МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
имени М. В. ЛОМОНОСОВА
Филологический факультет
М. Г. БЕЗЯЕВА
СЕМАНТИКА
КОММУНИКАТИВНОГО УРОВНЯ
ЗВУЧАЩЕГО ЯЗЫКА
Волеизъявление и выражение желания
говорящего в русском диалоге
Издательство Московского университета
2002

Оглавление
Введение 7
1. Коммуникативный уровень. Целеустановка
как организующее понятие данного уровня 7
2. Соотношение понятия целеустановки с понятием модальности 8
3. Волеизъявление и выражение желания и намерения говорящего
как фрагмент системы, выбранный для демонстрации принципов
анализа коммуникативного уровня 12
4. Конструкция как коммуникативная единица, реализующая
целеустановку на уровне языка. Вариативный ряд
конструкций, реализующий целеустановку 13
5. Парадигматический аспект 14
6. Синтагматический аспект 18
6.1. Значения средств, формирующих коммуникативные конструкции 18
6.2. Инвариантные параметры средств коммуникативного уровня 19
6.3. Базовые составляющие коммуникативных значений 20
7. Алгоритм развертывания коммуникативных параметров значения 21
8. Соотношение коммуникативного и номинативного уровней 23
9. Роль интонации в формировании значений коммуникативного уровня 24
10. Материал работы 25
11. Аспекты изучения волеизъявления. Краткий очерк 26
12. Диалог как форма функционирования коммуникативного уровня 46
Глава I. ТРЕБОВАНИЕ 55
1. Требование в письменных жанрах. Административные объявления 58
2. Требование в звучащем диалоге 61
1) Конструкции с эксплицитным способом формирования значений 61
2) Конструкции с имплицитным способом формирования значений 63
Инвариантные коммуникативные параметры форм императива 63
Инвариантные коммуникативные параметры вида 66
Инвариантные коммуникативные параметры ИК-2 67
Инвариантные коммуникативные параметры ИК-4 69
Разновидности требования в звучащем диалоге. Распоряжение и приказ 70
2.1. Распоряжение. Вариативный ряд конструкций 70
Инвариантные коммуникативные параметры будущего времени 71
Инвариантные коммуникативные параметры начального чтобы 82
2.2. Приказ. Вариативный ряд конструкций 87
1. Базовые конструкции вариативного ряда приказа 87
Инвариантные коммуникативные параметры инфинитива 90
Инвариантные коммуникативные параметры безглагольных конструкций 96
2. Конструкции вариативного ряда приказа,
осложненные дополнительными коммуникативными параметрами 102
Инвариантные коммуникативные параметры форм прошедшего времени 103
Инвариантные коммуникативные параметры -ка 109
Инвариантные коммуникативные параметры ИК-6 116
Инвариантные коммуникативные параметры а 119
Инвариантные коммуникативные параметры давай 130
3. Повторная каузация требования. Требование и эмоции 139
1. Конструкции, отражающие активное эмоциональное состояние говорящего .... 140
2. Конструкции с неисполнением ожидаемого действия
или повторной каузацией действия 141
Инвариантные коммуникативные параметры ну 145
Инвариантные коммуникативные параметры ИК-5 153
Инвариантные коммуникативные параметры же 154
3. Конструкции, актуализирующие несоответствие позиции
собеседников; позиции собеседника и ситуации 161
3

Инвариантные коммуникативные параметры да 163
Инвариантные коммуникативные параметры это 176
4. Конструкции с нарушением нормы поведения
слушающим и приведением ситуации к норме 178
Инвариантные коммуникативные параметры э 190
4. Нетерпение. Подбадривание 197
5. Бытовое требование 210
Глава II. ПРОСЬБА 218
1. Просьба о действии 219
1) Конструкции с эксплицитным способом формирования значений 219
Инвариантные коммуникативные параметры пожалуйста 228
2) Конструкции просьбы с имплицитным способом формирования значений 231
1. Конструкции просьбы, так или иначе учитывающие позицию слушающего 231
Инвариантные коммуникативные параметры ИК-3 232
2. Конструкции, объединенные значением самоуничижения говорящего 241
Инвариантные коммуникативные параметры уж 242
3. Конструкции, связанные с просьбой об объекте 247
3) Конструкции с коммуникативным дублированием 251
4. Просьба о действии в типовых речевых ситуациях 251
2. Просьба о разрешении 252
1) Конструкции с эксплицитным способом формирования значений 252
Инвариантные коммуникативные параметры позвольте 256
2) Конструкции с имплицитным способом формирования значений 261
1. Конструкции, объединяемые параметром учета
той или иной реакции собеседника 261
2. Конструкции, маркирующие ситуацию иного
развития событий, чем хотелось бы говорящему 264
3. Конструкции, каузирующие действие третьего лица 268
4. Совмещение значения просьбы о разрешении
с другими коммуникативными заданиями 270
Выводы 271
3. Повторная каузация просьбы. Упрашивание 273
1. Функционирование конструкций вариативного ряда просьбы в упрашивании 274
2. Конструкции, специально предназначенные
для повторной каузации просьбы. Средства, связанные
с репликой говорящего коммуникативного блока упрашивания 284
Инвариантные коммуникативные параметры ведь 290
Инвариантные коммуникативные параметры ладно 292
3. Конструкции, связанные с репликами стороннего наблюдателя 300
Глава III. СОВЕТ И ПРЕДЛОЖЕНИЕ 305
Совет. Вариативный ряд конструкций 310
1) Конструкции с эксплицитным способом формирования значений 310
Введение лучшего варианта развития событий 310
2) Конструкции с имплицитным способом формирования значений 318
Введение лучшего варианта развития событий
1. Конструкции, вводящие лучший вариант развития событий,
с точки зрения говорящего 318
2. Конструкции, в которых актуализируется учет позиции слушающего
при введении лучшего варианта развития событий, с точки зрения говорящего 324
3. Конструкции с учетом иной, по сравнению с каузируемой
говорящим, позиции слушающего 327%
3) Конструкции с эксплицитным и имплицитным способами
формирования значений, вводящие не лучший вариант развития событий 335
Выводы 336
Предложение. Вариативные ряды конструкций 338
1. Предложение. Совместное принятие решения 339
1) Конструкции с эксплицитным способом формирования значений 339
2) Конструкции с имплицитным способом формирования значений 343
4

Инвариантные коммуникативные параметры ли 345
2. Предложение. Осуществление действия говорящим 347
1) Конструкции с эксплицитным способом формирования значений 347
Инвариантные коммуникативные параметры и 348
2) Конструкции с имплицитным способом формирования значений ' 357
3. Предложение. Каузация действия слушающего 367
1) Конструкции с эксплицитным способом формирования значений 368
1. Конструкции с предоставлением возможности
осуществления действия говорящим 368
2) Конструкции с имплицитным способом формирования значений 375
2. Конструкции, вводящие один из потенциально
возможных вариантов развития событий 379
3. Конструкции, сочетающие оба названных семантических параметра 380
4. Предложение объекта, выраженного предметным именем
при отсутствии экспликации каузируемого действия 390
5. Предложение. Каузация совместного действия 398
1) Конструкции с эксплицитным способом формирования значений 399
2) Конструкции с имплицитным способом формирования значений 399
Инвариантные коммуникативные параметры ли, что ли 407
Инвариантные коммуникативные параметры о 416
6. Предложение в некоторых сферах человеческой деятельности. Приглашение 426
Инвариантные коммуникативные параметры что 432
7. Повторная каузация совета и предложения. Уговаривание 441
Выводы 453
Глава IV. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ И УГРОЗА 458
Предостережение. Вариативный ряд конструкций 458
1) Конструкции с эксплицитным способом формирования значений 460
2) Конструкции с имплицитным способом формирования значений 463
Инвариантные коммуникативные параметры как 467
Инвариантные коммуникативные параметры только 471
Угроза. Вариативный ряд конструкций 478
1. Конструкции с я-позицией говорящего 482
1) Конструкции с эксплицитным способом формирования значений 482
1.1. Конструкции с эксплицитным способом выражения целеустановки 482
1.2. Конструкции с экспликацией условия осуществления действия-возмездия 484
1.3. Конструкции с экспликацией действия-возмездия 489
2) Конструкции с имплицитным способом формирования значений 492
2.1. Конструкции, не эксплицирующие конкретное
действие-возмездие, но вводящие предупреждение о его реализации 492
Инвариантные коммуникативные параметры вот 496
Инвариантные коммуникативные параметры ух 503
Инвариантные коммуникативные параметры у 506
2.2. Конструкции с совершением действия-возмездия,
отложенным на неопределенный срок 512
2.3. Конструкции с нереализованным действием-возмездием 517
2.4. Средства, взаимодействующие с конструкциями
реплики говорящего при выражении угрозы 518
2. Конструкции угрозы с экспликацией ты-позиции, акцентирующие
небенефактивные для слушающего последствия действия-проступка 519
3. Конструкции угрозы, связанные с каузацией действия слушающего 524
1. Конструкции, совмещающие значение
угрозы и разновидностей волеизъявления 524
2. Конструкции с императивной формой,
предназначенные для выражения угрозы 533
Инвариантные коммуникативные параметры дательного падежа 535
3. Конструкции, упреждающие попытку
слушающего совершить небенефактивное действие 536
4. Конструкции с актуализированной позицией говорящего 540
5. Конструкции ответной угрозы 541
6. Конструкции ввода структур угрозы 542
4. Совмещение угрозы с другими целеустановками 544
1. Совмещение угрозы и предостережения 544
5

2. Совмещение угрозы и совета 545
3. Совмещение угрозы и выражения желания или намерения говорящего 547
4. Совмещение угрозы и вопроса 547
Инвариантные коммуникативные параметры м 551
5. Совмещение угрозы с принятием информации к сведению 557
Инвариантные коммуникативные параметры ах 560
Инвариантные коммуникативные параметры ещё 568
Инвариантные коммуникативные параметры ага 571
Инвариантные коммуникативные параметры мг 573
Инвариантные коммуникативные параметры так 578
6. Конструкции, передающие нежелание принимать к сведению 582
небенефактивную информацию или саму небенефактивную ситуацию
5. Формирование угрозы при ведущей роли интонационных средств 583
6. Коммуникативный блок угрозы 590
1. Функционирование конструкций угрозы 590
2. Ответные реплики на угрозу 594
а) Агрессивная позиция говорящего 594
б) Неагрессивная позиция говорящего 594
Выводы 595
Глава V. УСПОКАИВАНИЕ 601
1) Конструкции с эксплицитным способом формирования значений 602
1. Конструкции с различным типом соотношения
позиций говорящего и слушающего 602
2. Конструкции, подчеркивающие несущественность либо отсутствие
причины, приведшей говорящего в то или иное эмоциональное состояние 609
2) Конструкции с имплицитным способом формирования значений 615
3. Конструкции с признанием наличия определенной
небенефактивности ситуации, вызвавшей эмоцию 618
4. Конструкции, вводящие уверенность о потенциально
бенефактивном развитии ситуации в будущем 625
Выводы 631
Глава VI. ЖЕЛАНИЕ ГОВОРЯЩЕГО 633
1) Конструкции с эксплицитным способом формирования значений 635
2) Конструкции с имплицитным способом формирования значений 647
1. Конструкции с взаимодействием средств
формирования значений при ведущей роли форм глаголов 647
2. Конструкции с взаимодействием средств
формирования значений, включающие частицы 652
Инвариантные коммуникативные параметры хоть 654
Инвариантные коммуникативные параметры лишь 661
3. Конструкции с активизацией взаимодействия
средств формирования значений, включающие междометия 666
Инвариантные коммуникативные параметры ох 667
Инвариантные коммуникативные параметры эх 673
Выводы 678
Глава VII. НАМЕРЕНИЕ ГОВОРЯЩЕГО 681
1. Конструкции, отражающие само пребывание
говорящего в процессе принятия решения 683
2. Конструкции, отражающие принятое решение при маркировании
предварительного процесса обдумывания, колебаний 685
3. Конструкции, выражающие намерение, осложненное дополнительными
коммуникативными параметрами и взаимодействием с иными целеустановками .. 689
Инвариантные коммуникативные параметры ой 691
Заключение 707
1. Коммуникативный уровень языка 707
2. Параметры коммуникативных конструкций 708
3. Инвариантные параметры средств коммуникативного уровня языка 720
4. Единство принципов построения «семантического чертежа» русского языка 727
Библиография 728
Художественные фильмы и спектакли 748
6

Введение
В начале работы нам хотелось бы напомнить слова Фердинанда де Соссюра, который,
рассуждая о соотношении языка и письма, отмечал:
«Язык и письмо суть две различные системы знаков; единственный смысл второй из
них — служить для изображения первой; предметом лингвистики является не слово
звучащее и слово графическое в их совокупности, а исключительно звучащее слово. Но
графическое слово столь тесно переплетается со словом звучащим, чьим изображением оно
является, что оно в конце концов присваивает себе главенствующую роль; в результате
изображению звучащего знака приписывается столько же или даже больше значения, нежели самому
этому знаку. Это все равно, как если бы утверждать, будто для ознакомления с человеком
полезнее увидеть его фотографию, нежели его лицо...» [Соссюр 1999: 31-32].
«Итак, у языка есть устная традиция, независимая от письма и в не меньшей степени
устойчивая; не видеть это мешает престиж письменной формы» [Там же: 32].
Данное исследование посвящено коммуникативному уровню звучащего языка в его
системной организации.
Система средств коммуникативного уровня неразрывно связана с системой его значений.
Система значений коммуникативного уровня включает значения целеустановки,
значения конструкций, реализующих данную целеустановку, значения коммуникативных средств,
формирующих данную конструкцию.
Материалом работы послужит звучащий диалог как естественная форма существования
данного уровня, наиболее полно воплощающая функционирование коммуникативных целе-
установок и значений вариативных рядов конструкций, им соответствующих.
Под конструкциями звучащего языка мы будем понимать такие структуры, чьей
реальной первичной средой обитания служит именно звучащая речь. При этом они, конечно,
могут фиксироваться в письменной форме, например в диалогах художественных
произведений, служить вкраплениями, имитирующими звучащую речь, в тех или иных жанрах.
1. Коммуникативный уровень.
Целеустановка как организующее понятие данного уровня
Понятие целеустановки, хотя и называемое разными терминами, имеет давнюю
лингвистическую традицию.
Его традиционно связывали с типами предложений, однако основания выделения как
самого понятия, так и количества этих типов довольно долгое время оставались неэксплици-
рованными.
Пожалуй, первые попытки понять природу данного явления можно соотнести с
делением языка на диктумный и модусный уровень [Балли 1955], обсуждением вопросов
объективной и субъективной модальности [Виноградов 1976].
Особое место в понимании сути этого явления занимают работы М. Бахтина [Бахтин 1979].
Из более поздних направлений, несомненно, следует выделить теорию речевых актов,
оказавшую и оказывающую существенное влияние на русскую лингвистику (исследования
Дж. Остина, Дж. Серля, А. Вежбицкой и др.).
Однако как исследователи пятидесятых годов отмечали лишь начало изучения модус-
ного уровня, так и в конце двадцатого века сторонники теории речевых актов (прагматики),
касаясь материала, по нашей терминологии — коммуникативного уровня, в недавно
вышедших работах пишут:
«Прагматический подход открывает широкие перспективы в анализе языковых средств,
побуждая обращать внимание на важные явления, которым в традиционной грамматике не
7

уделялось должного внимания. Многие из этих индикаторов, без которых не строится ни
одна живая фраза, либо вообще не изучались, либо не исследовались с необходимой глубиной.
Причина этого состоит в том, что они распределяются по различным частям речи и поэтому
всегда рассматривались разрозненно, так что их функциональная общность и специфика
оказывались невыявленными» [Гак 1998: 559].
Близкие мысли высказывает и Е. В. Падучева: «Можно думать, что у прагматических
значений есть, помимо указанного, более определенное общее свойство, а именно, их
коммуникативный статус: прагматические компоненты не сообщаются, т. е. не имеют
утвердительного статуса; они либо выражаются (будучи эмоциями говорящего), либо носят
характер презумпции, фонового знания и под. Эта апелляция к коммуникативному статусу
прагматического компонента, возможно, объяснит общие особенности языкового поведения
единиц с прагматической окраской (например, то, что они не составляют сферы действия
отрицания и многих других операторов). Ведь недаром первичным способом выражения для
прагматических значений служат "ошметки" языка — просодия, интонация, диминутивные
морфемы и проч. Иллокутивные конструкции (типа Would you open the window!) составлены
из такой же "мелкой сволочи". Прагматическое значение, по определению, добавочное к
чему-то: оно не может само по себе составить содержание высказывания (если, конечно, не
считать "Ох!" и "Ах!" высказываниями)» [Падучева 1996: 223-224].
Из этих слов явствует, что, во-первых, только наличие экспликации номинативного,
пропозиционального уровня, по мнению автора, дает право той или иной единице называться
высказыванием. Во-вторых, в поисках общности прагматических значений автор связывает их
либо с эмоциями, либо с фоновыми знаниями, противопоставляя два этих понятия.
Подчеркивая добавочность, несамостоятельность прагматических значений по отношению к диктумно-
му, пропозициональному в терминах теории речевых актов уровню, автор акцентирует
своеобразную остаточность средств, их выражающих: то, что не пригодилось, а следовательно, и не
изучалось на «серьезном» диктумном уровне, достается подчиненному прагматическому.
Мы предлагаем свой вариант решения вопроса, который, как нам представляется,
позволяет вскрыть самостоятельную системную организацию этого
достаточно противоречиво описываемого, неудобного для традиционного лексикологического,
морфологического, синтаксического анализа материала (огромное количество средств,
связанных с данным уровнем, попадает в так называемые исключения).
Что может дать нам основания для понимания системной организации этого, казалось
бы, разрозненного как формально, так и семантически материала?
Остановимся на понятии целеустановки как организующей единице коммуникативного
уровня.
2. Соотношение понятия целеустановки
с понятием модальности
Традиционное деление языка на диктумный и модусный уровень является лишь первой
значительной оппозицией в системной организации и противопоставленности
интересующего нас материала.
Если в настоящее время современной лингвистической наукой сделано очень много для
понимания системной организации диктума как в формальном, так и в семантическом
аспекте (вспомним фундаментальные работы Н. Ю. Шведовой, Г. А. Золотовой, М. 6. Всево-
лодовой, систему пропозициональных смыслов, разработанных Т. В. Шмелевой, О. В.
Кукушкиной, и многих других), то определение системной организации модусного уровня при
существующих различных его трактовках и попытках описания остается открытым.
С нашей точки зрения, системно организующей единицей является понятие
коммуникативной целеустановки, на определении которой мы и остановимся.
8

Прежде чем перейти к обоснованию этих задач, коснемся предлагаемого нами
определения целеустановки.
В различных лингвистических направлениях анализируемый нами объект назывался и
трактовался по-разному: коммуникативный тип предложения, коммуникативное задание
[Брызгунова 1982], речевая воля, речевое намерение говорящего [Бахтин 1979],
иллокутивная интенция, сила (в теории речевых актов). При всех различиях (так, речевая воля, речевое
намерение связывалась М. М. Бахтиным не только с высказыванием как единицей речи, но
и, при широком его понимании, с целью автора литературного произведения; иллокутивная
сила рассматривалась как то, что относится к пропозиции, т, е. как нечто неразрывно
связанное с конкретным высказыванием в речи с обязательным соединением с эксплицированным
номинативным уровнем, поэтому, например, междометия и не рассматриваются как речевые
акты, которые по определению всегда включают эксплицированное препозитивное
содержание) все они трактовались через понятие целеустановки, цели говорящего в высказывании.
Определение же самой целеустановки либо не давалось, а вводилось иллюстрацией
примеров (вопрос, требование, просьба), либо довольно долгое время определялось не через
показ ее семантических особенностей в системе языка, а через указание на некоторые
типичные средства ее формирования (прежде всего отмечались интонация и порядок слов).
В то же время делались и попытки определить само понятие целеустановки, или, точнее,
ввести ее в круг однородных явлений. Таким понятием в русской лингвистической традиции
стало понятие модальности.
В своей широко известной классической работе «О категории модальности и
модальных словах в русском языке» (1950) В. В. Виноградов писал: «Каждое предложение
включает в себя, как существенный конструктивный признак, модальное значение, т. е. содержит в
себе указание на отношение к действительности» [Виноградов 1975: 55].
Иллюстрируя данное положение, В. В. Виноградов приводит примеры «характеристик
типов предложений из модальных различий», в том числе и на материале иных языковых систем.
Основными функциональными и вместе с тем модальными типами предложений
В. В. Виноградов считает предложения повествовательные, вопросительные, побудительные
[Там же: 264].
В то же время В. В. Виноградов отмечал, что с категорией модальности соприкасаются
и даже частично переплетаются с нею разные виды и типы эмоциональной экспрессии
(например, возмущения, восхищения, угрозы).
Полемизируя с Ф. Брюно, рассматривающим данные явления как явления одного порядка,
В. В. Виноградов предлагал «проводить принципиально четкую грань между разными
эмоциональными формами выражения реакций на действительность и модальной оценкой отношения
высказывания к действительности», тем не менее делая важную оговорку: «хотя обе эти сферы
речевых явлений, в которых отражается объективная действительность в ее преломлении в
общественном сознании, находятся между собой в самом тесном взаимодействии», — оговорку,
справедливость которой подтверждается дальнейшим развитием лингвистики.
В. В. Виноградов одним из первых осуществил попытку перечислить основные типы
средств, участвующих в формировании модальности, и, отмечая их конструктивную
разнородность, подчеркивал необходимость решения задачи «синтаксического описания
модальных разновидностей предложений».
Если целеустановочные смыслы В. В. Виноградов относил к типам отношения
говорящего к действительности, то А. М. Пешковский примеры, относящиеся к материалу
коммуникативных типов целеустановок, определял как тип отношения говорящего к своей речи.
Вслед за Ф. Ф. Фортунатовым, различая повествовательную, побудительную и
восклицательную речь, А. М. Пешковский отмечал, что существование «всех этих видов отношения
говорящего к своей речи обнаруживается в специальных формах словосочетаний: именно, в
так называемых вопросительных, восклицательных и повелительных предложениях». Все
9

они, по его мнению, «образуют формальные категории языка, и все эти категории являются
субъективно-объективными, так как выражают различие не в отношении между словами, а в
отношении говорящего к своей речи» [Пешковский 1956: 392].
С тех пор наиболее распространенными в русской лингвистической традиции являются
трактовки целеустановки через связь с типом отношения говорящего к
действительности либо типом отношения говорящего к своей речи.
Впрочем, понимание модальности в этих двух аспектах варьировалось.
Так, например, в ряде работ эти понятия разграничивались: тип отношения говорящего
к действительности иллюстрировался примерами, связанными с явлениями утверждения -
отрицания, реальности - ирреальности, а тип отношения говорящего к своей речи —
примерами целеустановок (например, в работах В. Н. Ярцевой).
Одно из последних по времени толкований подобного рода представлено в монографии
И. М. Кобозевой «Лингвистическая семантика» [Кобозева 2000], связывающей первое
понятие с субъективной, а второе — с объективной модальностью и считающей лишь первое
относящимся к модусу.
Отражая наиболее распространенные аспекты толкования модальности в русской
лингвистической традиции, разнообразие вводимого материала и трактовок, М. В. Ляпон дает
следующее определение модальности:
«Модальность — это функционально-семантическая категория, выражающая разные
виды отношения высказывания к действительности, а также разные виды субъективной
квалификации сообщаемого... К сфере модальности относят: противопоставление
высказывания по характеру их коммуникативной целеустановки "утверждение, вопрос, побуждение";
противопоставление по признаку "Утверждение - отрицание", градации значений в диапазоне
реальность - ирреальность" (реальность, гипотетичность - ирреальность)» [ЛЭП 1990: 303].
Однако, как мы видим, далеко не все исследователи связывают понятие целеустановок
с областью модальности. Основанием для возражения являются и аргументы, связанные с
неоднородностью отношения коммуникативных целеустановок к тем или иным образом
понимаемой модальности и возможной неоднородностью в модальном плане «высказываний»,
соответствующих одной целеустановке. В этом плане показательна концепция Г. А. Золотовой,
которая отмечала, что деление предложений на повествовательные, побудительные,
вопросительные основано на интонационном или функциональном принципе.
При трактовке модальности как отношения высказывания к действительности
побудительные предложения отделяются автором от повествовательных и вопросительных, так как
являются одной из разновидностей ирреальной модальности; повествовательные, как замечает
автор, могут быть с реальной и нереальной модальностью; вопросительные же предложения, с
точки зрения исследователя, не являются средством отражения отношения высказывания к
действительности и, следовательно, к модальным значениям не относятся [Золотова 1962: 68].
«Деление предложения... основано на функциональном принципе коммуникативной
целенаправленности высказывания, но не на модальности... Повествовательные,
вопросительные и побудительные предложения не могут считаться основными модальными типами
предложений, так как не отличаются единством модальных значений, то есть не отвечают
элементарному требованию классификации» [Золотова 1973: 5].
Близкая точка зрения представлена в РГ-80, где оппозиция целеустановок
рассматривается как вопросительность - невопросительность, а модальные значения реальности -
ирреальности связываются с типами синтаксических наклонений.
Впрочем, отражая чувство единства уровня всех типов целеустановок, в группе
невопросительных выделяются предложения повествовательные, побудительные и предложения
со значением желания.
Подчеркивая справедливость сделанных авторами замечаний, мы должны отметить, что
при всей вариативности отношения (в терминологии авторов) высказываний с той или иной
10

целеустановкой к действительности открытым остается вопрос: а нет ли у них неких иных,
единых оснований быть включенными в систему единиц одного уровня членения?
Вопросы модальных типов предложений анализировались в работах А. Н. Андреева
«О типах предложений по цели высказывания» [1973]; Е. О. Беличовой-Кржижковой «О
модальности предложения в русском языке» [1984]; Е. И. Беляевой
«Функционально-семантические поля модальности в английском и русском языках» [1985]; А. С. Богуславского «О
коммуникативных типах предложений» [1964]; И. В. Бондаренко «Виды модальных
значений и их выражение в языке» [1979]; Г. В. Валимовой «Функциональные типы предложений
в современном русском языке» [1967] и «К вопросу о коммуникативных единицах» [1971];
П. А. Леканта «К вопросу о модальных разновидностях предложений» [1976]; В. 3.
Панфилова «Категория модальности и ее роль в конституировании структуры предложения и
суждения» [1977]; И. П. Распопова «К вопросу о модальности предложения» [1957]; П. В. Чес-
нокова «Понятие о суждении, вопросе, побуждении, о логической фразе» [1955] и
«Логическая фраза и предложение» [1961].
Статус уровня единиц, обсуждаемых в данной работе, рассматривался в иных
лингвистических направлениях, в частности прагматике, на положениях которой мы остановимся
несколько позже. Впрочем, и в этом случае ряд авторов, в частности уже упоминавшаяся
Е. В. Падучева, указывает на связь явлений анализируемого порядка и говорящего:
«...Между тем границы прагматики, как она понимается в Wierzbicka 1991, очерчиваются не по
формальному критерию, а именно на основании характера значения: в компетенцию
прагматики попадают те языковые элементы, у которых установочные компоненты (субъективные,
экспрессивные и проч.) доминируют над денотативными, сводимыми к условиям
истинности и не требующими апелляции к говорящему.
Следуя А. Вежбицкой, мы будем относить к лингвистической прагматике просто
некоторую область семантики, а именно ту, которая изучает языковые элементы,
ориентированные на речевое взаимодействие; иначе говоря, элементы, в семантике которых отсылка к
говорящему играет ключевую роль» [Падучева 1996: 223].
В этом определении нам представляется важным учет позиции говорящего, ав
данных выше традиционных (тип отношения говорящего к действительности или к
своей речи) введение параметра отношения говорящего, т. е. наличие некой
оценочной в широком смысле позиции.
Как нам представляется, именно параметр отношения говорящего отграничивает
значения модального от диктумного уровня, связанного с типами восприятия
говорящим или третьим лицом фактов объективной действительности, что отражается в их
языковой интерпретации, так как факты объективной действительности не могут быть выражены
непосредственно в языке, не отразившись в языковом восприятии говорящего.
Однако определение целеустановки как типа отношения говорящего к своей речи, с
нашей точки зрения, все же не вскрывает сути явления и не позволяет понять принципы
системной организации данного раздела языка.
В истории лингвистики был и еще один, иной тип трактовки соотношения модальности
и целеустановки.
Анализируя понятие модальности и акцентируя позицию говорящего, Э. Бенвинист
отмечал: «...предложению присущи определенные модальности. Повсеместно признают, что
существуют предложения утвердительные, повелительные, вопросительные. Эти
модальности лишь отображают три основные позиции говорящего, который воздействует на
собеседника своей речью» [Бенвенист 1974: 448].
Данное понимание целеустановки является наиболее близким, но не идентичным
определению, к которому мы пришли в результате нашего исследования.
Как показывает проведенный анализ целеустановок, наиболее адекватным материалу
является следующее определение, на котором мы будем основываться в нашей работе.
11

Под целеустановкой мы будем понимать я з ы к о в о й способ представления,
организации информации адресантом (говорящим), имеющий целью
тот или иной вид воздействия на адресата, и как типичного его
представителя — слушающего (вопрос, требование, просьба, совет,
предложение, угроза, предостережение, возражение, подтверждение ит. д.).
Это определение позволяет объединить все типы целеустановок в единую систему, не
отбрасывая существенных замечаний по вариативности указанных выше модальных
признаков иного уровня содержания и обобщения.
При этом можно вводить целеустановки в область модальности как особую
разновидность или отказывать им в таком введении, трактуя модальность более узко, так как мы в
любом случае столкнемся с тем, что только понятие целеустановки позволит организовать и
более узко понимаемые модальные смыслы, реализующиеся в конкретных конструкциях
коммуникативных рядов.
Данные смыслы работают в одной системе, по нашей терминологии — системе
коммуникативного уровня языка, где ведущую, организующую роль выполняет коммуникативная
целеустановка.
В связи с этим коснемся вопроса выражения эмоций, который, как мы видели, всегда
фоново сопровождал эту проблему.
Относить ли эмоции к целеустановкам?
Казалось бы, эмоции выражают способ введения информации об отношении
говорящего к собеседнику или действительности, не всегда имеющий целью воздействие на адресата.
В тех случаях, когда это имеет место, перед нами классический и очень сильный способ
воздействия на собеседника, вводящий информацию об эмоциональном состоянии и
отношении говорящего к тому или иному факту действительности, что без сомнения позволяет
отнести эмоции к целеустановкам.
Однако эмоции могут демонстрировать лишь позицию говорящего. Но это касается лишь
неязыкового способа выражения эмоций, а точнее, чувств (см. [Вежбицкая 1996: 326-376]).
Языковое же выражение эмоций и в этом случае не только манифестирует наличие того или
иного эмоционального состояния говорящего, но имеет целью обращение к самому себе как
к адресату, что способствует возможности пережить то или иное событие (заметим, что
обращенность к самому себе как к адресату может реализовываться при выражении большого
количества целеустановок), либо направлено на поиск того или иного участия со стороны
собеседника, что также имеет цель воздействия. (В скобках заметим, что языковые
конструкции выражения эмоций формируются абсолютно тем же набором средств и их
инвариантных семантических параметров, что и структуры всех других видов целеустановок.)
Таким образом, система целеустановок представляет собой систему способов введения
информации с целью различных типов воздействия на слушающего (третье лицо, самого
говорящего).
Однако ни одна целеустановка не может быть реализована иначе, как в
коммуникативной языковой структуре, а точнее, структурах, сформированных соответствующими,
предназначенными для выполнения данной функции средствами.
3. Волеизъявление и выражение желания и намерения говорящего
как фрагмент системы, выбранный для демонстрации
принципов анализа коммуникативного уровня
Объектом, фрагментом системы, выбранным для представления анализа, является
система целеустановок русского волеизъявления, а также целеустановки выражения желания и
намерения говорящего.
Подход, предложенный в данной работе, применим ко всем типам целеустановок: к
вопросам, ответным репликам-реакциям, эмоциям, фатике.
12

Волеизъявление, имеющее давнюю и хорошо известную лингвистическую традицию,
выбрано для более наглядной демонстрации того нового, что может дать предлагаемый
метод системного описания коммуникативного уровня языка.
Взгляды на возможность исследования и классификации этого материала существенно
разнились. Так, один из авторов, занимающихся данной проблематикой, писал: «Исследуя
широкую гамму оттенков побуждения от категорического приказа, просьбы,
приближающейся к пожеланию, до мольбы, носящей эмоциональный характер, исчислить их
невозможно, так как они не имеют специальных формальных средств выражения» [Романов 1981: 69].
Мы придерживаемся прямо противоположной точки зрения, будучи твердо убеждены в
системной (как семантической, так и формальной) организации данного материала.
Под волеизъявлением мы понимаем выражение желания говорящего
каузировать действие при наличии его (непосредственного)
исполнителя либо слушающего, способного довести до сведения третьего
лица желание говорящего и тем самым каузировать его действия с
целью изменения ситуации.
При этом каузация в широком смысле — как значение, которое может быть передано как
на номинативном, так и на коммуникативном уровне, — включает параметр причины,
толчка к изменению ситуации (говорящим, слушающим, третьим лицом, предметом, иной
ситуацией на коммуникативном уровне) и, связанный с первым, параметр воздействия.
Таким образом, волеизъявление связано с желанием говорящего воздействовать на
слушающего или третье лицо с целью изменения ситуации.
Целеустановка собственно выражения желания говорящего не включает понятие
каузации. Особенности целеустановки намерения говорящего будут обсуждаться в
соответствующей главе.
4. Конструкция как коммуникативная единица,
реализующая целеустановку на уровне языка.
Вариативный ряд конструкций, реализующий целеустановку
Каждой целеустановке соответствует вариативный ряд конструкций, ее выражающих.
Язык отличается способностью передавать больший объем информации, чем целый ряд
знаковых систем. Однако его отличие от иных знаковых систем не только в этом.
Как нам представляется, именно разнообразие, система целеустановок, т. е. наличие
особого коммуникативного уровня, во многом отличает язык как систему передачи
информации от других аналогичных систем, (например, общение флажками, светофор, билет в
троллейбусе и т. д.), которые обладают 1) не только меньшим их набором, меньшей
способностью иметь разнообразные способы подачи информации, но и 2) имея систему единиц
внутри присущего им способа, исключают вариативность выражения одного значения.
Так, с одной стороны, функция светофора сближается только с одним типом
целеустановок — волеизъявлением: иди, жди, стой! и принципиальной невариативностью средств
выражения, в то время как язык располагает возможностью иметь вариативные ряды
единиц, выражающих ту или иную разновидность целеустановки (Иди! I Идти! I Пойдешь! I Ну
иди же! I Да иди же ты! и т. д.), каждая из которых имеет свои особенности значения и
средств формирования.
Как показывает анализ материала, вариативный ряд конструкций, соответствующий той
или иной целеустановке или ее разновидности, представляет собой систему языковых
единиц, характеристика каждой из которых определяется всеми ее членами.
Каждая из конструкций, возводимых к какой-либо целеустановке, представляет собой
языковую единицу коммуникативного уровня, которая обладает 1) особенностью коммуни-
13

кативного значения, 2) различным типом соотношения дифференциальных средств разных
уровней языка, 3) спецификой сфер и регистров общения.
При формировании конкретных значений конструкций, выражающих ту или иную
целеустановку, так же как при определении самих целеустановок, важнейшими
семантическими составляющими коммуникативного уровня являются позиция говорящего, позиция
слушающего, а также осознаваемая и оцениваемая ими ситуация. Однако каждая из
конструкций ряда, реализующих ту или иную целеустановку, представляет это соотношение более
дифференцированно.
При этом выявление значений, средств и регистров и сфер общения той или иной
конструкции возможно лишь в пределах ряда, с учетом характеристик всех других структур как
составляющих системы.
Данный подход выявления параметров конструкций ряда, характеризующих каждую из
них и отличающих их одну от другой, мы назовем парадигматическим.
5. Парадигматический аспект
Задачи работы, которые могут быть решены с помощью парадигматического подхода.
Итак, в задачи данной работы входит анализ вариативных рядов конструкций
коммуникативных типов целеустановок, в данном случае волеизъявления и выражения желания
говорящего в русском звучащем языке в его диалогической форме, что затрагивает ряд аспектов.
Первый связан с представлением системы дефиниций целеустановок, в данном случае
волеизъявления, причем указанием на такие их составляющие и в таком их соотношении,
которые позволят не только отграничить одну разновидность от другой, а также от иных
коммуникативных типов (и в то же время выявить возможную зону пересечения,
совмещения целеустановок), но и собрать вариативный ряд конструкций; иначе говоря, выделить
такие общие параметры, на которые реагируют русские структуры.
Второй аспект анализа заключается в попытке выявить системные языковые связи в
вариативном ряде конструкций как в области средств, так и в области значений, а также сфер
и регистров общения, т. е. представить не списочный состав форм, бытующих в том или
другом языке, но системные отношения между ними, что позволит понять, в частности, как
возможность, так и невозможность взаимозамены тех или иных конструкций ряда, логику
их использования. Это включает следующие вопросы.
Во-первых, в результате применения метода коммуникативного анализа,
разработанного Е. А. Брызгуновой [Брызгунова 1982], выявляются дифференциальные, существенные
для образования того или иного значения средства формирования (для значений
высказываний русского языка спецификой является активизация взаимодействия средств разных
уровней языка, а также смысловых связей с контекстом). Этот подход отличается от
представления материала как списка предложений с указанием на какое-либо одно средство,
присутствующее в высказывании с той или иной целеустановкой [Храковский, Володин 1986;
1990], или перечисления структур, которые могут быть в высказывании с той или иной
целеустановкой, но не являются дифференциальным средством формирования (например работа
П. Рестана, посвященная анализу русских вопросительных предложений; см. [Рестан 1969].
Этот подход дает возможность с большей точностью выявлять и систему значений,
реализуемых в языковых конструкциях с тем или иным дифференциальным
соотношением средств, делая анализ коммуникативных значений более определенным, так как
соответствие того или иного значения определенному соотношению средств доказывает его
языковую реальность, что, конечно же, не исключает многозначности ряда конструкций.
Как показывает анализ, язык располагает двумя группами средств формирования
коммуникативного уровня.
14

а) С одной стороны, это специальные средства формирования коммуникативных
целеустановок и соответствующих им конструкций, средства, первичной функцией которых
является связь с данным уровнем системы языка, например, наклонения, частицы, междометия,
порядок слов, интонация. (В скобках заметим, что роль первичных средств формирования
целеустановок, например интонации и порядка слов, типично преувеличивалась или
преуменьшалась, что, в случае с интонацией, определялось отсутствием представления о ее системной
фонологической организации и владения этой системой, а по отношению к порядку слов
несомненно отражало влияние письма и западноевропейской лингвистической традиции.)
б) С другой стороны, это такие средства, первичной функцией которых является
формирование диктумного, номинативного содержания, которые могут тем не менее
участвовать и в формировании значений коммуникативного уровня.
В истории лингвистики эта проблема обычно трактовалась как переход полнозначных
слов в частицы, что связывалось с приемом десемантизации и выдвигало на первый план
потерю словом номинативного содержания. Вопрос о приобретаемых значениях и механизмах
их реализации отодвигался на второй план.
Однако, как показывает анализ коммуникативной семантики, данное явление
значительно сложнее.
Дело в том, что констатация перехода слова в другую часть речи, в частности в частицу
или междометие (что свойственно всегда фиксированной словоформе), на самом деле
являлась лингвистической попыткой, в данном случае на морфологическом уровне, отразить
включение слова в конструкцию, формирующую коммуникативное значение, выход
единицы на коммуникативный уровень.
При этом в русском языке мы имеем дело с регулярно, системно реализуемым приемом
либо осложнения средств, точнее словоформ, чьей первичной функцией является
формирование диктумного, номинативного уровня, коммуникативными параметрами, либо
коммуникативным переосмыслением подобного рода средств, что связано обычно с частичной, реже
полной десемантизацей их значений на номинативном уровне при наделении их
коммуникативными параметрами. Это касается словоформ полнозначных лексических единиц, местоимений,
грамматических категорий частей речи, например, вида, времен, рода, числа, падежа, и т. д.
Причем единица может не переставать выполнять и номинативную функцию, осложняясь
коммуникативными параметрами, а может и терять номинативное содержание, сохраняя те же
коммуникативные параметры. Таким образом, часто две разные единицы для исследователя,
смотрящего на них с точки зрения выполнения ими номинативной функции, являются одной
единицей на коммуникативном уровне, так как имеют идентичные коммуникативные параметры.
Отсюда констатация лингвистами сложности разграничения полнозначных слов и частиц
на уровне морфологии, объяснить причину чего помогает анализ коммуникативной семантики.
Именно коммуникативное переосмысление: выход единиц на коммуникативный
уровень, включенность данных средств в коммуникативную конструкцию — приводит к
изменению их парадигматических свойств и изменению реализуемых на номинативном уровне
значений. В связи с этим данные средства либо актуализируют осложняющие их
коммуникативные параметры, либо получают иные, но вполне понятные по «семантическому шагу»,
в определенной степени выводимые из номинативного содержания коммуникативные
инвариантные параметры значений, которые и формируют языковую семантику
коммуникативных конструкций. В ряде случаев мы довольно легко можем проследить семантическую
связь этих двух разных возможностей средств.
Однако проблема переосмысления и десемантизации значительно сложнее, чем
представляется на первый взгляд.
Необходимо отметить, что выход на коммуникативный уровень происходит всегда на
уровне фиксируемой словоформы, включаемой в конструкцию.
15

В области средств, связываемых с приемом десемантизации, можно выделить
несколько групп, где десемантизация:
1) очевидная полная, с резким расхождением значений номинативного и
коммуникативного уровня;
2) очевидная только после анализа имплицитной семантики коммуникативной конструкции;
3) ложная десемантизация, а точнее, коммуникативное осложнение, что связано со
вскрытием общности коммуникативных семантических параметров ряда средств,
участвующих как в формировании номинативного, так и коммуникативного уровней. Иначе говоря, в
этом случае представлена не столько десемантизация, сколько коммуникативное
осложнение дополнительными параметрами единиц номинативного уровня и актуализация тех же
коммуникативных параметров при исключении номинативного содержания в формально
подобных единицах. В связи с этим встает вопрос о неоднозначности частеречной
принадлежности ряда традиционно трактуемых единиц и об условности деления на части речи на
коммуникативном уровне.
И наоборот, ряд единиц, которые, казалось бы, прямо связаны с явлениями, в нашей
терминологии, коммуникативного уровня, могут иметь столь сильную номинативную
составляющую, что начинают не подчиняться некоторым закономерностям коммуникативного
уровня (например, некоторые группы междометий) и сближаться с полнозначными
единицами номинативного уровня.
Названные выше две группы, взаимодействуя, и составляют основу средств,
формирующих конструкции целеустановок.
При этом анализ коммуникативных значений позволяет выделить три способа их
формирования:
1) эксплицитный (с лексически раскрытой коммуникативной целе-
установкой или ее составляющими). Его единицы характеризуются формальной
фиксированностью одного из значений, чем отличаются от средств имплицитного способа
формирования.
Однако лексическое именование целеустановки или ее составляющей в конструкции
еще не говорит об их выражении, так как и средства этого способа подчиняются алгоритму
развертывания русских коммуникативных значений, о чем ниже. Данный способ в русской
системе обычно дает многочисленные примеры коммуникативного переосмысления и тем
самым всегда сближается со вторым, имплицитным способом.
2) имплицитный (с активизацией взаимодействия средств разных
уровней языка). Мы хотели бы подчеркнуть, что толкование понятия имплицитный
как не имеющий средств выражения, представляется нам лингвистически бессмысленным,
так как отсутствие средств выражения говорит об отсутствии значения в системе того или
другого языка.
Обычно об имплицитном способе выражения того или иного значения речь идет в том
случае, когда отсутствует одно, специально предназначенное для его формирования
средство, однако осознаваемое языковое значение формируется взаимодействием нескольких
средств как одного, так и разных уровней языка.
3) коммуникативное согласование или дублирование как один из ведущих приемов
формирования русского коммуникативного значения. Это понятие, с одной стороны,
связывается с ведущим принципом организации коммуникативной конструкции и включает
согласование или дублирование реализаций инвариантных параметров
разных средств при формировании одного коммуникативного
значения (прием, который осознается при выделении инвариантов и их
реализаций, о чем ниже); с другой — с нанизыванием или
согласованием самих конструкций вариативного ряда при выражении
коммуникативной целеустановки.
16

Во-вторых, анализ вариативного ряда конструкций позволяет выявить систему
значений структур, обслуживающих тот или иной коммуникативный тип целеустановки, так как
только соотношение конструкций ряда, а не изолированный анализ одной из них позволяет
понять особенности значения каждой из конструкций. Анализ системы значений
конструкций позволяет выявить семантические параметры, которые отличают конструкции внутри
вариативного ряда, что невозможно сделать при списочном представлении тех или иных
форм. При этом семантическую систему составляют все конструкции вариативных рядов, в
нашем случае — включающие собственно императивные формы, «строевые» и
«семантические» частицы, конструкции с временными формами глагола, взаимодействующие со
средствами других уровней языка. Данная система в языковом плане глубоко типологична или,
иначе говоря, отражает наивную картину мира того или другого языка, что подтверждает
как отрицательный материал ошибок иностранцев, так и данные сопоставительных работ.
Итак, определить место конструкции в пределах ряда — это значит описать ее
значение, коммуникативные параметры, отличающие ее от других структур и выявленные на
фоне других структур.
В-третьих, выявление системных отношений конструкций ряда заставляет обратить
внимание не только на различия средств формирования и оттенков значений структур, но и
на такой фактор, как различия регистровых параметров и сфер общения, которые также
могут характеризовать особенности использования конструкций и противопоставлять их в
пределах ряда, например при идентичности выражаемого значения, либо сопровождать
наличие семантических отличий структур.
Под регистровыми параметрами мы будем понимать некоторые социальные
отношения между говорящим и слушающим, получающие отражение в
языковых структурах: узко понимаемую социальную иерархию,
степень личной близости знакомства, возраст, пол. Последний параметр
работает наименее активно.
Отметим, что в ряде языков, например в корейском, существует разветвленная система
грамматически выраженных регистров, реализующаяся во всех типах целеустановок, хотя и
в этом случае нет единого мнения по поводу их количества, так как их функциональная
нагрузка в конкретных ситуациях воспринимается и толкуется лингвистами вариативно.
В русском же языке вопрос об их количестве не столь актуален, что связано с иной
природой их формирования (взаимодействие средств разных уровней языка) и
функционирования (отсутствие обязательности и регулярности их отражения в разных конструкциях
разных коммуникативных типов): например, актуальность этой проблематики для
вариативного ряда структур вопроса существенно ослабляется, но не снимается.
Для системы русского языка важнее не количество регистров, но реакция конструкций
на выделенные регистровые параметры, так как регистровые параметры (узко понимаемой
социальной иерархии; степени личной близости, знакомства; возраста, пола) являются
существенными при описании ряда русских конструкций, иногда являясь единственным
основанием разведения сходных в смысловом отношении структур.
Наиболее же существенными различиями для коммуникативной системы русского
языка является оппозиция официальности - неофициальности, официальности и сферы
общения «без чинов», как называл ее М. М. Бахтин. Однако официальность не есть различие
ситуаций, так как в официальной сфере общения может быть использован интимный регистр.
Официальность в русской системе актуализирует наличие - отсутствие
дистанции между говорящим и слушающим, в то время как иерархические отношения могут быть
актуализированы в обоих членах названной оппозиции. Таким образом, официальность не
связывается нами с параметром иерархии на том основании, что ряд конструкций,
маркированных интимным, неофициальным регистром общения, в русском языке может в качестве
обязательного параметра включать наличие иерархии отношений говорящего и слушающе-
17

го. И, напротив, конструкции официального, высокого регистра могут использовать равные
по иерархии собеседники.
Итак, русская официальность, как показывает анализ, связана с параметром дистанциро-
ванности, так как именно этот параметр разводит ряд русских структур. При этом в некоторых
конструкциях официальность может сопровождаться параметром административной,
профессиональной иерархии, что не является тавтологией, а осложнением характеристики структуры.
Попытка представить данный подход на материале анализа волеизъявления и
выражения желания говорящего как системы коммуникативных типов и соответствующих им
вариативных рядов конструкций и составляет парадигматический аспект этой работы.
В работе рассматриваются вариативные ряды конструкций требования, просьбы,
предложения (совета), предупреждения (угрозы, предостережения), выражения желания
говорящего и некоторые базовые структуры намерения, а также осложнение целеустановок
повторной каузацией (повторное требование, упрашивание, уговаривание, успокаивание).
6. Синтагматический аспект
6.1. Значения средств,
формирующих коммуникативные конструкции
Исследование коммуникативного уровня показывает необходимость сочетания
парадигматического аспекта с данными синтагматики.
Так, анализ вариативного ряда конструкций как языковой системы (парадигматический
подход) позволяет выявить коммуникативные семантические параметры, которые
характеризуют каждую из них как члена этой системы и предопределяют их использование в
русском звучащем диалоге.
Однако вторым шагом анализа является вопрос о семантике средств, участвующих в
формировании значений конструкций, и, следовательно, об отличающих их семантических
параметрах, что связано с выявлением инвариантов средств коммуникативного уровня.
Для этого мы должны выйти за пределы одной целеустановки и рассмотреть
конструкции с тем или иным средством в разных вариативных рядах разных целеустановок и в
соседстве и взаимодействии с иным окружением средств.
Отмечая неразрывность этих приемов анализа, остановимся теперь на втором подходе.
В русской лингвистике второй половины двадцатого века можно выделить два направления.
Первое связано с отказом от выявления инварианта коммуникативных средств.
Например, касаясь частиц, Н. Ю. Шведова отмечала, «что предпринимавшиеся попытки (включая
сюда и опыт толковых словарей) отыскать в частицах свои самостоятельные значения... до
сих пор оказывались неудачными», в результате чего исследователь указывала на
необходимость «изучать не самые частицы, а те конструкции, строительным элементом которых
является та или иная частица» [Шведова 1960: 96, 97].
Вторая группа исследователей, и прежде всего сторонники теории речевых актов
(А. Вежбицкая, Г. Е. Крейдлин, А. Н. Баранов, И. В. Кобозева и др.), ставила во главу угла
поиск инварианта, хотя сам инвариант часто определялся для той или иной конкретной
целеустановки (например, поиск значений частиц в волеизъявительных предложениях, в
ответных репликах-реакциях и т. д.).
В конечном счете, перед нами и в этом случае обычно был анализ структуры, связанной
с той или иной целеустановкой, в пределах которой действует то или иное средство.
Отметим, что в словарях русского языка при толковании семантики лексических средств
коммуникативного уровня царило либо указание на связь с целеустановкой, либо толкование
собственно конструкций, имеющих то или иное средство анализируемого уровня.
При первом способе семантизации мы получали слишком неопределенную область
поиска, так как волеизъявление, возражение, удивление могут быть выражены рядом структур
18

с разными средствами, точнее, взаимодействием средств. Поэтому наблюдения авторов
отражали важную связь того или иного средства со спектром целеустановок, но делали само
определение значения средства малоинформативным.
При втором подходе исследователи не были застрахованы от того, что, описывая
значение коммуникативного средства в высказывании, в пределах которого оно функционирует,
не припишут ему значение самой конструкции или соседних средств, семантика которых не
учитывались, что часто и имело место.
Прием ввода - вывода того или иного средства для определения вносимого им оттенка
значения обычно не давал желаемых результатов, так как без учета парадигматического
подхода данное толкование было довольно произвольным и вариативным (трудности,
отмечаемые Т. М. Николаевой), а сам прием далеко не всегда эффективным, учитывая
существующие в русской системе коммуникативное согласование или дублирование смыслов,
которое позволяет выявить предложенный в данной работе метод анализа.
Мы видим определенную нерешенность этого вопроса и в самых последних
публикациях. Так, в одной из последних работ А. Вежбицкая [Вежбицкая 1999] настаивает на наличии
инвариантов в группе средств (междометий), которые мы относим к коммуникативному
уровню, и противопоставляет возможность средства иметь инвариант и одновременно связь
с целеустановкой.
При проводимом нами анализе мы не видим никаких противоречий между понятиями
коммуникативной целеустановки, конструкции и инварианта средства.
Нам кажется очевидным, что в значении реализующей ту или иную целеустановку
конструкции, выделенном на базе парадигматического подхода, скрываются и параметры
инвариантных значений средств, ее формирующих.
Таким образом, в работе ставится задача не только указать на соотношение средств,
необходимых для формирования значений конструкции, но и определить взаимодействие
значений, а точнее, реализаций инвариантных параметров этих средств.
Важно подчеркнуть, что фиксируемость, строгая закрепленность соотношения средств
в конструкции еще не говорит о ее смысловой нерасчлененности.
Итак, рассмотрим понятие языковой конструкции как взаимодействия
коммуникативных значений формирующих ее средств.
6.2. Инвариантные параметры средств коммуникативного уровня
В работе решается задача выделения инвариантов, стоящих за тем или иным
коммуникативным средством, если таковой у него имеется.
Значения конструкций с анализируемым средством, выделенные при
парадигматическом подходе, т. е. полученные при сопоставлении всех структур в пределах каждого ряда,
дают надежный набор коммуникативных параметров, их характеризующих.
Однако данные параметры, в свою очередь, представляют взаимодействие инвариантов
средств коммуникативного уровня, точнее, их реализаций.
Но определение инварианта возможно лишь при сравнении значений конструкций с тем
или иным средством в вариативных рядах системы целеустановок, в которых они способны
функционировать, что позволяет точно определить общие семантические параметры, их
объединяющие.
Это предопределяет обязательный выход за пределы анализируемой целеустановки или
группы целеустановок, в нашем случае — волеизъявления и выражения желания
говорящего, и анализ всех случаев использования коммуникативного средства в конструкциях разных
целеустановок.
Кроме того, при определении инварианта необходим учет значений иных средств
коммуникативного уровня, с которыми взаимодействует анализируемое средство.
19

Для точного определения инвариантных параметров коммуникативных средств должен
осуществляться подход не от изолированного средства к целеустановке, а через определение
места и, следовательно, значения средства в конструкции, которая в свою очередь занимает
определенную нишу в вариативном ряде структур целеустановки.
6.3. Базовые составляющие коммуникативных значений
Специфика коммуникативного уровня, его принципиальное отличие от номинативного
определяется прежде всего характером его значений и особенностями их развертывания.
Значения коммуникативного уровня (целеустановок, конструкций, средств)
определяются через три базовых понятия: позиция говорящего, позиция слушающего и
осознаваемая и оцениваемая ими ситуация.
Данные составляющие существенны при определения целеустановок, при выявлении
дифференциальных параметров конструкций, при определении инвариантных параметров
коммуникативных средств, формирующих конструкции, а также для понимания законов
развертывания данных коммуникативных параметров, алгоритма развертывания русских
коммуникативных значений.
1. Понятие позиции говорящего, позиции слушающего.
Под позицией говорящего, так же как и слушающего, мы понимаем физические,
ментальные, коммуникативные действия участников общения как некую обобщенную данность.
Иначе говоря, позиция говорящего связана с присущими ему действиями, состояниями,
мыслями, предположениями, суждениями и т. д., дифференциация чего для
коммуникативной конструкции не является существенной. Это касается и понятия позиции слушающего.
При этом этот уровень обобщения не является произволом исследователя. Как мы убедимся,
введение данных понятий отражает ту необходимую степень обобщения, которая соответствует
уровню учета, детализации значений коммуникативными средствами, которым свойственна
нерасчлененность реакции на дальнейшую детализацию номинативного содержания, хотя
при толковании каждого конкретного примера мы легко восстанавливаем, о чем идет речь.
Напротив, средствам коммуникативного уровня при формировании языковых
коммуникативных значений свойственен детализированный учет соотношения позиций
собеседников: их сходств и расхождений относительно друг друга или осознаваемой и оцениваемой
ими ситуации, а также оценка этих позиций.
При этом в понятие позиции может входить не только учет данных конкретных
действий говорящего или слушающего, либо данной конкретной ситуации, но и учет норм,
свойственных говорящему, слушающему или ситуации, представлений
о норме поведения собеседников.
Возможен и учет позиции третьего лица, так или иначе связанного с позицией
говорящего или слушающего.
2. Понятие ситуации.
Однако помимо указанных составляющих не менее важным является понятие ситуации
как составляющей коммуникативного значения, и именно в этом аспекте термин
ситуация нуждается в пояснении.
Термин ситуация активно используется в современной лингвистике в самых
различных значениях, в том числе и работах, посвященных нашему уровню, где он трактуется от
сближения с понятием пропозиции до понимания ситуации как невербально выраженного
контекста и т. д.
Наше толкование этого термина принципиально отлично от вышеназванных его
употреблений.
20

Если пропозиция определяется как то, к чему относится целеустановка, то ситуация —
это понятие, которое само активно участвует в формировании коммуникативных (целеуста-
новочных) значений языковых конструкций.
Понятие ситуации как составляющей коммуникативного значения не зависит от
проблемы референций и количества предикаций, выраженных в явной или свернутой форме.
Она может быть выражена в самом высказывании, лексически описана в
предшествующем контексте или введена невербальными средствами (например, визуально). Она может
наблюдаться в данный момент или быть известна заранее.
Ситуация есть некие обстоятельства, которые воспринимаются
говорящим, осознаются и оцениваются им в том или ином аспекте, на
который реагирует язык при формировании значения конструкций.
При этом для коммуникативного значения языкового средства и конструкции важен
именно способ осмысления и квалификации ситуации, а не ее номинативное содержание.
Ситуации могут как рассматриваться одна относительно другой, так и соотноситься с
позициями говорящего и слушающего, представляя большое количество семантических
ходов, на которые реагируют русские структуры, доказывая необходимость ввода данного
понятия и термина.
Важно подчеркнуть, что при формировании значения конструкции говорящим или
слушающим может восприниматься и оцениваться как данная конкретная ситуация,
так и норма, а точнее, нормы ее развития.
Русский язык дает большое количество норм, связанных как с ситуацией, так и с
позициями говорящего и слушающего. При этом множественное число — нормы — употреблено
нами не случайно. Язык на коммуникативном уровне актуализирует разнообразные нормы, о
которых мы будем говорить на протяжении всей работы, и их разновидности определяются не
столько логикой, сколько семантическими возможностями средств русского языка.
Если ситуации является составляющей коммуникативного значения, то термин
контекст будет использоваться нами как обозначение некоторого окружения конструкции,
которое дает возможность реализации ее тех или иных семантических коммуникативных параметров.
7. Алгоритм развертывания
коммуникативных параметров значения
Однако конструкция не является простой совокупностью инвариантных значений
средств, ее формирующих, а особой языковой единицей, что связано со спецификой
реализации коммуникативных параметров, с алгоритмом, правилом, законом их развертывания,
который, как показал анализ, присущ системе русского языка на данном уровне.
Речь идет о том, что при реализации в конструкции определенного набора тех или иных
коммуникативных инвариантных параметров какого-либо средства 1)ряд из них
может иметь антонимическое развертывание, в то время как 2) сами
параметры и их реализации могут относиться только к позиции
говорящего, только к позиции слушающего или ситуации, быть
распределенными между позициями слушающего, говорящего либо ситуацией (при
этом может маркироваться совпадение - несовпадение позиций слушающего и говорящего
и возможная оценка этих позиций).
Кроме того, возможно варьирование ряда из них по отнесенности к тем или иным
временным планам и по аспекту реальности - ирреальности.
Это дает большое количество реализаций; конкретное наличие той или иной из них в
конструкции предопределяется типом целеустановки и взаимодействием с соседями по
структуре.
21

Этот алгоритм реализации коммуникативного значения, именно это правило, закон его
развертывания помогает понять многие «вечные» вопросы и четко разграничить понятие
набора инвариантных параметров и их конкретных реализаций в конструкциях вариативного ряда.
При этом особенностью реализации коммуникативного значения является
возможность одновременного сосуществования двух семантически
взаимодействующих реализаций одного инварианта того или иного средства в
одной конструкции.
Еще одной особенностью реализации коммуникативного значения является
возможность определенной модификации смыслового взаимодействия самих
параметров.
Отсюда любой инвариант коммуникативного значения средства является
потенциальным, а точнее, коммуникативно связанным. Он всегда тем или иным способом реализован в
конструкции.
При этом его конкретная реализация в конструкции предопределяется:
— особенностями целеустановки;
— взаимодействием со средствами — соседями по конструкции, а точнее, их
инвариантными параметрами и реализациями;
— взаимодействием с соседними структурами, которые также имеют некие значения и
средства выражения.
Подчеркнем, что именно учет взаимодействия значений в конструкции, выражаемых
средствами разных уровней языка, позволяет более строго определить семантический
инвариант того или иного средства (если таковой присущ единице), так как внимание к какому-
либо одному средству (грамматической категории, например виду, частице и т. д.),
вычленяемому при восприятии значения конструкции в целом, что присуще любому
естественному носителю языка, в том числе и лингвисту, часто служит причиной приписывания
анализируемому средству значений, сформированных «соседями» по структуре.
Именно в конструкции предопределяется разновидность реализации инвариантных
параметров того или иного средства, а сама конструкция действительно является
взаимодействием значений средств разных уровней языка, что становится очевидным при выявлении
инвариантов и понимании закономерностей их реализации.
В свою очередь, именно проверка в конструкции сочетаемости выделенных
инвариантов и их реализаций, непротиворечивая семантическая расшифровка, казалось бы,
нечленимых сочетаний доказывает их наличие.
Значение инварианта можно сравнить с понятием связанный корень, хотя принцип
реализации самого значения на коммуникативном уровне специфичен.
Итак, способность к антонимическому развертыванию ряда параметров и
коммуникативный «розыгрыш» на позиции говорящего, слушающего и ситуации при иных выше
упомянутых особенностях является спецификой реализации коммуникативного значения.
Исходя из сказанного выше, нам представляется, что центральной языковой
единицей коммуникативного уровня является конструкция, так как, с
одной стороны, именно в ней и только в ней реализуется та или иная целеустановка, с другой,
именно в ней и только в ней реализуются инвариантные параметры того или иного
коммуникативного средства.
При этом целеустановке всегда соответствует ряд конструкций, и каждая из них есть
лишь одна из системных возможностей ее реализации. Инвариантные же параметры
коммуникативных средств, которые могут быть представлены рядом реализаций, свое конкретное
воплощение в конструкции получают в зависимости как от типа целеустановки, так и от
«соседей» по конструкции, других средств коммуникативного уровня, формирующих
конструкцию и вызывающих своей семантикой появление той или иной реализации инварианта.
Отсюда конструкция всегда представляет собой хотя и идеальную, но ту конкретную языковую
22

структуру, значение которой улавливается (хотя бы в качестве кода к употреблению)
носителями того или другого языка.
Таким образом, понятия целеустановки и инварианта не исключают друг друга, а мирно
встречаются и взаимодействуют в языковой коммуникативной конструкции.
Конструкции представлены высказываниями в звучащей речи, анализ значений и
функционирование которых позволяет выявить те коммуникативные параметры, которые
отличают языковые единицы ряда.
8. Соотношение коммуникативного
и номинативного уровней
Выше, анализируя две группы средств, участвующих в формировании
коммуникативного уровня, мы касались возможного сочетания номинативного и коммуникативного
содержания в единицах, формирующих коммуникативный уровень.
Сейчас же мы кратко остановимся на ином вопросе: как учитывается номинативный
уровень при формировании значений коммуникативного?
Как показывает анализ, представленный в данной работе, при формировании значений
коммуникативного уровня могут учитываться и данные номинативного уровня, однако
в особом, предельно обобщенном виде. Так, при формировании коммуникативных структур
может быть существенен учет таких понятий, как действие (в ряде случаев нерасчлененно
с состоянием), предмет, лицо, признак.
Коммуникативный уровень представляет собой как бы взгляд сверху, воспринимающий
в укрупненном, обобщенном виде явления номинативного уровня, и детали, важные при
описании номинативного уровня, становятся несущественными при формировании
значений коммуникативного.
И в этом также проявляется самостоятельность его системы. Он имеет свои значения,
свои законы их реализации, свою систему средств, отличающиеся от значений и средств
номинативного, диктумного уровня.
В то же время возможна и иная степень учета взаимодействия коммуникативного и
номинативного уровней.
Напомним, что целеустановка и инвариант средства, будучи самостоятельными
понятиями, всегда реализуются только в конкретной языковой конструкции, являющейся одной
из основных единиц коммуникативного уровня, отличающейся воспроизводимым
соотношением средств и коммуникативного значения независимо от номинативного содержания.
В то же время узус, использование конструкции в той или иной сфере общения может
приводить к типизированному наполнению номинативного уровня, что формирует те самые
бытовые шаблоны, о которых писал Л. П. Якубинский [Якубинский 1986]. В данной работе
конструкции с типизированным номинативным наполнением будут называться формулами.
Их появление регулярно в типовых речевых ситуациях (ТРС).
Помимо этого, каждая конструкция, как мы уже отмечали, реализуется конкретным
высказыванием.
Высказывание представляет собой индивидуальную реализацию конструкции в речи.
Конструкция реализует как в формуле, так и в высказывании идентичные
коммуникативные характеристики.
Что касается номинативного уровня, то в высказывании представлена максимальная
конкретизация номинативного уровня и одновременно максимальная свобода его
наполнения по сравнению с формулами.
Таким образом, если номинативный уровень вводит некую информацию о
действительности, то в задачи коммуникативного входит отражение соотношения позиций говорящего,
слушающего (адресата, адресанта) и осознаваемой и оцениваемой ими ситуации.
23

Оговорим, что в данной работе термин «уровень» с соответствующими определениями
будет использоваться в двух смыслах: традиционном — как отражение структурной
организации языка (лексический, морфологический, синтаксический уровень и т. д.) и принятом в
этом исследовании — как отражение противопоставления двух
функционально-семантических систем (номинативный и коммуникативный уровень).
9. Роль интонации в формировании значений
коммуникативного уровня
Интонация изучалась разными школами и в самых разных аспектах (подробнее в главке
об истории изучения диалога).
В данной работе мы будем пользоваться системой интонационных средств и
транскрипцией, предложенной Е. А. Брызгуновой [Брызгунова 1963; 1965; 1967; 1971; 1973; 1979;
1980; 1981; 1982].
Данный выбор предопределен не только четкой системой фонологических
суперсегментных средств, представленной в работах данного автора, но и тем, что при определении
фонологической, функциональной нагрузки выделенных средств данный подход
последовательно учитывает связь с особенностями лексико-грамматических составов, что является
«жизненно» важным для решения задач, поставленных в данной работе.
Признание роли интонации в формировании коммуникативной целеустановки
предложения является достаточно традиционным (вспомним определение целеустановки через средства,
участвующие в ее формировании, в котором интонация упоминалась на первом месте).
Однако отсутствие представления о системе интонационных средств и, следовательно,
возможности учитывать ее реальный вклад в формирование коммуникативных
целеустановок и значений приводил как к регулярному преуменьшению, так и преувеличению ее роли.
Так, например, в одной из широко известных работ по императиву, упомянутом выше
исследовании В. С. Храковского и А. П. Володина «Семантика и типология русского
императива», интонации отказывается в существенной роли при формировании видов императивных
речевых актов лишь на основании того, что, ссылаясь на работы Е. А. Брызгуновой, авторы
констатируют факт отсутствия особой интонации, предназначенной для требования и просьбы.
Сравним точку зрения В. А. Артемова, выделявшего кривые вопроса, утверждения,
перечисления, сопоставления, повествования, безразличия, просьбы, приглашения,
предупреждения, увещания, повеления, убеждения, поучения, угрозы, восклицания, изумления,
обиды, удивления, т. е. однозначно связывающего тип интонационной единицы с конкретной
целеустановкой, наделявшего каждую целеустановку своей, присущей только ей интонацией
[Артемов 1954: 189-199].
Однако интонация имеет фонологическую природу.
Так, было бы трудно требовать, чтобы фонема а имела особое значение родительного
падежа и не различала значение множественного числа, а также не участвовала в оформлении корня.
Фонологические средства способны различать значения высших единиц, в нашем
случае целеустановок, а точнее, реализующих их конструкций, взаимодействуя со средствами
других уровней.
Однако отсутствие представления о системе интонационных средств приводило и к
типичному преувеличению ее роли в тех случаях, когда исчерпывались возможности
объяснения формирования значения с помощью того или иного средства.
Данная тенденция прослеживается и в современных работах. Так, если исследователю
не хватает некоторых семантических параметров, он начинает упоминать сегментные и
суперсегментные средства. Но и в этом случае отсутствие представления об их системной
организации затрудняет аргументацию.
24

Мы исходим из положения, что интонационные средства способны различать
целеустановки в оппозициях конкретных конструкций, или, по терминологии Е. А. Брызгуновой, ле-
ксико-грамматических составов. В этом случае они являются дифференциальным,
существенным средством формирования коммуникативных целеустановок, однако не связываясь,
не закрепляясь только за одной из них.
Кроме того, типы ИК участвуют и в формировании разновидностей значения
конструкции и способны повлиять на реализацию того или иного вида инварианта, но не на сам
перечень инвариантных параметров того или иного средства.
Однако анализ функций интонационных конструкций и представление об
инвариантных параметрах иных средств коммуникативного уровня языка позволяет выдвинуть
предположение о наличии максимально обобщенных инвариантных параметров основных типов
русских ИК, их нейтральных и модальных реализаций, что показывает их определенное
отличие от фонологических средств сегментного уровня. При этом данные инвариантные
параметры, о которых мы будем говорить в тексте работы, подчиняются общему алгоритму
развертывания коммуникативных значений. Наличие инвариантов и их многочисленных
семантических реализаций и предопределяет возможность различения типами ИК тех или
иных целеустановок в конструкциях и объясняет возможность их влияния на реализацию
инвариантных параметров других средств.
Отметим, что только учет взаимодействия системы интонационных средств (типа ИК,
передвижения центра, синтагматического членения, паузы) со средствами иных уровней языка
позволяет определить ее реальные возможности в формировании коммуникативных значений.
И еще одно замечание.
Используемая транскрипция позволяет давать информацию как о фонологической
единице (типы ИК), так и о ее фонетической реализации.
Значок ИК-2, ИК-3, ИК-4... свидетельствует о том, что перед нами интонационная
фонема в своей нейтральной фонетической реализации, т. е. реализации, соответствующей
дифференциальным признакам основного варианта фонемы.
При наличии соответствующих дополнительных обозначений (например, ИКМ1, ИК-2 с
удлинением, ИК-2М, ИК-З^ и т. д.) транскрипция фиксирует наличие той или иной
интонационной фонемы (ИК), на которую указывает номер, но реализованной иным фонетическим
интонационным контуром с теми или иными фонетическими (и, как следствие,
функциональными) особенностями, модальной реализацией, тем не менее передающей значение,
совместимое в одном контексте с нейтральной реализацией.
В работе используются обозначения, предложенные Е. А. Брызгуновой в книге
«Эмоционально-стилистические различия русской звучащей речи» (1981). Кроме этого, для
обозначения слабо выраженного синтагматического членения используется знак «J». Знак « »
перед согласным обозначает долгую интенсивную смычку, перед гласным — твердый
приступ. Значок « h » передает придыхание, значок « h" » — втягивание воздушной струи,
значок « % » назализацию гласного, значок « >» произношение с узкими напряженными
гласными, значок «<» — произношение гласных с широким раствором.
10. Материал работы
Исследование выполняется на материале звучащей диалогической речи (аудиоанализ с
транскрипционной расшифровкой около трехсот фильмов, транскрипционные записи
разговорной речи).
Несмотря на, казалось бы, явные различия двух названных источников, они отражают
единую систему звучащего языка.
25

Если в примерах из разговорной речи, в стихии звучащих высказываний естественно
отражается система звучащего языка, использование текстов фильмов нуждается в особых
комментариях. Казалось бы, первоначальная письменная форма драматургических
произведений может вызвать ряд вопросов. Впрочем, и в письменной форме эти тексты рассчитаны
на звучание, призваны имитировать, воспроизводить звучащую речь, что они в той или иной
степени и делают. Однако письменные тексты используются в работе минимально.
Работа основана на расшифровке и транскрипционной записи звучащих текстов фильмов.
Что позволяет нам безоговорочно признавать звучащие тексты фильмов материалом
для исследования, ставящего задачи изучения системы звучащего языка? Работа актеров.
Несмотря на подготовленность речи при реализации драматургических текстов, актер
служит своеобразным, причем профессиональным, переводчиком с системы письменного
языка на систему звучащего, иначе говоря, он не может не использовать те структуры
звучащего языка, которые вызываются системой. Отсюда многочисленные отклонения от текстов
авторов не столько в области номинативных, но именно коммуникативных средств.
Даже при плохой драматургической основе актер, особенно хороший актер, тонко, в
лучшем смысле слова «интуитивно» чувствующий природу звучащей речи, максимально
использует все возможности системы звучащего языка, дабы добиться максимальной
выразительности своего, «индивидуального» высказывания.
Речь актера отличается не только использованием интонационных средств,
отсутствующих в текстах пьес, но активизацией средств разных уровней языка, выполняющих задачу
формирования коммуникативного значения. Это и особая активность, а главное точность,
использования частиц, междометий, замена использования конструкций, актуализирующих
тот или иной оттенок значения по сравнению с письменным текстом автора.
Мы уже не говорим об отличиях в трактовках образов автором и актером, где все
базовые отличия обычно создаются не средствами номинативного (он должен быть неизменен),
а средствами коммуникативного уровня, что вполне объяснимо, так как именно этот
уровень базируется на таких ранее упомянутых составляющих, как позиция говорящего,
позиция слушающего и осознаваемая и оценивая ими ситуация.
В разговорной неподготовленной речи естественно бытуют структуры звучащей системы
языка. Однако тексты фильмов, отражая ту же систему, удобнее для анализа, так как дают
максимум информации о типах отношений говорящего, слушающего и ситуации в определенной
про- и перспективе, чего часто не предоставляют тексты, полученные в результате полевых
наблюдений над звучащей разговорной речью (это не касается наблюдений над типовыми
речевыми ситуациями, которые, однако, далеко не исчерпывают весь материал).
И еще одно, и немаловажное, основание. Эстетическая нагрузка конструкций в
диалогах художественных звучащих произведений позволяет максимально наглядно высветить
особенности их языковой семантики, часто маркируя невозможность их замены на
какие-либо иные структуры без изменения образа персонажа или типов отношений героев.
11. Аспекты изучения волеизъявления.
Краткий очерк
В качестве ограничения материала при парадигматическом подходе в работе принят
фрагмент системы целеустановок, связанный с типами волеизъявления и выражением
желания и базовыми структурами намерения говорящего.
Несмотря на известность и даже хрестоматийность некоторых работ, касающихся этого
материала, кратко остановимся на базовых исследованиях, посвященных данному участку
коммуникативной системы и подходам к его изучению.
26

В этой главе мы не ставим задачу дать подробное изложение истории изучения
волеизъявления еще и потому, что в определенные периоды развития русистики были сделаны
практически исчерпывающие обобщающие обзоры литературы, которые отражали
состояние лингвистической мысли на том или ином этапе ее развития, например, в главе
монографии В. В. Виноградова «Русский язык», посвященной повелительному наклонению.
Отметим, что в другой своей работе, посвященной вопросам синтаксиса и модальности,
исследователь указывал на неизученность таких типов предложений, как волеизъявление и
эмоции [Виноградов 1954].
Из последних обзоров отметим обобщение изучения императива в книге «Семантика и
типология императива» (1986) А. П. Володина и В. С. Храковского, которые в сжатой,
информативной форме представляют ряд аспектов его анализа и результаты своих исследований.
В то же время нам хотелось бы кратко остановиться на некоторых работ ах, которые
наиболее существенны для обоснования нашего подхода и, как представляется, являются
этапными в изучении не только проблематики волеизъявления, но и в большой мере для изучения
коммуникативного уровня, связанного с понятием целеустановки.
1. Первым шагом в анализе волеизъявления явилось, конечно же, изучение
повелительного наклонения, реализованного в морфологической форме глагола и
традиционно относящегося к ирреальным наклонениям, противопоставленным реальным, в
частности изъявительному.
Впрочем Н. И. Греч считал, что в русском языке различаются два наклонения:
изъявительное и повелительное, самим списком предвосхищая более общее деление на два разных
класса наклонений [Греч 1884].
В дальнейшем А. М. Пешковский, выделяя изъявительное и косвенные наклонения,
утверждает, «что категория наклонения обозначает отношение говорящего к той связи, которую
он устанавливает при помощи форм согласования глагола между данным признаком и
предметом» [Пешковский 1956: 105]. Если говорящий представляет себе эту связь как нечто реальное,
то это связывается с изъявительным наклонением, а если как нечто воображаемое, то с
косвенными наклонениями, к которым относились потенциальное, желательное, повелительное.
Противопоставление реальных и ирреальных наклонений при вариативности списка
прослеживается в работах А. А. Потебни, В. В. Виноградова, А. Н. Гвоздева, авторов РГ-80 и др.
Однако если при изучении сослагательного наклонения достаточно рано стал вставать
вопрос о неоднозначности связи формы и значения наклонения (вспомним проблемы
выделения условного, желательного наклонений наряду с сослагательным или внутри него в
различных вариациях), то в области императива объединение формы и целеустановки,
связываемых с побудительностью, достаточно долго трактовалось как неразрывное. Так,
анализируя систему наклонений, И. П. Мучник, противопоставляя индикатив всем другим
наклонениям как формы реального действия формам ирреального действия, подчеркивал
оппозицию императива всем остальным наклонениям как форм повелительных, т. е. выражающих
особое императивное значение, формам неповелительным [Мучник 1971: 159].
А. В. Бондарко, рассматривая ряд наклонений: индикатив, конъюнктив, императив,
также акцентировал обособленность императива как связанного с волеизъявлением говорящего
и ролью слушателя (третьего лица) как производителя действия. [Бондарко 1983: 8],
[Бондарко, Буланин 1967].
Сравним с точкой зрения С. И. Карцевского [Карцевский 1926], который рассматривал
повелительное наклонение в русском языке как наклонение субъективное, позволяющее
отразить точку зрения говорящего, и отличал его от изъявительного и сослагательного,
которые, с его точки зрения, являются объективно-информирующими.
В концепциях ряда авторов при анализе повелительного наклонения актуализировался
параметр желательности.
27

Так, Ф. Буслаев в «Опыте исторической грамматики русского языка» писал: «В русском
языке, сверх неопределенного, три наклонения: изъявительное, желательное, или
повелительное, и условное [Буслаев 1858: 9]. При этом желательное наклонение, по мнению
автора, способно употребляться двояко: «или в смысле повелительного, например, "Иди сюда";
или сослагательного, например: "Как месяц ни свети, но все не солнце светит"» [Там же].
Параметр желаемого вводит в толкование повелительного наклонения и И. Г. Милос-
лавский, считая, что «повелительное наклонение характеризует желаемое, отражающее
волеизъявление действие» [Милославский 1985: 325].
Как нам представляется, с одной стороны, параметр желания, несомненно, является
неотъемлемой составляющей целеустановки волеизъявления, с другой, включается в набор
инвариантных семантических параметров форм так называемого побудительного наклонения и
тогда, когда им формируются иные целеустановки при иных реализациях свойственных ему
коммуникативных параметров, о чем см. ниже.
В то же время ряд исследователей противопоставлял императив всем другим
наклонениям по выполнению им апеллятивной функции, сходной, по их мнению, с функцией
вокатива.
При этом Р. Якобсон вводит оппозицию вокативной функции императива
коммуникативным функциям других наклонений.
Впрочем, выделяя вокативную функцию, авторы исходили из выполнения императивом
функции побуждения. [Якобсон 1985: 217; Исаченко 1960:477; Володин, Храковский 1986: 12].
2. В то же время материал русского языка заставлял фиксировать и иные
многочисленные переносные, транспозитивные значения так называемых императивных форм.
В этом аспекте особо выделим взгляд на проблему Р. Якобсона, предлагавшего
разграничивать побудительное наклонение, формы которого обозначают лишь участие говорящего
и/или слушателя в сообщаемом факте, тогда как формы императива указывают на то, что
призыв к участию в сообщаемом факте выдвигается в качестве требования, т. е. собственно
императив [Якобсон 1985: 216].
В монографии «Русский язык» 1947 г. В. В. Виноградов выделял повелительное
наклонение как выражающее волю говорящего, направленную к другому лицу, побуждение к
совершению действия (просьбу или приказание) и отмечал, что повелительное наклонение
принадлежит к эмоционально-волевому языку и характеризуется особой интонацией и вне
этой интонации не существует. И в то же время делал важное замечание о том, что в
русском языке основная форма повелительного наклонения, свободная от императивной
интонации, выходит далеко за пределы императивных синтаксических конструкций.
Один из перечней переносных значений императива, а точнее — формы второго лица
повелительного наклонения, представлен в работе А. П. Володина и В. С. Храковского
«Семантика и типология императива: Русский императив» (1986). В этот список на основании
наличия форм второго лица императива (повелительного наклонения) исследователи
включают как случаи, когда глагольная лексема сохраняет полнозначность, так и те случаи, где
она частично изменяет номинативное содержание.
Обобщая принципы анализа семантики наклонения, можно разграничить два подхода:
1) Сознательный отказ от проблемы выявления инвариантного значения императивной
формы и описание транспозитивных разновидностей значений, которые она способна выразить
(А. В. Исаченко, Н. Ю. Шведова, В. С. Храковский, А. П. Володин). Так, например, Н. Ю.
Шведова выделяла три самостоятельных императивных значения: побудительное, условное
и значение неожиданного действия в прошлом.
2) Попытки выявить инвариантные значение этого наклонения, а точнее, формы
второго лица.
В этом аспекте особо выделим точку зрения В. Грабье, который считал, что
инвариантным значением русского императива является признак субъективного отношения говоряще-
28

го к действию, которое сохраняется даже в тех контекстах, где побудительное значение
полностью снимается. [Грабье 1983].
С нашей точки зрения, императивные формы (формы второго лица повелительного
наклонения) имеют несоизмеримо более широкую область функционирования, чем
волеизъявление, участвуя в формировании большого количества целеустановок, что предопределяется
их инвариантными коммуникативными параметрами значения, однако отличными от
названных выше. Причем эти параметры подчиняются и названному выше алгоритму
развертывания, о чем подробнее в соответствующих главах. Само же название отражает лишь
одну, пусть и важную, возможность использования форм.
3. Но определения значения повелительного наклонения традиционно исходили из
выполнения им побудительной функции. Не останавливаясь на многочисленных определениях
повелительного наклонения, прокомментируем формулировку, даваемую в
вышеупомянутой монографии ленинградских авторов, также связывающих его с волеизъявлением:
«Повелительное наклонение — это номинативное грамматическое значение, которое представляет
собой действие как такое, которое должно осуществляться одним лицом в результате
волеизъявления (побуждения, требования, категорической просьбы) другого лица» [Храковский,
Володин 1986].
В этом определении нам, к сожалению, трудно согласиться с толкованием наклонения
только как номинативного грамматического значения, вероятно, из-за его связанности,
формальной прикрепленности, отнесенности к глагольной лексеме, имеющей номинативное
содержание действия.
Для нас совершенно очевидно, что наклонения, и повелительное в частности, являются
одним из важнейших коммуникативных средств, — средством целеустановочного уровня, —
которые формируют значения, связанные с типом отношения позиций говорящего и
слушающего, говорящего и ситуации и т. д.
Более того, при анализе вариативных форм конструкций встает еще один вопрос:
всегда ли значение наклонения (в нашем случае повелительного), как, впрочем, и ряда других
морфологических форм, реально относится к той (в нашем случае глагольной) лексеме,
формой которой являются?
Если на формальном уровне ответ будет однозначно положительным, то при анализе
коммуникативной семантики он отнюдь не очевиден, а точнее, будет иным.
Значение повелительного наклонения, и, как мы увидим, не только его, в русском языке
является самостоятельным коммуникативным семантическим средством, способным
освобождаться от связи с эксплицированным номинативным уровнем и даже, как это ни
парадоксально, с лексемой, формой которой оно является. Впрочем, это лишь небольшое
теоретическое следствие из того семантического описания материала, который предлагается в
последующих главах.
4. Одним из вопросов, который обсуждался в различных работах и являлся важным
этапом на пути изучения наклонения, было выявление формальной парадигмы повелительного
наклонения, а на более поздних этапах — парадигмы императива.
Впрочем, термины повелительное наклонение и императив не всегда ясно
разводятся. Так, в работах А. П. Володина и В. С. Храковского, с одной стороны, императив
толкуется как значение, которое может быть выражено рядом средств, с другой,
использование сочетания «непрямые употребления императивных форм», иллюстрируемого фактами,
связанными только с повелительным наклонением второго лица, сближает понимание
императива с наклонением.
Но если императив и повелительное наклонение трактуется данными авторами как
соотношение более широкого и узкого понятия, значения и формы, то А. В. Исаченко
закрепляет за этими терминами зеркальные значения: «повелительное наклонение может выра-
29

жаться в русском языке не только императивом, но и другими глагольными формами, а
также другими частями речи» [Исаченко 1957: 7].
Однако любое обсуждение состава парадигмы повелительного наклонения становилось
возможным лишь при понимании закрепленности за ним только значения (в нашей
терминологии — целеустановки) волеизъявления.
Обсуждение состава форм императивной парадигмы мы находим в работах К. С.
Аксакова, Ф. И. Буслаева, А. В. Бондарко, А. Л. Буланина, В. В. Виноградова, А. X. Востокова,
И. И. Давыдова, Е. Н. Зарецкой, А. В. Исаченко, А. М. Ломова, Н. П. Некрасова, А. В. Неме-
шайло, И. П. Мучника, М. П. Муравьевой, А. М. Пешковского, А. А. Шахматова, Н. С.
Трубецкого, в академических грамматиках (АГ-70, РГ-80) и т. д. При всех различных точках
зрения на вопрос (подробнее см. исторический обзор в монографии А. П. Володина, В. С.
Храковского) в качестве центральной выделяется форма второго лица как базовая, включаемая в
парадигму всеми лингвистами. Это, несомненно, предопределяется тем, что в волеизъявлении
как целеустановке, с которой традиционно связывалось значение наклонения, основой
является каузация действия слушающего.
Именно этим формам в дальнейшем приписывалась организующая роль. Именно через
синонимию с ними определялась возможность или невозможность того или иного средства
выражать императивные (читай — волеизъявительные) значения (см. РГ-80).
В данной работе мы будем понимать термин императив в узком смысле слова, как
формы глагола повелительного наклонения второго лица.
При этом оговорим, что семантический анализ функционирования форм второго лица
так называемого повелительного наклонения убеждает нас в большой условности
именования этих форм по одной из коммуникативных функций на фоне их максимальной
многофункциональности, поликоммуникативности, способности формировать многочисленные
целеустановки на базе реализации инвариантных параметров в системе коммуникативного
уровня русского языка. Причем формы повелительного наклонения способны формировать
большое количество конструкций лишь во взаимодействии со средствами других уровней языка,
являясь важным, но всегда не единственным средством создания коммуникативных значений.
С другой стороны, обратившись к способности этих форм выражать волеизъявление и
подчеркнув очевидный факт, что не только формы повелительного наклонения (и в
частности формы второго лица) способны выражать каузацию действия слушающего, зададимся
вопросом: каковы основания считать их центральными? Действительно ли они
синонимичны всем средствам выражения целеустановок волезъявления и способны свободно и
обязательно замещать их, выступая центром системы (ведь именно через возможность
синонимии с формами императива второго лица выделялись и иные средства формирования пробу-
дительности)?
Данный вопрос актуализируется и при попытках выделения так называемой широко
понимаемой парадигмы императива рядом исследователей с большим разбросом мнений по
поводу «форм» первого и третьего лица. Об этом см. [Зарецкая 1976; Молошная 1990;
Мучник 1955; Немешайлова 1958; Поройкова 1980; Чернышев 1949].
И эта «разноголосица», как нам представляется, имеет веские основания для появления.
Попытки выделить регулярные формальные средства каузации действия первого
(говорящего) и третьего лица, впрочем как и второго (слушающего), создать парадигму императива по
принципу классических временных, стремление найти «строевые» частицы для выполнения
данных функций должны были натолкнуться на сопротивление материала.
С одной стороны, потому, что, как мы увидим, все средства, в том числе и строевые,
являются семантически нагруженными, с другой — потому, что каждый тип каузации
действия слушающего, говорящего или третьего лица обладает целой системой способов, а
точнее, рядами структур для выражения данных искомых исследователями функций, которые
варьируются в зависимости от типа выражаемой целеустановки внутри волеизъявления.
30

Включая в парадигму императива формы глагола, а точнее, структуры с частицами -ка,
давай, дай, пусть и связывая их с формальной каузацией первого или третьего лица и т. д.,
исследователи, хотя бы интуитивно, с одной стороны, не могли не чувствовать их
функциональную, семантическую неоднородность, различия в их семантическом эффекте, который
не сводится, а в ряде случаев безразличен к каузации действия того или иного лица
(например, в структурах с давай), с другой, не могли не замечать различия в сферах
функционирования этих структур, а точнее, связь с тем или иным типом целеустановки, что вызывало
(даже при иной аргументации) многочисленные толкования и несогласие с введением той
или иной формы в классическую парадигму императива.
Сложность заключалась и в том, что как на начальном, так и на современном этапе
исследователи, изучающие наклонение, исходят из общей целеустановки волеизъявления, в то
время как для объяснения функционирования средств и, следовательно, поиска основания
для ввода средств в систему, в том числе и в тем или иным способом понимаемую
парадигму, необходим учет не только общей целеустановки волеизъявления, но разновидностей,
типов внутри этой целеустановки, к которым возводятся те или иные средства, а точнее
структуры, характеризующиеся определенным взаимодействием указанного средства (например,
глагольной формы) с иными дифференциальными средствами разных уровней языка.
Как нам представляется, область волеизъявления характеризует устройство по
принципу ряда, включающего систему равноправных конструкций, что и представляет
парадигматический подход в этой области.
Иные попытки позволяют произвольно включить в парадигму лишь малую долю
средств и структур, реально участвующих в выражении целеустановочных значений
(например, включение в парадигму императива структур с частицами давай, дай, пусть как
«строевых» и невключение иных структур с так называемыми семантическими частицами).
При предлагаемом подходе многие болевые точки дискуссий отходят на второй план.
Так, активно обсуждаемая проблематика включения в парадигму форм первого лица,
когда речь шла о формальной парадигме императива, при анализе вариативного ряда
конструкций, объединенных той или иной разновидностью коммуникативного типа
волеизъявления, представляется мало актуальной, так как конструкции с каузацией действия говорящего
активно используются при выражении ряда целеустановок волеизъявления (например,
просьбы о разрешении, предложения и т. д.) и организованы по принципу ряда структур,
каждая из которых обладает не только своими средствами, но и семантическими и
регистровыми возможностями.
Итак, в ряде работ, исследующих морфологическое побудительное наклонение,
обращалось внимание на самую общую целеустановку (побудительность, волеизъявление) либо
при определении значения побудительности упоминались лишь некоторые его
разновидности, обычно вводимые в качестве примера.
5. В то же время при изучении ряда других средств (например, временных форм,
наклонений, частей речи) отмечалась их способность передавать побудительность,
волеизъявление. Возможность выражать значение, передаваемое наклонением, а точнее, значение
целеустановки разными средствами должна была вызвать иные подходы к соотношению
целеустановки и морфологического наклонения. И хотя в этом случае маркировалась лишь
возможность связи ряда средств с общей целеустановкой без определения особенностей ее
выражения, это накопление лингвистически осмысливаемого материала явилось важным
фундаментом для дальнейших исследований.
В этой связи А. В. Бельский писал, что в ряде случаев попытка связать проблему
наклонения с проблемой языкового выражения воли приводила к попыткам преодолеть
«традиционную схему наклонений, связать ее с выражением волевого начала в языке» [Бельский 1953: 85].
31

В связи с этим особый, совершенно новый шаг в осознании как проблематики
наклонения, так и коммуникативных типов предложений представляет работа А. А. Шахматова
«Синтаксис русского языка», введшего понятие синтаксическое наклонение.
Несмотря на то, что А. А. Шахматов продолжает пользоваться термином наклонение,
он вводит принципиально иной подход, разграничивая понятие значения, передаваемого
наклонением, и средств его выражения. Так, по его мнению, морфологические наклонения —
это те словесные способы, которыми выражается чувство связи между субъектом и
предикатом в формах глагола, а синтаксическое наклонение — это те словесные способы, которыми
вообще может быть выражено такое чувство [Шахматов 1927].
Как известно, А. А. Шахматов выделяет побудительное наклонение на фоне
изъявительного с дифференциацией внутри него форм утвердительного и отрицательного наклонений, а
также форм восклицательного и вопросительных наклонений; сослагательного, которому
соответствуют две различающиеся по синтаксическому значению формы желательного и
условного наклонений; а также недействительного, предположительного и потенциального.
В побудительном наклонении, по определению автора, «говорящий... устанавливает в
своей мысли связь между личностью своего собеседника, или третьим лицом, или группой
лиц, в составе которой находится сам говорящий, и названием действия-состояния; требует,
чтобы собеседник (второе лицо или данное третье лицо) стал производителем-носителем
этого действия-состояния, стал его субъектом». При этом в качестве разновидности
побудительного выступает предостерегательное наклонение [Шахматов 1927: 70].
Значение наклонения трактуется максимально близко к понятию целеустановки. Так,
если повелительное наклонение выражает побуждение, а это, несомненно, целеустановоч-
ный смысл, то совершенно естественно выделение вопросительного, предостерегательного,
предположительного, желательного и т. д. наклонений как семантических единиц одного
уровня, что мы и видим в работе А. А. Шахматова.
Подчеркнем, что только осознание самостоятельности смыслового содержания
целеустановки, которое может быть выражено морфологическим наклонением, позволяет
А. А. Шахматову говорить о ряде средств, которые также могут участвовать в ее
выражении. Разграничение целеустановки и средств ее выражения, реализуемое в идее
синтаксического наклонения, является серьезнейшим завоеванием лингвистики этого этапа.
В то же время на этом этапе еще не решалась задача детального разграничения
целеустановок и видов внутри них, а также выявления системной организации структур, их
выражающих (в качестве средств назывались лишь некоторые «опознавательные знаки»,
прежде всего временные формы, в некоторых случаях упоминались частицы и порядок слов), но
некоторые примеры, приближающиеся к этому пониманию, приводились (например,
предостерегательное наклонение и средства его передачи, отмечаемые А. А. Шахматовым).
Идеи А. А. Шахматова развиваются в целом ряде работ, в частности, исследованиях
И. П. Распопова [Распопов 1970; 1973; 1974; 1975], А. П. Володина, В. С. Храковского и
ряда других авторов, хотя и пользующихся иной терминологией, например, понятием
функционального поля. Особо следует отметить блистательность языкового материала, на
котором проводятся исследования А. А. Шахматова.
Таким образом, шахматовская идея объединения ряда средств возведением к тому или
иному синтаксическому наклонению и признание ряда этих наклонений явлениями одного
уровня, в нашей терминологии уровня целеустановки, явилась шагом вперед в понимании
сущности явления.
В то же время при подходе — от средства к значению — объединяемые единым
уровнем целеустановки средства разводились «по разным квартирам». Так, В АГ-70 вопроси-
тельность и побудительность выступают как явления разного порядка. Вопросительность
рассматривалась в связи с выделением особых структурных схем, которые, однако,
впоследствии были сняты, так как представляли собой многозначные в коммуникативном плане лек-
32

сико-грамматические составы, а выражение побудительности связывалась с реализациями
структурных схем. В то же время при анализе собственно наклонений Н. Ю. Шведова
развивает идеи А. А. Шахматова (см. главы АГ-70, РГ-80, а также Н. Ю. Шведова «О долженство-
вательном наклонении» [Шведова 1974].
6. Наряду с изучением морфологического повелительного наклонения волеизъявление
анализировалось и в синтаксическом аспекте.
В работах по синтаксису выделялись типы предложений, в ряду которых
назывались и повелительные по наличию в них особенностей целеустановки и по этому признаку
противопоставлялись различному количеству типов предложений (либо объединялись с
ними), что зависело от взглядов каждого автора.
При этом следует отметить регулярность появления типа повелительных предложений
в различного рода классификациях.
На определенном этапе особенность целеустановки неразрывно связывалась со
специальными средствами ее выражения, например, в вопросе с наличием местоименных слов, частиц и
т. д., а в случае с побудительными предложениями — с формам повелительного наклонения.
Так, Д. Н. Овсянико-Куликовский рассматривает побудительные предложения в списке
предложений, характеризующихся особыми синтаксическими формами и
«соответствующими частями и частицами речи», вводя в один ряд вопросительные, побудительные,
восклицательные и отрицательные предложения. Повествовательные же предложения не включаются
в эту классификацию как неоформленные [Овсянико-Куликовский 1912: 32].
Впрочем, в ряде работ исследователи, которые при определении типов предложения
также в первую очередь исходили из наличия специальных средств формирования,
обращали внимание не на наклонение, а на особенности интонации. Например, О. Карцевский
выделяет четыре типа фраз на основании различий «утвердительной, восклицательной,
вопросительной (с восхищением или без) и побудительной интонации» [Карцевский 1928: 112].
Затем и А. А. Булаховский [Булаховский 1949: 241], выделяя три типа предложений
(повествовательный, вопросительный и восклицательный), за основание разграничения вслед за
С. О. Карцевским принимал типы интонации, также учитывая одно из средств и наделяя
«своей» интонацией каждый коммуникативный тип предложения.
Исследователи представляли и различные списки коммуникативных типов, и разные их
группировки, которые отражали осмысление сходств и расхождений целеустановок.
Так, Н. И. Греч в «Практической русской грамматике [1884: 229-240] считал, что
простые предложения «по выражению» делятся на повествовательные, вопросительные и
повелительные. При этом к числу вопросительных предложений он относил и восклицательные.
А. X. Востоков делил предложения на повествовательные, вопросительные, ответные и
повелительные [Востоков 1944: 227-231].
Ф. Ф. Фортунатов различал повествовательную, побудительную и восклицательную
речь. [Фортунатов 1956: 128, 181-182]. Важно отметить, что при этом вопросительная речь
рассматривалась им как разновидность побудительной, т. е. подчеркивалось наличие
некоторой общности двух типов коммуникативных целеустановок.
А. М. Пешковский сохранял подобное деление на типы речи: «Побудительная речь
разбивается на две разновидности: мы можем побуждать слушателя сообщить нам то, чего мы
не знаем, ответить на наш вопрос — речь вопросительная, и можем побуждать его сделать
то именно, что мы ему приказываем или просим, — речь повелительная» [Пешковский
1956: 356]. В то же время исследователь отмечал, что эти типы речи обнаруживают себя в
специальных «формах словосочетаний», формальных категориях языка, так называемых:
вопросительных, восклицательных и повелительных предложениях.
Анализируя материал, А. М. Пешковский первым в русской лингвистике поставил
вопрос о соотношении интонационных и лексико-грамматических средств, который получал
33

различное решение в работах следующих поколений авторов (например, точки зрения
Е. А. Брызгуновой [1997] и Т. М. Николаевой [1977]).
Напротив, В. А. Богородицкий, в отличие от Ф. Ф. Фортунатова и А. М. Пешковского,
объединяет не вопросительные и повелительные, а желательные и побудительные
предложения, отграничивая их от повествовательных и восклицательных. При этом
вопросительные он объединяет с повествовательными предложениями на основании того, что в них
отражаются действия, совершающиеся в действительности. Повелительные предложения
противопоставлены им как отражающие действия, не совершающиеся в действительности
[Богородицкий 1935: 213-214].
Напомним, что связь побудительности и желательности отмечалась, но на иных
основаниях, и при анализе так называемого повелительного наклонения.
Итак, каждое из этих объединений или противопоставлений коммуникативных типов
предложений имело свои основания, которые, однако, во многих работах выводились за
скобки либо эксплицировались достаточно кратко. Иначе говоря, в ряде случаев мы можем
лишь догадываться о мотивах противопоставления целеустановок, анализируя сами
представленные списки коммуникативных типов предложений (либо — в иной терминологии —
типов речи), так как задача развернутого определения каждого из них с
дифференциальными составляющими в то время не ставилась.
Однако анализ ряда таких перечней свидетельствует о глубокой продуманности этих
списков (например, в работах В. А. Богородицкого). В ряде же случаев основания, хотя и
скупо, но указываются. В качестве же основного средства выражения побудительности во
всех работах называется императив (повелительное наклонение), упоминаются
инфинитивные предложения.
В работах более поздних этапов отмечалось наличие трех типов предложения:
повествовательного, вопросительного, повелительного [Богуславский 1964: 144-151]; добавлялся
четвертый тип — оптативный [АГ-70; Белошапкова 1977: 93-94]. Задача максимальной
минимизации целеустановок решена в РГ-80, где целеустановочная оппозиция решается как
противопоставление вопросительности - невопросительности.
Заметим, что в отличие от этого направления русской лингвистической традиции,
связывавшей целеустановки с типами предложений, М. М. Бахтин противопоставлял
предложение как единицу языка, не имеющую речевого намерения говорящего, высказыванию как
единице речи, отражающей речевое намерение говорящего и его ориентацию на позицию
слушающего. Иными словами, исследователь противопоставлял предложение
высказыванию как единицу, не имеющую целеустановку, единице, ею обладающей, видя в этом
отличие единиц языка и речи.
В дальнейшем развитии лингвистической традиции данная оппозиция поддерживалась
противопоставлением предложения как единицы, имеющей предикативный центр, в том
числе и построенный по определенной типизированной структурной схеме, —
высказыванию как единице, в такой форме данными свойствами не обладающими.
С нашей точки зрения, в бахтинской оппозиции предложения и высказывания
существенна не оппозиция языка и речи, а оппозиция единиц двух уровней языка: единицы,
обладающей номинативным содержанием, и единицы, формирующей целеустановочную,
коммуникативную систему языка.
При этом единицы коммуникативной системы могут встраиваться в единицу
номинативной, обладая своими средствами или используя коммуникативные параметры, осложняющие
номинативные средства (например, высказывание Да отстань ты со своим чайником
реализует коммуникативную конструкцию, сформированную частицей да, коммуникативными
параметрами совершенного вида, императивной формой глагола, постпозитивным личным
местоимением второго лица, коммуникативными параметрами притяжательного местоимения,
34

ИК-2), а могут и не быть связаны с эксплицированными единицами номинативного уровня
типа {Ах да!, Вот ещё!, Да ну же! и т. д.).
Такую единицу, которая обладает коммуникативным значением, выраженным строго
фиксированным соотношением средств, а также спецификой регистров и сфер общения, мы
и называем конструкцией.
При этом она может быть встроена в традиционно понимаемое предложение, быть его
частью, включать несколько предложений или вовсе таковым не считаться. Таким образом,
целеустановка выражается далеко не всегда тем, что называется единицей, традиционно
определяемой как предложение. Именно поэтому данный термин в этой работе не используется.
Вернемся к истории изучения волеизъявления.
7. Наряду с обсуждением места побудительных предложений в системе других
целеустановок в русской лингвистике появляются исследования, останавливающиеся на
конкретных его разновидностях.
Л. В. Щерба, касаясь выражения типов волеизъявления, в 1947 писал, что при
состоянии грамматической науки того времени ни о типологии этих оттенков, ни о типологии
соответственных интонаций еще не может быть и речи.
Впрочем, попытки их перечисления присутствовали и в работах, посвященных
изучению повелительного наклонения, а точнее, предложений, в которых данные формы
функционируют.
Таким образом, перечни типов волеизъявления в русской лингвистической традиции
приводились при анализе функционирования форм повелительного наклонения, как
морфологического, так и синтаксического, а также при анализе разновидностей коммуникативных
типов предложений.
Так, А. М. Пешковский, дифференцировал восемь оттенков императивного значения
побуждения, а именно: простое побуждение, просьбу, мольбу, увещевание, позволение,
предостережение, приказание, шутливое или ироническое побуждение.
При этом, пытаясь определить нагрузку форм повелительного наклонения,
исследователь считал, что специальные оттенки создаются в них только интонационными средствами:
«Формы повелительного наклонения, типа "иди - идите" равно способны выражать и
приказ, и просьбу, и совет и т. д., следовательно, не выражают ничего этого, а лишь простое
побуждение к действию» [Пешковский 1956: 206].
Выделяя оттенки значений, передаваемых формами повелительного наклонения,
В. В. Виноградов упоминал приказание, побуждение, совет, допущение, заклинание,
долженствование, пожелание, предостережение, угрозу и т. д. Кроме этого, выходя за рамки
наклонения, он касался ряда средств иных уровней языка: порядка слов, видов глаголов,
местоимений, модальных слов, также делая замечания об их связи с некоторыми
разновидностями волеизъявления [Виноградов 1947: 598].
Е. М. Галкина-Федорук выделяет просьбу, совет, увещевание, категорическое
приказание, требование [Галкина-Федорук 1954]. А. Н. Гвоздев упоминает такие разновидности, как
приказ, просьбу, указание, совет [Гвоздев 1958]. В работе М. К. Милых выделяются приказ,
настойчивое требование, разрешение, запрещение, допущение, призыв, просьба, согласие,
совет, предложение, предостережение, убеждение, увещание, упрашивание и мольба
[Милых 1953]. И. П. Распопов называет приказ, распоряжение, предложение, совет, просьбу, как
и все предшествующие авторы не давая их определения [Распопов 1957]. И. П. Мучник
вводит также наказ, команду, пожелание, запрещение [Мучник 1955; 1971: 162]. А. В.
Исаченко, выделяя значения императива, касается приказания просьбы, предупреждения, совета,
заклинания [Исаченко 1960]. А. В. Немешайлова, прежде всего основываясь на анализе
форм повелительного наклонения, выделяет просьбу, поучение, согласие с действием,
разрешение, простое побуждение, совет, приказание, увещевание, предложение, требование,
команду, категорическое запрещение, предупреждение, предостережение [Немешайлова
35

1961]. В РГ-80 выделяются следующие виды волеизъявления (побуждения): собственно
побуждение, побуждение в сочетании с пожеланием, побуждение в сочетании с
долженствованием, побуждение в сочетании с допущением. При этом в составе предложения значение
формы повелительного наклонения может конкретизироваться как требование, просьба,
совет, увещевание, мольба. Разновидности повелительных предложений обсуждали в своих
работах Л. Д. Дмитриева [Дмитриева 1984], М. В. Косилова [Косилова 1962], А. М. Ломов
[Ломов 1977].
Но одной из первых работ, поставивших задачу осознать различия разновидностей
волеизъявления и средств их выражения, было исследование А. В. Вельского «Побудительная
речь» [Бельский 1953]. В ней делается попытка не просто осмыслить побудительность как
таковую, но и представить некоторую систему разновидностей волеизъявления с
обсуждением оснований их выделения (автор выделяет просьбу, требование, приказ, предложение,
совет и призыв), а также связать эти типы с рядом способов их выражения, иллюстрируя это
примерами конкретных высказываний.
Однако при показе связи типов целеустановок и средств их выражения автор во второй
части работы исходит из средств и спектра их соотношения с целеустановками, в чем
сказывается влияние традиции.
Очень важным представляется и то, что А. В. Бельский теоретически подчеркивает
необходимость учета средств разных уровней языка при формировании типов целеустановок,
хотя неразработанность интонационной системы в то время заставляла его сосредоточиться
на лексико-синтаксических средствах. Вопрос же конкретного определения каждой из
целеустановок, а также определения ряда структур, их выражающих, особенностей значения и
необходимого соотношения средств каждой из структур еще не ставится. Но каскад
сделанных интереснейших замечаний и наблюдений автора делает его собеседником современного
исследователя.
Обсуждение типов целеустановок волеизъявления продолжается в работах
последователей теории речевых актов, о чем см. ниже.
8. Особо следует выделить направление, связанное с описанием русского речевого
этикета, начало изучения которого было положено работами Н. И. Формановской,
представившей модели структур, соответствующих некоторым разновидностям русского
волеизъявления, связанным с данным аспектом (просьба, совет, предложение).
При этом особое внимание уделяется характеристикам ситуации употребления. При
описании моделей автор обращает внимание на лексико-синтаксические средства
выражения значений и средства выражения вежливости [Акишина, Формановская 1978; Форманов-
ская 1982; Формановская 1987 и др.]. Связь моделей с типовыми речевыми ситуациями
разрабатывает ряд последователей этой школы.
Кроме того, в части работ Н. И. Формановская соотносит результаты своих
исследований с теорией речевых актов, о чем позже [Формановская 1994]. В одной же из своих
последних публикаций Н. И. Формановская выделяет единицу общения, связывая ее с
высказыванием [Формановская 2000].
9. В упомянутых ранее исследованиях А. П. Володина и В. С. Храковского,
выполненных на материале письменных текстов, список типов целеустановок волеизъявления
расширен. Важным является обсуждение и авторский вариант выделения и сочетания
дифференциальных параметров, отличающих разновидности волеизъявления: импульс каузации,
заинтересованность, субординация, что позволяет им выделить следующие разновидности
императива: приказ, просьбу, инструкцию, предложение, разрешение, совет.
При этом в ряде монографий упомянутых авторов исследование ведется от средств
выражения с комментарием их связи с той или иной разновидностью целеустановки. Материал
организуется по принципу функционального поля, объединяемого значением императива.
36

Императивное значение определяется авторами как адресованное слушающему прямое
волеизъявление говорящего относительно выполнения так называемого действия,
независимо от того, кто будет исполнителем этого действия — слушающий, сам говорящий, лицо, не
участвующее в речевом акте, или любая комбинация перечисленных лиц. Поле осознается
как единица, имеющая центр и периферию. Центром данного поля для авторов, несомненно,
является морфологическая категория. Иначе говоря, точкой отсчета выступает повелительное
наклонение. Прочие средства рассматриваются как его аналоги. При анализе делается целый
ряд существенных замечаний по использованию того или иного средства, прежде всего
глагольных форм [Храковский, Володин 1986; Храковский 1990].
В сборнике статей «Типология императивных конструкций», где представлен материал
ряда языков, даны уже списки структур, соответствующих выделенным целеустановкам, с
акцентуацией морфолого-синтаксических средств.
10. Материал, связанный с волеизъявлением, анализировался как составляющая
концепции или как основной материал во многих исследованиях.
В широко известной концепции Г. А. Золотовой данное явление анализировалось в
связи с выделением волюнтативного регистра, при этом сделан ряд существенных замечаний
по анализу морфолого-синтаксических средств [Золотова 1982; Золотова, Онипенко,
Сидорова 1998].
В связи с анализом коммуникативной парадигмы предложения, исходящей из
необходимости описания коммуникативных возможностей моделей номинативного уровня,
рассматривался этот материал и в концепции М. В. Всеволодовой [Всеволодова, Дементьева 1997].
В то же время в целом ряде работ анализировались те или иные аспекты волеизъявления.
Так, волеизъявление (побудительность) рассматривалось в связи с функционированием
того или иного средства или структуры.
Например, особое внимание исследователей привлекал традиционно связываемый с
целеустановкой волеизъявления инфинитив. Конструкции с инфинитивом в данном аспекте
анализировали Р. А. Буралова [Буралова 1988], Т. В. Шмелева [Шмелева 1988]. В названном
аспекте рассматривались неполные предложениями со структурным эллипсисом, например,
В. В. Козыревым [Козырев 1988]. Особое внимание было уделено связи повелительности и
вида, например, в работах Е. В. Падучевой [Падучева 1996], Н. А. Луценко [Луценко 1986:
86-89], М. А. Шелякина [Шелякина 1969]. Отмечалась взаимосвязанность повелительности
и темпоральности [Вольская 1982], ее взаимодействие с контекстом. [Андреева 1971].
Обращалось внимание на экспрессивно-стилистический аспект [Бикель 1966]. В качестве объекта
выступала полисемия форм [Муравицкая 1973]. Обсуждались вопросы дифференциации
целеустановок [Распопова 1985], различные способы выражения волеизъявления [Стаханова
1986; Прокопчик 1955].
В то же время и при наличии столь серьезных исследований остается ряд аспектов,
требующих дальнейшего изучения. Все упомянутые работы анализировали волеизъявление,
принимая во внимание материалы письменной речи. Невольное (из-за неразработанности
системы интонационных средств на определенном этапе) или сознательное исключение
звучания приводило к невозможности поставить вопрос о дифференциальных, существенных
средствах формирования значения того или иного лексико-грамматического состава.
11. Иначе говоря, структура с тем или иным опознавательным средством должна была
смениться единицей с определенным соотношением дифференциальных средств
формирования того или иного значения. Это и происходит в работах Е. А. Брызгуновой, не только
введшей в лингвистический обиход систему фонологических интонационных средств, но и
разработавшей понятие коммуникативного анализа, подчеркивающего необходимость учета
взаимодействия средств разных уровней языка: лексики, синтаксиса, интонации и смысловых
связей предложений при формировании значения высказывания. {Брызгунова 1979; 1980; 1982].
37

Касаясь видов функциональной роли средств при формировании коммуникативных
типов предложений, Е. А. Брызгунова приводит анализ их различного соотношения, в том
числе и на материале императивных высказываний, демонстрируя увеличения нагрузки
лексики, грамматических (морфолого-синтаксических средств), интонации и смысловых связей
предложений. Анализируя роль интонационных средств, Е. А. Брызгунова писала:
«Императивные высказывания до включения интонации содержат еще невыраженные эмоционально-
смысловые отношения, то есть, согласно концепции А. В. Бондарко, обладают
потенциальной, а не результативной функцией. Последняя проявляется в устной речи как результат
взаимодействия лексико-синтаксических и интонационных средств» [Брызгунова 1988: 26].
В работах «Звуки и интонация русской речи» и «Вводно-фонетический курс русского языка»
приводились базовые структуры, например, просьбы о действии, просьбы о разрешении и др.
Вводя понятие коммуникативного анализа, Е. А. Брызгунова давала определение,
которое, как нам представляется, содержит важную лингвистическую перспективу: «Значение
звучащего предложения (высказывания) является результатом взаимодействия значений,
выражаемых синтаксической конструкцией, лексическим составом, интонацией, а также
смысловым взаимодействием предложения с одним из последующих или предшествующих»
[Брызгунова 1979].
Учет взаимодействия средств разных уровней языка при формировании
коммуникативных значений языковых структур является важнейшим положением, исходя из
которого развиваются взгляды автора данной работы.
В то же время следующим шагом исследований является вопрос об выявлении
инвариантных семантических параметров языковых средств коммуникативного уровня и законов
их взаимодействия в языковой конструкции.
Упомянув о значении, оговоримся, что вопрос о самом употреблении этого термина
далеко не общепринят. Если возведение той или иной структуры к какой-либо общей
целеустановке, хотя и по-разному решаемое в каждой из работ, является в настоящее время общепринятым
приемом, то разведение конструкций в пределах ряда по тем оттенкам коммуникативного
значения, которые они реализуют с учетом системных взаимоотношений, а также по регистрам и
сферам общения до настоящего времени в литературе не представлено.
Однако именно учет системных соотношений конструкций позволит вскрыть значения
структур с наибольшей точностью (в дальнейшем слова конструкция и структура
будут использоваться синонимически с целью избежать стилистических повторов). Таким
образом, конструкции вариативного ряда не только обладают значениями, но эти значения
образуют несомненную семантическую систему с определенными параметрами, которые
могут быть существенны для конструкций целого ряда коммуникативных типов и в
конечном итоге для семантической «наивной» картины мира того или другого языка.
Но и сами определения коммуникативных целеустановок могут иметь разные цели в
зависимости от задач и аспекта анализа единиц, которые выбирает исследователь.
Одно определение той или иной коммуникативной целеустановки (например, просьбы
и требования) дается при анализе этих слов как лексем с учетом их взаимоотношений в ле-
ксико-семантических группах, например, работы Е.П.Савельевой [Савельева 1991],
М. Я. Гловинской [Гловинская 1993]. Другое определение — если ставится задача так или
иначе развести, отграничить сами целеустановки в пределах поля [Володин, Храковский
1986; 1990], при подходе «от средства к значению», когда в задачи исследователя входит
указание на связь того или иного средства с типами целеустановок, тем или иным способом
разграниченных. И иным будет определение, если ставится задача не только развести типы
целеустановок волеизъявления (при понимании их сближения и расхождения с другими
коммуникативными типами), но и собрать вариативный ряд конструкций, т. е. определить те
параметры целеустановки, которые будут общими для всех структур, входящих в данный
ряд, при учете их семантических характеристик, что, в свою очередь, позволяет объяснить
38

логику появления той или иной конструкции в системно организованном участке ряда, —
задача, которую мы пытаемся решить в этой работе.
12. Внимание к природе коммуникативного уровня, появление списков структур,
соответствующих той или иной разновидности коммуникативной целеустановки, в нашем случае
волеизъявления, неизбежно должно поставить вопрос не только об особенностях средств, но
и о специфике значений коммуникативного уровня, а также о специфике их соотношения со
сферами общения.
Исследованием, опередившим время, дающим ключ к пониманию устройства
коммуникативного уровня (уровня целеустановки), является известная работа М. М. Бахтина
«Проблема речевых жанров» [Бахтин 1996], в «свернутом» виде содержащая ряд важнейших
положений. Это широко понимаемая диалогичность речи, связываемая с такой единицей, как
высказывание, в котором в свою очередь актуализируется не только позиция говорящего, но и
слушающего, на что мы обратим особое внимание.
Как и всякая классическая работа, исследование М. М. Бахтина дает возможность
различных толкований, которые и представлены в ряде современных исследований. Не
пересказывая хорошо известную работу, остановимся на ряде существенных для нас положений.
Первым спорным или по-разному трактуемым вопросом является соотношение
целеустановки и жанра. В ряде современных работ при определенном истолковании М. М.
Бахтина ([Шмелева 1981; 1990; Федосюк 1997]) целеустановки именуются жанрами, что имеет
определенные основания в тексте самой работы (например, понятие «первичные жанры»).
Однако в тексте того же самого исследования есть основания для иных решений.
Напомним, что М. М. Бахтин противопоставлял термины предложение и
высказывание как единицу, не осложненную речевым намерением говорящего и осложненную
им. Однако, уточняя свое понимание высказывания, автор работы отмечает, что в
конкретном высказывании всегда реализуются три аспекта: предметно-смысловая исчерпанность,
речевая воля, речевое намерение говорящего и композиционно-жанровая завершенность,
тем самым подчеркивая, с одной стороны, что целеустановка, с которой в определенной
мере можно соотнести термины речевая воля, речевое намерение, и жанр (композиционно-
жанровая завершенность) принципиально разграничиваются, однако выражаются
одновременно в каждом конкретном высказывании.
Иначе говоря, М. М. Бахтин указывает на теснейшее взаимодействие целеустановки и
композиционно-жанровой завершенности.
Как показывает анализ русских вариативных рядов, при описании конструкции
вариативного ряда нельзя обойтись без идеи целеустановки, проходящей через различные жанры,
сферы общения. Однако внутри понятия жанра для собственно лингвистического анализа
нам существенно важно разделить сферу общения и регистр общения, так как указание на
сферу общения не всегда достаточно, ибо, находясь в той или иной сфере общения,
говорящий может выбрать различный регистр (например, в официально-деловой сфере интимизи-
ровать регистр общения или, напротив, в ситуации бытового диалога ввести официальный
регистр общения, что, кстати, часто маркирует не только изменение регистра, но и самой
коммуникативной целеустановки, а также эмоционального состояния говорящего).
В то же время отметим, что М. М. Бахтин, иллюстрируя теоретические положения
примерами первичных жанров, в большинстве случаев действительно приводит их некоторые
жанровые разновидности. Так, первичным жанром он называет, например, не требование,
но команду и приказ, что в традиционном понимании слов действительно представляет
жанровые разновидности более общей целеустановки.
Подобное толкование работы М. М. Бахтина дало большую перспективу для
собственно лингвистического исследования.
В то же время в работе упоминается жанр просьбы, что, вероятно, дает возможность и
для иных толкований.
39

Огромна заслуга М. М. Бахтина в акцентуации позиции не только говорящего, но и
слушающего, важности понимания типов их отношений для формирования значения
высказывания. Эта гениальная догадка полностью подтверждается при анализе значений как самих
коммуникативных типов, так и при выявлении особенностей значений конструкций
вариативных рядов, а также реализаций инвариантных параметров средств.
Разграничение же первичных и вторичных жанров мы бы связали в первом случае с
языковым типом воздействия на слушающего (т. е. с системой специально выработанных
языком типов целеустановок и вариативных рядов конструкций, их выражающих), во
втором — с текстовыми способами воздействия.
13. В настоящее время большое влияние на лингвистику различных стран, в том числе
и русистику, оказывает теория речевых актов. Не повторяя ряд ее известных положений,
отметим важные, на наш взгляд, стороны этой теории. Не скованное жесткими рамками
традиции, это логико-лингвистическое направление с самого начала поставило задачу
перечисления максимального количества целеустановок (иллокуций), которые могут реализоваться
в коммуникации. На первом этапе это связывалось с программой изучения глаголов,
называющих эти целеустановки.
Важным явился и ввод понятия перформативного глагола в связи с использованием
понятия «высказывания-действия», однако если данный термин возник в определенной мере
для объяснения случаев, когда глагол, называющий иллокутивную силу, не может быть
использован для ее передачи в реальном высказывании (например, обсуждение глагола
угрожать в связи с проблемой иллокутивного самоубийства), то вопрос о том, почему глаголы,
называющие ту или иную целеустановку, могут выражать другие коммуникативные
целеустановки, актуализировался в значительно меньшей степени. Как мы постараемся показать,
наличие экспликации той или иной целеустановки далеко не всегда говорит о ее реализации,
что связано с тем, в какую конструкцию входит глагол или имя, ее эксплицирующие,
которые являются лишь одним из средств формирования значения и подчиняются общим
правилам его реализации.
Важной стороной этой теории явилась попытка сгруппировать речевые акты в
определенные классы (в классических работах данной теории — 5 групп, впрочем, отличающиеся
по составу), в первую очередь учитывающие иллокутивные интенции.
Однако до настоящего времени их список и состав каждой группы представляется
достаточно неопределенным, так как существенно меняется от взглядов того или иного ученого, как
у основателей данной теории (например, списки Дж. Остина, делящего речевые акты на вер-
диктивы, экзерситивы, комиссивы, бехабитивы, экспозитивы [Остин 1986], и Дж. Серла [Серл
1986], выделяющего речевые акты, имеющие ассертивную, комиссивную, директивную,
декларативную и экспрессивную цель), так и у их последователей в русской лингвистике.
При этом группировки могут сближаться с типичными для той или иной лингвистической
традиции классификациями (например, у Е. В. Падучевой, выделяющей утверждение,
побуждение, вопрос и принимающей из предложенных выше списков комиссивы [Падучева 1985];
или Л. Л. Вохминой, предлагающей деление на три группы: 1) категориально-познавательные,
связанные с пропозициональным содержанием высказывания, отражающие явления и связи
окружающего мира; 2) эмоционально-оценочные; 3) побудительно-волевые [Вохмина 1988: 50]),
так и, напротив, далеко отходить от них, например, у Н. Д. Арутюновой [Арутюнова 1981; 1992].
Существенной представляется и попытка выделить универсальные параметры, влияющие
на формирование «речевых актов» в диалоге как таковом, независимо от того, на каком языке
он ведется. Известные постулаты Д. Гордона, Дж. Лакоффа [1985], параметры Дж. Серла
[Серл 1986], максимы Г. Грайса [Грайс 1985] и т. д. позволяют понять ряд универсальных
характеристик, которые могут влиять на формирование общих значений целеустановок.
40

Вопрос же о выделении параметров, которые реально могут содержаться в системе
конструкций, связанных с той или иной целеустановкой в конкретном языке, в классических
работах теории речевых актов оставался открытым.
В то же время в этой теории есть ряд аспектов, согласующихся и с лингвистической
традицией той или иной страны. Примером может служить выделение разряда косвенных
речевых актов, так как вопрос передачи той или иной целеустановки в форме, казалось бы,
предназначенной для выражения иного коммуникативного задания, в иных терминах, но
активно обсуждался, например, в русистике с двадцатых годов XX века. Вспомним изучение
так называемых «переносных» значений вопроса, или, в иных терминах,
несобственно-вопросительных предложений, риторических вопросов.
При этом в русской лингвистической литературе при анализе так называемых
несобственно вопросительных предложений накапливался материал по иным целеустановкам (см.
работы М. К. Милых, М. Н. Орловой, Н. Ф. Яковлева, К. А. Тимофеева, АГ-54,
функциональную классификацию вопросов АГ-70, Л. Ф. Бердник, Е. Б. Степановой).
Сравним аналогичные размышления в теории речевых актов, например, в работе
Р. Конрада «Вопросительные предложения как косвенные речевые силы» [Конрад 1985].
Аналогично отмечались и факты использования императивных форм с иными значениями.
И хотя в целом ряде работ под речевым актом понимают саму целеустановку,
отождествляя речевой акт с иллокутивной целью говорящего (формулировки типа «речевой акт
просьбы»), само классическое определение речевого акта дает возможность соотнести его в
русской лингвистической традиции с конкретным высказыванием в речи, реализующим
целеустановку в определенной речевой ситуации, чему способствует неразрывность учета ло-
куции и иллокуции (недаром по одному из определений пропозиция трактуется как то, к
чему относится иллокутивная цель).
Как нам представляется, и это принципиальное положение данной работы, между
целеустановкой и конкретным высказыванием в речи стоит еще одна единица, которую мы
назовем конструкция, представляющая собой языковую единицу коммуникативного
уровня — особого уровня языка, характеризующегося особой системой средств и значений.
Каждая из конструкций характеризуется 1) определенным дифференциальным
соотношением средств разных уровней языка, 2) определенными специфическими параметрами значения,
реализуемыми в данной языковой системе и осложняющими общее значение целеустановки, а
также 3) особенностями функционирования в той или иной сфере и регистре общения.
При этом, что особенно важно, конструкции вариативного ряда коммуникативных
целеустановок (в терминологии школы, в которой мы работаем) находятся в определенных
системных отношениях по всем указанным параметрам.
Что касается области волеизъявления, то основатели и последователи теории речевых
актов относят волеизъявление к директивам, чья иллокутивная цель состоит в том, чтобы
попытаться заставить кого-то другого (других) сделать нечто. При этом в произнесениях,
имеющих директивную цель, как считают авторы, говорящий пытается побудить слушателя
реализовать линию действий, репрезентированную пропозициональным содержанием.
[Серл, Вандервекен 1986].
Применяя положения основоположников теории речевых актов для выявления
особенностей побудительной речевой интенции как таковой и суммируя высказанные мнения,
Е. П. Савельева перечисляет следующие необходимые условия: 1) говорящий каузирует
своим речевым действием ответные действия слушающего; 2) мир должен соответствовать
высказыванию; 3) пропозициональное содержание — слушающий совершит некое будущее
действие; 4) говорящий выражает желание (пожелание, потребность) в совершении
слушающим некоторого действия.
Предварительными и существенными условиями для любого побуждения являются
следующие: 1) состояние, которое явится результатом действия слушающего, в момент произ-
41

несения высказывания не имеет места, б) говорящий считает, что слушающий способен
совершить действие, в) ни для говорящего, ни для слушающего не очевидно, что слушающий
при нормальном ходе событий совершит действие [Савельева 1991].
В то же время, следуя общей тенденции выделения максимального количества
целеустановок и определения их специфики, исследователи, придерживающиеся данного
научного направления, обращали особое внимание на разновидности волеизъявления и
параметры, эти типы отличающие.
Это особенно характерно для исследований лексикологов, следующих задаче описания
иллокутивных глаголов или именований иллокутивных интенций, в чьих работах
представлено максимальное количество их именований.
Так, упомянутый выше исследователь Е. П. Савельева выделяет 12 лексико-семантиче-
ских групп-номинаций побудительных интенций, представляя ЛСГ именований базовых
целеустановок.
Например, анализируя интенции приказа, просьбы, совета и рассматривая их как
«главные семантические доминанты, к которым, возводятся все члены ЛСГ», Е. П. Савельева
использует следующие критерии: факультативность - облигаторность выполнения действия,
неязыковые полномочия участников речевого акта, интересы говорящего и слушающего, а
также соотнесенность в диалоге (наличие мотивации) и стиль. Последний критерий
применим лишь к анализу конкретной лексемы.
Особый интерес представляют работы М. Я. Гловинской, которая, ставя задачу анализа
лексем, именующих речевые акты, вводит ряд критериев, их различающих. Материала
работ этого автора мы будем касаться в последующих главах при анализе конкретных
разновидностей волеизъявления.
В работах, рассматривающих собственно разновидности волеизъявления, количество
названных целеустановок меньше, так как очевидно, что иллокутивных интенций
значительно меньше, чем слов их называющих.
Однако и в этом случае во главу угла ставится обсуждение параметров разведения
целеустановок и количество их типов, при этом основания выделения существенно расходятся.
Следует оговорить, что исследователи, пользующиеся терминологией теории речевых
актов, не только работают с разным материалом, акцентируя внимание на том или ином его
уровне, но и при конкретном его анализе исповедуют разные лингвистические взгляды.
Поэтому ряд работ можно отнести к этому направлению довольно условно.
В работе М. Ф. Костовой критерии выделения интенций волеизъявления следующие:
1) отношения между участниками коммуникативного акта: адресат зависит от воли
говорящего, между говорящим и адресатом нет зависимости, говорящий зависит от адресата, 2)
отношение говорящего к действию: говорящий хочет его исполнения, говорящий считает исполнение
нецелесообразным, говорящий не хочет его исполнения; 3) отношение адресата к действию:
адресат хочет его исполнения, не известно, хочет ли адресат его исполнения, говорящий не
хочет его исполнения [по указ. выше работе В. С. Храковского, А. П. Володина].
Е. И. Беляева, используя критерии отношения между коммуникантами, степени
категоричности, авторитетности источника побуждения, степени заинтересованности коммуникантов
в выполнении действия, источника побуждения, включения говорящего в исполнение,
выделяет такие виды директивных высказываний, как распоряжение, инструкция, собственно
побуждение, просьба, приглашение, предложение, совет, разрешение, запрещение [Беляева 1985].
С. А. Сухих, считая основным принцип жестокости, следующим образом
классифицирует «регулятивные действия». К жестокому императиву исследователем относятся приказ,
распоряжение, клятва, запрет; к мягкому императиву — совет, просьба, обещание,
одобрение, неодобрение, успокаивание. Среднее положение в шкале императивности занимают
угроза, упрек, одергивание, критика, побуждение [Сухих 1988: 127].
42

И. С. Андреева, на основе признаков, определяющих побуждение с точки зрения участников
речевого акта, все виды побуждения подразделяет на три группы 1) смягченное, к которому она
относит просьбу, уговаривание, упрашивание, убеждение, мольбу; 2) категорическое,
включающее требование, запрет, распоряжение, команду, приказание, и 3) нейтральное, куда входят совет,
приглашение, разрешение, пожелание, предостережение и согласие [Андреева 1971].
Г. Г. Потенцов выделяет прагматические типы предложения на основе
коммуникативной интенции и, рассматривая различные оттенки волеизъявления, относит их к разным
прагматическим типам предложений: к перформативам (Прошу закрывать дверь),
инъюнктивам (Читай книгу), к реквистивам (Иди, пожалуйста), к квеситивам (Который сейчас
час?) [Потенцов 1975].
Е. А. Шмелева в статье «Разрешение и запрещение как побудительные речевые акты»
различает категорическое и некатегорическое побуждение на основе принципа: реакция
С — безусловное или произвольное осуществление действия.
К категорическому побуждению автор относит запрещение, требование, приказание,
которые объединяет общий смысл (Г в силу своего более высокого социального положения
или же в силу физического или морального превосходства навязывает свою волю
подчиненному ему С, ожидая в ответ безусловного выполнения).
В группу некатегорического побуждения включаются совет, разрешение, наставление,
напоминание, предложение, просьба, приглашение к совместному действию и предупреждение.
Кроме этого автор вводит и другую характеристику: членение, зависящее от характера
вербального действия Г, выделяя побуждение со знаком « - », куда относит запрещение и
предупреждение, и побуждение со знаком « + », куда попадают все остальные типы.
Н. И. Формановская в работе «Прагматика побуждения и логика языка», рассматривая
побуждение как директивный речевой акт, в качестве базового параметра разграничения его
видов называет приоритет говорящего, его высокий статус, власть, выделяя на этом
основании речевые акты приказа, требования, команды, распоряжения, предписания, наставления,
запрещения, разрешения, принуждения (инъюнктивы). Во вторую группу включаются все те
речевые акты, которые не имеют зависимости от социальных признаков и положения
говорящего. «Вторая линия классификации проходит по признаку пользы, выгоды результата
будущего действия. Если такое действие в пользу говорящего, то это просьбы, мольбы,
заклинания (реквестивы)». «Если же польза, выгода направлена к адресату, то это советы,
рекомендации, инструкции, рецепты, предложения, приглашения (адвисивы)».
Кроме того, в классификацию вводится реакция на параметр вежливости. При этом
подчеркивается его облитаторность для просьбы и различное соотношение с рядом других
речевых актов, например: «приказ, требование не снабжаются выражением вежливости»
[Формановская 1994].
В аспекте речевых актов волеизъявление анализировалось в ряде работ. Упомянем
исследования Л. А. Бирюлина «Теоретические аспекты семантико-прагматического описания
императивных высказываний в русском языке» [Бирюлин 1992]; А. В. Дорошенко
«Побудительные речевые акты и их интерпретация в тексте» [Дорошенко 1986]; главу В. Г. Гака в
книге «Языковые преобразования» [Гак 1998]; А. О. Любимова «Высказывания-советы и их
прагматические и семантические свойства» [Любимов 1984]; Н. А. Ранних «Речевой акт
пожелания и способы его выражения в современном русском языке» [Ранних 1994]; А. А.
Романова «Семантическая структура высказываний-просьб» [Романов 1981]. С определенными
оговорками сюда же можно отнести работы М. Ю. Федосюка «Комплексные жанры
разговорной речи: утешение, убеждение, уговоры [Федосюк 1996] и «Нерешенные вопросы
теории речевых жанров» [Федосюк 1997], а также исследование С. А. Сухих «Категория
императивности в речевом общении» [Сухих 1988].
Авторы, работающие в данном направлении, анализируя морфолого-синтаксические
или лексические средства, обычно акцентируют возведение структур с тем или иным опо-
43

знавательным средством к какой-либо целеустановке, создавая списки структур, им
соответствующих, либо отмечают возможность той или иной структуры с определенным средством
участвовать в формировании разных целеустановок, делая ряд важных замечаний. Вопрос
об анализе значений структур как системы обычно не актуализируется, так как
анализируемые высказывания исследователи относят к речи. В то же время в этих работах заключен
ряд существенных замечаний, касающихся той или иной структуры.
14. Активно разрабатывающейся в настоящее время областью лингвистики является
когнитология и, в частности, теория когнитивной лингвистики, чьи задачи, основные
понятия и термины в сжатой, но очень информативной форме представлены в «Словаре
когнитивных терминов» под редакцией Е. С. Кубряковой [1996].
Авторы словаря отмечают, что, «хотя область когнитивной лингвистики еще
окончательно не сложилась, уже сегодня в ней выделились многочисленные течения, характеризующиеся
своей общей когнитивной организацией... и демонстрирующие проекты разных когнитивных
грамматик, когнитивных исследований дискурса, когнитивных лексикологии и т. п.
С другой стороны, в активно разрабатываемой области семантики представляются
разные варианты когнитивных ее версий: прототипическая семантика, концептуальная
семантика, фреймовая семантика.
Наконец, можно выделить целый цикл лингвистических проблем, получающих новое
освещение и новое решение в силу их изучения с когнитивной точки зрения. Это прежде
всего проблемы категоризации и концептуализации, рассматриваемые в многочисленных
публикациях, проблемы языковой картины мира, проблемы соотнесения языковых структур
с когнитивными; проблемы частей речи и т. п. — все то, с чем связано освещение
ментальных репрезентаций и их языковых "привязок" (коррелятивных им языковых форм)»
[Кубрякова 1996: 54].
К истории вопроса см. также: В. И. Герасимов, В. В. Петров «На пути к когнитивной
модели языка» [Герасимов, Петров 1987]; А. Н. Баранов, Д. О. Добровольский «Постулаты
когнитивной семантики» [Баранов, Добровольский 1997]; А. Ченки «Семантика в
когнитивной лингвистике» [Ченки 1997]; Е. В. Рахилина «Когнитивная семантика: история,
персоналии, идеи, результаты» [Рахилина 1998], «О тенденциях в развитии когнитивной
лингвистики» [Рахилина 2000].
Не повторяя известных положений данного направления, остановимся на одном из
аспектов, существенном для дальнейшего описания материала.
Как известно, когнитология в качестве одной из своих задач ставила разработку и
использование ментального языка. При этом подчеркивалось, что «когнитивные структуры —
не языковые репрезентации. Они не принадлежат какому-либо естественному языку, а
относятся к языку мысли в смысле... Их существование не зависит от того, отображены ли они
какой-либо системой естественного языка, они могут порождаться и непосредственно
системой восприятия человека, например, зрительным аппаратом» [Кубрякова 1996: 100].
«Естественный язык — механизм, связывающий мысли... с языковыми формами...
Поэтому предложение обладает... поверхностной структурой..., когнитивной структурой... и
промежуточным между первыми двумя — уровнем значения, представляющим языковую
информацию» [Там же: 100].
Как следствие в области когнитивной лингвистики возникает проблема «семантической
транскрипции», по образному выражению А. Вежбицкой, исследователя, ставящего задачу с
помощью предельно минимизированного универсального семантического языка
примитивов (по концепции исследователя, слов, встречающихся во всех языках мира) описать
значения, присущие разным языковым системам.
Полностью соглашаясь с пафосом необходимости расчленения языкового значения на
более «мелкие» составляющие и признавая важность попыток разработки семантического языка
либо на базе естественных языков или искусственных составляющих, мы все же не считаем
44

обязательным описывать значения всех языков с помощью двадцати слов-примитивов. Ведь
их наличие в системах различных языков, с одной стороны, еще не говорит об их смысловой
идентичности, с другой, свидетельствует... лишь об их наличии и ни о чем больше.
Понимание же любой семантической единицы родного или иностранного языка
обеспечивается, как нам представляется, не ее разложением на заранее заданные примитивные
составляющие, интуитивно понятные носителям всех языков (хотя целеустановки, которым
посвящена данная работа, довольно легко поддаются такому процессу), а выделением
параметров, которыми данная единица (слово, структура) отличается от других единиц этой
системы или системы другого языка.
Продолжая аналогию А. Вежбицкой с кирпичиками-примитивами, строящими «здание»
или «квартиру» значения, мы могли бы сказать, что при восприятии и оценке результата нам
важнее состав комнат и их характеристики, чем информация о количестве и идентичности
кирпичей в данной постройке.
Иначе говоря, строя и создавая значения, языки, а вслед за ними и языковое сознание,
возможно, реагируют на иной уровень обобщения — семантические параметры, которые, будучи
правильно, адекватно выделены исследователями, организуют семантическую систему языка
и, как следствие, легко усваиваются иностранцами, изучающими чуждую систему языка.
Степень детализации семантического описания, уровень семантического обобщения
диктует сам язык, его семантическая система.
Система же записи этих параметров, вероятно, будет вариативной, зависящей от задач
того или иного исследователя. Семантические примитивы, возможно, удобные для тех или
иных прикладных задач, в других случаях включают излишне минимизированный уровень
обобщения, что приводит, как это ни парадоксально, к громоздкости определений,
затрудняя восприятие выделенных значений, а в ряде случаев — к невозможности адекватного
описания выделенных параметров, являющихся продуктом иного уровня семантического
обобщения. Таким образом, заданность семантического членения, представленного в языке
примитивов, не столь безобидна для семантического описания, как это может показаться на
первый взгляд.
Еще раз подчеркнем, что работы А. Вежбицкой отличают неизменно остроумные
решения семантических определений. Свежесть, неординарность взгляда на параметры
семантических отличий единиц (вспомним обоснование группировки слов singularia и pluralia
tantum), свойственная работам этого автора, прекрасно продемонстрированы в ряде
примеров ее книги «Язык, культура, познание» [1996], а также монографии «Семантические
универсалии и описание языков» [1999].
В то же время несомненно, что этот анализ подготовлен всем материалом
лексикологических, грамматических и синтаксических описаний предшествующих работ.
Таким образом, мы еще раз хотели бы подчеркнуть важность пафоса работы М. М.
Бахтина, который акцентировал взаимосвязанность, слияние в одном высказывании целеустановки и
жанра, учет позиции слушающего в высказывании. Нам представляются очень полезными
разработки исследователей, работающих в теории речевых актов, акцентирующих проблему
логического определения целеустановки и реализации ее в речи. Важным аспектом этих работ
представляется нам особое внимание к типу отношений говорящего и слушающего.
Однако отметим, что в этой проблематике нас прежде всего будут интересовать
языковые единицы, в которых реализуются целеустановки, различные для системы каждого из
конкретных языков. Однако данные типовые значения, типовое соотношение средств и
особенности характеристик по регистрам и сферам общения, конечно же, выводятся из анализа
конкретных высказываний и иллюстрируются ими же.
Нам еще раз хотелось бы подчеркнуть, что выделяемые конструкции относятся не к
речи, но к языку, что очень ярко доказывает сопоставление систем различных языков. Это
относится не только к средствам, но, пожалуй, в первую очередь, к значениям конструкций,
45

так как их система и реакция на те или иные параметры может существенно отличаться в
различных языках, что и приводит к нарушениям восприятия, например, русских
высказываний представителями других языковых систем.
В то же время конкретное высказывание, хотя и построенное по тому или иному
типовому образцу, глубоко индивидуально. Так, например, формируя то или иное высказывание
с той или иной целеустановкой и тем или иным значением, говорящий может ввести
лексическое наполнение, которое в русском языке способно не только отражать номинативный
уровень, но и одновременно давать информацию о коммуникативном типе целеустановки,
снимать многозначность состава, отражать отношение говорящего к сообщаемому, а также
видоизменять более общее значение структуры. Употребление высказывания в том или
ином контексте также может оказывать существенное влияние на формирование оттенков
его значения, его функциональную нагруженность. Именно анализ конкретных
высказываний русской звучащей диалогической речи и позволяет выделить то общее, что ложится в
основу языковой конструкции того или иного коммуникативного типа, а также учесть
разнообразие их типичных реализаций.
12. Диалог как форма функционирования
коммуникативного уровня
Как известно, язык существует не только в устной и письменной форме, но и связан с
такими видами организации текстов как диалог и монолог. При этом явление диалога, может,
как справедливо замечала Т. Г. Винокур, имплицитно включаться в представление о
коммуникативной функции языка (широкое понимание) либо трактоваться как вид, форма речи (наряду
с письменной и устной, книжной, научной и разговорной и т. д.) [Винокур 1990: 135].
Диалог рассматривался и как форма существования языка. Так, Л. В. Щерба писал, что
подлинное свое бытие язык обнаруживает лишь в диалоге [Щерба 1915: 34]. Соотношение
же диалога и монолога, характеристик, их отличающих, существенно менялось.
Как известно, одной из первых в русской лингвистике работ, специально посвященных
диалогу, является исследование Л. П. Якубинского «О диалогической речи» (1925), в которой автор
делает попытку определить некоторые существенные характеристики диалога и монолога.
Так, диалог определяется как быстрый обмен взаимообусловленными краткими
высказываниями-репликами без предварительного обдумывания при зрительном и слуховом
восприятии собеседника, в то время как монолог — как длительное письменное или устное
высказывание одного лица. Таким образом, отличия диалога и монолога виделись в участии в
коммуникации одного или двух лиц и ряде временных характеристиках — быстрота,
краткость, — неподготовленности и непосредственности зрительного и слухового восприятия.
Подчеркивая непосредственность речевых взаимодействий при зрительном и слуховом
восприятии в диалоге, быструю смену акций и реакций и длительную форму воздействия
при монологе, Л. П. Якубинский отмечал естественность реакции на речь собеседника в
диалоге и связь монологизирования с авторитетностью, ритуалом, церемонией. В работе
указывалось и на то, что диалогу свойственно формирование одной мысли двумя собеседниками.
Л. П. Якубинским поставлены многие важные проблемы, разрабатываемые
лингвистами следующих поколений. Это и предвосхищение известной формулы «я, ты, здесь, сейчас»,
и размышления над особенностями строения реплик диалога.
Подчеркивая момент прерываемости в диалоге, естественность смены и
взаимообусловленность реплик говорящего и слушающего, Л. П. Якубинский сделал ряд серьезнейших
замечаний об универсальных особенностях строения этих реплик:
«Общеизвестно, что ответ на вопрос требует значительно меньшего количества слов,
чем это следовало бы для полного обнаружения данного мыслимого целого... Диалог,
конечно, не есть обмен вопросами и ответами, но в известной мере при всяком диалоге налицо
46

эта возможность недосказывания, неполного высказывания, ненужность мобилизации тех
слов, которые должны быть мобилизованы для обнаружения того же мыслимого комплекса
в условиях монологической речи или в начальном члене диалога» [Якубинский 1925: 36].
Объясняя причину этого, Л. П. Якубинский акцентирует роль слушающего. В связи с этим
очень важным является выделение «апперцепционного момента в восприятии речи»: «мы тем
легче понимаем и воспринимаем чужую речь в разговоре, чем более обща наша
апперципирующая масса с апперципирующей массой нашего собеседника...» [Якубинский 1925: 42].
Эту идею разделяет и Е. Д. Поливанов: «В сущности, все, что мы говорим, нуждается в
слушателе, понимающем, в чем дело. Если бы все, что мы желаем высказать, заключалось
бы в формальных значениях употребляемых нами слов, нам нужно было бы употреблять для
высказывания каждой отдельной мысли гораздо более слов, чем это делается в
действительности. Мы говорим только необходимыми намеками» [Якубинский 1925: 43, 44].
Важной была и постановка вопроса о наличии «шаблонных» фраз, вызываемых, по
мнению автора, повторяемостью шаблонов быта. Эта проблематика активно разрабатывалась в
ряде исследований и учебниках следующих лет.
Заметим, что выявляемые автором характеристики, несомненно, универсальны и не
характеризуют особенности строения диалога и монолога в каком-либо конкретном языке.
Таким образом, на начальном этапе изучения диалога подчеркивался взаимообмен
репликами, прерываемость и взаимозависимость реплик диалогического единства, в чем
виделась связь говорящего и слушающего. Кроме этого отмечалось участие говорящего и
слушающего в формировании единой мысли, т. е. единство реплик виделось в общности
номинативного содержания высказываний.
Совершенно особую роль, как мы уже отмечали, в понимании диалогичности речи,
сыграла упомянутая нами ранее работа М. М. Бахтина, актуализировавшего в научном
описании учет говорящим позиции слушающего.
Поистине революционной была идея внутренней диалогичности любого высказывания
(как диалога, так и монолога), что связывалось автором, с одной стороны, с учетом позиции
адресата (слушающего, социума) при формировании высказывания) с другой — его
взаимосвязанностью с иными высказываниями.
В исследованиях последующих лет определение монолога и диалога менялось. Так, в
типичном для данного этапа развития лингвистики определении монолога в «Словаре
лингвистических терминов» [1969] под ред. О. С. Ахмановой диалог трактуется как одна из форм речи,
при которой каждое высказывание адресуется собеседнику и оказывается ограниченным
непосредственной тематикой разговора. Диалог характеризуется относительной краткостью
отдельных высказываний и простотой их синтаксического строения. Монолог, считает автор
определения, в отличие от диалога оформляет речь как обращенную к самому себе и не
рассчитан на словесную реакцию собеседника. Монолог характеризуется более сложным
синтаксическим построением и стремлением охватить более обширное тематическое содержание по
сравнению с тем, которое характеризует обмен репликами в диалоге [Ахманова 1964: 132].
Включая не только временные характеристики, но и некоторые наблюдения над
формальными синтаксическими особенностями строения реплик диалога и монолога, это определение
не отражает мысли о внутренней диалогичности высказывания, роли адресата в
монологической речи, тем самым несколько упрощая реальные отношения диалога и монолога.
Однако в дальнейшем появляются и иные определения анализируемого явления,
учитывающие завоевания предшественников. Так, Т. Г. Винокур считала, что диалогическая речь — это
беседа, разговор двоих, форма речи, состоящая из обмена высказываниями-репликами, на языковой
состав которых влияет непосредственное восприятие, активизирующее роль адресата в речевой
деятельности адресанта. Для диалога характерна содержательная и конструктивная связь реплик
при экономии средств словесного выражения, информативная полнота же обусловливается, по
мнению автора, ситуацией и общностью апперцепционной базы [ЛЭС 1990: 135].
47

Свои определения диалога давал ряд исследователей,
А. П. Балаян в работе «Основные коммуникативные характеристики диалога»
акцентировал спонтанность и непринужденность, передачу максимума информации при минимуме
языковых средств, ограниченность времени выбора и формирования реплики [Балаян],
А. Н. Баранов и Г. Е. Крейдлин, подчеркивая динамический характер речевого
взаимодействия в диалогической речи, трактуют диалог как систему обязательств его участников по
удовлетворению коммуникативной потребности собеседника. [Баранов, Крейдлин 1992].
Проблемы диалога изучали Р. А. Будасов, Р. Р. Гельгарт, В. Д. Девкин: Ф. Занько, Ц. Д.
Йотов, Л. А. Киселева, Т. Клэмлер, М. Н. Орлова, А. К. Соловьева, А. Я. Скшидло, Г. М. Чумаков,
Б. С. Шварцкопф, Е. Н. Ширяев и др. (см. Библиографию).
В связи с исследованием диалога вставал вопрос о единицах его изучения.
Подчеркиваемая во всех определениях взаимообусловленность реплик диалога,
казалось бы, естественно выдвигала в качестве такой единицы диалогическое единство как
«обмен двумя высказываниями, из которых второе зависит от первого, порождено им и в своей
языковой форме отражает эту зависимость [Шведова 1956: 115].
Н, Д. Арутюнова конкретизировала взаимоотношения этих реплик, введя существенные
для описания диалога понятия реплика-стимул и реплика-реакция, первая из которых
является реакцией на ситуацию, вторая же задана репликой-стимулом. Вторым этапом
конкретизации автор считает ориентированность реплик на диктум и модус, в связи с чем выделяет
диктальный и модальный тип диалога [Арутюнова 1970]. Аналогичного деления
придерживается и В. Г. Гак [1970].
Пожалуй, лишь М. М. Бахтин с его широко понимаемой диалогичностью речи в
качестве основной единицы ее изучения выдвигал высказывание.
В дальнейшем в ряде работ исследуется тот или иной тип реплик, стимулов или
реакций, либо с типичной конкретизацией коммуникативной целеустановки, либо акцентуацией
того или иного средства формирования реплик, например, синтаксических. Примером
такого анализа может явиться исследование Н. Ю. Шведовой реплик-повторов [Шведова 1960].
О синтаксическом аспекте изучения реплик диалога писали Н. Д. Арутюнова, Г. В. Валимо-
ва, Т. Г. Винокур, А. М. Визгина, И. В. Галактионова, Г. А, Золотова, А. М. Лосева, Н. Я. Лойф-
ман, Г. И. Несина, М. Н. Орлова, О. В. Озаровский, А. Д. Осоловская, М. А. Михлина, И. П.
Распопов, А. М. Сколкова, И. П. Святогор, Е. Ф. Тарасенкова, Э. А. Трофимова, О. И. Шаройко,
А. Л. Чистякова, Е. Н. Ширяев, В. И. Бухарин, А. Я. Скшидло и др.
Интонацию высказываний, которые могут служить репликами диалога, в том или ином аспекте
анализировали В. А. Артемов, И. Г. Торсуева, И. Г. Иванова-Лукьянова, Т. М. Николаева, В. А. По-
номарчук, Г. И. Фирсанова, Л, В. Бондарко, Ю. А. Будасов, Е. М. Кубарев, И. Д. Егорова, А. А. Мет-
люк, Н. Д. Светозарова, коллектив исследователей РАН и прежде всего С. В. Кодзасов и др.).
Особый вклад в изучение звучащего диалога внесла Е. А. Брызгунова и ее направление,
давшее большое количество работ, посвященных сопоставительному изучению
коммуникативных типов предложения, анализу взаимодействия средств формирования реплик диалога,
исследованию звучащей диалогической и монологической речи в аспекте интонационно-
стилистических особенностей (исследования Е. А. Брызгуновой, а также О. А. Артемовой,
3. Ахмедовой, Ч. Балупури, Белхамити Мохамед эль-Милуда, М. В. Володиной, Р.-М. Гар-
сия-Риверон, Н. И. Голубевой-Монаткиной, В. С. Елистратова, А. Е. Зайцева, Т. Э. Корепа-
новой, Г. П. Кундротаса, Ма Тви Тви, Н. А. Мкртчан, Мун Сун Вон, Б. К. Мурзалиной,
И. Л. Муханова, Нгуен Тхань Лама, У. Обрегона Муньос, Е. В. Полищук, О. А. Прохватило-
вой, М. С. Смирновой, Л. И. Судаковой, Сунь Юн Женя, И. В. Сюзюмовой, В. Я. Труфано-
вой, Чан Тхе Шон, Чин Тхань Нян, Н. А. Шмельковой, автора данной работы и др.).
На ряде положений этой теории мы остановимся подробнее несколько позже.
В традиции исследования диалога следует отметить изучение отдельных средств того
или иного уровня языка, имеющих отношение к построению реплик диалогического
единства. Особо выделим работы по изучение таких средств, как частицы (реже междометия), ко-
48

торые рассматривались как одно из важных средств формирования реплик диалогического
единства, связываясь с той или иной целеустановкой. Не перечисляя всех авторов, упомянем
работы А. Н. Баранова, И. М. Кобозевой, А. Н. Крейдлина, А. Н. Васильевой, Е. Р. Добру-
шиной, Р. Д. Дубовицкой, А. Е. Зайцева, А. В. Знаменской, И. А. Киселева, Т. В. Маркело-
вой, А. Мирович, Т. М. Николаевой, Л. Е. Холодиловой, Н. Д. Падучевой, Р. П. Рогожнико-
вой, И. А. Блохиной, В. Ф. Куприянова, Е. В. Скорлуповской, А. Стародумовой, Е. Б.
Степановой, В. С. Храковского, А. П. Володина, Н. Ю. Шведовой.
В дальнейшем диалог изучался в самых различных аспектах, разными направлениями
лингвистической науки.
Проблема диалога актуализировалась при изучении разговорной речи (исследования
коллектива авторов АН СССР под руководством Е. А. Земской, О. А. Лаптевой, Г. Г. Ин-
фантовой, И. Н. Кручининой, Саратовского центра изучения РР под руководством О. Б. Си-
ротининой и др.).
При всех различиях точек зрения на проблему соотношения КЛЯ и РР, количества и состава
признаков, их характеризующих, при выделении параметров или условий появления разговорной
речи отмечалась не только устная, но и диалогическая форма как единственный или как ведущий
способ ее существования (О. Б. Сиротинина, О. А. Лаптева, Ю. М. Скребнев и др.).
Заметим, что в данном направлении не только актуализируется разграничение форм
диалога и монолога, но и выдвигается проблема отсутствия четких границ, переходности
этих явлений (разговорный монолог, обсуждаемый Н. Ю. Шведовой, Е. Н. Ширяевым), что
вполне отвечает идеям, заложенным еще в работах М. М. Бахтина.
Диалог анализировался и в направлении, связанном с социолингвистикой,
актуализировавшей анализ отношений говорящего и слушающего, наделенных рядом социальных
характеристик, выполняющих определенные социальные роли и действующих в определенных
социально маркированных ситуациях (симметричных и асимметричных). В первую очередь
назовем исследования Л. П. Крысина, обобщенные в работе «Социолингвистические
аспекты изучения современного русского языка» [1989], а также исследования, выполненные
И. С. Коном, У. Лабовым, Н. А. Шевченко, хотя этот аспект рассматривался или учитывался
учеными, принадлежащими к иным направлениям.
Как мы уже говорили, материал диалогической речи привлекался исследователями
русского речевого этикета (работы А. А. Акишиной, Н. И. Формановской), фатики.
Диалогическая речь являлась объектом изучения и теории речевых актов, в том числе и
исследователей, работающих на материале русского языка (А. Н. Баранов, Г. Е. Крейдлин,
И. В. Кобозева и др.)
В одной из последних публикаций — «Основы, развитие и перспективы анализа диалога» —
принадлежащий к этому направлению исследователь Ф. Хундснушер актуализирует задачу
изучения законов взаимосвязанности реплик диалогического единства [Хундснушер 1998].
Диалог служил объектом исследования и психолингвистики в связи с проблемой
порождения и восприятия речи (работы Л. С. Выготского, А. А. Леонтьева, А. Р. Лурия, Н. А. Зимней
и др.), начало изучения чего положено еще в работах Л. П. Якубинского. При этом в
отечественной психологии и психолингвистике, акцентировавшей системность сознания и
психических функций, была разработана теория деятельности, умственных действий, а также
предупредительной деятельности (предвидение будущей ситуации, модель которой мозг
разрабатывает до начала действия), имеющей не только непосредственное отношение к речемы-
слительной деятельности человека, но и важные, как мы убедимся, языковые и
лингвистические последствия [Леонтьев 1967].
Этот же аспект анализировался и когнитивной лингвистикой.
Диалог как прием или объект исследования тесно связан с анализом темо-рематических
отношений и актуального членения (работы А. Л. Чистяковой, Н. И. Теплицкой, Т. М.
Николаевой, А. В. Павловой, Н. В. Черемисиной, Н. Д. Светозаровой, СВ. Кодзасова).
49

Следует выделить и исследования, где диалог изучался как главный объект анализа.
В работах определялись особенности диалога среди других проявлений речевого
поведения (А. А. Холодович).
Ряд исследователей по различным основаниям выделял типы, разновидности диалогов,
его жанры (традиция, идущая от работ В. Гумбольта, разграничившего образованный и
обильный мыслями разговор и повседневную или условную болтовню): Е. М.
Галкина-Федорук (диалог-противоречие, диалог-синтез), Е. А. Земская (интервью, беседа, болтовня),
A. Р. Балаян (диктальный и модальный диалог, членящийся на полемику и унисон), А. К.
Соловьева (диалог-спор, диалог-объяснение, диалог-ссора, диалог-унисон). В этом аспекте диалог
анализировали Н. Д. Арутюнова, Ю. В. Рождественский и другие исследователи.
Особо следует выделить традицию анализа диалога при изучения языка писателя, и
прежде всего исследования письменных текстов драматургических произведений (работы
B. В. Виноградова, Е. М. Галкиной-Федорук, Г. А. Золотовой, Н. Ю. Шведовой, М. Б.
Борисовой, Н. А. Кожевниковой, В. Кухаренко, В. В. Одинцова, М. К. Милых, Т. Г. Винокур,
Г. Г. Инфантовой и др.).
В этом направлении особо важными представляются размышления над сходствами и
различиями разговорной диалогической речи и диалога художественного произведения,
несущего эстетическую нагрузку.
Так, В. В. Виноградов писал: «...устная речь в литературе характеризуется сигналами,
своеобразными знаками, а не сплошной материей говорения... устная речь в литературе не
звучит. Она письменна. Она олитературена, и тем не менее в этой литературно-устной речи
заключены симптомы ее соотношения с представляемыми, подразумеваемыми формами
устного говорения» [Виноградов 1963].
Вопросы отбора и концентрации материала РР в письменной художественной речи
обсуждали в своих работах и Н. Ю. Шведова, Г. Г. Инфантова, а также Т. Г. Винокур, роль
исследований которой в изучении русской диалогической речи нам хотелось бы подчеркнуть особо.
Коротко изложив проблемы изучения диалога, остановимся на интересующем нас аспекте.
Объектом изучения в данной работе является коммуникативный уровень языка.
При этом звучащий диалог рассматривается нами как естественная, первичная форма
существования коммуникативного уровня, его «естественная среда обитания».
Ориентированность этого уровня, как показал анализ, на отражение значений,
сформированных позициями адресанта (говорящего), адресата (слушающего) или третьего лица, и
осознаваемой и оцениваемой ими ситуации буквально требует диалогической формы существования, так
как именно в диалоге максимально раскрываются различные соотношения этих позиций.
Однако коммуникативный уровень языка представлен как в диалоге, так и в монологе,
как в письменной, так и в устной форме.
При принятии в качестве основной единицы изучения диалога диалогического единства
мы не сможем найти общее основание для сопоставления этих явлений.
Основной — и единой — единицей, организующей как монолог, так и диалог на
коммуникативном уровне, является, с нашей точки зрения, целеустановка и языковая конструкция,
ее выражающая.
Однако мы ни в коей мере не только не отрицаем очевидного факта взаимосвязанности
реплик диалога. Более того, подчеркивая, что основной единицей формирования диалога и
монолога является коммуникативный тип целеустановки, репрезентированный языковой
конструкцией, мы вводим и другие необходимые единицы изучения коммуникативного
уровня, функционирующего в диалогической форме: коммуникативный блок и типовую
речевую ситуацию.
Под коммуникативным блоком мы понимаем взаимообусловленные коммуникативные
целеустановки и репрезентирующие их языковые конструкции, реализующиеся в конкретных
высказываниях в речи. Например, целеустановки: предложение, отказ, реакция на отказ:
50

— Давайте я вам город покажу.
— Нет, нам ещё в камеру хранения, да и на поезд скоро.
— Ну, как знаешь.
Под типовой речевой ситуацией мы понимаем взаимообусловленные
коммуникативные типы целеустановок и коммуникативные блоки и репрезентирующие их языковые
конструкции, реализующиеся в конкретных высказываниях в речи, в определенной сфере
человеческой деятельности (например, диалог в транспорте, сфере обслуживания и т. д.).
Однако связь коммуникативного уровня с диалогической формой имеет еще один,
более важный аспект: невозможность выявления семантических параметров коммуникативных
конструкций при анализе изолированных высказываний, так как коммуникативные значения
связаны с типами отношений говорящего и слушающего и ситуацией, задаются в диалоге,
вызывая использование той или иной коммуникативной конструкции. При этом учет
позиции слушающего, как показывает семантический анализ, свойственен подавляющему
большинству русских конструкций.
В монологе конструкции коммуникативного уровня также передают взаимоотношение
позиций говорящего, слушающего и ситуации, в том числе и ориентированность говорящего
на позицию слушающего, однако отсутствие непосредственной ответной реакции (впрочем,
далеко не всегда отсутствующей: вспомним роль контактоподдерживающих реплик,
визуальных средств) вызывает отсутствие либо резкое сокращение языковых средств реагирования.
Но более важным является то, что монолог при отражении соотношения позиций говорящего
и слушающего в семантическом плане часто выводит позицию говорящего на первый план,
делая ее ведущей, в ряде случаев даже при экспликации учета позиции слушающего.
Иначе говоря, диалог и монолог характеризуются спецификой конструкций, а также
значений, отражающих позицию говорящего, ориентацию на позицию слушающего и их
отношение к ситуации.
Так, для ряда конструкций естественной формой существования будет диалогическая
речь, для других — монологическая. Например, для структур А что ты думаешь?, А как ты
думаешь? в том случае, если они не передают собственно вопрос, типично
функционирование в репликах-реакциях диалога, при том же условии структуры И что ты думаешь?, Так
что ты думаешь? используются в монологе.
При этом функционирующие в диалоге конструкции передадут в семантическом плане
ориентацию на позицию слушающего. Так, функционирующая в диалоге конструкция А что
ты думаешь передаст значение 'несмотря на то, что слушающий предполагал, что реакция
говорящего будет соответствовать норме, он, говорящий, способен и собирается нарушить ее'.
(Мальчик взрослой женщине):
2
— А вы встаньте в ворота!
2 4
— А что ты думаешь?! / Я ведь встану!
Конструкция А как ты думаешь подчеркнет, что говорящий, в отличие от собеседника,
допускающего варианты, будет следовать норме поведения как единственно возможному
варианту.
— Ты поедешь?
2
— А как ты думаешь?!
Две же структуры, функционирующие в монологе, по своей форме, казалось бы,
являются классическими примерами бахтинских «диалогических обертонов в монологической
речи», в то время как их семантический анализ показывает актуализацию позиции
говорящего, столь свойственную монологической речи, предавая следующие значения.
— Я написала ему письмо (О знаменитом актере.) / Так что ты думаешь? / Он не
2
ответил.
14 1
— Я написала ему письмо. / И что ты думаешь? / Пришёл ответ.
Структура Так что ты думаешь? вводит информацию о том, что говорящий
ориентировался на определенную норму развития ситуации, но она была нарушена, следствием чего
51

явилось нарушение его планов. А конструкция И что ты думаешь! способна передавать и
значение 'говорящий предполагал противоположное намеченному развитие событий, но
этого не произошло'. При этом даже без дальнейшей конкретизации сказанного
естественный носитель русского языка улавливает тип, «ход» вводимой говорящим информации.
Заметим, что сочетание «ты думаешь» в данном случае десемантизировано и ориентировано
на позицию говорящего, что, конечно, не снимает проблематики ориентации на позицию
слушающего в монологе.
Анализируя отличия диалога от монологической речи, Е. А. Брызгунова отмечала
разнообразие целеустановок, представленное в диалоге, а также указывала на то, что
конструкции русского диалога характеризуются многозначностью лексико-грамматических составов
и активизацией взаимодействия средств разных уровней языка, что во многом определяет
его типологические особенности [Брызгунова 1979: 74-75].
Поясним некоторые положения. Монолог, в отличие от диалога, на коммуникативном
уровне стремится к монокоммуникативности, к использованию одной целеустановки, а
именно — развернутых повествовательных, нарративных структур. Функционирование же
других целеустановок хотя, конечно же, возможно, но более ограниченно и отличается
рядом особенностей. Так, например, вопрос начинает служить для привлечения внимания
собеседника к доводам говорящего, актуализировать поиск эмоционального сочувствия,
вводить информацию, известную говорящему, тем самым меняя коммуникативное задание.
Диалог принципиально поликоммуникативен. Именно в нем максимально реализуются
все возможности целеустановок и конструкций, им соответствующих.
Конструкции монологической речи, актуализируя информативность номинативного
уровня, характеризуются детализацией смысловых отношений с помощью лексико-синтак-
сических средств, увеличением роли эксплицитных средств и, как следствие этого,
возрастающей однозначностью лексико-грамматических составов.
Так, например, предложение их монологического описания Пулемет стоял метрах в
пятидесяти, поэтому пули перелетали через него и ударяли где-то далеко позади
принципиально не может передавать никакой другой целеустановки, кроме повествовательной, в
отличие от какого-нибудь русского ну или о!, способного передавать в диалоге целый
каскад целеустановок.
Впрочем, запрет на другую целеустановку может быть задан отдельной лексемой,
например, в высказывании Он двинулся к выходу, где лексема содержит параметр знания
говорящим ситуации, которая имеет место, что запрещает вопрос.
Конечно, однозначность лексико-грамматических составов может быть присуща и
структурам, типично функционирующим в диалогической речи. В этом случае, например,
повествовательность формируется разнообразными, но нерегулярно действующими
средствами: некоторыми структурными схемами типа Не прыгать же отсюда или конструкциями
с выделительными оборотами типа Что-что, а поспать он любит, которые в русском языке
связаны только с этой целеустановкой; структурами с повторами, выражающими степень
проявления признака: Ему ещё зреть и зреть.
Как нам представляется, понятие многозначности включает несколько аспектов. Первое —
это способность лексико-грамматических составов в формально неизмененном виде передавать
разные целеустановки (Он ушёл. - Он ушёл) в отличие от систем ряда языков, требующих
введения в них частиц, изменения порядка слов, синтаксического строения структур и т. д.
Второе — способность ряда средств русского языка (средств коммуникативного
уровня) регулярно реализовывать многочисленные коммуникативные значения при формально
неизмененном лексико-грамматическом составе (Ну да? - Ну да. \ Вот ещё. - Вот ещё!).
Второй аспект, с нашей точки зрения, ставит вопрос об особенностях устройства
значений коммуникативного уровня языка: инвариантных семантических параметрах средств и
законах их реализации.
52

Следствием первых двух аспектов является активизация взаимодействия средств
разных уровней языка при формировании коммуникативных значений конструкций.
При этом в данной работе актуализируется вопрос не только взаимодействия средств,
соответствующих конструкции с тем или иным значением, но и взаимодействия значений
средств, формирующих данную структуру, что связано с вопросом выявления инвариантных
коммуникативных параметров средств, законов их реализации и взаимодействия.
Таким образом, описанные Е. А. Брызгуновой особенности строения русских лексико-
грамматических составов имеют, с нашей точки зрения, некие семантически основания и
следствия, выявлению и описанию которых и посвящена данная работа.
Однако диалог не просто является формой существования коммуникативного уровня.
Именно коммуникативный уровень «держит», организует диалог.
Отмечаемое в литературе формирование собеседниками в диалоге «одной мысли», т. е.
некое диктумное, номинативное единство реплик, достаточно спорно. Для диалога
характерны типы реакции на мысль (сообщение) собеседника. Особенности диалога, как и
монолога, формируются не столько номинативным уровнем (их номинативное содержание
принципиально варьируется), сколько единицами коммуникативного уровня, которые создают
«сетку» отношений говорящего и слушающего, позволяя выделять, осознавать диалог и
монолог как самостоятельные и взаимосвязанные явления.
Не только мена целеустановок и их взаимопредопределенность (вспомним традиционно
приводимый пример вопросно-ответного единства как символа диалога), но
взаимосвязанность коммуникативных значений конструкций как языковых единиц, когда каждая
по-своему реализует целеустановку, позволяют говорить о тактике поведения говорящего и
слушающего, создают ту реальную основу, на которой можно выделять типы диалога,
описывать его жанровые особенности, ставить вопрос о системе и индивидуальной реализации,
сопоставлять письменную и устную форму его бытования.
Таким образом, манифестированность позиции говорящего и слушающего и их
отношения к ситуации в диалоге и обязательный учет этих составляющих как в дефинициях
целеустановок, так и при формировании значений конструкций, а также при описании алгоритма
развертывания семантических параметров коммуникативных средств связывают
коммуникативный уровень с диалогом.
Итак, мы обращаемся к русской звучащей диалогической речи, так как именно она
позволяет с необходимой полнотой описать единицы коммуникативного уровня. С другой стороны,
именно единицы коммуникативного уровня, ориентированные на позицию говорящего,
слушающего и ситуацию, организуют диалог, позволяя понять специфику его устройства.
Впрочем, мы ни в коей мере не отрицаем важность исследования монологической речи,
изучению письменной формы которой отдали дань многие поколения лингвистов. Нам
кажется важным продолжение ее анализа, в том числе и в устной разновидности. Однако она
не является непосредственным объектом нашего исследования.
Итак, в изучении диалога можно проследить ряд этапов: от традиционно отмечаемого
обмена взаимосвязанными репликами, формирующими единую мысль; через осознание
внутренней диалогичности высказывания, выражающейся в учете говорящим позиции
адресата; до понимания диалога как естественной формы существования коммуникативного
уровня языка с присущими ему системой средств и значений, а также их реализаций,
основанных на учете позиции говорящего, слушающего и осознаваемой и оцениваемой ими
ситуации. Последняя трактовка предлагается в данной работе.
Таким образом, мы основываемся на следующих теоретических положениях.
1) Определение параметров целеустановок, способных не только отграничить одггу из
них от другой, но собрать вариативный ряд структур исследуемого материала, объяснить
логику появления конструкций ряда.
53

2) Понимание вариативного ряда конструкций, соответствующих той или иной
целеустановке, как семантической системы языковых единиц, значение (семантические
параметры) каждой из которых предопределяется всеми другими структурами ряда
(парадигматический аспект).
3) Понимание конструкции как языковой структуры, сформированной не только
взаимодействием средств разных уровней языка, но значениями данных средств, что связано с
выделением их инвариантных семантических параметров.
4) Принцип выделения коммуникативных инвариантных параметров как обязательного
сочетания парадигматического и синтагматического подходов.
Не вектор «средство - целеустановка», а определение места, семантической ниши
конструкции с тем или иным средством в пределах ряда структур с характеризующими их
наборами семантических параметров и лишь затем сопоставление значений структур с тем или
иным средством в разных вариативных рядах.
Синтагматически варьируя условия, мы меняем не только целеустановки, но и соседей
по конструкции, ставя то или иное средство, инвариант которого мы выясняем, в разное
окружение, в разные синтагматические условия иных средств и их инвариантов, проверяя его
сочетание с иными выделенными параметрами средств, формирующими данную
конструкцию и их семантическую согласованность.
5) Выделение инварианта средства в пределах конструкции только с учетом
взаимодействия значений, реализуемых средствами других составляющих структуры.
6) Алгоритм развертывания коммуникативных параметров как особенность
семантического принципа устройства средств данного уровня и реализации коммуникативного
инварианта в конструкции (связующее звено парадигматического и синтагматического аспектов).
Алгоритм развертывания: при реализации в конструкциях набора коммуникативных
инвариантных параметров какого-либо средства 1) ряд из них может иметь антонимическое
развертывание, в то время как 2) сами параметры и их реализации могут относиться только
к позиции говорящего, только к позиции слушающего или ситуации, быть распределенными
между ними (при этом возможно маркирование совпадения - несовпадения позиций
слушающего и говорящего и оценка этих позиций), а также варьироваться по временным
планам и отнесенности к аспекту реальности - нереальности.
Для коммуникативного уровня типично сосуществование нескольких реализаций
одного набора инвариантных параметров в одной конструкции.
При этом возможна смысловая модификация взаимодействия и самих
коммуникативных параметров.
7) В работе будет выявлена система семантических параметров, существенных для
коммуникативной системы русского языка на участке волеизъявления и выражения желания
говорящего, а также определены семантические инварианты средств, одной из возможностей
которых является участие в формировании указанных целеустановок.
В качестве приема исследования в работе будут приводиться данные сопоставительного
анализа русского языка с языками других систем, а также отрицательный материал ошибок
и затруднений иностранцев, полученный в результате работы с информантами.
54

Глава I
ТРЕБОВАНИЕ
В этой главе мы остановимся на особенностях реализации целеустановки требования
на материале русского звучащего диалога.
Требование представляет собой коммуникативный тип целеустановки,
под которым мы понимаем выражение желания говорящего, чтобы
слушающий совершил то или иное действие (каузировать действие
слушающего), которое он должен совершить, что не зависит от его желания.
Данному коммуникативному заданию, как и всем коммуникативным типам
целеустановок, соответствует вариативный ряд конструкций, отличающихся оттенками значений,
соотношением средств разных уровней языка, спецификой сфер и регистров общения.
При выделении типов волеизъявления традиционным является упоминание о некоторой
его разновидности, впрочем, по-разному называемой (требование, распоряжение,
приказание, приказ), противопоставляемой другим целеустановкам, например, просьбе.
При этом требование может упоминаться в одном ряду с приказом [Бельский 1953],
выделяться в качестве самостоятельной разновидности, противопоставляясь просьбе [Богоро-
дицкий 1912; 1953]; не использоваться как термин, входя в понятие приказание
[Пешковский 1928]; заменяться рядом иных целеустановок, например, вычленение категорического
приказания и менее решительного приказа А. Н. Гвоздевым [Гвоздев 1958]; называться
наряду с приказом и командой [Гловинская 1992].
Основания же выделения данной разновидности волеизъявления также могут быть
различны. Например, В. С. Храковский и А. П. Володин [Храковский, Володин 1986] разводят
приказ и просьбу по наличию субординации отношений говорящего и слушающего
(говорящий выше слушающего), объединяя их по признакам импульса каузации, который в
обоих случаях исходит от говорящего, а также интереса говорящего.
Признавая важность параметра субординации как наиболее частотного типа отношений
говорящего и слушающего при реализации данных коммуникативных целеустановок, мы
хотели бы отметить, что анализ семантических параметров русских структур, входящих в
соответствующие вариативные ряды, позволяет выделить конструкции с подчеркнутой иерархией
отношений и при просьбе, что не дает возможности выдвинуть этот признак как
различительный, и, следовательно, граница просьбы и требования проходит не по этому параметру.
Заметим, что, например, в корейском языке иерархия отношений может отмечаться в
конструкциях всех коммуникативных типов целеустановок.
Н. И. Формановская [Формановская 1994], рассматривая побуждение как директивный
речевой акт, выделяла инъюнктивы (приказы, требования, команды, распоряжения,
предписания, наставления, запрещения, разрешения, принуждения) как речевые акты, которые
основаны на приоритете говорящего, его высоком статусе, власти и по
этому признаку противопоставляются всем другим типам речевых актов, не связанным, по
мнению исследователя, с социальными признаками и положением говорящего.
Далее исследователь в качестве параметра разведения инъюнктивов (приказ, требование...)
и реквисивов (просьбы...), помимо параметра приоритета говорящего, выдвигает
параметр вежливости, что справедливо для большого количества структур. Однако в
вариативные ряды конструкций русского языка могут входить и конструкции вежливого
требования, и практически немаркированные по данному параметру конструкции просьбы, что также
не позволяет принять данный параметр в качестве дифференциального. При этом инъюнктивы
(приказы, требование и т. д.), в отличие от точки зрения В. С. Храковского и А. П. Володина,
55

не характеризуются, по мнению исследователя, по параметру выгоды говорящего или
слушающего, который включается только в характеристики целеустановок просьбы и совета.
Особенности требования анализировались и в лексикологическом аспекте.
Так, Е.П.Савельева [Савельева 1991], рассматривавшая ЛСГ приказа, отмечала, что
отличиями приказа от совета и просьбы являются облигаторность (адресат должен сделать
то, что хочет говорящий), наличие у говорящего специальных полномочий, и подчеркивала,
что выполнение указанного действия в приказе бенефактивно для говорящего, а также
необходимо и целесообразно в интересах дела, мотивировка же его факультативна.
Рассматривая список перформативных глаголов (приказывать, повелевать,
предписывать, наказывать, постановлять, завещать, предлагать) и анализируя эти лексемы, автор
работы указывала на их употребление преимущественно в официально-деловой, канцелярско-
административной речи.
В работах М. Я. Гловинской [Гловинская 1992] ставится задача выявить значения глаголов,
называющих речевые акты, что иллюстрируется как примерами их использования в
высказываниях, описывающих то или иное положение дел, так и в их в перформативном употреблении.
В ряде случаев для представления дополнительных аргументов автор обращается к
способам выражения анализируемых целеустановок, в определенной степени выходя из рамок
поставленных задач. Отметим, что при описании базовых глаголов, называющих речевые
акты, автор делает ряд ценных замечаний не только и не столько связанных с глагольными
лексемами, сколько с осознанием некоторых параметров самих целеустановок.
В то же время совершенно очевидно, что количество целеустановок не равно
количеству глаголов, их описывающих, а параметры целеустановки и параметры лексемы,
называющей целеустановку, могут разниться.
Кроме того, как показывает материал, использование того или иного глагола,
именующего целеустановку, для описания ситуации и использование его в реальной конструкции,
выражающей ту или иную целеустановку, принципиально различно.
Для определения целеустановки необходимо не только сопоставить глаголы, их
называющие, но, как нам представляется, проанализировать все конструкции, возводимые к данным
целеустановкам, и выявить семантические параметры, их отличающие, что даст возможность
учесть как те параметры, на которые реагируют русские структуры, противопоставляясь друг
другу, так и те параметры, которые способны объединить их в пределах одного ряда.
Рассмотрим положения указанной работы М. Я. Гловинской более подробно.
М. Я. Гловинская, перечисляя ряд глаголов, относящихся к требованиям и приказам (велеть,
выдвигать требования, диктовать, давать наказ, командовать, настаивать на том, чтобы,
обязывать, отдавать приказ, получить, предлагать, предписывать, призвать к порядку,
приказывать, распоряжаться, рекомендовать, ставить ультиматум, потребовать,
шантажировать), дает более подробный анализ ряда из них.
Как замечает автор, «общим для требований и приказов является желание субъекта речевого
акта, чтобы адресат нечто сделал, и его представление о том, что адресат должен это сделать (=
что ему нельзя этого не сделать). Через элемент нельзя в эти речевые акты вносится идея
наказания за невыполнение».
Компонент «X должен» по-разному вводится в пресуппозиции разных глаголов:
В требовать —'X считает, что Y должен сделать Р' [Апресян 1969: 424; 1974: 109], в
приказывать — 'X и Y знают, что Y должен сделать Р\ Требовать. Мать потребовала от детей
участия в домашних делах. Внук требовал у бабки, чтобы она отдавала ему свою пенсию.
— X требует у Y= '(1) X хочет, чтобы Y сделал Р; (2) X допускает, что Y может не хотеть
делать Р; (3) X считает, что Y должен делать Р; X говорит, что Y должен сделать Р; X говорит, что Y
говорит, что Y должен сделать Р [Гловинская 1992: 190].
Компонент (2) допускает, что Y может не хотеть делать Р', что объясняет выбор говорящим
такого жесткого РА, как требование (в отличие, например, от просьбы).
56

К классу требований относятся выдвигать требование, давать наказ, настаивать на том,
чтобы, призывать (к порядку), ставить ультиматум, ставить условие, шантажировать
[Гловинская 1992: 191] и т. д.
Приказы отличаются от требований тем, что статусы субъекта и адресата у них различны.
Кроме того, они отражают априорную необходимость для адресата выполнить волю говорящего...
[Гловинская 1992: 191]
Приказывать. Командир приказал солдатам строиться. Конвоир приказал, чтобы
заключенные немедленно оделись.
X приказывает Y-y = '(1) статус Y-a выше, чем статус Y-a, (2) X и Y знают, что X имеет право
побуждать Y-a делать некоторые Р, a Y должен делать эти Р; (3) X говорит, чтобы Y сделал Р; X
говорит это так, чтобы Y понимал, что он должен сделать Р' [Гловинская 1992: 191].
Классические приказы имеют легитимную основу, предусматривающую область ситуаций Р,
где они могут применяться, и систему наказаний за невыполнение. Однако глагол приказывать
часто употребляется для обозначения ситуаций, когда субъект РА просто является хозяином
положения и говорит с позиции силы, например, Бандиты приказали пассажирам вывернуть
карманы. Очевидность наказания за невыполнение диктуется в этом случае самой ситуацией.
Командовать имеет ряд интересных отличий от приказывать, на которые обратила внимание
Анна Вежбицка. Команды обычно бывают короткими (Встать! Лечь! Огонь!). Это связано с тем,
что команды должны действовать как сигнал, запускающий действие в ход почти автоматически.
Команды обращены не к сознанию адресата. Они «действуют на адресата, как сигнал Павлова
действует на собаку». Говорящий рассчитывает на немедленную реакцию. Команды более
официальны, социализированны, чем приказы. Но одновременно они могут употребляться и в несоциализи-
рованной ситуации — при общении с животными [Гловинская 1992: 191].
Разделяя точку зрения автора по поводу важности параметра «должен» по отношению к
позиции слушающего при определении глагола требовать, а также целеустановки, им
обозначаемой, нам трудно согласиться с дифференциальностью параметра «Y может не
хотеть», что, по мнению автора, отличает требование от просьбы.
Проведенный анализ структур, выражающих разные целеустановки, показал, что
ориентация на нежелание слушающего совершить то или иное действие реализуется во многих
конструкциях различных целеустановок, в том числе и просьбы, взаимодействуя с другими
параметрами.
Едва ли актуальна для глагола требовать и целеустановки, им обозначаемой, и идея
наказания за неисполнение, что связано с угрозой и является параметром, отличающим ее от
требования.
Введение параметра различия статусов говорящего и слушающего для отличия лексемы
приказывать от требовать при определении целеустановок малоприемлемо, поскольку, как
мы уже говорили, определенная иерархия может быть передана не только в различных
видах требований, но реализуется в конструкциях просьбы, совета, что, впрочем, не должно
было учитываться автором данной лексикографической работы, не ставящей целью анализ
структур выражения целеустановок, названных глаголами.
Очень существенные замечания, связанные с ситуацией выражения команды, никак, к
сожалению, не интерпретированы автором на уровне значения, в данном случае лексемы
глагола, возможно потому, что параметры интерпретации глагола приказывать вполне
применимы и к командовать.
Хотелось бы подчеркнуть лингвистическую ценность данных лексикологических работ,
перерастающих рамки поставленных в них задач.
Таким образом, наиболее частотно вводимым отличительным признаком обсуждаемой
целеустановки является представление о некой иерархии отношений (субординация,
социальные полномочия, понимаемые как приоритет говорящего, высокий статус, власть, вне-
языковые установления) в противопоставлении к просьбе.
При этом само понятие иерархии трактуется по-разному: от узко понимаемой
маркированности по социальному статусу до отношений «выше - ниже».
57

Как нам представляется, параметр иерархии может рассматриваться в трех аспектах.
1. Как один из факторов, одна из причин, одно из условий, наряду с другими,
способствующими использованию целеустановки требования.
2. Как параметр самой целеустановки, отличающий ее от других, например, от просьбы.
В этом аспекте мы вынуждены констатировать, что «граница» целеустановок не проходит
по данному параметру.
3. Как параметр, существенный для описания значения конструкций вариативного ряда
требования, просьбы и др.
Будучи вынуждены отказаться от использования данного параметра при определении
целеустановки, мы соглашаемся с возможностью учета этого фактора в первом аспекте и
особо подчеркиваем важность его использования в третьем, т. е. при описании значений
конструкций, при этом, забегая вперед, отметим реакцию русских конструкций на разные
виды «иерархии» как в требовании, так и в просьбе.
Кроме этого, при анализе значений конструкций важен учет не только разных типов
иерархии, но и регистрового параметра дистанцированности
Сочетание и взаимодействие этих двух параметров позволяют более адекватно
объяснить особенности структур вариативных рядов, однако эти параметры не входят в
составляющие самой целеустановки, в которую, при постановке наших задач, мы должны
включать характеристики, общие для всех конструкций вариативных рядов.
По указанным выше причинам для разграничения целеустановок не может быть
использован и выдвинутый для дифференциации лексем параметр различий статусов
говорящего и адресата.
Отношение исследователей к параметру «интересов говорящего» варьируется.
С нашей точки зрения, самой общей коммуникативной целеустановкой,
противопоставленной другим типам волеизъявления, является требование, которое характеризуется
составляющей желания говорящего каузировать действие слушающего,
составляющей должен, относящейся к позиции слушающего, и составляющей
независимости исполнения действия от желания слушающего.
При этом само требование, как показывает анализ, распадается на несколько
разновидностей, осложненных рядом целеустановочных параметров, на которые реагируют ряды
конструкций.
Оговорим, что существенной особенностью системы русского языка является связь
целеустановки и жанра, отмеченная еще в работах М. М. Бахтина [Бахтин 1979], что во
многом предопределяет функционирование и отбор конструкций ряда.
В этой главе мы сопоставим реализации целеустановки требования в некоторых письменных
жанрах и звучащем диалоге, что позволит более точно понять особенности его реализации.
1. Требование в письменных жанрах.
Административные объявления
Из всего спектра жанров письменной речи остановимся на текстах административных
объявлений, поскольку на фоне одного из контрастных жанров письменной речи отчетливее
выступают особенности вариативных рядов конструкций, функционирующих в звучащем
диалоге (тем более что требование является одним из ведущих коммуникативных типов
высказываний данного жанра).
Спецификой этой жанровой разновидности является тип отношений условного
адресанта и адресата. В качестве адресанта здесь выступает обычно некая администрация, некий
обобщенно мыслящийся социальный образ, имеющий право предписывать нормы поведе-
58

ния некоему социуму, причем исполнение этих предписаний представляется обязательным
для любого члена социума, читающего данное объявление. Иначе говоря, исполнение этих
предписаний обязательно для всех и всегда.
Итак, обратимся к анализу конструкций русского требования, активно обслуживающих
данную жанровую разновидность. Как уже отмечалось, коммуникативная целеустановка
в системе русского языка может выражаться эксплицитным (лексически раскрытым),
имплицитным (активизирующим взаимодействие средств разных уровней языка) способами и
коммуникативным согласованием или дублированием. Целеустановка русского требования
не отличается от других целеустановок своей «нелюбовью» к эксплицитному способу
выражения коммуникативного задания, т. е. к конструкциям, включающим, например, глаголы,
которые называют коммуникативное задание либо раскрывают одну из составляющих этого
коммуникативного задания как в письменных, так и в звучащих формах общения.
Так, в анализируемом письменном жанре в русском языке не встречаются конструкции
типа Требуем..., Вы должны.... Мы хотим..., Мы желаем... Наиболее употребительными
структурами в этом жанре являются конструкции с русским императивом второго лица, кау-
зирующим действие, которое необходимо осуществить, например: Предъявляйте пропуск в
открытом виде!. Соблюдайте тишину!, Закрывайте двери! и т. д. Эта же конструкция
может использоваться и в звучащем административном объявлении. Так, в московских
троллейбусах можно услышать: Уступайте места женщинам с детьми I и инвалидам, I а
также лицам пожилого возраста.
Однако как средства формируют жанровые разновидности, так и жанр может
предопределять специфику употребления конструкций ряда.
Так, выражению требования в жанре административного объявления в русском языке
присущи некоторые особенности употребления конструкций с формами императива
единственного и множественного числа.
Общеизвестно, что обращение на ты может маркировать регистр близкого знакомства,
снижение степени вежливости или интимизацию регистра при общении с незнакомыми
людьми. Но, учитывая эти особенности употребления форм единственного числа, а также
специфику жанра, ждать появления подобных форм в текстах административных объявлений довольно
трудно. Однако русские конструкции с формами единственного числа активно обслуживают
данный жанр. Анализ их употребления показывает, что рассматриваемые структуры передают
иную, чем требование, целеустановку, а именно — административное предостережение, кау-
зирующее действия, которые надо совершить либо не надо совершать, чтобы избежать
нежелательных последствий, например: Соблюдай дистанцию', Берегись трамвая', Стой!
Стреляют; Не стой под грузом; Не работай без упора; Не влезай! Убьет и т. д.
Заметим, что вновь появляющиеся объявления следуют тем же правилам формирования
коммуникативного значения, что подтверждает отрывок из газетной заметки: Необычные
надписи появились в одном из городских троллейбусов в Уфе. Наряду с примелькавшимися
«держитесь за поручни»... на каждом плафоне красными буквами начертано: «Береги
карман». В связи с ухудшающейся криминогенной обстановкой это начинание, видимо,
получит распространение.
Естественно, в звучащей речи подобный коммуникативный эффект употребления
конструкций с формами единственного числа как дифференциального средства формирования
целеустановки предостережения отсутствует, отражая ориентацию на упомянутые выше
параметры «ты - вы» обращения.
Формы с императивом, типичные для русского письменного требования, не используются
в целом ряде языков, так как воспринимаются как излишне грубые, невозможные в
письменных жанрах (например, в испанском, в котором обычно заменяются на более «вежливые», с
точки зрения носителей данного языка, инфинитивные структуры). В русском же языке инфи-
59

нитивные конструкции, напротив, вносят оттенок более настойчивого требования, что
предопределяется семантическими параметрами инфинитива, о чем ниже.
Особенностью выражения требования в жанре административных объявлений является
Использование конструкции «просьба + глагол каузируемого действия в форме
инфинитива», так как она предполагает обязательность исполнения каузируемого действия,
например: Просьба соблюдать тишину. Сравним запрещение Просьба не трогать экспонаты
руками', Просьба не курить. Эта же структура может быть использована и в официальной
звучащей речи с тем же значением: Просьба освободить вагоны, или та же Просьба не курить\
в устах секретарши, подчеркивающей таким образом административную дистанцию.
Сравним с надписью на дверях частного кафе: Просьба; закрывайте дверь, включающей глагол
в форме императива и передающей собственно просьбу.
Заметим, что в жанре административного объявления одной из наиболее
распространенных целеустановок является выражение запрещения, которое можно рассматривать как
одну из разновидностей требования со значением выражения желания
говорящего (адресанта), чтобы слушающий (адресат) не осуществлял действие,
которое он не должен осуществлять, что не зависит от его желания.
В анализируемом жанре есть свои особенности выражения данной разновидности
требования. Во-первых, это достаточно большой набор конструкций, содержащих эксплицитные
средства выражения запрещения, например: Стоять на подножке запрещается, Купание за
буйками воспрещается (запрещается, не разрешается, не допускается), объявление на газоне
в Астрахани: Копать червей запрещается. Конструкция с воспрещается является сугубо
письменной, в то время как конструкции с, казалось бы, нейтральным нельзя в жанре
административных объявлений не употребляются, маркируя при запрещении область звучащей речи.
Во-вторых, при выражении запрещения следует отметить значительно большую
распространенность конструкции с формами инфинитива каузируемого действия (к. д.) по
сравнению с императивными формами, например: Не курить; Не сорить\ Не прислоняться] Без
вызова не входить; В верхней одежде не входить. Как показало сопоставительное
дипломное исследование Марии дель Пил ар Лорэнтэ Алькарас, данные конструкции в испанском
языке скорее предназначены для выражения предостережения и функционально
сопоставимы с русскими конструкциями с формами единственного числа императива, в то время как
запрещение предается одной конструкцией с prohibido.
В-третьих, следует отметить одну русскую особенность, которая ясно видна при
сопоставлении формул текстов этого жанра в других языках.
Сравним русскую формулу По газонам не ходить с формулами, используемыми в
других языках. Во французском ей соответствует табличка *Газон запрещён. Расхождения в
формулах отразят не только лингвистические различия. Так, русское множественное число
имени выражает прежде всего требование социума не осуществлять действие везде и всегда,
что связано с определенными климатическими особенностями, в то время как французское
единственное отразит ситуацию запрета хождения по одной из традиционных трех полос
газона французского регулярного парка при возможности осуществления данного действия на
всем остальном пространстве.
Собственно же лингвистические различия связаны с семантикой эксплицированного
имени, так как в русском языке в формулах с запрещён не может быть употреблено
конкретное имя, а только отглагольное (Вход запрещён; Проезд запрещён; Проход запрещён; Выгул
собак запрещён), т. е. может быть эксплицировано только действие, в то время как во
французском — конкретный объект приложения каузируемого действия, что является языковой
стратегией французского и в звучащей речи. Так, например, не успевший выйти из автобуса
русский крикнет водителю Откройте!, в то время как француз — *Дверь!
В структурах с запрещается наряду с отглагольными именами, многие из которых
маркированы высоким регистром общения, часто используется инфинитивное распространение, но в
60

них возможен ввод далеко не всех глаголов. Вспомним гайдаевское *Гулять собак
запрещается (к/ф «Бриллиантовая рука»), где намеренная ошибка, обеспечивающая комический
эффект, заключается не только в неправильном управлении, т. к. Выгуливать собак запрещается
возможно, но и в рассогласовании самой выбранной формы конструкции с лексическим
наполнением, которое должно отвечать требованию втягивания официальной лексики. В связи с
этим нетипичным было бы объявление *Входитъ запрещается, Проезжать запрещается, так
как эти глаголы слишком нейтральны для данной конструкции, но нормально Провоз багажа
запрещается с отглагольным именем, маркированным высоким регистром общения.
Русские конструкции с нет при выражении административного запрещения также
втягивают только отглагольную лексику типа Входа нет; Прохода нет; Проезда нет, в то
время как в ряде других языков в аналогичные конструкции может включаться конкретная
лексика. В русском же языке это возможно только в жанре лозунга при выражении
коммуникативного задания протеста. Сравним с кальками с испанского *Кошки и собаки нет,
^Коляски нет, ассоциирующимися для естественного носителя русского языка с лозунгами
Ядерным отходам нет!; Подводным лодкам нет!; Военным базам нет!, несмотря на различия в
формальном устройстве структур (дательный падеж).
Интересные особенности показывает проведенное в рамках нашего направления
сопоставление конструкций, выражающих коммуникативные типы целеустановок. Так, в
каталанском языке (по данным той же Марии Пилар Алькарес) табличка на газоне выглядела бы
примерно так: *Не курил бы!; *Не прислонялся бы, что в русском изменит не только само
коммуникативное задание на совет, но и регистр (сфера общения «без чинов»). Во
французском административном объявлении постараются избежать и императива, и инфинитива, и
русскому Не курить будет соответствовать ^Защита от курения.
Таким образом, уже тексты административных объявлений демонстрируют резкие
различия в выражении требования в данном жанре письменной речи в языках различных систем.
2. Требование в звучащем диалоге
Перейдем к анализу вариативного ряда конструкций требования, функционирующих
в звучащем диалоге. Сразу же оговоримся, что мы далеки от мысли утверждать, что
приводимые ниже конструкции не могут выступать в письменной форме. Они свободно могут
употребляться в жанре письма, в диалогах художественных произведений и т. д., однако во
всех этих случаях они будут имитировать звучащую речь, будут «рассчитаны» на звучание.
Требование в звучащей речи, не скованное, например, жесткими жанровыми
ограничениями административных объявлений, представляет значительно более разнообразные типы
отношений между говорящим и слушающим, а также разные способы каузации действия.
1) Конструкции с эксплицитным способом формирования значений
Заметим, что в звучащей речи русский язык мало использует структуры с
эксплицитным способом выражения этого коммуникативного задания, в то время как в других языках
это вполне распространенные случаи.
1а. Экспликация требования через конструкцию «я требую + чтобы...», содержащую
глагол, называющий данное коммуникативное задание, используется в русском языке
минимально, так как она маркирована высоким регистром, предопределяющим ее
функционирование прежде всего в высоких жанрах, например, публичной звучащей речи, в том числе и
лозунгах. Однако она типична и для передачи раздраженного требования, но также
маркированного высоким регистром.
(Капитан и пассажиры после очередного убийства на корабле):
— Да, да! / Здесь убивают каждый день! / Ровно / по человеку в день!
— Замолчите!
61

— Возьми себя в руки!
б , , 2 6 2 6
— Я требую, / чтобы нас всех здесь заперли. / И выставили / охрану! / Может
2
быть, / каждого связать!
(к/ф «Два гудка в тумане»)
(Общение Гедевана с представителями иных цивилизаций):
2 3 I
— Господин Уэфи! / Я — представитель цивилизованной планеты, / и требую, / что-
бы вы проследили / за своим лексиконом.
(к/ф «Кин-дза-дза»)
Приведем в качестве примера диалог короля и солдата в сцене суда из к/ф «Старая,
старая сказка», который интересен использованием структур, эксплицирующих целый ряд
коммуникативных целеустановок:
— ...Я, к твоему сведению, / главный судья королевства.
2 2 2
— А вот это неправильно! / Я требую этого... / прокурора!
— Пожалуйста! / Я и прокурор.
1 2'
— Вот так порядочки! / Дай мне адвоката!
з , 3 6,2., 2
— Ты будешь смеяться, / но адвокат / — это тоже / я! / Понимаешь, / королевство у нас
3 .6 w w 4 3 ...3.7
маленькое, / толковых людей / не найдешь, / вот так и мучаюсь / все сам, / да сам.
7 / 3
— Интересно! / Может, ты ещё и палач?
1 1 , / 3 , 1 - / , 3 ,6-.
— Нет, / это нет. / Пагач / у нас есть настоящий / и, / между прочим, / очень /
2 1 2 6
хороший! / Я вас потом познакомлю. / Итак продолжим. / Как прокурор / я требую
смертной казни, / как твой адвокат / я не нахожу смягчающих обстоятельств / и /
как судья / я приговариваю тебя / к отрубле.../ниева... / н- [»ъ] -ева / ...к отрубл... /
4 2
к отрублеванию. / Как это лучше сказать?
(к/ф «Старая, старая сказка»)
Типичность конструкции для официальной сферы общения создает комический эффект
при ее использовании в сугубо бытовых обстоятельствах:
2 2 2w 2
— Не трепыхайте меня... Я требую уважения..ния. / Ой! / Мама!
(к/ф «Ирония судьбы...»)
16. Отметим, что при выражении требования языки в своих конструкциях часто
нарушают логику определения требования по принципу «антонимичности». Так, например, в
испанском и французском структуры с экспликацией желания слушающего могут входить в
вариативный ряд требования, часто грубого и раздраженного, что противоречит его
определению как коммуникативного задания, не учитывающего желания слушающего. Однако для
естественного носителя русского языка конструкция *Вы хотите туда не ходить, хотя и
абсолютно невозможная в родном языке, тем не менее никогда не будет ассоциироваться с
коммуникативным заданием требования, а, напротив, только со вторым ее значением в
романских — вежливой просьбой (многозначность, возможная в данных языках и различаемая
интонационными средствами).
В этом плане интересен отрывок из книги А. Шальнева «Америка вблизи»,
фиксирующий восприятие русским английских формул: «...А чего стоит такой речевой оборот —
"Возможно, сэр, вы пожелаете не заходить в ту дверь?" В нашем "переводе" эта фраза
звучала бы примерно так: "Куда претесь! Туда нельзя!" Меня, признаюсь, довольно долго
смущало это сочетание: Возможно, вы пожелаете... Я никак не мог взять в толк, что это
не пожелание вовсе, а весьма строгое предупреждение, и устремлялся, бывало, не туда.
Вы думаете, мне кричали зычно "Куда ты полез, я ж тебе простым языком говорю, что
нельзя туда"? Нет. Милые секретарши все также щебетали "Сэр, вы, может, не хотите
туда идти?"». Знание содержания структуры с экспликацией желания слушающего не
избавляет автора книги от тенденции трактовать ее как вежливую, накладывая
коммуникативную сетку своего родного языка (в русском экспликация желания слушающего нормальна
для целеустановки предложения, совета, но не требования).
Напротив, для представителей ряда языков сложность будут представлять русские
конструкции «прошу + инфинитив к. д.» или «будьте любезны + инфинитив к. д.», которые в
62

русской звучащей речи обычно выражают требование как раздраженное, так и вежливое с
подчеркнутой административной дистанцией, что в ряде случаев зависит от интонационного
оформления, ср.: Будьте любезны, перепечатать и Будьте любезны, перепечатать. Или
типичнейшая реализация значения раздраженного требования в конструкции с «извольте +
ИНФИНИТИВ к. д.». Раздраженное требование может передавать и структура с экспликацией
одной из составляющих коммуникативного задания просьбы типа Ты не можешь
помолчать?, Ты не можешь идти быстрее?
Однако взаимодействие требования и эмоций будет рассмотрено в другой главе. Сейчас
же анализируемые конструкции интересуют нас как примеры, когда конструкции по
внешней, в данном случае эксплицитной форме (просить, хотеть, будьте любезны, извольте),
казалось бы, не предназначенные для выражения требования, тем не менее входят в. его
вариативный ряд, занимая в нем определенное место.
2) Конструкции с имплицитным способом формирования значения
А теперь обратимся к конструкциям, в которых активизируется взаимодействие средств
разных уровней языка — имплицитный способ формирования значений, т. е. к тем
конструкциям, в которых лексически не эксплицируется ни коммуникативное задание, ни его
составляющие. В то же время заметим, что и в предшествующих конструкциях наблюдалось
взаимодействие средств разных уровней языка.
Конструкциями, функционирующими как в письменной, так и в устной речи, являются
Структуры С ИМПЕРАТИВНЫМИ ФОРМАМИ ГЛАГОЛА (2 Л. ПОВЕЛИТЕЛЬНОГО НАКЛОНЕНИЯ),
которые, как известно, могут формировать ряд целый ряд целеустановок при взаимодействии
средств разных уровней языка. Отмечаемая связь требования с формами несовершенного
вида является скорее тенденцией, чем закономерностью, например: Уходи!, Открывай!,
Замолчи!, Убери постель, I подмети комнату! Вариативный ряд требования содержит
конструкции, в которых практически обязательно использование совершенного вида.
Инвариантные коммуникативные параметры форм императива
Инвариантным значением императивной формы второго лица (повелительного
наклонения) при ее участии в формировании различных целеустановок, т. е. при
функционировании как средства коммуникативного уровня, является параметр каузации плюс фоновый па-
раметр желания.
Значение каузации, как мы уже говорили, обладает двумя инвариантными параметрами:
причины и воздействия.
Императивные формы актуализируют эти параметры плюс параметр желания на
коммуникативном уровне, а его значения связаны с позициями говорящего, слушающего и
осознаваемой и оцениваемой ими ситуацией.
При этом каузация, а точнее — соотношение раскрывающих ее параметров, и параметр
желания, следуя алгоритму развертывания коммуникативных значений, могут быть связаны
с позицией говорящего, с позицией слушающего или третьего лица; т. е. говорящий,
слушающий или третье лицо могут явиться причиной возникновения той или иной ситуации и,
в свою очередь, оказывать или не оказывать (антонимическое развертывание параметров)
воздействие на говорящего, слушающего (третье лицо) или ситуацию. Параметр желаемого
может раскрываться как желание - нежелание, соответствие - несоответствие желаемому
(антонимическое развертывание параметров) и также соотноситься с позицией говорящего,
слушающего и ситуацией или распределяться между ними.
При этом может маркироваться как совпадение, так и несовпадение позиции
говорящего, слушающего или третьего лица и выражаться отношение к каузированной ситуации.
Эти признаки могут варьироваться в разном соотношении, давая ряд реализаций в
конструкциях.
63

Для упрощения описания параметр причины изменения ситуации мы назовем
каузацией в узком смысле слова — каузацией ситуации, отдельно выделив параметр воздействия.
1) Позиция говорящего
Совершенно очевидно, что сильную реализацию соотношения названных параметров
анализируемой формы мы наблюдаем при передаче некоторых типов волеизъявления.
В этом случае она связана с позицией говорящего, желающего каузировать действия
слушающего или третьего лица (т. е. с желанием говорящего явиться причиной изменений
действий слушающего, воздействуя на его позицию).
2 2 3
— Уходи! / Принеси! / Принеси?
2) Позиция слушающего
В ряде случаев мы видим реализацию тех же инвариантных параметров, однако
каузация, «вызов к жизни» той или иной ситуации связывается с позицией слушающего или
третьего лица, воздействующего на ситуацию и являющегося
причиной ее изменения.
Такой тип реализации инвариантных параметров возможен и при определенных
разновидностях волеизъявления либо целеустановках, близких к нему, например в
предостережении и угрозе, при отсутствии изменения номинативного значения глагольной лексемы.
2
— Не упади!
(Говорящий предупреждает слушающего, что тот своими действиями может каузировать небенефак-
тивную для себя ситуацию <явиться причиной, воздействующей на ситуацию>, при этом говорящий
хочет каузировать выполнение необходимых действий слушающим <явиться причиной>, воздействуя
на его позицию).
Данный пример иллюстрирует возможность сосуществования двух
реализаций инвариантных параметров одного коммуникативного
средства в одной конструкции, что будет регулярно реализовываться и другими средствами
коммуникативного уровня.
Однако чаще такое соотношение параметров связано с формированием иных типов
целеустановок. В истории лингвистики подобные значения называли «переносными». В этом
случае мы часто видим частичную десемантизацию номинативного значения слов, однако
инвариантные коммуникативные параметры форм императива остаются теми же.
2а) Каузация ситуации слушающим (слушающий — причина изменения ситуации)
Фиксация воздействия на говорящего
Не останавливаясь подробно на оттенках значений самих конструкций, что было
сделано в ряде статьей [Безяева 1996; 1997; 2000], укажем на роль в них императива.
2
— А я прыгну!
— Да ну тебя! (Собеседник ныряет.) Ты смотри!
(Говорящий реагирует на ситуацию, причиной изменения которой явился слушающий,
воздействовавший на нее <ее каузировавший>, и подтверждает наличие произведенного на него, говорящего,
впечатления данной ситуацией <параметр воздействия> совершенным слушающим действием, которое тот хотел
осуществить, но которое он, говорящий, не предполагал, не хотел увидеть осуществленным).
2
— Я не буду разговаривать в таком тоне!
7 7
— Скажите, пожалуйста! / Барыня какая!
(Реакция говорящего на каузацию собеседником ситуации <слушающий — причина, воздействующая
на ситуацию>, которая, произведя впечатление, воздействуя на говорящего, не одобряется им; при
этом он подчеркивает расхождение своей позиции и собеседника: нежелания собеседника и желаний
говорящего, что оценивается им отрицательно).
(Ребёнок маме):
2
— Не буду я есть! (Убегает.)
21
— Ну ты подумай!
(Реакция говорящего на каузацию ситуации слушающим <слушающий — причина, воздействующая
на ситуацию>, связанная с нежеланием <антонимическое развертывание параметров> слушающего
64

осуществить действие, которое говорящий хотел видеть осуществленным, что произвело на
говорящего отрицательное впечатление. При этом говорящий может искать сочувствия, совпадения своей
позиции с позицией третьего лица, наблюдавшего сцену, на которого, по предположению говорящего,
ситуация произвела аналогичное впечатление).
26) Каузация ситуации слушающим (слушающий — причина изменения ситуации)
Отсутствие воздействия на говорящего
2
— Мам, мороженое!
— У тебя горло!
(Ребёнок начинает всхлипывать.)
2
— Да хоть иэревись весь!
(Каузируемая собеседником ситуация, связанная с желаемым им развитием, не произвела воздействия,
впечатления на мать).
3) Каузация ситуации третьим лицом
а) воздействие на одного из собеседников;
б) сходство - расхождение позиций собеседников (антонимическое развертывание
параметров):
3
— Ух и краситься стали!
— Не говори!
(Третье лицо каузировало ситуацию, которая произвела впечатление <воздействие> на одного из
собеседников, который оценивает ее отрицательно и хочет, чтобы эту оценку разделил и собеседник, что и
делает говорящий, подчеркивая ненужность обсуждения при идентичности позиций).
— Не скажи!
(Третье лицо каузировало ситуацию, которая произвела впечатление <воздействие> на одного из
собеседников, которую он оценивает отрицательно и хочет, чтобы эту оценку разделил и собеседник, но
говорящий не разделяет его позицию, вводя идею возможности иной трактовки).
в) при этом сама ситуация (антонимическое раскрытие параметров) может еще не
быть реализованной (ситуация волеизъявления) либо уже реализованной.
3 . 2 .
— Она уехала, / а я за внуками смотри!
(Поведение третьего лица, не считающегося с желаниями говорящего, явилось причиной реализации
ситуации <каузировало ситуацию>, небенефактивной, нежелательной для говорящего, которая
воздействует на него и оценивается им отрицательно).
2
— Париж ей подавай!
(Желание третьего лица каузирует небенефактивную <нежелательную> для говорящего ситуацию
<является причиной воздействия на развитие ситуации>, которая, воздействуя на говорящего,
оценивается им отрицательно).
сР,з
— Могу я футбол посмотреть!
3 2
— У него «Кубок», / а я убирайся!
(Поведение собеседника, желающего определенного развития ситуации, потенциально каузирует
<является причиной потенциального воздействия> небенефактивную для говорящего ситуацию, которая
нежелательна для говорящего, воздействует на него и которую он оценивает отрицательно).
4) Каузация ситуации, которая могла воздействовать на другую ситуацию:
— Приди я позже, / я бы с ней / не встретилась!
(Потенциально возможная каузация иной ситуации говорящим, могла воздействовать, изменить бенефак-
тивное или небенефактивное развитие имеющейся, соответствуя или не соответствуя его желаниям, что,
в свою очередь, воздействует на говорящего, вызывая самоупрек или выражение удовлетворения).
5) Каузируемая ситуация может быть как бенефактивной, так и небенефактивной
для говорящего:
— Им ничего невозможно доказать, / хоть плачь!
(Поведение третьих лиц, не соответствующее желаемому говорящим, каузировало небенефактивную
для него ситуацию, которая, воздействуя на говорящего, является причиной, вызывающей отрица-
65

тельное эмоциональное состояние и соответствующее потенциально возможное его проявление. При
этом возможен призыв собеседника к сопереживанию).
1 6 6 7
— Всё на нём, / а я только ешь, / пей, / спи!
(Поведение третьего лица каузировало бенефактивную для говорящего ситуацию, соответствующую
его желанию, которая воздействует на него, что он оценивает положительно, призывая собеседника
разделить его удовлетворение, либо имея прямо противоположные намерения <похвальба>, если
подобного рода ситуация не соответствует желаниям собеседника).
Как мы видели, говорящий, слушающий или третье лицо может выразить отношение к
каузируемой ситуации как положительное, так и отрицательное (антонимическое
развертывание параметров), продемонстрировав как сходства, так и различия в позициях
собеседников (антонимическое развертывание параметров).
Говорящий или слушающий, третье лицо могут хотеть или не хотеть каузировать (явиться
причиной воздействия на) ситуацию, воздействовать или не воздействовать на собеседника
или ситуацию, быть готовым или не готовым к восприятию каузируемой ситуации и т. д.
Императивные формы обычно осложнены модальными параметрами. Однако это не
всегда заслуга собственно императивной формы, которая может лишь взаимодействовать с
этими смыслами.
Дело в том, что русский императив никогда не действует, не способен действовать в
одиночку.
Он всегда взаимодействует с видом, который, функционируя на коммуникативном
уровне, осложняет императивные формы (впрочем, не только императивные) присущими
ему инвариантными коммуникативными параметрами, также подчиненными алгоритму
развертывания коммуникативных значений.
Инвариантные коммуникативные параметры вида
При этом употребление несовершенного и совершенного видов, участвующих в
формировании значений коммуникативного уровня, базируется на иных, особых семантических
инвариантах, связанных, как показывает анализ, для несовершенного вида с
параметром должного или необходимого, нужного, который реализуется сообразно
действующему в системе русского языка алгоритму развертывания коммуникативных
инвариантов: может относиться к позиции говорящего, слушающего или ситуации при возможности
антонимической конкретизации одного или нескольких параметров: 'я должен - не должен
осуществить', 1ты должен — не должен осуществить', 'данная ситуации должна - не должна
иметь место1 (аналогично параметр нужности - ненужности); для совершенного же
вида —с параметром возможности или способности осуществить
действие ('я могу - не могу', 'ты можешь - не можешь', ситуация 'может - не может иметь
места' и т. д.) при возможном смысловом взаимодействии, модификации параметров:
'возможность осуществить', 'возможность не осуществлять', 'невозможность осуществить',
'невозможность не осуществить' и т. д. (аналогично способность: 'я способен - не способен', 'ты
способен - не способен', 'способность осуществить', 'способность не осуществлять' и т. д.).
Конкретная же реализация инварианта определяется самой целеустановкой и
взаимодействием с семантикой иных средств конструкции. Отсюда типичность, но
необязательность использования в требовании несовершенного вида, который реализует значение 'ты
должен' осуществить действие, при возможности совершенного, передающего значение
способности осуществить действие и (либо) невозможности неисполнения
или иные вариации.
Обратимся к конструкциям с императивом, выражающим требование:
2^ 2
— Эи, / сними пластинку!
— Что? v
2Ч 13
— Пластинку сними! / Ты что? / Потише не можешь сделать?
(к/ф «Я шагаю по Москве»)
66

(Реализация инвариантных параметров императива, свойственная базовым типам волеизъявления, +
параметр способности совершить действие и невозможности его не выполнить как реализация
параметра совершенного вида).
— Это кто такой?
— А ты кто такой?
— Родственник / дальний.
2 1
— Гони рубль, родственник. / Мне Афоня рубль должен.
(к/ф «Афоня») \
(Реализация инвариантных параметров императива, свойственная базовым типам волеизъявления, +
параметр должного несовершенного вида).
В данных примерах значения, передаваемые видами, дублируются лексическими
средствами последующих высказываний.
Напомним, что требование в императивных структурах при односинтагменном
оформлении типично формируется при взаимодействии с ИК-2 [Брызгунова 1980; 1988].
При этом ИК-2, по нашему мнению, подчеркивает здесь необходимость реализации
именно данного варианта развития событий.
Инвариантные коммуникативные параметры ИК-2
Функция противопоставления данного варианта развития
ситуации (или составляющих ситуации) другим (или, в соответствии алгоритмом
развертывания, позиции говорящего и позиции слушающего, третьего лица, социума) при
всех особенностях ее реализации, зависящих от закономерностей функционирования
интонационного центра в системе русского языка, близка к инвариантной.
Не раскрывая подробно этот материал, что может служить темой самостоятельной статьи,
напомним наиболее типичные случаи использования ИК-2 на хрестоматийных примерах.
В вопросе с местоименным вопросительным словом ее употребление подчеркнет
необходимость выбора одного варианта из ряда возможных (Кто там живет?; Кто там живет?).
При перемещении ИЦ на слово с тематическими связями в той же конструкции ИК-2
формирует значение 'именно это, а не то' (Кто завтра приедет?). Аналогично пгзи выражении
противопоставления в повествовательном предложении (... Только не сжата полоска одна...).
При перечислении ИК-2 дает значение противопоставленности данной ситуации
другим, что создает эффект оценки этой ситуации говорящим как отклоняющейся от нормы
(Мы были в Киеве, Одессе, Минске), т. е. в данном случае ситуация посещения многих
городов подается говорящим как противопоставленная обычной поездке с меньшим
количеством посещаемых мест.
При привлечении внимания к тому или иному объекту реализуется значение выделения
данного явления среди группы однородных явлений, в том числе и, например, визуально
наблюдаемых (Автобус идет!).
При выражении оценки именно данная реализация качества рассматривается как
соответствующая признаковой норме (Какие цветы красивые!).
При выражении напоминания ИК-2 вводит значение ввода информации о данном
забытом варианте на фоне владения иной информацией (Мы пошли. —А Наташа!).
Реализации инвариантных параметров ИК-2, связанных с иной варьируемостью по
позициям говорящего, слушающего и ситуации, в целях краткости изложения будут
рассматриваться и комментироваться в главах работы.
Итак, при выражении требования в конструкциях формируются следующие значения:
1) ИК-2, подчеркивающее параметр должного, передаваемый видом. Значение 'ты
должен осуществить именно данный, вводимый мною вариант действий*.
2
— Берите чемодан!
— Я не буду!
(к/ф «Вокзал для двоих»)
67

— Ты же ставишь меня / в неловкое положение!
б 5 \ б 2 2
— О твоей больной печени / знает весь институт / от вахтёра / до директора. / Ешь!
(к/ф «Гараж»)
— Лезь на чердак!
2 2 (к/ф «Здравствуй и прощай»)
— Подождите! / Не поднимайте руки!
2 2 (к/ф «Гараж»)
— Отдавай мои лыжи, / дерзкая девчонка!
2 22 з <<^нсжная королева»)
— Кто? / Алекса/ядра! / Саш! / Оглохла, что ли? / Открывай!
(к/ф «Простая история»)
2) ИК-2, формирующее значение 'ты должен осуществить именно этот вариант
действий, так как способен это осуществить, не можешь не осуществить' (реализации
инвариантных параметров совершенного вида).
2
— Шлёпните печать!
2 2 (к/ф «Гараж»)
— Остановите! / Я сойду!
(к/ф «Вокзал для двоих»)
— Артемон! / Артемон! / Отведи Буратино в тёмный чулан!
(к/ф «Приключения Буратино»)
Возможное использование в требовании ИК-23 смягчает волеизъявление.
Реализация же ИК-2 с всплеском тона в предцентровой части типично связана, с
нашей точки зрения, с инвариантным значением широко понимаемой уступительности,
реализуемой в целом ряде конструкций различных целеустановок. Данный контур был
описан как модальная реализация ИК-2.
При этом значение уступительности может делать ряд реализаций: 'несмотря на то, что
ты сомневаешься, такое бывает', 'несмотря на то, что вы не расположены осуществить это
действие, оно необходимо' и т. д.
При выражении волеизъявления данная модальная реализация может давать эффект
вынужденности принятого решения. Приведем в качестве примера диалог из к/ф «Гараж» с
модальной и нейтральной реализацией ИК-2:
2 1 5 \
— Итак, / зачитываю список / с болью в сердце.
— Зачитывайте!
— С болью в сердце зачитываю список.
— Зачитывайте.
(к/ф «Гараж»)
Значение, передаваемое в первом высказывании 'несмотря на то, что нам не хотелось
бы этого делать, мы должны огласить список', 'хотя нам не хотелось бы этого делать, мы
должны...', 'как бы ни было трудно принять данное решение, мы должны...', сменяется
«классическим» требованием с высоким уровнем падения тона. Отметим, что естественный
носитель языка легко отличает значимый всплеск тона в первом случае и некоторое
возможное «механическое» повышение тона на предцентровых слогах во втором, вызванное
высоким уровнем его падения.
Использование ИК-4 типично даст регистровое различие дистанцированности
говорящего и слушающего при подчеркивании говорящим различий в соотношении своей позиции
и позиции слушающего. Данный эффект ИК-4 используется в репликах рафинированно
воспитанной и важничающей Мальвины, воспитывающей невежественного Буратино:
2 2 2
— Какой ужас! / Какой ужас! / Артемон!
4
— Сию минуту!
4 4Ч
— Снимите ваши лохмотья / и переоденьтесь!
Они же используются и в речи контролера в цирке:
— Билеты есть? / Проходите! / Проходите быстрее! / Быстрее, быстрее!
(к/ф «Приключения Буратино»)
68

Инвариантные коммуникативные параметры ИК-4
Параметр соотношения (ситуаций, позиций говорящего и слушающего при
вариативности, связанной с алгоритмом развертывания, дающей большое количество
реализаций) для ИК-4, как показывает материал, является инвариантным.
Сравним несколько реализаций инвариантных параметров ИК-4 в других целеустановкахх
Так, аналогичный описанному выше эффект официальности как отражения
соотношения позиций говорящего и слушающего, в данном случае дистанцированности этих
позиций, реализуется, например, в вопросе: Как определяется фонема в Московской
фонологической школе?; Кто сегодня отсутствует?; при выражении незавершенности (Я полагаю, I
что это станет известно нескоро); в перечислении (Мы были в Киеве, I Одессе, I Минске).
Способность указывать на соотношение двух ситуаций используется при
сопоставлении: — Мы сегодня не можем. —А завтра?
Частотна ИК-4 в конструкциях упрека, при реализации инварианта вводящая не только
соотношение позиции говорящего и слушающего, но и соотношение реализованного
варианта и нормы: Почему ты не сделал уроки?
Этот же инвариант предопределяет использование ИК-4 при выражении вызова: — Вы
готовились к экзамену? — Готовился!\ маркируя соотношение позиции говорящего и
слушающего, в данном случае предполагаемого собеседником и реального варианта развития
ситуации, известного говорящему, при отрицательной оценке позиции собеседника.
Аналогично при выражении кокетства с меной знака минус на плюс.
Иные реализации будут рассматриваться в тексте работы.
При многосинтагменном оформлении конструкции использование типов ИК может
быть достаточно разнообразным, что связано с синонимией интонационных средств при
выражении незавершенности (слабая позиция различения ИК). Приведем несколько примеров:
3« 2
— Прежде, чем вы начнёте говорить, / выпустите меня отсюда!
(к/ф «Гараж»)
2 3 3 /
— Вороны! / Идите в конюшню / и прикажите от моего имени / заложить четвёрку
вороных коней / в дорожную карету!
(к/ф «Снежная королева»)
— Что вы такого увидели у меня на лице? / Завтракайте / спокойно!
(к/ф «Приключения Буратино»)
Однако, как показывает фонотека, для конструкций, связанных с волеизъявлением,
дробное синтагматическое членение не является типичным случаем, хотя, безусловно,
возможно. Вот такой нетипичный пример:
2 1 11
|Я дарю тебе жизнь, / Буратино. / Мало того, / я дарю тебе деньги, / деньги, /
1 . / ~3 / 3 / 3 / 4 / 2 . , ~ *~ 3 ,
пять золотых! / Раз, / два, / три, / четыре, / пять! / Отдай их своему папе / и
скажи ему. / Нет, / ничего не говори! / Не умирайте пока / от холода / и голода, /
'~ , з . 2„ з . з
никуда не уезжайте |из каморки / и не снимайте со стены / кусок старого /
1 3 3 12 2
холста. / Иди поспи, / а завтра / отправляйся домой. / Эй вы! / Отведите его /
4 4 6
в спальню! / Иди, / иди деточка!
(к/ф «Приключения Буратино»)
Таким образом, русская интонация может не только разграничивать целеустановки
типа требование — просьба, но и вносить дополнительные характеристики в конструкции
собственно требования.
В то же время представители целого ряда языков воспринимают само появление
императива как сигнал требования (польский, литовский), перенося на русскую систему
коммуникативный эффект соотношения средств, свойственного их родным языкам.
69

Разновидности требования в звучащем диалоге.
Распоряжение и приказ
Анализ вариативного ряда русского требования в звучащей речи заставляет обратить
внимание на две особые разновидности этой целеустановки, которые можно было бы
назвать «целеустановка 1» и «целеустановка 2», но для удобства восприятия мы условно
назовем их распоряжением и приказом. В данном случае нам важны не различия этих
слов как членов ЛСГ, а их использование как условных именований определенного
соотношения коммуникативных составляющих, на которые реагируют русские структуры.
Не повторяя общего определения требования, данного в начале главы, отметим, что под
распоряжением как разновидностью требования мы понимаем каузацию действия,
которое нужно, следует совершить слушающему (если слушающий и
исполнитель одно и то же лицо) обязательно в течение определенного времени или
к определенному сроку.
Под приказом мы понимаем каузацию действия, которое должен
осуществить слушающий (при условии, что слушающий и исполнитель действия одно и то
же лицо) безоговорочно и незамедлительно (немедленно).
Причем данное разграничение не является абсолютным. Эти виды взаимодействия
параметров являются лишь «базовыми», «полярными» звеньями цепи, к которым стремятся
русские структуры, представляя различное соотношение названных признаков. В русском
ряде существует большое количество переходных структур по выделенным параметрам как
в пределах одной из этих разновидностей коммуникативного задания, так и между этими
типами целеустановок. Однако указанное разделение, как покажет дальнейший анализ,
представляется нам небезосновательным.
2.1. Распоряжение.
Вариативный ряд конструкций
1. Данное коммуникативное задание может быть передано в структурах с экспликацией
одной из своих составляющих в виде «должно, надо, нужно + ИНФИНИТИВ» в том случае,
когда они обращены непосредственно к слушающему — исполнителю действия, который
должен его осуществить с точки зрения говорящего, тем самым каузирующего его
осуществление. При этом в конструкциях обычно описан результат каузируемого действия, который
способен осуществить слушающий, либо состояние, в котором должен пребывать
слушающий или тот или иной объект.
Естественно, при отсутствии исполнителя действия данные конструкции могут
передавать иное коммуникативное задание: например, сообщение о мнении говорящего, связанное
с констатацией необходимости осуществления действия. Приведем несколько примеров
реализации целеустановки распоряжения.
(Распоряжение начальника):
— Значит договорились, / к завтрашнему дню / всё должно быть готовым.
(к/ф «Авантюра»)
/2 2
— Буратино! / Ночью дети должны спать!
х (к/ф «Приключения Буратино»)
— Квартиру нужно опечатать / Заканчивайте здесь.
х (к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— По всем точкам / надо начать работу.
(к/ф «По тонкому льду»)
2
— Почему девчонка ещё не схвачена?
6 2м
— А она / на половине у принцессы!
2 2 2
— Ввдор! / Надо применить волевой метод! / Вот и всё!
(к/ф «Снежная королева»)
70

Сравним: высказывание с должен, в котором эксплицирован объект каузируемого
действия слушающего.
— Фонтам давно не работает.
— Фонтан должен работать. / Позаботься / об этом, / Боби!
(к/ф «Визит дамы»)
Заметим, что следующего за конструкцией с должен высказывания с собственно
императивной формой могло и не быть. В данном контексте высказывание, произнесенное
могущественной Дамой, может быть воспринято только как волеизъявление, обращенное к
обязанному исполнить любое ее желание окружению.
Все эти структуры могут функционировать как в письменной, так и в звучащей речи,
хотя, например, структуры со следует тяготеют к письменной форме, в то время как
структуры с нужно — к звучащей.
Особенностью этих конструкций, по сравнению с иными способами выражения
распоряжения, является большая объяснительная функция и меньшая акцентуация
собственно каузации действия.
Сравним переходную структуру от распоряжения к приказу, эксплицирующую
составляющую должен и срок, чаще употребляемую в звучащем варианте:
— Ты должна вернуться домой / ровно в двенадцать часов.
(к/ф «Золушка»)
В этих же конструкциях может быть эксплицирована и составляющая «должен» при
сроке исполнения, восстанавливаемом из контекста.
— ...Вы должны будете поехать с нами в «Асторию» / и опознать его.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
Однако более интересными в типологическом плане являются русские структуры, не
раскрывающие указание оттенки значения лексическим, эксплицитным способом.
Инвариантные коммуникативные параметры будущего времени
2. Типичными русскими структурами, реагирующими на указанные параметры,
являются структуры С ГЛАГОЛАМИ КАУЗИРУЕМОГО ДЕЙСТВИЯ В ФОРМЕ ВТОРОГО ЛИЦА ЕД. ИЛИ МН.
ЧИСЛА РЕЖЕ НАСТОЯЩЕГО И ЗНАЧИТЕЛЬНО ЧАЩЕ БУДУЩЕГО ВРЕМЕНИ, ВЗАИМОДЕЙСТВУЮЩИЕ
С ТИПИЧНОЙ ИК-2.
Общеизвестным является факт, что во многих языках формы настоящего, а особенно
будущего времени могут участвовать в выражении волеизъявления, претендуя если не на
роль языковой универсалии, то «фреквенталии». Однако универсальным является сам «шаг»
перехода от этих временных форм к волеизъявлению, но не специфика значений, а также
регистров и сфер общения, при этом реализуемых.
Особенностью русских структур является их яркая реакция на указанный временной
параметр срока исполнения каузируемого действия и параметр обязательности
исполнения действия (невозможность неисполнения).
Так, русские конструкции, включающие императивные формы глагола второго лица,
довольно безразлично относятся к фактору срока исполнения действия и способны
передавать требование выполнить действие как в течение какого-либо срока, так и немедленно:
1) Срок:
13 3
— Значица так. / Появится этот англичанин, / веди его в администраторскую / и
составьте протокол опознания шубы. / Это первое. / Второе: / обязательно /
возьми с него расписочку, / что шуба возвращена ему в полной целости / и
сохранности. / Вот так... / Да, / забеги в дежурную часть, / зарегистрируй на
нашу группу / раскрытие кражи, / ладно?
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
71

2) Немедленное исполнение действия:
— Вызывай скорую.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Эй, сними пластинку!
(к/ф «Я шагаю по Москве»)
— Гони рубль, родственник. / Мне Афоня рубль должен.
^ (к/ф «Афоня»)
Русское высказывание Сходи в магазин может функционировать и как распоряжение
матери, адресованное сыну, которое он может выполнить в течение дня (пока она на
работе), так и передавать каузацию немедленного совершения действия.
Русское же высказывание Сходишь в магазин не предполагает немедленного
исполнения действия и не может его выражать, так же как высказывание Закрой окно. / Дует не
может быть заменено конструкцией Закроешь окно, вводящей параметр срока,
несиюминутности исполнения действия, и тем более Закрываешь окно, которая в этой ситуации просто
невозможна, так как передаст значение инструкции как каузации действия, которое нужно
осуществить, чтобы добиться ожидаемых (желаемых) результатов, когда у слушающего
возникнет необходимость (слушающий захочет) осуществить данное действие.
Заметим, что в испанском языке конструкции с формами настоящего времени могут
передавать и значение немедленного исполнения действия, что, возможно, связано с сужением
области функционирования императива. Так, русскому высказыванию Прими лекарство
может соответствовать испанское ^Принимаешь лекарство.
В русских же контекстах с заданным сроком и обязательностью исполнения действия
ведущими являются конструкции с глаголами именно будущего времени, частотнее в форме
совершенного вида, актуализирующего не только значение способности собеседника
осуществить действие, но и невозможности не выполнить действие, тем самым показывая
возможность сосуществования двух реализаций инвариантных параметров в одной конструкции.
При этом функционирует и несовершенный вид, связанный с передачей необходимого,
должного, что также хорошо согласуется с конкретизацией параметра обязательности.
Параметр обязательности поддерживается не только формами вида, но и формами
будущего времени потому, что является одной из реализаций (в соответствии с алгоритмом)
инвариантного параметра обязательности - необязательности (антонимическое
развертывание), присущего данной форме в русском языке на коммуникативном уровне.
Это объясняется тем, что отнесенность действия в данный временной план при
формировании собственно будущего времени сопровождается в русском языке коммуникативным
параметром понимания говорящим потенциальной необязательности реализации
эксплицированной ситуации. Использование данной формы при формировании целеустановки требования
актуализирует антонимически развертываемый параметр обязательности исполнения действия
при фоновом параметре отнесенности действия в план будущего. Впрочем, параметр
необязательности также может актуализироваться при собственно «волеизъявительном»
использовании формы, однако в других типах целеустановок. Актуализация параметра обязательности в
распоряжении типично поддерживается взаимодействием с ИК-2, подчеркивающей
необходимость реализации именно данного варианта развития событий. Приведем ряд примеров.
2
— Оставишь яйцо в правлении под мою расписку.
(к/ф «Курочка Ряба»)
2 , 2
— Зайдёшь ко мне со стариком, / отметишься.
(к/ф «Холодное лето пятьдесят третьего»)
Заметим, что герой фильма, заключенный, бывший разведчик, в ответ на данное
распоряжение работника НКВД остается неподвижным, что, конечно, демонстрирует его
независимость, но, с другой стороны, отражает ориентацию на срок исполнения действия.
В данных конструкциях возможна интонационная вариативность, связанная с много-
синтагменным оформлением конструкций.
72

— Ты меня слушай. / Нинке отдашь ветчину, / что в тряпке, / и не больше. / А то
3 1И 2
будет нашим добром / кобелей приваживать. / Остальное продашь.
(к/ф «Три тополя на Плющихе»)
— Значит, так: / приведёшь Ванечку ив детского сада, / если бабушка что-нибудь
попросит, / сделаешь, / она себя плохо чувствует, / ну и посуду помоешь.
(к/ф «Я шагаю по Москве») \
— и чтоб совместить приятное с полезным / зайдете к Иван Герасимовичу, / воаьмё-
те аккордеон ив ремонта, / заодно / проверите, / как починили.
(к/ф «Вокзал для двоих»)
— Промокашка, / завтра часиков в восемь пойдёшь в сберкассу / и положишь на его
имя / двадцать пять кусков. / Пусть подавится. / Сберкнижку принесёшь мне.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
13 11 6 2 1
— Илья, / Ты / пойдёшь с ним! / Вот вам. / Это / номерки / от камеры хранения. /
1 3 2
Здесь мои чемоданы. / По пути / захватите!?
(к/ф «Будьте моим мужем»)
— Что такое? / Почему вы распоряжаетесь моим сыном? / Мы / вообще ещё не
собираемся домой идти! / Илья! / Сядешь в теки, / будешь дышать морским воздухом!
(к/ф «Будьте моим мужем»)
2
— Это зачем?
— А затем, / что в доме у тебя теперь / будет засада. / До утра останешься ты и
ты, / утром сменю.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Эй! / Новичок! / Ты останешься / здесь!
2 2 к
— Атаманша! / Возьмите меня с собой! / В бою я зверь!
2 13 3 2
— А там не будет боя. / Охраны нет. / Кучер, / лакей, / да девчонка!
2 2а 2 2
— Девчонка! / Возьмите меня, / атаманша! / Я её заколю!
2
— Зачем?
2
— С детства детей ненавижу!
3 2Ч 1
— Ну мало ли что? / Останешься здесь! / Следить за этим человеком. / Если
вздумает бежать, / убей его!
(к/ф «Снежная королева)
Ср:
— Петруха, / останешься здесь.
(к/ф «Белое солнце пустыни»)
— Покажешь, / я медленно ехать буду.
(к/ф «Три тополя на Плющихе»)
2
— Идём покажешь!
(к/ф «Я шагаю по Москве»)
Причем сам срок может быть достаточно минимальным, более того, в лексико-грамма-
тическом составе могут быть введены, казалось бы, противоречащие сроку показатели
времени, тем не менее ориентация на исполнение действия в течение определенного времени
или к определенному сроку остается:
— ...Ну вы и ковыряетесь. / Словно генерала собираете, / аль министра какого.
4 3 2 1 3 2
— Генерала. / Это / его кухня. / Это главное. / Это / спальня его. / Это
1 2 2
гардероб. / Книжки с собой / в кабину возьмёшь.
(к/ф «Уроки французского»)
— Ладно. / А сейчас вы поедете со мной / и расскажете, что и как, / все детали.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Что с ним? / Отведёшь его к Фердинанду, / подождёшь нас.
(Там же)
Для того же, чтобы побудить адресата к немедленному исполнению действия, после
структур с будущим временем в языке используются специальные конструкции типа
действуй, давай, при промедлении — понял?
3. При выражении распоряжения в русском языке могут использоваться конструкции с
«ГЛАГОЛАМИ К. Д. В ФОРМЕ НАСТОЯЩЕГО ВРЕМЕНИ НЕСОВЕРШЕННОГО ВИДА + ИК-2». Однако
73

они, скорее, тяготеют либо к приказу, подчеркивая не только параметр должного, что
также связывается с обязательностью, но и безоговорочность (необсуждаемость) исполнения
действия, либо к инструкции, усиливающей объясняющую функцию, о чем речь пойдет ниже.
(Вскрытие будет производиться на следующий день. Начальник подчинённому):
2
— Ты идёшь на вскрытие.
— Есть.
(к/ф «По тонкому льду»)
3 2
— Одевайся! / Ты отсюда уезжаешь!
(к/ф «Большая семья»)
Пример использования данной конструкции с акцентированием параметра обязательности
и необсуждаемости показывает, что они могут восприниматься как излишне настойчивые.
(Разговор учительницы, приехавшей в город и испытывающей затруднения с
гостиницей, и её знакомого, живущего в городе. Они любят друг друга, но общение
происходит в регистре неблизкого знакомства из-за краткого его срока):
1 1 137
— Значит так. / Вы остаётесь у меня. / Вопрос решён. / И всё! / Подумаешь /
2 1
проблема! / Всего-то одна ночь!
2 2 1
— Зачем вы так грубо, / Юрий Петрович! / Не надо!
— А? / Как грубо? А...
— Вы слишком / в себе уверены.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
Однако при выражении распоряжения в русском языке больше распространены
конструкции с глаголами в форме будущего времени по сравнению с формами настоящего, в то
время как в других языках соотношение может быть иным. Так, при переводе на
французский распоряжения директора совхоза в «Калине красной» В. Шукшина:
— Меня ссадишь у клуба, — сказал директор, — а сам съездишь в Сосновку — здесь,
семь километров: привезёшь бригадира Савельева...
используются формы настоящего времени.
Особо следует оговорить, что в русском языке структуры с настоящим и будущим
временем глагола при выражении распоряжения являются принадлежностью прежде всего
звучащей речи и не используются, например, в письменных жанрах. В других же языках они
могут функционировать с иными ограничениями. Так, если формы настоящего времени в
испанском не могут использоваться в официальной сфере общения, то структуры с
глаголами в будущем времени, по данным диплома Марии дель Пилар Лорэнтэ Алькарес, могут
быть использованы даже в жанре административных объявлений, что в русском языке
абсолютно невозможно {^Студенты сдадут курсовые к 30 мая). Заметим, что в последнем
случае представлено «образцовое» сочетание параметров распоряжения (срок, обязательность),
однако ограничение на сферу функционирования в русском языке сильнее.
При передаче значения распоряжения интонационные средства могут в определенной
мере снимать параметр обязательности, ослаблять интенсивность каузации действия,
например, при взаимодействии с ИК-1 (ввод варианта развития ситуации или своей точки зрения
без противопоставления) или при использовании ее модальной реализации (ИК-1 с
колебанием тона в предцентре), привлекающей внимание к словам говорящего и в ряде случаев
создающей эффект игривого тона. Тем не менее данный параметр все равно остается.
(Реплика Пашки к пожилому товарищу-жениху):
3 ^1
— Второе. / Я сейчас поеду, / а ты останешься.
— Как останусь?
2*л 2 2
— Потолкуете. / А как же! / В совхозе я скажу, что ты стал на дороге: /
подшипники меняешь, / к вечеру, мол, / будешь. / А к вечеру / ты приедешь.
(к/ф «Живет такой парень»)
При выражении распоряжения конструкции с формами будущего времени могут быть
синонимичны структурам с собственно императивными формами, в ряде случаев свободно
взаимозаменяя друг друга как потенциально, так и реально, выражая близкие, хотя и не
совсем идентичные значения в пределах одной реплики говорящего:
74

— Гриша, пойди к директору, /там есть телефон, / позвони нам... к нам в контору, /
скажи, чтоб Пасюк сюда ехал, / ты встретишь его...
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
Сравним с синонимичным встреть его без личного местоимения второго лица, которое
изменило бы регистр общения и коммуникативное задание, приблизив его к просьбе:
— Значит так: / когда буду в самом центре, / вот под этой аркой, / гаси свет.
Сравним синонимичное погасишь свет,ъ котором в меньшей степени будет
акцентироваться немедленное осуществление каузируемого действия после условленного срока.
В то же время взаимозаменяемость этих структур при передаче значения распоряжения
далеко не всегда возможна. Как уже говорилось, конструкция с будущим временем + ИК-2
акцентирует параметры срока и обязательности исполнения действия. В контекстах, где
данные параметры актуализированы, предпочтительней употребление конструкций с формами
будущего времени, императив хотя и возможен, но менее вероятен, менее уместен. Так,
например, в требовании капитана Жеглова к своему сотруднику в ответ на сомнения сестры,
можно ли читать личные письма убитой:
— Читай Шарапов / всё подряд• / Потом / для меня суммируешь!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
актуализируется как параметр срока, так и обязательность исполнения действия и получения
соответствующих результатов. Заметим, что эта конструкция часто употребляется именно в
ситуациях подчеркнутой административной иерархии говорящего и слушающего, что,
впрочем, необязательно. Мена на императивную структуру здесь нетипична. Причем срок может
быть задан различными способами: лексическим раскрытием значения во второстепенном
члене предложения, придаточным предложением или понятен из контекста.
Напротив, если в тексте при реализации распоряжения заложены некоторые
показатели, ослабляющие либо параметр срока (см. выше), либо обязательности исполнения
действия (например, под сомнение ставится сама возможность его совершения), то в этом случае
обычно используется императив.
Так, в обращении того же капитана Жеглова к одному из своих сотрудников, но в иной
ситуации сделается неуместным использование формы будущего времени.
— Значица, так: / Пасюк, / Ваня, / повезёшь тело Векшина / в Ярославль, /
6 12 *
проводишь его от всех нас / в последний путь. / Мать успокой... / если сможешь. /
Хотя какое тут, к чертям собачьим, / ус/покоение!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
В этом примере актуализируется отличие конструкции с формами будущего времени от
императивных конструкций.
Конструкции с будущим временем совершенного вида в этом значении вводят
параметр обязательности исполнения действия (взаимодействуя с инвариантными
параметрами вида, представленными в реализациях способен, не можешь не исполнить),
в то время как русский императив, передавая параметры каузации (причины,
воздействия, желания), более гибок, пластичен и может не акцентировать специально этот оттенок
значения. В императивной конструкции, взаимодействующей с формой совершенного вида,
актуализируется параметр возможности осуществления, а точнее, неосуществления действия.
Поэтому в предшествующем контексте абсолютно невозможно употребление
конструкции с формами настоящего или будущего времени (мать успокоишь), так как и по тексту, и
по логике вещей исполнить действие и добиться ожидаемого результата в этом случае
практически невозможно. Заметим, что эта гибкость русского императива в дальнейшем позволит
понять расширение зоны бытового требования на месте просьбы, о чем подробнее см. ниже.
Напротив, конструкции с «формами будущего времени + ИК-2», а также настоящего
с актуализированной обязательностью осуществления действия выражают распоряжение при
75

частотно подчеркнутой социальной, административной иерархии говорящего и слушающего и
понимании говорящим отсутствия возможности адресата не исполнить каузируемое действие.
Сравним реализацию этих оттенков значений, предопределяющих выбор той или иной
конструкции, в высказываниях, близких по строению.
(Уходящий хозяин квартиры обращается к неожиданной гостье из деревни):
3 1.3
— Если захочешь есть, / загляни в холодильник, / слышишь, Фрося.
3 , 1 з 1
— Если мне кто будет звонить, / скажешь, / я буду через час- / полтора.
(к/ф «Приходите завтра»)
Отметим, что при передаче значения распоряжения ряду языков присуще иное
соотношение структур. Поэтому вопрос о взаимозамене и оттенках значения, при этом
реализуемых, представляет сложности для их носителей, так как это соотношение является
типологической особенностью русского языка.
4. В то же время конструкции с глаголами в форме будущего времени в пределах
вариативного ряда требования могут реализовывать и другое коммуникативное значение, в
котором параметр срока хотя и присутствует, но уходит на второй план.
Это значение конструкции видоизменяет общую целеустановку требования (выражение
желания говорящего, чтобы слушающий совершил то или иное действие, которое он должен
совершить, что не зависит от его желания) следующим образом: 'ты сделаешь
(должен сделать, не сможешь не сделать) это, несмотря на то, что не
хочешь, т.к. я этого хочу'либо 'ты не сделаешь (не должен делать, а
точнее, не сможешь сделать) этого, несмотря на то, что хочешь, т.к. я
этого не хочу'.
Совершенный вид, связанный в данном случае со значением невозможности
невыполнения, выражает здесь значение неспособности собеседника противостоять позиции
говорящего, что связано в этой конструкции с акцентированием неучета потенциального
(возможного) желания, намерений или потребностей собеседника.
Данная структура сближается с приказом и часто используется для выражения
ультимативного требования.
Следует отметить, что это значение является сильным употреблением структур с
будущим временем и замена на какие-либо другие немаркированные либо иначе маркированные
структуры требования далеко не всегда допустима. Значение этой структуры используется и
в строении диалогов художественных произведений, наиболее ярко и «нагруженно»
раскрывающих особенности их значения. Рассмотрим диалог из сценария В. Шукшина «Калина
красная», предваряющий сцену гибели героя.
— Губа, ты его не тронешь, — сказала вдруг Люсьен чуть хриплым голосом. И
посмотрела на Губошлёпа требовательно, даже зло...
— Люсьен!.. О чём ты говоришь! Это он бы меня не тронул.
— Ты не тронешь его, тварь) — сорвалась люсьен. — Ты сам скоро сдохнешь...
— Цыть! А то я вас рядышком положу...
— Я прошу тебя, — сказала Люсьен после некоторого молчания, — не тронь его. Нам
всё равно скоро конец, пусть он живёт. Пусть пашет землю — ему нравится.
Авторские ремарки подчеркивают реализацию коммуникативного значения
конструкции, что характерно для Шукшина. Так, в первых двух высказываниях: Ты его не тронешь;
Ты не тронешь его — реализуется резкое требование со значением конструкции ты не
сделаешь этого, несмотря на то, что хочешь, так как я этого не хочу.
Причем в данном случае эту конструкцию абсолютно невозможно заменить на структуру с
императивом, что привело бы к изменению целеустановки: требование сменилось бы
упрашиванием, что противоречило бы намерениям автора и нарушало логику взаимоотношений
персонажей. Мольба, упрашивание возникает лишь после угрозы Губошлепа: Я прошу тебя,
не тронь его в конструкции прошу плюс императив. Неуместна здесь и
потенциально возможная угроза, формирование которой возможно при взаимодействии с модальной
реализацией ИК-2М.
76

Однако письменный текст является лишь базой, основой для звучащего варианта.
Актриса, играющая роль Люсьен (Т. Гаврилова), вводит третье противопоставление: в первой
конструкции, основываясь на многозначности русской структуры, она использует ИК-1 с
удлинением гласного и начальное а (Губа, а ты не тронешь его), в результате чего передается
значение ты не сможешь, не осмелишься этого сделать, и лишь во второй,
формально подобной структуре актуализирует заложенное в ней значение резкого
требования при ИК-2\ Напротив, во второй части диалога актриса нагнетает средства, выражающие
упрашивание, свойственные русской звучащей речи, в частности повторяющееся
многократное ну в начале каждой синтагмы Ну я прошу тебя... I Ну пусть он живет, I ну пусть землю
пашет I ...Ну ему так нравится..., подчеркивая контрастность речевого поведения героини.
Интересно, что при переводе на французский весь диалог «обслуживается»
одинаковыми конструкциями с императивом, что абсолютно невозможно в русском тексте.
При актуализации же в тексте параметра срока и указанного значения конструкции с
будущим временем не могут быть заменены ни на одну структуру вариативного ряда
требования, например, фраза могущественного Абдуллы, обращенная к Сайду, из к/ф «Белое
солнце пустыни»:
— Пока их не возьму, / ты останешься с нами.
Ни императив (оставайся с нами, останься с нами), ни конструкции с начальным что-
бы, о которых речь пойдет ниже, в данном случае абсолютно невозможны.
Иначе говоря, в системе русского языка возникает ситуация, когда волеизъявление
(одна из его разновидностей) не может быть передано императивом.
Этот пример подтверждает теоретические положения данной работы. Если в ряде
упомянутых выше исследований в качестве центра системы волеизъявления принимается императив
(формы повелительного наклонения второго лица), в то время как ряд других средств
включается в побудительность на основании возможности синонимии с императивом (построение по
принципу поля с центром императивом и периферией), то при принятом в данной работе
принципе анализа каждая из структур вариативного ряда той или иной целеустановки
волеизъявления рассматривается «на равных», как занимающая свое особое место, свою нишу в системе
волеизъявления и обладающая своей спецификой значения, соотношением дифференциальных
средств разных уровней языка, особенностями регистров и сфер общения. Аналогично:
1 2 3 2
— Молчать? / Будешь говорить, когда я скажу. / Говори, Вера, / как дело было!
^ ^ (к/ф «Место встречи изменить нельзя»^
— А про тебя, старик, / я чуть было не забыл. / Что это у тебя, / а? / Целый
склад для кобелирухщих личностей. / Всё, старик, / собирайся, / поедешь с нами.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Фокса жалко. / Мы от него / ещё / много пользы поиметь могли.
— А ты потому такой смелый, / что думаешь в кабине отсидеться, / пока мы там
будем. / Только ты не рассчитывай, / с нами пойдёшь, / если решимся.
— Водилу потерять не боишься? <...>
2 2 1
— А тебе больше повторять не буду! / Пойдёшь с нами! / Сядь и засохни?
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Нет, / мне не жалко (о шубке и муфте). / Я просто боюсь, что очень замёрзну, /
когда пойду на Север / за Кеем.
2 2 6
— Ты никуда не пойдёшь! / Вот ещё глупости? / Только что подружились, / и вдруг
уходить ?
(к/ф «Снежная королева»)
— Спасибо.
2 7-2 2
— А ты меня за что благодаришь? / Ты / останешься здесь! / Будешь развлекать
меня, / рассказывать сказки, / пока она не вернётся!
— Но позвольте!
2
— Молчи!
(к/ф «Снежная королева»)
77

Заложенное в данной конструкции значение актуализирует определенный тип
отношений говорящего и слушающего, что типично связывается с соответствующим построением
диалога, передающим в тексте противостояние персонажей. Частотным эффектом
использования данной конструкции является отстаивание своей позиции говорящим при типично^
экспликации нежелания слушающего совершить действие.
(Героиня собирается на концерт с любимым):
— Тося, / пойди-ка сюда!
2 2
— Что, мама Вера, /^что?
— Никуда ты не пойдёшь!
-zftr? —
— А так. / Не пойдёшь, / и всё!..
— Чегой-то вы выдумали?
3 2
— Не пустим мы тебя в клуб, / и всё!
7 2 3 4
— А! / Не имеете права! / Совершеннолетняя, / паспорт имею!
— Потом сама же / спасибо скажешь!
2 2 3 2
— Илья тебе не пара, / пойми! / Поиграет с тобой, как о котёнком, / и бросит.
2 2
— Это у него видимость такая. / А сам он хороший.
— Мы его получше знаем.
— М!
— Никуда ты не пойдёшь!
— И что вы в мою личную жизнь носы суёте! / В детдоме воспитывали, / в училище
,2 2 З1 2
воспитывали! / Сюда приехала, / думаю, вздохну свободно! / Нет, / опять
2 2 2 2 2 3
воспитывают! / Взяли моду: / то нельзя, / это нельзя! / Что ж? / Одни задачки
5 \ 2 2
решать? / Да пропади они пропадом / ваши задачки! / Вот! (Показывает билет.) /
В семь часов начало!
2 2 3
— Послушай, / Тося! / Ну-ка! (Рвёт билет.)
1 2 2 2
— Ах! Ах вот вы какие! / Эксплуататором! / Нате! / Снимите тогда мои валенки! /
Я босиком пойду по снегу! / И не испугаюсь!
2 2 2
— Хватит! / Погоди, / Тося!
2 2 2
— Пусти! / Илья! / Илюша!
2 3 2
— Стой, глупая! / Ты думаешь, Илья всерьёз, / а он же спорил на тебя!
(к/ф «Девчата»)
Конструкция Не ходи в этой ситуации была бы слишком «слаба», так как каузация
осуществляется, несомненно, вопреки желанию слушающего.
— Аллочка, / я тебя разбудил?
— Нет.
— Понимаешь, / тахая история. / Оказывается, Ленка / с Виктором / завтра
улетают. / На два года. / Так что я не смогу к тебе прийти. / Ты меня слышишь?
— Да... / А ты сейчас только, конечно, об этом узнал.
— Ну так всё нелепо получилось.
— Ой.
— Я их провожу / и позвоню тебе.
7 2
— Нет, / ты мне больше сюда не позвонишь! (Рвёт шнур.)
(к/ф «Осенний марафон»)
Поединок характеров Толяна и Кати, недавно узнавшей о том, что ее возлюбленный —
вор, отражает использование этой конструкции в одной из переломных сцен фильма.
(Украденные веши неожиданно рассыпались):
— He-на-вижу тебя!
за
— Подними!
2
— Да не в жизнь!
3 3 3
— Поднимешь, / а завтра пойдёшь на толкучку / и продашь!
— Я? / Вот! (Жест отказа.)
(Толян бьёт героиню.)
— О!
(к/ф «Вор»)
78

В этом диалоге анализируемая конструкция оформлена нетипичным,
«индивидуальным» интонационным способом: все три синтагмы взаимодействуют с ИК-3, что создает
контраст сильного значения конструкции требования и наигранно безразличной ИК-3,
ориентирующей собеседницу на очевидность необходимости исполнения действия, что
формирует дополнительный оттенок ее унижения, презрения к попытке бунта (актер В. Машков).
Данная конструкция может функционировать и в вариативном ряде угрозы, так как
значение 'ты сделаешь это, несмотря на то, что не хочешь, так как я этого хочу', легко
осложняется значением, 'а если не сделаешь, то...' (о вариативном ряде угрозы см. ниже). Сейчас
же приведем пример диалога, где данный лексико-грамматический состав сначала реализует •
значение вопроса, сближающегося с волеизъявлением, затем требования и, наконец,
требования, осложненного угрозой, сформированного взаимодействием с сегментными средствами.
3 4 1
— Я ко сомневался, / дорогой Абаж, / что вы будете моим единомышленником.
— Конечно, конечно, дорогой Нушрок!
— Итак, / эа успех!
— За успех / и доверие! / За доверие? / Так дайте же ключ!
— Нет!
з*
— Отдашь?
2
— Не отдам.
2
— Отдашь!
2
— Не отдам!
2
— |>Отдашь, толстая жаба! (Душит Абажа.)
(к/ф «Королевство кривых зеркал»)
Однако, несмотря на, казалось бы, возможную в этом случае замену данной
конструкции на императив, осложненный угрозой при модальной реализации ИК-2М, он все же был
бы слишком слаб для Нушрока (Коршуна), требующего ключ от влиятельного, но все-таки
Абажа (Жабы). С другой стороны, конструкция отдашь! как раз и подразумевает, что
слушающий вынужден будет выполнить каузируемое действие, в том числе и в результате
осуществления ряда небенефактивных для него действий (которые, несомненно, способен
совершить говорящий), подчеркивая значение обязательности и уверенности говорящего в его
исполнении.
Анализируемое значение конструкции с формой глаголов будущего времени может
касаться не только слушателя, но и одновременно третьего лица (либо объекта к. д.,
выраженного предметным именем), что типично передается в форме будущего аналитического:
— Ну ты же сам понял, что Груздев не виноват!
— Допустим, ты прав. /Но нельзя его отпускать! /Хотя бы потому, что убийца /пой-
3 1 1 12
мёт: /с Груэдева /сняты подозрения. /Он затаится, /ляжет на дно, / что тогда?
2
— Да почему же Груздев должен из-за этого бандита, в тюрьме париться? / Для
него каждый день в тюрьме десять лет жизни стбит.
2 2 За
— Послушай, Шарапов! / Не распускай сопли! / Здесь МУР, / а не институт
благородных девиц. / Убита женщина, / а убийца / разгуливает на свободе. / А он дол-
, 2
жен сидеть / в тюрьме.
— Но ведь Груздев...
— Будет сидеть... / я сказал... / Пока не найду / настоящего убийцу...
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
При передаче анализируемого оттенка значения использование конструкций с якобы
нейтральным пусть абсолютно невозможно (ср. Пусть сидит!).
— Прицеп / стоять здесь не будет!
(к/ф «Три плюс два»)
(Героиня фильма «Вор» Катя знает, что её возлюбленный Толян обычно на дружеской
пирушке приглашает всех соседей в цирк и во время их отсутствия грабит квартиру):
— ...Граждане! Я вот чего / хочу сказать. / Полюбил я вас, / ну, / прямо всей
душой. / И по такому случаю...
79

3 2
— Цирка / не будет!
— И по такому случаю...
(Героиня бьёт стопкой по руке Толяна.)
— Предлагаю выпить за товарища Сталина!
(к/ф «Вор»)
Заметим, что в корейском языке в этом случае эксплицируется параметр «должен».
Данная конструкция может использоваться при передаче целого ряда значений,
например, поддразнивания, что формируется взаимодействием с ИК-6 или ИК-2 с удлинением,
реализуя значение хочешь, но не сможешь, так как я этого не хочу и не
дам возможности реализовать:
2 2 3.2
— Э-хе-хе-хё! / А вот ты и попался! / Вот теперь-то ты / попался!
Зв з 6
— Не догонишь, / не догонишь!
(к/ф «Приключения Буратино»)
5. Значение распоряжения может передаваться и в конструкциях с «НАЧАЛЬНЫМ чтобы и
ГЛАГОЛОМ В ФОРМЕ, СОВПАДАЮЩЕЙ С ФОРМОЙ ПРОШЕДШЕГО ВРЕМЕНИ (СОСЛАГАТЕЛЬНОЕ
НАКЛОНЕНИЕ), ПРИ ВЗАИМОДЕЙСТВИИ С ИК-2». Эти конструкции каузируют действие, которое
должно осуществиться через какое-то время или к определенному сроку.
Причем, употребляя эту конструкцию, говорящий подчеркивает, что его не интересуют
какие-либо препятствия (объективные причины, внешние обстоятельства, небенефак-
тивные для слушающего), могущие помешать слушающему выполнить это действие, в
результате чего той или иной ситуации иметь место (неучет позиции слушающего говорящим).
При этом, каузируя действие слушающего, говорящий исходит из своих представлений
о норме поведения слушающего, норме отношений между говорящим
и слушающим, а каузируемое действие соответствует норме развития ситуации
с точки зрения говорящего.
Данная конструкция часто осложняется оттенком угрозы, обещающей возмездие в
случае неисполнения требуемого.
3 2
— ...И чтобы к вечеру / невеста была найдена!
2 2
— Так вели, чтобы сплели. / К утру чтобы были!
j з 2 (к/ф «Барышня-коестьянка»)
— Значит так, /чтобы к вечеру /твоего Шуи дин а духу не было. /Ко мне люди придут.
(к/ф «Зимняя вишня»)
1 12
— Не могу. / Сейчас не могу. / Обдумать надо.
3 2
— Не можешь? / Чтобы завтра заявление было!
(к/ф «Любовь земная»)
з з 1
— Одним словом, / чтобы через два дня / всё было приведено в порядок.
(к/ф «Медовый месяц»)
— ...Чтобы каждый день ко мне!
(к/ф «Женитьба Бальзаминова»)
/2 2
— Андрхшха, / Аидрюш!
— А?
it 2 3
— Ты почему не носишь мою курточку? / М?
— Ну а зачем я буду на работе трепать? / Такая хорошая вещь!
— Вот и трепли! / То есть трепи! / Будешь меня чаще / вспоминать. / Чтоб завтра
одел! (Улыбка.)
зХЛ ^ (к/ф «Осенний марафон»)
— Кто здесь? / Вожатые? / (Зчень хорошо! / И заведующий хозяйством? / Отлично! /
2
Что же вы здесь делаете?
— Ужинаем.
— Что?
з з
— За-эакусываем! / 0!
2ла 2 2 2
— М-м- [е] -эх! / Кашли место / и время! / Чтоб завтра ни в одном глазу! / А
потом / поговорим! / Дети!
(к/ф «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен»)
80

— Загони кур, / телка накорми, / и чтоб к одиннадцати дома была!
(к/ф «Валентина»)
— Сыро, / темно! / Медведи! / С ума можно сойти! / Как будто он не знает, / что
все медведи у; нас давно перевелись. / Делайте, что хотите, / но чтоб черев
полчаса в лесу было сухо, / тепло / и медведь!
(к/ф «Тот самый Мюнхгаузен»)
— Чтоб, приду, / пересказала!
(Р/Р)
Данные высказывания могут играть и яркую характеризующую роль, создавая образ
того или иного персонажа. Вспомним эпизод из к/ф «Покровские ворота», в частности
реплику жены, деспотично заботящейся о своем бывшем муже и обращающейся к нему перед
визитом в загс с новым избранником с безапелляционным распоряжением:
б , 2
— К трём вернёмся, / чтоб был дома!
Абсолютно ясно, что ее, конечно же, не интересуют какие-либо препятствия, в том
числе и назначенное ее экс-мужем свидание возлюбленной, которые могли бы помешать
исполнению каузируемого действия, а именно — его посещению свадьбы бывшей жены.
Временной параметр — срок — хотя и не является в этом случае ведущим, но, как мы видим,
присутствует в высказывании. Здесь же отражена и ориентация на норму взаимоотношений
персонажей (в данном случае беспрекословного выполнения распоряжений супруги мужем в
течение всей совместной жизни), и каузация действия, несомненно, соответствующего
норме развития ситуации с точки зрения говорящего.
Временной параметр может и не быть выражен словесно, что все же является
типичным для этих структур, однако ориентированность на срок, точнее отрезок времени,
остается. Например, в фильме «Шибалково семя» командир перед боем обращается к бойцу,
воспитывающему младенца:
2 2-2
— Гляди в оба! / Чтоб не пикнул! / Сунь ему соску!
ИЛИ
...А потом все собираемся... / И чтоб, понимаете, никаких осложнений. / Всё должно
быть идеально.
— Ясно.
(к/ф «Осенний марафон»)
В ряде же случаев временной параметр реализует значение 'всегда' или 'никогда':
— Чтобы молока в умывальнике не было!
(Э. Успенский. «Дядя Федор, пес и кот»)
— Глебушка, / ребята, / я вам отслужу. / Я вам отстираю. / Я полы помою...
— Александр-pa! / Чтоб я этих слов от тебя не слышал!./ Поняла?
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
2 3
— Пиво / употребляете?
— Если жарко.
2 2
— Никаких жарко! / Чтоб на работе у меня ни-ни!..
(к/ф «Афоня»)
Конструкции со чтобы могут сближаться, но не полностью совпадать с целеустанов-
кой приказа (немедленное и безоговорочное исполнение), актуализируя составляющую
'должен' и предоставляя минимальные сроки осуществления действия. Такими
показателями в этих структурах часто являются сочетания пять минут, три минуты, выступающие в
качестве десемантизированных «прокладок» срока (но все же срока), например:
2
— ...И чтоб духу их не было через пять минут!
(к/ф «Иван Васильевич меняет профессию»)
2 2
— А ну, чтоб духу вашего здесь не было! / Три минуты даю!
(к/ф «А зори здесь тихие»)
Особо обратим внимание на последний пример, где сама структура максимально
сближается с приказом, но временной показатель тем не менее специально вводится. Еще более
81

близкими к немедленному исполнению являются высказывания с сию минуту, хотя и этот
минимальный временной показатель в данной структуре интерпретируется как срок.
Однако и при введении сейчас же ориентация на срок обычно остается. Например,
если возвращающаяся с работы мама позовет гуляющего ребенка, который давно должен был
быть дома, используя структуру Иди домой сейчас же!, это может означать как требование
немедленно осуществить действие (например, идти домой вместе с ней), так и сделать это
несколько позже. Но использование формулы Чтобы сейчас же шел домой!, хотя и
передает очень строгое, а в ряде случаев и раздраженное требование с оттенком угрозы, не предпо)
лагает, что ребенок должен подняться вместе с мамой. Ему дается некоторый, хотя и
минимальный срок для исполнения каузируемого действия. В то же время возможно и
максимальное сближение с приказом, хотя и в этом случае реализуется значение временного
отрезка — 'никогда':
2 2 2
— А ну-ка поднимайся! Поднимайся давай! И чтоб духу твоего здесь не было! /
2
Вставай немедленно!
(к/ф «История с метранпажем»)
Данная конструкция часто участвует в выражении раздраженного требования.
Особенностью функционирования этой структуры является ее связь со звучащей речью
и регистром близкого знакомства либо неофициально-деловым, хотя и при подчеркнутой
иерархии отношений говорящего и слушающего.
Свойственные ей параметры значения: ориентация на срок; подчеркнутый неучет
говорящим препятствий (обстоятельств, небенефактивных для собеседника) при исполнении
действия; ориентация на норму — теряются в восприятии представителей ряда языков, так
как не передаются в конструкциях их вариативного ряда.
Инвариантные коммуникативные параметры начального чтобы
Конструкции же с начальным чтобы (частеречная принадлежность которого в
лингвистической традиции трактуется по-разному: либо как союз [Федосюк 1997], либо как
частица, выражающая пожелание, требование [Ожегов, Шведова 1993: 920]) участвуют в
формировании большого количества целеустановок, в которых, с нашей точки зрения, чтобы
представляет особую функциональную единицу, обладающую инвариантными
семантическими параметрами.
При этом параметры срока, бенефактивности - небенефактивности для
говорящего или слушающего и нормы реализуются практически во всех
употреблениях конструкций с начальным чтобы, формирующих различные целеустановки.
1) Позиция говорящего, небенефактивность
(Реакция капитана Жеглова на предложение денег уголовником):
— Да, видать, и впрямь без ума. Копчёный! / Чтоб Жеглов твои поганые деньги
взял! / Ну! / Ну о чём с тобой тогда разговаривать?
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
(Отказ. Срок — никогда, небенефактивное предложение, которое спровоцировало подобный отказ,
ориентация на норму поведения говорящего с уголовниками).
— Чтоб я свою икону — да в чужие руки?
(В. Солоухин «Черные доски»)
— Да я ведь на что соглашался? /Вон бабе записку передать /и рассказать, как там /
1 3 / 1 / 1
и что. / А чтобы вот так вот под пули / или под смертную казнь, / я не согласен.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
(Нежелание говорящего. Срок — никогда, небенефактивность ситуации для говорящего, ориентация
на норму поведения говорящего).
2 2
— Чтоб я сдох! Чтоб мне провалиться!
(Выражение убеждения собеседника. Небенефактивность для говорящего; срок — 'когда', если
развитие ситуации подтвердит, что он лжет; норма поведения говорящего — искренность).
82

(Провинившийся внук):
Надо было двигаться к столу, садиться, глядеть на людей! / Ах ты, господи! Да
чтоб я еще хоть раз сплутовал!
(В. Астафьев. «Последний поклон. Конь с розовой гривой»)
— О-о-ой, бабушка Катерина! / Да чтоб я таку безобразию допустил ишшо раз! Да
исказим ты меня, искавни, гада такова!
(В. Астафьев. «Последний поклон. Монах в черных штанах»)
(При выражении самоупрека-антинамерения. Срок — никогда, небенефактивность ситуации для
говорящего, ориентация на норму будущего поведения говорящего).
2) Позиция говорящего, бенефактивность
— Ну надо же! / Чтобы сразу тебя встретить!
(Удивление. Срок — сразу; соответствие ситуации бенефактивной норме ее развития для говорящего).
3) Позиция слушающего, небенефактивность
— Чтоб у вас руки поотсохли, черти полосатые!
(к/ф «Три плюс два»)
(Проклятие; небенефактивность для слушающего, параметр срока — после осуществления слушающим
небенефактивного поступка для говорящего, после экспликации говорящим данного высказывания;
нарушение бенефактивной нормы развития ситуации сначала для говорящего, потом для слушающего).
4) Позиция слушающего, бенефактивность
— Шьтабы кисла, не перекисла, штабы на зубе хрустела!
— шьтабы капуста была не пуста, штабы, как эта рюмочка, сама летела в уста!
— Мужику моему она штабы костью в горле застревала, а у меня завсегда живьём
катилась! — ухарски крякнула тетка Апроня, опрокинула рюмку и утёрлась рукавом.
(В. Астафьев «Последний поклон. Осенние грусти и радости»)
(Пожелание: бенефактивность для слушающего, параметр срока — всегда, развитие событий после
пожелания должно соответствовать бенефактивной норме развития ситуации + бенефактивность для
говорящего — небенефактивность для третьего лица).
5) Позиция третьего лица
2 7 3^
— Эти гроссмейстеры играли между собой много, / всякое бывало. / Но чтобы
чёрными! / Чтобы на двадцатом ходу!
(из т/п)
(Не соответствующие норме способности женщины, которых никогда <срок> не видели мужчины-
гроссмейстеры, что нарушило бенефактивное для них развитие ситуации).
...Вот у меня сам-то чёрта самого самовитее, и поругаемся когда, / но чтоб с
топором, с ножиком на мужа? / Да боже сохрани нас и помилуй!
(В. Астафьев. «Последний поклон. Конь с розовой гривой»)
(Осуждение нарушающего норму, небенефактивного поведения третьего лица, которое никогда не
могло бы реализоваться говорящей — распределение параметров).
— Чтобы преподавателю не давали магнитофон?
(Возмущение нарушением бенефактивной нормы развития ситуации, которая никогда не должна
нарушаться, третьим лицом).
— Чтобы он в долг дал!
(Сомнение, недоверие, удивление. Параметр срока — никогда, небенефактивность ситуации для
говорящего, связанная с нормой поведения третьего лица, основанной на сроке знакомства с третьим лицом).
— Чтоб он когда соврал!
(Несогласие либо сомнение. Несоответствие норме поведения третьего лица, склонного осуществлять
какие-либо бенефактивные либо небенефактивные для говорящего или третьего лица, собеседника
действия на основании данных о его поведении в течение определенного срока).
1 2 2
— Подсадная утка это, / а никакая не Аня. / Он её расколол!
— Чтоб у подружки Фокса был такой задрипанный вид?! / Нет.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
(Несоответствие ситуации, слишком небенефактивной для третьего лица, и нормы поведения
обсуждаемого лица <Фокса>, основанной на данных о его поведении в течение определенного срока:
типичность знакомства Фокса с красивыми женщинами).
83

Отметим несводимость данной конструкции к структуре Я сомневаюсь, чтобы он
соврал, так же Как и конструкции Чтобы сейчас же был дома к структуре Я требую, чтобы
ты сейчас же был дома — как не осложненных указанными коммуникативными
семантическими параметрами.
Сравним точку зрения Е. В. Падучевой [1996: 301], объясняющей невозможность
введения структуры пошел вон в структуру Я требую, чтобы ты оставил помещение наличием
в первой субъективной модальности.
Полностью соглашаясь с отмеченным фактом невозможности подобного возведения,
обратим внимание на то, что данные семантического анализа коммуникативных
конструкций свидетельствуют, что анализируемые структуры являются абсолютно
самостоятельными единицами, характеризуются самостоятельными коммуникативными семантическими
параметрами, дифференциальным соотношением средств разных уровней языка, а также
спецификой сфер и регистров общения, что и служит основанием невозможности
«смешения» данных структур.
Иначе говоря, с нашей точки зрения, причиной данного явления служит то, что каждая
из конструкций занимает свое, равноправное место в системе структур вариативного ряда.
Сами же структуры объединяются не возведением к конструкции с глаголом, называющим
целеустановку, в которую они способны или не способны включаться, или потенциальной
синонимией со структурами с императивными формами повелительного наклонения, а
самой целеустановкой с присущим ей набором наиболее общих коммуникативных
параметров-составляющих, позволяющих объединить конструкции ряда, каждая из которых, в свою
очередь, обладает своими коммуникативными семантическими характеристиками
(значением), определенным соотношением средств, а также спецификой сфер и регистров общения.
Вернемся к конструкциям волеизъявления.
6. Как мы уже говорили, все выше перечисленные структуры могут участвовать в
формировании целеустановки инструктирования как выражения желания
говорящего, чтобы слушающий совершил действие, которое он должен
совершить, чтобы добиться желаемых результатов, когда возникнет
необходимость.
В этом случае значение каждой из конструкций, кроме структуры настоящего времени,
ослабляется, отходит на второй план, так как на первый выдвигается объясняющая функция.
Напротив, конструкции с настоящим временем при многосинтагменном оформлении
предназначены для выражения целеустановки инструктирования как одного из сильных
значений конструкции:
1 3* I 2 2
— Скажите, / как / к строительному переулку проехать? / Где сходить?..
— ...Слушай меня. / Едешь до Павелецкой. / Сходишь / по эскалатору наверх / и до
обувного магазина. / Как увидел обувной, / слезай.
(к/ф «Я шагаю по Москве»)
— Мне нельзя молоко, / у меня аллергия. / Дайте мне лучше яблочный пирог / с
пепсиколой.
1
— А у меня такого нет. з б з i
— Тогда очень просто. / Берёте / пустую бутылку / и наливаете туда сладкого чая.
(к/ф «Карантин»)
Конструкции же с будущим временем, взаимодействующие с ИК-1, ИК-2 или много-
синтагменным оформлением, активно используются при выражении различных заданий,
представляющих частную жанровую разновидность распоряжения, сближающуюся с
инструктированием:
2
— Обработаешь ушки двадцать на пятнадцать.
(к/ф «Когда деревья были большими»)
Ряд конструкций может функционировать и в разновидности целеустановки
инструктирования — наказе, который хотя и не имеет «своих собственных» средств выражения, тем
84

не менее предпочитает некоторые конструкции инструктирования (императив, конструкции
с начальным чтобы).
7. Как нам представляется, наказ можно определить (если выделять данную
разновидность) как выражение желания говорящего, чтобы слушающий
совершал действия, которые он должен осуществлять в течение
определенного срока (например, во время отсутствия говорящего, всю
жизнь), когда он будет действовать самостоятельно.
Как показывает анализ, данная целеустановка может передаваться формами будущего
времени, конструкциями с начальным чтобы и императивными структурами с
ослабленными, но все же реализующимися оттенками значений, которые были описаны выше. Это
сближает наказ с целеустановкой инструкции.
Примером инструкции-наказа может служить фрагмент диалога Полушкина (к/ф «Не
стреляйте белых лебедей») с начальником лодочной станции:
— Беру тебя, Полушкин, / лодочником / с испытательным сроком.
— Спасибо тебе большое...
— Какая твоя будет забота?
— Так.
11 2
— Твоя / забота / — это перво-наперво ремонт.
— Понятно.
3 I , б i . б 1 ,6
— Банки на месте, / стлани годные, / вёсла в порядке. / Чтобы воды в лодке / не
больше кружки!
3* 3s*
— Так сухо будет, / это мы понимаем.
— Какая твоя вторая забота?
— Какая?
i i б 2 * ,
— Твоя вторая забота / — это пристань! / Чтоб было чисто, / как в доме у
совестливой хозяйки!
2 2 2
— Ещё лучше будет! / Вот хоть ешьте с неё, / с пристани!
— Есть с пристани / запрещаю.
4
— А?
— Под навесом / столик сообразим / без напитков
1 1 2
— Ну так, / а если, вот, / с собой принесут?
— С собой нас не касается. / Оки люди вольные.
* 2 3
— Ну это понятно. / А так^вот как две-три / принесут с собой? t
— Две-три придётся отказать. / Отказать, / но вежливо! / Вежливость / — твоя
третья забота, Полушкин!
— Ну это мы понимаем.
— Туристы — народ нервный, / можно сказать, больной, / с ним надо обходительно.
— Дак это...
— Лодки, когда напрокат, / я буду выдавать. / Ну, / а если куда подальше, / ты
пойдёшь!
4
— А!
2 2Э 2* 2 21 1
— Причалишь, / разгрузишь, / упакуешь, / поможешь / и отчалишь, / когда спасибо
скажут.
2 3
— Значит, это, / до «спасибо» ждать?
13 3 4
— Это я к примеру, / к примеру, Полушкин. / Скажут: «Свободен», — / отчалишь! /
Пока рано, туриста нет, / будешь инвентарь готовить.
— Это... / Это я сам.
3 1 2 2 б* б'
— Лодки / конопатить, / смолить, / красить. / Все лодки / приведёшь / в
праздничную внешность, / в голубой цвет. / Вот.
2
— Хорошо.
3 4 12
— На носу каждой лодки / номер / чёрной краской, / жирно.
— Да как же это?
85

1
86
— Так положено!
— Ну понятно.
— Вот. / В этой бумажке номера! / Срисуешь / первый номер, / зачеркнёшь, /
второй срисуешь, / — тоже.
1 1
— Это, / не зачёркивай. / я понял.
1 3* 1 2 За 1
— Понял, Полушкин. / Ну, / рисуй. / На! / Ну, / с испытательным сроком!
— Спасибо тебе!
— Давай!
— Товарищ Сазонов, / я тебя не подведу.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
В этом диалоге используются как конструкции с настоящим временем, так и с
начальным чтобы, реализующие свои оттенки значения.
Что касается структур с начальным чтобы, то в этом случае напрашивается возведение
данного образца к полной структуре Твоя забота, чтобы..., однако, как показывает весь
проанализированный выше материал, приведение данных конструкций к полным обычно
невозможно и ненужно, так как создает единицы, не функционирующие в реальной
звучащей речи, либо полностью изменяет характеристики конструкции по регистру общения (Я
требую, чтобы ты пришел к одиннадцати. Я велю, чтобы ты была к одиннадцати).
Отметим, что в данном диалоге при выражении инструктирования используются
инфинитивные и безглагольные конструкции, которые могут реализовать параметры приказа, о
чем речь пойдет ниже. Однако объясняющая функция этой целеустановки затушевывает
оттенки значения, которые, тем не менее, присутствуют в структурах. Иначе говоря,
конструкции, противопоставленные в приказе и распоряжении, могут быть синонимичны в
инструкции благодаря особенностям коммуникативного задания: 'когда возникнет необходимость',
'когда будешь действовать самостоятельно', что предполагает как срок, так и немедленное
исполнение действия после возникшей необходимости.
Присутствие отмеченных особенностей значения структур даже при передаче
инструктирования, в определенной мере их нивелирующего, хорошо видно на примере их
сравнения с конструкциями с императивными формами в инструкции-наказе:
2 5 \
— Вот оно. / Поле Чудес!
— Аот.
— Рой ямку...
— Клади / деньги. з
— Клади! / Посыпь землёй, / посади хорошенько.
— Полей водичкой.
— и иди спокойно спать.
— Да, / и иди, / иди, / иди, иди спать, / вот посыпь / и иди...
3 2 . 6 . 6 . б> 6> 6>
— А главное, / главное, не забудь / сказать: / «крекс, фекс, пекс»..^
— Да, / это... / это главное. / Не забудь / сказать / «крекс, фекс, пеке», потому,
что / это главное. /. Ты / говори главное: / «крекс, фекс, / пеке», / потому что
это, / главное, / а то, / забудешь сказать: «крекс, фекс, пеке», / а это главное...
(к/ф «Приключения Буратино»)
Отметим, что форма императива здесь выбрана не случайно, так как может каузировать
непосредственное исполнение действия под присмотром инструктирующих, что отражает
интересы лисы Алисы и кота Базилио. Напротив, форма будущего времени (посадишь,
посыпешь, скажешь) в этом случае подразумевала бы самостоятельное выполнение действия после
удаления на определенное расстояние учителей (параметр срока), на чем и настаивает в
дальнейшем ходе диалога Буратино, вызывая их притворное возмущение.
Использование же настоящего времени (сыплешь, сажаешь, говоришь) актуализировало бы
демонстрационный момент при возможном исполнении самого действия инструктирующими.

Возвращаясь к структурам распоряжения, заметим, что конструкции с ориентацией на
указанные параметры, и в частности на параметр срока, являются маркированным рядом.
Они формируют значение без введения каких-либо дополнительных показателей,
«втягивают» в себя временные показатели срока, при наличии же этих показателей в контексте «не
допускают» появления других структур вариативных рядов требования, «противостоят»
вводимым показателям немедленного исполнения действия.
2.2. Приказ.
Вариативный ряд конструкций
Перейдем к конструкциям с целеустановкой приказа, актуализирующего параметры
немедленного и безоговорочного исполнения действия.
Ряд конструкций вариативного ряда требования в большей степени отвечает указанным
параметрам. Оговорим, что при введении временных показателей срока в некоторые из этих
структур они могут обозначать и распоряжение, однако без этих показателей они связаны
именно с немедленным и безоговорочным (необсуждаемым) исполнением каузируемого
действия. Обратимся к структурам ряда, актуализирующим названные параметры.
1. Базовые конструкции вариативного ряда приказа
1. Одной из таких структур в русской звучащей речи являются конструкции, состоящие
из «ИНФИНИТИВА КАУЗИРУЕМОГО ДЕЙСТВИЯ + ИК-2» (возможно иное интонационное
оформление, в том числе многосинтагменное, что будет прокомментировано ниже). В этих
конструкциях актуализируются прежде всего параметр безоговорочного исполнения
действия, в данном случае связанного с параметром нормы,
инвариантным коммуникативным параметром инфинитива, поддерживаемым
ИК-2, акцентирующей необходимость исполнения именно данного
варианта действий. При этом в звучащей речи частотно реализуется и параметр
немедленного исполнения действия.
Особенностью этой конструкции при передаче целеустановки приказа является
принципиальная ориентированность на дистанцированность отношений говорящего и
слушающего (параметр инфинитива, который может развертываться антонимически в других
типах целеустановок). Отсюда данная структура частотно используется в официальных
сферах общения при реализации значения безоговорочного требования (например, в жанре
военного приказа, либо в речи говорящего, облеченного чрезвычайными полномочиями,
например следователя).
Анализируемая конструкция, выражая приказ, связана с представлением
говорящего о норме развития ситуации и норме поведения слушающего в
данной ситуации икаузацией, исходящей из нормы развития ситуации либо
приведения ситуации в норму, при подчеркнутой дистанцированно-
сти говорящего и слушающего.
В русской системе инфинитивная структура обращена именно к слушающему, хотя
реальным исполнителем действия может быть как слушающий, так и третье лицо.
При этом совершенный вид обычно используется при передаче приказа лицу,
которое предназначено для того, чтобы его выполнять, способно его выполнить либо
содействовать его выполнению (параметр возможности, способности), при акцентированной
невозможности невыполнения.
Отметим, что, появляясь в неофициальной сфере общения, она, в силу заложенных в ее
значении параметров (дистанцированность, необсуждаемость, реализованная как
безоговорочность, норма), частотно функционирует в качестве раздраженного требования (о
котором речь пойдет ниже).
87

2 2
— Сейчас же наряд на квартиру Новожильцвва! / Арестовать! Поручик, все бумаги
2 2 2 2 2
сжечь! / Встать!.. / Исполнять приказания! / Молчать! / Не рассуждать! /
2
...Отвечать, когда спрашивает командир!
2 2
— Задержать! / Задержать!
2 2
— Отвести его! / И утопить в пруду!
2 2 2
— Прекратить! / Остановить! / Остановить?!
2 2 2 2
— Э! / Догнать его! / Догнать его! / Догнать.
(к/ф «Дни Турбиных»)
(к/ф «Обыкновенное чудо»)
(к/ф «Приключения Буратино»)
(к/ф «Приключения Буратино»)
(к/ф «Приключения Буратино!)
ра /согласно порядку. /Т
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей!»)
3 2
— Значит, закрасить /к едрене бабушке /и написать номера /согласно порядку. /Тут
тебе не детский сад, / а очаг культуры!
2
— Отрубить ему голову.
(к/ф «Обыкновенное чудо»)
Несовершенный вид обычно связан с инфинитивной формой глагола, непосредственно
каузирующей необходимое действие слушающего, которое тот должен выполнить или
не должен выполнять:
2
— Всем оставаться на местах!
(к/ф «Особо опасные»)
— А сейчас всем спать! / Немедленно!
2 22 <(^есто встРечи изменить нельзя»)
— Спать, спать! / Уже поздно. / Живо спать!
2 2 (к/ф «Снежная королева»)
— Распрягать коней! / Взять топоры! / Разрубить карету! / Поделить её!
2 (к/ф «Снежная королева»)
— Пулевое ранение в голову. / Тара скин, / понятых, / живо. / Потом бегом к
3 . 3 3 . ^ б 2,
соседям, / кто что видел / — слышал и так далее... / Руками ничего / не трогать!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
При вариативности параметров, вносимых в эту конструкцию приказа видом, параметр
дистанцированности, связанный с инфинитивом, строго выдерживался: приказ военного,
короля, предводительницы разбойников, взрослых — ребенку, полицейского, Карабаса-Бара-
баса, начальника лодочной станции и т. д.
В некоторых случаях ряд параметров может дублироваться, раскрываясь лексически.
Так, например, в приводимом ниже примере в предшествующей реплике выражена
ориентация на норму и необходимость совершить действие.
(Разговор без слов находящегося в тюрьме барона Мюнхгаузена и Марты. Реакция
тюремщика): 2% it
— При свидании положено разговаривать! / Разговаривать!
(к/ф «Тот самый Мюнхгаузен»)
Отметим, что инфинитивные конструкции очень многозначны и могут передавать ряд
коммуникативных значений (требование, совет, предложение, возмущение и т. д.)
Как известно, оппозиция ИК-2 и ИК-1 в конструкциях, включающих инфинитив
каузируемого действия, может различать требование и совет, в котором вводится один вариант
развития событий без сопоставления:
2
— Молчать! — Не знаю, что мне делать.
— Молчать. / Это лучший выход из положения.
В то же время в данной конструкции и при формировании значения требования-приказа
возможно использование ИК-1, что несколько смягчает приказ, не подчеркивая
противопоставленность к. д. всем другим вариантам поведения. В этом случае в конструкции часто
маркируется наличие дистанции при присутствии параметра длительного знакомства,
родственных отношений.
2* 2 1 2 2
— Не мешай! / Все! / Гулять. / И не шуми, / а то нас враз отсюда выставят!
88

3 2 3 2
— Са-/ня! / Гу-/лять!
~ 2
— Hq пойду.
1 3 х (к/ф «Вор»)
— Значит так, / личные вещи здесь спрячем. / Всё оружие взять с собой.
(к/ф «А зори здесь тихие»)
На ослабление параметра безоговорочности может влиять не только использование
ИК-1, но и взаимодействие с другими средствами или конструкциями, смягчающими
волеизъявление. Так, например, обращение и следующая за рассматриваемой конструкцией
формула, связанная с учетом позиции слушающего, ослабляют значение структуры в
следующем примере.
(Папа военный, обращаясь к дочерям):
— Девочки! / Маму в дороге слушаться! / Договорились?
(к/ф «Случай в квадрате 36-80»)
Возможно и двусинтагменное оформление конструкции:
— Отменить, / отменить / родительский день! /Пять обмороков, /четыре с сыпью, /
инфекция, / интоксикация, / карантин! / Каран-тин!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
Аналогичное функционирование конструкций в приказе-запрещении:
2 2 2 2
— Не стрелять! / Левченко, стой! / Стой, тебе говорят! / Не стрелять!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
По сравнению с другими структурами вариативного ряда приказа в инфинитивных
конструкциях в большей степени акцентируется именно безоговорочность исполнения действия
в силу связанности с призывом к норме поведения.
Показательна в этом отношении структура бытового регистра общения типа:
— Обслужить клиента / и никаких!
(к/ф «Валентина»)
Подчеркивающая отсутствие обсуждения каузируемого действия, данная конструкция,
конечно, могла бы получить продолжение типа 'и никаких обсуждений и возражений', но
важно отметить, что данное распространение в структуре реально не раскрывается.
Сравним:
(Генерал подчинённому):
2 3 1
— Что значит «не успеваете к сроку»? / Выполнить / и доложить!
(к/ф «Офицеры»)
Инфинитивные конструкции типично функционируют в жанре команды, реализующей
те же коммуникативные параметры, что и приказ (немедленное и безоговорочное
исполнение действия), но в определенных сферах человеческой деятельности (военной, спортивной,
в исправительных учреждениях, дрессировке и т. д.).
2 2
— Это мошенничество! / Это нечестно!
2 2
— Уши заткнуть! / Марш!
(к/ф «Снежная королева»)
2 2 2
— Ко мне! / Фас! / Взять его)
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
При введении лексически раскрытых временных показателей срока или
восстанавливаемости их из контекста эти конструкции будут сближаться со структурами, передающими
распоряжение, например:
3 , 2
— Через пять минут / подать карету к подъезду.
(к/ф «Золушка»)
В то же время при указанном сроке в ряде случаев употребление этой конструкции
предполагает, что для достижения планируемого результата действие начнется немедленно:
Срочно перепечатать к двум часам, либо актуализируется смысловой оттенок 'каузируемое
действие должно начаться (следует начать) с данного момента и продолжаться в течение
определенного промежутка времени' (в том числе всегда или никогда).
89

Именно эта возможность конструкций позволяет им участвовать в передаче целеустанов-
ки инструктирования, определение которой было дано выше, однако с резко подчеркнутой
иерархией отношений и дистанцированностью говорящего и слушающего, а также ориентацией
на норму поведения в той или иной ситуации, что отражает общие свойства структуры:
3* 1 1 б
— Встанем на ночлег, / и чтобы у меня к ночи / всё было чин по чину. / Рваньё /
на обмундировании зашить, / заштопать. / У кого обувка в жалостном виде, / при-
12 1
вести в порядок. / И оружие само собой / до зеркального состояния.
(к/ф «Они сражались за Родину»)
— Выходить по одному! / Перед дверью останавливаться! / Стволы и кожи
выбрасывать!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— В банду не соваться / и никакой самодеятельности!
(Там же)
1 з 1 3
— Ну вот так: / газеты не читать, / байки не травить! / Ясно?
— Ясно.
(Там же)
В последнем примере специфика этой структуры особенно четко выступает на фоне
предшествующей дружеской болтовни членов опергруппы по пути к месту засады.
Использование данной конструкции возвращает отношения собеседников в официальный регистр и
вызывает их немедленную реакцию: прекращение разговора, посерьезневшие лица только
что шутивших людей, хотя распоряжения Жеглова касаются поведения во время операции,
которая еще не началась.
Сравним реализацию значений распоряжения и приказа в инфинитивных конструкциях:
2 2 12
— Шарапов, / Тара скин, / завтра со мной дежурить по городу! / А сейчас спать! /
2
Немедленно!
(Там же)
Однако и передавая ориентацию на срок, инфинитивные структуры подчеркивают
именно безоговорочность исполнения действия и ориентированность на норму.
В данных конструкциях передана одна из реализаций инвариантных коммуникативных
параметров инфинитива.
Инвариантные коммуникативные параметры инфинитива
1. Ниже мы неоднократно убедимся в реакции инфинитивных конструкций на параметр
нормы. Напомним, что именно ориентация на норму поведения переводила конструкции
«прошу + ИНФИНИТИВ» в вежливый приказ в жанре письменных объявлений.
Сейчас же для доказательства наличия этих инвариантных коммуникативных
параметров структур с инфинитивом приведем лишь несколько примеров из других целеустановок.
Связь с параметром ориентации на норму при типичном алгоритме
раскрытия: ориентация на норму поведения либо говорящего, либо слушающего (третьего лица),
либо ситуации и возможность антонимического раскрытия параметра соответствия -
несоответствия этим нормам — отмечается при участии инфинитива в формировании
конструкций и ряда других коммуникативных целеустановок.
а) Реализация несоответствия норме поведения слушающего или третьего лица с
точки зрения говорящего:
3 3 2 2
— Ах, ты так? / Властям сопротивляться? / Руки вверх, / Кроликов! (Выстрел.)
(к/ф «Ширли-мырли»)
2 2 6 2
— Иннокентий Иваныч! / Это ужасно! / Спутать вас с каким-то / мерзавцем! / Ну
2 2 4 4
где были глаза! / Во что они вас нарядили? / А где гости? / Где Кэрол?
(к/ф «Ширли-мырли»)
— Сидеть на лекциях / и после этого написать, / что исследований по этой
проблематике не существует!
(р/р)
90

— Не дай Бог / дожить / до такого стыда! / До такого упадка! / А! / Горемыки, /
2 2 2 2 5 \
горемыки! / Брать взятки) / Деньгами! / И от кого! / Боже мой)
(к/ф «Агония»)
(Выражения возмущения, отрицательная оценка отклонения от нормы поведения третьего лица или
собеседника).
— А он ну кричать!
(Отражение неожиданного для говорящего действия третьего лица, нарушившего норму поведения в
той или иной ситуации, при наличии осуждения или одобрения говорящего).
3
— Так петь!
(Оценка превосходящего, не соответствующего норме качества пения при одобрении или осуждении:
восхищение, возмущение).
б) При выражении целеустановок типична и передача развертываний параметра
инфинитива как соответствия норме поведения как слушающего, так и говорящего,
например, в конструкциях предложения, о чем ниже.
2. Значение каузации немедленного и безоговорочного исполнения может выражаться в
русском языке конструкциями, в которых значение немедленного исполнения действия
эксплицируется с помощью лексических средств, достаточно часто осложняясь и
значением быстрого исполнения действия, что формируется специальными лексическими
показателями (обычно наречиями), специальными глагольными формами либо другими лексемами.
Следует подчеркнуть: несмотря на то, что в конструкциях эксплицируется и выходит на
первый план немедленное и часто быстрое исполнение действия, оно сопровождается и
параметром безоговорочности исполнения. При этом регистровые параметры в первую
очередь зависят от свойств лексических единиц — показателей немедленного или быстрого
исполнения действия.
2а. Так, немедленно, введенное в конструкцию, даст достаточно высокий регистр
общения, соответствующие высказывания будут свойственны людям с определенным уровнем
образования:
— Немедленно лекарство!
(Э. Успенский. «Дядя Федор, кот и пес»)
— Немедленно установите местонахождение / и дайте все данные на хлебную автома-
б з
шину-фургон / М-м...
— Восемь один / одиннадцать.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
2 2
— Хвостов! / >Покиньте стол президиума немедленно!>
(к/ф «Гараж»)
— Моя Наташа / не любовница мне, / а жена. / Извинитесь перед ней, Карпухин! /
2
Немедленно!
(к/ф «Гараж»)
2 6 1
— Мальчики! / Немедленно ступайте мыться / и чистить зубы!
(к/ф «Приключения Буратино»)
— Никакой жалости! / Ты видишь, / я уже чихаю от голода! / Тысяча чертей! /
2
Полезай немедленно в очаг!
(к/ф «Приключения Буратино»)
26. Не только быстрое, но безоговорочное исполнение действия каузируется в
конструкциях, включающих «сейчас же + императив к. д.», «сейчас же + инфинитив к. д.»,
«сейчас же + рема к. Д.», выраженная разными способами, и взаимодействующих с ИК-2.
Они передают необходимость осуществления действия и активное эмоциональное
состояние говорящего (более подробно о значениях конструкций с частицей же ниже):
2
— Сейчас же наряд на квартиру Новожильцева!
(к/ф «Дни Турбиных»)
- 2
— Спать сейчас же!
(к/ф «Деловые люди»)
5 \ 2
— Немедленно к герцогу! / Сейчас же!
(к/ф «Тот самый Мюнхгаузен»)
91

2в. Конструкцией каузации немедленного исполнения действия является и структура,
включающая показатель «сию минуту + инфинитив несовершенного вида + ИК-2», «сию
минуту + РЕМА к. д.», выраженная разными способами, + ИК-2, которые обычно передают
эмоционально возбужденное состояние говорящего, вызванное его знанием необходимой
нормы поведения в данной ситуации и несоответствием действий собеседника этой норме
(часто его нежелание осуществить действие):
2
— Сию минуту спать!
— Ну, мам!
2
— Сию минуту в кровать!
(Р/Р)
2г. В данный ряд включаются конструкции с лексемами, эксплицирующими
быстроту осуществления действия, которые, тем не менее, передают и значение
немедленного и безоговорочного исполнения действия, особенно при взаимодействии с ИК-2.
При этом сема быстроты исполнения действия может отходить на второй план либо
полностью исчезать, оставляя действующим лишь параметр немедленного исполнения,
взаимодействующий с параметром безоговорочности.
2 2 2
— Чемоданы сдай / в камеру хранения! / Быстро!
(к/ф «Вор»)
2 2
— Займись им! / Быстро!
(к/ф «Деловые люди»)
2
— Быстро спать!
(т/ж «Ералаш»)
Отметим, что разновидностью данной конструкции может быть осложнение структуры
включением так называемого дательного этического, а точнее, коммуникативного,
именующего говорящего, что не только резко подчеркнет безоговорочность исполнения действия,
но и осложнит конструкцию оттенком угрозы (подробнее о данном коммуникативном
значении падежа см. в главе, посвященной угрозе). Данный оттенок может быть сформирован и
без введения падежной формы, а лишь взаимодействием конструкции с модальной
реализацией ИК-2М.
(Брат, распоряжающийся срочной распродажей имущества сестры):
12 2
— ...Покажи им что-нибудь ив костюмов. / Только быстро у меня! / Быстро!
(к/ф «Не может быть»)
Однако конструкции, включающие показатели немедленного и быстрого исполнения
действия, могут быть маркированы и неофициальным регистром, независимо от того, в
какой из сфер общения они используются.
2д. Одной из часто встречающихся конструкций является структура с показателем «живо»,
обычно взаимодействующая с ИК-2. При этом живо может функционировать как
самостоятельно, так и в составе конструкций «живо + инфинитив несовершенного ВИДА к. д. +
ИК-2», «живо + императив несовершенного ВИДА К. Д. + ИК-2», «ЖИВО + РЕМА К. Д.», вы-
раженная разными способами, + ИК-2. Данные конструкции, отмеченные сниженным
регистром общения, могут включать и ряд других средств с показателями этого регистра
(коммуникативное согласование по регистру общения). Отсюда возможно включение в
конструкцию сниженной и ненормативной лексики:
2 2 2
— Тараскин, / понятых! / Живо!
^ (к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Смотри, Анна, / выпросишь ты у меня!
12 2
— Ладно, / я тебе деньги плачу. / Иди работать, живо!
(к/ф «Валентина»)
— Эй, ты) / Иди сюда! / Живо!
(к/ф «Снежная королева»)
— Вот вам десять талеров! / Берите! / Живо!
(к/ф «Снежная королева»)
92

— Ах ты, / рожа параэитская! / Одевай штаны, / живо!
— я чего, не имею права отдохнуть?
— Живо одевай штаны!..
(к/ф «Валентина»)
В качестве средств, формирующих конструкции с параметром немедленного
исполнения действия, могут служить и формы сравнительной степени, которые, однако, более
характерны для выражения нетерпения, о чем ниже:
2 3
— Говори скорей, / была у тебя охота?
(к/ф «Простая история»)
2е. Кроме того, для конструкций с императивом глагола, обычно взаимодействующих с
ИК-2, типично включение глаголов со «специальной» лексической семантикой.
Как известно, в лексической системе русского языка существует большое количество
глаголов, связанных со сниженным регистром общения, включающих параметр
быстрого исполнения действия, которые в своем функционировании, в первую
очередь, связаны с каузацией немедленного ^безоговорочного исполнения действия:
2
— Лёшк, дуй в магазин!..
(к/ф «Девчата»)
— Собирайтесь мигом. /Засаду в Марьиной роще перебили. /Топорков тяжело ранен. /
Соловьёв, слава Богу, жив остался. / Более ничего не знаю...
2
— Шевелись!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
Использование их при выражении других целеустановок или невозможно, или крайне
ограничено, что связано с «отягощением» их номинативным содержанием.
2ж. Эту же целеустановку обслуживает и ряд традиционно называемых МЕЖДОМЕТНЫХ
структур, функционально сближающихся с глаголами к. д. в конструкциях волеизъявления.
Строго говоря, перед нами не столько коммуникативные конструкции, сколько формулы,
сочетающие ряд коммуникативных параметров немедленного и безоговорочного исполнения
действия с конкретизацией номинативного уровня, что свойственно практически всем командам.
Отметим, что если в формальном плане данные слова относились к междометиям
прежде всего из-за неизменяемости и закрепленности формы, то в семантическом плане их
трудно отнести к этому классу, так как они, несомненно, включают очень конкретную и
обязательную номинативную, диктумную информацию о действии и производителе действия
(сравним с лексемами зажмуриться и расшнуровать, которые вводят информацию о
действии и объекте действия).
Ср. близкую точку зрения И. Г. Милославского в учебнике «Современный русский язык»
[1981, 1997], подчеркивающего наличие принципиальных различий междометий типа ах и
брысь. Отметим, что аналогичную функцию выполняют и наречные образования типа вон.
Таким образом, однозначно восстанавливая номинативное содержание действия, они
учитывают характер производителя, в данном случае адресата, и в первую очередь,
оппозицию человек - не человек при возможной дальнейшей дифференциации.
1) Производитель действия и адресат — человек
— Марш на печку!
(В. Астафьев. «Последний поклон»)
— Вон, старый пёс!
(А.с. Пушкин. «Дубровский»)
— Вернись! / Удостоверение! / Скорее! /Вон! /Вон!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
2 2
— Атас! / Кто-то дышит!
3
— Да нет там никого!
11 3 2
— Ну да, / нет. / У меня слух, / как у филина!
— Тш!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
93

2) Производитель действия — не человек
Особенно типичны подобного рода конструкции в разговоре с животными, где к семам
характера действия подключается и учет дифференцированного адресата (птица, кошка,
лошадь и т. д.):
— Цып, цып, цып? / Кыс, кыс, кыс! / Но! / Тпру! / Кыш! / Брысь!
Отметим, что иное распределение адресатов возможно лишь при языковой игре. Мы не
можем сказать кошке вон!, а человеку брысь!, если не хотим достичь комического эффекта,
используя приемы языковой игры.
Основанием считать данные образования застывшими командными формулами,
сближающимися с глаголами, служит и то, что они ведут себя так же, как собственно глагольные
лексемы, т. е. как лексические единицы в определенной, строго закрепленной форме,
осложненные вполне конкретным номинативным содержанием. Однако эта «невычлененность»
формы и номинативного значения, ее неразрывная связь с номинативным содержанием
является причиной того, что данные единицы не подчиняются алгоритму развертывания
коммуникативного значения, что, напротив, свойственно «классическим» междометиям, т. е.
выступают как номинативные единицы, функционирующие в высказывании,
представляющем определенную коммуникативную конструкцию.
3. Требование немедленного и безоговорочного исполнения передается и в
безглагольных конструкциях, взаимодействующих с ИК-2 и включающих названную объект-рему
каузируемого действия, которая может выражаться самыми различными способами.
Одной из конструкций вариативного ряда приказа, связанного с параметрами
немедленного и безоговорочного исполнения действия, являются конструкции с именем (обычно
предметным) в форме винительного или родительного падежей:
— Немедленно лекарство! Скорее воды! Полотенце мокрое! Градусник! Молоко
горячее! Мёду! Грелку!
(Э. Успенский «Дядя Федор, пес и кот»)
24 2 2 1 4 2 4
— Свет! / Скальпель! / Зажим! / Зажим! / Ещё! / Ещё! / Трепан! / Давление?
— Восемьдесят.
— Пульс?
— Сто десять.
— Йод! / Йод!
(к/ф «Верные друзья»)
2 2
— Ключи! / Ключи, дед!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
С использованием данной языковой конструкции могут строиться и окказиональные
высказывания.
2 2
— Ужин / на столе!
— Нет, милый. / Я устала.
— Хорошо, дорогая. / Поспи. / Я сделаю для тебя / ночь. / Ночь!
(к/ф «Тот самый Мюнхгаузен»)
Заметим, что в высказываниях Давление!, Пульс, взаимодействующих с ИК-4,
передается официальный вопрос, совмещенный с коммуникативным заданием требования, что
отмечалось Е. А. Брызгуновой. При взаимодействии данных структур с ИК-4 может
передаваться и собственно требование с подчеркнутым официальным регистром общения:
2 4 12
— Товарищ лейтенант! / ваши документы! / Минутку! / Товарищ капитан!
(к/ф «Вор»)
2
— Оружие!
— Пропуск!
Однако данная конструкция может функционировать и в бытовой ситуации при
подчеркнутой иерархии и дистанцированности отношений:
4 4 2
— Руки? / Ноги? / Иди вымой сейчас же.
94

Ср.:
(Реплики врачей при диспансеризации):
— Ногу на ногу!
— Ножки!
(к/ф «Карьера Димы Горина»)
Аналогичные структуры могут функционировать и в так называемом «бытовом
требовании», о котором речь пойдет ниже.
Часто данные конструкции соединяются и с другими структурами, передающими каузацию
немедленного исполнения действия, что подчеркивает реализацию целеустановки требования:
2
— «Лодочку»!
— Что?
2
— «Лодочку»!
2
— «Голубку»!
2 2
— «Сусанина»! / «Сусанина»!
2 2
— Давай «Хабанеру»! / «Хабанеру»!
2
— «Куда, куда вы удалились»!
(к/ф «Верные друзья»)
— ...Номер!
— Номе]э?
— Ну да. / Номер телефона давайте!..
— Андрее, / быстро!
2зз 1 з (к/ф «Афоня»^)
— Эй, вы там! / Плаху, / палача / и рюмку водки! / Водку мне / остальное ему! /
Живо!
(к/ф «Обыкновенное чудо»)
2 2
— Понятых, / живо!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Ключ!
— Я чуть-чуть покрутил, / она как хлынет)
12 2
— Покрутил) / Ключ) / Да быстрей же)
— Ну ключ, / ключ ему дайте)
(к/ф «Афоня»)
Однако проанализированная разновидность является лишь частным случаем более
общей конструкции, В которой не эксплицируется глагол каузируемого действия, HO МО-
жет присутствовать тот или ИНОЙ эксплицированный компонент темы и обязательная
актуализируемая рема каузируемого действия, выражающаяся самыми различными
способами и взаимодействующая с ИК-2, при типичном односинтагменном оформлении
либо произнесении в две синтагмы, членящими тему и рему.
При анализе безглагольных конструкций (с неэкешшцированным действием), исключая
явления нулевой связки, неизбежно вставали два вопроса.
Первый был связан с номинативным уровнем и в несколько упрощенной форме звучал
так: что пропущено и что можно восстановить?
При этом в существующей лингвистической литературе дискутировался вопрос о
разграничении эллипсиса полнозначного глагола и нулевых связок; о структурном и контекстуальном
эллипсисе, а также о степени восстанавливаемости глагола: от попыток восстановления конкретных
полнозначных глаголов, выявления типов нулевых глаголов на номинативном уровне с введением
понятия парадигмы подобия, классификации пропущенных смыслов и подробного
синтаксического описания составляющих частей конструкций до указаний на возможность восстановления
глагола лишь на уровне формы либо, напротив, типа лексемы, или полного отсутствия
необходимости подобного восстановления (работы А. А. Шахматова, Е. М. Галкиной-Федорук, И. А.
Поповой, А. П. Сковородникова, И. П. Чиркиной, М. В. Всеволодовой и ее ученицы Н. А. Михай-
люк-Шугаевой, Г. А. Золотовой, М. Ю. Сидоровой, Е. Н. Ширяева, Г. А. Хабургаева).
95

Если связывать отсутствие глагола с номинативным уровнем (т. е. при ответе на первый
вопрос), то эллипсис, как нам представляется, выполняет здесь роль архисемы, в
определенной степени восполняя отсутствие гиперонимов в системе языка [Безяева 1996].
При этом данные номинативные свойства конструкции тесно связаны с
коммуникативным уровнем, структуры которого реагируют на минимально дифференцированные понятия
диктума: действие, предмет, признак и т. д.
Кроме того, так называемый эллипсис (в данном случае отсутствие глагола), выполняя
роль архисемы и отсылая к общей идее действия, позволяет сосредоточить внимание на одной
из коммуникативных характеристик конструкции. Иначе говоря, данные безглагольные
конструкции дают возможность ввести максимально обобщенную идею действия, не конкретизируя
номинативный уровень, являясь идеальным вариантом коммуникативного привлечения
внимания к реме, одновременно вводя и иные коммуникативные характеристики конструкции.
Однако мы должны обратиться ко второму, в рамках нашего исследования более
актуальному вопросу, непосредственно связанному с коммуникативным уровнем.
А нужно ли восстанавливать глагол, и каковы те характеристики структур, те
дополнительные смыслы, во имя которых и создана данная конструкция?
В связи с этим вопросом мы хотели бы заметить следующее. Отсутствие глагола в
анализируемых конструкциях носит системный характер, что формирует особую коммуникативную
конструкцию русского языка даже при возможности однозначного восстановления глагола.
Здесь будет уместно упомянуть слова В. В. Виноградова из работы «Основные вопросы
синтаксиса предложения»:
«Такие предложения, в словесной ткани которых "не хватает" одного или нескольких
членов, обычно называются неполными. Однако чаще всего такие предложения не могут быть
грамматически пополнены без нарушения синтаксических норм современного русского языка...
Это — своеобразные типизированные формы предложений разговорной речи, их
особые структурные типы, которые вовсе не представляют собой нарушения норм "полных"
предложений, требуемых абстрактно представляемой грамматической схемой. Это живые
структурные типы предложений разговорной, по преимуществу диалогической речи следует
изучать не с точки зрения их предполагаемой формальной недостаточности или неполноты,
а со стороны их собственных, специфических для них структурных свойств и функций. При
таком анализе, при учете всех средств выражения, ситуации и контекста, при учете
структурно-грамматических особенностей так называемых неполных предложений почти каждое
из них окажется "полным", т. е. адекватным своему назначению и соответствующим
образом выполняющим свою коммуникативную функцию» [Виноградов 1975: 283].
В чем же смысл отсутствия глагола, а точнее, каковы особенности данной конструкции?
На это вопрос по-разному пытался ответить ряд ученых: Г. А. Золотова, М. Ю.
Сидорова, Т. Г. Винокур, В. В. Козырев и др.
В нашем материале данная конструкция входит в вариативный ряд приказа,
актуализирующего немедленное начало и безоговорочное исполнение действия. Однако она
осложнена еще одним параметром значения.
Инвариантные коммуникативные параметры безглагольных конструкций
В отличие от инфинитивных конструкций приказа, которые, реализуя параметры
немедленного и безоговорочного осуществления действия, актуализировали параметр каузации
действия, исходящей из представления о норме поведения в данной ситуации, безглагольные
конструкции, а точнее, конструкции, не эксплицирующие действие, передавая целеустановку
приказа, актуализируют, как показывает анализ материала, инвариантный параметр
импульса ситуации, в данном случае необходимости, вызванной ситуацией.
96

Конструкции подобного рода могут функционировать не только в устной речи, но и в
письменных жанрах. Они типичны для призыва, лозунга, названия, которые, конечно, могут
быть озвучены и по своей природе максимально близки к конструкциям диалога по сильной
воздействующей на адресата доминанте.
При этом они способны передавать различные целеустановки: волеизъявление В дорогу
только с грузом!, призыв Сильным работу, слабым заботу! (пример М. В. Всеволодовой),
предупреждение-угрозу Или мы их, или они нас! (пример Е. В. Клобукова), название О
Москве — осенью (пример Н. А. Михайлюк-Шугаевой). Сравним выражение предупреждения —
Завтра в восемь или намерения-отказа: Об этом завтра] Только утром — в звучащей речи.
Однако во всех этих случаях они будут иметь отсылку к импульсу ситуации (в данном
случае необходимости, вызванной ситуацией), осложняющему параметру структуры.
В зависимости от передаваемой целеустановки параметр необходимости,
импульсом которой является ситуация, может актуализироваться как
необходимость, нужность, неизбежность, что хорошо сочетается с необсуждаемостью, а
также с параметром принятого решения, вызванного требованиями ситуации.
Параметр необходимости имеет, следуя алгоритму, антонимическое
развертывание, в данном случае как параметр возможности.
Отсылка к импульсу ситуации, которая сделала необходимым или возможным то или
иное положение дел, является причиной того, что подобные конструкции частотно
выступают в функции названий статей, которые и раскрывают смысл этих ситуаций.
Так, например, название статьи Свалки — на свалку [АИФ. 2001. № 7], отсылает к
ситуации, инициирующей необходимость закрытия свалок вокруг Москвы.
Примером того, что в соответствии с алгоритмом развертывания речь может идти о
возможности, предоставляемой ситуацией, служат названия статей Таблетки даром, но
не всем; Рыба вместо валидола [АИФ, 2001, № 7], первая из которых рассказывает о
возможности получать бесплатные лекарства в связи с принятыми законами, вторая — о
ситуации, связанной с питанием женщин, по заключению медиков, дающей возможность
избежать инфаркта и инсульта.
Параметр необходимого действия, вызванного ситуацией, при выражении
целеустановки приказа легко сочетается в анализируемых конструкциях с осложняющими параметрами
этого вида целеустановки: немедленности и безоговорочности исполнения действия.
Несмотря на «импульс каузации», исходящий из требований ситуации, данные
конструкции часто подчеркивают ведущую позицию говорящего, осознающего эти требования и
воздействующего на действия, мысли, эмоции слушающего, который должен и способен
действовать, как предписывает говорящий — в соответствии с необходимостью момента.
Отметим, что если введение восстановленного глагола на номинативном уровне
обеспечило бы семантическую конкретизацию, то аналогичное введение глагола на
коммуникативном уровне изменит параметры конструкций, коммуникативную семантику структур,
при этом императив будет самым слабым, а фактически не заменяющим их аналогом. Это
же касается и инфинитива, что подтверждает высказанные положения. Сравним:
2
Приготовьте оружие к бою!
Приготовить оружие к бою!
2
Оружие к бою!
Именно пропуск глагола формальным образом подчеркивает, фиксирует отсылку к
ситуации как компоненту коммуникативного значения.
Заметим, что ориентированность на импульс ситуации при каузации действий,
продиктованных ею, как семантический параметр коммуникативного значения этих конструкций
является общей и для структур с так называемым контекстуальным эллипсисом, т. е. теми
случаями, где пропуск того или иного члена объясняется «ясностью из ситуации». В этом случае
исследователями акцентируется номинативный компонент значения, а именно то, что ситуация,
97

обусловливая наличие той или иной ее составляющей, дает возможность легкого
восстановления неэксплицированного члена на номинативном уровне. Однако в случае реального
восстановления обязательна потеря коммуникативного параметра импульса ситуации.
В данных конструкциях типично наличие именования адресата, которое может
выполнять как функцию именования субъекта-исполнителя действия, так и косвенного обращения,
что типично для жанра команды:
— Комельхова за мной, / остальные ждать!
(к/ф «А зори здесь тихие»)
— Шарапов, / встань у конторы со стороны улицы, / остальные — за иной!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Пккера домой!.. По домам!
(к/ф «Дни Турбиных»)
— Топорков за дверь!..
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
Ср:
2 2
— Теперь Горбатый! / Я сказал Горбатый!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
В ряде случаев функция обращения может конкретизироваться интонационно
(выделением субъекта в самостоятельную синтагму с ИЦ ИК-2), однако обычно это реализуется не
столько в жанре команды, сколько в собственно приказе.
3 / 2 2 2 2 2
— Свиридова! / Лю/да! / Скорей! / К телефону! / К телефону! / Скорей!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
Приказ может передаваться только обращением, взаимодействующим с ИК-2 с резким
падением тона (интенсивность, диапазон). Сравним:
(Сын отказывается есть, реплика матери):
2V
— Женька!
/2 2 2
— Женька! / За стол! / Ешь!
Возможно и использование ИК-2, склонной к трем:
2
— Зовите стражу, государь!
— Ни с места,хкороль! g
— Зовите стражу! / Пистолет не выстрелит. / Этот нескладный человек / забыл
насыпать наэполку пороху! ^
— Ни с места, / король! А вдруг пистолет всё-таки выстрелит!
(к/ф «Снежная королева»)
Впрочем, наличие обращения или именование субъекта-производителя действия в
данных структурах обычно отсутствует.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
(р/р)
(к/ф «Здравствуй и прощай»)
2
— в камеру его!
(Там же)
(В. Шукшин «Калина красная»)
(к/ф «А зори здесь тихие»)
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
2
— Оружие к бою!
2
— Всем по полстакана!
2
— Все по местам!
2 2
— На пол! / На пол!
2 2
— Куда? / Что вы здесь делаете?
— Я... / иду по коридору...
— Вон!
3 3
— Чего? / Как вы сказали?
2 2 2 2
— Вон! / Из института вон! / К врачу! / Скорее!
(к/ф «Приходите завтра»)
— Груздева с вещами! / Груздева с вещами на выход!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
98

2 2 2 2 2° 2
— ...Бросай оружие! / Ножи, / финки / — на снег! / Следующий! / Следующий! /
Брось оружие!..
(Там же)
2 1 4 2
— Стой! / Это Беликова участок! / У него свои практиканты есть. / За мной!
(к/ф «Афоня»)
— ив дома ни на шаг! / Марш в сарай!
(к/ф «Шла собака по роялю»)
— Ну готов?
— Всегда готов!
1
— Тогда вперёд!
(к/ф «Будьте моим мужем»)
(Всхлип.)
2
— Беа истерик тут!
в (к/ф «А зори здесь тихие»)
— Женщин и детей / ко мне в вагон!
2 2
— Там же документация! / Спецсредства!
2
— Выполняй!
(к/ф «Вор»)
— Руки вверх!
« 2
— Детей из дома!
Возможно и типичное дублирование конструкций лексическими показателями
немедленного исполнения действия:
2
— Немедленно домой!..
2 12 3
— Ступай сию же секунду / в машину! / Сейчас же домой! / Ты слышишь? / Я
1
приказываю.
. (к/ф «Клетка для канареек»)
Данный пример иллюстрирует возможности интонации при формировании значения
высказывания. Так, взаимодействие конструкции с лексически раскрытой коммуникативной
целеустановкой и ИК-1 с ослабленной артикуляцией подчеркивает бессилие героини и
практически сводит на нет само коммуникативное задание.
В ряде случаев анализируемые структуры передают значение каузации немедленного
осуществления действия после совершения какого-либо действия в будущем:
— Жеглов, / я поехал. / Как закончишь, / сейчас же ко мне!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
При указании срока в данных конструкциях актуализируется параметр безоговорочности:
3 2
— К двум часам / машину к подъезду!
Впрочем, эти конструкции могут несколько ослаблять безоговорочность исполнения
действия, например, при использовании диминутивов:
2 1 1
— Женщина, / в сторонку! / Никто вас не оставляет!
2 3 2 2 4 (^«B°P»)
— Оля! / Вот эти вот цветы / быстренько на сцену) / Вот туда! / Очень хорошо! /
4 4
Спасибо! / Замечательно!
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
Безглагольные конструкции представляют типологическую особенность русского
языка, так как далеко не во всех языках они возможны.
Проанализированные структуры, так же как и инфинитивные конструкции, могут
функционировать как команда, которая представляет собой жанровую разновидность приказа.
Следует подчеркнуть, что в системе русского языка команда, как нам представляется,
не является самостоятельной целеустановкой, так как не имеет особых коммуникативных
параметров и обслуживается принципиально теми же конструкциями, что и более общая
целеустановка приказа, характеризующаяся безоговорочностью и незамедлительностью.
Заметим, что есть языки, вырабатывающие особые конструкции команд, которые не
используются в других разновидностях требования (в том же корейском это использование
конструкций с формами глагола настоящего времени).
99

Принадлежность же русских конструкций к этой жанровой разновидности, связанной с
официальной сферой общения и характеризующимися строгой иерархией областями
человеческой деятельности (широко понимаемой военной, спортивной и некоторыми другими),
определяется тем, что сфера человеческой деятельности ограничивает отбор
коммуникативных структур вариативного ряда и, что очень важно, их номинативное содержание, диктуя
воспроизводимость и невариативность.
Иначе говоря, команде свойственно воспроизведение определенного номинативного
содержания, что чуждо коммуникативным конструкциям, то есть команда «работает» на
уровне формул, а не конструкций.
Напомним, что под формулой мы понимаем ту или иную коммуникативную
конструкцию с воспроизводимым номинативным содержанием.
Однако команду отличает и некоторая интонационная специфика.
При этом данные интонационные особенности, оформляя классические команды,
способны сделать командой и конструкцию с относительно свободным номинативным содержанием
(например, наряду с односинтагменным произношением конструкций, частотность
произношения их в две синтагмы с типичным удлинением гласного при незавершенности либо во
второй синтагме, или — что является более яркой чертой — членением слова на две синтагмы).
Данный тип произношения выполняет вполне определенную функцию подготовки к
действию (первая синтагма) и каузации немедленного и безоговорочного исполнения
действия, часто одновременного для ряда лиц (во второй):
— ...Дети в карнавальных хостюмах / организованно выходят на площадку. / Ша- /
2 2 2 3 2
гом / марш! ...Отряд, стой, / рав, / два!
(к/ф «Добро пожалов ать...»)
— Парад, / стой!
(Там же)
62 3 ^3 22 2 23
— Рав/няйсь! /Рав, /два! / Раз, / два! / Левой! / Левой! / Горюнов! / Держать /
63*322 2
спину! / Раз, / два! / Раз, / два! / Левой! / Левой!
(к/ф «Вор»)
_ б 2
— Три- / четыре! 5
— И/но/чкин! И/ноч/кин? / И/ноч/кин!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
В последнем примере хорошо видно, что членение свойственно не только жанру
команды, но и, например, скандированию.
Использование же данных формул в иных областях человеческой деятельности может
являться краской создания образа в художественном звучащем тексте или языковой игрой.
Так, ярким разоблачающим приемом является использование формул команд в речи,
казалось бы, интеллигентной дамы, заместителя директора научно-исследовательского
института в фильме «Гараж»:
2 6 2 2
— ...я дом продал! / У меня там на участке / двенадцать яблонь! /И все ухожены! /
Все приносят! / Я... / во всех субботниках участвовал! /Я вам покажу ещё! /Вы меня
не знаете!
— Мол-/чать! / Хватит! / Смирно! / Одна бумаги рвёт, / другой на столе
валяется, / третий истерики устраивает, / про яблони тут рассказывает, / частный
собственник!
(к/ф «Гараж»)
Аналогичный эффект использования формул команды мы видим в эпизоде
инструктирования Егора Полушкина начальником лодочной станции, человеком недалеким, но
считающим себя большим начальником:
— Ты смотри у меня!
2
— Да нет тут вашего никакого беспокойства!
4 6 2
— Ну добро , Полушкин. / Присту - /пай!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
100

Командует куклами и Карабас-Барабас, директор кукольного театра. Однако в его речи
воспроизводятся не фиксированные лексически формулы, но интонационный рисунок команды:
— ...на сце-/ну! / На сце-/ну / И выкручивайтесь сами, / как хотите! / М!
(к/ф «Приключения Буратино»)
В то же время при предварительной экспликации целеустановки команды за ней могут
следовать структуры, не маркированные как принадлежащие именно данной жанровой
разновидности:
2 2 3 2
— Слушай мою команду! / Артемон, / делай разминку, / Пьеро, / читай свои самые
гадкие стишки, / а ты, Мальвика, / хохочи громче!
(к/ф «Приключения Буратино»)
Возвращаясь после описания специфики формул команды к собственно безглагольным
структурам, отметим, что они могут участвовать в инструктировании (вспомним
инструктирование начальника лодочной станции из к/ф «Не стреляйте белых лебедей»), однако
полностью сохраняя оттенки значения: каузации действия, инициированного ситуацией.
2 , I б 2 2
— Всем назад! / В случае нарушения порядка / огонь на поражение! / Назад! /
4 2
Первый! / Голову не поднимать!
з i з i (к/ф «Вор»)
— Ну ладно. / Давай помогу. / Размахнуся вот так / и бросил.
3 3
— Червяка опять насаживать?
1 з , 1
— Да. / Червяка — на крючок, / донку — в воду.
(к/ф «Особенности национальной рыбалки»)
Например, мена в последнем примере безглагольной структуры на содержащие глагол
к. д. сняло бы значение очевидности необходимых действий в данной ситуации.
4. С жанром военного приказа (команды) связаны конструкции, включающие
императивные формы глагола единственного числа при обращении ко многим лицам,
обычно в возвратной форме, что также подчеркивает каузацию одновременного исполнения
действия. Они могут рассматриваться как признак этой жанровой разновидности и
способны функционировать и в неофициальной сфере общения, тем не менее вызывая у
слушающего ассоциации именно с данной сферой, что типично для языковой игры, а в
художественных звучащих текстах — для характеристики персонажей. Так, примером классического
использования данной структуры может быть военная команда:
2
— Разберись!
(к/ф «Дни Турбиных»)
(Предводительница разбойников к банде):
— Вы-хо-ди! / Готовьсь! / ...
^ (к/ф «Снежная королева»)
— Ложись!
(к/ф «Они сражались за Родину»)
Отсюда и комический эффект, создаваемый употреблением этой конструкции в речи
инструктора по бальным танцам в рассказе В. Солоухина «Серафима»:
— Разойдись по парам!
Аналогичный эффект команды в пионерлагере при подготовке номера к празднику:
1 3^ 2 3 2 2Э 32
— Делай / раз! / Де/лай / два, / три! / Рассыпьсь! / Ну, / как?
— Выразительно... / Это можно.
(к/ф «Добро пожаловать...»)
Все разобранные выше конструкции приказа легко сочетаются в одном диалоге:
2 2 1 4
—- Приказываю: / немедленно / разыскать барона Мюнхгаузена! / В случае
б б 2
сопротивления / применять силу! / Командующего ко мне!
— Слушаюсь! / Война-а-а!
1 4 4
— Приказ по армии! / Всеобщая мобилизация! / Где командующий?
з 2
— Я / здесь.
2 4 2
— Отозвать / всех уволенных в запас, / отложить отпуска! / Армию построить на
центральной площади! / Форма одежды / летняя / парадная. / Синие мундиры / с
101

2 3 2 3 2 3
золотой оторочкой! / Рукав / вшивной! / Лацканы / широкие! / Талия / на десять
сантиметров / ниже, / чем в мирное время!
- Ниже?
— То есть выше!
(к/ф «Тот самый Мюнхгаузен»)
Итак, если предшествующие конструкции, реагируя на параметры немедленного и
безоговорочного исполнения действия, были осложнены параметрами обращения к норме
поведения, дистанцированности, импульсу ситуации, каузирующей необходимость исполнения
действия, подчеркивали временные параметры, то сейчас мы обратимся к конструкциям,
которые, передавая целеустановку приказа, осложнены еще рядом дополнительных
смысловых оттенков, одним из которых является параметр знания, и регистровыми особенностями.
2. Конструкции вариативного ряда приказа,
осложненные дополнительными коммуникативными параметрами
1. К таким структурам относятся конструкции, включающие «формы глагола К. д.
СОВЕРШЕННОГО ВИДА ПРОШЕДШЕГО ВРЕМЕНИ без начального чтобы при типичных ИК-2, ИК-4,
ИК-6», хотя возможно и иное интонационное оформление.
В существующей литературе отмечалось, что формы прошедшего времени глагола при
передаче волеизъявления связаны с каузацией «начальной фазы действия», а множественное
число выражает значение совместности, хотя может заменяться и формами второго лица
императива (Начали! Пошли! Принесли!) [Храковский 1990: 184-243].
Однако нам хотелось бы сделать ряд замечаний. Во-первых, как видно из
предшествующего анализа, формы прошедшего времени далеко не всегда связаны с каузацией начала
действия (ср. со структурами с чтобы).
Как нам представляется, одним из инвариантных параметров так называемых форм
прошедшего времени является маркирование отсутствия действия или процесса в момент
речи (в данный момент), что соответствует всем случаям их использования. Значение же
формируется в определенных конструкциях, включающих эти глагольные формы.
Во-вторых, анализ вариативного ряда структур заставляет обратить внимание на
особенности конструкций с собственно формами совместного действия Пойдем! Начнем! и
формами типа Пошли! Начали! при выражении требования.
Как показывает анализ функционирования структур с формами прошедшего времени,
особенностью их значения при передаче целеустановки требования является не столько
значение совместности, сколько сопричастности к некоему общему делу или занятию, в то
время как каждый из участников может выполнять и часто выполняет разные действия при
подчеркнутой иерархии отношений говорящего и адресата (-ов). Говорящий в этом случае
выполняет роль так называемого режиссера или распорядителя. Сравним часто употребляемое
в речи реального режиссера на репетиции: Отошли, I сели, I повернулись. Кстати, абсолютно
тот же эффект дают и формы единственного числа. Та же ситуация репетиции: Подошел к
ней, I посмотрел, I выбежал. То же употребление в речи врача-стоматолога: Открыли рот.
Эффект режиссера-распорядителя, частотно возникающий в тексте, связан с
соотнесенностью конструкции с параметром уровня компетентности. Употребляя данную
конструкцию, говорящий подчеркивает свой более высокий уровень
владения ситуацией, чем у слушающего, в связи с чем принимает на
себя организующую роль.
Использование совершенного вида предопределяется его инвариантным параметром,
т. е. ориентацией говорящего на способность слушающего выполнить каузируемое действие
и одновременной реализацией этого параметра как невозможность не выполнить,
конкретизируемую как невозможность обсуждений. При этом возможность выполнения действия
зависит от говорящего.
102

Инвариантные коммуникативные параметры форм прошедшего времени
Актуализация параметра более высокого уровня компетентности (в данном случае
говорящего по сравнению со слушающим) в структурах с глагольными формами прошедшего
времени при формировании волеизъявления, и в частности требования, связана, с нашей
точки зрения, с инвариантным коммуникативным параметром знания о
ситуации, знания ситуации, который присущ этим формам и при передаче
собственно прошедшего времени, т. е., наряду с отнесенностью события к тому или иному временному
плану, например в повествовательных предложениях или «нарративе», являясь модификацией
этого параметра. При этом конструкции свойственен бытовой регистр общения.
Приведем несколько примеров реплик режиссера из разных эпизодов к/ф «Успех»:
— Николай Николаевич, / покажите, как вы будете возвращаться. / «Я забыл свою
трость». / Лучше вот, / из правой кулисы. / Ага. / Так, пошёл, / быстро
остановился, / обернулся: / не видит ли кто, / опять пошёл.
6 4 4
— Приготовились. / Все спрятались. / Приготовились!
— Пошла Алиса, / пошёл Т^еплев! / Навстречу! g
— ...Я тебе говорю, подожди уходить, / стой на месте, / пошёл Тригорин.
— Ладно, / закончили с этой сценой.
2
— Закончили!
— Так, закончили все репетицию, / завтра все в одиннадцать.
2 2
— Все на места! / Приготовились.
Аналогичное употребление:
6
— к съёмкам приготовились!
(к/ф «Звездный вечер в Гаграх»)
А вот типичнейшее употребление этой конструкции в речи массовика-затейника:
2 4 4
— Считать будем вместе со мной. / Давайте, товарищи, попробуем, / Вместе, /
дружно, / громко... / Начали j.. ^
— ...Вместе, / подождите, вместе, / дружно, / громко / начали!
(к/ф «Я шагаю по Москве»)
Частотна эта конструкция и в речи директора лагеря, вожатых, преподавателей:
— Посмотрим.
— Приготовились!..
— Начали!.. / Встань на место!..
4
— Начали!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
(Вожатая ребятам):
2 2
— Ладно, ребята, / пошли на репетицию.
(Там же)
(Преподаватель на уроке):
— Открыли тетрадочки!
(т/ж «Ералаш»)
Именно эту структуру использует и завхоз, руководящий рабочими, натягивающими
лозунг перед родительским днем:
33£з 3^3 2 2 2
— Раз! / [и]-/щё / раз!, / [и]-/щё / раз! / Подняли! / Натянули! / Стоп! /
2 2
Хорош! / Крепи!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
Что касается роли интонации, то при взаимодействии данной конструкции с ИК-2
передается каузация начала данного действия. Частотно использование ИК-4, подчеркивающей
сопоставление позиций и дистанцированность отношений говорящего и слушающего.
При взаимодействии же с ИК-6 представлена не просто каузация начала действия
говорящим, но и привлечение внимания слушающего к его смене более важным действием (что
обычно передается в следующей синтагме с помощью ИК-2 или ИК-4), момент и
осуществление которого известен и определяется слушающим:
103

— Приготовились! / Начали!
Достаточно часто использование ИК-6 в этой конструкции показывает, что каузация
действия осуществляется во имя проверки говорящим качества, правильности совершения
слушающим названного действия (Пошла Алиса! I Пошёл Треплев!).
При передаче реал ьн о го совместного действия эффект реализации значения
структуры несколько ослабляется, хотя особенности значения сохраняются полностью. Это
типично для использования данной конструкции в том случае, когда она включает на
номинативном уровне каузацию действия, выраженного глаголами движения.
(Капитан Жеглов шофёру опергруппы):
1 2
— Хватит, Копытин, / поехали!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
1 (Главный герой-вор, увозящий героиню с сыном с места преступления):
2 2 2 2
— Всё! / Поехали! / Быстро! / Быстро!
(к/ф Вор»)
(Мать дочери):
2 2 2
— Куда ты пропала? / Пошли! / Пошли!
(к/ф «Клетка для канареек»)
При каузации действий слушающего или слушающих (сопричастность) значение
выступает наиболее выпукло.
(Капитан Жеглов арестованным захваченным членам банды):
— ...Шаг вправо, / шаг влево: / попытка к бегству, /стреляю без предупреждения. /
2
Пошли!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
(Группа мошенников имитирует сьёмхи фотомодели):
2 2 2 2 2 2 2
— Товарищи! / Супе^модель стесняется. /^Разошлись/все ! /Быстро^! / Воздух / дайте! /
Так. /Держи состояние! /Снимаем / движение! / Уходим. / Вот так! / Не шевелиться! /
Крупный план / снимаем! / Замерли! / Держи состояние / и собаку держи!
(к/ф «Московские каникулы»)
(Фотограф):
4 4
— Улыбнулись! / Ещё!
(к/ф «Большая семья»)
Конструкция с формами прошедшего времени обладает еще одной существенной
характеристикой: она не употребляется в отрицательной форме, в том числе и при выражении
запрещения.
Приведем пример использования этой же структуры в речи секретаря-подхалима.
(Начальник строительства Нехода): 22
— ...мы должны что делать? / Строить, / строить, / строить. / Точка! / Ой!
(Хватается за сердце.)
— Товарищи, прекратили совещание.
(Протестующий жест Неходы.)
— Товарищи, не прекратили совещание.
(к/ф «Верные друзья»)
Нарушение в данном диалоге указанной выше закономерности создает комический
эффект, подчеркивая, с одной стороны, растерянность секретаря, с другой, его угодничество и
склонность бездумно реагировать на распоряжения начальства.
Однако анализируемая конструкция используется не только в перечисленных выше
типичных случаях.
Одним из самых показательных примеров использования особенностей значения
конструкции является ее употребление в сценарии В. Шукшина «Калина красная» в сцене «бор-
дельеро», когда герой, вернувшийся из тюрьмы и жаждущий праздника, пытаясь
самоутвердиться во враждебном, не принимающем его, как ему кажется, обществе, заказывает
праздничный ужин в ресторане с нанятыми «для разврата» людьми и использует в своей речи
104

структуры с множественным числом прошедшего времени, что формирует образ человека,
распоряжающегося остальными:
— Выпили! — сказал Егор.
Выпили.
— Сходу — ещё раз! Давай...
— Так, отставили шампанское! — велел Егор. — Взяли в руки коньяк...
— Взяли коньяк!
Взяли коньяк. Тут уж — что велят, то и делай.
— Налили по полстакана. Коньяк помногу сразу не пьют. И если сейчас кто-нибудь
заявит, что пахнет клопами — дам бутылкой по голове. Выпили!
Замена на конструкции с императивом, с формами совместного действия здесь
невозможна (Выпейте!, Выпьем!), так как создаст иные оттенки значения (например, потчевания)
и иной образ героя — радушного хозяина, в то время как в данном эпизоде все детали (в том
числе и социально «унижающий» присутствующих халат) подчеркивают совсем иную
коммуникативную цель Егора. Невозможны здесь и неполные безглагольные структуры,
именующие объект-рему каузируемого действия типа Шампанского!, которые, передавая
требование, инициированное ситуацией, создали бы впечатление «реального совместного
праздника», в то время как из текста произведения известно, что «праздник не получился».
Эти конструкции представляют типологическую особенность русского языка и при
переводе должны заменяться другими структурами. Так, французский перевод представляет
неполные безглагольные структуры с именованием объекта-ремы к. д. типа *Шампанское! Коньяк!
Полстакана коньяка!, что, как уже говорилось, в данном русском тексте невозможно.
Показательно, что в речи Егора эта конструкция часто используется в критических для
него ситуациях, оттеняя черты его характера.
Так, структуры Пошли; Поехали, значение которых достаточно «стерто» в бытовой речи
даже при употреблении ИК-2, приобретают дополнительный смысл, например, в сцене,
предшествующей драке, в которой герою грозит реальная опасность физической расправы;
использование же этой структуры подчеркивает его недюжинный характер и умение
владеть, казалось бы, безнадежной ситуацией:
Поднялись навстречу те трое, о которых говорил Петро.
— Только не здесь, — решительно сказал Егор. — Пошли дальше.
Пошли дальше.
Заметим, что Шукшин подчеркивает значение конструкции в авторском комментарии и
сознательно обыгрывает многозначность данной конструкции в тексте.
В переводе же, например на французский язык, данные конструкции заменяются
структурами с формами совместного действия, что ослабляет речевую характеристику героя.
Приведем еще один пример реализации значения конструкции, представленный в
диалоге друзей Касьяна Глушкова и Багорыча, в котором актуализируется изменение
взаимоотношений героев (к/ф «Вы чье, старичье?» по повести Б. Васильева).
Если до данного момента Багорыч являлся лидером мини-коллектива, обеспечивая
более или менее сносные материальные условия существования, а тишайший Касьян играл
роль ведомого и беспрекословно подчиняющегося, то после принятого Касьяном решения
пожертвовать собой (а точнее жильем) во имя счастья внучки Багорыча он, несомненно,
осознает свой более высокий уровень владения ситуацией (в данном случае понимание
приоритета духовных обязательств человека перед человеком), в результате чего принимает на
себя организующую роль, что и реализуется в очень показательном диалоге, в котором
используется интересующая нас конструкция, отражая мену ролей:
Касьян — Расчёт взял?
_ _ 1„ . . 6 . 2 . 1
Багорыч — До копейки! / Даже / премию / за квартал выдали.
Касьян — Пошли , стало быть!
1—i =
Багорыч — Куда?
Касьян — А вот куда скажу. / Твоё дело слушать!
105

Касьян
Багорыч
Касьян
Багорыч
Касьян
Багорыч
— Чего ты на меня смотришь? / Ну чего ты на меня смотришь? / Как
начальник?..
— А я / теперь и есть / твой начальник / Понял, / нет?
— Ясно.
т 2
— Шапку надо новую купить.
2 1
— Зачем новую? / Эта хорошая!
1,7,^6,1, Sw
— И пиджак. /А то /пообносился / совсем. / Нюра скажет, ничейный ты мужик.
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
Однако оттенки значения этой структуры при сохранении базовых параметров могут
варьироваться.
Так, в данной конструкции может подчеркиваться выход на иной, более высокий
уровень осмысления ситуации, факт принятия решения после определенных колебаний.
Другими словами, говорящий в процессе обдумывания, осмысления выходит на
определенный уровень владения ситуацией и после некоторых колебаний принимает на себя
организующую роль.
Такой тип употребления конструкции свойственен высказыванию Егора (к/ф «Калина
красная») после мучительной сцены свидания с матерью, когда он решает покинуть дом
неузнанным.
— Господи, до чего же жалко её стало, — сказала она. — Прямо сердце заломило.
— Поехали, — велел Егор.
Здесь высказывание Поехали, с одной стороны, дает понять невыносимость душевной
боли Егора и отсюда решительную каузацию действия и его организующую роль, с другой,
подчеркивает силу характера человека, сдерживающего себя (уровень владения ситуацией),
чтобы не признаться матери, пока не настанет момент, когда ему будет не стыдно предстать
перед ней.
Не менее показательно употребление этой же структуры в речи иного Егора — из к/ф
«Не стреляйте белых лебедей» по повести Б. Васильева.
(Егор Полушкин неожиданно вытесал скульптуру женщины из дерева, выбранного для
столба. Он потрясён творческим прозрением. В таком состоянии его и застают
возвратившиеся из леса учительница, лесничий и сын):
2 3 4 б
— Тять! / Слышь, / мне дядя Юра спиннинг подарил! / Чего-то есть хочется! / А
чего? / Ничего нет, что ли?
2 3 3 2 2 3
— Столб-то хоть /поставили, /а? / Савельич? /Что такое? /Заболели, /что ли? / Да
2
что с вами?
7 2 2
— Да! / Всё одно уж. / Пошли.
Отметим и функцию частицы да, взаимодействующей с ИК-7 и подчеркивающей
несущественность причин колебаний Егора, отбрасывающего ложный стыд, мешающий
признаться в сделанном. Подробнее о значениях конструкций с да см. в главе, посвященной
раздраженному требованию.
То же заложенное в данной конструкции значение более высокого уровня владения
ситуацией говорящего и в результате этого принятой на себя организующей роли позволяет ей
передавать бытовую команду.
Так, анализируемые конструкции могут использоваться в функции, напоминающей
команду, при каузации одновременного исполнения действия рядом лиц (чему способствует
интонационное оформление слова в две синтагмы), однако всегда характеризуясь
неофициальным регистром общения.
(Мужики пытаются вытянуть утонувшие сани):
2 /2
— Эй, / мужики! / Держи!
— Вэя/ли !
2
— Тяни!
2 2 2
— Устин, / отходи, / там лёд слабый!
(т/ф «Тени исчезают в полдень»)
106

Сравним использование данной конструкции в высказывании, интонационно
оформленном как команда, в сугубо бытовой ситуации общения профессора, уезжающего в
отпуск, со своей дальней родственницей:
2 6 2
— Сели! / Се/ли!
2 1
— Сели. / Примета...
2 2 3 1
— Встали! / Встали! / Вста/ли!
— Быстренько! / Девочки! / Быс-/трень-/ко!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
Реализующаяся в этой конструкции подчеркнутая иерархия отношений говорящего и
слушающего, являющаяся следствием вышеназванных параметров значения, в ряде случаев
может восприниматься как неуместная.
На этом может основываться и комический эффект. Вспомним простодушное
использование этой конструкции в устах героини из деревни, которую малознакомые люди
пригласили в ресторан (диалог в машине):
— Вы уже познакомились?
— Да. / Поехали!
(к/ф «Приходите завтра»)
Несмотря на использование ИК-2, склонной к трем, интенсивность требования не снимается.
Отметим, что конструкция с глаголом движения при каузации действия слушающего
может использоваться и в резко сниженном регистре общения, внося элемент грубости.
2 2 3* 1 2
— Чиж, / чего Индюк всё командует? / Командует / и командует. / Не ты здесь
один капитан.
2 3
— А кто же будет командовать? / Ты, что ли?
— Задаёшься, Васька!
2
— Пошёл на место!
(к/ф «Верные друзья»)
Данный эффект может усиливаться сегментными фонетическим средствами, в
частности, компрессией предцентрового слога.
(Предводительница, обращясь к одному из разбойников):
— [пшол вон]! / Ну!
(к/ф «Снежная королева)
Следует оговорить, что реализуемое в данной конструкции значение (более высокий
уровень владения ситуацией и организующая роль говорящего) может соотноситься не
только с уровнем владения ситуацией слушающим, чье совместное с говорящим действие каузи-
руется, но и с третьим лицом, которое не принимает участие в действии. Это осложнит
значение выражением презрения, насмешки. Данный случай хорошо иллюстрируется диалогом
из к/ф «Приключения Буратино».
С одной стороны, данная конструкция употребляется лисой Алисой при каузации
действия обычно подчиняющегося ей кота Базилио (эта подчиненная роль прекрасно
иллюстрируется его диалогическим поведением: Базилио имеет минимум собственных реплик, в
течение всего фильма повторяя с определенными модификациями, в том числе и
интонационными, высказывания лисы Алисы). С другой стороны, данное высказывание, несомненно,
демонстрирует более высокий уровень владения ситуацией по сравнению с Буратино и
рассчитано на его реакцию:
(Лиса Алиса и кот Базилио уговаривают Буратино пойти на поле Чудес):
3 3,1
Буратино — Ну ладно. / Я только предупрежу папу Карло / и попрощаюсь с ним.
Лиса Алиса — Да ты с ума сошёл! / Мы опаздываем! / У нас нет ни минуты!
2 2 з
Кот Базилио — У нас нет ни минуты! / Мы опаздываем, / ну!
Лиса Алиса — Ты сам себе враг!
f 2
Кот Базилио — Ты сам себе враг!
2 2» \
Лиса Алиса — Послушай, / Базилио! / Что мы с ним разговариваем!
2
Кот Базилио — Что мы с ним разговариваем!
107

Кот Баэилио
Буратино
Лиса Алиса
Кот Баэилио
Лиса Алиса
* з
— У него нет / ни сольдо!
2
— У него нет / ни сольдо!
2'
— Ну и пошли отсюда!
2*
— Пошли отсюда!
— Нет ни сольдо?
Анализируемая конструкция может не только соотноситься с императивными
структурами или конструкциями, включающими форму совместного действия, но и с
конструкциями с формой будущего времени, тем самым сближаясь с распоряжением и лишь фоново
передавая параметр начала действия в определенный момент, тем не менее маркируя более
высокий уровень компетентности говорящего по сравнению со слушающим. Это сближение
происходит на базе реализации распоряжения-инструкции:
2
— Да Глеб, да что же делать!
s \ " " ' 2 2х I1
— Ничего не делать! / Прав Панков. / Да и я греха на душу не возьму. / Нельзя
тебе в банду соваться. / Бессмысленно.
— Глеб, да я не... 4
— Значит так. /Послушай меня. / Значит так. / Ты пришёл, / передал, / получил /
I2 3 2
и отвалил в сторону. / Понял? / Будет хвост за тобой! / Доедешь до Ярославского
вокзала / и сядешь в электричку. / Ребята, конечно, с Пасюком тебя прикроют.
— Глеб, это...
— Да всё , / я сказал.
В вариативный ряд приказа входят конструкции ну-ка, а ну-ка, а ну и конструкции с
давай, актуализирующие параметр немедленного начала действия в сочетании с параметром
безоговорочности или ослаблением его. Каждая из структур осложняет это более общее
значение своими особенностями.
2. Остановимся на конструкциях с ну-ка, а ну-ка и а «у, а также с серьезными
оговорками упомянем конструкцию с -ка, в которых каузируется немедленное и безоговорочное
исполнение действия, и рассмотрим особенности их значений и функционирования.
В конструкциях с -ка — ну-ка, а ну-ка — при передаче значения требования говорящий
каузирует действие, которое до этого не входило в намерения
слушающего в связи с тем, что он (слушающий) хуже представляет себе логику развития ситуации
(менее компетентен, опытен, решителен), т. е. обладает меньшим уровнем владения
ситуацией, в частности уровнем компетентности, что и акцентируется
говорящим. Данное общее значение может модифицироваться в каждой конструкции, реализуя
тот или иной оттенок смысла. Заметим, что в соответствии с алгоритмом реализации
русских коммуникативных значений частица -ка может иметь антонимическое развертывание
одного из параметров и относиться к позиции говорящего, что типично для целеустановки
намерения говорящего и будет проанализировано в соответствующей главе.
Всем этим конструкциям, независимо от оттенков передаваемого значения,
свойственно отсутствие дистанцированности между говорящим и слушающим
(неофициальная сфера общения, интимизация регистра общения в официальной) при, тем не
менее, подчеркнутой иерархии отношений говорящего и слушающего (уровень владения
ситуацией слушающего ниже, чем у говорящего), что может быть связано с тем, что он
младше по возрасту, менее опытен, обладает меньшими знаниями и т. д.: А ну, I отойди! I Сейчас
сделаем; А ну-ка отойди.
Причем значение требования передается этой конструкцией при взаимодействии с
ИК-2. При ИК-3 конструкция формирует просьбу: Сходи-ка в магазин либо бытовое
требование: Ну-ка сходи в магазин, А ну-ка сходи в магазин, хотя и с подчеркнутой иерархией
отношений (при нетипичности *А ну сходи в магазин).
Для данных конструкций характерно использование глагола в совершенном виде, так
как в них каузируются действия человека, способного его выполнить. Если же этот оттенок
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
108

смысла не актуален, то может быть использован несовершенный вид, который вводит
параметр необходимости осуществления к. д.
Рассмотрим каждую конструкцию с частицей или сочетанием их более подробно.
Базовыми конструкциями, участвующими в выражении собственно приказа и в той или
иной степени реагирующими на параметры немедленного и безоговорочного исполнения
действия, являются конструкции с ну-ка, а ну-ка, а ну. Конструкции с -ка являются самыми
слабыми представителями этой группы структур. Их едва ли можно отнести к собственно
приказу. Сфера их функционирования — бытовое требование и просьба. Однако их
«родственность» базовым структурам приказа очевидна.
Напротив, конструкции с а ну являются полярными структурами, передающими не
только требование-приказ, бытовую команду, но и тяготеющими к раздраженному
требованию и угрозе. В то же время каждая из них имеет ряд потенциальных возможностей,
обусловленных особенностью значений.
2а. Прежде чем перейти к основным конструкциям приказа этой группы, коротко
остановимся на конструкции с -ка, в которой ослаблены оба базовых параметра (ее особенности
будут рассмотрены подробнее в главах, посвященных бытовому требованию и просьбе).
Инвариантные коммуникативные параметры -ка
При формировании требования в конструкциях с частицей «ИМПЕРАТИВ + -ка + ИК-2»,
несомненно, прослеживается тенденция каузации немедленного исполнения действия, что
подтвердят все приводимые ниже примеры. Однако этот параметр в данной конструкции
отступает на второй план.
На первый же план в структуре с этой частицей выходит тип отношений говорящего и
слушающего. При этом в конструкциях с -ка сосредоточено два параметра: отношение к
уровню владения ситуацией и норме развития ситуации, в частности —
норме взаимоотношений говорящего и слушающего, их поведения.
С одной стороны, в ней передается некоторая иерархия отношений говорящего по
отношению к слушающему, также связанная с различиями в уровне компетентности, однако в
этой конструкции подчеркивается, что уровень владения ситуацией слушающего ниже, чем
говорящего.
Причем если данное соотношение рассматривается как естественное положение дел,
соответствующее норме развития ситуации, в связи с чем не подвергается отрицательной
оценке говорящего, — иными словами, говорящий понимает, что каузируемое действие не
могло входить в намерение слушающего, — конструкция используется при интимизации
регистра общения, что в тексте часто создает эффект снисходительного тона. Параметр
безоговорочности резко ослабляется, хотя и не снимается, поддерживаемый ИК-2. С ИК-3
реализуется коммуникативное задание просьбы.
Достаточно часто конструкции с частицей -ка + ИК-2 при обоюдопризнанности
иерархии отношений участвуют в формировании так называемого бытового требования
(выражение желания говорящего, чтобы слушающий совершил действие, которое он может, но не
обязан совершать, что, тем не менее, не зависит от его желания), иначе говоря, каузации
действия, когда говорящий, считая, что он просит, на самом деле не предполагает
возможности неисполнения действия.
Формирование с помощью анализируемой конструкции данной разновидности
целеустановки требования, граничащего с просьбой, во многом определяется ее способностью
передавать интимизацию регистра общения (более подробно о конструкциях и явлении
бытового требования в сопоставлении с просьбой см. в главе «Бытовое требование»).
Приведем в качестве примера диалог влюбленного Романа и признанного лидера
компании Сундукова, пытающегося охладить друга, из к/ф «Три плюс два», где представлена
109

реализация просьбы и бытового требования, а также ярко отражается специфика значения
конструкции.
2 2 4
— Слушай? / Ты на что намекаешь? / Притащил нас в дыру...
— Протри-ка лучше колпак.
2 2 2 3
— Пожалуйста. / Кто это? / Стёпа? / Ты знаешь, кто это?
2
— а!
2 2 2
— На кого я стал похож! / Тьфу! / Я же потерял своё лицо!
— Его нужно иметь!
2 3 1 2
— Ты остряк, / а? / Ах ты, / шутник!
2
— Принеси-ка воды!
^43 2
— Ну, / хонечно! / Ты дежурный, / я принеси воды!
Аналогично использование структур в к/ф «Валентина»:
(Диалог буфетчицы Анны с молоденькой официанткой Валентиной, погружённой в себя
после важного разговора с любимым человеком):
2*
— Обслужи-ка его, Валентина!
3' - 3 2 2 3
— Слышйпь? / Очнулась? / Дай-ка ему котлеты! / Да поживей! / Ходит, как в воду
опущенная.
2W
— Чегои-то с ней?
— А я знаю? / Тоже, поди, газеты не выписывает.
(Каузация действия, которое в данный момент не входит в намерение слушающего, так как его
уровень владения ситуацией ниже уровня говорящего).
Если же иерархия отношений (акцентуация более низкого уровня владения ситуацией
слушающим) не является соответствующей норме и данное соотношение уровней компетентности
«навязывается» говорящим, который тем самым нарушает норму взаимоотношений
говорящего и слушающего, что не признается слушающим, считающим это не соответствующим норме,
то употребление конструкций с -ка может формировать требование, которое воспринимается
слушающим как грубое, так как в этом случае на первый план выступает неуместность
подчеркнутых иерархических отношений, присутствующих в конструкции с -ка.
Так, в автобусе взрослый человек может потребовать от сидящего подростка: Уступи-
ка место бабушке, но такое высказывание будет расценено как оскорбительное в общении
равных по возрасту незнакомых людей: Уступите-ка место. Этот эффект возникает
именно из-за реализации в данной структуре подчеркнутого более низкого уровня владения
ситуацией слушающего.
Однако подобный тип отношений актуализируется в первую очередь в конструкциях с
ну-ка, а ну-ка, и (на иных основаниях) а ну, которые могут формировать не только
целеустановку приказа, но и раздраженное требование и угрозу, и значительно реже с -ка.
Эта особенность конструкции может использоваться для достижения комического
эффекта: например, при использовании ее в обращении маленькой разбойницы к своей матери —
предводительнице шайки в к/ф «Снежная королева»:
2
— ...Я беру девочку себе .
— Протестую.
5 \ / 2 2 2
— Это ещё что за старый сухарь! / Ма-/ма! / Застрели-ка его! / Не бойся, /
девочка! / Пока я с тобой не поссорилась, / никто тебя пальцем не тронет!
Использование данной конструкции несет здесь двойную комическую нагрузку. С
одной стороны, в ней вводится иной вектор иерархии, чем можно было бы ожидать (маленькая
разбойница распоряжается матерью, акцентируя ее более низкий уровень владения
ситуацией), с другой — перед нами структура бытовой сферы общения, и хотя исполнение данного
действия не входило в намерение матери, тем не менее каузация столь неординарного
действия воспринимается как подчеркнуто обычное явление, соответствующее норме развития
ситуации. Еще одна осложняющая особенность: маленькая разбойница одновременно ак-
110

центирует более низкий уровень владения ситуацией и третьего лица, на которое эти слова и
рассчитаны (непонимание премьер-министром, осмелившимся возражать, кто есть кто),
желая продемонстрировать собственную значимость.
Отметим, что, несмотря на наличие определенной иерархии отношений говорящего и
слушающего (уровень владения ситуацией слушающего — ниже), функционирование данной
конструкции в неофициальном регистре общения позволяет, даже появляясь в речи военных,
отразить именно выход из собственно военно-административной иерархии, интимизируя регистр
общения, как в последующем примере, выражая подбадривание «отца-командира»:
2
— А ну-ка, двиньте-ка им песню поэнергичней!
(к/ф «Дни Турбиных»)
В то же время конструкции с частицей -ка и императивом могут взаимодействовать и с
ИК-4, подчеркивающей соотношение позиций говорящего и слушающего. В этом случае в
структуре, хотя и относящейся к неофициальной сфере общения, но отражающей
определенную иерархию отношений (различия в уровне владения ситуацией), становится
возможным показать и некоторую дистанцированность говорящего и слушающего, т. е. такое
сочетание средств является одним из способов передачи иерархии, а также дистанцированности
(типично связанной с эффектом официальности) в конструкциях, маркированных
неофициальной сферой общения.
Аналогичный эффект вызывает употребление ИК-4 в конструкциях с ну-ка и а ну-ка.
Так, в диалоге отца и дочери из к/ф «Валентина» в высказываниях отца используются
конструкции с частицей -ка, взаимодействующие с ИК-4, что отражает его желание в
неофициальном регистре общения настроить дочь на особо серьезный разговор и
одновременно подчеркнуть семейную иерархию.
/ 2
— Валенти—/на!
— А?
4
— Иди-ка сюда!
2
— Зачем, пап?
— Разговор есть.
— бй!
— Ну скоро ты?
2 2 2
— Да иду, пап, / иду. / Ну что ?
2 4 3
— Ну-ка / садись! / Видала Кеху?
— Ну и что?
2 ал
— Он говорит, свидание назначил.
7 2 3 3
— Хм! / Глупости какие! / Он просто хотел о чём-то поговорить.
— Свататься приходил.
— Свататься?
— Да!
1 2 3 2 2
— Ха-ха! Он что, / рехнулся, что ли? / Да что ты, пап, / не смеши меня.
— А я тебя не смешу, / я серьёзно говорю. / Скажи-ка мне, / сколько тебе лет?
— А ты не знаешь!
3 13 3
— я-то / знаю, / ты не знаешь! / Всё ещё детством занимаешься! / А тебе уже не
4,6 1
мало. / Тебе, Валентина Фёдоровна, / замуж пора.
(к/ф «Валентина»)
Отметим, что ИК-4 употребляется героем и в других структурах диалога, выполняя
аналогичную функцию:
— Неволить^ не могу, а / подумать — / подумай! / И помни! / Пока я жив, / дом твой
здесь. / Вот он стоит, / Декабристов, тридцать четыре. / Отсюда / и располагай...
ИК-4, наряду с ИК-6, может использоваться в данной конструкции при каузации
действия с целью проверки предположений говорящего, одновременно передавая и
дистанцированность говорящего и слушающего.
6 4
— Это к тебе гость / или насовсем?
111

3»
112
— Свёкор это мой.
— Чтой-то вы / совершенно на фотографию свою / не похожи, / а?
— Я и есть, / сымали что-то плохо...
4 4*2
— Ну-ну! / А место рождения / назовите-ка? / Какого района?
— Заковряж. / По-старому / ив Питимского уезда.
— А дом-то / отдельный, /а?
з 4
— Нету дома, / продал / эа билет.
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
Во всех этих примерах прослеживается и тенденция каузировать хотя и неакцентиро-
ванное, но немедленное исполнение действия.
Отметим, что параметр 'не входит в намерение слушающего' может в зависимости от
соотношения средств структуры конкретизироваться как могло и не входить в намерение
слушающего' (просьба, бытовое требование), 'не входит в намерения слушающего'
(бытовое требование, приказ) либо как непонимание к. д. или нежелание (слушающий не хочет)
исполнить то или иное действие (приказ, раздраженное требование, угроза).
Более подробно о конструкциях с частицей -ка см. в главах, посвященных бытовому
требованию и просьбе.
2б. В конструкциях с сочетанием частиц "ну-ка + глагол каузируемого действия в
форме императива + ИК-2» общее значение приказа передается более ярко, так как при
сохранении уже отмеченных особенностей значения в них актуализируется, — например, в
отличие от конструкций с -ка, где данный параметр отходит на второй план, — именно
немедленное исполнение ожидаемого говорящим действия, побуждение
к его началу с учетом отсутствия до этого намерения слушающего
совершить данное действие при подчеркнутом меньшем уровне
владения ситуацией, что и дает эффект приказа при взаимодействии с ИК-2,
акцентирующей необходимость осуществления данного действия. Параметр безоговорочности,
свойственный приказу, ослабляется, но тем не менее присутствует, поддерживаемый параметром более
низкого уровня компетенции слушающего. При взаимодействии с ИК-3 в данных
конструкциях формируется целеустановка просьбы, так как интонация вводит параметр ориентации на
позицию слушающего, в данном случае учета зависимости исполнения действия от его желания.
Значение анализируемой конструкции представляет собой результат взаимодействия
формы глагола к. д., интонации ИК-2 и реализации инвариантных параметров частиц.
К сожалению, следуя логике изложения вариативного ряда конструкций, мы
вынуждены начинать изложение структур с частицей ну с наиболее сложного случая.
Основные доказательства инварианта частицы ну будут изложены в главах,
посвященных повторной каузации, в том числе требования.
Здесь же назовем сам инвариант: значение ну связано, как показывает материал, с
параметром ожидаемого (при реализации по алгоритму развертывания параметров
соответствия - несоответствия ожидаемому, что может относиться к позиции говорящего,
слушающего или ситуации). В данной конструкции представлено одновременное
сосуществование и смысловое взаимодействие двух реализаций одного инварианта в одной
конструкции, столь типичное для коммуникативного уровня.
Итак, реализации инвариантного параметра частицы ну в этой структуре связаны как
а) с ожидаемым говорящим исполнением действия слушающим после каузации, что в этой
же структуре осложняется параметром и б) несоответствия ожиданиям слушающего
(точнее, не входило в ожидания слушающего), возможная реализация инварианта частицы ну в
конструкции, что актуализируется соседством с частицей -ка, подчеркивающей, что
действие не входит в намерения слушающего, так как уровень его владения ситуацией ниже, чем
у говорящего. Это снимает параметр предварительного понимания слушающим
необходимости совершения ожидаемого говорящим действия, который может присутствовать в кон-

струкциях с ну у и актуализирует в ней компонент побуждения к его ожидаемому началу, что
усиливает фоновый параметр немедленного исполнения действия, свойственный -ка.
Проанализированное сочетание смысловых параметров дает возможность проявиться
значению интенсивной каузации начала действия в бытовом требовании, приказе,
раздраженном требовании и угрозе.
Отметим несводимость как значения конструкции, так и средств формирования
значений только к частицам. При формировании данного значения важно учесть императивную
форму глагола к. д., а также интонационное оформление конструкции, которое может давать
определенные приращения смыслов.
После сделанных замечаний, рассмотрим реализацию особенностей значения данной
конструкции в ряде примеров.
Остановимся на каузации немедленного исполнения действия с ослабленным
параметром безоговорочности, что сближает приказ с бытовым требованием. В этом случае
частотно присутствие глагола в форме совершенного вида, в данном случае реализующего свой
параметр как способность собеседника выполнить действие.
(Разговор квартирной хозяйки, лишившейся мечты жизни, заключавшейся в покупке
машины, с жильцом-врачом):
— А скажите, / что этот / ваш, / э... / ну как его, / ну и...
— Дальтонизм?
— Ага. / Неизлечим?
— К сожалению, вы правы. / Медицина против этого бессильна.
— Уй! УЙ!
2*
— Но ведь можно найти какой-нибудь другой выход!
1 1 3 2
— У меня нет выхода. / У меня один выход: / камень на шею /ив море.
3 4
— Камень / в море? / Это выход!
2
— В каком смысле?
2 2
— Ну-ка подойдите сюда! / Ну взгляните!
2
— Зачем?
— Посмотрите ка море!
— Ну. / Подошла.
— Вы где-нибудь видите светофоры?
4 2
— Нет. / Нет!
4 2 3 6 3
— О! / Так это именно то, что вам нужно. / Покупайте не автомобиль, / а, / знаете что?..
2 2 2 2 2
— Яхту! / Яхту) / Все по местам! / Отдать концы! / Деньги вперёд!
(к/ф «Будьте моим мужем»)
(Каузация ожидаемого говорящим действия, которое не входило в намерение слушающего и было
неожиданно для него, так как уровень его владения, понимания ситуации ниже, чем у говорящего).
(Продавщица, обращаясь к новичку-грузчику):
— Ну-ка помоги мне!
2 2
— Ой, нет. / Он со мной.
(к/ф «Блондинка за углом»)
(Мать пропавшего Кольки предлагает сообщить в милицию):
— ...Да погоди! / С милицией всегда успеешь связаться. / Ну заигрался он. /
Поискать надо...
2 2 3 2 2
— Вовка, / ну-ка быстро / слетай на берег, / поиши Кольку! / А ты зайди в избу.
(к/ф «Не стреляйте в белых лебедей»)
В данном высказывании не только сама структура, но и ее лексическое наполнение
двукратно (быстро, слетай) актуализирует немедленное и быстрое исполнение действия,
которое до данного момента не входило в намерения слушающего.
(Егор Полушкин, получивший согласие лесника и учительницы посетить его дом после
экспедиции, обращается к сыну):
/ 2 2м 23
— Коль/ка! / Ну-ка быстро / картошку чистить)
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
113

Модальная реализация ИК-2 выполняет роль активизации слушающего для выполнения
действия. А появившийся несовершенный вид актуализирует необходимость осуществления
действия как соответствующего норме развития ситуации (необходимость угостить гостей).
Интонационное оформление этой конструкции может быть и иным. Наиболее близким
к предшествующему случаю, является использование ИК-1, ИК-1 или двусинтагменное
оформление высказываний:
2 2 3
— Кать, / Кать, / спишь, что ль?
— Нет.
4 7 I1
— А чего? / Чего й-то с ней? / Ну-ка водички принеси!
(к/ф «Вор»)
— Написал?
— Мг!
— Ну-ка теперь число поставь / и распишись.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
При двусинтагменном интонационном оформлении типично реализуется бытовое
требование.
— Наивняк) / Ты же не знаешь женщин. / Женщины — / это сплошной кошмар. / Ну-ка
з . „ . з .
налей-ка нам по рюмашке, / мы сейчас быстро хлопнем, / и пока она ловит своих
свиней, / я прочитаю тебе лекцию / про женщин.
— Не хлопнем. / Хватит.
(к/ф «Живет такой парень»)
Одним из типичных интонационных оформлений этой конструкции является
взаимодействие с ИК-4, которая может участвовать в формировании нескольких разновидностей
значения. При формировании анализируемого значения она может акцентировать дистанци-
рованность говорящего и слушающего (ИЦ ИК-4 в этом случае типично расположен на
глаголе к. д.), одновременно подчеркивая более низкий уровень владения ситуацией
слушающего. Аналогичный эффект достигается и в конструкциях с а ну-ка:
(Съёмочная группа решает снимать сюжет о героине, молоденькой работнице фабрики):
— Вот ока. / Это очень перспективная девушка. / У неё сейчас уже / инженерная
хватка.
16 4 4
(Режиссёр) - Так. / Косынку / надо заменить! / А ну-ка пройдите!
(Мастер) — Пошли, / пошли! / Это режиссёр! / На всю страну тебя прославит!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
В то же время в тексте конструкция с данным взаимодействием типично используется
для выполнения функции перехвата инициативы говорящим, что может реализовываться и в
конструкциях с «а ну-ка + императив + ИК-4».
Такое использование конструкции на базе анализируемого значения (каузация
немедленного начала действия, которое не входило в намерения и ожидания слушающих, так как
их уровень владения ситуацией ниже, чем у говорящего) заложено в эпизоде фильма «Тени
исчезают в полдень», где одному из отрицательных героев — Устину — необходимо
продемонстрировать свою надежность колхозникам и председателю.
(Николка, утопивший саки с мешками зерна):
3 2 2
— Если не утону, / достану, / бабы!
2 13
(Председатель) - Отойди, Николка! / Пусть уж пропадает мука! / Лёд хрупкий, /
1 2 12 2
мужики. / Не вздумай кто за санями! / Ну, Микола, / я кому сказал, / отойди!
12 1
(Устин) — Ты, председатель, больно щедрый. / Колхозным-то добром /
разбрасываешься. / Ну-ка, дай-ка притвор!
(к/ф «Тени исчезают в полдень»)
Аналогичное использование конструкции с а ну-ка с таким же интонационным оформлением:
1 1
— Рома, / у нас, по-моему, тоже хлеба нет.
1 э
— Зачем хлеб, / когда есть сухарики?
3 1 3 1 1 4
— Знаешь, / надоели твои / сухарики. / Пора перейти / на свежий хлеб. / А ну-ка отойди!
(к/ф «Три плюс два»)
114

В этом эпизоде говорящий, несомненно, подчеркивает более низкий уровень владения
ситуацией собеседника Романа (тот до сих пор следовал правилам коллектива,
установленным ранее признанным лидером группы Сундуковым) и перехватывает инициативу, что и
отражается в использовании не только конструкции с а ну-ка, но и подчеркивается ИК-4,
вводящей параметр соотношения позиций говорящего и слушающего. В то же время здесь
содержится дополнительный смысл: сейчас посмотришь, что я сделаю.
В другом примере из кинофильма «Афоня» ИК-4 используется для языковой игры:
говорящий, предлагая шутливый вариант каузации, подчеркивает его важность с помощью ИК-4:
4 / 4 / 4
— Ну-ка даи-ха ручку, / сожми в кулачок, / скажи «трр».
— Трр!
(к/ф «Афоня»)
Эти структуры сближаются с бытовым требованием.
В то же время конструкция с ИК-4 и ИК-6 могут участвовать в формировании и еще
одного значения: каузации немедленного исполнения действия, при которой использование ИК-4 и
ИК-6 актуализирует ожидание говорящим возможного подтверждения
своих предположений (желание проверить свои предположения в
результате или после возможного осуществления каузируемого действия).
Причем это предположение возникло только в данный момент (до
данного момента не входило в намерения самого говорящего) либо (и), в
соответствии с алгоритмом развертывания, не входит в намерения
слушающего (-ка).
В этом случае ИК-4 в соответствии с инвариантными параметрами функционирования
(параметр соотношения) может относиться к позиции говорящего, подчеркивая соотношение
его прежних и будущих представлений о ситуации, либо (и) в соответствии с алгоритмом
развертывания акцентировать соотношение позиций говорящего и слушающего. ИЦ ИК-4 может
располагаться как на комплексе с частицами при наличии той же интонационной конструкции
во второй синтагме, так и находиться на глаголе к. д. при выделении комплекса частиц в
самостоятельную синтагму с помощью иных интонационных средств, например ИК-2:
— Егоза? / Кабан?
7
— Мм!
— Погоди! / Погоди, погоди! / Ну-ка, / повернись боком!
— «В тёмном лесе...»
2 2
— Ха! / Конёк-Горбунёк!
(к/ф «Афоня»)
(Уголовники решают проверить рассказ Шарапова о том, что он одно время работал
пианистом в кинотеатре, указывая на пианино):
2' 4
— Ну-ка, / иди сюда!
— Куда?
— Вон туда.
— Сюда, что ли?
4
— Покажи себя!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
(Директор пионерского лагеря Дынин ищет скрывающегося от него Иночкина, пионера
третьего отряда, который, по его сведениям, должен быть в кино):
12 2 14 4
— ...Отряд / где третий? / А-/га! / Так! / Ну-ка, / пусти-ка!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
Значение каузации действия, причиной которой является желание говорящего
подтвердить свои ожидания, предположения, что может произойти после осуществления
каузируемого действия, в еще большей степени актуализируется при использовании в этой
конструкции ИК-6 с центром на ну-ка, чему способствуют инвариантные параметры ИК-6.
115

Инвариантные коммуникативные параметры ИК-6
Инвариантные коммуникативные параметры ИК-6 заключаются в привлечении
внимания к названной, эксплицированной или (антонимическое развертывание параметров)
неназванной, неэксплицированной, закадровой информации. При этом данная информация
может быть известна говорящему, но не известна слушающему, чье внимание привлекается; не
известна говорящему, но известна слушающему (третьему лицу, социуму) — при
возможной варьируемости в соответствии с алгоритмом развертывания, например, по параметру
возможного, типа 'может быть известна' и т. д.
Итак, данная информация может быть
1) не известна говорящему, но известна слушающему (третьему лицу, социуму):
— Зачем ты (он) это делаешь?
2) не известна говорящему, хотя была известна ранее:
— Куда я положил ключ?
3) не известна говорящему, но известна слушающему, притом что раньше была
известна и говорящему ('знал, но забыл'):
— А когда у нас лекция?
На этой базе часто формируется этикетный вопрос:
— Когда у Ани день рожденья? Сколько лет твоему сыну?
4) известна говорящему, но не известна слушающему, чье внимание привлекается:
— Где мы были!
6
— На улице тепло! 2
— Пришёл Иван-царевич,/ а баба Яга ему и говорит.
6 6 2
— Все системы корабля / работают / нормально.
При этом может актуализироваться привлечение внимания как к эксплицированной,
эксплицируемой, так и неэксплицированной (закадровой) информации. Реализация данного
значения используется в ряде конструкций. Этой реализацией инвариантных параметров
(привлечение внимания к закадровой неэксплицированной информации) объясняется,
например, частотность ИК-6 в стихотворных текстах (см. пример ниже).
В анализируемой конструкции представлена реализация (в соответствии с алгоритмом
развертывания), относящаяся к позиции самого говорящего, который хочет знать некоторую
недоступную ему информацию, что может быть реализовано только после осуществления
действий слушающим, одновременно привлекая его, слушающего, внимание (или третьего
лица) к обстоятельствам, вызвавшим саму каузацию:
2
— Беликов!
з
— М?
6 3
— Ну-ка потрогай! / Есть у меня температура?
— Комнатная.
— Мурат, / потрогай ты!
(к/ф «Афоня»)
— Ну-ка, Синичкина, / распеленайте его!
_ 2
— Зачем?
з
— Ну делайте, что вам говорят.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
(Дальнейшее развитие ситуации подтверждает ожидание Жеглова найти что-то, что позволит
идентифицировать ребенка, в частности, на пеленке обнаруживается метка роддома).
(Члены собрания, безуспешно пытающиеся найти ключ, которым заперта дверь, вдруг
видят, что подозреваемая ими героиня стоит у двери с женихом, просящим его выпустить):
— Попались!
— Извините, не судьба.
4 6 6 2 2
— Так. / Ну-ка / позвольте-ка! / Ну-ка отойдите отсюда! / Дайте сюда ключи!
(к/ф «Гараж»)
116

Разновидностью этого значения может служить проверка качества действий
говорящего или слушающего:
2 2 3 3
— Егор! / Ты бы для «продуха души» / сплясал бы, / а?
2
— Он же на ногах не стоит!
з
— я?
— Кто?
— Для вас?
2 2
— Кто? / Егор?
— Кто не стоит?
— Кто не стоит на ногах? / Ну-ка, Егор!
— Поддержите!
— Ну-ка, / ну-ка давай!
— Кто не стоит!
2 13
— Кто не стоит? / ха-ха! / Не стоит, / а?
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
В этом высказывании, построенном по обсуждаемой конструкции, отражается
«проверка состояния» Егора (анализируемый случай плюс подбадривание с оттенком проверки
физических возможностей Егора в данном состоянии, подначивание).
Сравним с реализацией близкого значения, в частности, проверки качества
деятельности говорящего в конструкциях с ИК-4, где вводится информация о соотношении
определенного этапа осуществления действия говорящим и его результата.
(Служитель тюрьмы заковывает солдата в кандалы):
3 4 14 4
— Не беспокоит? / Вот. / Вот так. / Ну-ка! / Ну-ка, ну-ка, ну-ка! / Вот сейчас
4 4 1 4 1 2
сзади подравняем. / Так? / Вот. / И порядок! / Ну вот. / Не горюй, служивый.
(к/ф «Старая, старая сказка»)
Отметим, что анализируемое значение может быть передано и в собственно
императивной конструкции при взаимодействии ее с ИК-6:
2 б
— Товарищи из правления, / предъявите нам / сына нашего благодетеля!
(к/ф «Гараж»)
Однако реализация данного значения в конструкциях с -ка, ну-ка, а ну-ка и а ну
несоизмеримо более частотна, так как этому способствуют особенности их семантики.
В то же время в конструкциях с ну-ка параметр заинтересованности говорящего может
выходить на первый план, отражая желание говорящего получить ту или иную информацию
в свое распоряжение (узнать, рассмотреть и т. д.):
б б
— Ну-ка, ну-ка, / поведай, поведай, как становятся миллионерами!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— «Ваял на калган».
2
— А это что это?
2 1
— А вот / иди, я тебе покажу. / Пока научу.
4
— Ну-ка, ну-ка?
(к/ф «Печки-лавочки»)
— Какая у вас интересная дочь. (Разглядывает фотографию.)
— Ну-ка, / ну-ка?
(к/ф «Печки-лавочки»)
Однако структуры с ну-ка могут передавать и другие значения, в частности,
ориентированные на учет ожидаемой нормы поведения слушающего, но так как они более
свойственны раздраженному требованию, мы остановимся на них в соответствующем разделе.
2в. В конструкции с начальным «а ну-ка + ИМПЕРАТИВ ГЛАГОЛА К. Д. + ИК-2» и т. д. также
передается каузация немедленного (сиюминутного) исполнения действия при сохранении
указанных регистровых особенностей и акцентуация более низкого уровня владения ситуацией
слушающим, а также подчеркивается, что до каузации действие не входило в его намерения.
При этом каузация того или иного действия говорящим является неким способом
изменения ситуации, не входившим в намерение (ожидание) слушающего.
117

В данных конструкциях достаточно часто актуализируется и внезапность пришедших в
голову говорящего мысли, решения, что отражает связанность с процессом мышления
говорящего при знакомстве с ситуацией, следствием чего и является каузация
эксплицированного действия.
Анализируемая конструкция включает начальное л, влияющее на особенности значения
структур. Начальное, так же как и конечное л, имеет, как показывает материал, один
инвариант значения, на котором мы и остановимся.
Заранее оговорим, что, отмечая ряд значений начального и конечного а, участвующего в
формировании коммуникативных смыслов конструкций, исследователи очень по-разному
маркировали их частеречную принадлежность: союз, частица, междометие. Как покажет
дальнейший коммуникативный анализ, во всех этих случаях мы видим реализации одного
семантического инварианта, что может свидетельствовать либо о том, что перед нами некая единая
функциональная единица, формирующая конструкцию коммуникативной целеустановки,
которую мы условно назовем частицей, либо о другом возможном варианте решения: констатации
того, что союзу, частице и междометию а присущи общие, единые коммуникативные
семантические параметры при выполнении ими общей функциональной роли — средства
формирования коммуникативного значения конструкции и репрезентирующего ее высказывания.
Однако при любом варианте решения вопрос частеречной принадлежности (не только в
этом случае трактуемой неоднозначно именно из-за специфики самого материала) не
является для семантического анализа на коммуникативном уровне принципиальным, так как при
описании значения конструкции актуализируются инвариантные семантические параметры,
вводимые тем или иным средством (идентичные для упомянутых случаев) и особенности их
реализации в той или иной структуре.
Отметим, что вопрос выделения частиц как самостоятельной части речи прошел
длинный и извилистый лингвистический путь.
Если сначала частицы не вычленялись как самостоятельная часть речи, относясь к
служебным словам и группируясь с предлогами и союзами (работы Н. И. Греча [1834; 1954:
22-23], К. С. Аксакова [1880], И. И. Давыдова [1854: 58-60]) либо междометиями [Буслаев
1959: 287], то в дальнейшем следовал этап, отмеченный пафосом их выделения в
самостоятельную часть речи и отграничения не только от знаменательных, но и от иных служебных
слов. Эта линия исследований берет начало в трудах А. А. Потебни [1958], Ф. Ф.
Фортунатова [1956: 169], А. А. Шахматова [1941: 422], Л. В. Щербы [1967: 67], Н.С.Поспелова
[1954], В. В. Виноградова [1954: 74] и продолжается в многочисленных последующих
работах (см. АГ-70, Русскую грамматику и т. д.).
Однако в ряде современных работ, на третьем этапе, справедливо отмечается зыбкость
границ частицы и наречия, частицы и местоимения и т. д., хотя основания для подобного
рода суждений иные, чем в нашей работе (см. [Николаева 1985]).
Тем не менее при всей разработанности этих вопросов в теоретическом плане во время
анализа конкретного языкового материала постоянно возникают вопросы: глагол-частица?,
местоимение-частица?, союз-частица?, междометие-частица?, в результате чего примеры
одного типа трактуются в ряде работ, в том числе и в толковых словарях, не единообразно,
разные исследователи относят их к разным частям речи без ясных на то оснований.
На большинство этих вопросов нет однозначного ответа, но его отсутствие отнюдь не
свидетельствует о теоретической беспомощности исследователя, а отражает объективные
свойства языкового материала.
Главные причины подобного рода сложностей связаны, во-первых, не столько с
возможностью различной трактовки, но с совмещением значений в пределах конструкции, о
чем мы будем более подробно говорить в дальнейшем.
Здесь же заметим, что если следствие любого процесса десемантизации или, точнее,
коммуникативного переосмысления той или иной единицы относить к частицам, то мы будем вы-
118

нуждены констатировать наличие в русском языке колоссального количества частиц, в то
время как перед нами будет эффект вхождения того или иного средства, принадлежащего к той
или иной части речи, в конструкцию, формирующую целеустановку в строго фиксированной
форме (о вопросе глагол-частица см. статьи автора: [Безяева 1996; 1997; 2000]).
В то же время надо иметь в виду возможность осложнения так называемых полнознач-
ных единиц коммуникативными параметрами.
Вторым, а по значимости, вероятно, более важным, основанием является то, что в ряде
случаев, а это особенно характерно для неразличения местоимения, частицы, междометия;
частицы, союза и междометия, их конкретные представители «на самом деле» выступают
как некая единая функциональная единица, обладающая общим набором семантических
коммуникативных параметров. Иначе говоря, объединение их в одну единицу может быть
связано с наличием семантического коммуникативного инварианта. Таким образом, пройдя
круг, мы возвращаемся к идее некоторого неразличения, единой основы, общности
служебных слов, однако на ином этапе развития лингвистической мысли (анализа их
семантических составляющих).
Так, начальное а входит в качестве одного из обязательных средств формирования
значений в ряд конструкций вариативных рядов вопроса со значением сопоставления,
целеустановок напоминания, опасения, вызова. В этом случае часто видят союзную функцию. При
формировании других целеустановок, например типов волеизъявления, а приписывается
функция частицы.
Помимо данных употреблений, как известно, для системы русского языка отмечался
ввод так называемого присоединительного а, за которым закреплялся ряд функций (частица
или союз). Ряд значений связывается с междометием а.
Однако анализ различных функций начального и конечного а, участвующего в
формировании целеустановок, позволяет понять его связь с одним из сильнейших инвариантных
значений, наличие которого прослеживается от фатической формулы начала контакта до
угрозы, включая функционирование в требовании, переспросе, вариативном ряде понимания,
напоминания, ответа и т. д.
Инвариантные коммуникативные параметры а
Начальное и конечное а является сигналом входа (или отсутствия
входа) говорящего или (и) ввода слушающего в новую ситуацию
после предварительного с ней знакомства либо знакомства с
предшествующей ситуацией. Способ восприятия и степень погруженности в ситуации могут
быть различны: от предварительного визуального восприятия, например, при
присоединении а к вопросу, начинающему диалог в сфере обслуживания, что создает эффект
«плавного» вхождения в контакт (фатическая функция), — до осознания, обдумывания ситуации
(связанность с предварительным мыслительным процессом) перед принятием решения или
маркированием активного желания говорящего войти в новую ситуацию (изменить, создать)
и ввести в нее слушающего.
Иначе говоря, следуя алгоритму развертывания коммуникативных параметров, а
служит сигналом входа (или отсутствия входа) в новую ситуацию (при наличии
предварительного знакомства с ней или предшествующей ситуацией), если речь идет о коммуникативных
действиях говорящего, или ввода в новую ситуацию, если дело касается слушающего, или
маркирует ввод новой ситуации после известной. Наличие данного сигнала является для
построения русского диалога (системы русского языка в области коммуникативных
целеустановок) несоизмеримо более обязательным элементом, чем в других языках. Сравним:
— Принеси махорки!
— А потребуют к следователю?
119

При выражении опасения в русском необходимо начальное а как сигнал ввода
слушающего в новую ситуацию после знакомства с предшествующей, в отличие от португальского,
в котором обязательно эксплицирование условия *если потребуют к следователю?'.
Рассмотрим реализацию данных параметров в конструкциях с разными типами
целеустановок.
1) Сигнал входа говорящего в новую ситуацию после знакомства с предшествующей.
(Вопрос покупателя, предварительно визуально познакомившегося с содержанием витрины):
2 2 2Э
— Девушка, / а этот шарик с шишечками / сколько стоит?
(Сигнал входа в новую ситуацию и попытка ввода слушающего, акцентирующая наличие
предварительного визуального знакомства с существующей ситуацией и желание говорящего войти в новую.
Фатическое привлечение внимания, нерезкого начала контакта).
1 4
— я высказал своё мнение. / А каковы ваши убеждения?
(Вопрос со значением сопоставления при взаимодействии с ИК-2 или ИК-4 с центром на слове,
обладающем тематическими связями с членом того же тематического ряда в предшествующем контексте.
Иначе говоря, начальное а маркирует желание говорящего войти в новую ситуацию, сопоставив ее с
предшествующей).
В данной работе мы пользуемся классификацией вопросов, предложенной Е. А.
Брызгуновой [Русская грамматика 1980, 2].
— Я не такой. Я не думаю, что все должны ненавидеть мои убеждения.
2
— А каковы ваши убеждения?
(И. С. Тургенев. «Накануне»)
(Сигнал входа <желания войти> в новую ситуацию после предварительного знакомства с
информацией о существующей при расположении ИЦ на местоименном слове или на слове, не реализующем
тематические связи, в данном случае «убеждения»).
(Малознакомый мужчина сообщает героине, что ждёт её уже два часа):
2
— Зачем?
— Тянет.
4
— А!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Вход говорящего в новую ситуацию, восприятие ситуации после предварительного знакомства с
информацией о ней, предоставленной слушающим, при взаимодействии с ИК-4; фатическое «поняла»).
2
— Ты кто?
— Я солдат.
2 3 3
— Хм! / Как интересно! / Я же тебя никогда не видела, / а твоё лицо / мне
4 3 2 ,з
знакомо. / А! / Ты мне, наверное, в каком-нибудь другом сне приснился, / правда?
(к/ф «Старая, старая сказка»)
(При взаимодействии с ИК-3 реализация значения входа в новую ситуацию, внезапного понимания
после периода непонимания, значение «дошло»),
— ...Ты пойми! / Главное, / мы в Москве живём! / А Москва — / это большая
лотерея! / Здесь можно сразу всё выиграть! / Здесь живут дипломаtij, / художники, /
внешторговцы, / артисты, / поэты! / И практически все они мужчины! / Понимаешь?
— Нетл.
— А мьП женщины.
12 2 4
— А! / Ну а мы-то им всем / зачем нужны? / У них свои женщины...
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Значение 'теперь поняла', сформированное параметром а, маркирующего вход в новую ситуацию
при взаимодействии с ИК-4, реализующей параметр соотношения, в данном случае относящийся к
позиции говорящего: сопоставление предшествующего незнания со знанием, — и одновременно
отражающий сопоставление позиций говорящего и слушающего).
1
— Просто мне не повезло.
« х 1
— А! / Ну да. / Она, конечно, была стервой.
— Нет, / она прекрасная женщина! / Вот сейчас вышла замуж, / счастлива.
— Значит, вы плохой человек.
з 2*
— Я? / Да у меня практически нет недостатков.
120

— Ну а как насчёт? (Делает жест, намекающий на пристрастие к спиртному.)
3 3 1
— Что? / Ах, это? / Это я люблю!
— А-<!
б 1
— Но только в нерабочее время / и под хорошую эакуску.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Если первое а, взаимодействующее с ИК-6, реализует в диалоге значение сигнала входа в ситуацию
после предварительного знакомства с ней как понимание позиции слушающего, основывающееся на
типичных представлениях о причинах, ее порождающих <параметр знания ИК-6>, то второе я,
взаимодействующее с модальной реализацией ИК-2, противопоставляя данный вариант всем другим,
акцентирует понимание сути ситуации с оттенком уличения собеседника).
При взаимодействии с модальной реализацией ИК-З^ формируется значение
понимания неожиданного нарушения нормы развития ситуации (близость к удивлению), также
маркирующее вход говорящего в новую ситуацию после знакомства с информацией о ней,
введенной слушающим.
— Он уехал.
— А !
Сравним конструкцию, передающую фатическую реакцию на появление собеседника,
маркирующую факт входа говорящего в новую ситуацию после ее визуального восприятия
(заметил, увидел, рад) при взаимодействии с ИК-6:
« э 1
— |А! / Дружище! / Привет, привет!
« 2
— fA! / Дорогой вять!
(к/ф «Старая, старая сказка»)
(Героиня, узнавшая, что у героя нет приличного костюма, видит ив окна машины
дорогой магазин):
« 1
— А! / Вот, кажется, и костюм.
(к/ф «Ты у меня одна»)
(Сигнал восприятия говорящим новой ситуации и входа в нее).
Аналогичная реализация а может использоваться и в формировании конструкций
вариативных рядов эмоций.
(Мурат, долго колебавшийся, решает всё-таки прыгнуть в крапиву, чтобы спасти
Иночхина от родительского дня):
— Давай!
— А-а-а-а-а! / А- [*ь] -а! / А! / А! / А! / А! / А! / А! / Во дерёт! /^А! / А! / А! /
Давай, ребята! / Вперёд! / Ah! / Ah! / Ah! / Уй! / Уй, вдорово! / Уй! / Ух! / А!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
(Если первое а буквально сопровождает процесс его входа в новую ситуацию во время броска в
крапиву, [а-ъ-а] маркирует вход говорящего в новую ситуацию и отрицательную оценку ее
небенефактивного воздействия на говорящего, то в последующем многократном повторении конструкций с а,
взаимодействующим с ИК-4, отражается соотношение (параметр ИК-4) его прежних представлений о
воздействии крапивы на человека и его нынешних ощущений, которые позволяют ему испытать
некоторое мазохистское удовольствие).
2) Сигнал входа говорящего в новую ситуацию, информация о которой введена
слушающим, может осложняться ее оценкой, выраженной интонационными средствами.
При взаимодействии с ИК-2 с удлинением гласного ИЦ, ИК-4, ИК-6 или ИК-7 значение
может быть осложнено и оценкой говорящим самой воспринятой ситуации:
А) как существенной и значимой для него (при этом могут быть подчеркнуты и
расхождения в позиции слушающего и говорящего в оценке ситуации);
Б) как несущественной, не имеющей той значимости, которая приписывается ей
слушающим (безразличие, разочарование, презрение). Во втором случае значение может
сближаться с нежеланием говорящего входить в новую ситуацию, в которую его хочет ввести
слушающий.
а) Вход говорящего в новую ситуацию и оценка ее как существенной для него,
притом что данная ситуация не рассматривается как таковая слушающим:
121

— Ну причём тут знаменитость? / Знаменитость... / Тренер мне тоже всё: /
1 , I , . з 3 , з,
знаменитость, / знаменитость! / А я, / если хочешь знать, / за всю жизнь / толь-
2
ко ^с одной девчонкой и дружил!
— А! / Вот видишь!
2 «
— Люсь! / Это ещё в школе било!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
б) Несущественность, неважность ситуации для говорящего, притом что она
рассматривается как важная слушающим (собеседником):
— Вот этот коварный тип / гражданской наружности. ^
— А! / Это не тип. / Это руководитель маминой самодеятельности.
(м/ф «Зима в Простоквашино»)
(Вход в суть новой ситуации и оценка ее как несущественной, не затрагивающей интересы
говорящего, хотя собеседник предполагал противоположное).
6 3 2<
— У нас, / чтоб ты знал, / принцесса на выданье.
6 б
— А! / Ну, папаш, / я этим делом не интересуюсь, / потому, как холостяком
родился, / холостяком помру.
(к/ф «Старая, старая сказка»)
(Аналогично).
1 6„ , з
— А вы что, I собираетесь на ней / жениться?
~ Да.
— А вы давно знакомы?
3 1 3 1
— С мамой? / М... / Сорок четыре часа / даже уже двадцать две минуты.
— А! Ха-ха! /Боюсь, что тогда огорчу вас. ^ Мама придерживается того принципа, /
что любовь любовью, / а человеха нужно узнать. / А для этого / нужно время.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Аналогично).
— Это будет трудная операция.
— А! / Ерунда!
(к/ф «На Дерибасовской хорошая погода...»)
(Желание собеседника ввести говорящего в новую, важную для говорящего ситуацию и нежелание
говорящего воспринимать ее как таковую, восприятие этой ситуации как соответствующей норме).
Отметим, что в этом случае значение сближается с нежеланием говорящего входить в
новую ситуацию.
3) Отсутствие входа говорящего в ситуацию
— Он уехал.
— А?
(Переспрос, отсутствие входа говорящего в новую ситуацию, вся информация осталась невоспринятой).
— Звякнуть ей, что ли, на старости лет? /А! / Пусть живёт без меня!
(к/ф «Покровские ворота»)
(Значение ненужности входа в новую ситуацию и ввода в нее слушающего, расхождение прежней и
нынешней позиции говорящего, передаваемое реализацией инвариантных параметров ИК-7).
— Да пойдём с нами!
2аа 4
— А! /А контрольная!
(Р/Р)
(Конструкция с первым а реализует значение нежелания говорящего входить в новую ситуацию,
после получения информации о ней, так как этому противодействует его знание <учет> возможных
последствий этого входа при одновременном акцентировании необходимости учета слушающим
следствий из введенной им информации, что формируется взаимодействием с модальной реализацией
ИК-2и, чей инвариант связан с необходимостью учета следствий из вводимой информации —
одновременное сосуществование в одной структуре двух реализаций одного инварианта).
4) Сигнал ввода слушающего говорящим или собственно входа слушающего в
новую ситуацию
2 2 i
— Слушай, / а почему ты не выходила замуж?
4
— Тебя ждала.
122

— Но у тебя же / был кто-то?
— Был, / но мне сейчас кажется, / что всё это было не со мной.
Iе э
— Слушай, / а / у тебя есть детские фотографии?
— Есть немного.
— ты, наверное, на них там смешная? / Ты мне потом / покажешь.
— Покажу.
° 1
— А я во сне кричу.
— Ну и что? / А я тебе скажу тихонечко: / «Тш?», / и ты перестанешь.
— А я еще иногда / и храплю, / когда на спине лежу.
— А я тебя поверну на другой бок, / и ты не будешь.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Герой и героиня вводят слушающего в новую ситуацию после знакомства с предшествующей).
При этом возможны расхождения в оценке позиции говорящим и слушающим.
(Жена предлагает мужу пристегнуть деньги к трусам):
4
— А расстегнётся?
(к/ф «Любовь и голуби»)
(Опасение: ввод говорящим слушающего в потенциально возможную, важную для него, говорящего,
ситуацию после знакомства со сделанным собеседником предложением <т. е. с ситуацией, предшествующей
прогнозируемой^ которое не учитывало возможность данной ситуации).
4а) Параметр предварительного знакомства с ситуацией может связываться и с
позицией собеседника при желании говорящего ввести его в новую ситуацию.
— Я пошла
2
— А эонтик?
(Напоминание, сигнал ввода слушающего в новую ситуацию, которая, тем не менее, могла быть известна
Предварительное знакомство> слушающему, если бы не выпадение из памяти).
2
— Красивые цветы?
— А дорогие!
(к/ф «Тот самый Мюнхгаузен»)
(Введение новой информации о ситуации, введение в новую ситуацию, добавление к ранее
воспринятому и оцененному слушающим).
Впрочем, говорящий может фиксировать и собственно вход слушающего в новую
ситуацию, обычно оценивая этот факт.
(Муж, вымывший пол, жене):
2
— Не ходи по вымытому!
2лл
~ А !
(Маркирование говорящим значения: теперь ты понял следствия из совершавшихся ранее тобою
поступков, после того как впервые убрался сам <вошел в новую для тебя ситуацию>, — целеустановка
упрека).
12 2
— Ничего не скажешь! / Ловко ты его долбанул, / Пётр Федотыч!
— А !
(Говорящий констатирует вход слушающего в новую ситуацию после знакомства с ней).
(Реплика члена банды, бывшего однополчанина, в ответ на обещание Шарапова
рассказать в МУРе о его подвигах на войне):
2 , ~ 2 , 3
— А про мои подвиги / после воины / тоже расскажешь?
(Молчание.)
— А !
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
(Я вижу, что ты понял и принял мои доводы после моего объяснения <вошел в новую, не
учитываемую тобой ситуацию, в которую я тебя ввел>, и я оцениваю эту новую ситуацию и твою реакцию).
5) Расхождения в позиции слушающего и говорящего
2 2
— Ну я ушла. / А вы оставайтесь!
7 7 7
— А! А! А!
(Сигнал входа говорящего в ситуацию и отрицательная ее оценка, формируемая взаимодействием с
ИК-7, подчеркивающей расхождение в оценке факта кем-либо из собеседников и говорящим).
123

Отметим, что конечное а? содержит тот же инвариант, что и начальное:
— Что это вы тут делаете, / а?
(Вопрос, Подчеркнутое желание говорящего войти в новую ситуацию <получить ответ> после
знакомства с существующей. ИК-3 вводит ориентацию на позицию слушающего).
— Ты туда пойдёшь, / а?
(Желание говорящего выяснить намерение слушающего войти в ту или иную новую ситуацию после
введенной о ней информации).
3 3
— Отпусти меня, / а?
(Сигнал желания войти в новую ситуацию и ввести в нее слушающего: каузировать необходимое
действие после знакомства с существующей при знании «^предварительная осведомленность> отсутствия
намерения слушающего осуществить действие). ^
Об особенностях значения начального и конечного а в волеизъявительных
конструкциях см. ниже.
Отметим, что сходную функцию а выполняет и в классической союзной функции, т. е. в
том случае, когда оно объединяет две части сложного предложения. В этом случае две
ситуации эксплицированы каждая в самостоятельном предложении, при этом а подчеркивает ввод
адресантом своего адресата в новую ситуацию после экспликации (его знакомства) с
предшествующей. За этим случаем закрепляется определенный тип отношений адресата и адресанта и
определенный тип реализации параметров: ввод адресата в новую ситуацию, что представляет
собой частный случай реализации указанного инварианта (см. реализацию № 1).
Отнесенность а к частице или междометию практически связывается с отсутствием
экспликации в высказывании предшествующей или новой ситуации, двух ситуаций, но не с
меной коммуникативных параметров.
Иные значения, выделяемые в союзе, частице или междометии а, формируются
взаимодействием со средствами других уровней языка, являясь значениями структур, а не самих единиц.
Заметим, что даже придерживаясь иной точки зрения и находя ряд оснований для
разграничения союза, частицы и междометия а, нельзя опровергнуть факт идентичности их
коммуникативных параметров.
Знание семантического инварианта или инвариантов коммуникативных единиц позволяет
более четко понять их реальную нагрузку в формировании значения той или иной конструкции
и репрезентирующего ее высказывания и нагрузку дифференциальных средств других уровней
языка, без которых невозможно формирование значения конкретной структуры.
Еще раз подчеркнем, что начальное а является лишь одним из компонентов средств
формирования значения конструкции и только учет конкретного взаимодействия средств
разных уровней языка позволяет понять тип реализации инварианта и собственно значение
конструкции того или иного вариативного ряда с присущими ей семантическими
особенностями и оттенками значения.
2в. А теперь обратимся к конструкциям а ну-ка, выражающим требование-приказ. Эти
конструкции актуализируют параметры немедленного исполнения действия,
которое не входило в намерения, не было ожидаемо слушающим, так как
его уровень владения ситуацией ниже, чем у говорящего, каузирую-
щего вход в новую ситуацию после предварительного знакомства с
существующей (часто в результате предварительного обдумывания и
принятого решения) и ожидающего исполнения действия после каузации.
Эффект активного входа в ситуацию и принятого решения после знакомства с
ситуацией типичен для конструкций с начальным а при выражении волеизъявления.
В данной конструкции проявляется сочетание смыслов, реализуемых частицами а, ну и
-ка, которое требует некоторых пояснений.
Начальное а сигнализирует вход говорящего в новую ситуацию после
предварительного знакомства с предшествующей и желание ввести в нее слушающего. Это, в свою очередь,
124

способствует актуализации в данной конструкции реализации инвариантного параметра
частицы ну как ожидания говорящим выполнения действия слушающим после каузации. Эта
реализация усиливает параметр немедленного исполнения, ослабленно передающегося в
конструкциях с -ка.
Однако наличие в структуре частицы -ка, подчеркивающей, что действие не входило в
намерения слушающего, пробуждает у частицы ну в этой же конструкции и вторую
реализацию инварианта, связанную с каузацией действия, которое не входило в ожидания
слушающего (коммуникативное согласование, влияющее на реализацию инварианта).
Обе эти реализации инварианта ну одновременно сосуществуют в данной конструкции,
коммуникативно согласуясь с соседями по структуре и взаимодействуя друг с другом.
Возможность одновременного сосуществования двух инвариантов в
одной конструкции при их семантическом взаимодействии является
яркой особенностью реализации значений коммуникативного уровня.
Это еще раз подтверждает языковую и лингвистическую значимость не только средств,
обладающих инвариантом, но и такой единицы, как коммуникативная конструкция,
взаимодействие средств которой предопределяет конкретную реализацию инварианта и
обеспечивает формирование особого значения структуры.
Типичный несовершенный вид маркирует необходимость совершения действия,
совершенный — способность слушающего совершить действие или (и) невозможность обсуждения.
(Муровцы узнают, что знакомой Фокса была работающая в буфете вагона-ресторана Анна):
3 3 2
— ...ты представляешь^ /сколько товара / можно пропустить через вагон-ресторан, /
а? / Это же Клондайк! / Эльдорадо! / ...А скажите, / а вы не припомните, / как
обычно одевается Фокс?
— Фокс? / Сейчас скажу...
2 э з ,
— Шарапов, / а ну-ка дуй в МУР, / допроси Ручника / и вытряси из него любым
способом / телефон Ани.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
(Председатель после осмотра заброшенного коровника):
— А ну-ка, старая, /ступай по домам, / приведи сюда доярок / и кнут раздобудь. /
Ну, ясно?
(к/ф «Председатель»)
2 2 2 111 3
— Дыши. / Повернись. / Подыми. / Хватит. / Язык! / Одевайся. / Малокровие. /
Больше ничего. / А ну-ка наклонись! / Выше! / Ниже! / А теперь выпрямись! / Ну
ках? / Мурашки в глазах бегают?
— Бегают.
(к/ф «Уроки французского»)
(Мышлаевсхий, видя сложность ситуации, растерянность и неуверенность юнкеров):
— А ну-ка двиньте-ка им песню поэнергичней!
(к/ф «Дни Турбиных»)
Как уже было сказано выше, частотно использование данной конструкции в текстовой
функции перехвата инициативы (см. выше).
В то же время в данных конструкциях возможна реализация и иного значения, типично
актуализирующегося при выражении раздраженного требования, на чем мы и остановимся в
соответствующей главе.
В то же время при взаимодействии этой конструкции с ИК-4, реализующей параметр
соотношения, и ИК-6, связанной с параметром знания, и расположении их ИЦ или на
комплексе частиц, или на глаголе каузируемого действия в последующем высказывании может
реализоваться значение каузации действия, которая вызвана желанием говорящего получить
подтверждение своих предположений (для данных конструкций — частотно подозрений,
т. е. предположений об отклонениях от нормы, оцениваемых отрицательно), что возможно
лишь после осуществления каузируемого действия:
125

— Товарищ участковый, / вопрос имею.
— А что такое?
— Правда ли, / нет ли, / что ворюгам / в колонии / кино показывают?
2 4
— К чему / ваш такой интерес?
I 1
— Да так. / Ничего.
— Ну, ну.
3 3 3
— Поспорили мы с корешом, / потому как наша жизнь от этого / может / в корне /
перевернуться.
— А ну-ка! / Документы предъявите!
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
— Ты куда?
з
— Ноги вытру.
— Не надо.
2 1
— Здравствуйте, / Коля.
2
— Кто это?
— А это мой друг / Коля.
— Я тебя спрашиваю, кто это?
2
— Как твоя фамилия?
— Забыл.
з
— А ты вспомни.
2 3 2
— Вот ты до чего докатился, Борщов! / Приводишь в дом / сам не знаешь кого! / А
может, это проходимец / или преступник, / которого ищет милиция. / Гражданин, / а
4* / 2
ну-ка предъяви / документы.
(к/ф «Афоня»)
(Милиционер заподозрил неладное):
— А ну-ка постой! / Дай-ка билет!
(к/ф «Клетка для канареек»)
(В последующем тексте героя обвинят в спекуляции):
— А ну-ка дай книжечку сюда! / Посмотри, Вань, / какая книжечка интересная.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
(В дальнейшем догадка Шарапова, что в книжке может бьть разыскиваемый телефон, подтверждается).
В данной конструкции может быть передано знание, уверенность говорящего в той или
иной информации, истинность чего может быть подтверждена лишь после исполнения кау-
зируемого действия.
4
— Ну вот / и товарищ Митрофанов приедет!
2 , 4
— Дяденька, / и у меня папа приедет.
II 3 3^
— Ты кушай, / кушай. / Закон знаешь, / а? / Не знаешь!
— А ну-ка, ребята, / дружно /^покажем! / Три-/четыре!
— «Когда я ем, /я глух и / нем!»
(к/ф «Добро пожаловать...»)
(В данном случае реализуется значение проверки знаний пионеров при большой степени уверенности
в их знаниях).
— А-я-яй! / Ну как не стыдно! / А ну-ка! / Покажи-ка свои ручонки! / Больно они
у тебя интересные!
— А чего такого интересного / в моих ручонках нашли?
1 з^
— А вот смотри, Копчёный: / ты же не профессор?
— Не профессор.
з^
— И не писатель?
— И не писатель.
/ 1
— И не учёный?
— И не учёный. 2
— А ручки у тебя /белые, /нежные, / гладкие. / Почему спрашивается?.. / Молчишь.
2 . 2.3 .1
/Ну так я отвечу: / потому что отродясь /ничего путного этими руками /ты не делал...
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
(В данном случае конструкция маркирует уверенность в предположении, знание ответа).
126

2г. Значение немедленного и безоговорочного исполнения действия передается и в
составах с начальным комплексом а ну, который может соединяться с императивными,
безглагольными конструкциям или структурами с формами прошедшего времени.
Конструкции с начальным а ну имеют особенности по сравнению с функционированием
конструкций с начальным ну, о чем ниже.
В анализируемом случае из конструкции исключается частица -ка, вносящая параметры
подчеркнутой иерархии отношений говорящего и слушающего по уровню компетентности и
обладающая фоновым признаком немедленного исполнения действия.
Тем не менее в данной конструкции передается решительное намерение
говорящего каузировать немедленное исполнение ожидаемого им действия
при отсутствии намерений слушающего (либо одушевленного объекта
каузируемого действия) выполнить предлагаемое действие либо прекратить
начатое — на базе значения несоответствия ожиданиям слушающего.
Отметим, что отсутствие ожиданий слушающего может быть раскрыто как 'не входило
в ожидания слушающего', 'не ожидалось им', так и как 'не соответствовало его ожиданиям
(ждал другого)'.
Таким образом, несмотря на отсутствие частицы -ка, в данной конструкции реализуется
значение, близкое к параметру отсутствия намерения говорящего осуществить каузируемое
действие, однако в этом случае базирующееся на несоответствии ожиданиям слушающего.
Но возможность рассматривать не соответствующее ожиданиям говорящего поведение
слушающего как естественное положение дел (ср. с реализацией параметра более низкий
уровень владения ситуацией слушающего, присущим частице -ка) в этой структуре
актуализируется значительно реже (значение 'может и не входить в ожидания и,
следовательно, намерения слушающего'), в связи с чем реже встречается и интимизация регистра
общения (не путать с неофициальным регистром).
Начальное а, свидетельствующее о желании говорящего войти в новую ситуацию,
введя в нее слушающего, в сочетании с начальным ну, одновременно реализующим параметр
ожидания говорящим исполнения каузируемого действия, дает эффект каузации
немедленного исполнения данного действия.
Итак, основными составляющими значения данной конструкции выступают начальное
а, являющееся сигналом желания говорящего войти в новую ситуацию после
предварительного знакомства с существующей (изменить существующую), и ну, совмещающее в данной
конструкции две реализации одного параметра. С одной стороны, это реализация, связанная с
позицией говорящего, его ожиданием исполнения действия после каузации, с другой,
реализация параметра, связанная с позицией слушающего, а именно — несоответствие каузируемого
действия ожиданиям слушающего, в результате чего оно и не входило (-ит) в его намерения.
Отметим, что в отличие от конструкций с одиночной частицей ну, которая связана с
каузацией ожидаемого, но неисполняемого действия (в том числе и повторной каузацией)
при подчеркнутом восприятии говорящим идентичности, неизменности ситуации,
в анализируемую конструкцию входит начальное а, актуализирующее вход в новую
ситуацию после предварительного с ней знакомства. Это также дает эффект внезапно
принятого говорящим решения каузировать немедленное (провоцируемое параметром ожидаемо-
сти) исполнение действия слушающим.
Конструкции с а ну могут в пределах вариативного ряда требования конкретизировать
данное значение: от бытового требования (точнее, бытовой команды) до раздраженного
требования и угрозы. Рассмотрим эти подтипы значений более подробно.
В первом типе значения говорящий, желая сам войти и ввести
слушающего в новую ситуацию (а), каузирует немедленное и безоговорочное
исполнение действия, понимая, что каузируемое действие не соответ-
127

ствует ожиданиям слушающего (ну), в том числе и потому, что он по
тем или иным причинам не понимает необходимости осуществления
того или иного действия.
Данный взгляд на позицию слушающего вызывает и несовершенный вид,
подчеркивающий параметр должного, необходимого.
В ряде случаев начальное а дает эффект внезапно принятого решения после
обдумывания, неожиданного для говорящего.
В этом случае конструкции с «а ну + ИМПЕРАТИВ» при взаимодействии с ИК-2,
склонной к одному (т. е. при неяркой интенсивности гласного центра, его небольшом уровне и
диапазоне падения, хотя и больших, чем у ИК-1, обычно при убыстрении темпа речи), могут
приближаться к бытовому требованию, хотя и осложняя это коммуникативное задание
параметрами бытового приказа, команды, а точнее, каузации немедленного и подчеркнуто
безоговорочного исполнения действия в неофициальном регистре общения — отсутствие
дистанцированности, — часто с эффектом внезапно принятого говорящим решения после
предварительного знакомства с ситуацией и ее оценки, а также параметром понимания
несоответствия каузации ожиданиям слушающего.
При взаимодействии с ИК-2 эффект приказа, команды усиливается.
(Жеглов, преследуя преступников, решает на полной скорости «вывеситься» из окна):
2 2 2
— Пасюк! / Ваня! / А ну держи меня!
2
— Как держать?
— Нежно!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
Как показывает контекст, ввод слушающего в новую ситуацию и каузация данного
действия является в этом случае неожиданной для слушающего, который не мог предположить
потенциальную возможность его осуществления, так как это слишком необычно и опасно
для Жеглова. Именно эти параметры, заданные в контексте, и заставляют использовать
данную структуру.
Кроме того, несмотря на служебный тип отношений говорящего и слушающего, в
конструкции не реализуется официальный регистр общения, что, кстати, отражается и в
обращении: герои давно и близко знакомы, и эта внештатная ситуация находится в рамках их
повседневного официально-делового быта.
В подавляющем большинстве случаев бытовая команда формируется при каузации
одновременного осуществления действия рядом лиц:
3 2 2 2 2^ 2^ 2
— Быс/трей! / Надо что-то делать, / Глеб! / Уходят! / Уходят! / Глеб Егорыч, /
ведь уйдут!
2 2 3 3
— Глеб Егорыч! / Тут есть телефон. / Может, сообщить постам?
— Сообщи, / сообщи, Ваня.
2 2 2
— Да что ты стоишь, Глеб! / Надо что-то думать! / Ведь они убьют его!
(Отсутствие реакции Глеба, так как она бесполезна в данной ситуации. Поезд, загораживающий
дорогу, проходит. Жеглов):
2 2
— А ну в машину! / Быстро!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
(Жеглов, видя изменение ситуации, каузирует ввод в нее сотрудников, занятых иными действиями и
не ожидающих ее изменения в данный момент).
(Повариха видит, что очередь разрастается из-за желающих получить добавку):
2 3 2
— А ну давай! / Кто за добавком, / налево!
(к/ф «Девчата»)
Еще ярче это значение реализуется в структурах, включающих «ГЛАГОЛ ПРОШЕДШЕГО
ВРЕМЕНИ + ИК-2, ИК-3, ИК-6», которые, в силу наложения смыслов (уровень владения
ситуацией говорящего выше, чем слушающего, в результате чего он,
говорящий, принимает на себя организующую роль и выражает
желание сам войти и ввести слушающего в новую ситуацию, каузируя
128

действие, которое не входило в ожидания слушающего, хотя он
способен его осуществить, при невозможности обсуждения), передают
коммуникативное задание, близкое к значению команды, но не в официальном регистре
общения (отсутствие дистанцированности). Эти структуры часто используются для
каузации одновременного выполнения действия рядом лиц в бытовой сфере общения.
Для них типичен совершенный вид, актуализирующий способность адресатов
выполнить каузируемое действие и одновременно акцентирующий невозможность обсуждения.
— ...Надо убрать со стола. / Закапаем. / А ну взяли! / Вот так! / Поставили!
(к/ф «Осенний марафон»)
2
— Откуда тянуть?
2 2 2 2 2
— Оттуда! / Оттуда! / Деятели! / А ну / взяли!
(к/ф «Белорусский вокзал»)
В этих же конструкциях может реализовываться раздраженное требование, но при
активном вмешательстве ИК-2 с высоким падением тона и резким усилением интенсивности
гласного интонационного центра.
В конструкциях с а ну может передаваться требование, осложненное
заинтересованностью в проверке предположений говорящего, причем как при взаимодействии с ИК-4, ИК-6,
так и с ИК-2 — при наличии поддержки контекстуальными связями:
2*л 4 4
— Т[ъ-э]к / А ну! / Что это у вас тут?
(к/ф «Добро пожаловать...»)
— Значит ты и есть тот самый Славик, а? / А ну покажись, my beautiful friend.
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
(Герои, увидевшие претендовавших на «их» место на берегу девушек, которые, как они полагали,
уехали, желают разобраться, в чем дело):
2\
— А ну пошли !
(к/ф «Три плюс два»)
(Данное высказывание принадлежит главному в компании — «Сундуку»).
(Разговор о картузе, вызывающем гром):
- 2 / 1
— Да у него не пуговка, / а зашитый золотой червонец.
2
— А ну дай!
(к/ф «Фучжоу»)
Конструкции «а ну + ИНФИНИТИВ» обычно выражают раздраженное требование, на чем
мы остановимся в соответствующей главе.
В то же время в высказываниях, реализующих данные конструкции, возможны
достаточно сложные взаимодействия смыслов. Так, посмотрев на взлетевшие цены в буфете,
один из его посетителей обратился к другому: А ну пошли отсюда. При этом
реализующиеся оттенки значения данной конструкции относятся не только и не столько к слушающему,
сколько к поведению неправомерно поднявших цены продавцов (явное невладение
реальной ситуацией: наличия денег у основной массы покупателей и уровня цен), в результате
чего каузируется действие, которое не входило в намерение не столько слушающего, сколько
продающих, в то время как ИК-3 оформляет целеустановку бытового требования,
осложненного предложением, обращенного к слушающему.
Отметим, что, в отличие от конструкций с а ну-ка, в конструкциях с «а ну +
ИМПЕРАТИВ» может реализовываться только требование, близкое к команде, даже при взаимодействии
с ИК-3, что в конструкциях с а ну-ка даст бытовое требование, сближающееся с просьбой:
— А ну отойди!
Ср>: - ».
— Ну-ка отойди!
Однако вторым и несоизмеримо чаще реализуемым является значение данной
конструкции, осложненное ориентацией на ожидаемую норму поведения слушающего, но так как
это значение частотно реализуется при формировании раздраженного требования, мы
остановимся на нем в соответствующей главе.
129

Инвариантные коммуникативные параметры давай
3. Перейдем к анализу конструкций с частицей давай, которые в русском языке очень
многозначны и формируют большое количество структур и коммуникативных
целеустановок. Передавая же русское требование, они частотно формируют конструкции с
императивом второго лица, взаимодействуя с ИК-2 при односинтагменном или дву-
синтагменном оформлении типа Давай проходи или Давай проходи, либо безглагольные
структуры типа «давай + РЕМА-ОБЪЕКТ КАУЗИРУЕМОГО ДЕЙСТВИЯ»: Давай Иванова; Давай к
Иванову, либо конструкцию, состоящую только из Давай. И те, и другие функционируют в
неофициальном регистре общения.
Конструкции с давай при выражении требования служат структурами побуждения к
немедленному либо более быстрому началу исполнения действия. Особенностью данной
конструкции является то, что каузация действия при выражении требования с помощью этой
структуры исходит из знания говорящим нормы бенефактивного развития
ситуации. Иначе говоря, каузируется действие, вызываемое логикой
развития ситуации, в том числе и действие, которое уже начато
слушающим, но требуется либо продолжение, либо более интенсивное его
осуществление (что приводит к использованию данной конструкции при выражении
нетерпения). Таким образом, параметры конструкций с давай резко отличаются от параметров
конструкций с -ка, в которых каузируется действие, не входящее в намерение слушающего.
Эти конструкции типично взаимодействуют с несовершенным видом, так как он
реализует в данной структуре параметр необходимого в данной ситуации действия.
Возможно, именно особенность анализируемого значения (каузация необходимого
действия, связанного со знанием говорящим логики бенефактивного развития ситуации) и
является причиной устойчивости и необычайной распространенности безглагольных структур
при выражении требования и тем более нетерпения, так как каузируемое действие (или его
тип) не только легко восстанавливается из контекста, но и инициируется ситуацией.
При выражении требования конструкции с давай всегда связаны с интересами
говорящего, с его знанием бенефактивного развития ситуации для себя или другого лица, в
благополучии которого он заинтересован (из сферы неотчуждаемой принадлежности).
Кроме того, данные конструкции осложнены еще одним регулярно реализуемым
параметром значения, а именно — ориентацией на учет позиции слушающего, и в
частности, его решение осуществить действие. При этом, каузируя требование, они обычно
передают снятие нерешительности собеседника, что формирует значение нетерпения или
подбадривания.
Оговорим, что конструкции с давай в русском диалоге коммуникативно многозначны и
могут входить в вариативные ряды большого количества целеустановок (от требования до
прощания), в которых параметры конструкции, следуя алгоритму, могут получать
антонимическое развертывание (впрочем, эти коммуникативно антонимические эффекты будут
базироваться на общем инвариантном наборе параметров).
Так, все параметры анализируемой конструкции: немедленное исполнение действия, а
также непрерывность и более быстрое, интенсивное продолжение начатого, знание
бенефактивного развития ситуации и каузация необходимого действия — реализуются в репликах
следующего диалога:
2 2 2
— Копытин! / Милый! / Не отставай!
2 2 2 2 2 в
— Как же, / Глеб Егорыч, / не отставай...^ / тут, когда motoj>, / втрое! / Глеб
Егорыч! / Ещё немного, / мои балоны не сдюжат! / Я сколько рав говорил!
2 5 \ 2 2
— Давай! / Давай, отец! / Не время сейчас! / После переговорим.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
Приведем несколько примеров:
130

— О принцесса! / Слух / о твоей красоте / достиг до границ моего королевства.
— Знаю. / Давай дальше!
3 . 3
— С тех пор / я не могу ни есть...
5 \ 5 \ 2 м 1
— Ни пить! / Ни спать! / Знаю! / Давай покороче!
(к/ф «Старая, старая сказка»)
2 2
— Давай скорей! / Мало стоим! '
(к/ф «Когда деревья были большими»)
— Ну, всё?
— Всё вроде.
— Давайте, / а то поздно уже. / Надо ещё с ночёвкой устроиться.
(В. Шукшин «Из детских лет Ивана Попова»)
— Давайте, давайте! / Сейчас милиция придёт. / Ну давайте!
(к/ф «Операция "Ы"...»)
— Так вот^ дед Макей. / Давай собирай семью, / спойте что-нибудь. / Товарищ
народными песнями интересуется.
— Так это прямо сейчас [ш'ас], что ли?
— А то завтра, что ли? / Товарищ из столицы, / а мне некогда, / мне сейчас
правление собирать.
— Да ладно. ^ ^
— Ну так давай, / давай...
— Николаи, / давай быстрей!
12 2
— Михаил, / ты чего стоишь? / Давай иди бери гитару, играть будешь!
(к/ф «Шла собака по роялю»)
— Сашка, / айда в Семёновскую.
2
— Мирикен привезли.
— Где, / кто сказал?
2 3
— Дарья вечор была. / Говорит, такой в полосочку!
— Да ладно тебе, в полосочку! / Давай одевайся скорей, / а то со всей округи
набегут, / всё разберут.
— Ага.
— Давай.
(к/ф «Простая история»)
— Копы тин, / давай на Петровку!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
Сравним максимально яркое представление значения данной конструкции в следующем
диалоге двух друзей, встретившихся после долгого отсутствия одного из них в деревне,
точнее, полилоге, так как при этом присутствует знакомая официантка деревенской чайной:
2 2 2 2 2 1
— Митька! / Друг! / Ну! Ну чего стоим! / Давай! / Надо же! / Вот так... / То-
2 g 2 2 2 2,
валищи! /^К нам приехал друг! / А! / Проходи!. / Проходи, проходи! / А! / В
шляпе! / А! / Городской!
2 2 2
— ^адён! Ну что ты там хохошкаешься! / Смотри, кто к нам явился!
— би! / Митя! / Неожиданность-то какая! / Здравствуй, Митя!
— (в)От это / друг!
— Мить, / ты уж дома-то был, Мить, / а?
2 2 2 2
— Был, был, был, был.
(Друг Мити, обращаясь к официантке Наде):
22 2222 16
— Давай, давай, / давай, давай, давай, давай, давай! / Значит так. / Сама эна-
, 2W
ешь, / что «давай».
(к/ф «Здравствуй и прощай»)
Оговорим, что в данном случае перед нами именно частица, а не глагол (значение
'давай неси', но не 'давай водку'):
Сравним:
2Ч 2 2
— Хозяин! / Подавай скорее! / Мы гонимся за негодяями!
— Скорей!
131

— Повинуюсь!
2 2
— Давай, / давай!
(возможна трактовка как глагола со значением ожидаемого действия, так и как частицы)
б w 3 1 2
— Давай, давай, / подавай всё, / но съедобное! / живей! (частица)
(к/ф «Приключения Буратино»)
При этом в приведенных примерах передается не только каузация действия, но и
нетерпение, что формируется как реализацией всех выделенных выше семантических параметров,
сформированных упомянутыми средствами, так и неоднократной каузацией одного и того же
действия и, как следствие, в многократном повторении частицы, свойственном звучащей речи.
Аналогичное употребление в диалоге фильма «Позови меня в даль светлую», в котором
брат, пытающийся устроить личную жизнь сестры, предлагает взять ее сына к себе на
период ухаживаний рекомендованного им жениха, следуя знанию бенефактивной логики
развития ситуации и активно воздействуя на решение слушающей:
3 2 1 2 2 2 2
— ...А Витька / ничего, / поживёт у меня. / Ничего ! / Ничего ! / Ничего ! / Ничего !
— Да у тебя у самого / там тесно-то!
1 7
— Да ничего! / Подумаешь!
2 1бб
— Но Нюра бы не осердилась бы! / Скажет, / вот, / племянника ещё привёз! /
Своих мало!
2 .2 3
— Ну и дура, если так подумает! / Дура она будет, главна штука! / Но, может, /
12 16 з
не подумает! / Ничего! / Ничего! / А мы его, / главно штука, оторвём / от
2 2 6 4 2
дружков-то / из школы, / он волей-неволей / за книжки сядет! / А как же! / Да-
2 2 2 2 2 2 2
вай, / давай, / давай! / Давай! / Да ну, / перестань ты, / Груш! / Давай /
2 2 2 2 2 2 1
собирайся! / Собирайся / давай! / Давай, / давай, / давай! / Да где он, /
2 6 2 2
Витька-то? / Да и мне надо / тоже сегодня вернуться! / Давай!
— Ну он там!
2 2 2 2 2 3 2
— Давай, / давай, / давай, / давай! / Витька! / Давай! Витька! / Витька! /
2 2 2 1
Вить! / Груш! / Язви его в душу! / А его нет!
2
— Как нет?
2
— Ну нет!
(к/ф «Позови меня в даль светлую»)
Конструкции с «давай + императив глагола к. д.» имеют особенности значения,
связанные с односинтагменным или двусинтагменным оформлением конструкции.
Наиболее нейтральным и распространенным является выделение давай в
самостоятельную синтагму либо усиление фонетической самостоятельности слова:
(Толян играет в карты и пьёт пиво в бане):
— Ещё? / Санёк, / давай / сгоняй за пивком, / давай, давай, / бегом-бегом!
(к/ф «Вор»)
(В бане главный герой и несколько растерявшийся сын героини):
— Давай! / Бери мочалку, / и ж... три / хорошенько / Давай! / Вот смотри, / как
я! / Давай! / А! / А ! / А! Хорошо!
(к/ф «Вор»)
Повтор частицы в одну синтагму выражает подбадривание. Сочетание конструкций
приказа и подбадривания является типичным для функционирования структур с давай.
За. Односинтагменное оформление конструкции при порядке слов «давай + глагол в
форме императива второго лица ИЦ ИК-2 на реме» подчеркивает неисполнение действия
слушающим, часто осложненное напоминанием о необходимости осуществить действие, либо
выражается отрицательная оценка его поведения.
2
— Ты давай мне деньги гони!
2
— За что?
2
— За дохляка своего!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
132

В данных конструкциях возможно осложнение значения солидаризацией с мнением
третьего лица, при этом ИЦ может располагаться на коммуникативных средствах, вводящих
это значение:
2> 2
— Я не хочу здесь жить! / Здесь дерутся!
2 2 2
— Ну что там ещё? / Господи! // Нас точно отсюда попрут!
— Ты давай, правда, не ори!
У (к/ф «Вор»)
Впрочем, отрицательная оценка может быть ослаблена, когда конструкция формирует
бытовое требование.
— Марина! / Ты давай ешь смелее! / Давай я тебе ещё положу / Ты внаешь, как в
2
старину / работников нанимали?
„2 . 2
— БатЬ/ / сто рав уже говорил.
3 4 2
— А ты / помолчи! / Что ты, понимаешь, каждый раз меня останавливаешь? / Сто
раз. / Марина-то не слышала.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
36. Еще более ярко отрицательная оценка неисполнения действия, которое давно пора
было осуществить (неудовольствие), выражается при односинтагменном оформлении
конструкции и расположении частицы давай после глагола, на котором находится
интонационный центр, что к тому же маркирует не просто неофициальный, но сниженный регистр
общения. Данная конструкция может предавать и раздраженное требование:
2 2 2 2
— Ешь! / Давай ешь! / Ешь давай! / Ну что ты плюёшь!
(р'р)
— А ты чего не спишь?
2 2
— Да бессонница! / Который час?
2 1 2 2
— Да уж второй! / Вон! / четверть второго! / Спи давай!
(к/ф «Валентина»)
Заметим, что в определенных случаях эта структура может сближаться с угрозой, а
точнее, каузировать действие слушающего, которое нужно осуществить, пока говорящий не
предпринял неких небене^активных мер:
— Ну я тебе это припомню!
2
— Иди давай...
(РФ)
Зв. Конструкции с давай могут противопоставляться по оттенку значения
конструкциям с ну-ка, а ну-ка, а ну. Используя конструкции с ну-ка, а ну-ка, а ну, говорящий
каузирует действие, которое до этого не входило в намерение слушающего. В конструкциях с
давай представлена каузация действия, которое, следуя логике развития ситуации, должно
быть осуществлено либо — достаточно частый случай — уже осуществляется, но
говорящий хочет его интенсифицировать (подбадривание, нетерпение), что хорошо иллюстрирует
продолжение уже приводимого ранее диалога.
(Реплика главаря банды после визуальной подсказки его подруги, кивнувшей на
пианино с целью проверить рассказ Шарапова о том, что он был пианистом):
2' 4
— Ну-ка / иди сюда!
(Каузация действия, не входившего в намерения собеседника).
— Куда?
— Вон туда.
— Сюда, что ли?
— Покажи себя.
(Шарапов садится за пианино.)
J 2
— Давай, давай, / сбацай что-нибудь.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
(Реплика Промокашки, выполняющая функцию подбадривания).
Отметим, что если в предшествующих примерах царил несовершенный вид,
актуализирующий параметр должного, необходимого, то в данном примере при выражении
нетерпения употреблен совершенный, подчеркивающий проверку способности собеседника
совершить действие.
133

Несмотря на различия, конструкции с ну-ка, а ну-ка и давай могут участвовать в
коммуникативном согласовании при типичном следовании конструкций с давай за структурами
с -ка, ну-ка и а ну-ка, что не противоречит сочетаемости смыслов, ими выражаемых:
каузации действия, которое не входило в намерение слушающего, но осуществления которого, с
точки зрения говорящего, требует норма бенефактивного развития ситуации. При этом каузи-
руемое действие восстанавливается из контекста. Кроме того, в некоторых случаях параметр
ориентации говорящего на отсутствие решения слушающего в данной конструкции заменяется
на связанное с ним отсутствие намерения собеседника осуществить действие, что может
сближать данную конструкцию со структурами, включающими частицу -ка.
— А где ж деньги, / что лю^ци на магазин собрали?
— T[i]k от! / Лебедей! / А? / Ну-ка, Коль, давай! / Бери! / Крылья у ней
подрезать, / чтоб не улетели / на юг.
— Как?
— Ну-ка давай, Кольк!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
— Куда / без ботинок?
— Чего там?
— Женщину ограбили!
— Ну, народ, / а?
/ 2
— Си -/ди!
— Мам!
Д . 3.1
— Я пойду, / а ты /здесь.
2 / 27
— Ну мам, / ну пожалуйста!
б 6
— Ну-ка, фраерок! / Давай-ка! Вот так.
2 2
— Ой, ну что вы! / Не затрудняйтесь!
(к/ф «Вор»)
(Обращение к хоту, который должен сойти с кресла, уступив место хозяину):
2
— А ну-ка даваи-ха!
(Р/Р)
Очень показателен пример из к/ф «Кубанские казаки», где в самом диалоге буквально
называются некоторые составляющие коммуникативного значения структуры, в частности,
знание бенефактивной логики развития ситуации.
— мы всегда / назначали цены / и смотрели за / ситуацией. / Ситуация! / Вот ты
2.3 , б
мне скажи. Марко, / понимаю я ситуацию? / Или, может, я не понимаю.
— Кто? / Ты?
— Ага!
2
— Кто же её лучше тебя понимает?..
(Председатель Пересветова объявляет о снижении цен, в результате чего происходит
следующий диалог):
1 6 . w 2
— Передовой человек, / и не понимаете / новой ситуации!
— Кто же это не понимает новой ситуации?
2 . .
— А вы не понимаете!
— ...Гордей Гордеич, / Антон Петрович прислал сказать, / что нехорошая, / кехоро-
2
шая ситуация получается.
— О! / Какая, / какая там ситуация? / Какая ситуация за такая?
— Не знаю.
— Ну что у тебя тут Антон за ситуация такая?
— а вот полюбуйся! / Все покупатели ушли. / Одна Пересветова торгует! / А мы
3 2АА / i t
семечки грызём! / И учти, Гордей Гордеич! / Сливы, / виноград, / помидоры —
продукт скоропортящийся! / Мы прогорим!
2 „ .
— Не нажимай!
2
— Прогорим.
— Не нажимай, я тебе говорю! / ...Антон!
134

6 . lw . 2W
— А ну-ка / давай / снижай цены!
2 4 2
— то есть как это снижай? / А правление? / А правление что скажет?
— Снижай, тебе говорят! / Живо!
Председатель, которого упрекнули в непонимании ситуации (не хотел снижать цены на
ярмарке), увидя отсутствие покупателей и осознав новую ситуацию (вход в новую ситуацию
и ввод в нее слушающего при появившемся знании ее бенефактивного развития — а, давай),
приказывает, несмотря на сопротивления члена правления (отсутствие намерения
собеседника осуществить действие ка, несоответствие ожиданиям — ну) снизить цены, тем
самым приводя ситуацию в ожидаемую норму (ну).
Зг. В конструкциях с давай + -ка может актуализироваться знание говорящим
бенефактивного развития ситуации, притом что каузируемое действие не входит в намерения
собеседника, что при взаимодействии с ИК-6 осложняется значением напоминания (слушающий
должен был сам знать) о необходимости осуществления действия или способности его
осуществления собеседником.
(К председателю и бабам на сенокосе подходит Гусёк с удочками. На вопрос, почему
он не на работе, отвечает):
— ...А у меня перерыв.
1 6 2
— А у тебя уже целый год перерыв. / Давай-ка, милок, / вавтра выходи косить!
(к/ф «Простая история»)
Ср. с ИК-2.
(Вошедший гость х дочери хозяйки):
2 2
— Давай-ка / отнеси всё это в холодильник.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
Для данных конструкций типичны и иные формы коммуникативного согласования смыслов:
2 2 2 2 4
— Что ж ты / падаешь-то? / Ну-ка, / давай, / взяли!
(к/ф «Приключения Буратино»)
Семантику данной конструкции формирует ну-ка, связанное с каузацией действия,
приводящего ситуацию к норме, но не входящего в намерение слушающего, так как его уровень
владения ситуацией ниже (в первую очередь у Буратино, но и у лисы Алисы, помогающей
его поднять), давай, каузирующее действие, связанное со знанием бенефактивного развития
ситуации, и глагол в форме прошедшего времени взяли, подчеркивающий более высокий
уровень владения ситуацией говорящего, принимающего на себя организующую роль.
Сравним конструкции с давай и конструкции с ну, которые передают близкие, но не
идентичные значения.
Если конструкции с давай связаны с каузацией действия, исходящей из знания
говорящим логики бенефактивного развития ситуации, то конструкции с ну — с ожидаемым
действием. Ср.:
2
— Давай иди!
И
2
— Ну иди!
Заметим, что эти смыслы вполне сочетаются, что приводит к частому совместному
использованию средств.
(На пикнике):
— А вот этот мужик рядом с ним, / холостой, / одинокий. / Видишь? / Вместе когда-то
1 2 2 2 6
работали.. / Ну давай, / работай! Сервируй! / Жена умерла несколько лет тому назад.
(к/ф «Время желаний»)
— Ап! /Ал! / Косточку дам! /Пу-/цик! /Цуцик! /Косточку дам! /Давай! /Прыгай! /
22 433 22 3
Прыгай! /Цуцик! / Ну! / Ал! / Ап! / Давай! / Прыгай! / Ну!?
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей!»)
— Играй!
— Играть?
1 2 2 2 2
— Да! / Ну давай! / Громко! / Так! / Быстрей!
135

— Понял!
— Давай! /Так, /ну! / Не падай! / Ну! / Давай! / Громче! / Громче! / Вот так! / Громче!
(к/ф «Вокзал для двоих»)
Возможно сочетание давай с ну инициирующим.
(Ребята стоят перед^ крапивой, в которую надо прыгнуть):
— Ну, Мурат, / давай!
— А может, черев майку прожгёт? , .
— Снимай, / снимай!
— И трусы.
— Да ладно!
— А ты что думал? / Это как вагар? / Д-до сих пор эпидемия, / а зад белый?
— Плавай!
— А-а-а-а-а! / А-[*]-а! /A.WA! / А! / А! /А! /A!g/ Во дерёт! / А! /2А! / А! /
Давай, ребята! / Вперед! / Ah! / Ah! / Ah! / Уй! / Уй, здорово! / Уй! / Лс! / А!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
Сравним с конструкцией иди же, передающей повторную каузацию действия, которое
говорящий должен осуществить (более подробно об особенностях структур с частицами ну
и же см. в главах о повторной каузации).
Зд. Именно особенности структур с давай приводят к тому, что они могут выражать
нетерпение, взаимодействуя с рядом других средств, прежде всего частицами ну, же. Подробнее
о вариативном ряде нетерпения см. ниже; здесь же приведем лишь несколько примеров:
2 2 / 2 2 2
— Давай берись, ну! / Заноси, / засовывай, / засовывай её в угол!
(к/ф «Приходите завтра»)
(Героини пытаются засунуть свёклу в выхлопную трубу вертолёта):
— Ну давай же!
— Держи!
w 2 w
— Давай скорей!
(к/ф «Шла собака по роялю»)
Зе. Как мы уже говорили, для конструкций с давай частотно отсутствие экспликации
каузируемого действия, так как осуществление необходимого бенефактивного действия с точки зрения
говорящего ясно из логики развития ситуации. Одновременно данное значение хорошо
сочетается с параметром инициации действия ситуацией, свойственным безглагольным структурам:
2
— Разгильдяи!
/ 2
— Это не наша ли телега?
— Да нет. /Номера похожи. /Да нет же! /Наших машин /на линии нет. /Все на комбинате.
2 4
— То есть как нет? / А кто лом возит?
4 2**
— Ну а я почём знаю? / Диспетчер при мне все наряды выписывал.
— Давай на завод! / Быстро!
2 б 4
— Виктор Сергеевич! / Здесь / разворота нет!
— Давай, Гриша! / Ищи поворот, лазейку, / только быстро!
(к/ф «Белорусский вокзал»)
(Скрывающийся Костя пытается пролезть в вырытый под трибуной ход):
2 3 2
— Костя, учти! / Голова пролезет — / всё пролезет!
2 1 2
— Да знаю я! / Нет, ребят, / давай ещё!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
— с ума сошли! / Здесь маешься, / а там!
3 2 2 2
— Всё лучше, чем здесь! / Пойду и никаких! / И давай без шума! / Хватит! /
2
Айда, Илья, работать!
(к/ф «Валентина»)
Однако, как мы могли убедиться и из приведенных выше примеров, наиболее
распространенным является самостоятельное функционирование одной частицы с присущими ей
коммуникативными параметрами. Неоднократное же ее повторение выражает нетерпение
или подбадривание:
6 2 2
— меха -/ник! / Давай!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
136

(Разговор дворников, поднимающихся в, как показалось дворничихе, ограбленную квартиру):
— Ох, / Савельевна! / Весь дом спит, / а ты всё шастаешь да шастаешь!
— Давай, давай!
13 1 2 м
— Всё тебе мерещатся воры / да бандиты! / Тебе лечиться надо!
(к/ф «Вор»)
1 1 13 1 \ т г /
— Давай, давай, / давай, / давай! / Во, начальник! / Еле успели?
(к/ф «Вор»)
— Давай, давай, / под стол!
2
— Давай, давай!
— Четвёртый раз!
1 2
— Ладно? / Давай сдавай!
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
Каузация более быстрого исполнения уже начатого действия может быть
эксплицирована и лексически:
2
— Давай быстрее!
4 2** 3
— Да! /С вами далеко не убежишь / Насели на одну собаку!
(к/ф «Приключения Буратино»)
— Давай быстрее! / Мелочь есть?
2
— А сколько надо?
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
4. Совершенно иное коммуникативное значение при формировании целеустановки
требования будет передаваться в конструкции с частицей «давайте и ГЛАГОЛОМ в ФОРМЕ
СОВМЕСТНОГО ДЕЙСТВИЯ, ОБОЗНАЧАЮЩИМ КАУЗИРУЕМОЕ ДЕЙСТВИЕ СЛУШАЮЩЕГО, типично
взаимодействующих с ИК-2 или ИК-1».
Эта конструкция также является структурой звучащей речи, однако функционирует
только в высоких регистрах общения при подчеркнутой административной
иерархии участников коммуникации (высказывания милиционеров, кондукторов,
следователей и т. д). Причем использование форм совместного действия, как ясно из
определения конструкции, здесь также условно, поскольку речь идет скорее о сопричастности.
В отличие от конструкций с формами прошедшего времени, эти структуры связаны
именно с административной сферой общения и используются в речи героя, занимающего
тот или иной пост, должность, специалиста в той или иной профессии, в то время как
конструкции с формой прошедшего времени, подчеркивающие более высокий уровень
компетентности говорящего и маркированные неофициальным регистром, имеют значительно
более широкую сферу функционирования.
(Реплика кондуктора, обращенная к пытающимся сесть в переполненный автобус пассажирам):
2 2
— Граждане, / давайте останемся!
(к/ф «Подкидыш»)
(Капитан Жеглов и муж убитой):
— Нет, / вы смотрите так, / как будто меня подозреваете.
2 3 ' 2
— Давайте не будем, гражданин. / Давайте / не будем отвлекаться!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
Это же значение может быть сформировано и без частицы давайте — только с
помощью форм совместного действия, в которых может быть передано как значение
совместности, так и сопричастности.
(Милиционер и пассажир): ^
— Да, от себя-то убежать можно, / а вот от милиции / не убежишь! / Пройдёмте,
2 /2
гражданин, / гражданин, / пройдёмте!
(к/ф «Афоня»)
Ср.:
(В косметическом кабинете):
« 4 / 4
— Глазки открываем, / закрываем!
(р/р)
137

Обратим внимание, что как конструкции только с формой совместного действия
глагола к. д., так и конструкции с «давайте + форма совместного действия глагола к. д.»,
функционируя в высоком (административно-профессиональном) регистре общения,
являются принадлежностью именно звучащей речи. Так, они не могут быть использованы в жанре
письменных административных объявлений, в отличие, например, от корейского языка, в
котором подобное функционирование аналогов типично. f
Интересно, что в речи продавцов на московских рынках используется ряд структур,
отмеченных как маркированные административно-профессиональной иерархией
(организующая роль продавца при акте купли-продажи), в то время как в типовых речевых ситуациях
других языков (или стран) роли могут быть иными и конструкции с формами совместного
действия в значении требования возникнут в речи покупателя.
5. Конструкции с формами совместного действия, имеющие анализируемое значение,
близки по употреблению структурам, казалось бы, констатирующим то или иное положение
дел, коммуникативным значением которых является, однако, каузация действия
слушающих. В них также обычно акцентируется либо профессиональная иерархия говорящего по
отношению к слушающему, либо его большая компетентность.
Близость значения достаточно часто приводит и к их синонимической замене в речи
говорящего. Так, например, водитель одного из московских троллейбусов на протяжении
всего маршрута варьировал данные конструкции:
2 3
— Вошедшие оплачивают проезд! / У кого нет талончиков, / приобретаем у
2 2 2
водителя! / Вошедшие, / оплачиваем проезд!
Как видно из примера, в жанре устного административного объявления, в отличие от
письменного, используются конструкции с формами совместного действия, но не могут
функционировать конструкции с «давайте + глагол к. д. в форме совместного
действия», что, возможно, связано с тем, что в структурах с давайте остается оттенок каузации
немедленного исполнения действия, акцентирующегося при непосредственном контакте
собеседников, в то время как в жанре административного объявления обычно каузируется
действие, которое должно выполняться всеми и всегда. Структура же Давайте оплатим проезд
(либо близкая Давайте оплачивать проезд) может возникнуть лишь в случае замеченных
или предполагаемых нарушений со стороны пассажиров и относиться к данной конкретной
ситуации. Она возможна, скорее, в речи контролера либо водителя, выполняющего его роль,
хотя и не является употребительной. Этому способствует и ее ориентация на учет позиции
слушающего, что не типично для административного объявления.
Приведем пример из литературного произведения, рассказа В. Солоухина «Серафима»,
где анализируемая «констатирующая» конструкция используется в речи инструктора
бальных танцев:
— Внимание, музыка! — командовал маэстро Сероглазое. — И... раз-два-три! И... раз-
два-три) Делаем только кривые повороты. Не семените на цыпочках. Протяжнее шаг.
Каблуки почти не отрываются от пола. Не сутультесь. Разверните плечи. Чувствуйте
себя кавалерами. Дамы, не отстраняйтесь от своих кавалеров на три версты. Они
вас не съедят... и... раз-два-три! И., раз-два-три! ...Разойдись по парам!
Коммуникативное задание инструктирования также сопротивляется включению
структур с давайте, инициирующих непосредственное начало данного каузируемого действия,
но допускает появление конструкций совместного действия, которые могут сближаться с
распоряжением.
Обратим внимание, что в качестве подлежащего в этих конструкциях называется либо
слушающий-исполнитель, либо объект каузируемого действия.
Это значение следует отличать от конструкций с формами совместного действия,
взаимодействующих с ИК-1 или ИК-2 и передающих совмещенное значение
требования-предложения, которые не имеют указанных параметров значения и регистровых различий, а активно
используются при реализации бытового требования обычно при каузации совместного действия.
138

— ...Хороший ресторан. / А чегой-то тут / за цифры?
— Это цены.
3^ . 3 w 2
— Цены? / Пойдёмте отсюда! / Пойдёмте!
(к/ф «Приходите завтра»)
Как показывает проведенный анализ, целый ряд конструкций русского языка отвечает
параметрам безоговорочного и немедленного исполнения действия, демонстрируя разное
соотношение этих параметров, большую или меньшую их актуализацию и осложнение
дополнительными коммуникативными семантическими параметрами, особенностями сфер и
регистров общения.
Таким образом, в системе русского языка разграничение выделенных видов
требования, условно названных распоряжением и приказом, является существенным, так как
позволяет собрать два вариативных ряда структур.
В то же время есть языки, в которых столь важное для русского языка
противопоставление выделенных видов и параметров требования не является актуальным (например, в
корейском менее актуализированы временные параметры исполнения действия).
3* Повторная каузация требования.
Требование и эмоции
Повторная каузация вызывает у разных коммуникативных типов целеустановок
волеизъявления разные коммуникативные эффекты.
При повторной каузации просьбы формируется упрашивание, совета — уговаривание,
при повторной же каузации требования реализуются следующие основные разновидности этой
целеустановки: раздраженное требование, нетерпение, подбадривание.
В связи с первой разновидностью повторной каузации требования (раздраженное
требование) нам следует особо остановиться на вопросе осложнения целеустановки эмоцией и, в
частности, на структурах русского требования, осложненного эмоциями. Вслед за Е. А. Брызгуно-
вой [1981], мы будем базироваться на различении эмоционального состояния, в котором
можно произнести весь текст, состоящий из высказываний с различными
коммуникативными целеустановками, и понятии эмоциональной реплики-реакции как структуры с
определенным соотношением средств, реализующей данную эмоцию. При этом эмоциональная
реплика-реакция, а точнее конструкция, может выполнять только функцию выражения
эмоции (например, возмущения, восхищения, безразличия) либо, что является более частым
случаем, «наслаивать», налагать эмоцию на определенное коммуникативное задание,
например, вопрос с оттенком удивления, возражение с оттенком возмущения и т. д.
В то же время можно проследить и тенденции связи той или иной целеустановки (типа
коммуникативного задания) с определенным типом эмоции. Так, требование обычно
связано с раздражением, т. е. активным эмоциональным состоянием говорящего, связанным с
отрицательной оценкой ситуации, что может быть вызвано рядом причин. При этом в
системе русского языка выделяются четыре группы конструкций, реагирующих на следующие
основания проявления раздражения.
1) Появление конструкций раздраженного требования может быть просто вызвано тем
или иным активным эмоциональным состоянием говорящего.
2) Раздраженное требование может быть связано с неисполнением слушающим уже
каузированного действия (повторная каузация) либо неисполнением ожидаемого действия
(ожидаемого прекращения действия), т. е. эмоция часто взаимодействует со структурами с
определенным осложнением коммуникативного задания. Отметим, что повторная каузация
действия после отказа и каузация ожидаемого, но не исполняемого действия обслуживаются
одним типом конструкций.
139

3) Раздраженное требование может формироваться не только при повторной каузации
действия. Причиной раздраженного требования, которая получает отражение в языковых
структурах, может явиться несоответствие позиций собеседников, позиции собеседника и
ситуации, что служит причиной негативного отношения говорящего.
4) Раздраженное требование, как показывает материал, может вызываться неким
нарушением нормы поведения собеседником, на что также реагирует ряд структур данного
вариативного ряда.
Отметим, что второй и третий типы структур могут как быть связаны с повторной
каузацией действия, так и выступать самостоятельно.
Неисполнение или отсутствие начала ожидаемого действия (либо его ожидаемого
прекращения) могут давать и коммуникативную целеустановку нетерпения или подбадривания,
о чем ниже.
Иначе говоря, для реализации эмоций нужны определенные семантические основания,
которые заключаются в значениях коммуникативных конструкций и средств, их формирующих.
1. Конструкции, отражающие активное
эмоциональное состояние говорящего
Итак, рассмотрим наиболее типичные конструкции раздраженного требования,
обратившись к первой группе структур.
Заметим, что лексико-грамматические составы ряда структур раздраженного
требования многозначны и потенциально могут выражать ряд значений и лишь при определенном
соотношении средств реализуют данную разновидность коммуникативного задания.
Так, раздраженное требование могут выражать конструкции с «ИМПЕРАТИВОМ ВТОРОГО
ЛИЦА ПРИ РАСПОЛОЖЕНИИ НА НЕМ ИЦ ИК-2 С РЕЗКИМ УСИЛЕНИЕМ ИНТЕНСИВНОСТИ,
ВЫСОКИМ УРОВНЕМ И БОЛЬШИМ ДИАПАЗОНОМ ПАДЕНИЯ ТОНА».
Появление подобных структур часто связано с активным эмоциональным состоянием
говорящего, выведенного из себя теми или иными действиями собеседника.
— Ах, ты ещё здесь?
1 5 N
— Жаль мне тебя! / Прольёшь ты горькие слёзы!
2х
— Ползи отсюда!
. (к/ф «Приключения Буратино!»)
2
— Отпусти!
. (к/ф «По семейным обстоятельствам»)
2> 2Ч 2 2
— Убер-р-ри / эту дрянь! / Мне ребёнка / вер-рни!
(к/ф «Вор»)
В последнем примере это подчеркивается и сегментными средствами: многоударным,
раскатистым р.
Раздраженное требование может передаваться и взаимодействием данной конструкции
с ИК-5, подчеркивающей степень активности эмоционального состояния говорящего:
— Замолчи!
(к/ф «Приключения Буратино»)
(Разговор милиционера с героиней фильма о её мнимом муже):
2 3 3
— Гражданка Костикова! / Можно вас на минуточку? / Конечно, это не моё дело, /
но семейный бюджет / надо плакировать так, / чтобы мужу на одежду оставалось. /
1 з 1
А то смотрите, / в чём / он у вас ходит!
— Хорошо. / Я куплю ему брюки /.
2АЛ 2 / / 2
— И туфли купить надо. / Согласитесь, / что за обувь тапочки!
— JJa, / ботинки я ему тоже куплю. / И костюм.
— О!
2 2 5 \
— И пальто зимнее! / На ватине! / Оставьте меня все в покое!
(к/ф «Будьте моим мужем»)
140

2. Конструкции с неисполнением ожидаемого действия
или повторной каузацией действия
Остановимся на второй группе конструкций, в которых раздраженное требование
связано с повторной каузацией действия или неисполнением ожидаемого.
1. Раздраженное требование очень часто передается в структурах, способных входить
и в вариативный ряд вопроса, в котором выясняется наличие или отсутствие действия с
лексически раскрытым рядом противопоставления с союзом ИЛИ.
Как известно, в русском языке при формировании коммуникативного задания вопроса в
них акцентируется оттенок настойчивости при повторно задаваемом вопросе.
Приведем в качестве примера подобного вопроса диалог из к/ф «Блондинка за углом»,
точнее, реплики покупателя из очереди, пытающегося узнать у продавцов о наличии товара, заранее
оговорив, что эксплицирование императива скажите в данном случае нагружено минимально,
так как является лишь необходимой «прокладкой» к введению средств вежливости, в частности
пожалуйста, которое в русском языке непосредственно к вопросу не присоединяется.
— Скажите, пожалуйста, / лук будет? / Вы не подскажете, / лук будет или нет?
— Вон кто знает.
2 3 12 3
— Скажите, пожалуйста, / лук будет / или нет? / Я вас спрашиваю, / лук будет /
или нет? / Я, кажется, к вам обращаюсь, / лук будет? / Скажите, пожалуйста, /
лук будут давать?.. / Я насчёт лука... / Не подскажете, / лук будет / или не будет? /
Не знаете, лук... / Скажите, пожалуйста, / лук будет / или не будет? / Простите,
пожалуйста, / я ещё раз вас спрашиваю, / лук / будут давать / или не будут? /
2 3 2 2
Товарищи, / ответит мне кто-нибудь / или нет?.. / Так что, / никто ничего не
знает, что ли?
2
— Молодой человек, почему вы кричите?
3 2
— я спрашиваю, лук будет / или не будет?
(к/ф «Блондинка за углом»)
Этрт диалог хорошо демонстрирует перерастание нейтрального вежливого вопроса
Скажите, пожалуйста, I лук будет? в настойчивый, раздраженный вопрос, сближающийся
с волеизъявлением: Простите, пожалуйста, I я ещё раз спрашиваю, I лук I будут давать I
или не будут? Это значение формируется конструкцией с лексически раскрытым рядом
противопоставления с союзом или, введением ещё раз, лексически названным
коммуникативным заданием вопроса (что в русском языке обычно формирует иные, чем вопрос,
целеустановки, в данном случае сближение с требованием), а также взаимодействием структуры с
активным ИК-2 (высокий уровень и большой диапазон падения тона, интенсивность).
Дальнейшее развитие диалога еще более ярко демонстрирует возможности
конструкции с лексически раскрытым рядом противопоставления в русском языке.
Именно на базе этого значения и развивается целеустановка раздраженного требования,
когда выяснение неизвестного замещается значением каузации, часто повторной,
действия, которое должно осуществиться, исходя из нормы развития ситуации.
При этом или, в соответствии с алгоритмом развертывания, реализует антонимически
раскрываемый параметр не наличия, а отсутствия выбора у слушающего (4в
соответствии с нормой ты должен выполнить данное действие'). В этих случаях структура
осложняется нетерпением.
В данной конструкции противопоставляемые глаголы имеют форму либо настоящего, либо
будущего времени и обычно сопровождаются начальным ну, подчеркивающим ожидаемость, или
так, апеллирующим к норме развития ситуации, о чем ниже (по параметру нормы данные
конструкции могут быть отнесены и к другой группе структур раздраженного требования):
— Ну ты идёшь?
з 2
— Ну ты идёшь / или нет?
3 , 2
— Ну ты идёшь / или не идёшь?
з 2 з
— Ну ты идёшь / или не идёшь, / а?
(Р/Р)
141

3 1 3
— А вы, судачь, / перестаньте издеваться над бедной женщиной. / Вы будете
стрелять / или нет?
(к/ф «Выстрел»)
Раздраженное требование может осложняться угрозой:
— В последний рав спрашиваю: / вы отдадите ключи / или нет?
(к/ф «Этот безумный, безумный, безумный мир»)
— Если ты не будешь вести себя, как следует, / я тебя сию же минуту отправлю
2 2 3 2 3
домой! / Ну, / будешь ты слушаться / или нет? / Ты будешь, в конце концов, /
слушаться / или нет?
(к/ф «Деловые люди»)
В ряде случаев в данных конструкциях передается нетерпение, не осложненное
раздражением, например:
2 3 2
— Бабушка! / За стол сегодня сядем / или нет?
(т/с «Мой бедный Марат»)
(Героиня с гостями направляется домой и встречает сантехника Афокю):
— Посмотри, какую раковину он нам принёс!
— Замечательно! / Сколько мы вам должны?
— Борщов А.Н. денег не берёт. / Бортов А.Н. альтруист.
— Альтруистам тоже деньги нужны. У них, тоже жены есть. / Достаточно?
(Гости) — Братцы-кролики, / мы идём или / нет?
— Идём, идём.
(к/ф «Афоня»)
Значение раздраженного требования или нетерпения, передаваемые в русской конструкции,
не воспринимаются вьетнамцами, китайцами, так как подобное соотношение средств формирует
дня них лишь нейтральный вопрос, что свойственно системам их родных языков.
Формирование значения волеизъявления подтверждается и возможностью сочетания с
конструкциями, которые не соединяются с вопросом. Например:
2
— Выруби музыку!..
3 2
— Ты вырубишь музыку / или нет, я тебе говорю!
(к/ф «Курочка ряба»)
2. Как видно из диалога, повторное раздраженное требование может быть выражено в
русском языке и присоединением говорю и сказал как к вышеописанным структурам, что
отражает мену коммуникативного задания конструкции (вопроса на очевидное
волеизъявление), так и к собственно ИМПЕРАТИВНЫМ КОНСТРУКЦИЯМ, что более типично. Однако если
структуры с глаголом говорить передают раздраженное требование или нетерпение,
подчеркивая убежденность говорящего в правильности своей позиции, то конструкции с
глаголом сказать чаще осложняются оттенком угрозы, вводя значение возможного возмездия за
неисполнение действия, например:
— Замолчи, говорю! / Я тебе говорю! / Говорят тебе! / Сколько раз говорить!
*Ср.:
2 2 3 2
— Замолчи, сказал! / Я тебе сказал! / Что я тебе сказал! / Сказано тебе! / Кому
я сказала!
Приведем примеры из к/ф «Вор», включающие структуры с глаголом сказать:
2 2 2 2 2Э 1
— Шпингалет! / Шпингалет! / Дёргай! / Сильней! / Ну! / Дёргай! / Иначе мне тебя
2 3 2 /2 2 3
не достать! / Ты понял? / Рви, / рахит поганый! / Рви, не то тебя найдут / и
расстреляют!
— Да не вы/хо/дит / у меня!
2 «2
— Рви, я сказал! / Дёргай! / Ублюдок!
(к/ф «Вор»)
— Вот она, / дядя Толян!
2 3* 2 3* 2
— Я сказал, / называй меня папкой! / Ну, / папкой, / ку, / называй папкой!
(к/ф «Вор»)
— Дай! / Дай сюда, я сказала!
(к/ф «Вор»)
142

— Ремня ему надо / за этот / потоп.
2 13 1
— Сядь! / Дай ремень! / Дай, я сказал! / Прощаю.
(к/ф «Вор»)
— Ты обещала, / что мы вернёмся! / Не пойду!
— Я схавала!
— Ты меня обманула!
(к/ф «Вор»)
Конструкции, включающие глагол говорить, подчеркивают убежденность говорящего
в правильности своей позиции — отстаивать необходимость осуществления действия:
2 2 4 2
— Стой, / стой, профессор! / Не слишком ли круто? / Оставь деньги на
непредвиденные расходы!
— Какие непредвиденные расходы?
— Не мало ли?
2 14 4
— Ну что это? / Карточные / долги, / подкуп должностных лиц?
— Оставь, я тебе говорю!
— Ну ладно.
2 (к/ф «Верные друзья»)
— Бельё бросай! / Бросай бельё, я тебе говорю!
(м/ф «Малыш и Карлсон, который живет на крыше»)
— Смотри-ка! / Характер показывает! / Садись в машину, / я тебе говорю.
(к/ф «Укрощение огня»)
— Какая лесочка-то была?
— Ноль десять!
— Ноль десять здесь не годится. Да и мормышки поставьте тяжелее. Глубоко.
Маленькая будет долго тонуть.
Судорожно стал я заправлять удочку в лунку. Крохотная мормышка — гордость фирмы
Германа Абрамова — тонула лениво, почти не тонула. Володя Винокуров понаблюдал
за моими действиями, сжалился и довольно грубо мне выговорил:
— Говорю, ставь тяжелую мормышку.
Я поставил, и свинцовая капля бойко пошла в глубину.
(В. Солоухин. «Григоровы острова»)
15 \ 2
— Не напирай! / Ну стой, говорю, спокойно! / Ну что смотришь?
(к/ф «Я шагаю по Москве»)
— Афоня!
— Аюшки?
2 2 2
— Афоня, / иди домой! / Слышишь, кому говорят!
— Бегу.
(к/ф «Афоня»)
Очень показательным примером является диалог из к/ф «Валентина»,
демонстрирующий особенность значения этой конструкции, в которой говорящий настаивает на
выполнении каузируемого действия, будучи убежден в правильности своей позиции и не принимая
во внимание позицию слушающего. При этом неизменность позиций собеседников
подчеркивается неизменностью формы конструкций, хотя варьирование интонационного
оформления ужесточает позицию говорящих с каждым повтором структуры, доводя ее в речи Дерга-
чева до угрозы, сформированной прежде всего взаимодействием с модальной реализацией
ИК-2М, в то время как в речи Анны усиливается фонетическая самостоятельность слов, в
последнем повторе доходя до выделения каждого слова в самостоятельную синтагму,
демонстрируя предельное раздражение героини и нежелание изменить позицию. Диалог
завершается репликой Дергачева, в которой в самостоятельные синтагмы выделяются слоги, а не
слова, что передает крайнюю степень раздражения и нетерпения.
2 27 2 2
— Все вы! Алкоголики! /»-На! / Подавитесь!
— Давай стаканы / и поднеси нам по-человечески.
- 12 < 2
— Ещё чего! / И не подумаю. / Сам возьмёшь, / не развалишься)
" н£ !
— Да ?
143

2»
144
— Я подам, тётя Аня!
2 2
— Обойдутся. / Тут не ресторан!
— Сиди, Илья! / Сиди! / Она сама нам принесёт.
2 2 2
— Сейчас [ш'ас] , / бегу-спотыкаюсь. / Не дождёшься, я тебе говорю!
— А я тебе говорю, / неси её сюда!
2
— Сам её неси!
3 4
— А я говорю, / неси её!
— А я говорю, / сам её неси!
3 2м
— А я говорю / неси её!
3 2 ' /
— А я говорю, / сам её неси!
3 2м
— А я говорю, / неси её!
— А я говорю, / сам / её / неси!
— А я говорю, / не-/си е-/е!
2 2
— Больше не получите, / не ждите!
(к/ф «Валентина»)
Эта же конструкция может выражать нетерпение или подбадривание:
2 3
— Что, / дым мешает?
2
— Кури , говорю.
(к/ф «Три тополя на Плющихе»)
Конструкции с глаголами речи всегда являются собственно структурами повторной
каузации и не открывают диалог, а всегда выступают, по крайней мере, второй репликой
диалога, так как их содержание предполагает экспликацию первичной каузации (более
подробно о конструкциях с глаголами речи см. [Безяева 1997]).
3. Структурой, маркирующей активное эмоциональное состояние (чаще возмущение)
говорящего, воздействующего на слушающего, что типично при повторном требовании,
является конструкция слышишь!, актуализирующая при введении ряда целеустановок
коммуникативный параметр эмоциональной убежденности говорящего
(знания-веры, часто основанной не на знании реальных фактов) в том, что та или
иная ситуации имеет место, будет иметь место, должна иметь место.
Вероятно, названный коммуникативный параметр основывается на следующем
семантическом шаге от номинативного значения конструкции: данные, полученные путем слухового
восприятия, менее надежны, чем, например, полученные путем визуального наблюдения.
Такое соотношение параметров как нельзя лучше подходит для раздраженного
требования, передавая эмоциональное состояние говорящего и его желание
силой этих эмоций воздействовать на слушающего, который должен (не
может не осуществить) то или иное действие (подробнее см. [Безяева 2000]).
(Солдат и Принцесса гуляют по крышам. Солдат целует Принцессу):
— А это никакой не сон. / Отпусти меня! / Слышишь? / Слышишь? / Пусти! /
2 2 2 2 2
Отпусти! / Как тебе не стыдно! / М! / Я папе скажу! / Он тебе голову отрубит!
(к/ф «Старая,старая сказка»)
(Солдат отказывается от свадьбы с Принцессой, так как решил, что она его не
любит. Диалог Принцессы и Солдата):
— Ну и что же ты теперь собираешься делать?
— Дорог на свете много. / Для меня годится любая.
2 2 2 2
— Ну вот и хорошо! / Очень хорошо! / Просто замечательно! / Плакать не буду! /
2 2 2 3 2
Иди отсюда! / Ну что ты сидишь? / Уходи! / Слышишь? / Убирайся вон!
(к/ф «Старая, старая сказка»)
2 3 2
— Проснитесь! / Немедленно проснитесь! Слышите! / Вставайте!
(к/ф «Ирония судьбы...»)
(Героиня обнаруживает сбежавших с лекции подопечных в ресторане):
2 5 \
— Очень красиво! / Как это называется?
2 2 2
— Слушай, / Берестова, / ну что ты от нас хочешь?
2 3
— Немедленно уходите отсюда! / Слышите!
(к/ф «Неподдающиеся»)

4. Повторное требование может выражаться и в конструкциях с «НАЧАЛЬНЫМ ну +
ИМПЕРАТИВ ВТОРОГО ЛИЦА + ИК-2», которая передает каузацию ожидаемого
говорящим, но не исполняемого слушающим действия (в том числе и повторную).
При выражении повторной каузации действия в конструкциях с одиночным ну
подчеркивается, что, несмотря на каузацию действия слушающего (как до каузации
действия, так и после нее), ситуация для говорящего не изменилась.
Заметим, что принадлежность ну к той или иной части речи определяется очень
противоречиво: частица, междометие, союз. При этом идентичные случаи употребления
маркируются разными исследователями принадлежностью к разным частям речи. В данной работе
мы будем относить ну к частицам, хотя для нас это не будет иметь принципиального
значения, так как во всех случаях данная языковая единица, выполняя функцию
коммуникативного средства формирования той или иной целеустановки в той или иной конструкции с тем
или иным значением и дифференциальным соотношением средств разных уровней языка,
базируется на одном семантическом коммуникативном инварианте.
Инвариантные коммуникативные параметры ну
Анализ ну как одной функциональной единицы правомерен еще и потому, что при
формировании различных целеустановок она связана с инвариантным параметром
ожидаемого, при возможной конкретизации антонимичными параметрами
соответствия - несоответствия ожидаемому, так или иначе модифицированными в
конкретных конструкциях.
Развиваемые на базе значения ожидаемого, эти два варианта значения —
несоответствия и соответствия ожидаемому, — которые реализуются в конструкциях, включающих
частицу «у, могут связываться с позицией говорящего, слушающего или
ситуацией, что отражает «алгоритм» реализации русских коммуникативных значений.
При этом, например, несоответствие ожидаемому как наиболее частотная
реализация инварианта может получать ряд более частных модификаций: ожидаемое
говорящим, но не исполняемое слушающим действие; ориентация говорящего на ожидаемое
слушающим действие, которое не входило в намерение говорящего до слов слушающего;
реакция говорящего на ожидаемое слушающим, которое в данный момент по тем или иным
причинам не удовлетворяет слушающего и т. д.
Приведем ряд примеров.
1) Несоответствие ожиданиям говорящего
\Ну! С ИК-6 в низком фонетическом регистре передает разочарование, связанное с
несоответствием ожидаемому.
Ср. ну вот!, передающее аналогичное значение (либо значение соответствия
ожидаемому, о чем ниже) и при этом осложненное инвариантными параметрами вот (реализован-
ность варианта развития событий, не соответствующего целям говорящего, доказательства
наличия которых мы представим в посвященном вот разделе).
(Солдат, узнавший, что его собеседник волшебник):
— Слушай, / папаш! / А вот здесь / темно, / а вот ты можешь / вот эту вот
свечку / зажечь, /а?
— Пожалуйста! (Берёт спички и зажигает.)
— Ну!
2 3. 3„ . 2.^6.
— А зачем же мне / делать чудо, / если под рукой / есть спички. / Чудеса надо /
лад
эхонономить.
(к/ф «Старая, старая сказка»)
(Реакция на несоответствие ожидаемому говорящим поведения собеседника).
1 2 3
— Мрачный ты ныне, Николай. / Чего так, / а?
2 1
— Чему радоваться? / Не вижу основания.
145

— Н^! /Не видит он основания. / Живой? / Живой! / Ну и радуйся. / Ты гляди,
денёк-то какой! / Благодать!
(к/ф «Они сражались за Родину»)
(Аналогично).
(Волшебник солдату, отказывающемуся взять огниво):
3 2 м 2**
— Потому что огниво, которое я вам дал, / оно ведь не простое, / волшебное!
— Ну да?!
(к/ф «Старая, старая сказка»)
(Недоверие, близкое к разочарованию, основанное на несоответствии ожидаемой говорящим
достоверной информации, адекватно описывающей ситуацию, что, с его точки зрения, в данный момент не
имеет места).
— Ну уж!
(Передает значение несоответствия ожидаемому при выражении сомнения на основании знания фактов
объективной действительности, что связано с реализацией инвариантных параметров уж, о которых ниже).
Ну! с ИК-3 или модальной реализации ИК-З^ передает удивление, связанное с
несоответствием ожидаемому говорящим. Ср.: Ну да?, Да ну?, Ну и ну!
— Он не приедет.
— Ну?
(Р/Р)
— ...Только скажи сначала, / в кого ты влюблён? / Просто интересно.
2
— В принцессу!
3 3 3
— Ну да? / Во здорово! / И я ж в неё влюблён!
(к/ф «Старая, старая сказка»)
(Ну участвует в формировании удивления на базе несоответствия ожидаемому и взаимодействует с
реализацией инвариантных параметров да, которое в этом случае подчеркивает: говорящий не
ожидал, что позиция слушающего столь адекватна ситуации, в которой он сам находится. Об
инвариантных параметрах да см. ниже).
— Ну, тёща! / Ну, человек!
(к/ф «По семейным обстоятельствам»)
— Ну, Танька! / Ну, красавица!
(к/ф «Любовь и голуби»)
3V 3х
— Ну, хитрый! / Ну, грамотей!
(Оценка, осложненная удивлением, формирующаяся на базе несоответствия чего-либо ожидаемому
говорящим, при этом превосходящего ожидаемое по степени качества).
2
— Ну и ну!
(Выражает значение: говорящий ожидал нечто <ну>, но развитие событий, которое он мог предполагать
(и), не соответствует его ожиданиям, превосходя по степени все ожидаемое <ну>).
2
— Ну, Петя!
(Напоминание говорящего с оттенком ожидания, что собеседник вспомнит желаемое, что в данный
момент не имеет места; несоответствие ожидаемому говорящим в данный момент).
2
— Ну, Пётя!
(Передает упрек говорящего, вызванный несоответствием поведения слушающего ожидаемому
говорящим).
2 ал
— Ну, Петя!
(Угроза со значением ожидания говорящим возмездия слушающему за содеянное, для чего в, данный момент
нет условий; несоответствие ожидаемому говорящим + осложнение значения по позиции слушающего).
2) Соответствие ожиданиям говорящего
5 \
— Мама отказалась.
2 3
— Ну д[«ъ]к! / Этого следовало ожидать!
(к/ф «По семейным обстоятельствам»)
(Полное соответствие ожиданиям говорящего).
з w з
— Ты туда пойдёшь? — И ты туда пойдёшь?
— Ну да. - Ну да!
146
(Р/Р)

(Ну да при взаимодействии с ИК-4 передает констатацию говорящим соответствия развития событий
ожидаемой норме, а также подтверждение адекватности эксплицированного собеседником варианта
развития событий и реального положения дел, снимая неуверенность собеседника).
— Вы что? / да этим и пришли, / чтобы меня попрекать?
— Да, / вот именно эа этим. / Хотя^ / позвольте, / у меня ведь было какое-то к вам
дело. / Дай бог памяти. /Ах, ну да! / Я должен выполнять / все / ваши желания.
(к/ф «Старая, старая сказка»)
(Ориентация на ожидаемое, но не имевшее место возобновление в памяти забытого, значение
вспомнил*; соответствие ожидаемому).
Кроме этого, необходимо отметить связь ну с повторным введением различных
коммуникативных заданий:
— Ну и что он сказал?
2
— Ну так что он сказал?
(Введение вопроса, акцентирующее повторное возвращение к неизвестному и ожидание ответа
говорящим, получение которого по тем или иным причинам было отложено).
3) Несоответствие ожиданиям слушающего
— Ты туда пойдёшь?
— Ну да! / Делать мне больше нечего!
(Р/Р)
(Неподтверждение говорящим ожидаемого слушающим при взаимодействии с ИК-7,
подчеркивающей расхождение позиций говорящего и слушающего, и коммуникативным дублированием
последующей структурой)
— А ну пошёл отсюда!
— Ну-ну!
(Значение: 'если ты, слушающий, ожидаешь, рассчитываешь на то, что твои действия произведут на
меня, говорящего, тот или иной эффект, в данном случае «я испугаюсь» <ну>, то это не имеет места'; +
ну — ожидание говорящим изменения агрессивного поведения слушающего, не имеющего места в
данный момент; ожидаемое, но не имеющее места),
б
— А я сейчас прыгну!
— Ну-ну!
Ср,
— Ну-ну-ну-ну-ну!
(Значение: 'если ты ожидаешь, что я одобрю твои действия, то это не имеет места'; + 'я жду
прекращения действий'. Отсюда часто эффект запрещения).
— Через полчаса меня здесь не будет, папаша.
— Хе-хе! / Шутник. / Огоньку принести?
— Н£ надо, / папаш. / У меня огниво есть.
— А ? /Ну, ну!
(к/ф «Старая, старая сказка»)
(Фатическая реакция на сообщение собеседника, передающая значение принятия информации
собеседника к сведению и ожидание говорящим дальнейшего развития событий, хотя и с определенной
долей сомнения в реальности ожидаемого).
2
— Она в Индию уезжает!
4. 7
— Ну и что! Ну и пусть.
(Значение безразличия, базирующееся на несоответствии ожидаемого <реализация инвариантных
параметров ну> и предполагаемого <реализация инвариантных параметров и> собеседником
впечатления, которое должна произвести на говорящего информация о ситуации <что>, и незаинтересованной
реакции на нее говорящего).
4) Соответствие ожиданиям слушающего
— Ты меня любишь?
2 /3
— Это здесь при чём? / Ну люблю!
— Без «ну»?
— Люблю.
(к/ф «Сирота казанская»)
147

(Ориентация говорящего на то, что хотел, ожидал от него услышать слушающий, хотя до слов
собеседника это не входило в намерения говорящего, в данном случае из-за очевидности ситуации).
3 3 1
— ...Насть, / я деньги забыл! / Поеду куплю шампанского / по такому случаю. / Не
каждый день / отцы объявляются, / ну, в смысле, находятся, / ну, приезжают... /
Ну я пошёл...
(к/ф «Сирота казанская»)
(Ориентация говорящего на ожидаемое от него слушающим, а также нормой социума, в данном
случае более точного выбора слова, соответствующего речевому этикету, которое до данного момента не
было найдено).
— Ну ладно! Ну так и быть! Ну что же!
(Согласие на ожидаемое слушающим, что до определенного момента не входило в намерения,
желания говорящего).
5) Соответствие ожидаемому развитию ситуации
3 3 2 2
— Может, это не он? / Может, не он / падал-то? / Ты же мог в суматохе-то / не
разобрать?
— Да нет, / он падал, / Звягинцев. / Это я точно видел. / Мина рванула, / ну он
с ног долой. / А насмерть / или как, / уж я не знаю.
(к/ф «Они сражались за Родину»)
(Значение ожидаемого следствия развития ситуации, «как и следовало ожидать»).
В то же время в ряде структур передается значение соответствия - несоответствия
ситуации ожиданиям как говорящего, так и слушающего.
(Разговор солдат, ждущих начала атаки немцев):
— Ну вот. / Пошли.
(к/ф «Они сражались за Родину»)
(Начало ожидаемого говорящим и слушающим, но не имевшего места до настоящего момента действия).
— Ну вот.
— Ну что ж.
(Повторное, ожидаемое говорящим и слушающим возвращение к теме разговора).
6) В то же время в конструкциях может передаваться неоднозначность, в частности
сомнение, в соответствии или несоответствии ситуации ожиданиям говорящего:
— ...подведёшь ты нас, Лопахин.
— Я подведу?
— Да очень поосто даже подведёшь! / Это как же надо услужить бабе, / чтоб она /
не на одного, / на двадцать семь душ харчей отпустила? / Тут, шахтёр, я бы
сказал, / трудиться надо, / о!
— А я / с трудами не посчитаюсь.
— Ну-ну.
(к/ф «Они сражались за Родину»)
(Фатическая реакция на сообщение собеседника, передающая значение принятия информации
говорящим к сведению и ожидание им дальнейшего развития событий, хотя и с определенной долей
сомнения в реальности ожидаемого; значение: я жду подтверждения твоей позиции, но ситуация может не
соответствовать ожидаемому — двойное ну).
Следует особо оговорить одну из особенностей реализации коммуникативного
инварианта средства, формирующего коммуникативное значение, а именно — одновременное
сосуществование в одной конструкции двух реализаций одного
инварианта, что в меньшей степени присуще средствам номинативного уровня (например, в
каламбурах и языковой игре).
(Диалог пассажиров, в последний момент впрыгнувших в автобус):
2
— А всё-таки успели!
— Ну!
(р/р)
148

(Ну, взаимодействующее с ИК-7, передает значение полного фатического подтверждения слов
собеседника со значением: хотя произошедшее не соответствовало ожиданиям собеседника, оно
полностью соответствовало ожиданиям говорящего).
Значение 'хотя это не соответствовало твоим ожиданиям, это полностью
соответствовало моим' сформировано взаимодействием с ИК-7, которая типично подчеркивает
расхождение позиций говорящего и слушающего. В данном случае интонация «расщепляет»
инвариант значения ну и формирует имплицитное значение, базирующееся на одновременном
сосуществовании и семантическом взаимодействии двух реализаций одного инварианта в
одной конструкции, что является регулярно реализующейся особенностью формирования
коммуникативных значений. Ср.:
— Ты уезжаешь?
4
— Ну?
В этом случае ну, взаимодействующее с ИК-4, может передавать ожидаемое
подтверждение предположений слушающего при ожидании говорящим продолжения, пояснения
собеседника, которое в данный момент не имеет места.
Имплицитно представленное в анализируемых конструкциях значение может быть
раскрыто лексически в том же или «соседних» высказываниях.
(Главный герой выиграл десять тысяч. После поздравлений розыгрыш продолжается):
— Стоите!
2
— В чём дело?
2
— Прекратите!
— А как же это, / со мной?
— Что с вами?
— Ну я же жду!
2 2
— Чего? / Что вы ждёте?
з
— Ну деньги!
(к/ф «Зигзаг удачи»)
Или коммуникативное дублирование из приведенного выше примера:
— Ну д[*ь]к! / Этого следовало ожидать.
(к/ф «По семейным обстоятельствам»)
Полагаем, что даже эти краткие примеры позволяют увидеть связь анализируемого
значения и частицы. С другой стороны, нам хотелось бы подчеркнуть, что конкретные
значения конструкций, содержащие разные реализации инвариантных параметров, формируются
взаимодействием в них инвариантов средств разных уровней языка.
(4). После анализа инварианта значения частицы ну обратимся к каузации
повторного требования.
Возможность реализовать значение несоответствия ожидаемому говорящим позволяет
использовать конструкции с частицей ну при выражении повторной каузации любого
ожидаемого действия, в том числе и повторной каузации требования в конструкциях,
взаимодействующих с ИК-2 с ярко выраженными характеристиками высокого падения тона,
большим его диапазоном, усилением интенсивности:
2 2 2
— Ну отстань! / Ну иди! / Ну иди ты!
Конструкции с частицей ну часто формируют раздраженное требование, но могут и не
осложняться эмоцией.
2 2 3
— Товарищи! / Товарищи! / Я предлагаю для пользы общего дела / переизбрать
правление!
2
— Правильно!
2,2 22
— Да как это так? / Опустите руки! / Я этого не позволю! / ...Опустите руки!
"'г э 2
— В конце концов, / вы председатель / или рыба мороженая?
— Ну прекратите, / ну что вы, офонарели, / что ли?!
(к/ф «Гараж»)
149

(Диалог Сундукова и его товарищей, спешащих догнать уехавших любимых. Сундуков
тянет время):
— Значит, вещи все собрали?..
б
— Значит, вещи все собрали?
/2 2
— Ну да, / все!
— Ну прекрати издеваться!
— А это?
2 2
— Ой, / прости, пожалуйста...
(к/ф «Три плюс два»)
(Об осложнении конструкции частицей же см. ниже).
Отметим, что ожидаемое каузируемое действие может быть как эксплицировано, так и
не эксплицировано, однако ожидание исполнения действия в конструкции подчеркивается
при взаимодействии с ИК-2 и особенно ярко — с ИК-4. В отличие от конструкций с давай,
где каузируемое действие ясно из логики развития ситуации, ожидаемое действие может
быть не столь очевидно слушающему (хотя непонимание возможно и в первом случае).
Особенности данной конструкции очень ярко используются в диалоге Анны и Дергаче-
ва в к/ф «Валентина»:
2 2 2 2
— О! / Дружок твой / ковыляет. / Идол безобразный!
— Афана/сий!
2 2 3 2 2
— Хе-хёй! / Кого я вижу! /Ну! / здорово, брат, / здорово!
— Здорово, Афанасий, / здорово! ^
— Здорово, / здорово! / Постарел, / брат! / постарел! / А я уж думал, тебя на
свете нету,
б
— Ну!
2 2
— Вот! / Обрадовал человека.
1 1
— Ну, молодец! / Долго живёшь!
— Долго живу, / долго.
— Ну и правильно! / Нашего брата-охотника задаром со света не сгонишь!
— Нет, /гне сгонишь, / не сгонишь!
— Ну, / Анна!
2
— Чего «ну»?
2 2
— Анна, / ну !
2
— Чего «ну»?
2 3 3 2
— J*-Hy, / ко мне друг пришёл, / или не понимаешь? / Ну!
2
— Чего «ну»-то?
— Ну!!
— Павел там проснулся?
2 2 2
— Встал твой Павел. / Рожу свою бреет / нахальную!
7 7 2
— Нахальную! / Ты на свою-то посмотри! / Он свою хотя бы бреет!
2
— Не будем сейчас об нём говорить!
2
— Сам начал!
2 /2 3*
— Ну пусти! / Пус/ти! / Ну!
— А насчёт твоего Павла, Анна, / разговор окончен. / Пусть он уматывает. /
3 1 3 2
Отпуск у него / кончился, / и дальше я его терпеть / не буду. / Сейчас разговор
другой, Анна! / Ко мне друг пришёл. / Слышишь, / м?
2 , 2
— Не слышу. / И не желаю слышать.
3 2Ч
— Анна, ну? / Ну! g з
— Чего «ну»-то? / «Ну» / да «ну». / Поехал, что ли?
— Ну !
— Ну счастливого пути, коли поехал!
2 i
— Кому говорят!
(Вмешивается посетитель:) — Опять базаришь?
2^
— А ты не суйся.
150

— Да что же это за безобразие-то, / а? / В общественном месте орут, / по[н'аи]те
2
ли, / как в загоне!
2 1
— В самом деле, Афанасии! / Я тебе не лошадь.
— Принимай гостя, / Анна!
— Твой гость, / ты и принимай!
(к/ф «Валентина»)
Максимальная нагруженность этой конструкции в диалоге, значение 'я жду' говорящего
при несоответствии ожидаемому позиции слушающего позволяет актуализировать все
особенности ее значения; относительно «мягкая» каузация в начальных репликах, близкая к
упрашиванию, формирующаяся взаимодействием с ИК-2, продвинутыми вперед гласными и
низким фонетическим регистром, сменяется жестким требованием (взаимодействие с ИК-2
с высоким уровнем и большим диапазоном падения тона, резким усилением
интенсивности), переходящим в конце диалога в угрозу при использовании в структуре модальной
реализации ИK-2M; наигранное непонимание каузируемого действия Анной.
Отметим, что показательной оппозицией представленному выше диалогу является уже
приводимый ранее полилог из к/ф «Здравствуй и прощай», схожий ситуацией, но
отличающийся типом каузации, реализующей нетерпение. Отметим, что в диалоге из этого фильма
конструкции с давай, каузирующие действие, исходящее из знания бенефактивной логики
развития ситуации, получают эксплицитное, лексическое раскрытие составляющей
значения; 'сама знаешь, что давай', что подчеркивает предполагаемое знание совершения
необходимого и слушающим. В то же время в тексте пьесы «Прошлым летом в Чулимске» есть вы-,
оказывание Дергачева, отсутствующее в звучащем варианте, которое, следуя за структурой с
ну, каузирующей ожидаемое, но неисполнимое действие, эксплицирует 'или не
понимаешь?', что связано с необходимостью догадки слушающего, понимания им ожидаемого.
Функцию актуализации немедленного исполнения действия при повторной каузации
может исполнять и конечное ну, выделяемое в самостоятельную синтагму и
взаимодействующее с ИК-3, реже ИК-2 с центром на ну, с так называемым инициирующим значением
при типичном неудовольствии говорящего не соответствующим его ожиданиям отказом
слушающего или его промедлением.
2 2*
— ...Поехали, / ну!
(к/ф «Уроки французского»)
— Ирочка ! / Поцелуй меня!
— Здесь, что ли?
2 3
— А что такого? / Ну!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
В ряде случаев взаимодействие с ИК-2 вносит в конструкцию элемент капризного
упрека, подчеркивая неудовольствие неисполнением ожидаемого действия, пропуск срока его
исполнения:
б
— Почему вы остановились?
1 3 3 3
— А! / Я сейчас общественный транспорт. / Видите: / красный свет.
6 12 3 22
— А! / Ах-ха! / О! / Все поехали, / а мы ещё стоим. / Ну!
(к/ф «Вокзал для двоих»")
Удлинение резко отодвинутого назад гласного, на котором расположен ИЦ ИК-2, при
напряженном его произношении подчеркивает не столько упрек, сколько раздражение
непониманием слушающего необходимости исполнения каузируемого действия.
— Давай! / Ну!
— Что?
2 2 2Э 3
— Где эти? / Ну что он тебе дал! / Ну? / Здесь?
— А я помню!
(к/ф «Вор»)
Иное коммуникативное значение формируется начальным ну, выделяемым в
самостоятельную синтагму. При этом оно также участвует в формировании каузации ожидаемого, но
151

неисполняемого действия, однако не связано с раздраженным требованием. Это
конструкция, репрезентированная высказываниями типа Ну, I поехали!, Ну! I Иди!, о чем см. ниже.
5. Следующей конструкцией, способной формировать повторную каузацию действия, в
том числе и раздраженное требование, является структура, состоящая из «императивных
форм глагола + частицы же + ИК-2».
Данная конструкция может функционировать самостоятельно либо формировать
конструкции с комплексом частиц: «да императив же»; «ну императив же».
Как показывает анализ функционирования конструкций с частицей же в области
повторной каузации волеизъявления, она активно используется при выражении раздраженного
требования наряду с частицей ну. О вариантах описания значений частицы же см. работы Е. В. Па-
дучевой, выделяющей противительное, аргументативное, следования, тождества,
неотложности и пришедшей к выводу об отсутствии инварианта значения («единственное общее — связь
двух ситуаций») [Падучева 1986], Т. М. Николаевой, связывающей ее со значением «учитывая
все вышесказанное» [Николаева 1985: 72], Н. Ю. Шведовой, указывающей на оттенок
неудовольствия необходимостью повторять сказанное [Ожегов, Шведова 1994], А.Н. Васильевой,
подчеркнувшей большую интенсивность в реализации коммуникативных заданий («выражает
большую настойчивость побуждения» [Васильева 1964: 43], А. П. Володина, В. С Храковско-
го, анализировавших ее функционирование в области волеизъявления и подчеркнувших связь
каузации с ожидаемым действием, а также предварительной осведомленностью слушающего о
необходимости его осуществления [Володин, Храковский 1982; 1986]. Анализируя данную
точку зрения, И. М. Кобозева приводит ряд своих аргументов [Кобозева 1990: 198-199].
Мы согласимся с В. С. Храковским и А. П. Володиным, что типичной областью
функционирования конструкций с частицей же является повторная каузация.
Однако, как мы видели, именно в этой области у нее есть более сильный конкурент, а
именно — конструкции с частицей ну, которая реализует значение ожидаемого, в том числе
ожидаемого, но неисполняемого действия именно как значение конструкции, участвуя в
формировании структур, повторно каузирующих разные целеустановки, например,
требование, просьбу, совет, предложение и т. д.
Функционирование конструкции с частицей же при повторной каузации более ограничено.
Она, используясь «соло» или в совокупности с другими частицами при формировании
повторной каузации требования, типично формирует раздраженное требование или
нетерпение, но очень ограниченно используется в упрашивании, осложняя значение конструкций
упреком или интенсифицируя упрашивание, сближая его с требованием, даже, например,
при наличии удлинения гласного ИК-2. Если вспомнить, что требование связано с каузацией
действия, которое должно быть осуществлено, а при повторной каузации не
осуществляется (аналогичные параметры могут быть свойственны и упреку), становится
более очевидным оттенок значения конструкций с частицей же.
Наблюдения над функционированием конструкций с частицей же в волеизъявлении
позволяют сделать вывод об особенностях ее значения.
Конструкции с частицей же связаны с какими-либо физическими или ментальными
действиями или состояниями собеседника (третьего лица), или говорящего, либо той или
иной ситуацией, которые должны были иметь место, но не имеют
(параметры должного, не имеющего места).
Алгоритм реализации: возможность антонимического развертывания одного из
параметров (должно быть, должно не быть) при возможной отнесенности параметров к позиции
слушающего, говорящего или ситуации или распределения между ними.
Данное, более общее значение (должно иметь место, но не имеет) и обеспечивает
активность конструкции в повторной каузации требования, подчеркивая, что каузируемое
действие должно совершиться, но не совершается (не совершилось).
- Иди же! — 'ты должен идти, но не идешь'.
152

Частотная связь конструкций с анализируемой частицей с повторным вводом каузации
свидетельствует о близости, но не об идентичности ее значения с параметром ожидаемо-
го, от которого эти структуры отличает наличие параметра должного.
Таким образом, конструкция с частицей же в сочетании с глаголом в императивной
форме связана со значением повторной каузации действия, которое должно быть
осуществлено слушающим, но не осуществляется (требования), в отличие от конструкции с ну,
которая также связана с повторной каузацией: каузацией ожидаемого, но неиспол-
няемого действия, но не имеет ограничения должен. Именно поэтому конструкции с
частицей ну распространены при любой повторной каузации действия, в том числе и в
упрашивании/уговаривании, в отличие от конструкций с же + ИМПЕРАТИВ,
функционирование которых типично для повторного и раздраженного требования.
При этом если тип целеустановки в конструкциях с ну активно предопределяется
взаимодействием с интонационными средствами, то в конструкциях с частицей же интонация может лишь
сакцентировать (в требовании) либо ослабить (в упрашивании) основное значение структуры.
Итак, конструкции с же могут передавать значения нетерпения и раздраженного
требования (Замолчи же!) при отрицательной оценке ситуации. Хотя в этой же конструкции может
быть передано и значение подбадривания (Рассказывай же!) при положительной оценке
ситуации. При употреблении частицы же позволяет реализовать несколько более высокий
регистр общения.
Инвариантные коммуникативные параметры ИК-5
Как уже говорилось, данное значение может формироваться при взаимодействии с
ИК-2, однако часто оно усиливается интонационными средствами, например
взаимодействием с ИК-5, реализующей инвариантный параметр степени, в данном случае степени
заинтересованности говорящего в исполнении каузируемого действия и степени
эмоциональной активности; произношением слова с усилением фонетической самостоятельности
слогов вплоть до выделения их в самостоятельные синтагмы с напряженным «узким»
произношением гласных, отодвинутых назад, что передает крайнюю степень раздражения и
нетерпения, как в следующем примере.
(Лиса Алиса и хот Базилио обнаруживают остро нуждающегося в помощи Карабаса-Ба-
рабаса с приклеенной к дереву бородой):
2
Базилио — Ой!
2
Кар аба с — Давай!
2
Алиса — Стой!
3 2 2 2 2 3 2
Базилио — [ш'*ас! / ш'*ас, ш'ас, ш'*ас, ш'*ас, ш''ас] ! / Только / как это?
2
Карабас — Давай же!
3 3 2* — 2* 2 2* 3 2
Базилио — Ага, / ага! / [ш'ас, ш'ас, ш'ас, ш'ас, ш'ас]! / Но все-таки как же?
Карабас — Плачу наличными!
Базилио — Отлично?
2
Алиса — Отлично!
Базилио — Отлично!
16 6 б
Алиса —Да, / но / как-то, / м?
Базилио — Пилить?
2
Карабас — Пили!
Алиса — Какое небо голубое!
Карабас — -♦ >Пи -/ли / же!
Базилио — Не беспокоит?
(к/ф «Приключения Буратино»)
— ...Илья! / Я кому сказала! / Сейчас [ш'ас] же снимай рубашку! / Почему ты
2 2 3 2
посторонних слушаешь, / Илья! / Ну я тебе мама / или кто?
— Ты мама, / а он доктор.
(к/ф «Будьте моим мужем»)
153

2 * _ 2 2
— Варвары! / Да выпустите меня отсюда!! / Имейте же сострадание!
(к/ф «Гараж»)
Эта конструкция может не только взаимодействовать с ИК-5, подчеркивающей
возмущение, но и включать в себя указательные и притяжательные местоимения в
коммуникативно переосмысленной недейктической функции, а также ряд осложнений типа наконец, в
конце концов, лексически маркирующих нетерпение говорящего:
6 с
— Скажи ему, / что я ему приказываю отдать ключи!
2
— Это бесполезно, он подчиняется только начальнику охраны.
— Найдите же вы этого начальника охраны!
(к/ф «Гараж»)
Отметим, что частица же обычно взаимодействует с глаголом в несовершенном виде,
акцентирующем реализацию должного. Однако в данном высказывании используется
совершенный, одной из причин чего является обращение к людям, способным осуществить действие.
Типичное осложнение этой конструкции — введение в нее лексических показателей
немедленного или более быстрого исполнения действия.
(Члены ансамбля классических инструментов пытаются вывести Иночкина из укрытия):
— Выходи!
— Быстрей же!
— Пошли!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
(Мать сыну):
2 2 2
— Ну-ка открой! / Витя, я серьёзно! // Открой сейчас же дверь! / Ну ты же все
окна выбьешь! / Слышишь, что я тебе говорю! / Вить! / Открой / дверь!
(к/ф «Позови меня в даль светлую»)
— Вы знаете, / кто-то / запер дверь!
2 3
— Вы что там, / спятили, что ли?
— Да, / это дурная шутка!
2 2 2
— Откройте же! / Откройте немедленно! / В конце концов!
2, 2Ч 2,х (к/ф «Гараж»)
— Слезай оттуда! / Слезай сейчас [вР'ас] же! / Слезай оттуда, я тебе говорю! /
Или дай мне ключик!
(к/ф «Приключения Буратино»)
Частица же может осложнять и конструкции с инфинитивом, апеллирующим к норме
поведения, актуализируя безоговорочность исполнения действия при реализации
анализируемого значения (должен исполнить, но не исполняешь):
2 2
— Пассажир! / Что вы здесь курите?
3 4 3 4
— Здесь? / Опал. / А дома / столичные.
2
— Сейчас же прекратить!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
Инвариантные коммуникативные параметры же
Как показывает проведенный анализ вариативных рядов, передающих разные
коммуникативные целеустановки, в которые входят конструкции с частицей же, выделенные
семантические параметры являются инвариантными, так как все их различные модификации
оказываются так или иначе связаны с позициями собеседника, говорящего
(третьего лица) либо той или иной ситуацией, которые должны иметь
место, но не имеют. Таким образом, в значение частицы и конструкции с нею
включается элемент представления о должном развитии событий, которое не имеет места.
Выделение данного общего значения становится возможным при анализе места
конструкций с этой частицей в вариативных рядах различных целеустановок и определении
особенностей значения этих структур в пределах их систем. В результате этого анализа
выявляются как ближайшие соседи конструкции, так и более далекие члены ряда. Так, если для во-
154

леизъявления наиболее важным было сопоставление анализируемых конструкций со
структурами, включающими ну, давай, то для вопроса наиболее показательно сопоставление
конструкций с же и это, для обоснования, напоминания — же и ведь и т. д. При этом, как
видно из предшествующего анализа, информативными являются не только данные о
возможности употребления конструкций, но и о невозможности их употребления в той или иной
коммуникативной разновидности при передаче того или иного значения в пределах
вариативного ряда. После этого предварительного комментария приведем ряд примеров и сравним
использование конструкций с частицей же в разных коммуникативных типах целеустановок с
целью доказательства наличия упомянутого выше инварианта.
При анализе вопроса, упрека и удивления, недоумения обращает на себя внимание как
противопоставленность ряда конструкций с частицами же и это, так и возможность
синонимии (в вопросе).
Так, конструкции с так называемыми местоименными вопросительными словами,
включающими частицы же и это, реагируют на противопоставление: нечто 'должно
иметь место, но не имеет' и 'не должно иметь места, но имеет'. Данное
противопоставление актуализирует оппозицию 'должного - недолжного' и 'не имеющего' и
'имеющего место'.
Иначе говоря, представление о должном, не имеющем места (конструкции с же),
противопоставляется представлению о реально существующем, которое не должно иметь место
(конструкции с это). При выражении упрека и удивления, которые актуализируют
названную оппозицию самими параметрами целеустановок, происходит
противопоставление этих ситуаций и соответствующее противопоставление конструкций с частицами.
2
— Что же ты?
(Некое действие должно иметь место, но не имеет).
Ср.:
2
— Что это ты?
(Некое действие не должно иметь места, но имеет).
— А вы хороший человек, / видать. / Как это от вас могла жена уйти?
(к/ф «Приходите завтра»)
(Некая ситуация — уход жены от хорошего человека — имеет место. С точки зрения говорящего, она
не должна была иметь места).
CP-:
— Как же от вас могла жена уйти?
(Жена должна была остаться с хорошим человеком <не уходить>, но это не имеет места, т. е.
конструкция включает представление о должном положении дел <от хороших людей жены не уходят>, однако
данная ситуация не имеет места. Возможно осложнение второй реализацией инвариантных параметров: я
должен понять, почему от вас ушла жена, но не понимаю).
Сравним формирование в конструкциях с местоименными вопросительными словами и
частицами экспрессивного отрицания и возмущения:
2 3 2 2
— А простую кашу /она тоже не умеет? / Тогда какая же она няня? / Гоните в шею!
(к/ф «По семейным обстоятельствам»)
(Няня должна уметь варить кашу, что не имеет места, а если не умеет, то она не няня)
Однако в собственно вопросе оппозиция 'должно быть, но не имеет места' и 'не
должно быть, но имеет' может дифференцироваться минимально, так как «заслоняется»
коммуникативным заданием выяснения неизвестного, что и создает возможность практически
полной замены:
б 1
— Как это пешерные люди выкручивали иэ палочки огонь, / ума не приложу?
(к/ф «Три плюс два»)
(Личный опыт говорящего, безуспешно пытающегося извлечь огонь, свидетельствует о том, что
данная ситуация не должна иметь места, хотя он знает, что она имела место у первобытных людей <не
должна иметь места, хотя имела>).
155

— Как же пешерные люди выкручивали ив палочки огонь?
(Говорящий пытается извлечь огонь, и хотя в данный момент это не получается, но он понимает, что
должно получиться, так как получалось у пещерных людей <не имеет места, но должно иметь>).
При взаимодействии с ИК-6, актуализирующей недоумение, данные различия в
значении практически нейтрализуются.
Заметим, что представление о должном, относясь к ситуации, а не к слушающему,
всегда является своеобразным антонимом, противоположным тому, что эксплицировано в
высказывании с же, а также конверсивом тому, что выражается в конструкции с частицей это.
2
— Как же вы остались в Вешенскои?
(Вы должны были уехать, но это не имело места).
Ср.:
2
— Как это вы остались в Вешенскои?
(Вы не должны были оставаться, но остались, что демонстрирует максимальное сближение).
Данная оппозиция смыслов является русской особенностью.
Так, в высказывании одного из героев переводного романа, дурачка маленького
португальского городка, над которым потешаются мальчишки, структура с частицей же передаст упрек:
2
— Над чем же вы смеётесь?
(Представление о должном: над убогими не смеются. Данное должное не имеет места, так как
мальчишки смеются. Отсюда осознание героем причины смеха и возможность упрека).
Сравним с высказыванием:
2
— Над чем это вы смеётесь?
(Мальчики смеются. Это не должно иметь места, с точки зрения говорящего, так как он не понимает
причины смеха, но имеет. Отсюда удивление. Герой не понимает, что является объектом веселья мальчишек).
В русском переводе выбор той или иной конструкции передаст разный смысл и разную
трактовку образа. Обеим этим конструкциям в португальском соответствует одна: с
оборотом ё quq после местоименного слова, в которой формируется общее значение
заинтересованности говорящего, а указанные выше смыслы не дифференцируются.
В русском же языке, если контекст имеет составляющую 'должно иметь место, но не
имеет', и в собственно вопросе будет использоваться конструкция с же.
Так, в эпизоде к/ф «Гараж» кто-то должен был вытянуть несчастливый жребий, но в
момент речи персонажей его нет ни у кого:
2 2
— А кто? / Кто же крестик-то вытянул?
(Нечто должно было иметь место, но не имеет).
Сравним лексическое раскрытие значения, которое дублирует смысл, выраженный в
конструкции с частицей же, в высказываниях со значением удивления-возражения, которое
также может базироваться на значении 'должно быть, но не имеет места'.
(Мечеткин назначил свидание Валентине):
— Это вы?.. Извините, но здесь должна быть...
— Её здесь нет.
— Нет?
— И не будет.
— Как же? Она должна быть.
— Не будет. Можете её не ждать.
— Почему же. У меня назначено. Я подожду (усаживается на перила).
(А. Вампилов. «Прошлым летом в Чулимске»)
Своеобразная конверсивность конструкций с же и это дает возможность
одновременного использования обеих частиц в одной конструкции, но не в вопросе, а упреке, что
связано с выражаемыми ими смыслами:
2
— Что же это ты!
(То, что должно иметь место, не имеет, а то, что не должно иметь места, имеет).
156

Это значение реализуется и в ряде конструкций с же при выражении напоминания,
понимания, значения 'вспомнил', обоснования мнения, констатации, возражений и т. д.
Данные параметры могут относиться как к позиции говорящего, так и слушающего.
1) Позиция говорящего
— Что-то у нас сладкого ничего нет.
б 2 1
— О! / Я же кекс купила. / Так в сумке и лежит.
(р/р)
(Говорящий должен был помнить о покупке, но не помнил до реплики собеседника).
(Сцена разгадывания женихами загадки «без окон без дверей, полка горница людей»):
(Один из женихов) — О! / Гостиница!
2 3
(Остальные женихи) — А как же это мы не догадались, / а?
Король читает ответ.
1 2 з з
— Ягуарц. / Агурайц! / Огурец же / ёлки-палки!
(к/ф «Старая, старая сказка»)
(Мы должны были догадаться, но не догадались; я должен был понять, но не понимал).
2
— Куда же я дел ключ?
(Я должен помнить, но не помню).
I 2 3
— О! / Да мы с вами увлеклись! / Вот же моя квартира.
(Мы должны были заметить, но не заметили).
3 з1 3
— Послушайте! / Это же то, что нужно! / Это же то, что она просила! / Как я
2 .
раньше не понял!
(к/ф «По семейным обстоятельствам»)
(Я должен был понять сразу, но не понял).
2) Позиция слушающего
— Позвони Мите.
2
— Он же уехал!
(Ты должен был это знать <помнить>, но не знаешь <не помнишь>).
2 2 2
— Толик, То лик! / Ты же обещал, / что в последний раз!
(к/ф «Вор»)
(Ты должен выполнить, но не выполнил, либо должен помнить, но не помнишь).
2 2ЛЛ
— Гражданка! // Вы же не стеклянная!
2
— Извините!
(к/ф «Вор»)
(Вы должны понимать, но не понимаете).
(Жена Гуськова):
2
— ...Но я же (ты должен понимать, но не понимаешь) не виновата! / Но это же (дол-
2
жен принять во внимание, но не принимаешь) твои дети! / Это же (должен принять
во внимание, но не принимаешь) наши дети!.. Толик! / Ну когда же ты станешь
2 2
заниматься (должен заниматься, но не занимаешься)? / Когда ты сядешь?..
(к/ф «Гараж»)
— Выше нос! / Вы же молодой (должны понимать, но не понимаете) ! / У вас же всё
2
впереди!(должны понимать, но не понимаете).
(к/ф «Блондинка за углом»)
Очень нагруженно используется эта конструкция в речи героя к/ф «Не стреляйте белых
лебедей» Егора Полушкина, далеко не всегда понимаемого окружающими не только потому,
что он не умеет складно сказать, но и потому, что его система ценностей не всегда совпадает с
системой ценностей окружающих (на базе целеустановки мнения, пояснения, обоснования):
2
— Люди добрые!
(Смех в зале.)
2 2 3 1
— Подождите / ржать-то! / Я же (должны понять, но не понимаете) не караул / кричу. /
3 3
Я^же (не понимаете, но должны понять) говорю, / что люди-то, / мол, добрые! / У
нас же (не понимаете, но должны понять) / дело такое / доброе! / Тут как-то надо
з з 12
порадостней быть, / с улыбкой бы! / Вот. Вот он говорит это, / делись опытом. / А
2 3
зачем опытом-то делиться? / Чтоб мы все одинаковыми, что ль, все стали?..
157

...Вот я / состою при Чёрном озеро. / Оно у нас / раньше / Лебяжьим называлось. /
Сколько сейчас / таких-то / озёр-то / вот / в нашей замечательной стране-то! /
2* 2
И надо, чтоб они какие-то звонкие были! / А то что же это (не имеет места, но
2 б
должно быть иначе)? Чёрное... / Это же (не имеет места, но должно быть иначе) /
надо, чтоб они / Лебяжьи были, / чтобы они вот... Гусиные, / чтоб они, / вот... /
2*2 2
Это ж (не понимаете, но должны понять) дело такое радостное. / Ну нам как-то,
вот, / надо это, / чтоб задача-то такая! / Чтоб всем нам это!
6 3 2
— ...А потом же' (должны понимать, но не понимаете) / стыдно! / Человек-то себя /
2 2
царём называет / природы! Какой же (ты должен понимать, но не понимаешь) ты
царь-то? / Вот. / Ты ж (должен понимать, но не понимаешь) сыночек! / Ты вот её
2 2 2 2
сыночек / младший. / Tax ты... / это, / она же (должны видеть, но не видите)
2 1 2
умирает, / природа. Вот / ...Если ты сыночек, / ты же (должен беречь, что не
имеет места) её в гроб-то / не загоняй / маменьку-то... / раньше времени.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
Не менее пронзительно использование конструкции с же в к/ф «Гараж», когда героиня,
в ответ на оскорбительное замечание в ее адрес, что ее ребенок зачат за деньги, произносит:
2 2
— Вы хотели оскорбить меня! / Вы же (должны понимать, но не понимаете) себя
оскорбили !
(к/ф «Гараж»)
Буквально солируют конструкции с же в спектакле «Уходил старик от старухи», где
непонимание двух людей, проживших вместе долгие годы, и попытка «достучаться» друг до друга
актуализируют значение 'ты должна (должен) меня понять, но не понимаешь'. Данный
спектакль мог бы носить лингвистический подзаголовок «Соло для конструкций с частицей же».
Однако использование конструкции с частицей же далеко не всегда подчеркивает
расхождение позиций говорящего и слушающего. Она, напротив, может служить сближению
позиций собеседников, реализуя те же инвариантные параметры. Яркий пример этого
употребления мы можем наблюдать в речи Тины, жены Полушкина, изливающей душу перед
молоденькой учительницей, хотя незадолго до этого она была возмущена неожиданным
приглашением гостей:
— Это же (вы должны знать, но не знаете, и я скажу вам) на мне, всё хозяйство!/
...Молодая! / Дурная! / Взяла косу отрезала! / Ой! У меня же (вы должны были бы
знать, если бы могли наблюдать мою жизнь (знать меня) раньше, но так как этого
не было, то я скажу вам) такая коса была. Нона Юровна! / Я же (вы должны знать,
но до моей информации не знаете) её сохранила! / Вы же (должны поверить, но не
поверите) не поверите никогда!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
Оговорим, что в конструкциях с же и реализующих их высказываниях возможны
различные вариации более общих составляющих.
Так, в значении конструкций с частицей же параметр должного может иметь
антонимическую конкретизацию ('должно быть - должно не быть'), что семантически
противопоставлено значению 'не должно быть', а также важность и константность
второго параметра 'не имеет места', который, тем не менее, может варьироваться по
параметру времени и степени уверенности говорящего в отсутствии должного. Ср.:
з
— Вы, конечно же, знаете, что я был против.
Значение 'вы должны знать, хотя, может быть, не знаете или в данный момент не
учитываете'. Сравним возможность сочетания же с конечно, допускающего возможность
некоторой неосведомленности слушающего (параметр не имеет места), и некорректность
высказывания: *Вы, несомненно же, знаете, что я был против — с несомненно,
исключающим такую возможность.
В то же время в значении 'должно иметь место, но не имеет' может быть
резко подчеркнуто противопоставление должного и наличествующего (не имеет места, но
должно иметь); актуализировано значение 'должно иметь место' при не акцентированных,
158

но имеющихся в контексте "в данный момент или до данного момента не имело места';
'должно было бы иметь место, но до определенного момента не имело'; возможна
реализация оттенка значения 4 может быть, не имеет, но должно иметь' и т. д.
После данного отступления, доказывающего наличие инвариантных параметров,
вернемся к вариативному ряду конструкций раздраженного требования.
Как уже говорилось, при формировании повторной каузации действия (и, в первую
очередь, раздраженного требования) конструкции с же могут включать и другие частицы,
прежде всего ну и да, которые не маркированы высоким регистром общения.
6. Конструкция «ну + ИМПЕРАТИВ К. Д. + же + ИК-2» при каузации действия слушающего
акцентирует оттенок ожидаемого говорящим действия и подчеркивает значение 'должен, но не
исполняешь', что дает ей возможность выступить в качестве одной из структур раздраженного
требования либо интенсивного упрашивания с элементом упрека или нетерпения:
2 2
— Ну пусти же! / Больно!
(к/ф «Без права на ошибку»)
(Мальчик, пытающийся прослушать гусей стетоскопом):
2Э 3 3 1 2
— Ребята! / Ну постойте же! / Я вас только послушаю / и всё! / Беленькая, /
2 23 2 2
куда ты идёшь? / Дай мне тебя послушать! / Ну стой же! / Не убегайте!
(к/ф «Будьте моим мужем»)
i 2 , , 2
— Наденьте тапочки! / Пусть все наденут тапочки!
2
— Что случилось?
, 2 2 2 2
— Ребята, / ну быстрей же, / быстрей. / Ну надевайте же! / Чьи это тапочки?
(к/ф «Добро пожаловать...»)
Конструкции «ИМПЕРАТИВ К. Д. + же + ИК-2» могут соединяться с ну инициирующим
(см. выше), что передает нетерпение и подбадривание.
(Обращение к свинье, по замыслу ребят, способной вырыть подкоп):
— Рой, / рой же! / Ну! / Ну!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
Сравним реализацию значений частиц в структурах вариативных рядов с иными
коммуникативными заданиями:
— Ну и хитрый же ты!
(При выражении оценки передается значение * сверх ожидаемого и предполагаемого' и значение 'ты
должен быть менее хитрым, хотя это не имеет места').
— Ну что же...
(Согласие на ожидаемое слушающим, плюс значение 'я должен согласиться, хотя до этого не
соглашался, так как нет оснований для иного').
2
— Ну вчера же!
(Напоминание, акцентирующее ожидание говорящего, что слушающий вспомнит известное ему, а
также значение 'ты должен вспомнить, хотя в данный момент это не имеет места' и т. д.).
8. Значение должного тесно связано с параметром представления об идентичности
одной ситуации — другой ситуации.
Потому конструкции с частицей же способны передавать значение: мы должны
рассматривать тот или иной объект или ситуацию как идентичные (либо неидентичные) тому
или иному объекту или ситуации: 1) что до данного момента не имело места, 2) что не
рассматривалось, не признавалось как таковое слушающим или третьим лицом.
Таким образом, эти значения базируются на тех же инвариантных параметрах, хотя и
представленных в осложненном виде.
— Георгий Иваныч, / он же Гога, / он же Гоша, / он же Юрий, / он же Гора, / он
2 3
же Жора / здесь проживает?
— Здесь только Георгий Иваныч. / Проходите.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
159

(Значение: вы должны знать, что эти именования относятся к одному, идентичному человеку, хотя,
может быть, и не знаете, что и подтверждает реплика соседки).
— Tax... / Вы мне за всё ответите! / Я... я / Иннокентии Шниперсон!
з зз зз
— Он же / Афтандил Калашников/ / он же / Алеша Муромец, / он же / проповедник
южнокорейской секты преподобного Муна Сун-Хун-Гань?!
(к/ф «Ширли-мырли»)
(Вы должны знать об идентичности вашей личности и всех упоминаемых, хотя в данный момент
делаете вид, что не знаете).
Идентифицирующее значение может реализоваться и в волеизъявительных
высказываниях, однако уже не относясь к целеустановкам волеизъявления, не связываясь с его
повторной каузацией, раздраженным требованием или нетерпением. В этом случае перед нами
реализуется следующий тип значения: какая-то ситуация имела место, но в данный момент по
каким-то причинам не имеет. Она снова должна иметь место в идентичном или
модифицированном виде при подчеркнутом сохранении одного из ее компонентов неизменным —
идентичным (при наличии «скрытого противопоставления ремы), для чего и каузируется действие.
При этом аспект 'должна иметь место' не относится к самому каузируемому действию:
2
— Положи туда же!
(Нечто находилось там. В данный момент не находится. Нечто должно находиться в идентичном, а не
в другом месте, во имя чего каузируется действие).
— Пусть она же и сделает!
(Она что-то сделала. В данный момент что-то не сделано. Она, а не кто-либо другой, должна сделать
это нечто, во имя чего каузируется действие).
В последнем случае реализуется коммуникативное согласование средств же и и,
параметр которого связан со знанием аналогии, о чем ниже. Сравним реализацию значения
идентифицирования в высказывании с другой коммуникативной целеустановкой:
Они забор сделали. Оки и покрасили. Они же покрасили. Они же и покрасили.
(Они сделали нечто. В определенный момент нечто осталось не сделанным. Предполагается, что оно
должно быть сделано. Оно должно было быть сделано, что до определенного момента не имело места.
Они, а не кто-либо другой, сделали нечто, что должно было быть сделано).
Ср.: там же, в том же, она же, с ним же.
Сопоставим иное значение при формировании целеустановки намерения:
Я завтра же пойду!
(Эта ситуация обязательно должна быть реализована завтра, хотя в данный момент не имеет места).
В ряде случаев мена ситуаций подается в скрытом виде, тем не менее она всегда
реально присутствует (например, в именовании себя разными именами в разных ситуациях).
Значения сопоставления или противопоставления базируются на тех же инвариантных
параметрах, однако при антонимически раскрываемом параметре: неидентичности
двух ситуаций, объектов, действий и т. д. при возможной варьируемой отнесенности к
позиции говорящего, слушающего либо ситуации — или распределении по этим двум
параметрам. Например: 'мы (вы) считали, что ситуация должна была развиваться в том или ином
направлении, но (а, хотя) это не имело места'; 'мы (вы) считали, что объекты должны были быть
идентичными, что не имело места' и т. д. Впрочем, на этих модификациях значений мы
останавливаться не будем, так как они менее актуальны для анализируемого вариативного ряда.
При выражении раздраженного требования типично формирование структур с
одновременным введением частиц да и же.
Однако чтобы лучше понять оттенок значения этих конструкций, необходимо
остановиться еще на одной группе структур раздраженного требования, базирующихся на иных
семантических основаниях, которые, тем не менее, связаны с негативной оценкой действий
собеседника и, как следствие, раздражения говорящего.
160

3. Конструкции, актуализирующие несоответствие
позиций собеседников; позиции собеседника и ситуации
1. Одной из самых распространенных конструкций раздраженного требования является
конструкция «императив второго лица к. д. совершенного вида с ИЦ ИК-2 на глаголе +
постпозитивное личное местоимение второго лица». При этом постпозитивное ты
передает параметр нарушения интересов собеседника, иначе говоря, действие
каузируется говорящим, который ставит интересы слушающего «на второй план» по сравнению
со своими интересами, интересами третьего лица или социума, а также требованиями
ситуации, а глагол в совершенном виде подчеркивает, что собеседник не способен
(актуализированная взаимодействием с предшествующим средством реализация инварианта
коммуникативного параметра совершенного вида) вести себя так, как следует в данной ситуации,
и каузирует прекращение его действий или осуществление необходимых.
Именно поэтому в данной конструкции, формирующей целеустановку раздраженного
требования, регулярно присутствует совершенный вид.
2 2
— Вот, / вот он!
— А и где мой товар?
2 2 2
— Подожди ты, / подождите, / потом!
2 (к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
— Отвяжись ты, / отвяжись! / Ну что такое? / Всё нормально! / Успокойтесь!
(Там же)
(После того, как члены затянувшегося собрания улеглись спать в зале, один их них
поёт: «Тёмная ночь...»):
2 2 1*
— Этого ещё не хватало, / Фетисов! / Замолчите!
2
— Перестань ты!
(к/ф «Гараж»)
Данная конструкция может нести в диалоге сильную эстетическую нагрузку.
Так, ключевой становится данная конструкция в к/ф «Вор» в диалоге мальчика-сироты,
встретившего после многих лет Толяна, бывшего возлюбленного покойной матери,
единственного оставшегося у него человека из «прошлой жизни»:
1 2 з
— Фраерок, / чё, / ищешь кого?
— Вас!
/3 2
— Меня? / Зачем?
— Я Саня!
— И чё?
12 3
— Я Катин сын. / Катю / помните?
2
— Какую Катю?
2 3 2 3
— Ну в поезде / Ну?! / С маленьким мальчиком! / Помните?
< а 4 4 4 4
— Постой, постой, постой... /А её Катей звали? / Точно! / Точно, Катей! / Катей. /
А ты, значит...
— Саня.
— Саня. / Саня / Точно!
3 2* 3 3
(Дружок Толяна) — Ну, Толян! / Ты даёшь! / Ну, орёл! / Заделал Кате пацана, / а
2
вспомнить не можешь.
2 2 2 2 3 2
— Помолчи ты!.. Ну чего? / Фраерок? / Чего ты хочешь? / Может, денег? / Ты скажи!
Между двумя высказываниями Толяна — драма Сани: вспыхивают и рушатся все
надежды, которыми жил. На фоне всей речи Толяна, окрашенной оттенком безразличия к
появлению мальчика, что акцентируется и интонационными средствами (всплески тона в пред-
центровой части, ослабленность артикуляций и интенсивности ударных гласных), вдруг
возникает конструкция Помолчи ты, передающая раздраженное требование при
взаимодействии с ИК-2 с высоким уровнем и большим диапазоном падения тона на гласном центра,
прерывающая дружка (параметр нарушения интересов собеседника — постпозитивное ты) и
подчеркивающая его неспособность (совершенный вид) понять значение происходящего.
161

Это, казалось бы, говорит о важности встречи для Толяна и возрождает почти угасшую
надежду мальчика. Но последующее высказывание уничтожает ее полностью, раскрывая
ущербную психологию вора как человека, не имеющего духовной ответственности перед
людьми, даже близкими, вернее, не имеющего близких людей.
В отличие от рассмотренного выше случая, при двусинтагменном оформлении (т. е.
выделении местоимения второго лица в самостоятельную синтагму с центром на нем)
формируется резкое раздраженное требование, часто осложненное презрением. При этом в
конструкции присутствует отрицательная оценка слушающего:
2 2 2
— Замолчи / ты!.. Иди отсюда!
(к/ф «Я шагаю по Москве»)
В ряде случаев эта отрицательная оценка может эксплицироваться в именовании
адресата, следующем за выделенным в самостоятельную синтагму ты.
(Диалог жены Гусьхова и председателя правления Аникеевой ив к/ф «Гараж»):
2,2 3
— ...А я не могу, / я не могу покупать по рыночным ценам. /Яш отличие от вас,
2 3 1
товарищ Аникеева, / в правлении не состою. / Мне в лапу / не суют!
2 2 2
— Заткнитесь /вы, / истеричка!
(к/ф «Гараж»)
— ...Я думаю, что нам всем давно пора покаяться / и начать новую жизнь.
/ * t t 2 3 1 2
— Лично я сейчас венчаюсь в церкви, / а утром / отбываю в Америку. / И Богу
буду молить, / чтоб он отпустил твои грехи, / козлик!
2 2 2 2
— Верни алмаз, / ты, / монах хренов!
(к/ф «Ширли-мырли»)
Близка ЭТИМ структурам И КОНСТРУКЦИЯ С «ФОРМАМИ ГЛАГОЛА БУДУЩЕГО ВРЕМЕНИ +
ИК-3 (обычно с резким усилением интенсивности гласного центра) + постпозитивное
местоимение второго лица», оформленная в одну синтагму. При этом конструкция может ослож-.
няться и оттенком угрозы:
2 3
— Дьявол! / Замолчишь ты?
(к/ф «Будьте моим мужем»)
(Медсестра пытается прогнать собаку, отгоняя её халатом):
— Уй/дёшь ты, наконец!
(к/ф «Белый Бим — Черное ухо»)
Напомним, что при расположении ИЦ ИК-2 на местоимении без дополнительного
синтагматического членения реализуется дополнительное смысловое противопоставление слова
по типу 'именно это, а не то'.
2
— Уходи ты!
2
— Так что, уходи ты!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
2. К этому же блоку структур принадлежат и конструкции с «НАЧАЛЬНОЙ ЧАСТИЦЕЙ да И
ГЛАГОЛОМ В ИМПЕРАТИВНОЙ ФОРМЕ 2 ЛИЦА», в которых может передаваться раздраженное
требование: Да замолчи!; Да отцепись!; Да замолчи ты!; Да уйди ты!; Да отстань ты! —
но с особым оттенком значения, который делает данные структуры типичнейшим способом
выражения этой разновидности коммуникативного задания.
Причиной раздражения, передаваемого в данных структурах, служит не только и не
столько повторная каузация действия или неисполнение необходимого (что является
частным случаем их функционирования), сколько оценка действий собеседника как
неадекватных ситуации, с точки зрения говорящего.
Значение раздраженного требования реализуется в них только при взаимодействии с
ИК-2. При взаимодействии же с ИК-1 или ИК-2, склонной к 1, с удлинением гласного
центра будут передаваться коммуникативные задания уговаривания, упрашивания или
успокаивания: Да отпусти ты; Да не плачь ты.
162

Инвариантные коммуникативные параметры да
Как показывают наблюдения над конструкциями с да, выражающими различные
целеустановки, инвариантные параметры этой коммуникативной единицы связаны с
неадекватностью, несоответствием или (антонимическое развертывание
параметра) адекватностью, соответствием позиции слушающего
(третьего лица, реже говорящего) и ситуации, с точки зрения говорящего.
Иначе говоря, параметр соответствия позиции одного из собеседников ситуации может
раскрываться антонимически (неадекватность - адекватность) и вариативно распределяться
между позициями слушающего (третьего лица) и говорящего, что полностью соответствует
алгоритму реализации инвариантных параметров коммуникативного значения.
Таким образом, в конструкциях с да передается оценка позиции
слушающего (иногда третьего лица, реже самого говорящего), в том числе его
состояний, действий (физических, ментальных, коммуникативных) и их результатов
(например, того, что он предполагает, утверждает, хочет и т. д.) как не соответствующих-
соответствующих тому, что реально существенно в данной ситуации
с точки зрения говорящего. При этом говорящий обычно
подчеркивает, что слушающий преувеличивает (реже преуменьшает) значение,
важность своей позиции.
При выражении раздраженного требования актуализируется реализация инварианта как
неадекватность позиции слушающего и ситуации, т. е. в значении конструкции
подчеркиваются расхождение в оценке существенного в ситуации слушающим и говорящим.
Сравним реализацию этого общего значения в конструкциях различных
коммуникативных типов целеустановок.
1) Неадекватность позиции слушающего и ситуации
Эта реализация инварианта используется для констатации ненужности действий
собеседника.
— ...Может, честь окажете, / а?
2Э 2
— Мне бы переодеться, / Егор Савельевич?
— Да вы и так хороши.
2 2 3
— Да вы и так хороши! / Чего вам переодеваться-то, / а?
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Неадекватность, несущественность намерений и ненужность действий собеседника в данной
ситуации, важность исполнения которых он преувеличивает).
3 6 3
— и вообще, Анна Васильевна, / будут у вас здесь / продолжаться безобразия, / я
вас на весь район разрисую, / имейте в виду.
— Ой! / Да рисуй, сколько хочешь!
(к/ф «Валентина»)
(Несущественность, неадекватность угрозы собеседника и ситуации, значение и последствия которой
он преувеличивает).
В вариативном ряде незнания введение да подчеркивает неважность информации,
которая интересует собеседника, при взаимодействии с ИК-7 либо непонимание собеседником
реального незнания говорящего, от которого требуют ответа, при взаимодействии с ИК-2.
— Когда Петя приедет?
— Да я не знаю. / Оки мне / не говорили, / а я не спрашивала.
р/р
(Неадекватность представлений собеседника о компетентности говорящего и реальной ситуации).
6
— Ольга когда обычно приходит?
— Да как / когда!
(к/ф «Вор»)
(Несущественность, неважность для говорящего интересующих собеседника фактов, значение
которых он, собеседник, почему-то преувеличивает).
163

Впрочем, да может актуализировать несущественность, избыточность информации
собеседника, введение которой преувеличивает некомпетентность говорящего в данной ситуации,
неадекватность реальной и предполагаемой информированности говорящего.
2 3 2
— Костя, / учти! / Половина пролезет — / всё пролезет!
2 1 2
— Да знаю я! / Нет, / ребят, давай ещё!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
(Неадекватность представлений собеседника о компетентности говорящего и реальной ситуации).
2 3
— Ты чего? / Голого дядьку не видел?
2 2
— Да видел, / видел!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Неадекватность предположений собеседника, который преувеличивает некомпетентность
говорящего, и реальной ситуации).
Эта же реализация используется и в ряде конструкций, связанньгх с этикетом и фатикой:
— Спасибо, что постерегли.
— Да н[е]/за/что!
(к/ф «Вор»)
— Извини, / не убрали.
2
— Да ничего!
(к/ф «Приключения Буратино»)
— Неудобно, что вы потратились, / Анатолий.
— Да ладно!
(к/ф «Вор»)
(Неадекватность предположений собеседника и ситуации, а именно, несущественность, неважность
действий собеседника и их последствий для говорящего, за которые собеседник извиняется,
преувеличивая их воздействие на говорящего).
2 2
— А мы тебя по телевизору / видели!
— Да ладно!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Неадекватность реакции собеседника и ситуации; несущественность, неважность события,
связанного с говорящим, значение которого собеседник преувеличивает).
Эта же реализация формирует некоторые конструкции пояснения.
— Предлагаю / лечь поспать.
— О!
— Как поспать?
2
— А где спать-то?
2 2 2 4 4
— Да здесь, конечно! /В зале! /Где же ещё сейчас можно спать!.. На полу, /на столе...
(к/ф «Гараж»)
(Неадекватность, несущественность затруднений собеседника, значение которых он преувеличивает,
связанная с очевидностью необходимых действий в данной ситуации).
Данная реализация инвариантных параметров да используется в конструкциях
целеустановок, связанных с неверностью восприятия ситуации слушающим,
несогласием, неподтверждением, возражением или отказом.
— Какой человек ушёл! / Однако он большой начальник!
2 З1
— Кто? / Этот-то?
— Ага.
2
— Да в райздраве он бухгалтер.
(Неадекватность, неверность предположения собеседника о реальной ситуации, преувеличение
важности социального положения обсуждаемого человека).
— Бухгалтер?
— Ну! / Да статейки в газету пописывает.
(Аналогично).
э
— Однако строг[а]й!
— Да, / и не говори)
(Подтверждение мнения собеседника как адекватного ситуации, солидаризация при определенном
расхождении в оценке этой ситуации).
164

7 2 3 1 *22
— да ладно вам / травить-то! / Мужик / неплохой. / Не пьёт, / не курит. / Жену
ему надо / хорошую.
(к/ф «Валентина»)
(Неадекватность, не полная верность высказанных оценок и ситуации, реальных качеств человека,
недостатки которого преувеличены).
2 2
— Скажешь, покурить сюда пришёл? / Знаю я тебя.
— Ну а чего ещё? / Выпить дашь, / выпить могу.
— Я тебе выпью, / Я тебе выпью!
2 2
— Да не надо мне! / Я и так сегодня с утра / заведённый!
(Неадекватность, неверность предположений собеседника, который преувеличивает отрицательные
качества говорящего в данной ситуации).
1 1
— Заведённый! / Уезжать тебе надо, Павел!
— Вот! / Называется к матери родной / отдыхать приехал! / Гонишь, что ли?
2
— Да не гоню я тебя)
2
— А чего?
— Пора.
(к/ф «Валентина»)
(Неадекватность, неверность высказанных утверждений собеседника, преувеличивающего негативное
отношение к нему матери, либо причин, заставивших высказать приведенное выше мнение-совет, и
реальной ситуации).
— Запрещаю!
— Да ну вас!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Неадекватность, несущественность, неважность запрета, значение которого для говорящего
собеседник преувеличивает, и ситуации. Ну передает значение несоответствия ожиданиям собеседника).
— Полей водичкой.
, 1 3 1
— И иди спокойно спать. / Вот посыпь / и иди.
— А вы всё-таки отойдите подальше, / а?
2 2 1
— Боже мой! // Да мне и смотреть не интересно, / куда ты положишь свои деньги!..
(к/ф «Приключения Буратино»)
(Неадекватность предположений собеседника, преувеличившего потенциальную нечестность
говорящего, и ситуации, что говорящий оценивает отрицательно).
3 2 3
— ...Сапог-то видишь какой, / совсем прохудился. / Не то, что у папки твоего
[тваво] / хромовые, / новые!
2
— Да он мне не папка!
2
— А кто?
2
— Дед Пихто!!
(к/ф «Вор»)
(Собеседник дает неадекватную реальной ситуации, неверную характеристику третьего лица, роль
которого в семейной иерархии собеседник преувеличивает).
(Полушкин показывает только что созданную скульптуру женщины):
— Ну вот, стало быть, это такой столб. / Вот.
— Уж больно здоров!
— Да нет, / тут не в этом дело.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Неадекватность, не полная верность восприятия собеседником ситуации, простоту которой он
преувеличивает).
э
— ...просто прелесть, а не женщина.
2
— Да на неё смотреть страшно!
(к/ф «Они сражались за Родину»)
(Неадекватность оценки хозяйки собеседником, достоинства которой он преувеличивает).
— А там варенья нет!
2
— Да вот оно стоит!
(Р/Р)
(Неадекватность позиции собеседника и ситуации).
165

2 2
— Пожар! / Пожар!
2 2 2
— Да не пожар! / Пни! / Принцесса пропала!
2
— Заговорил!
(к/ф «Старая, старая сказка»)
(Неадекватность предположений собеседников, значение которых они преувеличивают, и реальной ситуации).
(Диалог героев после только что отмеченного дня рождения на пикнике):
— С днём рождения нехорошо получилось. / За нами подарок, Гоша.
— О! / Это ещё успеется. / До декабря / времени много.
, 2
— Почему до декабря?
— Да у меня день рожденья / двадцать третьего декабря.
— а сегодня что же?
7 1, 2
— Да! / Это так. / Показательные выступления.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Неадекватность ситуации и предположений собеседниц в обоих высказываниях с да\ во втором
случае — с актуализированной оценкой ситуации как несущественной и расхождением позиций
говорящего и слушающих в ее оценке, подчеркнутым ИК-7).
/ 2 2 3 2
— Егор! // Сын-то нас / оскорбляет! / Ну-ка дай-ка ему леща-то!
— [mvac] ! (Бьёт.) Молодой ещё / распоряжаться!.. / Вот.
2
— О, господи!
— Тятя! Да...
3 з 1
— Да ведь леща-то / он пошутил, / а вы как-то прямо.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Неадекватность, неверность восприятия слушающим высказываний третьего лица, серьезность
предложения которого собеседник преувеличил, и ситуации).
— Слушай, / чего, он / хромой, что ли, / с палкой?
14 1
— Ну да. / Ты с ним побегай наперегонки. / Это он трость для понта носит. /
7
Солидности добирает.
(Неадекватность предположения собеседника и реальной ситуации, ну — значение несоответствия
ожиданиям собеседника).
— Ты туда пойдёшь?
— Да ну!
(Значение несоответствия предположений собеседника и реальной заинтересованности говорящего в
совершении действия).
— Он уехал.
— Да ну?
(Значение несоответствия утверждений собеседника и представления говорящего о реальной
ситуации, что формирует сомнение).
— ...а насчет шмоток, / я лично все деньги / потратила на научные книги.
з' 14
— Да ? / а кассетный магнитофон / кто привёз?
(к/ф «Гараж»)
(Неадекватность, неверность утверждения собеседника и реальной ситуации с точки зрения
говорящего; значение 'ты лжешь').
— Она уехала.
3 3 4
— Да? / а я думала, / всё же ей понравится.
(Введенная слушающим информация о ситуации не соответствует предположениям говорящего о
потенциально иной возможности развития данной ситуации).
2 2
— Поступай! / Что ты теряешь?
2лл 3 4
— Да !/ а не поступлю, / в армию заберут.
(р/р)
(Предложение собеседника неадекватно ситуации).
Эта же реализация инвариантных параметров да может формировать конструкции,
связанные с эмоциями:
— Понимаете, / я добивался её / семнадцать лет.
3\л
~ Да ?
4
— Мг.
(к/ф «Гараж»)
166

(Несоответствие, неадекватность представления говорящего о реальной ситуации, которая могла бы
иметь место, и поведения собеседника, который, по его описанию, превзошел все возможное в данной
ситуации, что формирует целеустановку либо удивления, либо сомнения говорящего).
(На занятии по переводу):
— ...«сказал он Смиту, / а потом бегал от него / и убегал».
* 3 3
— Да, Лифанов! / Вы меня извините, / но, по-моему, это просто подстрочник, / а
не перевод.
(к/ф «Осенний марафон»)
(Перевод Лифанова не соответствует требованиям, предъявляемым к переводу, и, следовательно,
данной ситуации анализа переводов; осуждение).
2 1 3 3 2 2
— Да уж, Савва! / Семью ты разбил. / Крепкую советскую семью! / В прах разметал
2
домашний очаг! / Одни руины!
2 2 2 5 \
— Костик! / И ты туда же! //Да говорю тебе, / всё она!
(к/ф «Покровские ворота»)
(Первое да подчеркивает неадекватность позиции, поведения собеседника и нормы развития ситуации
с точки зрения говорящего <Костика>, что формирует осуждение, во второй конструкции с да
говорящий <Савва> указывает на несправедливость, неадекватность обвинений собеседника и ситуации, считая,
что его вину собеседник преувеличивает, — оправдание).
2 2W
— Да, Карпухин! / Вы чудовище!
2 2
— Ладно! Всё, всё.
(к/ф «Гараж»)
(Оценка поведения собеседника, реализованного в данной ситуации, как не соответствующего
нормам, принятым в обществе, и, следовательно, неадекватного данной ситуации; возмущение).
2 2
— Да! / Угораздило вас, братцы!
(к/ф «Нежный возраст»)
(Фиксация неадекватности поведения героев и ситуации при совпадении позиций говорящего и
слушающих в оценке ситуации; сочувствие).
(Бальзаминов во время нечаянного визита в сад богатой вдовы. Сваха):
2
— Целуй ручку!
(Бальзаминов пытается поцеловать ручку свахе):
— Да!
(С помощью да с ИК-7 сваха подчеркивает неадекватность поведения героя и ситуации, давая понять,
что целовать надо ручку купчихи).
Фиксация неадекватности поведения слушающего может иметь яркую эстетическую
окраску, создавая, лепя образ героя. Такова известная реплика актера Новикова, которую
полностью принял М. Шолохов, включив в текст произведения:
— Ваня! / Слышь?
2
— А?
2 2
— Хреновину какую сотворила мне / Дарья-то?
— Людей доводилось убивать, / не робел, / а тут вот... / Забилась она / в яры, /
1.2 3 . З7 .6
в бурелом, / вымя ему / нашла, / ну как волчица, / а я...
2 б 2Ч 2
— Да не интересно мне / всякие такие / разности / про твою бабу! / У меня конь
боевой пал.
(к/ф «Шибалково семя»)
В ней присутствует и коммуникативное дублирование, выраженное конструкцией с
частицей и лексической экспликацией значения.
2) Значение неадекватности поведения может относиться и к самому говорящему,
если он осмыслил некоторое несоответствие своих действий и реальной ситуации (варьируе-
мость отнесенности параметров к позиции слушающего и говорящего).
(Реплика хозяйки, провожающей гостей):
2 2 2s
— Ой! / Да что же это я! / Утку-то забыли!
(р/р)
(Самоупрёк):
2
— Ну как там у вас?
3 2 2
— Да всё по-прежнему. / Да! / Сашка в детский сад пошёл.
(Р/р)
167

(Во втором да! говорящий подчеркивает, что был неадекватен ситуации, утверждая отсутствие
перемен, забыв сообщить о важном для семьи событии).
— Предлагаю / лечь поспать!
— Как поспать?
2
— А где спать-то?
— Да здесь, конечно, /в вале! /Где же ещё сейчас можно спать! /На полу, /на столе.
— Да она просто издевается над нами!
(к/ф «Гараж»)
(Неадекватность позиции одного из собеседников и ситуации и одновременно неадекватность
восприятия говорящим серьезности предложений этой собеседницы, значение слов которой до данного
момента преувеличивалось; несоответствие позиции говорящего и ситуации).
(Гв]эои не обнаруживают палатку своих соседок):
— Да, ребята! / Вот и решили с ними не ссориться!
(Ситуация развивается неадекватно занятой говорящим и его друзьями позиции).
3) Параметр неадекватности может осложняться параметром степени
достоверности предполагаемого
— Эй! [Х]то там безобразит, / а?
— Ты чего шумишь, Савельевна?
2
— Да вроде к до[хту]ру кто-то в окно залез.
(Возможная неадекватность, неверность предположений, которые высказывает говорящий,
преувеличивая их значение).
2
— Да брось ты!
(Неадекватность, несущественность, неверность предположений собеседника, возможность
реализации которых в действительности либо степень их последствий он преувеличивает).
2 2* 1
— Точно! / Кликну милицию / Пусть проверяют.
— Думаешь?
4
— Ну!
(к/ф «Вор»)
4) Отношение соответствия-несоответствия позиции говорящего и ситуации
может оцениваться, устанавливаться не самим говорящим, а слушающим
— Ты туда пойдёшь, / да?
2
— Ну а как ты думаешь?
(р/р)
(Значение проверки адекватности-неадекватности представлений говорящего и ситуации, что может
подтвердить слушающий).
5) Соответствие позиции слушающего и ситуации
Отметим, что да как коммуникативная единица может антонимически реализовать один
из параметров и отражать соответствие позиции слушающего и ситуации, в ряде случаев
при этом традиционно называясь модальным словом, в других — частицей.
Впрочем, во всех этих случаях видна идентичность коммуникативных параметров, на
которые реагируют выделяемые рядом авторов единицы — параметр соответствия -
несоответствия позиции слушающего (говорящего, третьего лица) и ситуации.
Иначе говоря, значение соответствия - несоответствия реальной ситуации и позиции
слушающего (говорящего) лежит практически во всех употреблениях да, в том числе и в
ответных репликах-реакциях, которые объединяет и значение 4 говорящий — носитель
истинного знания о ситуации и поведения в ней\ по меньшей мере с точки зрения говорящего:
з
— Ты туда пойдёшь?
(Эксплицированный слушающим член противопоставления в вопросе соответствует ситуации).
Однако именно взаимодействие да со средствами других уровней языка и вхождение
его в ряд структур позволяет реализовать массу оттенков смысла, базирующихся на данном
инварианте.
168

3
(Значение подтверждения, да — оценка говорящим предположения собеседника как адекватного
ситуации, ну — соответствие развития ситуации ожиданиям собеседника).
— Он уехал. / Некому играть.
— Петя же умеет.
6
— Да-да-да-да!
(Понимание того, что знание или мнение слушающего адекватно ситуации, что до определенного
времени не осознавалось говорящим).
— Поедем с нами!
4 1
— А Толя?.. (Через какое-то время.) Я думаю, он всё же не придёт.
2
— Да конечно!
(Говорящий подтверждает адекватность мнения, предположения собеседника и ситуации, принимая
во внимание, что на определенном этапе тот не был уверен в их полном соответствии и,
следовательно, вел себя не адекватно ситуации).
— Ты поедешь?
— Да, / конечно!
(Говорящий подтверждает адекватность эксплицированного собеседником варианта и ситуации).
Особо оговорим функцию фатического да, в частности, в отклике на реплику в диалоге,
в том числе и в телефонном разговоре.
(Звонок):
-Да*?
(Р/р)
(Говорящий фиксирует адекватность коммуникативных действий собеседника, пытающегося войти в
контакт, и ситуации <собеседник на проводе>, свидетельствуя об установлении реального контакта).
(Герои видят корову, оставшуюся в военном самолёте, несмотря на открытый люк, в
необычной поае):
— Да! / Жить захочешь, / не так раскорячишься!
(к/ф «Особенности национальной охоты»)
(Поведение коровы оценивается как адекватное ситуации),
з з
— О! / Это золото?
2
— А то как же!
2 3 4
— от это да! / От / это жених!
(к/ф «Старая, старая сказка»)
(Поведение солдата, принесшего дорогой подарок, рассматривается как адекватное ситуации сватовства).
Сравним наличие аналогичных, но «стершихся» параметров в пожеланиях, в том числе
и в жанре лозунга:
— Да святится имя твоё!
— Да продлятся ваши дни!
— Да будет свет!
— Да эравствует Первое мая!
(Говорящий каузирует соответствие, адекватность ситуации его позиции, в данном случае его
желанию, чтобы ситуация имела бенефактивное развитие).
6) В анализируемых структурах возможно и более сложное взаимодействие смыслов,
предполагающее одновременное сосуществование в одной конструкции двух реализаций
инварианта с их смысловым взаимодействием, например, реализацию параметра
соответствия - несоответствия, отнесенного как к позиции слушающего, так и говорящего:
2
— Сегодня четверг?
— Да вроде!
(к/ф «Цветы календулы»)
(Хотя ты сомневаешься в адекватности высказанного предположения и реальной ситуации, я
подтверждаю адекватность твоей позиции и ситуации, хотя сам испытываю некоторые сомнения в том,
насколько мое подтверждение и твое предположение адекватно ситуации).
169
— Ты туда пойдёшь?
- Ну да!

— Звони же наконец!
— Да я и звоню.
(Твое предположение о неадекватности моего поведения не адекватно ситуации, в то время как мое
поведение ей адекватно).
1 , ее
— Я вообще не понимаю, / зачем вам этот гараж / в Москве?
— А где же он должен быть, по-вашему?
За 2 , , 1
— Да в Сибири. / Вы же... / Вы же собираетесь своих несчастных обезьян /
расселить в сибирской тайге!
— А? / Да, да.
(к/ф «Гараж»)
(Мнение собеседника о необходимости иметь гараж в Москве, расцениваемое им как адекватное
ситуации, оценивается говорящей как неадекватное, доводы в пользу чего она и приводит).
Именно сосуществование двух реализаций инвариантных параметров в одной
конструкции и их смысловое взаимодействие при формировании ее значения является еще одним
доводом для того, чтобы рассматривать то или иное средство, реализующее свои параметры
согласно алгоритму развертывания, как единую функциональную единицу, в данном случае да.
7) Если говорить об оценочной стороне значения, то она может быть связана как с
преувеличением, так и с преуменьшением роли того или иного фактора собеседником
или самим говорящим:
— Мы её недооценили.
2
— Почему?
2Э
— Да её дед друг Говорова.
(к/ф «Самозванцы»)
— А можно купить / театр!
— Хо-хо! / Театр! / Да ты знаешь, / сколько можно купить! / Тысячу [тыш'у] и
миллион до неба!
(к/ф «Приключения Буратино»)
(Неадекватность предположений собеседника и ситуации, малая компетентность собеседника,
преуменьшающего возможности обладателя обсуждаемой суммы).
Данный пример хорошо иллюстрирует и то положение, что частица да не связана в своем
инварианте с параметром интересов собеседников, нарушением или расхождением их
интересов (что, например, передается в конструкциях с постпозитивным личным местоимением
второго лица), хотя, конечно, способна семантически сопрягаться с данным параметром,
особенно при раскрытии инварианта как неадекватности поведения собеседника и ситуации с точки
зрения говорящего (см. определение значения частицы да Г. Е. Крейдлиным [1979]).
Отметим, что инвариант да, выполняющего коммуникативную функцию, в
соответствии с алгоритмом развертывания может не только реализовать распределение его
параметров по позициям слушающего и говорящего (третьего лица), а также осложняться
антонимической «разверткой» одного из параметров, но и, как подавляющее количество
коммуникативных единиц, способно связывать один из параметров с планом настоящего, прошлого
или будущего, реальным или потенциальным.
Таким образом, перед нами одна коммуникативная единица с единым набором
инвариантных параметров, дающая их разные реализации под влиянием взаимодействия с иными
средствами разных уровней языка и участвующая в формировании каскадов значений конструкций.
3. Проанализированный инвариант в одной из своих реализаций заложен и в структурах
раздраженного требования, когда действия слушающего рассматриваются как не
соответствующие тому, что существенно в данной ситуации с точки зрения говорящего, при
преувеличении (реже преуменьшении) значения этих действий слушающим. Отсюда
отношение к действиям слушающего как неадекватным реальным требованиям
ситуации, в силу чего и возникает соответствующая эмоциональная реакция говорящего.
170

При оценке поведения слушающего как неадекватного ситуации в этих конструкциях
каузируется действие: 1) либо прекращающее действия слушающего (выход из того или
иного состояния), 2) либо каузирующее уместное в данной ситуации действие.
При этом типично, но необязательно использование совершенного вида,
участвующего в коммуникативном дублировании и в данном случае актуализирующего значение
неспособности слушающего вести себя адекватно ситуации.
Несовершенный вид актуализирует реализацию своих инвариантных
коммуникативных параметров как ненужности осуществления действия слушающим.
Впрочем, как при использовании совершенного, так и несовершенного вида возможно
наличие двух реализаций одного инварианта в одной конструкции.
При акцентуации несущественности причин, мешающих слушающему выполнить то
или иное действие, обычно возникает целеустановка нетерпения. Отметим, что расхождение
оценок слушающего и говорящего может способствовать и формированию оттенка
презрения, актуализируемого с помощью ИК-7.
Иначе говоря, раздраженное требование может быть связано не только с
неисполнением каузируемого или ожидаемого действия, но и с неадекватностью действий
собеседника и ситуации, в том числе и его советов, предложений, просьб, вопросов и т. д.
Поведение слушающего рассматривается как неадекватное ситуации, т. е. в
конструкциях с да подчеркивается определенная иерархия компетентности говорящего
по сравнению со слушающим (знание должного поведения в той или иной
ситуации), что отражает компонент значения: говорящий — носитель истинного знания о ситуации.
За. Каузация прекращения неадекватного ситуации действия
(Обсуждение вожатыми проблемы^возвращения Иночкина в лагерь):
— Погоди! / Ты с ним / говорила?
— Бесполезно.
— Ну как... / бесполезно.
1 2 ,
(Завхоз) — Бесполезно! / Я ему говорю: «Куда ставить-то?», / а он говорит:«fДа
подожди ты!» / Я говорю (гр'у]: «Куда ставить-то?» — «Да подожди ты!»
2
— Да подожди ты!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
2 2 2
— Афанасий? / Зачем шуметь? / Шуметь не надо!
2
— Да погоди ты!
2 (к/ф «Валентина»)
— ...Фёдор Ипатыч! / Может, в милицию заявить, / а?
12 3
— Да погоди, / с милицией всегда успеешь связаться. / Ну заигрался он. /
Поискать надо.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
— ...«На вид» у меня есть, Борис Петрович. / У меня строгого с предупреждением нет.
— Да помолчи, / я без тебя знаю.
(к/ф «Афоня»)
— Почему вы так медленно едете?
— Да замолчите вы! / Как же вы мне надоели!
(к/ф «Этот безумный, безумный, безумный мир»)
— Куда тебя чёрт несёт, / Вань!
— Да молчи ты!
2 (к/ф «Белорусский вокзал»)
— Да оставьте вы меня! / Что вам надо? / Что у нас может быть общего?
(к/ф «Везучая»)
(О коте):
3w 2
— Ои! / Рыжик!
2 2
— Да оставь ты его! / Да оставь ты его в покое!
(р/р)
— Но почему моё счастье должно зависеть от какого-то вахтера!
— Да перестаньте вы!
(к/ф «Гараж»)
171

(Губошлёп поёт, обращаясь к Люсьен: «Губочки надула...»):
2
— Да перестань ты!
(к/ф «Калина красная»)
— Нет мест. / Заняты все места. / Да не ломитесь вы! / Совесть нужно иметь!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
(На пикнике дамы подозвали одного из рыбаков и ведут с ним светскую беседу):
2 2
— Да хватит вам, женщины! / Отпустите человека!
(к/ф «Время желаний»)
1 2 2 3 2 £ 2
— Тять! /Ты чего, / тять! / Пошли домой, / тять! / Пойдём? / Да отстаньте вы! /
12 1 2 2i
Тять! / Они смеются / над тобой! / Тять! / Да вставай ты! / Тять, / пойдём домой!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
36. В то же время в конструкциях с «да + императив совершенного вида» может кау-
зироваться адекватное ситуации действие слушающего при одновременном
имплицитном введении информации о неадекватности его предшествующих действий.
Каузация адекватных данной ситуации действий слушающего, — впрочем часто
выполняющих и функцию прекращения не соответствующих ситуации действий, о наличии
которых также свидетельствует реализация инварианта частицы да, — является очередным
примером сосуществования двух семантически взаимодействующих реализаций инварианта
значения частицы в одной конструкции. При этом совершенный вид маркирует способность
слушающего выполнить соответствующее ситуации действие и одновременно его
неспособность до момента каузации вести себя адекватно ситуации (две реализации идентичных
инвариантных параметров в одной конструкции).
Для данных конструкций типично постпозитивное личное местоимение, которое
передает значение нарушения интересов (намерений, желаний) слушающего в данный момент,
хотя сама каузация может быть вполне бенефактивна для слушающего.
(Пашка к соседу по палате, своей икотой мешающему давать интервью):
2
— Да выпей ты воды!
(к/ф «Живет такой парень»)
2 2
— Да погаси ты свет, Шарапов! / Ни днём, ни ночью покою от него нет. / Приходит, будит...
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Варвары! / Да выпустите меня отсюда! / Имейте же сострадание!
(к/ф «Гараж»)
— |Нам не верят, й не надо!
— Нам не верят и не надо!
2 2
— Нам не верят, / нам же!
2 г i 2
— Да постойте вы! / Идём, / идём! / Подумать не дадут человеку!
(к/ф «Приключения Буратино»)
— Да заглуши ты его к чёрту! (о тракторе)
(т/ф «Вечный зов»)
(Сторож Багорыч не пускает без пропуска хорошо ему знакомого человека):
— Да пропусти ты!
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
— Да куда вы меня тащите? / Да пустите вы меня!
(к/ф «Чипполино»)
✓ 22 2 2 2
— Тоська! / Тоська! / Да очухайся ты! / Уезжают они! / Тип за ними приехал! /
2 12
От Зинаиды! / Забирать! / Угостить надо!
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
— Да пойми ты, невозможно найти человека только по имени! / И тридцать лет
помнить все эти подробности невозможно!
— Ну они же были влюблены!
— Кто?
— Мама / и отец!
— Тридцать лет прошло, / ты это понимаешь?..
172

— Значит, / если я выйду аа тебя замуж, / черед тридцать лет ты обо мне даже не
вспомнишь?
(к/ф «Сирота казанская»)
(Полилог Анны Хороших, её сожителя Дергачёва и их энахомого охотника Ильи):
(Дергачёв) — ^Илья( / У тебя деньги есть?
— Деньги? / Есть / маленько.
3 3 2 2 ,
(Анна) — И не совестно тебе, / а? / Илья! / Не смей ему ставить!
— Не твое дело! / Давай, Илья!
— Илья!
2 2
— Не слушай бабу! / Давай!
— А«! / Ой!
б 2 6 1
— и так нехорошо, / так тоже нехорошо. / Тогда надо / немного выпить.
(Протягивает деньги.)
(Анна, подавая водку):
2 2 2 2
— Да убери ты их, / убери! / Садись! / Ух!
(к/ф «Валентина»)
Использование несовершенного вида актуализирует необходимость осуществления
адекватных ситуации действий взамен неадекватных (недолжных, ненужных).
— Возьмите мускат, / его в буфете нет.
— Слушай, да катись ты со своей тележкой...
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— А чего это / вы тут делаете, / а?
2 2 2
— Да иди ты отсюда / быстрее! / Живо!
— Да ладно, / ладно!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
(Сестра брату):
— Да не читай ты во время еды! / Вредно!..
(к/ф «Я шагаю по Москве»)
Частица да может соединяться и с некоторыми другими конструкциями приказа типа:
2 3 2
— Ой-ё-ёй! / Мужи к-то / потонет!
2 2 2
— Да тихо ты! / Накаркаешь ещё / под руку-то!
— Мужик добро спасает, / а ты!
(т/ф «Тени исчезают в полдень»)
В данных конструкциях может передаваться и нетерпение, близкое к упрашиванию:
1 2s
— Да нет, Анна Григорьевна, / без денег лучше помнить буду.
2 13 1
— Это что же, / на всю жизнь / сердце на меня заимеешь? / Ты возьми по-хорошему.
— Хорошо. (Берёт монету.)
— Всё бери.
— Я дырочку просверлю, / на шнурок / и носить буду.
— Зачем?
1* 3*1 1
— На счастье. / Да убери ты / деньги-то, / не надо мелочиться.
(к/ф «Три тополя на Плющихе»)
Сравним с высказыванием Ты возьми по-хорошему, формирующим типичное
упрашивание. Отметим, что употребление ИК-1 либо ИК-21 с удлинением гласного обычно вносит
оттенок упрашивания.
Во всех предшествующих примерах раздраженного требования выступало
постпозитивное ты с отмеченным выше значением. Впрочем, при формировании раздраженного
требования возможны и конструкции с препозитивным ты, подчеркивающим, что, несмотря на
неадекватное поведение слушающего, выполнение каузируемого адекватного ситуации
действия в его интересах:
2 3 4 15
— Товарищ Дынин, / так верните Иночкина! / Я / за него отвечаю, / честное
комсомольское , / всё будет хорошо!
11 2
— Хорошо, / хорошо, / не волнуйся!
— Так я еду, / к вечеру мы уже будем!
173

2х 3 13
— Да ты дослушай! /Вот ты из-за одного Иночкина / хлопочешь, / а у меня таких /
Иночкиных / двести шестьдесят три. / Понятно говорю?
—■ Понятно.
2 3 2
— Компоту / хочешь? / Всё.
— Пошли ребята!
7 2
— Хм! / Деятель!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
В то же время раздражение может быть подчеркнуто интонационными средствами.
Например, ИК-5 часто актуализирует возмущение, употребление ИК-7 маркирует расхождение
позиций говорящего и слушающего, в ряде случаев формируя презрение, насмешку.
— Да замолчи ты! Да замолчи ты!
7 2 7
— Да сиди ты, / не елозь! / Надышишься ещё Москвой-то
(к/ф «Три тополя на Плющихе»)
Сравним:
3
— .„Мы с ним идём..
— Это-о...
1
— В страну дураков.
— Да, / туда.
/А 3
— Куда? / В страну дураков? (Смех.)
4 4* 2
— Да, / да! / А не смейся так, / миленький Буратино!
/ /2 i /24
— Ты что смеёшься над кале/кой? / Ты что смеёшься над кале/кой? / Обижаешь!
— Да не смейся ты, миленький Буратино! / Мы очень бедные. / Мы идём туда, чтобы
разбогатеть. / Там / есть такое поле / волшебное. / Поле / чудес...
(к/ф «Приключения Буратино»)
Конструкции с частицей да при выражении раздраженного требования частотно
включают и частицу же.
4. В конструкциях «да + императив к. д. + (постпозитивное местоимение второго
лица) + же + ИК-2» при каузации действия слушающего передаются следующие оттенки
значения: неадекватность действий слушающего или третьего лица
ситуации при подчеркнутом значении: 'должен исполнить, но не
исполняешь'. Такая совокупность оттенков значений легко ложится на целеустановку
раздраженного требования, которое она часто и передает:
2 2
— Несчастье! / Откройте!
— О господи!
2
— Случилось несчастье!
2 3
— Неужели что-нибудь с внуком, / а?
2 2 2
— Сейчас! / Подождите! / Да подождите же!..
(к/ф «Гараж»)
(Женщина пытается сойти с поезда с тяжёлым чемоданом):
За 2 11
— Да помогите же! / Могли бы и руку подать! / И меня снимите! / Я боюсь. /
3*3 з
Носиль-/щик! / Что, вам трудно / носильщика позвать?
(к/ф «Будьте моим мужем»)
— Да пусти же!
(к/ф «Самый последний день»)
(На брань жены и выходки детей, мешающих герою готовиться к совещанию, он
реагирует следующей репликой):
2 , I 5 \ 2
— ...Да что же / это / такое? / Да дайте же вы поработать спокойно! / Нормально! /
2
Варвары!
(к/ф «Не ждали, не гадали»)
Однако, несмотря на наличие в структуре всех этих средств, при употреблении ИК-1 с
удлинением гласного центра в конструкции акцентируется оттенок упрашивания, хотя и
достаточно интенсивного.
5. Значение отрицательной оценки неадекватных действий слушающего (третьего лица
или предмета) при каузации действия, что выражалось проанализированными средствами,
174

может подчеркиваться типичным введением в конструкции осложненных
коммуникативными параметрами притяжательных и указательных местоимений, участвующих в
формировании раздраженного требования с частотным наложением возмущения или презрения,
впрочем, дающих эффект отрицательной оценки позиции слушающего или третьего лица не
только в волеизъявлении.
5а. При этом введение притяжательных местоимений, реализующих
коммуникативных параметр сходств-расхождений позиций, сфер интересов
собеседников, акцентирует в этой конструкции противоположность, расхождение
позиции говорящего и слушающего со «своими» интересами, значение которых
собеседник преувеличивает, что дублируется и введением постпозитивного ты, ставящего
интересы слушающего на второй план. Обычно данные конструкции, выступая в позиции
реплики-реакции на реплику-стимул собеседника, включают цитирование части этой реплики и
содержат именование объекта негативного воздействия на говорящего.
— Налей чайку, попьём.
2 2
— Да подожди ты со своим чаем! / Отстань!
(к/ф «Чародеи»)
— Врёт он всё! / Я не курю!
2
— Кто врет?
— Мишка.
2
— Да погоди ты со своим Мишкой!..
(к/ф «Шла собака по роялю»)
— ...Опять разоряешься?
2 2 2
— Десять девятого утра^ / Опаздываете, Анна Васильевна! / Раньше вставать надо!
— Тебя не спросила. / Ой!
— Между прочим, Анна Васильевна, / дисциплина у нас для всех одна.
2
»— Да отстань ты!
7 6 1 2
— Смотрите, Анна Васильевна! / Вы ведь / не в первый раз. / Вы систематически /
задерживаетесь. / Так что имейте / в виду!..
7 7
— ...Смотрите, Анна Васильевна! / На вас и так сигналы поступают.
— Да отстань ты со своими сигналами!
(к/ф «Валентина»)
(На собрании гаражного кооператива):
— А ветчина уже / позеленела.
2 2
— Да уйдите вы / с вашей ветчиной!
(к/ф «Гараж»)
— Вот у нас в колхозе случай был.
з 2 *
— Да закройся ты / своими случаями! / Случай!
g ^к/ф «Они сражались за Родину»)
— Категорический императив Канта гласит: / поступай так, / чтобы максим...
— Кончай ты со своим Кантом!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
5б. Введение указательных местоимений выполнит сложную коммуникативно-дейк-
тическую функцию не столько указания на предмет, сколько акцентирования: некий
объект к. д. некоторое время находился в поле восприятия говорящего,
тем или иным способом негативно воздействуя на него, что и явилось
причиной, вызвавшей раздражение.
У указательного местоимения, выполняющего коммуникативную функцию, и частицы
это в данном случае прослеживается связь с недолжным, о чем мы говорили выше,
сопоставляя ее с частицей же.
(В помещении, в котором проходит бурное собрание, непроизвольно включился
вращающийся муляж рыбы):
2 2
— Да выключите вы эту рыбу / к чёртовой бабушке!
(к/ф «Гараж»)
175

— Вот.
— А это ещё чего?
— Оно / примета такая. / На счастье, стало быть.
7 2 3 3
— Счастье! / Деньги / заработаю, / кооперативную квартиру куплю, / так, может,
. 1.1 б4 2
и без подковы / замуж возьмут... / Да выключи ты / этот ящик, и так голова кругом..
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
2 2 2
— Марья Ивановна, / прекратите вы! /Да прекратите вы дудеть на этой трубе!
(т/с «Клубничка»)
2 2 6
— Послушай, / Валентина! / А ты, оказывается, красивая девушка. / Не понимаю, /
2 / ~ - 3 / 2 / г, 6
как я этого раньше не замечал. / Да брось ты / эту калитку / Что ты...
(к/ф «Валентина»)
Инвариантные коммуникативные параметры это
Впрочем, инвариантными коммуникативными параметрами это в различных функциях,
вероятно, является связь со значением 'должного, имеющего место', с типичным алгоритмом
реализации: возможным антонимическим раскрытием параметра должное -
недолжное и константным 'имеет место' и отнесенностью их к позициям
говорящего, слушающего или ситуации (см. анализ примеров выше).
С параметром 'должного, имеющего место', связана квалифицирующая функция это. Ср.:
— Фонема — это...
(Фонемы должны нами трактоваться следующим образом; должное, которое имеет место).
Аналогичный параметр может актуализироваться в местоименной функции это (эта,
этот):
— Это сациви, это клубничка.
(Значение: ты должен знать нечто, что теперь, после объяснения, имеет место).
Впрочем, вернемся к требованию.
Объект к. д. с этим распространением может быть и «без вины виноватым», отражая
лишь активное отрицательное эмоциональное состояние говорящего, направленное на
неадекватное поведение слушающего. Однако и в этом случае реализуется
значение недолжного, имеющего место.
(Не вовремя пришедшая соседка вертится перед зеркалом, демонстрируя новое платье, не замечая
настроения главного героя):
2 2
— Да снимите вы это платье! / Вы в нём похожи на мороженую курицу!
(к/ф «Почти смешная история»)
5в. Раздраженное требование может формироваться и без начального да, но с помощью
введения притяжательных и указательных местоимений в конструкцию «ИМПЕРАТИВ + ИК-2 +
ПОСТПОЗИТИВНОЕ ЛИЧНОЕ МЕСТОИМЕНИЕ», и местоимения в этом случае будут подчеркивать
расхождение позиции говорящего и слушающего при нарушении каузацией интересов
слушающего:
— Подожди ты со своей телеграммой!
(р/р)
— Товарищи! / У меня курица потекла!
2
— Успокойтесь вы / со своей курицей!
(к/ф «Гараж»)
— И вообще отвяжись от меня со своими дурацкими вопросами! / Без тебя тошно!
(к/ф «Они сражались за Родину»)
Данные типы местоимений могут дублировать друг друга, выполняя указанную функцию:
— Да убери ты этот свой рубанок!
(Р/р)
Ср. в другом коммуникативном типе целеустановки:
2
— Какие же вы дураки с этим вашим бильярдом!
(т/с «Первые поцелуи»)
176

Таким образом, помимо формирования номинативного уровня высказывания, средства
разных уровней языка могут одновременно выходить и на коммуникативный уровень,
актуализируя коммуникативные параметры, раскрывая коммуникативный смысл конструкции.
Так, например, в конструкции Да убери ты этот свой рубанок частица да, основная
функция которой — формирование коммуникативного уровня, подчеркивает, что до момента
каузации слушающий вел себя неадекватно ситуации. Совершенный вид маркирует
неспособность слушающего вести себя адекватно ситуации до данного момента и его способность
осуществить необходимое действие после каузации. Постпозитивное ты (порядок слов) отмечает
нарушение интересов и намерений собеседника; указательное этот маркирует отрицательное
отношение говорящего к длительному негативному воздействию на него действий
слушающего + параметр недолжного, имеющего место; притяжательное местоимение свой —
расхождение позиций слушающего и говорящего. ИК-2 подчеркивает необходимость реализации
именно данного варианта действий. Эти имплицитные «надсмыслы», эта бегущая
коммуникативная строка над номинативным уровнем высказывания, а точнее, конкретные реализации
коммуникативных инвариантов и формируют коммуникативное значение конструкции.
Данная структура может вводиться и конструкцией слушай, связанной с параметром
изменения ситуации: ^
— Да, ребята! / Вот и решили с ними не ссорится!
— «Поднималась кровавая варя...»
— Слушай, / перестань ты со своим детективом! / Надоел уже!
(к/ф «Три плюс два»)
В то же время конструкции с притяжательными, а также указательными местоимениями
могут выражать и раздраженное требование, не связанное с повторной каузацией или
неуместностью действия слушающего, а просто отражать активное негативное эмоциональное
состояние говорящего:
— Убирай свои тарелки!
— Пожирней и погуще!
2
— Как положено.
— Добавку.
2
— Обойдёшься.
(к/ф «Девчата»)
— Ах ты подлая!..
6 4
— Какое небо / голубое!
— Отдай деньги, / Алиса!
2 2
— Ой! /На, подавись своим золотым!
(к/ф «Приключения Буратино»)
— Уберите свои тапочки!
2
— Уберите свою машину!
Значения конструкций этой группы, выражающих несоответствие позиции слушающего
и ситуации, отличаются от структур первой, связанных с повторной каузацией. Например,
сравним значения конструкций с ну и да.
Если конструкции с ну подчеркивают каузации различного рода ожидаемых действий,
то конструкции с да связаны с несоответствием действий слушающего и ситуации.
/2 2
— Лидусик! / Лидусик!
2
— А?
6 2 2
— Сашенька / никак не засыпает! / Требует бабушху.
2 2 2
— Ну скажи ему что-нибудь! / Ну придумай! / Скажи, что бабушка улетела / на
ковре-самолёте, / ну!
— Позвоните / по телефону / сто сорок девять...
2 2 2 3
— >Да помолчите / вы! > / Ну придумай что-нибудь, / ну слышишь?
(к/ф «Гараж»)
(Сундуков, не замечая перемен в окружающей обстановке, продолжает говорить):
— Стёпа! / Да протри ты глаза!
177

— Что «протри глаза»?
2 2 2 2 2
— Ну смотри! / Палатка! / «Запорожец»! / Смылись! / Все!
(к/ф «Три плюс два»)
(Анна, пытающаяся поднять пьяного Дергачёва):
2 2 2
(Анна мужу:) — Ну понатужься! (Анна сыну:) Да отдай / ногу-то! / Чего ты её? /
2 2' 1 1
Оторвёшь ведь! / (Мужу:) Ну пойдём, Афонюшка, / живчик ты мой, / проспишься! /
(Сыну:) Ну помоги / матери-то!
(к/ф «Валентина»)
В то же время возможно и одновременное использование частиц в одной конструкции,
прежде всего в разговорной речи:
2
— Пойдем!
з
— Да ну отстань ты!
Данная конструкция при каузации действия свидетельствует о неадекватности действия
собеседника, которое не соответствует ожиданиям говорящего.
6, К этой группе структур примыкают и конструкции с частицей дай. Частица да
типично присоединяется к конструкциям с частицей дай либо входит в структуры,
предшествующие высказыванию с этой частицей.
2 2
— Пойдём! — Ужинать !
S \ 2 2
— Да дай ты мне одеться! — Да тихо ты! / Дай дослушать!
(Р/Р)
Однако конструкции с дай являются вполне самостоятельными структурами,
входящими в обсуждаемую группу конструкций раздраженного требования с присущими им
параметрами значения (позиция слушающего — причина-препятствие для выполнения действий
говорящим). Однако в целях краткости изложения мы остановимся на обсуждении этих
структур, сопоставляя их функционирование в просьбе о разрешении.
4. Конструкции с нарушением нормы поведения слушающим
и приведением ситуации к норме
Обратимся к четвертой группе конструкций, объединенных параметрами нарушения
нормы поведения слушающим, вызвавшим этим соответствующую эмоциональную
реакцию говорящего, и приведения ситуации к норме.
Как уже было сказано, конструкции с а ну, а ну-ка, ну-ка и значительно реже -ка,
передающие приказ, могут выражать и раздраженное требование либо требование, осложненное
угрозой. В ряде работ ну противопоставлялась сочетаниям ну-ка, а ну-ка, а ну как частица,
которая может передавать повторную каузацию, сочетаниям частиц, которые не способны
этого делать.
Подтверждая факт связи частицы ну с повторной каузацией, а точнее, связь с
ожидаемым, в том числе и с каузацией ожидаемого, но неисполняемого действия при повторной
каузации как требования, так и просьбы (раздраженное требование, упрашивание), что
формируется определенным соотношением средств структуры и реализации параметров
частицы ну, и показывая возможность использования конструкций с а ну-ка в приказе, мы
должны констатировать факт свободного использования конструкций с ну-ка, а ну-ка, а ну при
каузации раздраженного требования, в том числе и повторной, т. е. как в качестве первой,
так и не первой конструкции при повторной каузации.
Следовательно, различия конструкций с ну и ну-ка, а ну-ка, а ну лежат не в
способности или неспособности участвовать в повторной каузации, а в оттенках значения,
передаваемых при этом.
В то же время заметим, что данные конструкции не могут использоваться при повторной
каузации просьбы-упрашивании, так как подчеркнутая иерархия отношений говорящего и
слушающего, потенциально возможная в просьбе, о чем свидетельствует состав вариативного
ряда, невозможна в упрашивании, так как это не дало бы должного эффекта в ситуации полной
178

зависимости говорящего от позиции слушающего (слушающий не должен исполнять действие,
что зависит от его желания) при наличии отказа или возможности потенциального отказа.
Как уже отмечалось, эти конструкции могут передавать приказ, т. е. каузацию
немедленного и безоговорочного исполнения действия, однако параметр немедленного
исполнения действия дает возможность активного использования этих структур также и
при повторной каузации со значением нетерпения, раздраженного
требования или требования, осложненного угрозой.
Раздраженное требование может передаваться и в конструкциях со значениями,
функционирующими в приказе, если они отражают активное эмоциональное состояние говорящего.
Однако вторым, и более важным, основанием возможности функционирования данных
конструкций в вариативном ряде раздраженного требования является их способность
реализовать иное, чем в приказе, значение.
Рассмотрим упомянутые конструкции.
1. Как мы отмечали, в конструкциях с «одиночным» -ка на первый план выступают
различия по параметру уровня компетентности, а реакция на немедленное исполнение действия
служит лишь фоном основного значения, что ослабляет и возможности ее использования
при повторной каузации. Не «подходит» для раздраженного требования и возможность
рассматривать отсутствие намерения слушающего осуществить каузируемое действие как
естественное положение дел, соответствующее норме развития ситуации, что типично реализуется в
структурах с -ка.
Однако в том случае, когда в диалоге заложена акцентуация говорящим более низкого
уровня владения ситуацией слушающим, что тем не менее не может рассматриваться как
естественное положение дел (антонимическое раскрытие одного из параметров), в данных конструкциях
может передаваться раздраженное требование при типичном взаимодействии с ИК-2.
В этом плане показательны реплики участкового Аниськина, разгневанного поведением
своей дочери и выплескивающего свое раздражение как на виновницу, так и на ее мать:
— Ну / так вот. / Ни в какой библиотеке / для виду / ты работать не будешь! /
1 , 3 2W . 1
Вот так. / И ни на какие вторые экзамены / в город весной / не поедешь, / рав
1
первые провалила.
/221
— Акиськин! / Да что ты, / отец!
2 , 2
— А ты мать, помолчи! / Помолчи!
2 / / 2 б 3
— Так вот, / родное моё дитятко! / Снимай-ка юбчоночху клёш / да отваливай ра-
2 3 , , 2 2
ботать в колхоз! / А ты, мать,^ / кончай-ка^их кормить, / надрываться! / Они,
мать, суп не едят! / Унеси масло, / когда / сало есть. / И к едрене-феке
2 2 2 2
консервы неси, / когда рыба на столе! / Повидлу / с глаз долой!
(к/ф «Деревенский детектив»)
2. Конструкция с ну-ка более активно участвует в формировании целеустановки
раздраженного требования. При этом она может формировать раздраженное требование даже на
базе значения, связанного с целеустановкой приказа, актуализируя немедленное исполнение
ожидаемого говорящим действия (ну), при -ка, передающем иерархию отношений
говорящего и слушающего и невозможность рассматривать отсутствие намерения слушающего
осуществить каузируемое действие как естественное положение дел, что вызывает
негативное эмоциональное состояние говорящего. Оттенок же значения данной структуры
(осуществление действия до каузации не входило в намерения слушающего) позволяет ей
выступать как в первой реплике раздраженного требования, обусловленного эмоциональным
состоянием говорящего, так и при повторной каузации, отражая отсутствие реакции адресата,
что и приводит к появлению раздражения.
Однако более частотным при формировании раздраженного требования в данной
конструкции является реализация иного значения, связанного с нарушением нормы
поведения слушающим.
179

При этом значение конструкции базируется на том же инварианте значения частицы ну,
но его конкретная реализация осложняется ориентацией на ожидаемую норму поведения
слушающего.
Иначе говоря, данные конструкции обычно связаны с выражением раздраженного
требования, вызванного ситуацией, когда слушающий нарушил некую ожидаемую
говорящим норму поведения, а говорящий своей каузацией действия
пытается привести ситуацию в норму (ожидаемую норму), что может быть
как связано, так и не связано с повторной каузацией.
При реализации данного значения конструкции становится типичным, хотя и
необязательным, несовершенный вид, актуализирующий параметр должного (сравним с более
частотным для приказа совершенным видом, что отразит ориентацию говорящего на
способность слушающего совершить каузируемое действие).
Интонационное оформление конструкции связано с резким (выше предцентрового
уровня и большим диапазоном) падением тона и усилением интенсивности гласного центра
ИК-2, который обычно располагается на глаголе или частице. При этом ИК-2 подчеркивает,
что должен реализоваться именно каузируемый вариант развития событий.
(Мать сыну, который не хочет вставать с постели):
2 2
— Петя, / ну сколько тебе можно повторять одно и то же!
— Сейчас.
— Ну-ка, живо одеваться!
(к/ф «Сказка о потерянном времени»)
—i- ^то ещё что 5а новости? / Вас кто ввал? / Зачем пришли? / Ну-ка давайте отсю-
2 2 2 2 2 2
да! / Живенько. / Давайте / по домам, / обе! / Давайте, / давайте, давайте!
2
— Вы / с ума сошли!..
(к/ф «Ирония судьбы...»)
(Сын героики захлопывает дверь в комнату, убегая от матери):
2 2 2
— Ну-ка открой! / Витя, я серьёзно! / Открой сейчас же дверь! / Ну, ты же все
окна выбьешь! / Слышишь, что я тебе говорю! / Вить! / Открой / дверь!
(к/ф «Позови меня в даль светлую»)
(Диалог владельца машины со знакомой, которая хотела её купить, но разбила):
2 2 2 3 2
— Ты куда смотрела! / Женщина! / Куда ты смотрела! / Слушай! / Ну-ка вылезай!
2
— Не хочу!
2 2
— Как не хочу! / Вылезай!
(к/ф «Будьте моим мужем»)
— Егор! / Сын-то твой нас / оскорбляет! / Ну-ка дай-ка ему леща-то!
2 2 1
— [ш'*ас] ! (Бьёт.) / Молодой ещё распоряжаться!.. Вот.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей)
Связанное с отклонением от нормы, но не полностью идентичное значение может
передаваться данной конструкцией при взаимодействии с ИК-6.
В этом случае она служит реакцией на некое действие (поведение)
слушающего, нарушающее ожидаемую норму развития ситуации с точки
зрения говорящего, но осложняется иным оттенком значения. В этом случае
говорящий дает понять слушающему, чей уровень владения ситуации ниже, чем у
говорящего, что он заметил отклонение от нормы (при этом данное
отклонение может быть и не непосредственно наблюдаемым, но наличествующем в
предшествующем развитии ситуации) и подчеркивает свое ожидание исправления ситуации. При
этом конструкция часто осложняется оттенком скрытого упрека, а в случае потенциального
нежелания слушающего исправить ситуацию — возможностью достаточно активных
ответных действий говорящего или третьего лица (угрозой).
(Разговор маленького сына и матери о знакомом, к которому она неравнодушна, но
старается не показать вида):
— Ты ждёшь его?
2 6 2 2 2
— Кого? / Ну-ка / ложись спать! / Повернись! / На правый бок!..
180

-...Да придёт он! / Вот допоёт он саои песни / и придёт к нам. / Обязательно!
(к/ф «Будьте моим мужем»)
2
— ...А где Илья?
— вон он. / Играет. з
— что? / На самом солнцепёке? / Мамаш! / Вы что? / Маленькая, что ли? / Ну-ка
позовите ребёнка! / Или я сам его позову! / Илья! / Ну-ка иди сюда, / Илья!
э 2
— О! / Привет!
3 6 3 3 3
— Ну, / мама не понимает, / но ты же понимаешь! / взрослый! / Разве можно быть
столько на солнце? / Посмотри! / Плечи обгорели. / Давай! / Надевай рубашку / и
2 2
топай домой! / Быстро!
2
— Есть!
(к/ф «Будьте моим мужем»)
— коля! / ну-ка подойди сюда! / Здравствуй / А почему ты в школу не ходишь? /
3,2
М? / Что случилось?
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
В ряде случаев этот оттенок значения реализуется и в конструкциях с -ка + ИК-6,
которые, однако, часто «подкрепляются» соседством конструкций с ну-ка:
2 225\2 3^2i
— Ой! / А что же это такое? / Ой, / тяжёлое! / Ой! / Тяжёлое! / Ой! / Ага!
2 2 2 6 2 2 2
— Тина, / принимай! / Коль, / помогай-ка матери. / Ну-ка, / ты чтой-то? / Ох, /
разленился!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
Следует отметить типичность неоднократного использования -ка в конструкциях.
3. Раздраженное требование может передаваться и в конструкциях с а ну-ка, во-первых,
в тех случаях, когда в них реализуется значение, описанное в вариативном ряде приказа,
однако осложненное активным эмоциональным состоянием говорящего, что выражается
интонационными средствами:
— Тихо лежать! / Руки вверх! / А ну-ка... вторую!.. / Вы умеете считать до двух? /
Ну! / Живо!
(к/ф «Деловые люди»)
В то же время, как и в конструкциях с ну-ка, в структурах с «а ну-ка + ИМПЕРАТИВ,
ВЗАИМОДЕЙСТВУЮЩИХ с ИК-2 и ИК-4», актуализация более низкого уровня владения
ситуацией слушающего, присущая этой группе конструкций, также может конкретизироваться
как каузация действия в ответ на не соответствующие ожидаемой
норме поведения действия слушающего, что сближает приказ с раздраженным
требованием и угрозой (если ты ведешь себя не в соответствии с ожидаемой нормой, то и я
буду каузировать действие, которое не входит в твои намерения, но отвечает моим
представлениям о норме развития ситуации).
Иначе говоря, при нарушении слушающим тех или иных норм поведения (нежелание
слушающего совершить действие, которое входит в ожидаемую норму поведения) в
конструкции каузируются действия, приводящие ситуацию в ожидаемую норму развития с точки
зрения говорящего.
Этому способствует введение начального а, подчеркивающего желание
говорящего войти в новую, по сравнению с существующей, ситуацию и
ввести в нее слушающего.
Часто эти конструкции, реализуя свое значение, выполняют функцию прерывания
нежелательных действий собеседника, а параметр приведения ситуации к норме (к ожидаемой
ситуации) в соответствии с представлениями говорящего выполняет в текстах функцию
«наведения порядка».
Отметим, что это значение конструкции может реализовываться и в пределах бытового
требования:
2
— Петь!
2
— А?
181

— Дай закурить, родной.
"2м 2 2 2
— Эй! / Чего ж ты такую заворачиваешь / чрезвычайную, / в палец толщиной? / А
2М
ну-ка отсыпай половину.
б 3 1
— А я тонкие / из чужого табаку / крутить не умею.
— Отсыпай!
2 1 1
— Ну-ну-ну! / Ладно. / Я из своего делаю малость потоньше.
(к/ф «Они сражались за Родину»)
(Начальник лагеря Дынин пытается усадить начальника Митрофанова в первый ряд,
все места в котором заняты пионерами):
— Пожалуйста, / располагайтесь!
— Я здесь.
— Нет, / незачем. / Первый / ряд. / Там оставлено место. / Ничегб, / ничего! /
Способные ребята! / (К пионерам:) А в проходе / не сидят! / Так, прошу вас! /
Проходите! / Начните номер / сначала! / Прошу вас! / Ничего. / Некоторые / ещё
не видели! / (Обращаясь к сидящим на первом ряду ребятам:) А ну-ка, ребята!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
Однако чаще данное значение структуры реализует целеустановку раздраженного
требования, сближающегося с приказом при ИК-2 с резким усилением интенсивности ударного
гласного, высоким уровнем и большим диапазоном падения тона или ИК-4,
подчеркивающей дистанцированность позиций говорящего и слушающего.
(Анна-буфетчица, увидев сына, сидящего на столе в чайной):
2 2 2 2
— Ты куда сел-то? / Ты худа сел-то? / А ну-ка слезь отсюда! / Это тебе не грузовик!
— Дай покурить спокойно!
з (к/ф «Валентина»)
— Я / никуда отсюда не уйду. / Я здесь живу. / Мне здесь нравится. / Я ваш муж.
з
— Ах, так?
— Да, / так.
— А ну-ка! / Уходите отсюда! / Сейчас же! / Моё канапе! / Уйди!
- 2
— Нет, не уйду.
(к/ф «Будьте моим мужем»)
— Куда вы / уносите моего сына? / А ну-ка! / Верните немедленно!
(к/ф «Будьте моим мужем»)
, i 2
— ...напрасно девицы принимают.
— А он интересный. / Подруги все хворают / и не ходят к нам.г
— Люда! / А ну-ка помоги-ка Лизе прибраться в комнатах! / Быстренько!
,2 3 2
— Никуда я не пойду. / Почему ты меня всё время гонишь? / и толкаешь куда-то?
— Как это ты с матерью разговариваешь, / а?
— А так.
— у меня дела, / Людочка, / у меня хозяйство.
— Хозяйство, / хозяйство, / а для дочери / время нет?
— Ну вот буду чай пить, / тогда мы с тобой и побеседуем. / А сейчас пойди, /
4
помоги Лизе!
~ 2
— Никуда я не пойду.
(к/ф «Васса»)
В последнем диалоге приведение ситуации к норме осуществляется при
взаимодействии с ИК-6, актуализирующей напоминание о способности дочери совершить каузируемое
действие. При неисполнении действия героиня подчеркивает семейную дистанцию и с
помощью использования ИК-4.
4. Раздраженное требование типично реализуется и в конструкциях с а ну.
Конструкция с а ну в приказе, реализуя инвариантные параметры средств,
подчеркивала желание говорящего, каузируя действие, до этого не соответствующее ожиданиям
слушающего, немедленно ввести его в новую ситуацию. (Вспомним пример: А ну держи меня!)
182

Раздраженное требование в конструкциях с а ну может передаваться и на базе этого
значения, реализуемого конструкцией при формировании целеустановки приказа, команды.
Это типично, например, при взаимодействии «а ну С формами глагола прошедшего
времени + ИК-2 или модальной реализацией ИК-2»:
2
— А ну пошёл в машину!
— Повезло вам сегодня, граждане!
— Кому повезёт, у того ^петух снесёт. / И такая птица, как ты, у меня тоже
нестись будет. / А ну пошёл в машину!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
Тем не менее при формировании раздраженного требования в конструкциях с а ну
типична реализация иного значения, при этом само каузируемое действие может быть подано в
ФОРМЕ ИМПЕРАТИВА, МЕЖДОМЕТНОЙ КОНСТРУКЦИИ, ИНФИНИТИВА либо НЕ БЫТЬ ЭКСПЛИЦИРОВАНО.
Данным значением является решительная каузация говорящим немедленного и
безоговорочного исполнения действия слушающим, который часто сознательно нарушает норму
ожидаемого, с точки зрения говорящего, поведения, вызванная желанием
говорящего привести ситуацию к ожидаемой норме.
Таким образом, при реализации этого значения конструкции также отражается связь
позиции слушающего и говорящего с ожидаемой нормой поведения: говорящий стремится
привести поведение слушающего в соответствие с ожидаемой нормой, в то время как
поведение слушающего не соответствует ожидаемой норме. При этом говорящий настаивает на
выполнении ожидаемого им каузируемого действия как соответствующего норме,
подчеркивая нарушение нормы, и не предполагает возможность неосуществления каузируемого
действия. ИК-2 акцентирует осуществление именно данного варианта действий.
В конструкциях с а ну вводится начальное а, которое отражает желание говорящего
войти в новую ситуации и ввести в нее слушающего, иначе говоря, активно изменить
ситуацию, что позволяет сформировать требование при упомянутом соотношении средств как
однократное, так и повторное. При этом несовершенный вид будет подчеркивать
необходимость совершения действия, совершенный — невозможность неисполнения.
Повторное раздраженное требование
2 „
— Отдай!
— Не отдам!
— Отдай
2
— Не отдам!
2 2
— А ну-ка отдай! / А ну отдай!
(р/р)
2 2 2 2
— Ползи ко мне! / Ползи! / Ползи, говорю! / А ну ползи!
(т/п «Дог-шоу»)
(Разговор короля и Герды):
2 2
— Ах, простите. Ваше Величество! / Я обозналась!
2 2 2 2 2
— Обозналась! / Дерзкая девчонка! / Ну ладно. / Иди! / Поговорить надо!
— Простите, / но дальше / я не пойду.
1 2 3 1
— Как так? / Если я, сам я / тебе приказываю!
1 з 1
— Всё равно. / Мне нельзя / покидать половину принцессы!
2
— А ну иди сюда!
« 2
— Не пойду...
(к/ф «Снежная королева»):
2 2
— Ну-ка дай / сюда!.. (Драка.)
2 2
— А, чёрт! / А ну дай!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
Таким образом, конструкции с ну отличаются от конструкций с а ну-ка и а ну по двум
параметрам:
183

1) если в конструкции с одиночным ну передается каузация ожидаемого, но неиспол-
няемого действия, необходимость осуществления которого понятна слушающему, то в
конструкциях с а ну-ка и а ну при повторной каузации актуализируется иной аспект: говорящий
подчеркивает, что он видит отсутствие намерения слушающего совершить каузируемое
действие (параметр несоответствия каузации намерениям или (и) ожиданиям слушающего);
2) если в конструкциях с одиночным ну говорящий маркирует ожидание изменения
ситуации и одновременно, как следствие, подчеркивает, что, несмотря на каузацию действия,
ситуация не изменилась, то в конструкциях с а ну, а ну-ка актуализируется ввод в новую
ситуацию слушающего и желание войти в нее говорящего. При выражении раздраженного
требования в этом случае актуально приведение ситуации в норму.
Однократное раздраженное требование
(Героиня герою, с которым находится в ссоре):
— А ты чего расселся // Чего улыбаешься? / А ну встань!
(к/ф «Девчата»)
2Ч 2 3 3 2АА
— Тонь! / Ты что? / С ума сошла? / Простудиться хочешь? / А ну, оденься сейчас же!
(к/ф «Девчата»)
— А ну стой! / Стой, тебе говорят!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
(Начальник лодочной станции после попытки Егора Полушкина вместо цифр на лодках
нарисовать картинки):
2 2
— А ну иди закрашивай!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Вкрадчивое уговаривание Жеглова, увидевшего сахар у одного ив сотрудников,
завершается репликой):
— А ну быстро колись, / откуда взял сахар!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— ...я не понял! / Это что такое! / Я вас спрашиваю) / Да ты мне... / Да ты что! /
3>л f 2 2 2 2
Взятку мне, что ль, даёшь?! / Да я ж тебя!/ ...А ну иди! / Иди отсюда! / Иди,
пока я добрый!
— Дай хоть / мужа повидать!
(к/ф «Вор»)
— Федулов! Феду/лов!
7 13
— Ой, / засекла, / а?
— Чего?
2
— А ну иди работать!
— Что, он / и пообедать не имеет права?
~Д*' 2 2 2
— А он с десяти утра всё обедает! / Сейчас же иди работать, / кому говорю!
(к/ф «Афоня»)
(Мать подозревает в пропаже денег сына. Отец, Полушкин, берёт вину на себя):
— Тин, Тин, / это я взял. / Это я взял!
3 /2
— Ты? / Зачем?
3 2 12
— Так тут мужик у меня один знакомый, /вот. /Я одолжил ему. /Ну надо ему / было.
— Что ж? / Мужику надо, / а нам не надо? / Да ты что? / А ну пойди быстро к
3 4 2
этому мужику / и стребуй! / А вот так вот...
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
В последнем примере типичный для данной конструкции несовершенный вид глагола
(если присутствует в конструкции), заменяется совершенным, подчеркивающим возможность и
способность слушающего, выполнив каузируемое действие, привести ситуацию в норму.
Симптоматично включение в конструкцию так называемых МЕЖДОМЕТНЫХ КАУЗАЦИЙ,
которые в своей семантике имеют ориентацию на норму, в том числе и на
нарушение нормы поведения:марш, кыш, брысь!
184

(Беспризорники влетают в трактир и пытаются рассесться ва столами, что вызывает
следующую реакцию полового):
2х 2 _ 1 2Ч -
— А ну кыл отсюда, / рвань беспризорная! / Голодранцы! / Вон! / Ишь, /
>расселись тут >(
(Вошедший парень):
2 2
— А ну не ори! / Накорми ребят!
(Половой) — Ага!
2
— Я плачу.
(Половой) — Ага. / Хорошо.
— А вот и Никита. / Я тебе о нём говорил.
(Половой) — Шапочки снимите.
(к/ф «Шестой»)
В этом примере показательно столкновение представлений полового и Никиты о норме
поведения с детьми, поддерживаемое коммуникативными значениями конструкций.
(Врач пионерского лагерю деревенскому мальчишке):
— Мальчик! / Мальчик! А ну марш отсюда! / Эти местные / нам всю дисциплину
подорвут !
(Хозяйка половому):
2 2 4
— Ты чего стоишь? / А ну марш! / Люди ждут!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
(к/ф «Трактир на Пятницкой»)
(Солдат, гуляюший с дружками, останавливает экипаж):
2 2 2 2 2 2
Солдат — Хозяин! / Ещё шампанского! / Стой! / Стой! / Ха-ха-ха! /Тпрру! /
2
Тпрру!
2 2 3
Охранник — Ты что? / Ты что? / С ума сошёл?
2 2 6
Солдат — Не пропущу, пока не выпьете с нами! / Шампанского! / Лошади — /
2 б 2
ведро, / седокам — / по кружке!
3 2 4Ч \
Принцесса — Вот ещё новости! / Буду я с тобой пить! / А ну марш / с дороги!
Солдат — Марш с дороги? / Подумаешь, / принцесса!
т 2 2 i
Охранник — Да, / принцесса! / Вот именно принцесса! / Так что / веди себя
1 2 3
потише. / Тебе что? / Давно голову не отрубали?
(к/ф «Старая, старая сказка»)
4а. Несколько менее распространена конструкция «а ну + ИНФИНИТИВ + ИК-2»,
которую можно отнести к структурам, подчеркнуто каузирующим безоговорочное исполнение
действия слушающим, нарушающим норму развития ситуации, либо каузирующим действие
слушающего, направленное на объект, нарушающий данную норму. В результате
конструкция выступает как структура раздраженного требования.
А ну вводит значение желания слушающего войти в новую ситуацию, приведя ее в
норму, т. к. поведение слушающего не соответствует ожидаемой норме; инфинитив маркирует
дистанцированность позиций говорящего и слушающего и безоговорочность исполнения
действия как соответствующего норме.
— Ночевать / будем здесь!
2 3 3
— Рано становиться на ночёвку. / Перекурим, / отдохнём малость / и к заходу
солнца / притопаем в штаб дивизии. / Слышь, старшина?
— Целый день не жрамши. / Там хоть к комендантскому котлу подвалим.
— А ну прекратить разговорчики, / обсуждения! / С голодными босяками / не могу
ж я являться к полковнику. / Ясно / и понятно.
(к/ф «Они сражались за Родину»)
(Телеигра. Участники начинают пререкаться с ведущим. Ведущий шутливо):
2
— А ну молчать!
(т/и «Угадай мелодию»)
(Распоряжение разгневанного появлением чужестранца Чингиз-хана, адресованное
охранникам):
— А ну взять!
(к/ф «Урга — территория любви»)
185

При взаимодействии с ИК-2, склонной к 1, безоговорочность ослабляется, чему могут
способствовать и другие средства, например повтор глагола каузируемого действия.
(К расшалившимся детям):
— А ну спать, / спать!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
4б. Отметим, что конструкция, включающая «а ну + каузацию действия ряда лиц
в форме императива глагола второго лица единственного числа», ТИПИЧНО ИСПОЛЬЗуеТ-
ся в жанре команды, однако в неофициальном регистре общения либо при его интимизации,
выражая значение приведения ситуации к норме.
(Солдаты, копающие окопы, и старшина):
— ...Да ни в какие трудодни нашу работу не уложишь.
— А ну кончай разговоры!
(к/ф «Они сражались за Родину»)
С учетом особенностей значения конструкции с а ну способны функционировать и как
структуры повторной каузации требования после отказа или невыполнения.
2 3i
— Чего пришёл? / Семён / в поле.
4 з
— Ну а ты что? / Приглашения ждёшь?
— А у меня груднята!
6 1 6 б
— Не у тебя / одной! / Другие малышей в поле берут / или старушку какую для
присмотра ставят.
— А у нас / некому присмотреть.
— Ну7я присмотрю.
— Ты?
2 6 1 4
— А что? / В поле я / не гожусь. / Я и драться-то могу только одной рукой. / А
ты вон как / рогач / держишь, / точно вилы. / Ну хватит трепаться.
— Хватит.
2х 2Ч 2
— А ну давай / быстро! / Во вторую бригаду!
(к/ф «Председатель»)
Конструкции с анализируемым значением при каузации прекращения действий
собеседника типично сопровождаются междометием э, что является очередным случаем
коммуникативного согласования.
Так, последующий пример показателен не только нанизыванием конструкций с «а ну
хватит! и ну-ка + глагол к. д. в форме прошедшего времени», но и междометной
структурой э-э-э-э-э/, которая типично передает значение прекращения действия, нарушающего
норму развития ситуации, и осуждения говорящим данных действий, что часто осложняет
структуру возмущением.
(Герой, вбегая на крик невесты, видит двух дерущихся претендентов на отцовство):
,,,,22 4 2 2
— Э-э-э-э-э! / Отцы! / А ну хватит! / Ну-ка разошлись! / Только мордобоя мне
3 2
здесь не хватало! / Выкатывайтесь на улицу, / там и деритесь!
(к/ф «Сирота казанская»)
5. Раздраженное требование может вводиться и структурами, выражающими возмущение,
в частности, конструкциями с десемантизированными глагольными формами типа Слушай,
ты!, Послушайте вы!, также связанными с маркированием желания изменить ситуацию:
* 1 2
— Ну зачем вы так, / Иван Сергеевич? / Чем я-то лично вам досадил? / Мы ведь все
3 1 14
тут одним делом занимаемся. / И я, / и вон Шарапов, / и следователь.
2 2 2 1
— Послушайте £ / вы! / Перестаньте вашим словоблудием заниматься. / Не надо, /
не надо! / Делом вы занимаетесь! / Не делом! / То-то и оно, что не делом. / Не-
2
винного человека в тюрьме держите...
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
6. В эту же группу структур входит и еще один тип конструкций.
Раздраженное требование, осложненное упреком, частотно передается конструкциями с
так называемыми местоименными вопросительными словами или местоименными слова-
186

ми, функционирующими в роли частиц, которые входят и в вариативный ряд вопроса,
где все члены ряда неизвестных одинаково вероятны: Куда ты идешь?; Зачем ты взял
нож?; Ты почему не спишь?; Ты почему не ешь? — по классификации, предложенной
Е. А. Брызгуновой [Брызгунова 1977; 1979; 1980], однако при замещенности
позиции неизвестного. Как справедливо заметил в свое время А. В. Бельский, данные
высказывания типичны для разговора взрослого и ребенка [Бельский 1953], область их
функционирования значительно шире.
В отличие от вопроса, при использовании данной конструкции в волеизъявлении —
требовании — подчеркивается большая компетентность говорящего по
сравнению со слушающим, который (слушающий) нарушает норму
поведения, что вызывает эмоциональную реакцию говорящего,
запрещающего или прекращающего действия собеседника. При этом конструкция
осложнена оттенком непонимания говорящим возможности подобного,
нарушающего норму, поведения слушающего.
Первый параметр сближает данную структуру с конструкцией, включающей глагол в
форме прошедшего времени, которая была проанализирована выше и также характеризовалась
параметром более высокого уровня владения ситуацией говорящим
(актуализация знания говорящим позитивного развития ситуации и его организующей
роли в ее развитии, в том числе возможности и способности слушающего совершить то или
иное действие). Однако она не актуализировала параметр нарушения нормы
поведения слушающим, а также не имела оттенка непонимания подобного
поведения говорящим, в связи с чем не могла формировать целеустановку запрещения
(невозможность использования данной конструкции в «отрицательной» форме), которая,
напротив, является ведущей для конструкции с так называемыми местоименными словами. Таким
образом, эти конструкции являются своеобразными коммуникативными антонимами.
Проанализированный набор параметров отличает разбираемую структуру и от
конструкций с частицей да (говорящий — носитель истинного знания о ситуации, оценивающий
позицию слушающего как адекватную или неадекватную ей).
Отметим, что и в иных случаях, когда местоименное слово используется не для
замещения ряда неизвестных членов, конструкции осложняются параметром большей
компетентности говорящего по сравнению со слушающим, в чем отражается
антонимическое раскрытие параметра незнания (неизвестности), меньшей компетентности
говорящего по сравнению со слушающим в вопросе:
з
— Ты пойдёшь?
1 2
— Кахое! / Мама приезжает.
з (р/р)
— Он врач?
— Какой там врач!
(р/р)
— Как она пирожки готовит!
(Р/р)
Таким образом, используясь в волеизъявлении, данная конструкция представляет собой
структуру раздраженного требования — запрещения либо требования, осложненного упреком.
Причем если в ряде языков, например в португальском, дифференциация значения
вопроса и волеизъявления в аналогичных конструкциях может передаваться с помощью
разного порядка слов: при вопросе — обратный, при волеизъявлении — прямой, то в русском
языке ведущими смыслоразличительными средствами выступают либо интонация
(например, оппозиция ИК-2Х и ИК-5), либо лексические средства, например глагольные лексемы с
отрицательной оценкой действий собеседника, либо связь с предшествующей или последующей
репликой, влияющая на возможность - невозможность замещения позиции неизвестного.
Приведем несколько примеров использования данной конструкции:
187

(Прохожий, встретив анахомого мальчика):
— Куда ты идёшь?
— в магазин. / Мама послала.
(Мама сыну):
— Куда ты идёшь? / Там же грязно!
(р/р)
— Тётя Харитина!
2 2 3 1
— Куда ты! / Ну куда ты лезешь! / Ты же видишь, / я пол мою! / Чего [ч'*о] тебе
[т'е] надо?
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
з , , 1 4
— ...Мальчику / давно пора спать / Показывайте комнату!..
/242 2 2
— Куда вы? / Мину точку! / Минуточку! / Подождите? / Куда вы лезете? / Где вы
воспитывались? / В чём дело? / В чём дело?
(к/ф «Будьте моим мужем»)
2 2 2 2 3
— Всё порубят! / Кого хоть погоню! / Коль! / Они же ручные! А?
2 2.
— Да что ты!
2 2 2 2 2 2 2
— Ты куда, / Егор! / Егор, / ты куда! / Ты же горишь весь! // Тихо, / тихо, /
2 2 2
тихо, / тихо! / Ты же больной совсем!
2 2 2
— Лебеди там, / Тинушха! / Они же одни!
,, 2 2 2 22
— Куда ж тебя несёт^ / бедоносец ты, боже ж^! / Ой, господи! / Ой, / господи! /
Ой,! / Ой! / Не ходи, Егор! / Ой! / И без шапки!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Буратино пытается проникнуть в театр без билета):
2Ч
— А ты куда?
2
— Ай!
(к/ф «Приключения Буратино»)
2 . 5 \ л
— Зин, / ну что ты ко мне привязываешься?
(к/ф «Валентина»)
— Что ты хнычешь, дуралей! ^
— Мне грустно, потому / что я хочу жениться.
(к/ф «Приключения Буратино»)
В тех случаях, когда контекст допускает реализацию обеих целеустановок, в русском
высказывании возможно совмещение значений, что не всегда допустимо в системах других
языков. Вспомним пример из арбузовской «Тани». Ночь. Пурга. Молодая женщина после
телефонного звонка начинает спешно одеваться. Высказывание ее собеседника: Куда вы
идете?! — совмещает значение вопроса (позиция неизвестного остается незамещенной,
возможность выяснения неизвестного сохраняется) и волеизъявления (значения, близкого к 'не
ходите никуда', когда, независимо от места, куда собирается пойти героиня, говорящий кау-
зирует неосуществление действия).
Отметим, что, как показывает анализ вариативных рядов конструкций
коммуникативных типов, передача совмещенных значений целеустановок (совмещение в одном
высказывании нескольких целеустановок) является яркой типологической особенностью русского
языка, обусловленной многозначностью русских лексико-грамматических составов.
Напротив, смысловое выделение слова, связанное с особенностями функционирования
русского интонационного центра, осуществляется в русском языке более регулярно и
обязательно по сравнению с системами других языков. Однако вопрос смыслового выделения
слова в волеизъявительных высказываниях несоизмеримо менее актуален, чем, например, в
вопросительных.
Приведем еще несколько примеров реализации совмещенных значений.
(Участники собрания гаражного кооператива растаскивают экспонаты животных, для
того чтобы удобнее устроиться на ночлег):
2 /2
— Хватай, / кто кого может!
2 2 3 2 2
— Не «трогайте, / Фетисов! / Фети/сов! / ^Оставьте архара в покое! / Ну как вам
не стыдно! / Ведь вы же учёные! / Товарищи! / Куда вы тащите муравьеда, /
188

родственница дипломата?! / Вы что, / не понимаете: это экспонат! / Поставьте на
место! //Ну что вы делаете?! / Ну что вы делаете?! / Прекратите разбор!
(к/ф «Гараж»)
(В данном примере — минимальная возможность трактовки высказываний как вопроса и
максимальная реализация волеизъявления: Не тащите муравьеда! Не делайте этого!)
(Лиса Алиса и кот Базилио «спасают» Буратино):
— Сюда!
— Вот сюда!
— Бедненький Буратино! / Не ушибся ли ты?
7 3 2 2 2
(Базилио) — Бедный Буратино! / Стой! / >Куда / ты!
(Алиса) — Куда ж ты так спешил, / бедненький Буратино, / а?
(Базилио) — Да, / Куда ж ты так спешил-то, / а?
3 3 4 4
— мне надо купить папе Карло куртку, / азбуку /ив школу. / Так?
(Алиса) - Ха! / Азбуку?
2
(Базилио) — Азбуку!
— Не делай этой глупости, /Буратино! / Вот я. / Училась, училась, / теперь вот /
2
на трёх лапах хожу...
(к/ф «Приключения Буратино»)
В этом диалоге собственно волеизъявительное Куда I ты! кота Базилио заменяется
более мягким, с совмещенным значением высказыванием лисы Алисы, увеличивающей в нем
долю вопроса, на который получает ответ, хотя и в ее реплике базовым является значение
ненужности совершения действия, что и раскрывается в последующем развитии диалога.
Данная конструкция может быть осложнена начальным да, подчеркивающим
неадекватность действий слушающего и ситуации, что хорошо сочетается с общим значением
структуры:
(Мужчина-няня облизывает соску и пытается дать её ребёнку. Реплика бабушки,
выхватывающей младенца из его рук):
— Да что вы делаете?
(к/ф «По семейным обстоятельствам»)
(Обвинения героя в том, что он попробовал чужой шоколад):
2 2
— Да что вы из-за шоколада шум поднимаете? / Я вам верку сахаром!
— Сахар можете оставить себе.
(к/ф «Три плюс два»)
2 2 2
— Да что ты стоишь, / Глеб? / Надо что-то думать! / Ведь они убьют его!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
7. Как и многие конструкции, выражающие запрещение, данную структуру типично
сопровождает междометная конструкция э-э-э-э/, выполняющая роль предупреждения и
одновременного прекращения действия собеседника. Конструкция с э! (с разной степенью
кратности повторения) типично передает значение прекращения действия,
нарушающего норму развития ситуации, и осуждения говорящим данного действия.
i i , 2 2 2 2
— Э-э-э-э! / Ну куда поёшь, / пехота! / Тут минировано!
— Да здесь же не обозначено.
(к/ф «Он сражались за родину»)
(Проводник механически забирает кофту у пассажиров):
— Э-э! / А куда ты её?
— Кого?
— Кофту!
i 2
— О! / Голову тут с вами потеряешь!
(к/ф «Печки-лавочки»)
Сравним использование э с другими типами конструкций, выражающих запрещение, а
точнее, прерывание действия или намерения собеседника:
' I / i 2 2 4 2 2
— Э-э-э-э-э! / Отцы! / А ну хватит! / Ну-ка разошлись! / Только мордобоя мне
здесь не хватало! / Выкатывайтесь на улицу, / там и деритесь!
(к/ф «Сирота казанская»)
189

2 2 3 i
— Всё! /Надоело это враньё бесконечное! /Завтра Рудик придёт, / я ему всё скажу.
'// 2 2 2 Э 2
— Э-э-э-э ! /Ка-Кать! /Ты даже не вздумай! /Ну а вдруг он / Серёже всё расскажет?
2 2
— Пусть рассказывает! / Не могу я так больше!
— Ну, Катекька! / Ну потерпи ещё немножко!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Каузация отказа от намерения осуществить действие, которое нарушит норму взаимоотношений с
знакомыми героинь).
(Уполномоченный пытается выйти из комнаты и попадает в шкаф):
1 ' , , 2 2 1
— Не! /Э-э-э-э! / Вот тут дверь, / вот!
(к/ф «Деревенский детектив»)
(Каузация прекращения действия, нарушающего норму ориентации в пространстве).
(Герой увидел рыбаков, пытающихся расположиться рядом с местом, где он ловит рыбу):
3 2 2 3
— Э! / Друзья! / Вам что [ч'*о]? / Целой реки мало?
— Ещё чего! / Мы тут целую неделю прикармливали!
— Обязательно всем в кучу надо!
(к/ф «Ошибка резидента»)
(Каузация прекращения действий, которые нарушают норму поведения на рыбалке).
Инвариантные коммуникативные параметры э
Отметим, что параметр необходимости следовать норме свойственен э! и
в конструкциях с другими целеустановками. При этом, как того требует алгоритм
реализации русского коммуникативного значения, он может быть связан как с соответствием, так и
с несоответствием норме, а также может распределяться между позицией говорящего,
слушающего, или ситуацией.
Соотношение ситуации и нормы, приведения ситуации к норме частотно дает
реализацию прерывания тех или иных не соответствующих ситуации действий и состояний
собеседника или самого говорящего, осознавшего это отклонение.
Для доказательства наличия данных инвариантных параметров у междометия э,
участвующего в предшествующем случае в коммуникативном согласовании, остановимся на нем
более подробно.
1) Реакция на позицию слушающего
(Друг окликает задумавшегося Николая):
2
— Э!
1 з 1
— Бросай! / О-/па!
— Николаи!
— Спасибо. / Не хочу.
(к/ф «Белорусский вокзал»)
(Обращение, вывод героя из состояния задумчивости <прерывание состояния>, когда он не обращает
внимания на предложение друга, нарушая норму поведения в данной ситуации).
— Э[е] ! / Вам не следовало так говорить.
(р/р)
(Несогласие с собеседником на основании того, что высказанное им мнение не соответствует норме
трактовки, в связи с чем говорящий прерывает возможность дальнейшего развития точки зрения собеседника).
(Шарик рисует на печи вигвам):
— Ну и что это? / Что это за народное творчество?
7 б 2 3 2
— Э-э[е]! / Это индейская народная национальная изба! / Фиг-/вам / называется!
(м/ф «Зима в Простоквашино»)
(Осуждение, упрек. Фиксация отклонения от нормы образованности собеседника; отрицательная
оценка этого; желание, чтобы данная ситуация не имела места; прерывание, изменение ситуации
незнания путем введения всем известной, с точки зрения говорящего, информации).
— Мне самую малость.
2
— Что так?
190

— Завязал.
б
— Э[е], брат!
(к/ф «Белорусский вокзал»)
(Упрек-сочувствие в связи с отклонением от нормы поведения одного из друзей <вероятно, пил> и
отклонением от нормы развития ситуации <во время встречи давно не видевшихся друзей пьют>, а
также желание, чтобы эти ситуации не имели места).
— что я могу... должен...
2
— Вы же бывший партизан!
— Э! / Когда это было!
(к/ф «Мертвый сезон»)
(Напоминание собеседника не соответствует норме жизни героя в данное время, поэтому герой
прерывает дальнейшие попытки апеллировать к прошлому; значение не следует принимать во внимание).
2
— Да Мила же скоро приедет!
— I?
(Р/Р)
(Аналогично: эту информацию не надо принимать во внимание, так как она не соответствует норме
развития ситуации. Конкретное значение: «это произойдет нескоро», либо «Мила не сможет сделать
того, что надо в данной ситуации» и т. д. При этом говорящий не разделяет позицию слушающего, его
мнение о важности последствий приезда Милы).
3 2
— Мы в недавнем прошлом понесли / громадные потери.
1 , 2
— Простите, / что значит громадные?
— Около пятидесяти процентов, Ваше Величество. / И что особенно тяжело, / масса
достойных офицеров.
б 2 1
— Э, Михаил Васильевич! / Такие ли ещё погибали! / Мы на войне.
(к/ф «Агония»)
(Изложение мнения собеседника о несоответствии ситуации ее норме прерывается царем, считающим
ее развитие соответствующим норме и оценивающим позицию говорящего).
6 2 1
— Барон фон Карл Фридрих Иероким фон Мюнхгаузен! / Вас приказано арестовать! /
В случае сопротивления приказано применить силу.
— Кому?
— Что кому?
2 2 3 2
— Кому применить силу / в случае сопротивления? / Вам / или мне?
— Не понял?
— Так. / Может, / послать вестового переспросить?
— Это невозможно.
— Правильно. / Будем оба / выполнять приказ! / Логично?
— Э?
2 2 1
— И это хорошо. / Одну минуточку. / Значит, это делается примерно так.
(к/ф «Тот самый Мюнхгаузен»)
(Говорящий не уверен, что предложение Мюнхгаузена соответствует норме, поэтому, соотнося его со
своими представлениями о норме, медлит, не дает ответ, прерывая информативное общение).
2) Позиция говорящего
6 3 1 2 3х
— Э! / Гулять так гулять! /А ну кому дыни чарджоужские? / Сладкие, / как мёд, /
3 / 2 2
гладкие, / как девушка?
(к/ф «Вокзал для двоих»)
(Говорящий решает прекратить следовать норме, отбросить сдерживающие его социальные нормы
поведения <интеллигента на рынке> и действовать согласно обстоятельствам).
(Аниськин знакомому псу):
2 в 2s
— Ну-ка встречай! / Э! / Да ты на цепи!
(к/ф «Деревенский детектив»)
(Прерывание самого себя <мне не следовало так говорить> после получения информации,
свидетельствующей об отклонении от предполагаемой нормы развития ситуации).
3 б 2 3 6
— Я... / Э... не участвовал в этой кампании, / но... / э!.. / я был её, можно так ска-
2
эать, вдохновителем.
(из интервью)
191

(Хеситационное прерывание ввода информации говорящим, подбор слов с целью найти наиболее
точный, соответствующий необходимой норме, в данном случае, социума, способ выражения смысла).
Сравним хеситационное а, маркирующее желание говорящего войти в новую ситуацию
и вести в нее слушающего, для чего в данный момент не найдено нужное слово, и
хеситационное м!, соотносящее произносимое с известным говорящему, который в данный момент
не сможет найти адекватных слов для его воплощения.
3) Впрочем, э может обозначать не только прерывание, но и, следуя алгоритму
развертывания, инициацию того или иного действия, чем прерывается предшествующее
действие или состояние собеседников:
2 2 2 2
— Э! / Догнать его! Догнать, / догнать!
(к/ф «Приключения Буратино»)
Таким образом, появления э! в конструкциях раздраженного требования с нарушением
нормы поведения слушающим совершенно закономерно и является очередным случаем
коммуникативного согласования или дублирования.
8. Условно в анализируемую группу структур можно включить и конструкцию с
начальным чтобы, которая обнаруживает некоторую близость, но не идентичность со
структурой, разобранной выше. Наряду с распоряжением, она способна выражать и раздраженное
требование, часто соединяясь со структурами ввода возмущения, угрозы.
Эта конструкция подчеркивает несоответствие поведения собеседника
норме, параметр срока и нарушение бенефактивного для собеседника
развития событий:
— Ты поимел бы совесть, Вась! / Ведь у неё ж завтра / операция.
— А?
— Надоедать ей, говорю, не надо, / понял?
1 3 2
— А! / Это ты, Борь... / Ты не поймёшь.
— Ты что, не слышишь, что я тебе сказал?
— Ты злишься, Боря.
13 2 ,
— Ну вот что... / Знаешь что? / Чтобы я тебя больше здесь не видел больше! /
2
Разулыбался!
(к/ф «Еще люблю, еще надеюсь»)
9. Резкое раздраженное требование может передаваться в конструкциях, которые
содержат ИНФИНИТИВ и подчеркивают не только немедленное исполнение действия, но
актуализируют параметр безоговорочности исполнения, дистанцированности
говорящего и слушающего, а также ориентированности на норму, в данном случае —
приведение ситуации к норме.
2 2 2
— Молчать! / Не рассуждать! / Отвечать, когда спрашивает командир!
(к/ф «Дни Турбиных»)
(Похититель мальчику):
— Если ты сейчас же не ляжешь спать, завтра...
— Что завтра?
— Спать сейчас же!
(к/ф «Деловые люди»)
(Полилог Солдата, Короля и Принцессы):
— Вот подарочек. / Для невесты.
— О! / Это золото?
2 з
— (В)От это да! / (В)От это жених!
3 2 2 2
— Этот? / Отруби ему голову, папа! / Я с ним поссорилась. / И не нужен мне его
дурацкий подарок!
— Молчать! / Молчать! / Мне надоело! / Сегодня же выйдешь за него замуж!
(к/ф «Старая, старая сказка»)
10. На параметр нарушения нормы поведения обычно реагируют конструкции
с так называемым антонимически эксплицитным способом выражения
коммуникативного задания, иначе говоря, структуры, которые, эксплицируя одно коммуникатив-
192

ное задание либо или ту или иную его составляющую, на самом деле передают другую целе-
установку, обычно противоположную по тому или иному параметру.
Так, ряд конструкций с эксплицитным способом выражения других коммуникативных
заданий, в частности, просьбы, маркированные высоким регистром общения, могут
выражать и раздраженное требование, чему способствует наличие параметра дистанцированно-
сти говорящего и слушающего, актуализирующегося, например, при нарушении, с точки
зрения говорящего, нормы поведения слушающим, что особенно ярко проявляется в
бытовых сферах общения.
10а. Так, русские конструкции «прошу + ИНФИНИТИВ + ИК-2» частотно выражают
раздраженное требование, однако и в этом случае в достаточно высоком регистре общения.
В данных конструкциях, как и в ряде последующих, инфинитив вводит параметр
приведения ситуации к норме и маркирует дистанцированность позиций
говорящего и слушающего.
Вспомним пример из к/ф «Подмосковные вечера».
(Свекровь-писательница — невестке-машинистке):
2 2 4 2
— в чём дело, / Катя? / Где вставки? / Я же просила обратить на это особое
внимание . / Никуда не годится! / О чём ты думаешь, в конце концов? / Мне через пять
дней сдавать роман в редакцию, / а у тебя ещё ничего не готово. / Вчера исчезла
на целый день, / сегодня / подсовываешь мне халтуру. / Что происходит?
— Ничего.
2 2
— Я прошу перепечатать мне всю эту главу! / И впредь быть внимательней!
Приведем ряд аналогичных примеров:
— ...но я тоже волевой и цельный человек, / и меня голыми руками не возьмёшь! / Я
прошу вас привыкнуть к этой мысли!
(к/ф «Осенний марафон»)
2 2
— |Прошу посторонних очистить фронт работ! /Прошу посторонних очистить фронт работ!
(к/ф «Время вперед»)
— Я прошу немедленно выйти! / Люди спят!
(к/ф «Мы, ниже подписавшиеся»)
— Короче, / я прошу не опаздывать!
(к/ф «Покровские ворота»)
2 2
— Я видела / этот >узкий >лобик...
2 2 6 4'
— Марго! / Я прошу тебя / говорить о ней / с уважением!
(к/ф «Покровские ворота»)
(Раговор героини с бывшим возлюбленным, в своё время бросившим её с ребёнком):
— Да. / Всё. / В таком случае, / я повторяю: / прошу мне больше / не звонить. /
„ 4 . з .4
Нет, / и встречаться нам / незачем.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
Данная конструкция может быть осложнена и средствами вежливости:
— Этого не надо было делать.
2
— Чего?
— Я ей всё рассказала. / Вы извините. / Не утерпела.
— Кулачная расправа не метод. / Ударить можно и словом. / Это иногда / больнее.
— А если слов не понимают?
— Значит плохо объяснила.
— Ага.
— Значит, дала повод думать, /что может быть /и по-другому. /Но как мог ты,
/взрослый мужчина?! /Теперь эти мальчишки будут думать, что прав тот, /кто сильнее.
— Теперь эти мальчишки будут знать, / что против силы / всегда может найтись и
другая сила.
6 11
— Во всяком случае на будущее / я тебя очень прошу, / уж будь любезен, / без
моего разрешения / таких действий / не предпринимать!
— Слушаюсь. /Но тогда и ты уж /учти /на будущее, /что если ещё когда-нибудь ты /
позволишь себе / хотя бы заговорить со мной / таким тоном, / то я здесь / боль-
193

ше не появлюсь. / А заодно запомни, / что всё и всегда / я буду решать сам. /
На том простом основании, / что я мужчина.
— Прости меня, пожалуйста. / Прости меня.
— Прошу тебя, / прошу тебя, / никогда не повышай на меня голос.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
Раздраженное требование формируется и в конструкциях, которые содержат только
ЭКСПЛИЦИРОВАННЫЕ СРЕДСТВА ВЕЖЛИВОСТИ + ИНФИНИТИВ.
Им также свойственны дистанцированность говорящего и слушающего и актуализация
параметра приведения ситуации к норме, нарушенной собеседником (функция инфинитива,
взаимодействующего с ИК-2).
106. К таким структурам относятся конструкции с «будьте любезны, будь любезен +
ИНФИНИТИВ к. д.».
— ...А потом вот что, лейтенант Шарапов: / ответственность за эту операцию /
возложена на меня, / так что будьте любезны / соблюдать / субординацию!
— Слушаюсь, товарищ капитан.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
Юв. Высоким регистром общения маркирована и конструкция «извольте*ИНФИНИТИВ К. Д.»
(Разгневанная начальница провинившемуся подчинённому):
2
— Извольте переделать!
(к/ф «Служебный роман»)
(Смотритель музея бандитам): 2
— Извольте немедленно прекратить грабёж!
(к/ф «Белое солнце пустыни»)
(Разгневанная директор рынка на собрании гаражного кооператива одному из членов
правления, собирающемуся уснуть): 2 ^
— Прежде, чем вы заснёте, / извольте дать мне справку, / тряпка!
2 2
— Какую ещё справку, / рыночная моя?
«в , „ з .3 2
— Вот вам / бумага, / ручка, / пишите!
(к/ф «Гараж»)
(Репортаж с заседания правительства):
— За два месяца извольте выплатить!
3 3 1 з (1Р/3)
— а вот о вашем поведении / я сообщу / в райком! / я вам здесь не кто-нибудь, /
4 2
а представитель района! / Извольте уважать! ^
— Уважать? / Вас уважать? / Ведь человека за что-то уважать надо!
(к/ф «Деревенский детектив»)
2
— Перестаньте симулировать!
— Нам ПЛОХО. 2 6 2
— ...Не притворяйтесь!' / Вы что? // Извольте встать / и / выйти вон / вместе с
2 .
лошадью!
(к/ф «Служебный роман»)
(Рассерженная Калугина):
2
— Уходите!
з.
— Ага!
- 2
— Уходите сейчас же!
w 1
— Сейчас.
/ / ,32
— И не смейте являться ко мне в кабинет / без вызова.
— Без вызова / нет.
з
— Вам ясно.
— Мне ясно.
—Ив неприёмные дни / извольте не приходить.
— Изволю.
(к/ф «Служебный роман»)
б , ~2.
— извольте разговаривать с учителем / на Вы!
(т/ф «Большая перемена»)
194

В последнем примере симптоматично появление в первой синтагме ИК-6, отсылающей
к общеизвестной норме поведения (параметр ИК-6), и ИК-2 во второй, подчеркивающей
единственно возможный вариант поведения.
10г. Частотно раздраженное требование представлено и в конструкции с «потрудитесь +
инфинитив + ИК-2», которая также отражает отклонение поведения собеседника от нормы.
Ее употребление более свойственно старшему поколению либо маркирует определенный
уровень образования и воспитания.
(Реплика профессора консерватории):
— Поставь чемодан! / Вы пришли сюда учиться. / И потрудитесь работать / как
лошадь! / Не можете, / не хотите — / уходите! / Время лёгких успехов прошло!
(к/ф «Приходите завтра»)
(Диалог квартирной хозяйки и мнимого мужа героини — врача, возмущённого
убогостью и антисанитарным состоянием предлагаемого жилья):
13 2
— Значит так. / Мы сейчас здесь / всё уберём.
2 2 2 2
— Да, да, да, да.
3 2
— А вы / потрудитесь поставить вторую кровать!
— Куда?
— Сюда!
2 4
— Зачем? / Будете спать вместе!
(к/ф «Будьте моим мужем»)
Впрочем, в этой конструкции может быть передан вежливый, но приказ:
— Потрудитесь / написать / расписочку / в получении.
(к/ф «Золотой теленок»)
10д. Раздраженное требование формируется в конструкции с «пожалуйста + ГЛАГОЛ В
ИМПЕРАТИВНОЙ ФОРМЕ», взаимодействующей с ИК-2 с резким усилением интенсивности
центра, высоким и большим диапазоном падения тона, которая подчеркивает
необходимость реализации только данного варианта поведения слушающего. Анализируемая
конструкция осложнена отрицательной оценкой позиции слушающего (антонимически
развертываемый параметр пожалуйста), а именно — осуществляемых до каузации действий
собеседника, что может дублироваться лексемами с отрицательной оценкой действий
собеседника. Подчеркивая расхождения позиций говорящего и слушающего в оценке ситуации, эта
конструкция частотно осложняется презрением.
2
— Подвиньтесь, пожалуйста!
2
— Не мельтеши, пожалуйста!
2 4
— Пожалуйста, не кричи!
— Пожалуйста, не возмущайся! / Я сейчас так возмущусь!
10е. Раздраженное требование может передаваться и в конструкциях с экспликацией
составляющей мочь, что свойственно структурам просьбы. При передаче раздраженного
требования в этих конструкциях актуализируется значение способности собеседника
следовать нормам поведения, которые он нарушает, либо совершить
действие, которое он по тем или иным причинам не намерен
совершить, например: Ты не можешь замолчать?', Ты можешь помолчать?
Достаточно часто эти конструкции предают не только раздраженное требование, но и
осложняются упреком, что формируется указанием на способность слушающего
осуществить необходимые действия, которые он не осуществляет. При этом упрек может выходить
в высказываниях, реализующих эту конструкцию, на первый план:
— Эй, сними пластинку!
— Что?
2 2 3
— Пластинку сними! / Ты что? / Потише не можешь сделать?
— Не могу потише! До меня не доходит. Отвлекаюсь.
(к/ф «Я шагаю по Москве»)
195

— Вообще, ребята, / об уступках / не может быть и речи, / л?
— Слушайте, / да я не говорю об уступках.
— А о чём?
— Не об отходе / от принципиальных позиций, / а об установлении элементарных
норм общения в общежитии, / понятно?
— Нет.
2 2
— Не морочь голову, / говори яснее!
— По-русски сказать не можешь, что ли?
2 з (к/ф «Три плюс два»)
— Ты что? / Не можешь воду горячую поставить? / Вот сидит!
(р/р)
В последнем случае упрек преобладает, так как употреблена ИК-2 с удлинением гласного.
Отметим, что анализируемые конструкции частотно сопровождаются в репликах
говорящего конструкциями ты что или что ли, в которых что подчеркивает, — в соответствии с
одной из реализаций своих коммуникативных параметров, о которых подробнее ниже, —
отклонение от нормы развития ситуации.
Еще одной, хотя и более редкой, структурой раздраженного требования с глаголом
мочь является структура «можешь ты (можете вы) + инфинитив к. д.»,
взаимодействующий с ИК-3 и с постпозитивным личным местоимением, которое в данном случае также
маркирует нарушение интересов слушающего: Можешь ты помолчать? При этом в
инфинитиве каузируется действие, соответствующее норме, — в противоположность тому, что
осуществляет слушающий.
Юж. В формировании раздраженного требования могут участвовать и конструкции с
нельзя, которые входят и в вариативный ряд просьбы (подробнее см. ниже):
Пашка — Я тебе скажу, Валя. Зря ты вертишься. Никуда ты от меня не денешься.
Валентина (с отчаянием) — Пусти!
Шаманов — Послушай-ка, нельзя ли полегче?
Пашка — Чё такое?
Шаманов — Я говорю, нельзя ли полегче с девушкой.
(А. Вампилов. «Прошлым летом в Чулимске»)
11. В заключение сделаем несколько замечаний об особенностях построения
коммуникативного блока повторной каузации требования, в том числе и раздраженного.
В данный блок входят не только конструкции повторной каузации, но и структуры
отказа — нежелания совершить действия, непонимания либо значимое отсутствие ответа.
Коммуникативному блоку повторной каузации требования свойственна одна
особенность, которая хорошо видна при сравнении, например, с коммуникативным блоком
упрашивания. Анализируемый блок может, и это типично для него, включать конструкции
повторной каузации действия говорящего, а также ответные реплики отказа собеседника в
относительно неизмененном виде (при возможных интонационных модификациях), что было
продемонстрировано как на конструкциях, специально отражающих неизменность позиции
говорящего, так и на ряде других структур. И это вполне закономерно, так как подчеркивает
убежденность говорящего в том, что слушающий должен осуществить то или иное
действие, — и такую же убежденность собеседника в правоте своей позиции.
Другим возможным шагом в построении коммуникативного блока повторного
требования является интенсификация структур повторной каузации, что свойственно и
коммуникативному блоку упрашивания, хотя и при использовании иных конструкций.
При развитии диалога коммуникативный блок раздраженного требования может
сменяться угрозой, однако возможно и иное развитие диалога, например, переход:
раздраженное повторное требование — угроза — уговаривание:
2 2Э
— Ах, простите, Ваше Величество, / я обозналась!
т 2 2 2 2
— Обозналась! / Дерзкая девчонка! / Ну ладно. / Иди, / поговорить надо!
2 з . w 1
— Простите, / но дальше / я не пойду.
196

12 3 1
— Как так? / Если я, / сам я / тебе приказываю.
— Всё равно. / Мне нельзя покидать половину принцессы!
2
— А ну иди сюда!
2
— Не пойду!
з 4
— А я тебе говорю, / пойдёшь!
— А я говорю, / что кет!
— А я тебе говорю.
— Нет!
2 3 1
— Иди сюда, / цыплё/нок!
— Я вас очень прошу не кричать на меня, Ваше Величество. / Я столько за это вре-
3.7 . 2
мя перевидала, / что вовсе не пугаюсь, / только сама тоже начинаю сердиться.
— Храбрая девчонка!
(к/ф «Снежная королева»)
В то же время повторная каузация действия может быть и не осложнена
дополнительными эмоциональными оттенками, но будет свидетельствовать о большой личной
заинтересованности говорящего в выполнении действия:
/2 2 2 2 2
— Погодите! / Постойте! /Эй, / постойте! / Стойте!
з 2
— Вы ко мне? / Мне / надо кричать: «Эй, профессор Соколов!»
2 2
— А имя ваше? / Эовут как?
— А зачем я вам понадобился?
— Да это главно, что понадобился. / Я хотела... Мне надо...
(к/ф «Приходите завтра»)
В вариативный ряд требования входят конструкции с частицами пусть и дай. Однако
описание их значений удобнее представить в сопоставлении с конструкциями просьбы, что
и будет сделано в следующей главе.
4. Нетерпение. Подбадривание
Остановимся более подробно на целеустановке нетерпения (или нетерпении и
подбадривании в узком смысле слова).
Заметим, что нетерпение, с одной стороны, не связано только с коммуникативной
целеустановкой волеизъявления (например, Ну когда же он придет!), с другой, не всегда
связано с эмоцией раздражения. Сама же эмоция раздражения, естественно, не всегда
связана только с требованием.
В то же время при анализе вариативного ряда требования полезно выделить понятие
нетерпения в узком смысле слова как каузации более быстрого начала
действия или продолжения действия при желании изменить степень его
интенсивности и отрицательной оценке происходящего говорящим
(именно нетерпение чаще всего и связано с раздражением); а также подбадривания как
каузации начала действия вследствие задержки или продолжения
действия при желании изменить степень его интенсивности и
позитивной оценке ситуации говорящим. Подбадривание, в свою очередь,
противопоставлено каузации прекращения действия и предупреждению, о чем речь
пойдет ниже.
Несмотря на, казалось бы, антонимическую оценку говорящим процесса протекания
либо начала действия, различение нетерпения и подбадривания далеко не всегда возможно,
что сказывается в обслуживании их набором общих структур и неразличении при
конкретном употреблении в текстах. Иначе говоря, в структурах может быть передана некоторая
недифференцированная по «плюсу» и «минусу», но тем не менее оценочная позиция
говорящего, связанная с выражением нетерпения, что кроется в самой специфике целеустановки:
положительно оценивая само действие, мы можем отрицательно оценивать его неосуществ-
197

ление или отсутствие необходимой интенсивности. В то же время анализ конструкций не
исключает возможности дифференциации нетерпения и подбадривания как в некоторых
структурах ряда, так и при конкретном употреблении конструкций в текстах.
1. Для выражения нетерпения, которое, в конечном счете, всегда связано либо с
каузацией более интенсивного протекания уже начатого действия, либо с желанием каузировать
ожидаемое действие, в русском языке используется ряд специальных структур, например:
Сколько можно ждать?; Ну сколько можно ждать?; Ну сколько можно? Сюда же
относятся и конструкции с что типа Ну что ты там!; Ну что же ты!, связанные с
коммуникативными параметрами знания говорящим или слушающим нормы ситуации и типично
реализующие при выражении нетерпения этот параметр как несоответствие норме
поведения слушающего в ситуации, а отсюда значение ненужности, недолжности его
действий, что частотно осложняет структуры значением упрека. Параметр ожидаемого
говорящим действия раскрывается в них либо лексически, либо вводится частицей ну,
актуализирующей значение ожидаемого говорящим исполнения действия (подробнее об
инвариантных параметрах что см. в вариативном ряде приглашения).
— Сколько можно ждать? / Неужели нельзя арестовать одного-единственного человека?
(к/ф «Тот самый Мюнхгаузен»)
— Ну сколько можно ждать?..
(к/ф «Особенности национальной охоты»)
— Эдуард Павлович, ну сколько можно?
(т/п «Сам себе режиссер»)
(Героиня замялась у входа в клуб):
2 2
— Ну ты чего? / Раздевайся!
(к/ф «Девчата»)
— Ну что же ты? — удивился Ромакыч. — Смеркается. Неужели не хочешь
воспользоваться приглашением?
(В. Солоухин. «И звезда с звездою говорит»)
Могут использоваться и более распространенные конструкции, где называется действие
(реже состояние), которое должно смениться каузируемым:
2 2 3 2
— Что ты стоишь! / Что ты стоишь! / Ты же собирался быть мне родной / матерью!
(м/ф «Малыш и Карлсон, который живет на крыше»)
...Такой крупной, такой ровной плотвы мы не видывали отродясь.
— Чего стоите, покупайте, жёны довольны будут. Мы недорого возьмём.
(В. Солоухин. «Григоровы острова»)
2 2
— Что встали?.. / А ну давай!
(к/ф «Чокнутые»)
— Садись, / садись, / чего ты маячишь? / Ну, рассказывай / всё по порядку.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— А Колька где?
3 2 2 2 2 2
— Колька? / Колька! / Ну чего ты там ходишь? / Иди сюда! / Коля! / Коль! / Ну
2 2 2
чего ты так долго? / Да брось ты эту книжку! / Нашего батьку по телевизору
показывают! /Ой! /
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
Заметим, что структуры Что произошло? и Что ты делаешь? в русском языке редко
выражают нетерпение, хотя это нормально в калькированных структурах французского.
2. Типичным средством выражения нетерпения являются конструкции с
местоименными вопросительными словами и частицами ну и же, в которых акцентируются
значения ожидаемого, но неисполняемого действия, — действия, которое должно
произойти, но не происходит. В них может преобладать значение вопроса, где все члены ряда
одинаково неизвестны.
Так, например, торопящиеся догнать уехавших девушек герои фильма «Три плюс два»
ждут возвращения третьего товарища:
2 2
— Ну где Сундуков? / Где же Сундуков?
198

Типично и одновременное использование двух частиц, формирующих значение:
ожидаемое действие должно произойти, но не происходит на фоне каузации действия, если
данное высказывание обращено к его исполнителю.
2
— Ну что же ты не идёшь?
Если данное высказывание касается неосуществления действий третьим лицом,
отсутствующим в данное время, то оно может также осложняться волеизъявлением в случае,
когда слушающий может воздействовать на третье лицо, косвенно побуждая его к действию:
2
— Ну где же он?
— Сейчас позову ещё рав.
(Р/Р)
Если данная ситуация невозможна, то в высказывании выражается нетерпение, не
осложненное волеизъявлением, как желание говорящего, чтобы та или иная ситуации имела
место в более короткие сроки (в частности, более быстрое совершение действия третьим
лицом), что не зависит от усилий говорящего и не может быть им каузировано.
3 16 б
— Вот она, / ковригинская бригада. / И по радио про неё, /ив прессе!
— Здравствуйте, / вы Ковригин.
— нет, / я Вася Зайцев.
2
— Вы Ковригин.
— Не, /я Наваров Игнат!
— А!
7 2
— А-а! / Я Великанов.
2 . 4
— Здравствуйте, / а где же Ковригин?
2 2
— А он сейчас. / Он тут рядышком.
— А он парень у нас без опозданий.
— Ну что ж? / Закурим?
(Долгое ожидание.) зХЛ
— Ну где же этот ваш Ковригин! / Тут у вас замёрзнуть можно!
(к/ф «Девчата»)
Нетерпение (отрицательная оценка ситуации) акцентируется введением указательного
местоимения, актуализирующего в данном случае (антонимическое развертывание параметра)
длительное отсутствие воздействия третьего лица на говорящего, что нарушает
норму развития ситуации, а также притяжательного местоимения, подчеркивающего
различие в оценке Ковригина членами бригады и корреспондентом.
Данная конструкция обычно втягивает лексику с отрицательной оценкой промедления
собеседника, что конкретизируется в репрезентирующих ее высказываниях:
/2 3* 2'
— Глафи/ра! / Полей! / Ну где ты там копаешься?
(к/ф «Деревенский детектив»)
(Ср. возможность: Ну что ты там копаешься?; Ну что ты там возишься? и т. д.)
/22 , 3
— Лукерь/я! / Чего ты там запропастилась? / Подол ко льду примёрз, что ли? /
Иди скорей! / И чтоб кобылу мне в два счёта привела!
(к/ф «Они сражались за Родину»)
Анализируемые структуры могут быть осложнены частицей да, которая подчеркивает
неадекватность действий слушающего и ситуации:
2
— Что случилось?
— Что случилось? / Из папиного окна / вылетает / огонь / и дым! / Папа, / ты
2 3 5 \
что, / опять бросил сигару в корзину для бумаги? / Да что вы стоите-то! / Все мы
2
сгорим сейчас!
(к/ф «Старая, старая сказка)
3. При выражении нетерпения типичны конструкции, включающие «нельзя, с
расположенным На нем центром (обычно) ИК-3 + ГЛАГОЛ КАУЗИРУЕМОГО ДЕЙСТВИЯ В ФОРМЕ
ИНФИНИТИВА + КОМПАРАТИВ», в котором эксплицируется интенсификация протекания действия.
199

2 2 2 3 1
— ...Слушай, / ну когда машина будет? /А побыстрей / нельзя? / Да мне всё равно! /
но если ехать, / так ехать. / Ну что резину тянуть?
г 2 (к/ф «Валентина»)
— Ну как? / Яков Прокопыч?
4
— Ещё кружочек дай!
2 2 2
— Сделаю / сейчас / ещё кружочек!
2 2 2 2
— Эй! Ты куда, мужик? / Куда ты? / Мы здесь!
"'2 2 2
— Ничё! / Ещё кружочек! / Ещё кружочек дай!
— Мастер!
— Да?
— А побыстрей / нельзя этот ритуал провернуть?
— Техника безопасности. / Работник / у меня новый. / Тут всегда так.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
4. В качестве синонимической замены, в которой, однако, усилен элемент
неудовольствия промедлением, могут быть использованы конструкции с «(ну) долго + ты(вы) + глагол
в форме аналитического будущего, выражающий действие слушающего, которое
надо прекратить или интенсифицировать».
2 2 / /
— Эй вы там! / Тащитесь, как сонные черепахи! / Снимите с гвоздя эту сухую
3 2
деревяшку / и бросайте её / в огонь!
— Уважаемый сеньор! / Пощадите Буратино!
— Никахои пощада! /Бросайте, /и моё жаркое живо поджарится! /Я умираю от голода!..
3 2
— Ну долго вы будете там возиться? / Бросайте его в огонь!..
(к/ф «Приключения Буратино»)
Данная формула может быть усилена лексически раскрытым противопоставлением, и,
напротив, не содержать эксплицированный глагол:
2 3 2
— Девушка! / Долго это будет продолжаться или нет? / Очередь же ждёт!
(к/ф «Пять вечеров»)
(Раздражённый ожиданием за дверью пациент медсестре):
— Долго ещё?
(к/ф «Покровские ворота»)
Сравним с близкой по значению, хотя и антонимичной по словесно выраженным
составляющим конструкцией, в которой обычно не эксплицируется действие собеседника:
«(ну) скоро + личное местоимение второго лица, обозначающее адресата к. д. в
именительном падеже + (там)» при расположении на скоро ИЦ ИК-3 либо ИК-2,
актуализирующей нетерпение и подчеркивающей необходимость осуществления именно данного
варианта действий, или ИК-2 с удлинением гласного, что усиливает воздействующую на
собеседника функцию и акцентирует упрек.
3 ; 2
— Ну скоро ты там, / кулёма!
(к/ф «Вечный зов»)
2 з»
— Ну Валентина! Ну скоро ты!
2 ал 2
— Сейчас [ш''ас] , тётя Ань! / Иду!
(к/ф «Валентина»)
5. Нетерпение может быть выражено и структурой с лексически раскрытым
противопоставлением, которая функционирует и в вариативном ряде вопроса, выясняющем
наличие - отсутствие действия. При замещенности позиции неизвестного подобные конструкции
начинают выражать либо раздраженное требование (чаще конструкции с или), либо
нетерпение ^конструкции без или):
— Люд, / ты скоро?
— Сейчас. з
— Люд! / Ты идёшь, / нет?
1
— Я готова!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
200

6. Помимо выражения нетерпения в узком смысле слова в русском языке существует
ряд структур подбадривания (см. определение выше). В этой связи особо следует обратить
внимание на конструкции с русским компаративом, который, как мы видели из примеров,
может выражать и значение приказа: Скорее воды!; Тише! I Начали!
При передаче значения подбадривания частотна десемантизация лексического
наполнения, вызывающая затруднения у представителей других языков. Например, русская формула
Веселее! в данном случае будет обозначать быстрее', на чем в свое время была построена
одна из цирковых реприз Ю. Никулина. Русское Смелее! также связывается с каузацией
более быстрого исполнения действия. Напротив, русское Тише! либо Тихо! (в этом случае они
полностью равны) будет передавать антонимическое значение предупреждения: Тихо, I мне
же больно!, либо предостережения, останавливая, прекращая уже начавшееся действие,
неблагоприятное для совершающего его человека.
2 "2
— Тихо, ваза! (Осторожней, ваэа!)
В то же время русское Тихо! и Тише! может передавать и значение 'медленнее!'.
Конструкции, включающие формы сравнительной степени, взаимодействуют с
частицами, которые вносят проанализированные выше оттенки значения:
2 2
— Да смелей, / да смелей! / Не стесняйтесь, пожалуйста!
(к/ф «Гараж»)
В данной реплике героиня иронически подчеркивает несущественность причин,
например, правил поведения, соображений морали, которые могли бы помешать обыскивающей
ее реализовать задуманное.
Этот пример заставляет еще раз оговорить одну особенность разновидностей
целеустановки: нетерпения и подбадривания.
Их далеко не всегда можно принципиально разграничить, несмотря на, казалось бы, ан-
тонимичность данных целеустановок, так как они могут сближаться на базе неисполнения
интенсифицированного действия.
Подбадривание может выражаться структурами, функционирующими и в вариативном
ряде успокаивания (главу о вариативном ряде успокаивания см. ниже).
(Диалог Ведьмы и Солдата):
2 2 б 2
— Ныряй в воду! / Не бойся! / Если будешь слушаться, / выйдешь сухим ив воды!
(к/ф «Старая, старая сказка»)
7. При выражении нетерпения и подбадривания частотна неоднократность
повторяющихся структур, каузирующих одно и то же действие, либо их элементов:
2 2 2 2 2
— Взять! / Ловите её, / ловите! / Ловите её, / ловите!
(к/ф «Снежная королева»)
— Ребята, будите её, / будите, / ведь погорим же!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
2 2 2
— Э! / Догнать его! / Догнать, / догнать!
(к/ф «Приключения Буратино»)
(Кот Базилио и лиса Алиса):
2 2 2 2
— Чего [ч'о] ты? / [ч'*о] ты? / [ч''о] ты орёшь? / Я ж только посмотреть! / Это ж
всё наше!
2 2 2 2 2
— [ш'ас] ! / Давай! / Давай мне, / мне, / мне!
(к/ф «Приключения Буратино»)
7а. В звучащем диалоге при повторе могут быть выражены и дополнительные смыслы:
с
— Полей водичкой...
— И иди спокойно спать.
— Да. / И иди, / иди, / иди, иди, / вот посыпь / и иди.
(к/ф «Приключения Буратино»)
Данный пример (троекратный императив на фоне ИК-6 в синтагме и иди) иллюстрирует
одну из разновидностей подбадривания, часто используемого для удаления собеседника, чье
201

присутствие нежелательно для говорящего. Подобная конструкция возникает после отказа,
угрозы или является реакцией на целеустановку предложения.
(Ребёнок предлагает показать своё умение танцевать в компании взрослых):
— Ты иди потанцуй там, / там места побольше.
— Да , / иди в коридор / и танцуй, танцуй, / танцуй!
з (Р/Р)
— Девушки, а вы не скажете, где находится нофелет?
2
— Не скажем!
— Ну и идите, / идите, идите.
(к/ф «Где находится нофелет»)
76. При выражении нетерпения и подбадривания распространены повторы частиц,
типа: Давай, давай!, иллюстрации чего были даны выше. Приведем еще пример:
3 12 3
— ...Мне поручено, / а ты паскудишь! / Кто ты после этого? / Пособник ихний?
2 2
— Честное слово! / Я не пособник!
2 2 2 2 2
— Ну так докажи! /-«Давай! /-чДавай! / Докажи, / докажи, что ты советский пацан! /
Ну!
(к/ф «Вор»)
7в. Не менее распространенным при выражении нетерпения и подбадривания является
повтор частицы ну (Ну, ну, ну, ну!), подчеркивающей каузацию ожидаемого, но неисполняе-
мого действия. Сравним типичность «однократного» весомого ну при повторной каузации
требования, введение ну в начало каждой синтагмы в упрашивании.
а) При выражении нетерпения частотно выделение каждой частицы в
самостоятельную синтагму при возможном взаимодействии с ИК-2 или ИК-4.
В качестве примера приведем диалог из к/ф «Любовь и голуби», где при выражении
нетерпения представлено как неоднократно повторяющееся ну, каждое их которых выделено в
самостоятельную синтагму, так и структуры с однократным ну, которое в первой
конструкции поддерживается лексическим наполнением, в частности, глаголом с отрицательной
оценкой промедления собеседника, во втором случае — повтором структуры вопроса.
Коммуникативный блок нетерпения часто одновременно содержит и отрицательную
оценку собеседника, не исполняющего действие. Все это ярко проявляется в полилоге дяди
Мити, Надежды, бабы Нюры:
— Страшную / весть / принёс я / в твой / дом / Надежда. / Зови / детей.
— Чего такое?
6 3 1 б б з
— Василий / пошёл лебёдку чинить, / а я с ним. / Ещё он / всё / дорогой /
курить хотел. / И вот только он пришёл, £ только закурил, / а я //рядом присел.
— Ну, /ну, / ну, / ^цурак старый, / ну, / говори скорей-то, ну, / доводит же
людей / до белого каления.
£ 1 2Ч
— Кикимор / я не понимаю. / Убери её, Надежда. ^
— Ну, правда, / чего тянешь-то, дядя Мить! / Говори ж!
— Ну, он у вагона стоял.
2 2 Зч
— Ну кто стоял-то? / Кто стоял? / Василий?
~~Z Г ~ 3 " з . б . б
— Бревно! / С вагона соскользнуло, / кувырк на^ землю, / одним концом / Ваську
по голове / шибануло / вашего отца, Людка! / Всё!
2
— Вася!
2
— О!
2 , ? / б 2
— Всё, / все, / теперь / так и останется.
, 2
— Чего останется?
— Косоглазие.
— Так он живой?
2 3 6
— Ты чего каркаешь, дура! / Конечно, живой... / А вы чего подумали?
б) Напротив, при выражении подбадривания более типично произношение
неоднократно повторяющейся частицы ну в одну синтагму при взаимодействии с ИК-6:
— Там уже прислали отпечатки пальцев.
202

б
— Ну , ну, ну, ну?
(к/ф «Семнадцать мгновений весны»)
(Каузация с акцентуацией ожидания говорящим продолжения информации, поступление которой на
какой-то момент прекратилось).
Ср. с прекращением действия:
(В автобусе взрослый с расшалившимися мальчиками):
2 2
— Ну-ну-ку-ну-ну, / ребята!
7г. При выражении подбадривания частотен повтор так, фиксирующей, что
действия собеседника соответствуют норме, а следствием следования
этой норме будет достижение желаемого результата (об инварианте так см. ниже).
(На занятиях в балетном классе):
2 2 6
— Тяни ножку! / Тяни! / Так, так, так, так!
(Р/р)
7д. Если в конструкциях с ну передавалось ожидание говорящим осуществления
необходимого действия, то в конструкции с вот маркируется реализованность необходимого
варианта действий, соответствующего целям говорящего и слушающего, что отражает одно из
«развертываний» его инвариантных параметров (о чем подробнее также см. ниже). При этом
реализуется одобрение достигнутого. Возможен вариант во, маркированный сниженно-бы-
товым регистром общения:
— Я не умею.
2 2 6
— Ну как не умеешь? / Давай! / Во, во, во, во, во!
(Р/Р)
7е. Типичен и повтор компаратива:
2 2 3 2
— Живей, Илья, / живей! / Да приберут, / не наше это дело...
(к/ф «Валентина»)
2 2 2 2 4
— Чего ж ты / падаешь-то? / Ну-ка / давай! / Взяли!
2 •
— Бедненький Буратино! ^
— Бедный, / бедный Буратино! / Бедный Буратино! / Скорей, скорей, скорей,
скорей, скорей, скорей, скорей, скорей, скорей давай! / Вот сюда!
(к/ф «Приключения Буратино»)
7ж. При выражении нетерпения могут неоднократно повторяться не только структуры
волеизъявления, но и вопрос, ответные реплики, что выражает активное эмоциональное
состояние говорящего:
— Любезный, / драгоценный, / обаятельный, / симпатичный / Дуремар, /
Дуремарчик, / Дуремуля! / Ну говори, / говори, / скорей говори!
— Я пришёл...
2лл * 2 12
— А ! / M['»-hfbh'bh'b] ! / |>Ну говори же! / Дуремарчик! / Ну что тебе сказала Тор-
тилла? / Ну что? / Что? / Что она тебе сказала?
2 , .
— У меня, — схавала черепаха, — / есть ключик, / он / золотой.
3s* 6 222 , ,5 \
— Ah / A-Ah! / Ну что? / Ну что, что? / Ну что, / что, что она тебе сказала?
— Я знаю одного человека, / — сказала черепаха, / — который сделает всё на
2 / м 1
свете, / чтобы получить этот ключик.
б* 2% 2ч 2 2 2 5 ч 2
— Этот челове к/я! / Я! / Я! / Я! / Я! / Я этот человек! / Ключ!
2 б
— Х[ъ] ! / К сожалению...
— Давай ключик!
(к/ф «Приключения Буратино»)
i* 2
(Алиса) — ...мне / печёночки / с кровью!
2 2222222
(Базилио) — Я [ш'*с, ш'с] убью! / [ш''с] ! / Мне. мне, мне, мне, мне, мне, мне,
2 6*222
мне! / Вот всё, всё, всё, всё вот это, / и ещё / карасей / шесть // жирных, / и
2 2 2 2 2 1
рыбёшки / мелкой / сырой на закуску, / и молока / н-н п-по-побольше, / ну, / ладно!
(к/ф «Приключения Буратино»)
7з. Однако не любой повтор выражает нетерпение или подбадривание. Как уже было
показано выше, данный способ, обычно осложненный дополнительными средствами,
используется и в раздраженном требовании, и при каузации сохранения или продолжения действия.
203

а) Раздраженное требование
2М
— Отдай ключик!..
2
— Негодный мальчишка!
— Не догонишь! / не догонишь!
2 2 2 2
— Отдай! / Отдай, тебе говорят! / Скверный мальчишка, / отдай ключик!
2 2 2
— Ребята, / будите её, / будите! / Ведь погорим же!
(к/ф «Приключения Буратино»)
(к/ф «Добро пожаловать...»)
б) Каузация 1) сохранения состояния или действия либо возобновления прерванного 2)
начала осуществления (прекращения) действия, которое должно было иметь (не иметь)
места, но имеет (не имеет) из-за нерасположенности слушающего-адресата его осуществить
(прекратить), — типично формируется при взаимодействии ПОВТОРА ГЛАГОЛА С ИК-1 и
произношении в одну синтагму, хотя возможно и выделение повторяющихся глаголов к. д. в
самостоятельные синтагмы:
0)
2 2 2 2 4
— ...Зажгите свет! Сидите, / сидите! / Сидите, / сидите!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
— Ну вот / и товарищ Митрофанов приедет.
„ 2 4
— Дяденька, / и у меня пала приедет.
— Ты кушай, / кушай. / Закон знаешь, / а? / Не знаешь.
(к/ф «Добро пожаловать...»)
— Ешь! / Ешь) / Дожуй сначала.
(к/ф «Любовь и голуби»)
(2)
— Я муравей, я житель лесной.
, i i 2
— Спи, спи, спи, спи!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
2 2
— Тш-тш! / Не шуми! / не шуми!
(к/ф «Три плюс два»)
7и. Близкую разновидность представляет реализация в конструкциях с повтором значения
подбадривания (нетерпения) в том случае, когда действие уже было названо самим говорящим
или третьим лицом, но не осуществляется из-за сомнения (промедления) слушающего.
— Вот что, Надёк! / Ты, пожалуй, / иди домой. / А мы тут / поковыряемся, / м?
12 2 з з
— Иди, иди, Надюшк! /Поздно уже! /Отправляйся-ка домой, / а мы / тут без тебя /
всё обдумаем! / Шагай!
— Ну а почему бы нам на волну не посмотреть?
12 1
— Нет уж, / Завтра посмотрим ка волку. / Спокойной ночи.
— Да.
2 2
— Ну идите, / идите!
(к/ф «Неподдающиеся»)
(к/ф «Три плюс два»)
(Солдата ведут на казнь. Его окликает знакомый Принц):
2
— Солдат!
2 2
— Слушай, / беги ко мне домой, у меня на столе огниво лежит, неси его скорей сюда!
2 2
— Зачем тебе огниво? / Какой от него толк?
2
— Ну беги, беги!
(к/ф «Старая, старая сказка»)
Первая реплика Солдата (В. Даль), передающая приказ, имеет практически
невыраженное членение, представляя собой длинный предцентр, подчеркивающий не только
отсутствие времени, но и нетерпение. Вторая же реплика содержит типичное для данной
целеустановки повторение глагола к. д. с начальным ну.
Каузация сохранения действия или состояния либо возобновления прерванного может
обслуживаться рядом структур:
— А, / ну-ну!
204

Итак, как мы видим, с помощью повтора обычно каузируется действие, связанное с
нормой развития ситуации с точки зрения говорящего. При этом в конструкциях с данным
приемом действие (состояние) может быть каузировано впервые. В них также может быть
каузировано действие (состояние), которое надо возобновить, если оно было прервано
(прервать, если было начато), интенсифицировать начатое действие. В то же время данные
конструкции могут быть использованы и для нарушения привычного хода событий, однако в
этом случае они осложнены значением презрения, иронии, насмешки. Приведем пример
конструкции, формально каузирующей сохранение состояния, но на самом деле играющей
роль побуждения собеседника к выполнению иного действия:
— Сидишь?
— Сижу.
2 2 2
— Ну СИДИ/ / сиди t / много высидишь.
2
— А что делать?
2
— Леэь в крысиный ход!
(к/ф «Приключения Буратино»)
8. При выражении нетерпения частотен не только повтор, но и нанизывание частиц,
точнее, структур, состоящих только из частиц, взаимодействием смыслов передающих
значение нетерпения, которое частотно осложнено раздражением: Да ну же!; Ну же!; Ну давай
же и т. д. Кратко раскроем вариации смыслов структур:
Ну же!: ну — маркирует ожидание говорящим исполнения неисполняемого
слушающим действия, представленного имплицитно, которое слушающий (же) должен
осуществить, но не осуществляет.
Ну давай же!: ну — ожидание говорящим исполнения действия; давай — каузация,
исходящая из знания говорящим логики бенефактивного развития событий; же — связано с
действием слушающего, которое он должен осуществить, но не осуществляет.
Давай же: давай — каузация действия, исходящая из знания говорящим логики
бенефактивного развития ситуации; же — слушающий должен осуществить действие, но не
осуществляет.
Ну давай: ну — ожидание неисполняемого действия; давай — каузация действия,
исходящая из знания говорящим логики бенефактивного развития ситуации.
Да давай: да подчеркивает несущественность причин, мешающих слушающему
выполнить каузируемое действие (неадекватность поведения слушающего и ситуации); давай
передает каузацию действия, исходящую из знания говорящим логики бенефактивного
развития событий.
Да ну же!: да подчеркивает неадекватность действий собеседника и ситуации,
несущественность причин, мешающих слушающему выполнить каузируемое действие; ну связано с
ожиданием говорящим, но неисполнением слушающим действия; же передает смысл:
'действие, которое слушающий должен осуществить, не осуществлено', в результате чего
возникает значение нетерпеливого раздраженного требования.
Интонационное оформление конструкций может подчеркивать тот или иной оттенок
значения либо ослаблять его. Так, например, введение в конструкцию Да давай, Да давай
же ИК-7 подчеркнет несущественность причин, мешающих исполнению действия, в ряде
случаев выразит презрение говорящего. При взаимодействии с ИК-5 актуализируется
возмущение говорящего неисполнением действия слушающим, который должен его осуществить.
Впрочем, и при введении в конструкцию Ну давай же ИК-7, подчеркивающей расхождение
позиции слушающего и говорящего, также появится оттенок презрительного осуждения
слушающего за неисполнение действия.
9. Очень своеобразной разновидностью подбадривания-нетерпения, в определенной
степени противопоставленной его классическим реализациям, может служить конструкция с
частицей ну, выделенной в начальную синтагму и взаимодействующей с ИК-3, ИК-6.
205

В высказываниях Ну! I Поехали!, Ну! I Иди!, Ну! I Отвечайте! также передается
инициирующее, но подытоживающе-напоминающее значение, а именно: действие, о
необходимости совершения которого знают и говорящий и слушающий, откладывалось ими на какое-
то время, часто — слушающим при молчаливом согласии на это говорящего, теперь же срок
подошел и говорящий каузирует отложенное ожидаемое действие (значение пора).
Сравним: в высказывании Ну отвечайте! без синтагматического членения возникает
значение нетерпения, подчеркивается неисполнение ожидаемого действия, в то время как в
высказывании Ну! I Отвечайте! актуализируется значение: 'я дал вам время подумать, пора
дать ответ'. Приведем несколько примеров:
(Мальчишки стоят перед крапивой, в которую должны прыгнуть):
— Ну, Мурат! / Давай!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
Отметим, что в дальнейшем развитии диалога Мурат оттягивает исполнение ожидаемого.
(Мальчик и его знакомый лежат на песке после находки потерянных брюк, которые
они ушли искать рано утром): ^
— Ну? / Пойдём я тебя отведу. / Мама проснётся, / искать будет. / Нам с тобой влетит.
(к/ф «Будьте моим мужем»)
(Мальчик залез на колени к мало знакомому мужчине):
1 б
— Забыл, / как его зовут?
— Илья.
3 2 3 1
— Ну, / слезай, Илья! / Отдохнул / и хватит!
(к/ф «Будьте моим мужем»)
— ...К жене иди, / к жене!
2 2 1
— Слушай / друг, / я её боюсь!
— Кого?
2 2
— Жену / боюсь.
2 3
— Ты что? / Не мужчина, что ли?
1,6 2 3
— Самое главное, /нервы по пустякам / не трепать. / А если сказал что-нибудь, /
на всю жизнь! / Ну, / будь мужчиной!
— Постараюсь.
— Молодец!
(к/ф «Будьте моим мужем»)
(После длительного инструктирования Егора Полушкина начальником лодочной станции):
— Понял?
— Ага.
1 3 113 1
— Понял, Полушкин. / Ну, / рисуй. / На. / Ну, / с испытательным сроком!
— Спасибо тебе!
2
— Давай!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Один из солдат пьёт воду, другой ждёт своей очереди):
— Ну, / давай ведро. / А то опухнешь.
(к/ф «Они сражались за Родину»)
(Перед началом боя):
з б , 1
— Ну, Сашка, / подтяни штаны / и держись.
(к/ф «Они сражались за Родину»)
— Пора. / Ну, / будете у нас на Колыме... / Будете у нас на Колыме, / добро
пожаловать.
(к/ф «Бриллиантовая рука»)
Впрочем, использование данной конструкции может передавать как резкое требование-
приказ, так и сближаться с бытовым требованием-подбадриванием:
— Этот бил?
1
— БИЛ.
2Э
— А ты?
206

11* 31^42*
— Тогда вмажь! / Вмажь, я сказал! /Ну, /вмажь! / Вщё! / Ещё! / Ну бей! / Ещё! /
22 44 22 22
Бей! / В кос ему, /похоже! /По роже, я сказал! / Ну, / бей! / Ну всё! / Всё! /
Всё! / Спокойно! / Всё! / Пошли! / Всё! / Всё!
(к/ф «Вор»)
(Служительница зоопарка Егору Полушкину):
— Помоги-ка! /Ну, / помоги!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей!»)
Показательно использование подобной конструкции с имплицитно представленным
каузируемым действием в диалоге героев к/ф «Вокзал для двоих».
Героиня — Это твой поезд!
Герои — Да^ да, / это мои поезд.
Героиня — Ну!
2
Г е р о и — Ну !
Героиня — Простите, если что не так...
Герой — Вы меня простите / А ведь...
Героиня — Да нет. / Всё было...
2
Герои — Прекрасно!
Героиня — Да!
2
Герой — Всё было прекр<асно!
Героиня — Всё было прекр<асно!
2
Герой — Всё было замечательно.
Героиня — Всё было замечательно!
Герой — Замечательно.
3 2 2 5 \
Героиня — Ну! / Счастливо вам / добраться! / Всего вам самого самого!
Герой — Счастливо оставаться!
Героиня — Конечно. / Ну! / А то опоздаете!
Как мы видим, неоднократно повторяемое ну, подчеркивающее необходимость
осуществления откладываемого ожидаемого действия (герои должны расстаться), потенциально
связано с конструкциями разных целеустановок (структурами прощания, пожелания), но
суть его употребления в каузации ухода главного героя. Заметим, что однозначное
восстановление полных структур здесь не только не всегда возможно (Ну, I до свидания или Ну, I
иди!), но и не нужно, так как представляет собой эстетически нагруженный «ноль»: герои не
решаются произнести необходимое и не могут выразить словами все, что хотят сказать.
При реализации значения повторной каузации в ряде случаев существенной становится
и видовая форма глагола, различающая ориентацию на отказ осуществить действие и
ориентацию на промедление осуществления действия, хотя внешне ситуация может ничем не
отличаться. Так, девочка, попросившая яблоко, видя отсутствие осуществления каузируемого
действия собеседником, может употребить ну дай, если предположила возможный отказ,
нежелание осуществить действие, — и ну давай, если не сомневается в том, что слушающий,
хотя и медлит, осуществит необходимое действие, и выражает нетерпение.
При взаимодействии с ИК-4 эта конструкция выражает официальное подбадривание,
подчеркивающее дистанцию между говорящим и слушающим:
— «Мороз / и солнце»...
— Ну, / дальше. / Чего замолчал? / «Мороз / и солнце»... / Ну?
(к/ф «Сирота казанская»)
Более «узкое», но близкое значение имеет формула ну что?, которая вводит различные
целеустановки, реализуя значение необходимости осуществить действие, следуя норме,
логике развития ситуации, которое до данного момента не исполнялось:
2 3
— Ну что? / Поедем?
2 3 3
— Ну что, I может, позанимаемся, / а?
(т/р)
Однако ну и что могут быть разведены по разным структурам подбадривания:
207

2 2 2 2 б 2
— Иван! / Нюра! /Ну, / распрямитесь как-нибудь! / Чувствуйте себя / свободней! /
2 2
Что вы сидите, как на именинах! / Распрямитесь, так вот.
2 1 3
— Распрямляйся, Нюрка, / правда. / Сидим, как эти...
(к/ф «Печки-лавочки»)
10. В диалогах звучащей речи при выражении нетерпения типично нанизывание
структур вариативного ряда, что также отражает коммуникативное дублирование и хо-
рошо согласуется с характером целеустановки.
Приведем пример каскада структур, выражающих нетерпение, в речи Вадима в сцене из
к/ф «Три плюс два», когда забравшийся в палатку к незнакомым девушкам Роман начинает
рассматривать их вещи, пытаясь определить, кто они, и увлекается процессом:
7
— Там никого нет.
— А где они?
2 3
— Что ж, / эря играли, что ли?
(Роман влеаает в палатку).
2 2 3
— Только быстрей, / Рома) / Ну что ты там, / уснул? / Давай быстрей, они скоро
2 2 2 2 2
придет. / Неудобно! / Что ты там делаешь? / Ну скоро ты там, / Рома?
— Стёпа!
2
— Давай быстрей!
2
— Вадим!
2
— Что?
2 3
— Она милиционер! / Ты понял?
— Кто? / Кто?
2 2 2
— Кто! / Стёпа, / иди сюда!
2
— Ну что у тебя там?
2 2 3
— Ну что вы раскричались? / Ну что у вас случилось, / ну?
(к/ф «Три плюс два»)
В заключение приведем пример полилога, в котором одной из ведущих целеустановок
становится нетерпение. Он интересен не только использованием разнообразных структур
нетерпения, но и типичным сочетанием с конструкциями, отражающими эффект
перехватывания инициативы (структурами, включающими -ка, ну-ка, а ну-ка, и императивными с
ИК-4, подчеркивающими большую компетентность говорящего).
(Главная героиня Надя, назначившая свидание на девять, остаётся с подопечными
Витькой и Толей ^ цехе усовершенствовать резец):
— С чего мы качнём?
3 2 3 2
— Начнём / с Витьки. / Ну, / давай Витек!
— Чего?
— Как чего? / Давай, / выявляйся. / Ты ж у нас / изобретатель.
— Тут / надо подумать.
2 3/2 2
— Ой! / Ну пока ты будешь думать, / целый год пройдёт. / Толь!
2
— А!
3 3 3 6 4
— Знаешь что, / попробуем другой режим обработки, / а? / Увеличим / скорость.
— Давай. (Включают станок, ломают резец.)
— Резец полетел.
3 3 2
— (Толя) Ну-ка, Надюш, / дай-ка я! / Витьк!
— Что?
— Подай / новый резец!
— Ничего так / не выйдет!
2 2 2 2
— Ладно, / помалкивай, / ты, / Эдиссон!
7 3 2 2
— Да уж, / не суйся! / Не говори под руку. / Лучше думай.
(Запускают станок, он работает.)
— ну как? (Резец ломается.)
— Ну / вот. / Зря вы ЭТО. з 1 2
— Нет, / погоди. Толь! / Так / не пойдёт. / Витька прав. / Тут действительно
2 2
надо что-то придумать. / Толь, / ну что ты стоишь?
208

— Могу / сесть.
— Ну что ты сея? / Встань!
— Стой, стой, стой! / Ну всё понятно! / Пардон! (Резец «летит» в очередной раз.)
Ну ладно. / Покурим пойдём. s \ 2
— да сколько можно курить! /Тридцать раз уже курили! / Вот ещё одну испортили! /
2 2 2
Вить! / Посмотри, / который час?
— Без двадцати девять! 2
— Да? / Без двадцати девять? / Ребят! / Давайте / думайте, / думайте, /
2 2
думайте, / думайте!
— Вить! / Слышите, что вам говорят / или нет? ^ ^ ^
— Первое дело, / чтоб резец не летел, / нужно изменить / угол / заточки, / а? /
Толя, / дай-ка другой резец! (Включает станок.)
(Надя) - Ну?
-На\
— Т[ъ]к / Так!
2 , i 5 \
— Что ты хочешь делать? / Ну / ты можешь объяснить?
6 / 1
— Попробую / по-другому заточить.
— Толь^ / ты слышишь?
— а что? / Он дело говорит.
2 2 2 2
— Грачкин! / Ты с ума сошёл! / Здесь нельзя / курить!
— а я /не затягиваюсь.
— Всё равно прекрати! / Вить, // ну я умоляю, / давай / быстрей, / ку что ты
возишься?
— Сейчас, сейчас [ш''ас], /Надёк! /а ты что? / Торопишься? / Спешишь куда-нибудь?
— Никуда я не спешу. / С чего ты взял? / Толь, / который час?
— Без малого / девять.
2 2
— а сколько / без малого?
2 4
— Восемь часов / пятьдесят три минуты четыре и одна десятая секунды!
222 3 32
— 0й? / Вить! / Витенька! / Ну? (Включают станок.) Ну? / Ну!
— Так.
— Дай-ка я!
2 2
— Погоди, / погоди!
(к/ф «Неподдающиеся»)
11. Таким образом, если подвести некоторые итоги, конструкции вариативного ряда
русского требования реализуют определенные типологические особенности в области
значений: реакция на параметры обязательность - безоговорочность, срок - незамедлительность,
что позволяет выделить два вариативных ряда структур.
В то же время конструкциям вариативных рядов свойственно осложнение ориентацией
на позицию слушающего (вопреки желанию слушающего, отсутствие намерения
слушающего осуществить действие, уровень его компетентности); на позицию говорящего
(его уровень владения ситуацией и организующая роль, осложнение структур требования
значением желания подтвердить предположения говорящего и т. д.); на развитие
ситуации (каузация, связанная со знанием говорящим логики бенефактивного развития
ситуации; оценки поведения слушающего - говорящего и ситуации; параметр импульса
ситуации, каузирующей необходимое или возможное; ориентация на норму развития ситуации,
нарушение и приведение в норму; учет объективных обстоятельств (нежелание учитывать
препятствия) при исполнении действия.
При выражении раздраженного требования выделяются четыре группы структур,
связанные 1) с активным эмоциональным состоянием говорящего; 2) с неисполнением
каузируемого или ожидаемого действия; 3) с несоответствием поведения слушающего и
ситуации; 4) с нарушением слушающим нормы поведения и желанием говорящего привести
ситуацию в норму, что обслуживается рядом структур со своими семантическими
особенностями, разобранными выше.
209

Особенности русской системы проявляются и в области средств формирования
(активизация взаимодействия лексики, синтаксиса, интонации), а также сфер и регистров общения
(например, маркированность ряда структур неофициальным регистром общения при
актуализации иерархии). Все это представляет известную сложность не только для изучающих русский
язык, но и для людей, профессионально им владеющих (проблемы перевода), что связано с
расхождением семантических коммуникативных «чертежей» разных языков.
А теперь остановимся на одном из аспектов функционирования русского требования,
который особенно ярко виден при сравнении с коммуникативной целеустановкой просьбы.
5. Бытовое требование
В русской системе требования можно выделить такую целеустановку, как, назовем ее
условно, «бытовое требование», особенности которой четче осознаются, когда мы
сопоставим эти структуры с просьбой.
В ряде работ, связанных с волеизъявлением и выполненных на материале письменной
речи ([Федосюк 1997; Падучева 1996]), отмечались случаи возможного неразличения
требования и просьбы.
Сложность заключается в том, что не совсем ясно, относятся ли эти утверждения к
свойствам письменных лексико-грамматических составов (возможность формирования в
них ряда целеустановок, связанная с их потенциальной многозначностью в письменном
тексте, которая конкретизируется взаимодействием с интонационными средствами в звучащем)
либо к реальному неразличению данных коммуникативных типов в звучащей речи.
Как показывает анализ звучащей речи, в системе русского языка действительно
присутствуют конструкции, которые нельзя однозначно отнести к классическому требованию или просьбе.
Однако в данном случае, как нам представляется, мы имеем дело не с «позицией нейтрализации»,
а с особым коммуникативным заданием с несколько парадоксальным, с точки зрения
логики, но вполне понятным, с точки зрения системы языка, соотношением параметров, которое
занимает свою нишу в системе целеустановок. Мы назовем ее бытовым требованием.
Особенностью этой разновидности целеустановки является то, в ней передается именно
требование, которое часто не осознается как таковое естественными носителями языка,
трактующими его как просьбу. И для этого есть основания.
Мы могли бы определить бытовое требование как выражение желания
говорящего, чтобы слушающий совершил то или иное действие, которое
он может, но не обязан совершать, хотя исполнение этого действия
не зависит от его желания.
Из этого определения ясна переходность данной разновидности целеустановки — от
просьбы к требованию. Так, на вопрос, какое коммуникативное задание передается в этих
структурах, естественный носитель языка ответит: просьба. На вопрос, можете ли вы не
выполнить данное действие либо при вашем употреблении данных конструкций предполагаете
ли вы возможность невыполнения, он же ответит: нет.
Иначе говоря, при каузации бытового требования говорящий не подчеркивает
обязательность исполнения действия (чему, например, в гибком русском императиве
способствует, как было показано выше, его способность не актуализировать этот оттенок значения),
однако не сомневается в обязательности его выполнения.
Конечно, далеко не всегда в ситуации бытового общения реализуется бытовое
требование; говорящий может реализовывать и типичное требование, например:
2*„ . / « 2
— Не читай во время еды! / Вредно.
(к/ф «Я шагаю по Москве»)
210

1. Однако кроме этих очевидных случаев требования в типовых речевых ситуациях
бытового общения (семья, транспорт, сфера обслуживания) появляется бытовое требование,
которое активно замещает просьбу и выражается, в первую очередь, конструкциями,
включающими ИМПЕРАТИВ К. Д. и взаимодействующими с ИК-2, ИК-21, ИК-23, ИК-1 или много-
синтагменным вариативным интонационным оформлением.
При этом несовершенный вид подчеркнет параметр должного, необходимого, нужного;
совершенный — обращение к человеку, способному совершить действие.
2 2 2
— Хлеб берите! / И вилки, / вилки!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
2/2 1 ,3 i
— Сына! / Беги скорей в бакалейку! / Вот деньги, / купи чего надо, / не хватит,
3 2 2 2 2
ещё подкупим. / Ой! / И хлеба, сына, / хлеба! / Беги!
(к/ф «Любовь и голуби»)
/22 б
— Ко/ля! / |неси сыр! / Сейчас мы с тобой такой омлет сделаем!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
— Вот интересно! // Безвинно / пойдёте под суд.
— Видно, мне так / на роду написано.
2
— Виолетта!
— Федоровна.
2 4 _ _ 2 132 7
— Тащи! / Пирожное, / шоколад, / кофе / и / фрукты. / Чего там.
2
— На какие шиши?
— А теперь я вас гуляю. / Будьте здоровы.
х (к/ф «Вокзал для двоих»)
— Поедите, / посуду аккуратненько соберёте / и ка кухню!
(к/ф «Девчата»)
— Крокодил, / возьми сумки / и открой дверь. / Николай Гаврилыч, / вы садитесь
вперёд. / Вам будет удобней.
(к/ф «Блондинка за углом»)
Бытовое требование представляет собой особое коммуникативное задание, которое в
ряде случаев не может быть заменено ни на требование, ни на просьбу.
Это положение хорошо иллюстрирует эпизод из «Иронии судьбы...», фильма, в
котором диалог отражает нюансы изменения человеческих отношений, особенно значимые для
данного произведения. Именно такое изменение, новый поворот в отношениях сначала
непримиримо настроенных, чужих людей, волею судьбы оказавшихся в одной квартире под
Новый год, отражается в использовании конструкции вариативного ряда бытового
требования. Необычным для данного эпизода является не только само номинативное содержание
высказывания, но и форма, структура, с помощью которой оно выражено.
(Героиня обращается к Лукашину, с которым только что успела в очередной раз
поссориться) :
/ г 2
— Подай мне пальто!
1 1 3
— Прошу вас, / пожалте. / Не жмёт?
2х
— Застегни!
3 з
— Что? / А?
21
— Сапоги застегни!
— Второй!
(к/ф «Ирония судьбы...»)
Использование просьбы было бы слишком вежливым как для типа отношений героев,
сложившихся к данному моменту, так и для каузации столь неожиданного действия и
контрастировало бы с содержанием высказывания (Ср.: Застегни?); классическое требование —
грубым и неуместным {Застегни!). Бытовое же требование, не вводя параметр «должен», но
подчеркивая уже независимость исполнения действия от желания слушающего, вызывающе
акцентируя отсутствие необычного в самом качестве каузируемого действия, маркирует
новую стадию отношений, переводит общение в регистр близкого знакомства, что сразу же
понимается адресатом и акцентируется актером, исполняющим роль Лукашина (А. Мягков),
визуальными средствами.
211

2. Бытовое требование типично передается в конструкциях «императив к. д. + -ка +
ИК-2», о которых уже шла речь. Напомним, что в них передается каузация действия, не
входившая в намерение слушающего, так как его уровень владения ситуацией ниже, чем у
говорящего. При этом говорящий рассматривает эту ситуацию как естественную, что
способствует интимизации регистра общения.
Приведем примеры употребления конструкций с частицей -ка в звучащих текстах:
2 2 2
— Промокашка, / сходи-ка к магазину, / посмотри-ка, что там.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
В этом примере подчеркнуто бытовое требование члена банды имеет целью погасить
эмоции и отвлечь истеричного Промокашку от личности Шарапова.
(На собрании, посвященном персональному делу Афони. Реплика председательствующего):
— Афо/ня! / Иди-ка сюда, / на сцену! / Пусть на тебя народ поглядит.
— Бегу.
(к/ф «Афоня»)
(Интимизация регистра общения в речи председательствующего, комически подхватываемая в
ответной реплике).
(Речь прораба, обращенная к дорожному рабочему):
— Иди-ка сюда. / Вот отсюда / пойдёшь сюда, / а потом / вот так.
(к/ф «Я шагаю по Москве»)
— На-ка! / Держи! / Осторожней!
(к/ф «Афоня»)
(Интимизация регистра общения, вызванная ситуацией официально-делового быта).
(Дежурная по станции метро к пассажиру):
— Молодой человек, / ты чего кричишь?
— Я пою!
4
— А!
2
— Гражданин!
— Что?
2
— Идите сюда!
2
— Зачем?
2 2
— Иди-ка, / иди-ка!
— Что?
— Спой ещё!
7
— Да ну!
(к/ф «Я шагаю по Москве»)
В этом диалоге постоянно меняются регистры общения. Если высказывание Ты чего
кричишь? передает совмещенное значение вопроса-упрека в интимном регистре общения,
то обращение Гражданин! выводит диалог на подчеркнуто официально-административный
уровень, который опять сменяется интимизацией сферы общения в высказывании Иди-ка!
при акцентированной, тем не менее, социальной иерархии, признаваемой обеими сторонами
(дежурная по станции — к пассажиру).
В следующем диалоге реализуется классический пример бытового требования в
общении двух близких людей:
— А она тебе изменяет?
2 з*
— Кто? / Варвара?
— Н.Е. твоя.
4
— По-моему, нет. 7 2
— Мг! / А что же она тогда тебе, интересно, коричневыми нитками / пуговицу пришила?
— г«®?
2 2 1
— Ну вон, / на пузе. / Вон!
— Действительно.
2
— Снимаи-ка!
(к/ф «Осенний марафон»)
212

Особенности значения конструкции, каузирующей действие, не входившее в намерение
говорящего, так как его уровень владения ситуацией ниже, чем у говорящего, проявляются
и в диалоге Егора Полушкина, впервые попавшего в зоопарк, со служительницей зоопарка:
2 2
— Эй! / Помоги-ка!
— А?
/•2 3 £ 5 \ 3
— Помоги! / Так давай? / Ой! / Ты целый час стоишь, / мужик! / Хороша скотина?
2
— Так это животное!
2 3
— Верно! / Не боишься?
2
— А чего?
г» 2
— Камнями кидается!
2
— Так тут решётка!
2 3 2
— Помоги-ка! / Ну, / помоги!
— Как?
21
— Помоги!
2
— А чего?
— Ца. вот!
— А! / Жратва, что ли?
— Мг!
2„
— Ну давай.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
Высказывания служительницы, оформленные как конструкции бытового требования,
совмещают в тексте функцию предложения.
Эстетически нагруженным, важным для создания образа является использование
конструкций с -ка в речи героя из к/ф «Москва слезам не верит» в сцене первого визита в дом
понравившейся ему женщины.
Встретив достаточно холодный прием со стороны дочери, он неожиданно для
собеседниц начинает вести себя как дома, чему способствует и использование им конструкций с
-ка, с одной стороны, интимизирующих регистр общения, с другой, подчеркивающих более
низкий уровень владения ситуацией дочери героини, что ставит ее на место.
Речевую характеристику героя дополняет сочетание частицы -ка с конструкцией,
включающей давай, актуализирующей знание героем бенефактивного развития ситуации,
отсутствующее у собеседницы, в результате чего формируется образ человека, владеющего
ситуацией в любой обстановке:
— Мой знакомый, / Георгий Иванович.
— Хм! / Александра.
— Очень приятно.
— Давай-ка / отнеси-ка всё это в холодильник.
(Герой идёт в кухню и начинает готовить ужин, за чем наблюдает Александра.)
— Ты есть / будешь?
— Ну а если буду?
— Тогда на-ка / быстренько, / почисть лук!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
Отметим, что используемый совершенный вид подчеркивает способность не умеющей
готовить героини сделать эту работу; интонационное оформление, формирующее бытовое
требование, — естественность данной каузации.
Бытовое требование частотно передается при многосинтагменном оформлении
конструкций с -ка.
1 3 2
— Выходи! / На-ка сбегай за водой, / а я пока мотор посмотрю.
(к/ф «Живет такой парень»)
В конструкциях с -ка при передаче бытового требования может актуализироваться
смысловое выделение слова с тематическим рядом противопоставления (термин Е. А. Брызгуно-
вой), с помощью перемещения на него интонационного центра, что, как показывает материал,
не является очень частотным при волеизъявлении в отличие, например, от вопроса.
213

— Эй, хозяин! / Дрянь у тебя вино! / Налей-ка из этого кувшина!
(к/ф «Приключения Буратино»)
Бытовое требование может быть передано и при повторной каузации действия:
2 3 3 3
— Мужик, / сбегай быстренько в лодку, / посмотри, всё там в порядке, / всё мы
взяли? / Ага, / быстро. / Ну сбегай, / посмотри.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
Однако повторная каузация действия может вызвать мену типа коммуникативной
целеустановки требования. Приведем пример перерастания бытового требования в
раздраженное, что отражается не только в замене конструкции с частицей -ка, но и в изменении вида
глагола к. д., что акцентирует необходимость осуществления действия.
2
— Отдавайте наши деньги!
2х
— У него в голове звенит.
2 4 2
— Деньги у него / во рту. / Не такой уж он дурачок!
••2 2 4
— Вообще [ваш'*е] артист! / Ну-ка / скажи «а»!
— Скажи «а»!
7
— М-м!
3 2
— Ах так! / Дай-ка нож!
5
— Давай пистолет!
2
— Дай-ка нож!
2
— Пистолет!
2
— Давай нож, тебе говорят!
— Да пусти.
— ...Вот стерва!
— Светает уже! / Давай верёвку!
^ 1
— Сейчас.
(к/ф «Приключения Буратино»)
Отметим, что бытовое требование может формироваться и взаимодействием с ИК-4,
однако это типичней для ситуации официально-делового быта, где ИК-4 будет напоминать об
иерархии и дистанции, а -ка интимизировать регистр общения. Таково, например, обращение
пожилого начальника к подчиненному, зятю высокопоставленного чиновника, претендующему
на его место, но совершившему поступок, который может осложнить его карьеру:
— Проводи-ка меня!
(к/ф «Неоконченная мелодия для флейты»)
Конструкции бытового требования с -ка, подчеркивающие более низкий уровень
компетенции слушающего по сравнению с говорящим, могут сочетаться с конструкциями в
форме прошедшего времени, которые при волеизъявлении акцентируют более высокий
уровень компетентности говорящего, принимающего на себя организующую роль. Свойства
этих структур используются при лепке образов и выстраивании стратегии отношений
персонажей, выполняя эстетическую функцию.
Таково использование этих конструкций в известном диалоге секретарши и строгой
начальницы Калугиной, Мымры, в котором они меняются местами, когда дело касается сугубо
женских ухищрений.
Конструкции с -ка в речи секретарши подчеркивают более низкий уровень
компетентности начальницы в дамских вопросах, что акцентируется и ИК-4, актуализирующей
соотношение позиций; конструкции с формами прошедшего времени маркируют более высокий уровень
компетентности секретарши, в силу чего она принимает на себя организующую роль.
3 . 2
— Вот что отличает деловую женщину / от женщины.
— Что?
2 б 2
— Походка... / Ведь вот / как вы / ходите?
— Как?
3 3 б
— Ведь это уму непостижимо! / Вся отклячится, / в узел вот здесь завяжется, /
б . - ~ ^ 6 / 6 / 5 4 м. ' I
вся скукошится, / как старый рваный башмак, / и / вот чешет на работу, / как
будто сваи вколачивает. / А мы как ходим?
214

2h 2 1
— Ой! / Неужели я так хожу? / Боже мой!
б . . 1 . „ в 1 ,б/
— в женщине / должна быть загадка. / Головка / чуть-чуть приподнята, / глаза /
немного опущены, / здесь всё свободно. / Плечи откинуты назад. / Походка
свободная / от бедра. / Раскованная / свободная пластика пантеры перед прыжком. /
з . 1**
Мужчины такую женщину / не пропускают.
3 — 3
— А можно научиться так ходить? / Или это / недоступно?
3 3 6
— Ну, / понимаете, можно, конечно, и зайца научить курить... / В принципе, /
ничего нет невозможного.
— Вы думаете?
4 4 4 4
— Для человека / с интеллектом. / Ну вот встаньте-ка! / Оправьтесь!
2* 1*л
— Ой! / Боюсь, что я не одолею эту науку. ? 2
— Ерунда. / Справитесь. / Не волнуйтесь. / Голову / вперёд. / Грудь / вперёд.
— Грудь? / Вы мне льстите, Вера.
— вам все льстят. / Сзади подберитесь. / Спереди в себя / живот.
— Как? / Или там, / или там.
2 3 2
— Делайте, что вам говорят! / Всё / в себя!
— Всё в себя?
— Так. / И пошла / на меня / свободной / походкой. / Нога / от бедра /
свободная! / Пошла! //Людмила Прокопьевна! / Где вы набрались этой пошлости? /
Вы же виляете бёдрами, / как непристойная женщина!
3. Бытовое требование может передаваться и в конструкциях «ну-ка, ну-ка давай +
ГЛАГОЛ к. д. в форме 2 лица ИМПЕРАТИВА + ИК-2».
Использование конструкций с «давай + ГЛАГОЛ К. Д. В ФОРМЕ ВТОРОГО ЛИЦА
ИМПЕРАТИВА» является достаточно типичным, подчеркивая знание говорящим логики бенефактивного
развития ситуации.
При этом давай типично, но необязательно осложняется частицами типа -ка.
(Во время ужина в дом входит гость):
— Здравствуйте.
— Здравствуйте.
— Пожалуйста, ужинать / с нами.
— Спасибо.
2 2
— Давай, Александра, / подсуетись!
— Это вам, Екатерина Александровна.
— Спасибо.
2 2 1
— Ну давай / ставь! / Ага.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Мать плачет, узнав, что сына забирают в армию):
— Скажи ты ей!
2 2 п
— А что сказать-то, сынок?
2
— Ну чтоб не ревела.
/ 2 2 2 2 2 1
— Надю/ха! /Не реви! / Ну-ка давай / иди на стол собери / скоренько! / Давай! /
(сыну) Пусть отойдёт маленько!
(к/ф «Любовь и голуби»)
4. Бытовое требование может выражаться и конструкциями, называющими ОБЪЕКТ-РЕМУ
КАУЗИРУЕМОГО ДЕЙСТВИЯ обычно В ФОРМЕ ПРЕДМЕТНОГО ИМЕНИ. При ЭТОМ целеустановку бы-
тового требования может акцентировать форма обращения, тип ИК (ИК-2, склонное к 1). Она
типично реализуется в сфере обслуживания:
2 3 2
— Девчонки, / тарелку / и вилку!
(к/ф «Успех»)
— Пиво употребляете?
— Если жарко.
— ...Одну большую, / две маленьких.
(к/ф «Афоня»)
215

2
216
— Владимир Них<аилович! / Здравствуйте?
— Доброе утро.
— Ждём вас, / ждём. / Валенти/на! / Яич/ни/цу!
— Да, / и чаю там / или компот.
2 1 2 3
— Валентина, чаю. /Компота нет, Владимир Михайлович. / Перебои / с сухофруктами.
/ 2 2 (к/ф «Валентина»)
— Валенти/на I / Две яичницы!
— Несу!
1* I2 1
— Простокваша! / Чай бев сахара! / Ему.
(Валентина, подавая) - Две яичницы. / Хлеб. / Простокваша. / Чай без сахара.
— Вот спасибо! / Умеет работать человек.
(к/ф «Валентина»)
— Ну что тебе? / Говори. / Записываю.
— Две яичницы.
2' . 2
— Ну? / Простокваша...
— Правильно. / Простокваша. / Хлеб. / Стакан чая без сахара.
2 (к/ф «Валентина»)
— Чего тебе?
— Плитку шоколада. / Вон ту / голубенькую. / Две котлеты, / две простокваши / и
стакан чая / без сахара.
(к/ф «Валентина»)
Впрочем данные конструкции используются и в сфере близкого знакомства:
3 3 2
— Ты поёшь, / а? / Рай!
* 2
— Н-м-м! / Элегию!
— Массив?
(к/ф «Любовь и голуби»)
Как мы видим, данные конструкции типично оформляются ИК-2, ИК-2, склонной к
одному, ИК-1 или многосинтагменным оформлением с вариативностью типов ИК.
Конструкции бытового требования, передающие целеустановку, казалось бы,
переходную между требованием и просьбой, тем не менее, могут противопоставляться этим
коммуникативным заданиям, используясь достаточно «нагруженно». Приведем пример из к/ф «Не
стреляйте белых лебедей»:
2
— Дай восемь рублей!
— Зачем?
2
— Так тёс для Нонкы Юрьевны приторговал.
— Добрый тёс-то, / а?
— Так посмотри!
Использование здесь конструкции бытового требования, а не просьбы, реализуемой в
конструкции «ИМПЕРАТИВ к. Д. СОВЕРШЕННОГО ВИДА + ИК-3» (что, казалось бы, более
соответствовало отношениям Егора Полушкина с женой и должно было стать единственно
возможным при учете ее болезненной и неоднократно воспроизводимой в течение всего
фильма реакции на обсуждение денежных проблем), свидетельствует об убежденности Егора в
обязательности и естественности исполнения действия — помощи учительнице. Однако
совпадение их моральных ценностей передается здесь неожиданным отсутствием взрыва жены,
которая также понимает необходимость исполнения действия и в свою очередь каузирует
действие сына в форме бытового требования:
2 2 2
— Сынок! / Пойди, / помоги тятьке.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
5. В последнем случае используется типичнейшая структура бытового требования,
включающая ГЛАГОЛЫ ДВИЖЕНИЯ, выполняющие не только номинативную, но и
коммуникативную роль, в данном случае — смягчения каузации (подробнее см. в главе, посвященной
вариативному ряду предложения совместного действия).

Рассмотрим более подробно следующий пример. Передавая принесенный гостем букет
цветов, Людмила, одна из героинь фильма «Москва слезам не верит», может попросить
подругу, играющую в этой ситуации роль младшей сестры, используя ИК-3:
— Поставь цветы в вазу.
Это не отразит иерархию отношений и будет мало свойственно характеру героини.
Однако, несмотря на бытовую ситуацию, она не может в этом случае употребить конструкцию
с ИК-2:
— Поставь цветы в вазу.
Эта структура была бы слишком невежливой в присутствии малознакомых лиц. Поэтому
героиня выбирает смягченную структуру бытового требования с глаголом движения,
взаимодействующую с ИК-2, подчеркивает невозможность неисполнения каузируемого действия:
2
— Иди поставь цветы в ваву?
Дублирование или введение глаголов движения перед глаголом к. д. свойственно
разным коммуникативным заданиям (о чем ниже). Сравним:
— вы думали, как проведёте Новый год? з
— Мы обсуждали с женой. / Есть варианты. / Мы могли бы пойти сходить в дом актёра.
(т/п «Герой дня». Интервью с актером Булдаковым)
(Отражение обдумывания вариантов в процессе принятия решений).
Приведем еще несколько примеров функционирования данной конструкции:
2 2 2
— Промокашка, / сходи-ка к магазину, / посмотри-ка, что там.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— ...Ну а ты что стоишь, Шарапов. / Иди чайник ставь, / я уже опаздываю.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Све/та! / Я тебя искала!
— О!
2
— Иди садись в машину.
— Мг!
(к/ф «Время желаний»)
— Иди сходи принеси хлеб.
j р/р
Ср.: Принеси хлеб.
6. Бытовое требование может быть передано в конструкциях, для которых более
типично формирование коммуникативного задания просьбы. Это конструкции с сослагательным
наклонением, часто осложненные оттенком упрека, конструкции с дайте, позвольте,
разрешите, о которых речь пойдет ниже.
— Позвольте! / Разрешите!
— Дай посидеть немного.
— Наши бы проверил.
Однако в целях экономии мы не приводим данные конструкции в этой части работы, а
будем отмечать способность структур передавать целеустановку бытового требования при
определенной модификации соотношения средств, анализируя вариативный ряд просьбы.
217

Глава II
ПРОСЬБА
Просьба является одним из наиболее регулярно выделяемых в списках разновидностей
волеизъявления коммуникативных типов, который неоднократно привлекал к себе внимание
лингвистов, как работающих на русском материале (например, упомянутые выше работы
А. В. Вельского, Н. И. Формановской, А. П. Володина, В. С. Храковского, М. Ю. Федосюка,
Е. П. Савельевой, М. Я. Гловинской, Е. А. Брызгуновой, а также таких авторов, как Е. В. Поли-
щук, Л. Ф. Бердник, Л. А. Бирюлин, В. Г. Гак, А. В. Дорошенко, Н. А. Луценко, М. К. Милых,
Е. В. Падучева, А. В. Прокопчик, А. А. Романов), так и лингвистов, работающих на материале
других языков (известные работы Д. Гордона, Дж. Лакоффа, А. Вежбицкой, ряда авторов
сборника «Типология императивных конструкций» — см. библиографию, и т. д., принадлежащих к
самым различным школам и направлениям и ставящих очень разные задачи при обращении к
этому материалу. Это и определение универсального значения просьбы, вопросы именования
речевых актов и разбора ЛСГ просьбы, изучение просьбы в связи с русским речевым этикетом
и прежде всего выражением вежливости, анализ отдельных средств выражения просьбы, а
также определение взаимодействия средств при формировании просьбы, выявление списка
конструкций, ее выражающих, сопоставление способов выражения просьбы в ряде языков.
При определении целеустановки просьбы выдвигались параметры:
а) осуществление каузации в интересах говорящего, что трактуется как то, что ему
выгодно, полезно, желательно (В. С. Храковский, Е. П. Савельева, Н. И. Формановская);
б) отсутствие единства по отношению к внеязыковым полномочиям (Е. П. Савельева);
отсутствие субординации: говорящий не выше слушающего (В. С. Храковский); отсутствие
зависимости от социальных признаков и положения говорящего (Н. И. Формановская).
Кроме этого Е. П. Савельевой отмечалась факультативность исполнения действия и
мотивированность говорящим желательности совершения к. д.; Н. И. Формановской
подчеркивалась облигаторность параметра вежливости.
Анализ семантики конструкций, соответствующих русской просьбе, привел нас к
необходимости заменить параметр интереса, а тем более выгоды и пользы, на параметр бенефак-
тивности как представления говорящего о хорошем развитии событий, в то время как
параметр интересов говорящего и слушающего в ряде конструкций просьбы и даже
упрашивания может реализовываться существенно иным способом, о чем ниже.
Признавая отсутствие единства по отношению к внеязыковым полномочиям, что едва
ли может быть дифференциальной характеристикой по отношению к самой целеустановке, мы
хотели бы отметить наличие структур с маркированными отношениями иерархии (выше -
ниже), т. е. широко понимаемой субординацией и в вариативном ряде просьбы.
Некие различия социальных признаков и положения говорящего могут найти свое
выражение в важном для функционирования ряда конструкций просьбы параметре
официальности, понимаемой как дистанцированность собеседников.
Поэтому определение, которое мы даем в работе, включает самые общие параметры,
позволяющие не только разграничить целеустановки, но и объединить весь вариативный ряд
конструкций.
Итак, в данной главе мы еще раз обратимся к материалу русской просьбы с целью
анализа как специфики построения вариативного ряда конструкций русской просьбы, так и
особенностей функционирования самого коммуникативного типа предложений.
В целеустановке просьбы выделяются две разновидности: просьба о действии и
просьба о разрешении совершить действие.
Обратимся к вариативному ряду структур просьбы о действии.
218

1. Просьба о действии
Определением просьбы о действии, с нашей точки зрения, может служить следующее:
просьба — это выражение желания говорящего, чтобы слушающий
совершил то или иное действие (каузировать действие), которое он
может, но не должен, не обязан совершать, что, в свою очередь,
зависит от его желания (при условии, что исполнитель и слушающий одно
и то же лицо). Данную целеустановку можно выразить различными способами:
эксплицитным, имплицитным, коммуникативным дублированием. Рассмотрим данные конструкции.
1) Конструкции с эксплицитным способом формирования значений
При всей универсальности логико-лингвистических определений коммуникативных
типов целеустановок каждый из языков может актуализировать в своих конструкциях ту или
иную коммуникативную составляющую в ее эксплицитном выражении, либо иметь
тенденцию не выражать ее вовсе.
Так, именование самого коммуникативного задания просьбы, оппозиция может -
должен при определении значения просьбы или актуализация значения коммуникативной
составляющей желания говорящего или желания слушающего отражаются в
языках в использовании конструкций с глаголами просить, хотеть, мочь.
Однако их место в системах языков может быть очень различным. В ряде
индоевропейских языков такие конструкции являются наиболее употребительными и «открывают»
вариативные ряды. Например, *Вы хотите открыть окно, пожалуйста — во французском,
*Прошу открыть окно — как нейтральная, вежливая просьба в литовском, *Вы можете (могли бы)
открыть окно, пожалуйста — в английском. В русском языке конструкции с теми или иными
лексически раскрытыми коммуникативными составляющими либо вообще невозможны, либо
находятся на периферии вариативных рядов, тяготея к официально-деловой, научной сфере
общения, высоким этикетным формулам. Ср.: Прошу выслушать мои замечания, Не могли
бы Вы поставить мой доклад вторым. Оказываясь же в ситуации «бытовых жанров»,
конструкции с лексически раскрытыми составляющими коммуникативного задания в русском
языке могут приобретать дополнительные смысловые оттенки либо полностью менять свое
коммуникативное задание. Остановимся на конструкциях с просить, хотеть, мочь.
1. Конструкции с экспликацией коммуникативной целеустановки
просьбы в форме глагола или имени являются ярким примером нелюбви русского языка к
лексическому раскрытию коммуникативного задания. Более того, экспликация той или иной
коммуникативной целеустановки в русском языке далеко не всегда однозначно обеспечивает ее выражение.
1а. Так, например, в конструкции «прошу + инфинитив глагола каузируемого
действия (к. д.) обычно совершенного вида» типа Прошу поставить мой доклад вторым
просьба передается только при условии, как уже отмечалось, функционирования этой
конструкции в высоком регистре общения. При этом следует отметить особую подчеркнутость, ак-
центированность собственно официального аспекта, а именно — дистанцированности
говорящего и слушающего. В силу этого даже в обстановке официально-делового общения
данная структура далеко не всегда уместна. Например, использование этой конструкции при
обращении начальника к подчиненному типа Прошу подготовить документы ко вторнику
скорее будет воспринято как приказ либо выражение подчеркнуто холодного регистра общения.
Данные конструкции ориентированы на норму поведения в тех или иных обстоятельствах,
что обеспечивается инвариантными параметрами инфинитива.
2
— Я прошу вас только не информировать... / Я вас прошу не информировать нашу
квартирную хозяйку. / Нам там жить ещё.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
219

— Товарищ мастер! / Просим перевести нас к другому специалисту. / С Борщовым мы
работать отказываемся.
(к/ф «Афоня»)
— Да вы проходите, / садитесь. / Мы / вынуждены сделать у вас обыск. / Так что
если есть деньги, / драгоценности, / оружие, / просим сдать добровольно.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Одну минутку. / Товарищи, / я вас прошу всех выйти...
(Там же)
— Мы, / работники МУ^Ра, / только что на ваших главах / задержали известного
рецидивиста-карманника... / Свидетелей / и потерпевшую / прошу пройти за нами в
отделение милиции.
— Посторонних / прошу покинуть помещение.
(Проводы на пенсию участкового):
3 3 1*
— Ну, у всех налито? / Тогда прошу помолчать!
2 4
— Прошу всех уйти, / кроме вас, гражданин!
3 2
— ...Кто «за»? / Прошу поднять руки!
(Там же)
(Там же)
(к/ф «Самый последний день»)
(к/ф «Верные друзья»)
(к/ф «Гараж»)
1б. Конструкции с «попрошу + ИНФИНИТИВ + ИК-4 ИЛИ МНОГОСИНТАГМЕННЫМ
ОФОРМЛЕНИЕМ» обычно используются в ситуации подчеркнутой административной иерархии,
передавая вежливое требование. При этом ИК-4 подчеркивает соотношение позиции
говорящего и слушающего.
4 1 3
— Я попрошу вас / как можно подробнее / изложить историю вашей жизни / с
Ларисой Груздевой, / также ваши соображения / по поводу происшествия, / ну и / её
знакомых, / всех, кого знаете...
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Штирлиц! / А вас я попрошу / остаться / ещё на одну минуту.
(т/ф «Семнадцать мгновений весны»)
— Попрошу билеты приготовить!
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
— Да вы что? / Как же можно меня выгонять? / Я за машину / родину продал!
— Что?
— Попрошу факт продажи Родины / зафиксировать в протоколе!
(к/ф «Гараж»)
Использование анализируемых конструкций, как и выше разобранных структур «прошу +
ИНФИНИТИВ», в бытовой сфере общения при сохранении значения просьбы создает
комический эффект:
— .„Помалкивай себе!
— Я вас попрошу / птичку нашу / не обижать.
(м/ф «Каникулы в Простоквашино»)
— Разболтаете ведь?
Опять замешательство.
— Не разболтаем.
— Честное партийное?
— Да не разболтаем! Рассказывай...
— Прошу плеснуть. — Бронька опять подставлял стаканчик.
(В. Шукшин. «Миль пардон, мадам»)
(Министр-администратор, узнав, что муж хозяйки, которой он сделал не совсем
приличное предложение, — волшебник, меняет регистр общения):
— Предупреждать надо. J Был неправ. / Вспылил. / Но теперь считаю своё
предложение /безобразной ошибкой. / Раскаиваюсь. / Прошу дать возможность загладить, /
1 ^ 1
искупить. / Всё. Ушёл.
(к/ф «Обыкновенное чудо»)
220

Однако обычно в условиях бытовой речи анализируемые конструкции, как мы
отмечали выше, передают в русском языке не просьбу, а резкое, раздраженное требование, что
связано с тем, что данные структуры, имея параметр ориентации на норму, могут реализовы-
вать этот параметр как учет нарушения нормы поведения слушающим, в связи с чем
актуализировать и реализацию параметра дистанцированности говорящего и слушающего.
Данное значение типично реализуется при взаимодействии с ИК-2, подчеркивающей
необходимость реализации именно того варианта развития событий, на котором настаивает
говорящий, либо при многосинтагменном оформлении.
Ср.: Прошу передать соль, Прошу принести второе. Сравним частотность различного
рода запретов, выговоров и требований, передаваемых в данной конструкции типа Прошу не
перебивать!:
2 2
— Так что попрошу вас больше не звонить / с вашими дурацкими угрозами.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
— Я вас попрошу выйти из автомобиля. / Да что ж это такое!
(к/ф «Инспектор ГАИ»)
— Прошла информация, / что / кому-то в экипаж зачислена корова. / Борт 57, /
как поняли?
1 ,3,1
— Я, полсотки семь, / вас / понял.
2 2
— Попрошу прекратить / информацию в эфир!
(к/ф «Особенности национальной охоты»)
Аналогично с «прошу + ИНФИНИТИВ»:
2 3,1.
— ...Здесь вам не дом отдыха. / И прошу это запомнить раз / и навсегда!
(к/ф «Отчий дом»)
(Ипполит пытается открыть дверь):
— Вы не волнуйтесь.
3'
— Прошу не указывать!
(к/ф «Ирония судьбы. • •»)
— Прошу пройти из служебного помещения, / то есть кухни, / вон.
(к/ф «Медовый месяц»)
Сравним с присутствующими в этом же эпизоде высказываниями, в которых также
передается требование, но в иных регистрах общения:
2 2
— Ступай вон из служебного помещения. / Проваливай.
(к/ф «Медовый месяц»)
Впрочем, и в официальной сфере общения данные конструкции могут сближаться с
раздраженным требованием.
(На собрании гаражного кооператива):
— Прошу внести в протокол. / Я протестую.
(к/ф «Гараж»)
Особенность этой конструкции блистательно обыгрывается в реплике героини Фаины
Раневской в фильме «Подкидыш»:
2
— я категорически прошу не вмешиваться в моего ребёнка.
Однако такого рода особенности функционирования данных конструкций являются
спецификой русского языка, что ясно видно при сравнении со стратегией речевого
поведения словаков, литовцев, поляков, употребляющих данные конструкции для выражения
нейтральной, вежливой просьбы, следуя логике их родного языка. Отсюда типичность их
ошибок: *Прошу передать билет, *Прошу (просил бы) передать второй бутерброд. Напротив,
русская формула Передайте, пожалуйста, билет, о которой речь пойдет ниже, в литовском
излишне категорична, так как естественные носители целого ряда языков испытывают
«болезненную» реакцию на русский императив. Заметим, что данные конструкции в других
языках могут быть мотивированы через использование экспликации желания говорящего:
— я прошу вас покинуть этот дом. — I want you left my house.
Структуры, в которых не представлено каузируемое действие, функционируют
аналогичным образом, отсылая к инициации к. д. ситуацией:
221

(Профессор консерватории после выговора студентке ва плохое исполнение и невнимание):
2
— Попрошу всё сначала.
(к/ф «Приходите завтра»)
1в. При употреблении Глагола «просить В ФОРМЕ СОСЛАГАТЕЛЬНОГО НАКЛОНЕНИЯ +
ИНФИНИТИВ СОВЕРШЕННОГО ВИДА К. д.», взаимодействующих с ИК-1 или ИК-2, в русском языке часто
усиливается раздраженность либо холодность требования, в то время как в литовском возрастает
вежливость. Отсюда ошибка литовца в употреблении конструкции *Просил бы одолжить денег
на дорогу при обращении к другу, которая невозможна в русском языке в данном (близкое
знакомство) регистре общения. К тому же в литовском языке аналог этой конструкции более
универсален и может употребляться даже в официальных документах, что невозможно в русском.
1г. Совсем иное значение реализуется с помощью конструкции «прошу + ГЛАГОЛ К. д.
СОВЕРШЕННОГО ВИДА В ИМПЕРАТИВНОЙ ФОРМЕ ВТОРОГО ЛИЦА ПРИ ОБЫЧНОМ ДВУСИНТАГМЕН-
ном ОФОРМЛЕНИИ». В очень редких случаях эта структура может передавать просьбу:
— Пожалуйста, / прошу / вас, придумайте слова, / близкие по смыслу / к слову
«убегать».
(к/ф «Осенний марафон»)
Однако следует отметить, что в этом случае герой делает паузу, заменяя конструкцию
более высокой просьбы с инфинитивом, который не успевает эксплицировать, на более
нейтральную императивную структуру.
В то же время в этой конструкции может передаваться просьба предельно высокого
регистра общения, близкая к требованию, обычно сопровождаемая еще какими-либо
средствами выражения вежливости и дублирующими средствами высокого регистра.
(Директор фабрики недовольна срывом графика):
2 2 3
— ...Сергей Степаныч! / Я вас прошу лично, / займитесь, пожалуйста, / этим
вопросом / и сообщите мне завтра, / а сегодня, / чтобы отгрузка шла / с учетом
нынешних суток.
(к/ф «Старые стены»)
Отметим, что в продолжении фразы используется конструкция классического
распоряжения.
Обычно же эта конструкция передает значение, близкое к просьбе, но неидентичное ей,
а именно —*> значение мольбы как разновидности упрашивания, которая отличается от
просьбы осознанием говорящим возможности отказа при предельной заинтересованности и
важности для говорящего выполнения каузируемого действия адресатом. Ср.:
— Прошу передать записку.
- 2 / 2'.
— Прошу, / передай записку.
Оттенок мольбы особенно усиливается при взаимодействии глагола в форме
императива второго лица с ИК-2, хотя и при ИК-3 данное коммуникативное задание остается.
Приведем ряд примеров:
— Прошу тебя, / назначь выкуп не две тысячи, / а полторы. / Какой же нормальный
2 / 1
человек / согласится заплатить две тысячи долларов за эту дикую кошку...
(к/ф «Деловые люди»)
— Прошу вас, / отвезите в город.
(к/ф «Бриллиантовая рука»)
— Я прошу, / я очень прошу вас, / уйдите, / уйдите, / а? / А вот с ним / мы
будем разговаривать...
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Прошу вас, / не надо, / не мучайте меня. / Говорите, о чём угодно, / только
не об этом.
(к/ф «Обыкновенное чудо»)
— Товарищ водитель, / остановите, пожалуйста, машину.з
— Товарищ водитель, / не останавливайте. / Ну подожди...
2 3 1
— ..Я вас очень прошу, / остановите, пожалуйста, машину. / Мне здесь нужно выйти.
(к/ф «Осенний марафон»)
222

— Разговор есть. / Это тебе, / возьми. / Сядь, прошу.
2
— Зачем?
— Ну, / я тебя прошу.
— Ну?
(к/ф «Валентина»)
В ряде же случаев в этой конструкции передается собственно коммуникативная целе-
установка упрашивания при наличии в контексте ситуации повторной каузации:
— Товарищи, / извините, пожалуйста. / У нас тут произошло недоразумение. / На
эти места, / двойные билеты. / Прошу вас, / пересядьте в центр. / в центре, в
центре, / пожалуйста. / Вон два места. / Прошу вас. / Проходите, проходите. /
Проходите, пожалуйста.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Сними пиджак.
2
— Зачем?
— Ну я прошу. / Отвернись! / Не смотри ! / Ру/ки! / Посмотри. / Нравится?
(к/ф «Осенний марафон»)
В то же время в данной конструкции может передаваться и раздраженное требование,
однако облеченное в форму мольбы (например, акцентирующее значение 4надоели'):
б 2 6 3
— Я / ничего не понимаю. / То вы у меня гладите чужие брюки, / потом / их у вас
бб б
отнимают, / потом вы бандиткой меня обзываете, / голый здесь ходите? / Я вас
2 3 3
очень прошу, / уйдите отсюда, / а?
(к/ф «Будьте моим мужем»)
Связь данного соотношения средств с анализируемым коммуникативным заданием
является особенностью русского языка. Так, например, испанец может «увидеть» мольбу в
конструкции «прошу + инфинитив ГЛАГОЛА к. д.», следуя логике родного языка, в котором
конструкции с аналогами глагола просить обычно не передают требования, тем более
раздраженного, но могут передавать мольбу.
Таким образом, мы видим, что русский язык, в отличие от целой группы языков, не
любит «мотивировать», использовать конструкции с глаголом просить для выражения
просьбы, однако охотно использует эти конструкции для выражения других коммуникативных
заданий (уже упомянутые требование, мольба, а также приглашение, о чем ниже).
1д. Конструкция «прошу + РЕМА — ИМЯ НЕКОНКРЕТНОЙ ЛЕКСИКИ + ИК-1 ИЛИ ИК-2»
обычно используется в сугубо официальной сфере общения и передает просьбу в высоком
регистре с подчеркнутой дистанцией между говорящим и слушающим, что создается
прежде всего лексическим наполнением ремы. В этих конструкциях представлена каузация
действия, необходимость осуществления которого инициирована ситуацией.
(На научной конференции):
— Прошу внимания! / Коллеги!
(зв/р)
(На собрании членов гаражного кооператива):
3 / 3 У 1 / 1
— Представляете, / я достала курицу, / живого карпа / и ветчину.
— Я понимаю, / что курица / — это очень важно, / но я прошу тишины!
(к/ф «Гараж»)
(Неожиданно оказавшийся в доме ведьмы телохранитель, обращаясь к хозяйке дома):
2 i 2
— Мамаша! / Прошу / вашего содействия!
2 2
— Какого? / Какого содействия?
(к/ф «Старая, старая сказка»)
1е. Конструкции «адресат + просят + инфинитив к. д. + ИК-1» обычно передают
просьбу в звучащих административных объявлениях:
— Пассажиров просят пройти в самолёт.
(к/ф «Ирония судьбы...»)
Возможна не только глагольная, но и именная экспликация одной из составляющих
коммуникативного задания. В частности, это конструкции «просьба + ИНФИНИТИВ ГЛАГОЛА
223

к. д. Обычно совершенного вида» и «просьба + глагол к. д. совершенного вида в
императивной форме второго лица». Значения и сфера употребления этих конструкций
существенно различны.
1ж. В конструкции «просьба + инфинитив обычно совершенного вида» в русском
языке обычно передается не просьба, а официальное требование, подчеркивающее не
только способность слушающего выполнить то или иное действие, но и невозможность его
неисполнения, что предопределено нормой поведения в той или иной ситуации
(параметр инфинитива). Она характерна для письменного и устного жанров административных
объявлений, например: Просьба I освободить вагоны, Просьба не курить и т. д. Возможна
она и в устной речи, однако ни коммуникативное задание, ни регистр общения в данном
случае не изменится. Перед нами скорее вежливое требование, исполнение которого обязательно
для слушающего. Функциональным эквивалентом в устной речи выступает конструкция
«попрошу + инфинитив совершенного вида».
Лишь в редких случаях подчеркнуто официального общения эта конструкция может
функционировать как собственно просьба.
(Обращение портовых рабочих к якобы артистам иэ Москвы):
— у нас торжественный вечер нынче... / Так что большая просьба к вам, товарищи: /
2
выступить на нашем вечере.
(к/ф «Верные друзья»)
Употребление этой конструкции в данном диалоге создает эффект «скованной речи» не
очень свободно владеющих языком людей, пытающихся говорить в высоком регистре общения.
1з. Иное значение передается в конструкции «просьба + глагол к. д. совершенного
вида в императивной форме второго лица». Она характерна как для письменной, так и
для устной речи и передает собственно просьбу в регистре общения «без чинов».
Эта конструкция используется при каузации действия, нарушающего норму
развития ситуации, норму отношений между говорящим и слушающим; иначе говоря,
каузирует не совсем обычное в данной ситуации действие, важное, а иногда предельно
важное, для говорящего. Например:
1 б' 2
— ...Только у нас с тобой немножко другая ситуация! / Это ты меня / обманула. /
Разбитую чашку, как говорится, / не склеишь. / Так что, / давай / расстанемся /
по-хорошему.
— Хорошо. / Ты, наверное, прав. / Я всё это заслужила. / У меня только одна
просьба: / помоги найти врача!
— Ну^ слушай! / Ну, вот ты опять! / Ну, где я тебе его найду! / Ну, где, /
скажи! / Ну? / Это же ваши женские дела! / Что я-то могу сделать?
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Обращение абсолютно незнакомого человека к Касьяну Глушкову):
2Ч 11 3
— Послушайте! / У меня к вам просьба / маленькая. / Тут магазин напротив. /
Продают финские плащи. / Моя мама всю жизнь... / У неё день рожденья. / Дайте мне
з 1 1
четверткой билет / на десять минут. / Мне не хватает.
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
Если в русском языке эти конструкции находятся на периферии ряда, то, например,
носители узбекского языка, по данным информантов, будут использовать их значительно
чаще, т. к. в их родном языке они находятся в центре системы, не характеризуясь названными
параметрами.
Эта же конструкция в русском языке может предшествовать структурам, в которых
каузация действия выражена с помощью иных способов:
(Обращение к члену другого совета, чем тот, в котором будет защищаться диссертация):
— У нас к вам нижайшая просьба. /Вы не могли бы быть нашим кооптированный членом?
х х (тр/з)
— Наденька, 1у меня к тебе... У меня к тебе одна просьба... / вот. / Я очень люблю,
когда ты поёшь.
(к/ф «Ирония судьбы...»)
224

2. Как мы видим, языки отличаются по отбору мотивирующих составляющих. Так,
русский язык всячески избегает мотивированности коммуникативных типов предложений через
экспликацию желания говорящего или желания слушающего, в отличие,
например, от романских языков, где такой способ формирования конструкций является
одним из излюбленных.
При формировании коммуникативного задания просьбы о действии возможности
конструкций с хотеть в русском достаточно ограничены.
2а. Экспликация желания говорящего возможна лишь в высокоэтикетной структуре,
включающей «глагол хотеть в первом лице обычно ед. числа + любой глагол,
называющий коммуникативное задание (в данном случае просьбу) + глагол к. д.
совершенного вида» типа: Я хочу попросить Вас (реже — просить Вас) перенести рейс на
двадцатое августа. (О возможностях структур с я хочу каузировать действие слушающего см.
также в главе, посвященной выражению желания говорящего.)
2б. В конструкциях же, акцентирующих в эксплицитной форме учет желания
слушающего, в русском языке возникают дополнительные смысловые оттенки.
Так, в высказывании Вы не хотите поставить чемодан на верхнюю полку? ,
обращенном пожилой дамой к молодому человеку в вагоне, в русском языке передается не просто
просьба, но просьба-напоминание, просьба-упрек ('мог бы и сам догадаться'). Сравним
просьбу-напоминание об обязанностях матери к сыну Ты не хочешь сходить в магазин? или
обращение преподавателя к студенту Вы не хотите сдать курсовую?, где значение
напоминания-упрека выступает на первый план.
В романских языках, в частности во французском, испанском, введение в конструкцию
просьбы аналога глагола хотеть является типичным и не даст подобного смыслового
эффекта, и просьба будет рассматриваться как нейтральная. Американец же воспримет эту
структуру как повышенно этикетную, поэтому недоумение вызовет использование данной
конструкции в разговоре матери и сына. Во всех же этих конструкциях в русском языке
имеется некая ориентация на обязанность, обязательства выполнения
указанного действия, наложенные на адресата неким социумом. Этот эффект
создается использованием конструкции, предполагающей вариативность поведения при
реальном отсутствии возможности этой вариативности с точки зрения социума (подробнее об
этом параметре в конструкциях, мотивированных глаголом хотеть, см. в главе,
посвященной конструкциям целеустановки предложения).
3. Наиболее употребительными в русском языке являются конструкции с
экспликацией возможности слушающего совершить то или иное действие, т. е. конструкции с
глаголом мочь. В зависимости от различного соотношения средств эти конструкции могут
иметь особенности в сфере функционирования.
За. Одной из наименее распространенных, но наиболее маркированных как
высокоэтикетная, является конструкция, которая включает глагол «мочь в форме второго лица мн.
(реже ед.) числа настоящего времени, частицы не и ли + глагол совершенного вида
к. д.», также актуализирующего возможность совершения каузируемого действия,
коммуникативно дублируя эксплицитно выраженный смысл. Однако если употребление частицы не
является для русской просьбы естественным, т. к. она участвует в формировании смысла
возможности неисполнения, то использование частицы ли маркирует конструкцию как
функционирующую в высоком регистре общения и в соответствии с реализацией
инвариантных параметров ли, вводит информацию о возможности исполнения
действия, предоставляя решение о реальном его исполнении
слушающему. Конструкции с ли малоупотребительны.
(Ив разговора в библиотеке):
_ в 1
— Не можете ли вы продлить мне / эту книгу?
* Знак вопроса отражает здесь не коммуникативную целеустановку, а пунктуационную традицию.
225

36. Следующей, более употребительной, хотя и маркированной повышенным регистром
вежливости, является конструкция с частицей «не + глагол мочь в форме мн. (возможно
ед.) числа сослагательного наклонения + личное местоимение второго лица мн. ИЛИ
ед. числа + глагол к. д. в форме совершенного вида», ориентированная на позицию
собеседника (ИК-3 + форма сослагательного наклонения) и допускающая возможность
неисполнения действия (не + лексема мочь + форма совершенного вида глагола к. д.),
которая реализуется в высказываниях типа: Вы не могли бы перезвонить завтра?, А ты не мог
бы принести тетрадь в четверг?
— Дорогие товарищи, / у моего мужа / сегодня юбилей.
— Радостно.
— Не могли бы вы сыграть для него / «Умирающего лебедя»?
— М? / можешь?
з
— Умирающего?
— Лебедя.
1
— Я всё могу.
— Он сделает.
— Спасибо.
(к/ф «Вокзал для двоих»)
— Не могли бы вы мне помочь?
3 2
— С удовольствием. / а как?
3 2
— Будьте моим мужем? / Очень нужно.
9 (к/ф «Будьте моим мужем»)
— Товарищ!
2
— Чего?
— У меня к вам большая просьба. / Вы не могли бы прокатиться со мной на этом
самолёте?
— Чего?
(к/ф «я шагаю по Москве»)
— ...Не могли бы вы обменить, / какой он ив себя, / как выглядит... / Пожалуйста...
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
_ 2 3 . , 3 . 2
— Лива, / ты не могла бы дать мне / адрес / этого моего знакомого?
(к/ф «Одинокая женщина желает познакомиться»)
— Вы не могли бы мне / одолжить / рублей пятнадцать-/шестнадцать? / Я вам
5 \ 2м
завтра же вышлю. / Телеграфом вышлю / завтра.
(к/ф «Ирония судьбы...»)
(Принц, обращаясь к солдату):
— Прости2™, / пожалуйста, / »ы« / не иогли3 бы отломив кусочек хл1ба /для йот* солоде2?
(к/ф «Старая, старая сказка»)
Следует подчеркнуть употребление в этих конструкциях личных местоимений и
частицы не. Конструкции типа Мог бы помочь хотя и способны выражать просьбу с ИК-3, однако
практически используются для выражения упрека, взаимодействуя с ИК-2. Сравним:
— Ты не мог бы помочь дедушке? (просьба)
— Мог бы помочь дедушке? (просьба-вопрос)
— Мог бы помочь дедушке, (упрек)
Ср.:
Г 2**
— Мог бы и помочь дедушке.
Отсюда и невозможность взаимозамены структур. Так, например, в публичном
выступлении одного из политических деятелей во время вручения им государственных наград было
употреблено высказывание Могли бы и похлопать, выражающее упрек, сформированный на
базе несоответствия предполагаемому поведению награждаемых, при интимизации регистра
общения. Однако в этом случае совершенно невозможно было бы использование
высказывания Вы не могли бы похлопать?, которое подчеркнуло бы возможность неисполнения,
хотя и та, и другая структура каузируют одно и то же действие.
226

Зв. Русская просьба выражается и в конструкции «Вы не можете (ты не можешь) +
инфинитив глагола совершенного вида к. д. с ИЦ ИК-3» с ИЦ ИК на мочь, например:
Ты не можешь сходить в магазин?, Вы не можете выслать контракт к 5 мая? Или:
2 ,3 . 3 . 1
— Вероника Васильевна, / вы не можете уделить мне /десять минут, / если не торопитесь.
(к/ф «Приходите завтра»)
Эти конструкции достаточно употребительны и, пожалуй, маркируются как
нейтральные. Особо следует подчеркнуть нейтральность глагола к. д. совершенного вида,
актуализирующего возможность осуществить действие. Использование же в конструкции глагола
несовершенного вида в большинстве случаев приводит к изменению или осложнению
коммуникативного задания. Так, сравним:
— Ты не можешь помочь? —просьба.
— Ты не можешь помогать? —догадка, предположение.
— Ты не можешь купить поменьше? —просьба.
— Ты не можешь покупать поменьше? —частотнее упрек.
— Ты не можешь идти быстрее? —раздраженное требование.
Ср.:
— Ты не мог бы идти быстрее? — значение просьбы с усиливающимся параметром необходимости
осуществления действия, что сближает ее с требованием.
Зг. Особо следует выделить конструкцию «личное местоимение второго лица + не +
сможете (смогли бы) + глагол совершенного или несовершенного вида».
В этой конструкции, во-первых, предполагается, что каузируемое действие
произойдет через некоторый промежуток времени, во-вторых, в расчет
принимается наличие каких-либо препятствий или затруднений при
выполнении просьбы.
Особенно этот оттенок усиливается (коммуникативно дублируясь) при употреблении в
конструкции никак. Данная структура используется в живой звучащей диалогической речи,
в бытовых жанрах общения. Ср.: Ты никак не сможешь заехать (ср. заскочить) в
библиотеку?; Ты никак не сможешь выбраться к нам в пятницу? Втягивание в эту конструкцию
сниженной лексики не случайно.
Сопоставим анализируемую структуру с конструкциями, реализуемыми
высказываниями Вам не трудно переписать эту бумагу ещё раз? или Вас не затруднит пересесть на
третий ряд?, в которых хотя и эксплицирована возможность затруднений у слушающего при
выполнении просьбы, однако «на самом деле» просьба носит достаточно настойчивый
характер и потому резко отличается от разобранной выше конструкции, употребляя которую
говорящий заранее готов принять любое решение слушающего — исполнителя
действия, заведомо располагая данными о наличии препятствий и
затруднений при выполнении просьбы и тем самым соглашаясь принять отказ.
Заметим, что в конструкции без частицы не часто передается совмещенное значение
вопроса и просьбы:
2 2 1 3
— Постойте! / Мне нужно книжку купить. / Очень нужная книжка. / Вы мне можете
2
одолжить, / риал у вас совсем ничего нет?
— А сколько надо?
— Рубль шестьдесят.
(к/ф «Приходите завтра»)
4. При анализе конструкций, выражающих просьбу в русском языке, следует обратить
особое внимание на экспликацию средств вежливости.
Этот вопрос связан с проблемой сочетаемости эксплицитных составляющих того или
иного коммуникативного значения в различных языках.
4а. Так, например, в английском языке лексические средства вежливости сочетаются со
всеми конструкциями, выражающими просьбу, более того, в ряде случаев становясь
формирующим средством этой целеустановки. Вспомним известный пример Please, it's cold in here
[Гордон, Лакофф].
227

В русском же языке лексические средства вежливости присутствуют при выражении
волеизъявления, представленного в конструкциях с глаголами в побудительном наклонении.
Отметим, что русский язык имеет очень большие ограничения на функционирование
лексических средств вежливости. Эксплицитные средства вежливости, в частности пожалуйста,
не сочетаются в русском языке с вопросом ни тогда, когда в высказывании передается
собственно вопросительное значение, например невозможность: *Где находится аптека,
пожалуйста, — ни тогда, когда в высказывании в «вопросительной форме» передается иное
коммуникативное задание (невозможность конструкций типа *Ты не сходишь в магазин,
пожалуйста?), что является нормой для ряда индоевропейских языков. Для выражения
вежливости в русском вопросе мы вынуждены эксплицировать волеизъявление в императивной
форме: Скажите, пожалуйста, где здесь аптека?
Данные ограничения особенно ясны и при сопоставлении с неродственными языками,
например с корейским, в котором маркированность этикетных отношений по шести
регистрам вежливости слушающего (наряду с регистрами вежливости субъекта и объекта)
является обязательной в высказываниях с любым коммуникативным заданием.
Такое коммуникативное поведение русского пожалуйста объясняется его
инвариантными семантическими параметрами.
Инвариантные коммуникативные параметры пожалуйста
Параметры пожалуйста связаны с фиксацией позитивного или негативного
(антонимическое развертывание параметров) отношения к развитию ситуации,
связанной с позицией говорящего, слушающего. Не показывая все
возможности, приведем краткие примеры.
1) Позиция слушающего
В конструкциях просьбы говорящий каузирует позитивное отношение слушающего
к позиции говорящего, желающего изменить ситуацию:
— Откройте, пожалуйста.
2) Позиция говорящего
В конструкции разрешения говорящий выражает позитивное отношение к желанию
слушающего изменить ситуацию:
— Можно, я посижу адесь.
— Пожалуйста.
Ср.:
— Я думала, никогда должность не дадут. А тут, пожалуйста.
Позитивное (негативное) отношение говорящего к изменению ситуации.
3) Негативное отношение говорящего к изменению ситуации
— Он не приедет.
— Здрасьте, пожалуйста.
— Помолчи, пожалуйста.
Отсюда связь русского пожалуйста с императивом, имеющим параметр воздействия
на ситуацию.
4б. Однако как экспликация коммуникативного задания далеко не всегда говорит нам о
его реализации в высказывании, так и наличие средств вежливости далеко не всегда
передает вежливую просьбу.
Например, в конструкциях с высокоэтикетными будьте любезны и будьте добры при
следовании за ними формы императива глагола к. д. передается достаточно официальная
просьба, либо просьба при наличии социальной или возрастной дистанции между
говорящим и слушающим, независимо от обращения на ты или вы. Но при следовании за ними
глагола в инфинитивной форме, как было показано выше, в русском языке может переда-
228

ваться либо вежливый, но приказ (Будьте любезны перепечатать), либо, значительно чаще,
раздраженное требование типа Будьте любезны не перебивать и т. д. Такого рода
структуры, как показывают наблюдения, редки даже при общении «начальник - подчиненный» в
сугубо официальной обстановке. Сравним:
— Будьте любовны, / перепечатайте к двум часам.
(Вежливая, высокоэтикетная просьба, подчеркивающая наличие дистанции).
2/1
— Будьте любеаны перепечатать к двум часам.
(Раздраженное требование).
В настоящее время, вероятно, можно считать, что конструкция с будьте добры (будь добр)
является более нейтральной, но это не снижает достаточно высокого регистра вежливости.
— Будьте добры, / соедините меня с ним, / там должен быть академик Нистратов.
— Пожалуйста, / девушка, / дайте «первый». / Стройуправление? / Будьте добры, /
у вас там должен быть академик товарищ Нистратов.
(к/ф «Верные друзья»)
— Алле, девушка! / Здравствуйте! / С наступающим вас Новым годом! / Спасибо! /
Будьте любезны, / на Москву / примите а акав...
(к/ф «Ирония судьбы...»)
— Будьте любезны, / передайте мне копию списка! / Спасибо.
(к/ф «Гараж»)
Ср. ироническое употребление:
3 3 , 1
— Будьте любезны, / приподнимите животик: / я достану список.
(к/ф «Гараж»)
Однако в других языках контраст между этими структурами может быть более
разительным. Так, литовец правильно употребляя конструкцию с будьте любезны, никогда не
употребит в этой же ситуации конструкцию с будьте добры, так как в его родном языке ее аналог
будет функционировать в «интимном регистре общения», при разговоре близких родственников.
В этом случае возникает ситуация скрытой интерференции, т. е. неупотребления возможных в
данной ситуации конструкций русского вариативного ряда.
В то же время структурой очень высокого регистра общения является и конструкция
типа «Вы не были бы так любезны + инфинитив глагола к. д.». В отличие от конструкции
«будьте любезны + инфинитив» она обычно передает именно просьбу:
— Нестор Петрович! / Вы не были бы так любезны / заглянуть в мужской туалет?
(т/ф «Большая перемена»)
В этом примере показательно использование ИК-6, привлекающей внимание
собеседника к известной и понятной ему закадровой информации о причине невозможности
выполнения данного действия самой собеседницей, что представляет одну из реализаций
инвариантных параметров этого типа ИК.
Достаточно типичны и безглагольные конструкции, содержащие рему, и структуры,
состоящие только из средств вежливости, на которых и располагается центр ИК-3, в то
время как каузируемое действие и его объект либо иная рема восстанавливаются из контекста, а
сами действия «провоцируются ситуацией».
(Посетитель в привокзальном ресторане):
— Девушка, / будьте любезны, вилочку.
з з (к/ф «Вокзал для двоих»)
— Будь добр, / у меня в плаще / димедрол! / А то не усну.
— Хорошо.
з 1
— Нашёл? / В боковом кармане.
— Сейчас, / сейчас.
2 3 2ч
— В бумажнике / есть? / |Посмотри в бумажнике!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
229

(Телефонный звонок):
— Будьте любезны, кого-нибудь / из фирмы «Ваш сад».
(р/р)
(В магазине):
2 3
— Давайте быстрее! / Мелочь есть?
—Ну, а сколько надо?
— Двадцать копеек!
2 2 3
— Скажите, ^пожалуйста^ / у вас сырочки / у вас ещё есть?
— Два последних. / Всё(
— Будьте добры! / Благодарю! / Благодарю! / Большое...
— Пожалуйста.
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
Попутно заметим, что будьте добры и будьте любезны в разговорной речи могут
непосредственно присоединяться к вопросу, в отличие от пожалуйста:
3 3' 2* 14
— Алле, девушка! / Будьте любезны, / когда второй рейс на Москву?/Понятно. /А третий?
(к/ф «Ирония судьбы...»)
— Её нет.
2
— А где она?
— Будьте добреньки, а где она?
3 3 1
— Да? / Спасибо. / Уехала она.
(к/ф «Афоня»)
В то же время безглагольные структуры конструкции могут играть и определенную
роль в речевой характеристике того или иного персонажа в звучащем тексте. Так, вечно
спешащая, предприимчивая Светлана из к/ф «Время желаний» активно пользуется этими
структурами, что в данном случае подчеркивает ее деловитость.
12 I
— ...Это Светлана. / Лёшенька, / а я к тебе как всегда с нахальной просьбой. /
2 3 14
Будь^ другом, / а? / Сегодня к шести часам. / Ну жду.
— Лёшенька, / вот / здесь, пожалуйста, / у ресторана. / Я на минуточку, /
мигом. / Только харчи возьму.
4в. Русский язык обладает большим набором структур вежливости. Так,
анализируемый ряд включает хотя и мало употребительные конструкции высокого, обычно
официально-делового регистра типа «Если Вам не трудно. Если Вас не затруднит, Если вы не
возражаете, Не сочтите за труд, Сделайте одолжение + ГЛАГОЛ К. д. В ИМПЕРАТИВНОЙ
ФОРМЕ»; «ГЛАГОЛ К. д. В ФОРМЕ ИМПЕРАТИВА Либо ОБЪЕКТ ПРОСЬБЫ + если МОЖНО», «Структуры
с не + глагол к. д. будущего времени + ли». Например:
— «В октябре багрянолистком», если можно.
(т/з юбилейного вечера 3. Герда)
— Придётся вам заплатить, / чтобы вы нас оставили нас в покое.
— Пожалуйста, / заплатите мне, / если можно.
(к/ф «Ирония судьбы...»)
— Товарищи из правления, / предъявите нам / сына нашего благодетеля!
— Товарищ Милосердое / младший, / вы не возражаете / против того, чтобы
показаться на глаза собравшимся?
(к/ф «Гараж»)
При актуализации административных отношений может использоваться формы с
желательно (о параметрах желательно см. в главе о выражении желания говорящего).
— Приготовьте за обед / по рубль двадцать. / Желательно без сдачи, пожалуйста.
(к/ф «Вокзал для двоих»)
4г. Однако конструкциям высокого регистра общения противостоит ряд структур с
неофициальной (интимизирующей) характеристикой, осложненных дополнительными
регистровыми параметрами. Например, конструкции просьбы, вводимые сочетанием будь другом
(при отсутствии сочетания будь подругой) обычно ограничены не столько обращением к
мужчинам, сколько общением равных по возрасту людей в регистре близкого знакомства
или обращением старшего к младшему, в том числе и к девочке, девушке. Отсюда и комиче-
230

ский эффект диалога В. Токаревой, в котором нарушены закономерности использования
регистровых параметров не столько пола, сколько возраста, вернее, и того и другого.
(Обращение девочки к бабке Маланье):
— ...Баба Малакык, / будь другом? / Посиди в кустах у Сенькиного болота.
(к/ф «Шла собака по роялю»)
Интимизирует регистр общения и конструкция с сочетанием «Не в службу, а в дружбу»:
— Лен, / не в службу, / а в дружбу, / возьми сегодня Сашку.
(Р/Р)
На этом вариативный ряд конструкций с эксплицитным способом выражения
составляющих коммуникативного задания не заканчивается, но мы остановились на наиболее
существенных. Мы не затронули структуры, практически вышедшие из употребления, устаревшие, но
существенные дня восприятия русских литературных произведений, например: Сделай милость,
отведи меня, а также некоторые высокоэтикетные конструкции, ряд из которых описан в
работах Н. И. Формановской. Впрочем, некоторые высокоэтикетные конструкции могут быть
использованы и в настоящее время в функции стилизации, выполняя роль «индивидуальной
речевой маски», например, ведущего в киноигре «Колесо истории»:
— я прошу вас оказать нам честь / и любезность, / пройдите в кареты».
(тр/з киноигры «Колесо истории»)
(Телефонный разговор тётушки главного героя, которую он характеризует ках особу
«изысканную, как мадригал»):
5 \ 2 1
— Соблаговолите оставить номер. / Секундочку. / Я возьму карандаш...
(к/ф «Покровские ворота»)
Отметим, что предельно высокий регистр общения самой структуры подчеркивается в
данном высказывании и взаимодействием с ИК-5. Впрочем, может быть более нейтральное
оформление:
— Соблаговолите / оставить номер. / Я запишу.
(к/ф «Покровские ворота»)
2) Конструкции просьбы с имплицитным способом
формирования значения
Теперь же обратимся к другому способу выражения коммуникативного задания —
имплицитному, т. е. к конструкциям, в которых лексически не раскрываются ни
коммуникативное задание, ни его коммуникативные составляющие. Особенностью данных конструкций
является активизация взаимодействия реализаций инвариантных параметров средств разных
уровней языка (лексики, синтаксиса, интонации, а также смысловых связей предложения).
Данные конструкции являются наиболее употребительными и широко распространенными в
звучащей диалогической речи.
1. Конструкции просьбы, так или иначе
учитывающие позицию слушающего
Обратимся к блоку структур, в которых определенным образом учитывается позиция
слушающего.
1. Одной из наиболее распространенных и нейтральных структур просьбы является
КОНСТРУКЦИЯ С ГЛАГОЛОМ К. Д. СОВЕРШЕННОГО ВИДА в ИМПЕРАТИВНОЙ ФОРМЕ ВТОРОГО ЛИЦА,
взаимодействующая с ИК-3, в которой выражается нейтральная вежливая просьба.
Как показывает наш анализ материала, нейтральность данной конструкции
предопределена параметрами формирующих ее средств: употребление совершенного вида вводит
актуализацию смысла возможности совершения действия слушающим (отсюда
типичность использования форм совершенного вида глагола к. д. в подавляющем
большинстве конструкций русской просьбы); взаимодействие с ИК-3 актуализирует в этой конструк-
231

ции реализацию ориентации на позицию слушающего, в частности,
зависимость исполнения действия от желания слушающего.
Инвариантные коммуникативные параметры ИК-3
Параметр ориентации, или ориентированности, является инвариантным для ИК-3.
1) Сравним ориентированность говорящего на позицию слушающего в структурах
разных коммуникативных целеустановок, представленную иными типами ее учета:
ориентацией на решение, согласие, отказ, мнение, ответ слушающего (например, Ты пойдешь ту-
да?, Я схожу туда?). При этом в ряде реализаций возможна ориентация говорящего на
позицию третьего лица или социума, в ряде случаев — и самого говорящего.
2) Кроме этого, в соответствии с алгоритмом развертывания, возможна актуализация
позиции слушающего, ориентируемого говорящим на учет его позиции (при
возражении, обосновании, оценке с ИК-3): Но ведь я же послушная дочь!
Возможно и раскрытие этого параметра как ориентации слушающего говорящим на
введение дальнейшей информации о ситуации (ее составляющих) или
иной ситуации (например, при незавершенности, перечислении: Мы были В Киеве, I
Одессе, I Минске; Завтра I мы уезжаем).
При оценке возможна ориентация слушающего и на позицию третьего
лица или ситуацию (ее составляющую) при одновременной
ориентации на позицию, мнение говорящего: Ну и хитрый он! Реализации параметра
ИК-3 будут рассмотрены в последующих главах.
Значение подчеркнутой ориентированности на позицию слушающего в данной
конструкции столь велико, что введение слова пожалуйста не сделает ее более вежливой. В русском
языке употребление здесь лексически раскрытых средств вежливости лишь продублирует уже
выраженный взаимодействием других средств смысл. Напротив, даже при наличии средств
вежливости изменение типа ИК может изменить коммуникативное задание. Сравним:
— Подвиньтесь. — просьба.
— Подвиньтесь, пожалуйста. — просьба.
— Подвиньтесь, пожалуйста. — раздраженное требование.
Ср.:
(В переполненном автобусе):
2 2 2
— Не толкайтесь, пожалуйста, / раздавите! / Так я и знала!
(к/ф «Женатый холостяк»)
2 2 2 2 /
— хвостов! / -» Уйдите! / От вас слишком большой шум! / Уйдите, / пожалуйста, /
отсюда!
(к/ф «Гараж»)
Важно отметить, что ни совершенный вид, ни средства вежливости не могут
противостоять ИК-2 с резким падением тона, которая актуализирует обязательность
исполнения действия, противопоставляя данный вариант всем другим,
вызывая у совершенного вида помимо раскрытия его параметра как 'способности собеседника
исполнить действие' реализацию 'невозможности неисполнения' и актуализируя у
пожалуйста реализацию 'негативного отношения говорящего к позиции слушающего'.
Возможность формирования требования в этих конструкциях демонстрирует и диалог
из к/ф «Три плюс два», где и подчеркнутая иерархия отношений персонажей (распоряжения
«Сундука» отдаются без тени сомнения в их исполнении и выполняются без обсуждений), а
также визуальный ряд подтверждают реализацию именно этого коммуникативного значения
в следующем эпизоде:
— В конце концов, / Вадим прав. / Нельзя всё время сидеть на сухарях, / когда
можно есть свежий хлеб. / Это не роскошь.
г 2
— Ну ладно, / хватит.
232

2 5 \ 2 2
— Слушай, / ты вед время нас терроризируешь.^ / Мне это надоело! Не бриться, /
не пить, / не курить, не... / Ну ладно, / не будем.
2
— Качай, пожалуйста!
— Вторую неделю только этим и ванимаюсь...
2
— Хватит качать.
(к/ф «Три плюс два»)
Напротив, носители ряда языков (например, корейского, японского), воспринимая
конструкции русской просьбы с ИК-3, будут трактовать их прямо противоположным образом,
связывая ее интонационные характеристики (резкий подъем тона) с требованием. Для
носителей болгарского языка данное движение тона в просьбе ассоциируется с кокетливой
женской речью.
— Дядя Ваня, дай пятёрку до получки?
(к/ф «Афоня»)
— Позвонить надо. / Дай две копейки.
(к/ф «Клетка для канарейки»)
— Подвези меня по дороге на станцию.
(к/ф «Три тополя на Плющихе»)
— Отхройте шампанское. / Оно стоит в холодильнике.
(к/ф «Ирония судьбы...»)
— ...А теперь вы, / как радушная хозяйка, / спойте мне что-нибудь?
(Там же)
3 6 4 3
— Оставьте телефончик? / Может, буду в Москве, / позвоню. / Не разозлитесь?
(к/ф «Вокзал для двоих»)
— Надюш, клиент номер позабыл. / Надюш, попробуй через адресный стол. / Ну лично
для меня.
(к/ф «Афоня»)
Дублирование лексическими средствами:
(О калитке):
— Помогите мне, пожалуйста? / А то её опять кто-то сорвал.
(к/ф «Валентина»)
— Я там насорил немножечко. / Ты прибери, пожалуйста.
(к/ф «Приходите завтра»)
— Отдайте мне, пожалуйста, / мой паспорт.
(к/ф «Вокзал для двоих»)
Эта конструкция, как и ряд других, может осложняться конечным а? в том случае,
когда к просьбе присоединяется элемент упрашивания либо когда говорящий осознает
некоторую неправомерность просьбы, нарушающей норму развития ситуации:
(Р/Р)
(к/ф «Живет такой парень»)
(к/ф «Шла собака по роялю»)
— Слушай, / не говори ему, что я везу, / а?
з ^ , з
— Паш, соври чего-нибудь, / а?
— Тань, / Та/ня! / Выйди на минутку, / а?
3 3 3
— А может, она черев Лещовку поехала? / Поавоки, / а?
(Там же)
При выражении просьбы типично и двусинтагменное, реже многосинтагменное
членение при расположении центра ИК-3 на глаголе к. д.:
— Гвоздь / вбей?
— Зачем?
i (к/ф «Вор»)
— Передайте это / сыну.
(к/ф «Будьте моим мужем»)
— Друзья! / Выпустите меня / отсюда! / У меня сегодня брачная ночь!
(к/ф «Гараж»)
— Поправьте мне, пожалуйста, / гитару, / а?
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
— Ты? это самое, / ты отойди, / нам поговорить надо.
233

(к/ф «Вокзал для двоих»)
1а. Оппозиция ИК-3 и ИК-2, как известно [Брызгунова 1982: 114], типично различает
просьбу и требование. Приведем всего лишь один пример:
— Задержите вора! / Он украл у меня куклы! (требование)
— Кто ты такой? 2
— А? // Я доктор кукольных наук! / Директор знаменитого кукольного театра-ар-ра!
— А почему у тебя / половина бороды, / а?
— Я несчастный сирота! / Меня обидели, / обокрали, / избили!
— Кто тебя, сироту, обидел? а
— Этот старый шарманщик Карло! / Он хочет сжечь мой театр! / И хочет ограбить
весь город! / Именем тарабарского короля, / задержите / вора и негодяя?! (просьба)
— Идите за почтенным сиротой / и сделайте всё, что он приказывает.
"Именем / тарабарского короля, / задержите / вора и негодяя! (требование)
(к/ф «Приключения Буратино»)
16. В ряде случаев просьба может передаваться и при взаимодействии с ИК-2,
склонной к трем, представляющей собой модальную реализацию ИК-3, акцентирующую
заинтересованность говорящего в осуществлении именно данного варианта развития событий
(несколько большую настойчивость) при сохранении ориентации на позицию слушающего:
— Слушай, / отдай мне свисток.
— Что?
— Свисток, / свисток, / мне так спокойней будет.
(к/ф «Клетка для канареек»)
— Ну зачем очки тёмные? / Снимите! / У вас же ещё нет морщин. / Ну вот. /
Совсем другое дело.
— Играйте, пожалуйста. / Вы так хорошо играете!
, (к/ф «Время желаний»)
— Я... я ничего не говорю. / Ты права! / Ну и прости меня!
(к/ф «Снежная королева»)
1в. Однако важно отметить, что просьба может формироваться и при взаимодействии
императивных форм глагола с ИК-2, или ИК-2, склонной к одному, или ИК-1. Но если в
этом случае формируется коммуникативная целеустановка просьбы, то данная структура
начинает взаимодействовать с иными показателями. Это могут быть, например, формулы
вежливости, которые, как мы видели, сами по себе в русском языке далеко не всегда
свидетельствуют о формировании коммуникативного задания просьбы. В других случаях это
использование особых форм обращения, например, диминутивов типа Леночка, либо их особого
интонационного оформления с повышением в предцентровой части, либо произнесением
имени в две синтагмы Ва/ля! (хотя в этом случае чаще использование конструкций с
императивом глагола, взаимодействующих с ИК-3). Возможно введение конечного а?, интимизи-
рующего регистр общения и частотно формирующего упрашивание. В ряде случаев
возрастает роль лексического наполнения (тех же диминутивов) или контекста. ^
— Будьте любезны! / Глаза, пожалуйста. / Откройте рот, пожалуйста. / А!
— А! 2
— Закройте рот. / Мг! / Дышите, пожалуйста! / Ещё раз, / пожалуйста... Хм!
э 2» <(^И ПЛЮС ДВЙ>>)
— ...А ты же сказала, что уезжаешь завтра. / Как же ты придёшь?
— я сделаю, / сделаю.
— Приди, / а?
— Приду, приду.
(к/ф «Живет такой парень»)
— Семён! / Включи на секундочку! / Мне ка девятый надо.
— Не могу. / После обеда заходи.
(к/ф «Афоня»)
234

Типично и двусинтагменное оформление обычным ИК-3 в первой синтагме и ИК-1 на
глаголе к. д., либо многосинтагменное.
— Большое спасибо, Виолетта! / Всё было очень вкусно.
4 Э 2
— А! / Когда хотим, / можем)
— А счёт, пожалуйста, / отнесите вашему пианисту.
(к/ф «Вокзал для двоих»)
— Подожди. / Идите сюда. / Очень / хорошо. / Держите. / Вы же всё равно на вок-
аал. / Пожалуйста, / откатите тележку, / сдайте чемоданы в камеру хранения / и
скажите, что это / всё / от меня.
(к/ф «Вокзал для двоих»)
Однако конструкции с ИК-2 и ИК-1 обычно передают целеустановку, стоящую на
границе требования и просьбы, — «бытового требования», о котором мы говорили выше.
2
— Коль, займи мне!
(к/ф «Вокзал для двоих»)
Конструкция с ИК-3 типично меняется на ИК-2 при упрашивании, подчеркивая
важность реализации именно каузируемого варианта развития событий для говорящего.
2 2 * 2 2 1
— Алёна, / пойди сюда. / Ну пойди сюда. / Выйди, / выйди сюда.
(к/ф «Я шагаю по Москве»)
1г. Значительно менее распространенным случаем является формирование просьбы с
помощью ИК-4, которая, относясь к позиции говорящего и слушающего, подчеркивает их
дистанцированность, но может осложнять просьбу и иными дополнительными смысловыми
оттенками, например, вводить сопоставление двух ситуаций.
(Маленькая разбойница, обращаясь к Герде после её отказа остаться):
— Ну ты хоть поцелуй меня на прощанье!
(к/ф «Снежная королева»)
В данном примере передается как определенная дистанцированность, вызванная
обидой, так и сужение объекта просимого и осложнение просьбы упреком, базирующимся на
сопоставлении двух ситуаций: нереализованной и каузируемой.
Использование ИК-4 может быть свойственно и бытовому требованию при
подчеркнутой в тех или иных целях дистанцированности говорящего и слушающего, вплоть до
языковой игры, что мы и видим в эпизоде к/ф «Вокзал для двоих», в котором герой, оказавшийся
без денег, но знающий способ их заработать, шутливо подчеркивает свое превосходство,
особенно комично звучащее при последующей просьбе купить билетик на автобус:
2 3 . , 3.2
— Ои, / если можно ^ / пожалуйста, / пригласите меня / в наш ресторан.
— |Хотите покрасоваться.
— Я хочу их всех умыть.
— Спрячьте ваши деньги!
2 3 3
— Ну а что ж мы, / не заплатим и убежим, / да?
(к/ф «Вокзал для двоих»)
1д. Просьба, близкая к бытовому требованию, может быть сформирована и конструкциями
с «ИМПЕРАТИВОМ К. Д. + ИК-6», которая обычно осложняет значение структуры.
В этом случае ИК-6, давая очередную реализацию инвариантных параметров (отличную,
например, от реализации значения в структурах с а ну-ка\ используется, как и в ряде других
коммуникативных целеустановок (например, при констатации, выражении намерения
говорящего), чтобы обратить внимание слушающего на те или иные
обстоятельства, которые могут быть эксплицированы в высказывании, хотя чаще
не эксплицированы, но известны говорящему и существенны для него.
В ряде случаев привлечение внимания к данным обстоятельствам, которые известны и
существенны для говорящего, но не известны или лишь в момент речи становятся известны
и слушающему, и является подлинной целью высказывания и выступает на первый план в
значении той или иной конструкции. Впрочем, пояснения могут быть эксплицированы и названы
в контексте вслед за данной конструкцией либо становятся ясны слушающему из ситуации.
235

(Уборщица, обращаясь к официантке в кафе, держа в руках котёнка, которого только
что нашла):
б 2 1
— Галя! / Дай нам что-нибудь поесть! / Смотри, / кого я принесла.
(к/ф «Котенок»)
(Сцена игры в карты):
— Антон! / Принеси, голубчик, что-нибудь / и закусить.
(к/ф «Бег»)
(Подчеркнутое обращение внимания на род неназванного объекта, становящегося абсолютно ясным
для слушающего после введения и закусить).
Аналогичный эффект может быть реализован и в других коммуникативных типах. При
этом в ряде случаев использование ИК-6 даже в констатирующих высказываниях или в
высказываниях, выражающих намерение говорящего, может быть косвенным побуждением к
необходимой говорящему реакции (часто действию) собеседника:
— Я сейчас сойду!
(к/ф «Простая история»)
(Говорящей надо привлечь внимание слушающего к необходимости довезти ее до дома, в то время как
собеседник собирается выходить из машины).
2. При выражении просьбы может использоваться и структура с императивом глагола
к. д. совершенного вида + -ка, о которой шла речь при выражении требования,
взаимодействующая с ИК-3.
Конструкция с -на, формируя просьбу, употребляется в регистре близкого знакомства
при подчеркнутой, тем не менее, иерархии отношений говорящего и слушающего, что
находит выражение в акцентуации более низкого уровня владения
ситуацией собеседника (он моложе, менее опытен и т. д.), но рассматривается
говорящим как естественное положение дел.
Однако, несмотря на более низкий уровень владения ситуацией слушающего, говорящий
подчеркивает его способность (совершенный вид) выполнить к. д. либо помочь ему,
говорящему, осуществить или завершить то или иное действие, подчеркнуто ориентируясь на
желание слушающего это сделать (ИК-3). Это дает эффект интимизации регистра
общения (снятие дистанцированности) при наличии акцентированной иерархии.
(Отец дочери):
2 2 3
— Бурма, / отвёртку / принеси-ка?
— Эту?
3 / 2
— Нет, не ту, / другую.
(к/ф «Урга — территория любви»)
(Закаленная жизненными несчастьями Анна расстроенной знакомой после трудного
разговора о личной жизни):
з 2
— Чёи-то там / у тебя?
— Валерианка.
— Сыпани-ка?
— Нужно водичку.
(к/ф «Валентина»)
(Опытная и взрослая официантка молоденькой Валентине):
— Валентина!
2
— Что, тётя Аня?
3 2 2s
— Приготовь-ка нам там что-нибудь / поинтереснее! / Гость пришёл.
— Ага!
(к/ф «Валентина»)
— Вань, / дай-ка мне чемоданчик?..
aw . 1 . з w 2
— Даи-ка сюда / деньги, / а то лезешь каждый раз, / со стыда сгораю.
(к/ф «Печки-лавочки»)
(Разведчик Штирлиц пастору Шлагу, впервые выполняющему его задание):
— Через два часа / мы будем на границе. / А сейчас / повторите-ка мне всё, /
что вы будете должны сделать в Берне.
236

— у меня / хорошая память. / Библия учит не только доброте, / ко и / точкой
организации памяти.
1 ы , 1 2' 1
— Тем не менее, / пожалуйста, / повторите мне все от начала / до конца.
— Хорошо.
(т/ф «Семнадцать мгновений весны»)
В то же время просьба как в конструкциях с частицей -ка, так и без нее может
передаваться и при наличии ИК-1:
— Тань, / принеси-ка ему чайку.
(к/ф «Шла собака по роялю»)
Конструкции с ну-ка при взаимодействии с ИК-3, ИК-2, ИК-23 или ИК-1 тяготеют к
бытовому требованию:
— Ну-ка, важмурь глава,!
— Ну-ка, Нюра, / примерь...
(к/ф «Печки-лавочки»)
3. Близки по наличию иерархии отношений и конструкции русской просьбы с
глаголом каузируемого действия в форме прошедшего времени,
взаимодействующие с ИК-3, о которых мы уже упоминали, описывая возможность выражения в
них коммуникативной целеустановки требования (уровень владения ситуации говорящего
выше, в результате чего он принимает на себя организующую роль). Однако оттенки
значения, передаваемые при выражении требования, в просьбе ослабляются, так как ИК-3 вводит
ориентированность на позицию слушающего, в данном случае — его желание осуществить
действие. Но некоторая подчеркнутость иерархии отношений остается. При этом возрастает
возможность синонимии данной конструкции со структурами, включающими глагол в
форме совместного действия, особенно при реализации целеустановки
просьбы-приглашения: Поехали?, Поедем? (подробнее ниже).
4. Одной из самых употребительных структур русской просьбы является конструкция
«ЛИЧНОЕ МЕСТОИМЕНИЕ ВТОРОГО ЛИЦА ЕД. ИЛИ МН. ЧИСЛА + не + ГЛАГОЛ К. Д.
СОВЕРШЕННОГО ВИДА БУДУЩЕГО ВРЕМЕНИ, НА КОТОРОМ РАСПОЛАГАЕТСЯ ИНТОНАЦИОННЫЙ ЦЕНТР ИК-3».
Например: Ты не сходишь в магазин?. Вы не вышлете контракт к пятому мая? Эта
конструкция связана с особым оттенком коммуникативного значения. Употребляя эту структуру,
говорящий, каузируя действие, подчеркивает, что слушающий может и
не выполнять его. Значение формируется взаимодействием не с реализацией
параметра возможности совершенного вида, а также осложняющим отнесенность ситуации в
определенный временной план коммуникативным параметром необязательности,
свойственным будущему времени (антонимическое развертывание параметра по сравнению
с требованием), что и обеспечивает «вежливость» конструкции. Иначе говоря, в данной
структуре говорящий этикетно подчеркивает допустимость (возможность)
невыполнения просьбы. Кстати, именно поэтому данная структура обычно не используется
при формировании упрашивания, в котором могут функционировать конструкции с
ориентацией на то, что слушающий 'не должен, может не хотеть* выполнять
каузируемое действие, но не на значение 'можешь не выполнять1.
Данное значение из-за регулярности употребления структуры этикетно ослабляется и
может практически не осознаваться, однако при сравнении со структурами, учитывающими,
что слушающий может не хотеть выполнить указанное действие, проявляется очень
наглядно, что связано с функциональной характеристикой структуры. Отсюда и регулярность
употребления в русской просьбе частицы не:
— Вы не разменяете? / Разменяйте, пожалуйста.
(к/ф «Я шагаю по Москве»)
— Вы мне кореечку не взвесите?
(р/р)
237

В то же время если для француза, который следует стратегии родного языка, она внесет
в просьбу элемент настойчивости и сделает частотным употребление данной конструкции в
ситуации конфликта, то для корейца введение аналога частицы не перед глаголом
каузируемого действия может служить показателем изменения коммуникативного задания
высказывания, переведя его в требование, а наличие в этой конструкции аналога глагола мочь при
наличии частицы не может восприниматься как резкий, грубый приказ^ Сравним с
возрастанием вежливости в русских конструкциях: Сходи в магазин?', Ты не сходишь в магазин?, Ты
не можешь сходить в магазин?
Отметим, что редко употребляемая конструкция с не... ли резко повышает регистр
общения:
2 2 2
— Что, мамаш? / Не добудем ли мы у вас ведёрка / и немного соли.
(к/ф «Они сражались за Родину»)
Конечно, данные конструкции следует отличать от просьбы не осуществлять то или
иное действие, что обычно отражается в замене вида на несовершенный, параметром
которого вводится значение ненужности осуществления действия:
1 3 2
— Товарищ лётчик! / Только вы в милицию не ходите, пожалуйста! / Это я вам
повестку прислала.
(к/ф «Шла собака по роялю»)
5. Проанализированной структуре близка, но не идентична по значению конструкция с
может, включающая глагол к. д. будущего времени совершенного вида, на котором
типично располагается ИЦ ИК-3, реализуемая в высказываниях типа Может, сходишь в магазин?
В ней говорящий, каузируя действие, принимает во внимание наличие
препятствующих этому факторов. В числе данных факторов может выступить и нарушение нормы
поведения слушающего в данной ситуации. При этом говорящий демонстрирует понимание
вариативности поведения слушающего, подчеркивая, что возможность осуществления
действия полностью зависит от желания слушающего совершить предлагаемое
действие. Однако при передаче просьбы данная конструкция распространена несоизмеримо
меньше, чем конструкции с не. В русской системе ее возможности резко расширяются в
вариативном ряде предложения, на чем мы остановимся в соответствующей главе.
— Слушай, / а как ты насчёт финансов? / Располагаешь? / Может, подкинешь пару
монет?
(к/ф «Клетка для канареек»)
В этой структуре часто совмещаются целеустановки вопроса и просьбы:
1 3 3
— Бузыкин, / а ты уже начал, / м? / Может, у тебя остались какие-нибудь
черновики, / бумаги? / Может, ты отдашь мне их, / а?
(к/ф «Осенний марафон»)
6. В анализируемой группе конструкций особо следует выделить структуры с ГЛАГОЛОМ
К. Д. СОВЕРШЕННОГО ВИДА В СОСЛАГАТЕЛЬНОМ НАКЛОНЕНИИ С РАСПОЛОЖЕННЫМ НА ГЛАГОЛЕ
ИЦИК-3, актуализирующей ориентацию на позицию слушающего,
которые реализуются в высказываниях типа Сходил бы в магазин?, Купил бы
хлебца?, Помог бы дедушке?
Естественный носитель русского языка, употребляя эту конструкцию, понимает,
что слушающий может осуществить действие, но заранее
предполагает возможность и даже большую вероятность отказа, однако причина
такового видится не столько в сложности выполнения просьбы, сколько в
отсутствии обязанности и учете возможного нежелания (отсутствии
намерения) адресата осуществить предлагаемое действие.
Ориентация на учет возможного нежелания слушающего выполнить каузируемое
действие приводит к типичному осложнению высказываний с данной конструкцией значением
упрашивания, сближающегося в ряде случаев с мольбой. Возникает значение просьбы
'войти в положение', значение типа 'несмотря на ряд причин, существующих для отказа, сделай
238

это для меня либо третьего лица'. Возможны дальнейшие осложнения данной конструкции
конечным а?: Выдали бы Вы мне паспорт, I а?, Отпустили бы Вы меня, 1а?
(Обращение пленника к охраннику):
— Хороший / ты мужик, Хасан. / Отпустил бы ты нас?
(к/ф «Кавказский пленник»)
11
— Мины там. / Иди ищи.
— Темно ж! / Ничего не видно.
1 2
— Иди! / А то застрелю. 2,
— Абдул, / снял бы цепи! / Подорвёмся же!
— Ключи дома.
(к/ф «Кавказский пленник»)
Выделенные параметры значения этой русской структуры являются
предопределяющими возможности ее функционирования, поэтому замена ее на другие структуры ряда далеко
не всегда возможна. Например, и в первом, и во втором диалоге невозможны конструкции
Ты не отпустишь нас? или Ты не снимешь цепи?, в которых реализуется оттенок значения
можешь и не делать. Тем более невозможны структуры с эксплицитным способом
выражения коммуникативного задания, маркированные высоким регистром общения либо
осложненные другими оттенками значения (например, ориентацией на препятствия).
Единственной заменой может быть структура, включающая «императивную форму + ИК-3»,
однако здесь произойдет существенная потеря значения.
Те же параметры предопределяют выбор данной конструкции, реализующейся в
высказывании матери героя фильма «Успех», обращающейся к своему сыну — талантливому
режиссеру, который, с одной стороны, в этот момент лежит на кровати, с другой, всем своим
поведением в фильме демонстрирует несклонность к решению бытовых проблем:
— Вот ремонт обещают. / Раковины хотят сменить. / Ты бы сходил, / а? / С мужчинами /
11 11
у них другой разговор. / Ну хватит, / хватит тебе валяться! / Вставай.
При очевидности ориентированности конструкции на учет нежелания (несклонности)
слушающего совершить каузируемое действие, в данном случае возможна синонимия и с
другими структурами ряда, так как контекст допускает и другую трактовку ситуации
(например, учет обязанности сына помочь матери). Однако выбранная форма более точно
формирует образ главного героя фильма.
Приведем еще несколько примеров.
(Отдыхающая жена, обращаясь к только что закончившему работу мужу):
— Сходил бы / собрал малину.
— Интересно! / Тоже мне!
з (р/р)
— За дня два управитесь с огурцами? ^ ^
— Да нет. / Страсть, как позарастала. / Вот подбавил бы народу, / управились бы.
— Ну а где его взять-то?
(к/ф «Отчий дом»)
(Герой фильма, обращаясь к охраннику, у которого отрезан язык):
— Хасан, / ты, говорят, петь любил / раньше. / Яу спел бы чего-нибудь.
Хасан напевает мелодию.
— Что-то очень знакомое. / Я что-то слова забыл. / Не напомнишь, / нет?
(к/ф «Кавказский пленник»)
(Героиня собирает вещи): э
— Уеду я отсюда. / Завтра пойдёт машина на станцию?
— Пойдёт, пойдёт.
3 3 1
— .„А то / пожила б ещё недельку-то, / а, / Танюш?..
— Ой, дедушка, / да не могу я больше.
(к/ф «Отчий дом»)
239

При использовании ИК-2 в конструкции усиливается оттенок упрашивания, в связи с
тем что ИК подчеркивает необходимость для слушающего выполнения именно данного
варианта развития ситуации.
(Диалог Вырубовой и уверенного в себе Распутина об императрице Александре):
— ...Другого боюсь. / Боюсь, маму потеряем. / Как бы. не охладела к тебе, / не
потеряла веру!
— А ты?
— Поехал бы ты / к ней, / утешил её.
з , 1
— Часто во дворцы ходить, / ворота скрипеть станут.
— А тем временем великие князья как вороньё налетели. / Своих подсовывают.
— Пущай!
2 3 13
— СЗ'ъездил бы всё-таки в Царское! / Сделал бы им что-нибудь /такое. / Ты ведь можешь!
£ 2*
— А! / Вам чудо надо.
— Мне / чудо не надо.
(к/ф «Агония»)
— ...Ну /нельзя же /огнём по-живому! (о сожженном муравейнике) /Живое оно всё-ж-ки
2 2
для радости! / Оно всё-ж-ки для веселья! / Для продуха души дано!
— Егор! / Ты бы для продуха души / сплясал бы, / а?
— Он же на ногах не стоит.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
В ряде случаев значение этой конструкции несколько ослабляется, и тогда говорящий
может подчеркивать не только нежелание, но и отсутствие в данный момент намерения
слушающего осуществить то или иное действие.
(Обращение Маргариты Павловны к Савве Игнатьевичу, играющему с друзьями в домино
во дворе):
22 з 1 з
— Савва Игнатьевич! / В магазин бы сходил, / любезный друг! / Не забудь, /
4
Арновичи придут! ^ ^ ^
— Фюнф минут, / Маргарита Павловна! / Вот, / дружок пришёл / навестить!
(к/ф «Покровские ворота»)
Симптоматично, что через определенное время данная конструкция просьбы,
ориентированная на отсутствие намерения осуществить действие, после его неосуществления
сменяется приказом:
5 \ 2
— Савва Игнатьевич! / В магазин!
(к/ф «Покровские ворота»)
Но ориентация на возможное нежелание слушающего осуществить действие может
приводить к частотному осложнению данной конструкции более ярко выраженным упреком
(учет говорящим того, что слушающий может не хотеть исполнить к. д., сменяется
иной реализацией параметров, осложненной их иным семантическим взаимодействием:
значением можешь, но не хочешь).
(Девушки обращаются к консервативному председателю колхоза, видя, как
председатель передового соседнего колхоза покупает рояль):
3 2 2
— Купили б, Гордей Гордеевич! /А то всё баян / да баян!
г (к/ф «Кубанские казаки»)
— Эх! / Да что ж мы всё сидим? / Мужчины! / Танцевать бы пригласили, / м?
— Разрешите?
(к/ф «Вор»)
В аналогичной конструкции может передаваться и так называемое бытовое требование,
также часто осложненное оттенком упрека:
3 7 3 4
— Дала бы коту рыбу. /А то всё стонешь, что он голодный. /Взяла бы /и накормила.
2 (р/р)
— Убрала бы в комнате!
— Потом. / Ладно.
(р/р)
— ...Вот эта / четыреста рублей выиграла.
— Эта? / Я же говорил, / что у тебя / рука лёгкая. / Точно!
240

— ну вот, / номера-то. / Видите, дядя Лень, / сошлись.
2 1 .1
— Ловко! / Сейчас я вам картошки принесу / с выигрыша.
2
— Ты бы наши проверил.
— Проверял уже, / нету.
(к/ф «Уроки французского»)
— Ты что-то квёлый нынче, / а?
6 1 2
— Ну, Володя, / нам ехать пора. / До свидания!
— До свиданья, мама.
— Петя с Ленкой скучают. / Ты бы им письмишко написал. / В следующий рав сама не
3 2 2
смогу приехать, / продукты дядя Ваня привезёт. / Ну чего? / Ты уж
самостоятельный, / вон какой.
(к/ф «Уроки французского»)
— Иван, / кто же так ставит? / Криво же! / С отвесом надо!
2 1
— Помог бы, / консультант.
— Не могу. / Некогда.
(к/ф «Афоня»)
В этой конструкции может передаваться и упрек, осложненный упрашиванием, о чем
см. в главе о повторной каузации просьбы.
— Вы бы, / товарищ доктор, / из-за халатов не вижу / вашего ранга, / спиртику /
приказали мне вовнутрь / раз дать.
— Те^пи, терпи, / гвардеец! / Тебе же лучше убудет. ^ ^
— Вы бы мне / хоть какого-нибудь / порошка / усыпительного дали. / Ну что вы
скупитесь на лекарства, / а?
— Неужто очень больно? / Терпеть можно?
(к/ф «Они сражались за Родину»)
Конструкция с ориентацией на то, что слушающий не должен и может не хотеть
осуществить каузируемое действие, может не содержать в эксплицитной форме глагол к. д., а
только частицу бы:
г
— Салатик бы овощной!
3 „ з 1
— Салатик / к комплексному обеду / не полагается.
(к/ф «Вокзал для двоих»)
2. Конструкции, объединенные значением самоуничижения говорящего
Обратимся к «блоку» конструкций, объединенных в русском вариативном ряде
значением самоуничижения говорящего.
В русском языке это достаточно ограниченный круг структур, которые осложняются
рядом дополнительных смысловых оттенков. В системах восточных языков, например, в
корейском, эта категория действует более регулярно и обязательно, соединяясь практически со
всеми структурами ряда.
1. Одной из таких структур является конструкция «МЕСТОИМЕНИЕ ВТОРОГО ЛИЦА + уж +
ГЛАГОЛ К. Д. + ИК-3»: Вы уж выберите покрупнее. I Мне в больницу, — в которой при
наличии этикетного самоуничижения подчеркивается вынужденность просьбы (Я не должен был
бы просить, если бы не...\ обусловленной рядом объективных обстоятельств, причин,
известных и существенных для говорящего и дающих право говорящему каузировать действие
адресата. В то же время объективные обстоятельства не только дают право, но и вынуждают
слушающего каузировать действие.
При более детальном описании этого значения его определение звучало бы так:
учитывая, понимая возможные причины отказа слушающего (учет
позиции слушающего), говорящий выражает желание, которое не должно
было возникнуть (говорящий не должен был бы просить), если бы не
наличие (знание о наличии) объективных обстоятельств,
существенных для говорящего, которые необходимо учесть, что дает ему право
241

либо вынуждает его каузировать действие слушающего, которое тот
может, способен выполнить.
Особенностью значения этой конструкции является сочетание самоуничижения и права.
При этом объективные обстоятельства могут как быть эксплицированы в диалоге, так и
не эксплицированы, но они всегда известны собеседникам.
Так в монологе няни, персонажа А. Райкина, приводящей в пример современную
работающую мамашу, вынужденную переложить заботы о ребенке на случайных людей, данные
обстоятельства не эксплицированы, но ясны всем собеседникам из ситуации:
— Ну а,хак бабушки не стало, / она, бедная, перед работой забежит ко мне: /
2' 3 3
«Кузьминична) / Уж будьте добры, в восемь часов Славику / постучите в стенку, /
16 з
чтобы в школу не проспал»/ «Ладно, — говорю, — / стукну». / Смотрю через
окно, / она мимо дворника идёт, / за метлу его тронет: / «Егсрыч! / В случае чего,
СлавихГначнёт выражаться, /вы уж его/ легонечко метёлочкой шмякните». /«Ладно. —
говорит, / — шмякну. / Почему же не шмякнуть». / Миллиционера увидит: /
«Товарищ сержант! / В случае чего,/ Славик/ ввяжется в драку,/ вы уж свисните, /
напугайте ребятишек». / «Ладно, — говорит. / — Мы ж на то поставлены».
Напротив, в аналогичной ситуации из «Уроков французского» сходные обстоятельства
эксплицированы в оправдании героини:
2 2 3 2
— Вань, / ты уж помоги ему там. / Мне бы с тобой поехать, / да на поле надо бежать.
3 2 2* 3
— А то / без тебя не управимся. / Садись. / Ну всё.
(к/ф «Уроки французского»)
Анализируемая конструкция может взаимодействовать и с ИК-2 с удлинением
гласного. В этом случае усиливается оттенок упрашивания, в ряде случаев — упрека.
(Просьба Нади, обращенная к «представительнице управления» по поводу ушедшего от
неё мужа): 2 2
— Вы уж пропесочьте его, как след[»ьв'ьт] ! / Вы уж там ски[ы]мйте с него, дурака,
стружку-то!
(к/ф «Любовь и голуби»)
В этой конструкции частотно формирование значения просьбы не обижаться, просьбы
извинить (коммуникативное задание извинения), основанной на апелляции к ряду
обстоятельств, существенных для говорящего, вынуждающих его действовать тем или иным
образом и дающих право просить:
— Будут! / Будут у нас гости! / Ты уж прости. / Но просит душа / чего-нибудь
I 2 2 2 2
такого-эдакого! / Не пустяков, / не развлечений! / Ты уж не обижайся!
— Я знала, / за кого иду замуж.
(к/ф «Обыкновенное чудо»)
Данная конструкция, конечно же, может использоваться иронически, в целях языковой
игры, однако и здесь полностью реализуя свое значение:
— Этот журавль в небе / — вообще не наша птица!
з 4
— Вы уж не серчайте, дорогой Карпухин! /Серебристый журавль птица тёмная, /она газет
не читает /и поэтому представления не имеет, /наша она /или капиталистическая.
(Я не должен был бы просить, так как понимаю, что у вас есть право на определенное восприятие
просьбы, но имею на это право <вынужден сделать это> в силу ряда объективных обстоятельств,
которые вы должны учесть).
В ряде случаев просьба начинает осложняться напоминанием типа Вы уж не обидьте
меня! в том случае, когда говорящий понимает возможность согласия слушающего либо
уже его получил.
Инвариантные коммуникативные параметры уж
В этом определении конструкции просьбы отражается одна из реализаций
инвариантных параметров, присущих частице уж. Инвариантное значение структур с уж в самом об-
242

щем виде определяется следующим образом: параметр учета (не учета) позиции
слушающего (реже говорящего); параметр знания некоторых
обстоятельств, которые дают возможность говорящему или слушающему
осуществить то или иное действие.
1) Позиция говорящего
Наиболее частотно реализация параметров уж дает значение: 'хотя говорящий
учитывает позицию слушающего, третьего лица, социума — его
желания, мнения, представления о норме и т.д., тем не менее он
располагает знаниями о некоторых объективных обстоятельствах, которые
необходимо принять во внимание, что и дает ему возможность
осуществить (либо делает невозможным) то или иное действие (физическое,
ментальное, коммуникативное), например, каузировать действие слушающего, судить о чем-
либо, сравнивать что-либо и т. д.)'.
При этом степень участия, например, говорящего в развитии ситуации, следуя
алгоритму развертывания, варьируется антонимически.
а) В ряде случаев данное инвариантное значение реализуется ъ конструкциях с
акцентированным параметром вынужденности, независимости от воли говорящего, невозможности
повлиять на развитие ситуации, обусловленной теми или иными обстоятельствами.
Сюда относятся и упомянутые выше структуры просьбы, и конструкции со значением
невозможности осуществления действия, обусловленной объективными обстоятельствами,
типа Куда уж!, Где уж!, ряд структур успокаивания, о чем ниже.
з
— Ты пойдёшь?
7 2
— Где уж! / Я на полчаса выйти не могу.
2
— Ах, да!
(Р/р)
(Говорящий, апеллируя к известным ему и собеседнику обстоятельствам, говорит о невозможности
осуществления действия, что не зависит от его воли).
б) В ряде конструкций данные параметры значения актуализируют уровень
компетентности говорящего, основанный на знании объективных обстоятельств. Отсюда
частотное функционирование структур с уж в конструкциях со значением предположения,
сомнения, возражения, отказа:
2
— Она не поедет!
2 3
— Ну уж! / Так уж и не поедет?
(Хотя говорящий принимает во внимание мнение слушающего, он располагает объективными данными о
норме поведения третьего лица, которые дают ему право сомневаться в реальности утверждаемого).
— Я всё переведу.
2 2
— Да уж! / Потом мне всё исправлять!
(Хотя слушающий и высказывает предложение, которое принимает во внимание говорящий, он,
говорящий, располагает рядом объективных данных о норме поведения слушающего <в данном случае о
его возможностях>, которые позволяют сомневаться в исходе дела).
Часто актуализация уровня компетентности, основанного на знании объективных
обстоятельств, свойственного уж, реализуется в структурах, содержащих элементы сравнения
(объекта с объектом, объекта с нормой, поведения субъекта <объекта> оценки в настоящем и
прошлом либо будущем и т. д. при антонимическом развертывании параметра оценки —
положительной или отрицательной:
— Боюсь я.
3 2
— Ну уж Лёша-то / поступит!
(Хотя говорящий и принимает во внимание наличие объективных оснований для беспокойства
собеседника, тем не менее он располагает объективными данными о степени подготовки Леши по
сравнению с другими, что дает ему право на утверждение о бенефактивном развитии ситуации).
243

В ряде случаев знание объективных обстоятельств реализуется как знание о норме
поведения кого-либо, в том числе и слушающего (данные опыта; норма, основанная на
знании), что дает основание для объективного суждения о той или иной ситуации.
— Ох, уж эти родственники?
(Хотя, учитывая мнение социума, к родственникам надо относиться хорошо, но объективное знание
некоторых черт их поведения дает говорящему право высказать негативную оценку).
(Герои по дороге домой):
— Кафе-бар. / Я догоню!
— Нет уж, / нет уж, / нет уж!
(к/ф «Покровские ворота»)
(Зная о норме поведения соседа, склонного выпить, и о предстоящем ему выполнении функции
свидетеля на свадьбе, Костик пытается увести его от интересующего заведения, возражая против
осуществления его намерений; знание объективных обстоятельств, дающих право отговаривать, не позволять).
2) Позиция слушающего
а) Слушающий не учитывает мнения говорящего
В соответствии с алгоритмом развертывания данные параметры могут иначе
распределяться по позициям говорящего и слушающего, а также антонимически развертывать
параметр учета позиции одного из собеседников:
— Пойдём, / там такая красота!
(После уговоров собеседник соглашается пойти вместе с говорящим. После прогулки):
— А там действительно красиво.
— Ну уж я не буду просто так звать.
(Р/р)
(Хотя собеседник не принимал <не учитывал> в определенный момент позицию говорящего, он знает
об опытности говорящего в различного рода прогулках и путешествиях, о разнообразии его
впечатлений от них, что и давало говорящему право уговаривать слушающего посетить обсуждаемое место).
б) Слушающий знает норму поведения третьего лица (объективные обстоятельства).
— Встретила Надю. / Уж такая модная стала!
(Апеллируя <учитывая> к знанию собеседника нормы внешнего вида общей знакомой, говорящий
отмечает, что знание манеры Нади одеваться в прошлом и сопоставление ее внешнего вида в настоящем
дает ему право оценить ее соответствующим образом).
Распределение параметров по позиции говорящего и слушающего встречается в
конструкциях вариативного ряда совета, о чем ниже.
Рассмотрев инвариант одного из ведущих средств предшествующей конструкции
просьбы, обратимся к следующей структуре этой группы ряда.
2. Одной из конструкций, вызывающей затруднения в восприятии носителей самых
различных языков, является конструкция типа Мне бы водички, включающая «ДАТЕЛЬНЫЙ
ПАДЕЖ СУБЪЕКТА (ГОВОРЯЩЕГО), ЧАСТИЦУ бы + именование широко понимаемого
ОБЪЕКТА-РЕМЫ ПРОСЬБЫ ПРИ ОТСУТСТВИИ ЭКСПЛИКАЦИИ КАУЗИРУЕМОГО ДЕЙСТВИЯ + ИК-1, ИК-2» (Мне
бы домой, Мне бы к пятому). Для данной конструкции типично, но не обязательно
включение диминутивов. Сложности связаны как с соотношением средств (прежде всего безгла-
гольность), так и с особенностями коммуникативного значения. Кроме того, высказывания,
построенные по данной конструкции, обычно употребляются в бытовых жанрах общения.
Особенность коммуникативного значения заключается в том, что в этой конструкции
также передается некоторое этикетное самоуничижение говорящего при
просьбе, однако связанное с осознанием ее обременительности для
адресата, имплицитно присутствующее извинение за саму просьбу.
В этом значении безглагольность конструкции актуализирует параметр
необходимости объекта-ремы для слушающего, что предопределяется ситуацией, и
возможность слушающего отказать, так как говорящий осознает отсутствие желания и наме-
244

рения слушающего осуществить до момента каузации данное действие (параметр
сослагательного наклонения).
Данная конструкция одновременно входит в блок структур с актуализацией
объекта-ремы каузируемого действия:
4
— Вот вам кофе.
- 1
— Мне бы чайку.
(р/р)
2 4 4
— Что будешь пить? / Водку? / Коньяк?
— Мне бы пивка.
(к/ф «Бриллиантовая рука»)
(Обращение к машинистке):
— Милочка, / мне бы к двум часам.
(р/р)
— Мне бы домой-с.
(к/ф «Женитьба Бальзаминова»)
(Молодая сотрудница газеты к сослуживцу):
2 3 1
— Миш, / мне бы кабину / минут на двадцать.
(к/ф «Выйти замуж за капитана»)
2
— Товарищи, вам, собственно, кого?
— Нам бы академика Нистратова.
(к/ф «Верные друзья»)
(Медперсонал провинциальный больницы обращается к случайно оказавшемуся у них
знаменитому хирургу):
2 2 1 2
— Борис Петрович, / нам бы нейрохирурга. / Нет, / не совсем постоянного, / но
хотя бы для консультаций.
— Хоть бы по чётным дням.
— А по нечётным нельзя?
(к/ф «Верные друзья»)
(Завклубом приходит домой к участковому Аниськину):
2 6 1
— Здрасте! / Мне бы / Фёдор Иваныча!
— Проходите.
(к/ф «Деревенский детектив»)
(Только что появившийся новый, третий отец героини):
— Нас/тюш! / Мне бы умыться с дороги!
1 16 1
— К-конечно. / Я сейчас / дам полотенце.
(к/ф «Сирота казанская»)
Сравним различия в оттенках значения в конструкциях, ориентированных на
самоуничижение говорящего.
(Покупатель продавцу):
2
— Вы уж покрупнее!
2
— Мне бы покрупнее.
В данных конструкциях каузируемое действие редко восстанавливается однозначно,
так как любое раскрытие значения высказывания Мне бы чаю через действие говорящего
или слушающего не в полной мере реализует значение конструкции, что и не существенно в
данной структуре, так как в ней фокусируется внимание на объекте-реме просьбы, на
необходимости, предопределяемой ситуацией.
В некоторых, оговорим — редких, случаях возникает и конкретизация, но не на уровне
экспликации глагола, а его окружения:
7 16
— Ты бы / мне / ещё / водочки, сестрица?
111 з
— Какая водочка! / Нельзя тебе больше. / Никак нельзя, / миленький. / Пришёл в
себя, / и хорошо.
(к/ф «Они сражались за Родину»)
Данные конструкции могут выполнять и особую эстетическую функцию. Так, значение
этой конструкции обыгрывается актером О. Далем, исполняющим роль разведчика.
245

(Разведчик, рискующий несоизмеримо больше собеседника, прерывает жалобы завхоза-
подполыцика просьбой):
— Чайку дадите?
— Что?
— Чаю / бы!
(к/ф «Вариант "Омега"»)
Его не совсем этикетное чаю смягчается вполне самостоятельно введенным бы,
выделенным в отдельную синтагму как забытое средство вежливости.
Близкой по значению является и конструкция «мне (бы) только + именование обЪек-
та-ремы просьбы», где лексически конкретизируется «сужение» потенциально возможного
объекта просьбы, например:
— Я уже закрываю.
— Мне только от головной боли / и температуры.
Отметим, что сам лексико-грамматический состав многозначен и может передавать
желание говорящего при отсутствии исполнителя действия или самоупрек, например:
— Мне бы в к*иев. (Просьба о билете в кассе)
— мне бы в Киев. (Выражение желания говорящего)
— Мне бы в &иев. / А я в Москву поехал. (Самоупрек)
3. Несколько отличается по значению конструкция Как бы чайку. Эта конструкция, в
отличие от предшествующей, сохраняя интимный регистр общения, тем не менее
акцентирует иной аспект просьбы— некую активизацию говорящим, внешне
принимающим варианты развития ситуации, действий адресата для реализации
единственно возможного, необходимого ему варианта (две реализации инвариантных
параметров как в одной конструкции + параметры безглагольности) . С такой просьбой может
обратиться начальник к секретарше, интимизируя регистр общения.
4. Одной из конструкций, выражающих просьбу о действии, является структура «мне
бы (только) + инфинитив совершенного вида глагола к. д.», например, Мне бы пол
помыть в значении 'помой пол1, реализующая просьбу о действии через значение
необходимости для говорящего совершения каузируемого действия. При этом
совершенный вид подчеркивает способность собеседника совершить необходимое действие.
(Герой и его знакомая звонят в дверь. Её открывает хорошо одетая молодая женщина):
2
— Нам бы комнату снять!
1 3 1 . , 3 . 1 w
— Мы не потревожим. / Муж / на службе, / мальчик / спокойный.
— я понимаю. / Но / мы как-то не сдаём!
— Жаль.
(к/ф «Вор»)
Данные конструкции также многозначны и при отсутствии исполнителя действия
выражают собственно желание говорящего.
Эта же конструкция обычно передает просьбу о разрешении при условии совершения
действия самим говорящим, исполнение чего зависит от желания слушающего, который ^о-
жет предоставить возможность осуществить к. д.: Мне бы выспаться. Мне бы только хлеба
купить; при неосуществлении действия самим говорящим — самоупрек (Мне бы
выспаться, I я бы лучше ответил), при этом совершенный вид передает значение знания
упущенной возможности.
— Может, ко мне пожалуете, / а?
— Лучше бы...
2 6
— Вот это, / родственное, мил час, / не велит расставаться. / Ну, / угощенье не
2 3 3 3
ахти какое будет, но... / Может, / честь окажете, / а?
2
— Мне бы переодеться, / Егор Савельевич.
— Да вы и так хорошо.
г 2 2 3
— Да вы и так хороши. / Чего вам / переодеваться-то, / а?
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
246

— ...Справа / вы видите зоопарк. / Один из крупнейших в Европе. / Большинство
животных / находятся в открытых вольерах. / Для всех животных созданы такие
условия, / что они себя чувствуют, / как на воле.
— ^то... / Мне бы сойти, / вот.
2 3
— Потерпите, пожалуйста, / экскурсия скоро закончится.
— Д[»ь]к это... / проезжаем же / зоопарк.
— ^лица Красная Поесня. / Известна своими революционными традициями.
— ...Как же я попаду-то?
— Видишь метро-то?
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Вор под видом водопроводчика входит в квартиру артиста, но обнаруживает там ещё
одного человека): ^ g
— Здравствуйте. / Мне бы трубы проверить. / Но я могу... (Делает шаг назад.)
— Нет, нет, нет...
(к/ф «Петровка, 38»)
С данной конструкцией могут сближаться структуры, которые эксплицируют
необходимое действие в форме инфинитива, вводящего каузацию действия, соответствующего норме
развития ситуации, и осложнены конечным а, маркирующим желание говорящего ввести
слушающего в новую ситуацию, с ИК-3, актуализирующей ориентацию на позицию
слушающего, зависимость исполнения действия от его желания.
I 2 2 2 2 2
— 0й£ / Прибыли! / А чего же ты, / гляди, / сапожищи-то какие! / Ну пойдём, /
пойдём, / пойдём, / пойдём. / Что-то вы долго блукали, / а?
2 2 2 3 2
— Тиночка! / Гости у нас. / Так бутылочку-то / выпить им, / а? / Вот...
2 2 J 2
— А что ж ты? / А где ж я воэьму-то? / Ну где / я возьму?
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
Сравним с конструкцией, эксгшидитньш способом выражающей необходимость, но
интонационно, с помощью ИК-3, ориентированной на позицию слушающего, формирующей просьбу.
— Хорошо гуляли... / Даже квартальный столб сожгли. / Вот тебе / и заповедный
лес. / Ну что? / Столб придётся новый поставить?
— Это сделаем.
— Вы займитесь этим, / Егор Савельевич, а мы...
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
3. Конструкции, связанные с просьбой об объекте
При выражении просьбы выделяется ряд конструкций, связанных с просьбой об объекте.
1. Одну из структур этого блока (Мне бы чайку) мы рассмотрели в группе конструкций,
объединенных параметром самоуничижения говорящего.
2. В данной группе структур могут использоваться конструкции, входящие в
вариативный ряд выражения желания говорящего, но при наличии исполнителя желаемого, каузи-
рующие действие слушающего (Хорошо бы, Вот бы). Обычно все эти структуры передают
минимальную настойчивость просьбы, подчеркивая бенефактивность исполнения к. д. для
говорящего, выполнение чего, по мнению говорящего, полностью зависит от желания и
намерений слушающего (о параметрах вот см. выше).
— Хорошо бы эадаточек!
(т/ф «Развязка "Петербургских тайн"»)
— Коля! / Коль! / Ты стихи сочинять / умеешь, / а?
— об этом не спрашивают.
3 3 1 3
— Так лес же большой, / его ж не загородишь! / А турист... / он же проникает! / А
что я один могу сделать? / Его, конечно, можно было бы.. / (в) от надписи
написать: / «это запрещается», / а «это разрешается»! / Но это же скучно, /
надписи-то / в лесу, / а? / Вот стихи бы нам / хорошие / о порядке! / И
туристам было бы весело, / и нам бы тогда спокойно, / а?
2 3
— Что, / раз для дела!
247

3 2 2
— Ну, / Коль, / для дела!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
3. Более частной разновидностью структур русской просьбы являются конструкции,
выражающие желание говорящего получить в свое распоряжение тот или иной объект. Это
конструкции, включающие «именование объекта В форме родительного падежа
предметного имени + нет, не найдется, не будет», реализуемые в высказываниях типа Огонь-
ку не найдется! (просьба прикурить) или У Вас сигаретки нет?
Несмотря на экспликацию предположения об отсутствии объекта, подобного рода
конструкции употребляются в том случае, когда говорящий предполагает обычность
наличия объекта просьбы у адресата (может и не быть, но обычно бывает).
— Здрасьте, тётя Наташ! / У вас ниточки чёрненькой / не найдётся?
3 (к/ф «Отчий дом»)
— У тебя сумочки / или пакетика / не найдётся?
— Найдётся.
(к/ф «Уснувший пассажир»)
— Здорово, солдат! / Закурить / не найдётся?
— Найдётся.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— сЗй, / сгорела на солнце. э
— У вас спиртику / не найдётся?
— А вы можете ваять духи.
~" " 2 3
— ...У вас бумажки / не найдётся?
„ 2 2
— Вон, доктор, / под шоколадом.
(к/ф «Три плюс два»)
(Женщина в поезде, обращаясь к военному, отвечающему за весь вагон в период
чрезвычайных обстоятельств):
— У вас водки / не найдётся? / Водки!
(к/ф «Вор»)
(В общей квартире):
2 2 2 3 2
— Граждане^ / ни у кого гармошки нет? / Душа песни просит, / а? / Братан, /
гармошки нет?
— Есть!
(к/ф «Вор»)
— Есть будешь?
— Спасибо, я уже. / У вас иголки с ниткой не будет? / Я вот брюки порвал.
(к/ф «Я шагаю по Москве»)
Именно реализация коммуникативных параметров обычности наличия объекта просьбы
у адресата вызывает комический эффект использования данной структуры в высказывании
кота, выходящего на авансцену в пьесе Э. Успенского и обращающегося к зрителям с
репликой: Мышки ни у кого нет? Подстановка любой другой структуры (Дайте мышку, Вы не
могли бы дать мышку) будет неуместна.
Данное значение надо отличать от собственно вопроса:
— Скажите, / а апельсинчики / у вас нету?
(к/ф «Ирония судьбы...»)
4. Просьбу «об объекте» передают и конструкции «средства вежливости +
объект-рема к. д.» типа Два пакета молока, пожалуйста; Два молока, пожалуйста, либо Второй,
пожалуйста (просьба в лифте). При этом они обычно взаимодействуют с ИК-2 и ИК-21.
Формирование значения просьбы сопровождается взаимодействием с формулами
вежливости, в том числе и высокоэтикетными:
— Товарищи, / чаю!
— Будьте любезны, четыре стаканчика.
— Пожалуйста.
— Благодарю вас.
— На здоровье.
248

(к/ф «Печки-лавочки»)
(Диалог врача и пациентки):
4 , 4
— Будьте любезны, / глава, пожалуйста...
(к/ф «Три плюс два»)
— Извините, / это опять я.
ll 1 2
— А, / да. / Я вас узнал. / Воды, пожалуйста!
(к/ф «Женатый холостяк»)
(Лукашин, обращаясь к таксисту):
3 3 2 3
— Вы свободны, / нет? / Пожалуйста, / Третья улица строителей, / дом двадцать
пять, / квартира двенадцать, / четвёртый этаж.
— Хоть пятый.
(к/ф «Ирония судьбы...»)
На формирование коммуникативного задания просьбы в этой конструкции могут
указывать не только средства вежливости, но и определенные формы обращения (вежливые, с
интимизацией регистра общения), что достигается как определенными
словообразовательными приемами, так и спецификой интонирования (например, произношение обращения в
две синтагмы).
11 1 2
— Малаш, / это я знаю. / Это хорошо. / Но... что-нибудь старое!
(к/ф «Шла собака по роялю»)
— Муэычку для клиента, / Шурик!
(к/ф «Вокзал для двоих»)
Эти конструкции, хотя и понятны, но не свойственны целому ряду языков, в которых
экспликация каузируемого действия при просьбе обязательна.
В русском они используются и при формировании целеустановки бытового требования,
зона функционирования которого все более расширяется, например, в речи клиента в сфере
обслуживания. Сравним:
— Один до Москвы.
(к/ф «Ирония судьбы...»)
2_
— Девушка, сколько стоят эти цветы?
3 . 1 1,3.1
— Вот букет / четыре пятьдесят, / а этот / два пятьдесят.
— Два пятьдесят, пожалуйста...
— Нет, / четыре пятьдесят.
— Пожалуйста.
(к/ф «Ирония судьбы...»)
Данные конструкции типичны в ситуации «заказа», когда именование только
необходимых говорящему объектов-рем предопределяется ситуацией.
Приведем пример «классического» заказа в ресторане:
— Добрый вечер.
— Добрый вечер.
— Меню, пожалуйста.
12 з
— Виолетта, привет. / Ты что, / меня не признаешь?
16 1
— Откуда же я знаю, / можно тебя признавать / или нет?
1 4 1
— Познакомься, / Платон Сергеевич[ич'] , / пианист.
— Очень приятно.
— Виолетта. / Мне тоже очень приятно. / Что будете заказывать?
— Заказывать будет дама. / Изучайте.
1 6 2 1
— Ой! / Я эту филькину грамоту / наизусть знаю. / Она мне ночами снится. /
Значит так: пить будем?
2 3 1
— Мне всё равно. / Давайте / коньяк.
— Армянского / три звездочки. / Двести. / Ну, / двести / или триста?
— Триста!
2
— Триста!
— Триста! / Да, / и скажи / Константину, / чтоб не разбавлял. / Это для меня.
— А что, / обычно разбавляют?
249

— Ну что вы!
— Закуски.
— Ив вакусок / только сыр.
— Ну скажи шефу, что это для меня,
там, / салатик.
— Хорошо, скажу.
— Как киевские котлеты?
— Прекрасно.
— Два раза. / И скажи там нашим на кухне,
2
— А обычно на чем жарят?
— Как[*ь] / ...обычно?
— Ну вачем вам анать то, / чего не нужно знать?
— Молчу.
/ Пусть достанет из загашника / колбаски, /
/ 3 / 1
пусть / поджарят / на хорошем масле.
/ М?
— и мороженое.
1 6 2 3 3
— Да. / Только, / Виолетта, / скажите, пожалуйста, там, что это / для Веры / и
чтобы в мороженое / ничего кроме мороженого / не клали.
(к/ф «Вокзал для двоих»)
Однако и эти, казалось бы, маловыразительные в разговорной речи конструкции могут
быть использованы в художественном звучащем тексте как яркая краска речевой
характеристики персонажей.
В основе этого может лежать многозначность данных лексико-грамматических
составов, их способность передавать оценку, эмоции восхищения, предвосхищения, фатического
одобрения высказываний собеседника при взаимодействии с различными типами ИК, т. е.
их способность формировать как самостоятельные коммуникативные целеустановки, так и
целеустановки, совмещающиеся с просьбой (заказом). Совмещение значений просьбы и
оценки может передаваться и лексическими средствами, нагнетанием повторов.
Все это блистательно обыгрывается в полилоге Буратино, кота Базилио (Р. Быков) и
лисы Алисы (Е. Санаева) в к/ф «Приключения Буратино», где мы видим разнообразное
использование потенциальных возможностей структур:
Алиса
Базилио
Буратино
Хозяин
Алиса
Базилио
Алиса
Базилио
Хозяин
Базилио
Алиса
Базилио
Хозяин
Базилио
Алиса
Базилио
Алиса
2 7 , 4
— Не мешало бы подкрепиться / хоть корочкой хлеба!
— Коркой хлеба / угости?
* 2* • / • , ' 2
— Хозяин, / тр*^ корки хлеба!
— Три корки хлеба?
— (Смех.) Весёленький Буратино!
Базилио
Алиса
Б азилио
Алиса
Базилио
— Три корки хлеба!
, 1 ± 2 э
— Остроумненький Буратино! / Богатенький Буратино! / Он с вами шутит!
— Он шутит! / Это шутка!
4
— Ясно.
— Три корочки хлеба!
— Три корочки хлеба!
2
— Не больше.
— Три корочки! / Три корочки!
2 2
— Только три! / Три корочки!
— Три корочки хлеба!
— Три корочки хлеба.
— Три корочки хлеба / и к ним
чудного, / зажаренного...
2 2 2 2.
— Да, да, да, да!
4 2 2
— Вот этих и голубей, / прекрасных, / хрустящих
4
чик, / перепёлочек несколько, / и, пожалуйста...
— М-м-м!
2- 2-
— ...мне / печё ночки / с кро вью!
_ 2 2 2 2
— Я [ш'*ас] , [ш'°ас] убью! / [ш''ас] ! /Мне, мне, мне,
мне! /Вот всё, всё, всё, всё вот это / и
пожалуйста, / барашка / вот этого вот
/ и рябчик, /
2
мне,
2
мне,
ряб-
2
мне,
карасей / шесть //
250

2 , 2 2 „ , „ 2 . 2.
жирных / и рыбешки / мелкой / сырой на закуску, /и молока /н-н п-по-
побольше, /ну, / ладно!
Буратино — И три корочки хлеба!
— Три корочки хлеба! / Ты куда? / Брысь!
(к/ф «Приключения Буратино»)
3) Конструкции с коммуникативным дублированием
Наряду с эксплицитным и имплицитным способами формирования коммуникативного
задания русский язык активно использует и третий способ — коммуникативное дублирование.
Как видно даже из вышеприведенного описания, русский язык обладает достаточно
большими вариативными рядами конструкций, объединенных общим коммуникативным
заданием. Одной из особенностей речевой стратегии русского говорящего является
«нанизывание» ряда конструкций при выражении одного коммуникативного задания в различных
коммуникативных типах предложений, но особенно ярко видно при различного рода
разновидностях волеизъявления. Коммуникативное дублирование характеризует и эксплицитные
средства вежливости при выражении просьбы, например:
3 3 . 2„
— Будьте добры, /нажмите, пожалуйста, / второй, если можно.
з з (Р/Р)
— Если вам не трудно, /не откажите в любезности, /не могли бы вы как-нибудь /
2
повернуться?
— Пожалуйста!
— Прошу прощенья. / Виноват.
(к/ф «Женатый холостяк»)
2 2
— Я извиняюсь. / Где бы мне здесь Тихона Дмитриевича найти?
1 з
— Тут, гражданочка, ходить нельзя. / Ушибить может. з
— Ну мне очень нужно./Может быть, вы сделаете такую любезность, / позовёте его?
— Вряд ли спустится. / Гордый!
(к/ф «Сладкая женщина»)
Эта избыточность особенно остро ощущается при наличии запрета на употребление
эксплицитных средств вежливости в ряде структур.
В некоторых случаях коммуникативное дублирование может использоваться для
«языковой игры»:
— Будьте добры, / если вам не сложно, / скажите, пожалуйста, / если вас не
1 . 6 . 2 . . 3 2
затруднит, / какие столы / не ваши, / чтоб я знал, / куда сесть.
(к/ф «Вокзал для двоих»)
Коммуникативное же согласование, частным случаем которого является
коммуникативное дублирование, является общей стратегией формирования значений русских конструкций.
4. Просьба о действии в типовых речевых ситуациях
Кратко упомянем о функционирования просьбы в типовых речевых ситуациях.
Если русская просьба потеснена расширением зоны бытового требования, то в ряде типовых
речевых ситуаций она может расширять зону функционирования.
В качестве примера приведем ситуацию прощания.
С нашей точки зрения, она включает ряд составляющих: это формулы конца разговора,
этикетные формулы «приятности» проведенного совместно времени, которые минимально
используются в русском языке, но распространены и практически обязательны в ряде
европейских языков, сами формулы прощания, имеющие яркие особенности в каждом из языков.
Однако сейчас нас интересует дальнейшее развитие речевой ситуации. Так, если во
французском языке конструкции прощания обычно сочетаются с пожеланиями (приятной
251

второй половины дня, конца недели и т. д.), то в русском языке структуры прощания обычно
сочетаются с этикетной просьбой-предложением. Этикетность этой просьбы заключается в
том, что она не требует ответных действий. Так, если после окончания переговоров русский
носитель языка обычно заключает встречу словами До свидания, звоните, то он может
получить неожиданную для него реакцию носителя французского языка: А зачем? Мы не все
обсудили?; или высказывание хозяйки, прощающейся с гостями: До свидания. Заходите —
вызывает неожиданную для нее реакцию: Когда?, что свидетельствует о различии стратегии
речевого поведения носителей данных языков.
Интересно, что естественный носитель немецкого языка, узнавший о данной стратегии
француза, оценил его коммуникативное поведение отрицательно, сказав, что он бы выбрал
формулу С большим удовольствием, которая в русском речевом этикете также невозможно,
так как подчеркнуло бы желание гостя вернуться, еще не уйдя. В этой ситуации в русском
языке возможно лишь нейтральное спасибо.
2. Просьба о разрешении
От описания конструкций вариативного ряда просьбы о действии перейдем к анализу
структур просьбы о разрешении.
Просьба о разрешении передается в русском языке целым рядом конструкций. Под
просьбой о разрешении мы понимаем выражение желания говорящего
совершить то или иное действие, которое он способен осуществить, в то
время как возможность его осуществления зависит от желания
слушающего. При этом каузация действия происходит через каузацию
решения слушающего, зависящего от его желания.
1) Конструкции с эксплицитным способом формирования значений
Обратимся к структурам с эксплицитным способом выражения просьбы о разрешении.
В русском языке к ним относятся конструкции с разрешите и позвольте, можно, я
могу... Однако ряд этих конструкций (с разрешите и позвольте) используется не только для
просьбы о разрешении, но и как высокоэтикетная «рамка» выражения целого ряда других
коммуникативных целеустановок, в частности, просьбы о действии, приглашения,
приветствия, предложения, благодарности, эксплицированных с помощью глаголов, называющих
данные коммуникативные задания, например: Разрешите попросить Вас пересесть,
Позвольте поблагодарить и т. д.
При выражении же собственно просьбы о разрешении наиболее употребительными
являются следующие конструкции:
э
— Разрешите?
— Разрешите, я выйду.
(разрешите + обязательное местоимение первого лица + глагол к. д. совершенного вида в
будущем времени + ИК-3).
— Разрешите мне выйти.
(разрешите + дательный падеж говорящего + глагол к. д. совершенного вида в инфинитивной форме
+ ИК-3).
— Разрешите выйти.
(разрешите + инфинитив глагола к. д. совершенного вида + ИК-3).
Использование совершенного вида подчеркивает способность говорящего совершить
действие, ИК-3 передает ориентацию на позицию слушающего.
252

la. Конструкция с разрешите, включающая форму глагола к. д. совершенного вида
будущего времени, не только передает просьбу дать возможность совершить то
или иное действие, в эксплицитной форме актуализируя зависимость
возможности его осуществления от желания, решения слушающего,
но и подчеркивает ведущую роль говорящего, не только его желание,
но и принятое им решение, намерение осуществить действие.
При этом говорящий маркирует некоторое нарушение нормы поведения в данной
ситуации, иногда сугубо этикетное.
— Разрешите, я сяду? — Разрешите, я выйду?
1б. В конструкциях же, включающих форму инфинитива, актуализируется позиция
говорящего, осознающего свое право осуществить данное действие, основанное на знании
нормы поведения говорящего и слушающего в данной ситуации:
— Разрешите сесть?
— Разрешите мне сесть?
Отсюда типичность конструкций Разрешите при приглашении на танец, где
говорящему, в первую очередь, необходимо сообщить о своем намерении:
2
— ...Сидят со мной шесть женщин. Подходит он ко мне: / «Разрешите вас на танец
пригласить».
(к/ф «Старшая сестра»)
— Разрешите вас пригласить потанцевать?
(к/ф «Афоня»)
Данная конструкция типична и для ситуации подчеркнутой иерархии отношений
говорящего и слушающего, когда сообщение о намерении может быть сделано только в форме
просьбы о разрешении к вышестоящему, что также согласуется с параметром знания
говорящим нормы поведения в данной ситуации и права слушающего на разрешение
(антонимическое развертывание параметров):
— Разрешите поговорить с подполковником Панковым...
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Ваше Величество, / разрешите обратиться?
(к/ф «Старая, старая сказка»)
Это свойство в ряде случаев используется для языковой игры:
(Друг детства академика Нистратова):
— Товарищ академик, / разрешите / из вашего несессера / взять соль?
(к/ф «Верные друзья»)
1в. В еще большей степени, чем в предшествующей структуре с разрешите, право
говорящего осуществить действие, реализуется в конструкции Разрешите мне пройти? с
эксплицированным именованием говорящего в форме дательного падежа, которое может быть
как не выделено, так и выделено интонационным центром. Однако данная конструкция
распространена несоизмеримо меньше. Она часто сближается с настойчивым (или
раздраженным) требованием.
При выделении имени в форме дательного падежа интонационным центром ИК
актуализируется противопоставление говорящего другим лицам при реализации того же оттенка
значения. Именно такого типа конструкцию использует героиня к/ф «Гараж», возмущенная
несправедливым решением правления:
— Разрешите / мне сказать?
(к/ф «Гараж»)
2. Конструкции с позвольте, имея те же потенциальные возможности распространения,
осознаются как несколько более архаичные и более высоко маркированные, а отсюда и
повышенно вежливые. Для этого есть некоторые семантические причины.
Данные конструкции, с одной стороны, включают параметр наличия оснований
для совершения действия говорящим, с другой, учета им позиции
слушающего. При этом подчеркивается, что говорящий учитывает обстоятельст-
253

ва, в которых находится слушающий, и демонстрирует максимальное
нежелание затрагивать интересы слушающего, причинять ему
беспокойство исполнением возможного действия, даже если содержание просьбы
реально нарушает эти интересы. При этом говорящий заинтересован в том,
чтобы склонить слушающего к пониманию необходимости
совершения действия, воздействуя на ситуацию.
В этих конструкциях говорящий стремится к максимальному сближению своей
позиции с позицией говорящего и слушающего, демонстрируя понимание обстоятельств, в
которых находится слушающий.
Поэтому при передаче просьбы о разрешении во многих случаях их использования
может формироваться эффект самоуничижения говорящего, чему способствует и
частое введение диминутивов.
2а. При этом в конструкции «позвольте я + будущее время глагола к. д.»
подчеркивается осознание говорящим нарушения им нормы развития ситуации, нормы
взаимоотношений говорящего и слушающего, что усиливает вежливость.
Вспомним у Н. В. Гоголя: Позвольте, вот я ножичком немного распорю подкладку
вашей шинели?
В ряде диалогов фильмов Э. Рязанова использование структуры с «позвольте + я +
ГЛАГОЛ БУДУЩЕГО ВРЕМЕНИ ПЕРВОГО ЛИЦА» выполняет роль «опознавательного знака»,
маркирующего героя как воспитанного человека, представителя интеллигенции — часто при
контрастности обстоятельств, в которых он находится, или его необычном поведении. Так,
структуры с позвольте используются в речи Лукашина в «Иронии судьбы...», героя
«Вокзала для двоих», персонажей «Гаража»:
(Непрошеный гость):
— Позвольте, я разденусь. / Очень жарко.
— Делайте, что хотите...
(к/ф «Ирония судьбы...»)
— Позвольте, я вам позвоню?
(Там же)
— Надя, / я / вас / хочу / поросить... // У меня к вам просьба, / может быть, и
немного дерзкая.
2
— Но какая?
— Вы не рассердитесь?
— Постараюсь.
з
— И не прогоните меня?
3 2 3
— Ну, если я до сих пор этого не сделала. /Вы что? /Хотите, чтобы я ещё раз спела?
— Нет. / Ой, господи, боже мой! / Позвольте, / я выну из шкафа фотографию
Ипполита / и порву её?
(Там же)
Напротив, Ипполит, олицетворяющий преуспевающего служащего госаппарата, в не
менее необычной для себя ситуации использует структуру с «разрешите + ИНФИНИТИВ»,
более уместную при подчеркнутой административной иерархии или осознании права
каузировать действие:
3 13
— Я на следующий Новый год / обязательно пойду в баню, / м?
2
— Зачем же ждать целый год?
з4 1 2
— М! / Правильно. / Идея! / Очень верно! (Направляется в ванную комнату.)
— Разрешите пройти? / Благодарю вас!
(к/ф «Ирония судьбы...»)
Сравним: С вашего позволения (разрешения I если позволите), я прилягу.
2б. Конструкции с позвольте, включающие ИНФИНИТИВ, при сохранении указанных
выше параметров, свойственных позвольте, в большей степени акцентируют ориентацию
на норму развития ситуации, норму взаимоотношений собеседников в
данной ситуации.
254

(Солдаты-скороходы примеряют туфельку всем девушкам королевства):
— Позвольте примерить / туфельку / одной ив ваших дочек.
(к/ф «Золушка»)
(Горничная обращается к барышне ва разрешением пойти в гости в имение Берестовых):
— Позвольте мне сегодня сходить к Берестовым?
— ИЗВОЛЬ.
(к/ф «Барышня-крестьянка»)
Данная конструкция используется и опытным капитаном Жегловым, «коммуникативно
мимикрирующим», пластично меняющимся в зависимости от того, с кем разговаривает.
Поэтому она возникает у него при общении с интеллигентом, научным сотрудником
Груздевым или, например, в реплике эпизода у администратора Большого театра, что связано с
особенностями ее регистровых параметров, а также собственно семантических: вводом
каузации, исходящей из нормы взаимоотношений собеседников.
3 3
— Позвольте полюбопытствовать. / Платочек дайте?
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Граждане, / позвольте, пожалуйста, пройти?
(Там же)
Анализируемые конструкции сближаются с безглагольными структурами, где
каузируемое действие инициируется ситуацией.
— Вы, гражданин Груздев, с другой живёте? / Позвольте адресочек?
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Позвольте ключ, Иван Сергеевич?
(Там же)
Аналогично использование этой конструкции неудачливым, но интеллигентным женихом.
(После затянувшегося на всю ночь собрания измученные члены кооператива
приступают к «жеребьевке»):
2
— Кто первый?
— Товарищи! / Позвольте / мне / первому?
2 w
— Давай!
з
— У меня очень уважительная причина, а...
(к/ф «Гараж»)
В то же время конструкцию с позвольте использует и отрицательный,
неинтеллигентный рязановский герой Карпухин, однако интонационное оформление этой конструкции
начинает сближаться с командой, что приводит к контрасту структуры и интонации,
меняющей коммуникативное задание, и создает комический эффект.
— Позвольте! / Позволь/те!
(к/ф «Гараж»)
Отметим, что просьба в этих конструкциях передается при типичном взаимодействии с
ИК-3. При употреблении в этих конструкциях ИК-2 будет выражаться достаточно
решительное требование. При этом если структуры с разрешите (Разрешите — Разрешите)
актуализируют эту целеустановку на базе подчеркнутого намерения говорящего совершить
действие, то структура с позвольте актуализирует неучет позиции слушающего (антонимическое
развертывание параметров), связано, что связано с поведением говорящего^
соответствующим норме. Ср.: Позвольте пройти и Позвольте пройти] Позвольте и Позвольте.
При взаимодействии с ИК-4 маркируется соотношение позиций говорящего и
слушающего, в данном случае, — дистанцированность, что типично либо для просьбы в
официальной сфере общения, либо для требования.
(Дыкин, начальник пионерского лагеря, разыскивающий скрывающегося Иночкина в
кино , пытается преодолеть препятствия, которые ему чинят пионеры):
2
— Мешаете!
— Ничего!
— Шнурок развязался.
— Позволь!
255

(к/ф «Добро пожаловать...»)
В конструкциях с разрешите ИК-4 обычно подчеркивает право говорящего
реализовать намерение, однако более типично использование ИК-3.
— Разрешите?
Л 2 2
— Занято, дядя.
(к/ф «Афоня»)
(Диалог сантехника, принесшего очередной предмет дефицитного оборудования, и
хозяйки квартиры):
— Борцов А.Н?
— Разрешите?
— Прошу.
(к/ф «Афоня»)
В последнем примере, демонстрирующем несомненное право говорящего осуществить
действие, конструкция с позвольте была бы неуместна.
Конструкции просьбы о разрешении также могут передавать как значение выражения
намерений говорящего осуществить то или иное действие, так и просьбы о действии, в этом
случае выполняя роль этикетных форм вежливости. Так, например, наиболее
употребительными в повседневном общении являются конструкции, состоящие лишь из позвольте и раз-
решите, особенно разрешите. Причем само каузируемое действие говорящего не только
восстанавливается из ситуации (номинативный уровень), но инициируется,
предопределяется ею (коммуникативный уровень).
(Рабочий, несущий инструмент, обращается к оказавшейся ка его пути женщине):
— Разрешите? / Осторожно! / Поберегись!
(к/ф «Принцесса на бобах»)
Следует обратить внимание на то, что этикетная просьба о разрешении при выражении
намерений говорящего в русском языке допускает употребление только структур с
разрешите и позвольте, в ряде типовых речевых ситуаций синонимичных конструкциям с
извините, простите и будьте добры.
— Разрешите? / Позвольте, пожалуйста?
(к/ф «Гараж»)
Употребление же конструкции, состоящей только из слова пожалуйста, в этом случае
недопустимо. Так, например, при этикетной просьбе о разрешении войти в кафе (при
наличии очереди) или выйти из автобуса в русском языке возможна лишь структура разрешите,
но не пожалуйста, что нормально для целого ряда индоевропейских языков. В этой
ситуации следование стратегии речевого поведения родного языка иностранца приводит к
полному непониманию русскими коммуникативных намерений говорящего.
Инвариантные коммуникативные параметры позвольте
Следует оговорить, что конструкции с позвольте более многозначны и могут
участвовать в формировании и других коммуникативных заданий, например
возражения-возмущения, что меньше свойственно конструкциям с разрешите. Это связано с несколько иными
инвариантными параметрами позвольте, в которые входит учет - неучет
ряда обстоятельств, которые могут относиться к позиции говорящего
или слушающего, и совпадение - несовпадение позиции слушающего
и говорящего, а также параметр воздействия на ситуацию, ее изменения.
Если в просьбе о разрешении маркировались максимальный учет говорящим
обстоятельств слушающего, которые могли бы помешать реализации желаемого, и стремление к
совпадению, сближению позиций говорящего и слушающего, то при формировании других
целеустановок происходит включение антонимических параметров: неучет
обстоятельств, расхождение позиций слушающего и говорящего.
Так, в конструкциях целеустановки возражения передается следующая реализация
инвариантных параметров.
256

1) Позиция слушающего
Говорящий считает, что слушающий не учел каких-то обстоятельств,
которые позволяют говорящему занять иную позицию, изменив ситуацию.
— Если вы Нехода, /так и говорите прямо: / «Я Нехода».
— Позвольте, /ну какой же он Нехода! / На каком основании! / Это... Это я Нехода!
(к/ф «Верные друзья»)
(Расхождение позиций говорящего и собеседника, отсылка к обстоятельствам, которые не учел
собеседник, с целью изменения ситуации).
(Правление решает исключить ив кооператива ряд его постоянных членов)у
— Позвольте, / мне нужно кое-что выяснить! / По имеющимся у меня сведениям, / в
списке пайщиков / появился / какой-то там / Милосердое. / Но никакого
Милосердова / мы на собрании не принимали! **
— как вы смеете / называть товарища Милосердова / какой-то / и никакой!
(к/ф «Гараж»)
(Расхождение позиций, отсылка к ряду обстоятельств, которые не учли члены правления и которые
позволяют говорящему не согласиться с решением правления, с целью изменения ситуации).
2) Позиция говорящего
В целеустановке понимания, в вариативном ряде конструкций со значением 'вспомнил'
параметры конструкции с позвольте относятся только к позиции говорящего и могут
передавать неожиданное осмысление ситуации говорящим на базе учета ряда обстоятельств,
реализуя значение: говорящий на определенном этапе не учел каких-то
обстоятельств, которые позволяют в данный момент занять иную
позицию, что изменяет ситуацию.
Так, в целеустановке 'вспомнил' говорящий маркирует попадание в светлое поле
сознания информации, которая до данного момента не была полностью осмыслена, что
заставляет его изменить позицию.
1 3 3
— Позвольте, / вы Турин, /да?
— ГУрин. 5 2
— А я сижу мучаюсь, / откуда мне ваше лицо знакомо. / Слушайте, / я же несколько
2 . „ 5 \
раз передачи / вёл с ваших матчей.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
В последующем диалоге представлена многозначность анализируемой структуры:
— Ну что ж! / Я домой. / До свиданья.
12 2
— До свиданья. / Позвольте, / ведь ваш автобус отходит от вокзала.
— А я / на трамваи.
2 г г i
— Ну зачем же вам /толк<аться /в общественном тр<анспорте, /да ещё тратиться / при
2 2 . ~ /.. 3 . r\ I I
наших-то барышах! ? / Нет, уж позвольте, / я вас домчу / на персожальнои машине.
(к/ф «Вокзал для двоих»)
(В первой конструкции — расхождение позиций; говорящий вводит информацию об обстоятельствах,
не учитываемых собеседницей; во второй — учет обстоятельств, в которых находится собеседница, и
соответственно ее потребностей при предоставлении своих услуг для их осуществления, — сближение
позиций. В обоих случаях цель — изменение ситуации).
Отметим, что во второй конструкции, выражающей просьбу о разрешении и
сближающейся с предложением, значение позвольте, имеющее параметр учета обстоятельств,
согласуется с введением частицы уж с вышеназванным инвариантным значением, в котором
один из параметров также связан со знанием говорящим объективных обстоятельств, в чем
реализуется закон коммуникативного согласования и дублирования.
Теперь же остановимся на иных конструкциях ряда.
3. Наиболее употребительными структурами являются конструкции типа:
а) Можно, я позвоню? («МОЖНО + МЕСТОИМЕНИЕ ПЕРВОГО ЛИЦА В ИМЕНИТЕЛЬНОМ
ПАДЕЖЕ + ГЛАГОЛ К. Д. СОВЕРШЕННОГО ВИДА БУДУЩЕГО ВРЕМЕНИ»);
257

б) МОЖНО мне ПОЗвОНить? («МОЖНО + ФАКУЛЬТАТИВНО ДАТЕЛЬНЫЙ ПАДЕЖ
МЕСТОИМЕНИЯ ПЕРВОГО ЛИЦА <ГОВОРЯЩИЙ> + ИНФИНИТИВ ГЛАГОЛА К. Д. СОВЕРШЕННОГО ВИДА»).
Данные конструкции достаточно нейтральны и могут быть употреблены в самых
различных сферах общения. Типично взаимодействие этих составов с ИК-3. В то же время они
имеют свои оттенки значения.
Конструкции с можно при передаче просьбы о разрешении ориентированы на
желание и решение слушающего, максимально совпадая с самим
коммуникативным заданием просьбы о разрешении.
Именно ориентация на позицию слушающего, сочетающаяся в русской системе с
экспликацией возможности, делает эти конструкции наиболее употребительными при передаче
значения просьбы о разрешении.
Однако каждая из перечисленных структур имеет свои особенности.
За. Так, конструкция типа Можно, я позвоню? обычно связана с каузацией действия,
нарушающего норму развития ситуации.
(Практически приговорённый^к смерти Шарапов обращается к главарю банды):
— Папаша, / можно, / я поем малость? / После казённых / харчей на твоё изобилие
смотреть больно.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
(Подросток, только что познакомившийся со сторожащим вагон человеком, угостившим
его, обращается к нему с просьбой): ^
— извините, / у меня там товарищ на вокзале. / Можно, я ему бутерброд отнесу? /
Он с утра ничего не ел.
(к/ф «Клетка для канареек»)
(Просьба малознакомого человека к Афанасию):
2 2
— Афанасий! / Здорово!
— Привет.
— Можно, я у тебя поживу?
— Чего?
— Временно...
(к/ф «Афоня»)
(Обращение к малознакомому человеку, случайному попутчику в метро):
— нет никого дома. / Они, оказывается, из Москвы уехали. / Можно, я у тебя вещи
1
оставлю? / Неохота таскаться.
(к/ф «Я шагаю по Москве»)
(Незваный гость к хозяйке):
3 2
— Можно, / я съем что-нибудь?
3 3 3
— Ну ешьте, / вон сколько всего осталось. / Не выбрасывать же.
(к/ф «Ирония судьбы...»)
(Героиня говорит о необходимости расстаться):
— Можно, я тебя поцелую на прощанье?
— Нет, / не надо. / Я тебя очень прошу...
— А если нелётная погода, / можно, я останусь?
— Нет, тогда уезжай / поездом.
(к/ф «Ирония судьбы...»)
36. Напротив, конструкция, включающая именование к. д. говорящего в форме
ИНФИНИТИВА, отражает ориентацию каузации на норму развития ситуации,
прогнозируемую ориентацию на согласие слушающего.
(Обращение Даши к женщине-красноармейцу): ^
— Можно мне сесть рядом с вами? / Я боюсь мышей.
— Можно положить узелок?
— Конечно!
(т/ф «Хождение по мукам»)
(к/ф «Обыкновенное чудо»)
2 13
- Гражданина Груздева привезли. / Товарищ подполковник, / можно войти?
— Вошли уж.
258

(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Можно повесить? (В раздевалке.)
(Р/р)
(Человек помог женщине с ребёнком получить комнату на курорте, а сам остался без
пристанища): ^ i i
— А можно мне у вас / портфель / до утра / оставить?
— Да, / конечно.
— Спасибо.
2
— не за что.
(к/ф «Будьте моим мужем»)
(Учительница, входящая в открытии дом): з
— Егор Савельевич) /Харитина Макаровна! / Можно войти? / Есть здесь кто-нибудь?
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
При расположении ИЦ ИК-2 на инфинитиве возникает оттенок максимальной
уверенности говорящего в разрешении собеседника совершить каузируемое действие:
2
— Можно забирать?
(к/ф «Верные друзья»)
Напротив, при введении в конструкцию может быть в просьбе передается не только
ненастойчивость, но и неуверенность в возможности осуществления действия в связи с
некоторыми препятствующими факторами.
— А вот, говорят, у вас семья есть / звонкая, / хорошо поют.
— Нет, кет, / баловство.
— А может быть, можно послушать?
2
— Нет, нельзя.
(к/ф «Шла собака по роялю»)
Анализируемые конструкции могут маркироваться и как высокоэтикетные, например,
при взаимодействии с ИК-5, подчеркивающей степень вежливости:
— Можно мне с вами поговорить? / Вы позволите?
(к/ф «Без вины виноватые»)
Впрочем, различия значений конструкций в разговорной речи могут быть ослаблены
при сохранении фоновых оттенков смысла. Рассмотрим диалог.
(Разговор девочки, собирающейся на подводе провожать мать в райцентр, отца, а
затем и возницы):
— Пап, / можно транзистор взять?
— Дядя Егор, / можно, я там сяду?
— Чего?
2
— Я говорю, можно там сесть?
(к/ф «Три тополя на Плющихе»)
Так, первая просьба девочки, обращенная к отцу, подчеркивает ее большую
уверенность в его разрешении взять транзистор, так как ситуация «выхода в свет» позволяет на это
рассчитывать. Вопрос к вознице дяде Егору с использованием второй структуры отразит
меньшую уверенность в получении разрешения и общую нетипичность самой ситуации;
повтор же вопроса с инфинитивным распространением покажет, что девочка, несомненно,
быстро осваивается в ситуации.
Зв. Особо следует выделить структуру «можно с ИЦ ИК-3 + ОБЪЕКТ РЕМА К. Д.» типа
Можно ручку?, которая вызывает затруднения у носителей других языков своей безглаголь-
ностью. Значение этой конструкции связано с инициацией потребностей говорящего,
которые может удовлетворить слушающий, — ситуацией.
i 1
— А, / чай.
— Хлеба / можно?
(к/ф «Приходите завтра»)
Кроме этого, при употреблении данной конструкции могут реализовываться различные
целеустановки — как просьба о разрешении, так и просьба о действии. Например, просьба в
магазине: Можно вот эту книгу?, которая по значению скорее равна конструкции
259

Покажите мне эту книгу, чем просьбе о разрешении. Отметим, что в ряде языков данные
значения передаются разными структурами.
Сравним с конструкциями, в которых эксплицируется не действие говорящего, как в
предшествующих примерах, а действие слушающего:
2 3
— Девушка, / можно минеральной воды?
— Минеральной воды / нет...
2 3 3
— Диетическое что-нибудь / можно принести мне, / а?..
2 "™""""""""^™
— Девушка, бутылочку пива / можно?
(к/ф «Вокзал для двоих»)
На базе этой конструкции может формироваться и другое коммуникативное задание —
упрека, возмущения. При этом реализуется значение отсутствия возможности не выполнить
действия на основании знания нормы поведения в ситуации:
5 \ 2
— Можно не шуметь, / когда я работаю с автором?
(к/ф «Покровские ворота»)
Данная конструкция несводима к также существующей, но мало распространенной
структуре «объект — рема к. д. + можно + попросить?»:
2 3
— Воды / можно попросить?
1 У 2
— Да, да, / конечно.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Симптоматично, что она возникает в речи героя, исполняемого Инваром Калнышем, для которого
русский язык не является родным, хотя встречается и в некоторых иных примерах).
Тем более в русской системе невозможна полная структура типа *Можно попросить
дать воды попить; *Можно вот эту книгу попросить подать посмотреть?
Иначе говоря, при описании материала мы обязаны исходить из языковой реальности, и
поэтому в данном случае едва ли целесообразно возведение к какой бы то ни было пусть
полной, но не употребляемой в русской системе структуре.
Реальное же функционирование показывает, что в данных конструкциях глагол к. д.
редко однозначно восстанавливается из контекста. Так, в ряде случаев безглагольные
конструкции с можно могут быть связаны с действиями говорящего или слушающего, во всех
случаях маркируя необходимость для говорящего объекта-ремы, обусловленную ситуацией,
при осведомлении о возможности осуществления того или иного действия, что связывается
им с решением слушающего, которое, в свою очередь, зависит от ситуации.
— Товарищ Лагутин, можно вас на минуточку?
(к/ф «Приключения Кроша»)
Какое-либо распространение в подавляющем большинстве случаев отсутствует:
*Можно вас позвать на минуточку? Можно вас попросить подойти на минуточку?
3 2 2 2 2
— Можно тебя на минутку? / Прошу, / пожалуйста, / на минутку тебя. / Вот что: /
вызовем ему такси, / и пусть он катится до аэродрома!
(к/ф «Ирония судьбы...»)
— Гражданка Костикова! / Можно вас на минуточку?
(к/ф «Будьте моим мужем»)
Однако в ряде случаев распространение структуры может обеспечивать однозначность
отнесенности действия к. д. к говорящему или слушающему, несмотря на то, что и в этом
случае оно обычно реально не эксплицируется.
— Здрасте! / К вам можно? (действие говорящего)
(к/ф «Будьте моим мужем»)
Очень употребительной конструкцией является высказывание Можно? без
дальнейшего распространения:
— Войдите.
— Можно?
— А! / Шурочка.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Можно?
260

— Можно, можно.
(Там же)
4. Одной из наименее распространенных структур русского ряда является конструкция
типа «Я могу + обязательное распространение инфинитивом глагола к. д. в
совершенном виде». Это тот редкий случай, когда система русского языка требует обязательности
распространения, например, в отличие от романских языков, где просьба о разрешении
может выражаться и без него. В русском языке при выражении просьбы о разрешении они не
употребляются (Ср.: Я могу позвонить? / Можно?, но не * Я могу?).
Эту структуру следует отличать от одной из малораспространенных конструкций,
маркированной высоким регистром общения, с наличием дистанцированности между
говорящим и слушающим и выполняющей роль этикетного ввода просьбы о действии: «я могу +
глагол попросить (об одолжении)...». Реальный глагол каузируемого действия обычно
следует за данной структурой либо восстанавливается из контекста:
— ...Андрей, / я могу попросить / тебя об одном одолжении... / Ты мне можешь
подарить этот чёртов будильник?
— Пожалуйста.
(к/ф «Осенний марафон»)
— Слушай, / Зина, / могу я тебя попросить об одном одолжении? / Не в службу, а
в дружбу, / скажи Валентине, / хогда она появится, / что ей от меня записка, /
13 3 3
вот здесь, под крыльцом. / Ладно? / Скажешь, / Зин, / а?
— Скажу.
(к/ф «Валентина»)
Конструкция же «я могу + глагол к. д.» малоупотребительна. Так, в фонотеке она
характеризует речь персонажей-«иностранцев»:
(Штирлиц — пастору):
— Я могу осмотреть дом?
— Пожалуйста.
(т/ф «Семнадцать мгновений весны»)
2) Конструкции с имплицитным способом формирования значений
Кроме конструкций просьбы о разрешении, включающих эксплицитные средства, в
вариативный ряд структур входят и конструкции с имплицитным способом формирования
значения, активизирующим взаимодействие средств разных уровней языка, хотя данное
взаимодействие свойственно и первой группе структур.
1. Конструкции, объединяемые параметром учета
той или иной реакции собеседника
Группа конструкций этого ряда объединяется параметром учета той или иной реакции
собеседника
1. Одной из самых распространенных структур, участвующих в формировании просьбы
о разрешении, является конструкция, включающая «обязательное личное местоимение
первого лица обычно ед. числа + форма будущего времени глагола к. д. ТИПИЧНО В
форме совершенного виДа при расположении ИЦ ИК-3 на глаголе». Это конструкции типа
Я отойду?, Я позвоню?, Я возьму у тебя ластик?
Совершенный вид вводит параметр возможности совершения действия, зависящей от
разрешения слушающего, что формируется взаимодействием с ИК-3.
Однако особенностью значения данной конструкции является обычно минимальная
необходимость согласия слушающего для осуществления действия говорящим, ее этикетный характер.
— Ваша? (о собаке)
— Наша, / каша.
— Ну я тогда отойду?
261

(к/ф «Я шагаю по Москве»)
— Геннадий Максимович, / я на минутку отойду?
з з (к/ф «Успех»)
— Я пойду, / удерок отнесу?
(к/ф «Безотцовщина»)
(Герой, закончив разговор, фатически осведомляется):
— Я пойду?
— Пожалуйста.
(к/ф «По семейным обстоятельствам»)
— Я приташу музыку?
(к/ф «Ключ без права передачи»)
При наблюдении над данной конструкцией в звучащей речи мы сталкиваемся с
особенностями русской системы не только в отборе конструкций вариативных рядов, но и в
функционировании самих коммуникативных типов целеустановок.
Так, например, сопоставительные исследования показывают, что область
функционирования просьбы в русском языке потеснена расширением зоны бытового требования. Однако
русская просьба частотно употребляется там, где в других (в частности, романских,
германских) языках используется коммуникативный тип выражения желания говорящего.
Наиболее ярко область расширения функционирования просьбы в русском языке видна
при анализе функционирования просьбы о разрешении. Так, если надо отойти из очереди за
билетами в кино, русский носитель языка воспользуется просьбой о разрешении: Я
отойду? и даже Я позвоню?\ что означает: Можно, я отойду из очереди, чтобы позвонить?
Испанец, так же как и кореец, в этом случае выберет констатацию *Я отойду. Просьба
о разрешении здесь невозможна. Француз может воспользоваться конструкцией,
выражающей просьбу, но не просьбу о разрешении, а просьбу о действии: *Вы можете сохранить
мое место? Следует отметить, что такое этикетное употребление просьбы о
разрешении при сообщении о своих намерениях является частотней-
шей языковой стратегией естественного носителя русского языка.
Например, в речи экскурсовода А вот ещё гобелен. I Сейчас я к нему подойду? Или пример
этикетной просьбы о разрешении в речи сатирика на встрече со зрителями Я подниму
записку?, или Я положу молоток на место? — при возвращении взятого инструмента, либо Я
пойду поставлю чайник? (к/ф «Год теленка»).
Данная конструкция не заменяется при этом структурой типа Я могу отойти?, Я могу
положить молоток на место? или структурами с можно: Можно, я положу молоток на
место?, которые не имеют проанализированной особенности значения.
2. Близкой к описываемой структуре является конструкция типа:
— Я пойду туда? / Ладно?
— Я пойду туда? / Хорошо?
В отличие от ранее разобранной конструкции, эти структуры выражают собственно
просьбу о разрешении, подчеркивая ориентацию на позицию и решение собеседника, и
значительно реже употребляются в проанализированных выше ситуациях.
При оформлении первой части конструкции ИК-1 передается большая решимость
говорящего осуществить действие (актуализация его намерения), при взаимодействии с ИК-3 в
большей степени происходит ориентация на мнение слушающего. Однако возможно и иное
соотношение средств:
— ...у вас всё будет в порядке,с / я в этом уверена, / у меня интуиция. / А тогда
мы с вами отметим, / мг? / бй, Клавочка! / Ну я пойду. / Ладно? / А то меня
Анатолий ждёт...
(к/ф «Одинокая женщина желает познакомиться»)
— толя, / Толя, / я зайду к тебе, / хорошо? / Только на минуточку. / Мне очень
2 3 1
нужно. / Толик, хорошо? / Ну, пожалуйста.
(к/ф «Самый последний день»)
262

Сравним:
— Ну что вы делаете?
э
— Я ухожу. з
— Вы же ищете предлог, чтобы остаться.
—Да, / ищу. / Но не нахожу.
— А я не могу найти предлог, / чтобы вас задержать.
— Правда? / Тогда я сниму пальто и задержусь?
(к/ф «Ирония судьбы...»)
Обратим внимание на невозможность построения типа ^Хорошо, если я пойду туда?,
Если я пойду туда, хорошо?, что в качестве кальки могут дать представители, например,
корейского языка.
Впрочем, хорошо и ладно могут оформлять и просьбу о действии:
— Сделайте так, / чтобы моих дочерей / занесли в книгу первых красавиц
2 3
королевства! / Хорошо?
(к/ф «Золушка»)
В данном случае хорошо смягчает данную просьбу, сближающуюся с требованием.
3. Близки к этим структурам и конструкции с конечным а?, акцентирующим
ориентированность на учет позиции собеседника:
— Может, её обменять ка Читу? (о квартире)
— Обменяй.
— Я возьму что-нибудь из вещей, /а?
(к/ф «Укрощение огня»)
4. В этот же ряд входят конструкции со что ли (ль), которые в этом случае
актуализируют ввод намерения говорящего, исходящего из нормы развития ситуации, и уменьшают
ориентацию на желание слушающего (о структурах с что ли см. подробнее ниже).
2 «3
— Ну что, мать? / Я пойду, что ль?
(к/ф «Деревенский детектив»)
5. Близкой, хотя и более редко употребляемой конструкцией, является структура,
включающая форму прошедшего времени, взаимодействующая с ИК-3 и актуализирующая
ситуацию принятого говорящим решения, которое должен одобрить слушающий, что передает
совмещенное значение просьбы о разрешении и выражения намерения говорящего:
2 2
— Как же вы спите / под такой грохот?
3 2^ . _ 3 3 . 2
— А, ничего. / Приспособилась. / Вы знаете, / я теперь в тишине / даже спать не
могу. / Наоборот, / мне нужно, чтобы всё грохотало! / А вот эта вот вся /
3. 2 . 3 . w 4 .3 . 3,
территория / около рельсов, / вон / мои домик, / у нас называется / полоса /
6 2* 3
отчуждения. / Ну ладно... // Я пошла?
(к/ф «Вокзал для двоих»)
6. На периферии русского ряда просьбы о разрешении находится конструкция типа
«ничего, если я + ГЛАГОЛ СОВЕРШЕННОГО ВИДА В БУДУЩЕМ ВРЕМЕНИ)). Например, Ничего,
если я сяду?, Ничего, если мы возьмем Митю с собой? Ее функционирование в русском
языке ограничено сферой общения «без чинов» либо желанием снять ту или иную дистанцию
между говорящим и слушающим.
Коммуникативное значение данной конструкции связано с пониманием
говорящим, что потенциально возможное действие, которое он хочет осуществить, может
нарушить бенефактивный ход развития ситуации в настоящем или будущем.
Поэтому говорящий подчеркивает право собеседника принять решение о возможности
совершения действия и готов заранее принять отказ.
— Наташа!
— Да?
— Простите. / Это ничего, / что я вас Наташей называю?
2 2
— Ну что вы, / пожалуйста.
(к/ф «Три плюс два»)
263

Как показывают сопоставительные исследования (дипломная работа Марии дель Пилар
Лоренте Алькарес), в каталонском языке конструкции с аналогом ничего являются более
употребительными и передают просьбу о разрешении и в официальной сфере общения, а
также просьбу о действии.
Ср. в русском: Разрешите мне сесть — Ничего, если я сяду?
(право говорящего) (право собеседника)
7. В вариативный ряд структур русской просьбы о разрешении может входить и
конструкция «(а) что если + я + глагол к. д. в форме будущего времени совершенного вида с
ИЦ ИК-3 на что или ИК-2 на глаголе», передающая оттенок ненастойчивой просьбы, часто
не очень большой заинтересованности в исполнении к. д. просьбы, так как, вводя
информацию о каузации возможного варианта развития ситуации (что), включает параметр
возможной вариативности поведения как слушающего, так и говорящего (если).
2 2 3 2
— Андрвич! /я тут друзей встретил. / Что, если / я оторвусь ненадолго?
(к/ф «Чтобы выжить»)
2. Конструкции, маркирующие ситуацию
иного развития событий, чем хотелось бы говорящему
Особо следует остановиться на конструкциях вариативного ряда просьбы, которые
употребляются в ситуации иного, чем хотелось бы говорящему, развития событий (как
реального, так и предполагаемого).
1. Наиболее нейтральной в этом случае является конструкция с нельзя типа А нельзя
сначала отдохнуть?, обычно состоящая из начального «а + нельзя + инфинитив глагола
совершенного вида к. д. говорящего + ИК-3».
Несмотря на экспликацию возможного отказа, его учет говорящим едва ли является
обязательным коммуникативным оттенком данной конструкции, скорее выступая сугубо
этикетной характеристикой. Тем не менее даже такое проявление настроенности говорящего на
отказ запрещает использовать данную конструкцию при повторной каузации действия.
Как и в случае структур с можно, эта конструкция может передавать просьбу о
разрешении и просьбу о действии, что зависит от выполнения каузируемого действия говорящим
или адресатом, например: А нельзя вперед продвинуться? (ср.: А нельзя подальше? — в
значении просьбы продать билеты на более дальние места в кинотеатре). Значения просьбы о
действии и просьбы о разрешении могут совмещаться, например: А нельзя сначала
подстричься? (Ср.: Мам, I а нельзя мороженое?).
Аналогом анализируемой структуры в высоком регистре общения является
конструкция типа А нельзя ли сначала отдохнуть?, которая часто передает и значение
раздраженного требования, что хорошо сочетается с общим осложнением конструкции значением
ориентации на иное развитие событий^ чем хотелось^бы говорящему: з
— Получил уже, / да? / Вот / и хорошо. / Проверил? / Пятен нет? / Слушай, /
ёжик! / Я сейчас себе такие потрясающие туфли выписала / и сумку / с большой
пряжкой. / Нужно, / чтобы ты всё это одобрил. / Девушка, / а нельзя ли всё это
завернуть / в два слоя бумаги ^ / а то / нам далеко нести.
— С бумагой / в стране напряженка!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
2 3 1
— Товарищ лейтенант, /нельзя ли побыстрее? /У меня там дочка в одиннадцать улетает.
(к/ф «Осенний марафон»)
См. примеры раздраженного требования с аналогичной конструкцией в
соответствующей главе.
2. Особого внимания заслуживают конструкции с глагольной формой дай: «дай +
инфинитив», «дай + глагол к. д. в форме будущего времени совершенного вида». Так, В
высказываниях Дам сигарету и Дай закурить, а также в высказываниях типа Дам слова пере-
264

писать реализуется значение просьбы о действии с полнозначным глаголом. В формально же
подобных конструкциях Дай закурить, Дай сигарету закурить так же, как и в
синонимичной конструкции Дай сигарету закурю при функционировании дай, дайте в роли частицы,
передается более сложное коммуникативное значение, представляющее одну из реализаций
инвариантных коммуникативных параметров дай (иной тип их реализации будет описан ниже).
В этой конструкции говорящий выражает желание, чтобы собеседник
учел намерение говорящего или третьего лица осуществить то или иное
действие в ситуации, когда собеседник теми или иными своими
действиями мешает их осуществлению или просто не учитывает намерения
говорящего (третьего лица), не давая возможности их реализовать.
Иными словами, поведение, позиция слушающего рассматривается
как препятствие при выполнении намерений говорящего (третьего лица).
Совершенный вид в данной конструкции, взаимодействуя с дай, при реализации коммуникативных
параметров вводит значение отсутствия возможности совершения действия
говорящимв данный момент. Инфинитив осложняет конструкцию параметром
ориентации на норму развития ситуации.
При взаимодействии с ИК-3, актуализирующей ориентацию на позицию слушающего, с
центром на частице в большей степени сохраняется значение просьбы о разрешении, хотя
намерение осуществить действие здесь лишь формально зависит от желания и решения
слушающего, в свою очередь ориентируемого на позицию говорящего, что часто осложняет
структуру оттенком упрека. Например:
— Пошли.
3„ w 3V
— Дай чайку попить. — Дай отдохнуть.
— Дай сяду, (в значении'подвинься')
При взаимодействии с ИК-2 значение упрека акцентируется, возникает и оттенок
требования говорящего (собеседник должен) учесть его (говорящего) намерения, осуществить
которые в данный момент нет возможности из-за позиции собеседника.
При этом может реализовываться как бытовое, так и раздраженное требование:
2
— Быстрее!
~ 2 w 2 2
— Дай чаю попить. — Дай отдохнуть. (— Дай сесть хоть на минуту.)
Наиболее частой является реализация значения дезинтенсификации активных действий
собеседника, «просьбы подождать», в частности, как реакции на выражение собеседником
необходимости осуществления действия в форме требования, просьбы, предложения.
При передвижении ИЦ ИК-3 с частицы на глагол ИК-3 начинает акцентировать
значение обоснования, ориентирования слушающего на позицию говорящего. Это значение
может дублироваться и другими средствами:
— Ну, погоди! / Дай аавяаать-то!
(к/ф «Белорусский вокзал»)
— Ты когда-нибудь коньяк «Реми Мартын» пил?
— Чего?
2 2 1 3 3 з
— Коньяк. / Двадцать рублей / бутылка. / Видел? / Пойдём врежем в баню?
— А что в баню-то?
2
— А чтоб не мешать.
2* 3
— Ну дай мне хоть обуться! / И эакусить надо что-нибудь.
— У меня полны карманы шоколада.
(к/ф «Калина красная»)
Возможно и иное интонационное оформление, например, с помощью ИК-7,
подчеркивающей расхождение позиций говорящего и слушающего:
— Дай отдохнуть.
Использование ИК-1 и ИК-23 сблизит просьбу с бытовым требованием:
— Стой! / Ну что ты на меня алишься-то? / Что я тебе / сделал? / Давай тут /
постоим, / а? / Ну стой же! / Расскажи что-нибудь.
265

— Да надоело.
2 1 1
— А ты расскажи про своего папашу, / про то^ как ты по нему соскучилась.
— Я по нему действительно соскучилась. / Всё? / Дай пройти.
(к/ф «Клетка для канареек»)
Однако примером-символом значения конструкции может служить эпизод из кинофильма
«Кавказский пленник», в котором два героя, попавшие в плен, скованы одной цепью:
— ...Сань, дай подойти.
2 2
— Чего тебе надо? / Чего ты прицепился-то ко мне?
— Дай к окну подойти.
1 2
— Иди, куда хочешь. / Чтоб я тебя не видел только.
(к/ф «Кавказский пленник»)
В этом контексте с заданными параметрами поведения-препятствия собеседника для
выполнения намерений говорящего практически нельзя заменить анализируемую
конструкцию на другие структуры вариативного ряда просьбы о разрешении типа Разреши...,
Позволь..., Можно... или Я подойду?, которые либо вообще невозможны, либо реализуют
иные оттенки значения.
Анализируемое значение может быть эксплицировано, раскрыто в диалоге словесно.
Рассмотрим диалог из кинофильма «Блондинка за углом»:
— Николай, / по-моему, ты хотел им что-то сообщить.
— Регина, / произошло чудо. / Пока мы с Надей вас ждали, / мы решили...
— Мы уже собрались ехать, / и я стала / одеваться. / Но у меня сломалась
молния. / Ока идёт сверху донизу, / и я всегда боюсь, / что в этом платье / я
останусь голая...
2 2
— Держи рюмку / и дай Николаю сказать.
_ 2 . 1
— Вы уже заметили, / что я всем мешаю жить.
Эта конструкция по передаваемым оттенкам значения является своеобразным
коммуникативным антонимом уже упоминавшейся выше конструкции («мне бы + инфинитив
глагола к. д. говорящего»), которая способна, что было показано, передавать как просьбу о
действии, так и просьбу о разрешении. Ср.:
— Пошли.
1/2
— Мне бы чаю (чайку) попить.
Ср.:
3 2
— Дай чаю попить. / Дай чаю попить.
Если в конструкции типа Мне бы чаю попить подчеркивается этикетное
самоуничижение говорящего при выражении своих намерений, осознание обременительности просьбы
для адресата, его зависимость от желания (решения) собеседника, то в анализируемой
конструкции вариативного ряда просьбы о разрешении акцентируется необходимость учета
собеседником намерений говорящего.
Отметим, что в этой конструкции не менее часто передается собственно требование, что
связано со спецификой ее значения: актуализацией позиции слушающего как
причины-препятствия для исполнения действия говорящего. При этом данная конструкция активно участвует и
в формировании бытового требования. Частотно использование этой структуры при повторной
каузации действия: просьбы, раздраженного требования, нетерпения (об участии данной
конструкции в формировании целеустановки упрашивания см. в соответствующей главе).
Примеры бытового требования:
2 12
— Ну что ты пылишь? / Ему сейчас с нами в подвал идти. / Дай осмотреться!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Встань с кресла) / Дай коту лечь!
(р/р)
(Один из членов семьи моет посуду, загораживая шкафчик):
— Саш, / дай чашку взять!
266
Раздраженное требование:
(Р/Р)

1 2 2 6 6 1
— Послушай, / Буратино! / Брось баловаться, / иди / в школу.
— Ещё чего) / Дай мне жить спокойно!
^ (к/ф «Приключения Буратино»)
— Воспользовался!
1 1
— С ума сходят. / «Подкрался»!
1 2 2
— Хватит! / Хватит! / Дайте спокойно поспать!..
2 2 2 2
— ...Кончай! / Дайте послать спокойно! / ...Ну, всё! / Тихо!
2
— Пропустите)
— Дай хоть женщину пропустить) / Торопится он)
2 2 2
— Ты куда сел-то? / Ты куда сел-то? / А ну-ха слезь отсюда) / Это тебе не грузовик!
— Дай покурить спокойно!
— Ну тогда надо внутри протереть.
2
— Дай одно сделать!
2 2
— Да тихо ты! / Дай послушать!
(к/ф «Гараж»)
эовик
(к/ф «Валентина»)
(Р/Р)
(р/р)
В последнем случае мы видим яркий пример коммуникативного согласования, когда
конструкция с да, вводящая значение неадекватности поведения слушающего и ситуации, с
постпозитивным ты, говорящим о частичном нарушении интересов слушающего данной
каузацией, предшествует структуре с дай, маркирующей позицию слушающего как
причину-препятствие для выполнения действий говорящего.
В анализируемых конструкциях, частотно осложненных начальным ну, может быть
передана и целеустановка нетерпения (антонимическое развертывание параметров по
сравнению с дезинтенсификацией действий собеседника). Данное значение типично оформляется
при расположении центра ИК на дай:
2 , 6 1 , i
— Товарищи) / Я хочу сказать вам несколько слов. / Это очень важно)..
— Ваш поезд уже ушёл)
г . 2'
— Утихомирьте их, / ради Бога)
- 2- 2 2
— Да дайте человеку сказать)
2 3 3' *
— Да вы что, /очумели, что ли? /Три часа, что ль, здесь сидеть? / Надоела эта, /
вот, / говорильня!.. Лично я вот сдаю сорок рублей, / вот, / значит, сорок.
2 2 2
— Товарищи) / Мне... / Подождите! / Товарищи! / Мне / Мне необходимо выступить. /
ж^ 6.5 \ , 2
Мы поступили, / ну честное слово, / несправедливо!
— Слушайте, / ну идите / домой. / У вас там ребенок!
2 2
— Идите, / надоело!
1 г 2
— У вас там ребёнок один! / Вспомните, / что вы мать!
2 w
— А вы ей глотку не затыкайте!..
"г 6 2
— Но пожалуйста, / перестаньте самовольничать / и верните ключи!
2 2 2 2
— Слушайте, / мы же всё равно заперты. / Ну дайте, / дайте мне толкнуть речь! /
2
Ну пожалуйста!
— Дома, / соседям, / родственникам, / там толкайте, / сколько хотите.
(к/ф «Гараж»)
— Помолчи Мария! / Ну дай договорить!
(к/ф «Комиссар»)
В конструкции с дайте может передаваться и упрашивание, о чем см. ниже.
— Гаврик, / ку помолчи! / Ну дай людям сесть за стол.
(к/ф «Блондинка за углом»)
3. Проанализированные конструкции «дай + ИНФИНИТИВ К. Д.», «дай + ФОРМА ГЛАГОЛА
В ПЕРВОМ ЛИЦЕ БУДУЩЕГО ВРЕМЕНИ» отличаются ОТ структуры «дай + ЭКСПЛИКАЦИЯ
ГОВОРЯЩЕГО Я + ИМЕНОВАНИЕ СЛУШАЮЩЕГО, ЧАЩЕ В ФОРМЕ ВИНИТЕЛЬНОГО, ДАТЕЛЬНОГО
ПАДЕЖА (тебя, тебе, вам, вас), — хотя возможны и иные варианты), + именование действия, ко-
267

торое собирается осуществить говорящий, в форме первого лица будущего времени».
Используя данную конструкцию, говорящий обычно реально эксплицирует свое намерение
осуществить обычно бенефактивное для слушающего действие. При этом слушающий
является не причиной-препятствием для действий говорящего, а главным объектом его
действий, во имя которого они и совершаются (антонимическое развертывание параметров).
И хотя в этом случае анализируемая конструкция может функционально заменяться
структурами с разреши или позволь, однако просьба о разрешении в конструкции с дай я тебе...
практически отходит на задний план, так как зависимость исполнения действия от желания
слушающего здесь минимальна:
— Ким Алексеевич, / дайте я вас поцелую..
(к/ф «Тема»)
Конструкция используется в интимном регистре общения.
В то же время эта структура может передавать и разобранное выше значение, при
котором позиция слушающего рассматривается как препятствие для выполнения каузируемого
действия, хотя и значительно реже, чем в конструкциях с инфинитивом. При этом
говорящий подчеркнет, что своей каузацией он нарушает норму развития ситуации.
— Побежал.
— Дай я тебе хоть бутерброд сделаю.
— Некогда.
(р/р)
Можно выделить и переходные случаи, совмещающие оба значения:
— Ну, вот... Снова всё поломали...
— Чё? Снова за ремонт? Ну, Валюта, подписалась ты с этим палисадником!.. Ладно.
Дай я его налажу.
(Направляется к калитке, но Валентина жестом его отстраняет.)
(а. Вампилов «Прошлым летом в Чулимске»)
1 2 2
— Да меня в этом чёртовом вытрезвителе промурыжили: / «Где родился? / Когда ро-
2
лился?» / Как будто это значение какое-то имеет.
1,3
— (Вздох.) Товарищ водитель, / остановите, пожалуйста, машину.
— Товарищ водитель, /не останавливайте! / Ну подожди, / дай я объясню. / Нин, /
я же не говорю, / что я был в вытрезвителе.
2
— А что ты говоришь?
(к/ф «Осенний марафон»)
Однако распространенность этой конструкции и в первом, и во втором значении, как
показывают данные фонотеки, значительно меньше, чем при реализации, обсуждаемой выше.
3. Конструкции, каузирующие действие третьего лица
До сих пор мы анализировали просьбу о разрешении, связанную с действиями самого
говорящего. Однако просьба о разрешении может касаться действий третьего лица:
выражение желания говорящего, чтобы третье лицо совершило действие,
которое оно может осуществить, что зависит от желания слушающего.
Эта разновидность просьбы о разрешении может обслуживаться практически всеми
приведенными выше конструкциями, однако она имеет и одну «собственную» структуру с
частицей пусть, которая каузирует действие третьего лица или наличие того или иного
положения дел не непосредственно, а с учетом позиции слушающего или
непосредственно с помощью слушающего:
— Андревна, / твой-то где?..
2
— ...На что он тебе?
— Таблица вот... / с облигациями принёс. / Пускай он проверит...
— Ну а сам-то что ж?
2 13 2
— Пущай он проверит. / Я-то не здорово понимаю. / Цифров много, / напутаешь ещё чего...
i (к/ф «Уроки французского»)
— Давай, / бери.
268

— Тогда пусть мне Валька / на бланке / официальное письмо отстукает: / так,
мол, / и так... / А я / представитель общественности.
(к/ф «Шла собака по роялю»)
— Надюш, / милок! / Пусть попробуют найти: / больница, / первые четыре цифры: /
пять ноль, / пять ноль, / Снегиреву Екатерину.
(к/ф «Афоня»)
Синонимом этой конструкции могут выступать конструкции С «МОЖНО + КАУЗАЦИЯ
ДЕЙСТВИЯ ТРЕТЬЕГО ЛИЦА»:
3 3
— А можно, Нюра тоже выступит, / а?
(к/ф «Печки-лавочки»)
(Ср.: А пусть Нюра тоже выступит, I а?)
В конструкциях с пусть при передаче целеустановки просьбы подчеркивается более
активная позиция говорящего, имеющего некоторые основания каузировать
действие, в то время как в конструкции с можно говорящий в большей степени ориентируется
на мнение собеседника. Тем не менее при формировании целеустановки просьбы роль
слушающего в данной структуре по сравнению с другими целеустановками максимально высока.
Конструкции с пусть и пускай могут касаться и действий собеседника, но связанных с
третьим лицом или лицами, или каузировать то или иное положение дел:
— Только то, что я вам сейчас скажу, / пускай это останется между нами.
X
— Конечно.
(к/ф «Три плюс два»)
В некоторых случаях конструкции, каузирующие действие слушающего формами
императива второго лица, могут максимально сближаться с анализируемой структурой:
2 5 \
— Наденьте тапочки! / Пусть все наденут тапочки!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
(Ср.: Все наденьте тапочки!)
Отметим, что конструкции с пусть и пускай могут передавать ряд целеустановок, из
которых наиболее типичны просьба о разрешении и собственно разрешение. Однако в
коммуникативный спектр этих структур входят и требование, и пожелание.
При передаче целеустановки разрешения (взаимодействие с ИК-1, ИК-4 и т. д.),
связанного с подтверждением возможности совершения каузируемого действия, в данной
конструкции позиция говорящего максимально нагружена по сравнению с позицией
непосредственно выполняющего действие и слушающего.
/ 3 / 3~
— ...Доктор, / пусть она приходит завтра, / а?
— Кто? / Корреспондент? / Ну что ж, / пускай приходит.
(к/ф «Живет такой парень»)
Как мы видим, при разрешении типично использование несовершенного вида,
маркирующего соответствие решения говорящего необходимому слушающему действию.
Заметим, что в ряде случаев эта целеустановка может осложняться раздражением,
презрением (типично взаимодействие с ИК-2, ИК-5 или ИК-1 при поддержке лексическими
средствами с соответствующим осложнением значения отрицательной оценкой.
— Где ключ? / Ключ где, / паршивая моя!
— Может, она с приветом, / как Хвостов? / Тот / все документы слопал, / а эта
малявка / хлюч проглотила, / а?
2 3 3
— Ну что вы! / Ключ здоровенный, / она бы подавилась.
~ 2 - 3 , 1 2
— Слушайте, товарищи, / знаете что, / придется уступить силе. / Ну о чём вы
собираетесь говорить, / о чём?
— Вы мне даёте слово.
— Да пропади она пропадом! / Пусть мелет всё, / что угодно! / Дайте ей только
12 Э
регламент. / У меня жена больная! / Кстати, есть здесь телефон? / Я хочу
позвонить.
2
— Да нет здесь телефона!
— Au[j]!
269

— Действительно! / Чего мы её боимся? / Эту курицу! / Пусть кудахчет, / только
2 .
покороче!
(к/ф «Гараж»)
При формировании значения требования (что происходит при типичном
взаимодействии конструкций с ИК-2) в данной структуре также каузируется действие третьего лица
(лиц) или наличие того или иного положения дел, но не непосредственно, а с учетом
позиции слушающего либо непосредственно с его помощью.
Однако при этом роль слушающего, по сравнению с просьбой о разрешении, в каузации
действия резко снижается. Он — исполнитель воли говорящего, поэтому реальное его
участие в принятии решения каузировать то или иное действие третьего лица в требовании
реализуется значительно реже, чем в просьбе и разрешении. Отсюда возможны следующие
типичные виды отношений между говорящим и слушающим при выражении требования с
помощью данной конструкции.
а) При использовании этой структуры говорящий каузирует действие третьего лица
через более низко стоящего в шкале иерархии (социальной, семейной и т. д.) слушающего.
б) Типична и ситуация, когда слушающий используется как «передатчик информации»
в случае невозможности прямого контакта с адресатом. При этом частотнее использование
пускай, хотя возможно и пусть:
3 4 2
— Полуш/кин! / Полушкин!
— А чего ты там тарабанишь, / а?
3 б 4
— Где твой муж, / гражданин Полушкин / Егор Савельевич?
3 2 2 2 4
— Вон там! / Э-э-э! / Они отдыхают.
2 3 4 2
— Отдыхают, значит. / Прочухаются, / ко мне. / И пускай несёт триста рублей!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
в) Кроме этого, при формировании значения требования в данных конструкциях часто
адресат, к которому непосредственно направлено сообщение, выполняет роль собственно
слушающего, в то время как каузация действия осуществляется говорящим в
непосредственном присутствии третьего лица или лиц, чьи действия каузируются. При этом частотен
эффект раздраженного требования или презрения при подчеркнутом нежелании общения с
исполнителем действия:
2 2
— Отец! / Уходите отсюда!
— Я останусь с тобой.
/33 2
— Чего? / Слышал, чего она тебе сказала? / Уматывай / и не мешайся не в свои
дела! / Деятель!
2 3 3
— К^о с тобой был? / Этот? / Нет?
— Ой
3 2**
— Нет? / Кто ?
11 2
— Успокойся, отец. / Я была с Мечеткикым. / Оки здесь ни при чём. / И пусть они
не врут! / Пусть они ко мне больше не вяжутся!
(к/ф «Валентина»)
4. Совмещение значения просьбы о разрешении
с другими коммуникативными заданиями
В ряд конструкций просьбы о разрешении входит еще группа структур, которые могут
совмещать данный тип коммуникативного задания с другими целеустановками.
Это и конструкция А что если мне пройти?, в которой могут совмещаться значения
просьбы о разрешении и предложение, конструкции с формами совместного действия, в
которых могут сниматься различия просьбы о действии и просьбы о разрешении. Сравним
высказывание Мам, I купим мороженое, которое одновременно может трактоваться и как
просьба о действии, и как просьба о разрешении совершить действие. Заметим, что при
передаче коммуникативного задания просьбы, часто осложненной целеустановкой предложе-
270

ния, значения конструкции с формой совместного действия и конструкции, содержащей
глагол к. д. в форме множественного числа прошедшего времени, сближаются, хотя последняя
структура все же сохраняет иерархию отношений говорящего и слушающего:
— Коль, / а Коль, / Коль!
— А?
э 3
— Пойдём со мной в военкомат сходим, / а?
2 х з з {{^шагаю по Москве»)
— Слушай, / ребята! / Поехали вместе, / а? / Я вас потом куда надо / бесплатно отведу.
(Там же)
В русской звучащей диалогической речи существует некоторая зависимость употребления
конструкций от конкретной прикрепленности к той или иной социо-речевой ситуации. Так,
если в аптеке мы можем употребить конструкции типа Здравствуйте, мне нужен аспирин, то
данная конструкция в овощном магазине абсолютно невозможна *Здравствуйте, мне
нужно два кочана капусты (сравним с частотным Два кочана капусты, пожалуйста). В то же
время если в ситуации просьбы в ресторане (заказ) француз употребит формулы с Яхочу
салат и Я возьму салат, то функциональным аналогом в русском языке будут (Мне) Салат,
пожалуйста. Эти явления узуса также могут быть предметом изучения.
Выводы
Таким образом, специфика реализации просьбы в русском языке связана с рядом
особенностей. Это и выбор того или иного способа формирования коммуникативного задания
(например, ограниченность использования в русском языке эксплицитного способа по
сравнению с имплицитным и коммуникативным дублированием). Это и различная
«мотивированность» (экспликация разных коммуникативных составляющих) в конструкциях с
эксплицитным способом формирования по сравнению с другими языками (например, нетипичность
использования конструкций с просить и хотеть при выражении собственно просьбы), а
также закрепленность разного набора параметров за сходными в разных языках конструкциями
(например, параметр вариативности поведения в конструкциях с русским хбчешь).
Специфика заключается и в многозначности лексико-грамматических составов, и в различном
типе соотношения средств разных уровней языка при имплицитном способе формирования
(активизация взаимодействия лексики, синтаксиса, интонации, а также контекстуальных
связей в русском языке).
Наиболее существенной особенностью является выражение различных оттенков
коммуникативных значений, наборов коммуникативных параметров средств и их реализаций,
представленных в конструкциях русского вариативного ряда.
Так, в просьбе о действии реализуются параметр важности исполнения к. д. для
говорящего; нарушение нормы развития ситуации; параметр вариативности поведения слушающего
и обязательств, налагаемых на него социумом (просьба-упрек); временные параметры, хотя и
значительно ослабленные по сравнению с вариативным рядом требования; параметр
ориентированности на отказ, связанный с различными причинами, в частности с наличием
препятствий; параметры возможности, способности слушающего совершить действие при учете его
позиции; значение допустимости невыполнения просьбы (можешь и не делать); параметр
привлечения внимания к обстоятельствам, не эксплицированным в высказывании,
репрезентирующем конструкцию; подчеркнутый более низкий уровень владения ситуации слушающего;
препятствующие факторы исполнения к. д. и вариативность поведения слушающего;
самоуничижение говорящего; объективные обстоятельства, дающие право каузировать действие.
Просьба об объекте
При передаче просьбы об объекте могут актуализироваться параметры осознания
обременительности просьбы для адресата; активизации действия слушающего; сужения потенци-
271

бенефактивность ее выполнения для слушающего, притом что ее выполнение, по мнению
говорящего, полностью зависит от желания и намерения слушающего; ориентация на то, что
объект просьбы может отсутствовать у адресата, хотя его наличие соответствует норме.
Просьба о разрешении
При формировании просьбы о разрешении может акцентироваться ведущая роль
говорящего, его желание и намерение осуществить действие, право говорящего осуществить
действие; учет обстоятельств, в которых находится слушающий, нежелание говорящего
затрагивать, нарушать интересы слушающего; зависимость возможности исполнения действия
от желания и решения слушающего при а) нарушении нормы развития ситуации, б)
следовании норме развития ситуации и прогнозируемом согласии слушающего, в) при инициации
потребностей говорящего ситуацией. Возможно формирование этикетной просьбы о
разрешении совершить действие при минимально необходимом согласии слушающего, что
сближает ее с целеустановкой намерения. В конструкциях может быть представлено отражение
осознания возможного нарушения бенефактивного развития ситуации возможным
исполнением к. д. — и отсюда подчеркнутое право собеседника на решение о возможности
исполнения действия; выражена незаинтересованная просьба при возможной вариативности
поведения как говорящего, так и слушающего; отражена ориентация на иное развитие событий,
чем хотелось бы говорящему; акцентирована позиция слушающего как
причина-препятствие для совершения действия говорящего; дана каузация действия третьего лица через
позицию слушающего при его решающей роли и осознании оснований для просьбы.
Особенностью вариативного ряда русского языка является и распределение
конструкций по тем или иным сферам и регистрам общения. Например, закрепленность конструкций
с эксплицитным способом формирования за официальной сферой общения и мена
коммуникативного задания при нарушении этой связи либо ориентация конструкций на
административную иерархию, интимизацию регистра общения.
Одной из особенностей русских конструкций является возможность совмещения ряда
значений (например, просьбы о действии и просьбы о разрешении и т. д.).
Наконец, достаточно яркой особенностью является и использование самого
коммуникативного типа просьбы, прежде всего просьбы о разрешении (а также просьбы о действии), в типовых
речевых ситуациях по сравнению с другими языками (например, использование просьбы о
действии в ситуации прощания, просьбы о разрешении при выражении намерений говорящего).
В заключение приведем пример полилога в привокзальном ресторане, в котором
активизируется коммуникативное задание просьбы и используются разнообразные структуры ее
выражения, демонстрирующие типологические особенности русского языка.
2 3 3
— Соль / подай мне, / а?
2
— Коль, займи мне.
2
— Девушка!
6
— Минуточку!..
21 2 2 3
— Девушка, / слушайте, / на минуту / можете подойти?
2 з
— Девушка, / можно минеральной воды?
3 4
— Минеральной воды / нет.
— Салатик бы овощной.
— Салатик / к комплексному обеду / не полагается.
2 зз
— Диетическое что-нибудь / можно принести мне, / а?
— Девушка, / будьте любезны, вилочку!
z 2 11 3
— А! / Вилочку! / Ага. / Вилочку / дайте, пожалуйста.
2,2 . з
— Девушка, / диетическое, пожалуйста, / принесите что-нибудь.
2 13
— Девушка! / Бутылочку пива / можно?
— Пива у нас не бывает / никогда...
6 1 2
— Приготовьте за обед / по рубль двадцать. / Желательно без сдачи, пожалуйста.
(к/ф «Вокзал для двоих»)
272

3. Повторная каузация просьбы.
Упрашивание
Остановимся на осложнении коммуникативного задания просьбы повторной каузацией.
Осложнение коммуникативного задания просьбы повторной каузацией действия
обычно называется упрашиванием, однако упрашивание можно понимать в узком и широком
смысле слова, в первом случае связывая его с выражением особой разновидности
коммуникативного задания, во втором — называя этим термином такую
единицу, как коммуникативный блок.
Под коммуникативным блоком мы понимаем взаимообусловленные коммуникативные
целеустановки и репрезентирующие их языковые конструкции, реализующиеся в
конкретных высказываниях в речи.
Как мы уже отмечали, основной единицей изучения диалога, с нашей точки зрения,
является коммуникативный тип целеустановки, репрезентированной вариативным рядом
языковых конструкций с определенным значением, формируемым соотношением средств
разных уровней языка, спецификой сфер и регистров общения, которые и реализуются
конкретным высказыванием в речи, и лишь затем такие единицы, как коммуникативный блок и
типовая речевая ситуация.
В то же время, начиная с работ В. П. Якубинского [1925] и кончая современными
публикациями в «Вопросах языкознания» [Хундснуршер 1998], справедливо отмечался
очевидный факт взаимообусловленности реплик диалогического единства, что, впрочем, в
подавляющем большинстве исследований связывалось с взаимообусловленностью целеустановок
типа вопрос - ответ.
Однако располагая знаниями о вариативных рядах конструкций, соответствующих той
или иной целеустановке, закономерно поставить вопрос: сводится ли данная проблематика
только к анализу сочетания целеустановок и соответствующих им вариативных рядов
конструкций, или существуют еще некоторые дополнительные основания, языковые особенности,
позволяющие рассматривать коммуникативный блок как одну из необходимых единиц
изучения диалога.
В связи с этим в данной главе мы остановимся на двух главных вопросах:
1) отборе конструкций вариативных рядов коммуникативных типов целеустановок под
влиянием типа коммуникативного блока;
2) наличии языковых средств, которые связаны не только и не столько с
конструкциями, сколько с функционированием их в том или ином коммуникативном блоке.
Если говорить о ситуации, порождающей повторную каузацию, и в том числе
упрашивай и е, то наиболее типичными условиями его возникновения являются 1) ожидание
отказа, 2) реальный отказ, 3) отсутствие ответа.
Повторная каузация действия дает разные коммуникативные эффекты в зависимости от
исходной целеустановки: как мы видели, требование реализует эффект раздраженного
требования, нетерпения, подбадривания; просьба — упрашивания; совет — уговаривания;
выход из эмоционального состояния или реакция на целеустановки, связанные с небенефактив-
ностью развития событий, — успокаивание.
Итак, в узком смысле слова упрашивание представляет собой коммуникативную
целеустановку повторной просьбы, повторной каузации действия,
связанной 1) с отказом собеседника выполнить каузируемое действие
или дать разрешение выполнить желаемое действие; 2) с отсутствием
273

ответа; 3) с потенциально ожидаемым отказом — предвосхищением
говорящим отрицательного ответа на просьбу.
Вторая часть определения роднит коммуникативное задание упрашивания с
конструкциями собственно просьбы, ориентированной на отказ, присущими русскому вариативному
ряду. Однако далеко не все конструкции, маркированные ожиданием отрицательного
ответа, связаны с упрашиванием.
В то же время конструкции, передающие целеустановку упрашивания, входят в
определенный коммуникативный блок, в котором будут содержаться не только
конструкции повторной каузации просьбы, но и реплики-отказы или реплики
вынужденного согласия; обоснования повторной каузации действия
или обоснования отказа; апелляции к слушающему; вопросы о
причине отказа; часто упреки ит.д., что и будет соответствовать
упрашиванию в широком смысле слова, т. е. именованию данным термином
коммуникативного блока. В этом случае актуален вопрос отбора конструкций из вариативных рядов
названных целеустановок, а также (забегая вперед) показ некоторых «общих» средств,
которые обслуживают коммуникативный блок упрашивания, независимо от целеустановки
конкретного высказывания.
Как показывает анализ, конструкции упрашивания теснейшим образом связаны с
мольбой, так как обслуживаются сходными структурами и в коммуникативном плане
практически выступают как одна целеустановка. Более того, если рассматривать строение
вариативных рядов, то можно проследить не только нерасчлененность упрашивания и мольбы, но и
сближение его с так называемым уговариванием (повторный совет), которые
демонстрируют определенную близость, хотя и при наличии расхождений и особенностей.
А теперь остановимся на наиболее типичных конструкциях, обслуживающих
упрашивание как коммуникативное задание, а также на конструкциях других
коммуникативных типов, входящих в коммуникативный блок упрашивания.
Приоритетное внимание мы уделим повторной каузации просьбы о действии, что
является более частотным случаем упрашивания, отдавая себе отчет в том, что просьба о
разрешении (что отражено в приведенном выше определении упрашивания) также может
функционировать в данном коммуникативном блоке.
При анализе структур, формирующих повторную каузацию просьбы, мы остановимся
на двух аспектах.
Первый связан с отбором конструкций из вариативного ряда
собственно просьбы, которые могут или не могут выступать в качестве реальных структур
повторной каузации.
Второй — с анализом конструкций, чье первичное предназначение —
выразить именно повторную каузацию действия.
Обратимся к первому вопросу.
1. Функционирование конструкций
вариативного ряда просьбы в упрашивании
Следует подчеркнуть, что коммуникативный блок упрашивания может открывать
любая конструкция просьбы. Однако далеко не все конструкции просьбы могут выступать в
качестве структур повторной каузации действия, чему есть ряд семантических оснований.
1) Например, конструкция с «не + ГЛАГОЛ К. Д. + ИК-3» (Ты не сходишь в магазин),
передающая в этикетно ослабленной форме значение 'можешь и не делать' (ненастойчивая
просьба), может открывать коммуникативный блок упрашивания, но не используется как
структура повторной каузации действия, что связано с тем, что в ней акцентируется
допустимость невыполнения действия слушающим.
274

2) Более того, далеко не все структуры, ориентированные на отказ, могут выступить как
конструкции повторной каузации просьбы. Этому может помешать осложнение этого
параметра готовностью говорящего принять отказ, что делает невозможным
использование той или иной конструкции при повторной каузации.
Примером структуры, потенциально ориентированной на отказ, но не выступающей в
качестве конструкции повторной каузации просьбы, является структура типа Ты никак не
сможешь приехать? Это объясняется тем, что в ней на основании знания говорящим
затруднений слушающего, которые могут помешать ему выполнить каузируемое действие, также
маркируется готовность принять потенциально возможный отказ. Именно
эта ненастойчивость просьбы и подчеркнутая готовность принять отказ и делают
анализируемую конструкцию непригодной для структуры повторной каузации.
Целый ряд структур просьбы о разрешении не может использоваться для
реализации повторной каузации по той же самой причине, например, структуры типа Ничего, если
я сяду, конструкции с нельзя и т. д.
3) Причиной невозможности использования конструкции просьбы в упрашивании
может быть подчеркнутая иерархия отношений говорящего и слушающего
в той или иной конструкции просьбы (например, конструкции с -ка, подчеркивающие более
низкий уровень владения ситуацией слушающим), так как данный параметр, совместимый, как
мы видели, с целеустановкой просьбы, не может быть использован в стратегии упрашивания.
Таким образом, допустимость невыполнения действия, готовность принять отказ,
подчеркнутая иерархия отношений и т. д. могут служить причиной неиспользования той или
иной конструкции как структуры повторной каузации.
Следовательно, с упрашиванием в узком смысле слова связана проблема отбора
конструкций из вариативного ряда просьбы, которые могут выступать как реальные структуры
повторной каузации действия.
А теперь обратимся к отбору конструкций из вариативного ряда, которые могут
быть использованы как реальные формулы повторной каузации просьбы.
1. Наиболее типичными структурами, функционирующими при повторной каузации
просьбы, являются конструкции с эксплицитным способом выражения коммуникативного
задания: «прошу + императив глагола к. д. совершенного вида», подчеркивающего
способность слушающего выполнить к. д., или несовершенного, актуализирующего
необходимость для говорящего выполнения действия, при оформлении в две синтагмы. Данные
конструкции могут передавать и мольбу. Эти структуры часто сопровождаются
конструкциями с более сильным лексическим раскрытием того же коммуникативного задания, либо
иными структурами, например, конструкциями с императивом + ИК-2 или ИК-3
(коммуникативное дублирование, которое свойственно выражению этой разновидности
целеустановки в данном коммуникативном блоке).
— ...но я не могу гоняться за неведомой тенью, /^особенно отсюда, / из тюрьмы, /не
могу искать черную кошку в тёмной комнате, /и мне /отсюда не вылевти. /Слушайте, /
2 1 z 1
Шарапов! / Я всё вижу: / ты хороший парень. /Ты пойми, / единственное, что может
меня спасти, / если... если ты найдёшь / настоящего убийцу. / Я тебя прошу, /я
тебя ааклинаю, /ты ищи его, / ты можешь, / я верю. / А если не найдёте, / то вы
2 112
сами убийцами станете. / Невинного человека убьёте. / Шарапов, / найди его, /
даже если меня осудят, / найди. / Если не жизнь, / то хоть честь мою спаси.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
Как мы видим, в этом монологическом отрезке использована не только структура с «я
прошу...», но и «я заклинаю + императив», а также конструкция, содержащая
повторяющуюся императивную форму «найди» — своеобразный императивный аккорд, что также
очень характерно для реализации упрашивания. Присутствует здесь и обоснование
необходимости совершения действия: А если не найдёте...
275

— Я не гоню тебя, / Павел. / Прошу тебя, / прошу! / Ну сделай ты для матери, /
ну пожалей ты меня!
2
— А меня-то кто жалеть будет?
(к/ф «Валентина»)
— Девчата! / Выйдите на минутку. / Мне с То сей надо / поговорить.
— Здрасьте! / Выйдите!
2 3 2
— Пожалуйста, / выйдите, / прошу вас!
(к/ф «Девчата»)
Упрашивание-мольба передается и в следующем примере:
— ...я уважаю.
2 1
— Куда... уезжаешь?
— К папе.
2
— Это невозможно.
2 3
— Ой, давай только без паники. / Подумаешь, дело какое!
— Я не пушу тебя.
2 2 3
— Только не надо, мама! / Я уже взрослая. / Ты не заметила разве?
2 1* 1
— Олеся, / я прошу тебя, / я умоляю.
— Что ты заладила?
— Не делай этого.
(к/ф «Клетка для канареек»)
Как и в предшествующем примере, в этом случае нанизываются структуры я прошу
тебя; я умоляю и императивная конструкция не делай этого. В коммуникативном блоке
подобного рода частотны неполные структуры, не содержащие повторной экспликации самого
каузируемого действия, которое ясно восстанавливается из контекста и инициируется ситуацией.
Конструкция «яумоляю +...», конечно же, и самостоятельно может формировать
мольбу-упрашивание:
— Умоляю, ни слова! / Я вам ничего не говорил!
(к/ф «Обыкновенное чудо»)
— ...Но ничего, ничего, / я сейчас же поеду к ней / и привезу её сюда.
— Я тебя умоляю, / не надо.
(к/ф «Ирония судьбы...»)
2 *
— Ипполит, / пальто испортишь!
— Ну не мелочись, / Наденька!
2 2 2
— Ипполит! / Я тебя умоляю, / вылезай!
2
— Вы хоть шапку-то снимите.
(Там же)
Однако в структурах, близких к упомянутым выше, несмотря на лексическое раскрытие
коммуникативного задания, может передаваться и иное коммуникативное значение, например:
— ...так что за премией в Швецию / поедем вместе. / Так, товарищ Огурцов?
3 2
— Иди к гостям, / я тебя умоляю!
2 2
— Ну-ну, / ну-ну.
(к/ф «Блондинка за углом»)
Несмотря на экспликацию коммуникативного задания мольбы, в данном высказывании
передается, скорее, коммуникативная целеустановка раздраженного требования, реакцией
на что и служит следующая в диалоге успокаивающая реплика.
Упрашивание может формироваться в конструкциях с глаголом просить, осложненных
введением очень:
X 2 2 3
— ...Молодой человек, / пройдите, пожалуйста, / я вас очень прошу. / На сегодня /
1 1 1 1
нет. / Туда, пожалуйста, / я вас очень прошу, / пожалуйста туда...
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
2
— Вера!
— М?
— Я вас очень прошу...
— Что?
276

— Пожалуйста, / не уходите! / Для меня это / крайне важно. / Вы для меня /
сейчас...
— Не надо.
— Вера!
(к/ф «Вокзал для двоих»)
Однако введение очень может быть связано и с высокоэтикетной просьбой, если оно
входит в конструкции с глаголом «попрошу + императив», которая не участвует в
повторной каузации в связи с наличием подчеркнутой административной иерархии отношений
говорящего и слушающего, что несовместимо с упрашиванием:
1 2 2 2s
— Девочка, / скажи, пожалуйста, / а другого Сенькиного болота/у вас здесь нет?
— Нет.
12 3 3
— Девочка, / я тебя очень попрошу, / если сюда вдруг придёт милиционер, / скажи
3 13
ему, / что я его не дождался / и пошёл домой. / Хорошо?
— Ладно.
— Большое спасибо.
(к/ф «Шла собака по роялю»)
В выражении повторной каузации действия не участвует и конструкция «попрошу +
инфинитив + ИК-2 или ИК-1» (обычно без местоимения первого лица), маркирующая
некоторую социальную дистанцию и поэтому редко участвующая в выражении упрашивания,
для которого характерна интим из а ци я регистра общения.
Заметим, что мена нейтральных конструкций на структуры, подчеркивающие
дистанцию между говорящим и слушающим, несмотря на повторную каузацию просьбы, обычно
формирует не упрашивание, а, скорее, требование со сдерживаемым раздражением, что
ярко видно в диалоге из к/ф «Валентина»:
2 2 3
— Послушай, / молодой человек! // Не надо приставать к девушке.
— Че/го?
3W . 1
— Не приставай / к девушке.
2 2 2 3
— Чего ты горбатого лепишь? / Чего тебе надо? / Чего тебе не нравится-то, / а?
— Я прошу, / с девушками / надо повежливей.
1 2 2 3 з 1 2
— Не, / ну чем / ты недоволен? / Я / с ней / разговариваю. / Чего? / Тебе не
нравится, / как я с ней разговариваю?
(к/ф «Валентина»)
Наличие очень при экспликации коммуникативного задания с помощью глагола
просить также не исключает выражения в конструкции иной разновидности целеустановки,
например, раздраженного требования с оттенком угрозы (при распространении этой
структуры инфинитивом). Приведем в качестве примера диалог из к/ф «Уходя — уходи», в котором
первая конструкция с глаголом «прошу + императив» в высказываниях бывшего мужа
передает значение просьбы-упрашивания, в то время как реплика героини, в которой
используется конструкция «я очень прошу + инфинитив» выражает раздраженное требование,
перерастающее в развитии диалога в угрозу:
— Я вас слушаю.
б
— Уважаемый Дмитрии...
— Палыч.
1 3 б 2* 2
— Дмитрий Палыч. /Обстоятельства сложились так, / что я, /видите, /случайно
оказался в этом ^отдалённом районе. / Время уже позднее, / отсутствие транспорта /
не дает возможности / добраться до дома, / который, как говорят англичане, /
является моей крепостью. / И вот э... в связи с этим /ив связи с тем, что я / не
б м„ 6 6
могу ночевать на улице / из-за моей/ внутренней болезни, / я... / прошу вас /
приютите меня до / первого автобуса.
2 2 2 3
— Дмитрии Палыч мне муж, / и я очень_ прошу тебя / уйти отсюда, / понимаешь?
— То, что он ваш муж, / это я уже понял / по моим /тапочкам. / Но для сна / мне
же достаточно выделить один квадратный мете пола, / и моё пребывание / никоим
образом / не отразится / ка вашей интимной деятельности.
277

— Слыхал? / И вот тах все восемь лет. / От этого сдуреешь. / Убирайся отсюда /
2
или ты меня знаешь!
— я жду ответа / от главы ячейки...
(к/ф «Уходя — уходи»)
Сравним с примером, когда упрашивает лицо, наделенное некоторыми социальными
полномочиями (администратор Большого театра), в котором демонстрируется возможность
чередования упрашивания («очень прошу, очень прошу + императив к. д.») и конструкции
«прошу + инфинитив», маркирующей переход на официальный регистр общения при
просьбе, но может свидетельствовать и о сдерживаемых негативных эмоциях, сближаясь с
раздраженным требованием:
— Одну минутку. / Товарищи, / я вас прошу всех выйти. / Ну попозже. / Ко мне
2 2 1 1
можно зайти попозже. / На сегодня мест не будет, / не будет, товарищ. / Молодой
2 2 J 1
человек, / пройдите, пожалуйста, / я вас очень прошу. / На сегодня / нет. /
2 I „ . 1, w 1 . „ 4
Туда, / пожалуйста, / я вас очень прошу, / пожалуйста, туда. / Я вас слушаю,
товарищи. / Одну минутку. / Товарищи, / я вас прошу всех выйти...
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
В некоторых случаях разграничение значения не только требования и просьбы, но и
просьбы и упрашивания достаточно условно:
1 , L? 5 w , \
— Вань, я тебя прошу / серьёзно. /Ты, пожалуйста, поговори с сельскими людьми. /
5 /2
Это же современная Россия, / Иван)
(к/ф «Печки-лавочки»)
В этом примере неразличению способствует ИК-5, подчеркивающая степень важности
исполнения для слушающего.
Частотнейшим осложнением анализируемых форм является введение начального ну, о
котором речь пойдет ниже:
— Не смотрите на меня с таким ужасом. / Ну прошу вас, / не пугайте меня, / не надо.
(к/ф «Обыкновенное чудо»)
— ...Измучила меня всего. / Пошли сегодня на танцы!
— Не пойду!
2 2 3
— Пойдём, / до самой Потеряихи тебя на руках понесу, / слышишь?
w 2 w
— Не пойду я с тобой.
2
— Ну очень тебя прошу.
2 2 2
— Пусти, / пусти, тебя говорят! / Пусти!
(к/ф «Валентина»)
В эти же структуры, как и в ряд других, могут быть введены формулы вежливости
пожалуйста, часто с удлинением гласного, либо ради Бога!, что показывают и приведенные
выше примеры.
— Ну я прошу вас, / пожалуйста!
(Р/Р)
В то же время возможны и иные способы экспликации коммуникативного задания.
Например, в фильме «Осенний марафон» в ответ на сомнения издателя в том, оставить ли
перевод Скофилда герою, Бузыкин использует следующую конструкцию упрашивания-мольбы:
3 13 i
— Нет, нет. Скофилд / — это моё. / Это я / — на коленях.
— Ну ладно, / подумаем.
Еще более сильная структура упрашивания с глаголом «заклинать + императив +
ИК-2» в двусинтагменном оформлении, реализуется в эпизоде фильма «Вор», в котором от
того, найдутся ли украшения, зависит жизнь возлюбленного героини:
— Здесь?
— А я помню?
2 2 2 2 2 2
— Ищи, / Санечка, / милый! / Богом тебя заклинаю, / папкой твоим, / ищи! / Мы
2 2 2
их обязательно найдём! / Ну не может же так быть! / Им отсюда некуда деться!
(к/ф «Вор»)
278

2. В выражении упрашивания активно участвует и еще одна структура, входящая в
русский вариативный ряд просьбы. Это конструкция, включающая «глагол к. д. в форме
сослагательного наклонения совершенного вида + ИК-3», в которой говорящий
учитывает то, что слушающий не должен и в силу этого может и не хотеть выполнить каузируемое
действие, в результате чего возникает значение 'просьбы войти в положение' ('сделай это
для меня или для другого лица'). Так как именно подобная позиция слушающего часто
является причиной упрашивания, данные конструкции активно используются для выражения
именно этого коммуникативного задания и создают эффект упрашивания уже в начальной
реплике блока (ориентация на потенциальный отказ):
— Отпустила бы ты их домой-то? (О роженице и новорожденном.)
— Нельзя, денька два пусть полежит.
Фельдшерица подала ему халат.
— Сына-то как назовете?
— Да хоть как! Отпусти ты их. Как скажешь, так и назову. Отпусти, милая.
(в. Белов. «Привычное дело»)
Активному использованию этой конструкции в русском упрашивании способствует и
характеризующий ее неофициальный, интимный регистр общения.
Еще в большей степени упрашивание в этой структуре усиливается при использовании
ИК-2 с удлинением гласного, подчеркивающей важность реализации для говорящего
именно данного каузируемого варианта развития ситуации:
— Съездил бы завтра в райисполком, / напомнил бы ему.
— Ну а чего человека зря тормошить, сказал же он подождать, значит, подождать надо.
— Сколько можно ждать / и чего?
(к/ф «Ой вы, гуси»)
В то же время, ориентированная на параметры 'не должен и может и не хотеть',
связанные с позицией слушающего, данная конструкция, выступая реальной структурой
повторной каузации, не может служить структурой интенсивного упрашивания. Напротив,
передавая эту целеустановку, она часто появляется в том случае, когда при упрашивании
повторная каузация происходит «не в полном объеме», когда упрашивающий сужает объем
желаемого, учитывая отказ или нежелание слушающего выполнить каузируемое действие, что
хорошо видно в следующем примере, содержащем конструкции с глаголом к. д. в форме
сослагательного наклонения.
1а 5 \ 3
— Ты же знаешь... / Ты отлично знаешь, / что у нас тут творится. / Помог бы /
нам! / Администратор / стал принцем / и не пускает медведя к принцессе.
— Это не администратор.
— А кто?
— Это я.
1 2
— Я не верю. / Ты клевещешь на себя!
2 2 3 2 23
— Молчи! / Как ты смеешь причитать / и надеяться на хороший J конец. / Там, где
его кет / и не будет! / Избаловался! / Изнежился! / Женился, / решил, что в
мире должно идти всё ровненько / и гладенько. / Хочешь / непременного
благополучия / всегда и во всём! / Так не бывает. / И я не буду участвовать / в
том, что противно мне!
— Ну помог бы ты только / Медведю, / и всё.
— Я специально не пускаю его сюда...
2
— Зачем?
— Затем, чтоб принцесса спокойно и с достоинством встретила свой конец.
(к/ф «Обыкновенное чудо»)
Типичное сужение объекта просьбы при повторной каузации часто подчеркивается
введением таких показателей, как только или хоть, хотя бы, которые, конечно, могут
функционировать не только в конструкциях с сослагательным наклонением глагола к. д.:
— Не хочу.
1 2*
— Ну хоть кусочек. / Только попробуй.
279
(Р/Р)

— Не могу.
1 2
— Ну дай мне любой. / Хоть какой.
(р/р)
— Если не жизнь, / так хоть честь мою спаси!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
Упрашивание может быть связано не с повторной каузацией просьбы одним лицом, а
повторной каузацией того же действия разными лицами, присутствующими при разговоре, что,
впрочем, практически ничего не меняет в средствах и использовании конструкций упрашивания:
— Нюра, / Иван! / Вы меня подождите, / пожалуйста, внизу, / в скверике, / а я /
через десять минут буду, / хорошо?
— Да подожди, / ну выпей хоть кофе-то!
з 1
— Выпили бы кофе, / правда.
— Некогда, / извините меня.
(к/ф «Печки-лавочки)
В данном примере структура бытового требования отца сменяется более мягкой
каузацией гостя. Симптоматично появление в речи лица, наблюдавшего сцену,
коммуникативного правда, на роли которого мы более подробно остановимся в уговаривании.
В то же время в некоторых случаях использование конструкций с сослагательным
наклонением может быть слишком слабым средством, так как не обладает способностью
интенсифицировать упрашивание, что может играть особую роль в тексте, формируя тип
отношений между персонажами. Приведем в качестве примера диалог из кинофильма «Сладкая
женщина». В анализируемом эпизоде главная героиня ждет нравящегося ей мужчину, но
вместо него появляется приехавший с флота сын:
— Тиш, / это ты?
2
— Это я, мам.
1 /2
— Ои! / Юрочка!
~ |ДРавствуй, мам! 2 2 2 2 2 2
— Юрка! / Юрка пусти, / задушишь! / Юрка! / Ой! / Юра! / Ну какой ты большой
стал! / Раздевайся скорей! / Ой! (Поцелуй.) /Ой! / Давай скорей пальто! / Пошли!
(Вошедший сын видит празднично накрытый стол.)
— Ждёшь кого-нибудь?
1 2
— Да нет, Юрочка, / что ты!
— Может, я не вовремя?
2 . 2
— Садись, / садись.
2 б
— Я на минуточку! / У меня скоро поезд.
2 3
— С Николай Егорычем-то / видишься, Юр?
— Конечно.
1 1
— Не уважаешь ты меня, / а то б туда не ходил.
2
— Это почему?
2
— Да он меня, небось, последними словами поливает.
— Ты прекрасно знаешь, что нет.
— Конечно, / он человек культурный! / А мать-то у тебя / дура непросветлённая.
2 , 2
— Да ну зачем ты так, / мам?
2 3 1
— Правильно, Юрочка, / баба Нюра говорила, / что уж больно ты гордый!
— Не знаю. / По-моему, / бабушка меня любила. / Ну мне пора, / мам.
3 э *3
— Юр, / ты бы поел бы чего-нибудь / иль б чаю попил, / а?
— Ой, да спасибо. / Спешу. / Время в обрез. / Извини.(Подает духи.) /Фантазия /
ничего остроумного / не подсказала.
— Ты у меня хороший, / воспитанный мальчик.
— Ну, до свиданья!
— А девушка-то у тебя / есть. Юр?
— Есть, мама.
— Значит, скоро меня бабушкой сделаешь?
— Не скоро ещё, / успокойся. / Ну я побежал...
280

— К отцу, наверное, побежал. / Если б на поезд, / билет бы показал. / Ой! /
2 2 2
Господи! / И зачем я так? / Опять обидела его.
В восприятии этой сцены важен и визуальный ряд, показывающий неадекватную реакцию
героини на приезд сына. Искренняя радость сменяется желанием избавиться от него, когда
героиня вспоминает об ожидаемом мужчине. Однако несмотря на, казалось бы,
соответствующий ситуации диалог, в нем есть несколько речевых показателей этой необычной позиции
матери. Во-первых, отсутствие интенсивных формул разубеждения сына в том, что он «не
вовремя». Во-вторых, использование структуры упрашивания с сослагательным наклонением,
ориентированной на слишком быстрый учет нежелания сына поесть, в то время как ситуация
общения (приехавший после долгой разлуки сын, празднично накрытый стол) требует более
интенсивных формул упрашивания. Это могли бы быть конструкции, сближающиеся с бытовым
требованием, типа «императив глагола К. д. + ИК-2»: Поешь!, не ориентированные насчет
нежелания сына осуществить действие (И знать ничего не хочу!); или структуры Да поешь!,
Да поешь же!, которые акцентировали бы несущественность причин отказа и подчеркивали
бы, в свою очередь, нежелание матери принимать явно неискренний отказ, не
обусловленный реальными обстоятельствами.
Тем не менее анализируемая конструкция и в этом диалоге выражает именно упрашивание,
то есть в речевом поведении героиня следует требованиям речевого этикета, не давая «поймать»
себя на его нарушении. Однако в дальнейшем она сама признается своему знакомому:
— Сын приехал, / я не приняла, как следует. / Всё из-за тебя!
и получит в ответ резонное:
— Ну и зря! / Сын есть сын.
(к/ф «Сладкая женщина»)
3. Как мы уже говорили, упрашивание может формироваться и конструкциями с
глаголом в императивной форме обычно совершенного вида без личных местоимений либо
с препозитивным или постпозитивным личным местоимением + ИК-3, ИК-2, ИК-5.
Императивные структуры частотно используются как конструкции повторной каузации
и без личных местоимений, причем часто реально неоднократно повторяясь в
коммуникативном блоке как «императивный аккорд» (см. предшествующие примеры).
а) Конструкции с глаголом в императивной форме без личных местоимений.
2> 2 2 2 2
(Герда) — Девочка, / отпусти меня! / Белый от холода! / Девочка, / отпусти ме-
2
ня, / дорогая!
2
(Олень) — Отпусти!
2 2 2
(Маленькая разбойница) — Хватит! / Наговорились! / Пора спать! / Не смей
смотреть на меня так жалобно! / А то я застрелю тебя! / Спать! / Уже темно! /
Наши поехали на охоту! / Спать!
(Олень) — (Отпусти!
— Замолчи ты!
(к/ф «Снежная королева»)
б) Конструкции упрашивания с препозитивным личным местоимением.
(Героиня протягивает деньги таксисту):
1 6 1
— Да нет, Анна Григорьевна, / без денег / лучше помнить буду.
2 13
— Это что же, / на всю жизнь / сердце на меня заимеешь? / Ты возьми по-
хорошему .
— Хорошо.(Берёт монету.)
— Всё бери.
(к/ф «Три тополя на Плющихе»)
в) Типичны и конструкции с постпозитивным личным местоимением.
(Диалог матери и сына, который, приехав в отпуск, остался дольше намеченного,
влюбившись в Валентину, не отвечающую взаимностью, и своим присутствием в доме
разрушает личную жизнь матери):
2 2 2 1
— Замолчи! / Будь ты проклят, / крапивник! //Сыночек мой! (Плачет.)
— Уйди, мать! / Я тебя очень прошу, / слышишь?
2 2
— Прости ты меня! / Прости ты меня!
281

2 2 2
— Уйди, ^мать, / я тебя очень порошу, / уйди! ^ 2Э 2
— Прости ты меня, / Паш! / Уважай ты отсюда, / Христа ради, / уезжай ты, Пашенька!
2 11 1 1 ^
— Ладно. / Уеду я. / Иди. / Иди лучше за ним. / А то ведь опять там напьётся.
21 3 2х
— Завтра же уезжай, / слышишь? / Завтра же!
(к/ф «Валентина»)
Таким образом, из предшествующих примеров видно, что постпозитивность личного
местоимения не влияет на реализацию коммуникативного задания, участвуя как в
структурах упрашивания, так и раздраженного требования и угрозы.
Однако можно заметить некоторую особенность значения структур с препозитивным и
постпозитивным личным местоимением, которая реализуется при всех этих целеустановках,
а именно — включение параметра соотношения интересов говорящего и
слушающего. При препозитивном положении местоимения второго лица
говорящий подчеркивает, что своей каузацией действия не нарушает интересы
слушающего, а в ряде случаев отодвигает свои на второй план; при
постпозитивном — маркируется осознание говорящим определенного
нарушения интересов слушающего (его интересы отодвигаются на второй план)
либо во имя интересов говорящего, либо во имя общего, с его точки
зрения, бенефактивного развития ситуации, в том числе и для слушающего.
Так, высказывание Уезжай ты отражает заинтересованность матери в отъезде сына,
так как его пребывание в доме делает невыносимой жизнь с любимым ею человеком, с
другой, подчеркивает каузацию матерью действий сына вопреки его интересам и намерениям
(сын, как мы знаем, собирается остаться, так как здесь живет его любимая девушка).
Сравним со структурой Ты уезжай, которая также может формировать упрашивание,
но совершенно невозможна в данном диалоге.
Однако она могла бы быть употреблена в ситуации одобрения матерью желания сына
уехать и колебаний сына по поводу отъезда, связанных, например, с невозможностью
оставить ее одну, иначе говоря, с ситуацией, когда интересы слушающего ставились бы на
первый план, подчиняя, отодвигая интересы говорящего на второй. Однако и нарушая интересы
говорящего, его «выгоду», каузация соответствовала бы представлениям говорящего о бене-
фактивном для него развитии событий.
Напротив, введение в диалог конструкции с же подводит черту под упрашиванием
(героиня берет себя в руки) и заменяет его категорическим требованием.
Отметим, что и в высказывании Прости ты меня, передающем просьбу-извинение,
отражается осознание говорящим ранее совершенного проступка, нарушившего интересы
слушающего, что осложняет структуру элементом покаяния.
Особо следует выделить взаимодействие императива с модальной реализацией ИК-2 при
удлинении гласного, что формирует упрашивание даже при отсутствии реального отказа.
— Подайте бедному слепому коту Базилио и хромой лисе Алисе!
(к/ф «Приключения Буратино»)
Впрочем, роль удлинения гласного в коммуникативном блоке упрашивания гораздо
больше, о чем см. ниже.
Особую роль при выражении упрашивания играют конструкции с частицами.
4. Так, в вариативном ряде собственно просьбы мы упоминали конструкции с частицей
уж. Они функционируют и при повторной каузации этого коммуникативного задания —
упрашивании.
При этом структуры с уж передают в данном случае следующее значение:
'принимая во внимание основания, существующие для отказа слушающего,
я не должен был бы каузировать действие, однако ряд известных
объективных обстоятельств, которые необходимо учесть, дает мне
право (возможность) сделать это'.
282

Иначе говоря, данные структуры при самоуничижении говорящего подчеркивают его
право просить, обусловленное объективными обстоятельствами, существенными для
говорящего, что является одной из реализаций инвариантных параметров уж.
При этом объективные обстоятельства обычно эксплицируются в коммуникативном
блоке в виде обоснований просьбы (сама конструкция часто служит вводом данных
обоснований) либо и без экспликации ясны говорящему и слушающему.
Отметим, что при упрашивании актуализируется и вторая реализация инвариантного
значения: 'говорящий призывает слушающего принять во внимание
известные объективные обстоятельства'.
з 2
— Вы уж выдайте ему паспорт. / Ему же завтра уезжать.
(р/р)
2 2
— Девушка, / у вас должна была быть бумага для записей.
1
— Кажется, кончилась.
— Девушка, / вы уж поищите получше.
(р/р)
Конструкции с уж могут начинать коммуникативный блок упрашивания, служа
своеобразным вводом обоснования просьбы, либо выступать в качестве завершающей структуры
упрашивания (иногда просьбы-напоминания) после того, как говорящий понимает, что
слушающий склоняется выполнить данную просьбу либо, и это типично для данной структуры, уже
дал согласие ее выполнить. При этом реализуется значение: 'учитывая согласие собеседника,
я, тем не менее, располагаю некоторыми данными, в том числе знаниями о типичном или
возможном поведении собеседника в аналогичной ситуации (например, он может не выполнить,
забыть, не посчитать важным сделать это), поэтому я повторно каузирую действие,
напоминая ему о необходимости его исполнения': Ты уж сделай, Ты уж не забудь.
5. Если говорить об отборе структур из вариативного ряда просьбы о
разрешении при упрашивании, то, как мы уже отмечали выше, некоторые структуры ее
вариативного ряда не используются как формулы повторной каузация в силу их ориентированности
на принятие отказа (типа Ничего, если я..., А нельзя сначала постричься).
Не останавливаясь подробно на функционировании конструкций данной разновидности
просьбы в упрашивании, что не даст принципиально новых фактов, мы хотели бы отметить
типичность конструкций дай для данного блока, что обусловлено спецификой их значения:
позиция слушающего рассматривается говорящим как
причина-препятствие для осуществления его собственных намерений. Типична она и
для уговаривания. При этом данная конструкция может взаимодействовать с ИК-3, ИК-2,
ИК-2, склонной к 3, ИК-2 с удлинением гласного.
Приведем ряд примеров:
3
— Всё, небось, Аньку мою ждёшь?
— Жду, Боря, / жду...
2 з 2 1
— Эх! / Чудной ты мужик! /Неразгадуемый какой-то! / Пора бы уж взяться за ум! /
Ну молодёжь-то, / ей положено беситься, / а ты-то / чего? / Проморгал жизнь! /
Ни семьи, / ни детей, / ничего! / Из-за блажи какой-то) / любовь! / Какая /
любовь! / А уж в твои-то годи.. / Я не понимаю, / чего ты в моей Аньке нашёл? /
2 2 2 2 2
Ну ты рассуди / трезво. / Ну чего в ней / особенного-то! / |Ну что?
12 2 2э 3 6
— Борь! / Отдай мне её. / Не обижайся. / Отдай, / а? / Дети у вас большие, /
самостоятельные. / А / ты найдёшь себе другую. / Тебе же это ничего не стоит, /
правда? / А? / Ты изменял ей / и никогда ты ей не дорожил, / я знаю. / Ну а я /
не могу без неё, / Борь! / Пробовал с другими, / не могу. / Дай мне пожить на
старости лет, / Борь, / а? / Вот / сейчас приду домой, / а там пусто. /
Замучился я. / С ума боюсь сойти.
— Опять! / Слушай, / может у тебя болезнь какая, / а? / Ну а что! / Может, тебе
£4 2 4
полечиться надо, / а? / А что здесь такого? / С каждым может приключиться! / Ты
знаешь, что / я тебе скажу. / Мы своё / отругались, / отбесились. / Но уж
283

3 3 2 2
знаешь, / кто услышал бы твой разговор (смеётся), / полёг бы со смеху. / Ну что
это такое: / отдай мне жену. / Ну, юмор!
(к/ф «Пока люблю, надеюсь»)
При взаимодействии анализируемой конструкции с ИК-2 с удлинением гласного ИЦ
максимально актуализируется упрашивание.
2 2 1
— Люди добрые! / Дайте нам разойтись! / Мы соберёмся снова!
— Если мы сейчас отопрем дверь, /то второй раз /по этому поводу / вы собрание /
не созовете!
з 2
— Ключики мы вам не отдадим!..
(к/ф «Гараж»)
При взаимодействии с ИК-2, склонной к трем, в анализируемой конструкции
актуализируется настойчивая повторная каузация просьбы: ^ ^
— Ребята! / Ну постойте же! / Я вас только послушаю / и всё! / Бёленкая, / куда
2* 2 2
ты идёшь? / Дай мне тебя послушать! / Ну стойте же! / Не убегайте!
(к/ф «Будьте моим мужем»)
При взаимодействии с ИК-2, если в этом случае реализуется не требование, в
упрашивании актуализируется важность исполнения каузируемого действия для говорящего, как в
последующем примере:
— Кого это принесло в такую собачью погоду?
— Это я, / Дуремар.
— Ну и что?
3 2 2
— Продавец лечебных пиявок. / Впустите меня, сеньор. / Если у вас болит живот, /
я могу вам приставить дюжину отборных пиявок. / Дайте мне обсушиться у огня!
— И к чёрту, / и к дьяволу, / и никаких пиявок. / Я думаю.
2
— Сеньор!
(Карабас-Барабас продолжает играть.)
1 . _ 2 „
— Пустите меня, сеньор. / Я открою вам маленькую тайну.
(к/ф «Приключения Буратино»)
Сравним с реализацией нетерпения на базе требования:
2 2 2
— Господа! / Ну так нельзя! / Ну дайте мне (выстрелить) , в конце концов!
(к/ф «Гори, гори, моя звезда»)
Органично использование данной конструкции и при сужении ремы просьбы
говорящим в ответ на нежелание слушающего выполнить действие:
2 2 2
— А ну иди! / Иди отсюда! / Иди пока я добрый!
— Дай хоть / мужа повидать.
(к/ф «Вор»)
Таковы эффекты функционирования конструкций из вариативных рядов просьбы о
действии и просьбы о разрешения, используемых для повторной каузации. Вышесказанное
подтверждает мысль о том, что коммуникативный блок, а точнее стоящий за ним тип
отношений говорящего и слушающего, не является простым соединением целеустановок и
соответствующих им вариативных рядов конструкций, а предопределяет отбор структур ряда.
2. Конструкции, специально предназначенные
для повторной каузации просьбы.
Средства, связанные с репликой говорящего
коммуникативного блока упрашивания
Теперь же остановимся на конструкциях, специально предназначенных для повторной
каузации.
Однако прежде, чем перейти к их анализу, отметим, что ряд средств, участвующих в
формировании структур повторной каузации, дает ответ на второй, поставленный в начале
главы, вопрос: о наличии средств, функционирование которых предопределено не только, а
точнее не столько включением в ту или иную конструкцию, сколько способностью взаимо-
284

действовать с любой структурой, входящей в реплику говорящего в
коммуникативном блоке, в данном случае, упрашивания.
1. Одним из ведущих способов упрашивания в русском звучащем диалоге является
введение частицы ну, связанной с каузацией ожидаемого, в том числе
ожидаемого, но неисполняемого действия: говорящий, каузируя действие, подчеркивает, что
ждет его исполнения, в то время как поведение слушающего не соответствует ожидаемому.
Однако при формировании целеустановки упрашивания конструкции с ну имеют и еще
одну особенность. Наряду с возможностью однократного введения ну в
конструкции повторной каузации, частица является средством, связанным с репликой
говорящего, входящей в коммуникативный блок упрашивания,
соединяясь с конструкциями, реализующими разные целеустановки.
Наряду с особенностями отбора структур ряда это обосновывает языковую реальность
коммуникативного блока и необходимость его учета как особой единицы при анализе диалога.
Таким образом, в отличие от требования с типичным однократным весомым ну и от
нетерпения и подбадривания, которым, кроме других возможностей, свойственно
непосредственное нанизывание частиц с проанализированным выше варьированием интонационного
оформления, в упрашивании данная частица обычно вводится в начало каждой
синтагмы реплики говорящего, что дает неоднократное повторение говорящим
смысла 'я жду, а ты не исполняешь', подчеркивая позицию говорящего, эмоционально
воздействующего на собеседника.
Ведь в отличие от требования (с актуализированными составляющими целеустановки:
слушающий должен исполнить действие независимо от его желания), в упрашивании
сочетание параметров при каузации действия (слушающий может, но не должен исполнять
действие, что зависит от его желания при потенциальном или реальном отказе) не дает
говорящему много рычагов воздействия на слушающего.
Напомним, что частице ну свойственен неофициальный регистр общения,
что также способствует ее расцвету в коммуникативном блоке упрашивания^
Конструкции с начальным ну обычно подчеркивают важность для говорящего
исполнения каузируемого действия собеседником, что является
своеобразным рефлексом более общего значения, связанного с ожидаемым говорящим, но неиспол-
няемым действием, и свидетельствует о его личной заинтересованности в осуществлении
каузируемого действия.
Вводимая в начало синтагмы частица ну может сочетаться с целым рядом структур с
разными целеустановками, входящими в реплику говорящего коммуникативного блока
упрашивания, начиная с обращения, в том числе и с теми структурами, где упрашивание уже
выражено другими способами. Часто это сопровождается и удлинением гласного центра.
Отметим: в конструкциях с частицей ну говорящим подчеркивается, что, несмотря на
каузацию действия слушающего, ситуация не изменилась.
— Василий Игнатьевич, / ей-богу, / отложим, / а? / Ну...
— Палыч!
— Ну некогда.
— Ну Палыч... / Ну сам же время тянешь... / Ну что ты) / Ну Палыч) / Ну садись!
2 2 (к/ф «Осенний марафон»)
— Ну, Андрюш, / ну не надо, / ну пожалуйста.
э х (Там же)
— Ты должна мне сказать, / что случилось.
2 2 2
— Господи! / Ну оставь ты меня в покое! / Ну я тебя прошу!
2 1 2Л
— Почему, / я хочу знать, / почему?
— Всё! / Отстань от меня!
2 1 2 2
— Олеся! Подожди! / Ну я прошу тебя! / Ну не беги! / Подожди, девочка!
(к/ф «Клетка для канареек»)
285

— Ну я прошу тебя, / ну пусть он живёт, / ну пусть землю пашет, / ну ему так
нравится!
(к/ф «Калина красная»)
— Наташ, / ну поддержи компанию, / ну будь другом!
(к/ф «Самая обаятельная и привлекательная»)
— Здравствуй, Валентина.
— Здравствуй.
— Выйдешь сегодня вечером?
— Нет.
з
— А?
2 2
— Ну что ты, Павел, делаешь? / Не трогай!
— Ну выйдешь, / нет?
— Нет, Павел, / не выйду.
2 2 2 2 2
— Ну я тебя прошу! / Ну подожди! / Ну? / Ну чего ты? / Ну чего я перед тобой /
унижаться должен?
2* 1
— Отстань, / тебя никто не просит унижаться.
(Анна) — Па/вел! / Не приставай! / Слы/шишь?
2 2 2
— Валентин! / Ну что ты ломаешься? / Всё равно ты от меня никуда не денешься! /
Понятно?
2
— Уйди, Павел!
(к/ф «Валентина»)
— Дядя Миша, / ну что мы будем делать с дынями, / а ?
— Вер, / ну я же тебе сказала, / меня радикулит на яблоках прострелил, / ну я не
могу даже / шевельнуться.
— Дядя Миша, / миленький, / ну это чайджуйские дыни! / Ну жара ведь! / Пропадут! /
2
Это же не яблоки!
(к/ф «Вокзал для двоих»)
2 2 1 2
— Не будь дурой, / Валентина! / Ну до этого я понимаю! / Ладно. / Ну а теп<ерь-
3 2 3 2 1
то чего, / а? / Ну жена ты мне теперь, / слышишь? / Кофту одень, / холодно!
(к/ф «Валентина»)
В то же время начальное ну при выражении упрашивания может вводиться однократно
только в начало реплики говорящего:
— Завтра улетаем.
— Ты их отпускаешь?
— Нет, я вас не отпускаю.
— Ну, папка, / милый, / у нас уже и билеты есть, / и договор мы подписали. /
Всего на два года. / Вернёмся, / как раз ремонт закончишь.
х (к/ф «Осенний марафон»)
— А! Бортов... // После четырёх приходи.
12 2
— Ну, Миля Христофоровна, / будьте человеком! / Его же на уколы вести надо. / А
5 _ \
он целый день за мной ходит, сиротка...
(к/ф «Афоня»)
— Ну, папа!
(к/ф «Дама с собачкой»)
— я тебе ужин приготовила? / Я бельё постирала? / Я детей спать уложила?
— Ну, Вика!
2 2
— Что Нина) / Дай отдохнуть.
(т/реклама)
— Цветочки, / валидол, / корвалол. / Ну, а я побежал, / меня там Хансон ждёт.
— А пуговица?
— Ах! / Аллочка, / неудобно же, / меня там второй час человек ждёт.
— Ну я быстро. / А ты пока поешь.
(к/ф «Осенний марафон»)
Возможно и введение постпозитивного, конечного ну, которое, выделяясь в
самостоятельную синтагму, тем не менее соответствует данному выше определению функционирова-
286

ния в ее начале. Оно подчеркивает необоснованность отказа, еще раз каузируя ожидаемое
говорящим действие собеседника.
— кончай трепаться! / У тебя резиновые сапоги есть? / Билли / я дам.
2 2
— Какие сапоги? / Зачем?
— По грибы идём.
2
— Какие грибы?
— Человек жил, / грибного леса не видел! / Вернётся, / будет что рассказать. •
— Нет, / что вы, братцы! / Вы — как хотите, / а я не могу.
1 1 1
— Туда и обратно, / ну? / Всего и делов-то.
(к/ф «Осенний марафон»)
Конечное ну может сближаться с конструкциями с конечным а?, однако если в
конструкциях с конечным ну акцентируется каузация ожидаемого действия с оттенком
непринятия причин отказа, то конечное а? будет в большей степени апелляцией к мнению, решению
собеседника (стремление говорящего войти и ввести слушающего в новую ситуацию).
— Ну, плешивый, / шевелись, / дело ж выгодное, / ну?
— Плачу за всю твою кучу / рубь за кило...
— Да ты что?
2 12 2
— Ну торговцы, / миленькие, / куда же вы, / в накладе не останетесь! / Ну вы-
22 2 232 3
годное дело, / ну, / не жмитесь, / торговцы, / а? / Подумайте, / а?..
(к/ф «Вокзал для двоих»)
Как мы видим, конструкции с начальным и конечным ну часто совмещаются в одном
высказывании и в одном коммуникативном блоке упрашивания.
Напомним, что конструкции с «ну + ИМПЕРАТИВ» могут формировать и раздраженное
требование. При формировании раздраженного требования типичен более высокий уровень
и диапазон падения тона в ИК-2, резкое усиление интенсивности гласного центра и
значительно менее распространено неоднократное повторение ну по сравнению с упрашиванием
в одной реплике говорящего. Приведем в качестве примера диалог из к/ф «Валентина», в
котором при обращении Анны к мужу звучит упрашивание, к сыну — раздраженное требование:
2 13
— (Анна — Афанасию) Солнышко ?з / Вставай! / Поднатужься, / ну?
— Пойдём работать! / Ну пойдём?
23 2 2 2 1
— (Анна) Ну поднатужься! / (сыну) Да отдай / ногу-то! / Чего ты её? / Оторвёшь
*г 2х 1 1 \2
ведь! / Ну пойдём, / Афокюшка, / Живчик ты мой, / проспишься. / (сыну) Ну помоги /
ма тери-то!
2 3 2 2
— Да пошёл он! / Надо с ним, / сама и возись! / Деятель!
(к/ф «Валентина»)
Начальное ну может появляться не только в конструкциях, связанных с собственно
упрашиванием в узком смысле слова, но и в структурах повторного отказа, входящих в
данный коммуникативный блок, что передает значение ожидаемого говорящим понимания слу*
шающим его позиции:
— Давай. (Предложение выпить.)
— Я не могу.
2
— Чего так?
— Аллергия.
— Чего?
— Болезнь такая. / Кожа зудит.
— Десять грамм!
— Я говорю, не могу.
— Ну одну каплю.
1 2 2 2
— Я ж тебе сказал. / Ну кому сказано? / Ну нельзя! / Нельзя!
12 2
— Ну полкапли, / полкапли, / для запаха!
(к/ф «Афоня»)
2а. Конструкции с «начальным ну + ИМПЕРАТИВ» могут осложняться частицей же, в
результате чего передавать настойчивое упрашивание, которое сближается с повторным
287

требованием, актуализирующим параметры 'должен сделать, но не делаешь', или упреком,
который также связан с аналогичными параметрами. Это еще раз доказывает связь частицы
же с проанализированными инвариантными параметрами. Данная конструкция
взаимодействует с ИК-2 с удлинением гласного, типичным для упрашивания.
1) Сближение с требованием
— Товарищи? / Я умоляю! / Ну пожалейте же Гуськова! / Он застенчивый человек, /
а у нас во дворе / с машины каждую ночь что-нибудь воруют!.. / Вчера подфарник
открутили... / товарищи!
(к/ф «Гараж»)
— Таньк! / Спой ему, / спой! / Ну спой же!
(к/ф «Шла собака по роялю»)
/2 1 2 2* 3
— Валенти/на! / Валентина! / Послушай меня, / не ходи ты с ним на танцы, / а? / Не
2 2 2 2 2 3
делай этого. // Валентина, /ку постой, /ну послушай же меня! / Не ходи ты с ним, / а?
1 2
— Я вам, кажется, не мешаю. / Что вам от меня надо?
(к/ф «Валентина»)
2) Сближение с упреком
2 2 2
— Ну не уезжайте вы! / Ну не валяйте вы дурака. / Будьте вы мужчиной!
(к/ф «Ирония судьбы...»)
(Дядя Коля делает очередное замечание, касающееся взаимоотношений героини с
любимым человеком):
2 *
— Дядя Коля, / ну прошу же!
(к/ф «Осенний марафон»)
Отметим, что при использовании в конструкции с «ну + ИМПЕРАТИВ + же ИК-3»
передается нетерпение, а не упрашивание, а также непонимание несоответствия поведения
слушателя ожидаемой реакции.
(Обращение к явно голодной собаке):
2 з
— Ешь! / Ну ешь же!
(к/ф «Одна на миллион»)
В то же время при выражении упрашивания конструкции с одиночным же в реальных
структурах повторной каузации действия практически не используются, так как
актуализация значения "должно быть, но не имеет места' при подчеркнутой составляющей должен,
не совмещается со значением просьбы, в коммуникативном задании которой заложено
значение 'можешь, но не должен'. Данные конструкции обычно маркируют мену упрашивания
на требование и крайне редко взаимодействуют с удлинением гласного.
Отметим, что конструкции с «ну + глагол к. д.+ же + ИК-2 с удлинением гласного
центра» являются своеобразным коммуникативным антонимом к структурам с глаголом
к. д. в форме сослагательного наклонения, которые предрасположены к слабой каузации
действий, часто с сужением объекта просьбы, в то время как разобранные выше структуры с
же на базе инвариантных параметров интенсифицируют упрашивание, обычно требуя
исполнения действия в полном объеме.
2б. Если введение в конструкцию частицы же с присущими ей инвариантными
параметрами не дает возможности сформировать собственно упрашивание, сближая его с
требованием или упреком, то при формировании целеустановки обоснования в данном
коммуникативном блоке конструкции с частицей же, благодаря тем же инвариантным
параметрам, выступают на первый план.
1) При этом структуры с частицей же подчеркивают неучет слушающим той
или иной информации, которая, с точки зрения говорящего, должна
быть ему известна (должен принять во внимание, но не принимаешь),
что приводит к частотной отрицательной оценке позиции слушающего и нередко
свидетельствует о не нейтральном эмоциональном состоянии говорящего.
— Палыч, / беда. / Билли в вытрезвитель замели...
— А где он... сейчас?
288

3 2 2 2 1
— В пятом. / Ну здесь, / за углом. / У женской консультации. / Палыч, беги. /
2
Там, главное, до девяти.
— Нет, / не могу сейчас. / У меня / Нина^ пошла / отпрашиваться на работу, / а я
сейчас... а мне надо собраться... всё. / Приеду / и схожу.
— Палыч, / я ж толкую: / там в девять перерегистрация. /Ему пятнадцать суток, /
а мне телегу / на работу. / Кто поил? / Харитонов.
— Ну ладно. / Ну пойду, / ладно.
(к/ф «Осенний марафон»)
Это демонстрирует и материал уже приведенных примеров упрашивания:
— Мест нет. / Пропуск будет без места. / Товарищи, мест нет. / Пожалуйста, я же
12 23 17
вам говорю... / Товарищи, / я же вам объясняю. / На сегодня / ничего нет. / Ну,
товарищи, я... / и вам / не будет...
— Вам звонили по поводу нас.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Стоп, / стоп! / Я больше не буду. / Мне работать.
12 2
— Нблито! / Не обратно же выливать! / Ну что он о нас подумает!
(к/ф «Осенний марафон»)
2 2 2
— Ну, Миля Христофоровна, / будьте человеком! / Его же на уколы вести надо.
(к/ф «Афоня»)
— Ну ладно, Петро. / Ну он же нечаянно!
13 (к/ф «Калина красная»)
— Да ладно тебе / жмотничать, / не обеднеешь! / Подумаешь, три рубля, / чего
там. / Я ж у тебя не корову прошу.
(к/ф «Клетка для канареек»)
— А ты поговори с ним. / Пусть он поедет в Листвянку, / а ты ко мне. / А я
2 2 4 3
соскучился без хороших шоферов. / Я же не просто так, / я заработать дам, / а?
(к/ф «Живет такой парень»)
— Попробуйте!
(Отсутствие ответных действий.)
2 2
— Ну идите! / Остынет же!
(к/ф «Девчата»)
2 , 2.3.1,
— ...у него хотели только документы проверить, / а он, подлюка, солью / в сержан/та!
2 2 2
— Он же не со зла! / Он у меня контуженый! / Демобилизованный по контузии.
2 2 2 1
— Да за это пять лет при добром прокуроре! / И мы ещё здесь / два раза / голову
оторвём!
2 2 2
— Я вас прошу, / пожалуйста! / Ну как же... / Как же мальчик-то / без отца!.. / У
него же мальчик...
2 2 £
— Не канючь! / И детями меня / не жалоби!..
t 2 2 (к/ф «Вор»)
— Чего ж ты не собираешься? / Пока дойдём.. / Давай.
— Я не пойду.
— А?
2 1
— Мам, / я не пойду воровать.
2 2 2 2
— Сынок, / Колюшка! / Это же комбикорм! / У нас же корова вон никак не
раздоится. / Нехорошо. Ясно дело, нехорошо, / а жить-то / нам надо.
(к/ф «Мусульманин»)
Данное значение, формируемое частицей же, в обосновании может быть раскрыто
лексически:
2 3 13
— Товарищ председатель, / ты ж бывший / фронтовик! / А в понятие не берёшь наше
положение. / Рассуждаешь, / извиняюсь, как / несознательная женщина.
— Не могу. / Сказано, / не могу.
— Так нам же немного надо, / товарищ председатель.
— Ну не могу.
1 3 1 3
— А ты пиши накладную, / а там / что-нибудь найдём, / а?
(к/ф «Они сражались за Родину»)
289

— Вы меня должны понять! / Должны понять! / Это же моё призвание!
(к/ф «Укротительница тигров»)
В блоке упрашивания при выражении обоснования могут использоваться и более
нейтральные, но значительно менее частотные конструкции с ведь, что объясняется
особенностями их коммуникативного значения.
Инвариантные коммуникативные параметры ведь
Инвариантные коммуникативные параметры частицы ведь отсылают к единству
знаний, мнений, представлений говорящего и слушающего, говорящего и социума,
которое может как иметь, так и не иметь места. При этом может быть подчеркнуто единство
знания факта либо единство общих представлений (единство знания нормы).
Эти конструкции могут вводить информацию, известную говорящему и слушающему,
общеизвестную, известную говорящему, но неизвестную слушающему (доведение до
сведения), которая могла бы быть известна слушающему, так как известна еще ряду лиц
(единство знаний говорящего и третьего лица), — иначе говоря, информацию, известную не
только говорящему.
Заметим, что ведь, следуя алгоритму развертывания коммуникативного значения
(антонимическое развертывание параметров), может апеллировать как к единству
известного, так и к единству неизвестного говорящему и слушающему (третьему
лицу), типа Мы ведь не знаем, когда это будет, а также способно антонимически
развертывать параметр 'имеет место', 'не имеет места' с точки зрения говорящего или слушающего.
Область функционирования конструкций с ведь иная, чем у конструкций с частицей же.
Частица же способна использоваться в волеизъявлении (сравним реализацию
значения частицы же: 'ты должен сделать, но не делаешь' — и частицы ну: 'я жду, а
ты не исполняешь'); в вопросе, в котором все члены ряда были одинаково неизвестны (где
же реализует значение: 'я должен знать, но не знаю'; 'ты должен ответить, но не
отвечаешь'; 'ситуация должна иметь место, но не имеет', а, например, частица это —
значение 'ситуация не должна иметь места, но имеет'), и в обосновании, давая реализации
инвариантных параметров 'должного, не имеющего места'. Частица ведь не имеет ряда этих
возможностей, что предопределяется ее коммуникативными параметрами.
Так, частица ведь не может использоваться в вопросе с местоименным словом, в
котором все члены ряда одинаково неизвестны говорящему, по мнению которого слушающий,
напротив, располагает необходимой информацией, — т. е. в случае, когда принципиально
отсутствует единство знаний говорящего и слушающего.
Частица ведь не может использоваться в волеизъявлении как таковом и при повторной
каузации в частности, так как в этом случае отсутствует единство представления говорящего
и слушающего о поведении в данной ситуации (без каузации говорящего слушающий не
выполнит действия, при повторной каузации — уже не выполнил).
Однако же и ведь могут сближаться в конструкциях, реализующих целеустановки
обоснования, упрека, оправдания на базе одной из реализаций инвариантных параметров. Если
конструкции с же в этих случаях содержат реализацию «по позиции слушающего» ('ты
должен знать, понимать, действовать тем или иным способом, но не знаешь, понимаешь,
действуешь'), то конструкции с ведь содержат реализацию, ориентированную на отсутствие
единого представления или знания ('я предполагал, рассчитывал на единство
представлений, но оно отсутствует'), что отражает антонимическое развертывание
одного из параметров.
В этих двух реализациях конструкции максимально синонимичны.
290

Сравним в упреке: же — ты должен был сделать, но не сделал; ты должен был понять,
но не понял; ведь — я ориентировался на единство представлений о норме поведения, но ты
своим поведением его не продемонстрировал.
2V
— Я же говорила тебе!
2х
— Я ведь говорила тебе!
Ср. само^прек:
— Я же знал, что он не приедет!
(Должен был среагировать, но не среагировал).
2
— Я ведь знал, что он не приедет!
(«Саморецензия». Я апеллирую к единству знаний, которые я имел в тот момент и сейчас; знаний,
присущих мне, теперешнему, и мне в тот момент, и осуждаю себя за неучет известной мне тогда и
сейчас информации).
Вернемся к коммуникативному блоку упрашивания и обоснованию в нем каузации
действия.
Особенности значения приводят к тому, что данные конструкции реже используются в
этом коммуникативном блоке, однако, поддерживаемые взаимодействием с другими
средствами (например: да ведь, но ведь, реже — так ведь или интонационными — типа ИК-5),
сближаются с конструкциями с же, маркируя отсутствие единства во взглядах говорящего и
слушающего, на что рассчитывал говорящий.
— ...Завтра мы продолжим, / а на сегодня достаточно. / Со студенческих лет, /
сохранилась привычка: / не могу есть одна. / Правда, я не очень хорошо готовлю. /
Но, может быть, на этот раз получилось. / Сейчас попробуем.
i 1 2 2
— Я ? / Я — нет. / Я не буду. / Я не хочу.
о 2
— Да ведь ты не ел.
(к/ф «Уроки французского»)
— ...Дежурных вызывай.
12
— Дежурные на аварии в семнадцатом. / Ты же знаешь!
2 13 1
— А это меня не касается. / Я своё отработал. / Ты мастер, / ты и думай.
— Товарищ дорогой. / А как же мы? / Ни попить, / ни поесть, / ни постирать! /
Ведь триста квартир без воды стоят!
— А это что? / Не вода? / Хошь пей, / хошь стирай!
(к/ф «Афоня»)
Частотно и использование коммуникативного дублирования типа Да ведь ты же не ел\,
которое в этом случае интенсифицирует воздействие на собеседника, что может усиливаться
и взаимодействием с ИК-2 или ИК-5. Напротив, взаимодействие с ИК-1 сблизит эту
конструкцию со структурой с одиночным ведь.
В конструкциях с же обоснование частотно совмещается с напоминанием.
2) Конструкции с же функционируют в блоке упрашивания, «обслуживая» и иной тип
связи высказываний, также типичный для этого блока, а именно, они употребляются и в
ответных репликах-реакциях упрашиваемого, передавая обоснование возражения
или отказа с тем же осложнением смысла ('должен понять, но не понимаешь'). Рассмот- 4
рим примеры из приводимых в данной главе диалогов с упрашиванием:
3 2 2 1
— Ах, / Аллочка! / Неудобно же, / меня там второй час человек ждёт.
(к/ф «Осенний марафон»)
— Поехали, Егорыч!
— Так у меня ж в командировке / точно всё написано.
— Да какая тебе разница?..
2
— Ну так как, Егорыч?
— Я же не один.
(к/ф «Живет такой парень»)
— Братцы, / возьмите меня с собой, / а?
— Так мы же спасать едем.
(к/ф «Верные друзья»)
291

— Василии Игнатьевич, / я же сказал, что не хочу собирать грибы.
292
(р/р)
(к/ф «Осенний марафон»)
— Ну одну каплю.
1 2 2 2
— Я ж тебе сказал. / Ну кому сказано! / Ну нельзя! / Нельзя!
(к/ф «Афоня»)
Как мы видим, в двух последних примерах эксплицируются не только обоснования
отказа, но и уже один раз данный отрицательный ответ, что подчеркивается структурами с
глаголами речи, в той или иной степени маркирующими и эмоциональное состояние
«упрашиваемого» (Ну кому сказано!).
Таким образом, именно благодаря сочетанию коммуникативных семантических
параметров частица же, нетипичная для конструкций повторной каузации действия в
упрашивании, выдвигается на первый план в данном коммуникативном блоке при выражении
обоснования, оставляя далеко позади конструкцию с ведь, связанную с общеизвестным (известным
не только говорящему), или конструкцию — с ИК-3, ориентирующую слушающего на
позицию говорящего, при обосновании апеллирующего к очевидному, не требующему
доказательств. В других же коммуникативных блоках соотношение этих структур будет иным.
За. Однако в коммуникативный блок упрашивания входят структуры, семантические
параметры которых дают им возможность одинаково активно выступать как в качестве
конструкции повторной каузации просьбы, так и, например, в
качестве конструкции, передающей вынужденное согласие.
Это создает определенные сложности для представителей иных языков, встречающих в
одном коммуникативном блоке конструкции с аналогичными лексико-грамматическими
составами, но разными коммуникативными заданиями.
Такова структура с ну ладно, в которой ну передает уже проанализированное значение
ожидаемого, но не имевшего места до определенного момента времени действия, а ладно
реализует значение, основывающееся на одной из реализаций вариантных параметров.
Инвариантные коммуникативные параметры ладно
Инвариантными коммуникативными параметрами ладно, представленными и в
анализируемой конструкции, является нарушение интересов одного из собеседников,
а также призыв (необходимость) пожертвовать, не учитывать,
отвлечься от них во имя интересов другого собеседника, дела либо иных
обстоятельств. (О реализации данных параметров см. в этой и последующих главах.)
Таким образом, при выражении повторной каузации просьбы в структуре ну ладно,
взаимодействующей с ИК-2 с удлинением гласного, выражается желание говорящего,
чтобы слушающий пожертвовал своими интересами во имя интересов
говорящего, выполнив каузируемое действие.
Иными словами, говорящий понимает, что осуществление
каузируемого действия затрагивает интересы слушающего и призывает его не
учитывать этого («отбросив» свои интересы) во имя интересов
говорящего, осуществив каузируемое действие.
Достаточно часто данная структура отражает призыв говорящего не быть столь
последовательным в отстаивании своей позиции, отойдя от нее во имя интересов говорящего,
третьего лица, а иногда и самого слушающего (в ряде случаев хотя бы на время), а также
некоторую, хотя и мягкую, отрицательную оценку позиции слушающего, его несговорчивости.
— Пойдём посмотрим.
— Не пойду.
2 2
— Ну ладно, / пойдём.

I 2.2
— Ну ладно, / Петро, ну он нечаянно, / ну что ж теперь.
(к/ф «Калина красная»)
— Слушай, / а как ты насчёт финансов? / Располагаешь? / Может, подкинешь пару
монет?
3 2
— Ты сам уйдёшь / или помочь?
— Да^ ладно тебе / жмотничать, / не обеднеешь! / Подумаешь, / три рубля, /
чего там. / Я ж у тебя не корову прошу.
(к/ф «Клетка для канареек»)
36. В ответной реплике-реакции на повторную каузацию действия частотно
употребление того же русского ладно или ну ладно, ну уж ладно, ладно уж, взаимодействующих с
ИК-1, ИК-1 с удлинением гласного, подчеркивающим вынужденность согласия; ИК-2М с
оттенком предупреждения о возможных последствиях для слушающего; ИК-3 с имплицитно
заложенным значением нарушения нормы поведения говорящего во имя слушающего: 'раз
это надо, я готов сделать' (ориентированность на позицию слушающего). В этом случае ну
ладно выразит не упрашивание, а вынужденное согласие, основанное на тех же
инвариантных параметрах, однако иначе распределенных между позициями говорящего и
слушающего, что отражает закономерности реализации русского коммуникативного значения:
говорящий, жертвуя своими интересами во имя интересов собеседника
или третьего лица, отходя от принятой позиции, соглашается
выполнить ожидаемое слушающим действие, что типично для этого
коммуникативного блока.
— Ну ладно. / Ну пойду. / Ладно.
х г (к/ф «Осенний марафон»)
— Ну ладно, / пойдём.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
В качестве ответной реплики в этом случае могут быть использованы и другие
конструкции вариативного ряда согласия, объединенные значением нежелания осуществить
действие, вынужденности, типа так и быть, хорошо уж, ну что с тобой поделаешь и т. д.
Несомненно, ведущими в коммуникативном блоке упрашивания, оставляющими далеко позади
все другие структуры ряда, являются конструкции с Ну ладно, что предопределяется их
семантическими параметрами и наглядно представлено во всех приведенных выше примерах
коммуникативного блока упрашивания.
4. Как мы уже говорили, в формировании упрашивания может участвовать не только
начальное ну, но и конечное а?, выделяемое в самостоятельную синтагму и
взаимодействующее с ИК-3.
Реализуя инвариантное значение и являясь сигналом желания говорящего войти в
новую ситуацию и ввести в нее слушающего, а? при конечном его положении, выделении в
самостоятельную синтагму и взаимодействии с ИК-3 формирует значение апелляции к
мнению, решению собеседника, с помощью которой говорящий пытается преодолеть его
реальный или предполагаемый отказ или нежелание (сомнение в необходимости) осуществить
каузируемое действие, одновременно интимизируя регистр общения.
Данное средство является одним из важнейших при формировании русского
упрашивания, отражая учет, ориентированность на позицию слушающего.
Одновременно конечное а? выступает и как второе средство в анализируемом
коммуникативном блоке, которое связано не только и не столько с конкретной конструкцией, хотя
регулярно присоединяется к собственно структурам повторной каузации действия, но, как и ну,
функционирует в пределах реплики говорящего в блоке упрашивания.
4а. Конечное а? типично присоединяется к конструкциям просьбы, в том числе ее
повторной каузации:
— Братцы, / возьмите меня с собой, / а?
293

— Так мы же спасать едем.
2 244 2
— Так и я буду спасать. / Я всё умею: / нырять, / плавать умею, / кого угодно
спасу. / Возьмите, / а?
з 2
— Возьмём, / что ли?
1
— Возьмем.
i 2 i (к/ф «Верные друзья»)
— Люди добрые! /Это мой дебют / на базаре. /Ну может быть, он не вполне удался. /
3 3 . 23 2
Пожалуйста, помогите мне, / а? / Пожалуйста, помогите мне / избавиться / от
этих проклятых дынь.
3v\ 3 (к/ф «Вокзал для двоих»)
— Тоня! / Тятина?! /Василий Васильевич / сегодня сильно кричали, / что
з б 1
устраивают / разные ночёвки / в научном учреждении.
3 3
— Я ж не самовольно, / мне Левченко всегда разрешает.
З7 б з7
— а! / Левченко / в отпуск уехал.
— Глафира Петровна, / мне бы ещё только сегодняшнюю ночь, / а?
2Л 1 б
— Нельзя, золотце моё. / Сейчас обход может быть, / а мне...
(к/ф «Впервые замужем»)
у 2 2 2 2V 3
— Валенти/на! / Валентина! / Послушай меня, / не ходи ты с ним на танцы, /а? /
2 2 2 2 2
Не делай этого. // Валентина, / ну постой! / Ну послушай же ты меня! / Не ходи
ты с ним, / а?
(к/ф «Валентина»)
Заметим, что в письменном тексте пьесы нет ни конечного а, ни постпозитивного
личного местоимения, ни начального ну, ни частицы же, присутствующих в реплике Зинаиды
(актриса Л. Удовиченко). Данная интерпретация текста является своеобразным переводом с
письменного языка в систему звучащего, несмотря на то, что диалоги А. Вампилова
блистательно ориентированы на отражение системы русской звучащей речи.
Конечное а? вне коммуникативного задания упрашивания может функционировать и в
просьбе, прежде всего привлекая внимание собеседника и интимизируя регистр общения:
— Соль / подай мне, / а?
(к/ф «Вокзал для двоих»)
Однако конечное а? и в просьбу может привносить элемент упрашивания, если
говорящий по тем или иным причинам ориентируется на потенциально возможный отказ.
(Просьба в привокзальном ресторане, где подается комплексный обед):
— Диетическое что-нибудь / можно принести, / а?
(к/ф «Вокзал для двоих»)
В отличие от конструкций с начальным а, в которых маркируется активная позиция
говорящего, его желание войти в новую ситуацию, введя в нее слушающего (каузируя
действие слушающего), что в русском языке формирует требование, в том числе и раздраженное,
при типичном взаимодействии с ИК-2, при упрашивании (повторной каузации просьбы,
связанной с параметрами 'можешь, но не должен', что зависит от желания слушающего)
используется конечное а, базирующееся на тех же инвариантных параметрах, но
взаимодействующее с ИК-3, что создает эффект учета, ориентированности на позицию
слушающего. Ср.:
2- 2^ . Зл
— а ну дай! Ну дай, / а?
э . 1
— Можно, / я немножко покурю?
— Конечно, кури! / Ой! / И мне дай попробовать, / пока папа не видит.
3 2 1
— а девушкам / курить нельзя! / Особенно трубку.
3 3 21
— Ну дай, / а? / Ну попробовать!
(к/ф «Старая, старая сказка»)
Как уже говорилось, упрашивание может быть связано не только с вариативным рядом
просьбы, но и сближаться с вариативным рядом предложения-совета (уговаривание),
обладая большим рядом общих структур. Эта близость целеустановок отражается и в том, что в
294

ряде структур может передаваться совмещение значения просьбы-предложения, просьбы-
приглашения, просьбы-совета и т. д., например:
— Где она?
2 2W . з_
— Послушайся, Павел, матери: / уезжай ты отсюда, / а?
(к/ф «Валентина»)
Одной из таких структур является конструкция с формой множественного числа
ПРОШЕДШЕГО ВРЕМЕНИ СОВЕРШЕННОГО ВИДА, взаимодействующая или с ИК-3 или с ИК-2 с
удлинением гласного. В отличие от функционирования в вариативном ряде требования, в этом
случае конструкция существенно ослабляет свое значение, однако сохраняет подчеркнутую
иерархию отношений говорящего и слушающего, которая в упрашивании частотно
снимается конечным а?, взаимодействующим с ИК-3, выделенным в самостоятельную синтагму.
Приведем несколько примеров упрашивания-уговаривания (совмещение значения просьбы-
приглашения).
— ...А теперь / спать. ^
— Завтра утром / ты мне понадобишься / молодой / и красивый.
2
— А тебе куда?
— Полчаса езды / трамваем / в общежитие.
1 з з
— Слушай, / пойдём ко мне, / а?
— А ты где живёшь?
— Да вот здесь. / На Ордынке.
— Молоток, хорошо устроился.
— Пошли, / а? / В общаге / всё равно тебе / спокойно спать не дадут. / Там с
утра до ночи / гам стоит...
— ...А на твоей жилплощади ещё кто-нибудь имеется?
— Я один. / Выделю тебе / роскошный диван. / Пошли, / а?
— Ну ладно, пойдём.
(к/ф «Место встречи изменит нельзя»)
4б. Однако конечное а? при выражении упрашивания, так же как и начальное ну, может
присоединяться не только к конструкциям, выражающим повторную каузацию, но и к
вопросам, констатациям, обоснованиями и т. д. реплик говорящего, входящим в
анализируемый коммуникативный блок, выполняя ту же функцию. Так, в диалоге из к/ф «Живет такой
парень» конечное а? присоединяется как к конструкции повторной каузации, так и к
обещанию и жалобе.
— Слышь, Егорыч. / А поехали ко мне, / а ?
— То есть как?
1 в з
— А так. / В Полесье я знаю председателя, / ну и договорюсь с ним насчёт тебя. /
Я тоже председатель.
— Да?
13 2 2
— Мг. / Листвянка-то, вообще говоря, / дыра дырой. / Поехали, Егорыч.
2 2 4
— ...А я соскучился без хороших шоферов. / Я же не просто так, / я заработать
дам, / а?
2 1
— Не знаю. / Надо поговорить с ним.
2Э 13
— Поговори. / У меня шофера никогда не обижаются. / А мне лес нужно возить, / а
12 3
своих машин не хватает. / Хоть Лазаря пой, / а?
— Ладно.
(к/ф «Живет такой парень»)
В то же время хотелось бы отметить, что введение при повторной каузации форм
прошедшего времени множественного числа или форм совместного действия без дополнительных
средств выражения упрашивания: удлинения гласного, частицы ну, конечного а? и т. д. —
приводит к отсутствию формирования этого коммуникативного задания. Это хорошо видно
в диалоге из к/ф «Осенний марафон»:
— Ну всё. / Лес кончился. / Пошли домой.
295

l 1 3 1
— Там роща есть. / Там подосиновики должны быть. / Смотаемся / и поедем.
— Нет, братцы. / Вы как хотите, / я домой.
— Профессор, / ты хочешь домой?
— Нет, / не хочу.
— И я не хочу. / Так что, Палыч, / мы тебя не отпускаем. / Пошли.
2 2 ' 1
— Да подождите. / Что значит: «Не отпускаем?» / Вы хотите собирать грибы, /
так? / Ну и собирайте. / А я не хочу.
3 1,1 2»
— Ну не хочешь, / не собирай. / Так походи. / Идём.
— Василий Игнатьевич, / я же сказал, что не хочу собирать грибы, / а вы даже не
реагируете, / как будто меня здесь нет. ^ }
— Палыч, ты в компании пришёл, / в компании и уйдёшь. / Пошли, Билли! / Ну
21 . 2х
пошли, / пошли...
Несмотря на повторную каузацию — реакцию на отказ героя совершить действие, в
этом диалоге не реализуется упрашивание, так как отсутствуют средства, формирующие это
коммуникативное задание (отсутствие взаимодействия в ряде конструкций с ИК-3 или
удлинения гласного ИК-2, конечного а? или начального ну и т. д.). В результате создается
впечатление, что позиция героя «не учитывается», отсутствует заинтересованная реакция
собеседников на отказ, что эксплицируется героем в дальнейшем развитии диалога и вызывает
его эмоциональный взрыв, в котором естественно появляется конструкция «прошу +
инфинитив», которая, напомним, в отличие от конструкции «прошу + ИМПЕРАТИВ», передает
раздраженное требование, а не мольбу-упрашивание: 2
— ...Но я тоже волевой и цельный человек. / И меня голыми руками не возьмёшь. / Я
прошу вас привыкнуть к этой мысли. / Счастливо оставаться.
5. Еще одним, третьим, средством русского упрашивания, частотно функционирующим не
только в конструкциях волеизъявления, но и во всех структурах с разными коммуникативными
заданиями, входящими в реплику говорящего данного коммуникативного блока, является
использование удлинения гласного как средства эмоционального воздействия на собеседника:
— Васи ль Игнатьевич, / продай её мне. / Она тебе всё равно мала.
(к/ф «Осенний марафон»)
— Палыч!
— Ну некогда.
1 $ , 1 2 * г
— Ну, Палыч! / Ну сам же время тянешь! / Ну что ты! / Ну, Палыч! / Ну садись!
(Там же)
i 2
— Ну, Миля Христофоровна! / Будьте человеком!
(к/ф «Афоня»)
— Людмила Ивановна, / эх, Людмила Ивановна!
(к/ф «Афоня»)
— Ну, братцы, / за ваше семейное счастье! / А? / Господи!
— Спасибо, / я не буду пить. / Это вам.
— Почему?
— Не хочу. / Нет, / нет, / не буду...
— Ну, Ипполит Георгиевич!
(к/ф «Ирония судьбы...»)
— Давай.
— я не могу...
— Десять грамм!
— Туда и обратно, /ну?
9 2 2 2
— Ну давай поедем? / Ну поедем? / Ну ладно, / поедем!
— Поехали, Егорыч!
— Возьмите, / а?
(к/ф «Афоня»)
(к/ф «Осенний марафон»)
(РФ)
(к/ф «Живет такой парень»)
296

s i s i x (к/ф «Верные друзья»)
— Ни полить, / ни поесть, / ни постирать.
(к/ф «Афоня»)
— Нблито! / Не обратно же выливать! / Ну что он о нас подумает!..
2 1 12
— ...Ну что ты! / Tax у нас не положено. / Теперь надо посидеть. / Ну что ты!..
(к/ф «Осенний марафон»)
— Спокойной ночи!
2
— Ну, пап!
— Половина десятого.
2
— Папа!
— Наташа!
(к/ф «Дама с собачкой»)
— И вообще, / помирись с ним!..
— Он хороший дядя, / добрый, / а ты ему булыжничком / прямо в глазик...
— Ну, / пожмите друг другу руки!
(к/ф «Деловые люди»)
Роль этого средства столь велика, что удлинение гласного при повторе слова в
сочетании с регистровыми изменениями и с продвижением гласных вперед, реже (при мольбе)
назад, меной их открытости и закрытости — все это может быть воспринято как упрашивание
и мольба при полном непонимании номинативного уровня высказывания.
Классический пример этого дан в к/ф «Кин-дза-дза» (актер Ю. Яковлев).
Инопланетянин протягивает колокольчик сначала одному герою, который после второго раза
соглашается надеть его, а затем Владимиру Николаевичу, от чего тот решительно отказывается, в
результате чего упрашивание с ИК-3 переходит в мольбу с ИК-2 с отодвинутыми назад,
узкими (зажатыми), долгими гласными, низким фонетическим регистром, маркирующими
предельную заинтересованность в исполнении просьбы говорящего:
— Щак! / -Цак!
(Молчаливый отказ.)
— <-<Цак! / — <Цак!
(Молчаливый отказ.)
2 i
— 4>Цак! / >Цак!
— Ладно. / Уговорил.
(к/ф «Кин-дза-дза»)
При выражении упрашивания ИК-2 с удлинением гласного типично взаимодействует с
вводными структурами слушайте, послушайте, о которых пойдет речь в соответствующей главе.
Как уже говорилось, удлинение гласного, реализуемое в самых различных по
коммуникативной целеустановке высказываниях, входящих в коммуникативный блок упрашивания,
выполняет роль эмоционального воздействия на собеседника.
6. Ту же функцию могут реализовать и специальные структуры апелляции к
собеседнику, входящие в коммуникативный блок упрашивания. Они эксплицитно (лексически
раскрыто) подчеркивают нетрудность исполнения каузируемого действия либо содержат
обращение к лучшим сторонам натуры собеседника: чувству долга, стыда, таким качествам,
как благородство, доброта и т. д.).
а) Несложность исполнения действия:
2
— Этого ещё зачем привёл?
12 1
— Да свой он, / свой, / свой. / Он у нас живёт.
— Играть будешь?
— Денег нет.
7 . 2
— Денег нет. / А чего пришёл?
— Так.
2 1 2 3
— Вадим, мы поглядеть, / поглядеть пришли. / Чего тебе, / жалко?
297

(к/ф «Уроки французского»)
— Потрите мне спинку, пожалуйста. /Ну, пожалуйста, / что вам, / трудно, что ли? /
3 3.2
Не хотите, / как хотите, / что же я могу поделать?
(к/ф «Ирония судьбы...»)
— Ну я прошу вас! / Пожалуйста! / Ну что вам стоит! / Ну я вас умоляю! / Я три
года искал эту книгу!
(к/ф «Трактир на Пятницкой»)
— Да ладно тебе / жмотничать, / не обеднеешь! / Подумаешь, / три рубля, /
чего там! / Я ж у тебя не корову прошу!
(к/ф «Клетка для канареек»)
б) Апелляция к лучшим сторонам характера собеседника, к чувству долга, стыда,
добрым и благородным началам:
— Привет, Петюня! / Ну чего сидишь-прохлаждаешься, / а? / И откуда у тебя, Пе-
2 3 3
тюня, / такой изумительный сахар? / Нам, вроде, такого не отоваривали, /а?
2 2
— А ну быстро колись, / откуда взял сахар?
2 « 1 2
— Ну чего пристал? / Сестра жены /из Коканда прислала. /А и приставучий ты, Жеглов!
— Да не приставучий, /а справедливый. / Посмотри-ка, / не всем же так везёт, / м? /
И главный выигрыш / тебе, / так? / И золовка в Коханде / тоже у него. / А у нас
2 3 3 3
с тобой, Шарапов, / родственников всего / кум, / сват, / да зацепы хват. / И
выигрываем мы с тобой только в домино. / Так что со всех трудов праведных / даже
чая не напьёшься. / Вывод: / будь человеком, не жадись / и нам маленько сахарку /
отсыпь.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Ну, Миля Христофоровна, / будьте человеком!
(к/ф «Афоня»)
— Наташ, / ну поддержи компанию, / ну будь другом!
(к/ф «Самая обаятельная и привлекательная»)
— Ну, мисс Жаксон! / Вы ведь такая добрая!
(к/ф «Барышня-крестьянка»)
2 2'
— Товарищи! / Мне... / Подождите! / Товарищи! / Мне... / Мне необходимо выступить... /
в , 5 \ 2
Мы поступили, / ну честное слово, / несправедливо!
2 2 2
— Слушайте, / ну идите / домой.
2 2
— (Заместитель председателя кооператива) Идите, / надоело!
— У вас там ребёнок один! / Вспомните, / что вы мать!
2
— А вы ей глотку не затыкайте!
(к/ф «Гараж»)
7. Воздействующую функцию могут выполнять и вопросы, чаще всего о причине
отказа. Обычно это вопрос, в котором все члены ряда одинаково неизвестны; либо вопрос, в
котором один из неизвестных членов ряда противопоставления наиболее вероятен; или вопрос
со значением догадки, предположения (согласно классификации вопросов, предложенной
Е. А. Брызгуновой [Брызгунова 1977; 1979; 1980]). Данные конструкции частотно
осложняются частицами же, ну с проанализированными выше значениями.
— Завтра мы продолжим, / а на сегодня достаточно. / Со студенческих лет / со-
1 1 , „ з .
хранилась привычка: / не могу есть одна. / Правда, я не очень хорошо готовлю /
но, может быть, на этот раз получилось. / Сейчас попробуем.
зУ4 1 1 2 2
— Я ? / Я - нет. / Я не буду. / Я не хочу.
2
— Ца. ведь ты не ел.
2 2 2
— Ел. / Я поел. / Нет. / Не хочу.
2 1
— Володя! / Просто за компанию!
1 12 1
— Всё равно . / Всё равно, / нельзя! / Спасибо.
— Но почему же ты не хочешь составить мне компанию?
—Т е 5 5
— Нет... Я это... Зачем? / Зачем?
— Странно. / Не понимаю, / что ты в этом / нашёл такого. / Напрасно ты, Володя!
(к/ф «Уроки французского»)
298

(На непонимание причин несоответствия поведения мальчика ожидаемой преподавательницей реакции
накладывается значение 4ты должен осуществить действие, хотя это не имеет места', что, конечно,
способствует каузации данного действия и осложняет вопрос оттенком упрека).
8. Однако в коммуникативный блок упрашивания достаточно часто, хотя и
факультативно, входят конструкции, связанные с собственно коммуникативным заданием упрека, который
может принадлежать упрашивающему, неудовлетворенному неисполнением каузируемого
действия, либо собеседнику, который недоволен излишней настойчивостью упрашивающего,
что также выполняет воздействующую функцию и имплицитно каузирует и действие
слушающего. Рассмотрим продолжение уже приводимых диалогов и ряд новых примеров:
1 1 6 3* 2
— Странно. / Не понимаю, / что ты в этом / нашёл такого. / Напрасно ты, Володя!
(к/ф «Уроки французского»)
— Стоп, стоп! / Я больше не буду. / Мне работать.
13 2
— Нолито. / Не обратно же выливать !^ / Ну что он о нас подумает!
— Ну ладно. / Только учти, / последнюю.
2
— Будем вдоровы!
2 2
— Будем Здоровы. / Ваше здоровье.
— Мг. / Тостующий пьёт до дна.
2 2 2
— Билл! / Я пошёл. / Мне работать!
1 2 2 2 1
— Мг / Погоди! / Ну что ты! / Так у нас не положено! / Теперь надо посидеть. /
Ну что ты! / Хорошо сидим.
(к/ф «Осенний марафон»)
2 2
— Людмила Ивановна! / А мне?
2
— Чего тебе?
4 4
— Их! / Студентов!
— Да нету больше. / Кончились.
2 3 2
— Как это кончились? / Их же восемь штук? / Как раз по два на каждого получается.
3 2
— Ну у тебя получается, / а у меня нет.
i 2
— Почему?
— Да по кочану.
1 3 2
— Ну что ж? / Если человек оступился,^ / так его всю жизнь долбать убудут? /
Работаешь, / работаешь, / а как практикантов, / так нету? / Людмила Ивановна, /
эх, Людимила Ивановна?
— Да я уж сорок лет Людмила Ивановна? / Ну и что?
3,1, 1
— Ну ты не даешь студентов, / не надо, / но правда дороже.
— Какая правда?
2 1
— Да ты на себя в зеркало-то посмотри! / Сорок лёт. / Да тебе больше двадцати
2
шести в жизни не дашь!
— бх!
(к/ф «Афоня»)
— Отдавай мои лыжи, / дерзкая девчонка!
7 3 2 3
— Пожалуйста! / От такого обманщика / мне ничего не надо. / Ступайте / к своему
хозяину!
1 2 2 2
— Ну и ладно. / Хоть вошла бы в моё положение? / Я прошу тебя, / <сдайся! / Я
должен, / понимаешь, / должен заточить тебя в подземелье.
— Зачем?
2*
— Комерции советник требует этого.
(к/ф «Снежная королева»)
В коммуникативном блоке упрашивания также частотно появление высказываний,
выражающих эмоции собеседника — удивление, возмущение.
з
— ...кончились.
2
— как это кончились?
(к/ф «Афоня»)
— Товарищ дорогой? / А как же мы? / Ни попить, ни поесть, / ни постирать.
(к/ф «Афоня»)
299

9. При выражении упрашивания типично включение структур, функционирующих и
при вводе иных коммуникативных целеустановок, в частности слушайте. Более подробно
мы рассмотрим их в главе, посвященной совету.
При выражении упрашивания эти формулы используются для эмоционального
воздействия на собеседника при попытке изменить его позицию и
ход развития ситуации:
— Ты насчёт чего? — спросил Антипов.
— Насчёт валов. Пэ-п-подкинь пару.
— Нету...
— Слушай, мэ-м-мокумент! Мы же к коммунизму п-подходим! Я же на общее дело... Дай
два вала?
(В. Шукшин. «Коленчатые валы»)
2
— А что можно купить на сто рублей?
3 4 4 4
— На сто рублей? / Чашку кофе, / бутылку сухого вина, / бутылку лимонада. /
Только тебя-то это не касается. / Вы с Копытиным вдесь останетесь...
— Послушай, Глеб, ты же меня знаешь...
— Отставить разговоры...
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
Сравним употребление слушай при предвосхищении говорящим отрицательного ответа
и осознании некоторой неправомерности просьбы.
— Тебя спрашивала.
— Слушай, / когда ока позвонит, / скажи, что меня нет.
5 v 5 х(р/р)
— я пришёл на работу в семь утра. / У меня было одиннадцать переговоров. /
Слушай, / сходи ка эту презентацию без меня, / а?
(тр/з рекламы)
2 2 _ 2 . зл
— Слушай, / Кузьмич, / ради общего дела, / а?
(к/ф «Когда деревья были большими»)
— Слушай, отпусти ты меня. — Иван остановился. — Ну чего я в воскресенье там
буду. Не трону я его.
(В. Шукшин. «Волки»)
Иная функция присуща конструкции слышишь?, взаимодействующей с ИК-3. При
повторной каузации действия она выполняет свою типичную и при вводе ряда других
целеустановок функцию активного эмоционального воздействия на
собеседника говорящим, который также обычно находится не в нейтральном эмоциональном
состоянии из-за отказа, нежелания слушающего выполнить к. д. или отсутствия ответа, и более
типична в раздраженном требовании, но возможна и при интенсификации упрашивания.
— Замолчи! / Будь ты проклят, / крапивник! //Сыночек мой! (Плачет.)
2 2 3
— Уйди, мать! / Я тебя очень прошу, / слышишь?
— Прости ты меня. (Плачет.) / Прости ты меня!
— Уйди, мать, / я тебя очень прошу, / уйди!
(к/ф «Валентина»)
Эта же конструкция используется и для формирования просьбы-предложения,
сближаясь с уговариванием:
— Пойдём, / до самой Потеряихи тебя на руках понесу, / слышишь?
— Не пойду я с тобой.
(к/ф «Валентина»)
3. Конструкции, связанные с репликами стороннего наблюдателя
Особо следует оговорить еще одну возможность реализации упрашивания, которая
связана с полилогом. Для коммуникативного, «целеустановочного» уровня позиция
наблюдателя, столь важная при отражении восприятия номинативного уровня и, в первую очередь, при
построении нарративного текста, не является столь нагруженной и реализуется в крайне
редких случаях. На целеустановочном уровне царствуют позиция говорящего и слушающего.
300

Однако в коммуникативном блоке упрашивания можно выделить типичность
появления реплики стороннего наблюдателя, который включается в диалог,
становясь говорящим, решив поддержать позицию упрашивающего или
упрашиваемого.
Впрочем, некоторые конструкции, обслуживающие этот тип значения, могут
функционировать и при каузации действия самим упрашивающим.
1. Таковы конструкции с начальным да, в которых говорящий подчеркивает
несущественность, неважность причин отказа собеседника либо
неважность самой просьбы, исполнение которой не составит особого труда
(всего и делов-то), что базируется на инварианте значения да, передающем неадекватность
позиции слушающего и ситуации.
ср, ,
— Ну выдайте!
2
— Да выдайте!
Еще в большей степени этот смысл усиливается при взаимодействии
конструкции, включающей да, с ИК-3, ориентирующей собеседника на позицию говорящего и
третьего лица, или ИК-7, подчеркивающей расхождение позиций говорящего, третьего лица
и собеседника (Да выдайте). При ИК-2 без удлинения гласного может формироваться
настойчивое упрашивание, которое, впрочем, формируется и при наличии удлинения
гласного, но при поддержке частицы же, вводящей значение 'должен принять во внимание
причины, но не принимаешь'.
Именно семантика данных структур и приводит к тому, что они часто являются
«ходатайством третьего лица», более объективно оценивающего обстановку.
Ср.:
а) Каузация действия говорящим.
— Слушаю.
23 1 3
— Сойдёмся? (давая ваятку.) / У меня больше нету. / Осталось вдесь пожить / да
на обратную дорогу. / Я бы дал больше, / нету, / правда! / Да бери, сгодится, /
чего! / Возьми, тебе говорят!
(к/ф «Печки-лавочки»)
б) Каузация действия говорящим, который был какое-то время наблюдателем сцены
упрашивания:
3,1, 1 , 1 . , „
— ...Ну а теперь / могу / прокатить / одного-двух желающих! / Сверху посмотрите
на деревню, / а?.. Ну кто? / Нет желающих?
— Дяденька лётчик, / прокатите меня, / пожалуйста, / дяденька лётчик! / Я
Водопьяновым хочу стать.
, 2
— Ну покатай, / мальчонку-то.
— Нет, / ребёнка не могу.
2 2 2
— Слушай, / да прокати ты парня! / Может, в самом деле лётчиком станет...
— Ну давай, / полезай. / Давай, давай.
(т/ф «Тени исчезают в полдень»)
2. В то же время существуют конструкции, которые типичней для речи временного
наблюдателя или, точнее, человека, подключающегося к упрашиванию, встающего на сторону
просящего. Такова конструкция с вводным, коммуникативно переосмысленным правда,
маркирующим справедливость позиции одной из сторон (подробнее о такого рода
структурах см. при анализе коммуникативного блока уговаривания).
— Мам, / можно я в поход пойду?
— Подожди, / некогда.
1,2 , 4
— Ну мам) / Можно? / И Лёшку пустили.
2
— Холодно.
2
— Ничего не холодно.
2 2 2 3*
(Дед) — Ну правда, / Кать! / Отпусти. / Вырос же парень!
301

(р/р)
Таким образом, основными составляющими коммуникативного блока упрашивания
являются конструкции, связанные с выражением повторной каузации; апелляции к
собеседнику; конструкции, входящие в вариативные ряды отрицательных ответов-отказов или
вынужденного согласия; некоторые конструкции обоснований отказа или обоснования повторной
каузации, вопросы о причине отказа.
Однако базовыми, основными средствами, участвующими в выражении русского
упрашивания, как показывает анализ, являются введение частицы ну в начало каждой синтагмы
реплики, связанной в данном случае с позицией говорящего, конечное а?, отражающее учет,
ориентацию на мнение слушающего, и удлинение гласного интонационного центра,
воздействующее на эмоции слушающего.
Именно эти три приема русского упрашивания, относясь каждый раз к конкретной
конструкции, но не будучи связанными только с ней, а с любой структурой, входящей в реплику
говорящего данного коммуникативного блока, при наличии большого количества и иных
средств, которых мы коснулись в данной главе, являются тем, что создает анализируемый
коммуникативный эффект в тексте.
В заключение приведем яркий пример русского упрашивания в звучащем диалоге из
фильма «Блондинка за углом». Напомним, что данные высказывания принадлежат невесте —
главной героине фильма, от которой неожиданно сбежал жених, при этом ответом-отказом в
этом случае служит не вербальная реакция, а действие (герой, убежавший со свадьбы, молча
продолжает бежать):
/ 2 Зг 2 21 2 2Э 2
— Николай, / ну! / Ну куда ты! / Ну! / Ну что такое? / Ну? /Ну что случилось? /
2 2а 1 2 2 2 2
Коля? / Ну? / Ну скажи мне. / Ну? / Ну посмотри на меня,! / Ну? / Ну не надо
1 з 1 1
так! / Ну, Колечка! / Ну? / Я не понимаю. / Я не понимаю, / что произошло. /
2 2 2 2 2 2
Коля! / Коля! / Ну куда ты идёшь? / Ну остановись! / Ну, Коля! / Колечка! / Ну
2 2 12 2 3
хороший мой! / Ну куда ты!.. / Коля! / Колечка! / Ну куда ты бежишь, / а? / Ну
2 з 2 2 2
что я такого сделала, / а? / Ну... Ну что я так... Ну что я не так сделала, / Коля? /
3' 2 1
Ну я же как лучше хотела, родной мой. / Я же для тебя старалась. / Ну посмотри
на меня! / Ну, хочешь, / я все твои желания исполнять буду, как золотая рыбка, /
3 2 2 3 2
а? / Колечка, / Колечка! / Ну не убегай от меня. / Я не могу без тебя, родной
2 2 ,2 2
мой. / Правда! / Правда, я не могу без тебя! / Ну, Колечка! / Ну остановись! /
2 2
Ну, пожалуйста! / Ну хороший мой, ну...
Частица ну употреблена здесь тридцать три раза, что, как мы видим, возможно в
русском звучащем диалоге. Здесь же одновременно сосуществуют все проанализированные
конструкции, а также коммуникативное дублирование, в том числе и дублирование средств
формирования целеустановок, что является яркой чертой русского упрашивания.
Так выглядит русский коммуникативный блок упрашивания.
Наличие отбора конструкций из вариативных рядов целеустановок, входящих в данный
коммуникативный блок, а также наличие средств, связанных не столько с конструкцией той
или иной целеустановки, а с репликой говорящего, входящей в коммуникативный блок
упрашивания независимо от конкретной целеустановки, выраженной в структуре, доказывает
языковую реальность данной единицы и необходимость ее учета при описании русской
звучащей диалогической речи.
Таким образом, коммуникативный блок является реальной языковой и, заметим,
прекрасной диагностической лингвистической единицей для определения значения конструкций.
3. В то же время конкретные диалоги, включающие коммуникативный блок
упрашивания, могут иметь разную стратегию развития, осложняясь и иными коммуникативными це-
леустановками.
Достаточно частым является развитие упрашивания в повторную каузацию нетерпения,
требования и даже угрозу, что связано с отказом выполнить каузируемое действие. Однако в
этом случае следует говорить не о включении данных коммуникативных типов в коммуни-
302

кативный блок упрашивания, а об одном из типичных ходов в развитии диалога, который
имеет и иные типы построения. Приведем несколько примеров.
Упрашивание, переходящее в нетерпение, подбадривание, осложненное раздраженным
требованием.
(Герои к/ф «Вокзал для двоих» бегут^в лагерь, пытаясь успеть к утренней проверке): '
— Я так... / Я так тебя люблю. / Иди, пожалуйста, / иди. пожалуйста, поскорее! /
1 2 2 2 2
Пожалуйста! / Ты очень... / Ты эамеч<ательно / идёшь! / Замечательно! / Только
2
очень медленно.
2
— Кото... / Который час?
2 12 1 2 12
— О! / Ещё семь минут. / Ну иди! / Я не могу. / Я не могу. / Я не могу. / Ой! /
Ты посмотри какая красота! / Какая красота! / Вон уже твой / забор. / Забор. /
Мы уже почти пришли. / Ну что ты? / Ну что ты остановился?
— Понимаешь, / не могу.
1 2
— Ну чуть-чуть, / ну чуть-чуть, пожалуйста.
— Я не успею. / Дай / сюда.
2 2 1
— Не надо. / Не надо, / я сама. / Я сама.
3 2
— Дай / я понесу / А, чёрт.
3 2 2 2 2
— Вот видишь? / Ну поднимайся! / Ну поднимайся! / Не падай! / Не падай.
— и... / Играй!
— Играть?
-Да2-
2 2 2 2
— Ну давай! / Громко! / Так! / Быстрей!
— Понял.
213 21322 2
— Давай, // так. / Ну, / не падай / Так. / Ну, / давай! / Громче! / Громче! /
1 2
Вот так! / Громче!
(к/ф «Вокзал для двоих»)
Просьба, переходящая в раздраженное требование, которое в свою очередь сменяется
повторной каузацией просьбы, опять переходящей в раздраженное требование.
(В палатке играет громкая восточная музыка):
2 2 3
— Будьте любезны, / музыку / прекратите, пожалуйста!
2 . , 1 . , / w 1
— Девушки, / ку вам же ясно сказали, / прекратите, пожалуйста, музыку!
— А / иди туда!
3 2 3
— Будьте любезны, / приемник / выключите, пожалуйста.
— Сильнее!
— Товарищи! / Прекратите музыку, / соблюдайте тишину.
— Сейчас [ш''ас] мы им устроим!
— И!
4 5 \
— Погоди! / Последнее предупреждение! (Следует какофония звуков, издаваемых
подручными инструментами.)
(к/ф «Три плюс два»)
Упрашивание, переходящее в угрозу, отказ собеседника, переходящий в угрозу.
(Диалог Егора Полушкина и начальника лодочной станции):
— О! / Видел? / Дай лодку, / Яков Прокопыч! / А то я это... / я сейчас... / а то /
2 2 / з„ у зл
целый день это я / тину ногами топчу. / Дай лодку, / а?
ttt it i 2
— Нет лодки тебе, Полушкин, потому из доверия моего ты вышел! / Доставай
имущество, / тогда поглядим.
2
— Т[*ь]к это понятно. / Это... / Д[1]к я и сам это хорошо... / А куда поглядим-то?
— На твоё дальнейшее поведение!
1 3 2
— Т[ъ]к / дальнейшее-то поведение / оно ж в больнице будет! / Яков Прокопыч, /
2 2 2 2
ну дай лодку! / Я ж вон ныряю целый день, / ныряю. / Я ж вон / уже / озяб уже
2 2 2Э 2 з 3
до костей. / Яков Прокопыч, / ну дай лодку, / ну? / Ну в чём дело, / а? / а?
— Не проси, Полушкин! / Принцип у меня такой!
2
— Да хрен с ним, / с этим...
— Принцип, Полушкин, знаешь...
303

2
304
— Да я знаю?
— Нет.
2*
— А вы же говорили!
— Не знаешь. / А я тебе объяснял!
2
— А вы объясняли!
3 4
— А ты / ничего не понял!
2 2
— Яков Прокопыч! / Ну дай лодку-то!
3W . 2,
— А вот теперь ныряй / и ищи!
— Т[»ъ]к, / что ж, не дашь, что ли?
2 2 2 б 2 1 2
— Ты левей, / левей его! / Левей! / Справа / мы уже прочесали! / Вот так. / Вот туда!
(Полушкин бросает поиски.)
— Полушкин!
2 2
— Чешите! / Чешите!
2Ч
— Полушкин!
2„ 2W
— Купайтесь, / купайтесь!
— Стой! / Ты куда, Полушкин!
5 \ 2 3
— ты чего орёшь? / Чего ты орёшь? / Начёту на меня триста рублей? / Не
волнуйся, / будет тебе триста рублей!
— А где ты их возьмёшь-то?
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
Впрочем, упрашивание может перемежаться с угрозой (однако не очень «серьезной»),
когда говорящий нащупывает тактику поведения для достижения результата. Приведем в
качестве примера диалог матери с маленькой девочкой, чем-то испачкавшей язык:
— Ну покажи мне язык! / Нет, ты покажи мне язык. /Ну, Катенька, /солнышко моё, /
ну покажи язычок, / мамочка тебя просит. / Моя лапонька, / девочка моя. / Ну, /
6 2
яблочко! (Девочка отрицательно качает головой, не разжимая губ.) / Ну почему?
(к/ф «Будьте моим мужем»)
Однако в диалогах звучащей речи возможен не просто переход от упрашивания к
раздраженному требованию или угрозе, но наложение этих целеустановок в одной
конструкции в связи с функционированием контрастных языковых средств в одном
высказывании, что, например, может дать комический эффект в звучащем художественном тексте,
базирующемся на потенциальных возможностях структур.
Так, в речи Дуремара (В. Басов) в к/ф «Приключения Буратино» постоянно
используются структуры упрашивания для передачи раздраженного требования:
— ...Я / тебе дам / одну / волшебную вещь.
2 3 2
— Хе-хе-хе! / Миллион пиявок / за одну вещь!
б 2
— Эта же вещь / приносит счастье!
2 6 3 2
— Ты что? / Хочешь, чтобы я променял деньги на /кахое-то счастье? / Убирайся! /
Убирайся, я прошу тебя! // Убирайся, дорогая!
— Клянусь! /Клянусь! / Если люди стали принимать счастье / За деньги, /а деньги /
3 / 1 / 3 / 3 / 1
за счастье, / то никто, / никто никогда / не получит / золотого ключика!
7 7 2*2 б
— Клянусь, / никто / никогда // не получит / ключика! / Какого ключика? /
3 2 2 2 1
Золотого? /Что ты сказала? / То^тиллочка! / Послушай, Тортиллочка! / Это правда, /
что твой ключик из чистого долота? / Подожди! / Ну сделка есть сделка! / Ну
постой ты, / ненормальная! / Ну большой он этот ключик / или нет? / Сколько в
2 7
нём / весу-то? / 3[h]e!
(к/ф «Приключения Буратино»)
На этом мы завершим наш анализ целеустановки просьбы и соответствующих
вариативных рядов конструкций, а также блока ее повторной каузации.
Конструкции просьбы и упрашивания могут вводиться особыми структурами, которые
способны соединяться и с рядом иных коммуникативных заданий, например советом,
предложением, уговариванием. Для удобства изложения мы объединим этот материал в главе о
вариативном ряде совета и предложения.

Глава III
СОВЕТ И ПРЕДЛОЖЕНИЕ
Совет и предложение, по нашему мнению, являются «близкородственными»
коммуникативными целеустановками, более далекими от центра волеизъявления, чем требование и
просьба. Определенная схожесть этих коммуникативных заданий отмечалась и в некоторых
трудах, ставших уже историей языкознания, и в современных лингвистических исследованиях.
Например, А. В. Бельский в одной из первых работ, посвященной разновидностям
волеизъявления, указывал на неразличение побуждения, приглашения и совета А. А.
Шахматовым и разграничение совета и предложения А. М. Пешковским. Различия же совета и
предложения самим автором определяются следующим образом: «Предложение — это
побуждение к такому конкретному действию, которое с точки зрения говорящего целесообразно или
полезно для тех, кому что-либо предлагают, будет ли это отдельный человек или целый
коллектив» [Бельский 1953: 108].
«Совет по характеру воздействия на волю близок к предложению. Но конкретность
того, что предлагают, разграничивает то и другое волеизъявление <.. .> Совет побуждает
человека к планомерным и хорошо обдуманным действиям, которые, по мнению советующего,
полезны для принимающего совет <...> Совет вырастает на почве солидарности и
сочувственного отношения к интересам других людей» [Там же: 111].
А. В. Бельский делает и некоторые замечания по поводу разновидностей совета,
упоминая совет-сентенцию, совет-инструкцию, который, по мнению автора, «передает
накопленный опыт, говорит с авторитетом знатока-специалиста и обращается к неопытному в каком-
либо деле человеку. Инструктируя, меньше рассчитывают на решение воли, а больше на
воспринимающий ум».
Современные исследователи А. П. Володин и В. С. Храковский видят различие совета и
предложения лишь в импульсе каузации, который в совете, по их мнению, исходит от
слушающего, в то время как в предложении — от говорящего. Такие же выделяемые ими
параметры, как заинтересованность в исполнении каузируемого действия (в интересах
слушающего) и субординация (говорящий не выше слушающего), представляются этим
авторам общими для совета и предложения [Володин, Храковский 1986; 1990].
Ни в коей мере не пытаясь опровергнуть оригинальную систему разведения целеустановок
волеизъявления (в терминах авторов императивных речевых актов), заметим, однако, что
параметр импульса каузации как различительный признак целеустановки совета является очень
уязвимым, так как и импульс каузации предложения может также идти от слушающего и его наличие
может предопределять появление ряда структур вариативного ряда этой целеустановки.
В то же время, как показал предшествующий анализ вариативного ряда конструкций,
например, требования (структуры с а ну, а ну-ка) или просьбы (структуры с дай), некоторые
из них также могут быть инициированы позицией, действиями, поведением слушающего,
например, нарушением им нормы развития ситуации в конструкциях с а ну, или действиями
слушающего в структурах с дай, что, вероятно, на тех же основаниях можно считать
импульсом каузации собеседником.
Достаточно большой корпус материала показывает, что если параметр «в интересах
слушающего» в совете существенен, то импульс каузации в очень большом количестве реальных
употреблений исходит отнюдь не от слушающего, а, напротив, вопреки его желанию:
— Можно вам совет дать?
— Нет.
3 Iм 3 3 2
— А я / всё-таки вам посоветую. / Вы знаете, / для отдыха / вы место неподходя-
x лл 1
шее выбрали. / Для вашего здоровья / карлварская вода была незаменима.
(к/ф «Три плюс два»)
305

Более того, ряд конструкций совета, как будет показано ниже, в своей семантике связан
с учетом говорящим нежелания слушающего выполнить каузируемое действие.
В то же время, анализируя целеустановку совета и способы ее реализации, трудно
полностью согласиться и с отсутствием субординации, а точнее, некоторой иерархии отношений
между говорящим и слушающим, в частности п о уровню компетентности, что ставит
говорящего выше слушающего. Это существенно не только для понимания самой
целеустановки, но и находит отражение в вариативном ряде конструкций совета в русском языке.
Учитывая вышесказанное, по выделенным параметрам становится сложно различить не
только совет и предложение, но и совет и требование, а также объяснить логику появления той
или иной конструкции в вариативном ряде, что, впрочем, и не входило в задачи
исследователей, организующих материал по принципу поля с грамматической категорией императива
в центре и возводимыми к ней структурами с теми или иными глагольными формами.
Заметим, что отношения совета и предложения виделись и в ином свете.
Уже упомянутая группа авторов ставила своей задачей проанализировать глагольные
лексемы, называющие иллокутивные интенции речевых актов, как в структурах, в которых они
участвуют в выражении коммуникативного задания, так и в структурах, где данные глаголы называют
то или иное коммуникативное задание, описывая то или иное положение дел (ассертивах).
В интересующем нас аспекте наиболее информативными являются работы М. И.
Гловинской [1993]. Анализируя ЛСГ совета и предложения (вызваться, вызвать на
соревнование, давать совет, консультировать, надоумить, подать идею / мысль, предлагать,
рекомендовать, советовать), автор дает следующее определение значения глагола советовать:
«Советовать: (1) X советует Y-y Р = X допускает, что Y хочет знать, что, по мнению Х-а, было
бы правильным делать Y-y; (2) X говорит Y-y, что он считает, что для Y-a правильно было бы,
если бы он сделал Р; (3) X говорит это потому, что хочет добра Y-y, что иллюстрируется примерами:
Врач посоветовал ему принимать хвойные ванны. Советую вам пойти в соседнюю аптеку.
Родные советуют, чтобы я как можно скорее уехал в деревню» [Гловинская 1993: 184].
Однако данное определение все же не относится к целеустановке совета, а именно —
к глагольной лексеме, так как лексикологическое определение советовать будет
отличаться, например, от глагола рекомендовать, что совершенно закономерно и соответствует
целям исследователя и самому языковому материалу.
«Рекомендовать, в отличие от советовать, содержит вместо компонента *Х считает...' X
знает, что Р хорошо. Рекомендую вам попробовать это варенье. Рекомендую вам для отдыха
Южный берег Крыма» [Там же: 184].
При анализе же выражения совета обе конструкции, содержащие эти глаголы, будут
входить в один вариативный ряд с общей целеустановкой совета.
Анализируя глагол предлагать, автор отмечает, что «предложения» имеют в качестве
общего элемента указание на будущее событие, которое произойдет, если этого захочет
адресат, а также то, что «предлагать может относиться к нескольким ситуациям, в
зависимости от того, чье действие предполагается в будущем — говорящего, адресата или обоих
вместе» [Там же: 184].
«Предлагать 1. Он предложил мне помочь I помощь при переезде на дачу. Мальчик предложил
отнести наши чемоданы наверх. Хозяйка предложила гостям чаю I отдохнуть после обеда.
X предлагает Y-y Р = (1) 'X думает о Р, что оно хорошо для Y-a; (2) X говорит Y-y, что если Y
хочет, X сделает Р или будет способствовать тому, чтобы Y мог сделать Р; (3) X говорит это,
потому, что хочет знать, делать ли ему Р (способствовать ли ему, чтобы Y мог сделать Р); (4) Если Р — не
имя ситуации, а предметное существительное, в толковании Т* заменяется смыслом 'реализация
Р' = предложить чаю = предложить выпить чаю».
Предлагать 2. Предлагаю (нам) после завтрака пойти в кино. Он предложил обходить пороги
на реке справа. Предлагаю, чтобы мы поклялись в верности общему делу. X предлагает Y-y Р =
'(1) X думает о Р, что оно хорошо и правильно для Х-а и Y-a; (2) X знает, что Р невозможно, если
Y этого не захочет; (3) X говорит Y-y, что от хочет, чтобы было Р, если Y тоже хочет Р; (4) X
говорит это, потому что хочет, чтобы Y сказал ему, хочет ли он Р'.
306

Предлагать 1 и 2 часто выражаются вопросительными предложениями. Не сыграть ли нам в
шахматы? — предложил я. Это связано с тем, что X ожидает ответ со стороны Y» [Там же: 184, 185].
«Предлагать 3. Если вы не знаете, чем вам заняться, предлагаю вам поиграть в теннис.
Эксклюзивное предлагать 3, не включающее Х-а в будущее событие, близко по значению к
советовать. *Х говорит Y-y, что он считает, что для Y-a правильно было бы, если бы он сделал Р; (2) X
говорит это потому, что хочет помочь Y сделать правильный выбор'» [Там же: 185].
Близкое определение видов предложения дает и ученый из Польши А. Авдеев:
«Говорящий предлагает выполнение (X) самим собой, адресатом или совместно с адресатом,
предоставляя решение адресату» [Awdiejev 1987: 128]. Данный исследователь, работающий в
традиции теории речевых актов, видит различие предложения, просьбы и совета в
различной выгоде совершаемого действия: в предложении, по мнению автора, оно выгодно
говорящему и слушающему, в просьбе — говорящему, в совете — слушающему.
Другой польский исследователь Andrzej Charciarek считает, что «в случае РА
предложения можно говорить о том, что выполнение указанного действия выгодно обоим
коммуникантам, но в первую очередь выгодно для адресата» [Charciarek 1998: 80].
Как покажет анализ русских конструкций вариативных рядов, соотношение выгоды, а
точнее, интересов говорящего и слушающего при выражении предложения не столь
однозначно и не соответствует предложенным схемам.
Более того, понятие выгоды не является русским системным семантическим
параметром. Для системы русского языка на уровне целеустановки и значения конструкции важным
является разграничение параметра бенефактивности (а точнее, представления о бенефактив-
ности) и интересов говорящего или слушающего, так как именно их соотношение позволяет
объяснить появление некоторых структур ряда.
Иначе видит различие предложение и совета Н. И. Формановская. Рассматривая адви-
сивы (результат действия в пользу адресата), автор отмечает, что «нередко предложение
оказывается семантически и прагматически сходным с советом, и предлагающий готов не
просто действовать с помощью речи в пользу партнера, но и соучаствовать в совершении
конкретного дела, которое предлагает. Этого нет при совете» [1998: 199]. «Доказательством
соучастия говорящего в действиях адресата опять-таки является логика самого языка:
именно в ситуации предложения употребительны высказывания с глагольными формами
совместного действия» [1998: 199].
В связи с этим важное замечание делает уже упомянутый польский исследователь
Andrzej Charciarek, принадлежащий к школе Н. И. Формановской и анализирующий
средства вежливости.
Разделяя мнение о том, что при передаче предложения «действие может быть
выполнено как одним говорящим, так и обоими коммуникантами», он тем не менее считает, что
«выполнение действия, указанного в предложении, адресатом без участия говорящего не
совпадает с самой семантикой этого РА, который основывается на соучастии говорящего в
выполняемом действии. Именно в случае адвисивов участие или неучастие говорящего в
выполнении действия эффективно позволяет отличать РА предложения (участие говорящего)
от РА совета (неучастие говорящего)» [Charciarek 1998: 80].
Таким образом, в качестве одного из различий речевых актов, а точнее их иллокутивных
интенций, выдвигается участие говорящего в осуществлении каузируемого действия.
Подчеркивая важность учета позиции говорящего при формировании целеустановки
предложения, и в том числе ее частной разновидности, связанной с каузацией действия
слушающего, мы хотели бы, с одной стороны, отметить необязательность данной
характеристики (реального участия говорящего в выполнении действия) для всех структур этого ряда
предложения; с другой, и это более важно, подчеркнуть необходимость уточнения
характера участия говорящего, что позволит сделать анализ семантики вариативного ряда
конструкций, выражающих данный вид предложения.
307

Это, в свою очередь, даст возможность объяснить наличие тех или иных языковых
средств, реализующих инвариантные значения в структурах предложения.
В то же время, как покажет анализ предложения, при формировании конкретных
конструкций ряда в русской системе актуализируется учет позиции слушающего в разных ее аспектах.
Определения совета и предложения, даваемые в данной работе, имеют несколько иную
цель. Эти определения должны не только в общем виде определить ту или иную
коммуникативную целеустановку, но и помочь объяснить логику включения конструкций с присущими
им значениями в тот или иной вариативный ряд.
Учитывая эти задачи, целеустановка совета может быть определена следующим образом.
Совет — выражение желания говорящего, чтобы слушающий знал
выводы, сделанные им при анализе ситуации, которые говорящий
считает вправе высказать, располагая определенным уровнем
компетентности, о бенефактивном для слушающего варианте развития
ситуации (вариант, допустимый по порогу бенефактивности: наилучший,
не худший, допустимо плохой), и вследствие этого знания совершил
действия (каузация действий слушающего), которые следует
совершить, чтобы ситуация развивалась успешно, что зависит от желания и
возможностей слушающего осуществить каузируемое действие.
Если совет относится к третьему лицу, то в этом случае оно обычно входит в сферу
интересов слушающего, но тогда слушающий выполняет роль передатчика информации
третьему лицу, чье действие каузируется.
Введение выводов говорящего, сделанных на основе анализа ситуации, сближает совет
с выражением мнения, то есть в определенной степени отдаляет его от центра
волеизъявления как такового, что объясняет появление ряда конструкций вариативного ряда.
В то же время возможно и другое определение совета: совет — это выражение
желания говорящего, обладающего знаниями (уровень компетентности)
о бенефактивном для собеседника варианте развитии ситуации
(вариант поведения, допустимый по порогу бенефактивности для
слушающего с точки зрения говорящего: наилучший, не самый худший,
допустимо плохой), чтобы слушающий (третье лицо) реализовал
данный вариант, что зависит от желания и возможностей слушающего
(третьего лица) осуществить предлагаемое действие.
Эта трактовка в большей степени сближает совет с волеизъявлением, что также
отражается на языковом материале.
Из данных определений очевидно, что уровень компетентности говорящего в совете
выше, чем у слушающего.
Предложение же в самом общем виде трактуется нами как доведение до
сведения слушающего (я хочу, чтобы ты знал) одного или нескольких
вариантов развития событий на фоне ряда потенциально возможных
(каузация одного или нескольких действий на фоне ряда
потенциально возможных), реализация (выполнение, осуществление) которых
зависит от выбора и желания слушающего при возможном участии
говорящего или третьего лица (третьих лиц) в принятии решения и
вариативном соотношении интересов говорящего и слушающего (более
подробную формулировку см. ниже в главе, посвященной вариативному ряду предложения).
Данное определение показывает общность предложения не только с волеизъявлением,
но и с вопросом, так как наличие ряда вариантов и идея выбора сближают эти
коммуникативные целеустановки. Однако если в вопросе — это ряд неизвестных говорящему членов
(см. определение и классификацию вопросов Е. А. Брызгуновой в РГ-80), то в предложении
308

члены ряда известны говорящему, для которого является неизвестным или выбор
слушающего, или его желание осуществить то или иное действие, либо и то и другое.
— Что он пил? / Чай, / кофе? (вопрос)
- Что тебе? / Чай, / кофе? (предложение)
Это определение объясняет, почему конструкции типа Чай? Кофе? можно трактовать
как предложение, но не как совет.
Приведенные выше определения позволяют понять и наличие ряда переходных
конструкций, так как в ситуации представления одного из потенциально возможных вариантов развития
событий, осуществление которого зависит от желания и выбора слушающего, или одного с
допустимым порогом бенефактивности для слушающего, с точки зрения говорящего, реализация
которого зависит от желания и возможностей слушающего выполнить каузируемое действие,
происходит максимальное сближение целеустановок и обслуживающих их. конструкций.
Однако именно введение фона ряда потенциальных, возможных
вариантов развития событий (реальных или имплицитно присутствующих при экспликации
одного) и связанный с этим параметр выбора, потенциальной вариативности поведения
при выражении целеустановки предложения и противопоставление в совете одного
варианта с той или иной степенью бенефактивности, как нам представляется, является
базовым отличием этих целеустановок.
Эти параметры маркируются тем или иным способом в русских конструкциях и
используются как код их употребления естественными носителями русского языка, так как
являются дифференциальными семантическими параметрами, однако могут не восприниматься
представителями других языков.
Второе дополнительное различие заключается в особенности позиции
говорящего при выражении предложения, его способах реального участия в выполнении
действия: 1) действии самого говорящего; 2) совместном действии со
слушающим; 3) его участии в принятии решения; 4) а также его особой позиции
при каузации действия слушающего, состоящей, как покажет анализ, в
предоставлении возможности слушающему совершить то или иное действие.
Однако параметр участия говорящего распространяется, как уже было сказано, не на все
структуры ряда, которые могут базироваться — при отнесенности к целеустановке предложения —
только на первом упомянутом параметре (фоновом наличии - отсутствии вариантов
развития событий).
Более подробно на втором параметре отличий и его влиянии на средства формирования
предложения мы остановимся в соответствующем разделе.
В то же время следует отметить, что далеко не во всех структурах возможно, а главное —
нужно, актуально конкретное восстановления действия слушающего и говорящего.
Кроме того, как показывает анализ, в вариативный ряд русского предложения
включаются структуры, в которых не актуализируется выполнение действия конкретным лицом, но
актуализируется способ принятия решения.
Не ставя себе задачи подробного анализа, упомянем еще одну близкую целеустановку,
выделяемую в современном языкознании, — инструкцию.
Напомним, что, по мнению В. С. Храковского и А. П. Володина, инструкцию от совета
отличает лишь импульс каузации, который в совете идет от слушающего, в инструкции —
от говорящего, сближая ее с предложением, что достаточно спорно. Однако в отличие от
предложения, по мнению данных авторов, инструкция маркирована наличием субординации
говорящего и слушающего, что, как мы уже говорили, можно наблюдать и в совете.
Если выделять инструкцию как самостоятельное коммуникативное задание, то
даваемое нами ее определение как каузации действия, которое нужно
осуществить, чтобы добиться ожидаемых, желаемых результатов, когда
возникнет необходимость осуществить данное действие, сближает инструк-
309

цию с требованием, в том случае, когда необходимость осуществления налицо, позволяя
рассматривать данную целеустановку как одну из его разновидностей; параметр же 'когда
говорящий захочет осуществить то или иное действие' позволяет
объяснить сближение ряда случаев с предложением и советом.
При этом каузация действия в интересах слушающего (по мнению упомянутых авторов,
это характеризует инструкцию и выделяется как единственный параметр отличия ее от
требования) является фактом не столь очевидным, так как инструктирование часто ведется в
интересах дела, что не отличает его от требования.
Совет.
Вариативный ряд конструкций
Теперь же обратимся к целеустановке совета.
Вариативный ряд русского совета включает конструкции с эксплицитным (лексически
раскрытым), имплицитным (активизирующим взаимодействие средств разных уровней
языка) способом формирования значения и коммуникативным дублированием. Рассмотрим
данные структуры.
1) Конструкции с эксплицитным способом формирования значений
Введение лучшего варианта развития событий
Как и в предшествующих случаях, при выражении совета русский язык не любит
использовать эксплицитный способ формирования значений, иначе говоря, конструкции с
лексически раскрытым коммуникативным заданием. Они, хотя и присутствуют в вариативном
ряде, находятся на периферии употребления.
Периферийность отражается прежде всего в том, что структуры с лексически
раскрытым коммуникативным заданием относятся либо к высоким регистрам общения, либо не
выражают коммуникативного задания совета.
Причем следует отметить, что, попадая в конструкцию с определенным соотношением
средств, сами слова, называющие коммуникативное задание (сравним с понятием
иллокутивных и перформативных глаголов в теории речевых актов), теряют либо свое значение,
либо стилистические характеристики.
1. Так, в лексикологической работе Е. П. Савельевой [1991] отмечается нейтральность
русского глагола советовать и высокая стилистическая маркированность глагола
рекомендовать в высказывании Рекомендую обратиться к врачу (вспомним многочисленные
высказывания высокого регистра общения в рекламе типа: Я рекомендую «Бленд а мед» с его
фтористой системой «Флуористат»).
Это абсолютно справедливо по отношению к структурам с рекомендовать во всех
случаях и к глаголу советовать в описательных структурах.
В конструкциях же с глаголом «советовать + ИНФИНИТИВ», вводящих параметр
соответствия предлагаемого варианта норме и дистанцированность, при выражении совета
стилистические характеристики будут иные. Ведь с трактовкой примера Советую обратиться
к врачу как нейтрального согласиться трудно, так как нейтральность предполагает
уместность в различных сферах общения. В данном же случае перед нами, несомненно, структура
официального регистра общения с подчеркнутой дистанцированно-
стью говорящего и слушающего. Трудно представить, что в ответ на жалобу
подруги или члена семьи: Что-то голова у меня болит, мы можем нейтрально отреагировать:
Советую обратиться к врачу. Едва ли после этого отношения останутся прежними.
Причиной же этого явится резкое нарушение регистра общения, в данном случае
неоправданно завышенного и оттого холодного.
310

Это еще раз подчеркивает, что и при описании эксплицитного (лексически раскрытого)
способа формирования значений необходимо учитывать взаимодействие лексических
средств со средствами других уровней языка, принимать во внимание их включенность в
конструкции с определенным соотношением средств, так как лексические характеристики
слова при вхождении в конструкции коммуникативных типов целеустановок существенно
меняются, слово становится лишь одним из средств формирования значения конструкции,
которая обладает собственными коммуникативными характеристиками.
Так, в фильме «Любовь и голуби» героиня, акцентирующая свое более высокое, как ей
представляется, социальное положение, употребляет структуру «рекомендую +
инфинитив», усиливая ее официальной ИК-4 и аналогично маркированной лексемой каузируемого
действия (дублирование высокого регистра общения).
— А кто вам галстучек купил?
— Так это. / Надюха купила.
— М[*ь] / Ьл / Ьл / п»ь / п»ъ! / Рекомендую приобрести вот этот. / Он и к костюму
подходит, / и к главам (о галстуке).
Впрочем, близкого эффекта она могла бы добиться и используя конструкцию «советую +
инфинитив».
1а. Несколько более нейтральной, хотя и не очень употребительной, является
конструкция «советую + императив» либо «императив + советую», имеющая дополнительный
оттенок уговаривания на основе знания, личного опыта говорящего при отсутствии такового у
слушающего.
— Сходи к нему. / Советую.
1б. Однако более частотна структура, включающая именование коммуникативного
задания с помощью «имени существительного + императив каузируемого действия». Но
собственно значение совета реализуется в данных структурах достаточно редко. Несколько более
частотно формирование значения отговаривания, что объясняется особенностью
семантических параметров структуры как резко меняющей предполагаемый вариант
поведения адресата(слушающего). Отсюда и типичность использования этих
структур для передачи других коммуникативных заданий: предостережения, угрозы,
напоминания либо совмещения значения совета с названными коммуникативными целеустановками.
— Мой тебе совет: / выкинь ты всё это пока не поздно.
(к/ф «Живет такой парень»)
(Совет-предостережение).
(Разговор братьев, один ив которых собирается стать председателем колхоза):
— Хочешь моего совета?
— Ну?
3W . 3 1
— Переночуй, / отдохни / и утречком прямым рысом на станцию.
(к/ф «Председатель»)
(Совет-предостережение).
(Следователь пойманному «преступнику»):
— Вот ручка. / И добрый мой совет: / чистосердечное признание...
(к/ф «Гений»)
(Совет, предостережение, угроза).
(Капитан Жеглов карманнику):
2 2 1
— Сапрыкин, / ты уж не останавливайся на полдороге. / Я тебе совет даю...
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
(Совет, предостережение, угроза).
(Разговор общественницы Шуры с влюблённой героиней, которую, по поручению Само-
хвалова, она наставляет на путь истинный):
— ...Мой вам добрый совет, / как добрый товарищ: / бросьте это всё, / выкиньте из
головы / и вернитесь в семью, / в коллектив, / в работу! / Так надо.
(к/ф «Служебный роман»)
(Совет, предостережение, напоминание).
311

— Спокойней, спокойней, товарищи. / Наше дело предупредить, / чтобы товарищ не
забывался, / что он в дороге. / и вам то же самое совет: / выливаете, / а без
закуски. / Есть же вагон-ресторан. / Ну ваяли / первое, / второе, / ну и
выпили. / Ну тогда есть уверенность, /что не развезёт. / А так — / это р[ы]ск. /
Поаккуратней с этим.
(к/ф «Печки-лавочки»)
В последнем примере анализируемая конструкция с экспликацией коммуникативной
целеустановки совета согласуется с эксплицитной конструкцией предостережения. Этому
способствуют общие составляющие целеустановок: более высокий уровень компетентности
говорящего, его желание бенефактивного развития ситуации для слушающего.
При этом более высокий уровень владения ситуацией говорящего подчеркивается
использованием конструкций с формами прошедшего времени. А вводимые в качестве
примера действия, возможное осуществление которых будет бенефактивно для слушающего,
представлены в форме совершенного вида, что предопределяется семантикой.
Сравним использование конструкции, эксплицирующей целеустановку совета, в
ситуации конфликта.
2
— Как ваша фамилия?
1 з 1
— Лейтенант Воронков моя фамилия. /И /ещё / хочу вам посоветовать: /вы там не око-
3 ^ . . 3 /2
лачиваитесь больше пяти минут, /а то как бы вам снова не пришлось свидетелей искать.
2
— Спасибо.
— Пожалуйста.
(к/ф «Белорусский вокзал»)
2. Как уже отмечалось, к эксплицитному способу выражения относится не только
лексическое раскрытие самого коммуникативного задания, но и его составляющих. Из
определения совета следует возможность наличия в вариативном ряде конструкций структур с
экспликацией небходимости осуществления к. д., т. е. конструкций с надо, следует и т. д.
Однако далеко не в каждой структуре с данными элементами, связанными с параметром
необходимости осуществления действия, передается совет. Они воспринимаются как совет,
осложненный значением необходимости осуществления действия, который слушающий способен
осуществить, лишь при каузации бенефактивного для собеседника действия и наличии
исполнителя к. д. В этих конструкциях совет сближается с выражением мнения говорящего:
— Смородинка. / С прошлого года прижилась. / Это я сейчас^посадил^ / Вот и
клубничка. / Вот клубничка. /% Крыжовничек. / А вот тут, / слышь, / тут / это у
нас всё антоновка будет. / Как считаешь?
3 3 1 3
— А что? Хорошо. / А вот там / надо зелень посадить. / Чтоб потом с грядки /
прямо не стол.
— Правильно предлагаешь.
% (к/ф «Москва слезам не ве^ит»)
— Слушай, / Глеб, / как это у тебя всё здорово получается? / Быстро. / Ловко. /
2
Вот бы мне так научиться.
— Тебе надо усвоить работу со свидетелем.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
2 , 2
— Вот что, Пашка... / Тебе, пожалуй, уехать надо из города.
(к/ф «Последний патруль»)
(Разговор Полушкина и учительницы): э ^
— Я не сразу / углядел-то! / Вижу вроде бы / дерево мёртвое, / а женщина. / И
3 * 2 лл 3 3
меня / ударило. / Понимаете? / Вот как она.
2 2
— Учиться вам надо, / Егор Савельевич.
3 3 2** 2
— Ну т[чь]к! / Вам видней, конечно. / А меня ударило! / Дружки мои милые, хоро-
2аа 4
шие, / ударило. / Вот!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(На слова подруги о том, что та ставит ее сыновьям в пример, главная героиня реагирует так):
— ...только ты пока ребятам не рассказывай, / что как раз тогда, когда всего
добьёшься в жизни, / больше всего волком завыть хочется.
312

— Замуж тебе надо.
-7 / 2
— Да / не в замужестве дело.
2 2 g 1*Л
— В нём, / в нём. / Хотя с твоей должностью / тебе совсем трудно будет. / Если
только министр какой попадётся.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
В последнем примере увещевающий характер совета подчеркивается удлинением гласного.
При отсутствии данных условий эти структуры выражают лишь констатацию
необходимости. Многозначность структуры может обыгрываться в диалогах фильмов, раскрывая
образ того или иного персонажа.
(Диалог случайного знакомого, поселившегося у Афони, и самого хозяина дома):
7 1 2 з
— Ну вот. / Переехал. / А у нас что? / Телевизора нету?
— Нету. зЧЛ
— А надо напрокат взять. / Недорого.
— Валяй.
(к/ф «Афоня»)
Данное высказывание можно рассматривать как совет, учитывая, что герой находится
не у себя дома, и как предложение, учитывая, что он теперь тоже живет здесь, но едва ли
просто как констатацию необходимости. Реакция Афони, возлагающего ответственность за
выполнение действия на предлагающего гостя (что свойственно данному образу человека,
не желающего отвечать за что-либо: жилище, работу, женщину, чей принцип жизни —
«ничегонеделание»), показывает, что он не рассматривает его как совет, каузирующий его
действия. Аналогичная реакция в диалоге того же фильма и между теми же героями:
— Надо ещё одну вилку купить.
— Валяй.
(к/ф «Афоня»)
В этом случае перед нами, несомненно, констатация необходимости, которая
трактуется Афоней как предложение совершить действие предлагающим.
Отметим, что в данной конструкции может передаваться совет с интенсификацией
каузации при взаимодействии с модальной реализацией ИК-ЗЛ которая в данном случае
подчеркивает необходимость осуществления каузируемого действия слушающим, несмотря на
его нерасположенность осуществить данное действие (нарушение нормы поведения
слушающего) при ориентации слушающего на позицию говорящего и ориентированности
говорящего на позицию слушающего. Этому способствует и использование несовершенного
вида, актуализирующего параметр должного^еобходимого.
— Александр Григорьевич! / Надо бороться!
— Бесполезно! / Тех, которых не исключили, / вон их на сколько больше! / И
каждый, / естественно, проголосует против нас.
(к/ф «Гараж»)
Эта же структура используется и как совет-упрек, что в меньшей степени свойственно
структурам с экспликацией названия коммуникативной целеустановки (в конструкциях с
советую... частотно реализуется осложнение предупреждением). При этом выражается не
только мнение лично говорящего, но говорящего как представителя социума,
располагающего знаниями о том, как следует поступать в данной ситуации.
— ...Репей / несчастный!
— Я не репей. / Но мне кажется, что вам надо извиниться / перед сыном.
(к/ф «Будьте моим мужем»)
Отсюда типичность реализации трюизмов в форме данной конструкции.
— Беликов!
э
— М?
6 з
— Ну-ка потрогай! / Есть у меня температура?
— Комнатная.
1 2
— Мурат, / потрогай ты.
— Пить надо меньше.
(к/ф «Афоня»)
313

2 2 2 б4
— Товарищ жених! / Тихо, товарищи! / Товарищ жених! / Вы совершили / грубейшую
ошибку!
2
— Почему?
2 4 3
— Надо было закончить скачала / все дела с невестой, / а уж потом / идти на
1
собрание!
(к/ф «Гараж»)
(Обувь одного из героев в очередной раз «уплыла» с плота):
— «...тапочки чижовые лежат на самом дне...»
2 3
— Как? / Опять на дне?
112 2 2
— Ничего, / ничего. / Не волнуйся, / не волнуйся. / Мы тебе новые купим, / и
1
даже красивее, чем эти.
— Только в последний раз. / Нужно следить за своей обувью.
(к/ф «Верные друзья»)
Ориентация данной конструкции на говорящего как члена социума, отражающей его
мнение, блистательно обыгрывается в диалоге «Старой, старой сказки» (Е. Шварц), где
волшебник (актер Г. Вицин), давая совет, выступает как представитель социалистического
общества, апеллируя к его ценностям.
— Ну тогда / сделайте так, / чтобы здесь / сейчас / сию минуту / появилась...
2 5 \ б
— Принц<есса! / Бросьте вы эту чепуху! / Вам нужно / подумать о своём будущем, /
овладеть профессией / и стать полезным членом общества.
(к/ф «Старая, старая сказка»)
Возможно и использование структур с формой сослагательного
наклонения, что в этом случае, несмотря на экспликацию коммуникативной составляющей,
маркирует конструкцию как функционирующую в ситуации бытового общения.
Именно это обеспечивает комический эффект реплики из сказки «Там, на неведомых
дорожках»:
— Что с царём делать будем? (вопрос Кащея)
— Надо бы его казнить.
Сравним прямо противоположный эффект взаимодействия лексически раскрытой
коммуникативной составляющей мочь и сослагательного наклонения в просьбе.
Напомним, что конструкции с надо, нужно могли использоваться для выражения
распоряжения, а также инструкции, которая сближается как с требованием, так и с советом.
При этом, выражая целеустановку инструкции, анализируемые конструкции подчеркивают
ее обучающий характер.
— Мясо, сынок, / нужно ножом резать. / Смотри. / Вилка в левой руке, / нож в
правой. / И ешь маленькими кусочками, / не спеши. / Шура, / Шура, / дай детям ножи.
(к/ф «Здравствуй и прощай»)
— Витя, не надо так торопиться. / И потом для рыбы / есть специальный нож!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
К этой конструкции близки и другие структуры инструкции, например, конструкции с
прошедшим временем, подчеркивающим более высокий уровень компетентности
говорящего, принимающего на себя организующую роль, и, в отличие от анализируемой, частотно
содержащие демонстрационный момент.
— Смотри, нажал, / и плавный взмах...
(к/ф «Шла собака по роялю»)
3. Из структур, эксплицирующих некоторые составляющие коммуникативного задания,
отметим конструкции с лексической выраженностью бенефактивности каузируемого
действия, а именно структуры «с хорошо бы + (тебе) + инфинитив к. д.», «лучше бы (тебе) +
инфинитив к. д.» или «лучше (тебе) + инфинитив к. д.», «лучше + императив к. д.»,
«лучше + объект-рема к. д.», выраженная различными способами. Однако если структуры
с хорошо... сближают совет с выражением желания говорящего и не очень
распространены в русском языке, в отличие, например, от корейского, то структуры с луч-
314

те... обычно вводят совет, который дается в противовес намерениям собеседника либо
предложению третьего лица.
За. Рассмотрим конструкцию «лучше + ИМПЕРАТИВ + ИК-2, ИК-1, ИК-3», в которой
конкретное действие, каузируемое говорящим, противопоставляется
конкретному действию или намерению слушающего.
В этом случае резко возрастает роль ИК-2 при формировании целеустановки совета в
связи с актуализацией параметра противопоставления одного варианта другим вариантам, в
частности, варианту слушающего. ИК-2 с удлинением гласного центра выполняет функцию
воздействия на слушающего.
Возможная в этой структуре ИК-3 будет не только ориентировать собеседника на
мнение говорящего, одновременно передавая ориентацию говорящего на желание слушающего
осуществить действие, но и часто апеллировать к мнению социума. Близкую функцию будет
выполнять ИК-23, являющаяся модальной реализацией ИК-3. Впрочем, возможна и ИК-1.
— Помидоры вот.
2
— Лучше огурчики попробуй.
(Милиционер, реагируя на отказ пассажира платить за не съеденный обед)
— Лучше заплатите, / протокол / вам дороже станет.
(Р/Р)
(к/ф «Вокзал для двоих»)
2
— А какие, маменька, слова? 2
— Ты веб время ^говоришь: / «Я гулять пойду». / Это нехорошо. / Ты лучше скажи:
«Я хочу променаж сделать».
— Да, / «променаж» / — это лучше.
— Я их много знаю... / Какой человек / не стоит внимания, / как сказать?
— Дрянь. я
— Ну, / это как-то неловко. / Лучше / скажи по-французски: / «гольтипа».
— «Гольтипа?»
— Н-да.
— Хорошее слово.
(к/ф «Женитьба Бальзаминова»)
1
2И
— А чего с водои-то мне делать? .
2* 2
— Выпей. / А лучше пойди с народом пообщайся. / Посмотри, кто как живёт. /
Потом мне расскажешь.
— Перестань его / подучивать!..
— Да мне с Ольгой Васильевной надо поговорить.
— Лучше завтра. / Сегодня ока не в духе.
(к/ф «Вор»)
(Р/Р)
Несмотря на экспликацию противопоставления менее удачного варианта развития событий
более бенефактивному для слушающего, эти структуры можнб трактовать и как предложение:
— Вы сядьте, / а лучше всего идите / погуляйте.
(Р/Р)
3б. В отличие от конструкций «а лучше + ИМПЕРАТИВ», для конструкций «ты бы
лучше + ГЛАГОЛ К. Д. В СОСЛАГАТЕЛЬНОМ НАКЛОНЕНИИ (ФОРМЫ ПРОШЕДШЕГО ВРЕМЕНИ)»
типичен совет-упрек, иными словами, говорящий акцентирует, что слушающий собирается
совершить или совершает не то действие, которое необходимо, а точнее, не
расположен, не хочет совершить необходимое (сослагательное наклонение),
указывая на иную, более бенефактивную возможность развития ситуации (совершенный вид).
— Что читаешь, / м?
— Чехова.
— Эачем?
— Смешно.
2 2 3
— Много смеёшься! / Ты бы лучше журнал «Вожатый» почитала! / Опыта-то нет!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
315

Зв. В конструкциях «лучше + инфинитив» также может передаваться совет, однако
если в предшествующей структуре конкретное действие (или мнение) слушающего
противопоставлялось конкретному каузируемому действию как более бенефактивному варианту, то
в этой конструкции говорящий, каузируя действие, апеллирует к общей норме
представления (в том числе и социума) о лучшем, что часто, но необязательно
поддерживается использованием несовершенного вида, акцентирующего идею должного,
необходимого. Данное значение может акцентироваться ИК-4, подчеркивающей соотношение
позиций говорящего и слушающего, его более высокий уровень компетентности; ИК-2,
актуализирующей параметр необходимости осуществления данного варианта развития
событий по сравнению с другими вариантами; ИК-1, нейтрально вводящей информацию о
данном необходимом варианте развития событий; ИК-3, ориентирующей собеседника на
позицию говорящего и одновременно на позицию социума и в то же время вводящей
ориентированность говорящего на позицию собеседника.
(Врач-отдыхающий — маме-отдыхающей):
— Ребёнку лучше спать на правом / боку.
(к/ф «Будьте моим мужем»)
— Меня сегодня в институт приняли.
1
— В театральный, наверное!..
— А вот и да.
14 7 4
— Ну что ж, / тоже красиво. / (Увидев такси.) Ага! / Вам тогда лучше на такси
ехать / с такими вещами.
(к/ф «Приходите завтра»)
2 2АА
— Да вы. главное, не волнуйтесь. / Уж я с него шкуру спущу !
2 3 3 * з\Л
— Зачем шкуру? / Лучше на баяне выучить! / Я / не дорого возьму.
2 / 2
— Какой баян! / Когда такой головорез!
(к/ф «Вор»)
Во всех вариантах анализируемых структур возможно совмещение коммуникативного
задания совета и требования:
— Лучше увести женщпн и детей.
Типичным синонимом данной конструкции выступает конструкция с надо...
4. Структура, в которой эксплицируется учет желания слушающего, хотя
и может трактоваться как совет, поддерживаемая контекстуальными условиями, в системе
русского языка несомненно тяготеет к предложению, подчеркивая возможность выбора
собеседника из ряда возможных вариантов развития событий.
— Как быть, не знаю.
— А ты не хочешь позвонить Константину?
Носители иных языковых систем (романских, германских) склонны трактовать данную
конструкцию как совет, что отражает специфику конструкции в их родных языках, где
подобного рода структуры сориентированы на желание собеседника совершить действие.
При этом в других языках, например во французском, структуры с аналогом хотеть
более разнообразны и могут при выражении совета эксплицировать и желание говорящего
типа ^Хотелось бы лучше, чтобы ты пришел вовремя, что невозможно в русском.
5. Перейдем к еще одной группе структур, в которых эксплицируются некоторые
составляющие коммуникативного задания совета. По типу семантизации эти конструкции
существуют во многих языках, но формируются разными способами и передают разные
оттенки значения.
Это структуры, в которых говорящий эксплицитно ставит себя на место
слушающего. В русском языке здесь можно выделить несколько разновидностей.
5а. Одной из них является конструкция, включающая вводное на твоем месте, либо
конструкция «будь я на твоем месте + я + глагол к. д. в форме сослагательного накло-
316

нения обычно совершенного вида, вводящего значение возможности совершения
действия», при типичном двусинтагменном оформлении.
Особенностью ее значения является подчеркнутая опора говорящего на свое
сформированное мнение, убеждение (знание того, как надо вести себя в
данной ситуации). При этом говорящий не включен в состояние сомнений,
неуверенности собеседника в принятии того или иного решения.
Кроме того, важной отличительной чертой этой конструкции является обычная
реальная невключенность говорящего в осуществление каузируемого
действия (говорящий сам никогда не будет осуществлять каузируемое действие).
(Совет Анны влюблённой Валентине):
3 7 2
— На твоём месте, Валентина, / я б давно отсюда уехала! / Но докуда это будет
продолжаться, / а? / Ведь не замечает он тебя, / не замечает, / скажешь, не так?
— Так, тётя Аня, / так.
(к/ф «Валентина»)
Иначе говоря, при использовании данной конструкции совет дается человеком, который
никогда не будет на месте слушающего и не собирается осуществлять аналогичное действие.
Яркий пример «розыгрыша» значения данной конструкции представлен в диалоге из
к/ф «Верные друзья».
(Друзья героя фильма отказались купить ему замену уплывшей обуви, так как он не
разрешил взять в путешествие лишние деньги. В отместку в их отсутствие он
соглашается на сделанное в результате недоразумения предложение выступить на
концерте, называя их кандидатуры, что вызывает соответствующую реакцию друзей):
— Ты не имел права на это! / Я не мальчишка! / Мы взрослые люди!
— Согласись, Борис, / что ты позволил / недопустимую вещь.
1 1 ,6
— Я не понимаю, братцы, / к чему этот пустой разговор. / ^Цело сделано, / пути
отрезаны. / Люди ждут. / Если вы хотите огорчить.. / М... / Я / умываю руки. / Но
будь я на вашем месте, / я бы / выступил с наслаждением.
— Так вот ты и выступи.
' зз
— Мг! / Но согласись, Ваня, что выступать босиком, / экачиФ проявить /
5 \
элементарное неуважение к аудитории.
— Зачем же босиком! / Ты не ценишь своих друзей! / (Протягивает парусиновые
тапочки.) На лакированные, прости, / денег не хватило.
(к/ф «Верные друзья»)
В данной конструкции может быть передан совет-предупреждение, совет-требование и
даже угроза в форме совета:
— Вот ты где! / Ну попадёт тебе от Карло! / На твоём месте, / я бы / домой / не
2 .
сунул и носа!
2 2
— Скажи ему, / пусть не суёт свой нос!
в w „ . з 2
— А я бы на твоём месте, / не совал свои сизый нос / в чужие дела.
' (к/ф «Приключения Буратино»)
5б. Близкой, но неидентичной структурой является конструкция «я + глагол к. д. в
сослагательном наклонении» с вариативным интонационным оформлением (более типично
в две синтагмы), в которой также легко прочитывается «помещение» говорящего на место
слушающего.
Однако эта конструкция может использоваться и в том случае, когда говорящий
включен в некое совместное действие со слушающим и, каузируя то или
иное действие слушающего, с одной стороны, опирается на свой опыт, но
подчеркнуто ориентируется на мнение и желание слушающего.
Показателен в этом отношении следующий диалог, где реализуются все параметры
структуры.
(После раздавшихся на берегу выстрелов обращение члена команды корабля к капитану):
— У меня интуиция. / Я бы / не останавливался.
— Да я бы / тоже. / Но с другой стороны, / надо.
(к/ф «Два гудка в тумане»)
317

Замена на Я бы на вашем месте не останавливался неуместна именно из-за
расхождения семантических параметров структур, так как данная конструкция подчеркнула бы
реальную невключенность говорящего в процесс осуществления действия, что противоречит
контексту, а также не отразила бы ориентацию на мнение слушающего, что делает
анализируемая структура.
5в. Конструкция с вводным «по-моему, надо + ИНФИНИТИВ ГЛАГОЛА К. д.» может
сближаться с конструкцией, включающей На твоем (вашем) месте... при распространении
формами тебе или вам: По-моему, тебе надо похудеть (На твоем месте я бы похудел), а также
с конструкцией, включающей глагол к. д. в сослагательном наклонении (я бы + -л...) при
реальной вовлеченности говорящего в некое совместное действие: По-моему, надо развести
костер (Я бы развел костер).
Однако, в отличие от предшествующих структур, она передает собственно мнение
говорящего, основанное на предположении, с большей или меньшей
степенью уверенности в правильности предлагаемого варианта, мягко
каузируя действие, исполнение которого зависит от желания и
возможностей слушающего.
2) Конструкции с имплицитным способом формирования значений совета
Введение лучшего варианта развития событий
А теперь обратимся к структурам с имплицитным (лексически нераскрытым) способом
формирования значения, в которых активизируется взаимодействие средств разных уровней языка.
Семантика структур с данным способом формирования значений основывается на
акцентуации позиции говорящего, прежде всего — его участия в процессе обдумывания вариантов
развития ситуации; максимальной актуализации учета позиции слушающего, которая может
быть реализована тем или иным способом, а также на принятии во внимание объективных
обстоятельств, предопределяющих тип поведения в этой ситуации. В то же время в данных
конструкциях учитывается, какой из вариантов развития событий предлагается говорящим.
1. Конструкции, вводящие лучший вариант развития событий,
с точки зрения говорящего
Группа таких конструкций объединяется введением лучшего варианта развития
ситуации с точки зрения говорящего.
1. К таким структурам относятся конструкции с императивом как в форме
совершенного вида, подчеркивающего возможность реализации варианта или
способность собеседника совершить действие, так и несовершенного, актуализирующего
необходимость, нужность (параметр должного) его реализации, при типичном участии в
формировании значения ИК-1.
Императивные формы, даже взаимодействуя с ИК-1, акцентируют каузацию действия,
что может усиливаться при ИК-2, которая в совете, в свою очередь, подчеркнет
необходимость совершения именно данного действия в противовес иным вариантам:
— Вотiкакая сладкоежка! / Ну смотри! / Вот эту возьми, / вот эту...
— Зелёненькую...
(к/ф «Печки-лавочки»)
— К Ване иди. / Всё же родственник. / Не откажет.
(р/р)
В этой конструкции совет и требование, оформленные с помощью ИК-2, сближаются
максимально.
(Председатель гаражного кооператива — взбунтовавшемуся его члену, потерявшему голос):
✓ 2 2Ч 2
— Хвостов! / Не напрягайте связки! / Вам вредно!
(к/ф «Гараж»)
318

la. При взаимодействии структуры с ИК-2 с удлинением гласного может возникнуть
эффект уговаривания-втолковывания, прежде всего на базе взаимодействия с совершенным
видом, подчеркивающим способность слушающего совершить действие.
2 3
— Чем ей помочь, / а?
2 1 2 2 1
— Ну как чем? / Ты же врач! / Пропиши мааь, / лекарства! / Я не днаю. •
(к/ф «Три плюс два»)
16. При всплеске же тона на предцентровой части ИК-2 реализуется значение совета-
предупреждения, так как актуализируется значение своеобразной уступки, связанной с
вынужденностью действия: несмотря на наличие некоторых оснований для
другого мнения (варианта толкования ситуации), — что может связываться с
позицией говорящего, слушающего, того и другого вместе, третьего лица, — каузируемое
действие является в данный момент возможным выходом из
создавшегося положения, который следует, необходимо принять к исполнению.
Данное общее значение может конкретизироваться.
Так, в сцене из к/ф «Любовь и голуби» сын главных героев Ленька, видя грозное
настроение женщин и оправдывающегося соседа, рекомендует):
— Беги, / дядя Мить!
(к/ф «Любовь и голуби»)
(Несмотря на то, что ты пытаешься изменить ситуацию, тебе это, с моей точки зрения, не удастся
сделать, поэтому я каузирую необходимое действие, направленное на наиболее бенефактивный выход из
данной ситуации).
Сравним с реализацией значения уступки в разрешении:
2 „ 3
— Ма, / я пойду в кино?
— Иди, / что с тобой поделаешь.
(Хотя я располагаю некими основаниями для сомнения в необходимости осуществления действия, я
уступаю твоей просьбе).
В конструкциях с императивом интенсивность каузации может смягчаться, в частности,
меной вида (изменение должного на возможное) и способа глагольного действие,
а также введением частично десемантизированных глаголов движения: К Ване иди!, К Ване
пойди, К Ване сходи, К Ване пойди сходи.
Этой же цели служит и введение препозитивного личного местоимения второго лица,
которое связано с каузацией действия в интересах слушающего: Ты к Ване
иди; Ты к Ване сходи; Ты к Ване пойди сходи (подробнее см. ниже).
В ряде случаев структуры осложняются оттенком упрека при введении хоть, что
формирует значение совета если не в полной мере, то частично следовать рекомендуемому:
— Ты хоть приоденься. / А то подумают, что ты тоже ив этих.
(к/ф «Осенний марафон»)
— Не донесёшь. / Оставь хоть половину.
— Ничего.
(к/ф «Приходите завтра»)
(Обращение к герою, моющемуся в верхней одежде):
— Вы хоть шапку снимите.
(к/ф «Ирония судьбы...»)
Однако значительно более распространенным случаем является предварение
императивной формы некоторыми показателями.
2. При выражении совета наиболее частотным введением императивной формы
является начальное а, инвариант значения которого, как уже было сказано, связан с сигналом
входа говорящего в новую ситуацию после предварительного
знакомства с существующей или (а в совете и) ввода в нее слушающего,
что сочетается с условиями появления совета в диалоге как реакции на осознание затруднений
собеседника, отражая регулярную маркированность реализации этого значения в русской си-
319

стеме. В этом случае начальное а смягчает каузацию, реализуя значение *я понял проблему', и
вводит один из возможных вариантов поведения, обычно при взаимодействии с ИК-1.
При этом совершенный вид подчеркнет возможный вариант, несовершенный —
нужность - ненужность осуществления действия.
Употребление ИК-1:
— Устал?
— Не очень. / А вообще от заседаний устаёшь больше, / чем от работы.
— А ты не ходи.
— Нельзя. / Я ответственное лицо.
(к/ф «Приходите завтра»)
2а. ИК-2 передаст, что говорящим найден реальный выход из
создавшегося положения. Это значение создается с помощью данного типа ИК актуализацией
противопоставления найденного, предлагаемого варианта всем потенциально возможным.
При этом ИЦ ИК-2 обычно располагается на глаголе или на объекте каузируемого
действия, реализующем тематические связи (многочленный ряд противопоставлений,
организованный некой архисемой).
(Лётчик не замечает влюбленную героиню. Совет подруги):
2 3 3 2
— А ты ему спой. / Вот, помнишь, / я тогда на ёлке спела, / ну в школе, / так в
3 1 14
меня и Вадим Соловьёв влюбился, / и даже Прохоров / из шестого «Б[э]». / И этот
влюбится.
(к/ф «Шла собака по роялю»)
1 2
— Кисло. / Она не будет.
2
— А ты ей сахару добавь!
з (Р/Р)
— А вы один ка Чёрное озеро собираетесь?
2
— А что?
3 6' 2
— Страшно одному. / И скучно. / И... / А вы возьмите с собой Полушкина! / Его
2 2s
отпустят. / Он разнорабочим числится.
2 2
— Да, / я и сам об этом подумал.
— Правда?
— И парнишку с собой захватим, / если захочет.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
3 1 1 1
— Билет до Риги не нужен? / На ближайший поезд. / Хороший билет. / Дешёвый. /
Всего четырнадцать рублей стоит.
— А вы, молодой человек, / в кассу сдайте.
(к/ф «Клетка для канареек»)
2б. Использованием ИК-3 при формировании значения совета в этой конструкции
говорящий обычно вводит понимание своего неполного права либо реализовывать само
анализируемое коммуникативное задание, либо предлагать данный вариант развития событий и
подчеркнуто ориентируется на желание или мнение слушающего, хотя
и вводит один из очевидных вариантов, соответствующий логике развития ситуации. При
этом говорящий ориентирует слушающего на его, говорящего, мнение или
позицию социума.
— А вы что, девушка, / электричку ждёте?
— Поезд рижский / встречаю...
— ,.Л мне кажется, / вы и в прошлую ночь на вокзале сидели.
— А, / да...
3 3 11 1
— ...Девушка, / а вы идите домой. / Поезд не скоро, / незачем вам / ка вокзале
толкаться.
(к/ф «Клетка для канареек»)
Замена типов ИК в конкретном диалоге далеко не всегда возможна, а их выбор часто
используется для речевой характеристики образа.
Так, герой к/ф «Любовь и голуби», истративший деньги на голубей, слушая стенания и
ругань жены, пытается вставить слово. Естественно, что в этой ситуации его совет может
320

быть оформлен только с помощью ИК-3, хотя и данное высказывание вызывает ответную
бурю негодования у жены. Использование же ИК-1, ИК-2, а тем более ИК-4 в данном
диалоге было бы равносильно «самоубийству» героя:
2
— Людк!
— Ну?
2 2 2
— Гну! / Что делать будем? / Деньги последние были.
— А ты с книжки ски[ы]ми?
— Сейчас как тебе пульну!!
2
— Ну ты чего?
3 1
— Много клал, / чтоб снимать.
(к/ф «Любовь и голуби»)
Сравним невозможное в данном диалоге, но потенциально возможное взаимодействие
данной структуры с ИК-1, ИК-2 или ИК-4, при котором будет нарастать выражение степени
компетентности говорящего.
— А ты с книжки сними.
(Нейтральный совет).
— А ты с книжки сними.
(Реально найденный выход).
4
— А ты с книжки сними.
(Подчеркнутая компетентность героя по сравнению с меньшей компетентностью героини).
2в. ИК-4 актуализирует дистанцию, авторитетность позиции
говорящего, его более высокий уровень компетентности (в соотнесенности с
позицией слушающего).
При этом в совете-возражении с помощью ИК-4 или модальной реализации ИК-3
может быть подчеркнуто его обоснование.
— ...Ох и скукота же!
3 4
— А ты женись, / вот тебе и скучно не будет!
(к/ф «Простая история»)
2 2 3^
— Ну подумайте, / куда вы пойдёте! / У вас кроме меня и знакомых-то в городе
3 1 1 б 2
нет. / А у меня / две комнаты / Вот. / Я вам тут постелю, / а сам вот здесь /
на раскладушке лягу, / м? / Нет, / вам здесь хорошо будет. / А я тут. / А
утром, значит, / покупаем глобус, / мяч... / вот.
2Э
— У вас двери нет.
2 4
— Как нет? / А вы стул поставьте.
2
— Зачем?
2 3 6
— Ну если я спросонок перепутаю, / куда идти, / то наткнусь на стул, / он
загремит, / вы успеете заорать.
— Благодарю вас.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
ИК-4 в совете-возражении также может быть использована для речевой лепки образа.
Так, уступчивый, мягкий «бедоносец» Егор Полушкин, чьи несчастья происходят из-за
присущего ему острого чувства прекрасного, становится совсем другим человеком, отстаивая
свои пусть иногда наивные, но эстетические принципы.
В этом отношении показателен его диалог с начальником лодочной станции после того,
как Егор Полушкин вместо номеров нарисовал на лодках рисунки:
— Ну! / Могу я секретаря райкома партии / на георгин посадить?
— Д[*ь]к, / а ты посади его на цыплёночка!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
По-детски наивное возражение Полушкина, акцентированное ИК-4, что вызывает
комический эффект, отражает его глубокую внутреннюю убежденность в приоритете
прекрасного над какими бы то ни было практическими соображениями.
В то же время анализируемая конструкция может акцентировать значение собственно
предложения, значение же совета будет ослаблено:
321

2
322
(Совет),
(Р/Р)
— Чепуха!
— Чепуха? / А вы почитайте.
2 22 1 (к/ф «Приходите завтра»)
— ...Товарищ! / Проходите! / Идите к нам, / идите! / Прошу! / Выпейте! / Выпейте!
— Ну так это, / вот, / значит это^ / чтоб вам тут жилось, / вот, / отдыхалось!
— Вот это по-русски! / Целый стакан!
1 2 Э
— Ух ты! / Это ж / водки повабористей!
— А вы закусите!
— Да нет. / Спасибо. / Не надо.
— Закусите!
1 2
— Тять, / ты поешь немножко!
2 3
— Егор! / Егор! Всё нормально, Егор?
— Нормально.
3 3 3 1
— Нормально, / да? / Нормально? / Ну, молодец!
— Ух ты! / Во как!..
— А вы поближе, / подвиньтесь к столу?
2 4 2 / 2 1
— Егор! / Твоё здоровье! / За Кольку! / Коль/ка! / Будь здоров!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
Значение совета, передаваемое в анализируемой конструкции, может осложняться и
другими коммуникативными оттенками, например, предостережением.
2 2 12 2
— Наш-то, /наш-то! / Второй день: «сА-а!», / «P-d-р!» / Никогда не видала его
таким. / Какая собака его укусила? / А ты пришла либо и сиди. / Не суйся туда! /
Может, он злится, что ты ему эту / pasгрохала.
(к/ф «Приходите завтра»)
В некоторых случаях мы видим сближение совета с требованием и упреком.
Структуры с начальным а при выражении совета являются типологической
особенностью русского языка.
3. В то же время конструкции совета могут вводиться структурами, общими для
введения совета, предложения, просьбы.
За. Такова конструкция ну я не знаю. Она может служить структурой введения совета,
чаще предложения, когда говорящий, обдумывая возможные варианты
развития событий, доводит их (либо один из них) до сведения собеседника,
подчеркнуто допуская другие варианты, испытывая некоторые
затруднения и колебания.
При этом в конструкции акцентируется возможность ряда вариантов развития ситуации
независимо от количества эксплицированных.
— Никто не сможет поехать.
1 4
— Ну не знаю... Ну Олю попросите.
(Р/Р)
Ср.:
1 1 4 . 4
— Тебе надо встряхнуться. / Ну не знаю... / Пойди в кино, / в театр, / к
парикмахеру сходи, наконец.
(Р/Р)
3б. Функцию введения совета, а также предложения, просьбы выполняет и конструкция
знаешь что!, реализуя, однако, иной оттенок значения.
Если первая конструкция связана с процессом обдумывания ряда предлагаемых
говорящим вариантов, то во второй конструкции реализуется оттенок внезапности (в данный
момент) пришедшего на ум варианта совета, предложения, просьбы,
бытового требования в русле обдумываемых. Например:
— Знаешь что! / Сходи к нему / и попроси подождать. / Может быть, согласится.

— Знаешь что? / Ты в кустах спрячься, / а если он полезет целоваться, / выйди и
скажи: / «Тань, / тебя папа зовёт».
(к/ф «Шла собака по роялю»)
(Совет).
— Знаете что? / Давайте / я посижу / на лестнице, / а вы меня позовёте, /
хорошо? / Или, / хотите, / объясните всё Гале сами, / а я / пойду.
(к/ф «Ирония судьбы...»)
(Предложение).
Ср.:
3 2 2
— Знаешь что! / Выключи свет, / а то весь город явится сюда.
(Бытовое требование).
Зв. Сравним с конструкцией (ты) вот что!, с помощью которой говорящий после
предварительного обдумывания вводит вариант как единственный соответствующий целям
собеседника в совете (говорящего, собеседника, третьего лица — в предложении). Данная
структура типична при вводе совета, хотя способна вводить и предложение.
— Ты вот что: / ты ей, Илюш, / подари часы, / полезная вещь / и механизм.
(к/ф «Девчата»)
— Просто / она меня укусила. г
— Понятно. / Вот что, товарищ: / вы пройдите в больницу, / собаку / на
21 , э„ з
живодёрку, / а хозяйку под суд.
(к/ф «Я шагаю по Москве»)
2* 21 21 2* 1
— Ты вот что, / дочка, / ты брось меня. / Не мучайся. / Я сам.
(к/ф «Они сражались за Родину»)
Анализируемая структура может быть использована самостоятельно, актуализируя свои
параметры. Так, в фильме «Евдокия» Евдоким, услышавший, как отец девушки приглашает
в гости очередного потенциального претендента на руку дочери, решается, наконец, сделать
предложение и, войдя в ее дом, произносит только Вот что, Дуня..., свидетельствующее о
решении, принятом после обдумывания, и взаимодействующее с модальной реализацией
ИК-2М, привлекающей внимание к следствиям вводимой информации, при этом самой
экспликации предложения нет. Тем не менее оно понятно главной героине, которая реагирует
насмешливым упреком:
Э« 2
— эх / ты!
Сравним конструкцию, включающую вот что, с близкой, но неидентичной структурой
значит, так, которая, однако, активно вводит целеустановку, близкую к совету, —
инструкцию или одну из разновидностей требования — распоряжение. Если структура вот что
вводит целеустановку, подчеркивая момент завершения обдумывания, то конструкция
значит, так является сигналом перечисления необходимого говорящим,
знающим, что надо осуществить в данной ситуаций (знание нормы, следствием
чего является необходимость осуществления тех или иных действий).
Напомним знаменитое значица, так капитана Жеглова, предваряющее распоряжения
или пояснения.
Конструкция ты вот что типично вводит совет (а также угрозу), подчеркивая
необходимость того или иного варианта развития ситуации, в частности поведения слушающего,
который позволит избежать небенефактивного развития событий.
Зг. Для введения совета, а также предложения, просьбы, как мы уже говорили,
используются и структуры слушай; слушайте; послушай, которые входят в один ряд с
конструкциями Ну я не знаю, Знаешь что!, Вот что и др.
Конструкция слушай передает неожиданно новое осмысление
информации о ситуации либо введенной собеседником или уже имевшейся у говорящего, а
также выступает как реакция на неожиданное изменение ситуации, развитие
событий, часто функционирует как синоним структуры знаешь, что, например:
2* „ 2»
— Слушай, / пойди к Ане!
323

Сравним реализацию аналогичных параметров структур при введении предложения или
просьбы.
— Вот съезди / и привези. / Я через два часа тоже подгребу.
— Слушай, мне далеко ехать. / Давай встретимся, знаешь где? / В половине
девятого / в Сокольниках.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Стой!
2
— Что за стрельба, браток?
(Герой в нерешительности осматривает незнакомого человека в военной форме с
орденом Отечественной Войны 1-й степени.)
— Оружие есть?
— Есть. / Наградное.
— Слушай! / Может, ты постоишь здесь пока, / а? / Я узнаю, что там, / а?
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
В этой же функции может выступать и структура послушай, передающая то же
значение, однако в смягченном варианте.
Впрочем, конструкции знаешь что и структуры слушай и послушай заменимы далеко
не всегда в ситуации, актуализирующей реализацию указанных оттенков значений,
например, при реализации целеустановки просьбы:
— Что вам?
ззз 2*
— Кофе, / пирожное и, / знаете что? / Апельсин.
(Невозможность: слушайте).
Употребление в этом диалоге конструкции слушайте будет фиксировать не внезапно
пришедшее решение в русле обдумываемых вариантов, как это происходит в случае с
знаете что, а, например, неожиданность обнаружения объекта просьбы (восприятие новой
ситуации) либо неожиданно новое осмысление ситуации ('как я раньше не догадался') и в ряде
случаев удивление по этому поводу говорящего.
При введении совета данные конструкции сближаются, впрочем, каждая вносит свой
оттенок значения.
Конструкции с слушай типичны при повторной каузации, передавая призыв к новому
осмыслению ситуации, обращенный к слушающему.
При введении совета, сближающегося с инструктированием, может использоваться
структура ты так, ты так, (мол) и так, вводящая вариант как следствие
обдумывания ряда вариантов, реализация которого в свою очередь (как
следствие) вызовет соответствующее норме развитие ситуации. Часто
эта структура вводит информацию о способе воздействия на третье лицо.
— Нюр, / а захворают, / ты так. / Сразу кондуктора: / так, мол, / и так, / у
меня заболели дети, / вызовите мне, пожалуйста, на следующей станции врача, /
всё. / Она идёт в радиоузел, / она обязана, / вызывает по радио санслужбу, / и
к тебе приходит врач...
(к/ф «Печки-лавочки»)
Итак, как мы видим, во всех предшествующих императивных структурах
актуализировалась позиция говорящего в процессе обдумывания вариантов поведения, в том числе в
соотношении со слушающим.
2. Конструкции, в которых актуализируется учет позиции слушающего
при введении лучшего варианта развития событий, с точки зрения говорящего
Вариативный ряд совета включает целый ряд структур, в которых актуализируется учет
позиции слушающего в ряде аспектов.
1. В конструкциях, включающих «ИМПЕРАТИВ ГЛАГОЛА К. Д. + -ка + ИК-1», реализуется
значение каузации действия, которое не входило в намерение
слушающего, так как его уровень владения ситуации ниже, чем у говорящего,
324

что (если принять во внимание различия в уровне компетентности говорящего по
сравнению со слушающим в совете) легко сочетается с этой целеустановкой. Однако следует
оговорить, что данная конструкция в совете является менее распространенной, чем в бытовом
требовании и просьбе, возможно, потому, что параметр уровня компетентности «занят» в
самой целеустановке. Иначе говоря, он присутствует в совете всегда, что приводит к меньшей
необходимости специально его актуализировать. В то же время говорящий не может быть
уверен в том, что вводимый им вариант не обдумывался слушающим и не был им отвергнут
(параметр: 'не входило в намерения слушающего'). Этот параметр либо не способствует
использованию конструкции в совете, либо может осложнять ее в данной целеустановке
дополнительным оттенком значения: 'оснований для сомнений в решении реализовать этот
вариант меньше, чем доводов к его осуществлению*. Эта конструкция маркирована
неофициальным регистром общения.
— Куда поехать? / В Сочи / жарко. / Ялту и Одессу / я не люблю.
— поевжай-ка ты в Прибалтику. / Там хоть погода и не стабильная, / но жары уж
точно не будет.
(Р/р)
А. В. Бельский, разграничивая два типа совета, связанные, с его точки зрения, со
временем исполнения действия, в качестве иллюстрации совета 'сделать конкретный поступок
сейчас же, не дожидаясь других возможностей' приводил пример с частицей -ка. Но данная
реализация временного параметра -ка хорошо согласуется с ее функционированием в
требовании. Однако в совете временные параметры исполнения действия принципиально отходят
на второй план, в том числе и в приводимом автором примере. В совете на первый план
выходит иная реализация этого параметра -ка, которое соответственно маркирует не
немедленность исполнения действия (оно может быть исполнено и через определенный срок), а
немедленность принятия решения слушающим.
Ср.:
— Что же делать?
~ Сходи-ка ты в среду к юристу.
2. В вариативный ряд совета входят конструкции с императивом, осложненные
частицей уж, которые передают значение 'хотя я понимаю, что у тебя есть
основания отказаться либо настаивать на совершении намеченного, тем не
менее мне известен ряд объективных обстоятельств, которые дают
мне право каузировать данное действие как бенефактивное для тебя'.
При этом говорящий призывает слушающего учесть известные ему
обстоятельства.
Достаточно часто в подобных конструкциях совмещается значение совета и просьбы.
— Ты уж сходи к нему.
1 2 1
— Сапрыкин, / ты уж не останавливайся на полдороге. /' Я тебе совет даю.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
(Прохожий спрашивает у дворничихи, где живут Тихомировы):
2
— А ты кто им?
— Родственник.
2* 1
— Его ж в Чеку забрали. / Ты уж лучше не ходи к ним.
(к/ф «Адъютант его превосходительства»)
С ПОМОЩЬЮ конструкции «ты + уж + ИМПЕРАТИВ ВТОРОГО ЛИЦА ГЛАГОЛА К. Д.» МОЖвТ
передаваться и совет-наказ (определение наказа см. выше).
2 2 3
— Ты уж там хорошо учись. / Мать-то, / видишь, как тянется!
(к/ф «Уроки французского»)
(Я понимаю, что тебе не просто выполнить к. д., но я, располагая знанием о том, как старается для
тебя мать, призываю тебя учесть эти обстоятельства, что дает мне право каузировать действие).
325

3. Еще одной конструкцией, входящей в вариативный ряд русского совета, является
структура, включающая «инфинитив каузируемого действия + бы + (тебе, вам) + ИК-1,
ИК-2, ИК-7», осложненная иным оттенком значения.
При выражении совета говорящий использует эту конструкцию, когда, каузируя
потенциально возможное действие слушающего, исходит из своего представления о норме
развития ситуации, норме поведения и учета интересов (бенефактивности)
слушающего (лучший вариант развития событий), но понимает трудность исполнения совета, малую
реальность его выполнения в силу знания ряда обстоятельств, этому
препятствующих. Именно наличие данного оттенка значения, учитывая, что совет вводит каузацию
действия, бенефактивного для адресата, предопределяет частую осложненность
конструкции оттенком сочувствия.
— Тебе бы отдохнуть сегодня.
2 2 1
— Ну что ты! / Свадьба! / Сегодня я буду помогать.
з (р/р)
— Тебе бы к сентябрю успеть.
— К сентябрю?
— Да ведь совет потом распускают. / Да нет, / не успеешь.
з (р/р)
— На юг бы тебе поехать.
5 \ 2 7
— Какой юг! / Ты же знаешь! / На дачу бы выбраться.
(р/р)
(Девушка иэ компании туристов обнаруживает огромный муравейник рядом с разбитой
палаткой):
2 2 2 2
— Валерка! / Идите скорее сюда! / Что я нашла! / Смотрите!
3 6 2 2 2
— Ух ты! / Е! / ...Вы этот домик / близко поставили! / Мураши будут беспокоить. /
6 3 2
Вам бы это / передвинуться вон туда / повыше-то!
— Да ладно...
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Диалог со старушкой, не желающей уезжать иэ старого дома, разрушенного строителями):
— прикажешь, стройку останавливать, / если она выселяться не желает?
— Выселяться! / Страшно же ей на старости лет / среди чужих / с одними
портретами-то. / У вас в городе / родные есть?
— Сестра есть. / В Заречье.
— Так вам бы к ней переехать.
— А мне всё равно.
— Заречье не каш район.
— Знаю.
— А ордер у вас / есть?
1 3 1
— Не брала она. / Просила комнату поближе к сестре, / а ей не дали.
(к/ф «Самый последний день»)
— Там, знаешь, какие девки. / Там они до сей поры / хержаками пуганые...
2
— Вот где тебе жену-то искать.
2 . _ 1
— А зачем мне пуганая, / мне непуганая больше нравится.
(к/ф «Самый последний день»)
В двух последних примерах присутствует ориентация на наличие препятствий, хотя в
ответных репликах акцентируется нежелание осуществить действие, которое может быть
вызвано в том числе и недостижимостью советуемого.
При употреблении данной конструкции могут учитываться и нежелание выполнить
предлагаемое действие, что в этом случае связывается с «объективными» свойствами
характера как препятствием для выполнения действия:
— Вам бы ещё прощения у сестрицы попросить. / Попросите, / а ?
(к/ф «Идиот»)
4. Как совет в ряде случаев могут восприниматься структуры, обычно используемые
для выражения желания говорящего, например:
326

— Вот бы тебе / к нему сходить.
— Как бы тебе к нему сходить.
Не останавливаясь подробно на особенностях значений этих конструкций, что будет
сделано позже, отметим, что при выражении совета в данных структурах передается
значение: выполнение к. д. не совсем зависит от воли и желания адресата. Кроме
того, они вводят л у ч ш и й, н о труднодостижимый вариант.
3. Конструкции с учетом иной, по сравнению
с каузируемой говорящим, позиции слушающего
До сих пор мы говорили о конструкциях совета, в которых говорящий стремился
представить лучший (или далеко не худший), с его точки зрения, вариант развития событий. В то же
время в вариативный ряд конструкций входит и такая группа структур, в которой говорящий,
вводя свой бенефактивный для слушающего вариант развития событий, учитывает иную
позицию слушающего. При этом каждая из конструкций обладает своими особенностями значения.
1. Одной из структур, ориентирующихся на позицию слушающего, является
конструкция С «ГЛАГОЛОМ КАУЗИРУЕМОГО ДЕЙСТВИЯ В ФОРМЕ СОСЛАГАТЕЛЬНОГО НАКЛОНЕНИЯ
(ФОРМЫ ПРОШЕДШЕГО ВРЕМЕНИ) + бы + (ты) при типичном взаимодействии с ИК-3». Данная
структура может иметь формальные аналоги и в других языках, однако, находясь в иных
соотношениях с конструкциями вариативного ряда, характеризуется русскими
семантическими особенностями.
Эта конструкция употребляется в русском языке тогда, когда говорящий, давая совет,
принимает во внимание некоторое сопротивление со стороны
адресата, его нежелание или отсутствие намерения осуществить
каузируемое действие либо когда понимает, что своим советом нарушает
норму поведения слушающего.
Еще одной особенностью данной конструкции является использование ее либо в
регистре близкого знакомства, либо для интимизации регистра общения.
Оговорим, что естественный носитель русского языка, конечно же, может и не
осознавать данный оттенок значения, который, однако, служит неким семантическим кодом
употребления данной конструкции.
Так, именно с помощью этой конструкции дается совет главной героине фильма
«Зеленая карета» актрисе Асенковой, чья цель жизни — бескорыстное служение театру:
З2 2
— Ты бы, Варенька, / пошла б к директору / насчёт прибавки. / Надо
пользоваться, / пока успех...
(Молчание героини.)
— Ну что молчишь, / ведь надо же!
6 3 з 6
— Ещё как надо! / Маменька новую квартиру сняла. / Долгов наделала!
— Вот я и говорю!
(к/ф «Зеленая карета»)
Приведем ряд примеров, подтверждающих данное положение:
б 2
— Сколько уже дней, как он., / ну, он пропал?
— Восемь.
— Слушай, / Катерин! / Может, ты оставила бы / свою гордость, / да сама бы к
нему оьевдила.
l i 1
— Ой! / Какая гордость! / Я бы да ним хоть на край света!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
При этом в ответной реплике может быть и согласие, как в предшествующем примере
из к/ф «Зеленая карета», но это не меняет значение высказывания, в котором говорящий
понимает, что нарушает норму поведения героини. В ответной реплике может быть и уход от
ответа. Например:
327

1 1
— Ну давай, / разбивай.
— Вы бы сняли пиджачок, / гражданин начальничек, / а то вам не с руки играть-то будет.
— Не учи учёного, гражданин Копчёный.
— Или за пушку свою опасаетесь?
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
Однако в большом количестве примеров в развитии диалога адресат конструкции с
сослагательным наклонением эксплицирует свое нежелание осуществить действие и приводит
причины этого:
— ^ Михал Михалыч! / Ну что вы здесь в Москве один маетесь? / Ведь у вас
родственники в Киеве. / Ехали бы / к ним. / Всё веселей.
7 1 1
— А! / Они старые. / Старики не должны жить вместе. / Старики должны держаться
молодых. / Это делает их существование / более или менее осмысленным.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
- 7 2 1
— Ой, / выходила бы, Анфиса, поскорей замуж./Тогда своя воля, /а то ведь это тоска.
— А за кого я пойду? / Да я уж лучше помру, / а не пойду за тех женихов, / что
2 2 4
братцы-то сватают. / Невежество-то мне / и дома надоело.
(к/ф «Женитьба Бальзаминова»)
То же соотношение значения и ответной реплики реализуется и в диалоге из
кинофильма «Уроки французского» по произведению В. Астафьева. При этом говорящий,
предвосхищающий нежелание слушающего осуществить к. д., также приводит ряд аргументов. Борьба
аргументов часто сопровождает функционирование этой структуры в совете.
2,2* 2
— Андревна! / Лето кончится, / послала бы его дальше учиться.
1 2 4
— Да, / научишь их, /а толх!
4 1,3* , / 4
— Не скажи, / не скажи. / Грамота / зря не пропадает.
2 / ^2
— Не пропадает... / Оболтусов-то на наш век достало... / грамотеев.
1 б 2 6 2
— Не пропадёт. / У него / не пропадёт. /Он у тебя парень / башковитый растёт. /
Ты зря / о нём так.
2 2 2
— Лишние руки в доме. / Только подрос парень. / Двое-то под ногами толкутся. /
2 4 3 3
До них ли мне. I К этот уж в разум входить стал. / Нет-нет, / да и поможет.
— Жалко. / Смышлёный...
Аналогичный оттенок значения представлен и в диалоге Фроси и домработницы в
фильме «Приходите завтра».
(Фрося приходит в квартиру скульптора и надевает рюкзак):
2
— Ты чего?
1 6 1
— Дали в общежитии место. / Буду работать / и учиться в институте.
— Уходишь?
-д*-
— Подождала б, пока проснётся, / на машине бы отвёз тебя.
— Да пешком дойду...
Или совет из к/ф «Последний троллейбус»:
— Поспала бы ещё! / Ведь время ещё седьмой час.
Аналогично:
2 3 2
— Борис Николаевич! / Шли бы вы спать! / Уже вторую ночь не спите!
2 2
— Слушайте! / Я / сам знаю, что мне делать.
(к/ф «Большая жизнь»)
Сравним реализацию этого же оттенка значения в рассказе В. Солоухина «Григоровы
острова»:
До сих пор жена нет-нет, да и скажет:
— Что вы ездите на эти Григоровы острова. Съездили бы опять туда, откуда,
помнишь, серебряная плотва. Это был самый лучший твой улов за все эти годы.
Эта же конструкция может выражать и совет, относящийся к третьему лицу, например:
б 1 2 4
— И на что она живёт? / Не понимаю! / ...Шла бы в интурист, что ли... / Гидом!
Эта конструкция может передавать и значение, близкое к предложению, однако
продолжая сохранять ту же специфику значения:
328

112 1
— Шла бы ты в кабину, / Нюр. / В три дня дорогу выбило. / Дожди. /Ив Москве
тоже дождь?
— Был.
3 2
— Обворовали тебя, что ль? / Иль со снохой беда какая?
— Нет.
— Ну как анаешь./Только держись крепче. /За Раменками не дорога,/одно название.
(к/ф «Три тополя на Плющихе»)
— А вы что собираетесь делать, Танечка?
16 3 1
— А я не знаю. / Нюра на ферме, / а одной / так вроде и делать нечего.
— А вы вот / вместе с Натальей Авдеевной / пошли бы / да помогли. Все веселей.
— А я, наверное, / не умею.
(к/ф «Отчий дом»)
— А как же вы тут спали? / Холодно, / да и жёстко, наверное. / Вы бы пос-
21
тучались.
2 3
— Зачем стучаться? / Зимой надо стучаться.
(к/ф «Валентина»)
Данную структуру можно сравнить с конструкцией, которую мы анализировали при
описании эксплицитного способа формирования значений, а именно — «ты лучше +
императив...», которая каузирует конкретное действие слушающего в противовес конкретным
осуществляемым действиям собеседника (третьего лица) или намерениям осуществить
конкретные действия, подчеркивая различия во взглядах на ситуацию лексическими средствами
(лучше). Именно поэтому лучше частотно вводится и в конструкции с сослагательным
наклонением, лексически дублируя имплицитно сформированное значение. Поскольку
примеры этого были даны выше, приведем лишь один их них:
— Нюр, / пойдём?
1 112 2 3
— Нет, / я не пойду, / я не пою. /Вань, /а ты бы лучше воздержался, / не ходил!
2 3 2
— Чего? / Рядом же) / Чего ты?
э,з , в
— Ну так ничего. / Выпьешь, / потом начнёшь бегать по вагонам...
(к/ф «Печки-лавочки»)
Эта же особенность значения конструкции предопределяет возможность и, как
показывает анализ, частотность совмещения в ней коммуникативного задания совета с упреком. При
этом представлена и несколько иная модификация соотношения семантических параметров:
значение 'можешь не хотеть' трансформируется в иное их смысловое взаимодействие
'можешь, но не хочешь', хотя и то и другое ориентируются на учет говорящим
возможного или реального отсутствия желания или намерения собеседника осуществить действие.
— Я / сегодня утром / уже корзину грибов нарвал, / а ты, Палыч, все спишь. /
7 в 3 3
Лентяй! / Съездил бы за грибами, / пол-литру бы купил, / рюмочку ко лил и
грибочек / один. / И жена у тебя за грибами не ходит. / Я скажу тебе: плохо, / плохо
он воспитывает свою жену.
(к/ф «Осенний марафон»)
— ...Чистый зверь, / а?! / Как он на меня смотрел!
— Ну ты же человек! / Поговорил бы с ним. / Он бы в другой раз умнее был.
(к/ф «Блондинка за углом»)
— Селька, ты бы сходил нарвал смородины, — сказал Судейкин, — чем курить-то.
Дело нехитрое.
(В. Белов. «Кануны»)
(Семья празднует старый Новый год и одновременно новоселье. Обращение к ребёнку):
2 2
— Петя! /Сел бы лучше за уроки!
— Я? / Сегодня? / Ну вы даёте!
(к/ф «Старый Новый год»)
— Кать, / ну что ты всё лежишь / да лежишь? / Пошла б погуляла. / Погода какая
хорошая!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Сын, спасающийся от бандитов^ просит укрыть его. Мать хватает винтовку, пробуя затвор):
— Ты, мать, сначала бы спрятала, / а потом бы пробовала.
(к/ф «Курочка Ряба»)
329

(Маргарита Львовна обращается к бывшему мужу, который играет в шахматы во дворе):
2 2 2лл 2
— Хоботов! / Хоботов! / А ты бы поработал! / ...Я видела Арновичей. / Ты держишь
2
их с предисловием.
(к/ф «Покровские ворота»)
В последнем случае сочетание совета с упреком подчеркивается модальной
реализацией ИК-2М, привлекающей внимание к следствиям вводимой информации.
В ряде случаев эта конструкция может совмещать целеустановку совета с бытовым
требованием или возражением^
— Пап, / ты когда вернёшься?
12 2 2
— Часов в восемь. / Опять детством занимаешься. / Брось. / Кому это надо!
2
— Мне надо.
2ал 2 3
— Ты лучше / борова накорми, / да про баню не забудь. / Будешь воду носить, /
смотри, чтобы куры в огород не попали.
2 2 3 2
— В самом деле, / Валентина! / Ну твой он, / что ли, / палисадник. / и, глав-
3 .2 .3 2
ное, даром ведь / стараешься: / ходит народ поперек / и будет ходить.
2 3 6
— А ты бы её не учила! / Нравится девке чудить, / и пусть чудит. / Пока
молодая. / Верно, Илья?
(к/ф «Валентина»)
— Коль, / ты это, / руки у тебя вон, / сполоснул бы!
„ 2 .2
— Я вымою, тять, / вымою.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
В ряде случаев коммуникативная целеустановка совета в этой конструкции
совмещается с просьбой, осложненной сходным значением: з
— Всё-таки на деньги играть не надо. / Обошёлся бы ты как-нибудь без этого. /
Можно обойтись?
— Можно.
(к/ф «Уроки французского»)
— Ну что, Макеич? / Начали косить на Поповой поляне?
— Не знаю.
з . . 1
— А съездил бы / да узнал.
1 i
— Ладно уж, / уйду.
(к/ф «Отчий дом»)
Сравним с выражением собственно просьбы: з э
— Курёи / куда их деть? / Порезать бы надо, / да мне не приходилось! / Живьём
/ 4 / * 2
везти, / думаю, / нельзя: / проводник может осерчать / и оштрафовать могут* / И
пустолайку бросать жалко. / Взяла бы себе, / а?
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
2. Совет может передаваться и в конструкциях с императивом при взаимодействии с
модальной реализацией ИК-2М. Данный случай отмечен Е. А. Брызгуновой, которая
определяет целеустановку как совет-наказ.
— Купи костюм.
2АА 2*л
— Возьми Петю, / пропадёшь один.
«Оттенок настойчивого назидания передается этой интонацией при выражении
обоснования, противопоставления; этот подтекст словесно можно выразить так "да-да, учтите,
запомните, что я вам говорю"» [Брызгунова 1984: 26].
Как нам представляется, данная конструкция сориентирована, так же как и конструкция
с сослагательным наклонением, на учет нежелания слушающего совершить
то или иное действие, однако, в отличие от нее, осложнена оттенком
предупреждения о негативных последствиях неисполнения, которые могут
помешать добиться ожидаемых результатов, совмещая значения совета и
предупреждения, о чем см. ниже. Оттенок предупреждения формируется модальной
реализацией ИК-2М, актуализирующей необходимость учесть следствия, в
том числе сделать выводы из вводимой говорящим информации в
конструкциях различных целеустановок.
330

3. В безглагольных конструкциях («тема + бы + рема») может реализовываться как
значение учета нежелания или отсутствия намерения слушающего осуществить действие, так и
наличие препятствий при его реализации. Однако самой сильной их семантической
составляющей является параметр необходимости осуществления действия, вызванной ситуацией.
— Тебе бы домой.
(р/р)
— Сюда бы посветлее что-нибудь. / Уж очень мрачно.
5 \
— Ничего ты не понимаешь.
(р/р)
— Сюда бы сахарку побольше. / Ну да ладно.
(Р/р)
4. В группу конструкций вариативного ряда русского совета, когда говорящий
учитывает иную позицию слушающего, входят не только структуры, которые передают ориентацию
говорящего на нежелание слушающего осуществить действие, но и конструкции, в
которых говорящий учитывает, что каузируемым вариантом он нарушает
интересы слушающего, что, казалось бы, не должно быть свойственно целеустановке
совета. Тем не менее здесь нет противоречий.
Речь идет о конструкции «императивная форма глагола (обычно совершенного вида)
с расположенным на ней ИЦ ИК-2 или ИК-2 с удлинением гласного (это сближает ее с
уговариванием) + постпозитивное личное местоимение второго лица».
Отметим, что эффект связи местоимений второго лица с глаголом в повелительном
наклонении трактовался очень противоречиво. Достаточно сравнить трактовку А. А.
Шахматова и В. А. Белошапковой.
«Морфологически повелительным наклонением приказание может быть выражено с
особою категоричностью посредством постановки названия субъекта (местоимения второго
лица) перед формой повелительного наклонения: Ты молчи, ты попроси его, вы скажите,
вы уйдите. Напротив, приказания смягчены постановкой названия субъекта (местоимение
второго лица) за формой повелительного наклонения: дай ты мне покой, убирайтесь вы
вон, помогите вы мне, пожалуйста...» [Шахматов 1952].
Сравним трактовку В. А. Белошапковой: «...наличие местоимений второго лица при
форме повелительного наклонения придает побуждению или смягчающий (Ты посиди), или
усиливающий характер (Посиди ты!)» [Белошапкова 1997: 710].
Как показывает наш анализ, типичным для выражения русского совета является
препозитивное ты, которое, как показывает материал, всегда связано с каузацией действия (не
только в совете) в интересах слушающего либо при не нарушении его
интересов. Данные конструкции мы упоминали выше в главах о раздраженном
требовании и упрашивании.
— Ты, / Вовка, / попросторней дом-то строй, / побольше.
(к/ф «Самый последний день»)
2 35 \ 21
— Миша! / Есть такие французские слова, / очень похожие на русские. / Ты их заучи.
(к/ф «Женитьба Бальзам инова»)
— Я никогда не торговал / и не буду торговать.
— Это дело нехитрое. / Ты вспоминай нашу торговлю / и делай всё наоборот.
(к/ф «Вокзал для двоих»)
/ 2 1 2 , ,
— Генна/дий! / Геннадий! / Ты поменьше окно-то смотри!
(к/ф «Инспектор гаи»)
Последний пример осложняет совет оттенком упрека, однако форма, подчеркивающая
учет интересов слушающего и интимизирующая регистр общения, «смягчает» целеустанов-
ку (ср.: Не смотри ты в окно). Этому способствует форма компаратива и частица -то,
вызывающая тот же регистровый эффект.
В конструкциях же с постпозитивными ты I вы в русском языке каузируются действия,
нарушающие интересы слушающего, ставящие его интересы на вто-
331

рой план. Отсюда их типичность в раздраженном требовании, хотя они, как было
показано выше, возможны и в упрашивании.
Чтобы объяснить их появление в вариативном ряде совета, нам придется для системы
русского языка разграничить понятия бенефактивности развития ситуации в
представлении говорящего и интересов собеседника, так как желание
говорящего, чтобы ситуация развивалась бенефактивно, в том числе и для слушающего, может
сочетаться с частичным нарушением его интересов.
Иначе говоря, каузируя действия в данных конструкциях при выражении совета,
говорящий призывает слушающего не отстаивать до конца свои интересы (идея частичного
нарушения интересов собеседника) во имя бенефактивного развития ситуации. Появление
этих конструкций типично в уговаривании.
— Отдай ты ему мячик.
— Напиши ты им вводную часть.
< Э 3 3« 2 в Ш
— Ну тогда / сделайте так, / чтобы здесь / сейчас, / сию минуту / появилась...
— . ..принц < веса! / Босьте вы эту чепуху! / Вам надо подумать о своём будущем, /
4 „ , 3 , 2 .
овладеть профессией / и стать полезным членом общества.
(к/ф «Старая, старая сказка»)
Симптоматично следование за анализируемой конструкцией структуры с «надо +
инфинитив», апеллирующей к норме социума.
Реализация данного оттенка значения возможна лишь при расположении ИЦ ИК на
глаголе, так как при расположении ИЦ на личном местоимении в русской конструкции у него
«пробудится» ряд противопоставления, что сформирует иное значение:
(На похоронах Паниковского):
2
— Скажите вы, Шура!
(к/ф «Золотой теленок»)
5. В конструкции же с частицей «да + императив» и возможной синонимией типов ИК
(ИК-1, ИК-2, ИК-3, ИК-4, ИК-6, ИК-7) с вводимыми ими оттенками значения, которая
типично функционирует при отговаривании, подчеркивается еще один аспект позиции
слушающего, а именно— неадекватность позиции слушающего и ситуации с
точки зрения говорящего, неуместность действий слушающего
(физических, коммуникативных, ментальных), значение которых он преувеличивает (реже
преуменьшает). Частица да обычно взаимодействует с конструкцией, включающей
постпозитивное личное местоимение, так как ее инвариантное значение хорошо сочетается со
значением данной структуры. Однако нам хотелось бы подчеркнуть, что это сочетание —
взаимодействие самостоятельных значений.
Приведем примеры:
(Дядя Митя, пришедший проводить друга, достаёт бутылку, собираясь поставить её
на стол, в то время, когда за окном становится слышно, как уходящий иэ дома сын
главного героя здоровается с подошедшей женой дяди Мити):
2 2 2
— Садись, / пообедай с нами, / дядя Мить!
— Можно!
2 2 2 2
— Здрасте, баба Шур! / До свидания, баба Шур!
я Митя достает бутылку.)
2 2 3
— О! / Дядя Мить! / Да спрячь ты её / вот в этот (показывает на умывальник) , /
а?.. / Ага. / Там не найдёт.
(к/ф «Любовь и голуби»)
(Говорящий, используя частицу да, указывает на неадекватность поведения дяди Мити,
демонстрирующего принесенное, и ситуации в связи с приближением бабы Шуры и призывает
использованием постпозитивного ты частично отвлечься от его интересов, временно спрятав бутылку, во имя
бенефактивного развития ситуации).
332

Часто данная конструкция используется тогда, когда собеседник проявляет
нерешительность в совершении необходимого действия л ибо когда говорящий
предлагает более простой выход из ситуации по сравнению с более сложным
вариантом развития событий, к которому склонен собеседник.
В этих конструкциях говорящий часто оценивает как неадекватное то, что слушающий
считает важным, существенным, необходимым. Частным случаем этого является оценка как
неадекватного того, что связывается собеседником с чувством долга, отражая нарушение
«морального интереса», что может привести к негативным последствиям либо чувству
морального дискомфорта. В этих же структурах может быть передана каузация действия,
связанная с нарушением интересов третьего лица, но входящего в сферу «неотчуждаемой
принадлежности» — в личную сферу собеседника, что также нарушает его интересы:
(Обсуждение необходимости давать взятку):
— Рай-то / рай, понимаешь...
— Ну что ты?
— Давать не умею, / не приходилось.
3 7
— Да сунь ты ему в руку / и всё!
2 2 3х 3 1 6 1
— Сунь / в руку. / Тут кто кому сунет! / Я / им / или они / мне...
(к/ф «Печки-лавочки»)
— На собрание не хочется.
— Да не ходи ты туда! / Что тебе там делать!
(Р/Р)
(О поведении внучки): /
— Творог не стала.
— Да дай ты ей кашу!
(Р/Р)
(Поведение бабушки, считающей своим долгом кормить внучку высококалорийной пищей, расценивается
собеседником как неадекватное, что затрагивает моральные интересы бабушки).
(Героиня рассказывает о поведении ревнивого возлюбленного и получает ответную
реакцию одной из подруг):
— Да бросай ты его!
(к/ф «Зимняя вишня»)
Аналогичный эффект достигается и при взаимодействии с рядом других структур
совета, а точнее отговаривания, например, конструкциями с так называемыми местоименными
словами (или местоименными словами, функционирующими в роли частицы). Это прежде
всего касается структур, включающих что, в данном случае маркирующим нарушение
нормы развития ситуации, выясняющим причины такого ее изменения и осложняющим
структуру значением ненужности осуществляемого действия с точки зрения говорящего
(подробнее о параметрах что в главке, посвященной приглашению).
— Чем ей помочь, / а?
2 2 2 2 1
— Ну как чем? / Ты же врач! / Пропиши мазь, / лекарство! / Я не знаю.
2
— С Сундуковым надо посоветоваться.
2 2 3
— Да к чему тебе Сундуков! / Ты что? / С ума сошёл?
(к/ф «Три плюс два»)
При этом ИК-6 подчеркнет недоумение говорящего, ИК-7 актуализирует значение
неадекватности поведения слушающего и ситуации, отразив расхождения в оценке ситуации
слушающим и говорящим, что типично для реализации насмешки, презрения:
— Да к чему тебе Сундуков!
При повторно вводимом совете типично введение начального тогда, так, ну с
соответствующими значениями.
— Вы нам посоветуйте, что невесте купить. / А то мы ничего не можем придумать.
— Квартиру.
— Квартира уже есть.
— Квартира есть.
— Ну тогда возьмите «Свадебный марш» Мендельсона.
(к/ф «Я шагаю по Москве»)
333

6. Сугубо русской по соотношению средств является многозначная конструкция
«возьми дай + ГЛАГОЛ КАУЗИРУЕМОГО ДЕЙСТВИЯ В ИМПЕРАТИВНОЙ ФОРМЕ СОВЕРШЕННОГО ВИДА».
Передавая коммуникативную целеустановку совета, эта конструкция обычно используется в
ответ на констатацию собеседником небенефактивности ситуации (констатация
затруднений, возмущение, жалоба) и передает коммуникативное значение очевидной
возможности выхода из создавшегося положения.
Иначе говоря, используя данную структуру, говорящий неожиданно для слушающего
доводит до его сведения простую потенциальную возможность выхода из
создавшегося положения, каузируя соответствующее действие, для
осуществления которого он не видит препятствий, так как, с его
точки зрения, оно соответствует предполагаемой норме развития
ситуации, хотя и понимает, что данный вариант был неприемлем для
слушающего, так как, с его точки зрения, он нарушает как
предполагаемую норму его поведения в данной ситуации, так и саму
предполагаемую норму развития ситуации.
При этом наличие да подчеркнет неадекватность поведения (непонимание стратегии
действия) собеседника и ситуации и адекватность ситуации действия, каузируемого
говорящим; введение и (о чем ниже) — соответствие предлагаемого варианта предполагаемому бе-
нефактивному выходу из создавшегося положения, с точки зрения говорящего, и
несоответствие предлагаемого варианта предположениям собеседника (ни предполагаемой норме
реакции говорящего с точки зрения собеседника, ни предполагаемого действия, которое мог
каузировать говорящий). Отметим наличие и семантическое взаимодействие двух
реализаций одного инварианта коммуникативного и в одной конструкции, что возможно и типично
при формирования коммуникативных значений.
В тексте это часто создает эффект «ложного выхода» из создавшегося положения.
— Мужиков-то, мужиков-то, как у конторы!
— Сидим, ждём у моря погоды.
— Возьми да походи.
— Мне ходить нечего, я не начальство.
а (В. Белов. «Привычное дело»)
— Ну ты сильно-то / не унывай... / Чего уж там! / Взяла бы / и снова замуж вышла,
если такое дело.
(к/ф «Живет такой парень»)
В ряде случаев с этой структурой сближается и конструкция с формой возьмись,
которая, тем не менее, является пограничной между советом и предложением:
1 3 3 6
— Ну нету, / ну нету в этой колоде такой карты. / Нету! / Сколько тасуйте, / не
тасуйте, / всё одно / фальшивые хлопоты будут.
2 3 4 1
— Александра, / а ты возьмись сама, / да и докажи! / А мы тебе поможем, / ты не
сомневайся!
(Сравним: возьми и докажи).
4 2ал 2 7 2м
— А что, / и возьмёмся. / Действительно. / (В)от тогда / держитесь, мужички.
(к/ф «Простая история»)
Последняя реплика героини является подхваченным вызовом, сформированным
значением предшествующей конструкции, но в то же время, зная ситуацию эпизода, скорее
отражает неостывший кураж главной героини в споре, чем ее реальное согласие выполнить
предлагаемое.
Как видно из предшествующих примеров, в конструкции с возьми... значение совета
может осложняться коммуникативными целеустановками упрека либо сочувствия, успокаивания.
Целеустановку совета, даваемого в этой конструкции, необходимо отличать от значения
нежелания говорящего совершить каузируемое действие, осложненного целеустановкой
предложения, точнее контрпредложения, что мы рассмотрим в соответствующем вариативном ряде.
334

7. Конструкция «а почему бы (тебе) не + инфинитив глагола к. д.» присутствует и в
других языках и передает совмещенное значение совета и предложения при ведущей роли
последнего, так как актуализирует идею наличия ряда вариантов, имеет свои особенности
значения, которые будут рассмотрены в соответствующем вариативном ряде, и маркируется
высоким регистром общения.
Таким образом, ориентация на иную позицию слушающего в русской системе совета
связана с учетом его нежелания или отсутствия намерения выполнить каузируемое
действие; с пониманием частичного нарушения каузацией интересов слушающего; с
маркированием неадекватности его поведения и ситуации; с осознанием неприемлемости для него (до
определенного момента) вводимого варианта развития событий.
3) Конструкции с эксплицитным и имплицитным способами
формирования значений, вводящие не лучший вариант развития событий
Если до сих пор мы говорили о конструкциях, в которых при выражении совета
говорящий вводил, с его точки зрения, наиболее бенефактивный для слушающего вариант либо,
вводя бенефактивный вариант, учитывал иную позицию слушающего, который мог и не считать
этот вариант таковым, то сейчас мы перейдем к конструкциям, в которых говорящий вводит не
лучший (допустимо плохой) вариант развития ситуации, осознавая его таковым.
Итак, в вариативный ряд совета входит и ряд структур, которые принципиально не
могут ввести лучший для слушающего вариант развития ситуации, но
связаны с допустимым порогом бенефактивности, насколько это позволяют
реальные обстоятельства, объективные условия обстановки (препятствия), которые не дают
возможности реализовать наилучший выход из положения.
1. Одной из таких структур — показателей не лучшего варианта — является
конструкция с компаративом и коммуникативным всё, следующая обычно за конструкцией с
глаголом в императиве, сослагательном наклонении, вводящими не худший вариант
возможного поведения слушающего, притом что говорящий понимает
потенциальное наличие лучших вариантов, для реализации которых в данный
момент нет условий. При этом всё, имеющее параметр полного объема, в данной
структуре представляет антонимическое развертывание параметра бенефактивности,
реализуемой не в полном объеме.
— Нет времени конспектировать.
2
— А ты ксерокс сделай.
— Дорого.
4 3 1
— Ну сделай хотя бы те три страницы. / Всё лучше, / чем ничего.
(р/р)
— А ты к Вере поезжай. / Всё лучше.
(р/р)
Сравним реализацию этого значения в структурах, совмещающих целеустановки совета
и предложения:
— Приходите. / Чайку попьем? / Всё развеемся.
(р/р)
(Герой в ответ ка просьбу друга отдать ему жену):
_ 2 w _ б 3 ,3,1
— Слушай, / может, тебе / квартиранта какого пустить, / а? / Вон их сколько /
желающих / ищут жилплощадь, / все веселей будет, / а?
(к/ф «Еще люблю, еще надеюсь»)
В последнем случае реализуется предложение-совет.
2. Еще одной конструкцией, связанной с допустимым нижним порогом бенефактивности,
является структура с «разве что + инфинитив глагола к. д. (чаще совершенного вида) +
ИК-1, ИК-3», которая также вводит не самый лучший, но возможный вариант
развития ситуации при подчеркнутом процессе обдумывания вариан-
335

то в, что сближает структуру с предложением. ИК-3 в этом случае вводит ориентацию на
позицию собеседника, его мнение:
— А что тогда мне делать?
— Не акаю. / Разве что на вторник перенести.
(р/р)
3. В то же время есть и конструкции, вводящие вариант поведения с
предельно низким допустимым пределом бенефактивности действия для
слушающего:
— Она не согласится.
— Попроси Йру. / На худой конец, / можно обратиться к Ольге Васильевне.
(р/р)
4. Сравним с конструкцией, вводящей если не худший, то последний из доступных
вариантов, на который можно пойти, лишь исчерпав все другие возможности:
— Я не успею.
— Попроси хотя бы Йру. / В конце концов, / можно обратиться (обратись) к Ольге
Васильевне.
(р/р)
Или:
— В крайнем случае / можно обратиться к Ольге Васильевне.
Выводы
Таким образом, в вариативном ряде структур совета выделяются группы конструкций,
вводящие лучший и не лучший вариант развития ситуации.
Конструкции, вводящие лучший вариант развития событий
1. Конструкции с эксплицитным способом формирования образуют ряд подгрупп.
Структуры, включающие лексемы, называющие данную коммуникативную
целеустановку, имеют тенденцию в русском языке передавать иные, чем совет,
коммуникативные задания. Однако, формируя совет, они не только маркируют официальный
регистр общения, но и осложняются рядом семантических характеристик.
В частности, в данных конструкциях может
1) акцентироваться введение варианта, соответствующего норме;
2) каузироваться действие на основании личного опыта говорящего при отсутствии
такового у слушающего;
3) каузироваться действие, резко меняющее предполагаемый вариант поведения
слушающего.
В ряд конструкций с данным способом формирования значения включаются структуры
с экспликацией необходимости осуществления действия. При этом в
конструкциях может быть подчеркнуто,
1) что слушающий способен осуществить необходимое действие;
2) говорящий может каузировать действие как член социума.
К структурам с этим способом формирования относятся и конструкции с
эксплицированным параметром бенефактивности, и тогда в конструкциях формируются
следующие коммуникативные оттенки значения:
1) конкретное каузируемое действие говорящего противопоставляется конкретному
действию или намерению слушающего;
2) говорящий подчеркивает, что слушающий совершает не то действие, которое надо
совершить, что слушающий не расположен совершить необходимое;
3) говорящий каузирует действие, апеллируя к общей норме представления о лучшем.
336

В конструкции эксплицитного способа формирования включаются структуры, в
которых говорящий ставит себя на место слушающего, которые осложнены
следующими параметрами значения:
1) говорящий опирается на знание, свое сформированное мнение и не включен ни в
процесс сомнения, ни в само исполнение действия;
2) говорящий включен в совместное действие, каузируя действие, и опирается на свой
опыт, но ориентируется на мнение и желание слушающего;
3) говорящий как включен, так и не включен в действие; ориентация говорящего на
мнение, основанное на предположении, с большей или меньшей уверенностью в
бенефактивности предлагаемого варианта, причем вариант развития ситуации представлен как свое
мнение, отражение только своей точки зрения — с ориентацией на позицию слушающего в
принятии решения.
2. Вариативный ряд совета включает конструкции с имплицитным способом
формирования значения, которым свойственен учет позиции говорящего в принятии решения,
регулярный учет в том или ином аспекте позиции слушающего и объективных
обстоятельств, влияющих на реализацию к. д.
При введении лучшего варианта развития событий в конструкциях с
активизацией взаимодействия средств при формировании значения может:
1) передаваться каузация действия с актуализацией способности, возможности
совершения действия слушающим;
2) с актуализацией необходимости совершения действия, каузируемого говорящим;
3) подчеркиваться каузация действия во имя интересов слушающего;
4) вводиться уступительное значение: 'принимая во внимание наличие оснований для
иного мнения, каузирую действие, необходимое в данной ситуации';
5) передаваться значение, если не полностью, то частично следовать рекомендуемому.
Особенно типичны для системы русского языка структуры, представляющие различные
способы ввода каузируемого варианта развития ситуации.
1) Значение ввода слушающего в новый вариант развития событий:
а) при подчеркивании, что говорящим найден реальный вариант выхода из
создавшегося положения;
б) при осознании неполного права говорящего каузировать действие,
ориентированность на желание или мнение слушающего, хотя говорящим вводится один из очевидных
вариантов, следующий логике развития ситуации;
в) при маркировании большей компетентности говорящего по сравнению со слушающим;
г) при актуализации обоснования, возражений, которые вводит говорящий и которые
должен учесть слушающий;
2) значение подчеркнутого обдумывания ряда вариантов (при возможности
эксплицированного одного), допуск иных вариантов;
3) значение внезапности (в данный момент) пришедшего на ум варианта в русле
обдумываемых;
4) ввод одного варианта после предварительного обдумывания — как единственного,
отвечающего целям слушающего;
5) ввод варианта как неожиданно нового осмысления информации о ситуации (или
введенной собеседником, или имевшейся у говорящего) либо как реакции на неожиданное
изменение ситуации;
6) ввод варианта как следствия обдумывания ряда вариантов, реализация которого в
свою очередь (как следствие) вызовет соответствующее норме развитие ситуации.
Как и для эксплицитных структур, для конструкций имплицитного способа
формирования свойственна актуализация учета позиции слушающего. В них может быть передана:
337

1) каузация действия, не входящего в намерение слушающего, так как его уровень
владения ситуацией ниже;
2) понимание говорящим права слушающего отказаться, но обладание знаниями об
объективных обстоятельствах, которые дают право каузировать действие;
3) знание говорящим обстоятельств, препятствующих совершению действия, которое
было бы бенефактивно для собеседника.
В структурах имплицитного способа формирования значений может быть отражено
принятие во внимание иной, по сравнению с каузируемой говорящим, позиции
слушающего, а именно:
1) учет говорящим нежелания осуществить действие, отсутствие намерения, нарушение
нормы поведения слушающего, каузация в противовес намерениям слушающего;
2) учет нежелания слушающего осуществить действие + оттенок предупреждения о
негативных последствиях;
3) отражено понимание говорящим, что он нарушает интересы слушающего во имя
бенефактивного развития ситуации;
4) говорящий может маркировать неадекватность поведения слушающего и ситуации;
5) неожиданно для слушающего доводить до его сведения простую потенциальную
возможность выхода из создавшегося положения, каузируя соответствующее действие, для
осуществления которого он, говорящий, не видит препятствий, хотя понимает, что данный
вариант был неприемлем для слушающего, так как нарушает норму его поведения, норму
ожидаемого развития ситуации.
Таким образом, учет иной позиции слушающего в русской системе совета связан с
учетом его нежелания или отсутствия намерения выполнить каузируемое действие, с
пониманием частичного нарушения интересов слушающего, с неадекватностью позиции слушающего
и ситуации с точки зрения говорящего, с осознанием неприемлемости для слушающего —
до определенного момента — вводимого варианта развития событий.
3. В конструкциях как эксплицитного, так и имплицитного способа формирования
может быть передана каузация не лучшего варианта развития событий, с определенными
семантическими осложнениями. При этом говорящий может подчеркнуть, что он вводит:
1) не худший вариант, хотя понимает, что существуют лучшие, но в данный момент нет
условий для их реализации;
2) не самый лучший, но не худший вариант при подчеркнутом процессе обдумывания;
3) вариант с предельно низким допустимым порогом бенефактивности;
4) последний из вариантов, на который можно пойти, исчерпав все другие возможности.
Предложение.
Вариативные ряды конструкций
В предшествующем разделе мы дали наиболее общее определение предложения.
В то же время предложение имеет ряд разновидностей, учитывая которые можно дать и
более конкретное определение.
Предложение — это выражение готовности (намерение +
возможность) осуществить то или иное действие говорящим или его совместное
действие со слушающим; предположение о возможности
осуществления того или иного действия слушающим или третьим лицом
(введение одного из вариантов поведения) при типичном (хотя и
необязательном) предоставлении говорящим этой возможности и тем самым
каузации того или иного действия, осуществление которого зависит
338

от выбора и желания слушающего при возможном участии
говорящего или третьего лица (третьих лиц) в принятии решения и варьируе-
мости учета интересов слушающего, говорящего или третьего лица.
Итак, как показывает анализ, при выражении предложения выделяются три позиции:
осуществление действия говорящим, осуществление действия
слушающим, осуществление совместного действия (каузация). В то же время
анализ русских конструкций этой целеустановки показывает необходимость выделения
структур, которые связаны с совместным принятием решения говорящим и
слушающим независимо от того, кто будет исполнять каузируемое
действие, а также структур с предложением объекта в форме
предметного имени без экспликации каузируемого действия, где
дифференциация действий говорящего и слушающего может быть не актуальна.
Каждой из этих разновидностей предложения соответствуют вариативные ряды
конструкций. Каждый вариативный ряд конструкций русского предложения включает структуры
с теми или иными эксплицитными средствами выражения и целый ряд структур с
активизацией взаимодействия средств разных уровней языка.
1. Предложение.
Совместное принятие решения
1) Конструкции с эксплицитным способом формирования значений
1. Как уже говорилось, вариативный ряд предложения включает структуры с г л а -
голами, называющими данное коммуникативное задание. Однако при
передаче целеустановки предложения структуры, включающие эти глаголы, значительно
более употребительны, чем при формировании всех рассмотренных ранее целеустановок и, с
другой стороны, реже участвуют в передаче других коммуникативных заданий. Это
отличает их от рассмотренных вариативных рядов, например, просьбы, совета, где наличие данных
глаголов в структурах еще не говорило о формировании называемого коммуникативного
задания, а также от требования, в вариативном ряде которого структуры с требую... были
малоупотребительными.
Анализ показывает, что данные конструкции обычно используются как реакция на
некоторые затруднения, на так или иначе выраженную необходимость поиска выхода из
создавшегося положения, которые эксплицированы в предшествующем контексте и тем самым
в той или иной степени инициируются слушающим или третьим лицом^ср. с советом).
— Ну что ж, товарищи. / Факт хулиганства / Борщова признаётся. / Какие будут
пре дложе ния?
— О! / Федоров! / Давай!
— я предлагаю поставить Борщову на вид / и разойтись по домам.
(к/ф «Афоня»)
— Да, что же с тобой делать, Борщов?
— А я предлагаю уволить Борщова.
2
— Эа что?
1
• — За всё.
(к/ф «Афоня»)
— Так что ты предлагаешь / конкретно?
— Я предлагаю подождать, / посмотреть, чем дело кончится.
(к/ф «Три плюс два»)
В то же время необходимо отметить некоторые особенности употребления структур,
которые отражают специфику их значения. Они практически никогда не вводят предложе-
339

ние, связанное с выражением готовности осуществить действие самим говорящим, и
достаточно редко — с непосредственной каузацией действия слушающего.
В данных конструкциях обычно отражается ситуация принятия совместного,
коллективного решения каузировать то или иное действие, исполнитель которого
может восстанавливаться из контекста (часто совместное, действие, выполняемое третьим
лицом или слушающим и т. д.).
В то же время сама структура не отражает процесс обдумывания
решения говорящим и вводит «уже готовый» вариант развития событий,
осуществление которого говорящий считает целесообразным и
выносит его на общий суд.
Конструкции с названными глаголами маркируются высоким, часто официальным
регистром общения (типично при подчеркнутой административной иерархии).
(Собрание членов кооператива гаража ваяло в тупик):
2 2 3
— Товарищи! / Товарищи! / Я предлагаю для пользы общего дела / переизбрать
правление!
(к/ф «Гараж»)
— Товарищи! / Я / предлагаю / жить по демократическим советским принципам.
(к/ф «Гараж»)
— Прелагаю дружить домами!
— Согласен. / Встречное предложение: / дружить семьями.
— Интересная мысль.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
Первые два примера иллюстрируют предложение, направленное на выработку
коллективного решения в официальном регистре общения; последний передает языковую игру регистров.
Однако регистр данной конструкции может снижаться в высказывании,
репрезентирующем данную структуру, с помощью взаимодействия средств разных уровней языка, в
частности, введением соответствующих структур, лексики:
— Товарищи! /А я / не согласен с Мамаевой. / Как это определить, / кто лучше, /
кто хуже. / По хахой шкале? / Все / внесли одинаковую сумму, / у всех /
одинаковые права. / Вы знаете, / я предлагаю бросить жребий.
(к/ф «Гараж»)
Вводная структура вы знаете маркирует учет, обращенность к позиции слушающего
при изложении позиции, мнения говорящего, что смягчает официальный регистр и само
предложение.
— Товарищи! / Уже глубокая ночь!
6 , ' ' 2
— Положа руку на сердце, / очень хочется спать.
— Пороху мы сегодня / всё равно не изобретём. / Давайте / перенесём собрание /
на другой день!
„ 2
— Я согласна. э щ
— Я тоже «за». / Вы знаете, / все устали, / никто ничего не соображает. / Утро
3* , „ 2 . 1
вечера мудренее. / Предлагаю / лечь поспать.
(к/ф «Гараж»)
Последнее высказывание характеризуется неофициальным регистром, точнее, игрой
регистров: официальность и некоторая категоричность «я предлагаю + ИНФИНИТИВ» снимается
смягчающей структурой вы знаете, вводящей обоснование предложения и само предложение,
а также конкретным лексическим наполнением высказывания лечь поспать, в котором
значимым является использование глагола делимитативного способа глагольного действия, в
данном случае влияющего на интимизацию регистра общения и снятие дистанцированности.
— Товарищи! / Я предлагаю / взять директора рынка / и вышвырнуть!
(к/ф «Гараж»)
Снижение регистра высказывания обеспечивается лексемой вышвырнуть.
Однако эффект принятия коллективного решения может происходить и в сугубо
бытовой ситуации.
340

(Отдыхающие «дикари»):
— у Романа есть предложение.
— Ну-ну?
— Интересно?
— Предлагаю / не ходить в кино.
— А что ж?
1
— А пойти погулять.
(к/ф «Три плюс два»)
— Ребята! Есть идея!
— В самом деле?
1
— Я предлагаю провести границу.
— Так есть же граница. э
— Так это воздушная граница. / А я предлагаю по земле .
— А чем?
— Консервными банками!
2
— Пустыми!
за
— Ну конечно!
(к/ф «Три плюс два»)
— Я предлагаю тост / за ваше / молчание. / Вы умеете молчать. / Это великий / и
редкий дар.
(к/ф «Блондинка за углом»)
Конструкция «я предлагаю + ИНФИНИТИВ + ИК-1, ИК-3» возможна и при разговоре
двоих в неофициальном регистре общения, однако использование этой структуры отражает
восприятие собеседника как мини-коллектива. При этом значение целеустановки
предложения типично осложняется значением пояснения, уточняющего предшествующее
предложение, сделанное в другой форме:
— Какие у тебя планы на вечер?
7 3
— Планы!.. / Да никаких!
— Пойдем на танцы?
7 2 2
— М-м ! / Зина! / Какие танцы! / Последний раз я был на танцах в шестьдесят
седьмом году. / Т^и года назад. J Что ты! / Танцыt / и потом, к счастью, /
здесь сегодня не танцы, / а кинофильм. / И я его, слава Богу, / уже видел.
— А я не про д[э]К[а] говорю, / я предлагаю пойти в Потеряиху!
— Куда?
— Или в Ключи, там сегодня танцы.
(к/ф «Валентина»)
Предложение говорящего может быть сделано и с использованием конструкций, в
котором говорящий именует себя как третье лицо:
— С тобой, свинья, / не гавкает, / а разговаривает капитан Жеглов. / Слыхал,
3 2 2
наверное?.. / Так вот: капитан Жеглов / предлагает вам сдаться / по-хорошему.
— А если по-плохому?
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
Впрочем, говорящий может быть простым передатчиком информации либо выдавать
себя за такового:
5 \ 6 4
— ...Владимир Дмитрич! / Владимир / Дмитрич!
— А? / Иду.
2 4 4
— Кто тут / меня звал? / Здравствуйте, с кем не знаком.
4 б 2
— Знакомтесь. / Моя приятельница / — Света!
— Лобанов, / Владимир Дмитрич.
— Вот Света, Владимир Дмитрич, / предлагает как-нибудь на днях собраться у неё. / У
неё дом / необыкновенный! / Надо поучиться. / Ой, / ты нам что-нибудь
вкусненькое / приготовила, Свет? / А? / Грибы! / Грибы её фирменное блюдо!
— С удовольствием.
(к/ф «Время желаний»)
Ответ подчеркивает восприятие данной формы как собственно предложения.
341

2. Достаточно близкими конструкциями являются структуры, вводящие мнение
говорящего: «я считаю, что + надо, можно и т. д. + глагол каузируемого действия при
типичном двусинтагменном оформлении», как по форме, так и по значению тяготеющие к
выражению мнения говорящего. Тем не менее они способны выразить целеустановку
предложения, вводя вариант, вынесенный на суд для принятия совместного коллективного
решения, хотя и с большой степенью ответственности говорящего за его
принятие и убежденности в том, что предлагаемый вариант
единственно правильный в данной ситуации.
„ 3 . w 1
— Я считаю, что после такого нервного потрясения / неплохо бы окунуться.
— Давай.
(к/ф «Три плюс два»)
Сравним:
— Я считаю, что нужно провести границу.
— Я считаю, что нужно изменить тактику.
В эту группу конструкций входят и другие близкие структуры с экспликацией
показателей отражения мнения говорящего: конструкции с «я думаю + инфинитив; + (что) надо,
следует, придется + инфинитив» и т. д., структуры с вводным по-моему.
3. При этом структуры с я думаю занимают переходное положение между
конструкцией с я считаю и конструкциями, включающими по-моему, вводя вариант
говорящего как отражение его позиции, рассматриваемый им наравне с
другими возможными вариантами, которые могут предложить
собеседники. Ответственность же за выбор варианта, вводимого говорящим,
распределяется между ним и слушающим.
(Обсуждение способов воздействия на соседей):
4 4
— Да, / но в данном случае / я думаю, что нам придётся несколько изменить метод
дрессировки.
— Что ты предлагаешь?
— Нужно изменить тактику.
(к/ф «Три плюс два»)
В конструкциях с формами совместного действия, несмотря на учет позиции
слушающего, заключенный в форме глагола и значении конструкции, при взаимодействии с
ИК-1 акцентируется большая ответственность говорящего за принятие решения, что
сближает структуру с констатацией решения говорящего; при взаимодействии с ИК-3, напротив,
акцентируется ориентация на позицию слушающего.
— А как быть с деревом?
2 1
— А! Я думаю, отдадим.
(к/ф «Три плюс два»)
(Ср.: Я думаю, отдадим?)
4. В конструкциях с по-моему предлагаемый вариант подчеркнуто связывается
говорящим только с его позицией, оставляя собеседнику право на
собственное решение как при вводе своего варианта, так и при выборе вводимого
говорящим, актуализируя в конструкциях ориентацию на позицию слушающего. При
этом взаимодействие конструкции с ИК-3 может выразить призыв к слушающему разделить
мнение говорящего, с одновременной апелляцией к очевидному, в ряде случаев к мнению
социума, что усиливает доводы говорящего. Использование ИК-1 или ИК-2 актуализирует
позицию говорящего в отстаивании своего мнения при возможности иной позиции слушающего.
— Ребята! / По-моему, / нам лучше с ними не ссориться. / Лично я - пас!
(к/ф «Три плюс два»)
(Ср.: По-моему, нам лучше с ними не ссориться).
5. Еще одной русской конструкцией «коллективного разума», акцентирующей принятие
совместного решения, является структура с экспликацией одного из возможных вариантов раз-
342

вития событий «можно + инфинитив к. д. + ИК-1, ИК-2 или ИК-3», чаще связанная с
каузацией совместного действия говорящего и слушающего (слушающих).
(Семья и гости сидят аа накрытым столом):
— А давайте куда-нибудь поедем, / а?
2
— Едем.
1 ,3* w 1
— Нет, нет. / Гаврик, / уймись.
— Можно в «Седьмое небо». / Оно ка валюту, / но у меня там главный, по барам... /
Или в церковь, / крестный ход смотреть.
(к/ф «Блондинка за углом»)
(Герой в гостях у героини):
— ...А будущим летом / можно по Енисею поехать / в турпоход. / Я по телевизору
видела, / там тахая красота. / Пороги. / Давайте?
(к/ф «Афоня»)
При передаче целеустановки предложения, как видно из предшествующего примера,
структуры с можно, вводящие потенциально возможный вариант развития событий, часто
связаны с конструкцией с давайте, актуализирующей каузацию действия.
Помимо названных, эта конструкция обладает своими особенностями значения в
зависимости от интонации.
Использование в данной конструкции ИК-1 будет связано с нейтральным вводом
одного из возможных вариантов, в то время как ИК-2 введет значение, что предлагаемый
вариант не только пришел в голову говорящего внезапно, но и является реальным найденным им
выходом из создавшегося положения.
1
— Можно погасить свет.
2
— Можно погасить свет!
Взаимодействие с ИК-3 подчеркнет очевидность возможности исполнения (каузации)
предлагаемого варианта, который мог бы прийти в голову и слушающему или коллективу
(ориентация слушающего на мнение говорящего при ориентированности говорящего на
решение слушающего):
— Можно погасить свет!
Напротив, использование ИК-5 сакцентирует степень значимости и новизны
предлагаемого варианта:
— Можно погасить свет!
Данная конструкция часто выступает реальным «действующим» эквивалентом мало
распространенной в русском предложении конструкции «ты можешь + инфинитив».
Однако данные структуры не являются основными способами выражения русского
предложения.
2) Конструкции с имплицитным способом формирования значений
1. В анализируемый вариативный ряд конструкций входит и структура «а что если +
(мне, нам, им) инфинитив действия говорящего, слушающего или третьего лица +
ИК-3 либо ИК-4». Эта конструкция вводит предложение-реакцию на некоторые
затруднения, возникшие у говорящего, слушающего или третьего
лица, и связана с процессом принятия совместного решения,
акцентируя процесс обдумывания, и обычно вводит (вход говорящего и ввод
слушающего в новую ситуацию после знакомства с предшествующей)
один из пришедших на ум в данный момент новых вариантов, часто
нарушающий норму возможных решений в этой ситуации, при
подчеркнутом приоритете выбора слушающего (их) и его (их) участии в
принятии решения. При этом исполнитель каузируемого действия может быть
неопределен и несущественен, так как структура связана со значением обдумывания и обсуждения
343

самой возможности и нужности того или иного развития событий, в том числе и
осуществления действия. Конструкция нейтральна по регистру общения.
При этом а маркирует ввод в новую ситуацию, что привносит параметры ситуации,
знания нормы ситуации, нормы в ситуации и соответствия - несоответствия норме (подробнее об
инвариантных параметрах что см. ниже), если подчеркивает наличие ряда вариантов.
(Сотрудники МУРа обсуждают варианты спасения Шарапова, ни один ив которых «не проходит»):
— а что если погасить свет? / Впустить / и вырубить свет.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Людмила Прокофьевна!
— Мг?
1 б
— а у меня возникла идея. /а что если нам назначить / на должность начальника лёгкой
3 2 3 3
промышленности / Новосельцева, / а? / Ну, / то, что он составил там плохой
б 2 о' 1
отчёт^ / это не показатель! / Просто засиделся... человек / на мелкой работе. / Я
давно его знаю. / Он очень способный.
1 6 3
— Я понимаю ваше желание /продвинуть по служебной лестнице / старого товарища. /
б i 2
Но хотелось бы, чтобы вы оценивали людей / исключительно по их деловым
качествам. / Извините.
(к/ф «Служебный роман»)
— Маменька, / а что если / башню выстроить / большую, / чтобы всю Москву было
видно. / Можно там и голубей держать.
(к/ф «Женитьба Бальзаминова»)
В ряде других языков, в которых данные конструкции при выражении предложения
отсутствуют (в португальском, французском), формальными эквивалентами этой структуры
могут быть, например, конструкции с сослагательным наклонением, которые подчеркнут
потенциальную возможность осуществления действия, но в меньшей степени
актуализируют аспект совместного принятия решения. Конструкции с сослагательным наклонением
глагола к. д. возможны и в русском языке, но находятся на периферии этого вариативного ряда
и, в отличие от конструкций с инфинитивом, обычно относятся к действию третьего лица,
сближаясь с выражением желания говорящего:
— а что если бы Литфонд купил эту избу и устроил бы Дом рыбака для писателей.
(В. Солоухин. «Григоровы острова»)
Анализируемая конструкция может сближаться с разобранной выше структурой
«можно + ИНФИНИТИВ К. Д.» при взаимодействии этой структуры с ИК-2.
При таком интонационном оформлении конструкция с можно... (как и структура с а
что если...) подчеркнет, что предлагаемый вариант пришел в голову говорящего внезапно.
Однако если конструкция с можно..., реализуя свое значение, даст информацию о том, что
данный вариант, с точки зрения говорящего, является реальным найденным им
выходом из создавшегося положения, и маркирует уверенность в
возможности его осуществления, то конструкция с а что если... введет один
из возможных вариантов и сакцентирует ориентацию на мнение
слушающего. Ср.:
3 1 2
— а что если / погасить свет! — Можно погасить свет!
— Можно погасить свет.
2 1
— Можно распилить его! — Можно распилить его.
2. Синонимом конструкции «а что если + ИНФИНИТИВ» может служить структура «а не +
ИНФИНИТИВ ГЛАГОЛА К. Д. СОВЕРШЕННОГО ВИДА + ли + (ЧАСТО) РЕМА ВЫСКАЗЫВАНИЯ», НО
имеющая ряд особенностей. Хотя она и может употребляться в ситуации поиска
(обдумывания) выхода из создавшегося положения, как вышеупомянутая
конструкция, тем не менее чаще функционирует как неожиданное предложение
говорящего совершить некое совместное действие со слушающим,
готовность к совершению которого, по мнению говорящего, должна
разделяться и слушающим.
344

Эту конструкцию можно отнести и к вариативному ряду структур совместного
действия, но ее специфика связана с особенностями принятия решения, подчеркнутой
включенностью в процесс и слушающего.
Инвариантные коммуникативные параметры ли
Отметим, что инвариант ли связан с соотношением информации об одном из
вариантов развития ситуации и его соответствии самой действительности.
В свою очередь, этот параметр осложнен параметром отношения к этому
соответствию, а именно: склонностью-несклонностью (антонимически развертываемый
параметр) слушающего или говорящего, третьего лица к реализации той
или иной обсуждаемой ситуации, совершению того или иного действия,
принятию той или иной информации о реализации ситуации, в том числе
и возможной оценки ее подлинности.
Отсюда частотность появления данного средства в целеустановках сомнения (Уехал ли
он?), возражения (Тебе ли говорить?), повторения вопроса при ответе (Буду ли я играть в
этой пьесе?), раздумья (Ехать ли?), возмущения (Ну знаете ли!), убеждения (Я ли тебя не
любила! Ночей не спала) и т. д.
Таким образом, в данной конструкции говорящий, вводя слушающего в
новую ситуацию (а) и одновременно отмечая, что слушающий может и не
согласиться с предлагаемым вариантом («не + форма совершенного вида
глагола»), исходит из нормы поведения слушающего, нормы развития
ситуации, нормы прогнозируемой реакции (инфинитив), что приводит его к выводу
о возможном получении информации о заинтересованности,
склонности слушающего (одна из реализаций параметров ли) к осуществлению
действия и дает ему, говорящему, основания сомневаться (иная реализация
параметров ли) в отказе слушающего. Отсюда частотность в текстах «игривых
предложений», делаемых с помощью данных конструкций.
(Один иэ друзей, по прозвищу Индюк, в очередной раз начал «задаваться». Один из
приятелей вспоминает практику детства):
— Саш, / а не макнуть ли нам академика?
(к/ф «Верные друзья»)
(Костик обсуждает с соседом-конферансье его страсть к зелёному змию):
2 2 3
— Вы должны побороть эту страсть! Аркадий Варламович! / А не хлопнуть ли нам по
рюмашке?
4 2 2
— Заметьте! / Не я это предложил. / Идёмте!
з (к/ф «Покровские ворота»)
— А не выпить ли нам? / М?
(к/ф «Бабочки»)
— А не съесть ли нам по шашлычку? / Раз уж мы встретились возле шашлычной?
(к/ф «Мордашка»)
(На председателя и колхозниц во время сенокоса неожиданно наталкивается Гусёк,
идущий ловить рыбу):
2 3 2
— Ах ты моя рыбка золотая! / Да нет уж от тебя никакого толку! / Ну что мне с
2 2 *
тобой делать? / Бабоньки) / Не утопить ли нам его в рёчке? (Бабы хватают Гуська
и тащат к gexe.) 222
— Э! /Э! /Э / Бабы! / Бабы! / Эй! / Ба-бы! / Эй! / Не дурить! / Не дурить, бабы!
(Гуська бросают в реку.)
(к/ф «Простая история»)
2 2
— Виси, / пока денежки сами не вывалятся!
1 1 1
— Пока не вывалятся, / деревяшка / неотёсанная!
— Постой-ка! / А не распилить ли нам его!
2
— Распилить!
2
— Пошли за пилой!
2х
— Пошли за пилой!
(к/ф «Приключения Буратино»)
345

Значение 'можешь не согласиться, но у меня есть основания, связанные со знанием нормы
поведения, сомневаться, что ты откажешься' регулярно реализуются в данной конструкции.
Внезапность пришедшей мысли подчеркивается структурой постой-ка
(вариант — постои), связанной с процессом обдумывания и всегда предваряющий
предложение, которое могло бы прийти в голову и раньше, если бы в
расчет были приняты некоторые известные, но не осмысленные
раньше обстоятельства, факты.
3. Еще одной конструкцией, тяготеющей к вариативному ряду структур принятия
совместного решения, является конструкция с «может (быть) + инфинитив глагола к. д.
совершенного вида, взаимодействующая с ИК-3».
Оговорим сразу, что конструкции с может являются не только максимально
частотным способом выражения предложения в русском языке и несоизмеримо меньше
распространены в системах ряда других языков, но и обладают рядом типологических особенностей.
Данная конструкция используется и в других рядах предложения, например, при передаче
каузации действия говорящего или совместного действия, о чем речь пойдет ниже. Однако
чаще в этой структуре передается значение обсуждения потенциально возможного варианта,
независимо от того, кто будет совершать действие, хотя в ряде контекстов это восстанавливается
достаточно определенно, но важно, что в значении самой структуры это не подчеркивается.
Обсуждаемая конструкция связана с ненастойчивым (допускающим
вариативность реакции слушающего) вводом говорящим варианта действий,
нарушающего норму развития ситуации, и активно функционируете бытовом регистре
общения. При этом говорящий учитывает факторы, препятствующие
исполнению каузируемого действия, в том числе и норму сложившегося
поведения, отношений говорящего и слушающего, т. е. предшествующую ситуацию.
Эти структуры часто, но не обязательно сопровождаются осуждением привычного
положения дел, обычного развития событий.
— Может быть, ей икру купить? / Хотя она не очень любит. / Ну попробовать. / А
то что всё одно и то же.
(р/р)
— Может, в театр сходить? / А то что всё дома сидим.
(р/р)
2 1 13 13
— Иди-ка сюда! /Я чего подумал? /Может это, /сунуть ему? / Рублей двадцать, / а?
2 . 3
— А чего, / вовьмёт?
(к/ф «Печки-лавочки»)
— Не канючь! /И детями меня /не жалоби! /У сержанта их двое! / А если ослепнет!
— Может, / семье его передать? / У меня колечко, / серёжки. / Может, тогда вы
отпустите?
2 (к/ф «Вор»)
— Чего орёшь, / Харитина?
— Д[ъ]к сынок мой, / Колька пропал. / Колюшка! / Фёдор Ипатыч!
— Ну?
— Фёдор Ипатыч! / Может, в милицию заявить, / а?
1 2 3 *
— Да погоди, / с милицией всегда успеешь. / Ну заигрался он, / поискать надо.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
— Барон Карл Фридрих Иероним фон Мюнхгаузен! / Вас приказано арестовать. / В
случае сопротивления / приказано применить силу.
— Кому?
2 2
— Что / кому?
— Кому применить силу / в случае сопротивления? / Вам / или мне?
— Не понял.
1 з
— Tax. / Может, послать вестового переспросить?
— Это невозможно!
— Правильно. / Будем оба / выполнять приказ. / Логично?
(к/ф «Тот самый Мюнхгаузен»)
346

В данный вариативный ряд входят и структуры, эксплицирующие учет мнения собеседника:
— Как вы смотрите на то, чтобы... + инфинитив к. д.
— Как вы относитесь к тому, чтобы...
— Что вы скажете, если... (по поводу того, чтобы...)
— Вы не против того, чтобы...
— Как насчет, чтобы..
Кроме последней, эти конструкции мало распространены, маркированы высоким
регистром общения, но возможны.
Этот ряд конструкций связан с предложением говорящего самому осуществить то или
иное действие, т. е. введением возможности совершения действия
говорящим как одного из вариантов развития событий, что зависит от
выбора и решения слушающего. Для предложения типична экспликация возможности
и способности осуществления действия.
Рассмотрим данный вариативный ряд структур.
1) Конструкции с эксплицитным способом формирования значений
Как уже было сказано выше, в этом вариативном ряде практически не используются
конструкции с экспликацией коммуникативного задания предложения. Впрочем, даже при
возможности подобного рода случая в этой конструкции будет акцентировано значение
принятия совместного решения. Для предложения типична экспликация возможности и
способности осуществить действие.
1. Из структур предложения с эксплицитным способом выражения готовности
говорящего совершить действие КОНСТРУКЦИЯ «(я) могу + ИНФИНИТИВ КАУЗИРУЕМОГО ДЕЙСТВИЯ +
ИК-1 или ИК-3», отражающая один из элементов значения готовности (намерение +
возможность) осуществить то или иное действие, используется относительно активно.
— Я завтра не знаю, когда кончаю. *
— я могу подождать.
— Не надо. / Лучше в четверг.
(р/р)
— А дом-то / отдельный, / а?
— Нету дома. / Продал, / за билет.
2 w
— Какой билет?
— Сюда билет.
4 4 4
— А обратно? / У меня кассирша знакомая. / Могу хоть завтра достать!
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
1а. Значение анализируемой конструкции «я могу + ИНФИНИТИВ» может осложняться
введением частиц. Например, при введении частицы ну конструкция передает значение
вынужденного предложения говорящего совершить действие, соответствующее ожиданиям
слушающего:
— Да что вы из-за шоколада шум поднимаете? / Я вам верну сахаром.
— Сахар можете оставить себе.
— А французские духи?
2. Предложение.
Осуществление действия говорящим
— Брал»
- Кто?
Ну, / случайно подушился!
347

3
— А!
— Ну я могу у вас извинения попросить.
— А кому нужны ваши извинения?
2
— Ну что им ещё попросить?
(к/ф «Три плюс два»)
16. При введении в конструкцию сочетания ведь и, и реализуется оттенок значения
предложения варианта с отсылкой собеседника не только к потенциально возможному, но и
превосходящему предположения слушающего.
— Зинаида Павловна! / Я хочу, / чтобы вы меня правильно поняли... / Я ведь
з э
серьёзно. / Я ведь и жениться могу.
— Что-чтр?
— Я женюсь!
(к/ф «Валентина»)
Инвариантные коммуникативные параметры и
Анализ вариативных рядов различных целеустановок показывает связь инвариантного
коммуникативного значения и с параметром аналогии, который при определенной
модификации, помимо значений отождествления и идентификации, в коммуникативном
аспекте частотно конкретизируется как значение предположения, основанного на
аналогичности одной ситуации — другой.
Параметр предполагаемого, в том числе нормы предполагаемого, осложняется
антонимически развертываемым параметром соответствия - несоответствия
предполагаемому, что, подчиняясь алгоритму реализации русского коммуникативного
значения, может связываться с позицией говорящего, слушающего, ситуацией. Приведем
несколько примеров конструкций из вариативных рядов с иными целеустановками.
1) Позиции говорящего
1а) Соответствие позиции говорящего
Предположение:
— И ты туда пошёл?
(Формирование целеустановки предположения, соответствия предполагаемого реальной ситуации).
Безразличие:
— Трава / и трава!
(Соответствие норме предполагаемого).
3 1
— Пришёл / и пришёл.
(Аналогично).
Срз:
Трава / как трава.
(Соответствие признаковой норме).
— Ну и что?
(Ну — соответствие ожидаемому говорящим, и — соответствие предполагаемому говорящим, что —
соответствие норме развития ситуации, значение ненужности высказывания слушающего,
нарушающего информационную норму).
16) Несоответствие позиции говорящего
Удивление: з
— И ты туда пошёл?
(Несоответствие норме предполагаемого).
Ср. с высказыванием, Ну ты туда пошел?, актуализирующим ожидание ответа.
— Ну и ну!
(Несоответствие ожидаемому и предполагаемому).
Разочарование:
348

— Вот тебе и дача!
(И вносит значение несоответствия предполагаемому, о значении других компонентов ниже).
Оценка:
2
— Ну и родственники!
(Несоответствие ожидаемому и предполагаемому говорящим).
2
— Вот и бегай тут!
(Несоответствие предполагаемому бенефактивному развитию ситуации).
— Он и закричи!
(Несоответствие предполагаемому говорящим развитию событий).
2) Позиция слушающего
2а) Несоответствие предположениям слушающего
— Ты что ж? / И выступать будешь?
4
— И выступлю!
(Вызов на базе значения несоответствия предположениям слушающего).
2*
— .ЛСак хороша была Елецкая! ^
— И, мой милый! / Что в ней хорошего! / Такова ли была её бабушка / княгиня /
Дарья Петровна!
(т/ф «Пиковая дама»)
(Несогласие, несоответствие предполагаемой слушающим идентичной позиции в оценке объекта
говорящим).
26) Соответствие предположениям слушающего
— Они., вообще-то, меня приглашали. / На четвёртое мая.
— И иди! / Чем дома сидеть.
(Каузация действия слушающего в соответствии с предполагаемой им возможностью осуществления
действия и в соответствии с предполагаемой нормой поведения в данной ситуации).
3) Соответствие-несоответствие предполагаемому развитию ситуации
— Он уехал. / И она ушла.
(Значение следствия на базе значения соответствия предполагаемому развитию событий).
— Она пригласила. / Он и приехал.
(Соответствие поведения предполагаемому варианту развития событий).
— Он уехал. / И она ушла.
(Значение отождествления на базе соответствия предполагаемому развитию событий + параметр
аналогии двух составляющих ситуаций).
— Он уехал. / Она тоже ушла.
(Собственно отождествление).
Значение идентификации на базе реализации параметра аналогии:
— Они забор сделали. / Оки и покрасили.
1в. Перейдем к анализу конструкций предложения. Близкое к разобранному выше
значение может быть выражено в конструкциях с я могу... и взаимодействием с модальной
реализацией ИК-М1 или ИК-4 или ИК-2М, актуализирующей привлечение
внимания собеседника к информации говорящего, которую следует учесть
в его дальнейшем поведении или осмыслении ситуации, как при наличии
«, так и при его отсутствии, что также может формировать значение предложения совершить
действие, которое говорящий может осуществить несмотря на то, что слушающий мог этого и
не предполагать относительно говорящего. Ср. с разобранным ранее примером:
— Я и жениться могу!
— Я жениться могу!
Введение частицы же подчеркнуло бы значение 'ты должен учесть, но не учитываешь1,
которое может быть продублировано или выражено с помощью ИК-3, актуализирующей
ориентацию слушающего на вводимую информацию.
— Я же жениться могу.
349

В этом случае предложение совмещается со значением пояснения при ведущей роли
последнего.
2. Наряду с анализируемой структурой функционирует и конструкция «я мог бы (мы
могли бы) + инфинитив к. д. + ИК-1, ИК-4, реже ИК-3». Использование формы
сослагательного наклонения, взаимодействующего с лексически раскрытой составляющей
коммуникативного задания, сразу переводит конструкцию в более высокий регистр общения из-за
акцентированного значения ненастойчивого вежливого предложения, подчеркнуто
зависящего от желания слушающего, а точнее, учета возможного нежелания
слушающего последовать выбранному варианту действия.
6 14 4 4
— Мы / члены приёмной комиссии. / Да. / И вот я, / и Владимир Иванович. / Вы
сейчас свободны, Владимир Иванович?
„1 . 1 w , 1
— Да, / пожалуй, / пожалуй.
— Вот Владимир Иванович свободен. / Мы могли бы вас послушать.
(к/ф «Приходите завтра»)
В последнем примере форма множественного числа равна л-конструкции и выражает
не совместное действие со слушающим, а готовность совершить действие двух адресантов.
3. Возможно, хотя и достаточно редко, использование конструкции «могу я +
инфинитив + ИК-3», отличающейся в русском языке предельно высоким регистром общения и
часто осознающейся как калька или стилизация:
(Слуга обращается к барону Мюнхгаузену во время его ареста):
2 .
— Всем оставаться на местах!
— Могу я чем-нибудь помочь?
— Сегодняшнюю вечернюю газету.
(к/ф «Тот самый Мюнхгаузен»)
4. Близка по регистру и структура с так называемым местоименным словом,
совмещающая значения предложения и вопроса и маркирующая готовность выполнить необходимое
действие говорящим, но не конкретизирующая само действие:
— Ну теперь, когда / вы её победили, / чары разрушены. / Молодой человек, /
что я^для вас / могу сделать? 2
— Папаша! / Чудак! / В этом ранце /золотых дукатов / больше, чем звёзд на небе.
(к/ф «Старая, старая сказка»)
5. В то же время в группу конструкций с я могу... входят и структуры,
эксплицирующие единственно возможный вариант (своеобразная ультимативность при предложении,
резко ослабляющая параметр выбора из ряда вариантов), принятие или не принятие
которого зависит от желания слушающего:
2 . 3.1
— ...но единственное, / чем я могу вам помочь, / это вот.
2 1
— Спасибо, я хорошо зарабатываю.
— Как угодно.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
6. Из структур с лексически раскрытыми составляющими коммуникативной
целеустановки предложения в русском языке наиболее распространенными являются конструкции с
глаголом хотеть в форме второго лица настоящего времени, эксплицирующие учет
желания слушающего. Такие конструкции есть и в других языках, однако это сходство
выступает на фоне различий систем.
Важно отметить, что в системе русских вариативных рядов, кроме целеустановки
предложения, конструкции с экспликацией желания слушающего практически не
употребляются, в то время как в других языках, например романских, это один из самых
распространенных способов формирования коммуникативного задания: просьбы, совета и даже
требования. Последнее свидетельствует о способности аналогов хочешь к полной десемантиза-
ции в системах данных языков и отсутствии такой способности в русском, так как русское
хочешь сохраняет актуализацию учета желания говорящего во всех случаях экспликации.
350

Однако в русской системе экспликация желания слушающего имеет свои
индивидуальные особенности, так как семантически осложнена сочетанием с еще одним параметром,
что не свойственно системам ряда других языков.
Так, для носителя русского языка конструкции с экспликацией желания слушающего
связаны практически только с целеустановкой предложения, которая в качестве своих
коммуникативных составляющих имеет учет желания слушающего и его выбора. Объясняется
это тем, что в русской системе экспликация учета желания слушающего
связана и с акцентуацией возможности выбора из ряда возможных
вариантов развития событий, что в меньшей степени может быть актуализировано в иных
языковых системах (типичность выражения совета в подобного рода структурах в ряде
романских и германских языков). Отсюда естественному носителю русского языка очень
сложно воспринять, например, выражение требования в подобных конструкциях других
языков, так как «коммуникативная сетка» его родного языка настраивает его и на
восприятие в данной структуре других параметров: учета желания слушающего и
коммуникативного параметра выбора из ряда вариантов поведения, что резко противоречит составляющим
данного коммуникативного задания (*Вы хотите туда не ходить!).
В то же время в просьбе, не акцентирующей наличие вариантов, экспликация в
конструкции хочешь приводит в русском языке, как мы уже говорили, к осложнению ее упреком,
связанным с ироническим переосмыслением семантики, заложенной в конструкции, и
использованием ее в том случае, когда говорящий каузирует действие, которое слушающий
либо давно должен был осуществить, либо догадаться о необходимости осуществления.
Иначе говоря, при выражении просьбы в конструкции с экспликацией учета желания
слушающего реализуется заложенный в ней коммуникативный параметр наличия вариантов
поведения, что несвойственно этому коммуникативному заданию. Поэтому данный
параметр актуализируется в просьбе только тогда, когда в конструкции реально каузируется
должное и единственно возможное действие (отсутствие вариантов поведения), в
том числе и с точки зрения социума, что при хочешь, актуализирующем наличие вариантов,
создает эффект иронического упрека, который отсутствует в системах других языков,
сориентированных при экспликации аналогов хочешь только на учет - неучет желания слушающего.
При выражении русского предложения наиболее типичными структурами с
экспликацией желания слушающего являются конструкция, подчеркивающая готовность
(намерение + возможность) говорящего совершить то или иное действие, а также
конструкция, вводящая один из потенциально возможных вариантов совершения того или иного действия
слушающим или третьим лицом, что зависит от выбора и желания слушающего.
Рассмотрим первую конструкцию, включающую «форму хочешь, хотите + я +
глагол КАУЗИРУЕМОГО ДЕЙСТВИЯ В ФОРМЕ ПЕРВОГО ЛИЦА БУДУЩЕГО ВРЕМЕНИ ОБЫЧНО
СОВЕРШЕННОГО ВИДА + ИК-3».
Особенностью строения этой русской структуры является отсутствие начального если и
союза чтобы, аналоги которых в подобного рода структурах типичны для целого ряда
языков. Эта структура, формируя значение предложения, подчеркивает, что каузируемое
действие осуществляется в интересах слушающего (для него) или
третьего лица вопреки норме поведения (часто интересам) говорящего
и, как следствие, норме обычного развития ситуации. Совершенный вид
актуализирует способность говорящего выполнить каузируемое действие, нарушить норму
поведения. При этом слушающий обычно не предполагает такого варианта развития событий.
— Хочешь, Анна Григорьевна, / я тебе Москву покажу?
(к/ф «Три тополя на Плющихе»)
(Предложение влюбившегося в героиню таксиста, и так везущего ее практически бесплатно,
нарушающее норму его профессионального поведения).
2 2
— Ну что ты, Фрося? / Стоит ли иэ-эа этого расстраиваться?
— Так у меня всё / вместе так сложилось.
351

3 2
— Хочешь, / я завтра схожу...
2 3 1 з 1
— Куда? / В институт? / Нет. / Если вы туда пойдёте, / я туда сроду не пойду.
(к/ф «Приходите завтра»)
(Предложение малознакомого Фросе человека пойти похлопотать за нее в институт, что нарушает
норму поведения говорящего в данной ситуации).
— Хотите, я вам адрес дам?
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
(Предложение медсестры роддома, в котором нельзя давать адрес усыновившего, что нарушает норму
ее профессионального поведения).
— Хотите, / я вас угощу картошкой с луком?
(Там же)
(Предложение, сделанное в период карточек и недоедания, что нарушает типичное поведение в
данный временной период).
(Мать сыну):
з
— ...ну и посуду помоешь...
— Посуду...
— Хотите, я посуду помою?
— Хотим.
2
— Этого ещё не хватало.
(к/ф «Я шагаю по Москве»)
(Предложение гостя, которое нарушает общепринятое поведение в такой ситуации).
2 2 ,
— Товарищ лётчик. / Здра[с']те!
— Здравствуй.
— Хотите, / я вам спою?
— Зачем?
— Так, / просто.
— Ну спой.
(к/ф «Шла собака по роялю»)
(Предложение незнакомой летчику девочки, влюбленной в него, что нарушает норму обычного
поведения говорящей).
2 1
— Как раз страдания сделали из неё актрису. / Ведь она талантлива, / она
актриса! / Так / или нет?
4 2
— Мг. /А где вы обедаете?
— Я не понял.
2
— Где вы обедаете?
2
— Ну тут где-то, а что?
3 1113
— Хотите, / я накормлю вас обедом, / домашним, / вкусным, / м?
— Нет, нет, / спасибо.
(к/ф «Успех»)
(Предложение актрисы режиссеру, до этого находившейся с ним в сугубо деловых отношениях, что
нарушает норму ее поведения и взаимоотношений с героем).
4
— У меня есть деньги, / я могу дать.
2
— Зачем?
— На такси.
— Да дело, уважаемый, совсем не в этом. / Вот так. / Брюки вам / не принести?
— Мне не холодно... / Не обращайте внимания,
б w . 1. 1/« 6 / 2
— Так что, уважаемый, / дело совсем.. / не в этом. / Вот хотите, / я вам дам
деньги?
— Мне не надо. / У меня есть.
(к/ф «Уходя — уходи»)
(Разговор двух малознакомых людей, потенциальных соперников, один из которых просил приютить
его в квартире бывшей жены в поздний час. Предложение, нарушающее норму поведения говорящего,
если следовать логике сложившихся обстоятельств).
(Разговор пассажира и проводника, машинально уносящего кофту):
— Э- /э! /А куда ты её?
352

— Кого?
за
— Кофту)
i 2
— О, / голову тут с вами потеряешь!
— А! / Украсть хотел, / да? ^
— Ну только без шуток, / без шуток!
— А хочешь, я тебе её подарю?
— Зачем ока мне?
14 2
— Ну косить её будешь!.. / Жена / будет носить.
— В общем, сидите / и не чирикайте. / Тоже мне / шуточки...
(к/ф «Печки-лавочки»)
(Предложение пассажира проводнику подарить женскую кофту нарушает его норму поведения).
(На собрании гаражного кооператива):
— с тобой / всё в порядке. / Тебя здесь никто / в обиду не даст. / Хочешь, / я
для тебя сейчас сыграю, / что-нибудь / очень хорошее.
— Ну сыграй.
(к/ф «Гараж»)
(Предложение саксофониста, в норму поведения которого не входит игра на собрании гаражного
кооператива).
— Ну хочешь, / я уеду, Илюш?
(к/ф «Осень»)
(Предложение женщины, недавно вновь встретившей любимого, что нарушает норму поведения и
интересы героини).
— А хочешь, / я тебе стихи почитаю?
(Там же)
(Предложение мужчины любимой в переполненном пивном баре, в котором она его нашла, что
нарушает норму поведения говорящего в подобном заведении).
2* 1 1 3
— Послушайте! / У меня к вам просьба. / Маленькая. / Тут магазин напротив: /
продают финские плащи. / Моя мама всю жизнь... / У неё день рождения. / Дайте мне
четвертной билет / на десять минут. / Мне не хватает.
— Значит... / Я не знаю я тебя. ^
— Ну правильно. / Вдруг у вас попросит /какой-нибудь мазурик. /А хотите, я вам /
паспорт дам? / Верный залог: / смотрите, не потеряйте. / Боюсь, плащ уплывёт, /
только ка десять минут.
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
(Предложение малознакомому человеку отдать паспорт, что нарушает норму поведения в данных
обстоятельствах и должно продемонстрировать честность намерений героя).
(Разговор дочери и зашедшей на время матери, из-за конфликта с зятем вынужденной
по требованию дочери уйти из дома):
— Ты знаешь, Тамарочка, / я, кажется, / выхожу замуж. / Впервые / в жизни.
— Замуж?
11 2
— Да. / Кажется... / А где Валерий?
6 1 3 6 6
— Наверное, / на съёмке. / Научился скакать верхом / и всё скачет, / скачет в
какую-то атаку. / Их там много.(Плачет.)
— Ну не надо. / Не надо, / не надо, / маленькая моя, / не надо. / Я же не
насовсем уезжаю. / Я буду к тебе приезжать. / А хочешь, я останусь! / Ну
хочешь, я останусь. / Ты только скажи.
— Нет, нет, / что ты, / нет.
(к/ф «Впервые замужем»)
(Предложение, нарушающее интересы говорящей).
(Диалог Вани, которого ждут боевые товарищи, с женой):
— ...Ну что ты, / в самом деле? / Ну что я, / напился / или что? / Хочешь, / не
пойду я никуда! / Только неудобно.
(к/ф «Белорусский вокзал»)
(Предложение, вводящее вариант развития ситуации, нарушающий норму поведения и интересы
говорящего в данный момент).
353

Конструкции с этим ярким значением часто получают особую нагрузку в текстах
художественных произведений. Так, высказывания, в которых реализуется эта конструкция,
дважды играют ключевую роль в изменении отношений главных персонажей в пьесе А. Вампи-
лова «Прошлым летом в Чулимске» и снятом по пьесе к/ф «Валентина».
В первом из эпизодов использование этой конструкции маркирует неожиданно
возникший интерес, проявленный главным героем, полностью безразличным к жизни и не
замечающим окружающее, в том числе и главную героиню, влюбленную в него.
(До этого шёл разговор о бесполезности чинить калитку):
2 2 6
— Послушай, Валентина, / а ты, оказывается, / красивая девушка. / Не понимаю, /
2 3 2 6
как я этого раньше не замечал. / Да брось ты / эту калитку. / Что ты... / Ну
хочешь, я тебе помогу?
(к/ф «Валентина»)
Эта реплика не только нарушает норму поведения героя по отношению к конкретным
действиям Валентины: до этого он считал ненужным постоянный ремонт калитки,
символизирующий для героини утверждение доброго порядка жизни, что видно и из реплики Да
брось ты эту калитку, подчеркивающей неадекватность поведения героини и ситуации
(героиня преувеличивает важность этого занятия, по мнению слушающего), — но и указывает
на более глубинные сдвиги в психологии героя, отражая нарушение нормы «безразличия».
В тексте же пьесы «Прошлым летом в Чулимске» использована конструкция с
практически антонимическими коммуникативными параметрами значения, передающая
предложение, исходящее из нормы поведения говорящего (возможное толкование — естественность
помощи красивой девушке), что, несомненно, ослабляет значимость этого высказывания
(подробнее об этой структуре см. ниже).
— Ах, какая ты упрямая! / Ну что там? / Помочь тебе?
(А. Вампилов. «Прошлым летом в Чулимске»)
В данном случае создатели фильма (актер Р. Нахапетов) делают этот эпизод более
значимым, подчеркивая не только начало взаимного интереса персонажей, но и этап в
изменении поведения главного героя.
Однако тем контрастней, значимей в тексте пьесы, но уже более подготовленно в
фильме становится ключевое использование конструкции «хочешь, я + ГЛАГОЛ в БУДУЩЕМ
ВРЕМЕНИ» в высказывании одной из финальных сцен объяснения героя и Валентины после
несостоявшегося свидания, подтверждая, что возрожденный герой, отбрасывая все привычное,
способен совершать решительные поступки, изменяющие как его жизнь, так и жизнь
героини (нарушение нормы поведения и нормы развития ситуации):
— Валентина, / что бы ни случилось, / я с тобой, / слышишь? / Хочешь, / я увезу
тебя отсюда?
(к/ф «Валентина»)
Конструкции с нарушением нормы поведения говорящего типично появляются в
коммуникативном блоке упрашивания, уговаривания:
— мне хотелось бы, / чтобы он увидел, / как я не похожа / на других принцесс. /
Дорогой мой, / да я ведь их тоже терпеть не могу* / Не смотрите ка меня с таким
ужасом. /Ну прошу вас. /Не пугайте меня, / не надо! / Ну хотите, / я поцелую вас?
(к/ф «Обыкновенное чудо»)
— Ну хочешь, / я перед тобой на колени встану?
(к/ф «Впервые замужем»)
— Зинаида Николаевна, / хотите, / я стану перед вами ка колени?
(к/ф «Успех»)
Ярким примером подобного функционирования является и диалог двух обделенных
судьбой подростков из кинофильма «Клетка для канареек».
— А может, всё равно, / поедем вместе, / а?
— Зачем теперь.
354

— Как зачем? / Ну я вроде только-только начал понимать тебя, / а ты меня. / Лю-
2 12
ди иногда всю жизнь ищут друг друга, / не находят. / А мы встретились. / Расхо-
литься глупо как-то, / а?
— Нет.
— Поедем, / а?
— Нет.
3 2
— Ну хочешь, я буду твоей собакой? /Можешь одеть на меня ошейник. /Я буду выпол-
нять твои приказания. / Ну хочешь, / я научусь лаять / и вилять хвостом, / а?
Вспомним приведенный выше пример упрашивания в к/ф «Блондинка за углом»:
— Ну хочешь, / я все твои желания исполнять буду, как золотая рыбка, а?
Впрочем, данная конструкция может вызывать и комический эффект. Таково ее
использование в диалоге Клары Захаровны, замучившей героя правилами хорошего тона и
сыроедением, и Василия из к/ф «Любовь и голуби». Узнав о том, что герой собирается вернуться к
жене и детям, она театрально, входя в роль (усиление фонетической самостоятельности
слов, длинные постцентры с убыстрением темпа речи, узкие напряженные гласные), и в то
же время беспомощно предлагает полностью изменить норму своего поведения.
— ...Василий, / Василий! / Ты моё счастье. / Ты моя судьба. / Ты моя / любовь. /
3 , , 2 2*л 2
Ну хочешь, / я научусь печь пироги! / >Я их сама" люблю, Василий! > / Я всё, /
2 3 2 2
всё сама буду стирать, Василий. / Хочешь? / Ну скажи, скажи, какой ты хочешь, чтоб
я стала, / и я буду, Василий!
2х ' * * 2s 1* 3
— Рай! / Ну чего ты прямо, / как в кино-то, / а?
3^
— Вы не верите мне?
(к/ф «Любовь и голуби»)
6а. Отметим, что при выражении в аналогичной конструкции предложения с
введением союза если, подчеркивающего в русском языке наличие вариантов, значение
высказывания осложняется коммуникативным оттенком некоторого безразличия со
стороны говорящего либо ненастойчивого предложения, что связано с
актуализацией допустимости и иного варианта поведения говорящего. Данное
значение реализуется при взаимодействии с ИК-1 с ИЦ на глаголе к. д. во второй синтагме.
Это значение снимается взаимодействием с ИК-2, ИК-3, ИК-4, которые подчеркнут
готовность говорящего совершить действие, несмотря на воспринимаемые им колебания
слушающего (актуализация допустимости вариантов поведения слушающим).
— Хочешь, / я (тебе) помогу?
(Предложение, нарушающее норму поведения говорящего).
— Если хочешь, / я тебе помогу.
(Ненастойчивое предложение, в ряде случаев с оттенком безразличия, акцентирующее допустимость
говорящим вариантов поведения, в том числе и своего, при ИК-1 во второй синтагме).
3 . 3/2/4
— Если хочешь, / я тебе помогу.
(Готовность говорящего выполнить действие, несмотря на позицию слушающего, допускающего
варианты развития событий, что реализуется взаимодействием с ИК-3, ИК-2, ИК-4. При этом ИК-2
подчеркнет реализацию именно того варианта развития событий, который вводит говорящий по
сравнению с вариантом слушающего; ИК-4 актуализирует соотношение позиций говорящего и слушающего
при приоритете позиции говорящего; ИК-3 даст ориентированность на позицию слушающего при
одновременной ориентации слушающего на позицию говорящего).
6б. Введение же в придаточное союза чтобы осложняет структуру оттенком
нежелания осуществить действие говорящим, который уточняет желание
слушающего, с возложением на него ответственности в принятии
решения, что формируется обычно при расположении ИЦ ИК-3 или ИК-4 в
конце синтагмы.
При этом осуществление действия может произойти только после просьбы или
выраженного желания слушающего. Оно не входит в норму поведения говорящего и не совсем
бенефактивно для него.
355

— Хочешь, чтобы я тебе помог?
бв. При расположении ИЦ ИК-3 на хочешь в структуре с чтобы возникает
дополнительное значение ввода говорящим условий, при которых он согласится выполнить к. д.,
нарушающее норму его поведения.
3
— Хочешь, чтобы я тебе помог? / Тогда помирись с Валентиной.
бг. При отсутствии начального я значение конструкции, связанное с нарушением
нормы поведения говорящего, заметно ослабляется, однако актуализируется нарушение нормы
развития ситуации:
— Ты зачет сдал?
— Завтра.
— Хочешь, поспособствую?
(к/ф «Карантин»)
(Предложение аспирантки, которой нужно, чтобы кто-то посидел с ее ребенком, соседу-студенту, что,
несомненно, нарушает норму отношений с собеседником, т. е. норму ее поведения, однако без
экспликации я в данной структуре акцентируется нарушение нормы ситуации).
(После бурного объяснения главного героя, взявшего последние деньги ка покупку
голубей, с разъярённой женой):
1 Iм
— Надь, / а они чупатые!
— Ой!
— Ага.
— Как то?
(Дочь) —2Ну, / чубчики у них такие / ка затылке!
— Ай! / Ай!
— Надюх, / хочешь покажу, / а?
— Только выйди! / бй!
(к/ф «Любовь и голуби»)
(Предложение показать голубей, из-за которых разгорелся скандал, нарушает норму развития
ситуации и норму поведения героя в ней, хотя отсутствие экспликации я делает структуру несколько менее
яркой, акцентируя нарушение нормы развития ситуации и отводя на второй план нарушение нормы
поведения говорящего).
Отметим, что данная особенность конструкции, несомненно, интуитивно осознается
актерами, являющимися своеобразными переводчиками письменного текста в звучащий, что
заставляет их не только конкретизировать значения с помощью интонационных средств
формирования, но и использовать, отбирать те структуры, которые должны быть в той или
иной ситуации звучащего диалога.
Так, в пьесе М. Горького «Васса Железнова» (сцена уговаривания мужа принять яд)
высказывание героини имеет следующий вид:
Железнов — Что ты хочешь, что тебе надо, что?
Васса — Ты знаешь.
Железнов — Не быть этому.
Васса — Хочешь, на колени встану. Я! Перед тобой!
Исполняющая главную роль в фильме «Васса» Инна Чурикова, вводит начальное л, что
абсолютно закономерно при реализации актуализированного в тексте значения нарушения
нормы поведения героини, но отсутствует у М. Горького, следующего стилистическим
требованиям письменного текста, не расположенного к повторам.
— Хочешь, / я на колени встану перед тобой? / Я! / Перед тобой!
(к/ф «Васса»)
6д. Наиболее типичным русским осложнением разбираемой конструкции является
введение начального а, которое служит сигналом входа говорящего в новую ситуацию после
предварительного обдумывания и вводом в нее слушающего, что хорошо «накладывается»
на общее значение конструкции. Особенности значения данной структуры обуславливают
каузацию неожиданного для слушающего действия.
356

— М. / Пять часов. / Побегу, Катюша. / Тётку надо встретить. / Тётка ко мне
сегодня из деревни приезжает.
— Афанасии, / а хотите, я с вами пойду, / чтоб вам скучно не было?
— Не надо, Катюша. / Холодно.
(к/ф «Афоня»)
Начальное а практически обязательно при введении очередного предлагаемого
варианта и возможном акцентировании значения сопоставления, что зависит от соотношения
средств, в частности, от взаимодействия слова с тематическими связями с членом того же
ряда, представленном в контексте, при взаимодействии с ИЦ ИК-2 или ИК-4.
В некоторых случаях употреблением этой конструкции акцентируется непрогнозируе-
мость предлагаемого варианта для слушающего, когда речь идет о действиях говорящего,
которые не входят в норму поведения обычного, «нормального» человека:
— Обманывать? / Ну это вроде как-то нехорошо.
— Зато интересно. / Хотите, / я вас обману?
(к/ф «Карантин»)
— Хотите, я вас загипнотизирую?
(к/ф «Я шагаю по Москве»)
7. Еще одной конструкцией, близкой к предшествующей, является структура «могу +
ИНФИНИТИВ, + хотите», ориентирующаяся на согласие слушающего и в меньшей степени
акцентирующая нарушение нормы поведения говорящего, хотя это и присутствует в ситуации.
— Вот в этом чемодане / пуд / золота. / Могу показать, / хотите?
(к/ф «Печки-лавочки»)
Особенности проанализированной выше конструкции хочешь, я... ярко видны при
сопоставлении с одной из структур, представляющей особенность русского вариативного ряда.
2) Конструкции с имплицитным способом формирования значений
1. Это конструкция, включающая «ИНФИНИТИВ ДЕЙСТВИЯ (СОВЕРШЕННЫЙ ВИД)»,
которое говорящий готов (намерение + возможность) осуществить,
взаимодействующая с ИК-3. Для данной конструкции типична экспликация и объекта
предложения в форме предметного имени (при отсутствии экспликации он обычно
легко восстанавливается из контекста).
Такие структуры обычно связаны с предложением каузировать действие,
связанное с нормальным развитием событий, с точки зрения говорящего,
нормой поведения самого говорящего и его подчеркнутой готовностью
осуществить данное действие как бенефактивное для слушающего и
потенциально учитывающее его, слушающего, возможные потребности,
обычно реализуемое в данный момент (предвосхищение желаний слушающего).
Как фоновый оттенок основного значения можно отметить введение параметра
несложности выполнения данного действия для говорящего в силу его привычности, что связано с
параметром нормы поведения.
— Тебе борща побольше. Илюш?
— Как положено.
2 з
— А сметанки / добавить?
— Обойдусь.
(к/ф «Девчата»)
— Водички дать?
(к/ф «Девчата»)
4 1 13
— «Севильский цирюльник», / «Аида», / «Травиата». / Девять рублей. / Завернуть?
— Не надо.
(к/ф «Я шагаю по Москве»)
— Стянуть сапог?
— Не надо.
(к/ф «Двадцать дней без войны»)
357

— Салат положить?
з
— Отвези меня к роддому, отец, / помнишь?
— Ты долго там будешь? / Тебя подождать? / У меня время есть.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— .„Ну а что же вы поёте / из «Севильского цирюльника»?
— Арию / Роэины. / Только пониже. / Спеть?
— Хорошо. / Давайте Роэину.
(к/ф «Приходите завтра»)
— А чаю принести вам?
(к/ф «Успех»)
— А то тебе, должно быть, скучно.
3 X 3 2Э
— Ничего мне / не скучно! / Мне Шарафутдинов книжку дал. / Я по ней фокусы /
2 3
разучиваю. / Показать летающую даму?
— Покажи, / покажи...
(к/ф «Добро пожаловать...»)
(Драка главного героя и проводника в привокзальном ресторане. Швейцар, хорошо
знающий проводника, заметил драку).
2
(Швейцар) — Что, Андреич?
б ,2
— Не, / ничего, ничего, / нормально.
— Позвать Николашу? (милиционера)
в 2
— Нормально все, / нормально.
(к/ф «Вокзал для двоих»)
6 2 2 3
— Всё же денёк сегодня будет / чудесный! / Послушай, / идём сегодня на танцы, /
3 3 3 2 3
а? / Молчишь? / Заварить тебе чаю? / Ты что? / Уснул?
(к/ф «Валентина»)
(Деревенский мальчишка, которому туристы дали на время бинокль):
— Вам отдать бинокль?
2
— Нет, нет, оставь пока.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Разговор служителя тюрьмы и Солдата):
— Ну вот. / ...Не горюй, служивый! / Через полчаса ужин.
— Через полчаса меня здесь не будет, папаша.
— Хе-хе-хе! / Шутник! / Огоньку принести?
— Не надо, / папаш! / У меня огниво есть.
(к/ф «Старая, старая сказка»)
(Дружеская вечеринка, организованная новым жильцом, на которую приглашены все
соседи по большой общей квартире):
— Вам подлить? (предложение вина)
— Пожалуйста!
4
— Вам?
2 4
— Не, не, не, не! / Ей нельэя!
— Ой! / Ей ни в коем случае нельэя!
з
— Понял.
(к/ф «Вор»)
Неполная конструкция вам? в данном случае соотносима с инфинитивной, хотя
взаимодействие с ИК-4 маркирует несколько более высокий регистр общения, а отсутствие
начального а (А Вам?) подчеркивает, что говорящий в большей степени предполагает
аналогичную реакцию второго спрашивающего. Начальное а, связанное с сигналом входа в новую
ситуацию после предварительного знакомства (в данном случае актуализируя значение
сопоставления при взаимодействии с ИК-4), дало бы меньшую уверенность говорящего в
положительном ответе.
Анализируемая конструкция является, несомненно, менее заметной структурой, чем
конструкция хочешь, я... Однако и она может быть неброским, но значимым штрихом в
создании того или иного образа.
358

Вспомним наши рассуждения по поводу структуры Хочешь, я тебе помогу в к/ф
«Валентина».
А вот другой пример из кинофильма «Белорусский вокзал» с, казалось бы, сугубо
бытовым диалогом.
(Фронтовые друзья, похоронившие друга, неожиданно для себя по инициативе Вани
оказались в гостях у бывшей медсестры, которую не видели со времен войны).
в , з
— ну, гаврики, / есть хотите?
— Странный вопрос!
— Тебе помочь?
2 2 2
— Да что ты, Ваня! / Я сама управлюсь. / Иди к ребятам!
i w 2
— Ну дай хоть картошку почищу.
— Ну давай.
Содержание предшествующего разговора, предваряющего диалог, дает понять, что из
всего доблестного батальона один Ваня поддерживал отношения с медсестрой, хотя во
время войны в окружении были люди значительно более близкие ей. И даже ее бывший, теперь
уже покойный, возлюбленный нашел ее всего за год до этого печального визита друзей.
В анализируемом диалоге Ваня первым предлагает помощь, делая это с помощью
разбираемой конструкции, сориентированной на реализацию нормы поведения
говорящего, что в данном случае не только отражает непрерывающиеся бытовые отношения
персонажей, но и вскрывает сущность самого образа: маленького человека, слесаря — но
Человека, держащего в поле зрения не сильных, а слабых, с органически присущей ему
готовностью прийти на помощь и не требующего ничего взамен; поступающего так потому, что
иначе не может, прожившего жизнь согласно нравственному закону.
Именно образ Вани (Е. Леонов) «держит» картину, является ее нравственным
камертоном, ответом на вопрос, какую человеческую жизнь можно назвать состоявшейся. В данном
случае невозможно использование конструкции Хочешь, я тебе помогу?, как в
проанализированном выше диалоге из к/ф «Валентина», так как это полностью нарушило бы логику образа.
И напротив, в приведенном выше примере из к/ф «Валентина» невозможно было бы
использование конструкции Увезти? вместо конструкции Хочешь, я тебя увезу?, так как она
бы подчеркнула соответствие этого предложения норме поведения говорящего.
В других языках данной конструкции могут соответствовать различные структуры
предложения, например во французском, — структуры с глаголом в настоящем времени первого
лица обычно единственного числа: *Явам режу мясо на куски? *Явам кладу в пакет?
В русском же наиболее близкой в функциональном плане структурой является
конструкция с глаголом первого лица будущего времени обычно совершенного вида:
— Я нарежу мясо?
— Я положу в пакет?
СР.: з
— Я помогу?
Однако, как мы уже говорили, эти конструкции, функционально заменяющие
рассматриваемую структуру, в коммуникативном плане представляют собой в русском языке
просьбу о разрешении при выражении намерений говорящего.
Предложение в форме инфинитивной конструкции может включать и именование
действия слушающего, но в этом случае не эксплицируется глагол-действие говорящего, в
нашем случае — потенциальное дать либо глагол хотеть в форме второго лица.
(Пашка заходит в библиотеку):
— Здравствуйте.
— Здравствуй, здравствуй.
— Почитать что-нибудь?., (дать? хочешь?)
— Да надо, надо.
2
— Что почитать? (дать? хочешь?)
(к/ф «Живет такой парень»)
359

2. Еще одной конструкцией, связанной при выражении предложения с каузацией
действия говорящего, является структура «а что если я + глагол к. д. говорящего в форме
будущего времени совершенного вида + ИК-4, ИК-2, ИК-1, ИК-5». Она часто совмещает
целеустановку предложения и просьбы о разрешении, но может передавать и собственно
предложение как результат предварительного обдумывания с
подчеркнутым учетом мнения (права на решение) слушающего, сближаясь по этому
параметру со структурой Хочешь, я..., но отличаясь от нее отсутствием нарушения
нормы поведения говорящего при возможном нарушении нормы
развития ситуации.
— Стул-то у нас / какой-то хромой.
— Слушай, / Савельич!
— А?
5 \ 4 4
— А что если я тебе лес поручу? / Будешь лесником. / как положено!
2 2 4 2
— Как это? / А как же / свояк, / Фёдор Ипа[т'ич']?
2 3 12
— Жук ваш Ипатыч. / Жук / и прохвост. / Сам видел.
— Т[ъ]к...
2 2 2 3
— Ну а если по совести, / вот если назначим тебя / лесником, / будет порядок?.. /
7 2
Ну что / молчишь?
2
— Т[ъ]к, порядка... конечно, оно будет.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Собираясь назначить Подушкина лесником вместо проворовавшегося свояка, главный лесничий не
нарушает норму своего поведения, но нарушает норму сложившейся ситуации).
Приведем пример совмещения в данной конструкции предложения и просьбы о разрешении.
(Сотрудница, желая продемонстрировать подруге неравнодушие её возлюбленного
(начальника) к женскому полу, игриво обращается к нему, вставая перед ним на подоконник):
2 2
— Андрей Павлович! / А что если я форточку закрою?
— Ради бога. / А что если это сделаю я?
(к/ф «Ребро Адама»)
(В определенной мере следуя норме своего поведения: кокетство, заигрывание с начальством, она
явно нарушает норму развития ситуации в официальном учреждении).
При выражении готовности говорящего осуществить действие структуры с «хочешь +я +
глагол первого лица...»; «инфинитив к.д...»; «а что если + инфинитив...» далеко не
всегда взаимозаменимы, так как каждая реализует свои параметры употребления.
— Предлагаю погасить свет.
(Совместное принятие решения).
3 . 1
— Хочешь, / я свет погашу?
(Предложение в интересах слушающего, осуществляемое вопреки норме поведения говорящего или
норме обычного развития ситуации).
— Свет погасить?
сР,
— Я свет погашу?)
(Предложение, связанное с нормальным развитием событий и нормой поведения говорящего в данной
ситуации и его подчеркнутой готовностью осуществить предлагаемое действие как бенефактивное для
слушающего, третьего лица, дела).
— А что если я свет погашу?
(Конструкция, вводящая новый вариант после предварительного обдумывания с подчеркнутым
учетом мнения (права на решение) слушающего, сближающаяся по этому параметру со структурой
хочешь, я..., но отличающаяся от нее отсутствием нарушения нормы поведения говорящего при
возможном нарушении нормы развития ситуации).
1/2
— А что если свет погасить?
Ср.:
— Можно свет погасить!
360

(Предложение, связанное с процессом обдумывания совместного решения, часто реакция на
затруднения, вводящее один из потенциально возможных новых вариантов, пришедший в голову в данный
момент после обдумывания и нарушающий норму возможных в данной ситуации решений).
Если попробовать заменить предшествующие примеры, в которых иллюстрировалось
употребление конструкции с глаголом хотеть..., на структуры с ИНФИНИТИВОМ или на
конструкции с а что если..., то мы увидим резкое противопоставление указанных значений
в одном контексте либо употребления разных контекстов. В некоторых же случаях
возможна и синонимия.
(Таксист и пассажирка):
з 2
(1) — Хочешь, Анна Ивановна, я тебе / Москву покажу?
(к/ф «Три тополя на Плющихе»)
(2) — Москву показать?
2
(3) — А что если я тебе Мосхву покажу?
2
(4) — А что если тебе Москву показать?
(5) — А не показать ли тебе Москву?
Если в данной ситуации высказывания (1) и (2) резко противопоставлены: в первом
нарушается норма поведения говорящего, второе соответствует норме его поведения, то (1) и
(3) могут быть синонимичны, так как первое отражает нарушение нормы поведения
говорящего, третье — нарушение нормы развития ситуации, что в некоторых контекстах, в том числе и
в предложенном, совместимо, но может быть и противопоставлено (см. примеры выше).
Выказывания (4) и (5) (структуры ранее рассмотренного ряда) связаны с процессом
обдумывания и принятия совместного решения. При этом (4) отражает ввод неожиданного
варианта в процессе обдумывания, нарушающего норму возможных в данной ситуации
решений; (5) вводит неожиданное предложение говорящего совершить некое совместное
действие со слушающим, готовность к выполнению которого, по мнению говорящего, должна
разделяться и слушающим (можешь не согласиться, но у меня есть основания сомневаться,
что ты откажешься).
3. В вариативный ряд конструкций предложения говорящего, связанного с его
готовностью осуществить то или иное действие, входит структура «может, + инфинитив к. д. +
ИК-3». Особенностью этой конструкции является довольно резкая мена коммуникативного
оттенка значения по сравнению с употреблением структуры, передающей предложение с
помощью инфинитива без может.
Так, в собственно инфинитивной конструкции без вводного может, как уже отмечалось,
говорящий при выражении предложения ориентируется на норму своего поведения и развития
ситуации при подчеркнутой готовности осуществить действие как бенефактивное для
слушающего (или третьего лица) и учитывает потенциальные потребности, желания и намерения
слушающего. При введении же может в структуре передается ненастойчивая
(учитывающая вариативность реакции слушающего) каузация действия говорящего,
подчеркнутая готовность говорящего совершить действие при
осознании наличия обстоятельств, препятствующих его выполнению.
Эти причины-препятствия могут заключаться в том, что данное предложение нарушает
его, говорящего, норму поведения, наличествовать в ситуации и связываться с
прогнозируемым поведением слушающего; ориентация на предполагаемый отказ на базе знания
препятствующих исполнению факторов, в том числе и небенефактивных для слушающего.
Возможность осуществления данного каузируемого действия обычно не
прогнозируется слушающим — как нарушающая норму развития ситуации.
Каузация в данной структуре может быть связана как с частотной бенефактив-
ностью, так и (реже) небенефактивностью для слушающего или третьего
лица совершаемого действия.
В то же время, и это важная особенность структуры, в этой конструкции
подчеркивается, что говорящий не принимает на себя ответственности за принятие
361

решения и ориентируется на мнение слушающего, что акцентируется
и регулярной для данной конструкции ИК-3.
(Жених-тракторист разговаривает с невестой):
— ...Насть!
4
— м?
13 6 3
— Я вот / думаю, может, / галстук надеть? / Я вон у Федьки / взял...
(к/ф «Сирота казанская»)
(Препятствующий фактор — нарушение нормы поведения говорящего).
(Героиня исполнила ряд произведений, от «Камаринской» до арии Роаины):
— Ну хватит, / довольно.
1 3 1
— Не-ке, / самый конец, / и всё...
— Благодарю вас, Галина Николаевна.
2 3
— Стойте. / Может, вам чего-нибудь из громкого спеть?
— А ты ещё громче можешь?
— О!
(к/ф «Приходите завтра»)
(Препятствующие факторы — наличие в предшествующем диалоге реплик профессора, неоднократно
пытающегося остановить героиню).
(Актриса театра к только что приехавшему, малознакомому режиссеру-соседу):
— А может, вам помочь расположиться?
(к/ф «Успех»)
(Препятствующий фактор — этикетные соображения).
(Пашка обращается к лежащему с ним в больнице школьному учителю, возмущаясь
поведением одного из больных, смеющегося во сне):
з з 2
— Вот паразит, / а! / Что он ржёт-то всю ночь?
— Выздоравливает он.
— Можно же потихоньку выздоравливать! / Может, разбудить его, / а? / Сказать
ему, / что у него дом сгорел. / Ему тогда не до смеха будет.
— Не надо. / Пусть смеётся.
(к/ф «Живет такой парень»)
(Препятствующий фактор — нарушение нормы поведения, взаимоотношений больных в палате).
Ср.: Может, Москву показать?
Однако чаще в данной конструкции передается значение обсуждения потенциально
возможного варианта при принятии совместного решения, независимо от того, кто совершает
действие, хотя в ряде контекстов это восстанавливается достаточно определенно (часто
совместное действие), но важно, что в значении самой структуры это не подчеркивается.
Близкой, но неидентичной конструкцией является структура с эксплицированным
нужно при типично неэксплицированном действии говорящего, качество и необходимость
совершения которого зависят от потребностей слушающего:
2 3 з
— Васи ль Тихонович! / может, ещё чего нужно, / а?
(к/ф «Здравствуй и прощай»)
4. Конструкциями, активно обслуживающими русское предложение, являются
структуры с начальным давай, давайте, в зависимости от соотношения средств имеющие
разные оттенки реализации инвариантных параметров. Отметим, что особенностью
конструкций с давай в требовании было отражение каузации действия, основанной на знании
говорящим логики бенефактивного развития ситуации, что давало
возможность активно формировать с помощью данной структуры русское нетерпение и
подбадривание, которые типично взаимодействовали с несовершенным видом, подчеркивающим
необходимость совершения действия, следуя данной логике. Эта особенность сказывалась и в
типичном отсутствии глагола, эксплицирующего действие, тип которого легко
восстанавливается из контекста, ясен из логики развития ситуации, которая инициирует каузацию действия.
362

Несоизмеримо более редким при реализации целеустановок нетерпения и
подбадривания было взаимодействие с совершенным видом, вводящим элемент способности
говорящего совершить то или иное действие.
Однако знание логики развития ситуации связано со знанием ее возможного
изменения. Целеустановка предложения актуализирует именно этот аспект.
Таким образом, конструкции с давай — при всех целеустановках и оттенках значения,
реализуемых в разных структурах, связанные с параметром знания говорящим
логики развития ситуации, — при выражении целеустановки предложения
акцентируют знание возможного изменения, связанного, в том числе и прежде
всего, с нарушением нормы развития ситуации, что отражается типичным
взаимодействием с глаголом к. д. совершенного вида, подчеркивающего
возможность осуществления действия.
Отсюда, кстати, и несоизмеримо большая необходимость экспликации глагольных
форм в конструкциях вариативного ряда предложения как поясняющей, какое действие
предлагается совершить, по сравнению с требованием.
Однако данная конструкция осложнена еще одним параметром —
бенефактивности, т. е. знанием говорящим бенефактивного развития ситуации. Следуя
алгоритму развертывания, этот параметр может относиться и к позиции слушающего, однако
несоизмеримо реже, чем к позиции говорящего.
Функционирование конструкций с давай, давайте хорошо демонстрирует достаточно
резкие отличия формирования значений с помощью, казалось бы, сходных средств при
реализации разных коммуникативных заданий. Тем не менее, несмотря на определенную анто-
нимичность эффектов использования структур в вариативных рядах требования и
предложения, конструкции с давай ориентированы все же на один инвариантный параметр,
связанный с представлением говорящего о бенефактивном развитии
ситуации, а точнее, знанием говорящим логики развития ситуации,
бенефактивной для него или лица, в котором он заинтересован
(неотчуждаемая принадлежность).
При этом мысль об изменения ситуации приходит в голову в тот или иной момент, что
и отражается в значении данной конструкции как структуры, фиксирующей
пришедший в голову вариант развития событий. Знание говорящим бенефактивного
варианта изменения ситуации выражается в его желании изменить ситуацию в
соответствии с ним, что придает структуре ярко выраженный инициирующий
характер (более подробное описание будет дано в вариативном ряде совместного действия).
В то же время в соответствии с целеустановкой предложения и реализуя один из
параметров самой конструкции с давай, говорящий, вводя вариант, ориентируется
на решение, а следовательно, выбор и желание слушающего
(реализация параметра учета позиции слушающего).
Конструкции с давай при формировании целеустановки предложения,
актуализирующей в этих структурах связь с нарушением нормы развития данной ситуации, обычно каузи-
руют действие, не входившее в намерение слушающего, что отличается от их
функционирования при формировании целеустановки требования, где такой тип реализации был
возможен, но распространен значительно меньше (антонимическое развертывание параметров).
Заметим, что при выражении целеустановки предложения возможности конструкции с
давай в выделенных нами выше типах вариативных рядов различны. Данная конструкция
используется при выражении готовности говорящего осуществить действие, почти не употребляется при
прямой каузации действия слушающего и расцветает в конструкциях с формами
совместного действия, чему есть ряд семантических оснований, на которых мы остановимся позже.
Рассмотрим конструкцию с давай, давайте в данном вариативном ряде: «давай + я +
глагол первого лица к. д. + ИК-3».
363

По сравнению с рассмотренными выше структурами, связанными с готовностью
говорящего совершить то или иное действие как бенефактивное для слушающего или
характеризующимися вариативностью параметра бенефактивности, данная конструкция подчеркивает
желание (готовность) говорящего совершить названное действие как
бенефактивное для него, говорящего, и каузировать согласие
(решение) слушающего. Это предложение часто нарушает норму (ход)
развития ситуации, выражая желание говорящего изменить ситуацию.
Обычно данная конструкция функционирует в неофициальном регистре общения.
Так, например, в отличие от ранее разобранной конструкции с хочешь, связанной с
нарушением нормы поведения говорящего во имя интересов слушающего и
ставящей каузацию в зависимость от желания слушающего, данная конструкция нарушает
норму развития ситуации в интересах говорящего либо близкого ему
лица в соответствии с его, говорящего, представлениями о
бенефактивности. Однако, несмотря на наличие противоположных параметров, эти конструкции могут
сближаться в том случае, если слушающий входит в сферу интересов говорящего.
Если конструкция с может, ориентированная на учет неких препятствующих
реализации предлагаемого варианта обстоятельств, каузировала действие как в интересах (чаще),
так и вопреки интересам слушающего (реже), то конструкция с давай связана с изменением
развития ситуации в интересах говорящего либо близкого ему лица в соответствии с его,
говорящего, представлениями о бенефактивности.
Однако если в конструкциях с может подчеркивалось, что говорящий, осознавая
наличие препятствий при реализации, не берет на себя ответственности за
принятие решения и ориентируется на мнение слушающего, что формировало
ненастойчивое предложение, то в конструкциях с давай воплощена более
решительная инициирующая позиция говорящего при каузации действия,
основанная на знании бенефактивного варианта развития событий, в том числе и
более интенсивная каузация согласия (решения) слушающего, своеобразное
принятие на себя ответственности за предлагаемый вариант на базе знания изменения
ситуации, реализация которого, тем не менее, зависит от выбора и
желания (решения) слушающего.
Определенная близость значений может приводить к синонимичности употребления
проанализированных структур.
(Водитель оперативного автобуса предлагает подвезти освобождённого иэ банды Шарапова):
— Володь, давай я тебя отвезу.
1
— Отвези.
— Добро...
3 13 1
— ...Тебя подождать? / У меня время есть. / Давай-ка / я с тобой пойду.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
Сравним с конструкциями, репрезентированными близкими высказываниями с тем же
номинативным содержанием, но иными коммуникативными параметрами.
— Володь, / хочешь, я тебя отвезу?
2 з
— Володь, / может, я тебя отвезу?
Однако данные конструкции далеко не всегда взаимозаменимы, что зависит от
возможности реализации в диалоге того или иного параметра значения:
(Героиня реагирует на попытку знакомого налить в бокал вина):
12 1
— Нет, нет! / Давайте я сама налью. / А то опьянею.
(к/ф «Путешествие в другой город»)
Сравним невозможность замены этой конструкции на структуры:
— Может, я сама налью?
з
— Хочешь, я сама налью?
364

В данном контексте заложены решительная каузация действия говорящего при его
инициирующей позиции, изменяющая развитие ситуации в его интересах, своеобразное
принятие на себя ответственности за решение (что отличает от конструкции с может),
осуществляемого не в интересах слушающего (что исключает конструкцию с хочешь, я...).
Отметим, что конструкции с давай в силу заложенных в них параметров могут
сближаться со структурами, выражающими иную целеустановку — намерение говорящего:
Я сама налью. Я тебя отвезу. Я с тобой поеду.
Эти высказывания репрезентируют конструкцию, выражающую целеустановку
намерения говорящего, связанную с параметрами желания и принятого говорящим решения
осуществить то или иное действие, в меньшей степени или иначе учитывающую позицию
слушающего (подробнее о выражении намерения говорящего и параметрах, существенных для
структур данного ряда, см. ниже).
При этом максимальное сближение происходит при взаимодействии с ИК-2,
привлекающей внимание слушающего к высказыванию говорящего, который тем самым косвенно
учитывает его (собеседника) позицию, однако иным способом, чем в структуре с давай
(например, противопоставляя свое намерение каузации собеседника или снимая затруднения и
беспокойство собеседника).
2 2 2
— я сама налью! / Я тебя отвезу! / я с тобой поеду!
(Значение: 'не беспокойся').
В то же время при формировании предложения в конструкции с давай в анализируемом
вариативном ряде, связанном с готовностью говорящего осуществить действие, ее
функционирование часто осложняется этикетной функцией, несколько затушевывающей
основные параметры, которые ярко выявляются при каузации совместного действия. А
именно, конструкция с давай в вариативном ряде предложения, каузирующего действие
говорящего через согласие слушающего, часто используется для предложения неких услуг
собеседнику при подчеркнутой способности говорящего (совершенный вид)
осуществить то или иное действие и актуализированной этикетной
бенефактивностью предлагаемого варианта для самого говорящего,
передавая имплицитно представленное значение: я способен, мне это не
трудно сделать, так как это вполне для меня бенефактивно.
Это можно сравнить с конструкциями, включающими давай, в вариативном ряде
согласия. В этом случае структуры с давай могут передавать как собственно согласие, так и
значение вынужденного согласия при всплеске тона на предцентре, связанном с уступительно-
стью — 'хотя мне не хотелось бы, но...', — или при введении начального ну. Но и при
выражении этого значения, в конечном счете, реализуется параметр допустимого порога
бенефактивности для говорящего предлагаемого собеседником варианта.
При этом говорящий обычно никогда, и это отличие данной конструкции от структуры
хочешь, я..., не нарушает кардинально свои интересы, так как любое сделанное в этой
форме предложение, даже затрагивающее его интересы, связано с его представлением о бене-
фактивном для него развитии ситуации ('мне так лучше', в том числе и морально).
Приведем еще несколько примеров конструкций с давай:
(Шарапов заинтересован в подтверждении своих предположений о возможном виновнике
преступления):
— Слушай; / Глеб, / ведь тебе сейчас от меня всё равно толку мало. / Ну если ты
не возражаешь/ / давай я сам найду Кирпича...
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
(Влюблённый шофер такси, обращается к Анне, пытаясь донести чемодан до подъезда
её квартиры):
— Ну давай я тебе чемодан поднесу. (Берясь за ручку.)
— Не надо. / О, не надо вот этого.
(к/ф «Три тополя на Плющихе»)
365

(Кот Матроскин заинтересован в здоровье дяди Фёдора):
— Скорее грелку!
— Нету грелки.
— Давайте я буду грелкой.
(Э. Успенский. «Дядя Федор, пес и кот»)
(Герой понимает, что друзья задумали провести границу, отделив тем самым участок
досаждавших им женщин):
— Что ты пишешь?
— Читай.
4 2 2
— а! / Ну ладно. / Давайте я столбик оформлю.
(к/ф «Три плюс два»)
(Предложение попутчику по купе, постоянно недовольному условиями поездки, с
целью прекращения жалоб):
— а постель / она так и не постелила, / хотя это её прямая обязанность!
3 2
— Давайте я вам / помогу, / Григорий Ильич!
(к/ф «Печки-лавочки)
(Предложение нечаянно попавшего в квартиру человека, отражающее представление
говорящего о бенефактивном развитии ситуации, учитывая её этикетный план): ^
— Знаете что? / Давайте / я посижу / на лестнице, / а вы меня позовёте, /
хорошо? / Или, / хотите, / объясните всё Гале сами, / а я / пойду.
(к/ф «Ирония судьбы...»)
(Этикетное предложение знакомой, с которой говорящий провёл вечер в ресторане):
— Спасибо вам за чудесный вечер.
2,1
— Спасибо вам за компанию / тоже...
2 3 6
— ну что же? / Давайте я / ка автобус вас посажу.
— на автобус? / Нет, / я вас сначала / устрою на ночлег.
(к/ф «Вокзал для двоих»)
15 \ 2
— давайте я вам помогу. / Ну что же вы навьючили столько вещей! / Так давайте!
(к/ф «Приходите завтра»)
— Давай помогу*
(к/ф «Когда деревья были большими»)
5. Предложение может передаваться и в конструкциях, которые также входили в
вариативный ряд просьбы о разрешении, относясь как к структурам с эксплицитным, так и
имплицитным способом формирования значения. В конструкциях с эксплицитным «можно +
глагол к. д. говорящего + ИК-3» с ИЦ на можно передается вежливое предложение:
— Водички можно вам налить?
— Да, пожалуйста.
(к/ф «Служебный роман»)
6. Конструкцией, находящейся на периферии вариативного ряда предложения,
связанного с готовностью говорящего осуществить то или иное действие, является структура «я +
глагол к. д. первого лица будущего времени совершенного вида + ИК-3» или «Я + глагол
к. д. первого лица настоящего времени + ИК-3», обычно в форме просьбы о разрешении
выражающая намерение говорящего осуществить действие. Однако в ряде случаев она может
передавать предложение совершить то или иное действие в неофициальном регистре общения:
— Ну, / тебе как звонить-то? / Ноль три?
— Да нет, / у нас совсем другой телефон: / пять ноль, / пять ноль, / два. /
Запишите.
— Запомню. / Полета, / полета, / два.
— Я всё-таки запишу на всякий случай.
— Ну давай.
(к/ф «Афоня»)
Эта же структура может участвовать и в выражении повторного предложения,
осложняясь частицей так, сочетанием ну так как?:
— ...Я такой идеал давно искал.
— Быстрый ты! ^
— Я на полном серьёзе.
366

2
— Ну И ЧТО?
— Я вас провожаю сегодня до хаты? / Если у вас нет, конечно, какого-нибудь
12 3 3
хахаля. / Ну так как, / договорились?.. / Так я вас провожаю сегодня до хаты?
(к/ф «Живет такой парень»)
В первом высказывании последней реплики героя в тексте используется ИК-4, при
ориентации на позицию слушающего вводящая дистанцированность, что создает образ
«важничающего» героя «из Москвы».
7. Конструкция, включающая первое лицо глагола будущего времени совершенного вида,
подчеркивающего способность говорящего совершить действие, может осложняться и
начальным а то, которое вводит предложение, принимающее во внимание возможный
либо реальный отказ слушающего, его нерешительность в принятии
варианта при желании говорящего ввести слушающего в новую
ситуацию; при этом вводимый вариант может и не нарушать нормы
поведения говорящего, но быть несвойственен норме отношений
говорящего и собеседника.
(Предложение студентов, оказавшихся дома у научного руководителя, после того как
тот угостил их чаем):
— Может, вам посуду помочь помыть?
2
— Ну что вы!
4
— А то мы помоем!
(Р/Р)
Эта конструкция может осложняться и эмоциями. Так, на базе этого значения реализуется
осложненное эмоцией возмущения предложение Бузыкина из «Осеннего марафона»:
— ...Может, у тебя остались какие-нибудь черновики, / бумаги? / Может, ты отдашь
мне их, / а?
2 3 2 2
— А полы помыть / тебе не требуется? / А то я вымою? / Ты свистни.
(к/ф «Осенний марафон»)
На этом мы закончим описание основных конструкций предложения, связанного с
готовностью говорящего осуществить каузируемое действие, и перейдем к анализу ряда,
связанного с непосредственной каузацией действия слушающего.
Рассмотрим ряд структур русского предложения, каузирующих действие слушающего.
Специфика каузации действия слушающего при формировании целеустановки
предложения, как показывает анализ структур данного вариативного ряда, связана с двумя
особенностями позиции говорящего.
Первая особенность присутствует во всех вариативных рядах предложения и
заключается в том, что каузация действия слушающего при формировании целеустановки
предложения связана с предположением говорящим возможности совершения
действия слушающим как одного из вариантов развития событий.
Вторая особенность связана с тем, что осуществление действия
слушающим типично, хотя и не во всех структурах ряда, зависит от
предоставляемой говорящим возможности совершения того или иного действия.
Данные параметры часто работают «бок о бок» (поэтому мы не будем
классифицировать структуры по каждому из параметров), однако вариативные ряды конструкций
включают и структуры, которые акцентируют лишь один из них, что мы и покажем в дальнейшем.
Однако данные базовые параметры, которые формируют целеустановку предложения при
каузации действия слушающего, не являются исчерпывающими для данного вариативного
ряда конструкций, несоизмеримо более разнообразно учитывающих позиции собеседников.
Каузация действия слушающего
367

1) Конструкции с эксплицитным способом выражения значений
1. Конструкции с предоставлением возможности
осуществления действия говорящим
1. Конструкции с экспликацией коммуникативного задания, типичные при принятии
совместного решения, достаточно редко каузируют собственно действие слушающего. Это
возможно в высоком, официальном регистре общения.
(Обращение к преступнику, укрывшемуся в доме):
— Вы окружены. / Предлагаю сдаться.
2. В вариативный ряд каузации действия слушающего входит и конструкция
«разрешите (позвольте) предложить вам + инфинитив совершенного вида к. д. слушающего +
ИК-1 или ИК-3», которой свойственен высокий регистр общения, акцентирующий в данном
случае при введении варианта действий слушающего дистанцированность и определенную
иерархию отношений собеседников, в данном случае — говорящего, ставящего себя этикет-
но ниже слушающего.
Конструкция «могу + предложить + объект-рема к. д.» («могу предложить +
инфинитив + ИК-3 или ИК-1») является в русском языке малоупотребительной и маркирована
использованием в типовой речевой ситуации купли-продажи. Так, например, она появляется
в речи одного из героев т/с «Тени исчезают в полдень», бывшего лавочника по прозвищу
Купи-продай (актер Б, Новиков), являясь яркой речевой характеристикой.
3. Напротив, конструкции с десемантизированным прошу при каузации действия
слушающего (в отличие от каузации действия говорящего) достаточно распространены как при
выражении предложения, так и его более частной разновидности — приглашения, но также
в официальном регистре общения.
(Предложение приступить к выступлению на собрании):
— Прошу вас, / товарищ Аникеева?
(к/ф «Гараж»)
— Прошу вас, господа? / Прошу! / Прошу осмотреть / предлагаемую модель. / Прав-
3 . б . з 1
да, вода здесь льётся / в масштабе / один / к десяти.
(к/ф «Тот самый Мюнхгаузен»)
— Прошу за мной! /За мной, / за мной, господа!.. А теперь прошу всех в спальню!
(к/ф «Тот самый Мюнхгаузен»)
Высказывания с конструкцией «(ты) можешь + глагол к. д. слушающего»,
выражающей предложением фонотеке не зафиксированы, что свидетельствует об их малой
распространенности при реализации данного коммуникативного задания. На потенциальном
месте их использования обычно возникают структуры с можно, актуализирующие принятие
совместного решения, либо конструкции с императивом к. д.
Особого внимания заслуживают конструкции с экспликацией желания
слушающего, которые активно используются в данном вариативном ряде. Они могут
содержать эксплицированное действие слушающего в императиве и инфинитиве с резко
отличающимися значениями, которые мы сейчас и рассмотрим.
4. Конструкцией с экспликацией желания слушающего является структура с «хочешь
(хотите) + императив глагола к. д. второго лица с центром ИК-3 на хочешь ИЛИ дву-
синтагменным оформлением». В ней говорящий предполагает и предоставляет
возможность слушающему совершить то или иное бенефактивное для
него, с точки зрения говорящего, действие, которое не совпадает с
манифестированными намерениями или желанием слушающего в
данной ситуации, тем самым нарушая норму его прогнозируемого
поведения и как следствие — реакции слушающего.
Отметим, что во всех конструкциях с хочешь в вариативном ряде предложения
каузируется действие, бенефактивное для слушающего, в чем отражается практическое
368

отсутствие десемантизации глагола в данных структурах при осложнении
коммуникативным параметром вариативности поведения. Сравним с использованием этого глагола в
вариативном ряде русской просьбы, а также использование аналога русской формы хочешь в
структурах ряда языков, например, при выражении требования. Однако при сохранении
параметра бенефактивности степень его актуализации может быть различна, что видно при
анализе ниже рассматриваемых конструкций, которые могут реализовать ряд значений при
различном соотношении семантических параметров, формируемых взаимодействием
структуры с разными интонационными средствами и контекстом.
(Предложение делается только что приехавшему режиссёру в то время, когда актёры
собрались на вечеринку):
2 2 3 4
— А ты давай-ка, / слушай, располагайся! / Хочешь, / поспи.
(к/ф «Успех»)
Это общее значения конструкции способно осложняться в ряде случаев
противоположными оттенками значений.
4а. Данная конструкция может отразить понимание говорящим того, что,
хотя желание совершить каузируемое действие не манифестируется
слушающим, не входит в намерения (норму поведения) слушающего в
данной ситуации, его исполнение могло бы быть его потенциальным
желанием (параметр вариативности русского хочешь), которое сдерживается
теми или иными факторами (например, нерешительностью, упрямством и т. д.), при
заинтересованности говорящего в исполнении действия как
бенефактивного для слушающего, что может быть подчеркнуто с помощью ИК-2, ИК-3 или
ИК-4 во второй синтагме. При этом ИК-2 актуализирует возможность осуществления
именно данного варианта действия, предлагаемого говорящим, в отличие от варианта поведения
слушающего, ИК-4 — акцентирует соотношение позиций говорящего и слушающего при
ведущей роли говорящего, ИК-3 выразит ориентированность говорящего на позицию
слушающего и одновременную ориентацию слушающего на предлагаемый говорящим вариант.
3 2/3/4 „
— Хочешь, попробуй.
Этот оттенок значения используется в уговаривании.
/ 2 2 2 2 1
— То/ся! / Тось! / Ну прости, пожалуйста, / Тось! / Я же всё понимаю. / Ты ду-
3 1 3 1
маешь, не понимаю? / Глупо, конечно, / всё это вышло. / Спор весь этот. / Даже
смешно вспоминать.
— Ах вам смешно?
— Ну, / глупо.
— Глупо?
— Совестно... / Тось, / ну хочешь, / испытай меня, Тось, / если не веришь...
— Что ты, трактор, / чтоб тебя испытывать!
— Ну, Тось!
2 5 \ 2 2
— Ненавижу тебя! / Ненавижу! / и никогда в жизни / тебе этого не прошу!
(к/ф «Девчата»)
46. В этой же конструкции может быть отражена и незаинтересованность
говорящего в исполнении действия слушающим (антонимическое развертывание параметра).
В этом случае при манифестированном или потенциальном желании
слушающего осуществить действие, что известно или с большой
долей уверенности предполагается говорящим, включение в
конструкцию хочешь, вводящего параметр вариативности поведения
слушающего, снимает понимание говорящим желания слушающего и тем
самым активность каузации, чему способствует нейтральность ИК-1.
Иными словами, говорящий, используя конструкцию, в которой отражается его
понимание отсутствия намерения слушающего осуществить действие, делает его в обстановке,
допускающей или даже актуализирующей иную позицию слушающего (наличие его
потребностей, намерений, желания), в чем отражается скрытое нежелание говорящего, чтобы слу-
369

шающий осуществил названное действие. Это вносит оттенок безразличия говорящего при
предложении, в результате чего в тексте возникает эффект «ложного», сделанного из
вежливости, вынужденного предложения, что типично при взаимодействии с ИК-1 на глаголе к. д. во
второй синтагме, нейтрально вводящей информацию о предоставляемой возможности
осуществления действия. Данное значение может усиливаться при расположении ИК-7 на хочешь
или (и) НА глаголе к. д., подчеркивая расхождение позиций говорящего и слушающего.
(Предложение однокласснику, который, несомненно, был бы рад быть на вечеринке,
так как влюблён в одноклассницу, но его появление не нужно героине):
— Хочешь, / приходи.
(к/ф «Смятение чувств»)
При многосинтагменном оформлении возможны и иные варианты, например,
расположение на глаголе в императивной форме ИЦ ИК-б, привлекающей внимание собеседника к
«закадровой информации», в том числе к обстоятельствам, которые могли или могут
помешать реализации к. д., провоцируя отказ слушающего.
(Предложение Афони девушке, с которой он, познакомившись ка танцах, попал под
дождь и был вынужден пригласить домой обсушиться):
— ...Мать честная, третий час! / Пойду покемарю маненько. / А хочешь, / иди в
комнату, / а я здесь / раскладушку притащу.
— Нет, / что вы, / я пойду домой.
(к/ф «Афоня»)
В данном примере закономерно следование за высказыванием, репрезентирующим
анализируемую структуру, конструкции с ИК-6, не только выражающей намерение говорящего
отдохнуть, но и привлекающей к этому внимание слушающего, что частотно каузирует в русской
системе то или иное действие собеседника, в данном случае провоцирует отказ на предложение.
Таким образом, ввод хочешь при манифестированном желании
собеседника (либо знании или предположении о нем говорящего) ослабляет
каузацию, вводя оттенок незаинтересованности в исполнении к. д., при
неманифестированном - усиливает ее, маркируя заинтересованность
говорящего в исполнении к. д.
5. Это значение хорошо видно при сопоставлении с конструкцией «хочешь + инфинитив».
Конструкция «хочешь + объект + инфинитив к. д.», относительно редко
представленная в реальном употреблении, распадается на значительно более частотные структуры
«хочешь + инфинитив к. д.»; «хочешь + объект»; «хочешь?». Конструкция «хочешь +
инфинитив» при односинтагменном (с ИК-3 на хочешь) или двусинтагменном оформлении
обычно связана с введением такого варианта развития событий, предполагая
возможность которого говорящий исходит из нормы поведения слушающего
в данной ситуации, а, следовательно, нормы реакции, прогнозируемого
потенциального желания, предрасположенности слушающего
совершить данное действие. Одновременно говорящий, предоставляя
возможность совершить действие, манифестирует заинтересованность в
исполнении данного действия как бенефактивного для слушающего.
(Обращение.туристки к деревенскому мальчишке):
— Тебя как зовут, мальчик?
— Колька.
— Хочешь посмотреть в бинокль?
— А можно?
— Можно.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Солдат, обращаясь к Принцессе, склонной к различного рода проказам):
— Хочешь пойти погулять?
— Конечно.
6 з
— А ты когда-нибудь / гуляла по крышам?
(к/ф «Старая, старая сказка»)
370

— Ну, гаврики, / есть хотите?
— Что за вопрос!
(к/ф «Белорусский вокзал»)
(Пёс голодному волку):
— Ты это, / есть хочешь?
(м/ф «Жил-был пес»)
(Предложение, сделанное старому другу, который находится в курсе всех, в том
числе и творческих, дел говорящего): ^
— Я пишу воспоминания. / Хочешь послушать?
(к/ф «Печки-лавочки»)
Если используемая конструкция реализует предложение, рассчитанное на склонность
адресата выполнить каузируемое действие как норму его реакции (сообщение о мемуарах, с
точки зрения говорящего, естественно', должно вызвать у друга желание их послушать), то
конструкция, представленная в высказывании Хочешь, послушай подчеркнет понимание
слушающего, что каузируемое действие не соответствует манифестированным желанию или
намерениям слушающего в данной ситуации и потому нарушает норму поведения и реакции
слушающего при двух типах упомянутого выше антонимического осложнения значения.
В первом случае при реально манифестированном желании или намерении слушающего
или знании о нем говорящего в конструкции может быть отражена небольшая
заинтересованность говорящего в исполнении каузируемого действия при взаимодействии с ИК-1 во второй
синтагме. Близкое значение актуализируется при использовании в конструкции ИК-7.
Во втором случае при взаимодействии с ИК-2, ИК-3, ИК-4 будет передано значение
понимания говорящим, что каузируемое действие не входит в манифестированные намерения
или норму поведения слушающего, но может быть его потенциальным желанием,
сдерживаемым теми или иными факторами, в связи с чем оно и каузируется вопреки возможной
реакции слушающего как бенефактивное для него.
Сопоставим использование данных структур в высказываниях:
(Хозяйка приготовила пирог в ожидании гостей. Её предложение одному из домашних):
(а) — Хочешь попробовать?
Высказывание ориентировано на желание, потенциальную готовность слушающего
совершить или согласиться на каузируемое действие, что вполне нормально для его поведения
в данной ситуации.
(б) — Я пирог испекла.
— Запах!
— Хочешь попробовать?
При расположении же ИЦ ИК-3 на инфинитиве также может быть выражено
предложение, однако более ярко акцентирующее понимание говорящим желания или намерения
слушающего осуществить предлагаемое действие, что может быть манифестировано некими
действиями слушающего (значение реализуется на базе вариативного ряда догадки,
предположения при расположении ИЦ на слове, неспособном реализовать ряд противопоставления).
Высказывание той же хозяйки:
— Хочешь, / попробуй.
а) с ИК-1 во второй синтагме передаст незаинтересованное предложение говорящего
(формальная вежливость), подчеркивающее, несмотря на очевидность желания
слушающего, вариативность его поведения, ориентацию на отсутствие намерения слушающего
совершить действие, а также значение, что каузация нарушает норму развития ситуации и
поведения слушающего (блюда, приготовленные для гостей, заранее не едят, дабы не нарушить
эстетический вид пищи).
б) Это же высказывание с ИК-2, ИК-3, ИК-4:
— Хочешь / попробуй!
выразит предложение хозяйки, которая понимает, что совершение каузируемого действия не
соответствует манифестируемым намерениям или норме поведения слушающего, но может
371

быть его потенциальным желанием, сдерживаемым теми или иными факторами, и каузирует
действие, вопреки нерешительности слушающего, как бенефактивное для него.
6. В анализируемый вариативный ряд структур входят конструкции «хочешь + объект
к. д. (обычно предметное имя в винительном падеже) + ИЦ ИК-3 на хочешь», для
которых становится неактуальной оппозиция смыслов структур «хочешь + инфинитив» и
«хочешь + императив», хотя функционально они, несомненно, тяготеют к распространению
инфинитивом к. д. слушающего.
Однако эти конструкции обладают и некоторыми специфическими особенностями.
Как показывает анализ, данные структуры обычно каузируют действие
слушающего, с одной стороны, без какой-либо ориентации на его
предшествующие действия, предшествующую ситуацию, связанную с его
позицией; с другой стороны, они каузируют действие слушающего, которое
уже совершается говорящим, либо то, которое он уже совершил или
собирается осуществить вместе со слушающим, т. е. исходят из
ситуации, связанной с говорящим. При этом в широком смысле слова в них каузируется
присоединение слушающего к действиям говорящего и тем самым —
совместное действие говорящего сприсоединившимся слушающим.
Таким образом, характер, тип каузируемого действия не только манифестирован в
ситуации и ясен для слушающего, что служит причиной его неэкспликации на номинативном
уровне, но и так или иначе инициирован ею, прежде всего действиями говорящего и его
окружения, что отражает особенность этой конструкции на коммуникативном уровне.
Итак, данная конструкция связана с ведущей ролью в ситуации
говорящего, предоставляющего возможность слушающему совершить то или иное действие.
Сравним:
3 2 3
— о, мужики? / Как мне фартит-то сегодня! (Откусывает сухарик.) / Хочешь
сухарик / с солью?
(к/ф «Вор»)
Ср. со структурой с инфинитивным распространением.
(Солдат ест сухарь. Обращается к товарищу):
— Сухаря / пожевать хочешь?
(к/ф «Они сражались за Родину»)
В некоторых случаях окружение позволяет однозначно восстановить тип действия как
«действие слушающего».
— Хочешь, / и ты маленькую?
— Вот еще!
(т/с «Мой бедный Марат»)
(Героиня достает фрукты, собираясь есть):
— Хочешь персик?
— Не-а!
(к/ф «Три плюс два»)
— Иннокентий Степаныч!
— Да-да?з
— У вас есть время?
2 7 7
— Конечно, / для вас, Зинаида Павловна, / всегда есть.
_ 2 . 3
— Поднимитесь, / не сочтите за труд.
— Слушаюсь, Зинаида Павловна.
— Хотите водку?
— С вами?
■
— Так точно.
(с/ф «Валентина»)
— Пойдёмте перекусим с нами?
7 2
— Да мы это... / Не надо, в общем.
372

2 1 4
— Да не стесняйтесь! Мальчик, / тебя как зовут?
з
— Коля его зовут.
2 3
— Шоколадку / хочешь?
(Молчание.)
7 2**
— Нет, / не хочет. г
— А колбаску? / А колбаску / хочет. / Пойдёмте, / пойдемте!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Король, доставая баранку и собираясь её съесть, решает сначала предложить её
Принцессе):
— Хочешь бараночку?
— С маком?
— С маком.
(к/ф «Старая, старая сказка»)
2s
— А по какому поводу / собрание?
6.6,1
— А это / культурное / мероприятие.
— Каждый день.
— Дружные они у вас. э
— Да. / И вы знаете, / все зарегистрированы, / и у меня ещё есть / книга
отзывов. / Хотите чаю?
— Спасибо, / на службе не употребляю.
— Очень жаль.
(к/ф «Будьте моим мужем»)
В последнем случае речь идет не столько о каузации совместного чаепития, сколько о
предложении присоединиться к отдыхающим.
При расположении ИЦ ИК-3 на предметном имени сформируется вопрос со значением
догадки-предположения, основанный на каких-либо реальных проявлениях
заинтересованности слушающего. При этом вопрос может быть осложнен и значением предложения,
инициированного слушающим:
— Хотите чаю?
Не менее распространена и конструкция, состоящая только из глагольных форм
«хочешь, хотите + ИК-3», в отличие от структуры с одиночным желаете активно
используемая в бытовом регистре общения с аналогичным оттенком значения, часто при предложении
пищи, что, впрочем, не является определяющим в ее употреблении.
— Вот тебе листок.
— Хочешь? (Предлагая конфету, которую ест.)
— Да не ем я сладкого.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— ...И черничное есть. / Я сама варила. / Хотите?
(к/ф «Афоня»)
(Герой и героиня сидят в кафе, пьют вино):
— Хотите ещё?
—Да, / немножечко. / Достаточно.
(к/ф «Три плюс два»)
Данная конструкция может сочетаться с предшествующей структурой, в которой тем
или иным способом констатируется наличие объекта предложения при взаимодействии с
ИК-6, привлекающей внимание собеседника в эксплицированному объекту и ((закадровой»,
еще не введенной информации о предоставляемой возможности совершения с ним к. д.
слушающим, что уже само по себе может расцениваться как косвенное предложение.
— А я творожку купила. / Хочешь?
(к/ф «Музыкальная история»)
7. Ненастойчивое предложение может передаваться в конструкциях с экспликацией
желания слушающего и частицей не. Однако, как показывает материал, они распространены
значительно меньше, чем конструкции с не в русской просьбе, так как актуализация смысла
'можешь не хотеть выполнить действие' по отношению к слушающему, этикетного в прось-
373

бе, менее актуальна для предложения — целеустановки, которая и так связана с
подчеркнутой вариативностью поведения. Использование этих конструкций возможно в том случае,
когда предлагающий не хочет быть назойливым.
— Пирога не хотите? (Ср.: Может, пирога?)
— Ну что ты!
з (РФ)
— Покраситься не хотите?
— Нет, нет!
(Р/Р)
В данный вариативный ряд входит целая группа структур, соотносимая с
конструкциями, связанными с иными способами экспликации учета желания слушающего. Однако при
предложении объекта в форме предметного имени для них свойственно отсутствие
экспликации глагола к. д., что «провоцируется» разными причинами.
8. Так, в вариативный ряд предложения входят менее распространенные, чем
рассмотренные выше, конструкции, маркированные сферой общения «без чинов»:
— Какое отношение к коньяку?
— у меня? / Хорошее.
2 3 1
— Рюмочку / не возражаешь? / КВК[а].
(к/ф «Печки-лавочки»)
9. Если конструкции с хочешь, хотите являются достаточно нейтральными, а
проанализированные выше маркированы сферой общения «без чинов», то конструкции,
включающие «частицу не + глагол желать во втором лице обычно множественного числа +
инфинитив + объект каузируемого действия» (обычно в форме предметного имени),
отличаются не только регистром, но и оттенком значения.
Во-первых, эти конструкции являются маркированными русскими структурами,
принадлежащими к высокому, официальному регистру общения, с
подчеркнутой вежливостью, иерархией и дистанцированностью отношений
собеседников. При этом говорящий этикетно ставит себя ниже
слушающего.
Во-вторых, в данных конструкциях, эксплицитно выражающих осведомление о
желании слушающего осуществить то или иное действие с названным объектом, актуализируется
предоставление говорящим слушающему возможности осуществить
это действие и подчеркнутая готовность говорящего осуществить
необходимые для этого действия как бенефактивные для слушающего.
2 3
— В преферанс сыграть / не желаете?
(к/ф «Печки-лавочки»)
— В кабинет пройти / не желаете?
9а. Однако более распространена структура с безглагольной экспликацией объекта
предложения в форме предметного имени. В силу заложенной семантики и регистровых
особенностей данные структуры типично функционируют в сфере обслуживания.
Отсутствие экспликации действия к. д. связано с очевидностью действий говорящего и
слушающего, возможных в данной сфере человеческой деятельности, т. е. с
предопределенностью ситуацией:
— Телефонный справочник не желаете?
(тр/з)
(Проводник в поезде):
— Чайку / не желаете?
— Желаем, / и как можно побольше.
(к/ф «Печки-лавочки»)
Кроме того, в этих конструкциях, эксплицитно выражающих осведомление о желании
слушающего осуществить то или иное действие с названным объектом и тем
самым каузирующих действие слушающего, содержится и значение каузации
374

слушающего самому стать объектом действия говорящего (каузация
так называемого предоставительного значения, которое находит свое
выражение в залоговых характеристиках некоторых языков, например в словацком).
9б. Близкой к упомянутой конструкции является структура с так называемыми
местоименными словами, в которых выясняется не только, а в ряде случаев и не столько объект
желания, сколько само наличие каких-либо потребностей слушающего и подчеркивается
готовность данные потребности удовлетворить. ^
— Что желаете выпить? / Водка, / коньяк, / ликёр, / шампанское?
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
В данном случае регистр дублирует и использование форм именительного падежа,
констатирующего наличие объектов предложения. Впрочем, предложение с помощью данной
структуры может быть сделано и без перечисления членов ряда.
(Разговор официантки и посетителя ресторана):
— Марианна!
— Евгений Петрович.
— Иди сюда.
— Что желаете?
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Добрый вечер. / Желаете что-нибудь?
— Нет, / спасибо.
(Там же)
Возможно и дальнейшее осложнение структуры значением сопоставления-добавочности:
— Что-нибудь ещё желаете, молодой человек?
(Там же)
Конструкции с желаете без дальнейшего распространения (с отсутствием так или
иначе названного объекта) в русском языке в качестве особой, самостоятельно
функционирующей структуры не употребляются, что возможно, например, в ряде романских языков. В
русском языке такое высказывание может появиться лишь как контекстуально
обусловленное при очевидности предлагаемого объекта, что все же не является характерным, так как и
этом случае скорее появятся иные, упомянутые выше структуры.
В конструкциях с желаете..., несмотря на подчеркнутую готовность говорящего
осуществить бенефактивное для слушающего действие, тем не менее относительно редко
эксплицируется я-позиция. Она становится возможной либо при введении придаточного чтобы
либо структуры если желаете. При этом оттенки значения, аналогичные конструкциям с
хотите, не реализуются.
— Желаете, чтобы я подстриг вас? / Желаете подстричься?
— Если желаете, / я принесу обед в номер. / Желаете обед в номер?
При невозможности *Желаете, я подстригу вас?
Впрочем, это мало используемые в настоящее время структуры.
Контрастной по сфере общения в данном вариативном ряде является конструкция с будешь.
2) Конструкции с имплицитным способом формирования значений
Обратившись к этой конструкции, мы перешли от описания структур с лексически
раскрытыми компонентами коммуникативного задания к конструкциям с активизацией взаимодействия
средств разных уровней языка (имплицитный способ формирования значении).
1. Итак, структура, включающая «будешь + инфинитив глагола к. д.
несовершенного вида (аналитическая форма образования будущего времени) + ИК-3», а также
«будешь + объект (предметное имя в форме винительного или родительного падежей)»,
свойственны бытовой сфере повседневного общения и подчеркивают, что говорящий,
предполагая и предоставляя возможность осуществления действия и
тем самым каузируя его, исходит не просто из принятой, но повто-
375

ряющейся, повседневной нормы развития ситуации, осведомляясь у
слушающего о намерении осуществить обычное для данной ситуации
действие (коммуникативное переосмысление возможной реализации повторяемости в
форме несовершенного вида).
При этом распространение экспликацией к. д. действия слушающего в форме
инфинитива несовершенного вида подчеркнет ориентацию на норму поведения слушающего,
связанную с нормой развития ситуации.
Однако типичное отсутствие данного распространения при формировании целеустановки
предложения во втором типе структуры обусловлено именно тем, что она имеет ориентацию
на повседневную, повторяющуюся норму развития ситуации, что позволяет не эксплицировать
действие, инициированное ситуацией, сфокусировав внимание на реме-объекте. Данная
конструкция является яркой особенностью русской системы при выражении предложения.
Для реализации анализируемого значения естественен регистр близкого знакомства
(семейные, дружеские отношения) либо подчеркнутое отсутствие (сокращение) дистанции
между говорящим и слушающим.
Особенности значения позволяют использовать эту конструкцию, например, в сфере
обслуживания, но она особенно естественна и частотна в ситуации семейного быта.
Анализируемая конструкция не связана с отражением какого-либо предварительного
обдумывания предложения.
Так, использование этой конструкции в диалоге главного героя-москвича и приезжего,
с которым он только что познакомился, из к/ф «Я шагаю по Москве» передает московское
гостеприимство и быстроту включения собеседников в круг своих знакомых, свойственную
молодости.
— ...Можно, я у тебя вещи оставлю?
— Давай.
— Есть будешь?
— Спасибо, / я уже.
(к/ф «я шагаю по Москве»)
Эта конструкция совмещает значение предложения и вопроса, хотя в ней может быть
передан и собственно вопрос в том случае, когда намерение слушающего не зависит от
каких-либо действий говорящего.
(Разговор выпускников):
— Поступать в этом году будешь?
(Р/р)
Одной из особенностей реализации подобного рода структуры является возможность
предложения только с помощью связки будешь? и «будешь + объект— предметное имя в
винительном или родительном падеже».
(Домработница, начавшая пить чай, гостье):
— Будешь?
I i
— Не, мы пили только что.
— Ну ладно.
(к/ф «Приходите завтра»)
(За обедом):
— Борщ будешь?
э (р/р)
— Кашу с молоком будешь?
— Спасибо.
— Спасибо потом скажешь!
(к/ф «Цыганское счастье»)
(Героиня, едущая в машине, открывает термос и, собираясь выпить кофе, обращается
к жениху):
— Кофе будешь?
(к/ф «Зимняя вишня»)
376

Напротив, конструкция «объект к. д. + не угодно (ли) + (инфинитив глагола к. д.)»
при двусинтагменном оформлении представляет собой устаревшую высокоэтикетную
русскую структуру предложения:
— Чайку, / не угодно ли?
(к/ф «Женитьба Бальзаминова»)
Маркированность подобных конструкций регистрами и сферами общения остро
осознается естественными носителями русского языка, которые по структуре легко
восстанавливают типовую речевую ситуацию. Сравним:
— Черешню не желаете?
з
— Черешню желаете?
(Предложение в магазине, на рынке, в ресторане, при подчеркнутой иерархии (снизу вверх)
говорящего и «клиента»).
— Черешню не хотите? (не хочешь?)
(Вежливое ненастойчивое предложение в разных сферах общения).
— Черешню хочешь?(хотите?)
(Предложение слушающему — при ведущей роли говорящего — присоединиться к действию,
осуществляемому или осуществлявшемуся говорящим, либо к действию, которое он собирается
осуществить. Широкая сфера общения).
— Черешню будешь? (будете?)
(Предложение, исходящее из повседневной, повторяющейся нормы развития ситуации).
Редко: Черешню не будете? (подчеркнутая ненастойчивость).
Отметим, что предложение в ресторане с помощью конструкции с будете не является
удачным, так как отражает повторяемость ситуации для официанта, а это не должно
маркироваться в его речевой стратегии, которая должна подчеркнуть неповторимость визита
каждого посетителя.
В этот же ряд может включаться и конструкция Что ты будешь?, совмещающая
значение вопроса и каузации выбора слушающего:
— Мне котлеты по-киевски.
— А ты что будешь, Фрося?
— А мне только чаю, / стаканов шесть...
(к/ф «Приходите завтра»)
Однако и эта бытовая структура с будешь... может получать особую нагрузку в
звучащем тексте. Пример такого использования мы видим в диалоге фильма ((Эта женщина в
окне» — истории о любви главной героини, вспыхнувшей еще в детстве.
Для того, чтобы понять особую функциональную нагрузку этой конструкции,
необходимо упомянуть предшествующий эпизод бурного объяснения и расставания героини с
человеком, которого, как выясняется, она любила и ждала всю жизнь, но который, как ей
кажется, не сможет ответить тем же.
В анализируемом конечном эпизоде героиня сидит за обеденным столом с сыном и
видит возвратившегося героя, чье появление для нее не только неожиданно, но и предельно
значимо. Ее единственная и финальная в фильме реплика:
— Обедать будешь?
не столько выражает бытовое (по форме повседневное) предложение присоединиться к
трапезе (приглашение к совместному действию), контрастное к самой ситуации, сколько означает
развязку отношений, безоговорочное, без предварительного обдумывания принятие,
включение героя в семью с ее повторяющейся повседневностью, чему способствует и семантические
параметры, и ориентированность конструкции на упомянутую сферу и регистр общения.
Здесь были бы неуместны все разобранные выше конструкции ряда: Хочешь, я угощу
тебя обедом^ Хочешь, чтобы я тебя угостила?, Если хочешь, I пообедай с нами; Хочешь, I
пообедай; Хочешь, I пообедай; Хочешь пообедать?, которые в силу заложенных в них
особенностей значения изменили бы финал отношений персонажей.
377

Невозможны здесь и конструкции, акцентирующие процесс обдумывания, о которых
речь пойдет ниже, типа Л что если я тебя обедом угощу, Л что если тебе пообедать с
нами? И даже императив Пообедай; Садись пообедай, а также конструкции с может и давай
в этом случае слишком нейтральны и малоинформативны и не маркировали бы столь
однозначно изменение отношений между героями.
Данная конструкция, часто выполняющая в тексте объединяющую роль, может
участвовать при взаимодействии с контрастными средствами и в демонстрации разъединения героев.
Сравним, комическое использование данной структуры в диалоге из к/ф «Любовь и
голуби». Главный герой, рабочий леспромхоза, случайно занесенный курортным романом в
квартиру «культурной» дамы из управления, несомненно, чувствует себя «не в своей
тарелке». Отсюда его неуверенность в выборе регистра общения, которая отражается не только в
забавной мене окончаний единственного числа на множественное, но и в присоединении
высокой формы множественного к сугубо бытовой, повседневной формуле будешь...?, что
демонстрирует пропасть в отношениях персонажей.
— Добрый день!
— А!
— Добрый день.^
— Здравствуй/те!
— Здравствуй, / дружок!
— Обедать будешь/те?
(к/ф «Любовь и голуби»)
Сравним, его предложение (уговаривание) после слез главной героини:
— Ты поешь, / а? / Рай!
2. К структурам, включающим глагол каузируемого действия в будущем времени,
относится и конструкция с формами «будущего времени совершенного вида + ИК-3».
Эта структура является достаточно распространенным способом выражения
предложения обычно в бытовой сфере общения либо при интимизации регистра
общения и маркирует учет потенциальных (возможных) желаний и
потребностей слушающего, которые могут возникнуть в данной
конкретной ситуации (норма развития данной ситуации), и
предоставление возможности осуществить действие.
В этом случае конструкции с совершенным видом связаны с нормой развития ситуации,
реализуя параметр учета возможности возникновения потребностей слушающего в данной
ситуации (см. иную точку зрения: [Падучева 1986]).
— Выпьешь?
— Нальете, / выпью.
2 2 (к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— ..Девушка! / «Полонез» Огинского / шесть штук.
— Иголочки возьмёте?
— Нет.
2 з (к/ф «Я шагаю по Москве»)
— Ну я быстро. / А ты пока поешь?
— Ну, / зачем ты вставала?
& (к/ф «Осенний марафон»)
— Удачи тебе, Анна Григорьевна.
— Спасибо. / мороженого съешь?
— Давай. / Говорят, оно сладкое.
(к/ф «Три тополя на Плющихе»)
Эта конструкция близка к структурам «хочешь + инфинитив»; «хочешь + объект»).
В ряде случаев, она может быть заменена и конструкцией с будешь.... Общим для
обеих структур является ориентация на норму развития ситуации. Однако анализируемая конст-
378

рукция, связанная с развитием данной конкретной ситуации, отличается от конструкции с
будешь отсутствием ориентации на повторяющуюся, повседневную норму.
Именно поэтому в приведенном выше примере предложение Нюры, главной героини
к/ф «Три тополя на Плющихе», решившей угостить привезшего ее на станцию
односельчанина мороженым, не связанное для нее с повторяющейся повседневностью (до этого
героиня колеблется и советуется с дочерью вообще о необходимости отблагодарить его), делается
не с помощью конструкции с будешь, а конструкции с формой глагола будущего
совершенного вида, подчеркивающего возможность осуществления действия в данной конкретной
ситуации. Эта конструкция является и своеобразным конверсивом к инфинитивным
структурам, каузирующим действие говорящего, типа Мороженого купить?
3. Близкой к этой структуре является конструкция, включающая «частицу не + глагол
к. д. в форме совершенного вида будущего времени с ИЦ ИК-3», хотя и менее частотная
при предложении, но, как и в просьбе, передающая ненастойчивость предложения
говорящего: говорящий не настаивая на предложении, подчеркивает, что слушающий может и не
согласиться выполнять каузируемое действие, возможность осуществления которого
предоставляет говорящий.
— Эй, / гражданочка, / дрель не купишь?
(к/ф «Клетка для канареек»)
— Ты не поешь перед уходом?
з i
— Я бы, родная, / не воэраж<ал.
(к/ф «Покровские ворота»)
2. Конструкции, вводящие один из потенциально
возможных вариантов развития событий
В ряде структур вариативного ряда предложения актуализируется не предоставление
говорящим возможности осуществления действия, а ввод одного из потенциально
возможных вариантов развития событий.
1. Такова конструкция «а не (тебе) + инфинитив + ли», о которой мы говорили выше,
анализируя ряд структур совместного принятия решения, и которая может участвовать в
формировании каузации слушающего, если этому способствует контекст или экспликация адресата: тебе.
2
— а не позвонить ли тебе Ольге Павловне?
2. Инфинитивные же конструкции с начальным «а что если + инфинитив глагола
к. д.»; «А + (объект-рема к. д. в форме предметного имени) + инфинитив к. д.» могут
передавать и целеустановку предложения, сближающегося с советом в том случае, когда ин-
финитив эксплицирует каузируемое действие слушающего, вводя один из
потенциально возможных вариантов после предварительного обдумывания.
В этих конструкциях реализуется общее значение начального а как сигнала входа
говорящего и ввода слушающего в новую ситуацию после предварительного знакомства с
существующей, в данном случае— предварительного процесса осмысления
ситуации, в которой частотно заложена информация о сложностях, затруднениях
слушающего. Отсюда типичный эффект внезапности пришедшей новой мысли.
В то же время эти структуры в русском языке, несомненно, относятся именно к
предложению, актуализируя ввод одного из вариантов развития событий, выбор
которого зависит от желания слушающего (параметры, вводимые что, замещающим
ситуацию, и если, вводящим параметр ряда вариантов ее развития). Актуализация идеи выбора в
данных конструкциях очень ощутима, но в этих структурах вариативного ряда не актуально
предоставление говорящим возможности исполнения того или иного действия слушающему,
однако актуализируется предположение о возможности осуществления данного действия.
— а что если тебе в справочную поввонить?
379

При отсутствии введения экспликации адресата (тебе, вам) данные конструкции
начинают актуализировать совместное принятие решения, даже каузируя действие слушающего.
3. Возможна и более разговорная конструкция «а + инфинитив глагола к. д.
слушающего совершенного вида, типично взаимодействующая с ИК-4», в которой говорящий
вводит достаточно типичный, тривиальный, соответствующий норме вариант
развития событий (как реакцию на затруднения собеседника или
очередной вариант после отвергнутого), представляя его как выход из
создавшегося положения, который мог бы прийти в голову как
говорящему, ориентирующемуся на норму реакции собеседника, так и
слушающему^ актуализируя принятие совместного решения.
— Совсем короткое стало.
— А удлинить?
(р/р)
— Всё, как ты говорила, сделала. / Какая-то безвкусная получилась.
— А чеснока добавить?
(р/р)
— Телефон я потеряла.
— А в справочную поэвонить?
(р/р)
При взаимодействии с ИК-2 подчеркивается внезапность пришедшего в голову
варианта на фоне обдумывания ряда вариантов.
— Я не успеваю, / и Митьку не с кем оставить.
2
— А отца попросить?
(р/р)
CP-: ,
— А в справочную поэвонить?
(р/р)
4. Близкой к этой конструкции является менее распространенная в русской звучащей
речи конструкция «а почему бы + адресат в дательном падеже + не + инфинитив к. д.», в
которой говорящий хотя и подает новый каузируемый вариант как
обычный для данной ситуации, но на самом деле резко нарушает
норму ее развития, подчеркнуто не учитывая отсутствие до этого
момента намерения собеседника совершить каузируемое действие, при том
что признает наличие у слушающего определенных причин для этого.
Так, например, именно в данной форме «заботливая» дочь делает предложение матери
уйти из дома из-за ссоры с зятем:
— Мама, / а почему бы тебе не поехать к тёте Клаве / и не пожить у неё, / хотя
бы временно.
— Она меня не приглашала.
(к/ф «Впервые замужем»)
Сравним невозможность в данном диалоге высказывания: А к тете Клаве переехать?,
который подчеркнул бы тривиальность предложения, соответствующего норме развития
ситуации при ориентации на норму реакции слушающего.
3. Конструкции, сочетающие оба названных семантических параметра
Ряд структур включает оба названных параметра: предоставляемую говорящим
возможность осуществления действия и ввод одного из потенциально возможных вариантов
развития ситуации.
1. Как мы уже отмечали, при формировании значения предложения в русском языке
очень распространенными являются структуры с обычно начальным может, несоизмеримо
реже с полной формой может быть.
380

Конструкции с может входят и в вариативный ряд предложения, каузирующего
действие слушающего.
1а. Конструкция «может, хочешь, + объект предложения в форме предметного
имени + инфинитив совершенного вида глагола к. д.» с данным элементом структуры
передаст при каузации действия слушающего предвосхищение
говорящим потенциального желания слушающего при учете отсутствия в
данный момент каких-либо проявлений реального намерения
осуществить предлагаемое действие. При этом говорящий, предполагая возможность
осуществления действия, а часто и предоставляя ее, осознает наличие некоторых
факторов, препятствующих реализации предлагаемого варианта, и
учитывает вариативность реакции слушающего.
(Герой выходит из туалетной комнаты, где пытался скрыться от соседа. Увидев выходящего
БуЗыкина, не собирающегося за ненадобностью посетить ванную комнату, сосед предлагает):
13 3^
— Андрей Павлович, / может, руки хотите помыть? / Там полотенце чистое.
(к/ф «Осенний марафон»)
Впрочем, возможна конструкция и без экспликации самого действия.
(После ссоры с любимой девушкой бригадир Илья, тоскуя, лежит на кровати лицом
вниз. Один из членов бригады):
— Может, яишенки хочешь, Илюш? / Или за пивом сбегать?
(к/ф «Девчата»)
Отметим, что в формально подобной структуре без вводного может акцентировался
параметр учета нормы реакции слушающего в данной ситуации, то есть антонимическое
коммуникативное значение.
Таким образом, конструкция «хочешь, + инфинитив» при введении может начинает
сближаться с практически антонимической конструкцией «хочешь + императив»,
взаимодействующей с ИК-2 или ИК-4, так как и та и другая отражают учет говорящим отсутствия
намерения слушающего совершить действие, хотя и обладают некоторыми особенностями.
Если в конструкции «хочешь, + императив» при взаимодействии с ИК-2 или ИК-4
говорящий, понимая отсутствие намерения, тем не менее осознает, что каузируемое действие
могло бы быть его, слушающего, потенциальным желанием, сдерживаемым теми или
иными факторами, и каузирует данное действие как бенефактивное для слушающего, принимая
на себя ответственность за каузацию действия, что в ряде случаев создает эффект
своеобразного подбадривания, то конструкция «может, хочешь, + инфинитив» хотя и
ориентирована на предвосхищение потенциальных потребностей слушающего при учете отсутствия в
данный момент каких-либо реальных проявлений намерения слушающего осуществить
каузируемое действие, сориентирована на наличие препятствующих факторов и подчеркнутое
непринятие на себя решения и учет мнения слушающего при понимании возможности
вариативности его реакции.
— Хочешь, / попробуй? (не стесняйся)
— Может, хочешь попробовать?
з 2
— Хотите, / помойте руки! (не стесняйтесь)
— Может, руки хотите помыть?
Сравним возможность следования за конструкцией Хочешь, попробуй структур
подбадривания, например Давай, давай!, и нетипичность этого соседства в репликах с «может, +
объект + инфинитив».
1б. Второй конструкцией вариативного ряда предложения, каузирующего действие
слушающего, с вводным может является структура «может, + второе лицо глагола к. д. в
будущем времени совершенного вида». Данная конструкция обычно передает
ненастойчивое предложение, предположение о возможности совершения
каузируемого действия, ориентированное на определенное нарушение нормы
поведения слушающего в данной ситуации (говорящий учитывает
потенциальное отсутствие намерения, «ненастроенность» слушающего совершить предлагаемое дейст-
381

вие в данный момент или при данных обстоятельствах, ориентируясь на наличие некоторых
оснований для отказа), в связи с чем в конструкции подчеркивается
ориентированность на выбор, мнение слушающего при возможной как
бенефактивности, так и небенефактивности для слушающего самого
предлагаемого варианта.
— «Мар-/тель». / Двадцать рублей! / Да какой же дурак это купит!
— Да не скажи! / Всякие люди бывают! / Может, купишь бутылочку-то, / а? (Смех.)
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Предложение профессора, собирающегося в больницу, одному иэ друзей):
— Ну ладно, / я в больницу. / Может, ты со мной пойдёшь?
— Нет, я по своим делам.
(к/ф «Верные друзья»)
(Знакомый бывшей невестки прилетел с севера к деду за её сыном):
— Значит, нам / собираться! / Туда, небось, далеко лететь?
— О! / Далеко, дедушка.
— Я внука накормлю. /У меня сготовлено. /Может, и вы не откажете? /Покушайте /
ка дорожку.
— Не откажу...
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
В последнем случае препятствующим фактором являются этикетные соображения,
связанные со скудностью угощения.
Введение может резко отличает данную конструкцию от структуры, содержащей
только глагол совершенного вида в будущем времени.
Конструкция Выпьешь? учитывает потенциальные желания и потребности
слушающего, которые могут возникнуть в данной ситуации (норма реакции и поведения
слушающего в ситуации); в конструкции Может, выпьешь? отражается каузация
действия, нарушающего норму поведения слушающего, в ряде случаев реакция
говорящего на ненастроенность слушающего совершить действие из-за знания им ряда
препятствующих этому обстоятельств.
(Мастер по дороге домой предлагает рабочему, с которым у него до этого были
только деловые отношения):
— Может, зайдёшь?
(к/ф «Евдокия)
(Предложение, либо нарушающее норму поведения слушающего в данной ситуации <рабочий никогда не
заходил в гости к мастеру>, либо передающее ориентацию говорящего на иные намерения собеседника).
Ср.: э
— Зайдёшь?
(Предложение действия, типичного для нормы поведения слушающего в данной ситуации).
Эта конструкция часто совмещает значение предложения и просьбы, осложняясь тем
же оттенком значения:
(Знакомый Афоки собирает веши, чтобы возвратиться домой):
— Может, ещё поживёшь? / Телевизор купим.
(к/ф «Афоня»)
(Капитан Жеглов предлагает задержанному уголовнику опознать одного из преступников):
— Слушай, / Валентин, / а может быть, / покатаешься с нами в трамвае?
— Зачем это ещё?
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
Анализируемая структура может сближаться с конструкцией, включающей вводное
слушай, связанное с нарушением нормы развития ситуации и подчеркивающее новое
осмысление ситуации, однако не акцентируя ненастойчивость предложения.
— Слушай, / купишь шапочку?
— Зачем ока мне, / нет.
(к/ф «Клетка для канареек»)
382

1в. Вводное может включается и в конструкции с будешь, формируя предложение
говорящего, реагирующего на нежелание или отказ слушающего совершить действие и (или)
вводящего вариант поведения, типично реализующийся в данной ситуации, который, как
понимает говорящий, слушающий по тем или иным причинам не склонен реализовать.
— Может, чай будешь?
Заметим, что минимальные изменения структур могут существенно модифицировать их
значения. Например, в высказывании Вы, может быть, чай будете передается
ненастойчивое предложение, часто после отказа. В высказывании же Вы, может быть, и чай будете?
обычно реализуется оттенок недовольства потенциальным желанием слушающего при
актуализации значения, что желания слушающего превосходят все его,
говорящего, предположения. Впрочем, в этом случае возможна и реализация значения
предполагаемого присоединения объекта к ряду объектов.
1д. Одной из самых распространенных является русская конструкция «может, + объект-
pema к. д. в форме предметного имени в родительном падеже с частотным
-^-окончанием + ИК-3», выражающая ненастойчивую каузацию действия говорящим,
предоставляющим слушающему возможность осуществить то или
иное действие при осознании им некоторых препятствующих
факторов и подчеркивающим возможность выбора у слушающего. Объект-
рема часто имеет форму диминутива имени, что не только интимизи-
рует регистр, но и передает связь с бытовой сферой общения.
Если в безглагольной конструкции с «хочешь, + объект...» каузировалось действие
слушающего при ведущей роли говорящего, часто дающего возможность
присоединиться к совершаемому им действию, связанное с ситуацией говорящего и
инициированное ею, то данная структура обычно вводит вариант, в определенной мере
нарушающий норму развития ситуации, при этом говорящий
ориентируется на наличие факторов, препятствующих реализации вводимого им варианта,
в данном случае — на учет позиции слушающего, точнее, учет отсутствия
намерения слушающего совершить данное действие либо наличие
отказа на предшествующее предложение, и часто вводит очередной
вариант после отказа.
При этом каузацию инициирует ситуация, связанная с позицией
слушающего, значительно реже — третьего лица и несоизмеримо реже — говорящего.
При отнесенности структуры к позиции говорящего он как бы «раздваивается», возникает
оппозиция «я нынешний - я прежний», и его прежняя позиция рассматривается
как причина-препятствие для принятия решения в данный момент.
Оттенок ориентации на позицию слушающего сохраняется, даже если реально
предполагается совместное действие. Сразу же отметим, что в данной конструкции теоретически могло
бы быть восстановлено как действие говорящего, предоставляющего возможность
слушающему осуществить действие, так и собственно каузируемое действие слушающего, либо в ряде
случаев совместное действие, однако это не существенно для данной структуры, так как она
является самостоятельным способом формирования целеустановки предложения и отражает
предоставление говорящим возможности слушающему осуществить то или иное действие,
подчеркивая, что каузация инициируется ситуацией, связанной с позицией слушающего.
В то же время актуальное для структур с эксплицированным действием
противопоставление конструкций с хочешь и может, связанное с бенефактивностью конструкций с
хочешь и с варьируемостью данного параметра в конструкции с может (как бенефактив-
ность, так и ее отсутствие), в данных конструкциях становится неактуальным, выводя на
первый план отмеченную оппозицию параметров.
383

Если так называемое возведение к полной структуре в данном случае неоднозначно,
если вообще необходимо, то все же в некоторых случаях оно может подсказываться
распространением структур, например, введением именования адресата в форме дательного.
1) Ориентация на позицию собеседника. Позиция собеседника как потенциальный
препятствующий фактор реализации вводимого варианта.
(Герой, приехавший свататься, ведёт себя скованно, мало реагируя на попытки друга
его расшевелить и не участвуя в разговоре. Расторопная хозяйка, видя это, учитывая
ситуацию и позицию слушающего, пытается разрядить обстановку, изменив её):
— Может, чайку?
(к/ф «Живет такой парень»)
(Герой, сидящий в чайной, становится свидетелем и участником бурного разговора.
Естественно, ему уже не до еды. Официантка Анна понимает это, и, стараясь
загладить, изменить ситуацию, предлагает):
2 3 2
— Владимир Михайлович! / Может, вам ещё чайку? / Горяченького?
— Нет, нет. / Спасибо.
(к/ф «Валентина»)
(Толян не понимает или делает вид, что не понимает, что нужно от него главному герою):
2 2 2 3 2
— Ну чего? / Фраерок! / Чего ты хочешь-то? / Может, денег? / Ты скажи!
(к/ф «Вор»)
2) Учет позиции слушающего: реальный отказ; предварительное согласие на иной
вариант; ввод иного варианта самим собеседником.
2
— Селёдки?
— Нет, нет, нет,^ нет! Спасибо^ нет.
— А может, шампанское? / Шампанского?
(к/ф «Ирония судьбы...»)
(Утром в кафе):
— Сергей Степакычу! / Здравствуйте! / По кружечке! / Пивка!
— Йр, &р !
— А может, водочки?
— Ну, / чуть-чуть, / чуть-чуть.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
— Воды / можно попросить?
— Да, да, / конечно. / А может быть, чаю?
— Да кет, / лучше кофе.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
Так, например, при угощении такое предложение делается, когда гость перестает
активно есть, демонстрирует свое желание закончить трапезу, после отказа съесть то или иное
блюдо (ориентация на позицию слушающего и связанный с ним ход развития ситуации),
отражая желание хозяина изменить ситуацию. Конструкции с хотите, хочешь отбросили бы всю
предшествующую информацию, введя новый вариант, инициированный позицией говорящего.
Сравним предложение из к/ф «Три плюс два».
Две героини расположились позагорать. Одна из них вынимает фрукты, явно собираясь
их съесть. Ее реплика к подруге:
— Персик хочешь?
вполне закономерна, ибо, как было показано выше, начинает диалог и каузирует некое
действие, связанное с присоединением к действию говорящего; действие, инициированное
ситуацией говорящего. Предложение же:
— Может, персик?
в данной ситуации невозможно. Оно станет вполне уместным при отказе подруги съесть
какой-либо фрукт, введя очередной вариант после отказа, что отразит ориентацию на
учет позиции слушающего: его иных намерений или действий (инициация к. д.
ситуацией, связанной со слушающим).
Иными словами, говорящий учитывает непроявленность намерений,
но возможность потенциального желания слушающего.
384

Таким образом, конструкция с эксплицированным, лексически раскрытым учетом
желания слушающего «хочешь, + объект», маркирующая тем не менее ведущую роль
говорящего, в системе русского языка в значительно меньшей степени реально
ориентирована на учет желания слушающего, чем конструкция с
«может, + объект...».
Это еще раз подчеркивает, что экспликация той или иной составляющей и ее реальная
актуализация в значении конструкции в системе русского языка часто не совпадают,
создавая сложности для восприятия и употребления структур носителями других языков.
2. В то же время в выражении предложения могут участвовать и структуры,
относящиеся к императиву. В частности, значение предложения может, конечно же,
передаваться собственно императивной формой (повелительным наклонением)
глагола во втором лице единственного или множественного числа как
несовершенного, так и в совершенного вида, взаимодействующего с ИК-1 или
ИК-2, реже ИК-3, что типично, прежде всего, для выражения разновидности предложе-
ния-п риглашения.
Использование разных видов при русском императиве, формирующем целеустановку
предложения, связано с вводимыми ими инвариантными коммуникативными
параметрами должного и возможного, а также их потенциальной способностью
актуализировать разные реализации их инвариантного значения, используемые при формировании
целеустановок: например, антонимическое раскрытие параметра должного - не должного
(необходимого, нужного и не необходимого, ненужного) при функционировании несовершенного
вида. Отсюда разные эффекты их использования в требовании (каузация действия, которое
слушающий должен совершить) и предложении (каузация действия, которое слушающий не
должен, не обязан совершать, что зависит от его желания и намерений), хотя они основываются на
единых инвариантных параметрах. Эти возможности базируются и на пластичности русского
императива, что резко расширяет зону его функционирования по сравнению с рядом языков.
В то же время параметры целеустановки предложения предопределяют сосуществование
двух реализаций инвариантных параметров в одной конструкции. С одной стороны,
несовершенный вид, относясь к позиции слушающего, подчеркивает, что исполнение действия
зависит от желания и намерений слушающего (актуализация параметра 'не должен',
необязательности), однако, относясь к позиции говорящего, он может актуализировать параметр
'должного', в частности, желание говорящего каузировать необходимое, с его
точки зрения, в данной ситуации действие, иногда отражая понимание
этикетной необходимости самой каузации. Иначе говоря, каузация необходимого, с точки зрения
говорящего, действия может осложняться его пониманием, что исполнение зависит от
решения слушающего, не являясь для него обязательным, что предопределяется целеустановкой.
— Платон Сергеевич! / Вам вон там завтрак. / Садитесь!
(к/ф «Вокзал для двоих»)
— Шора, / присаживайтесь с нами.
(к/ф «Печки-лавочки»)
— Черев часок приходи, / начнём заниматься.
(к/ф «Приходите завтра»)
Данная специфика русской конструкции может эстетически обыгрываться, например, в
диалоге из к/ф «Афоня». Напомним обстоятельства: случайный знакомый, которого жена
выгнала из дома, без приглашения главного героя поселяется в квартире Афони на
длительное время, но затем решает вернуться домой:
— ...Афанасий, / я тебе тут адресок написал. / Ты ко мне домой заходи. / Только
обязательно заходи.
— Зайду.
— Лучше, когда Клавдии не будет. / И портрет она твой видела, / и вообще.
(к/ф «Афоня»)
385

Приглашая (разновидность предложения) Афоню с помощью конструкции с формой
императива несовершенного вида и способа глагольного действия, актуализирующих
необязательность осуществления действия, в свое время непрошеный гость, а теперь знакомый
Афони, проживший у него долгое время, вдруг понимает излишнюю слабость структуры и,
спохватываясь, этикетно вводит лексическое раскрытие обязательности осуществления
действия, делая приглашение более настойчивым и радушным. Однако в дальнейшем развитии
диалога контрастно вводит ограничение на время да и саму возможность посещения его
дома, одновременно раскрывая подлинную причину использования первой конструкции. Все
это создает яркий комический эффект, лепит образ, исполняемый Е. Леоновым, но и
добавляет штрихи в постепенно развивающуюся драму главного героя, Афони, эгоиста, который,
используя людей, считает, что ничего им не должен, рискуя получить, а в данном случае
получая, ответное равнодушие окружающих.
Использование же глагола совершенного вида, вводящего возможный вариант
поведения слушающего и маркирующего в ряде случаев предвосхищение возможного интереса
(заинтересованности) собеседника, обычно сближает предложение с советом или просьбой:
— Голову сломала с этим подарком на новоселье.
— Подари ваву. / Сам себе покупать / не будешь.
(р/р)
При актуализации предоставления возможности осуществления
действия говорящим формируется собственно предложение.
(Герой, подавая гавету):
1 2 1 - - 1
— На, почитай. / Обо мне пишут. / Почитай. / Почитай.
(к/ф «Приходите завтра»)
— Попейте с нами чайку?
(к/ф «Карантин»)
3. Однако конструкция с русским императивом, формирующая предложение (как и
совет), часто, если не сказать обычно, оформляется начальным а, сигнализирующим ввод
новой ситуации после предварительного знакомства с предшествующей (в данном случае —
наличие предшествующей информации), каузируя действие слушающего и маркируя
значение выхода из создавшегося положения путем совершения необходимого действия.
Конечное же а? вводит эффект уговаривания, о котором речь пойдет ниже.
Конструкции с начальным а и глаголом в несовершенном виде чаще вводят каузацию
действия слушающего, возможность осуществления которого предоставляется говорящим
при осознании им необходимости, нужности предоставляемой возможности
осуществления действия:
2
— А ты где жить будешь?
1
— Ума не приложу.
2
— А ты оставайся у меня.
(к/ф «Последний патруль»)
1 2
— Дождь... / Ко сну клонит в дождь.
1
— А ты спи.
— Да нельэя.
(к/ф «Живет такой парень)
В структуре с начальным, а также конечным а совершенный вид, актуализируя
значение способности собеседника совершить действие, в ряде случаев сблизит структуру с
просьбой:
2 2 2
— Павел, / ну мы должны всё же написать, / почему вы побежали к этой машине.
— А я не акаю, / честное слово. / А ты сама напиши чего-нибудь, / а? / Чего-ни-
1 . 2
будь такое. / Ты же умеешь.
(к/ф «Живет такой парень»)
Впрочем, актуализация возможности и способности совершения действия слушающим,
которая также передается совершенным видом, может реализовать предложение-упрек:
386

— Что-то я вас не пойму, ребята! / Хнычем, / переживаем, / и никто / палец о
палец / не ударит, / чтоб выйти отсюда!
2
— Как выйти?
4 2
— Вот дверь. / Иди!
— Да иди ты к чёрту! / Она ж / заперта.
— А ты пойди попробуй. / Ну оторви задницу / от скамьи! / Ты ж слесарь.
— Алексей! / Ты соображай, / что говоришь.
(к/ф «Белорусский вокзал»)
4. Выше мы анализировали конструкции «возьми и + глагол к. д. слушающего
совершенного вида», которые формировали целеустановку совета (Возьми и походи).
Значение совета, передаваемого в этой конструкции, необходимо отличать от значения
нежелания говорящего совершить каузируемое действие и формирования целеустановки
предложения, точнее, контрпредложения.
В этом случае говорящий, не желая осуществлять действие, предоставляет
возможность совершить его самому слушающему в силу очевидной
возможности его выполнения самим адресатом либо очевидной
невозможности выполнения этого действия вообще.
При этом говорящий каузирует действие слушающего, полностью соответствующее
норме предполагаемого поведения в данной ситуации с точки зрения говорящего, но не
соответствующее норме реакции говорящего, предполагаемой слушающим, что еще раз
подчеркивает возможность двух семантически взаимодействующих реализаций одного
инварианта (в данном случае и) в одной конструкции. Конструкция типично взаимодействует с
ИК-4, подчеркивающей сопоставление позиций говорящего и слушающего.
2 3
— Пепельницу / трудно выкинуть?
— Возьми и выкинь, если не трудно.
(к/ф «Осень»)
— Надо Катю замуж выдать.
— Возьми и выдай.
(Р/р)
Оговорим, что как первое, так и второе значение может быть передано в конструкции,
содержащей только императив, при взаимодействии ее с ИК-3, которая может подчеркнуть
очевидность выхода из создавшегося положения, ориентируя собеседника на позицию говорящего
или социума, или ИК-7, актуализирующей расхождение позиций слушающего и говорящего:
— Возьми и походи! — Походи7 !
— Возьми и выдай! — Выдай!
Введение в конструкцию да передаст следующее значение: неадекватность варианта,
вводимого собеседником, при адекватности варианта, вводимого говорящим:
— Возьми да походи.
5. Довольно близкой по значению является конструкция «вот (ты) и + глагол к. д. в
ФОРМЕ императива (обычно совершенного вида) + ИК-1, ИК-2, ИК-3», где
говорящий не только вводит один контрвариант поведения, но и
предоставляет возможность слушающему осуществить действие, которое тот, по
мнению говорящего, способен выполнить (реализовать) сам для
достижения поставленных им, собеседником, целей, расценивая его как
один из самых разумных вариантов, соответствующий
предполагаемому бенефактивному развитию событий, несмотря на то что
слушающий предполагал (-ет) возможность совершения данного действия
кем-нибудь другим, в том числе и говорящим. Как мы видим, значение
конструкции предопределяется взаимодействием инвариантных параметров таких средств, как вот
(реализация одного варианта для достижения цели говорящего или слушающего), и (в данном
случае соответствие предполагаемому говорящим и несоответствие предполагаемому слушаю-
387

щим), совершенного вида (в данном случае — способность и возможность) и ИК-3,
апеллирующей к очевидности, разумности варианта, ориентируя слушающего на его принятие.
(Сотрудники цирка на собрании обсуждают необходимость подбора кандидатуры нового
дрессировщика вместо уволенного Алмавова):
3 / - * 2
— Надо ввять хлыст / и со всей ответственностью / войти в клетку.
— Вот ты и войди! / Мы тебе вполне доверяем.
(к/ф «Укротительница тигров»)
6. При передаче предложения в конструкциях возможно маркирование иерархии
отношений говорящего и слушающего, чей уровень владения ситуацией
рассматривается говорящим как более низкий, с помощью включения в
конструкцию частицы -ка. Соседство с этим средством, вносящим свой компонент значения в
конструкцию, приводит к тому, что в этом случае слушающий манифестирует использованием
несовершенного вида необходимость совершения данного действия при, тем не менее, учете
выбора и желания слушающего.
(Равговор профессора консерватории и абитуриентки ив деревни):
— Скажете, не подхожу я вам?
— Нет, / не скажу.
— А тогда, / стало быть, / подхожу.
— вот что, / приходи-ка ты...
— Завтра?
2 2
— Нет, почему завтра? / Послезавтра, часика в четыре...
(к/ф «Приходите завтра»)
(Ведьма, осведомившаяся о намерениях и достатке солдата, предлагает):
— Тогда вот что! / Полезай-ка вот в этот колодец! / Там внизу горы золота!
(к/ф «Старая, старая сказка»)
Впрочем, иерархия отношений, а точнее, соотношение позиций может быть
подчеркнута и ИК-4, что, однако, в этом случае сопровождается взаимодействием с совершенным
видом, акцентирующим способность собеседника совершить действие и предоставление
говорящим возможности его совершить. Этому может способствовать и препозитивное ты,
подчеркивающее, что каузация осуществляется в интересах слушающего.
— Не смотри на меня, Аниськин! / Я сейчас страшная.
— А ты подчепурься, / подчепурься! / Да я не смотрю. / А то могу и выйти!
(к/ф «Деревенский детектив»)
7. Как уже говорилось, одной из активно используемых конструкций выражения
предложения являются структуры с давай. Однако следует отметить резкое сужение
возможностей данных структур при выражении предложения в том случае, когда в них каузируется
действие слушающего, в частности, конструкции с «давай + второе лицо императива +
ИК-2». Напомним о функционировании структур с давай в приказе и активнейшем
использовании аналогичных конструкций при каузации нетерпения и подбадривания.
В некоторых случаях требование-подбадривание совмещается со значением предложения.
— Пожалуйста, утончайтесь!
— Ой, спасибо. /О!
— Угощайтесь, / угощайтесь, / угощайтесь, / угощайтесь! / Пожалуйста!
— Мерси, мерси.
— Пожалуйста! / Баба Таня, / пожалуйста!
— Ой, ой!
— Давайте налетайте, / битте, / битте!
(к/ф «Вор»)
Пожалуй, единственной областью, где относительно активно функционируют
конструкции с давай, каузирующие действие слушающего при формировании целеустановки
предложения, является типовая речевая ситуация приглашения, актуализирующая присоединение
собеседника к действию говорящего, рассматривающего совершение данного действия как
бенефактивный, необходимый для него вариант.
388

(Новый вам. директора не сразу, но решает пригласить к себе домой только что
встреченного друга юности — подчинённого, которого он хочет устроить на должность
начальника отдела как своего человека, хотя директор Калугина ему отказала):
2 3 1
— Слушай! / Сегодня я отмечаю вступление в должность. / Давай и ты приходи. /
И, / пользуясь домашней обстановкой, / постарайся наладить с Людмилой Прокофь-
евной / контакт. / Поухаживай за ней / немного. / Потому / что если я предложу
твою кандидатуру ещё раз, / она на меня просто / зарычит.
— Как же за ней ухаживать, / если она / рычит?
— Нет, / это отличная мысль.
(к/ф «Служебный роман»)
Показательно введение и, которое хотя и формирует значение отождествления, но
одновременно подчеркивает, что говорящий не предполагал до этого каузировать данное
действие, которое, тем не менее, может дать предполагаемый бенефактивный для говорящего и
слушающего эффект (одновременное сосуществование двух реализаций одного инварианта
в одной конструкции).
7а. При выражении целеустановки предложения, конструкция с «давай + императив
второго лица совершенного вида» могут каузировать действие, которое говорящий
считает бенефактивным вариантом развития событий, иногда и
вопреки намерениям собеседника, подчеркивая возможность
совершения каузируемого действия без нанесения ущерба интересам
собеседника и общей бенефактивности ситуации. Впрочем, данные конструкции
сближаются с бытовым требованием.
2 2 2
— Всё. / Не трогайте меня. / Я занимаюсь!
2
— Давай поешь!
(р/р)
7б. Еще одной конструкцией, каузирующей действие слушающего, является структура
«давай + ты + глагол к. д. будущего времени совершенного вида + ИК-1».
В ней обычно каузируется какое-либо действие слушающего,
нарушающее норму развития ситуации, при компенсирующем действии
собеседника или третьего лица, поддерживающего бенефактивную
норму ее развития:
— Я больше не могу* / Лёня ждёт.
— Давай ты поедешь домой, / а я здесь останусь.
(р/р)
— Давай ты поспишь, / а я подежурю.
(р/р)
Важно отметить, что при отсутствии давай в данных конструкциях сформируется
распоряжение, относящееся к целеустановке требования.
Вариативный ряд предложения включает структуры, резко маркированные регистром
общения и в силу этого имеющие ограничения в функционировании.
8. Так, конструкции «а (вам) не + компаратив, связанный с параметром
бенефактивного развития ситуации + (ли) + вспомогательный глагол будет + инфинитив к. д.»
присущ очень высокий регистр общения, передающий официальную вежливость с
подчеркнутой дистанцированностью.
— А вам не удобней будет / перезвонить по телефону / из соседнего кабинета?
(т/з.)
— А не лучше ли будет / во всём признаться?
9. В то же время для ряда структур характерен регистр близкого знакомства или сфера
общения «без чинов»:
2 4 3 3
— Варвара Ивановна, / а вы что же с нами, / а? / Приобщились бы?
— Разве уж маненечхо... / половиночку...
Налили стаканчик и старухе...
— Варвара Ивановна, / может быть, ещё с нами по одной?
389

— Ещё?!
— Ну а что? / Почка рядом.
1 2
— Разве уж маленечко... / половиночку...
(В. Солоухин. «Григоровы острова»)
В этом диалоге нас прежде всего интересует конструкция «(ну) а что же (это) вы + (с
нами) + а?», представленная в безглагольном высказывании, которая совмещает значение
предложения и этикетного упрека, передавая значение уговаривания. В этой конструкции
выражается инициация к. д. ситуацией (а, безглагольность, что), требованиям
которой должен подчиняться, но не подчиняется слушающий.
Иной оттенок значения передается во второй конструкции с может, однако отсутствие
глагола также предопределяется инициацией к. д. ситуацией.
Сравним близкую структуру, актуализирующую значение 'не должно быть, но имеет
место1, вводимым это, реализованную в высказывании:
— Что это вм как / ели-то мало?
(к/ф «Живет такой парень»)
(Подробнее о конструкциях с что см. ниже.)
10. Конструкции с сослагательным наклонением глагола к. д., каузирующие
действие слушающего, реже используются в собственно предложении, обычно сближаясь с
советом, а иногда с просьбой или бытовым требованием, реализуя те же параметры:
ориентацию на позицию слушающего и учет говорящим отсутствия его
желания или намерения осуществить действие.
(Влюблённый юноша):
6 6 6 б 6 6 6
— ИВ стран / рождения / река / по царству жизни / протекает, / играет / бегом /
€» 6 6 5 \ 2
челнока /ив вечность / исчезает. / Каково сказано, / тётушка!
— Про реч/ку? / Хорошо! / Сходил бы / искупался / или окуньков бы половил. &
— Что вы говорите такое, / тётушка! / Река жизни / утекает в вечность! / При чём
тут окуньки!
6 З7 6 б
— я думала, может, ухи хочешь! / Ну нет, / так нет. / И лапша хороша. ^
— Ох, тётушка! / Мы с вами вроде по-русски говорим, / да на разных языках. / Я
вам про что толкую? / Про смысл бытия. / Для чего живёт человек на земле, /
2
скажите.
(к/ф «Формула любви»)
— Ты бы убрал веши сзади. / А то ничего не видно.
i 1
— Нормально. / И так опаздываем.
(к/ф «Особенности национальной охоты»)
4. Предложение объекта, выраженного предметным именем
при отсутствии экспликации каузируемого действия
При анализе разобранных выше вариативных рядов структур мы неоднократно
описывали случаи предложения объекта, выраженного предметными именем, при наличии
экспликации каузируемого действия, а также вводили некоторые типы безглагольных структур и
отмечали их коммуникативные особенности по сравнению с конструкциями с эксплицированным
действием слушающего или говорящего (структуры с хочешь, может, будешь и т. д.).
Однако анализируемый тип целеустановки предложения, в котором говорящий
предполагает возможным и предоставляет возможность слушающему совершить то или иное
действие, может быть передан рядом конструкций с системно отсутствующим глаголом.
Поэтому мы обратимся к вариативному ряду конструкций, содержащих предложение
объекта, выраженного (условно назовем) предметным именем и не содержащих
экспликацию каузируемого действия.
390

Конструкции с отсутствующей экспликацией каузируемого действия обладают рядом
особенностей.
Если говорить об обсуждаемой выше возможности восстановления глагола, то, во-первых,
некоторые из них легко позволяют восстановить само действие и форму конструкции, к которой
можно было бы «возвести» данную структуру, однако обладают неким коммуникативным
оттенком значения или регистровыми особенностями, отличающими их от «полных» структур.
В ряде случаев в такого рода структурах невозможно однозначно определить тип
каузируемого действия или форму глагола к. д. Например, возможно восстановление как
действия говорящего, так и слушающего либо совместного действия. Иначе говоря, неполная
конструкция могла бы быть возведена к ряду структур, а следовательно, ни к одной из них,
так как дифференциация типов действий и форм «полных» структур для данной
конструкции несущественна.
Наконец, в некоторых конструкциях каузируемое действие практически не может быть
восстановлено эксплицитно.
Если же обратиться к цели создания данных структур, связанной с инвариантными
параметрами безглагольности, то они во всех случаях реализовали связь с инициацией
каузации ситуацией, предоставляющей возможность или вызывающей необходимость
осуществления действия. Во всех этих случаях действия говорящего и слушающего предопределены,
инициированы ситуацией и, как следствие, «ясны из нее».
Кратко проанализируем особенности данных структур, также выстраивающихся в
частный вариативный ряд предложения.
1. Рассмотрим структуры, включающие ряд объектов предложения. Несмотря на
имплицитное представление каузируемого действия, данные конструкции, наряду с
конструкциями, включающими глаголы, называющие коммуникативное задание, также можно
отнести к эксплицитному способу выражения данной целеустановки, так
как в них лексически представлен ряд известных говорящему и
потенциально возможных членов предложения. Именно эти структуры наиболее
ярко демонстрируют отличия от целеустановки совета, подчеркивая наличие выбора у
слушающего, зависящего от его желания.
При этом члены данного ряда, если они выражены формой имени существительного,
чаще будут иметь форму родительного падежа (партитива), если это позволяет имя, типично
с -у-окончанием, которое тесно связано с целеустановкой предложения; винительного,
также типичного для предложения, либо именительного. В русских конструкциях каждый член
ряда выделяется в самостоятельную синтагму при обязательном расположении на нем ИЦ
обычно ИК-3 или ИК-4, например:
— Водочку чем будете закусывать? / Икры свежем, / сёмги, / расстегайчиков?
(И. Ильф и Е. Петров. «Двенадцать стульев»)
В приведенном выше высказывании, репрезентирующем русскую языковую структуру,
невозможно, например, расположение ИЦ в конце первой синтагмы, типа Икры свежей?,
что актуализировало бы неуместное в данном контексте противопоставление качества
объекта, чего не происходит в целом ряде языков, для которых расположение центра в
конце синтагмы типично и может не вызывать актуализацию семантических свойств слова,
являясь причиной ошибок в русской звучащей речи.
Отметим, что при выражении данной целеустановки, как и в предшествующем примере,
ряду объектов предложения типично предшествует конструкция с так называемым
местоименным коммуникативным словом, в обобщенном виде называющим и вводящим сам ряд
известных говорящему объектов. Однако при выражении целеустановки предложения возможно и
даже типично несогласование формы местоименного слова и членов ряда, что и представлено
в предшествующем примере. Наличие согласования (в данном случае в творительном падеже)
актуализировало бы целеустановку вопроса и было бы нетипичным в данной ситуации:
391

*Водочху чем будете закусывать? Икрой свежей, семгой, расстегайчиками?
Тенденция к выбору родительного (если имя способно выступать в форме партитива) при
выражении предложения в звучащей речи довольно ощутима, хотя и не является обязательной.
— Кому чего? / Водки? / Виски? / Шерри?
— Мне виски. / Только чуть-чуть.
(к/ф «Блондинка за углом»)
Ср.:
4 3 1
— Что тебе положить? / Салат / или ростбиф?
— Салат.
— Салат?
— И ростбиф.
(к/ф «Ирония судьбы...»)
В последнем примере эксплицировано действие говорящего в форме инфинитива,
структура, к которой функционально наиболее близки данные конструкции, хотя их можно
было бы при желании возвести и к конструкциям «хотите + инфинитив к. д.
слушающего». Именно в силу конверсивности данных значений и естественного сосуществования в
семантике данных структур они и становятся неактуальными в этих конструкциях, так как
оба действия инициированы ситуацией. При этом фокусируется внимание на объекте-реме.
Впрочем, русская структура предложения может содержать только именование
членов ряда, что является не очень типичным для систем других языков, например, по
данным информантов, испанского. В предложении, в котором в качестве объекта выступают
предметные имена, при наличии возможной вариативности родительный максимально
предпочтителен, так как в этом случае, как показывает материал, он передает не только значение
части целого (партитив), но акцентирует большую заинтересованность
говорящего в исполнении действия слушающего, интимизирует регистр
общения, в то время как именительный или винительный подчеркнут некоторую
отстраненность говорящего, демонстрирующего наличие предлагаемых объектов при
предоставлении выбора слушающему.
(Потчевание врача в семье рабочего):
4 2 4
— Картошечки? / Селёдки? / Ещё картошечки?
(к/ф «Неоконченная повесть»)
(Гостеприимное предложение гостю):
— Очень приятно. / Садитесь, пожалуйста. / Коньячку, / м?
(к/ф «Москва слезам не верит»)
Ср.: (ка рынке):
— Чесночку, / лучку, / морковки покупаем!
(р/р)
Сравним угощение знакомого героини в достаточно натянутой обстановке,
предполагающей дистанцированность, высокий регистр общения.
(Ребёнок приглашает в гости отдыхающего-врача, у которого происходят постоянные
стычки с его матерью, с целью примирения):
— Пойдём к нам пить чай? / И Наташа аовёт.
(Входят в комнату. Садятся ва стол.)
4 4
— Чай? / Кофе?
— Нам / кофе.
— Кофе, пожалуйста.
— Пожалуйста, / чашку дайте.
— Ага.
4
— Вам крепкий?
— Ну!
— Одну ложку?
1
— А сколько хотите.
— Пожалуйста.
— Спасибо.
392

— Колбасы, / сыр?
— Нам^ / с сыром.
— С сыром.
— Пожалуйста.
— Благодарю.
— Прошу.
— Мг. / Спасибо.
— Пожалуйста.
— Спасибо.
(к/ф «Будьте моим мужем»)
В то же время, как видно из предшествующего примера, форма эксплицированных
членов ряда может варьироваться в пределах одного высказывания:
— Колбасы, сыр?
Сравним типичное предложение в форме именительного в подчеркнуто официальном
регистре общения:
(В универмаге):
— Чайковского «Первый концерт» / есть?
— Есть. / В чьём исполнении? / Нейгауз? / Рихтер? / Клиберн?
1 1 1 з 1
— Ну этот... / с бородой... / англичанин... / есть? / Олдер.
— Пожалуйста.
(к/ф «Я шагаю по Москве»)
Однако перечисление членов одного ряда, объединенных одной архисемой, не всегда
связано с перечислением потенциально выбираемого. Оно может представлять
«совокупный» объект предложения: э
— Кипяток. / Ложка. / Чай. / Сахар? / Сахар. / Пей, / а то воспаление лёгких
подхватишь.
(к/ф «Афоня»)
В этом случае данное высказывание мало отличается от структур, представляющих
один объект предложения.
При предложении одного или нескольких объектов могут быть использованы и
средства вежливости, которые частотно, как мы видели из предшествующих примеров,
поддерживаются диминутивами имени, также интимизирующими регистр общения и
выполняющими воздействующую, уговаривающую функцию на собеседника, подчеркивая
бенефактивность предлагаемого для слушающего.
Этому эффекту может способствовать и интонационное оформление, например ИК-4,
выполняющее активизирующую роль, соотнося позицию говорящего и слушающего:
— Редиску, / укропчик, пожалуйста!
— Лучок, пожалуйста, / селёдочку.
(р/р)
ИК-2 с всплеском тона в предцентровой части, например, при выражении угощения либо
в ситуации предложения на рынке, выполняет функцию не только привлечения говорящим
якобы отсутствующего внимания собеседника к объекту предложения, но и некоторой
положительной оценки самого объекта предложения как единственно нужного покупателю.
— Капустки, / морковки!
(р/р)
(Значение: несмотря на отсутствие вашего внимания, товар заслуживает того, чтобы им заинтересовались).
2. Предложение может передаваться с помощью констатации наличия или
указания на ряд предлагаемых членов. В качестве языковых средств в этом случае
используются конструкции с «вот + объект предложения — имя в форме Nn1», что,
например, типично для угощения. Хотя об инвариантных параметрах вот мы более подробно
будем говорить при анализе вариативного ряда угрозы, отметим, что у указательного
местоимения вот и у частицы есть ряд общих коммуникативных параметров.
393

Это связано с тем, что нет ничего более коммуникативного, что традиционно
связывается с номинативным, диктумным уровнем, чем местоимения, в первую очередь,
указательные, так называемые вопросительные, как, впрочем, и другие.
Во-первых, участвуя в формировании номинативного уровня, они обладают той
степенью обобщения, которая существенна при формировании коммуникативного значения
конструкции (максимально обобщенное значение лица, признака, предмета и т. д. без
конкретного их именования).
В то же время подавляющее количество местоимений, будучи связаны с позициями
слушающего и говорящего, осложнены некоторыми «скрытыми», но во многом
определяющими их значение и функционирование коммуникативными параметрами.
Наличие этих параметров дает возможность многим из них выступать уже
самостоятельными коммуникативными единицами, актуализирующими только эти параметры (в
традиции лингвистической науки это часто отражается как переход местоимений в частицы,
что, тем не менее, далеко не всегда реально разграничивается, так как местоимения,
способны и часто выполняют обе функции одновременно, и этому не мешает сохранение форм
словоизменения).
В определенной степени, хотя и руководствуясь иными основаниями, можно согласиться с
мнением Н. И. Греча, относящего местоимения и к частям, и к частицам речи [Греч 1884:22-23].
Так, конструкции с это, выполняя присущую им квалифицирующую функцию, при
выражении угощения могут выступать как пояснения хозяйкой качества или названия
неизвестного собеседнику блюда, которое стоит на столе:
— Это сациви.
(Это блюдо следует называть так: параметр должного, нужного, имеющего место).
Конструкция с «вот + ПРЕДМЕТНОЕ ИМЯ» выполняет принципиально иную функцию.
Вот и в роли указательного местоимения связано с реализованностью одной
ситуации перед другой, что часто имплицитно каузирует смену
ситуаций, например, в данном случае ситуации разглядывания — ситуацией пробования,
актуализируя выбор слушающим одного варианта, соответствующего его целям.
В конструкциях с вот всегда есть параметры 'после чего и для чего', иначе говоря,
параметры реализованности одного варианта и цели (более подробно о
реализации инвариантных параметров вот см. в главе об угрозе).
Хотя интонационное оформление может варьироваться, наиболее типичными здесь
будут ИК-1, ИК-2 и особенно ИК-4.
— Вот салат, / вот мясо с черносливом. / Вот огурчики, / грибы.
(Р/Р)
1 5 \ 4 1
— Попробуйте салат. / Он исключительно вкусный / Рыба вот, / пожалуйста.
(к/ф «Служебный роман»)
Сравним:
1 4
— Лучок, / селёдочка.
Этот тип реализации целеустановки предложения может осуществляться и без слов,
лишь путем визуального указания на объекты предложения, что прекрасно иллюстрируется
сценой угощения заключенного «на побывке» в к/ф «Вокзал для двоих», в которой
присутствует лишь одна реплика А котлетка-то подгорела! Однако анализ визуальных средств
(жест и мимика) — при всей серьезнейшей коммуникативной нагрузке — не входит в задачи
данной работы.
Отметим, что инвариантные параметры заставляют часто вводить начальное вот и в
иные, разобранные выше конструкции:
— Вот / обратите внимание ка втот товар! / Фасон прекрасный. / Иакосу кет.
_ 3 3
— Так это ж для девочек, / а нам нужно для мальчика...
394

— А! / Тогда вот что. / Вот я вам предложу / «сЛениградский скороход». / Вот
обратите внимание на товар. / Иэносу нет...
(к/ф «Верные друзья»)
3. Предложение ряда объектов (либо одного объекта) может быть осложнено значением
предложения их ряду адресатов. Эти конструкции типично ограничены сферой
человеческой деятельности. Так, например, только в речи уличного продавца на рынке мы можем
услышать структуру с местоименными словами «а (вот) (ну) кому + ОБЪЕКТ ПРЕДЛОЖЕНИЯ
(ТИПИЧНО В ФОРМЕ ИМЕНИ В РОДИТЕЛЬНОМ ПАДЕЖЕ ПРИ ЧАСТОТНОМ -^-ОКОНЧАНИИ)»:
— А морковки кому, / лучку? / Покупаем, / не проходим мимо.
в 3 * 1 , 2 /3..|.
— Э! /Гулять / так гулять! А ну, / кому дыни, чар джо уж с кие, /сладкие, /как мед, /
3 2Э 2 2 б
гладкие, / как / девушка! / Налетай, расхватывай. / Подходи народ, свой огород,
3а 2* .........
половика сахар половина мёд, / по ру[п'] пятьдесят!
(к/ф «Вокзал для двоих»)
Значение конструкции, формирующей предложение, создается и начальным а ну, при а,
подчеркивающем активное желание говорящего ввести кого-либо из слушающих в новую
ситуацию (покупки), и ну, одновременно каузирующем ожидаемое говорящим
осуществление действия слушающим.
Отметим принципиальное отсутствие экспликации действия слушающего или
говорящего в данной структуре, так как главной ее задачей является привлечение внимания
слушающего к объекту-реме, притом что действия говорящего и слушающего инициируются
самой ситуацией. Сравним с конструкцией в ситуации угощения Кому пирог?
4. Эта конструкция контрастна уже упоминаемой нами структуре, включающей
именование коммуникативного задания, «могу предложить + ОБЪЕКТ ПРЕДЛОЖЕНИЯ + ИК-1 или
ИК-4», в которой также редко эксплицируется собственно каузируемое действие. Данная
конструкция тоже используется в сфере обслуживания (ситуация купли-продажи) при
выражении предложения в ответ на вопрос о наличии чего-либо, на выражение желания
говорящего или просьбу и т. д., маркируя определенную дистанцию отношений между говорящим и
слушающим (регистр не близкого знакомства, либо дистанцирование, или языковая игра при
близких отношениях). Заметим, по данным Д. Гордона, Дж. Лакоффа [1985], в английском
языке формально близкая конструкция для выражения предложения не используется, требуя
употребления глагола must (должен), что, напротив, невозможно в русском языке.
— Что вас интересует? / Могу предложить английский креп.
5. В русском языке при передаче целеустановки предложения возможно использование
структур с экспликацией учета потребностей слушающего и имплицитным
предоставлением возможности осуществить то или иное действие говорящим.
5а. Одной из таких структур является конструкция «ОБЪЕКТ ПРЕДЛОЖЕНИЯ (ИМЯ,
ИНФИНИТИВ) + не надо + ИК-3», вводящая вежливое предложение совершения действия
говорящим, учитывающим потребности слушающего и подчеркивающим, что
собеседник может на это не соглашаться.
В данных конструкциях распространение инфинитивом к. д. при выражении
целеустановки предложения возможно далеко не всегда:
— Ножи точить не надо?
(Р/Р)
Сравним невозможность распространения ни экспликацией действия слушающего, ни
экспликацией действия говорящего:
— Билеты в театр не надо?
(р/р)
56. Возможна и «положительная» форма конструкции: «ОБЪЕКТ + надо + ИК-3». Однако,
поскольку в ней не подчеркивается ненастойчивость, она, в отличие от первой, функционирует
либо в сфере общения «без чинов», либо маркирует ослабление параметра вежливости. Ср.:
395

— Ножи точить надо?
— Билеты в театр надо? (нужно?)
5в. Сравним близкие семантически, но иные по синтаксическому строению
конструкции, в которых принципиально невозможно ввести экспликацию действия говорящего или
слушающего.
— Плёнка не нужна?
5 ч 13 (Р/Р)
— Зарема Павловна! / Вам пресная водичка / не нужна?
— Будьте / любезны.
(к/ф «Три плюс два»)
— Помощь не нужна?
— Строители / не требуются?
(Р/Р)
Все эти структуры передают осведомление о потребностях (параметр необ-
ходимого)слушающего, которые может удовлетворить говорящий.
5г. Конструкция, содержащая «может, + надо (нужно) + инфинитив действия
говорящего + объект» либо «может, + объект + нужно, нужны, нужна», в эксплицитной
форме учитывает возможные, потенциальные нужды слушающего, в
имплицитной — его действия и намерения. Кроме того, говорящий осознает
наличие некоторых обстоятельств, которые могут помешать реализации к. д.
(Афоня явно уходит от разговора):
— Что-то я расхворался! / Пойду лягу прессу почитаю.
з
— Может, вам лекарства какие нужны?
(к/ф «Афоня»)
(Беседа продавщицы/ её жениха-учёного и академика):
— ...Но до Нобелевской премии / ещё далеко. / Придётся немножко поработать.
2
— Сколько?
1 ^ з , 6
— Ну, / может, на это потребуется вся жизнь, / может, десять жизней.
— А нельзя это как-нибудь ускорить? / Может, чего достать надо, / а?
(к/ф «Блондинка за углом»)
6. Аналогом некоторых конструкций с может при выражении предложения выступает
конструкция с разве, которая чаще всего соединяется с конструкцией «разве + объект-рема
предложения», «разве что + объект-рема предложения либо субъект, способный
исполнить действие + глагол в будущем времени совершенного вида». Впрочем,
ВОЗМОЖНО введение разве и в иные конструкции, например, в структуры с экспликацией
желания слушающего.
Эти конструкции маркированы как архаичные либо принадлежащие к речи старшего
поколения, однако употребляются и в речи более молодой части населения в бытовом
регистре общения — при предложении варианта, который лишь в какой-то степени (не
в полной мере) может удовлетворить потребности слушающего, обычно
после его отказа от первого варианта либо отказа говорящего удовлетворить первый запрос
собеседника.
— Поль! / Пришли мне какой-нибудь новый роман, / только, пожалуйста, не из
\
нынешних.
2 2
— Как это, / grand'maman?
— То есть такой роман, / где бы герой / не давил ни отца, ни матери и где бы не
было утопленных тел. / Я ужасно боюсь утопленников.
, , 1 2
— Таких романов нынче нет. / Не хотите ли разве русских?
— А разве есть русские романы? / Пришли, батюшка, пожалуйста.
(к/ф «Пиковая дама»)
— Что тебе, родимый, дать? / Разве блинков?
(р/р)
Данные конструкции часто осложняются начальным вот, маркирующим наличие
единственного варианта, который хоть в какой-то степени удовлетворяет целям собеседника:
396

— У вас есть бумага для записей?
1 з
— Нет. Вот разве что эти листочки.
(р/р)
— так нет у меня концентратов! / Вот разве что Иван Иванович поможет?
(к/ф «Простая история»)
Анализ очень распространенных безглагольных конструкций с хочешь, может,
отличающихся выраженным в них отношением к действиям и намерениям слушающего, и
будешь, сориентированных на повторяющуюся, повседневную норму общения, занимающих
свое место в анализируемом вариативном ряде, был дан выше.
В рассматриваемый вариативный ряд предложения входят конструкции с меньшей
степенью употребительности.
7а. Так, на периферии ряда находятся конструкции «а как насчет + объект-рема в
ФОРМЕ РОДИТЕЛЬНОГО падежа ИМЕНИ», в которых говорящий предполагает возможным и
предоставляет возможность слушающему совершить то или иное действие или некое
совместное действие:
— два гамбургера / и коктейль.
— Какой?
— Шоколадный. / А как насчёт пирожков с мясом?
Хотя данные структуры маркированы регистром общения «без чинов» или регистром
близкого знакомства, они не очень распространены. В то же время они часто проявляются в
переводах иностранных фильмов, калькируя систему языка-оригинала.
2 2
— Я придумал, где вы можете пожить с Чипом. / Как насчёт моего дома?
(к/ф «Санта-Барбара»)
Вероятно, это объясняется нетипичным для русской системы предложения значением
данной конструкции, так как в этой структуре выбор делается говорящим,
который нуждается лишь в одобрении собеседника. В русской же системе
при формировании целеустановки предложения актуализируется
ориентация на позицию, выбор слушающего, даже когда речь идет о
действиях говорящего.
7б. Более типичной русской структурой является конструкция «как + объект + ИК-4», в
данном случае выполняющей функцию выяснения соответствия вводимого говорящим
варианта — вариантам, которые предполагает ввести слушающий:
— Из закусок / только сыр.
— Ну скажи шефу, что это для меня. / Пусть достанет из загашника. / Колбаски /
. 4
там, / салатик.
— Хорошо, скажу.
— Как киевские котлеты?
— Прекрасно.
— Два раза. / И скажи там нашим на кухне, / пусть / поджарят / на хорошем масле.
(к/ф «Вокзал для двоих»)
Эти конструкции многозначны и могут формировать вопрос о качестве объекта:
— Как киевские котлеты?
1 2
— Прекрасно. / Не думал, что будет так вкусно.
8а. Особо следует остановиться на конструкциях с начальным «а + ОБЪЕКТ-РЕМА
КАУЗИРУЕМОГО ДЕЙСТВИЯ», которое в данной конструкции не называется. Эта структура обычно
употребляется как реакция на констатацию затруднений (сигнал входа говорящего и ввода
слушающего в новую ситуацию, ввода говорящим нового варианта, инициированного
ситуацией, после обдумывания) либо как новое предложение после отвергнутого варианта. Она
может осложняться и конечным а?, взаимодействующим с ИК-3, которое, имея то же
инвариантное значение, при его реализации подчеркнуто ориентируется на мнение (позицию)
слушающего:
397

— Чайку / не угодно ли?
— Пила, матушка, / пила. / Раза четыре уж нынче пила. / Форму-то соблюдаешь, /
а прок^-то от него не много, / от чаю-то.
— Матрёна, / сбегай в лавочку.
— Так чего бегать, / коль дома есть?
— А водочки, / а?
2
— А я ни от чего не отказываюсь...
(к/ф «Женитьба Бальзаминова»)
Эта конструкция может сближаться с уже разобранной структурой «а что если +
ИНФИНИТИВ К. Д.». Однако это сближение возможно только в ситуации обдумывания вариантов
выхода из создавшегося положения:
2 2 2
— Борщов! Ну что? / Ну что там?
^ 2
— Резать надо.
2
— А хомут?
* 1 , 2
— Не пойдёт. / Дежурных вызывай.
(к/ф «Афоня»)
Однако при отсутствии данного условия взаимозамена этих конструкций невозможна,
что хорошо видно в следующем примере:
— Макароны с сыром хотите?
— Спасибо, / ужинал.
- 4
— А чайку?
— Ну чайку можно.
(к/ф «Афоня»)
Как видно в ситуации угощения эта конструкция сближается со структурами Может,
чайку?] Может, чайку выпьете?] А чайку не хотите? и т. д.
Близкой структурой является конструкция Ну тогда чайку, актуализирующая каузацию
действия с ожидаемым, но не имеющим места в данный момент согласием.
8б. Значение предложения может осложняться оттенком напоминания, реализуя
совмещенное значение, что также типично для конструкций с начальным а, вводящим
слушающего в новую ситуацию по сравнению с предшествующей. Данное значение обычно
реализуется при взаимодействии с ИК-2, подчеркивающей необходимость реализации
данного действия с данным объектом по сравнению с иным вариантом поведения слушающего.
Типично и введение -то, отсылающего к известному ранее.
(Хозяйка уезжающим гостям):
2 2
— А яблочек-то! Яблочек!
— Да некуда...
(к/ф «Осень»)
5. Предложение,
Каузация совместного действия
Остановимся на вариативном ряде структур русского предложения с каузацией
совместного действия. Сразу же оговорим, что в некоторых конструкциях вариативного ряда
принятия совместного решения, который был рассмотрен выше, может каузироваться и
совместное действие говорящего и слушающего, впрочем, без акцентирования этого. К таким
структурам, в частности, относятся и конструкции с экспликацией коммуникативного
задания предложения, структуры с можно... и т. д.
Ориентация на совместное осуществление действия отражает еще одну, и достаточно
очевидную, связь позиции говорящего и слушающего при формировании целеустановки
предложения по сравнению с рассмотренными выше случаями, а именно, принятием
совместного решения слушающим и говорящим независимо от того, кто будет исполнять
действие; осуществлением действия говорящим, зависящим от решения (желания) и выбора
слушающего; предоставлением говорящим возможности осуществить действие слушающему.
398

Важно подчеркнуть, что в вариативном ряде конструкций совместного действия,
несмотря на отсутствие поддержки форм глагола, не маркирующего степень участия
говорящего и слушающего, особенности инвариантных параметров семантических составляющих
структур тем не менее (а вероятно, именно благодаря этому) выступают наиболее отчетливо
(конструкции с давай, может и т. д.).
Рассмотрим данный ряд конструкций.
1) Конструкции с эксплицитным способом формирования значений
1. В вариативный ряд конструкций предложения совместного действия входят
структуры, где значение предложения вводится с помощью экспликации целеустановки именем,
которое может предшествовать многим конструкциям ряда, часто каузируя совместное
действие говорящего и слушающего (их):
— Ты потом его побьёшь. / Ну, рассказывайте.
2 , 1 , 3 , и 3
— Девочки, / у меня предложение: / вы знаете, / давайте зайдём в комнату, / выпьем
3 1 2 2
по рюмочке, / всё-таки Новый год /как-никак, / согласитесь. / Давайте, / давайте.
(к/ф «Ирония судьбы...»)
2. Из других структур, включающих экспликацию составляющих коммуникативного
задания, в анализируемый вариативный ряд входит конструкция «(мы) можем + инфинитив
глагола, эксплицирующего совместное действие + ИК-1 или ИК-3», хотя и очень неча-
стотная. Она обычно не является первым предложением в диалоге, вводя очередной
обсуждаемый вариант.
— До свадьбы у нас с тобой ещё / минут десять есть. / Давай / поговорим / о
11 6 1
делах. / В приданое / я тебе м.. [*гь.../а-а]бещал, / мол, полкоролевства... / Нет, /
3 г» 2
я от своих слов не отказываюсь! / Вла/дей!
1 3 ^1
— Мне этого ничего не надо. / Я все равно здесь / жить не буду.
— Пожалуйста! / Можем разменяться на два королевства / в разных районах.
— И этого / мне тоже не надо.
(к/ф «Старая, старая сказка»)
3. Конструкции с прошу, которые активно используются при формировании
предложения, каузируя действия слушающего, редко функционируют при каузации совместного
действия говорящего и слушающего, обычно в этом случае сочетаясь с другими средствами,
показателями совместного действия. Однако и в этом случае анализируемые структуры
обычно передают не столько предложение, сколько административное требование, при
котором форма совместного действия каузирует действие слушающего.
3 2ЛЛ 2 3
— ...но товарищи, / собрание ещё не окончено. / Собрание не окончено. / Слово имеет /
наш секретарь / Алла Петровна. / Я прошу вас, / давайте займём свои места!
(к/ф «Гараж»)
Более распространены эти конструкции при выражении приглашения, о чем см. ниже.
Еще одной конструкцией, эксплицирующей составляющую коммуникативного задания,
является конструкция с экспликацией желания слушающего, на которой мы остановимся
несколько позже.
2) Конструкции с имплицитным способом формирования значений
1. А теперь перейдем к конструкциям с имплицитным способом формирования, в
которых тем не менее эксплицируется совместное осуществление действия слушающим и
говорящим с помощью глагола в соответствующей грамматической форме.
Конструкцией предложения совершить совместное действие является структура,
включающая глагол в форме императива первого лица множественного числа совершенного вида,
подчеркивающего возможность осуществления вводимого варианта, взаимодействующая с
ИК-3 обычно с центром на глаголе к. д., что вводит ориентацию на позицию слушающего:
399

— Выпьем?
— Нет.
(к/ф «Я шагаю по Москве»)
— Потанцуем?
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
2
— Вы эачем пришли? з
— Есть срочное дело. / Зайдём эа белого медведя?
(к/ф «Гараж»)
При расположении ИЦ ИК-3 на слове, не реализующем тематические связи, значение
осложняется оттенком напоминания об очевидной способности собеседника и возможности
совершения действия (соотношение средств, аналогичное предположению):
4 3
— Итак, сеньор Буратино, / произведём расчёт?
— Произведём!
(к/ф «Приключения Буратино»)
Анализируемая конструкция может взаимодействовать и с ИК-1, в ряде случаев
подчеркивая решительное намерение говорящего совершить совместное действие: Ср.:
2 1
— Сеньор Буратино, / произведём расчёт.
При взаимодействии ИК-2 на глаголе совместного действия часто возникает
предложение, данной каузацией преодолевающее некие колебания слушающего: з
— Слушай, / а что тебе одной в Москве-то делать? / Пойдём в кино? / Пойдёшь?
— Пойду.
(к/ф «Три тополя на Плющихе»)
В ряде случаев конструкция с данным соотношением средств может функционировать
не только как предложение, но и как согласие осуществить совместное действие,
необходимость совершения которого тем или иным способом провоцируется собеседником.
Примером такого употребления может послужить диалог из к/ф «Три плюс два».
2
— Наташа!
-«*• >
— Простите. / Это ничего, / что я вас Наташей называю?
— Ну что вы! / Пожалуйста.
з б
— Вы знаете, / у нас тоже хлеба не осталось.
— Вот как?
2 1 1
— Ну что же. / Пойдём вместе. / Вдвоём будет веселее.
1а. В выше приведенных примерах были представлены структуры, включающие формы
каузируемого совместного действия. Однако у русского предложения в данных
конструкциях есть одна особенность, а именно частотность включения в данные структуры глагола
движения пойдем, предшествующего собственно реально каузируемому действию. В этом
случае глагол движения может полностью сохранять свое значение либо десемантизироваться.
Если же проследить его коммуникативную нагрузку, то введение в структуру данного
глагола часто выполняет в одной из своих реализаций роль этикетного ослабления каузации типа
уже упомянутого случая смягчения требования.
Рассмотрим ряд примеров с нарастающей шкалой десемантизации глагола на
номинативном уровне и усилением коммуникативной функции:
— Сергей Фёдорович, / пойдёмте к нам, / а? / МЫ здесь рядом. / У нас поют.
— Так что, Иван, / пойдём, что ль, / а?
1 з з
— Правда, пойдёмте, / а?
(к/ф «Печки-лавочки»)
— А пока пойдём в кухню. / И все вместе, / дружно, / поставим чайник.
У тебя деньги есть?
Нету.
Пойдём так, хоть посмотрим. / Увидишь, как здорово.
(к/ф «Блондинка за углом»)
(к/ф «Уроки французского»)
400

— А пока пойдем музыку послушаем.
(к/ф «Я шагаю по Москве»)
11 I2
— Павлик, / неси чайник. / Идёмте чай пить.
(к/ф «Успех»)
Пойдём, / покурим?
2
Вот ещё!
Пойдём врежем в баню?
Пойдём выпьем?
з
— Пойдём к Лене сходим?
з - 3 . 3W
— Леночка, / пойдем / выйдем?
(к/ф «Вор»)
(к/ф «Калина красная»)
(к/ф «Экипаж»)
(Р/Р)
(к/ф «Печки-лавочки»)
Последний пример можно рассматривать либо как крайний случай десемантизации
глагола, либо как коммуникативное дублирование, однако подчеркивая иную, не только
номинативную, но и коммуникативную роль первой глагольной формы.
Эта же структура предложения может быть осложнена и «антонимическим» оттенком
угрозы (интенсификация коммуникативного задания), взаимодействуя с ИК-4 либо ИК-2М.
(Местные парни главному герою, посмевшему ухаживать за девушкой):
— Пойдём выйдем?.. / Ну так пойдём выйдем?
(к/ф «Живет такой парень»)
— Пойдём выйдем, / урка / с мыльного завода?
(к/ф «Калина красная»)
В ряде европейских языков глаголы движения полностью десемантизируются на
номинативном уровне, начиная выполнять функцию «строевой» частицы, формирующей
целеустановку волеизъявления.
В русском же языке их роль принципиально иная: они опосредуют каузацию, смягчая или
усиливая ее, однако эта функция также связана с их возможным «выходом» на
коммуникативный уровень, осложнением коммуникативными параметрами даже при сохранении
номинативного содержания. При этом они выполняют роль «прокладки» перед именованием цели к. д.
В конструкции «пойдем +Я + ГЛАГОЛ ПЕРВОГО ЛИЦА В ФОРМЕ БУДУЩЕГО ВРЕМЕНИ» ХОТЯ
и маркируется совместное действие, тем не менее акцент делается на действии говорящего,
предоставляющего возможность осуществить то или иное действие слушающему. Обычно в этой
конструкции подчеркивается, что действие говорящего совершается в интересах собеседника.
— Пойдём я тебя чаем напою.
(Р/Р)
6 2 б 2
— Посуду сдал! / Пойдём я тебя с внучкой познакомлю. / Внучка у меня / золото! /
з
Это у тебя в животе урчит?
4 4
— У меня! / А что?
m з 1
— Щи / — это хорошо.
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
В то же время не все целеустановки допускают коммуникативное дублирование
глаголов движения, Так, при неоднократном повторе данных форм возникает значение
нетерпения и подбадривания, которые, тем не менее, не «терпят» описанного выше дублирования
глаголов движения:
1 2 2 2 2
— Ой! / Прибыли! / А чего ж ты, / гляди, / сапожищи-то какие! / Ну пойдём, /
2 1 з
пойдём, / пойдём, / пойдём! / Что-то вы долго блукали, / а?
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
Невозможно дублирование и в ряде конструкций при передаче эмоций. Так,
взаимодействуя с ИК-5 — при высоком фонетическом регистре и соответствующем положении меж-
центровых слогов, при минимальной редукции и удлинении гласных высказывания и про-
401

движении их вперед — может формироваться значение возмущения-обиды, при
невозможности коммуникативного дублирования.
(Лиса Алиса и кот Базилио рассказывают Буратино о Пола чудес):
— Врёте!
— tПойдём отсюда, Базилио!
2
— Пойдём отсюда!
(к/ф «Приключения Буратино»)
2. В значении предложения совместного действия может употребляться и еще одна
структура — конструкция с ФОРМОЙ ГЛАГОЛА прошедшего ВРЕМЕНИ, взаимодействующая
при передаче значения предложения чаще с ИК-3.
При этом если, формируя целеустановку требования, данная конструкция
актуализировала значение сопричастности, наряду с возможностью выражения совместности,
то при формировании анализируемой коммуникативной целеустановки предложения эта
структура связана с каузацией совместного со слушающим действия.
Тем не менее при формировании целеустановки предложения в этой конструкции также
подчеркивается иерархия отношений говорящего и слушающего (уровень компетентности,
уровень владения ситуацией говорящего выше, в результате чего он принимает на себя
организующую роль), хотя и значительно ослабленная по сравнению с употреблением данной
конструкции при выражении требования, так как в соответствии с параметрами
анализируемой целеустановки окончательный выбор, решение зависит от слушающего, что
формируется взаимодействием с ИК-3. Впрочем, возможно и использование ИК-1, акцентирующей
ведущую роль говорящего.
2 2 3
— Слушай, / у меня гениальная идея! / А махнули со мной в Прибалтику! / Не
успеешь чихнуть, / будешь у своего папочки. / Поедем! / Поезд через час.
(к/ф «Клетка для канареек»)
(Девушка — жениху):
— Ладно, пошли сейчас / в сельсовет / и распишемся.
(к/ф «Когда деревья были большими»)
2 3 2
— Ты что здесь делаешь? / Поехали в Лещовку? / Там новое кино привезли.
(к/ф «Шла собака по роялю»)
2 2 3
— Марин, / когда эта бодяга кончится, / поехали ко мне домой завтракать?
2Л>^ 7 J^aa
— О ! Завтракать меня ещё никогда не приглашали, / обычно зовут ужинать.
(к/ф «Гараж»)
(Девушка, видя промедление новоявленного отца, вызванное, как известно иэ
сюжета, страхом от встречи со способной разоблачить его женщиной):
2 6 2 23 1
— Папа! / Кто к нам пришёл! / Папа, / Тэто тётя Настя. / Пошли, / я тебя
познакомлю с ней.
(к/ф «Когда деревья были большими»)
При передаче коммуникативного задания предложения возможность синонимической
замены конструкций с анализируемой глагольной формой и структур с формой совместного
действия (первое лицо множественного числа) по сравнению с вариативным рядом
требования резко возрастает (см. предшествующие примеры).
Значение совместности часто нивелирует особенности реализации коммуникативного
задания (например, при выражении совместности практически не различаются просьба о
действии и просьба о разрешении, четко противопоставленные в других структурах).
В то же время сами конструкции, разными способами каузирующие совместное
действие, могут быть в большей или меньшей степени противопоставлены в зависимости от типа
коммуникативного задания, с которым взаимодействуют.
Целеустановка предложения способствует нивелировке ряда особенностей значений
конструкций, четко противопоставленных в других рядах (например, в требовании —
вплоть до невозможности употребления в идентичном контексте).
Так, если конструкция Пойдем в кино передает предложение совместного действия, то
конструкция Поюли в кино при передаче значения предложения подчеркивает оттенок иерар-
402

хии отношений между говорящим и слушающим по уровню компетентности,
его организующую роль, что приводит к некоторой «интенсификации» структуры.
Так, например в фильме «Экипаж», командир, обращаясь к другу, не прошедшему
медосмотр и комиссованному с летной работы, делает предложение с помощью конструкции
Пойдём выпьем и, видя его колебания, применяет более интенсивную структуру Пошли,
пошли, убеждающую в правильности принятия предложения, актуализируя не столько
реальную иерархию, но иерархию компетентности, что, впрочем, служит приемом уговаривания.
В то же время модифицируется и реализация параметров совершенного вида. Так,
раскрытие его параметра возможности в конструкции требования под давлением инвариантных
параметров ИК-2 как значения 'не можешь не делать1 модифицируется в
конструкции целеустановки предложения, в которой при взаимодействии с ИК-3, ориентирующей на
позицию слушающего, он реализуется как 'можешь не делать'.
Отметим, что конструкции с формами прошедшего времени при передаче значения
предложения не взаимодействуют с может быть: невозможность *Может быть, пошли в
кино? — при частотном Может быть, пойдем в кино?, так как этому мешают особенности
их значения: осознание говорящим факторов, препятствующих предлагаемому варианту, и
непринятие на себя ответственности за решение, что типично для конструкции с может, и
более высокий уровень его компетентности, владения ситуацией и организующая роль в
конструкции с формами прошедшего времени.
Данная конструкция способна заменяться структурой с давай, так как обе связаны с
параметром знания, но параметр бенефактивности для говорящего к. д. в структуре с давай
может разводить данные конструкции, как, впрочем, и некоторые иные смысловые оттенки,
о чем см. ниже.
3. Еще одной разновидностью конструкций вариативного ряда предложения, в которых
подчеркивается иерархия отношений говорящего и слушающего (уровень владения
ситуацией слушающего ниже, чем уровень владения ситуацией
говорящего), являются структуры с частицей -K0K, как с глаголом к. д. в форме
совместного действия, так и с иными формами, каузирующие действие, которое не
входило в намерения слушающего.
(Диалог Анфисы и Ильи):
2 6 2
— Ох, / и жалко мне тебя, Илюшенька! / Смеются все вокруг над тобой.
— Ну и пусть.
— Даже так?
— Пойдём-ка, Илюшенька, / потанцуем?
— Весело ты живёшь, Анфиска!
1 з«
— Так я же не влюблённая, / Илюшенька, / не влюблённая.
(к/ф «Девчата»)
4. Каузация совместного действия при реализации целеустановки предложения может
вводиться конструкцией, включающей «хочешь + глагол в форме первого лица
множественного числа совершенного вида будущего времени с расположением ИЦ на ХОЧвШЬ
при односинтагменном или возможном двусинтагменном оформлении». Она вводит
один из возможных вариантов, который обычно нетипичен для совместных
действий, нарушает норму взаимоотношений говорящего и слушающего,
не входит в намерения слушающего, но может быть его
потенциальным желанием с точки зрения говорящего, который и каузирует его
реализацию в интересах слушающего.
(Влюблённой героине снится сон, в котором появляется лётчик, в реальной живки
доведённый её^приставаниями до состояния паники и всячески её избегающий):
— А вы ва цепочкой?
3 3 3 1
— Нет, нет, / я за вами. / Хотите, к морю полетим? / В Сочи.
(к/ф «Шла собака по роялю»)
403

(Людмила, осудившая намерение положительной подруги пойти в Третьяковскую
галерею, так как туда ходят одни приезжие и знакомиться не с кем, рассказывает ей о
своих впечатлениях от посещения Ленинской библиотеки):
7 7 3
— Всё-таки несерьёзный народ бэти мужики! / Посмотришь, / вроде / солидный
человек! /*-h Кандидат наук! / Я ему / черти что плету, / такую лапшу на уши ве-
3/2.._ „ б . 6 з
шаю, / а он ничего, / слушает! / Головой кивает, / поддакивает. / Хочешь, /
завтра вместе с тобой пойдём?
— А я завтра переезжаю.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
Переходной от данной конструкции к последующей является структура с экспликацией
возможности осуществления совместного действия.
— Афанасий, / а хотите, / в субботу можем на паруснике покататься7
(к/ф «Афоня»)
5. Конструкция «хочешь, + ИНФИНИТИВ» может каузировать совместное действие
только при введении эксплицитных показателей совместности в репрезентирующее
высказывание или контекст, маркируя ориентацию на норму реакции слушающего, однако и в этом
случае передавая присоединение слушающего к действию говорящего при расположении
ИЦ ИК-3 на хочешь.
(Предложение героини Афоне):
— Хочешь полететь со мной к морю?
(к/ф «Афоня»)
6. В КОНСТРУКЦИИ ((МОЖвт, ... + ФОРМА ПЕРВОГО ЛИЦА МНОЖЕСТВЕННОГО ЧИСЛА
ГЛАГОЛА СОВЕРШЕННОГО ВИДА», выражающая значение совместного действия по сравнению с
конструкциями, содержащими только глагол в форме совместного действия, обычно передается
ненастойчивая, часто нерешительная (учитывающая вариативность
реакции слушающего) каузация возможного действия, связанная с
осознанием препятствующих этому обстоятельств и нарушающая
норму развития ситуации.
При этом говорящий заинтересован в исполнении каузируемого
действия, которое может осуществляться как в интересах, так и не в
интересах слушающего, при понимании говорящим, что исполнение
данного действия в намерения собеседника не входит, и
подчеркнутом нежелании принимать на себя ответственность за принятие
решения, отводя эту роль с о б е с е д н и к у несмотря на то, что действие предполагается
осуществить совместно.
Используя данную конструкцию, говорящий, заинтересованный в осуществлении
действия, знает норму поведения или норму реакции слушающего и потому понимает, что
положительный ответ хотя и возможен, но маловероятен, а в ряде случаев каузирует действие
заведомо вопреки желанию слушающего.
Типичнейшим осложнением этой структуры является начальное а,
сигнализирующее ввод в новую ситуацию после предварительного знакомства с
предшествующими обстоятельствами, а также конструкции слушай, которая
связана с неожиданно новым осмыслением ситуации. В этом
семантическом «нанизывании» проявляется столь любимое русской системой коммуникативное
дублирование средств, выражающих близкие коммуникативные значения.
(Репетиция карнавала для родительского дня в пионерлагере):
5 \ 2 2
— А вот и царица полей! / Музыка! / Туш!
2 2 2 2 3
— А! / Здорово, / кукуруза. / На химзаводе / торт получила?
— Получила.
— В почтовом ящике / торт получила?
4
— Получила.
1
— И у нас получишь!
1
— Точно.
404

2 3 . 7 7^ л
— Что ж, / коту в сапогах / премию давать?
2 2** 3
— Товарищ Дынин! / А сейчас бобовым большое внимание. / Может, стручка премируем?
— Если б надо было стручка премировать, / на химзаводе проявили бы инициативу, /
2»,
не волнуйся.
(к/ф «Добро пожаловать...»)
(На собрании гаражного кооператива):
2 2 3
— Товарищи! / Ну раз пошла такая спячка, / может, мы свет погасим? / Только я
не знаю / где.
(к/ф «Гараж»)
(Король вершит суд над солдатом): ^ 6 2
— Суд^ окончен. / Ах да! / Тебе полагается последнее слово! / А может,
обойдёмся? / Меньше / слов, / больше дела?
(к/ф «Старая, старая сказка»)
(Молодой человек обращается к девушке, поздним вечером возвращаясь с прогулки):
2
— Наташа!
1
— А?
— А может быть, пойдём купаться?
— Ку-да*?
— Купаться.
2 1
— Что вы! /Я так поздно не купаюсь.
(к/ф «Три плюс два»)
Введение начального слушай:
(Предложение пленника, долгое время находящегося в заточении, к товарищу по несчастью):
— Слушай, / может, сбежим сегодня, / а?
(к/ф «Кавказский пленник»)
(Диалог героини и знакомого, которого она, торопясь, попросила подвезти её за
прод^гктами):
— Лёшенька! / Вот, / здесь, пожалуйста, / у ресторана. / Я на минуточку. /
Мигом. / Только возьму харчи.
— Слушай, / а может, зайдём посидим?
2 1 2 1
— 0й, / обязательно, Лёш, / но в другой раз. / У меня сегодня девичник.
(к/ф «Время желаний»)
Совместное действие может быть не названо, будучи предопределенным,
инициированным ситуацией с точки зрения говорящего.
(Встреча дочери и после многих лет найденного отца. Предложение жениха):
— А может, к моей родне / в райцентр, / а? / Заодно и познакомитесь. / Вы же
всё-таки отец!
2 3
— Ну что? / Поедем?
— Вроде как / неудобно.
, 2
— Да чего там неудобно!
— Не кричи.
з . з 3 . 1
— А я не кричу. / Я же вижу, / вам поговорить охота, / столько лет не виделись. /
Ну так наговоритесь ещё, / вся жизнь впереди. / Сегодня же Новый год! / Ты же
сама говорила: / «по-семеиному».
— Да я вроде не при параде / для такого случая.
— А я вам галстук дам, / у меня их / дюжина.
(к/ф «Сирота казанская»)
Конструкция с может близка по значению конструкции с «хочешь + ФОРМА
СОВМЕСТНОГО ДЕЙСТВИЯ». И та и другая связаны с нарушением норм и ориентированы на мнение
слушающего (зависимость принятия решения от позиции слушающего). Однако их
взаимозамена не всегда возможна. Рассмотрим диалог из к/ф «Сирота казанская», где
актуализируются все составляющие значения конструкции с может.
(Жених собирается везти невесту в райцентр для знакомства с роднёй):
/2 4 2
— На/стя! / Карета, как говорится, у подъезда! / А ты чего не одета?
— Ку-куда торопиться?
405

— Ну как куда? / Время пять! / Пока доедем - / шесть! / Ещё всем подарки надо
купить! / А там, глядишь, / туда-сюда — / уже двенадцать... / Насть!
— Мг!
— Я вот / думаю, может, / галстук надеть? / Я вон у Федьки / ваял.
4 2 3
— Мг! / Коль, / а может, мы не поедем?
— Как не поедем? / Да ты что?
— Ты только не злись.
6 2
— Я всю родню специально собрал на тебя посмотреть, / а ты — не поедем!
5 4
— Чего на меня смотреть!
,23 2
— Как чего? / Невеста ты мне / или нет?
— Невеста.
(к/ф «Сирота казанская»)
В этом диалоге замена на конструкцию с хочешь... невозможна, так как хотя и
предлагается действие, нарушающее норму развития ситуации и норму реакции и не входящее в
намерения слушающего, что свойственно обеим структурам, в анализируемом высказывании
диалога каузируется небенефактивное для слушающего действие, что невозможно ввести
конструкцией с «хочешь + ИМПЕРАТИВ», взаимодействующей с ИК-2, ИК-3, ИК-4, а также
невозможна реализация значения незаинтересованного предложения при взаимодействии с ИК-1.
Иначе говоря, в данном диалоге невозможны структуры с ориентацией на
манифестированное или неманифестированное, но потенциально возможное желание слушающего, так
как его нежелание осуществить действие очевидно.
Напротив, в конструкции с может актуализирована ненастойчивость,
нерешительность говорящего в каузации совместного действия, основанная на знании позиции
собеседника, препятствующей реализации данного варианта развития событий.
Интенсивность каузации в этой конструкции может ослабить и взаимодействие с
начальным Ну что?, актуализирующим наличие периода предварительного
ожидания говорящим реализации той или иной ситуации, и конечное а?,
ориентированное на мнение слушающего.
Так, именно контраст эксплицитной характеристики героя и имплицитного смысла
(параметров) конструкций его речи используется в рекламе для достижения комического эффекта:
— наш тренер — / сама уверенность... / Скажет, / как отрежет!
— Ну чё, ребят? / Может, позанимаемся, что ль?
(т/р)
7. Близкой, но контрастной по некоторым параметрам, является структура с «ФОРМАМИ
ГЛАГОЛА СОВМЕСТНОГО ДЕЙСТВИЯ + КОМПЛЕКС что ль». Она маркирует интимный
регистр общения, но актуализирует апелляцию говорящего, склонного
осуществить действие как предпочтительное в данной ситуации
(предпочтительный вариант, соответствующий норме поведения в данной
ситуации), но допускающего возможность его неосуществления или
осуществления другого действия (возможность других вариантов
развития ситуации), к решению, выбору, одобрению слушающего, что
сделает возможным осуществление действия.
В данной конструкции что маркирует связь с ситуацией и нормой, ли (ль) —
склонность - несклонность говорящего осуществить действие.
Параметр склонности связан с параметрами желания и уверенности в
предпочтении реализации одной ситуации на фоне других.
Таким образом, при выражении предложения в данной конструкции в отличие от
структур с может говорящий не ориентируется на наличие обстоятельств, препятствующих
реализации предлагаемого варианта, а демонстрирует предпочтительность одного из вариантов
ситуации (в этой конструкции — соответствующего норме поведения в данной ситуации),
хотя и маркирует некоторую отстраненность, отсутствие личного интереса в исполнении
406

действия, что связано с допущением как исполнения, так и неисполнения к. д., склонить к
чему его могут аргументы, позиция слушающего. Этому способствует и типичное
осложнение структуры конечным а? с ИК-3, вводящей в новый вариант развития ситуации при
ориентации на мнение слушающего.
Данная конструкция часто поддерживается структурами Так что?] Ну так.
(Реакция на приглашение ^студентов зайти к ним в купе, так как «у них поют»):
— Так что, Иван, / пойдём, что ль, / а?
4
— Пойдёмте. з
— Ну так / бутылочку / возьмём, что ль, / раз поют, / а?
7 3
— Нюр, / пойдём?
— Нет, / я не пойду, / я не пою.
(к/ф «Печки-лавочки»)
Наличие данных параметров у комплекса что ль подтверждается их
функционированием в конструкциях с иными целеустановками.
Инвариантные параметры ли, что ли
Инвариант ли связан с соотношением информации об одном из
вариантов ситуации и его соответствии действительности. При этом один из
вариантов может рассматриваться говорящим или слушающим как наиболее или
наименее предпочтительный.
Что вводит параметры ситуации и соответствия - несоответствия норме ситуации
(подробнее ниже).
Сравним аналогичное работу параметров при выражении иных целеустановок.
1) Позиция говорящего
Говорящий рассматривает (не рассматривает) один из вариантов как
предпочтительный:
2 3 3 2
— Вань? / Это ты, что ль, / а? / Господи!
4
— Я!
— А я думала радио!
(к/ф «Печки-лавочки»)
(Один из вариантов интерпретации содержания данной ситуации рассматривается говорящим как
наиболее предпочтительный с точки зрения соответствия ее действительности и норме, хотя иные не
полностью отвергаются. Истинность предположения должен подтвердить слушающий; предположение).
2 3
— Что это у вас тут, ребята? / Пожар, что ли?
(к/ф «Девчата»)
(Аналогично).
Возможно и иное распределение параметров между позицией говорящего и
слушающего, а также третьего лица.
2) Позиция слушающего
Слушающий (третье лицо) рассматривает (не рассматривает) один из вариантов
как наиболее предпочтительный.
— Посуда грязная опять!
3 2
— Я, что ль, буду мыть? / Я палец порезал!
(Р/Р)
(При выражении возражения передается значение: если ты, слушающий, введя информацию о
ситуации, считаешь ее наиболее предпочтительной <предпочтение одного варианта ситуации на фоне дру-
гих> и соответствующей норме, то я считаю, что наиболее предпочтительна и соответствует норме
иная ситуация, которая и должна реализоваться в действительности).
(Реакция героини на желание райкома прислать им нового, «чужого» председателя):
2 2 б 3 *
— Да что же мы-то / сами? / Иэ ума, что ль, выжили? / Ведь мы же всю эту землю /
в руках своих / паретёрли.
(к/ф «Простая история»)
407

(Если начальство рассматривает ситуацию назначения чужих председателей как наиболее
предпочтительную и соответствующую сложившейся норме, считая колхозников неспособными руководить
хозяйством, то героиня так не считает, вводя иной вариант как соответствующий норме и
предпочтительный для реализации в действительности).
(Диалог героики, рассматривающей очередной портрет передовика, в которого она
влюблена, но с которым поссорилась, и её соседки по комнате, за которой он
раньше ухаживал):
2 3 1
— У нас всё одних и тех же печатают. / Прославляют одних и тех же, / а ты обводи!
— А что же? / Тебя, что ли, печатать?
(к/ф «Девчата»)
(Вариант ситуации, вводя информацию о котором собеседница не считает его предпочтительным и
соответствующим норме, в то время как говорящая рассматривает этот вариант как предпочтительный и
соответствующий норме и потому правильно реализованный в действительности: возражение, насмешка).
— Чего ж не поела-то? / Дорогой свалилась бы. Лучше, что ль?
(в. Астафьев. «Последний поклон. Ангел-хранитель»)
(Говорящий считает, что вариант поведения жены, не ставшей есть по дороге с рынка купленный
хлеб, о чем он узнал из ее рассказа, не соответствует норме поведения в данной ситуации, так как это
могло бы привести к худшим последствиям в действительности и не являлось предпочтительным
вариантом поведения с его точки зрения, хотя и казалось таковым собеседнице — упрек).
2
— Проводи его!
— Ну что он, / один не дойдёт, что ли?
(р/р)
(Говорящий считает, что вариант ситуации, предложенной собеседником, не соответствует норме и
действительному положению дел <третье лицо не столь беспомощно, как предполагает собеседник> и
не является предпочтительным).
— Что ты ищешь?
— Свечи.
— Но свечи я хотела к Новому году...
— Ну что я, /не куплю к Новому году, что ли?
(к/ф «Ночной гость»)
(Ну что вводит в ситуацию, соответствующую норме ожидания; что ли: говорящий считает, что
вариант ситуации, планируемый героиней, и ее опасения, что использование свечей противоречит норме
развития данной ситуации и нарушит норму иной планируемой ситуации <припасены на Новый год>, не
соответствует реальному развитию событий <не учитывает способность собеседника восполнить запас>,
а потому не является предпочтительным).
Таким образом, в структурах с что ли один из вариантов развития ситуации
рассматривается (не рассматривается) либо говорящим, либо собеседником, либо третьим лицом как
наиболее предпочтительный и соответствующий норме развития ситуации для реализации в
действительности, в то время как возможны и другие варианты. Эти варианты после
информации о них, в свою очередь, могут быть одобрены (подтверждены, выбраны), либо не
одобрены одним из собеседников как соответствующие или не соответствующие норме для
реализации в действительности, при этом он, в свою очередь, может быть склонен к тому
или иному варианту.
Конструкция с может в ряде случаев способна заменяться структурой с «давай +
форМА совместного действия», на которой мы сейчас и остановимся.
8. Одной из распространенных конструкций с давай является структура, включающая
«формы совместного действия (первое лицо множественного числа) + ИК-3 на да-
вай». Она, употребляется говорящим при введении информации о возможном бенефактив-
ном развитии ситуации (изменении нормы развития ситуации) и отражает
ориентированность структур с давай на решение (выбор и желание) слушающего, несмотря на то что в
данных конструкциях говорящий всегда знает, что хочет, и знает, что делать, чтобы
ситуация развивалась успешно.
Конструкция с давай организует ситуацию с позиции говорящего, например, в
требовании — следуя знанию логики бенефактивного развития ситуации, каузируя необхо-
408

димое действие, в предложении — знанию возможности, как изменить ее развитие в
бенефактивном русле.
Конструкции с давай всегда так или иначе каузируют действие в интересах
говорящего (при этом актуализируется не только интерес как выгода, но, например,
заинтересованность в моральном комфорте при самопожертвовании), т. е. исходят из представления
говорящего о бенефактивном для него варианте развития событий.
Иначе говоря, в конструкциях с давай говорящий знает логику бенефактивного
развития ситуации, т. е. знает, как надо вести себя в той или иной ситуации, или знает, как надо
изменить ее, чтобы она развивалась бенефактивно, успешно, с его точки зрения, в его
интересах либо в интересах собеседника или третьего лица, в бенефактивности которых он
заинтересован.
Конструкции с давай всегда связаны с некоторым решением, которое принято
говорящим, и желанием, чтобы это решение, эту точку зрения разделил и слушающий.
Конструкции с давай всегда — от требования до предложения — присуща сильная
инициирующая функция, хотя при целеустановке предложения активизируется параметр знания.
Напротив, временной параметр (связь того или иного действия с моментом речи),
актуализирующийся в требовании и нетерпении как немедленное исполнение действия, в
целеустановке предложения связывается не с исполнением действия слушающим, ас
позицией говорящего и подчеркивает, что мысль об изменении ситуации
пришла в голову говорящего в данный момент. При этом в самой
конструкции актуализируется не процесс обдумывания, а введение готового варианта, даже если сам
этот процесс выражен в контексте.
Интонационное оформление структур может быть вариативным.
При взаимодействии с ИК-3 конструкция начинает сближаться с выше проанализированной
структурой с может, актуализирующей ориентацию на позицию слушающего, однако
отличаясь от нее инициирующей позицией говорящего, активной каузацией решения слушающего.
— Мама, / давай отпустим его на свободу.
(к/ф «Ирония судьбы...»)
— Дим, / давай его / выманим?
— Сейчас!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
— Обед есть?
4
— Конечно.
Э_ , 2
— Давайте поедим? / Я проголодался страшно.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
— А кто, / кто, / кто / директор-то?
— Кто директор? / Екатерина Александровна, конечно.
— Ну что ты сидишь? / Давайте выпьем?
— Я всегда готов.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
Пожалуй, самым распространенным вариантом интонационного оформления данной
структуры является расположение интонационного центра ИК-1 или ИК-2 на реме
конструкции — глаголе к. д. либо иных актуализированных членах.
(Два друга направляются к одному иэ них домой, где, по словам Багорыча, их
должна накормить внучка. Однако, подойдя к дому, Багорыч по известным ему признакам
понимает, что они пришли не вовремя).
2 2
— Постой! / Давай отдохнём.
2 3
— А чего отдыхать? / Далеко ещё?
* 2
— Да нет! / Давай пойдём погуляем?
— Врал, что ли?
2 w
— Чегои-то?
— А то, что нет у тебя никакой внучки. / И про щи врал.
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
409

— Варечка! / Варечка! / Что вы делаете в воскресенье?
— Ещё не знаю.
— Давайте в парк сходим?
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
(Домработница при виде падающей скульптуры в мастерской художника):
12 2 1
— О-е-ёй! Батюшки! / Батюшки! / Давай занесём это в угол.
(к/ф «Приходите завтра»)
(Диалог «дикарей» при разметке границы консервными банками по уже имеющейся
«воздушной границе»):
— Давайте этот кусочек для кресла оставим?
— Так, / да?
— Ага.
1 2
— Стёп, / давай банку!
— Мг ! / Держи .
(к/ф «Три плюс два»)
8а. Помимо этого, ИЦ ИК-2 может располагаться на частице давай, внося следующий
коммуникативный оттенок значения: говорящий, который какое-то время не
принимал решения (откладывал, не считал возможным принять и т. д.),
пришел к выводу о необходимости осуществления каузируемого
действия как бенефактивного в данной ситуации и, каузируя его, считает,
что слушающий должен согласиться с предлагаемым вариантом.
В свою очередь, возможен и иной тип распределения параметров между говорящим и
слушающим. Говорящий с помощью данной конструкции каузирует действие слушающего,
который до этого также мог отказываться, медлить, не решаться, не быть склонным его
совершить, либо говорящий прогнозирует нежелание слушающего, отсутствие намерения,
отказ осуществить действие.
(Начавшиеся поминки прерываются рыданиями матери. Реакция сына): g7
— Слушай, / дед! / Убери-ка ты всё это / со стола! / Водку, / селёдку! / Давай
отложим всё это!
(к/ф «Белорусский вокзал»)
— Боже мой! / Я совсем забыла о них. / Свита, наконец, добралась до места. /
5 \ 2
Какие вчерашние домашние лица! / Давайте спрячемся от них?
(к/ф «Обыкновенное чудо»)
(После предложения выпить кофе разговор заходит о личной жизни героини, она
рассказывает о своей неудавшейся любви):
— Вы его до сих пор любите?
1 7 2
— Нет, / нет. / Давайте пойдём пить кофе.
4
— Пойдёмте!
(к/ф «Ирония судьбы...»)
Типичным является многосинтагменное оформление при развернутом предложении:
(Спор Шарапова и Жеглова, едущих в машине с операции):
— Давай сейчас выйдем / и спросим / у ста человек, / что им больше по сердцу: /
моё враньё / или твоя правда. / И тогда ты поймёшь, / прав я / или нет.
(«Место встречи изменить нельзя»)
При многосинтагменном оформлении возможно использование ИК-3 в обеих
синтагмах, что подчеркнет учет позиции слушающего:
— Давай / съедим сыр?
(р/р)
— Давай / на ВДНХ [а] съездим?
(рф)
Одним из типичных вариантов двусинтагменного оформления структуры является
расположение ИЦ ИК-3 на давайте и ИЦ ИК-1 на глаголе к. д., что типично передает
убежденность говорящего в необходимости осуществления действия, актуализирует инициирующий
параметр значения:
410

— Катерина?
2 з
— А что? / Passe я так сильно изменилась?
— 1 3 6 1
— Да нет, конечно. / Я не предполагал. / Столько лет, / такая встреча! / Стало
быть, ты теперь директор?
— Ну, директор я всего третий месяц. / Родион Петрович! / У меня очень мало
3 3 3 1
времени, / так что, если можно, / давайте / начнём.
— Да, да, / конечно, конечно. / Эфир, пожалуйста. / Начали!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
Отметим, что в данном случае встречаются близкие языковые соседи: конструкция,
подчеркивающая знание говорящим бенефактивного для него варианта развития ситуации, в
речи героини и структура с прошедшим временем в речи ее собеседника, актуализирующая,
что уровень владения ситуации у говорящего выше, чем у слушающего, в результате чего
слушающий принимает на себя организующую роль, в данном случае — в силу
профессионального положения оператора.
8б. В конструкцию с давай, включающую формы совместного действия, но чаще —
инфинитив, может вводиться и частица -ка, в результате чего она осложняет структуру
параметрами, подчеркивающими, что уровень владения ситуацией у слушающего ниже, чем у
говорящего, поэтому исполнение каузируемого действия не входило в намерения
слушающего, что хорошо сочетается с инициирующей функцией давай и параметром знания
говорящим бенефактивной логики изменения ситуации.
Не случайно именно такая структура используется в речи всезнающего и авторитетного
участкового Аниськина.
(Реакция Аниськина на просьбу зав. клуба не продолжать вопросы о его личной жизни):
— ...они / задевают больные струны.
1 11 1 2
— А! / Ну раз задевают, / тогда конечно, / тогда конечно. / Ну что ж! / Можно и
не ворошить. / Только аккордеон тогда / я вам не найду! / А он всё-таки триста
пятьдесят рублей стоит. / Так что давайте-ка / ворошить.
(к/ф «Деревенский детектив»)
Именно эта конструкция, маркирующая знание бенефактивного развития ситуации и
подчеркивающая, что уровень компетенции собеседника ниже, чем у говорящего,
используется членами «бюргерского» общества в сцене суда над Мюнхгаузеном.
(Барона Мюнхгаузена уговаривают отказаться от идеи введения тридцать второго мая):
— Да и в семейной жизни, барон, / давайте-ха обойдёмся / без фантазий. / Всё то
же самое, / но / бед фантазии.
17 1
— Хорошо. / Я всё подпишу, / раз новый день никому не нужен, / пусть будет по-
вашему.
3 б
— Ну вот и славно. / И не надо так трагично, дорогой мой.
(к/ф «Тот самый Мюнхгаузен»)
(Отметим использование форм совместного действия для каузаций действия слушающего,
подчеркивающих административную иерархию).
8в. Инициирующая позиция говорящего при ориентации на учет позиции слушающего
хорошо видна при сравнении данной структуры, например, с конструкциями, включающими
только формы совместного действия, которые часто могут заменять конструкции с давай.
Однако в ряде случаев эта замена либо невозможна, либо привносит иные оттенки значения.
Так, конструкции с формами совместного действия могут передавать параметр необсуждаемости,
диктата, принятого говорящим решения каузировать действие, осуществление которого не
зависит от желания и выбора слушающего, у которого нет права, оснований отказать. Данная
целеустановка сближается с требованием, а по параметру необсуждаемости — с приказом.
Конструкция с давайте, которой также свойственно инициирование на основе знания
говорящим бенефактивного варианта поведения в той или иной ситуации, тем не
менее ориентирована на позицию (в том числе и действия) слушающего, а при выражении
целеустановки предложения на решение слушающего, что всегда учитывается говорящим.
411

Запрет на использование той или иной конструкции также может ярко показать
особенности ее значения, как и реальное ее использование.
В этом плане показателен телефонный разговор преуспевающей и счастливой женщины
с бывшим возлюбленным, который в свое время бросил ее одну с ребенком:
— Да! / Всё! / В таком случае. / я повторяю: / прошу мне больше / не звонить. /
4 3 4 1 4
Нет. / И встречаться нам / незачем. / Нет, это не твоя дочь. / Да. / родилась в
4 2 1 6 2
июле! // Ах, ты подсчитал! / Хорошо. / Хорошо. / Встретимся на Гоголевском
бульваре / без четверти шесть. / Мне так удобнее. / У меня будет / пятнадцать
минут. / Всё, / извини, / у меня дела.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
В данном случае конструкция с давай не может быть использована, так как
маркировала бы инициирующий характер данного предложения со стороны героини, в то время как
оно имеет, несомненно, вынужденный характер, осложняясь значением согласия и отражая
небенефактивность ситуации для говорящей.
В то же время конструкция давай (Давай встретимся) была бы слишком мягкой, так как
демонстрировала бы учет позиции слушающего (ориентацию на его позицию), тогда как в
коммуникативные задачи главной героини фильма входило подчеркнуто не оставить выбора
собеседнику, который, как мы помним по фильму, на том же самом месте не оставил выбора ей.
Синонимом конструкции с совместным действием могла бы быть безглагольная
конструкция, также актуализирующая принятое решение и необсуждаемость, что инициируется
ситуацией (Хорошо. I На Гоголевском бульваре I без четверти шесть. I Мне так удобнее. I
Рассмотрим еще один пример:
(Фронтовики никак не могут найти подходящего места, чтобы помянуть друга.
Предложение-приказ Вани):
2 2
— Вот что, ребята, / едем в одно место.
(к/ф «Белорусский вокзал»)
Вспомним, что данное предложение не только не обсуждается, но собеседники так до
конца и не знают, к кому они едут, т. е. им неизвестна суть предложения. Конструкция с
давайте в данном случае невозможна, так как требовала бы осознанного осуществления
действия, основанного на решении слушающих.
Запрет на использование конструкций с давай демонстрирует и диалог, а главное, образ
главного героя из к/ф «Москва слезам не верит».
(Разговор главного героя фильма с дочерью главной героики, которая не отпускает
знакомого юношу одного и хочет идти вместе с ним):
2
— ...Это куда это вы едете?
— Никуда.
— Правильно. / Сегодня поздно, / поедешь завтра.
/ 1
— До свидания.
6 _ 2W .
— Никита, погоди, / я с тобой!
— Ну-ка!
5 \ 2
— Да отпустите вы меня! / Какое вы имеете право?
2 3 2
— В чём дело? / Ну? // В чём дело?
2
— Его бьют!
2
— За что?
— За меня...
13 2
— Так. / Коротко / и внятно...
6 1 7
— Раньше я дружила / с Володькой Копыловым^ / Ну так, не дружила. / Мы
несколько раз целовались. / А теперь в меня / Никита влюбился.
— Ну а ты?
— Ну а что я? / Я тоже. / Я его очень сильно люблю. / А теперь Копылов с
ребятами его подкарауливают / и всячески издеваются. / Требуют, / чтобы он от меня
отказался.
— А он?
2
— А он с синяками приходит.
412

3 1 2
— Так, стало быть, не отказывается? / Ладно. / Поедем вместе.
2Э 2
— Да они все здоровые / ребята.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
Здесь не могла бы быть использована конструкция Давай поедем вместе, так как это
оставило бы выбор героине, в то время как перед нами ситуация, в которой, как считает
герой фильма (и это его кредо), мужчина должен решать сам. Фоном, но не ведущим
признаком выступает и наличие небенефактивности для говорящего развития самой ситуации, что
также «вызывает» конструкцию без частицы.
8г. Особо следует остановиться на параметре знания говорящим логики
развития ситуации, т. е. логики совершения необходимых действий в той или иной
ситуации (актуализируется в требовании и нетерпении) и логики ее развития и изменения в б е -
нефактивном русле при формировании целеустановки предложении.
Уже выше приведенная конструкция показывала актуализацию данного параметра.
В связи с этим, обращает на себя внимание и типичное включение в структуру
показателей типа лучше, вводящего каузируемое говорящим действие в противовес намерениям
собеседника:
3 2 3 2 2
— Зимой / эти костюмы на ёлке, / летом / в лагере. / Видеть их больше не могу.
3 2
— Не можешь, / не смотри!
2 5 \ 2
— Нет, серьёзно! / Неужели ребята сами не могут сделать себе костюмы! / Клей, /
2 2 3
обои, / папиросная бумага! / Всё.
2 2 э , , 1
— Гордость надо иметь! / Что мы, / бедней других? / в папиросную бумагу детей
2 3
заворачивать? / Давайте лучше, чем маниловщиной заниматься, / решим, кого в ца-
2 w
рицу полей наряжать.
— Известно кого: / Митрофанову! / У ней же дядя!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
В ряде случаев говорящий предлагает совершить действие, следующее общепринятой,
известной норме развития ситуации — обычаю, обряду:
2 2/2 4
— На, / возьми. / Напиши, / как устроился...
2 3* 2 б 1
— Ну, / прощай. / Давай посидим на дорожку, / как положено.
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
В конструкциях с давай самое нерациональное предложение подается в форме
разумного варианта (параметр знания бенефактивного, с точки зрения говорящего, варианта
развития событий), который стоит принять во внимание.
В этом плане показателен диалог двух друзей, пришедших в универсальный магазин
покупать для одного из них свадебный костюм:
— Саш?
— Чего?
3 3 1
— А давай / лодку купим? / Сто рублей.
2
— Зачем?
(к/ф «Я шагаю по Москве»)
Как мы уже говорили, знание бенефактивного изменения ситуации приходит в голову в
данный момент, что часто актуализируется в конструкции с давай и типично
поддерживается начальным а, которое сигнализирует о вводе (каузации) нового варианта развития
событий после предварительного знакомства с ситуацией, в данном случае обдумывания.
(Герои сидят за импровизированным столом):
— А давайте куда-нибудь поедем?
2
— Едем.
1 з2 1
— Нет, нет, / Гаврик, / уймись!
— Можно в «Седьмое небо». / Оно на валюту, / но у меня там главный по барам... /
Или в церковь, / крестный ход смотреть.
e t (к/ф «Блондинка за углом»)
— Значит, вы живёте хорошо.
— Да, хорошо живём, / хорошо.
413

— Хорошо.
6 2
— А почему в город / из деревни едете?
4 з 3 1
— А! / А давайте / этот вопрос / другим боком повернём?
(к/ф «Печки-лавочки»)
Отметим, что конечное а?, активно используемое в данной конструкции, имеет
несколько иную нагрузку, отражая ориентацию на позицию (решение, мнение, выбор)
слушающего и выполняя воздействующую функцию: 2
— Что, девочка? / Собаку потеряла, / да? / Чёрную / или белую?
2
— В клеточку.
3 3
— А давай вместе поищем, / а?
— Отвали, / а?
2
— Ну тогда давай покурим...
— Сейчас [ш'ас] .
(к/ф «Клетка для канареек»)
Параметр знания, заложенный в этой структуре, может быть использован очень нагру-
женно, создавая комический эффект и формируя ироническое отношения к герою при
восприятии текста.
Вспомним диалог из к/ф «Кин-дза-дза» с его необычной ситуацией. Двое прохожих
(Николай Иванович и Гедеван), нечаянно нажав на кнопку машины времени и перемещения
в пространстве, оказываются в незнакомом месте — на другой планете:
— Спокойно, / спокойно только! / Солнце есть, / песок есть, притяжение есть, /
4 3 4
Где мы? / Мы на Земле! / Или...
— Или...
— Нет, / давай будем считать, / что мы / на Земле / в какой-то пустыне. / Так? /
/13 6
Каракумы, / а? / Какие у нас ещё пустыни?
6 б
— Гоби, / Сахара.
— Ну я же сказал, что у нас!
— Ну у нас / ещё / Кызылкумы.
2 2Э 11
— Нет, / давай будем считать, / что это Каракумы. / Значит, так, / солнце на
6 3 1 3 2 2
западе, / значит, Ашхабад / там, / понял? / Пошли! / Пошли, пошли!
С помощью структур с давай один из главных героев фильма, Николай Иванович,
полностью не представляющий реальное местонахождение, начинает компетентно выстраивать
систему координат знания для дальнейшей ориентации в ситуации, рассчитывая на ее бене-
фактивное развитие. Именно это уверенное перенесения знания земных реалий в столь
необычную, непредсказуемую обстановку является одной из ведущих черт героя, что создает
постоянный комический эффект. В то же время некоторая растерянность заставляет героя
вводить конечное а?, апеллирующее к поддержке друга по несчастью Гедевана.
Отметим, что после данной конструкции следует каузация действия с помощью форм
прошедшего времени, которые подчеркивают, что уровень владения ситуацией говорящего
почему-то выше уровня владения слушающего (Гедевана), в результате чего он, Николай
Иванович, принимает на себя организующую роль, что начинает формировать тип
отношений между персонажами, пронизывающий весь фильм.
8д. Конструкция с давай может осложняться введением сочетания а ну-ка, которое
каузирует действие, не входящее в намерения слушающего, чей уровень владения ситуации
ниже, чем у говорящего. Начальное а сигнализирует ввод нового варианта развития событий
после предварительного знакомства с ситуацией, что сочетается с конструкцией с давай,
отражающей знание изменения ситуации при инициирующей роли говорящего.
(Приехавший за внуком Касьяна человек предлагает):
3 3 2 6
— А ну-ка / давай / я тебя для Зинаиды сфотографирую! / А она рада будет!
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
(Буратино, Алиса, Баэилио прогоняют Джуэеппе):
— Не волнуйся так, миленький Буратино!
— Не волнуйся!
414

2
415
— Забудь по него!
2 2
— Забудь, / милый! / Ой!
4 3 3
— А ну-ка! / Давай лучше гпэисядем на дорожку, / а то нам с Базилио / предстоит
длинный путь. / Мы с ним идём..
— Это...
— В страну дураков!
— Да, / туда!
(к/ф «Приключения Буратино»)
Как показывают предшествующие примеры, для реплик, в которые входят данные
конструкции, типичен ввод подчеркнутого следствия исполнения или неисполнения
каузируемого говорящим действия.
8е. Отметим, что синонимом конструкции с давай может служить структура «а что
если + ИНФИНИТИВ КАУЗИРУЕМОГО ДЕЙСТВИЯ», актуализирующая совместное участие в
процессе обдумывания и принятия решения, но одновременно при поддержке контекстом,
способная каузировать и совместное со слушающим действие, вводя один из потенциальных
вариантов, также нарушающий норму развития ситуации.
Однако в отличие от данной конструкции структура с давай фиксирует момент знания
и на основе знания, принятого для себя решения, не передавая самого процесса
обдумывания. Конструкция с давай всегда вводит готовый вариант, хотя в предшествующем
контексте процесс обдумывания может быть выражен довольно ярко:
2 3 3 2 2
— Эльза! / Мы / должны / что-нибудь сделать для Герды! / Думай!
2 6 6 6 2** , ,
— Думаю. / Думаю, / думаю, / думаю. / Придумала! / Давай пожалуем ей голубую
3 /6/i / 3 / -< 3 / 2
ленту через плечо / и / подвязки / с мечами, / бантами / и колокольчиками!
2
— Глупости!
(к/ф «Снежная королева»)
Реме данного высказывания с давай предшествует интригующее введение темы с
усилением фонетической самостоятельности слов, обещающим ввод необычного найденного
решения.
Актуализация «найденного варианта» может отражаться взаимодействием с ИЦ ИК-2,
расположенном на реме, в том числе и на глаголе к. д.
(На собрании гаражного кооператива):
— Товарищи, / товарищи, / давайте / взломаем дверь!
— Ну это будет не так-то легко сделать...
(к/ф «Гараж»)
8ж Неожиданность варианта, пришедшего в голову говорящему, который, однако, по
тем или иным причинам рассматривался слушающим как неприемлемый, может быть
подчеркнута соответствующим осложнением конструкции, например, оборотом возьмем и:
— Товарищи! / Товарищи, давайте, / давайте возьмём / и отберём у неё ключ!
— Конечно!
2 3
— Вы что ж? / Будете женщину обыскивать?
(к/ф «Гараж»)
Предложение, связанное с неожиданным поворотом в осмыслении ситуации
говорящим, передается и взаимодействием со структурой слушай.
(Шарапов назначает место встречи мнимой Анне. Она выдвигает контрпредложение):
— Слушай, / мне далеко ехать. / Давай встретимся, / знаешь, где? / В половине
3 13 1
девятого / в Сокольниках. / Знаешь, там / на углу есть булочная.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Интересно, / как поживает этот маленький человечек, / который свёл нас?
— Знаешь, / я тоже о нём подумала. / Если бы не этот подкидыш...
— Слушай, / давай навестим его, / а?
— Давай.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)

Возможно использование одиночного давай при формировании тоста (так же как и при
прощании).
— Ну, Фрося, давай!
— 6, / целый кувшин преподнесли. / Я не пью.
(к/ф «Приходите завтра»)
8з. В то же время конструкции с давай могут осложняться введением сочетания так
вот и, отсылающего к следствию из аргументов, полученных в результате
предварительного обдумывания ситуации, или ну, каузирующего ожидаемое, но в данный момент не
имеющее места действие.
2
— А ты кто такой?
— Да, пожалуй, никто! / Ни документов, / ни денег!
2 , 2 . „ / з
— Он пассажир, / от по ев да отстал. / Пассажир.
2 2 2 з 2
— О! / Вер! / Так вот и давай ему тюбетеечку наденем, / и будет он дыни
продавать / как среднеазиатский колхозник.
— Торговать будет?
3 2
— Я? / Да вы что?
— Вот это идея!
(к/ф «Вокзал для двоих»)
В этом случае возможна замена так вот и на начальное а, которое подчеркнет не
следствие, но желание вести слушающего в новую ситуацию.
Данный пример показателен использованием еще одного очень важного средства
звучащей речи, участвующего в формировании реальных структур и входящего в языковую систему
русского языка.
Инвариантные коммуникативные параметры о
Речь идет о междометии о, коммуникативный инвариант значения которого также
основан на актуализации параметра знания.
На заре изучения междометий И. И. Давыдов отмечал, что междометие — это
«выражение движений чувства, или суть естественные членораздельные звуки, общие всем языкам,
или представляют неразвитое предложение» [Давыдов 1854: 58-60].
Современный анализ систем междометий показывает, что далеко не все они связаны
исключительно с выражением чувств и тем более не являются языковой универсалией, а
напротив, выступают как неотъемлемая от системы конкретного языка типологически
особенная языковая подсистема. Данная подсистема встроена в коммуникативный уровень языка,
согласовываясь со всеми другими средствами, формирующими коммуникативную
целеустановку и значение конструкции, что и показывает материал этой работы.
В системе русского языка параметр знания объединяет целую группу междометий, о
которых речь пойдет ниже. Сейчас же мы остановимся на междометии о. Междометие о
имеет в качестве инвариантных следующие параметры.
Если коротко определить их суть, то значение междометия о связано с маркированием
соответствия - несоответствия предположения говорящего или слушающего и
знания реальной ситуации, иначе говоря, замены предположения на знание,
что может относиться к позиции говорящего, слушающего, распределяться между
говорящим и слушающим, что опять-таки отражает алгоритм реализации русского
коммуникативного значения.
Междометие о
1) Всегда выступает на фоне некоторой заданной, заранее введенной темы,
представлении говорящего или слушающего о возможном развитии ситуации, часто предположении о
возможных вариантах ее развития, поиске вариантов. Это может быть тема, заданная в
предшествующем высказывании, тема, заданная ситуацией и т. д.
416

2) Всегда маркирует переход от предположения к знанию.
3) При этом знание реальной ситуации, маркируемое междометием 0, может как
соответствовать, так и не соответствовать этим представлениям.
4) Одновременно междометие о в соответствии с алгоритмом развертывания может
выражать отношение к расхождению баз данных при подчеркивании совпадения или
несовпадения позиций говорящего и собеседника к этому изменению знания.
5) В ряде случаев выражает отношение, оценку новой или уже известной информации.
Данные параметры являются инвариантными. В то же время параметр
предполагаемого легко, но необязательно осложняется параметром соответствия - несоответствия
желаемому в тех случаях, где это актуально.
Этот параметр нельзя назвать инвариантным, но можно толковать как своеобразную
коммуникативную виртуэму (термин В. Г. Гака, применяемый к анализу лексических
единиц), которая может актуализироваться при соответствующих условиях.
Данное общее значение может распадаться на ряд подтипов его реализации в
конкретных структурах:
1) я думал нечто (предположение), после введения информации;
я знаю нечто (как подтверждающее, так и не подтверждающее мои предположения);
я выражаю отношение к изменению моей базы данных и в ряде случаев к новой
полученной информации;
2) я знал (думал) нечто — ты ввел информацию;
я выражаю отношение к изменению моей базы данных, расхождению или совпадению
наших баз данных и новой полученной информации;
3) ты думал нечто;
я знаю нечто, подтверждающее или не подтверждающее это;
я выражаю отношение к расхождению наших баз данных (сходство - несходство позиций);
4) Ты думал нечто, я знал нечто;
я ввел информацию — ты знаешь нечто новое;
я выражаю отношение к расхождению между нашими базами данных.
Приведем примеры из других вариативных рядов иных целеустановок, в которых
используется междометие о, для доказательства инвариантности выделенных параметров.
1. Соответствие предположения и знания
1) Я предполагал — информация — знание, подтверждающее предположение
— По нашим данным, / вы в бомболете / везете животное.
2 2 2
— Какое животное! / Товарищ полковник! / Никакого животного мы не везём.
— Точно везут, товарищ полковник. / Точно везут, я вам докладывал.
2
— Открыть бомболюх.
(Из бомболюка льётся жидкость коровы.)
2 4 3 4 3 2
— О?! Ну что я говорил! / Товарищ полковник, а? / Везут! / fO! /Ю!
—Да. / Жить захочешь, / не так раскорячишься.
(к/ф «Особенности национальной охоты»)
(Подтверждение предположений майора: маркирование соответствия реальной ситуации
предположениям говорящего после получения информации — лицезрения коровы — о правильности
предположения. Первое о близко по значению к высказыванию «что я говорил», второе констатирует наличие
подтверждающей информации).
1 з
— Ты что? / Только за этим и пришёл?
1 2 2W
— Ну да. /У меня других дел нету. / Григории Сторожевой мне нужен.
— Сейчас при... / О! / Едет!
(к/ф «Деревенский детектив»)
(Предположение о скором приезде Григория сменяется знанием, что он приехал, в результате
визуально полученной информации и соответствует желанию говорящих).
(Сосед конферансье оказывается не в состоянии выполнить функции свидетеля на
свадьбе героев):
417

— Нужен другой свидетель! / О! Савва Игнатьевич!
(к/ф «Покровские ворота»)
(О/ маркирует, что найден необходимый, желаемый вариант путем визуально введенной информации:
появление бывшего мужа героини и указание жениху на возможную жертву из широкой
предполагаемой области поиска свидетеля).
(На остановке пассажиры долго ждут автобуса):
— О! / Ползёт!
(Предположение о возможном появлении автобуса на остановке сменяется знанием о его появлении, в
связи с чем используется междометие 0, маркирующее соответствие предполагаемому и желаемому,
одновременно выражая отношение — удовлетворение — полученным знанием).
(Кот отказывается есть):
2 3 4
— А ты ему сгущёнки дай. / О! / Съел.
(Соответствие предположениям говорящего о том, что кот захочет съесть сгущенку <а также желаемому>,
что подтверждается визуальным наблюдением, и выражение удовлетворения данным соответствием).
(Героиня во время первого посещения дачи жениха Тони предрекала ей скучную
семейную жизнь):
4 2
— А Тоня где?
, , 4
— Уже уехала с Николаем на дачу.
12 2
—О! / Всё!-/ Засосало мещанское болото.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Подтверждение худших предположений героини после полученной информации — несоответствие
поведения подруги желаемому — и выражение отношения к соответствию изменившейся базы
данных к предположению — осуждение).
(Завистливая Верка приходит в дом к продавщице Дуське):
— ...О! / Как богатые люди-то живут. / Тут вам / и сервант! / Тут тебе / и
красивая кушетка!
(к/ф «Деревенский детектив»)
(Подтверждение предположений героини об образе жизни продавщицы и соответствие ее желанию
так жить).
2 2
— Всё! / Выжили хозяйку из дома!
1 3 1
— О, характер! / Какой был, / такой и остался!
(к/ф «Белорусский вокзал»)
(Герой, долго не видевший боевую подругу, знал о чертах ее характера, но мог предположить, что за
столько лет она могла измениться, и, получив информацию о ее поведении, маркирует несоответствие
знания предположению о возможном изменении либо маркирует соответствие знания предположению
о неизменности ее характера).
2) Я предполагал — ты ввел информацию — я выражаю отношение к соответствию
баз данных
6 2 1 „ . . 5 \
— Вот, / обратите внимание на этот товар. / Фасон прекрасный. / Износу нет.
— Так это же для девочек, / а нам нужно для мальчика.
— Ах, мальчуковые?
1 2
— Да, да, да, / сорок второй размер.
3 2
— Сорок второй размер? / То есть какой же это мальчик?
— Ну такой вот.
— Так это же взрослый / молодой человех!
— Да...
в
— Сорок второй размер, это...
— Но мальчуковые. g
— А* / Тогда вот что. / Вот я вам предложу / «Лениградский скороход». / Вот об-
3 . 5 \
ратите внимание на товар, / износу нет.
4
— А сколько стоят?
3 3
— Сто тридцать. / Выписать?
— Сколько?
— Сто тридцать.
„ 1 . 1
— Нет, / это дорого.
418

— Потом для Вовочки / это тяжеловато. / Надо что-нибудь полегче. / Такие бывают: /
вот тут ничего, / тут такая вот перемычка, / а тут такая (в) от / деревянная.
4 J 3 1
— А! /Ну слушайте, / это спецобувь, / У нас такой нету. / Это надо только на
2
базе покупать.
б
— А нет ли у вас что-нибудь такое, знаете, вот как это...
2
— Уценённое!
ill з
— Нет, / не уценённое, / из пластмассы, / что-нибудь попроще?
„ 1' I2
— Полегче, полегче.
3 2 1 2
— Ах, попроще! / Пожалуйста! / Это есть. / Вот обратите внимание на этот товар! /
5 \
Износу ему нет.
2 2 2 2 2 2
— О! / О! / Вот. / Выписывайте, / выписывание, выписывание!
(к/ф «Верные друзья»)
(Тема поиска нужных ботинок успешно завершается после показа необходимой пары, иначе говоря,
предположение о наличии необходимой обуви наконец сменяется знанием ее наличия, что и
маркируется говорящим, подчеркивающим соответствие демонстрируемого искомому (желаемому) и
выражающим радостное удовлетворение этим).
3) Ты предполагал — я знаю и ввел информацию о соответствии
предполагаемому — оцениваю расхождения баз данных
(Герои фильма, ищущие скрывшегося свидетеля, обнаруживают похожего человека, в
котором Славин предполагает искомого, а работник посольства, видевший его, не узнает):
— А на руку обратили внимание?
— О, / рука похожа!
(т/ф «ТАСС уполномочен заявить»)
(Подтверждение садовником посольства соответствия предположения Славина, почти уверенного в
том, что они нашли нужного человека, и примет незнакомца).
6 2 3
— Значит, нам / собираться. / Туда, небось, далеко лететь?
— О! / Далеко , дедушка.
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
(Герой, знающий время полета, подтверждает предположения деда и выражает отношение к данному
расхождению баз данных, одновременно оценивая и долготу полета).
(Героиня рассматривает семейный альбом. Мать Рудика заглядывает в него и комментирует):
бэ 2 4
— О! / Это Рудик! / Когда ему был годик!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(В соответствии с предполагаемым желанием героини узнать, кто изображен ка фотографии, и ее
предположением, что на фотографии изображен кто-то из членов семьи, мать подтверждает
идентификацию ребенка на фотографии как знакомого героини, выражая одобрение интереса к фотографии
и умиление фотографией сына).
2 3
— Стойте. / Может, вам что-нибудь из громкого спеть?
— А ты ещё громче умеешь?
— О!
(к/ф «Приходите завтра»)
(Полное подтверждение предположения говорящего о способностях героини и соответствие желанию
героини осуществить действие).
2. Несоответствие предположения и знания
1) Я предполагал — информация — знание, маркирующее несоответствие
предположениям
(Грибники в лесу):
2 б 2 3 4 3 2
— Где это мы? /А! /Да мы же здесь резали когда-то! / О! / Опята!.. /О! / Гнездо!
(Р/р)
(Первое о! — маркирование соответствия предполагаемому и желаемому появлению грибов и их
реальному появлению <знание>; второе о! — маркирование несоответствия предполагаемого объекта
поиска и реального объекта, найденного в лесу; возможна и трактовка: не хотели, но нашли).
(Гость, нечаянно открывая дверь, чуть не разбивает посуду в руках у хозяйки):
— О! / Простите.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
419

(Маркирование несоответствия предположений гостя о том, что в коридоре никого нет, реальному
присутствию хозяйки, а также его нежелания причинить ущерб несоответствие действий и желания>
и выражение отношения к этому — извинение).
— Так. / Серёжу ждать не будем. / Всё. / Сели аа стол. / Всё! / Сели.
(Появление Серёжи с огромным количеством подарков.)
— Как это ждать не будем?
б I*
— О! / Серёга!..
— О*'!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Первое о! связано с маркированием несоответствия предполагаемого времени прихода героя знанию
о его появлении, но соответствия желанию его видеть и выражением отношения к этому приходу
<разница баз данных> как к радостному событию.
Второе о! с втягиванием воздушной струи относится к принесенной героем коляске и массе других
вещей, маркируя различие между предполагаемым появлением какого-либо подарка новорожденной и
реальным сверхкачеством и количеством даримого <знание, полученное путем визуального
наблюдения^ полностью соответствующего желаемому).
2 2 3
— Марин, / когда эта бодяга кончится, / поехали ко мне домой завтракать.
— б ! / Завтракать мне ещё никогда не предлагали! / Обычно эовут ужинать.
(к/ф «Гараж»)
(Маркирование несоответствия предложения собеседника предположениям героини о возможном
развитии событий и несоответствия ее желаний предлагаемому, что подчеркивает модальная реализация
ИК-2).
— Пожалуйста, угощайтесь.
— Ой, спасибо! / О!
(к/ф «Вор»)
(Говорящий не мог предположить, что его угостят, причем столь дорогими конфетами, что
соответствует желаемому. Маркируется не только знание, но и отношение говорящего к расхождению
предположения и знания и оценка самого объекта).
1 2 2
— О! / Какие люди! / И без охраны!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Игривое маркирование несоответствия знания о появлении героини в ее комнате общежития
предполагаемому развитию событий, но соответствия желанию ее увидеть).
2) Я предполагал — ты знал — ввел информацию, не соответствующую
предположению, — я оцениваю расхождение баз данных
2 2
— Э-э! / А куда ты её?
— Кого?
за
— Кофту!
— О! / Голову тут с вами потеряешь!
(к/ф «Печки-лавочки»)
(Предполагаемое нормальное поведение проводника прерывается замечанием пассажира о том, что он
непроизвольно (не хотел, несоответствие желаниям проводника) унес их вещь. Говорящий маркирует
это расхождение в базах данных и выражает свое отношение к этому казусу).
3) Ты предполагал — я знаю — ввожу информацию, не соответствующую
предположению, выражаю отношение к различию баз данных
(О коляске): ^ ^
— Всё предусмотрено, / потом она к Антонине перейдёт, / а потом и к Людмиле.
— О! / Нет! / Это нам не скоро ещё достанется.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Предположение о возможном рождении ребенка Людмилой не соответствует ее знанию о своих
планах и желанию, что и передает героиня, подчеркивая расхождения в базах данных; значение: вы
глубоко ошибаетесь, так как это произойдет не скоро).
— Во мне нет ничего особенного.
б 2 5 \
— О! / Вы ошибаетесь! / Как вы ошибаетесь!
(к/ф «Покровские ворота»)
420

(Возражение влюбленного героя, знающего о наличии неповторимости его возлюбленной,
обладающей желаемыми им качествами, на утверждения героиней обратного. Маркирование расхождения
точек зрения и выражение отношения, оценки расхождения и оценки самой героини).
— Ну давай я тебе чемодан поднесу. (Берёт чемодан.) з
— Не надо. / О, не надо вот этого. / Примета такая есть. / Сам рук не оборвёшь, /
4 4
счастья не будет. / В чужой дом уйдёт.
(к/ф «Три тополя на Плющихе)
(Отказ, связанный с несоответствием предположения героя о необходимости помощи при наличии
столь тяжелого чемодана и знания героини, что эти действия являются плохой приметой, отсюда
маркирование несоответствия ее желания и предложения героя).
(Две по-спортивному одетые дамы с корзинами грибов, вышедшие из леса, обращаются
к местной жительнице на автобусной остановке):
2 3
— Скажите, / здесь автобус до Москвы останавливается?
i 2
— t-^-O! / Он минут пять назад ушёл.
(Р/р)
(Предположение собеседниц о возможности, связанной с их желанием уехать на автобусе в Москву,
опровергается знанием местной жительницы, о том, что он только что уехал. Она оценивает
расхождение баз данных и выражает свое отношение, разделяя позицию городских жительниц: сочувствие),
з
— Подведёшь ты нас, Лопахин.
— Я подведу?
— Да очень просто даже подведёшь. / Это как же надо услужить бабе, / чтоб она /
не на одного, / на двадцать семь душ харчей отпустила! / Тут, шахтёр, я бы
сказал, / трудиться надо, / б!
— А я / с трудами не посчитаюсь.
— Ну-ну.
(к/ф «Они сражались за Родину»)
(Предположение Лопахина о возможности выхода из создавшегося положения путем предложенного
им решения <желание, намерение осуществить соответствующие действия> подвергается сомнению
командира Несоответствие баз данных>, располагающего знаниями о том, что надо сделать, чтобы
добиться результата. Междометие маркирует расхождения в базе данных и оценку сложности
предлагаемого варианта).
(Героиня и её дочь после празднования дня рождения нового знакомого):
— С днём рождения нехорошо получилось. / За нами подарок, Гоша.
— О! / Это ещё успеется. / До декабря / времени много.
2 2
— Почему до декабря?
€ 1
— Да у меня день рождения / двадцать третьего декабря.
— А сегодня что же?
7 2 1
— Да! / Это так. / Показательные выступления.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Герой маркирует расхождение, несоответствие баз данных героини <знание ложной даты дня рожде-
ния> и их желания сделать подарок и своего истинного знания, а также выражает отношение к
данному расхождению и позиции слушающего, успокаивая героиню).
2
— ...Надо было, чтоб кто-нибудь другой её встречал.
— Почему?
2 7
— Через три месяца Антонине здесь рожать. / Ещё подумают, что у меня -«гарем!
о 2 2 2
— -»0! / Нашёл, о чём горевать! / Радоваться надо! / Девка у нас родилась! /
2
Гуляем!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Маркирование говорящей несоответствия нежелания слушающего встречать героиню и
предполагаемой им важности реакции медперсонала роддома на обсуждаемый факт и знания действительных
ценностей жизни, выражение отношения к расхождению позиций говорящего и слушающего).
(Героиня обещает герою, что её знакомый проводник завтра же вернёт паспорт):
— Д^а, / конечно^ / если ваш проводник .его не потеряет.
— б! / Не волнуйся! / Он / не потеряет! / Это деловой человек! / У него же
голова на плечах.
(к/ф «Вокзал для двоих»)
421

(На предположение говорящего о несоответствии его желания получить паспорт и возможного
поведения проводника героиня возражает, маркируя соответствие желаемого и потенциальной
реальности, основываясь на своем знании нормы поведения знакомого, и выражает отношение к
расхождению баз данных и позиций говорящего и слушающего, одновременно оценивая и качества
проводника и слушающего).
Таким образом, появление междометия о как сопровождения структуры с давай, также
связанной с параметром знания, а именно — знания изменения ситуации и логики ее
бенефактивного развития, при выражении предложения, симптоматично и отражает закон
коммуникативного согласования или дублирования.
Тот же закон демонстрирует и все высказывание Так вот и давай ему тюбетеечку
наденем.
Не доказывая инвариантов, что будет или было сделано в главах работы, назовем их
реализацию в данной конструкции.
О — мена поиска предполагаемого выхода из ситуации на знание реального выхода.
Так — вводит следствия осознания говорящим соответствия ситуации предполагаемой
норме развития.
Вот — реализация одного, единственно возможного варианта развития ситуации,
соответствующего целям говорящего.
И — соответствие предполагаемому наличию выхода из создавшейся ситуации.
Давай — каузация действия, исходящего из знания говорящим логики бенефактивного
развития ситуации.
8и. Структура с «давай + форма совместного действия + типичное ИК-3 на давай
или ИК-1 в конце синтагмы» может использоваться и для фатического изменения темы
разговора:
— Это уже чет/вёртый, / Карл!
— Пле/вать! / Позовем пятого, / шестого, / десятого, / двадцатого!
7 7 7
— Двадцатый приедет как раз на мои похороны, / Карл!
— Давай поговорим о чём-нибудь другом. / Стоит ли портить / такой прекрасный
вечер!
(к/ф «Тот самый Мюнхгаузен»)
В то же время в тостах как разновидности предложения реализуемый оттенок значения
стирается, хотя и присутствует, входя в шаблонную формулу.
— Ну, / давайте, / садитесь. / Прошу вас... / Будем ужинать. / Пожалуйста! Вот
тут есть всё, что я... / Давайте за что-нибудь выпьем.
(к/ф «Служебный роман»)
9. Еще одной конструкцией, связанной с выражением совместного действия с помощью
частицы давай, является структура «давай + инфинитив», которую, конечно, можно
рассматривать как частный случай предшествующей структуры с эллипсисом будем. Однако
при выражении предложения связка будем не эксплицируется, что является нормой
построения конструкции.
Конструкция без связки будем обычно вводит предложение, в котором каузируется
совместное действие и прерывается либо какое-то действие
собеседника, либо совместное действие-занятие на основе знания
говорящим нормы бенефактивного развития и изменения ситуации, что
сближает эту структуру с конструкциями бытового требования, так как в ней каузируется
действие, необходимое в данной ситуации.
Противопоставление действия-нормы реально осуществляемому собеседником либо
говорящим и собеседником действию является яркой чертой этой конструкции.
Интонационное оформление структуры может быть различным. Типичным является
расположение ИЦ ИК-3 на давай, что смягчит предложение, в определенной мере введя
учет мнения слушающего. ИЦ ИК-1 или ИК-2 на инфинитиве подчеркнет решительность
422

каузации действия. Произношение в две синтагмы с ИЦ ИК-3 на давай и удлинении
гласного на инфинитиве даст эффект уговаривания, целесообразности совершения действия,
значение «лучше»:
— Давай спать? / Завтра вставать рано.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Как ты думаешь? / любовь — / это тоже стихия?
— Ребята, / слушайте, / вы не помните, / куда я дел квитанцию / на прокат нашей
лодки и акваланга?
2
— Ух!
з
— Вадим, ты не знаешь?
— В багажнике.
— Ну ладно. / Давайте спать, братцы.
12 1
— Хватит читать. / Давай одеваться, / а то опоздаем.
2 2
— Ну хватит баланду травить! / Давайте жребий тянуть!
— Ладно, / давайте сыграем в жребий.
(к/ф «Три плюс два»)
(Р/р)
(к/ф «Гараж»)
(Член кооператива в знак протеста против исключения ложится на стол, пытаясь
прервать собрание):
— Пусть лежит, / если ему так нравится! / Давайте голосовать, товарищи!
2 ,2
— Не дам голосовать, / не дам голосовать!
(к/ф «Гараж»)
Анализируемая конструкция часто служит фатической структурой прерывания
разговора либо, напротив, структурой прерывания «фатического» разговора предложением
осуществить совместное действие:
— Вероника Васильевна, / не позволяйте ей форсировать звук. / Что ты
2 3 3
надрываешься? /^Думаешь, тебя в правлении колхоза услышат? / Голос, матушка, /
это ещё не певец. / Голос — это инструмент. / Надо научиться им владеть. /
в i i в 1
Допустим, / ты выиграешь в лотерею / великолепный рояль. / Разве ты от этого
станешь пианисткой?
— Да разве выиграешь?
— Нет, /я говорю, если выиграешь.
2Э б , / , 1
— Нипочём не выиграешь. / Мы с мамкой / взяли два билета, / ничего не выиграли. /
Лучше бы нашему Мишке / расчёску купили.
— Дремучая ты девица, Бурлакова. / Трудно с тобой разговаривать.
7 1*
— Да. / Давайте лучше заниматься.
(к/ф «Приходите завтра»)
— Ну как там / он, завхоз-то? / Живой?
/1 2 1
— Живой. / А чего ему? / Работает.
2
— А это что у тебя?
— Где?
1 1
— Ну вот, / жёлтое.
— Это мёд.
2 з
— Так что ж, в Москве / нет мёда, что ли?
— Дак это ж свой.
з*
— Тебя как эвать-то?
1
— Фро ся.
— Ну что ж, / давай тогда / пить чаи, / Фрося.
(к/ф «Приходите завтра»)
В ряде случаев нарушение нормы развития ситуации, желание изменить ситуацию
подчеркивается в тексте эксплицитно:
423

— Женечка, / у меня к тебе есть предложение, / самое неожиданное.
— Правда? / Ну не пугай.
— Жень, / ну давай встречать / Новый год вместе, / а?
(к/ф «Ирония судьбы...»)
10. В конструкциях с давай вариативного ряда предложения возможна и неэкспликация
глагола к. д. Обычно это происходит в том случае, когда ремой является не глагол, а иной
актуализированный член. При этом, несмотря на то, что вводимый говорящим
вариант, изменяет развитие ситуации, действие, которое необходимо
совершить, предопределяется, инициируется е ю, что и отражается безглаголь-
ностью.
2 2
— Давай по прямой, / черед горку!
(р/р)
Замена этой конструкции любой другой глагольной изменила бы коммуникативные
параметры.
В структурах с давай с неэксплицированным глаголом к. д. часто не дифференцируется
каузируемое действие слушающего, или совместное действие слушающего и говорящего,
либо та или иная форма глагола к. д., так как семантически актуализируется возможность,
предоставляемая ситуацией:
— Пожалуйста, утончайтесь!
— Ой, спасибо, / О!
4 4 4 4
— Угощайтесь, / угощайтесь, угощайтесь, / угощайтесь! / Пожалуйста!
— Мерси, мерси.
— Пожалуйста! / Баба Таня, / пожалуйста!
2
— Ои, ои!
3 4 4
— давайте налетайте, / битте, / битте!
2
— Это нам с каких-таких событий?
3М 14
— Так праздник на носу. / Между прочим, / как встречаем?
— Кто / как! ^
— Да? / А давайте всей квартирой! / Давайте? / Организацию беру на себя... /
Согласны?
(к/ф «Вор»)
Ср-: з.
— А давайте отпразднуем всей квартирой?
— А давайте праздновать всей квартирой?
(И та, и другая структуры отражают совместное действие).
Однако безглагольные конструкции часто могут совмещать целеустановку
предложения, базирующегося на знании говорящим бенефактивной логики изменения данной
ситуации, которая предоставляет возможность совершения того или иного действия слушающему
(реализация параметра безглагольных структур как возможности, предоставляемой
ситуацией), и требования, каузирующего действие, необходимое в данной ситуации, что основывается
на значении конструкций с давай, связанных со знанием говорящим логики бенефактивного
развития ситуации, и что предопределяет наличие второй реализации инвариантного значения
безглагольных структур, актуализирующих параметр необходимого, вызванного ситуацией.
— Давайте всё по порядку.
(к/ф «Верные друзья»)
2 w .2
— Надь, / давай нашу любимую.
(к/ф «Ирония судьбы...»)
— Зин, / чего ты всё / про горе / и про горе. / Давай / что-нибудь повеселее!
1 з . 4
— Людмил, / а ты сама петь не умеешь, / так и другим не мешай!
- 1 / - 1 / 3W . 1 . зо
— Да уж как-нибудь. / Товарищи, / давайте / нашу, / а?
(Исполнитель и автор проигрывают новые куплеты):
2 2
— Соев! / Давайте ещё разочек!
(к/ф «Печки-лавочки»)
(к/ф «Покровские ворота»)
424

Конструкции с давай, актуализирующие параметр знания говорящим бенефактивной
логики развития ситуации, и, в частности, изменения ситуации, а также выполняющие
инициирующую функцию при ориентации на мнение и желание слушающего, столь типичны
для целеустановки предложения, что часто, казалось бы, избыточно и в нарушение правил
формального построения высказывания, а на самом деле вполне семантически логично на
основании закона коммуникативного дублирования включаются в структуры с другими
способами формирования предложения, что свойственно разговорной речи:
2 3 1
— Второе — / переизберём правление / Это два.
— Кажется, нас свергают.
2 2 2 2
— И третье. / Давайте, / хто из нас лишний, / пусть всё-таки решает жребии. /
Голосуем сразу три пункта! / Кто «за» — / прошу поднять руки!..
6W . 3,2
— Давайте, / кто пожертвует для этого торжественного случая / свою шапку?
2
— Я!
4
— Спасибо.
^ ^ £к/ф «Гараж»)
— ...Или вот с природой тоже. / Полземли закатали в асфальт, / а теперь что же, /
3 3 2
расковыривать её, что ли? / А? / Нет, товарищи, / надо давайте тогда разумно
перестраивать, / и сами как-то будем перестраиваться! / Что? / Давайте,
например, / детей / научим дышать вот этими самыми / выхлопными газами. / А что? / в
3 2 2
двадцать первом веке / другой атмосферы не будет. / Это я вам точно обещаю!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
Заметим, в соответствии с алгоритмом развертывания конструкции с давай могут
передавать и значение описания действий третьего лица, основанного на знании говорящим
ситуации, констатируя начало действия, связанного с бенефактивным или небенефактивным
развитием ситуации, при наличии отрицательной (реже — положительной) оценки говорящего:
— ...А наш, / знаешь кто? / Скуль[т]ор. / Ещё хуже. / Без конца носят эту глину, /
а то / камни / и давай сорить...
(к/ф «Приходите завтра»)
Конструкции с давай могут относиться к позиции слушающего, формируя,
например, одну из конструкций целеустановки согласия или возмущенного предложения,
иронии при совпадении - несовпадении позиции говорящего и слушающего.
Так, при выражении предложения в них может быть представлен вариант, вводящий
каузацию возможности поступить в соответствии с представлениями слушающего о бене-
фактивном развитии ситуации, что противоречит позиции говорящего или социума.
(Диалог студента и преподавателя на семинаре по фольклору, где анализируется
жанр плачей):
— Мне кажется, / что причитания искусственны, / неискренни.
— Ну давайте закопаем человеха / и пойдём песни петь!
(р/р)
Ну в данном случае выражает несоответствие ожидаемому поведению.
(Вошедшему пассажиру в маршрутном такси):
— Закройте дверь!
2
— Почему я?
4
— Ну давайте я буду сидеть и закрывать.
(р/р)
— Довольно! / Надоело играть в лошадки! / Давай играть в прятки?
— Давай.
(к/ф «Снежная королева»)
(Согласие. Говорящий солидаризируется с представлением собеседника о бенефактивной логике
развития ситуации и, в частности, с ее изменением).
11. Предложение, каузирующее действие слушающего, в котором собирается принять
участие и говорящий, может быть передано конструкциями с инфинитивом. Данную
конструкцию, конечно, можно было бы рассматривать как разновидность «полной» структу-
425

ры с императивом, однако она обладает определенной спецификой значения. От этих
структур она отличается не только готовностью говорящего принять участие в совместном
действии, а точнее, каузацией присоединения слушающего к действию говорящего, но и
определенной иерархией отношений говорящего и слушающего и каузацией действия, которое
должно начаться в данный момент.
В данной конструкции каузируется действие, столь бенефактивное для
собеседника либо столь соответствующее норме поведения говорящего и
слушающего в данной ситуации, что его выполнение не требует
обсуждений. Отсюда типичное появление данных структур в речи радушного хозяина, в
диалогах членов одной семьи и т. д.
Заметим, что с инфинитивом, функционирующим в вариативном ряде приказа, данную
структуру сближает параметр необсуждаемости (ср. безоговорочность в требовании) и
параметр времени (исполнение действия в данный момент).
(Хозяин неожиданно появившемуся гостю):
4
— Пожалуйста, ужинать с нами!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
Ср.:
— Садитесь с нами ужинать.
(Героиня и её будущий муж Савва собираются завтракать. Она просит Савву пригласить
и бывшего мужа, зная о плачевных результатах приготовления им пищи):
/2 /2
(Савва) — Лев Евгеньевич! / Завтракать!
(к/ф «Покровские ворота»)
Ср.:
— Идите завтракать.
6. Предложение в некоторых сферах
человеческой деятельности. Приглашение
Предложение может реализовываться в определенной сфере человеческой
деятельности и быть связано с типовой речевой ситуацией, которая накладывает некоторые
ограничения на использование структур ряда, а также «подключает» учет воспроизводимости
некоторых особенностей номинативного уровня высказывания.
В работе приводились примеры, связанные с областью принятия пищи, угощения, в
узком смысле слова, связанного с предложением ряда блюд и повторным (неоднократным)
предложением одного и того же блюда, например:
1 6 4
— Вот вам, ребята, / конфеты. / Угощайтесь.
2 3
— Ну что же вы? / Ешьте!
2 4 4
— А ну, ребят, / не стесняйся, / налетай!
(к/ф «Звонят, откройте дверь!»)
Сейчас же остановимся на приглашении как одной из разновидностей предложения, тесно
связанной с типовой речевой ситуацией и, следовательно, определенной воспроизводимостью
не только коммуникативных конструкций, но и номинативного содержания высказываний, и
сосредоточим свое внимание на формулах, каузирующих действие собеседника.
Приглашение, относясь к сфере этикета, располагает рядом формул, связанных с
каузацией перемещения собеседника в то или иное место, где находится (либо собирается
находиться) говорящий или третье лицо, в котором он присоединится к тому или иному занятию
собеседника либо третьего лица.
Приглашение войти обслуживается рядом формул, достаточно контрастных по
регистрам общения.
1. Формулы с экспликацией коммуникативного задания используются в высоком
регистре общения. Это могут быть формулы как с предшествующей экспликацией желания
говорящего, так и без нее.
426

5 \
— Я хочу пригласить вас в карета!
(т/п «Колесо истории»)
— Слушайте, / а чтобы получше друг друга узнать, / я вас приглашаю / в
6 б .1
воскресенье / за город / на пикник.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
В последнем высказывании высокая формула смягчается интимизирующим регистр
общения слушайте.
2. К высоким, но употребительным формулам приглашения относятся структуры с
коммуникативно переосмысленной экспликацией просьбы: «прошу + ИНФИНИТИВ», типа Прошу
садиться. Однако номинативное наполнение этой формулы может ограничивать ее
функционирование и сферу общения. Например, высказывание Прошу пройти, построенное по
той же конструкции, функционирует только при общении с подчеркнутой
профессиональной иерархией, например, в речи милиционера:
— Значит, и свидетелей, / и потерпевшую / прошу пройти за нами в отделение милиции.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
Используемой формулой приглашения будет высказывание Прошу, I проходите.
Однако более частотной реализацией является конструкция с отсутствием экспликации глагола
каузируемого действия, что обусловлено предопределенностью действия ситуацией:
— прошу, друзья, / прошу вас ко мне в мои апартаменты, / потолкуем.
(к/ф «Верные друзья»)
Высокий регистр общения в этой конструкции подчеркивается, дублируется
интонационными средствами, а именно — взаимодействием формулы с ИК-4.
3. При выражении приглашения используются и структуры вежливости, при этом они
могут выступать как единственные показатели каузации целеустановки предложения.
2
— Прошу вас!
1 , 2
— Нет, / вас прошу.
— Пр-рошу!
2 2
— Да что вы! / Ради Бога!
— Будьте настолько любезны.
— Пожалуйста.
1
— Пройдите!
— Я не спешу. / После вас.
2
— Перестаньте кривляться!
(к/ф «Ирония судьбы...»)
4. Целый ряд формул, часть из которых практически вышла из употребления, маркируются
высоким регистром общения. Рассмотрим пример из произведения А. С. Пушкина,
демонстрирующий коммуникативное дублирование, вызванное радушным, неоднократным приглашением:
— А, ваше благородие! — сказал Пугачёв, увидя меня. — Добро пожаловать, честь и
место, милости просим.
(А. Пушкин. «Капитанская дочка»)
Из употребления в настоящее время вышла формула «честь и место», маркируется как
устаревшая формула Милости просим, формула же Добро пожаловать принадлежит
высокому регистру общения.
Использование ряда высоких формул, которые ныне практически вышли из
употребления в языке города, возможно, например, в речи крестьян.
Очень показательно употребление этих формул, например ко мне пожалуете, честь
окажете, в речи крестьянина, приглашающего учительницу и лесника в свой дом. В данные
формулы входит начальное и очень употребительное может, своими семантическими
параметрами вводящее осознание факторов, дающих возможность неисполнения (в данном
случае — социальной дистанции), однако в своей регистровой характеристике включающее
параметр интимизации, а также конечное а?, подчеркивающее зависимость осуществления к. д. от
желания слушающего, что вместе создает эффект этикетного самоуничижения говорящего:
427

— Что встал, / Савельич?
2 3 3
— Д[ъ] это... / Может, ко мне пожалуете, / а?
— Лучше бы...
— Вот это, / родственное, мил, сейчас [сч'"ас] / не велит расставаться. / Ну, /
угощение не ахти какое будет, / но... / Может, честь окажете, / а?
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
5. Как уже отмечалось, одной из наиболее распространенных конструкций русского
приглашения ЯВЛЯЮТСЯ структуры, содержащие ГЛАГОЛ В ИМПЕРАТИВНОЙ ФОРМЕ ВТОРОГО
ЛИЦА ЕДИНСТВЕННОГО ИЛИ МНОЖЕСТВЕННОГО ЧИСЛА ТИПИЧНО В ФОРМЕ НЕСОВЕРШЕННОГО
ВИДА, в данном случае подчеркивающего необязательность исполнения к. д., наличие
вариантов поведения слушающего, с типичным дополнением: ЭКСПЛИКАЦИЕЙ СОВМЕСТНОГО
ДЕЙСТВИЯ, выраженного различными способами, ОБЫЧНО В ФОРМЕ СОВЕРШЕННОГО ВИДА,
что вводит параметр предоставляемой возможности совершить действие. Конструкция
взаимодействует с ИК-2, ИК-1.
— ...Проходите. / Присаживайтесь .
2 (к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Ты садись! Покушай с нами, / Анна Григорьевна.
(к/ф «Три тополя на Плющихе»)
— Садись, / пообедай с нами, / дядя Мить!
(к/ф «Любовь и голуби»)
— Проходи. / Посидим, / козла забьём.
(к/ф «Афоня»)
— Оставайся, сынок, / поужинаем.
— Да нет, /не могу, / жена тут приехала.
(к/ф «Вокзал для двоих»)
К этому же типу структур относится и конструкция с экспликацией присоединения к
действию говорящего и его окружения, используемая, когда у слушающего присутствуют
некоторые колебания по поводу необходимости или возможности осуществления
каузируемого действия:
— Присоединяйтесь.
Но и она может получать глубинный смысл, как, например, в эпизоде фильма «Тот
самый Мюнхгаузен», где многократно повторенная реплика Присоединяйтесь, барон,
присоединяйтесь! означает не только приглашение, но и предложение присоединиться к
стилю мышления и системе ценностей обитателей бюргерского общества,
В формировании регистров общения в этом случае большую роль играют русские
приставки. При этом следует отметить определенное коммуникативное переосмысление,
осложнение коммуникативными характеристиками способов глагольного действия. Так, если
предшествующие примеры маркированы высоким регистром общения, то формула Заходи
как начальное приглашение (приглашение в начале контакта) возможна только в регистре
близкого знакомства или в сфере общения «без чинов». Именно эта формула используется,
например, домработницей в фильме «Приходите завтра»:
2
— Кто там?
2 . 2
— Да я это, / я.
— Заходи.
Контраст высокой формулы и формулы общения «без чинов» создает комический
эффект в приглашении Карлсона, который живет на крыше.
5 \ б 1
— Добро пожаловать, / дорогой друг Карлсон. / Ну, и ты заходи.
(м/ф «Малыш и Карлсон»)
Этот контраст подчеркивает как интонационное оформление (ИК-5 в формуле Добро
пожаловать! и ИК-1 во второй формуле), так и ввод во вторую конструкцию начального ну,
которое может участвовать в формировании оттенка вынужденного приглашения,
соответствующего ожиданиям собеседника, удовлетворяющего их, а также
следующего за ним и, отражающего в данном случае не только отождествление, но и
соответствие каузируемого варианта предположениям собеседника.
428

Сравним реализацию этого же оттенка в диалоге фильма «Приходите завтра»:
— ...Он у нас в школе / завхозом работал. / Иван Кириллыч его зовут. / Он и у вас
в школе завхозом работал, когда вы учились. / Вы где учились?
— В Запорожье.
— Ну вот. / Так это когда было! / А потом он к нам переехал.
— Не помню.
— Он у вас ещё / лет шесть назад / останавливался / проездом / дня на два, что
3 1111
ль? / М? / Иван Кириллыч... / Иван Кириллыч...
— А!
— Вспомнили?
3
— Так это он вам сюда написал?
— Ну да, конечно.
— Иван Кириллыч... Ну, заходите. / Иван Кирилыч. / Да.
Обсуждаемый оттенок значения реализуется лишь при упомянутом интонационном
оформлении. При взаимодействии с ИК-2 и оформлении ну в отдельную синтагму возникает
прямо противоположное значение нетерпения, подбадривания, а не вынужденности:
— Ну, / заходи!
При этом коммуникативный эффект подбадривания и радушного приглашения
базируется на иной реализации инварианта значения ну, которое при указанном взаимодействии с
интонационными и лексико-грамматическими средствами реализует не параметр
соответствия ожиданиям слушающего, как в вынужденном приглашении, а маркирует ожидание
говорящим исполнения именно данного действия (перераспределение параметров между
позицией слушающего и говорящего в соответствии с алгоритмом реализации
коммуникативного значения). Эта структура типична, но не обязательно включает повтор глагола:
2 1 2 2 2
— Ждём! / Ждём! / Ну проходите, / проходите! / Проходите!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
6. Разный коммуникативный эффект использования одного лексико-грамматического
состава, взаимодействующего с разными типами интонационных конструкций, реализуется
и в структурах с начальным «хочешь и глаголом к. д. в форме императива», в которых
может передаваться подчеркнуто безразличное приглашение с ИК-1 (говорящий
демонстрирует понимание, что каузируемое действие не входит в намерения и желания слушающего, даже
в том случае, если они реально манифестируются) либо, напротив, активное приглашение,
основанное на желании говорящего каузировать действие, которое по тем или иным причинам не
входит в намерения, но может быть потенциальным желанием слушающего при
взаимодействии с ИК-2 или ИК-4 (реализуемое значение более подробно было описано выше).
— Хочешь, / приходи.
(к/ф «Смятение чувств»)
— Хочешь, / приходи!
7. Ненастойчивое приглашение, при котором учитывается наличие препятствующих
факторов к исполнению действия, может быть передано в конструкциях с может (см.
предшествующие примеры):
— Может, зайдёте?
(Р/Р)
8. Распространенной формулой приглашения являются конструкции с «формой
совместного действия + ИК-3»:
2 3 3 4
— Слушай, /может, тебе ночевать негде? /А то пойдём ко мне, / места всем хватит.
3 i (к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Пойдёмте / к нам, Фрося. / Наташа будет очень рада.
! з з (к/ф «Приходите завтра»)
— Наташ, / знаете, / что я предлагаю? / Пойдёмте в кино?
— В кино, / дa?
— Да. / Пойдёмте?
429

2 2 1
— Ну что вы! / Ну зачем нам ходить в кино? / Что мы можем там увидеть?..
"i э зз
— А! / Пойдёмте в столовую, / а? / Пойдёмте.
— Куда?
1
— В столовую.
— Пойдёмте.
— Нет, / лучше в ресторан^. / На берегу моря / открылся новый ресторан «Чайка». /
Вот туда мы с вами и пойдём, / да?
(к/ф «Три плюс два»)
8а. Особо следует выделить конструкцию с коммуникативным дублированием,
свойственную регистру близкого знакомства или сфере общения «без чинов»:
— Пойдём зайдём посмотрим.
Однако коммуникативное дублирование возможно не только при выражении
приглашения, но и предложения как такового:
— Сядь, / посиди.
2 2
— На, / возьми.
2 2 1
— На, / держи, / у меня как раз лишние.
(к/ф «Клетка для канареек»)
В то же время особого внимания заслуживает и введение глаголов движения,
выполняющих роль этикетной «прокладки» при выражении приглашения, а также
коммуникативное дублирование иных глаголов физического действия:
„2 .2 2
— Сеня, / Саня, иди сядь посиди.
Но важно отметить, что, как было показано в предшествующем анализе, в русской
системе введение глаголов движения в конструкцию предложения далеко не всегда
свидетельствует о реализации приглашения, так как они могут выступать в качестве своеобразной
«прокладки» каузации действия слушающего разных целеустановок.
8б. При выражении приглашения возможно введение начального вот, которое при
традиционном подходе толкуется как частица. Однако она обладает теми же семантическими
параметрами, что и указательное местоимение, и маркирует каузацию реализации одной ситуации
после другой как возможного варианта, отвечающего целям и слушающего, и говорящего, но в
этом случае выполнение коммуникативной функции становится основным.
(Студенты расспрашивают главного героя — крестьянина — о жизни в деревне):
2 А
— А вот вы приезжайте ко мне, / посмотрите, как я живу!..
— ...А Волга у вас есть?
3 2 3 2
— Волга? / У меня, ребятки, Катунь есть! / Вот приезжайте, / поглядите. /
Красавица!
(к/ф «Печки-лавочки»)
9. При интенсивном приглашении может быть использована формула, содержащая
глагол В ФОРМЕ ПРОШЕДШЕГО ВРЕМЕНИ МНОЖЕСТВЕННОГО ЧИСЛА, каузирующая совместное
действие говорящего и слушающего, подчеркивающая более высокий уровень владения
ситуацией говорящего по сравнению со слушающим и при использовании ИК-3,
ориентированной на учет позиции слушающего, и ИК-2 с удлинением гласного, актуализирующей
уговаривание (при взаимодействии с ИК-2 данная конструкция сближается с требованием).
1 2 2 3 2 2 2
— Тять! /Ты чего, /тять? / Пошли домой, / тять! / Пойдём! / Да отстаньте вы! /
12 * 2 2 1
Тять! / Они смеются / над тобой! / Тять! / Да вставай ты! / Тять, / пойдём домой!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
10. При выражении приглашения, как и собственно предложения, иерархия отношений
говорящего и слушающего может быть отражена и в других конструкциях, в частности, в
КОНСТРУКЦИЯХ С -ка, в которых подчеркивается, что уровень владения ситуацией
слушающего ниже, чем говорящего.
(Профессор абитуриентке):
— Приходи-ка ты...
з
— Завтра?
(к/ф «Приходите завтра»)
430

11. В регистре близкого знакомства, но при подчеркнутой иерархии говорящего и
адресата используются ИНФИНИТИВНЫЕ формулы, которые обычно связаны со значением «пора».
Эти структуры передают значение каузации немедленного осуществления действия,
связанного с нормой развития ситуации и предельно бенефактивного для слушающего, а потому
не требующего обсуждений:
2 2
— Ужинать! / Ужинать!
(Мать, собираясь на речку, созывает детей на даче):
— Купаться!
— Обе/дать!
(телереклама)
12. Обычно близкую функцию ВЫПОЛНЯЮТ «БЕЗГЛАГОЛЬНЫЕ КОНСТРУКЦИИ + ИК-1 ИЛИ
ИК-2», также акцентирующие параметр немедленного исполнения необходимого в данной
ситуации действия, возможность осуществления которого предоставляется ситуацией;
(Диалог после того, как нужные продукты обнаружились в сумке «блондинки»):
12 2
— Голубушка! / Вы же наша спасительница! / Тогда все к столу!
(к/ф «Блондинка за углом»)
13. Достаточно интенсивное приглашение в регистре близкого знакомства передается в
конструкциях с давай, связанных с представлением говорящего о бенефактивном развитии
ситуации, типично безглагольных, так как действие предопределено ситуацией:
2 2
— Кузьмич, / давай к нам.
(к/ф «Особенности русской национальной охоты»)
— Давай сюда, Илья! / Покурим!
(к/ф «Валентина»)
14. Приглашение может быть осложнено целеустановкой подбадривания, например, в
конструкциях с ну-ка, отражающих значение несоответствия к. д. ожиданиям и намерениям
собеседника, но соответствия ожиданиям говорящего.
— Войдите.
— Можно?
А 3
— А! / Шурочка!
— Я картошечки горяченькой принесла.
— Шура, / ну-ка садись с нами, / выпей. / Садись.
— Ешьте. / Я не буду.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
15. Приглашение, сближающееся с требованием, передается в конструкциях с а ну, в
которых выражается желание говорящего войти в новую ситуацию и ввести в нее
слушающего и каузируется действие, приводящее ситуацию к норме.
(Профессор и опоздавшая к приёмным экзаменам абитуриентка):
— Здравствуйте.
— Эдрасте!(Плачет.)
2 2* з
— Это что за представление? / А ну, / идёмте со мной...
(к/ф «Приходите завтра»)
16. В то же время типовая речевая ситуация приглашения часто включает элемент
повторной каузации, когда говорящий не получает ответного действия на свое
приглашение либо видит промедление слушающего (неосуществление ожидаемого действия). В этом
случае используются конструкции повторной каузации, либо выражающие нетерпение, как
уже отмечалось в предшествующих примерах, либо связанные с ситуацией уговаривания,
часто осложненного и подбадриванием адресата.
16а. Остановимся на этом случае более подробно. Одной из типичных структур в
данной ситуации является конструкция, включающая повтор глагола в императивной форме
второго лица или в форме совместного действия. При расположении ИК-2 на глаголе в
каждой синтагме реализуется значение активного воздействия на слушающего, который должен
431

прийти к выводу о необходимости исполнить каузируемое действие как единственно
правильное в данной ситуации, возможность чего предоставляется говорящим:
2 2
— Заходите, / заходите!
— Пойдем, / пойдём.
(рф)
При односинтагменном оформлении и расположении ИЦ ИК-2 на втором глаголе
подчеркивается отсутствие оснований для колебаний слушающего, правильность его намерений
осуществить действие.
— Заходите, заходите.
? (р/р)
— Пойдёмте, пойдёмте.
16б. Особо следует выделить специальные формулы эксплицитного и имплицитного
характера с начальным что, которое в данных конструкциях реализует инвариантные
коммуникативные параметры, подчеркивая, что действия слушающего не соответствуют норме
поведения в данной ситуации.
Вспомним, что аналогичные конструкции использовались и в вариативном ряде
нетерпения (см. главу о требовании).
В анализируемые формулы типично включается начальное ну, маркируя каузацию
ожидаемого говорящим, но не исполняемого слушающим действия, а также частица же,
вводящая информацию от том, что действие, которое должно осуществиться, не осуществляется,
демонстрируя коммуникативное согласование и дублирование.
2
— Ну, что ты стоишь?
(к/ф «Ребро Адама»)
3 1 1 2 2
— Раздевайся. /Я сейчас. /Закончу свои дела... / Да что ж ты стоишь? / Проходи! /
Садись! / Сюда садись / или к столу. / Где тебе удобней, / там и располагайся.
(к/ф «Уроки французского»)
12 2
— Ну, / чего стоишь-то? / Заходи.
(к/ф «Приходите завтра»)
— Здрасте!
2 2 2* 2
— Здравствуйте! / Егор Савельевич! /Что вы не проходите? / Проходите, пожалуйста.
— А?
2 2
— Ну ты чего там ломаешься? / Заходи!
— Проходите!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
Повышение тона в предцентровой части императивной формы глагола делает
приглашение более радушным, подчеркивая отсутствие каких-либо факторов, которые могли бы
помешать осуществлению данного действия.
Особенно типичны безглагольные конструкции, свойственные неофициальному
регистру общения:
2 2
— Ну, ты чего? / Раздевайся!
(к/ф «Девчата»)
Инвариантные коммуникативные параметры что
При анализе вопросительных предложений очевиден факт, что местоимение что может
замещать ряд неизвестных объектов или ситуаций. Инвариантным коммуникативным
параметром что является замещение понятия «ситуация», что осложняется
параметром соответствия - несоответствия норме развития ситуации.
Следуя алгоритму реализации русских коммуникативных значений, что, формируя
конструкции целеустановок, может быть связано как с параметром незнания
ситуации, так и с параметром знания ситуации, в том числе и знания
сложившейся нормы ситуации и нормы в ситуации.
432

Заметим, что неким отражением этого разграничения функций является традиционная
отнесенность что в вопросе к местоимениям, а в невопросительной функции — к частицам,
следующая логике: что не вопрос, то частица.
Однако анализ коммуникативной семантики приводит к мысли о необходимости
признать наличие инвариантных коммуникативных параметров и у местоименного слова, и у
частицы, несмотря на различие форм словоизменения, так как и при наличии
словоизменения местоимение может быть осложнено коммуникативными параметрами, отражение
которых в других случаях может стать единственной функцией данных единиц, что трактуется
традицией как переход в частицу.
Единство коммуникативных семантических параметров, возможность совмещения
номинативной и коммуникативной функций у этих единиц приводит к многочисленным
переходным случаям, не поддающимся однозначной трактовке в существующей лингвистической
традиции, делая этот материал неудобным для анализа и обычно трактуемым как исключения.
Вернемся к конструкциям с что.
Именно способность что соотносить информацию с ситуацией и со знанием нормы
ситуации (нормы в ситуации) определяет ее употребления в многочисленных конструкциях
различных коммуникативных рядов.
Но и в вопросительных структурах что (если оно не замещает объект) обладает
свойством вводить параметр ситуации не только в простейших, но и во всех без исключения случаях.
Так, в вопросах Что произошло?; Что случилось? что однозначно замещает ряд
неизвестных ситуаций, маркируя отклонение от нормы.
Аналогично:
— что с нашим проектом?
Вопрос о ситуации с проектом, которая может отклониться от нормы развития, не
соответствовать либо соответствовать ей.
— Там внизу неотложка. Я подумал, что к нам.
— Да к нам...
— Что такое?
(к/ф «Экипаж»)
(Говорящий хочет получить информацию о ситуации, отклонившейся от нормы).
Общеизвестным является факт, что в конструкциях вопроса с что могут передаваться
значения, близкие к какой и почему. Однако во всех этих случаях что коммуникативное
реализует одни и те же инвариантные параметры, которые по-разному реализуются в
соответствующих конструкциях.
Так, вопрос Какой он человек?, задающий широкую сферу поиска качественной
характеристики субъекта, отличается от вопроса Что он за человек? тем, что в качестве
неизвестного здесь выступает поведение человека в разных ситуациях, выражается желание знать
его норму поведения в разных ситуациях. Сравним пример из разговорной речи,
представленной в документальном фильме, в котором это значение с антонимически развернутым
параметром знания дублируется эксплицитно.
(О герое фильма говорит его школьный друг):
2 1 16
— Я точно знаю, / как он поведёт себя / в той или иной ситуации. / Я знаю, /
что он за человек.
В этом случае замена на какой невозможна.
2
— Что за станция такая?
В ряду сменяющихся ситуаций говорящего интересует качественная характеристика
последней визуально воспринимаемой. Возможна и замена на структуру с какой,
осложненную это, вводящим дополнительные коммуникативные параметры значения ' как мы
должны называть эту станцию, что пока не имеет места': Какая это станция?
— Что за дом?
(Для говорящего важна качественная характеристика дома, существенная для ситуации, в которой
находится говорящий).
433

1) Несоответствие развития событий представлениям говорящего о норме
развития ситуации
В существующей литературе отмечаются случаи, когда что может выступать в
значении почему. Однако в основе этого лежит следующая реализация параметров: 'говорящий
оценивает воспринимаемую ситуацию как не соответствующую норме и хочет знать о
ситуации, которая послужила причиной этого'.
2
— Что ты плачешь?
2
— Что ты сидишь?
2
— Чего не дождались?
з , (к/ф «Когда деревья были большими»)
— Коль, / а Коль! / А что тебя не видно давно? / Что молчишь?
(к/ф «Мусульманин»)
— Чего он в такую рань?
(к/ф «Любовь и голуби»)
Достаточно часто это отклонение, несоответствие ситуации норме получает
отрицательную оценку говорящего:
2
— Чего припёрся, старый хрыч?
4
— Не надо.
(к/ф «Любовь и голуби»)
— Чего расселся?
(к/ф «Калина красная»)
2
— Что толку болтать?
(Р/Р)
Нетрудно заметить, что во всех этих случаях возникает значение ненужности действия.
Данная реализация инвариантных параметров часто подкрепляется и иными средствами.
(Герой, ошпаривший'Петра, извиняясь, говорит о своём предположении, что
собеседник хотел ополоснуться кипятком):
J 2 2
— Я ж не знал, / что надо на каменку, / Петя!
б б
— Что ты, / что, дитё, / что ль, ты малое?
— Да я же думал, тебе ополоснуться надо.
— Да я ж не парился, / не мылся! / Ну что же ополаскиваться-то?
(к/ф «Калина красная»)
(Отклонение от нормы развития ситуации и фиксация несоответствия эксплицированного варианта
действительности (ли)).
— Чего так поздно?
з . 1
— А чего я — поезд, / по расписанию должен ходить?
(к/ф «Когда деревья были большими»)
(Первое чего маркирует отклонение от нормы развития ситуации, чего второй реплики говорит об
отсутствии обязанности героя следовать сложившейся норме развития ситуации).
Что может участвовать и в выражении предположения:
— А ты что? / Всю ночь на пароме?
(к/ф «Когда деревья были большими»)
(Говорящий хочет войти в новую ситуацию, получив подтверждение предположения, что маркирует
введение в ситуацию и фиксирование ее соответствия или несоответствия существующему у
говорящего знанию о норме поведения в данной ситуации).
Во всех этих случаях речь идет о том, что наблюдаемая ситуация оценивается
говорящим как не соответствующая норме.
Названные коммуникативные параметры при известном нам алгоритме развертывания
сопровождают и другие целеустановки.
Удивление:
2 2
— Папа! / Чего это ты?
— Да вот валериановку обнаружил, / решил попробовать.
(к/ф «Когда деревья были большими»)
{Что вводит информацию о том, что ситуация не соответствует представлению говорящей о норме
поведения отца, это подчеркивает, что то, чего не должно быть, имеет место).
434

Отклонение от нормы развития ситуации может сопровождаться ее оценкой —
положительной или отрицательной.
— Людк! / Баба Шура-то / померла.
5 ^
— Да вы что?
(к/ф «Любовь и голуби»)
(Отклонение от нормы развития ситуации, да поддерживает значение введением параметров
неадекватности позиции собеседника и ситуации, отрицательная оценка происходящего).
2 2
— Ой! /я купила языки!
2
— Да что ты!
(к/ф «Ребро Адама»)
(Что — отклонение от представления говорящего о норме ситуации, да — несоответствие сообщения
собеседницы реальной норме ситуации и положительная оценка этого).
Приведем примеры структур других целеустановок.
Возмущение:
— Ой, горе, горе! / Да что же это такое?!
(В. Астафьев. «Последний поклон»)
2 .
— Что же это такое!
(Р/р)
(Говорящий маркирует отклонение от нормы ситуации <нто>у подчеркивая, что должное не имеет места
<же> и отмечая, что реализовался недолжный вариант <это>, что оценивается им отрицательно).
— Что же ты последнее платье разрезала!
(к/ф «Афоня»)
(Говорящий маркирует несоответствие поведения слушающего норме в данной ситуации).
з2
— Э то ещё что!
— Это что ещё такое?
(Реализуемый вариант ситуации отклоняется от нормы, с точки зрения говорящего, в дополнение к
предшествующим нарушениям).
2
— Это ещё что!
(Реализованный вариант, о котором поступила информация и который маркирован как отклонение от
нормы ситуации, не является пределом этого отклонения, с точки зрения говорящего).
3
— Ты пойдёшь?
— Ну что ты.
(Говорящий не просто не подтверждает, но говорит, что согласие было бы отклонением от нормы его
поведения в данной ситуации).
— А новые-то демократы на должность не зовут?
2
— Ну что вы!
(к/ф «Любить по-русски»)
(Предполагаемая ситуация не соответствует норме поведения демократов и норме самой ситуации, с
точки зрения говорящего).
3 1
— Вы тут на углу остановите, / я сойду!
2 2
— Ну что вы! /С такими сумками!
(к/ф «Любить по-русски»)
(Согласие на предложение собеседника было бы отклонением от нормы поведения в данной ситуации с
точки зрения говорящего, нарушая интересы собеседницы + несоответствие ожиданиям собеседницы).
(Афоня пытается снять ботинки, входя в комнату):
2
— Ну что вы!
(к/ф «Афоня»)
(Нарушение нормы поведения в ситуации с точки зрения говорящего, ненужность действия при
соответствии его норме с точки зрения слушающего + несоответствие ожиданиям собеседника).
Подтверждение, согласие:
— Хлопоты, / но так приятно!
— Ну что вы!
(Иное мнение о ситуации, чем выраженное собеседником, было бы отклонением от нормы ожидаемой
оценки данной ситуации).
435

Упрек:
6 3 4 3 4
— Ну что ты! / Ложку / не дала, / лекарство / забыла!
(Отклонение от ожидаемой нормы поведения слушающего в данной ситуации с точки зрения
говорящего, что оценивается отрицательно).
Возмущение:
(Реакция человека, чуть не попавшего под машину по вине водителя):
_ 5 \
— Да вы что!
(Действия водителя, поставившего свои интересы на первый план и затронувшего интересы
говорящего, нарушают ожидаемую норму поведения в данной ситуации, что оценивается отрицательно).
Возмущение:
2 2 3 2
— О господи! / Напугал! / Знаешь что! / Мог бы и позвонить!
(Что указывает на ситуацию, отклонившуюся от нормы, отклонение от нормы поведения в ситуации,
с точки зрения говорящего, что оценивается отрицательно, так как слушающий не учел интересы
говорящего).
— Что за манеры!
(Качество манер собеседника или третьего лица не соответствует данной ситуации или сложившейся
норме поведения в данной ситуации, с точки зрения говорящего, что оценивается отрицательно).
2
— что за гадость!
(Превышение, отклонение, несоответствие норме качества в данной ситуации, что оценивается
отрицательно).
— Что за вздор!
(Информация о ситуации не соответствует действительной ситуации),
з
— Что слёз выплакано!
(Поведение в повторяющихся ситуациях превышало сложившуюся норму, в данном случае —
количественную).
2
— Ах вот оно что!
(Маркирование получения нового, единственно верного варианта информации о ситуации, которая
нарушает норму предшествующего представления о ней говорящего).
2) Ситуация соответствует представлению говорящего о норме, но не
соответствует представлению слушающего
— Она на танцы пошла!
4
— Ну и что такого.
(Говорящий считает, что ситуация, отклонившаяся от нормы с точки зрения слушающего, с его точки
зрения таковой не является; ну — соответствие ожидаемому, и — предполагаемому).
2
— Век не забуду!
2 7
— Да ладно! / Чего там!
(Ситуация, связанная с услугой, оказанной собеседнику, которую тот рассматривает как слишком бе-
нефактивное для него отклонение от нормы поведения говорящего в данной ситуации, не является
отклонением от нормы поведения в этой ситуации, с точки зрения говорящего).
— Ну, а как он тебя, / не обижает?
2* з
— что вы, / он меня очень любит.
(к/ф «Когда деревья были большими»)
(Предположение собеседника об отклонении от нормы ситуации не соответствует реальной ситуации,
которая соответствует норме с точки зрения говорящего).
2
— Ты плохо сделала, что сюда впустила.
— А что? /В дверь постучали, /я открыла! /Что же мне теперь? /Дверь не открывать?
(Р/Р)
(Желание войти в новую ситуацию, так как говорящий не видит отклонения от нормы. Второе что
также говорит о соответствии ситуации норме с точки зрения говорящего).
— Да нешто ты хочешь триста лет прожить?
— Ну а что? / При хорошей жизни.
(к/ф «Женитьба Бальзам и нова»)
436

(Соответствие предполагаемой ситуации норме, с точки зрения, говорящего при несоответствии
норме с точки зрения слушающего).
Успокаивание:
2
— Ну что ты!
(Говорящий маркирует отсутствие отклонения от нормы данной ситуации и отсутствие объективных
причин для беспокойства, нарушающих интересы слушающего, рассматривающего ситуацию как
отклонившуюся от бенефактивной нормы ее развития).
3) С помощью что говорящий может вводить слушающего в ту или иную ситуацию
(Мать дает наказ дочери, ставшей председателем):
— Ты вот что! / Перед народом не возносись...
(к/ф «Простая история»)
(Что — введение в ситуацию, которая соответствует норме, вот — ввод одного варианта,
соответствующего целям говорящего, слушающего и социума; знание говорящим нормы поведения в ситуации
при потенциальном незнании слушающего).
1 з
— Ну что? / Пойдём?
(Введение говорящим слушающего в ожидаемую ситуацию).
4) Знание говорящим нормы поведения третьего лица в той или иной ситуации
(соответствие - несоответствие норме поведения в той или иной ситуации)
— Что, что, / а поесть он любит!
(Повтор что вводит представление о ряде ситуаций, в которых третьему лицу может быть
свойственно вариативное поведение, но нормой поведения в эксплицированной ситуации является склонность к
осуществлению названного действия).
з , Г*
— Уж на что она тихая, / и то не выдержала.
(Отклонение в данной ситуации поведения героини от сложившейся нормы, известной говорящему).
О реализации параметров что в конструкциях с что ли см. выше.
Вернемся к формулам, участвующим в повторной каузации при приглашении.
16в. Еще одной конструкцией, используемой при промедлении слушающего и
связанной с подбадриванием говорящего, является КОНСТРУКЦИЯ С НАЧАЛЬНЫМ да + ГЛАГОЛ В
ФОРМЕ ИМПЕРАТИВА ВТОРОГО ЛИЦА, подчеркивающая, что у слушающего нет причин для
стеснительности и нерешительности (неадекватность действий слушающего и ситуации, с точки
зрения говорящего).
2
— Да вы садитесь. Валериан Петрович.
(к/ф «Любить по-русски»)
(Дядя Митя приходит в дом главного героя в то время, когда в разгаре его сборы
на курорт):
2 2 2
— О! / Здорово, / дядя Мить!
— Василий!
— Заходи.
1 1
— Ничего. / Я тут.
2 / 2
— Да заходи, / заходи.
(к/ф «Любовь и голуби»)
Как видно из предшествующих примеров, данная частица с тем же значением может
присоединяться и к проанализированным формулам подбадривания:
2
— Да что ж ты стоишь?
(к/ф «Уроки французского»)
Введение частицы же подчеркивает значение: слушающий должен осуществить
действие, но не осуществляет.
16г. Эта же формула может осложняться конструкцией Чего там!, выражающей
оценку говорящим как несущественных, не нарушающих норму развития ситуации каких-либо
неудобств, которые, по мнению слушающего, он мог бы причинить говорящему, нарушив
норму поведения в ситуации, и тем самым дублирующей значение частицы да. Данная
конструкция функционирует в регистре близкого знакомства или подчеркивает снятие
дистанции между говорящим и слушающим:
437

— Да ты приходи! / Чего там! / Сама увидишь.
(Р/Р)
16д. При выражении приглашения нерешительность слушающего может сниматься
рядом средств. Для данной ситуации очень характерно коммуникативное дублирование,
которое ярко проявляется в примере из к/ф «Вы чье, старичье?», где смысл сначала выражен
эксплицитно (не стесняйся), затем продублирован конструкцией с да, а также вводом
структуры с начальным что:
2 2 2
— Заходи, Касьян, / не стесняйся. / Заходи.
2 2 2
— Да заходи! / Чего стал-то? / Славный старичок.
Возможности данных конструкций могут использоваться в диалогах звучащих
произведений, позволяя более выпукло раскрыть характер героя. Так, образ загнанной жизнью,
вспыльчивой, крикливой, но доброй и отходчивой Харитины из к/ф «Не стреляйте белых
лебедей» прекрасно передается ее речевым поведением:
(Харитина моет пол, когда в избу вбегает соседская девочка):
— Тётя Харитина!
— Куда ты! / Ну куда ты лезешь? / Ты не видишь, / я пол мою! / Чё те надо?
3 2
— Дядю Егора / по телевизору показывают.
— Нашего, что ли?
4 112
— JJa, / в белой рубашке. / Красивый. / Я сама видела!
— Ой! / Да не может же быть!
— Он, он!
3 з 2 2 2 2
— Ой? / Да? / Да заходи, / чего ж ты там стоишь, / дочечка! / Заходи!
Резкая структура запрещения, реагирующая на отклонение от нормы и приводящая
ситуацию в норму, которая подчеркивает, что говорящий не может понять возможности подобного
поведения девочки, поддерживаемая и сниженным лексическим с отрицательной коннотацией
наполнением конструкции, сменяется структурой приглашения с частицей да,
актуализирующей несущественность каких-либо препятствий для осуществления каузируемого действия,
что дублируется формулой с начальным что, а также ласково-интимным обращением.
Близкая конструкция может относиться и к действиям говорящего, если он по той или
иной причине вовремя не совершил каких-либо действий либо не каузировал действия
слушающего (самоупрек), реализуя значения несоответствия норме поведения в ситуации
(что) и неадекватности действия говорящего и ситуации (да).
(Хозяйка, качавшая разговор у порога, обрывает себя):
2 2 l 1
— Ой! / Да что это я стою! / Идём! / Идём!
(к/ф «Вечный зов»)
(Об инварианте частицы ой см. в главе о выражении намерения говорящего).
16е. Как было отмечено выше, при повторной каузации действия после отказа или
каузации действия при промедлении (в том числе и при выражении подбадривания) типично
используется введение начального ну, связанного с ожидаемым говорящим, но не
осуществляемым действием.
(Продолжительный стук в дверь женского общежития):
— Ну входи! / Ну кто там такой вежливый?
(к/ф «Девчата»)
Данная частица может присоединяться и к проанализированным выше формулам с
начальным что, маркирующим несоответствие поведения слушающего в ситуации и тем
самым снимающим нерешительность слушающего, а также к императиву глагола к. д.,
взаимодействующему с ИК-2 с всплеском тона в предцентровой части, выполняющей ту же
функцию, передавая значение 'хотя ты считаешь, что причинишь мне неудобства, это не
так', что сближает данные структуры с конструкциями, включающими частицу да. Частица
ну будет акцентировать ожидаемое, но не исполняемое действие:
— tНикак Илья?
3 3 3 3
— Ага, / Илья, Илья. / Он самый и есть, / Илья.
438

1 2
— Ой! / Здравствуй, Илья!
— Здравствуйте, / эдрасте!
— Ну что же ты там стоишь-то? / Ты проходи.
2 2
— Спасибо, / спасибо.
2.6 4,7 . 7
— Ой! / Милости прошу. / Давненько ты у нас / не появлялся.
— Давненько, / давненько. 2 ^
— Давненько! // Ну чего ж ты так-то, / а? / Ну проходи! / Завтракать будешь?
— Буду, / буду. ^
— Садись. / Сейчас я тебя накормлю.
(к/ф «Валентина»)
Конструкции с начальным ну могут быть осложнены нетерпением, а также
раздражением говорящего, вызванным приходом непрошеного гостя, что типично реализуется при
взаимодействии с ИК-2 с резким усилением интенсивности и увеличением уровня и
диапазона падения тона гласного центра.
— Живой есть кто, / аль нет?
2 7 2 , 2 2
— Ой! / Кого ещё чёрт несёт? / Ну кто там? / Ну входи! / Ну входи!
— Здорово, Евдокия! / Как живёшь-можешь?
— А? / Это ты, Аниськин? / Ну заходи, заходи. / Ты если пришёл, / не стой, / а
садись.
(к/ф «Деревенский детектив»)
Изменение тона продавщицы, узнавшей в госте местного милиционера, отражается в
мене ИК-2 на ИК-1.
Своеобразную разновидность приглашения представляет собой «подзывание» (каузация
приближения собеседника к месту расположения говорящего). В том случае, когда
собеседник не осуществляет действия, используются формулы повторной каузации с частицей ну.
(Вернувшийся после долгого отсутствия отец обращается к забывшему его маленькому сыну):
/ 2 4 4 4 4 2*
— Жень/ка! / Ну-ка иди сюда! / Иди скорей! / Иди! / Ну! / Женька! / Да ты у
меня мужик!
(к/ф «Здравствуй и прощай»)
Аналогичную по коммуникативной целеустановке, но несколько иную нагрузку в тексте
выполняет подзывание в к/ф «Валентина», неся скрытую угрозу, хотя и не подчеркнутую
интонационно, что нарушило бы намерение матери поговорить с избегающим разговора сыном:
'зч
— Павел?
2 3 2
— Мать! / Ты, что ль? / Чего тебе?
— Иди сюда!
— Чего (чё)?
— Ну иди сюда: / чего скажу-то?
2 2
— Ну говори, / чего?
3 / 2.
— Ну иди / сюда!
2
— Ну чего надо-то?
— Ну поближе!
— Ну чё?
2 1
— Ну иди, / иди поближе.
2
— Ну говори чего?
— Ну поближе / иди!
4
— Ну?
— Ты чего наделал-то, / а?
(к/ф «Валентина»)
Ну Анны передает значение ожидания приближения сына, ну сына — ожидание ответа
матери.
Регулярность передачи значения ожидаемости в русской коммуникативной системе
приводит к своеобразному «заклиниванию» диалога на частице ну> что приводит в
недоумение носителей других языков.
439

Особо следует выделить конструкцию, состоящую только из обращения, обычно
произносимого в две синтагмы, что также формирует «подзывание» как разновидность приглашения:
— Ма/ша! / Мари/я!
— Иду!
(к/ф «Цнеты календулы»)
Этикетное самоуничижение свойственно конструкции, передающей контрпредложение
собеседника, с частицами ну и уж. При этом ну маркирует несоответствие поведения
говорящего ожиданиям слушающего на согласие собеседника, уж в этом случае этикетно отсылает к
знанию говорящим более важного положения собеседника или норм поведения, предписанных
социумом в данных обстоятельствах <объективные обстоятельства^ и типична при вежливом
отказе совершить то или иное действие, в том числе и пройти в комнату первым.
— Душенька...
2
— Ну уж проходите вы!
(к/ф «Мертвые души»)
1бж. Формула, включающая «ГЛАГОЛ к. Д. В форме сослагательного наклонения +
ИК-2 с удлинением или ИК-3» подчеркивает учет говорящим отсутствия намерения или
желания слушающего осуществить каузируемое действие.
(Диалог семейства Фёдора Ипатьевича с учительницей):
— Так, говорите, / способный наш Воска?
— Безусловно, /но, к сожалению, / он мало читает.
з
— Ну?
3 4
— А мог бы взять пример / с двоюродного брата.
2 3 2 2
— А что? / С Кольки, что ли, Полушкина? / Да сы проходите, / проходите!
— Да нет, спасибо, / я пойду.
2 3
— Так а чего? / Зашли бы?
2 2 2
— А то остались бы чайку попить! / Куда вам спешить?
1 2
— Мне ещё к трем ученикам. / До свидания!
— А, ну до свидания, / до свидания!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
Показательно введение а то в повторное предложение после отказа.
17. Особую разновидность представляет собой приглашение при уходе, точнее,
ситуация прощания с приглашением повторного посещения:
— Глупая ты! / Заглядывай к нам!
(к/ф «Приходите завтра»)
Приглашение в этой ситуации типично осложняется этикетным предложением помощи
в случае потенциальных трудностей, которые могут возникнуть, что типично оформляется
формулой «если что». При этом что вводит параметр возможного отклонения от нормы
развития ситуации небенефактивного для слушающего характера:
— Ты заходи, если что.
(м/ф «Жил-был пес»)
3 2W
— Если что, / вы не стесняйтесь.
(к/ф «Любить по-русски»)
18. Приглашение, точнее, намерение пригласить кого-либо куда-либо может быть
передано и рядом косвенных способов: вопросом о намерениях слушающего, констатацией
своих намерений (в этом случае типично использование конструкций с ИК-6, привлекающих
внимание собеседника к некоторой «закадровой информации», во имя которой и делается то
или иное высказывание). Однако в этом случае типично, хотя и необязательно, появление в
развитии диалога и иных структур из вариативного ряда приглашения.
(Герой провожает героиню, официантку в привокзальном ресторане, домой):
— ...Ну ладно, / я пошла.
2 з
— Да, / но я ещё не задал вам оригинального мужского вопроса. / Что вы делаете
г
сегодня вечером?
— Ха-ха! / Вы хотите пригласить меня в зал ожиданий?
440

— Ну что вы! /У вас такое красивое платье!
3 2 3 2 «>1
— Это? / Ну что вы! / У меня ещё лучше / есть. ^
— Сам бог велел, / чтоб я пригласил вас сегодня вечером / в ресторан.
— Ой! / Ой! / Пригласите меня, / пожалуйста, в ресторан, / я так давно / не бы-
з . 2 w ,
ла в ресторане, / пожалуйста!
— Я вас приглашаю.
(к/ф «Вокзал для двоих»)
(Муж жене):
— А нас на работе аа город на выходные выводят!
— Какой «за город»!
(Р/Р)
7. Повторная каузация совета и предложения.
Уговаривание
Упрашивание и уговаривание разграничиваются далеко не во всех работах, как,
например, в работах М. И. Гловинской, не выделяющей упрашивание, но определяющей
уговаривание следующим образом:
Директор уговаривал сотрудницу уйти на пенсию. Мальчик уговаривал маму сходить с ним в
кино. X уговаривает Y-a, чтобы Y сделал Р «'(1) X хочет, чтобы Y сделал Р; (2) X не хочет делать Р;
(3) X говорит Y о тех причинах, по которым Y-y хорошо и необходимо сделать Р; (4) X говорит
это, потому что хочет, чтобы у согласился сделать F [1992: 187]. Уламывать — это «уговаривать»,
преодолевая сопротивление адресата.
Убеждение и уговоры рассматривал в одной из своих работах и М. Ю. Федосюк
[Федосюк 1996].
Конструкции повторной каузации действия «уговаривания», как и строение самого
коммуникативного блока, как мы уже говорили, имеют много общего с упрашиванием, более
того, в ряде случаев тесно переплетаясь и представляя единый коммуникативный блок.
Уговаривание исходит из целеустановок предложения и совета. И хотя мы можем
выделить коммуникативные блоки, основанные на реализации целеустановки предложения,
однако более типичным является исходный совет говорящего либо мена предложения на
совет, что вполне закономерно, учитывая специфику коммуникативного блока, для которого
целеустановка предложения слишком «безразлична», актуализируя выбор собеседника.
1. Впрочем, возможна и собственно повторная каузация -предложения, как показывает
материал, способная сближаться в ряде случаев с повторным требованием:
(Диалог Солдата и нечаянно освобожденного им Волшебника):
3 4 . 1
— ...ну всё равно, / вы сделали доброе дело, / и я должен вас / поблагодарить. /
Вот воаьмите огниво!
б
— Да зачем оно мне...
— >Возьмите!
— Да у меня спички...
— А я говорю, воаьмите!
— Да у меня спички есть!
2 2 1
— Во это так, пустяк! / Безделушка! / Сувенир.
(к/ф «Старая, старая сказка»)
Этот диалог в своем звучащем варианте демонстрирует близость уговаривания и
повторного требования, что максимально подчеркнуто интонационными средствами: ИК-4,
«активным» ИК-2 с высоким и резким падением тона и усилением интенсивности гласных
центра. Тем контрастней выступает последняя примиряющая реплика Сувенир,
произнесенная с нейтральной ИК-1.
В то же время коммуникативный блок уговаривания имеет ряд особенностей по
сравнению с упрашиванием.
441

2. В том случае, когда коммуникативный блок строится на реализации целеустановки
предложения, он отличается от упрашивания и требования возможностью иными
способами каузировать необходимое действие.
Так, ставя себе цель каузировать то или иное действие слушающего, говорящий не
просто повторно каузирует его после отказа или в ожидании отказа, но предлагает иные
варианты развития событий, способные привести к каузации необходимого действия. Другими
словами, говорящий делает иные предложения, вводит иные варианты развития событий,
способные привести к каузации первоначального действия.
(Маленькая разбойница уговаривает Герду остаться):
2 4 4 4 4 2
— Давай сюда / свою шубу, / шапку, / муфту, / рукавички. / Я их заберу себе. /
Ведь подруги должны делиться! / Тебе что? / Жалко этих вещей?
11 -
— Нет, / мне не жалко. / Я просто боюсь, что очень замёрзну, / когда пойду на
Север / за Кеем.
2 2 б
— Ты никуда не пойдёшь! / Вот ещё глупости! / Только что подружились, / и вдруг
уходить! / Ты посмотри, как у меня интересно! / Вот золото! / Бери его, / сколь-
2 4 2
ко хочешь! / Вот драгоценные камни! / Возьми себе горсточку! / А вот пистолеты! /
Ты можешь стрелять из них, / в кого тебе угодно! / А вот здесь / живёт мой
6 „2 . аа 4
любимый / северный олень. / Он умеет разговаривать.
— Покажи его мне!
(к/ф «Снежная королева»)
3. В то же время можно выделить и еще один из типов построения коммуникативного
блока уговаривания (исходящего как из совета, так и из предложения), который отличает его
от упрашивания, а именно преобладание не столько собственно конструкций повторной
каузации действия, сколько конструкций, реализующих доводы, приводимые в
обоснование своей точки зрения. Это является следствием природы совета, который можно
трактовать и как выражение мнения собеседника, что в ряде случаев позволяет каузировать
необходимое действие слушающего не экспликацией самого действия, но введением той или
иной информации (конструкции констатации), обращая внимания на ту или иную
информацию, которая не принималась во внимание собеседником (структуры привлечения
внимания собеседника), либо напоминая ему о ней (структуры напоминания).
Примером такого коммуникативного блока может служить диалог между Нюрой и
профессором в кинофильме «Печки-лавочки».
(С целью воспитания Ивана, мужа Нюры, профессор и Нюра на его глазах разыгрывают
диалог, в котором звучит предложение выйти замуж за пожилого, но достойного человека):
— Я прямо не знаю, / как вам сказать. / Всё же у меня двое маленьких детей.
2 4 4 , / 1
— Господи, Боже мой! / Иу и что? / Ничего! / Он как раз очень детей любит. / У
4 3 4 15/
него домик под Москвой. / Он не пьёт, / не курит, / не буянит. / Сроду никому
» » \ 12
не сказал грубого слова. / Будешь жить, как у Христа эа пазухой. / Решайся!
— Прям не знаю. / Но если уж честно-то, / конечно, / мне надоела такая жизнь. /
У людей праздник, / а у меня душа загодя болит. / Ему сколько лет-то?
3 14 1
— Тому человеку-то? / Семьдесят пять. / Но он ещё в форме. / Такой весь седой. /
1 5 \ 3
Голову держит гордо. / Красавец. / Он всю жизнь танцевал в оперетте, / поэтому
головку / держать умеет.
— Многовато, вообще-то.
— Хм! / Семьдесят пять-то? / Да он любого молодого / за пояс заткнёт! / И
потом, там же культура. / Через каждое слово «мерси», / «пардон», / «данкишон». /
Ты хоть отдохнёшь / от этих «надысь» да «чевось».
— Да, конечно, охота так пожить.
(к/ф «Печки-лавочки»)
(Герою-спортсмену пытаются налить вина):
2 2 3
— Да нельзя мне, / ребят! / Да и не люблю я!
— За ребёнка выпить, / святое дело. / Одну / рюмочку.
— (в)От черти! / Надоело мне с вами бороться!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
442

Коммуникативный блок уговаривания более многословен и более
поликоммуникативен, чем упрашивание, в этом сказывается большая близость исходной целеустановки совета
к выражению мнения говорящего.
4. Как видно уже из предшествующих примеров (диалогов к/ф «Снежная королева» и
«Печки-лавочки»), коммуникативный блок уговаривания содержит достаточно много
структур с положительной оценкой объекта предложения самим говорящим
(расхваливание), убеждения собеседника в правильности своей позиции. Отметим, что
сочетание предложения, совета и положительной оценки типично для жанра рекламы.
Не останавливаясь подробно на вариативном ряде оценки, что является
самостоятельной темой описания (базовые структуры ряда оценки см. в статье Е. А. Брызгуновой [Брыз-
гунова 1992]), отметим лишь некоторые особенности ее реализации при уговаривании.
4а. Одним из типичных случаев положительной оценки ситуации, которая выражается
говорящим при уговаривании (уговаривании - упрашивании), является использование
имплицитных структур с лексически нераскрытым положительным признаком оценки, формируемой
всплеском тона ИК-2 в предцентровой части (при удлинении гласного центра на объекте
оценки), передающим значение:'несмотря на твое несогласие совершить
нечто, ты не можешь не признать: то, что я предлагаю, хорошо'.
В качестве примера приведем диалог из к/ф «Вор», в котором главный герой
уговаривает возлюбленную уехать с ним после кражи:
(Катя) — Давай уйдём! / Ничего не бери. / Просто сбежим, / и всё.
(Толян) — Ну ты сказала! / Ты глянь, какой погром!
— Прошу тебя!
2* 1 12 3 3
— Кать! / Я тебя люблю. / Пацана прокормим. / Вставай, / а? / А то поезд, / ну?
— Что же я такая невезучая? ^
— Кать! / Колёса? / Дорога? / Лежишь без горечки? /Ну! / Пойдём!
— Нет.
— Тогда хоть адресок оставь. / Может, письмо черкну / из Магадана.
— Ты же знаешь: / нет у меня адреса.
(к/ф «Вор»)
Этот текст иллюстрирует переплетение в одном диалоге упрашивания и уговаривания.
Однако оценка возникает в соседстве с предложением.
4б. Близкую к оценке функцию выполняет и использование модальных реализаций ИК-З^,
ИК-1М и ИК-4 с волнообразным движением тона в предцентре, привлекающим внимание
к объектам предложения, оцениваемым положительно и обладающим рядом качеств,
которые могут быть полезны, интересны слушающему.
(В задачу Буратино входит каузация получения денег на билет в цирк):
— Мальчик, / а мальчик, / одолжите мне четыре сольдо, / а то я забыл дома свой
толстый кошелёк.
2
— Ищи дурака!
3 2м
— Ну тогда возьмите мою курточку. / fВыгодное дело.
2 3 2
— Бумажную? / За четыре сольдо? / Ищи дурака?
— Ну тогда мой чудесный колпачок. / Так уж и быть.
3 2 1
— Твоим колпаком / только головастиков ловить. / Ищи дурака ?
(Показывает азбуку.)
2
— Что это?
— Всего четыре сольдо!
4 1 2
— Эту азбуку / я беру. / Держи!
(к/ф «Приключения Буратино»)
— А вот пистолеты! / Ты можешь стрелять из них, / в кого тебе угодно! / А вот
3 6 2 лл 4
здесь / живёт мой любимый / северный олень. / Он умеет разговаривать.
(к/ф «Снежная королева»)
443

4в. Наряду с положительной оценкой ситуации или объекта, предлагаемых
собеседнику, типична и одновременная отрицательная оценка говорящим ситуации, которая,
по мнению собеседника, является предпочтительной, что мешает исполнению действия,
каузируемого говорящим.
Как положительная, так и отрицательная оценки типично передаются взаимодействием с
ИК-6, реализованной при положительной оценке высоким, при отрицательной — низким
фонетическим регистром в структурах с обычно имплицитно представленным признаком. При
этом ИК-6 привлекает внимание к качеству объекта, которое хорошо известно и оценивается
соответствующим образом говорящим, но неизвестно или не воспринимается как таковое
слушающим (о фонетических регистрах см. работы [Брызгунова 1981; Судакова 1993]).
Отрицательная оценка часто выражается структурами, подчеркивающими неуместность
действий собеседника.
— Коль! / А может, мы не поедем?
— Как не поедем? / Да ты что?
— Ты только не елись!
— Я всю родню специально собрал на тебя посмотреть. / А ты — «не поедем»!
— Чего на меня смотреть?
2 з 2
— Как чего? / Невеста ты мне / или нет?
— Невеста.
— Может, ты и замуж за меня не собираешься?
— fСобираюсь.
— Ну, тогда поехали?
— Ты / меня любишь?
2 1
— Это здесь причём? / Ну, люблю.
— Без «ну»!
— Люблю.
— Тогда давай / останемся.
2 2 2 6
— Давай. / Насть! / Ну чего здесь сидеть? / |Эдесь телевизор не работает, / fa
там / ёлку нарядили, / стол три дня готовили. / |А здесь / что? / Даже
шампанского нет...
j5? " 4.3. 4 . 3 3
— Елка / у меня есть, / правда, / пластмассовая, / шампанское / я купила.
(Смотрит на разбитую бутылку.)
— Вижу. / Ну это же каш первый Новый год!
1 _ , i / 1„ , . з . 1
— Ну так вот мы его и встретим / вдвоём, / по-семейному. / А завтра / поедем.
— Давай.
(к/ф «Сирота казанская»)
Рассмотрим еще один показательный пример.
Контраст оценок ситуации может быть дан не только лексическими, но и каскадом
интонационных и сегментных средств.
✓ 2 3 2 * 3
— Марусь! / Ну давай переедем на казённую дачу. / аНу давай! / Там, знаешь, как
хорошо! / Порядочек, / всё чистенько, / Эаборчих такой, / чехольчик /
^беленький, / бильярдик, / волейбольная площадочка, / охрана. / Никто просто так
не придёт. / А то на меня в Кремле смотрят косо. / Ну что это,/ Марусь? Ну я
комдив./ Ну ты посмо.../ Марусь, / ну ты погляди / ну... Ну/ это что? / Ну мы с
тобой.../ ках нищие! / Ну смотри, ну что это, а? / Хочешь, / старушек с собой
возьмем. / Давай, / а?
(к/ф «Утомленные солнцем»)
В данном примере резко выражен отмеченный выше контраст типов оценки: плохого —
реального, от которого не может отказаться собеседница, и хорошего — потенциального,
предлагаемого говорящим.
Яркому выражению положительной оценки предлагаемого объекта (четкость
выделения в самостоятельные синтагмы объектов оценки; типичное убеждающее, воздействующее
на эмоции собеседника удлинением гласных ИЦ, одновременно усиливающее оценку, в том
444

числе и ИК-6 с удлинением гласного центра; увеличение выдержки смычки согласных в
сочетании с использованием ИК-2, хотя и склонной к одному, при перечислении, также
подчеркивающее оценку говорящего), — в этом коммуникативном блоке уговаривания
противопоставлена отрицательная, точнее, презрительная оценка противоположного, контрастная и по
своему фонетическому выражению: быстрый темп речи, нечеткость членения на синтагмы и
нечеткость реализации типов ИК, ослабленность артикуляций согласных, что актуализирует
оценку ситуации, предпочитаемой собеседником, как не заслуживающей внимания.
5. В отговаривании, напротив, нагнетаются обоснования неисполнения действия,
используются структуры с вот, приводящие примеры (варианты) небенефактивного развития
ситуации при исполнении говорящим или третьим лицом действий, аналогичных
намерениям уговариваемого собеседника, частотно появляются структуры предостережения, которые
будут рассмотрены ниже:
Лиса Алиса — Куда ж ты так спешил, / бедненький Буратино, / а?
1,5 \ . з
Кот Базилио — Да, / куда ж ты спешил-то, / а?
3 3 4 4
Буратино — Мне надо купить папе Карло куртку, / азбуку /ив школу. / Так?
Лиса Алиса — Ха! / Азбуку?
2
Кот Базилио —Азбуку. (Смех.)
2 2 1 3
Лиса Алиса — Не делай этой глупости, / Буратино! / Вот я. / Училась, училась, /
з . ..2
теперь вот / на трех лапах хожу...
б 1 5 \
Кот Базилио — Из-за этого учения / я весь ослеп, вот, / ничего не вижу. /
б 2
Подайте бедному коту / на пропитание!
— Видишь?
Лиса Алиса — Вот жизнь, / а?
2
Буратино — Что вы говорите?
Лиса Алиса — Да, / да, / учти, / Буратино, / ученье / никогда до добра не до...
(к/ф «Приключения Буратино»)
6. При уговаривании, как и в упрашивании, активизируется целеустановка упрека,
что связано с неучетом собеседником мнения говорящего либо социума. В ряде случаев
осуществление каузируемого действия практически достигается именно с помощью
конструкций с данным коммуникативным заданием:
2 2 3 4
— Сынок! / Ты чего в школу-то не пошёл, / а? / Учителка вон приходила.
- 2
— Не пойду.
2 ' 4 1
— Ну как же это не пойдёшь-то? / Ты это... / Вот.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
Заметим, что в этом примере используется «мягкая» формула упрека с начальным как
же, включающая в свое значение понимание влияния иных вариантов развития ситуации,
которые привели к реализации поступка собеседника ('ты, как и я, знал и хотел реализовать
должный вариант поведения, но по каким-то причинам реализовал другой вариант:
должное, не имеющее месте — же, и вариативность развития ситуации и поведения,
заложенная в параметрах как).
7. В коммуникативный блок уговаривания входят структуры возражения (как
говорящего, так и слушающего) и приведения контрдоводов собеседников:
конструкции с же со значением 'должен принять во внимание, но не принимаешь'; с ну,
подчеркивающие ожидание понимания и согласия собеседника, которое в данный момент не имеет
места; формулы, снимающие нерешительность собеседника или несущественность доводов
или сомнений собеседника; конструкции с да, говорящие о неадекватности поведения
собеседника и ситуации^ и ряд других:
— Илюш, / ну будет тебе, / чего ты раскис! / Ну брось ты о ней думать. / Ну ты
3* 3 2
же орёл! /Ну, хочешь, пойду к Тоське / и скажу, что это я тебя на спор подбил, /
а? / Хочешь? / Ну дурака не валяй! / Ну не со зла же! / Должна же она понять!
(к/ф «Девчата»)
445

При введении доводов и обоснований в уговаривании резко возрастает роль
интонационного привлечения внимания и подчеркивание доводов с помощью ИК-3, мягко
апеллирующей к собеседнику и отражающей ориентированность говорящего на его позицию, но
вводящей обычно неоспоримый, очевидный, с точки зрения говорящего, факт, на который
собеседник не может возразить, т. е. ориентация собеседника на позицию говорящего или
социума — стратегия, мало используемая в тактике упрашивания, но уместная в
уговаривании, апеллирующем к разуму.
Примеры из диалога к/ф «Валентина», полностью приводимого в конце главы.
— Вам нужно искать невесту, достойную вас!..
б 3 3
— Но она... / Ей... / Мне сорок лет, Зинаида Павловна! Не в школу же мне идти, /
сами понимаете!
з (к/ф «Валентина»)
— Соглашайтесь хозяйка. / Я навсегда обеспечу этого мальчика. / То, что я
предлагаю, / выгодно нам всем!
(к/ф «Снежная королева»)
Однако конструкции с этим средством могут получать особую нагрузку в звучащем
тексте, создавая, лепя образ того или иного героя. Так, в фильме «Родная кровь» их активно
использует объявившийся после многих лет отец, исполняемый А. Папановым.
Бросивший детей, он не может взывать к их чувствам, поэтому избирает тактику
обращения к разуму, используя при введении доводов, которые могут склонить детей поехать с
ним, конструкции с ИК-3, вводящие аргументы, против которых собеседник не может
возразить (апелляция к очевидному), сочетая это с нагнетанием ИК-4, подчеркивающей
компетентность героя. В его речи появляются и конструкции с частицей ведь, апеллирующей к
единству знаний, мнений, представлений; усиление фонетической самостоятельности слов,
дающее эффект втолковывания. И лишь один раз в его реплике прорывается конструкция с
же. Типичным является и использование ИК-6, привлекающей внимание к «закадровой»
информации, скрытым аргументам, в данном диалоге — даже в позиции перечисления.
Конечно, подобному речевому поведению героя, вероятно, способствует и его
профессия (адвокат), но смыл использования средств не только и не столько в этом.
Контраст бытовой речи немногословного отчима (актер Е. Матвеев), который привык
делать, а не говорить, и холодной, многословной, рациональной речи так называемого отца
лепит и противопоставляет образы.
— Ну чего ты всё время придираешься? / Ничего я не говорил! / Разве я говорил, /
что один поеду? / Как вы, / так и я!
2 2 2
— Перестань! / Ты сам решай! / Чего ты всё за других прячешься?
2 2
— Не трогай ты его, / Эрика!
— Не надо всё так преувеличивать! / Поживём / вместе, / вы осмотритесь. / Если вам
понравится, /вы останетесь навсегда. /Если не захотите, /вернётесь обратно к своему
Федотову.
6 э 1 1 2
— А я что им говорю! /ММ только поедем, /посмотрим /все вместе. /Ну что тут такого?
— Тем более, что мы с Федотовым договорились, как вы знаете. / Мне кажется, что
з 3 ,
в глубине души он сам / не прочь. / Ведь не забывайте: // вы для него совершенно /
чужие. // Вы посторонние / друг другу люди. / Ну что ты морщишься, / Эрик!
6 2
— Потому что вы говорите, / что Федотов посторонний.
2 ,4
— Ну, ну, ну, ну, ну! /Ну что этот ьНвпосторонний Федотов — / человек не
слишком развитой, / ты это понимаешь? / Что он работник средней квалификации? / И
зарабатывает / немного? / Ему же трудно содержать вас троих! / Возможно, он к
вам хорошо относился, / я / не берусь судить, / но он не может* не почувствовать
и облегчения, / когда / с него снимут это бремя. / Я не в осуждение ему это говорю.
— Видите ли...
t i 2 2
— Я просил тебя называть меня папой, / а не «видите ли»!
— Хорошо, папа.
446

— Хм! / Мне нравится эта черта! / Нравится, / что ты / защищаешь этого Федотова! /
Это по-мужски, / сынок! / Но раз мы собрались тут такие взрослые мужчины, / так и
будем говорить, как подобает! / Я ведь приехал сюда ради вас, / узнав, / что
умерла ваша мать. / Ради вас я пошел на то, чтобы встретиться с Федотовым. /
Мне это было не очень приятно, как вы понимаете! / Федотов виноват передо мной, /
виноват / перед вами! / Он вошёл в чужую семью, / он её / разрушил! / И когда
б 3 х
ты говоришь о Федотове, / то вспомни прежде всего об этом, / чтобы увидеть всё в
2
правильном свете!
2Э
— Он очень любил маму!
— А тебе ещё капельку рано /рассуждать на эти темы, /дочка! /Чуть-чуть рановато!
— ну почему же? / Мы просто знаем, / что он любил маму. / И она его тоже.
— А потом, видите ли...
— Я / гпэосил! ^
— Хорошо, папа. / Но мы знаем Федотова лучше, чем вы! / Мы много лет видели его
каждый день! / И когда вы говорите про него плохо?
— Ну хватит! /Кончим обсуждение кандидатуры Федотова! /К чему это! / Нам нужно
5 \ w ^ б . ^ 3 . «2
просто решить, /на какой день заказывать билеты, /чтобы съездить /в родной го|>од.
— Ну правда, / ну поехали, / съездим? / Ну что тут ду'мать-то! / Как-будто /
плохое, что ли? / Ну, Сонь! / Ну соглашайся! / Ну Федотов / — он хороший! / Мы,
1 4
правда, / любили Федотова!
3 1 1
— Ах, ты его любил! / Поезжай! / Только смотри! / Вдруг тебя кто-нибудь поманит
3 1 2™
мотоциклом / вместо велосипеда, / тогда ты папу всё-таки не бросай!
2 5 ч
— Дурах! / Как будто я из-за велосипеда!
— Замолчите все! /Эрик, /ты старший, / говори первый! / Ну как? / Брать билеты?
2 2
— Ну как же я могу уехать? / Ведь я работаю и учусь в школе!
4 4 2
— Возьмёшь отпуск / или уйдёшь по собственному желанию! / Я тебе помогу!
3 1 2
— Вы уж извините, папа! / Но ведь правда, / отца себе человек не выбирает
по-вкусу . / Кровь /~ это я не чувствую и не понимаю, что такое кровь. /А Федотов / был
нам отцом. / И выбирать себе другого, / получше / или повыгодней... /Мне даже как-то
t-противно говорить эти слова! / А маленькие / пусть сами думают за себя!
2
— Маленькие!
1 € / ' 1 б
— Ну да. / Я вижу, опять придётся начинать всё сначала. /Вернёмся обратно / на
4 2 6„ , 4W . 1
землю / после этих пламенных речей / и обсудим всё спокойно, /со всех точек зрения.
(к/ф «Родная кровь»)
Помимо структур обоснования, этот блок уговаривания содержит базовые его элементы
(например, отрицательную оценку Федотова новоявленным отцом, выраженную
использованием притяжательных и указательных местоимений, а также ряд некоторых особенностей,
которые мы проанализируем ниже).
При введении обоснования типично и взаимодействие конструкций с модальными
реализациями ИК-3 или ИК-2, привлекающими внимание к обоснованию, либо модальными
реализациями ИК-1М, с повышающимися - понижающимися «волнами тона»,
подчеркивающими необходимость принять информацию к сведению, примеры чего были
приведены выше.
Введение доводов с помощью конструкций с начальным а не только маркирует ввод
нового варианта после знакомства с ситуацией, но осложняет конструкцию оттенком
напоминания об известном, которое не принимается во внимание слушающим, но служит
доводом в подтверждение правильности позиции говорящего.
8. Особо следует обратить внимание на активное включение в блок уговаривания
конструкций из вариативного ряда сомнения говорящего — в частности, в необходимости
осуществления каузируемого действия, типа Прямо я не знаю, структуры Думаешь? с ИК-3, в
которой подчеркивается, что говорящий склонен стать на сторону собеседника при
приведении дополнительных доводов (при ИК-2 в данных конструкциях доля сомнения
увеличивается). Близкое к нему да? передает принятие точки зрения собеседника, хотя и с небольшой
447

долей уверенности в адекватности предложении собеседника и ситуации. Примеры этих
конструкций приводились в диалоге из к/ф «Печки-лавочки» и будут приведены в
последующем диалоге из к/ф «Валентина (более подробно об этих и некоторых других структурах
вариативного ряда сомнения см. статью автора [Безяева 1996]).
Напротив, начальное да, взаимодействующее с модальной реализацией ИК-2М и
выделяемое в самостоятельную синтагму, реализует значение, отвергающее предложение
собеседника как непродуманное, не учитывающее некоторых серьезных противодействующих
небенефактивных для говорящего или третьего лица факторов, связанных с введенным
вариантом в рассматриваемой ситуации. Анализируемая конструкция обычно предваряет ввод
указания на данные факторы и контрдоводов говорящего.
2
— Ну пойдём!
2АЛ 4
— Да ! /А мама придёт!
(Р/Р)
9. Если же говорить об особенностях отбора конструкций повторной каузации, то
надо отметить, что в уговаривании мало используются структуры, называющие
коммуникативное задание (конструкции с предлагаю, советую и т. д.). Сравним частотность
конструкций с «прошу + императив» в русском упрашивании. Однако типично использование
структур с экспликацией необходимости совершения действия.
9а. В коммуникативный блок уговаривания в качестве структур повторной каузации
действия могут включаться и конструкции, нарушающие норму развития ситуации, что связано с
отмеченной ранее возможностью разными способами каузировать исполнение ожидаемого
действия (конструкции с «может, давай, хочешь я + глагол в будущем времени»). Они
могут вводиться начальным ну. Вспомним высказывание из приведенного выше примера:
— Илюш, / ну будет тебе, / чего ты раскис! / Ну брось ты о ней думать. / Ну ты
3* з 2
же орёл! / Ну хочешь, пойду к Тоське / и скажу, что это я тебя на спор подбил, /
а? / Хочешь?
(к/ф «Девчата»)
96. Особенно активно используются в уговаривании конструкции с начальным «ну
давай + глагол к. д.», повторно вводя каузацию ожидаемого действия говорящим, знающим
бенефактивную логику развития ситуации, при изменении способов достижения
поставленной цели. Приведем лишь один пример:
— Вера! /Мы взрослые люди! / Этот разговор через стенку / противоестественен! /
2
Иди сюда!
— Нет, ни за что!
— Тогда я иду к тебе!
7 . , 7 . б . б х , 3
— Наглец! / Хотя / по твоему виду / этого / не скажешь.
2 2
— Ну давай встретимся / на нейтральной территории.
2 3
— Это где? / В умывальнике?
3 1
— Хотя бы / в коридоре.
— Никогда! (Открывает дверь.)
— Вот и я точно такой же! / Принципиальный!
(к/ф «Вокзал для двоих»)
9в. Типично и введение конечного а?, выполняющего воздействующую функцию на
мнение собеседника и конечного ну, каузирующего его ожидаемое согласие:
3 2 3
— Ну хочешь, пойду к Тоське / и скажу, что это я тебя на спор подбил, / а?
3 (к/ф «Девчата»)
— Ну пойдём / а?
(к/ф «Вокзал для двоих»)
9г. При введении как собственно предложения, так и уговаривания возрастает роль
конечного м?
Более подробно об инвариантных параметрах м см. главу, посвященную угрозе.
При выражении предложения несмотря на ориентацию на позицию слушающего,
конечное м, взаимодействующее с ИК-3, тем не менее, в мягкой форме вводит каузацию дей-
448

ствия либо доводы, которые представляются говорящему наиболее бенефактивными и
соответствующим ситуации.
— Рачков,/Родион Петрович. /Телеоператор / с Останкино. / Мой давний знакомый. /
Настолько давний. / что, встретив, не узнал. /Георгий Иванович. /Александра.
1 2 ,23
— Очень приятно! / Садитесь. / Коньячку, / м?
— Не откажусь.
б 1
— Правильно. / Сейчас, / со знакомством.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Вводя вариант поведения, говорящий, ориентируясь на позицию слушающего, подчеркивает свое
убеждение, что он своевременен, правилен, обоснован).
В уговаривании конечное м? типично при ведении аргументированных, основанных на
знании и убежденности говорящего доводов: ^
— ну подумайте, / куда вы поедете? / У вас кроме меня и знакомых-то в городе
нет, / а у меня / две комнаты. / Вот / я вам тут постелю, / а сам вот здесь /
на раскладушке лягу, / м?
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
9д. Используется в уговаривании, хотя и несколько менее активно, удлинение гласного
центра ИК-2, возможно, в силу того, что удлинение гласного в упрашивании выполняет
роль эмоционального воздействия на собеседника, в то время как в уговаривании
усиливается элемент рацио (доводы, аргументы), в связи с чем использование данного приема чаще
дает эффект втолковывания, как, например, в высказываниях отца из отрывка к/ф «Родная
кровь», впрочем, оставляя и первую возможность.
3 2 1 Э
— Поживём / вместе, / вы осмотритесь. / Если вам понравится, / вы останетесь
навсегда.
(к/ф «Родная кровь»)
— Насть! / Ну чего здесь сидеть!
(к/ф «Сирота казанская»)
— Да что ж это делается, /а? / Сынка / большого начальника / по блату / впихнули, /
2 3 12 2
(уйди!) / а меня, / работника института, / выпихнули. / Ну что это получается!
3 1 зз
— Разрешите / мне сказать? / Мы здесь все свои люди. / Давайте говорить /
начистоту? / Вот приняли сына товарища милосердова / в кооператив, / и гараж /
быстро начал строиться! / Вспомните, / сколько лет мыкались!
(к/ф «Гараж»)
9е. Однако и при уговаривании возможно проявление активного эмоционального
состояния, осложненного желанием воздействовать на адресата, которое часто маркируется
необычными, «нелогично» появляющимися структурами:
— Эти чувства делают вам честь. / Но ведь вы старая / и можете умереть. /
Соглашайтесь, хозяйка!
2
— Бабушка не может умереть.
21 3 2'
— Помолчи, девочха. / Соглашайтесь, хозяйка! / Я навсегда обеспечу этого маль-
б з
чика. / То, что я предлагаю / выгодно нам всем! 2
— Бабушка, / дорогая, / не отдавай меня! / Я умру, если она возьмёт меня к себе.
2 5 \ 2
— Бабушка, / ну вот честное слово, / не отдавай его!
2 r j* б 1
— Да что вы, / дети! / Я никому / и ни за что / не отдам нашего Кея.
з
— Вы слышите?
(к/ф «Снежная королева»)
9ж. Возвращение к предложению, на которое в той или иной форме был получен отказ
или проявлено нежелание совершать действие, часто маркируется введением в конструкции
уступительных «все же, все-таки, более разговорного а то + ГЛАГОЛ ПОВТОРНО
КАУЗИРУЕМОГО, ЧАСТО СОВМЕСТНОГО ДЕЙСТВИЯ». О ни типично входят в конструкции с может,
акцентирующим в данном случае понимание наличия препятствий для осуществления действий:
— А может, всё же заедем в Кисловку?
(к/ф «Простая история»)
Ср. всё-таки:
449

2 3
— В преферанс сыграть / не желаете?
— Спасибо, / нет.
— Может, всё-таки сыграем в преферансик-то, / а?
— Милый, сделай тах, / чтоб я тебя долго искал.
(к/ф «Печки-лавочки»)
В последнем примере прослеживается типичная интимизация регистра общения в
высказывании повторной каузации предложения (диминутив, конечное а, подчеркивающее
отсылку к уже известной введенной информации -то).
— Поедем?
— Нет, / не могу.
— А то поедем? / И Дима там будет.
(р/р)
Л то типично и при введении доводов, обосновывающих каузируемое действие:
— Зайдём. / А то ведь не дойдёт: / развалится.
(к/ф «Приключения Буратино»)
9з. Как и в упрашивании, в уговаривании типично использование структур с
редуцированием предлагаемого до приемлемых собеседником рамок. В этой функции могут быть
использованы и конструкции выражения желания говорящего с соответствующей семантикой
(более подробное описание см. ниже), органично входящие в блок уговаривания:
— Стой-ка! / Что это? / Харчевня! / Зайдём, / а?
5 \
— Ну у нас же нет ни минуты!
— Ой, / мы опаздываем.
2 б 2 2
— Ну хоть глазком взглянуть, / что готовится! / Хоть бы нюхнуть, / чё варится! /
2
Хоть бы облизнуться!
2 i / 3\
— Зайдём. / А то ведь не дойдёт: / развалится!
— Ну пошли.
1
— Пойдём, мил.
— Ух, нелегок путь в страну дураков!
— Да, /^да. ?
— Все лапы сотрёшь, / пока дойдёшь! i
— Все лапы сотрёшь, / дураков страну дойдёшь.
(к/ф «Приключения Буратино»)
9и. В коммуникативный блок уговаривания может включаться и подбадривание, которое,
конечно же, способно функционировать и как самостоятельная разновидность
интенсификации предложения. Оно выражается рядом способов, однако одним из наиболее
распространенных является повтоо глагола к. д. Это типично, например, для речевой ситуации угощения:
— Коль, / ну как колбаска?
— А ?
— Во!
2 2 2 2 2 2
— А ты поешь, /поешь ещё! /Огурчик, / помидорчик. / Бери, бери, / не стесняйся!
— Вкусно, / да?
— Мг!
2
— Ешь!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
— ...Закуривай.
— Я не курю, / ты знаешь. / А в камере / пригодится.
— Ха! Ну тогда бери ещё!
— Спасибо, / не надо.
11 2
— Ну возьми, / возьми, / Кость. / Чего ты?
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Мне сказали в редакции, / что вы прочитали рассказ / и хотели поговорить. /
2
Моя фамилия Ермаков.
3 2 16
— Начинающий? / Садись. / Садись, садись! / Как называется рассказ-то твой?
(к/ф «Я шагаю по Москве»)
450

Уговаривание может быть передано и повтором, в частности, повтором имени.
(Одна ид подруг пытается оставить главных героев одних):
— Людми/ла!
2 1 11
— А! / Да. / Нам пора уже идти, / да.
(Она же, обращаясь к мужу, который не в состоянии понять намеков):
— Коль, пойдём, / Коль.
„ 2 . 1
— Поздно, / очень много времени уже.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
10. При выражении уговаривания можно выделить несколько конструкций, которые
связаны не столько с диалогом, сколько с полилогом и обычно отражают позицию третьего
лица, поддерживающего каузацию действия одного из собеседников.
10а. Самыми яркими структурами подобного рода являются структуры с правда,
которые подчеркивают, что вариант одного из собеседников правилен, соответствует ситуации, в
которую включается и говорящий, при учете существования иного мнения:
— Сергей Фёдорович, / пойдёмте к нам, / а? / Мы здесь рядом. / У нас поют.
— Правда^ / пойдёмте, /эа? з
— Так что, Иван, / пойдём, что ль, /а?
(к/ф «Печки-лавочки»)
Вспомним приводимый выше диалог, когда бросивший детей отец после смерти матери
уговаривает их уехать с ним в город. Старшие дети не соглашаются. Младший, слушая
разговор, выступает на стороне отца:
2 i i ,6 2
— Ну хватит! /Кончим обсуждение кандидатуры Федотова! /К чему это! /Нам нужно
5 \ _ . б . w 3 . 2
просто решить, /на какой день заказывать билеты, / чтобы съездить /в родной город.
2 2 2 2 * 3
— Ну правда, / ну поехали, / съездим! / Ну что тут думать-то! / Как будто /
2 * 2
плохое, что ли? / Ну, Сонь! / Ну соглашайся!
(к/ф «Родная кровь»)
10б. Аналогичную функцию может выполнять и введение действительно:
— Я вас задерживаю.
2 2
— А что такое? / Что случилось?
— Кто вы такой?
12 3
— Я при законе. / Как же вы это, / а?
1 2
(Один из браконьеров) — Слушай, / иди проспись!
2 2 2
— Что же это вы! / Оки же... / Как же это вы?
2 3 3 2
(Другой браконьер) — Послушай, друг! / Давай полежим, / а? / Ну что ты,
действительно!
3 2
— Я вас всех / задерживаю!
2 2 2
— Ну! / Что ты! /Ну что ты!
— А может, это не лебеди, / а гуси.
3 3
— Ну давай выпьем, / а?
2 2
— Оки же ручные! / Давай документы!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
10в. Подобную функцию способны выполнять и конструкции с начальным да, вводя
позицию стороннего наблюдателя (третьего лица), который встал на позицию
уговаривающего и подчеркивает несущественность контрдоводов возражающего либо отмечает, что
согласие будет более бенефактивно для собеседника, чем отказ:
(Первоклассники в магазине покупают ластики):
— Нам сто штук.
3 1
— Больше двух / в одни руки не даём.
2 2
— Да дай им! / А то они всю шантрапу сюда приведут.
(к/ф «Настя»)
11. В заключение приведем диалог из к/ф «Валентина», в котором представлены
основные особенности коммуникативного блока уговаривания.
451

(Мечеткин предлагает героине жениться на ней, в то время как в её планы входит
его женитьба на Валентине):
2 2 13 2
— ...Ну подумайте? / Ну! / Похожа / я / на невесту!
— А что?
2 1 2 2
— Ну что вы? / Иннокентий Степанович! / Ну вы такой принципиальный, / честный, /
а я? / Вы были женаты?
— Никак нет.
— Ну! / А я и замужем побывала. / Так что видите, / Иннокентий Степаныч, / увы, /
ко я вам не пара.
— Почему?
2 3
—Ну! / Вам нужно искать невесту, достойную вас!
— Что значит...
2 2 13
— Достойную! / А что / важно прежде всего для невесты, / а?
— Что?
2 21 2 13
— Невинность! / Ну подождите! / Люди смотрят. / Вот так. / Вы согласны?
1 7 2г
— Так точно. / Только где её возьмёшь? // Невинность!
— Ищите!
— Ищите. / Легко сказать! / Труба у нас с этим вопросом! / Прямо катастрофа!
2 2 ,
— Плохо ищете, / Иннокентий Степаныч!
3 2 2 3
— Плохо? / Я все места вон прочесал. / Все учреждения! / Не в школу же мне ид-
ти, / сами понимаете!
21
— А Валентина!
2
— Что Валентина?
2 2
— Неужели она вам не нравится?
2 3 3
— Почему? / Девочка хорошая. /Як ней приглядывался.
1 з 2
— А! / Вот я это заметила. / Поэтому вас сюда и пригласила!
б з
— Но она... / Ей... / Мне сорок лет, / Зинаида Павловна!
7 2
— Ну ! / Ерунда!
2 1
— Я, извиняюсь, лысый! / Вот!
11 4
— Да ну, / какой вы лысый! / Просто у вас открытый лоб! / Между прочим, очень
4
выразительный!
— Да?
4 2
— Да! / Вы явно себя недооцениваете.
— Вы думаете? (Вздох.)
— Я уверена! / Ты тут первый жених! / Ты бутуз! / Тебе это любая скажет!
4
— А Пашка?
— Он ей не нравится.
3 1
— А тебе не кажется, что...
3 4
— Ну это тебе / показалось.
2 , 1
— Как показалось? / Она посматривает на другого.
3 1 2
— Это тебе / показалось. / Так что, Иннокентий, / смелее! / И нечего
12 2 2
рассуждать! / Надо действовать! / Поговори с ней! / Пригласи её погулять! / У
тебя есть лодка, / покатай на лодке. / Поговори с её отцом. / Ты человек /
местный, / он / человек патриархальный. / Да мало ли что! £ Иннокентий! /
Солнышко! / За счастье / надо бороться. / Зубами / и ногами. / Ясно тебе?
1 з
— Ясно. / Можно идти?
2„
— Действуй!
— Слушаюсь. / Зубами / и ногами.
(к/ф «Валентина»)
— Зубами / и ногами
452

Выводы
Итак, при выражении предложения было выделено несколько вариативных рядов
конструкций.
1. Вариативный ряд конструкций предложения, объединенных значением
принятия совместного решения
В этот вариативный ряд входят конструкции с эксплицитным способом выражения
коммуникативного задания.
1) Так, в частности конструкции с лексическим раскрытием самой коммуникативной
целеустановки обычно передают предложение, инициированное слушающим или третьим
лицом, и связаны с выработкой коллективного решения.
2) Особо выделяется группа структур с экспликацией позиции говорящего
при выражении мнения о варианте развития событий. При этом конструкции
демонстрируют реакцию на различное соотношение варианта, вводимого говорящим,
и варианта собеседника. В эту группу входят:
а) конструкция, в которой в рамках принятия совместного решения говорящий вводит
вариант, который рассматривает как единственно правильный в данной ситуации, и
демонстрирует готовность принять ответственность за решение, хотя оно и совместное;
б) конструкция предложения, вводящая вариант говорящего, допускающего и другие
варианты, которые могут быть предложены собеседником, при этом ответственность за
принятие совместного решения распределяется между говорящим и слушающим;
в) конструкция предложения, в которой вводимый вариант связывается только с позицией
говорящего при подчеркнутом праве на собственное решение слушающего — как при вводе
своего варианта, так и при принятии вводимого говорящим; ориентация на позицию слушающего.
3) В конструкции с эксплицитным способом выражения коммуникативного задания
входят структуры с экспликацией возможности осуществления действия, в
которых по-разному осмысливается ввод одного из возможных
вариантов. В них отражаются:
а) реально найденный выход из создавшегося положения, пришедший в голову внезапно;
б) очевидность предлагаемого варианта, который мог прийти в голову и слушающему,
и говорящему;
в) новизна предлагаемого варианта.
В структурах с имплицитным способом формирования коммуникативной целеустановки
актуализируется процесс обдумывания, а также учет позиции слушающего.
В эту группу конструкций включаются структуры, которые передают:
1) процесс обдумывания, ввод одного из пришедших в голову вариантов, неожиданных
для слушающего, с ориентацией на позицию слушающего при принятии совместного решения;
2) неожиданную каузацию говорящим варианта осуществления совместного со
слушающим действия, от которого тот может отказаться, однако знание нормы поведения
слушающего дает возможность говорящему сомневаться в отказе, считая данный вариант его
поведения предпочтительным;
3) введение варианта говорящим, учитывающим факторы, препятствующие исполнению к. д.,
прежде всего сложившуюся норму поведения, взаимоотношений говорящего и слушающего.
2. Вариативный ряд конструкций предложения, связанных с осуществлением
действия говорящим
Этот вариативный ряд из всех возможных способов экспликации коммуникативного
задания или его составляющих предпочитает структуры с лексически раскрытым
желанием слушающего. При этом в данной группе структур передаются следующие
коммуникативные характеристики:
453

1) нарушение нормы поведения говорящего в интересах слушающего;
2) незаинтересованный ввод варианта говорящего;
3) отсутствие желания говорящего выполнить предлагаемое;
4) ввод говорящим условий, при которых он может согласиться выполнить к. д.,
нарушающее норму его поведения.
В конструкциях с имплицитным способом формирования коммуникативного
значения выделяются структуры, включающие в качестве одного из своих компонентов
инфинитив, в связи с чем актуализирующие тем или иным способом параметр нормы, а именно:
1) следование норме поведения говорящего, предвосхищение потребностей
слушающего, учет его интересов;
2) процесс обдумывания, учет мнения слушающего, его право на решение при наличии
вариантов, нарушение нормы развития ситуации при отсутствии нарушения нормы
поведения говорящего;
3) готовность совершить действие при осознании препятствий к его выполнению
(нарушение нормы развития ситуации) и возможной бенефактивности и небенефактивности к. д.
для слушающего, а также на принятии на себя ответственности за решение;
В конструкциях с частицами актуализируются такие параметры, как:
1) знание говорящим логики возможного бенефактивного развития ситуации при
инициирующей позиции говорящего, но с ориентацией на позицию слушающего: в данном
случае его выбор и желание;
2) ориентация на нерешительность либо возможный или реальный отказ слушающего,
нарушение нормы взаимоотношений говорящего и слушающего.
3. Вариативный ряд конструкций предложения, каузирующих действия слушающего
Большая группа структур этого ряда актуализирует предоставление
говорящим возможности совершить действие слушающему.
Это свойственно конструкциям как с эксплицитным, так и с имплицитным способами
формирования.
В конструкциях с эксплицитным способом формирования актуализируются
структуры с экспликацией желания слушающего, а также конструкции с экспликацией
целеустановки просьбы. В эту группу входят:
1) конструкции с подчеркнуто вежливым вводом варианта действий слушающего и
актуализированной иерархией снизу вверх говорящего;
2) конструкции с учетом говорящим манифестированного или предполагаемого
желания-нежелания или намерения собеседника совершить действие:
а) с интенсификацией каузации при отсутствии манифестированного намерения
слушающего, так как говорящий считает, что исполнение этого действия могло быть его
потенциальным желанием, сдерживаемым теми или иными факторами, и заинтересованности
говорящего в исполнении действия;
б) с ослаблением каузации при наличии манифестированного намерения или желания, так
как в конструкции акцентируются сдерживающие факторы (ложное, безразличное предложение);
3) конструкции, в которых говорящий исходит из нормы реакции слушающего, его
потенциального согласия совершить действие, предрасположенности совершить действие при
заинтересованности говорящего в исполнении данного действия;
4) конструкции с предоставительным значением: каузация действия слушающего
самому стать объектом действия говорящего при иерархии снизу вверх;
Предоставление говорящим возможности слушающему совершить действие актуально
и для ряда структур с имплицитным способом формирования.
При этом в конструкциях могут учитываться различные способы осмысления ситуации,
а также позиция слушающего:
1) конструкции, в которых говорящий вводит вариант действий слушающего, исходя из
повторяющейся, принятой, повседневной нормы общения;
454

2) конструкции, в которых говорящий предвосхищает потенциальные потребности
слушающего в данной конкретной ситуации;
3) конструкции, в которых говорящий, предоставляя слушающему возможность совершить
действие, актуализирует возможность непринятия этого варианта и неосуществления действия.
В то же время в этом вариативном ряде помимо структур, отражающих предоставление
говорящим возможности слушающему осуществить действие, присутствует группа
конструкций, в которых актуализируется в в о д одного из возможных вариантов
развития событий. При этом в них может быть акцентирован:
1) процесс обдумывания при подчеркнутом учете наличия вариантов;
2) ввод напрашивающегося, тривиального, исходящего из нормы варианта выхода из
создавшегося положения;
3) ввод — в форме обычного для данной ситуации — варианта, резко нарушающего
норму развития ситуации; при этом говорящий не учитывает (хотя и понимает) отсутствие
намерения собеседника осуществить действие.
В конструкциях этой семантической группы (с имплицитным или совмещенным
способом формирования значений) может быть подчеркнута ориентация на наличие
препятствующих факторов, а именно:
1) предвосхищение говорящим (при каузации действия слушающего) потенциального
желания слушающего (при отсутствии манифестированного намерения) осуществить
действие, ориентация на препятствующие факторы и подчеркнутое непринятие на себя
ответственности за решение;
2) предположение говорящего о возможности совершения каузируемого действия
слушающим, ориентированное на определенное нарушение нормы поведения слушающего в
данной ситуации (говорящий учитывает потенциальное отсутствие намерения, «ненастроенность»
слушающего совершить предлагаемое действие в данный момент или при данных
обстоятельствах, ориентируясь на наличие некоторых оснований для отказа), в связи с чем в конструкции
подчеркивается ориентированность на выбор, мнение слушающего причем предлагаемый
вариант может быть как бенефактивен, так и небенефактивен для слушающего.
Учет позиции слушающего и ситуации свойственен и всем структурам, где
в качестве одного из средств формирования выступают императивные формы второго лица,
актуализирующие каузацию действия слушающего.
В эту группу входят:
1) конструкции, в которых актуализируется параметр должен - не должен,
возможность, способность осуществить предлагаемое;
2) конструкции с подчеркнутым более низким уровнем владения ситуации слушающим;
3) конструкции с акцентированным вводом в новый вариант развития событий;
4) конструкции, в которых говорящий, не желая осуществлять действие, предоставляет
возможность совершить его самому слушающему — в силу очевидной возможности его
выполнения самим адресатом либо очевидной невозможности выполнения этого действия вообще.
5) конструкция, в которой говорящий не только вводит один контрвариант поведения, но и
предоставляет возможность слушающему осуществить действие, которое тот, по мнению
говорящего, способен выполнить (реализовать) сам для достижения поставленных им, собеседником,
целей, расценивая его как один из самых разумных вариантов, соответствующий
предполагаемому бенефактивному развитию событий, несмотря на то что слушающий предполагал (-ет)
возможность совершения данного действия кем-нибудь другим, в том числе и говорящим.
6) конструкции с каузацией действия слушающего вопреки его намерениям, но при
подчеркнутом знании говорящим, что исполнение этого действия не нанесет вреда ни
интересам слушающего, ни общему бенефактивному развитию ситуации;
7) конструкции с каузацией действия, нарушающей норму развития ситуации при
компенсирующем возможном действии говорящего, поддерживающего бенефактивное ее развитие.
455

4. Предложение объекта
В данный ряд входят безглагольные конструкции с отсутствием эксплицированного
действия к. д., т. е. конструкции, в которых каузация действия инициирована ситуацией.
Сюда входят структуры с введением ряда объектов либо одного
эксплицированного объекта. К ним относятся:
1) конструкции, подчеркивающие заинтересованность говорящего в исполнении действия;
2) конструкции, подчеркивающие дистанцию между говорящим и слушающим;
3) конструкции, вводящие один вариант, который при реализации может
соответствовать целям слушающего, и каузирующие смену одной ситуации другой;
Кроме того, в этом ряде представлены структуры с предложением объекта нескольким
адресатам.
Данный ряд осложнен разнообразием учета соотношения позиций говорящего и
слушающего. Таковы:
1) структуры с экспликацией учета потребностей слушающего, которые пытается
удовлетворить говорящий, при этом слушающий может не соглашаться;
2) аналогичные конструкции с ослаблением параметра вежливости;
3) конструкции с каузацией к. д. без ориентации на предшествующие действия
слушающего, каузирующие присоединение к действию говорящего; каузация действия,
инициированная ситуацией, связанной с говорящим;
4) конструкции с ориентацией говорящего при каузации на повторяющуюся норму;
5) конструкции с учетом говорящим препятствующих факторов, отсутствия намерения
слушающего совершить действие; каузация, связанная с позицией слушающего;
6) конструкции с каузацией, предвосхищающей нужды слушающего, имплицитно
учитывающие действия и намерения;
7) конструкции с введением варианта, который лишь в какой-то степени может
удовлетворить потребности слушающего;
8) конструкция, где выбор делается говорящим, который нуждается лишь в одобрении
собеседника.
5. Конструкции предложения, каузирующие совместное действие
В вариативном ряде предложения совместного действия эксплицитный способ
формирования коммуникативного задания представлен ограниченно.
Так, структуры с экспликацией самого коммуникативного задания (в форме имени)
обычно предшествуют другим способам его выражения. Конструкции сможем обычно
вводят очередной вариант, являясь не первым предложением. Конструкции с прошу также
сочетаются с иными структурами каузации.
Несомненно, ведущими являются конструкции с формами совместного действия. В них
может быть акцентирована:
1) ориентация на позицию слушающего;
2) напоминание об очевидной способности собеседника и возможности совершения
действия;
3) решительное намерение говорящего совершить совместное действие;
4) снятие колебаний слушающего;
5) этикетное ослабление каузации.
В конструкциях с формами совместного действия может быть подчеркнуто, что
6) уровень владения ситуацией говорящего выше, его организующая роль при
допустимости неисполнения действия (ослабление параметров);
7) уровень владения ситуацией слушающего ниже, действие не входит в намерения
слушающего.
8) нарушение нормы взаимоотношений говорящего и слушающего, но в интересах
слушающего, в чьи намерения осуществление данного действия не входило;
456

9) осознание говорящим препятствий при совершении каузируемого действия, (в
качестве одного из них — норма поведения слушающего), при этом само действие может быть
как бенефактивно, так и небенефактивно для слушающего; говорящий заинтересован в
исполнении действия, но не берет на себя ответственности за принятие решения (ориентация
на выбор и желание слушающего);
10) актуализация апелляции говорящего — склонного осуществить действие как
соответствующее данной ситуации, но допускающего возможность его неосуществления или
осуществления другого действия, — к решению, выбору, одобрению слушающего, что
сделает возможным осуществление действия;
Данный вариативный ряд включает:
11) конструкции, в которых каузируется совместное действие, исходящее из знания
говорящим бенефактивного развития ситуации, его инициирующей роли на базе знания — при
ориентации на выбор и желание слушающего в интересах говорящего;
12) конструкция совместной каузации действия, прерывающего какое-либо действие
собеседника либо совместное действие-занятие на основе знания говорящим нормы
бенефактивного развития и изменения ситуации, при этом в ней каузируется действие,
необходимое в данной ситуации, противопоставляется действие-норма — осуществляемому
собеседником или говорящим и собеседником действию. В вариантах конструкции может быть
подчеркнуто, что:
а) говорящий, который какое-то время не принимал (откладывал, не считал возможным
и т. д.) решение, пришел к выводу о необходимости осуществления каузируемого действия
как бенефактивного в данной ситуации и, каузируя его, считает, что слушающий должен
согласиться с предлагаемым вариантом;
б) говорящий с помощью данной конструкции каузирует действие слушающего,
который до этого также мог отказываться, медлить, не решаться, не быть склонным его
совершить, — либо, если говорящий прогнозирует нежелание слушающего, отсутствие
намерения, отказ осуществить действие (иной тип распределения параметров между говорящим и
слушающим);
13) конструкции, вводящие столь бенефактивный вариант развития ситуации для
слушающего, что он не требует обсуждений.
В русской системе целеустановки предложения при различном соотношении позиций
говорящего и слушающего актуализируется ориентация на позицию, выбор слушающего,
даже когда речь идет о действиях говорящего.
Таким образом, базовыми параметрами при выражении целеустановки предложения
являются: учет нормы поведения говорящего (соответствие - несоответствие ей варианта его
поведения), нормы поведения слушающего, нормы его реакции при манифестированном -
неманифестированном намерении или прогнозируемом желании - нежелании осуществить
действие, нормы взаимоотношений говорящего и слушающего; параметр интересов
говорящего и слушающего и соответствия - несоответствия их интересам; учет наличия
обстоятельств, препятствующих совершению каузируемого; параметр принятия на себя решения
(говорящий принимает - не принимает решение, подчеркнутая ориентация на решение
слушающего); параметр знания бенефактивного развития ситуации; параметр мены
предположения на знание; параметры процесса обдумывания и внезапно принятого решения;
параметр введения тривиального варианта, нового реального выхода из создавшегося
положения, очевидного выхода и т. д.; параметр подчеркнутого наличия вариантов и введения
одного, наиболее приемлемого на фоне потенциально возможных; параметр повторяющейся,
повседневной нормы общения; параметр нормы развития данной, конкретной ситуации;
параметр ориентированности на знание сложившейся нормы ситуации.
457

Глава IV
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ.
ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ И УГРОЗА
Под предупреждением мы понимаем коммуникативную целеустановку, содержащую
следующие составляющие: говорящий за ранее информирует слушающего
(хочет, чтобы слушающий знал) о наличии некоторой ситуации либо о
возможном развитии событий (в осуществлении которого он уверен
либо предполагает возможным), которое он должен учесть (необходимо
учесть, принять во внимание слушающему, третьему лицу или реже —
говорящему) при осуществлении планируемых действий:
— Кстати, / самолёт может опоздать.
з , t (Р/Р)
— Ты знаешь, / Лена завтра в гости приедет.
(р/р)
— Костя! / Учти! / Голова пролезет, / всё пролезет!
— Да я знаю!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
— Значит так, Вера. / В доме у тебя / постоянно будут находиться / двое наших
сотрудников. / Поняла?
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— К вашему сведению, / это пришёл / он.
(к/ф «Ирония судьбы. .»)
— Ты смотри, готовься, Верунчик! / Да, дыни чуйджуйские, три рубля кило, не забудь!
(к/ф «Вокзал для двоих»)
2
— Предупредите...
Ь 2 3 1 1
— А! / Ой! / В горах много диких зверей. / Даже медведи есть. / Не пугайте их. /
Не обижайте их.
(к/ф «Спортлотто 80)
2 2
— Алле! / Алле!
2 1 1
— Ниночка! / Это я! / Я сегодня немножко задержусь. / У нас тут, оказывается,
кафедра.
1 2 3
— Простите, / тут газетки / не носят?
— Газеты на станциях.
(к/ф «Осенний марафон»)
— Сейчас будет большая станция. / Там масса всевозможных газет.
— Фу ты, ну ты, / лапти гнуты!
(к/ф «Печки-лавочки»)
Однако в вариативном ряде предупреждения можно выделить две самостоятельные
разновидности целеустановки, которые имеют как общие, так и контрастные, антонимические
параметры, — это предостережение и угроза. Каждая из этих целеустановок имеет определенную
традицию изучения как в русской лингвистике, так и за рубежом. Обратимся к этим целеустановкам.
Предостережение.
Вариативный ряд конструкций
На значение предостережения одним из первых обратил внимание А. А. Шахматов в
связи с введением понятия синтаксическое наклонение, в котором акцентировалась прежде
всего смысловая сторона, понимание наклонения как разновидности целеустановки,
собирающей ряд средств выражения [Шахматов 1947].
458

Выделив особое предостерегательное наклонение, А. А. Шахматов связывает его с
двумя способами выражения: частицей не + императив глагола совершенного вида и частицей
не + императив глагола несовершенного вида.
Н. Н. Дурново также выделяет особый тип высказываний — превентивные
предложения, выражающие предостережение, противопоставляя их прохибитивным, выражающим
запрет [Дурново 1922]. А. М. Пешковский и В. В. Виноградов упоминают предостережение
среди выделяемых ими типов волеизъявления [Пешковский 1956; Виноградов 1947].
В современной лингвистике также присутствует ряд работ, посвященных анализу
средств предостережения. Так, например частицы смотри и гляди, связанные с
формированием значения предостережения, упоминаются не только во всех словарях, например,
[Ожегов, Шведова 1996], но и рассматриваются в работах А. Н. Баранова, Г. А. Крейдлина
[Баранов, Крейдлин 1992] и др. Вопросы функционирования вида, которые впервые были
поставлены А. А. Шахматовым, анализируются в трудах А. П. Володина и В. С. Храковского
[Храковский, Володин 1986], Н. А. Луценко [Луценко 1986], Т. В. Булыгиной [Булыгина 1980,
1982]. В исследованиях рассматриваются некоторые параметры, связанные с определением
значения предостережения, в частности, параметр контролируемости - неконтролируемости
действия [Булыгина], даются различные варианты определения значения предостережения.
Так, в работе В. С. Храковского содержится следующее рассуждение по поводу превентивных
предложений: «По своей семантике превентивные предложения, с одной стороны, сходны с прохи-
битивными, а с другой — отличаются от них. Сходство состоит в том, что в превентивных
предложениях, как и в прохибитивных, выражается адресованное слушающему волеизъявление
говорящего относительно неисполнения действия, а отличия заключаются в том, что волеизъявление
предстает как пожелание того, чтобы исполнитель контролировал ситуацию и не выполнил бы
называемое действие, которое, по мнению говорящего, в случае его осуществления нанесет ущерб
либо исполнителю, либо говорящему, либо какому-нибудь другому лицу. В превентивных
предложениях выражается предостережение против действий, которые либо не могут, либо не должны
совершаться преднамеренно» [Храковский 1990: 213].
Таким образом, в целеустановке предостережения в соответствии с данным определением
воплощен призыв контролировать непреднамеренное, т. с. неконтролируемое действие.
Неконтролируемость действия, свойственная структурам предостережения, отмечалась
и в работах Т. В. Булыгиной, связывавшей ее с совершенным видом и при этом отмечавшей,
что при выражении предостережения «употребление формы совершенного вида от агентив-
ных глаголов невозможно даже по отношению к конкретному одноактному действию»
[Булыгина 1982: 75].
Таким образом, при определении предостережения в различных исследованиях
акцентировались разные, но, несомненно, важные аспекты, например, контролируемость
ситуации в работах В. С. Храковского, А. П. Володина и неконтролируемость действий,
акцентировавшаяся в работах Т. В. Булыгиной.
Предостережение рассматривается и в теории речевых актов. Так, Дж. Серл определяет
предостережение как «доведение до сведения С, что событие Е не соответствует интересам С
и которое не обязательно является попыткой заставить тебя избежать чего-либо» [1969], —
определение, сближающее предостережение с репрезентативом.
Цитируя данное определение и соглашаясь с ним, Анна Вежбицкая замечает, что «в
ряде случаев мы предостерегаем людей по поводу того, что считаем неизбежным, желая,
таким образом, самое большее сообщить им о некотором будущем событии и дать
возможность подготовиться к нему» [Вежбицкая 1985].
С нашей точки зрения, если в том или ином высказывании говорящий вводит
информацию о неизбежном, то это свидетельствует о том, что в данном случае передана либо
целеустановка предупреждения, но не предостережения, либо акцентируется иной аспект, в
частности, информация вводится дабы избежать степени возможных последствий вследствие
осуществления тех или иных действий.
459

Иначе говоря, желание, чтобы слушающий избежал последствий действия, которое он,
возможно, совершит или не совершит, является обязательной составляющей собственно
целеустановки предостережения.
Наиболее общим определением предостережения как разновидности предупреждения
можно считать следующее:
Предостережение — это выражение желания говорящего, чтобы
слушающий не совершал действия, которое могло бы помешать
планируемому им действию (действию, которое он намерен совершить, которое он хочет
совершить) или состоянию, в котором он хочет пребывать; либо
совершил действие, в случае неисполнения которого не будет возможным
осуществление планируемого, что реализуется в нежелательных для
слушающего последствиях; а также учел обстоятельства, которые
могут помешать совершить планируемое.
В соответствии с названными параметрами можно выделить основные составляющие
целеустановки предостережения, которые, как показал анализ, находят отражение в
принципах построения вариативного ряда конструкций русского предостережения:
1) действия, которые надо совершить, чтобы избежать нежелательных последствий;
2) действия, которые не надо совершать, чтобы избежать нежелательных последствий;
3) сами нежелательные последствия, если будут совершены нежелательные (не
совершены желательные) действия, которые могут помешать планируемому;
4) обстоятельства, которых следует избежать.
Рассмотрим вариативный ряд конструкций, выражающих целеустановку предостережения.
1) Конструкции с эксплицитным способом формирования значений
1. Предостережение может быть выражено эксплицитным способом, однако
экспликация коммуникативного задания редко выражается включением в конструкцию глагола
предостерегать. При эксплицитном способе выражения этого задания происходит возведение
к более общему значению предупреждения, что будет свойственно и угрозе.
Подобного рода структуры типичны прежде всего для письменного жанра
административных объявлений, которые вводят экспликацию нежелательных следствий совершения
возможных действий, потенциальных намерений, например:
Минздрав предупреждает: курение опасно для вашего здоровья.
Администрация предупреждает: гардероб за оставленные веши ответственности не несёт.
Однако и в звучащей речи возможно использование структур с глаголом предупреждать
для выражения предостережения. В данных конструкциях типична реализация параметра
снятия ответственности с адресанта за последствия неисполнения или
исполнения иных, чем каузируемые, действий адресатом (собеседником):
— Предупреждаю, / что с этой минуты / вы отвечаете за нее. (О папке с документами.)
(к/ф «Их знали только в лицо»)
— Межд^у прочим, / я при них чувствую себя, как дурак.
— В чём?
— В этой бороде.
2 1 3 3 \
— Вот-вот. /Предупреждаю, / разложение в наших рядах / начнётся именно с бритья.
(к/ф «Три плюс два»)
(Предостережение соседа, критически относящегося к молодому племяннику тётушки):
5 \ 3 7
— Предупреждаю! / Однажды ваш Костик / вас удивит!
(к/ф «Покровские ворота»)
В иных конструкциях предостережения с эксплицированной целеустановкой
предупреждения может быть передано не только значение снятия с себя говорящим ответственности
за последствия неисполнения к. д., но и факультативности выполнения каузируемого
действия. Такова конструкция Наше дело предупредить, что, чтобы...
460

— Спокойней, спокойней товарищи! / Наше дело предупредить, / чтобы товарищ не
забывался, / что он в дороге.
(к/ф «Печки-лавочки»)
В то же время предостережение может быть выражено и в формах, в которых
предупреждение, казалось бы, отрицается. Это структуры, включающие сочетание «без
предупреждения», акцентирующие однократность предупреждения:
— Дверь под прицелом, / так что без всяких фокусов. / Шаг вправо, / шаг влево /
попытка к бегству. / Стреляю без предупреждения.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
2. Предостережение может быть передано и в конструкциях с учти, учтите при
союзной или чаще бессоюзной связи с предложением или предложениями, эксплицирующими
небенефактивную для слушающего ситуацию при типичном двусинтагменном оформлении.
Эти конструкции входит в группу структур, связанных с привлечением внимания к
обстоятельствам, которые могут помешать планируемому:
2,2
— Учти, / она не в духе.
(р/р)
3. Анализируемая целеустановка может быть передана и с помощью использования
иных эксплицитных средств, привлекающих внимание собеседника к неким нарушающим
его интересы обстоятельствам, которые необходимо учесть в своем поведении. Это могут быть
структуры, которые способны вводить и собственно предупреждения типа А вы знаете. При
этом для формирования данного значения важно введение начального а, актуализирующего
ввод слушающего в новую ситуацию.
— А вы знаете, / что вас подслушивают. / Глядите!
3 2
— О! / Это же мой телохранитель!
— Да! /А утром, / он обо всем доложит королю.
2
— Так надо его убрать к чёртовой бабушке.
(к/ф «Старая, старая сказка»)
Данную структуру необходимо отличать от вводного вы знаете, близкого к извините.
Предельная степень небенефактивности ситуации (известная говорящему, не
неизвестная слушающему) может быть передана и с помощью конструкции, включающей знаешь.
— Пап, / ты деньги брал / иэ шкафа? / ...Сейчас [ш'*ас] мамка тебе задаст. /
Знаешь, какая злая!
(к/ф «Любовь и голуби»)
-4. При предостережении возможна экспликация опасности ситуации для слушающего:
— Господин мужественный полицейский дежурный! / Ужасная опасность грозит всем
б б бббб
богатеньким / нашего города. / На пустыре / сидит / воришка / по имени /
Буратино. / Он хочет / ограбить / весь город.
— Воришка!
(к/ф «Приключения Буратино»)
5. Наиболее распространенными конструкциями с экспликацией составляющей
коммуникативной целеустановки предупреждения являются конструкции с лексически
выраженным призывом слушающего к осторожности. Так, конструкцией,
употребляющейся как в письменной, так и в устной форме, является структура с Осторожно!,
привлекающая внимание к обстоятельствам, которые могут помешать осуществлению
планируемых действий:
— Осторожно, окрашено.
— Осторожно, лифт на ремонте.
— Осторожно, / двери закрываются.
2 2
— Осторожно! / Лужа!
(р/р)
— Осторожно, сеньор! / Борода!
— Пускай!
(к/ф «Приключения Буратино»)
461

— Осторожнее! / Поворот не забудь включить!
(к/ф «Будьте моим мужем»)
2
— Как ты доехал? з
— Ой, /не спрашивай, Надюша. / Очень торопился. / Сейчас скользко, / гололёд!
— Ну ты будь осторожен! / Ты у меня такой лихач!
(к/ф «Ирония судьбы...»)
— Лидунь! / Осторожней / через дорогу!
2 6 2
— Настюх! / Осторожней / через дорогу!..
(к/ф «Ребро Адама»)
2 2
— Осторожно! / Чтоб не упали!
(р/р)
— Проходите! / Осторожно! / Ну давай. / (В)От!
(к/ф «Приключения Буратино»)
Впрочем далеко не все конструкции с осторожно могут выражать предостережение,
например, Осторожно, I больно же! выражает требование. Аналогично могут
функционировать конструкции, содержащие рему и отсутствие экспликации действия:
— Осторожно! / Руку! / руку, руку! Так...
(к/ф «Ирония судьбы...»)
В других языках при выражении предостережения в этом случае обычно употребляется
структура ^Внимание, которая может передавать как привлечение внимания собеседника,
так и предупреждение. Как показывает материал русского языка, наиболее типичной при
выражении предостережения, в том числе и в жанре административных объявлений,
является структура осторожно, в то время как конструкция внимание обычно связана именно с
коммуникативным заданием привлечения внимания собеседника в письменной форме или
высоком регистре устного общения:
— Внимание! / Поезд № 10 Москва-Астрахань / отправляется с третьего пути.
Однако в новых автобусах «Мерседес» появились и калькированные объявления:
«Внимание: ка ступеньке не стоять, дверь автоматическая».
Более привычной для русского узуса была бы конструкция с осторожно.
Напротив, конструкции с поосторожней свойственны только звучащей речи либо
жанрам, имитирующим звучащую речь: ^
— Так вот, / в конце письма / она и предупреждает: «Если он появится на твоём
горизонте, / будь с ним поосторожней, голубушка».
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
6. Вариативный ряд предостережения включает конструкции, в которых
эксплицируется призыв к осторожности в форме действия слушающего.
В звучащей речи возможна экспликация предостережения в конструкциях,
включающих глаголы в форме императива второго лица несовершенного вида, подчеркивающего
необходимость осуществления действия, которые обычно взаимодействуют с ИК-1 или ИК-2.
При этом ИК-1 нейтрально вводит вариант необходимого действия, ИК-2 актуализирует
противопоставление необходимости реализовать именно указанный вариант поведения в
противовес возможному, тому, который может осуществить собеседник:
— Мазуриков берегись. / Побазаришь — / и к Нинке.
2 (к/ф «Три тополя на Плющихе»)
— Стерегись его, Карпуша!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
7. Как уже говорилось выше, формирование значения предостережения в письменной
речи, в частности, в административных объявлениях, связывается с использованием формы
императива второго лица единственного числа, которое само по себе является
дифференциальным средством формирования значения предостережения в данном
административном жанре: Берегись автомобиля; Не работай без упора; Не стой под грузом и т. д.
Заметим, что русская конструкция звучащей речи Поберегись! в ситуации на вокзале
(реплики носильщиков) может обозначать как реальное предостережение, так и
привлечение внимания собеседника.
462

При эксплицитном способе выражения коммуникативного задания предостережения
практически никогда не эксплицируется действие, которое слушающий
собирается совершить, или состояние, в котором он собирается
пребывать, но что тем не менее всегда восстанавливается из контекста и понятно, известно и
слушающему, и говорящему. При выражении предостережения обычно раскрывается лишь
небенефактивное действие или обстоятельства, которые могут помешать
намерениям слушающего.
2) Конструкции с имплицитным способом формирования значений
А теперь обратимся к структурам, в которых отсутствует лексическая экспликация
составляющих коммуникативного задания, однако при активизации взаимодействия средств
присутствует экспликация действий слушающего.
В вариативный ряд конструкций входят не только структуры, эксплицитным способом
призывающие к осторожности, но и включающие вполне конкретные действия,
которые надо осуществить или не осуществлять, чтобы избежать небе-
нефактивных последствий.
Сюда входят структуры с экспликацией каузируемого действия либо близкие к ним,
частотно построенные по схеме: каузация осуществления необходимого
действия и экспликация возможных небенефактивных последствий его
неосуществления либо каузация неосуществления действия, которое
могло бы помешать осуществлению планируемого, и экспликация
последствий его осуществления.
Вторая часть структуры частотно вводится союзом а то, который в имплицитной
форме содержит скрытое условие (а если выполнишь, то...; а если не выполнишь, то...), однако
она не является обязательной и легко восстанавливается из контекста.
1. Каузация совершения необходимого — несовершения ненужного действия обычно
реализуется в конструкциях с императивом в положительной или соответственно
отрицательной форме глагола несовершенного вида, ВОЗМОЖНЫЕ Последствия — глаголом В
совершенном виде:
а)
— Ты езжай, / а то опоздаешь!
(к/ф «Л шагаю по Москве»)
— Ешь быстрей, / а то опоздаешь!
(к/ф «Женатый холостяк»)
б)
2 2 2
— Не толкайтесь, пожалуйста! / Раздавите! / Так я и знала!
— Извините, / я не нарочно.
2 (к/ф «Женатый холостяк»)
— Ох, Сань, / попадёшь, не выскакивай, / ведь говорю же тебе, / не выскакивай!
(к/ф «Простая история»)
Впрочем, волеизъявление говорящего может быть передано различными структурами.
Сравним:
2 з
— Куда ты идёшь! / Просту/дишь/ся!
(к/ф «Ирония судьбы...»)
— Ну, / а то опоздаете!
(к/ф «Вокзал для двоих»)
Достаточно часто в высказывания, репрезентирующие данные конструкции,
втягиваются глагольные лексемы с отрицательной оценкой говорящим действий слушающего,
которые не следует осуществлять, что является вкладом лексической системы в формирование
коммуникативного задания:
— Не рассиживайтесь там! / Прогноз погоды меняется!
(к/ф «Два долгих гудка в тумане»)
463

2. Конструкциям, каузирующим осуществление - неосуществление того или иного
действия, противопоставляется группа структур, в которых в той или иной форме
эксплицируются последствия несовершения необходимого действия или
совершения неадекватного действия, способного помешать
осуществлению планируемого.
В существующей литературе данные конструкции связывались с каузацией
неподконтрольного действия (Не бери ключ — Не возьми ключ), формирование чего
предопределялось, по мнению исследователей, формой совершенного вида [Булыгина 1982]. Однако, как
нам представляется, семантическое содержание данных структур проще и сложнее
предлагаемых вариантов трактовки.
Одной из конструкций, выражающих такого рода предостережение, является структура,
включающая «ГЛАГОЛ В ФОРМЕ СОВЕРШЕННОГО ВИДА С ЧАСТИЦЕЙ не И
ВЗАИМОДЕЙСТВУЮЩАЯ с ИК-1, ИК-2, ИК-7». В данных конструкциях форма императива каузирует
имплицитно представленные действия, на уровне архисемы понятные слушающему,
которые надо совершить либо не надо совершать, чтобы избежать
возможных последствий, эксплицированных в глагольной лексеме в
форме совершенного вида, частица не говорит о нежелании
слушающего, чтобы данные последствия имели место.
При этом говорящий, каузируя действия слушающего, одновременно вводит
информацию о возможности каузации слушающим небенефактивной
ситуации, что дает две реализации одного инварианта императивной формы в одной
конструкции (о понятии инвариантных параметров императива см. выше).
(Ср.: Будь внимательным, так как ты можешь упасть.)
2 2 2 2 2 2
— Не упади! Не утони! Не подскользнись! Не обожгись! Не опоздайте! Не потеряй!
2 (р/р)
— Тебе какой там / номер?
— Ты вези, / я знаю.
— Не прогляди!
2 3 2 2
— Ну что ты, / там дом такой, / что и проглядеть-то нельэя. / Отовсюду видать.
(к/ф «Три тополя на Плющихе»)
3. Следующей, наиболее часто встречающейся структурой с аналогичным
семантическим способом формирования предостережения (экспликация в глагольной лексеме
возможных последствий), является конструкция С ФОРМАМИ БУДУЩЕГО ВРЕМЕНИ ВТОРОГО ЛИЦА
СОВЕРШЕННОГО ВИДА, также взаимодействующая с ИК-1, ИК-2 и ИК-7. В этой конструкции
реализуется значение убежденности говорящего, что планируемый
слушающим способ осуществления действия, несмотря на желание
слушающего реализовать задуманное, не даст желаемых результатов —
при подчеркнутом расхождении в оценке ситуации говорящим и
слушающим. При этом совершенный вид, реализуя свои параметры, подчеркнет как
возможность последствий, так и невозможность реализовать планируемое.
Взаимодействие с ИК-1 формирует наиболее нейтральное предупреждение о
возможности осуществить нежелательное действие при планируемом способе достижения цели.
Взаимодействие с ИК-2 актуализирует желание говорящего, чтобы слушающий не совершал
имплицитно представленного действия, — так как в результате его ждет небенефактивное
развитие событий, — противопоставляя его намерения необходимому варианту поведения,
т. е. конструкция максимально сближается с волеизъявлением. Взаимодействие с ИК-7
акцентирует элемент осуждения говорящим намерения слушающего осуществить то или иное
действие для достижения планируемого результата, актуализируя расхождение позиций
слушающего и говорящего.
1/2/7 1/2/7 1/2/7
— Упадёшь! Порежешься! Разольёшь!
464
(р/р)

4. Предостережение передается, как известно, с помощью частично десемантизирован-
ных глаголов визуального восприятия, в то время как в других языках могут
использоваться десемантизированные глагольные формы иных ЛСГ, например, ментальных
глаголов (материал английского и др. языков). Русские структуры могут выступать как
самостоятельно, так и соединяться с иными конструкциями ряда предостережения.
Шаг к коммуникативному переосмыслению этих форм очевиден. Если с помощью
императивных словоформ второго лица полнозначных глаголов смотри и гляди говорящий
привлекает внимание слушающего и призывает учитывать информацию, полученную путем
визуального восприятия, то в тех же формах, выполняющих коммуникативную функцию, остается
параметр учета слушающим информации, вводимой говорящим.
Общим является то, что смотри и гляди маркированы как структуры сугубо звучащей речи.
Однако смотри и гляди при формировании целеустановки предостережения, как
показывает материал, обладают разными возможностями.
Наиболее универсальными можно считать конструкции с смотри, которые могут
сочетаться со структурами; а) каузирующими необходимое действие или б) несовершение
действия, которое может помешать планируемому, а также в) с конструкциями, вводящими
возможные последствия осуществления - неосуществления того или иного действия, г) реже
обстоятельства, которые могут помешать планируемому действию.
4а. «Смотри + глагол к. д. в форме императива»:
2 ал 2 2^
— Смотри , иди осторожно, / гололёд!
(р/р)
46. «Смотри + не + ГЛАГОЛ к. д.»:
1 1 3 2 2
— Смотри, / Грушенька! /Ох, / смотри! / Смотри! / Не торопись делать вывод! /
2 2
Не торопись! / Не бросайся!
(к/ф «Позови меня в даль светлую»)
В данных конструкциях передается своеобразное предостережение-инструктирование,
когда говорящий вводит информацию о том, что надо и что не надо делать слушающему, чтобы
избежать небенефактивных последствий (не каузировать небенефактивную ситуацию).
Эти структуры могут осложняться эксплицированием последствий неучета информации
(мнения) говорящего собеседником, чаще всего в конструкциях с а то:
2 1 2 2
— Встретимся на вокзале. / У лестницы. / И смотри, / не вертись там особенно, /
2 2 2
а то заметить кто может. / Никому ни слова, / а то не пустят!
(к/ф «Вор»)
4в. В конструкциях «смотри + ГЛАГОЛ ВТОРОГО ЛИЦА ЕД. Ч. В ИМПЕРАТИВНОЙ ФОРМЕ,
ЭКСПЛИЦИРУЮЩИЙ НЕБЕНЕФАКТИВНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ДЕЙСТВИЙ СЛУШАЮЩЕГО», говорящий
выражает желание каузировать действие собеседника (физическое, ментальное,
коммуникативное и т. д.), представленное в имплицитной форме, но ясное собеседнику на архисемном
уровне, вводя информацию о возможной каузации им, собеседником, нежелательных для него
последствий (каузации им небенефактивной ситуации), эксплицированных в глагольной
лексеме и императивной словоформе и выражая свое желание, чтобы они не имели места.
2
— Смотри, не упади!
(р/р)
— Ты, говорят, на меня много поставил? / Смотри, / не проиграй!
^ ^ (к/ф «Анна Каренина»^
— ...да и жених, наверное, выгодный. / Да и подруги советуют: / «Смотри, не упусти!»
(к/ф «Ирония судьбы...»)
— Смотри, / не теряйся!
(к/ф «Однажды двадцать лет спустя»)
Смотри также типично сочетается с конструкциями, содержащими глагол в форме
будущего времени второго лица, называющий возможное следствие неучета мнения или
информации собеседника:
465

-Хм\
1* , 7
— Всё смеёшься. / Смотри, заплачешь!
(к/ф «Когда деревья были большими»)
— Поехали.
„ 1 / Л - з . 1
— Нет. / Сейчас / не могу.
— Смотри, / пожалеешь!
(Р/Р)
Кроме этого возможно сочетание смотри с другими способами экспликации
возможных последствий нежелательных действий либо с полным отсутствием данной экспликации,
легко восстанавливаемой из контекста.
— Сажаешь?
2
— Пора! 7
— Смотри! / Помёрзнет рассада!
(Р/Р)
2 2 2 2W 2**
— Семён, /а Семён! /А ты аккордеон-то /куда спрятал? /Смотри ! /Аниськин найдёт !
(Полусонный Семён) — Не найдёт. / Чего ты.
5 \
— А если всё-таки найдёт?
(к/ф «Деревенский детектив»)
— Рубль со]эок — / последняя цена!
— Ни за что!
— Я не могу по рубль сорок, / мы должны., я должен отдать шефу /по рубль пятьдесят.
— Э! / Хорошую цену назначили!
— Конечно!
— Смотри!
(к/ф «Вокзал для двоих»)
В последнем примере совмещаются целеустановки ответа на отказ, собственно
предостережение и угроза. Значения предостережения и угрозы в этих структурах могут
совмещаться, например: ^
— Смотри , Надежда! Чтоб к моему возвращению / не завёлся здесь кто-нибудь третий!
(к/ф «Ирония судьбы...»)
В то же время в конструкциях с смотри может передаваться значение предупреждения
(предостережения)-просьбы со следующим значением: говорящий выражает желание, чтобы
слушающий не совершал небенефактивного для него, говорящего, действия, реализовав
которое он, слушающий, не сможет в дальнейшем пребывать в состоянии обычного
«морального комфорта»:
— Дах смотри, кума, на горе нашем не наживись...
— Да што ты, што ты? У меня перебывало... Место не пролежит.
(В. Астафьев. «Последний поклон»)
— Перестаньте. / Ровно пять тысяч!
— Смотрите! / На совесть вашу полагаюсь. / А то ведь мне тоже / лишний раз
перед муровцами неохота.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
Предостережение может быть выражено и в фразеологизированных конструкциях с
смотри:
— Жаркий будет денёк! / Так что смотри в оба! / Переправу удержать надо. /
Войска должны пройти.
(к/ф «Они сражались за Родину»)
4г. Конструкции с смотри реже включают обстоятельства, которые могут
помешать осуществиться планируемому действию или пребыванию в том
или ином состоянии.
2
— Возьми Зонтик!
7 1
— Да ну, / он тяжёлый
— Смотри ! / Дождь обешали.
466
(р/р)

5. Конструкции с гляди отличаются от структур со смотри по нескольким параметрам.
Как показывает анализ материала, конструкции с гляди при выражении
предостережения обычно связаны с экспликацией небенефактивного результата действий собеседника,
фокусируют внимание на возможном небенефактивном следствии,
возможности слушающего каузировать ситуацию с нарушением
нормы бенефактивного развития (отсюда типичная связь с совершенным
видом глагола), но, например, не могут участвовать в формировании предостережения-
инструктирования.
Кстати, инвариантные параметры гляди, которые реализуются в разных целеустанов-
ках и на которых в данной работе мы останавливаться на будем, связаны в восприятием
ситуации и соотнесением ее с нормой развития, а также влиянием ее, в том числе и
возможным, на позицию говорящего, слушающего или третье лицо либо иную ситуацию,
что отвечает алгоритму развертывания.
Кроме того, конструкции с гляди обычно маркируются более сниженным регистром
общения.
— Гляди, не простудитесь.
(В. Белов. «Привычное дело»)
— Эй, и ты, святой Егорий, колымить начал, / а? / Ой, гляди, / Федосья тебе да
Нюрку / остатние волоса повырвет, /а?
(к/ф «Три тополя на Плющихе»)
— Хорошо, что поспела. / А то загорала бы под дверью, / пока Светка иэ школы не
придёт. / А она, / знаешь, не торопится. / Иной раз позже меня приходит.
— Гляди, добегается!
(к/ф «Три тополя на Плющихе»)
— Гляди, Тоська. / Ты, знаешь, кто он у нас? / Бабник!
(к/ф «Девчата»)
Конструкция гляди находится в определенной оппозиции к структуре глядишь.
Структура гляди передает значение предостережения, связанного с небенефактивным для
собеседника либо третьего лица развитием событий. Конструкция же глядишь обычно, за
редким исключением, связана с предположением о возможном бенефактивном развитии
событий (надежда на хороший исход дела), сравним: Гляди, в город уедет — предостережение,
Глядишь, в город уедет — (надежда, данное развитие событий представляется бенефактив-
ным для собеседника или третьего лица).
— А ты лучше её не сбивай. Уезжай. Глядишь, дело и наладится.
(к/ф «Родная кровь»)
— Тогда давайте умываться. / Глядишь, веселее станет.
(к/ф «Барышня-крестьянка»)
Впрочем, и та и другая структуры способны передавать антонимически
развертываемый параметр бенефактивности.
6. В вариативный ряд русского предостережения могут входить и конструкции с как бы +
ГЛАГОЛ В ФОРМЕ СОСЛАГАТЕЛЬНОГО НАКЛОНЕНИЯ СОВЕРШЕННОГО ВИДА, КОТОрые более
ТИПИЧНЫ для выражения опасения, но, как показывают примеры, могут передавать и
анализируемое коммуникативное задание, обычно в соединении с начальными смотри или гляди.
Инвариантные коммуникативные параметры как
Инвариантным коммуникативным параметром как является наличие вариантов
(развития ситуации, поведения говорящего, слушающего, третьего лица).
В различных целеустановках в соответствии с алгоритмом развертывания этот
параметр может быть представлен антонимически: отсутствием иных вариантов, кроме
эксплицированного, например:
467

3
468
— Ты пойдёшь туда?
2
— А как же?!
(Р/р)
В конструкции предостережения как актуализирует реализацию инвариантного
параметра наличия вариантов как введения одного из вариантов развития
событий (в данном случае — небенефактивного) на фоне возможных.
При этом данные конструкции эксплицируют возможность нежелательных
последствий для собеседника как одного из возможных вариантов развития
событий, а небенефактивная ситуация видится как результат вмешательства
(конкретных действий) т р е т ь е г о лица или развития ситуации (внешние факторы),
что может стать возможным при неучете собеседником вводимой говорящим информации.
— Смотри, как бы кто не унёс! (О чемодане.)
2ЛЛ (р/р)
— Смотри, как бы председатель не увидел твоей нормы.
(к/ф «Отчий дом»)
Общее значение конструкции позволяет ей совмещать значение предостережения и угрозы:
— Я ваш новый прокурор. Порядки приехал наводить.
— Смотри, как бы тебе самому не навели тут.
— Ничего.
(В. Шукшин. «Игнаха приехал»)
— Ах, так ты умный.
— Умный.
— Ты смотри, как бы тебе кто-нибудь вскорости / не дал бы по шее.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
7. Еще одной конструкцией, входящей в вариативный ряд предостережения, является
конструкция с «как бы + тебе (вам) не + инфинитив ГЛАГОЛА СОВЕРШЕННОГО вида»,
эксплицирующего возможное нежелательное следствие-состояние, в
котором будет пребывать собеседник, если, продолжая осуществлять прежний
курс, станет придерживаться манифестированных намерений или типа
поведения и осуществит небенефактивные или не осуществит бене-
фактивные действия, необходимые для достижения планируемого
результата из-за неучета информации собеседника. При этом последствия
данных действий также осуществятся при участии третьих лиц или
внешних факторов.
Эти конструкции частотно взаимодействуют с смотри или гляди, демонстрируя
очередной случай коммуникативного дублирования:
— Смотри, Семён, / как бы тебе в шутах не остаться!
(к/ф «Председатель»)
— Но глядите и вы, / товарищи женщины, / как бы и вам не остаться замужними вдо-
1 2
вами. / Война кончилась два года назад, / а где ваши мужики?
(к/ф «Председатель»)
8. Особо следует остановиться на конструкциях с только, которые активно участвуют в
выражении предостережения.
Это вполне закономерно, так как инвариант только включает параметр связи двух
ситуаций: нереализованности одной ситуации на фоне реализованности
другой, — который, в свою очередь, осложняется параметром учета
бенефактивности - небенефактивности (интересов) говорящего,
слушающего, третьего лица либо социума.
При выражении предостережения только вводит представление о ситуации,
которая не должна реализоваться, чтобы не помешать реал изованности
другой, связанной с планами собеседника (параметр бенефактивности).
При этом данная ситуация может быть как эксплицирована, так и подана в
имплицитной форме.

В отличие от рассмотренных выше, анализируемые конструкции при выражении
предостережения фокусируют внимание на действиях собеседника.
8а. Это могут быть структуры с эксплицитными средствами выражения предупреждения:
— Домишко встряхни, / она врав и выскочит.
2
— Точно!
2 3
— Только осторожно! / А то не дай бог тюкнем старушку!
(к/ф «Самый последний день»)
— ...а вот с ним мы будем разговаривать.
4 2 2 4 *
— Добро. / Ну что ж, / Шарапов / у нас сотрудник молодой, / настырный, / я не
4 / - 2 У 2 / 3 / /
возражаю. / Только учтите / вот что: / спасти свою жизнь / можно / только
чистосердечным признанием / и глубоким / раскаянием. / И про Фокса рассказать, /
пока не поздно.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
8б. Самыми же типичными структурами являются конструкции с "только +
императив глагола каузируемого действия», которое 1) надо осуществить либо 2) не
осуществлять, чтобы избежать небенефактивных последствий, которые могут помешать планируемому.
Они типично взаимодействуют с ИК-1, нейтрально вводящей каузируемый вариант, ИК-2,
подчеркивающей необходимость осуществления именно данного варианта, ИК-2М,
акцентирующей следствия вводимой информации, ИК-3, ориентирующей слушающего на учет
вводимой говорящим информации, ИК-7, подчеркивающей расхождения позиции говорящего и
слушающего. При этом во второй части структуры тем или иным способом могут быть
эксплицированы последствия, которые ждут слушающего, в случае неисполнения - исполнения
действия, хотя это вовсе не обязательно, так как всегда тип этих последствий понятен
говорящему или слушающему:
1) действие, которое надо осуществить, при фоновом введении информации о том, что
нереализация данного действия приведет к ситуации, небенефактивной для слушающего:
— люда! / Обслужи товарища! / Только получи наперёд, / он платить не любит.
(к/ф «Вокзал для двоих»)
— Я сейчас [ш'*ас] . / Я сейчас [ш'*ас] .
2 2
— Только быстро давай! / Ждать не стану!
(к/ф «Вор»)
— Только вечером принеси.
— Ладно.
(к/ф «Когда деревья были большими»)
2) действие, которое не следует осуществлять, чтобы реализовалась ситуация, бенефак-
тивная для слушающего:
— Только не переходи / на королевскую половину. / А на нашей / тебя никто не
сможет тронуть.
3 б 3* 1
— Правда, в полночь / в этом зале / часто бродит призрак / моего предка / пра-
пра-пра-прадедушки / Эриха Третьего / Отчаянного.
(к/ф «Снежная королева»)
(Николай Иванович решается спуститься в подозрительное подземелье эа гравицапой.
Реплика Гвдавану):
1 1 2**
— Ладно. / Жди тут. / Только не уходи никуда!
(к/ф «Кин-дза-дза»)
(Горбун шоферу банды):
— Только ты не рассчитывай, / с нами пойдёшь, если решимся.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Ты только не болтай тут особенно, / а?
(к/ф «Штаны»)
Последний пример демонстрирует возможное введение в эту структуру
предостережения с только, частично десемантизированного особенно, которое может формировать еще
более имплицитную структуру: Ты тут только не особенно..., передающую каузацию гово-
469

рящим нереализации небенефактивных действий собеседником, которые он не должен
осуществлять, чтобы бенефактивная для него ситуация продолжала иметь место.
Возможна и конструкция Ты не особенно, напоминающая о том, чтобы собеседник не
забыл о возможной неблагоприятной ситуации, которая может иметь место, если он будет вести
себя неосмотрительно, реализуя собственные желания или намерения в полном объеме.
Последнее высказывание способно передавать и угрозу. Возможна замена и на Ты тут
не очень, которая может передавать как предостережение, так и угрозу.
8в. В то же время в конструкциях с «только + императив» может быть
эксплицировано и действие слушающего, которое является нежелательным следствием
невыполнения им необходимого либо реализации небенефактивного действия.
Заметим, что в конструкциях с только типична именно выраженность экспликации
последствий в форме действия слушающего, а не представление ситуации как
таковой. В этом случае только может вводиться перед гляди и смотри, так как они имплицитно
реализуют смысл учти, что также связано с широко понимаемым ментальным действием
слушающего.
Таким образом, в данной конструкции представлена каузация говорящим имплицитно
представленных необходимых действий при экспликации в глагольной лексеме возможных
небенефактивных последствий несовершения необходимых действий (небенефактивной
ситуации, которая может быть каузируема слушающим):
2
— Только не упади!
— Только не засни!
(р/р)
— Только не уроните это всё!
(к/ф «Три плюс два»)
Отсюда в высказывании, репрезентирующем конструкцию с несовершенным видом
императива к. д. — Только не бери ключи, а то я не смогу выйти из дома, каузируется действие,
которое не следует (не надо) совершать, чтобы избежать небенефактивных последствий.
В высказывании же Только не возьми ключ форма императива каузирует имплицитно
представленный мыслительный процесс собеседника: должен помнить, не должен забывать,
а лексема глагола представляет возможное последствие (совершенный вид)
несовершения каузируемого говорящим процесса, которое может каузировать слушающий.
В результате предостережение часто совмещается с напоминанием, что может быть
выражено и эксплицитно:
3 . 3W . 3 1
— ...а ты / перехвати ее у дверей. / Только не забудь, / дай ей надеть шубу.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
Таким образом, в конструкциях, включающий только, с так называемой каузацией
неподконтрольных действий собеседника на самом деле представлены либо действия —
последствия небенефактивных действий собеседника (предостережение),
либо, как мы увидим в дальнейшем, действия собеседника, причины небенефактивных
действий говорящего (угроза), нереализация которых может обеспечить
бенефактивный исход дела.
При этом собеседник и в том и другом случае не учитывает или потенциально может не
учесть позицию говорящего, его мнение или права.
8г. В вариативный ряд конструкций, выражающих предостережение, входит еще одна
конструкция с только, в которой говорящий подчеркнуто снимает с себя ответственность за
исполнение действия, против которого он возражал, но на котором настаивает слушающий.
Это конструкция «только, чур, не + инфинитив или императив глагола»,
эксплицирующего реакцию слушающего в случае реализации небенефактивных последствий, на котором
типично располагается ИЦ ИК-2, ИК-2М, ИК-4.
В данной конструкции говорящий предупреждает о том, что следование линии
поведения слушающего и нереализация его, говорящего, плана дейст-
470

вий могут иметь небенефактивные для слушающего последствия, в
результате чего тот может предъявить претензии говорящему за то,
что он согласился на план, который считает заведомо неправильным.
Учитывая возможность такого развития событий, говорящий каузирует
несовершение (нереализацию) небенефактивных для него действий со стороны
слушающего, которые могут осуществиться как реакция на
возможные последствия.
(В клубе знакомств):
— ...А... / помоложе нельзя?
2 2 2 1 *
— Да вы что, / Борис Александрович! / Младшая группа — / там же девочки
двадцати восьми лет! / А у вас, извините, ревматизм! / Вы же танцевать не сможете! /
Сами же потом жаловаться будете!
23
— Я жаловаться не буду...
— Значит^, договорились. ^ ^
— Хорошо, / Борис Александрович. / Я вас переведу / в молодежную группу /
2
...Только, чур, не жаловаться!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
Инвариантные коммуникативные параметры только
Представим несколько примеров с реализацией инвариантных параметров только:
параметра связи двух ситуаций — нереализованной на фоне
реализованной— и сопряженного с ним параметра бенефактивности ситуации для
говорящего, слушающего, третьего лица в других целеустановках.
Данные параметры имеют типичный для коммуникативных значений алгоритм
развертывания: антонимическое раскрытие параметра небенефактивность - бенефактивность при
возможном распределении параметров по позиции говорящего, слушающего, третьего лица.
1) Нереализованность для говорящего бенефактивной ситуации при
реализованности небенефактивной
— Только решил жениться!
(Нереализованное намерение, нереализованность ситуации, бенефактивной для говорящего, на фоне
реализации небенефактивной).
3 2
— Только я лёг, / звонок!
(Нереализованность ситуации, бенефактивной для говорящего, и реализованность небенефактивной).
— Давай торт купим?
— У меня только двадцать рублей.
(Невозможность реализовать бенефактивную для говорящего и собеседника ситуацию по причине
реализации иной, небенефактивной).
— Только Маша пришла.
(Маркирование реализованности ситуации на фоне нереализованной: другие, которые должны были
прийти, не реализовали это, уменьшив или увеличив степень бенефактивности развития ситуации для
говорящего, слушающего или третьего лица).
3 3
— Подумать только! / Уже год прошёл.
(Реализованность реальной небенефактивной ситуации: слишком быстрое течение времени — на фоне
нереализации предполагаемой бенефактивной: предполагаемый меньший период времени).
2 2
— Всё сделаю, / только не сердись.
(Намерение осуществить действие для того, чтобы не реализовалась небенефактивная для говорящего
ситуация, связанная с выражением слушающим отрицательного отношения к говорящему, которая
реализована в данный момент).
— Зачем только ты мне рассказала!
(Реализация небенефактивного варианта развития ситуации: ввод собеседником лишней информации на
фоне потенциально возможного бенефактивного развития ситуации — отсутствия информации у говорящего).
471

— Зачем только я тебе рассказала!
(Аналогично при мене позиций: ввод говорящим лишней информации, которой не должно было быть
у слушающего; реализация ситуации, небенефактивной для говорящего, на фоне потенциально
возможной, но нереализованной бенефактивной).
2
— Я только и делаю, что читаю курсовые.
(Реализованность небенефактивной для говорящего ситуации на фоне нереализации потенциально
более бенефактивной, когда он мог бы заняться своими делами).
2) Реализованность бенефактивной ситуации для говорящего при фоновой
реализации небенефактивной:
— Я только на даче от них могу скрыться. / Там телефона нет.
(Реализованность бенефактивной ситуации для говорящего в данном месте при возможности
реализации небенефактивной во всех других местах).
2
— Ты только жди!
(Уверенность говорящего в реализации бенефактивного развития ситуации для собеседника и
говорящего, если собеседник не будет принимать во внимание возможную реализацию небенефактивных
вариантов развития ситуации).
Возможно и сосуществование двух реализаций инвариантных параметров в одной
конструкции:
6,4
— Только-только выздоровел, / опять грипп.
(Реализация бенефактивной ситуации для говорящего после реализованное™ небенефактивной,
которую вновь сменяет реализация небенефактивной ситуации на фоне потенциально возможной более
бенефактивной).
3) Нереализованность для слушающего небенефактивной ситуации при
реализации для говорящего бенефактивной
— Я только посмотрю .
(Реализовав бенефактивную для себя ситуацию, я не реализую небенефактивную для тебя,
слушающего, ситуацию).
2
— Ты когда пришёл?
— Только что.
(Реализованность в определенной степени бенефактивной ситуации для говорящего и собеседника,
нарушившей норму развития, с точки зрения собеседника, на фоне потенциально возможной более
небенефактивной либо наоборот).
4) Реализованность бенефактивной ситуации для слушающего при
потенциальной нереализованности бенефактивной для говорящего
— Только приезжай!
(Обещание реализовать бенефактивную для слушающего ситуацию при несущественности для
говорящего фона реализации иной, потенциально небенефактивной).
2 2
— Всё сделаю, / только попроси, (пример Н. Ю. Шведовой)
(Намерение реализовать бенефактивную для слушающего ситуацию вопреки возможной, но
несущественной для говорящего реализации небенефактивных ситуаций (препятствий), которые он преодолеет).
5) Анализируемые реализации параметров могут быть связаны с реализованностью -
нереализованностью (либо потенциальной возможностью реализации - нереализации)
степени бенефактивности - небенефактивности ситуации.
Например, нереализованность, с точки зрения говорящего, степени небенефактивности
ситуации для слушающего при потенциальной возможности реализации более
небенефактивной, хотя слушающий считает, что она реализовалась.
23
— Она на меня накричала!
з
— Только-то?
6) Высказывания с только часто относятся к третьему лицу, которое входит в сферу
интересов говорящего или слушающего, либо к ситуации:
472

— Что с ней?
— Дистония. / Только и всего.
(Нереализованность предельной степени небенефактивности ситуации для третьего лица,
слушающего или говорящего на фоне реализации менее небенефактивной).
2 7
— Не только дочь, / но и эять от нее не отходил.
(Реализация большой степени бенефактивности развития ситуации для третьего лица, а также
слушающего или говорящего, в интересы которого это лицо входит, превосходящей потенциально
предполагаемую возможность менее бенефактивного развития).
2 2 4
— Я же ей всё в рот кладу, / только что не разжёвываю, / а она не понимает?
(Реализованность небенефактивной ситуации для говорящего при нереализованности
сверхдопустимой степени бенефактивности ситуации, создаваемой им для третьего лица, при реализации
максимально возможной).
7
— Это только в сказках все хорошо кончается.
(Потенциальная реализация предельной степени бенефактивности ситуации в сказках на фоне
реальной нереализованности бенефактивной).
Все анализируемые русские конструкции могут самостоятельно выражать
целеустановку предостережения. Однако следует подчеркнуть, что значительно более частотным
случаем является участие этих конструкций в так называемом «коммуникативном дублировании»,
иначе говоря, неоднократном выражении одного и того же коммуникативного задания
разными соположенными (следующими друг за другом) конструкциями, что, как показывает
анализ русских вариативных рядов, является яркой особенностью русского языка.
Например, при возможности самостоятельного функционирования конструкций со
значением предостережения (Не раздавите!; Смотрите, не раздавите!; Только не раздавите;
Осторожнее, не раздавите!) обычна реализация коммуникативного дублирования:
2 2 2
— Только смотрите, / осторожнее, / не раздавите?
(к/ф «Актриса»)
Приведем еще ряд примеров:
2 2 2 2АЛ
— Иди, / только смотри / от подружек не отставай, / не то заблудишься.
(Русская народная сказка)
— Приезжайте на будущий год, / там посмотрим. / Только смотрите, / больше не
2
опаздывайте.
2 1 з О^Ф «Приходите завтра»)
— Матильда, / займись этим зверем. /Только будь осторожна, /собака не стерильна.
(м/ф «Карлсон вернулся»)
9. Одной из конструкций, которая может участвовать в формировании
коммуникативной целеустановки предостережения является конструкция Не вздумай + глагол действия
в форме инфинитива + ИК-1 ИК-2, ИК-3, ИК-7.
Особенностью же данной конструкции является частотное совмещение значения
предостережения и угрозы. Конструкция не вздумай + императив глагола второго
лица, типично взаимодействующая с ИК-2, при передаче целеустановки предостережения
связана с действиями, которые может попытаться совершить слушающий
(наличие данных намерений предполагается говорящим), но которые
он не должен совершать, так как это может помешать ему
реализовать намеченное, получить планируемый результат, в котором может
быть заинтересован как слушающий, так и говорящий. Уже это
определение показывает возможность использования данной конструкции и в угрозе, о чем ниже.
Для этой конструкции типично включение глаголов, называющих действие, которое
не следует осуществлять слушающему, например, в отличие от целого ряда выше
разобранных конструкций (с смотри..., только...), способных каузировать как действие,
которое не надо осуществлять, так и действие, которое необходимо осуществить, чтобы
избежать небенефактивных последствий.
473

Кроме того, анализируемая структура передает отрицательное отношение
говорящего к прогнозируемым намерениям или способности собеседника
осуществить планируемое действие, добиться желаемых результатов и
полное возложение ответственности, вины за небенефактивные
последствия на собеседника— как следствия осознанности им действий
и намерений, даже в том случае, если исполнение планируемого
зависит от его способностей, которые он не в силах изменить.
Отсюда типично втягивание в конструкцию лексики, выражающей отрицательное
отношение говорящего к действиям собеседника.
— Да вы не сомневайтесь, товарищ капитан. / Всё будет сделано в лучшем виде. /
Оглянуться не успеют, / как шашка прыгнет в дамки.
2 2 2
— Ты вот что Векшин... / Хватит дёргаться, Костя, / сядь. / Мы тебя иэ Ярославля
б 2 2
вызывали / для того, чтоб ни одна живая душа / даже случайно / тебя не
1 . з
опознала. / Понял?
— Понял.
2 1
— И не вздумай изображать иэ себя вора в законе. / Ты маленький человек, /
1 1 з
лопушок, / шестёрка. / Понял?
— Понял.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Значит так, братцы-коолики. / Деньги казенные, / не вздумайте там шиковать на
них. / К тому же неизвестно, / придёт он сегодня / или нет.
(Там же)
12 3 2
— Ну вот что, отец. / Воду я тебе / перекрыл, / не вздумай снова открывать.
(к/ф «Афоня»)
— И не вздумайте брать её себе в номер, — предупредила сестра-хозяйка. — У нас в
помещении животные запрещены.
(В. Токарева)
— Илья! У тебя деньги есть?
— Деньги? Есть маленько.
— Не совестно тебе.
— А тебе не совестно.
— Илья! Не вздумай ему ставить.
— Не твоё дело. Давай, Илья, не слушай бабу!
х (А. Вампилов. «Прошлым летом в Чулимске»)
— Осторожно! / Там ваза! / Не вздумай упасть!
(р/р)
(Сравним: Смотри, не упади!)
Данные конструкции далеко не всегда могут заменяться иными структурами, чему
может мешать актуализация того или иного параметра.
Так, например, из-за актуализации параметра возложения ответственности, вины за
последствия преднамеренного действия на слушающего нельзя заменить конструкции с не
вздумай на структуры со смотри в приведенном выше диалоге: *Смотри, не изобрази из
себя вора в законе, и маловероятна замена на конструкцию Смотри, не изображай...,
несмотря на то, что несовершенный вид введет параметр ненужности осуществления действия.
В то же время в ряде случаев эти структуры могут сближаться и использоваться в
коммуникативном дублировании:
2 2
— Только смотри, / не вздумай одна возвращаться.
(р/р)
— Не вздумай обчистить квартиру. / Учти, я знаю / твой московский адрес.
(к/ф «Ирония судьбы...»)
— Встречу, / убью! / А голуби не при чём.
— Во дурак!
2 э 3 4
— Ты чё, Лешка! / Не вздумай, слышь! // За шкирку его потрясть, / и будет с не-
2 2 2
го. / А ну-ка сядь, / сядь! / Куда идёшь?..
474

— Смотри , / удумаешь — / в тюрьму посадят, / потом всю жизнь мне не выровняешь! /
2 2™ 14 2
Лёня! / Куда пошёл? / Лёньк! / Ну-ка вернись!
2
— Поросятам дать.
2 2 3 з 33 1
— Гляди мне, / не вздумай! / О? / Вот ведь, / а? / Убью говорит, / и всё.
(к/ф «Любовь и голуби»)
Отметим, что в последнем примере формула гляди, распространенная формой дательного
субъекта — говорящего, максимально сближается с анализируемой конструкцией не вздумай.
10. Предостережение может передаваться конструкциями с вот, типично вводящим
возможный вариант развития событий, который не соответствует целям
собеседника и повлечет за собой нежелательные последствия, если он будет продолжать
действовать в соответствии со своими намерениями.
. 3 . X .
— Вот сбежит, / по милициям пыхтеть будешь.
(к/ф «Последний побег»)
В этом случае структура осложняется значением неучета собеседником информации
говорящего, что повлечет реализацию небенефактивных для него последствий, и может
осложняться оттенком угрозы.
11. При выражении предостережения типичны конструкции, близкие к запрещению
(«ни + ОБЪЕКТ В РОДИТЕЛЬНОМ ПАДЕЖЕ», «без + ОТГЛАГОЛЬНОЕ ИМЯ В РОДИТЕЛЬНОМ
ПАДЕЖЕ»), имплицитно в первом и (или) эксплицитно во втором случае обозначающие действие,
которое не следует совершать собеседнику. В них часто вводятся структуры проверки
понимания информации адресатом:
— Так что без самодеятельности. / Понял?
1
— Понял.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Ни слова, / хорошо?
(к/ф «Три плюс два»)
Как видно из анализа предшествующих примеров, значение предостережения часто
совмещается с другими коммуникативными целеустановкам и: напоминание-предостережение,
просьба-предостережение, угроза-предостережение. Эта коммуникативная целеустановка
может совмещаться и с советом, с которым ее роднит наличие представления у говорящего
об условиях бенефактивного развития ситуации.
12. Одним из типов структур, в которых частотно совмещается значение совета и
предостережения, являются конструкции, включающие фразеологизированные обороты с
держи, держись, вводящие желание говорящего, чтобы слушающий контролировал свои
действия или состояния и знал о необходимости иметь в виду возможность не-
бенефактивного контакта с третьим лицом либо совершения небене-
фактивного действия, которое может позволить совершить себе
слушающий (иногда сам говорящий):
Держи с ним ухо востро, Держись от него подальше. Держи себя в руках.
2 1
— Только держи себя в руках, Ипполит! / Я тебя умоляю!
2
— Женя, держи себя в руках!
(к/ф «Ирония судьбы...»)
Однако наличие держи отнюдь не обязательно:
— Ты от него подальше. С ним надо ухо востро.
13. Как видно из предшествующего примера, возможно выражение предостережения-
совета с помощью конструкции с экспликацией надо..., вводящей значение необходимости
поступить определенным образом, осуществить то или иное действие, так как, в случае
неисполнения, собеседника (а в ряде случаев и говорящего) ждут небенефактивные
последствия. Приведем еще один пример:
2 3 2
— Подождите, ребята, / надо полотенчико, / а то выстрелит!
(к/ф «Ирония судьбы...»)
475

Но в этих структурах значение совета актуализируется, значение предостережения
уходит на второй план.
Констатация причин невозможности совершения того или иного действия также может
формировать самостоятельные структуры предостережения.
(Во время залива квартиры верхними соседями):
2
— Давайте тряпки!
3 2 2Э
— Без резиновых сапог и перчаток / нельзя, / током дёрнет!
— Какие перчатки!
(р/р)
14. Особо следует оговорить наличие конструкций, передающих
коммуникативное задание наказа, который может сближаться с советом и предостережением.
В этом случае более общее определение наказа, которое было дано в главе о требовании,
может быть модифицировано как выражение желания говорящего, чтобы
слушающий, действуя самостоятельно, вел себя определенным образом,
следуя установленным социумом нормам, не нарушая их, бенефактив-
но для себя, если слушающий хочет достичь желаемых результатов,
при этом а) желая оставаться уважаемым членом социума, б) или следуя житейским
правилам, неучет которых приведет к нежелательным результатам.
Именно параметр должного поведения предопределяет использование здесь
несовершенного вида, при экспликации возможных последствий — совершенного.
Особенностями содержания этой разновидности коммуникативного задания
обусловлено частое совмещение ее с предостережением.
14а. Одной из конструкций, передающих данное коммуникативное задание, могут быть
конструкции с «смотри + императив глагола, к. д.».
а)
— Смотри, жена, живи хорошенько, добрых людей не смеши, домишка не разори!
(Русская народная сказка)
б)
— Рыба тебе сама на хвост нацепится. Да смотри, сиди подольше, а то не наловится...
(Русская народная сказка)
зз, . 2
— Будешь воду носить, / смотри, чтобы куры в огород не попали!
(к/ф «Валентина»)
146. Однако при введении наказа могут быть использованы и другие, разобранные
выше, структуры: ^
— Ты вот что, Александра, / вот что: / перед^ народом не возносись / и себя не
роняй, / зубы попросту не скаль, / имей сурьёзность, / на а Ваньки Лыкова чтоб
больше здесь / и духу не было! / Слышишь!
(к/ф «Простая история»)
15. В то же время предостережение может передаваться и в структурах, направленных,
казалось бы, на констатацию факта наличия обстоятельств, которые могут помешать
реализации намеченного и которые надо учесть для успешного осуществления своих
намерений (деятельности), в своем поведении, например:
— Н^ я пошла.
— Лёд тонкий.
1 7
— Да нет, / ничего еще.
(р/р)
— Надя. / вот за такой короткий срок / старое разрушить можно, / а создать
новое / очень трудно, / нельэя.
(к/ф «Ирония судьбы...»)
Конечно, эти конструкции можно ввести структурами о. учти, смотри, гляди, знай:
13 1 1
— Егор, / будешь толковать, / за плетнем ещё двое сидят. / Знай.
(к/ф «Калина красная»)
476

(Милиционер передает свой участок коллеге):
— А ну-ка / пойдём!
4
— Минуточку!
2 6 1
— Ты на этот дворик обрати внимание. / Вот здесь / на троих после работы
распивают . / Ты это учти.
(к/ф «Самый последний день»)
Впрочем, предупреждение может быть сделано и без введения дополнительных
средств, а только экспликацией небенефактивной для слушающего ситуации.
2 2 2
— Товарищ лётчик! / Стойте! / У вас там свекла в трубе!
(к/ф «Шла собака по роялю»)
2 2 *
— Шестьсот сорок! / Шестьсот сорок! / У вас на колесе самолёта человек! /
2 2 2 3 2
Шестьсот сорок! / Шестьсот сорок! / Заходи! / У вас / на колесе человек! / На-
чинаи посадку!
(Там же)
16. В конструкции «А ну как + обозначение потенциальной, возможной
нежелательной ситуации или действия (типично совершенный вид) + ИК-2», подчеркивающая
возможность реализации именно данного варианта развития событий или ИК-3,
ориентирующая слушающего на возможность реализации вводимого варианта, с ИЦ на частице ну
может передаваться предостережение-опасение:
— А ну как начальство узнает. / как ты башмачным ремеслом / занимаешься, / а?..
11 2
— Да, / нехорошо-с. / И от товарищей тоже-с.
(к/ф «Женитьба Бальзаминова»)
17. Предостережение может сближаться с командой, что типично дублируется
интонационным оформлением с ИК-6 в первой синтагме, привлекающей внимание к информации,
известной говорящему, но, может быть, еще неизвестной слушающему, не замеченной им:
— Воз/дух!
(к/ф «Они сражались за Родину»)
18. При повторном введении предостережения наиболее частотно соединение со
структурами, включающими глаголы речи, частицей же, апеллирующей к тому, что должно быть
учтено, но не учитывается. Эти структуры сближают повторное предостережение с
повторным требованием:
— Уйдёт, я тебе говорю!
2
— Уйдёт же!
Выражение предостережения и его определенная близость к совету является причиной
возможности участия конструкций предостережения в уговаривании — при нежелании
слушающего учесть информацию говорящего.
— Во чёрт! / Красота-то!
32/2 2 7
— Э/-хе-хе! / Бурати/но^ / перестань чертыхаться! /Это не доведет тебя до добра!
— (смех) Если ты говорящий, / то я должен слушать твою болтовню?
3 3 . 1
— Я живу в этой комнате / уже сто / лет.
3^ 2 2
— Сто ? / Ну и хватит с тебя! // Теперь я здесь живу.
— Послушай, / Буратино! / Брось баловаться, / иди / в школу.
2 2„
— Ещё чего! / Дай мне жить спокойно.
— Ну ладно. / Живи. / Только я за твою жизнь / не дам и сухой и дохлой мухи.
2
— Это почему?
— Потому что у тебя глупая / деревянная голова...
2 5 \
— Жаль мне тебя! / Прольёшь ты горькие слезы!
„ 2\
— Ползи отсюда!
(к/ф «Приключения Буратино»)
На этом мы завершим анализ наиболее типичных конструкций русского
предостережения, оговорив, что некоторые аспекты его анализа будут затронуты в следующей главе — в
сопоставлении с коммуникативным заданием угрозы.
477

Как мы видели, базовыми его составляющими, на которые реагировали русские
структуры, были каузация необходимого действия говорящего; каузация прекращения
недолжного; введение информации о возможности небенефактивного развития событий
(последствиях) в случае неисполнения каузируемого; привлечение внимания к обстоятельствам,
которые могут помешать планируемому. При этом конструкции могут осложняться
дополнительными параметрами, например, возложением ответственности за совершенный поступок
на собеседника, снятием с себя ответственности за возможное небенефактивное развитие
ситуации; реализованностью одной ситуации на фоне нереализованности другой;
возможностью вмешательства третьего лица или социума, которые могут помешать планируемому;
бенефактивностью нереализации намерений собеседника в неполном объеме;
маркированием сознательности совершения небенефактивного действия собеседником;
предвосхищением и нежеланием испытывать на себе реакцию собеседника на негативные последствия
неучета информации говорящего и т. д.
Угроза.
Вариативный ряд конструкций
В отличие от предостережения, коммуникативное задание угрозы находилось в тени
изучения других целеустановок. В русской лингвистической традиции упоминание угрозы
можно встретить при анализе того или иного средства ее формирования и прежде всего —
при описании употребления той или иной формы повелительного наклонения, например, в
главе о повелительном наклонении в монографии В. В. Виноградова «Русский язык»
[Виноградов 1947], в книге В. С. Храковского и А. П. Володина [Храковский, Володин 1986], в
связи с замечаниями о повелительности в работах И. В. Падучевой [Падучева 1996].
Коммуникативное задание угрозы регулярно затрагивалось в связи с анализом функционирования
и значений частиц в статьях (например, [Баранов, Крейдлин 1992]) или словарных разделах,
им посвященных (в первую очередь смотри и гляди).
Не останавливаясь более подробно на этом вопросе, отметим, что в русской
лингвистической традиции угроза обычно связывалась с повелительностью, императивом, волеизъявлением.
В последнее время в ряде работ делается попытка определить целеустановку угрозы.
Многие из них принадлежат исследованиям, проведенным в традициях теории речевых актов.
В работах Дж. Серла, имеющих своей задачей логико-лингвистический анализ
целеустановок (иллокутивных целей или более конкретных иллокутивных сил), который в
первую очередь связывался с программой изучения иллокутивных глаголов, угроза относится к
комиссивам, чья цель состоит в том, чтобы обязать говорящего сделать нечто. Иначе
говоря, в произнесениях, имеющих комиссивную цель, как считал исследователь, говорящий
принимает на себя обязательство реализовать линию действий, репрезентированную
пропозициональным содержанием. При этом Дж. Серл подчеркивает, что, в отличие от обещания,
особенностью угрозы является обязательство что-то сделать в ущерб слушающему.
В то же время появляется ряд лексикографических работ с попытками определить
значение слова угроза либо глагола угрожать. Так, например, в работе Анны Вежбицкой
дается следующее толкование английского глагола threaten с использованием языка
семантических примитивов: «я говорю: я сделаю что-то, что будет плохим для тебя, если ты не
сделаешь что-то; я думаю, что ты не захочешь, чтобы я это сделал; я говорю это, потому что хочу
сделать так, чтобы ты сделал что-то, что ты не хочешь сделать» [Вежбицкая 1987].
Однако данное определение «покрывает» лишь одну из разновидностей угроз.
М. Я. Гловинская, ставящая задачу дать толкование русских слов, именующих названия
речевых актов, предлагает следующее определение глагола угрожать, претендующее на
478

наиболее общий охват всех разновидностей угрозы: «X говорит У-у, что сделает Р, плохое
для У-а. X говорит это для того, чтобы У боялся, что X сделает Р» [Гловинская 1993: 187].
Но информация о возможности совершения небенефактивного, плохого для
собеседника действия и даже прогнозируемый страх не всегда формируют целеустановку угрозы, о
чем подробнее при анализе конструкций с эксплицитным способом выражения.
В некоторых современных работах осознается необходимость различать разновидности
угрозы. Так, например, в связи с анализом частиц смотри и гляди в работе А. Н. Баранова и
Г. Е. Крейдлина выделяются угрозы-предостережения, обращенные в будущее, и угрозы-
компенсации за уже совершенный проступок. Выделенные разновидности, несомненно,
существенны и уточняют, хотя и не исчерпывают, типы угроз по сравнению с определением
А. Вежбицкой.
Отметим только, что объединяет все типы угроз то, что действие-возмездие всегда
будет отнесено к будущему.
В связи с этим в одной из работ В. И. Шаронова ([Шаронов 1996]) выделяются два типа
угроз, связанные с временным параметром осуществления действия-возмездия:
немедленное возмездие (Ну берегись I тесь теперь; (ну) погоди (же); Ну, заяц, погоди! — и
отложенное на ближайшее будущее: Я (это/го) так не оставлю; Я приму меры; Вы (мне ещё) за это
ответите I будете отвечать!; Вы I ты меня ещё узнаете!ешь!
Однако первую разновидность автор связывает с бытовым общением, вторую с
официальным.
Мы хотели бы подчеркнуть важность разграничения временных параметров даже
несмотря на то, что все примеры, иллюстрирующие немедленное осуществление
действия-возмездия в вышеупомянутой работе, с нашей точки зрения, относятся ко второй группе.
В то же время трудно согласиться, что данный параметр ограничен сферами общения,
и, в частности, с тем, что откладывание акта возмездия связано только с официальным его
типом как предполагающим более строгий контроль за поведением угрожающего. Если
пользоваться системой координат, предложенной автором, то следует отметить, что
подобного рода прием свойственен и бытовой сфере, но может быть связан, например, с
отсутствием в данный момент объекта возмездия или невозможностью осуществить само действие-
возмездие в данный момент, в том числе и несмотря на его присутствие, например:
3 . 2
- Вернусь/ / котлету сделаю.
(к/ф «Невероятные приключения итальянцев в России»)
(Угроза мужа, находящегося в Москве, обращенная к жене, находящейся в Италии).
лл 2
— Ну я доберусь до вас! / Доберусь!
(к/ф «Автопортрет неизвестного»)
(Угроза, обращенная присутствующему здесь же директору кинотеатра).
В некоторых случаях говорящий откладывает возмездие, выжидая более удобный
момент для сильного «ответного хода», либо ждет более серьезного проступка собеседника,
который побудит его перейти к ответным действиям.
Мы привели примеры ситуаций, провоцирующих использование такого приема.
Но откладывание действия-возмездия в системе русского языка имеет несоизмеримо
большее значение, чем предполагает автор работы, связывающий его с официальной сферой
общения, и отражается в системе структур, принадлежащих к коммуникативному уровню
языка, что мы и постараемся показать при последующем анализе.
Как видно из предшествующего краткого разбора трактовки угрозы, эта целеустановка
относилась к волеизъявлению (в русской лингвистической традиции) и к комиссивам
(принятию на себя обязательств) в теории речевых актов. Следует отметить, что сам материал
угрозы дает возможность подобных трактовок.
Угроза как коммуникативная целеустановка (и это отражает целая группа конструкций
соответствующего вариативного ряда) близка к волеизъявлению. Прежде всего это касается
479

тех случаев, когда нежелательное действие еще не совершено, совершается (не
прекращается) или еще не возобновлено. Тогда смысл угрозы состоит в том, чтобы побудить адресата
не совершать, прекратить или не возобновлять нежелательное действие. К этому же типу
угрозы относятся и те случаи, когда собеседник не хочет совершить либо возобновить
желательное для говорящего действие.
Если же действие уже совершено, то возможна только реализация возмездия, что дает
большую возможность видеть связь угрозы с принятием на себя обязательств (теория
речевых актов). Однако следует оговорить, что и в этом случае угроза может сближаться с
волеизъявлением, часто каузируя неисполнение аналогичного действия в дальнейшем.
Однако роднит все эти ситуации то, что угроза всегда является
предупреждением о нежелательном действии. Это в определенной мере объединяет ее с
предостережением. Однако предостережение — это предупреждение о нежелательном для
собеседника (или третьего лица) действии, сделанное в целях каузации бенефактивного для
него развития ситуации, его интересах. Причем осуществить это нежелательное действие
может и сам собеседник или третье лицо.
Угроза же — это предупреждение о нежелательном действии по отношению к
собеседнику. Причем исполнителем этого действия будет сам говорящий или третье лицо,
нарушающие бенефактивность слушающего (либо третьего лица).
Итак, остановимся на вариативном ряде угрозы, дав свое определение этой
коммуникативной целеустановке, которое позволяет собрать вариативный ряд конструкций.
Угроза — это предупреждение (я хочу, чтобы ты знал) о желании
говорящего осуществить нежелательное (небенефактивное) действие для
слушающего (или третьего лица), если тот совершил, совершает, совершит или
возобновит нежелательное для говорящего или третьего лица действие
либо не совершил, не совершает, не хочет совершить или возобновить
желательное для говорящего (реже — третьего лица) действие, которое
обычно реализуется в активном эмоциональном состоянии говорящего.
Различия же угрозы и обещания заключаются, как нам представляется, не в только в
справедливом замечании Дж. Серла, что угроза — это обязательство что-то сделать в ущерб
вам. Сравним обещание бенефактивного развития событий:
2 3 2 1
— Ну подожди, / я тебе такой дом отгрохаю, / что ты отродясь не видала. / Бело, /
чисто, / босая зимой ходить будешь.
(к/ф «Три тополя на Плющихе»)
Угроза отличается от обещания еще одним существенным фактором.
Особенность угрозы в том, что угроза всегда потенциальна. И своей
потенциальностью выполнения действия-возмездия резко отличается от любого обещания, которое
предполагает обязательность выполнения эксплицированного действия.
Другое дело, что обещания часто не выполняются, но это уже не входит в особенности
самого коммуникативного задания.
Подчеркнем, что обещание включает не только обязательность выполнения действия
как параметра целеустановки, но и обязательность конкретизации обещаемого.
Это различие хорошо иллюстрируется примером из современного малохудожественного
сериала, который, тем не менее, дает в наше распоряжение очень показательный пример.
Герой-полицейский, недовольный отстранением от ведения дела, касающегося его
жены, предупреждает о возможных последствиях этого решения и, давая вынужденное
согласие, говорит, что если с его женой что-нибудь произойдет, то он вернется к коллеге, не
справившемуся с делом.
— ...я вернусь к тебе.
— Ты мне угрожаешь?
2 12
— А ты как думал?.. / Я тебе не угрожаю, / я тебе обещаю!
(т/с «Санта-Барбара»)
480

В данном диалоге это противопоставление подчеркивает решимость героя осуществить
действие-возмездие, обязательность и неотвратимость выполнения намерений говорящего,
т. е. обязательность выполнения, связанную с коммуникативным заданием обещания.
В то же время необходимо отметить следующий факт. В нашей фонотеке практически
не встретились собственно русские примеры с целеустановкой угрозы, в которых бы
участвовала экспликация обещания. Зато при переводе иностранных фильмов (с английского,
французского языков) такого рода примеры встречаются относительно часто в аналогичной
вышеприведенному случаю функции. Это отражает одну из структур угрозы, типичную для
систем данных языков, которая в определенной мере и влияет на русский перевод и, что еще
более важно, на интерпретацию коммуникативного задания в соответствующих
лингвистических традициях, так как, и это наше глубокое убеждение, материал языка, на котором
работает исследователь, даже ставящий перед собой цель выявить универсальные значения, не
может не оказывать влияния на его языковое сознание и, как результат, на решение той или
иной общетеоретической проблемы, акцентируя ту или иную возможность интерпретации.
В то же время в некоторых русских конструкциях вариативного ряда угроза может
сближаться с коммуникативным заданием клятвы, которая не только исключает любую
возможность неисполнения обещанного, но и отражает готовность говорящего сделать это,
несмотря на существенное нарушение собственных интересов:
2 , 3 . „ 1
— Я эту скотину из-под земли достану. / Из кожи вылезу, / а найду.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
Однако сближение с клятвой происходит лишь в этой частной структуре.
В русской же системе при выражении угрозы обычно эксплицируется предупреждение
о желании говорящего совершить небенефактивное для собеседника действие.
Но не только это является причиной данного выше определения. Именно такое
толкование угрозы позволяет собрать, объединить вариативный ряд конструкций в системе
русского языка, так как именно предупреждение о нежелательном действии является общим
для значений структур как с эксплицитным, так и с имплицитным способом формирования
целеустановки.
Угроза имеет и ряд особенностей строения коммуникативного блока. Так как
коммуникативный блок угрозы будет рассмотрен ниже, здесь мы кратко оговорим лишь некоторые
его особенности.
Любая угроза является реакцией на нежелательное действие адресата (третьего лица),
совершенное, совершаемое или то, которое будет совершаться или возобновляться. Это
действие адресата угрозы может быть эксплицировано в предшествующей реплике.
Вследствие этого частотна зависимая позиция угрозы как реплики-реакции, которой
предшествует ряд коммуникативных типов. Одними из наиболее частотных целеустановок,
предшествующих, вызывающих угрозу, является выражение желания, намерения собеседника
осуществить или возобновить нежелательное действие, вызов, отказ осуществить желательное.
В то же время угроза как коммуникативный тип редко остается без словесного ответа,
сама в свою очередь, становясь репликой-стимулом. В качестве реакции на угрозу частотны
следующие коммуникативные типы высказываний, связанные с неагрессивной или агрессивной
позицией собеседника: успокаивание (Да что ты!; Ну ладно, ладно!); вызов (Ну дай!);
недоверие или сомнение в возможности осуществления упомянутого действия (Да прямо уж так и
«дам»); удивление (Да ты что? Ты? Мне?); предложение осуществить упомянутое действие,
подбадривание (Ну давай, давай!; Ну тронь!), которое совмещается с целеустановкой вызова.
А теперь остановимся на вариативном ряде конструкций русской угрозы
481

1. Конструкции с я-позицией говорящего
1) Конструкции с эксплицитным способом формирования значений
1.1. Конструкции с эксплицитным способом выражения целеустановки
Как известно [Вендлер 1985], конструкции вариативного ряда угрозы не могут содержать
глагола, непосредственно называющего это коммуникативное задание, так как лексема
содержит оценочный компонент самой целеустановки. Это не только может быть присуще, но и
регулярно реализуется в лексемах, хотя принципиально несвойственно самому
коммуникативному заданию, что еще раз подтверждает неидентичность именования целеустановки и ее
содержания. Иначе говоря, целеустановка может оценивать что-то как плохое или хорошее, но сама
целеустановка принципиально не должна оцениваться как хорошая или плохая. Наличие этого
компонента в слове и запрещает ему входить в конструкции, формирующие целеустановки.
1. Однако в вариативный ряд конструкций угрозы входят структуры с экспликацией
более общей коммуникативной целеустановки, к которой можно возвести угрозу. В русской
системе это прежде всего конструкции, содержащие глагол «предупреждать В ПЕРВОМ
ЛИЦЕ + ИМПЕРАТИВ ГЛАГОЛА, КАУЗИРУЮЩИЙ НЕСОВЕРШЕНИЕ НЕБЕНЕФАКТИВНОГО ДЛЯ
ГОВОРЯЩЕГО ДЕЙСТВИЯ ИЛИ СОВЕРШЕНИЕ БЕНЕФАКТИВНОГО».
Обычно эти конструкции связаны с каузацией действия собеседника, который должен
совершить какое-либо действие, но не совершает, отсюда в них типичен эффект последнего
предупреждения, после которого говорящий начнет осуществлять действие-возмездие, что
может быть раскрыто лексически, например, словосочетанием в последний раз.
При этом конструкции обычно включают несовершенный вид глагола к. д.,
подчеркивающий необходимость или ненужность совершения того или иного действия;
— Товарищ лё/тчик, / вам письмо.
— Не подходи. / Вы свидетель!
— Да вы не бойтесь, /як вам по делу.
2 2
— Не подходи, / последний раэ предупреждаю.
(к/ф «Шла собака по роялю»)
2 2
— Проси прощения! / Последний раэ предупреждаю!
— А что потом? / Убьёшь?
(к/ф «Шелковица»)
12 2
— Ну ладно. / Берегитесь! Я вас в последний рае предупреждаю... (Выливает воду ив
чайника на спящего Лукашина.)
(к/ф «Ирония судьбы...»)
— Так вот. / Предупреждаю: / или убирайте это всё / или / сами! •
(к/ф «Весна на Заречной улице»)
Использование совершенного вида может дать актуализацию последней возможности
осуществить необходимое действие, в случае неосуществления которого собеседника ждет
возмездие.
2 2 2
— Я тебя предупреждаю, / я тебя в последний раэ предупреждаю: / отстань от
этого человека.
(к/ф «Штаны»)
Сравним с актуализацией возможных небенефактивных последствий неосуществления
необходимых действий:
2 2
— Предупреждаю! / Я вызову милицию!
(к/ф «Щен из созвездия Гончих Псов»)
Однако данные конструкции могут вводить и более «долговременное» предупреждение.
В связи с анализом этих структур укажем, что далеко не каждое предупреждение о
нежелательном действии можно соотнести с угрозой.
Угроза предполагает в качестве обязательного компонента целеустановки наличие
желания говорящего совершить небенефактивное действие. При
отсутствии данной составляющей угроза не формируется даже при наличии всех прочих условий.
482

Вспомним хорошо известный диалог Штирлица и пастора Шлага, который наглядно
это подтверждает: 1
— ...И / хочу / повторить ещё pas. / Всё может статься с вами. / Всё, пастор. /
Если вы допустите малейшую неосторожность, / вы не успеете понять, как окажетесь
здесь / в подвале у Мюллера. / Но, / если это произойдёт, / знайте, / моё имя, /
хоть раз вами произнесенное, / в бреду / или плод пыткой, / означает мою
смерть, / а вместе со мной / немедленную смерть / вашей сестры и племянников. /
Оки висят на мне для тех, / кто / позволил вас вывезти. / Ничто не может спасти
ваших родных, / назови вы моё имя. / Это / не угроза, / поймите меня правильно, /
это реальность, / а её надо знать / и всегда о ней помнить.
— Я / понимаю вас.
э i 6 1 з
— Ну и / хорошо. / Я / не хочу, / чтоб именно в этом вопросе / вы меня
неправильно поняли.
(т/с «Семнадцать мгновений весны»)
В этом диалоге реализуется целеустановка предупреждения, так как при прочих
составляющих, типичных для угрозы, в данном случае отсутствует желание говорящего
осуществить небенефактивное для слушающего действие, даже если тот осуществит действие,
нежелательное для говорящего.
Впрочем, в близком диалоге данное противопоставление целеустановок эксплицируется.
(Первый разговор Штирлица с пастором Шлагом):
6 3 б
— ...Ваша сестра будет в безопасности / до тех пор, естественно, / пока вы /
делаете то, / что вам предписывает долг человека, скорбящего о немцах, / о
стариках и младенцах.
э
— Вы мне угрожаете?
— я предупреждаю вас. / Если вы поведёте себя иначе, / я / ничего не смогу
сделать для того, чтобы спасти вас / и вашу сестру.
— Когда / всё это / должно произойти?
(т/с «Семнадцать мгновений весны»)
Но этот тип коммуникативного поведения может быть и «антонимически» нагружен.
Подчеркивая отсутствие угрозы, говорящий может реально угрожать, желая осуществить
небенефактивное действие, хотя в высказывании будет отражаться и утверждаться обратное.
Таково использование аналогичного хода Штирлица, разыгрывающего допрос радистки Кэт:
— Вы понимаете, / что / как человек / и хак офицер Рейха /я / не могу относиться
« 1 1
к вашему положению / без сострадания. / Я понимаю, / сколь велики будут муки
матери, /если мы окажемся вынуждены / отдать ваше дитя в приют. / Ребёнок /
навсегда лишится матери. /Поймите меня верно. /Я вам не угрожаю. /Просто /даже
если бы я не хотел этого делать, / надо мной есть руководство. / А я / не могу
не выполнять приказы, / я солдат, / и моя родина / воюет с вашей / страной.
(т/с «Семнадцать мгновений весны»)
Однако во всех этих случаях, отрицая выражение целеустановки угрозы, говорящий
подчеркивает свое отсутствие желания совершить действие, часто вынужденность
возможного совершения небенефактивных действий.
2. Угроза может использовать и ряд конструкций, которые функционируют при
выражении предостережения.
Как и конструкции предостережения, они часто вводятся структурами учти, имейте
(это) в виду, между прочим, знай. Однако при выражении угрозы они привлекают внимание
собеседника к возможности осуществления действия-возмездия говорящим либо к
действиям собеседника, которые могут послужить причиной действия-возмездия. При этом само
действие-возмездие может быть как названо, так и не названо.
2 1
— Хитры вы, конечно, собаки легавые, с подходцами вашими. / Только ты учти: /
ножичков /у нас на всех хватит. /Наглотаетесь /досыта, / как давеча на бульваре.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
483

(Пашка... Шаланову глухо):
— ... Но учти, следователь. К Валентине ты больше не касайся. Ни под каким видом.
Я тебе говорю.
2 (А. Вампилов. «Прошлым летом в Чулимске»)
— Но имейте в виду, / я буду следить да каждым вашим шагом! (грозит пальцем)
g i (к/ф «Один из нас»)
— Но имейте в виду, / я тебе этого не забуду.
— Я вам тоже не забуду.
2лл 2 з 1 (к/ф «Жестокость»)
— ...И знай. Копчёный, / на этот раз / рассердил ты меня / всерьёз.
2 3
— а что? / и пошутить нельэя?
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
3. В эксплицитный способ выражения могут входить не очень распространенные при
выражении русской угрозы конструкции с экспликацией желания, намерения говорящего
отомстить слушающему(им), совершившему небенефактивное действие.
Отсутствие эмоционального накала этой конструкции блистательно обыгрывается в
сказке Е. Шварца в речи посланника Снежной королевы:
— ...Бабушку все уважают, / а вы рычите, на неё, как...
— Кей!
— ...как нехороший человек!
4 2 323 2 ^
— Ладно! / А вам а) / отомщу, / бе) / скоро отомщу, / ве) / страшно отомщу, / и
i 3» / - 2.1
наконец, / де) / я дойду до самой королевы, / вот вам!
(к/ф «Снежная королева»)
1.2. Конструкции с экспликацией условия осуществления действия-возмездия
В вариативный ряд конструкций угрозы входят структуры с различными способами
экспликации условия осуществления того или иного действия.
1. Так, при выражении угрозы частотна экспликация возможного
совершения нежелательного действия слушающего (или третьего лица) как
условия осуществления небенефактивного действия говорящего,
которое также эксплицируется.
Данная угроза типична для ситуации, когда действия слушающего и говорящего
относятся к плану будущего, к плану потенциально возможного, отсюда типичность
совершенного вида, если он возможен, в том или ином сочетании:
— а если уйдёшь, — говорит, — всё равно поймаю и тогда уж съем.
(Русская народная сказка)
— ...Я вот что решаю: / мы тебя с собой возьмём.
— Это эачем?
— а эатем. / Если в эасаду нас приведешь, / мы тебя первого начнем на куски
рвать, / ломтями настругаем.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Если ты перейдёшь к оскорблениям, / я перейду к побо/ям!
(к/ф «Будьте моим мужем»)
— Если ты хоть шаг / сделаешь, / я выпрыгну в окно !
— Ну, живи, / как знаешь!
(т/ф «Тени исчезают в полдень»)
— а если он ещё сюда явится, / я спущу его с лестницы кверх тормашками!
(к/ф «Ирония судьбы...»)
— Если будешь распускать руки, / я опозорю тебя на весь клуб.
(к/ф «Живет такой парень»)
Использование несовершенного вида в данном случае предопределено семантикой
фразеологизма, подчеркивающего неоднократность осуществления небенефактивных действий,
в связи с чем отсутствует сочетание *распустить руки.
Возможны и конверсивные высказывания:
484

— Пусти, / пусти., тебе говорят! / Пусти!
3 / 2 / 3«
— Ну, если с ним увижу, / все ноги выдеру, / поняла?
2
— Отстань!
(к/ф «Валентина»)
Конструкции с если частотны при каузации несовершения действия в будущем или
невозобновлении совершенного.
2. В то же время конструкция может включать и предположение о потенциально
совершенном нежелательном действии слушающего, что, в случае подтверждения в будущем,
вызовет ответную реакцию слушающего, направленную на говорящего:
— Ну, любезный друг! / Если вы обманули, / если возле кареты / нас ждёт засада, /
то вам отсюда / не уйти / живым.
2 2 Ъ \
— Вздор! / Мы деловые люди! / Мы прекрасно поладим друг с другом.
(к/ф «Снежная королева»)
Особенностью анализируемых структур на фоне всего ряда подобных конструкций
является подчеркнутая возможность вариантов поведения (если),
предоставление возможности слушающему избежать последствий в случае
несовершения небенефактивного для говорящего или третьего лица действия. Эта особенность
конструкций может активно использоваться в диалогах:
— ...я про аккордеон молчать буду, / но если вот такое / народное слово, специ-
1 . 3W 2 2- .
ально для вас сказанное, / ка вас не подействует, / под суд отдам, /так и знайте!
(к/ф «Деревенский детектив»)
Данным структурам при выражении целеустановки угрозы может быть свойственно
отсутствие второй части, эксплицирующей нежелательное действие-возмездие говорящего. В
ряде случаев это отражает активное эмоциональное состояние говорящего, доведенного
поведением собеседника до крайнего раздражения. Впрочем, уже в этой конструкции видна
склонность русской угрозы к неэкспликации действия возмездия:
— Меня / совесть берёт, / Зинаида, / когда я с разными лодырями спорюсь, / а
ты, / родная дочь, / хуже / тех людей. / Мне совестно людям в глаза глядеть. /
Если ты завтра же в колхозе работать не будешь, / да если я ещё раз угляжу, /
как по утреннему времени / у тебя из кофточки груди торчат, / если ещё раз услы-
3 ,2
шу про молодо поколение! / Скройся с глаз моих, Зинаида!
(к/ф «Деревенский детектив»)
Однако этот же прием может передавать наигранное спокойствие угрожающего,
презрение, что выражается взаимодействием с интонационным оформлением (ИК-2).
(После победной драки героев):
7 2 2 * *
— Пойдём отсюда! / Если ещё раз, / кто-нибудь, / когда-нибудь, / хоть пальцем!
— Наш человек!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
3. Конструкции с если могут выражать угрозу без второй части структуры, но
эксплицируя не нежелательное действие слушающего, а возможность совершения
нежелательного для слушающего действия говорящего в том случае, если
нежелательное действие слушающего еще не совершено или не возобновлено, а также когда
нежелательное действие уже реализовано — при типичном осложнении начальным а,
маркирующим желание говорящего ввести слушающего в новую ситуацию, при взаимодействии с
ИК-4, подчеркивающей сопоставление действия-возмездия с проступком собеседника.
— А если я тебе по едалам?
4. С помощью данной конструкции угроза может быть передана и через второе лицо.
При этом говорящий может быть исполнителем угрозы либо служить лишь простым
передатчиком информации от одного лица другому.
— Скажите, /что его мальчик, / залез на пожарную лестницу, / а слезть не может. /
I2 3 2 3
Пусть срочно идёт, / а если не пойдёт, / мы его мамку позовём, / понятно?
(к/ф «Вор»)
485

3 12
— Если он что-нибудь будет фордыбачить, / скажите мне: / мы его быстро /
приструним! / Мы ему..
1 (к/ф «Печки-лавочки»)
— Только Ане велел передать, / что он за всю компанию / хомут волочь не желает, /
ему одному вожака брать скучно. / Если не захотят его верные друзья отбить, / он
с чистой душой / всех / отдаст...
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
5. В ряде случаев в качестве условия эксплицируется, напротив, следствие
нежелания собеседника совершить необходимое действие, иначе говоря,
возможность испытать на себе небенефактивное действие говорящего, которая ждет
слушающего, если он совершит нежелательное действие либо не совершит желательное для
говорящего:
3 3 2
— Если не хочешь принять смерть жуткую, / лютую, / расскажешь нам, / что вы там
в МУРе с Фоксом сделать удумали.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
Особенности эксплицитного способа выражения выявляются на фоне структур с иными
средствами формирования. Рассмотрим данные конструкции.
6. Выражение условия в структурах угрозы в русском языке типично реализуется в
конструкциях с вот, в которых эксплицируется н еже л ате л ьное для говорящего или
третьего лица действие, еще одна попытка совершения (реализация)
которого слушающим приведет к реализации небенефактивного для
провинившегося действия говорящим или третьим лицом, что будет
соответствовать целям возмездия и хорошо сочетается с коммуникативным инвариантом вот. Это
значение часто дублируется лексическими средствами конструкции:
— Вот ещё раз так пошутишь, / всю голову оторву!
(к/ф «Простая история»)
7. Однако условие при формировании целеустановки угрозы может быть связано не
только с введением нежелательного действия слушающего.
В конструкциях выражения угрозы может вводиться условие осуществления
нежелательного действия-возмездия, которое связано с появлением субъекта,
способного его осуществить, или возникновением ситуации, когда объект
угрозы окажется в распоряжении говорящего.
Такого рода условия в целеустановке угрозы обычно маркируются начальным вот,
которое введет параметр реализации только одного варианта развития ситуации,
соответствующего цели говорящего.
Таким образом, в подобного рода конструкциях с вот вводится не только условие
реализации ситуации отмщения, но подчеркивается, что это единственно возможный
вариант развития событий, актуализируется неотвратимость, обязательность
реализации небенефактивного для слушающего действия как соответствующего целям
говорящего, что связано с инвариантными параметрами вот, о которых подробнее ниже.
Помимо этого в конструкции с вот передается отсылка к реализованному варианту:
действию-проступку, не соответствующему целям говорящего.
— Вот отец придёт, / он тебе задаст!
- 3 - / 2
— Вот поймаю тебя, / получишь!
Однако как в этой, так и в предшествующих проанализированных конструкциях с вот,
угроза может быть выражена только экспликацией вышеназванных условий осуществления
нежелательного действия, что позволяет создать значение, сформированное инвариантными
параметрами вот:
— Вот отец придёт!
Казалось бы, возможно раскрытие этого значения с помощью конструкций с когда и
реже если: Когда отгх\ придет, I он тебе задаст; Если отец придет, I он тебе задаст. Од-
486

нако при этом когда подчеркнет только параметр срока, если снимет оттенок
неотвратимости угрозы, введет возможность появления вариантов, в том числе и варианта иного
развития ситуации, при которой могут отсутствовать условия ее реализации.
Поэтому буквально заменить конструкции с вот на конструкции с когда и если, в которых
эксплицированы или появление субъекта, способного осуществить действие-возмездие, либо
ситуация, когда собеседник окажется в распоряжении адресата, без экспликации
действия-возмездия (при передаче целеустановки угрозы) в русском языке невозможно. Сравним:
— Когда отец придёт, / он тебе задаст!
И
з
— Вот отец придёт! ^ ^
Но нельзя: *Когда отец придёт! *Если отец придёт!
8. В звучащей речи частотна экспликация условия и в БЕССОЮЗНЫХ СТРУКТУРАХ.
Различие союзных и бессоюзных структур часто связывают с различиями КЛЯ и РР,
письменной и устной речи, что справедливо, так как бессоюзные конструкции в системе
русского языка типично функционируют в звучащей разговорной речи.
Однако, как показывает анализ материала, появление структур подобного рода в
первую очередь связано с занятием ими определенных семантических ниш в вариативных
рядах конструкций русского языка.
Бессоюзные структуры, эксплицирующие в качестве условия действия-возмездия
говорящего нежелательное действие слушающего, связаны с представлением говорящего о
норме развития ситуации и норме поведения в ней слушающего,
основанной на личном опыте говорящего.
На аналогичном параметре будут работать и конструкции, в которых эксплицируется
появление третьего лица, способного осуществить действие-возмездие.
Иначе говоря, в конструкциях с если передавалось наличие вариантов развития
ситуации, при одном из которых возможно осуществление действия-возмездия, в конструкциях с
вот — реализованность проступка и неотвратимость реализации действия-возмездия
(единственно возможный вариант развития ситуации, соответствующий целям говорящего), в
бессоюзных же структурах говорящий подчеркивает свое знание намерений
слушающего совершить небенефактивное для него действие.
Таким образом, в бессоюзных конструкциях в первой части в качестве условия
эксплицируются нежелательные действия собеседника, которые еще
не осуществлены либо не возобновлены, но которые слушающий,
несомненно, намерен или склонен совершить в будущем, по мнению
говорящего. В какой-то мере это сближает данные конструкции со структурами с если.
Но в отличие от конструкций с если, которые обычно им синонимичны, бессоюзные
структуры подчеркивают большую убежденность говорящего в намерении (или
способности) собеседника совершить небенефактивное действие, основанную на знании нормы
его прогнозируемого поведения и нормы развития ситуации.
(Егор уголовникам, чьи нормы поведения ему известны):
— Будете искать, / я на вас всю деревню подниму.
(к/ф «Калина красная»)
(Ср: Если будете искать /...)
(Мечеткин Анне, которую обвиняет в систематических опозданиях на работу):
3 6 3
— И вообще, Анна Васильевна, / будут у нас здесь / продолжаться безобразия, / я
1 1
вас на весь район разрисую. / Имейте в виду!
— Ой! / Да рисуй, сколько хочешь!
(к/ф «Валентина»)
(Отец сыну, который обычно убегает от наказаний к подружке):
2 2 2ЛЛ 3 5
— Вот здесь / постой. / Может, ума-то и поприбавится... / К соседям уйдёшь, / всю
\ . 2„ . 1
задницу / до костей / измочалю.
(к/ф «Тени исчезают в полдень»)
487

(О пассажире, который, по мнению официантки, имеет тенденцию не платить За заказанное):
— А что касается билета, / то вы подойдите ко мне / минут за пятнадцать до
отхода поезда. / Что-нибудь придумаем, / устроим!
3 2 2
— А не заплатит, / мы его сами устроим, / Иван Кузьмич!
(к/ф «Вокзал для двоих»)
(Валентина Пашке, который всеми средствами добивался её в течение длительного
времени и который не собирается отступать после случившегося):
— Не будь дурой, / Валентина! / Ну до этого я понимаю! / Ладно! / Ну а теп<ерь-
3 2 3 2 2
то чего, / а? / Ну жена ты мне теперь, / слышишь? / Кофту одень, / холодно!
2 2 3 2 3
— Уйди! / уезжай отсюда! / Не уйдёшь, / отцу скажу? / Понял?
(к/ф «Валентина»)
В подобных конструкциях может быть эксплицирована позиция говорящего,
связанная с потенциальной возможностью получения им информации
о реализованных намерениях собеседника (-ов), который (-ые) склонен
(склонны) осуществить небенефактивное действие, что, впрочем, не меняет
общей закономерности.
(Мать детям после ухода из дома отца):
— Узнаю, / кто из вас / с отцом видится, / прокляну!
(к/ф «Любовь и голуби»)
Семантические параметры конструкции приводят к тому, что анализируемые структуры
типично участвуют в формировании угрозы, которая может быть вызвана возможным
повторением нежелательного для говорящего действия при типичном введении ещё раз, ещё:
— Я буду спать / здесь!
1 2
— Перебьёшься! / Накрывайся быстро!
— Я с мамой!
1 3 2\ 3 2 1
— Значит так, ёлки! / Спать здесь / буду я! / А тебя, / ещё вякнешь, / в окошко
выкину! / Не веришь? / Хочешь?
(к/ф «Вор»)
— Ещё раэ тронешь, / и кадык вырву, / и глаза повылавливаю!
(к/ф «Вор»)
— Ещё раэ к кому-нибудь пристанешь, / я тебе так всыплю!
(к/ф «Будьте моим мужем»)
Ср.:
3 1 3 1
— Ещё раз увижу, / убью! / Положи на место, / где взял!
(к/ф «Уроки французского»)
Эти конструкции могут быть осложнены напоминанием о несовершении
небенефактивного для говорящего действия, основанном на знании возможности его совершения
собеседником как нормы его поведения:
— Храпишь, небось? / Или кричишь со сна?
— Не знаю. / Как когда.
— Закричишь, / сразу выгоню. /Я целую смену на работе вкалываю. / Задерганная /
2 3
Мне выспаться надо, / понял?
— Ага , / понятно.
(Кричит во сне.)
2 2 3 2
— Вставай! / одевайся! / За Славиком в садик сходи. / Я тебе объясняла где. / Да
2 3 2 2
не забудь! / Ещё раэ закричишь! / Мне до ночи работать, / вкалывать!
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
Отметим, что экспликации небенефактивного действия может и не быть, что очень
типично и хорошо демонстрируется предшествующим примером.
Аналогичные параметры предопределяют и различия в конструкциях, где в качестве
условия осуществления действия-возмездия эксплицируется появление третьего лица,
способного его выполнить, что, в соответствии с алгоритмом развертывания, дает реализацию,
связанную с уверенностью говорящего в неотвратимости действия-возмездия, так как подобное
поведение является нормой поведения третьего лица в такой ситуации.
— Отец придёт, / он тебе задаст.
488

Отмеченные параметры различий могут реализоваться и в вариативных рядах с иными
целеустановками:
— Надо Зине сказать.
— Когда приедет, / скажем.
(Срок).
— Если приедет, / скажем.
(Один из возможных вариантов развития ситуации, при его возможной нереализованности).
— Вот приедет, / скажем.
(Условием реализации одной ситуации, соответствующей целям говорящего единственно
возможный вариант>, служит реализованность другой).
— Приедет, / скажем.
(Знание говорящим, как надо поступать в той или иной ситуации, ориентация на норму поведения в
ситуации).
От анализа экспликации составляющих коммуникативного задания угрозы перейдем к
конструкциям, связанным с действием-возмездием говорящего, которое может быть
выражено как эксплицитно, так и иными способами.
1.3. Конструкции с экспликацией действия-возмездия
1. Наиболее простым случаем эксплицитного способа выражения коммуникативного
задания угрозы являются конструкции с экспликацией возможного нежелательного для
слушающего действия говорящего, которое тот хочет, намерен осуществить и которое в ряде
случаев может быть названо достаточно конкретно. Однако и такого рода именование
призвано оказать воздействие на слушающего.
Такая угроза, например, звучит в одной из русских-сказок:
— Дерево хвостом подсеку, тебя, дрозда, съем и детей твоих съем.
Или:
— Могу покалечить!
(к/ф «Когда казаки плачут»)
Этот же тип конструкций может быть использован и в официальном регистре общения:
— Вам это так не пройдёт! / я буду жаловаться!
(к/ф «Грех»)
— Я до верхов дойду! / Я вас ещё выведу на чистую воду!
а (к/ф «Гараж»)
— Пустите! / Вы ещё горько пожалеете обо мне! / Я добьюсь, / что магистраль
2 i з
перенесут. / Она пройдёт по вашему участку! / ...А частные гаражи мы снесём / ках
уродующие / лицо города, / и по этому месту / будут мч<аться авт<обусы / и
2\ 2
тролле йбусы! / Тьфу !
(к/ф «Гараж»)
Подобного рода конструкции свойственны и звучащей разговорной речи:
— Я тебе уши-то надеру.
— Выдеру!
(р/р)
(Диалог возмущённой Надежды и дяди Мити):
— На/дя, / у тебя бражка / есть?
— ]£сть, / да не про твою честь.
— Плохо мне, / Надюха!
7 7 7 2
— Ух ты бедный какой! / Пожалейте его! / Гляньте, не допил! / Сейчас [ш'*с] пой-
2.2 .2
ду жене-то вон / расскажу, как по дворам шляешься! / Попрошайничаешь!
2 1 2 2 2
— Да нету её, / Санечки моей, / нету! / Всё! / Нету!
2 2
— Куда ж она это у тебя, интересно, / подевалась?
(к/ф «Любовь и голуби»)
2
— Да она просто издевается над нами!
2 ал
— Я сейчас вас тромбоном ударю!
489

— Товарищи! / Вы же интеллигентные люди!!
2лл
— Ребра / переломаю !
1 2
— Спекулянт! / Мерзавец!
А тебя... / А тебя / убью!
— Если ты её хоть пальцем /тронешь, /я тебе все ребра переломаю, /если отыщу, конечно!
(к/ф «Гараж»)
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
1янт! / Мерзавец!
(Смех.)
2 2 3
— Пошёл вон отсюда! / Я тебе всю морду набью, / понял?
— Если допрыгнешь!
(к/ф «Вокзал для двоих»)
— А я бы на твоём месте, / не совал свой сизый нос / в чужие дела!
3 6 2
— А вот за это, / я скажу Карло, / с кем ты шатаешься по подворотням!
— О-О-О!
2*л 2ЛЛ
— С кем это, / с кем ?
2 (к/ф «Приключения Буратино»)
— Моё! / Моё, моё!
2 2 2 2 2
— Ч['о] ты? / Ч['о]ты? / Ч['о]ты? / Ч['о] ты орёшь? / Я ж только посмотреть! /
2
Это ж всё наше!
— 2 2 2 2 2
— [ш'*ас] ! / Давай! / Давай мне, / мне! / Мне!
— Вот они денежки!
— Давай половину!
4 4 3 3s*
— Подожди! / Подожди^ Базилио! / Денежки счёт любят! / Подожди !
— Сейчас [ш''ас] в рожу вцеплюсь!
— У нас пять золотых, так?
^ 16 «Приключения Буратино»)
— Я заморожу тебя, / дерзкая девчонка! / Я превращу тебя / в кусок льда!
2 2
— Нет, / я не дам вам этого сделать!
(к/ф «Снежная королева»)
— Я приду, / но с милиционером!
2
— Приводи всё отделение!
(к/ф «Ирония судьбы...»)
— Я ему глаза выцарапаю! / Я ему отравлю существование! / Я ему буду в кофе /
сыпать соль, / а в суп, / m[y] , / в суп / я ему буду сыпать сахар!
ill
— Верно. / Верно-верно. / Так и надо.
(к/ф «Старая, старая сказка»)
Данное решительное намерение принцессы разделаться с навязанным ей женихом
поддерживается и интонационными средствами, в частности, всплеском тона на удлиненном
предударном гласном ИЦ ИК-2 в высказывании (Я ему отравлю существование), что
актуализирует значение: 'хотя ситуация развивается не в мою пользу, я смогу это сделать, можете
не сомневаться*.
В ряде случаев в конструкции угрозы может эксплицироваться нежелательное
действие для слушающего, которое одновременно является небенефактивным
и для говорящего, своеобразная угроза-шантаж, частотно предваряемая начальным я,
вводящим собеседника в потенциально возможную небенефактивную ситуацию. Ответный
ход акцентируется и интонационными средствами: ИК-2, подчеркивающей введение именно
данного варианта, ИК-4, актуализирующей сопоставление небенефактивного действия
собеседника и возможного ответного хода говорящего.
2 2 2 2
— Товарищ председатель! / Я не хочу спать один / и не буду! / Я выброшусь в
окно! / Под вашу ответственность я покончу с собой!
/2 2 2
— Куда! / Здесь высоко! / Вы разобьётесь!
2 3^
— А жена у вас / красивая?
— Красивая.
— А фигура?
— Сногсшибательная.
(к/ф «Гараж»)
490

3\ 2
— Ox! / Тарантайка какая-то / трясучая.
— А у вас улыбка / замечательная.
2 /2
— Остановите! / Я сойду!
4 4
— Не могу! / Видели знак?
б . з2
— Остановка / запрещена.
— А я на ходу спрыгну.
2 5 \ 2 2
— Извините! / Ради бога, / простите меня, / мою глупость!
(к/ф «Вокзал для двоих»)
— А где жених? / Я чайник поставил!
4
— А я выгнала твоего жениха!
4 4 4 4 4
— Догони! / Догони! / Догони, / извинись! / Скажи, что ты больше не будешь!
— Буду, буду, буду, буду, буду!
3 2 2
— А я с тобой / не буду разговаривать! / И ни с кем не буду разговаривать! /
Слова не скажу! / Да, да, да! / Пока ты не выйдешь замуж, / буду молчать, как
2 2 3 б
рыба! И пускай, / пускай запутают все дела, / пускай пропадет королевство, / во
3 , /2
всем виновата только ты сама!
э 2
— Да ничего у тебя не получится, / потому что ты не вытерпишь!
(к/ф «Старая, старая сказка»)
Действие-возмездие может перекладываться говорящим на третье лицо:
— А я скажу Котофею Ивановичу, он тебя смерти предаст.
(Русская народная сказка)
— А это никакой не сок! / Отпусти меня, / слышишь! / Слышишь! / Пусти! /
2 2 2 2 2
Отпусти! / Как тебе не стыдно! / М! / Я папе скажу! / Он тебе голову отрубит!
/ i 2W
— Ты всё равно станешь моей женой!
(к/ф «Старая, старая сказка»)
2. В то же время угроза «любит» гиперболизацию и метафоричность, поэтому даже при
экспликации конкретного возмездия часто называется действие, которое далеко не всегда
реально будет и может быть выполнено. В этом случае частотно использование
фразеологических оборотов.
Названные действия не столько конкретно именуют возмездие, но указывают на степень
небенефактивных последствий для собеседника, оказывая воздействие на слушающего. Таким
образом, перед нами один из способов неназывания конкретного действия-возмездия:
— Володенька, / я ведь тебя зубами загрызу, слышишь, Володенька!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Угроблю, / мокрое место оставлю!
з 2 (к/ф «Калина красная»)
— Дима, / не волнуйся! / Надо дать следователю в лапу...
2 2 2
— Молчать! / Смирно! / Не допущу позора!..
— ...А за взятки / не то что зятя, / а родную дочь / сотру в порошок!
(к/ф «Берегись автомобиля»)
— я тебе ноги вырву / и спички вставлю!
2 (к/ф «Шла собака по роялю»)
— Вот это пропесочили! / Читал?
3 i 12
— Про Сашку, что ли? / Читал! / Интересно, откуда узнали только! / Ну доберусь я /
до того, кто сказал! / Голову / так и отверну!
э з (к/ф «Простая история»)
— Этого негодяя Буратино / я положу на одну ладонь, / а другой прихлопну, /
мокрое место от него останется!..
(к/ф «Приключения Буратино»)
— Этого негодяя Буратино / я разорву на мелкие кусочки! / На мелкие кусочки!
(к/ф «Приключения Буратино»)
1 2 3 3 2
— Это не дом, / это проходной двор какой-то! / Кто бы ни был, / убью / и всё!
(к/ф «Ирония судьбы...»)
— Убью ! / У-убью ! (Кидая подушку.)
491
(Там же)

Однако, несмотря на приведенные примеры экспликации действия возмездия, как
показывает материал, не она является центром русской угрозы.
2) Конструкции с имплицитным способом формирования значений
2.1. Конструкции, не эксплицирующие конкретное действие-возмездие,
но вводящие предупреждение о его реализации
Русской угрозе свойственно стремление к неназванности и оттого неопределенности
действия-возмездия, что усиливает ее воздействие на адресата (неопределенность
всегда внушает больший страх). Вариативный ряд конструкций располагает каскадом структур,
в которых различными способами избегается экспликация конкретного
небенефактивного действия для адресата.
1. Такие структуры мы можем наблюдать уже в конструкциях русской угрозы,
маркированных высоким регистром общения.
(Новосильцев даёт пощечину бывшему другу)'
— Ты что? С ума, что ли, сошёл? Простите, Людмила Прокофьевна.
— Пожалуйста, продолжайте...
— Ну я этого так не оставлю!
— А вы дайте ему сдачи!
— А я ему дам сдачи, / но другим способом.
(к/ф «Служебный роман»)
Однако в значительно большей степени это присуще конструкциям неофициального
регистра общения.
2. Одна группа таких конструкций включает глаголы в форме первого лица с
обобщенным значением нежелательного действия для слушающего. Эти конструкции включают
глагол с данным значением в форме совершенного вида будущего времени, что
подчеркивает способность говорящего осуществить данное действие. Наиболее
типичным является взаимодействие с ИК-2 с удлинением гласного центра, обычно с узким
раствором и напряженным произношением, либо ИЦ ИК-3, расположенным на глаголе
нежелательного действия: Я тебе сейчас дам (задам, покажу)!
В этих структурах типичным является коммуникативный сдвиг в значении глаголов,
который возникает прежде всего, когда они включаются в конструкцию, формирующую
коммуникативную целеустановку угрозы. В этом случае глаголы выполняют роль гиперонимов
с архисемой, называющей любое «нежелательное» действие. Причем глагол дам тяготеет к
замещению действий физической расправы, в то время как задам и покажу более широки по
замещающим возможностям. Эти конструкции могут видоизменяться. К примеру, достаточно
частотным является присоединение к ним цитирования части предшествующего высказывания
собеседника, которое вызвало желание говорящего совершить небенефактивное действие.
Обычно эти конструкции связаны с угрозой после совершенного проступка
адресатом угрозы или наличия манифестированного намерения его
совершить.
— Петро! — сказала Люба. — Я ведь знаю, чего ты там, знаю. После бани!
— Я жиклер его прошу посмотреть, — сказал Петро.
— Я только жиклер гляну... — сказал Егор. — Там, наверно, продуть надо.
— Я вам дам жиклер! После бани, сказала, — сурово молвила напоследок Люба.
(т/сц «Калина красная»)
— Равноправенства захотела? / Я тебе дам равноправекства!
(к/ф «Когда казаки плачут»)
2
— Марш спать!
2
— я буду зарубежную эстраду смотреть.
2
—Я [j-j-ja] тебе дам сейчас «зарубежную эстраду смотреть»!
(к/ф «Одинокий игрок»)
492

В последнем примере присутствует столь характерный для фонетической реализации
данной структуры долгий йот.
В конструкциях, включающих дам, типично выражение высокой степени интенсивности
действия за счет введения интенсификаторов как, так и т. д. при взаимодействии с ИК-3 с
резким подъемом тона и усилением интенсивности гласного центра, что ориентирует
слушающего на резкое превышение нормы небенефактивности будущего действия-возмездия:
— Повторяю вопрос, негодяи! / |Как вы будете играть мою пьесу? / |Куда сбежала
эта девчонка Мальвина / с пуделем Артемоном? / Считаю до трех, / а потом как дам
больно! / Раз, / два!..
Свист публики.)
— О! / Благодарите нашу почтеннейшую публику, / но после представления как дам
больно! / На сце/ну! / На сце/ну! / И выкручивайтесь сами, / как хотите! / М!
(к/ф «Приключения. Буратино»)
— Увы, / но так уже было!
2
— А что было?
3 2 2 2
— Я только сунул нос в котелок, / и сразу же проткнул в нём дырку! / Отгадайте /
2.
почему!
7Ч З2
— Я тебе сейчас [ш'*с] так отгадаю! / Как дам / больно!
(к/ф «Приключения Буратино»)
— Как вот сейчас [ш*'с] дам больно!
— А ты попробуй!
(к/ф «Старая, старая сказка»)
Сравним:
/3 . _ /3 w 2**
— Как выскочу, / как выпрыгну, / пойдут клочки по закоулочкам.
(Русская народная сказка)
Впрочем, высокая степень интенсивности небенефактивного действия, которое может
быть совершено говорящим, передается не только в конструкции с дам, но и рядом
глаголов, обозначающих прежде всего физическую расправу с адресатом угрозы, что обычно
сопровождается взаимодействием с модальной реализацией ИК-3 с удлинением гласного ИЦ
на местоименном слове, функционирующим в роли частицы (интенсификаторе), и резким
подъемом тона с усилением интенсивности гласного центра на глаголе:
— Сейчас я по нему ка-ак вдарю!
(Э. Успенский. «Дядя Федор, пес и кот»)
Возможно и сочетание ИК, например, ИК-6 и ИК-3:
— Нет, пнул, /да? 2
— Ну! / У нас бабка говорит: / Ух, варнак, / как пинна/ну сейчас [ш''ас] !
(к/ф «Печки-лавочки»)
В этом примере в дублировании степени интенсивности осуществления действия
участвует и междометие ух, инвариантные параметры которого мы приведем ниже.
Для выражения интенсивности действия-возмездия могут использоваться и иные
формулы оценки, подчеркивающие высокую степень проявления признака:
2
— >Я не знаю, что я сейчас [ш ас] с ним сделаю! >
(к/ф «Ирония судьбы...»)
3 2
— Где Цу/цик?
з
— Чего?
2 , , 3
— Я спрашиваю, где Цуцик? / Я тебе сейчас эа него, / знаешь, что сделаю!
— Да вон он сидит, / твой Цуцик!
з 2
— Вот запрятал! / Живодёр!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
2
— Милицию зовите!
— Ещё как позовём!
(к/ф «Вокзал для двоих»)
Последний пример интересен тем, что показатель высокой степени проявления
признака соединяется с глаголом, не содержащим потенциальной возможности иметь этот признак,
493

что выражает по сути высокую степень небенефактивности последствий
совершения нежелательного действия для говорящего в целях
устрашения.
Однако подобного рода осложнения конструкций могут быть нехарактерны для,
казалось бы, максимально близких к дам глаголов именно потому, что степень интенсивности
действия и последствий заложена уже в самой лексеме глагола:
— Я ему задам!
(к/ф «Ирония судьбы...»)
Введение интенсификаторов так, как и т. д. здесь невозможно.
3. Очень активно функционирующей является конструкция я вам покажу, имеющая
ряд модификаций и взаимодействующая с ИК-7, модальной реализацией ИК-2 в низком
фонетическом регистре и гласными с узким раствором. Обычно данная конструкция связана с
уже совершенным проступком адресата либо с прерыванием
намерения его осуществить.
Одной из модификаций, является структура с придаточным, вводящимся союзом как, в
котором эксплицируется небенефактивное для говорящего действие слушающего (действие —
причина угрозы):
2
— Я тебе покажу, как кота мучить!
— Я тебе покажу, как меня обманывать!
2
— я тебе покажу, как цветы рвать!
(рф)
2 4 2** 1
— Ну что? / Поймали? / Я вам покажу, как да мной / гоняться!
(к/ф «Приключения Буратино»)
Эти конструкции, конечно же, надо отличать от структуры с полнозначным покажу,
которая может эксплицировать намерение говорящего осуществить действие, что
предопределяет многозначность составов: Я тебе покажу, как замок закрывать.
Многозначность конструкций и репрезентирующих их высказываний обычно
конкретизируется взаимодействием с типами ИК: ИК-1, ИК-2, модальной реализацией ИК-2М, реже
только контекстом.
Впрочем, придаточное может быть присоединено и другими союзами, что менее типично.
Кроме того, в аналогичных конструкциях и репрезентирующих их высказываниях
может не эксплицироваться действие-причина угрозы, а вводиться
цитирование предшествующей реплики собеседника либо самоцитирование
слов, которые так или иначе вызывают раздражение говорящего:
(Буратино бьёт Арлекино):
2 Э
— Ты что? / С ума сошёл?
2 2 2 2
— А ты что к нему / пристал? / Что он тебе сделал? / Я тебя спрашиваю?
— Да ты кто такой? / Это же театр!
— Я вам покажу, какой это театр!
2 2
— Да какой бы ни был! / Тебе-то что?
3 4
— А я вам говорю, / что это плохой театр!
(к/ф «Приключения Буратино»)
— Эта банальная откровенность! / Подходящая пара! / Укротительница / и
ветеринар! / Она / выступает со львами на арене, / а я / их потом лечу от
2 I * г г 2
переутомления. / Ух, / ненавижу львов! / Ненавижу, / ненавижу женщин! / Всех! /
2ЛЛ
Всех до единой! / Я ей покажу, кто иэ нас укротитель!
(к/ф «Три плюс два»)
Более типичной является конструкция «я вам покажу + БЕССОЮЗНАЯ ЦИТАЦИЯ
ПРЕДШЕСТВУЮЩЕЙ РЕПЛИКИ СОБЕСЕДНИКА ИЛИ УПОМИНАНИЕ ЕГО НЕБЕНЕФАКТИВНЫХ ДЕЙСТВИЙ»:
2 6 1
— О! / Костюм точно по росту / вашего сына. / Если вам кажется, что рукава
коротковаты, / это потому, что нестандартная фигура...
2 2
— Раздевайте манекен. // Я покупаю этот костюм.
494

— Спокойно! / Спокойно!
2 2
— Что спокойно! / Я говорю^ раздевайте!
— С манекена ведь не продаётся! / У них фигура нестандартная.
— для кого же вы шьёте? / Для людей / или для манекенов?
— Послушайте, / минуточку.
5 \ 2
— Да что минуточку! / Минуточку!
2 1 1
— Снимите! / Спокойно. / Спокойно.
— >Я вам покажу «спокойно»! / >Я вам покажу «нестандартная фигура»!
2,6,1
— Что вы психуете? / Снимать / так снимать.
(к/ф «Мы, двое мужчин»)
— Чудак же ты, Колька. / На букву «эм». / Ах ты, бесстыдник!
12 3 1
— Вперёд. / Я тебе покажу / на «эм»!
(к/ф «Калина красная»)
Не менее распространенной является конструкция без дальнейшего осложнения
цитацией, многозначность которой возрастает:
— Уйди отсюда, труба, / уйди!
— Я не труба, / я тромбон!
2 2 б 2
— Уйди! / Я дом продал! / У меня там на участке / двенадцать яблонь! / И все
2 ,2 2
ухоженные, / все приносят!.. / Я... / во всех субботниках участвовал! / Я вам
1* 2
покажу ещё! / Вы меня не знаете!
(к/ф «Гараж»)
В текстах возможно обыгрывание многозначности конструкции.
(Потерявший голос сотрудник института, исключённый иэ кооператива, поднимает плакат):
— «я вам покажу!»
2 2
— Что это значит!? / Что он нам покажет?
2
— Да он вам всё покажет!
3 2 2
— Мы вам / ничего не позволим показывать! / Мы вам сами всё покажем!
(к/ф «Гараж»)
Аналогичный эффект языковой игры, основанной на двух значениях слова, представлен
и в фильме «Ирония судьбы...».
(В ответ на обвинения героини, что он находится не у себя дома, Лукашин пытается
достать паспорт):
— Сейчас я вам| >покажу, / где я проживаю... / а то врываетесь...
(к/ф «Ирония судьбы...»)
В ряде случаев возникает коммуникативное дублирование этих структур:
— Я ей покажу! / Я ей задам! / Она у меня съест эту газету!
4. Существуют и несколько менее распространенные конструкции, также в самой
общей форме вводящие предупреждение о возможном действии-возмездии, хотя часто и не в
присутствии адресата, к которому они относятся. В эти структуры включаются глаголы,
эксплицирующие некоторую возможность небенефактивных последствий и способность
говорящего их создать:
— Сейчас мы им устроим!
(к/ф «Три плюс два»)
— Ну погоди, Тишка! / Я тебе ещё это припомню!
2АА 2 2 (к/ф «Сладкая женщина»)
— А! Господин сказочник! / Сочинитель сказок, / которым грош цена. / Это всё
3 2 3 3 2
ваши штуки? / Ну ничего! / Мы с вами рассчитаемся!
(к/ф «Снежная королева»)
Аналогичный эффект достигается и при сообщении о возможном нежелательном
действии третьего лица, если говорящий находится на стороне этого третьего лица:
— Задаст тебе Катерина Петровна! Задаст! — заржал Санька. — Ягоды-то мы оъели! Ха-ха!
(В. Астафьев. «Последний поклон. Конь с золотой гривой»)
Некоторые из этой группы глаголов могут входить в фразеологизм, однако их значения
мало конкретизируются:
495

2
496
— Теперь я тебе задам жару!
В ряде структур говорящий маркирует, что его небенефактивное действие
инициировано ситуацией (в данном случае как проступком адресата, так и его
непосредственно воспринимаемыми словами или действиями, являющимися толчком к взрыву
говорящего). Данный коммуникативный параметр выражается, как мы уже говорили,
неэкспликацией действия говорящего, безглагольностью. При этом невозможно введение ни
какого-либо конкретного глагола, вполне ясно восстанавливаемого на номинативном уровне,
ни гиперонима без потери коммуникативного параметра значения:
2
— По голове!
2
— Л тебе вот этой коробкой!
/2 2 11
— Тоня! / Что же ты делаешь-то! / Я пошутил! / Я не стал бы люстру ломать.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Невозможность введения ударю, дам).
2 3 2
— Вы вон гусёнка-то jsioero / велели вычеркнуть, / чайничек-то у вас вон / с
лебедями, / а не с номером!
2
— [Я Я тебя этим / чайничком!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
5. Проанализированные конструкции типично включают начальное вот, образуя
конструкцию С «вот + ГЛАГОЛ НЕЖЕЛАТЕЛЬНОГО ДЛЯ СЛУШАЮЩЕГО ДЕЙСТВИЯ ГОВОРЯЩЕГО + ИК-
3», функционирующую в неофициальном регистре типично бытовой сферы общения.
— Вот я тебе задам (дам, покажу)!.
Таким образом, при выражении угрозы конструкции с вот, с одной стороны, отсылают
к реализованному действию-проступку, и, главное, предупреждают о возможной реализации
действия возмездия (цель) как единственно возможному справедливому варианту развития
событий, после осуществления которого собеседник начнет испытывать столь же небене-
фактивные последствия развития ситуации, которые в данный момент ощущает говорящий.
Инвариантные коммуникативные параметры вот
Как показывает анализ, местоимение вот (см. структуры в предложении), вот,
функционирующее в роли аналога союза (см. приведенные выше примеры), вот-частица имеют
инвариантные коммуникативные семантические параметры:
1) При формировании значений коммуникативной конструкции вот маркирует
реализованность одной ситуации (в том числе после д р у г о й), отражая
определенный способ осмысления ситуации.
Вот является своеобразным антонимом начального а. Если начальное а маркирует
желание войти в новую ситуацию, то вот подчеркивает осознание реализованности
ситуации.
2) Вот вводит один вариант развития событий.
3) Вот осложнено параметром цели.
При этом, следуя общему правилу реализации коммуникативного значения, ряд из этих
инвариантных параметров может быть представлен антонимически.
Параметр реализации ситуации может быть раскрыт как реализованность —
нереализованность.
Параметр цели осложнен параметром соответствия - несоответствия цели.
При этом данные параметры могут соотноситься с позицией говорящего, слушающего
или с ситуацией.
(Напомним, что структуры с только были связаны с одновременным представлением о
реализованности - нереализованности двух ситуаций: например, с нереализованностью одной
на фоне реализованности другой, всегда осложненных параметром бенефактивности -
небенефактивности.)

Вышеназванные семантические параметры реализуются в вариативных рядах самых
различных целеустановок и, как уже было сказано, при формальной принадлежности вот к
разным частям речи, что позволяет рассматривать вот как единую коммуникативную единицу.
Конкретное же значение предопределяется взаимодействием средств разных уровней языка.
1) Позиция говорящего
а) Реализация одного варианта, соответствующего целям говорящего
— Вот Аня.
(Реализация варианта, соответствующего целям говорящего, который до этого момента так или иначе
обсуждал данного человека, возможность его появления и возможность знакомства с ним).
(При примерке с трудом «выбитого» костюма с манекена):
— Ну (в)от! / Совсем же другое дело!
(к/ф «Мы, двое мужчин»)
(Завершение <реализованность> ситуации трудного и эмоционального подбора костюма и смена его
единственным бенефактивным для говорящего вариантом, который соответствует его цели).
2 . , 2
— Посмотрите! / что они с моей шапкой сделали!
— «A[h] !
— Черев неё теперь хорошо вермишель / отбрасывать.
2 2
— Послушайте, / товарищ Печкин!
2 3 6 2
— А вы помалкивайте! / Таких, как вы, / на шапку / троих надо!
— Ладно, / ладно, товарищ Печкин! / Вот вам / головной убор. / Успокойтесь
только, / пожалуйста.
(м/ф «Каникулы в Простоквашино»)
(Матроскин отдает головной убор, чтобы успокоить Печкина: реализованность одного, данного
варианта, соответствующего целям говорящего, впрочем, как и слушающего).
При использовании вот в оценке данные конструкции включают параметр реализован-
ности - нереализованности ситуации и оценку чего-либо, что соответствует или не
соответствует целям говорящего, либо слушающего, либо цели бенефактивного развития ситуации.
— Вот это дом.
(Предшествующая ситуация отсутствия достойного экземпляра сменяется ситуацией наличия <реали-
зованность> реального представителя эталонного соответствия признаковой норме. Одновременно
реализация инварианта это в данном случае подчеркивает значение, что такого соответствия не
должно быть, но тем не менее это имеет место).
— Вот дом!
(Полное соответствие <реализованность> искомой признаковой норме, что соответствует целям
говорящего).
— вот так вот.
(Фатическое завершение <реализация> одной темы, что соответствует речевым целям говорящего).
— Ну вот.
(Завершение <реализация> повествования или переход к новой теме^ что соответствует речевым
целям говорящего и т. д.)
3
— Ну вот мы и пошли.
(Вот — реализованность одного варианта, соответствующего целям говорящего, ну — соответствие
ожидаемому, и — соответствие предполагаемому).
б) Несоответствие целям говорящего, нереализованность ситуации
— Вот тебе и дом!
(Вариант предполагаемого соответствия развития ситуации целям говорящего не реализовался и
сменился реализацией варианта ситуации, не соответствующего предположениям и целям говорящего,
что привело к выражению неудовлетворенности; разочарование),
з
— Ты туда пойдёшь?
— Ну вот ещё!
(Ну — поведение говорящего не соответствует ожидаемому собеседником, ещё — предположение
собеседника не соответствует норме поведения говорящего и норме развития ситуации, вот — отказ от
предполагаемого собеседником варианта, не реализующего планы, цели говорящего).
497

в) Несоответствие целям говорящего, реализованность ситуации
— Ок не придёт.
— Ну вот!
(Нереализованность того одного варианта ситуации, соответствующего целям говорящего, который
должен был сменить ситуацию ожидания реализации; реализованность иного варианта ситуации, чем
ожидаемый, не соответствующего целям говорящего; разочарование).
— Вот паршивец!
(Реализация качеств, варианта поведения, который говорящий не предполагал у собеседника и
который не соответствует каким-либо целям говорящего; возмущение).
(К герою на работу приходит любимая).
— Ты? / Вот уж кого не ожидал увидеть.
(т/с «День рождения буржуя»)
(Реализация такого варианта развития ситуации, который говорящий, обладая знаниями об
объективных обстоятельствах, в том числе знанием нормы развития ситуации, никак не мог предположить и
который никак не соответствовал целям пребывания говорящего в данный момент в данном месте).
2) Позиция слушающего
— Ну что ты? / Вот кричит!
(При реализации данного варианта действий, выбранного и осуществляемого слушающим, он не
сможет реализовать желаемое, не достигнет цели).
-2 2
— Ой! / Так я вас тоже знаю! / Вы к нам телевизор приходили ремонтировать! /
Приходили?
3 4 б
— Телевизор / «Темп». / Трубку я вам менял.
3 1 4 2 2
— А вот / и нет. / Ошибочка. / Телевизор «Рубин».
— У нас тогда ещё «Темп» был. / Помню, помню. / Приходил. / Чинил. / Мастер-
лома стер.
(к/ф «Время танцора»)
(А — говорящий вводит собеседника в новую (иную) ситуацию вопреки мнению собеседника, вот —
свидетельствует о нереализованности предполагаемого слушающим варианта развития событий как не
соответствующего цели восстановить подлинную ситуацию).
3) Отнесенность к ситуации
— Ну что ты ноешь!? / Вот Марина! / Никогда не раскисает!
— Владимир Николаевич! / А вы не помните, / какой номер назвал тот, / у
которого мой носок остался?
1
— Нет.
— А может быть, мы на той планете, / откуда он к нам переместился?
— Слушай, / скрипач! / Как бы мы^ не гадали, / всё равно же ни хрена не выясним! /
Вот выбрали направление / и идём! / Нам, главное, до воды добраться!
(к/ф «Кин-дза-дза»)
(Введение примера реализации варианта, подлинно необходимого качества поведения в данной
ситуации, отвечающего целям ее бенефактивного развития).
4) Одновременная отнесенность к позиции говорящего, слушающего и третьего
лица (социума)
Параметры вот: единственный, в данном случае важный, верный, правильный,
(бенефактивный) вариант, осложненный параметрами реализованности во имя той или иной цели
и соответствующий целям как говорящего, так и слушающего, с точки зрения говорящего, —
представлен в конструкциях одобрения:
— Одень колокольчик, родной! / Одень! / Вот! / Молодец!
(к/ф «Кин-дза-дза»)
2 з
— Ну что? / Так и будем молчать? з
— Ну. / я уже устал объяснять! Я наивно думал: / всё-таки лишний день весны! /
2 1 . 1 1,3
Ещё один / заход, / ещё один восход. / Полдень, наконец.
498

— Нет, нет. / Полдень / менять не будем. / Хотим мы того, / или нет, / в мире
1б 6 1
существует определённый порядок. / Один день / сменяет другой. / Нельзя
нарушать ход времени. / Это нехорошо.
^ 2
— Это недопустимо.
з з
— Люди перестанут различать / праздники и будни.
— Самое печальное, / дорогой мой, / что прихожане не смогут точно знать, /
когда Рождество, / а когда Пасха.
3 , 1 . 3W . 1
— Возникнет путаница, / что надевать: / деловой костюм / или нарядный камзол.
— Господин судья! / Ваше Величество! / Барон / осознал свою ошибку, / Он, /
1 2 2 2**
нет, он, конечно, / погорячился, / погорячился, / но он раскаивается!
3 . 2
— Значит, вы готовы признать, / что сегодня первое июня.
3
— Хоть десятое!
3 2 2м 6
— Не десятое, / а первое! / И не делайте нам одолжения. / Так какое у нас
сегодня июня?
— Первое. ^
— Громче, пожалуйста, / для всех!
— Первое.
— Вот! / Видите, как просто! / Барон, / вы ведь / разумный человек! / Я всегда
относился к вам с симпатией...
— Ну, вот и славно! / И не надо так трагично, дорогой мой!
(к/ф «Тот самый Мюнхгаузен»)
(Одобрение единственно правильного с точки зрения говорящего — в том числе и как представителя
общества — ответа Мюнхгаузена).
(Обсуждение памятника барону Мюнхгаузену):
з б
— А что если / не побояться и...
2
— ...ликвидировать!
— ...или / приблизить.
— ...соединить!
(Две половинки лошади на памятнике Мюнхгаузену соединяют).
2 1
— Вот! / Так даже смешнее.
(к/ф «Тот самый Мюнхгаузен»)
(Единственно достойный вариант, соответствующий цели прославления барона).
Очень показательна актуализация всех параметров вот (реализованность единственно
верного варианта, соответствующего цели говорящего и слушающего^ в следующем диалоге:
— Помнишь, / когда мы были у Архимеда, / он схаэал: / «Любовь / — это теорема, /
которую нужно каждый день доказывать. / Скажи мне что-нибудь / на прощание.
2 2
— Что? / Что?
2
— Ну скажи что-нибудь на прощание?
— Что сказать?
2 2 I2
— Подумай! / Всегда найдётся что-то важное / для такой минуты.
2
— Я... / я... / буду ждать тебя!
2
— Не то!
6 2
— Я... / я очень люблю тебя.
— Не то!
2
— Я буду верка тебе!
— Не надо!
2\ 2 2
— Они положили сырой порох, / Карл! / Они хотят помешать тебе, Карл!
h2 21 2 5 \
— Вот! / Спасибо! / Спасибо, Марта! / Пусть завидуют! / У кого есть ещё такая
женщина!
(к/ф «Тот самый Мюнхгаузен»)
Рассмотрев инвариантные параметры вот, мы видим, что при формировании
целеустановки угрозы введение вот в конструкцию свидетельствует о единственно возможном
справедливом (бенефактивном), с точки зрения говорящего, варианте развития событий,
имеющем целью осуществление (реализацию) действия-возмездия.
499

6. Однако в группу структур вариативного ряд конструкций, не называющих
конкретное действие-возмездие, входят и структуры с отсутствием экспликации глагола
небенефактивного для собеседника действия-возмездия, которое говорящий собирается
осуществить, обычно взаимодействующие с ИК-3 с резким усилением интенсивности или
модальной реализацией ИК-2М.
Эти конструкции передают желание говорящего осуществить действие-возмездие за
совершенный или совершаемый проступок и включают следующие составляющие:
/3 2ЛА
Я тебе сейчас! / Я тебе сейчас!
Я тебе! / Я тебе!
2 ал
Сейчас! [ш'*ас ]
Эллипсис глагола небенефактивного для собеседника действия также выполняет здесь
роль своеобразной архисемы, обозначающей любое нежелательное действие,
осуществление которого инициировано ситуацией (проступком адресата угрозы).
Причем следует подчеркнуть ненужность и обычно невозможность реального
восстановления конкретного нежелательного действия.
— Распроклятая ты мошка! / Мы тебя..!
А он — в окошко.
(м/ф «Сказка о царе Салтане»)
— А мне сейчас Катька / всё рассказала!
2
— Про что?
2
— Про твои стихи!
— Я тебе сейчас [ш'*ас] ! Ы!
2
— Ты чего?
2
— Ничего!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
Данные конструкции типично осложняются начальным вот.
Вот я тебе!
Вот я тебе сейчас!
К ним близки структуры Ну я тебе(я)!; Да я тебе(я)!\ Да я ж тебе(я)!\ Уж я тебе(я)!\
Ух я тебе (тебя), У я тебе(я)!
7. Конструкция вот я тебе! наиболее нейтральна, если при описании угрозы возможно
употребление такого термина. Она обычно вводит предупреждение о реализации
неизбежного действия-возмездия как за серьезные проступки, что обычно
формируется при взаимодействии с ИК-3 с резким усилением интенсивности центра, ориентирующей
слушающего на большую степень небенефактивности действия-возмездия; либо
предупреждение о потенциальной возможности реализовать действие-возмездие через определенный срок
(обычно за менее серьезный поступок), часто в том случае, когда говорящий реально не
собирается осуществлять свое намерение, при взаимодействии с модальной реализацией ИК-2М,
акцентирующей учет следствий вводимой информации.
Сравним: Вот я тебе! и Вот я тебе!
— Ша-а-рик, падина такая! Я вот тебе!
(В. Астафьев. «Последний поклон. Ангел-хранитель»)
— Эх, паря! — почесал в затылке отец. — А ведь это наш поезд пошёл. Но, ишь,
чего она тут, баловница такая, вот я её сейчас!
(В. Солоухин. «Владимирские проселки»)
Отметим, что в конструкциях с вот без экспликации я-позиции говорящего обычно в
имплицитной форме вводится не желание осуществления небенефактивного действия, а
реализация, уже осуществленное или осуществляемое действие-возмездие.
(Остап Бендер, нанося удары Кисе Воробьянинову):
— Вот тебе ночные прогулки по девочкам! / нВот тебе седина в бороду, / вот тебе
бес / в ребро!
(к/ф «Двенадцать стульев»)
500

8. Конструкции с ну! (Ну!; Ну я тебя!), типично взаимодействующие с ИК-3 с резким
усилением словесного ударения или ИК-2М, связаны действиями собеседника, не
соответствующими ожиданиям говорящего, который осуществит
действие-возмездие, не соответствующее (по своим небенефактивным последствиям) ожиданиям
слушающего. Эта конструкция связана с существенным нарушением
интересов говорящего (эффект серьезного проступка) и обычно свидетельствует об
активном эмоциональном состоянии говорящего (возмущение),
выведенного из терпения позицией слушающего. Частица ну соединяются со многими
структурами ряда, вплоть до обращения.
Эта структура вполне самодостаточна для выражения указанной целеустановки, но
часто соседствует с конструкциями, в которых присутствуют глаголы-гиперонимы, либо с
конструкциями, в которых гиперболизируется действие-возмездие.
3 2
— Ну, гад! / Я тебя ещё достану!
(к/ф «С любимыми не расставайтесь»)
— Ну, если голубей / купил, / захлестну!
2 (к/ф «Любовь и голуби»)
— Вот это пропесочили! / Читал?
3 2 1 2
— Про Сашку, что ли? / Читал! / Интересно, откуда узнали только! / Ну, доберусь
я / до того, кто сказал! / Голову / так и отверну!
(к/ф «Простая история»)
9. Конструкции с да (Да я тебя\) имеют достаточно ярко выраженную специфику
значения, демонстрируя наличие в одной конструкции двух реализаций одного инварианта.
С одной стороны, в этой структуре говорящий подчеркивает неадекватность
действий слушающего, преувеличившего свои возможности, и
ситуации. Иначе говоря, эта конструкция обычно связана с ситуацией, когда действие —
причина угрозы, которое посмел осуществить адресат, переходит границы потенциально
допустимого для оскорбившего, так как говорящий рассматривает его как лицо, стоящее
значительно ниже себя. Одновременно говорящий вводит информацию о том, что
действие-возмездие не будет адекватно действию-причине угрозы, значительно
превосходя его по небенефактивным для слушающего последствиям,
что демонстрирует совмещение в одной конструкции двух реализаций одного набора
инвариантных параметров да, относящихся к позиции как слушающего, так и говорящего.
В этом случае передается следующее значение: 'Если ты, которого я ставлю ниже себя
(если ты, которого я сильнее, старше и т. д.), преувеличив свои возможности, посмел
осуществить небенефактивное для меня действие, то я, говорящий, способен и осуществлю более
сильное действие-возмездие, которое будет иметь для тебя значительно более серьезные
последствия, чем действие-причина угрозы'.
Данная конструкция является очень типичной при передаче сильной угрозы.
Так, например, именно эта структура — Да я тебя! — употребляется в речи матерого
уголовника в к/ф «...по прозвищу Зверь», когда герой фильма осмеливается дать ему сдачи.
Эта же конструкция используется и для выражения угрозы бандита мальчику, сыну
полковника, пытавшемуся защитить мать:
— Да я тебя!
(т/ф «Адъютант его превосходительства»)
Однако она возможна и в сугубо бытовой ситуации, свидетельствуя о переходе границы
дозволенного по отношению к говорящему.
(Мать детям):
2
— Да я вас, неслухов!
(т/с «Вечный зов»)
Впрочем, в этой конструкции возможна и конкретизация небенефактивного действия:
— ...только солдатская молва утверждает, / будто вас в Москву / переводят. /
Верно это / или нет?
501

— Освободите дорогу, / капитан!
1 2 2 3
— Слушаюсь! / Только вы скажите, / товарищ генерал, / вы насовсем к нам
вернулись, / или так, / за вещами?
з 1
— Да я / вас под а^ест!
— (Жена) Да насовсем. Юра, / насовсем.
s \ * \ 2
— На-сов-сем! / Арестовывайте, товарищ генерал! / С удовольствием!
— Что значит / «с удовольствием»?
2 (к/ф «Офицеры»)
— Да я тебя в порошок сотру!
2 (т/с «Развязка "Петербургских тайн*'»)
— A[j]! / Н-ненавижу мышей! / Особенно летучих! / Всё из-за тебя!
— Из-за меня ?
2
— Из-за тебя!
5 \ ^ 2 2
— Ах ты! / Да я тебя сейчас [ш^ас] разорву на клочки, / на кусочки, / на
тряпочки!
— Ах, так?
g (к/ф «Приключения Буратино»)
— В таком случае вы / вы сумасшедшая старуха, / вот кто вы!
3 2 2
— А вы, / вы невоспитанный старик. / Вот кто вы!
2Э 2Э 2 * г
— Дети, / дети, / не надо, / не надо!
2 2 2
— Да я / вас // заморожу!
— А вот и не заморозите!
2 2 (к/ф «Снежная королева»)
— Ключики мы / вам не отдадим! / Мы вам не Буратйны! / Мы / вам люди!..
2 6 6 6 1
— Люди мои! / Вы дороги мне / и те, / и другие! / Хорошо.
2
— Да я вас по стенке раэм...
2 6 б 2 2 2
— Стоп! / Кровопролития / и междуусобиц / я не потерплю! / Стоп! / Стоять! /
2 2 2
Всё! / Давайте спать! / Спать!
(к/ф «Гараж»)
Заметим, что сама по себе эта конструкция может использоваться и для выражения
намерения осуществить бенефактивное действие-благодарность (антонимическое развертывание
параметров). Так, исключенный из гаражного кооператива сотрудник института в своем
высказывании подчеркивает бенефактивное для него, но неадекватное ситуации поведение
героини (не исключенная из гаража встает на сторону исключенных) и выражает желание
осуществить бенефактивное действие как соответствующее ситуации — благодарность.
3 2
— Да я ваш чахлый «Москвичонок» / в «мерседес» превращу!
(к/ф «Гараж»)
Конструкция да я тебя! может осложняться введением частицы же [ж], которая
привнесет значение 'ты должен понять, что я, говорящий, превосхожу тебя по силам и
возможностям, но не понимаешь', что усилит выражаемый смысл и резкость угрозы.
(Героиня фильма, у которой арестовали любимого человека, пытается дать взятку
милиционеру):
— ...я не поднял. / Это что такое? / Я вас спрашиваю! / Да ты мне [ш]... / Да ты
что? / Взятку мне, что ль, даёшь? / Да я ж тебя!.. / Да я ж тебя под статью! / ...А
2 2 2
ну иди, иди отсюда! / Иди, пока я добрый!
(к/ф «Вор»)
(Из разговора с домашним животным, попытаюшимся подраться с хозяином):
— Куда ты лезешь? / Ты на кого лапу поднимаешь? / Да я ж тебя!
(р/р)
В этой реплике, хотя и шутливое, но по форме достаточно грозное предупреждение,
которое в другой ситуации может вводить информацию о реальных тяжких последствиях для
слушающего.
10. В конструкция уж я тебя! обычно выражается не только желание, но и
решительное намерение говорящего, учитывающего небенефактивный по-
502

ступок адресата и обладающего знанием о своих объективных
возможностях, осуществить угрозу.
Отсюда сближение данной конструкции с предвкушением и предупреждением
слушающего о том, что говорящий хочет осуществить небенефактивное действие,
хотя и отложенное на некоторый срок в связи с рядом объективных
обстоятельств, приложив все усилия, чтобы объект угрозы оказался в
его распоряжении, и, когда данная ситуация будет иметь место,
осуществить небенефактивное для адресата действие в полной мере.
В конструкции выражается твердая уверенность в том, что обстоятельства, которые
дадут возможность осуществить угрозу, будут иметь место. Уж я тебе! (устаревшая Ужо
тебе!), Уж я тебе задам!
(Разговор матери с соседками по общей квартире после проступка сына):
2
— Да вы, главное, не волнуйтесь! / Уж я с него шкуру спущу!
(к/ф «Вор»)
Волк прыгал, прыгал, оторвал себе хвост и пустился без оглядки бежать.
— Хорошо же, — думает он, — уж я тебе отплачу, сестрица!
(Русская народная сказка)
Но в этой же конструкции может передаваться и ввод информации о желании
совершить бенефактивный для слушающего поступок — благодарность.
11. Угроза может формироваться и в конструкциях, включающих междометия, типа ух
я тебя! Но прежде чем говорить об особенностях этой структуры в угрозе, мы должны ввести
инвариантные параметры междометия ух.
Инвариантные коммуникативные параметры ух
Междометие ух всегда связано с некой качественной или количественной
характеристикой объекта (предметное имя, действие и т. д.), резко
превосходящей признаковую норму, часто в уникальной степени.
Параметры
1. Вход - выход из контакта с воздействующим на говорящего или слушающего
объектом.
а) непосредственность реакции на вход в контакт: восприятие нового объекта без
учета предшествующего предположения о наличии подобного;
б) непосредственная реакция на выход из контакта с чем-либо, обладающим
отмеченной ниже качественной характеристикой (антонимическое развертывание параметра).
2. Оценка объекта как обладающего резко превосходящими
признаковую норму либо уникальными свойствами или сочетанием свойств.
Обычно объект с таким сочетанием свойств:
а) либо не был до сих пор известен говорящему (отсюда типичный в тексте эффект
простака, функционирование в речи детей, сельских жителей, не стесняющихся показать свое
незнание либо обладающих непосредственностью реакции);
б) либо встречается крайне редко;
в) либо не соответствует норме развития ситуации.
Антонимическое развертывание параметров: при известности самого объекта не
предполагал такой степени проявления качества.
3. Оценка объекта: предел ь но положительная, предельно отрицательная.
4. Воздействующая качественная характеристика изменяет эмоциональное
состояние говорящего или слушающего:
а) при входе в контакт маркируя эмоциональное состояние, предельно превышающее
норму реакции, норму отношения: активное эмоциональное состояние;
503

б) при выходе из контакта маркируя эмоциональный «сброс», расслабление: пассивное
эмоциональное состояние.
Следуя алгоритму развертывания, данная информация может изменить эмоциональное
состояние слушающего.
Ух обычно подчеркивает неизвестность, предварительную или в данный момент
недоступность объекта.
(Командующий прислал акваланг):
з з i
— Ух ты?! / Вот это штука! / Нам таких и не показывали!
_ 2 з
— Ты что ж, /с такими не плавал? /
7 , 2
— Не-а! /У нас попроще.
1 1
— Ничего. / Разберёмся.
(к/ф «Секретный фарватер»)
(Аниськин видит необычно оформленную обложку детектива):
— Ух какой!(о детективе)
(к/ф «Деревенский детектив»)
(Полушкина угощают иностранным напитком):
2 2
— Вот это по-русски! / Целый стакан!
— Ух ты! / Это ж / водки позабористей!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
— Валерка! / Идите скорее сюда! / Что я нашла! / Смотрите!
3 6 2 2 2
— Ух ты! / Е! / Вы этот домик / близко поставили? / Мураши будут беспокоить. /
6 3 2
Вам бы это / передвинуться вон туда / повыше-то!
2 (к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
— Ух! / Нелегок путь в страну дураков!
(к/ф «Приключения Буратино»)
(О девушке-трактористке, «своём парне», неожиданно пришедшей на работу в
выходном, платье):
— Ух ты! / Вырядилась!
(к/ф «Совсем пропащий»)
(Влюблённый Роман и Сундуков):
— Как ты думаешь? // Любовь — / это тоже стихия?
„ 2 . 2 з . 6
— Ребята, / слушайте, / вы не помните, / куда я дел квитанцию / на прокат нашей
ло^ки и акваланга?
— Ух!
— Вадим, ты не знаешь?
2
— В багажнике!
(Возмущение предельной прозаичностью реплики Сундукова и им самим).
Аналогичная конструкция используется и в высказывании, передающем реакцию
собутыльников на отказ героя выпить:
— Ух ты! / Ренегат!
(к/ф «Совсем пропащий»)
(Артисты цирка, выходя после номера, потребовавшего предельных эмоциональных
затрат, эа кулисы):
2
— Ух!
(к/реклама)
(Параметр эмоционального сброса).
(11.) При формировании целеустановки угрозы конструкция с ух! (и прежде всего
конструкция ух я тебя!) передает предупреждение о желании совершить предельно
небенефактивное действие-возмездие в ответ на предельную степень
небенефактивности для говорящего проступка, совершенного
адресатом угрозы.
Данная конструкция связана с активным эмоциональным состоянием
говорящего, с максимальной степенью напряжения эмоций или
волевых усилий.
504

При наличии контакта с адресатом, используя эту конструкцию, говорящий пытается
изменить и эмоциональное состояние слушающего.
(Перекормленная пионерами, засыпающая свинья не хочет рыть подкоп для Иночкина.
Возмущённый хозяин):
2
— Ух я сейчас её! (пинает ногой)
(к/ф «Добро пожаловать...»)
Однако примеров подобного рода не так много, так как именно эта предельная степень
небенефактивности действия, отраженная в конструкции, на деле часто дает не самую
страшную угрозу, выполняя роль, сходную со структурами эксплицитного способа
формирования, гиперболизирующими действие-возмездие.
Конструкции с ух чаще свидетельствуют об активном эмоциональном состоянии
говорящего и его желании изменить эмоциональное состояние слушающего, чем о конкретных
небенефактивных действиях. Угроза в конструкциях с ух потенциальна, так как маловероятна.
Угроза с ну значительно более конкретна и реальна в плане осуществления действия-возмездия.
Обычно данную конструкцию сопровождает еще один параметр, свойственный
структурам с ух, а именно — обычная недоступность адресата угрозы или
недоступность действия-возмездия.
Угроза в конструкциях с ух! обычно реализуется в ситуации отсутствия объекта угрозы
в распоряжении говорящего, что способствует эмоциональному выбросу.
(Хозяйка вдогонку убегающему дикому коту, нанёсшему серьёзный ущерб домашнему):
2 2 2
— Ух я тебя! /Ух! / Попадись мне только!
Конструкции с ух часто передают сдерживаемое желание говорящего осуществить
действие-возмездие, так как оно столь небенефактивно для слушающего, что нанесло бы
ему слишком серьезный ущерб.
(Жена о провинившемся муже, взявшем деньги на голубей):
— Ой! / Прям чём-то так и убила, паразита! / Ух! / Ну, Людк, / иди, / неси
сберкнижку.
(к/ф «Любовь и голуби»)
Сравним реализацию аналогичного значения в конструкции, передающей
сдерживаемое желание осуществить бенефактивное, по мнению говорящего, действие для адресата,
что должно изменить и эмоциональное состояние слушающего:
— Вот смотрю я на вас, Верочка, / и думаю: / «Будь я полегкомысленнее, / я бы / «ух»!
— Vx!
(к/ф «Служебный роман»)
Заметим: в ответной реплике героиня подчеркивает, что ему это не удалось.
Эта конструкция может употребляться для успокаивания обиженного, в первую очередь
воздействуя на эмоции слушающего и лишь во вторую — на адресата угрозы:
— Не плачь! / Не плачь! / Ух мы его! / Ух!
(Р/Р)
Конструкции Ух я тебя! и Ну я тебя! могут сближаться, сохраняя оттенки значения.
В то же время в анализируемых конструкциях возможна, хотя и не прямая, экспликация
действия-возмездия с помощью структур, о которых мы поговорим ниже.
(Шофер к продавщице пива):
— Дай бутылку чего покрепче?
— Отстань.
2 ал
— Ух и подвезу я тебя!
(к/ф «Вечный зов»)
В вариативном ряде угрозы функционирует еще одна конструкция угрозы Уде ты!,
которую мы рассмотрим несколько позже.
При выражении угрозы междометие ух, функционируя в том числе и «соло», может
выражать значение предупреждения о желании осуществить возмездие «сверх нормы», однако
выполняя скорее функцию устрашения слушающего, чем реального намерения
покарать собеседника.
505

Значение 'сверх положенного, сверх нормы' типично для этого междометия.
Однако далеко не каждое междометие, связанное с высокой степенью проявления
признака, может выражать угрозу. Так, междометие ого! также связано с высокой степенью
проявления признака. Оно способно оценивать лишь соответствие-несоответствие
результата той или иной деятельности представлениям говорящего, норму результата.
Кроме того, ого! имеет параметр независимости проявления степени качества
от осознанной, преднамеренной деятельности говорящего. Угроза же
связана с предупреждением о возможном осознанном потенциальном действии-возмездии в
будущем.
— Ого, какой вырос! / Ого, как бежит!
(Герой, узнает, что жена ждёт ребёнка):
— Ого !
2
— вот тебе и «ого»!
(к/ф «Любовь и голуби»)
Направленность ух на действие-возмездие в будущем (предупреждение о сверхкачестве
действия возмездия) и обратный вектор ого — оценка результата деятельности, как сверх-
ожидаемого, а главное, параметр независимости качества от деятельности говорящего,
часто конкретизирумый как не предполагал, не хотел — не позволяет ему свободно
функционировать в данной целеустановке.
12. Целеустановку угрозы могут передавать и конструкции с междометием у,
произнесенным с удлинением гласного в низком фонетическом регистре, часто коммуникативно
дублирующие иные структуры угрозы. Для того чтобы понять специфику значения данной
конструкции в целеустановке угрозы, рассмотрим инвариантные параметры междометия у.
Инвариантные коммуникативные параметры у
Инвариантное значение междометия у составляет, как показывает материал, сочетание
следующих параметров.
1. Наличие представления о ситуации.
2. Введение информации, связанной со степенью качества (количества).
3. Отсутствие предшествующего представления о подобной
степени качества (количества).
Иначе говоря, междометие у может реализовывать следующее коммуникативное
значение: 'я имел представление о ситуации, я получил информацию, я не мог представить себе
степень качества объекта, а после введения информации знаю и выражаю оценку не только
степени качества, но и расхождения между моим прежним и нынешним представлением о
ситуации (между предполагаемым и реальным)'.
Отсюда частотна реализация коммуникативных целеустановок разочарования или надежды.
4. Полученная информация влияет на дальнейшие действия
говорящего, слушающего или развитие ситуации.
5. Оценка позиции говорящего и позиции слушающего: солидаризация или
расхождение с позицией собеседника.
6. Типична оценка самого объекта, отклонения от нормы развития ситуации. Отсюда
частотна реализация одобрения-неодобрения, упрека-сочувствия.
В соответствии с алгоритмом реализации коммуникативного значения возможно
антонимическое развертывания параметров положительной и отрицательной оценки, большой или
малой степени качества и связь параметров с позициями говорящего, слушающего, ситуации.
Таким образом, у содержит элемент оценки качественной составляющей
ситуации, баз данных, а также позиции собеседника и говорящего.
У является сигналом-прологом к действиям говорящего.
506

1) Отрицательная оценка объекта как превосходящего предположения говорящего
1 w . , „ 2 . 5 \
— ...Аккордеона не было! / Похитили. / Три регистра.
— Сколько?
2.
— Три!
1 ,22
— Нет, я спрашиваю, / сколько стоит.
2
— Триста пятьдесят.
— Триста пятьдесят?
— Платил с рук.
6 б в з з
— У! /Триста пятьдесят! /Если /память мне не врёт, /то такого крупного дела /у
нас в деревне /с одна тысяча девятьсот сорок восьмого года /не было. / Вы,
/Геннадии Николаевич, /безусловно, человек городской, /и вам /наших деревенских
законов не понять, /но кража совершена / вровень с хорошей коровой /и чуток
/поменьше мотоцикла.
(к/ф «Деревенский детектив»)
(Говорящий оценивает расхождения между предполагаемой и реальной стоимостью украденного,
выражая оценку самого объекта и расхождения баз данных, а также делает вывод о значимости кражи,
вынуждающей его к соответствующим действиям).
(Невиновного врача-психиатра обвиняют в убийстве):
— я скажу тебе, с какого трупа ты их снял!
б 2
— У! / Тогда что говорить.
(Д.Д.Д.)
(Задержанный предполагал, что потребуются объяснения, но не предполагал столь твердой
уверенности в его виновности, после полученной информации он маркирует степень различия предполагаемого
и реального, выражает оценку самого факта, расхождения своей базы данных и собеседника, оценку
позиции собеседника, делая вывод о бесполезности дальнейшего разговора).
3 2
— Опять забыл? / Тьфу!
2 2 2 2 3 3
— Ой! / Елки-зелёные! / Братцы! / Авоську мою / никто / не видел?
з
— Чёрненькая такая?
— Ну!
— В баню пошла.
б
— У!
(к/ф «Белорусский вокзал»)
(Говорящий не предполагал такого глупого, с его точки зрения, ответа и, получив его, отрицательно
оценивает его качество, а также позицию собеседника).
(Героиня, пригласившая Аниськина войти, встречает его в комбинации):
— Ты если пришёл, / так не стой, / а садись.
6 2 2 2
— У! j Постыдилась бы! / Срамота! / В рубашке-то!
— Ещё чего! / Мало что комбинация двенадцать рублей стоит, / мне платье перед
каждым надевать — / мозоли набьёшь.
(к/ф «Деревенский детектив»)
(Участковый не мог представить себе, что его встретят в столь раздетом виде, и выражает оценку
этого и позиции собеседницы, в такой степени нарушившей все нормы поведения, приличия).
(Бывшая жена отрицательно оценивает качества новой избранницы экс-мужа):
— Прошу её имени / всуе / не поминать!
— У! / Тебе надо поколоться!
(к/ф «Покровские ворота»)
(Я, говорящая, предполагала возможное поведение экс-мужа в этой ситуации, но ты, слушающий,
превзошел все мои ожидания по степени отклонения от нормы, и я выражаю оценку расхождения моих
двух баз данных, твоего поведения как резко отклоняющегося от нормы и твоей позиции, притворно
сочувствуя).
— Сколько сейчас времени? / (смотрит на часы) $\
(Р/Р)
(Я, говорящий, предполагал, что сейчас N-oe время, а данные часов показали резкое несоответствие
степени количества: слишком много; я выражаю отношение к расхождению прежней и нынешней баз
данных, отрицательно оценивая сам факт).
507

— Она нам завтра отдаст!
— У! / Завтра мне не надо.
2) Положительная оценка объекта, превосходящего по качествам предполагаемое
(Лопахин раздумывает, идти ли на свидание с колхозницей. Друг не советует. Герой
вводит новую информацию о другом объекте, обладающем более привлекательной
характеристикой для собеседника):
2 . 3W б о 1
— Что я, / психои, что ль, // чтоб от сливочного масла отказываться! / Не врагу
же его оставлять!
- 3 2 4
— У! / Если масла дают, / так чего же дремать? / Иди!
(к/ф «Они сражались за Родину»)
(Говорящий оценивает разницу между предполагаемой целью визита и новой информацией о столь
ценном объекте, который может принести Лопахин, и выражает положительную оценку объекта,
расхождения баз данных, каузируя действия собеседника).
3) Несоответствие предполагаемого и реального качества или количества
объекта, обладающего меньшими качественными или количественными
характеристиками, чем предполагал говорящий, при отрицательной оценке этого несоответствия.
— Пойдём на аттракционы.
— У меня только пять рублей осталось.
— У!
Заметим, что а, о, у соотносят информацию с предшествующей ситуацией. При этом а
является сигналом входа говорящего или введения слушающего в новую ситуацию после
осознания предшествующей; о соотносит предполагаемое и реальное; используя у, говорящий
сопоставляет предполагаемую и реальную степень качества (количества)
характеристики объекта и оценивает ее как превосходящую (либо наоборот) его предположения.
4) Позиция слушающего
Однако в соответствии с алгоритмом реализации инварианта возможно иное
распределение параметров между позициями слушающего и говорящего, например, такое
соотношение: 'ты не можешь представить себе степень качества объекта, я знаю
ее и выражаю оценку расхождения баз данных и самого объекта'.
(12.) Именно такой тип реализации свойственен конструкциям угрозы.
При выражении угрозы конструкция с междометием у формирует значение 'я,
получивший информацию о твоем небенефактивном поведении,
предупреждаю тебя о такой степени небенефактивности действия-возмездия,
которое ты не можешь предположить'.
Отсюда типичность, если не сказать — почти обязательность, отсутствия
экспликации действия возмездия, так как его конкретная названность противоречила бы
семантике конструкции, и типичность функционирования у в качестве структуры
эмоционального устрашения собеседника.
(Из разговора с ребёнком):
— У! / У я тебя!
(р/р)
(Председательница колхоза и увиливающий от работы Гусёк):
— ...это как клёв пойдёт!
2 1 6
— Ах, клёв? / Вот я тебя сейчас! / У!
(к/ф «Простая история»)
У может сочетаться со сниженными именованиями адресата угрозы, о чем ниже.
13. В ряд структур, включающих экспликацию я-позиции, входят и конструкции с
формой первого лица единственного числа глагола, формирующие еще один способ выражения
русской угрозы, который представляет несомненную типологическую особенность русского
языка по отношению ко многим языкам. В этих конструкциях не называется
действие-возмездие, НО В форме ПЕРВОГО ЛИЦА ГЛАГОЛА СОВЕРШЕННОГО ВИДА ЭКСПЛИЦИРУЕТСЯ НЕЖЕЛА-
508

тельное действие слушающего, т.е. действие-причина угрозы, совершенное
собеседником или третьим лицом.
В данной конструкции заключена одна из важных особенностей реализации
коммуникативного значения: форма глагола, участвующая в формировании целеустановки, маркируя
возможность осуществления говорящим некоего действия-возмездия, может не относиться
непосредственно к лексеме глагола, с которой, казалось бы, непосредственно связана, так
как сама лексема эксплицирует действие-проступок слушающего (аналогичные случаи мы
наблюдали и при выражении предостережения).
Этот способ позволяет избежать именования конкретного действия-возмездия, тем не
менее давая понять желание и возможность говорящего осуществить ответное небенефак-
тивное действие. Кроме того, эта структура осложнена параметром неотвратимости
угрозы (коммуникативный параметр обязательности форм будущего времени). Для
конструкции типично включение дательного коммуникативного.
Обычно данные конструкции связаны с «бытовой угрозой», часто употребляются в
регистре близкого знакомства и не очень интенсивны.
13а. Одной из разновидностей этой конструкции являются структуры, в которых
действие-причина выступает в форме глагола ограничительного (делимитативного) способа
глагольного действия с приставкой по-, впрочем, коммуникативно переосмысленного.
Выбор именно этого способа глагольного действия, вероятно, не случаен, так как
зиждется на особенностях его семантических параметров: сочетания представления о процессе
и пределе [Петрухина 2000].
Переосмысленный в коммуникативном плане, он дает возможность выразить значение:
если названное небенефактивное действие будет продолжаться или начнет осуществляться,
я, говорящий, смогу прервать это действие.В том случае если собеседник,
например, отказывается выполнить каузируемое действие, то весь период невыполнения
необходимого действия воспринимается говорящим как длящийся период отказа, который он,
говорящий, может прервать совершением небенефактивного действия, заставив тем самым
слушающего совершить необходимое.
— Не буду я есть!
2
— Я тебе не поем!
В ряде случаев лексемы этих глаголов содержат элемент отрицательной оценки этого
действия говорящим:
— Я тебе попререкаюсь (поболтаю, поухмыляюсь).
В то же время данные конструкции могут включать и нейтральные глаголы
ограничительного способа глагольного действия, что сразу увеличивает потенциальную
многозначность структур.
Сравним: Я тебе попою (почитаю, покричу).
Эксплицируя действие говорящего, эти структуры могут передавать значение
обещания, намерений, предложения и т. д. говорящего выполнить то или иное действие, не
имеющих отношения к угрозе:
— Как бы не опоздать.
— Я тебе покричу. — Я тебе постучу.
В случае же экспликации в них нежелательного действия слушающего, что — как мы
видим — возможно в системе русского языка, они передают значение угрозы:
— А я всё равно кричать буду!
2
— Я тебе покричу!
Определяют значение этих конструкций, в первую очередь, с помощью контекста.
Однако в русской системе их обычно различают и интонационные средства. При выражении
угрозы частотно использование модальной реализации ИК-2М, ИК-2 с удлинением гласного
на глагольной лексеме, ИК-31, в то время как другие коммуникативные задания вводятся
либо ИК-1 (намерения, обещания), либо ИК-3 (предложение). Однозначность формирования
целеустановки угрозы в этих конструкциях обеспечивается, с одной стороны, отсутствием
509

сочетания семантики глагола с дательным адресата, с другой — реализацией
коммуникативных параметров дательного коммуникативного, подчеркивающего сходства-расхождения
позиций говорящего и слушающего.
— Попариться ему, вишь, захотелось, жеребцу! Дубина такая... Ты всю ночь-то
пробегаешь туда-сюда, а днём — спать на полосе!
— Я не спал!
— я посплю вам! Я вас посплю, дьяволы! Вы у меня ишо скирдовать в ночь будете!
(В. Шукшин. «Жатва»)
(Отметим замену на более активный родительный).
Приведем примеры из звучащей речи:
2
— Так мне лестницу-то чинить, Надь!
w« 2
— Я тебе сейчас починю.
(к/ф «Любовь и голуби»)
2 2
— Влад! / Влад!
2
— Я здесь, шеф.
— Где фейерверки? / Почему раньше времени?
2
— Ну, они, наверное, пробуют, шеф.
2 3 1
— Я ему сейчас попробую! / Пусть перезаряжает / и ждет.
(к/ф «Принцесса на бобах»)
(Мать обнаруживает, что её дочь-председатель накрасила губы):
2 2 2 2 3^
— Да ты что? / Да ты что? / Ты что удумала? / Ты что? / Девка, что ли?
2 з
— Ну ладно тебе! / Ну попробовала!
— Чего попробовала? / Я тебе попробую! / Я тебе попробую! / Я вот [ш'*ас] так
отхожу!
— Ну!
2
— что от смерти...
2
— Ты ЧТО?
2 2 5 \
— ...от смерти дальше уйдёшь! / Умывайся сейчас же у меня! / ишь ты! Какую моду
2 2 3 3
взяла! / Морду мазать! / Ты что, забыла, кто ты есть, / а?
(к/ф «Простая история»)
Особенностью этих структур является и типичность расположения ИЦ ИК-2', ИК-3' на
я с одновременной реализацией долгого (часто глухого) йота, что
передает крайнюю степень раздражения говорящего.
Фонетические особенности, свойственные этой структуре, находят отражение и в
некоторых письменных текстах авторов, пытающихся отразить сегментные и суперсегментные
особенности звучащей речи, что свойственно, например, манере В. Астафьева.
...И Алёшка тоже ударился в голос. Ревел он протяжно, басовито: «Бу-бу-бу!»
— Ий-я вот вам поору! — наконец не выдержала бабушка. — Ишь чего удумали! По
сено ехать!
(В. Астафьев. «Последний поклон. Запах сена»)
Данная конструкция передает яркий целеустановочный смысл, что наглядно
иллюстрируется примером из к/ф «Где находится нофелет?».
(Главный герой обычно знакомится с женщинами с помощью вопроса: «Где находится нофелет
«телефон»?, чем он активно и занимается в столице вместо поисков мебели. Приехавшая жена, знающая о
его склонностях и догадавшаяся о похождениях, разъярена):
2 2 I 2
— Где его чемодан? / >Сейчас же уезжаем! / А я думаю, / чегой-то он замолк / и
1 3 2** 3
не звонит, / а? / Горбатого, видно, могила исправит. / Пословица народная, / но с
тобой бы я и сама бы до неё додумалась. / Рубаху сними! / Двое детей в доме, /
, / , 2 7 7 2
а он опять эа свой нофелет взялся! / Я[j-j-j-a] нтебе -«понафелетю!
2 2 1
— Валечка! / Честное слово, / нофелет к нам не приходил!
Несмотря на непонимание, о чем идет речь, родственникам абсолютно понятна
целеустановка высказывания — угроза, что и вызывает неловкие оправдания. Иначе говоря,
данный пример играет роль коммуникативной «глоклой куздры», подчеркивая
информативность конструкции для естественного носителя языка даже без знания компонентов
номинативного уровня высказывания.
510

Помимо этого в данном высказывании отражены и типичнейшие фонетические
особенности реализации конструкции — долгий йот, смычки голосовых связок на гласных центра
по типу ИК-7 и долгие и энергичные смычки т и п, узкие гласные, низкий фонетический
регистр, передающие крайнюю степень раздражения героини.
13б. Еще одной разновидностью описанных конструкций можно считать и структуры,
построенные по близкому, но не совсем идентичному образцу. Эти конструкции также не
называют действие-возмездие говорящего, но включают ГЛАГОЛЫ В ФОРМЕ
СОВЕРШЕННОГО ВИДА БУДУЩЕГО ВРЕМЕНИ— по принципу цитаты
предшествующей реплики собеседника — в той словообразовательной форме, в
которой он был подан в информации. В этой конструкции форма глагола
говорит о намерении и возможности говорящего осуществить действие-возмездие, в то время
как сама глагольная лексема раскрывает нежелательное действие собеседника, позволяя тем
самым не называть конкретно действие-возмездие:
— А я убегу!
— Я тебе убегу!
(р/р)
— А я сейчас перекрою (речь о воде в ванной) .
2
— Я тебе перекрою!
(р/р)
— Ступай стайку чистить и ори там.
— Не пойду-у-у!
— Как это не пойдёшь?
— Не пойду.
— Я вот тебе не пойду!
(В. Астафьев. «Последний поклон. Запах сена»)
— Ну ладно, / я вообще могу ]£Йти!
— Я тебе уйду! / Я тебе уйду !
(к/ф «Клетка для канареек»)
— ...так пока свадьба, я бы и обернулся.
— Я тебе обернусь!
а (к/ф «Раз-два, горе не беда»)
— Скажешь, покурить сюда пришёл? / Знаю я тебя.
2 3 4
— Ну а чего ещё? / Выпить дашь, / выпить могу.
2,2
— Я тебе выпью! / Я тебе выпью!
2 2
— Да не надо мне, / я и так сегодня с утра заведённый.
(к/ф «Валентина»)
(В семье пропали деньги. Главный герой берёт вину на себя, давая жене
невразумительные объяснения, чтобы отвести грозу от сына):
4 2 2
— А ну дыхни! / Ты чего меня нюхаешь? / Я тебя нюхать хочу.
2 2
— А я не выпимши! / Я не выпимши!
б
— А ну дыхни!
1 2
— Не, / ну а теперь ты дыхни!
2
— Я тебе сейчас дыхну!
2 2 2
— Тин, / не надо! / не надо!
2
— Я тебе сейчас дыхну!
2 2 2
— Тин. / не надо, / Тин!
2 2
— Коленька, / пойдём.
2 2 2 2 2 2
— Коль, / не надо! / Не уходи! / Сынок! / Сынок! / Я тебе конфетку принес! /
Сынок! / Сынок!
2 2 2
— Я тебе сейчас [ш^ас] дыхну! / Пойди, пойди!
— Тин, / не надо!
2 2
— К Кате пойди! / К Кате пойди!
2 2 2
— Тиночка! / Тин, / не надо!
— Я тебе сейчас дыхну, паразит! / Пьяница! / Тиран! / Пьяница! / Я тебе дыхну™! /
2АА 2ЛА 2Л^ 2
Я тебе дыхну * / Я тебе дыхну! / я тебе дыхну! / Дыхни!..
511

— Я сейчас люстру сломаю!
2 аа
— Я тебе люстру сломаю!
2
— Да что ж ты всё по голове?
2 ал 2
— Я тебе люстру сломаю! / Паразит такой!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
В примере очень ярко видна тенденция использования этой конструкции в диалоге:
любое слово (высказывание) героя подхватывается разъяренной женой и включается в ту же
конструкцию с новой цитацией реплики собеседника.
Отметим, что нежелательное действие — адресата угрозы может быть и не названо, а
ясно лишь из ситуации.
(Бывший богатый хозяин, а теперь главарь банды, захватившей деревню, видит, что
колхозники начали пахать поля, ранее принадлежащие ему):
— Ладно! / Я им теперь посажу / и забороную!
(к/ф «Вечный зов»)
13в. Эти конструкции часто осложняются показателем высокой степени интенсивности
неэксплицированного действия-возмездия:
— Лучше я, / чем Пятёркин!
— Ага, / лучше. / Пятёркин вон своих девушек / на авто катает.
— Я те...
— А вы...
13 2
— покатаю!.. / Я [т'е] так покатаю, / своих не узнаешь!
(к/ф «Васса»)
3 4 2
— Я только сунул нос в котелок /и сразу же /проткнул в нём дырку! /Отгадайте почему?!
/3 1 /3 2
— Я тебе сейчас [ш*'ас] так / отгадаю! / Как дам / больно!
(к/ф «Приключения Буратино»)
Возможно и введение частицы да:
3 1
— А на прощание, / я тебя поцелую.
— Что? / Да я тебя [ш'*ас] так / поцелую! / Я тебе поцелую / я тебе поце...
(к/ф «Старая, старая сказка»)
Конструкции анализируемого типа также могут быть многозначны.
Так, например, в высказывании я тебе скажу может передаваться как значение
обещания, предложения и т. д., так и значение угрозы:
2 . 2
— А я всё маме скажу... — Я ее телефон не помню.
— Я тебе скажу2! - Я тебе скажУ*
Если же сочетаемость запрещает интерпретировать эту структуру как многозначную
(в связи с нарушением первичных семантико-синтаксических связей), то конструкция
передает только угрозу: Я тебе убегу; Я тебе перееду; Я тебе так отгадаю. Однако эта
однозначность не запрещает ввести и глагол с отрицательной оценкой действий слушающего,
обычно совершенного вида, что подчеркнет значение структуры, сравним: Я тебе убегу! и Я
тебе поубегаю!
Таким образом, в конструкциях, включающих форму первого лица единственного
числа глагола, в русской угрозе может эксплицироваться нежелательное действие слушающего,
что позволяет не называть конкретное действие-возмездие говорящего.
2.2. Конструкции с совершением действия-возмездия,
отложенным на неопределенный срок
Помимо конструкций, не называющих конкретное действие-возмездие, в вариативный
ряд с я-позицией говорящего входит еще одна группа структур. Они типично вводят
предупреждение о возможности совершения нежелательного для слушающего действия
говорящим (как в эксплицитной, так и в имплицитной форме), откладывающим возмездие на
неопределенный срок, что является, как мы уже говорили, вторым устрашающим
фактором русской угрозы.
512

1. Это конструкции Ну погоди!, Ну подожди и ряд их модификаций, связанных обычно
с недоступностью в данный момент объекта угрозы. Впрочем, «на самом
деле» эта структура может выражать желание говорящего осуществить небенефактивное для
слушающего действие немедленно, как только объект возмездия станет ему
непосредственно доступен.
Частотно осложнение этой конструкции частицей ну, вводящей параметр ожидания
говорящим осуществления действия-возмездия.
— Ну, погоди, Тишка! / Я тебе ещё это припомню!
(к/ф «Сладкая женщина»)
2 2
— Ну, погодите! / Я вам это припомню!
^ ал (к/ф «Девчата»)
— Ну, погоди ! / Я тебя ещё достану!
(Р/р)
Возможно осложнение конструкции частицей же, маркирующей, что ожидаемое
действие возмездие должно будет иметь место, хотя в данный момент не имеет.
— Погоди же ты, проклятый, не отстанешь честью, так я тебя утоплю.
— Погоди же ты! я тебе помну бока эа журавля!
(Русская народная сказка)
Реже введение ещё, подчеркивающего, что возможность осуществления
действия-возмездия в будущем не потеряна.
1 2
— Нет, / погоди у меня ещё!
2
— А что ты мне сделаешь?
3 2 2
— Я-то? / Я знаю, что сделаю! / Я на тебя суд найду!
(к/ф «Женитьба Бальзаминова»)
В данную конструкцию типично включение глаголов, эксплицирующих
действие-возмездие обычно в совершенном виде, актуализирующем возможность осуществления
данного действия.
Впрочем, в ряде случаев значения коммуникативного погоди и полнозначного глагола
могут предельно сближаться:
— ...Ну-ка, ложись на колено! / Сейчас [ш''ас] / погоди, / я тебя уму-то — разуму /
научу!
(к/ф «Тени исчезают в полдень»)
Конструкции с полнозначным глаголом способны передавать различные, в том числе и
контрастные, целеустановки, например, упрашивание, раздраженное требование:
2 2 2 2 2 2
— Ипполит! / Ипполит, ну подожди! / Ипполит... Ипполит, / послушай!
2
— Оставь меня в покое!
— Бели б он знал, как меня зовут, / ты бы., ты бы остался?..
2 2 2 2
— Прекрати, пожалуйста!.. / Господи, / как он мне надоел! / Да подожди!
(к/ф «Ирония судьбы...»)
Потенциальная моногозначность данных составов обычно дифференцируется
интонационными средствами типа ИК-2, ИК-2М либо снимается контекстом.
Одновременную реализацию такой многозначности мы можем увидеть в ярком
примере реплик Карабаса-Барабаса (В. Этуш) из фильма «Приключения Буратино»:
(Джузеппе, папа Карло и Карабас-Барабас):
— А это (показывает на кукол) / все наши друзья! / Понял, / да?
2
— Ну продай мне их эа сто монет!
— А я друзей не продаю! / Даже эа миллион!
— Ты хуже крокодила! (Удаляются.) / Подожди! Подожди! / Ну, подожди же! / П[а]-
[папа] - [пагади] ! / Ну, Карло, / подожди!
В то же время конструкции, содержащие погоди, могут и не быть связаны с целеуста-
новкой угрозы. Это и приведенная выше структура раздраженного требования Да подожди,
Да погоди (ты), и распространение погоди начальным только, что может сформировать в
русском языке упрашивание, но не угрозу, в отличие от английского языка, где конструкция
Just you wait! (*только ты подожди) является типичной структурой выражения угрозы, на-
513

пример Элизы в «Пигмалионе». Аналогично не может функционировать в качестве
структуры угрозы и конструкция с начальным а и эксплицированным ты в препозиции, вводящая
предложение:
— Ты человек?
— Человек.
— Ну, я тебя съем.
— А ты погоди, — говорит ему солдат. — Отойди от меня, я сам тебе в пасть кинусь.
(Русская народная сказка)
Конструкции с погоди могут содержать начальное вот, вводящее параметр
возможности реализовать вариант развития ситуации, соответствующий целям говорящего, и
участвовать как в формировании целеустановки угрозы, подчеркивая предвкушение появления
обстоятельств (условий), которые позволят осуществить акт возмездия, так и целеустановки
предвкушения-надежды на желаемое развитие обстоятельств, с угрозой не связанных
(антонимическое развертывание параметра бенефактивности - небенефактивности для
слушающего и говорящего). Сравним высказывание:
2лл 3
— Вот погоди, / папа придёт! —
передающее угрозу при взаимодействии с ИК-2 или ее модальной реализацией, и
следующий диалог, демонстрирующий реализацию ожидания бенефактивного, с точки зрения
говорящего, развития ситуации — предвкушение.
(Рыбаки на летней рыбалке):
— Саша, у тебя как, берёт?
— Хорошо берёт.
— И красота какая! И тишина! И запахи. И тепло.
— да, благодать.. Но это всё же не то. Вот погоди, придёт ноябрь, начнётся стужа, лерволедох..
(в. Солоухин. «Григоровы острова»)
2. К конструкциям с вот погоди близки конструкции будет тебе, также не
называющие не только будущее действие-возмездие, но и конкретного
исполнителя угрозы и вводящие предупреждение о неизбежности
реализации действия-возмездия через определенный срок. Причем сам этот
состав многозначен и может —при взаимодействии с иным типом ИК (ИК-2 с удлинением
гласного) и контекстуальными связями — передавать целеустановку успокаивания.
3. С отложенностью действия-возмездия и потенциальной возможностью угрозы связан
еще ряд структур.
Так, конструкции с вот могут включать и глаголы конкретного небенефактивного
для слушающего действия, типично в форме совершенного вида, подчеркивающего
возможность осуществления действия, в чем также сказывается семантическое
согласование. Они обычно взаимодействуют с ИК-3 с центром на глаголе нежелательного действия.
— За что ты нас?.. / Вот мы тебя забодаем!
(Р/Р)
В эту конструкцию частотно втягивается сниженная лексика: Вот я тебе всыплю,
врежу, вдарю и т. д.
(Тесть зятю):
з з 2м
— Вот дам тебе / просто-таки коленом, / и вылетишь с моего участка!
(к/ф «Берегись автомобиля»)
Однако конкретная названность действия-возмездия, как мы уже говорили, не
одобряется русской языковой системой, и ее наличие восполняется важным для системы угрозы
русского языка устрашающим фактором: отложенностью исполнения самого действия.
Этому способствует типичное осложнение данных конструкций введением структур будешь
знать, дождешься, вводящих указанный смысл, хотя эксплицитно и подчеркивающих
небенефактивность последствий для слушающего той ситуации, когда действие-возмездие будет
совершено, реализовано в соответствии с целями говорящего (вот).
Важной особенностью этих структур является то, что они передают именно
предупреждение об осуществлении действия-возмездия, которое в них всегда подчеркнуто потенциаль-
514

но, представлено скорее как некая возможность, а не реальное намерение
говорящего его осуществить, и отложено на какое-то время—до
возобновления нежелательных действий собеседника либо прекращения неосуществления желательных.
Они формируют своеобразную угрозу-упрек:
— Вот я сообщу в твою пионерскую организацию. / Будешь знать... / Шпана!
(к/ф «Шла собака по роялю»)
— Прости. / Надежда!
2 4 2 ?.
— Обры бишь ся! / ведь чуть не померла со страху! / Вот -♦всё расскажу Василию/ /
когда из больницы придёшь, / будешь знать!
(к/ф «Любовь и голуби»)
2 2 2
— Вот не приду сегодня ночью / койку стелить, / будете знать!
2 2 2
— Ну ты, / двигай, / двигай!
м 2 (к/ф «Васса»)
— Опять к своей черномазой! / Вот я выколю ей глаза! / Дождёшься! .
(к/ф «Ночной патруль»)
4. С конструкциями будешь знать, тогда посмотришь часто взаимодействуют
структуры, в которых допускается экспликация возможности небенефактивного для говорящего
действия (или состояния), осуществленного самим говорящим, в благополучии которого
собеседник заинтересован, вызванного нежелательным действием собеседника:
угроза-шантаж (аналогично в случае третьего лица). Небенефактивные для слушающего последствия
(угрызения совести) остаются не эксплицированными. При этом ИК-3 ориентирует
слушающего на возможность вводимого варианта, ИК-1 вводит сам вариант, ИК-2 сакцентирует
реализацию именно данного варианта.
— Вот заболею (2/2
з
— Вот умрёт она!
Близкий смысл можно выразить и без частицы вот, а только с помощью
взаимодействия с модальной реализацией ИК-2, что и было показано выше при анализе примеров
угрозы-шантажа.
(Реакция барышни на то, что дядюшка выгнал жениха):
2 2А/Х
— Дяденька, / дяденька, я умру !
(к/ф «Женитьба Бальзаминова»)
5. Именно с этой разновидностью конструкций, включающих вот, связана и
конструкция (вот) вОЗЬМу и + ОБЯЗАТЕЛЬНЫЙ ГЛАГОЛ СОВЕРШЕННОГО ВИДА БУДУЩЕГО ВРЕМЕНИ,
ЭКСПЛИЦИРУЮЩИЙ НЕБЕНЕФАКТИВНОЕ ДЕЙСТВИЕ, КОТОРОЕ МОЖЕТ СОВЕРШИТЬ ГОВОРЯЩИЙ, ПРИ
ДВУСИНТАГМЕННОМ ОФОРМЛЕНИИ с ИК-3 и ИК-1 — или вариант вот возьмет «..., если
совершение действия-возмездия связывается с третьим лицом.
В этой конструкции отложенность действия-возмездия заменяется акцентированной идей
потенциальности, возможности осуществления этого действия в
случае совершения или отказа совершить требуемое.
Особенностью структуры является предупреждение говорящего о
потенциальной возможности в ответ на действие-проступок слушающего
принять осознанное решение совершить небенефактивное для
слушающего действие, нарушающее предполагаемую норму поведения
говорящего или норму взаимоотношений говорящего со слушающим,
совершение которого не предполагает слушающий,с целью воздействия
на поведение и решение слушающего. При этом действие может быть как
прямо направлено на слушающего, так и косвенно затронуть его интересы
или интересы третьего лица.
При включении в конструкцию вот также подчеркивается возможность смены
(реализованности) одной ситуации — другой и потенциальная возможность реализации одного
варианта, соответствующего целям говорящего. Причем реализация действия-возмездия сугу-
515

бо потенциальна и достаточно неопределенна по сроку, хотя могут быть названы и точные
временные указатели, которые «коммуникативно» десемантизируются:
— Тоже достижение: / кажу варить!
— Да?
-Да1.
3 2 2 2**
— А я вот возьму завтра эту кашу / не доварю / или пересолю. / Вот тогда посмотрим,
сколько они процентов дадут!
(к/ф «Девчата»)
Сравним:
— Дяденька, дяденька, / я возьму и умру!
или
— Вот возьму и умру! Вот тогда вы пожалеете!
(АИФ. 1997. №47)
Впрочем, при подчеркнутой потенциальности осуществления действия в самой
конструкции, оно может быть осуществлено и немедленно:
« 3 . ✓ 2„ , 2 „ , 3
— ...А вот этот мужик рядом с ним, / холостой, / одинокий. / Видишь? / Вместе
работали. / Ну давай / работай, / сервируй! / Жена умерла несколько лет тому
6 3 7
назад. / Я его, правда, / Липке хотела, / но он ей почему-то не показался. / Ты
1 7 3
у нас, мать, чересчур красивая, / боишься продешевить! / Вот я их сейчас возьму
3 2 3 3
со Светиком / познакомлю, / будешь знать! / Владимир Дмитрич! / Владимир Дмитрич!
(к/ф «Время желаний»)
Сравним более редкую реализацию структуры:
(Надя пожилому соседу дяде Мите):
2 2 4 2 3
— Чего приперся, / старый хрыч! / Ну, / ходит тут ещё! / Сейчас вон возьму /
шугану метелкой, / будешь знать!
(к/ф «Любовь и голуби»)
Однако обычно это действие начинает прерываться слушающим, на что и
рассчитано.
Исполнитель действия может быть неопределенным:
— Вот возьмут от вас эти артели и передадут Министерству культуры, тогда запляшете!
— Это мы ещё посмотрим. Это ещё бабушка надвое сказала!
(В. Солоухин. «Владимирские проселки»)
Данные конструкции многозначны и, типично взаимодействуя с ИК-4, могут
формировать целеустановку вызова, которая также связана с утверждением способности говорящего
совершить действие или возможности находиться в том или ином состоянии, нарушающем
норму его поведения (либо соответствующем норме его поведения), чего собеседник не
знал, в чем сомневался или не предполагал возможным.
(Многодетный отец заехавшему и собирающемуся уезжать родственнику):
— А что, / я вот тоже возьму / и уеду.
(В. Белов. «Привычное дело»)
В некоторых случаях значение вызова и угрозы могут совмещаться. Заметим, что
реализация данного инвариантного значения бывает связана как с намерением совершить
небенефактивное (угроза), так и бенефактивное действие.
(У БуЗыкина, пришедшего навестить больную Аллу, опять звонят часы, напоминая о
необходимости уходить):
— Никуда я не пойду.
2 3 2
— Иди, / тебя ждут, / и иди.
— Ну что? / Я не могу с больным человеком посидеть?
2 ....
— Не знаю...
— ...Не имею права, что ли?
— Не знаю я твоих прав / и знать не хочу.
— Вот сейчас звякну / и скажу, что задержусь.
(к/ф «Осенний марафон»)
516

2.3. Конструкции с нереализованным действием-возмездием
Помимо группы структур с отложенной угрозой в коммуникативный ряд с я-позицией
включаются конструкции со значением нереализованной угрозы.
1. ЭТО КОНСТРУКЦИЯ «Я бы + ИМЕНОВАНИЕ АДРЕСАТА В ФОРМЕ ВИНИТЕЛЬНОГО ПАДЕЖА +
ПОТЕНЦИАлЬНО ВОЗМОЖНЫЙ ГЛАГОЛ В ФОРМЕ СОСЛАГАТЕЛЬНОГО НАКЛОНЕНИЯ (ФОРМА
ПРОШЕДШЕГО ВРЕМЕНИ), ЭКСПЛИЦИРУЮЩИЙ НЕБЕНЕФАКТИВНОЕ ДЛЯ СЛУШАЮЩЕГО ДЕЙСТВИЕ».
Данная конструкция часто используется при реальной недоступности объекта угрозы и
выражает желание говорящего осуществить действие, которое реально
не может быть реализовано. Для этого типа угрозы типична солидаризация с
позицией третьего лица или слушающего (ориентация на соответствующую позицию) и
расхождение с позицией адресата угрозы.
2 1
— Ставь «Жигулевского», / может, я тебе глоток оставлю.
— У меня и копейки-то нет.
— Да?
1 1 1
— Всё, / до последнего украли. / Ипенсию всю.
— Во4 паразиты! / Во гады! / Я бы этих гадов / своей бы / рукой! / Ну ладно. /
13 2 6
Пока так посидим. / Слышь! / Это же что за народ пошёл! / Посуду портят! /
Вообще , / дрянь людишки!
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
2. Особой разновидностью конструкции, включающей глагол в сослагательном
наклонении (хотя, как показывает материал, в речи частица бы может опускаться), является
конструкция с так и... со значением сдерживаемого желания осуществить
угрозу. Причем сослагательное наклонение подчеркивает ориентацию на нормы, мнение
социума, который не позволяет выполнить желаемое действие, так — желание нарушить норму
поведения, что является следствием проступка собеседника, и — несоответствие
предполагаемому поведению говорящего.
Однако при передаче целеустановки угрозы данная структура выражает достаточно
грозное предупреждение, так как действие, которое бы хотел осуществить говорящий, столь
небенефактивно для слушающего, что говорящий вынужден сдерживать себя:
— Ой! / Прям чем-то так и убила, паразита! / Ух! / Ну, Людк, / иди / неси
сберкнижку.
(к/ф «Любовь и голуби»)
Эта структура может передавать и желание говорящего осуществить небенефактивное
действие, если бы говорящий находился на месте другого человека, который уже его не
осуществил, что, однако, не снимает возможности реального осуществления данного действия
самим говорящим. При этом действие может быть и не эксплицировано:
— Дурак!.. Она тебя возненавидела...
— Молчи, мать! Всё будет в норме.
— И я бы тебя возненавидела...
— Спокойно, мать..
— (наступает на сына) Я бы тебе...
— Мать , мать !
— Слышал, чё она тебе сказала?.. Завтра, чтоб духу твоего здесь не было! / Фёдор,
он шутить с тобой не будет!
— Не боюсь я его! Делайте, чё хотите! / Никого не боюсь!
(А. Вампилов. «Прошлым летом в Чулимске»)
3. Возможно использование и конструкции «инфинитив + бы + типично ИК-3 или ИК-7»,
подчеркивающей осуществление действия-возмездия как нормы реакции на
совершенный проступок и актуализирующей наличие препятствий для
этого. Это часто придает конструкциям угрозы иронический характер, осложняя высказывание
оттенком презрения, подчеркнутого нежелания говорящего вступать в контакт со столь
недостойным адресатом:
— Врезать бы тебе разок, / да жалко: / сам ведь скоро загнёшься!
(к/ф «Белорусский вокзал»)
517

2.4. Средства, взаимодействующие с конструкциями
реплики говорящего при выражении угрозы
В вариативный ряд конструкций, выражающих я-позицию, могут входить средства,
которые, типично соединяясь с экспликацией небенефактивного действия говорящего, могут
сочетаться и с любой другой репликой говорящего, входящей в коммуникативный блок
угрозы. Таково введение конечного понял?, понял ты?, понял, нет?, заключающих любую
информацию, вводимую говорящим, и маркирующих реализацию целеустановки угрозы
(осуществления действия-возмездия в случае неучета слушающим позиции говорящего), являясь
своеобразным агрессивным рефреном «проверки коммуникации».
— Уйди! / Уезжай отсюда! / Не уедешь, / отцу скажу, / понял?
2 13 (к/ф «Валентина»)
— Пошёл вон отсюда! / Я тебе всю морду набью, / понял?
3 2 з (к/ф «Вокзал для двоих»)
— Ну, если с ним увижу, / все ноги выдерну, / поняла?
(к/ф «Валентина»)
— Ругаешься. / Зачем? / А сам, / я вижу, / стакан в кармане носишь.
,22 б
— Слушай, / я тебя [t'eja] / прибью! / Окончательно прибью. / Потому, что ты /
2
вредный старик.
— Почему это / вредный?
6 2 2х
— Потому что в душу вгрызаешься, / как червь в яблоко, / и я тебя прибью, /
понял, / нет?
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
— Бутылку отдай! /Отдай посуду! /Поболеть не дадут, /а? /Отдай, говорю, бу... /Бить
буду сейчас, /понял, /нет? /Убивать тебя / сейчас // буду, / понял, / нет?..
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
Впрочем, конструкция с понял может присоединяться и к некоторым другим
структурам с иными целеустановками, неся в себе заряд высказанной угрозы:
— Подбираешься, следователь, по-интеллигентному?
2
— Ты о чём?
2 2 2 2
— О том! / Думаешь, я слепой? / Ещё раз с нею увижу, убью, / так и знай!
2 2
— С кем / с ней?
2 3
— С Валентиной, / понял?
— Убьёшь?
2 2 2 2
— убью / и не посмотрю, кто ты / и чего у тебя там на ремешке прицеплено. / Чё,
думаешь. / пушки твоей постесняюсь? / Плевал я на твою пушку, / понял ты?
2 * 3 2 3 2\ 3
— А что пушка? / Вот она! / Бери / и убивай. / Ну? / Убивай! / Убьёшь?
— Убью!
2 3 3 6
— Ты стрелять-то хоть / умеешь? / А то ведь не убьёшь, / напугаешь только. /
Или чего доброго покалечишь! / Или убьёшь?
— Убью!
112 2
— Ну-ну! / Ладно, / бери, следователь. / Надо будет, / обойдусь без него, / в
другой раз, / понял?
— Зачем же / в другой раз? / Давай сейчас.
2 2 2 3 2
— Да ладно ты! / Ладно! / Не до шуток мне это... / Понял? / Учти.
— Мне тоже...
2 3 2 2
— Ну тогда убери! / Я тебя предупредил, / ты меня понял. / Шуруй по чердакам, /
место своё знай, / сыщик! / А ещё раз с ней увижу, / убью! / -^Шерлок / Холмс!
— А ты увидишь! / Обязательно увидишь!
— Чего?
2 1 . 1 . „ 2
— Увидишь! / Мы с ней встречаемся здесь / в десять вечера. / Мы с ней давно
встречаемся. / Ты опоздал.
— Встречаетесь, / да? //А вот больше не будете встречаться, / понял?
I 1 / 1 .
— Ты ей не нужен, / как ты не понимаешь, / идиот!
— Да?
II 2 2
— Ты ей не нужен. / Она меня любит. / Тебе не видать её! / Никогда!
- - (к/ф «Валентина»)
518

2. Конструкции угрозы с экспликацией ты-позиции,
акцентирующие небепефактивные для слушающего
последствия действия-проступка
Учитывая, что слушающий (адресат) является объектом нежелательного действия
говорящего, в вариативный ряд входят структуры, представляющие определенный
коммуникативный конверсив к выше рассмотренным конструкциям: Я дам — Ты получишь. Они
включают форму второго лица единственного, реже множественного лица глагола будущего
времени и именуют действие слушающего, который тем не менее скорее является объектом
(предоставительное значение) для действий, воздействия говорящего.
Несмотря на эксплицированную ты-позицию, данные конструкции в семантическом
плане связаны в первую очередь с я-позицией говорящего.
1. В первой из разновидностей таких структур в этой глагольной форме эксплицируется
возможность последствий осуществления говорящим нежелательного действия для адресата.
В этом случае типично использование максимально десемантизированных глаголов,
сохраняющих лишь архисему нежелательного действия, воздействие которого испытает говорящий
(ответите, получишь, дождешься, достукаешься, схлопочешь), что также позволяет избежать
именования конкретного действия-возмездия и конкретных последствий его осуществления.
Именно глагол, включаемый в конструкцию, в данном случае предопределяет регистр
общения: как высокий, официальный (вы мне ответите), так и неофициальный, бытовой,
хотя сам по себе глагол может и не быть маскирован стилистически, например ответите:
— Товарищи! / В этом правлении все жулики! / Вам директор рынка всем сунул!
— Вы, жена Гуськова, / ответите мне эа клевету!
1 з —
— Да, / а вы, товарищ Аникеева, / эа получение взятки!
(к/ф «Гараж»)
2
— Кто вам дал указание начать уборку?
— Зерно . / Самое высшее начальство.
2 2s
— А где техника? / Где машины?
5 \
— Вы недооцениваете поэзию ручного труда.
3 * и 2™ 2ЛЛ
— Ай? /Ну ладно! /Это вам так даром не пройдет ! /Вы за это ответите партийным
2 2ЛЛ $ nl , i 1
билетом! /Развели тут анархию! / Мы вас научим / относиться к работе по-советски!
(к/ф «Председатель»)
— Козлы!
— Спокойно, / спокойно! / За «козлов» получишь!
(к/ф «Криминальный квартет»)
— Сейчас [ш'*ас] получите, бандиты несчастные!
(к/ф «Шла собака по роялю»)
2. Глагольные формы с приставкой до обычно связаны с угрозой, основанной не только
на совершенном проступке, но на учете возможности продолжения или
возобновления нежелательного для говорящего действия слушающим
или третьим лицом, что вынудит говорящего осуществить
откладываемое на определенный срок действие-возмездие. При этом будет
перейдена грань терпения говорящего, в результате чего произойдет взрыв и будет осуществлено
действие-возмездие.
...И мы дурели, не слушались, карабкались на возы, скатывались в снег.
— Вы дождётесь, вы дождётесь! — обещали нам то бабушка, то Кольча-младший. Дед
помалкивал.
(В. Астафьев. «Последний поклон. Запах сена»)
— А умываться кто будет? — поинтересовалась бабушка. — Ну, вы у меня
достукаетесь, вы у меня достукаетесь! — пообещала она. Эк ведь они, кровопивцы, урос
завели. Шагом марш к рукомойнику.
(Там же)
Сравним с угрозой, относящейся к третьему лицу:
2 2
— Допрыгается у меня / ваш председатель!
(к/ф «Председатель»)
519

Как мы уже говорили, конструкции Дождешься! и Будешь знать! часто сопровождают
конструкции я-позиции с вот. В этом случае актуализируется значение предупреждения
слушающего о возможности осуществлении действия-возмездия, хотя конечной целью
данных угроз является каузация прекращения нежелательного действия при повторном его
возобновлении или продолжении.
Конструкции Дождешься, Добегаешься! могут передавать как предостережение, так и
угрозу. При этом предостережение формируется тогда, когда говорящий не желает
реализации небенефактивных последствий для слушающего, угроза — наоборот.
Таким образом, при предостережении будет передано значение: *я замечаю нарушение
норм поведения слушающим или третьим лицом и хочу, чтобы он знал (предупреждаю), что
может в результате этих действий испытать на себе их небенефактивные последствия, к
которым они могут привести'.
При формировании угрозы реализуется значение: 'я замечаю нарушение норм (правил)
поведения слушающим, затрагивающее мои (говорящего) интересы, социума, третьего лица,
и хочу, чтобы он знал о возможности совершения справедливого возмездия, реализовать
которое он вынуждает\
3. Однако конструкции с формой второго лица будущего времени глагола, обычно
совершенного вида, подчеркивающего возможность осуществления действия-возмездия,
при выражении угрозы могут содержать и экспликацию совершенного слушающим
нежелательного для говорящего действия-проступка (либо его внешних
проявлений), являющегося причиной угрозы, позволяя тем самым не эксплицировать
действие-возмездие, как и в ряде структур с я-именованиями.
Точнее, данная конструкция обычно связана с тем случаем, когда проступок совершен
либо заявлено намерение его осуществить, или с тем случаем, когда данное
небенефактивное для говорящего действие осуществляется, продолжаясь в момент речи.
Подобные структуры обычно взаимодействуют с модальной реализацией ИК-2М,
привлекающей внимание к развитию ситуации, которое может последовать вслед за введением
информации. При этом частотно втягивание в конструкции лексики с отрицательной оценкой
говорящим данного действия и глаголов с коммуникативно переосмысленным делимитативным
способом глагольного действия, передающим значение: 'если процесс совершения
нежелательного действия не прекратится (возобновится), то я смогу прервать данное действие
совершением небенефактивного'.
В анализируемые конструкции частотна, но не обязательна вставка предложных и пред-
ложно-падежных сочетаний мне, ты мне, ты у меня. Они выполняют коммуникативную
функцию, отсылая к я-позиции говорящего, способного осуществить возмездие, и
актуализируют расхождение позиций говорящего и слушающего, что является одной из реализаций
их коммуникативного инварианта: маркирование сходства -
расхождения позиций говорящего и слушающего (социума, третьего лица).
2
— Попрврекаешься (ты у меня), (ты мне), (мне)!
— Поухмыляешься!
— Ты у меня поболтаешь!
2 ал
— Посопишь у меня!
В то же время в эту конструкцию могут втягиваться и глаголы без оценочных
составляющих, например:
— Попоешь!
2
— Покричишь!
Часто смысл этих конструкций заключается в передаче значения: 'если ты,
слушающий, будешь продолжать осуществлять небенефактивное
действие, то я, говорящий, осуществлю действие-возмездие"
520

В ряде же случаев смысл этих структур более сложен. Причина угрозы находится в
контексте, в структуру же включается именование действия, вызвавшего раздражение
говорящего, — своеобразного предлога эмоционального взрыва:
2 2
— Ты .у меня попоёшь! / Не долго петь осталось!
— Ты у меня пообедаешь?
(Как реакция на желание адресата остаться на обед, хотя причина действия-возмездия заключается
отнюдь не в этом желании слушающего).
2 2
— Прыгай сюда, / а то утоплю!
2 1
— Ты у меня сейчас поныряешь, / дьявол кривоногий!
(к/ф «Они сражались за Родину»)
В данных структурах возрастает многозначность составов. Так, лексико-грамматиче-
ские составы типа попоёшь, покричишь могут передавать требование, просьбу, совет,
приглашение. Сравним:
1
— Пообедаешь ты у меня.
(Решительное приглашение).
2 ал
— Пообедаешь ты у меня!
(Угроза).
4. В КОНСТРУКЦИЯХ, содержащих ФОРМУ ГЛАГОЛА ВТОРОГО лица БУДУЩЕГО ВРЕМЕНИ
СОВЕРШЕННОГО вида, может быть эксплицировано не действие-проступок слушающего в
значении 'если будешь продолжать осуществлять нежелательное действие, то я осуществлю
(способен осуществить) действие-возмездие', а возможное следствие
нежелательного действия говорящего в значении 'ты будешь находиться в небенефактивном для тебя
состоянии или осуществлять аналогичное действие, когда я получу возможность осуществить
действие-возмездие за совершенный проступок'. Этот способ также позволяет избежать
конкретного именования действия-возмездия.
— Попомнишь ты меня!
(Значение: ты будешь меня помнить, когда я осуществлю свое действие-возмездие).
— Это я. / Сегодня пятнадцатое. / Я / за алиментами. / Ты что? / Должок забыла?
2W
— Ни копейки не дам.
2
— Как это так?
1 12
— А вот так. / Эти деньги мой муж своим трудом зарабатывает, / на эти деньги
2 2
дети наши хормятся. / Ни копейки тебе, пьянице, / не дам.
3 3 2» 2
— Tax вот ты что? / Вот ты как? / Ох, пожалеешь! / Ох, вспомнишь Анну Шкипидар! /
Пожалеешь, миленькая!
2
— Кто это?
2 12 1
— Нихого / и ничего. / Ничего, Евдоким. / Ты не беспокойся!
— Ну я вам покажу !
(к/ф «Евдокия»)
О роли междометия ох см. ниже, в главе, посвященной вариативному ряду желания
говорящего.
Сравним выражение угрозы, относящейся к третьему лицу и базирующейся на
фразеологизмах, связанных с маркированием неких небенефактивных последствий осуществления
нежелательных для третьего лица действий говорящего:
— Он у меня попляшет! / Он у меня попляшет! / Этого негодяя Буратино / я разорву
2
на мелкие кусочки.
^ (к/ф «Приключения Буратино»)
— Запомнит он мне / этот денёчек / и этот пикничок!
(к/ф «Игрушка»)
5. В данных конструкциях могут эксплицироваться не только последствия
небенефактивного действия говорящего, но и желаемая цель собеседника, иначе говоря,
действие, которое слушающий желает, но не сможет осуществить в
результате исполнения говорящим действия-возмездия.
521

Одной из разновидностей может быть выраженное в этих конструкциях значение
потенциального осуществления говорящим имплицитно представленного
действия-препятствия, призванного помешать совершению действия слушающего (адресата). Как и во всех
перечисленных выше случаях, действие-препятствие не называется, но эксплицируется
действие слушающего, которое тот собирается осуществить:
— iHe раздувайте ноэдри-то, / не раздув>айте, / а то ведь как сел, / так и
1
слезешь!..
2 ал 2 2 2
— Он ещё угрожать будет? /Сам у меня слезешь, / спрыгнешь / и по шпалам будешь...
— Ах так. /Прекрасно! /Сейчас [ш'*ас] ты у меня -*уедешь! /Где старший проводник?
(к/ф «Печки-лавочки»)
Данное высказывание в иных контекстуальных условиях может передавать значение
успокаивания:
2 2 2
— Сейчас ты у меня «^-уедешь! / Не беспокойся. / Я этого добьюсь!
Впрочем, и в этом случае успокаивание может осложняться угрозой по отношению к
лицам, мешающим осуществлению намерения.
6. Формально подобные конструкции способны передавать желание говорящего, чтобы
слушающий оказался от него в той или иной зависимости, что даст
возможность говорящему осуществить возмездие.
6а. В данных структурах может передаваться предвкушение (ожидание) говорящего
осуществления действия-возмездия за небенефактивное действие адресата, когда
слушающий, попавший в зависимость от него, будет доступен говорящему. При этом в
конструкции называются у с л о в и я, при которых он может попасть в
распоряжение говорящего (если, когда), при типичном взаимодействии данных структур с
ИК-2 с удлинением гласного или модальной реализации ИК-2М с удлинением гласного,
привлекающей внимание к возможным последствиям, ,что может быть тем или иным способом
представлено даже в письменном варианте, отражающем звучащую речь:
— Я-а-авишься, я-а-вишься домой, мошенник!
(В. Астафьев «Последний поклон. Конь с розовой гривой»)
6б. В аналогичных по форме конструкциях иногда эксплицируется и иное условие
совершения говорящим действия-отмщения: предвкушение говорящим ситуации
зависимости от слушающего и возможность отказа выполнить
необходимые слушающему действия в будущем.
Данные конструкции также связаны с предвкушением говорящим
ситуации зависимости слушающего от говорящего.
Эта форма может передавать значение: 'если ты, слушающий, осуществишь (осуществил)
небенефактивное для говорящего действие, то в случае возможного возникновения у тебя
необходимости в действии говорящего — я откажу в этом, тем самым осуществив возмездие.
При этом последствия действий собеседника — отказ говорящего совершить
необходимое слушающему в будущем действие — представлены имплицитно.
Такие структуры являются типичной реакцией на отказ собеседника осуществить то
или иное действие, в котором заинтересован говорящий (ситуация «зуб за зуб»), либо в
ситуации, когда условия осуществления действия-возмездия в данный момент отсутствуют.
(Диалог таксиста с прохожим на улице):
23
— Как проехать на улицу Власова?
— Извините, / я тороплюсь...
2ал
— Попросишь ты меня подвезти!
(р/р)
— Придёшь ты ко мне за ним!
(Р/р)
С данными конструкциями может быть связана и структура Ну, погоди! (Ну, подожди),
хотя и в этом случае она маркирует пассивную позицию слушающего как объекта
приложения действия-возмездия и предвкушение возмездия говорящим:
522

— Во здоровая! / Откормила я тебя, Надежда, / на свою погибель! / Ну погоди, /
получишь ты у меня / завтра добавки!
(к/ф «Девчата»)
Конструкции подобного рода часто осложняются начальным ну, на котором обычно
располагается ИЦ ИК-3 с резким усилением интенсивности или модальной реализацией ИК-2.
Данная структура осложняется и ожиданием говорящим тех условий, когда слушающий
попадет от него в зависимость. Кроме того, в таких конструкциях типично отражается
активное эмоциональное состояние говорящего и передается значение решительного
намерения говорящего не исполнять (или не дать исполнить слушающему) действие, выполнения
которого будет ожидать слушающий в случае совершения им небенефактивного для
говорящего действия (параметры ну). При этом ИК-3 в соответствии с алгоритмом развертывания
передает подчеркнутое значение нежелания говорящего ориентироваться на позицию
слушающего, когда у того возникнет потребность в услугах говорящего. ИК-2М привлечет
внимание к следствиям, которые могут возникнуть после введенной говорящим информации.
— Ну, придёшь! Ну, попросишь!
1 Э 2АА (р/р)
— Убирай со стола! / Не хочешь? / Ну, ты придешь из университета! / Ну, ты
сядешь отдохнуть!
(р/р)
7. Анализируемые конструкции необходимо отличать от структур, передающих
своеобразную «двойную небенефактивность». Это конструкции, включающие «ну + глагол
совершенного вида в форме будущего времени, обычно акцентирующие либо начало, либо
результат небенефактивного в данном случае действия собеседника». Конструкция
связана с ситуацией, когда проступок ожидаем, еще не совершен: он либо еще не начат,
либо его негативный для говорящего результат еще не получен.
Анализируемая конструкция типично взаимодействует с ИК-3 с резким усилением
интенсивности главного центра на ну либо модальной реализацией ИК-3 , отражающей
ориентацию на нарушение нормы, в частности, нарушение нормы поведения
говорящим в ответ на нарушение нормы поведения слушающим.
Учитывая взаимодействие инвариантных параметров ну, конструкция реализует
следующее значение: говорящий ожидает, что слушающий, не учитывающий
мнения говорящего, не сможет получить ожидаемые результаты,
реализовав свой план действий, в результате чего может испытать
ожидаемые говорящим небенефактивные последствия, и тогда он,
говорящий, осуществит действие-возмездие за неучет своей позиции, чего
должен ждать слушающий. Отметим одновременное сосуществование нескольких
реализаций одного инварианта в одной конструкции.
Двойная небенефактивность этой конструкции связана с тем, что собеседнику предрекается
возможность пострадать как от своих неразумных действий, так и от действий говорящего.
В этих конструкциях часто совмещаются значения угрозы-предостережения:
— Ну, платье порвёшь!
— Ну, утонешь!
— Ну, заснёшь!
Данные лексико-грамматические составы также многозначны. В ряде случаев эта
многозначность может конкретизироваться интонационно. Сравним:
Ну/3 промокнешь! (угроза)
Ну, промокнешь? (опасение)
Ну, промокнешь. Ну, промокнешь, (успокаивание)
8. В конструкциях, содержащих формы второго лица будущего времени
несовершенного вида глагола (аналитический способ формирования с помощью
будешь), может быть эксплицировано и действие слушающего, которое он должен осущест-
523

вить, но не осуществляет, при отсутствии экспликации действия-возмездия, что
максимально сближает данную конструкцию с требованием.
Информация о возможности последствий (действии-возмездии) типично вводится
взаимодействием с модальной реализацией ИK-2M, актуализирующей значение: 'учти
последствия той информации, которую я ввожу или ИКЗ^, актуализирую-
щей отклонение от нормы поведения слушающего.
И бабушка снова приглушенным шёпотом грозится:
— Ты будешь спать, окаянный!
^ (В. Астафьев. «Последний поклон. Запах сена»)
— Ты будешь слушаться!
(р/р)
Однако эта же форма может включать и именование нежелательного действия адресата,
которое он^должен прекратить:
— Ты будешь кричать!
(В значении: 'если ты будешь продолжать кричать, я осуществлю возмездие*).
Подобные структуры допускают двоякую интерпретацию даже при выражении
целеустановки угрозы, которая обычно снимается контекстом, дающим дополнительную
информацию, что в данной ситуации желательно для говорящего.
Так, передавая значение угрозы, высказывание Ты будешь смеяться! потенциально
может реализовать как значение выражения желания говорящего прекратить нежелательное
действие слушающего, так и каузировать желательное для говорящего действие
слушающего, которое слушающий не хочет осуществить.
Анализируемые конструкции многозначны не только в пределах вариативного ряда
угрозы, но смогут передавать и иные коммуникативные задания в зависимости от
взаимодействия с той или иной интонационной конструкцией:
— Ты будешь писать? (вопрос)
— Ты будешь писать! (распоряжение)
— Ты будешь писать! (обещание)
3 /2АА \л лл
— Ты будешь писать? (угроза; ИК-3 или ИК-2 , низкий фонетический регистр, узкие гласные)
Данные структуры отличаются от структуры Будешь знать!, которая, как мы уже
говорили, может участвовать в формировании значения угрозы, частотно соединяясь с
я-конструкциями, включающими именование действия-возмездия говорящего:
3 2
— Сейчас [ш''ас] отшлёпаю, / будешь знать!
2лл 2
— Я тебе дам. / будешь знать!
з 2**
— Вот заболею, / будешь знать!
Однако эта же конструкция может быть и структурой «подведения итогов» после
осуществленного возмездия:
23 2
—Вот тебе. / Будешь знать!
3. Конструкции угрозы, связанные
с каузацией действия слушающего
1. Конструкции, совмещающие значение
угрозы и разновидностей волеизъявления
Как мы уже говорили, угроза достаточно часто имеет своей целью воспрепятствовать
нежелательному действию слушающего или каузировать действие, которое собеседник не
хочет осуществлять, что дает основание связать ее с волеизъявлением: выражение желания
говорящего, чтобы слушающий совершил (не совершал) то или иное действие, в случае
неисполнения (исполнения) которого, говорящий выполнит небенефактивные для
слушающего действия. Поэтому вариативный ряд угрозы включает подсистему структур, близких
вариативным рядам требования, хотя и с определенными модификациями.
524

В то же время русская лингвистическая традиция отнесения угрозы к волеизъявлению
(императиву) имеет и более формальные основания, а именно — функционирование в
русском вариативном ряде большого количества структур с императивными формами, которые
имеют ряд типологических особенностей.
1. Наиболее очевидными структурами, связанными с волеизъявлением, являются
конструкции, в которых каузируется совершение (не совершение) того или иного действия
слушающим, что является бенефактивным для говорящего или третьего лица, в случае
неисполнения (исполнения) которого говорящий предупреждает о своем желании осуществить
ответное небенефактивное для собеседника действие-возмездие (оно может быть
эксплицировано). Особенностью данных конструкций русского языка является обычное отсутствие
экспликации условия исполнения действия угрозы, значения 'если ты не выполнишь
(выполнишь) каузируемое действие', передаваемое имплицитно с помощью связочных средств а
то, а не то, где а маркирует ввод в новую ситуацию, а то отсылает к информации, которая
должна быть известна слушающему:
— Отдайте курочку, а то пойду по судам, по боярам, засужу!
(Русская народная сказка)
— Плевал я на твою откровенность.
1 за
— Невоспитанный ты человек. Ручников. / Выражайся при даме поприличней, / а то
7 / 2
я тебя огорчу / до невозможности.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— И не хвастайся, / а то ведь действительно возьмем да макнем...
2ал 2 2
— И не в теплой водичке, / а в ледяной, / чтоб у тебя зуб на зуб не попал.
(к/ф «Верные друзья»)
2 2 3 2
— А ты помалкивай, / а то и твою запру! / Вырастила вертихвостку, / за парнями
бегает — / милиция удержать не может.
(к/ф «Шла собака по роялю»)
— Ну вот что. / Ты замечательная девушка, / ты прелесть! / Но то, что ты сейчас
сказала, / выбрось из головы / и никогда больше не вспоминай, / понятно?
— Понятно.
2лл
— А то отцу расскажу.
11 2
— Пожалуйста, / говорите. / Я сама могу ему сказать.
(к/ф «Валентина»)
2Э , 2
— Мам, / а почему это у этого Ламеха было сразу две жены?
4 3 3
— Не богохульствуй, сынок, / а то он вон, / Бог-то!
— А что он мне сделает, / нарисованныи-то, / а живого / нет!
(к/ф «Тени исчезают в полдень»)
— Бей, / а не то я ударю!
(к/ф «Вор»)
1а. В качестве первой части структуры, могут выступить и конструкции, которые
входят и в вариативные ряды требования (приказ, подбадривание), каузирующего совершение
необходимого действия:
2 2 3 2
— Останешься здесь! / Следить за этим человеком. / Если вздумает бежать, / убей его!
6
— Ну, мне...
— Не возражать! / А то уволю из шайки / по собственному желанию! / По ко/ням!
(к/ф «Снежная королева»)
— А теперь / поговорим о деле. / Ну что, / Ваше Величество, / отдаешь за меня /
принце с су ?
— Ну, / раз уж он так просит.
, 2
— Давай, давай, давай, давай соглашайся скорее! / А то у тебя сейчас вырастет
3 / - 2 .
нос, / величиной с огурец!
(к/ф «Старая, старая сказка»)
В ряде случаев угроза может быть связана с моральной оценкой происходящего:
— Перестань реветь, / а то я могу подумать, / что он снова струсил.
(к/ф «Чучело»)
525

Для данных конструкций типичен низкий фонетический регистр, узкие гласные,
отодвинутые назад.
В качестве речевой игры возможно контрастное фонетическое оформление
высказываний, вызывающее комический эффект.
(Маленькая разбойница и Герда):
5 \
— Отпусти!
5-3 3* 2
— Замолчи tты! / Я привяжу тебя / тройным, секретным / разбойничьим узлом! /
Верёвка длинная, / она не помешает тебе спать! / |<Спи, моя крошка, / а то я
заколю тебя! / |<Слышишь?
(к/ф «Снежная королева»)
Фонетическое оформление (продвинутые вперед гласные, высокий фонетический
регистр, ИК-6) согласуется с нежным обращением моя крошка и контрастирует с
целеустановкой угрозы.
1б. В редких случаях по принципу контраста первая часть конструкции может
сближаться с просьбой (взаимодействие с ИК-3), после чего вторая часть более активно
обрушивается на слушающего:
2 2 2 2 3 2
— Эй. Друг! / Ну-ка выглянь! / Слышь, / ты! / Это твой, что ль, / пацан /
2 2 2 2 2
дубьём / детей колотит? / Он же псих! / Ты лечи его, / ядрёна вошь!
— Ты ухо-то / отпусти? / Не то выйду, / и вырву / тебе кадык!
(к/ф «Вор»)
В конструкциях угрозы типично появление препозитивного ты, которое вводит
параметр каузации в интересах слушающего, что в этой целеустановке подчеркивает силу,
превосходство позиции говорящего, акцентируя, что в случае неисполнения слушающего
неминуемо ждет возмездие.
1в. В близкой функции могут выступать конструкции с или, в первой части которых
каузируется необходимое действие, во второй вводится информация о возможном действии-
возмездии:
— С вас причитается / пять золотых.
3VS 2
— С меня? / Эа что?
2 2
— А за ужин платить / кто будет?
6
— А!
— Плати, негодяй, / или я проткну тебя, / как жука!
(к/ф «Приключения Буратино»)
Каузация действия в первой части структуры может осуществляться и с помощью
иных, рассмотренных выше конструкций:
— Уйдете, / или я вас выкину отсюда!
(к/ф «Весна на Заречной улице»)
Впрочем, действие-возмездие в данном случае может быть и не названо конкретно:
3 2
— Убирайся отсюда, / или ты меня знаешь!
(к/ф «Уходя — уходи»)
Своеобразная ультимативность данной конструкции может подчеркиваться двойным или:
— Или ты сейчас даёшь нам эту спичку, / или меньше, чем за семь коробков / мы /
на Землю / не положим.
(к/ф «Кин-дза-дза»)
2. Однако не менее типичными при передаче значения угрозы, каузирующей
исполнение или неисполнение нежелательного действия слушающего, являются структуры без
экспликации действия-возмездия.
Это конструкции, которые можно встретить и в вариативном ряде требования, так как
желание говорящего, чтобы слушающий не совершал того или иного действия либо
совершил требуемое, роднит эти целеустановки. Предупреждение же говорящего о желании
совершить небенефактивное для слушающего действие в случае неисполнения желательного
(исполнения нежелательного) действия, т. е. о возможности каузации слушающим
небенефактивной для себя ситуации, передается взаимодействием с модальной реализацией
526

ИК-2 , привлекающей внимание к развитию ситуации, которое может
последовать вслед за введением информации—при типичном низком
фонетическом регистре и узком и напряженным произношении гласных со сжатой и опущенной
глоткой и гортанью, а также напряженными стенками задней части ротовой полости.
(Мечтающий Бальзаминов Матрене, вносящей лампу):
— Не надо огня!
(к/ф «Женитьба Бальзаминова»)
— Отдай мои тапочки!
(к/ф «Верные друзья»)
— Вы что, / спятили? / Какой я вам То лик?
— Толик! / Не груби маме!
(к/ф «Гараж»)
(Говорящий явился объектом розыгрыша товарищей):
2 2 2 2АА
— Ой! / Слушай, / профессор, / ты прекрати эти шутки!
(к/ф «Три плюс два»)
2 . 5 \ . „ 3
— А я не могу, / я не могу покупать по рыночным ценам. /Я, в отличие от вас,
товарищ Аникеева, / в правлении не состою, / мне в лапу / не суют.
—^Заткнитесь, / вы, / истеричка! / Слушайте, / вы эти грязные намеки /
прекратите! / И у меня перед лицом / ручонхами не размахивайте!
(к/ф «Гараж»)
— Ты же ставишь меня / в неловкое положение...
4
— Не понимаю.
3 2
— Здесь столько людей, / и все всё видят!
— Что видят?
/ 2 2**
— Ната/шка! / Ты не балуйся!
(к/ф «Гараж»)
— Товарищ лё/тчик, / вам письмо.
/ 2м 2
— Не подходи. / Вы свидетель.
(к/ф «Шла собака по роялю»)
Императивные конструкции при взаимодействии с ИК-2 передают значение требования, и
даже экспликация мольбы не меняет их коммуникативного задания. Однако взаимодействие с
модальной реализацией ИК-2М усиливает значение угрозы. Сравним аналогичное.
(Реплики Ипполита в к/ф «Ирония судьбы..»):
2 2 2 2
— Надя, / уйми этого типа, / уйми, пожалуйста, / я тебя очень прошит...
— Надя, / уйми этого типа, / иначе все это плохо кончится, / уйми этого типа.
В данные структуры может вводиться и м е н о в а н и е говорящего в дательном
падеже (возможно у меня), что делает лексико-грамматический состав более
однозначным, акцентирует возможность осуществления нежелательного действия для слушающего в
случае осуществления им небенефактивного действия для говорящего (параметр
расхождения позиций слушающего и говорящего).
(Член банды пытается пойти эа братом говорящего, несомненно, чтобы убить его):
2' 2лл 2
— А ну-ка, погоди! / Ты мне Шурку не тронь! / Сейчас его нельэя трогать! / Я
2 3 2
тебе за Шурку глаза повыкалываю, / ты понял? / Поимей это в виду!
(к/ф «Грачи»)
В этой реплике мы видим использование коммуникативного дублирования
конструкций, выражающих угрозу, что является максимально типичным при выражении данного
коммуникативного задания.
(Мать, обращаясь к дочери — председателю колхоза, накрасившей губы):
2W
— Умывайся сейчас же у меня!
(к/ф «Простая история»)
В вариативный ряд угрозы входит еще группа структур, которые функционировали в
вариативном ряде требования, в том числе раздраженного требования. Некоторые из них
регулярно передают совмещенное значение требования и угрозы, при этом реализуя различ-
527

ные оттенки значения. Наиболее типичными являются конструкции с начальным чтобы, с
ну-ка, а ну-ка, а ну, вводные структуры, включающие глаголы речи, а также ряд других
конструкций, передающих угрозу при определенном взаимодействии средств. Активное
функционирование именно этих конструкций в вариативном ряде угрозы объясняется теми
семантическими параметрами, которые заложены в значениях данных структур и дают им
возможность «сопрягаться» с этой целеустановкой.
3. Так, разобранные выше конструкции с «чтобы + глагол в сослагательном
наклонении (форма прошедшего времени)», ориентированные на срок исполнения,
норму поведения собеседника, норму взаимоотношений говорящего и
слушающего или норму социума и подчеркивающие, что говорящего
не интересуют какие-либо препятствия, которые могут возникнуть
при исполнении каузируемого действия, легко осложняются значением
возможности осуществления говорящим нежелательного для адресата
действия в случае неисполнения каузируемого.
Например: Чтобы завтра все было готово, I а не то!
Данная угроза обычно связана с определенным сроком исполнения каузируемого
действия, следовательно, с еще не совершенным слушающим проступком и, как результат, с
отложенным исполнением небенефактивного действия.
Впрочем, в том случае, когда в структуре с чтобы реализуется значение 'всегда' или
'никогда*, она легко соединяется с конструкциями, ориентированными на немедленное
исполнение действия:
16 2
— Так вот моя тебе первая команда. / Ну-ка марш отсюда! / И чтоб ни рожи твоей
поганой, / ни ноги / я больше не видала!
(к/ф «Простая история»)
4. Напротив, конструкции с «а ну, а ну-ка, реже ну-ка + глагол в императивной
форме», которые частотно передают раздраженное требование при повторной каузации или
неисполнении ожидаемого действия, осложняются значением угрозы, связанной в этой
структуре с каузацией немедленного осуществления того или иного действия говорящим, и
в случае отказа (как следствие) — каузации слушающим небенефактивной для себя
ситуации, которая связана с осуществлением действия-возмездия. При этом они обычно
взаимодействуют с модальной реализацией ИК-2М.
Конструкции отражают ситуацию уже осуществленного проступка (нарушение нормы)
либо фиксацией говорящим намерения слушающего осуществить небенефактивное действие.
Возможность формирования значения угрозы предопределяется ранее упомянутыми
параметрами данных конструкций и их реализациями.
4а. Ведущей при формировании угрозы является конструкция с «а ну + императив
глагола к. д. как в совершенном, так и несовершенном виде + модальная реализация ИК-2,
передающая желание говорящего привести ситуацию в ожидаемую
норму, нарушенную слушающим (введение в новую ситуацию), с помощью каузации
немедленного исполнения (прекращения) слушающим действия, в случае неисполнения
(продолжения) говорящий предупреждает о возможности совершения
небенефактивного действия.
Несовершенный вид в данной конструкции связан с параметром обязательности
осуществления действия, совершенный — с невозможностью неисполнения.
Иначе говоря, желание говорящего привести ситуацию в норму (одно из значений
структуры) естественно сочетается с приращением смысла: совершением действия-возмездия
в случае неисполнения, что передается взаимодействием с модальной реализацией ИК-2М.
(Героиня вмешивается в драку двух мужчин):
— А ну иди отсюда, вертихвостка! / А сейчас по талии как врежу!
(к/ф «Осенний марафон»)
528

2*/\ 2
— А ну пусти! / Пусти тебе говорят!
(к/ф «Девчата»)
2*л 2 13 1
— А ну отойди! / Что под руку стал? / Ты что, / глухой / или немой?
3
— Разве я тебе мешаю?
2
— Мешаешь!
(к/ф «Уроки французского»)
— Вообще-то не на стоянке не сажаем.
— С Новым годом!
1 2
— Ну, ладно. / Куда ехать?
1
— Понятия не имею.
— А ну вылезайте.
— Нет, нет, у меня появилась идея...
(к/ф «Ирония судьбы...»)
— Я ничего не понимаю! / Вы что? / Меня обманывали?
f 2 3 1
— Самым наглым образом! /Втерлись в доверие, / чтоб получить крышу над головой.
— Это я...
2
— я ещё не то могу, Альбиночка Петровка!
2 2 2АА 2^
— Какая я тебе Альбиночка? /Какая я тебе Альбиночка? /А ну кыш отсюда! /Кыш отсюда!
— Ухожу, / все!
(к/ф «Будьте моим мужем»)
Возможны и другие варианты интонационного оформления: ИК-2 с высоким уровнем и
диапазоном падения тона и резким усилением интенсивности гласного центра, ИК-3 при
многосинтагменном оформлении с частотной поддержкой и других средств.
(Полушкин вместо номеров на лодках нарисовал картинки. Диалог начальника станции
и Полушкина):
1 3 13
— Вот твои фантазии. / Есть цензурные, / а есть нецензурные. / У тебя они /
нецеэурные.
2 «3
— Что же это, / гусёнок с поросёнком — / вещь нецензурная?
— Ну это я в общем смысле, / в большом масштабе, Полушкин!
3 1 2
— В большом масштабе / они, вон, / гусем да свиньёй станут!
2 2S
— А гусь свинье не фоварищ! / А ну иди закрашивай!
2 2 2
— А ну иди! / Иди отсюда! / Иди, пока я добрый!
3 21 3
— А ну, парень, /не дури. /А то догоню тебя из этой штуки! (Показывает на пистолет.)
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(к/ф «Вор»)
а пистолет,
(к/ф «Вечный зов»)
(Отец провинившейся дочери):
2 2
— А ну встань! / Раздевайся!
(к/ф «Шла собака по роялю»)
2 .1
— А ну вали отсюда, / лось сохатый!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
2
— |-*А ну на место!
(к/ф «Дубровский»)
4б. Реже начальное сочетание «а ну взаимодействует с глаголом в форме
прошедшего времени + модальная реализация ИК-2. Эта структура передает резкую, грубую
угрозу, в которой желание говорящего привести ситуацию в норму (войти
в новую ситуацию) осложняется его подчеркнуто более высоким уровнем
владения ситуацией, свидетельствуя о его превосходящих силах, а принятая на себя
организующая роль передает решительное намерение говорящего осуществить возмездие, в
случае если собеседник немедленно не осуществит требуемое действие.
2 2™
— Ещё чего! / А ну пошёл отсюда!
(к/ф «Уходя — уходи»)
4в. Напротив, угроза в конструкциях с ну-ка, связанная с ожидаемым
говорящим действием, которое не входит ни в намерения, ни в ожидания
слушающего, чей уровень владения ситуацией ниже, чем у говоряще-
529

го, обычно слабая, бытовая, не содержащая предупреждение о серьезных последствиях для
слушающего. Однако при предупреждении о действиях говорящего, которые могут нанести
больший вред слушающему, на помощь данной конструкции может прийти
коммуникативное дублирование, которое способно усилить интенсивность угрозы:
— Ну-ка! / Выворачивайте карманы!
— Да в общем, / я украл-то всего пятнадцать рублей.
(к/ф «Ирония судьбы...»)
(Жена и муж в поезде):
— (Иван поёт) То не ветер ветку клонит...
2 з , з
— Вань, / это ты, что ль? / А?
-it
2 1 2™ 2
— Господи! / А я думала радио. / Ну-ка, замолкни! / А то я тебя сейчас выключу! /
2 *
Спи давай! / А вы говорите пример!
(к/ф «Печки-лавочки»)
(Члены гаражного кооператива, дабы успокоить героиню, впавшую в состояние тихого
помешательства в связи с исключением её иэ списка пайщиков, каузируют действия
взрослого человека, призывая его исполнить роль сына героики):
2 2 3 1
— Пожалуйста, успокойся! / Пожалуйста, не нервничай! / Всё / будет хорошо. /
Толик, / Садись учить географию!
— Толик, / не огорчай маму!
— Да вы что?
2
— А то врежем!
1 2
— Ну хорошо, / папы!
3 2^ 2м
— А ты, Люда, / ну-ка / ешь кашу!
(к/ф «Гараж»)
— Ах ты ведьма старая!
4 4
— Пожилая, / пожилая.
2 2
— Ну-ка, отдавай мои деньги, / не то я тебе голову отрублю!
— А я /не отдам!
^ (к/ф «Старая, старая сказка»)
— Ну-ка, выметайтесь отсюда! / Живо! / И без разговоров!..
— Ну-ка! Хватит дурака валять! / Что вы тут разлеглись? / Ну-ка! / Вы-
2 2 ^
катывайтесь отсюда! / Живо!.. / Убирайтесь!..
(к/ф «Ирония судьбы...»)
(Управдом миллиционеру, приняв его эа дружка обвиняемого в аморальном поведении героя):
2м 1 w 1
— Ну-ка, иди отсюда! / Или как там у вас говорят: / «Топай до хазы».
(к/ф «Бриллиантовая рука»)
2АА , .( /1.
— Ну-ка, плати эа то, / что я вез твою жену!
(к/ф «Живет такой парень»)
В то же время данная конструкция может использоваться при повторной каузации
требования, осложненного угрозой, подчеркивая, что ситуация, несмотря на каузацию, не
изменилась и что выполнение каузируемого действия не входит в намерения слушающего.
Отметим, что даже взаимодействие с модальной реализацией ИК-2 в данных
конструкциях может передавать и другие коммуникативные задания, например, приглашения,
подзывания, обычно в более высоком фонетическом регистре:
2 ,1 .3
— А ты вообще-то / сам-то / ужинал?
— Да, да, / спасибо. / Правда, это было вчера.
— fHy-ка, иди сюда! / На, / это тебе...
(к/ф «Старая, старая сказка»)
5. Конструкции с а ну-ка более активно работают в вариативном ряде угрозы,
передавая данное коммуникативное задание с помощью модальной реализации ИК-2М. В этой
конструкции говорящий каузирует действие, которое не входило в намерения
слушающего, нарушающего норму поведения, подчеркивая, что
уровень владения ситуацией слушающего ниже, чем у него, говорящего,
и приводя ситуацию к норме. При этом он вводит информацию, что в случае неис-
530

полнения действия слушающего ждет в о з м о ж н о с т ь осуществления говорящим
небенефактивного действия, чему и способствует начальное а, маркируя желание
говорящего войти и ввести слушающего в новую ситуацию.
(Сын разрисовал Библию): ^
— Ты что наделал? / Ты что наделал? / А ну-ка, замаливай грехи свои, / становись
4
на колени!
— Не буду!
(к/ф «Тени исчезают в полдень»)
(Мать-официантка сыну, явившемуся в столовую в плавках):
— А ну-ка, сейчас же надевай штаны!
(к/ф «Валентина»)
— А ну-ка, покажи бумажку, врунья!
(к/ф «Обыкновенное чудо»)
Угроза может быть выражена конструкциями, состоящими только из частиц:
— А ну !
— А ну-ка!
2ЛА
— Ну-ка!
Таким образом, если в угрозе, передаваемой в вышеописанных конструкциях с
начальным чтобы, реализуется значение 'если каузируемое действие не будет исполнено к
определенному сроку, говорящего ждет возмездие', то в конструкции с а ну, а ну-ка, ну-ка
передается значение немедленного осуществления каузируемого действия, в случае неисполнения
которого адресата ждет возмездие.
В то же время возможно сочетание данных конструкций:
— Ты видишь, чем я занимаюсь? / Инвентарь казённый чиню. / Может, мне по описи
4
передавать его придётся?
— Чинить / не ломать, / это всегда полезное дело.
3 2 3 _ _
— Полезное^ говоришь? ^Ну, вот теперь слушай мой вывод. / А ну пошёл вон / с
моего двора! / Чтобы духу твоего здесь не было!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
Эти структуры выражают следующий коммуникативный смысл: немедленное
исполнение (прекращение) действия слушающим и выражение желания говорящего, что бы
нежелательное действия не возобновлялось никогда (в данном случае каузация отсутствия субъекта
нежелательного действия).
6. Рассмотренные конструкции, как и ряд других вышеупомянутых, часто осложняются
структурами я что сказал(а)!; я кому сказал(а)!; я тебе сказал(а)!; я сказал(а)!; что я
тебе сказала!', сколько раз говорить', я тебе сказал; сказано тебе; кому я сказал и т. д.,
имеющими более тесную связь именно с угрозой, либо конструкциями вам говорят;
говорят тебе; говорю; я тебе говорю, которые чаще передают раздраженное требование, но при
поддержке интонационными и сегментными средствами (взаимодействием с модальной
реализацией ИК-2М, ИК-3^), низким фонетическим регистром, сжатием глотки, узкими
отодвинутыми назад напряженными гласными, напряжением стенок задней части ротовой полости
могут участвовать в формировании анализируемого коммуникативного задания.
Эти структуры, связанные с повторной каузацией действия, подчеркивают
неизменность позиции говорящего, убежденного в необходимости исполнения каузируемого
действия, которое не исполняется слушающим, что на определенном этапе развития диалога дает
возможность ввести информацию, предупреждающую слушающего о возможности
совершения небенефактивного для него действия в случае неисполнения каузируемого.
Подобные конструкции часто встречаются в диалогах, в которых происходит
перерастание просьбы или требования в угрозу:
— Трескать идите, обозники! — позвала бабушка. Я не отзывался, Алешка тряс меня
за плечо, я отбросил его руку. Пропадите все вы со своей едой!
— Я кому сказала — жрать ступайте! — повысила голос бабушка. — У меня делов по
завязку, а они тут расселись! А ну, слазьте с печки!
(В. Астафьев. «Последний поклон. Запах сена»)
531

— Шампанского.
2 1
— Чего тебе? / Ой, нет!
— Налей-ка, однако, налей?
— Нет, нет, / ни грамма! / и точка!
— Ну немножко / шампанского / налей?
1 1* 23 3 1
— Илья, / отойди, / выйди иэ буфета! / Ска/эала нет, / значит нет.
з 4
— Не твои деньги, / не имеешь права.
— Ага!
2Э 3 4 2
— И ты тоже / выйди их буфета. / Не по-лу-чи-те вам говорят! / Не по-лу-чи-те!
— Обслужить клиента / и никаких!
— Мг!
— — 2 2**
— А ну выдъ / иэ буфета, вам говорят!
2
— Не имеешь права.
2 2
— Мать, / чего он там разошёлся?
2 2 2 2
— Эй ты, / деятель! / Ну-ка выдь из буфета! / По-хорошему говорят!
2 (к/ф «Валентина»)
— Ваши документы, / товарищ капитан.
— Да ладно! / Документы ещё!
— А ну стой, / стой, стой, стой!
2
— Документы давай!
2 2 3
— Вы чё? / Вы чё, ребята, / а?
3
— -*>Я сказал, документы! >
~ — 2~~ — — з 2 3 2
— Ну, давай / проверяй, / давай, давай! / Для того я на Курской дуге / в танке
12 2 3
горел, / да под Кенигсбергом / кишки свои / с горящей земли собирал, / чтоб ты
у меня, / крыса тыловая, / документы спрашивал?
2 2 ....
— Ну-ка! / Руки!
2 _
— А ну / кончай!
(к/ф «Вор»)
1 1 2 2
— Ты ей не нужен. / Она меня любит. / Тебе не видать её! / Никогда!
- 2 -
— Заткнись!
— Ну, стреляй!
— Заткнись, тебе говорят! / Хуже будет! (стреляет)
2 2 3 1 2 21
— Мазила! / Положи пистолет! / Положи / пистолет, / кому говорят! / Ну живей! /
21 1 1 11
Живей! / Вот так. / Возьми свою погремушку. / А теперь иди вон, / сопляк!
(к/ф «Вор»)
2 2 2
— Антип! / Антип! / Притвор-то твои уплывет!
7 2 2 11 4
— А! / Бес с ней! / Главное, муку спасли, / вот. / Опять же / об[ч]ественное! /
б 1 7 3 1
А / дверь, / чёрт с ей! / (В)от, что значит, / как гуртом / взялись все.
— (Хозяйка притвора) >А ну доставай притвор!
2 w
— Какой такой притвор?
2
— ...Сверчок кривоногий!
2
— Кто кривоногий? / Это...
— >А ну доставай притвор!
— Это я-то кривоногий?
— Доставай, говорю! / Средь бела дня!
(к/ф «Тени исчезают в полдень»)
Вспомним, приведенный выше пример перерастания раздраженного требования в угрозу:
3 . 2ЛА
— А я говорю / неси ее!
Приведем в качестве заключительного примера использование конструкции,
включающей формы глагола будущего времени, в которой передается распоряжение, а также
значение 'ты сделаешь это, несмотря на то, что не хочешь, так как я этого хочу' и которая
осложнена анализируемыми структурами, подчеркивающими неизменность позиции говорящего,
что приводит при повторной каузации к угрозе-предупреждению о совершении нежелатель-
532

ного действия в случае неисполнения к. д. Это обычно актуализируется интонационными
средствами, обычно модальной реализацией ИК-2М.
(Разговор матери и сына)
2Ч 2 „
— За куревом зашёл! / «Беломору» давай.
— Беломору нет.
— Инвалиду есть, / а мне нет ?
2 2
— Поживи с его, / получишь!
— А ! / Поживешь тут с вами!
2 2 3
— Клоун! / Клоун явился! / Дров наколол?
— Наколол.
2
— Баню сегодня истопишь!
3 2
— А вон инвалид / пусть и топит!
— Я тебе сказала, ты истопишь!
2
— А я говорю, дай «Беломору»!
2
— А я сказала, ты истопишь!
2
— А я говорю, «Беломору»!
— А я сказала, ты истопишь!
2
— А я говорю, «Беломору»
(Героиня подает «Беломор».)
— Вот так. / Теперь, может, и истоплю.
(к/ф «Валентина»)
7. Еще одной структурой, которая формировала раздраженное требование и может
формировать угрозу, является структура с ну, причем часто без какого-либо дальнейшего
распространения, при взаимодействии с ИК-4, акцентирующей сопоставление позиций
говорящего и слушающего, или модальной реализацией ИК-2М, привлекающей внимание к
следствиям вводимой информации. При этом ну вводит параметр ожидания говорящим
исполнения к. д. слушающим:
— Анна, ну! / Ну!
2 б б 3
— Чего ну-то? /Ну / да ну! / Поехал, что ли?
2АЛ
— Ну !
4
— Ну, счастливого пути, коли поехал!
2
— Кому говорю!
(к/ф «Валентина»)
, 2
— У меня к вам секретное дело!
(Главарь-женщина — присутствующему члену банды):
2 4
— Пшёл вон! / Ну!
(к/ф «Снежная королева»)
Таким образом, целый ряд конструкций, которые функционируют в вариативном ряде
требования, и прежде всего раздраженного требования, может активно функционировать и
при выражении целеустановки угрозы, обычно при определенном изменении соотношения
средств: взаимодействии с сегментными средствами, подчеркивающими эмоциональное
состояние говорящего, интонационными средствами, сигнализирующими об имплицитно
выраженном намерении говорящего осуществить небенефактивное для слушающего действие,
или введении структурных осложнений (конструкций с а не то, форм мне, у меня,
подчеркивающих расхождение позиций говорящего и слушающего и т. д.) В ряде случаев
целеустановки требования и угрозы совмещаются.
2. Конструкции с императивной формой,
предназначенные для выражения угрозы
В то же время в «волеизъявительный» блок вариативного ряда русской угрозы входят и
иные структуры, использующиеся для формирования именно данной целеустановки и также
каузирующие действие слушающего, однако глубоко своеобразно, что вызывает сложности
533

их восприятия у носителей разных языков. Эти конструкции также связаны с
императивными формами глагола.
1. Одной из таких структур является конструкция с ГЛАГОЛОМ В ИМПЕРАТИВНОЙ ФОРМЕ
ВТОРОГО ЛИЦА, в котором эксплицируется действие слушающего
(действие-причина угрозы), «обратное» действию, реально каузируемому
говорящим, в случае неисполнения которого собеседника ждет возмездие.
Данные конструкции частотно содержат глагол в совершенном виде с приставкой по
делимитативного способа глагольного действия, экспликацию местоимения, замещающего
говорящего в форме дательного падежа, либо предложно-падежное сочетание у меня и
взаимодействуют с ИК-2 или ИК-7. Иначе говоря, в императивной форме эксплицируется
нежелательное для говорящего действие и не эксплицируется реально каузируемое действие и
действие-возмездие, хотя именно эти имплицитные составляющие и выводятся из данной
конструкции:
— Поплачь мне!
2
— Покричи мне!
В этих структурах передается значение: 'говорящий предупреждает, что
небенефактивное действие слушающего, названное лексемой глагола,
может явиться причиной, воздействующей на действия говорящего,
вызвав осуществление действия-возмездия, которое говорящий
способен осуществить'. При этом говорящий одновременно каузирует
прекращение действия слушающего (является причиной, которая оказывает
воздействие на слушающего), что также выражается формой императива.
Таким образом, в данной конструкции представлена столь типичная для
коммуникативного уровня возможность одновременного сосуществования двух реализаций одного набора
инвариантных параметров в одной конструкции (параметров императива). Одновременно
работает и одна из реализаций инвариантных коммуникативных параметров вида.
2
— Не буду я играть!
2 w
— Не поиграй мне!
Кроме того, в данных конструкциях есть еще одна особенность, связанная с
развертыванием инвариантных параметров, позиции говорящего и слушающего в
данном случае связаны с параметром нормы.
Эти структуры сближаются с конструкциями типа Дождешься. Однако в последних
говорящий маркировал, что он принял во внимание нарушение правил (действие-проступок
слушающего), и предупреждает, что продолжение или возобновление данного действия
вынудит его осуществить акт возмездия.
В анализируемых же структурах говорящий маркирует несколько иной смысл: 'если
ты, нарушивший правила (норму) поведения, которые не имел права
нарушать и на выполнении которых я настаиваю, так как имею на это
право, посчитаешь возможным продолжать действовать подобным
образом, то я предупреждаю (хочу, чтобы ты знал) о том, что я
способен прекратить данное действие, осуществив действие-возмездие'.
В этих структурах говорящий обычно является носителем нормы поведения. Особо
подчеркивается отсутствие права слушающего действовать тем или
иным образом, а также отсутствие права действовать иным, кроме
каузируемого, образом (слушающий не может не осуществить то или иное
действие), попытка же его осуществления и тем более продолжения (не немедленное
прекращение) грозит ему серьезными последствиями. Отсутствие права может быть
предопределено семейной, возрастной, должностной или иной иерархией либо иными
обстоятельствами (например, собеседник сам виноват в случившемся).
534

Эти конструкции связаны с ситуацией, когда действие осуществлено или
осуществляется, либо манифестируется намерение его осуществить. Им свойственен неофициальный
регистр общения. При этом в данной структуре может быть эксплицировано как само
действие-проступок, так и некие следствия проступка. Так, высказывание Посопи! передает
следующий смысл: ребенок, который не должен был просить купить ему игрушку, получив отказ,
не должен обижаться, поэтому его сопение как манифестация обиды не должно иметь места.
Как и многие другие, эти лексико-синтаксические составы русской угрозы могут быть
многозначны, если у них не нарушены первичные семантико-синтаксические связи. Так,
состав Поиграй у меня может передавать как просьбу при взаимодействии с ИК-3, так и угрозу
с модальной реализацией ИК-2:
— Поиграй у меня?
2 ал
— Поиграй у меня!
Приведем ряд примеров функционирования данных конструкций:
— А ты кто такой?
2ЛЛ
— Ну-ка, ну-ка, / поговори мне с отцом-то!..
(к/ф «Любовь и голуби»)
(Начальник пионерского лагеря пробирается по рядам во время киносеанса):
— Ничего. / Отряд / где третий? / А/га! / Так! / Ну-ка / пусти-ка!
2
— Мешаете!
— Ничего!
1
— Шнурок развязался.
— Позволь!
(Возмущённые крики.)
2
— А я не мешаю!
2 2 2 2 2
— А ты ещё погруби мне! / Погруби! / Механик! / Прекратите картину! / Зажгите свет.
(к/ф «Добро пожаловать...»)
В данном высказывании интересно совмещение в форме мне двух функций падежа
конкретного адресата действия и дательного, целеустановочного, коммуникативного,
подчеркивающего расхождение позиций говорящего и слушающего (ср.: поплачь мне).
— Н-н-ко-о, ты попляши у меня! — прикрикнул на мерина Санька. А что кричать на конягу...
(В. Астафьев. «Последний поклон. Монах в черных штанах»)
(Мальчик, страдающий болезнью ног, промочил их в ледяной воде):
— Поори у меня, поори! — взрывалась бабушка...
(В. Астафьев. «Последний поклон. Монах в черных штанах»)
Инвариантные коммуникативные параметры дательного падежа
Отметим, что дательный коммуникативный, входя в конструкции различных
целеустановок, подчеркивает расхождение позиций говорящего и слушающего
(третьего лица, социума), например: Тоже мне охотник!. Это тебе не Париж!; А ты мне
придумывай цен-то таких! (к/ф «Не может быть»), Да ладно тебе! — или, следуя
алгоритму развертывания, сходство их позиций, но при солидаризации, совпадении позиций
частотно маркирование расхождения с позицией третьего лица или прежней позицией одного из
собеседников (в том числе и социума).
2.3 2 2 2
— Ну что? / Замёрз? / Надо было свитер взять! «Не надо!», «не надо!»
— Да, / это тебе не Африка!
(Солидаризация с позицией собеседника при расхождении со своей прежней позицией).
Вернемся к угрозе. Анализируемое значение конструкции угрозы может передаваться и
без именования позиции говорящего.
(Диалогу предшествует сцена бурного объяснения милиционера и плачущей кассирши):
— Вы как-то с ней уж очень...
1,7 , 1
— А ничего. / Пусть знает. / Сестра моя.
— А? / Сестра?
— Ага. / Поплачь, поплачь. / Связалась с одним / лохматым, / а теперь и плачем.
(к/ф «Клетка для канареек»)
535

Кроме того, для данной конструкции типично введение ещё, которое является частым
элементом структур угрозы и бывает связано с пресечением попытки продолжения или
возобновления говорящим нежелательного для него действия слушающего.
Впрочем, анализируемые конструкции могут быть многозначны: они способны
передавать как желание слушающего прекратить небенефактивное действия, напомнив о
возможности расплаты (угроза), что формируется взаимодействием с контекстом и модальной
реализацией ИК-2М, так и выражать каузацию возобновления или продолжения действия
(просьба) при взаимодействии с ИК-3, ИК-2:
2
— Не пойду я!
2
— Поговори ещё!
(р/р)
Ср.:
— (Людмила) Не бойся, папа! / Взгляну я на сад, вспомню, как вы в нём,
согнувшись, копаетесь около яблонь да ягод и цветов. Знаете вы, папа, что хорошо! Вы
знаете, а кроме вас — никто не знает хорошего. Да и не узнает. Всё хорошее мимо,
ах, другой улицей пройдёт, всё...
— (Прохор) Люда, поговори ещё!
(м. Горький. «Васса»)
2. Близкой к проанализированным конструкциям с императивом является конструкция
с инфинитивом «не + инфинитив + мне, у меня + модальная реализация ИК-2М или
ИК-2». Данная структура прямо каузирует действие слушающего, однако отличается
подчеркнутой дистанцированностью говорящего и слушающего, а также безоговорочностью
исполнения каузируемого действия.
В эту структуру невозможно введение ещё, так как конструкция с инфинитивом не
предполагает саму возможность возобновления небенефактивного действия, а каузирует действие,
которое слушающий должен осуществить, следуя норме поведения:
2 2
— Не кричать мне! Не кричать у меня!
— Покричи у меня!
3. Конструкции, упреждающие попытку слушающего
совершить небенефактивное действие
1. В Конструкциях уГрОЗЫ С ФОРМОЙ ИМПЕРАТИВА ГЛАГОЛА СОВЕРШЕННОГО ВИДА МОЖет
эксплицироваться попытка (возможность) начала или возобновление
нежелательного действия с соответствующими глагольными формами и способами глагольного
действия:
2 2
— Засмейся у меня! — Засмейся мне!
2
Убеги у меня!
2. Одной из таких конструкций, на которой следует остановиться особо, является
структура, содержащая «ИМПЕРАТИВНЫЕ ФОРМЫ второго ЛИЦА, ОБЫЧНО СОВЕРШЕННОГО ВИДА +
тОЛЬКО, ТИПИЧНО ВЗАИМОДЕЙСТВУЮЩАЯ С ИК-2 Либо С ЕЕ МОДАЛЬНОЙ РЕАЛИЗАЦИЕЙ
ИК-2М». Она связана с ситуацией возможности осуществления или возобновления
нежелательного действия собеседником в будущем — при обычно отсутствующей, хотя и
возможной экспликации действия-возмездия. При этом лишь нереализация
небенефактивных действий позволит слушающему избежать
небенефактивных последствий, т. е. реализовать бенефактивное развитие ситуации,
что отражает параметры только.
В отличие от структур, сориентированных на уже совершенный проступок, данная
конструкция возникает тогда, когда попытка осуществить небенефактивное
действие лишь возможна, прогнозируема либо намерение ее осуществить
манифестируется теми или иными способами.
536

Значение данной конструкции можно передать следующим образом: 'если ты
попытаешься осуществить или позволишь себе реализовать в будущем небенефактивное действие,
затрагивающее интересы говорящего или третьего лица, то ты немедленно каузируешь небе-
нефактивную для себя ситуацию и испытаешь на себе последствия его небенефактивных
действий, и лишь несовершение эксплицированного действия позволит их избежать'.
Если в подобного рода структурах предостережения обычно эксплицировалось
действие, возможность совершения которого либо возможность несовершения которого не
позволит добиться желаемых результатов, то в данной конструкции угрозы эксплицируется
действие-причина угрозы, т. е. действие, возможность совершения либо
несовершения которого, если оно небенефактивно для говорящего, также
приведет к небенефактивным последствиям.
Особенностью этой конструкции, в отличие, например, от конструкций с а ну, где кау-
зировалось немедленное исполнение действия слушающим (в результате неисполнения
собеседника ждало действие-возмездие), является то, что в данной структуре актуализируется
немедленная ответная реакция, немедленное осуществление
действия-возмездия говорящим (реализация небенефактивной для слушающего ситуации) после
попытки осуществить небенефактивное действие слушающим (реализация небенефактивной
для говорящего ситуации).
2
— Только крикни!
(р/р)
— Но ты, падина! — прикрикнул он, стягивая я себя штаны. — Упади только!
(В. Астафьев. «Последний поклон. Монах в черных штанах»)
При этом возможна многозначность составов, конкретизируемая интонацией:
— Только улыбнись! (мольба)
— Только улыбнись, (напоминание)
— Только улыбнись! (угроза)
Однако более частотны структуры, содержащие начальное только и лексемы,
эксплицирующие возможность слушающего совершить то или иное нежелательное действие при
наличии его отрицательной оценки говорящим:
* 2 ал 1 2
~ Ну только посмей их тронуть! / Уйди!
(к/ф «Самый последний день»)
— Попробуйте только соврать!
— А зачем мне врать? / Всё расскажу, / как было.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Есть у меня деньги, / есть! / Не подговаривайся. / Попробуй стяни только
2 2 3 2 2
рубль! /Я тебе стяну! / Вот видел? / Быка трехлетка с ног сшибаю! / Враз свалю!
(к/ф «Печки-лавочки»)
Аналогичную роль могут выполнять конструкции с только и экспликацией ненужности
совершения нежелательного действия, в ряде случаев дающих сближение угрозы и требования:
— Ну а тёщу вы не могли прихватить с собой, /ну?
з 2
— Только тёщу мою / не надо трогать!
(к/ф «Печки-лавочки»)
Как и во всех предыдущих случаях возможно использование коммуникативного
дублирования:
2 2 2
— Только смотри, / без всяких там. / Я деньги сам пересчитаю наперед... / Не
подумай, / не лопух какой-нибудь.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
В некоторых случаях значения предостережения и угрозы в данных структурах
совмещаются:
2 2 27
— Какую долю добычи вы требуете? / Только не запрашивайте! / Пристрелю!
(к/ф «Снежная королева»)
3. Конструкции с «не вздумай + ИНФИНИТИВ СОВЕРШЕННОГО ВИДА + ИК-2» содержат
экспликацию возможного нежелательного действия слушающего, кото-
537

рое тот, зная, что его не следует осуществлять, тем не менее может
попытаться или позволить себе осуществить, чего он не должен
делать, так как это может помешать реализовать планы говорящего,
третьего лица или даже слушающего, если в реализации этих планов
так или иначе заинтересован говорящий. В случае же осуществления
данного действия говорящий может реализовать ответное —
небенефактивное, каузируемое действиями слушающего, либо
небенефактивное действие осуществлено третьим лицом.
В этих структурах часто передается совмещенное значение угрозы-предостережения
(каузации несовершения нежелательного действия):
— Да вы не сомневайтесь. / товарищ капитан. / Всё будет сделано в лучшем виде /
з . 1
Оглянуться не успеют. / как шашка прыгнет в дамки.
2 2 2
— Ты вот что, Векшин... / Хватит дёргаться, Костя, / сядь. / Мы тебя ив Ярославля
вызывали / для того, чтобы ни одна живая душа / даже случайно / тебя не
опознала. / Понял?
— Понял.
2Э 1
— И не вздумай изображать из себя вора в законе. / Ты маленький человек, /
лопушок, / шестёрка. / Понял?..
— Понял...
3
— Понял?
— Мг.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
2
— Не вздумай выходить на улицу.
2
— Не вздумай опоздать!
(р/р)
4. Как и при формировании целеустановки предостережения, в вариативный ряд угрозы
входят конструкции с частично десемантизированными формами глаголов визуального
восприятия, в то время как в иных языках в этом случае могут выступать десемантизированные
глаголы других групп. При этом, как уже отмечалось, данные глагольные формы
утрачивают связь с первичным базовым лексическим значением, с в я з а н н ы м с
номинативным уровнем (визуального канала восприятия информации),
сохраняя значение 'учти вводимую мной информацию' (частный случай
общего приема десемантизации и коммуникативного переосмысления средств разных уровней
языка). Они могут передавать угрозу «самостоятельно», обычно при взаимодействии с модальной
реализацией ИК-2М. При этом при выражении угрозы используется конструкция с смотри.
Значение данных конструкций связано с невозобновлением нежелательного действия
или возможностью совершения нежелательного, что также связывает их со структурами,
объединенными значением попытки слушающего.
2м 3 б 13
— Смотри ! . . Эти, / что вокруг вертятся, / это не женихи! / Увижу с ними, /
смотри!
(к/ф «Валентина»)
— Парень твой дома или нет?
— Кто? Пашка-то? А я и не знаю. Он на сеновале ночует.
— Где Валентина?
— Не знаю, Фёдор... Почём же мне знать?.. Может, на танцах? Наши, чулимские, в
Ключи ушли. Ещё не возвращались.
— По танцам она не ходит, тебе известно.
— Где она — не знаю.
— А то смотрите...
(А. Вампилов. «Прошлым летом в Чулимске»)
Эти структуры очень многозначны и могут передавать удивление, презрение, наказ,
предупреждение и т. д.
4а. Однако более типичными и обычно передающими значение угрозы являются
конструкции Смотри мне, Смотри у меня, коммуникативно подчеркивающие расхождение
позиций говорящего и адресата:
538

— Попозже не мог?
— Всё в порядке, дядя Кондрат.
3 2™ 4
— Шалалутничать начинаешь, Павел? / Смотри у меня! / Я тебя на сколько отпускал?
(к/ф «Живет такой парень»)
з 1
— Вы не скажете, / где здесь тринадцатый кабинет?
1 1
— Да вон, / за этой дверью.
2 2
— Замолчи, Ерохина! / Смотри у меня!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
2АЛ
— Ты смотри у меня!
2 w
— Да нет тут вашего никакого беспокойства!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
2ла
— Смотри ты мне!
(р/р)
Формально подобные конструкции в родственных языках могут передавать другие
коммуникативные значения (например, словаки воспринимают структуру смотри ты мне как
формулу, выражающую удивление), что русскому языку несвойственно. Сравним: Смотри-
ка!, Смотри ты!, Ты смотри!, Ну, смотри!, Смотрите!
В то же время эти конструкции могут сочетаться с рядом разобранных выше структур,
и, в частности, с императивными. Наиболее типичными из них являются конструкции с
отрицанием перед императивной формой, а также конструкции с только при отрицательной и
неотрицательной форме глагола.
4б. Конструкции с глаголом в отрицательной форме, каузирующие несовершение
возможного нежелательного действия, могут передавать как угрозу, так и предостережение,
которые различаются либо интонационными средствами, а именно употреблением ИК-2 или
ИК-1 и модальной реализацией ИК-2М, либо контекстом, дающим представление о позиции
говорящего.
— Смотри, / не проговорись!
— Смотри, I не проговорись!
Однако в ряде случаев, казалось бы, антонимичные значения предостережения и угрозы
могут сближаться. Эта происходит, когда в диалоге актуализируется каузация несовершения
возможного нежелательного действия для говорящего, которое, как предупреждает
говорящий, может повлечь нежелательные последствия для собеседника:
2 2
— Не приближайтесь, / а то закричу.
1 ^1 ^ 1 з
— Нет, нет, / я не приближаюсь. / Сейчас / я только оденусь и все вам...
2 2
— Смотрите, / не двигайтесь!
13 2
— Я не двигаюсь. / Я сейчас оденусь. / Вы не должны меня бояться!
(к/ф «Ирония судьбы...»)
4в. Конструкции с смотри, могут сочетаться с конструкциями, включающими только,
и глаголом в императивной форме, передавая значение угрозы:
2ЛЛ 2
— Смотри^ / только проговорись (проболтайся)!
— Смотри, / только перепутай!
Нанизывание же ряда средств в конструкциях с отрицанием перед глаголом тем не
менее позволяет сохранить им свою многозначность, которая также может различаться
интонационными средствами или контекстом:
— Смотри, только не открой.^
— Смотри, / только не открой.
Сравним:
Г 7
— Смотри, проговоришься!
2ЛА
— Смотри, проговоришься!
Сравним экспликацию предупреждения о нежелательных последствиях совершения
(несовершения) действия слушающего:
— Сегодня же! / Сегодня же / сыграем свадьбу! / Ура!
2 , „ 2
— Не «ура». / Не пойду я за него...
539

— Ну, смотри, / доиграешься! / Сыграем свадьбу и без тебя.
(к/ф «Старая, старая сказка»)
В то же время конструкции с начальным смотри могут сочетаться с безглагольными
структурами, передавая максимально обобщенное значение угрозы-предостережения о
несовершении действия, которое может быть инициировано ситуацией:
— Смотри там, / на курортах-то!
(к/ф «Любовь и голуби»)
Многозначность данных конструкций может обыгрываться в текстах:
— Слушай, в самом деле, / Афанасий! / Делал бы дело. / Начальство вон целый
2 3 2 2
день звонило! / У меня этот твой ремонт / вот где сидит! / В печёнках!
— Смотри, Анна! / Ты у меня сегодня с утра выпрашиваешь!
2 2 3
— Господи! / Да на кого смотреть-то? / На тебя, что ли? / Да на тебя без закуски
2 2 7 7 2 2Э
смотреть-то нельзя! / Тошнит! / Смотри... / Испугалась, / коленки дрожат!
(к/ф «Валентина»)
4. Конструкции с актуализированной позицией говорящего
В вариативный ряд конструкций угрозы, включающих императив, входят структуры, в
которых актуализирована позиция говорящего, связанная с его желанием,
решением, реальным участием - неучастием в осуществлении возмездия.
1. Так, императивная форма может выражать желание говорящего, чтобы
имела место ситуация, которая дала бы ему возможность (совершенный
вид) воздействовать на слушающего (одна из реализаций инвариантных
параметров императива), т. е. реализовалось условие, которое сделало бы возможным
совершение действия-возмездия, в частности, доступность объекта возмездия. Экспликация
действия-возмездия в этих структурах хотя и потенциально возможна, однако представлена
редко. Наиболее типичными из них являются конструкции Попадись ты мне в руки,
Попадись ты мне и Ну попадись ты:
2
— Он хочет выгнать нас иэ деревни.
— б, / попадись он мне только в руки!
(к/ф «Долгая дорога в дюнах»)
2
— ...матёрый бандит вас вокруг пальца обвёл!
— Эх, попадись он мне!
(т/с «Рожденная революцией»)
Появление междометий в данных высказываниях не случайно.
О маркирует узнавание говорящим фактов небенефактивного поведения третьих лиц,
которые он не мог предположить, а эх — желание говорящего осуществить угрозу и
противодействие этому внешних обстоятельств, иначе говоря, свидетельствует о невозможности
реализовать желаемое в связи с отсутствием в распоряжении говорящего объекта возмездия.
Подробнее об инварианте междометия эх см. ниже.
2. В ряде случаев в форме императива может быть эксплицировано в самой общей
форме предупреждение слушающего о неизбежности нежелательных для него действий, если
говорящий решил (решит) осуществить, т. е. подчеркивается зависимость осуществление
действия-возмездия от решения говорящего:
4 2 2 7 2**
— А что? / Действительно. / И возьмёмся! / (В)от тогда / держитесь мужички!
(к/ф «Простая история»)
— Ну, теперь берегись!
(к/ф «Деловые люди»)
3. В вариативном ряде угрозы выделяются конструкции с ИМПЕРАТИВОМ ВТОРОГО ЛИЦА
единственного или множественного числа со значением возложения ответственности за
неправильно принятое решение на другого человека или других лиц,
которые неизбежно должны будут испытать его небенефактивные последствия.
540

Говорящий предупреждает слушающего, что тот испытает небенефактивные
последствия, так как, каузируя действие говорящего или третьего лица, принимая то или иное
решение осуществить действие, не учитывает позиции говорящего (его возможностей, свойств).
Исполнение же небенефактивного действия может осуществиться и без участия
говорящего, однако при его желании, чтобы данное действие реализовалось: ^
— Против нет? / Воздержавшихся нет? / Ну, теперь пеняйте на себя?
(к/ф «Председатель»)
— Хорошо, / я попробую. / Только пеняйте на себя!
(к/ф «Кубанские казаки»)
— Пшёл вон! / Ещё раз у родителей увижу, / пеняй на себя!
(к/ф «Еще люблю, еще надеюсь»)
При взаимодействии с ИК-7 конструкция осложняется презрением, связанным с
расхождением позиций говорящего и слушающего и оценкой позиции слушающего как
неправильной.
Сравним с аналогичными конструкциями типа "ну ещё + глагол в форме будущего
ВРЕМЕНИ СОВЕРШЕННОГО ВИДА ДЕЛИМИТАТИВНОГО СПОСОБА ГЛАГОЛЬНОГО ДЕЙСТВИЯ,
ОБОЗНАЧАЮЩИЙ ВОЗМОЖНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ НЕИСПОЛНЕНИЯ РЕКОМЕНДУЕМОГО ДЕЙСТВИЯ»:
2
— Не верю я ему!
2
— Тихо!(прерывая говорящего)
— Ну, ещё поплачете!
(к/ф Рожденная революцией»)
— Вы ещё пожалеете!
(Р/Р)
5. Конструкции ответной угрозы
Особо следует выделить конструкции, которые обычно связаны с ответной угрозой, в
частности но-но, каузирующими прекращение небенефактивных действий слушающего. Ее
смысл часто заключается в предупреждении совершения или прекращении нежелательного
действия (часто словесного) слушающего, что отражается в реализации инвариантного
значения: 'я не позволю слушающему совершить действие,
небенефактивное для меня, третьего лица или самого слушающего, входящего в
сферу моих интересов, так как слушающий должен принять во
внимание, что я владею ситуацией не хуже, а лучше его'.
При передаче целеустановки угрозы данное значение осложняется: 1и могу также
совершить небенефактивное действие\
— Я тебе сейчас!
— Но-но!
(р'р>
— А ну ртвали!
— Но-но! / Ты!
(Р/Р)
(Арестованный солдат, знающий, что у него есть волшебное огниво):
/22 2
— Слушай! / Отведите его в тюрьму / и побыстрее!
2 2
— Но-но-но-но-нб! / Я сам пойду! / Ха-ха!
(к/ф «Старая, старая сказка»)
— Ведь мог же он доверить ей (клад) , / если она была его любовницей и он был в
неё страстно влюблен!
2 2
— Но-но! / Потише!
(т/с «Рожденная революцией»)
Аналогичную функцию выполняет и близкая формула ты не очень, хотя и носящая
внешне примиряющий характер, однако на самом деле вводящая довольно сильную угрозу
ответного действия-возмездия в результате оценки говорящим поведения собеседника как
нарушающего нормы допустимого.
541

— Да пошла ты!
2 2 2
— Ну ты, / парень! / Ты не очень!
(к/ф «Клетка для канареек»)
6. Конструкции ввода структур угрозы
Остановимся подробнее на структурах ввода угрозы. Они типично связаны с
конструкциями, каузирующими действие слушающего.
1. Одной из типичнейших является структура, включающая начальное слушай, которая,
однако, в этом случае несколько отличается от подобной конструкции, вводящей просьбу,
совет, предложение, т. к. в анализируемом случае она совмещает функцию ввода
конструкции целеустановки с потенциально осложняющим эту конструкцию возмущением, особенно
явственно реализующимся при распространении местоимением второго лица Слушай ты!:
— Слушай ты! / Я ведь с тобой и по-мужски поговорить могу?
(к/ф «Из жизни начальника уголовного розыска»)
— Слушай ты, / инвалид! / Ты вот что: / ещё раз забузишь, / я тебя сразу
посажу, / понял?
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
2 . 5 \ . 3
— А я не могу, / я не могу покупать по рыночным ценам. / Я, в отличие от вас,
2 3 5 \
товарищ Аникеева, / в правлении не состою! / Мне в лапу / не суют.
2 2 2 2 б 2 м
— Заткнитесь, / вы, / истеричка! Слушайте, / вы эти грязные намеки / прекратите /
3 2
и у меня перед лицом / ручонками не размахивайте!
(к/ф «Гараж»)
Конструкция слушай! (слушай ты!) в данном случае вводит эмоциональную реакцию
собеседника, выведенного из себя и доведенного до крайне активного негативного
эмоционального состояния, готового резко изменить ситуацию, осуществив действие-возмездие
(подробнее об инвариантных параметрах слушай см. выше).
2. Как видно из предшествующего примера, при вводе угрозы типична и еще одна
структура начальная ты вот что!, которая обычно вводит угрозу, связанную с
желанием говорящего прекратить какое-либо действие слушающего либо
намерение его осуществить, противопоставляя ему свой
окончательный (реализованный после обдумывания или после наблюдения над
попытками действий собеседника), причем единственно возможный
или необходимый вариант его, слушающего, поведения в данной
ситуации, который тот не может не реализовать, не рискуя испытать
неизбежные небенефактивные последствия, что, в свою очередь, не
соответствует его целям. При этом небенефативные действия может осуществить сам
говорящий, они могут быть реализованы третьим лицом, социумом и предстать как
следствие неучета информации собеседника.
В результате возникает своеобразная угроза-предостережение при подчеркнутой
иерархии (большие знания, сила) отношений говорящего и слушающего. Данная угроза обычно
звучит из уст человека, который может диктовать. В отличие от конструкции слушай, она не
эмоциональна — она сильна спокойствием говорящего. Ее использование частотно в том случае,
когда адресат, несмотря на предупреждение, пытается осуществить то или иное действие:
— Ты вот что, орел: / с вопросами своими премудрыми / воздержись пока, / понял? /
Твой номер шестнадцатый, / помалкивай в трубочку, / ясно?
— Да я...
— Помалкивай, тебе говорят...
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Ты вот что, / ты Нинке передай. / Если подаст на развод, / пускай забудет
сюда дорогу. / Явится, / я её сам вожжами ухожу, / с земли не встанет...
(к/ф «Три тополя на Плюшихе»)
542

— Я три дня с Фоксом на одних нарах провалялся, / и он меня просил помочь ему, а
2
я сижу вдесь с тобой с дурой. Так твою...
2аа 2 2 2
— Ты вот что: / не собачься! / Говори, если звал. / Мне тоже нет интереса здесь
с тобой сидеть.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
Возможна модификация этой конструкции введением начального ну, которое
подчеркивает, что терпение (параметр ожидаемого бенефактивного развития ситуации) говорящего
кончилось, в результате чего он заканчивает разговор введением единственного возможного
варианта, который должен быть реализован как соответствующий целям говорящего, а в
случае неисполнения чего может осуществиться действие-возмездие:
2 3 б
— Ну вот что... / Или ты выдаёшь мне справку, / или...
(к/ф «Жених с того света»)
— Ну вот что, Борщов: / ты в четвёртом корпусе / финскую мойку . / на ржавую
1 3 3
раковину заменил. / Так вот, если завтра / мойки не будет на месте, / мы тебя
уволим / без всякой философии.
(к/ф «Афоня»)
— Ну вот что, шутник: ещё раз пошутишь, я тебе пятнадцать суток влеплю и наголо обрею.
(к/ф «Шла собака по роялю»)
Как показывают примеры, частотно сочетание этой структуры и конструкции с не взду-
май, возлагающим ответственность за небенефактивное поведение на слушающего.
Напомним примеры:
— Ты вот что, Векшин... И не вздумай изображать из себя вора в законе. / Ты
маленький человех, / лопушок, / шестёрка / Понял?..
— Понял...
— Понял?
4
— Мг.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Ну, вот что, отец. / Воду я тебе / перекрыл, / и не вздумай его снова
открывать .
(к/ф «Афоня»)
Она может сочетаться и со структурами, подчеркивающими более низкий уровень
владения ситуацией у слушающего:
1 3 2 2 2 1
— Лихач / — раз, / пьяница — два, / бабник — три, / ночной трубач / — четыре! /
Вот что, Комаров: / пишите-ка вы заявление об уходе сами, / так будет лучше / и
для вас, / и для нас.
(к/ф «Шла собака по роялю»)
Однако в анализируемом случае угроза, несомненно, сближается с советом.
Таким образом, мы видим, что вариативный ряд конструкций русской угрозы самыми
различными способами избегает называть конкретное действие-возмездие, что выступает как
главный устрашающий фактор, притом что, несомненно, тяготеет к упоминанию действия-
причины угрозы (нежелательного действия собеседника). Русская угроза в языковом плане
«злопамятней». Причем использует для этого структуры, отсутствующие в других языках:
глаголы-архисемы, каскады безглагольных структур, конструкции, называющие нежелательное
действие-причину угрозы или в той или иной форме предупреждающие о возможности (форма
совершенного вида) ответного действия-возмездия, конкретно его не называя.
Если говорить о параметрах, реализуемых в этой группе структур угрозы, то они
связаны с неисполнением каузируемого действия, совершенностью проступка,
манифестированным намерением или попыткой его осуществить. При этом маркирование каузированного
действия слушающего как немедленного или отложенного на определенный срок, хотя и
присутствует, но отходит на второй план. Более актуальным становится отложенность,
неопределенность срока осуществления действия-возмездия говорящим или (несоизмеримо
реже) его немедленное осуществление.
543

Говорящий в структурах русской угрозы может подчеркивать отсутствие права
слушающего совершать то или иное действие или, напротив, свое право каузировать то или
иное действие слушающего, неизменность своей позиции. Он может приводить ситуацию в
норму и маркировать, что нарушение нормы способно вынудить его совершить небенефак-
тивные действия, акцентировать отсутствие возможности неосуществления того или иного
каузируемого действия слушающим; подчеркивать, что осуществление действия-возмездия
зависит от условий (ситуации), от его, говорящего, решения; возлагать ответственность за
последствия на третьих лиц при акцентированном желании осуществления
действия-возмездия. Говорящий может актуализировать в конструкции активное эмоциональное состояние
или, напротив, занимать подчеркнуто нейтральную, спокойную позицию.
4. Совмещение угрозы с другими целеустановками
Однако помимо базовых конструкций, передающих значение угрозы, в вариативный
ряд входит и большое количество структур, в которых данное коммуникативное задание
налагается на другие коммуникативные целеустановки, совмещаясь с ними.
Нас будут интересовать прежде всего те случаи, где значение угрозы превалирует и
осознается как ведущее. Рассмотрим эти конструкции.
Угроза может совмещаться с достаточно близкими ей типами коммуникативных
целеустановок, о чем мы уже говорили в предшествующих главах: с предостережением,
требованием, советом, реже выражением желания говорящего.
1. Совмещение угрозы и предостережения
Самой близкой целеустановкой, совмещающейся с угрозой, является предостережение.
Мы приводили достаточно большое количество примеров этого совмещения, поэтому
упомянем лишь некоторые их типы. Данное совмещение типично для введения информации о
наличии или возможности в будущем небенефактивной ситуации для говорящего, которую
можно трактовать и как угрозу, и как предостережение.
Как и конструкции предостережения, они часто вводятся структурами учти, имейте
(это) в виду, между прочим, привлекающими внимание собеседника к важному для него
обстоятельству, часто им не учитываемому, эмоциональным знай:
— И учтите, Рябинин: / ровно в восемь / быть в строю: / у вас пропуск / до
утренней проверки. / Опоздание / приравнивается к побегу...
6 6 6 2
— И не вздумай принести спиртное, / ножичек, / деньги! / Всё равно найду!
— Учёный уж!
— Значит, так: пропуск у тебя до восьми утра. / Будь как штык! / Опоздание — зто
побег. / Припаяют новый срок. / Пошёл.
(к/ф «Вокзал для двоих»)
В данном диалоге целый ряд высказываний можно трактовать и как угрозу, и как
предостережение, так как начальник и дежурный на проходной в тюрьме могут как угрожать
заключенному, так и предупреждать его, не желая ему зла.
— Десять девятого уже! / Опаздываете Анна Васильевна! / Раньше вставать надо.
1 2
— Тебя не спросила! / Ой!
з 2
— Между прочим, Анна Васильевна, / дисциплина у нас для всех одна.
2
— Да отстань ты!
7 6 2
— Смотрите, Анна Васильевна! / Вы ведь не в первый раз. / Вы систематически /
задерживаетесь. / Так что имейте / в виду.
(к/ф «Валентина»)
2ла 3 I Т
— Я, между прочим, ухожу ! Но запомни раз / и навсегда! / Если я в кого
3 2 3 2 2
влюбился, / то это на всю жизнь! / Придётся и тебе / в меня / влюбиться! /
з
Понятно?
(к/ф «Старая, старая сказка»)
544

Целеустановки предостережения и угрозы часто совмещается в конструкциях с смотри,
маркирующих возможность испытать небенефактивные последствия действий, не вздумай.
Однако угроза и предостережение могут не только совмещаться, но и «перетекать» друг в
друга по мере изменения состояния героя. Приведем показательный пример реплики из к/ф
«Шла собака по роялю» (по В. Токаревой), где совет-предостережение, в форме которого
каузируется действие, переходит в угрозу:
— А насчёт амурных дел,^/ ты давай поаккуратней: / или женись, / или не морочь
голову. / Здесь у нас так. / Или я тебя вышвырну / ив эскадрильи, / никакая те-
2
бе филармония не поможет!
В ряде случаев по форме предостережение передает угрозу — из-за актуализации
желания говорящего, чтобы осуществились небенефактивные последствия для слушающего:
— Вы хищница! / В конце концов, / с вами произойдёт то же самое, / в последний
момент он вас бросит.
(к/ф «Ирония судьбы...»)
— Оки тебя высекут, / высекут, / высекут!
(к/ф «Женитьба Бальзаминова»)
Например, в последнем случае при однократном употреблении глагола высекут,
взаимодействующего с ИК-1, может формироваться предостережение, однако многократное его
использование с подчеркнутым ИК-2 создает ощущение предвкушения возмездия, хотя сам
герой ни в коей мере не испытал небенефактивного действия, а, напротив, спровоцировал
(каузировал) нежелательное действие, о последствиях которого он упоминает. Своеобразная
«угроза из вредности».
2. Совмещение угрозы и совета
Угроза способна совмещаться с советом. Совет связан с целеустановкой угрозы в том
случае, когда собеседник собирается совершить небенефактивное для говорящего действие,
в то время как реакцией говорящего является формальный совет не делать этого. Учитывая,
что в целеустановку совета входит параметр бенефактивности для слушающего исполнения
каузируемого действия, то следствием этого в данной ситуации является формирование
скрытой угрозы, т. е. предупреждение о возможности небенефактивных последствий в
случае неисполнения советуемого. Иными словами, в форме совета говорящий предостерегает
слушающего от осуществления небенефактивного для него действия, предупреждая, что в
случае его исполнения может последовать возмездие.
1. Наиболее типичным является формирование угрозы в конструкциях с экспликацией
значения совета, точнее, «отсоветования»:
— & тебе сейчас!
2 ал
— Не советую.
5 х (Р/Р)
— Ну, советник! / Не советую вам больше трогать нас!
, , 2
— Я не нуждаюсь в ваших советах, сочинитель!
(к/ф «Снежная королева»)
2. Угроза может совмещаться с советом и в конструкциях с «сослагательным
наклонением (формы прошедшего времени или инфинитив + бы)» при взаимодействии с ИК-3
и ИК-2.
Использование данной формы, учитывающей отсутствие намерения собеседника
осуществить каузируемое действие и подчеркнуто ориентирующейся при ИК-3 на его мнение,
контрастирует с целеустановкой угрозы, в результате осложняя конструкцию значением
презрения.
В данную структуру типично включается компаратив лучше перед глаголом к. д., вводя
предупреждение о том, что данная ситуации может смениться менее благоприятной для слу-
545

тающего в том случае, если он будет продолжать или возобновит, осуществит
нежелательное действие:
— Ты бы замолчал?
— Ты бы лучше замолк?
— Ты бы замолк, / а то хуже будет.
2
— Тебе бы лучше помолчать!
2** ал -
— Ты вот^что имей в виду. / Мы эту вашу мелкобуржуазную стихию прекратим. /
Н-да... / Это / хазаровское руководство / вас распустило. / А теперь / довольно. /
6 13 4
И дружку своему, / Голову, / передай. / И ему хвост прижмем. / Цацкаться с вами
не будем.
3 2
— А вот Харитона ты бы лучше / не трогал!
— А о тебе / я специальный вопрос поставлю!
у \3
— Ну да ?
-Да1!
(к/ф «Большая жизнь»)
Впрочем, в данные конструкции может вводиться и экспликация возможности
осуществления небенефактивного действия говорящего или последствий этого действия. Для
усиления презрения данное дополнение может быть введено в виде конструкции опасения:
— Э! /Эй! /Ребята! /Вы чтой-то? /Пятеро на одного, что ли? /Даже нехорошо как-то.
з . . . 1
— А ты, дед, валил бы отсюда по-скорому, / а то как бы не огорчить.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
3. Однако вариативный ряд угрозы не только использует конструкции совета, но и имеет
свои самостоятельные структуры, которые, каузируя действие, представляют его как
наилучший вариант поведения для слушающего, который он должен
или еще способен реализовать, воспользовавшись сдерживаемым
желанием говорящего осуществить небенефактивные действия.
За. Первая группа таких конструкций включает экспликацию до определенного
времени неагрессивного поведения говорящего (по добру говорю; по-хорошему; пока я добрый;
добром прошу), имплицитно предупреждая, в случае неисполнения каузируемого действия,
об осуществлении действия-возмездия (Отдай, добром прошу). К этой группе условно
можно отнести и конструкции-формулы, содержащие наречие подобру-поздорову и чаще всего
глаголы движения в императивной форме второго лица, взаимодействующие с ИК-2 или ее
модальной реализацией: Иди отсюда подобру-поздорову.
3б. Во втором типе структур вводится предупреждение о том, что неисполнение
приведет к небенефактивным последствиям (хуже будет).
Впрочем, и в том и в другом случае структуры существуют для того, чтобы ввести
предупреждение о возможности осуществления действия-возмездия. Иначе говоря, данные
конструкции дают слушающему последнюю возможность избежать осуществления
небенефактивного действия, передавая совмещенное значение угрозы, совета, предостережения.
(В ответ на попытку собеседника подраться):
2лл 2
— Уйди отсюда! / Лучше уйди, / подобру говорю!
(Р/Р)
Данные конструкции могут соединяться со структурами, которые функционируют в
рядах упрашивания, требования, тем не менее передавая угрозу:
— Граждане пассажиры! / Ну будьте сознательны, / по-хорошему просим!
(к/ф «Настя»)
— А ну иди, / иди отсюда, / иди, пока я добрый!
(к/ф «Вор»)
— Пожалуйста, / родные мои, / признайтесь, / кто совершил / этот разбой? / Будет
хуже, / мои серебряные!
(к/ф «Гараж»)
546

— Заткнись!
— Ну, стреляй!
2 2
— Заткнись, / тебе говорят! / Заткнись, хуже будет.(Стреляет.)
(к/ф «Валентина»)
3. Совмещение угрозы и выражения желания или намерения говорящего
1. При выражении угрозы достаточно редко происходит экспликация желания
говорящего совершить небенефактивное действие по отношению к слушающему, что можно
интерпретировать как совмещение значений желания говорящего и угрозы. Однако примеры
подобного рода встретились нам только в речи сказочных героев:
— Иду на пятах, несу косу на плечах, хочу лису посечи.
2. Напротив, целеустановка намерения говорящего осуществить то или иное действие
типично осложняется оттенком угрозы, прежде всего в конструкциях «я + ЭКСПЛИКАЦИЯ
АДРЕСАТА-СЛУШАЮЩЕГО + ГЛАГОЛ СОВЕРШЕННОГО ВИДА ПЕРВОГО ЛИЦА БУДУЩЕГО ВРЕМЕНИ
С ИЦ МОДАЛЬНОЙ РЕАЛИЗАЦИИ ИК-2М» при типичном придаточном, эксплицирующем
действие-причину угрозы, часто вводимом союзом как, либо бессоюзным соединением частей.
— Я тебя научу, (как) квартиру убирать!
В первой части конструкции возможно использование десемантизированных глаголов-
гиперонимов, обозначающих действие-возмездие. Ср.:
— Я тебе покажу, (как) отцу-то врать!
(Р/р)
Однако угроза может совмещаться и с такими коммуникативными типами, которые,
казалось бы, имеют к ней очень малое отношение, «неродственными» ей.
4. Совмещение угрозы и вопроса
В вариативный ряд угрозы входят структуры, которые используются и в рядах
конструкций вопросительных предложений. При этом возможно как совмещение целеустановок
вопроса и угрозы в случае незамещенности позиции неизвестного и сохранении
необходимости выбора из ряда возможных, но неизвестных членов, так и использование (при заме-
щенности позиции неизвестного) данных конструкций для передачи собственно
целеустановки угрозы либо ее совмещения с иными, чем вопрос, коммуникативными заданиями.
1. Так, в формировании значения угрозы могут участвовать конструкции с или, где
лексически раскрыт ряд противопоставления, также входящие и в вариативный
ряд вопроса, в котором равновероятно наличие или отсутствие действия, признака,
состояния. Они используются, как было показано выше, и в раздраженном требовании, иногда
совмещая данное задание с вопросом.
При этом в зависимости от выбора (ответа) слушающего будет осуществлено или не
осуществлено небенефактивное действие по отношению к нему или третьему лицу,
входящему в сферу неотчуждаемой принадлежности.
— Итак, вы признаете / его своим супругом / или не признаёте? / Иначе / он
проведёт ночь в отделении / до / выяснения личности.
2 2
— Признавай. / Признавай.
— Признаю.
(к/ф «Будьте моим мужем»)
2. В ответ на отказ или совершение нежелательного действия слушающего говорящий
может выбрать структуры, функционирующие и в вопросе со значением сопоставления,
которые, однако, могут формировать угрозу, обычно в бытовом регистре близкого знакомства
или при подчеркнутом общении «без чинов». Они типичны в речи детей, в разговоре
родителей и детей и т. д.
547

В данных конструкциях говорящий осведомляется о желании слушающего испытать на
себе воздействие небенефактивных последствий нежелательного для говорящего действия
(сближение с предложением), а точнее, в них сопоставляются намерения,
желания собеседника и небенефактивные последствия, которые может
осуществить говорящий в случае реализации (нереализации)
действий собеседника, если он не заинтересован (заинтересован) в этих действиях:
— Не отдам!
2 / з
— А в нос / не хочешь?
2 2
— Отпусти, / отпусти!
2 , 3
— А ремня / не хочешь?
— По шее хочешь?
2
— Не буду я суп.
4
— А бед сладкого остаться?
— Ну купи!
4
— А по попе?
(р/р)
(р/р)
(р/р)
(р/р)
(р/р)
(Помещик, выпивая, упустил волка. Прискакавший егерь в пылу охоты позволяет себе
крепкие выражения):
2 2 2 2 2
— Тпр-ру! / Что вы, / мать вашу! / Зверя / проиграли!
— А по сопатке?
(к/ф «Особенности национальной охоты»)
3. В некоторых случаях при выражении угрозы могут использоваться структуры,
которые функционируют и в вариативном ряде вопроса, где все члены одинаково неизвестны.
Это конструкции с местоименным словом, которое и при выражении угрозы может
сохранять способность замещения ряда возможных, но неизвестных членов (совмещение
целеустановок), либо при замещенности позиции неизвестного передавать собственно угрозу.
При этом в угрозе возможно несколько типичных разновидностей данных структур.
За. Если небенефактивное для говорящего действие совершено неизвестным человеком
либо вполне определенным собеседником совершено небенефактивное действие, которое
нарушает норму поведения, норму развития ситуации, в данные конструкции типично
вводится начальное «это + ещё + СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ МЕСТОИМЕННОЕ СЛОВО» (чаще кто или
что), что передает не только значение недоумения-возмущения, но и угрозу. Данное
значение формируется взаимодействием инвариантов средств: это в данном случае
актуализирует не только указательность, но и отнесенность варианта развития событий в тому, что не
должно иметь место, но имеет; ещё своим коммуникативным параметром подчеркивает
отклонение от нормы и сочетается с реализацией инвариантных параметров что,
маркирующего отклонение от нормы развития ситуации. При этом интонационное оформление
может быть вариативно, хотя каждая интонационная конструкция будет осложнять значение
структуры присущими ей инвариантными параметрами:
2 21л
— Это ещё / кто такой ?
— Я беру девочку себе!
„ / 2
— Протестую!
— Это ещё что эа старый сухарь! / Ма/ма! / Застрели-ка его!
(Мать, увидев разбитую ребёнком банку):
— Это ещё что? / Это ещё что такое?
(к/ф «Снежная королева»)
!
(к/ф «Снежная королева»)
(р/р)
548

Ср.: 2
— Это что такое на аэродроме?
(к/ф «Шла собака по роялю»)
3б. В то же время в конструкциях с местоименными «вопросительными» словами
типично передается угроза при взаимодействии с модальной реализацией ИК-2М,
актуализирующей значение учета последствий информации, вводимой говорящим, как при
сохранении неизвестности членов ряда (совмещение значения вопроса и угрозы), так и при полной
замещенности позиции неизвестного, что актуализирует значения напоминания-угрозы,
оценки-угрозы:
2 2
— Задержите вора! / Он украл у меня куклы!
— Кто ты такой?
4 2 ,2'
— я? / Я доктор кукольных наук! / Директор знаменитого театра!
2 4 3
— А почему у тебя / половина бороды, / а?
2 б4 6Ч 6х
— А я^несчастный сирота! / Меня обидели, / обокрали, / избили!
— Кто тебя сироту обидел?
— Этот старый шарманщик Карло!
(к/ф «Приключения Буратино»)
В данном примере мы видим совмещение значений вопроса и угрозы. Ср.:
(Дядя Митя пытается успокоить рыдающих женщин):
— Однако / потоп сейчас будет!
2м • 3
— А ты из меня сколько крови выпил! / Я ж спокойные дни-то по пальцам могу
пересчитать! / К Дарье Усвятской / кто через огород шастал?
2 З2
— Говорил же / огурчиков набрать...
3 2
— А не пронесло тебя, оглоеда, / с тех огурчиков-то?
— 1Да!
(к/ф «Любовь и голуби»)
(Напоминание-угроза, обвинение-угроза; угроза при замещенности позиции неизвестного).
Зв. В ряде случаев в этих структурах с местоименными словами, выполняющими
коммуникативную функцию формирования целеустановок, совмещаются значения угрозы и
возмущения, базирующиеся на структурах с что, маркирующим отклонение от нормы
развития ситуации, и нередко частице же, которая вводит параметр должного, не имеющего
места:
— Так чего ж ты людям голову морочишь?
— Пошутил.
(к/ф «Шла собака по роялю»)
Естественно, что структуры с замещенной позицией неизвестного наиболее активно
формируют значение угрозы.
4. Одним из типичных способов выражения угрозы является использование конструкции
с местоименным коммуникативным словом (аналогичной структурам, входящим и в ряд
вопроса, в котором все члены равновероятны, и вопроса, в котором одно из неизвестных
наиболее вероятно), однако с замещенной позицией неизвестного из-за его
очевидности, и следующей за ней конечной частицей а? с модальной реализацией ИК-2М,
акцентирующей внимание на последствиях вводимой информации.
Возможно и взаимодействие конечного а? с ИК-3, вводящей ориентацию говорящего
на позицию слушающего (учет действия-проступка) и ориентирующей слушающего на
позицию говорящего (возможность действия-возмездия). В этом случае подключаются и иные
показатели угрозы: узкие, напряженные, отодвинутые назад гласные, сжатая и опущенная
глотка, низкий фонетический регистр.
Конечное а? в данном случае маркирует апелляцию к слушающему, вводя
предупреждение о возможности входа в новую и явно небенефактивную для него ситуацию
из-за осуществленного или осуществляемого им действия-проступка в результате
реализации говорящим действия возмездия.
549

Данные структуры, частотно осложненные эмоцией возмущения, типично втягивают в
себя средства, маркирующие параметр нарушения нормы: начальное что, модальную
реализацию ИК-З^, инвариантным параметром связанную с нарушением нормы развития
ситуации, начальное это, которое, как уже говорилось, вводит осмысление ситуации как той,
которая не должна иметь место, но имеет.
Синонимами данной конструкции являются констатирующие структуры обвинения, к
которым также типично присоединяется конечное а?.
(р/р)
(Ид разговора с домашним животным):
2 2** 2 2м
— Это что ты тут делаешь, / а ? / Это кто землю разбросал, / а ?
— Я тебя сейчас [ш'*ас] скину / с этого моста!
2 2 2
— А! / Алиса! / За что?
2 , , З4*
— Зачем ты меня затащил / в эту харчевню, / а ?
— Так ведь, / так ведь...
2 3
— Ведь золотые-то / остались у Буратино!
— У Буратино?
(к/ф «Приключения Буратино»)
(Харитина, разгневанная после разговора с сестрой, отказавшей в помощи, и злая
на мужа, который утопил мотор):
6 2 3 2
— Цып, цып, цып, цып, цып! / Чего ты тут уселся, / а? / Чего ты тут вжикаешь? /
2 3
Чего ты тут вжикаешь, я тебя спрашиваю, / а?
— Кабанчика буду кончать.
2 3 2
— О-[ 'э]-ой! / Он кабанчика будет кончать! / Гляди! Э! Чтоб он тебя / не
2
гпэикончил!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
— Ты денег не брал?
2
— Откуда?
2 3 7 3
— Так вот отсюда! / Четыре рубля было, / и вон нет, / а?
— Нет, / я не брал, / ^£ин.
— Ну, (Злька / не могла взять, / а?
— Нет, Тиночка, / я не брал.
,/ 4 3 3 2
— А чего-то ты притих? / Это ты на цуцика взял, / а? / Это ты, паразит такой! /
Что же ты мне, мамке, не сказал?
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Мать дочери-председателю):
5 у 2 323 3
— Ишь ты какую моду взяла! /Морду мазать, /а? /Ты что, /забыла, кто ты есть, / а?
(к/ф «Простая история»)
Заметим, что первое высказывание реплики, передающее осуждение-возмущение,
также построено с использованием конструкции, включающей местоименное слово в роли
частицы, выполняющее коммуникативную функцию, а конечное а? также присоединено к
конструкции с инфинитивом, маркирующим нарушение нормы развития ситуации.
В то же время в тексте возможен коммуникативный контраст.
— Любезный, / драгоценный / обаятельный / симпатичный / Дудремар, / Дуремарчик, /
Дуремуля! / Ну говори, / говори, / скорей говори! / А ! / Mh'bh'bh'b!, / >Ну
2 1 2
говори же > ! / Дуремарчик! / Ну, что тебе сказала Тортилла?
(к/ф «Приключения Буратино»)
В этом примере в притворно ласковое упрашивание врывается угроза в структуре со?
и конструкция раздраженного требования, которая совмещается с целеустановкой угрозы,
что формируется и узким раствором гласных.
Синонимичным в данном случае является типичное для подобного рода конструкций
введение конечного м? — еще одного русского междометия, входящего в группу
междометий, объединенных параметром знания.
Однако в отличие от о, которое маркировало новое знание варианта, пришедшего на
смену предположению или области поиска, междометие м связано с иными особенностями.
550

Инвариантные коммуникативные параметры м
Междометие м всегда соотносит вновь полученную информацию с
позицией говорящего, с его системой ценностей (моим, говорящего,
знанием, моим, говорящего, сформированным мнением, моим, говорящего,
действием, по отношению к которому я и оцениваю полученную
информацию), имея, в отличие от о, своеобразный противоположный вектор.
Иначе говоря, 'информацию, в том числе твое знание, мнение, действие, я просеиваю
через сито моего знания, мнения, действия'.
В силу заложенного значения данное междометие имеет особенности в алгоритме
развертывания: оно может обозначать соответствие - несоответствие информации мнению,
убеждению, действию говорящего, воспринятой им самим, т. е. относиться только к
позиции говорящего. Оно может связывать один из параметров с позицией слушающего, т. е.
обозначать соответствие - несоответствие информации, введенной слушающим (или
говорящим), в том числе его (слушающего) мнению, убеждению. Оно может маркировать
соответствие - несоответствие позиций говорящего и слушающего, но оно не может пропускать
информацию только через убеждения слушающего.
Данная особенность развертывания значения лишь подтверждает правильность
выделенного неизменяемого параметра: пропуск информации через позицию говорящего.
1) Соответствие информации представлениям говорящего
в
— М! / Тот самый вкус!
(т/реклама)
(Положительная оценка, выражение соответствия моим представлениям, воспоминаниям о вкусе этого
сорта чая).
1 б в
— Прошу, маэстро! / М! / Запах!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Положительная оценка: соответствие информации, полученной с помощью обоняния, своему
представлению о хорошем запахе).
2
— Смотри! (ребёнок ныряет)
б 7
— М! / Молодец!
(Р/Р)
(Положительная оценка: 'я был уверен, что ты сможешь, и полученная информация подтверждает это.
Я располагаю знаниями о том, как надо прыгать, и твои действия этому соответствуют').
2
— Попробуй!
— М! / Действительно вкусно.
(Р/Р)
(Ведение информации слушающим и соответствие его мнения об объекте представлению о нем
говорящего).
— Хорошо?
— й-м! (да)
(к/ф «Деревенский детектив»)
(Подтверждение: соотнесение предполагаемого собеседником мнения о качестве объекта со своим
представлением о хорошем, сходство позиций).
— Вы на меня произвели впечатление.
— М! / Между прочим, вы не одиноки.
(к/ф «Мы с вами где-то встречались»)
(Героиня соотносит мнение собеседника со своим убеждением в собственной неотразимости, что
акцентируется и ИК-4).
12, 4
— я вот не могу понять. /Почему ты жалеешь этого бабника? /Разве он тебе не мешает?
4 , 2 3 3 1
— М! / Да ещё как мешает-то! / Припрётся вот в контору, / сядет / и смотрит. /
Видишь, / из рук всё валится.
— А почему же ты его не гонишь?
(к/ф «Деревенский детектив»)
551

(Подтверждение: говорящий соотносит предположение Аниськина со своим знанием эффекта
пребывания уполномоченного в конторе, маркируя соответствие).
— Можно?
— М... / Значит здесь живёт / дочь профессора Тихомирова?
— «A[h] ! / Ой, / эдрасте.
— Добрый вечер.
— Эдрасте. / Добрый вечер.
— Позвольте сесть?
— Пожалуйста.
,6 1 /3
— У меня с Рудиком был / очень серьёзный, / откровенный разговор... / Он вас не
любит. / Это было увлечение^ / Кто в молодости не увлекался? / Да, / и его
очень разочаровали / ваши аферы / с этими профессорскими квартирами. / Так что
попрошу вас к нам больше не звонить / с вашими дурацкими угрозами!
— Я не звонила!
— mN / Значит, / по вашей просьбе / звонят ваши подруги.
— Я никого не просила!
2 2
— Да, / это звонила я!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Первое м говорит о соответствии представления матери Рудика о том, как живет героиня,
увиденному, что отражается в ее язвительной реплике, второе м маркирует пропуск информации героини через
свое знание о наличии звонков).
(За столом):
2 2
— Есть в нём какая-то сила. / Дух бунтарский.
2ал 3 ✓ 7\ 3 2
— Да ! / Бунтарей сейчас / развелось. / Хлебом нас не корми, / дай только
старшее поколение / покритиковать. / «Почему вы молчали?» — всё допытывались.
— М-м!
— Сейчас легко рассуждать, / а посмотрел бы я на них в наши времена.
— Уж мы бы не молчали!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Подтверждение мнения поколения, соответствующего и его, говорящего, собственному мнению, и
желанию задать тот же вопрос).
Как мы уже говорили, при описании функционирования м в конструкциях
целеустановки предложения, несмотря на ориентацию постпозитивного м, взаимодействующего с ИК-3,
на позицию, мнение слушающего (предложение пропустить информацию через его
преставление о ситуации), оно, тем не менее, в мягкой форме каузирует вариант либо вводит
доводы, которые представляются говорящему наиболее разумными в данной ситуации:
— Рачков, / Родион Петрович. / Телеоператор / с Останкино. / Мой давний
знакомый. / Настолько давний, / что, встретив, не узнал. / Георгий Иванович. /
Александра.
— Очень приятно! / Садитесь. / Коньячку, / м?
— Не откажусь.
— Правильно. / Сейчас, / со знакомством.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Делая предложение, говорящий убежден в том, что оно бенефактивно для слушающего и
соответствует ситуации, и практически уверен в согласии слушающего, иначе говоря, он делает предложение,
которое сам считает своевременным, правильным, обоснованным, что основывается на его знании
нормы поведения в данной ситуации).
2 2, 3^
— Ну подумайте,^ / куда вы поедете, / У вас кроме меня и знакомых-то в городе
нет, / а у меня / две комнаты. / Вот / я вам тут постелю, / а сам вот здесь /
ка раскладушке лягу, / м?
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(При приведении аргументированных, основанных на знании и убежденности говорящего доводов в
уговаривании).
552

Информация, полученная от собеседника, может соотноситься с действиями
говорящего. Сравним:
— Ко/ля
— м?
(Отклик, маркирующий, что говорящий был чем-то занят, но готов вступить в контакт).
2
— М!
(Я занят, ты мне мешаешь, контакт нежелателен).
— Девочки!
2»
— м?
2 2
— Ои! / Да что вы!
— Моя доля.
2
— Не надо.
2 2
— Выкладывайте, / выкладывайте, Антон!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Отклик, с одной стороны, занятой в данный момент, с другой — во всем и всегда компетентной
Людмилы, понимающей, что гость что-то хочет предложить).
2) Несоответствие информации позиции говорящего, через которую проводится
информация
— Господи! / Когда же ты её на металлолом-то сдашь?
6 2 з
— На ней ещё / мои внуки кататься будут. / Машина, если с ней правильно /
обращаться, / сто лет может сохраниться.
£ 2 12
— М! / Сто лет ничего не может сохраниться. / Вот ты. / Всегда правильную жизнь
вёл. / Сохранился, что ли? / Вон они, / три волосинки / в шесть рядов.
— Сейчас модно носить лысину.
4 3
— А это что такое, / а? (указывает на живот)
— Это комок нервов.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Возражение: высказывание героя героиня соотносит со своими знанием и убеждением, не соглашаясь
с ним и вводя контрдоводы. К названным параметрам присоединяется параметр оценки расхождения
позиции говорящего и слушающего и оценки самого слушающего).
Именно пропуск информации через знания, мнения говорящего приводит к типичному
формированию целеустановок подозрения, упрека.
(Вопрос начальника лагеря улыбающейся при чтении молоденькой вожатой):
2 3*
— Что читаешь, / м?
— Чехова.
4
— Зачем?
— Смешно.
2 2 3
— много смеёшься! / Ты бы лучше журнал «Вожатый» почитала. / Опыта-то нет!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
(Начальник лагеря подозревает недолжное качество читаемой литературы, будучи твердо убежден, что
читать надо только серьезную литературу, которая в данный момент не находится в руках вожатой).
2 2
— Зинаида, / а Зинаида!
— Да, папа.
6 . 2„ зл
— Ты когда нонче / домой заявилась, / м?
1
— Не помню, папа.
1 4 ,12
— Не помню! / А я вот помню. / В третьем часу, / вот когда.
(к/ф «Деревенский детектив»)
(Задавая вопрос, Аниськин знает ответ на него, реализуя целеустановку упрека-угрозы, что
отражается и в оценочном «заявилась», — коммуникативное дублирование междометия и глагольной лексемы).
± L 7
— М-м-м!
(Упрек. Значение: 'твое поведение не соответствует моему сформированному мнению о том, как надо
себя вести').
При выражении отказа м-м маркирует знание говорящим своего права отказать:
553

— Ну прощай! / И пожалуйста, / не звони мне больше.
2
— Я хочу видеть свою дочь!
— М-м!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Несоответствие желания героя и знания героиней своего права отказать),
з
— Ты туда пойдёшь?
— М-м!
(При выражении неподтверждения — знание говорящим истинной информации).
Если в предшествующих примерах несоответствие информации и знания, мнения
говорящего сопровождалось и расхождением позиций слушающего и говорящего, то при
аналогичных параметрах в конструкции может реализовываться сходство позиций слушающего
и говорящего в оценке ситуации.
2
— Нянечка ушла.
б 2
— М! / Как же ты?
(Твою информацию, не соответствующую моим предположениям, я соотношу с моим знанием
ситуации и выражаю тебе сочувствие, маркируя сходство в ее оценке').
3) Неполное соответствие информации и знаний (мнения) говорящего
— Он всё-таки уехал! *
— М!
(Зная его, я предполагала вероятным иное развитие событий, но не исключала этот вариант, о котором
теперь знаю. ИК-4 — соотношение прежних и нынешних представлений).
— А что, / незамужние женщины / смотрят как-то по-особенному?
— Конечно. / Они смотрят / оценивающе. / Так смотрят милиционеры, / руководящие
работники / и / незамужние женщины.
— А я милиционер.
— Нет.
— Нет?
— Нет.
4
— А ^руководящий работник? ^ i i з
— Не, не, не, не, не! / Вы работаете / на заводе. / Вы мастер, / так?
— М-м.(смысл: не совсем так)
4 3 / , / 1
— Хотя не исключено, / что в последнее время, / вас стали продвигать /по профсоюзной
лихизл. / ^сть такое?
4 4
— Да, да. / Что-то в этом роде.
7 6 11
— Да это всё несложно. / Я сам / мастер. / Слесарь высшего разряда.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Предположение героя, не полностью соответствующее действительности, оценивается героиней
через знание о своем реальном социальном положении).
4) Поиск соответствия
42324 2 б
— Я слушаю! / Кто? / Вадик? / Как же! / Помню, / помню! / Какое общежитие? / А! /
Это у нас бабушка шутит. / К нам вчера гости иэ Новосибирска приехали, / так она
кашу квартиру общежитием стала называть.
— Люд, / ты знаешь...
2 1 1 б . w 1
— ,^а, да! / Прямо все в Москву лезут, / будто она резиновая.
— М! / (Вспоминает.) Сегодня не могу, / сегодня у папы день рождения. / Завтра? /
Ну, хорошо. / Я сама позвоню вам / завтра. / А то я весь день в институте буду. /
3 4
Ага. / Ну, чао!
— Общежитие!
2
— Ну откуда же я знала-то?
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Раздумье — пытается ответить на вопрос, якобы пропуская поиск возможного варианта через знание
своего расписания на день, в то время как обдумывает вариант ответа-отговорки).
554

Пропуск информации через свои сложившиеся представления делает конструкции с м
типичными в фатике:
3 5 \ 2
— Огурчики у вас, Анна Никитична, / замечательные! / Я вообще сегодня / весь
вечер / только соленое ем.
2 2, 1ЛА
— Это у меня всё Миша / сам солит, / меня не подпускает.
, 4
— И давно это тебя так на солененькое потянуло?
1
— Не очень.
4 1 2 2 2 2 з
— М-м! / Слушай, / Кать, / ты давай не финти. / Чё? / Было что-нибудь?
2
— Ты про что?
— Сама знаешь про что.
— Да.
(Свое предположение Людмила соотносит с поведением героини и своим знанием, в каких случаях
женщины едят соленое).
3 б
— Цветы? / Откуда?
— Подарили.
— М-м!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Фатически маркировав восприятие ответа, героиня соотносит информацию со своим знанием
вариантов, кто бы мог подарить эти цветы).
(Перед приходом дочери герой и героиня спешно усаживаются перед телевизором, не
успев включить его):
— А чегой-то вы / в темноте сидите?
3 4
— Мы^ / телевизор смотрим.
— М-м.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Героиня, получив информацию, сопоставила ее со своим видением ситуации, и, фатически приняв
информацию, маркирует несоответствие объяснения и увиденного).
/2 б 2
— Александра! / А как тебя / мама называет?
-Маржей. t 2
— Мару сей? / М-м! / Ну хорошо. / И я тебя буду звать Мару сей.
— Mr ^ // А я вас / Васей
— Идёт.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Герой, принимая к сведению ответ, соотносит свое представление о возможных уменьшительных
именах от Александры с ответом героини, маркируя свое знание, что такая ситуация не может иметь
места).
— Значит, вашей жене 75 лет?
2 2
— А какое это имеет значение? / А если у нас любовь?
2
— А кто это у вас в огороде?
2 1
— Знакомая. / Помогает.
— М-м. / А по моим сведениям, / это ваша бывшая / жена.
(т/п)
(Пропуск информации, введенной собеседником, через свое сформировавшееся мнение, убеждение,
знание: значение 'ты лжешь').
(Женщина, иронично относящаяся к ухаживаниям спутника):
4 3
— М! / Вы и готовить умеете.
(Принятие не соответствующей сформированному мнению информации к сведению. Значение: 'у
меня сложилось о вас определенное мнение, которое едва ли поколеблет информация о ваших действиях
и способностях, но я принимаю информацию к сведению*).
Междометие м может нести особую нагрузку, демонстрируя типы отношений между
персонажами.
Так, в очень лингвистически показательном диалоге молоденькая героиня
малохудожественного сериала «Д.Д.Д.», желая продемонстрировать свою якобы компетентность и
взрослость в общении со знакомым мужчиной, использует м и мг,о котором речь пойдет ниже:
2 / 5 V ^ 2
— А почему вы позволяете себе / пять минут / держать даму / на пороге?
555

— Извини. / Прошу. / Просто у меня / там такой бардак.
2 2 4
— Не волнуйтесь, / я не собираюсь его ликвидировать. (Входит. Оглядывается.) Да. /
Гадюшник, конечно, порядочный. / (Видит парик.) М! / А это вы тут / в
самодеятельность играете.
— Мг. /В народном театре.
— А это что такое? (Берёт рацию.) / Первый, первый, / я седьмой. / У вас сегодня
пьеса про шпионов?
4 б
— Не Таганка, конечно, / но тоже с буфетом.
6 6 б 5 \
— Да! / ^в наше время / девушка должна быть осмотрительна / как никогда.
— Так мама говорит?
4 5 \ *
— Мг. / И она снова права /. (Вынимает большой нож.) М!
— 3-э-э-э-э! / Ты довольно бесцеремонна в доме холостого мужчины.
2 2 3
— Не волнуйтесь, холостой мужчина. / Я на все случаи / жизни / проинструктиро-
12 /3
вана мамой. / Не подозревала, правда, / что вы такой / нелегальный террорист. /
Ренальдо / Ренальдини. / А кто это такая красивая женщина? / Да ещё в таких
количествах! / Вы даже чем-то похожи.
— Да. / Это моя мама / в молодости.
(Видит фотографию героя с женой, которую он выдал за мать, и их друга-ровесника.)
— М! / А! / Это, наверное, / вы с папой. / Счастливая семья.
— Так мы во сколько идём?
. 3 1
— Несмотря на то, что вы такой ранний ребенок, / предложение остается в силе. /
_ 1 о 1
В шесть / заходите эа мной.
(к/ф «Д.Д.Д.»)
(Наигранная компетентность молоденькой героини, которая считает себя взрослой и поэтому всю
новую информацию сравнивает с якобы сложившейся у нее системой ценностей, в том числе и со
сложившимся представлением о герое).
Показательно использование междометия м в фильме «Осенний марафон» двумя
женщинами главного героя (женой и возлюбленной) как реакции на его слова, так как обе знают
о его двойной жизни и склонности ко лжи во имя спасения и, реагируя на его высказывания,
пропускают всю полученную от него информацию через призму этого знания,
выработанного мнения.
(Диалог с женой):
— Веригин звонил / из издательства. / Торопят, / торопят! / Что, / у вас в
2 3
Дакии / тоже так?
— Тоже так, / да.
— А тебе не показалось, / что у него женский голос?
— У кого?
2
— У Веригина.
— Так он / через секретаря звонил, / через секретаршу.
— М-м!
(к/ф «Осенний марафон»)
(Алла подарила Буэыкину куртку. После примерки она отвлеклась):
— Аллочка!
з
— м?
3 1 6 6 2 3
— Можно она пока /у тебя полежит, / а то, / ну приду, / что скажу? / Обиделась?
7. , 3 1 б ,3,6
— М-м! / Я же понимаю, / что там / ничего нельзя, / а здесь / всё можно.
(к/ф «Осенний марафон»)
А вот пример «женской логики» доказательства правильности собственного мнения из
того же фильма.
(Диалог Буэыкина с возлюбленной):
— А она тебе изменяет?
— Кто? / Варвара?
— H.E.[9Hje] твоя!
— По-моему, / нет.
556

— М-м / А что же она тебе тогда, / интересно, / коричневыми нитками / пуговицу
пришила?
— Где?
— Ну вон, / на пуве, / вон.
— Действительно.
3 1 2
— Вот / так. / Снимай-ка.
(к/ф «Осенний марафон»)
Отметим, что более низкий уровень компетентности слушающего здесь подчеркивается
и частицей -ка в волеизъявительной конструкции, демонстрируя очередной случай
коммуникативного согласования, дублирования.
Как мы видим, а далеко не всегда способно заменить м, но при выражении угрозы м? и
а? очень близки.
5. При выражении угрозы говорящий, используя м?, маркирует, что он соотносит
тем или иным способом полученную информацию либо 1) с известной
ему склонностью адресата совершать небенефактивные действия
(угроза-подозрение), либо 2) маркирует знание, убежденность в
совершении проступка, призывая совершившего проступок признаться или
исправиться (каузирует прекращение небенефактивного действия или
совершения бенефактивного), в случае отказа предупреждая о
возможности осуществить действие-возмездие.
1) (Реплика к коту, подошедшему к запрещённому месту):
— Ну что ты тут забыл? / М ?
(р/р)
(Своенравная принцесса заподозрила, что деньги у короля появились от
отвергнутого ею жениха): з
— Па/па! / А откуда у нас деньги? / М? (подозрение-угроза)
(к/ф «Старая, старая сказка»)
2) (Полушкин прокопал кривую траншею в обход муравейника):
— А где я трубы возьму кривые? / М? / На чьей шее / я эти чугунные трубы / буду
гнуть?
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Доводы Полушкина разбиваются о знание начальника об отсутствии кривых труб, в связи с чем
выражается убежденность говорящего в совершенном проступке и предупреждение о возмездии).
Ср.:
2 3 3
— Что вы тут делаете? /а? (м?)
(к/ф «Добро пожаловать...»)
5. Совмещение угрозы с принятием информации к сведению
В коммуникативном блоке угрозы активно функционируют конструкции, которые,
передают значение принятия говорящим к сведению информации о небенефактивном для него
поведении слушающего или третьего лица. Однако эти конструкции способны выражать не
только значение принятия к сведению информации, но и совмещать это значение с
выражением самой угрозы, в ряде случаев ответной, т. е. передавать предупреждение о
том, что если слушающий поступил или собирается поступить тем
или иным нежелательным способом (высказал то или иное
противоречащее интересам говорящего мнение), что принял к сведению
говорящий, то говорящий может или намеревается осуществить
соответствующий ответный шаг.
1. Данные структуры часто имеют форму переспроса с замещенной позицией
неизвестного, подчеркивающего, что говорящий в последний раз хочет удостовериться
в отсутствии у собеседника намерения вести себя должным образом.
557

Для этих конструкций типично соотношение средств, свойственное формированию
снижения степени неизвестности в вопросе, а именно — целеустановке догадки,
предположения: расположение ИЦ ИК на слове, не реализующем противопоставление. Подобное
соотношение средств регулярно «принимает» осложнение значения конструкций
дополнительными коммуникативными оттенками (удивлением, сомнением, возмущением и т. д.).
Взаимодействие же экспликации в этой структуре нежелательного действия или цитаты из
соответствующего характера реплики собеседника, небенефактивной для слушающего (с
модальной реализацией ИК-З^, фиксирующей отклонение от нормы, или ИК-2М, обращающей
внимание на следствия введенной информации), даст эффект угрозы.
Очень типичным случаем формирования значения является ситуация повторения части
предшествующей реплики собеседника, взаимодействующей с модальными реализациями
ИК-З^ с понижающимся - повышающимся - понижающимся движением тона. В данной
конструкции, которая обычно функционирует абсолютно самостоятельно, хотя в
последующей структуре реплики говорящего или развитии диалога может вводиться конкретизация
действия-возмездия, передается резкое расхождение позиций говорящего и
слушающего в оценке ситуации. При этом говорящий оценивает
мнение, поведение слушающего как отклоняющееся от нормы и тем
самым недопустимое.
Поэтому данная конструкция типично осложняется эмоцией возмущения
словами, действиями собеседника, что дает возможность появиться и
целеустановке угрозы как предупреждению о возможности
совершения ответных небенефактивных действий — реакции на отсутствие
права говорить или действовать тем или иным способом.
Одной из типичных реализаций значения этой конструкции является маркирование
говорящим полного несоответствия действительности высказанной собеседником
информации, включая и те случаи, когда собеседник намеренно неправильно ее интерпретирует.
(Реакция героя на слова героини о том, что она не сможет полюбить его, так как в
нём нет «музыки», которая должна быть присуща каждому человеку):
— Музыки нет? / Нет музыки? / А вот она, / музыка! (Свистит в свисток, сдавая
себя в руки милиции.)
(к/ф «Клетка для канареек»)
(Полушкин общается с начальником после того, как прорыл кривую траншею для труб
в обход муравейника):
з
— А на складе нельзя взять, что ль?
— На складе?
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Женя, разыгрывающий роль возмущённого Ипполита):
— Какой Женя? / Где Женя? / Вы Женю привели?
(к/ф «Ирония судьбы...»)
2 2
— Отдых кончился. / Мы живем иллюзиями!
2Э 2
— Лично я / отдыхаю нормально.
2
— Ну и отдыхай!
4 2 3 2
— А ты занимаешься самоедством! / Ты сам себя ешь. / Разве я не вижу? / Скелет!
~ - 2
— Кто скелет? / Я скелет?
— Да, / скелет, а не мужчина!
(к/ф «Три плюс два»)
2 2 33 3 2
— Да нет^ вас / никакого^ мужа! / Нет, / не было / и / никогда уже не будет!
— у меня нет? / У меня нет мужа? / Да у меня два мужа, / если вы хотите /
знать!! / Да!
7 7 7 3 2
— Ox, ox, o[j]! / Один на каждый день, / а другой на выходной.
2 2
— Тьфу! / Дурак вы какой несчастный!
— Если бы даже у вас был муж, / он сбежал бы от / вас на следующий день.
3^ 3 11 1
— Сбежал / Сбежал бы? / Вы правы. / Сбежал / на следующий же день.
558

(к/ф «Будьте моим мужем»)
— Ничего, / найдёте другуюМо невесте героя)
2** 3 11
— Что ? / Другую? / Что вы в этом понимаете! / другую!
(к/ф «Ирония судьбы...»)
— Триста рублей стребовал^ / Триста\Федо^ Ипатыч^ / Федор Ипатыч! / Ну... / я
в долг прошу. / Я же отдам! / Я отдам! / Маша! / Машенька! / Ну ты же знаешь,
что я отдам!
1 2 3 4 2 3^
— Ну чего уж так уж! / С нас / тоже требуют / эа дом! / Так ведь не бегаем, / в
ногах не валяемся!
3^ 2 2 3 2 2
— За дом требуют? / А кто тебе этот дом поставил, / а? / Кто здесь / с утра до
ночи / топориком тюкал, / а? / Кто петуха на коньке сработал как живого? / Люди
2 /2 2 2
до сих пор не верят, / что одним / топориком сработано, / как в старину? / Кто,
я тебя спрашиваю?!
2 2 2 3 5 \ 2
— Тихо ты, / Харитина! / Егор. / Но не эа так же! / Я же свой дом вам задарма
_ 2
отдал. / Не конуру собачью!
з^
— Дом ты отдал?
— А что?
2 з
— Ах, ты, / змей подколодный!
2 2 3 2
— Ну нету денег, /нету! /Самим в пору по людям идти. /Да положение не позволяет.
— Дом ты отдал? / Только вынес все, / что червь не стачал. / Пол в горнице, / и
, 2\ , , 2 , 2 2
тот разобрал! / Навес над колодцем / уволок! / Погреб раскатал! / Дом он /
22 2 I2 2 2
отдал! / Сарай он / отдал! / Гниль одна! / Можешь назад / разбирать!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
2. Однако в подобные конструкции может включаться не только цитата предшествующей
реплики собеседника, вызвавшей предупреждение о нежелательном действии говорящего:
'если ты сказал такое (если ты высказал такое мнение), то я тебе отвечу соответствующим
образом (выскажу свое мнение, отвечу действием)'. В данный блок конструкций входят структуры
со значением догадки, предположения говорящего, называющего и
квалифицирующего как нежелательное действие слушающего, которое тот осуществляет или чаще
собирается (имеет намерение) осуществить, что вызывает предупреждение о соответствующих
ответных действиях говорящего. При этом типично взаимодействие с ИК-З^, маркирующей
отклонение от нормы, в данном случае — поведения слушающего и возможного ответного
отклонения от нормы поведения говорящего при совершении действия-возмездия.
— Батюшки! / Да разве можно босиком? / Лезь на печку, / уродина!
2
— Сама ты уродина!
3\л
— Опять начинаешь?
1
— Ты лучше в зеркало поглядись!
— Ну и погляжусь!
(т/с «Тени исчезают в полдень»)
/ 2 2 6 2
— ...Я не понял. / Это что такое? / Я вас спрашиваю! / Да ты мне? / Да ты что? /
3^ 2 2 7> 2Ч
Взятку мне, что ль, даёшь? / Да я ж тебя!.. / А ну иди! / Иди отсюда! / Иди, пока
я добрый!
(к/ф «Вор»)
(Полушкин резко снизил цену за ремонт квартиры учительницы. Объяснение с членами
«бригады»):
2 3 2 2
— Благодетель! / Шабашку продавать? / Ну держи! (Бьют.) Вот те!
— Ну дай мне врезать! Ну дай разок!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
Последний пример реализует в высказывании конструкцию, в которой говорящий
констатирует нежелательное действие адресата в форме инфинитива, — структуру, типичную
для вариативного ряда возмущения, но в данном случае осложненную целеустановкой
угрозы, чему способствует подчеркнутое в ней резкое нарушение слушающим норм поведения
(связь с параметром нормы инфинитива), а также реализация параметра ИК-З^.
559

3. Особо выделим конструкции, в которых называется предполагаемый
виновник совершенного проступка, также строящиеся на базе структур,
выражающих догадку говорящего. При этом показательно использование это, выполняющего как
указательную функцию, так и реализующего коммуникативные параметры недолжного,
которое имеет место.
2 2 2 2 З4*
— Прекратить! /Остановить! /Остановить! /|Это что? /Это ты помешал представлению /
< 2 2 2 2 ~ ~ ~ ~ ~ 2 ~ ~
моей прекрасной комедии? / Ну всё! / Всё! / Твоя песенка спета! / Где мои тапочки?
— 2 F- J - — 2
/ Всё! / Твоя / песенка спета!
(к/ф «Приключения Буратино»)
(Начальник пионерского лаге^я^обнаружил под трибуной вожатых):
— Кто здесь? / Вожатые? / Очень хорошо! И заведующий хозяйством? / Отлично! /
Что же вы здесь делаете?
з
— Ужинаем.
— Что?
з з
— За-закусываем! / О!
2ла 2 3
— М-м-эх ! / Нашли место и время! / Чтоб завтра ни в одном глазу! / А потом /
4 2
поговорим! / Дети!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
Однако, помимо выше разобранных структур, существуют и иные конструкции данного
блока.
4. Прежде чем мы раскроем возможности этих конструкций в угрозе, коротко
остановимся на выявленных нами инвариантных параметрах русского ах!
Инвариантные коммуникативные параметры ах
Еще одно русское междометие, которое связано с параметром знания, а точнее, именно
данное междометие должно было бы открывать рассуждения об этой группе, так как в
отличие от о, маркирующего мену предположения на знание, и м, пропускающего полученную
информацию через систему ценностей говорящего, устоявшихся убеждений, действий,
междометие ах представляет собой своеобразную tabula rasa.
Параметрами, составляющими коммуникативное значение русского ах, являются 1)
непосредственность, спонтанность восприятия (ментального, визуального, слухового) 2) новой
информации, которую говорящий (либо слушающий) не знал (либо сводящей на нет всю
предшествующую информацию) и которая 3) существенна для успешной деятельности
говорящего, позволяя добиться желаемых результатов с учетом полученной информации.
Возможны два типа сегментной реализации «a[h] с втягиванием воздушной струи, что
является эмоциональной реализацией инвариантного значения и нейтрального ах.
Взаимодействие же с интонацией позволяет этому междометию участвовать в формировании
конструкций, соответствующих разным коммуникативным целеустановкам.
1) Отсутствие предшествующей информации у говорящего
а) Ах (<<а[Н\) с втягиванием воздушной струи.
(Герои беседуют, лежа в постели):
1 2
— Слушай, / а почему ты не выходила замуж?
— Тебя ждала.
— Но у тебя же / был кто-то?
£ з 1
— Был. / Но мне сейчас кажется, / что всё это было не со мной.
16 з
— Слушай, / а / у тебя есть детские фотографии?
4
— Есть немного.
3 1,1
— Ты, наверное, на них там смешная. / Ты мне потом / покажешь?
— Покажу.
° 1
— А я во сне кричу.
4 3 4
— Ну и что? / А я тебе скажу тихонечко: / «тш!», и ты перестанешь!
560

(к/ф «Москва слезам не верит»)
в , 1 1
— А я иногда / и храплю, / когда ка спине лежу.
— А я тебя переверну на другой бок, / и ты не будешь.
— Ну-ка, / поставь.(Герой передает будильник).
J 2 2
— «AJh] ! / Боже мой! / Что же мы с тобой лежим!
— Ну?
— Сейчас Сашка иэ института придёт.
2 2
— Что-то / так^рано-то?
— Гоша! / Бельё / — в шкаф!
— Ага! / Куда?
2 4
— В шкаф! / Подушки тоже.
12 2
— Ага! / Слушай! / Там это, / там это...!
2
— Гоша!
2
— Посуда!
2 2 2
— Гоша! / В нижний, / в нижний шкаф!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Непосредственная, спонтанная реакция на полученную информацию о времени на фоне полного
отсутствия представления о нем, что заставляет героев изменить свое поведение).
(Управдом открывает красивую коробочку-сувенир, иэ неё вылетает чёртик):
— «A[h]! (Отбрасывает коробочку.)
(к/ф «Бриллиантовая рука»)
— А вы это, давно / на телевидении этом работаете?
— Да уж скоро / серебряный юбилеи справлять.
2 2
— «Ax[h]! / Как? / Значит, вы у самых истоков стояли?
— Да не то чтобы...
б) Нейтральное ах.
— Ах, это ты?
13 2
— Привет. / Шёл мимо / дай, думаю, зайду.
2Э 3 1
— Ну, иди . / Шёл и иди / мимо.
(к/ф «Афоня»)
(Реакция на появление героя <новая информация>, которого не ждали Предшествующий
информационный ноль> и от которого хотят избавиться, — влияние на поведение говорящего).
— Суд окончен.
2 1
— Ах, да! / Тебе полагается последнее слово.
g (к/^> «Старая, старая сказка»)
— Что-то я хотела сделать. / Ах, да! / Там / его личные вещи остались. / Может,
з
вы захотите что-то взять на память.
(к/ф «Белорусский вокзал»)
— Что это я вспомнил?
2
— Так о грибах.
— Ах, да!
(к/ф «Инспектор ГАИ»)
(Реализация значения 'вспомнил', спонтанная реакция на появление информации, которая до этого
была недоступна герою по причине выпадения из памяти и которая в данный момент непосредственно
влияет на его поведение, значение да, актуализирующего неадекватность предшествующей позиции
говорящего и ситуации и адекватность нынешней).
— Ну, а как насчёт? (Героиня показывает на кадык, в это время герой отвлекся.)
— Что? / Ах, это? / Это я люблю.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Маркирование восприятия новой информации, которая была недоступна герою, так как он задумался,
что дает возможность ответить).
Во всех рассмотренных случаях самым существенным является маркирование
отсутствия предшествующих знаний ('я ничего не знал, не думал, не предполагал, не подозревал, не
понимал' и т. д.).
561

2) Наличие предшествующей информации
Параметр, связанный с полным отсутствием предшествующей информации, следуя
алгоритму развертывания, может быть представлен антонимически: вместо отсутствия
информации может маркироваться наличие предшествующей информации, которая, однако,
введением новой или новым осмыслением имеющейся сводится к нулю (сведение на нет
всей предшествующей информации), учет чего вынуждает говорящего действовать иным
способом.
— Так это ж для девочек, / а нам нужно для мальчика.
— Ах, мальчуковые?
з
— Ах, попроще!
(к/ф «Верные друзья»)
— Общежитие слушает...
— Какую Людмилу? / Здесь Людмил много. / |Ax[h] ! / Ах, вам Людмйлочку! / Сейчас, /
сейчас.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Новая информация — вероятно, названная фамилия — сводит на нет всю предшествующую «область
поиска», заставляя дежурную по общежитию, симпатизирующую Людмиле и получившую от нее
«инструкцию», действовать иным образом: первое ах — самоупрек, второе — целеустановка понимания).
(Телефонный разговор милиционера с президентом):
— Третья мировая? / Из-за меня? / Уже идёт? / Ах, идиот!
(к/ф «Ширли-мырли»)
(Сведение на нет новой информацией — информации героя, взаимодействие с модальной реализацией
ИК-2, значение 'наконец, понял*).
14 4 2
— Нет, это не твоя дочь. /Да, / родилась в июле. / Ах, ты подсчитал?
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Сведение на нет информации говорящей — информацией, введенной собеседником, что влияет на
поведение говорящей: до этого отказываясь, она соглашается на встречу).
Впрочем, в одной конструкции могут совмещаться две реализации инварианта.
(Появление мужа одной из подруг с Гошей):
7 3 4
— Ну^! / Сказал, что доставлю, / вот и доставил.
— «A[h]! (пораженные подруги)
— Это спорный вопрос, кто кого доставил.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Реализация удивления, связанного с получением информации, сводящей на нет предшествующую:
подруги не ждали, что Коле удастся найти Гошу. С другой стороны, внешний вид элегантного Гоши,
возлюбленного главной героини, которого они видят впервые <абсолютно новая информация>,
вызывает соответствующую оценку и эмоциональную реакцию подруг).
3) Позиция слушающего
Более редкой, но существующей реализацией инвариантных параметров ах, является
отнесенность одного из параметров к позиции слушающего.
(Разговор барышни и горничной после визита последней в имение молодого барина):
— А что про него слышно?
— Про кого?
— Ах, да про Берестова же!
(к/ф «Барышня-крестьянка»)
(Говорящая маркирует неудовольствие информационным нулем, неосведомленностью слушающей
<параметр ах, относящийся к позиции слушающего>, которая, по ее мнению, ведет себя неадекватно
ситуации <реализация инварианта да> и должна сразу понимать, о ком идет речь, но не понимает
реализация инварианта же>, так как данная информация важна для говорящей <параметр ах, относящийся к
позиции говорящего>, ИК-2 подчеркивает важность именно этой информации для говорящей, удлинение
гласного оказывает воздействие на разум собеседника, формируя целеустановку втолковывания).
Примером иной распределенности параметров между позициями слушающего и
говорящего могут служить конструкции упрека:
562

— Ах, какая ты упрямая! / Ну, что там? / Помочь тебе?
(А. Вампилов. «Прошлым летом в Чулимске»)
(Реализация целеустановки упрека, когда слова и действия собеседника сводят на нет все усилия
говорящего убедить его действовать в правильном направлении, вынуждая оценить эти поступки
отрицательно, тем самым воздействуя на дальнейшее поведение собеседника).
2 2 5 \
— Да ты что, дядя Акиськин! / Ну какие ещё доказательства?
2 1
— Какие доказательства? / Показания продавщицы Евдокии Мироновны Прониной. / Она
на следствии показала, что вы, / гражданин Сторожевой, / обретались у клуба /
во время дождя. / А потом / при ней / вы хвалились, / что уведёте аккордеон.
— Да не может этого быть! / Я с ней вообще не разговариваю.
2
— Как же это ты с ней не разговариваешь-то?
2,1 ,1
— а вот так. / Не о чем нам с нею / разговаривать теперь.
i 2 i 2
— Ах, Гришка, Гришка! / Я ж тебя с пеленок знаю. / Зачем же ты врёшь?
1 2
— Не вру я, дядя Акиськин! / Не иэ таких я!
3 12
— Ах, ты не из таких! / А она, значит, из таких. / Она, значит, врёт.
(к/ф «Деревенский детектив»)
(Аналогично).
В соответствии с алгоритмом развертывания параметр непосредственности реакции
может антонимически развертываться как наличие временного отрезка между вводом
информации и реакцией. Такое функционирование ах с этой реализацией параметров типично в
целеустановке воспоминания:
— Господи! / Ках подумаю, / ведь она / лет на пять / нас старше / вот нынешних
была, / когда мы с ней познакомились.
— Мг .
2 б 2
— Ah! / Вроде / как вчера было!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Ах, сводящее на нет информацию о всем прожитом отрезке времени после того отрезка, о котором
вспоминает героиня).
4) Несущественность информации для деятельности говорящего
Возможно функционирование и фатически ослабленного ах, когда нарушается
как параметр непосредственной реакции (например, при комплименте частотна дистанция
между восприятием и выражением оценки), так и параметр существенности информации
для деятельности говорящего.
Часто подобного рода использование конструкции оценивается как
притворно-неискреннее поведение, что, кстати, получает отражение в значении глагола ахать.
(О коте, которого соседка видела в течение нескольких месяцев):
— Ах, какой у вас котик!
Впрочем, если говорить о соотношении глагола ахать и функционирования междометия
ах, следует заметить, что данный глагол не покрывает всю сферу функционирования ах. При
этом надо отличать две его формы.
Глагол ахнуть связан с параметром непосредственной, неподготовленной реакции и не
имеет никакой отрицательной коннотации. Данный параметр является столь существенным,
что позволяет вводить высказывание без междометия ах, если оно связано с данным
параметром. Сравним возможное в русском: Да когда же ты приехал? — ахнула Оля.
Глагол ахать (еще более явно — разахаться), в первую очередь связываясь со
структурами аналогичными разобранной выше конструкции фатической оценки, маркирует
осуждение говорящим неискреннего проявления эмоций того или иного лица.
Таким образом, отрицательная коннотация русского глагола ахать связана не с
излишним проявлением эмоций (см. А. Вежбицкую), что, кстати, противоречило бы высказанному
Вежбицкой предположению об эмоциональности русских, отраженной в языке, ас
неискренностью их проявлений.
563

Впрочем, не любая неискренность покрывается глаголом ахать. Им нельзя описать
иронию, презрение, выраженные в конструкциях с ах, что еще раз подчеркивает: только те
случаи, где ах претендует на искреннее выражение чувств, но не рассматривается как
таковое собеседником, передавая его отрицательное отношение, может быть выражено глаголом
ахать. Таким образом, есть случаи использования междометия ах (а точнее, реализации его
инвариантных параметров), которые принципиально невозможно ввести ни одним из
рассматриваемых глаголов.
Например, с помощью глагола ахать и ахнуть нельзя ввести структуры, передающие
иронию:
5 \ , 1
— Ох, как ты меня напугал! / Ах!
(к/ф «Большая жизнь»)
Аналогично невозможно прокомментировать глаголом ахать или ахнуть и приводимое
ниже высказывание с ах, где, с одной стороны, неискренность подчеркнута говорящим
интонационными средствами, что выражает скрытое презрение, а, с другой — ее восприятие
лексически раскрыто собеседником:
— Ну как вы / спелись!
— А-а!
3 3 2
— Могу вам сообщить, / что ваша^ тётя / довершила ваше растление!
— Ничего вы не понимаете! / Тётя — / дивное существо. / Но ей / не хватало в
12 2 2
жизни событий. / Одиночество / и беллетристика. / Вот что досталось в удел этой
б б з
женщине. / Меж тем моё / пребывание здесь / позволяет ей пережить игру страстей /
в непосредственной близости от Покровских ворот. / И ока благодарна.
— Ах, / как вы добры / и умны!
2 2
— Неискренне говорите, / а жаль.
(к/ф «Покровские ворота»)
Теперь же обратимся к угрозе.
4а. Одной из структур, функционирующей в вариативном ряде угрозы с данным
междометием, является конструкция Ах так?; Ах так, да? в двусинтагменном оформлении с ИЦ
ИК-3 на так и да. Используя ее, говорящий на основании полученной
информации убедился в твердом намерении собеседника осуществить или
продолжать осуществлять небенефактивные действия, осознал
неизменность занятой слушающим небенефактивной позиции и
невозможность изменить ситуацию мирными способами и предупреждает
о возможных неожиданных для собеседника немедленных ответных
действиях как адекватных ситуации, что является следствием
нарушения нормы поведения слушающим. Данные ответные действия обычно либо
эксплицируются в следующем высказывании, либо осуществляются говорящим на деле.
При этом так вводит в данной реализации инвариантных параметров значение
отклонения от нормы поведения слушающего, следствием чего является отклонение от нормы
поведения говорящего, т. е. осуществление им небенефактивных действий да, реализуя
инвариантные параметры, вводит смысл 'если ты считаешь, что я не могу осуществить
адекватные ситуации ответные меры, то я могу это сделать'; ах — внезапное осознание
информации, сводящей на нет все предшествующие попытки урегулировать ситуацию (сведение на
нет всей предшествующей информации), что предопределяет дальнейшее поведение
говорящего, вводя информацию о немедленном осуществлении действия-возмездия. Данная
конструкция осложняется эмоцией возмущения.
2
— Трепач ты!
— Кто? / Я?
— Да, /ты!
— Что?
— Пустомеля!
з . з^
— Ах так, / да?
564

— Да! i з
— Ну, пока. Счастливо!
з (к/ф «Я шагаю по Москве»)
— а вот никуда я не пойду. / Идти мне / некуда. / Самолёт мой / в семь утра.
— Тогда я / уйду. i i
— А это пожалуйста. / Скатертью дорога. / А я есть хочу.
2*-* 3 1
— Ну, нет! / Этот номер / у вас не пройдёт!
— я есть хочу, я вам объясняю... (начинает есть)
— Ах, так? (Бьёт тарелку.)
1 2s
— Слушайте, / вы просто мегера!
— Ещё одно слово, / и следующая тарелка / полетит в вашу голову.
(к/ф «Ирония судьбы...»)
(Угроза пленницы):
3 2 3 2 3
— Ах, так? / Ну, хорошо! / Я объявляю / голодовку! / И никто кроме прокурора% /
сюда не войдёт!
(к/ф «Кавказская пленница»)
(Разговор главной героини с подшефными и дурно влияющим на них Клячкиным в
ресторане, куда они сбежали с лекции):
2 5 \
— Очень красиво! / Как это называется?!
2
— Петя, как это называется?
2 2 2
— Слушай, Берестова, / ну что ты от нас хочешь?
2 . 3
— Немедленно уходите отсюда, / слышите!
— Минуточку! / Прежде всего / пусть дама / сядет! / Прошу! э
— Да с вами, Клячкин, /я вообще не собираюсь разговаривать! / Уйдёте / или нет?
5 w N
— Ну кто ж от этого дела уйдёт?
3 2 -
— Ах так? / Товарищ официант!
— Слушаюсь?
— Дайте мне, пожалуйста, / тоже.
2
— Что вам?
— То же, / что и им!
— 6Эч! / Вот это по-нашему! / Дядя Паша! / Сто грамм / и пивка «Молния»...
(к/ф «Неподдающиеся»)
Конструкции с ах так? часто сочетаются с фатическими конструкциями принятия
информации с антонимически эксплицированной реализацией оценки ситуации: Ну хорошо,
Прекрасно.
2 2 2
— Сам у меня слезешь, / спрыгнешь / и по шпалам будешь...
— Ах так? / Прекрасно! Сейчас [ш'*ас] ты у меня уедешь! / Где старший проводник?
(к/ф «Печки-лавочки»)
(Угроза пленницы):
3 2 3 2 3
— Ах так? / 2Ну, хорошо! / Я объявляю / голодовку! / И никто кроме прокурора /
сюда не войдёт!
(к/ф «Кавказская пленница»)
Конструкции с ах так? и проанализированные разновидности могут активно
участвовать в коммуникативном дублировании, соединяясь с многократным выражением угрозы с
помощью разных конструкций:
7 7 2 3
— Какая ещё / Канарейкина? / Ты что, / с ума сошёл?
3 2 2 3 2
— Ах так? / Ну погоди, / ходок крылатый! / Я тебя проглочу / и пуговицы выплюну
вместе / с цепочкой.
(к/ф «Шла собака по роялю»)
К данной конструкции близка и структура Так, да? — при расположении центра ИК-3
на обеих частях синтагм:
2
— Не поеду я с тобой!
3 3 4
— Так, / да? / Ну ладно!
56S
(р/р)

4б. Близкой, но не идентичной структурой является конструкция Ах вот как! — при
возможных модификациях Вот как?] Вот что?; Вот ты куда, обычно взаимодействующих
с ИК-3 или модальной реализацией ИК-З^ или ИК-2М.
В данных конструкциях, маркируется, что ситуация неведения говорящего сменилась
ситуацией внезапного понимания говорящим небенефактивности действий адресата,
в результате чего говорящий осознает необходимость осуществления действия-возмездия.
Вот вносит значение реализованности варианта, не соответствующего целям
говорящего, и возможной смены данной ситуации другой.
В отличие от конструкций ах, так?, как мы видели, обычно сводящей всю
предшествующую информацию к нулю (завершение попыток урегулировать отношения с
собеседником), данная конструкция связана с ситуацией полного предварительного
незнания, непонимания небенефактивного поведения собеседника или
третьего лица и осознания с нуля новой информации. В этом случае
действие-возмездие может быть отложено, но может быть осуществлена попытка его
немедленной реализации:
— Ни копейки тебе, пьянице, / не дам.
3 3 2 2 2
— Так вот ты что? / Вот ты как? / Ох, пожалеешь, миленькая! / Ох, пожалеешь! /
Ох, вспомнишь Анну Шкипидар! / Пожалеешь, миленькая!
(к/ф «Евдокия»)
1 / ^ 2 , 1 .
— Иди немедленно на половину короля, / иначе я убью / этого мальчишку!
— Хорошо, / я иду. / Эй, / Клаус, / Они хотят убить моего лучшего друга!
— Ух!
3
— Король, подставил ему подножку!
3VS 2 5
— Ах, вот как? / Ну, сейчас, государь, вы у меня свету не взвидите! / Сейчас я
качну капризничать! / А!
w 1 , ^ 1 ^ i . _ 1
— Ои, больше не буду, / не буду, не буду, / не буду!
(к/ф «Снежная королева»)
— Свататься хотят. / Отхватить самое лучшее. / На нашу Ма... / Тьфу, / на нашу
Дашу метят.
2
— Да кто же они такие, чёрт возьми!
з
— Агенты!
З^Л 2 3 2
— Что ? / Да ты что, / сдурел? / Какие такие агенты?
— Да нет. / Это они называли себя / агентами, / а сами, как я узнал, / из пере-
светского колхозу будут.
— Ах вот око что? / Так, так, так. / Значит, и здесь вы меня хотите объехать,
Галина Ермолаевна! / Не выйдет!
(к/ф «Кубанские казаки»)
(Разговор рабочего и шпиона после аварии в забое): ^
— вот ты какие деньги мне предлагал? / (Собеседник старается скрыться.) Вот ты
куда! (Пытается нагнать собеседника.)
(к/ф «Большая жизнь»)
Кроме того, в конструкциях с ах может быть конкретизирована информация,
вызвавшая предупреждение о желании совершить небенефактивное действие говорящего:
— Тебя ждут страшные / приключения, / Буратино.
— Ах, ты ещё здесь?
— Жаль мне тебя! / Прольёшь ты горькие слезы!
— Ползи отсюда!
2
— ...я сделан на радость людям!
2 3**
— С таким / носом?
з Л
— Ах, вам не нравится мои нос?
- _ _ 4
— |Это ты к чему?
— А к тому, / что хочу замшевый костюм купить.
(к/ф «Приключения Буратино»)
(к/ф «Приключения Буратино»)
566

2
3w
— Ах, ты драться!
3*
— Ах, ты кусаться!
з . з
— Ах, ты так? / Властям сопротивляться?
(к/ф «Приключения Буратино»)
(р/р)
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(к/ф «Ширли-Мырли»)
При интонационном оформлении этой конструкции с помощью модальной реализации
ИК-2 с удлинением гласного может быть выражено и иное коммуникативное задание —
разочарование: Ах, ты драться!
5. Функционально близкой данной структуре является конструкция «ты (он) ещё +
(мне) инфинитив небенефактивного действия» или «ты (он) ещё + (мне) инфинитив
небенефактивного действия + будешь, будет и т. д. + ИК-2, ИК-3, ИК-7».
Подчеркнем особенность данной реализации параметров будет как средства
коммуникативного уровня, так как в этом случае оно относится к уже осуществленному действию,
отсылая к повторяющейся норме, в данном случае— к повторяющемуся нарушению
нормы поведения (ср. с конструкциями с будет, будешь в предложении и успокаивании).
567
— Какой это ещё замшевый костюм?
— А тот, / что восемьдесят рублей стоит.
— Тю! / Да ты сдурела, Верка! / Я все эти костюмы / давно продала.
— 6й! / Не все, / не все, рыбонька! / Ты четыре костюма на базе получила, / а
три / продала. / Так где он, четвёртый-то, j солнышко?
— Ну, вот что, / на квартире / я не разговариваю о товарах.
— Ах, не разговариваешь? / Ну тах вот что, родненькая. / Если ты мне сейчас / не при-
3 . , , , 3 . 3W .
несёшь четвёртый костюм, /я лягу у порога твоего сельпо / и такой крик подниму, /
на всю деревню опозорю! /Скажу, что ты четвёртый костюм продала налево, /заработала.
(к/ф «Деревенский детектив»)
(Герой дает пояснения по поводу маршрута, расходящиеся с рекомендациями другого
пассажира): ^
— Ах, так ты умный?
— 2?мный.
— Ты смотри, как бы тебе кто-нибудь вскорости / не дал бы по шее.
(к/ф «Я шагаю по Москве»)
4в. Еще одной разновидностью конструкций, которые связаны с совмещением значения
принятия информации к сведению, возмущения и угрозы, является конструкция «ах, ты +
ИНФИНИТИВ НЕБЕНЕФАКТИВНОГО ДЕЙСТВИЯ СОБЕСЕДНИКА, ОБЫЧНО НЕСОВЕРШЕННОГО ВИДА +
ИЦ ИК-3 ИЛИ МОДАЛЬНАЯ РЕАЛИЗАЦИЯ ИК-2М НА ИНФИНИТИВЕ».
Эта структура является реакцией на некое действие собеседника,
неожиданно нарушившего представления говорящего о норме его
поведения (инфинитив), — действие, которое, по представлению говорящего,
собеседник не должен осуществлять (несовершенный вид), что может
конкретизироваться как 'не имел права либо не должен, так как не мог, не способен был (по
представлению говорящего), осуществить, но осуществил', в результате чего,
констатируя принятие данной информации к сведению, говорящий
имплицитно вводит предупреждение о возможном немедленном
осуществлении действия-возмездия либо демонстрирует намерение его
осуществить, чему способствует осложнение данной конструкции возмущением.
— Только я за твою жизнь / не дам и сухой дохлой мухи.
2
— Это почему?
1 2*
— Потому что у ^ебя / глупая / деревянная голова.
— Ах, ты дразниться? / Старая / букашка-таракашка!

Инвариантные коммуникативные параметры ещё
В данной конструкции реализуются и инвариантные параметры ещё, а именно —
параметр дополнительности к уже реализованной или нереализованной
норме в той или иной ситуации. При формировании значений конструкций они
могут быть представлены 1) как отклонение от нормы в дополнение к уже нарушенной
норме развития ситуации или, в соответствии с алгоритмом развертывания,
соответствие норме в дополнение к уже имеющемуся представлению о соответствии норме
ситуации, что часто раскрывается как осложнение параметром степени соответствия, которое,
следуя алгоритму развертывания, может относиться к говорящему, либо слушающему, либо
быть связано с ситуацией, 2) при этом могут быть подчеркнуты расхождения -
сходства (антонимическое развертывание) позиций говорящего и
собеседника с осложнением 3) положительной - отрицательной оценке
расхождения или сходства этих позиций.
Для того чтобы показать наличие данных инвариантных параметров, приведем
примеры высказываний, реализующих конструкции с ещё, входящих в вариативные ряды разных
целеустановок.
1) Соответствие норме в дополнение к уже реализованной норме
В структурах может быть представлено маркирование наличия у говорящего
дополнительной информации, подтверждающей фоново присутствующее знание о соответствии норме
одного из вариантов развития ситуации (поведения говорящего, третьего лица) и
свидетельствующей о дополнительной заинтересованности в реализации данного варианта говорящего
или третьего лица; расхождение позиций говорящего и слушающего в оценке ситуации.
Подтверждение:
— Он^поедет?
— Ещё бы! (он не поехал)
(Говорящий не только маркирует, что вариант, эксплицируемый собеседником, соответствует норме
поведения обсуждаемого третьего лица в данной ситуации, в чем не был уверен собеседник, но и знает
дополнительную информацию об обстоятельствах, связанных с третьим лицом, которые убеждают его
в предельной заинтересованности третьего лица совершить действие и сверхправильности данного
утверждения, причем говорящий оценивает свою, говорящего, компетентность как предпочтительную),
з
— А ты с ним ладишь?
2
— Ещё как!
(Говорящий располагает знанием, не только полностью подтверждающим реализацию в
действительности одного из вариантов развития событий, в то время как собеседник предполагал возможность
нереализации данного варианта, но и обладает дополнительной информацией об обстоятельствах,
которые позволяют маркировать реализацию соответствия сверх нормы. Расхождение позиций
говорящего и слушающего, в то время как позиция говорящего рассматривается как предпочтительная).
В конструкциях с ещё может быть дан ввод информации об обстоятельствах в
дополнение к уже введенной информации, что позволяет развиваться ментальному процессу в
соответствии с нормой — при первичном расхождении, а затем полном сходстве позиций
говорящего и слушающего.
Напоминание, вспомнил:
2 2 2Э 2
— Д|а это Саша. / Он у нас в группе был./ Ещё такой светленький,/ кудрявый.
— А! /Он ещё с бабочкой ходил!
{Напоминание. Говорящий, потенциально владеющий той же информацией, что и собеседник, вводит
информацию, которая, следуя норме ментального процесса, должна была бы дать возможность
собеседнику восстановить известное, но, видя се недостаточность, он вводит дополнительную, сверх
нормы, информацию, которая должна оживить воспоминания. Вспомнил. Второе ещё говорит о том, что
собеседник не только вспомнил то, что говорящий считал забытым, но и владеет более точной <сверх
нормы> дополнительной информацией, подчеркивая идентичность позиций говорящего и
слушающего во владении информацией).
568

2) Несоответствие норме в дополнение к уже нарушенной норме.
В конструкциях может быть передано несоответствие норме развития ситуации,
связанной с позицией говорящего или третьего лица, в дополнение к уже нарушенной норме
развития ситуации, расхождение позиций говорящего и слушающего в оценке ситуации, что
оценивается отрицательно.
Отказ, неподтверждение:
— Может, с нами поедешь? — Ты поедешь?
2 2
— Ещё чего? — Ещё чего!
(Сама экспликация собеседником данного варианта развития ситуации является отклонением от
нормы ее развития, в дополнение к чему эксплицированный собеседником вариант развития ситуации
противоречит норме поведения говорящего в данной ситуации; расхождение позиций слушающего и
говорящего в оценке ситуации при отрицательной оценке этого говорящим).
— Ну вот ещё!
(Эксплицированный вариант развития ситуации не соответствует ожиданиям <ну> собеседника, не
реализуется как не соответствующий целям говорящего <вот>, при этом сама экспликация
собеседником данного варианта развития ситуации является отклонением от нормы ее развития, в дополнение к
чему эксплицированный собеседником вариант развития ситуации противоречит норме поведения
говорящего в данной ситуации; расхождение позиций говорящего и слушающего в оценке ситуации при
отрицательной оценке этого говорящим).
2
— Этого ещё не хватало!
(Аналогично).
Ср.: г
— Он тоже не приедет!
— Этого ещё не хватало!
(Нарушение нормы развития ситуации в дополнение к уже нарушенной норме развития ситуации).
Незнание:
2
— Кто там?
2
— Это Олинда.
2
— Какая ещё Олинда?
(Нарушение нормы развития ситуации в дополнение к уже имевшимся нарушениям, вызвавшим
негативное эмоциональное состояние; расхождение позиций говорящего и слушающего, оценивающего
позицию слушающего отрицательно).
3) Позиция слушающего. Несоответствие норме поведения слушающего в
дополнение к нарушению нормы развития ситуации (либо наоборот)
Расхождение позиций говорящего и слушающего в оценке ситуации, что, в свою
очередь, оценивается отрицательно.
Данное соотношение параметров может быть представлено в конструкциях разных
целеустановок.
Опасение:
2 3
— Не кричи! / Ещё проснётся!
(Действие, осуществляемое собеседником, нарушает норму развития ситуации, которая в дополнение
к этому может быть нарушена реализацией небенефактивных последствий, как считает говорящий,
демонстрируя расхождение позиций и отрицательно оценивая позицию слушающего).
Осуждение:
— Вон она белка, / вон!
— Где?
2 7 2
— Да вон! / Белку не увидел! / А ещё охотник!
(Фиксация отклонения от нормы развития ситуации, нормы реакции в данной ситуации любого
человека, в дополнение к чему фиксируется отклонение от нормы поведения слушающего в данной
ситуации как представителя той категории людей, которым данная реакция должна быть особенно
присуща; расхождение позиций говорящего и слушающего, преувеличившего свои возможности;
отрицательная оценка позиции собеседника говорящим).
569

Возмущение-угроза:
— Это что еще такое?
(Говорящий фиксирует отклонении от нормы при наличии информации о предшествующих
отклонениях от нормы поведения; расхождение позиций говорящего и адресата в оценке ситуации и
отрицательная оценка ситуации и позиции адресата).
(Болтливая героиня говорит инспектору, что её внутренний голос подсказывает ей...):
— Как?/ У вас ещё и внутренний голос есть?
(На фоне предшествующего отклонения от нормы развития ситуации — словоохотливость героини
нарушает норму поведения человека, — фиксируется введение дополнительной информации о
наличии у нее внутреннего голоса, рассказ о чем также может нарушить норму развития ситуации).
(5.) Вернемся к анализируемой конструкции угрозы (Ты ещё мне кричать будешь!).
В ней говорящий подчеркивает, что слушающий неоднократно нарушил норму
поведения, совершив небенефактивное действие в дополнение к уже
совершенному небенефактивному <будешь>, которые не должен был
совершать «несовершенный вид>, следуя сложившимся нормам поведения,
но что, несмотря на это, говорящий не рассматривает его как
достойного противника, способного осуществить сколько-нибудь серьезные
небенефактивные действия по отношению к говорящему: расхождение
позиций говорящего и слушающего, что часто выражается ИК-7 или дательным
коммуникативным, либо ещё: презрение>, так как сам обладает большими
возможностями, а главное, правом осуществить ответный ход.
Отметим, что введение он в данную структуру может маркировать не третье лицо, но
слушающего, который не достоин непосредственного с ним общения (презрение), или
ситуацию призыва в свидетели третьего лица как представителя социума при наличии и при
отсутствии реальных свидетелей сцены, к которым могла бы быть обращена реплика.
В отличие от предшествующей конструкции с «ах ты + ИНФИНИТИВ», которая связана
с желанием немедленного исполнения действия-возмездия, вызванного эмоцией, хотя само
реальное осуществление и может быть отодвинуто на определенный срок, данная
конструкция в большей степени имеет упреждающий характер, «профилактической» угрозы (дабы
неповадно было) либо используется как структура фиксации осуществленного возмездия:
— Не раздувайте ноздри-то, не раздувайте, а то ведь как сел, так и слезешь...
— ...он ещё угрожать будет!..
(к/ф «Печки-лавочки»)
(Пенсионер подростку):
2
— Он мне ещё огрызаться будет!?
(Р/Р)
Наряду с рассмотренными конструкциями, имевшими форму переспроса, в ряд
конструкций угрозы, маркирующих принятие информации о нежелательном действии
собеседника к сведению, включаются структуры констатирующего характера.
1. Одним из таких способов является повторение предшествующей реплики собеседника
при взаимодействии с ИК-1, ИК-1 с всплеском тона в предцентровой части и т. д., что,
выражая скрытую угрозу, маркирует различие мнений (например,'хотя ты считаешь это
важным, на самом деле это не так') и отрицательную оценку слов и действий
собеседника, подготавливая собственно угрозу, своеобразный «подступ к взрыву». Эффект
нарастающей угрозы с помощью этого приема ярко передан в диалоге Полушкина и прораба:
— Это что такое?
3 2
— Это? / Это мураши.
2
— Какие такие мураши?
— Ну, / так рыжие... / стало быть... / Вот смотри, / здесь... / хозяйство целое / и
4 6.2
детки вот, / а тут вот под этим, / значит, дом у них.
2
— Дом.
„— з
— Я когда заметил...
570

— а*
— ...думаю, / чего еря зорить, / думаю, дай кругом обойду.
2
— Кругом.
— Ну, / вот. 3 3 3
— А где я трубы возьму? / Кривые! / М? / На чьей шее^/ я эти чугунные трубы^^/ я
буду гнуть?/Стой! / Стой тебе говорят! / Паразит, стой! / Ре... Ребра / поломаю!
— А на складе нельэя взять, что ли?
— На складе? / Стой!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
2. Особо выступает структура, включающая «ах + повторение ремы
предшествующего высказывания собеседника» — в качестве оправдания мотивирующего совершенное
небенефактивное действие.
Приэтом говорящий, маркируя, что он принял к сведению
информацию слушающего как абсолютно новую для него, на самом деле
убежден в ином (эффект иронического использования параметров конструкции) и
рассматривает данную причину как не соответствующую
действительности или как недостаточную для оправдания, что отражается взаимодействием
конструкции с ИК-2 с удлинением гласного центра. Эта структура типично осложняется
значением недоверия.
(Один из друзей, получивший пинок от полена, не может понять, в чём дело,
возлагая ответственность на друга):
— Это оно.
— Кто?
1
— Это полено.
2
— Азе, полено!
— Полено!
— Так ты, / сизый нос, ещё и лгун?
3 3 3 1
— Что? / Ты ругаешься, / да? / А ну пойди сюда!
2 2
— Нет, ты пойди сюда! / Я ухвачу тебя За нос!
(к/ф «Приключения Буратино»)
(На председателя и баб на сенокосе «натыкается» лодырь Гусек, идущий на рыбалку):
— А у меня перерыв!
— А у тебя уже целый год перерыв! / Давай-ка, милок, / завтра выходи косить.
— Это как утром клёв пойдёт. g
— Ах, клёв! / Вот я тебе сейчас! / У!
1!
— Но-но-но-но
(к/ф «Простая история»)
3. Конструкциями, фиксирующими принятие информации к сведению при выражении
угрозы, являются и структуры с ага, взаимодействующие с модальной реализацией ИК-2М.
Инвариантные коммуникативные параметры ага
В своем инвариантном значении ага близко к русскому да — как в фиксации соответствия,
так и несоответствия позиции (действий, предположений и т. д.) адресата и ситуации, а также
русскому а, которое маркирует вход говорящего или ввод слушающего в новую ситуацию.
Однако ага осложнено параметром понимания или говорящим, или слушающим
соответствия - несоответствия действий, мнения, утверждений
собеседника и ситуации. Ага отличает и неофициальный регистр общения. Во многих
случаях они синонимичны.
1) Соответствие позиции слушающего (слушающий понял) и ситуации
— Ты едешь?
— Ага.
(к/ф «Покровские ворота»)
571

(Да — подтверждает соответствие предположения собеседника и ситуации; ага вводит значение 'ты
правильно понял' при невозможности использования а, что противоречило бы семантическим параметрам).
2) Соответствие позиции говорящего (говорящий понял) и ситуации
3 3
— Ребята-то / на стане?
— А где ж им быть.
-АР*.
(к/ф «Деревенский детектив»)
(Предположение говорящего меняется не только на знание, но осложняется параметром 'понял',
'принял к сведению', при этом невозможна синонимия с да, но возможна синонимия с а,
взаимодействующим с ИК-4).
2 3 1
— Гоша! / Бельё — в шкаф!
— Ага! / Куда?
2 4
— В шкаф! / Подушки тоже.
12 2
— Ага! / Слушай! / Там это, / там это!..
2
— Гоша!
2
— Посуда!
2 2 2
— Гоша! / В нижний, / в нижний шкаф!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Реализуется значение 'понял', хотя в спешке герой не осознает содержание приказов героини, что
создает комический эффект, который был бы резко ослаблен при выводе этого междометия из диалога).
3) Несоответствие позиции собеседника и ситуации, с точки зрения говорящего,
на основании того, что он понял нечто
(Героиня принимает соседа эа сына её пожилого поклонника):
— Вы его сын?
1
— Отчим.
, 1 .1
— Ага, / отчим.
(к/ф «Покровские ворота»)
(Да передало бы значение неадекватности слов собеседника и ситуации, ага — значение 'я понял, что
ты лжешь').
(Соседи успокаивают Хоботова, уверяя, что его квартирный вопрос скоро решится):
2 3 2
— Ага! / Вы уезжаете, / а я остаюсь!
(к/ф «Покровские ворота»)
(Да передало бы значение неадекватности позиции собеседников и ситуации, а — значение нежелания
войти в новую предлагаемую ситуацию, ага — значение 'я понимаю, почему вы так говорите, но не
согласен, так как лучше вас понимаю специфику ситуации').
4) Несоответствие прежней позиции говорящего и ситуации, так как говорящий
нечто понял
2 2 2
— Это что же у нас получилось? / Ага! / Не к тому подсоединили.
(Понимание ошибочных действий говорящего. Невозможность синонимии с да, которое
констатировало бы неадекватность поведения говорящего и ситуации, но возможность синонимии с д,
отражающим вход в новую ситуацию).
Однако при формировании значений угрозы данные конструкции не синонимичны, так
как структуры этого ряда актуализируют параметр понимания, который не заложен в
структурах с да.
Структура с ага при передаче значения угрозы может отражать три стадии
осуществления небенефактивного для слушающего развития событий.
За. Во-первых, данная конструкция может констатировать восприятие
небенефактивного действия или ситуации, имеющей место в результате
осуществления небенефактивного поступка адресата, акцентируя в своем
значении «уличающий» компонент: говорящий заметил (понял) то, что от него
пытались скрыть либо то, что слушающий не хотел бы, чтобы было
572

ему известно. При этом ИК-2 вводит параметр учета следствий вводимой говорящим
информации:
2лл
— Ага ! / Он уже бреется моей бритвой.
(к/ф «Ирония судьбы...»)
3б. Однако при выражении угрозы ага! может вводить и вторую фазу: принятие к
сведению ситуации, которая позволит говорящему осуществить акт
возмездия, т. е. она означает, что говорящий понял: адресат угрозы полностью попал в
его распоряжение, маркируя бенефактивное для себя и небенефактивное для слушающего
развитие ситуации, что формируется при взаимодействии с ИК-2 с удлинением гласного центра.
2 2
— Ага! / Попался!
(к/ф «Приключения Буратино»)
Сравним с менее распространенным («авторским») вариантом междометия,
выражающим то же значение (^-образный звук с придыханием):
— Ага! / Хотите фокус-покус покажу?
— Слезай оттуда!
2 2 2
— Карабас-Барабас! / Попробуй догони его! / И ключик твой! ^
— Э-he-he-he ! / А вот ты и попался! / Вот теперь-то ты / попался!
— Не догонишь, / не догонишь!
(к/ф «Приключения Буратино»)
Зв. Сравним с конструкцией ага!, связанной с третьей стадией, а именно — с
осуществлением действия-возмездия: значение 'теперь ты понял, что я был прав, теперь
ты понял, что, не учитывая мою позицию, ты подвергся небенефактивному воздействию
третьего лица или внешних обстоятельств, либо, нанеся мне ущерб, испытал ответное
действие-возмездие'. Значение формируется при взаимодействии с ИК-2М, вводящей параметр
учета следствия вводимой информации, или ИК-3, отражающей ориентацию говорящего на
позицию слушающего, попавшего в небенефактивную ситуацию:
(Сверчок и Буратино):
— По дворам! (смех) (Удар головой Буратино.)
3 1
— Ага! / Поделом тебе! / Не смейся над старшими!
2 3
— Ну / надоел!
(к/ф «Приключения Буратино»)
(Хозяин брызгает на разбушевавшегося кота водой):
— вот тебе! / Ага !
(Р/Р)
4. В аналогичной функции при передаче значения угрозы может выступать и
междометие мг [мъуъ].
Прежде чем говорить о его особенностях в вариативном ряде угрозы, остановимся на
его инвариантных параметрах.
Инвариантные коммуникативные параметры мг
Междометие мг сходно в своем инвариантном значении с ага, однако значение
понимания соответствия - несоответствия позиции говорящего (или
слушающего) и ситуации осложняется в нем параметром пропуска информации
через позицию говорящего, его знания, представления, действия.
Интересно отметить, что значение отсылки к своей системе ценностей делается с
помощью элемента м, элемент [уь] вводит понимание, что, возможно, свидетельствует о
коммуникативной разложимости междометий.
Рассмотрим реализации данных инвариантных параметров в различных
коммуникативных целеустановках, соответствующие правилу, алгоритму развертывания
коммуникативного значения.
573

1) Несоответствие позиции слушающего и ситуации, с точки зрения говорящего,
который нечто понял и пропускает информацию через свою позицию, понимание
— я как раз сегодня / хотела тебе всё объяснить.
— Я понимаю, / понимаю.
2
— Это просто какое-то дурацкое недоразумение.
' 1 1
— мг... / Я понимаю.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(В данном случае значение фатического согласия и понимания осложняется пропуском полученной
недавно информации через свои выводы: героиня не сказала о своем высоком социальном положении,
боясь унизить его, тем самым сделала это).
— Заходи, заходи.
— Ого! / (осматривает квартиру) Мг! / Так. / Ну, мужа-то / никакого нет.
(Говорящий понимает несоответствие слов героини о наличии мужа и ситуации, основываясь на своем
представлении о вещах, которые должны сопровождать пребывание мужчины в доме).
2) Неполное соответствие позиции слушающего и ситуации, с точки зрения
говорящего, который нечто понял и пропускает информацию через свою позицию,
понимание
— А как же все эти академики, / доктора?
2 2 б б 1 S
— Спокойно, / спокойно! / Доктора наук, / кандидаты, / шашлык / — всё
настоящее. / и говорили они чистую правду.
— Мг.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Героиня маркирует понимание соответствия объяснений говорящего и ситуации, проводя
полученную информацию через имеющиеся у нее сведения о ложном дне рождения и о сверхлестных отзывах,
которые были сделаны).
— Я ведь / попрощаться приехал.
— Чего? / Уезжаешь, / что ли?
з, wl / 3 # w 1 2 / 6
— Да. / В свои город. / Хватит, / набаловался. / Они меня / давно зовут. /
Люсь, / я там тебе / деньги должен. / Я тебе / с первой же зарплаты / вышлю.
— Мг [т>] !
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Героиня маркирует принятие информации к сведению и ее понимание, но подключает имеющуюся у
нее информацию о норме поведения бывшего мужа-алкоголика и выражает скрытое сомнение в
реальности этого).
(Герой в очередной раз объясняет необходимость уйти):
— Пристали там / с какой-то лекцией.
— Мг.
2
— Ну что ты!
— Ничего.
5 \ 3
— Да никуда я не пойду. / Не собираюсь даже.
(к/ф «Осенний марафон»)
(С помощью мг героиня пропускает полученную информацию через свое знание нормы поведения
героя <постоянная ложь> и маркирует понимание несоответствия реальной ситуации и слов героя, что
формирует сомнение в истинности объяснения, тут же им воспринятое).
3) Соответствие позиции слушающего, который нечто понял и пропускает
информацию через свою позицию, и ситуации, с точки зрения говорящего, понимание
— Ты раздевайся, раздевайся.
2 з4*
— Что? / И ужинать будем?
— Мг! / Сейчас приготовлю. / Только минут десять передохну. / Ладно?
— бтдыхай, / отдыхай, / отдыхай!
(Подтверждение, значение 'ты правильно понял мои намерения').
(к/ф «Москва слезам не верит»)
574

(Герой осматривает квартиру. Входит героиня)
— Ну как?
— Годится.
— Мг!
(Там же)
(Героиня принимает к сведению ответ, понимая, что герою понравилась ее квартира, точнее,
отражающийся в ней ее образ жизни, и пропускает полученную информацию через свое представление о
том, что она не могла не понравиться, учитывая ее качества и свое представление о новом знакомом).
— Валя, что ли, приготовила?
— Не-а!
— Так это ты?
— Мр .
(Р/Р)
(Значение 'ты правильно поняла, догадалась, что я хотела дать понять').
4) Соответствие позиции говорящего, который нечто понял и пропускает
информацию через свою позицию, позиции слушающего и ситуации, понимание
(Один ив героев принимает сторону осуждаемого на собрании):
— Особенно недостойным / выглядит поступок одного ид наших сотрудников, / кото-
рыи / позорит наши ряды.
— Это он про меня.
2 3 3 3
— Товарищи! / В своём ярком / и содержательном докладе / товарищ Полотенцев /
пригвоздил к позорному столбу тех, / кто осквернил мораль нашего общества, /
3 / , / 3
тех, кто... / э... / м... / тех...
— Попирает.
— ...попирает. / Одним словом, / знает кошка, / чье мясо съела.
з 1.
— Кошка — / это я!
(к/ф «Зигзаг удачи»)
(Фатическое 'я понимаю введенную тобой информацию', «пропущенное» через очевидное знание
наблюдаемой ситуации).
(4.) Таким образом, при формировании целеустановки угрозы используется следующая
реализация коммуникативных параметров: понимание говорящим
несоответствия поведения слушающего и нормы поведения в данной ситуации,
пропуск им информации о поведении слушающего через свое
представление о норме, должном поведении, в результате чего формируется
предупреждение о возможном возмездии.
(Мать застает сына тайно курящим на балконе):
г> 2\ 2 Г 2м
— М/г ! / Куришь. / И натощак. / Я все отцу скажу.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
('Как я и предполагала, ты куришь; теперь я окончательно поняла, что это так, и уличаю тебя в этом').
— Й/г ! / Это что же ты тут натворил?
(Р/Р)
(Восприняв внешнюю ситуацию <разбросанные вещи>, я делаю вывод о твоей причастности к
беспорядку и, уличая тебя в этом, хотя ты хотел это скрыть, предупреждаю о возможном действии-возмездии).
Во втором высказывании актуализируются параметры 'недолжного, которое имеет
место', и 'должного, которое не имеет места'.
Еще один пример:
(Полушкин выкопал кривую траншею, обойдя муравейник):
— 4НУ/ / рыжие... / стало^быть... / Вот смотри, / здесь... / хозяйство целое / и
детки вот, / а тут вот под этим, / значит, дом у них.
— Дом.
— я когда заметил...
575

— Думаю, / чего зря зорить, / думаю, дай кругом обойду.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Говорящий соотносит информацию собеседника со своим знанием норм осуществления
строительных работ и делает вывод о небенефактивности ситуации, созданной главным героем, имплицитно
предупреждая о возможности возмездия, чего пока не чувствует увлеченный Полушкин).
5. При формировании целеустановки угрозы в близкой к мг функции могут выступать и
конструкции, состоящие из начального а, взаимодействующего с ИК-2 с удлинением гласного
(при его широком растворе) либо с модальной реализацией ИК-2М или ИК-З Эти
конструкции, маркируя вход говорящего или ввод слушающего в новую ситуацию,
могут быть связаны как с констатацией восприятия 1) ситуации, небенефактивной
для говорящего, например, обнаружение адресата угрозы, совершившего или
собирающегося совершить нежелательное действие, так и 2) ситуации, небенефактивной
для слушающего и бенефактивной для говорящего, например, отражать
вход в ситуацию, когда адресат угрозы полностью попал в распоряжение говорящего.
1) Восприятие ситуации, небенефактивной для говорящего:
2** I 1 2
— А ! / Господин сказочник, / сочинитель сказок, / которым грош цена. / Это всё
3' 2 3 3
ваши штуки? / Ну ничего! / Мы / с вами рассчитаемся!
(к/ф «Снежная королева»)
— Эй ты, / деятель! / Ну-ка, выдь иэ буфета! / По-хорошему говорят!
2м 2 2 2
— А ! / Щенка своего привела!.. Уматывай отсюда! / Быстро!
(к/ф «Валентина»)
2) Восприятие ситуации, небенефактивной для слушающего:
2лл 2 3
— А>! / Попался! / Так вот какой вредный гад / колоски с моего поля скусывает! /
3 2 2**
А ну / отдай бутылку! / С авоськой наладился!
2лл 2лл з 2 (к/<^«Вы чье, старичье?»)
— Ага ! / А>! / Ах! / Ах так, милые деточки! / ...Взять! / Вперёд! / За мной! / За
2
мной!
(к/ф «Приключения Буратино»)
6. Еще одной структурой этой группы является одиночное так!, взаимодействующее с
модальной реализацией ИК-2М, после которого в ряде случаев следует словесная
экспликация небенефактивной для говорящего ситуации, что, впрочем, не обязательно, так как
угроза воспринимается и без этого.
Данная конструкция связана только с фиксацией принятия к сведению
небенефактивной для говорящего информации и практически не
используется как структура фиксации бенефактивной для него и небенефактивной для слушающего
информации, что было в предшествующей структуре. Например, она практически не
употребляется в случаях, когда адресат попал в распоряжение говорящего либо когда
действие-возмездие осуществлено. Впрочем, она может входить в конструкции подбадривания третьего
лица, наблюдающего действие-возмездие, о чем ниже.
Значения данной конструкции формируется реализацией инвариантных
параметров так, а именно — соответствием - несоответствием
представлений говорящего или слушающего о норме и параметром
следствия (доказательства инвариантности данных параметров см. ниже).
Типичным значением этой конструкции при выражении угрозы является фиксация
вопиющего нарушения нормы поведения слушающим, которое, тем не менее,
мог предполагать говорящий, знающий норму поведения собеседника (соответствие
худшим предположениям: 'ничего другого я от тебя и не ждал'), и предупреждение о
неотвратимости последствий этих действий в виде
действия-возмездия, которое осуществится через какое-то время (параметр срока).
576

Этот период «затишья перед боем» и производит максимальное
эмоциональное воздействие на слушающего, обычно вызывая его
оправдания и извинения.
В данной структуре сочетаются два устрашающих приема русской угрозы: обычная
неназванность действия-возмездия и отложенность его исполнения
на неопределенный срок, осознаваемая собеседником пауза перед его исполнением,
что обеспечивает, с точки зрения говорящего, максимальный моральный дискомфорт
обидчику (вспомним художественное воплощение второго параметра в «Выстреле» А. С. Пушкина).
Этим данная структура отличается от разобранной выше конструкции ах, так!,
которая, наряду с другими упомянутыми параметрами, маркирует внезапное иное осмысление
говорящим ситуации, отклоняющейся от нормы, и немедленное осуществление
действия-возмездия.
(Реплика мамы, входящей в разгромленную детьми квартиру):
— Так !
б , 6„ , 3 АЛ
— Короче говоря, / я прихожу домой, / а на моей тахте / спит посторонний
мужчина. / Ты знаешь, / я не могла его разбудить. / Я поливала его из чайника!
— Т ак !
— Ипполит, / я тебя умоляю!
^ (к/ф «Ирония судьбы...»)
— Так! / Он у тебя в постели, / но он не знает, как тебя зовут!
(к/ф «Ирония судьбы...»)
(Муж^ считающий, что застал неверную жену за разговором с другим):
— Так!
(м/ф «Сказка о глупом муже»)
(Ябеда сообщает, начальнику, что исключённый иэ лагеря пионер находится в отряде):
— А Иночкин / кино смотрит!
— Так!
4
Так!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
Данная структура может сочетать ^атическую функцию и угрозу:
— Так, говоришь, / в полном удовольствии лесничий пребывал?
2 2
— В полном, Фёдор Ипатыч. / Улыбался.
2 ' б
— Что? / На Чёрное озеро ходили?
— Ходили. / Туристы-то / лес пожгли маленько.
2 3 3 3
— Что? / И там / лесничий улыбался, / м?
— Нет, / там он... // Он там тебя вспоминал.
— А ещё когда вспоминал?
2 3 2
— Ну когда / липняком шли, / поминал тебя.
2
— Так какие же будут выводы?
2 2 3^
— А какие же / выводы? / Мне не сказано.
2 ал 3 2
— Так! / Ха-ха. / Ты видишь, чем я занимаюсь? / Инвентарь казённый чиню. /
Может, мне по описи передавать его придётся?
2 3 2
— Чинить-то / не ломать! / Это всегда полезное дело.
3 2 3^
— Полезное, говоришь? / Ну вот теперь слушай мой вывод. / А ну пошёл вон / с
2 2 м — ~~
моего двора! / Чтобы духу твоего здесь не было!
— Значит, денег ты не дашь, / да?
2 2 2 2 б
— Ну?! / Чего стоишь, / -«переминаешься с ноги на ногу, / бедоносец чёртов? / Ух
2 2 2
ты! / Ко мне! / Фас! / Взять его!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
Бургомистр: — Насколько мне известно, / они сами ушли.
Баронесса: —Да, / но кто же может жить / с таким человеком?
Бургомистр: — Фрау Марта / может.
577

2 З7 3
Ранкомпф: — Но, но, но, но! / Это же любовница! / Давайте уточним! /
Имеешь любовницу, / на здоровье! / Сейчас все имеют любовниц! /
Но нельзя же допускать, чтоб на них женились. / Это аморально!
Бургомистр: - Вот! / Тут / мы подходим к самому печальному. / Дело в том, /
что герцог / удовлетворил прошение барона / о разводе.
Баронесса: — Так! / Так!
(к/ф «Тот самый Мюнхгаузен»)
Для данной конструкции типично введение распространения, эксплицирующего в той
или иной форме значение 'понял', 'принял к сведению', либо значение 'не понял' (при
абсолютной ясности ситуации говорящему)
(Реплика ябедд, заметившей «маневр» мальчишек):
— Так! / Понятненько!
2 А зз (к/ф «Добро пожаловать...»)
— Так! / А где буфетчица? / Не пришла ещё? / Опять задерживается?
(к/ф «Валентина»)
(Начальник лодочной станции, знающий о необычном, с отклонениями, с точки зрения
социума, поведении Полушкина, видит рисунки на месте цифр):
— Так! / Это как понимать надо, / а?
4 4
— Так это! / Оживление!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
Заметим, что в поясняющей реплике Полушкина также отражена ориентация на его
представление о норме и следствие следования данной эстетической норме.
Возможно и дальнейшее распространение реплики вопросом:
— Тъэ-'ьэк! / А ну, / что это у вас тут?
(к/ф «Добро пожаловать...»)
Эта структура часто сочетается с иными конструкциями угрозы, демонстрируя
очередной случай коммуникативного дублирования:
— Что случилось? / Ничего не понимаю!
2 2
— Да это ж мы вам / в выхлопную трубу вам свеклу забили.
2
— Зачем?
3 2
— Чтоб вы с Танькой / в Болгарию поехали.
— Куда*?
2 2
— В Варну, / на фестиваль пески.
— Так! / Ну -ка, садись!
— Че/го?
— Садись, садись, / я тебя в милицию отвезу.
(к/ф «Шла собака по роялю»)
В последнем случае используется не модальная реализация с повышающимся -
понижающимся - повышающимся движением тона, а реализация с удлинением гласного при
понижающемся движении тона.
В конструкции Так его, I так!, используемой наблюдателем осуществления действия-
возмездия, реализуется значение соответствия действий собеседника, осуществляющего
экзекуцию, норме воздаяния за совершенный проступок, следствием чего и является
продолжение данного действия, своеобразное подбадривание.
Инвариантные коммуникативные параметры так
Итак, инвариантные параметры так связаны с соответствием -
несоответствием чего-либо представлениям говорящего или слушающего о
предполагаемой норме, параметром следствия, а также параметром
бенефактивности - небенефактивности.
Выделенные инвариантные параметры работают и в конструкциях с другими целеуста-
новками, следуя алгоритму развертывания коммуникативного значения.
578

1) Несоответствие предполагаемой норме поведения говорящего
— так это вас я так неловко ударил по голове?
(т/с «Герой нашего времени»)
(Эксплицированное знание нарушения нормы поведения говорящим по сравнению с предполагаемым
им развитием событий приводит к имплицитно выраженному коммуникативному следствию —
извинению, которое в тексте выполняет роль унижения собеседника).
2) Несоответствие норме поведения собеседника
— так это вы, святой отец, охотитесь эа моим имуществом?
(к/ф «Двенадцать стульев»)
(Фиксация нарушения собеседником нормы бенефактивного для говорящего поведения, что снижает
степень неизвестности вопроса, имплицитно вводит информацию о следствиях этого, формируя
скрытую угрозу).
2 2
— Ну что ты его ругаешь? / Ему и так досталось!
(Второе высказывание — пример коммуникативного согласования с первым. Во втором высказывании
говорящий считает действия собеседника, небенефактивные для третьего лица, ненужными, не
соответствующими норме, так как норма бенефактивного развития ситуации для третьего лица уже была
нарушена, следствием чего является необходимость прекратить действие).
2 .
— Подожди!
— Так ты едешь?
(Предположение как следствие введенной информации, основанное на нарушении собеседником
предполагаемой бенефактивной или небенефактивной нормы развития ситуации).
3) Несоответствие норме действий третьего лица или ситуации
— Он так поёт!
(Несоответствие предполагаемой норме сверхбенефактивно для говорящего и слушающего +
имплицитно присутствующее следствие этого воздействия на слушающих, например, что заслушаешься,
что тебе следует послушать и т. д.).
— Он так кричит!
(Аналогично + антонимическое развертывание параметра бенефактивности).
5 \
— Как же так можно!
— Это не я!
2 4
— Так. / А кто же?
(Говорящий, воспринявший нарушение соответствия бенефактивной норме, принимает информацию
собеседника, не соответствующую его представлению о причине данного нарушения, и, как следствие
возражения, хочет знать реального виновника).
(Преподаватель подходит к лифту. Он не работает):
— Так!
(Говорящий воспринял отклонение от бенефактивной для него нормы развития ситуации, следствием
чего является изменение его поведения: необходимость перейти к другому лифту или подниматься
пешком).
(В квартире героини, собиравшейся спокойно провести вечер с другом, раздается
звонок. Она поднимает трубку и, выслушав нечто, опускает её, произнося):
2 ал
— Так!
2
— Что ты собираешься делать?
3 2 2
— Не я, / а мы. / Одевайся.
(т/с «Охота на Золушку»)
(В этом примере интересно то, что герой, не знающий содержания разговора <номинативный ноль>,
реагирует на коммуникативные параметры так, в данном случае — реакцию героини на нарушение
предполагаемой бенефактивной нормы развития ситуации и некое следствие из этого нарушения,
которое выразится в изменении планов героини. Этот пример опять же дает эффект своеобразной
коммуникативной «глокой куздры»).
Отметим, что в целом ряде языков подобное использование аналогов так невозможно.
4) Соответствие норме
— Написала? / Так. / Теперь переверни страницу, / пиши заголовок.
579
(р/р)

(Говорящий фиксирует соответствие действий предполагаемой бенефактивной для него и собеседника
норме развития ситуации и вводит следствия исполнения действия).
(На катке):
— Я не умею.
2 б
— Поробуй! / Так, так, так, так!
(Р/Р)
(Подбадривание, маркирование соответствия действия слушающего представлениям говорящего о
норме исполнения действия, следствием чего является не только признание способности слушающего
осуществить каузируемое действие, но и продолжить его, интенсифицируя попытки).
— Так, говоришь, / в полном удовольствии лесничий пребывал?
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Из полученной информации о поведении начальства при осмотре Черного озера герой делает вывод
<следствие> о соответствии его восприятия ситуации бенефактивной для говорящего норме, хотя и
выражает скрытое сомнение в реальности сказанного Полушкиным, зная о нарушении норм
содержания леса в этом районе и предполагая иную, небенефактивную реакцию как следствие знакомства с
существующим положением дел. Это предполагаемое несоответствие информации и знания говорящим
нормы поведения начальства в этой ситуации и подтверждается в дальнейшем развитии диалога, так
же как и следствие этого несоответствия <героя, как он и предполагал, снимают с работы>).
3 2
— Гулять / так гулять!
(Р/Р)
(Если решение развлекаться принято, то следствием этого будет выполнение данного действия в полной
мере, что соответствует норме поведения, бенефактивной для говорящего и слушающего <социума>).
2
— Ну ты как?
3 2
— Ехать / так ехать!
(Р/р)
(После колебаний о соответствии того или иного развития ситуации бенефактивной норме <параметр
инфинитива и так> говорящий приходит к выводу о необходимости рассматривать это развитие как
ситуацию, соответствующую предполагаемой бенефактивной норме, следствием чего должно явиться
исполнение данного действия).
5) Неполное соответствие норме
— Он так себе.
(Качества оцениваемого объекта не полностью соответствуют предполагаемой и бенефактивной для
говорящего норме, следствием чего является отсутствие предпочтения, выбора говорящего).
— Как дела?
— Да так!
(Неполное соответствие бенефактивной норме, следствием чего является состояние говорящего, о чем
он имплицитно и сообщает).
6) Несоответствие норме с точки зрения собеседника, соответствие с точки зрения
говорящего
— Коля? / Что случилось?
1 , 3W w 1
— Да я так, / дай, думаю, / ааиду.
(Приход визитера нарушает норму развития ситуации, с точки зрения собеседника. Говорящий же,
понимая нарушение нормы (частица да, маркирующая неадекватность поведения говорящего и
ситуации), тем не менее призывает рассматривать его приход как соответствие своего поведения норме,
вводя идею обычности такого визита, спровоцированного <явившегося следствием> нормой развития
ситуации, следствием чего, в свою очередь, должно явиться и соответствующее восприятие
собеседником факта прихода).
2 2
— Вижу, катится!(о коляске) / Я так и обомлела!
(Говорящий маркирует несоответствующее норме развития ситуации происшествие, следствием чего
является его эмоциональное состояние и манифестация этого состояния).
7. К группе структур принятия к сведению того или иного небенефактивного действия
собеседника при выражении угрозы принадлежит и конструкция ладно; ну ладно, реже
ладно же, взаимодействующая с модальной реализацией ИК-2М. Эта структура в имплицитной
форме содержит временное принятие говорящим небенефактивного для не-
580

го развития событий, нарушающего его интересы (временная жертва
своими интересами во имя возможного осуществления возмездия в
будущем), и предупреждение о зафиксированности, сохранении в памяти
небенефактивного действия слушающего, чтобы при благоприятных
условиях со временем осуществить действие-возмездие. В ряде случаев этот
смысл получает и эксплицитное выражение в коммуникативно дублирующей реплике.
(Отец и дочь играют в шахматы):
2 2 2
— Куда! / Куда! / Ставь на место!
2
— А я ещё руку не оторвала!
2 3 2
— Мы как договаривались: / взялся, / ходи.
2лл X
— Ладно, ладно, папочка! / Я тебе это припомню!
(к/ф «Ой, вы, гуси!»)
Возможно и участие в формировании угрозы междометия о, например:
2
— Пошёл ты!
2лл 4
— О ! /Ну ладно!
('Я не предполагал, но узнал, что ты способен на подобные небенефактивные высказывания, и учту
это, когда посчитаю нужным осуществить ответные действия').
8. В близкой функции принятия небенефактивной информации к сведению при
формировании целеустановки угрозы является конструкция ну ничего, взаимодействующая с
модальными реализациями ИК-2 (с удлинением гласного при отодвинутых гласных назад,
опущенных и сжатых глотке и гортани и напряжении стенок задней части ротовой полости) или
ИК-2М. Однако ее особенностью является осложнение значением самоуспокаивания,
связанного с осознанием возможности в будущем осуществления действия-
возмездия или развития ситуации, когда небенефактивное для
слушающего действие все равно произойдет. Она, как видно из предшествующих
примеров, может следовать за структурами ах так? и ну ладно. После же данной структуры
типичны конструкции, вводящие возможность осуществления действия-возмездия через
определенный срок; структуры, связанные с откладыванием, паузой перед его осуществлением
(подробнее об этой конструкции см. в вариативном ряде успокаивания).
6 3 1
— ...так хах же вы говорите, / что никогда Нистратова не видели?..
— Да, никогда / его не видел.
2\ 3 2
— Ну ни-че-го ! / Я тебя породил, / я тебя и убью!
(к/ф «Верные друзья»)
(Исключение из кооператива директора рынка):
— Tax объявим хотя бы благодарность людям.
3 12
— Я вашу благодарность / видела в гробу в белых тапочках! / Ну ничего, / товарищ
2
Аникеева! / Мы с вами ещё / посчитаемся!
2
— Мне с вами считать нечего!
(к/ф «Гараж»)
— А о тебе / я специальный вопрос поставлю!
— ну д1ч?
— Да1. э
— Поставишь?
— Поставлю.
/ 3\
— Поставишь
4
— Поставлю!
S 2
— Ох, как ты меня напугал! / Ах!
2 2 1
— Ничего , / ничего , ничего!
(к/ф «Большая жизнь»)
Все эти структуры могут использоваться практически в одной реплике говорящего.
581

(Разговор по телефону с невестой очень мнительного жениха, который скоро должен
уйти в армию):
2 3 3 3 3
— Tejje что? / Неприятно со мной разговаривать, / да? / Ах так, / да? / Ну
ничего! / Скоро ты от меня отдохнешь, / уже недолго осталось. / Ага! / Значит, ты
только об этом мечтаешь? / Ну ладно, ладно. / я говорю, ладно, ладно.
(к/ф «Я шагаю по Москве»)
Относясь к действиям слушающего, ничего может выражать угрозу в форме
успокаивания, реализуя значение: *хотя ты считаешь иначе, ты сможешь сделать
требуемое, тебе придется смочь сделать требуемое, так как в случае
неисполнения тебя ждет действие-возмездие', что обычно формируется ИК-2 с
всплеском тона на предцентровой части.
(Начальник станции к Полушкину, утопившему мотор):
2
— Где «Вихрь»?
2 „
— Какой «Вихрь»?
2 2
— Мотор / «Вихоь».
— Он куда-то уехал.
, 2 . г\ 2
— Ничего . / Догонишь!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
9. Конструкцией принятия небенефактивной информации к сведению являются и
структуры с эксплицированной положительной оценкой данного момента
развития ситуации. Выше мы говорили о возможности сочетания этих конструкций со
структурой ах так. Однако эти структуры вполне самостоятельно формируют угрозу с
помощью модальной реализации ИК-2М, вводящей значение необходимости учесть следствия
вводимой информации. Их коммуникативным содержанием является уверенность
говорящего в своей способности изменить ситуацию в бенефактивном
для себя и небенефактивном для собеседника русле, что позволит
осуществить действие-возмездие, или уверенность в бенефактивном
развитии ситуации для себя и небенефактивном для слушающего, что
также позволит реализоваться возмездию. Данное значение может
осложняться ожиданием осуществления действия-возмездия с помощью начального ну.
— Ну кто вы такой собственно?
— Это же самое я хотел спросить у вас!
2
— Где вы работаете, кстати?
2
— А вы куда едете?
1 4
— В новосибирский Академгородок. / Так где вы работаете?
21
— Это не ваше дело!
1лл з 1
— Хорошо ! / Я постараюсь узнать. / Через Николая Сергеевича / это не составит
труда.
(к/ф «Печки-лавочки»)
2
— Отдай сочинение!
2
— Не отдам!
2ЛА 2
— Ну хорошо ! / Самой же потом стыдно станет!
(к/ф «Доживем до понедельника»)
6. Конструкции, передающие нежелание принимать к сведению
небенефактивную информацию или саму небенефактивную ситуацию
При выражении угрозы могут использоваться не только конструкции принятия
информации к сведению, но и структуры, передающие нежелание принимать небенефактивную
информацию или саму небенефактивную ситуацию, которые и без дальнейшего
распространения, а лишь с помощью взаимодействия с интонацией могут выражать
угрозу-возмущение. Это конструкции с нет, ну нет, типично взаимодействующие с ИК-2 , имплицитно
вводящей параметр следствия из вводимой информации, в данном случае предупреждение
об осуществлении нежелательного действия для слушающего или третьего лица.
582

2
5. Формирование угрозы
при ведущей роли интонационных средств
Если до сих пор мы говорили о конструкциях, которые были специально
предназначены для выражения целеустановки угрозы либо типично совмещали значение угрозы с
каким-либо другим коммуникативным заданием, то сейчас мы перейдем к типичным случаям
выражения угрозы в конструкциях, которые, на первый взгляд, никак не связаны с
выражением угрозы, по крайней мере их письменная форма выражения не дает представления о
формировании данного коммуникативного задания.
Иначе говоря, в качестве угрозы могут функционировать и структуры, которые своим
лексико-синтаксическим составом, казалось бы, никак не передают эту целеустановку, но
могут быть восприняты как угроза только благодаря своему интонационному оформлению и
знанию контекста.
Однако эта непредназначенность для выражения целеустановки достаточно условна.
Как показывает анализ материала, эти нейтральные лексико-грамматические составы
должны быть так или иначе связаны с основными компонентами целеустановки угрозы, для них
характерна опосредованная связь с данным коммуникативным заданием.
Так, это может быть обращение, именующее адресат, совершивший (-ающий)
небенефактивное действие; конструкции, тем или иным способом дающие его отрицательную
оценку; структуры, которые находятся в уступительных или причинно-следственных
отношениях с конструкциями, которые выражают (или могли бы выразить) угрозу, т. к. они
далеко не всегда реально присутствуют в диалоге.
Остановимся на некоторых подобных способах выражения угрозы.
1. Первая группа структур связана с экспликацией именования адресата угрозы, в
частности, в форме обращения.
583
— Тогда уйду я!
— Скатертью дорога. / А я есть хочу...
— Ну нет ! / Этот номер / у вас не пройдёт.
(к/ф «Ирония судьбы...»)
Интонационное оформление может быть иным: ИК-4, подчеркивающая соотношение
позиций говорящего и слушающего или третьего лица либо ситуации, ИК-3,
ориентирующая собеседника на позицию говорящего.
3 i , 6 2
— Нет, я не могу так разговаривать. / У меня тахое ощущение, / что нас трое.
(к/ф «Ирония судьбы...»)
Возможны и иные типы структур:
2 2 3 3
— Хватит рубить воздух, мама! / Нельзя вот так вот / сидеть / и ждать! / Потому
2 27 w
что в конце концов он обвенчается / с этой девкой!
2ЛЛ 2 1
— Мне надоели твои истерики! / Что я могу сделать? / Ну что я могу сделать?
(к/ф «Тот самый Мюнхгаузен»)
Угроза может передаваться и при выражении возражения:
— Кать, / ты прости меня, / а? / Это я, дура, тебя с толку сбила! / Теперь вот
всё в порядке, / а ты!
— Перестань! / Я сама во всём виновата, / сама и отвечать буду.
— Ну нет уж! / Отвечать будут /те, / кому положено!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
Отметим, что сама конструкция ну нет уж, связанная с выражением несоответствия
ожидаемому слушающим согласия со своей позицией (ну), и уж, отсылающим к знанию
объективных обстоятельств, противоречащих высказанному мнению собеседника,
осложняется взаимодействием с ИК-2М, вводящей параметр учета последствий высказанного
мнения (т. е. действия-возмездия по отношению к виновнику бед).

la. Угроза может быть передана одиночным обращением, взаимодействующим с ИК-2
в низком фонетическом регистре с отодвинутыми назад гласными или модальной
реализацией ИК-2М
(Обращение русского генерала к подчиненному, обыгравшему американского генерала):
— Лейтенант Цыганков!
— Лейтенант Цыганков!
2
— 4Лейтенант Цыганков!
(к/ф «На Дерибасовской хорошая погода...»)
— Яков Прокопыч! / Ну дай лодку-то!
з 2
— А вот теперь ныряй / и ищи!
— Так / что же, не дашь, что ли?
2 2 2 6 2 1
— Ты левей, левей его, / левей! / Справа / мы уже прочесали! / Вот так! / Вот
2
туда. ^Полушкин поворачивается и уходит.)
— Полушкин!
2 2
— Чешите, / чешите!
2
— Полушкин!
2 2
— Купайтесь, / купайтесь!
2 2ЛЛ
— Стой! / Ты куда, Полушкин!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
При данном оформлении обращения в конструкции акцентируется предупреждающий
характер угрозы. Говорящий предупреждает о возможности нежелательных
для собеседника последствий, если он не откажется от начала,
продолжения, возобновления нежелательного действия, что формируется
взаимодействием с модальной реализацией ИК-2М, осложняющей
конструкцию смыслом: 'учти следствия той информации, которую я ввел'.
1б. Сравним с проанализированными выше конструкциями, включающими нуу в
которых говорящий, именуя адресат, основывается на информации об уже совершенном, не со-
ответствущем ожиданиям небенефактивном действии (несовершении бенефактивного), и
передает возмущение-угрозу, предупреждая об ожидаемом им осуществлении
нежелательного для слушающего действия-возмездия при взаимодействии с ИК-2М, ИК-3, ИК-3*:
— Ну, заяц!
(м/ф «Ну погоди!»)
— Канареикина! / Тебя председатель аовет.
— Ну, Мишка! / Из-за своей поганой мотоциклетки / всю общественность на ноги
поднял.
(к/ф «Шла собака по роялю»)
Впрочем, возможны и оценочные именования собеседника.
(Герой, узнавший, что купил у пенсионерки глушитель по завышенной цене,
разворачивает автомобиль):
— Ну, старая калоша!
(к/ф «Не послать ли нам гонца!»)
1в. Особо следует выделить конструкцию ах ты! [ъх-х ты!] («ах ты + NnI-имя в
именительном падеже, негативно именующее собеседника, при типичном
включении в структуру грубой просторечной лексики»). Данная конструкция, являясь
многозначной, связана, в первую очередь, с отражением активного эмоционального
состояния говорящего, оценивающего собеседника, и может передавать досаду,
возмущение, так же как и восхищение.
Она типично используется и при выражении угрозы-возмущения, выражая
непосредственную отрицательную эмоциональную реакцию говорящего на
поведение слушающего, неожиданно для говорящего (предшествующий
информационный нуль либо сведение попыток мирного урегулирования
к нулю) совершившего небенефактивное действие, которое резко нарушает
норму поведения слушающего в данной ситуации и интересы говорящего,
584

заставляя его действовать иным способом, в частности,
предупреждать и стремиться непосредственно осуществить действие-возмездие.
Эта структура типично взаимодействует с ИК-2, подчеркивающей, что говорящий не
представлял именно такого варианта развития событий на фоне возможных иных, с усилением
интенсивности гласного центра, узким произношением гласных, отодвинутых назад в
низком регистре.
(Ведьма утащила всё долото, которое солдат достал иэ колодца):
2 2
— Стой! / Ах ты, ведьма старая!
4 4
— Пожилая, / пожилая!
2 2
— Ну-ка, отдавай мои деньги, / не то я тебе голову отрублю!
3 4
— А я /не отдам!
э
— Не отдашь?
2
— Не отдам.
3 3 ' 2
— Не отдашь? / Не отдашь? / А [-ь]х ты!
(к/ф «Старая, старая сказка»)
(В семье пропали деньги):
4 3 3 2
— А чего-то ты притих? / Это ты на цуцика взял, / а? / Это ты, / паразит такой! /
Что же ты мне, мамке, не сказал?
— Так...
2
— Ах ты, тварюга такая!
— Тин, Тин, / это я взял, / это я взял.
3 2
— Ты? / Эачем?
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Водитель отказывается отвезти пострадавшего во время аварии паренька в
больницу, друзья пытаются загородить дорогу)*.
б 2
— Пропустите машину! / Не валяйте дурака!
— Ах ты, гадёныш!
2 (к/ф «Белорусский вокзал»)
— Фёдор Ипатыч! / Поехали!
2 2
— Нет, / не пущу!
— Слушай, / он меня задушит!
2
— Ах ты! (Бьёт.)
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Юнец бьёт друга главного героя):
3 3 2
— Ну, гад! / Этого / я тебе никогда не прощу!
2 6 3
— Что ж. / Вечер / перестаёт быть томным.
— Тоже хочешь попробовать?
(Ответный удар.)
— Лежать!
— Ах ты!
— Ле/жать!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
Сам же по себе лексико-грамматический состав многозначен и при другом
интонационном оформлении может формировать досаду, самоупрек, сочувствие:
— Петька! / Да что с тобой? / Петька! / Ах ты!
— Я газ перекрыл, дядя Ваня.
2
— О господи, боже мой!
(к/ф «Белорусский вокзал»)
Однако следует отметить, что экспликация ты в данной структуре, вероятно, не
столько связана с конкретным именованием адресата, сколько маркирует любой объект оценки, в
том числе и говорящего (при раздвоении его позиций: я — нынешний, я — прежний,
самооценке), если учесть ее функционирование в других целеустановках, например, при
маркировании значения 'забыл', самоупрека, т. е. в конструкциях, также связанных с основными
инвариантными параметрами ах: непосредственной реакцией на ввод новой информации,
585

которой до данного момента не обладал один из собеседников, что оказывает влияние на его
дальнейшее поведение:
— Сейчас посмотрю. /Ах ты! /Записную-то книжку / я и забыл»! (досада, самоупрек)
(р/р)
1г. Угроза может формироваться и в конструкциях, включающих междометие ух.
Конструкция «ух ты + ОЦЕНОЧНОЕ ИМЕНОВАНИЕ СЛУШАЮЩЕГО-АДРЕСАТА УГРОЗЫ ПРИ
ИЦ НА ух», обычно функционирующая только в неофициальном регистре общения, в
отличие, например, от более нейтрального ах, при формировании целеустановки угрозы также
связана с именованием адресата возмездия. Однако эта структура обычно не включает
резких, грубых именований, так как формируется на базе удивления говорящего
несоответствием сверхстепени качества проступка и реальных свойств агрессора, чье уничижительное
именование и маркирует значение несоответствия, а при взаимодействии с ИК-2М
осложняется вводом информации о потенциальном действии-возмездии. За этой структурой угрозы
часто скрывается симпатия к провинившемуся. Она обычно относится к младшему, менее
опытному, животному и т. д.
Угроза может быть выражена и в конструкциях с «одиночным» междометием ух!:
— Ух ты, гадёныш! / Я тебя!
(Из разговора с животным):
(Кот кусает и царапает^хозяйку. Хозяйка, отбиваясь):
— Ух, агрессор! / Кусаться надумал! / Ух!
(р/р)
При этом ты также может замещать любой объект оценки.
Сравним собственно выражение удивления чем-то, резко превосходящим норму, в
конструкции ух ты! с удлинением гласного:
— Ух ты! (Ух! —угроза).
— Ух ты! (Ух!—удивление, восхищение).
1д. Со сниженными именованиями адресата угрозы может сочетаться междометие у,
что отражает, в первую очередь, возмущение несоответствием предполагаемого
и реальной степени небенефактивности поведения адресата угрозы и
имплицитное предупреждение о возможном действии-возмездии,
степень небенефактивности которого слушающий не может предположить.
2 2
— У, гадина! / У, сволочь!
2. Угроза легко наслаивается на конструкции, в которых теми или иными средствами
может быть выражена прямая или косвенная отрицательная оценка собеседника,
его действий, мнений как причины возможности совершения небене-
фактивных действий говорящего по отношению к слушающему.
Наличие предупреждения о действии-возмездии здесь передается с помощью
взаимодействия с сегментными и интонационными средствами, в первую очередь, с модальной
реализацией ИК-2М, которая типично привлекает внимание слушающего к развитию ситуации, которое
может последовать вслед за введенной информацией (ср. Не простое яичко, I золотое ! —
пример Е. А. Брызгуновой в АГ-80, или Сколько раз повторять: несудоходная река).
2 2
— Он ведь переживает, / дяденька Яков Прокопыч!
з з^
— Он бесплатно переживает, / а я эа деньги.
— Неправда.
2аа 2 2 6
— Мал ещё меня учить! / Ступай! / Ступай отсюда! / Ступай / и больше не
2 2
появляйся! / Запрещаю!
— Да ну вас!
— Чего?
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Разговор после того, как собеседники узнали, что их первый попутчик был вором. Напуганные, они
начинают подозревать и другого пассажира, профессора-филолога):
586

5 ч ,3
— Какого налима-то выпустили, / а?
2
— Вот ещё налим-то плавает.
— |Не> налим, / целый серебристый хек.
(к/ф «Печки-лавочки»)
2ЛА 3 1
— Подслушиваешь! / Много будешь знать, / скоро состаришься !
зз 1
— Во здоровая! / Откормила я тебя, Надежда, / на свою погибель!
(к/ф «Девчата»)
— Товарищи, / вы же не слышали, / как он тут обзывался! / Он, например, сказал: /
«Профурсетка».
2 6 2
— Это ваше мужское дело. / Вышли в тамбур, / выяснили отношения. / 4>Нет, вы
лл2 3 2
приводите милиционера, / отвлекаете его тем самым / от прямых обязанностей / и
внушаете / работникам сельского хозяйства / недоверие к форме...
— Спокойней, / спокойней, товарищи! / Наше дело / предупредить.
(к/ф «Печки-лавочки»)
Как мы видим, при этом способе формирования угрозы она часто сочетается с
выражением возмущения, на что мы неоднократно указывали при анализе ряда структур. В
некоторых случаях ведущим становится именно выражение возмущения, а угроза, переданная
сегментными средствами (напряженное произношение узких гласных), наслаивается на
соответствующую конструкцию:
— Сколько ты дала мужику: /за то, что он тебе дитя сотворил, /а? /Мужичонка-то /
2 ал
храбрец попался! 2 з з
— Ну знаете! / |-»>Вы переходите уже всякие границы! / Будьте любезны, / дайте
мне этот плакатик! / Подите отсюда вон!
(к/ф «Гараж»)
3. Угроза, как мы уже говорили, может наслаиваться на конструкции, находящиеся в
причинно-следственных, уступительных отношениях со структурами,
которые тем или иным способом могут выразить угрозу.
Так, в к/ф «Пошехонская старина» (актриса С. Крючкова) разъяренная отказом
жилички принять ухажера, главная героиня начинает угрожать уже с реплики:
— Я женщина бедная! —
которая сменяется каскадом структур угроз и физической расправой над несчастной. В
данном случае это высказывание входит в обоснование позиции собеседника, который
собирается совершить небенефактивное действие ('так как я бедная женщина, а ты совершила
поступок, который привел к материальным потерям, затронув мои интересы, то я осуществлю
действие-возмездие1).
Впрочем, угрозу могло бы выразить и высказывание Я женщина добрая, которое
находилось бы в противительных или уступительных отношениях с причиной угрозы (Я
женщина добрая, но твой поступок... или Хотя я женщина добрая, но твой поступок...).
Составляющую действия-возмездия вводит модальная реализация ИК-2М, актуализирующая
необходимость для слушающего учета следствия из сообщенной говорящим информации.
4. Угроза может наслаиваться на лексико-грамматический состав, связанный с
именованием причины угрозы либо близкими ей компонентами.
— Не спишь ведь, не спишь. Всё-о вижу!
(В. Астафьев. «Последний поклон. Конь с розовой гривой»)
Этот пример интересен попыткой в письменной форме передать интонационные
средства формирования коммуникативного задания.
5. Угроза может наслаиваться на выражение намерений говорящего. При этом сам
лексико-грамматический состав может никак не обнаруживать наличие угрозы, и лишь
взаимодействие с суперсегментными и сегментными средствами (часто ИК-2 , отодвинутые
узкие гласные, низкий фонетический регистр), а также знание контекста формирует реальное
предупреждение о действии-возмездии. В ряде случаев ведущим является только наличие
контрастных параметров, заложенных в контексте.
587

(После ссоры попутчиков):
3 23
— В Горске / увидимся.
з «
— Ага. / По кружке пива выпьем.
2 2
— Смотри! / Не очень тут!
(к/ф «Печки-лавочки»)
Наличие угрозы фиксируется и репликой проводника.
6. Угроза может быть связана с фатикой, в частности, с уже упоминавшейся
проверкой связи, понимания слушающим информации говорящего (вспомним понял?).
(Егор приехавшему члену банды):
— 1~*>> Запомнил, что я сказал? / Запомнил?
— > Запомнил.
(к/ф «Калина красная»)
В этом случае идея возможности осуществления действия-возмездия, обоюдной угрозы
передается интонационными и сегментными средствами. В первой реплике —
взаимодействием с ИК-З^, маркирующей в случае отклонения от нормы поведения собеседника
возможность аналогичного отклонения со стороны говорящего, во второй реплике —
взаимодействием с ИК-2М, которая маркирует учет говорящим следствий из введенной информации и
призывает слушающего учесть последствия из информации, вводимой говорящим.
7. Подобного рода структуры, являясь самодостаточным способом выражения
анализируемой целеустановки, о чем свидетельствует материал, тем не менее часто возникают в
коммуникативном блоке угрозы, предваряя другие конструкции вариативного ряда и являясь
своеобразной подготовкой к выражению угрозы предназначенными для нее структурами —
либо завершая уже выраженную угрозу.
Как нам представляется, в этом отражается постоянная связь угрозы с активным
эмоциональным состоянием говорящего, подготовка и выход из которого распространяется на
ряд реплик говорящего данного блока.
— Значит, закрасить / к ядрёне бабушке! / И написать номера / согласно порядку. /
Тут тебе не детский сад, / а очаг культуры. / Его иэ района могут посетить. /
3,1, з 2
Понимаешь? / Ну, / могу я секретаря райкома партии / на георгин посадить?
4
— Д[гь]к, а ты посади его' на цыплёночка!
3 4 1
— А знаешь, / что он скажет про твоих цыплёнков, поросенков? / Абстракт. /
2™ б 4
Абстракт он скажет, Полушкин. / И правильно скажет!
— Что он скажет?
2 ал 2 2^
— —>Не доводи меня, Полушкин, до крайности! / Не доводи! / Я, Полушкин, сосной
2аа з
контуженный, / у меня, вон, справка есть. / Хрясну тебя веслом по башке! / Да
приступай немедленно к закраске! / Что сказано!
^ (к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
— Вот здесь / постой! / Может, ума-то и поприбавится. / К соседям уйдёшь, / всю
задницу / до костей измочалю!
(к/ф «Тени исчезают в полдень»)
— Чтой-то вы, товарищ Аникеева, / так страстно защищаете её? / Это наводит на
подозрение!
3 2м
— На эту тему / я вообще разговаривать не желаю.
2
— Это почему же?
2
— А потому же!
2 (к/ф «Гараж»)
— А! / Попался! / Так вот какой вредный гад / колоски с моего поля скусывает! /
3 2 2** , 2
А ну / отдай бутылку! / С авоськой наладился! / Вредитель ^недостреленный! /
Стой, говорю! / Паразиты! / До чего распустились, / а? / Я тебя! / На своём
2 2 2** 2
гектаре собирай, / а на мой не лезь! / Я тебе покажу, / как на чу... / Отдай бу-
2 2 2 3 2
тылку! / Бутылку отдай! / Отдай посуду! / Поболеть не дадут, / а? / Отдай, го-
2 3 3 2
ворю, бу... / Бить буду сейчас, / понял, / нет? / Убивать тебя / сейчас / буду, /
588

понял, / нет? / Я тебя / сейчас / бить буду! / Вот что. / Сейчас я тебя [т''а] /
убивать буду!
2
— А чем?
2 . „ 1 , 1
— А вот чем. / Ладно. / Пока так посидим.
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
Данный способ формирования обычно связан и с определенным типом произношения
сегментных единиц в той или иной конструкции. Так, для угрозы свойственен узкий раствор
произношения напряженных гласных, отодвинутых назад, сжатая и опущенная глотка,
напряжение стенок задней части ротовой полости, что и само по себе может явиться сигналом
осложнения конструкции данной целеустановкой. Такой тип произношения в авторском
комментарии письменной фиксации диалога может отражаться сочетанием «сквозь зубы».
Особенно это типично при соединении с конструкциями волеизъявления:
4 3 4 3
— Ну! / Снимай / штаны. / Я ведь слов на ветер не бросаю.
2
— За что?
— Говорил я тебе с ограды никуда не уходить?
— Тогда я совсем иэ дома уйду, / навсегда.
3 2 2 2
— Ты как с отцом ^разговариваешь? / >Ну-ка, иди сюда, / щенок! >. / Ну-ка, ложись /
на колено! / [ш'ас] , погоди, / я тебя уму-то разуму / поучу! (Бьёт ремнём.)
2 2 3'
— Ну чего замолчал-то? / Язык отсох, что ли?..
« 2
— Уйди от меня лучше.
5 \ 2 2 2АЛ
— Ах, ты волчонок! / Ах, ты! / Ну ладно! / Смотри у меня!
(к/ф «Тени исчезают в полдень»)
2
— > Ну говори же! >
2 (к/ф «Приключения Буратино»)
— >Ты куда пошёл? / Иди>!
(к/ф «Вор»)
2
— Ваши документы, товарищ капитан!
— Да ладно! / Документы ещё!
б 2 2 2
— А ну стой! / Стой, / стой, стой!
2
— Документы давай!
2 2 3
— Вы чё? / Вы чё, ребята? / а?
2
— >Я сказал, / документы!)
(к/ф «Вор»)
В данном примере угроза передается усилением фонетической самостоятельности
слогов, узким раствором гласных, сжатой глоткой, низким регистром и структурой я сказал!
В ряде случаев угроза маркируется долгой смычкой согласного:
21 2 2 2 6
— Ну?! / чего стоишь? /-«Переминаешься с ноги на ногу, / бедоносец чёртов? / Ух ты!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
Отсутствие в составе какой-либо связи с целеустановкой угрозы и иное сочетание
взаимодействия сегментных и суперсегментных единиц даст реализацию иных
коммуникативных смыслов при той же модальной реализации. Сравним использование модальной
реализации ИК-2М в других составах:
1 2ЛЛ
— Вот это роза. / Она никогда не вянет!
2 2 2 з ^^Р3*» старая сказка»)
— А! / Солдатик! / Ты куда идёшь? / Значит, / ты демобилизованный! / Хорошо! /
Работа для тебя есть.
5 \ 2
— Да ну! / А вы кто?
(к/ф «Старая, старая сказка»)
В то же время интонационные и сегментные средства способны превратить в угрозу
«противопоказанные», контрастные ей коммуникативные типы целеустановок, например
благодарность, чему способствует контекст (к примеру, дающий представление о
нежелательном действии) и интонационное оформление (взаимодействие с модальной реализацией
ИК-2М, которая маркирует предупреждение о последствиях вводимой информации):
589

— На такси ездила.
з 2
— На такси? / Куда это ты на такси ездила?
— Достала тебе / билет / на утренний / поезд.
— Билет мне достала? / Вот спасибо. / Слушай, / я тебе страшно признателен. /
3^ 1 3
Нижняя полка? / Просто у меня нет слов. / Я даже не знаю, как тебя благодарить. /
6 1 2 м
Избавила меня от необходимости стоять в очереди. / Спасибо! / >Спасибо! / И хотя
2 з
у меня не очень / большая зарплата... (выбрасывает билет в окно)
(к/ф «Ирония судьбы. .»)
Однако возможна и противоположная ситуация: при выраженности угрозы в структуре
высказывание может иметь и иное коммуникативное задание, например, подбадривание, как в
реплике героини фильма «Любовь и голуби», отвечающей на любовные ухаживания супруга:
— Уйди, / бешеный! / Уйди! / Уймись! / Бешеный!
2 _
— Не увернё[с,гь]
— Закричу ведь!
(к/ф «Любовь и голуби»)
Как уже отмечалось, при выражении угрозы типично последовательное использование ряда
реплик (коммуникативное дублирование), объединенных этим коммуникативным заданием.
Многозначность составов в письменной форме не всегда дает возможность понять
целеустановку, что может стать жизненно важным для собеседников. Таков пример диалога из
к/ф «Место встречи изменить нельзя»:
— Вам вот этот почерк знаком?(читает записку) «Лара! / Почему не отвечаешь? /
3- ..1
Решай, / иначе я сам все устрою».
3е , 1
— Это писал / Иван Сергеевич.
2 2
— О чём это? / Как вы думаете?
3 3 16
— Я думаю, насчёт обмена. / Он нашёл / один вариант, / но Ларочку / он не со-
1
всем устраивал...
— А Лариса сама не хотела заниматься обменом?
7 7_
— Нет, / она была такой непрактичной.
л - - 2 ~ / 2
— Он угрожает в этой записке, / как думаете?
1 2
— Нет, / что вы!
2 4
— Ну не торопитесь, / подумайте...
6. Коммуникативный блок угрозы
1. Функционирование конструкций угрозы
Остановимся на специфике коммуникативного блока угрозы.
Для реализации целеустановки угрозы характерна яркая особенность ее
функционирования: неоднократное введение высказываний с этим коммуникативным заданием в
пределах одного коммуникативного блока, что связано с активным эмоциональным состоянием
говорящего, в котором он пребывает некоторое время, и ответной позицией слушающего.
При этом высказывания могут строиться по типовому клише либо, наоборот, отличаться
разнообразием использования конструкций вариативного ряда.
В данный коммуникативный блок, как уже говорилось, частотно входят в качестве
реплики-стимула угрозы высказывания со значением вызова, оскорблений, обвинений,
выражением намерений говорящего или волеизъявления, что неоднократно демонстрировалось в
предшествующих примерах.
Напротив, в качестве реплики-реакции на угрозу могут выступать высказывания с
различными коммуникативными целеустановками, демонстрируя агрессивную (вызов,
возмущение и т. д.) и неагрессивную (успокаивание и т. д.) позицию говорящего*.
* Примеры и классификацию ответных реплик см. ниже.
590

Сейчас же приведем примеры подобных диалогов. Диалог из к/ф «Шла собака по
роялю» — яркий пример «заклинивания» героев на одной или нескольких однотипных
формулах, которые отражают их максимально активное эмоциональное состояние, когда важно
лишь проявление взаимной агрессивности:
— А ну мотай отсюда!
I2
— Ты это кому говоришь, мальчик?
2 2
— Тебе, / тебе.
2
— А тебе чего здесь надо?
2
— А ну мотай отсюда!
2 2
— Ну а в чём, собственно, / дело?
2 2
— Всё в том же! /Ты чего лезешь?
— Я лезу? / К кому я лезу?
— Ты чего?
— А ты чего?
2
— Ты чего?
— Ну а ты чего?
— Нет, / ты чего?
2 2 2
— А ты чего? / Товарищ лётчик, / вы не имеете права!
— Ну а в чём дело?
— Что?
2 2
— Ну что тебе / надо?
4
— А ты чего?
2
— А ты чего?
— Ах ты так? / Ну, держись!
— Товарищ лётчик!
2
— А вот фигу тебе!
w 2 . з
— А сейчас, / а?
— И сейчас фига!
2 2 2 2 2
— Товарищ лётчик, / пустите его, / ему нельзя, / ему аппендицит / вырезали.
2 3
— Уйди ты отсюда! / Сдаешься?
2
— А вот^фига!
— Ну ладно!
(к/ф «Шла собака по роялю»)
Впрочем, повторение идентичной формулы угрозы может быть свойственно только
одному собеседнику, примеры чего мы давали выше.
Вспомним диалог из к/ф «Не стреляйте белых лебедей» и повторение высказывания
Тины Я тебе дыхну! к Я тебе люстру сломаю или диалог из к/ф «Вы чье, старичье?» с
неоднократным понял, нет? Багорыча.
Напротив, в последующих диалогах используются разнообразные конструкции
вариативного ряда угрозы — не просто коммуникативное дублирование, но коммуникативное
нагнетание конструкций вариативного ряда:
— Пойдем выйдем, / урка / с мыльного завода.
1 2 2 2
— Шмакодявки! / Давай, / давай, / шагай!
— Ну, падали кусок, / сейчас я тебя буду бить!
2 *
— Только не здесь, / Коля, / только не здесь!
— Пойдём отсюда. / Иди за мной. / Иди вперёд, / иди, иди. / Ну, собака, / сей-
2
час я на тебе высплюсь!
5 \ 2 2 1
— Да не смеши ты, чёрт! / Ты иди рядом! / Чего ты, / как на расстрел ведёшь! /
2
Люди же смотрят!
— Иди, иди!
1 ii
— Чудак же ты, Колька... / На букву «м» [эм] . / Ах ты бесстыдник!
1 3 1
— Вперёд! / Я тебе покажу / на «м» [эм]!
— Ну надо же!., (драка.) Чтоб лёг и не прыгал! Собаки! Угроблю, / мокрое место
оставлю!
591

2 2 2
— Колька, / Колька, / у него в кармане...
— Не успеешь махнуть, Коля!
2 2
— А ты чего угрожаешь, / чего угрожаешь?
нож, / вынимай...
/ Ножом, что ли? / Да вынимай свой
2 . 3
/ Кол-то / выломил.
/ а руки трясутся. / Чего ты
2 1
Дерьма-то! / Фраерок городской!
/ Где-нибудь в
— Пить надо меньше, дурачок.
2
сделаешь-то?
2
— Да брось ты его, Кольша! /
другом месте прищучим.
2
— Мы ещё встретимся!
— Это можно!
(к/ф «Калина красная»)
Отметим неоднократное произнесение высказываний, содержащих угрозу, с ИК-1, что
создает ложный спокойный тон, имеющий целью подчеркнуть силу угрожающего.
— Я играть пришёл.
2 2
— Покажи деньги. / Ставь.
1
— Не склад.
2
— Ты, ты перевернул её!
— Нет.
2 2 2
— Перевернул. / Она на орле была, / я видал.
2 3 2
— А это / ты не видал? / Понюхай, чем пахнет.
— Ладно, / посмотрим, чья возьмет.
— Чего ты?
2 3 ,
— А кто это сказал, что это я? / Приснилось, / что ли?
2 2.
/ Я видел, что перевернул. / Видел!
— Дай сюда, / дай сюда!
— Ты перевернул ту монетку.
— Ну-ка повтори!
2
— Ты пе-ре-вернул ее!
„/3 \
— Ку да?..
2 2
— Перевернул, / перевернул!
2
— Вот тебе...
2 2 2
— Перевернул, / перевернул, / перевернул!
2 2 2 2
— Иди отсюда, пока цел. / Быстро! / Только вякни кому! / Убьём!
— Перевернул!
— Ну, гад! / А тебе [ш'*ас] !
2 1
— Да ладно. Птаха. / Ему хватит.
(к/ф «Уроки французского»)
(Мальчик и привезший его шофер входят в дом во время ссоры матери с сыном):
2 2 / 2 3 2 3
— Где / теперь / я / его достану, / а? / Что у нас, / капиталы в закромах ле-
2Ч 2 2 3
жат? / Чем твоя дурья / башка соображала, / когда ты это делал, / а?
— Здравствуй, Надя! / Вот мы и приехали.
— Здраствуйте.
— Полное ведро мыла навел / и стреляет в него из рогатки. / Паразит! / Цельный
кусок мыла извел. / а?
27 1
— А чего ты дерешься? / Дерется!
2 2 1
— Ты мне поогрыэайся! / Ты мне поогрыэайся! / Это не иначе, как его друг
приехал. / Ну они теперь мне^весь дом перевернут,
их двое у меня будет! / О, / оглоеды, / а?
12 2 3
— Надь, / Володька-то / в ведро ведь ещё / не стрелял.
—От, не стрелял ещё, так теперь разве утерпит?
— А ну дай сюда рогатку!
— Не дам!
2 2 2 2
— Я тебе не дам! / Я тебе не дам сейчас! / Я тебе сейчас не дам! / Не дам! (Бьёт сына.)
— А-а-а!
2 2 2 2
— Ты у меня пореви! / Пореви у меня сейчас! / Пореви! / Воду где брал?
— Из таза.
/ За одним не угнаться, / теперь
592

2 2 2 2
— Сымай рубашку! / Я хоть постираю в ней. / Снимай, / я кому сказала!
—Ну, я поехал!
— Давай.
— Оставайся.
— Ах ты, / паразит! / Ты опять её взял, / а? / Ах ты, паразит. / Ну погоди!
2 2 2
— Мам, / я больше не буду! / Ну сказал, что не буду, мам!
— Ну погоди! / Ну погоди, ты у меня получишь, / а? / Ты у меня получишь сейчас!
2 3 3
Ты что, / стекла будешь бить, / да?
(к/ф «Уроки французского»)
(Муж истратил деньги на голубей):
2 2 4 2 3 2
— Вась, / а Вась! / Ну! / Чего ты молчишь? / Я знаю, / что ты тут.
2 2
— Чё , Надь, / чё ?
— Поди, вон это, / воды, /что ль, / натаскай!
2 3^
— Так в бане-то, / полна кадушка.
— Да где?
2 3^
— Мы с Лёхой-то / натаскали вчерась.
„ 4
— Да я постирать хотела.
— Так ты эту ещё используй.
2 3
— Я сейчас тебя использую! / Я сейчас тебя, паразита, тар использую! / Куда
тридцатку дел, / а? / Ты что же такой бессовестный-то, / а? / Ну, если голубей
2 2 2
купил, / захлестну! / Вместе с голубями захлестну паразита!
2 з
— Ну ты чё? / Лестницу сломаешь, Надь!
2 2 2 2
— Я тебе все ребра переломаю! / Голубятник ты паршивый! / Лестницу он пожалел! /
5 \
Ах ты!
з2 2
— Так мне чинить лестницу-то, / Надь!
2 2N 3 2 2
— Я тебе сейчас починю! / Вылезай, говорю! / Покупал / или нет? / Ах, паразит /
а? / Ну Олька, / давай говори матери, как на духу: / покупал батя голубей, /
4 4 4
аль нет? / Слышь, / кому говорю-то? / Ну?
— да. г з ^
— Ах, / Ну вот / тебе / на платья / и на мороженое, / а тебе, Людка, / вот / на
б 2 6 6 7
сапоги / и на помаду. / Вот ведь / будем теперь / голодом сидеть...
б 2 3
— Чего-то ты размахнулась на двадцать пять рублей-то, / Надюх, / а?
7 7 2 2 2 2 2
— Ой! / Ой! / Иди, / целуйся там / со своими голубями! / Ой! Обдирай, / обдирай
нас как липок!
— Мам, / они красивые!
3 2 X
— (в)От ведь, / знала, / а матери не полслова!
1 1*л
— Надь, / а они чупатые!
— Ой!
— Ага!
2
— Как то?
— Ну, / чубчики у них такие на затылке.
— Ай! Ай!
2 3 3
— Надюх, / хочешь покажу, / а?
1 2
— Только выйди! / Ой!
— Людк.
4
— Ну!
2 2 3
— Гну! / Что делать будем? / Деньги последние были.
— А ты с книжки сни[ы]ми?
— Сейчас как тебе пульну!
2
— Ну ты чего?
— Много клал, / чтоб сни[ы]мать?
п. _ 3.3
— ДС'ьЗк не я, / ты клала.
— Ой! / Прям чем-то так и убила, паразита! / Ух! / Ну, Людк, / иди / неси сберкнижку.
(к/ф «Любовь и голуби»)
593

2. Ответные реплики на угрозу
Как мы уже говорили выше, в коммуникативный блок угрозы входят реплики,
инициирующие данное коммуникативное задание (вызов, нежелание осуществить то или иное
действие или, напротив, желание или намерение выполнить нежелательное для собеседника
действие и т. д.).
Кроме этого приведенные выше диалоги демонстрируют разнообразие реплик-реакций
на угрозу.
Если обобщить возможные целеустановки этих реплик-реакций, то можно выделить два
их типа, связанных с агрессивной и неагрессивной позицией собеседника.
Каждая из этих целеустановок имеет свои вариативные ряды конструкций, на которых в
рамках данной работы мы не сможем остановиться подробно. Приведем лишь перечень
наиболее типичных, проиллюстрировав их примерами из проанализированных выше текстов.
а) Агрессивная позиция говорящего
Агрессивная позиция говорящего может быть отражена в репликах, содержащих
ответную угрозу на угрозу (Ах так?, Но-но-но-но!, Ну ты, I парень, I ты не очень!), а также
возмущение говорящего.
Эту же позицию выражают структуры вариативного ряда не боюсь, которая тесно связана
с целеустановкой вызова (Не боюсь я его! Делайте, чё хотите! / Никого не боюсь!; А что
ты мне сделаешь?).
Типичнейшей реакцией является маркирование неадекватности угрозы и впечатления,
произведенного ею на говорящего, обычно передаваемой с помощью структур с частицей да,
значение 'не напугал' (Ох, как ты меня напугал!', Да отстань ты!; Да ну вас!). С
агрессивной позицией связаны возражение или отказ выполнить требуемое (А я / не отдам!). Для
этой позиции характерно провоцирование собеседника на нежелательные действия,
которые, как считает говорящий, он не осмелится совершить либо совершение которых будет
иметь небенефактивные последствия для слушающего. Это реализуется в вызове, подначи-
вании, поддразнивании (А ты попробуй!, Не, догонишь, I не догонишь!; Если допрыгнешь!;
А вот и не заморозите!).
Ответные реплики на угрозу могут содержать повторение — в форме переспроса,
уточняющего вопроса — слов собеседника, которые абсолютно адекватно восприняты
говорящим (расслышаны, поняты), что формирует либо презрение, либо возмущение говорящего
(Убьёшь?; С кем I с кем ?). Собеседник может вводить контрдовод (Ты лучше в зеркало
поглядись!). В функции вызова может выступать и позиция слушающего, не замечающего
угрозу (— Полушкин! — Чешите, / чешите!).
Репликой-реакцией собеседника может быть апелляция к третьему лицу, способному
защитить интересы адресата угрозы (А! I Папа Карло!).
б) Неагрессивная позиция говорящего
Состав реплик-реакций коммуникативного блока может определяться неагрессивной
позицией говорящего.
В группу неагрессивных реплик говорящего, пытающегося погасить агрессивную
позицию собеседника, входят конструкции, принимающие к сведению информацию собеседника
(Ага, I понятно), выражающие непонимание причины угрозы (А что? I И пошутить нельзя?;
Ты чего?). Значение непонимания может совмещаться со значением недоумения,
подчеркнутой непричастностью говорящего к нарушению интересов собеседника (Разве я тебе
мешаю?; А зачем мне врать?). В ответных репликах может быть выражено согласие адресата
угрозы, а именно — частое использование конструкций вынужденного согласия, согласия с
нежеланием осуществить действие, иногда с готовностью осуществить (— А то врежем! — Ну
хорошо, I папы\). Неагрессивную позицию выражает и фатическое согласие с намерениями
собеседника, однако редко одобряющее его действие, с использованием соответствующих
594

структур. Впрочем, относительно миролюбивую позицию может занять и тот, кто первый
высказал угрозу, услышав ответную угрозу собеседника (Ну живи, / как знаешь!). Репликой,
гасящей агрессивность собеседника, может быть информативный ответ на вопрос (— Чего
ты тут вжикаешь, я тебя спрашиваю, I а? — Кабанчика буду кончать).
В коммуникативном блоке угрозы в качестве неагрессивных ответных реплик-реакций
возможно использование целеустановок, связанных с этикетом: извинения (Извините, Iради
бога, I простите меня, I мою глупость!; Ой, больше не буду, I не буду, не буду, / не буду!),
сюда же входят объяснения-оправдания (—Да я...). Иногда аналогичную функцию
выполняет предложение (Л на складе нельзя взять, что ли?). Функцию уменьшения
агрессивности собеседника может выполнить позиция говорящего, считающего, что причина угрозы
несущественна (Да вон он сидит, I твой цуцик!; Да, в общем, I я украл-то всего пятнадцать
рублей), или отсутствие реакции на угрозу (— Подожди! I Подожди, Базилио! (Денежки
счет любят! I Подожди! — Сейчас [ш'ас] в рожу вцеплюсь! — У нас пять золотых,
так?). Вспомним, что такая позиция могла служить и вызовом собеседнику.
Неагрессивная позиция в ряде случаев выражается тем, что говорящий не замечает
угрозы, переводит разговор в другое русло, отвлекая собеседника, что может означать либо
желание отложить исполнение возмездия на определенный срок или полностью «погасить»
его. Способом разрядки ситуации являются уговаривание (— Я тебе сейчас дыхну! — Тин, I
не надо! I не надо!), упрашивание (Ипполит, I я тебя умоляю!).
Типичной в этом блоке целеустановкой является успокаивание, которое ставит
своей задачей вывод собеседника из любого отрицательного эмоционального состояния.
Мы остановимся более подробно на данном вариативном ряде не только как примере
анализа конструкций одного из типов ответной реплики-реакции на угрозу, но и потому, что
успокаивание является еще одной разновидностью вариативного ряда волеизъявления, хотя и
близкого к уговариванию, упрашиванию, но имеющего свои несомненные особенности,
чему и будет посвящена следующая глава.
Выводы
Как известно, конструкции угрозы не могут иметь составляющую, прямо
эксплицирующую коммуникативное задание. Однако они могут включать именование более общей
коммуникативной целеустановки предупреждения. К эксплицитному способу формирования
можно отнести ряд структур с именованием некоторых составляющих коммуникативного
задания.
К таким структурам можно отнести конструкции с экспликацией условия
осуществления действия-возмездия. Они могут включать:
а) условие, вводящее представление о вариантах развития событий, допускающих
возможность избежать последствий;
б) условие, вводящее единственно возможный вариант развития событий, который
подчеркивает неизбежность осуществления угрозы, что будет соответствовать целям говорящего;
в) условие, связанное со знанием говорящим нормы поведения слушающего,
предрасположенного к совершению небенефактивного для говорящего действия.
Конструкции вариативного ряда угрозы можно разделить на конструкции с я- и ты-по-
зицией, каждая из которых имеет свои особенности.
1. В конструкции с я-позицией включаются структуры, которые можно отнести к
эксплицитному способу формирования значений, а именно — конструкции с указанием
на конкретное действие-возмездие.
Сюда входят:
595

а) конструкция со значением: 'хотя ситуация развивается не в пользу говорящего, он
сможет осуществить действие-возмездие';
б) конструкции, вводящие намерение осуществить действие, которое небенефактивно
для говорящего и тем самым для слушающего (угроза-шантаж);
в) конструкции, в которых сопоставляется действие-причина угрозы и возможность
осуществить действие-возмездие.
Однако наиболее типичным для стратегии всего ряда структур русской угрозы является
неназывание конкретного действия-возмездия.
Это неназывание возможно и при экспликации действия-возмездия. В частности, в
конструкции:
1) с гиперболизацией действия-возмездия;
2) с замещением глаголами-гиперонимами нежелательного действия;
3) с интенсификацией действия-возмездия.
Типичным способом неназывания конкретного действия-возмездия является
использование безглагольных структур, т. е. конструкции с неэкспликацией действия-возмездия.
Сюда входят:
1) конструкции, выражающие неизбежность реализации действия-возмездия как
единственно возможного и правильного варианта развития ситуации, отвечающего целям говорящего;
2) конструкции, отражающие ожидаемость говорящим действия-возмездия;
3) конструкции, маркирующие неадекватность поведения собеседника, посмевшего
причинить вред говорящему, и одновременную неадекватность совершенному проступку
действия-возмездия, которое превзойдет его;
4) конструкции, выражающие решительное намерение осуществить действие на базе
знаний о наличии у говорящего объективных возможностей реализовать действие-возмездие;
5) конструкции, предупреждающие о желании говорящего совершить предельно
небенефактивное действие-возмездие в ответ на предельную степень небенефактивности для говорящего
проступка, совершенного адресатом угрозы, при типичной недоступности объекта угрозы;
6) конструкции с предупреждением говорящего, получившего информацию о
небенефактивном поведении слушающего, о такой степени небенефактивности
действия-возмездия, какую слушающий не может предположить, — конструкции эмоционального
устрашения собеседника.
Яркой типологической чертой русской угрозы является еще один способ неназывания
конкретного действия-возмездия.
Это конструкции, эксплицирующие действие-причину угрозы, в то время как та или
иная форма структур сигнализирует о возможности совершения действия-возмездия
(«злопамятность» русской угрозы).
Второй яркой особенностью стратегии ряда русской угрозы, вторым устрашающим
фактором, помимо неназывания конкретного действия-возмездия, является отложенность
осуществления действия-возмездия на определенный срок.
В структурах с я-позицией сюда относятся:
1) ряд конструкций с отложенным сроком исполнения действия;
2) конструкции, вводящие информацию о возможности потенциального совершения
действия, которое нарушит норму поведения говорящего в ответ на нарушение нормы
поведения слушающим;
3) конструкции, передающие сдерживаемое желание осуществить действие-возмездие.
2. В группе структур с выраженной ты-позицией разнообразными способами
акцентируется учет позиции слушающего. Сюда входят конструкции, акцентирующие небенефак-
тивные для слушающего последствия действия-проступка:
596

1) конструкции с экспликацией возможности последствий осуществления говорящим
нежелательного действия для адресата с учетом совершенного проступка либо возможности
совершения или возобновления нежелательного действия;
2) конструкции с неэксплицированным действием-возмездием, но эксплицированным
действием-проступком, выражающие предупреждение, что в случае продолжения
слушающим небенефактивных действий его ждет возмездие;
3) конструкции с экспликацией возможных последствий нежелательного действия
говорящего со значением 'ты будешь находиться в небенефактивном для тебя состоянии, когда я
получу возможность осуществить действие-возмездие1;
4) конструкция угрозы, связанная с действием слушающего, которое он должен
осуществить, но не осуществляет;
5) конструкция угрозы с экспликацией желаемой цели собеседника, в которой вводится
информация о возможности осуществления действия-препятствия намерениям собеседника,
совершившего небенефактивное действие;
6) Конструкция, в которой вводится информация о возможности осуществления
действия-возмездия в зависимости от реализации условий, когда собеседник попадет в
распоряжение адресата;
7) конструкция, в которой вводится информация о возможном осуществлении
действия-возмездия в зависимости от нужд собеседника в будущем;
8) конструкция угрозы с двойной небенефактивностью.
3. В вариативном ряде конструкций русской угрозы выделяется группа структур,
связанных с каузацией действия слушающего.
С одной стороны, это конструкции, совмещающие значение угрозы и
разновидностей волеизъявления.
Сюда входят конструкции, каузирующие несовершение небенефактивного (совершение
бенефактивного) действия слушающим, в случае неисполнения чего собеседника ждет
возмездие говорящего (с экспликацией действия-возмездия).
Однако более распространены структуры без экспликации действия-возмездия. К ним
относятся:
1) конструкции, каузирующие неисполнение небенефактивного действия (совершение
бенефактивного) с привлечением внимания слушающего к последствиям неучета следствий
полученной информации;
2) конструкция, ориентированная на неучет говорящим, руководствующимся нормами
взаимоотношений говорящего и слушающего и нормами социума, препятствий при
реализации каузируемого действия, а также на срок исполнения каузируемого действия, по
истечении которого слушающего ждет действие-возмездие;
3) конструкция угрозы, связанная с неисполнением действия и повторной каузацией и
ориентированная на немедленное осуществление каузируемого действия, а в случае
неисполнения — осуществление действия-возмездия (с учетом совершенного проступка или
намерения его осуществить):
а) конструкция, передающая желание говорящего привести ситуацию в ожидаемую норму,
нарушенную слушающим;
б) конструкция с более высоким уровнем владения ситуацией у говорящего;
в) конструкции с более низким уровнем владения ситуацией у слушающего;
4) конструкция с подчеркнутой неизменностью позиций слушающего и говорящего при
повторной каузации, что позволяет ввести предупреждение о нежелательном действии;
5) конструкция, акцентирующая ожидание говорящего исполнение к. д. слушающим, в
случае неисполнения чего собеседника ждет возмездие;
597

6) конструкция, в которой каузируется действие, которое собеседник должен
осуществить, но не осуществляет, в связи с чем должен учесть последствия введенной говорящим
информации.
В эту группу конструкций входят и структуры с императивной формой, специально
предназначенные для выражения угрозы:
1) конструкция, акцентирующая отсутствие права собеседника нарушать правила
поведения и подчеркивающая право говорящего настаивать на выполнении собеседником к. д., а
в случае неисполнения — осуществить действие-возмездие;
2) конструкция с подчеркнутой безоговорочностью исполнения к. д., основанной на
норме поведения, и дистанцированностью говорящего и слушающего.
Данный ряд структур включает конструкции, упреждающие попытку слушающего
совершить небенефактивное действие;
1) конструкция, ориентированная на попытку совершить небенефактивное действие с
параметром немедленного осуществления действия-возмездия;
2) конструкция с попыткой совершения нежелательного действия, которое слушающий,
зная о том, что совершать его не следует, может тем не менее позволить себе совершить;
3) конструкции, актуализирующие учет слушающим вводимой говорящим информации
при попытке совершения небенефактивного действия.
В ряде императивных конструкция актуализируется позиция говорящего:
1) конструкция, связанная с каузацией условия, при реализации которого адресат
угрозы оказался бы в распоряжении говорящего;
2) конструкция с фиксацией неизбежности нежелательных действий, если говорящий
решит осуществить возмездие;
3) конструкция с подчеркнутой меной предположения о небенефактивных поступках
собеседника на внезапно полученное знание о таких действиях;
4) конструкция с возложением говорящим ответственности за неверно принятое решение
на других лиц, которые в результате испытают небенефактивные последствия этого решения.
Особо выделяются структуры ввода конструкций угрозы:
а) конструкция угрозы-возмущения;
б) конструкция угрозы с противопоставлением своего, единственно возможного варианта
поведения поведению слушающего;
в) конструкция, в которой говорящий не позволяет совершить небенефактивное действие,
так как владеет ситуацией не хуже, а лучше говорящего.
4. Особенностью конструкций целеустановки угрозы является частое совмещение в
них угрозы с другими целеустановками.
1. Это могут быть близкородственные целеустановки: предостережение, совет,
желание говорящего. Сюда относятся:
1) конструкции, в которых говорящий предостерегает слушающего от осуществления
небенефактивного для него действия, предупреждая, что в случае его исполнения может
последовать возмездие;
2) конструкции, совмещающие угрозу-совет-предостережение;
3) конструкции, совмещающие угрозу-совет, осложненные презрением: конструкции,
совмещающие угрозу-совет воспользоваться сдерживаемым желанием говорящего
осуществить действие-возмездие, дабы избежать его реализации.
2. Угроза может совмещаться с вопросом в конструкциях:
1) выражающих угрозу-вопрос о желании слушающего испытать небенефактивные
последствия, сопоставление намерений и желаний слушающего и возможных действий-последствий;
2) совмещающих угрозу-вопрос-недоумение, возмущение, связанные с нарушением
нормы поведения адресатом и его оценкой;
598

3) совмещающих угрозу и вопрос об осуществившем небенефактивное действие и об
обстоятельствах осуществления небенефактивного действия.
Угроза может выражаться в конструкциях, по форме сходных с вопросом, но таковыми
не являющихся из-за замещенности позиции неизвестного:
1) конструкции с угрозой-напоминанием о проступке — при замещенности позиции
неизвестного;
2) конструкции с подчеркнутой возможностью ввода в новую и явно небенефактивную
для слушающего ситуацию, если он осуществит (осуществил) небенефактивное действие;
3) конструкция угрозы-подозрения, связанная с тем, что говорящий соотносит тем или
иным способом полученную информацию либо с известной ему склонностью адресата
совершать небенефактивные действия (угроза-подозрение), либо маркирует знание,
убежденность в совершении проступка, призывая совершившего признаться или исправиться
(каузирует прекращение небенефактивного действия или совершения бенефактивного), в случае
отказа предупреждая о возможности осуществить действие-возмездие.
3. Большая группа конструкций угрозы связана с маркированием принятия к
сведению информации о небенефактивных действиях собеседника или третьего лица.
Сюда включаются конструкции, имеющие форму переспроса:
1) конструкция, в которой маркируется несоответствие высказывания собеседника
действительности или ввод им намеренно неправильной интерпретации; говорящий
рассматривает позицию слушающего как недопустимую, отсюда осложнение возмущением;
2) конструкция, в которой говорящий выражает догадку о возможности совершения
небенефактивного действия с предупреждением о действии-возмездии;
3) конструкции, в которой говорящий высказывает догадку о виновнике
небенефактивного действия;
4) конструкция, в которой представлено осознание говорящим информации о
неизменности занятой собеседником небенефактивной позиции, сводящей на нет все попытки
мирного урегулирования конфликта, и предупреждение о немедленных, неожиданных для
слушающего небенефактивных действиях;
5) конструкция, которая отражает осознание говорящим реализации небенефактивного
поведения собеседника на фоне информационного нуля;
6) конструкции, включающие реакцию говорящего на действие, которое собеседник не
должен был осуществлять, с акцентированностью реализации немедленного действия-возмездия;
7) конструкция с отсылкой к неоднократному нарушению правил поведения
слушающим: хотя говорящий не рассматривает его как достойного противника, способного
осуществить сколько-нибудь серьезные небенефактивные действия по отношению к говорящему
(презрение), так как сам обладает большими возможностями, а главное, правом осуществить
ответный ход.
В данный ряд структур входят и конструкции констатирующего характера:
1) конструкция угрозы с параметром различия мнений собеседников;
2) конструкция, в которой говорящий маркирует, что воспринял информацию,
оправдывающую собеседника, как новую, но на самом деле убежден в ином, что и является
причиной угрозы;
3) конструкция с уличающим компонентом: говорящий понял, что совершено
небенефактивное действие, которое от него пытались скрыть;
4) конструкция, в которой говорящий отражает, что он понял, что адресат попал в его
распоряжение, понял бенефактивность развития ситуации для себя и ее небенефактивность
для адресата угрозы;
5) конструкция, отражающая осуществленное действие-возмездие;
6) конструкция, в которой говорящий понял совершение действия-проступка,
пропустив информацию о нем через собственную систему знаний, ценностей;
599

7) конструкция, в которой фиксируется существенное нарушение нормы поведения и
вводится предупреждение о неотвратимости расплаты, отложенной на определенный срок;
8) конструкция, отражающая временное принятие говорящим небенефактивной
ситуации, что нарушает интересы говорящего, и характеризующаяся отложенностью действия-
возмездия до момента возможности его осуществления;
9) конструкция со значением самоуспокаивания говорящего, связанного с осознанием
возможности осуществления действия-возмездия в будущем;
10) конструкция, в которой выражается уверенность говорящего в бенефактивном для
себя и небенефактивном для собеседника развитии ситуации
5. Вариативный ряд содержит и конструкции угрозы с нежеланием говорящего
принимать небенефактивную информацию к сведению.
Особо выделяются конструкции с именованием адресата, совершившего небенефактив-
ный проступок. В данных конструкциях выражаются следующие значения:
1) ожидаемого действия, связанного с совершенным поступком;
2) реакции на неожиданно совершенный проступок;
3) желания совершить предельно небенефактивное действие-возмездие в ответ на
предельно, небенефактивное поведение адресата угрозы (часто при недоступности объекта
угрозы или сдерживаемом желании);
4) угрозы-удивления на базе несоответствия поступка и реальных свойств,
способностей агрессора;
5) угрозы-предупреждения о такой степени небенефактивности действия-возмездия,
которое слушающий не может предположить.
Особенностью целеустановки угрозы является возможность выразить ее
опосредованно, используя конструкции с, казалось бы, другими коммуникативными заданиями, но так
или иначе семантически связанными с параметрами этой коммуникативной целеустановки:
конструкциями с отрицательной оценкой собеседника; структурами с причинными,
следственными, уступительными отношениями с конструкциями целеустановки угрозы;
структурами с наслоением предупреждения о нежелательных для собеседника действиях на
конструкции с иными целеустановками с помощью взаимодействия и сегментными и
суперсегментными средствами.
600

Глава V
УСПОКАИВАНИЕ
Как показывает строение коммуникативного блока угрозы, одной из реакций на ее
появление является успокаивание, которое может быть связано с речевым поведением ее
адресата или третьего лица, наблюдающего сцену. Однако успокаивание является еще одной
разновидностью повторной каузации, имеющей свои особенности и связанной отнюдь не
только с угрозой.
Успокаивание не имеет длительной традиции изучения, однако в последнее время вышел
в свет ряд работ, посвященных данному объекту либо областям, близким к этой целеустановке.
Так, М. Ю. Федосюк рассматривал утешение в связи с вопросом комплексных жанров, относя
к ним также убеждение и уговоры [Федосюк 1996]. В статье В. Г. Костомарова «Русский язык
в современном диалоге культур» анализируются речеповеденческие тактики, т. е. «ходы»,
способы утешения в их эксплицитной представленности [Костомаров 1999].
Нам представляется, что более общим коммуникативным заданием можно считать
успокаивание.
За неимением места не будем анализировать все коммуникативные блоки, куда может
входить успокаивание, а остановимся на вариативном ряде конструкций, реализующих эту
целеустановку.
Итак, определим, что мы понимаем под этим коммуникативным заданием.
Успокаивание — это реакция говорящего 1) на проявление обычно
негативных (несоизмеримо реже позитивных) чувств собеседника
(страх, гнев, беспокойство, восторг), а также действия, вызванные его
чувствами либо 2) на эмоциональные целеустановки (возмущение,
восхищение, упрек и т.д.) или 3) на целеустановки, связанные с
включением параметра небенефактивного (реже позитивного) развития
ситуации для говорящего, слушающего, третьего лица: предупреждение
(предостережение, угроза) или предположение (опасение),
констатацию нежелательного развития ситуации (в том числе и извинение).
Реагируя на все перечисленные факторы, говорящий выражает желание, чтобы
собеседник вышел (каузация выхода) из того или иного
эмоционального состояния или прекратил названные действия, которые
говорящий считает нежелательными (небенефактивными) для слушающего
(даже в случае угрозы), либо выражает желание, чтобы слушающий не
считал возможным небенефактивное (излишне бенефактивное) развитие
ситуации в будущем или не рассматривал его как таковое в настоящем.
Вывод из этого эмоционального состояния частотно связан с повторной
каузацией из-за неисполнения действия, что во многом объясняется тем, что собеседнику
трудно сразу переключить свой эмоциональный настрой либо сразу прекратить действие,
вызванное этим эмоциональным состоянием.
Данный вариативный ряд имеет особенность по сравнению с уговариванием или
упрашиванием, принципиально не ограниченными номинативным уровнем. Успокаивание же
представляет собой, несомненно, более частную целеустановку, так как имеет более тесную
связь с номинативным уровнем, что отражает специфику реализации коммуникативного
задания, ограниченного явлениями действительности (действия, связанные с эмоциональным
состоянием) и их выражением в языке, находящим отражение в конструкции-формуле.
601

1) Конструкции с эксплицитным способом формирования значений
Анализируемая целеустановка активно пользуется эксплицитным способом
формирования значения, т. е. содержит, в отличие от многих других рядов, большое количество
структур, в которых эксплицируется само коммуникативное задание либо составляющие
коммуникативного задания.
1. Конструкции с различным типом соотношения
позиций говорящего и слушающего
1. Самой высокой по регистру общения, отражающей дистанцию говорящего и
слушающего, конструкцией является довольно редко используемая именная структура
спокойствие!, для которой типично взаимодействие с ИК-2, ИК-4 и ИК-5. Она передает каузацию
прекращения действий, вызванных эмоциями слушающего, человеком, находящимся
вне эмоционального состояния собеседника и владеющим ситуацией.
Данное значение и регистровые особенности обыгрываются в примере из м/ф «Малыш
и Карлсон, который живет на крыше» при речевой характеристике «мужчины в самом
расцвете сил»:
— Спокойствие! / Только спокойствие!
2. Значительно более распространенной является структура спокойно, которая
используется как в высоких, так и в бытовых, неофициальных регистрах общения, однако всегда
отражает невключенность говорящего в сферу эмоциональных
переживаний собеседника, своеобразный взгляд со стороны.
Эта особенность предопределяет возможность ее функционирования. Она типична в
речи лиц, знающих, как надо поступать (знание нормы поведения и
нормы реакции) в той или иной ситуации, но мало подходит для сопереживания и
сочувствия.
Причем официальный регистр общения часто подчеркивается взаимодействием с ИК-4,
актуализирующей соотношение позиций говорящего и слушающего:
2 .
— Кошмар! ^
— Спокойно, гражданин. / Разберёмся.
(к/ф «Верные друзья»)
Однако возможно и активное успокаивание с ИК-2:
2 б 1 б
— Спокойно, граждане! / Мы, / работники МУРа, / только что на ваших глазах /
задержали известного рецидивиста-карманника.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— Ну / вы же ничего про меня не знали, / а теперь вам так / квалифицированно, /
красиво всё объяснили.
4 4
— Гоша! / Вы мне нравитесь!
4 . б
— А как же все эти академики, / доктора?
2~ 2-./тт 6 / 6 / i,.? \
— Спокойно, спокойно! / Доктора наук, / -«кандидаты, / шашлык, / все настоящее.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
Эта же конструкция может использоваться или при успокаивании второго лица или в
самоуспокаивании (чаще языковая игра) при взаимодействии с ИК-2 с удлинением гласного,
дающем интимизацию регистра общения.
— Спокойно, Ипполит, / спокойно, спокойно.
(к/ф «Ирония судьбы...»)
Конструкция спокойно в силу особенностей ее семантики может осложняться
отрицательной оценкой поведения собеседника, что дает эффект презрения, раздражения и формируется
взаимодействием данной структуры и ИК-2 с удлинением гласного и всплеском тона предцентра.
Так, эта структура может быть использована как реакция на агрессивное поведение
собеседника с целью поставить на место последнего, при этом всплеск предцентра будет
связан со значением 'хотя ты пытаешься выразить негодование, тебе это не удастся сделать'.
602

(Реплика проводника поезда во время драки с интеллигентным, но слабым главным
героем, который пытается дать сдачи):
— Тихо, тихо, тихо! / Вот этот вот, / голубок, / голубок, / иди-ка сюда! /
2 2 О,2' о 2 о 2
Тихо, тихо, тихо, / тихо! / Сп<[а]койно, / сп<[а]койно, / сп<[а]койно!
(к/ф «Вокзал для двоих»)
3. Конструкции с глаголом «успокойтесь в императивной форме + ИК-2 или ИК-2 с
удлинением гласного, ИК-2, склонной к одному», сохраняет элемент
невключенности в сферу переживаний собеседника, но содержит и элемент личной
заинтересованности говорящего в выводе собеседника из того или
иного эмоционального состояния, чаще эмоционального всплеска.
При этом в конкретных текстах, в которых функционируют высказывания,
репрезентирующие данную конструкцию, на первый план может выходить один из параметров.
Так, в высказываниях может актуализироваться либо 1) элемент личной
заинтересованности в выводе собеседника из того или иного эмоционального состояния на фоне второго
параметра, либо 2) элемент личной невключенности в переживания собеседника.
1) Примером первого типа соотношения могут служить диалог из к/ф «Валентина»,
когда героиня не только не включена в личные переживания героя, но не понимает их
причины, и в то же время максимально заинтересована в выводе собеседника из наблюдаемого
эмоционального состояния.
2 2 3
— Что ты улыбаешься? / Что тут смешного? / Что я не могу ботинки на равные ноги
надеть? / Дура!
2 1 2
— Володя! / Что с тобой? / Успокойся, пожалуйста!
— Я же над тобой не смеялся, / когда ты платье в колготки заправила, / на
работу пошла.
— Ну я не смеюсь.
2 2 2 2
— Ну улыбаешься! / Какая разница! / Ты никогда меня не понимала! / Никогда. / И
никогда не поймёшь!
2
— Володь!
- 2
— Уйди отсюда!
2 3
— Успокойся... / Ладно?
2 3
— Уйди Зина, / слышишь?..
(к/ф «Валентина»)
В следующем диалоге структуру использует уже сам упомянутый выше герой,
которому девушка объяснилась в любви. Он не включен в ее эмоциональное состояние, но
заинтересован в выводе собеседницы из него и прекращении действий, вызванных этим
эмоциональным состоянием.
з
— Но ты совсем меня не знаешь, Валентина...
(Плачет.)
1 2 6
— Успокойся! / Ну всё, всё. / Выбрось это иэ головы / и никогда больше не
13 12 2
вспоминай! / Слышишь? / Ну всё! / Валентина! //Ну послушай меня!
2
— Пустите!
2 2 2 /2
— Ну ты же умная девушка! / Валентина! / Постой! / Валентина! / Валенти/на!
(к/ф «Валентина»)
2) Второй тип соотношения параметров ярко раскрывается в диалоге из к/ф «Место
встречи изменить нельзя», когда капитан Жеглов, несмотря на предупреждающий крик
Шарапова, убивает попытавшегося бежать члена банды:
— Ты убил человека!
— Я убил бандита!
— Он пришёл со мной, чтобы сдать банду.
— А. / Успокойся, Шарапов!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
В данном примере (последняя фраза Жеглова в фильме) интонационное оформление а с
помощью ИК-4, создающего эффект подчеркнуто нейтрального принятия информации к
603

сведению (значение 'теперь понял') без какого-либо эмоционального всплеска,
сопровождается конструкцией с успокойся, в которой на первый план выводится параметр личной
невключенности говорящего в сферу эмоциональных переживаний собеседника, что является
значимой точкой в интерпретации неоднозначного образа главного героя В. Высоцким.
Заметим, что наличие в конструкции императива этого глагола совсем не обязательно
может формировать собственно целеустановку успокаивания. Она типично осложняется
насмешкой, презрением, что предопределено параметром личной невключенности говорящего
в переживания собеседника:
— Ну и побрякушка ты!
б 2 ^лл g g
— Да! / Я вижу, ты жених-то / завидный! / Машина! / Дача! / Если б я раньше
3 7
знала, / ты сейчас бы не Антонину в гости вёз.
2^ 1
— Успокойся, / ты не в моём вкусе!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
При поддержке другими средствами — например, ИК-2 с резким падением тона
(высокий уровень падения и большой его диапазон); экспликацией постпозитивного личного
местоимения, маркирующего нарушение интересов слушающего; введением определенных
лексических показателей (притяжательных местоимений, маркирующих расхождение позиций
говорящего и слушающего) — конструкция с данным глаголом, характеризующаяся
названными параметрами значения, может передавать и раздраженное требование, осложненное
презрением:
2 2
— Товарищи! / У меня курица потекла.
2 2
— Успокойтесь вы / со своей курицей!
(к/ф «Гараж»)
4. В вариативном ряде успокаивания активно используются формулы с экспликацией
того, что говорящий не должен находиться в том или ином состоянии или совершать
спровоцированные этим эмоциональным состоянием действия.
2
— Смотрите, не двигайтесь!
— Я не двигаюсь. / Я сейчас оденусь. / Вы не должны меня бояться!
(к/ф «Ирония судьбы...»)
Однако значительно чаще в анализируемом вариативном ряде используются
конструкции, включающие «частицу не + глагол в императивной форме, обозначающий
эмоциональное состояние говорящего или действие, спровоцированное данным
эмоциональным состоянием».
Эти конструкции не универсальны и связаны с определенными типами
реплик-стимулов. Так, структуры с не волнуйтесь, не бойтесь, с оговорками не нервничайте не
используются как реакция успокаивания, например на угрозу, но типичны при выражении
различного рода реакций на опасения собеседника, т. е. связаны, в первую очередь, с позицией
собеседника, испытывающего на себе небенефактивные действия.
Данные конструкции типично взаимодействуют с ИК-2, ИК-2 с удлинением гласного
центра, интимизирующим регистр общения, ИК-5, подчеркивающей
степень личной заинтересованности говорящего в прекращении действия.
5. При этом, как и структура успокойся, конструкция не волнуйся обычно связана с
прекращением (выводом из) уже манифестированного тем или иным способом
отрицательного эмоционального состояния собеседника и осложнена параметром знания
говорящим истинного положения дел, выхода из создавшейся ситуации, т.е.
отсутствия причин для волнения. Кроме этого, в данной конструкции
говорящий приписывает слушающему способность сознательно владеть
собой. В тексте это часто влечет введение говорящим рациональных доводов, обоснований
отсутствия причин для волнения, что, впрочем, необязательно.
604

— Если бы вы знали, / как я волновалась! / Вдруг не напечатают, / не прочтёте! /
3 з л
А может у вас семья счастливая, / дети?
— Не волнуйтесь. / У меня никого нет.
s (к/ф «Сирота казанская»)
— Вы не волнуйтесь, / директор никогда не опаздывает.
2
— Так уж и никогда?
4
— Никогда.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
— Вы резиновой / печати верите, / а человеческому слову / не верите?
— А вы не волнуйтесь. / Вы здесь посидите, / я сейчас приду.
(к/ф «Верные друзья»)
За I2 2
— Дима! / Не волнуйся! / Надо дать следователю на лапу...
(к/ф «Берегись автомобиля»)
— Не волнуйся так, миленький Буратино!
, 2„
— Не волнуйся!
2
— Забудь про него!
2 2 2
— Забудь, / милый! / Ой!
(к/ф «Приключения Буратино»)
— Догнать! / Что? / Что? / Это ты?
2 5 \
— Сеньор! / Только не волнуйтесь!
— Что?
(к/ф «Приключения Буратино»)
Параметр сознательного владения собой особенно ярко виден в том случае, когда
высказывание обращено к адресату, данным свойством не обладающим. Отсюда забавным,
привлекающим внимание в к/ф «Осень» является способ успокаивания плачущего младенца
с помощью формулы не волнуйся молодым отцом, приписывающим сыну несомненно
более высокий уровень развития сознания, чем имеющийся в наличии.
6. Близка к этой структуре и конструкция не нервничай, очень часто связанная с
успокаиванием собеседника, чье здоровье, физическое состояние внушает
беспокойство говорящему.
(Жена Гуськова, бурно пережив исключение из гаража, на время теряет рассудок):
2 2^1
— Пожалуйста, успокойся! / Пожалуйста, не нервничай. / Всё будет хорошо. /
2 2^
Толик, / садись учить географию!
(к/ф «Гараж»)
В некоторых случаях этот «медицинский» аспект значения структуры позволяет
развиться презрению.
Так, несмотря на наличие конструкций успокаивания, усиленных удлинением гласного
центра, в реплике председателя правления передается не только ханжеское беспокойство за
адресата, но и оттенок упрека и презрения к человеку с явными отклонениями, с точки
зрения говорящего, что объясняет возможность вести себя таким образом на собрании:
— Хватит! / Я вам не позволю издеваться над моим мужем!
5 \ 2 2 2 2
— Хватит! / Отойдите! / Все! / Отойдите! / Отойдите!
2 2 2 2
— Жена Гуськова! / Не нервничайте! / Не надо скандалить, / не надо!
(к/ф «Гараж»)
Сравним с успокаиванием, сближающимся с раздраженным требованием, того же
персонажа:
2 12 2
— Жена Гуськова! / Успокойтесь! / Сядьте! / Не мешайте вести собрание!
(к/ф «Гараж»)
7. Конструкция не беспокойтесь! типично связана с предупреждением,
предвосхищением проявления волнений собеседника, хотя само эмоциональное
состояние может быть как манифестировано им, так и нет.
Этим структура не беспокойся, связанная с предвосхищением, предположением, что
собеседник может погрузиться в то или иное эмоциональное состояние или пребывать в нем
определенное время, либо способная актуализировать его в упомянутых выше коммуника-
605

тивных целеустановках, отличается от конструкции успокойся!, которая употребляется как
реакция на само уже реализованное эмоциональное состояние и манифестирующие его
действия, имеющие место, акцентируя его ненужность.
Вторым важным параметром значения конструкции является ее осложнение
обещанием личного участия говорящего или третьих лиц в разрешении
ситуации, личного контроля и ответственности за происходящее либо компетентным
знанием его бенефактивного развития.
(Милиционер задержанному):
— После установления личности / вас / на автомобиле домой отправят. / Не
беспокойтесь!
— А я не беспокоюсь. / Пожалуйста.
(к/ф «Самый последний день»)
— вы займитесь этим, / Егор Савельевич! / А мы тут обойдём / пока посмотрим, /
2
нет ли где ещё такого безобразия.
2 2
— Не беспокойтесь, / гуляйте.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
— Сэм, может быть, я пойду на разведку?
1 i 1
— He-не, не-не, не! / Я пойду на разведку. / Не беспокойся.
1
— Ну хорошо.
(к/ф «Деловые люди»)
Впрочем, конструкция не беспокойтесь! может выражать и насмешку, иронию
говорящего (более компетентного, чем слушающий), принимающего на себя ответственность за
ситуацию и держащего ее под контролем. Параметр компетентности входит в значения
предшествующих структур:
— Как бы тебя там с работы не выгнали.
7 2 2 27
— А! / Не выгонят, / не беспокойся! / Я у вас тут не котируюсь, / а там не
беспокойся!
(к/ф «Валентина»)
Ср.:
б 2 2
— Да без паспорта / мне перевод не выдадут, / неужель не понятно?
1 3 2
— Завтра / в двенадцать десять / ты получишь свои паспорт, / сколько можно
2
говорить!
— Ца, / конечно, / если ваш проводник его не потерял.
— 6, /не волнуйся, / он не потеряет! / Это деловой человек! / У него же голова
на плечах!
(к/ф «Вокзал для двоих»)
Формированию этого значения способствует и сочетание конструкции с междометием о,
подчеркивающим расхождения в предположении собеседника и знании говорящей нормы
поведения знакомого проводника.
8. Конструкция не беспокойся близка, но не совсем идентична по значению
конструкции будь(те) спокоен(ы).
Конструкция будьте спокойны также связана с каузацией выхода или непогружения в
то или иное эмоциональное состояние и осложнена обещанием личного участия
говорящего и контроля над ситуацией или личной ответственности за
происходящее (или участия и контроля третьего лица), однако в действии, которое
собеседник по тем или иным причинам не может выполнить сам.
(Раненый боец предлагает медсестре бросить его. Реплика медсестры):
— я ещё не таких тяжёлых вытаскивала! / Будь спокоен! / У меня всякие случаи бы-
вали, / даже похлеще этого!
(к/ф «Они сражались за Родину»)
Отсюда возможность синонимии этих двух структур, например, в диалоге лесника и
Егора Полушкина: Не беспокойтесь! Гуляйте! и Будьте спокойны! Гуляйте!, но
невозможность замены на Будь спокоен в диалоге из к/ф «Деловые люди» (*Я пойду на разведку. Будь
606

спокоен), так как данная структура следует за уже сделанным Большим Биллом
предложением, в котором он выразил желание сам совершить это действие.
Ее появление было бы оправдано в конце киноновеллы, когда Большой Билл доведен
до крайней степени нервного истощения «вождем краснокожих».
К этой конструкции близка структура будьте покойны, маркированная если не как
устаревшая, то как выходящая из употребления либо как использующаяся в речи старшего
поколения (учет возрастного регистрового параметра):
— Постой/-ка! / Только сделай своё дело / поскорей!
2 2 б
— Будьте покойны! / Сегодня же ночью, // ...как только // ...уедет на охоту!
(к/ф «Снежная королева»)
Сравним с отходящим от литературных норм высказыванием Егора Полушкина:
2
— Ты смотри у меня!
2
— Да нет тут вашего никакого беспокойства!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
9. Конструкция не бойтесь! (либо ее модификации) может быть реально связана с
проявлением собеседником чувства страха. Так, она может служить формулой успокаивания
третьего лица при наличии угрозы собеседника:
— Не бойся, / девочка! / Пока я с тобой не поссорилась, / никто тебя пальцем не
2
тронет! / Ну, идём эа мной!
1б <<^нежная королева»)
— Я заморожу тебя, / дерзкая девчонка! / Я превращу тебя / в кусок льда!
— Нет, / я не дам тебе этого сделать! / Не бойся! / Только не бойся! / Главное, /
не бояться!
, (к/ф «Снежная королева»)
— Он хотел унести наши розы! / Но мы не позволили! / Бабушка / не позволила!
4 2Э
— Молодцы! / И теперь нечего бояться!
4
— Я не боюсь!
4
— И я тоже!
i (к/ф «Снежная королева»)
— Ох, / я боюсь. / Я боюсь!
2 1
— Чего же ты боишься, душа моя. / Непонятно для меня.
— Я всегда боюсь / мужчин, / особенно в кого влюблена.
2 2 4
— Чего ты боишься? / Что они, / кусаются?
— Уж лучше бы говорили бы / прямо, / а то заведут такие разговоры / издалека. /
Просто не знаешь, / что отвечать. / А я никак не могу сдержать своих чувств. /
2 2Э
Могу сделать что-нибудь. / Могу все чувства потерять.
2 2
— Не бойся, / я буду с тобой!
(к/ф «Женитьба Бальзаминова»)
Однако достаточно часто она сближается со структурой не беспокойтесь, когда та
осложнена оттенком презрения, насмешки, предвосхищая потенциально возможное волнение
собеседника, связанное с его нежеланием, чтобы говорящий совершил то или иное действие:
3 12 12 1
— Так просто? / Позвоню! / Ой! / А может, и нет. // Не бойтесь, / я так просто //
пошутила.
— Я не боюсь.
(к/ф «Вокзал для двоих»)
10. Конструкции успокаивания могут усиливаться взаимодействием с удлинением
гласного, интимизирующим регистр общения и выполняющим воздействующую
функцию на собеседника, а при формировании данной целеустановки
дающим «эффект убаюкивания».
(В речи милиционера)
2 з г
— Не беспокойтесь... / Я это делаю быстро!
2 2 (к/ф «Вокзал для двоих»)
— Не расстраивайся! / Всё образуется!
607
(р/р)

2 , 2
— Не нервничай! / Тебе вредно!
(р/р)
— Тань, / ты не бойся!
(к/ф «Шла собака по роялю»)
4 4 1 14 1
— Вот сейчао сзади подровняем... / Так! / Вот / и порядок! / Так! / Вот! / Ну
вот! / Не горюй, служивый! / Через полчаса ужин!
(к/ф «Старая, старая сказка»)
В данные структуры возможно включение глаголов с оценочными семами, которые
могут передавать и элемент презрения говорящего к повышенному эмоциональному
состоянию собеседника:
2,3, 6 2
— Может, ты хоть на время / закроешься / со своими разговорами?
— Нет, / я не закроюсь. / Мне жить осталось... / только до Доку.
2 2 2 2
— Не скули, / Сашка! / Потерпи немного, / как-нибудь переправишься!
(к/ф «Они сражались за Родину»)
— Вот попал! / Вот попал! / Сам / под следствием, / от поезда / отстал, / паспорт /
X 3 1 * *
увезли, / деньги / украли, / зато на свадьбе, понимаете ли, / гульнул!
г \ 1 1
— А не психуй ты, / лабух! / Позвонишь в Москву жене, / она тебе вышлет деньги, /
2
если, конечно, не все на штакетник истратила!
(к/ф «Вокзал для двоих»)
Если же значение презрения не раскрывается лексическими средствами, то оно может
быть передано и при взаимодействии нейтрального глагола с ИК-7, подчеркивающей
расхождение позиций говорящего и слушающего.
2
— Он убежит!
7 7
— Не волнуйся! / Никуда он не денется!
(р/р)
Конструкции с эксплицитным способом выражения успокаивания типично
осложняются взаимодействием с частицами, и в первую очередь с ну и да, которые смогут
вводиться и в ряд других структур. Как было сказано выше, конструкции с ну, связанные с с о о т -
ветствием и несоответствием ожидаемому, в частности с ожидаемым, но неиспол-
няемым действием, активно функционировали в раздраженном требовании и упрашивании.
11. В конструкциях с ну при передаче общего коммуникативного задания в русской
структуре подчеркивается, что каузируется ожидаемый говорящим, но в данный
момент не имеющий места переход собеседника в новое эмоциональное состояние или
прекращение действия, вызванного этим эмоциональным состоянием. При этом говорящий тем
не менее понимает (разделяя позицию собеседника), что причина,
вызвавшая данное эмоциональное состояние собеседника, существенна,
какие бы высказывания дальше ни следовали, — характеристика, основанная на второй
реализации параметров ну: реакция говорящего соответствует ожиданиям
слушающего, рассчитывающего на его сочувствие. Данная конструкция типично взаимодействует
с ИК-2 с удлинением гласного центра, подчеркивающей, что каузируемый вариант является
единственно правильным вариантом поведения, противопоставленным поведению
слушающего, и воздействующей на эмоции слушающего, или нейтральной ИК-1. Эти структуры
часто появляются при повторной каузации. Впрочем, начальное ну вводится во многие
конструкции успокаивания.
2 1Ы 3 1
— Восемь часов, Надя, /но вы не волнуйтесь, /я сейчас поговорю с Галей / и уйду.
3 2
— Мне кажется, / что вы никогда не уйдёте.
— Ну пожалуйста, / не переживайте вы так уж, / всё образуется, / вот увидите!
(к/ф «Ирония судьбы...»)
— Ну? / Как?
— Чудесно. / Это ваш фортепианный концерт? / Мг?
— Мг! / Только не мой, / Моцарта. / Был такой / Воль фанг Амадей. / Ну вы не
смущайтесь. / Это бывает.
(к/ф «Время желаний»)
608

Ср. введение ну в иные конструкции:
— Ну что ты, трося! / Стоит ли так из-за этого расстраиваться?
(к/ф «Приходите завтра»)
— Раиса Захаровна! /Ну чё так убиваться-то? /Ну правда, /Рай! / Ну не надо, / а?
— Прости, милый! / Мне сегодня сделали / очень больно.
(к/ф «Любовь и голуби»)
2. Конструкции, подчеркивающие несущественность либо отсутствие причины,
приведшей говорящего в то или иное эмоциональное состояние
Одной из распространенных языковых тактик говорящего при успокаивании в русской
системе является подчеркивание несущественности либо отсутствия причины, приведшей
говорящего в то или иное эмоциональное состояние, чему соответствует ряд структур.
1. Ведущей в этом отношении конструкцией является структура с частицей «да +
ГЛАГОЛ В ИМПЕРАТИВНОЙ ФОРМЕ, КАУЗИРУЮЩИЙ ВЫХОД ИЗ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО СОСТОЯНИЯ» типа
Да успокойся, в которой говорящий подчеркивает несущественность причины,
приведшей говорящего в наблюдаемое эмоциональное состояние,
безосновательность беспокойства, неадекватность его
эмоциональной реакции и реальной ситуации, которой, он, говорящий, владеет лучше, в
результате чего возникает эффект взгляда со стороны.
Данная конструкция является максимально распространенной при формировании
анализируемой целеустановки, ее можно считать одной из наиболее типичных структур ряда.
Вслед за этими конструкциями возможно появление высказываний с лексически раскрытым
или имплицитно формируемым значением несущественности причины, которые дублируют
смысл, уже выраженный в структурах с да.
— Да не расстраивайся ты! / Тоже нашла из-за чего!
(к/ф «Клетка для канареек»)
Отсутствие или несущественность причины волнения, с точки зрения говорящего, и
осуждение позиции слушающего вторично раскрывается в фразеологизированной структуре
Тоже нашла из-за чего при показательном введении тоже, связанного с несоответствием
утверждаемого (манифестируемого) и реального, а также маркирующего расхождения
позиций и оценок говорящего и собеседника.
Аналогичный смысл может быть выражен и без последующих структур с тоже лишь
взаимодействием структуры с ИК-7.
Маркирование неадекватности позиции слушающего может быть поддержано
структурами, в которых говорящий отмечает соответствие ситуации норме ее развития.
7 4 4 5 \
— Да перестаньте нервничать! / Ну, Иоанн! / Ну, Грозный! / Ну что тут такого!
(к/ф «Иван Васильевич меняет профессию»)
В данном случае показательно следование двух структур с частицей ну, первая из
которых подчеркивает соответствие норме ожидания, с точки зрения говорящего, появления в
московской квартире Иоанна Грозного (повтор с частицей ну + ИК-4, вводящая идею
соотношения позиций говорящего и слушающего при ведущей роли говорящего), что создает
комический эффект; вторая же, с помощью частицы ну вводя то же значение, дублирует
выраженный смысл лексическими средствами (конструкцией с что, маркирующей при данной
реализации параметров значение соответствия ситуации норме), еще раз акцентируя
значение обычности подобного рода явления для данной ситуации.
Типично и включение контрдоводов и аргументов:
— А нас куда?
is i
— Да не волнуйся, Лев! / Правительство / тебя не оставит!
(к/ф «Покровские ворота»)
609

— Савва! / Я... / Я / на грани отчаяния!
2 2 233
-^Лвв Евгеньевич! /Да не убивайся ты! /Дай срок! /Ну! /Мы / с Маргаритой
распишемся/к весне, /квартира будет готова! / Оьедем, / гуляй в своё удовольствие!
(к/ф «Покровские ворота»)
Впрочем, конструкции с да могут функционировать и без какого бы то ни было
коммуникативного дублирования, имплицитно выражая названные выше смыслы.
— Да не волнуйся ты, ради Бога.
— А я не волнуюсь.
2
— А чего у тебя рука дрожит?
1 (к/ф «Приходите завтра»)
— Валер!
— А?
б з з
— По-моему, как-то... Знаешь... / М?
— Да не берите в голову!
зз з
— Да? / Ты думаешь? / Ты думаешь?
— Ну!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
— Да вы не сердитесь!
(к/ф «По семейным обстоятельствам»)
— Будь проклят / тот день, / когда я вступил в этот проклятый кооператив!
— Да успокойтесь, пожалуйста.
(к/ф «Гараж»)
— Да вы не горячитесь!
(т/ж «Фитиль». «Простая история». 1992)
— Товарищ лётчик, вам письмо!
/2 2
— Не подходи! / Вы свидетель!
2 1
— Да вы не бойтесь. /Як вам по делу.
(к/ф «Шла собака по роялю»)
В ряде случаев конструкции с да и ну могут сближаться:
— Что вы мне -«голову морочите! / Чушь какая-то! /Вы подозреваете меня! /Курила — /
6 .„ 1 . „ „ 6 . 2 . v 2
не курила... / Пистолет мои... / Сейчас окурки / в ход / пойдут.
— Да вы, / не волнуйтесь вы так, / товарищ Груздев. / Мы вас понимаем, / можно
даже сказать, / сочувствуем, / но и вы нас поймите. / Мы ведь не от себя
работаем. / Разбрёмся, гражданин. / Шарапов, пойдём я тебе указания дам. / Вы не
2 3
серчайте, Иван Сергеевич! / Помогите вон лучше товарищу с вещами разобраться:
все ли на месте.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
В этом примере в конструкции с да подчеркивается безосновательность волнения, хотя в
дальнейших высказываниях актуализируется понимание его причин. Важным является здесь
вводное можно даже сказать, дающее ключ к пониманию реального и манифестированного
типа отношений между говорящим и собеседником. Мена речевых тактик используется для
нащупывания контакта опытным сотрудником МУРа Жегловым, который в этом диалоге
обращается даже к формулам сниженно-интимного регистра общения, например: Не серчайте.
При выделении частицы да в самостоятельную синтагму отсутствие оснований для
волнения и неадекватность позиции слушающего и ситуации максимально подчеркивается.
— Знаешь что, Володя. / А ну-ка припомни ещё раз, / как выглядит твой офицер.
— Да я ж тебе сколько раз рассказывал! / Ростом повыше моего будет.
— Так.
— Стройный. / Лицо такое, / ну одним словом бабам нравится. / По-моему, шатен. /
Правда, темно было, / я не очень хорошо разглядел. / И да, / вот на подбородке
ямочка.
— Так, / на этого вроде не похож.
— Что, что?
1 - i„
— Да не важно, / продолжай. ^
— Нос прямой. / Губы тонкие. / И главное, / понимаешь, / орден у него
Отечественной войны первой степени был. / Вот это меня смутило.
610

— Так. / А шрама / вот тут нет? / От бритвы.
2
— Да не заметил я!
7 2 б 1
— Да! / Ты не расстраивайся! / Уже то хорошо, / что одного мы в лицо знаем.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
Этот диалог, изобилующий высказываниями с да, которые содержат конструкции с
различными реализациями инварианта да (неадекватность позиции говорящего и ситуации,
слушающего и ситуации), включает и высказывание, выражающее успокаивание с
выделением да, взаимодействующего с ИК-7, в самостоятельную синтагму что максимально
акцентирует отсутствие оснований для расстройства собеседника, маркируя расхождение позиций
говорящего и слушающего. Этот же оттенок значения может быть передан и
взаимодействием с ИК-6, привлекающей внимание к более существенным бенефактивным
характеристикам развития ситуации, чем эксплицированные собеседником: Да! I Не расстраивайся!
Впрочем введение ИК-7 в любом случае подчеркнет этот смысл:
— Да не волнуйся ты!
(к/ф «В огне брода нет»)
1а. Частица да может вводиться не только в конструкции с экспликацией
эмоционального состояния собеседника, вывод из которого каузируется, но и в структуры,
каузирующие то или иное действие, которое позволит выйти из эмоционального состояния, или в
конструкции, где говорящий вводит информацию о возможности бенефактивного развития
событий для собеседника, что также способствует изменению его эмоций, притом что
частица везде маркирует безосновательность причин волнения,
— Где уж мне уж! Сочинили себе сказочку про любовь / и утешаются. ! / А её ведь
вовсе нет, / любви-то вашей.!
— Да как же нет!
2
— Да не слушай ты её!
(к/ф «Девчата»)
2 2 2
— Ну зачем мне это всё одной? / Я умру, / доктор?
1 7
— Да поживёте ещё! / Чего вы волнуетесь?
(к/ф «Будьте моим мужем»)
1б. Однако в высказываниях с начальным да может передаваться и активное
эмоциональное состояние говорящего, что мы уже демонстрировали на структурах
раздраженного требования и что еще раз подтверждается и примером одной из ответных
реплик, предшествующего диалога: Да не заметил я, передающей досаду говорящего.
Это находит свое отражение во втором типе значений конструкций с начальным да при
успокаивании. В этом случае успокаивание сближается с раздраженным требованием
говорящего перейти в иное эмоциональное состояние или прекратить то или иное действие,
вызванное эмоциональным состоянием собеседника:
A ill 2
— В истерике была мать. /Понятно, /не по вещам, /по отцу убивалась. /Да не реви
2 3
ты, ради Бога! /Я эту скотину из-под земли достану. / Из кожи вылезу, / а найду...
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
1в. В то же время беспокойство собеседника может быть вызвано причинами морального
или этикетного характера: ему «неудобно» совершить или продолжить совершать то или иное
действие. В этом случае в речи говорящего типично появление конструкций с начальным да и
ИЦ ИК-2 с удлинением гласного центра на глаголе в императивной форме. В этой
конструкции говорящий вводит информацию о том, что он не квалифицирует
действия собеседника как реально нарушающие этикет либо
отвергает необходимость соблюдения этикета, подчеркивая, что обеспокоенность
слушающего неадекватна ситуации, и одновременно интимизируя регистр общения.
При этом возможна как экспликация в отрицательной форме императива действия
собеседника, которое он должен прекратить, или состояния, из которого он должен выйти, так и
каузация действия, которое собеседник не решается осуществить:
— Да вы ничего, / не конфузьтесь, / у нас просто.
(к/ф «Женитьба Бальзам инова»)
611

— Засиделись мы у вас, Михал Михалыч.
— Да сидите, сидите, / я все равно не сплю / с этими записками тут.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
(После ссоры отца и сына):
— О! / Сынок! / А я это вот / кабанчика прирезал, / вот.
— Знаю.
(Виноватое молчание стоящего отца.)
2 2 7 7 2
— Да ты садись, тять, / садись! / Чего ты / стал-то! / Ни в чём ты не виноват, /
2 2
тять! / Это я во всём виноват!.. / Да ты в землю-то не гляди, / тять! / Ты на
2 2 3
меня гляди, тять! / Ты на меня гляди, / как прежде! / Ладно?
(к/ф «Не стреляйте белый лебедей»)
Последний пример демонстрирует характерный для структур подобного рода повтор
глагола, который может быть иначе реализован интонационно, а именно — в одну
синтагму: Да сидите, сидите! В этом случае еще более актуализируется значение
безосновательности беспокойства собеседника и передается своеобразная санкция-подбадривание.
Аналогично вводится да и в конструкции с наличием информации о бенефактивном
развитии ситуации.
(Молодая учительница обеспокоена отказом мальчика идти с ней и лесником в лес, в
том числе и по причинам этикетного характера):
— Нет, / вы всё-таки трусишка. Нона Юрьевна!
— я не понимаю.
— Да идет он, / идет.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
В этом примере высказывание осложнено оттенком насмешки, что передается
взаимодействием с ИК-7, акцентирующей безосновательность волнений и расхождение во взглядах
на ситуацию говорящего и слушающего.
Причины этикетного характера могут явиться основанием использования данной
конструкции успокаивания в качестве вежливого отказа:
— Ночи сейчас тёплые. / В саду поспите / на этой вот / штуковине.
з 3 4
— Да не беспокойтесь! / Я проведу ночь / на вокзале / или на пляже. / Это не
2
проблема!
— Нет! /Никакого пляжа, / вокзалов! / С утра / завтра пойдёте / комнату искать.
(к/ф «Будьте моим мужем»)
1г. Частица да может входить и в другие конструкции успокаивания, которые передают
неадекватность беспокойства говорящего и ситуации, 1) вводя другие возможные бенефак-
тивные варианты развития событий в противовес предполагаемому собеседником, или,
напротив, 2) свидетельствуя о невозможности исправить положение, в связи с чем волнения
становятся нерациональными.
1)(0 ёлке):
2 3 2 3
— Когда мы будем ставить? / Сегодня / или во вторник? / Может, всё же сегодня? /
А то не успеем?
2
— Да во вторник поставим!
(р/р)
2 2ЛЛ 2
— Вот что, / язви твою душу! / Почему до сих пор кобылы нету?
— Да успеешь. Лука Михалыч, свою старуху / до дому домчать!
(к/ф «Они сражались за Родину»)
2) (Героиня находится в номере героя в доме отдыха):
— А сколько времени? / Там ведь запирают у вас? / И вообще неудобно. / Могут
чёрте что подумать!
2 .6,1, б . з .
— Да уж всё равно! / Вы / у меня. / А у меня, знаете, / в этом смысле / репута-
5 \ б 2
ция непоправимая! / Так что, / сидите!
(к/ф «Время желаний»)
Заметим, что последнее высказывание Так что, сидите! коммуникативно дублирует
выраженный смысл: так, реализуя инвариантные параметры, говорит о нарушении нормы разви-
612

тия ситуации, следствием чего является предлагаемый вариант поведения, что в соответствии
со своими коммуникативными параметрами маркирует в данном случае отклонение от нормы
развития ситуации, которая при любом своем развитии небенефактивна для собеседника.
2. Конструкции успокаивания могут подчеркивать каузацию говорящим
выхода из эмоционального состояния либо прерывание действий
собеседника — как физических, так и коммуникативных, связанных с его,
собеседника, представлением о небенефактивности ситуации (что может
быть выражено в высказываниях с перечисленными выше коммуникативными целеустанов-
ками), призывая отвлечься от них как от не заслуживающих
эмоциональных затрат собеседника.
Это значение реализуется в конструкциях с коммуникативно десемантизированным
«брось!; брось ты!; брось ты + ОБЪЕКТ», которые употребляются в регистре близкого
знакомства или сфере общения «без чинов», обычно актуализируя прерывание эмоционального
состояния или чаще действия, спровоцированного данным эмоциональным состоянием. Эта
структура обычно осложняется частицей да, подчеркивающей неадекватность позиции
слушающего и ситуации, с точки зрения говорящего, в данном случае эмоционального
состояния слушающего и вызвавших его причин, при взаимодействии с ИК-2, актуализирующей
именно данное состояние как единственно необходимое, или ИК-7, акцентирующей
расхождение позиций в оценке ситуации.
— Но мы же не можем входить на чужой участок!
— Брось! / Подумаешь!
2 2 7
— Илюш, ^ ну будет тебе. / Ну что ты раскис! / Да брось ты о ней думать. / Ну
ты же орел!
(к/ф «Девчата»)
— Да ударил бы, / так полбеды, / а то потянут / за взятку-то.
2 7 7 7
— Ой, / Господи! / Ой, / ой!
2 2 3 1
— Чего ты! / Отдохнешь! / Будешь где-нибудь отдыхать, / печки-лавочки делать.
2 2 2
— Ну Вань, / да брось! / Ну а как теперь быть-то!
(к/ф «Печки-лавочки»)
Данная конструкция может передавать информацию и об эмоциях говорящего: от
презрения, связанного с расхождением оценок чего-либо говорящим и слушающим (при
отрицательной оценке говорящим позиции слушающего, что подчеркивается взаимодействием
с ИК-7), — до личной заинтересованности говорящего в выводе слушающего из того или
иного эмоционального состояния (при взаимодействии с ИК-5). Так, если в первом случае
(с ИК-7) говорящий маркирует, что он относится к причинам, вызвавшим беспокойство
слушающего, безразлично и, демонстрируя это, призывает слушающего последовать его
примеру, то ИК-5 маркирует эмоциональные затраты говорящего, призывающего собеседника не
тратить эмоции.
2 2 1
— Да брось ты его, Кольша... / Дерьма-то! / Фраерок городской. / Где-нибудь в
другом месте прищучим.
х (к/ф «Калина красная»)
— Только и слышно: / «Дети — / хозяева лагеря!», / «Дети / — хозяева лагеря!» /
А все важные вопросы решаем без них?
5 \ 2 2
— Да б^ось ты! / Что ты об этом хулигане печалишься? / Вот увидишь! / Тебе без
этого Иночкина / легче станет! / Если бы ты знала, / сколько он товарищу Дынину
крови попортил!
(к/ф «Добро пожаловать...»)
Аналогичную функцию может выполнять и оценка причины эмоционального состояния
говорящего как несущественной, выраженная в высказывании в соответствующей лексеме с
семами отрицательной оценки, что может быть поддержано и интонационными средствами,
в частности ИК-2 с удлинением.
613

— Вы понимаете, / что вы говорите! / Вы! / Вы понимаете / или нет! / «Я заперла
дверь!»
2 2
— Болтает! / Успокойтесь!
(к/ф «Гараж»)
3. Особенности проанализированных структур хорошо видны при сопоставлении с
контрастной по ведущему параметру конструкцией.
Структурой, резко прерывающей действия собеседника, в нашем случае — действия,
манифестирующие то или иное эмоциональное состояние собеседника, является
конструкция с хватит; хватит тебе; «хватит тебе + ИНФИНИТИВ + ИК-2 ИЛИ ИК-2 С
УДЛИНЕНИЕМ ГЛАСНОГО ЦЕНТРА».
В отличие от предшествующей структуры, где говорящий считал проявленное
собеседником беспокойство излишним, а причины его — не заслуживающими эмоциональных затрат
собеседника, в этой конструкции говорящий при возможном понимании
существенности причин того или иного эмоционального состояния собеседника подчеркивает
необходимость немедленно взять себя в руки, иначе говоря, прерывает действия
собеседника как не соответствующие требованиям ситуации.
Прерывая действия, вызванные эмоциональным состоянием собеседника, она часто
выражает раздражение говорящего, особенно при взаимодействии с ИК-2.
2 2
— Хватит дёргаться. Костя, / сядь.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
При взаимодействии с ИК-2 с удлинением гласного центра актуализируется
воздействие на эмоции собеседника с легким осуждением (увещевание) либо каузируется
прекращение излишне затянувшегося проявления чувств, что сближает ее с конструкцией будет,
которую мы рассмотрим ниже.
Данная структура может быть использована не только при успокаивании, но и как
конструкция, прерывающая любое действие собеседника (примеры использования этой
конструкции, не связанные с успокаиванием, были приведены выше).
Максимальное сближение конструкций брось и хватит, хватит тебе может
происходить при взаимодействии с ИК-7.
В то же время при актуализации параметров, различающих данные структуры, замена их
становится невозможной, например, когда причины эмоций собеседника имеют объективные
основания и не могут быть истолкованы как не заслуживающие эмоциональных затрат:
— Вот когда таких ребятишек / по восемнадцати / да по девятнадцати лет убивают /
^ меня на глазах, /я, брат, / плакать хочу. /Мне погибать совсем другое дело. /
Я, пожилой кобель, /жиэню со всех сторон нюхал. / Но когда таких вот ребятишек...
2 2 2 3
— Хватит! / Хватит тебе причитать! / Ну, убили парня! / Мало ли их сегодня
побили! / Всех не обплачешь! / Давай трогаться! А то ребята далеко ушли. / Как бы
2
не отбиться нам!
(к/ф «Они сражались за Родину»)
Конструкция хватит резко прерывает действия или эмоциональное состояние
собеседника при понимании говорящим существенности их причины во имя необходимости выжить
в мясорубке войны (обоснование, следующее за высказыванием, построенным по этой
конструкции, подчеркивает невозможность такой реакции на событие в данной ситуации без
разрушения личности собеседника). Использование же структуры Брось! было бы в этой
ситуации слишком циничным, актуализировав понимание ситуации как не заслуживающей
эмоциональных затрат.
4. Одной из конструкций успокаивания является структура с коммуникативно
переосмысленным будет: будет; будет тебе; да будет тебе (вам), которая каузирует выход из
эмоционального состояния или прекращение вызванного им действия и связана с
параметрами либо излишнего времени пребывания собеседника в том или
ином эмоциональном состоянии либо излишней степени проявленно-
614

го беспокойства. Она может сопровождаться сокращенной формой наречия уже (уж),
осложненного коммуникативными параметрами.
Данная конструкция может взаимодействовать с ИК-2, сближающей конструкцию с
требованием, с ИК-2 с удлинением гласного, подчеркивающей скрытый упрек, с ИК-3,
ориентирующей слушающего на возможность иного отношения к ситуации, или ИК-7,
актуализирующей расхождение позиций в оценке ситуации и подчеркивающей несущественность
причин, вызвавших данное эмоциональное состояние собеседника. Реже эта конструкция
взаимодействует с ИК-5, передающей возмущение говорящего (степень эмоционального
состояния), либо ИК-6, актуализирующей недоумение говорящего по поводу эмоционального
состояния собеседника (собеседников) или следующих из этого состояния действий (по
алгоритму развертывания: концентрация внимания говорящего на информации, которая ему
недоступна в силу иных принципов восприятия действительности, чем те, которые
свойственны собеседнику).
Отметим, что начальное да в этой формуле необязательно. Она может
функционировать как самостоятельно, так и с начальным ну, осложняющим конструкцию упреком при
взаимодействии с ИК-2 с удлинением гласного или нетерпением, а в ряде случаев
раздражением говорящего неосуществлением ожидаемого действия со стороны слушающего,
сближаясь с требованием при ИК-2 с резким падением тона.
Иэ девчонок кто-нибудь матери подвоет, глядишь, и все ребятишки в голос: «Да
будет вам, будет. Уймётся же когда-то, не железный же, не камекнай...» — успокаивает
горемычных постояльцев бабушка.
(В. Астафьев. «Последний поклон. Монах в новых штанах»)
— Не знаю. На душе у тебя что-то не так, я же вижу.
— Ну и видь! Ты шибко умный стал, прямо спасу нет. Всё ты видишь, всё понимаешь!
— Будет вам! — сказал Васька. — Чего взялись, нашли время!
(В. Астафьев. «Последний поклон»)
В этой конструкции мы видим одну из реализаций параметров будет, способного
маркировать, что нечто, не имеющее места в настоящем, возможно в
будущем, в то время как в этой конструкции представлено антонимическое развертывание
параметров— нечто, имеющее место в настоящем, должно не иметь
места в будущем (сравним с конструкцией угрозы Он мне ещё кричать будет, когда нечто,
имеющее место в настоящем, не должно иметь места в будущем).
5. Одной из конструкций, каузирующей переход в другое эмоциональное состояние или
прекращение действия, вызванного этим эмоциональным состоянием, и близкой к структуре
с будет, является обычно повторяющаяся структура полно, полно!, в настоящее время
принадлежащая к относительно высокому регистру общения и употребляющаяся по
преимуществу в речи старшего поколения. Она достаточно часто принадлежит лицу,
наблюдающему сцену, подчеркивая его спокойствие и опытность.
Впрочем, конструкции с будет, так же как и конструкции с полно, учитывая их
коммуникативное переосмысление, вполне можно отнести и ко второму способу формирования
значения — имплицитному, с актуализацией необходимости учета взаимодействия средств
разных уровней языка, в то время как в эксплицитном способе в данном взаимодействии
лексические средства играют ведущую роль.
Перейдем к анализу структур с данным способом.
2) Конструкции с имплицитным способом формирования значений
1. Особо следует остановиться на конструкциях с местоименным словом,
функционирующим в роли частицы что: «ну что вы; ну что вы, право!; да что уж ты так-то!; да
что уж ты так-то + глагол эмоционального состояния», совмещающих значения
'упрека' и 'успокаивания', подчеркивающих ненужность действий собеседника, вызванных его
«безосновательным» эмоциональным состоянием, отсутствие объективных при-
615

чин для этого. При этом что в данных структурах, реализуя инвариантные параметры,
маркирует отсутствие, с точки зрения говорящего, нарушения нормы
развития ситуации, якобы небенефактивной для слушающего, которая
имела место, с точки зрения слушающего, и вызвала его соответствующую
эмоциональную реакцию. Вследствие этого конструкция часто осложняется значением
разубеждения собеседника:
2
— Рома?
3
— А?
2 3
— Рома, / ты спишь?
2
— Что?
2 2
— Слушай, / Джексон в меня сейчас стрелял!
— Ну не попал?
— Нет.
2 3
— что такое, ребята, / а?
/ , 2
— Вадим, / Джексон стрелял в Сундукова.
2 3
— Что? / И убил?
1 2
— Помахнулся! / Что ты!
(к/ф «Три плюс два»)
2. Однако наиболее типичным при формировании успокаивания является осложнение
данной конструкции частицей ну, передающей, с одной стороны, ожидание
говорящим выхода собеседника из эмоционального состояния, с другой, и это
более важно, несоответствие реальной ситуации ожидаемому слушающим
небенефактивному ее развитию.
(Подруги успокаивают рыдающую Анфису): з
— Ну и тебя кто-нибудь полюбит! / Ну что ты!
(к/ф «Девчата»)
2 2
— Ну что ты, Фрося! / Стоит ли из-за этого так расстраиваться!
(к/ф «Приходите завтра»)
2
— Проходите!
(Возмущённые крики и вопросы к секретарю, пропустившему Шуру Балаганова бед очереди):
5 \ 3 , б 2 2 23
— Это же товарищ Шмидт. / Сын героя революции / лейтенанта Шмидта. / Ну что вы, /
2 в
товарищи!
(к/ф «Золотой теленок»)
Эта структура часто взаимодействует со столь характерным приемом для вариативного
ряда данной целеустановки в русской системе, как повтор:
2 2 2
— Мама! / Мама! / Мама!
2 2 2 2 2
— Ну что ты, / что ты, / что ты, / что ты! / Всё хорошо, / мой мальчик! / Всё
хорошо! / Ну что ты! / Что ты!
2 3
— Ты чё, / Санёк, /а?
2 2 4 «
— Всё, / всё, / всё в порядке! / Он сейчас заснёт!
(к/ф «Вор»)
3. Отметим, что повтор менее свойственен структурам, осложненным эксплицитным
способом выражения значения:
— Жена Гуськова! / Ну что вы так волнуетесь! / Может быть, собрание / ещё и не
согласится с правлением.
(к/ф «Гараж»)
Значение высказывания, построенного по данной конструкции, может дублироваться
лексическими средствами и иным способом, например, в следующей за ним структуре:
2 3 3 2 2
— Ну да. / А молоко он всё равно будет пить / из / банки. / Сволочь!
2 3
— Что вы, Олег Николаевич, так расстраиваетесь! / Ну далось вам это молоко.
— Да не молока ж мне ему жалко!
(к/ф «Курьер»)
Заметим, что во втором высказывании приведенного примера происходит
коммуникативное дублирование ожидания выхода собеседника из эмоционального состояния с помо-
616

щью частицы ну и лексемы далось, подчеркивающей безосновательную «зацикленность» —
неспособность собеседника переключить внимание с объекта раздражения.
4. Значение отсутствия объективных причин для волнения, а также легкого упрека
собеседнику, поведение которого не соответствует ожидаемому, так как он преувеличивает
объективные причины для волнения, передаваемые в конструкции с ну что вы!, могут
дублироваться вводным право, маркирующим в этой конструкции реализацию инвариантного
параметра как несоответствия, по мнению говорящего, позиции, мнения
собеседника и ситуации в высоком регистре общения. Довольно часто в этих конструкциях
совмещается целеустановка успокаивания и возражения.
2 2 2 б ,6 б
— Я... / Кто я? / Я / рядовой сотрудних, / с рядовой зарплатой / и сомнительной
внешностью. / Людмила Прокофьевна, / пожалуйста, ну не перебивайте же меня.
2 2
— Ну что вы, право!
— Не надо.
— Это не так.
1 2 1
— Нет, это так. / Ну я боюсь вас. / Вот.
2
— Почему?
1 3 2
— Не знаю, / Вот сейчас говорю, / а внутри все дрожит.
— Как обидно.
— Вы кто? / Вы замечательный директор. / Вы / очень талантливый руководитель, /
65 \ 223 б 1
вы / эффектная женщина! / Правда, / нет, / нет, / не спорьте! / Это так и есть,
з 2 .
— Что вы!
(к/ф «Служебный роман»)
5. На базе конструкции с что ты (вы) может формироваться еще ряд сильных
структур. Это конструкции да что уж ты!; да что уж ты так-то!; и «да чего ж ты так +
ГЛАГОЛ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО СОСТОЯНИЯ ИЛИ ДЕЙСТВИЯ, МАНИФЕСТИРУЮЩЕГО ДАННОЕ
СОСТОЯНИЕ В НАСТОЯЩЕМ ВРЕМЕНИ».
Так, например, в конструкции да что уж ты так-то! значение формируется
следующими смыслами: да вводит значение неадекватности эмоционального состояния
собеседника — ситуации и преувеличение им роли небенефактивных факторов; что подчеркнет
ненужность действий — проявлений эмоционального состояния собеседника из-за отсутствия
небенефактивного для собеседника нарушения нормы развития ситуации; уж, реализуя
инвариантные параметры, введет смысл: 'принимая во внимание беспокойство собеседника, я,
говорящий, тем не менее располагаю данными о не столь небенефактивных последствиях
ситуации, как предполагает собеседник, что дает мне право каузировать его выход из
эмоционального состояния'; так — отклонение от нормы реакции собеседника, следствием
чего должен быть выход из эмоционального состояния; -то — отсылка к известной
информации, часто и мнению социума.
Иначе говоря, совокупность смыслов представит значение: нет никаких
объективных оснований для волнения, поэтому не следует находиться в
том или ином эмоциональном состоянии или рассматривать
ситуацию как столь небенефактивную, как предполагает собеседник.
(Рыдания сестры говорящего по поводу пропажи собаки):
— Да что уж ты так-то!
(Р/р)
Же введет в конструкцию отсылку к смыслу 'ты должен принять во внимание ряд бене-
фактивных факторов, которые в данный момент не принимаешь во внимание':
— Сразу просыпаюсь, сердце колотится, колотится... хпэямо не знаю...
— Да чего ж ты так убиваешься? / Господи! / Ничего там / не случится. / Два
года отслужит, / приедет, / умнее будет. / Им в армии хорошего навкладывают.
(к/ф «Печки-лавочки»)
Успокаивание в конструкции, включающей что ты, чего ты, может совмещаться с
подбадриванием:
617

— Храбрая девчонка! / А знаешь, / я очень люблю храбрых. / Давай руку, / не
23 2
бойся, / чего ты!
(к/ф «Снежная королева»)
В то же время типично осложнение значения успокаивания упреком:
— Валер, / мне кажется / ничего не выйдет.
— Алла! / Всё будет нормально. / Поставит он тебе крылья! / Что ты нервничаешь!
— Он какой-то неконт<актный!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
3 5 \ 2
— О наших отношениях / знает весь институт! / Я должна бояться за свою репута-
2 2 2 2 2
цию! / Я, / женщина! / А ты-то чего дрожишь? / Ты человек холостой, / свободный!
(к/ф «Гараж»)
3. Конструкции с признанием наличия определенной
небенефактивности ситуации, вызвавшей эмоцию
При выражении успокаивания может быть подчеркнуто не отсутствие
небенефактивного для собеседника нарушения нормы развития ситуации и, как следствие, отсутствие
объективных причин того или иного нежелательного эмоционального состояния собеседника, с
точки зрения говорящего, а передача того, что при признании наличия определенной
небенефактивности ситуация, вызвавшая эмоцию, не столь небенефактивна, как
предполагает, считает собеседник (параметр степени небенефактивности).
С подобного рода параметром связаны конструкции с ладно и ничего. Обратимся к
этим структурам.
1. Так, со структурами с что вы могут сближаться конструкции с ладно, которые
активно функционируют при выражении русского успокаивания, в ряде случаев употребляясь
синонимично. Обе эти конструкции в русском языке используются при выражении многих
целеустановок. Однако каждая из этих структур имеет свои особенности значения, в том
числе и выражая коммуникативное задание успокаивания. Конструкции с ладно частотно
сопровождаются частицей да в указанном значении. Рассмотрим диалог:
2
— Он меня возненавидит!
2
— Да что ты!
2
— Да ладно! (Да ладно тебе!)
1а. В конструкции да что ты! говорящий считает, что у слушающего нет никаких
объективных оснований для отрицательной оценки ситуации (в том числе и при извинении).
В конструкции да ладно тебе! говорящий хотя и понимает наличие или
потенциальную возможность некоторых небенефактивных для
собеседника факторов в развитии ситуации, нарушающих его интересы, тем не
менее каузирует его выход из эмоционального состояния, призывая
отбросить (не учитывать) данную информацию как несущественную,
отвлечься от нее, в том числе и в данный момент, рассматривать ее как не
наносящую ему серьезного ущерба во имя его душевного
спокойствия, или спокойствия окружающих, либо во имя совершения
необходимых действий.
Говорящий может подчеркивать и возможность нереализации
небенефактивного развития событий в будущем, что может
предполагать собеседник. В этой конструкции часто передается хотя и мягкая, но отрицательная
оценка излишнего беспокойства слушающего.
Кроме того, данная конструкция связана с регистровым параметром близкого
знакомства, интимизацией регистра общения, давая эффект фамильярности, если основания для
подобного рода отношений говорящего и слушающего отсутствуют.
618

Таким образом, в этой конструкции также модифицируется инвариантное значение
ладно: нарушение интересов одного из собеседников и необходимость пожертвовать этими
интересами, отвлечься от них во имя другого собеседника, дела или иных факторов — в
данном случае своего и окружающих душевного равновесия и нормального продолжения
«жизненного процесса».
Вспомним использование конструкции с ладно в вариативных рядах упрашивания,
уговаривания, согласия, где говорящим также учитывалась небенефактивность ситуации для
слушающего или самого говорящего и актуализировалась необходимость (готовность) преодолеть
ее в интересах «противоположной стороны», а также сравним функционирование данной
конструкции в угрозе, где временное принятие небенефактивной ситуации говорящим (отход от
намерения осуществить небенефактивное для слушающего действие) компенсировалось
возможностью осуществления акта возмездия в будущем, что отражало ситуацию
временной победы интересов собеседника над интересами говорящего, временного «отхода»
говорящего от своих интересов, маркируя возможность изменения ситуации в будущем.
Анализируемые конструкции типично взаимодействуют с ИК-2 с удлинением гласного
центра или ИК-7. Сравним:
— Эх, /а грядки-то / не вскопали!
— Да ладно тебе. / Ещё успеем!
(р/р)
(Наличие объективных причин, нарушающих интересы слушающего-садовода, но и призыв отвлечься
от них во имя возвращения душевного равновесия себе и окружающим).
Ср.:
2 2
— Да что ты! / Ещё земля сырая!
(Отсутствие объективных причин).
2 3 2
— Как?^/ Так ты^ что ль, все деньги на лебедей, / что ли?
— Да ладно! / Выкрутимся!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Признание наличия объективных причин, нарушающих интересы слушающего и приводящих его в
отрицательное эмоциональное состояние подтверждение предположений героини>, и призыв
отвлечься от них во имя душевного спокойствия).
— Да что ты!
(Отсутствие объективных причин для волнений, неподтверждение предположений героини).
1б. Конструкция да ладно способна снимать агрессивность собеседника, реализуя
следующее значение: говорящий, признавая или делая вид, что признает реальное
нарушение третьим лицом (либо им самим) интересов собеседника
(первый успокаивающий фактор) как причину его агрессивной позиции и
соответствующего эмоционального состояния или реализации им той или иной коммуникативной
целеустановки, например угрозы, и видя нарушение (или его возможность)
интересов третьего лица (или своих собственных) агрессивно настроенным
собеседником, призывает его выйти из этого состояния (второй успокаивающий фактор)
во имя интересов третьего лица, которое подверглось или может
подвергнуться агрессии (либо себя самого), а также во имя интересов,
душевного спокойствия самого агрессивного собеседника либо общества.
В конструкции с ладно говорящий, успокаивая агрессора, встает на его сторону, в
конструкции с что он отрицает наличие объективных причин для агрессии.
— Чё будем делать, монах в чёрных штанах?
— До дразнишься — уйду.
— Ладно, ладно, обидчивый какой! Понарошке ведь.
(В. Астафьев. «Последний поклон. Монах в черных штанах»)
— Ну, гад! / А тебе сейчас!
— Да ладно. Птаха! / Ему хватит. (Ср.: Что ты. Птаха?)
(к/ф «Уроки французского»)
619

2 2
— Кто ты такой? / Откуда это?
2 2 2
— Да ладно. Птаха! / Не задирайся. / Кидай
(к/ф «Уроки французского»)
В ряде случаев конструкция с ладно при выражении успокаивания может сближаться с
конструкцией, включающей хорошо, но реализуя присущие ей коммуникативные параметры:
— А ты не успела, / и ладно. / Здоровее будешь!
(к/ф «Приходите завтра»)
Конструкции с ладно могут сочетаться с призывом к активным действиям.
(Героиня, не знающая адреса ушедшего возлюбленного, рыдает):
11 1 2
— Ну ладно, ладно! / Москва слезам не верит. / Тут не плакать, / тут
действовать надо!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
1в. В то же время структуру с да ладно может сопровождать конструкция что уж, чего
уж\ чего уж теперь, которая употребляется тогда, когда ситуацию, вызвавшую
данное эмоциональное состояние собеседника, изменить нельзя.
Это значение базируется на совокупности смыслов: что, в данном случае
маркирующего признание говорящим реализованности небенефактивного для собеседника нарушения
нормы развития ситуации (антонимическое проанализированному выше случаю
развертывание параметров), и уж, дающего в этом случае пример сочетания смысла наречия уже,
которое в данной конструкции принципиально не может быть представлено в полной форме
(обычно это происходит при осложнении временного значения наречия целеустановочными,
коммуникативными параметрами, которые свойственны и частице) и частицы уж,
реализующей инвариантное значение: учитывая факторы, вызвавшие эмоции, или развитие
небенефактивности ситуации для слушающего, говорящий располагает объективными данными
о невозможности изменить ситуацию, вследствие чего каузирует выход слушающего из
данного эмоционального состояния как бесполезного:
— ...Забраковали!.. — Кондрат замолчал. Ему было горько.
— Да, — сказал он. — Со всего края приезжали смотреть...
— Да ладно, чего уж теперь.
(В. Шукшин. «И разыгрались же кони в поле»)
Отметим, что в том случае, когда конструкция с да ладно выводит собеседника из
положительного эмоционального состояния, она не сопровождается соответствующей структурой.
1г. При выведении из положительного эмоционального состояния данная конструкция
подчеркнет неадекватность поведения собеседника и ситуации, призывая
выйти из этого эмоционального состояния, что в определенной мере
затрагивает его интересы, во имя более спокойного развития ситуации.
Для такого рода структур типичен ввод притяжательного местоимения, маркирующего
расхождение позиций, систем ценностей говорящего и слушающего.
— Ура! / Мой любимый дядя Фёдор приехал! / Теперь мы вдвое больше сена накосим.
3 3 2
— Да ладно, / ладно тебе, со своим сеном!
(м/ф «Каникулы в Простоквашино»)
1д. Возможно и осложнение конструкций с ладно начальным ну, передающим значение
несоответствия ситуации ожидаемой слушающим небенефактивности - бенефактивности ее
развития и ожидания говорящим выхода из данного эмоционального состояния.
Они могут актуализировать отрицательное отношение говорящего к действию
собеседника дублированием средств, в частности лексических, а именно, включением глаголов с
семами отрицательной оценки действий, в данном случае — собеседника.
— Ты как любишь? / У стенки / или с краю?
2
— Посредине.
— Ну ладно, ладно, / не дури!
(к/ф «Любить по-русски»)
2 3 2 1
— Ну чего мне теперь, / обратно ехать, / что ли? / Сам так здесь останется!
— Ну ладно, / застрадала!
(к/ф «Печки-лавочки»)
620

Сравним выражение успокаивания-презрения с помощью использования ИК-7:
— Надо было и мне голосовать против. / Конечно, это ни к чему бы не привело, /
7 2
но я бы не чувствовал / себя так мерзко.
7 2 11
— Ладно, / не мучайся! / Совесть сегодня не в моде, / к сожалению.
(к/ф «Гараж»)
Конструкции ну ладно и ну что ты при выражении успокаивания могут максимально
сближаться, впрочем, каждая реализуя свой оттенок значения.
(Диалог бывшего мужа, возмущённого вмешательством экс-супруги в его личную
жизнь, и второго супруга героини):
2 5 \
— Всё ! / Ты можешь с ней побеседовать?
2
— Ну ладно, / Лёвушка...
2 3 2 2
— Ты скажи мне! / Ты муж / или не муж? / Скажи мне!
2 2 2
— Ну потерпи! / Дво недели осталось! / Ну что ты, Лёвушка!
(к/ф «Покровские ворота»)
(Первое высказывание — признание наличия объективных причин для волнений: невозможность
повлиять на бывшую жену собеседника и призыв отвлечься, второе — отсутствие объективных причин,
что подкрепляется доводом об оставшихся двух неделях совместного проживания).
Однако, как мы видели, в ряде случаев отличия данных структур могут
актуализироваться, например, при выражении возражения-успокаивания.
2. Второй конструкцией данной группы структур, связанной с указанными выше
параметрами, является конструкция с ничего, которая может использоваться в успокаивании для
вывода слушающего из того или иного отрицательного эмоционального состояния или
прекращения соответствующего действия.
Эти конструкции никогда прямо не каузируют данный вывод, так как успокоить можно
и оценив ситуацию как не столь небенефактивную для собеседника
или третьего лица либо для собеседника и говорящего. В этом случае
использование структур с ничего очень активно.
Особенности значения конструкции хорошо видны при сравнении с ближайшими
соседями ряда.
В отличие от конструкции с что и, напротив, солидаризируясь с конструкцией,
включающей ладно, структура с ничего введет информацию о том, что говорящий
признает наличие неких объективных причин для беспокойства, хотя
степень небенефактивных явлений, с его точки зрения, не столь
велика, как кажется собеседнику (третьему лицу).
Однако если в конструкции с ладно говорящий призывал отвлечься от этого во имя
сохранения душевного спокойствия, то в конструкции с ничего он акцентирует именно
несущественность этих причин либо выдает их за не столь небенефактивные, т.е.
акцентирует параметр меньшей, чем предполагаемая собеседником,
степени небенефактивности развития ситуации для него (или
третьего лица, в котором он заинтересован).
Конструкция с ничего не может снимать агрессию собеседника. Иначе говоря, если
слушающий, адресат высказывания говорящего, не испытывает на себе небенефактивного
воздействия ситуации, не является в данный момент страдающей стороной, а напротив,
занимает агрессивную позицию, то ничего, в отличие от ладно, использовано быть не может.
Таким образом, если в конструкции что ты говорящий отмечал, что объективных
оснований для беспокойства нет, в конструкции с ладно подчеркивал, что они есть, хотя их
небенефактивность не столь велика и поэтому от них надо отвлечься (при вариативности
параметра «страдающего» объекта), то в конструкции с ничего, признавая, что они есть,
говорящий склонен рассматривать их как не столь небенефактивные
(либо выдавать их за не столь бенефактивные), каковыми они
представляются слушающему, который испытывает их воздействие.
621

Типичнейшим осложнением значения данной конструкции является апелляция к
более благоприятному развитию событий в будущем при временном
характере небенефактивности развития ситуации в настоящем.
Иными словами, вектор русского ничего направлен в будущее: 'все будет хорошо'. При
этом данное значение может быть выражено имплицитно либо эксплицировано в
последующих высказываниях.
3 2 2
— У меня от этой чёртовой работы / прям всё время как экзамен, / голова кругом
идёт / от всех этих премудростей.
— Ничего, / научитесь. / Мне в первое время тоже совсем невмоготу было, / а
потом ничего , / освоилась.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
2 4
— Папа Карло! / А где твоя куртка?
2 6 1*
— Ничего, малыш! / Живи / и учись на здоровье.
— Значит, / ты её продал? / Ничего! / Когда я вырасту, / выучусь, / куплю тебе
2
тысячу новых курток...
(к/ф «Приключения Буратино»)
Возможно и более сложное сочетание смыслов:
(После рассказа о смерти жены):
— Это ничего , Касьян! / Это бывает! / Смерть / — она ведь у каждого есть! / Ты
2
держись, кореш!
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
В последнем примере говорящий, признавая наличие объективных причин для
эмоционального состояния слушающего, успокаивает его неизбежностью такого конца в будущем
для всех, апеллируя к норме развития ситуации и одновременно считая, что в будущем боль
притупится и он сможет выйти из этого эмоционального состояния.
Конструкции с ничего не любят соединяться с конструкцией, где используется
начальное да, хотя это возможно.
2а. Наиболее типично введение частицы ну, связанной в этой конструкции с
ожидаемым благоприятным исходом дела:
— М-да! В паре, молодой человек, у вас получается гораздо лучше. Ну, ничего,
главное, вы обладаете чувством ритма.
(В. Солоухин. «Серафима»)
1 2 3
— Здорово, Коля. / Ну чего? / Сдал?
1
— Ну ничего.
^ 4 6 <<^Ла С°баКа П0 РОЯЛЮ»)
— Ешь, дедуня, / ешь! / Поправляйся. / Жалко мне тебя, дедушка! / Ну ничего, /
не унывай! / К нам заходи.
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
Для конструкции с ничего типичен повтор самой структуры, выражающий некоторую
личную заинтересованность говорящего в каузации действия и воздействующий на
эмоциональное состояние слушающего:
— Ничего, ничего. / Всё будет хорошо. / Я скоро вернусь, Билл...
— Он меня доканал.
(к/ф «Деловые люди»)
— У нашего Кея — / ледяное сердце.
2 2 2 з
— Ничего, / ничего. / Мы отогреем его! / Ведь мы так любим Кея!..
(к/ф «Снежная королева»)
Симптоматично, что как данная конструкция, так и структура, следующая за ней, в
которой дается обоснование позиции говорящего, часто осложняются всплеском тона в пред-
центровой части ИК-1 или ИК-2 с типичным удлинением гласного, что выражает, как уже
говорилось, широко понимаемые уступительные отношения, которые в данном случае
могут конкретизироваться в самом общем виде как значение 'несмотря на твои
предположения, ситуация не столь неблагоприятна, как ты думаешь'.
622

— Ничего, / поможем тебе, Георгий-победоносец, / поможем!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
Возможно и более конкретное раскрытие значения, осложненное смыслом 'как бы
трудно ни было':
— У неё же сессия. / Какой уж тут юбилей!
.— Ничего! / Приедет!
(Р/Р)
В данном высказывании передается смысл 'несмотря на то (хотя), что ты
предполагаешь возможность отсутствия третьего лица, что для тебя неблагоприятно, оно тем не менее
приедет, как бы трудно ему это ни было':
— Ничего! / Справим свадьбу! / Поможем!
('Несмотря на наличие объективных трудностей, ситуация не столь небенефактивна, как ты думаешь').
Сравним с диалогом из к/ф «Москва слезам не верит», в котором функционируют
конструкции с да и что ты.
(Диалог отца и сына, привёзшего невесту к родителям, в котором они обсуждают
планы на будущее):
— У меня сейчас в месяц / восемьсот пятьдесят / выходит, / так?
о 2 2
— Да это мы тебе поможем. / Что ты!
б _ «1
— Через два месяца / у меня будет шестой разряд.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
Конструкция с да подчеркивает неуместность озабоченности сына материальными
вопросами, всплеск тона в предцентре вводит указанное значение, что ты — отсутствие
объективных причин для беспокойства.
2б. Однако конструкции с ничего часто используются в коммуникативном
дублировании, сочетаясь со структурами, непосредственно каузирующими выход из того или иного
эмоционального состояния:
2 2 2
— Вы ничего, / не конфузьтесь! / У нас просто!
(к/ф «Женитьба Бальзаминова»)
— Там всё беззлобно. / Ничего, не беспокойся!
(к/ф «Печки-лавочки»)
— Часы вчера выкинул, дурак...
— Но ничего. / Ты / не расстраивайся. / Н-ничего безобразного-то / не было!
(к/ф «Печки-лавочки»)
16 1 2
— Я ей не верю. / Придется / всё -таки / её обыскать!
2 2 3
— Лидия Владимировна! / Вы что? / В своём уме?
2 2 2 2
— Ничего, Пал Константинович! /Успокойтесь! / Пускай эта устраивает этот / шмон!
— Какой кошмар просто!
(к/ф «Гараж»)
Ну ничего может использоваться при самоуспокаивании:
— Выходит, Наталья Степановна, / что не тот ключик мы подбирали / к вашему
замочку.
— Да, / выходит, что так.
1 2 5 \
— ничего, / Ничег<6. / Это называется: «Я возвращаю ваш портрет!» / Что-то не
везёт мне / на любовь в последнее время.
(к/ф «Они сражались за Родину»)
— Ничего, ничего, ничего! / Мы ещё покувыркаемся!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
2в. Отметим, что в следующем высказывании реплики типичны конструкции с ещё,
маркирующим параметры надежды на возможное отклонение от нормы небенефактивного
развития ситуации и подчеркивающим оценку расхождения позиции говорящего и мнения
социума о безвыходности положения.
В то же время конструкции с ничего могут передавать различные значения в
зависимости от взаимодействия с интонацией, например:
623

— Пойдём ко мне жить?
— Мама твоя меня выгонит.
— Ничего, не выгонит. Может папа заступится.
(э. Успенский. «Дядя Федор, пес и кот»)
При двусинтагменном оформлении данного высказывания и при расположении ИЦ ИК-2
с обычным удлинением гласного центра на ничего сформируется классическое значение
успокаивания (Ничего, I не выгонит), в то время как при односинтагменном оформлении (Ничего
не выгонит) реализуется значение активного возражения, передающего уверенность
говорящего в неправильности предположения собеседника о небенефактивном развитии
ситуации в будущем, которое в этом контексте тоже выполнит функцию успокаивания.
2г. Как уже говорилось, данная конструкция может выступать как реакция на
констатацию небенефактивности ситуации для собеседника, представляя
иную оценку ситуации говорящим.
В этом случае она может осложняться распространением ну это ещё ничего. Сравним
с близкими структурами ну это ещё куда ни шло] ну это ещё хорошо; ну это ещё
неплохо; ну это ещё так сяк, передающими значение, что ситуация, отклоняясь от нормы
благоприятного развития, имеет допустимый порог небенефактивности или, наоборот, при всем
ее отрицательном развитии имеет определенную степень бенефактивности и не наносит
существенного урона собеседнику (заметим, что эти формулы могут быть и не связаны с
коммуникативным заданием успокаивания). При этом ещё, кроме реакции на норму, вводит
параметры оценки расхождения позиции говорящего и слушающего:
2 2
— Кошмар! / Статья в лучшем случае в мае выйдет.
— Ну, это ещё ничего!
(р/р)
2д. Конструкции с ничего могут использоваться не только как реакции на констатацию
небенефактивности ситуации для собеседника, но и как реакции на
предположение о небенефактивности ситуации для говорящего, который
использованием данной конструкции подчеркивает, что это не так. Отсюда
частотность использования этих структур как этикетной реакции на извинения.
И если при констатации небенефактивности ситуации для собеседника вектор был
направлен из настоящего в будущее, то при констатации небенефактивности для говорящего
— из прошлого в настоящее.
— Извините, / я вас толкнула!
1
— Ничего, ничего.
(р/р)
— Прости меня / эа комедию-то!
11 1 1
— Ничего, Ваня. / Комедия / — это древний жакр. / И на Руси его давно знали.
(к/ф «Печки-лавочки»)
Однако наиболее вежливой конструкцией при реакции на извинения будет ну что вы,
подчеркивающая отсутствие нарушения нормы развития ситуации и в связи с этим
отсутствие объективных причин для беспокойства. Конструкции с ничего и ладно фиксируют
наличие причин для беспокойства слушающего, в этом случае связанных с его действиями,
признают совершенный промах.
— Аня! / Я вас не разбудила?
Ср.:
2 2 2
— Ну что вы! / Ничего! / Да ладно!
При этом, по сравнению с ничего, да ладно в этой ситуации маркируется сниженным,
«фамильярным» регистром общения, т. е. может использоваться только между «своими» людьми.
3. Конструкции с коммуникативным не страшно; ничего страшного! могут
снимать предполагаемую небенефактивность ситуации прежде всего для
говорящего, обычно вызванную действиями собеседника или
третьего лица. Реже они снимают небенефактивность ситуации для собеседника.
624

При этом они не могут прямо каузировать прекращение того или иного действия,
вызванного определенным негативным эмоциональным состоянием собеседника, как ряд
разобранных выше структур вариативного ряда.
В отличие от более широкого по значению ничего, не страшно типично снимает
чувство вины от содеянного (или предполагаемого быть совершенным) собеседником (третьим
лицом), часто осознающим нарушение интересов говорящего (третьего лица).
2
— к сожалению, билетов не было.
— Ну ничего.
— Но вам придётся изменить свои планы.
— Не страшно!
(Р/Р)
В этом случае структура часто осложняется начальным ну, маркирующим
несоответствие ожидаемой слушающим небенефактивности ситуации для говорящего:
— Попросите её позвонить научному руководителю.
— Но она поздно придёт, / часов в десять.
— Ну, не страшно.
(Р/р)
Как мы уже говорили, данная конструкция может снимать констатацию
небенефактивности ситуации для собеседника, вызванную им самим, освобождая от чувства вины.
(Барон Мюнхгаузен считает, что именно изменение его поведения явилось причиной
ухода Марты, о чём и сообщает своей бывшей семье, собираясь воскреснуть):
— От меня ушла Марта.
— Мы её вернём.
— Это не страшно. / Мы её уговорим.
(к/ф «Тот самый Мюнхгаузен»)
Не страшно обычно снимает предположение о небенефактивности
развития ситуации, вызванной осуществлением действий собеседником,
третьим лицом, отсюда е г о вектор чаще направлен из настоящего в прошлое.
Иными словами, если ничего включает смысл "все будет хорошо" (вектор в будущее),
то не страшно — смысл 'самое плохое не произошло' (вектор в прошлое). Это не
исключает связи конструкции не страшно с планом будущего, например, в том случае, когда эта
конструкция является реакцией на целеустановку опасения, связанную с будущим развитием
событий, так как она и в этом случае связана со значением, что в случае реализации
предполагаемого варианта произойдет не самое плохое.
4. Близкая, но неидентичная конструкция не так страшно хотя и связана со снятием
предположения о существенной небенефактивности той или иной ситуации для говорящего
(или третьего лица, слушающего), однако содержит констатацию этой небенефактивности
для говорящего (третьего лица или слушающего) и потому не употребляется, например, в
ситуации ответа на извинения.
4. Конструкции, вводящие уверенность о потенциально
бенефактивном развитии ситуации в будущем
Кроме убеждения собеседника в том, что ситуация — причина его эмоционального
состояния — не столь небенефактивна, как ему кажется (параметр степени небенефактивности в
сочетании с параметрами отсылки в прошлое: 'произошло не самое плохое' или будущее: 'все
будет хорошо, хотя и сейчас не так плохо*), в вариативный ряд конструкций успокаивания
входят структуры, актуализирующие фоновый параметр одной из проанализированных
конструкций. В них говорящий, признавая, понимая реальность существенной
небенефактивности ситуации в настоящем, успокаивает собеседника, предсказывая, что ситуация
будет развиваться бенефактивно в будущем. Иначе говоря, в вариативный ряд структур
625

успокаивания входят и структуры, передающие значение потенциальной
возможности более бенефактивного развития ситуации в будущем.
1. Эти параметры могут вводиться структурами глядишь, о которых шла речь выше,
либо конструкциями вот увидите; вот посмотрите или актуализироваться
конструкциями с экспликацией бенефактивности ситуации в будущем с удлинением гласного центра на
глаголе, что воздействует на эмоциональное состояние собеседника, в данном случае — в
соответствии с коммуникативной целеустановкой структуры создавая «убаюкивающий» эффект.
— Я вас ненавижу. / Вы мне сломали жизнь.
1 5 \ 2
— Вернётся он! / Честное слово! / Вот посмотрите!
2 (к/ф «Ирония судьбы...»)
— Я боюсь, у меня не выйдет,
— Выйдет, / только делай всё серьёзно.
(к/ф «Печки-лавочки»)
Для данного типа успокаивания типично использование безличных структур, что
подчеркивает возможность того, что события примут благоприятный оборот без
каких-либо усилий собеседника.
2
— Здравствуйте, Харитина Макаровна!
— Здравствуйте!
— Вы, пожалуйста, не волнуйтесь! / Ваш Коля / у меня.
2 3 4
— Как так у вас? / Какое это вы имеете право / чужих детей хитить?
2 3 1 3
— Обидели его очень. / А кто обидел, / не говорит. / Ну я ему чаю дала...
— Ой!
2 2
— Всё устроится, / всё устроится, / Харитина Макаровна!
2 2 2
— Ой, / Нона Юрьевна, / как же я вам благодарна! / Егор!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
— Не хочу вас пугать. Бурьянов, / но / дело принимает уголовный оборот.
"~ ' . 2 23
— Ты, тедя, / на него внимания не обращай! / Обойдётся!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
В ряде случаев успокаивание достигается откладыванием того или иного действия на
будущее:
— Я не понимаю, / кто тута замуж выходит.
1 2
— Завтра всё поймёшь, / завтра поймёшь.
(к/ф «Печки-лавочки»)
Напротив, в случае успешного завершения ситуации, небенефактивное развитие
которой предполагалось, возможны формулы успокаивания-упрека в напрасном волнении
собеседника:
2 2 1
— Паш, / глянь-ка, / а ты волновался!
(к/ф «Шла собака по роялю»)
В ряде случаев в высказываниях может передаваться предостережение-успокаивание:
— Иван, / расскажи ему про учительницу, / как мне рассказывал. / Ну, он будет
6 б 2
изображать из себя учёного, / социолога, / но ты не смущайся, / там ведь насчёт
3 з
знаний-то пока / и учёности...
(к/ф «Печки-лавочки»)
2. Целеустановка успокаивания часто формируется с помощью конструкций с
междометием о, которое в этом случае вводит значение несоответствия предположений
собеседника о небенефактивном развитии ситуации знанию говорящего, что это не так, часто отражая
его уверенность в бенефактивности развития ситуации в настоящем или будущем.
(Героиня обещает герою, что её знакомый проводник завтра же вернёт паспорт):
— Да, / конечно, / если ваш проводник его не потеряет.
— О! / Не волнуйся! / Он / не потеряет! / Это деловой человек! / У него же
2
голова на плечах.
(к/ф «Вокзал для двоих»)
626

(На предположение говорящего о несоответствии его желания получить паспорт и возможного
поведения проводника героиня возражает <маркируя соответствие желаемого и потенциальной
реальности> основываясь на своем знании нормы поведения знакомого, и выражает отношение к
расхождению баз данных и позиций говорящего и слушающего, одновременно оценивая и качества проводника
и собеседника).
(Героиня и её дочь после празднования дня рождения нового знакомого):
— С днём рождения нехорошо получилось. / За нами подарок, Гоша.
— О! / Это ещё успеется. / До декабря / времени много.
, 2
— Почему до декабря?
— Да у меня день рождения / двадцать третьего декабря.
— А сегодня что же?
— Да! / Это так. / Показательные выступления.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Герой маркирует расхождения, несоответствие баз данных героини <знание ложной даты дня
рождения и их желания сделать подарок>, вызывавшего беспокойство, и своего истинного знания, а также
выражает отношение к данному расхождению и позиции слушающего, успокаивая героиню).
3. Успокаивание может передаваться с помощью конструкций с междометием ой. Не
анализируя в этой главе инвариантные параметры междометия ой (это будет сделано в
главе, посвященной намерению говорящего), отметим, что при успокаивании
говорящий, используя ой с удлинением, маркирует, что третье лицо (или
обстоятельства) не сможет, если даже захочет, нанести серьезный урон,
в силу чего волнение собеседника необоснованно.
(Буратино никак не может остыть от перепалки):
— Не волнуйся так, миленький Буратино!
, 2
— Не волнуйся!
2
— Забудь по него!
2 2 2
— Забудь, / милый! / Ой!
(к/ф «Приключения Буратино»)
Одновременно данная конструкция может осложняться и другим смыслом: 4я не могу
рассматривать данную ситуацию как заслуживающую таких эмоций, т. к. обидчик не стоит
таких переживаний'. В первое высказывание возможно введение частицы да:
— Да забудь его.
Как мы уже говорили, успокаивание типично связано с эмоциями собеседника, и
именно это часто вызывает одновременное неоднократное повторение идентичной
структуры или ее части в реплике говорящего, что связано, с одной
стороны, с неспособностью адресата сразу же выйти из эмоционального
состояния, с другой стороны, обеспечивает эффект убаюкивания либо
активного приведения собеседника в чувство. Примеры этого были
неоднократно встречались выше.
Отметим, что данный прием активно используется в русском успокаивании, но не,
например, в упрашивании, — как это может быть свойственно системам иных языков.
1) Повтор конструкций с эксплицитными средствами:
— Спокойствие, / только спокойствие!
2 12
— Тихо, тихо, тихо! / Вот этот вот, / голубок, / голубок, / иди-ка сюда, /
тихо, тихо, тихо, / ...тихо, / сп< [а] кбйно, / сп< [а] кбйно, / сп< [а] кбйно!
12 2
— Всё не так страшно. / Успокойтесь, / успокойтесь!
2) Повтор конструкций с активизацией взаимодействия средств разных уровней языка:
2_ 2
— Да будет вам, будет!
2 2 2 2 2
— Ну что ты, / что ты, / что ты, / что ты! / Всё хорошо, / мой мальчик! / Всё
2 2
хорошо! / Ну что ты! / Что ты!
— Ничего, ничего. / Всё будет хорошо. / Я скоро вернусь, Билл...
627

3) Конструкции с повтором синтагм, содержащих любую часть высказывания:
— Ты чё, / Санек, / а?
2 2 4 «
— Всё, / всё , / всё в порядке! / Он сейчас заснёт!
(к/ф «Вор»)
— Мне / ничего, / или есть?
12 2 2
— Пока ничего . / Пишут ещё. / Ждите! / Ждите, / ждите!
3 16
— Ждать-то / жду, / да только...
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
— Не дам голосовать! / Не дам голосовать!.. Я не хуже других. / Я простой
человек, / но деньги у меня такие же!
2 2 2 2 2 2
— Тише, / тише, / тише, / тише, / тише, / тише!
(к/ф «Гараж»)
При этом и в данных конструкциях может передаваться успокаивание, осложненное
насмешкой, иронией, что формируется взаимодействием с ИК-7, подчеркивающей
расхождение позиций говорящего и слушающего:
— Нет, вы всё-таки^трусишка, Нона Юрьевна!
— Да идёт он, / идёт!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
4) Повтор имени собеседника (обращения), находящегося в том или ином
отрицательном эмоциональном состоянии. Обращения частотно взаимодействует с ИК-2 с удлинением
гласного на каждом из слов:
— Безобразие!
2 2
— Ваня, / Ваня!
2
— Что Ваня!
(р/р)
— Дурак!.. Она тебя возненавидела...
— Молчи, мать! / Всё будет в норме.
— И я бы тебя возненавидела...
— Спокойно, мать...
(Наступает на сына.) — Я бы тебе...
— Мать, мать!
— Слышал, чё она тебе сказала? / ...Завтра чтоб духу твоего здесь не было! /
Фёдор, он шутить с тобой не будет!
(А. Вампилов. «Прошлым летом в Чулимске»)
Произношение обращения с ИК-2 и выделением в самостоятельную синтагму дает
эффект активного приведения собеседника в чувство, призыв взять себя в руки либо значение
'одумайся!': Ваня!
5) Особо выделим конструкцию с повтором ну типа \Ну-ну! Ну-ну!, [Ну, ну, ну, ну, ну!,
которая передает ожидание говорящим выхода слушающего из того или иного
эмоционального состояния. Ей свойственна интимизация регистра общения.
Успокаивание может совмещаться с рядом целеустановок.
1. Функцию успокаивания способны выполнять и конструкции, выражающие согласие
или принятие (в ряде случаев временно допустимое) к сведению пояснений, оправданий,
при этом частотен повтор данных реплик:
— Его здесь нет.
2
— А когда вы его взяли?
_ 1 w 1 2
— Я его не брал, / не брал, / поверьте.
— Ну хорошо, / хорошо. А вот этот пример вам знаком? (Показывает пистолет.)
— Да.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
2. Успокаивание может сближаться с упреком. Именно так, совмещая анализируемую
целеустановку с напоминанием-упреком, председатель гаражного кооператива пытается
успокоить агрессивных членов собрания:
— Товарищи! / Вы же интеллигентные люди!
628

3. Успокаивание может иметь активный характер резкого вывода слушающего из
эмоционального состояния, что сближает его с раздраженным требованием и даже угрозой. Такими
возможностями при определенном интонационном «воздействии» обладает ряд структур типа
«хватит! + ИК-2 с высоким уровнем и большим диапазоном падения тона»; «да +
ИМПЕРАТИВ + ПОСТПОЗИТИВНОЕ ЛИЧНОЕ МЕСТОИМЕНИЕ ВТОРОГО ЛИЦА + ИК-2» (Да успокойся ты!).
Успокаивание может сближаться со структурами приказа:
(Опытный солдат — находящемуся в отчаянии Филиппку, узнавшему от умершего
знакомого, что «жена его никогда не любила»):
2 2 з
— А ну убрать нервы! / Сладится ещё всё. / У меня на это глаз!
(к/ф «Объяснение в любви»)
4. Успокоить собеседника можно и угрозой третьему лицу, что типично по отношению
к детям, животному, родственнику, т. е. объекту неотчуждаемой принадлежности.
(После проступка сына):
— Да вы, главное, не волнуйтесь! / Уж я с него шкуру спущу !
(к/ф «Вор»)
Однако при успокаивании могут функционировать конструкции, которые используются
и в вариативном ряде угрозы, обращенные непосредственно к собеседнику, однако более
мягко интонационно оформленные. Например, в диалоге у могилы Паниковского (к/ф
«Золотой теленок») в ответ на рыдания Шуры Остап (С. Юрский) употребляет
активно-мобилизующее Но-но!, своеобразный эмоциональный окрик, приводящий собеседников в чувство,
но, в отличие от угрозы с ИК-2 или ИК-2М, оформляет это с помощью ИК-1, склонного к
двум. При этом но-но! реализует инвариантное значение: 'я не позволю совершать действие
или пребывать собеседнику в том или ином эмоциональном состоянии, так как он должен
принять во внимание, что я владею ситуацией не хуже, а лучше его' — при желании
говорящего содействовать бенефактивному развитию ситуации (сравним антонимическое
развертывание параметра бенефактивности по сравнению с угрозой).
— А я его / побил за гири. / И ещё ра-а-аньше / с ним дрался!
I2 I 24 2 2
— Но-нб! / Вперёд! / Надо идти ! / Ну что встали, / как вкопанные! / До ближай-
шеи. станции / двадцать верст. / А там на восток. / Не знаю как, / не знаю на
б г^г3 2 2
чём, / но доедем! / Ну что, / голуби?
5. Успокаивание при всех своих особенностях тесно связано с упрашиванием и
уговариванием. Все эти коммуникативные задания, несомненно, можно объединить связью с
повторной каузацией того или иного действия и вывода из того или иного эмоционального
состояния, что хорошо демонстрирует следующий диалог.
— Ты чего , / а?
— Ничего.
з
— А чего ушёл?
э
— Хм, я ж вести себя не умею.
1 1 1 11
— Да Вань, / да брось ты! / Пойдём, / а то неудобно, / ушли все.
— Ну, / иди туда, / иди, / гуляйте, / веселитесь, / я здесь / посижу.
2 2 / 2 3 1 б
— Да Вань, / ну что ты! / Ва/ня! / Слышь? / Ну пойдём, / а то все спрашивают. /
Песню хотят спеть.
— Ну пойте!
2 2 2
— О Господи! / А без тебя-то / кто её запоёт её?
4
— Я не знаю!
2 2
— Вань! / Ну пойдём!
(к/ф «Печки-лавочки»)
При максимальной заинтересованности говорящего в том, чтобы собеседник вышел из
того или иного эмоционального состояния или не совершал вызванного этим состоянием
действия частотно появление структур мольбы-успокаивания с использованием
эксплицитных способов ее выражения:
— Умоляю вас! /Не огорчайтесь!
(к/ф «Золушка»)
629

— Так!
11 2 2
— Ипполит, / я тебя умоляю... / Ипполит, / я прошу тебя...
г (к/ф «Ирония судьбы...»)
— Слушайте, / не плачьте, / пожалуйста, / я вас очень прошу. / Я сейчас его
догоню . / Ипполит!
(к/ф «Ирония судьбы...»)
— Да что же, мне / и порадоваться в жизни нельзя? / Проклятая я, что ли?
2 2 2 2 2
— Люба, / я не могу, когда плачут, / не могу. / Ну пожалей ты меня, / не плачь!
(к/ф «Калина красная»)
В строении диалога достаточно часто вывод из того или иного эмоционального
состояния или прекращение тех или иных действий, причина которых — эмоции собеседника,
может осуществляться разными способами. Говорящий меняет виды воздействия, используя
требование, угрозу, успокаивание, неоднократно возвращаясь к той или иной целеустановке.
(Возмущённый герой, услышавший, что его жена собралась замуж):
2
— Кому тут семьдесят пять лет?
— Мне !
2
— А кто ж тогда замуж вы...
1 1 3 2 2 3 1
— Ваня, Ваня! / Ложись спать, / тихо. / Давай / раздевайся, / ложись спать. /
Бы/стро! / Давай, давай. / Залезай на полку / и ложись.
2
— А кто тут замуж-то выходит?
2 2
— А сейчас кондуктора позову! / Быстро спать!..
— Я не понимаю, / кто тута замуж выходит.
1 2
— Завтра всё поймёшь, / Завтра поймёшь...
(к/ф «Печки-лавочки»)
Учитывая, что успокаивание, как мы уже отмечали, часто связано с повторной
каузацией, в диалогическом блоке могут быть использованы различные структуры ряда.
В заключение приведем примеры диалогов (а точнее полилогов), осложненных тем, что
в них осуществляется успокаивание разных лиц разными лицами, чье эмоциональное
состояние вызвано разными причинами, в результате чего в них представлено большое
количество структур ряда успокаивания.
(На переживания главной героини накладывается ссора между ней и дочерью в
присутствии бабы Шуры): 2
— Ну будет тебе, / Надь! / Ну хватит! / Ну, Надь! (Дочь начинает собирать ве-
2 2 2 2 2
щи.) Люд! / Ты чего делаешь! / Надь! / Чего она делает! / Надь!
2 г
— Пускай! / Пускай катится!
2 2 2
— Люд! / Люд! / Ну ты... / Ну чего вы, / как заболотные? / Ну чего вы?!
(к/ф «Любовь и голуби»),
(Сцена обыска в квартире убитой):
— Не надо сейчас плакать, / слышите, не надо.
— Глеб Михайлыч, вот они, / родимые (о патронах).
— Держи. / «Баярд»?
— «Баярд», / точно. / Но ведь патроны-то / все на месте.
— [Х'ь] . / Ничего, ничего, / уже тепло. / Поищем, / так найдём. / Верно, Сергей
з , з„ . 1 , , „ -„ 1
Ипатьевич? / А ты, Шарапов, / не впадай / в отчаяние, / не имей такой привычки. /
Вон видишь, Иван письмами занимается. / Пойди помоги ему...
(Входит Груздев. Сестра убитой плачет. Груздев):
2 2 *
— Что? / Что это?(понимает, что произошло, видит рыдающую сестру бывшей жены)
2 2 5 \ 5 \ # / , /
Надя, Надя, / Надя! / Боже мой! / Какое несчастье! // лНадя, АНадя, АНадя, АНадя,
АНадя! АПотом! АНадя! / Надя!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
— В истерике была мать. /Понятно, /не по вещам, /по отцу убивалась. /Да не реви
ты, ради Бога!.. / Я эту скотину из-под земли достану! / Иэ кожи вылезу, /а найду.
— Слушай, / ты, случайно, дело здесь не видел / на столе?
2 1
— Откуда? Меня не было.
(Входит Жеглов.)
630

4 2
— Здорово, Шарапов. / Что слышно на белом свете и его окрестностях? / Пора
перестать плакать, малышка. / И вы, гражданочка, / успокойтесь! / Идите,
гражданочка, идите. Спокойно. Я постараюсь найти.
(к/ф Место встречи изменить нельзя»)
(У сотрудника МУРа Шарапова со стола пропало дело):
2 2
— На, / дело!
2 2
— Глеб! / Где ты его нашёл?
2 7 7
— Нашёл? / Тоже мне стол находок! / Я его в учётную группу / на регистрацию носил.
— Ах, ты скотина! / Ты что ж на...
— Заодно и тебя, салагу, поучил, / как дела на столе бросать.
2 . 6 , б
— Да я, можно сказать, с ума схожу, / в пору в петлю лезть, / а ты такие.
. . i . . . . t
— Да ладно, / ты, хватит...
з4*
— ...шуточки шутишь?
2„ 3 , 4
— Да не психуй ты, Володь! / Тебе / наука будет.
— Наука?
-Д1.
2 3^ 3^
— Я тебе что? / Сопляк беспарточный? / Я слов не понимаю?
* 2 * * 2 * .... ....
— Ну! / Володь!
2 >
— Я боевой офицер!
— Шара/пов!
— По ка ты эде сь в тылу, я...
— Володь!
— Двадцать два раза эа линию фронта ходил.
— Ну...
12 2
— А ты мне выволочки устраивать! /Ну и гад же ты, Жеглов, /а я думал — человек! /
2 . . .... ... g
Знать тебя не желаю! / Чтоб сегодня же / духу твоего в квартире моей не было.
Катись к чёртовой матери.
з ' ' ' * 1
— Да пожалуйста! / (Смешок.) Эх!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
Выводы
Отличием вариативного ряда успокаивания является активное использование структур
с эксплицитным способом формирования значения.
Эти конструкции актуализируют ряд параметров.
В группе структур отражается различное соотношение позиций говорящего и
слушающего. В них маркируются 1) невключенность в эмоциональные переживания слушающего,
2) личная заинтересованность говорящего в выводе слушающего из эмоционального
состояния, 3) способность слушающего владеть собой, 4) заинтересованность говорящего в
физическом здоровье собеседника, 5) реализованность или предвосхищение эмоционального
состояния собеседника, 6) личное участие и контроль над ситуацией, 7) учет возможности
собеседника совершить самому действие, по поводу исполнения которого он беспокоится.
В то же время в конструкциях как с эксплицитным, так и имплицитным способом
формирования значений могут быть подчеркнуты ожидание говорящим выхода из
эмоционального состояния собеседника.
Коммуникативные параметры структур успокаивания могут быть связаны с различной
трактовкой говорящим причин волнения собеседника.
В них могут быть переданы как 1) понимание причины, вызвавшей эмоциональное
состояние собеседника (сочувствие), так и 2) отсутствие объективных причин для волнения.
При этом могут подчеркиваться: а) неадекватность эмоциональной реакции собеседника и
631

реальной ситуации, б) отсутствие причины и необходимости эмоциональных затрат, в)
излишнее время или степень беспокойства собеседника.
В конструкциях ряда успокаивания может отражаться понимание говорящим наличия
объективной причины для беспокойства, однако каузация выхода из данного
эмоционального состояния может базироваться 1) на необходимости прекращения действия или выхода из
данного эмоционального состояния как соответствующего требованиям ситуации, 2) на
иной трактовке степени небенефактивности ситуации (существенно меньше, чем считает
собеседник). При этом в конструкции может быть а) подчеркнута необходимость отвлечься от
нее, б) актуализирован параметр меньшей степени небенефактивности в сочетании с
параметром страдающего лица.
При признании наличия объективных причин для волнений в конструкциях могут быть
выражены апелляция к будущему бенефактивному развитию событий либо актуализировано
снятие чувства вины собеседника (вектор в прошлое). Кроме этого, в структурах типично
отражается воздействие на эмоции собеседника (удлинение гласного, «убаюкивающий»
повтор). Возможен и активный вывод из эмоционального состояния, сближающий
успокаивание с требованием, угрозой.
При успокаивании работают и регистровые параметры, различающие ряд структур
(дистанцирование, параметр возраста, интимизация, фамильярный эффект использования
регистра интимизации).
632

Глава VI
ЖЕЛАНИЕ ГОВОРЯЩЕГО
Выражение желания говорящего относительно давно находится в «светлом» поле
лингвистического сознания как любое значение, имеющее одно из формальных средств
выражения на морфологическом уровне, и прежде всего в форме наклонения, в данном случае
сослагательного.
Однако стремление тесно увязать форму и значение, наделить форму своим значением,
как это происходило на определенном этапе изучения повелительного наклонения, приводило
при изучении сослагательного к необходимости принимать во внимание достаточно большой
разброс смыслов и функций, в результате чего исследователи выделяли особые типы
наклонений — «условное», «желательное» — наряду или вместо сослагательного наклонения, что и в
этом случае отражало лишь некоторые возможные случаи семантической нагрузки формы.
Так, например, А. М. Пешковский выделял изъявительное и косвенные наклонения,
к которым относил потенциальное, желательное, повелительное.
A. А.Шахматов вычленял на фоне изъявительного, повелительного, недействительного,
предположительного, потенциального — еще два наклонения, различающиеся по
синтаксическому значению: желательное и условное.
B. В. Виноградов выделял условно-желательное наклонение наряду с сослагательным
[Виноградов 1947: 602].
Таким образом, списки наклонений в существенной степени варьировались в
зависимости от взглядов на функции так называемых сослагательных форм.
Кроме того, напомним, что в ряде работ под термином желательное наклонение
понималось не функционирование так называемых форм л + бы, а императивных, как
передающих повелительность, так и выполняющих функции, близкие к сослагательному
наклонению, о чем мы говорили выше. Желательность рассматривалась и как базовое значение
форм повелительного наклонения.
При этом осознание разных уровней семантического основания выделения
(изъявительное и побудительное наклонения интуитивно сопрягались с целеустановками, а
сослагательное не связывалось однозначно с какой-либо одной из них — при следовании
традиционному в то время членению на три базовых коммуникативных типа предложений:
повествовательные, вопросительные, побудительные), приводило к трактовкам, представленным,
например, в работах И. П. Распопова, который прелагал выделять три морфологических
наклонения: изъявительное, повелительное, сослагательное, противопоставляя их
синтаксическим наклонениям: повествовательному, вопросительному, побудительному.
Однако практически во всех существующих классификациях сослагательное
наклонение в разной терминологической интерпретации связывалось прежде всего с
гипотетическими ирреальными формами в противовес реальному изъявительному.
Не излагая историю изучения данного вопроса, что было сделано в ряде работ (см.
обзоры В. В. Виноградова, М. А. Шелякина), упомянем вклад М Г. Смотрицкого, Б. А.
Серебрянникова, А. А. Потебни, А. А Шахматова, самого В. В. Виноградова, а также работы
современных авторов: «Ирреально-гипотетическое наклонение в современном русском
литературном языке» В. Т. Володиной [1948], «Выражение темпоральной отнесенности действия
в высказываниях с формами сослагательного и повелительного наклонения в современном
русском языке» Л. А. Вольской [1982]; «Функционирование сослагательного наклонения в
современном русском языке» Р. А. Кульковой [1986]; «Функционально-семантическая
характеристика конструкций с частицей "бы" в современном русском языке» Р. В. Лопухиной [1984];
633

«О роли контекста при функционировании сослагательного наклонения в значении
желательности» Т. В. Паменовой [1975]; «О форме сослагательного наклонения в современном русском
языке» В. Я. Плоткина [1962]; «Категория наклонения русского глагола в коммуникативно-
прагматическом аспекте» И. А. Шаронова [1990]; «Употребление вида глагола в
сослагательном наклонении русского языка» М. А. Шелякина [1970], где выражены их взгляды на
специфику содержания и функционирования сослагательного наклонения.
Особо отметим широко известную классификацию списка значений, связанных с
формой сослагательного наклонения, предложенную в РГ-80 Н. Ю. Шведовой.
Абсолютно новыми в разработке указанной темы являются представленные в этом
труде комментарии Е. А. Брызгуновой, впервые показавшей возможности интонации в
различении потенциальной многозначности составов, связанных с данным средством.
Определенным логическим завершением подобного рода подхода является попытка
выделения инвариантного значения сослагательного наклонения.
В этом плане интересны замечания А. А. Потебни, который, рассматривая историю
становления сослагательного наклонения, происходящего из форм прошедшего времени, выявлял
основания общности форм ирреальных наклонений как представляющих события
«существующими только в мысли» и форм прошедшего времени, которые показывают что «...если
явление было, то, стало быть, его уже нет» [Потебня 1958: 268], тем самым указывая на общность
параметров форм прошедшего времени, употребляемых в разных функциях.
Если же говорить о значениях, выявляемых у так называемых форм сослагательного
наклонения, то авторы АГ-54 и РГ-80 связывали значение сослагательного наклонения с
предположительностью. Эта же точка зрения представлена и в учебнике «Современный русский
язык» под ред. В. А. Белошапковой [1997].
Новая попытка определения инвариантного значения этого наклонения,
сформулированная на базе материала РГ-80, сделана М. А. Шелякиным, который отмечает, что
«...приведенный материал свидетельствует о мотивированности его выбора в речи заложенным в нем
инвариантным значением: мысленным допущением (представлением) событий и их связей,
замещающих реальные события или реально отсутствующие события» [Шелякин 1999: 136].
Однако изучение сослагательного наклонения не исчерпывалось поисками некоего
общего его значения.
Иная позиция и проблемы были представлены еще в работах А. А. Шахматова,
который, введя понятие синтаксического наклонения, выявлял список средств, возводимых к
объединяющему их значению желательности (в терминах данной работы — целеустановки).
Особенности этой концепции уже анализировались во вступительной части.
Данная работа явилась вехой в изучении проблем целеустановки. В то же время на этом
этапе оставались открытыми многие вопросы: критерии отнесенности структур к той или
иной целеустановке, в том числе связанной с желательностью, определение системы
значений в пределах называемого списка структур, выявление дифференциальных средств их
формирования, которые могут принадлежать к разным уровням языка, показ специфики
сфер их функционирования.
Продолжение данной традиции на современном этапе развития лингвистики представлено
в главе «Оптативность», написанной Е. Е. Корди в «Теории функциональной грамматики...»
(под ред. А. В. Бондарко [1990]), в которой материал организуется по принципу
функционального поля с центром — грамматической категорией (сослагательным наклонением) во главе.
В то же время в русской лингвистической традиции существовала и иная тенденция,
связывающая оптативность не с наклонением, а с коммуникативным типом предложения,
представленная, например, как в исследованиях В. А. Богородицкого [Богородицкий 1913;
1953], так и в современных работах, например в упомянутом выше учебнике «Современный
русский язык» под ред. В. А. Белошапковой при определенных отличиях в точках зрения.
634

Так, отличие этих концепций связано с тем, что В. А. Богородицкий объединял
побудительные и желательные предложения, вычленяя желательность как базовую
коммуникативную целеустановку. В концепции же В. А. Белошапковой оптативные предложения ставятся
в один ряд с вопросом, повествовательными и побудительными типами предложений.
В дальнейшем предложения со значением желательности при варьируемости терминов
изучались большой группой ученых. Упомянем такие работы, как «Предложения со значением
желательности» Л. Ф. Бердник [1988]; «Оптативные и побудительные высказывания с
независимым инфинитивом в современном русском языке» Р. А. Бураловой [1988]; «Оптативные и
побудительные предложения (к проблеме дифференциации)» Т. И. Распоповой [1985].
Как уже говорилось, в настоящее время активно развивается лексикологическое
направление, связанное с теорией речевых актов, объединяющее ряд исследователей идеей изучения
иллокутивных глаголов в логико-лингвистическом аспекте. Однако анализируя глаголы и их
ЛСГ, многие авторы стремятся дать и определение целеустановок, в ряде случаев
принципиально не разграничивая значение иллокутивного глагола и собственно целеустановки.
Анализ значений в данных исследованиях проводится как на примерах, выражающих
целеустановку (иллокутивное намерение) желания говорящего, так и на примерах
описательных структур без их противопоставления, вероятно, на основании того, что и то и
другое может обслуживаться одной лексемой («Перформативы в грамматике и словаре»
[Апресян 1986]; «Хотеть - желать и querer-desehar. Сопоставительный анализ употребления
русских и испанских глаголов» [Воркачев 1991]; «Семантика глаголов речи с точки зрения
теории речевых актов» [Гловинская 1993]).
Однако, как показывает анализ, параметры, актуализирующиеся в этих двух типах
структур, могут быть различными.
В то же время в ряде работ, например при анализе глагола хотеть, проблема
различения значения глагола и целеустановки в определенной степени актуализируется, в первую
очередь, в работах И. Б. Шатуновского «Пропозициональные установки: воля и желание»
[Шатуновский1989].
Несмотря на наличие ряда важных работ в этой области, задача описания системы
конструкций, выражающих целеустановку желания говорящего с определением
коммуникативных значений структур, их семантической системы, необходимого для их
формирования соотношения дифференциальных средств разных уровней языка, регистров и сфер
функционирования до сих пор остается открытой.
Необходимость анализа коммуникативной целеустановки желания говорящего
предопределяется ее тесной связью с волеизъявлением.
С другой стороны, желание говорящего связано и с выражением намерения говорящего,
самостоятельной целеустановкой, которая, в свою очередь, имеет связь с волеизъявлением.
Напомним, что выражение желания и намерения говорящего входили как
составляющие в определение ряда конструкций волеизъявления.
Обратимся к анализу вариативного ряда конструкций, выражающих
желание говорящего, и специфике его выражения как самостоятельной целеустановки
в системе русского языка.
В силу нечленимости значения желания говорящего, мы будем вынуждены
тавтологически определить это коммуникативное задание как выражение желания
говорящего, чтобы та или иная ситуация имела или не имела место.
1) Конструкции с эксплицитным способом формирования значений
Начнем анализ ряда с конструкций, в которых коммуникативное задание выражено
эксплицитным способом.
635

Эксплицитный способ выражения желания говорящего в русской системе располагает
целым рядом структур.
1. Сразу же оговорим, что конструкции, включающие глагол «желать + объект в
винительном падеже имени, инфинитив или придаточное с Чтобы», При формировании
анализируемой целеустановки являются наименее употребительными структурами ряда.
Конструкции с глаголом «желаю + инфинитив» либо «л желаю, чтобы +
объект-РЕма желаемого» связаны в своем употреблении не только с подчеркнуто высоким
регистром общения (часто при наличии высокой должностной иерархии), но и с
акцентуацией в современном языке м орал ь но го права как желать, так и, более того,
требовать осуществления каузируемого действия, что обычно осложняется эмоцией
возмущения.
— Я так не играю. Выставить меня с чёрного хода! Я желаю, чтобы меня выставили с
парадного — как приличного человека.
(м/ф «Малыш и Карлсон, который живет на крыше»)
— Успокойся, Олег!/ Мне кажется,/ что ты преувеличиваешь./ Я же знаю твоего
сына./ Отличный парень./ Ты просто слишком строг к нему.
2 2 1 3 5/
— Перестань, / перестань, Семён!/ Я хочу понять одно./ Я хочу понять, что он
хочет. / Я желаю знать, / кого я вырастил!/ Ну имею я на это право/ или нет,/
ззз £ 1
а?/ Имею?/ Пусть он мне скажет:/ «Ты старый осёл,/ ты жил не так!»/ Я буду жить
6 3 1
по-другому./ Я пойму,/ но пусть он ска/жет!
(к/ф «Курьер»)
Сравним аналогичное использование конструкции героем, имеющим в деревне
симптоматичную кличку «Имею право»:
2
— Где дети?
2
— Спят.
2 1г I2
— Разбуди!/ Я желаю с ними побеседовать. / Мне необходимо с ними побеседовать! /
2
Имею право!
(к/ф «Здравствуй и прощай»)
Однако более распространенным случаем использования данных конструкций является
выражение нежелания говорящего, чтобы та или иная ситуация имела место.
(Солдат, возмущённый, как ему кажется, бездушным обращением врачей, причиняющими
ему невыносимую боль):
2
— Не желаю быть в этом учреждении!
(к/ф «Они сражались за Родину»)
Об одной из интерпретаций различия желания и хотения см. указанную работу [Ворка-
чев 1991].
В связи с анализом конструкций с глаголом желать отметим, что, в отличие от
целеустановки выражения желания говорящего, в которой использование данных конструкций
очень ограничено, структуры с этим глаголом активно функционируют при выражении
целеустановки пожелания, на которой в данной работе мы останавливаться не будем,
определив лишь ее базовые составляющие.
Целеустановка пожелания, как и проклятия, связана с выражением отношения
говорящего к слушающему путем словесной демонстрации выражения желания говорящего, чтобы
слушающий оказался в бенефактивной (пожелание) или небенефактивной (проклятие)
ситуации, что связано с верой говорящего: произнесенное высказывание каузирует данное
положение дел либо окажет влияние на эмоциональное состояние собеседника.
Из определения ясно, что данная целеустановка сближается с выражением оценки и
эмоций собеседника, впрочем, включая в свой вариативный ряд многие структуры, которые
используются и в вариативных рядах волеизъявления, например, конструкцию с начальным
чтобы и т. д.
Однако вернемся к вариативному ряду желания говорящего.
В вариативный блок конструкций, эксплицирующих желание говорящего, входит
целый ряд структур с глаголом хотеть.
636

Это конструкции «я хочу + инфинитив действия»; «я хотела бы + инфинитив»;
«мне бы хотелось + инфинитив» либо те же конструкции с придаточным, включающим
«чтобы С глаголами в форме прошедшего времени (сослагательное наклонение)»,
каждая из которых имеет свои параметры значений.
На первый взгляд, их различия связаны с градацией активности - пассивности
говорящего и, в силу этого, с возрастающей «этикетностью» употребления конструкций, что
является причиной того, что в русском языке более распространены две последние структуры,
чем первая. В то же время, как показывает анализ, здесь действует еще ряд параметров, на
которых мы и остановимся.
Анализ предшествующих вариативных рядов ярко показал «нелюбовь» русской
системы в экспликации к конструкциях желания, будь то желание говорящего или желание
слушающего как составляющих того или иного типа коммуникативной целеустановки.
Так, вопрос мотивации конструкций разных коммуникативных целеустановок заставлял
нас обратить внимание на активизацию экспликации желания слушающего в ряде
языков по сравнению с русским (например, в требовании), а также на различные
коммуникативные эффекты в значениях, сходных по данному параметру структур (например, в просьбе).
Сравним системы романских и русского языков:
* — Вы хотите танцевать? — Разрешите пригласить.
* — Вы хотите пойти обедать? — Пойдём с нами пообедаем.
* — Вы хотите замолчать? — Замолчите!
* — Вы хотите, чтобы я вам помог? — Давайте я вам помогу.
— Вы хотите выйти эа меня замуж? — Выходите за меня замуж.
Не менее «нелюбимым» русской системой является и экспликация желания говорящего
не при мотивации структур других целеустановок, а при выражении целеустановки
собственно желания говорящего, несмотря на то, что русский язык обладает большим
количеством эксплицитных конструкций по сравнению с рядом языков.
Это полностью согласуется с общей тенденцией использования средств в системах
различных языков: большее количество структур дает большее разнообразие смысловых
оттенков, в них выражаемых, но меньшую регулярность и обязательность реализации самого
значения в системе языка (подробнее см. [Безяева 1986]).
Для теоретического анализа конструкции с экспликацией позиции говорящего являются
достаточно сложными, и не только потому, что в языках различных систем не встречается
их полного соответствия.
При сопоставлении систем языков в большом количестве случаев встает довольно
сложная проблема интерпретации коммуникативного задания, а именно: рассматривать ли
случаи несоответствия как мену коммуникативных типов, например, выражения желания
говорящего в романских на просьбу о разрешении в русском, либо перед нами иная, хотя и
непривычная для естественного носителя русского языка мотивация того же
коммуникативного задания, например, намерения говорящего:
* — Я хочу пройти — Разрешите пройти.
* — Я хочу представить моего друга. — Разрешите представить моего
друга.
* — Я хочу назначить встречу док- — Можно записаться к доктору H. ?
тору H.
Сравним с соответствием иным целеустановкам:
* — Я хочу билет до Киева. — Мне нужен билет до Киева.
* — Я хочу доказательств. — Мне нужны доказательства.
* — Я хочу, чтобы ты не напирала. — А ты не могла бы так не напи-
* — Я хочу, чтобы ты не исчезала и
не появлялась так внезапно!
* — Я хочу, чтобы вы не были
такими обидчивыми!
рать?
— А вы не могли бы исчезать и
появляться не так внезапно?
— До чего вы тут все обидчивые!
637

Однако при любом решении данного вопроса о границах выражения желания
говорящего при экспликации его структурами с аналогами глагола хочу в других языках, в тех
случаях, когда в русской системе возникают иные целеустановки, например, просьбы о
действии, просьбы о разрешении, предложения, необходимости совершения действия и даже
оценки, становится достаточно очевидным факт: конструкции с экспликацией желания
говорящего в ряде языков, например романских, могут и регулярно каузируют действие
слушающего, что в русской системе распространено несоизмеримо меньше, хотя и возможно.
2а. Как показывают данные фонотеки, в русском звучащем диалоге конструкцией «я
хочу + инфинитив» говорящий обычно информирует слушающего либо о своих
потребностях, либо о своем намерении осуществить то или иное действие.
— Ну / надоел! / Где же папа Карло? / Я есть хочу!
(к/ф «Приключения Буратино»)
Структурам же русского языка, в которых выражается желание говорящего с глаголом
хотеть, связанное с его потребностями (Я хочу есть, Я хочу пить, Я хочу спать), в других
языках, например во французском, соответствуют конструкции с глаголами иметь или
делать, в то время как намерение может быть выражено аналогичным образом.
Конструкции «я хочу + инфинитив» в русском языке редко прямо каузируют действие
слушающего, хотя при выражении потребностей, а в ряде случаев и намерения, в них может
быть представлена имплицитная каузация действия слушающего как фоновый,
дополнительный оттенок конструкции, который может актуализироваться в ряде случаев, о чем речь
пойдет ниже.
Итак, «я хочу + инфинитив» обычно информирует слушающего о намерении
говорящего или его потребностях, соотносясь с оговорками с вариативным рядом желания
говорящего, тяготея и в этом случае либо к выражению намерения, либо осложняясь каузацией
действия слушающего.
В существующей лингвистической литературе отмечалась способность глагола хотеть
выражать намерение говорящего, хотя и наблюдались расхождения в количестве и
содержании факторов, влияющих на реализацию того или иного значения.
В трактовке Ю. Д. Апресяна подчеркивается, что глагол хотеть означает «действенное
желание, предполагающее волю к его осуществлению» [Апресян 1995: 82].
В работе И. Б. Шатуновского «Пропозициональные установки: воля и желание //
Проблемы интенсиональных и прагматических контекстов» отмечается возможность реализации у
глагола хотеть трех значений (хотеть-желание, хотеть-намерение, хотеть-действие) [Шату-
новский 1989: 179-183], при этом реализация данных значений зависит, по его мнению, от
качеств, свойств пропозиции: например, различие значений желания и намерения
предопределяется, с его точки зрения, 1) контролируемостью при намерении и неконтролируемостью при
желании объекта хотения субъектом, 2) отношением субъекта к объекту желания (при
намерении Р само по себе безразлично для человека или даже плохо, что отличает его от объекта
желания), 3) выраженностью Р формой СВ (совершенного вида) [Шатуновский 1989].
Однако данные параметры отличий подвергаются убедительной критике Т. И. Певне-
вой, доказывающей возможность реализации у глагола хотеть прежде всего значения
намерения говорящего и демонстрирующей несущественность выдвинутых признаков
пропозиции как типичных, но не определяющих реализацию данного значения у глагола хотеть
[Певнева 1997].
Отложив обсуждение параметров, существенных для выражения намерения говорящего
до описания фрагментов соответствующего вариативного ряда, нам хотелось бы обратить
внимание на то, что, обосновывая использование совершенного вида при выражении
намерения говорящего, И. Б. Шатуновский вводит цепочку: исходное состояние —
контролируемое действие — результирующее состояние, связывая желание с результирующим
состоянием, а намерение — с действием, направленным на достижение результата: «С хочет Р, по-
638

этому намерен Д», что, с его точки зрения, предопределяет использование совершенного
вида при выражении намерения говорящего в анализируемой конструкции.
И хотя данное положение (результат — как объект хотения, намерение — действие во
имя результата) возможно и не предопределяет использование только совершенного вида
при выражении намерения говорящего, оно объясняет, с нашей точки зрения, различие
некоторых иных структур вариативного ряда, о которых речь пойдет ниже.
Тенденцию же данного употребления, пожалуй, можно было бы объяснить тем, что
желаемое всегда мыслится как нечто необходимое говорящему, в чем отражается
приоритетность использования несовершенного вида, а намерение связано со способностью
осуществления действия, что типично отражается в использовании совершенного.
Однако выражение желания в русском языке связано еще и с осознанием говорящим
возможности или невозможности осуществить действие, что не актуализируется
в данной конструкции, но существенно для всего дальнейшего построения вариативного
ряда, отсюда типичность использования совершенного вида в большинстве, но не во всех его
структурах.
Однако обратимся к анализируемой конструкции.
Как нам представляется, возвести данную структуру к выражению намерения
говорящего, определив целеустановку, еще не значит выявить специфику ее значения, ее
семантические особенности.
Сопоставление с другими структурами вариативного ряда, фон системы русского языка
показывает, что конструкции с «я хочу + ИНФИНИТИВ» является максимально
«эгоцентричной», так как выражает желание (намерение) говорящего без какой-либо
ориентации на обстоятельства или намерения собеседника.
Именно эти семантические коммуникативные параметры, заложенные в русской
структуре, но не актуализированные в системах других языков, предопределяют ее
нераспространенность, «нелюбовь» к ее использованию, так как именно этим своим значением она резко
отличается от всех других конструкций вариативного ряда выражения желания говорящего
в русской системе.
В отличие, например, от романских языков, где структуры подобного рода регулярно
используются для каузации действия слушающего, в русском языке в подобной функции эти
конструкции употребляются реже, в подавляющем большинстве случаев, как показывает
фонотека, информируя собеседника о намерении говорящего совершить то или
иное действие. Однако и имея оттенок каузации, они ориентированы только на
позицию говорящего, исключая учет позиции слушающего.
Типичным использованием этой конструкции, в которой говорящий принципиально не
учитывает позицию слушающего или обстоятельства, в русских текстах, в отличие от ряда
других языков, является выражение желания говорящего вопреки мнению
собеседника или обстоятельствам. При этом собеседник и обстоятельства в
русском языке подчинены позиции говорящего, чье желание
становится ведущим.
1) Неучет позиции собеседника:
2 3
— Ну что, Нона Юрьевна?/ Пошли?
— Коль, пойдём!
з 2
— Да ну! / Я хочу спиннинг научится бросать, / как дядя Юра.
1 2 З4*
— Нет, нет! / Что ты говоришь? / Ты непременно должен пойти с нами!/ Это и с
познавательной точки зрения, / и вообще!
3 2 3 2
— А вообще,/ я хочу щуку поймать./ Дядя Юра вон какую поймал,/ а я что?
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Несмотря на протесты рассерженной Нади, Лукашин ведёт себя как дома):
I 1 31 3 2122
— Так. /Есть /не хочу, /пить /не хочу. /Вот отдохнуть /хочу. /Ой, /устал я сегодня!
(к/ф «Ирония судьбы...»)
639

(Хозяйка дома — пытающемуся продать ей машину знакомому):
4 3 1 1
— Да!/ Теперь у меня / совсем другие интересы./ Я хочу себе купить/ яхту./
Ях/ту./ Да. / А твою машину / я покупать у тебя не буду./ Не-а!
(к/ф «Будьте моим мужем»)
— Анна Васильевна! / Две порции котлет!
/2 2
— Валенти/на! / Две порции котлет.
2
— Валентина!
— Что?
1
— Дело, ^разумеется, не в котлетах.
— А в чём?
з б , ^ w 1
— А в том, / что я хочу / с тобой решить один вопрос.
2„
— Какой?
з 1 б
— Вопрос / обоюдоострый. / Ты когда кончаешь работать?
— Не знаю. / Через час, наверное.
11 4 1
— Зря улыбаешься. / Значит, / перенесём разговор / на после работы.
2 4
— Почему? / Можно сейчас сказать.
4 з б з
— Нет, Валентина. / Разговор / будет серьёзный, / вопрос / довольно
обоюдоострый, / поэтому / и не сейчас.
— Воля ваша.
2 2 2
— Женька, / я не хочу в монастырь. / Я хочу быть с тобой!
(Сын на расспрашивания матери):
— Прости, ради Бога. / Я ужасно устал и хочу спать.
(к/ф «Валентина»)
(к/ф «Ирония судьбы. »)
(к/ф «Ирония судьбы...»)
2 .
— Её величества дома нет!
2 .
— Я хочу видеть Кея!
— Господин Кей занят!
2 4 2
— Пустите! / Пустите! / Прочь!
(к/ф «Снежная королева»)
(Разговор объявившегося после многолетнего отсутствия отца, желающего видеть
дочь, и матери, демонстрирующей очевидное нежелание этого):
4
— Так что ты хочешь?
1
— Я хочу видеть свою дочь.
4 6 4
— Зачем? / Ты прекрасно жил без неё / все эти годы.
— Я же не знал/ о ее существовании.
— Не знал / или не хотел знать?
(к/ф «Москва слезам не верит»)
2) Неучет или подчинение обстоятельств желанию говорящего:
(Члены гаражного кооператива заперты в одном иэ залов музея института и тем
самым отрезаны от внешнего мира):
— Кстати, есть здесь телефон? / Я хочу позвонить.
2
— Да нет здесь телефона.
(к/ф «Гараж»)
2 3 2
— Нона Юрьевна!/ А вы будете себе / пластинки покупать?
— Ну конечно,/ если успею./ Я хочу вернуться сегодня, Катенька.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
— Кей!/ Кей!/ Подойди ко мне!/ Я хочу задержать приближение весны./ Мне нужно
слетать / в тёплые края!
(к/ф «Снежная королева»)
Учет мнения слушающего может быть передан только в последующем высказывании,
часто смягчающем предшествующее заявление говорящего.
(Маленькая разбойница щекочет Северного оленя ножом):
— Не надо.
— Почему?/ Ведь это так весело!
640

— Я хочу поговорить с ним./ Можно?
— Говори!
(к/ф «Снежная королева»)
3 1 -
— А я/ ваш новый лесничий./ Хочу с этим районом поближе познакомиться./ Может,
3 2
удастся на Чёрное озеро попасть,/ как думаете?
— Ну,/ это далековато.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
Значение данной конструкции обыгрывается в диалоге из к/ф «Кин-дза-дза»
Не совсем свободно владеющий русским Гедеван калькирует закономерности
использования структур родного языка:
— Владимир Николаевич!/ Я тапочки хочу надеть!
— Ну одень!(продолжает идти)
— Тогда/ вы остановитесь.
Реакция Николая Ивановича закономерна, так как он — как естественный носитель языка —
учитывает коммуникативный код структуры: отсутствие учета позиции слушающего.
Близкое значение может передаваться и в конструкциях с неназванным действием
говорящего. Сравним использование подобного рода конструкций в ответ на реплики
собеседника, считающего действия говорящего неуместными.
(Герой получил долгожданное письмо от любимой):
2
— Да ты куда?/ Под грозу?
2 6 6 2
— Я хочу под грозу,/ под ураган,/ под ливень!/ Я хочу!
(к/ф «Вечный зов»)
2б. В то же время конструкция «(я) хочу + ОБЪЕКТ-РЕМА ЖЕЛАЕМОГО (часто, но отнюдь
не обязательно в форме имени в винительном падеже)», как нам представляется, имеет
некоторые особенности значения. Она в большей степени связана с выражением собственно желания
или потребностей слушающего в данной ситуации, так как акцентирует желаемое,
инициированное ситуацией, реализуя инвариантное значение безглагольных структур.
— Лично я хочу / на свежий воздух, / и как можно скорее!
(к/ф «Гараж»)
В этом плане показателен пример из к/ф «Валентина», иллюстрирующий отличия
глагольных и безглагольных структур:
(Главный герой, следователь, совсем не старый человек, заявляет):
2 2
— И вообще,/ я хочу на пенсию.
1
— Эта шутка похожа на правду.
2
— Какая шутка?
— Про пенсию,
— Я не шучу, Зина!
1
— По-моему,/ это и есть твое единственное желание.
1
— Конечно.
(к/ф «Валентина»)
В данном случае невозможна экспликация действия говорящего в форме инфинитива
типа уйти, выйти, так как это акцентировало бы его реальное намерение осуществить
конкретные действия для достижения цели, в то время как в данном тексте речь идет скорее о
моральном настрое героя, его «единственном желании» отгородиться от жизни, вызванном
сложившимися жизненными обстоятельствами (ситуацией).
В то же время эти конструкции могут участвовать в языковой игре, например, когда
использование структуры нарушает этикетные нормы общения, что способствует достижению
комического эффекта.
(Отставший пассажир и официантка на вокзале разыгрывают посещение свадьбы):
— Хочу рыбку.
— Ой, и мне оставьте, / я тоже хочу.
(к/ф «Вокзал для двоих»)
641

2в. Значительно реже конструкции я хочу, однако распространенные придаточным с
союзом чтобы, используются для выражения желания, чтобы имела место та или иная
ситуация, касающаяся третьего лица. Но в этом случае они подразумевают некоторое участие
говорящего — намерение способствовать тому, чтобы та или иная ситуация имела место.
При этом частотна реализация параметра бенефактивности не только говорящего, но и
слушающего, часто входящего в сферу неотчуждаемой принадлежности, нормы и срока,
осложняющих в этом случае конструкции с чтобы.
3 2 1
— Пеньком доемучим/ это я всегда сумею прожить./ Я уж половину отшагал./ Я
хочу, чтобы дети мои/ с малых лет развитие получали./ Вот./ Не отдых мне/ нужен./
I 13
Сдался мне этот санаторий,/ если вы уж думаете, что я в санаторий там./ Пошёл с
удочкой на бережку,/ посидел в тенёчке/ и отдохнул./ И печки-лавочки.
(к/ф «Печки-лавочки»)
(Принц отказывается от состязания, так как боится отгадать загадку, в результате
чего принцесса вынуждена будет выйти за него замуж. На удивлённый вопрос солдата
о подобном поведении <намерении себя вести> принц отвечает):
— Я хочу, чтоб и она меня любила.
2 1
— Ишь ты,/ чего захотел!
(к/ф «Старая, старая сказка»)
Семантические особенности приводят к тому, что данная конструкция обладает
значительно большими возможностями непосредственно каузировать действие третьего лица.
(Вдова друга однополчан на похоронах):
1 2 6 3
— Что-то я хотела сделать?/ Ах да!/ Там/ его личные вещи остались./ Может, вы
захотите что-нибудь взять на память./(Мужчины молчат.) Я хочу,/ чтобы вы взяли
что-нибудь.
(к/ф «Белорусский вокзал»)
Особенности конструкций с я хочу выявляются на фоне других структур ряда, при этом
неучет позиции слушающего и обстоятельств резко противопоставляет ее всем другим.
3. Ближайшим соседом данной конструкции является конструкция «(мне) хочется +
ИНФИНИТИВ, ОБЪЕКТ-РЕМА (ПРЕДМЕТНОЕ ИМЯ), ПРИДАТОЧНОЕ С чтобы)).
В этом плане симптоматично замечание Е. В. Падучевой о неполной адекватности
глагол я хочу и английского / want в связи с наличием в русской системе глагола хотеться.
На особенности структур я хочу - мне хочется обращает внимание Т. И. Певнева в
работе «Сопоставительный анализ предложений типа я хочу спать — мне хочется спать»
[Певнева 1997: 111-121]. Автор сопоставляет личные и безличные структуры с данным
глаголом, так как именно эти формы, по мнению исследователя, обеспечивают реализацию
различных значений. Если «желание в форме хотеть является обязательно ориентированным
на его реализацию», в связи с чем «глагол хотеть может обозначать желание, переходящее
в намерение и действие» и «в большинстве контекстов... означает намерение, а не желание»
[Там же: 115-116], то желание «в форме хотеться не может мыслиться в плане его
реализации, осуществления, представляя его как природное, стихийное состояние» и
«фокусировано на самом факте или моменте возникновения, существования или прекращения желания,
но не на его внешнем проявлении», что позволяет «фиксировать и выражать в языке сам
процесс рождения желания» (появление потребности: ощущение необходимости чего-либо
на бессознательном уровне, осознание потребности, возникновение желания) [Там же: 116].
Подчеркивая важность выводов данной статьи, нам хотелось бы сделать несколько
замечаний.
Несмотря на вынесенные в заглавие типы предложений Я хочу спать - Мне хочется
спать, выводы и практически весь материал работы построен не на анализе выражения
желания говорящего, а на анализе структур типа Ивану хотелось спать; Ивану хотелось
обнять Машу, то есть предложений, описывающих факт наличия желания.
Однако, как показывает анализ конструкций, содержащих глагол хотеться в безличной
форме и выражающих желание говорящего в реальном звучащем диалоге, эти струк-
642

туры не актуализируют выделенные автором оттенки смысла, существенные, что
убедительно доказано в работе, для употребления в описательных структурах, в терминах речевых
актов — ассертивах.
Заметим, что вынесенную в название статьи структуру Я хочу спать едва ли можно
абсолютно однозначно отнести к намерению, она скорее свидетельствует о потребности и
желании говорящего. Однако это различие не очень актуально для русской системы, так как
намерение и потребность могут передаваться в ней, как было показано выше, одной
структурой, чего может не быть в системах других языков.
В то же время отметим, что используемая автором мысль Е. В. Падучевой о неполном
соответствии русского я хочу и английского / want в связи с наличием в русском
семантическом пространстве глагола хотеться не является исчерпывающим противопоставлением в
том случае, когда речь идет о функционировании данных конструкций при выражении
желания говорящего. Анализируя структуры, соответствующие целеустановке, мы должны
принимать во внимание весь ряд конструкций, всю систему структур, выражающих желание
говорящего, как с эксплицитным, так и с имплицитным способами формирования, и,
определяя значение, «держать их в уме» для того, чтобы понять специфику той или иной структуры.
Итак, как показывает анализ, параметры, которые характеризуют русские структуры с я
хочу и (мне) хочется при передаче целеустановки желания говорящего отличаются от
параметров их использования в структурах, описывающих то или иное положение дел, хотя,
вероятно, и базируются на сходных причинах.
В русском звучащем диалоге при выражении целеустановки желания конструкции с
безличным хочется обычно связаны с привлечением внимания
слушающего к тому или иному состоянию или желанию говорящего, косвенно
каузируя действие слушающего.
При этом выполнение желания мыслится не зависящим от говорящего, но
зависящим от слушающего, его мнения или действия (или третьего
л и ца), в том числе и этикетно.
Возможно, это является отражением более общего значения русской безличности,
акцентирующей независимость совершения действия от воли говорящего, получающей иное
выражение в описательных структурах (например, в «Печальном детективе» В. Астафьева,
где данный прием художественно гиперболизируется, отражая состояние главного героя).
В диалоге же, при выражении желания говорящего, как показывает материал, это
свойство получает конкретизацию в анализируемой конструкции как параметр ориентации
говорящего на позицию слушающего или третьего лица (в ряде
случаев обстоятельств) и зависимости от нее реализации желания
говорящего. Данная конструкция часто связана с выражением потребностей
говорящего, удовлетворение которых зависит от слушающего или
обстоятельств, иногда сближаясь с просьбой о действии:
- 2 1
— А, Ваше Величество! / А у меня есть последнее желание. / Хочется вот /
трубочку / перед смертью выкурить.
13 2
— А зачем тебе курить? / Курение / сокращает жизнь!
— Иногда продлевает.
— Ну, кури!
(к/ф «Старая, старая сказка»)
(Председатель кооператива, обращаясь к бушующему собранию):
— Товарищи! / Уже глубокая ночь! Положа руку на сердце, / очень хочется спать!
(к/ф «Гараж»)
Анализируемое значение типично дублируется взаимодействием с ИК-6,
привлекающей внимание к сообщению собеседника.
643

(Сын, возвратившийся с прогулки с лесником, обращается к остававшемуся на привале отцу):
— Тять! / Слышь, / мне дядя Юра спиннинг подарил! / Что-то есть хочется! /
чего, / ничего нет, что ли?
2 (к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
— Есть хочется!/ Из вашей сумки так вкусно пахнет.
(Реплика в компании):
6
— Танцевать хочется!
(к/ф «Вокзал для двоих»)
(Героиню приглашают на танец).
(к/ф «Странные мужчины Семеновой Екатерины»)
Реализация желания может зависеть и от третьего лица или обобщенно мыслящегося
субъекта:
— И ещё один маленький,/ но довольно-таки большой вопрос.
1Ь . 3 5 \ . 3
— Ои , / жизнь состоит / иэ одних вопросов,/ а хочется,/ чтоб она состояла иэ
одних ответов!
(к/ф «Гараж»)
(Эти ответы кто-то должен дать.)
— Ужасно хочется уйти в отпуск./ Но не хочется уходить в отпуск с долгами./ Один
из таких долгов — / встреча с переселенцами.
(т/п «Взгляд»)
(Зависимость осуществления желания ведущего уйти в отпуск от зрителей, которым была обещана
встреча).
4. Конструкция с глаголом хотеть в прошедшем времени («я хотел + ИНФИНИТИВ»)
при вариативном интонационном оформлении, выражающая желание говорящего, а не
описывающая то или иное положение дел, передает либо понимание говорящим
невозможности реализовать желание в связи с учитываемыми им
объективными обстоятельствами, либо выражает собственно желание-намерение
говорящего, осложненное готовностью отойти от своих планов, не
реализовав их в действительности, что связано с этикетной
ненастойчивостью выражения целеустановки.
Заметим, что при анализе, связанном с описательными структурами, форма
прошедшего времени признается как наиболее приспособленная для отражения значения намерения
говорящего: «как известно, значение 'действие' присуще глаголу хотеть в большинстве
случаев в форме прошедшего времени» [Шатуновский 1989: 114]. При выражении
собственно целеустановки желания говорящего эта структура реализует указанные выше
коммуникативные параметры.
— Ты чего?
— Я хотела пригласить в театр, / но у тебя гости?
(р/р)
(Молодая учительница приглашает бригаду для ремонта квартиры):
2
— Ну что тут у вас?
з , з 3
— Л вообще^ комната хорошая, / светлая, / но вот видите...
— Это мы видим.
— Потолок, / и стенка сырая. / А вот здесь, / посмотрите!/ А вот, видите?
— Да, да.
6 3 3
— Вообще, я хотела / обновить комнату. / Может, обои поклеить?
1 б 1ЛА
— Ну обои / — это / хорошее дело.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
— Так. / Ну я / должен/ идти. / Что я... / Пораньше сегодня надо лечь спать.
3 3 б з
— Гоша! / Останься, пожалуйста. / Я / хотела с тобой поговорить.
— Ну, / ладно! / Завтра и поговорим.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
Сравним с использованием данной конструкции в описательных конструкциях, в
частности при пояснении-оправдании:
644

6 5 \
— Я как раэ сегодня / хотела тебе всё объяснить.
1 1
— я понимаю, / понимаю.
2
— Это просто какое-то дурацкое недоразумение.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
5. Конструкции с формой глагола «хотеть в сослагательном наклонении +
инфинитив» передают ориентацию на мнение, часто разрешение слушающего,
который может согласиться с тем, чтобы говорящий реализовал желаемое, либо нет, что в
определенной мере сближает значение данной конструкции со структурами, выражающими
просьбу о разрешении:
— Так мы идём в санатории ВЦСПС?
4
— А цель?
— Танцы.
1 , 1
— С удовольствием./ Но я приду не один.
2
— А с кем это?
2
— Я бы хотел прийти с Романом.
—А! /Ну очень хорошо. / Зоя ведь тоже пойдёт.
— Да?
(к/ф «Три плюс два»)
— Я бы хотел увидеть вас вновь! / Вы позволите?
(к/ф «Покровские ворота»)
6. Конструкции С безЛИЧНЫМ «хотелось бы в сослагательном наклонении +
инфинитив»; «хотелось бы + объект-рема в форме предметного имени» при ТИПИЧНОМ ДВу-
синтагменном оформлении обычно не только ориентированы на мнение слушающего (его
решение, желания, действия), но и вводят осознание говорящим некоторой
неправомерности желания, обусловленного, по мнению говорящего, сугубо
личными интересами. Они имеют текстовый эффект скромного выражения желания, в
ряде случаев могут подчеркивать зависимость реализации желания от третьего лица.
— Начинаем / культурное мероприятие. / Сегодня по телевидению / по первой
программе / конкурс бальных танцев. / Я лично очень рекомендую. / По второй
программе/ видовой фильм / «Ги/-ма/-лаи». / Кто эа танцы? / Раз, / два, / три, /
четыре, / шесть / и я. / Большинством голосов, / проходят танцы.
— Я, /я воздержался. / Хотелось бы в «Мире животных».
— Животные — / по субботам.
(к/ф «Будьте моим мужем»)
(Оперативники находятся в Большом театре ка задании, цель которого поймать вора Ручника):
1 2
— Слушай,/ не опоздал бы он только!
2
— А что?
— Я сто лет в этом театре не был. /Хотелось... /Хотел бы посмотреть «Лебединое озеро».
— М... / Понятно.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
(Солдат приходит в детский приют, где находится его дочь, во время «тихого часа»):
— Девочка должна спать.
2 1
— Я сегодня уезжаю на фронт./ Мне бы хотелось с ней погулять.
(к/ф «Семнадцать мгновений весны»)
7. Кроме разобранных конструкций, в вариативный ряд входят менее
распространенные, но употребляющиеся в звучащей речи структуры. Так, в отличие от конструкций с
желаю..., подчеркивающих право говорящего выразить желание, структуры с «желательно +
объект-рема желания, выраженный Либо придаточным С чтобы и глаголом в
сослагательном наклонении (форме прошедшего времени)», либо иными способами, например
именем в вин. падеже, компаративом, передают совсем иное коммуникативное
содержание, часто осложненное оттенком каузации действия слушающего.
В этой конструкции, передается, отсутствие права и часто возможности
говорящего диктовать свое желание, понимание зависимости
реализации желания от слушающего или третьего лица, обстоятельств. Одна-
645

ко (и это особенность структуры) в ней подчеркивается наличие
противопоставления эксплицированного в конструкции варианта как более
бенефактивного для говорящего, социума менее бенефактивному, что
может быть выражено в имплицитной либо явной форме.
При этом, хотя в конструкции и акцентируется предпочтительность реализации
желаемого варианта для говорящего, его нереализация рассматривается говорящим
как допустимое развитие событий.
Данная конструкция типично функционирует в официальном регистре общения,
несколько интимизируя его, либо, напротив, повышает его в разговоре хорошо знакомых
людей, что может зависеть и от темы беседы.
(Разговор сына, отца и их хорошего знакомого, в котором сын выступает в роли
специалиста по социальным вопросам):
— Знаю, например, что подавляющее большинство учителей в стране / — женщины. /
Могу назвать цифры.
— Ну и что?
— А это нехорошо.
— Нехорошо.
3 16 2
— То есть не то, что / совсем нехорошо. / Желательно, / чтобы педагогов-мужчин
было больше.
(к/ф «Печки-лавочки»)
Как мы уже говорили выше, данные конструкции могут участвовать в формировании
целеустановки просьбы, обычно служа ее уточнением, конкретизацией просимого, вводя то,
что было бы особо бенефактивно, предпочтительно для говорящего:
— Товарищ председатель! / На минутку! / Слушай, / парень ты свойский, / я с
тобой буду говорить начистоту. / Кормиться нам чем-нибудь надо? / Так?
— Так.
— Ты продуктами / помочь не можешь? / Так?
— Так. 2
— Тогда помоги / в другом деле.
2
— в каком?
— Есть в твоём колхозе Г вдова / или солдатка зажиточная?
1 з 1
— Ну как не быть? / Есть. / Наш колхоз не из бедных.
з„ 1
— Ну вот станови нас на постои на одну ночь / к такой зажиточной гражданке. /
6 3 7 2
-«Только чтобы хозяйка /не мордоворот была, /а так более-менее на женщину похожа.
— и чтоб не старше семидесяти лет.
бб 1
— Семьдесят — это, / браток, многовато. / Желательно, конечно, / помоложе.
(к/ф «Они сражались за Родину»)
(Вспомним: Желательно мелочью', Желательно без сдачи).
Анализируемая структура может сближаться с конструкцией хотелось бы..., которая,
имея более широкую область функционирования, может заменять конструкцию с
желательно при выражении уточнения. Ср.: Хотелось бы, конечно, помоложе.
Однако в случае замены желательно на хотелось бы актуализируется некоторая
этикетная неправомерность желания.
Конструкция с желательно хотя и в большей степени «отстаивает» интересы
говорящего, подчеркивая предпочтительность варианта говорящего всем другим, тем не менее,
акцентирует приемлемость и иного развития событий. В ряде контекстов данные структуры
сближаются, обычно при замене желательно на более широкое по значению хотелось бы.
При актуализации же в контексте отличающих их параметров замена становится
невозможной. Так, замена в ранее разобранном примере *Я сегодня уезжаю на фронт.
Желательно с ней погулять ввела бы приемлемость и другого варианта развития событий, что в
данном случае невозможно. В этом примере отчетливо видно и осложнение конструкции
каузацией действия слушающего.
646

8. В регистре «без чинов», точнее, сниженном регистре общения,
используется конструкция «ОХОта + ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ ИНФИНИТИВНОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ», которая
характеризуется и семантическими особенностями: она обычно используется при
недоступности объекта желания, невозможности осуществить желаемое в
данный момент, до данного момента.
(Реплика водяного):
б б 6.1.
— А мне летать, / а мне летать, / а мне летать / охота!
(м/ф «Книга странствий»)
(Герой, изнурённый диетой «дамы иэ управления», которая не позволяет ему
привычно питаться):
7 2
— Ну правда!/ Жрать охота.
(к/ф «Любовь и голуби»)
(Крестьянин в доме профессора):
— Ох и покурить охота!/ Нельэя, наверное,/ да?
2 3
— Ну что ты!/ Конечно!
(к/ф «Печки-лавочки»)
(Колхозник в поезде):
3 6 I
— Давно уж мне охота/ побеседовать/ с городским человеком.
(к/ф «Печки-лавочки»)
(Отсутствие возможности до этого момента осуществить желание).
— ...Я прямо не знаю. / Он мне все мозги запудрил,/ с этим морем./ Вроде так-то
2 1
охота поехать, / а у самой душа в пятки уходит / и всё.
(к/ф «Печки-лавочки»)
(Герой уговаривает замужнюю женщину-колхозницу выйти замуж за престарелого
артиста оперетты):
— Ты хоть отдохнешь от этих всяких / «надысь» да «чевось», / матушка.
— Да, конечно, охота так пожить...
2 2
— Дело даже не в^том, чтоб самой пожить. / Охота детей воспитать на хорошем
примере. / Вот сейчас / какой они пример видят!..
(к/ф «Печки-лавочки»)
Заметим, что в русском языке конструкция охота была при различном интонационном
оформлении (Охота была, Охота была) выражает нежелание осуществить действие, так же
как и выражение неохота!:
— Это Ипполит! / Прыгай с балкона!
— Да, / охота была ноги ломать...
(к/ф «Ирония судьбы...»)
Закономерно в этом случае и введение начального да, маркирующего неадекватность
каузации собеседника и ситуации.
2) Конструкции с имплицитным способом формирования значений
Сейчас же мы перейдем к конструкциям, в которых при выражении желания
говорящего не эксплицируется одна из его составляющих, а активизируется
взаимодействие средств разных уровней языка.
1. Конструкции с взаимодействием средств
формирования значений при ведущей роли форм глаголов
1. Одной из таких структур является конструкция, включающая «ГЛАГОЛ, ИМЕНУЮЩИЙ
ЖЕЛАЕМОЕ ДЕЙСТВИЕ ИЛИ СОСТОЯНИЕ, В ФОРМЕ СОСЛАГАТЕЛЬНОГО НАКЛОНЕНИЯ (ФОРМЫ
ПРОШЕДШЕГО ВРЕМЕНИ) СОВЕРШЕННОГО ВИДА + ИК-1, ИК-2, ИК-3».
Сразу же отметим, что использование совершенного вида во всех последующих
конструкциях связано с реализацией параметров возможности или невоз-
647

можности осуществить действие, что зависит от взаимодействия с другими
средствами конструкций.
Как мы уже говорили, функционирование сослагательного наклонения в системе
русского языка по сравнению с рядом других языков существенно ограничено, в связи с чем в
структурах, включающих глаголы в данной форме, при формировании целеустановки
говорящего возникает некоторая специфичность значения.
В системе русского языка конструкции с глаголом в данной форме при формировании
ряда целеустановок, в том числе и выражения желания говорящего, ориентированы
на позицию слушающего (иногда третьего лица), часто
конкретизируемую как ориентация на его мнение, решение, действия. Поэтому они
нередко могут выступать в качестве ответной реакции на высказанное мнение собеседника,
подчеркивать желание получить некоторую его реакцию, в том числе в ряде случаев и
потенциальное согласие или несогласие; оттенок, который отсутствует, например, в
высказываниях с «я хочу + инфинитив». Сравним:
1 1
— Я хочу есть. — Я бы поел.
— Я хочу поехать. — Я бы поехал.
2 1
— А не сообразить ли нам чайку?/ У меня тут случайно лимон завалялся.
— Лимон — это хорошо./ А у вас, случайно, хлеб не завалялся?/ Я бы поел.
(к/ф «Укрощение огня»)
(Герой пытается посолить тертые овощи, которыми его заставляет питаться Раиса Захаровна):
— Я всё вижу.
2 3 2 2 2
— Раиса Захаровна! /Я чуток хотел подсолить. /Ну совсем / в горло-то / не лезет.
1 ,з б у . w 1
— Ни в коем случае. / Соль — это / белый яд.
— Так сахар же белый яд.
— Сахар / — это сладкий яд.
— Раиса Захаровна, / может\ с хлебушком, / а?
3 3 2
— Хлебушек — / это вообще / отрава.
1 2 7 2
— Не", /я сейчас [ш'ас] горбушечкой отравился бы! /Ну правда, / жрать охота!
3 «
— Не жрать, / а есть!
(к/ф «Любовь и голуби»)
1 . . 2
— Будь моя воля, / я бы всю жизнь провела среди этих вещей...
(т/реклама)
— Эх, / сейчас бы супчику горяченького, / да с потрошками, / А, / Шарапов? / Не
з з . 1
отказался бы ты от горячего супчика, / да с потрошками.
— Я бы сейчас с большим удовольствием бы щец навернул. / Но до «Астории»
з , б
далеко, / а столовая только в семь откроется.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
В то же время конструкции с сослагательным наклонением могут быть ориентированы
на наличие препятствий при выполнении действия, правда, и в этом случае в них
учитывается то, что говорящему недоступно осуществление желаемого, так как его осуществление
зависит от кого-то иного.
(Члены гаражного кооператива заперты в комнате собрания, открыть которую сами не могут):
— Ох, я бы сейчас ананас съел!
(к/ф «Гараж»)
— ...правление / подготовилось к собранию...
— Ну да, / верно, / на рынке готовилось, / среди помидоров.
— О! / Я бы сейчас [£'-ас] съела помидорчик!
(к/ф «Гараж»)
(Разговор обиженного Ковригина и влюбленной в него поварихи):
— Тебе котлеты с картошкой / или с вермишелью?
— |Всё одно.
б 21 3
— А / какая сегодня в клубе картина? / Не знаете?
— Не знаем.
з „ 1
— А я бы / пошла.
648

— А ещё что?
— Всё .
— А компот?
(к/ф «Девчата»)
2. В отличие от конструкции с формами глагола прошедшего времени сослагательного
наклонения конструкция «инфинитив + бы + ИК-3, ИК-2, ИК-7» при выражении
желания говорящего отражает настроенность говорящего на учет
объективных обстоятельств как реального препятствия для осуществления
желаемого, так как именно оно мешает реализовать действие, связанное
с нормальным развитием ситуации (параметр инфинитива).
В данном случае совершенный вид отражает невозможность реализации желаемого.
(Солдаты на марше):
— Закорить бы!
— Потерпишь не ку]эя!
— Потерпишь,/ потерпишь!
(к/ф «Они сражались за Родину»)
(Участковый кляузнику):
— А вы в это одиночество камнем.
Э 2
— Привлечь бы вас / эа такие штучки!
(к/ф «Самый последний день»)
(Мать лягушка с букетом будит сына):
2- , 2
— Вставай,/ жениться пора!
б 1
— Поесть бы/ сначала!
(м/(|) «Дюймовочка»)
— Узнать бы, где Нюра похоронена, /а то и могилки не найдёшь, /и цветов не положишь.
— Где уж тут узнать!
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
(Молодой боец, участвующий в активных боевых действиях):
— Эх, в город бы уехать! / Учиться!
(к/ф «Донская повесть»)
2 2
— Эх, взорвать бы! / Патронов нет!
(к/ф «Белое солнце пустыни»)
Сопровождающее анализируемые структуры междометие эх/, участвует в
коммуникативном дублировании (об инвариантном значении этого междометия см. ниже).
Обратим внимание, что именно реализация упомянутых выше параметров
предопределяет возможность или невозможность замены структур.
Так, неестественной была бы замена конструкции с сослагательным наклонением на
«инфинитив + бы» в диалоге из к/ф «Живет такой парень», так как в нем реализуется
желание-мечта, осуществление которой зависит от согласия его пожилого друга-шофера
жениться на знакомой Пашке вдове.
(Пашка рассуждает о преимуществах жизни женатого человека):
— А в деревне-то ведь это... / хорошо. / Встанешь чуть свет / и идёшь на речку. /
Тихо... / Купил бы лодку...
4
— Можно с мотором...
* 1 / 4
— Ага, / можно.
14 4
— Приехал бы я к тебе в гости. /«Здрасте, дядя Кондрат! /Здрасте, тётка
Аксинья!..»/Заплыли бы мы с тобой на острова, / порыбачили бы, / постреляли, / а
вечером разложили бы костёрчик, / сварили бы уху.
— Я тоже люблю на островах...
— А костер постреливает, / угольки отскакивают...
(к/ф «Живет такой парень»)
Замена на Приехать бы к тебе в гости и т. д. здесь невозможна, так как в диалоге
акцентируется ориентация на решение собеседника, а не наличие объективных обстоятельств,
препятствующих выполнению действия.
649

Иная ситуация в диалоге из к/ф «Печки-лавочки», в котором речь идет об учителях.
— И третье?
— Я бы/ увеличил им зарплату.
— А! Хм!
6 4 1
— Но, как вы сами понимаете,/ сделать это из своего кармана/ я не могу.
(к/ф «Печки-лавочки»)
Замена на инфинитивную конструкцию здесь возможна: Увеличить бы им зарплату,
что актуализировало бы параметр учета препятствий, в то время как в диалоге
подчеркивается независимость принятия решения от говорящего и зависимость, возможность
реализации желаемого от других лиц, ориентация на действия иных лиц.
Возможность - невозможность взаимозамены конструкций проясняют их параметры.
Рассмотрим диалог:
2 2 1 3 1
— Эх, / сейчас бы супчику горяченького, / да с потрошками! / А, / Шарапов? / Не
отказался бы ты от горячего супчика, / да с потрошками?
б 2
— Я бы сейчас с большим удовольствием бы / щец навернул. / Но до «Астории»
далеко, / а столовая только в семь откроется.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
Первая структура связана с инициацией желания (в данном случае — близкого к
потребности) ситуацией и естественно открывает диалог. В этом диалоге она могла бы быть
заменена на инфинитивную структуру, которая акцентировала бы наличие объективных
обстоятельств, препятствующих в нормальному развитию ситуации. Второе высказывание
диалога, в основе которого лежит конструкция с глаголом сослагательного наклонения в
форме прошедшего времени, передает ориентацию на высказанное мнение собеседника.
Поэтому неестественным было бы появление в предшествующем диалоге высказывания Эх,
сейчас бы с большим удовольствием щец навернуть, так как с большим удовольствием
направлено на сопоставление позиции говорящего и собеседника и требует иной конструкции,
сориентированной на мнение слушающего. Более того, и без данного распространения
инфинитивная структура вызвала бы эффект неучета мнения слушающего. Заметим, что даже
экспликация в контексте наличия препятствий не меняет дела.
3. Очень близки к этому значению безглагольные структуры «РЕМА-ОБЪЕКТ ЖЕЛАНИЯ +
бы + ИК-З, ИК-2, ИК-6, ИК-7», представляющие типологическую особенность русского
языка и подчеркивающие, с одной стороны, инициацию желания ситуацией, с
другой — недостижимость объекта в данной ситуации, т. е. само желание и
возможность - невозможность его реализации предопределяются ситуацией.
(Компания старых друзей оказалась на «необитаемом» острове без лодки):
-« 2 2
— Недурно бы сейчас [шас] стаканчик кофе / горячего!
7 7 2
— Ох, недурно. / Бутербродик бы/ со шпротиком...
— Вот [от] яичек / и хлеба буханку...
2 3
— Ну перестаньте! / Перестаньте, или на этом проклятом острове / будет отмечен
первый случай людоедства.
(к/ф «Верные друзья»)
(В детской колонии во время голода):
з 2
— Сейчас бы сахаринчику,/ да чайку!
(к/ф «Республика Шкид»)
(Фрося в ресторане):
2 4 2
— А во что / мы всё это / сложим? / Мисочку бы какую-нибудь!
2
— Фрося!
— Ну и пускай...
(к/ф «Приходите завтра»)
(Сотрудники опергруппы обдумывают варианты спасения находящегося у бандитов Шарапова):
— Эх, пистолет бы ему,/ да знак який подать!
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
650

(Преподаватель, обращаясь к воспитанникам детского дома после приступа кашля у
одного ив ребят):
2
— В Крым бы вас! з
— Как же! / Доберёшься туда!
(к/ф «Прощание славянки»)
(Разговор в кафе-мороженое между мужем и женой):
— Шампанского бы! / Эа неимением...
з 2
— Да? / Ешь мороженое!
(к/ф «Мама вышла замуж»)
2 2
—Эх! / Гаэировочки бы!
2 2
— Да какая ж гаэировочка! / Степь кругом!
(к/ф «Кин-дза-дза»)
(Жена героя наливает гостю квас):
3 3 3
— Налей-ка и мне. / Нам бы сейчас, конечно, покрепче что-нибудь, / а? / Но ты
4
при исполнении.
— Да нет, / жарко больно.
(к/ф «Деревенский детектив»)
За. Введение в конструкцию мне бы, тебе бы, когда данная конструкция выражает
желание говорящего, а не просьбу, частотно передает желание-мечту с осознанием того, что
объект желаемого, вероятно, превосходит реально возможное, мало
или трудно достижим.
(Разговор красноармейцев после успешно выполненного задания):
— Интересно,/ какая нам теперь награда будет,/ а?/ Ежели оружие именные,/ то
1 2 3 1
мне без надобности. / Мне бы сапожонки хромовые,/ а тебе бы/ галифе.
(к/ф «Служили два товарища»)
(Девочка- школьница):
— Знаешь,/ мне бы сейчас угол какой-нибудь/ и хотя бы пятьдесят рублей в месяц!
(к/ф «Ключ без права передачи»)
(Рассказ об искусственном солнце, придуманном учёными):
— Это он хорошо придумал про солнце. Мне бы в будку такое!
(Э. Успенский. «Дядя Федор, пес и кот»)
— И корова здорова.
3 2 2
—Во! /И корова есть! / Молочка попьем!
3 6 1
— Работу / вам обоим / подыскали.
2 3 1 з i
— Мне бы сто... сторожем! / Я / привык. / Ночью сплю, / а днём гуляю.
(к/ф «Вы чье, старичье?»)
Сравним близость значения глагольных инфинитивных и безглагольных структур,
передающих общее значение неисполнимости либо малой вероятности исполнения желания,
связанного с осознанием реальных препятствий или с тем, что желаемое превосходит реально
возможное.
12 2 '2 3
— Володь, / иди сюда. / Глянь. / Это на три недели тебе. / Картошка, / вот
I 1 1 1
гороха немного. / Лук./ А тут я тебе хлеба положила. / Сам будешь готовить, /
не маленький. / Рассчитывай, чтоб хватило. / Экономь. / Должно хватить. / Фу! /
2 1 3 2Э
Деньжат бы тебе! / Ну ничего! / Может, потом, как-нибудь/ достану рублей
десять. / Молока бы тебе покупать, / хлеба... / Вот и жил бы./ Д[т.]к...
(к/ф «Уроки французского»)
Данная конструкция может бытовать в устойчивых формулах, впрочем с тем же
значением несоответствия желаемого — реально возможному:
— Ну, на чём ты остановился?
7 1
— Эх, Рома! / На самом интересном месте.
— Ну?
— Джексон, / помнишь?
— Ну!
2
— Друг Джексона!
— Фу!?
651

— Сбежал иэ тюрьмы !
— бй! / Мне бы его заботы, / а?
(к/ф «Три плюс два»)
3б. Однако в конструкции с частицей бы может и не включаться рема желаемого, а лишь
некоторые составляющие темы, «намекающие» на область, в которой следует искать рему,
обычно легко восстанавливаемую из контекста, так как желаемое инициируется ситуацией.
2
— Эх, сейчас [шас] бы!
— Да, / неплохо бы!
— Может, сбегать?
(анекдот из т/п «Белый попугай»)
(Диалог в магазине постоянного покупателя Касьяна и продавщицы):
2 2 2 2
— Опять ты тут! / Что ты, дед, бессонный какой-то? / Ты бы ещё позже пришёл! /
2
Последняя!(подает бутылку кефира)
б ^ б . з , 1
— Мне бы... У меня / и денег нет / в настоящее время.
б 2 2 2
— Я в долг не даю, / мне отчитываться надо. / Всё! / Закрываю!
(к/ф «Ключ без права передачи»)
В романских языках в этом случае обычна экспликация хотя бы вспомогательного, но
глагола.
2. Конструкции с взаимодействием средств
формирования значений, включающие частицы
Особо следует остановиться на группе конструкций с частицами, представляющих
яркую типологическую особенность русского языка и учитывающих в качестве одного из
параметров нал и ч ие препятствий при выполнении действия.
Данные конструкции включают либо глагол в форме инфинитива совершенного вида, в
этом случае реализующего параметры невозможности достичь желаемого, которое уже
было бы реализовано, если бы ситуация развивалась согласно норме, либо являются
безглагольными структурами, в которых подчеркивается, что возможность - невозможность
реализовать желаемое предопределяется ситуацией.
1. Если вариативный ряд конструкций с частицами, в которых выражена целеустановка
желания говорящего, в ряде языков открывают структуры с если бы, то вариативный ряд
русских конструкций, выражающих желание говорящего, открывают конструкции с «вот
бы + ОБЪЕКТ-РЕМА ВЫСКАЗЫВАНИЯ + ИК-3, ИК-7»; «вот бы + ИНФИНИТИВ + ИК-3, ИК-7».
В значение этой конструкции входит не только осознание говорящим
возможного препятствия при осуществлении желания (невозможность
осуществления), но и подчеркнутая бенефактивность реализации данного
(одного) варианта желаемого развития событий, полностью
соответствующего целям говорящего.
(О камине):
— Вот бы на дачу!
(Р/Р)
(Собеседники рассматривают ткань, которая используется для космических нужд):
— Вот бы на кофточку, — не удержалась моя спутница.
— Можно и на кофточку, только очень дорого обойдётся...
(В. Солоухин. «Владимирские проселки»)
— Вот бы мне такого коника, — думал Мишка. — Этот был бы почище Партизана.
(Ф. Абрамов. «Пряслины»)
В инфинитивных структурах подчеркивается личное участие говорящего в
осуществлении желаемого:
113' 2 2
— Слушай, / Глеб. / Как это у тебя всё здорово получается? / Быстро, / ловко... /
2
Вот бы мне так научиться.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
652

— А говорят, есть такие реки: / ни конца / ни края...
— Да ну? / Вот бы туда поплыть!
2 4
— Ну что ж. /И поплывём.
(к/ф «Верные друзья»)
— До чего же здесь хорошо, / Господи! / Я уж подумала: / вот бы нам как-нибудь /
2 з
всем сюда приехать! / Вот было бы хорошо-то!
(к/ф «Печки-лавочки»)
— Смотрите! / Смотрите! / Смотрите!
— Вот это кони!
— Вот бы прокатиться!
(к/ф «Снежная королева»)
Сравним с экспликацией бенефактивности:
— Вот бы хорошо / по железной дороге / в Москву проехать!
(к/ф «Вечный зов»)
Возможна и экспликация параметра препятствий:
— Вот бы туда, / во дворец, попасть! / Только чёрта с два!
— Узнают тут же!
(т/с «Гардемарины вперед»)
Безглагольные конструкции:
3 3 1 4 4
— Вот бы нам / в леспромхоз / слона! / Он бы так пионычи грузил... / штабеля!
2 2
— Жрёт много, / сенов не напасешься.
— А в Индии как же?
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
2
— Вот бы её всегда!
(к/ф «Карьера Димы Горина»)
В отличие от инфинитивных конструкций + бы с анализируемой частицей вот,
структуры с сослагательным наклонением хотя и могут передавать желание говорящего
осуществить что-либо самому, но чаще отражают ситуацию, когда исполнение желаемого не зависит
от его личного участия:
2
— Вот бы автобус подошёл!
з 2
— Вот бы / Лёша вернулся!
— Вот бы занятия отменили!
(р/р)
Е. А. Брызгунова отмечала роль интонационного центра и синтагматического членения
в дифференциации целеустановок желания говорящего и упрека в идентичном лексико-
грамматическом составе. Как нам представляется, данное явление базируется на
возможности разных реализаций идентичных параметров в разных коммуникативных конструкциях:
— Вот бы Лёша вернулся!
(Выражение желания говорящего, чтобы в будущем реализовался единственно бенефактивный для
него вариант развития ситуации, соответствующий его целям).
з 1
— Вот бы Лёша / вернулся.
(Упрек, когда в качестве примера приводится норма поведения третьего лица как единственно
бенефактивный вариант развития событий, соответствующий целям говорящего <социума или
какого-либо иного лица, в котором говорящий заинтересован^ чему не соответствует поведение какого-то
иного лица, чаще слушающего. В этой конструкции одновременно сосуществуют две семантически
взаимодействующие реализации одного инварианта. Реализации данного значения способствует
передвижение ИЦ ИК-3 на слово — субъект «позитивного поведения», что ориентирует слушающего на этот
вариант поведения третьего лица, при фоновом противопоставлении поведению слушающего).
1а. Конструкция с вот может соединяться с «если бы + ГЛАГОЛ В ФОРМЕ
СОСЛАГАТЕЛЬНОГО НАКЛОНЕНИЯ (ФОРМЫ ПРОШЕДШЕГО ВРЕМЕНИ)». Но появление ПОДОбнОЙ Конструкции
типично при реакции на высказанное ранее мнение собеседника, при этом
говорящий противопоставляет вариант собеседника своему, более
бенефактивному варианту. Вот вводит параметр одного, наиболее
бенефактивного варианта, который соответствует целям говорящего, а если
653

маркирует, что он является добавлением к введенному ранее
варианту (учет возможных вариантов развития событий, вводимый русским если):
Пёс: — А давайте мы этот клад на три части разделим.
Кот: — А это ещё зачем?
Пёс: — Потому что мне корова не нужна. Я молоко что-то не люблю. Я себе
буду колбасу покупать.
Дядя Фёдор: — И я молоко не очень люблю. Вот если бы корова квас давала или лимонад.
з (Э. Успенский. «Дядя Федор, пес и кот»)
— Такова судьба всех / великих людей / Современники / их не понимают!
3 2 3 2х
— Современники, / возможно. / Но мы-то родственники! / Мне страшно вспомнить: я
мечтал / о дуэли с отцом. / Я хотел убить его! / Мы все убили его! / Убийцы!
2 2 2 4
— Прекрати, Файл! / Мне надоели твои истерики! / Нельзя / вечно казнить себя!/ В
2 2 2 2
конце концов, / если сейчас, / спустя три года/ после его смерти, / вся
2 2 2,2 2
Германия / благоговейно произносит имя ^барона Мюнхгаузена, / в этом прежде
всего заслуга / его родных! / Мы издали полное собрание сочинений барона, / завтра
в городе открывают памятник. / Ну , / что же ещё?
2 3 3 3 2 3
— Ах, если б он был жив! /Вот /если б можно было /время /повернуть вспять! / М?
12 4 3
— Нет, / ну зачем же, дорогой мой? / Этого как раз не надо. / Время / пусть
идёт как идет.
(к/ф «Тот самый Мюнхгаузен»)
— Так, значит, вы / абсолютно счастливый человек?
1. w - 3,2
— Не вполне! / Вот если б мне удалось выпить сейчас стакан газировки, / пить
2
ужасно хочется, / то я бы был абсолютно счастлив.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
Отметим, что в последнем высказывании сочетается выражение желания говорящего и
целеустановка ответа на вопрос героини.
— Вот, маменька,/ если бы я был генералом...
(к/ф «Женитьба Бальзаминова»)
2. Одной из не менее распространенных структур при выражении желания говорящего
является конструкция с «хоть бы + ОБЪЕКТ-рема желания + ИК-3» или «хоть бы +
глагол в форме прошедшего времени (сослагательное наклонение) совершенного вида».
Инвариантные коммуникативные параметры хоть
Коммуникативные параметры хоть связаны с параметрами возможности
влияния одной ситуации на другую, объемом и степенью ее влияния, в
том числе и на результат ее развития.
Причем эти параметры работают как в хоть-союзе, так и в хоть-частице, но в союзе
закреплена одна из реализаций данных параметров.
Следуя алгоритму реализации коммуникативного значения, указанные параметры
осложняются антонимическим развертыванием параметра наличия - отсутствия
влияния.
Кроме этого, может быть подключен параметр бенефактивности.
Параметры могут относиться к позиции говорящего, слушающего, ситуации и
распределяться между ними. К тому же может актуализироваться параметр отношения к
реализации - нереализации влияния. Возможно варьирование по параметрам возможности -
невозможности, а также времени.
1) Одна ситуация не влияет на развитие, реализацию другой ситуации (в той или
иной степени)
Ср.: Хотя он ушёл, она осталась.
(Одна ситуация <его уход> могла оказать — так как являлась частью оснований для иного развития
другой ситуации — но не оказала влияния на развитие или реализацию другой ситуации <она осталась>).
654

Ср.: Несмотря на то, что он ушёл, она осталась.
(Одна ситуация являлась полным основанием для изменения другой, но этого не произошло).
2
— Как тебе его отделать?
1
— Да хоть как.
(Возможность реализации того или иного способа воздействия на объект <одна ситуация> не сможет
ни в какой степени повлиять на отношение к нему говорящего и степень бенефактивности для него
ситуации <другая ситуация>: целеустановка безразличия).
2
— Ему хоть кол на голове теши.
(Действия говорящего не могут ни в какой степени повлиять на действия третьего лица; одна
ситуация не может повлиять на другую, к чему говорящий относится отрицательно, так как это влияет на
бенефактивность данной ситуации для него или третьего лица: возмущение).
2) Влияние ситуации на другую ситуацию в той или иной степени
2
— Хоть он помогает.
(Действия третьего лица в определенной степени дают возможность говорящему испытать
положительное влияние, оказываемое на небенефактивно развивающуюся для него ситуацию, что он оценивает
положительно, в то время как другие лица этого влияния не оказывают).
Ср.: Только он помогает.
(Третье лицо реализует бенефактивную для говорящего ситуацию на фоне небенефактивной ситуации,
связанной с действиями других лиц).
Отметим взаимодействие с порядком слов и положением ИЦ на слове, реализующем
многочленный ряд противопоставлений.
— Он хоть помогает.
(Третье лицо не оказывает влияния на небенефактивную ситуацию говорящего в ряде аспектов, но в
одном, данном, оказывает, что говорящий оценивает положительно, так как это дает возможность
частичного бенефактивного влияния — неполная степень влияния).
— Он только помогает.
(Третье лицо реализует одну бенефактивную ситуацию на фоне нереализации других, что говорящий
оценивает как не самый бенефактивный вариант либо отрицательно).
2
— Дай хоть водички.
(Говорящий каузирует действие с объектом, которое не в полном объеме, но в определенной степени
может оказать бенефактивное воздействие на существующую ситуацию).
2
— Дай только водички.
(Говорящий каузирует действие с объектом, которое будет бенефактивно для него, а все другие —
будут небенефактивны).
3) Распределение по позициям говорящего и слушающего при одновременной
реализации двух вариантов наличия-отсутствия отношения к влиянию одной
ситуации на другую
— Ты хоть умойся!
(Если слушающий считает, что имеющая место ситуация — не соответствующий норме его внешний
вид — не может повлиять на дальнейшее развитие ситуации и на отношение к нему, то говорящий
считает, что это не так и внешний вид слушающего способен повлиять на развитие ситуации и ее
результат. Неполный объем изменения этой ситуации лишь частично дает возможность соответствовать
норме, что может повлиять на отношение к слушающему. При этом отношение говорящего к
имеющей место ситуации отрицательное).
2а. При выражении целеустановки желания говорящего конструкции с хоть имеют
следующее коммуникативное значение: говорящий выражает желание, чтобы
реализовалась некая ситуация, которая не в полном объеме, но в
определенной степени могла бы оказать бенефактивное воздействие на
существующую ситуацию.
При этом, выражая желание, чтобы та или иная ситуация имела место, говорящий
считает, что экспликация желаемого, т. е. реализация им данного словесного действия, может
повлиять на реализацию этой ситуации в действительности.
655

Взаимодействие с иными средствами в данной конструкции дает следующее
осложнение этого значения: ориентация на препятствие, малая вероятность
возможности осуществления даже не полностью бенефактивной для
говорящего ситуации, которая могла бы повлиять на небенефактивные
факторы существующей, достижимость чего зависит не от воли
говорящего (его неспособность самому реализовать желаемое), но от
обстоятельств либо кого-то иного, например, собеседника, третьего
лица, высших сил, которые могут повлиять на ее осуществление.
В результате реализуемых параметров при выражении желания говорящего данные
конструкции приобретают оттенок заклинания.
Упомянутые выше коммуникативные семантические составляющие
провоцируют включение еще одного важного параметра:
неготовность говорящего принять полностью небенефактивное развитие
событий как в том случае, когда оно уже осуществилось, так и в том
случае, если его развитие только предполагается при предельной
заинтересованности говорящего в бенефактивном развитии событий,
осуществлении желаемого.
Для анализируемой конструкции характерно некое имплицитно, реже эксплицитно,
выраженное, хотя часто и неосознанное, обращение говорящего к упомянутым адресатам.
Желаемое может относиться как к плану будущего, так и к плану прошлого:
1) Отнесенность к плану прошлого
(Героиня, узнавшая о том, что она неродная дочь своим родителям, одновременно
узнает, что её настоящая мать живёт в деревне):
— Хоть бы уж в городе каком-нибудь жила!
(к/ф «Отчий дом»)
(Герой находится в Ленинграде):
— О Господи,/ хоть бы я улетел / в какой-нибудь другой город!
(к/ф «Ирония судьбы...»)
Обратим внимание на закономерность появления здесь формулы о Господи, вводимой
междометием о, которое маркирует несоответствие знания о реальной действительности
желаемому, ранее предполагаемому бенефактивному развитию ситуации.
Как мы уже отмечали междометие о сближает параметры знания и желания, объединяя
их в реакции соответствия - несоответствия предполагаемому или желаемому.
В данных конструкциях представлена небенефактивность ситуации, которая могла бы быть
компенсирована (в определенной степени) реализацией бенефактивности одного из ее аспектов.
2) Отнесенность в план будущего
Обращенная в будущее, данная конструкция передает следующее значение: говорящий
выражает желание, чтобы реализовалась некая ситуация, которая не в полном объеме, но в
определенной степени могла бы оказать бенефактивное воздействие на существующую
ситуацию, часто чтобы ситуация в будущем при невозможности исполнения полного объема
желаемого в определенной степени (частично) соответствовала его желаниям.
— Зима.
1
— Да.
2
— Хоть бы до праздников выпустили!
(к/ф «Живет такой парень»)
(Существующая ситуация: из больницы не выпускают; полный объем желаемого — уйти из больницы
как можно быстрее, немедленно; желание-минимум: до праздников).
2 з2
— Господи, / хоть бы ребятишки приснились!..
(к/ф «Печки-лавочки»)
(Существующая ситуация: мать, едущая на курорт, в разлуке с детьми; полный объем желаемого
матери: быть вместе с детьми, желание-минимум: увидеть их во сне).
656

— что там слышно? / Война-то / будет?
— Да нет. / не будет. / Не дадут.
12 2
— Ну дай Бог. / Господи, / хоть бы не было!
(к/ф «Печки-лавочки))
(Реальная ситуация: возможность войны, сточки зрения говорящего, полный объем желаемого: чтобы
войны не было никогда; желание минимум: чтобы ее не было в ближайшее время).
— А успеете?
— Хоть бы он пришёл пораньше!
(Р/р)
(Реальная ситуация — мужа нет дома в то время, когда надо неожиданно срочно уехать; полный
объем желаемого: чтобы муж пришел с работы немедленно; желание-минимум: пораньше).
2 3 2
— Ну скажи, пожалуйста, / эачем ты эту женщину / Шапоклякой обоэвала? / Ведь у
2 2
неё сын / в океане!
2
— Хоть бы он утонул!
— бх!
3 3 4 3
— Шапокляка заплачет, / и у неё в сердце / лёд расстает. / Мне бабушка читала, /
когда человек плачет, / он становится добрее.
(к/ф «Карантин»)
(Реальная ситуация: женщина проявила агрессивность по отношению к ребенку; она не добрая, с
точки зрения говорящего; полный объем желаемого: женщина должна стать доброй; при невозможности
немедленного исполнения — желание минимум: чтобы утонул ее сын, что окажет влияние на
«Шапокляку», и она станет добрее, что, в свою очередь, могло бы оказать бенефактивное воздействие на
существующую ситуацию).
2 2 2 2
— Кому пятёрку, / кому десятку, / кому французские духи, / кому конфеты! / И
всё для общего блага!(Вздох.)
2 2
— Хоть бы мне / кто-нибудь французские духи подарил!
(к/ф «Гараж»)
(Реальная ситуация: женщине не дарят французских духов, желание-максимум: получать дорогие
подарки, желание-минимум: получить французские духи, которые правление дарит нужным людям).
В ряде случаев отнесенность в прошлое или будущее не столь очевидна.
(Герой в лесу):
— Ну, хоть бы один гриб! Что это за лес, в котором нет ни одного гриба!
(В. Солоухин. «Третья охота»)
(Говорящий выражает желание, связанное с потенциальной возможностью реализации в прошлом
ситуации, которая не в полном объеме, но в определенной степени могла бы оказать бенефактивное
воздействие на существующую ситуацию, а также желание, чтобы аналогичная ситуация имела место в будущем).
Отмеченная Е. А. Брызгуновой в РГ-80 роль интонационного центра, способного
менять целеустановку в лексико-грамматических составах с хоть, базируется на двух
реализациях единых инвариантных параметров.
1) Конструкция, представленная высказыванием типа хоть бы написал!, реализует
значение отнесенности плана желаемого к будущему и вводит значение желания говорящего,
чтобы в будущем имела место ситуация, которая в определенной степени могла бы оказать
бенефактивное влияние на существующую, в данном случае — успокоить, например,
волнующуюся мать.
2) В конструкции, представленной высказыванием типа Хоть бы написал, реализуются
аналогичные инвариантные параметры, отнесенные к плану прошлого (ИЦ на глаголе в
прошедшем времени), в результате чего фиксируется отсутствие бенефактивного влияния
предшествующей ситуации на существующую, невыполнение желаемого, даже не в полном
объеме, что приводит к отрицательной оценке поведения сына, формируя значение упрека.
Параметр возможности влияния одной ситуации на другую в ряде
случаев осложняет конструкцию оттенком каузации.
657

Эта конструкция может осложняться конечным что ли, которое подчеркивает, что
говорящий не рассматривает вводимый вариант ситуации как единственно возможный,
сомневаясь в его реальной бенефактивности:
— Хоть бы ты обиделся, что ли?
(к/ф «Первый троллейбус»)
(Король объявил о том, что он не будет разговаривать с принцессой, пока она не
согласится выйти замуж):
— Никто / меня не пилит, / никто меня не ругает. / Даже скучно! / Хоть бы ты
заговорил, что ли!
(к/ф «Старая, старая сказка»)
2б. В конструкциях с инфинитивом актуализируются или внешние обстоятельства, или
позиция кого-либо, препятствующие осуществлению действия говорящим
с отсылкой к норме развития ситуации или норме поведения.
— Где он сейчас? / Где? / Сашка - / вон. / Вон Сан Ксаныч! / Даже Филя - / и
2 4 1 3
тот здесь! / А он где? / Слушай, / ты его не видела?
з
— Да нет.
2
— Хоть бы повидать его!
(к/ф «Девчата»)
(Реальная ситуация: героиня в ссоре с возлюбленным; полный объем желаемого: помириться, желание
минимум: увидеть).
Кроме того, в ряде случаев здесь возможна актуализация распределенности параметров
между позициями говорящего и слушающего: ^
— Сестрица! / Родная! / Откуда же ты взялась?.. / Ты бы мне / ещё / водочки, сестрица.
— Какая там водочка! / Нельзя тебе больше. / Никак нельзя, / миленький. /
3 12 з2 1
Пришёл в себя / и хорошо. / Огонь-то какой они ведут! /Ужас! / Тут хоть бы /
как-нибудь / дотянуть тебя до медсанбата!
(к/ф «Они сражались за Родину»)
(Невозможность удовлетворить желаемое слушающим полностью и выражение желания говорящей
хотя бы частично удовлетворить его реальные нужды).
Конструкции с хоть частотно осложняются междометием ой, которое, как мы покажем
ниже, связано со значением неготовности говорящего принять ситуацию.
3 2
— Ты помнишь, / твои дипломники через полчаса придут.
— Ой! / Хоть бы опоздали!
(Р/Р)
В данном примере ой маркирует неготовность принять ситуацию, хоть актуализирует
неготовность принять иное, кроме желаемого, хотя и не полностью соответствующее ему развитие
событий, что отражает случай очередного коммуникативного согласования или дублирования.
3. Значительно менее распространенной является русская конструкция с «что бы +
ГЛАГОЛ В ФОРМЕ ПРОШЕДШЕГО ВРЕМЕНИ (СОСЛАГАТЕЛЬНОЕ НАКЛОНЕНИЕ) СОВЕРШЕННОГО ВИДА +
ИК-3», которая включает помимо осознания препятствия не только бене-
фактивность, нужность совершения желаемого действия для
говорящего, но и подчеркнутую готовность говорящего к малой
вероятности (возможности) исполнения желания, осуществление которого
нарушило бы привычную, сложившуюся небенефактивную норму
развития ситуации.
Кроме того, эта конструкция типично осложнена некоторым осуждением
существующего положения дел и малой вероятности исполнения
желаемого. Поэтому она редко передает целеустановку выражения желания говорящего,
обращенного в прошлое, так как в этом случае начинает формировать упрек или возмущение.
Впрочем, и при выражении желания говорящего в ней присутствует своеобразный
«упрек будущему», что основано на знании типичного развития событий (нормы развития
ситуации), не соответствующего желаемому.
658

Этот упрек часто обращен к неким неподконтрольным силам (например,
природным явлениям, высшему разуму, кому-то, кто отвечает за положение дел на земле),
которые наделяются говорящим способностью влиять на происходящее и которые, по его
мнению, не только могут, но даже склонны не выполнить желаемое.
При этом осуществление желаемого в данной конструкции обычно не связано с
действиями говорящего.
(О преподавателе):
— Что бы он сегодня не пришёл!
— Что бы он забыл!
— Что бы сегодня зарплату выдали!
— Что бы дождь пошёл!
4. В вариативный ряд конструкций, выражающих желание говорящего в русском языке,
входят конструкции с «(а) вдруг + ГЛАГОЛ В ФОРМЕ БУДУЩЕГО ВРЕМЕНИ + ИК-3»,
передающие желание, ориентированное на неожиданную реализацию мало или слабо
мотивированного, но возможного выхода из создавшегося положения,
нарушающего ожидаемое небенефактивное развитие событий, что
создает текстовый эффект надежды на удачу:
— Вдруг не загорится?
Обратим внимание, что эта конструкция может выражать и опасение, если речь идет о не-
бенефактивном для говорящего или третьего лица развитии событий. При описанном же выше
значении перед нами реализуется одна из разновидностей желания говорящего: надежда.
Для данной конструкции типично начальное а, маркирующее ввод в новую ситуацию:
— А вдруг успеем?
4а. Сравним эту структуру с выражением желания говорящего в конструкциях с
можем, также связанных с надеждой на бенефактивный исход ситуации, точнее, с
неуверенным предположением о возможности ее бенефактивного развития
при осознании наличия препятствий:
3 1 * «
— Вот уеду в Прибалтику, / там сосны, / море, / никто на мозги не капает. / Мо-
3 3 2 3
жет, всё / и обойдётся? / Ну что же ты молчишь? / Обойдётся ведь?
(к/ф «Клетка для канареек»)
4б. С надеждой на бенефактивный исход дела связаны и конструкции,
включающие глядишь, допускающие такой вариант развития событий, однако не как неожиданный, а
мотивированный некими обстоятельствами, учитываемыми говорящим:
— А там, глядишь, в город уедет.
(Р/Р)
5. Структура с «как бы + ИНФИНИТИВ ГЛАГОЛА ДЕЙСТВИЯ СОВЕРШЕННОГО ВИДА + ИК-3
или ИК-2», также ориентированная на наличие препятствий при выполнении
желаемого, отражает процесс обдумывания вариантов развития ситуации и
способов устранения препятствий при реализации желания:
— Как бы нам выбраться отсюда!
(Р/Р)
1 1 з 1
— Вот что я подумал, / Степан Данилович. / А как бы уговорить её бросить это /
1 3 6 6
забубённое житьё к чёртовой бабушке! / Дачу бы она продала, / а купила бы / дом
в нашей деревне, /а? ^
— Не поедет. / Там кофе с композитором не сваришь.
(к/ф «Самый последний день»)
Эта конструкция активно используется при выражении целеустановки опасения как
предположения о возможности того, что та или иная небенефактивная ситуация будет иметь место, —
целеустановки, вариативному ряду которой мы не сможем уделить места в данной работе.
6. Структура с как может передавать другое значение — высокой степени желания
говорящего, что может дублироваться междометием:
659

— И я бы выпил! / Ух, как бы я выпил! / Но у меня хозяйство!
(С. Довлатов. т/с «Заповедник»)
7а. Следующей структурой ряда, связанной с учетом препятствия при выражении
анализируемого коммуникативного задания, является конструкция «только бы + ГЛАГОЛ в
форме прошедшего времени + рема к. д.», в которой помимо параметра учета препятствий
реализуются оба инвариантных параметра только: нереализованность ситуации
на фоне реализованности другой и параметр бенефактивности -
небенефактивности этого для говорящего, слушающего или социума.
Анализируемая конструкция связана с осознанием, вычленением
единственного препятствия для бенефактивного развития ситуации, которое антони-
мично эксплицированной в структуре ситуации, значение 'если этого не
произойдет, если та или иная ситуации не будет иметь места, хотя это и
возможно, то все будет хорошо (реализуется бенефактивная ситуация)*.
— Только бы молоко не скисло!
(р/р)
— Только бы заморозков не было!
2 (р/р)
— Только бы не было войны!
(к/ф «Не валяй дурака»)
— Только бы он есть стал!
(р/р)
7б. В структурах с инфинитивом «только бы + ИНФИНИТИВ + ИК-3, ИК-7», связанных с
участием в действии говорящего, реализуется близкий смысл: 'если при осуществлении того
или иного действия не произойдет (не реализуется) ничего небенефактивного, то все будет
хорошо'.
— Вед^ь нам только / через этот проклятый Дон перебраться! / А там, считай, что я
спасён.
(к/ф «Они сражались за Родину»)
Конструкции с только могут сочетаться с вот, при этом вот подчеркнет
необходимость реализации данного варианта, соответствующего целям говорящего.
— А я туда вот эту штуку везу./ Вот только до дождя бы успеть!
(к/ф «Впервые замужем»)
Однако анализируемое значение может быть выражено в инфинитивной конструкции и
без частицы только, которая легко восстанавливается из контекста. В этом случае,
вероятно, можно говорить об эллипсисе:
— Да мне и / богатства этого / не надо. /Мне, вон, ребятишек / выучить / да по-
1 2 2 2 3 3
ставить их на ноги, / чтоб душа не болела. /Ну! /А так-то / всё есть! / Телевизор /
есть, / корова / есть, / свиньи /есть. / Чего же ещё! / Хорошо, / я не жалуюсь.
(к/ф «Печки-лавочки»)
Анализируемая конструкция способна акцентировать желание возможности
совершения действия, в результате чего в ней может передаваться совмещение целеустановки
желания с просьбой о разрешении осуществить действие, которое явится «залогом»
бенефактивного развития ситуации, при осознании говорящим некоторой неправомерности желания и
обременительности просьбы для адресата.
— Привет конкурентам.
— Привет / аборигенам.
— Гастролируешь?
— На хлеб зарабатываю.
— У нас хлеб отбиваешь // Мотай отсюда, / мотай!
3 2 2 2 2
— Ты пианист, / я пианист. / У меня документы, / деньги / всё украли. / Мне бы
только на ужин / заработать?
— Ты Веркин хахаль, что ль?
— Вроде того.
— Чего ужинаете?
660

3
661
— Триста коньяка...
— Mr!
з
— Две колбасы.
4
— А!
з , 1
— Две киевские / и две порции мороженого.
2
— Логично.
2 . 2~
— Да , / еще салат.
7 1 13
— А! / Салат! / На этом остановись, / понял?
4
— Ага!
(к/ф «Вокзал для двоих»)
При формировании целеустановки желания говорящего важен и учет порядка слов как
дифференциального средства формирования.
Сравним: Только бы ему написать! и Ему бы только написать!, где может
передаваться упрек.
8. В конструкции с лишь при ориентации на препятствие передается близкое к
предшествующей, но все же иное значение, представляя одну из реализаций инвариантных
параметров лишь.
Инвариантные коммуникативные параметры лишь
Инвариантными коммуникативными параметрами лишь является реализация
одного варианта при соответствии - несоответствии (антонимическое
развертывание параметров) его фоновому представлению о норме.
Не останавливаясь подробно, дадим пример реализации параметров в другой
целеустановке — оправдании.
— я всего лишь попробовала.
('Реализовав определенный вариант действий, я не нарушила норму в полном объеме').
Употребляя эту конструкцию при выражении желания, говорящий ради достижения
одного желаемого варианта подчеркивает готовность нарушить норму, в том
числе испытать небенефактивное воздействие ситуации либо
подвергнуть его воздействию (принять возможность ее воздействия на) третье лицо, в
том числе и входящее в сферу неотчуждаемой принадлежности.
— Какими же грязными делами надо заниматься, / чтобы всё это терпеть.
1 1 3 , 2
—Да! /Я готов лизать им сапоги, / лишь бы вернуться туда,/ откуда нас выгнали.
(к/ф «Долгая дорога в дюнах»)
(Диалог черепахи Тортиллы и Дуремара):
— Тебе каждый школьник /объяснит! /Ты выловишь /всех пиявок, /и некому / будет /
3 . 1„
лечить / людей.
3^ 7 7 6
— Людей? / Хе! /А мне наплевать на всех! / Лишь бы золото у меня звенело!
(к/ф «Приключения Буратино»)
— Ну, хорошо. / Я всё возьму на себя. / Лишь бы тебя оставили в покое.
(к/ф «Один из нас»)
В к/ф «Приключения Буратино» Карабас-Барабас поет песню, прерываемую фатически-
ми репликами Дуремара, которую мы, несмотря на особенности жанра, позволим себе
привести, так как в ней наглядно отражается специфика структуры с этой частицей при
выражении желания говорящего:
— Считайте / меня подлым!
2 4
J^a, / я готов на подлости!
Ух! / Я готов на подлости!
2 2ЯА
Эх! /Я готов на подлости!
6
Но лишь бы в потасовке
хватило бы мне бодрости!
Но лишь бы в потасовке

хватило бы мне бодрости,
хватило бы мне бодрости,
хватило бы мне бодрости!
— Зовите / меня гадким!
2
(Дуремар) — Но не я!
2 2
— Да!/ Я готов на гадости!
2
(Дуремар) — И я сеньор!
— Эх,/ я готов на гадости!
(Дуремар) — А я, сеньор!
— Ох,/ я готов на гадости!
4
(Дуремар) — А я!
— Но лишь бы всё захапать
б
к своей великой радости,
но лишь бы всё захапать
б
к своей великой радости,
к своей великой радости,
к своей великой радости!
2 4
— Плевать/ на унижения!
2 2
Да , / я готов унизиться!
2
(Дуремар) — Браво!
— Эх!/ Я готов унизиться!
2 2
Ух!/ Я готов унизиться!
2
Но лишь бы к сладкой цели
хоть чуточку приблизиться,
хоть чуточку приблизиться,
2
хоть чуточку приблизиться!
(к/ф «Приключения Буратино»)
Данная конструкция может передавать и иную целеустановку — опасение, при этом,
согласно алгоритму развертывания, один из параметров связывается с позицией третьего лица.
(Жены о мужьях, готовящихся погулять в связи с найденной бочкой спирта):
2
— Лишь бы не напились до смерти!
2
— Лишь бы не передрались до смерти!
(к/ф «Не валяй дурака...»)
(В этом случае говорящие готовы частично принять нарушение нормы поведения мужей и
небенефактивное развитие ситуации, которые могут испытать близкие люди, выражая желание, чтобы не
осуществился самый худший вариант развития событий).
Следуя алгоритму развертывания, с помощью конструкций с лишь может быть
выражено и желание небенефактивного развития событий для третьего лица, которое испытает все
небенефактивные последствия, если говорящий (и слушающий) в них заинтересованы.
9. В вариативный ряд выражения желания говорящего входит и конструкция с «если бы +
ГЛАГОЛ В ФОРМЕ ПРОШЕДШЕГО ВРЕМЕНИ (СОСЛАГАТЕЛЬНОЕ НАКЛОНЕНИЕ)», которая в русской
системе играет далеко не ведущую роль и реально используется достаточно
редко, все же акцентируя не столько объект желания, сколько
условие того или иного бенефактивного развития событий. Русское если,
подчеркивающее возможность и иного варианта развития событий, в отличие, например, от
вот, связанного с реализацией одного варианта, не очень подходит для целеустановки
выражения желания говорящего, чтобы та или иная ситуация имела место.
Впрочем, в тех случаях, когда при выражении желания говорящего наличие вариантов
актуально, используются конструкции с если. Так, конструкции с если бы типичны при
выражении частной разновидности желания — мечты, в которой всегда присутствует
акцентуация потенциального и реального вариантов.
3
— Если бы я был царь...
(к/ф «Женитьба Бальзаминова»)
662

(Как мы помним, после этого высказывания следуют мечтания Бальзаминова о том, что можно сделать,
находясь в данном социальном статусе. Подчеркнутое наличие реального и потенциального вариантов).
Аналогично если используется для выражения принципиально нереализуемого
желания, обращенного в прошлое (желание, чтобы вариант развития ситуации,
имеющий место, тем или иным способом не имел его; наличие вариантов развития ситуации).
В этом ему может помочь и междометие аде, которое маркирует смысл желания
говорящего, чтобы знание о реальной ситуации было бы сведено к нулю, что становится
возможным при исчезновении реальной ситуации и дает потенциальную возможность
реализоваться желаемому. 3
— Ах, если б он был жив! /Вот, /если б можно было /время /повернуть вспять! / М?
— Нет,/ ну зачем же, дорогой мой? / этого как раз не надо. / Время / пусть идёт
как идёт.
(к/ф «Тот самый Мюнхгаузен»)
Отметим, что присутствующая в диалоге вторая конструкция выражения желания
говорящего передает присущее ей значение ввода иного, более бенефактивного варианта
развития событий, чем существующий (возможность иного варианта).
Используется если бы и при взаимодействии с частицей да в конструкции,
формирующей желание, осложненное возражением, и актуализирующей значение нереализуемости
варианта, предложенного собеседником, чье мнение не соответствует ситуации, а также
подчеркивающей вероятность иного варианта развития событий.
(Разговор девушек после вспышки гнева одной иэ подруг, устроившей сцену бывшему
возлюбленному на глазах у друзей):
— Выспится, / к утру забудет!
— Да если бы!
(т/ф «Голубка»)
И тем не менее, анализ предшествующего ряда структур показывает, что в
языковой стратегии русский желает чего-то одного, но понимает, что на пути реализации
желаемого могут встретиться препятствия, а также возникнуть позиция слушающего или
третьего лица, способного повлиять на его реализацию.
Важно отметить, что в целом ряде языков (в испанском, французском, португальском,
английском и др.) при выражении желания говорящего мы не наблюдаем столь
дифференцированного блока конструкций, ориентированных на учет позиции слушающего,
говорящего и прогнозируемого развития ситуации, и прежде всего —
наличия препятствий.
Всем упомянутым русским конструкциям в этих языках может соответствовать
структура, аналогичная русской конструкции с если, однако несколько иначе устроенная
формально (в большей степени ориентированная на параметр времени, чем в русском языке), но
не связанная с учетом выделенных выше параметров, семантическое содержание которых
хотя и может быть передано контекстом либо раскрыто лексически, но реально
обычно не передается, так как отражение данных параметров является особенностью
русской семантической системы.
Аналог если в этих языках не обладает столь подчеркнутой возможностью
акцентировать наличие и иных вариантов развития событий, что высвечивается, актуализируется в
русской системе в соседстве со структурами ряда (например, с вот, которое вводит
реализацию одного бенефактивного варианта, соответствующего целям говорящего), в результате
чего европейские аналоги если более приспособлены для выражения анализируемой
целеустановки, вводя идею потенциально возможного.
10. В вариативный ряд конструкций русского языка входят и структуры, передающие
сдерживаемое желание.
10а. Оно может формироваться в конструкциях с «так бы и + ГЛАГОЛ в ФОРМЕ
ПРОШЕДШЕГО ВРЕМЕНИ (СОСЛАГАТЕЛЬНОЕ НАКЛОНЕНИЕ)»:
663

— Не узнать! Пудель пуделем! Красавец красавцем! Что это эа штучка такая
кудрявенькая. Не собака, а барышня. Так бы и укусил!
(Э. Успенский. «Дядя Федор, пес и кот»)
При этом в конструкции реализуются и семантические параметры так (связь со
знанием нормы, соответствия - несоответствия ей и параметр следствия) и и (соответствие -
несоответствие предполагаемому).
В данной структуре передается следующее значение, формируемое его
составляющими: качество объекта превосходит норму желаемого и
предполагаемого говорящим, следствием чего является возникновение желания
совершить действие, нарушающее норму поведения в данной
ситуации, во имя обладания объектом, однако говорящий ориентируется на
мнение социума (следование норме), следствием чего является
подавление желания.
10б. В ряде случаев это же значение может передаваться в конструкциях с глаголом в
сослагательном наклонении, что передает ориентацию на позицию социума,
запрещающего совершение подобных желаемых говорящим действий.
В это случае используется совершенный вид, актуализирующий значение
невозможности осуществить действие.
Так в фильме «Ключ без права передачи» мать на отказ дочери присутствовать на ее же
собственном дне рождения реагирует следующим образом:
2 3'
— Ох! / Врезала бы я тебе!
В высказывании, репрезентирующем обсуждаемую структуру, прослеживается
коммуникативное дублирование междометием, значение которого в русской системе мы приведем ниже.
Заметим, что конструкции с глаголом типа подмывать, в котором В. Г. Апресян
выделяет значение сдерживаемого желания, обычно используются в описательных структурах, а
не при выражении желания говорящего (Меня подмывало рассказать).
Используемые же «перформативно», они скорее выражают значение
невозможности удержаться от осуществления желаемого, что должно
пресекаться слушающим. Впрочем, примеров с данной структурой в звучащей речи нами не
зафиксировано.
10в. Однако сдерживаемое желание говорящего может не иметь возможности
реализоваться из-за ряда субъективных факторов, причиной которых служит та или иная ситуация,
что типично для безглагольных структур. При этом в данном случае может акцентироваться
и ориентация говорящего на ситуацию, связанную с ним самим, при взгляде со стороны (тот
случай, когда происходит своеобразное раздвоение личности говорящего: говорящий
выступает в роли наблюдателя, оценивающего себя самого),
з , 2
— Думал ли я, / что буду еще и рикшей!
4
— Ну и как?
— Груз / симпатичный.
4 3
— Как это понимать! / Вы начали за мной ухаживать?
— Да я бы с большим удовольствием, / но / настроение у меня не то.
7 3 4
— Х[ъ]! / Очень/ жаль!
(к/ф «Вокзал для двоих»)
11. Особенностью русского вариативного ряда выражения желания говорящего
являются конструкции, включающие «ГЛАГОЛ В ИМПЕРАТИВНОЙ ФОРМЕ + ИК-2, ИК-3» и т. д.,
отражающие обычно понимание, убежденность говорящего в объективной
неисполнимости желаемого (не должно иметь места), чему препятствуют факты
реальной жизни. При этом говорящий подчеркивает, что желаемая ситуация могла бы
послужить причиной бенефактивного развития иной ситуации в
будущем, оказав на ее развитие решающее воздействие, — реализация
инвариантных параметров императива).
664

— Будь у меня время!
— Будь у меня деньги!
Анализируемые конструкции, хотя и являются русской особенностью и не имеют
аналогов в ряде языков, тем не менее, в современной речи при выражении желания говорящего
употребляются крайне редко из-за достаточно высокого регистра.
12. Их своеобразным коммуникативным антонимом являются конструкции с «хорошо бы,
неплохо бы, не мешало бы, не худо бы (регистр общения «без чинов») + инфинитив + ИК-1,
ИК-4, ИК-7», которые в русском языке отражают ориентацию говорящего на отсутствие
в данный момент условий, способствующих осуществлению
желаемого, но и веру в возможность осуществления, исполнения желаемого.
(Наблюдающие эа тем, как девушка бросилась догонять вырвавшийся табун):
— Эх, хорошо, / если б она табун повернуть успела.
(к/ф «Верные друзья»)
(Молодые рабочие, читающие статью о фестивале на Кубе):
— Представляете, / что сейчас творится на улицах Гаваны!/ Хорошо бы по этим ули-
- 2
цам пройтись!
(к/ф «Первый троллейбус»)
(На собрании гаражного кооператива):
2
— Сейчас хорошо бы / растянуться на росомахе!
(к/ф «Гараж»)
В безглагольных конструкциях с хорошо бы (недурно бы) и т. д. актуализируется
желание говорящего инициировать ситуацию.
— А знаете что?/ Хорошо бы сейчас шоколадное мороженое/ со сливками/ и вишенкой
2 .
наверху!
(к/ф «Этот безумный, безумный, безумный мир»)
2
— Недурно бы сейчас стаканчик кофе горячего...
(к/ф «Верные друзья»)
Заметим, что при наличии исполнителя действия эти структуры формируют
коммуникативную целеустановку совета или просьбы.
(Исполнитель обращается к заказчику преступления):
— Хорошо бы эадаточек!
(к/ф «Развязка "Петербургских тайн"»)
2 .
— Бокал вина!
2 2
— Хорошо бы/ пива!
(к/ф «Бриллиантовая рука»)
13. Конструкции с «компаративом + бы + ОБЪЕКТ-рема желаемого» типа лучше бы,
скорей бы и т. д. обычно связаны с активным эмоциональным состоянием (досада,
нетерпение) говорящего, противопоставляющего ситуацию в настоящем ситуации
в прошлом (лучше бы), л ибо в будущем (скорей бы).
Конструкции с лучше бы могут быть обращены и в будущее, но в этом случае
говорящий уверен в обязательности реализации противоположного желаемому.
2
— Я подумала: лучше бы ты не вернулся!
— Врёшь!
(к/ф «Вор»)
— Ох, скорей бы,/ скорей бы тебе/ в Москву!
(к/ф «Успех»)
При выражении желания говорящего, обращенного в будущее, конструкции со скорей
связаны с уверенностью говорящего в возможности реализации желаемого при
недовольстве сроками его осуществления:
— Скорей бы на работу!
(к/ф «Старый Новый год»)
С этими формами в русском языке может соединяться уж, совмещающее функции
наречия и частицы, — с одной стороны, подчеркивая учет говорящим объективных
обстоятельств, которые не позволяют реализоваться желаемому, и в то же время наличие неких об-
665

стоятельств, позволяющих этому желанию появиться; с другой, акцентируя параметр
времени, срока реализации желаемого и осложняя выражение желания говорящего значением
нетерпения. Отметим, что в случае осложнения семы времени целеустановочными
коммуникативными параметрами уж в современном языке не может иметь формы уже. И еще одно
замечание. Как и коммуникативно нагруженные формы прошедшего времени, осложненные
параметром уровня компетентности, уж в качестве одного из коммуникативных параметров
имеет параметр знания объективных обстоятельств, демонстрируя общую семантическую
логику связи временных параметров прошлого с коммуникативными параметрами знания и
компетентности.
2 2
— Скорей бы уж Новый год наступил!/ Елку хочу, наконец, нарядить!
(Р/Р)
При этом экспликации сравнительной степени в структурах с уж может и не быть, но
упомянутый смысл легко восстанавливается из контекста:
— Уж дождь бы пошёл!
з (Р/Р)
— Дали бы уж воду!
(Р/Р)
14. В вариативный ряд выражения желания говорящего входит и ряд устаревших
конструкций, которые, однако, маркированы разными регистрами общения.
КОНСТРУКЦИЯ С «когда бы + ГЛАГОЛ В ФОРМЕ СОСЛАГАТЕЛЬНОГО НАКЛОНЕНИЯ (ФОРМА
ПРОШЕДШЕГО ВРЕМЕНИ)» маркирована не просто как принадлежащая к высокому
регистру общения, но как редко употребляемая, причем в современном русском языке
она практически не используется как самостоятельная структура выражения желания
говорящего, например:
— Безусловно. Мы закрыты. Как было бы хорошо, когда бы мы были лучше настроены
по отношению друг к другу.
(Из интервью Донатаса Баниониса// Культура. 1977. 27 ноября )
Употребление этой конструкции становится возможным при коммуникативном
дублировании.
15. Конструкция же «кабы + ГЛАГОЛ В ФОРМЕ ПРОШЕДШЕГО ВРЕМЕНИ» является
устаревшей структурой бытового регистра общения, в настоящее время
используемый только для определенной стилизации.
Закрепившийся сейчас семантический образ этого слова (невозможно говорить о его
реальном использовании в речи) связан с выражением бесплодного желания,
фантазирования, желанием того, чего не может быть в
действительности, что в определенной степени и используется при стилизации.
Конструкции с кабы так же как и с если, могут передавать и собственно условие, впрочем,
всегда так или иначе связанное с желательностью - нежелательностью ситуации. Сравним:
3 3 2
— Я тебе говорила, Миш, / что праздничный сон / до обеда.
— Кабы я его в будничный день видел, / совсем другое дело было бы...
(к/ф «Женитьба Бальзаминова»)
(Условие).
— Кабы я его в будничный день видел...
(Выражение желания говорящего).
3. Конструкции с активизацией взаимодействия средств
формирования значений, включающие междометия
Особо следует остановиться на таких средствах выражения анализируемой
целеустановки, как конструкции с междометиями.
Обратимся к конструкциям с междометием ох.
666

Как мы видели, при формировании целеустановки выражения желания говорящего
многие примеры иллюстрирующих высказываний сопровождались рядом междометий, в
первую очередь ох и эх, реже ой, появление которых, как мы увидим, предопределено
языковой системой.
Междометия ох и эх связаны с параметром желаемого. Однако каждое из
них имеет свои особенности. Остановимся на их семантических инвариантах, дабы понять
их роль в формировании обсуждаемых значений.
Инвариантные коммуникативные параметры ох
1. Используя междометие ох!, говорящий маркирует:
— ситуация не соответствует желаемому, что он оценивает обычно отрицательно,
реже положительно;
— несоответствие желаемому частотно конкретизируется как осознание
несоответствия желаемого и реализованного;
— в свою очередь это значение чаще всего представлено значением конструкции, связанной
с нереал изо ван ностью желаемого.
В то же время ох (в соответствии с алгоритмом развертывания) может иметь иной,
антонимический тип реализации: ситуация в определенной мере соответствует
желанию говорящего, не просто реализуя, но превосходя его (неполное соответствие желаниям
говорящего), что в конечном счете опять же отражает ситуацию несоответствия, точнее,
неполного соответствия желаниям говорящего.
2. Говорящий эмоционально реагирует на ситуацию невыполнения (невыполнимости)
желаемого, предполагаемого, планируемого и оценивает это чаще отрицательно,
реже положительно.
3. Междометие ох всегда связано с личными интересами говорящего, его
личной сферой, в том числе и с областью его неотчуждаемой
принадлежности, т. е. всегда относится к чему-либо, в чем говорящий лично заинтересован,
считает неотъемлемой частью своей жизни. Это очень сильный дифференциальный параметр
данной конструкции.
4. Говорящий обычно не может воздействовать на ситуацию
(независимость от воли) либо не знает, как ее изменить.
Помимо этого (в соответствии с тем же алгоритмом) возможна отнесенность
параметров только к позиции говорящего, только к позиции слушающего, распределение между
слушающим и говорящим (например: Ты хотел, но это не реализовалось', при маркированной
заинтересованности говорящего. Ты хочешь — я не даю возможности реализовать' и т. д.).
Возможно и варьирование параметров по временным и модальным планам: ситуация
может не соответствовать желаемому, не соответствовала и т. д.
Согласуясь с основными семантическими параметрами (связь с соответствием
желаемому), при частотной реализации этого параметра как осознания говорящим невозможности
желания быть реализованным, данное междометие регулярно сопровождает конструкции,
выражающие анализируемую целеустановку желания говорящего (в том числе и его
потребностей). Эти же конструкции, в свою очередь, включают параметр нереализованности
желаемого, передаваемый взаимодействием ряда средств («инфинитив + бы + частицы»), что
приводит к типичному коммуникативному дублированию.
Вспомним приведенные выше и разобранные примеры:
2 . . 3 3
— Ох и покурить охота! / Нельзя, наверное, / да?
з
— Ох, / я бы сейчас ананас съел!
(Нереализованность личной потребности).
667

2 3-
— Ox! / Врезала бы я тебе! (о дочери)
— Ох, скорей бы, / скорей бы тебе / в Москву! (о сыне)
(Нереализованность желаемого по отношению к лицу из сферы неотчуждаемой принадлежности
говорящего).
2 2
— Недурно сейчас стаканчик кофе /горячего!
7 7 2
— Ох, недурно. / Бутербродик бы / со шпротиком!
(Выражение согласия, сопереживания собеседнику в ситуации, когда говорящий находится в той же
ситуации).
Однако междометие ох способно не только сопровождать конструкции, выражающие
желание говорящего, но и абсолютно самостоятельно передавать ту или иную реализацию
указанных параметров в соответствующих конструкциях, например, значение нереализованного
желания, малой вероятности реализации желаемого, что может и не быть прямо
эксплицировано в тексте, но формируется взаимодействием междометия с теми или иными типами ИК.
Кроме этого междометие может выражать смысл, который согласуется с предшествующими
крупными отрезками текста, резюмируя сказанное, или, напротив, подготавливать вводимым
значением к той или иной информации. Именно это свойство междометий используется в зачинах
народных песен, былин и т. д., маркируя общую позицию главного лирического героя текста.
Выделенные семантические составляющие не ограничивают междометие ох!
функционированием только в вариативном ряде выражения желания говорящего. Это междометие
способно реализовать выделенные нами инвариантные параметры и в других целеустанов-
ках, конструкции которых допускают их включение.
Дабы доказать наличие выделенных нами параметров, приведем примеры с иными це-
леустановками и значениями конструкций.
Для включения этого материала есть и еще одно основание: он позволит показать, что
значение нереализованного желания может быть не только одним из ведущих значений в
вариативном ряде конструкций целеустановки выражения желания говорящего, но и способно
осложнять другие целеустановки, совмещаясь с ними, что расширяет саму область передачи
данного значения.
Целеустановками, часто включающими параметры несоответствия ожидаемому,
являются оценка признака, осуждение, сочувствие, упрек, самоупрек, жалоба, удивление и т. д.
1) Несоответствие желаемому. Связь с позицией говорящего
Использование ох типично для жалоб говорящего, его опасений, страхов,
реализуя параметры несоответствия желаемому и включенности в личную сферу говорящего:
— Ох, устала!
(Развитие событий привело к нежелательному результату, несоответствие желаемому).
(Перед приходом жениха):
1 11
— Ох, / я боюсь! / Боюсь!
(к/ф «Женитьба Бальзаминова»)
(Ситуация может развиваться не в том русле, в котором хотелось бы говорящему, отсюда чувство
страха перед ее развитием).
Желание связано с позицией говорящего, хотя не исполняет желаемое слушающий
или третье лицо (распределение параметров по позиции говорящего и слушающего).
Такого рода соотношение типично для целеустановки упрека:
7 2 , 2^,3
— М! /А ведь это со смеху умрешь, / что никто замуж не берет. / А ты знаешь
почему? / Потому что вы, мужики, / только на фронте храбры. / А как дело до баб
3 3 4 3
доходит, / так ваш брат / трусливей зайца. / А чего на мне мужики жениться бо-
2.4 .
ятся? / Оттого, что я вольно живу, / что народ возле меня завсегда вертится, /
4 3 \ 3
песни на всю деревню пою. / Вот они боятся! / А того понять не могут, / что я,
5 \ 7 б
может, / самая верная жена и есть. / Ох!/ Я этих мужиков распрекрасно хорошо
узнала, / и мне сласть от сласти / искать нечего! (рыдает)
(к/ф «Деревенский детектив»)
668

(На основании личного опыта героиня пришла к выводу, что мужчины ведут себя не так, как она
хотела бы, и оценивает это отрицательно: нереализация желаемого).
В конструкциях с ох при указанном соотношении параметров может быть передано
сочувствие или упрек, что хорошо согласуется и с параметром личной сферы говорящего:
2 6 2
— Ох, / и жалко мне тебя, Илюшенька! / Смеются все вокруг над тобой!
(к/ф «Девчата»)
(Притворное сочувствие: 'я не хотела бы, чтобы эта ситуация имела место, так как это наносит тебе
ущерб, но она имеет место'. Реальный смысл высказывания: 'я хотела бы, чтобы ты вел себя иначе, но
этого не происходит, что я оцениваю отрицательно').
Сравним с сочувствием-упреком:
X 2 2' 2'
— Ох, Сань! / Попадёшь, не выскакивай, / ведь говорила же тебе: /не выскакивай!
(к/ф «Простая история»)
(Причитания подруги главной героини, видящей несоответствие событий желаемому развитию:
главную героиню выбирают председателем, что подруга оценивает отрицательно).
Ох способно формировать самоупрек, своеобразное раздвоение личности, 'оценка мной
нынешним меня прежнего')'
— Ох ты, мать честная! / Очки-то я / забыл!
(Значение: 'хотел взять, но не взял, не реализовал, что оцениваю отрицательно').
4
— Номер паспорта?
— Ох, забыла!
('Хотела взять, но не реализовала, что оцениваю отрицательно'). Ср.:
з 2
— «Ax[h], забыла!
(Реакция на новую информацию, которая до этого не была доступна).
Ох может использоваться и для выражения вынужденного согласия, не
соответствующего желаниям говорящего.
(Участковый Акиськин и продавщица Дуська):
7 2 3
— Я, конечно, твоё положение понимаю! / Понимаю! / Так что ты извиняй меня, /
1 2 6
если я какое слово не так скажу. / Я понимаю, / что ты / на одну небольшую
зарплату живёшь. / Ты ведь шестьдесят два рубля получаешь?
4
— Ну шестьдесят два.
' 3 . 2 .. . 6
— Ну вот. / Как же на эти деньги проживешь, // если у тебя нет ни коровы, / ни
б 6 16
огорода, / никакой другой живности. / Нет, / на эти деньги / без добавки не
1 3 1 3 2
проживёшь. / Особливо, / если нет / постоянного мужика. / А? / Ну кто в гости
3 63w 4 . . 1
придёт, / пол-литра ему поставь, / закуску дай, / а потом опохмели! / Нет, / ты
на гменя / сердце не держишь / за эти слова, / Евдокия?
— бх! / Говори,^говори!
— Да ты не серчай, / ты послушай.
(Героиня, подавляя обиду и свое желание прекратить разговор <нереализованность желаемого>,
позволяет продолжать, хотя оценивает это продолжение отрицательно).
Ох используется для выражения целеустановки осуждения:
2 5 \
— Ох! / Он такой доверчивый!
(Некто не реализует желаемых говорящим качеств, что оценивается отрицательно. При этом он
включается в личную сферу говорящего).
Ох может участвовать в формировании отрицательной оценки:
— Ох и скукота же!
3 4
— А ты женись! / Вот тебе скучно и не будет.
(к/ф «Простая история»)
(Ох! передает нереализованное желание иной жизни, что герой оценивает отрицательно, дублируя
оценку лексически; и выражает соответствие развития событий предполагаемому ходу вещей, же
подчеркивает, что иная жизнь, с точки зрения говорящего, должна иметь место, но не имеет),
одавец о покупателе):
— Ох и тяжёлый человек, / ох и тяжёлый!
(к/ф «Мы, двое мужчин»)
669

(Данный человек не реализует желаемых качеств, которые предполагал говорящий, что оценивается
отрицательно).
(Мать невесты о женихе):
2 2 з
— Нудный ты! / Ох, / нудный!
(к/ф «Свадьба»)
(Аналогично).
2 2 3 7 1 з
— Ох, уж этот Шарик у нас! / Охотничек / нашёлся! / Нет от тебе / никаких
доходов, / расходы одни!
(Ох — реакция Матроскина на нереализацию Шариком желательных качеств охотника, т. к. Шарик не
только не подстрелил добычу, но утопил ружье. Это является объективными обстоятельствами,
дающими основание говорящему для отрицательной оценки, к которым отсылает частица уж;
местоимение этот выражает негативную оценку поведения Шарика в течение определенного срока, у нас дает
совмещение двух реализаций: показателя неотчуждаемой принадлежности и одновременно
расхождения позиций Шарика и Матроскина).
Впрочем ох способно и само передавать значение оценки и эмоцию удивления.
(Разговор маленькой девочки с тетей, которая её нашла и приютила, о сыне не
очень хорошей, с точки зрения девочки, женщины):
2
— Хоть бы он утонул!
— Ох!
(к/ф «Карантин»)
(Удивление-осуждение: девочка не реализует желаемое качество — человеколюбие, что оценивается
отрицательно).
2 3^
— А жена у вас/ красивая?
— Красивая.
— А фигура?
— Сногсшибательная.
— Ох! / Тарантайка какая-то / трясучая!
— А у вас улыбка / замечательная.
(к/ф «Вокзал для двоих»)
(Несоответствие транспорта желаемому качеству и одновременно несоответствие ситуации желаниям
героини, что оценивается отрицательно).
Однако при передаче оценки признака может быть и иное соотношение параметров
инвариантного значения, а именно — актуализована недостижимость желаемого.
При выражении оценки частотна реализация значения высокой степени признака
любого компонента ситуации, которая не соответствует желанию говорящего,
реализуя его в объеме, превосходящем желаемое. Это типично дает эффект недостижимости
признака (качества) для говорящего, подчеркнутой положительной оценки им
действий или качеств слушающего или объектов, ему принадлежащих (антонимическое
развертывание параметров).
— Ох, какое платье!
(Оценка, ориентированная на потребности и желания самого говорящего, связанная с параметром
недостижимости желаемого, при этом говорящий обычно и не пытается что-либо предпринять).
(Аниськин решает кроссворд, «не замечая» вошедших мальчишек):
— Хищная рыба.
— Акула! за
— Петька! / Ох, Петька!
(к/ф «Аниськин и Фантомас»)
(Сообразительность, продемонстрированная мальчишкой, недостижима для говорящего, значение:
'хотел бы быть таким умным, но не способен, не дано природой').
(Аниськин заходит к другу-инвалиду):
2 з
— О! / Виталий!
— Федя!
— Здорово, дружище!
670

— Здравствуй.
— Ох! / Рука, брат, у тебя! / Прямо как клещи!
(к/ф «Деревенский детектив»)
(Недостижимость признака: 'хотел бы быть таким сильным, но не могу', несоответствие желаемому).
В обоих последних примерах мы видим своеобразную фатическую игру, желание с
помощью значения данной конструкции сделать приятное собеседнику, расположить его к
себе, установить эмоциональный контакт, т. к. Аниськин на самом деле и умнее мальчишек, и
сильнее друга-инвалида.
Как мы видим, данное значение часто сопровождается маркированием отсутствия
объекта оценки или аналогичного качества у говорящего, недостижимостью признака, качества.
Возможно и осложнение оценки «скрытой» каузацией.
(Управдом рассматривает сувениры, привезённые героем из-за границы):
2
— Ox [h]! Какая вещь!
(к/ф «Бриллиантовая рука»)
(Маркирование реализации желаемых качеств вещи при недоступности желаемого, что косвенно
каузирует действия собеседника и вынуждает героя подарить ее).
2) Несоответствие желаемому. Связь с позицией слушающего
Ты хочешь — я не даю реализовать, так как ты вмешиваешься, пытаешься повлиять
на мою личную сферу:
— О! / Как богатые люди-то живут! / Тут тебе / и сервант, / тут тебе / и краси-
4 2 2 6
вая кушетка! / Ой! / А какое красивое платье-то на стуле висит! / Ты в нём,
наверное, / красавица из красавиц! i
— Ox, ты и лиса! /-*Ну и лиса, Верка! / Только я тебе / не ворона! / Кончай ба-
L 2
лабонить! // Дело говори!
(к/ф «Аниськин и Фантомас»)
(Значение: 'как бы ни хотела обмануть меня, тебе этого не удастся, так как я не позволю тебе это
реализовать'. В данном случае актуализируется попытка вмешательства в личную сферу говорящего,
которая им пресекается и оценивается отрицательно).
3) Соответствие желаемому, но не в предполагаемом объеме
Но и при наличии объекта оценки в распоряжении говорящего ох может реализовать хотя
и иное, но также основанное на инвариантных параметрах значение: высокая степень
признака, которая не соответствует желаемому говорящим не потому, что желаемое не реализовано
или недостижимо, а потому, что степень его реализации превосходит все самые смелые
предположения и желания говорящего, что соответствует параметру несоответствия желаемому,
точнее, его неполного соответствия. Это типично при положительной оценке объекта.
(Об опятах):
2
— Ох, какие толстенькие!
(Р/Р)
(Эти грибы демонстрируют наличие качества, которое превосходит, не соответствует самым смелым
предположениям о возможном желаемом качестве грибов).
(Реакция юбилярши на букет):
2 5 \
— Ох,/ какие розы!
(Аналогично).
4) Реализация параметра «затронутости» личной сферы говорящего
Как мы уже говорили, междометие ох имеет дополнительный параметр. Междометие
ох всегда связано с реакцией на события, происходящие с говорящим или окружающими из
сферы его неотчуждаемой принадлежности, либо реакцией на ту ситуацию, когда
слушающий вторгается в личную сферу говорящего или влияет на нее.
Параметр затронутости личной сферы говорящего может иметь (согласно алгоритму)
антонимическое развертывание и относиться к позиции как говорящего, так и слушающего,
однако своеобразным способом.
Так, ох использовалось и при передаче угрозы.
671

(Один иэ группы молодых парней, эа которым стоит высокий милицейский чин, его
отец, обращается к рядовому милиционеру, собирающемуся их арестовать):
— Ох! / Вы эа это ответите!
— Конечно отвечу! / Я тебе письмо напишу.
(к/ф «Ворошиловский стрелок»)
(Ох в данном случае вводит предупреждение о том, что в будущем реализуется нежелательный для
слушающего вариант развития событий).
Связанность с личной сферой говорящего проявляется здесь в том, что, используя ох,
говорящий как бы встает на позицию слушающего, с его точки зрения «переживая»
развитие ситуации, что реализуется и в сочувствии, и в угрозе.
При этом в угрозе слушающий передает следующее значение: 'вставая на
позицию слушающего, я предрекаю нереализацию его планов и желаний в
будущем'.
Однако, как показывает материал, в том случае, когда угроза относится ко второму
лицу, в то время как ох связано с личной сферой говорящего, оно способно реализовать
несколько иное значение: 'на твоем месте я бы не рассчитывал на
бенефактивное, желаемое развитие событий'.
Данное значение может быть истолковано и к а к желание говорящего
отомстить, которое реализуется сверх желаемого слушающим.
Ох часто используется при передаче иронии:
(Аниськин и зав. клубом):
— Вот что. / Я сейчас сяду / потихонечку на диван, / а вы мне обрисуйте / всю
2 . m б 1
картину. / Торопиться нам некуда, / так что даваите-ка все по порядочку.
— Я не вижу необходимости, / Фёдор Иванович, / ворошить такие / интимные
подробности / мужской жизни.
* 27 16 4
— Ох ты, / мать честная! / Ну что ж! / Можно / и не ворошить!
(к/ф «Деревенский детектив»)
После этого Аниськин предупреждает, что без разговора аккордеон не найдет.
(Нарочито демонстрируя затронутость личной сферы говорящего по типу: 'если ты хотел произвести
на меня впечатление, то произвел', говорящий маркирует смысл: 'как бы ты ни хотел произвести на
меня впечатление, тебе этого не удалось'; нереализованность желаемого слушающим).
(Начальник шахтёру):
3 4
— А о тебе / я специальный вопрос поставлю!
— Ох, как ты меня напугал! / Ах!
(к/ф «Большая жизнь»)
(Аналогично).
2 2 3 3 3 2
— Да нет у вас / никакого мужа. / Нет, / не было / и / никогда уже не будет!
3\Л 3\Л 2
— У меня нет? / У меня нет мужа? / Да у меня два мужа, / если вы / хотите /
знать. / Да.
2 2 2 3 1
— Ox, ox! 0[j]!/ Один на каждый день, / а другой на выходной!
('Вы хотите, чтобы я поверил вашим словам, но я не верю, вы хотели произвести на меня впечатление,
но не произвели').
Во всех приведенных примерах либо желаемое говорящим или слушающим не
реализуется — либо реализуется не в том объеме, который предполагал говорящий или слушающий
(больше - меньше - неполное соответствие), либо говорящий не позволяет реализоваться
желаемому слушающим, пытающимся воздействовать на личную сферу говорящего.
Рассмотрим конструкции с междометием эх.
Если междометие ох было связано с широким значением несоответствия желаемому, в
том числе и неполным соответствием, то междометие эх более тесно связано с параметром
желаемого и реализуемого, на что также мог реагировать ряд конструкций с ох.
672

Инвариантные коммуникативные параметры эх
Главным отличием междометия эх от ох является его реакция на параметр внешних
обстоятельств, мешающих (реже дающих возможность) реализоваться
желаемому, при потенциально возможной активной позиции самого
говорящего, что демонстрирует поразительную семантическую согласованность средств
системы русского языка, участвующих в формировании коммуникативных значений.
1) Нереализация желаемого из-за учета внешних обстоятельств, этому
препятствующих
Междометие эх регулярно появляется в описанных выше случаях, предваряя
конструкции с ориентацией на внешние препятствия к осуществлению желаемого. Не приводя заново
контексты, напомним примеры.
з
— Эх, водочки бы!
6 3
— Эх! Хорошо бы, / если б она табун повернуть успела!
2 2 .1
— Эх! / Сейчас бы супчику горяченького, / да с потрошками!
2 3 2
— Эх, / взорвать бы! / Патронов нет.
2 2
— Эх! В город бы уехать / учиться!
— Эх, пистолет бы ему, / да знак який подать!
2 2
— Эх! / Гаэировочки бы!
2
— Эх, сейчас бы!
Во всех этих случаях в контекстах представлены некие внешние обстоятельства —
препятствия реализации желаемого.
(Генералы, наблюдающие по радару передвижение угнанного самолёта):
2 2
— Эх, если бы не пассажиры!/ Дал бы я ему по соплу!
(к/ф «Воздушные пираты»)
(Герой знакомится с героиней и её попутчиком, которого он принимает эа мужа. На
расспросы собеседников о семье отвечает):
2 2 2 з
— Нет жены! / Ищу! / Эх! / Была бы ты не замужем!
(к/ф «Любить по-русски»)
— 5?х! / Видел бы меня / дядя Фёдор!
(м/ф «Каникулы в Простоквашино»)
(Сотрудник npuivtu^at распекает подчиненных за грубые методы работы):
2 - 2
— Вышибу!.. / Эх! / Если б не вы Мухтара взяли!
(к/ф «Криминальный талант»)
(Нереализованное желание уволить сотрудника из-за препятствия: хороших результатов его работы).
Есть и некоторые следствия из общих значений: в конструкциях с ох говорящий часто
не знает, как изменить ситуацию, как достичь желаемого; в конструкциях с эх он обычно
точно представляет себе путь изменения ситуации, достижения желаемого, который не
может реализоваться из-за внешних препятствий, что ближе к нереализованному намерению.
Впрочем, это лишь тенденция. При реализации междометия эх в варианте Э-хе-хе-хе
оно сближается с ох по обсуждаемому параметру.
Междометие эх может свидетельствовать не только об осознании препятствий на пути
желаемого, но и маркировать констатацию его нереализованности из-за препятствующих
факторов.
Эта реализация параметров типично формирует досаду. Именно в этом случае
обычно появление самостоятельного однократного эх.
(Реакция простодушного Саввы, искренне желающего добра бывшему супругу будущей
жены и пытающегося уговорить Маргариту Львовну принять во внимание и его
интересы, изменив её поведение по отношению к невесте Хоботова. Однако поведение
Маргариты Львовны приводит к бегству невесты):
2 2 2
— Милочка! / Людочка! / Эх!
(к/ф «Покровские ворота»)
(Нереализация желаемого из-за характера будущей супруги).
673

— Эх, паря! — почесал в затылке отец. — А ведь это наш поезд прошёл. Но, ишь,
чего она тут, баловница такая, вот я её сейчас!
i (В. Солоухин. «Владимирские проселки»)
— Свет выключили. / Давай костёр / разведем.
2
— Эх, спички намокли!
(Р/р)
На базе этой же реализации параметров возможно и формирование целеустановки со-
жал е н ия.
(Героиня, директор завода, примеривает парик, принадлежащей её учительнице
английского языка):
2 з
— Эх!/ Лет бы двадцать назад!
2 4 2 (к/ф «Старые стены»)
— Эх!/ Лучше б дядя Фёдор вместо тебя черепаху завёл/ в коробочке!
(к/ф «Зима в Простоквашино»)
Эта же реализация параметров эх может формировать согласие с оттенком безразличия,
маркируя покорность судьбе, нереализованность желаемого из-за осознания отсутствия
какой-либо реальной возможности выполнить желаемое под влиянием внешних
препятствующих обстоятельств.
(Шарик тоскует по охоте, утопив ружьё. Матроскин предлагает):
— А может, / нам из него / ездовую собаку сделать? / Купим ему тележку^ / будем
на нём молочко возить / на базар. / Огород на нём будем окучивать. / Эй, / ты,
2 3 2 з
/ Шарик! / Хочешь, / мы иэ тебя ездовую собаку сделаем, /а?
2*2 2 7
— Эх! / Делайте, что хотите!/ Хоть чучело. / Всё равно мне жизнь не мила.
(м/ф «Каникулы в Простоквашино»)
Междометие эх может функционировать и при формировании иных целеустановок
(угрозы, намерения говорящего, обещания и волеизъявления, упрека), аналогично реализуя
свои инвариантные параметры:
— Эх! Попадись они мне!
(Нереализация желаемого возмездия из-за недоступности объекта — внешние обстоятельства).
2) Отказ от учета осознаваемых внешних обстоятельств, мешающих
реализоваться желаемому
Параметр внешних обстоятельств, влияющих на реализацию желаемого, может быть
связан не только с учетом этих обстоятельств, но и, следуя алгоритму развертывания, с
отказом, призывом не учитывать, отбросить данные осознаваемые говорящим обстоятельства.
а) «Отбрасывание» учета внешних обстоятельств может быть связано с позицией
говорящего.
Ср. при выражении намерения:
— Эх, тряхнуть стариной, / побаловаться напильничком!
(Решимость осуществить нечто, отбросив учет возможных обстоятельств, которые могут помешать
реализоваться желаемому).
2
— Эх, была не была!
2 2
— Эх, / давай спляшем!
(Предложение пожилого человека, решившего отбросить все внешние препятствия, в данном случае
возраст, ради осуществления желаемого).
б) Призыв отбросить внешние обстоятельства может быть обращен к слушающему,
связываясь, в первую очередь, с его позицией.
Обещание-призыв, каузирующий действия слушающего.
(Объявление Козлевича на Антилопе-гну):
— Эх, прокачу!
(Призыв отбросить все внешние обстоятельства, которые могут помешать реализоваться желаемому.
Комический эффект заключается в том, что первым внешним обстоятельством является само средство
передвижения).
674

3) Реализация желаемого под воздействием внешних обстоятельств
Как мы уже говорили, несоизмеримо более редко в конструкциях с эх, в соответствии с
алгоритмом развертывания, реализуется учет параметра внешних обстоятельств, которые не
мешают, а дают возможность реализовать желаемое.
(Реакция хозяина ложного аэродрома Семибабы на хорошую погоду, позволяющую
реализовать его цели: обмануть врагов, которые без помех смогут наблюдать имитацию
передвижения лже-самолётов):
зч зз
— Эх, погодка! / Красота! / Люблю, когда солнышко вовремя!
(к/ф «Беспокойное хозяйство»)
4) Отличия междометия ох от эх
Замена междометия ох на эх возможна, однако далеко не всегда, что предопределяется
спецификой их параметров.
Так, если использование ох в упреке говорило о личной заинтересованности
говорящего в исправлении адресата, личном участии в его судьбе, подчеркивало вхождение объекта
упрека в личную сферу говорящего, который не может в данный момент активно
воздействовать на изменение событий, а способен лишь переживать или обдумывать варианты
действий: Ох, Митя, Митя! / Что мне с тобой д'ечать!, — то в конструкциях с эх в упреке
адресат рассматривается как внешний фактор, как виновник, помешавший
реализоваться желаемому.
Поэтому в зависимости от параметров, которые актуализирует контекст, замена этих
междометий далеко не всегда возможна.
1) Невозможность замены на ох в силу реализации целеустановки упрека-обвинения,
актуализирующего восприятие собеседника как внешнего фактора, виновника, не
позволившего реализоваться желаемому говорящим.
(Один иэ героев забыл авоську с купленными продуктами в отделении милиции):
3 2
— Опять забыл! / Тьфу!
2 2 2 2 3 3
— Ой! / Елки зелёные! / Братцы! / Авоську мою / никто / не видел?
(к/ф «Белорусский вокзал»)
2 2
— Эх, ты, / растяпа!
(Роман будит Сундукова):
2 3 1
— Эх, Рома! / На самом / интересном месте!
з (к/ф «Три плюс два»)
— Воевали мы, думали, что, / если не доживёт кто / али / сапоги пустые приве-
14 1
зёт, / наши сыны эаменят нас. / А вы что, братовья, делаете? / Ну вот ты, /
расскажи, как ты блюдёшь / отцовскую честь.
— Да чего тут говорить. / Вы и сами всё знаете! / В общем, / я один во всём ви-
2 2
новат. / Арестовывай меня, / дядя Аниськин!
3 \ 7 , б б
— Хм! /Ишь ты! /Какой благородный стал! /Один за всех! / А где твоё благородство
2 3 2
было, когда ты / у завклуба аккордеон тащил, / а? / Человек чуть с ума с горя не
тронулся! /Из-за музыки из-за своей / в бочку с лягушками полез! / Эх, /ты!
(к/ф «Деревенский детектив»)
2 3 3 3
— Что ж Валька-то не явился, / а? / Ведь был он у меня тут зимой. / Разыскал. / С
2 2 3 3 2 3 6
вином приехал, / с цветами! / Вот шальной, / а? / Дочку мою / увидал / уговорит: /
«Давай / мы их с Володькой / поженим? / Сейчас допьём, / все в самолёт / и
махнем к Володьке на Диксон. / И чуть было правда не махнули, / ей-Богу!
— Валя умер.
— Иван! / Пойди на кухню. / Горит что-то. / Когда?
— С^егодня хоронили.
— Эх, вы!
(к/ф «Белорусский вокзал»)
(Нереализованное желание проститься с близким человеком из-за того, что друзья не догадались
сообщить о его смерти: упрек-осуждение).
675

4 6 1
— Имей в виду, Буянова! / В двенадцать / дверь на засов.
— Да мы раньше. / Мы в концерт / идём.
- _ 7 7 7
— Э-э-эх! / В концерт. / Тоже москвич называется!
— А чё?
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Нереализованное желание героини, чтобы жених ее подруги, москвич, был образован и умен, как и
полагается москвичу, т. е. качества жениха являются объективными препятствиями, внешними
факторами, мешающими реализоваться желаемому).
2) Возможность замены на ох.
(Предложение Аниськина изменить систему выдачи премий):
б 1,1
— Общее собрание, Фёдор Иванович, / проголосовало / за недельные премии, / и мы
не 2будем колхозную демократию нарушать.
— Эх! / Насчёт демократии и голосования / надо ещё тоже / посмотреть, / когда /
2 2 1
голосовали / и кто голосовал. / Кто у тебя / кричал больше всех / и первый лез
1 12 1
голосовать / эа недельные премии? / Кто? / Пьянчужки!
(к/ф «Деревенский детектив»)
(Нереализация желания участкового из-за отказа членов правления).
3 11 б
— А ты-то зачем опять / вернулась / к завклубу? / Что он тебе ручки целует, /
3 3,2 б 1
на музыке играет?.. А-я-я-яй! / Да! / Тц! / Ишь ты! / Как в кино любовь-то! /
Слушай, / Евдокия, / а Евдокия! / Ты не помнишь, / около клуба / никто не
3 6 1
обретался, / когда ты / с этим фертом выходила?
— Окромя Гришки, / никто.
— Выходит, ты / Гришку видела, / а ферт / не видел?
— А я ему / глаза отводила.
1 1 2 1
— Правильно, / правильно делаешь. / Надо человеку нервы беречь. / Правильно. /
2 2
Эх ты, / Евдокия, Евдокия!
(к/ф «Деревенский детектив»)
(Нереализация желаемого должного образа жизни из-за свойств характера Евдокии).
(Аниськин стыдит героиню, принявшую его в^омбинации):
— Ца. ладно тебе, Аниськин! / Ну а ты пришёл-то чего?
— Э-хе-хе! / Дело есть!
— Дело? / Ну!
(к/ф «Деревенский детектив»)
(Поведение героини рассматривается Аниськиным как причина, не позволившая реализоваться его
желанию, чтобы все члены коллектива следовали общепринятым нормам жизни + не
соответствующий желанию Аниськина вынужденный контакт, определяемый внешними обстоятельствами: его
служебными обязанностями).
(Главная героиня, директор завода, выслушивает жалобы зятя на поведение дочери):
2 1 - -
— Эх вы! / Мужики, мужики! / Всё-то вам растолкуй, / всё-то вам расскажи! / Да
I2.
еще и решай за вас!
(к/ф «Старые стены»)
(Поведение мужчин не позволяет реализоваться желаемому главной героиней устройству жизни).
— Ну ладно.
— Что? / Ладно? / Надо бы / эа Вальку / и за встречу.
1,6 , 1
—Да. / А то как-то / не по-русски.
з
— Конечно.
— Мне бы на работу надо вернуться.
7 7 „ 3
— А! / Какой ты незаменимый!
1 2
— Ну надо,/ ну!
б з
— Эх! / Садись!
(Нереализованное желание вместе помянуть товарища из-за поведения одного из группы друзей).
(к/ф «Белорусский вокзал»)
— Ну, / идите за стол! / Всё готово, / Руки помойте, / неряхи.
— Рая! / А ты где работаешь?
4
— Сестрой милосердия.
676

2 / Зи
— Это что? / Медсестрой, что ли?
4 2 2 г
— Сестрой милосердия. / Эх ты, / Витя! / Ты послушай, как звучит! / Сестра
милосердия!
(к/ф «Белорусский вокзал»)
(Нереализованность желаемого именования профессии и понимания ее сути из-за недогадливости Вити).
2 2 .
— Чего темнил, / гад!
з , з . б 1
— Вообще / эа такие шутки / надо бы / и по шее.
i
— Ну на, бей!
2 7 2 2 2
— Чёрт! / Как же ей сказать-то об этом? / Эх!/ Одно слово, / Ваня!
(к/ф «Белорусский вокзал»)
Отмеченные различия параметров ох и эх могут использоваться в звучащей речи,
помогая выстраивать диалог в нужном русле. Проследим использование междометий в диалоге
Аниськина (М. Жаров) и Прасковьи, матери братьев, которые, как выяснил участковый,
утащили аккордеон у завклуба:
— Праско/вья! / Никак в деревню. / Погоди, / вместе пойдём.
— Здравствуй, Феденька.
— Здравствуй.
— Удержу на тебя нет. / Толстеешь всё, чёрт!
3 4
— Да и ты не худеешь. / Прежде-то тебя эа талию можно было пальцами перехватить, /
а теперь разве только / двоим мужикам.(Смех.)
2 3 11
— А как же! / Не то, что твоя Глафира! / Ни здесь, / ни здесь! (Смех.)
з /1 . .
— Вот за меня бы вышла замуж, / тоже такая б была.
1
— Поэтому и не вышла.
4 2
— А! / Э-хе-хе-хе-хё"!
2 2
— А что ты маешься, / Фёдор? / Словно у меня дома что случилось? / Может, с
з
Виталием что?
— Да нет! / что ты, / что ты! / Нет, нет. / Твой Виталий / жив и здоров. / С
2 1
Зинаидой у меня, / Прасковья, / плохо.
— А что?
— Твои-то парни работящие, / а моя! / 0-ох! / Хоть ложись и помирай. / С утра /
в туфельки на гвозде причипурится, / носик припомадит, / юбчонку выше колен
3 1 3 . l/^1
наденет / и пошла. / В институт провалилась, / работать не хочет. / Суп не ест.
— Теперь многие девки такие. /Доярок на ферме не хватает, /а эти ходят руки в боки.
1 - , 3 , з 3
— Вот, вот. / На наших парней фыркает, / а, ты мне веришь, / возле этого ферта
из района / хвостом вертит. / Честное слово! / Сам видел! / Ты можешь себе
2 13
представить, / я этого лодыря / эа обеденный стол / не посажу, / а она для него
голу кофту / и эту / мимо-юбку.
7 . 1
— С парнями тоже нелегко. / Ох, нелегко!
— А что?
3 6 2
— Злые какие-то растут, / да обособленные, / какие-то они не такие растут, /
Фёдор, / как я мечтала.
3 6 1 3
— Прасковья, / ты / шибко-то не пугайся, / большой беды в этом нет, / а ведь
£ 12
твои ребята / у завклуба / аккордеон-то свистнули!
(к/ф «Деревенский детектив»)
После сугубо фатического начала диалога Аниськин, наконец, решается ввести
неприятную для матери информацию, используя междометие эх-хе-хе-хе, говорящее о
нереализации желаемого под влиянием внешних обстоятельств и не входящего в личную сферу
говорящего. При этом реализация междометия э-хе-хе-хе обычно сближается с междометием ох
по параметру невозможности изменить ситуацию говорящим, но в этом случае — под
влиянием внешних обстоятельств.
Прасковья тут же правильно воспринимает сигнал междометия, что произошло
нечто, не соответствующее желаниям Аниськина, чего он изменить не
в состоянии, предположив, что речь, скорее всего, пойдет о ее близких, а не о лич-
677

ной сфере Аниськина (хотя, конечно, при других обстоятельствах она и ее муж
могли бы входить в эту область).
Увидев испуг, вызванный не той причиной, Аниськин решает успокоить героиню и
настроить ее должным образом, рассказав сначала о своих неприятностях с детьми. При этом
во время рассказа он использует ох, маркируя нереализацию желаемого — поведения
дочери — конечно же, входящую в сферу его неотчуждаемой принадлежности.
Прасковья же, в свою очередь, желая поддержать друга, начинает рассказывать о своих
аналогичных горестях, касающихся ее сыновей, также используя ох, маркирующее
нереализованность желаемого, связанного с ее личной сферой, чего и добивался Аниськин своим
маневром, подведя к нужной теме разговора и ослабив удар.
Отметим, что несмотря на то, что междометия несоизмеримо реже, чем встречаются в
звучащей речи, фиксируются в письменном тексте, в том числе в текстах пьес и сценариях (а
может быть, и благодаря этому), они являются излюбленным актерским приемом
выстраивания диалога и лепки образа (подлинным мастером их использования являлся Михаил Жаров).
Как мы видели, междометия ох и эх, несмотря на близость значений, при актуализации
заложенных в них отличий параметров могут взаимозаменяться далеко не всегда.
Так, замена эх на ох при выражении желания говорящего достаточно часто реальна,
что, однако, сконцентрирует внимание не на внешних обстоятельствах, препятствующих
желаемому, а на затронутости личной сферы говорящего.
Аналогично и в упреке. Но если упрек начинает сближаться с обвинением, то в этом
случае ох употреблено быть не может, что демонстрируют приведенные выше примеры.
Напротив, междометие ох не может быть заменено на эх тогда, когда несоответствие
желаемому 1) не связано с его нереализованностью, 2) если при реализации целеустановки в
контексте не актуализирован параметр препятствий либо 3) если в использовании
конструкций силен параметр личной сферы говорящего, чего не передает эх (Ох, какие цветы!', Ох,
устала!).
Обычно невозможна замена ох на эх при выражении фатического сочувствия, схожести
позиций говорящего и слушающего, так как в русском языке в этом случае актуализируется
включение, допуск в личную сферу говорящего. Вспомним:
2 2
— Недурно сейчас стаканчик кофе / горячего!
7 7 2
— Ох, недурно. / Бутербродик бы / со шпротиком!
Введение эх подчеркнуло бы учет внешних обстоятельств (говорящие на необитаемом
острове), что при данном развитии диалога менее актуально, так как последующая
структура с глаголом в форме сослагательного наклонения, как мы показывали раньше, также
ориентирована на ответное мнение слушающего.
Выводы
Вариативный ряд конструкций выражения желания говорящего в русском языке имеет
яркие типологические особенности, прежде всего в наборе семантических
коммуникативных параметров структур, в него входящих. Ведущим является учет позиции слушающего и
объективных обстоятельств при реализации желаемого. Параметр внешних обстоятельств
часто выступает как препятствие при реализации желаемого.
1. В эксплицитном способе выражения желания говорящего в
конструкциях акцентируются следующие коммуникативные параметры:
1) моральное право желать реализации той или иной ситуации;
2) отсутствие ориентации на обстоятельства или позицию слушающего либо выражение
желания вопреки обстоятельствам или позиции слушающего;
678

3) привлечение внимания слушающего к желанию или потребностям говорящего при
наличии косвенной каузации действия слушающего; ориентация говорящего на позицию
слушающего и зависимость от него принятия решения, при этом реализация желания
говорящего зависит от мнения или действий слушающего;
4) понимание невозможности реализовать желаемое в связи с учетом объективных
обстоятельств или готовность отойти от желания, намерения в силу этикетных причин;
5) ориентированность на мнение, часто разрешение слушающего реализовать желаемое
и осознание некоторой неправомерности самого желания, обусловленного сугубо личными
интересами говорящего;
6) отсутствие права говорящего диктовать свое желание, зависимость реализации
желания от слушающего, противопоставление бенефактивного варианта менее бенефактивному,
хотя его нереализация рассматривается говорящим как допустимая;
7) недоступность объекта желания, невозможность реализовать желаемое до данного
момента, в данный момент.
2. В конструкциях с имплицитным способом выражения актуализируется
учет позиции слушающего, ориентация на его мнения, решения, действия.
Особо выделяется параметр неисполнимости или малой вероятности исполнения
желания, что предопределяется:
1) учетом реальных препятствий при исполнении желаемого;
2) осознанием говорящим, что желаемое превосходит реально возможное;
3) недостижимостью желаемого;
4) препятствиями — при этом подчеркивается бенефактивность реализации одного
варианта развития событий, соответствующего целям говорящего.
В конструкциях с активизацией взаимодействия средств разных уровней языка и их
инвариантов может передаваться:
5) желание, чтобы реализовалась ситуация, которая не в полном объеме, но частично
могла оказать бенефактивное влияние на существующую, достижимость чего не зависит от
говорящего, но от обстоятельств либо кого-то иного; неготовность говорящего принять
нереализацию желаемого (небенефактивное развитие событий), заинтересованность в
исполнении желаемого;
6) нужность совершения желаемого, подчеркнутая готовность говорящего к малой
вероятности его исполнения, осуществление чего нарушило бы норму небенефактивного варианта
развития событий, отрицательное отношение говорящего к неисполнению желаемого.
В то же время в конструкциях ряда может передаваться:
1) ориентация на неожиданную реализацию мало или слабо мотивированного, но
возможного выхода из создавшегося положения, нарушающего ожидаемое небенефактивное
развитие событий;
2) неуверенное предположение о возможном бенефактивном варианте развития событий;
3) допустимость бенефактивного варианта, мотивированного обстоятельствами,
учитываемыми говорящим;
В вариативном ряде желания говорящего может быть актуализирована и его позиция.
Так, структуры маркируют:
1) осложнение обдумываем говорящим способов устранения препятствий при
выражении желания;
2) осознание им единственного препятствия, которое, реализуясь, может помешать
бенефактивному развитию ситуации;
3) готовность говорящего нарушить норму поведения, в том числе и испытать
небенефактивное воздействие ситуации во имя достижения одного, желаемого варианта развития
ситуации;
679

4) осознание им возможности и большой вероятности реализации и иного варианта
развития событий, кроме желаемого;
5) его сдерживаемое желание, ориентированное на мнение социума;
6) осознание им неисполнимости желаемого, при этом желаемая ситуация могла бы
послужить причиной бенефактивного развития другой ситуации, но этого не произошло из-за
объективных обстоятельств, чему препятствуют факты реальной жизни;
7) понимание отсутствия условий, способствующих осуществлению желания, веру в
возможность исполнения желаемого;
8) противопоставление при выражении желания говорящего ситуации в настоящем —
ситуации в прошлом и будущем;
9) возможность реализации желаемого при недовольстве сроками осуществления;
В конструкциях с участием междометий выражается:
1) несоответствие желаемому, связь с личной сферой говорящего;
2) нереализуемость желаемого из-за внешних препятствий.
Кроме этого, есть еще один смысл, связанный с выражением желания говорящего
('хочу, но не могу'), который может передаваться конструкциями с междометием ой. Однако
для объяснения его формирования нам понадобится понятие намерения говорящего,
поэтому данное значение будет обсуждаться после соответствующей главы.
Таким образом, в самом общем виде можно отметить резкую противопоставленность
отсутствия ориентации говорящего на позицию слушающего и реальные обстоятельства
(одна структура!) их учету во всем ряде. Отсюда реализация особенностей конструкции я хочу
в системе русского языка по сравнению с романскими, германскими и другими языками,
обладающими иным строением ряда.
Помимо учета позиции слушающего и обстоятельств, важно подчеркнуть наличие ряда
параметров, связанных с прогнозируемой исполнимостью - неисполнимостью желания —
дальнейшего развития событий, а также параметров, связанных с позицией говорящего
(например, его готовностью - неготовностью к нереализации желаемого и т. д.).
Выделенные параметры значения свойственны языковым конструкциям,
сформированным реализациями инвариантов средств разных уровней языка. Репрезентирующие их
высказывания лишь отражают их реализацию в речи.
Всем конструкциям присущи регистровые характеристики либо характеристики по
областям использования.
Однако главная особенность выражения желания говорящего в русском языке
заключается в том, что, как показывают значения конструкций, говорящий системно предполагает
невозможность или малую вероятность реализации желаемого.
680

Глава VII
НАМЕРЕНИЕ ГОВОРЯЩЕГО
Выражение желания говорящего часто сближается с другими целеустановками.
Наиболее близким в русском языке является выражение необходимости совершить действие, что
связано с учетом параметра потребностей говорящего, а также выражение намерения. Эта
близость отразилась в активной полемике при обсуждении отличий возможности выражения
целеустановки желания говорящего и его намерений, затронутой в связи с глаголом хотеть.
2 6 11
— Товарищи! / Я / хочу сказать вам несколько слов. / Это очень важно.
— Ваш поезд уже ушёл.
2 27
— Утихомирьте их, / ради Бога!
2„ 2 2
— Да дайте человеку сказать!
2 3 3 2
— Да вы что? / Очумели, что ли? / Три часа, что ль, здесь сидеть? / Надоела эта /
2 1 ill
вот / говорильня!.. / Лично я вот сдаю сорок рублей, / вот, / значит, сорок.
2 2 2
— Товарищи! / Мне... / Подождите! / Товарищи! / Мне... / Мне необходимо выступить. /
Мы поступили, / ну честное слово, несправедливо!
Поскольку намерение говорящего участвовало в качестве составляющего в базовом
определении некоторых проанализированных выше целеустановок, например, при
определении одной из разновидностей предложения, а также при толковании значений ряда
конструкций, мы, не ставя себе задачи полного описания вариативного ряда, остановимся на
некоторых его конструкциях, существенных для данной работы.
Вариативный ряд конструкций, выражающих желание говорящего, отличается от
вариативного ряда намерения говорящего, который, по справедливому замечанию И. Б. Шату-
новского, в качестве базового имеет значение 'буду делать' [Шатуновский 1989].
Предлагая иное решение, мы уже останавливались на цепочке, вводимой И. Б. Шату-
новским для объяснения использования совершенного вида при выражении намерения
говорящего в связи с анализом глагола хотеть. Она включала идею исходного
состояния, действия, направленного на результат, с которым связывалась
целеустановка намерения, и резул ьтирующее состояние как объект желания.
Как показывает анализ вариативного ряда конструкций, выражающих целеустановку
намерения говорящего, и участия намерения как составляющей других целеустановок,
важнейшим параметром, его характеризующим, является параметр решения, принятого
говорящим, что резко отличает его от целеустановки желания.
Иначе говоря, если в вышеприведенном определении отличий намерения и желания
актуализировался параметр действия и результата, то нам представляется важным
акцентировать в данной цепочке еще одну составляющую — принятие решения говорящим.
Ведущими же параметрами, реализующимися в вариативном ряде намерения говорящего,
являются параметры процесса принятия решения с различной долей
уверенности говорящего и учета возможности осуществления действия.
Вариативный ряд намерения говорящего не исключает определенный учет
позиции слушающего, так как реализация действия, осуществить которое принял решение
говорящий, может зависеть от позиции слушающего.
Не приводя всего вариативного ряда конструкций, выражающих намерение
говорящего, укажем лишь на наиболее специфичные для системы русского языка структуры, учет
которых существенен для понимания не только намерения, но и выражения желания
говорящего, а также волеизъявления.
681

1. Как мы уже говорили, русское «я хочу + инфинитив» может формировать намерение
говорящего (эксплицитный способ выражения, лексически раскрывающий составляющую
желания говорящего). При этом реализация намерений соответствовала бы норме.
— Зинаида Павловна! / Я хочу, / чтобы вы меня правильно поняли... Я ведь
серьёзно. / Я ведь жениться хочу.
— Что-что?
23
— Я женю сь !
2
— Смех. / Ох!
2. Если говорить об эксплицитных конструкциях выражения намерения, то не менее
важными будут конструкции с лексически раскрытой иной фазой целеустановки — решения.
(Ба]эон Мюнхгаузен из-за ухода Марты сообщает о своём намерении воскреснуть)^
— Нет! / Вы её плохо знаете! / Чтобы вернуть её, / мне придётся вернуть себя.
... 4 . .
— Как это понимать?
— Я решил воскреснуть.
(к/ф «Тот самый Мюнхгаузен»)
3. В то же время при выражении намерения наиболее типичной является экспликация
самого действия, осуществить которое принял решение слушающий.
Однако в этот блок входит достаточно большое количество конструкций с
определенными оттенками коммуникативных значений.
Для большей наглядности сопоставим особенности значений некоторых языковых
конструкций ряда на примере репрезентирующих их высказываний в одной и той же ситуации.
Представим себе ситуацию в транспорте, когда на одно свободное место появилось два
претендента.
1) Наиболее этикетным способом выражения намерения в данной ситуации будет уже
отмеченное использование формы просьбы о разрешении при выражении намерения
говорящего «Я + глагол будущего времени, обычно совершенного вида + ИК-3 С ИЦ на ГЛа-
голе», что передает этикетную ориентацию на позицию слушающего:
— Я сяду?
2) Конструкция «Я + глагол в будущем времени совершенного вида + ИК-1 На ГЛа-
голе» (Я сяду. — ср. Я сойду), формируя целеустановку намерения, актуализирует
готовность (желание) говорящего совершить действие и вводит информацию о
возможности его совершения, которая должна учитываться слушающим, но тем не
менее включает, хотя и в ослабленном виде, и некоторый учет возможного намерения
собеседника осуществить аналогичное действие (учет позиции слушающего).
3) Конструкция «я хочу + инфинитив действия говорящего + ИК-1 или ИК-2» (Я
хочу сесть) в данном случае будет служить, скорее, пояснением действий говорящего,
информируя собеседника не только о намерении, но и о потребности совершить действие. При
этом в имплицитной форме будет передаваться с крытая каузация действия
собеседника, совершение которого позволило бы осуществить желаемое (в данном случае —
отодвинуться, не претендовать на место), иначе говоря, собеседник рассматривается
говорящим как некоторое средство достижения цели. При этом говорящий подчеркивает, что
нормой была бы реализация желаемого (ср.: Разрешите, я сяду?; Разрешите мне сесть?;
Разрешите сесть!).
4) Конструкция «Я + глагол в форме настоящего времени первого лица
несовершенного вида + ИК-1 или ИК-2» (Я сажусь) передаст решительное намерение говорящего
осуществить необходимое ему действие, которому не может помешать позиция
собеседника, либо действие, совершающееся вопреки намерениям собеседника осуществить
аналогичное действие.
5) При взаимодействии с ИК-3 конструкция и репрезентирующее ее высказывание Я
сажусь? сближается со структурой с ИК-3 Я сяду. Однако данная структура появится в том
682

случае, когда и собеседнику, и говорящему ясно, что кто-то должен это сделать
(несовершенный вид), при подчеркнутой ориентации на мнение слушающего (функция ИК-3).
Конечно, названные выше коммуникативные оттенки значений присущи конструкциям
не только с указанным номинативным наполнением.
Хотелось бы отметить роль средств, участвующих в формировании коммуникативных
значений: форма глагола (время, вид), наличие - отсутствие экспликации позиции
говорящего, интонация.
Так, например Я иду говорит о твердо принятом решении совершить необходимое, что не
может поколебать ни позиция слушающего, ни обстоятельства, которые могут этому не
способствовать, свидетельствуя об обязательности его выполнения (типичная реализация
параметров несовершенного вида — должного, нужного, необходимого) в ряде целеустановок.
(Разговор спившегося бывшего хоккеиста со свекровью одной ив знакомых):
— Всё, Анна Никитична! / Вдруг глаза открылись: / как я живу, / что я делаю? /
Я ведь в прошлом сезоне / ни одного хоккея не видел. / Твердо решил. /
Завязываю.
2 б 1 iAA
— Вот правильно, Серёженька! / Ты / человек молодой. / Ты теперь к новой жизни
возрождайся! 2
— Да , / всё, / всё!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
В данном высказывании значение структуры дублируется лексическим раскрытием
того же значения.
Впрочем, конструкции с формами настоящего времени могут формировать и иные
значения.
Так я ем, я сплю говорят о занятости говорящего и нежелании как-либо менять свои
действия во имя удовлетворения потребностей собеседника, отсутствие намерения
осуществить действие, в котором заинтересован слушающий.
Иду без экспликации я-позиции говорящего, напротив, подчеркнет понимание говорящим
необходимости совершения действия, готовность осуществить которое незамедлительно он и
демонстрирует, настроенность на него как на единственно важное, отсутствие «распыления
интереса» на какие- либо другие действия, которыми говорящий на самом деле и занят.
6) Конструкция «я буду + ИНФИНИТИВ» (Я буду идти рядом), обычно также связанная с
несовершенным видом, реализует как собственно временные характеристики протекания
действия, так и коммуникативные, то есть при формировании данной целеустановки в
конструкции подчеркивается, что решение осуществить действие принято и оно должно быть
осуществлено, обязательно осуществится, в чем не должен сомневаться слушающий.
4. Структуры вариативного ряда намерения говорящего часто связаны с мыслительным
процессом принятия решения, тесно сопряженным со степенью уверенности
говорящего в необходимости совершить действие. Они делятся на две группы:
1) отражающие само пребывание говорящего в процессе принятия решения и 2) отражающие
принятое решение при маркировании предварительного процесса обдумывания, колебаний.
1. Конструкции, отражающие само пребывание говорящего
в процессе принятия решения
1) «Я + наверное + ГЛАГОЛ В БУДУЩЕМ ВРЕМЕНИ СОВЕРШЕННОГО ВИДА»:
- 1/3
— Я, наверное, пойду .
Это высказывание при выражении целеустановки намерения может быть
ориентировано на позицию слушающего либо на объективные обстоятельства, которые могут дать
или не дать возможность совершить действие.
При ориентированности на позицию слушающего, его реакцию на намерение, говорящий,
тем не менее, информирует о своей склонности осуществить названное действие.
683

2) «Я + может быть + глагол в будущем времени совершенного вида»:
w 1/2 _ . w 3
— Я, может быть, пойду . — Я, может быть, пойду.
Говорящий считает возможным изменить развитие ситуации, однако ориентируется на
наличие некоторых препятствующих этому факторов при принятии окончательного
решения. При этом если взаимодействие с ИК-1 или ИК-2 актуализирует учет внешних
обстоятельств, которые в меньшей степени, чем в случае с наверное, позволят реализовать данное
действие, то взаимодействие с ИК-3 подчеркнет, что возможность реализации действия
зависит от решения слушающего, что сближает конструкцию и репрезентирующее ее
высказывание с просьбой о разрешении.
3) «Я + вОЗМОЖНО + глагол в форме будущего времени совершенного вида»:
— Я, возможно, пойду.
Данная конструкция подчеркнет связь с обстоятельствами, которые позволяют, дают
возможность реализовать намерение либо дадут возможность совершения действия.
4) «Я + едва ли + глагол в форме будущего времени совершенного вида»:
— Я едва ли пойду.
Эта конструкция говорит о склонности не осуществлять действие и, хотя свидетельствует об
отсутствии в данный момент принятого решения, однако маркирует стадию, близкую к его
принятию, так как, во-первых, акцентирует наличие обстоятельств, которые препятствуют
реализации данного действия, либо отсутствие желания его осуществить.
5) При выражении намерения структуры могут акцентировать колебания говорящего в
принятии решения, передавая намерение-колебание, что часто формируется в
инфинитивных конструкциях с глаголом, эксплицирующим действие говорящего,
обычно в совершенном виде, который подчеркивает возможность совершения действия, что
реализуется при взаимодействии с ИК-3, ориентирующей слушающего на
позицию говорящего и одновременно отражающей
ориентированность говорящего на одобрение (позицию слушающего). При
взаимодействии с ИК-6 в конструкции акцентируется процесс размышлений (параметр знания) при
одновременно выполняемой ею функции привлечения внимания к словам говорящего. В этих
конструкциях содержится значение: 'если следовать норме развития ситуации, есть
возможность совершить действие, однако данное действие обычно противоречит сложившейся
норме поведения говорящего или норме взаимоотношений говорящего и слушающего'.
(Насильно разместившиеся в чужой квартире жильцы, мало считающиеся с интересами
хозяйки, пьют чай):
3w
— Пойти хозяйке чаи отнести.
(к/ф «Окно в Париж»)
— Пойти хозяйке чаи отнести.
Типичным для данной конструкции является начальное ну что ж, либо эх и конечное
что ли, в чем проявляется коммуникативное согласование средств.
При этом в конструкциях с ну что и эх отражена конечная фаза процесса обдумывания,
близкого к принятию решения.
Однако ну что выразит намерение осуществить действие, соответствующее ожидаемой
норме развития ситуации, а эх маркирует, что при принятии решения говорящий отбрасывает
условности (ориентация на норму как препятствующий фактор осуществления желаемого).
Конечное что ли (просторечное чи шо), также связанное с нормой развития ситуации
(что), подчеркивает нерешительность говорящего (ли), сомневающегося в
соответствии высказанного намерения реальным требованиям данной ситуации.
Намерение же совершить действие в этих конструкциях типично вызывается логикой,
нормой развития ситуации.
Достаточно часто в анализируемые конструкции вводятся глаголы движения,
выполняющие роль акцентуации обдумывания.
684

(Жена не приглашает присоединиться к семейной трапезе мужа, сбежавшего из дома
на довольно длительное время и внезапно вернувшегося, хотя тот явно голоден):
— Ну что ж, / мне тоже... / пойти перекусить, что ли? / Александра, / чайная
работает?
2
— Работает.
— Ну, пойду.
(к/ф «Здравствуй и прощай»)
(Семья приехала на пляж, чтобы в непринужденной обстановке попытаться убедить зятя
не подавать в суд на отца жены, чуть не убившего его. Отец чувствует себя неловко):
1 б 3 2Э 2 2
— Ну что ж, / искупаться, / чи шо? / Сынок, / пойдём окунёмся?
(к/ф «Маленькая Вера»)
(Опустившийся герой, работавший на заводе, оказавшись в мастерской, решает
вспомнить молодость):
— Эх, / тряхнуть стариной, побаловаться напильничком!
(к/ф «Когда деревья были большими»)
Впрочем, конструкции с эх сближаются со второй группой структур.
2. Конструкции, отражающие принятое решение
при маркировании предварительного процесса обдумывания, колебаний
1. Данный тип значения может быть выражен в конструкциях с лексическим
раскрытием данного компонента:
— Ты знаешь, / я так подумал, / всё-таки решил проводить тебя.
— С чего бы это?
(к/ф «Москва слезам не верит»)
Однако этот тип значения передается еще в ряде структур с определенным
осложнением значений и активизацией взаимодействия средств разных уровней языка.
2. При выражении намерения на границе двух групп структур находится конструкция с
частицей -ка, однако в этом случае она относятся к позиции говорящего и имеет следующее
развертывание параметров -ка: говорящий маркирует, что до этого момента у него
не было намерения осуществить эксплицируемое действие, но в данный
момент он это намерение имеет (параметр -ка развертывается по позиции говорящего).
— Пойду-ка я / спать.
3. «Я + обязательно + глагол в форме совершенного вида»:
2
— Я обязательно пойду.
Эта конструкция свидетельствует как о принятом решении, так и о благоприятном
развитии ситуации, которые позволяют (дают возможность) реализовать желаемое.
4. «Я + точно + глагол в форме будущего времени совершенного вида»:
— Я точно пойду.
Эта структура свидетельствует о принятом решении и понимании
возможности осуществить действие, чему предшествовали колебания или
мешали некоторые обстоятельства, которые теперь отсутствуют.
Часто данное решение принимается после получения какой-то информации,
воздействующей на решимость слушающего осуществить действие, или исчезновения
препятствующих этому обстоятельств.
Показателен пример из м/ф «Жил-был пес».
(Волк, объевшийся на свадьбе):
— Сейчас спою!
(Пес буквально затыкает рот другу очередным куском мяса. Прожевав, волк заявляет):
3 , 2
— Теперь / точно спою! (Запевает.)
5. К этой группе конструкций относится и структура с начальным я,
взаимодействующим с ИК-6 с удлинением гласного, и типичным фразеологизированным продолжением
была не была. Начальное а маркирует принятие говорящим решения войти в новую ситуацию,
685

причем говорящий осознает возможные небенефактивные последствия
этого решения, которые и являлись причиной колебаний, однако
отбрасывает их, надеясь избежать.
(Случайный знакомый уговаривает юношу сыграть в «очко»):
2
— Ну так как?
б 2
— А! / Была не была!
(к/ф «Пропавший среди живых»)
6. К этой конструкции — обычно с формой глагола совершенного вида будущего
времени, эксплицирующего действие, которое говорящий решил осуществить, так как посчитал
себя способным это сделать или расценил это действие как возможное в данной ситуации, —
обычно Присоединяются Структуры С ИНФИНИТИВОМ ГЛАГОЛА НЕСОВЕРШЕННОГО ВИДА:
«ИНФИНИТИВ ТАК ИНФИНИТИВ». Они также связаны с параметром процесса принятия решения
при наличии предварительных колебаний и параметром исключения, отбрасывания каких-
либо препятствующих этому обстоятельств, часто некоторых установленных
обществом норм (неучет обязательного). При этом повтор
инфинитива подчеркивает, что после принятия решения действовать как
осуществления необходимого, нужного, это действие не просто будет
осуществляться, но осуществляться в полном объеме, как надо, как
того требует норма его осуществления, признаковая норма.
Рассмотрим продолжение приводимого выше диалога:
— У меня есть пять рублей, / почему же я не могу довести до дома / понравившуюся
мне же нщину.
4 4
— Ну, до моего дома хватит, / а обратно нет.
2 - , 6 , 1
— Пешком дойду. / Гулять / так гулять.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
7. Как мы уже говорили выше, в отличие от представителей целого ряда языков,
естественный носитель русского довольно часто этикетно избегает не только констатации
желания, но и намерений говорящего, используя для этого конструкцию просьбы о разрешении.
Все эти структуры связаны с принятым говорящим решением, исполнение которого лишь
формально зависит от слушающего.
— Хорошо. / Спасибо. / Ну что ж... / Я домой? / До свидания.
(к/ф «Вокзал для двоих»)
— Я положу салатику?
(к/ф «Москва слезам не верит»)
Впрочем, данная конструкция может использоваться и для того, чтобы привлечь внимание к
тем или иным обстоятельствам и косвенно каузировать действие слушающего. В этом случае
типично конечное а, подчеркивающее ввод слушающего в новую ситуацию.
(Солдат, обольщающий неприступную хозяйку дома):
3 , - 3 ,3,3
— Наталья Степановна! / Так я пойду в катух, / а, / к овечечкам?
(к/ф «Они сражались за Родину»)
Однако данная конструкция может выражать и обдумывание, принятие решения —
последнюю его стадию, когда от совершения действия его отделяет только учитываемое
говорящим мнение слушающего, его одобрение. В этом случае она также может осложняться
конечным а?:
— Пойду, Саш, / а?
1 I
— Старшина ругаться будет, / не ходи.
1 б 2 2.
— Я бы не пошёл, / да ноги меня / сами несут туда. / Эх, Глаша, Глаша! / Если
з з
бы не война, / согласился б с ней всю жизнь под коровьим брюхом сидеть / и за
3 1 о 1 2 3 б
дойки / дёргать... / Пойду! / Что я, / психой, что ль, / чтоб от сливочного масла
п 4
отказываться. / Не врагу же его оставлять.
1 з 2 4
— У! / Если масла дают, / так чего же дремать, / иди!
(к/ф «Они сражались за Родину»)
686

8. Отметим, что структура пойду, передающая собственно намерение говорящего,
осложнена оттенком принятого решения вопреки обстоятельствам и мнению слушающего, что
отражается в всплеске тона в предцентровой части, передающем значение уступительности:
'хотя я понимаю, что этого не следовало бы делать, я это сделаю*. В других контекстах:
'хотя я не хочу этого делать, но вынужден совершить'.
9. Конструкции с дай типично вводят предупреждение слушающего о
намерении совершить действие. При этом осуществление действия, в отличие от
реализации параметров дай при просьбе о разрешении и требовании, может не зависеть от позиции, в
том числе и желания слушающего, который становится не причиной-препятствием, а
(антонимическое развертывание параметров) пассивным объектом действий говорящего,
желающего эти действия осуществить (своеобразное «предоставительное» значение).
(Расчувствовавшаяся хозяйка дома во время застолья обращается к гостю,
вспомнившему важные для неё вещи):
2
— Дай я тебя поцелую.
(к/ф «Тема»)
В то же время частица дай при выражении целеустановки намерения говорящего
может, с одной стороны, отражать, что причиной-препятствием для
осуществления действия были представления говорящего о ситуации, до данного
момента мешавшие принять ему то или иное решение, что препятствовало
выполнению данного действия; либо (и) позиция слушающего, который
придерживался иной точки зрения, при возможном одновременном сосуществовании этих
двух реализаций одного инварианта в одной конструкции.
Эти конструкции могут осложняться частицей -ка, которая подчеркнет, что до
данного момента говорящий находился на более низком уровне владения
ситуацией, чем в данный момент, на котором принимается решение
(отнесенность параметров к позиции говорящего). Вспомним пример, приводившийся ранее
в связи с анализом иной структуры.
(Одна из подруг, рисующих стенгазету, предлагает героине обвести портрет
передовика, её любимого, с которым она поссорилась, красным карандашом):
— Не буду я его обводить!
2
— Это ещё почему?
23 з
— А потому, что у нас одних и те х же печатают. / Прославляют одних и тех же. /
А ты обводи.
— А что ж? Тебя, что ль, печатать?
2
— А хоть бы и меня!
7 1
— Тоже достижение! / Кашу варить!
— Да?
— Да!
3 3 2 2~
— А я вот возьму завтра эту кашу не доварю / или пересолю! / Вот тогда
посмотрим, сколько они процентов дадут. / Дай-ка я его зелёным обведу.
(к/ф «Девчата»)
Впрочем, взаимодействовать в одной конструкции могут и первые две реализации,
совмещая просьбу о разрешении и решительное намерение говорящего осуществить действие,
которое слушающий не способен помешать ему осуществить, хотя сама реализация
намерения может формально зависеть от слушающего.
(После бурного обсуждения кандидатуры нового председателя):
6 ~ . 2
— Ну-ка, дай / я скажу!
/22 2
— Куда ты! / Садись!
— Погоди , погоди!
2 2N
— Садись. / Я тебе слово не давал.
— А ты дай! / Жалко тебе, что ль, / слов моих? / А то сидят все, / стесняются! /
Каждый год всё привозят новых председателей, / всё голосуем, / голосуем, / тол-
687

ку никакого. / На будущий год / опять будем выбирать! / А что же мы-то / сами? /
6 э 11
С ума, что ли, выжили? / Ведь мы же всю эту землю / в руках своих / перетёрли.
(к/ф «Простая история»)
Данную конструкцию надо отличать от описания, рассказа о намерении, а точнее, о
неожиданно пришедшем в голову решении осуществить действие, т. е. от конструкции,
типично используемой в функции обоснования-оправдания совершения того или иного действия,
а чаще лжеобоснования, использующегося тогда, когда говорящий скрывает реальную
причину, побудившую его совершить то или иное действие.
(Говорящий признался, что он не отец девочки. Она не верит и очень расстроена):
— Соврал я...
2
— Зачем?
7 3 1
— Да сам не знаю. / Дай, думаю, совру. / И соврал.
2 (к/ф «Когда деревья были большими»)
— Это что такое?
3 2
— Это? / Это мураши.
2
— Какие такие мураши?
— Ну / так / рыжие... / стало быть. / Вот смотри, / здесь... / хозяйство целое / и
детишки, / вот. / А тут под этим, / значит, дом у них.
— Дом.
з
— Я когда заметил...
— Мг.
1 , 3 2 ^ „
— ...думаю, / чего зря зорить, / думаю, дай кругом обойду.
2
— Кругом.
з . 1
— Ну, / вот.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
— fAx, это ты?
— Привет... Шел мимо. / Дай, думаю, зайду.
23 3 2
— Ну, иди . / Шёл и иди / мимо.
(к/ф «Афоня»)
10. Структура, выражающая намерение говорящего, может подчеркивать, что данное
решение возникло в противоположность мнению слушающего, который не
ожидал от говорящего возможности принять решение осуществить
данное действие. Такое значение типично реализуется в структуре «а ведь я + ГЛАГОЛ В
БУДУЩЕМ ВРЕМЕНИ ДЕЙСТВИЯ ГОВОРЯЩЕГО СОВЕРШЕННОГО ВИДА ПРИ НАЛИЧИИ ЧАСТИЦЫ ведь»,
актуализирующей понимание говорящим ориентации слушающего на их единое
представление о возможном развитии ситуации, которое слушающий предполагал, но которое в
данный момент не имеет места, что и демонстрирует говорящий начальным а, вводя
слушающего в новую, не прогнозируемую им ситуацию.
Это значение сопровождается формулой Л что ты думаешь?, которая передает
значение: 'хотя ты, следуя знанию нормы развития ситуации, предполагаешь, что я не склонен
совершить предполагаемое, желаемое и т. д. действие, я его совершу'. Подробнее о
конструкциях с ментальными глаголами см. [Безяева 1996].
3 7
— Знаешь, Пётр Ильич! / А я ведь его поддержу!
(к/ф «Укрощение огня»)
Намерение может быть сопряжено с отказом или согласием, т. к. они также связаны с
принятым решением и частотно содержат глагол совершенного вида, вводящего параметр
возможности - невозможности осуществить действие.
— Через час они угомоняться / и я тебя выведу.
— Нет, Левченко. / Я не пойду.
(к/ф «Место встречи изменить нельзя»)
11. Достаточно часто структуры, выражающие анализируемую целеустановку,
осложняются значением окончательного решения совершить ожидаемое, но откладываемое на
определенный момент действие, что типично маркируется введением в конструкции начального ну:
688

2 3 3 .3
— Ну, /я пойду посплю. / А то заблудился вон, / петлял.
(к/ф «Шла собака по роялю»)
12. Отметим, что для выражения намерения не всегда надо эксплицировать само действие
говорящего. В некоторых случаях достаточно маркировать лишь наличие принятого решения.
Так, Лопахин, один из главных героев романа М. А. Шолохова «Они сражались за
Родину», принимает решение помочь батальону.
— А ты, главное, не робей, Поприщенко! / Положись во всём на меня! / Сейчас /
2
всё организуем.
— А шо ты придумал? / Может, какую беззаконную пакость?
— Нет, / всё будет согласно закона, / даю честное слово. / В этом деле / стра-
1 6 1
даю один я. / Придётся мне / поколебать свой нравственный устой. / А уж по-
3 г» 2 1
скольку они у меня до этого давно расшатаны, / готов пострадать ради товарищей.
1 . 2
— Да ты говори толком / и не морочь мне голову.
— А вот сейчас увидишь!
(к/ф «Они сражались за Родину»)
3. Конструкции, выражающие намерение,
осложненное дополнительными коммуникативными параметрами
и взаимодействием с иными целеустановками
Выражение намерения говорящего часто осложняется дополнительными
коммуникативными смыслами и взаимодействием с иными целеустановками. Оно может участвовать в
качестве составляющей каскада целеустановок и интерпретации значений структур.
1. Намерение часто сближается с обещанием совершить то или иное действие:
лотом!
(к/ф «Старая, старая сказка»)
2 6 2 2
— Молодцы портняжки! / За такую работу / я осыплю вас золотом
— Господин солдат!
4
— Да, да?
— Вы нам должны эа музыку шесть дукатов. / По дукату на каждого.
2 3^
— Вы меня плохо знаете! / Я вам сейчас насыплю столько золота, / сколько влезет
в ваши барабаны, / а?
2
— Ура солдату!
(к/ф «Старая, старая сказка)»
— Всё. / Перегорел. / Теперь опять в ремонт нести.
12 4 1
— Зачем? / Зачем в ремонт? / А я на что? / Я сейчас всё исправлю.
(к/ф «Будьте моим мужем»)
— Я буду приезжать.
(Р/Р)
2. Как мы уже говорили, несмотря на потенциальность угрозы, в ней может
актуализироваться намерение говорящего, которое также обладает долей потенциальности.
а) Угроза на базе возможности осуществления нежелательного действия (совершенный
вид).
(О вражеском солдате, идущем в атаку в полный рост):
2 „31 1
— Да1Он же пьяный, собака! / [ш'-ас] / я тебя приземлю! / [ш'-ас] ты на земле /
допьёшься!
(к/ф «Они сражались за Родину»)
— Всё пропало! / Пойду сейчас этому председателю морду набью! / Пускай над нами
насмешки не учиняет, / сукин сын!
(к/ф «Они сражались за Родину»)
— Я закричу !
(Вспомним: Закричу ведь!)
б) Угроза может быть выражена на базе неотвратимости осуществления
нежелательного действия (несовершенный вид):
689

— Я буду кричать!
3. Намерение может участвовать в формировании успокаивания:
— Я буду рядом.
4. К тому же намерение часто сопровождается оценкой объекта, сформированной
введением лексических показателей (интенсификаторов) и интонационными средствами
(типично ИК-6, реже ИК-5), создавая своеобразный эффект предвкушения результата и
сближая целеустановку намерения с выражением желания говорящего:
— Ко/ля! / |Неси сыр! / Сейчас мы с тобой такой омлет сделаем!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
5. Намерение, как мы показывали, было составляющей предложения (см. выше).
6. В заключение хотелось бы отметить, что в ряде случаев структуры звучащей речи
дают достаточно сложное соотношение целеустановок. Так, например, в некоторых
структурах могут совмещаться волеизъявление, выражения желания и намерения говорящего.
Одной из таких русских конструкций является структура, привлекающая внимание к
эксплицированному намерению, состоянию или некоторым обстоятельствам,
связанным с говорящим, что обычно осуществляется с помощью
взаимодействия конструкции с ИК-6 и отражает желание говорящего, чтобы слушающий, учтя
информацию, сделал соответствующие выводы. Данная структура обычно используется с
целью воздействия на собеседника и косвенной каузации действия слушающего, того или
иного его состояния. При этом экспликация намерения является лишь частным случаем
возможного «наполнения» данной структуры.
В ряде случаев говорящий эксплицирует намерение, которое не соответствует, ан-
тонимично его желанию, дабы побудить собеседника удовлетворить данное желание.
(Председатель Александра и секретарь обкома едут в одной машине):
— Ну вот. / Кажется, мы и приехали.
6
— Значит, я сейчас / вылезу!
— Нет, / вас до места доставят.
(к/ф «Простая история»)
Однако возможна и, например, прямая констатация затруднений говорящего, которая,
давая представление о его желаниях и потребностях и привлекая к этому внимание
слушающего, служит 1) для обоснования намерений говорящего или 2) косвенной каузации
действий слушающего.
1) Обоснование намерений говорящего.
(Молодой человек на свидании с девушкой):
б
— Что-то свет глаза режет!(выключает свет)
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Привлечение внимания к затруднениям обосновывает намерение говорящего выключить свет).
2) Косвенная каузация действия слушающего.
(Героиня просит героя помочь избавиться от ребёнка):
— У нас, кстати, лучшее медо б служив ание в мире. / Я на передачу опаздываю! / Ну,
1
не плачь.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Привлечение внимания к обстоятельствам, учет которых заставит героиню прекратить неприятный
разговор).
— Что-то я расхворался! / Пойду лягу прессу почитаю.
— Может, вам какие лекарства нужны?
(к/ф «Афоня»)
(Желание говорящего, чтобы героиня ушла; привлечение внимания к обстоятельствам, учет которых
заставит героиню уйти).
Ср.:
6 3 3
— Ой! / Мне соринка в глаз попала! / Посмотри, / а?
690

— Где?
l 1 3
— Ближе, / ближе, / ещё ближе.
(к/ф «Шла собака по роялю»)
(Привлечение внимания к обстоятельствам, которые заставят героиню выполнить желаемое действие;
желание говорящего более тесного контакта с собеседницей).
1 / 6
— Товарищ лейтенант, / а я вашу цепочку привезла.
(к/ф «Шла собака по роялю»)
(Привлечение внимания к обстоятельствам, которые позволят реализовать желание говорящего и
изменить тип отношений с летчиком, которые не сложились).
В проанализированном выше диалоге из к/ф «Они сражались за Родину» говорящий
также использует ИК-6, чтобы привлечь внимание к обстоятельствам, которые помогут
склонить слушающего на свою сторону:
— Пойду! / Что я / психои, что ль, / чтоб от сливочного масла отказываться. /
о 4
Не врагу же его оставлять.
2 3 2 4
— У! / Если масла дают, / так чего же дремать, / иди!
(к/ф «Они сражались за Родину»)
— Я дворами. / Мне ещё в аптеку надо зайти!
(р/р)
Вспомним ситуацию в транспорте. В данном случае эта структура реализовалась бы в
высказываниях типа Сумки тяжелые!, Нога болит!, произнесенных в присутствии
сидящего или претендующего на место, что продемонстрировало бы желание говорящего
воздействовать на собеседника (каузировать его действия, воздействовать на его ментальное поле),
постаравшись привлечь его внимание к тем или иным обстоятельства, которые дали бы ему
возможность сделать соответствующий вывод.
В формировании конструкций волеизъявления, а также выражения желания и
намерения говорящего, впрочем, как и во многих других целеустановках, может участвовать
междометие ой.
Однако инвариантное значение этого одного из самых распространенных русских
междометий представляет собой несколько более сложное взаимодействие параметров, чем
разобранные выше случаи, на чем мы сейчас и остановимся.
Инвариантные коммуникативные параметры ой
Междометие ой в русской системе передает коммуникативную идею неготовности
(об иной трактовке значения междометия ой см. А. Вежбицкая [1999: 639-640]).
В самом общем виде оно связано с фиксацией отклонения от нормы развития ситуации.
При этом неготовность в коммуникативном плане распадается на две разновидности:
1) неготовность принять к сведению информацию, связанная с невозможностью
предположить имеющее место развитие событий (нарушение предполагаемой нормы
развития ситуации: 'не мог предположить такое развитие событий в данный момент').
2) неготовность к осуществлению действия.
Значение неготовности осуществления действия является более сложным
семантическим образованием, связанным с несколькими семантическими параметрами.
Частным случаем реализации значения неготовности является формирование значения:
"я не готов".
Что такое готовность к осуществлению действия?
Как показывает материал, это понятие можно выразить в следующей формуле:
ГОТОВНОСТЬ = (желание + решение = намерение) + возможность
Междометие ой реагирует на коммуникативное понятие (не лексему!) неготовности
осуществить действие, которое может реализоваться рядом способов.
691

При реализации инвариантных параметров междометия ой ярко проявляется еще одна
особенность алгоритма развертывания коммуникативного значения, о которой мы
упоминали и ранее: семантическое взаимодействие самих базовых параметров.
Итак, понятие неготовности раскрывается в русском языке следующим образом:
1. Параметры неготовности. Антонимическое развертывание.
1) неготовность:
1. нежелание;
2. отсутствие намерения (нет намерения);
3. невозможность, неспособность (нет возможности).
2) неготовность:
1. сигнал готовности —
а) есть желание;
б) есть намерение, но нет возможности,
2. что зависит —
а) от обстоятельств;
б) от слушающего.
3) неготовность:
нет желания, но есть возможность,
нет намерения, но есть возможность.
Как мы видим, в самом понятии неготовности возможно сосуществование
антонимически реализованных параметров: наличие - отсутствие желания, наличие - отсутствие
возможности.
Даже данное сочетание параметров дает большое количество реализаций.
2. Однако, как и при реализации всех коммуникативных значений в соответствии с
алгоритмом развертывания, возможен «розыгрыш», отнесенность параметров к позиции
говорящего, слушающего, ситуации или распределение между ними, что еще в большей
степени увеличивает количество семантических возможностей.
Например, при распределении по позициям говорящего и слушающего могут быть
следующие реализации:
1) ты считаешь меня неготовым, а я готов;
(ты считаешь меня неспособным, а я способен);
ты считаешь, что я не хочу, а я хочу и готов.
2) ты считаешь меня готовым, а у меня нет намерения осуществить;
(ты считаешь меня способным, а я не способен);
ты считаешь, что я хочу, а я не хочу и т. д.
3) я хочу, а ты можешь не дать мне возможность и т. д.
3. При этом в системе русского языка междометие ой, отражая идею неготовности,
может быть связано с неготовностью как к хорошему, так и к плохому
(антонимическое развертывание параметров).
Ведущим выступает смысл 'не могу' (невозможность, неспособность).
Реализация подобного рода соотношения параметров является условием появления
междометия ой, предопределяя, объясняя область его функционирования.
Частотен смысл неподготовленности восприятия предшествующим развитием событий.
Таким образом, ой часто демонстрирует неготовность воспринять
ситуацию, принять ее, испытать на себе воздействие тех или иных
факторов ситуации, нарушающих норму ее развития.
При этом человек может хотеть, думать, предполагать нечто, но быть не готовым
воспринять ситуацию в данный момент (не мог предположить, что что-то осуществится в
данный момент) или реализовать в данный момент то или иное действие.
692

4. Одновременно возможен учет сходства и расхождения позиций
говорящего и слушающего.
Каждая из разновидностей инвариантного значения междометия ой имеет свои
особенности и возможности, и хотя второй тип использования более актуален для нашей работы, во имя
доказательства наличия инварианта мы должны кратко остановиться на всех разновидностях.
1. Неготовность принять информацию к сведению
Ой передает неготовность принять к сведению информацию в связи с невозможностью
предположить до данного момента имеющее место развитие событий как нарушающее
норму ее развития в данный момент.
1. Ой часто демонстрирует неготовность по типу 'не мог предположить'.
1) При отрицательной оценке нарушения нормы развития
а) Неготовность принять развитие событий для говорящего (отнесенность к
позиции говорящего)
(Аниськин приходит домой к продавщице Дуське):
3 4
— Живой есть кто / али нет? (Грохот.)
2 7 2 , 2 2
— Ой! / Кого ещё чёрт несёт! / Ну кто там? / Ну входи! / Ну входи!
(к/ф «Деревенский детектив»)
(Неготовность продавщицы к появлению в столь поздний час посетителя. Нарушение нормы развития
ситуации для говорящей в данный момент; 4не могла ожидать такого развития ситуации и оцениваю
отрицательно*).
(Домработница при виде падающей скульптуры):
— О-ё-ёй! / Батюшки! / Батюшки!
(к/ф «Приходите завтра»)
(Не могла ожидать такого небенефактивного развития ситуации, отрицательная оценка).
(В ^результате очередного розыгрыша один из друзей получает удар гитарой по голове):
— Ой! / Слушай, / профессор! / Ты прекрати эти шутки!
(к/ф «Три плюс два»)
(Реакция на розыгрыш, неготовность к такому нарушающему норму развитию событий при
отрицательной оценке происходящего).
(В химчистке):
2 2 2
— О, / девушка! / Пятно, смотрите!
— Пятна / не отчищаются. / Аккуратней носить надо.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Неготовность говорящего к такому нарушению нормы развития ситуации, отрицательная оценка этого).
(Дочь участкового, стоящая с парнями, замечает отца, пытаясь спрятаться):
— Ой! / Папаня!
(к/ф «Деревенский детектив»)
(Неготовность героини к появлению Аниськина как нарушающего норму развития ситуации).
(Почтальон Печкин не отдал посылку):
-ОЙ[с]! б б
— Это, наверное, / мне фоторужьё пришло.
— Да. / Небось, больших денег стоит.
(м/ф «Каникулы в Простоквашино»)
(Неготовность говорящего к нарушению нормы развития ситуации, отрицательная оценка поведения
почтальона; презрение).
— Опять забыл.
2 2 2 2 3 3
— Ой! / Елки зелёные! / Братцы! / Авоську мою / никто не видел?
(к/ф «Белорусский вокзал»)
(Самоупрек; неготовность к развитию событий, нарушающему норму развития ситуации со стороны
самого говорящего, при отрицательной оценке отклонения от нормы в данный момент после
осознания отклонения).
693

4 2 3
— Ну, а завтра ты / как, / а?
6 2
— А / что завтра?
4 , 4
— Ну, водный праздник. / Я прыгаю.
— Ой, / ну конечно, помню, / Володь.
— Придёшь?
— Ну конечно.
(к/ф «Неподдающиеся»)
(Значение: 'вспомнила, до данного момента не готова была воспользоваться информацией, которая была
известна' (нарушение информационной нормы), отрицательная оценка забывчивости, самоупрек).
3 3 2
— НУI / У тебя что-нибудь ещё есть, / Фёдор Иванович?
2
— Да, у меня тут один вопросик имеется.
2 2
— Ой[9] ! / Батюшки! / Что же мы ещё натворили?
— Да не к вам, / не к вам.
(к/ф «Деревенский детектив»)
(Неготовность воспринять очередные упреки, предположение о нарушении говорящим нормы поведения).
К данному типу соотношения параметров относится и реакция на введение информации
о высокой степени реализации состояния говорящего, которой он не мог предположить, в
результате небенефактивного (реже бенефактивного) развития ситуации:
— Так. / Есть / не хочу. / Пить / не хочу. / Вот отдохнуть / хочу. / Ой, /
2
устал я сегодня!
2 2 (к/ф «Ирония судьбы...»)
— Ой! / Ну и умаялась! / Ну, вас пора раскулачивать / эа использование рабсилы
/ со стороны!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Не могла рассчитывать на такое неблагоприятное развитие событий, нарушающее норму, и такую
степень качества своего состояния как следствие этого).
Ой может маркировать не только неготовность к восприятию информации, но и
неготовность к информационной неопределенности.
— Ой! / Интересно, как там мои Шарик с Матроскиным!
(м/ф «Зима в Простоквашино»)
(Говорящий маркирует, что больше не может терпеть информационной неопределенности).
б) Возможна неготовность к развитию ситуации не только для говорящего, но и
для третьего лица (входящего в сферу неотчуждаемой принадлежности)
— Гурин заявился.
— Пьяный.
2
— Трезвый.2
— \Какой парень был замечательный...
„ з , , 1
— Вот оттого, что такой замечательный был, / вот таким теперь и стал... / Очень
2 2 2 4
многие хотели с ним на брудершафт выпить. / А он всё боялся, / что обидит, /
l/i б б
если откажется! / Ну вот. / Теперь никто не обижается. / Все дружки в порядке, /
1
он один только в дураках.
5 N 7 .
— Да брось ты его хоронить! / Как-то не верится, / что это с ним навсегда.
£ \ 2
— Ой! / Кать! / Я сама так долго думала. ^/ Сколько его по врачам таскала! /
Сколько просила! / Сколько слёз пролила! /А! / Всё без пользы!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
('Не была готова к такому развитию ситуации, думая, что она не столь небенефактивна для меня и
третьего лица, входящего в сферу неотчуждаемой принадлежности, делая попытки сопротивляться ей,
но не смогла; отрицательно оцениваю имеющуюся ситуацию; не могу согласиться с твоими
предположениями').
в) Неготовность говорящего к развитию событий для слушающего
2 3
— «Ax[h]! |Кать! / |Чего? / Завалила?
' 1 1
— Ага. / два балла не добрала..
— 10й, —Кать! / Слушай, / Кать, / ну а списки-то / видела?
1
— Конечно, видела.
694

2 3
— Ну и чего? / Нету?
— Нету.
/2 2
— Борисен/ко! / К тебе пришли !
— Кать, ну ничего! /Поработаешь, /позанимаешься /и уже тогда, на следующий год /
обязательно.
6 2 £
— О! / Какие люди! / Без охраны!
2
— Не расстраивайся ты, Катерина!
— А я не расстраиваюсь.
— Не расстраиваюсь! / Два балла! / Два балла!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Сочувствие: демонстрация неготовности к такому небенефактивному для слушающего развитию
событий; не могла предположить такого нарушения нормы бенефактивного развития ситуации для
слушающего; сходство позиций говорящего и слушающего в оценке ситуации).
г) Неготовность говорящего принять поведение слушающего при отрицательной
оценке нарушения нормы
— Здесь пятьдесят рублей.
— Новыми?
-Ой[с] !
(к/ф «Бриллиантовая рука»)
(Упрек, неготовность воспринять наивность героя как поведения, нарушающего норму).
3 4
— А если бы ты поумнее был у меня, / то давно бы делом занялся.
4 3 2
— И займусь! / Я / сейчас на охоту пойду.
— Ой[т]! / И не жалко тебе зверюшек стрелять?
4 6 4 4
— Жалко! / Ну а если во мне / инстинкт просыпается? / И меня в лес потянуло со
страшной ^силой.
— Ой! / Ой! / (смеётся)
(м/ф «Каникулы в Простоквашино»)
(Первое ой — осуждение-упрек: 'не готов, не могу понять такого поведения, нарушающего мое
представление о норме'; второе двукратное ой: 4не могу разделить такого увлечения, также не свойственного
норме поведения домовитого кота'; подчеркнутое расхождение позиций говорящего и слушающего).
Ой сочетается с целеустановками, выражающими волеизъявление и
выражение желания говорящего.
Ой часто сопровождает целеустановки волеизъявления, передавая анализируемый тип
значения. Например, таково его использование в том случае, когда оно предшествует запрещению.
— Ты хоть ^ы клубнику с себя сняла! / А то сейчас Коля придёт. / Мы сегодня с
ним в концерт идём^
— В концерт! / Тетёха! / Два года / в Москве живёшь! / В концерт!
(Стук в дверь.)
2 2
— Ой, / нельзя, / нельзя!
2 2
— Можно, можно! / Войдите!
2
— Ну, Люд!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Выражение неготовности к входу посетителя, предваряющее запрещение). Ср.:
— Вам подлить?
4
— Пожалуйста.
4
— Вам?
2 4
— Не, не, не, не! /Ей нельзя.
2 5 ^
— Ой! / Ей же ни в коем случае нельзя,
з
— Понял.
(к/ф «Вор»)
('Не была готова к поведению собеседника, так как забыла, что он не знает о болезни соседки' —
предваряет запрещение).
695

2) Неготовность принять информацию к сведению при положительной оценке
нарушения нормы развития ситуации
— Никак Илья?
3 3 3 ,1
— Ага. / Илья, / Илья. / Он самый и есть, / Илья.
— бй! / Здравствуй, Илья!
2 ~ , 2
— Здравствуйте, / здрасте.
2 . о 2
— Ну что же ты там стоишь-то? / Ты проходи!
— Спасибо, / спасибо.
2 б 1~ 7
— Ой, милости / прошу ! / Давненько ты / у нас не появлялся.
(к/ф «Валентина»)
(Неготовность принять информацию о нарушении нормы развитии ситуации, неготовность к приходу
Ильи, которого героиня не видела долгое время, при положительной оценке нарушения нормы).
(На посту ГАИ появляется мужз жены инспектора):
— бй! / Кто это к нам / приехал?
(к/ф «Инспектор ГАИ»)
(Неготовность к появлению родственника на рабочем месте инспектора ГАИ, что нарушает норму
развития ситуации при положительной оценке самого появления).
(Подруги наблюдают проход звёзд кино по лестнице на кинофестивале):
— Видела, какой мех? /Да?
— Мг [ппьуъ]!
— бй! / Обожаю Конюхова!
2
— Где?
в б
— Вон, / вон!
/ 1
— Ага!
— Вот это жизнь! / Вот это счастье! / Поняла?
— Ага!
— Ax[«ah]! Юматов!
2 2
— А> >! / Харитонов!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Не была готова, не могла представить, что увижу столь знаменитого артиста в данный момент, что
нарушает норму предполагаемого развития ситуации при положительной оценке этого нарушения).
(Верка и Дуська-продавщица): ^
— О! / Как богатые люди-то живут. / Тут тебе / и красивая кушетка! / Ой! / А
2 / б
какое красивое платье-то на стуле висит! / Ты в нём, наверное, / красавица из
красавиц.
(к/ф «Аниськин и Фантомас»)
(Этикетное выражение неготовности принять информацию о превосходящей норму степени качества
вещи, принадлежащей собеседнику; 'не могла предположить').
— Танюша, / вот тебе и подружка. / Это Нюрка, / соседка наша.
— Очень приятно, / Нюра.
— Таня.
— Ой, какое платьице красивенькое! / Фигаро, / да?
— Да. i
— Вот я получу аванс, / себе обязательно такое сошью.
(к/ф «Отчий дом»)
(Аналогично).
3) Впрочем, в ряде конструкций целеустановок при маркировании неготовности
принять информацию на первый план может выходить параметр сходства - расхождений
позиций говорящего и слушающего в оценке ситуации.
При этом частотна реализация неготовности принять информацию как
соответствующую норме, ее достоверность.
— А умываться как?
— А так!
— Как?
696

— Надо меньше / пачкаться. / И вообще. / Некоторые / языком умываются.
' 1 2_
— Ага. / А некоторые и мышеи едят.
— ОЙС^З !
(м/ф «Каникулы в Простовквашино»)
(Неготовность к полемике из-за очевидности ситуации и бесполезности спора с таким глупым
собеседником, что нарушило бы норму ведения беседы, расхождение позиций говорящего и собеседника).
2
— Ца. нравишься ты ему!
— Ой! / Да старик он!
(к/ф «Три тополя на Плющихе»)
(Несогласие; 'не могу согласиться, так как разделить ваше предположение значило бы предположить
нарушение нормы взаимоотношений людей').
э . 2
— Дядю Егора / по телевизору показывают.
— Нашего, что ли?
4 112
— Да! / В белой рубашке. / Красивый. / Я сама видела.
- 2
— Ой! / Да не может быть!
— Он, / он.
3 3 2 2 2 2
— Ой?! / Да? / Да заходи, / чего же ты там стоишь, / доченька? / Заходи.
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Недоверие: невозможность <не может быть>, неготовность принять информацию собеседника на
базе знания нормы развития ситуации; второе ой — повторное маркирование неготовности принять
необычное развитие ситуации).
5 4
— ...я ведь тебя изо всех сил уважаю.
I , , , 2 1
— Ой! / Чтой-то так шибко сладко поёшь? / К чему бы это? / Ну уж пойдём.
(к/ф «Аниськин и Фантомас»)
(Неготовность воспринять лесть, не могу поверить в искренность твоих слов, не готова воспринять
твою информацию как истинную, зная норму твоего поведения).
4
— Это ты к чему?
3 1
— А к тому, / что хочу замшевый костюм купить.
2W
— Какой ещё замшевый костюм?
— А2Тот, / что сто^восемьдесят рублей стоит.
— Тю! / Да ты сдурела, Верка! / Я все эти костюмы / давно продала.
— бй! /Не все! / Не все, рыбочка! / Ты же четыре костюма на базе получила!?
(к/ф «Аниськин и Фантомас»)
('Не верю, не могу поверить, не готова верить', целеустановка фиксации намеренного ввода ложной
информации).
3
— Ой, не лги, не лги!
(к/ф «Иван Васильевич меняет профессию»)
(Аналогично + эксплицитное дублирование смысла в последующем высказывании).
— Авдотья, / неспроста она его захомутала.
1 б
— Неспроста! / Ой, неспроста!
(к/ф «Кубанские казаки»)
(Подозрение: солидаризация с позицией собеседника, выразившего подозрение, которое является
реакцией либо на противоположное мнение кого-либо, либо на желание кого-либо произвести иное
впечатление, заставить поверить в истинность оценки иного развития событий. В данном случае: 'не могу
не согласиться, так как поведение, поступок третьего лица, которое можно было бы расценить как
случайное, на самом деле таковым не является. Не готова, не могу расценить произошедшее как
случайное, нарушающее норму поведения').
4) Ой может маркировать не только неготовность воспринять информацию, но и
неготовность сдержать эмоции как следствие воспринятой информации о ситуации.
(Один из фронтовых друзей, теперь скромный педантичный бухгалтер):
— Нет, / ты знаешь, / мне / на минуту / показалось.
2
— Чего тебе показалось?
— Понимаешь, / я вдоуг почувствовал себя, / как на фронте, / Всё / ясно. / Вот
враг, / рядом / свои, / и наше дело правое. / Ну?
(Смех всей компании.) — Ой!
(к/ф «Белорусский вокзал»)
697

(Невозможность сдержать эмоции, вызванные поведением адресата, которое говорящие не могли
предположить, так как оно отклоняется от присущей ему в данный временной период нормы).
Сравним с русской конструкцией Ой, не могу!, сопровождающей проявление ряда
чувств (смех) и эмоций: удивление, восхищение, презрение, а также иронию. Ср.:
— Хорошенькая! / Не могу!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
Если до сих пор мы говорили о том случае, когда говорящий не предполагал до
данного момента подобного развития ситуации, имеющей место, то сейчас мы
перейдем к другому типу соотношения параметров.
2. Хотел, думал, знал, но не был готов к такому развитию ситуации в данный момент
(Героиня на работе, в цехе, видит мужа, возвратившегося иэ леса):
— бй! / Прибыли! / А чего же ты, / гляди, / сапожищи-то какие!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Хотела, думала, но не была готова к такому развитию событий <нарушению нормы развития ситуа-
ции> в данный момент).
1 3 2
— Слушай, / там твои Генка / какую-то девицу привел.
— OH(j), Марину! / Побегу, / как бы отец чего не ляпнул!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Ой — думала, хотела, знала о возможном приходе невесты сына, но не готова к такому развитию
ситуации, не могла предположить ее появления в данный момент).
При реализации такого типа значений происходит некоторое сближение с иными
междометиями.
Сопоставим функционирование междометий ой, о wax.
Введение о актуализировало бы наличие неких предположений, сменяющихся на
знание как соответствующее, так и не соответствующее предположениям.
В данной ситуации о реализовало бы значение соответствия знания — предположениям
говорящей о приходе невесты.
Сравним аналогичное:
— О! Прибыли!
(Ждала, предполагала, знаю о прибытии).
— Ой! Прибыли!
(Не ждала или ждала, но не в данный момент, не могла предположить появления в данный момент).
Междометие ах маркировало бы непосредственность восприятия ситуации, важной для
поведения говорящего при отсутствии какой-либо предварительной информации о ее
развитии, либо сведение на нет имеющейся у говорящей информации о времени прихода невесты.
Возможна и определенная близость о и ой при несоответствии предположениям, но с
реализацией разных оттенков значений.
О введет информацию: 'предполагала одно, теперь знаю о несоответствии ситуации
моим предположениям'.
Ой — реализует смысл 'не могла предположить, что ситуация будет развиваться таким
образом в данный момент'.
В то же время их взаимозамена не всегда возможна и уместна.
(Профессор, отправляющийся в отпуск, и его племянница, остающаяся сторожить
квартиру, присаживаются перед дорогой):
3,3, 1
— Насчёт лекарства / в принципе / договорился.
— Ой!
— Напиши маме, / как только приеду иэ отпуска, / сразу / вышлю.
— Спасибо.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Неготовность принять информацию в данный момент, хотя хотела, просила, предполагала
возможность такого варианта развития событий; этикетное фатическое ой, передающее целеустановку
благодарности: 'не могла предположить, что вы помните о моей просьбе, что вы так добры и заботливы').
698

О дало бы значение соответствия предполагаемого и реального и не выполнило бы
этикетной функции самоуничижения говорящего, хотя могло бы выразить положительную
оценку факта.
Рассмотрим несколько иную конструкцию с фатическим ой при идентичных параметрах:
(Героиня ждёт под дверью директора цирка решения вопроса о назначении её
ассистенткой в цирковой номер вместо другой героини, чего явно не хочет главный
герой, исполнитель номера):
— Ну что? / Решили?
2 2
— Решили. / Едете Вы!
— Ой!
(к/ф «Укротительница тигров»)
(Фатическое ой передает значение: 'хотела, но не могла предположить столь бенефактивного для себя
разрешения ситуации <нарушения нормы ее развития>\ О в этом случае скорее подчеркнуло бы
соответствие предположениям говорящей при ее радостной положительной оценке ситуации, что было бы
уместно, если бы оба героя были заинтересованы в таком исходе дела).
(Маргарита Львовна, считающая, что у Хоботова приступ аппендицита, набирает
номер телефона знакомой-хирурга, и та поднимает трубку):
^ 2 2
— Ой, Леночка! / Ой! / Какая удача!
(к/ф «Покровские ворота»)
(Звоня подруге на работу, говорящая хотела, предполагала застать ее на рабочем месте, но не могла
предположить такого бенефактивного развития ситуации, что она сразу подойдет к телефону).
Междометия ах! и ой! частотно дублируют друг друга, однако обычно в том случае, когда
в конструкции с ой! реализуется значение 'не мог предположить до данного момента'.
Приведем примеры.
(Дядя Фёдор, пишущий письмо, взглянув в окно, видит, что корова жуёт бельё):
— A[h]! Ой!
A[h]! — непосредственность восприятия ситуации, важной для поведения героя (после
получения визуальной информации он бросает писать письмо и бежит спасать белье), при
отсутствии предварительной информации о ее развитии. Следующее за ним ой! маркирует
неготовность к информации (не мог предположить) о подобном развитии событий и ее
негативную оценку.
— Это кто там?
2 '2 3 3 1
— Это я! ^Почтальон Печкин! / Принёс журнал «Мурэилка».
— A[h] ! / Ой, как неудобно! / Мы совсем про Пёчкина забыли.
2 5 \
— И правильно! / Он такой вредный!
(м/ф «Трое из Простоквашино»)
(Аналогично, значение самоупрека).
2 4
— Где / у вас малина?
—Вот она, / пожалуйста.
2 3 2
— A(h>>]! / Ой! / Я и не знала, / что коты такие умные бывают. / Я думала, они
только на деревьях кричать умеют.
(м/ф «Каникулы в Простоквашино»)
(Ах! — непосредственность восприятия информации говорящей при отсутствии предварительного
представления об этой информации, важной для формирования мнения героини и ее дальнейшего
поведения: затем она предложит взять кота с собой; ой! — маркирование неготовности говорящей к
такому развитию событий при положительной его оценке).
Данное сопоставление ставит и отвечает еще на один вопрос: о роли контекста в
формировании значения конструкции. Итак, средство, обладающее набором инвариантных
параметров, может, взаимодействуя со средствами других уровней языка, формировать
конструкцию с той или иной целеустановкой. Контекст должен либо давать возможность
реализоваться параметрам средства (в случае возможного использования в нем нескольких средств
с различными наборами инвариантных параметров), либо при четкой представленности,
«закрепленности» в нем параметров провоцировать, предопределять использование того или
иного средства с той или иной реализацией инвариантных параметров.
699

Конструкции с междометием ой могут реализовать и иное соотношение параметров,
актуализирующее позицию слушающего:
3. ТЫ-позиция
а) Ты считаешь меня неготовым, а я готов
(Сестра сестре):
2
— Отвернись!
— Ой! / Что я тебя / в таком виде не видела?
(р/р)
(Ты считаешь меня неготовой к восприятию тебя в таком виде, а я, много раз видевшая тебя, готова,
могу это сделать').
(Мальчик и знакомый шофер выбирают костюм):
23 2 3s 2 2
— Это же кули для овса. / Давайте другой. / Они же пол метут. /Юрка, /скидывай. /
Давайте другой.
3 3 2
— Руки на вырост. / Я полагаю, что вам так и надо! / Что я, / не знаю
покупателей? / Ой [с] ! / Они сначала подшивают, / потом отпускают, / потом
перешивают.
2W
— Ну давай, давай.
б , б
— Перелицовывают, / перешивают!
(к/ф «Мы, двое мужчин»)
('Вы предполагаете, что я, профессиональный продавец, могу не знать нужды покупателей, что
нарушило бы профессиональную норму взаимоотношений продавца и покупателя, норму развития
ситуации, но это не так. Я отрицательно оцениваю ваше предположение, демонстрируя расхождение
позиций, и одновременно выражаю отрицательную оценку свойств покупателей, так как не готов, не могу
принять их взгляд на вещи').
б) Ты не готов, а я (мы) готов (готовы)
(Выборы председателя колхоза):
2
— Лыкова!
2 1 2
— Товарищи! / Не понимаю. / Вы говорили, что Лыков больше о своём личном
хозяйстве беспокоится. / Теперь вы его предлагаете.
— Лыкова!
— Не понимаю.
2 2 2 1
— Ой! / Миленький! / Да Лыков-то нам уже не страшен! / Он уже себе нахапал,
сколько ему надобно было. / Нам вот новенький, / он пострашней. / Ведь ему
заново хозяйством обзаводиться!
(к/ф «Простая история»)
(Ты не готов к восприятию информации о таком развитии событий, а мы готовы, так как понимаем
причины такого голосования').
А теперь перейдем к реализации значения неготовности осуществить действие.
2. Неготовность к осуществлению действия
1) Я-позиция. Не хочу, нет намерения, не могу.
— А то пожила б ещё недельку-то, / а? / Танюш?
2 2
— Ой, дедушка, / да не могу я больше!
(к/ф «Отчий дом»)
(Значение: 'не хочу, нет намерения, не могу').
Неготовность часто маркируется отсутствием намерения осуществить
действие. Напомним, что намерение включает составляющие желания и решения осуществить
действие, отсюда отсутствие намерения связано в том числе и с отсутствием желания, а
главное, принятого решения:
2 2
— Насть! / Берестова!
— Что?
2 6 4
— Что «что»? Назначила / мне, / а смотришь на него!
700

2 з 2 3
— Ой, Вить! / Знаешь, / вы мне оба очень нравитесь! / А вот кто больше, / я ещё
4
не разобралась!
— Ну так ты давай, пожалуйста, / разбирайся!
(к/ф «Неподдающиеся»)
(Ой! в данном случае передает неготовность к такому разговору и осознание говорящей отклонения ее
поведения от нормы взаимоотношений персонажей, формируя просьбу извинить, а также
одновременно маркирует отсутствие принятого решения: 'не могу решить').
Нежелание и отсутствие принятого решения осуществить действие предопределяет
частотность реализации смысла ненамеренно, нечаянно и т. д.
Данное значение часто присутствует в извинении; отсутствие намерения
осуществить небенефактивное действие (нарушить норму поведения), неготовность к такому небе-
нефактивному развитию ситуации для собеседника в результате неловких, но не
намеренных действий говорящего.
(В результате действий героини председатель колхоза застревает в хомуте):
2 2 2 2
— Ой, / ой, / я виновата! / Ой, простите, Георгий Гордеич!
(к/ф «Кубанские казаки)
(Отсутствие намерения, нечаянно, не нарочно, не специально, не могла сделать специально, не могла
предположить такого развития событий).
(Интервью):
' , 2Э 2 з8
— Вы хотите работать творчески! / Значит, вы сознательно / перешли в наладчики?
— Да нет, / никакой особой сознательности не было. / Просто меня попросил /
1 1 1 1
Михалыч. / Ой! / Извините, / товарищ Леднёв...
4
— Так.
3 3 4 1
— Товарищ Леднёв, / он наш / начальник цеха! / Он очень хороший человек. / Он
меня попросил, / я и пошла.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Не было намерения, нечаянно оговорилась, нарушив норму речевого этикета).
Ср.:
— А когда она вернётся?
1 2 '
— В четверг. / Ой! В пятницу.
(Р/Р)
('Я была готова дать вам ложную информацию, но вовремя вспомнила истинную'. Первоначальная
неготовность дать истинную информацию и непреднамеренность <не хотела> ввода ложной,
нарушающей информационную норму. В данном случае ой! выступает в функции извинения, маркируя
отсутствие намерения нарушить нормы речевого поведения).
1а) Не хочу, так как не могу. Не могу, так как не хочу.
6 2 3
— И чего это у генералов / жёны всегда такие? / Вот из меня генеральша
получилась / очень даже ничего.
6 i 6
— Чтобы генеральшей стать, / надо эа лейтенанта замуж выходить. / Да помотаться
/ 4' - 1 1
с ним / по гарнизонам лет двадцать, / по тайге всякой, / по пустыням.
б 5 N з 13
— Ой, Полина. / У тебя ж всё по правилам, / а в жизни / ещё лотерея есть. / Вот
я. / Всегда лотерейные билеты покупаю.
— Выиграла?
'2 /6 4
— А как же! / Два раза / по рублю.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
('Не могу согласиться, так как не готова жить по таким законам, нормам'; нет желания, отсутствие
намерения: 'не могу, так как не хочу'; либо 'не хочу, так как не могу').
Сравним с иначе эксплицированным жизненным кредо героини:
— Людка! / Ты неисправима! / Хорошего мужика самой надо делать, / а не готовым
получать.
— А! / Я всё равно уверена, мне повезёт. / Не могу я счастье / по частям
получать. / Мне всё сразу надо.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
701

2) Говорящий может не только не иметь желания или намерения, но не иметь
возможности реализовать действие.
Иначе говоря, при передаче значения неготовности говорящий может хотеть нечто,
думать, предполагать, но не иметь возможности реализовать то или иное действие, передавая с
помощью междометия ой значение
2а) Хочу, но не могу (позиция говорящего),
что является еще одно семантической возможностью выражения желания
говорящего в русском языке.
— Сколько уже дней, как он... / ну, он пропал?
— Во семь.
— Слушай, / Катерин! / Может, ты оставила бы / свою гордость / да сама бы к
нему съездила?
1 1 1
— Ой! / Какая гордость! / Я бы за ним хоть на край света.
2
— Мы адреса его не знаем.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
('Не могу согласиться с твоим предположением о моем нежелании ехать к нему, так как это нарушает
реальную норму взаимоотношений между мной и возлюбленным'; 'готова <хочу, намерена>
последовать, но не могу').
— Лёшенька! / Вот / здесь, пожалуйста, / у ресторана / Я на минуточку. / Мигом. /
Только возьму харчи.
1 _ .. з п
— Слушай, / а может, зайдем посидим?
2 1 2 1
— Ой, / обязательно, / Лёш, / но в другой раэ. / У меня сегодня девичник.
(к/ф «Время желаний»)
('Я хочу, но не могу, так как это нарушает мои планы, договоренность с подругами, норму развития
ситуации').
2 1
— Надюш! / Поедем на водную станцию!
б 1
— Ой, Володь! / Я не могу, / я занята.
2
— То есть как занята?
з
— Я девчонок жду.
4 4
— А! / Девчонок?
(Ой передает классическое значение 'хочу, но не могу', так как это нарушило бы договоренность,
планы, норму развития ситуации).
— Джексон, / помнишь?
2
— Друг Джексона!
-*У!
I2
— Сбежал иэ тюрьмы .
' — бй! / Мне бы его заботы, / а?
(к/ф «Три плюс два»)
(Хотел бы, но не могу рассматривать заботы Джексона как важные, так как мои — важнее <это
нарушило бы норму классификации дел по важности> и не дают мне этой возможности).
2
— Как ты доехал?
7l 1 3 3
— Ой! / Не спрашивай, Надюша! / Очень торопился. / Сейчас скользко, / гололёд.
(к/ф «Ирония судьбы...»)
('Хотел бы передать тебе впечатления, но не могу из-за чувств, вызванных обстановкой, резко
отклоняющейся от нормы').
— Я еду эа саженцами.
2 2
— Ой, / возьми меня с собой.
('Я понимаю, что ты не готова к моей просьбе, но я хотела, думала осуществить это действие, но не
была готова к этому до данной информации').
Возможно и несколько иное толкование: 'хотела, думала, но до данного момента не
приняла решения, т. к. не было возможности (не могла), и лишь введенная информация
явилась последней каплей в окончательном решении осуществить действие'. Смысл 'хотела, но
не могла'.
702

Сравним с использованием междометия ох.
При введении ох было бы маркировано значение: есть давно нереализованное желание,
готовность говорящего его осуществить, но возможность его реализации зависит от
слушающего.
При выражении желания говорящего, так же как при выражении
волеизъявления, наиболее типичен именно этот блок, который реализует значение хочу, но не могу...;
хочу, потому что не могу...; хочу, но думаю, что ты не дашь мне возможности
реализовать желаемое.
26) Хочу, но ты можешь не дать возможности реализовать
— Хочу рыбку.
2~ , * ,1
— Ои, / и мне оставьте, / я тоже хочу.
(к/ф «Вокзал для двоих»)
(Желание, намерение осуществить действие, но боязнь, что слушающий может, не дать возможности
ему реализоваться, нарушив бенефактивную норму развития ситуации. Учет возможности не
реализовать желаемое. 'Хотя я понимаю, что ты не готов учесть мою позицию <мое желание>, тем не менее, я
прошу ее учесть и подчеркиваю свою готовность совершить аналогичное твоему действие. Я готова,
но возможность зависит от слушающего').
(Подруги видят закрывающийся лифт):
— Ой, подождите, пожалуйста.
— Не нажимайте, / не нажимайте.
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Желание, намерение попасть в лифт, возможность чего может не реализоваться из-за действий
слушающего; реакция на нарушение нормы бенефактивного развития ситуации + каузация необходимого действия).
(Героиня — директор завода, едущая в столовую, обращается к шоферу, проезжающему
мимо старых заводских казарм):
2 2
— Ой! / Давай завернём на минутку.
(к/ф «Старые стены»)
(Желание совершить действие, которому может помешать намерение слушающего отвезти в
столовую, значение 'хочу, но могу не получить возможности' + значение самоупрека: 'не была готова
вспомнить о важном деле').
В качестве причины невозможности совершить желаемое действие может выступить не
только слушающий, но и социум, либо некие высшие силы.
1 7 7 7 2
— Ой! / Прям чем-то так и убила паразита! / Ух!
(к/ф «Любовь и голуби»)
('Хочу, но не могу, так как нормы социума и родственные отношения между мной и мужем не дают
возможности, не позволяют совершить действие, нарушающее нормы допустимого в обществе'),
б 1
— И ещё один маленький, / но довольно большой вопрос.
— Сй! / Жизнь состоит иэ одних вопросов, / а хочется, / чтоб она состояла из
одних ответов. ^
(к/ф «Гараж»)
('Хотя жизнь не может принять во внимание моих желаний, мне хочется, чтобы они реализовались';
'хочется, хотя невозможно').
3) ТЫ-позиция. Ты хочешь, но не можешь (но не сможешь)
Ой! часто сопровождает конструкции, вводя значение 'ты хочешь, намерен, но не
сможешь', так как это нарушает норму твоего поведения, норму взаимоотношений между
слушающим и говорящим.
— Цып, цып, цып, цып! / |-»Чего ты тут уселся, / а? / Чего ты тут вжикаешь? /
Чего ты тут вжикаешь, / я тебя спрашиваю, / а?
— Кабанчика буду кончать.
£ З7 2 2
— O-э-бй! /Он кабанчика будет кончать! / Гляди! Э! Чтоб он тебя / не прикончил!
(к/ф «Не стреляйте белых лебедей»)
(Презрение: 'я не готова воспринимать твои намерения как серьезные, так как ты не сможешь
осуществить действие, которое намереваешься осуществить, ибо это не соответствует норме твоего
поведения'; 'ты хочешь, но не сможешь').
703

— И вообще, Анна Васильевна, / будут у нас здесь / продолжаться безобразия, / я
вас на весь район разрисую! / Имейте в виду.
— Ой! / Да рисуй, сколько хочешь.
(к/ф «Валентина»)
(Безразличие, разрешение. На эксплицитном уровне отражается готовность к небенефактивному
развитию ситуации, о которой предупреждает собеседник, хотя на самом деле говорящий передает
значение: 'если ты считаешь, что я могу, готова испугаться, то я не испугалась, т. к. не считаю тебя
способным нанести мне вред; хочешь испугать, но не сможешь').
Как показывает предшествующий пример, конструкции с ой часто сопровождают
структуры со значением неадекватности, в первую очередь, поведения собеседника.
Впрочем, конструкции со значением неадекватности может сопровождаться ой и в том
случае, когда говорящий обнаруживает собственное неадекватное поведение, оценивая его
со стороны.
(Хозяйка, начавшая разговор у порога, обрывает его):
2 2 11
— Ой! / Да что это я стою! / Идём! / Идём!
(к/ф «Вечный зов»)
В данном примере использованием конструкции с ой хозяйка маркирует, что у нее не
было сознательного намерения (желание + решение) держать гостей на пороге (параметр
отсутствия намерения) и одновременное извинение за свое поведение, так как не смогла
принять гостей согласно положенным правилам (нарушение нормы поведения): 'хотела, но не
смогла'. Данный тип отношений рассмотрен в предшествующей главке.
Однако параметры ой могут относиться и к третьему лицу. При этом возможна иная
модификация смыслового взаимодействия параметров, например, как мы уже говорили, при
успокаивании.
4) Не сможет, даже если захочет
(Буратино^никак не может остыть от перепалки):
— Не волнуйся так, миленький Буратино!
— Не волнуйся!
г
— Забудь по него!
2 2 2
— Забудь, / милый! / Ой!
4 1 з
— А ну-ка! / Давай лучше присядем на дорожку, / а то нам с Базилио, / предстоит
s w N
длинный путь.
(к/ф «Приключения Буратино»)
(Успокаивание: используя ой с ИК-2, говорящий маркирует, что третье лицо не сможет нанести
серьезный урон, даже если захочет, в силу чего волнение собеседника неадекватно ситуации и его спокойствие —
это единственно верный вариант поведения в противоположность его нынешнему беспокойству).
Одновременно данная конструкция может осложняться и другим смыслом: 'я не могу
рассматривать данную ситуацию как заслуживающую таких эмоций, т. к. обидчик не стоит
таких переживаний (хочет, но не сможет нанести серьезный урон), не обращай внимания\
Заметим, что в первое высказывание возможно введение частицы да:
— Да забудь его.
В то же время в русской неготовности есть и иной тип соотношения параметров, хотя и
реализующийся и значительно реже.
5) Хочу, так как не могу. Не могу, так как не хочу
2,3 4
— Алла, / я ведь тоже могу обидеться. / И что дальше?
^ i 1 , / 2 4
— Дальше? / Дальше будешь спокойно жить / со своей Ниной Евлампиевной. / Я тоже
замуж выйду.
2
— За кого?
7 2
— Да хоть / за Птушина.
— Ну что ж! / Если ты будешь счастлива, / я буду только / рад!
704

7 3 3 '3\ 1 1 2
— М! // Рад будешь, / да? / Мг ! / Ну я постараюсь / ради тебя. / Ой! / Андрюш, /
уходи лучше сейчас, / а? / Уходи, / я видеть тебя не могу. / Уходи! / Уходи! /
2 1 1
Уходи! / Я прямо в окно сейчас выброшусь, / ей-богу.
(к/ф «Осенний марафон»)
('Хочу, чтобы ты ушел, так как не могу вынести этот разговор'; 'не могу продолжать разговор, так как
не хочу страдать дальше').
6) Ой в соответствии с алгоритмом развертывания может иметь реализацию,
маркирующую параметры возможности при отсутствии желания, которые также участвуют в
выражении неготовности, на базе чего могут формироваться значения конструкций с разными
целеустановками.
6.1) Позиция говорящего
а) Мог(ли), но не хотел(и), не имел(и) намерения
(Диалог после покупки новой плиты):
12 3
— Слушай! / Такая духовка хорошая! / Такой жар ровный!
1 1
— Ну вот! / Десять лет мучились!
2
— Ой! / Не говори!
(р/р)
(С одной стороны, значение 'не могу не согласиться', с другой, согласие с мнением собеседника, что
плиту могли поменять и раньше, но не поменяли; могли поменять плиту, но не хотели, не было намерения).
б) Нечто может быть, но я не хочу этого
б 2 2 За з
— Стой-ка! / Что это //Харчевня! / Зайдём, / а?
— Ну у нас же нет ни минуты!
2 2
— Ой, / мы опаздываем!
(к/ф «Приключения Буратино»)
(С одной стороны, значение 'вспомнила', с другой — опасение: 'предполагаю, что возможно
небенефактивное развитие событий, которое может нарушить бенефактивную норму развития ситуации,
которое не готова <не хотела бы> испытать на себе'. Нет желания, хотя есть возможность).
в) Нечто могло быть, но я (мы) не хотел(и) этого
В ряде случаев ой может вводить своеобразное напоминание о необходимости
совершить действие, которое могли забыть совершить.
— Вроде ничего не забыла. / Цветы поливай / два раза в неделю. / Так. / Почту
4 2 2 3
складывай / на письменный стол. / Вот. / Чапу прогуливай утром и вечером. / Он
любит в пять утра, / пораньше, / как встанешь.
2
— Ой, так Чапу-то оставьте!
— Ой!
(к/ф «Москва слезам не верит»)
(Реакция на возможность не совершить <могли не совершить> необходимое действие, что нарушило
бы норму развития ситуации, чему могли помешать действия собеседника: 'не хотели, но была
возможность'. Второе ой — неготовность к такому развитию ситуации).
г) Я мог, но не хочу и не могу
— Здравствуй, Верка. / Тебе чего?
— Вот жду. / Жду тебя, Аниськин. /Заявление у меня. /Подать желаю. /Заявление
, 2
прими, / участковый уполномоченный.
1 1
— Хорошо. / Проходи.
3 2
— Ну, / давай твою кляузу.
2 2 б
— Ещё чего! / Кляуза! / Ты, Аниськин, / если на государственную службу
поставлен, / ты обязан от всех граждан.
— Что я обязан, / я сам знаю. / Между прочим, / и тебя знаю / с детства.
2 3 4
— Ну и что! / А заявление / примешь.
— Ну ладно. / Давай твоё заявление.
2
— Вот, / читай.
— 0[с] !
705

— Так! / Так! / Мой муж / является аспидом, / изменником / и нарушителем
4 4 466 1 3
закона. / Всё именно... / Так! / Вера / Ивановна / Косая. / Всё ясно...
(к/ф «Деревенский детектив»)
('Я мог предвидеть подобное поведение, но не хочу и не могу рассматривать его как нормальное,
соответствующее норме', отсюда маркирование отсутствия желания Аниськина общаться с
Веркой-кляузницей, нарушающей нормы поведения человека в обществе, отсутствие возможности избежать этого).
При этом фонетическое оформление — глухой долгий йот — сближает произношение с
ох, маркирующим нереализованность желаемого (артист М. И. Жаров). Ср.:
(Дочь входит и видит полный беспорядок в комнате отца):
— Ой!(Начинает убираться.)
(к/ф «Трам-тарарам или бухты-барахты!»)
(Возможность предвидеть подобное состояние квартиры после пребывания в ней отца, отсутствие
желания рассматривать данное положение дел как нормальное, отсутствие возможности избежать уборки).
6.2) 7б1-позиция. Можешь, но не хочешь
а) Можешь, но не хочешь
i 7 2 1
— Ои, /выходила бы, Анфиса, поскорей замуж. / Тогда своя воля, / а то ведь тоска.
— А за кого я пойду?
(к/ф «Женитьба Бальзаминова»)
(Совет-упрек, 'можешь, но не хочешь', что нарушает норму бенефактивного развития ситуации, и
согласуется со значением конструкции с сослагательным наклонением, ориентированной на отсутствие
возможного желания слушающего).
б) Ты можешь, хотя не хочешь
Предостережение:
— Эй, / и ты, святой Егорий, колымить начал, / а? / Ой, гляди, / тедосья тебе
з 2 .3
За Нюрку / остатние волоса повырвет, / а?
(к/ф «Три тополя на Плющихе»)
('Предупреждаю, что возможно небенефактивное развитие событий как следствие совершенного
тобой поступка, нарушившего норму поведения, хотя ты не хочешь испытать его на себе. Иначе говоря,
я предупреждаю, что считаю тебя неготовым испытать небенефактивные последствия поступка,
нарушившего норму поведения').
Таким образом, междометие ой типично связано с коммуникативным понятием
неготовности: неготовности принять информацию, неготовностью осуществить действие при
различном соотношении составляющих данное понятие параметров, распределяемых между
позициями говорящего и слушающего.
Реализация подобного рода соотношения параметров является условием появления
междометия ой, предопределяя, объясняя область его функционирования.
Ведущим смыслом является значение неготовности (при частотной акцентуации
параметра 'не могу'), связанность снарушением нормы.
Отметим, что при выражении анализируемых нами целеустановок междометие ой в
качестве одного из возможных значений конструкций имеет значение 'хочу, но не могу',
'хочу, но ты можешь не дать мне возможность реализовать' и т. д., хорошо сочетающееся с
системой коммуникативных значений и параметров, на которые реагируют русские
структуры ряда выражения желания говорящего.
Впрочем, как было показано выше, данное значение может накладываться и на иные
коммуникативные целеустановки, входя в качестве одной из составляющих значения конструкций.
Таким образом, при выражении намерения говорящего в вариативном ряде
конструкций ведущими являются параметры стадий процесса принятия решения с различной долей
уверенности говорящего, учета возможности осуществления действия, а также ориентации
на позицию слушающего.
706

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
1. Коммуникативный уровень языка
Итак, коммуникативный уровень языка представляет собой строгую систему средств,
организованных в конструкции, объединяемых целеустановкам и.
Системность этого уровня предопределяется коммуникативной семантикой основных
единиц, основанных на позиции говорящего, слушающего и осознаваемой и оцениваемой
ими ситуации.
При этом разное соотношение позиций говорящего, слушающего и ситуации
характеризует разные типы целеустановок; в более дифференцированном виде представлено при
выявлении коммуникативных семантических параметров конструкций, их реализующих;
существенно при выявлении инвариантных параметров коммуникативных средств,
формирующих конструкции, а также для понимания закона, алгоритма развертывания
коммуникативных параметров средств, что и позволяет выполнить возложенную на них функцию
формирования коммуникативных значений.
Являясь системно организованным языковым материалом, единицы коммуникативного
уровня требуют и системного подхода в их изучении.
Определение дифференциальных составляющих целеустановки, организующей ряд,
требует не только учета «соседей по системе» — иных целеустановок, причем не только
ближайших, — но и ориентации на значения конструкций, входящих в ряды данных целеустановок.
Выявление коммуникативных параметров конструкций требует соотношения данной
структуры со всеми другими конструкциями ряда, объединенными той или иной
целеустановкой, а также учета инвариантных значений средств, их формирующих.
Выявление инвариантных параметров коммуникативных средств становится
возможным не только при учете их реализаций в конструкциях, входящих в вариативные ряды
разных целеустановок, но и при учете взаимодействия с реализациями инвариантов других
средств конструкции.
Кроме того, понимание особенностей реализации коммуникативного значения, его
модифицируемости, т. е. знание алгоритма, правил, закона развертывания инвариантных
семантических параметров (антонимическое развертывание параметров и возможность их
распределения по позициям говорящего, слушающего и ситуации), а также варьирование ряда
из них по отнесенности к тем или иным временным планам и по аспекту реальности -
нереальности; знание возможности сосуществования двух реализаций одного инварианта в
одной конструкции, а также варьирование соотношения и смыслового взаимодействия самих
семантических параметров позволяет несоизмеримо легче и более адекватно определять
семантические параметры, выявляя новые инварианты с помощью упрощения
множественности реализаций (свертывания сетки алгоритма), и точнее описывать значения конструкций,
исходя из возможностей модификаций инварианта средства под влиянием взаимодействия с
реализациями инвариантов иных средств, формирующих структуру.
Иначе говоря, алгоритм помогает понять не только законы реализации русских
коммуникативных значений, но и механизм сопряжения смыслов в конструкции.
Данный подход позволяет выявить коммуникативный смыл, заложенный в той или
иной структуре, «бегущую строчку» самостоятельных коммуникативных значений над
самостоятельным номинативным уровнем, показывает и доказывает разложимость так
называемых нечленимых сочетаний.
Все это свидетельствует о системной организации коммуникативного уровня как
особого уровня языка — со спецификой семантики, закономерностей ее реализации,
особенностями средств, их взаимодействия и функционирования.
707

При этом коммуникативный уровень языка организуется семантически, и это строгая
системная организация. Предложенный метод, как нам представляется, позволяет понять
эту системную организацию звучащего языка, сделать шаг «вперед к Соссюру».
Что касается особенностей средств, то работа позволяет сделать некоторые «побочные»
выводы, касающиеся проблем частеречной принадлежности ряда слов, способных
выполнять как номинативную, так и коммуникативную функцию.
Прежде всего, мы должны подчеркнуть тот факт, что коммуникативные функции
выполняются словом всегда на уровне словоформы, что объясняется обязательным
вхождением слова в конструкцию (поэтому коммуникативный уровень языка всегда имеет дело со
словоформой, если таковая у слова имеется, либо с неизменяемым словом). Иначе говоря,
потеря словом ряда парадигматических форм при формировании значений
коммуникативного уровня предопределяется его вхождением в коммуникативную конструкцию.
С другой стороны, единицы, относимые на иных (номинативных) основаниях к разным
частям речи, могут иметь единые коммуникативные характеристики, т. е. в
коммуникативном плане представлять собой единую коммуникативную единицу. Причем слова,
традиционно относимые к различным частям речи, могут демонстрировать единство семантических
коммуникативных параметров, даже продолжая выполнять номинативные функции и
полностью или частично сохраняя парадигматические возможности (например: вот, это —
указательное местоимение, союз, частица; а — союз, частица, междометие; да — модальное
слово, частица, союз; так — местоименное наречие, союз, частица; что — вопросительное
местоимение, частица; смотри — форма глагола в повелительном наклонении, частица).
Учет этой особенности позволяет понять причины «лингвистического хаоса»: регулярное
возникновение так называемых исключений, неудобных примеров, различий в толкованиях
частеречной принадлежности многих слов, членов коммуникативной системы, разбираемых с
позиций требований номинативной, на которой основывалась традиционная грамматика.
Трактовка данного явления как перехода ряда слов в частицы, что являлось
традиционным способом объяснения подобного рода материала, основывалась на потере словом всех
словоизменительных возможностей, а также связывалась с десемантизацией (потерей
словом составляющей значения номинативного уровня). Однако такое толкование отнюдь не
покрывало всех случаев, а главное, не объясняло причин возникновения данных явлений,
коренящихся в выполнении словом коммуникативной функции и актуализации его
коммуникативных семантических параметров.
Заметим, что осложняться коммуникативными параметрами, выполнять
коммуникативную функцию могут и грамматические категории, при этом продолжая выполнять и иные
присущие им номинативные функции или освобождаясь от них. В этом случае
традиционный аргумент изменения частеречной принадлежности использован быть не может.
Еще одним существенным следствием анализа коммуникативной семантики является
констатация того факта, что при формировании коммуникативных значений грамматическая
форма может быть связана с иным смыслом и не относиться прямо к самой лексеме,
которую она оформляет.
В то же время в единицах, казалось бы предназначенных для формирования
коммуникативного уровня, может резко повышаться роль номинативной составляющей (например, в
некоторых группах слов, традиционно относимых к междометиям), что выводит их из
обязательности подчинения коммуникативным законам, сближая с номинативными единицами.
2. Параметры коммуникативных конструкций
В заключение представим обобщение параметров коммуникативных конструкций, в
которых актуализировались позиции говорящего, слушающего или осознаваемая и
оцениваемая ими ситуация.
708

Как показал анализ, каждая конструкция обладает набором параметров, выявляемых
при сопоставлении их в системе вариативного ряда (парадигматический подход). И хотя в
каждой из конструкций параметры, относящиеся к позициям говорящего, слушающего и
осознаваемой и оцениваемой ими ситуации, неразрывно переплетены, что и создает
значения структур, напомним, какие аспекты позиции говорящего, слушающего и ситуации
акцентировались в структурах.
1. Параметры, связанные с позицией говорящего:
1.1. В формировании конструкций требования актуализировался параметр уровня
компетентности говорящего, отсюда его более высокий уровень владения ситуацией и
организующая роль; желание подтверждения предположений говорящего; активное эмоциональное
состояние в связи с неисполнением каузируемого, например, ожидаемого действия и т. д.
1.2. В конструкциях просьбы были представлены параметры важности исполнения к. д.
для говорящего; его самоуничижения или, напротив, ведущей роли говорящего, его желания
и намерения, подчеркнутого права осуществить действие при минимально необходимом
согласии слушающего; либо подчеркнутой незаинтересованности в исполнении к. д. при
возможной вариативности поведения как говорящего, так и слушающего.
1.3. В конструкциях совета языковыми средствами говорящий мог акцентировать
каузацию действия на основании своего личного опыта либо выступать как член социума; при
этом говорящий мог подчеркнуть, что опирается на свое знание, свое сформированное
мнение и не включен ни в процесс сомнения, ни в само исполнение действия, либо, напротив,
сигнализировать о включенности в совместное действие; советуя, опираться на свой опыт,
но в то же время учитывать мнение и желание слушающего. Он мог ориентироваться на
мнение, основанное на предположении, с большей или меньшей уверенностью в бенефактивности
предлагаемого варианта, либо, наоборот, акцентировать, что им найден реальный вариант
выхода из создавшегося положения; он мог осознавать неполное право каузировать действие,
ориентируясь на позицию слушающего, либо маркировать свою большую компетентность по
сравнению со слушающим, актуализировать в конструкциях потенциальное наличие
обоснований, возражений, которые может ввести и которые должен учесть слушающий и т. д.
1.4. При выражении предложения говорящий мог актуализировать свое мнение и даже
в рамках принятия совместного решения принимать за него ответственность — и, напротив,
маркировать отсутствие принятия на себя ответственности за решение.
Как и в просьбе, говорящий мог акцентировать незаинтересованность в каузации,
подчеркивать отсутствие желания выполнить предлагаемое, и, напротив, инициировать
развитие ситуации на основании знания логики ее возможного бенефактивного развития, хотя и с
ориентацией на позицию слушающего.
Предоставляя возможность совершить действие, говорящий мог отметить иерархию
снизу вверх, актуализировать ненастойчивость или, напротив, свою заинтересованность в
исполнении действия.
Конструкции целеустановки предложения способны отразить дистанцию говорящего и
слушающего, ведущую позицию говорящего без ориентации на предшествующие действия
слушающего — при присоединении слушающего к действию говорящего, дать
представление о выборе, делаемом говорящим, который нуждается лишь в одобрении собеседника.
И даже при предложении совместного действия может быть подчеркнута позиция
говорящего: его решимость, снятие колебаний слушающего, как и в требовании, его более
высокий уровень владения ситуацией, хотя и при ослаблении этого параметра; или маркирована
лишь склонность говорящего осуществить действие как соответствующее данной ситуации
при допустимости его неосуществления или осуществления другого действия, а также
отсутствие личного интереса, отстраненность, возможность вариантов поведения.
Конструкция может давать представление о том, что говорящий, который какое-то
время не принимал (откладывал, не считал возможными и т. д.) решение, пришел к выводу о
709

необходимости осуществления каузируемого действия, и, напротив, свидетельствовать о
том, что предлагаемый вариант пришел в голову внезапно; конструкции могут маркировать
мену предположения говорящего на знание. В конструкциях может быть актуализирован
параметр интересов говорящего и слушающего и соответствие - несоответствие их интересам.
1.5. При формировании целеустановки угрозы позиция говорящего прежде всего
связана с осуществлением действия-возмездия.
Так, в конструкциях угрозы может быть подчеркнуто, что, несмотря на развитие
ситуации не в пользу говорящего, он способен осуществить действие-возмездие; констатирована
неизбежность выполнения им действия-возмездия; введено его намерение осуществить
действие, которое небенефактивно для самого говорящего и тем самым для слушающего.
Конструкция может ввести параметр неизбежности реализации действия-возмездия
говорящим как единственно возможного и правильного варианта развития ситуации,
отвечающего его целям; подчеркнуть ожидаемость говорящим действия-возмездия; предупредить о
желании говорящего совершить предельно небенефактивное действие-возмездие в ответ на
предельную степень небенефактивности для говорящего совершенного проступка адресата
угрозы при типичной недоступности объекта угрозы; выразить решительное намерение
осуществить действие-возмездие на базе знаний своих объективных возможностей;
предупредить о возможности потенциального совершения действия, которое нарушит норму
поведения говорящего в ответ на нарушение нормы поведения слушающим; отразить
сдерживаемое желание говорящего осуществить действие-возмездие; сопоставить действие-причину
угрозы и возможность осуществить действие-возмездие говорящим; подчеркнуть
возможность осуществления действия говорящим; ввести информацию о действии говорящего,
которое он должен осуществить, но не осуществляет; актуализировать значение
невозможности реализовать действие-возмездие.
Конструкции могут маркировать мену предположения говорящего о небенефактивных
поступках собеседника на внезапно полученное знание о таких действиях либо показать, что
говорящий понял совершение действия-проступка, пропустив информацию о нем через
собственную систему знаний, ценностей. В конструкциях может отразиться восприятие новой
ситуации, бенефактивной для говорящего и небенефактивной для слушающего.
В конструкциях угрозы может быть передано значение самоуспокаивания говорящего,
связанного с осознанием возможности осуществления действия-возмездия в будущем, или
нежелание говорящего принимать небенефактивную информацию к сведению;
фиксироваться ожидаемость говорящим действия, связанного с совершенным поступком.
В конструкциях угрозы может быть актуализировано противопоставление говорящим
своего, единственно возможного варианта поведения — поведению слушающего; отражено
осуществленное говорящим действие-возмездие, введен параметр активного
эмоционального состояния.
1.6. При успокаивании позиция говорящего может быть отражена как невключенность
в эмоциональные переживания слушающего; личная заинтересованность говорящего в
выводе из эмоционального состояния; ожидание выхода из эмоционального состояния; личное
участие и контроль над ситуацией; его активная позиция по выводу из эмоционального
состояния и т. д.
1.7. При выражении желания говорящего в конструкциях отражаются следующие
особенности его позиции: моральное право говорящего желать реализации той или иной
ситуации; отсутствие ориентации на обстоятельства или позицию слушающего либо желание
реализации чего-либо вопреки обстоятельствам или позиции слушающего; неготовность
говорящего принять нереализацию желаемого; заинтересованность в исполнении желаемого и,
напротив, осознание некоторой неправомерности самого желания, обусловленного сугубо
личными интересами; маркирование отсутствия права диктовать свое желание, готовность к
нереализации более бенефактивного варианта, которая рассматривается говорящим как до-
710

пустимая; введено понимание говорящим независимости достижимости желаемого от него
самого; может быть подчеркнута нужность совершения желаемого и одновременно
готовность говорящего к малой вероятности его исполнения при отрицательном отношении
говорящего к неисполнению желаемого; говорящим может быть сделано неуверенное
предположение о возможном бенефактивном варианте развития событий; он может понимать
неисполнимость желаемого, осознавая, что желаемая ситуация могла бы послужить причиной
бенефактивного развития другой ситуации, но этого не произойдет (не произошло) из-за
объективных обстоятельств, отмечать отсутствие условий, способствующих осуществлению
желания; маркировать несоответствие развития событий желаемому. В конструкциях может
быть передан смысл 'хочу, но не могу' и, напротив, параметр веры в возможность
исполнения желаемого, подчеркнута связь с личной сферой, интересами говорящего.
Отметим в качестве ведущего параметр понимания говорящим неисполнимости
желаемого или малой вероятности его исполнения.
Однако при введении всех выше упомянутых характеристик, связанных с позицией
говорящего при передаче этой целеустановки, все они в конкретных конструкциях
взаимодействуют с параметрами, относящимися к позиции слушающего и ситуации.
1.8. При выражении намерения актуализируется процесс принятия решения говорящим.
2. Параметры, связанные с учетом позиции слушающего:
2.1. Учет позиции слушающего свойственен ряду характеристик конструкций русского
требования. Так, в конструкциях вводятся параметры обязательности-безоговорочности
для слушающего исполнения действия. В них может быть отражено, что каузация
осуществляется вопреки желанию слушающего; при отсутствии намерения слушающего осуществить
действие; введен параметр нарушения его интересов; подчеркнут более низкий уровень его
компетентности по сравнению с говорящим, неадекватность его поведения и ситуации и т. д.
2.2. В конструкциях просьбы также отражается учет говорящим позиции слушающего.
При этом акцентируются разные аспекты: водится параметр возможности, способности
слушающего совершить действие; параметр вариативности поведения слушающего:
ориентированности на его отказ и, напротив, прогнозируемое согласие слушающего; значение
допустимости невыполнения просьбы слушающим ('можешь и не делать'); полной зависимости
исполнения к. д. от желания и намерения слушающего; осознание говорящим
обременительности выполнения каузируемого действия для адресата и, напротив, активизация действий
слушающего.
В структуры может включаться параметр подчеркнутой бенефактивности выполнения
каузируемого действия для слушающего и, напротив, осознание возможного нарушения
бенефактивного развития ситуации возможным исполнением к. д. слушающим, отсюда и
подчеркнутое право собеседника на решение о возможности исполнения действия; параметр
учета говорящим обстоятельств, в которых находится слушающий, и нежелание говорящего
затрагивать, нарушать его интересы и, наоборот, нарушение интересов слушающего.
В конструкции просьбы может быть выражена необходимость пожертвовать, отвлечься
от личных интересов слушающего во имя собеседника или дела; позиция слушающего
может рассматриваться как причина-препятствие для совершения действия говорящего; может
быть введен параметр более низкого уровня владения ситуацией слушающим, а также
передана каузация действия третьего лица через позицию слушающего при его решающей роли
и осознании им оснований для просьбы.
2.3. В конструкциях целеустановки совета может быть представлена актуализация
способности, возможности совершения действия слушающим либо необходимости его
совершения; подчеркнута каузация действия во имя интересов слушающего либо нарушение
интересов слушающего во имя бенефактивного развития ситуации.
В структурах совета может быть введена каузация действия, не входящего в намерение
слушающего, при этом маркироваться, что его уровень владения ситуацией ниже.
711

В конструкциях совета может вводиться каузация в противовес намерениям
собеседника, при этом говорящий может подчеркнуть, что слушающий совершает не то действие,
которое надо совершить, не расположен совершить необходимое; он может учесть нежелание
слушающего осуществить действие; противопоставить конкретное каузируемое действие
конкретному действию слушающего.
Советуя, говорящий может поставить себя на место слушающего или маркировать
неадекватность поведения слушающего и ситуации; он может актуализировать ввод
слушающего в новый вариант развития событий, а также неожиданно для слушающего довести до
сведения простую потенциальную возможность выхода из создавшегося положения,
каузируя соответствующее действие, для осуществления которого он не видит препятствий, хотя
понимает, что данный вариант был неприемлем для слушающего, так как нарушает норму
его поведения, норму ожидаемого развития ситуации.
Таким образом, в вариативном ряде конструкций совета говорящий часто учитывает
иную, отличную от его позицию слушающего. В русской системе это связано с учетом
нежелания или отсутствия намерения собеседника выполнить каузируемое действие, с
пониманием частичного нарушения интересов слушающего, с неадекватностью позиции
слушающего и ситуации, с точки зрения говорящего, с осознанием неприемлемости для
слушающего до определенного момента вводимого варианта развития событий и т. д.
2.4. В конструкциях вариативного ряда предложения учет позиции слушающего
представлен многоаспектно.
В вариативный ряд входят структуры, в которых актуализируется параметр
необходимости или ее отсутствия, возможности, способности слушающего осуществить предлагаемое.
В конструкции может быть заложен параметр инициирования целеустановки
слушающим или третьим лицом; подчеркнуто, что ответственность за принятие совместного
решения в большей степени зависит от слушающего.
В структурах может маркироваться предвосхищение потребностей слушающего, учет
его интересов, мнения слушающего, его права на решение при возможной бенефактивности,
так и небенефактивности к. д. для слушающего. Даже зная логику возможного
бенефактивного развития ситуации и инициируя ее, говорящий может ориентироваться на позицию
слушающего, на его выбор и желание.
Конструкции предложения могут передавать ориентацию говорящего на
нерешительность или возможный или реальный отказ слушающего и, напротив, согласие слушающего.
При предложении слушающему совершить бенефактивное для него действие, которое
не входит в его намерения, в конструкциях может быть маркировано понимание говорящим,
что исполнение этого действия могло бы быть его потенциальным желанием,
сдерживаемым теми или иными факторами; либо, напротив, вводиться ложное предложение, при
котором маркируется отсутствие намерения слушающего совершить действие, притом что
слушающий, несомненно, хочет его осуществить (параметры манифестированности - немани-
фестированности намерения слушающего или прогнозируемом желании - нежелании
осуществить действие).
В конструкции может актуализироваться каузация действия слушающего вопреки его
намерениям, но при подчеркнутом знании говорящим, что исполнение этого действия не
нанесет вреда ни интересам слушающего, ни общему бенефактивному развитию ситуации.
Предложение, передаваемое в конструкции, может исходить из нормы реакции
слушающего, его потенциального согласия совершить действие, предрасположенности
совершить действие; при реализации этой целеустановки в конструкции может каузироваться
предоставление возможности слушающего самому стать объектом действия говорящего при
иерархии снизу вверх. Говорящий может предвосхищать потенциальные потребности
слушающего, его желания, в том числе и при отсутствии манифестированного намерения
осуществить действие, либо, предвосхищая нужды слушающего, имплицитно учитывать его
712

действия и намерения; осведомляться о потребностях слушающего, которые он пытается
удовлетворить, понимая при этом, что слушающий может не соглашаться.
Говорящий может ввести вариант, отражающий его понимание, что он лишь в какой-то
степени может удовлетворить потребности слушающего.
В то же время в других структурах говорящий подчеркнуто не учитывает понимаемое
им отсутствие намерения собеседника осуществить действие.
В конструкциях может быть передано, что в них каузируется действие слушающего,
который до этого мог отказываться, медлить, не решаться, не быть склонным его совершить, либо
прогнозироваться нежелание, отсутствие намерения слушающего, отказ осуществить действие.
В них может быть акцентирован более низкий уровень владения ситуацией
слушающим. В ряде конструкций вводится параметр учета или неучета интересов слушающего,
параметр бенефактивного для него развития ситуации.
2.5. В конструкциях предостережения может подчеркиваться возложение
ответственности за совершенный проступок, который может помешать планируемому, на слушающего.
2.6. В целеустановке угрозы говорящий может знать норму поведения слушающего,
предрасположенного к совершению небенефактивного для говорящего действия.
Конструкции могут акцентировать неадекватность поведения собеседника, посмевшего причинить
вред говорящему; показывать учет предельной степени небенефактивности для говорящего
совершенного проступка адресата угрозы; предупреждать слушающего о такой степени
небенефактивности действия-возмездия, которое слушающий не может предположить. Ряд
конструкций будут эксплицировать действие слушающего — причину угрозу, в то время как
та или иная форма структур сигнализирует о возможности совершения действия-возмездия.
Говорящий может предупреждать, что он заметил проступок собеседника,
нарушающего норму поведения; вводить информацию, в которой передается предупреждение об
осуществлении действия-препятствия небенефактивным намерениям собеседника; вводить
предупреждение об осуществлении действия-возмездия в зависимости от нужд собеседника в
будущем; в зависимости от реализации условий, когда собеседник попадет в распоряжение
адресата; предупреждать о двойной небенефактивности развития ситуации для слушающего.
В конструкциях может быть отражен различный уровень владения ситуацией
говорящего и слушающего; акцентирована неизменность позиций слушающего и говорящего при
повторной каузации; подчеркнуто отсутствие права собеседника нарушать правила поведения.
В них может актуализироваться безоговорочность исполнения действия и дистанцирован-
ность говорящего и слушающего.
В конструкциях угрозы говорящим может фиксироваться попытка совершения
нежелательного действия, которое слушающий, зная о том, что совершать его не следует, может
тем не менее позволить себе совершить; каузироваться невозобновление слушающим
нежелательного действия или фиксироваться возможность совершить нежелательное. В
структурах может быть передано, что говорящий не позволит слушающему совершить
небенефактивное действие, так как владеет ситуацией не хуже, а лучше его.
Говорящий может осведомляться у слушающего о его желании испытать
небенефактивные последствия; ввести сопоставление намерений и желаний слушающего и возможных
действий-последствий.
В конструкциях говорящий может предостеречь слушающего от осуществления
небенефактивного для него действия; он может посоветовать воспользоваться сдерживаемым
желанием говорящего осуществить действие-возмездие, дабы избежать его реализации.
Говорящий может соотнести тем или иным способом полученную информацию либо с
известной ему склонностью адресата совершать небенефактивные действия
(угроза-подозрение), либо маркировать знание, убежденность в совершении проступка.
Говорящий может рассматривать позицию слушающего как недопустимую,
подчеркивать несоответствие высказывания собеседника — действительности или отмечать ввод на-
713

меренно неправильной интерпретации, что может служить причиной осуществления
действия-возмездия.
Он может реагировать на действие, которое собеседник не должен был осуществлять;
отсылать к неоднократному нарушению им правил поведения; не рассматривать самого
собеседника как достойного противника, способного осуществить сколько-нибудь серьезные
небенефактивные действия по отношению к говорящему.
В конструкциях может быть подчеркнут параметр различий мнений собеседников.
Говорящий может маркировать, что воспринял информацию, оправдывающую собеседника,
как новую, но на самом деле убежден в ином, что и является причиной угрозы; он может
уличать собеседника, показывая, что понял: совершено небенефактивное действие, которое
от него пытались скрыть. Говорящий может возлагать ответственность за неверно принятое
решение на слушающего (или других лиц), которые в результате испытают
небенефактивные последствия этого решения.
В конструкциях вариативного ряда угрозы говорящий может зафиксировать
понимание, что адресат попал в его распоряжение, и констатировать небенефактивность ситуации
для адресата угрозы.
Говорящий может фиксировать предельно небенефактивное поведение адресата
угрозы; маркировать несоответствие поступка и реальных свойств, способностей агрессора;
предупреждать о такой степени небенефактивности действия-возмездия, которое слушающий
не может предположить. Он может просто поименовать адресата, совершившего небенефак-
тивный проступок, и вести информацию о действии-возмездии.
2.7. В конструкциях успокаивания может вводиться параметр способности
слушающего владеть собой; реализованности или предвосхищения эмоционального состояния
собеседника; выражаться заинтересованность говорящего в физическом здоровье собеседника;
учитываться возможность собеседника самому совершить действие, по поводу исполнения
которого он беспокоится.
В структурах может быть отражено понимание говорящим причины, вызвавшей
эмоциональное состояние собеседника, сниматься чувство вины собеседника. Типично
воздействие на эмоции собеседника.
2.8. При выражении желания говорящего в конструкциях ряда возможно привлечение
внимания слушающего к желанию или потребностям говорящего при наличии косвенной
каузации действия слушающего, а также ориентация говорящего на позицию слушающего, в
том числе и на его мнение, решения, действия, осознание того, что реализация желания
зависит от слушающего.
2.9. При выражении намерений говорящего актуализируется учет намерений
слушающего; его способность не дать говорящему осуществить свое намерение.
3. Параметры, связанные с ситуацией.
Помимо отражения позиций говорящего и слушающего (реже — третьего лица) при
формировании значений коммуникативного уровня как равноправная составляющая
участвует и осознаваемая и оцениваемая (квалифицируемая) ими ситуация, выступающая как
один из компонентов коммуникативного значения.
При формировании конструкций целеустановок говорящий в русской системе может
подчеркнуть свой более высокий уровень владения ситуацией и акцентировать более низкий
уровень слушающего, отметить неадекватность позиции слушающего и ситуации;
рассматривать ее как нарушающую интересы слушающего, говорящего или социума. Он может
исходить из своего знания бенефактивной логики развития ситуации и, напротив, нарушать
логику ее развития; заметив отклонения, приводить ситуацию в норму и т. д. Он может
просигнализировать вход говорящего или ввод слушающего в новую ситуацию после
предварительного знакомства с ней или предшествующей и, напротив, подчеркнуть неизменность
ситуации, несмотря на каузацию тех или иных действий; маркировать реализованность одной
714

ситуации и смену ее другой, отмечать реализованность одной ситуации на фоне нереализо-
ванности другой или фиксировать объем, степень ее влияния на другую ситуацию и т. д.
Напомним параметры реакции на ситуацию в конструкциях проанализированных
целеустановок.
3.1. В конструкциях требования может быть выражена каузация, связанная со знанием
говорящим логики бенефактивного развития ситуации; с оценкой поведения слушающего -
говорящего и ситуации, в частности несоответствием поведения слушающего и ситуации;
передаваться ориентация на норму развития ситуации (нарушение и приведение в норму).
3.2. В конструкциях просьбы также может отражаться нарушение нормы развития
ситуации; маркироваться желание говорящего, чтобы реализовалась ситуация, которая не в
полном объеме, но все же могла оказать бенефактивное влияние на существующую;
отражаться нарушение нормы развития ситуации; следование норме развития ситуации;
передаваться ориентация на иное развитие событий (ситуации), чем хотелось бы говорящему.
Говорящий может осознавать возможное нарушение бенефактивного развития ситуации
возможным исполнением к. д. слушающим и т. д.
3.3. В конструкциях совета становится актуальным введение понятия варианта
развития ситуации, его осознание и оценка. Так, ряд конструкций связан с введением
лучшего варианта развития событий, при этом возможны осложнения, например, передача
уступительного значения: 'принимая во внимание наличие оснований для сомнений, я кау-
зирую действие, необходимое в данной ситуации'.
Возможна каузация не лучшего варианта развития событий. При этом различаются
структуры, предназначенные для введения не худшего варианта (хотя говорящий понимает
существование лучших — при отсутствии в данный момент условий для их реализации); не
самого лучшего, но и не худшего варианта при подчеркнутом процессе обдумывания;
варианта с предельно низким допустимым порогом бенефактивности; последнего из вариантов,
на который можно пойти, исчерпав все другие возможности.
3.4. Вариант развития событий (ситуации) становится важным и при выражении
целеустановки предложения. На фоне параметров процесса обдумывания или внезапно принятого
решения в конструкциях этой целеустановки могут быть актуализирован ввод одного из
возможных вариантов; параметр подчеркнутого наличия вариантов и введения одного, наиболее
приемлемого на фоне потенциально возможных; нового реального выхода из создавшегося
положения; актуализировано введение тривиального варианта выхода; очевидность
предлагаемого варианта, который мог прийти в голову и слушающему, и говорящему.
В структурах ряда отражается нарушение нормы развития ситуации; передается
каузация, ориентированная на повторяющуюся, повседневную норму развития ситуации либо на
норму развития данной, конкретной ситуации, а также каузация, ориентированная на знание
сложившейся нормы ситуации.
Конструкции этого ряда могут быть предназначены для выражения предложения,
вводящего в форме обычного для данной ситуации варианта действий вариант, резко
нарушающий норму развития ситуации при подчеркнутом неучете говорящим понимаемого им
отсутствия намерения собеседника осуществить действие; а также может быть передана
каузация действия, нарушающая норму развития ситуации при компенсирующем возможном
действии говорящего, поддерживающего бенефактивное развитие ситуации.
Вариативный ряд включает структуры, вводящие вариант развития ситуации,
осложненный параметрами реализованности и цели, и, напротив, подчеркнутый ввод в новый
вариант развития событий.
3.5. Ряд конструкций предостережения акцентирует привлечение внимания к
возможности небенефактивного развития ситуации.
3.6. При выражении угрозы конструкции ряда также актуализируют понятие ситуации
и ее вариантов развития, например, при выражении условия, вводящего представление о ва-
715

риантах развития событий, допускающих возможность избежать последствий, или условия,
вводящего единственно возможный вариант развития событий, который подчеркнет
неизбежность осуществления возмездия, что будет соответствовать целям говорящего,
В вариативный ряд входят и конструкции с акцентированным вводом в новую и явно
небенефактивную для слушающего ситуацию, если он осуществит (осуществил)
небенефактивное действие; и, напротив, в параметры структур может включаться осознание того, что
ситуация может развиваться не в пользу говорящего.
3.7. При выражении желания говорящего также учитывается ситуация и варианты ее
развития. Так, в конструкциях может быть введено противопоставление бенефактивного
варианта ситуации — менее бенефактивному, притом что его нереализация рассматривается
как допустимая; выражаться неуверенное предположение о возможном бенефактивном
варианте развития событий; вводиться возможность и большая вероятность реализации и
иного варианта развития событий, кроме желаемого; прогнозироваться исполнимость -
неисполнимостью дальнейшего желаемого развития событий; передаваться ориентация на
неожиданную реализацию мало или слабо мотивированного, но возможного выхода из
создавшегося положения, нарушающего ожидаемое небенефактивное развитие событий;
вводиться один вариант развития событий, соответствующий целям говорящего.
При выражении желания говорящего в конструкциях может быть отмечена готовность
испытать небенефактивное воздействие ситуации во имя достижения желаемого, выражено
противопоставление ситуации в настоящем — ситуации в прошлом и будущем.
Объективные обстоятельства как составляющая ситуации
Однако в осознании и оценке ситуации могут вычленяться не только варианты ее
развития, подчеркиваться ее качественные характеристики или акцентироваться тот или иной тип
соотношения ситуации с позициями говорящего и слушающего, но и актуализироваться
иные аспекты.
Так, для русской системы частотна реакция структур на объективные обстоятельства
как составляющую ситуации. При этом объективные обстоятельства часто выступают как
препятствия для исполнения действий или реализации желаемого.
Регулярно учитываемое наличие препятствий при исполнении действия в системе
русского языка отражается достаточно разнообразно. Говорящий может подчеркнуть, что его
не интересуют препятствия при исполнении к. д., либо в других случаях принять во
внимание наличие препятствий или акцентировать, что он не видит препятствий для его
исполнения, либо отметить несущественность причин, препятствующих выполнению действия.
1. Так, в требовании говорящий в одной из конструкций, каузируя действие,
отвечающее норме поведения слушающего и норме взаимоотношений говорящего и слушающего,
подчеркивает свое нежелание учитывать препятствия при исполнении к. д.
2. Конструкции просьбы могут быть ориентированы на отказ, связанный с различными
причинами, в частности, с наличием препятствий; в них может быть передано привлечение
внимания к обстоятельствам, не эксплицированным в высказывании, репрезентирующем
конструкцию; объективные обстоятельства могут давать возможность (право или
вынуждать говорящего) каузировать действие; каузация может быть инициирована ситуацией.
3. В конструкциях совета также может быть выражено понимание говорящим права
слушающего отказаться, но подчеркнуто обладание знаниями об объективных
обстоятельствах, которые дают право каузировать действие; отражено знание говорящим обстоятельств,
препятствующих совершению действия, которое было бы бенефактивно для собеседника.
4. В конструкциях предложения может быть выражен учет наличия обстоятельств,
препятствующих совершению действия говорящего или слушающего.
5. В конструкциях предостережения типично привлечение внимания к
обстоятельствам, которые могут помешать реализоваться планируемому.
716

6. В некоторых конструкциях угрозы передается отсутствие желания учитывать
препятствия при осуществлении действия-возмездия; отсылка к объективным обстоятельствам,
дающим возможность осуществить действие-возмездие.
7. В конструкциях успокаивания также частотна апелляция к обстоятельствам. При
этом типично соотношение причины волнений и объективных обстоятельств.
Так, например, говорящий может вводить параметр отсутствия объективных причин
для волнения, отмечая неадекватность эмоциональной реакции и реальной ситуации;
отсутствие причины и необходимости эмоциональных затрат.
Он может, напротив, подчеркивать понимание наличия объективной причины для
беспокойства, при этом каузируя прекращение действия или выход из данного эмоционального
состояния как соответствующих требованиям ситуации; либо, признавая наличие
объективной причины, считать, что степень небенефактивности ситуации существенно меньше, чем
предполагает собеседник, и отмечать необходимость отвлечься от нее: апеллировать к
будущему бенефактивному развитию событий и т. д.
8. Параметр препятствий актуализируется в вариативном ряде выражения желания
говорящего.
Так, в конструкциях ряда может быть передано понимание невозможности реализовать
желаемое в связи с учетом объективных обстоятельств, готовность отойти от достижения
желаемого в силу этикетных причин; подчеркнута недоступность объекта желания; передана
невозможность реализовать желаемое до данного момента или в данный момент;
акцентирован учет реальных препятствий при исполнении желаемого; актуализировано осознание
говорящим, что желаемое превосходит реально возможное. В структурах может быть
подчеркнута недостижимость желаемого; выражено желание, чтобы реализовалась ситуация,
которая не в полном объеме, но частично могла оказать бенефактивное влияние на
существующую, достижимость чего не зависит от говорящего, но от обстоятельств либо кого-то
иного. В конструкциях может присутствовать параметр осознания единственного препятствия,
которое, реализуясь, может помешать бенефактивному развитию ситуации; нереализуемость
желаемого из-за внешних препятствий; неисполнимость желаемого, чему препятствуют факты
реальной жизни; отмечено отсутствие условий, способствующих осуществлению желания.
В то же время в конструкциях может актуализироваться и допустимость
бенефактивного варианта, мотивированного обстоятельствами, учитываемыми говорящим.
4. Временные параметры:
В вариативных рядах разных целеустановок в том или ином аспекте актуализировались
временные параметры, которые могут быть связаны как с позицией говорящего и
слушающего, так и с ситуацией.
1. При выражении требования временные параметры были одними из существенных
признаков, формирующих два типа целеустановок:, распоряжение и приказ, и были связаны
со сроком и незамедлительностью осуществления каузируемого действия слушающего.
Кроме того, в некоторых конструкциях подчеркивалось отсутствие намерения
говорящего осуществить действие до момента каузации.
2. В просьбе временные параметры хотя и присутствуют (например, параметр
исполнения действия в данный момент), но резко ослабляются.
3. В предложении временные параметры связываются прежде всего с процессом
обдумывания и ввода варианта развития событий.
Так, в конструкции может отмечаться как внезапность пришедшего в голову реально
найденного выхода из создавшегося положения, так и маркироваться процесс обдумывания.
С этими параметрами взаимодействует не идентичный, «не временной», но связанный с
ними параметр неожиданности пришедшего в голову варианта, при этом он может быть
осложнен как параметром предварительного процесса обдумывания, так и сближаться с
параметром внезапности.
717

Параметры времени каузации действия в конструкциях предложения, как и в просьбе, а
также совете отходят на второй план, хотя фоново присутствуют в ряде структур.
4. При выражении целеустановки угрозы временные параметры актуализируются и
связываются, в первую очередь, со временем осуществления действия-возмездия
(немедленного или отложенного на определенный срок), что предопределяет стратегию русской
угрозы и отражается в большом количестве конструкций, реагирующих на данный параметр.
Кроме того, в вариативном ряде угрозы актуализируются параметры, связанные со
временем осуществления (точнее, осуществленностью - неосуществленностью)
действия-проступка, а также с каузацией исполнения или неисполнения того или иного действия
слушающим (немедленного или отложенного на определенный срок).
Важнейшим параметром является отложенность осуществления действия-возмездия на
определенный срок.
В то же время при выражении угрозы ряд структур отражает процесс мышления, при
этом параметр времени сопрягается с параметром осознания ситуации и связанным с ним
параметром знания. Иначе говоря, временные параметры процесса мышления тесно связаны
и плавно перетекают в параметры, связанные с уровнем осмысления ситуации и ее оценки.
Так, например, в конструкциях угрозы говорящий может выразить догадку о
возможности совершения небенефактивного действия с предупреждением о действии-возмездии;
догадку о виновнике небенефактивного действия; прореагировать на неожиданно совершенный
проступок; осознать информацию о неизменности занятой собеседником небенефактивной
позиции, сводящей на нет все попытки мирного урегулирования конфликта, либо осознать
реализацию небенефактивного поведения собеседника на фоне информационного нуля.
В конструкции могут быть отражены временное принятие говорящим небенефактивной
ситуации, что нарушает интересы говорящего, и отложенность действия-возмездия до
момента возможности его осуществления.
5. При выражении успокаивания может быть подчеркнуто излишнее время или
степень беспокойства собеседника.
При выражении желания говорящего отмечается невозможность реализовать
желаемое до данного момента, в данный момент; маркируется возможность реализации
желаемого при недовольстве сроками осуществления.
В некоторых структурах отражен процесс мышления, например, передается
неуверенное предположение о возможном бенефактивном варианте развития событий, или
осложнение процессом обдумывания способов устранения препятствий.
6. При выражении намерения актуализируются процесс принятия решения.
5. Параметры, связанные с нормами
Позиции говорящего, слушающего и осознаваемой и оцениваемой ими ситуации могут
быть связаны с данной конкретной ситуацией либо оцениваться в связи со знанием их норм.
Конструкции русского волеизъявления реагируют на ряд параметров, связанных с
различными типами норм. К таким параметрам относятся: 1) норма поведения говорящего;
2) норма поведения слушающего; 3) норма прогнозируемой реакции слушающего; 4) норма
взаимоотношений говорящего и слушающего; 5) норма развития ситуации; 6) норма
развития данной конкретной ситуации; 7) норма повторяющегося, повседневного развития
ситуации; 8) норма уровня владения ситуацией; 9) норма ожидаемого; 10) норма предполагаемого
(аналогичного); 11) норма должного (идентичного); 12) норма поведения, основанная на
опыте, полученном, складывающемся в течение определенного срока; 13) норма, складывающаяся
на основе знания объективных обстоятельств, особенностей поведения собеседника или
третьего лица либо развития ситуации.
При этом, следуя алгоритму развертывания, может подчеркиваться соответствие -
несоответствие той или иной норме.
Связь с параметром нормы демонстрирует целый ряд конструкций.
718

В конкретных конструкциях говорящий может исходить из нормы своего поведения
или развития ситуации либо нарушать ее, приводить в ситуацию в норму, учитывать норму
поведения собеседника, норму его реакции.
При этом в конструкциях может учитываться нарушение слушающим нормы поведения
и желание говорящего привести ее в норму (например, в требовании), ориентация на то,
что объекта просьбы может не быть у адресата, хотя его наличие соответствует норме; или
высказываться предположение о том, что исполнение каузируемого действия может
нарушить бенефактивную норму развития ситуации (в конструкциях просьбы).
Говорящий, каузируя действие, может апеллировать к общей норме представления о
лучшем (в конструкции совета).
При выражении предложения типичен учет нормы поведения говорящего
(соответствие - несоответствие ей к. д.), нормы поведения слушающего, нормы его реакции, нормы
взаимоотношений говорящего и слушающего.
Так, в конструкциях предложения может быть отражено введение варианта с учетом
факторов, препятствующих исполнению к. д., в качестве которых в первую очередь
выступает нарушение нормы поведения, взаимоотношений говорящего и слушающего; в них
может быть отмечено нарушение нормы поведения говорящего в интересах слушающего;
введен вариант, ориентированный на знание сложившейся нормы ситуации; представлена
каузация действия, исходящая из повторяющейся, принятой, повседневной нормы общения или
нормы данной конкретной ситуации; вводиться ориентация на повторяющуюся норму;
каузироваться действие, нарушающее норму развития ситуации при компенсирующем
возможном действии говорящего, поддерживающего бенефактивное развитие ситуации;
противопоставляться действие-норма осуществляемому собеседником или говорящим и
собеседником действиям и т. д.
При выражении угрозы говорящий может апеллировать к норме взаимоотношений
говорящего и слушающего и к нормам социума, отмечать нарушение нормы поведения адресатом
и оценивать это. Конструкции могут быть осложнены параметром отсылки к повторяющейся
норме нарушения правил поведения адресатом или фиксировать вопиющее нарушение нормы.
При выражении желания говорящего может быть подчеркнута готовность говорящего
к малой вероятности его исполнения, осуществление чего нарушило бы норму
небенефактивного варианта развития событий.
а) С параметром норм сближается параметр учета позиции социума, который также
выполняет нормирующую функцию поведения собеседников. Так, например, в просьбе
маркируется параметр обязательств, налагаемых на слушающего социумом (просьба-упрек); в
одной из конструкций совета говорящий выступает как член социума; в угрозе в ряде
конструкций нормы социума могут сдерживать желание говорящего совершить
действие-возмездие, также как и в вариативном ряде предложения присутствует структура, в которой
передается сдерживаемое желание, ориентированное на мнение социума.
б) Параметр третьего лица.
В ряде структур каузируется действие третьего лица. Третье лицо может входить в
сферу неотчуждаемой принадлежности говорящего или слушающего и тем самым практически
совпадать с их позициями или, напротив, рассматриваться как некий атрибут ситуации.
В некоторых структурах фиксируется, что сам говорящий до определенного момента
был третьим лицом, наблюдавшим диалог собеседников, реализуя позицию наблюдателя, а
теперь присоединяется или, наоборот, возражает против позиции одного из них (впрочем,
позиция наблюдателя маркируется в конструкциях диалога достаточно редко).
6. Особенности подачи номинативного уровня.
В начале работы мы уже отмечали «укрупненность» реакции коммуникативного уровня
на явления номинативного. Однако вариативные ряды могут использовать особые способы
719

подачи номинативного уровня, в частности, с целью воздействия на собеседника
(коммуникативная функция).
Так, например, конструкциям русской угрозы свойственно стремление избежать
конкретного именования действия-возмездия с помощью его гиперболизации, замещения
глаголами-гиперонимами нежелательного действия, неэкспликации конкретного
действия-возмездия при использовании для этого ряда способов.
Мы назвали ряд ведущих параметров, связанных с позициями говорящего, слушающего
и ситуацией, используемых при формировании коммуникативных значений конструкций.
Заметим, что в конкретных конструкциях выделенные параметры не выступают
изолированно, а одновременно взаимодействуют друг с другом, в ряде случаев давая сложные
сочетания.
Напомним несколько примеров сочетания параметров в конструкции.
Так, в одной из структур вариативного ряда целеустановки предложения говорящий
предвосхищает потенциальное желание слушающего при отсутствии манифестированного
им намерения осуществить действие, при этом ориентируется на препятствующие факторы
и подчеркнуто не принимает на себя ответственности за решение.
В другой структуре этого же ряда при введении каузируемого варианта развития
событий отражается следование норме поведения говорящего при нарушении нормы развития
ситуации.
Одна из конструкций угрозы ориентирована на неучет говорящим, исходящим из
нормы взаимоотношений говорящего и слушающего и нормы социума, препятствий при
реализации каузируемого действия, а также учет срока исполнения каузируемого действия, по
истечении которого слушающего ждет действие-возмездие.
3. Инвариантные параметры средств
коммуникативного уровня языка
Выделенные наборы характеристик, параметров, отличающих конструкции
вариативных рядов, в свою очередь формируются инвариантными параметрами средств,
реализующимися в соответствии с алгоритмом развертывания в каждой из конструкций (об
алгоритме развертывания коммуникативных параметров см. выше).
Каждая конструкция представляет собой глубоко своеобразную единицу, в которой
данные инвариантные параметры не только реализуются тем или иным способом, но и
взаимодействуют. При этом каждое средство имеет свой набор параметров.
В работе выявлены инвариантные параметры средств, одной из функций которых
является формирование конструкций волеизъявления. Для определения этих параметров был
привлечен материал иных целеустановок, в формировании значений которых данные средства
участвуют, что выступает одним из обязательных условий выделения инварианта.
Коротко перечислим наборы инвариантных параметров средств, без указания на
алгоритм развертывания.
Коммуникативные инвариантные параметры имеют формы грамматических категорий,
служебные слова, одной из функций или единственной функцией которых является
формирование значений коммуникативного уровня языка, также неотъемлемая часть этой системы —
междометия. Кроме того, коммуникативные инварианты имеют и некоторые
синтаксические средства, например, безглагольность, порядок слов тех или иных составляющих
конструкции, бессоюзие.
При этом единые инвариантные параметры могут иметь коммуникативные единицы,
которые в традиционной грамматике — на иных основаниях — относились к разным частям
речи. Это касается трактовок таких единиц, как, например, а, да, вот, ну, и, так, что, это,
хоть и др.
720

Подчеркнем еще раз, что на коммуникативном уровне инвариант устанавливается для
определенной фиксируемой словоформы, так как значения формируются в конструкции с
фиксированным соотношением средств (например, не для глагола смотреть, а для
словоформы смотри).
Все выявленные параметры словоформ (грамматических категорий) или неизменяемых
слов, синтаксических средств демонстрируют настроенность на единый тип, уровень
значения, часто дублируя, а главное, согласуясь друг с другом в конструкции и подчиняясь
единому алгоритму развертывания.
Так, формы грамматических категорий при всех своих реализациях на
коммуникативном уровне имеют следующие инвариантные параметры.
Форма императива — желание, причина и воздействие (с модификациями алгоритма
развертывания).
Формы сослагательного наклонения — ориентация на позицию слушающего:
отсутствие намерения или желания, отсутствие обязанности; 'можешь не хотеть', 'можешь, но не
хочешь' (с модификациями алгоритма развертывания).
Форма несовершенного вида — должное, необходимое, нужное (с модификациями
алгоритма развертывания).
Форма совершенного вида — возможность, способность (с модификациями алгоритма
развертывания).
Форма будущего времени — акцентуация необязательности - обязательности
реализации ситуации (с модификациями алгоритма развертывания).
Формы прошедшего времени — более высокий уровень компетентности говорящего,
организующая роль, знание ситуации (с модификациями алгоритма развертывания).
Форма инфинитива — ориентация на норму, дистанцированность — интимизация (с
модификациями алгоритма развертывания).
В формировании семантики конструкций участвуют и инварианты
синтаксических средств.
Безглагольность — импульс ситуации: необходимость, вызванная ситуацией, или
возможность, предоставляемая ситуацией (с модификациями алгоритма развертывания).
Порядок слов: положение личного местоимения при глаголе к. д. — нарушение
интересов одного из собеседников, соотношение интересов слушающего и говорящего (с
модификациями алгоритма развертывания).
Дательный коммуникативный — расхождение - сходство позиций говорящего и
слушающего (третьего лица), в том числе и социума (с модификациями алгоритма развертывания).
Особо следует остановиться на инвариантах коммуникативных единиц, которые в
традиционной грамматике относились к служебным словам.
В своей семантике, в своих наборах инвариантных параметров они представляют
разнообразные семантические квалификации ситуации, позиций говорящего и слушающего.
Ну — ожидаемость (с модификациями алгоритма развертывания).
Же — должное, не имеющее места, связанное с параметром идентичного (с
модификациями алгоритма развертывания).
Это — должное - недолжное, имеющее место (с модификациями алгоритма
развертывания).
И — аналогия, соответствие - несоответствие аналогичному явлению, частотная
реализация: соответствие - несоответствие предполагаемому, базирующемуся на аналогии
ситуаций (с модификациями алгоритма развертывания).
Ряд средств отражает соотношение с ситуацией.
Л — вход - отсутствие входа в новую ситуацию после знакомства с ней или
предшествующей (с модификациями алгоритма развертывания).
721

Только — параметр связи двух ситуаций: нереализованности одной ситуации на фоне
релизованности другой, — который, в свою очередь, осложняется параметром учета
бенефактивности - небенефактивности (интересов) говорящего, слушающего или третьего лица
либо социума (с модификациями алгоритма развертывания).
Хоть — параметр возможности влияния (наличие - отсутствие) одной ситуации на
другую, объема и степени ее влияния, в том числе и на результат ее развития; параметр
отношения к реализации - нереализации влияния; варьирование по параметрам возможности -
невозможности, а также времени (при модификации алгоритма развертывания).
Пожалуйста — фиксация позитивного - негативного отношения к развитию
ситуации, воздействующей на позицию говорящего, слушающего, иную ситуацию.
Несмотря на то, что каждое средство обычно имеет набор инвариантных параметров и
по тому или иному из них может объединяться с различными средствами, можно выделить
некоторые группы средств, объединенных реакцией на близкие семантические
составляющие при всем своеобразии их семантических воплощений и сочетаний с другими
семантическими характеристиками.
Так, инвариантные характеристики ряда средств имеют отношение к норме, например:
Что — замещение объекта и ситуации, параметр незнания - знания ситуации, в том
числе и знания сложившейся нормы ситуации и нормы в ситуации (с модификациями
алгоритма развертывания).
Так — соответствие - несоответствие информации представлениям говорящего или
слушающего о норме и параметр следствия из этого (с модификациями алгоритма
развертывания) + фоновый параметр бенефактивности.
Ещё — 1) параметр дополнительности к уже реализованной или нереализованной
норме в той или иной ситуации, 2) параметр соотношения (расхождения - сходства) позиций
говорящего и собеседника при 3) положительной - отрицательной оценке расхождения или
сходства позиций (+ модификации алгоритма развертывания).
Чтобы начальное — срок, бенефактивность, норма (с модификациями алгоритма
развертывания).
Гляди — восприятие ситуации и соотнесение ее с нормой развития, а также оценка ее
влияния, в том числе и возможного, на говорящего, слушающего или третье лицо (с
модификациями алгоритма развертывания).
Сравним с коммуникативным семантическим параметром синтаксического приема
бессоюзия при выражении условия: знание нормы поведения, нормы развития ситуации (с
модификациями алгоритма развертывания), а также вышеназванными инвариантными
коммуникативными характеристиками словоформы инфинитива. Параметр нормы включает
коммуникативное или. На параметр нормы реагируют и модальная реализация ИК-3 Кроме
того, параметр нормы может включаться как реализация того или иного инварианта в
конструкции по алгоритму развертывания.
Целая группа средств содержит так или иначе преломленный параметр знания,
компетентности, который, заметим, был присущ и некоторым словоформам грамматических
категорий.
Они включаются в единую семантическую систему, коррелируя друг с другом. Сравним
инвариант грамматической формы прошедшего времени и частицы -ка:
-ка — уровень компетентности слушающего (или говорящего в тот или иной момент)
ниже; каузируемое действие не входит (не входило) в намерения слушающего (говорящего);
соотношение с нормой: представление о том, могло или не могло входить в намерения (с
модификациями алгоритма развертывания).
Параметр знания включают и другие средства коммуникативного уровня, традиционно
относящиеся к служебным.
722

Давай — знание бенефактивной логики развития ситуации + учет позиции слушающего
(с модификациями алгоритма развертывания).
Уж — учет позиции слушающего (третьего лица или самого говорящего), знание
объективных обстоятельств, дающих возможность реализовать то или иное действие (право,
вынужденность) (с модификациями алгоритма развертывания).
Ведь — расчет на общую информационную базу; единство знаний, мнений,
представлений говорящего, слушающего, социума, которое может иметь или не иметь места (с
модификациями алгоритма развертывания), известность не только говорящему.
Сюда же можно отнести и вопросительные местоимения и «вопросительные»
местоимения, функционирующие в роли частицы (точнее, коммуникативные местоимения):
параметр незнания - знания, в том числе и знания нормы. Отсюда параметр понимания -
непонимания соответствия - несоответствия того или иного развития ситуации — норме (с
модификациями алгоритма развертывания).
На параметр знания реагируют и некоторые типы ИК, в частности ИК-6.
Ряд средств связан с учетом и н ф о р м а ц и и о действительности.
Ли — соотношение информации об одном из вариантов ситуации и его соответствия
действительности; отношение к этому соответствию, а именно: склонность - несколонность
слушающего или говорящего, третьего лица к реализации той или иной ситуации,
совершению того или иного действия, принятию той или иной информации, оценки ее подлинности
(с модификациями алгоритма развертывания).
Смотри — каузация учета информации (слушающим), вводимой говорящим (с
модификациями алгоритма развертывания).
Модальная реализация ИК-2М связана с параметром учета следствий вводимой
информации (с модификациями алгоритма развертывания).
Группа средств в русском языке маркирует наличие - отсутствие вариантов
развития ситуации.
Вот — реализованность - нереализованность одного варианта, соответствующего -
несоответствующего целям говорящего, слушающего или других лиц (с модификациями
алгоритма развертывания).
Если — варианты развития ситуации (с модификациями алгоритма развертывания).
Лишь — реализация одного варианта в соотношении с фоновым представлением о норме.
Или — наличие - отсутствие выбора вариантов, параметр нормы (с модификациями
алгоритма развертывания).
Как — наличие - отсутствие вариантов развития ситуации, знание - незнание (с
модификациями алгоритма развертывания).
Сюда же по коммуникативной характеристике можно отнести и словоформу хочешь.
Хочешь — вариативность поведения (с модификациями алгоритма развертывания).
Ряд средств в своих инвариантных параметрах подчеркивает соотношение
позиций говорящего и слушающего, в том числе их интересов, сходство или
расхождение позиций.
Дай — слушающий — причина-препятствие или объект для выполнения действия
говорящего (с модификациями алгоритма развертывания).
Ладно — затронутость, нарушение интересов одного из собеседников и необходимость
отвлечься от них во имя другого собеседника, дела или других обстоятельств (с
модификациями алгоритма развертывания).
Сравним с одной из реализаций инвариантных параметров лишь, связанной с
готовностью, нарушая норму, испытать небенефактивное воздействие ситуации во имя достижения
желаемого варианта либо подвергнуть его воздействию третье лицо.
723

Свой — расхождение - сходство позиций, часто сфер интересов собеседников (с
модификациями алгоритма развертывания).
Позвольте — учет - неучет ряда обстоятельств, относящихся к позиции говорящего и
слушающего; совпадение - несовпадение позиций слушающего и говорящего (с
модификациями алгоритма развертывания).
Да — адекватность - неадекватность позиции слушающего (говорящего, третьего лица) и
ситуации, с точки зрения одного из собеседников (с модификациями алгоритма развертывания).
Вводное может — наличие препятствующих факторов (с модификациями алгоритма
развертывания).
Напомним, что параметр сходств и расхождения позиций собеседников несет в себе и
дательный коммуникативный.
Кроме того, соотношение позиций собеседников и третьего лица включается в алгоритм
развертывания всех средств коммуникативного уровня неэксплицитного способа формирования.
Система междометий также включается в поле параметров аналогичного
семантического уровня.
Так, группа междометий содержит параметр знания, осложненный рядом других
параметров.
Ах — 1) непосредственность, спонтанность восприятия (ментального, визуального,
слухового) 2) новой информации, которую говорящий (либо слушающий) не знал (либо
сводящей на нет всю предшествующую информацию) и которая 3) существенна для успешной
деятельности говорящего, позволяя добиться желаемых результатов с учетом полученной
информации (с модификациями алгоритма развертывания).
О — мена предположения на знание, соответствие - несоответствие предположения и
знания (с модификациями алгоритма развертывания).
М — соотношение вновь полученной информации с позицией говорящего, с его
системой ценностей, моим, говорящего, знанием, моим, говорящего, сформированным мнением,
моим, говорящего, действием, по отношению к которому я и оцениваю полученную
информацию (с модификациями алгоритма развертывания).
Параметр знания может быть осложнен параметром понимания.
Ага — ага близко к русскому да как в фиксации соответствия, так и несоответствия
позиции (действий, предположений и т. д.) адресата и ситуации. Однако ага осложнено
параметром понимания или говорящим, или слушающим соответствия - несоответствия действий,
мнения, утверждений собеседника и ситуации (модификация алгоритма развертывания).
Мг — сходно в своем инвариантном значении с ага, однако значение понимания
соответствия - несоответствия позиции говорящего (или слушающего) и ситуации осложняется
в нем параметром пропуска информации через позицию говорящего, его знаний,
представлений, действий (с модификациями алгоритма развертывания).
Ряд инвариантов междометий осложняет параметры области знания параметром
степени качества (количества).
Ух — реакция на вход - выход из контакта с неким объектом, резко превосходящим
признаковую норму качественной или количественной характеристики чего-либо без
предшествующего предположения о наличии подобного объекта с уникальными свойствами или
сочетанием свойств; оценка объекта: предельно положительная, предельно отрицательная;
воздействующая качественная характеристика изменяет эмоциональное состояние
говорящего или слушающего: переход к предельно активному или предельно пассивному
состоянию (сброс). Предшествующая неизвестность, недоступность объекта (модификации
алгоритма развертывания).
У — наличие представления о ситуации; введение информации, связанной со степенью
качества; отсутствие предшествующего представления о подобной степени качества; полу-
724

ченная информация влияет на дальнейшие действия говорящего; оценка говорящим и
позиции слушающего: солидаризируется или расходится с ней; типична оценка самого объекта,
отклонения от нормы развития ситуации (модификации алгоритма развертывания).
Таким образом, у содержит элемент оценки качественной составляющий ситуации, баз
данных, а также позиции собеседника и говорящего. У является сигналом-прологом к
действиям говорящего.
Ряд междометий связан с прекращением (инициацией) тех или иных действий
собеседника или вывода из того или иного состояния.
Э — прекращение действия, нарушающего норму развития ситуации, и оценка этих
действий (с модификациями алгоритма развертывания).
Но-но — предупреждение совершения или прекращения действия слушающего,
небенефактивного для говорящего, третьего лица или самого слушающего, входящего в сферу
его, говорящего, интересов, соотношение уровня владения ситуацией говорящего и
слушающего (с модификациями алгоритма развертывания).
Междометия могут объединяться параметром желания.
Ох — говорящий маркирует, что 1) ситуация не соответствует желаемому и т. д., что он
оценивает обычно отрицательно, реже положительно, что может конкретизироваться как
осознание несоответствия желаемого и реализованного либо как нереализованность
желаемого. В соответствии с алгоритмом развертывания возможен антонимический тип
реализации: ситуация в определенной мере соответствует желанию говорящего, не просто реализуя,
но превосходя его (неполное соответствие желаниям говорящего), что в конечном счете
опять же отражает ситуацию несоответствия, точнее, неполного соответствия желаниям
говорящего. 2) Говорящий эмоционально реагирует на ситуацию невыполнения
(невыполнимости) желаемого, предполагаемого, планируемого и оценивает это чаще отрицательно,
реже положительно. 3) Междометие ох всегда связано с личными интересами говорящего, его
личной сферой, в том числе и с его областью неотчуждаемой принадлежности. При этом
говорящий обычно не может воздействовать на ситуацию (независимость от воли) либо не
знает, как ее изменить (с модификациями алгоритма развертывания).
Эх — реакция на параметр внешних обстоятельств, мешающих (реже дающих
возможность) реализоваться желаемому при потенциально возможной активной позиции самого
говорящего (с модификациями алгоритма развертывания).
Ой — вводит коммуникативное понятие неготовности.
В самом общем виде оно связано с фиксацией отклонения от нормы развития ситуации.
При этом неготовность в коммуникативном плане распадается на две разновидности: 1)
неготовность принять к сведению информацию, связанную с невозможностью предположить
имеющее место развитие событий (нарушение предполагаемой нормы развития ситуации:
не мог предположить такое развитие событий в данный момент; 2) неготовность к
осуществлению действия.
Готовность = (желание + решение = намерение) + возможность
Параметры неготовности. Антонимическое развертывание:
1) неготовность: 1. нежелание, 2. отсутствие намерения (нет намерения), 3.
невозможность, неспособность (нет возможности);
2) неготовность: 1. сигнал готовности: а) есть желание б) есть намерение, но нет
возможности, 2. что зависит или от обстоятельств, или от слушающего;
3) неготовность: нет желания, но есть возможность; нет намерения, но есть
возможность и т. д.
Напомним, что данные параметры раскрываются по алгоритму развертывания, давая
большое количество реализаций в конструкциях.
725

Кроме этого в семантическую систему коммуникативного уровня звучащего языка
включаются инвариантные параметры русских ИК и модальных реализаций. Мы коснулись
тех из них, которые были существенны для описания выбранного участка.
Отметим, что они включаются в типы значений и параметров, присущих всей системе
коммуникативного уровня, в ряде случаев согласуясь с ними или влияя на ту или иную
реализацию инвариантных параметров соседних средств по конструкции.
ИК-1 — нейтральный ввод информации о варианте развития событий (+ алгоритм
развертывания).
ИК-2 — противопоставление одного варианта ряду других вариантов (+ алгоритм
развертывания по соотношению с ситуацией и ее составляющими, позициями говорящего и
слушающего).
ИК-3 — параметр ориентированности, ориентации (+ алгоритм развертывания).
ИК-4 — параметр соотношения (+ алгоритм развертывания).
ИК-5 — параметр степени (+ алгоритм развертывания).
ИК-6 — параметры привлечения внимания к названной или не названной информации,
известной - неизвестной одному из собеседников и неизвестной - известной другому и т. д.
(в соответствии с алгоритмом развертывания).
ИК-7 — сходство - расхождение позиций собеседников в оценке ситуации или ее
составляющих или позиций друг друга или третьего лица.
ИК-2, ИК-1 с всплеском тона — уступительные отношения (+ алгоритм развертывания).
HK-2M — учет следствий вводимой информации (+ алгоритм развертывания).
ИК-З^ — параметр соотношения с нормой (+ алгоритм развертывания, в том числе
соответствие - несоответствие норме и т. д.).
Выделение инвариантных параметров подтверждает правильность выделения типов ИК
и модальных реализаций, наличие данных единиц в системе языка. При этом открывается
путь для дальнейших семантических размышлений.
Как показывает анализ, некоторые семантические коммуникативные параметры
«проходят» по ряду средств.
Так, параметр должного с модификациями алгоритма развертывания входит в набор
параметров и несовершенного вида, и частиц же и это.
Одним из нагруженных коммуникативных параметров на данном участке русской
системы является параметр возможного. Он актуализируется в эксплицитном способе
выражения; проходит через функционирование совершенного вида, маркирующего параметры
возможного - невозможного (способности, неспособности) с определенными реализациями; включается
набор параметров русских междометий (например ой)\ участвует как один из параметров
алгоритма реализации русских коммуникативных значений, включаясь в сетку развертывания
иных базовых параметров (например, в конструкциях с инфинитивом и частицами и т. д.).
Таким образом, коммуникативный уровень, втягивая, казалось бы, разрозненные
средства, на самом деле отбирает те из них, которые по семантическим возможностям могут
передать необходимые ему смыслы.
Итак, мы видим глубокую семантическую согласованность средств коммуникативного
уровня языка, что отражается в едином семантическом поле и перекличке, системной
взаимообусловленности их параметров, а также в подчинении единым законам их реализации (в
первую очередь, средств имлицитного способа формирования).
Все это помогает понять сочетание парадигматического и синтагматического подходов.
Выделенные инварианты и их реализации позволяют объяснить коммуникативные
смыслы ранее считавшихся неразложимыми сочетаний: типа да ну же, а ну-ка, что ли, вот
ещё, ну что же ты, а так же коммуникативные значения конструкций, включающих
средства этого уровня, взаимодействие смыслов которых не учитывалось, типа Ах, да про
Берестова же!\ О! Так вот и давай... и т. д.
726

4. Единство принципов построения
«семантического чертежа» русского языка
В типологических характеристиках русского языка неоднократно подчеркивалось, что
он относится к языкам сильнофлективного типа. Однако данное формальное устройство
языка связано с регулярностью реализации ряда характеристик, относящихся к
особенностям семантической организации материала: способностью идентичной по фонемному
составу флексии передавать разные значения (так называемая многозначность флексии), ее
многосемностью (способность одновременно передавать ряд грамматических
характеристик, ряд грамматических параметров), наличие грамматического согласования
(дублирования) одного грамматического смысла, т. е. способность выражать тот или иной
грамматический смысл несколько раз в разных единицах более высокого уровня.
Однако, как показывает анализ, данные особенности семантического устройства
характеризуют все уровни русского языка, а точнее, все уровни значений, существующих в
языковой системе.
На лексическом уровне это блистательно проиллюстрировано в работах В. Г. Гака,
показавшего многозначность, многосемность русского слова, законы семантического,
эмоционального и стилистического согласования (дублирования) на фоне иных принципов
устройства системы французского. Однако В. Г. Гак подчеркивал, что данные закономерности
максимально раскрываются именно на лексическом уровне: «...чем больше по объему
сопоставляемые единицы, тем менее глубоки расхождения. Наибольшие расхождения между
языками можно обнаружить в области фонем, менее значительные в морфологии, еще меньше в
синтаксисе, категории которого в конечном счете отражают самые общие закономерности
мышления... Синтаксические схождения особенно значительны в плане содержания: почти
нет таких категорий, которые были бы в одном языке и отсутствовали бы в другом.
Синтаксические расхождения сводятся к внешней форме» [Гак 1978].
Как нам представляется, названные выше семантические особенности сильнофлективного
языка являются «инвариантными» характеристиками русского семантического устройства.
Так, проведенный анализ значений коммуникативного уровня, имеющего яркие
особенности организации и реализации значений по сравнению с номинативным, показывает, что
этот же семантический способ организации свойственен и данному уровню.
Многозначность русских составов, способных в формально не измененном виде выражать большое
количество целеустановок или реализовывать разные значения в пределах одной, по
сравнению с их большей коммуникативной определенностью даже в близкородственных языках;
многосемность (набор параметров) каждой из конструкций при реализации одного
значения; многосемность (набор параметров) большинства коммуникативных средств;
коммуникативное согласование и дублирование как организующий способ построения русских
конструкций, который становится понятным именно в результате выявления инвариантных
семантических параметров средств, формирующих данные структуры, и алгоритма их
реализации (например, коммуникативное согласование конструкций с частицей давай и
междометия о по параметру знания).
Таким образом, русский язык демонстрирует поразительное единообразие организации
материала в своем семантическом чертеже, на всем семантическом поле. И это, как
показывают сопоставительные работы, проведенные с использованием предложенного подхода,
определяет его типологическое своеобразие по сравнению со многими языками.
Параметры же, выявленные при анализе структур и средств на примере указанного
участка системы, свидетельствуют о глубоко своеобразном языковом сознании, отраженном в
языковой семантике коммуникативного уровня, которая, в свою очередь, дает
представление о языковой стратегии говорящего по-русски при общении с собеседником.
727

БИБЛИОГРАФИЯ
Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990.
Словарь современного русского литературного языка. В 17 т. М.; Л., 1950-1965. (БАС)
Словарь русского языка. В 4 т. М, 1981-1984. (MAC)
Толковый словарь русского языка / С. И. Ожегов, Н. Ю. Шведова. М., 1992.
Толковый словарь русского языка / Под ред. Д. Н. Ушакова. 1935-1940.
Русский язык. Энциклопедия. М., 1997.
Адамец Я. Порядок слов в современном русском языке. Praha, 1966.
Акишина А. А., Формановская И. И. Русский речевой этикет. М., 1969.
Аксаков К. С. Опыт русской грамматики. М., 1880.
Акцентирующие частицы в русском языке. Владивосток, 1988.
Алисова Т. Б. Очерк синтаксиса современного итальянского языка. М., 1977.
Алпатов В. М. Категория вежливости в современном японском языке. М., 1973.
Андрамонова И. А., БайрамоваЛ. К., Васильева С. Г. Фразеология и синтаксис. Казань, 1982.
Андреев А. И. О типах предложений по цели высказывания // Вопросы русской филологии / Чуваш.
гос. ун-т им. Ульянова. Вып. № 1. Чебоксары, 1973. С. 5-10.
Андреева И. С. Повелительное наклонение и контекст при выражении побуждения в современном рус-
„ ском языке: Автореферат дис. ...канд. филол. наук. Л., 1971.
Апресян Ю. Д. Перформативы в грамматике и словаре // Изв. АН СССР. Серия литературы и языка.
Т. 45. 1986. №3.
Апресян Ю. Д. Прагматическая информация для толкового словаря // Прагматика и проблемы интен-
сиональности / АН СССР. Институт языкознания. М., 1988. С. 7-45.
Апресян Ю.Д. Избранные труды. Т. 1. Лексическая семантика. Т. 2. Интегральное описание языка. М, 1995.
Апресян Ю. Д. Образ человека по данным языка: попытка системного описания // Апресян Ю. Д. Избр.
труды. Т. 2. М, 1995.
Апресян /О. Д. Новый объяснительный словарь синонимов: концепция и типы информации // Новый
объяснительный словарь синонимов русского языка. Проспект / Под общ. рук. акад. Ю. Д.
Апресяна. М., 1995.
Апресян Ю. Д. Теоретическая семантика в конце XX столетия // Известия РАН. Серия литературы и
языка. Т. 58. М., 1999. №4.
Артемов В. А. Метод структурно-функционального изучения речевой интонации // Уч. пособ. по
спецкурсам по фонетике и психологии речи для студентов и аспирантов педагогического ф-та /
МГПИИЯ. М., 1974.
Артемова О. А. Фонетическое слово в аспекте русского языка как иностранного: Дисс. ...канд. филол.
наук. М., 1985.
Арутюнова Н. Д. Некоторые типы диалогических реакций и почему-реплики в русском языке //
НДВШ. ФН. 1970. №3.
Арутюнова Н. Д. О типах диалогического стимулирования//Уч. зап. Горьков. пед. ин-та, ин. яз. Вып. 49.
Теория и практика лингвистического описания иноязычной разговорной речи. Горький, 1972.
Арутюнова И. Д. Предложение и его смысл. М., 1976.
Арутюнова К Д. Фактор адресата // Изв. АН СССР. Серия литературы и языка. Т. 40. М.. 1981. К» 4.
С. 356-367.
Арутюнова Н. Д. Русское предложение. Бытийный тип: структура и значение. М., 1983.
Арутюнова И. Д. Типы языковых значений: оценка, событие, факт. М., 1988.
Арутюнова Н. Д. Жанры общения // Человеческий фактор в языке. Коммуникация, модальность, дейк-
сис. М., 1992.
Арутюнова И. Д., Падучева Е. В. Истоки, проблемы и категории прагматики // Новое в зарубежной
лингвистике. Вып. XVI. М., 1985.
Ахманова О. С. Словарь лингвистических терминов. М., 1969.
Ахмедова 3. Основные типы интонационных конструкций азербайджанского языка и их
сопоставление с русским: Дисс. ...канд. филол. наук. М., 1976.
728

Балупури Чинта. Интонационные единицы хинди в сопоставлении с русским: Дисс. ...канд. филол.
наук. М., 1981.
Балаян А. Р. К проблеме функционально-лингвистического изучения диалога // Изв. АН СССР. Серия
литературы и языка. Вып. 4. М.. 1974. С. 325-331.
Балаян А. Р. Основные коммуникативные характеристики диалога: Автореферат дисс. ...канд. филол.
наук. М., 1971.
Баллы Ш. Общая лингвистика и вопросы французского языка. М., 1955.
Баранов А. И., Добровольский Д. О. Постулаты когнитивной семантики // Изв. РАН. Серия литературы
и языка. Вып. 1. 1997.
Баранов А. И., Кобозева И. М. Семантика общих вопросов в русском языке // Изв. АН СССР.
Отделение и литературы и языка. Т. 42. 1983. № 3.
Баранов А. И., Кобозева Я. М. Модальные частицы в ответах на вопрос // Прагматика и проблемы
интенсиональности М., 1988.
Баранов А. Н. Грамматическая фразеология: возможности компьютерного анализа // Фразеология в
Машинном фонде русского языка. М., 1990.
Баранов А. К, Крейдлин Г. Е. Структура диалогического текста: лексические показатели
минимальных диалогов. // ВЯ. 1992. № 3. С. 84-94.
Баранов А. Н., Крейдлин Г. Е. Иллокутивное вынуждение в структуре диалога // ВЯ. 1992. № 2. С. 84-
100.
Бараной А. Н., Плунгян В. А., Рахилина Е. В. Путеводитель по дискурсивным словам. М., 1993.
Барнет В. Связь коммуникативной сферы и разновидности языка в славянских языках // Новое в
зарубежной лингвистике. Вып. XX. М., 1988.
Бах С. А. К вопросу о структуре вопросительных предложений в современном русском языке (на
материале драм А. П. Чехова) // Вопросы русского языкознания. Саратов, 1961. С. 95-108.
Бахтин М. М. Проблемы речевых жанров // Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М., 1979.
Бек В. Принцип коммуникативности и лингвистическое описание функционально-семантических
полей//РЯЗР. 1988. №4.
Беличова-Кржижкова Е. О. О модальности предложения в русском языке // Актуальные проблемы
русского синтаксиса. М., 1984.
Белошапкова В. А. Современный русский язык. Синтаксис. М., 1977.
Белхамити Мохамед эль-Милуд. Система интонационных средств и их различительные возможности в
русском и арабском языках: Дисс. ...канд. филол. наук. М., 1985.
Бельский А. В. Интонация как средство детерминирования и предицирования в русском литературном
языке // Исследования по синтаксису русского литературного языка. М., 1956. С. 188-199.
Бельский А. В. Побудительная речь // Уч. зап. 1. МГПИИЯ. Т. 4. Экспериментальная фонетика и
типология речи. М., 1953.
Беляева Е. И. Функционально-семантические поля модальности в английском и русском языках.
Воронеж, 1985.
Беренштейн П. А., Шрамм А. И. О логической форме вопроса и грамматических средствах его
выражения // Уч. зап. Калининград, пед. ин-та. Вып. 6. Калининград, 1959. С. 189-227.
Бенвенист Э. Общая лингвистика. М., 1974.
Бердник Л. Ф. Предложения со значение желательности // Русская речь. 1988. № 6.
Бердник Л. Ф. Вопросительно-побудительные предложения в современном русском языке // РЯШ.
1989. №4. С. 88-91.
Бикель М. М. Экспрессивно-стилистические варианты побудительности // Теория и практика
лингвистического описания разговорной речи / Тезисы докл. к межвузовск. научн. конф. Горький, 1966.
Бирюлин Л. А. Теоретические аспекты семантико-прагматического описания императивных
высказываний в русском языке: Автореферат дисс. ...канд. филол наук. СПб., 1992.
Битехтин А. Б. Частицы -то, же, ведь и вводные конструкции как известно как средства указания на
известность пропозиционального содержания предложения слушающему: Автореферат дис. ...канд.
филол. наук. М., 1994.
Блохина И. А. Типологические свойства и коммуникативные смыслы междометных высказываний.
АКД. М., 1990.
Богданов В. В. Речевое общение. Прагматические и семантические аспекты. Л., 1990.
729

Богородицкии В. А. Общий курс русской грамматики. 5-е изд. М.; Л., 1953. (1-е изд.: 1913.)
Богуславский А. С. О коммуникативных типах предложений // ВЯ. 1964. № 4. С. 144-151.
Бойко А. А. Употребление вилов глагола в форме инфинитива в современном русском языке: Автореферат
дисс. ...канд. филол. наук. Л., 1983.
Бондаренко В. И. Виды модальных значений и их выражение в языке // ФН. 1979. № 2.
Боидарко А. В., БуланинЛ. Л. Русский глагол. М., 1967.
Бондарко А. В. Грамматическая категория и контекст. М., 1971.
Бондарко А. В. Вид и время русского глагола: значение и употребление. М., 1971.
Бондарко А. В. О грамматике функционально-семантических полей // Изв. АН СССР. Серия
литературы и языка. Т. 43. 1984. № 6.
Бондарко А. В. Функциональная грамматика. Л., 1984.
Бондарко А. В. Мелодика неполных бессказуемостных предложений в современном русском языке //
Уч. зап. ЛГУ. Серия филологич. наук. Вып. 40. 1960. № 237. С. 72-82.
Борисова М. Б. О типах диалога в пьесе М. Горького «Враги» // Уч. зап. ЛГУ. Серия филологич. наук.
Вып. 24. Очерки по лексике, фразеологии, стилистике. 1956. № 198.
Борисова Е. Г. Отражение коммуникативной организации высказывания в лексическом значении //
ВЯ. 1980. Ла 2.
Бодуэн де Куртенэ И. А. Избранные работы по общему языкознанию. Т. 1 / АН СССР. М., 1963.
Брехт Р. О взаимосвязи между наклонением и временем: синтаксис частицы бы в русском языке //
Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XV. М., 1985.
Брызгунова Е. А. Практическая фонетика и интонация русского языка / МГУ им. М. В. Ломоносова.
М., 1963.
Брызгунова Е. А. Материалы по курсу: Фонетика и интонация русской речи / МГУ им. М. В. Ломоносова.
М., 1965.
Брызгунова Е. А. Интонация и смысл предложения // Русский язык. 1967. № 1. С. 35-41.
Брызгунова Е. А. О смыслоразличительных возможностях русской интонации // ВЯ. 1971. № 4. С. 42-52.
Брызгунова Е. А. Основные типы интонационных конструкций и их функционирование в русском
языке // РЯШ. 1973. № 1.С. 74-84; № 2. С. 44-58.
Брызгунова Е. А. Звуки и интонация русской речи. Изд. 1. М., 1969; Изд. 2. М., 1972: Изд. 3, испр. и
доп. М., 1977, 1978; 1981: 1983.
Брызгунова Е. А. Смысловое взаимодействие предложений//Синтаксис текста. М., 1979. С. 79-91.
Брызгунова Е. А. Диалог//Русский язык. Энциклопедия. М., 1979. С. 74-75.
Брызгунова Е А. §§ 1-2, 150-171, 1900, 1918, 1923, 1925, 1936, 1947, 1951, 2125-2127, 2223-2230, 2629-
2640, 3189-3194//Русская грамматика: В 2 т. М., 1980.
Брызгунова Е. А. Эмоционально-стилистические различия русской звучащей речи. М., 1981.
Брызгунова Е. А. Коммуникативный анализ русской звучащей речи // Soviet-American Contribution to
the Study and Teaching of Russian: Theory, Strategics and Tools // Russian Language Jornal. XXXVI.
1982. № 125.
Брызгунова E. А. Вводный фонетико-разговорный курс русского языка. М., 1982.
Брызгунова Е. А. Императивные высказывания в русской речи // Императив в разноструктурных
языках: Сб. / Тезисы докладов на конференции «Функционально-типологическое направление в
грамматике, повелительность». Л., 1988.
Брызгунова Е. А. Категория общего и конкретного в русской диалогической речи // Системные
семантические связи языковых единиц: Сб. М., 1992.
Брызгунова Е. А. Ответы на анкету «Об основах теории интонации» // Проблемы в фонетике. Вып. 1.
М., 1993. С. 61-66.
Брызгунова Е. А. Общее и специфическое в фонологии // Фортунатовский сборник: Материалы научной
конференции, посвященной 100-летию Московской лингвистической школы. 1897-1997. М., 2000.
Брызгунова Е. А. Проблемы целого и части в структурах звучащей речи // Vox humana / Bolla Kalman
professzor hetvenedik sztiletdsnapjara. Budapest, 2000.
Будасов P. А. О типологии речи // Русская речь. 1967. № 6.
Будасов Ю. А. Двухударный вопрос и утверждение в русском языке с точки зрения интонемических
модуляций // Науч.-теор. конференция молодых преподавателей и аспирантов ин-та: Тезисы
докладов / Пятигорский пед. ин-т иностр. яз. Пятигорск, 1956. С. 108-111.
730

Булаховский И. А. Курс русского литературного языка. Киев, 1949.
Булыгина Т. В. Грамматические и семантические категории и их связи // Аспекты семантических
исследований. М., 1980.
Булыгина Т. В. О границах и содержании прагматики // Изв. АН СССР. Серия литературы и языка.
1981. №4.
Булыгина Т. В. К построению типологии предикатов в русском языке // Семантические типы
предикатов. М., 1982.
Булыгина Т. В. Оптативные высказывания с независимым инфинитивом в современном русском языке
// Функциональный анализ грамматических форм и конструкций. Л., 1988.
Будасов Ю. А. Двухударный вопрос и утверждение в русском языке с точки зрения интонемических
модуляций // Науч.-теор. конференция молодых преподавателей и аспирантов ин-та: Тезисы
докладов / Пятигорский пед. ин-т иностр. яз. Пятигорск, 1956. С. 108-111.
Булаховский Л. А. Курс русского литературного языка. 4-е изд. Киев, 1949.
Буралова Р. А. Оптативные и побудительные высказывания с независимым инфинитивом в современном
русском языке: Автореферат дисс. ... канд. филол. наук. Л., 1988.
Буслаев Ф. И. Опыт исторической грамматики русского языка. М., 1858.
Бухарин В. И. К проблеме функциональной парадигмы простого предложения (о функциональной
вариативности высказывания)//Научн. труды Яросл. пед. ин-та. Вып. 147. Ярославль, 1975.
Бырдина Г. В. Динамические средства русской диалогической речи: Учеб. пособ. Тверь, 1992.
Валимова Г. В. Об основных типах ответных предложений в диалогической речи // Уч. зап. Рост. пед.
ин-та. Ростов-на Дону, 1955.
Валимова Г. В. Функциональные типы предложений в современном русском языке / Ростов, ун-т.
Ростов-на-Дону, 1967.
Валимова Г. В. К вопросу о коммуникативных единицах // Вопросы синтаксиса русского языка. Ростов-
на-Дону, 1971. С. 21-26.
Валимова Г. В. Синонимия вопросительных предложений // Вопросы синтаксиса русского языка.
Ростов-на-Дону, 1978. С. 23-31.
Васильева А. Н. Частицы разговорной речи / МГУ им. М. В. Ломоносова. М., 1964.
Васильева А. //. Глагол в разговорной речи (императив) / РЯЗР. 1969. № 1. С. 39-44.
Валюсинская 3. В. Вопросы изучения диалога в работах советских лингвистов // Синтаксис текста: Сб. 1979.
Вежбицкая А. Речевые акты // Horoc в зарубежной лингвистике. Вып. XVI. М., 1985.
Вежбицкая A. Enqlish Speech Act Verbs: A Semantic Dictionary. Sydney, 1987.
Вежбицкая А. Язык, культура, познание. M., 1996.
Вежбицкая А. Семантические универсалии / Языки русской культуры. М., 1999.
Вендлер 3. Иллокутивное самоубийство // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XVI. Мм 1985.
Верещагин Е. М., Ратмайр Р., Ройтер Е. Речевые тактики призыва к откровенности. Еще одна
попытка проникнуть в идиоматику речевого поведения и русско-немецкий контрастивный подход // ВЯ.
1992. №6. С. 82-93.
Визгина А. М. Модальность неместоименных общевопросительных предложений в диалогической
речи на материале современного русского языка. Автореферат дисс. ...канд. филол. наук. М., 1973.
ВиллерТ. А Об интонации простого нераспространенного предложения в русском языке// Уч. зап.
ЛГУ. Серия филолог, наук. Вып. 40. 1960. № 256. С. 25-28.
Винарская Е. Я, Мерзлякова Л. В. Интонационные структуры речи и методика обучения
иностранному языку. М., 1979.
Виноградов В. В. О художественной прозе. М.; Л., 1930.
Виноградов В. В Русский язык. Грамматическое учение о слове. М.; Л., 1947.
Виноградов В. В. О категории модальности в русском языке // Труды института русского языка АН
СССР. Т. 2. М.;Л., 1950.
Виноградов В. В. О категории модальности и модальных словах в русском языке // Виноградов В. В.
Избранные труды: Исследования по русской грамматике. М., 1975. С. 53-87.
Виноградов В. В. Современный русский язык: Морфология / Курс лекций под ред. В. В. Виноградова /
МГУ им. М. В. Ломоносова. М., 1952.
Виноградов В. В. Некоторые задачи изучения синтаксиса простого предложения // ВЯ. 1954. № 1. С. 12.
731

Виноградов В. В. Синтаксис русского языка академика А. А. Шахматова // Вопросы синтаксиса
современного русского языка. М., 1950.
Виноградов В. В. Основные вопросы синтаксиса предложения (на материале русского языка) //
Вопросы грамматического строя. М., 1955. С. 389-435.
Виноградов В. В. Из истории изучения русского синтаксиса / МГУ им. М. В. Ломоносова. М., 1958.
Виноградов В. В. Стилистика. Теория поэтической речи. Поэтика/ АН СССР. М., 1963.
Виноградов В. В. Избранные труды: Исследования по русской грамматике. М., 1975.
Виноградов В. В. «Горе от ума» как памятник русской художественной речи // Виноградов В. В.
Избранные работы по русскому языку. М., 1959.
Виноградов С. И. Нормативный и коммуникативно-прагматический аспекты культуры речи //
Культура речи и эффективность общения. М., 1996.
Винокур Т. Г О некоторых синтаксических особенностях диалогической речи в современном русском
языке: Автореферат дисс. ...канд. филол. наук. М., 1953.
Винокур Т. Г О некоторых особенностях диалогической речи // Исследования по грамматике
современного русского литературного языка. М., 1955.
Винокур Т. Г Разговорная речь и стиль: Теория и практика лингвистического описания иноязычной
разговорной речи // Уч. зап. Горьк. госуд. пед. ин-та ин. яз. Вып. 49. Горький, 1972. С. 39-42.
Винокур Г. Г Об эллиптическом словоупотреблении в современной разговорной речи //
Разновидности городской устной речи. М., 1988.
Винокур Т. Г Характеристика структуры диалога в оценке драматургического произведения // Язык и
стиль писателя в литературно-критическом анализе художественного произведения. Кишинев, 1977.
Винокур Т. Г. Говорящий и слушающий. Варианты речевого поведения. М., 1993.
Власенко И. М. Изучение предложения со значением опасения на начальном этапе// РЯЗР. 1990. № 1.
Волин Г В. К вопросу о коммуникативных единицах // Вопросы синтаксиса русского языка. Ростов-
на-Дону, 1971.
Волошинов В. Н. [М. М. Бахтин] Марксизм и философия языка. Л., 1929.
Володин А. П., Храковский В. С. Парадигма императивных форм (опыт исчисления) // Учен. зап. Тар-
тус. ун-та. Тарту, 1983.
Володин А. П., Храковский В. С. Опыт анализа семантико-синтаксических свойств усилительной
частицы же (ж) в императивных конструкциях // Семантика служебных слов. Пермь, 1982.
Володин В. Т. Ирреально-гипотетическое наклонение в современном русском литературном языке //
Уч. зап. Куйбышевск. пед. ин-та. Вып. 1. Куйбышев, 1948.
Володина М. В. Анализ системы интонационных средств итальянского языка: Дисс. ...канд. филол.
наук. М., 1984.
Вольская Л. А. Выражение темпоральной отнесенности действия в высказываниях с формами
сослагательного и повелительного наклонения в современном русском языке: Автореферат дисс. ...канд.
филол. наук. Л., 1982.
Вольф Е. М. Функциональная семантика оценки. М., 1985.
Востоков А. X. Русская грамматика. СПб., 1856.
Воркачев С. Г Хотеть-желать и querer-desear. Сопоставительный анализ употребления русских и
испанских глаголов // РЯЗР. 1991. № 3.
ВохминаЛ. Л. Единицы обучения при коммуникативном подходе// РЯЗР. 1988. № 6. С. 47-52.
Всеволодова М. В., Дементьева О. Ю. Проблемы синтаксической парадигматики: коммуникативная
парадигма предложения. М., 1997.
Всеволодова М. В. Способы выражения временных отношений в современном русском языке. М., 1975.
Всеволодский-Геренгросс В. И. Теория русской речевой интонации. М., 1922.
Гаврильев И. И. Семантико-синтактические особенности диалога и их стилистическое использование
(на материале современной французской художественной литературы): Автореферат дисс. ...канд.
филол. наук. М., 1974.
Гак В. Г Сопоставительная лексикология на материале французского и русского языков. М., 1977.
Гак В. Г Сравнительная типология французского и русского языков. Л., 1978.
Гак В. Г. Русский язык в сопоставлении с французским. М., 1975.
Гак В. Г Русский язык в зеркале французского. Очерк 6, 7. Структура диалогической речи // РЯЗР.
1970. №3; 1971. №2.
732

Гак В. Г. Высказывание и ситуация // Проблемы структурной лингвистики-72. М., 1973. С. 349-372.
Гак В. Г. К проблеме сравнительно-типологического анализа речевого акта и текста // Сопост авитель-
ная лингвистика и обучение неродному языку. М., 1987. С. 123-130.
Гак В. Г. Языковые преобразования. М., 1998.
Галактионова И. В. Средства выражения согласия // Идеографические аспекты русской грамматики.
М., 1998.
Галактионова И. В. Средства выражения согласия-несогласия в русском языке: Автореферат дисс.
...канд. филол. наук. М., 1995.
Галкина-Федорук Е. М. О некоторых особенностях языка ранних драматических произведений
М. Горького // Вестник МГУ. Сер. обществ, наук. 1953. Вып. 1.
Галкина-Федорук Е. М. Об экспрессивности и эмоциональности в языке // Сб. статей по языкознанию.
М., 1958.
Галкина-Федорук Е. М. О нулевых формах в синтаксисе // РЯШ. 1962. № 2.
Галкина-Федорук Е. М., Горшкова К. В., Шанский II. М. Современный русский язык: Синтаксис, М., 1957.
Гарсия-Риверон Р.-М. Система собственно вопросительных предложений в русском языке в
сопоставлении с испанским: Дисс. ...канд. филол. наук. М., 1980.
Гвоздев А. И. Очерки по стилистике русского языка. М., 1952.
Гвоздев А. И. Современный русский литературный язык. Ч. 1. М., 1958.
Гельгарт Р. Р. Рассуждения о диалогах и монологах (к общей теории высказывания // Сб. докл. и со-
общ. Лингв, общества. 11. Вып. 1. Калинин, 1971.
Герасимов В. И., Петров В. В. Па пути к когнитивной модели языка // Новое в зарубежной
лингвистике. Вып. XVIII. М., 1987.
Гловинская М. Я. Семантика глаголов речи с точки зрения теории речевых актов // Русский язык в его
функционировании. Коммуникативно-прагматический аспект. М., 1993.
Гповинская М. Я. Русские речевые акты и виды глагола // Логический анализ языка, модели действия.
М., 1992. С. 123-130.
Голубева-Монаткина И. И. Сопоставительный анализ французских и русских вопросительных
предложений (значение и средства выражения): Дисс. ...канд. филол. наук. М., 1979.
Гордон Д., Лакофф Дж. Постулаты речевого общения // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XVI.
М., 1985.
Грайс Г. П. Логика и речевое общение // Новое в зарубежной лингвистике: Лингвистическая
прагматика. Вып. XVI. М., 1985.
Грабье В. Семантика русского императива // Сопоставительное изучение грамматики и лексики
русского языка с чешским языком и другими славянскими языками. М., 1983. С. 105-128.
Грамматические исследования. Функционально-стилистический аспект. М., 1989.
Грамматика русского языка. Т. I. М., 1953.
Грамматика русского языка. В 2 т. М., 1960.
Грамматика современного русского литературного языка / АН СССР. М., 1970.
Греч И. И. Практическая русская грамматика. 2-е изд. СПб., 1834.
Давыдов И. И. Опыт общесравнительной грамматики русского языка. СПб., 1854.
Девкин В. Д. Диалог. Немецкая разговорная речь в сопоставлении с русской. М., 1981.
Девкин В. Д. Немецкая разговорная речь. М., 1979.
Дэже Л. Функциональная грамматика и типологическая характеристика русского языка // ВЯ. 1990. № 2.
Диалог: Лингвистические и методологические аспекты. М., 1991.
Диалог: Теоретические проблемы и методы исследования / Сб. научно-аналитических обзоров. М., 1991.
Диалог о диалоге. Ижевск, 1981.
Дискурсивные слова русского языка: опыт контекстно-семантического описания. М., 1998.
Дмитриева Л. Д. Модальные значения формы повелительного наклонения в простом предложении //
Способы выражения субъективных смыслов и синтаксические связи в сложном предложении.
Душанбе, 1984.
Добрушина Е. Р. Верификация в современной русской диалогической речи: Автореферат дисс. ...канд.
филол. наук. 1993.
Добрушина Е. Р. Принципы и методы системного лексикографического описания междометий:
Автореферат дисс. ...канд. филол. наук. М., 1995.
733

Дончева Л. Количественные характеристики форм вежливого обращения к одному лицу в русском и
болгарском языках. // РЯЗР. 1986. № 3. С. 77-81.
Дорошенко А. В. Побудительные речевые акты и их интерпретация в тексте: Автореферат дисс.
...канд. филол. наук. М., 1986.
Дубовицкая Р. Д. К вопросу о взаимодействии сочинительных союзов и частиц в современном
русском языке (и, да, ни-ни, даже) II Филологические науки. Вопросы синтаксиса русского языка.
Тамбов, 1973. С. 138-149.
Дурново И. Н. Повторительный курс грамматики русского языка. Вып. 1. М, 1922.
Евграфова С. М. Структурно-семантическая организация минимального диалогического единства
(анализ координационной связи): Автореферат дисс. ...канд. филол. наук. М, 1986.
Егорова И. Д. Ритмико-мелодические модели диалогической речи: Автореферат дисс. ...канд. филол.
наук. М., 1996.
Единицы разных уровней грамматического строя языка и их взаимодействие. М., 1969.
Елистратов В. С. Арго и культура: Дисс. ...канд. филол. наук. М., 1993.
Есперсен О. Философия грамматики. М., 1958.
Жанры речи. Саратов, 1997.
Жанры речи. Саратов, 1999.
Жинкин И. Я. Вопрос и вопросительное предложение // ВЯ. 1955. № 3. С. 22-34.
Зайцев А. Е. Смыслоразличительные возможности интонации и высказывания с
полифункциональными словами: Дисс. ...канд. филол. наук. М., 1993.
Занько С. Ф. Основные вопросы лингвистической теории диалога: Автореферат дисс. ... канд. филол.
наук. Казань, 1971.
Зарецкая Е. А. Формы повелительного наклонения в русском языке // ФН. 1976. № 3.
Земская Е. А., Ширяев Е. Н. Русская разговорная речь. Итоги и перспективы исследования //
Русистика сегодня. М., 1985.
Земская Е. А. Русская разговорная речь. Лингвистический анализ и проблемы обучения. М., 1987.
Зимняя Н. А. Психологическая характеристика слушания и говорения как видов речевой деятельности
//ИЯВШ. 1973. №3.
ЗиндерЛ. Р. Общая фонетика. Л., 1966.
Знаменская А. В. Частица и в современном русском языке // Уч. зап. Смоленск, пед. ин-та. Серия
литературы и языка. Вып. 13. Ч. 1. Челябинск, 1964. С. 49-73.
Знаменская А. В. Частица так и в современном русском языке // Уч. зап. ЛГПИ. Т. 957. Л., 1965. С. 72-82.
Знаменская А. В. Использование сочетания и тоже в роли частицы // РЯШ. 1967. № 2. С. 72-87.
Знаменская А. В. Частица вот и в современном русском языке // Уч. зап. МОПИ. Т. 197. Русский язык.
Вып. В. М., 1967. С. 237-246.
Знаменская А. В. Частица ну и в современном русском языке // Уч. зап. Смоленск, пед. ин-та. Вып. 24.
Смоленск, 1970. С. 243-257.
Знаменская А, В. Союзные функции частицы вот и в современном русском языке // Вопросы русского
языка и методики его преподавания. Курск, 1960. С. 34-37.
Золотова Г. А. Сложное синтаксическое целое в карамзинской повести //Труды ИЯЗ АН СССР. Т. 3.1953.
Золотова Г. А. О модальности предложения в русском языке // ФН. 1962. № 4.
Золотова Г. А. Очерк функционального синтаксиса русского языка. М., 1973.
Золотова Г. А. Коммуникативные аспекты русского синтаксиса. М., 1982.
Золотова Г. А. Об основаниях классификации предложений // РЯЗР. 1985. № 5.
Золотова Г. А. Синтаксический словарь. М, 1988.
Золотова Г. А., ОнипенкоН. К, Сидорова М. Ю. Коммуникативная грамматика русского языка. М., 1998.
Зуева Р. С Наблюдения над речевыми сочетаниями // Русское языкознание. Вып. 2. Алма-Ата, 1975.
С. 9-12.
Иванова О. В. Семантико-прагматическая характеристика речевой интенции принуждения // РЯЗР.
1994. №3.
Иванова-Лукьянова Г. И. Суперсегментная фонетика в функционально-стилистическом аспекте //
Грамматические исследования. Функционально-стилистический аспект. М., 1989.
Игнатьева М. М. К истории развития определения синтаксических синонимов // Уч. зап. МГПИ.
Т. 240. Статьи и исследования по русскому языку. М, 1964. С. 235-245.
734

Игнатьева М. М. Исследования в области семантического синтаксиса: Сб. статей / Под ред. И. Р. Ир-
теньева. Пятигорск, 1974.
Императив в разноструктурных языках / Тезисы докладов конференции.
Функционально-типологическое направление в грамматике. Повелительность. Л,, 1988.
ИнфантоваГ. Г. Очерки по синтаксису современной разговорной русской речи. Ростов-на-Дону, 1973.
Йотов Ц. Д. Некоторые структурно функциональные характеристики диалога (на материале
современного русского языка): Автореферат дисс. ...канд. филол. наук. 1972.
Исаченко А. В. Грамматический строй русского языка в сопоставлении со словацким: Морфология. 2 /
Словацкой АН. Ч. 1 Братислава, 1954; Ч. 2. Братислава, 1960.
Исаченко А. В. О призывной функции языка// Recueil linguistique de Bratislava. V. 1. Bratislava, 1948.
Исаченко А. В. К вопросу об императиве в русском языке // РЯШ. 1957. № 6. С. 7-14.
Исаченко А.В. О синтаксической природе местоимений // Проблемы современной филологии. М.,
1965. С. 159-166.
Императив в разноструктурных языках / Под ред. В. С. Храковского. Л., 1988.
Исследования проблем речевого общения. Л., 1979.
Кайгородова И. Н. Фразеосхема как генетическая основа синтаксического фразеологизма //
Актуальные проблемы филологии и ее преподавания. Саратов, 1996. С. 67-68.
Кан Сон Хи. Вариативные ряды конструкций, выражающих просьбу и требование в русском языке, в
сопоставлении с корейским: Автореферат дисс. ...канд. филол. наук. М., 1998.
Карцевский С. О. Повторительный курс русского языка. М., 1926.
Кацнельсон С. А. Типология языка и речевое мышление. Л., 1972.
Кафкова О. О. О роли контекстов в разных типах коммуникатов // Синтаксис текста. М., 1979.
Кибрик А. Е. Очерки по общим и прикладным вопросам языкознания (универсальное, типовое
и специфическое в языке) / МГУ им. М. В. Ломоносова. М., 1992.
Киприянов В. Ф. Проблемы теории частей речи и слова-коммуникативы в современном русском языке.
М., 1983.
Киселев И А. Частицы в современных восточнославянских языках / Белорус, гос. ун-т. Минск, 1976.
Клобуков Е. В. Типы фатических ситуаций // Актуальные проблемы современной русистики.
Диахрония и синхрония. М., 1996. С. 185-207.
Клэмлер Т. Основы теории диалогической структуры // РЖ. Серия 66, 1974. № 4.
Козырев В. В. Актуализационные признаки безглагольных побудительных высказываний в
современном русском языке // Функциональный анализ грамматических форм и конструкций. Л., 1988.
Кобозева И. М. Теория речевых актов как один из вариантов теории речевой деятельности /
Вступительная статья // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XVII. М., 1986.
Кобозева И М. Прагм асемантическая аномальность высказывания и семантика модальных частиц //
Логический анализ языка. Противоречивость и аномальность текста. М., 1988. С. 198-199.
Кобозева И. М. О первичных и вторичных функциях вопросительных предложений // Текст в речевой
деятельности. М., 1988.
Кобозева И М. Проблемы описания частиц в исследованиях 80-х годов // Прагматика и семантика. М., 1990.
КовтунЛ. С О центрах изучения русской разговорной речи // Вопросы социальной лингвистики. Л., 1969.
Ковтунова И. И. Современный русский язык: порядок слов и актуальное членение предложения. М., 1976.
Кодзасов С В. Комбинаторная модель фразовой просодии. Исследования модальных интонаций.
Законы фразовой акцентуации // Просодический строй русской речи. М., 1996.
Кодзасов С В. Перформативность и интонация // Логический анализ языка. Проблемы
интенсиональных и прагматических аспектов. М., 1990.
Кодзасов С В. Виды перформативности и их показатели // Логический анализ языка. Модели
действия. 1992.
Кодзасов С В., Кривнова О. Ф. Общая фонетика. М., 2001.
Кодухов В. И. Синтаксическая фразеологизация // Проблемы фразеологии и задачи ее изучения в
высшей и средней школе. Вологда, 1967.
Кожевникова Н. А. Речевые разновидности повествования в русской прозе. АКД. 1973.
Синтаксис и стилистика. М., 1976.
Кожин А. Я, Крылова О. А., Одинцов В. В. Функциональные типы русской речи. М., 1982.
Кожина М. Я Стилистика русского языка. М., 1977.
735

Кожина М. Я Стилистические проблемы теории речевой коммуникации. М, 1978.
Кокорина С. Я. Об отражении в высказываниях речевых интенций говорящего и некоторых задачах
прикладного описания языка // РЯЗР. 1990. № 4.
Колесников Я П. О синтаксической омонимии в современном русском языке // РЯШ. 1960. № 3. С. 20-22.
Колшанский Г. В. Коммуникативная функция и структура языка. М., 1984.
Колшанский Г. В. Соотношение субъективных и объективных факторов в языке. М., 1975.
Коммуникативные аспекты исследования языка. М., 1986.
Кон Я. С. Социология личности. М, 1967.
Конрад Я Я О языковом существовании //Японский лингвистический сборник. М., 1959.
Конрад Р. Вопросительные предложения как косвенные речевые сигналы // Новое в лингвистике.
Вып. XVI. М., 1985.
Корди Е. Е. Оптативность//Теория функциональной грамматики. Темпоральность. Модальность. Л., 1990.
Коростышевская А. М. Синтаксическая фразеологизация в системе средств выражения побуждения в
современном русском языке: Автореферат дисс. ...канд. филол. наук. Красноярск, 1973.
Корепанова Т. Э. Интонационно-стилистические различия информационно-публицистических
передач радио и телевидения: Дисс. ...канд. филол. наук. 1990.
Косилова М. В. К вопросу о побудительных предложениях // ВМУ. Сер. VII. 1962. № 4.
Костомаров В. Г. О разграничении терминов «устный» и «разговорный», «письменный» и «устный» //
Проблемы современной филологии. М., 1965.
Костомаров В. Г. Русский язык в современном диалоге культур // РЯЗР. 1999. № 4. С. 77-85.
Красильникова Л. В. Жанр научной рецензии: семантика и прагматика. М., 1999.
Крейдлин Г. Е. Служебные слова в русском языке: Автореферат дисс. ...канд. филол. наук. М., 1979.
КрейдлинГ. Е., Поливанова А. К О лексикографическом описании служебных слов русского языка //
ВЯ. 1987. № 1.
Кручинина Я Я Синтаксис разговорной речи // Русская речь. 1968. № 1. С. 56-60.
Крушельницкая К Я. К вопросу о смысловом членении предложения // ВЯ. 1956. № 5. С. 55-67.
Крысин Л. П. К социальным различиям в использовании языковых вариантов // ВЯ. 1973 № 3.
Крысин Л. П. Речевое общение и социальные роли говорящих // Социально-лингвистические
исследования. М., 1976.
Крысин Л. Я. Социальный аспект владения языком // Социолингвистические аспекты изучения
современного русского языка. М., 1989.
Кубарев Е. М. Интонационно-отрицательные предложения в русском языке в сопоставлении с
немецким и другими языками // Уч. зап. Куйбышев, пед. ин-та. Вып. 31. Куйбышев, 1961. С. 231-265.
Кукушкина О. В. Речевые неудачи как продукт речемыслительной деятельности: Автореферат дисс.
...докт. филол. наук. М .,1998.
Кухаренко В. А. Стилистическая организация текста художественной прозы // Лингвистика текста.
Ч. 1.М, 1974.
Кубрякова Е. С, Демьянков В. 3., Панкрац Ю. Г., Лузина Л. Г. Краткий словарь когнитивных
терминов. М., 1999.
Кубрякова Е. С. В защиту когнитивной лингвистики // Известия РАН. Серия литературы и языка.
Т. 58. 1999. №6.
Кубрякова Е. С. Части речи в ономасиологическом освещении. М., 1998.
Кундротас Г. П. Смыслоразличительные возможности русской интонации в сопоставлении с
литовской: Дисс. ...канд. филол. наук. М., 1986.
Курилович Е. Очерки по лингвистике. М., 1962.
Кулькова Р. А. Функционирование сослагательного наклонения в современном русском языке:
Автореферат дисс. ...канд. филол. наук. М., 1986.
Лабов У. Единство социолингвистики//Социально-лингвистические исследования. М., 1976.
Лаптева О. А. Живая русская речь с телеэкрана. М., 2001.
Лаптева О. А. Изучение русской разговорной речи в отечественном языкознании последних лет
(обзор)//ВЯ. 1967. № 1.
Лаптева О. А. Русский разговорный синтаксис. М., 1976.
Лаптева О. А. Нерешенные вопросы актуального членения // ВЯ. 1972. № 2. С. 35-47.
736

Лаптева О. А. Общелитературные и специфические элементы при определении статуса устной
публичной литературной речи // Структура лингвистики и ее основные категории. Пермь, 1983.
Лаптева О. А. Мысли В. В. Виноградова о социальных и личностных факторах речи в связи с теорией
литературного языка// ВЯ. 1989. № 4.
Лендван Э. Специфика употребления личных местоимений ты и вы в зеркале венгерского языка //
РЯЗР. 1986. № 3. С. 82-84.
Ленерт У. Проблемы вопросно-ответного диалога// Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XVIII. М., 1986.
Лекант П. А. К вопросу о модальных разновидностях предложений // Современный русский язык:
Лингв, сб. МОПИ. Вып. 6. М., 1976.
Леонтьев А. А. Психолингвистика. Л., 1967.
Леонтьев А. А. Язык. Речь. Речевая деятельность. М., 1969.
Леонтьев А. А. Психолингвистические единицы и порождение речевого высказывания. М., 1969.
Леонтьев А. А. Универсалии и типологические исследования. М., 1974.
Леонтьев А. А. Национальные особенности коммуникации как междисциплинарная проблема. Объем,
задачи и методы этнопсихолингвистики // Национально-культурная специфика речевого поведения.
М., 1977.
Леонтьев А. А. Принцип коммуникативности сегодня // ИЯЗШ. 1986. № 2.
Леонтьев А. А. Высказывание как предмет лингвистики, психолингвистики и теории коммуникации //
Синтаксис текста. М., 1987.
Леонтьев А. А. Универсально-сопоставительное изучение языков и описание языка в учебных целях:
Лингвистические и методические проблемы преподавания русского языка как неродного. М., 1987.
Логический анализ языка. Модели и действия. М., 1992.
Логический анализ языка. Ментальные действия. М., 1993.
Логический анализ языка. Язык речевых действий. М., 1994.
Лойфман Н. Я. Вопросительные предложения в современном русском литературном языке // Уч. зап.
Оренбургск. пед. ин-та. Материалы и исследования по современному русскому литературному
языку. 1962. №5. С. 20-39.
Ломов А. М. О способах выражения волеизъявления в русском языке // РЯШ. 1977. № 2. С. 90-93.
Лопухина Р. В. Функционально-семантическая характеристика конструкций с частицей бы в современном
русском языке: Автореферат дисс. ...канд. филол. наук. М., 1984.
Лосева А. М. О синтаксических и семантических аспектах исследования целых текстов // Лингвистика
текста. Ч. 1. М., 1974.
Луценко И. А. О глаголах совершенного вида в форме повелительного наклонения с отрицанием //
РЯШ. 1986. No 2. С. 86-89.
Лучинин Б. С. Способы передачи логического ударения в письменной речи // РЯНШ. 1972. №4.
С. 48-54.
Любимов А. О. Высказывания-советы и их прагматические и семантические свойства // Семантические
проблемы речевой деятельности. М., 1984. С. 139-144.
Ма Тви Тви. Сопоставительный анализ смыслоразличительных возможностей интонации в русском и
бирманском языках: Дисс. ...канд. филол. наук. М., 1975.
Мальцев М. Д. Заметки о вопросах и вопросительных предложениях причины и цели в языке
А. С. Пушкина// Уч. зап. Ленинград, пед. ин-та. Т. 76. Л., 1949. С. 211-220.
Маркелова Т. В. Частицы в высказываниях с оценочным значением // РЯШ. 1995. № 2.
Маслов Ю. С. Очерки по аспектологии. Л., 1984.
Матвеева Т. В. К лингвистической теории жанра// Collegium. Киев, 1995. № 1, 2.
Матезиус В. О так называемом актуальном членении. Язык и стиль // Пражский лингвистический
кружок. М., 1967. С. 239-245.
Меликян В. Ю. К проблеме грамматической и словообразовательной парадигмы коммуникем // ВЯ.
1999. Х° 6 С. 43-53.
Метлюк А. А. Коммуникативные типы альтернативного вопроса и их интонационные особенности //
Исследование языка и речи. М., 1971. С. 296-299.
Мещанинов И. И. Структура предложения / АН СССР. М.; Л., I960.
Мещанинов И. И. Типологические сопоставления и типология систем // ФН. 1958. № 3.
Мещанинов И. И. Различные виды классификации языкового материала // ВЯ. 1959. № 3.
737

Милославский Я Г. Морфологические категории современного русского языка. М., 1981.
Милославский Я Г. Морфология // Современный русский язык. М., 1985.
Милославский Я Г. Морфология // Современный русский язык. М., 1997.
Милых М. К. Синтаксические особенности прямой речи в художественной прозе. Харьков, 1956.
Милых М. К. Побудительные предложения в русском языке // Уч. зап. Харьков, ун-та. Т. 23. Труды
историко-филологического ф-та. Вып. 4. Харьков, 1953. С. 5-47.
МировичА. Основные функции частиц в современном русском языке // Лексикографический сб.
Вып. 5.М., 1962.
Михайлюк-Шугаева Я. А. Нулевые глаголы в односоставных и двусоставных эллиптических
предложениях: Дипломное сочинение (научн. рук. М. В. Всеволодова). М., 2001.
Михлина М. А. Из наблюдений над синтаксическими особенностями диалогической речи: Автореферат
дисс. ...канд. филол. наук. 1953.
Михлина М. А. Явления неполноты в вопросно-ответных конструкциях логической речи. // Уч. зап.
Душанбин. пед. ин-та. Т. 19. Филологич. серия. Вып. 9. Сталинабад, 1967. С. 85-122.
Мкртчан Я. А. Особенности звучания и различительных возможностей русской интонации в сопоставлении
с армянской: Дисс. ...канд. филол. наук. М., 1990.
Молотков А. Я Трудные случаи лексико-грамматической характеристики слов ЭТО и ТО в русском
языке // Вопросы грамматики: Сб. М.; Л., 1960.
Молошная Т. Я К вопросу о так называемых аналитических формах императива в русском языке //
Russian linquistics. V. 14. Dordrecht, 1990. № 1.
Морковкин В. В. Словарь структурных слов русского языка. М., 1997.
Москальская О. Я. Грамматический идиоматизм и синтагматика // Иностранные языки в высшей
школе. 1962. № 1.
Мун Сун Вон. Вариативные ряды собственно вопросительных предложений в русском и корейском языках:
Дисс. ...канд. филол. наук. М., 1994.
Муравицкая М. Я. Полисемия императива// Математическая лингвистика. Вып. 1. Киев, 1973.
МуратовН. В. Семантика диалога-спора: Автореферат дисс. ...канд. филол. наук. М., 1991.
Мурзалина Б. К. Особенности смыслоразличительных возможностей и фонетической структуры
русской интонации (по сравнению с казахской интонацией): Дисс. ...канд. филол. наук. М., 1987.
Муханов Я. Г. Несобственно-вопросительное значение вопросительных по форме предложений //
РЯЗР. 1982. № 3, 4.
Муханов Я Л. Интонация в практике русской диалогической речи. М., 1995.
Муханов Я. Л. Интонация в ее отношении к речевой прагматике // РЯЗР. 2001. № 1.
Мучник Я. Я. О значении форм повелительного наклонения в современном русском языке // Уч. зап. МОПИ.
Т. 32. Вып. 5. М., 1955. С. 13-35.
Мучник Я. Я. Грамматические категории глагола и имени в современном русском литературном
языке. М., 1971.
Национально-культурная специфика речевого поведения. М., 1977.
Нгуен Тхань Лам. Соотношение средств при выражении высказываний в русском и вьетнамском
языках: Дисс. ...канд. филол. наук. М., 1994.
Некрасов Я. Я. О значении форм русского глагола. СПб., 1865.
Немешайлова А. В. Формы повелительного наклонения в современном русском языке // Уч. зап.
Пензен. пед. ин-та. Вып. 5. Пенза, 1958.
Немешайлова А. В. Повелительное наклонение в современном русском языке. Пенза, 1961.
Несина Г. Я. К вопросу о структуре диалога в современном русском языке // Исследования и статьи по
русскому языку. Вып. 3. Волгоград, 1972. С. 61-69.
Никитиевич В. М Модальные функции глаголов изъявительного наклонения в современном русском
языке. М., 1953.
Николаева Т. М. Актуальное членение — категория грамматики текста // ВЯ. 1972. № 2. С. 48-64.
Николаева Т. М. Фразовая интонация славянских языков. М., 1977.
Николаева Т. М. Интонация сложного предложения в славянских языках. М., 1969.
Николаева Т. М. Контекстуально-конситуативная обусловленность высказывания и его семантическая
цельность // Русский язык. Текст как целое и компоненты текста. М., 1982.
Николаева Т. М. Функции частиц в высказывании. М., 1985.
738

Николина Я. А. Предложения фразеологизированной структуры с частицей так II РЯШ. 1995. № 1.
Новиков Л. А. Семантический анализ противоположения в лексике: принципы, аспекты, метод // НДВШ.
Филол. науки. 1973. № 3. С. 55-67.
Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XVI. М., 1985.
Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XVII. М., 1986.
Общее языкознание. Внутренняя структура языка. М., 1972.
Общее языкознание. Методы лингвистических исследований. М., 1973.
Овсянико-Куликовский Д. Я. Синтаксис русского языка. 2-е изд. СПб., 1912.
Ожегов С. Я, Шведова Я Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1994.
Озаровский О. В. К типологии способов выражения согласия-несогласия в славянских языках //
Типология i узавмаздеянiе славянскiх модi лiтаратур / Тезисы, докл. и сообщ. респ. конф. Минск, 1973.
Озаровский О. В. Парадигма согласия-несогласия // Русское предложение. Исследование и
преподавание в школе и вузе: Межвузовский сб. научн. трудов / Воронеж, ун-т. Воронеж, 1986. С. 57-66.
Орлова М. Я Из наблюдений над функционально-синтаксическим соотношением смежных реплик
вопросно-ответной формы диалога // Уч. зап. Башкир, ун-та. Т. 18. Серия филологич. науки. 1964.
№ 18. С. 175-186.
Орлова М. Я. О характере соотношения вопроса и ответа в диалогической речи // Вопросы синтаксиса
русского языка. Уфа, 1968. С. 61-88.
Орлова М. Я Структура диалога в современном русском языке (вопросно-ответная форма):
Автореферат дисс. ...канд. филол. наук. Саратов, 1968.
Орлова М. Я. Коммуникативные средства оформления модальных разновидностей вопросительных
предложений в русском языке // Вопросы синтаксиса русского языка: Сб. Ростов, 1971.
Основы теории речевой деятельности / Под ред. Л. С. Выготского. М., 1968.
Осокин В. В. Логическое ударение (на материале русского языка). Томск, 1968.
Остин Дж. Слово как действие // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XVII. М., 1986.
Остин Дж. Избранное. М., 1999.
Paduceva E. V. Le particule ze: Sementic, syntexe et prosodie // Les Particules enonciative en russe
contemporaine. Paris, 1986.
Падучева E. В. О семантике синтаксиса. M., 1974.
Падучева Е. В. Презумпции и другие виды неэксплицитной информации в предложении // НТИ. Серия 2.
М., 1981.
Падучева Е. В. Прагматические аспекты связности диалога // Изв. Ан СССР. Отделение литературы и
языка. Т. 41. 1982. №4.
Падучева Е. В. Семантика и синтаксис местоименных слов: Референциальные аспекты высказывания:
Автореферат дисс. ...докт. филол. наук. М., 1982.
Падучева Е. В. Значение и синтаксические функции слова это II Проблемы структурной лингвистики.
М., 1982.
Падучева Е. В. Высказывание и его соотнесенность с действительностью (референциальные аспекты
семантики местоимений). М., 1985.
Падучева Е. В. Семантика вида и точка отсчета // Изв. АН СССР. Серия литературы и языка. Т. 45.
1986. №6.
Падучева Е. В. Говорящий субъект речи и субъект сознания // Логический анализ языка. Культурные
концепты. М., 1991. С. 164-168
Падучева Е. В. О семантике прагматических категорий времени и вида в повествовательном тексте
// Семиотика и информация. Вып. 29. М., 1989. С. 164-176.
Падучева Е. В. Семантические исследования. М., 1996.
Падучева Е. В. Феномен Анны Вежбицкой // Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. М., 1996.
Панов М. В. О стилях произношения (в связи с общими проблемами стилистики) // Развитие
современного русского языка. М., 1981.
Панов М. В. Стили русского языка// Современный русский язык. М., 1981.
Панов М. В. О парадигматике и синтагматике // Изв. АН СССР. Отделение литературы и языка. Т. 39.
1980. №2.
Панфилов В. 3. Взаимоотношение языка и мышления. М., 1971.
739

Панфилов В. 3. Категория модальности и ее роль в конституировании структуры предложения и
суждения// ВЯ. 1977. № 4.
Паменова Т. В. О роли контекста при функционировании сослагательного наклонения в значении
желательности // Герценовские чтения. XXVII. Л., 1975.
Певнева Т. И. Сопоставительный анализ предложений типа Я хочу спать — Мне хочется спать II ВМУ.
1997. № 2. С. 111-121.
Перевлесский Г. М. Начертание русского синтаксиса. 2-е изд. М., 1848.
Петрищева Е. Ф. Функциональная и стилистическая дифференциация речи // Стилистика русского
языка. Жанрово-коммуникативный аспект. М., 1987.
Петрухина Е. В. Аспектуальные категоризации действий в русском языке в сопоставлении с
некоторыми другими славянскими языками (вид и фазисно-временные способы глагольного действия):
Автореферат дисс. ...канд. филол. наук. М, 1997.
Петрухина Е. В. Аспектуальные категории глагола в русском языке в сопоставлении с чешским,
словацким, польским и болгарским языками. М., 2000.
Петрянкина В. Я. Функционально-семантический аспект интонации. М., 1988,
Пешковский А. М. Интонация и грамматика // Изв. АН СССР по русскому языку и словесности. Т. 1.
Кн. 2. 1928. С. 458-476.
Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении. М., 1956.
Пешковский А. М. Факторы фонетической эволюции языка как трудового процесса. М, 1928.
Пиотровская Л. А. К вопросу о синтаксической фразеологии // Славистический сборник. СПб., 1998.
С. 111-118.
Плоткин В. Я. О форме сослагательного наклонения в современном русском языке // НДВШ. Филол.
науки. 1962. №2.
Поливанов Е. Д. Статьи по общему языкознанию. М., 1969.
Полищук Е. В. Сопоставительный анализ вариативных рядов высказываний, выражающих значения
требования и просьбы, в русском и английском языках: Дисс. ...канд. филол. наук. М, 1988.
Попов И С. О логическом ударении // ВЯ. 1961. С. 87-97.
Попова Я. А. Неполные предложения в современном русском языке // Труды ИЯЗ. АН СССР. 1953. № 2.
Поройнова Я. Я. Морфологические и морфологизированные средства выражения побуждения,
примыкающие к парадигме повелительного наклонения // Функциональный анализ
грамматических единиц. Л., 1980.
Поспелов Я. С. Учение о частях речи в русской грамматической традиции. М., 1954.
Потебня А. А. Из записок по русской грамматике. В 2 т. М., 1958.
Потебня А. А. Синтаксис русского языка. М., 1941.
Потебня А. А. Мысль и язык. Киев, 1993.
Прагматические и семантические аспекты синтаксиса: Сб. Калинин, 1985.
Просодический строй русской речи. М., 1996.
Прокопович Е. П. Материалы и сообщения. Глагольные междометные формы в русском литературном
языке XIX В.//ВЯ. 1965. № 1.
Прокопчик А. В. Структура и значение побудительных предложений в современном русском
литературном языке: Автореферат дисс. ...канд. филол. наук. М., 1955.
Прохватилова О. А. Возможности интерпретации художественного текста интонационно-звуковыми
средствами (на материале исполнения прозы А. П. Чехова): Дисс. ...канд. филол. наук. М., 1991.
Прохватилова О. А. Православная проповедь и молитва как феномен современной звучащей речи.
Волгоград, 1999.
Ранних Я. А. Речевой акт пожелания и способы его выражения в современном русском языке:
Автореферат дисс. ...канд. филол. наук. М., 1994.
Радиевская М. Г. О минимальных признаках типов русской интонации // Изв. АН СССР. Серия литературы
и языка. Т. 30. 1971. Вып. 17. С. 72-76.
Разновидности городской устной речи. М., 1988.
Распопов Я. Я. К вопросу о модальности предложения // Уч. зап. Благовещенск, пед. ин-та. Т. 8.
Благовещенск, 1957. С. 177-197.
Распопов И. П. Смысловые и стилистические функции логического ударения // РЯШ. 1957. №4.
С. 18-22.
740

Распопов И. П. Логическое ударение как особое средство структурной организации предложения //
РЯШ. 1966. №4.
Распопов И. Я. Заметки о синтаксической модальности и модальной квалификации предложения //
Синтаксис и интонация. Вып. 2. Уфа, 1973.
Распопов И. Я. Очерки по теории синтаксиса. Воронеж, 1973.
Распопов Я Я Строение простого предложения в современном русском языке. М., 1970.
Распопов Я В., Ломов А. М. Основы русской грамматики. Морфология, синтаксис. Воронеж, 1984.
Распопова Т. Я. Оптативные и побудительные предложения (к проблеме дифференциации) // Синтаксис
русского предложения. Воронеж, 1985.
Рассудова О. П. Употребление видов в современном русском языке. М., 1982.
Рахилина Е. В. Когнитивная семантика: история, персоналии, идеи, результаты // Семиотика и
информатика. Вып. 36. 1998. С. 274-324.
Ревзина О. Г. К построению лингвистической теории языка художественной литературы //
Теоретические и прикладные аспекты вычислительной лингвистики / МГУ им. М. В. Ломоносова. М., 1981.
С.107-135.
Рестан Я. Синтаксис вопросительного предложения. Oslo - Bergen - Tromso, 1969.
Реформатский А. А. О сопоставительном методе // РЯНШ. 1962. № 5.
Речь и эмоции. Л., 1975.
Речь, эмоции и личность. Л., 1978.
Рогожникова Р. Я. Словарь сочетаний, эквивалентных слову. М., 1983.
Рогожникова Р. Я Словарь эквивалентов слова. М., 1991.
Рогожникова Р. Я Стилистическая дифференциация служебных слов // Неполнозначные слова:
история, семантика, функционирование // Сб. научн. трудов. Тверь, 1997.
Рождественский Ю. В. Организация устной речи // Системные исследования. М., 1976.
Розанова Я. Я Разговорная речь на сцене // Русское сценическое произношение. М., 1986.
Романов А. А. Семантическая структура высказываний-просьб // Семантика и прагматика
синтаксических единств. Клин, 1981. С. 68-75.
Романов А. А. Прагматическая функция частиц в иллокутивной структуре диалогического текста //
Текст: структура и анализ. М., 1989.
Руднев А. Г. Синтаксис простого предложения. М., 1960.
Русская грамматика. В 2 т. М., 1980. (РГ)
Русская разговорная речь. Общие вопросы. Словообразование. Синтаксис / Под ред. Е. А. Земской.
М., 1980.
Русская разговорная речь. Фонетика. Морфология. Лексика. Жест / Под ред. Е. А. Земской. М., 1983.
Русская разговорная речь: Тесты. М., 1978.
Русский-язык в его функционировании. Коммуникативно-прагматический аспект. М., 1993.
Русский язык конца XX столетия (1985-1995). М., 1996.
Русский язык: Исторические судьбы и современность / Межд. конгресс. МГУ. 13-16 марта 2001 г.
Труды и материалы. М., 2001.
Савельева Е. Я Лексико-семантические группы — номинации побудительных речевых интенций //
РЯЗР. 1991. №3.
Савельева Е. Я Номинации речевых интенций в русском языке и их семантико-прагматическое
истолкование: Автореферат дисс. ...канд. филол. наук. М., 1991.
СалминаЛ. М. Сложные фразеологические конструкции темпорально-модусной семантики. Воронеж, 1988.
СветлышевД. С Краткие замечания о лексико-грамматических свойствах частиц в русском языке //
Уч. зап. МГПИЯ. Труды каф. русск. яз. Т. 58. М., 1971. С. 142-151.
Светозарова Я Д. Интонационная система русского языка. Л., 1982.
Светозарова Я Д. Акцентно-ритмические инновации в русской спонтанной речи // Проблемы
фонетики. Т. 1. М., 1993.
Святогор Я Я. Повторы как средство синтаксической связи реплик в современном русском языке //
Уч. зап. МГПИ. Русский язык. Вып. 10. М., 1960. № 148.
Святогор Я. Я Типы диалогических реплик в современном русском языке: Автореферат дисс. ...канд.
филол. наук. М., 1967.
Святогор Я Я Вопросительные предложения // Русская грамматика. М., 1980. С. 386-396.
741

Селиверстова О. Н. Местоимения в языке и речи. М., 1988.
Семантика и прагматика синтаксических единств. Калинин, 1981.
Семантика и прагматика языковых единиц: Сб. научн. тр. / КГУ. Киев, 1984.
Семантика служебных слов. Пермь, 1982.
Серебрянников Б. А. Вероятностные обоснования в компаративистике. М., 1974.
Серл Дж. Р. Что такое речевой акт? // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XVII. М., 1986.
Серл Дж. Р. Классификация иллокутивных актов // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XVII. М.,
1986.
Серл Дж. Р. Косвенные речевые акты // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XVII. М., 1986.
Серл Дж. Р., Вандерверкен Д. Основные понятия исчисления речевых актов // Новое в зарубежной
лингвистике. Вып. XVIII. М., 1986.
Сибирякова И. Г. Тематическое структурирование разговорного диалога: автореферат дисс. ...канд.
филол. наук. Екатеринбург, 1996.
Синтаксис и интонация. Вып. 2. Уфа, 1973.
Синтаксис текста. М., 1979.
Сиротинина О. Б. Разговорная речь // Вопросы социальной лингвистики. Л., 1969.
Сиротинина О. Б. Современная русская разговорная речь и ее особенности. М., 1974.
Сиротинина О. Б. Русская разговорная речь. М., 1983.
Сиротинина О. Б. Средства организации текста // Разговорная речь в системе функциональных стилей
современного русского литературного языка. Грамматика: Сб. Саратов, 1992.
Сковородников А. П. О критерии эллиптичности в русском синтаксисе // ВЯ. 1973. № 3.
Сковородников А. П. О неполноте эллиптических предложений (в аспекте их синтагматики и
парадигматики) // Синтаксические структуры. Красноярск, 1984.
Скорлуповская Е. В. Союзная функция частиц в сложносочиненном предложении современного
русского языка (функция частицы ведь) IIРЯШ. 1964. № 1.
Скребнев Ю. М. Введение в коллоквиалистику. Саратов, 1985.
Скшидло А. Я. Синонимия в диалогической речи (К постановке вопроса) // Вопросы теории русского
языка и говоров Дальнего востока. Хабаровск, 1973.
Служебные слова. Новосибирск, 1987.
Смирнова М. С. Интонационная синонимия в вариативных рядах собственно вопросительных
предложений: Дисс. ...канд. филол. наук. М., 1989.
Современная русская устная научная речь. М., 1985.
Современные проблемы литературоведения и языкознания. М., 1974.
Современный русский язык / Под ред. В. А. Белошапковой. М., 1997.
Современный русский язык / Под ред. В. А. Белошапковой. М., 1981.
Солганик Г. Я. Фразеологические модели в современном русском языке // РЯШ. 1976. № 5.
Солнцев В. И. Вариативность как общее свойство языковой системы // ВЯ. 1984. № з.
Соловьева А. К. О некоторых общих вопросах диалога // ВЯ. 1965. № 6.
Соссюр Ф. де Курс общей лингвистики. Екатеринбург, 1999.
Социолингвистические аспекты изучения современного русского языка / Под ред. Л. П. Крысина. М., 1989.
Спорные вопросы синтаксиса. Ростов-на-Дону, 1981.
Стародумова С. А. Характер синтаксичности частиц // Функциональный анализ единиц морфолого-
синтаксического уровня. Иркутск, 1980.
Стаханова И. Г. О функционально-синтаксическом способе выражения побуждения в русском языке
// Русское предложение: Исследование и преподавание в школе и вузе: Межвузовский сб. научн.
трудов / Воронеж, ун-т. Воронеж, 1986. С. 147-155.
Степанов Ю. С. Основы общего языкознания. М., 1975.
Степанов Ю. С. В поисках прагматики // Изв. АН СССР. Серия литературы и языка. 1981. № 4.
Степанова Е. Б. Значения русских общевопросительных предложений: Автореферат дисс. ... канд.
филол. наук. М., 1983.
Степанян И. О. Структурно-неоформленные (синтаксически нерасчлененные) предложения в
современном русском языке, образованные из междометий, частиц и модальных слов: Автореферат дисс.
...канд. филол. наук. 1956.
742

Стернин И. А. Русский речевой этикет. Воронеж, 1996.
Стросон П. Ф. Намерение и конвенция в речевых актах // Новое в зарубежной лингвистике.
Вып. XVII. М., 1986.
Судакова Л. И. Регистровые различия русской интонации и их функции: Дисс. ...канд. филол. наук.
М., 1993.
Сун Юн Шены Порядок слов и интонация в русском и китайском языках: Дисс. ... канд. филол. наук.
М., 1995.
Сухих С А. Категория императивности в речевом общении. Императив в разноструктурных языках.
Л., 1988.
Сухотин В. Я. Из материалов по синтаксической синонимике в русском языке // Вопросы синтаксиса
современного русского языка. М., 1950. С. 127-182.
Сюзюмова Я В. Система вариативных рядов собственно вопросительных предложений в русском и
нидерландском языках: Дисс. ...канд. филол. наук. М., 1989.
Тарасенкова Е. Ф. Вопросительная реплика трехчленной диалогической конструкции в современном
русском языке // Научн. труды Кубанск. ун-та. Вып. 152. Краснодар, 1972.
Телия В. Я. Русская фразеология. Семантический, прагматический и лингвокультурологический
аспекты. М., 1996.
Теплицкая Я Я К вопросу об актуальном членении диалогического текста // Сб. научн. трудов.
МГПИИЯ. Вып. 82. М, 1974.
Теория функциональной грамматики. Темпоральность, модальность. Л., 1990.
Теория и практика лингвистического описания разговорной речи // Межвузов, сб. научн. трудов.
Горький, 1987.
Тимофеев К. А. Об основных типах инфинитивных предложений в современном русском языке //
Вопросы синтаксиса современного русского языка. М., 1950. С. 257-301.
Типология императивных конструкций: Сб. СПб., 1992.
Тихонов А. Я. О грамматических формах, вариантах и дериватах фразеологических оборотов //
Проблемы фразеологии и задачи ее изучения в высшей и средней школе. Вологда, 1967.
Торсуева Я Г. Теория интонации / МГПИИЯ. М., 1974.
Трофимова Э. А. Структурные приемы взаимосвязи реплик диалога в современной английской
разговорной речи // Тез. докл. межвуз. конф. на тему «Язык и речь». М., 1956.
ТруфановаВ. Я. Соотношение индивидуального и общего в интонации. Дисс. ...канд. филол. наук.
М., 1983.
Уго Обрегон Муньос. Смыслоразличительные возможности русской интонации в сопоставлении с
испанской: Дисс. ...канд. филол. наук. М., 1973.
Урынсон Е. В. Русский союз и частица и: структура значения // ВЯ. 2000. № 3.
Федосюк М. Ю. Комплексные жанры разговорной речи: утешение, убеждение, уговоры // Русская
разговорная речь как явление городской культуры. Екатеринбург, 1996.
Федосюк М. Ю. Семантика существительных речевой деятельности и теория жанров речи // Русское
слово в языке, тексте и культурной среде. Екатеринбург, 1997.
Федосюк М. Ю. Нерешенные вопросы теории речевых жанров // ИЯ. 1997. № 5.
Филмор Ч. Фреймы и семантика понимания // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XXIII. М., 1988.
Фирсанова Г. Я Интонация вопросно-ответных конструкций (экспериментально-фонетические
исследования на материале русского языка): Автореферат дисс. ...канд. филол. наук. М, 1972.
Фирсанова Г. Я Описание интонационных особенностей вопросно-ответных предложений в
современном русском языке // Синтаксис и интонация. Уфа, 1973. С. 106-115.
Фирсанова Г. Я. Об интонации ответных предложений в современном русском языке // Вестник ЛГУ.
История языка, литературы. Вып. 27. 1972. № 8. С. 108-114.
Фонетика спонтанной речи / Под ред. Н. Д. Светозаровой. Л., 1988.
Формановская М. И. Употребление русского речевого этикета. 2-е изд. М., 1984.
Формановская М. Я. Русский речевой этикет: лингвистический и методический аспекты. М., 1987.
Формановская М. Я О коммуникативно-семантических группах и функционально-семантических
полях // РЯЗР. 1986. №3.
Формановская М. Я. Прагматика побуждения и логика языка // РЯЗР. 1994. № 5, 8.
Формановская М. И, Коммуникативно-прагматические аспекты единиц общения. М., 1998.
743

Формановская М. И. Размышления о единицах общения // РЯЗР. 2000. № 1.
Фортунатов Ф. Ф. Избранные труды. Сравнительное языковедение. Т. 1. М., 1956.
Функционально-типологическое направление в грамматике. Повелительность / Тезисы докладов. Л., 1988.
Функционально-типологические аспекты анализа императива: Сб. / АН СССР. Ин-т языкознания. М., 1980.
Функциональный анализ грамматических единиц: Сб. научн. трудов. Л., 1980.
Хабургаев Г. А. Реализация валентностей нулевого глагола движения в современном русском языке //
Вопросы русского языкознания. Вып. 2. М, 1976.
Холодилова Л. Е. Особенности значения вопросительных предложений с не перед сказуемым // РЯШ.
Х° 2. С. 79-82.
Холодович А. А. О типологии речи // Историко-филологические исследования. Т. 17. М., 1967. С. 202-208.
Храковский В. С, Володин А. Я. Семантика и типология императива// Русский императив. Л., 1986.
Храковский В. С. Повелительность. Превентивные предложения // Теория функциональной
грамматики. Темпоральность. Модальность. Л., 1990. С. 184-243.
Храковский В. С. О правилах выбора вежливых императивных форм. Опыт формализации на
материале русского языка// Изв. АН СССР. Серия литературы и языка. Т. 39. 1980. № 3.
Хрычиков Б. В. Значение форм сослагательного наклонения в простом предложении в современном
русском языке // Уч. зап. Новгород, пед. ин-та. Историко-филол. ф-т. Т. 1. Вып. 1. Новгород, 1956.
Хундснуршер Ф. Основы, развитие и перспективы анализа диалога// ВЯ. 1998. № 2. С. 38-50.
Цахер О. X. Фонология фразового ударения // Исследования языка и речи. М., 1971. С. 256-262.
Человеческий фактор в языке: коммуникация, модальность, дейксис. М., 1992.
Чан Тхе Шон. Коммуникативная система собственно вопросительных предложений в русском языке в
сопоставлении с вьетнамским: Дисс. ...канд. филол. наук. М., 1982.
Человеческий фактор в языке: коммуникация, модальность, дейксис. М., 1992.
Ченки А. Семантика в когнитивной лингвистике // Фундаментальные направления современной
американской лингвистики / МГУ им. М. В. Ломоносова. М., 1997. С. 340-370.
Черемисина Н. В, Инвариантные модели динамических структур русского языка // Уч. зап. Башкир,
ун-та. Серия филол. наук. Вып. 29. 1968. № 12.
Черемисина И. В. Русская интонация: поэзия, проза, разговорная речь. М., 1982.
Чернышев В. И. Описательные формы наклонений в русском языке // Труды Ин-та русского языка.
Т. 1.М.; Л., 1949.
Черткова М. Ю. Грамматическая категория вида в современном русском языке. М., 1996.
Чесноков Я. В. Понятие о суждении, вопросе, побуждении, о логической фразе // Уч. зап. Ростов, пед.
ин-та. Вып. 4. Ростов-на-Дону, 1955. С. 1-21.
Чесноков Я. В. Логическая фраза и предложение. Ростов-на-Дону, 1961.
Чин Тхань Нян. Сопоставительный анализ смыслоразличительных возможностей интонации в русском
и вьетнамском языках: Дисс. ...канд. филол. наук. М., 1976.
Чиркина И. Я. Проблема неполноты предложения и ее изучение в вузе // Вопросы синтаксиса
русского языка. Калуга, 1969.
Чистоногова Л. К. Синтаксические фразеологизмы со значением отрицания в современной
английской разговорной речи: Автореферат дисс. ...канд. филол. наук. Л., 1971.
Чистякова А. Л. О порядке слов диалогической речи // РЯШ. 1965. № 1.
Чумаков Г. М. Диалог и монолог// Научн. зап. Слав'яньского пед. ин-ту. Т. 2. Сер. icT.-фил. Вып. 2. 1957.
Шаройко О. И. Структура простого предложения в диалогической речи: Автореферат дисс. ... канд.
филол. наук. Одесса, 1969.
Шаронов И. А. Категория наклонения русского глагола в коммуникативно-прагматическом аспекте:
Автореферат дисс. ...канд. филол. наук. М., 1990.
Шаронов В. И. Коммуникативы как функциональный класс и как объект лексикографического
описания // Русистика сегодня. 1996. № 2.
Шатуновский И. Б. Пропозициональные установки: воля и желание // Проблемы интенсиональных и
прагматических контекстов. М., 1989.
Шахматов А. А. Синтаксис русского языка. Вып. 2. Л., 1927.
Шахматов А. А. Синтаксис русского языка. Вып. 1-2. Л., 1941.
Шварцкопф Б. С. Оценки говорящим фактов речи (лингвистический аспект): Автореферат дисс.
...канд. филол. наук. М., 1971.
744

Шведова Я. Ю. К вопросу об общенародном и индивидуальном в языке писателя // Труды ин-та
языкознания / АН СССР. Т. HI. М, 1953.
Шведова Я. Ю. К изучению русской диалогической речи // ВЯ. 1956. № 2.
Шведова Я Ю. О некоторых типах фразеологизированных конструкций в строе русской разговорной
речи//ВЯ. 1958. №2.
Шведова Я Ю. Очерки по синтаксису русской разговорной речи. М, 1960.
Шведова Я. Ю. О понятии регулярной реализации структурной схемы предложения // Мысли о
современном русском языке. М., 1969.
Шведова Я. Ю., Белоусова А. С. Система местоимений как исход смыслового строения языка и его
смысловых категорий. М., 1995.
Шевченко Я А. Социолингвистическая детерминированность диалогических реплик // Семантика и
прагматика языковых единиц: Сб. / КГУ. Киев, 1984. С. 47-51.
Шелякин М. А. Об инвариантном значении и функциях сослагательного наклонения в русском языке //
ВЯ. 1999. №4.
Шелякин М. А. Употребление вида в повелительном наклонении русского языка // Fremdsprachenunter-
richt. Т. 9. Potsdam, 1969.
Шелякин М. А. Употребление вида глагола в сослагательном наклонении русского языка //
Padagogische Hochschule Potsdam. Wissenschaitliche Zeitschrift, 1970. Heft 3.
Ширяев E. Я Реплики диалога как предложения // РЯШ. 1966. № 6.
Ширяев Е. Я. Структура разговорного повествования // Русский язык: текст как целое и компоненты
текста / Виноградовские чтения. М., 1982.
Ширяев Е. Я. Модели предложений с нулевыми полнозначными глаголами-предикатами // РЯЗР.
1968. №4.
Ширяев Е. Я. Основные синтаксические характеристики функциональных разновидностей
современного русского языка// Русский язык в его функционировании: Уровни языка. М., 1996.
Ширяев Е. Я Что такое разговорный диалог? // Русский язык: Исторические судьбы и современность /
Труды и материалы межд. конгресса. М., 2001.
Шмелев Д. Я. О связанных синтаксических конструкциях в русском языке // ВЯ. 1960. № 5.
Шмелев Д. Я. Очерки по семасиологии русского языка. М., 1964.
Шмелев Д. Я Проблемы семантического анализа лексики. М., 1973.
Шмелев Д. Я. Русский язык в его функциональных разновидностях. М., 1977.
Шмелева Т. В. Пропозиция и ее репрезентации в предложении // Вопросы русского языкознания.
Вып. З.М., 1980.
Шмелева Т. В. Социальный аспект смысла предложения // РЯЗР. 1981. № 2.
Шмелева Т. В. Кодекс речевого поведения // РЯЗР. 1983. № 1.
Шмелева Т. В. Смысловая организация предложения и проблема модальности // Актуальные
проблемы русского синтаксиса. М, 1984.
Шмелева Т. В. Семантический синтаксис / Текст лекций. Красноярск, 1988.
Шмелева Т. В. Речевой жанр. Возможности описания и использования в преподавании языков //
Russistic. Русистика. Berlin, 1990. № 2.
Шмелева Т. В. Речевой жанр. Опыт общефилологического осмысления // Collegium. Киев, 1995. № 1,2.
Шмелева Т. В. Инфинитивные конструкции как функциональные синонимы императива // Императив
в разноструктурных языках: Тезисы докладов конференции «Функционально-типологическое
направление в грамматике. Повелительность». Л., 1988.
Шмелева Т. В. Субъективные аспекты русского высказывания: Автореферат дисс. ...докт. филол.
наук. М., 1995.
Шмелькова Я. А. Средства выражения предположения в русском языке (с ориентацией на изучение
русского языка англоговорящими): Дисс. ...канд. филол. наук. М., 1984.
Штелинг Д. А. Целенаправленность речи и категория наклонения // РЯЗР. 1973. № 3.
Штелинг Д. А. О грамматическом статусе повелительного наклонения // Изв. АН СССР. Серия
литературы и языка. Т. 41. № 3.
Шутова Т. А. Синтаксические фразеологизмы со значением отрицания // Человек. Природа. Общество:
Актуальные проблемы / Материалы конференции молодых ученых. 26-30 дек. 1996. СПб., 1996.
745

Щаднева В. П. Безглагольные предложения в свете взаимодействия языковых уровней // Труды по
русской и славянской филологии и лингвистике. Новая серия 1. Тарту, 1993.
Щерба Л. В. Избранные работы по русскому языку. М., 1957.
Щерба Л. В. Избранные работы по языкознанию и фонетике. Т. 1. Л., 1958.
Щерба Л. В. Восточнолужицкое наречие. Т. 1. Пг., 1915. (Приложение.)
Щерба Л. В. Языковая система и речевая деятельность. М.; Л., 1974.
Язык и личность. М., 1989.
Языковая деятельность в аспекте лингвистической прагматики. М., 1984.
Якобсон Р. О. Шифтеры, глагольные категории и русский глагол // Принципы типологического
анализа языков различного строя. М., 1972.
Якобсон Р. О. Структура русского глагола // Якобсон Р. О. Избранные работы. М., 1985.
Яковлев Н. Ф. Грамматика литературного кабардино-черкесского языка / АН СССР. М; Л., 1948.
Якубинский Л. П. О диалогической речи // Якубинский Л. П. Избранные работы. Язык и его
функционирование. М., 1986.
Ярцева В. К О сопоставительном методе изучения языков // ФН. 1960. № 1.
Awdiejew A. Pragmatyczne podstawy interpretacji wypowiedzen. Krakow, 1987.
Charciarek A. Rostocker Beitrage zur Sprachwissenschaft. Helt 6 (1998). Sprachnormen und
Sprachnormwandel in der russichen Sprache am Ende des 20. Jahrhunderts. Universitat Rostock.
KarolyS. Kinds of sentences examined from the point of view of function and form // Acta linguistica
Academiae scientiarum hungaricae. T. 13, fasc. 3-4. Budapest, 1963.
Публикации автора
1. Гуськова M. Г [Безяева М. Г.] Вопросительные предложения со значением сопоставления и
отождествления в русском и португальском языках // РЯЗР. 1979. № 5. С. 64-90.
2. Гуськова И. Г [Безяева М. Г.] Вопросительные предложения без местоименного вопросительного
слова в русском и португальском языках // ВМУ. 1980. № 1. С. 24-38.
3. Безяева-Гуськова М. Г О типологии языковых значений (на материале сопоставительного анализа
русского и португальского языков) // Вопросы изучения русского языка в сопоставлении с другими
языками. М., 1986. С. 34-51.
4. Безяева М. Г Универсальное и типологически особенное в семантике коммуникативных типов
предложений // Материалы третьей межвузовской конференции «Семантика языковых единиц».
1992/МГОЗПИ, М., 1993. С. 20-21.
5. Безяева М. Г Диалог. Универсальное и типологически особенное // Язык и культура. Вторая
международная конференция. 23-27 июня 1993 г. Киев, 1993.
6. Безяева М. Г Русский диалог сквозь призму систем других языков // Вопросы русского языкознания.
Вып. 6. Актуальные проблемы современной русистики. Диахрония и синхрония. М., 1996. С. 208-226.
7. Безяева М. Г Аспекты изучения волеизъявления в работах В. В. Виноградова и вариативный ряд
русской просьбы // Международная юбилейная сессия, посвященная 100-летию со дня рождения
акад. В. В. Виноградова / Тезисы докладов. М., 1995. С. 183-184.
8. Безяева М. Г О специфике реализации нормы в русском диалоге // Rostocker Beitrage zur
Sprachwissenshaft. Sprachnormen und Sprachnormwandel in gegenwartigen europaischen Sprachen. Heft
1. Universitat Rostock. 1995. S. 17-29.
9. Безяева M. Г О семантических особенностях реализации целеустановки волеизъявления и выражения
желания говорящего в русском языке // Теория и практика русистики в мировом контексте: Симпозиум
«Теоретическая лингвистика и преподавание русского языка как иностранного». 1996. С. 4-5.
10. Безяева М. Г Об участии конструкций с так называемыми ментальными глаголами в
формировании коммуникативной целеустановки высказывания // Исследования по глаголу в славянских
языках. Глагольная лексика с точки зрения семантики, словообразования, грамматики: Российско-
польский сборник. М., 1996. С. 126-148.
746

11. Безяева М. Г. Как вам сказать? Об участии конструкций с глаголами речи в формировании
коммуникативной целеустановки высказывания // ВМУ. Серия 9. Филология. 1997. № 2. С. 62-87.
12. Безяева М. Г. Особенности реализации целеустановки высказывания в жанрах письменной и
устной речи (на примере вариативного ряда конструкций русского требования) // Rostocker Beitrage
zur Sprachwissenshaft. Heft 4. Text als Gegenstand der Forschung und der Lehre. Universitat Rostock.
(1997). S. 23-42.
13. Безяева M. Г. Вариативный ряд конструкций русской просьбы // ВМУ. 1998. № 1. С. 71-89.
14. Безяева М. Г. Вариативный ряд конструкций русской просьбы // Научные доклады
филологического факультета МГУ. Вып. 2. М., 1998. С. 51-70.
15. Безяева М. Г. Упрашивание в русском звучащем диалоге // Rostocker Beitrage zur
Sprachwissenschaft. Heft 6. Sprachnormen und Sprachnormwandel in der russischen Sprache am Ende
des 20. Jahrhunderts. a. 6. Universitat Rostock, 1998. S. 40-78.
16. Безяева M. Г. Коммуникативные значения конструкций с десемантизированными формами
глаголов визуального и слухового восприятия // Вопросы русского языкознания. Вып. 8.
Функциональные и семантические характеристики текста, высказывания, слова / МГУ им. М. В. Ломоносова. М.,
2000. С. 237-257.
17. Безяева М Г. Коммуникативный блок как одна из единиц изучения диалога // ВМУ. 2000. 5.
С. 27-59.
18. Безяева М. Г. Некоторые особенности русского требования в текстах письменной и звучащей
речи // Научные доклады филологического факультета МГУ. М., 2000. С. 5-24.
19. Безяева М. Г. Об особенностях реализации значений коммуникативного уровня (алгоритм
развертывания инвариантных семантических параметров на примере русских междометий) // Языковая система
и ее развитие во времени и пространстве / МГУ им. М. В. Ломоносова. М., 2001. С. 237-257.
20. Безяева М. Г. О смысловом взаимодействии семантических параметров при реализации алгоритма
развертывания русских коммуникативных значений // Русский язык: Исторические судьбы и
современность / Международный конгресс. М., 2001. С. 86-87.

ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ФИЛЬМЫ
И СПЕКТАКЛИ
А зори здесь тихие
А эта женщина в окне
Агония
Айболит 66
Аниськин и Фантомас
Анна на шее
Афоня
Байка
Баллада о солдате
Барышня-крестьянка
Бег
Без вины виноватые
Безотцовщина
Безымянная звезда
Белое солнце пустыни
Белорусский вокзал
Белые росы
Берегись автомобиля
Бесприданница
Блондинка за углом
Большая жизнь
Бриллиантовая рука
Будьте моим мужем
В бой идут одни старики
В городе С.
В моей смерти прошу винить Клаву К.
В огне брода нет
Валентина
Вам и не снилось
Вас ожидает гражданка Никанорова
Васса
Верные друзья
Вертикаль
Влюблен по собственному желанию
Военно-полевой роман
Возврата нет
Вокзал для двоих
Володя большой, Володя маленький
Вор
Ворошиловский стрелок
Вот моя деревня
Впервые замужем
Время желаний
Время танцора
Встреча
Вы чье, старичье?
Выйти замуж за капитана
Гараж
Где находится нофелет?
Год теленка
Гори, гори, моя звезда
Горячий снег
Грачи
Д.Д.Д.
Давыдов и Голиаф
Дама с попугаем
Дама с собачкой
Дамы приглашают кавалеров
Дачники
Два долгих гудка в тумане
Два Федора
Двадцать дней без войны
Девчата
Дело было в Пенькове
Деловые люди
Деревенский детектив
Деревня Утка
Дети Дон Кихота
Дневной поезд
Дни Турбиных
Добро пожаловать, или посторонним вход
воспрещен
Доживем до понедельника
Долги наши
Дом окнами в поле
Донская повесть
Душечка
Евдокимов
Евдокия
748

Елки-палки
Еще люблю, еще надеюсь
Женатый холостяк
Женитьба
Женитьба Бальзаминова
Жестокий романс
Живет такой парень
Жил-был пес
Забытая мелодия для флейты
Звонят, откройте дверь
Здравствуй и прощай
Здравствуйте, я ваша тетя
Зеленая карета
Зигзаг удачи
Зима в Простоквашино
Зимняя вишня
Змеелов
Золотой теленок
Золушка
И снова Аниськин
Иван Васильевич меняет профессию
Из жизни отдыхающих
Инкогнито из Петербурга
Инспектор ГАИ
Ионыч
Ирония судьбы, или с легким паром
Испытательный срок
История с метранпажем
Ищите женщину
Кавказский пленник
Кадриль
Каин XVIII
Калина красная
Каникулы в Простоквашино
Капустный суп
Карантин
Карлсон
Карнавал
Карьера Димы Горина
Кин-дза-дза
Клетка для канареек
Ключ без права передачи
Когда деревья были большими
Когда казаки плачут
Когда я стану великаном
Коллеги
Комиссар
Кому на Руси
Королевство кривых зеркал
Котенок
Криминальный талант
Кубанские казаки
Курьер
Летние люди
Летят журавли
Любимая женщина механика Гаврилова
Любить по-русски
Любовь и голуби
Максим Перепелица
Маленькая Вера
Мама
Мачеха
Машенька
Медведь
Медовый месяц
Мертвый сезон
Место встречи изменить нельзя
Механическое пианино
Милый, дорогой, любимый, единственный
Миль пардон
Мои каникулы
Мой муж инопланетянин
Молодая жена
Монолог
Морозко
Москва слезам не верит
Му-му
Мусульманин
Мы, двое мужчин
Мы, нижеподписавшиеся
Мэри Поппинс, до свиданья
На войне как на войне
На всякого мудреца довольно простоты
Начало
Начальник Чукотки
Наш дом
Не валяй дурака
Не ждали, не гадали
Не может быть
Не послать ли нам гонца
749

Не стреляйте белых лебедей
Невероятные приключения итальянцев
в России
Нежный возраст
Неподдающиеся
Несколько дней из жизни И. И. Обломова
Облако, рай
Объяснение в любви
Обыкновенное чудо
Одинокая женщина желает познакомиться
Одинокий игрок
Одиноким предоставляется общежитие
Одна на миллион
Однолюбы
Ой, вы, гуси
Окно
Они сражались за Родину
Операция Ы
Особенности национальной охоты
Особенности национальной рыбалки
Отдушина
Отпуск в сентябре
Отпуск за свой счет
Отчий дом
Офицеры
Очень важная персона
Ошибка резидента
Паспорт
Петр I
Печки-лавочки
Пиковая дама
Плащ Казановы
Плюмбум, или опасная игра
По прозвищу зверь
По семейным обстоятельствам
Подкидыш
Подмосковные вечера
Подранки
Позови меня в даль светлую
Покровские ворота
Полеты во сне и наяву
Полицейские и воры
Полосатый рейс
Портрет жены художника
После дождичка в четверг
Почти смешная история
Праздник Нептуна
Председатель
Приваловские миллионы
Приключения Буратино
Принцесса на бобах
Приходите завтра
Проверка на дорогах
Простая история
Прошлым летом в Чулимске
Прощай, шпана замоскворецкая
Прощание славянки
Пустельга
Пять вечеров
Пять минут страха
Раба любви
Ребро Адама
Республика Шкид
Родная кровь
Родня
Розыгрыш
Рыжий, честный, влюбленный
С тобой и без тебя
Самая верная жена
Самая обаятельная и привлекательная
Самый последний день
Санта-Барбара
Свадьба
Свадьба в Малиновке
Свой среди чужих, чужой среди своих
Семнадцать мгновений весны
Сибириада
Сирота казанская
Сказка о потерянном времени
Сладкая женщина
Служебный роман
Служили два товарища
Смятение чувств
Снежная королева
Собачье сердце
Совсем пропащий
Соло для часов с боем
Сочинение ко Дню Победы
Стакан воды
Старая, старая сказка
Старик Хоттабыч
Старики-разбойники
750

Старшая сестра
Фантазии Фарятьева
Старший сын (Вампилов)
Формула любви
Старые стены
Старый Новый год
Холодное лето 53-го года
Тени исчезают в полдень
Цветы календулы
Тень
Цыган
Тихий Дон
Тот самый Мюнхгаузен
Чипполино
Трактир на Пятницкой
Чокнутые
Транзит
Чужая родня
Три плюс два
Чучело
Три толстяка
Три тополя на Плющихе
Шестой
Ты мне, я тебе
Ширли-мырли
Тюремный романс
Шла собака по роялю
Убить дракона
Штаны
Уроки французского
Щен из созвездия Гончих Псов
Успех
Утиная охота
Экипаж
Утомленные солнцем
Уходил старик от старухи
Я свободен, я ничей
Уходя - уходи
Я шагаю по Москве
751

Научное издание
Безяева Мария Геннадьевна
Семантика коммуникативного
уровня звучащего языка
Волеизъявление и выражение желания
говорящего в русском диалоге
Издание осуществлено за счет средств
филологического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова
Зав. редакционно-издательским отделом
филологического факультета Е. Г. Домогацкая
edit@philol.msu.ru
Редактор-корректор Е. А. Певак
Оригинал-макет: И. Б. Качинская
Подписано в печать 15.11.2002.
Формат 70x100/16.
Усл. печ. л. 60,6. Уч.-изд. л. 80,5.
Тираж 1000 экз. Заказ 1532.
Ордена «Знак Почета»
издательство Московского университета.
125009, Москва, ул. Б. Никитская, 5/7.
Типография ордена «Знак Почета»
издательства Московского университета.
119992, Москва, ул. Академика Хохлова, 11.