Автор: Цвейг С.  

Теги: биографии   художественная литература   собрание сочинений   трилогия   издательство время  

Год: 1932

Похожие

Собрание сочинений в 10 томах. Том 6. Врачевание и психика. Жозеф Фуше

Собрание сочинений. Том. 10 Борьба с безумием. Гёльдерлин. Клейст. Ницше

Собрание сочинений. Том 6

Казанова. Фридрих Ницше. Зигмунд Фрейд

Текст 
                    0


Stefan Zweig
DIE HEILUNG
DURCH DEN GEIST
Обложка
работы
М,
А.
Ки рн арск ого
1932
Ленюрлит
Jfê 25857.
Издание
<No 3.
10.000
эк з.
Отв.
ред.
Я.
Г.
Раскин.—Техн.
ред.
Г.
П.
Бло к.
Ст/ф .
ЯР/ь^ ИО .
5* [2 6/л.
141.696
п1зн.
в
1 6/л.
Сд.
в
наб.
291Х 1931 >.
Пода,
к
печ.
10/Ц 1932 «•
Тшинра фи я
„Советский
Печ атн и к<(,
Мо хова я^ 40.
Зак.
10292.


СТЕФАН
ЦВЕЙГ


СОБРАНИЕ
СОЧИНЕНИИ
СТ ЕФА НА
ЦВЕЙГА
АВТОРИЗОВАННОЕ
ИЗДАНИЕ
С
ПРЕДИСЛОВИЕМ
М.
Г
О
Р
ь
К
О
Г
О
И
КР ИТИКО- БИОГ РА ­
ФИЧ ЕСКИМ
ОЧЕРКОМ
РИ ХАР ДА
ШПЕХ ТА
ТОМ
XI
КООПЕ Р АТ ИВ НОЕ
И ЗДАТ ЕЛЬС ТВО
«ВРЕМЯ»
ЛЕНИНГРАД


СТЕФАН
ЦВЕЙГ
ВРАЧ Е ВА НИЕ
И
ПСИХ ИКА
МЕ СМЕР
МЕ РИ
БЕКЕР
ЭДД И
З ИГМУ НД
ФРЕЙД
ИРЕ
Д
И
С
.1
О
В
И
Е
В.
А.
Д
К
С
Н
И
Ц
К
«>ГО
II
Е
Р
Е
В
О
Д
В.
А.
3цРГкНФРЕЯ
КООПЕРАТИВНОЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
«ВРЕМЯ»
ЛЕН ИНГРАД


ПРЕДИСЛОВИЕ
В
ряду
биографических
трилогий,
посвященных
Ст.
Цвей­
гом
историческим
личностям,
настоящая
— «Врачевание
и
психика»—не
являет ся
лучшей,
наиболее
удавшейся
ху­
дож нику .
Ес ли
в
других
трилогиях
(«Три певца своей жизни:
Ка зан ова,
Стендаль,
То л ст о й», «Три мастера:
Бальзак,
Ди к­
ке нс,
Д о ст о ев ский », «Борьба с безумием:
Гельдерлин,
Кл ей ст.
Ницше») интересны и «литературны»
сами
персонажи,
взятые
пи са телем ,
е сли
в
них
остроумны,
хотя
нередко
спорны
и
неприемлемы,
суждения
Ст.
Цвейга
о
тв ор чес ких
особенностях
того
или
иног о
писателя,
его
по ним ание
исторического
окружения,
эпохи
«героя», то в новой три ­
логии,
в
«романах»
жизни
Месмера ,
Ме ри
Бекер-Эдди,
Фрейда
эти
положительные,
с
читательской
точк и
зре н ия,
пре дпо с ылки
отсутствуют.
Зде сь
взяты
и
соединены
под
об щим
знаком
«врачевания
и
психики»
лица
специального
порядка,
ин т ерес
к
ко тор ым
поддерживался
и
поддерживается
в
буржуазном
обществе
не
ст ол ько
их
значительностью
— положительною
или
от ри­
цат ель но ю—
для
развития
«науки о душе»
и
прак тики
вр а­
чевания,
с ко лько
атмосферой
ш ума
и
скандала,
связанного
с
их
именами.
А
для
современной
западно-европейской
буржуазной
инт ел ли ге нции
эт от
и н терес
является
особенно
усиленным
и
подчеркнутым,
социально
обусловленным,
поскольку
самая
проблематика
мышления
и
творчества
избранных
Ст.
Цвейгом
персонажей
тесно
сомкнута
с
глу­
бочайшей
тягой
разлагающегося
капиталистического
обще­
ства
ко
вс ему
таинственному,
мис ти ческ ому ,
порочащему
т во рче ские
усилия
раз ум а,
движения
по ло жит ельной
на­
учной
мысли.
Именно
т епе рь,
когда
капиталистический
мир
—в
обста­
новке
нарастания
катастрофического
кризис а ,
в
атмосфере
1*
3


материального
и
морального
разложения,
накануне
решаю­
щих
бо ев
с
про лета ри ат ом
— мобилизует
все
силы
для
борьбы
за
свое
существование,
положение
художника
или
публициста
ос обен но
ответственно,
если
он
хочет
б ыть7
в
меру
своей
классовой
направленности
и
революционной
сознательности,
певцом
и
провозвестником
завтрашнего
д ня,
а
не
реставратором
обреченного
на
слом
здания
куль­
тур ы
классового
угнетения.
В
про цессе
становления
новой
культуры
наука
и
искус­
ств о
явл яются
действенными
ср ед ствам и
и
орудиями
борьбы
бур жу азии
с
ре во лю цио нным
пролетариатом.
Опоэтизированная
проповедь
свободного
проявления
не­
посредственных
чу вств
внеклассового
чел о век а, «человека
вообще»,
эстетическая
рест а вра ция
р азноо бр азне й ших
форм
религиозных
в еро ва ний,
идеализация
человека
пе р­
вичных,
целостных
инс тинкт о в,
при зы вы
к
непосредствен­
но му
действию,
прево зн есение
биологического
начала
«расы», «голоса крови», культ в поэзии « ч ист о го
искус­
с т ва », поднятие на щит представителей формалистического
искусства
про шлых
эпох
— все
эти
тенденции
характерны
для
искусства
современного
капиталистического
общества.
И
все
они
являются
не
только
сигнализаторами
загнивания,
распада
буржуазной
культуры,
но
и
одновременно
орудием
бор ьбы,
средством
фашизации
буржуа,
разгрузки
его
от
задерживающих
моментов
гуманистической
ц ивил изац ии?
средством
«эстетической»
отравы
революционного
проле­
тариата.
Те
же
тенденции—борьбы
с
заблуждающимся
«разумом»?
реставрации
идеалистических
систем
мы шл ения,
религии,
суеверий
и
мистики,
ликвидации
завоеваний
когда-то
сме­
лой
буржуазной
мысли
— присущи
и
современной
науке
капиталистического
м ира.
Тема
данно й
трилогии
Ст.
Цвейга,
самый
жан р,
им
из­
бранный, — художественный
показ
реальных
исторических
личностей,
стоявших
в
своей
дея тельно ст и
на
острых
г ра­
нях
соприкосновения
науки,
философии,
поэ зии ,
рели ги и
и
мистики,
суеверия
й
шар л ата нст ва, — требовали
поэтому
от
него
особой
четкости
в
о пре дел ении
своей
задачи,
ма­
ксимальной
осознанности
ее
социальной
значимости,
пол ­
ного
овладения
избранной
формой
изображения
дейс тв и­
тельности.
4


Нет
сомнения,
и
в
«Врачевании и психике»
Ст.
Цвейгу
не
и зм енил
т алант
превосходного
рассказчика,
и
здесь
он
выступает
как
опытный
худ ож ни к-пс ихол ог,
остроумно
под­
час
вскрывающий
«тайну»
иск лючи тельн ой
своеобразной
личности.
Но
все
же
нужно
признать,
что
в
данном
произ­
ведени и
Ст.
Цвейг
с л ишком
увлекся
сво им
«героем»
Фр ей­
дом
и
его
учением,
и
это
внесло
в
новую
работу
пи сателя
ц елый
ряд
моментов
отрицательного
порядка,
сильно
сн и­
жа ющих
ценность
но эой
трилогии.
Ст.
Цвейг,
надо
полагать,
неожиданно
й
для
самого
себя
стал
жертвой
«ложной»
идеи,
выражаясь
язы ком
Плеха-
ханова,
оказался
в
плену
той
буржуазной
идеологии,
против
которой
он,
как
бы,
пытается
бороться.
То,
что
хоче т
в
сво ей
книге
от
кого-то
защитить
художник-публицист,
для
современного
буржуа
ни
в
какой
защите
не
нуждается.
Ст.
Цвейг
не
поняд,
не
доглядел,
что
нет
на
арене
современной
ист о рии
как
социального
яв ления
тог о
трез­
вого
буржуа,
смелого
ра цио на листа ,
позитивиста,
с
которым
он
сражается.
Современный
буржуа
— мистик,
он
жаждет
«тайны»
спасения,
ему
нужно
«чудо», он враг точного
зна ния ,
ибо
оно
диктует
ему
неизбежную
смер ть .
И
по­
скольку
буржуа
еще
страстно
хочет
жи ть
и
бороться
за
со хран ен ие
ми ра
классовой
экспл о ат а ции,
такие
тол ько
«художественные»
произведения
как
новая
книга
Ст.
Цвей­
га
сплошь
и
ря дом
являются
для
не го
не
уд аром
врага,
а
не­
обдуманным
подарком
друга,
той
каплей
живительной
влаги,
которую
бог ат ому
Лазарю
подает
сжалившийся
над
ним
Лазарь-бедняк,
мелкобуржуазный
гуманный
индивидуалист.
Такая
гуманистическая
«жалость»
сплошь
и
рядом
охва­
тывает
в
переходные
эпохи,
в
мо мен ты
ликвидации
клас­
совых
культур,
художников-индивидуалистов,
стоящих,
якобы,
вне
классов,
по
существу
же
выражающих
настрое­
ния
колеблющейся,
растерявшейся
пе ред
ли цом
с ур овой
истории
мелкобуржуазной
инт ел лиге нции .
Сам
Ст.
Цве йг
заявляет
о
себе
в
предисловии
к
новой
трилогии,
что
ему
«дано лишь воплощать идеи в образах»,
что
к
своему
тру ду
он
приступил
«исключительно из по­
буждения
обр азо т вор че с т ва», что в изображении своих
«героев»
им
не
руководили
«ни фанатизм убеждения,
ни
чувство
личной
б л а г о да рно с ти» (последнее в отношении
к
Фрейду).
И
читатель,
по з нако м ившийся
с
книгой
5


Ст.
Цв е йга,
по
перв о му
впечатлению
согласится
в
этом
с
автором.
Цвейг
хотел
быть
только
«художником», хотел
дат ь
то лько
«зарисовки))
завлек<пих
его
лиц
и
явлений.
Ему,
с
его
взглядами
на
искусство,
усвоенными
от
Фр ейда,
казалось,
что
в
его
творческом
процессе
притушено
со­
зна ние,
что
в
бессознательном
выявлении
сво его
сво бо д­
ног о
«я»
он
д ает
возведенную
в
п ре кра сное
объективную
реальную
действительность.
В
результате
его
картина
действительности
и
оказалась
тесно
сомкнутой
с
у ст ремл ения ми
и
настроениями
упа­
дочной
буржуазии
капиталистического
Запада.
Под
знаком
«бессознательного»
в
произведение
Ст.
Цвейга
вошло
на­
с тоя щее
классовое
бу ржу а зное
сознание.
Оно
и
организо­
вал о
трилогию
«независимого»
индивидуалиста
как
худо­
жественное
произведение,
превратив
ее,
в
сущности,
в
пу­
б лици ст иче ский
трактат,
в
котором
наш ли
свое
выражение
идеи,
характерные
для
современной
западно-европейской
буржуазной
общественности.
Это
прежде
все го
мысли
о
ре лигии ,
ее
сущности,
про ­
исхождении,
ее
социальной
значимости
в
классовом
обще­
стве.
По
Ст.
Цв ейг у , «только страдание создало в чело­
вечестве
религиозное
чувс тво,
м ысли
о
боге ». Он осуждает
французских
материалистов
XVIII века зато,
что
они
«вы ­
мет али ,
вместе
с
суеверием,
и
малейшее
зе рны шко
ми ст ики
из
прозрачной
как
стекло
(и как стекло ломкой)
вселенной
своего
«философского словаря» .
Поэтому
ему
так
близка
«широкая душа средневековья», которая была « с пос обн а
вм ести ть
все
непостижимое».
Он
радуется
(«большое
с ч ас т ье!»), что в истории жизни и деятельности Мери
Бекер-Эдди
он
получил
возможность
«в непосредственной
близости,
шаг
за
шагом,
проследить
возникновение,
разви­
тие
и
распространение
одного
из
мощных
движений
в
области
веры».
Причем
он
совершенно
не
учитывает
того,
что
условия
возникновения
религиозных
вер ова ний ,
сущность
их
и
социальная
значимость
в
доклассовом
обще­
стве,
на
р анних
ступенях
человеческой
культуры
совер­
шенно
иные,
чем
в
обществе
развернутых
классовых
п ро­
тиворечий,
в
классовом
бур ж уаз ном
государстве,
в
эпо ху
господства
«доллара».
Для
изучения
социальной
психологии
буржуазного
об­
щест ва ,
для
вскрытия
социального
смысла
и
общественной
6


функции
новых
религиозных
образований
в
эпоху
разви­
того
капитализма
история
М ери
Бекер-Эдди
и
ее
«церкви))
действительно
представляет
значительный
и н терес.
Но
индивидуалистический
подход
Ст.
Цвейга
к
явл ен иям
идео­
логического
порядка
на пер ед
лишает
пол ож ите л ьной
це н­
ности
его
наблюдения
и
заключения.
Для
него
ве сь
инте­
рес
соср ед ото чен
на
личности
са мой
«основательницы)»
новой
«религии», только в ней,
по
мн ению
Ст.
Цв ейг а,
нуж но
искать
и
видеть
прич ину
«великого движения», а' не
в
социальных
взаимоотношениях
конкретного
историче­
ского
момента.
Это ,
оказывается,
она,
Мери
Бекер-Эдди,
«изолированная анонимная личность», она,
которая,
якобы,
«не опирается ни на какую группу,
ни
на
какую
секту»,
только
она
«одной»
и
«единственной»
своей
мыслью
со­
здала
«новую религию» .
Ст.
Цвейг
не
закрывает
глаз
на
среду,
историческую
обстановку,
в
кот ор ой
возникают
«великие движения»,
в
том
числе
и
религиозные.
Показ
бытовой
ст ор оны
о пи­
с ывае мых
явлений
представляет
и
в
трилогии
«Врачева ­
ние
и
психика»
несомненную
ценность
для
чит ателя.
И
в
частности
ос обенно
любопытен
прекрасно
сделанный
рассказ
о
жизни
и
подвигах
американской
основатель­
ницы
«Христианской науки», которую Ст .
Цвейг,
не
ст ес­
няясь,
изо бр аж ает
во
в сем
комизме
«деловой американской
бур ж уазн ой
атмосферы».
Но,
когда
он
хочет
«понять»
генезис
и
смысл
движения,
условия
распространения
«новой религии», -он
не
ид ет
дал ее
по ня тия
«исключи­
тельной
личности»
и
благоприятствующих
«расовых»
условий.
Та к,
в
представлении
Ст.
Цве й га,
реформационное
дви ­
жение
в
Германии
XVI в.
де ло
Лютера
исключительно,
«широколобого августинского монаха»,
который
«один
е динс твенны й,
слабый,
из ол иров анн ый. ..
идет
в
одиночку
против
гигантской,
весь
мир
объемлющей
ор га ни зац ии»,
против
всемогущей
«католической веры», противопоставив
«объединенным силам вселенной...
всег о
лиш ь
внутрен­
нюю
мощ ь
своей
вер ы».
Лич но сть,
ее
деятельность
осм ысля ет
Ст.
Цв ейг
не
в
пл ане
раскрытия
исторического
процесса,
в
котором
она
уча ств ует;
он
не
по нима ет
общественной
жизни
как
состояние
напряженной
классовой
борьбы.
Личность
у
не го
7


«творит из себя», а на вершину достижений ее подни ­
мает
«раса», голосом которой она является.
Так
.1. Тол­
ст ой , «этот великолепный ум,
эт от
гений
художествен­
ного
со зид ания
да л,
собственно
говоря,
только
свое
живое
слово,
сво ю
обра з ующую
силу
неоформленной,
присущей
ру сско му
народу
идее
борьбы
с
авторитетом
государства».
Такие
же
наивные
по
форме
и
социально
вредные
по
существу
мы
слышим
суждения
художника-индивидуалиста,
когда
он
говорит
о
Г анди,
договаривающемся
с
ан глий ­
с ким
правительством
о
формах
и
средствах
у ду шения
ре вол юц ионн ых
ус тр емле ний
пролетариата
и
крестьян­
ств а
порабощенной
Индии.
Для
Ст.
Цвейга
—
«Ганди,
в
кон це
концов,
в сего
только
формулировал
наново-
активно
изначальную
сущность
пассивности
своей
расы
и
ее
ре л игий».
Поэтому
вполне
естественно,
что
и
успех
«христианской
на уки»
Мери
Бе кер- Эдди
Ст.
Цвейг
об ъясн яет
не
из
социаль­
ных
отношений
в
заатлантической
рес пу б лике
второй
половины
XIX века,
а
из
«последних душевных глубин
ам ер икан с кого
на ро да».
«Христианская наука», оказы ­
вается,
затронула
«его исполненный светлой веры,
наив­
ный,
с
так ой
великолепной
легкостью
воспламеняющийся
оптимизм», предъявила «его
эне рг ии,
его
неукротимому
боевому
темпераменту
вызов
—
сд елат ь
невозможное
здесь
на
земле
возможным». И мы уже
нисколько
не
удивляемся,
когда
читаем
у
Ст.
Цвейга,
что
Ме ри
Бекер-Эдди
«обога ­
тила
ч е ло ве ч ес т во», ибо обогащает человечество тот, «кто
внов ь
и
о пять
научает
мир
новому
безумию».
Нет,
раз у­
меется,
решительно
ник ак ой
надобности
серьезно
опро­
верг ать
эту
наивную
«философию»
рел иг ии
художника-
индивидуалиста,
теорию
благотворности
рел игии
для
совр е­
менного
общества.
Но
необходимо
самым
резким
образом
охарактеризовать
как
реакционные
суждения
Ст.
Цвейга
о
с оциа льно й
значимости
науки
и
веры
для
современного
общества.
В
этих
суждениях
слышатся
отз ву ки
измены
современной
з ападн о-е вр опе йск ой
буржуазии
своему
про­
шлому,
своей
прежней
вер е
в
силу
человеческого
разума.
Заканчивая
свой
оч ерк
о
Мери
Бекер-Эдди,
Ст.
Цвейг
у твер ж д ае т: «в пределах истории дула чуждое учености
и
выучки
неистовство
человека
непосвященного
может
иметь
столь
же
важное
значение
для
развития
идей,
как
8


и
всякая
ученость
и
премудрость...
Даже
и
заблуждение,
в
сиду
сво ей
крайности,
способствует
у сп еху.
Всякая
вер а,
внушенная
человеком
человечеству
силою
его
душевного
надора,
ис тинна я
или
ложная,
вед уща я
к
победе
или
обре­
ченная
на
неуспех,
расширяет
пределы
духовного
нашего
мира
и
сдвигает
в
сторону
от слу ж ившие
вехи». И едва ли
сознает
сам
автор,
что
своим
«свободолюбивым»
и
«дерзким»
пафосом
мелкобуржуазного
анархического
индивидуализма
он,
в
сущности,
выполняет
ту
же
социальную
функцию,
что
и
официальные
представители
разных
кла ссо вых
религиоз­
ных
систем,
призывающие
современного
чело века
в ер­
н уться
к
первичной
простоте
и
целостности
религиозного
мироощущения.
Смыкания
Ст.
Цвейга
с
буржуазными
настроениями
и
взглядами,
характерными
для
эпохи
загнивания
и
разло­
жен ия
капитализма,
особе нн о
многократны
в
очерке
о
Фр ей де,
пос кол ьку
и
сам
Фрейд,
избранный
пи са телем
в
«герои», является одним из типичнейших представите ­
лей
буржуазного
де кад анса
эпохи
империализма.
Мелкобуржуазный
индивидуалист,
Ст.
Цвейг
приходит
в
во ст орг
от
«дерзновений»
Фрейда
и
ожидает
мак сим аль­
ной
революционности
от
его
анализа
общественных
отно­
шений
и
социальной
психологии.
И
эту
грозную
револю­
ционность
он
уже
нашел.
Оказывается,
Фрейд
в
пос лед ­
ние
годы
«попытался применить свой испытанный на
индивидууме
метод
по
отношению
ко
вс ему
человечеству
и
даже
к
богу*
У
него
до ста ло
мужества
итти
вперед
и
вперед,
вплоть
до
последнего
nihil (ничто)»...
И
вот
вместе
с
Фрейдом
и
сам
художник
посмотрел
на
современность
«глазами психиатра»
и
усмотрел
в
ней
«явные симптомы душевного расстройства», увидал,
что
люди
нашего
в ека
только
«боги на протезах», — «с окр у­
шающее
слово», по мнению Ст.
Цвейга-
Нет
сомнения,
что
ди аг ноз
поставлен
«психиатров«»
в
отношении
буржуазии
правильно,
но
обобщение
его,
применение
ко
в сему
человечеству»
р еши те льно
ничем
не
оправдано.
Фр ейд
со
своими
обобщениями
не
только
«пси­
хиат р », но и «с оци ол ог», и его социология типично бур ­
жуа з ная ,на скво зь
классовая.
Он
не
видит,
что
в
современ­
ном
обществе
наряду
с
элементами
разложения,
охватив­
шего
экспл о ата т о рские
классы,
которые
п ред чу вств уют
9


свою
близкую
неизбежную
гибель,
даны
и
элементы
максимального
с оц иал ьного
здоровья,
что
на
смену
«богам
на
протезе»
идут
лю ди
мощ н ого
творческого
кл ас са,
для
которых
не
стр ашна
нау ка
с
ее
тр езв ым
познанием
мира,
ко тор ым
не
нужна
на ивн ая
«вера» .
В
проявлениях
орг ани зов ан ной
жестокости,
морального
разложения,
обнаженного
эгоизма
господствующих
клас­
сов
современного
об^цества
и
«психиатр», и «ху до жн ик»
видят
только
«первенство инстинкта над разумом» .
Для
них
империалистическая
война,
унесшая
миллионы
челове­
ческ их
жизней,
разрушившая
громадные
материальные
ценности,
выявившая
самые
отвратительные
и
ужасающие
формы
классово-буржуазной
цивилизации,
классовой
«нрав­
ственности»,— только
«массовый психоз».
По
их
мне нию ,
именно
эта
во йна
до казал а,
что
«одного толчка из области
бессознательного
достаточно,
чтобы
рушились
самые
сме­
лые
построения
человеческого
духа
и
святы ни
нра вс тве н­
ности».
Они
убе жде ны,
что
многолетняя
кровавая
бойня
была
жертвой
«неистовому и первобытному инстинкту
ра з ру шения».
Порочность
«дерзкой»
индивидуалистической
мелко­
буржуазной
философии
Ст.
Цвейга
и
в
т ом,
что
он
от
«личности»
с
ее
болезнями,
инстинктами,
вме сте
с
Фрей­
дом,
ид ет
прямо
к
«обществу», что общество в целом
и
во
в сех
его
особях
он
ра сс матри ва ет
как
яв ление
не
социологического
порядка,
а
тол ько
психологического,
биологического.
На
жизнь
общества
Фрейд
переносит
«законы»
существования
личности,
к
обществу,
расчленен­
ному
на
классы,
он
готов
применять
методы
«лечения»
индивидуального,
в
социальных
противоречиях
он
видит
только
проблему
«психотерапии».
Отсюда
—
«пессимизм»
Фрейда: «все мы влачимза собой,
в
сво ей
крови,
незримо
и
бессознательно,
д рев ние
в арв ар­
ские
инс тинкт ы,
и
никакая
культ ура
до
ко нца
не
может
оградить
человека
от
нежданной
вспышки
этих,
ему
самому
чуждых
и нст инкто в
и
вожделений». Отсюда—его
меланхо­
лическ и е
заключения,
что
«первенство интеллекта где-то
ещё
далеко».
Восторгающийся
смелостью
мысли
«психиатра»
худож ­
ник
не
заметил,
что
в
этом
«пессимизме»
буржуазного
мыслителя
ес ть
и
обо рот на я, «положительная»
для
со вре-
10


ценной
буржуазии
сторона.
Своны
«пессимизмом»
Ф рейд
да ет
буржуазному
обществу
оправдание
его
«морального*
бе сс и ли я» («инстинкты непобедимы») и разрешение на
какие
угодно
формы
борьбы
за
свое
существование,
освобо­
ждает
его
от
вс ех
не уд обных
для
да нн ого
исторического
момента
буржуазной
наукой
установленных
закон ов
мышл е­
ни я,
норм
нравственности
и
методов
социального
действия.
«Научный пессимизм»
Фрейда—превосходное
обоснование
для
фа шист ских
мето до в
непосредственного
и
ничем
не
сдерживаемого
выявления
«независимой»
человеческой
личности,
бо рющей ся,
якобы,
за
свое
личное
«я»,удобная
теория,
ос вяща ющая
фашистскую
борьбу
против
«гумани -
таристического
слюнтяйства»
старой
буржуазной
кул ь­
туры.
«Там,
в
глубине,
неведомо
от
нас, — повторяет
вслед
за
Фр ей дом
Ст.
Цвейг, — живет
изначальное
наш е
«я»,
которое
на ше
цивилизованное
«я»
не
знает
больше
или
не
желает
звать ;
но
внезапно
оно
выпрямляется
во
ве сь
рост
и
прорывает
тонкую
оболочку
культуры».
Отсюда
и
новая
1 постановка вопроса о личной ответственности
за
«антиобщественные»
поступки
особи.
Иб о,
пишет
Ст.
Цве йг, «в бессознательной нашей сфере существуют
тайные
течения,
в ле кущие
нас
обратно,
в
первобытные
Э п ох и,' вне оседлости и нравственности», когда «с ил ьный
силою
своей
эгоистической
це льно сти»
чел овек
давал
«выход своим агрессивным инстинктам в убийстве и пожи­
рании
се бе
под обн ых,
а
выход
своему
половому
влечению
в
пансексуализме
и
кровосмесительстве».
Идя
вслед
за
Фрейдом,
Ст.
Цв ейг
не
заметил,
что
«биологвзация»
общественных
я вле ний
способна
превра­
тить
здор ов ое
ядр о
фрейдовских
откровений
о
наличии
«подсознательного»
в
человеческой
пс ихике
в
великолеп­
ное
с редств о
оправдания
самых
цинических
и
отврати­
те льных
ф орм
проявления
классового
эгбизма
и
мораль­
ного
разложения
буржуазии.
Так,
напр имер,
подход
к
явле­
ния м
пол ов ой
извращенности
с
то чки
зрения
наличия
в
«человеческой природе»
дре вних
пе рвич ных
инстинктов^
подход
к
ни м,
как
к
явл ен иям
«болезни», естественен
и
з акон ен.
Такова
должна
быть
точка
зрения
вра ча,
имею­
ще го
д ейо
с
па циенто м
как
отдельной
особью
человече­
ского
общества.
11


Но
организованный
гомосексуализм
В иль гел ьма,
б ыв­
шего
гер ман с кого
императора,
и
его
друга
Круп п а,
при­
нуждение
в
дореволюционной
германской
арм ии
солдат
к
физическому
со жите льст ву
с
офиц е рам и,
педерастия
в
му жских
православных
и
католических
монастырях,
мужской
светский
дом
терпимости,
организованный
когда-
то
в
импер ат о рско м
Петербурге
князем
Мещерским,
редак­
тором
и
и зд ателем
патриотического
и
реакционного
«Гражданина», — это
все
проявления
только
«первичных
и нс т и нк т ов», индивидуальной психологии,
до
которой
дело
только
врачу-специалисту?
Здесь
только
«прорывы тонкого
слоя
к у ль ту ры», а не явления социального порядка,
хара к­
теризующие
определенные
формы*
классовых
отношений
и
классового
господства?..
Вслед
за
Фрейдом
Ст.
Цве йг
повторяет,
что
«изобилие
культ уры
досталось
нам
не
даром,
но
оплачено
неимовер­
ным
ограничением
наш ей
свободы
в
об лас ти
инстинктов»,
что
«оборотной стороной всякого прироста культурных
ценно ст ей
в
пределах
рода
явл яетс я
убыль
сч асть я
у
отдельных
лиц», что «мы
с л ишком
много
отдали
обще­
ству
и
общежитию
от
цел ьно сти
своей
с и лы», что порою
на ше
моральное
«я»
неистово
рве тся
назад,
в
анархию,
в
кочевническую
свободу,
в
глубинность
первобытной
на­
шей
по ры».
Конечно,
Ст.
Цвейг
только
«художник», он только дает
«образы»
увлекших
его
личностей,
но
его
образы
ор га­
низованы
идеями,
но
художник
Цвейг
и
судит,
и
оцени­
вает
общественные
явления,
и
учит.
Он
заверяет,
что
«Фрейд. ..
выполнил
сокровеннейшую
во лю
эп охи », он приветствует мысль Фрейда,
что
«лич­
ность
челов ек а
постигается...
исключительно
по
отп еч ат­
кам
посланных
ему
судьбою
переживаний»,
вне
его
во ли
и
с озн ания
и
с оци альн ого
действования.
И
Ст. 'Цвейг по­
этому
радуется
да же
тому,
что
«такие давно уже отмер ­
шие ,
якобы,
методы
пр оник нов ен ия
во
внутреннюю
струк­
туру
человека,
как
астрология,
хиромантия
достигают
в
наши
дни
неожиданного
ра с цве та », приветствует возро­
ждение
все п ри емлю щей
«широты»
средневекового
чел о­
века,
надуманного
им
в
реставрационных
потугах.
В
конечном
с чете,
трилогия
Ст.
Цвейга
«Врачевание
и
п с их ик а », безоговорочным принятием всех «д о сти жен и й»
12


Фрейда
с мыкаю щая
его
с
реакционными
настроениям»
буржуазной
интелл иге нции
Западной
Европы
в
значи­
тельно
большей
мере,
чем
все
его
прежние
произведения,
на
тво рч еско м
пути
талантливого
художника,
несомненно,,
ошибочный
шаг.
Она
в
вы сок ой
ме ре
показательна
для
характеристики
настроений
ча сти
мелкобуржуазной
интел­
лиг ен ции
капиталистической
Европы.
С
д ругой
стороны,
она
поучительна
и
для
наших
«по ­
п утч ико в», определяющих пути своего сближения с рево­
люционным
пролетариатом,
поучительна
она
и
для
молодых
пролетарских
писателей,
разрешающих
для
себя
проблему
художественного
м етода
своего
творчества.
Нов ая
к нига
Ст.
Цвейга
учи т,
что
нельзя
писателю
б ыть
только
(^ху ­
до жн и к о м», созерцающим мир с высоты какой -т о
своей1
индивидуалистической
воображаемой
абсолютной
свободы,,
что
нельзя
якобы
только
«эстетически»
любоваться
«дер ­
з ость ю»
отдельной
личности,
не
вскрывая
социального
смысла
этой
дерзости.
Ибо
такая
«дерзость»
и
такое
«не ­
заинтересованное
ис к ус ст во », рыцарем которого хочет быть.
Ст.
Цвейг,
по
существу
своему
не
что
иное,
как
формы
классового
буржуазного
отношения
к
той
великой
со­
циальной
борь бе ,
которая
в
наши
дни
сотрясает
весь
ми р.
В.
Десницкий


А ль берту
Э йнште йну
почтительно
В
ВЕДЕНИЕ
Всякое
ущемление
естества
ес ть
нап оми нание
о
высшей
р од ине.
Новалис
Здоровье
для
человека
ес теств енно ,
болезнь
— неесте­
стве нна.
Здоровье
приемлется
его
телом
как
нечто
само
со бой
понятное,
так
же,
как
воздух
легкими
и
свет
гл азам и;
не
зая вля я
о
себе,
живет
оно
и
растет
в
нём
вместе
с
об­
щим
его
жизнеощущением.
А
болезнь
— она
проникает
внезапно,
как
что-то
чуждое,
она
не чая нно
набрасывается
на
объятую
страхом
душу
и
б ер едит
в
ней
множество
во­
просов.
Ибо
ес ли
откуда-то
со
стороны
явился
он,
з лой
во-
рЪг,
то
кто
же
наслал
его?
Останется
он
или
отойдет?
До­
ступен
он
заклятию,
мольбе,
преодолению?
Жесткими
сво­
ими
когтями
извлекает
болезнь
из
сердц а
противоречивей-
шие
чувства:
страх,
веру,
надежду,
обреченность,
прокля­
ти е,
смирение,
отчаяние.
Она
научает
больного
спрашивать,
думать
и
молиться,
поднимать
полный
испуга
взор
в
пу­
стоту
и
обретать
там
существо,
коему
можно
поведать
о
своем
страхе.
Только
страдание
создало
в
человечестве
религиозное
чувство,
мысль
о
боге.
Поскольку
здоровье
от
природы
прис уще
человеку,
оно
необъяснимо
и
не
треб ует
объяснений.
Но
всякий
стра­
ждущий
ищет
в
каждом
случае
смысла
своих
страданий.
Ибо
мысли
о
том ,
что
болезнь
нападает
на
нас
без
вся­
ког о
толку,
что
без
всякой
нашей
вины,
бесцельно
и
бес ­
см ысл енно ,
те ло
охватывается
жаром
и
раздирается,
до
последних
своих
глубин,
раскаленными
лезвиями
боли,
—
этой
чудовищной
мыс ли
о
полной
нелепости
страданий,
мысли,
достаточной,
чтобы
ниспровергнуть
всю
этику
ми­
ро зда ния,
человечество
еще
никогда
не
решилось
довести
до
конца.
Бол езн ь
всяки й
раз
предс та вля ет ся
ему
кем-то
ниспосланной,
и
тот ;
не по ст ижим ый,
кто
ее
посылает,
дол-
15


же н,
по
мнению
человечества,
иметь
все
основания
для
того ,
чтобы
всели ть
ее
им енно
в
это
вот
тленное
тело.
Кто-то
должен
им еть
зло
на
человека,
гневаться
на
н его,
его
нена видеть.
Кто-то
хочет
его
наказать
за
какую-то
вину,
за
какой-то
про ст упо к,
за
нарушенную
заповедь.
И
это
может
быть
только
тот^, кто все может,
тот
самый,
кто
меч ет
молнии
с
неба,
кто
шл ет
на
поля
жар
и
стужу,
кто
возжигает
звезды
и
туманит
их,
ОН,
у
к ого
вся
власть,
всемогущий:
бог.
От
начала
врем ен ,
поэтому,
яв ле ние
бо­
лезни
связано
с
религиозным
чувством.
Бо ги
посылают
болезнь,
боги
одни
могут
и
взять
ее
обрат н о:
эта
мысль
утверждена
незыблемо
в
пр едд вер ии
всяк ой
врачебной
науки.
Еще
полностью
лишенный
созна­
ния
собственного
своего
разумения,
беспомощный,
несча­
ст ный,
одйнокий
и
слабый,
охвачен
человек
древности
пла­
мен ем
сво его
не дуга
и
не
знает
др уг ого
вы ход а,
как
с
во­
плем
обратить
свою
душу
ввысь,
к
богу-чародею,
чтобы
он
от
не го
отступился.
Только
вопль,
молитву,
же рт во при­
ношение
и
знает
первобытный
чело век
в
качестве
лечеб­
ного
средства.
Нельзя
за щит иться
против
него,
сверхсиль­
ного,
непреоборимого
во
мраке;
значит
нуж но
см ириться 5
добиться
его
прощения,
умолять
е го,
уп р аши вать,
чтоб ы
он
в зял
обр ат но
из
тел а
пламенеющую
боль.
Но
как
до­
стигнуть
его,
невидимого?
Как
в зыв ать
к
нему,
не
зная
его
обиталища?
Как
подать
ему
знаки
раскаяния,
всепо-
корности,
обетования
и
готовности
к
жертвам,
знаки,
ко­
торые
б ыли
бы
ему
понятны?
Всего
этого
не
знает
о но,
бедное,
неискушенное,
смутное
с ердце
ранней
поры
ч ело­
вечества.
Ем у,
неведающему,
не
откроется
бог,
не
сн из ой­
дет
к
низкой
его,
будничной
доле,
не
удостоит
его
ответа,
не
услышит
ег о.
И
во т,
в
нужде
своей,
должен
беспо­
мощный,
б есс ильный
чело век
искать
себ е
д руг ого
человека,
как
по сре дника
перед
богом,
мудрого
и
искушенного,
ко­
торому
ве домы
ча ры
и
заклинания,
дабы
умилостивлять
т ем­
ные
силы,
ублажать
их
во
гневе.
И
таким
посредником
в
эпоху
первобытных
к уль тур
является
е динств енно
жр ец.
Таким
образом,
в
доисторическую
по ру
человечества
борьба
за
здоровье
означает
не
борьбу
с
отдельною
бо­
лезнью,
а
борьбу
за
бог а.
Всяч ес кая
медицина
на
з емле
начинается
как
теология,
как
магйя,
культ,
ритуал,
как
душевная
напряженность
человека
против
посланного
бо­
ге


гом
испытания.
Телесному
страданию
противопоставляется
не
технический,
а
религиозный
акт .
Не
ищут
причин
не­
дуга,
а
ищ ут
бо га.
Не
борются
с
болевыми
явлен иям и ,
а
пы та ются
замолить
болезнь,
искупить
ее,
от ку пит ься
от
бога
при
помощи
об ето в,
жертв
и
церемоний
ибо
только
тем
путем,
каким
пришла
она,—путем
сверх естествен н ы м,—
может
она
и
отступиться.
Так
единс тв у
явления
пр от иво­
поставляется
еще
полное
единс т во
ч увс тва.
Есть
только
од но
здоровье
и
о дна
болезнь,
а
для
эт ой
последней
опять-
та ки
только
од на
причина
и
одно
средство:
бо г.
А
между
богом
и
страданием
есть
только
один
по сре дник
—
все
тот
же
жрец,
эт от
стр аж
души
>и тела в одно и то же время.
Мир
еще
не
расщеплен,
не
раздвоился;
вера
и
знание
образуют
в
с вя тилище
храма
одну,
единую
категорию;
избавление
от
бо ли
не
может
совершиться
без
выступления
на
арену
душевных
сил,
без
ритуала,
заклинаний
и
молитвы.
А
по­
тому
толкователи
снов,
заклинатели
демонов,
жрецы,
коим
ведом
таинственный
ход
светил,
тво рят
свое
целебное
ис­
кусство
не
как
практический
акт
науки,
а
как
таинство.
Не
поддающееся
изучению,
доступное
восприятию
ли шь
посвященных,
передается
оно,
это
искусство,
от
поколе­
ния
к
поколению;
и
хотя
жрецы,
имея
оп ыт,
немало
по­
нимают
во
вра чеван и и,
они
никогда
не
даю т
советов
ис­
ключительно
деловых;
они
требуют
чу да
в
исцелении,
тре­
бую т
освященной
храмины,
душевной
приподнятости
и
присутствия
богов.
Только
очистившись
и
освятившись
тело м
и
духом,
в
праве
больной
восприять
целебную
фо р­
мул у;
паломники,
бре ду щие
дальнею
и
трудной
дорогой
к
хра му
в
Эпидавре,
должны
провести
кану н
в
вечерней
мо лит ве,
должны
омыть
тело,
заколоть
каждый
по
жерт­
венно му
животному,
проспать
но чь
в
преддверии
на
шкуре
жертвенного
кабана
и
поведать
сны
этой
ночи
жрецу,
для
их
разъяснения;
ли шь
тогда
он
удостоит
их
одновре­
менно
и
пастырского
благословения
и
врачебной
пом о щи.
Но
всякий
раз
в
качестве
первейшего
залога
исцеления
утверждается
приближение
души,
пол ной
веры,
к
богу:
кто
хочет
ч уда
выздоровления,
должен
подготовить
себ я
к
чуду.
Врачебная
наука
в
истоках
своих
неотторжима
от
науки
о
боге;
медицина
и
богословие
составляют
по
на­
ч алу
о дно
тело
и
од ну
душ у.
Это
начальное
единство
вс коре
рушится.
Ибо
для
того,
Врачевание
и
психика.
2.
17


что бы
ста ть
самостоятельной
и
пр и нять
на
себ я
практи­
ческое
посредничество
между
болезнью
и
больным,
нау ка
должна
отринуть
божественное
происхождение
болезни
и
исключить,
в
качестве
совершенно
изл ишн ей,
религиозную
установку
— жертву,
молитву,
культ .
Врач
выступает
ря дом
со
жрецом,
а
вскоре
и
против
жреца
— трагедия
Эм пе­
докла—
и,
низв о дя
страдания
из
области
сверхчувствен­
ной
в
плоскость
о быде нн о-п ри родн ого,
пытается
устранить
внутреннее
расстройство
ср ед ства ми
земными,
стихиями
внешней
природы,
ее
травами,
соками
и
солями.
Жр ец
за­
мы ка ется
в
рам ках
богослужения
и
отступается
от
в ра­
чебного
искусства,
врач
отказывается
от
всякого
воздей­
стви я
на
душу,
от
культа
и
магии;
отныне
два
эти
т ече­
ния
разветвляются
и
ид ут
каждое
с воим
путем.
С
мом ент а
нарушения
первоначального
единства
все
эл е­
менты
врачебного
искусства
приобретают
ср азу
же
совер­
шенно
новый
и
наново
окрашивающий
смысл.
Прежд е
все го
единое
душевное
я в ление
«болезнь»
распадается
на
бесчисленные,
точно
обозначенные
болезни.
И
в месте
с
тем
ее
сущность
теряет
в
известной
степ ен и
связь
с
духовной
личностью
человека.
Бол езн ь
оз нач ает
уже
не­
что,
приключившееся
с
чело век ом
не
в
его
целом,
а
лишь
с
отдельным
его
органом
(Вирхов на конгрессе в Риме:
«Нет болезней вообще,
а
лиш ь
отдельные
бол е зни
органов
и
кле то к»).
И
первоначальная
задача
врача
— противостать
болезни
как
некоей
цельности
— заменяется
теперь,
есте­
ствен н ым
образом,
более
незначительной,
строго
говоря,
за д ачею
— локализировать
всякое
страдание
по
его
исход­
ным
точ кам
и
причислить
его
к
какой-либо
из
дав но
ра с­
члененных
и
описанных
групп
болезней.
Как
только
вра ч
поставил
п рав ил ьный
д иаг ноз
и
дал
болезни
наименование,
он
в
большинстве
сл уч аев
уж
выполнил
су ть
своего
де ла,
и
лечение
совершается
в
дал ь нейшем
са мо
собою
при
по­
средстве
предусмотренных
на
эт от
«случай»
медицинских
приемов.
Полностью
отрешившись
от
р ел игии,
от
вол­
шебства,
являясь
добытою
в
школе
суммою
з на ний,
совре­
менная
медицина
оперирует
не
индивидуальной
интуицией,
а
твердыми
практическими
установками,
и
е сли
она
до
сих
пор
еще
охотно
присваивает
себ е
поэтическое
наиме­
нование
«врачебного искусства», то высокий этот термин
может
означать
ли шь
более
слабую
степень
—
«искусство
18


ре м е с ле нн ое ». Ибо давно уже наука врачевания не требует
от
сво их
учеников,
как
некогда,
жреческой
избранности,
таинственной
мощи
провидения,
ос обого
да ра
созвучия
с
основными
силами
п рир оды;
призванность
стал а
призв а ­
нием,
ма гия
— системой,
та инст во
врачевания—осведомлен­
но стью
в
лекарственных
средствах
и
в
отправлениях
ор га­
низма.
Исцеление
совершается
уже
не
как
психическое
воздействие,
не
как
со быт ие
неизменно
чудесное,
но
как
чистейший
и
почти
напер ед
ра ссчи танн ый
рассудочный
акт
со
стороны
врача;
выучка
заменяет
вдохновение,
у чеб­
ник
приходит
на
смену
Ло го су,
исполненному
тайны,
твор­
ческ ому
заклинанию
жреца.
Там ,
где
д рев ний,
магический
пор я док
вр ачева ни я
требовал
высшего
душевного
напря­
же ния,
новая,
клинико -диа г ност иче ская
система
тре бу ет
от
врача
противоположного,
а
именно
ясности
духа,
от­
решенного
от
н ерво в,
при
полнейшем
душевном
спокой­
ствии
и
деловитости.
Эти
неизбежные
в
процессе
врачевания
деловитость
и
специализация
должны
был и
в
девятнадцатом
веке
уси­
литься
сверх
меры,
ибо
между
пользуемым
и
пользующим
возникло
еще
третье,
полностью
бездушное
существо:
ап­
парат.
Все
более
не нуж ным
становится
для
диагноза
пр о­
ницательный
и
творчески
сочетающий
симптомы
взор
при­
рожденного
вр ача:
микроскоп
открывает
для
него
зародыш
бактерии,
измерительный
прибор
отмечает
за
н его
давле­
ние
и
ритм
крови,
рентгеновский
снимок
устраняет
не об­
ходимость
в
интуитивном
прозрении.
Все
больше
и
больше
лаборатория
принимает
на
себя
в
диагностике
то,
что
тре­
бовало
от
вра ча
лично г о
про никно в ения ,
а
для
пользова­
ния
больного
химическая
фабрика
дает
ему
в
гот ов ом
ви де,
дозированным
и
упакованным,
то
лекарство,
ко торое
сред­
невековый
медик
должен
был
собственноручно,
от
случая
к
с лу чаю,
перемешивать,
отвешивать
и
ра ссч ит ыва ть.
За~
с илие
те хники,
про никше е
в
медицину
хотя
и
позже,
чем
по всюду,
но
столь
же
победоносно,
сообщает
процессу
в ра­
чевания
деловитость
некоей
великолепным
обра з ом
разра­
бот ан ной
по
дет ал ям
и
по
рубрикам
схе мы;
понемногу
бо­
лезнь—некогда
вторжение
необычного
в
сферу
лично ст и
—
ст ано витс я
противоположностью
тому,
чем
была
она
на
зар е
чел о вечества:
она
прев ращ а етс я,
большею
час тью ,
в
«обычный», «типический»
случа й ,
с
заранее
рассчитан -
2*
19


ной
длительностью
и
механизированным
течением,
делается
задачею,
доступной
разрешению
методами
рассудка.
К
эт ой
рационализации
на
путях
внутренних
присоединяется,
в
ка­
честве
м ощно го
пополнения,
рационализация
извне,
орга­
низационная;
в
клиниках,
этих
гигантских
вместилищах
горя
человеческого,
болезни
распределяются,
точно
так
же,
как
в
деловых
универсалах,
по
специальным
отделениям,
с
собственными
подъемниками,
и
так
же
распределяются
врачи,
ко нве йеро м
проносящиеся
от
постели
к
постели,
исследующие
отдельные
«случаи»
— всегда
только
больной
орган,
и
большей
частью
не
имеющие
времени
заглянуть
в
лицо
человека,
прорастающего
страданием.
Ис по лин ские
о рг аниз ации
больничных
касс
и
амбулаторий
привносят
свою
долю
в
этот
обездушивающий
и
обезличивающий
про це сс;
возникает
перенапряженное
массовое
производство,
где
не
зажечься
ни
одной
ис кре
внутреннего
контакта
меж ду
врачом
и
пациентом,
где,
при
всем
ж ел ании,
стано­
ви тся
все
более
и
б олее
невозможным
малейшее
проявле­
ние
таинственного
магнетического
взаимодействия
душ.
И
тут
же,
в
качестве
ископаемого,
допотопного
экземпляра,
вымирает
домашний
врач,
тот
единс тв ен ный,
кто
в
боль­
ном
знал
и
человека,
знал
не
только
его
физическое
со­
стояние,
его
конституцию
и
ее
изменения,
но
и
семью
его ,
а
с
нею
и
некоторые
биологические
предпосылки,—
он,
последний,
в
ком
оставалось
еще
нечто
от
пре жне й
двойственности
жреца
и
вр ачеват еля.
Время
сбрасывает
его
с
кол есницы.
Он
являет
собою
противоречие
закону
с пециа л иза ции
и
систематизации,
так
же,
как
извощичья
лошадь
по
отношению
к
автомобилю.
Будучи
сл иш ком
че­
ловечным,
он
не
подходит
больше
к
уш едшей
вперед
ме­
ханике
медицины.
Против
этого
обезличения
и
полнейшего
обездушивания
врачебной
науки
искони
отстаивала
себя
широкая,
не про­
свещенная,
но
в
то
же
время
внутренне-понимающая
масса
народа,
в
тесном
смысле
этого
слова.
В
точности
так
же,
как
ты сячи
лет
назад,
смотрит
простой,
недостаточно
еще
«образованный»
человек
на
болезнь
с
благоговейным
ч ув­
ством,
как
на
нечто
све рхе ст еств енно е,
все
еще
противо­
поставляет
он
ей
душевный
акт
надежды,
страха,
молитвы
и
обета,
все
еще
первая
его ,
руководящая
мысль
—не
об
инфекции
или
объизвествлении
сосудов,
а
о
боге.
Никакая
20


книг а
и
ник ак ой
учи те ль
не
убедит
его
в
том,
что
боле з нь
возникает
«естественным»
путем,
а
сл едо ва т ельно
без
вся­
кого
смысла
и
без
вины;
а
потому
он
заранее
проникается
не до вери ем
ко
всякой
практике,
которая
обещает
устранить
бо лезн и
путем
тр езв ым,
техническим,
холодным,
т.
е.
без­
душным.
Равнодушие
народа
к
ученому,
с
высшим
обр аз о­
ван ие м,
врачу
слишком
глубоко
отвечает
его
потреб­
ности—
наследственному
массовому
инстинкту
—в
с вязан ­
ном
с
цел ым
миром,
с ро днивш емся
с
растениями
и
жи­
вотными,
знающем
тайны
«враче по природе», ставшем
врачом
и
авторитетом
в
силу
сво ей
нат у ры,
а
не
путем
государственных
экзаменов;
народ
все
еще
хочет,
вместо
специалиста,
обладающего
зн ани ем
болезней,
«человека
ме диц инс кого», имеющего « вл а ст ь»
над
болезнью.
Пус ть
давно
уже
в
свете
эле ктр ичес т ва
рассеялась
ве ра
в
ведьм
и
дьяволов, — вера
в
э того
чудодейственного,
зн аю щего
чары
чел овек а
сохранилась
в
го раз до
большей
степ ени,
чем
в
эт ом
признаются
открыто.
И
то
же
самое
почти­
тельное
благоговение,
которое
мы
исп ыты ва ем
по
отно­
шению
к
гению
и
человеку,
непостижимо
тв оря щему ,
в
лице,
скажем,
Бетховена,
Бальзака,
Ван-Гога,
питает
на­
род
до ныне
ко
всяк ом у,
в
ком
чувствует
он,
якобы,
це­
лебную
мощь,
превосходящую
норму;
до ныне
тре бу ет
он
с ебе
как
«посредника»,
вме сто
холодного
«средства», пол ­
но кров ного
живого
человека,
от
которого
«исходит сила» .
Зн ахар ка,
пастух,
заклинатель,
магнетизер
именно
в
силу
то го,
что
они
практикуют
св ое
лекарское
ремесло
не
как
нау ку,
а
как
искусство
и
притом
запрещенное
искусство
черн ой
магии,
в
большей
степени
вызывают
его
доверие,
чем
имеющий
все
права
на
пенсию,
хор ошо
образованный
общинный
де рев е нский
врач.
По
м ере
того
как
медицина
становится
все
более
и
более
технической,
рассудочной,
локализирующей,
все
яро стн ей
отбивается
от
нее
инст инкт
широкой
массы;
все
ш ире
и
шире,
вопреки
вс ячес ко му
школ ьно му
образованию,
разрастается
в
ни зах
народа,
в
смутных
его
глубинах,
это
течение,
направленное
про тив
академической
медицины.
Это
сопротивление
давно
уже
чувствуется
наукою,
и
она
борется
с
ним,
но
тщетно.
Не
помогло
и
то,
что
она
свя­
залась
с
государственною
властью
и
добилась
от
нее
за­
кона
против
лекарей-шарлатанов
и
целителей
«силами при ­
2!


роды »: движения,
в
последней
глубине
своей
религиозные,
не
п од авл яются
до
конца
силою
параграфов.
Под
сенью
закона
ныне,
как
и
во
времена
ср еднев еко вья ,
продолжают
орудовать
бесчисленные,
не
имеющие
степ ен ей
и,
значит,
с
государственной
точк и
зрения
неправомочные
цели тели;
неустанно
дли тся
партизанская
война
между
пр иро дн ыми
методами
ле че ния,
религиозным
вра ч еван ием
и
научною
медициною.
Но
самые
опасные
противники
академической
пау ки
явил ис ь
не
из
крестьянских
хижин
и
не
из
цыган­
ских
таборов,
а
возникли
в
ее
собственных
рядах;
подобно
то му
как
французская
революция,
а
равно
и
всякая
другая
заимствовали
вождей
не
из
народа,
но,
наоборот,
мо щь
дворянства
потрясена
была,
собственно
говоря,
дворянами,
против
нее
восставшими,
так
и
в
в ел иком
восстании
про ­
тив
чрезмерной
специализации
шк оль ной
медицины
решаю­
щее
слово
неизменно
принадлежало
отдельным,
не з ави­
си мым
врачам.
П ер вый,
кто
повел
борьбу
против
бе зду­
ши я,
против
срывания
покровов
с
чудес
врачевания,
был
Парацельс.
Вооружась
булавою
мужицкой
св оей
грубости,
ополчился
он
на
«докторов»
и
предъявил
книжной
их,
бу­
мажной
учености
обвинение
в
то м,
что
они
хотят
разло­
жить
человеческий
микрокосм,
как
часовой
механизм,
на
части
и
потом
оп ять
с кл еить.
Он
б орет ся
с
высокомерием,
с
догматической
авторитарностью
науки,
утратившей
вс я­
кую
свя зь
с
высокой
магией
natura naturans,1 не заме­
чающей
и
не
при з наю щей
стихийных
сил
и
не
чую щей
излучений
как
о т дельных
душ,
так
и
мировой
душ и
в
це­
л ом.
И
как
ни
сомнительны,
на
взгляд
современности,
его
собственные
рец епты ,
духо вн ое
вл иян ие
эт ого
• человека
растет,
как
бы
под
покровом
в рем ени,
и
в
начале
дев ят­
надцатого
в ека
проявляется
наружу
в
так
на зыв ае мой
«ро­
мантической»
м еди цине,
которая,
являясь
ответвлением
философски-поэтического
течения,
стремится
в
свою
оче­
редь
к
высшей
форме
телесно-душевного
единства.
С
безу­
сло вно ю
верою
во
вселенскую
одухотворенность
природы,
она
отстаивает
мысль,
что
сама
природа
— наиболее
муд­
рая
целительница
и
нуждается
в
чело век е
в
лучшем
случае
1 Термин Спинозы «пр иро да
рождаю ща я», «творящая», в про­
тивоположность
«natura naturata» — «п ри ро да
творимая», «пас­
сивная».
22


лиш ь
как
в
пособнике.
П од обно
тому,
как
кровь,
не
по­
быв ав
в
выучке
у
хи ми ков,
образует
а нт ито ксины
против
всякого
яда,
так
и
организм,
сам
себя
поддерживающий
и
преобразующий,
способен
в
большинстве
случаев
без
вся­
кой
помощи
справиться
с
болезнью.
Поэтому
путеводною
нит ью
вс яко го
человеческого
врачевания
должно
быт ь
пра­
вило
—не
и тти
вразрез
с
естественным
ходом
жизни,
а
лиш ь
укреплять
в
случае
бо лезн и
всегда
прису щу ю
че­
ловеку
вол ю
к
выздоровлению.
А
эт от
импульс
нередко
мо жет
быть
по ддержа н
путем
душевного,
духовного,
ре­
лигиозного
в оз дейст вия
в
той
же
мере,
как
и
при
помощи
грубой
аппаратуры
и
химических
ср едст в;
истинное
же
исцеление
всегда
совершается
изнутри,
а
не
извне.
Сама
пр ир ода
— тот
«внутренний врач», которого каждый с ро­
ждения
носит
в
себ е
и
кот о рый,
по эт ому,
более
по нима ет
в
болезнях,
чем
специалист,
лишь
извне
нащупывающий
симптомы;
впер вы е
болезнь,
организм
и
про б лема
враче­
в ания
рассматриваются
романтической
медициной
вн овь
как
некое
единст во .
Це лый
ряд
систем
возникает
в
девят­
над цат ом
столетии
из
этой
основной
идеи
о
самостоятель­
ной
силе
со про т ивл ения
орга низ м а.
Месмер
основывает
сво е
магнетическое
учение
на
во ле
человека
к
здоровью,
Christian Science 1 — н а
плодотворной
мощи
самосознания;
и
наряду
с
этими,
использующими
внутренние
силы
при­
ро ды
мастерами,
дру гие
обращаются
к
силам
внешним:
го­
м еоп аты
к
цельному,
неразбавленному
веществу,
Кнейп
и
другие
последователи
врачевания
природою
—к
ее
во сс та-
новляющим
сти хи ям
— воде,
солнцу,
свету;
и
все
они
от­
казываются,
как
бы
сговорившись,
от
всяких
химических
комбинаций
в
ле чении,
от
всяк ой
аппаратуры
и,
ст ало
быть,
от
самых
значительных
достижений
новейшей
науки.
Общее
всем
этим
природным
методам,
чудесным
ис целения м
и
«врачеванию духом»
положение,
противостоящее
школьной
патологии
с
ее
т енденциям и
к
локализации,
может
быть
выражено
в
е дино й,
короткой
формуле.
Научная
медицина
рассматривает
больного
с
его
болезнью
как
объект
и
отводит
ем у,
почти
презрительно,
абсолют
н
о-п
а
с
с
и
в-
н
у
ю
роль;
ему
не
о
чем
спрашивать
и
не
о
чем
говорить;
все
что
он
должен
делать,
это
по сл ушно
и
даже
без
единой
Хр ис т ианская
наука.
23


мысли
следовать
предписаниям
врача
и
по
возможности
выключить
себя
самого
из
процесса
пользования.
В
это м
слове
«пользование»
к люч
ко
всему.
Ибо
в
то
в ремя
как
в
н ауч ной
ме дицине
больного
«пользуют»
в
качестве
объекта,
метод
душевного
вр ачева ни я
тре бу ет
от
больного
пре жде
всего,
чтобы
он
сам
пользовался
душою,
чтобы
он,
как
субъект,
как
носитель
и
главный
исполнитель
врачевания,
пр оя вил
макс им ум
возможной
для
не го
акт ив­
ности
в
борьбе
с
болезнью.
В
эт ом
призыве
к
больному
—
воспрянуть
душою,
собрать
воедино
свою
во лю
и
ц ело ст­
ность
своего
существа
противопоставить
целостности
бо­
лезни—
и
состоит
сущ естве нн ей шее
и
единственное
в ра­
чебное
средство
всех
пс их ичес ких
методов,
и
пособничество
их
представителей
ограничивается
по
б о льшей
части
не
чем-либо
иным,
как
такого
род а
сло ве сным
обращением.
Но
т ого,
кто
знает,
каки е
чудеса
может
совершать
Логос,
творческое
слово,
это
чародейное
сот рясен и е
уст
в
пу сто те,
создавшее
бесчисленные
миры
и
бесчисленные
ми ры
раз­
рушившее,
того
не
поразит,
что
в
науке
вр аче вани я,
как
и
во
всех
др угих
областях,
несчетное
число
раз
соверша­
лись
при
посредстве
единого
слова
ис ти нные
чудеса,
что
только
чере з
словесное
обращение
и
взгляд
— этих
послан­
цев
от
личности
к
личности
—во
многих
с луч аях
могло
быт ь
восстановлено,
иск лючи тельн о
воздействием
на
дух,
здоровье
в
организмах,
со вершен н о
расшатанных.
В
пол­
ной
мере
чудесные,
исцеления
эти
не
являются
ни
чудом,
ни
исключительным
явлением;
они
лиш ь
смутно
отражают
все
еще
неясный
для
нас
закон
взаимодействия
высшего
по ряд ка
ме жду
те лом
и
душою,
который
полнее,
может
быть,
исследуют
б у дущие
поколения;
для
пас
же
довольно
и
того,
что
возможность
вр ачева ни я
путем
чис то
психи­
ческим
уже
не
отрицается
и
что
по
отношению
к
явл е­
ниям,
необъяснимым
с
то чки
зрения
чистой
науки,
уста­
новилось
и зве стно го
род а
смутное
признание.
Так ие
самовольные
отк л онен ия
отдельных
крупных
пред­
ст а вител ей
врачевания
от
академической
ме ди цины
при­
надлежат,
по
моему
разумению,
к
числу
интереснейших
эпи зод ов
истории
культуры.
Ибо
ничто
в
истории,
как
в
материальной,
так
и
в
истории
духа,
не
сра в нится
по
драматической
силе
психического
воздействия
с
тем
эпи­
зодом,
ко гда
од'и н
е динс тв енны й,
сла бы й,
изолированный
24


человек
идет
в
одиночку
против
гигантской,
ве сь
мир
о бъ емлю щей
организации.
Поднимается
ли
Спар т ак,
осы­
паемый
побоями
р аб,
против
римских
легионов
и
ко­
горт,
или
Пугачев,
бедный
казак,
против
исполинской
России,
или
Лютер,
широколобый
августинский
монах,
про ­
тив
всемогущей
fides catholica, 1 — всяк и й
раз
когда
чело­
век
противоставляет
объединенным
силам
вселенной
вс его
ли шь
внутреннюю
мощь
своей
вер ы
и
бро са ется
в
борьбу,
кажущуюся
бессмысленной
по
полной
ее
безнадежности,
име нно
тогда
душ ев ное
его
напряжение
творчески
п ере­
дается
людям
и
со здае т
из
ничего
несметные
силы.
Ка­
ждый
из
вел и ких
наших
фанатиков
«лечения духом»
собрал
вокруг
себ я
сотни
тыс яч,
каждый
делами
своими
и
ис це­
лен иям и
пробудил
и
поколебал
со зна ние
эпохи,
от
каждого
пошли
и
проникли
в
науку
мощные
течения.
Фантастиче­
ское
положение:
в
эпоху,
когда
медицина,
благодаря
ск а­
зоч ном у
вооружению
своей
те хни ки,
творит
истинные
чу­
деса,
когда
она
научилась
дробить,
наблюдать,
фотографи­
ро вать ,
измерять,
подвергать
своему
воздействию
и
изм е­
нять
малейшие
атомы
и
мол е кулы
живой
тка ни,
когда
все
другие
точные
науки
поспешествуют
ей
и
сопутствуют
и
ничто
органическое
не
являет
как
будто
тайны, — как
раз
в
этот
с амый
миг
ряд
независимых
исследователей
доказы­
вает
ненужность
во
мно гих
слу ча ях
всей
этой
аппаратуры.
Они
открыто
и
неопровержимо
свидетельствуют
своими
делами
о
том,
что
и
в
нашу
пору,
как
не когда ,
можно
с
голыми
рукам и,
исключительно
путями
пс их ичес кими,
добиться
исцеления,
и
даже
в
тех
случая х,
когда
ничего
не
мог
сделать
до
них
в еличе ств енны й
и
точный
механизм
университетской
медицины.
На
сторонний
взгляд
с исте ма
их
непонятна
и
почти
смешна
в
сил у
своей
незначитель­
ности:
врач
и
па цие нт
мирно
сид ят
рядом
и,
кажется,
просто
болтают.
Ни
рентгеновских
снимков,
ни
из ме ри­
тельных
приборов,
ни
электрической
цепи,
ни
кварцевых
ламп,
ни
да же
те рмо ме тра
— ничего
нет
от
всего
того
те х­
нического
арсенала,
который
составляет
справедливую
гор­
до сть
нашего
времени;
и
все-таки
их
древний
мето д
де й­
ствует
часто
с
большею
силою,
чем
ушедшая
вперед
тера­
п ия.
То
обстоятельство,
что
ходят
железнодорожные
по-
1 Католическая вера.
25


е зда,
не
внесло
никаких
изменений
в
душевную
конститу­
цию
человечества,
ибо
разве
не
подвозят
они
ежегодно
к
Лурдскому
гроту
сотни
тысяч
паломников,
ждущих
чу­
десного
исцеления
только
от т уда?
И
то,
что
изобретены
токи
высокой
частоты,
стол ь
же
м ало
устранило
тяготе­
ние
души
человеческой
к
тайне,
ибо
в
1930 году,
в
Гальс-
пахе,
о ни,
эти
то ки,
будучи
укрыты
в
магическом
жезле
некоего
ловца
душ,
волшебством
соз да ли
из
ничего
целый
гор од
с
отелями,
санаториями
и
уве сели тель н ыми
заведе­
ния ми—
все
вокруг
одного,
единственного
человека.
Ни
о дин
факт
сто ль
наглядно,
как
многообразный
успех
ме­
тодов
в нуше ния
и
так
называемых
чудесных
исцелений,
не
свидетельствует
о
том,
какие
огромные
залежи
вер ы
имеются^налицо
еще
в
дв адцат ом
столетии
и
сколько
пра ­
кт иче ских
возможностей
врачевания
сознательно
упущено
за
долгие
годы
ме дицино й,
ориентирующейся
на
бактерио­
логию
и
гистологию,
той
ме дициной,
которая
так
упорно
отрицала
малейшую
возможность
иррационального
и
по
прихоти
своей
исключала
пс ихиче ску ю
самопомощь
из
своих
точных
расчетов.
Сам о
собой
разумеется,
ни
од на
из
этих
современно­
старинных
систем
ни
на
миг
не
поколебала
несравненную
по
своей
продуманности
и
универсальности
орг аниз ац ию
современной
ме дицин ы;
успех
отдельных
пс их иче ских
ме­
тодов
и
систем
отнюдь
не
доказывает,
что
научная
меди­
цина
был а
с ама
по
себе
неправа,
но
обличает
лишь
тот
дог ма т изм,
что
неизменно
замыкался
в
последней
из
най­
денных
систем
врачевания,
в
качестве
лучшей
для
в сех
и
единственно
возможной,
и
издевался
над
всякой
другой,
как
над
несовременной,
неправильной
и
невозможной.
Вот
этому
самомнению
нанесен
жестокий
уда р.
В
той
плодо­
творной
вд ум чиво сти,
которая
замечается
теперь
как
раз
у
духовных
вождей
медицины,
не
последняя
роль
пр ина д­
ле жит
непреложному
успеху,
в
отдельных
случаях,
тех
п си­
х иче ских
методов
лечения,
о
которых
речь
будет
ниже.
Смутное,
но
и
нам,
непосвященным,
внятное
сомнение
за­
родилось
в
их
рядах:
не
завела
ли
(как открыто допускает
чел о век
такого
масштаба,
как
За уэ рб рух ) «чисто бакте ­
риологическая
и
серологическая
трактовка
болезней
медицину
в
ту пик», не начинает ли наука врачевания
превращаться
постепенно
из
сл у жения
человеку
в
не­
26


что
сам о дов лею щее
и
чуждое
людям
—
с
одной
стороны,
бл аго даря
спе циа лиз а ции
и,
с
д ру гой,
в
сил у
пре дпо чт ен ия,
отдаваемого
количественному
расчету
перед
индивидуаль­
ной
диагн ост ик ой,
не
ст ад
ли
— повторяя
превосходную
формулировку—«врач
чересчур
уж
медиком».
То,
что
в
на ше
время
именуется
«кризисом сознания в медицине»,
не
являе тся,
однако,
ни
в
какой
мере,
узкопрофессиональ­
ным
вопросом;
эт от
кризис
входит
в
состав
того
об ще­
европейского
состояния
неустойчивости,
того
униве рса ль ­
н ого
релятивизма,
который,
после
д ливше г ося
десятиле­
тиями
диктаторского
утверждения
и
отрицания
во
всех
отраслях
науки,
заставляет
специалистов
вновь
обернуться,
нак оне ц,
назад
и
поставить
ряд
вопросов.
От радн ым
обра­
зом
начинает
обнаруживаться
и звестн о го
рода
широта
взглядов,
столь
чу жд ая,
обычно,
академическим
кр уг ам;
та к,
превосходная
книга
Ашнера
«Кризис медицины»
да ёт
изобилие
неожиданных
примеров
того,
как
методы
лече­
ни я,
еще
вчера
и
позавчера
под верг а вшие ся,
в
качестве
средневековых,
осмеянию
и
вышучиванию
(вроде пускания
крови
или
прижи га ния ), стали сегодня новейшими и наи ­
более
действительными.
Более
справедливо
и
с
живым,
на­
конец,
интересом
к
закономерности
явле ни я
взирает
ме­
дицина
на
случаи
«исцеления духом», те самые,
что
еще
в
д евя тна дца том
веке
отрицались
и
высмеивались
л юд ьми,
имеющими
((степень», в качестве шарлатанства,
обмана
и
фокусничества;
серьезные
усилия
прилагаются
к
тому,
чтобы
постепенно
сочетать
эти
сторонние,
чисто
психи­
ческие
достижения
с
точными
дос тиже ниям и
клинического
оби хода.
Неоспоримо
чувствуется
в
среде
умнейших
и
гу­
маннейших
врачей
сво его
рода
тоска
по
прежнему
ун иве р­
сализму,
стремление
на йти
пути
от
замкнутой,
локализо­
ванной
патологии
к
конституциональной
терапии,
к
осве­
домленности
не
только
об
отдельных
болезнях,
к оим
по д­
вержен
человек,
но
и
о
личности
эт ого
человека.
Ис сле­
дова в
вплоть
п очти
до
молекулы
тело
и
клеточку,
как
уни ­
версальную
материю,
творческая
любознательность
вновь
обращает,
наконец,
св ой
вз ор
в
сторону
целостности
бо­
лезни,
различной
в
кажд ом
сл уча е,
и
всл ед
за
местными
признаками
ищет
др уг их,
высших.
Новые
научные
дисци­
плины —
учение
о
типа х,
физиономика,
учение
о
нас ле д­
ствен н ости ,
психоанализ,
индивидуальная
психология
— пы-
27


таются
вн овь
выдвинуть
на
первый
план
как
раз
не
р од овое
в
человеке,
а
из нач ал ьное
единство
каждой
личности;
до­
стижения
внеакадемической
психологии,
явл ен ия
внушения,
самовнушения,
от кры тия
Фрейда,
Адлера
все
настойчивее
овладевают
вниманием
всякого
вдумчивого
врача.
Разделенные
в
веках,
снова
начинают
сближаться
два
течения
в
науке
врачевания,
органическое
и
психическое,
ибо
неизбежно
— вспомним
образ
спирали
у
Гёте
— всякое
развитие
возвращается,
на
более
высокой
ступени,
к
ис­
ходной
сво ей
то чке.
Всякая
механика
приходит
в
конце
ко нцов
к
изначальному
закону
дв ижения ,
всякое
д ро бле­
ние
вновь
тя го теет
к
единству,
все
рациональное
погло­
щается
в
сво ю
о че редь
иррациональным;
и
по сле
то го
как
век а
науки
стро гой
и
односторонней
исследовали
материю
и
форму
человеческого
т ела
вплоть
до
основных
глубин,
вновь
возникает
вопрос
о
«духе,
созидающем
для
себя
тело>.
Книг а
эта
зад ум ана
отнюдь
не
как
сис тем ати ческ ая
ис то рия
всех
психических
методов
лечения.
Мне
д ано
лиш ь
воплощать
идеи
в
обр азах.
Поведать
о
то м,
как
мысль
растет
в
человеке
и
потом
прорастает
ч ерез
него
в
мир ,—
такая
картина
из
области
ду хов но-д уше в ной
жизни
яв­
ственнее,
мне
кажется,
отобразит
идею,
чем
всяческий
историко-критический
очерк.
Поэтому
я
ограничился
те м,
что
выбрал
трех
человек,
которые,
идя
са мос тоя тель н ыми
и
да же
противоположными
путями,
воплотили
в
жиз нь,
на
сотнях
тысяч
людей,
ид ею
лечения
духом:
Месмер—вну­
шением
укрепляя
волю
к
здоровью,
Мери
Бек ер
- Эдди
—
хлороформируя
экс тат ико й
мощной
веры,
Фрейд
— призы­
вая
к
сам опоз на нию
и
к
устранению
собственными
силами
псих ич еских
конфликтов,
гнетущих
сферу
подсознательного.
Лично
я
не
испытал
ни
одного
из
этих
методов
ни
в
каче­
ст ве
врача,
ни
в
качестве
пациента;
ни
с
о дним
из
них
ме ня
не
связывают
ни
фанатизм
убеждения,
ни
чу вство
личной
благодарности.
Таким
обр азом ,
приступая
к
насто­
ящему
труду
иск лю чи тельн о
из
по бу ж дения
образотвор-
ч еств а,
я
на деюс ь
остаться
независимым
и,
отображая
Ме смер а,
не
стать
месмерианцем,
отображая
Бекер-Эдди —
последователем
Christian Science, и отображая Фрейда —
28


отъявленным
психоаналитиком.
Я
вполне
сознаю,
что
ка ждое
из
этих
учений
могло
стать
дейст ве нны м
ли шь
путем
доведения
до
кра йно сти
содержащейся
в
нем
идеи,
что
каждое
д ает
резко
изощренную
форму,
дополняя
ее
новым
изощрением,
но,
в
согласии
с
Ган сом
Саксом, «ошиб­
кою
я
это
не
со чту ». Мысль имеет с волною,
устремляю­
щейся
за
сво и
пределы,
то
общее,
что
она
ищет
для
себя
крайних
форм.
Ре шаю щим
для
всякой
идеи
явля ет ся
не
то,
как
она
осуществляется,
но
что,
по
существу,
в
ней
содержится.
Не
чтд
она
собою
представляет,
а
что
она
дает.
По
чудесному
выражению
Поля
Ва л ер и, «лишь край­
ность
сообщает
миру
его
цену,
лишь
с редни й
уровень
—
устойчивость».
Зальцбург
1930


ФРАНЦ
АНТОН
МЕСМЕР
На до бно
вам
знать,
что
воздействие
води—немалая
статья
во
вра ч евании.
Парацельс


ПРЕДТЕЧА
II ЕГО ВРЕМЯ
Ни
о
чем
не
судят
так
поверхно­
стно,
как
о
характере
человека,
а
именно
здесь
нужно
бы ть
все го
осторожнее.
Ни
в
каких
делах
не
склонны
люди
менее
терпеливо
до жи­
д аться
цело го,
а
оно
со бс тв енно
и
с озда ет
характер.
Я
всегда
находил,
что
так
наз ыва емы е
плохи е
люди
вы игр ываю т,
а
хорош
не
т еря ют.
.1и хни ‘н1 'н‘} ч
В
продолжение
целого
стол ети я
Фра нц
Антон
Месмер,
этот
Винкельрид
современной
пс ихот ер апи и,
за ним ал
ме сто
на
позорной
скамье
шарлатанов
и
м о шеннико в,
рядо м
с
Калиостро,
графом
Сен-Жерменом,
Джоном
Ло
и
дру ­
гими
аван тюр истам и
той
эпохи.
На прас но
суровый
оди ­
ноч ка
ср еди
немецких
мыс ли телей
про те сту ет
против
позор­
ного
приговора
университетской
науки
— напрасно превоз­
нос ит
Шопенгауэр
месмеризм
как
самое
содержательное,
с
философской
точки
зрения,
из
вс ех
открытий,
хотя
бы
га же
оно
задав ало
порою
загадок
больше,
чем
разрешало
их.
Но
предрассудок
труднее
опровергнуть,
чем
какие
бы
то
ни
было
су ждения.
Дурная
сла ва
распространяется
без
проверки,
и
вот
оди н
из
наиболее
добросовестных
немец­
ких
исследователей,
отважный
и
одинокий
путник,
шедший
на
св ет
и
на
блуждающие
огоньки
и
указавший
дорогу
новейшей
нау ке,
пр о слыл
двусмысленным
фантастом,
под о­
зрительным
ме чтателем ;
п
никто
не
дал
се бе
труда
пр о­
вер ить ,
сколько
существенных,
мирового
значения,
п ер­
спектив
возникло
из
его
ошибок
и
дав но
уже
преодолен­
ных
кр айно с тей.
Трагедия
Месмера
в
том,
что
он
пришел
с лиш ком
ра но
—и
с л ишком
поздно.
Эпоха,
когда
он
высту­
пил ,
именно
потому,
что
она
так
величаво
гордилась
раз умо м,
полностю
отрешена
от
всяк ой
интуиции:
это
В ра че вание
и
пси хика . 3.
33


(опять по Шопенгауэру)
— сверхумная
эпоха
просвещен­
ности.
За
су ме ре чным
сознанием
ср едневе ко вья,
благо­
говейным
и
смутно
ч аю щим,
последовало
поверхностное
со­
знание
эн цикло педис то в ,
эт их
всезнаек—так,
по
точному
смыслу,
следовало
бы
перевести
это
слово, — грубо-мате­
риалистическая
диктатура
Го льба хо в,
Ламетри,
Конд иль яков ,
которой
вселенная
представлялась
инте ре сны м,
но
допу­
с каю щим
улучшения
механизмом,
а
чело век
—
вс его
лишь
курьезным
мыслящим
автоматом.
Пол ные
самодовольства,
—
ибо
они
уже
не
сожигали
ведьм,
признали
добрую
старую
библию
незамысловатой
детской
сказкой
и
вырв а ли
у
гос-
пода-бога
молнию
при
помощи
Франклинова
громоотвода,—
эти
просветители
(и их убогие немецкие подражатели)
объявили
нелепыми
бреднями
все,
чего
нельзя
ухватить
пинцетом
и
вы вести
из
тройного
правила,
выметая,
таким
образом,
вм есте
с
суеверием,
и
ма ле йшее
зернышко
мистики
из
про з рач ной
как
стекло
(и как стекло ломкой)
вселен­
ной
своего
dictionnaire philosophique. 1
То,
чего
нельзя
было
ма тем ати ческ и
проанализировать,
он и,
в
бо йком
свое м
высокомерии,
признали
призрачным,
а
то,
ч его
нельзя
постигнуть
органами
чувств,
не
тол ько
ничт ож ным,
но
просто
несуществующим.
В
такую
нескромную,
неблагочестнвую
эпоху,
обоже ст ­
ви вшую
е динст ве нно
свой
собственный,
исполненный
самодовольства
разум,
яви лся
неожиданно
челов ек,
ут вер­
ждающий,
что
все ленна я
на ша
отн юдь
не
пустое,
бездуш­
ное
пространство,
не
без уча стн ое
мер тв ое
ни что
вокруг
ч елове ка,
но
что
она
непрестанно
пронизывается
невиди­
мыми,
неосязаемыми
и
л ишь
внутренне-ощутимыми
вол­
нами,
та инс тв енным и
токами
и
напряжениями,
которые,
в
длительной
передаче,
соприкасаются
др уг
с
другом
и
др уг
друга
оживляют,
как
о дна
душ а
другую,
как
мысль
—
мыс ль.
Неосязаемый
и
не
име ющи й
по ка
пмени,
равно­
значащий
может
быть
той
си ле,
что
излучается
от
звезд ы
к
звезде
и
в
лунную
ноч ь
поднимает
сомнамбул,
эт от
неведо­
мый
флюид,
мировая
ма тер ия,
спос об ен,
будучи
передан
от
чел овек а
к
человеку,
соз дать
поворот
в
ду шевны х
и
телесных
болезнях
и
восстановить
таким
способом
ту
высшую
гармонию,
которую
мы
называем
здоровьем.
Где
исто ч ник
1 Философский словарь,


з гой
изначальной
силы,
каково
ее
истинное
имя,
ее
подлин­
ная
сущность,
он,
Франц
Антон
Ме сме р,
не
может
с казат ь
определенно;
пока
что
о н, ex analogia,1
именует
згу
действенную
материю
магнетизмом.
Но
пу сть
испытают,
—
просит
он
академии,
настапвает
он
перед
профессорами,—
какое
изумительное
действие
вызывает
этот
способ
при
про сто м
поглаживании
кончиками
пальцев;
пусть
без
всякой
предвзятости
познакомятся,
на кон ец,
со
в семи
этими
болез­
не нн ыми
кризисами,
загадочными
состояниями,
прямо-
так и
во лшеб н ыми
изл еч ениям и,
которые
он
производит
при
расстройстве
нервов
единственно
путем
магнетического
во здей ствия
(теперь мы говорим:
внушения). Но академи-
чески-профессорская
просвещенность
упорно
про ти ви тся
тому,
чтобы
бросить
х оть
од ин
бесстрастный
взгляд
на
все
указанные
Месмером
и
стократно
удостоверенные
явления.
Эт от
флюид,
эта
сила
симпатической
передачи,
сущность
которой
не
поддается
че тком у
объяснению
(уже
это
одно
подо з рит е льн о), не значится в компендиуме всех
разгадок,
в
dictionnaire philosophique, а следовательно
подобных
вещей
не
должно
быть.
Явления,
на
кот о рые
указывае т
Месмер,
необъяснимы
при
помощи
гол ого
раз ума.
Следовательно,
они
ne существуют.
Он
пришел
сто лети ем
раньше,
чем
следовало,
Ф ранц
Антон
М есмер ,
и
он
опо зда л
на
дв а —три
столетия.
Ранняя
Э поха
медицины
проявила
бы
участливое
внимание
к
его
сторонним
опытам,
ибо
широкая
душ а
средневековья
с пос обна
бы ла
вме сти ть
все
непостижимое.
Опа
умела
еще
изумляться
чисто
по-детски
и
верить
собственному
внутрен­
не му
пот ря сению
больше,
чем
простой
видимости.
Будучи
легковерной,
эта
эпоха
бы ла
слишком
глубоко
проникнута
вол ею
к
вере,
и
ее
мыслителям,
как
ист овым
богословам,
так
и
светским
людям,
не
пок аз ал ось
бы
н еле пым
учение
Месмер а
о
том ,
что
между
макрокосмом
и
микрокосмом,
между
мировою
д ушою
и
душою
индивидуума,
между
со­
зв езди ем
п
человеком
существует
материально
преображен­
н ая,
трансцендентная
связь;
и
вполне
понятным
явилось
бы
его
воззрение,
что
од ин
ч ел овек
может
волшебным
образом
влиять
на
д р угого
магиею
своей
в оли
и
умелым
обращением.
Без
всякого
недоверия,
с
любознательно-
1 По аналогии.
3*
35


раскрытым
се рдц ем
вз глян ула
бы
фаустовски-универсаль-
ная
мировая
паука
того
времени
на
оп ыты
Месмера;
и
в
сво ю
о че редь,
нов ейша я
наука
смо тр ит
на
большинство
психотехнических
операций
эт ого
п ер вого
магнетизера
отн юдь
не
как
па
фокусничество
пли
чу до.
Именно
потому,
что
мы
день
за
днем,
ед ва
ли
не
час
за
час ом
узнаем
о
но вых
невероятных
открытиях
и
чудесах
в
области
физики
н
биологии,
мы
долго
и
добросовестно
колеблемся,
пре жде
чем
признать
неверным
то,
что
вчера
казалось
невероятным;
и
де йс тв ительно ,
многие
из
месмеровских
открытий
и
опытов
без
труда
согласуются
с
нашим
с ег о дняшним
представлением
о
мире.
Кто
станет
оспаривать
нынче,
что
наши
нервы,
наши
чувс тва
по две рже ны
таин­
ственным
и
связ ующ им
воздействиям,
что
мы
яв ляе мся
«игралищем любого
давл ен ия
атмосферы»,
испыт ыв ая
магнетическое
вли яни е
бесчисленных
им пу льс ов,
внутрен­
них
и
внешних?
Мы,
к
кому
только-что
сказанное
слово
в
ту
же
секунду
перелетает
через
океан,
не
научаемся
разве
ежедневно
наново
тому,
что
окружающий
нас
эфи р
оживлен
неосязаемыми
колебаниями
и
жизненными
волнами?
Нет,
нас
отнюдь
не
пугает
больше
мысл ь
Месмера,
ког да-
то
оспаривавшаяся,
что
от
нашего
индивидуального
су щес тва
исходит
совершенно
своеобразная
и
определенная
личная
сила,
которая,
излучаясь
далеко
за
пределы
т ого
пли
другого
нерва,
способна
воздействовать
определенным
образом
па
чужую
в олю
и
чужую
личность.
Но,
роковым
образом,
Месм ер
явился
слишком
ра но
или
с лиш ком
поздно:
как
раз
та
эпоха,
в
какую
он
име л
несчастье
родиться,
не
обладала
органом
для
с м ут но-бл агогов ей ных
чаяний.
Ника­
ких
камер
обскур
в
делах
пс ихи ки:
прежде
всего
поря док
в
незатснепиый
св ет!
И
им енно
та м,
где
на чина ет ся
таин­
ственная
иг ра
сумеречного
света,
при
переходах
от
созна­
тельного
к
бессознательному,
холодный
днев но й
взо р
раци­
оналистической
науки
оказывается
вконец
слепым.
И
таг
как
она
нс
приз нае т
за
душ ою
индивидуальной
созидающей
силы,
то
и
се
медицина
видит
в
часовом
механизме
homo
sapiens 1 только повреждение органов,
больное
тело,
но
ни
в
ко ем
случае
не
потрясение
душевное.
Неудивительно
поэтому,
что
при
душевных
расстройствах
она
не
знает
1 Разумный человек ( ла т. )
36


ни чего
другого,
как
тол ько
цпрюльничью
премудрость:
сла би тель ное ,
кровопускание,
холодную
в оду.
Помешанных
привязывают
к
колесу
и
вертят
до
тех
пор,
пока
пена
не
пойдет
у
них
изо
рт а,
или
колотят
до
бесчувствия.
Эпи-
л епт пков
накачивают
всякими
снадобьями,
все
нер вные
состояния
об ъявля ют
просто
несуществующими,
потому
что
не
умеют
к
ним
подойти.
И
ког да
этот
отщепенец
Мес мер
впервые
начинает
помогать
при
таких
заболеваниях
по ср едством
своего
магнетического,
кажущегося
ма гиче с ким
воздействия,
возмущенный
факультет
отво ра чива ет
г лаза
п
утверждает,
что
налицо
только
фокусничество
и
обман.
В
этой
отчаянной
авангардной
с хва тке
за
новую
психо­
терапию
Месмер
совершенно
одинок.
Его
ученики,
помощ­
ники
еще
на
полстолетия,
на
целое
столетие
от
не го
отстали.
И
одиночество
трагически
усугубляется:
у
этого
борца
нет
даже
такого
па нциря ,
как
полная
уверенность
в
себ е.
Ибо
Месмер
чувствует
тол ько
верное
направление,
дороги
он
еще
не
нашел.
Он
чувствует,
что
ст оит
на
верном
пути,
чувс тву ет,
что
случайно
оказ ал ся
в
жгучей
близости
от
тайны,
великой
и
плодотворной
тайны,
и
знает
псе
же,
что
один
не
способен
разрешить
ее
и
рас­
крыть
до
конца.
II потрясающе,
поэт ом у,
как
чело век,
которого
легкомысленная
молва
целое
столетие
чернила
как
ш арл атана,
про сит
содействия
и
помощи
име нно
у
вр а­
че й,
своих
товарищей;
подобно
том у,
как
Кол ум б,
пер ед
св оим
отп лы тие м,
блуждает
от
одного
королевского
дво ра
к
другому,
со
свои м
планом
морского
п ути
в
Индию,
так
и
Месмер
обращается
то
к
одной,
то
к
другой
акаде мии
и
про сит
интереса
и
со дейст вия
своей
идее.
И
у
него,
как
у
его
великого
собрата,
в
начале
его
пути
ошибка,
ибо,
всецело
в
обаянии
средневековой
мечты
о
таинствен­
ном
составе,
Месм ер
полагает,
что
своей
магнетической
теорией
он
открыл
всеисцеляющее
средство,
эту
вечну ю
Индию
старинного
врачебного
ис ку сства .
В
действительности,
он
давно
уже,
сам
того
не
сознавая,
открыл
гораздо
больше,
чем
новую
дорогу;
он,
как
Кол умб ,
обрел
це лый
м атер ик
н ауки,
с
бесчисленными
архипелагами
и
далеко
еще
не
исследованными
странами
— психотерапию.
Ибо
все
эти,
только
тепе рь
раскрывшиеся
страны
новой
пс ихиа т рии
—
гипноз
и
в н уш ени е, Christian Science и психоанализ,
даже
спиритизм
и
телеп ат ия
расположены
на
том
но вом
конти-
37


йенте,
который
откр ыл
эт от
трагический
одиночка,
сам
не
Зная
того,
что
вс т упал
на
другую,
чуждую
ме дицине
часть
земного
шара.
Другие
возделали
его
области
и
собрали
жатву
там,
где
он
бросил
в
борозды
семена,
другие
вкусили
славу,
в
то
время
как
его
имя
предается
наукою
позорному
забвению,
вмест е
с
им енам и
всяческих
ерети ко в
и
пусто­
словов.
Его
со вр емен ники
возбудили
против
не го
судебное
дело
и
вы не сли
ему
обвинительный
приговор
Прив пе ло
время
посчитаться
с
его
судьями.


ЗАРИСОВКА
В
1773 году Леопольд Моцарт -от ец
сообщает
сво ей
же не
в
Зальцбург: «С последнеюпочтою янеписал,
потому
что
у
нас
был
большой
концерт
у
друга
нашего
Месмера,
на
За гор одн ой
улице,
в
саду.
Месмер
очень
хорошо
играет
на
гармонпке
мисс
Дэв ис,
он
в
В ене
единс тве нный
учился
этому,
и
у
н его
гораздо
лучший
стеклянный
инструмент,
чем
был
у
сам ой
мисс
Дэвис.
Вольфганг
тоже
играл
на
не м».
Как
видно,
онп
добрые
друзья,
вен ски й
врач,
зальц­
бургский
му зы кант
и
его
знаменитый
сын .
Уже
несколько
лет
перед
тем,
ко гда
не добр ой
памяти
директор
придвор­
ной
оперы
Афлиджпо
(кончивший потом галерами), несмо ­
тря
на
императорский
приказ,
не
захотел
поставить
пе рвую
опе ру
ч еты рна дца тил етне го
Вольфганга
Амадея
«La finta
semplice», 1 в дело вмешивается,
с
большею
чем
у
имп е­
ратора
и
дво ра
см ело сть ю,
музы каль ный
мец ена т
Франц
Антон
Месмер
и
п р едо став ляет
сво й
небольшой
загородный
т еатр
для
исполнения
немецкой
м узык альн ой
пьесы
«Бастьен
и
Бастьенна», стяжав себе,
таким
образом,
наряду
со
славою
в
другой
области,
непреходящую
в
истории
заслугу
—
быт ь
крестным
от цом
первого
оперного
произведения
Вольф­
ганга
Амедея
Моцарта.
З гой
дружбы
ма ле нький
Вольфганг
не
забывает:
во
в сех
пис ь мах
говорит
он
о
Месмере,
все го
охотнее
проводит
время
в
гостях
у
своего
«милого Мес ­
мера».
И
ког да
в
1781 году он переезжает на постоянное
жи тел ьс тво
в
Вену,
он
в
почтовой
кар ете
пря мо
от
заставы
на пр авл яется
в
бли зкий
ему
дом.
«Пишу это в месмеров-
ском
саду,
на
Заго род ной
ул и це», так начинается его пер­
вое
пись мо
к
отцу
от
17 марта 1781 года .
И
в
«Cosi fan
tutte»2 он впоследствии создал своему ученому другу изве­
стн ый
юмористический
памятник.
Еще
звч
чит,
и
надо
1 «Простая уловка».
3 «Так все делают».
39


думат ь,
и
в
стол етия х
будет
сопровождать
стихи
о
Франце
Антоне
М есме ре
бойкий
речитатив:
Вот
в
ма гнит
в ам,—
Он
все
докажет.
Владел
нм
Месм ер,
тот,
Кот орый
родом
был
Из
стр ан
немецких
И
знаменит
стал
Во
Франции.
Но
это т
удивительный
доктор,
Франц
Антон
Месмер
ис
тол ько
уче ный
человек
п
любитель
иск усства,
благо­
желательный
к
лю дям,
он
и
богатый
человек.
Немногие
из
в енских
горо жан
обл адал и
в
то
время
таким
удивительно
красивым,
приветливым
и
открытым
домом,
как
его
дом
на
З аго ро дной
у лице
261, —
по ист ине
небольшой
Вер са ль
па
берегу
Дун ая.
В
большом,
просторном,
ч уть
что
не
княжеском
парке
гостей
приводят
в
восторг
всевозможные
затеи
в
стиле
Рококо,
неб о льшие
боскеты,
тенистые
аллеи
с
античными
статуями,
птичник,
голубятня,
тот
самый
изящный
(к сожалению,
дав но
исчезнувший)
садовый
театр,
где
сос тоя лас ь
премьера
«Бастьена п Бастьепны»,
круглый
мраморный
бассейн,
которому
су ж дено
в
даль­
нейшем,
при
магнетических
сеансах,
б ыть
свидетелем
заме­
чательнейших
сцен,
и
на
небольшом
пригорке
галлерея,
с
которой
открывается,
далеко
за
Дунаем,
вид
на
Пратер.
Неудивительно,
что
говорливое
и
охочее
до
удовольствий
венс кое
общество
охотно
собирается
в
эт ом
прекрасном
доме,
ибо
доктор
Франц
Антон
Месмер
счита ется
в
чи сле
сам ых
уважаемых
гра жд ан,
с
тех
пор
как
он
женил ся
на
в дове
гофкаммеррата
вап
Б уш,
с
капиталом
больше
чем
в
тр идцат ь
тысяч
гульденов.
Стол
его,
как
рассказывает
Моцарт,
ежедневно
накрыт
для
всех
его
друзей
п
знакомых,
у
этог о
высокообразованного
и
приветливого
человека
можно
великолепно
поесть
и
выпить,
да
и
в
духовных
наслаждениях
недостатка
не т.
Здесь
услышишь,
задолго
до
напечатания
и
в
б о льшинств е
случаев
в
исп ол нении
самого
композитора,
новейшие
квартеты,
ар ии
и
сонаты
Гайдна,
Моцарта
и
Глюка,
близких
друзей
дома,
а
также
и
по сл едние
новинки
Пиччпнн
и
Ригини.
А
тот,
кто
пред­
почитает
поговорить
па
серьезные
темы,
вместо
т ого
чтобы
слушать
музыку,
тот
най де т,
в
лице
хозяина,
универсально­
40


образованного
собеседника
в
любой
области.
Ибо
э тот
мнимый
«шарлатан», Франц Антон Месмер имеет вес даже
средн
ученых.
Уже
в
то
время,
когд а
он,
сын
еп ископс ког о
егеря,
родившийся
23 мая 1734 г.
в
Ицна нге
на
Боденском
озере,
пере бра лс я
для
дальнейшего
образования
в
Вену,
он
— действительный
студент
теологии
города
Инголь­
штадта
и
доктор
философии.
Но
этого
далеко
недостаточнс
беспокойной
натуре
Месмера.
Как
блаженной
памяти
д-р
Фауст,
он
хо чет
владеть
наукою
во
вс ех
ее
областях.
И
вот
он
изучает
сна чала
в
Вене
право,
чтобы
обратиться,
наконец,
окончательно
к
четвертому
фа ку л ьтету,
к
медицине.
27 мая 1766 г.
Франц
Аптон
Месмер,
уж
и
без
то го
доктор
двух
наук ,
то р жест ве нным
образом
удостаивается
ст епе ни
доктора
ме диц и ны , «autoritate ct consensu illustrissimorum,
perilluslrium, magnificorum, spectabilium, clarissimorum
professorum»; 1 его докторский диплом собственноручно
по дп исан
светилом
Терезианской
науки,
в ыс окос лав ным
профессором
и
придворным
ме диком
Ван -С вптен ом .
Но
Месмер,
ставший
богатым
человеком
в
результате
же­
нитьбы,
отнюдь
не
на м ерен
сра зу
же
чеканить
монету
из
разрешительной
гр ам оты
на
врачевание.
Он
не
тор о­
пится
с
врачебной
практикою
и,
в
качестве
уч ено го
дилетанта,
ох отн ее
следит
за
но в ейшими
о т крытия ми
геологии,
ф из ики,
химии
и
математики,
за
успехами
абстрактной
философии
и
прежде
вс его
музыки.
Он
сам
играет
как
на
клавире,
так
и
на
виолончели,
первый
вводит
стеклянную
гармонику,
для
которой
потом
Моцарт
сочи н яет
специальный
квинтет.
Вскоре
музыкальные
веч ера
у
Месмера
начинают
считаться
в
числ е
пзлюбленнейших
в
культурном
кружке
Вены,
и
наряду
с
небольшим
ко н­
цертным
зал ом
молодого
Вап-Свитена
у
Глубокого
Рва,
где
каждое
воскресенье
по явл яются
Гайдн,
Моцарт
и
в
даль­
нейшем
Бетховен,
дом
на
Загородной
ул ице
261 считается
о дним
из
самых
изысканных
уголков
исс кус тва
и
науки.
Не т,
эт от
многократно
оклеветанный
человек,
которого
впо сл едствии
яростно
чернили
как
отщепенца
медицины
и
невежественного
знахаря,
эт от
Франц
Антон
Месмер
не
первый
встречный,
эго
чувствует
к аждый
при
зн ако м-
1 «Властью и постановлением славнейших,
св ерхславн ых,
велико
лепных,
высокопочптаемых
и
зн аме нит ейши х
профессоров».
41


стве
с
ним .
Уже
с
в нешней
стороны
бросается
в
л юбом
обществе
в
глаза
эт от
хорошо
сложенный
широколобый
мужчина,
благодаря
высокому
росту
и
внушительной
осанке.
Когда
он
со
св оим
другом
Кристофом
Вилли­
бальдом
Глюком
появляется
в
од ном
из
салонов
Па ри жа,
все
взоры
с
любопытством
обращаются
к
этим
двум
не м­
цам ,
сы нам
Зна ка,
возвы ш ающ им ся
на
целую
голову
над
остальными.
К
сожалению,
немногие
сохранившиеся
из*
обряжения
недостаточно
полно
воспроизводят
характер
его
лица;
видно
все
же,
что
оно
г а рмо нично
и
кр ас иво
очер­
чено,
что
губы
полные,
подбородок
округлый
и
пл от ный
и
лоб
сформирован
великолепно
поверх
ясных,
св стл о-
стальных
глаз;
благотворная
уверенность
из луча ется
от
Этого
могучего
мужчины,
которому,
при
его
неистощимом
здоровьи,
суждено
дожить
до
преклонного
возраста.
По­
этому
ошибочнее
всего
представлять
себ е
этого
великого
магнетизера
ча род еем,
демоническим
явлением,
со
вспы х и­
ваю щи ми
взорами,
с
адскими
молниями
в
глазах,
чем - либо
вроде
Свенгали
или
до кт ора
Спаланцани;
наоборот,
о т личи­
тель н ою
его
чертою,
по
свидетельству
всех
современников,
явл яетс я
пр едельно е,
непоколебимое
терпение.
Не
ст ол ько
пыл кий,
сколько
полнокровный,
упорный
в
бо л ьшей
степени,
чем
лег ко
воспламеняющийся,
вдумчиво
наблюдает
эт от
кре п кий
шваб
окружающие
явления;
и
подобно
тому
как
проходит
он
через
комнату,
широко
расставив
ноги,
грузно
и
увесисто,
твердым
и
размеренным
шагом,
так
и
в
своих
исследованиях
иде т
он
м едл енно
и
уверенно
от
одного
наблюдения
к
другому,
медленно,
но
не поко ле б имо.
Он
мыслит
не
ослепительными,
блистающими
вс пыш ка ми,
но
осторожными,
в
да ль нейш ем
не оп ро вержи мыми
положе­
ниями,
и
ник ак ое
противоречие,
ник ак ое
огорчение
не
потревожат
его
покоя.
В
это м
спокойствии,
в
эт ой
твердо­
сти ,
в
эт ом
великом
и
упори
ом
терпении
и
заключается
собственно
гений
Месмера.
И
только
его
необычной,
исполненной
скромности
выдержкой,
его
обходительной,
чуждою
честолюбия
манерою
объясняется
тот
историче­
ск ий
курьез,
что
человек,
пользующийся
в
Ве не
одновре­
м енно
и
весом
и
богатством,
име ет
только
друзей
и
ни
одного
врага.
Повсеместно
превозносят
его
пошания,
его
не притя за те льны й,
симпатичный
характер,
щедрую
руку
и
щедрый
у м: «Son âme est comme sa découverte simple,
42


bienfais'mte et sublime». 1
Да же
его
коллеги,
в енски е
врачи,
це нят
Франца
Антона
Месме ра
как
превосходного
медика, —
правда,
ли шь
до
то го
момента,
ког да
он,
н абр ав­
шись
смелости,
пойдет
собственным
путем
и
без
одобрения
факультета
сделает
открытие
мирового
значения.
То гда
всеобщим
симпатиям
наступит
внезапно
конец
и
начнется
борьба
на
жизнь
и
смерть.
1 «Его душа,
как
п
о ткры тие
его,
пр оста,
бл агот ворн а
в
возвы­
ше нн а».


ВОСПЛАМЕНЯЮЩАЯ
ИСКРА
Лет ом
1774 года некий знатный иностранец проезжает
с
женой
ч ерез
Ве ну;
жена,
вне за пно
заболевшая
резями
в
желудке,
обращается
к
известному
ас т роном у,
иезуит­
скому
патеру
Макскмилпану
Геллю,
с
просьбою
изготовить
ей
для
лечения
магнит
в
удобном
для
пользования
виде,
который
она
могла
бы
положить
себе
на
живот.
Ибо
то
обстоятельство,
что
магниту
присуща
ос обая
целебная
спла, — несколько
странное
для
вас
предположение,
—
сч и­
талось
в
магической
и
сим па тич еско й
ме дицине
прежней
поры
де лом
бесспорным.
Уже
древность
проявляла
постоян­
ный
интерес
к
своеобразной
пов адке
магнита
— Парацельс
именует
его
впоследствии
«монархом всяческих тайн»,—
ибо
эт от
отщепенец
среди
неорганической
при роды
про­
явл яет
совершенно
особое
сво йство .
В
то
время
как
свинец
и
медь,
сере бро ,
золото,
о лово
и
обыкновенное,
как
бы
неодушевленное
желез о,
не
име я
собственного
бытия,
под­
ч иня ются
силе
тяготения,
этот
од ин
и
единст венны й
элем ент
обнар уж ив ает
некую
одушевленность,
какую-то
самостоятельную
активность.
Магнит
в ласт но
притягивает
к
себ е
другое,
мертвее
жел езо ,
он,
как
единственный
су бъе кт
сре ди
сплошного
окружения
объектов,
способен
выражать
нечто
вроде
личной
воли,
п
его
вл астн а
я
повадка
невольно
вызывает
предп ол о же ние,
что
он
подчи­
няется
иным,
не
земным
— может
быть,
ас т раль ным
—
закоиахм
мироздания.
Водит е ль
кораблей
и
н аставн ик
у те­
рявших
дорогу,
он,
будучи
насажен
па
острие,
бе зош и­
бочно
обращает
сво й
железный
перс т
к
полюсу;
п
ка жетс я,
действительно,
что
в
пределах
земного
мира
он
сохранил
воспоминание
о
сво ем
метеорическом
про исх о ждении.
Так ого
род а
бросающиеся
в
глаза
особенности
одного
единствен­
но го
металла
должны
были,
естественно,
ока зат ь
свое
магическое
воздействие
прежде
всего
па
классическую
44


натурфилософию.
Й
так
как
ум
человеческий
неизменно
склонен
мыслить
аналогиями,
то
врачи
средневековья
пр ипис ываю т
магниту
симпатическую
силу.
Целое
столетие
занимаются
они
испытаниями, —не
может
ли
он
притягивать
к
себ е,
наподобие
железных
опилок,
также
и
бол е зни
из
человеческого
тел а.
А
там,
где
область
темного,
туда
тот­
час
же
с
л юб оп ытст вом,
проникает
со
светящимся
своим,
со ви ным
взором
пытливый
ум
Пар ац ел ьса.
Его
шатко-
паря щ ая
фантазия,
порой
обманчивая,
а
порой
гениальная,
без
всяких
колебаний
пр евра щае т
смутное
чаяние
пре дше ­
ственников
в
патетическую
уверенность.
Его
легко
вос п ла­
меняющемуся
уму
представляется
сразу
же
бесспорным,
что
наря ду
с
«амброидальною», действующей в янтаре
силою
(то есть с неполучившим еще никаких прав граждан ­
с тва
эле ктрич ест вом )
си ла
магнетизма
сви д етель ству ет
о
наличии
в
земле,
в
«адамовой материи»
особой,
астраль­
н ой,
связанной
со
звездами
субстанции,
и
он
сразу
же
зачисляет
магнит
в
список
непо г решимы х
целебных
ср ед ств.
«Я утверждаю ясно и открыто,
на
основании
произведенных
мн ою
опытов
с
магнитом,
что
в
нем
сокрыта
тайна
в ысо­
к ая,
без
которой
против
множества
болезней
ничего
сде­
лать
невозможно».
И
в
другом
месте
он
п иш ет: «Магнит
долго
был
у
все х
па
глазах,
и
никто
не
подумал
о
том,
нельзя
ли
сделать
из
него
дальнейшего
употребления
и
не
обладает
ли
он
и
другой
силой,
кроме
притяжения
жел ез а.
Вши вые
доктора
час то
тычут
мне
в
ное,
что
я
ие
следую
за
древними;
а
в
чем
мне
им
следовать?
В се,
что
они
наговорили
о
магните, — ничто.
Положите
па
весы
то,
что
я
о
нем
ска зал ,
и
судите.
Ес ли
бы
я
слепо
следовал
за
другими
п
сам
не
ставил
опы то в,
то
я
знал
бы
т олько
то,
что
знает
каждым
мужик,— что
он
притяги­
вает
железо.
Но
человек
мудрый
сам
должен
испытывать,
и
вот
я
открыл,
что
магнит,
кроме
явной,
кажд ому
в
гл аза
бросающейся
силы
—
пр итяг и вать
ж елез о, — обладает
и
др угой,
скр ыт ой
силою».
И
насчет
того,
как
применять
магнит
для
лечения,
дае т
Па р ац ельс,
с
обычной
для
н его
решительностью,
точные
указания.
Он
утверждает,
что
у
магнита
есть
брю хо
(полюс притяжения)
и
спина
(полюс
отталкивания), так что,
будучи
правильно
налажен,
он
может
пропустить
свою
с илу
чер ез
все
тел о;
и
этот
способ
обращения
с
магнитом,
кот о рый,
действительно,
являе тся
45


дога дкою
о
характере
далеко
еще
не
открытого
элек триче ­
ского
тока,
стбит,
по
словам
этог о
вечного
з а диры , «боль­
шего,
чем
вс е,
чему
учили
галеписты
всю
сво ю
жизнь.
Если
бы
вм есто
того,
чтобы
похваляться,
они
взялп
в
руки
магнит,
они
сделали
бы
больше,
чем
в сей
своей
ученой
болтовней.
Он
излечивает
истечения
из
гл аз,
ушей,
но са
и
из
наружных
покровов.
Тем
же
способом
из лечива ются
раскрытые
ра ны
на
бедрах,
фистулы,
рак,
истечения
крови
у
женщин.
Кроме
того
магнит
оттягивает
грыж у
и
исце­
ляет
переломы,
он
в ытяг и вает
желтуху,
оттягивает
водянку,
как
я
неоднократно
убедился
на
практ ике ;
но
нет
нужд ы
разжевывать
все
это
невеждам».
Паша
со времен н ая
меди­
ци на
не
с л ишком
серьезно
отнесется,
конечно,
к
этим
ошеломляющим
сообщениям;
но
что
сказал
однажды
Парацельс,
является
для
его
школы
и
два
столетия
спустя
откровением
и
законом.
II вот ученики его,
наря ду
со
множеством
других
зелий
из
парацельсовской
волшебной
кухни,
почтительно
растят
и
лелеют
его
учение
о
целеб­
ной
си ле
магнита.
Его
уч еник
Гельм он т,
а
после
н его
К о клениу с,
опубликовавший
в
1608 г.
целый
учебник
«Tractatus de magnetica cura vulnerum»,1 страстно отстаи­
ваю т,
опираясь
на
авторитет
Парацельса,
органическую
силу
целе ния
магнитом;
таким
образом,
наряду
с
офи­
циальной
ме дицино й,
пробивают
себ е
дорогу
во
времени,
в
ка чес тве
подземного
течения,
и
м агн етич е ские
методы
лечения.
Кем
- либо
из
эт их
безымянных
пролагателей
особых
путей,
каким-либо
из
з аб ытых
приверженцев
сим ­
патического
лечения
и
был ,
вероятно,
предложен
путеше­
ственнице-иностранке
тот
магнит.
Иезуит
Голль,
к
которому
обратился
проезжий
пациент,
астроном,
а
не
вра ч.
Ему
неважно,
оказывает
ли
магнит
целебное
де йств ие
при
резях
в
желудке,
пли
нет,
его
дело
изготовить
только
магнит
соответствующей
формы.
Э тот
сво й
долг
он
и
вып олн яет.
И
в
то
же
время
он
с ообщ ает
своему
др угу,
ученому
доктору
Месмеру,
о
своеобразном
слу чае.
И
вот
Мес мер, semper novarum rcrum cupidus 2,
всегда
готовый
познать
и
исп ыта ть
новые
методы
в
науке,
про сит
друга
держать
его
в
курсе
результатов
леч ени я.
1 «Трактат о магнетическом лечении ран» .
2 Всегда падкий до нового .
46


Едва
услышав,
что
рези
в
желудке
больной
совершенно
прекратились,
делает
он
пациентке
визит
и
изумляется
быстрому
облегчению,
которое
произошло
после
наложе­
ния
магнита.
Метод
его
заинтересовывает.
Тотчас
же
он
решает
испробовать
его
в
свою
очередь.
Он
поручает
Геллю
изготовить
для
себя
несколько
магнитов
подобной
же
формы
и
делает
ряд
опытов
с
другими
пациентами,
накладывая
подковообразный,
намагниченный
ку сок
железа
то
на
ше ю,
то
на
сердце,
но
всякий
раз
на
больную
часть
тела.
И
странное
д ело,
в
некоторых
слу ча ях
он,
к
собствен­
ному
своему
изумлению,
достигает
успеха
в
лечении,
совершенно
неожиданного,
ник ог да
не
чаянного,
в
особен­
ности
у
некоей
деви цы
Эс тер лпн,
вылеченной
им
таким
образом
от
судорог,
п
у
профессора
математики
Бауэра.
Бесхитростный
лекарь
тут
же
широко
распялил
бы
глотку
и
начал
хвал и ться,
что
нашел
н овый
талисман
здоровья,
магнит.
Де ло
ка жет ся
та ким
ясным,
таким
простым,
следует
только
при
судорогах
и
эпилептич ес ких
припадках
во-время
наложить
больному
на
те ло
волшеб­
ную
по дков у,
не
спрашивая
как
и
почему, —
и
чуд о
ис це­
ления
совершилось.
Но
Франц
Ант он
М есмер
врач,
чело­
век
науки,
сын
новой
эпохи,
м ысля щей
в
прич инно й
связи.
Его
не
удовлетворяет
установленное
на
гл аз
поло­
жение,
что
магнит
в
целом
ря де
сл у чаев
помог
его
паци­
ентам
почти
волшебным
образом;
в
качестве
серьезного,
мыслящего
врача
он,
именно
потому,
что
не
вери т
в
чудеса,
желает
объяснить
се бе
«л другим,
поч ему
э тот
таинственный
минерал
совершает
такие
чу деса .
По сле
его
опыт а
у
н его
в
руках
только
одна
посылка
для
раз гадки :
многократный
ц елеб ный
эффект
м агни та;
для
логического
з ак лючен ия
ему
необходимы
и
другие
звенья
— причинное
обоснование.
Лишь
в
таком
случае
новая
проблема
будет
не
только
по ставлен а
пе ред
наукой,
но
и
разрешена.
И
удивительное
дело:
чертовское
счастье
д ает,
кажется,
в
руки
ему—и
именно
ем у—д ру гой
ко нец
цепи.
Ибо
имен но
эт от
Франц
Антон
Месмер
достиг,
поч ти
десять
лет
тому
наз ад,
в
1766 году,
докторской
степени
при
помощи
весьма
замечательной,
мис тиче ски
окрашенной
диссертации,
под
названием
«Бе р1апе1агиш
шП и хи», 1 в которой он,
1 «О влиянии планет».
47


под
вл ия нием
сре дне ве ково й
ас тр олог ии,
допускает
воздей­
ствие
созвездий
на
человека
и
выставляет
тезис,
что
некая
таинственная
сила,
изливаясь
через
далекие
небес­
ные
пространства,
действует
па
каждую
материю
изнутри,
что
некий
изпачальпый
э фир,
таинственный
флюид,
про ­
низывает
всю
вселенную,
а
с
нею
и
человека.
Этот
изна­
чальный
флюид,
эту
конечную
субстанцию
ос т орож ный
studiosus обозначил тогда в высшей степени неопределен ­
ным
те рмино м
«gravitas universalis», силою общего тяго­
тения.
Эту
св ою
юношескую
гипотезу
достигший
зрелости
мужчина
давно
у же,
вероятно,
позабыл.
Но
те перь,
когда
Месмер
видит,
что
при
случайном
лечении
достигнуто
столь
необъяснимое
де йст вие
стального
магнита,
который,
в
качестве
мет ео рита ,
так же
вед ет
происхождение
от
зве зд,
оба
эти
начала,
эмпирическое
и
гипотетическое
— излечив­
шаяся
на ло ж ением
магнита
пациентка
и
тезис
до кто рс кой
дис се рта ции
— смыкаются
в
одну,
целостную
теорию;
теперь
Месмер
верит,
чго
его
философское
допущение
непреложно
по дтв ерж дено
яв ным
целебным
воздействием,
и
полагает,
что
нашел
для
неопределенной
«gravitas uni­
versalis» правильное наименование:
магнетическая
сила,
притяжению
которой
человек
так
же
послушен,
как
звезды
в се ле нной.
Значит,
магн е тиз м,— так
ликует
он,
в
прежде­
временной
радости
изобретателя, — это
«gravitas universalis»,
тот
самый
«невидимый огонь»
Гиппократа,
тот
«spiritus
purus, ignis subtilissimus», 1
который
как
всел енск ий
творческий
ток
пронизывает
и
мировой
эфир
и
клеточку
человеческого
тела !
В
его
случайном
о пья нении
ему
ка­
жется,
что
пр едм ет
длительных
поисков,
мост,
соединяющий
зв ездн ые
ми ры
с
человечеством,
найден.
И
он
ис пы ты вает
чув ство
горделивого
возбуждения:
кто
пе ре йдет
э тот
мост,
тот
вступит
в
страну
неведомого.
Искр а
да ла
вс пыш ку.
С
результате
случайного
со прико с­
но в ения
опыта
п
теории
получился
у
Месм ера
взрыв
мысли.
Но
первый
разряд
происходит
со вершен н о
не
в
том
направлении.
Ибо
Месмер,
в
свое м
пре жде времен но м
в оо ду шевл ении,
считает,
что
вмест е
с
магнитом
нашел,
без
всяких
околичностей,
и
у нив ерса льно е
целительное
средство,
философский
каме нь ;
оши бк а,
явно
неправпль
? «Чистый дух,
тончайшее
пламя»,
48


мое
заключение
ока зы вается
в
начале
его
пу ти
и
толкает
его
дальше.
Но
это
ошибка
тво рческ ая.
И
так
как
Месм ер
не
устремляется
за
ней
слепо,
но
продвигается,
сообразно
со
с воим
характером,
шаг
за
шагом,
не
спеша,
то,
несмотря
на
необходимость
обходов,
он
движется
вп ере д.
Ему
суждены
еще
пут и
крутые
и
обманные.
Но
в
то
вр емя
как
другие
топчутся,
тяжело
и
неповоротливо,
по
проторенным
доро­
гам
ста рых
методов,
э тот
од иноч ка
пробирается
все
же
и
потемках
вперед
и
медленно
нащупывает
пу ть
от
ребя­
ческих
ср ед невек о вых
представлений
к
умственному
круго­
зор у
современности.


ПЕРВЫЕ
ОПЫТЫ
Отныне
Фр анц
Актон
М есмер ,
до
сих
пор
пр ос той
врач
п
любитель
изя щно й
науки,
владеет
одной,
единой
жизнен**
ной
мыс лью,
ил и,
скорее,
мы сль
владеет
им.
Ибо
до
послед­
него
издыхания
суждено
ем у,
в
качестве
непреклонного
ис след ова теля ,
размышлять
об
эт ом
perpetuum mobile, об
эт ой
движущей
сил е
вселенной.
Всю
свою
жизнь,
сво е
состояние,
свою
репутацию,
св ой
досуг
отд ает
он
своей
ос нов ной
идее.
В
этом
упорстве,
в
это м
непреклонном
и
все
же
пылком
самоограничении
— величие
и
трагедия
Месмера,
ибо
то,
чего
он
ищет,
магического
вселенского
флюида,
он
ни ког да
не
в
состоянии
обрести
в
яс но
док а­
зуемой
форме.
А
то,
что
он
нашел,
новую
психотехнику,
этого
он
вов се
не
ис кал
и
за
всю
свою
жиз нь
не
осознал.
Так им
образом
в
у дел
ему
достается
судьба,
до
отчаяния
сходная
с
судьбой
его
со в рем енни ка,
алхимика
Веттер»,
который,
в
плену
своей
мысли,
хотел
изготовить
хими­
ческое
золото
и
при
эт ом
открыл
случайно
в
тысячу
раз
более
важный
фарфор;
и
в
том
и
в
другом
случае
основ­
ная
мысль
да ет
только
существенный
психический
толчок,
а
открытие
совершается
как
бы
сам о
соб ою
в
процессе
лихорадочно
продолжаемых
оп ыто в.
В нач але
у
Месм ера
только
философская
и дея
о
ми ро­
вом
флю и де.
И
маг н ит.
Но
радиус
воздействия
магнита
относительно
нев ели к,
это
видит
Месмер
уже
при
первых
своих
оп ыта х.
Его
притягательная
с ила
распространяется
ли шь
на
несколько
дюймов,
и
все- та ки
таинственное
пред­
чувствие
Ме сме ра
нс
обманывается;
он
вери т,
что
в
нем
таится
зна ч ител ьно
большая,
как
бы
скрытая
м ощь,
кото­
рую
можно
вызвать
наруясу
искусственно
и
п овыс ить
путем
правильного
прим енени я.
Он
приступает
к
серьез­
нейшим
ухищрениям.
Вместо
того
чтобы
наложить
на
больное
м есто
одну
лишь
под к ову,
как
тот
англичанин?
50


он
пристраивает
своим
больным
по
два
магнита,
од ин
сверху,
с
левой
стороны,
другой
снизу,
с
правой,
чтобы
таинствен­
ный
флюид
прошел,
в
замкнутой
цепи,
непр ерва нны м,
че рез
все
те ло
и
восстановил,
пр илив ая
и
отливая,
нару­
шенную
гармонию.
Чтобы
уси лить
собственное
свое
бла­
готворное
вли ян ие,
он
на
шее
у
себя
сам
нос ит
магнит,
зашитый
в
кожаный
мешочек,
и,
не
довольствуясь
этим,
передает
сво й
источающий
си лу
флюид
всевозможным
дру­
гим
пр ед ме там.
Он
магнетизирует
воду,
за ста вляе т
больных
купаться
в
ней
и
пить
ее,
он
магнетизирует
путем
нати­
рания
фарфоровые,
чашки
и
тарелки,
одежду
и
кровати,
магнетизирует
зеркала,
чтобы
они
потом
отражали
флюид,
магнетизирует
музыкальные
инструменты,
чтобы
и
в
кол е­
баниях
воздуха
передавалась
дальше
целительная
сила.
Все
фанатичнее
про ника етс я
он
идеей,
что
можно
(как в даль ­
нейшем
с
эле ктриче ст во м)
пе реда в ать
магнетическую
энер­
гию
путем
проводки,
нагнетать
в
бутылки,
собирать
в
акку­
муляторы.
И
вот
он
конструирует
в
ко нце
концов
печ аль­
ной
известности
«ушат здоровья», многократно высмеянный
«baquet», * большой,
прикрытый
сверху
де ревя нный
ча н,
в
ко тор ом
два
ряд а
бутылок,
на пол ненны х
магнетизиро­
ванной
вод ой,
сходятся
к
стальной
штанге,
от
которой
можно
подвести
к
больному
месту
отдельные
подвижные
провода.
Вокруг
эт ой
магнетической
батареи
устраиваются
больные,
истово
касаясь
друг
друга
кончиками
пальцев,
замкнутою
цепью,
потому
что
Месмер
на
основании
опыта
ут ве ржда ет,
чт о,
пропуская
ток
через
несколько
челове­
ческих
организмов,
он
его
опять-таки
усиливает.
Но
и
эксперименты
с
людьми
не
удовлетворяют
его, —
вскоре
кошки
и
собаки
должны
уверовать
в
его
систему;
наконец,
магнетизируются
даже
д ер евья
в
месмеровском
п арке
и
тот
в одный
бассейн,
в
трепещущее
зеркало
которого
па­
циенты
благоговейно
по гру жают
свои
обнаженные
ноги,
с
рук ами,
привязанными
посредством
канатов
к
деревьям,
в
то
время
как
сам
руководитель
играет
на
стеклянной
гармонике,
тоже
нам агни че нн ой,
что бы
при
помощи
ее
нежных
и
упр уг их
ритмов
сделать
нервы
больных
более
доступными
проникновению
универсального
бальзам а.
Чепуха,
шарлатанство,
ребячество,—так
реагирует
совре
1 Кадка .
4*
51


менное
чув ство ,
с
оттенком
разочарования
или
сожаления,
на
эти
нел епые
выходки;
тут,
действительно,
вспомнишь
о
Калиостро
и
дру гих
целителях
- чародеях.
Первые
опыты
Мес мера
застревают
—к
ч ему
из лишн яя
деликатность? —
беспомощно
и
жалостно
в
жестких
и
сорных
зарослях
средневековья.
Нам,
потомкам,
кажется,
конечно,
пустым
фарсом
—
переносить
си лу
магнетизма
на
д ер евья,
воду,
зер к ала
и
музыкальные
инструменты
путем
простого
нати­
рания
и
до бив аться
при
эт ом
целительного
действия.
Но,
чтобы
быт ь
справедливым,
представим
себ е
уровень
физ и­
ческих
знаний
в
ту
эпоху.
Три
н овых
с илы
возбуждают
любопытство
тогдашней
науки,
три
силы,
из
которых
каждая
еще
в
поре
младенчества
и
каждая
— Геркулес
в
колыбели.
Благодаря
котлу
Папина,
благодаря
новым
маши­
нам
У атта
можно
было
иметь
первое
представление
о
дви­
жущей
сил е
пара,
об
огромном
запасе
эне ргии
атмосфер­
ного
воздуха,
который
прежним
поколениям
казался
какой-
то
пас сивно й
пустотой,
какпм-то
неосязаемым,
бесцветным
мировым
газом.
Еще
десятилетие,
и
первый
воздушный
к ораб ль
поднимет
человек а
над
земл ей ;
еще
ч етвер ть
века,
и
паровое
су дно
впер вы е
победит
другую,
водную
стихию.
Но
в
то
время
огромная
энергия
сжатого
или
выкаченного
воздуха
доступна
уразумению
только
в
порядке
лаборатор­
ных
опытов,
и
столь
же
скромно
и
робко
за явл яет
о
себ е
Э лектр и честв о,
этот
ифрит,
тогда
еще
замкнутый
в
ничтож­
ной
л ейденс кой
банке.
Ибо
что
считается
в
1775 году
электрическим
явлением?
Вольта
еще
не
произвел
своего
решающего
на бл юд ения;
только
от
маленьких,
иг ру шеч ных
батарей
можно
получить
несколько
ни
на
что
ненужных
голубых
ис кр
и
слабый
толчок
в
сустав
пальца.
Это
все ,
что
зна ет
мссмеровская
э поха
о
творческой
силе
элект ри­
чества,— не
более
и
не
менее,
чем
о
магнетизме.
Но
дол­
жно
быт ь
уж
в
то
время
смутное
предчувствие
настойчиво
подс каз ыва ло
человеческой
душе,
что
грядущее,
пос ред ством
одной
из
этих
сил,
может
бы ть
посредством
сжатого
пара,
может
быть
при
помощи
эл ектриче ско й
или
магнетической
батареи,
изменит
формы
мира
и
обеспечит
двуногим
мле ­
копи т аю щим
на
миллионы
лет
господство
над
землей,—
предчувствие
тех,
до ныне
еще
не
учтенных
м асс
эне ргии,
которые,
будучи
скованы
рукою
человека,
наводняют
на ши
города
светом,
бор оз дят
небо
и
передают
зву к
от
экватора
52


к
полюсу
в
бесконечно
малую
до лю
секунды»
Гиг ан тска я
сила
заключена,
в
зародыше,
в
крохотных
начинаниях
того
времени;
это
уже
тогда
чувствует
мир,
чув ствуе т
Месмер;
тол ько
он,
по
не сча стью
своему,
подобно
принцу
в
«Венецианском купце», выбирает из трех шкатулок
не
ту,
которую
нужно,
и
приковывает
внимание
насторожив­
ш ейся
в
ожидании
взрыва
эпохи
к
слабейшему
элементу,
к
магниту, — ошибка,
бесспорно,
но
ошибка,
понятная
по
том у
времени,
человечески
понятная.
Итак,
поразительны
не
первые
приемы
Месм ера ,
не
на­
магничивание
зеркала
или
бассейна, —
пор а зите льно
для
нас
в
его
опытах
то
невообразимое
целеб но е
воздействие,
кот ор ое
производит
од ин
ч ело век
при
помощи
ничег о
не
стоящего
магнита.
Но
да же
эти,
на
первый
взгляд
чудес­
ные
исцел ен ия
оказываются,
при
психологически
правиль­
ной
их
оценке,
вовсе
не
с толь
уж
чуд ес ными ;
с
боль­
шей
долей
вероятности
и
даже
с
уверенностью
можно
ск азат ь,
что
от
нач ала
всякого
врачевания
страждущее
чело вече ст во
ис целя ло сь
благодаря
внушению
гораздо
чащ е,
чем
мы
предполагаем
и
чем
склонна
допускать
врачебная
наука.
Мир ов ая
история
до ка зы вает,
что
не
было
еще
столь
бессмысленного
медицинского
метода,
который
бы
на
некоторое
время
не
принес
больному
облегчения,
бла­
годаря
наличию
вер ы
в
этот
метод.
Наши
деды
и
наши
предки
излечивались
средствами,
над
которыми
современ­
ная
медицина
сострадательно
посмеивается,
та
самая
ме­
дицина,
методы
кот ор ой
наук а
пре дсто ящ их
пят ид еся ти
лет
в
с вою
очередь
объявит
с
т акою
же
улыбкою
недей­
ствительными
и
может
быт ь
даже
опасными.
Ибо
та м,
где
свершается
неожиданное
исцеление,
в ну шению
принадле­
жит
огромная,
тру дно
вообразимая
роль .
От
заговоров
древности
до
териака
и
мышиного
помета
с ре дн евеко вья
и
до
рад иев ого
жезла
какого-нибудь
Ц ейле йса
все
методы
лече ния
об язаны
во
всяку ю
эпоху
громадной
долей
своего
воздействия
в оле
к
здоровью,
пробудившейся
у
больного,
и
притом
в
такой
степени,
что
аттрибут
эт ой
вер ы
—
магнит,
гем а тит
или
вспрыскивания
—
при
м ногих
заболе­
ваниях
поч ти
безразличен
но
сравнению
с
силою,
напра­
влен но ю
со
стороны
больного
на
эт от
аттрибут.
Неу диви­
тельно
поэтому,
но,
наоборот,
совершенно
ло ги чно
и
естественно,
что
именно
открытый
в
последнюю
очередь
53


метод
дае т
сам ый
неожиданный
успех,
так
как
е му,
как
еще
неизвестному,
обеспечен
максимум
бла готв ор но
со дей­
ствующей
ему
надежды
со
стороны
человека;
так
бы ло
и
с
Месмеро м.
Едва
лишь
получило
огласку
целебное
д ей­
стви е
его
магнитов
в
отдельных,
особых
случаях,
как
молва
о
всемогуществе
М есм ера
р а спро стр анил ась
ч ерез
Вену
на
всю
страну.
Из
бл ижних
и
из
дальних
краев
спешат
па­
ломники
к
дунайскому
магу,
кажд ый
хоч ет
исп ы тать
при­
косновение
чудодейственного
магнита.
Выдающиеся
с анов­
ни ки
призывают
венского
врача
в
свои
замки,
в
газетах
появл яю тся
сообщения
о
новом
м етод е;
сп ор ят,
о сп ари­
вают,
возносят
до
небес
и
поносят
искусство
Месмера.
Но
главное:
каждый
хочет
его
испытать
или
узнать
о
нем.
Ломота,
подергиванье,
шум
в
ушах,
парал ичи,
рези
в
же­
лудке ,
расстройство
менструаций,
бессонница,
боли
в
пече­
ни
— сотни
болезней,
до
сих
пор
не
под дав авш ихся
никаком у
возд ей ствию,-
излечиваются
его
магнитом;
чу до
за
чудом
про исх о дит
в
доме,
до
сих
пор
предназначавшемся
лишь
для
уюта
и
увеселений,
на
Загородной
ул иц е, 261.
Не
прошло
и
год а
с
той
поры,
как
путешественник-иностра­
нец
привлек
внимание
Месмера
к
во лше бно му
средству,
а
сла ва
дотоле
безвестного
врача
настолько
вы шла
за
пределы
Австрии,
что
доктора
из
Гамбурга,
из
Женевы,
из
са мых
противоположных
городов
просят
его
п оясни ть
им
способ
применения
его
стол ь
действенного,
по
слухам,
магнетического
курса,
чтобы
они
могли
продолжать
его
опыты
и,
со
своей
стороны,
добросовестно
проверить.
И
—
крупный
соблазн
для
месмеровского
самолюбия!—оба
доктора,
которым
вен ск ий
в рач
доверился
в
пис ь мах,
д-р
Унце р
из
Альтоны
ид- р
Харзу
из
Жен ев ы,
полностью
подтверждают
замечательное
целебное
действие,
которого
они
дост игл и
по
методу
М есмер а
с
помощью
магнита,
и
оба
по
своей
инициативе
п ечата ют
восторженные
статьи
о
месмеровских
мето да х.
Благодаря
таким
уб е жденным
по­
ложительным
отзывам,
Месмер
находит
все
больше
и
боль­
ше
последователей;
в
ко нце
концов
курфюрст
призывает
его
даже
в
Баварию,
Но
что
объявилось
столь
разительно
в
Вене,
подтверждается
стол ь
же
бли стательн о
в
Мю нх ене.
Так,
наложение
магнита
при
параличе
и
слабости
зрения
академического
советника
Остервальда
имело
такой
шум ­
ный
успех,
что
академический
советник
печатает
в
А угс­
51


бурге,
в
1776 году,
сообщение
о
своём
исцелении
прй
посредстве
Месмера: «Все,
что
он
совершил
здесь
при
различных
болезнях,
дает
основание
предполагать,
что
он
подсмотрел
у
природы
один
из
ее
самых
таинственных
движущих
мо ме нто в». Клинически точно описывает выздо­
р овевш ий
то
отчаянное
положение,
в
котором
нашел
его
Ме смер ,
и
как
магнетическое
л ече ние
ра зом
избавило
ег о,
волшебным
образом,
от
застарелого
страдания,
нс
подда­
вавшегося
доселе
никакой
врачебной
помощи.
И
чтобы
зар ане е
отразить
всякое
возможное
возражение
со
стороны
врачей,
рассудительный
академический
советник
пишет:
«Если кто скажет,
что
история
с
мо ими
глазами
од но
воображение,
то
я
этим
у д оволь ств уюсь
и
ни
от
одного
врача
в
ми ре
не
потребую
большего,
чем
сделать
так,
что­
бы
я
воображал
с ебя
совершенно
здоровым».
Под
впеча­
тл ени ем
эт ого
неоспоримого
успеха
Мес мер
впервые
(и
в
последний
ра з)
получает
п риз на ние. 28 ноября 1775 года
Баварская
Академ ия
торжественно
избирает
его
сво им
со­
чл ен ом , «ибо она убеждена,
что
труды
столь
выдающегося
человека,
увековечившего
сво ю
славу
особыми
и
н еосп о­
ри мыми
свидетельствами
своей
не ож идан ной
и
плодотвор­
ной
учености
и
своими
открытиями,
много
будут
содей­
ствовать
ее
б ле с ку». В течение одного года одержана полная
победа,
Месмер
может
быть
доволен:
академия,
десят ки
враче й
и
сотни
из ле чивших ся
и
восторженно
благодарных
пациентов
свидетельствуют
н еопр о верж имо
о
целебной
сил е
маг нита.
Но
удивительно
—в
тот
с амый
ми г,
когда
ряд
сви дет елей ,
без
всякого
постороннего
влияния,
отдает
Ме с­
меру
должное,
сам
он
себя
осуждает.
В
течение
эт ого
го да
он
наш ел
уж
печальную
ош ибку
в
расчете,
а
именно,
что
не
магнит
действует
в
его
руках,
а
действуют
с ами
руки,
чт о,
следовательно,
его
поразительное
вл иян ие
па
лю дей
исходит
не
от
мертвого
минерала,
которым
он
манипули­
ру ет,
но
от
не го,
живого
человека,
что
вовс е
не
магнит
был
чудодейственным
ис то чнико м
здоровья,
а
сам
магне­
тизер.
После
такого
признания
проблема
получила
не ожи­
да нно
новое
направление:
еще
один
толчок,
и
могла
бы ть
познана
действительная,
персональная
прич инно ст ь.
Одна ко ,
ду хов ная
напряженность
Месмера
недостаточно
велика,
чтобы
опередить
целое
столетие.
Только
шаг
за
ша гом
пр о дви гается
он
по
не ве рным
и
обходным
путям.
Но
вот:
55.


отбросив
в
сторону,
честно
и
решительно,
свой
волшебный
манера
<9 магнит,
он
высвобождается
одновременно
из
маги­
ческ ой
пентаграммы
средневекового
хлама;
достигнута
та
точ ка,
где
идея
его
становится
для
нас
поня тно й
и
плодотвор­
ной .


ДОМЫСЛЫ
И
ПО СТИ ЖЕН ИЯ
Когд а
именно
М есмер
решается
на
этот
исторический
поворот
в
методах
своего
ле ч ения,
нельзя
установить
с
точ­
н ост ью.
Но
уже
в
1776 году его благодарный пациент
Остервальд
пи шет
из
Баварии,
что
«д- р
Месмер
выполняет
теперь
большую
часть
свои х
сеансов
без
всяких
искусствен­
ных
магнитов,
простым
прик ос но в ением
к
больным
орга­
нам,
частью
н епос редст ве нны м,
частью
через
посредство
как их- либ о
предметов».
Значит,
не
прошло
даже
целого
год а,
и
Месмер
заметил,
что
магнит
с ов е ршенно
ненужен
ири
так
называемых
магнетических
се ан сах,
потому
что,
когда
он
проводит
просто
рукою
вдоль
нервных
путей,
от
одного
полюса
к
другому,
больной
чувствует
то
же
самое
возбуждение
или
облегчение;
Месмеру
стоит
только
дотро­
нуться
до
своих
па циенто в ,
и
нер вы
их
лже
напрягаются
и
го товы
вздрагивать,
уже
происходят,
без
всякою
при­
бора
пли
медикамента,
изменения
в
характере
болезни
орга­
низма,
сперва
в
форме
возбуждения,
за тем
— успокоения.
Итак,
нет
места
сомнениям;
от
его
рук
исходит
нечто
неведомое,
нечто
гораздо
более
таинственное,
чем
ма гн ит,
что
необъяснимо
пн
по
Парацельсу,
ни
по
дан ным
старин­
ной
и
современной
медицины.
И
изобретатель
стоит
в
из­
умлении
п еред
своим
открытием:
вместо
магнетического
метода
он
открыл
какой-то
другой.
Теперь
М есмер у
следовало
бы
сказать
ч естны м
образом:
хЯ
ошибся,
магнит
не
имее т
никакого
значения,
вся
та
сила,
которую
я
ему
приписывал,
принадлежит
не
ем у,
и
го
целебное
воздействие,
кот ор ого
я,
к
собственному
моему
изумлению,
достигаю
ежедневно,
основано
на
прич ина х,
мне
с амому
непонятных».. И,
конечно,
ему
следовало
тот­
час
же
перестать
называть
с вои
сеа нсы
м а г нетич ескими
и
забросить
всю
затейливую
аппаратуру
намагниченных
бутылок,
заряженных
«ушатов здоровья»
и
заколдованных
чашек
и
деревьев,
как
совершенно
ненужное
фокусни­
че ств о»
Но
как
мало
т аких
людей
в
политике,
в
науке,
57


в
ис кус стве ,
в
философии,
даже
из
чи сла
самых
смелых,
кот о рые
способны
мужественно
и
определенно
приз на ться ,
что
вчерашнее
их
воззрение
бы ло
ошибкой
и
нелепостью!
Так
и
Месмер.
Вместо
тог о,
что бы
решительно
отказаться
от
несостоятельной
теории
о
целебной
сил е
магнита,
он
предпринимает
сложное
отступление;
он
на чин ает
дв у­
смысленно
оперировать
с
понятием
«магнетический»,
поясняя,
что
магнит
как
минерал
дей ст вител ь но
не
помогает,
но
что
си ла,
действующая
при
его
се ан сах,
тож е
магнетизм,
«жизненный))
маг н ети зм,
в
живом
человеческом
организме
аналогичный
та инств енно й
си ле
мертвого
металла.
Он
делает
весьма
пространные
и
сму т­
ные
попытки
представить
д ело
так,
чт о,
в
ко нце
концов,
в
его
сист ем е
ничего
по
существу
не
изменилось.
Но
в
действительности
это
наново
надуманное
понятие
«жиз ­
не нный»
магнетизм
(обычно переводимое,
крайне
неудачно,
«животный»
магнетизм)
означает
нечто
до
крайности
дале­
кое
от
проповедывавшейся
до
сих
пор
металлотерапии,
и
начиная
с
этог о
мгновения
нужно
быть
чрезвычайно
внимательным,
ч тобы
не
дат ь
ввести
се бя
в
заблуждение
че рез
п оср едс тво
сознательно
созданной
ид ентич ност и
тер­
мина.
С
1776 года магнетизировать отнюдь не значит у
Ме смер а
касаться
магнитом
или
воздействовать
им,
но
единственно
и
только
— предоставлять
та инст венно й
чело­
веческой
силе ,
истекающей
из
нервов
на
концах
пальцев
(«жизненная»
си л а ), действовать на других людей.
И
если
поныне
лица,
практикующие
эт от
симпатический
метод
поглаживания,
все
еще
имену ю т
себя
магнитопатами,
то
они
пользуются
этим
словом
совершенно
неправильно,
ибо
вероятно
ни
у
одного
из
них
в
доме
вообще
нет
магнита.
Весь
их
ме тод
основан
иск л ючител ьн о
на
личном
воздей­
ствии ,явл яясь
те ра пией
вну шен ия
или
флюидальной
терапией.
Таким
образом,
через
год
после
пе рв ого
своего
открытия,
Месм ер
благополучным
образом
преодолевает
свою
опас­
нейшую
ошибку;
но
как
прекрасна,
как
кстати
б ыла
эта
о шибк а!
В
то
время
Месм ер
пол аг ал
ещ е,
что
при
судо­
рогах
или
нервных
припадках
достаточно
наложить
боль­
но му
магнит
на
тел о,
искусно
провести
им
несколько
раз
ту да
- сюда,
и
больной
здоров.
Но
теперь,
когда
эта
прият ­
ная
илл юзи я
о
волшебном
дей ствии
ма гни та
рушилась,
он
беспомощно
стоит
пе ред
волшебной
картиной,
изо
дня
58


в
де нь
достигаемой
им
с
голыми
р ука ми.
Ибо
откуда
соб­
ст венно
это
чудесное
воздействие,
получающееся
тог да,
когда
он
поглаживает
виски
свои м
больным,
обвевает
их
своим
дыханием,
ког да
он
при
помощи
к ру гоо браз ных
движений
вдоль
мускульной
системы
выз ыва ет
эт от
таин­
ственный,
внезапный
нервный
трепет,
эти
неожиданные
вздрагивания?
Эт0
ф лю ид , «force vitale»,1 исходящая из
его,
Франца
Ант она
Мес мера ,
организма;
и
опять
вопрос:
исх о дит
ли
эта
ос обая
сила
лишь
из
его
особого
организма,
пли
от
л юбого
другого
человека
точ но
также?
Мо жно
ее
повысить
посредством
воли,
можно
дробить
ее
и
усиливать
другими
элементами?
И
как
про­
исходит
эта
п ереда ча
силы?
Психическим
путем
(анимисти ­
ческим)
или,
может
бы ть,
как
химическое
излучение
и
испарение
мельчайших,
невидимых
частиц?
Земная
эта
сила
или
божественная,
психическая
или
физическая,
или
духов­
ная ?
Идет
ли
она
от
звезд,
или
я вляет ся
тончайшей
эссен­
цией
нашей
крови,
прод укт ом
наш ей
воли?
Тысяча
вопросов
встает
ра зом
перед
простым,
вовсе
не
очень
уж
ум ным
и
ли шь
самозабвенно
наблюдательным
человеком,
тысяча
вопросов,
для
него
заведомо
неразрешимых,
и
из
которых
сам ый
важный
вопрос
— происходят
ли
так
называемые
м а г нетич еские
ис цел ения
анимистическим
или
флюидаль-
ным
путе м— до
сих
пор
не
получил
удовлетворительного
разрешения.
В
какой
лабиринт
попал
он
неожиданно,
с
тех
пор
как
воспроизвел
это
бессмысленное
лечение,
проде­
ланное
при
помощи
магнитной
под ков ы
над
той
иностран­
кой,
как
далеко
завела
его
эта
печальная
о шибк а!
Проходят
годы,
и
он
не
видит
просвета.
Лишь
о дно
ясно
Месмеру,
ли шь
одно
знает
он
по
собственной
своей,
изумительной
практике:
лучше,
чем
всяко е
химическое
средство,
может
нередко
живой
человек
помочь
во
многих
случаях
свои м
присутствием
и
с воим
влиянием
на
нервну ю
систему.
Из
всех
природных
тел
дейс твит ельнее
всего
действует
па
человека
сам
человек.
Болезнь,
по
его
представлению,
есть
нарушение
гармонии
в
чело ве ке,
опасный
перерыв
в
рит­
мической
смене
прил ив а
и
отл ив а.
Но
в
каж дом
чело веке
жива
глубокозаложенная
целебная
си ла,
воля
к
здоровью,
вечный,
изначально-жизненный
им пул ьс
к
вытеснению
1 «Жизненная сила« .
59


вс его
болезненного;
п
задача
но вого
магнетического
вра­
чевания—
повы си ть
эту
во лю
к
здоровью
(которой меха ­
ни ческ ая
медицина,
действительно,
с лиш ком
долго
пре не­
брегала)
путем
магнми ч еск ого
воздействия
(мы говирйм:
в нуш ени я ). По вполне правильной,
с
психологической
т очки
зрения,
мыс ли
Месмера,
которая
находит
за тем
в
Christian
Science свое крайнее развитие,
душевная
установка,
в оля
к
зд ор овью
способны,
действительно,
совершать
чудеса
выздоровления;
за да чею
врача
является,
поэтому,
вызвать
чу до
к
жизни.
Магнитолах
как
бы
производит
только
за­
ряд ку
истощенных
нервов
для
решающего
толчка,
он
на­
п олн яет
п
укрепляет
внутреннюю
защитную
батарею
орга­
низма .
Но,
на по мина ет
Ме смер,
при
попытке
под ня ть
жизненную
сил у
человека
не
следует
пугаться,
е сли
сим ­
п томы
болезни,
вместо
то го
чтобы
сразу
же
стушеваться,
делаются
по
началу,
наоборот,
р езче,
конвульсивнее,
ибо
з ад ачею
вся ко го
правильного
магнетического
курса
и
является
д о вести
всякую
болезнь
до
крайнего
се
обострения,
до
кризиса
и
судорог;
без
труда
можно
узнать
в
этой
зна­
менитой
«теории кризисов))
М есмер а
дав но
испытанное
Экзорцирование
д ьяв ола
во
в реме на
средневековья
и
изгна­
ние
болезней
по
методу
хорошо
ему
известного
патера
Гаснера.
Сам
то го
не
подозревая,
М есмер
с
1776 года
систематически
занят
сеансами
внушения
и
гипноза;
и
первоначальная
тай на
его
успеха
заключается
прежде
всего
в
напряженности
его
личной
мощи,
излучающейся
особенно
сильно
и
впечатляющей
почти
магически.
Но
все
же,
как
мал о
ни
знае т
Месмер
о
дейст венно м
начале
своего
мето д а,
уже
в
те
первые
годы
этому
удивительному
одиночке
уд ало сь
установить
некоторые
ист ины ,
открывшие
пу ти
для
даль­
нейшего
ра зви тия.
П режде
всего
Месмер
замечает,
что
не кот орые
из
его
пациентов
особенно
восприимчивы
к
Маг­
нетизму
(мы бы сказали —
обладают
внушаемостью,
медиу-
ми чн ы ), а другие совершенно невосприимчивы,
чт о,
т аким
образом,
од ни
л юди
действуют
как
источники
вол и,
другие
как
ее
приемники;
но
если
уве личи ть
ч исло
участников,
то
восприимчивость
усиливается
с
помощью
массового
вну­
шения.
Такими
своими
наблюдениями
М есмер
дал
рез кий
толчок
к
дальнейшей
дифференциации
тогдашней
науки
о
характере;
благодаря
этому
новому
освещению,
душевный
спект р
совершенно
неожиданно
дает
иные,
бо лее
красоч­
60


ные
разложения.
Мы
видим,
что
человек,
помимо
своей
во ли
наткнувшийся
на
огромную
проблему,
намечает
о дин,
без
постороннего
со дейс тв ия,
множество
новых
вопросов.
Но
никто
не
в
состоянии
д ать
ему
объяснение
феномена,
еще
доныне
собственно
не
разрешенного,
— каким
способом
отдельным,
особо-одаренным,
как
бы
магическим,
с
меди­
цинской
то чки
зрения,
натурам
уд ае тся
простым
наложе­
ни ем
рук
и
атмосферическим
воздействием
сво ей
личности
достигать
исцелений,
о
которых
ничего
нс
может
сказать
да же
глубочайшая
и
просвещеннейшая
наука.
Но
бо льн ым
нет
де ла
до
фл юид а,
они
не
спр ашив ают
«как»
и
«почему», они толпами теснятся,
неудержимо
влекомые
молвою
о
новизне,
о
необычайности.
Вскоре
Месмеру
приходится
устроить
в
своем
доме
на
Заг ор од­
ной
улице
собственный
магнетический
госпиталь;
дал ее
из
других
стран
приезжают
больные,
с
тех
пор
как
они
услы­
ш али
о
з на менит ом
ис цел ении
юной
девицы
рстерлпн
и
прочли
восторженные
благодарственные
отзывы
других
его
пациентов.
Время
музы ки
и
галантных
игр
на
воздухе
минов ало
теперь
в
до ме
261 на Загородной улице;
Ме с­
мер ,
до
сих
пор
практически
не
пол ь зо вавший ся
доктор­
ским
дипломом,
с
у тра
до
но чи
лихорадочно
работает
на
свое й
новой
фабрике
здоровья
при
помощи
жезлов,
баке-
тов
и
всяк их
хитрых
приспособлений.
Вокруг
мраморного
бассейна
в
с аду,
в
котором
раньше
резвились
золотые
рыбки,
сидят
теперь
в
замкнутом
круге
одержимые
неду­
га ми
и
истово
погр уж ают
ноги
в
целебную
воду.
Всякий
день
приносит
известия
о
ново м
тр иумф е
магнетических
сеансов,
каждый
час
пр ивл ек ает
новых
верующих,
ибо
молва
о
чудесных
исцелениях
просачивается
сквозь
окна
и
двери;
вскоре
в есь
город
только
и
говорит,
что
об
э том
вновь
возродившемся
Теофрасте
Парацельсе.
Но
среди
всяческого
успеха
один
чел о век
сохраняет
трезвость—это
сам
маэстро
М есм ер.
Все
еще,
несмотря
на
настояния
своих
др узе й,
он
нс
решается
окончательно
высказаться
об
этом
чудодейственном
флюиде;
ли шь
в
двадцати
семи
по ло же ниях
он
смутно
намечает
первую
теорию
жизнен­
но го
магнетизма.
Но
он
упорно
не
соглашается
поучать
других,
чувствуя,
что
сам
должен
изучить
сн ача ла
тайну
своего
собственного
воздействия.


РОМАН
ДЕВИЦЫ
ПАРАДИЗ
В
той
же
мере,
в
какой
выигрывает
Франц
Ант он
Месмер
в
известности
в
Вене,
проигрывает
он
в
симпатиях
окру­
жающих.
Все
венское
об ществ о,
ученые
п
профессора,
любило
его,
чело век а
о
многом
осведомленного,
не
често­
любивого,
богатого
и
притом
гостеприимного,
обхо ди­
тельного
и
всегда
чу жд оЖ)
высокомерия,—все
это
до
тех
пор,
пока
он
забавлялся
новыми
идеями,
как
безвредный
дилетант.
Теперь,
ко гда
М есмер
серьезно
берется
за
д ело
и
его
своеобразные
сеансы
возбуждают
сенсацию,
ои
нач инае т
вдруг
чувствовать
со
ст ор оны
своих
товарищей
по
профессии,
врачей,
какое-то
сопротивление,
сперва
тайное,
а
затем,
понемногу,
и
открытое.
Напрасно
при­
гла ша ет
он
своих
бывших
ко ллег
к
се бе
в
маг н ети ческ ую
кли нику,
чтоб ы
доказать
им,
что
он
оперирует
не
з на хар­
скими
снадобьями
и
заговорами,
а
при
помощи
обосно­
ванной
сист емы ,
никто
из
приг ла шенных
профессоров
и
докторов
не
желает
серьезно
разбираться
в
этих
казу с ных
исцелениях.
Весь
этот
род
терапии
при
помощи
кон чик ов
пальцев,
без
клинического
вмешательства,
без
лекарств
или
прописанных
сре дс тв,
эти
манипуляции
с
волшебным
жезлом
и
с
магнетизированными
ушатами
не
предста­
вл яются
им,
понятно,
слишком
се рьез ным и.
Вскоре
М есмер
начинает
ч увство вать
острый
холодок
из вне.
«Прием,
оказанный
здесь
м оим
первым
идеям,
поразил
меня
холо­
дом», пишет он в то дни в Мюнхен.
Он
чес тн ым
образом
надеялся,
что
встретит
со
стороны
ве ли ких
ученых
ставшего
ему
родным
гор ода,
у
прежних
своих
друзей
по
науке
и
музыке,
по
крайней
мере,
интерес
или
критическое
уча­
стие.
Но,
когда-то
ст оль
общительные,
люди
науки
во все
не
всту па ют
с
ним
в
разговор,
они
только
п осм еива ются
и
г лум ятся,
по всюд у
он
наталкивается
на
предвзятое
отри­
цание,
вселя ющ ее
в
него
горечь.
В
марте
1776 года он
62


снова
сообщает
секретарю
Баварской
Академии,
что
его
ид ея
((подверглась в Вене,
вслед стви е
ее
новизны,
почти
всеобщему
гонению»,
а
два
месяца
спустя
жалуется
в
более
си льны х
в ыр аж ен ия х; «Я все еще продолжаю делать физи­
чески е
и
медицинские
открытия
в
своей
области,
но
наде жда
на
на уч ное
завершение
мо ей
системы
в
настоящее
время
тем
более
несостоятельна,
что
мне
приходится
непре­
станно
иметь
д ело
с
отвратительными
интригами.
Здесь
объявили
меня
обманщиком,
а
всех,
кто
верит
в
ме ня,
дураками.
Так
встречают
новую
истину».
Неотвратимый
рок
слишком
раннего
выступления
на
мировой
арене
настиг
его:
бессмертный
консерватизм
фа­
культетов
чует
в
нем
приближение
нового
познания
и
с
во з му щением
на
не го
ополчается.
Немедленно
начинается
в
Ве не
глухое
и
напряженное
брожение,
направленное
про­
тив
его
ма г не тиче ских
сеансов:
во
французских
и
немец­
ких
журналах
появляются—разумеется,
без
под писи — кор­
рес по нденции
из
Вены,
высмеивающие
методы
Месм ера .
Но
ненависть
вынуждена
еще
действовать
за
с пи ною,
ибо
безукоризненная
личная
выд ер жка
Месмера
не
дае т
подходящих
поводов
для
открытого
нападения.
Неудобно
им енова ть
шарлатаном,
невеждою,
несостоятельным
знаха­
рем
докт ор а
дв ух
факультетов,
вот
уже
десят ь
лет
имею­
щего
на
своем
дипломе
подписи
та ких
авторитетов,
как
Ван -Смит ен
и
Ван
Тае н.
В
в ымат ыван ии
денег
также
нельзя
попрекнуть
его,
потому
что
эт от
богатый
человек
лечит
большую
ча сть
своих
пациентов
совершенно
бе с­
платно.
И
что
всего
обиднее,
не
приходится
даже
его
дискреди­
тировать,
как
бахвала
пли
пустозвона,
ибо
Месмер
ни
в
малейшей
степ ен и
не
преувеличивает
масштаба
своего
открытия.
Он
отнюдь
не
утверждает
(как,
например,
Мери
Бе кер- Э дди
в
дальнейшем
со
своею
Christian Science),
что
открыл
универсальную
терапию,
устраняющую
нужду
во
всяком
другом
медицинском
воздействии;
он
с
тщ а­
те ль ным
самоограничением
п од черк и вает,
что
его
жиз нен­
ный
магнетизм
непосредственно
помогает
только
при
нервных
болезнях
и
влиять
на
последующие
физические
их
проявления
может,—во
всяком
случае,
лиш ь
путем
по­
ср ед ствен н ым.
Этим
он
как
бы
вынуждает
к
т ер пению
втайне
накопившееся
враждебное
чув ство
своих
коллег,
63


ожидающих
случая
подставить
нож ку
ненавистному
но ва­
тору.
Наконец,
долгожданный
случай
представляется.
Эпизод
с
девицей
Парадиз
даст
пов од
без
тр уда
превратить
не­
винный
роман
в
полную
значения
драму,
ибо
редко
в
ис то­
рии
болезней
сценическая
обстановка
был а
стол ь
эффектна.
Мар ия
Терезия
Парадиз,
высокоталантливая
молодая
девушка,
считается
безнадежно
ос лепшей
на
ч етвер том
году
жизни
в
силу
поражения
з рит ел ьных
нервов;
ее
выдающаяся
способность
к
и гре
па
клавире
приобрела
ей
в
Ве не
всеобщую
известность.
Императрица
име ет
о
ней
самоличное
попечение.
Она
назначила
родителям
даровитого
ре бен ка
пе нсию
в
две сти
золотых
д укатов
и
дае т
ей
на
сво й
с чет
дальнейшее
образование;
впоследствии
девица
Па ра диз
дал а
много
концертов,
один
даж е
в
присутствии
Моцарта,
и
множество
ее
неопубликованных
ком по зи ций
до ныне
хранится
в
венской
библиотеке.
~
И
вот
эту
м ол одую
деву шку
пр иво дят
к
Месмеру.
Перед
тем
се
годами
лечили
по
всем
правилам
на уки,
ио
безрезультатно,
пер вые
глазные
врачи
Вены,
известный
оператор,
профессор
Ба рт
и
придворный
вра ч
Штерк.
Но
некоторые
признаки
(конвульсивное вздрагивание глаз,
выступающих
при
эт ом
из
орбит,
страдание
селезенки
и
печени,
в ызыва ющ ее
н ечто
вроде
припадков
помеша­
т ел ьства)
даю т
основание
думат ь,
что
слеп о та
девицы
Пар ади з
проистекает
не
нз
ра з ру шения
зрительного
нерва,
во
лишь
из
за
расстройства,
обусловленного
психикой.
Делают
еще
одну
попытку
и
приводят
се
к
Месмеру,
который
устанавливает
в
ней
потрясение
общей
нервной
си ст емы
и
признает,
что
в
силу
этого
возможность
ее
исцеления
его.
Месмера,
методами
не
исключена.
Чтоб ы
быть
в
состоянии
в
точности
следить
за
успехами
магне­
тического
курса,
он
б ерет
ее
к
се бе
в
дом,
где
подвер­
гает
магнетическому
л ече нию
бесплатно,
вместе
с
друг ими
двумя
пациентками.
До
этого
пункта
все
заявления
современников
сходятся
в
точности.
Но
отныне
полнейшее,хзияющее
противоречие
устанавливается
ме жду
пока зани ям и
Месм ер а,
утверждаю*
щего,
что
он
почти
по лност ью
вернул
ей
зрен и е,
и
св и­
детельством
профессоров,
отвергающих
какую
бы
то
ни
бы ло
претензию
на
улучшение,
как
обман
и
« воображение»,


(Этослово «воображение»
играет
отныне
реша ющу ю
роль
при
всех
исходящих
от
нау ч ных
кругов
попреках
Ме с­
ме ру.)
Конечно,
теперь,
по
прошествии
по лутор а
век ов,
нелегко
сделать
выбор
между
дву мя
у т ве рждения ми,
столь
ре зко
друг
другу
п ро ти во реча щи ми . 3& врачей говорит то,
что
к
Мар ии
Терезии
П аради з
и
в
дальнейшем
никогда
уж
не
вернулось
больше
зрение;
за
Месм ера ,
кроме
свидетельства
общественности,
та
записка,
которая
составлена
отцом
м ол одой
д евушк и
и
которая
кажется
мне
с ли шком
нагляд­
н ой,
чтобы
можно
бы ло
об ъяви ть
ее
попросту
подделкой.
Ибо
я
знаю
мало
документов,
которые
бы
так
исчерпы­
вающе-полно
с
психологической
точки
зрения
воспроиз­
водили
первое
во с прият ие
света
чел овек ом ,
постепенно
из­
леченным
от
сл епоты ;
чтобы
измыслить
такие
тончайшие,
ос но ванн ые
на
знании
человеческой
д уши
подробности,
потребовался
бы
лучший
поэ т
и
психолог,
чем
старый
гоф-секретарь
Парадиз-отец
или
стол ь
непоэтическая
натура,
как
М есм ер.
Записка,
в
ее
существенной
части,
гласит:
«После непродолжительного,
энергичного
магнетиче­
ского
воздействия
со
с то роны
г -на
до кто ра
М есме ра
она
начала
разл ичат ь
очертания
поставленных
пе ред
нею
тел
и
фигур. * Но
новое
ч увство
бы ло
столь
впечатлительно,
что
она
могла
смо тре ть
на
все
это
только
в
очень
темной,
снабженной
ставн ям и
и
за н ав есями
комнате.
Когда
пере д
ее
глазами,
со
впятеро
сложенной
на
них
повязкой,
пр о­
водили
зажженной
свечою,
хотя
бы
и
очень
быстро,
она
р азом
падала,
словно
сраженная
молнией.
Пе рвою
челове­
ческою
фигурою,
которую
она
увидала,
был
г-н
доктор
Месм ер .
Она
с
большим
вниманием
наблюдала
за
ним
и
за
всевозможными
колеблющимися
движениями
его
тела,
которые
он
проделывал,
чтобы
исп ы тать
ее.
Она
до
из­
в естно й
степени
бы ла
сму щена
этим
и
ска за ла: «Как
ужасно
видеть
эт о!
Неужели
т аков
облик
человеческий?»
К
ней,
по
ее
желанию,
пр и вели
большую
домашнюю
собаку,
очень
руч ную,
ее
всегдашнюю
любимицу,
и
она
осмотрела
ее
с
тем
же
вниманием.
«Эта собака,
— сказала
она
потом,—нравится
мне
больше,
чем
чел овек ;
мне
мн ого
легче
на
нее
смотреть».
Особенно
поражали
ее
носы
на
лицах,
кот о рые
она
рассматривала.
Она
не
могла
удер­
ж аться
от
смеха.
Она
выражалась
об
эт ом
т ак: «Мне
Врачевание
и
психика.
5.
65


кажется,
что
они
обращены
на
меня
с
угрозой
и
хотят
в ыколо ть
мне
гла з а».
После
того,
как
она
ув ид ала
доста­
точное
количество
ли ц,
она
поп рив ы кла
к
этому.
Наиболь-
шего
труда
стоит
ей
научиться
различать
цвета
и
степень
отдаленности
предметов,
ибо
в
отношения
вновь
про я вив­
шегося
у
нее
ч увства
зрения
она
сто ль
же
неопытна
и
не
искушена,
как
н ов орож де нный
ребенок.
Она
ник ог да
не
ошибается
в
различиях
одного
ц вета
от
др угого ,
но
зато
смешивает
их
на им ено ва ния,
в
особенности
ес ли
ее
не
навели
на
след—производить
сравнения
с
окраскою,
ей
уже
знакомою.
При
вид е
черного
ц вета
она
поясняет,
что
это
об раз
ее
былой
слепоты.
Этот
цвет
всегда
пробуждает
в
ней
некоторую
склонность
к
меланхолии,
которой
она
час то
была
подв ерже на
в
период
лечения.
В
это
время
она
не­
однократно
разражалась.
внезапными
рыдан иям и.
Та к,
одн ажды ,
с
ней
случи лся
стол ь
сильный
прип адок ,
что
она
бросилась
на
со фу,
отбивалась
р уками ,
пыталась
сорвать
с
себя
повязку,
отт алк ивал а
все
перед
со бой
и,
жалостно
стен ая
и
плача,
яв ляла
своим
видом
тако е
отчаяние,
что
мада м
Са кко
или
лю бая
другая
знаменитая
актриса
не
могла
бы
найти
лучшего
образца
для
изображения
женщины ,
потрясенной
к райн им
горем.
Ч ерез
несколько
мгновений
это
печальное
настроение
прошло,
и
она
вернулась
к
свое й
прежней
приветливости
и
жизнерадостности,—хотя
вско ре
по сле
того
снова
с
нею
случился
так ой
же
пр ипадок.
Так
как
в
первые
дни,
когд а
ра спро стра н ил ась
молва
о
том,
что
опа
прозрела,
нас
усиленно
стал и
посещать
родствен­
ники,
друзья
и
высокопоставленные
лица,
она
стала
сердиться.
Однажды,
будучи
этим
недовольна,
она
вырази­
ла сь
в
разговоре
со
мною
та к : «Почему это я чувствую
себя
менее
счастливой
чем
раньше?
Вс е,
что
я
вижу ,
вы зы вает
во
мне
неприятное
возбуждение.
Ах,
я
была
гораздо
спокойнее
со
своей
сле по то ю!» Я утешил ее тем
доводом,
что
ее
нынешнее
раздражение
про ис ходит
от
восприятия
чуждой
области,
в
которой
она
пр еб ы вает.
Но
как
тол ько
она
привыкнет
к
зре н ию,
она
ста нет
та кой
же
спокойною
и
довольною,
как
дру гие.
«Это хорошо,— от в е­
чала
она,—потому
что
есл и
при
взгл яд е
на
что-нибудь
новое
мне
и
дальш е
суждено
испытывать
беспокойство
вро де
нын ешн ег о,
я
готова
тепе рь
же
вернуться
к
прежней
слепоте».
66


Так
как
вновь
о б ретенно е
чувство
п оста вило
ее
на
первоначальную
природную
ступень,
то
она
вполне
свободна
от
предвзятых
взглядов
и
именует
вещи
просто
по
то му
естественному
впечатлению,
которое
они
на
нее
произ­
водят.
Она
очень
хорошо
судит
о
чертах
л ица
и
делает
из
эт ого
выводы
о
свойствах
характера.
Знакомство
с
зер кал ом
вызвало
в
ней
большое
удивление;
она
не
могла
понять,
как
это
пло ско е
зеркальное
стек ло
улавливает
предметы
и
вновь
представляет
их
глазу.
Ее
пр и вели
в
великолепную
комнату,
где
был а
высокая
зеркальная
стен а.
Она
стала
производить
пе ред
нею
удив ите льные
повороты
и
телодвижения,
и
особенно
смеялась
тому,
что
изображе­
ние
в
зеркале,
когда
она
приближалась,
подступало
к
ней,
а
при
удалении
от
не го
отступало.
Все
предметы,
кот о рые
она
замечает
в
известном
отдалении,
кажутся
ей
мале нь ­
кими,
и
в
ее
представлении
они
у вели чи ва ются
по
ме ре
того,
как
придвигаются
к
ней.
Ког да
она
с
открытыми
гл азам и
подносила
ко
рту
кусочек
поджаренного
хлеба,
он
п ред ставл ял ся
ей
таким
большим,
что
не
пом ест ится ,
казалось
ей,
во
рту.
Потом
ее
пр о вели
к
бассейну,
который
она
назв ал а
большой
суповой
миской.
Ей
казалос ь,
что
д ер евья
в
алл ее
дви жу тся
рядом
с
ней
с
двух
сторон,
а
на
возвратном
пут и
она
думала,
что
дом
и дет
ей
навстречу,
и
особенно
понравились
ей
освещенные
окна.
На
следующий
де нь
пр и шлось
исполнить
ее
же ла ние
и
свести
ее
в
сад
при
свете
дня.
Она
оп ять
внимательно
о см отрела
все
предметы,
но
не
с
таким
удовольствием
как
накануне
вечером.
Протекавший
пер ед
дом ом
Дунай
она
назвала
длинной
и
широкой
полосой
и
указал а
точно
те
места,
где
она
видит
начало
и
конец
реки.
Дер евь ев,
стоявших
прим ер но
в
тысяче
шагов
по
ту
сторону
реки,
на
так
назы в ае мом
Пратерау,
можно
было
коснуться,
по
ее
мне нию ,
вытянув
вперед
руки.
Так
как
это
было
среди
бел а
д ня,
она
не
могла
долго
вынести
пребывания
с
от­
крытыми
гл азам и
в
саду.
Она
сама
потребовала,
чтобы
ей
завязали
опять
глаза,
так
как
во с прият ие
света
не
по
силам
ее
слабому
зрению
и
вызывает
в
ней
головокру­
жение.
А
ког да
у
нее
на
глазах
снова
по вязк а,
то
она
без
провожатых
не
решается
ни
на
один
ша г,
хотя,
будучи
слепою,
расхаживала
пре жде
по
хорошо
знакомой
ко м нате.
Рассеянность
нового
чувства
служит
причиной
того,
что
5*
67


она
должна
бы ть
более
внимательной
за
клавиром,
чтобы
сыг ра ть
что-нибудь,
в
то
время
как
раньше
она
исполняла
целые
концер ты
с
безукоризненной
вер н остью
и
при
это м
разговаривала
с
окружающими.
Теп ерь
с
открытыми
г ла­
зам и
ей
трудно
сыграть
и
небольшую
вещицу.
Она
следит
за
своими
пальцами,—как
они
поднимаются
над
кл ав ир ом,—
но
при
этом
не
по па дает
в
большинстве
случаев
на
нуж ­
ные
к лави ши)).
Производит
ли
это
ясное,
прямо-таки
классическое
оп и­
сание
впечатление
подделки?
Мо жно
ли,
действительно,
допустить,
что
ряд
очевидцев,
пользующихся
уважением,
дал
себя
полностью
одурачить
и
дослал
сообщения
в
газеты
о
чудесном
ис цел е нии,
не
потрудившись
удостовериться
относительно
состояния
бывшей
слепой,
жив ущ ей
в
р ас­
ст оя нии
дву х
улиц?
Но
имен но
из -за
шум а,
вызванного
Эти м
слу ч аем
магнетического
лечения,
врачебная
кор по­
рация
с
н ед ово льст вом
вме ши ва ется
в
дело.
На
этот
раз
М есмер
вторгся
в
их
собственную,
личную
область,
и
гл азно й
вр ач
и
профессор
Барт,
у1
которого
девица
Пара­
диз
в
течение
нескольких
лет
безуспешно
искала
помощи,
с
особым
рвением
ополчается
против
непрошенного
цели­
теля.
Он
утверждает,
что
девицу
Пар ади з
след у ет
рассма­
тривать
еще
как
слепую,
потому
что
она
ча сто
не
знает
названий
находящихся
перед
нею
пр едм етов
и
н еред ко
путает
их,—ошибка,
психологически
очень
понятная
и
даже
вероятная
у
долголетней
слепой,
впервые
познающей
предметы;
ошибка,
сама
по
себ е
не
опорочивающая.
Но
за
официальным
миром
си ла
превосходства.
Прежд е
всего,
вм ешател ь ство
влиятельных
вра чей
ставит
преграду
наме­
р ению
Месмера
лично
представить
императрице
Марии
Терезии
свою,
находящуюся
на
п ути
к
вызд о р овле­
нию
пац иент к у;
и
все
яро стн ее
пытаются
раздраженные
коллеги
по меш ать
Мес меру
продолжать
магнетическое
лечение.
По
каком у
праву;—следует,
объективно
говоря,
спросить.
Ибо
даже
в
самом
неблагоприятном
случ ае
метод
в ну шения
не
может
сделать
м ер твый
зрительный
не рв
девицы
Парадиз
еще
более
мертвым,
не
может
сделать
слепую
более
слепой.
Таким
образом,
при
желании
нельзя
ни
из
одн ого
из
параграфов
закона
вывести
прав о
посто­
ронних
лиц
отн ять
у
дипломированного
врача
его
пациентку
в
середине
лечения.
И
так
как
помимо
то го
девица
Пара ­
68


диз
са ма
крепко
держится
за
своего
целителя,
против­
ники
Месмера
избирают
обходный
путь,
чтобы
лишить
его
драгоценного
об ъ екта
опытов:
они
внушают
с т арикам
Парадиз
устрашающую
мысль,
что ,
если
дочь
их
действи­
тельно
прозреет,
то
сразу
же
пр опал а
монаршья
милость—
пенсия
в
д вести
дукатов,
и
что
покончено
со
своеобразной
сенсацией
от
выступлений
слепой
ко нцерт а нтки.
Эт от
довод—угроза
финансовая—
сразу
ясе
действует
на
семь ю.
Отец,
дотоле
вполне
доверявший
Месмеру,
насцльно
вры­
вается
в
до м,
треб у ет
свою
дочь
немедленно
обр ат но
и
грозит
обнаженной
саблей.
Но,
удивительное
дело,
сопро­
тивление
встречает
он
не
со
стороны
вра ча.
Са ма
девица
Парадиз ,
привязавшаяся
к
сво ему
целителю
не
то
в
качестве
м ед иума,
не
то
по
эротическим
побуждениям,
за яв ляет
определенно,
что
не
намерена
возвр ащ ать ся
к
ро д ителям ,
а
остается
у
Месмера.
Это
приводит
в
раздражение
ее
мать,
она
с
невероятной
яростью
набрасывается
на
непо ­
корную
деву шку,
предпочитающую
чужого
человека
своим
родителям,
на носи т
ей,
беззащитной,
побои
и
веде т
себя
по
отношению
к
ней
так
ужасно,
что
та
п адает ,
охваченная
судорогами.
Но
несмотря
на
все
приказания,
угрозы
и
побои,
не
у да ется
заставить
стойкую
девицу
Парадиз
покинуть
своего
покровителя
(а может быть своего воз ­
любленного). Она
остается
в
магнетической
клинике.
Мес­
мер
одержал
победу,
правда
Пиррову
победу.
Ибо
в
резуль­
та те
перенесенного
возбуждения
и
на си лий
слабый
проблеск
света,
доставшийся
с
таким
трудом,
угасает.
Приходится
с нова
начать
лечение,
что бы
оживить
пришедшие
в
ра с­
стройство
не рвы.
Но
на
это
Мес меру
не
даю т
врем ени.
Факультет
п устил
уже
в
ход
самые
тя жел ые
орудия.
Он
мо били зовал
архиепископа
кардинала
Мига дзи ,
им пера трицу
и
дво р
в,
кажется,
с амую
могущественную
в
Терезианской
А встри и
инстанцию:
знаменитую
комиссию*
нравов.
Про­
ф ессор
Штерк,
как
глава
ме дицинско г о
ведомства
в
Австрии,
дает,
по
пор уч ению
императрицы,
прика з
«положить конец
этим
обманам».
И
вот
государство
отнимает
у
магнети­
зе ра
власть
над
его
медиумом.
Мес мер
принужден
неме­
дле нно
прервать
лечение
и
выдать
неполучившую
еще
исцеления
девицу
Парадиз
родителям,
несмотря
на
се
отчаянные
м ол ьбы.
Дальнейшие
последствия
этого
тяг ост­
ного
д ела,
за
недостатком
соответствующих
документов,
69


не
поддаю тс я
точному
вы яс нению.
Или
Ме смеру
предписано
было
правительством,
более
или
менее
настоятельно,
поки­
нуть
пр е делы
Ав ст рии,
в
качестве
«нежелательного ино ­
с т ранца», или сам он оказался сыт по горло товарищеским
отношением
ме дицинских
кругов
Вен ы.
Во
всяком
случае
он,
сразу
же
после
случая
с
девицей
Пар ади з,
покид ает
св ой
великолепный
дом
на
Загородной
ул ице, 261, уезжает из
Вены
и
ищет
себ е
нового
отечества
сна чал а
в
Ш ве йца рии,
потом
в
Париже.
Венский
факультет
может
быт ь
сп окое н,
его
цел ь
достигнута.
Он
отстранил
неприятного,
с
замаш­
ками
самостоятельности,
чел о века
и
дискредитировал
(по его
мнению,
навсегда)
перв ые
зачатки
психотерапевтического
метода,
правда
неясного,
но
уже
приближающегося
к
совре­
менным
представлениям.
На
целое
столетие
с
ч етверть ю
воцаряется
на
Вен ском
факультете
in rebus psychologies 1
величественное
спокойствие,
пока
опять
не
появляется,
со
своим
психоанализом,
еще
од ин
досадный
новатор,
Зигмунд
Фрейд,
на
которого
профессора
ф ак уль тета
ополчаются
с
тем
же
предубеждением
и
с
такой
же
яростью,
но
на
этот
раз,
по
с часть ю,
со
зна чит ельно
меньшим
успехом.
1 В делах психологии.
70


ПАР ИЖ
Восемнадцатое
столетие
мыслит
и
жив ет
космополити­
чески.
Наука
Европы,
ее
искусство
представляют
еще
одну
б ол ьшую
семью;
для
человека
духовной
культуры
еще
не
придумано
современное
нам
яростное
отграничение
одного
государства
от
др уг ого.
Художник
и
уче н ый,
музыкант
и
философ
странствуют
в
то
время
из
од ной
рез иденции
в
другую
без
всяких
нац ио на лист ич еских
у ще мл ений,
чув­
ствуя
себя
как
дома
вез де,
где
они
могут
пр о явить
св ой
т алант
и
выпо лни ть
свою
ми сси ю,
встречая
дру же ский
прием
со
стороны
вс ех
наций,
народов
и
государей.
По­
этому
в
решении
Месмера
пе ресе литься
из
Вен ы
в
Париж
нет
ничего
ос обе нного,
и
с
первого
же
часа
ему
не
пр и­
хо дит ся
раскаиваться
в
пере мене
обстановки.
Его
аристо­
к рат ическ ие
пациенты
из
Авст ри и
открывают
перед
ним
дв ери
посольства.
М ария
Антуанета,
жив о
интересующаяся
всем
новым,
необычайным
и
занимательным,
обещает
ему
сво ю
поддержку,
а
бе сс пор ная
прина дл ежно сть
Месмера
к
всемогущему
тогда
масонству
тотчас
же
вовл ека ет
его
в
средоточие
духовной
жи зни
фран цуз с кого
общества.
Кроме
того,
его
уче ние
совпадает
с
исключительным
мо­
мен т ом.
Ибо
как
раз
потому,
что
Вольтер
и
энциклопе­
дисты
аггрессивным
своим
скептицизмом
вытравили
из
общества
восемнадцатого
века
церковную
ве ру,
они ,
вм есто
тог о,
чтобы
уничтожить
неистребимую
в
чел ове ке
потреб­
но сть
веры
(«écrasez l’infâme!»), 1 загнали ее в какие - т о
другие
зако улк и
и
мистические
тупики.
Никогд а
не
был
Париж
столь
жаден
до
нов шес тв
и
суеверий,
как
в
ту
пору
на чина ющейс я
просвещенности.
Перестав
верить
в
леге нд ы
о
библейских
святых,
стали
искать
для
се бя
новых
и
ос о­
бенных
свя тых
и
обрели
их
в
т олп ами
притекавших
туда
шарлатанах
розенкрейцерства,
алхимии
и
фплалетии;
все
неправдоподобное,
все
идущее
наперекор
ограниченной
школ ьно й
науке
встречает
в
скучающем
и
причесанном
«Раздавите гадину!».
71


на
философский
обр азе ц
парижском
обществе
воодушевлен­
ный
прием.
Страсть
к
тайным
на укам ,
к
белой
и
черной
магии
проникает
повсюду,
вплоть
до
вы сших
сф ер.
Ма­
дам
де
Помпадур,
правительница
Ф ра нции,
прокрадывается
ночью,
ч ерез
боковую
дверь
Тюильрийского
дв орца
к
мадам
Бонтан,
чтобы
та
предсказала
ей
будущее
по
к офе йной
гуще;
герцогиня
д’Юффе
велит
соорудить
для
се бя
дер ево
Дианы
(об этом можно прочесть у Казановы)
и
омолажи­
вается
путем
в
выс шей
степени
физиологическим;
маркизу
де
Л’Опиталь
какая -т о
старая
же нщ ина
зам ан ив ает
в
глу­
хое
место,
где
ей
во
время
черной
ме ссы
представлен
будет
Лю циф ер
в
собственной
персоне;
но
в
то
время
как
добрейшая
марки за
и
ее
подруга,
обнаженные
с
головы
до
пят,
жд ут
появления
обещанного
дьявола,
мошенница
исчезает
с
их
одеждой
и
деньгами.
Наиболее
почтенные
мужи
Ф ра нции
трепещут
от
почтительного
благоговения,
к огда
легендарный
граф
Сен-Жермен
тончайшим
образом
проговаривается
за
ужином
и
выдает
сво й
тысячелетний
возраст
те м,
что
об
Иисусе
Христе
и
о
Магомете
говорит
как
о
личных
своих
знакомых.
В
то
же
са мое
время
хозяева
гости­
ниц
и
постоялых
дв оров
Страсбурга
радуются
переполнению
св оих
комнат,
потому
что
принц
Роган
принимает
у
себя,
в
од ном
из
самых
аристократических
дворцов,
отъявленного
сицил ианс ко г о
проходимца
Бальзамо,
именующего
себя
графом
Калиостро.
В
почтовых
каретах,
в
носилках
и
вер­
хом
прибывают
со
всех
концов
Франции
аристократы,
чтобы
приобрести
се бе
у
эт ого
первоклассного
шарлатана
микстуры
и
волшебные
снадобья.
Придворные
дам ы
и
де­
вицы
го л убой
крови,
кн ягин и
и
баронессы
устраивают
у
себя
в
з амках
и
городских
отелях
лаборатории
по
алхи­
мии,
и
вскоре
эпидемия
мистического
помешательства
ох ва­
тыв ает
и
простой
народ.
Едва
лишь
распространяется
молва
о
н еск ольк их
слу ча ях
чудесного
ис целения
у
гроба
парижского
архидиакона,
на
кладбище
Сен-Медар,
как
т уда
стекаются
тысячи
людей
и
впадают
в
д икие
корчи.
Ничто
необычное
не
кажется
в
ту
пору
слишком
нелепым,
ни­
какое
ч удо
достаточно
чудесным,
и
ник огд а
не
было
мошен­
никам
столь
удобно,
как
в
эту,
одновременно
и
рассудочную
и
падкую
до
сенсаций
эпоху,
бросающуюся
на
всякое
щекочущее
нер вы
средство,
увлекающуюся
всяк им
дура­
ч еством ,
верующую,
в
сво ем
ске пт ициз ме,
во
всякое
во л­
72


шебство.
Так им
образом
врач,
владеющий
новым
универ­
сальным
методом,
зар ан ее
мог
сч итать
сво ю
игру
выигран­
ной.
Но
М есмер
(и это следует оттенять неустанно)
отнюдь
не
намерен
отбивать
у
какого-нибудь
Калиостро
или
Сен -
Жермена
золотые
прииски
глупости
человеческой.
Дипло­
мированный
врач,
гордый
своей
теорией,
фанатик
своей
идеи,—более
того,
плен н ик
ее,
он
хочет
и
желает
прежде
всего
быть
призна нным
офиц иал ьной
наукой.
Он
прези­
р ает
весьма
ценный
и
прибыльный
энтузиазм
угодников
моды:
благосклонный
отзыв
од ного
академика
был
бы
для
него
важнее,
чем
шум,
про изв еденны й
сотнею
тыся ч
дура­
ков .
Но
всесильные
профессора
отнюдь
не
усаживаются
с
ним
вместе
за
один
лабораторный
ст ол.
Берлинская
Акад ем ия
ответи ла
на
его
дов оды
лаконически,
что
«это
о ш иб к а», Венский медицинский совет официально при­
з нал
его
обманщиком;
становится
понятным
его
отчаянно­
страстное
же ла ние
удостоиться,
наконец,
честного
отзыва.
Едва
успев
прибыть,
в
феврале
1778 года,
в
Париж,
он
сразу
же
направляется
к
Леруа,
президенту
Акад ем ии
Нау к;
че рез
его
посредство
он
настойчиво
домогается,
чтобы
все
члены
Ак аде мии
сделали
ему
честь
и
серьезным
образом
подвергли
рассмотрению
его
м етод
в
организован­
ном
им
на
первое
время
госпитале
в
Кретейле
(побли­
зо сти
от
П а р иж а). Согласно инструкции,
президент
ставит
это
предложение
на
обсуждение.
Но
Ве нск ий
факультет,
повидимому,
забежал
вперед,
ибо
Академия
Наук
коротко
и
решительно
заявляет
о
сво ем
отказе
от
рассмотрения
месмеровских
опытов.
Не
столы
легко,
о дна ко,
отступается
человек,
который,
будучи
про никну т
страстной
уверенностью
в
то,
что
дае т
миру
нечто
о чень
важное
и
новое,
добивается
для
своей
научной
мысли
научной
санкции.
Он
/ тотчас же обра ­
ща ется
к
только-что
основанному
Медицинскому
обществу.
Там
он,
в
качестве
врача,
может
требовать
своего
б ес­
спорного
и
непреложного
права.
Еще
раз
возобновляет
он
предложение
—
представить
в
Крет ейле
сво их
излечив­
шихся
пациентов
и
да ть
с
готовностью
объяснения
на
в ся­
кий
во про с.
Но
и
Медицинское
общество
не
проявляет
особой
ск ло нно сти
стать
в
оппозицию
к
родственной
ему
в ен ской
организации.
Оно
ук ло н яется
от
стеснительного
предложения
под
тем
малоубедительным
предлогом,
что
73


может
судить
об
Излечениях
лишь
в
случаях,
когд а
оно
осведомлено
о
предшествующем
состоянии
па циенто в ,
а
этого
в
данном
случае
пе т.
П ять
раз
пытался
Месмердобиться
у
в сех
факультетов
мира
приз на ния
или
по
крайней
мер е
внимательного
рассмотрения
своей
си стем ы;
нельзя
было
дейс тво вать
пря ме е,
чес тн ее,
в
большем
согласии
с
наукою.
Лишь
те перь,
когда
ученая
кли ка
с воим
молчанием
выно­
сит
ему
приговор,
не
ознакомившись
с
документами
и
фак­
тами,
лиш ь
те перь
обр ащае т ся
он
к
вы сшей
и
решающей
инстанции:
к
общественному
мне нию ,
ко
всем
об ра зован ­
ным
и
интересующимся
людям;
в
1779 году он печатает
на
французском
языке
свой
«Трактат об открытии живот­
ного
магнетизма».
Красноречиво
и
поистине
ис кренно
просит
он
помощи
в
св оих
опытах,
участия
и
благоволе­
ния ,
ни
од ним
нам е ком
не
обещая
чудесного
или
нев оз­
мо ж но г о: «Животный магнетизм это вовсе не то,
что
вр ачи
понимают
под
словом
таинственное
средство.
Это
наука,
имеющая
свои
обоснования,
выводы
и
положения.
Все
в
цело м
и
доныне
неизвестно,
это
я
признаю.
Но
име нно
потому
бы ло
бы
несправедливо
давать
мне
в
су дьи
ли ц,
ничего
не
понимающих
в
том,
о
чем
они
решаются
с удит ь.
Мне
ну жны
не
судьи,
а
у че ники.
Поэт ом у
мое
намерение
состоит
це ликом
в
то м,
чтобы
официально
пол учи ть
от
какого-либо
правительства
дом,
где
бы
я
мог
поместить
больных
для
лечения,
и
где
мог
бы,
с
легко­
ст ью
и
без
ос обых
околичностей,
доказат ь
в
полн ом
объеме
дей ст вие
животного
магнетизма.
Затем
я
хотел
бы
взять
на
себя
подготовку
большого
ко л и чества
врачей
и
предоставить
т ому
же
правительству
реш ить ,
в
какой
ме ре
желает
оно
распространить
мое
открытие
— для
все­
общего
пользования
или
в
ограниченных
кругах,
быстро
или
не
спеша.
Есл и
бы
предложения
мои
были
отверг­
нуты
во
Франции,
я
по ки нул
бы
ее
неохотно,
но
эт о,
конечно,
неизбежно.
Если
они
будут
отвергнуты
повсюду,
то
я
все
же
на деюсь
найти
для
се бя
спокойный
уголок.
Под
покровом
своей
добросовестности,
свободный
от
упре­
ков
совести,
я
соберу
около
се бя
ча ст ицу
чело вечест ва,
то го
человечества,
которому
я
хот ел
быть
полезным
в
более
широких
размерах,
и
тог да
придет
пор а
ни
у
кого,
кроме
самого
себя,
не
сп ра ши вать
совета,
как
поступать.
Есл и
бы
я
действовал
иначе,
то
к
животному
магнетизму
74


отнеслись
бы
как
к
моде.
Кажд ый
бы
пытался
бле сну ть
им
и
найти
в
нем
больше
или
меньше
того,
что
он
дей ­
ствительно
в
се бе
содержит.
Им
стали
бы
злоупотреблять,
и
пол ез но сть
его
превратилась
бы
в
проблему,
ра зреш е­
ние
которой
последовало
бы,
может
быть,
ли шь
чере з
не­
сколько
ст о ле тий».
Это
ли
язы к
ша рл ат ана,
сочинительство
и
болтовня
человека
нечестного?
Конечно,
в
громогласном
обра­
щении
прежнего
скромного
просителя
звучит
уже
нотка
окрыленности:
Месмер
в'первые
го в орит
языком
успеха.
Ибо
как
раз
в
эти
посл едние
месяцы
его
метод
л ечени я
нервных
болезней
внушением
нашел
серьезных
привер­
женцев
и
влиятельных
союзников,
и
прежде
всего
открыто
ст ал
на
его
сторону
Шарль
Делон,
лейб-медик
графа
д’А рт уа,
вы п усти вший
брошюру.
Эт0
открывает
Месмеру
пут ь
ко
двору;
в
то
же
самое
время
одна
из
дворцовых
дам
Мар ии
Ант уа нет ы,
которую
Месмер
ис це лил
от
пар а­
лича,
выступает
перед
своей
повелительницей
в
пользу
того,
кто
помог
ей.
Высшее
дворянство,
мад ам
Ламбаль,
принц
Конде,
герцог
Бур бон ,
барон
Монтескье
и
в
осо­
бенности
герой
д ня,
молодой
мар киз
Лаф а йет
высказы­
ваются
с
воодушевлением
в
пользу
его
учения.
И
во т,
несмотря
на
в ра жд ебное
отношение
Академии,
несмотря
на
неу да чу
в
В ене,
п р авите ль ство,
по
приказу
королевы,
вхо дит
в
непосредственные
переговоры
с
Месмером,
чтобы
привязать
к
Франции
родоначальника
столь
плодотворных
идей;
министр
Морена,
по
приказанию
свыше,
предлагает
ему
пожизненное
содержание
в
двадцать
ты сяч
ливров
и
кроме
то го
десять
тыся ч
ливров
на
квартирные
рас ­
ходы,
правда,
с
в ыпл атою
лишь
в
том
случае,
когда
три
подготовленных
им
для
государства
ученика
признают
пользу
магнитотерапии.
Но
Месмер
сыт
по
горло
и
не
желает
вновь
и
без
кон ца
воз ить ся
с
предвзятыми
су ж дениями
узколобых
специалистов,
он
не
идет
ни
на
какие
оговорки
«если»
и
«в том случае»,
он
не
принимает
милостыни.
Он
гордо
о тк азы в ае тс я : «Я нс могу входить в договорные отноше­
ния
с
правительством,
пока
правильность
мое го
открытия
не
будет
непреложным
образом
признана
и
по дт вер ждена ».
И
после
дв ух
лет
магнетической
терапии
та кую
сил у
приобрел
в
Париже
высланный
из
В ены
Ме смер,
что
75


в
качестве
угр озы
может
заявить,
что
по иияе т
Париж,
и
в
это м
смысле
пр е дъяв ляет
уль тим атум
королеве: «Един­
ственно
из
уважения
к
Вашему
Ве лич еству
я
Вас
заверяю,
что
продлю
свое
пребывание
во
Франции
до
18 сентября,
и
до
эт ого
срока
гот ов
оказать
помощь
тем
больным,
которые
удостоят
меня
своим
доверием.
Я
ищу ,
Ва ше
Величество,
такого
правительства,
ко то рое
признает
необ­
ходимость
не
доп ус кат ь,
легкомысленным
образом,
проник­
но ве ния
в
мир
истины ,
вызывающей
с воим
воздействием
на
приро ду
человека
изменения,
коим,
с
самого
нач ал а,
требуется
контроль
со
стороны
истинного
знания
и
истин­
ной
си лы,
а
также
направление
в
благожелательном
с мы­
сл е,
В
де ле,
касающемся
всего
человечества,
деньги
должны
быть ,
в
глазах
Вашего
Вел и честв а,
лишь
на
втором
плане;
четыреста
или
пять сот
тысяч
франков,
обращаемых
на
та­
кую
цель,
ничего
не
должны
значить.
Мое
открытие
и
я
сам
должны
быть
награждены
с
величием,
достойным
монарха,
с
которым
я
вступаю
в
сношение».
Этот
ульти­
мат ум
Месмера
не
принимается,
повидимому,
в
результате
сопротивления
со
стороны
Людовика
Шестнадцатого,
чей
тр ез вый
и
бережливый
нр ав
восстает
против
всяких
ф ан­
т а стич еских
экспе рим енто в .
И
вот
Месмер
действует
всерьез:
он
покидает
Париж
и
направляется
в
герма н ск ие
владения,
в
Спа.
Но
ЭЗД
вызывающая
самоопала
—
иного
свойства,
чем
прежняя,
венская,
безнадежно
смахивающая
на
бегство
или
в ыс ылку.
Он
удаляется
из
державы
Бурб онов ,
как
властелин,
как
претендент,
и
целый
рой
вдохновенных
приверженцев
провожает
высокочтимого
вождя
в
добро­
вольное
изгнание.
Но
еще
б о льшее
чи сло
их
остается
в
Па риже
и
во
Франции,
чтобы
дей ствова ть
там
в
его
пользу.
Возмущение
по
поводу
т ого,
что
из-за
интриг
Факул ьте т а
с
полным
равнодушием
допустили
отъезд
такого
человека
из
Ф ра нции,
приобретает
постепенно
лихорадоч­
ный
характер.
Записки
в
его
защиту
дю жин ами
по я­
вляются
в
печати.
В
Бордо,
в
соб о ре,
аббат
Эрвье
откр ы то
проповедует
с
кафедры
догму
магнетизма;
Лафайет,
перед
сво им
отплытием
в
Америку,
соо бщ ает
^Вашингтону,
как
нечто
весьма
важное,
что
он
везет
американцам,
кроме
ружей
и
пушек
для
войны
за
независимость,
также
и
но­
вое
учение
Месм ера
(«Un docteur nommé Mesmer, ayant
76


fait la plus grande découverte, a fait des élèves, parmi lesquels
votre humble serviteur est appelé un des plus enthousi­
astes... Avant de partir, j’obtiendrai la permission de vous
confier le secret de Mesmer, qui est une grande découverte
philosophique»), 1 И масонство,
защищающее
в
науке,
как
п
в
области
политики,
все
новое
и
революционное,
с
ре­
шимостью
становится
на
сторону
собрата.
И
во т,
во пр еки
правительству,
вопреки
королю,
вопреки
медицинской
кол ­
легии,
вопреки
Академии,
эти
восторженные
прив ер женцы
Месмера
добиваются
возвращения
его
в
Париж
на
поста­
вленных
им
ус ловия х;
то,
в
чем
о тк азал
М есм еру
король,
пр ед лагают
ем у,
за
сво й
счет,
дворянство
и
буржуазия.
Группа
его
учеников,
во
главе
с
Бергасом,
известным
адв о­
катом,
основывает
акц ионе р ное
общество,
чтобы
предоста­
ви ть
ма эстр о
возможность
учредить
сво ю
собственную
академию,
в
противовес
королевской;
сто
поклонников
подписывают
каждый
по
сто
луидоров
«pour acquitter
envers Mesmer la dette de l’humanité», 2 наряду с чем
Месмер
об яз ыва ется
передать
им
св ои
знания.
Ср азу
же
по
выпуске
магнетические
акц ии
расхватываются;
в
две­
надцать
ме сяц ев
подписано
340000 ливров,
значительно
бол ь ше,
чем
требовал
сначала
Ме сме р.
Кроме
то го,
уч е­
н ики
его
объединяются
в
каждом
гор оде
в
так
называемое
«Гармоническое общество» (Société de l’Harmonie), от­
д ельно
в
Бордо,
в
Лионе,
в
Страсбурге,
в
Ос те нде,
и
да же
одно
в
колониях,
в
Сан-Доминго.
С
триумфом,
вызванный
из
изгнания
мольбами
и
заклинаниями,
встреченный
празд­
не ства ми
и
приветствиями,
возвращается
Мес мер
оп ять
во
Францию,
не коро нова нный
глава
некоей
незримой
ду­
ховной
державы.
То,
в
чем
отказ ал
ему
король,
он
сам
себ е
создал:
свободу
исс ледо в аний,
независимое
существо­
вание.
И
есл и
официальная,
академически
- насторожив­
шаяся
наука
объявит
ему
войну,
Месмер
теперь
готов
к
не й.
1 «Некий доктор,
по
имени
Мес мер,
сделавший
величайшее
открытие,
сни ск ал
себе
учеников,
среди
к от орых
ваш
покорный
слуга
счи тает ся
одним
из
самых
восторженных.
П еред
отъездом
я
ис про шу
разрешения
посвятить
вас
в
тайну
Месмера—большое
философское
открытие».
2 «Чтобы выполнить по отношению к Месмеру долг челове­
чества».
77


М ЕСМЕРО МАНПЯ
Месм ер,
чей
ма г нетич еск ий
метод
обе*щает
исцеление
от
все х
видов
болезненного
возбуждения,
сам
прино сит
на
первых
порах
в
Париж
особый
вид
возбуждения—мес-
мероманию.
Вот
уже
много
десятков
лет
ничт о
не
приво­
ди ло
Сен-Жерменское
пр едм естье ,
с
его
неизменно
хор о­
шим,
скучающим
сре ди
роскоши
обществом,
в
такое
волнение,
в
такой,
можно
ск аза ть,
пар окс изм
страсти,
как
практика
магнетического
лечения.
В
течение
нескольких
м есяц ев
Месм ер
и
магнетизм
становятся
в
Пар иже
1а
grande mode, le dernier cri. 1
П еред
его
роскошной
квар­
тирой
на
Вандомской
пл ощад и
с
утра
до
вечера
сто ят
коляски
и
кабриолеты
дворянства;
лакеи
в
цветных
лив­
рея х
первых
дом ов
Франции
ждут
у
укр а ше нных
гербами
носилок;
и
так
как
приемные
пом еще ния
оказываются
слишком
те сн ыми
для
столь
неожиданного
наплыва,
и
для
пользования
хорошо
платящих
па циенто в
и меют ся
налицо
лиш ь
три
«ушата здоровья», то уже за несколько дней
вперед
по ку пают
с ебе
место
у
«бакета», как в наши дни
ложу
на
первое
представление
новой
оперы.
Но
филан­
тропия
тоже
в
моде,
и
Месм ер
предоставляет
«бакеты» —
правда,
ме ньшег о
размера
—
и
для
лиц
менее
состоятель­
ных ,
ибо
кажд ый ,
буд ь
он
бог ат
или
беден,
должен
пол у­
ч ить
сво ю
дол ю
э того
«гармонического»
целебного
сред­
ства.
Он
и ск лючает
из
круга
больных
тол ько
лиц
с
открытыми
ранами,
несомненных
эпилептиков,
ума­
лишенных
и
калек,
честно
под че р кивая
этим,
что
он
достигает
улучшения
в
общем
самочувствии
лишь
че рез
нервную
систему,
но
не
может
чудом
из м енить
строение
органов.
1 Величайшей модой,
последним
к риком .
78


pac-
отпосптельности
или
псих о ана лизе .
В
эт их
магнетических
залах,
а
вскоре
и
в
собственном
д вор це,
в
отеле
Буильон
на
у лице
Монмартр,
где
Месмер
устроил
клин ику,
пя ть
лет
подряд
тол п ятся
пациенты*из
всех
сословий,
настоящие
и
воображаемые
больные,
лю­
бопытные
и
снобы
всякого
ранга.
Каждый
любопытный
парижанин—а
какой
парижанин
пз
хорошего
общества
не
любопытен?—должен
во
что
бы
то
ни
стал о
хоть
однажды
испробовать
на
себ е
чудодейственный
флюид,
и
пот ом
этой,
щекочущей
нервы
сенсацией
хвалиться
в
эле­
гантных
салопах
с
тою
же
примерно
дилетантской
по­
верхностностью,
как
в
наше
время
за
five o’clock tea 1
с ужда ют
о
теории
Месмер
в
мод е,
и
потому
его
наука,
принимаемая
им
вес ьма
серьезно,
дейст ву ет
на
общество
не
как
наук а,
а
как
теат р.
Что
в
постановке
его
леч ения
есть,
действи­
тель н о,
нечто
нарочито
театральное,
М есмер
никогда
не
отрицал,
напротив,
он
о ткры то
признает
эт о. «Mes procédés,
s’ils n’étaient pas raisonnés, paraîtraient comme des grimaces
aussi absurdes que ridicules, auxquelles il serait en effet
impossible d’ajouter foi». 2
Ему ,
в
ка ч естве
знатока
душ
^человеческих,
известно,
что
всякое
основанное
на
в ере
лечение
нуждается,
для
усиления
его
действия,
в
о пре делен ном
магическом
или
религиозном
церемониале;
и
оп,
в
сил у
психологической
убежденности,
окружает
сво ю
личность
неким
маг иче с ким
ореолом;
как
всякий
сведущий
в
пс ихол огии
врач,
он
усиливает
св ой
авторитет
т аин ств енно с тью.
Уже
само
по­
мещ ение
действует
на
посетителей,
благодаря
ос обо му
устройству,
тревожно
и
возбуждающе.
Окна
затемнены
занавесями,
чтобы
созд ать
сумеречное
осв ещен и е,
тяж елы е
ковр ы
на
по лу
и
по
стенам
заглушают
звук,
зе рка ла
отра­
жа ют
со
вс ех
сторон
золотистые
то на
света,
странные
си м вол ически е
звездные
знаки
привлекают
внимание,
не
давая
ему
п ол ного
удовлетворения.
Неопределенность
всегда
повышает
чувство
ожидания,
та инств енно сть
усили­
вает
напряжение,
молчание
и
замалчивание
взвинчивают
мистическую
настроенность;
поэтому
в
волшебном
прием-
1 Пятичасовой чай.
2 «Если бы мои приемы нс были разумно обоснованы,
они
дол­
жны
б ыли
бы
казаться
столь
же
нелепыми,
скол ько
и
смешными,
и
им,
д ейств ите льно ,
трудно
бы ло
бы
дат ь
веру».
79


ном
покое
Месме ра
все
чу вства—з рен и е,
слух
и
осязание
тончайшим
образом
подвергаются
воздействию
и
раздра­
жению.
Посредине
большого
зала
стоит,
широкий
как
ко­
ло дец, «ушат здоровья».
Вокруг
этого
магнетического
алтаря
сидят,
в
глубоком
молчании,
как
в
церкви,
больные,
затаив
дыхание;
никто
не
смеет
пошевельнуться,
ни
о дин
зв ук
не
должен
вырваться,
чтобы
не
нар уш ить
создавше­
гос я
на пря жения .
Время
от
времени
собравшиеся
вокруг
«ушата»
образуют,
по
данному
знаку,
знаменитую
(впо­
следс тви и
заимствованную
спир ита ми)
магнетическую
цепь.
Каждый
ка са ется
конч ик ов
п аль цев
своего
со сед а,
чтобы
мнимый
то к,
уси л ив аясь
при
прохождении
от
тела
к
телу,
про низ ал
весь
благоговейно
насторожившийся
р яд.
Эго
глубокое,
ничем
кро ме
легких
вздохов
ненарушаемое
м ол­
ча ние
сопровождается
тончайшими
аккордами
клавира
или
тихим
хоровым
пе нием
из
соседней
ком на ты;
иногда
даже
сам
Месмер
играет
на
своей
ст екл янно й
гармонике,
чтобы
нежным
рит мом
умерить
создавшееся
возбуждение
или
по выс ить
его,
если
нужно,
ускоряя
ритм .
Так
в
продолже­
ние
ча са
организм
заряжается
ма г нет ическо й
силой
(или,
как
с каз али
бы
мы
по
- современному,
подготовляется
гипнотическая
напряженность,
путем
воздействия
на
н ерв­
ную
сис те му
приемами
монотонности
и
ож идания ) .
Потом
по явля ется ,
наконец,
сам
Месмер.
Серьезный
и
сп око йны й,
он
входит
медленно,
с
вели­
чавым
выражением
лица,
излучая
пок ой
в
общее
беспо­
ко йс тво;
и
ед ва
л ишь
он
приблизился
к
больным,
как
легкий
тре пет ,
словн о
от
звенящего
издали
ветерка,
про ­
бегает
по
цепи.
На
нем
длинная,
шелковая
фиолетовая
мантия,
вызывающая
мысль
о
Зороастре
или
об
одежде
индийских
магов;
сурово,
со сре дото ч ившись
в
себе
на
по­
доб ие
укр от ител я
зверей,
который,
име я
ли шь
ле гкий
хлы ст
в
рук е,
единственно
силою
в оли
уде ржива е т
звер я
от
прыжка,
шагает
он,
со
своим
железным
жез ло м,
от
од ного
бол ьн ого
к
другому.
Пе ред
некоторыми
он
оста­
н авл ива ется,
спрашивает
тихо
о
их
сос т оя нии,
пот ом
проводит
своей
магнетической
палочкой
по
одной
стороне
тел а
книзу
и
по
противоположной
кверху,
приковывая
к
себ е
в
то
же
время,
в ласт но
и
настойчиво,
испол ненный
ожидания
взгляд
бол ь ного.
Других
он
вовсе
не
касается
жезлом
и,
ли шь
очерчивая
в
воздухе
невидимый
кру г,
80


как
бы
осеняет
им
со
значительным
видом
лоб
или
цент р
болевых
ощущений,
но
при
этом
неотступно
сосредоточи­
вает
при
помощи
недвижного
взора
внимание
на
больном
и
эт им
приковывает
его
внимание.
Во
время
этой
про це­
дур ы
дру гие
по чтит ельно
таят
дыхание,
и
в
про до л жение
некоторого
времени
в
просторном,
приглушенном
ков р ами
помещении
не
слышно
ничего,
кроме
его
медленных
ша­
гов
или,
порою,
вздоха
облегчения
или
тоск и.
Но
о быкн о­
ве нно
это
длится
недолго,
и
один
из
больных
начинает
при
прико сно в ении
Месм ера
дрожать,
конвульсивная
су до­
рог а
проходит
по
его
членам,
его
бросает
в
пот,
он
кр и­
чи т,
издыхает
пли
стонет.
И
как
только
у
эт ого
пер вог о
обнаруживаются
видимые
знаки
напрягающей
нервы
силы,
другие
участники
цеп и
тоже
на чина ют
чувствовать
знаме­
нитый,
несущий
исцеление
кризис.
Подергиванья
электри­
чески
п ер еск аки вают
по
замкнутому
ря ду,
дальше
и
дал ьш е,
возникает
массовый
пси хо з;
вт ор ой,
третий
пациент
впа­
дают
в
судорогу,
и
внезапно
шабаш
ве дьм
в
полном
разгаре.
Одни
катаю тс я,
с
закаченными
глазами,
в
корчах
по
полу,
другие
начинают
пронзительно
сме ять ся,
крича т ь,
сто на ть
и
плакать,
некоторые,
охв ач енн ые
судорогами,
но­
ся тся
в
пляске,
как
черти,
некоторые—все
это
мо жно
видеть
за печ атле нным
на
гравюрах
той
поры—как
будто
впали,
под
влиянием
жезла
или
упорного
взг ля да
Месмера,
в
обм ор очн ое
состояние
или
ги пно тиче ский
сон.
С
тихою,
за стывш ею
на
губах
улыбкою
лежат
они
безучастно,
в
каталептическом
оцепенении,
и
в
это
время
муз ыка
по
соседству
продолжает
играть,
чтоб ы
состояние
напряжен­
ности
все
осиливалось
и
усиливалось,
ибо
по
з на менито й
«теории кризисов»
Месмера,
всякая
нервно
обусловленная
болезнь
должна
быть
доведена
до
высшей
точки
своего
развития,
чтобы
т ело
могло
исцелиться.
Те,
кто
слишком
сильно
охвачен
кризисом,
кто
кричит,
буйствует
и
кор ­
чится
в
судорогах,
быстро
уносятся
служителями
и
по­
мощниками
Месмера
в
соседнюю,
плотно
о бит ую,
наглухо
изолированною
комнату,
в
«salle des crises», 1 чтобы там
успокоиться
(что,
разумеется,
дало
в
сотнях
случаен
пов од
глумлению
в
печа ти
и
у тв ержд ениям ,
что
не рвные
да мы
получают
там
успокоение
п утем
в
высш ей
степени
физи о-
1 Зал кризисов .
Брачевани«
и
пмхика.
51


ло г иче ск им).,
По ра з ител ьнейшие
сц ены
еже дне вно
разыг­
рываются
в
волшебном
кабинете
Месмера:
б о льные
вска­
кивают,
вы ры ваю тся
из
цепи,
заявляют,
что
они
здоровы,
другие
бросаются
на
колени
и
целуют
рук и
спасителю;
не кот орые
умоляют
усилить
ток
и
еще
раз
их
коснуться.
Понемногу
вера
в
магию
его
лич ност и,
в
его
личные
чары
становятся
для
его
пациентов
формою
религиозного
по­
меша тел ьства,
а
сам
он—святым
и
исцелителем
н есчет но го
числа
людей.
Как
только
Месмер
показывается
на
улице,
одержимые
недугом
бросаются
к
нему,
чтоб ы
дотронуться
только
до
его
од еж ды;
княгини
и
гер цоги ни
на
ко ле нях
просят,
чт обы
он
по сет ил
их;
опоздавшие,
не
по лучи вши е
до сту па
к
его
бакету,
покупают
с ебе,
для
личного
употре­
бл ен ия,
так
называемые
«petits baquets», маленькие ушаты,
чтобы
лечи ться
магнетизмом
по
его
мето ду
на
дому.
И
в
один
прекрасный
д ень
Париж
может
созерцать
гл уп ей­
шую
картину:
по
сам ой
середине
улицы
Бонди
сотня
че­
ловек,
веревками
привязанных
к
намагнетизированному
Месмером
дереву,
ждет
«кризиса».
Ни ког да
ни
один
врач
не
переживал
такого
стремительного
и
шум н ого
успеха,
как
Месм ер ;
пять
лет
подряд
парижское
общество
только
и
говорит,
что
о
его
магически-магнетическом
лече нии.
Но
нет
ничего
опас н ее
для
наново-возникающей
науки,
как
если
она
становится
модой
и
предметом
светско й
болтовни.
Против
своей
воли
М есмер
по пада ет
в
двусмыс­
ленное
по ло жение :
в
качестве
честного
врача
он
хотел
да ть
новое
целебное
средство
для
науки,
а
д ает,
ока зы­
вается,
подходящую
тему
для
моды
и
для
в сюду
поспеваю­
щих
ее
представителей,
томящихся
праздностью.
Заводят
споры—за
Месмер а
и
против
н его—с
таким
же
отс утст­
ви ем
внутреннего
интереса,
как
за
Пуччини
или
Глюка,
Руссо
или
Вольтера.
Кроме
того,
столь
пряная
эпоха,
как
восемнадцатое
столетие,
спешит
повернуть
всяк ое
но в­
шество
в
сторону
эротики:
придворные
кавалеры
ждут
от
магнетизма,
в
качестве
основного
его
эффекта,
оживления
своей
упавшей
мужской
силы,
а
про
дам
сплетничают,
что
они
ищ ут
в
salle des crises натуральнейшей формы
охлаждения
нервов.
Каждый
мелкий
писака
всту па ет
теперь
в
дискуссию,
выпуская
глупую,
восторженную
или
пре не­
брежительную
бр ош юру,
анекдоты
и
памфлеты
подбавляют
литературного
пе рцу
в
медицинский
спор
и
в
конце
кон­
£2


цов
месмеромания
пе рено сился
да же
в
театр.
16 ноября
1784 года итальянская королевская труппа разыгрывает
фарс
под
названием
«Les docteurs modernes», 1 в котором
Раде,
стихотворец
третьего
сорта,
высмеивает
магнетизм.
Но
он
прогадывает,
ибо
фанатики
ме сме риа нств а
не
до­
пуск ают
да же
в
театре
шуток
по
адресу
своего
к умир а.
И
вот
п ред стави тели
громких
фамилий,
сл иш ком
гордые,
разумеется,
для
того,
чтобы
с амим
утруждать
сво и
уста,
посылают
в
театр
лакеев,
чтобы
те
освистали
пьесу.
Во
время
пр едста вл ен ия
какой-то
королевский
государствен­
ный
сове тн ик
бросает
из
ложи
в
ряды
слу ша теле й
пе­
чатную
брошюру
в
защиту
магнетизма,
и
когда
на
сле ду ю­
щий
ден ь
недальновидный
автор
пьесы,
Раде,
направляется
в
салон
герцогини
В ильр уа,
она
через
своих
служителей
указы ва ет
ему
на
дверь:
она
не
принимает
субъектов,
которые
осмеливаются
«издеваться над новым Сократом
наподобие
Аристофана».
День-ото-дня
сумасшествие
на­
р аста ет,
и
чем
больше
непризванных
начинают
развлекаться
повою
салонною
игрою,
тем
фантастичнее
и
нелепее
ст а­
новятся
крайности
ув лечен и я;
в
присутствии
принца
Прусского
и
при
наличии
всех
членов
магистрата
в
п ол­
ном
служебном
облачении
подвергают
в
Шарантоне
магне­
тизации
стар ую
лоша дь .
В
замках
и
парках
возникают
магнетические
лужайки
и
гроты,
в
городах—тайные
кружки
и
ложи,
дело
доходит
до
открытых
схваток
в
рукопашную
между
приверженцами
и
противниками
си стемы,
и
даже
до
дуэ ле й;
короче
говоря,
вызванная
Месмером
си ла
вы­
ход ит
за
пределы
св оей
собственной
сферы,
медицины,
и
зап о лняет
всю
Францию
опас ным
и
заразительным
флю­
ид ом
сно б изма
и
истерии—мссмсроманией.
1 « Современные доктора» .


АК АДЕМ ИЯ
ВМЕШИВАЕТСЯ
В
ДЕ ЛО
Перед
лицом
эт ой
яростно
ра спро ст ра няю щейся
эпидемии
не
приходится
уже
р ассм атр и вать
Месмера
как
нечто,
с
научной
точки
зрения
несуществующее.
Возможность
или
невозможность
жиз ненно г о
магнетизма
превратилась
из
предмета
го р одских
толков
в
дело
государственное,
и
ожесточенный
спор
дол ж ен,
нак оне ц,
п олуч ить
разре­
шение
с
высоты
ака дем ич еской
кафедры.
Интеллектуальные
кругц
Парижа
и
дворянство
почти
целиком
за
Месм ер а,
королева
Мар ия
Антуанета,
под
влиянием
принцессы
Ламбаль,
вс еце ло
на
его
стороне,
все
ее
дворцовые
д амы
обожают
«божественного немца» .
Ли шь
од ин
ч ело век
во
всем
Бурбонском
дворце
смо тр ит
на
всю
эту
магию
с
упорным
недоверием—это
король.
Абсолютно
ч уждый
неврастении,
с
обложенными
жиром
и
флегмою
нервами,
обжора
в
стиле
Рабле,
с
отличным
пищев а рением ,
Людо­
вик
Шестнадцатый
не
в
состоянии
проявить
особого
лю­
бопытства
к
вопросам
врачевания
души;
и
ког да,
п еред
отъездом
в
Амер ику,
ему
представляется
Лафайет,
бл аго­
душный
монарх
весело
посмеивается
над
ним: «что-то
ска жет
Вашингтон
по
поводу
того,
что
он
пош ел
в
апте­
кар ск ие
ученики
к
господину
Месм еру ».
Он
ведь
против
всяких
беспокойств
и
треволнений,
добрый,
толстый
кор оль
Лю дови к
Шестнадцатый;
в
силу
како го-т о
внутреннего
ч утья
он
ненавидит
революции
и
новшества
также
и
в
обл а сти
духовной.
В
качестве
человека
делового
и
осно­
вательного,
любящего
порядок,
он
высказывает
поэтому
пожелание,
чтобы
в нес ли,
на ко нец,
ясность
в
эту
беско­
нечную
распрю
по
поводу
магнетизма;
и
в
марте
1784 года
он
по дпи сы вает
указ
на
имя
Общества
врачей
и
Академии,
чтобы
они
нем едл я
подвергли
официальному
рассмотре­
нию
магнетизм,
как
в
его
полезных,
так
и
вредных
проявлениях.
84


Редко
видела
Франция
состав
более
внушительный,
чем
то т,
который
выделили
обе
организации
по
даннЪму
вопросу:
имена
почти
всех
участников
и
доныне
пользую-
ются
мировой
известностью.
Между
четырьмя
вр ач ами
находится
и
некий
д-р
Гильотен,
который
через
сем ь
лет
изобретет
ма шину ,
в
с еку нду
излечивающую
все
земные
болезни—гильотину.
С реди
других
и мен
бл и стают
славою
такие,
как
имя
Беньямина
Франклина,
изобретателя
гро­
м оотвод а,
Байльи,
астронома
и
в
дальнейшем
мэр а
Па ри жа,
Лавуазье,
обновившего
химию,
и
Жюсье,
знаменитого
ботаника.
Но
при
вс ей
своей
учености,
эти
столь
дально­
видн ые
в
остальном
умы
не
подозревают,
что
д вое
из
ни х,
астроном
Б айльи
и
хим ик
Ла вуа зье
сложат
через
несколько
лет
сво ю
голову
под
машиной
своего
коллеги
Ги льоте на ,
с
которым
они
исследуют
теперь
магнетизм
в
столь
дру ­
жеском
общении.
Спе шка
несо в мес тима
с
достоинством
Академии,
ее
должны
заменить
методичность
и
основательность.
И
вот
проходит
несколько
месяцев,
прежде
чем
ученая
коллегия
выносит
окончательный
отзыв.
Документ
эт от
честным
и
добросовестным
образом
удостоверяет
прежде
все го
бе с­
спорное
действие
магнетических
с е ан сов . «Некоторые тихи,
спо ко йны
и
испытывают
блаженное
состояние,
другие
кашляют,
плюют,
чу вствую т
легк ую
боль,
теп лоту
по
по­
верхности
всего
тела,
впадают
в
усиленную
потливость;
другие
охватываются
конвульсиями.
Конвульсии
необы­
чайны
по
частоте,
про дол жите льнос ти
и
си ле.
Как
тол ько
они
начинаются
у
од но го,
они
проявляются
тут
же
и
у
д руги х.
Ко мис сия
наблю дала
и
такие,
которые
продолжались
три
часа ,
они
сопровождались
в ыд ел ением
мутной,
сл и­
зистой
жидкости,
исторгаемой
силою
такого
напряжения.
Наблюдаются
и
следы
крови
в
отдельных
слу чаях .
Эти
конвульсии
характеризуются
быстрыми
и
непроизвольными
движениями
всех
чле но в,
судорогами
в
гл о тке,
подерги­
ваниями
в
области
живота
(hypochondre) и желудка
(épigastre), блуждающим или застывшим взором,
п рон зи­
тельными
криками,
под ск акива ни ем,
плачем
и
неистовыми
припадками
сме ха;
затем
след ую т
длительные
состояния
усталости
и
вялости,
разбитости
и
истощения.
Малейший
неожиданный
шум
за ста вляе т
их
вздрагивать
в
ис пуге ,
и
замечено,
что
изменения
в
тоне
и
такте
исполняемых
85


на
фортепиано
мелодий
действуют
на
больных
в
том
см ысл е,
что
более
быстрый
темп
возбуждает
их
еще
больше
и
усиливает
неистовство
их
не рвны х
припадков.
Нет
ни­
чего
поразительнее
з рел ища
этих
конв ул ьс ий;
тот,
кто
их
не
видел,
не
может
составить
о
них
никакого
по нят ия.
У дивите льно ,
во
всяком
сл уча е,
с
одной
стороны,
с пок ой­
ствие
одной
группы
больных
и,
с
др уг ой,
возбужденное
состояние
ос таль н ых,
удивительны
различные,
не изм енно
по вто р яю щиеся
промежуточные
явлен ия
и
та
си мп атия,
ко то рая
возникает
между
больными;
можно
набл ю дат ь,
как
больные
улыбаются
друг
другу,
нежно
ра зго вар ива ют
друг
с
др уг ом—и
это
умеряет
судорожные
явл ен ия.
Все
подвластны
тому,
кто
их
магнетизирует.
Если
они
даже
н аход ятся
в
полном,
невидимому,
изнеможении,
его
взгляд,
его
гол ос
тотчас
же
выводят
их
из
этого
со ст оян ия».
Таким
образом,
то
обстоятельство,
что
Месмер
влияет
на
своих
пациентов
внушением
или
как-либо
ина че,
у ста­
но вл ено
официально.
Есть
что-то
такое
в
дан ном
случае
необъяснимое,
удостоверяют
профессора,
и
что-то
им
незнакомое,
при
всей
их
уч ен ости : «Судя по этому стой ­
кому
воздействию,
нельзя
отрицать
наличия
неко ей
силы,
которая
действует
на
лю дей
и
покоряет
их,
и
носителем
ко то рой
явл яет ся
магнетизер».
Э тою
последней
формули­
ровкой
комиссия,
со бств ен но
говоря,
вплотную
п одош ла
к
щекотливому
пункту:
она
сразу
же
подметила,
что
уд и­
вительные
эти
явления
имеют
ис точн ик ом
человека,
осо бое
личное
воздействие.
Еще
од ин
шаг
в
сторону
этого
непонятного
соотношения
между
магнетизером
и
медиумом,
и
сто
лет
оказалис ь
бы
предв о сх ищ енны ми,
проблема
продвинута
был а
бы
в
угол
зрения
современности.
Но
этого
последнего
шага
комиссия
не
делает.
Ее
задачею,
согласно
королевскому
указу,
является
установить,
существует
или
пет
магнетически-жизненный
флюид,
то
есть
новый
фи зи­
ческий
элемент.
Поэтому
со
школьной
пед ан тич но стью
она
ставит
только
два
вопроса,
А
большое
и
Б
большое:
во-
первых,
до ка зуем
ли
вообще
этот
жизненный
магнетизм
и,
в о-в тор ых,
полезен
ли
он
как
лечебное
средство;
«ибо,—аргументирует
она
more geometrico, 1— ж из не н ный
магнетизм
может
существовать
и
вмест е
с
тем
не
быть
1 По способу геометрии.
86


полезным,
ио
ни
в
коем
случае
он
не
может
бы ть
полез­
ным,
е сли
не
су ществу ет» .
Таким
образом,
комиссия
занята
не
таинственным
к он­
тактом
между
врачом
и
пациентом,
между
магнетизером
и
медиумом,
иначе
говоря,
не
существом
проблемы,
а
един­
ственно
вопросом
о
«présence sensible» 1 таинственного
флюида
и
ее
доказуемости.
Мо жно
его
ви дет ь?
Н ет.
Мо жно
обонять?
Н ет.
Можно
его
вз веши вать ,
трогать,
изм ер ять,
пробовать
на
вкус,
р ассм атр и вать
под
микроскопом?
Нет.
И
вот
комиссия
прежде
вс его
устанавливает
эту
его
не­
познаваемость
для
органов
чу вств.
«S^il existe en nous et
autour de nous, c’est donc d’une manière absolument
insensible». 2 По сле та ко г о,
не
с ли шком
трудного
утвер­
ждения,
комиссия
переходит
к
вопросу,
доказуемо
ли
по
крайней
м ере
дейс твие
эт ой
незримой
субстанции.
На
этот
предмет
экспер име нта т ор ы
решают
подвергнуть
магнети­
зации
пре жде
всего
самих
себя.
Но,
как
известно,
на
л юдей,
скептически
настроенных
и
абсолютно
здоровых,
в ну шение
не
действует
ни
в
как ой
мере.
«Никто из нас
ничего
не
почувствовал
и,
пре жде
всего,
ничего
такого,
что
могло
бы
б ыть
названо
реакцией
на
магнетизм;
один
т олько
ощутил
во
второй
половине
дня
нервное
р азд ра­
жение,
но
н икто
не
испытал
кризиса».
Став ,
так им
обра­
зам,
на
путь
недоверия,
они
с
особой
предвзятостью
приступают
к
рассмотрению
б есспо рно го
факта
воздействия
на
других.
Они
ставят
пациентам
ряд
ловушек:
предлагают,
например,
одной
женщине
нисколько
чашек,
из
которых
тол ько
одна
намагнетизирована,
и,
действительно,
паци­
ентка
ошибается
и
берет
с ебе
другую
чашку,
ненамагне-
ти з ир ован ную.
Каза лос ь
бы,
эт им
доказано,
что
де йс твие
маг н ети зма
—
ш а рлат анст во, «imagination»,
воображение.
Но
академики
должны
согласиться
одновременно,
что
у
той
же
с амой
пациентки,
как
только
сам
магнетизер
по д­
носит
ей
ч ашку,
сразу
наступает
кризис.
Решение
задам и
опять-таки
близко
и,
собственно
говоря,
уже
найдено:
логически
им
бы
с лед овало
теперь
установить,
что
эти
явления
возникают
в
си лу
ос обого
конт акт а
между
магне­
тизером
и
медиумом,
а
не
благодаря
какой-то
т аин ст вен-
1 «Осязаемом наличии» .
2 «Если он и существует в нас и вокруг нас,
то
ли шь
в
абсо­
л ютно
нево спр инимаем^й
органами
чувств
форме %
-1
87


ной
ма тери и.
Но,
как
и
сам
М ес мер,
академики
обходя!
вот-вот
уже
близкую
к
разрешению
проблему
личного
воздействия
ч ерез
передачу
в ну шением
или
ф лю идал ьным
путем
и
вын ос ят
торжественное
заключение
относительно
«nullité du magnétismes». 1
Там,
где
нич то
не
ощущается
на
глаз,
на
обоняние,
на
осязание,
там
ничего
и
нет,
поясняют
они,
и
это
замечательное
действие
по ко ится
исключительно
на
одном
воображении,—что,
конечно,
явля ется
лишь
словом,
л ишь
производным
от
п он ятия
«внушение!», которое они просмотрели.
Тако е
торж ествен н ое
признание
магнетизма
н есу ще*
ствующим
свод ит,
разумеется,
на-нет
и
второй
вопрос
об
у нивер сал ьной
полезности
магнетического
(мы говорим
психического)
леч ения .
Ибо
действие,
для
которого
Ака­
д емия
не
может
ук а зать
прич ины ,
ни
в
каком
слу чае
не
до лжно
быт ь
пр изна но
п еред
лицом
мира
полезным
или
целебным.
И
вот
лиц а
сведущие
(то есть те,
кот о рые
на
этот
раз
ничего
не
поняли
в
существе
дела)
утвер­
ждают,
что
ме тод
господина
Месмера
опас е н,
ибо
эти
искусственно
вызванные
кризисы
и
конвульсии
могут
стать
х ро ничес кими.
И
свое
заключение
они
излагают,
нак оне ц,
в
тез и се,
для
которого
н адо
запастись
дыханием:
«После того как члены комиссии признали,
что
фл юид
жизненного
магнетизма
не
познается
ни
одним
из
на ших
ч увств
и
не
произвел
никакого
воздействия
ни
на
них
самих,
ни
на
больных,
которых
они
при
помощи
его
исп ыта ли,
после
того
как
они
установили,
что
кас ания
и
поглаживания
л ишь
в
редких
сл уча ях
вызывали
благо­
творное
изменение
в
организме
и
имели
своим
постоянным
с ледстви ем
опасные
потрясения
в
об лас ти
воображения,
после
тог о
как
он и,
с
другой
стороны,
доказали,
что
и
воображение
без
магнетизма
может
в ызват ь
судороги,
а
магнетизм
без
воображения
ничего
не
в
состоянии
вы зва ть,
они
единогласно
постановили,
что
нич то
не
до­
казывает
существования
ма г нетиче ски
жизненного
флюида
и
чт о,
таким
образом,
эт от
неп одд аю щи йся
познанию
фл юид
бесп о лезен ,
что
разительное
его
действие,
наблю­
д авшееся
при
публичных
с еа нсах,
должно
быт ь
частично
* «Ничтожности магнетизма» .
83


объяснено
прикосновениями,
вызываемым
э1ими
прикосно­
вениями
воображением
и
тем
автоматическим
воображе­
нием,
ко тор ое,
против
нашей
в оли,
побуждает
наг
пере­
жив ать
явления,
действующие
на
наш и
чувства.
Вм есте
с
тем
комиссия
о бяз ыва ется
присовокупить,
что
эти
пр и­
косновения,
эти
непрестанно
повторяющиеся
призы вы
к
проявлению
кризиса
могут
бы ть
вредными,
и
что
зре­
лище
т аких
кризисов
опасно
в
силу
вложенного
в
нас
природою
стремленпя
к
подражанию,
а
потому
всякое
длительное
лечение
на
глазах
у
других
может
иметь
вредное
по сл едс тв ие».
Это т
официальный
от зыв
от
11 августа 1784 года
сопровождается
секретным
рукописным
донесением
комис­
сии
на
имя
короля,
в
котором
в
туманных
вы ражен и ях
ук азы вается
на
опасность
для
нравственности,
вытекаю­
щую
из
раздражения
нервов
и
смешения
полов .
После
такого
приговора
Акад ем ии
и
равн ым
образом
о три цате ль­
н ого
и
неприязненного
отзыва
врачебной
коллегии,
с
психическим
методом,
с
леч е нием
путем
личного
воз ­
действия
для
ученого
мира
бесповоротно
покончено.
Не
помогает
и
то,
что
несколько
ме ся цев
спустя
отк ры ты
и
про де мо нс триро ва ны,
в
р яде
опытов,
с
непреложной
ясностью,
явления
сомнамбулизма,
гип ноз а
и
ме ди ум ическо го
во зд ейст вия
на
волю
и
что
они
вызвали
громадное
во з­
буждение
во
всем
интеллектуальном
мире;
для
ученой
Парижской
Академии,
после
того
как
она
о дн ажды
в
во­
сем над ца том
столетии
изложила
свое
мнение
письме нно ,
не
существует,
вплоть
до
дв ад цат ого
века,
ник аких
гипно­
тич еских ,
сверхчувственных
явлений.
Когда
в
1830 году
о дин
французский
в рач
предлагает
да ть
ей
н овое
д ока за­
тел ьс тво,
она
отклоняет.
Она
отклоняет
даже
и
в
1840
году,
ког да
Б райд
своей
«Неврогипнологией»
сделал
из
г ипноз а
все м
пон ятн ое
орудие
науки.
В
к аждом
селе,
в
каждом
городе
Франции,
Европы
и
Америки
магнети­
зеры-любители
уже
с
1820 года демонстрируют в пере­
полненных
залах
примеры
самого
поразительного
воздей­
ствия;
ни
один
полуобразованный
или
даже
на
чет ве рть
образованный
человек
не
пр обуе т
отрицать
их.
Но
Париж­
ска я
Академия,
та
сам ая,
что
отв ергл а
громоотвод
Франк­
ли на
и
противооспенную
прививку
Дженнера,
которая
назвала
паровое
су дно
Фул ьт она
утопией,
упорствует
89


й
своем
бе ссм ысл енно м
высокомерии,
отворачивает
голову
и
утверждает,
что
ничего
не
види т
и
не
ви дела .
И
так
длится
ровно
сто
ле т,
пока,
наконец,
француз­
ский
в рач
Шар ко
* не добивается в 1882 году,
чтобы
пресветлая
Акаде ми я
удостоила
официально
п озна ко­
миться
с
гипнозом;
так
долго—битых
сто
лет—отказывал
ошибочный
приговор
Акад е мии
Францу
Антону
Месмеру
в
пр из на нии,
которое,
при
большей,
ее
сп ра вед ливо сти
и
вдумчивости,
мог ло
бы
уже
в
1784 году обогатить науку.


БОРЬБА
С ТОРОН
Еще
раз
—в
который
р аз?— мет од
психического
лечения
нис пров е рг нут
академической
юс тицией.
Ед ва
тол ько
Ме­
дицинское
общество
опубликовывает
свой
отрицательный
отзыв,
как
в
лагере
противников
Ме смера
воцаряется
ли кова ни е,
слов но
наве ки
покончено
со
всяч ес ки ми
видами
в раче в ания
через
психику.
В
каждом
магазине
продаются
забавные
грав ю ры
на
ме ди,
которые
изображают
«Победу
иауки»
в
наглядном
даже
для
неграмотных
вид е:
озаренная
ослепительным
ореолом,
комиссия
ученых
раз вер ты вает
свиток
с
уничтожающим
приговором,
и
пред
л ицом
этого
«семикратно пылающего света»
бегут,
верхом
на
ме тл ах,
Месмер
и
его
уч е ники,
у кр аше нные
каждый
осл и ной
го­
ловою
и
ос л иным
хвостом.
На
другой
гравюре
изо б ра жена
наук а,
м еч ущая
молнии
в
шарлатанов,
которые,
споты­
каясь
о
разбитый
уш ат
здоровья,
проваливаются
в
преис­
поднюю;
третья,
с
под пис ью
«Nos facultés sont en rapport», 1
изображает
Месмера,
магнетизирующего
длинноухого
осла.
Бро шю ры
с
издевательствами
появляются
дюжинами,
на
улицах
распевают
новую
песенк у:
Le magnétisme est aux abois,
La Faculté, Г Académie
L’ont condamné tout d’une voix,
Et même couvert d’infamie.
Après ce jugement, bien sage et bien légal,
Si quelque esprit original
Persiste encore dans son délire,
Il sera permis de lui dire:
Crois au magnétisme... animal ! 2
1 «Наши таланты приносят плоды» .
2 Магнетизм при последнем издыхании,
академия
и
факультет
ед ин ог ласно
ос удил и
его
и
даже
покрыли
позором.
Есл и
после
та­
кого
от з ыва,
сто ль
же
мудро го ,
ск оль
и
законного,
какой-нибудь
чудак
вздумает
упорствовать
в
сво ем
безумии,
можц^
буде т
с
пол ­
ным
правом
ему
с каза ть: «Верь в воздействие ...
жив Ж' ное!»
91


И
в
продолжение
нескольких
д ней
ка же тся,
действительно,
что
тяжкий
удар
академической
пал иц ы,
как
некогда
в
Вене,
окончательно
переломил
те пер ь,
в
Па ри же,
хребет
Мес меру .
Но
д ело
про ис ходит
в
1784 году;
гроза
револю­
ции,
прав да,
еще
не
разразилась,
но
дух
беспокойства
и
мяте жа
носится
уже
в
а тмо сфере ,
предвещая
опасность.
Приговор
затребован
всехристианнейшим
королем,
то р­
жествен н о
опубликован
королевской
академией—никто
бы
при
короле-солнце
не
осм ели лся
пой ти
наперекор
столь
уничтожающей
опале.
Но
при
слабом
Лю дов ике
Шестнад­
цат ом
королевская
печать
не
гарантирует
от
глумления
и
дискуссий;
дух
революционности
давно
уже
проник
в
общество
и
охотно
вступает
в
страстное
про тиво реч ие
с
мнением
короля.
И
ц елый
рой
негодующих
брошюр
разлетается
по
Па рижу
и
Франции,
чтобы
реабилитировать
Месм ер а.
Адвокаты,
врачи,
коммерсанты,
лйца
из
высшего
дворянства
опубликовывают
под
своими
именами
благо­
дарственные
отзывы
о
св оих
исцелениях,
и
среди
люби­
тельской,
пустой
печатной
болтовни
можно
разыскать
в
рт их
памфлетах
немало
откровенного
и
смелого.
Так
Ж.
Б.
Бонфуа,
пр едстави тел ь
хирургической
коллегии
в
Лионе,
запрашивает
энергически,
могут
ли
господа
члены
Акад ем ии
предложить
лучший
способ
лечен и я: «Как
поступают
при
нер вных
болезнях,
этих
б оле зн ях ,' доныне
еще
совершенно
не
понятых?
Прописывают
холодные
и
горя­
чие
ванны,
взбудораживающие,
освежающие,
возбуждающие
или
успокаивающие
средства,
и
ни
од на
из
этих
палл иат ив­
ных
мер
не
дала
до
сих
пор
стол ь
поразительных
резуль­
татов,
как
психотерапевтический
метод
Месмера». В «Doutes
d’un provincial» 1 некий аноним обвиняет Академию в том,
что
она,
по
закоснелому
своему
высокомерию,
даже
близко
не
подошла
к
самой
проблеме.
«Недостаточно,
господа,
ес ли
м ысль
ваша
поднимается
вы ше
предрассудков
эпох и.
Ну жно
уметь
забывать
инт ер есы
своего
сословия
ради
все об щего
б ла г о по л у чия ». Один адвокат пишет пророчески:
«Господин Месмер,
на
оснрве
своих
открытий,
построил
целую
систему.
Эта
система
может
быт ь
так
же
плоха,
как
и
все
предшествующие,
ибо
всег да
опасно
опираться
на
первич ные
в ыв оды.
Но
е сли,
независимо
от
этой
си-
1 «Сомне^я
одного
п рови н ци ала».
92


стемы,
он
яс но
изложил
некоторые
смутные
идеи,
ес ли
х оть
одна
истина
обязана
ему
свои м
существованием,
то
он
имеет
неоспоримое
право
на
человеческое
уважение.
В
этом
смы сле
он
будет
приз на н
более
по з днею
эпохою,
и
н ика кие
комиссии
и
правительства
всего
ми ра
не
в
со­
ст оя нии
отнять
у
нег о
его
зас л угу».
Но
академии
и
ученые
общества
не
вступают
в
дискус­
си ю,
они
решают.
Как
только
они
в ы несли
реше ни е,
им
бл аг оуг одно
с
надменностью
игнорировать
всякие
возра­
жения.
Но
в
этом,
ос обом
случае
Акад ем ии
приходится
пережить
нечто
неприятное
и
неожиданное
—
из
ее
соб­
ственных
рядов
выступает
обвинитель,
ч лен
комиссии,
и
не
из
по сл едних ,
а
именно
знаменитый
ботаник
Жюсье.
По
указу
короля
он
п р ису тство вал
при
опытах,
о тн есся
к
ним
с
большей
добросовестностью
и
меньшей
предвз я то стью ,
чем
большинство
др уги х,
и
потому,
при
окончательном
решении
вопроса,
отказался
да ть
свою
подпись
под
вел и­
кой
хартией
опалы.
От
острого
взора
ботаника,
прив ык ­
ше го
с
благоговейным
терпением
наблюдать
мельчайшие
и
незаметнейшие
нити
и
следы
семян,
не
ск рыл ся
слабый
пункт
расследования,
а
именно
то
обстоятельство,
что
комиссия
сражалась
с
ветряными
мельницами
теории
и
потому
била
мимо
ц ели,
вместо
того,
чтобы,
исходя
из
бесспорного
наличия
результатов
месмеровского
лечения,
до иск ивать ся
возможных
его
причин.
Не
интересуясь
фантасмагориями
Мес мер а,
его
магнетизированными
де­
ревьями,
зеркалами,
водою
и
животными,
Ж юсье
попросту
устанавливает
тот
нов ый,
существенный
и
поразительный
факт ,
что
при
этом
но вом
методе
на
бол ьного
действует
какая-то
сила .
И
х отя
он
столь
же
мало,
как
и
остальные,
способен
установить
осязаемость
эт ого
фл юид а,
до ст уп­
ность
его
для
созерцания,
он
логически
правильно
допу­
скает
возможность
такого
аге нта, «который может пере­
носиться
от
одного
человека
к
другому
и
часто
производит
на
эт ого
последнего
видимое
воздействие».
Какого
рода
этот
флюид—психического,
магнетического
или
эле кт ри­
ческого,
об
эт ом
ч ест ный
эмпирик
не
решается
допыты­
ваться
самостоятельно.
Возможно,
по
его
словам,
что
это
сама
жизненная
сил а , «force vitale», но во всяком случае
ка ка я-то
сила
здесь
несомненно
налицо,
и
долгом
беспри­
страстных
уче ных
б ыло
исследовать
эту
си лу
и
ее
д ей-
93


ствис,
а
нс
отрицать
предвзято
впервые
обнаруживающийся
феномен
при
помощи
таких
рас плыв чат ых
и
неопределен­
ных
по нят ий,
как
воображение.
Сто ль
неожиданное
за­
ступничество
со
стороны
вполне
беспристрастного
ученого
означает
для
Ме сме ра
огромную
моральную
поддержку.
Теперь
он
сам
переходит
в
наступление
и
обращается
в
парламент
с
жалобою,
указывая,
что
комиссия,
при
ознакомлении
с
делом,
обратилась
только
к
Делону,
вместо
того,
чтобы
опр ос ить
его,
истинного
изобретателя
метода,
и
требует
н овог о,
непредубежденного
обследования.
Но
Акаде мия ,
довольная
т ем,
что
отделалась
от
неприятного
казуса,
не
отвечает
ни
слова.
С
то го
мг но вения
как
она
сдала
в
печать
свой
приговор,
она
полагает
бесповоротно
ликвидированным
толчок,
который
дал
науке
Месмер.
Но
в
этом
де ле
Парижской
Академии
с
самого
начала
как-то
не
везет.
Ибо
как
раз
в
тот
момент,
когда
она
вышвырнула
нежелательный
и
непризнанный
фак т
вн у­
ше ния
за
дверь
медицины,
он
возвращается
обратно,
дверью
психологии.
Именно
1784 год,
в
котором,
как
пол а гает
он а,
покончено,
благодаря
се
о тзыв у,
с
подозри­
тельно-колдовским
способом
природного
лечения,
стано­
вится
подлинным
го дом
ро ждения
современной
психологии;
именно
в
э том
году
учен ик
и
помощник
Месме ра
Пюисе-
гюр
открывает
явле ни е
искусственного
сомнамбулизма
и
бросает
но вый
свет
на
скрытые
формы
взаимодействии
ду ши
и
тела,
91


МЕС МЕР ИЗМ
БЕЗ
М ЕСМ ЕРА
Судьба
неизменно
оказывается
богаче
выдумкою,
чем
любой
роман.
Ни
один
художник
не
мог
бы
изобрести
для
трагического
р ока,
неумолимо
преследовавшего
Мес­
мера
всю
жи знь
и
долгое
время
спустя
после
смерти,
символа
более
иронического,
чем
тот
фак т,
что
э тот
отчаянный
искатель
и
экспериментатор
не
сам
сделал
сво е
самое
решающее
открытие,
и
что
система,
именуемая
месмеризмом,
не
являет ся
пи
учением
Франца
Ант она
Ме смер а,
ни
его
изобретением.
Он,
правда,
вызвал
к
жизни
ту
силу,
которая
стала
решающей
для
познания
динами ки
души,
но
—
роковое
обстоятельство
—
он
ее
не
заметил.
Он
ви дел
ее
и
вместе
с
тем
просмотрел.
А
так
как
по
действующему
везде
и
всегда
соглашению
открытие
при­
надлежит
не
тому ,
кто
его
подготовил,
но
том у,
кто
его
закрепил
и
формулировал,
то
слава
досталась
не
Месмеру,
а
его
верн ом у
ученику,
графу
Максиму
де
Пюисегюру,
доказавшему
восприимчивость
ч ело ве­
ческ ой
психики
к
гипнозу
и
б ро сив шему
св ет
на
та инств енну ю
промежуточную
об ла сть
между
созна­
те л ьным
и
бессознательным.
Ибо
в
ро ково м
1784 году,
когда
Месмер
сражается
с
Академией
и
учеными
обще­
ствами
за
излюбленные
свои
ветряные
мельницы,
за
магнетический
флюид,
этот
ученик
опубликовывает
св ой
чи сто
деловой,
тр езв ый
до
конца
«Rapport des cures
opérées à Bayonne par le magnétisme animal, adressé
à M. l’abbé de Poulanzet, conseiller-clerc au parlement
de Bordeaux, 1784», 1 который,
при
помощи
бесспорных
фактов
вносит
недв усм ыс ленну ю
ясность
в
то,
ч его
м ёта-
1 «Записка о сеансах лечения жизненным магнетизмом,
имевших
мест о
в
Ба йо нне,
адр есо ван ная
аббату
де
Пуланзе,
советнику
пар­
л амент а
в
Бо рдо, 1781 год??.
95


физически-настроенный
немец
тщетно
ис кал
в
ко смо се
и
в
св оем
мистическом
мировом
флюиде.
Опыт ы
Пюисегюра
пробивают
доступ
в
мир
пси хи ки
с
совершенно
неожиданной
стороны.
От
самых
ранних
времен,
в
средние
ве ка
так
же,
как
и
в
древности,
н аука
с
неизменным
из у млением
рассматривала
явления
луна*
тизма,
сомнамбулизма
в
чел ове ке
как
некое
исключение
из
общего
порядка.
Среди
со тен
тысяч
и
миллионов
нормаль­
ных
л юдей
неизменно
по явл яется
на
свет
од ин
такой
удивительный
любитель
ночных
пр огул ок,
который,
по*
ч увствовав
во
сне
лунный
свег,
с
закрытыми
глазами
встает
с
постели,
с
закрытыми
глазами,
не
всцдтриваясь
и
не
нащупывая,
взбирается
на
крышу
по
ст у пен ькам
и
ле стница м,
пробирается
та м,
с
со мкн у тыми
веками,
по
го­
ловоломным
с кат ам,
карн изам
и
гребням,
и
пото м
опять
возвращается
к
своей
пос тел и,
не
сохраняя
на
другой
д ень
ни
малейшего
представления
и
воспоминания
о
своем
путешествии
в
бессознательное.
Перед
этим
очевидным
феноменом
все
становились
втупик,
до
Пюисегюра.
Ду­
шевнобольными
нельзя
бы ло
назв ат ь
таких
людей,
ибо
в
состоянии
бодрствования
они
тол ко во
и
добросовестно
делают
свое
дело.
Смотреть
на
них
как
на
н ормал ьных
тоже
б ыло
нельзя, —
вед ь
поведение
их
в
сом н ам б уличе ском
сне
про тив оре чило
всем
признанным
зако нам
природного
распорядка;
ибо
ког да
такой
человек,
закрыв
глаза,
шагает
во
мр аке
и
все-таки,
при
совершенно
прикрытых
ресни­
цам и
зрачках,
не
глядя
вперед,
замечает
малейшие
неров­
ности,
когда
он
с
сомнамбулической
уверенностью
в зби­
рается
по
крутизне,
кот ор ой
он
никогда
не
преодолел
бы
в
состоянии
бодрствования,
кто
же
ведет
его ,
не
да вая
ему
упас т ь?
Кто
его
по ддерж ива ет ,
кто
проливает
св ет
на
его
р азум?
Какого
рода
внутреннее
зрение
под
сомкну­
тыми
ресницами,
как ое
др угое
неестественное
чувство,
какое
«sens intérieur»
к акое
«second sight» 8, ведет
э того
сп ящ его
на
яву
или
бодрствующего
во
сн е,
как
о кры ленно го
ангела,
чере з
все
препятствия?
Так
непрестанно,
со
времен
древности,
спрашивали
себя
вновь
и
вновь
ученые;
тысячу,
две
тысячи
лет
стоял
1 «Внутреннее чувство»,
3 «Второе зрение» .
96


ис пы тующи й
ум
йеловеца
пе ред
одной
из
тех
жизненных’
загадок,
которыми
природа
вр емя
от
вре ме ни
нарушает
прав ильный
распорядок
вещей,
как
бы
желая
посредством
такого
не пос тиж имого^
отклонения
от
своих
обычно
тве р­
дых
законов
призвать
человечество
к
благоговению
пе ред
иррациональным.
И
вот
внезапно,
весьма
некстати
и
нежелательно,
один
из
учеников
этог о
дьявольского
Месмера
н
даже
не
врач,
а
простой
магнетизерглюбитель
устанавливает,
при
помощи
не опро в ер жимых
опытов,
что
эти
явления
сумеречного
состояния
не
единичный
промах
в
творческом
пла не
при-
роды7
не
случайное
отступление
в
ряду
нормальных
чело­
в ече ских
типов,
вроде
ребенка
с
те ля чьей
головой
или
сиамских
близнецов,
но
органическое
групповое
явление
и
— что
еще
важнее
и
не прия тне е!
— что
такое
сомнамбули­
ческое
состояние
растворения
воли
и
бессознательного
поведения
можно
вызвать
искусственно
почти
у
вс ех
лю­
дей
в
магнетическом
(мы говорим:
гипнотическом^
сне.
Г раф
Пюисегюр,
знатный,
богат ый
и
согласно
моде
весьма
филантропически
настроенный
человек,
уже
д авно
и
со
всею
страстностью
перешел
на
сторону
Мес мера .
Из
дилетантской
гум аннос т и
и
по
философскому
любопыт­
с тву
он
безвозмездно
про изво дит
в
своем
поместья
в
Бю-
здн еи
магнетическое
лечение
по
указанию
своег Ь
патрона:
Его
б ол ьные
воН се
не
истерические
м а ркизы
й
яристо-
краты-упадочнПки^^но^калалбрийские
солдаты,
крестьянские
парни,
грубый,
здоровый,
не
^еврастёнй* чн ый (и
поэтому
в дв ойне
ва ж ный), материал для опытов.
Как-то
раз
сн ова
к
нему
обращается
^елая группа ищущих помощй,
и
граф-филантроп^
верный
указаниям
Мес мера ,
старается
выз ват ь
у
своих
больных
по
возможности
бурные
кризисы.
Но
вдруг
он
и зу м ляется
— более
того,
пугается.
Мол од ой
пастут,
по
имени
Ви ктор ,
вместо
того,
чтобы
ответить
на
магнетические
пассы;
ожидавшимися
от
н его
по дерг и-
ван йя ми ,-^конвульсиями
и
судорогами,
попросту
об н ару­
живает
усталость
и
мирно
засыпает
под
его
поглажива­
ни ем.
Так
кай
такое
поведение
противоречит
правилу,
согласно
которому
магнетизер
должен
прежде
все го
вы­
звать
конвульсии,
а
не
сон ,
Пюисегюр
пытается
расшеве­
ли ть
увал ьня.
Но
тщет но !
Пюисегюр
кричит
на
не го
— тот
не
дви га ется .
Он
трясет
его , >но,
удивительное
дел о , .этот
Врачевание
и
пси хика . 7.
97


к рест ьянск ий
парень
сп ит
совершенно
другим
сном,
не
нормальным.
И
внезапно,
когда
он
вн овь
ртдает
ему
яри -
каз
встать,
парень
действительно
встает
и
делает
несколько
шагов,
но
с
закрытыми
гл азами «
Несмотря
на
сомкнутые
веки,
он
дер житс я
совершенно
как
на
яву,
как
чело ве к,
владеющий
всеми
чувствами,
и
сон
в
то
же
вре мя
про­
должается.
Он
среди
бе ла
дня
впал
в
сомнамбулизм,
начал
бродить
во
сне.
Смущенный
Пюисегюр
пытается
говорить
с
н им,
предлагает
ему
вопросы.
И
что
же,
крестьянский
парень,
в
с воем
состоянии
с на,
отвечает
вполне
разумно
и
яс но
на
кажд ый
вопрос,
и
даже
более
изысканным
язы ко м,
чем
об ыч но.
Пюисегюр,
взволнованный
этим
своеобразным
явлением,
повторяет
опыт.
И
действительно,
ему'удается
в ызва ть
такое
состояние
бодрствования
во
сн е>
такой
сон
на
я ву,
при
помощи
ма г нет ических
приемов
(правильнее,
приемов
внушения)
не
только
у
молодого
па стух а,
но
и
у
целого
ряда
дру гих
ли ц.
Пюисегюр,
охва­
ченный,
в
результате
неожиданного
открытия,
стр астны м
возбуждением,
с
удвоенным
усердием
продолжает
опыты.
Он
д ает
так
называемые
послегипнотические
приказания,
то
ес ть
велит
находящемуся
во
сне
выпо лн ить ,
после
пробуждения,
ряд
определенных
действий.
И
в
самом
де ле,
ме диум ы,
и
по
возвращении
к
ним
нормального
сознания,
вы пол н яют,
в
точном
соответствии
с
приказом,
то,
что
бы ло
им
внушено
в
состоянии
сна.
Теперь
Пюисегюру
остается
только
о пи сать
в
своей
брошюре
эти
удивитель­
ные
в ещи,
и
Рубикон
в
направлении
современной
психо­
логии
перейден,
явления
гип ноза
зафиксированы
впер вы е.
С амо
собой
разумеется,
гипноз
не
впервые
в
мире
про­
явился
у
Пюисегюра,
но
у
нег о
он
впервые
в ошел
в
сознание.
Уже
Парацельс
сообщает,
что
в
одном
карте­
зианском
монастыре
монахи,
л еч ившие
больных,
отвлекали
их
внимание
блестящими
предметами;
в
древности
следы
гипнотических
приемов
цаб л юда ются
со
времб^
Аполлония
Тианского.
За
пределами
человеческого
общества,
жи­
вотном
царстве,
уже
да вно
известен
был
за в лек ающий
и
влекущий
оце пенение
взгляд
змеи,
и
даже
миф о ло гич еский
символ
Медузы
— что
другое
он
означает,
кай
не
пленение
воли
силою
внушения?
Но
это
нас ильств енно е
пленение
внимания
никогда
еще
не
применялось
методически,
даже
и
самим
Месмером,
который
практиковал
его
несч етно е
98


число
раз
бессознательно,
путем
поглаживания
и
фиксации.
Пр ав да,
не редк о
ему
бросалось
в
глаза,
что
у
некоторых
из
его
пациентов,
под
влиянием
его
взора
или
поглажи­
вания ,
тяжелели
веки,
они
начинали
зе ва ть,
становились
вя лыми ,
ре сни цы
их
нервно
вздрагивали
и
медленно
смы­
ка ли сь;
даже
случайный
свид етел ь
Ж юсье
описывает
в
своем
сообщении
слу ч ай,
ког да
один
па циент
вдруг
вс тае т,
магнетизирует
других
пацие н тов ,
возвращается
с
Закрытыми
глазами
и
спо ко йно
садится
на
свое
место,
не
отдавая
се бе
никакого
отчета
в
своих
поступках
— точь
в
точь
лунатик
среди
бела
дня.
Десятки,
-сотни
раз,
может
бы ть,
наблю дал
Месмер
за
долгие
годы
своей
прак­
тики
такое
оцепенение,
такое
замыкание
в
себе
и
отре­
шенность
от
чувствительности.
Но
так
как
он
иск ал
е дин­
ственно
кризис а ,
добивался,
как
сре д ства
исцеления,
единственно
конвульсий,
то
он
упорно
не
замечал
этих
удивительных
сумеречных
состояний.
Загипнотизированный
ид еей
своего
мирового
флюида,
эт от
отмеченный
злосчаст­
ным
рок ом
человек,
гипнотизируя,
сам
глядит
только
в
одну
точку
и
теряется
в
своей
теории,
вместо
т ого,
чтобы
поступить
согласно
исполненному
мудрости
из ре­
че нию
Ге т е: «Существеннее всего понять,
что
все
факти­
ческое
уже
теория.
Не
следует
искать
чего-либо
за
явлен и ями ,
они
са ми
—
научная
система».
Так им
обр азом
Месмер
упускает
коренную
мысль
своей
жизни,
и
то,
что
посеял
отважный
предте ча ,
достается,
как
жатва,
другому.
Решающий
фейомен
«теневой стороны природы», гипно ­
тизм
открыт
под
носом
у
Месмера
его
учеником
Пюисе-
гюром.
И,
строго
го воря ,
месмеризм
назван
по
Месм еру
столь
же
относительно
несправедливо,
как
Америка
по
Ам ериг о
Веспуччи.
По сле дств ие
этого
од ного ,
на
первый
взгляд
ничтожного
наблюдения
из
лаборатории
М есмер а
выявилось
в
дальней­
шем,
как
с
трудом
поддающееся
обозр е ни ю.
В
короткий
ср ок
пределы
наб л юдения
раздвинулись
вовнутрь,
откры­
ло сь
как
бы
третье
измерение.
Ибо
после
того,
как
на
опыте
этого
про сто го
деревенского
парня
из
Бюзанси
установлено,
что
в
области
человеческого
мышления
су­
ществует
между
черным
и
белым,
между
с ном
и
бодрство­
ван ием ,
между
разумом
и
инст инкто м,
между
вол ей
и
насилием
над
не й,
меж ду
сознательным
и
бесс озн ат ель­
7*
99


ным
^множество скользящих,
неустойчивых,
преходящих
Состояний,
положено
начало
дифференциации
в.
той
обла­
ст и,
которую
мы
име ну ем
душой.
Указанный
выш е,
сам
по
себе
в
вы сшей
степени
незначительный
экспе рим ент
неопровержимо
свидетельствует,
что
даже
сам ые
не обы ч­
ные ,
на
первый
взгляд
метеорически
возникающие
в
про­
странствах
природы
псих ич еск ие
явления
подчиняются
вп олне
определенным
нормам.
Сон,
доселе
воспринимав­
шийся
только
как
отрицательная
категория,
как
отсутствие
бодрствования
и
потому
как
черный
вакуум,
обнаруживает
в
этих
вновь
открытых
промежуточных
степенях
сна
на
яву
и
бодрствования
во
сне ,
как
много
тайных
сил
нахо­
дятся
во
взаимодействии
др уг
с
другом
в
человеческом
моз гу,
за
пределами
сознательного
разума,
и
что
как
раз
через
отвлечение
контролирующего
сознания
проступает
яв ств енн ее
жизнь
души, — мысль,
здесь
ли шь
робко
намечае­
мая ,
но
ко то рая
чер ез
сто
лет
получает
творческое
раз­
витие
в
психоанализе.
Все
психические
явл ен ия
приобре­
та ют
благодаря
этому
переключению
на
подсознание
со вершен н о
другой
смысл;
несчетное
количество
т во рче ских
мыслей
врывается
в
дверь,
открытую
не
стол ьк о
знающей
человеческой
рукой,
сколько
слу ча ем ;—г
«благодаря месме ­
ризму
мы
вп ер вые
вынуждены
подвергнуть
исс ледо ва нию
явления
сосредоточенности
и
рассеянности,
усталости,
внимания,
гип ноз а,
нерв ны х
пр ипа дков ,
симуляции,
и
все
они ,
будучи
объединены,
образуют
современную
психо­
ло ги ю))
(Пьер Жане).
Впервые
получает
человечество
возможность
логически
осмыслить
многое,
что
считалось
до
сих
пор
сверхестественным
и
чудесном.
Это
неожиданное
расширение
внутренней
сферы
в
ре­
зультате
незначительного
наблюдения
Пюисегюра
тотчас
же
выз ыв ает
безмерное
воодушевление
современников.
И
не­
легко
воспроизвести
то
по чти
жуткое
по
быстроте
своей
воздействие,
которое
оказ ал
на
всех
образованных
людей
Европы
«месмеризм», как первая стадия дознания доселе
таинственных
явлений.
Только
что
Монгбльфье
добился
владычества
над
эфиром
и
наново
открыт
Лав уа зье
хими­
ческий
строй
эле мент о в;
теперь
удался
первый
прорыв
в
об лас ти
сверхчувственного;
неудивительно,
что
все
по­
ко ление
про никну то
чрезмерно-смелой
надеждой—вот-вот
раскроется,
наконец,
полностью
изнач альная
т айна
души»
100


Поэты
и
фи ло софы,
эти
вечные
геометры
в
обЯксти
духа,
пер вы ми
проникают
на
новые
континенты^
едв а
только
отк р ытые,
неведомые
дотоле
берега;
см ут ные
предчувствия
пре д сказыв ают
им,
как
много
скрытых
кла дов
можно
ра­
зы ск ать
на
этих
глубинах.
Уже
не
в
рощах
друидов,
не
в
пещерах
фемы
и
кухнях
ведьм
ищу т
романтики
роман­
тического
и
н е обычай н ого,
а
в
этих
новых
подлунных
об ла стях
между
сном
и
яв ью,
между
вол ею
и
в ыну жденны м
безволием.
Из
всех
немецких
писа те лей
б оль ше*
вс ех
за­
ворожен
эт ой
«теневой стороной природы »
самый
сильный,
самый
дальнозоркий,
Гейнрих
фон-Клейст.
Так
как
его
по
природе,
вл ечет
ко
всякой
бездне,
то
он
всецело
отд ается
радости
творчески
оп уск ать ся
в
эти
глубины
и
художе­
ственно
отображать
самые
головокружительные
состояния
на
гр ани це
ме жду
сном
и
явью.
Одним
взмахом,
со
свой­
ственной
ему
порывистостью,
проникает)
он
сразу
же
вплоть
до
глубинных
та йн
психопатологии.
Нико гда
не
бы ло
сумеречное
состояние
изображено
гениальнее,
чем
в
«Маркизе О.», никогда явления сомнамбулизма не воспро ­
и зведен ы
столь
совершенно,
с
клинической
точки
зрения,
и
вм есте
с
тем
дифференцированно,
как
;в «Кетхен
фон
Гейльброн»
и
в
«Принце Гомбургском».
В
то
вр емя
как
Гете,
тог да
уже
осторожный,
лиш ь
издали,
с
сдержанным
любопытством
следит
за
новыми
открытиями,
романтиче­
ская
юность
бурно,
вп лотн ую
к
ним
подступает.
Э-
Т.
А.
Гофман,
Тик
и
Брентано,
в
философии
Шеллинг,
Г ег ель,
Фихте
со’
вс ёю
страстью
примыкают
к
этому,
су лящ ему
переворот
уче н ию,
Шопенгауэр
усматривает
в
месмеризме
решающий
аргумент
в
пользу
доказываемого
им
примата
во ли
над
чистым
разумом.
Во
Франции
Бальзак
в
«Луи
Л а мбе ре », самой лучшей из своих книг,
да ет
прямо-таки
биологию
мирообразующей
си лы
воли
и
жалуется,
что
не
все
еще
прониклись
величием
месмеровского
открытия
—
«si importante et si mal appréciée encore». 1 По ту с т ор он у
океана
Эд гар
Алла н
По
творит,
в
кристаллической
ясности,
классическую
новеллу
гипн оза«
Мы
видим:
повсюду,
где
наука
пробивает
брешь
в
мрачной
стен е
вселенской
тайны,
тотчас
же
устремляется,
как'
све тящ ийся
газ,
фантазия
поэт ов
и
оживляет
вновь
открытые
области
образами
и
------------------
1 «Столь значительного и так мило еще оцененного» .
101


явл е н иями*
всег да
—
и
Фрейд
то му
пример
в
наши
дни
—
с
обновлением
психологии
возникает
и
новая
психологи­
ческая
литература.
И
буд ь
каждое
слово,
каждая
тео ри я,
каждая
мыс ль
Месме ра
сто кр атно
не ве рны
(что весьма
еще
со м ни те л ьно), то все же он более творчески,
чем
все
ученые
и
ис след ов атели
его
эпохи,
у казал
п уть
новой
и
давно
необходимой
науке
т ем,
что
приковал
вз ор
бли*’
жайшего
поколения
к
тайне
психики.
Дверь
распахнута,
св ет
устремляется
в
пространство,
ни ко гда
еще
не
освещавшееся
чьею-либо
сознательною
воле ю.
Но
про исх о дит
то,
что
вс егда :
чуть
только
где-либо
от крыва етс я
доступ
к
новому,
как
вместе
с
серьезными
исследователями
проникает
т уда
же
целая
свора
любопыт­
ных ,
мечтателей,
дура ков
и
шарлатанов.
Иб о,
свящ ен ным
и
вместе
опасным
образом,
присуще
человечеству
заблу­
ждение, —
что
оно
одним
порывом
и
прыжком
может
пере­
шагнуть
границы
земного
и
прио б щиться
к
мировой
та йне.
Есл и
об лас ть
познания
раздвигается
для
него
хот ь
на
один
вершок,
то
оно
в
самоуверенном
сво ем
недоволь­
стве
уже
надеется,
что
в
его
руках,
вме сте
с
эт им
еди ­
ничным
знанием,
и
к люч
к
целому.
Так
и
здесь.
Как
только
открыт
факт,
что
в
состоянии
искусственного
сна
загип но ти зир ов ан ный
может
о твеча ть
на
вопросы,
на чи­
наю т
верить,
что
медиум
может
о твеча ть
на
все
вопросы.
С
весьма
оп ас ной
т оро плив ост ью
люди,
ви дящ ие
во
с не,
объявляются
ясновидящими,
сон
на
яву
отождествляется
с
про ро ческим
сном.
Полагают,
что
в
таком
завороженном
человеке
просыпается
другое,
более
глу бокое ,
так
назы­
ваемое
((внутреннее чувство» . (( В ма гн е ти че ск о м я сно видении
тот
дух
инстинкта,
кото ры й
на пр авл яет
птицу
за
море,
в
никогда
невиданные
ст ра ны,
который
побуждает
насе­
комое
к
пророческому
д ейс твию
во
имя
потомства,
еще
не
рожденного,
обретает
вн ятны й
язык;
он
да ет
отве ты
на
наши
в опр осы». (Шуберт.)
Не
знающие
меры
привер­
же нцы
месмеризма
объявляют
дословно,
что
в
состоянии
кризиса
со мна мб улы
могут
вид еть
будущее,
их
чу вств а
могут
обостряться
в
любом
направлении,
на
люб ое
ра с­
стояние.
Они
могут
про рица ть
и
предсказывать,
видеть
в
эт ом
состоянии,
благодаря
интроспекции
(особый род
с ам ос озер ца ни я), сквозь свое и чужое тело и безошибочно
определять
таким
способом
болезни.
Будучи
в
тра н се,
они.,
102


никогда
не
учившись,
могут
говорить
по-латыни,
ио­
еврей ск и,
по-арамейски
и
по-гречески,
называть
неведомые
им
имена,
ш утя
решать
труднейшие
задач и;
брошенные
в
в оду,
сомнамбулы
не
иду т
будто
бы
ко
дн у;
в
силу
да ра
прорицания
они
способны
читать
кн иги,
положенные
им,
в
закрытом
и
запечатанном
виде,
на
гол ое
тело,
при
по­
мо щи
«сердечной ямки»; они могут вполне отчетливо
созерцать
события,
происходящее
в
других
частях
света,
раскрывать
в
своих
снах
преступления,
совершенные
де­
сятки
лет
назад,
—
короче,
нет
столь
нелепого
ф окус *а,
который
не
мог
бы
быть
припис ан
чу де сным
способностям
медиумов.
Отводят
сомнамбул
й
погреба,
где
по
слухам
скрыты
сокровища,
и
зарывают
их
по
грудь
в
землю,
чтобы
при
помощи
их
медиумического
чутья
найти
золото
и
сереб ро.
Или
ставят
их
с
завязанными
глазам и
посреди
ап тек и,
чтобы
они
в
си лу
своего
«высшего»
чувства
нашли
п ра виль ное
л ека рство
для
больного,
и
вот/
среди
сот ен
лекарств,
они
вслепую
выбирают
единственно
бл агот в орное .
Сам ые
невероятные
вещи
приписываются,
без
всякого
колебания,
медиумам;
все
оккультные
явления
и
методы,
доныне
еще
занимающие
наш
трезвый
мир ,
ясновидение,
чтение
мыслей,
спири тич ес ко е
вызывание
духов,
т елеп а­
тические
и
телепластические
художества
—
все
это
имеет
нача лом
фанатичный
интерес^
той
пор ы
к
«теневой сто ­
рон е
п р и р од ы». Проходит некоторое время,
и
п о яв ляется
новое
ре месл о
—
профессионального
медиума.
И
так
как
медиум
ценится
тем
дороже,
чём
более
поразительные
откровения
от
нег о
исх о дят,
то
карточные
шулеры
и
си­
мулянты,
при
помощи
трюков
и
обмана,
взвинчивают
с вои
«магнетические»
силы,
пользуясь
случаем,
до
невероятных
пределов.
Как
раз
в
месмеровские
в реме на
начинаются
знаменитые
с пиритич еские
беседы,
по
вечерам,
в
затем­
ненных
комнатах,
с
Юлием
Цезарем
и
апостолами;
эн ер­
гич но
вызывают
и
воплощают
духов.
Все
легковерные,
все
бол т уны
и
люди
с
извращенной
религиозностью,
все
пол упоэт ы,
как
Юстинус
Кернер,
и
полуученые,
как
Энне-
мозер
и
Клю ге,
громоздят
в
области
сна'
на
яву
од но
чуд о
на
другое;
поэтому
в
высшей
степени
пон ятн о,
что
перед
ли цом
их
шумливой
и
час то
неуклюжей
взвинченности
наук а
сначала
недоверчиво
пожимает
плечами
и
в
конце
концов
сердито
отворачивается.
Постепенно,
на
протяжении
103


девятнадцатого
с то летий
месмеризм
становится
поистине
скомпрометированным.
Слишком
большой
шум
вокруг
какой-либо
мысли
всегда
делает
ее
невразумительной,
и
ничто
не
оттесняет
всяку ю
творческую
иде ю,
в
ее
во зде й­
ствии,
назад,
в
пр ош л ое, 'более роковым образом,,
чем
до ведение
ее
до
крайности.
НМ


ВОЗВРАТ
В
ЗАБВЕНИЕ
Бедный
Месмер!
Никто
не
удручен
шумным
вт о ржени ем
на зв анн ого
по
его
име ни
месмеризма
более,
чем
он
сам,
ни
в
чем
не по вин ный
родоначальник
эт ого
име ни.
Там,
где
он
честно
стар ал ся
насадить
новый
метод
врачевания,
топочет
теперь
и
бушует
вакхический
рой
ни
над
чем
не
задумывающихся
некромантов,
джемагов
и
оккультистов,
и
благодаря
злосчастному
наименованию
«месмеризм»
ч
он
чувствует
с ебя
ответственным
за
моральную
по тра ву.
Напрасно
этот
без
ви ны
виноватый
отбивается
от
непро­
шенных
п ос ледо ва те лей: «В легкомыслии,
в
неосторож­
ности
тех,
кто
подражает
мо ему
методу,
за к люча ется
источник
множества
направленных
против
м еня
пре д­
убеждений».
Но
как
изобличить
извратителей
своего
соб­
ственного
у чени я?
С
17$5года «жизненный
магнетизм»
Месмера
застигнут
и
на смер ть
сражен
Жебмеризмом,
его
буйным
и
незаконным
порождением.
То,
чего
не
могли
добиться
соединенными
сил ами
врачи,
Акад е мия
и
наука,
благополучно
свершили-“ его
шумные
неистовые
после*
дователи:
на
дес ятки
лет
вперед
М есмер
объявлен
ловким
фокусником
и
И зоб ре тател ем
рыночного
шарлатанства.
Напрасно
"протестует,
напра с но
борется
два-три
года
живой
человек,
Ме с мер,
против
недоразумения,
именуемого
месм ериз мо м,—
заблуждение
тысяч
людей
значит
больше,
чем
правота
о дн ого,
единственного.
Теп ерь
все
против
него:
его
враги
—
ротому
что
он
зашел
слишком
д ал еко,
его
друзья
— потому
что
он
не
участвует
в
их
крайностях,
и
прежде
все го
отступается
от
него
столь
благожелательное
доселе
время.
Французская
революция
од ним
взма хом
отти­
ра ет
в
забвение
его
десятилетний
тр уд.
М ассов ый
гип но з,
бол ее
неистовый,
чем
к он вуль сии
у
ба ке та,
потрясает
всю
страну;
вмес то
магнетических
сеансов
Месмера
гильотина
п р акти кует
свои
безошибочные
стальные
сеансы.
Теперь
105


у
них , y принцев и герцогинь и аристократических фи ­
лософов,
нет
больше
в рем ени
остроумно
рассуждать
о
флю­
ид е;
пришел
конец
сеа н сам
в
замках,
и
сами
зам ки
разру­
шены.
Друзей
и
врагов,
королеву
и
короля,
Байльи
и
Лавуазье
сражает
та
же
отточенная
секира.
Нет,
миновала
пора
философских
треволнений
по
поводу
лечебной
магии
и
ее
представителя,
теперь
мир
помышляет
толь ко
о
по­
литике
и
прежде
все го
о
собственной
го ло ве.
М есмер
вздит,
что
его
клиника ,
опустела,
бакет
по кину т,
с
трудом
заработанный
миллион
франков
распылился
в
ничего
не
стоящие
ассигнации;
ему
остается
только
голая,
ничем
не
прикрытая
жизнь,
да
и
т ой,
повидимому,
угрожает
опасность.
Вскоре
судьба
его
г ерм а нских
соо течеств ен н и­
ков,
Тренка,
Клотца
и
Адама
Люкса,
научит
его,
как
слабо
держит ся
на
туловище
во
время
террора
чужеземная
голова,
и
подскажет,
что
нем цу
правильнее
переменить
место
жительства.
И
вот
Месмер
замыкает
свой
дом
и,
в
кон ец
о бе дне вший
и
забытый,
бежит
в
1792 году из
Парижа
от
Робеспьера.
Hic incipit tragoedia. 1
В
короткий
срок
лишившись
славы
и
богатства,
одинокий
и
достигший
п яти д есяти
восьми
ле т,
покидает
у ста лый,
разочарованный
человек
арену
своих
ев ро пе йских
триумфов,
не
зная,
что
нач ать
и
ку да
преклонить
голову.
Мир
не
нуждается
больше
в
нем,
не
хочет
почему-то
его,
его,
кого
еще
вчера
они
встречали
как
спасителя
и
осыпали
всевозможными
по­
чес тями
и
знаками
внимания.
Не
разумнее
ли
будет
о бо­
ждать
теперь
лучших
времен
н4
родине,
в
тиши
Бод ен ско го
озера?
Но
он
вспоминает,
что
у
него
ест ь
еще
дом
в
Вен е,
доставшийся
ему
после
сме рти
жены,
ч уде сный
дом
на
Загородной
улице;
там
надеется
он
найти
желанный
покой
в
старости
и
для
научных
занятий.
Пя тнад ц ати
ле т,
пола ­
гае т
он,
дост ат оч но,
чтобы
и
самая
пылкая
ненависть
улеглась.
Старые
врачи,
когда
-то
недруги,
давно
уже
в
м оги ле,
Мария
Терезия
уме р ла,
а
за
нею
и
два
импера­
тора,
Иосиф
II и Леопольд,
— кто
вспомнит
теп ерь
о
зло­
получном
приключении
с
де вицей
Парадиз!
Так
верит
он,
состарившийся
человек,
что
в
пра ве
на­
деять ся
на
покой
в
Вене.
Но
у
достохвальной
придв о рно й
1 Здесь начинается трагедия.
106


п оли ции
в
Вене
хорошая
память.
Едва
прибыв
на
место,.
14 сентября 1793 года, «пользующийся дурной славою
врач»
док тор
М есмер
вы зы ва ется
в
полицию,
и
там
его
спрашивают
о
«предшествующем местопребывании».
Так
как
он
за являет,
что
был
только
в
Консфнце
и
в
«та­
мошней
местности»,
то
от
фрейбургского
магистрата
зап р аши ваются
«соответствующие данные»
о
его
«предо ­
судительном
образе
м ыслей »; староавстрийский служилый
конь
начинает
ржать
и
пускается
рысью.
От
кон ст ан цск ого
бургомистра
получаются,
к
сожалению,
благоприятные
сведения,
—
чт о*
Месм ер
вел
себя
там
«безупречно и жил
весьма
одиноко»
и
что
никто
ничего
не
заметил
«в отноь
ше нии
ошибочно-опасных
утверждений».
Таким
обр азом ,
пр ихо дит ся
под ож да ть,
чтобы
потом,
как
в
с вое
время,,
после
случая
с
девицей
Парадиз»
по крепче
затянуть
петлю.
Действительно,
проходит
некоторое
время,
и
затевается
вскоре
новое
дело.
В
доме
М есм ера
живет,
в
садовом
па­
вильоне,
принцесса
Гон заг о.
В
к аче стве
вежливого,
бл аго­
воспитанного
человека,
д-р
М есмер
делает
своей
кварти­
рантке
официальный
визит.
Так
как
он
верну л ся
из
Франции,
то
принцесса
заводит,
конечно,
разговор
о
яко ­
бинцах
—
ив
тех
же
выражениях,
которыми
пользуются
в
соответствующих
кругах,
говоря
о
русских
революцио­
нерах.
В
во з му щении
своем
она
трактует
—
я
цитирую
дословно,
по
тайному
донесению
на
французском
языке
—
«ces gueux comme des régicides, des assasins, des voleurs».1
И
вот
Ме сме р,
хотя
и
сам
бежавший
от
террора
и
поте­
рявший
и з-за
революции
все
состояние,
находит,
в
качестве
человека
мыслящего,
такого
ро да
о пред еления
для
крупного
события
в
истории
мировой
культ уры
несколько
упрощенными
и
г ов орит
в
том
п риме рно
смы сл е,
что
лю ди
эти
боролись
все
же,
в
конце
ко нцо в,
за
свободу
и
лично
не
являются
ворами,
они
обложили
налогами
богат ы х
в
пользу
государства,
и
что ,
в
конце
к онц ов,
и
император
тоже
вводит
налоги.
Бедная
принцесса
Гонзаг о
по чти
лишается
чувств.
У
нее
в
д оме
настоящий
якобинец
! Едва успел Месмер затворить за собой дверь,
как
она
б роса ется
с
ужасающей
новостью
к
своему
брату,
графу
Ранцони,
и
к
гофрату
Штупфелю;
тотчас
же
ока-
1 «Этих ирошалыг как цареубийц,
разбойников,
воров».
107


зываётся
на лицо
(мы в старой / А встри и)
темн ая
личность,
именующая
себя
«кавалером»
Десальер,
которого
полицей­
ск ий
рапорт
обозначает,
прав да,
как
«некоего»
Дес альер а
(полиция могла бы и больше о нем знать) .
Это т
сыщик
усматривает
великолепный
случай
заработать
несколько
банкнот
и
тотчас
же
пише т
всепокорнейшее
донесение
в
выс о чай шую
канцелярию.
Там
тот
же
смерт ель ный
ужас
у
графа
Кол ло радо :
якобинец
в
добром
городе
Вен е!
Как
только
Возвращается
с
охоты
его
величество,
богохрани­
мый
император
Франц,
ему
с
осторожностью
сообщают
страшное
известие^
что
в
егЪ
ре зиденции
пребывает
приверженец
«французской разнузданности»,
и
его\вели­
чество
тотчас
же
отдает
приказ,
чтобы
учинено
было
строгое
след стви е.
И
вот
18 ноября несчастного Месмера
от в од ят ,«избегая всяческой огласки»
в
особое
арестное
пом еще ние
при
полиции.
Но
еще
раз
приходится
убедиться,
как
глупо
верить
с
изл ишне й
поспешностью
тайным
донесениям.
Секрет но е
донесение
полиции
на
имя
императора
хрбмает,
оказы­
вается,
на
обе
ноги,
ибо
«выясняется из произведенного
след стви я,
что
Месм ер
не
признал
с ебя
виновным
в
про­
изнесении
указанных,
противных
государству,
речей
и
что
так овы е
не
д ока заны
установленным
законом
образом»;
и
довольно
жалостно
звучит
предложение
министра
поли­
ци и,
граф а
Пергена,
в
его
«всеподданнейшем докладе»
насчет
того,
что
Месмера
«следовало бы отпустить с на­
стоятел ьн ы м
предостережением
и
строгим
выговором».
Что
остается
императору
Францу,
как
не
огласить
«высо ­
чайшую
р ез ол юц и ю »: «Освободить Месмера из- п од
ареста,
и
так
как
таковой
сам
за явл яет,
что
намерен
в
скорейшем
врем ени
отбыть
отс юда
в
пределы
сво его
месторождения,
то
.следить1
за
те м,
чтобы
так ов ой
скорее
отбыл
и
за
в ремя
своего
хотя
бы
и
короткого
пребывания
не
пус кал ся
ни
в
как ие
подозрительные
речи».
Но
такое
решение
воп р оса
не
с л ишком
по
нутру
достохвальной
полиции.
Уже
ра ньше
м и нистр
доносил,
что
а рест
Месмера
«имел последствием
не мало е
возбуждение
в
ря ду
его
сторонников,
коих
зде сь
у
не го
достаточное
количество»,
поэт ом у
боятся,
что
М есмер
подаст
офиц иал ьную
жал обу
по
поводу
незакон­
ного
с
* ним поступка .
И
вот
по лице йско е
упр ав ление
сочиняет,
с
це лью
затушевать
дело,
«ай ташШит
408


Е хсеПе пН в ет пй» 1 следующий документ,
который
рос то м»
занять
место
в
музее
в
кач ес тве
образца
староавстрмй-
ск ого
приказного
ст и ля: «В виду того,
что
освобождение
Мес ме ра
не
может
почитаться
доказательством
его
нев и­
новности,
ибо
он
искусным
от рица нием
произнёсенных
им,
согласно
имеющимся
показаниям,
предосудительных
речей
отнюдь
не
очистился
в
полной
мере
от
тяготеющего
над
ним
под озре н ия
и
избегнул,
в
соответствии
с
сим,
пря мог о
объявления
сопзПп
аЬе шмН
2,
л ишь
поскольку,
сам
настоятельно
представил
о
своем
намерении
отбыть
без
задержки,
то
сл еду ет
д ать
знать
о
том,
чтобы
п еча та­
ние
не
имело
мест а,
и
что
М есмер
поступил
бы
правильно,
отк аза вши сь
от
официального
оправдания
и
тем
паче
призна к
мягкость,
каковая
в
обращении
с
ним
проявлена»^
Та ким
о бр а зо м , «печатание», обнародование не состоялось,
д ело
затушевывается
и
притом
так
основательно,
чт о,
в
течение
ста
двадцати
лет
никто
не
знал
о
вторичном
изгнании
Месмера
из
Вены.
Но
факультет
в
праве
б ыть
довольным:
те перь
на всег да
покончено
в
Ав ст рии
с
не­
приятным
медиком.
Куд а
же
т еп ерь,
старик?
Состояние
потеряно,
на
р одине ,
в
Констанце,
подстерегает
императорская
по л иция,
во
Франции
св ирепст ву ет
тер рор,
в
Ве не
ждет
тюрь ма .
Война,
—
непрекр^щающаяся,
безжалостная
в ойна
вс ех
на ций
против
каждой
бьется
о
границы
—
и
переливается
^ерез них.
И
от
это го
сумасшедшего
мирового
грохота
Не
по
себе
ем у,“
старому,
испы та нно му
исследователю^
этому
обнищавшему,
забытому
человеку.
Он
хо чет
только
покоя
и
куска
хлеба,
чтобы
продолжать
начатое
им
д ела
в
новых
и
нов ых
опытах
и
явить ,
наконец,
человечеству
сво ю
излюбленную
идею.
И
вот
Ме смер
спасается
в
вечное
убежище
интеллектуальной
Ев ро пы,
в
Швейцарию^
Он
пос ел яет ся
в
одном
из
небольших
кантонов,
в
Ф рау эн­
фельде,
и,
чт обы
поддержать
жизнь,
занимается
ск удно й
практикой.
Деся тки
лет
живет
он
во
мраке,
и
никто
в
крохотном
ка нто не
не
по до зре ва ет ,/ что седоволосый
тихий
человек,
у пра жняю щийся
во
врачебном
ис кус стве
над
крестьянами,
сыроварами,
жнецами
и
служанками,
—
1 «По поручению превосходительнейшего».
-
Со вет
у дали тьс я.
юа


'тот самый доктор Франц Антон Месмер,
с
кот ор ым
боро­
лис ь
и
которого
прив ле кали
на
свою
сторону
императоры
и
короли,
в
комнатах
которого
те снило сь
дворянство
и
рыцарство
Ф ра нции,
на
которого
шли
войною
все
акаде м ии
и
фа ку л ьтеты
Европы
и
чьей
системе
посвящены
сотни
печатных
трудов
и
брошюр,—вероятно
больше,
чем
кому-
ли бо
дру го му
из
современников,
включая
Руссо
и
Вольтера.
Никт о
из
прежних
учеников
и
последователей
не
посещает
его,
и,
вероятно,
за
все
эти
год ы
пребывания
во
мраке
никто
не
узнал
о
месте
его
жительства,
—
так
притаился
этот
одинокий
человек
в
тен и
небольшой,
отдаленной
горной
деревушки,
где
он
про ве л,
непрестанно
ра бота я,
т ру дные
г оды
наполеоновской
эпохи.
Ед ва
ли
во
вс ей
ми­
ровой
истории
найд ет ся
пример
стол ь
стремительного
падения
с
гребня
шумной
сла вы
в
бездну
забвения
и
бе з­
вестности;
едв а
ли
в
чьей- либ о
биографии
по лне йшее
исчезновение
из
мира
находится
в
такой
близости
к
по­
ражающим
триумфам,
как
в
этой
замечательной
и,
можно
сказать,
единственной
судьбе,
судьбе
Франца
Анто на
Месмера.
И
нич то
не
выявляет
лучше
характер
человека,
чем
испытание
з оло том
успеха
и
огнем
неудачи.
Чуждый
наглости
и
хвастовства
в
период
своей
безмерной
славы,
э тот
стареющий
с реди
пол ного
забвения
чел ове к
проявляет
величественную
скромность
и
полноту
стоической
мудрости.
Не
оказыва я
никакого
сопротивления,
можно
сказать,
по чти
охотно
отх одит
он
назад,
во
мрак,
и
не
делает
ни
малейшей
по пыт ки
еще
раз
обратить
на
себя
внимание.
Напрасно
двое-трое
из
оставшихся
вер ным и
ему
друзей
зов ут
его
в
1803 году,
то
е сть
чере з
десять
лет
его
затвор­
нической
жизни,
назад
в
Пари ж,
уже
успокоившийся
и
в
ближайшем
будущем
императорский,
с
те м,
чтобы
он
-снова
открыл
там
к лини ку,
собрал
вокруг
себя
новых
учеников.
М есмер
отклоняет
их
предложение.
Он
не
хочет
больше
споров,
грызни
и
разглагольствований;
он
заронил
с вою
ид ею
в
мир,
пусть
она
плывет
по
т еч ению
или
потонет.
В
благородном
отречении
он
от вечает: «Если,
не­
смотря
на
мои
ус ил ия,
мне
не
досталось
счастье
просветить
своих
современников
относительно
их
собственных
ин те­
ресов,
то
я
внутренне
удовлетворен
тем ,
что
я
исполнил
свой
долг
в
отношении
о бщ ес т в а». Лишь для самого себя,
в
тишине
и
безвестности,
вполне
ано ним но
продолжает
он
НО


свои
опыты
и
не
спрашивает
больше,
значат
ли
они
что-либо
для
шумного
или
равнодушногохмира;
будущее,
а
не
это
время,
— так
предчувствует
он
пророчески,
—
отдаст
дань
спр а вед ливо сти
его
тру дам ,
и
л ишь
после
его
смерти
ид еи
его
начнут
жит ь.
Ни
те ни
нетерпения
в
его
письмах,
ни
следа
жалоб
на
угас ш ую
сл аву,
утраченное
богатство
од на
лиш ь
тайная
уверенность,
лежащая
в
основе
всякого
вели ког о
терпения.
Но
лишь
сла ва
земная
может
угасн ут ь
как
с веча,
Лживая
же
мысль
не
угасает.
Брошенная
однажды
в
сердце
че ловеч ес тва,
она
и
в
самую
неблагоприятную
эпоху
вы­
живает,
что бы
потом
расцвести
неожиданно;
ни
один
пор ыв
не
пропадает
для
вечно
любопытствующего
духа
науки.
Революция,
наполеоновские
войны
разбросали
во
все
стороны
сторонников
Мес мера
и
остановили
приток
последователей;
и,
рассуждая
поверхностно,
мо жно
бы ло
думат ь,
что
незрелый
еще
посев
растоптан
безнадежно
поступью
во е нных
легионов.
Но
вопреки
миро во й
сутолоке,
в
полной
тайне,
незаметно
дла
са мо го,
забытого
всем и
Месмера,
жив ет
и
развивается
его
первоначальное
учение
в
среде
немногих
молчаливых
приверженцев.
Иб о,
удиви­
тельным
образом,
именно
военное
время
усиливает
у
вду мчи вых
натур
потребность
искать
прибежища
от
б у йства
и
насилия
окружающего
мир а
в
области
духа;
прекраснейшим
символом
истинного
уч ено го
на
вечные
в реме на
остается
Архимед,
который,
не
ртвлекаясь
ничем,
продолжает
чер тить
свои
кру ги,
в
то
время
как
банда
солдат
вр ыва ется
в^его
дом.
По добн о
тому
как
Эйнштейн
в
разгаре
по с ледней
мировой
войны
выводит,
не
см ущаяс ь
озверелостью
эпохи,
свой,
вселенную
преобразующий,
отвлеченный
принцип,
так
в
период,
когда
наполеоновские
войска
маршируют
по
всей
Европе
и
географическая
карта
ежегодно
меняет
окраску,
ко гда
дюжинами
лишаются
престолов
короли
и
но вые
короли
создаются
дюжинами,
не скол ько
скр ом ных
врачей
размышляют
в
о тда л еннейших
провинциях
над
по ло жения ми
Месмера
и
Пюисегюра
и
развивают
их
в
его
духе
дальше,
как
бы
укрывшись
под
сводами
своей
сосредоточенности.
Все
они
работают,
по
отдельности,
во
Фр анции,
в
Германии,
в
Англии,
в
боль­
шинстве
ничего
др уг
о
др уге
не
знают;
никто
не
знает
об
исчезнувшем
Месмере,
и
Ме смер
о
них
—
то же
ничег о.
111


Свободные
в
своих1
утверждениях,
осторожные
в
выводах,
исп ы тываю т
они'
и
проверяют
оп ис анные
Ме сме ром
явле­
ния,
и
каким-то
под пол ьн ым
путем,
че рез
Страсбург
и
при
помощи
пи сем
Лафатера
из
Швейцарии
новый
метод
пррникает
дальше.
В
особенности
возрастает
интерес
в
Швабии
и
в
Берлине;
знаменитый
Гуфелянд,
лейб-медик
при
прусском
дворе
И
ч лен
всех
ученых
комиссий,
лично
воздействует
на
короля.
И
во т,
особым
* королевский
указом
назначается,
на коне ц,
комиссия
для
повторной
проверки
магнетизма.
В
1775 году Месмер впервые обратился в Берлинскую
Академию,
—имы
помним,
с
каким
жалостным
результатом.
Т епе рь,
почти
сор ок
лет
спустя,
р
.1812 году,
когда
то
же
у чрежд ени е
берется
за
Проверку
мес мериз ма ,
Месм ер,
выдвинувший
проблему,
з абыт
так
основательно,
что
при
сл ове
месмеризм
никто
уже
не
думает
о
Франце
Антоне
М есм ере.
Комиссия
поражена,
ког да
один
из
ее
сочленов
в носит
неожиданно,
в
одном
из
за с еда ний,
вполне
есте­
ственное
предложение—вызвать
в
Берлин
с амого
изобрета­
теля
магнетизма,
Франца
Ант она
Месмера,
чтобы
он
обосновал
и
разъяснил
св ой
метод.
Ка к,
изумляются
они.
Франц
Антон
М есмер
еще
жив?
Но
по чему
же
не
проро­
нит
он
ни
слова,
почему
не
выступит
го рдо
и
с
триум­
фом
теперь,
когда
его
жд ет
слава?
Никто
не
М ожет
п он ять,
почему
великий,
всемирно
известный
чел овек
так
скромно
и
незаметно
отошел
назад,
в
забвение.
Тот час
же
кантон-
ному
врачу
во
Фрауэнфельде
п о сыла ется
настоятельное
пригл а шение
почтить
Акад е мию
свои м
посещением.
Его
жд ет
аудиенция
у
короля,
внимание
вс ей
страны,
возможно
даже
триу мф а льное
восстановление
доброго
им ени
по сле
стольких
перенесенных
несправедливостей.
Но
^Месмер
отказывается,
—
он
слишком
стар,
сл и шком
уста л.
Он
не
хо чет
возвращаться
к
спорам.
И
вот
в
сентябре
1812 года
по сы лает ся
к
Месмеру,
в
качестве
королевского
эмиссара,
профессор
Вольфарт
<с полномочиями просить изобрета­
теля
магнетизма,
господину
д-ра
Ме смер а
о
сообщении
Исех
данных,
которые
могут,
служить
к
.ближайшему уста­
новлению,
описани|о
и
уяснению
этог о
важного
дела,
и
с
тем
чтобы
сод ей ств ов ать
в
этой/
поездке
достижению
целей
комиссии».
Профессор
Вольфарт
тотчас
же
уезжает.
И
по
прошо-
112


ствии
тридцати
лет
таинственного
молчания
мы
получаем,
наконец,
известие
об
этом
исчезнувшем
человеке.
Вольф-
арт
сообщает:
а
Мне
пришлось,
при
первом
же
личном
знакомстве
с
изобретателем
магнетизма,
убедиться,
что
ожидание
мое
превзойдено.
Я
застал
его
в
кругу
той
благотворной
дея тел ьно ст и,
которой
он
себя
посвятил.
В
его
преклонном
возрасте
тем
б олее
удивительными
пока залис ь
мне
широта,
ясность
и
проникновенность
его
ум а,
неутомимое
и
живое
рв ение ,
направленное
к
ра зъя с­
нению
вопроса,
его
столь
же
простой,
сколь
ис по лне нный
задушевности
и
крайне
своеобразный
благодаря
удачным
сравнениям
доклад,
а
так же
изящество
его
манер
и
любезное
обхождение.
Есл и
добавить
к
этому
целую
сокровищницу
положительных
знаний
во
всех
отраслях
науки,
как ие
не
легко
встретить,
в
их
совокупности,
у
уч е ного,
и
бл аго­
желательную
мягкость
се рдца ,
ска зыв аю щу юся
во
всем
его
существе,
в
словах,
поступках
и
во
в сем
окружении,
если
учесть
пр итом
могучую,
почти
чудесную
с илу
в озде й­
ствия
на
больных
при
помощи
проницательного
взора
или
всег о
только
п утем
сп ок ойно го
поднятия
руки, — и
все
это
еще
усиленное
обаянием
благородной,
внушающей
почти­
те льно е
ч у вство
фи гур ы,
то
вот,
в
главных
чертах,
к ар тина
того,
что
я
встр ет ил
в
Ме сме ре
как
в
личности)».
Без
вс якой
утайки
раскрывает
М есмер
по сет ител ю
св ой
о пыт
и
свои
ид еи,
он
предоставляет
ему
принять
участие
в
ле­
че нии
больных
и
пе реда ет
профессору
Вольфарту
все
св ои
заметки,
что бы
он
сохранил
их
для
потомства.
Но
всякую
возможность
выдвинуться,
привлечь
на
с ебя
в нима ние
он
отклоняет
с
поистине
великолепным
сп око йств ием.
«Так
как
нить
мо ей
жизни
близится
к
концу,
то
для
ме ня
нет
дела
бол ее
важного,
чем
по святи ть
остаток
св оих
дней
исключительно
практическому
применению
того
средства,
в
огромной
пользе
которого
уб е дили
мен я
мои
наблюдения
и
опыты,
с
тем
чтобы
мои
последние
труды
умножили
числ о
фактических
данных
>.
Таким
обр азом ,
нам
неожи­
данно
досталась
зарисовка
преклонных
лет
эт ого
замеча­
те льно го
человека,
который
прошел
все
стадии
славы,
не на вист и,
богатства,
бедности
и
нак онец
забве н ия,
с
тем
чтобы
в
полном
убеждении
относительно
стойкости
и
значения
сво его
жизненного
труда,
спокойно
и
в елич е­
ст в енно
пойти
навстречу
смерти .
Врачевание
и
пси хика .
8.
113


Его
последние
годы
— годы
человека,
исполненного
мудрости,
искушенного
и
просветившегося
духом
исследо­
вателя.
Материальные
заботы
не
гнетут
его ,
так
как
французское
правительство
назначило
ему
пожизненную
ренту
в
возмещение
миллиона
франков,
об есце нен ног о
падением
государственных
бумаг.
И
вот,
независимый
и
свободный,
он
мож ет
вернуться
на
ро дину,
к
Боденскому
озеру,
и
символически
замкнуть
кр уг
своего
существова­
ния .
Так
живет
он
наподобие
мелкого
помещика-дворянина,
единственно
ра ди
своей
склонности,
и
эта
склонность
до
кончины
его
все
та
же:
сл ужи ть
нау ке
и
исследованию
при
помощи
новых
и
новых
оп ыто в.
Сохраняя
ясность
зрения,
точность
слуха
и
жи вость
ума
вплоть
до
по след ­
нег о
мгновения,
ои
применяет
сво ю
маг н ети ческ ую
силу
кэ
всем,
кто
с
доверием
к
нему
обращается;
ч а»то
отпра­
вл яется
он
на
лошади,
в
коля скр,
в
дал ьний
путь,
чтобы
взглянуть
на
интересно г о
больного
и,
возможно,
помочь
ему
при
посредстве
сво его
ме тод а.
В
промежутках
он
про­
изводит
физические
опыты,
строит
модели
и
чертит,
и
никогда
не
пропускает
еженедельного
концерта
у
кня зя
Дальберга.
В
этом
музы кальн ом
кружке
все,
кто
с
ним
встречается,
превозносят
исключительную,
универсальную
Эрудицию
эт ого,
в сегда
прямо
держащегося,
вс егда
невоз­
мутимого
и
величественно-спокойного
старца,
с
мягкой
улыбкой
рассказывающего
о
своей
былой
славе
и
говор я ­
щего
без
всяко й
злобы
и
горечи
о
самых
пламенных
и
яростных
своих
противниках. 5 марта1814года,
в
в ос ьми­
десятилетием
возрасте,
п очувс твов ав
при б лиж ение
конца,
он
про с ит,
чт обы
ему
сыграли
на
его
любимой
стек ля н­
ной
гармонике,
рто
все
тот
же
инструмент,
на
к отор ом
пробовал
с вои
с илы
юны й
Моца рт
в
ого
доме
на
3*‘город-
ной
улице,
тот
самый,
из
ко то рого
изв ле кал
в
Париже
новые
и
неведомые
мел од ии
Глюк,
тот
инструмент,
что
сопровождал
его
на
всех
путях
и
распутьях
и
тепер ь
проводил
в
смер т ь.
Его
мил лио ны
рассеялись,
слана
по­
блекла;
от
всего
шум а,
от
всех
распрей
и
ра зг ово ров
по
поводу
его
учения
престарелому
отшельнику
ничего
не
осталось,
кроме
эт ого
инструмента
и
любимой
его
му зыки.
Так,
с
не поко л еб имой
верой
в
то,
что
он
возвращается
к
гармонии,
в
мировую
сущность,
уходит
как
ис тинны й
мудрец
в
с мерть
тот,
к ого
не нав исть
представила
нам
114


шар лат аном
и
пустословом,
и
его
завещание
трогательно
сви детел ь ствует
о
стремлении
к
полной
безвестности;
он
хочет,
чтобы
его
пох орон или ,
как
хоронят
др уги х,
без
всякой
пышно сти.
Эго
последнее
желание
в ыпо лнено .
Ни
в
о дной
газете
нет
изв ес тия
о
его
кончине.
Как
чел о­
века,
никому
неведомого,
предали
земле
на
чудесном
кладбище
в
Мерсбурге,
где
поко ит ся
и
Дросте-Гюльсгоф,
старца,
слава
кот ор ого
греме ла
когда-то
в
мире
и
кото­
рого
труды,
на ме ча ющие
юти
в
будущее,
лиш ь
в
наше
время
становятся
до ст у пными
пониманию.
Друзья
со ору­
жаю т
ему
си м волич еск ий
пам ят ник
в
фо рме
мраморного
треугольника
с
мистическими
знаками,
солнечными
часами
и
буссолью,
которые
должны
аллегорически
изображать
движение
во
времени
и
про с тра нств е.
Но
такова
уж
с удьба
всего
выдающегося
—
вечно
возбу­
жда ть
ненависть
в
людях:
злые
ру ки
измазывают
грязью
и
разрушают
со лнеч ные
ча сы
и
буссоль,
эти
непонятные
им
знаки
на
могиле
Месмера,
—
так
же,
как
поступают
невежественные
писа ки
и
исследователи
с
его
именем.
Годы
проходят,
пока
снова,
в
н еда внем
вр еме ни,
ставят
на
место,
в
пристойном
виде,
каме нь
над
его
могилой;
и
вно вь
проходят
годы,
прежде
чем
более
просвещенное
потомство
вспоминает,
наконец,
о
его
загдохшем
имени
и
о
ро ков ой
суд ьбе
великого
немецкого
врача-предтечи.


ПРЕЕМНИКИ
Всегд а
возникает
трагедия
духа,
когда
изобретение
гени­
альнее
чем
изобретатель,
когда
м ысль,
которую
художник
или
ис сл едо ва тель
хотят
схватить,
им
не
по
силам
и
они
вынуждены
выпу сти ть
ее
из
рук
в
по лу обр або тан ной
фо рме.
Так
б ыло
и
с
Месмером.
Он
ухв атилс я
за
о дну
из
важнейших
проблем
но вого
вр ем ени,
не
будучи
в
силах
овладеть
ею;
он
задал
миру
во про с,
и
сам
безнадежно
му­
ч ился
с
ответом.
Но
избрав
ошибочный
путь,
он
все
же
оказался
предтечей,
пролагателем
п ути
и
пособником
в
до­
стижении
цели,
ибо
непреложный
факт:
все
современные
психотерапевтические
методы
и
добр ая
часть
психологи­
ческих
проблем
им еют
прямым
начинателем
этого
человека,
Франца
Антона
Месмера,
который
первый
воочию
доказал
силу
внушения,
пу тем
несколько
примитивных,
правда,
и
обход ных
практических
приемов,
но
все- таки
доказал,
во­
преки
усмешкам,
глумлению
и
пре зрит ельно му
невниманию
чисто-механистической
науки.
Это
о дно
возвышает
его
жизнь
до
подвига,
его
с удьбу
—до
исторического
со быти я.
Месмер
был
первым
образованным
врачом
нов ого
време­
ни,
который
выявил
и
в
дальнейшем
непрестанно
вызывал
вновь
к
жизни
то
воздействие,
которое
благотворным
обра­
зом
пе реда ет ся
от
л ица,
вла де ющ его
даром
внушения,
от
его
близости,
ре чи,
разговоров
и
приказаний
не рвно й
системе
больных;
он
только
не
мог
разъяснить
его
и
видел
еще
в
этой
непонятной
ему
душевной
механике
средневековую
магию.
Ему
(как и другим его современникам)
недостает
решающего
по ня тия
о
внушении,
о
той
п сих ич ески- це леб-
ной
передаче
силы,
которая
совершается
или
воздействием
воли
на
расстоянии,
или
ч ерез
излучение
некоего
внутрен­
него
флюида
(по этому вопросу мнения и сейчас еще рас­
ходятся).
Его
уч е ники
уже
ближе
подходят
к
проблеме,
каждый
п о- сво ему:
образуются
две
школы,
так
называемые
116


флюидистическая
и
а нимис тиче ска я.
Делез,
п ре дс тави тель
флюидистической
теории,
остается
при
мнении
Месмера
об
излучении
материальной
нервной
материи,
ос обого
веще­
ства;
по добно
тому
как
с пирит ы
вер ят
в
телекинез
и
не­
которые
исследователи—в
учение
о
силе
«од», он полагает,
чт о,
действительно,
возможно
органическое
вы деление
нашего
телесного
«личного»
вещества.
Анимистический
последователь
Месмера,
Бар бар ен
отрицает
в
сво ю
очередь
всякую
передачу
материи
от
магнетизера
к
магнетизируемому
и
в идит
только
чисто
психическое
внедрение
воли
в
чужое
сознание.
Поэтому
он
вовсе
не
нуждается
в
подсобной
гипотезе
Месмера
о
неподдающемся
постижению
флюиде.
«Croyez et veuillez!» 1 вот и вся его волшебная формула —
построение,
которое
в
дальнейшем
попросту
перенимают
Christian Science, Mind Cure 2 и Куэ .
Но
его
психологи­
ческая
теория
все
более
и
более
проникается
мыслью,
что
внушение—один
из
самых
реша ющ их
факторов
при
вся­
ком
психическом
взаимодействии.
И
эт от
процесс
да вления
на
волю,
изнасилование
воля,
короче,
процесс
гипно з а
п ред ставл яет,
на коне ц,
в
1843 года Брайд в своей « Нев ро­
гипнологии»
на
экс периме нта льно й
основе
и
совершенно
непреложно.
Уже
одному
не мецко му
магнетизеру,
Вингольту,
бросилось
в
1818 году в глаза,
что
его
медиум
засыпал
ск о рее,
когда
на
нем
сам ом
был
сюртук
с
бл естя щим и
стеклянными
пуговицами.
Но
это т
не
получивший
об раз о­
вания
наблюдатель
не
уловил
тогда
решающей
связи,
а
име нно ,
что
благодаря
такому
о тв ле чению
зрения
при
по­
мощи
блестящего
предмета
скорее
наступает
усталость
внешнего
чувства,
а
с
нею
и
внутренняя
податливость
со­
зна ни я.
И
вот
Брайд
впервые
вв одит
в
практику
техни­
ческий
прием
— сначала
утомляет
вз ор
медиума
при
помощи
небольших
блестящих
хрустальных
шариков
и
лиш ь
потом
приступает
к
пассам;
эти м
пу тем
гип ноз
введен,
нако не ц,
в
состав
столь
недоверчивой
до
сих
пор
науки,
как
де йс твие
те
к
-
ническое,
чуждое
всякой
таинственности.
Впервые
решаются
те перь
во
Франции
университетские
профессора
применить
в
аудиториях
— пра вда,
по
началу
только
к
душевноболь­
ным
— опороченный
и
заклейменный
гипнотизм:
Шарко—
1 «Верьте »же л ай те».
2 Лечение духом .
117


в
Сальпетриере,
в
Париже,
Бернгейм
на
факультете
в
Нанси.
13 февраля 1882 года Месмер удостаивается в Париже
реабилитации
(правда,
при
эт ом
ни
од ним
словом
не
вспо­
минают
о
несправедливо
обойденном
ч ело век е): внушение,
прежде
именовавшееся
месмеризмом,
пр изн ае тся
н ауч но­
обоснованным
врачебным
сред ство м
тем
факультетом,
ко­
торый
сто
лет
держал
его
в
опале.
Теп ерь ,
после
того
как
пробита
д оро га,
психотерапия,
столь
долго
теснимая,
шагает
от
успеха
к
ус пе ху.
В
ка честве
ученика
Шарко
поступает
в
Сальпетриер
молодой
врач-невропатолог
Зиг­
мунд
Фрей д
и
з нако м ится
там
с
гипнозом;
он
становится
для
Фр ейда
мо сто м,
ко то рый
тот
впоследствии
сожжет
за
собою,
как
только
вс ту пит
в
о бл асть
психоанализа;
и
он,
следовательно,
в
третьей
ступени
наследования,
пожнет
плоды
брошенного
Месмером
как
будто
и
в
скудную
зем лю
п осе ва.
Сто ль
же
творчески
действует
месмеризм
на
ре ли­
гиозные
и
м ист иче ские
д виж ения
Mind Cure и самовну­
шения .
Н икогд а
не
могла
бы
Ме ри
Бекер-Эдди
обосно­
ват ь
св ою
Christian Science без знакомства с «veuillez et
croyez», без терапии убеждения Квимби,
который,
в
свою
о че редь,
пол уч ил
толчок
от
у чен ика
М есмер а
Пуайена.
Немыслим
был
бы
спиритизм
без
впервые
примененной
Месмером
цепи,
без
по нятия
транса
и
связанного
с
ним
ясновидения,
немыслима
и
Блаватская
с
ее
теософским
цехом.
Все
оккультные
науки,
все
телепатические,
телекинетические
оп ыты,
ясновидящие,
вещающие
во
сн е—в се
в
конечном
счете
веду т
сво е
н ачало
от
«магнетической»
лаборатории
Месмера.
Совершенно
новый
род
науки
возникает
из
опо­
роченного
убеждения
эт ого
забыт о го
чело век а
—о
то м,
что
путем
воздействия
внушением
можно
подвинуть
душев­
ные
с илы
больного
на
такие
свершения,
ко торы е
ни
в
какой
мере
недоступны
ср едст вам
школьной
медицины, — чело­
века,
ч естно го
в
своих
намерениях,
правого
в
св оих
пред­
чувствиях
и
л ишь
ошибшегося
в
попытке
объяснить
то
важное,
что
он
сам
совершил.
Но
может
бы ть
—мы
стал и
осторожными
в
эпоху,
ко гда
од но
открытие
обгоняет
другое,
ко гда
вчерашние
теории
бл екн ут
за
од ну
но чь
и
внезапно
обновляются
др уги е,
на­
счи тыва ющ ие
ве ка
существования,— может
быт ь,
ошибаются
даже
и
те,
которые
еще
сего дн я
высокомерно
именуют
фантазией
с пор ную
идею
Месмера
о
до пу ска ющем
п ере­
118


дачу,
т еку щем
от
человека
к
человеку
личном
ф лю иде,
ибо
очень
возможно,
что
последующий
час
мировой
ис то рии
не­
ожиданно
превратит
ее
в
ис тину .
Мы,
чьего
слуха
в
ту
же
секунду,
без
провода
и
без
мембраны,
достигает
слово,
произнесенное
в
Гонолулу
или
в
Калькутте,
мы,
которые
знаем,
что
эфир
пронизан
невидимыми
течениями
и
волнами,
и
охотно
верим,
что
не счетн ое
число
таких
си ло вых
станций
бесполезно
и
не вед омо
для
нас
работает
во
вселенной,
мы
по­
ист ине
не
столь
смелы,
чтобы
предвзято
отвергать
теорию,
согл ас но
которой
от
живых
покровов
и
возбужденных
нервов
исходят
одаренные
силою
токи ,
подобные
т ем,
кот о­
рые
Месмер
недостаточно
точно
назвал
а
магнетическими»,
отрицать,
что
в
отношениях
чел о века
к
человеку
действует
может
быть
все
же
прнци п,
сходный
с
«жизненным магне­
тизмом».
Ибо
почему
бы
тел у
человеческому,
близость
ко то рого
возвращает
угасшему
жемчугу
бл еск
и
сияние
жизненной
си лы,
не
развивать,
дейст вите льно ,
в
сво ем
окружении
ореола
теп л оты
или
излучений,
действующих
на
н ервы
возбуждающе
или
усп ок аи вающ е?
Почему
бы,
в
самом
деле,
не
возникать
ме жду
телами
и
душами
тай­
ным
те чени ям
и
противотечениям,
не
возникать
между
индивидуумом
и
индивидуумом
притяжению
и
о ттал к ива­
нию,
симпатии
и
антипатии?
Кто
в
это й
области
дерзнет
на
смелое
«да»
или
дерзкое
«нет»? Может быть уже завтра
физика,
работающая
с
все
более
и
более
тонкими
измери­
тельными
приборами,
докажет,
что
то,
что
мы
сегодня
воспринимаем
просто
как
напор
душевной
сил ы,
ест ь
все
же
нечто
вещественное,
е сть
доступная
созерцанию
тепловая
волна,
н ечто
от
электричества
или
от
химии,
энергия,
допу с кающая
взвешивание
и
измерение,
и
что
нам
прихо­
дится
вполне
серь езн о
счи тать ся
с
тем ,
над
чем
отцы
наши
улыбались,
как
над
дурачеством.
Возможно,
возмо ж но
та­
ким
образом,
что
мысли
М есмер а
о
творчески-излучаю-
ще йся
жизненной
си ле
суждено
еще
вер ну ться
в
ми р,
ибо
что
такое
наука,
как
не
непрестанное
претворение
в
де й­
ств ительно ст ь
д ре вних
гре з
человечества?
Всякое
новое
изобретение
раскрывает
и
подтверждает
только
чаяния
од но­
го
чело века ,
во
все
времен а
д ействи ю
предшествовала
мысл ь.
Но
история,
сли шк ом
торопливая,
чтобы
бы ть
справедливой,
служит
только
успеху.
Она
превозносит
только
свершение,
только
победоносный
конец,
а
не
отважную,
негодованием
119


и
неблагодарностью
отмеченную
попытку.
Только
за вер­
шив шег о
венчает
он а,
а
не
начавшего;
т олько
победителя
озаряет
свои м
светом,
а
борца
ввергает
во
ть му;
так
было
и
с
Месмеро м,
первым
в
р яду
новых
психологов,
которы
бескорыстно
подчинился
вечному
жребию
пришедших
слиш­
ком
рано.
Ибо
все
еще
вып олн я ется
дре внейший
и
варвар­
ски й
закон
че лов ечеств а
—
когда
-то
в
крови,
а
нынче
в
духе
— неумолимый
закон,
во
все
вре ме на
требовавший,
чт обы
первенцы
приносились
в
жертву.


МЕРИ
БЕКЕР-ЭДДИ
Oh the marvel of my life!
What would be thought of it,
if it was known in a millionth
of .its detail? But this cannot
be now. It will take centuries
for this.
О
чудо
мое й
жизни!
Что
бы
и одумали
о
ней ,
есл и
бы
знали
хоть
миллионную
долю
ее
по­
дробностей?
Но
сейчас
этого
з нать
н е льзя.
Для
этог о
пона­
д обя тся
века.
Мер и
Бе кер- Эд ди
в
письме
на
имя
мистрис
Сте тс он
(1893 к) .


ЖИЗНЬ
И
УЧЕН ИЕ
Наиболее
таинственный
миг
у
человека
— осознание
лич­
ной
своей
идеи,
наи бол ее
таинственный
у
человечества
—
зарождение
религии.
Мгновения,
когда
одна,
единственная
идея
шумно
переливается
в
сотни,
тысячи
и
сотни
тысячг
когда
од на
такая
случайная
искра
разом
вздымает
к
небу
пламя
от
земли,
как
при
ст епно м
пожаре,
такие
мгновения
раскрываются
неизменно
как
поистине
мистические,
ве ли­
колепнейшие
в
истории
духа.
Но
большей
частью
и сходн ая'
точка
таких
религиозных
течений
в
дал ь ней шем
теряется.
Она
занесена
прахом
забвения,
и
как
отдельный
ч ело век
редко
может
вспомнить
впоследствии
реш а ющие
мгновения*
своей
внутренней
жизни,
так
и
человечеству
редко
из вест ны
исходные
мгновения
его
страстных
вероощущений.
Поэтому
для
тех ,
кто
любит
психологию
ма сс
и
отдель­
ных
личностей,
большое
счастье,
что
мы
имеем,
нак оне ц,
возможность
в
непосредственной
близости,
шаг
за
ша г ом,-
проследить
возникновение,
развитие
и
распространение
од ного
из
мощных
- дв ижений
в
области
веры.
Ибо
Chri­
stian Science 1 возникла вплотную у порога нашего столетия,,
в
атмосфере
электрического
света
и
асфальтовых
дорог^
в
ярко-освещенную
эпоху,
не
признающую
уже
ни какой
частной
жизни
и
никаких
тайн
и
с
безжалостной
то ч­
ностью
отмечающую,
при
помощи
осведомительного
аппа­
рата
журналистики,
всякое
движ ение .
Говоря
об
этом
новом,,
религиозном
методе
врачевания,
мы
впе рвые
можем,
д ень
за
дн ем,
проследить
крив ую
его
развития,
по
договорам,
про­
цессам,
че ковы м
книжкам,
банк ов с ким
сче та м,
з акла дным
и
фотографическим
снимкам,
впервые
можем
подвергнуть
проработке
в
психологической
лаборатории
чуд о
или
эле­
мен ты
чудесного
в
массовом
внушении.
И
то
обстоятель-
1 Христианская наука .
123


ство,
что
в
истории
Мери
Бекер-Эдди
невероятная
сила
широкого,
можно
ск азат ь
мирового
воздействия
исх о дит
из
младенческой
в
философском
отношении
и
до
ж ути
про ст ой
идеи,
что
здесь
действительно
песчинка
интеллекта
пр и­
водит
в
движение
лавины,
именно
это
ненормальное
с оот­
ношение
делает
чудо
мирового
ее
успеха
еще
более
чудес­
н ым.
Если
в
наши
дни
другие
вел ик ие
движения
в
обл а сти
вер ы
— изначально-
хр ист иа нский
анархизм
Толстого
или
непротивление
Ганди—имеют
на
мил ль он
людей
связующее
или
возбуждающее
влияние,
то
мы
мо жем
все-таки
постиг­
нут ь
эт от
процесс
переливания
в
тысячи
чужих
ду ш,
а
то,
что
постижимо
непосредственно
умом,
не
производит,
в
ко нечно м
счете,
вп еча тлени я
чудесного.
У
этих
гигантов
мысли
сила
исходит
от
си лы,
мощное
действие
—от
мо щ­
ного
побуждения.
Толстой,
этот
велик оле пны й
ум,
этот
гений
художественного
созидания,
дал ,
собственно
гово ря ,
только
свое
живое
слово,
свою
образующую
си лу
неофор­
мленной,
прис у щей
русскому
народу
идее
борьбы
с
авто­
рит ет ом
государства;
Ганди,
в
к онце
к онцо в,
всег о
т олько
формулировал
наново-активно
изначальную
пассивность
св оей
ра сы
и
ее
религий;
оба
строили
на
основе
издавна-
•существующих воззрений,
обо их
несло
течением
времени.
Про
обоих
можно
сказать,
что
не
они
выразили
мысль,
но
мысль,
прирожденный
гений
их
нации
выразились
в
них;
и
поэт ом у
не
чудом,
но
скорее
абсолютной
противополож­
но стью
чу ду,
то
ес ть
строго
логическим
и
закономерным
актом
явл яется
то,
что
учение
их,
однажды
формулиро­
ванное,
захватило
милльоны.
Но
кто
т акая
Ме ри
Бекер-
$дди?
Как ая- то
женщина,
какая
то,
ни
прекрасная,
ни
увле­
кательная,
не
вполне
прав ди вая ,
не
вполне
умная,
притом
- еще
полу-
или
на
четверть
образованная,
изолированная
анонимная
личность
без
какого-либо
унаследованного
по­
ложения,
без
денег,
без
др узе й,
без
связей.
Она
не
оп и­
рается
ни
на
какую
гр уппу,
ни
на
какую
секту;
в
р уках
у
нее
т олько
перо ,
а
в
мозгу,
в
высшей
степени
посредственном,
одна
мысль,
одна
единственная.
С
первого
же
мгновения
все
против
нее:
наука,
религия,
школа,
уни верс итет ы
и,
мало
того,
природный
жит ейс кий
р аз ум , ((common sense»; для ее
абстрактного
учения
ни
од на
страна
не
кажется
с
первого
в згля да
столь
неблагоприятной,
как
ее
роди на,
Америка,
сама я
деловитая,
самая
крепкая
нервами
и
наименее
склон-
124


ыая
к
мистике
нация.
Всем
эт им
преградам
ей
нечего*
пр оти воп остави ть,
кроме
своей
твердой,
упрямой,
почти?
до
глу по сти
упрямой
вер ы
в
эту
самую
веру,
и
единствен­
но
благодаря
этой
маниакальной
одержимости
она
совер*
шает
невероятное.
Ус пех
ее
абсолютно
нелогичен.
Но
в едь
как
раз
неправдоподобное
и
я вля ется
наи боле е
яв ным
сим ­
пт омом
чудесного.
У
ней,
у
эт ой
ту гол обой
американки,
нет
ни чего ,
кроме
одной
единственной
и
к
том у
же
весьма
сп ор ной
мысли,
но
она
только
ею
и
занята,
у
ней
это
одна
только
ис ход­
ная
точк а.
И
за
нее
она
держится,
крепко
упершись
но­
гами
в
землю,
нед вижно ,
непоколебимо,
глухая
ко
всяким
доводам;
и
свои м
ничтожным
рычагом
выворачивает
землю
из
устоев.
В
двадцать
лет
она
из
метафизической
путаницы
создает
новую
сис те му
лечения,
целую
на уку,
в
которую
уверовали
и
которой
по свят или
се бе
милльоны
привержен­
ц ев,
с
особыми
университетами,
журналами,
преподава­
телями
и
учебниками,
создает
церкви
с
гигантским
мрамор­
ным
собором,
це лый
со нм
проповедников
и
жрецов,
и
для
себя
само й
—
личное
состояние
в
три
милльона
долларов.
Но
све рх
всего
этого
она,
именно
благодаря
крайнему
заострению
своей
иде и,
дае т
толчок
всей
современной
пси­
х ол огии
и
обеспечивает
с ебе
свою,
отдельную
страницу
в
истории
этой
науки .
По
силе
действия,
по
быстрому
успеху,
по
чи слу
последователей
эта
полуобразованная,
по л уинт елл игентна я ,
только
наполовину
здоровая
и
с
дву­
смысленным
характером,
старая
женщина
превзошла
всех
вождей
и
мысли те лей
нашего
времени;
ник ог да
еще
в
близ­
кую
нам
эпоху
не
исходило
от
одного,
единственного
человека
среднего
масштаба
столько
интеллектуального
и
религиозного
беспокойствам,
как
от
поразительной
личности
эт ой
американки,
дочери
фер м ера , «the most daring and
masculine, and masterful woman, that has appeared on earth
in centuries», 1 как выражается о ней,
в
негодовании,
ее
соотечественник
Марк
Твэн.
Фантастическая
жи знь
Мери
Бекер-Эдди
описана
дв ажд ы,
причем
налицо
полное
противоречие
в
обоих
случаях.
Су щес тву ет
официальная
био гра фия ,
одобр ен ная
церковью,
_________
4
1 «Самая дерзкая,
мужеподобная
и
властная
жен щина
из
всех,
какие
появлялись
на
земле
на
пр отяж ении
ве ко в».
125


освященная
духовным
авторитетом
руководителей
«Christian
Science»; ее «pastor emeritus», то есть сама Мери Бекер -
Эдди
собственноручной
надп ис ью
рекомендовала
ее
общине
верующих
— слишком
верующих;
казал ос ь
бы,
биография
Эта,
составленная
мисс
Сиб ил
Вильбер,
должна
быт ь,
в
та­
ком
случае,
безусловно
прав див ой ;
на
самом
деле
она
я вля ется
образцом
византийской
разукрашенноеTM. В этой
био г ра фии,
ко тор ая,
для
ободрения
и
у кр епл ения
и
без
т ого
уже
крепких
верою,
написана
Сибил
Вильбер
«в стиле
Евангелия
от
Марка»—я
цит и рую
дословно—изобрета­
тельница
Christian Science является в ореоле святой и
в
алорозовом
озарении
(поэтому в настоящем очерке я
каждый
раз
именую
ее
для
краткости
алорозовой
биогра­
фией).
Ис по лненна я
божественной
благодати,
одаренная
оверхземной
му дро сть ю,
посланница
не бес,
воплотившая
в
се бе
все
совершенства,
Мерк
Бекер-Эдди
в
незапят­
нанной
чистоте
предстает
нашему
недостойному
взору.
Все,
что
она
д е лает,
благо,
все
добродетели,
упоминаемые
в
мо л итвен нике ,
ей
приписываются,
характер
ее
расцветает
в
се ми
цветах
радуги
как
благостный,
женственный,
хри­
столюбивый,
материнский,
любвеобильный,
скромный
и
сотканный
из
кротости;
все
ее
противники,
наобо рот ,
оказываются
туп ыми ,
низкими,
завистливыми,
порочными,
пораженными
слепотою
людьми.
Короче,
нет
ангела
ее
чище.
Со
слезою
в
растроганном
взоре
любуется
бл агоч е­
стивая
у ченица
созданным
ею
образом
святой,
в
котором
тща те льно
заретушированы
все
че рты
земного
(а следова­
тельно,
и
хара кте р ного
для
н ее).
И
вот,
на
это
приторное
отображение
ре шит ел ьно
замахивается
со став ительн иц а
другой
биографии,
ми сс
Мил ьмайн ,
вооружившись
сукова­
той
дуби но й
документов;
она
ору дуе т
при
помощи
черного
цвета
стол ь
же
последовательно,
как
первая
при
помощи
розового.
У
нее
великая
из об ре та т ельница
ок аз ыва ется
самой
обыкнов е нн ой
плагин
горшей,
выкравшей
всю
свою
теорию
из
письменного
«тола ничего не подозревавшего
п редшест венника ,
патологической
лг у ньей,
злостной
исте­
ричкой.
ра счетли во й
спекулянткой,
отъявленной
мегерой.
С
удивительным
усердием
число
репортерского
сво йства
притянуты
к
делу
все
сви д етельс тва ,
которые
могут
резко
подчеркнуть
черты
ее
лице мерия ,
лживости,
пронырли­
во сти
и
гр убой
деловитости,
а
также
выявить
то
смешное
126


и
бессмысленное,
что
заключается
в
ее
уче ни и.
Са мо
с обою
разумеется,
биография
эта
общиною
Christian Science столь
же
яростно
преследуется,
сколь
страстно
превозносится
другая,
алорозовая.
И
каким-то
не об ычай но
таинственным
образом
все
ее
экземпляры
исчезли
из
продажи
(также
как
пр оп ала
с
витрин
у
большинства
книготорговцев
дру­
г ая,
нед авн о
вы шедш ая
биография,
написанная
Фр анк ом
А.
Дэкинзом).
И
вот
евангелие
и
памфлет,
цвет4
алорозовый
и
густ о­
черный
о каз ы ваются
в
резкой
оппозиции
д руг
другу.
Но
странно:
для
беспристрастного
наблюдателя
де йст вие
обеих
книг
в
данном
психологическом
случае
удивительным
обра­
зом
взаимозаменяется.
Как
раз
био граф ия
мисс
Мильмайн,
ре шив шейся
во
что
бы
то
ни
ста ло
представить
Мери
Беккер-Эдди
в
смеш но м
виде,
придает
ей
в
наших
глазах
психологический
инт ерес ;
и
име нно
алорозовая
би огр афи я,
с
ее
пло с ким,
не
знающем
ме ры
обожествлением,
делает
эту
безусловно
интересную
женщину
смешной.
Ибо
обая ни е
Этой
сложной
души
и
зак люча ется
единственно
в
смеше­
нии
противоположных
пре дра спо ло же ний,
в
неподражаемой
переплетенности
духовной
наивности
и
пра ктичес ко го
финан­
со вого
см ыс ла,
в
небывалом
доселе
сочетании
ист ерии
и
расчета.
Так
же,
как
уголь
и
се литр а,
вещества
сов ершен н о
различные,
будучи
см еша ны
в
прав ил ьном
соотношении,
даю т
по рох
и
разв иваю т
громадную
взрывчатою
си лу,
так
и
здесь,
благодаря
небывалому
смешению
дарований
мис
ти­
ческих
и
ко мм ерче ских ,
ис те рич еских
и
психологических,
возникает
невероятная
напряженность;
и
может
быть
А ме­
рика,
со
всеми
своими
Фордами
и
Линкольнами,
В ашин г­
тонами
и
Эдигонами
не
создавала
еще
типа
личности,
который
так
наглядно
выр ажал
бы
сочетание
американского
идеализма
и
американского
делового
смысла,
как
Ме ри
Бекер-Эдди
Правда,
я
согласен,
—в
каррикатурном
иска ­
жении,
с
оттенком
духовного
донкихотства.
Но
также
как
Дон
Кихот
в
м ечта тельн ой
своей
одержимости,
в
нелепом
своем
н евежес тве,
вопреки
всему,
представил
миру
идеализм
испанских
ид ал ьго
б олее
выпукло,
чем
все,
даже
серь езн о
задуманные
рыца рс кие
романы
его
поры,
так
и
эта
герои­
чески-нелепо
вы сту па ющая
во
имя
абсурдной
иде и
жен ­
щина
д ает
нам
об
американской
романтике
лучшее
поня­
тие,
чем
официально-академический
идеализм
ка кого -н и­
127


буд ь
Вильяма
Джемса .
Во
всяком
Дон
Ки хо те,
вооружив­
ш емся
во
имя
абсолютного,
ест ь
—
мы
дав но
это
знаем—
нечто
от
неумного,
от
свихнувшегося,
и
за
ним
неизменно
плетется
на
добром
сво ем
осле
вечный
Санчо-Панса,
вуль­
гарный
человеческий
рассудок.
Но
так
же,
как
рыцарь
Лам ан ч ский
открыл
в
сожженной
со лнц ем
кастильской
ра внине
волшебный
шлем
Мамбрина
и
остров
Баратарию,
так
и
эта
крепко
скроенная,
глухая
к
школьной
выучке
женщина
из
Массачузетса
открыла-таки
среди
небоскребов
и
фаб ри к,
в
са мом
центре
мир а
цифр,
биржевых
курсов,
банков,
трестов
и
расчетов,
царство
Утопии.
И
тот,
кто
вновь
и
опять
научает
мир
новому
безумию,
тот
обогатил
человечество.


СОРОК
ПОГИБШИХ
ЛЕТ
Маленький
одноэт аж ны й,
неоштукатуренный
де рев ян­
ный
дом
в
Бо у,
побл и зос ти
от
Конкорда;
его
собственно­
ручно
построили
Бекеры,
фе рме ры
средней
руки,
ни
бо­
гатые,
ни
б едн ые,
англосаксонцы
родом,
вот
уже
бо лее
ста
лет
осевшие
в
Нью-Гемпшайре.
Отец,
Мар к
Бекер
— кря­
жистый
к рес тья нин,
суровый,
крайне
благочестивый
и
крайне
упрямый,
с
крепкими
кулаками
и
кре пким
черепом;
«you could not more move him than you could move old
Kearsarge», говорят о нем соседи,
т.
е.
его
стол ь
же
трудно
с двин уть
с
места,
как
и
старую
гору
Кирсердж,
там
в
рав­
нине.
Это
каменное
упорство,
эту
непоколебимую
ярость
вол и
унаследовала
от
него
и
его
до чь
Мери,
сед ьм ой
по
счету
ребенок
(родившаяся 16 мюля 1821 года); но она
не
унаследовала
его
крепкого
здоровья,
счастливого
рав­
новесия.
Беспокойной,
слабенькой,
бледной,
нервной
де­
вочко й
растет
она,
чувствительная
ко
всему ,
чересчур
уж
чувствительная.
Ес ли
кто-нибудь
вскрикнет,
она
ср азу
же
вздрагивает;
всякое
резкое
сл ово
волнует
ее
свы ше
всякой
мер ы;
она
даже
не
в
состоянии
спр а вить ся
с
курсом
нор­
ма льно й
окружной
школы,
так
как
не
выносит
возни
и
шум а,
поднимаемых
соседскими
детьми.
Поэтому
хрупкую
девочку
оста вл яют
дома,
позволяют
ей
уч иться ,
чему
она
са ма
хочет,
а
это
— можно
се бе
представить
—не
с л ишком
много
на
отдаленной
американской
ферме,
за
много
миль
от
деревень
и
городов.
Красотою
мале ньк ая
Ме ри
не
от­
личается,
х отя
в
круглых
больших
зрачках
вспы х ивают
порой
серо-стальные,
странно-тревожные
искры,
и
резко
очерченный,
крепкий
рот
энергично
замыкает
узкое
лицо.
Но
отличаться
— этого
она
как
раз
и
хочет,
об
эт ом
пре жде
всего
и
думает
этот
ос обе нн ый,
своевольно-нервный
ре­
бенок.
По всю ду
и
всегда
она
хочет
отличаться,
казаться
другою,
чем
все;
эта
преобладающая
черта
ее
характера
Врачевание
и
психик а.
9.
129


обнаруживается
очень
рано.
С
самого
начала
она
доби­
вается,
чтобы
на
нее
смотрели,
как
на
нечто
«высшее»,
особенное;
и
для
этой
ц ели
не
может
придумать
на
пер­
вых
порах
ничего
лучшего,
чем
разыгрывать
жеманность.
Она
придает
с ебе
«superior air», > изобретает для себя
особенную
походку,
употребляет
в
разговоре
бессмыслен­
ные
иностранные
слова,
та йно
выуженные
в
лексиконе
и
храбро
пускаемые
в
дело;
в
одежде,
манерах
и
обраще­
нии
она
старается
отойти
от
слишком
«обычного»
окру­
жения.
Но
у
американских
фермеров
не
с л ишком
мн ого
вре ме ни
и
охоты
замечать
такого
ро да
выдумки
у
ребенка:
ни кто
не
уд ивл яется
маленькой
Мер и
и
не
восторгается
ею.
И
вполне
естест ве нно ,
что
эта
встречающая
прег рад у
воля
к
проявлению
своей
личн ост и
(воля,
как
мы
потом
ув идим ,
о дна
из
сильнейших
на
протяжении
столетия)
ище т
боле е
грубых
средств,
чтобы
да ть
себя
заметить.
Всякое
устремление,
встречающее
вне шний
отпор,
обра­
щается
вовнутрь
и
в
первую
очередь
дав ит
на
нер вы
и
вносит
в
них
расстройство.
Еще
до
наступления
зр елост и
с
маленькой
Мери
н ере дко
приключались
конвульсии,
су­
дор оги
и
необыкновенные
пр ипадк и.
И
так
как
она
заме­
чает
вскоре,
что
дом а
проявляют
к
ней
при
этих
припад­
ках
особенную
нежность
и
внимание,
то
нервы
ее
— соз­
на те льно
или
бессознательно,
здесь
трудно
указать
гра­
ницу—
все
чаще
разыгрывают
так ие
истерические
«fits».2
С
ней
случаются—или
она
симулирует
(еще раз,
кто
в
со­
стоянии
точно
отличить
яв ление
д ейств ител ьной
ис те рии
от
истерии
ра з ы гра нн о й?)—припад ки
страха
и
отчаянные
галлюцинации;
она
ни
с
то го
ни
с
се го
издает
пронзи­
те льные
крики
и
падает
как
мертвая.
Ро дит ели
на чин ают
уже
подозревать
эпилепсию
у
эт ого
странного
ребенка,
но
приглашенный
врач
с
сомнением
ка чает
головой.
Он
не
слишком
се рье зно
смотрит
на
де ло ; «hysteria mingled with
bad temper», 3 гласит его слегка насмешливый диагноз»
И
так
как
эти
при пад ки
часто
повторяются,
не
становясь
отнюдь
опасными,
и,
что
весьм а
подозрительно,
наступают
именно
в
тех
слу ча ях,
ког да
М ери
хочет
настоять
на
своем
1 «Вид превосходства».
2 «Припадки».
3 «Смесь истерии и дурного характера».
130


-желании
или
про тивит ся
чужому,
то
даже
се
клинич ески-
не сведу щий
оте ц
проникается
постепенно
недоверием.
Однажды,
когда
она,
после
предварительных
волнений,
па­
да ет
о пять
без
ч увств,
он
оставляет
ее
спокойно
лежать,
не
обращая
на
нее
никакого
внимания,
и
бере тся
за
свою
раб от у;
вернувшись
веч еро м
домой,
он
видит,
что
она,
вста в
без
чьей-либо
посторонней
помощи,
спокойно
си­
дит
в
своей
комнате
и
читает
книгу.
Во
всяком
случае,
одн ого
достигает
она
эт ою
игрою
нервов
(или правильнее,
игрою
на
своих
нервах), и как
раз
того,
чег о
она
больше
все го
х отел а:
добивается
ос о­
б ого
положения
в
доме.
Ей
не
приходится
вместе
с
се­
стра ми
мыть
посуду,
стряпать,
шить,
до ить
коров,
не
п ри­
ходится
вместе
с
братьями
выходить
на
работ у
в
пол е;
юна
уже
с
ранних
пор
освободилась
от
«обыкновенного»,
будничного,
пошлого
женского
труда.
И
то,
что
удается
пят на дца тиле тней
девушке
у
родителей,
то
проводит
эта
же нщ ина
везде
и
по
отношению
ко
всем.
Никогда,
даже
в
годы
гор чай ших
л ишений
и
ужаснейшей
нужды,
не
соглашается
Мери
Бекер
выполнять
обыкновенную
жен­
ск ую
работу
по
хозяйству.
С
самого
начала,
в
согласии
с
тайно
присущим
ей
желанием,
умеет
она
сознательно
добиваться
иного,
более
возвышенного
об раза
жизни.
Из
в сех
бо лезн ей
истерия
без
сомнения
самая,
так
сказать,
сообразительная,
наиболее
связанная
с
внутренним
ли ч­
ным
устремлением;
в
нападении
и
защите
она
всегда
об­
ладает
способностью
вы явля ть
л инию
самых
тай ных
жела­
ний;
по эт ому
никакой
силе
на
земле
не
суждено
в
дал ь­
нейшем
доб иться
от
Мери
Бекер
того,
чего
ее
властная
воля
втайне
не
хочет.
В
то
время
как
сестры
изводятся
в
хлеву
и
на
поле,
эта
маленькая
американская
Бовари
читает
книги
и
заставляет
ухаживать
за
со бою
и
жалеть
юебя.
Она
держится
спокойно,
по ка
пе
идут
наперекор
ее
воле;
но
ес ли
пробуют
принудить
ее
к
чему-нибудь
не­
приятному,
то
она
тотчас
же
пускает
в
ход
свои
«fits»,
свои
«tantrums» и начинает игру на нервах .
Уже
под
ро­
дительским
кровом
эта
вл астна я,
эгоцентрическая
натура,
не
желающая
применяться
к
ч ему
бы
то
ни
было,
яв ляет ся
не
очень
приятным
домочадцем.
И
вполне
закономерным
образом
ее
деспотическая
в оля
и
в
дальнейшем
будет
вы­
бывать
непрестанно
и
п овс юду
напряженные
состояния,
9*
131


конфликты
и
криз исы ,
ибо
Мер и
Бекер
не
выносит
ни­
чего,
что
бы
бы ло
на
од ном
с
ней
уровне;
она
признает
только
подчинение
своему
чудовищно
приподнятому
«я» г.
для
кот оро го
вся
вселенная
едв а
ли
достаточно
просторна.
Не прия тной
и
опасной
сожительницей
ост ается
она
и
дальше,
эта
кроткая
на
вид,
тихая
на
вид
Мери
Бекер.
И
потому
ее
бравые
родители
смотрят
как
на
дв ой ной
праздник
на
Рождество
1843 года,
когда
Вашингтон
Гл о-
у ер,
кор от ко
именуемый
Ваш,
симпатичный
молодой
ком­
мерсант,
уводит
их
двадцатидвухлетнюю
доч ь
из
дома
к
ал­
тарю.
После
венчания
молодые
уезжают
в
Южн ые
Штаты,
где
у
Глоуера
свое
предприятие,
и
за
этот
короткий
период
бр ака
по
страстной
любви
с
ос а нисты м,
весел ы м
Ва­
шем ,
ничего
не
слышно
о
галлюцинациях
и
истерических
припадках.
Письма
Мери
говорят
неизменно
о
полнейшем
счастьи
и
дышат
здоровьем;
так
же,
как
бы ло
и
с
бесчис­
ленным
количеством
ее
товарок
по
судьбе,
сожительство,
с
с ил ьным
мо ло дым
мужчиною
поставило
на
место
ее
шаткие
нервы.
Но
счастливое
и
здоровое
время
длится
для.
нее
недолго,
ров ным
счет ом
полтора
года;
уже
в
1844 году
желтая
лихорадка
в
девять
дней
уносит
Ва ша
Глоуера,
в
Южной
Каролине.
М ери
Бе кер
- Глоуе р
остается
в
уж ас ном
положении.
Небольшая
сумма,
принесенная
ею
в
качестве
п ри даного,
прожита;
беременная
на
последнем
месяце
и
в
полном
отчаянии
стоит
она
в
Вильмингтоне
пе ред
гробом
мужа
и
не
знает,
что
де лат ь.
К
счастью
товарищи
м ужа
по
масонству
со бир ают
кое - как
д ва- три
десятка
долларов,
так
что
мож но
по
крайней
мере
от пра­
вить
вдову
обр ат но
в
Нью-Йорк.
Там
ее
встречает
брат,
и
вскоре
после
то го
она
производит
на
све т
в
родитель­
ском
доме
ре бе нка.
Жизнь
никогда
не
бал ов ала
Мери
Бекер.
В
двадцати­
трехлетнем
возрасте
волна
впер вы е
отбрасывает
ее
назад,
к
месту
отплытия;
после
каждой
попытки
к
самостоятель­
ной
жизни
ей
суждено
находить
прибежище
в
се мье;
до
пятидесятилетнего
возраста
Мери
Бекер
ест
чужой,
по­
даренный
ей
или
выпрошенный
кусок
хлеба,
спи т
в
чу­
жой
постели,
сидит
за
чужим
ст оло м.
Как
раз
ей,
столь
сильной
воле ю,
без
сознания,
однако,
своего
волеустре-
мл ен ия,
стол ь
бе зу мно
г ор дой,
без
малейшего,
однако,
пра ва
на
эту
гордость
и
без
заслуг,
как
раз
ей
приходится,
с
тай -
132


щым
чувством
своей
исключительности,
быт ь
постоянно
в
тя го сть
людям
равнодушным
и,
по
ее
убеждению,
ниже
ее
сто ящим .
Сначала
ей
да ет
приют
отец ,
потом
она
пер е­
деляется
к
сестре
своей
Эбигейль;
там
она
остается
це-
-лых
девять
лет ,
в
качестве
го стя
все
более
и
более
не­
приятного
и
тягостного.
Ибо
с
тех
пор
как
ум ер
Ваш
Тлоуер,
нер вы
молодой
вдовы
опять
разыгрываются
и,
.являясь непрошенной
нахлебницей,
она
своей
раздражи­
тельностью
терроризирует
ве сь
до м.
Никто
не
ре ша ется
возражать
ей,
чтобы
не
вызвать
«fits»; двери должны быть
тщательно
закрыты,
все
в
до ме
должны
ходить
на
цыпоч­
к ах,
чтобы
не
потревожить
«больную» .
Порою
она
блу­
ждае т
с
застывшим
взором
по
комнатам,
как
сомнамбула,
порою
по
целым
дням
о ста ется
в
постели,
в
состоянии
.полной неподвижности,
утверждая,
что
не
может
ни
ст о­
ять,
ни
ходить,
что
всякое
движение
причиня ет
ей
боль.
Своего
собственного
ребенка
она
поспешно
сбывает
из
дому;
эта
че рства я
ду ша
не
желает
думать
о
чем-нибудь
постороннем,
б удь
это
да же
ее
собственная
п лоть
и
кровь;
ее
беспокойное
«я»
неспособно
заняться
чем-либо,
кроме
самого
себя.
Вся
сем ья
должна
вним а те льно
ей
прислу­
ж ива ть,
каждый
должен
поспевать
за
ее
неожиданными
желаниями;
как
«Негр с Нарцисса»
в
известном
романе
Конрада,
она
угнетает
се мью
одним
уж
своим
пассивным,
снисходительным
пр ису тст вие м,
своим
неслышным
расха­
ж ива нием
по
комнате,
своими
претензиями
на
деликатное
к
с ебе
отношение.
В
конце
концов
она
придумывает
для
себя
особую
манию.
Она
от кр ы вает,
что
ее
н ервы
только
тогда
могут
быть
в
покое,
когда
ее
будут
ра скач ива ть
в
га­
маке.
С амо
с обою
понятно
— все
в едь
делается,
чтобы
она
только
оставила
в
покое
— устраивается
такая
подвесная
софа,
и
уличным
мальчишкам
гор ода
Тильтона
улыбается
отныне
заработок
особого
рода:
за
не ско лько
пенни
в
час
раскачивать
Мери
Бекер-Глоуер.
Это,
в
спокойном
пе­
ресказе,
звучит,
вероятно,
шуткою,
но
на
д еле
становится
стра шн о
серьезным.
Чем
более
она
жалуется,
тем
ху же
ее
самочувствие,
так
как
в
результате
ду ше вной
неудовлетво­
рен но сти
и
физическое
состояние
Мери
Бекер
яв но
ста­
нов ится
за
эти
девять
лет
все
более
и
бо лее
внушающим
опасения.
Ее
слабость,
ее
усталость
принимают
безусловно
патологические
формы;
в
кон це
концов
она
уже
не
может
133


одна
спуститься
по
лестнице,
мус кул ы
ослабели,
и
вра <в
подозревает
паралич
нервов
спинного
мозга.
Во.
вся ком у
случае,
в
1850 году Мери Бекер- Гл о уе р
представляет
из
себя
полностью
нежизнеспособное
существо,
хр они­
чески
- больную,
ка ле ку.
Сколько
в
эти х
неоспоримых
явл е­
ниях
пар ализ о ванн ост и
заключается
у
молодой
вдовы
д ей­
ствительного
тел есн ого
страдания
и
сколько
сознательной
симуляции
и
воображения?
Требуется
много
смелости,
чт о­
бы
решить
это
определенно,
ибо
истерия,
ге ниал ьнейша я
в
мире
патологии
комедиантка,
способна
при
помощи
са­
мых
достоверных
симптомов
являть
вид
болезни
в
той
же
мере,
как
с ама
болезнь.
Она
играет
с
болезнью,
но
эта .
иг ра
часто
против
ее
вол и
переходит
в
действительность;,
и
ист ерик ,
который
по
на чалу
хотел
всег о
только
вну­
шит ь
другим
ве ру
в
св ою
болезнь,
прину жден
в
конце
концов
сам
в
нее
уверовать.
Поэтому
надо
отказаться
от
мысли
пытаться
различить
в
ст оль
запутанном
слу ча е,
на-
расстоянии
пя тидеся ти
ле т,
был и
ли
эти
каталептические
состояния
Мери
Бекер
де йств ительн о
парал ичн ым и,
или
являлись
только
бегством
в
болезнь.
Подозрительным
ос­
тается,
во
всяком
случае,
то,
что
она
в
некоторых
слу ча ях
умеет
неожиданно
стать
госпожей
над
своими
нед уг ами^,
при
помощи
воли;
о дин
эпи зод
из
последующих
ее
пар а­
личных
перио до в
дает
основание
подозревать
мно гое .
Как-
то
однажды
она
снова
ле жит
не по дв ижно
в
постели,
бе с­
помощная,
бессильная
кал ек а,
и
вдруг
сл ы шит,
как
ее
муж
(позднейший)
зо вет
снизу
на
помощь.
Он
с
кем-то
поссорился,
и,
повидимому,
ему
угрожает
серьезная
оп ас­
ность.
И
что
же,
параличная
одним
пры жком
соскакивает
с
постели
и
бежит
вниз
по
лест н иц е, .чтобы
заступиться
за
мужа.
Та кие
случаи
(этот— не
единс тв е нный
в
ее
жизни)*
да ют
основание
д умать ,
что
Мери
Бе кер
и
раньше
могла
преодолевать
грубейшие
явлен ия
своей
парализованности
с
помощью
воли,
но
вероятно
не
хоч ет
— или
что
-то
в
ней
не
хочет.
Вероятно,
гл убо ко
под
сферою
сознания!
ее
эгоцентрической
инстинкт
постигает,
что
в
состоянии
явного
здоровья
от
не е,
нахлебницы,
тотчас
же
потребуют
услуг
по
хозяйству,
деятельного
участия
в
работе.
Но
она
не
хочет
ни
в
каком
случае
работать
с
другими,
на
дру­
г их,
рядом
с
другими,
и
чтобы
сохранить
свою
независи­
мость
она ,
ощетинившись
всеми
своими
наэлектризован-
134


ним и
иг лам и,
зарывается
в
болезнь;
без
сомнения,
как
во
многих
случаях,
истерия
яв ляетс я
здесь
прикрытием
гл у-
бокозаложенного
инс тинкт а
— бегством
в
болезнь.
И
ни­
ком у
не
д ано
прорваться
чере з
это
нервное
прикрытие
ее
сокровеннейшего
«я»; эта железная воля скорее даст раз­
рушить
с ебе
тело,
чем
по дчинитс я
чужому
желанию.
Но
какая
огромная
си ла
психического
воздействия
уже
тогда
была
заложена
в
это
немощное,
хрупкое
тело,
тому
дае т
разительный
пример
в
1853 году эта удивитель ­
ная
же нщина .
В
то
вр емя,
на
тридцать
втором
году
ее
жизни
и
на
д евято м
г оду
вд овства,
объявляется
в
Тильтоне
ст ра нств ую щий
зубной
в рач , «доктор»
собственного
св о­
его
факультета,
Даниэль
Паттерсон,
об ра зец
красавца
с
пышной
б оро дой
из
да мс ких
врачей.
Своею
преувели­
ченно-столичною
элегантностью
—на
нем
всегда
чер­
ны й,
н аглу хо
застегнутый
сюр тук
и
тщательно
прогла­
женный
цилиндр—этот
степной
лове лас
без
труда
завое­
вывает
в
выс шей
степени
неизбалованные
женские
сердц а
в
Тильтоне.
Но
— изумительная
вещь!—он
не
замечает
красивых,
добродетельных,
богатых:
его
очаровывает
единственно
прикованная
к
постели,
бледная,
болезнен­
ная,
нервная
женщина,
калека
в
параличе.
Ибо
если
Мери
Бекер
хочет
бы ть
чем-либо,
она
тотчас
же
может
этим
и
стать,
в
том
чи сле
и
очаровательной;
и
от
ее
страдальческиулыбчивой
кротости
исх од ит
та кая
прелесть,
что
она
неотторжимо
пленя ет
эт ого
широкоплечего,
твер­
дог о
мужчину.
Уже
21 июня 1853 года он предлагает ей
РУКУ -
Сватались
ли
когда-либо
к
женщине
в
т аком
со ст о янии?
Жизненная
сила
невесты
Даниэля
Паттерсона
в
ту
пору
настолько
сломлена,
что
она
не
в
состоянии
даж е
пройти
несколько
шагов
че рез
улицу,
к
церкви.
Со
в сею
реши­
тельностью
длин ный
как
жердь
жених
поднимает
пара лич­
ную
с
див ана
и
спускается
с
ней
по
лестнице.
Пе ред
дом ов ым
подъездом
ее
погружают
в
карету,
й
она
возвра­
щается
уже
в
свою
комнату,
как
м истрисс
Паттерсон,
на
рук ах
своего
му жа.
Но
бремя,
которое
тот
с
такой
лег­
костью
возложил
на
св Ъи
плечи,
долгие
годы
дав ит
своей
тяжестью
на
его
жизнь.
Доктору
Паттерсону
не
треб у ется
мно го
в рем ени,
чтобы
открыть,
с
ка ким
неподходящим
характером,
с
какою
тягостною
с упр угою
он
связался:
135


при
всяком
переезде
приходится
погружать
в
карету
веч­
ную
па циент ку ,
а
вме сте
с
нею
и
неизбежную
с офу- ка­
чалку;
в
хозяйстве
она
проявляет
себя
стол ь
непригодной,
что
Паттерсон,
при
скудном
сво ем
доходе,
вынужден
в зять
домоправительницу.
Героиня
своих
собственных
гр ез
«по ­
гружается
меж
тем
в
к н и г и », как с восхищением выражается
алорозовая
биография,
ин аче
говоря,
лежит
в
неврасте­
ническом
изнеможении
на
оттоманке
или
в
постели
и
чи­
тает
рома ны;
вме сто
того
чтобы
взять
к
себ е
в
дом
сын а
от
первого
б рака,
который
дух о вно
пог ибае т
где-то
на
Западе
у
необразованных
людей,
она
занимается
оккул ьт измом
и
пописывает
в
газетах;
иной
раз
она
сочиняет
для
про ­
винциальных
журналов
статейки
и
стихи.
Ибо
и
в
нов ом
супружестве
в
ней
не
пробуждается
еще
ее
сущность.
В
летаргическом
св оем
бессилии
она,
со
свойственным
ей
с мут ным
тщеславием,
мечтает
и
грезит
о
чем-то
в е ликом,
о
чем-то
значительном;
и
так
долгие
годы
одно
из
гени­
альнейших
дарований
столетия
жде т,
в
полной
пра з дно сти
и
бездеятельности
и
все
же
в
тайном
сознании
своей
призванности,
какого-то
решающего
слова,
какой-то
пред­
назначенной
ей
роли.
Но
на
долгие
годы—
почти
на
де­
с ять
лет
—ей
о ста ется
все
та
же
однообразная
рол ь
не­
излечимо
больной,
достойной
сожаления,
обреченной
всеми
в рач ами
и
друзьями
на
безнадежное
с ост оя н и е, «непонятой»
же нщины .
Очень
ско ро
и
добрый
Паттерсон
замечает
то,
что
многие
знали
до
него,
а
после
не го
— все:
что
долго
не
проживешь
сколько
- нибудь
сносно
с
эти м
деспотом,
с
этой
болезненно-падкой
на
преклонение
женщиной.
Все
неуютнеее
становится
ему
дом а
и
в
супружестве.
Сначала
он
затягивает
сверх
условленного
срока
свои
де ловые
пое здк и;
потом
разразившаяся
в
1863 году гра­
жданская
во йна
да ет
ему
желанный
по вод
совершенно
укло ­
ниться
от
супружеской
жизни.
Он
выступает
в
поход
в
качестве
врача
северной
армии,
но
попадает
в
первом
же
сражении
в
пле н
и
интернируется
до
конца
войны.
Мери
Бекер
- Паттерсон
остается
стол ь
же
одинокой
и
беспомощной,
как
и
дв адцат ь
лет
назад,
по
см ерти
Глоу-
ера .
Еще
раз
потерпевшее
кру ше ние
судно
прибивается
к
ста ­
рому
б ерегу ,
еще
раз
попадает
она
в
дом
к
сест ре.
Теперь,
на
сороковом
год у,
судьба
ее
окончательно
погребена,
по-
видимому,
в
бедности
и
захолустьи,
с
жизнью
пок онч е но.
136


Ибо
Ме ри
Бекер
уже
сорок
ле т,
и
она
все
еще
не
зн а­
ет,
для
чего
и
для
к ого
она
живет.
Первый
муж
под
зем лею,
второй
за
ты сячу
миль,
в
пле ну,
ее
собственный
ребенок
где-то
у
чу жих
людей,
она
все
еще
кормится
из
ми ло сти
за
чужим
столом,
никого
не
л юбя
и
не
зн ая
ни­
чьей
любви,
самое
ненужное
су щество
между
Атланти­
ческим
и
Тихим
океанами.
Напрасно
она
пытается
че м- ни­
будь
заняться.
Она
преподает
в
школах,
но
ее
нер вы
не
выдерживают
ре гуля р ной
работы;
она
читает
книги
и
пи­
шет
статейки
для
захудалых
провинциальных
журналов;
но
глубокий
ее
и нстинкт
знает
в
точности,
что
такое
бумаго­
марание
не
разрешает
еще
нужнейшего,
главнейшего
вопроса
ее
жизни.
Так
бродит
она
бесцельно
и
тоскливо
по
д ому
сестры,
и
огромные,
де мо нич еские
с илы
этой
за­
гадочной
женщины
пребывают
нагл ух о
замурованными
и
и
незримыми
где-то
в
глубине.
И
чем
более
она
сознает
бессмысленность
своего
внешнего
положения,
чем
более
ясным
становится
женщине
в
сорок
од ин
год,
что
с
жен­
ским
счастьем
покончено,
тем
более
бродит
и
ходит
в
ее
теле
приглушенная
и
перенапряженная,
никогда
еще
не
высвобождавшаяся
жизненная
сила.
Все
бо лее
бурно
ра з­
ражаются
нервны е
припадки,
все
болезненнее
действуют
конвульсии
и
судороги,
все
более
стойкими
становятся
параличные
состояния.
Теперь
она
в
сво и
самые
легкие
дни
не
може т
сделать
пол мил и
пешком
без
того
чтобы
не
устать.
Все
более
и
более
бледная,
сл аб ая,
измученная
и
неподвижная,
лежит
она
в
постели,
бессильное
по доб ие
человека,
хрон ич ес ки
больная,
се бе
самой
опротивевшая
и
в
тягость
другим.
Врачи
отказались
от
борьбы
с
ее
нервами;
без
всякого
результата
обращалась
она
к
самым
проблематическим
ср ед ства м,
к
ме см ериз му
и
спиритизму,
лечи ла сь
травами
и
всякими
другими
способами;
сестра
делает
последнюю
ставку
и
посылает
ее
в
Нью-Гемп-
ша йр,
в
водолечебницу.
Но
тамошний
курс
только
ухуд­
ша ет
ее
состояние,
вместо
того
ч тобы
улучшить.
После
дву х
сеансов
она
вообще
уж
не
может
сдел ать
ш ага;
с
уж а­
сом
сознает
она,
что
навсегда
погибла,
никто,
никакой
врач
не
в
состоянии,
значит,
ее
спа сти !
Чудо
должно
случиться,
воплощенное
чудо,
чтобы
сделать
ее,
параличную,
духовно
и
физически
разрушенную
же нщин у,
оп ять
живым
чело­
веком.
137


И
вот,
на
сорок
первом
год у
своей
все
еще
бесполез­
ной
жизни,
ждет
М ери
Бекер,
со
всем
пылом
отчаяния,
всеми
сила ми
фанатического
сво его
сердца
этого
ч уда,
этого
чудесного
избавителя.


КВИМБИ
О
ч уд есах
и
об
одном
подлинном
чудодее
ходят,
с
неко­
торых
по р,
действительно,
смутные
слухи
и
тол ки
в
Нью-
Гемпшайре:
какой
-то
врач,
Пинеа с
Панкхерст
Кв имби,,
со в ерша ет,
будто
бы,
чудесные
и
небывалые
исцеления,
и
притом
ка ким
-то
нов ым
и
таинственным
способом.
Этот
целитель
не
применяет
ни
массажа,
ни
ле ка рств,
ни
магнетизма,
ни
электричества,
и
все- таки
он,
в
тех
случаях,
когда
дру гие
врачи
с
их
ср ед ств ами
бессильны,
шутя
достигает
цели.
Слух
превращается
в
разговоры,
раз­
говоры
в
уверенность.
И
вот
проходит
немного
вре ме ни,
и
со
вс ех
концов
страны
устремляются
пациенты
к
этому
чародею-доктору,
в
Портленд.
Эт от
сказочный
доктор
Квимби,
ну жно
с
самого
начала
сказать,
вовсе
не
доктор,
не
ученый
латинист
и
не
ди пло­
мированный
медик,
а
всего
только
бывший
часовщик
из
Бель фа ста ,
сын
бе дног о
кузнеца.
В
ка честве
усердного^
неглупого,
дельно г о
ремесленника
он
терпеливо
изготовил
бог
вес ть
сколько
часо в,
как
вдруг
является
в
1838 году
в
Бельфаст,
в
о дну
из
своих
гастрольных
поездок,
не кий
д-р
Пуайен
и
впервые
открыто,
демонстрирует
там
опыты
гипнотизма.
Эт от
французский
вр ач,
ученик
Месмера
(повсюду в мире мы встречаемся со следами этого необы ­
кнов ен ног о
чел овека ), вызвал возбуждение во всей Америке*
своими
г ипнот ичес кими
сеансами,
и
непреходящее
отра­
жение
любопытства
то го
времени
к
«теневой стороне
природы»
нахо дим
мы
в
волнующих
рассказах
Аллана.
Эдгар а
По.
Ибо
почва
Америки,
с
первого
в згл яда
трезвая
и
сухая,
становится
им енно
в
сил у
своей
невозделанности
великолепным
посевом
для
всякого
р ода
сверхчувственных
иск ан ий.
Здес ь
ученые
академ ии
и
королевские
общества,
в
высокомерии
своем,
не
об ъ явля ют,
как
в
скепт ичес кой
Европе
месмеровской
поры,
пр ост ым
«воображением»
139


лаже
самые
оч ев идные
явлен ия
передачи
посредством
внушения,
и
наив но - опт имист ичес кий
ум
американцев,
.которым ничто
не
представляется
наперед
невозможным,
с
любопытством
обращается
к
этим
волнующим
и
новым
для
них
вопросам.
Громадная
спиритуалистическая
(и
вскоре
после
т ого
спиритическая)
волна
бежит
следом
за
докладами
французского
месмериста;
во
всех
городах
и
селах
сеансы
его
посещаются
и
подвергаются
живейшему
обсуждению.
И
скромный
часовщик
Квимби
принадлежит
также
к
числу
полностью
завороженных.
Он
посещает
каж дую
лекцию,
не
может
насытиться
чарами
гипноза;
охваченный
любознательностью,
он
сл еду ет
за
доктором
Пуайеном
из
одного
мес та
в
другое,
пока
наконец
этот
широкоплечий
симпатичный
челов ек
со
своим
твердым
и
умным
взгл яд ом
американца
не
обращает
на
себя,
ср еди
про чих
слушателей,
особого
внимания
доктора
Пуайена.
Он
подвергает
его
исследованию
и
сразу
же
открывает
в
нем
бесспорное
гипнотическое
дарование,
в
активной
форме.
Он
часто
пользуется
им,
чтобы
усы пл ять
медиумов,
и
Квимби
с
изумлением
убеждается
при
этих
случаях
в
своей,
дотоле
ему
неизвестной
способности
к
передаче
воли.
Энерг ичный
рем есле нник
решите льно
пор ы вает
с
часовым
делом
и
обращает
с вою
способность
к
внуше­
нию
в
ремесло.
В
одном
пятн ад цати л ети ем
немце,
Люциусе
Бюргмайере,
он
открывает
идеального
медиума;
оба
объ­
единяются,
—
он
в
качестве
активного
магнетизера,
Бюрг-
майер
в
качестве
чутко
реагирующего
объекта
внушения.
И
с
эт их
пор
новый
доктор
разъезжает
со
сво им
Бю рг-
майером
по
ст ра не,
как
какой-нибудь
прорицатель
с
об е зья­
ною
или
попугаем,
и
практикует
вместе
с
ним
в
д ере внях
и
городах
особый
вид
врачевания
— терапию
гипнотического
ясновидения.
Эт от
новый
ме тод
часовщика
Квимби
основан
по
на­
ча лу
на
давно
отвергнутом
заблуждении
ранней
пор ы
месмер и зма
—о
присущей
будто
бы
сомнамбулам
способно­
сти
к
интроспекции,
к
про зре нию
своего
внутреннего
мира.
Как
известно,
сразу
же
после
откр ы тия
сна
на
яву
возникло
мнение,
что
всякий
загипнотизированный
может
отвечать,
в
состоянии
яс но виде ния,
на
все,
о
чем
его
спрашивают,
о
бу ду щем
и
о
прошлом,
о
видимом
и*
неви­
димом ;
поч ему
бы
ему
в
этом
случае
не
постигать
не­
140


з римо
существующей
в
чело век е
болезни
и
не
устанавли­
вать
возможных
ср ед ств
к
ее
изл ечен ию?
Вм есто
клини­
ческ ог о
диагноза,
обычно
предшествующего
всяк ом у
ле чению ,
уверенный
в
своей
медиумической
сил е
Квимбн
вводит
диагноз
ясновидения.
Его
мето д,
собственно
го вор я,
очень
прост.
Сначала
он
усыпляет
пе ред
публикою
своего
Люц иу са
Бюргмайера.
Как
только
тот
в падае т
в
транс7
к
нему
подводят
больного,
и
в
своем
медиумическом
сне
Бюргмайер
с
закрытыми
глазами
прорицает
о
данной
болезни
и
прописывает,
в
том
же
сне,
правильное
л ече­
ние .
Пусть
эт от
род
диагностики
каж етс я
нам
слегка
за­
бавным
и
менее
надежным,
чем
исследование
крови
и
рентгеновские
снимки,
но
нельзя,
во
всяком
слу ча е,
отрицать,
что
на
многих
больных
действует
у див ительны м
образом
факт
опр еделе ния
их
страдания
и
сп осо ба
его
ле чения
с но видцем ,
как
бы
с
того
све та.
Пов сюд у
во
м но­
жестве
находятся
пациенты,
и
компания
Квимби
и
Бюрг­
майер
делает
великолепные
дела.
Теперь,
по
изобретении
стол ь
блестящего
трюка,
бр а­
во му
«доктору»
ост авал о сь
только
и тти
тем
же
путем
и
дальше
заниматься
медицинским
ремеслом
на
паях
со
сво им
искусным
медиумом.
Но
этот
Квимби,
не обр азов ан­
ный,
правда,
и
необремененный,
подо бно
п ред стави тел ю
науки,
чувством
ответственности,
по
природе
своей
отнюдь
не
шарлатан,
а
честный
и
добросовестно
ищущий
чело век ,
с
л юб опы тством
ко
все му
непонятному.
Для
н его
недоста­
точно
загребать
и
дальше
доллары
при
помощи
этого
затейливого
средства;
старый
часовщик,
ученый
механик
в
нем
не
дают
ему
поко я,
пока
он
не
докопается
на ко нец,
где
же
собственно
главная,
скр ыта я
пружина
эт их
ошеломляющих
ис целе ний.
Случай,
наконец,
приходит
ему
на
помощь.
Как-то,
в
состоянии
транса,
Бюргмайер
опять
прописывает
пациенту
лекарство,
но
б ед ня га-бол ьной
не
располагает
ср едствам и
для
его
прио б рет ения;
и
вот
Квимби
про писы ­
в ает
лекарство
более
дешев о е,
чем
то,
что
пророчески
указ ал
Бюргмайер.
И
что
же,
действие
его
столь
же
бл а­
готворно.
То гда
у
Квимби
впер вы е
является
творческое
подозрение,
что
вовсе
не
транс
и
не
ги пно тич е ское
прори­
цание,
не
пилюли
и
не
жидкости
вызывают
выздоровление,
но
е динст ве нно
вера
больного
в
эти
пилюли
и
жидкости,
что
только
внушением
или
самовнушением
достигается
141


ч удо
ис целен ия;
короче,
он
делает
то
же
открытие,
что
и
Месм ер
в
свое
время
с
магнитом.
Точно
так
же,
как
и
тот,
он
в
виде
опыта
выключает
для
начала
промежуточное
звено;
он
отказывается
от
гипноза,
как
тот
от
металли­
ческого
магнита.
Он
разрывает
договор
со
своим
медиумом
Бюргмайером,
о ставл яет
в
стороне
магию
сонного
яс но ви­
дения
и
основывает
сво й
метод
исключительно
на
созна­
тель но м
воздействии
вн уш ение м.
Его
врачебный
метод,
так
называемое
Mind Cure 1 (переделанное в дальнейшем
М ери
Бекер
в
Christian Science и выдаваемое ею за свое
собственное,
богом
внушенное
открытие), в основе очень
прост.
Квимби
на
опыте
собственных
се анс ов
ясновидения
пришел
к
мыс ли,
что
многие
болезни
покоятся
на
вообра­
жении
и
легче
всего
устранить
недомогание,
разрушив
у
больнбго
ве ру
в
его
болезнь.
Природа
сама
должна
по­
могать
себ е,
и
врачеватель
души
требуется
лишь
для
того,
что бы
укрепить
ее
в
деле
самопомощи.
По это му
Квимби
леч ит
от ныне
своих
пациентов
не
обычными
в
практ ике
приемами
борьбы
с
болезнью
при
помощи
ме­
дицинс ких
средств,
но
те м,
что
пс их ичес ки
выкл ючае т
представление
о
болезни,
т.
е.
попросту
г о во ря, «загова­
ривает»
болезнь
у
пациента.
В
печатном
проспекте
Квимби
дословно
значится:
«Ввиду того,
что
мои
приемы
отлича­
ю тся
от
всех
других
медицинских
приемов,
я
подчеркиваю,
что
не
прописываю
ни ка ких
лекарств
и
не
ле чу
извне,
я
присаживаюсь
к
паци ен ту,
объ ясн яю
ему ,
какого
я
мне ­
ния
насчет
его
болезни,
и
в
этом
мое м
объяснении
и
заключается
лечение.
Когда
мне
удается
изменить
ошибоч­
ную
установку,
то
тем
самым
я
изменяю
и
флюид
его
фи зиче с кой
конституции
и
восстан ав ли ва ю
истину;
мой
метод
—
ис тина ».
Наив ны й
и
все
же
вдумчивый
человек
вполне
сознает,
конечно,
что
эт им
с воим
ме т одом
он
пе­
реступил
гра ни цу
науки
и
проник
в
об л асть
религиозного
воздействия.
«Вы спрашиваете меня,— п иш ет
он,—входит ли
мой
метод
в
состав
какой
нибудь
опр еделе нной
науки.
На
это
я
о тве чу:
не т!
Он
входит
в
состав
мудрости,
кото­
рая
выше
самого
человека,
которая
возвещена
восемнадцать
веко в
назад.
С
тех
пор
она
нико гд а
не
име ла
мес та
в
сердце
человеческом,
но
она
существует
в
ми ре,
и
только
1 «Лечение духом».
142


мир
об
эт ом
не
знает».
Таким
образом
Квимби
еще
до
Christian Science формулировал свое учение ссылкой на
Иисуса,
как
первого
ahealer», первого врачевателя душ,
правда,
с
то й1
разницей
(этого не замечают проникнутые
враждебным
чу вств ом
критики
Мери
Б еке р), что Квимби
пр акт иков ал
метод
индивидуального
воздействия,
основан­
ный
на
с импа тиче ско й
си ле
его
внушающей
личности,
ме жду
тем
как
Мери
Бекер
с
гораздо
бо л ьшей
смелостью
и
безрассудностью
возводит
отрицание
бол е зни
и
первен­
ство
веры
пере д
стр ад ан ием
в
систему,
претендующую
на
истолкование
и
улучшение
всего
мира.
Новый
метод
Пинеаса
Квимби,
во
многих
случаях
чудо­
действенный
по
своим
последствиям,
не
заключает
в
, себе,
однако, 1 ничего
чудесного.
Благодушный,
седоволосый
че ловек
со
взглядом,
внуш ающ им
доверие
и
вместе
твер­
ды м,
са ди тся
напротив
больного,
крепко
зажимает
его
колени
между
своими,
поглаживает
и
потирает
ему
слегка
влажными
пальц ам и
голову
(последний след магнетически-
ги пнот ич ес кой
установки
в
целях
концентрации
внимания
б о ль н о го ), и потом предлагает подробно рассказать о бо ­
лезни
и
настоятельнейшим
о бр азом
разубеждает
пациента
относительно
н ее.
Он
не
исследует
симптомов
науч но,
но
попросту
вытесняет
их
путем
отрицания,
он
не
выклю­
чает
болевого
ощу ще ния
с
помощью
тех
или
иных
сред ств
из
организма,
но
путем
вну ше ния
устраняет
его
из
области
чувства.
Слишком
уж
просто,
с ли шком
уж
прим ити вно ,
скажут,
пожалуй,
про
такое
лечение
п утем
голого
утвер­
жд ени я,
—
оно
дешев о
стоит.
Оче нь
уж
удобно
отрицать
бол е знь
вместо
того
чтобы
лечи ть
ее.
Но
в
д ей стви тель­
ности
между
методом
часовщика
1860 года и получившим
высокоавторитетное
научное
пр изнан ие
методом
аптекаря
Куэ
1920 года всего лишь один шаг расстояния .
И
успех
этого
неведомого
Квимби
не
ус ту пит
успеху
его
знаменитого
посл ед ова тел я:
тыс ячи
пациентов
домогаются
его
«Mind Cure», в конце концов он вынужден ввести лечение
на
расстоянии,
так
называемые
a absent treatments» при по­
мощи
пи сем
и
инс тру кций,
так
как
его
ка б инет
не
справ­
ляет ся
больше
с
наплывом
пациентов
и
слава
о
всеисцеляю­
щем
докторе
начинает
распространяться
по
всему
о кр угу.
И
до
супругов
Паттерсон
в
их
деревушке,
в
Нью-Гемп-
шайре
дошла,
еще
несколько
лет
назад,
весть
об
это й
143


удивительной
«Science of Health» экс- час ов щи ка
Квимби,
и
в
1861 году,
вплотную
пер ед
отъездом
в
Южные
Штаты
«доктор» (или,
верн ее ,
тоже
не
до кто р), Паттерсон пишет
14 октября чудодейственному врачу,
не
приед ет
ли
он
как-нибудь
в
Конкорд.
«Моя жена вот уже много лет
кале ка,
в
результате
паралича
сп инны х
нер вов;
она
может
пребывать
только
в
полусидячем
положении,
и
нам
бы
хотелось
испытать
в
это м
случае
вашу
чудесную
си лу».
Но
огромная
практика
не
да ет
возможности
чародею
со­
вер ша ть
такие
пу теше ств ия,
он
вежливо
отклоняет
пригла­
шение.
М ери
Бекер,
однако,
с
отчаянием
цеп л яется
за
эту
последнюю
надежду
на
выздоровление.
Г одом
позже,
когда
Паттерсон
уже
в
плену,
в
Южной
Армии,
прикованная
к
постели
больная
шл ет
к
Квимби
еще
более
фанатиче­
ский,
нас то ят ельный
призыв
S.
О.
S.1 —
прибыть
и
«спасти»
ее.
Она
(та самая,
которая
впоследствии
изъяла
имя
Квимби
из
вс ех
своих
сочинений)
пишет
дословно:
«Я должна прежде всего лично увидеть Вас!
Я
чу вству ю
полное
доверие
к
Ваш ей
философии,
в
той
форме,
как
она
изложена
в
Ваших
проспектах.
Можете
Вы,
хотите
Вы
ме ня
спасти?
Мне
придется
умереть,
если
Вы
не
можете
ме ня
спасти.
Моя
болезнь
хроническая,
я
не
м огу
уж
повернуться
са ма
и
не
выношу
ничьего
прикосновения,
кроме
мужа.
Я
теперь
добыча
ужаснейших
м ук,
по жал уй­
ста
по мо гите
мне !
Простите
мне
все
ошибки
в
этом
письме,
я
пишу
в
постели
и
без
всяких
приспособлений». И опять
Квимби
не
может
приех а ть,
и
в
третий
раз
пишет
она
ему
в
отчаянии,
на
этот
раз
из
водолечебницы,
спрашивая,
можно
ли
ей,
по
его
м нению ,
решиться
на
поездку
к
нему.
«Предположите,
что
у
меня
достаточно
до ве рия,
чтобы
поехать
к
Ва м,
полагаете
ли
Вы,
что
я
м огу
доехать
и
не
погибнуть
окончательно
в
результате
это й
пое здк и?
Я
в
таком
возбуждении,
что
н ад еюсь
прибыть
к
Вам
еще
живою.
Но
вопрос,
—
достаточной
ли
будет
Ваша
помощь,
чтобы
снова
поставить
меня
на
ноги?» В ответ на этот
потрясающий
призыв
Квимби
предлагает
ей
реши ться
на
путешествие
без
колебаний.
Теперь
недостает
еще
од ного
— денег
на
поездку.
Эби -
гейль,
обычно
на
все
готовая,
не
чувствует
ни
малейшего
доверия
к
этому
подозрительному
докт ору,
который
лечит
1 Условный сигнал бедствия.
\
144


без
всяких
ср е дств
и
приемов,
единственно
«by mind»,
то
есть
духом.
Она
в
кон ец
устала
от
вечных
фантазий
се стр ы.
Она
строго
объявляет,
что
ни
пенни
ие
ис тр атит
на
такое
явное
шарлатанство.
Но
ког да
Мери
Бек ер,
эта
упря м ая
г оло ва,
чего-нибудь
хочет,
она
разрешит
и
раз ­
мечет
в сякую
преграду.
Она
са ма
набирает
в
долг
горсточку
денег,
доллар
за
долларом,
у
друзей,
у
знакомых, \ чужих.
Наконец-то
спасительная
схмма
собрана,
наконец
то
может
она,
в
ко нце
октября
1862 года,
купить
билет
и
поехать
в
Портленд.
Об
01 ом путешествии известно только одно:
совершенно
изможденная
и
разбитая
она
прибывает
в
чу­
жой
город.
Логически
естестг ен н о
было
бы
теперь
повре­
менить
с
врачебным
освидетельствованием.
Но
эта
неисто­
вая
женщина
не
да ет
себе
отд ыха;
необъятную
энергию
ра зби вает
он а,
со
свойственным
ей
фанатизмом,
когд а
воля
ее
действительно
к
чему-либо
на пр авлен а.
Прямо
с
в окзал а,
уст ала я,
в
полном
изнеможении,
в
дорожной
пыли
тащится
она
тотчас
же
в
International Hotel, где
устроился
для
лечения
д-р
Квимби,
и
де йств ите льно ,
сил
ее
хватает
только
до
первой
площ адки
лестницы.
Дал ьше
ей,
парализованной,
не
подняться,
И
вот
ее
берут
на
руки
и
под(ерживают
служители
и
др угие
случайные
помощ­
ники.
Они,
ступенька
за
(тупенькой,
воло ча т
и
тащат
кверху
бледную,
истощенную,
дрожащую
от
возбуждения,
бедно
о
и
тую
женщину.
Двери
р асп ах ива ются,
беспомощное
те ло
вталкивается;
она
без
сил
опускается
в
кре сло ,
калека,
изломанные,
истерзанные
остатки
человека.
И
с
мольбою
обращается
ее
ис пуганн ы й
взо р
к
кроткому
седому
чело ­
веку,
который
приса жив а етс я
к
не й,
поглаживает
ей
руки
и
виски
и
ти хо
начинает
ее
утешать.
И
через
нед елю
—о
чудо!
—
эта
с амая
Мэ ри
Б екер,
от
которой,
как
от
калеки,
отступались,
пожимая
пл ечи,
все
врачи,
совершенно
здорова.
Ей
свободно
и
легк о
пови­
нуются
мускулы,
су ста вы,
члены.
Она
опять
может
ходить
и
бе гат ь,
она ,
легко
прыгая,
взбирается
по
ста
десяти
ст упеня м
городской
башни
Портленда,
говорит,
расспра­
шивав
г,
ликует,
восторгается,
пламенеет, —
сияющая,
помо­
лодевшая,
почти
к раси вая
женщина,
дрожащая
от
жажд ы
де ятельн ос ти
и
п олная
но вой
энергии,
энер)
ии,
не
и мею щей
с ебе
равной
даже
в
отечестве
ее,
в
Аме рике,
энергии,
которая
вскоре
завоюет
и
покорит
себе
милльоны
людей.


ПСИХ ОЛОГ ИЯ
ЧУДА
Как
падает
с
неба,
в
ясный
день,
мол ния ?
Как
могло
случиться
тако е
чудо,
являющееся
насмешкой
над
всем и
пра ви лами
врачебной
науки,
над
здр авым
смыслом?
Прежде
всего,
пол агаю
я,
в
сил у
полнейшей
готовности
Ме ри
Бекер
к
ч уду.
Как
молния
не
про изв о льно
вспыхивает
в
тучах,
но
предполагает
особую
заряженность
и
напря­
женность
атмосферы,
так
и
чудо,
что бы
со ве ршиться ,
требует
определенного
предрасположения,
некоего
нервно
и
религиозно
воспаленного
душевного
состояния;
никогда
не
слу ча ется
с
человеком
чуда,
без
того
что бы
он
вну т­
ренне
не
ждал
его
давно
и
страстно.
Мы
знаем
и
учили
когда-то,
что
«чудо —
веры
лучшее
дитя», но и этот вид
рождения
в
д ухе
т ребу ет
полярности,
как
рождение
от
о тца
и
мате ри;
е сли
вера
— отец,
то
от ча яние, несо мне нно,
мать
чуда;
лиш ь
путем
сочетания
безгранично
уповающей
на де жды
с
полнейшей
безысходностью
обретет
чудо
зд есь,
на
земле,
свой
образ.
А
Мери
Бекер
близка
в
то
время,
в
тот
октябрьский
день
1862 года,
к
последнему
пределу
отча яни я:
Пинеас
Квимби
—
ее
последняя
с тав ка,
два-три
доллара
в
кармане
—
ее
последние
д еньг и.
Она
знает,
что
если
и
в
это м
случае
лечение
не
удастся,
то
для
нее
уж
не т'
больше
надежды.
Никто
не
даст
ей
денег
для
новых
попыток;
безнадежно
парализованной,
нежеланной
людям,
обузе
своей
сем ьи
и
с ебе
самой
отвратительной,
ей
при­
дется
отхворать
и
по ги бнут ь.
Если
он
ее
не
сп асе т,
то
уж
не
спасет
никто .
Поэтому
она
воодушевлена
теперь
прямо-
таки
демоническим
доверием
отчаяния,
сильнейшею
из
си л;
одним
порывом
извлекает
он^
из
своего
истерзанного
тела
ту
элементарную
душевную
мощь,
которую
Месмер
назв ал
волею
к
здоровью.
Короче,
она
выздоравливает
потому,
что
ее
инстинкт
усматривает
в
данном
случае
последнюю
на
земле
возможность
выздороветь;
ч удо
свершается,
по­
то му
что
должно
свершиться.
140


И
пот ом:
ради
этой
попытки
вызва н о,
наконец,
наружу,
в
чис тейшей
форме,
гл убоч айш ее
душевное
предрасполо­
жение
Мери
Бекер.
С
самой
ра нней
юности
эта
доч ь
фермера-американца
ждала,
как
и
сестра
ее
у
Ибсена,
«чудесного» .
Она
всегда
мечтала,
что
с
нею
и
чере з
нее
про из о йдет
что-то
не обыч ай ное;
все
ее
поги бшие
г оды
был и
залогом,
сла д ост ным
предвкушением
эт ого
таин­
ственного
мига.
С
пятнадцатого
года
своей
жизни
она
го то­
вилась
к
воплощению
безумной
своей
ме чты
о
том ,
что
судьба
обе щае т
ей
нечто
ос обен ное .
И
вот
она
у
порога
испытания.
Если
она
приковыляет
хромою
обратно,
то
сестра
осмеет
ее,
от
нее
потребуют
обратно
де ньг и,
и
жизнь
ее
бесповоротно
погибла.
Но
есл и
она
излечится,
то
с
ней
совершилось
чудо,
«чудесное», и ( е е
мечта
с
д ет ст ва !) ей будут дивиться .
Все
за ходя т
видеть
ее,
го­
ворить
с
ней ;
наконец-то,
наконец
мир
заинтересуется
ею,
и
в перв ые
не
из
сожаления,
как
до
сих
пор,
но
с
почтительным
восхищением,
—
ибо
она
п реод о лела
св ою
болезнь
магическим,
сверхестественным
образом.
Поэтому
из
многих
тыс яч
одержимых
недугами
во
вс ей
Америке,
обращавшихся
в
течение
двадцати
лет
к
чародею-доктору
Квимби,
никто
не
был ,
может
быт ь,
в
т акой
степени
предрасположен,
на
путях
душевных,
к
выздоровлению,
как
Ме ри
Бе кер.
Здесь
сл иваю тся,
таким
образом,
в
од но
целое
добр осо­
в естн ая
в оля
к
исце лению
со
сто ро ны
вра ча
и
страстная,
титаническая
воля
к
выздоровлению
со
стороны
пациента.
Поэтому
выздоровление,
собственно,
совершилось
при
первой
же
встрече.
Уже
то,
как
окидывает
ее
умиротво­
ряющим
взором
серых
своих
гл аз
этот
с поко йный,
серь ез­
ный,
пр и ветливы й
человек,
уже
это
успокаивает
се.
И
успокаивает
ее
прикосновение
его
прохладной
руки,
магнетически
проводящей
по
ее
лбу,
и
пре жде
всего
успокаивает,
что
он
да ет
ей
говорить
о
своей
болезни,
что
она
его
интересует.
Ибо
интереса,
его
-то
она
и
жаждет,
эта
«непонятая»
больная.
Г одами
она
привыкла
к
тому,
что
все
окружающие
прячут
с удор ож ную
зевоту,
ко гда
она
рассказывает
о
своих
недугах;
и
вот
впервые
п еред
нею
человек,
который
все рь ез
принимает
ее
стра­
дания,
и
ее
честолюбию
льстит,
что
именно
ее
хотят
изл е чить
духовным
методом,
через
душу,
что
наконец-то,
10*
147


наконец,
кто-то
ищет
у
н ее,
всем и
пренебрегаемой,
душев­
ных
и
духовных
си л.
С
верою
вслушивается
она
в
объяс­
нения
Квимби,
она
впивает
его
слова,
спрашивает
и
дае т
се бя
спрашивать.
И
за
страстным
интересом
к
этому
новому,
к
это му
духовному
методу
она
забывает
св ою
собственную
болезнь.
Тел о
ее
забывает
о
том,
что
оно
парализовано
или
должно
соз да вать
видимость
парализо­
ванности,
ее
судорожное
состояние
разрежается,
кровь,
более
алая,
быстро
течет
по
жилам,
лихорадочное
возбу­
ждение
пе реда ет ся
ис то ще нным
органам,
повышая
их
жизненность.
Но
и
добрый
Квимби
в
прав е
изумиться.
Привыкший
к
тому,
что
его
па циент ы,
в
б ольш ин стве
тяжеловесные
рабочие
и
ре ме сл енники,
не
м уд р ствуя,
подчиняются
его
внушению
с
открытыми
устами
и
откры­
той
душой
и,
получив
облегчение,
тотчас
же
кладут
на
стол
свои
два-три
доллара,
не
интересуясь
больше
ни
им,
ни
его
методом,
он
неожиданно
в идит
перед
со бою
жен­
щину,
особую,
литературную
жен щи н у , «апИюгезв», кото ­
рая
всем и
порами
жа дно
впивает
его
слова;
видит,
наконец,
не
тупую,
а
страстно-любопытную
па циентку ,
которая
не
только
хочет
мигом
выздороветь,
но
и
понять,
почему
и
как
она
выздоравливает,
Это
сильно
льст ит
самолюбию
б ра вого
часовщика,
который
много
лет
серьезно,
честно
н
в
полном
одиночестве
отстаивает
сво ю
«науку», который
до
сих
пор
не
встр ечал
ник ого ,
кто
бы
поговорил
с
ним
как
сл еду ет
по
поводу
его
су мб урн ых,
особенных
м ысл ей.
И
вот
каким -т о
попутным
ветром
занесло
к
не му
в
дом
эту
женщину,
которая
тотчас
же
всю
сво ю
внбвь
обре­
тенную
жизненную
силу
претворяет
в
духовный
интерес;
она
зас тавл яет
его
рассказывать
о
себ е
и
объяснять
все,
его
мет од,
его
прие мы;
она
про сит
позволения
заглянуть
в
его
заметки,
его
записки,
его,
рук опис и,
в
кот о рых
он
довольно
беспомощным
образом
нацарапал
свои
сму тн ые
т ео рии.
Но
для
нее
эти
записи
стан о вя тся
откровением;
она
копирует
(очень важная подробность!) в отдельности,
страницу
за
страницей,
в
особенности
тетрадку
«Вопросов
и
о тв ет о в», которая содержит квинтэссенцию теории и
пр акт ики
Квимби;
она
спрашивает,
спорит,
вытягивает
из
д обр одуш ного
Квимби
все,
что
он
может
с казат ь.
Со
сво йст венны м
ей
неистовством
она
впивается
в
его
пре д­
положения
и
мысли
и
извлекает
из
них
для
себя
дикое,
148


фанатическое
воодушевление.
Й
име нно
эта
воодушевлен-
ность
Мэри
Б екер
новыми
методами
леч ения
создает
ей,
собственно,
новое
здоровье.
Впервые
эта
эгоцентрическая
натура,
которая
ни
в
чем
и
ни
в
ком
не
принимала
са­
моотверженного
участия,
эротика
которой
вытеснена
до­
веден ны м
до
крайности
чу вств ом
своего
«я», материнский
инстинкт
которой
подавлен
перенапряжением
личной
воли,
—
впервые
познает
Мери
Бекер
истинную
страсть,
духовную
взволнованность.
А
элементарная
с тр асть
всегда
ока зы в ается
лучшим
предохранительным
клапаном
при
невроза*.
Ибо
только
потому,
что
до
сих
пор
Мер и
Бек ер
не
умела
занять
сво и
нер вы
на
прямых
и
с ветлы х
путях,
только
поэтому
не рвы
занимались
ею
так
зловредно.
Но
теперь
она
в пер вые
чувствует
т акую
сосредоточенность
своей
дотоле
рассеянной
и
подавленной
страсти,
что
у
ней
нет
в рем ени
думать
о
чем-либо
другом,
нет,
следовательно,
вр емени
для
болезни,
—а
как
только
у
нее
не
стало
вре ­
мен и
для
болезни,
бол е знь
исчезла.
Теперь
ее
под авл енн ая
жизненная
сила,
прорвавшись
на
свободу,
может
п ре тво­
риться
в
творческую
деятел ьн ост ь;
Мери
Бекер
нашла,
на ко нец,
на
сор ок
пер вом
году,
свою
за д ачу.
С
октября
1862 года эта изломанная,
исковерканная
жизнь
впервые
обретает
смысл
и
направление.
Благоговейный
восторг
сразу
же
охватывает
воскресшего
Ла зар я,
восс тавшу ю
от
сме рт и;
с
то го
мгн о вения ,
как
жизнь
получила
смысл,
прекрасным
пр ед ста вл яется
ей
земное
существование.
И
отныне
этот
смысл
в
том,
чтобы
р асск азы вать
о
се бе
и
о
н овом
учении.
Возвратившись
домой,
она,
уже
другая,
стоит
ли цом
к
л ицу
со
старым
своим
миром:
она
стала
интересной,
наконец-то
ею
зани­
маются.
Все
глядят
на
нее
с
изумлением,
вся
де ревня
только
и
говорит
что
о
ее
чудесном
выздоровлении.
«Для
все х,
кто
смотрит
на
меня
и
кто
знал
мен я
раньше,
я
жи вой
памятник
ваш ей
мо щи, —пишет
он а,
ликуя,
своему
спасителю.—Я
пью ,
ем,
радуюсь
и
чувствую
себя
как
вы­
ше дшая
из
тю р ьмы». Но этой не знающей меры женщине
недостаточно,
что
сестры,
тетки ,
родственники
и
все
соседи
дивятся
ей,
как
чуду,
— нет,
вест ь
должна
обойти
всю
страну;
ве сь
мир,
все
человечество
должно
знать
о
чудодее
из
Портленда!
Она
ни
о
чем
больше
не
мо жет
думать,
ни
о
чем
говорить.
Она
набрасывается
на
ул ице
149


па
знакомых
и
на
незнакомых
со
своими
патетическими
ра сска за ми,
читает
доклады
о
«cure principles» 1 нового
спасителя
и
в
сво ей
провинциальной
горе-газетке
«Port­
land Courier» помещает восторженное описание своего
«воскресения». Все методы,
сообщает
она,
оказались
не­
действительными,
магнетизм,
холодные
души,
элект рич ест во ,
все
врачи
от
нее
отказались,
потому
что
не
познали
еще
истинного,
гениального,
нового
принципа
лечения.
«Те,
кто
лечи л
меня,
думали,
что
может
быть
болезнь,
не за­
висящая
от
«mind», от духа.
И
мне
не
приходилось
быт ь
умнее,
чем
о ни.
Но
те перь
я
вп ерв ые
м огу
по нять
в
целом
принцип,
лежащий
в
основе
дея тель нос ти
д- ра
Квимби,
и
по
ме ре
того
как
я
познаю
эту
истину,
здоровье
мое
все
улучшается.
Истина,
которую
он
вселяет
в
б оль ного,
излечивает
его
без
его
ведома,
и
тел о,
исполнившееся
света,
освобождается
от
не дуг а».
В
своем
напыщенном,
брызжущем
фанатическим
экстазом
воодушевлении
она,
не
колеблясь,
сравнивает
нового
спа сит еля ,
Квимби,
с
Хр ист ом : «Христос излечивал больных,
но
не
зельями
и
не
лекарствами.
Квимби
так
говорит,
как
до
него
ни
один
ч ел овек
не
говорил
и
не
исцелял
со
вр емен
Христа,
—
так
раз ве
он
и
истина
не
ед ино?
И
разве
не
сам
Христос
жив
в
нем?
Квимби
отвалил
камень
от
гроба
заблуждения,
дабы
истина
могла
в осс тать, —
но
мы
знаем,
что
свет
во
ть ме
светит
и
тьма
не
может
объять
его» .
Такого
рода
благочестивые
сравнения,
обращенные
по
адресу
старого
часовщика,
кажутся
все
же
слегка
бо го­
хульными
конкурирующей
горе-газетке
«Portland Adver­
tiser», и она немедля подсыпает соли в вспененные этим
фанатическим
духом
волны.
Уже
лю ди
начинают
втайне
качать
головой
по
поводу
ее
не ле пых
вдохновений.
Но
глумление
и
насмешка,
сомнение
и
неверие,
все
эти
пре ­
поны
со
стороны
насторожившегося
рассудка
не
имеют
от ныне
власти
над
опь ян е нной
душою
Мери
Бекер.
Кв имб и,
Квимби,
Квимби
и
исцеление
духом
—
это
на
долгие
го ды
остается
единственной
ее
мыслью,
е динств ен ­
ным
словом.
Ни как ою
плотиною
разума
не
преградить
теперь
этог о
потока.
Камень
скати л ся
и
станет
лавиною.
1 «Принципы лечения» .


ПА ВЕЛ
СР ЕДИ
ЯЗЫЧНИКОВ
Самый
сильный
человек
это
чел овек
едино й
мысли.
Ибо
всю
накопленную
им
м ощь,
силу
воздействия,
волю,
интеллектуальность,
нервное
напряжение
обращает
он
в
од ном
единст ве нно м
направлении
и
создает
таким
обра­
зом
напор,
которому
ред ко
может
противиться
мир.
Мер и
Бекер
о дна
из
т аких
типичных
мономанок
на
протяжении
всей
истории
культуры:
она
владеет
с
1862 года одной
единственной
мыслью,
или
скорее
мыс ль
владеет
ей.
Она
не
см от рит
ни
направо/ни
на лев о,
она
ид ет
только
вп е­
ре д,
вперед,
вперед
в
одном
единственном
направлении.
И
она
остановится
не
прежде,
чем
эта
иде я
ц еления
духом
завоюет
ее
страну,
ве сь
ми р.
Пр ав да,
то,
что
она
хоче т
провести,
чего
она
в
пер вую
очередь
хочет
добиться,
это
и
ей
самой
неясно
в
ее
тогдашнем
начальном
воодушевлении.
У
ней
нет
еще
сис тем ы,
нет
учения,—это
оформится
лишь
потом,
—
у
ней
тол ько
фанатическое
чу вство
благодарности,
подсказываю­
щее,
что
на
ее
долю
выпало
во зве сти ть
миру
апостольскую
миссию
Квимби.
Но
и
этой
первоначальной
ус та но вки,
эт ой
целостной
сосредоточенности
в оли
достаточно,
чтобы
физически
и
духовно
преобразить
беспокойную,
не
поки­
дающую
пос тел и,
подверженную
кон в ул ьсиям
женщину.
Походка
ее
становится
твердой,
не рвы
напрягаются
силою
целеустремленности,
в
упавшей
духом
неврастеничке
про­
буждается
неудержимо-властная
натура
и
вместе
с
нею
—
множество
действенных
дарований.
В
короткий
срок
сенти­
мен та льн ый
с иний
чулок
п ре врат ился
в
энергичную,
и скус ную
пис ат ел ьн ицу,
усталая
страстотерпица
—
в
увле­
кательного
оратора,
вечно-жалующаяся
больная
—
в
стра­
стную
про по ве дницу
здоровья.
И
чем
большей
мо щи
она
теперь
достигает,
тем
большей
мо щи
и
деятельности
будет,
в
ненасытности
своей,
до би вать ся
эта
женщина,
на
пя том
151


й
шестом
десятке
более
живая,
жизнеспособная
и
делови­
тая,
чем
в
двадцать
и
в
тридцать
лет.
Этим
изумительным
превращением
не
слишком,
невиди­
мому,
восхищен
для
начала
один
челов ек,
име нно
вер ну в­
ши йся
на коне ц
из
плена
д-р
Паттерсон.
Уже
раньше
ему
не
легк о
было
жи ть
под
одной
крышей
с
нервной,
каприз­
н ой,
всегда
требующей
внимания
и
не
покидающей
по­
стели
истеричкой,
но,
попривыкнув,
он
переносил
еще
это
благодушно;
теперь,
однако,
он
в
испуге
отступает
от
выздоровевшей,
от
п ро никше йся
вн ез апным
самосознанием,
от
фанатической
пророчицы
и
прорицательницы.
Он
согласен
уж
лучше
платить
двести
дол ла ров
в
год
на
ее
со де ржа ние
и
отк аза ть ся
от
дальнейшей
совместной
жизни;
после
довольно
бурных
о б ъя снений
он
навсегда
ос воб о­
ждается
от
брачного
со жите льст ва
путем
р азв ода.
Алоро-
зовая
биог рафи я
накидывает,
разумеется,
на
щекотливый
эпизод
некий
покр о в,
она
объясняет
это
расхождение
в
кислосладком
тоне
ду шес па сите льно й
хрестоматии: «Было
нелегкой
за д ачей
надлежаще
руководить
ее
красивым
нер а звиты м
му жем,
помышлявшим
о
к астр юл ях,
о
су ете
и
соблазнах
чувственного
м ира
и
ма ло
поддававшимся
обаянию
духов нос ти
и
све та ». Но странно,
эт ой
«духовно­
сти », этого « св ет а», исходящего от «mother» 1 Мери,
не
чувствует
как
будто
и
преданная
вот
уже
несколько
лет
Эбигейль.
И
она
не
в
силах
выносить
более
в ластн ой,
повелительной
маперы
внезапно
выздоровевшей
сестры;
дело
доходит
до
бур ных
столкновений,
в
р езу л ьтате
кото­
рых
М ери
Бекер
вынуждена
искать
се бе
пристанища
где-
либо
в
другом
месте.
С
этого
дня
обе
сестры
больше
уж
никогда
не
встречались;
и
с~
семейством
своим
неу живчи ­
вая
Ме ри
порвала
последнюю
связь .
И
вот
в
п ятьд есят
лет
Мери
Бекер
снова
одинока;
п ер вого
мужа
она
похоронила,
второй
ее
бросил,
ребенок
где-то
за
мн ого
миль
на
чужбине.
Она
од на
на
свете,
у
ней
нет
денег,
призвания,
работы;
что
удивительного,
е сли
она
доходит
до
ужасающей
бедности.
Ча сто
она
не
в
силах
внести
полтора
дол л ара
недельной
п латы
за
сво ю
скверную
ком нат у
в
пансионе;
год ами
она
не
мо жет
купить
себе
платья,
нов ой
шляпы,
перчаток.
Приходится
1 «Мать» .
152


наскребывать
крохотную
сумму
цент
за
центо м.
Еще
мно ­
гие
годы ,
вплоть
до
того,
как
ей
на
дол ю
выпадет
вели­
чайшие
в
д евятн адц ато м
столетии
успех
среди
женщин,
будет
эта
непреклонная
воительница
во
имя
безрассудства
опускаться
до
последних
унижений,
до
крайней
степени
нужды.
Так
как
и
теперь
еще
Мер и
Бекер
с
тем
же
надменным
упорством
от кло няет
всякую
возможность
работы
по
хо­
з яй ств у, «пошлой»
работы,
то
единственным
ее
спасением
от
голодной
смерти
явл яется
прис тро и ться
к
кому-нибудь,
скажем
более
неприкрыто:
блюдолизничать.
В
эти
год ы
крайней
нужды
она
ж ила
не
иначе,
как
умственной
рабо­
той,
и
только
ра ди
св оей
ид<‘п.
И
ничт о
не
свидетельствует
неопровержимсе
о
ее
психологическом
гении
и
о
присущей
ей
громадной
мощ и
в нуше ния,
как
то,
что,
несмотря
на
все
это,
она
за
все
время
«тернистого пути» (так имену ­
ют ся
эти
го ды
скитаний
в
официальном
евангелии)
всегда
находит
доброхотных
кормильцев,
приглашающих
эту
бесприютную
к
се бе
в
дом
$jo почти всегда люди
бедные,
бедные
достатком
и
духом,
которые
из
трогатель­
ной
любви
к
«высшему»
воспринимают
общение
с
этой
удивит ел ьно й
пророчицей
как
отличие
п
оп лачив ают
это
общение
столом
и
домом.
Повсюду
в
мир е,
в
каждом
го­
роде,
в
каждой
деревне
зем но го
нашего
ша ра
им ее тся
та кая
(очень симпатичная)
разновидность
людей
со
смутно­
ре лигио з ным
мироощущением,
которых
среди
их
трудовых
будней
или
наряду
с
ними
до
сам ой
глубины
души
захва­
тывает
и
занимает
тай на
зе мно го
нашего
существования,
людей,
склонных
к
вере,
но
недостаточно
сильных,
для
того
что бы
со зда ть
себе
веру .
Это т
род
людей,
обычно
чистосердечных
и
трогательных,
но
слегка
слабых,
бессо­
знательно
требующих
се бе
п ос редника ,
который
бы
на­
правлял
их
и
рук оводил
ими,
повсюду
и
всегда
да ет
лучшу ю
почну
для
в сяких
новых
религиозных
се кт
и
учений.
Кто
бы
они
ни
были,
оккультисты,
антропософы,
с пириты ,
п осле д ова тели
Christian Science, толкователи библии или
толстовцы,
всех
их
объединяет
е диная
метафизическая
воля,
смутное
влечение
к
«высшему смыслу»
жиз ни;
все
они
поэтому
становятся
благодарными
и
покорными
учениками
тех,
кто
творчески
или
шарлатански
куль тив и­
р ует
в
них
мистическую,
религиозную
силу.
Т акие
люди
153


повсюду
вновь
и
вно вь
п оя вляю тся,
и
в
ст епях
равнин
к
в
мансардах
кру пны х
городов,
в
засыпанных
снегом
дере­
вушках
Швейцарии,
и
в
русских
селах,
и
американский
народ,
с
виду
реалистически
настроенный,
как
раз
о со­
б енно
б огат
такими
религиозными
прослойками,
ибо
про -
тестантски-твердая
вер а,
в
непрестанном
своем
обновлении,
д ает
там
все
новые
и
новые
отв етвлен и я
в
форме
различ­
ных
се кт.
В
гигантских
городах
Америки
или
рассеянные
по
бесчисленным
ее
округам,
жив ^т
и
сейчас
еще
тысячи
и
сотни
тысяч
тех,
для
ко то рых
библия
все
еще
является
самой
важной
и
единственной
книг о й,
а
истолкование
ее
—
существеннейшей
задачей
жизни.
У
т аких
религиозно-мистических
натур
находит
себ е
всякий
раз
прибежище
Мери
Бе кер
в
го ды
сво ей
бедно­
сти .
Временами
это
сапожник,
которому,
после
механиче­
ской,
угнетающей
дух
фабричной
работы
хбчется
услы ­
шать
что-нибудь
«высшее))
или
потолковать
с
кем-нибудь
о
библейских
текстах,
временами
это
старая,
высохшая
женщина,
которую
мысл ь
о
смерти
бросает
в
оз ноб
и
для
которой
всякая
весть
о
бессмертии
означает
уже
уте шени е.
Для
эти х
незамысловатых,
попавших
в
окружение
глухоты
люде й
встреча
с
Мери
Бекер
становится
событием.
С
почтительным
непониманием
внемлют
они
ей,
когда
она
за
с к удным
вечер н им
с толом
повествует
им
о
чуд есн ых
исцелениях.
Почтительным
изумлением
провожают
они
ее,
ког да
она
исчезает
потом
в
своей
ком нат ке
на
чердаке,
чтобы
при
мерцании
керосиновой
лампочки
всю
ночь
р або тать
над
св оей
таинственной
«Библией». Разве так уж
это
много
—
предоставить
этой
вестнице
дух а,
н игде
в
земном
это м
ми ре
не
имеющей
ро дины,
постель
под
сам ой
крышей,
сто л
для
ее
работы,
тарелку,
чтобы
она
не
мучилась
голодом.
По добно
благочестивым
нищенствую­
щим
монахам
средневековья,
подобно
русским
богомоль­
цам,
скита ет ся
Ме ри
Бек ер
в
те
го ды
от
одного
дома
к
другому;
но
ни ко гда
эта
женщина,
демонически
од ер жи­
мая
мыслью
о
себе,
не
чувствует
себя
смущенной
или
кому-либо
об язанн ой
эти м
г о ст еприимст во м,
н икогд а
не
приходит
ей
в
голову,
что
она
принимает
милостыню.
Никто
в
эти
годы
бедности
не
ви дал
ее
со
склоненной
головой,
никто
хотя
бы
на
миг
не
наблюдал
в
ней
чувства
приниженности.
154


Но
она
нигде
не
может
надолго
удержаться.
Пов сюд у,
у
бедных
и
у
богатых,
в
мансарде
или
впоследствии
в
мраморном
ее
дво рце,
в
нуж де
и
в
богатстве,
в
кругу
сем ьи,
у
друзей
и
у
чужих,
повсюду,
по
истечении
корот­
кого
срока,
исполняется
трагический
зак он
ее
жизни
—
чрезмерная
напряженность
ее
в оли
рушит
всякое
общение
с
другими.
Ее
вл астн ая
повадка,
ее
деспотическое
своево­
лие
неизбежно
приводят
к
ссорам.
Столкновения
с
окру­
жающим
ми ром
—
ее
ро к,
неуживчивость
в
отношениях
с
людьми
—
неустранимое
след стви е
непреклонной
уверен­
ности
в
своей
правоте;
и
вот
какой-то^
демон
гонит
ее
от
од ного
двора
к
другому,
от
города
к
городу
все
дальше,
дальше
—
дальше!
Свершая
свою
Одиссею
по
мор ям
вся­
ческих
бедствий,
она
находит
на
время
прибежище
у
не­
кое го
Хайрама
Крафта
из
Линна,
днем
занимающегося
в
к ач естве
перв о клас сно го
м а стера
починкою
сапог
и
каблуков,
а
вечера
посвящающего,
по
примеру
Якова
Б еме
и
Ганса
Сакса,
размышлениям
и
ме та ф изике.
Она
уже
успела
воодушевить
его
своим
божественным
учением
настолько,
что
он
намерен
бр о сить
сапожное
ре ме сло
и
помещает
в
газе т ах
пространное
объявление
о
том ,
что
он,
д-р
Хайрам
Крафт,
умеет
ле чить
по
новому
способу
все
бол е зни
и
готов
воз вр ати ть
деньг и
всяко му ,
кто
не
добьется
у
н его
результатов.
Но
почтенная
супруга
буду ­
щего
доктора,
ко то рой
попрежнему
прих о дит ся
скоблить
плиту,
варить
обе д,
шить
и
чи сти ть
обувь,
в
то
время
как
метафизически-настроснная
гостья
высокомерно
отказы­
вается
от
всякого
участия
в
работе,
проникается
подозре­
нием,
что
рта
тощая
старая
женщина
намерена
оттягать
у
ней
муж а
при
помощи
дья в ольс ких
своих
д ур ач еств.
И
она
неожиданно
ударяет
кулаком
по
столу
и
заявляет:
«Вы или я!» И на следующий день Мери Бекер опять
без
крова,
на
у лице.
То,
что
происходит
в
дальнейшем,
невероятно
д аже
для
романа.
Мери
Бекер,
не ож ид анно
и згнан на я,
не
знает
н ик ого,
кто
бы
ее
принял
к
себе.
Снять
комнату
в
пансионе
ей
не
по
сил ам,
с
семьею
она
разошлась,
настоящих
друзей
она
никогда
не
умела
пр и­
обрести.
И
во т,
со
смелостью
отчаяния,
она
направляется
пря мик ом
на
не кую
виллу,
где
живет
Сара
Вентворт,
ст а­
рая
женщина,
известная
во
всем
ок ру ге,
как
от ъя вле нная
психопатка
и
спиритка.
Она
сту чит ся
в
дверь.
Сар а
Вент-
155


ворт
отворяет
самолично
и
спрашивает,
что
ей
угодно«
Мери
Бекер
за я вляет,
что
дух
по вел ел
ей
прит ти
сюда,
ибо
здесь
чис ты й,
га рмо ничный
до м, «а nice harmonious
hause».
Может
ли
настоящая
спиритка
выгнать
обратно
на
ул ицу
человека,
которого
прислал
дух?
И
С ара
Ве нт­
во рт
говорит
просто: «Glory toGod! Come rightin!»1
и
предо ст авл яе т
совершенно
чужой
женщине
пр иют
на
ночь.
Но
Мер и
Бек ер
остается
не
на
одну
но чь,
она
остается
на
мн ого
дне й
и
недель,
она
овладевает
старой
женщиной
посредством
своей
пламенной
речи,
пылкого
своего
темперамента.
Напрасно
и
з десь
пыта ет ся
супруг
выжить
пришелицу,
ему
не
справиться
(да и кто мог бы!)
с
волею
Мери
Бекер,
пока,
на коне ц,
мн ого
ме ся цев
спустя,
не
приходит
на
помощь
сын.
Вернувшись
в
Эмсбери,
он
видит,
что
родительский
дом
превратился
в
спирити­
ческий
Бэдлам
и
что
отец
в
отчаянии.
Сразу
же
кровь
бросается
ему
в
гол ов у,
он
не
разводит
особенных
цере­
моний
и
попросту
гр убо
объявляет
Мери
Бе кер,
чтобы
она
убиралась
к
чорту.
Та
сначала
противится,
ибо
ч ув­
ствует,
что
давно
уже
стала
в
до ме
хозяйкой
положения.
Но
молодой
Вентворт
крепкий,
отнюдь
не
спириту а лист и ­
чес ки
настроенный
парень,
он
не
с л ишком
мн ого
обра­
щает
внимания
на
ее
страстные
протесты,
швы ряе т
по­
просту
ее
вещи
в
чемодан,
взваливает
его
на
плечи
и
выбрасывает
на
улицу,
—
и
вот
М ери
Бе кер
снова
одн а,
под
проливным
дожде м,
ночью,
без
пристанища.
Вымокшая,
заходит
она
к
др угой
с пирит ке,
к
портнихе
Са ре
Бргл ей ;
там
опа
находит
ненадолго
приют,
потом
оп ять
все
то
же
и
то
же.
Ни
в
одной
семье,
где
ей
удается
найти
приста­
нище,
она
не
может
удержаться
сколько-нибудь
долго,
повсюду
оказываются
супруг
или
с ын,
вышвыривающие
чрезмерно-властную
гостью.
И
это
хождение
по
мукам,
от
одного
дома
к
другому,
от
одной
двери
к
другой,
длится
круглых
четыре
года.
Ск ол ько
унижений
претер­
пела
Мери
Бе кер
за
эти
четыре
года,
об
этом
умалчи­
ва ет
ее
автобиография,
так
же,
как
и
офиц иоз ная
стряп ня
на
эту
тем у
—
и
крайне
неу мно !
Ибо
как
раз
вы со кая
выдержка
Мер и
Бекер
в
ужасающе
бедственных
об стоя ­
тель ст вах
и
соо бща ет
ей
человеческое
вели чи е.
И
ничто
1 «Слава господу!
Войдите!».
136


более
победным
обр аз ом
не
свидетельствует
о
твердости
ее
характера,
о
ее
непреклонной,
б ешен ой
решимости,
чем
это
святое
неистовство,
делающее
ее
сов ершен н о
не чув ств ит ел ьной
к
грубым
попрекам
и
вы пад ам
людей.
Все
ее
существо
до
такой
степени
пол но
и
переполнено
одною,
своею
идеей,
что
у
нее
не
остается
вре мен и
н
места
для
чего-либо
другого.
Травпмая
всячески,
терз а е­
мая
де нежны ми
заботами,
она
ни
на
один
де нь
не
пере**
ста ет
д умать
и
обду мыв ат ь
все
одну
и
ту
же
мысль.
С
одной
улицы
в
другую
пер ета скив а ет
она
в
смешном,
мещанском
саквояже
пожелтевшие
уже
и
расползающиеся
листы
своей
рукописи;
днями
и
ночами
пишет,
переделы­
вает
и
вносит
улучшения
в
каждую
страницу,
с
тою
галлюцинирующею
оде ржимо с тью,
которая
должна
в нуш ать
безусловно
уважение
как
раз
художникам
и
люд ям
мысли.
Сот ни
раз
читала
она
и
поясняла
выдержки
из
этой
ру­
кописи
сапожникам,
слесарям,
рабочим
и
старым
женщи­
на м,
в
неизменной
надежде,
что
вот,
на ко нец,
мыс ль
ее
п он ята,
ее
вероучение
постигается
другими.
Но
она
ни­
кого
не
находит,
кто
бы
ее
д ейст вит ельно
пони ма л«
По­
степенно
это
тягостное
состояние
беременности
невыно-
шенн ою
мыслью
переходит
в
муку.
Плод ,
она
чувствует
это ,
созрел
и
стремится
наружу,
и
все
же,
несмотря
на
страшные
с удор оги
и
напряжение,
она
не
может
вытол­
кнуть
его
в
мир.
Ибо,
втайне
постигая
глубочайшее
свойство
своей
приро ды,
она
знает,
что
ей
сам ой
отка­
зан о
в
искусстве
целебного
воздействия.
Чтобы
бы ть
вр ачева тел ем , «healer», практиком,
требуется
спокойствие,
превосходство,
терпение,
та
целостная,
всегда
благожела­
тельная,
всегда
теплоизлучающая
сила,
которую
она
сама
испытала
когда-то
в
лице
своего
це лите ля
Кви мб и.
Но
сама
она,
чело век
беспокойный
par excellence, успокаивать
не
может.
Она
может
только
возбуждать,
только
воспла­
менять,
тол ько
вз ы вать
ду хов но,
но
не
сдерживать
ли хо­
радочный
пыл ,
не
у мер ять
действительные
страдания.
Значит,
надо
найти
др уго го,
сви д етел я,
посредника,
по­
мощника,
мужское
нач ал о,
что бы
пре тв ори ть
ее
духовное
учение
в
де йств ите льно с ть.
И
вот
эт ого
человека,
в
ко­
торого
она
могла
бы
вдо хн уть
жаркое
ды ха ние
своей
в еры,
чтобы
сам
он
п отом
спокойно
и
хладнокровно
пр о­
водил
ее
пре дпис ания ,
такого
человека
она
страстно
пщет,
W


долгие
годы.
Но
тщетно!
Тяжеловесный
увалень,
сапожник
Хайрам
Крафт,
которому
она
с
трудом
в била
в
туп ые
мозги
свою
идею ,
предпо чел
остаться
при
своей
глупой
жене;
другие,
которым
она
пыт алас ь
передать
сво ю
силу,
Са ра
Бэ глей
и
мистрисс
Кросби,
проявили
вялость
чувства
и
ни
тени
священной
убежденности
и,
следовательно,
д ара
убеждения.
Ни
в
одном
т аком
пролетарском
или
мещанском
низшего
пошиба
до ме
она
не
нашла
посред­
ника .
И
вот
она
обращается
к
более
широкой
аудитории
и
помещает
в
спири тич ес ко м
журнале
«Banner of light», 1
р ядом
со
всякими
те мн ыми
хиромантами,
ясновидящими,
сектантами,
астрологами
и
гадал ками,
первое
свое
откры­
тое
объявление
—
о
том ,
что
она
за
«рау», то есть за
плату,
готова
поделиться
со
всяким
желающим
великой
тайной
искусства
лечить
через
психику.
Приводим
здесь,
в
точном
соответствии
с
оригиналом,
эт от
исторический
призыв,
этот
перв ый
т ру бный
звук
доныне
незакончив-
шейся
во йны:
ANY PERSON desiring to learn how to teach the
sick, can receive frome the undersigned instruction
that will enable them to commence healing on a prin­
ciple of science with a success far beyond any
of the present modes. No medicine, electricity, physiology
or hygiene required for unparalleled success in the most
difficult cases. No pay is required unless the skill is
obtained.
Address Mrs.
МА НУ
В.
GLOVE H
Amesbury. Mass.
Вол
61. 2
1 «Хоругвь света».
3 Желающие узнать,
как
следует
лечить
больных,
могут
получить
от
нижеподписавшейся
указания,
которые
дадут
им
возможность
начать
лечение
на
научных
началах,
с
успехом,
далеко
выходящим
за
пред ел ы
со време нн ых
спос об ов.
Не
требуется
пи
медицины,
ни
электричества,
ни
физиологии
или
гиг ие ны
для
не-
сравнениого
успеха
в
сам ых
тр у дных
случаях.
Плата
в нос ится
пос ле
усвоения
курс а.
Адре с:
миссис
М ери
В.
Гло уер,
Эм сберн ,
Масс.,
почтов.
ящик
61.
158


Но
никто,
повидимому,
не
ото з вал ся.
И
оп ять
бесполезно
проходит
год,
проходят
два
го да
этой
все
еще
бесплодной
жизни.
Наконец,
на
пятидесятом
год у
существования,
уда емся
ей
на йти
человека.
Правда,
он
жалостно
молод
е ще,
э тот
евангелист
Иоанн,
ему
все го
двадцать
один
го д;
по
п ро­
фессии
он
ра б очий
картонажной
фабрики,
и
зов ут
его
Ричард
К енн еди.
Ее
целям
более
соответствовал
бы,
соб­
ственно,
человек
пок репч е,
постарше,
повнушительнее.
Но
три
четверти
жизни
прошли
уже
зря,
нет
больше
вр емен и
ждать
и
разбираться.
И
так
как
взрослые
не
слу­
ша ют
ее,
так
как
все
они
слишком
уже
умн о,
осторожно
и
расчетливо
высмеивают
ее
смелые
проекты,
то
она
ставит
последнюю
ставку
на
эт ого
мальчика.
Два
года
назад
она
познакомилась
с
ним
в
доме
мист рис
Вентворт,
и
скромный
мальчуган
бросился
ей
в
глаза
те м,
что
он
единственный
из
всех
благоговейно
слушал,
когда
она
рассказывала
о
сво ем
учении
(а ведь она только об этом
и
может
говорить
дн ем
и
н очью ).
Может
быть
этот
не­
взрачный
паренек
понимал
с толь
же
м ало,
кай
и
другие,
когда
фанатически
настроенная
женщина
горячо
и
стра­
стно
толковала
о
«mind» и «materia», но все- та к и,
он
хот ь
слушал
почтительно,
и
она
была
счастлива:
вот
мо ло дой
человек ,
первый,
который
уверовал
в
нее
и
в
ее
уч ен ие.
И
вот
те перь,
ког да
ему
двадцать
од ин
год,
а
ей
п ятьд есят,
она
неожиданно
делает
ему
предложение
заняться
практи­
ческим
врачеванием
на
основе
ее
непреложного
м етод а.
Скромный
картонажник,
понятно,
не
отказывается.
Для
него
это
не
риск
—
скинуть
фаб рич ную
блузу
и
без
вся­
ких
академических
премудростей
превратиться
во
врача
по
всем
болезням;
наоборот,
он
чувствует
себя
в
высш ей
степени
польщенным.
Прежде
чем
пуститься
в
дорогу,
на
завоевание
мира,
эта
странная
па ра
успевает
заключить
’договор,
деловой
и
обстоятельный:
Мери
Бекер
обязуется
ознакомить
Ричарда
Ке ннеди
со
своей
«Science», своей
наукой,
а
он,
с
своей
с т ороны,
обязуется
содержать*
ее
в
это
время
и
передавать
ей
половину
вс ех
доходов
от
практики.
Так им
обр азом ,
лис т
гербовой
бумаги,
обус л о­
вливающий
пятьдесят
процентов
против
пятидесяти,
является
первым
ис то ричес ким
документом
Christian Science.
И
с
этого
мгновения
метафизическое
и
материальное
159


нача ла,
Хри сто с
и
доллар»
пребывают
в
истории
этого
американского
мето да
вр ач еван ия
неразрывно
связанными.
Потом
они
упаковывают
небольшой
чемодан
—в
нем
помещается
все
их
имущество
—
и
наскребывают
деньги
на
первый
ме сяц
предстоящей
жизни.
Как
вели к
был
основной
к апит ал
этого
лечеб н ого
предприятия,
в
то ч­
ности
неизвестно,
может
б ыть
двадцать
долларов,
может
бы ть
тр идц ать
или
п ять д есят,
во
всяком
случае
немного.
С
этим
минимумом
они
перебираются
в
соседний
городок
Линн
—
седая
женщина
и
неоперившийся
юнец.
И
положено
начало
о
хной
из
з а меч ат ельнейших
ав антю р
в
о бла сти
духа,
одн ому
из
самых
за хва ты ваю щих
движений
нового
в реме ни.


ЗАР ИСОВК А
Теперь,
ког да
после
нескончаемого
пер ио да
прозябания
в
фермерских
хи ж инах
и
в
мансардах
го родов
Ме ри
Бе­
кер
выступает,
наконец,
в
озарении
света,
бросим
бе глый
взг ляд
на
ее
наружность.
В ыс окая
и
тощая,
жесткая
и
костистая
фи гур а,
в ызыв ающ ая
строгими
сво им и,
мужскими
линиями
воспоминание
о
др угой
женщине
нашего
века,
со
столь
же
м огуч ей
волею, — о
Козине
Ва г нер.
Движе­
ния
неистовы:
нетерпеливо
- стремительная
походка,
не р­
вно
вскинутые
ру ки
и
повелительно
поднятая
в
споре
голова,
словно
она
в
ш леме
и
с
мечом.
Женского
во
вс ей
эт ой
словно
из
американской
стали
выкованной
фигуре
тол ько
пышные
каштановые
воло сы ,
расходящиеся
поверх
гладкого
лба
дв умя
темными
волнистыми
пр яд ями
и
ниспа ­
да ющие,
в
мягких
завитках,
до
плеч;
в
остальном
ни
одной
чер ты
нежности
или
тепла.
Эту
сознательную
волф
к
мужскому,
к
монашескому,
подчеркивает
в
особенности
одежда.
Пуритански
- ст рого
застегнутая
у
самого
горла,
с
немногочисленными
складками
по- па ст орс ки,
эта
н апо­
минающая
рясу
мантия
скрывает,
за
неумолимой
своею
чернотою
или
за
безразлично-серым
цв ето м,
все
женские
формы,
и
в
качестве
единственного
укр аш ения
угрожающе
выделяется,
как
бы
ополчаясь
на
все
чувственное,
большой
зол от ой
крест.
Трудно
п ред ста вить
се бе
женщину
столь
строгой
осан ки
тающею
от
любви
или
по-матерински
иг ра ющею
с
ребенком,
трудно
вообразить,
чтобы
эти
странно-округлые,
гл убок ие
серы е
гл аза
могли
о свети тьс я
веселостью
или
по де рну ться
дымкой
мечтательности.
Все
в
этой
ца рски- на дм енно й
и
в
то
же
время
гувернантски-
стро го й
фигуре
свидетельствует
об
устремлении,
деспо­
тической
воле,
напоре,
о
на ко пив шейся ,
сдержанной,
концентрированной
э нер гии.
Даже
на
фотографическом
снимке
каждый
чувствует
все-таки,
как
на
нег о
устремлен,
Вр аче ван ие
и
пси хик а.
11.
Ю1


с
угрожающею
силою,
внушающе-властный
вз ор
эт ой
американки.
Столь
уверенной
в
себе,
стол ь
величественной
явл яется
(или созидает себя)
Мер и
Бекер,
ко гда
смотрит
на
о бъ­
ектив
фотографического
аппарата,
когд а
говорит
перед
людьми,
когда
чувствует,
что
за
ней
с лед ят.
Какою
она
была
в
дейс тв ит ельно ст и,
на е дине
с
собою,
в
комнате,
об
это м
мы
мо жем
только
догадываться
по
отдельным,
част­
ного
характера,
сообщениям.
Ибо
за
э той
стальною
мас кою ,
за
э тим
гладким,
упрямым
лбом
трепещут,
л ихо­
радочно
вибрируя,
до
ужаса
напряженные
и
перенапря­
женные
нервы;
та
самая
про по в едница ,
что
в
гигантских
аудиториях
так
заелекающе
все ля ет
в
тысячи
больных
и
отчаявшихся
ве ру
в
здоровье
и
новую
жизненную
силу,
сотрясается,
за
закрытой
дверью
своей
комнаты,
ог
новых
и
новых
конвульсий,
одержимая
припадками
неврастени­
ческого
страха.
Железная
воля
держится
в
данном
случае
на
тончайших
не р вных
волокнах.
Уже
само е
легкое
потрясение
грозит
опас н ос тью
этому
непомерно
чувс тви­
тельному
ор ганиз м у.
Мал ей шее
гипнотическое
воздействие
ско вывает
ее
энергию,
ничтожной
дозы
морфия
достаточно,
чтобы
ее
усыпить,
и
эта
святая
и
гер оин я
является
игралищем
ужасающих
демонических
сил :
ночью
ее
дом аш­
ние
нередко
просыпаются
от
пронзительных
призывов
на
помощь,
и
им
приходится
успокаивать
больную
при
помощи
всевозможных
тайных
средств.
С
нею
то-и-дело
случаются
удивительные
припа дки.
Тогда
она
с
бл уж дающи м
взором
бродит
по
комнате
и
му чите льно е
ее
мистическое
напря­
жение?
ко то рого
никто
не
понимает,
—и
мен ее
всего
она
сама, —
разряжается
дикими
криками
и
судорогами.
Типич­
но
для
нес
и
для
многих
врачевателей
души:
в олш еб ница,
принесшая
исцеление
тысячам,
никогда
не
могл а
до
к онца
из ле чить
себя
самое.
Но
патологическая
сторона
ее
пр ир оды
выдает
себ я
только
за
закрытыми
дверьми,
во
время
тайных
сборищ.
Только
вернейшие
ее
соратники
знают,
какою
трагической
ценой
пла тила
она
годами
за
свою
стальную
выд ержку,
за
наружную
сво ю
непреклонность
и
н еп око леби м ость.
Ибо
в
тот
миг,
ког да
она
выступает
публично,
ее
р азр оз­
ненные
силы
одним
порывом
собираются
воедино;
всякий
раз,
когда
дело
идет
о
ее
основном
д аре,
о
ее
безмерной
162


во ле
к
власти
над
другими,
пламенная
энергия,
исходящая
от
духа,
устремляется
в
ее
мус кул ы
и
нервы,
п од обно
тому,
как
эле кт риче ский
ток
устремляется
в
угольную
ни ть
лампы,
и
заряжает
все
ее
сущ ест во
завораживающим
светом.
В
миг,
когда
она
сознает,
что
ей
надо
взять
верх
над
людь ми ,
она
берет
верх
над
собой
и
обретает
си лу
превосходства;
внушающее
в оз дейс твие
ее
внешности,
также
как
и
ее
интеллектуальность,
ораторское
искусство,
пи са­
тел ьство,
философия
—не
дар
природы,
а
порождение
вол и,
триумф
творческой
энергии
духа.
Всякий
ра з,
ког да
она
хочет
поставить
на
своем,
она
опрокидывает
для
своего
организма
законы
природы;
так
же
властно
проти­
вится
она
и
«chronology», неумолимым обычно земным
срокам.
В
пятьдесят
лет
она
действует
как
в
тридцать,
в
пять десят
ш есть
добывает
с ебе
третьего
му жа,
и
даже
в
возрасте
прабабки
ни
оди н
смертный
не
видел
ее
дрях ­
ло й,
кроме
ее
личного
с екрет ар я.
Нико гд а
не
допустит
он а,
в
своей
гордости,
чтобы
обнаружили
ее
сл аб ость;
мир
должен
созерцать
ее
в
ореоле
неувядаемой
мощи.
Как-то
од нажд ы
лежит
она,
в
восьмидесятилетием
во з­
расте,
в
постели,
терзаемая
конвульсиями,
беззубая,
бе с­
сильная
старуха,
с
ввалившимися
от
бессонницы
щ е ками,
с
нервами,
трепещущими
от
пос т оян ных
припадков
страха;
ей
докладывают,
что
при был и
пал омн ики
со
вс ей
Америки,
с
единственной
целью
ее
пр и ветствова ть.
И
тотчас
же
призыв
ее
самоощущения
властно
поднимает
тело.
Трясу­
щаяся
от
старости
женщина
дае т
надеть
на
себя
дорогое
пл атье ,
как
на
пр ужи нную
куклу,
и
раскрасить
свои
щеки
кармином;
по том
ее
вед ут,
толкают
ее,
на
ревматических
ногах,
шаг
за
шагом,
в
направлении
к
балкону.
Осторожно,
как
нечто
бьющееся,
в оло кут
и
втаскивают
эту
рассыпаю­
щуюс я
мумию
в
открытую
дверь.
Но
ед ва
она
ока зы вается
снаружи,
на
балконе,
поверх
благочестивой
толпы,
почти­
тельно
обнажающей
головы,
она
гордо
выпрямляется,
р ечь
пламенно
и
плав но
льется
с
увядших
уст,
руки,
тол ько
что
це пля вшиеся
за
железную
решет ку ,
ч тобы
удержать
равновесие,
взм ы вают,
как
дикие
птицы,
вв ысь;
надломлен­
ное
тел о
напрягается
при
зв уках
собственной
речи,
и
вихр ь
силы
пронизывает
царственно-откинувшуюся
фигуру.
С низу
см о трят
на
нее ,
с
жаро м
в
очах,
люд и,
их
бросает
в
трепет
это
стихийно
прорывающееся
пламя
красноречия.
11*
163


И
потом
далеко
по
в сей
стране
разносят
они
в есть
о
юношеской
свежести,
о
воочию
лицезренной
ими
м ощи
эт ой
б есспо рно й
владычицы
над
болезнью
и
с мер тью;
а
ме жду
тем
за
балконной
дверью
снова
и
с
трудом
воло ку т
назад,
на
одр
болезни,
эту
дряхлую,
запыхавшуюся
старушку.
Та к,
сило ю
страстного
духовного
напряжения,
вводит
Мери
Бек ер-Эдди
не
только
современников,
но
и
самое
пр ироду
в
об ман
относительно
своего
возраста,
относительно
своих
слабостей
и
недугов;
неизменно,
в
реша ю щий
час
она
создает
для
окружающего
мира
ка рт ину
той
истины ,
к
кот ор ой
она
в
гл уби не
своей
души
влечется.
Не
случайно
поэтому
именно
эта,
столь
не п око­
лебимая
в
с толь
шат ком
тел е
д уша
измыслила
вероучение,
в
силу
ко то рого
в оля
одн ого
чел овек а
должна
быть
силь­
нее
болезни
и
смерти,
не
слу ча йно
апостольская
вес ть
О
всемогуществе
вол и
пришла
из
той
страны,
которая
только
сто
лет
наз ад
расчистила
под
пашню
св ои
леса
и
пр евр ати ла
дикие
пустыни
в
метрополии.
И
есл и
бы
потре­
бовалось
в
одной
картине
выразить
эту
стальную,
прямо­
линейную,
смеющуюся
над
словом
< невозможно!
американ­
скую
энергию,
я
не
знаю
для
нее
лучшего
символа,
чем
высокозакинутая
голова
и
полные
великолепной
ре шим о сти,
вызывающе
глядящие
в
незримое
глаза
эт ой
самой
нежен-
втвенной
*з женщин.


ПЕРВАЯ
С ТУП ЕНЬ
Великая,
героически-затейливая
борьба
с
наукою
на чи­
нается
как
идиллия,
как
забавный
мещанский
фарс.
В
Линне,
в
том
самом
захолустном,
бу днично м
городке
сапожных
п од м астерь ев,
где
Мер и
Бек ер
пы тал ась
в
свое
время
сделать
из
честного
починщика
чужих
каблуков
Хайрама
Крафта
доктора
новой
врачебной
науки,
живет
скромная,
приятного
нра ва
учительница,
мисс
Сюзи
Мэ-
гоун.
Она
сняла
дом
для
своей
частной
школы;
в
первом
этаже
буд ут
по ме щать ся
классы,
второй
она
хотела
бы
сдать
от
себя.
И
вот
однажды
вечером,
в
1870 году,
явл яется
некий
молодой
человек;
он
по хож
с
виду
на
маль­
чика,
да
и
как
же
иначе:
Ричарду
Ке ннеди
не
больше
двадцати
одн ого
года.
Он
веж ли во
к лан яется
и
спрашивает
(с некоторой неуверенностью в голосе), не сдаст ли она
эти
пя ть
комнат
врачу.
«Охотно», отвечает мисс Мэгоун;
он
вероятно
ищет
помещение
для
лечебницы
своего
отца?
Тут
лицо
юного
картонажника
за ли вается
крас кой:
нет,
он
сам
доктор,
и
пять
ком нат
нужны
ему
для
его
прак­
тики,
потому
что
с
ним
будет
жить
и
одна
пожилая
дама,
«пишущая книгу» .
Ми сс
Мэгоун
смотрит
по
нач алу
на
ю нца
с
некоторым
из у мле нием.
Но
Ли нн,
в
ко нце
концов,
в
Америке,
а
Америка
не
знае т
нашего
академически-
бюрократического
пред уб е жде ния
против
молодости.
Там
с мотр ят
чело веку
в
гл аза,
а
так
как
у
это го
молодого
че­
ловека
открытый
и
ясный
взгляд
и,
кроме
того,
он
с
в иду
добропорядочен
и
приличен,
она
соглашается.
Ч ерез
не­
сколько
дн ей
новые
жильцы
въезжают.
Много
багажа
не
прих одитс я
им
втаскивать
по
лестнице,
— всего-на-всего
две
де шевы х
кровати,
стол,
два-три
сту ла
и
еще
какой-то
хлам.
И
что
у
них
не
так-то
уж
густо
с
деньгами,
дока­
зывает
наглядно
то
обстоятельство,
что
юный
медик
бе­
рется
сразу
же
за
черную
р абот у,
собственноручно
оклеи­
1ОБ


вает
комнаты
обоями,
мет ет
их
и
ч ист ит.
Но
потом—исто­
рическая
дат а,
июль
1870 года!
—
ю нец
прибивает
к
де­
реву
перед
домом
дощ еч ку: «Д-р
Ке ннед и». И тем
кладется
начало
практике
Christian Science.
Пр ибит ь
к
дерев у
дощечку
и
н аз вать
с ебя
доктором,
это
еще
не
являл о сь
чем-либо
особенным
в
тогдашней
А ме­
рике,
не
возражавшей,
по
свободомыслию,
против
такого
с пос оба
со иска ния
ученых
степеней.
Удивительным
является
лишь
дальнейшее
след стви е
это го
решительного
шага,
а
именно,
что
в
первую
же
неделю
появляются
у
эт ого
только
что
устроившегося
«доктора»
пациенты.
И
еще
у див итель нее:
он и,
невидимому,
довольны
его
искусством,
так
как
на
второй
неделе
клиенты
еще
многочисленнее,
а
на
третьей
их
еще
больше.
В
ко нце
и юля
со вер шае тся
первое
ч удо
«Christian Science»: незадолго перед тем вылу­
пившийся
из
яйца
«доктор»
Кеннеди
в
состоянии
точно
и
аккуратно
выплатить
из
св оих
доходов
сво ю
долю. II чудо из
чудес:
кривая
успеха
с
каждой
неделей
идет
ввер х.
В
авгу­
сте
пациентам
приходится
уже
занять
оч ере дь
в
передней,
а
в
сентябре
одна
из
классных
ком нат
мисс
Мэг оун
вре­
ме нно
отводится
под
приемную.
Как
будто
при
помощи
какого-нибудь
лассо
новый
метод
ко мп ании
Кеннеди
и
Бек ер
отта щил
к
себ е
всех
больных
города
Линн а
от
остальных
врачей;
десятк и
пациентов
что
ни
де нь
доби­
ваются
«новых приемов»
лечения.
Правда,
нам ,
знак омым
с
практикою
д-ра
Квимби,
метод
доктора
Кеннеди
не
кажется
с толь
уж
новым,
ибо
он
до
мельчайших
по др об­
ностей
повторяет
ис пыт анны й
уже
курс
ле чени я
вн уше­
нием
бр аво го
часовщика
из
Портленда.
Так
же,
как
и
тот,
присаживается
доктор
по
картонажному
де лу
Кеннеди
к
сво им
пациентам,
трет
им
сл егка
влажными
пальцами
виски
и
отх ваты вает
затем
всю
метафизическую
премуд­
рость,
которую
вбила
ему
в
голову
его
покровительница:
«что человек божественного происхождения,
и
так
как
бог
не
хо чет
зла ,
то
поэтому
не
может
быт ь
в
действитель­
ности
никакого
зл а,
никаких
страданий
и
болезней.
Это
лиш ь
рассудочное
представление,
заблуждение,
от
которого
на длеж ит
освободиться».
С
маниакальным
упорством, • которое
вколотила
ему
Мери
Бекер,
он
твердит,
тве рди т
и
тверд ит
сво и
тексты
больным
с
т акой
безусловной
убежденностью,
словно
у
н его
166


безграничная
власть
над
их
страданиями.
И
уверенность
Это го
симпатичного,
с
ясными
глазами
чело века ,
внушаю­
щ его
доверие
своей
простотой,
передается,
де йств ите льно ,
большинству
пациентов,
принося
им
облегчение.
П рост о­
людины,
с апож ник и,
мелкие
служащие,
обращающиеся
к
нему,
чувствуют
в
скором
в рем ени,
что
избавились
от
ст р ада ний,
и—к
чему
отрицать
или
извращать
вещи
ясные?—
целый
ряд
давно
отвергнутых
в рач ами
женщин,
болеющих
туберкулезом,
мужчин
в
параличе,
обязаны
этому
«мета­
физическому
ле че нию»
моментальным
облегчением;
не ко­
торые
утверждают
да же,
что
совершенно
выздоровели.
И
вот
очень
быстро
по
восьмидесяти
или
ста
улицам
Ли нна
распространяется
молва,
что
этот
как
сн ег
на
голову
свалившийся
доктор
Кеннеди
действительно
парень
хоть
куд а,
он
не
муч ит
вас
инстр у мента м и,
порошками
и
доро­
гими
ми кстур ам и,
а
ес ли
иногда
и
не
помогает,
то
по
край­
ней
мере
и
не
приносит
вреда.
Один
больной
советует
другому
испытать
хоть
раз
с ам он ов е йш ий , «ментальный))
метод.
И
вскоре
неопровержимые
результаты
налицо.
В
течение
нескольких
недель
новая
наука'Одержала
в
Лин­
не
полную
поб еду ,
все
знают
и
все
превозносят
доктора
Кен неди,
как
малого
дельного.
Но
знают
пока
и
превозносят
только
К енне ди.
О
то м,
что
неподалеку,
в
соседней
комнате,
сидит
еще
крепкая,
не
со всем
старая
женщина,
от
кот ор ой,
собственно,
исхо­
дит
эт от
поток
вол и,
о
том,
что
единственно
ее
напря­
женная
э нерг ия
уп ра вля ет,
как
куклой,
этим
юным
меди­
ком,
что
каждое
его
слов о
внушено
ею,
каждое
дв ижение
его
продиктовано
и
рассчитано,
об
это м
никто
пока
не
знает
в
Лин не.
Ибо
в
первые
недели
Мери
Бек ер
пребы­
вает
полностью
невидимой.
Цел ые
дни
сид ит
она,
как
сова,
тихо
и
незаметно
в
своей
комнате
и
пишет ,
пи шет
с вою
таинственную
книгу,
св ою
«библию». Никогда она не вхо­
дит
в
приемный
ка б инет
сво его
Голема,
редко
об мени ­
в ается
словом
с
со жи тел ем;
иногда
лиш ь
узкая,
молчаливая
тен ь
скользит,
к
изумлению
больных,
из
од ной
комнаты
в
другую.
Но
вол я
к
утверждению
своей
личности
слиш­
ком
сильна
в
Мери
Бекер,
чтобы
долго
о став ать ся
на
заднем
плане;
она
ничего
не
хочет
и
не
может
делить
с
другими,
и
менее
всего
успех.
С
из у мление м,
с
трепетом
видит
эта
женщина,
годами
терпевшая
насмешки,
г лумл е­
167


ние,
издевательства,
что
практическая
применимость
ее
мето да
доказана
на
примере
чужих
людей,
и
невыразимым
экстазом
наполняет
ее
нежданное
счастье:
тот
каме нь ,
ко­
торый
она
случайно
подн ял а
на
сво ем
трагическом
пути,—
дейст вительно
ма г нит , «pierre philosophale», 1 обладающий
магическою
с илой
пр ит ягива ть
души
и
облегчать
страдания.
В
ней,
вероятно,
вспыхнуло
в
ту
минуту
нечто
от
не ис то­
вой
радости,
от
восторженного
изумления
ко нстр укто ра ,
который,
размышляя
теоретически,
набросал
за
письменным
столом
эскиз
машины
и
видит
чере з
много
лет,
как
она
впервые
правильно
и
творчески
функционирует,
нечто
от
блаженного
состояния
драматурга,
в
миг ,
ког да
начертан­
ные
им
образы
воспроизводятся
неожиданно
людьми
и
действуют
на
людей;
в
эти
часы,
возможно,
озарило
ее
см у­
щенную
душ у
первое
предч у вст вие
тех
неиз ме рим ых
воз­
можностей,
которые
заключались
в
это м
н ачал е.
Во
всяком
случае
с
этого
первого
намека
на
успех
Мери
Бек ер
не
выносит
более
мрака.
Неужели,
дейс твит ельно ,
доверить
эту
великую
та йну
одному
единственному,
какому-то
К ен­
нед и,
неужели
ее
«открытию»
суждено
ограничиться
р ам­
ками
Линна?
Не т,
вн овь
обретенная
тай на
вер ы,
посред­
ст вом
ко торо й
Хри сто с
излечивал
прокаженных
и
воскре­
сил
Лазаря,
столь
божественный
мето д
должен
б ыть
воз ­
вещен
всему
человечеству,
как
некое
Евангелие!
Экстати­
чески
познает
Мери
Бе кер
свое
новое,
истинное
призвание:
учить
и
возвещать!
И
тотчас
же
она
решает
искать
апо­
столов,
учеников,
ко то рые
с
одного
конца
мир а
в
др угой
пронесли
бы
се
учение
об
«отрицании болезни»,
как
Па­
вел
— весть
о
Христе.
Несомненно,
это т
первый
порыв
Мери
Бекер
был
бла­
г оро ден
и
чист;
но
хотя
и
убежденная
всем
сердцем
в
своей
правоте
не
мен ьше ,
чем
люб ой
пророк
Самарии
и
Иерусалима,
она
остается,
как
и
была,
американкою,
до­
черью
делового
века.
Счастливая
и
с горая
нетерпением
на­
конец-то
передать
ми ру
св ою
спасительную
«тайну», она,
со
своим
практическим
смыслом,
ни
минуты
не
думает
о
то м,
чтобы
передать
эту
благодетельную
премудрость
бе с­
платно;
наоборот,
с
первого
же
моме нт а
она
старается
нотариально
оформить
положение
и
расценить
по
от ноше-
1 «Философский камень» .
168


нию
к
насквозь
материалистическому
ми ру
свое
потрясаю­
щее
открытие
в
дол ла рах
и
с
т акими
гарантиями
пат ент ­
но го
свойства,
как
ес ли
бы
речь
шла
о
новом
запале
для
гранат
или
гидравлическом
тормозе«
С
самого
начала
в
метафизике
Ме ри
Бек ер
им еет ся
налицо
удивительный
провал:
на ше
тело ,
наши
чувства,
все
это
она
с
п резр е­
н ием
отвергает,
как
призрачное
и
преходящее;
а ссиг на ции
же
охотно
приемлет
как
реальность.
С
первого
же
часа
она
см о трит
на
свой
неземной
дар,
как
на
отличное
сред­
ст во
сколотить,
проповедуя
нереальность
з ла,
добрый
и
всегд а
пользительный
куш
денег.
Прежде
всего
она
велит
отпечатать
для
себя
карточки
делового,
так
ск аза ть,
св ой­
ства:
Mrs.
М.
GLOVER
Teacher of Moral Science 1
«Moral Science» — ибо
спасительного,
решающего
сл ова
«Christian Science» она тогда,
в
1870 году,
еще
не
нашла.
Она
не
ре шае тся
еще
раздвинуть
горизонт
до
пределов
не бес ного,
религиозного,
она
еще
ч естн ым
и
добросовест­
ным
образом
вериг,
что
ее
учение
—
всего
только
но вая
си стем а
леч ения
силами
природы,
усовершенствованный
метод
Квпмби.
Она
предполагает
в
то
время
подготовить
исключительно
в ра чей,
практикующих
по
ее
«ментальной»
системе,
и
это
на
первых
порах
должно
б ыть
проведено
на
полуторамесячных
к ур с ах , «ускоренных», сказали бы мы.
В
ка чес тве
гоно рара
за
ее
«inition», ее наставничество
в
изучении
нового
метода,
она
устанавливает
для
начала
е дино в реме нный
взнос
в
сто
долларов
(в дальнейшем повы­
шающийся
до
трех со т), правда,
возлагая
притом,
весьма
предусмотрительно
и
деловито,
обязательство
отчислять
в
ее
пользу
десять
процентов
от
всех
доходов.
Мы
видим
как
в
первые
же
минуты
первого
ее
успеха
в
этой
неде­
ловитой
женщине
проснулся,
наряду
с
напряженностью
жизненной
энергии,
мощный
дух
неутолпмой
предприим­
чивости.
1 сМистрис М .
Глоуер,
наставница
в
Моральной
на уке ».
109


У ченико в
ей
не
приходится
долго
ждать.
Кое-кто
из
вылеченных
Кеннеди
паци енто в
— башмачников,
трактир­
щ иков
и
фермеров,
две-три
праздные
же нщины
соблаз­
няются
п ерспе ктив о ю.
Не
рискнуть
ли
в
самом
деле,
ду­
мают
эти
бы ва лые,
бравые
люд и,
сотнею
долларов,
что бы
в
шест ь
недель
выучиться
докторскому
рем еслу
у
этой
мист рис
Бекер-Глоуер,
придумавшей
все
так
подходяще,
в
то
время
как
другие,
эти
простаки
- врачи,
по
пять
лет
болтаются
в
университетах
и
бог
весть
как
мучатся?
Не
так-то
уж
трудно
ее
докторство,
ес ли
ему
научился
Этот
не о перив шийс я
птенец,
э тот
картонажник,
которому
всего
т олько
двадцать
од ин
год
и
который
загребает
теперь
по
тысяче
долларов
в
месяц.
И
образования,
подготовки
эта
Сивилла
тож е,
по
благородству
своему,
нс
требует,
ла­
тыни
и
разных
там
других
выдумок;
по чему
бы
не
вы­
брать
этот
удобнейший
из
всех
университетов?
Кандид ат
из
более
осторожных,
пре жде
чем
рискнуть
ста
долл ара ми,
осведомляется
на
всякий
случай
у
профессорши,
не
тре­
буется
ли
все-таки
для
студента
знать
кое-что
из
анато­
м ии.
На
это
Мери
Бекер
отвечает
весьма
решительно
и
гордо:
нет,
ни
в
коем
случае,
это
скорее
было
бы
препят­
ствием,
так
как
анатомия
относится
к
«Knowledge» (земной
наук е ), a «Science», ментальная наука —
к
богу,
и
миссия,
ее
как
раз
в
том,
чтобы
разрушить
Knowledge при помощи
Science.
Этого
достаточно,
чтобы
успокоить
да же
самых
нерешительных,
и
вскоре
дюжина
та ких
у з кол обых,
ши ро­
коплечих
сапожных
подмастерьев
усаживается
на
метафи­
зическую
школьную
скамью.
Поистине,
Мер и
Б екер-
Глоуер
не
затрудняет
им
прохождения
Science: двенадцать
лекций
и
потом
копирование
и
затверживание
наизусть
ру ко пи си: «Вопросы и ответы»,
которая
— Мери
Бек ер
впоследствии
будет
отчаянно
от
э того
отпираться
—в
суще­
ственной
своей
части
пр ед ставл яет
из
себя
список
с
при­
надлежащего
Квимби
экземпляра.
Закончив
последнюю
лекц ию ,
она
именует
бравых
ба шмач ни ков
или
лавочных
сидельцев
«докторами»
и
тем
сам ым
отпускает
их
на
волю;
ученая
степень
получена,
еще
несколько
человек
могут
прибить
к
де реву
до ще чку
с
докторским
титулом
и
храбро
вз яться
за
лечение.
Что
там
ни
говори,
а
эти
курсы
и
ускоренные
вы пу ски
Мери
Б екер
отзываются
фарсом
и
чем-то
смехотворным.
17р


Но
здесь
мы
сталкиваемся
с
основной
чертой
в
харак­
тере
этой
удивительной
женщины:
она
совершенно
лишена
чувства
смешного.
Она
исполнена
такого
самоуважения,
до
такой
степени
забронирована
и
з амкнут а
в
своей
убе ­
жденности,
что
ник ако й
довод
рассудка
не
доходит
до
ее
мозгов
и
нервов.
Ее
захватная
логика
сильнее,
чем
логика
всего
мира.
То,
что
она
говорит,
истина,
что
дру гие
го во­
рят—
ложь.
То,
что
она
де лае т,
безупречно,
то,
что
об
Это м
думают
др угие
—
не
им еет
значения;
словно
танк ,
забронированный
вплоть
до
последней
ще ли,
продвигается
он а,
в
сво ей
самоодушевленности,
вперед,
через
все
прово­
лочные
за граж де ния
дейст вит ельно сти.
Именно
из
эт ой
недоступности
дов ода м
раз ума
проистекает
ее
фанатиче­
ская,
несравненная
мощ ь
в
деле
увлекательной
проповеди
сам ых
невероятных
вещей,
и,
по
мер е
усп ех а,
она
пере­
рас та ет
в
самовластие
и
деспотизм.
С
то го
момента,
как
Мери
Беке р
достигает
у
больных
успеха
при
помощи
сво его
метода,
с
момента,
когда
она
начинает
наблю дат ь,
<• высоты своей кафедры,
сияющие,
возбужденные,
п ламе н­
ные
сзоры
преданных
своих
учеников,
с
этого
м ом ента
кровь
так
бурно
приливает
ей
к
сердцу
и
к
вискам,
что
она
в
про до лж ение
вс ей
своей
дальнейшей
жизни
глуха
ко
всяким
доводам.
Это
новое
для
нее
чув ство
в
несколько
недель
сов ер­
шенно
преобразует
все
се
существо,
вплоть
до
ме льчай­
ших
клеточек.
На
протяжении
р яда
лет
бесполезным,
за­
б ытым
грузом
лежала
она
в
с амом
нижнем
помещении
трюма,
и
вот
теперь
стоит
наверху,
на
капитанском
мо с тике,
держа
ру ку
на
колесе
рулевого
управления;
с
эт ого
мо­
мента
шаткость
и
пор ывист ос ть
уступают
место
властно­
сти .
Впервые
она,
столь
невыносимо
долго
бесплодная,
познала
самое
оп ас ное
из
опьянений:
власть
над
людьми.
Наконец-то
кол ьцо
льдов
вокруг
нее
о ттаяло ,
наконец-то
б едно сть
выпустила
ее
из
своих
цепких
ко гт ей:
в
первый
раз
за
сво и
пятьдесят
лет
она
живе т
не
на
чужие,
а
на
сво и
собственные,
заработанные
деньги.
Наконец-то
она
может
выбросить
рваные,
штопаные,
чадом
нищеты
про­
питанные
тряпки
и
об лечь
свое
тело,
приобревшее
пове­
лительную
осанку,
в
черн ое
шелковое
платье.
Отныне
эта
так
долго
отвергаемая
жиз нью
женщина
навсегда
прони­
за на
электрическою
энергиею
самосознания.
И
та,
кто
171


в
двадцать
лет
был а
уже
стара,
становится
в
пят ьд есят
лет
молодою.
Но
— таинственное
воз м езди е!
Столь
внезапный
прилив
новой
жизненной
силы,
столь
бурная
напряженность
и
омоложение
с вяза ны
и
с
особого
р ода
опасностями.
Ибо
Эта
пятидесятилетняя
пророчица,
наставница,
проповедница
осталась
в
глубине
своего
существа
женщиною,
или,
пра­
вильнее,
она
т олько
теперь
ею
стала.
Происходит
нечто
неожиданное.
Это т
юны й,
мал о
значащий
Кеннеди,
ее
уч е­
ник,
с
поразительной
быстротой
сод ейств овал
успеху
ее
метода.
Как
healer, он исполнил все,
чего
мо гла
требовать
у чит ельница
от
ученика,
и
даже
превзошел
все
ожидания:
два
года
работали
они
вместе
в
вели ко лепн ом
содружестве,
и
текущий
счет
в
банке
свидетельствует
о
деловитости,
честности
и
неу то мимо м
усердии
этого
«practitioner».
Но
ст ра нно,
эт от
личны й
успех
Кеннеди,
вм есто
того
чтобы
осчастливить
се,
начинает
вызывать
в
ней
инстин­
ктивное
раздражение
против
компаньона.
Какое-то
чув ство,
в
котором
эта
пуритански-суровая
женщина
никогда,
конечно,
не
дас т
себ е
полного
отчета,
все
чаще
и
ч аще
нарастает
в
ней
в
его
присутствии,
и
понемногу
ее
чув­
ственная
установка
по
отношению
к
не му
окрашивается
(защитная окраска —
нам
это
сразу
же
психологически
п он ят но!) в тайную враждебность.
По
существу
д ела
она
ничего
бы
не
могла
против
н его
возразить.
Э тот
милый
молодой
человек
держится
по
отношению
к
ней
неизменно
вежливо,
признательно,
уча стли во ,
по чтит ельно
и
покорно,
он
выполнил
все
ожидания
—
по
крайней
мере
те,
кото­
рые
она
с
полным
сознанием
возложила
на
эт ого
краси­
вого,
симпатичного
юно шу;
но
кажется,
ее
подсознание,
кровный
физиологический
инст инкт
стареющей
ж енщины
ожидали
от
него,
вне
контроля
собственной
ее
неослабной
воли,
еще
чего-то
другого.
Конечно,
он
с
нею
вежлив,
мил
и
любезен,
но
не
более
того;
и
затем
он
точно
так
же
веж лив,
мил
и
лю без ен
с
другими
женщина ми.
И
что-
то
та кое
(что именно, —
в
эт ом
ник ог да
не
приз на е тся
ее
пуританское
чувство)
про ника е тся
к
нем у
неприязнью
в
этой
пятидесятилетней
ж енщ ине,
ко тор ая
над
дверью
своей
ком на ты
начертала
библ е йс кие
с ло ва : «Thou shalt have no
other Gods before me». 1
1 «Да не будет у тебя других богов,
кроме
ме ня».
172


Че го-т о
нет
все- та ки,
че го
она
от
него
ожидала,
и
ясно,
чего
именно:
женщина,
плотская
женщина
в
ней
требует
такого
же
признания,
как
наставница,
хотя
она
не
осме­
ливается
ни
себе
самой,
ни
ему
дать
понять
о
таком
же­
лании.
Но
ск рыт ые
и
подавленные
чувства
проявляют
себя
по
большей
ча сти
в
других
симптомах.
И
так
как
не
слиш­
ком
умный
Кеннеди
все
еще
не
понимает
или
не
хочет
понимать,
то
тайное
напряжение
прорывается
внезапно
в
в иде
пополняющего
эр от ику
чувства
— ничем
не
прикры­
той,
д икой
нена вист и.
Од нажд ы,
когда
они
спо ко йно
играют
как-то
вечер о м
в
карт ы
втроем
с
замужней
уже
Сюзи
Мэго ун
и
Кеннеди
выигрывает,
ск рыт ое
напряжение
д ает
вспышку
(даже и в карточной игре ее самовластная на­
ту ра
не
терпит,
что бы
кто-нибудь
др угой
брал
верх).
С
Мер и
Бекер-Глоуер
происходит
пр ипа док
истерики:
она
швыряет
карты
на
сто л,
з ая вляет,
что
Кеннеди
спл уто ва л,
и
при
свидетелях
называет
его
мошенником
и
шарлатаном.
Бравый
Кеннеди,
отн юдь
не
истерик,
поступает
как
че­
лов ек
спокойный
и
рассудительный.
Он
тотчас
же
напра­
вляется
в
их
общ ую
квартиру,
достает
из
письменного
стол а
договор,
разрывает
его
на
части,
б роса ет
кло чья
в
огонь
и
заявляет,
что
с
совместной
их
деятельностью
навсегда
покончено.
Мери
Бек ер
в пада ет
в
истерический
транс
и
без
чувств
валится
на
по л.
Но
«доктор»
Кеннеди,
он,
кому,
по
слезливому
сви д етель ств у
алорозовой
биогра­
фии ,
она
«разъяснила физически -нед ос я гае мые
по ня тия
ис тины
с
б о льшей
глубиною
и
про никно венно ст ью,
чем
другому
какому-либо
уч е ни ку», этот бравый Кеннеди кое -
чему
научился
как
будто
из
практической
медицины.
Он
принимает
обм орок
не
слишком
трагически
и
сп окой но
о ста вляет
ист ери чку
на
полу.
На
следующий
д ень
он
хлад­
нокровно
подсчитывает
итоги
своих
обязательств,
вручает
ей
ш есть
т ысяч
долларов,
как
прич ита ющу ю ся
ей
за
два
года
дол ю
в
совместном
лечебном
предприятии,
берет
шля пу
и
открывает
с вою
собственную
практику.
Этот
резкий
разрыв
с
Кеннеди
я вля ется,
может
быть,
важнейшим
душевным
движением
М ери
Бекер-Глоуер
на
протяжении
всей
ее
жиз ни.
Это
не
первая
ее
разм олв ка
со
случайным
партнером
и
не
последняя, — такие
бурные,
кончающиеся
разлукой
сцены
я вляю тся,
можно
с казат ь,
неизбежным
след ств ием
ее
деспотического
характера
и
173


проходят
через
»сю ее жизнь .
Ни
с
кем
из
своих
близких—
ни
с
мужем,
ни
с
сыном,
ни
с
пасынком,
ни
с
сестрою,
ни
с
друзьями—не
могла
ра сста ться
эта
безнадежно-свое­
вольная
женщина
иначе,
чем
поссорившись
на
жиз нь
и
сме р ть.
Но
з десь
ей
нанесена
ран а
в
об л асть
наиболее
глубокую
и
темную
—в
об л асть
ее
женственности.
И
как
могуче
должно
было
бы ть
запоздалое
чувс тво
стареющей
женщины
к
этому
ученику,
узнаем
мы
только
впоследствии,
только
те пе рь,
по
той
кр ича щей,
неистовствующей,
судо-
рожно-задыхающейся,
смертной,
до
без уми я
доведенной
ненависти,
которую
он а,
как
истая
ист еричка ,
постепенно
возводит
до
пр едел ов
чего-то
метафизического,
до
кульми­
национной
точки
своей
мировой
системы.
То,
что
К енне ди,
Это
ничтожество,
выуженное
ею
с
картонажной
фабрики,
может
совершенно
спокойно
жить
без
не е,
что
он
про­
должает
с вою
практику,
ею
же
вбитую
ему
в
голову,
за
несколько
у лиц
от
не е,
без
ее
помощи
и
с
выдаю­
щимся
успехом,
эта
мысль
взвинчивает
ее
гордость
почти
до
сумасшествия.
В
дьявольском
от чаян ии
она
непрестанно,
с тисну в
зуб ы,
думает
и
думает
о
то м,
как
бы
уничтожить
предателя
и
отторгнуть
от
бывшего
ком па нь она
свою
«Science».
Чтобы
сор вать
с
него
маску,
она
должна
как-
нибудь
до казат ь
с воим
п ривер женца м,
что
эт от
изменник
в
области
ч увства
изменил
вместе
с
тем
м
«истине», что
его
мет од
ложен,
«mental malpractice». 1 Но
логически
это
неприемлемо
— очернить
ни
с
того,
ни
с
се го
метод
Ке нн еди
как
«malpractice», ибо у бравого Кеннеди никогда
не
бы ло
и
тени
собственной
идеи,
он
ни
на
йот у
не
отс ту­
пает
от
ее
инструкций,
но,
наоборот,
ведет
свою
п ракт ику
точка
в
точку
так,
как
напела
ему
Ме ри
Бекер-Глоуер.
Назв ат ь
его
шарлатаном
значит
опорочить
св ой
со бств ен­
ный
метод.
Но
есл и
Ме ри
Бекер
чего-нибудь
хочет,
то
она
пробьет
стену
головою.
Чтобы
иметь
право
назвать
безумно
ненавистного
ей
Кеннеди
обманщиком, «malprac-
titioner», она согласна лучше опровергнуть свой способ
в
од ном
из
реша ю щих
пунктов;
и
нео жид а нно
она
запре­
щает
то,
что
до
си х*
пор
предписывала
в сем
своим
учени­
кам
в
ка ч естве
непременной
первоначальной
стадии
воздей­
ствия
— поглаживание
висков
увлажненными
пальцами
и
1 «Духовно злоуреден».
174


по жима ние
колен,
то
ест ь
физ ико -гипно ти че с кую
подго­
то вку
в нуш ения
верою.
Отныне
тот,
кто
коснется
те ла
пациента,
совершает,
согласно
это й
не ожи дан но
изданной
папс кой
булле,
не
только
ошибку
в
отношении
«Science»,
по
и
прямое
преступление.
И
так
как
ничего
не
подозре­
вающий
Кеннеди
энергично
продолжает
орудовать
по
ста р ому
м ето ду,
то
на
не го
налагается
запрещение.
М ери
Бе кер
от кр ыто
кле йми т
его
как
преступника
против
науки,
как
«духовного Нерона», как « ме см ерпс та».
Но
ей
недостаточно
э того
акта
личной
мести;
внезапно,
под
влиянием
болезненно
взвинченной
и
накалившейся
ярости
против
отступника,
мирное
понятие
«месмеризм»
прини­
мает
в
ее
глазах
д емо ниче ский
характер:
в
безудержном
своем
раздражении
эта
жен щина
приписывает
бравому
Кеннеди
—в
середине
девятнадцатого
века
— сатанинские
влияния.
Она
обвиняет
его
в
том ,
что
он
при
помощи
своего
мес мери зм а
парализует
ее
целительную
силу,
что
он,
оперируя
черной
магией,
напускает
на
люд ей
болезни
и
отр авл яет
их
посредством
таинственных
телепатических
токов.
Поистине
невероятно
для
1878 года,
—
но
эта,
мощью
волевого
воздействия
одаренная
истеричка
соби­
р ает
своих
учеников,
з аст авл яет
их
в зят ься
за
рук и
и
образовать
круг,
чтобы
отвратить
от
нее
зловредные
ме см ерич ес кие
излучения
нового
«Нерона» .
Безумие,
скажут
некоторые,
неправдоподобно
или,
во­
обще,
придумано.
Но
по
с частью
эт а,
личной
ненависти
пос вящ енна я
(и впоследствии,
как
сл иш ком
неуместная,
опущенная)
глава
«Демонология», в которой она обличает
«malicious animal magnetism», 1 черным по белому напе­
чатана
во
втором
издании
ее
книги
— три
печатных
листа
столь
б ешен о -суев ерн ой
чепухи,
как ая
едва
ли
предавалась
тиснению
со
врем ен
«Молота ведьм»
и
псевдокаббалисти-
ческих
со чинений.
Мы
видим,
что
и
в
о бл асти
чу вства ,
та кже
как
в
области
веры,
эта
женщина
у тра чив ает
п ер­
спективу,
как
тол ько
дело
доходит
до
ее
«я» .
Когда
она
хочет
добиться
своего, —
а
она
всегда
и
везде
хочет
добиться
сво его ,
— она
теряет
всяко е
чувство
справедли­
вости
и
меры.
П роц есс
за
процессом
возбуждает
она
про ­
тив
отступника;
то
и щет
с
н его
невыплаченных
по
д ого-
1 «Зловредный жизненный магнетизм» .
175


во ру
сум м,
то
оклеветывает
его
пе ред
студентами;
в
конце
концов
она
своей
бредовой
идеей
так
на стр аив ает
своего
сына,
простоватого
сельского
рабочего,
что
тот
отпра­
вл яется
к
Кеннеди
на
квартиру
и
грозит
испу г анно му
лекарю
рево ль веро м,
есл и
он
не
перестанет
оказывать
«зловредное месмерическое влияние»
на
его
мать.
Жалобы
становятся
все
бессмысленнее:
то
он
нап р авил
на
нее
особые
смертные
лучи,
парализующие
ее
си лы,
то
от рав ил
Аза
Эдди
«месмерическим мышьяком», то сделал невозмож ­
ным
про жива ние
в
ее
квартире
при
помощи
магнетиче­
ской
дьявольщины;—словно
пе на
с
уст
эпилептика,
без­
удержно
срываются
с
ее
судорогою
сведенных
губ
такого
рода
бредовые
бессмыслицы.
Во
всяком
случае
э тот
раз ­
рыв
с
первым
ее
и
самым
любимым
у ченйко м
вне с
на
долгие
годы
расстройство
в
инт имне йшу ю
сферу
чувстви ­
тельности
женщины,
переживающей
климактерический
пе рио д,
и
вплоть
до
смерти
она
подп адала,
время
от
вр е­
мени,
все
той
же
мании
преследования
—
будто
Кеннеди
тревожит
ее
и
по давл яе т,
и
грозит
ей
при
помощи
теле­
па ти чески х
и
магнетических
приемов.
Так,
в опр еки
ее
по ра зит ельно й
продуктивности
в
о бл асти
мысли,
вопреки
гениальному,
в
деловом
и
тактическом
смысле,
д ару
орг а­
низации,
в
личн ой
ее
жизни
до
конца
преобладает
тон
невероятной
напряженности
и
болезненного,
до
пре де ла
доведенного
раздражения.
Но
созданная
ею
система,
цели­
ком
основанная
на
противоречии
с
логикою,
была
бы
неосуществима
на
началах
по лн ого
равновесия
духовных
и
душевных
сил.
Как
у
Жан-Жака
Ру ссо
и
множества
дру ги х,
универсальная
система,
направленная
к
оздоро­
влению
всего
человечества,
порождена
болезнью
одного
единственного
человека.
Но
такие
трагические
столкновения
никогда
не
действуют
на
ее
боевую
мощь
подавляюще
или
разрушающе;
наобо­
рот,
к
ней
применимы
слова
Ни цш е: «То,
что
м еня
не
губит,
сообщает
мне
еще
большую
силу».
Вражда
и
сопро­
тивление
уд ваива ют
в олевую
мощь
эт ой
ж енщины .
И
как-
раз
этот
криз ис
с
Кен н еди
становится
как
бы
судорогою,
в
которой
рождается
собственное
ее
учение.
Ибо
запре­
щая
отныне
категорически
всякое
ослабляющее
вол ю
прикосновение
к
больному,
она
сразу
же
и
тво рч ески
разрывает
всякую
связь
между
св оим
методом
и
методом
376


своих
пре дшес тв еннико в
месмеровского
толка;
те перь
только
Christian Science становится,
в
чистом
в иде ,, «лече­
нием
духом».
Теперь
чу до
достигается
только
сло вом
и
веро ю.
Последний
мост,
веду щи й
к
логике,
последняя
связь
с
пре жними
системами
разрушены.
Лишь
теперь
вступает
Мер и
Бекер,
своим
тверд ы м
шагом
мономанки,
в
неприступную
доселе
область,
в
область
бессмысленного.


УЧЕНИЕ
МЕРИ
БЕКЕР-ЭДДИ
В
1875 году становятся,
наконец,
з римым и
те,
д есятк и
лет
длившиеся
во
мр аке
ус илия ,
кот орые
достались
на
дол ю
э той
безвестно-живущей
и
слишком
долго
пребы­
ва ющей
в
тени
женщине.
В
этом
году
Мери
Бекер-Эдди
(в то время еще Мери Бекер-Г ло уе р )
вып уск ает
ту
«бес ­
смертную»
книгу,
ко то рая
объединяет
в
одну
систему
ее
теологию,
философию
и
меди цину ,
то
ест ь
на уч ные
дисци­
плины
трех
факультетов,
ту
книгу
«Science and Health», 1
которая
и
сейчас
еще
является
для
сотен
тысяч
и
мил­
лионов
люде й
само й
важной
по сле
би блии .
Отделываться
от
эт ой,
во
многих
отношениях
своеобраз­
ной
и
отличной
от
других
книги
и
объявлять
ее,
как
это
ча сто
водится,
с
сердитою,
презрительной
или
сострада­
те льно й
усмешкой,
попросту
чепухою
—не
годится.
В се,
что
имеет
с лед стви ем
воздействие
в
мир ов ом
масштабе
на
мил лио ны
людей,
важно
по
меньшей
ме ре
в
психологиче­
с ком
отношении,
и
уже
самая
те хника
возникновения
этого
библейского
труда
свидетельствует
о
необычайной
решимости
духа,
о
редком
в
наши
дни
героизме
замысла.
Ст оит
только
вспомнить:
с
1867 года гонимая из одного
дома,
от
од ного
стола
к
дру г ому
женщина
таскает
по­
всюду,
вместе
со
скудным
своим
скарбом,
и
свою
рукопись.
В
ее
скверном
чемо да нчик е
нет
вт ор ого
платья
на
смену,
золотые
час ы
с
цепочкою
— все
ее
имущество,
не
считая
этих
не скол ьких
листов
бумаги,
давно
уже
стертых
и
за­
грязнившихся
во
время
чтений
и
от
пер иодич ески
возоб но ­
вля емых
переработок.
По
началу
эта
знаменитая
рукопись
представляла
собою
не
что
иное,
как
точный
спис ок
с
«Вопросов и ответов»
Квимби,
дополненный
ею
и
снаб­
женный
предисловием.
Но
понемногу
предисловие
пе ре-
1 «Наука и здоровье».
178


раст ает
последующий
текст,
ее
до бав ки
становятся
с
ка­
ж дым
разом
самостоятельнее
и
пространнее,
ибо
не
единожды,
но
дв а,
тр и,
четыре
и
пять
раз
перерабатывает
начисто
эта
одержимая
свое
фантастическое
руководство
по
враче­
ванию
д уш.
Ни ког да
она
не
прих о дит
к
к онцу
своего
труда.
И
д еся ть,
двадцать,
тридцать
лет
спустя
после
появления
кн иги
будет
она
в носит ь
в
нее
улучшения
и
изменения;
никогда
не
да ст
ей
эта
книга
покоя,
никогда
она
не
оста­
вит
в
покое
книгу.
В
1867 году,
приступая
к
ра бо те,
он а,
в
качестве
истой
дилетантки,
едва
справляется
с
орфо­
графией,
еще
менее
—с
язык ом ,
и
менее
вс его
—
с
тою
огромною
проблемою,
на
которую
она
отважилась;
как
сомнамбула,
с
закрытыми
глазами,
в
каком-то
таинственном
сне,
взбирается
она
на
высочайшие
башни,
на
гол ов окр у­
жительнейшие
гребни
философской
проблематики.
В
на­
ч але
она
не
знает,
куда
собственно,
ведут
ее
ее
труд,
ее
д оро га,
не
подозревает
и
тех
трудностей,
которые
ждут
ее.
Никт о
ее
не
подбадривает,
никто
не
п ред о стерег ает.
У
нее
нет,
в
доступном
ей
кругу,
ни
одного
образованного
че­
ловека,
ни
одного
специалиста,
с
которым
она
могла
бы
посоветоваться;
и
как
ей
надеяться,
что
най дет ся
издатель
для
такого
сумбурного
на гром ож де ния
мыс лей!
Но
с
той
великолепной
о держим о стью ,
которая
совершенно
несвой­
ственна
профессионалам
и
которая
отличает
только
иду­
щих
своим,
особым
путем,
она
все
пишет
и
пишет
в
не­
истовом
экстазе
пророческого
сво его
са м о ощу щения.
И
то,
что
до лжно
было
стать,
по
первоначальному
замыслу,
лишь
ор нам ента цией
рукописи
Квимби,
п рео бра зу ется
постепенно
в
ви хр евую
туманность,
из
напряженного
мр ака
которой
возникает,
наконец,
мерцающая
звезда
единой
мысли.
Наконец,
в
1874 году рукопись готова к печати .
Не­
жданный
успех
у
учеников
и
пациентов
внушил
ей
бо д­
рость.
Пу сть
теперь
эта
новая
весть,
это
благословенное
учение
д ойдет
до
всех,
проникнет
в
мир!
Но
ни
один
из­
датель
не
думает,
разумеется,
о
том,
чтобы
рискнуть
де нь­
гами
ради
это го
двусмысленного
по ро жд ения
врачебной
науки
и
религиозной
мистики.
Приходится,
значит,
обр а­
титься
к
собственному
кар ман у.
Но
в
собственный
к ар­
ма н—
мы
это
увидим
из
дальнейшего
— Мери
Бекер
на­
чисто
отказывается
залезать
даже
в
те
вре мена ,
когда
он
полон
и
переполнен.
Ей,
однако,
знакома
уже
ее
сила
—
12*
179


вн ушат ь
сво ю
во лю
другим
люд ям,
она
уже
научилась
претворять
фанатическую
ве ру
себя
и
в
свою
ми ссию
—
в
покорность,
в
с лепу ю,
пламенную
готовность
к
жертве.
То тчас
же
два
студента
заявляют
о
согласии
свое м
дать
на
это
дело,
в
в иде
ав анс а,
три
тысячи
долл аров .
Благо­
да ря
их
своевременной
помощи
в ыхо дит
в
1875 году в из­
д а тель стве
«Christian Science Publishing Company», 1 в Бо ­
стоне,
под
заглавием
«Science and Health», книга книг,
это
второе,
по
мнению
ее
приверженцев,
Евангелие
хри­
стианства.
Это
первое
издание
—
четыреста
пятьдесят
шесть
стра­
ниц
убористой
п еча ти,
в
зеленом
коленкоровом
переплете,
автор
—
тогда
еще
Мери
Бекер
- Глоуер,
принадлежит
в
настоящее
время
к
rarissimis 2 в книжной торговле:
во
вс ей
Европе
существует,
вероятно,
од ин
только
экземпляр
ег о,
который
составительница
принес ла
в
дар
философ­
ско му
факультету
Гейдельбергского
университета,
этому
высшему,
в
глазах
каж дог о
американца,
трибуналу
in rebus
philosophicis. 3
Но
как
раз
этот
недоступный,
первый
ва­
риант,
тот
е динс тв енны й,
который
ею
самою
составлен
и
не
выправлен
чу жою
рукою,
кажется
мне
единственно
пригодным
для
психологической
оценки
ее
образа,
ибо
ни
одно
из
последующих
четырехсот
пли
пятисот
изданий
не
достигает
уже
близости
к
первичной,
варварской
п релес ти
оригинала.
В
пос ле дующ их
изда ния х
немало
самых
о тча ян­
ных
выпадов
против
здравого
смысла,
грубейших
ист о ри­
ческ их
и
философских
промахов
изъято
по
совету
образо­
ванных
доброжелателей;
кро ме
того
один
бывший
священ­
ник ,
Виг г инс
взял
па
себя
не
легкий
тру д
расчесать
ди кие
заросли
ее
языка
под
корректную
английскую
речь.
Посте­
пенно
и
исподволь
см ягчен ы
был и
самые
крупные
нес у­
разности,
в
особенности
злостные
выпады
против
в рач ей.
Но
то,
что
выиграла
эта
книга
в
разумности,
потер ял а
она
в
отношении
пл ам енно сти
и
великолепной
ее,
ч исто
личной
угловатости;
постепенно,
в
позднейших
изда ния х
пантера,
яро стн о
вцепляющаяся
в
пауку,
превратилась
в
дикую,
можно
даже
сказать
в
дом ашню ю
к ошку,
кото-
1 Издательство «Хр ист ианская
Наука».
2 Редчайшим .
3 6 делах философских.
180


рая
благодушно
уживается
с
другими
до машн ими
друзьями
современного
общества
—с
государственной
моралью,
с
просвещением,
с
церко вно й
верою;
как
и
всякая
ре ли­
гия,
всякое
евангелие,
и
эта
новейшая,
последняя
религия,
Christian Science, в интересах более успешного уловления
душ,
отошла
от
истоков,
омещанилась
и
исказилась.
Но
как
раз
в
перв ично й
своей,
начальной
форме
«Science
and Health» принадлежит к замечательнейшим произведе ­
н иям
ча ст ной
теологии,
к
тем
мет ео рптиче скпм
книгам,
которые,
вне
ка кой
бы
то
ни
бы ло
зависимости
от
окру­
жаю ще го,
словно
из
чуждых
ми ров
устремляются
в
самое
средоточие
эпохи.
В
это м
ко дексе ,
одновременно
гениаль­
ном
и
нелепом
в
силу
его
неистовой
и
слепой
целеодер-
жимости,
беспредельно
см ешн ом
по
ребяческой
нелогич­
ности
и
все
же
поражающем
маниакальною
мощь ю
прямо­
линейности,
есть,
безусловно,
нечто
от
ср еднев еко вья ,
от
религиозного
фанатизма
таких
самобытных
пре дста вит ел ей
теологии,
как
А гр иппа
Неттесгеймский
и
Я ков
Беме.
Эл е­
менты
шарлатанства
и
творчества
сменяются
в
причуд­
ливой
игре
мысли,
самые
противоположные
влияния
бур­
лят ,
стек а ясь
и
растекаясь,
астральная
мистика
Све ден ­
борга
переплетается
с
дешевкою
популярных
зн ани й,
при­
обретаемых
из
брошюрок
в
десять
пенни;
ря дом
с
би бл ей­
ским
те кст ом
п ри вод ятся
выр ез ки
из
нью-иоркских
газет;
ослепительные
образы
чередуются
с
смех от ворн ы ми
и
ребяческими
у тв ерж де ниями.
Но
бесспорно
од но:
в
эт ом
бурлении
есть
неизменный
жар
— все
кипит
и
дергается
п
клокочет
от
взволнованности
душевной,
изумительней­
шие
пузыри
выскакивают
по
поверхности,
и
есл и
долго
всматриваться
в
эт от
непрестанно
кипящий
в
круговороте
струй
раскаленный
котел,
то
глаза
начинают
слипаться
от
жара.
Теряешь
тр ез вый
рассудок,
кажется,
что
ты
в
фаустовской
«кухне ведьм»
и
слышишь
как
и
он , «бор­
мот ан ие
сотни
тысяч
г лу пц о в»; но этот вихрящийся хаос
обращается
неизбежно
вокруг
одной
и
той
же
точки;
не­
утомимо
и
непрестанно
вколачивает
Мери
Бекер
- Эдд11
вам
в
голову
одн у
и
ту
же,
единс тве нну ю
свою
мысль,
пока,
наконец,
не
сда шь ся,
не
столько
убежденный,
сколько
оглушенный.
Уже
как
голый
энергетический
ак т,
как
до­
стижение
со вершен н о
необразованной,
неученой,
нелогич­
ной
женщины
представляется
поистине
великолепным
то,
181


как
она
пламенным
хлыстом
своей
одержимости
вновь
и
вновь
п одго няе т,
как
волчок,
св ою
бессмысленную
ид ею
и
заставляет
вращаться
вокруг
этой
идеи
солнце,
лу ну
и
звезды,
всю
вселенную.
В
чем
же,
собственно,
эта
новая,
неслыханная
идея,
эта
божественная,
эта
«divine» Science, которую она первая
«rendered to human apprehension», которую Мери Беккер
пер вая
приблизила
к
нашему
ограниченному
земному
по­
ним ан ию *? В чем по существу то мировое открытие,
ко­
т орое
алорозовая
б ио гр афия,
не
задумываясь,
ставит
в
о дин
уровень
с
законами
Ньютона
и
Архи мед а?
Одн а
только
мысль,
одна,
единственная,
лучше
всего
выражаю­
щаяся
в
ее
формулировке: «UnityofGod and unrealityof
evil», что должно значить:
есть
только
бог,
и
так
как
бог
благо,
то
зла
бы ть
не
может.
В
соответствии
с
этим
ни­
как ие
бо лезн и
невозможны,
и
мнимое
их
наличие
е сть
всего
только
неправильная
сигнализация
со
стороны
на­
ших
чу вств , «error» 1 человечества .
«God is the only life
and this life is truth and love and that divine truth casts
out supposed error and heals the sick». (Б о г
есть
единая
жизнь,
и
эта
жиз нь
есть
любовь
и
ис тина ,
и
эта
бож е­
ственная
истина
побеждает
всякое
заблуждение
и
изл ечи ­
ва ет
болезнь.)
Зна чит
болезни,
старость,
недомогания
мо­
гут
лиш ь
постольку
угнетать
человека,
поскольку
он,
в
ослеплении
своем,
дает
веру
этой
нелепой
мыс ли
о
бо­
лезни
и
старости,
по ско льку
он
сам
создает
се бе
мнимую
картину
их
наличия.
На
самом
же
д еле
(великая истина
Science!) бог никогда не посылает человеку болезни: «God
never made a man sick».
Болезни,
следовательно,
только
заблуждение
чело веч ества ;
против
эт ого
опасного
и
зар а­
зительного
заблуждения,
а
не
против
болезней,
вовсе
не­
возможных,
и
ополчается
истинное,
новое
искусство
вра­
чевания.
По средс тво м
такого
ошеломляющего
о тр ицания
Мери
Б екер
в
о дин
момент
порвала
связ ь
со
всем и
св оими
предшест венник ами,
как
в
философии,
так
и
в
медицине,
и
даже
в
теологии
(ибо разве сам господь в библии не
поражает
Иова
п ро к а зо й ?). Ее непосредственные предтечи,
Месмер
и
Кв им би,
как
смело
и
настойчиво
ни
провозгла-
1 «Заблуждение» .
182


шал и
они
возможности
вра че вани я,
вы тек аю щие
из
вн у­
шени я,
считались
все
же
с
болезнью,
как
с
фактом,
как
с
неоспоримой
данностью.
Болезнь
б ыла
для
них
на лицо ,
бы ла
у
человека,
и
вот
возникала
зада ча
устранить
ее,
пре одо лет ь, «overcome» ощущение боли,
а
иной
раз
и
само е
страдание.
При
помощи
ли
магнетического
ги пн оза
или
мы сленно г о
внушения,
они
честно
пыт ал ись
помочь
больному
в
т яж еле йшем
его
кр и зис е , «to help through»,
но,
воздействуя
че рез
психику,
все
время
сознавали,
что
перед
ним и
действительная
болезнь,
страждущее
человече­
ско е
тело.
А
Мери
Бекер
одним
гигантским
шагом
п ере­
ступает
ч ерез
эту
исходную
точку,
она
бесповоротно
по­
рывает
с
мир ом
здравого
смысла
и
опрокидывает
воззре­
ние
св оих
предшественников,
ста вя
попросту
дел о
ввер х
ногами.
Никоим
образом,
утверждает
он а,
дух
не
мо­
жет
действовать
на
мат ери ю, «matter cannot reply to spirit»,
так
как,
— логическое
сальтомортале!
— никакой
мат ерии
не т.
Мы,
л юди,
не
материя,
а
божественная
субстанция,
«man is not matter, he is the composed idea of God».
У
нас
нет
тела,
оно
нам
только
снится,
и
земное
наше
существование
всег о
только
«dream of life in matter», сон
о
существовании
в
материальных
пределах.
Поэтому
нельзя
лечить
болезни
способами
медицины,
ибо
их
не т;
по
но­
во му
евангелию
Мер и
Бекер-Эдди
всякая
земная
на ука,
всякое
«knowledge»,1 медицина,
ф изика ,
фармакология
—
ни
на
что
не
нуж ная
бессмыслица
и
заблуждение.
Мы
сп око йно
можем
взорвать
динамитом
на
воздух
наши
со­
вершенно
л ишние
больницы
и
у ниве рсит еты :
к
чем у
все
эти
дорогие
затеи
в
борьбе
с
заблуждением,
с
самовнуше­
нием
человечес тва !
Только
Science может помочь человеку,
просвещая
его
относительно
«error», доказывая ему,
что
болезнь,
старость
и
смерть
воо бще
не
существуют.
Как
только
больной
уразумел
и
воспринял
эту
«truth», эту
никогда
не
слыханную
но вую
истину,
боль,
опухоль,
вос­
па ле ние
и
слабость
и
без
того
ведь
исчезают.
«When the
sick are made to realize the lie of personal sense, the body
is healed». Наш
бедный
земной,
сл иш ком
научно
воспи­
танный,
к
сожалению,
разум
в начал е
смущен
несколько
Эти м
«holy discovery», этим священным,
недосягаемо-
1 «Знание» .
1S3


глубоким
открытием
Мери
Бекер-Эдди.
Что
же,
нам
про ­
стительно
поддаваться
ч увст ву
изумления.
Вот
уже
три
тысячи
лет,
знаем
мы,
все
мудрецы,
все
философы
Вос ток а
и
Запада,
богословы
всяческих
религ ий
страстно
и
без
устали
раздумывают
над
этой
проблемой
из
проблем
—о
связи
между
душой
и
те лом.
Мы
знаем,
что
самые
светлые
умы
добивались
хотя
бы
с л абого
освещения
эт ой
изна­
чальной
тайны,
в
бесконечных
догадках,
с
не пом ер ной
затратой
страстно
напрягаемых
ум ст венны х
си л,
и
что
же,
в
1875 году эта решительная п скорая на философию
женщина
одним
взмахом,
одн им
головоломным
прыжком
за
пределы
здравого
смысла
разрешает
вопрос
психофизи­
чес ко го
соотношения,
дикта то рски
заявляя: «Soul is not
in the body», душа вообще не имеет ничего общего с телом.
Как
просто,
как
трогательно-просто!
Колумбово
яйцо
н ай­
де но,
коне чна я
и
изначальная
проблема
всяческой
фило­
софии
разрешена
— jubilemus! 1 —и
притом
с
та кою
див ной
простотой,
пу тем
ка ст риро ва ния
действительности.
Проде­
л ана
радик альн ая
коновальская
о пера ция
над
мыс лью,
устраняющая
всякое
телесное
страдание
т ем,
что
объявляет
тело
попросту
несуществующим
— система,
с толь
же,
при­
мерно,
надежная
и
безошибочная,
как
ес ли
бы
зуб ную
боль
пытались
устранить,
отх ваты вая
больному
голову.
«Никакого состояния болезни нет»
— выставить
столь
безумно-смелое
утверждение
не
так
уж,
в
конце
концов,
трудно.
Но
как
доказать
правильность
этой
сумасбродной
мысли?
Очень
про сто ,
отвечает
Мерн
Бекер-Эдди,
пр и­
слушайтесь
только,
настроившись
чуть-чуть
религиозно,
в едь
это
же
ужасно
про сто :
бог
сотворил
человека
по
своему
образу
и
подобию,
а
бог,
как
вам
известно,
есть
благое
начало.
Следовательно,
человек
может
быть
только
божественным,
а
так
как
все,
что
от
бога,
благо,
то
как
могут
найти
с ебе
прис та ни ще
в
эт ом
отображении
божьем
так ие
виды
зла,
как
болезнь,
слабость,
смерть
и
старче­
ство?
Сам ое
большое,
это
чел ове к
может
вообразить
с ебе,
может,
пожалуй,
представить
при
помощи
лживых
своих
чу вств,
что
тело
его
болит,
что
оно
слабеет
и
старится,
но
так
как
он
способен
на
такие
представления
лишь
при
помощи
чу вств,
которым
не
дано
непосредственно
позна­
вать
бога,
то
мнение
его
«еггог», ошибка,
и
эта
ошибоч-
1 Возрадуемся!
184


ная
вера
обусловливает
его
страдания,
«suffering is self
imposed a belief and not truth». Сам бог
никогда
ве дь
не
болеет,
как
ясе
может
недомогать
его
обр аз
и
подобие,
живое
зеркало
божеской
его
благости?
Н ет,
люди
сами
у
себя
крадут
свое
здоровье,
благодаря
нев ерию
в
божественное
св ое
начало.
Бы ть
больным,
поэтому,
не
только
«error»,
заблуждение
мысли,
но
и
даже,
в
известном
смысле, «пре­
с т упл е ни е », ибо тут налицо сомнение в боге,
сво его
рода
кощунство;
таким
пут ем
приписывают
всеблагому
возмож­
ность
зла ?
а
бог
никогда
не
причинит
з ла , «God cannot
be the father of error».
И
вот
неистовое
колесо
ее
логики
ка тится
в
дикой
стремительности
да льш е:
душа
это
mind,
и
mind это бог,
и
бог
это
spirit, и spirit это опять - та к и
truth, и truth опять - та к и
бог,
и
бог
опять-таки
благо,
и
так
как,
значит,
есть
то лько
благо,
то
зла
н ет,
нет
сме рти,
и
прегрешения.
Мы
видим,
что
те х ника
аргументации
Мери
Бекер
основана
исключительно
на
круговращении,
неизменно
од но
абстрактное
понятие
сопоставляется
с
др у­
гим,
и
значения
слов
с
такою
факирскою
быстротою
и
с
так ой
настойчивостью
пускаются
по
кругу,
ч то,
как
в
ру ле тке,
их
нельзя
отличить
о дно
от
другого.
И
эта
пу­
таница
понятий
мелькает
на
пятистах
страницах
«Science
and Health» в таком множестве искусных перестановок и
повторений,
что
начинает
кружиться
голова
и
перестаешь,
о шело м ленный,
противиться.
Я
преувеличиваю?
Может
быт ь
я
злонамеренно
при­
вношу
в
ее
систему
нелогичность,
которой
нет
в
существе
ее
построения?
Ну,
так
я
дословно
приведу
для
примера
знаменитейшее
ее
положение,
так
называемый
«бессмерт ­
ный
тезис»
Мери
Бекер-Эдди,
за
«присвоение»
которого
она
подала
на
одного
из
своих
учеников
официальную
жалобу.
Это
бессмертное
положение
гласит: «Нет ни
жизни,
ни
истины,
ни
разумения,
ни
существа
в
материи.
Все
— безграничный
дух
(mind) и безграничное его откро­
вение,
ибо
бог
это
все
во
всем .
Дух
это
бессмертная
истина,
материя
— смертное
заблуждение.
Дух
это
подлин­
ное
и
ве чно е,
материя
— неподлинное
и
преходящее.
Дух
это
гос под ь,
и
человек
— его
обр аз
и
подобие,
следова­
тельно,
чел ов ек
не
мат ери ален ,
а
духов е н».
Понятно
это ?
Н ет.
Тем
лучше.
Ибо
как
раз
этого
«credo quia absurdum» 1
1 «Верую,
ибо
нет
в
эт ом
смысла».
185


требует
Мери
Бекер
от
нас ,
от
человечества.
Как
раз
того,
чтобы
мы
ост ави ли
в
стороне
проклятый
св ой,
вы­
с око ме рный
земной
рассудок.
Вся
наша
нелепая
« Knowledge »,
наша
высокославная
наука,
двинула
ли
она
вселенную
хо ть
на
шаг
вперед?
Нет,
вся
медицина,
начиная
от
Ас кле­
пи я,
Гиппократа
и
Галена
создала
ровным
счетом
нуль.
«Physiology has not improved mankind»,1 диагностика и
т ера пия
ни
на
что
не
г о дны , r дьяволу их! «Physiology
has never explained soûl and had better done not to explain
body».
Медицинская
наука
не
дает
никаких
объяснений
душевным
явлениям,
и
да же
телесным.
Поэтому,
по
мнению
М ери
Бекер,
врачи,
эти
«manufactures of disease», эти
фабриканты
болезней,
как
она
насмешливо
их
именует,
не
только
бесполезные,
ненужные
люди,
н ет,
они,
наоборот,
вредители
человечества,
так
как
(весьма сложный оборот!),
претендуя
л ечить
болезни,
в
то
время
как
на
сам ом
де ле
никаких
болезней
нет ,
они
зловредно
у веко вечи вают
при ­
липчивое,
пагубное
з абл уж де н ие, «еггог»
— будто
бы
суще­
ствуют
какие-то
болезни.
И
— еще
один
оборот! — имея
перед
глазами
всегдашнее
на по мина ние
о
болезни
в
ли це
этих,
по
профессии
существующих
целит елей
болезней,
люди
начинают
верить,
что
могут
заболеть,
и
благодаря
ложной
этой
вер е
чувствуют
себя,
действительно,
бо ль­
ными .
Таким
обра з ом
(еще раз —
ка кой
изумительно­
смелый
об ор от !) врачи,
фактом
сво его
существования,
вы­
з ыва ют,
со бств енно
го во ря,
болезни,
вместо
того
чтобы
лечить
их : «Doctors fasten disease». В пе рво й,
начальной
п
чисто-личной
фа зе
Christian Science Мери Бекер - Э дд и
отвергает
всех
врачей,
да же
хирургов,
как
ни
на
что
не­
нужных
вредителей
человеческого
общества,
и
ре шит ел ьно
объявляет
им
войну;
ли шь
впо сле дств ии,
наученная
кое -
ка кими
неудачами
и
тягостными
судебными
процессами,
она
умеряет
сво ю
строг ост ь
и
допускает
привлечение
этих
распространителей
болезней
в
таких,
хирургического
характера
случаях,
как
пе рело м
ноги,
удаление
зубов
и
тя жел ые
роды.
В
первый
же
и
решающий
период
она
признает
только
одного
вр ача
и
только
о дин,
его
метод,
признает
Х ри ст а, «the most scientific man of
1 Физиология не сделала человечество лучше».
1S6


whom we have any record», * его,
чудесного
целителя,
ко­
торый
излечивал
кровоточащих
и
прокаженных
без
по­
рошков,
лекарств,
пинцетов
и
без
хирургического
вм еша­
тель ст ва,
его , «который никогда не описывал болезней и
только
лечил
и х», его,
который
поднял
расслабленного
с
одра
бол е зни
одним
только
с лов ом : «Встань и иди!» Его
ме т одом
было
лечение
без
диагноза
и
те ра пии,
единственно
лишь
верою.
С
тех
пор
восемнадцать
столетий
осм ея ли
и
о тверг ли
это
простейшеее
и
самое
естественное
лечение,
пока,
наконец,
он а,
Мер и
Бекер-Эдди,
не
сделала
его
вновь
доступным
пониманию
и
благоговейному
приз на нию
че ловече ства.
И
потому-то
и
дает
она
своей
науке
горде­
ливое
наименование
«Christian Science», что признает своим
извечным
по вели те лем
и
наставником
то лько
Христа
и
единственным
исц еляю щи м
средством
— бога.
Чем
больше
воп л отит
в
с ебе
ученик
е е , «healer», от этого христова
м етод а,
чем
меньше
думает
он
о
земной
науке,
тем
более
совершенной
явится
его
целебная
мощь .
«То by Christ-like
is to triumph over sickness and death».
Достаточно,
что бы
врачеватель
внушил
больному,
как
глубочайшее
убеждение,
ос но вную
мысль
Christian Science о том,
что
не
только
его
лично-индивидуальной
болезни,
но
и
болезни
во обще
не
существует
в
силу
богоподобия
человека,— это
и
е сть
начало
и
конец
всей
его
работы.
Удастся
ему
передать
свою
убежденность
подлинно-убедительно,
тогда
эта
вера ,
подобно
на рко тиче ско му
средству,
сразу
же
сдела е т
тело
б оль ного
не чув стви тель н ым
ко
в сем
страданиям
и
болям,
внушение
разрушит
вместе
с
образом
страдания
и
все
его
симптомы; «not to admitdisease, is to conquer it» — «отри­
цать
болезнь
значит
преодолеть
ее» .
Врачеватель,
з на чит,
ни
в
каком
случае
не
должен
наподобие
врача
исследо­
ва ть
симптомы
и
сколько-нибудь
сер ьез но
ими
заниматься;
наоборот,
его
единственная
задача
не
видеть
их,
прини­
мат ь
их
не
всерьез,
а
как
пл од
заблуждения,
и
добиться
от
пациента,
чтобы
и
он
точно
так
же
не
видел
больше
их
и
в
них
не
верил.
И
тогда
сразу,
без
всякого
исследо­
вания,
без
всякого
вмешательства,
устранены
туберкулез
и
сифилис,
рак
же луд ка
и
пе ре лом
ноги,
золотуха
и
бело-
1 «Самого ученого из людей,
согласно
имеющимся
свидетель­
ствам».
187


кровие,
все
эти
мнимые
явления,
порожденные
заблужде­
ни ем
человеческим—и
все
это
единственно
благодаря
ду­
ховному
наркозу
Christian Science, этому непогрешимому
унив ерса л ьно му
средству,
этому
«great curative principle». 1
Ед ва
оправившись
от
страшного
уда ра
д убп ною,—о т
вести
об
отсутствии
у
нас
тела,
о
лжив ос ти
наших
чув ств,
об
ошиб очно ст и
нашего
пр ед ста влени я
о
болезни,
старости
и
смерти ,—по ве рж е нный
в
прах
ра зум
понемногу
и
ро бко
приподнимается
и
начинает
тереть
во с пал енные
глаза.
Как ,
спрашиваем
мы,
болезней
н ет?
Все
это
«error» и «bad
habit»,
дурная
привычка,
и
все-таки
в
каждый
миг
мил льоны
люде й
лежа т
в
больницах
и
лазаретах,
потрясае­
мые
лихорадкой,
разъедаемые
гноем,
корчась
от
бо ли,
глу­
хие,
с ле пые,
измученные,
расслабленные!
И
вот
уж
ты­
ся чи
лет
какая-то
на ив ная
наука,
в
глупом
сво ем
у сер дии,
старается
при
помощи
микроскопов,
химического
анализа
и
самых
см елых
операций
облегчить
и
распознать
этп
во все
несуществующие
страдания,
в
то
время
как
пр о­
с той
веры
в
их
призрачность
достаточно
для
моменталь­
ного
исцеления?
Значит
совершенно
зря
оду рач ив ают
мил л ион
люде й
операциями,
в ся ческим и
кур са ми
и
меди­
каментами,
в
то
время
как
все
эти
ужасы,
будь
то
воспа­
ление
селезенки
или
желчные
кам ни,
спинная
сухотка
или
кровоточивость,
ш утя
можно
у ничто ж ить
при
помощи
нового
«principie»? Могут ли эти титанические нагромо­
ждения
страданий,
эта
к
неб у
в оп иющая
бо ль
н есчет но го
мно жес тва
людей
бы ть
вс его
только
плод ом
ос лепл ени я
и
о шибк и? «Да, —отве чает
она,—все
еще
ес ть
ужасающее
множество
мнимо-больных,
но
тол ько
потому,
что
чело­
вечество
все
еще
не
прониклось
истиною
христианской
науки,
и
потому,
что
опа с нейша я
из
всех
болезней,
вера
в
болезнь,
совращает,
в
к ачестве
непреходящей
заразы,
все
новых
и
новых
людей
в
страдание
и
смерть». Ни одна
из
эпиде мий
не
является,
будто
бы,
сто ль
роковою,
как
«error» о болезни и смерти,
ибо
всякий
чел ове к,
мнящий
себя
бол ьн ым
и
ж а лу ющийся
на
св ое
страдание,
заражает
д руго го
этим
роковым
представлением,
и
м ука
передается,
таким
образом,
от
поколения
к
поколению.
«Но (я
цити­
рую
дос лов но ), подобно тому как оспе поставлены были
1 «Великому принципу врачевания»
188


постепенно
г ра ницы
пу тем
прививок,
можно
объявить
войну
и
это му
«злу», этой « ду рно й
привычке»
считаться
с
мним ым и
болезнями
и
предстоящей
якоб ы
смертью».
Стоит
только
пр ив ить
всем у
человечеству
сыворотку
веры
Christian Science, и пора недомоганий миновала,
так
как
чем
меньше
будет
на
св ете
глупцов,
ве рящих
в
сво ю
бо­
лезнь,
тем
меньше
будет
возникать
на
земле
болезней.
Но
до
тех
пор ,
пока
б о льшинст во
держится
еще
этого
пагубного
заблуждения,
человечество
буд ет
на ход и ться
под
непрестанной
угрозой
бол е зни
и
смерти.
Еще
раз
изумляешься—как,
значит
нет
и
см ерти ? «Нет, —
решительно
от веча ет
Ме ри
Бе кер-Эдди,— у
нас
нет
ника ­
ко го
доказательства
эт ого». Ведь верят же,
аргументирует
он а,
при
пол у чении
телеграммы
о
смерти
друга,
в
то,
что
он
дейс твит ельно
умер,
но
эта
телеграмма,
это
известие
могут
быть
ошибочными.
Так
как
наши
ч увства
приводят
только
к
«еггог», к заблуждению,
то
ча стно е
на ше
мнение
об
отмирании
тела
не
явл яется
достоверным
доказатель­
ством
этого.
И
на
самом
деле,
до
сих
пор
еще
це рк овь
Christian Science никогда не говорит о мертвых,
а
только
о
«так называемых мертвых», «so called ;dead», и по ее
пр едст авлен ию
у м ерший
не
умер,
а
только
отошел
от
нас
за
пределы,
где
он
был
доступен
вос пр ият ию
наш их
чув ств,
«our opinions and récognitions».
Также
точно
нет
у
нас
и
поныне
никакого
доказательства
того ,—в ещ ает
дал ее
Мери
Бекер
с
неумолимой
последовательностью,
—
что
пищ а
и
питье
действительно
необходимы
для
поддержания
жизни;
и
никакие
сострадательные
улыбки
фи зио ло гов
не
поколеблют
ее
упорства.
Ес ли
подвести
ее
к
покойнику,
что бы
убедить
в
тленности
жизни,
то
она
будет
утвер­
ждать,
что
в идит
всего
только
«going out of belief», что
очевидно
эт от
инд ив ид уум
недостаточно
сильно
вери л
в
не­
возможность
смерти.
Д ейст вите льно ,
вер а
в
на шу
духовную
мощь
сли шком
еще
слаба,
к
со жа лени ю,
в
наши
дни,
для
того
чтобы
вытравить
во
всем
человечестве
это
«эпиде­
мическое»
заблуждение
о
наличии
болезней
и
возможности
с ме рти.
Но
с
теченйем
столетий
дух
человеческий,
при
помощи
все
более
и
более
страстного
пр ия тия
Christian
Science, при помощи огромного напряжения заложенной
в
него
веры,
п ри об ретет
невообразимую
пока
еще
власть
над
нашей
пло т ью: «When immortality is better under-
189


stood, there mill follow an exercise of capacity unknown
to mortals». Тогда только угаснет в человечестве эта пагуб­
ная
мысль
о
болезни
и
смерти
и
будет
восстановлено
на
земле
божественное
начало.
Эт им
столь
же
смелым,
с коль
и
искусным
поворотом
в
с тор ону
утопического
Мер и
Б екер
незаметно
прио ткры ­
вает
дверь,
че рез
которую
может
выскользнуть,
в
некото­
рых
неудобных
случаях,
из
преде ло в
своей
те о рии:
как
и
все
религии,
ее
си стема
скромно
отодвигает
свой
идеал
от
настоящего
к
будущему,
к
царствию
небесному.
Бес­
см ысл ица,
правда,
мы
соз н аем
это,
но
в
этой
бессмыслице
есть
безусловно
свой
метод,
и
ее
к рич ащая
нелогичность
преп од но сит ся
с
такою
логической
твердолобостью,
что
в
результате
получается
сво его
рода
система.
Правда,
система,
которая
в
истории
философии
ед ва
ли
удостоится
ино го
места,
чем
в
ка бине те
курьезов,
но
кото­
рая
ко нстр у кт ивно
по казал а
себ я
как
нельзя
более
пр ис по­
собленной
для
целей
практики,
для
создания
массового
ги пноз а.
В
д еле
непосредственного
воздействия
психотех­
ниче ска я
напряженность
всякого
учения
име ет,
к
несча­
сть ю,
более
решающее
значение,
чем
ее
интеллектуальная
це нно сть;
и
п од обно
то му
как
при
гипнозе
не
требуется
брильянта—достаточно
блестящего
стеклышка,
чтобы
вы з­
вать
полное
оцепенение,—так
и
при
массовых
психических
дв иже ниях
первобытный,
но
интуитивный
инст инкт
с
избытком
восполняет
недостаток
истинности
и
разум­
ности.
В
кон це
концов—не
сле ду ет
закрывать
глаза
на
факты
—
апп ар ат
религиозного
в ну шения
Ме ри
Бекер-
Э дди,
несмотря
на
его
логические
и зъян ы,
и
пон ыне
не
превзойден
по
широ те
воздействия
ни
одним
из
по здн ейши х
вероучений;
этого
одного
достаточно,
чтобы
при зна ть
за
ее
инстинктивной
психологией
'безусловное значение.
Б ыло
бы
г рубою
подтасовкою
отрицать
неоспоримый
факт,
что
ты сяча м
и
тыся чам
верующих
эта
Christian
Science помогла больше,
чем
дипломированные
врачи,
чт о,
согласно
документальным
данным,
женщины
рожали
под
ее
внушением
без
боли,
что
производились
без
вся­
кого
наркоза
безболезненные
операции,
потому
что
верую­
щие
п осл ед ова тели
«Science» становились нечувствитель­
ными
не
под
влиянием
хлороформа,
а
благодаря
новому
ду ховно му
наркотику
«irreality of evil», и что гигантская
190


заря дка
эт ого
учения
повысила
жизнеспособность
и
жизне­
ощущение
несказанного
множества
людей.
При
всех
своих
крайностях
и
увеличениях
рта
гениальная,
несмотря
на
пу­
таницу
в
мы сля х,
женщина
весьма
правильно
уразумела
не к оторые
основные
законы
пс их ики
и
применила
их
в
своей
практике,
и
прежде
всег о
тот
бесспорный
факт,
что
всякое
воображаемое
чувство,
а
следовательно
и
чу в­
ст во
боли,
заключает
в
с ебе
тенденцию
к
п ро явлен ию
в
дейс твите льно сти,
и
что
своевременное
внушение
нере дко
устраняет
страх
заболевания,
который
так
же
почти
опа­
сен ,
как
сам а
болезнь.
«The ills we fear, are the only one
that conquer usd, только та болезнь,
кот ор ой
мы
боимся,
б ерет
над
нами
верх,—за
этими
словами,
е сли
д аже
они
логически
уяз вим ы
и
фактически
тысячекратно
могут
бы ть
опровергнуты,
кр ое тся
все
же
пр оник нов ен ие
в
какие-то
истины
психической
жизни,
и
по
существу
Мери
Б екер
предвосхищает
учение
Куз
о
самовнушении,
когда
гово­
ри т : «Больные сами приносят себе вред,
за явля я,
что
они
бол ьн ы». Поэтому и пользующиеся ее методом врачей
ватели
никогда
не
должны
соглашаться
с
пац иен том ,
что
он
б ол ен : «The physical affirmative should be met by
a mental negative»; и сам больной не должен признаваться
себе
в
том,
что
чувствует
боль,
так
как,
согласно
о пыт­
ным
данным,
изл ишне
уделяемое
боли
внимание
уси ли­
вает,
путем
внушения,
уже
имеющуюся
боль.
Уч ение
ее,
подобно
си стема м
Куз
и
Фрейда,
возникло,
несмотря
на
все
их
интеллектуальное
различие,
из
то го
же
чу вства
реак­
ции:
с лиш ком
уж
долго
современная
медицина
пренебре­
гала,
на
путях
физико-химического
развития,
псих ич ес кими
факторами
лечения,
волею
к
здоровью,
как
пособником,
в
то
время
как
наря ду
с
мы шья ком
и
камфарою
могли
быть
вводимы
в
чел ов ечес кий
организм,
в
качестве
ж изне н­
ной
инъекции,
и
чисто
психические
ср ед ства,
как
бодрость,
вер а
в
свои
си лы,
вер а
в
бога ,
де йст ве нный
оптимизм.
Как
бы
ни
противился
внутренне
наш
разум
бессмыслен­
ному
с
терапевтической
точки
зрения
учению,
которое
стремится
устранять
бац ил лы
«by mind», сифилис при по ­
мощи
«truth» и объизвествление сосудов через «God», мы
не
им еем
никакого
пр ава
— иначе
как
объяснить
усп ех
этой
системы?—пренебрегать
тем
коэфициентом
мощности,
который,
как
доказано
уже,
характеризует
это
учение;
191


мы
поступили
бы
недобросовестно
и
вопреки
истине,
ес ли
бы
сознательно
стали
отрицать
ту
тоническую
силу,
которую
сообщила
Christian Science бесчисленному коли­
честву
людей
в
часы
их
отчаяния,
бла год аря
ее
веро-
упоенности.
Пу сть
это
дурман,
лиш ь
мимолетно
оживляю­
щий
нервную
систему,
как
к амф ара
или
кофеин,
ли шь
временно
преграждающий
пут ь
болезни,
пожирающей
тело,
но
ведь
ча сто
он
прино сит
облегчение,
в
качестве
силы,
идущей
от
психики
и
благотворно
влияющей
на
те ло.
В
общем
итоге
Christian Science должна была принести
сво им
приверженцам
больше
пользы,
чем
вреда.
И
в
конпе
концов
она
помогла
и
науке,
потому
что
психология,
по
мере
все
более
обстоятельного
и
более
серьезного
ознакомления
с
поражающим
воздействием
Christian Science,
может
многому
еще
выучиться
на
се
чуд ес ах
и
достиже­
ниях ;
следовательно
и
в
духовном
отношении
эта
удиви­
тельная
жиз нь
прожита
не
даром.
Но
самым
своеобразным
чудом
Christian Science остается
все
же,
во пр еки
всему,
ее
поразительное
быстрое
распро­
странение,
ее
прямо
непо стиж имый
для
трезвого
рассудка,
лавиной
ра з ро сшийся
ус пех.
Как
вышло,
приходится
спро­
си ть,
что
си ст ема
естественного
ле чения ,
стол ь
несураз­
ная
духовно,
логически
сто ль
с куд ная
и
любительская,
стала
в
течение
д есятк а
лет
для
со тен
тысяч
людей
средо­
точием
их
вселенной?
Какие
предпосылки
способствовали
тому,
что
именно
эта
теория,
в
ряд у
бесчисленных
других
попыток
толкования
мира,
разлетавшихся
в
течение
не­
с коль ких
мировых
минут
как
мыльные
пузыри,
о б ъе динила
вокруг
себя
миллионы;
Как
могла
такая
сумбурная,
якобы-
пророческая
книг а
с тать
евангелием
для
несчетного
количества
людей,
в
то
время
как
са мые
'мощные духов­
ные
движения
осл а бевал и
большею
частью
в
своем
напоре
уже
в
первы е
д есять
ле т?
Вновь
и
вн овь
задает
себе
зас т игну тый
врасплох
рассудок,
пе ред
л ицом
такого
ска­
зочного
явления,
во пр ос:
какие
особые
приемы
мирового
во здей ствия
положила,
сознательно
или
бессознательно,
в
основу
своего
труда
эта
женщина,
ес ли
только
эта
одна
ее
секта,
среди
тысяч
других,
по
существу
с
нею
с ход ных,
развила
столь
победную
мощь,
рав ная
которой
ед ва
ли
най­
дется
в
ист о рии
культуры
на
протяжении
истекшего
сто ­
летия?
192


Я
попытаюсь
ответить:
решающим
техн ически м
фактором
распространения
Christian Science является ее доступность.
Первою
предпосылкою
быстрого
и
широкого
воздействия
идеи
остается,
как
показывает
опыт,
требование,
чтобы
она
наш ла
се бе
простейшее
и
приноровленное
к
про ст ей­
шим
с воим
последователям
выражение,
чтобы
ее
формула
мо гла
быт ь
вб ита,
п одо бно
гвоздю,
одним
ударом
молотка,
быстро
и
легко
в
ка ждую
голову.
В
одной
древне-библейской
легенде
некий
неверующий
треб у ет
от
пророка,
в
качестве
мзды
за
свое
обращение,
чтобы
тот
изъяснил
ему
смысл
своей
религии
в
течение
короткого
срока,
по ка
он,
про ро к,
сможет
у сто ять
на
одной
ноге.
Т акому
нетерпеливому
требованию
стенографически-краткого
вразумления
п рево с­
ходно
отвечает
учение
Мери
Бекер-Эдди.
И
Christian
Science может быть,
в
существенной
своей
части,
изъ­
я снена ,
пока
стоишь
на
одной
но г е: «Человек божественен,
бог
это
благо,
следовательно
не
может
быть
в
действитель­
ности
никакого
зла,
и
все
зл о,
болезнь,
старость
и
см ерть
не
действительность,
а
обманный
призрак,
и
кто
познал
однаж ды
это,
того
уже
не
посетит
никакая
болезнь,
ника­
кая
боль
не
одол е ет ». Этот экстракт содержит все,
и
такая
всем
понятная
формула
не
предъявляет
никаких
за пр осов
к
интеллектуальности.
Тем
самым
Science заранее был
обеспечен
у дел
массового
фаб р ик ата;
портативная
как
«Кодак», как вечное перо,
она
яв ляет ся
абсолютно
дем о­
кратическим
продуктом
духа.
И
удостоверено,
что
христи­
анскую
систему
вра чеван ия
бесчисленные
сапожники,
аген ­
ты
по
сбыту
шерсти
и
комми-вояжеры
изучили,
дейс тви­
тельно,
в
д есять
лекций
по
расписанию,
то
е сть
в
меньший
сро к,
чем
требуется
для
того,
чтобы
стать
приличным
мозольным
оператором,
плетельщиком
корзин
или
пар ик­
махером.
К ажды й,
независимо
от
духовного
своего
у ровн я,
дорос
до
Christian Science, она не требует ни образования,
ни
интеллигентности,
ни
какой-либо
вообще
личной
чело ве­
ческой
зрелости;
благодаря
эт ой
грубой
сво ей
простоте,
она
заранее
до сту пна
шир оки м
масс ам,
в
качестве
every­
man - философии.
1 Сюда присоединяется второй психо ­
логически
важный
фактор:
учение
Мери
Бекер-Эдди
не
требует
от
приверженцев,
чтобы
они
хот ь
еколько-
1 Философия для всех.
Вр ач еван ие
и
психика. 13.


нибудь
поступались
личны ми
удобствами.
И
—
всякий
де нь
прино с ит
нам
доказательства
этой
заурядной
истины,
—
чем
меньше
моральных
или
материальных
требований
предъявляют
та
или
иная
вера,
пар т ия,
религия
к
индиви­
дуум у,
тем
бо лее
широким
к ругам
они
желанны.
Ста ть
последователем
Chritian Science не означает какой- ли бо
жертвы;
это
просто
ни
к
че му
не
обязывающее,
ни
в
ка­
кой
мере
не
обременительное
решение.
Ни
одним
словом,
ни
о дной
строчкой
не
треб у ет
эта
догма
от
но вого
после­
дователя,
чтоб ы
он
изменил
вне шн юю
свою
жизнь:
ему
не
надо
соблюдать
поста,
молиться,
ограничивать
себя
в
чем-либо:
даже
благотворительности
с
него
не
спраши­
вают.
Этою
американскою
религиею
дозволено
зарабатывать
сколько
угодно
денег
и
б о г а те ть; Christian Science пре­
доставляет
кесарю
кесарево
и
доллару
— дол лар ово;
более
того,
среди
всяч ески х
восхвалений
по
адресу
Christian
Science можно найти и несколько странное,
что
эта
«holy
Science»1 улучшила баланс многих коммерческих пред ­
приятий.
«Men of business have said, this science was of
great advantage from a secular point of view».
Даже
жре­
цам
свои м
и
врачевателям
эта
снисходительная
сек та
разре­
шает
энергично
зашибать
деньгу.
Так
сильнейший
из
материальных
инс тинкто в
чело века ,
погоня
за
деньгами,
весьма
ра с суд ительно
сочетается
с
его
ме та ф изич ескими
склонностями.
И,
право,
я
не
в озьму
в
толк,
каким
бы
образом
можно
бы ло
стать
мучеником
во
имя
этой,
обла­
дающей
столь
широким
размахом
секты,
во
имя
Christian
Science.
И
в
т ре тьих
—
last not least: 2 если,
с
одной
стороны,
Christian Science, при помощи мудрого своего нейтрали­
тета,
исключает
вс який
п овод
к
ст о лкно вению
с
гос удар­
ст вом
и
обществом,
то,
с
дру г ой,
она
получает
сильнейшую
поддержку
из
живых
ис то чнико в
христианства.
Те м,
что
М ери
Бекер-Эдди,
с
гениальным
провидением,
ст роит
с вою
с исте му
духовного
врачевания
на
скале
официально
при­
знан но й
церкви
и
свя зыва ет
свою
«Science» с магическим
всег да
и
везде
в
Америке
сл овом
«Christian», она как бы
прикрывает
сво й
т ы^.
Ибо
никто
не
отважится
с
так ой
1 «Святая наука».
2 Последнее,
но
не
сам ое
малое.
,94


уж
легкостью
назвать
ч е пухою
или
шарлатанством
си стем у,
которой
прообразом
провозглашается
Христос,
а
наглядным
символом—воскрешение
Лазаря.
Скептически
отвергать
столь
благочестивую
родословную
не
значило
ли
бы
сомне­
вать ся
в
би б ле йских
исцелениях
и
в
содеянных
спасителем
чудесах?
Уж
одним
этим
гениальным
приобщением
своей
религиозной
сис тем ы
к
самому
могущественному
вероу ч е­
нию
человечества,
к
х ристиа нс тву ,
свидетельствует
эта
яснови дящ ая
в
делах
практики
о
своем,
в
дальнейшем
столь
плодотворном
превосходстве
над
всеми
предшествен­
никами,
над
Месм ер ом
и
Квимби,
которые,
по
прис у щей
им
честности,
упустили
случай
объявить
свои
методы
бого­
внушенными,
ме жду
тем
как
М ери
Бекер-Эдди
о дним
уж
наименованием
уда лос ь
привлечь
в
с вою
секту
все
с крыт ые
течения
а ме рика нско го
христианства.
Та ким
обр азом
это
на
асфальте
взрощенное
мировоззре­
ние
не
только
удовлетворяет
свойственной
американцу
по­
требности
в
материальной
и
моральной
независимости,
но
и
опирается
на
его
религиозное
чу вств о,
всецело
за­
мкнувшееся
в
формулах
официально
церковного
хри сти ­
анс тв а.
Но
сверх
всего
этого,
одним
прямым,
на пр авл ен­
ным
в
са мое
сердце
удар ом
Christian Science проникает
вплоть
до
последних
душевных
глубин
американского
народа,
затрагивая
его
ис по лненны й
све тло й
ве ры,
на ивны й,
с
тако й
великолепной
легкостью
воспламеняющийся
опти­
мизм.
Этой
нации,
всего
сто
лет
наз ад
себя
открывшей
и
затем
в
один
прием
обогнавшей
в
те хнич еско м
отно­
ше нии
весь
мир,
на ции,
которая
сама
еще
не
перестала
с
по длинно - юно шес ким
жаром
дивиться
собственному
сво ­
ему
неожиданному
росту,
тако й
победоносно-реалистиче­
с кой
нации
никакое
предприятие
не
может
показаться
слиш­
ком
с мелы м,
никакая
вера
в
буд уще е
— слишком
странной.
После
того
как
силою
воли
стол ьк о
чудес
совершилось
в
течение
дв ух
столетий,
почему
бы
считать
невозможной
(долой это слово!) победу воли над болезнью,
почему
бы
не
справиться
и
со
смертью?
Как
раз
эксцентричность
такого
рода
вызова
как
нельзя
лу чше
соответствовала
инстинкту
Америки,
не
переутомленному,
наподобие
евро-
пейского,
двумя
т ыся че лет иями
сомнений
и
скепсиса;
это
учение,
нимало
не
покушающееся
на
частную
жизнь,
дело вы е
интересы
и
церковную
веру
демократически-на-
195


строенного
обывателя
и
вместе
с
тем
окрыляющее
его
душу
возвышенной
надеждой,
предъявило
его
энергии,
его
неукротимому
боевому
тем пера ме нту
вызов—-сделать
не­
вероятное
' здесь на земле возможным.
Сам ая
смелая
из
гип от ез
нового
времени
нашла
себе
столь
гостеприимное
прибежище
в
нов ой
ча сти
с вета
име нно
потому,
что
была
дерз но веннее,
чем
все
предыдущие;
церкви
из
мр ам ора
и
ка мня
возникли
на
американской
земле,
чтобы
вознести
эту
ве ру
до
небес.
Ибо
во
все
вр еме на
любимейшею
игрою
ду ха
человеческого
остается
мыс л ить
невозможное
как
возможность.
И
тот,
кто
пробудит
в
человечестве
эту
священнейшую
его
страсть,
тот
сам
заранее
выиграл
игру.


ПЕРЕ ХО Д
В
ОТКРОВЕНИЕ
Фундамент
учения
заложен,
отныне
может
начаться
творческое
строительство—новая
церковь,
башня,
взмы­
вающая
ввысь,
с
далеко-гудящими
колоколами.
Но
в
каких
крохотных
масштабах,
среди
каких
по - про винриа льно му
смехотворных
обстоятельств
протекают
перв ы е,
видоопре-
деляющие
годы
ю ной
системы!
Неверного
Ке нне ди
сразу
же
заменила
дюжина
других
учеников
— часовые
подмастерья,
фабричные
рабо чие ,
дв е- три
Spinsters,
незамужние
не­
моло ды е
женщины,
не
знающие,
ку да
девать
свое
время
и
свою
жизнь.
На пря же нно
сидят
на
партах
ши рокоп ле ­
чие,
здоровые
парни
и,
орудуя
неповоротливыми
мозоли­
стыми
пальцами,
заносят
в
тетрадки,
как
в
се льско й
школе,
основные
правила
«Science», которые
диктует
им,
сидя
за
деревянным
столом,
высокая,
прямая,
властная
жен­
щ ина;
восторженно,
с
поднятыми
на
нее
глазами,
с
полу­
открытым
рто м,
прислушиваются
они
и
напряженно
си­
лятс я
понять
ее
речь,
горячо
и
порывисто
ль ющую ся
с
у ст.
Забавная
и
вместе
с
тем
трогательная
карт ина:
в
т ес­
ной ,
затхлой
комнате,
пропитанной
запахом
сношенного
платья,
ун ы лого
труда
и
нищеты,
в
низком
и
умственно­
у богом
окружении
впервые
пер еда ет
мир у
свою
«тайну»
Мери
Б екер,
и
несколько
жалких
пролетариев,
ничего
другого
не
ищу щих ,
как
только
променять
сво й
и зма ты­
вающ ий
машинный
труд
на
более
легкую
и
доходную
про­
фессию,
с ост ав ляют
сообщество
ее
первых
последователей,
зачаточную,
мраком
еще
п ови тую
ячейку,
которая
разо­
вьется
в
од но
из
самых
мощных
духовных
движений
но­
вой
мировой
эпохи.
Эти м
бесхитростным
ребятам
надо
заплатить
триста
дол ларов
за
курс,
прослушать
две над ца ть
лекций,
и
потом
■они могут нахлобучить шляпу на голову и именовать ее
до кто рско й
шляпой.
После
получения
искомой
степени
197


каждый
из
них
может
зан яться
докторским
ремеслом
и
уж
не
бе спо ко иться
больше
о
Ме ри
Бекер.
Но
пр оис ход ит
нечто
неожиданное:
у чени ки
уж
не
отходят
от
своей
учи­
тельницы.
Вп ер вые
выявляется
необычайное
излучение,,
исходящее
от
этой
потрясающей
и
насилующей
души
же н­
щины,
вп ерв ые
обнаруживается
ее
таинственная
способ­
нос ть
под вига ть
на
духовное
служение
даж е
самые
ограни­
ченные
и
тяжеловесные
натуры
и
вызывать
всегда
и
по­
в сюду
стр а сть
—
поклонение
или
отчаянную
ненависть.
Проходит
всего
лиш ь
полмесяца,
и
ее
ученики
душ ою
и
телом
в
ее
вл аст и.
Они
не
мо гут
ни
говорить,
ни
ду­
ма ть,
ни
действовать
без
своей
душеправительницы,
они
приемлют
как
откровение
всякое
ее
слово,
мыслят,
напра­
вляемые
ее
волей.
Под
влиян ием
встречи
с
Мери
Беке р—
неслыханная
мощь! —
меняется
жи знь
каждого
человека;
всегда
и
по всюд у
вносит
она
в
чужое
существование,
от
избытка
своей
жизненной
силы,
не жда нную
перенапряжен-
но сть
—
влечение
или
отталкивание,
при
неизменном
возбуждении.
Вскоре
между
ее
учениками
начинается
со рев­
нов ание
на
почве
самозабвенного
служения
ей,
какое-то
яростное
растворение
в
ее
в оле.
Желание
эти х
отда вши хся
ей
людей
— чтобы
она
была
не
только
истолковательницей
на уки,
но
и
наставницей
их
жиз ни;
они
на вязы в ают
ей
не
только
духовное,
но
и
духовническое
руководство.
И
все
это
приводит
к
том у,
что
в
июн е
1875 года ученики соби ­
раются
и
протокольно
закрепляют
следующее
св ое
решение:
„Имея в виду,
что
в
недавнем
времени
в
городе
Линне
объявилась
откр ыт ая
Мери
Бекер-Глоуер
наука
вр ачеван ия,
новая
для
на ших
д ней
и
далеко
превосходящая
все
другие
способы,
и
что
многие
н аши
друзь я
ра спро стра нили
по
всем у
городу
добрую
весть
и
высоко
держали
знамя
жизни
и
истины,
освободившее
множество
людей
от
оков
бол е зни
и
заблуждения,
и
что
в
силу
злостного
и
нарочитого
непослушания
одного
единственного,
коему
нет
им ени
в
царстве
любви ,
премудрости
и
истины,
свет
учения
затмился
туч ами
пре ­
вратного
толкования
и
тум ан ом
тай ны
и
сл ово
божие
со­
крылось
от
ми ра
и
осмеяно
на
улицах,
мы,
у че ники
и
з а щитники
эт ой
философии,
на уки
жизни,
договорились
с
Мер и
Бекер
- Глоуер,
что
она
раз
198


в
неделю,
по
воскресеньям,
будет
держать
нам
проповедь
и
руко во дить
нашими
собраниями.
И
мы
даем
дру г
другу
обет
и
заявляем
и
доводим
до
сведения
всех,
что
согла­
сились
на
протяжении
год а
выплачивать
суммы,
указанные
против
нашей
подписи,
с
огов орк ою,
од нако ,
что
наши
вз носы
ни
на
что
другое
не
должны
б ыть
обращаемы,
как
только
на
поддержку
названной
Мери
Бекер-Глоуер,
на шей
учительницы
и
наставницы,
а
также
на
наем
соответствен­
но го
помещения».
Далее
следуют
подписи
восьми
учеников:
Елизавета
М.
Н ь юхе лль — 1.50 доллара,
Даниэль
X. С пофф орд—2
доллара,
большинство
остальных
всего
только
1 доллар или 50 цен­
тов .
Из
этой
суммы
уплачивается
Ме ри
Бекер-Глоуер
по
5 долларов за ее каждодневную проповедь.
Приятельская
по дпис ка
собутыльников,
х оч ется
сказать
с
улыб ко й
по
поводу
мизерности
эт их
взносов.
Но
ден ь
6 июня 1875 года является поворотным в истории Мерн
Бекер,
в
истории
Christian Science; с этого дня начинается
перекраска
личного
миросозерцания
в
цвета
ре лиг ии.
Из
Moral Science разом возникла Christian Science, из школы —
община,
из
бродячей
врачевательницы
— вес тница
божья.
От ныне
она
не
представительница
приро дны х
м етод ов
лечения,
слу ча йно
устроившаяся
в
Линне,
а
промыслом
божьим
ниспосланная
для
врачевания
душ.
Еще
раз
сделала
Ме ри
Бекер
гигантский
шаг
вперед,
прет во рив
сво ю
до­
толе
духовную
м ощь
в
духовническую.
Внешне
на
первых
порах
пр оис ходи т
не что
едва
ли
даже
заметное:
каждое
в ос кре сенье
Мер и
Бе кер
- Глоуер держит в
снятом
для
этой
це ли
помещении
проповедь
своим
ученикам,
час
или
два ;
потом
исполняется
какой-нибудь
благочестивый
гимн
на
фисгармонии, — и
скромное
ут реннее
служение
закончено.
Кажется,
так им
образом,
что
д ело
ограничилось
в сего
лишь
те м,
что
ко
многим
тысячам
крохотных
американских
сект
прибавилась
еще
од на.
В
действительности
же
эта
пере­
краска
врачебного
метода
в
религиозный
культ
опрокиды­
вает
вниз
головою
все
на ши
обыч н ые
представления:
в
несколько
ме ся цев
и
на
глазах
все х
людей
совершается
процесс,
требовавший
у
других
религий
десятилетий
и
столетий,
а
именно,
некая
земная
вер а
сам а
себя
утвер­
ждает
в
качестве
божественной
и,
следовательно,
непре­
ложной
догмы,
чело век
еще
при
жизни
превращается
в
миф-
199


в
пророчески-сверхземной
образ.
Ибо
с
того
мгновения,
как
чистейшее
Mind Cure, лечение путем внушения,
соеди-
няется
с
богослужением,
как
Мер и
Бекер
из
«practitioner»,
из
телесного
вра ча
превращается
в
блюстительницу
душ
и
акт
врачевания
становится
религиозным
обрядом,
с
этого
мгновения
все
то
земное
и
ра цио на льн ое,
что
характери­
зу ет
возникновение
Christian Science, должно быть созна­
тельно
затушевано.
Никогда
н икакая
религия
не
должна
казаться
верующим
придуманной
отдельным
разумом
ч ело­
веческим;
ей
во
вс ех
случаях
подобает
быт ь
сошедшей
свыше,
из
мир ов
не вид и мых,
быть
«явленной»; в интере­
сах
веры
она
дол жна
утверждать,
что
избранный
об щино й
есть
на
с амом
де ле
избранник
самого
господа-бога.
Кристал­
лизация
церкви,
морфологическое
превращение
за ко на,
задуманного
перв о нача л ьно
как
чисто
гигиенический,
в
зак он
бож ий
свершается
в
данном
случае
столь
же
явно
и
открыто,
как
в
химической
лаборатории.
Шаг
за
ш агом
можем
мы
набл юда ть,
как
лег енда
вытесняет
документаль­
ную
исто рию
Мери
Бекер,
как
Christian Science измыш­
ля ет
свой
день
благовещения,
свой
Дамаск,
Виф ле ем
и
Ие ру­
салим.
На
наш их
глазах
«открытие»
Мери
Бек ер
ста но­
вит ся
«внушением божьим», составленная
ею
книгам—
священной,
ее
земной
пут ь
— странствием
нового
спаси­
теля
по
лицу
земли.
Разумеется,
столь
внезапное
обожествление
требует
осно­
вательной
переработки
биографии
Мери
Бек ер
в
духе
верую­
щих .
Сначала
сознательно
подмалевывается,
в
ст иле
«legende
а пгеа », 1 детство будущей святой,
при
помощи
дву х
- трех
трогательных
черточек.
Что
должна
была
слышать,
уже
ребенком,
истинная
призванница
божья?
Она
должна
б ыла
слышать
голоса,
как
Жанна
д’А рк,
и
ангельское
вещание,
как
Мария.
Са мо
собой
разумеется,
Мери
Бек ер
(согласно
своей
автобиографии)
их
слышала,
а
име нно
на
восьмом
году.
Но чью
доносится
к
ней
из
мирового
пространства
таинственный
призыв
по
име ни,
и
она
отвечает
— восьми­
летний
ребенок!—словами
Са муил а: «Говори,
о
господи,
т вой
раб
теб е
вн е мле т». Второй
случай
являет
аналогию
беседе
Христа
с
кни жни ка ми:
отвечая,
на
двенадцатом
году
ж изни,
на
вопросы
пастора,
белокурая,
бледная
девочка
1 «Золотая легенда».
200


повергает
в
трепет
всю
общи ну
ранней
сЪ оей
мудростью.
После
столь
осторожной
подготовки
прежнее
научное
«от ­
крытие»
лег ко
может
быть
пере де ла но
в
«озарение». Д ол гое
время
колебалась
Мери
Бекер,
к
какому
ср оку
приноро­
вить
мом ент
сошествия
благодати,
пока,
наконец,
не
реши­
лась
приурочить
это
«озарение»
к
1866 году ( т.
е.
ос то­
ро жным
образом,
к
то му
в рем ени,
когда
Квимби
уже
не
бы ло
в
жи вы х) . « В 1866 году я открыла христианскую
нау ку,
или
божественные
законы
жизни,
истины
и
любви,
и
назвала
свою
открытие
Christian Science. Г о спод ь на
протяжении
целого
ряда
лет,
в
мил о сердии
своем,
подго­
товлял
м еня
к
восприятию
этого
решающего
откровения,
в
коем
явл ен
абсолютный
и
божественный
принцип
науч­
ного
целения
д ух о м». «Озарение», согласно задним числом
придуманной
в ерс ии,
свер ш ило сь
следующим
образом:3фев­
раля
1866 года Мери Бекер (то гд а
еще
Паттерсон)
падает,
поскользнувшись
на
мостовой
в
Линне,
и
ее
поднимают
в
бессознательном
состоянии.
Ее
отвозят
на
дом,
где
врач
объявляет
(будто бы), что случай безнадежный.
На
третий
день,
в
отсутствии
врача,
она
отказывается
от
ле ка рства
и
во знос ит
(по ее собственным словам) «сердце к богу» .
Д ело
происходит
в
воскресенье,
она
отсылает
из
ком наты
присутствующих,
берет
библию
и
раскрывает
ее;
взо р
ее
останавливается
на
исцелении
Христ о м
расслабленного.
Тотчас
же
она
«внемлет утраченному голосу истины из
глубин
божественной
гармонии»
и
бла гогов ейн о
познает
свой
п ринцип
на
п риме ре
распятого
Христа,
когда
он
от­
ве рг
уксус,
смешанный
с
жеЛчью,
поднесенный
ему
для
смягчения
мук.
Она
п озна ет
б ога
лиц ом
к
лицу,
она
«ка ­
сается
невиданных
вещей
и
берет
их
в
р уки », она,
как
ч адо
бо жье,
постигает
это
свое
состояние,
она
слыш и т,
как
он
вещает
е й: «Встань,
доч ь
мо я!» И тотчас Мери
Бек ер
вст ает,
од ева етс я,
входит
в
общ ую
комнату,
где
ждут
уже
священник
и
несколько
дру з ей,
трагически-гото-
вых
принести
ей
последнее
утеше ни е
на
земле.
И
вот
они
останавливаются
в
оцепенении
при
виде
воскресшего
Ла­
заря.
Лишь
в
этом,
лично
ею
пережитом
чуде
познала,
яко ­
бы,
она,
Ме ри
Бекер,
под
влиянием
молниеносного
вну­
шения
свыш е,
универсальный
принцип
творческой
веры.
Эт ой
легенде
противоречит,
к
сожалению,
данное
под
при ­
сягою
показание
врача,
и
еще
более
резко
опровергает
ее
201


собственноручное
пис ьмо
Ме ри
Бекер-Эдди,
от
весны
1866 года,
в
котором
он а,
спустя
много
недел ь,
с
отч аян ием
пишет
пре ем нику
Кви мб и,
д- ру
Дрессеру,
об
этом
падении
и
об
уж ас ных
его
последствиях
для
нервной
си ст емы
и
в
котором
заклинает
его
(давно уже выздоровевшая,
по
по сле дую щей
версии)
помочь
ей
по
мето ду
Кв им би.
Но
Квимби?
Кто
же
та кой
Квимби?
Имя
это
внезапно
исчезло,
одновременно
с
превращением
Christian Science в сверхзем ­
ное
наит и е.
В
первом
издании
«Science and Health» не ­
сколько
вялых,
случайных
строк
посвящены
еще
ее
благо­
детелю
и
наставнику,
но
в
дальнейшем
Ме ри
Бекер,
сти с­
нув
зубы ,
до
последнего
издыхания
отрицает,
что
когда-
л ибо
восприняла
от
не го
какой-либо
духовный
толчок.
Напрасно
ей
указывают
на
ее
панегирики
в
«Portland
Courier», напрасно опубликовывают ее благодарственные
письма
и
доказывают,
при
помощи
фотографических
сним­
ков ,
что
ее
первые
ру ко пи сные
инструкции
яв ляю тся
букв альны ми
копиями
его
текстов, — на
женщину,
кот ор ая
в есь
мир
ре ал ьно сти
объявляет
«еггог’о м», заблуждением,
ни
один
документ
не
производит
впечатления.
Сначала
она
отрицает,
что
вообще
пользовалась
когда-либо
его
руко­
писям и,
и,
припертая,
наконец,
к
сте не,
не
задумываясь
опрокидывает
факты
вве рх
ногами
и
утверждает,
что
не
Квимби
про све тил
ее
относительно
новой
науки,
а
она
его .
Только
богу,
только
его
милосердию
обязана
она
св оим
от к рыти ем.
И
ни
од ин
верующий
не
заслуживает
этого
наименования,
ес ли
он
отваживается
сомневаться
в
ее
догме.
Проходят
год,
два
года,
и
свершилось
самое
ошеломляю­
щее
из
прев ра ще ний:
из
светского
метода,
по
поводу
ко­
торого
«изобретательница»
еще
несколько
месяцев
наз ад
с
честной
на ивн ость ю
хвалилась,
что
«при помощи его
можно
в
короткий
ср ок
составить
хо ро шее
состояние»,
получилось
во
мгновение
ока
божественное
наитие;
уча -
стаица,
в
половинной
до ле,
доходов
доктора-картонажника
К енне ди
стала
боговдохновенной
про ро чице ю.
Ее
инстинкт
самовластия
ограждается
отныне
непр оница ем ым
прикры­
тием:
всякое
свое
желание
она
выдает
за
божественный
глагол
и
требует,
во
имя
неб есной
своей
миссии,
пов ин о­
вения
даже
в
случаях
самых
смелых
претензий.
Так,
на­
пример,
теперь
уж
учебный
ку рс
не
просто
стоит
у
ней
триста
дол л аров
добрыми
американскими
банкнотами,
но
202


она
поясняет
(дословно!): «Когда господь внушил мне на­
знач ит ь
плату
за
мое
наставничество
в
х р истиа нски- на уч ном
врачевании,
то
какое-то
ос обенн ое
прозрение
приве ло
меня
к
установлению
эт ого
взноса».
Своею
книгою
(авторское
пра во
на
ко тор ую
она
яростно
отстаивает)
она
обя за на
не
собственному
своему
тле нно му
разуму,
но
наитию
божьему.
«Никогда бы я не осмелилась утверждать,
что
книга
напи­
сана
м ною ». Всякое противодействие
ей
явл яется,
поэтому,,
не приз на нием
«божественного начала», коего она здесь,
на
земле,
изб ран ни ца.
Благодаря
такому
приливу
мощи,
ее
личное
воздействие
неизмеримо
возрастает;
отныне
ее
авто­
ритет
должен
достигнуть
гигантской
высоты.
Опьяненная
новым
ощущением
сво его
избранничества,
она
все
п ла­
меннее
и
пламеннее
за хва ты вает
и
слушателей.
В еря
в
себяу
как
в
некое
ч удо,
она
созидает
веру;
и
через
ка кой -ни будь ,
десяток
лет
сотни
тысяч
людей
подчинятся
ее
воле.


ПОСЛЕДНИЙ
КРИЗИС
Всякое
религиозное
движение
рожд а ется
в
су дор оге
и
напр яже нии;
грозная
атмосфера
неизменно
сопутствует
его
про никно вению
в
мир.
И
для
Ме ри
Б екер
эти
тв о рчес кие
часы
первичного
оформления
веры
не
проходят
без
опасного
по тря с ения
нервной
системы,
опасного
да же
для
ее
жиз ни.
Ибо
слишком
внезапно
совершился
фанта­
стический
пе ре ход
от
ничтожества
к
всемогуществу;
вчера
еще
безнадежно
больная,
нища я,
гонимая
из
одной
манс ард ы
в
другую,
она
оказывается
нео жи да нно
в
с амом
фоку се
безудержного
по кло не ния,
она
— целительница,
почти
святая.
Ошело мле нн а я,
см ят енна я,
в
нервной
лихорадке,
исп ытыва ет
теперь
Мер и
Бек ер
то
состояние,
которое
подмечено
всем и
врачами
по
нервным
болезням
и
психо­
логами,
а
именно,
что
при
всяком
психическом
лечении
па циент ы
сообщают,
по
началу,
св ое
собственное
б ес­
покойство,
сво и
неврозы
и
психозы
нервной
сис тем е
врача,
и
он
должен
проявить
ве лича йшее
на пря жени е,
чтобы
его
самого
не
захлеснули
эти
истерические
состояния.
Внезапный
напор
создавшегося
вокруг
Мери
Бек ер
возбу­
ждения
почт и
опрокидывает
ее.
Испуганная,
застигнутая
неожиданно
слишком
крупным,
слишком
бурным
успехом,
она
убеждается,
что
нер вы
ее
не
в
силах
сп ра вить ся
с
предъ­
являемыми
к
ним
требованиями.
И
вот
она
просит,
чтобы
ей
дали
вздохнуть,
одуматься
хотя
бы
на
миг.
Она
заклинает
слушателей
оставить
ее
в
покое
со
своими
признаниями,
просьбами
и
вопросами,
—
ей
не
вы нест и
этой
назойливой
близости,
этого
отч ая нн ого
цепляния
за
не е.
Пусть
они
сжа­
лят ся
над
ней,
умоляет
она,—иначе она сама
по г иб н ет: «Those,
who call on me mentally, are killing me». Но в ызв анны й
ею
экстаз
не
знает
удержу.
Жаркими
своими,
пылающими
устами
у ч еники
крепко
к
ней
пр иса сыва ются
и
обес­
силивают
ее
вконец.
Напрасно
она
противится,
спасается
204


даже
раз
бегством
из
Линна, «driven into wilderness»,1 от
эт ой
нежданной,
непривычной
ей
любви,
и
пишет
потом
из
своего
п р и беж ищ а : «Если ученики и дальше будут обо
мне
думать
и
про сит ь
ме ня
о
помощи,
мне
в
кон це
ко нцов
придется
прибегнуть
к
самозащите,
и
притом
так,
что
я
начисто
о тд елюсь
от
них
неким
духовным
мостом,
ко то рого
им
не
пе р е йти ». Подобно тому как изголодавшийся
чел овек ,
вместо
того
чтобы
проглотить
предл о женну ю
пищу ,
извергает
ее
обратно,
потому
что
его
желудок,
после
длительных
лишений,
стал
чрезмерно
чувствителен
и
не
усваивает
пищи,
так
и
в
данном
случае
дес ят иле тия ми
привыкшее
к
одиночеству
чу вс тво
отвечает
по
началу
на
стол ь
неожиданное
пре кл он ение
безудержным
испугом,
судорожным
отталкиванием.
Она
са ма
еще
не
поняла
чуда
своего
воздействия,
а
уже
от
нее
требуют
чуд а.
Она
еще
чувству ет
себя
едва-едва
исцелившейся,
а
уже
хотят,
чтобы
она
бы ла
святая
и
всецелительница.
Так ого
неистового
на­
пор а
нервы
ее
не
выдерживают:
она
лихорадочно
озирается
во кру г,
выис кивая
человека,
который
бы
помог
ей
самой.
К
этому
присоединяется
еще
и
ли чная
неустойчивость,
же нщины
в
климактерическом
возрасте.
Более
десяти
лет
ж ила
она
в
стороне
от
мужского
общества,
вдовою
или
по кину т ой,
и
первый
же
мол од ой
человек,
к
ней
внешне
при­
близившийся,
Кеннеди,
при
всем
его
равнодушии,
вызвал
в
ней
смятенность.
И
вот
она
не жда нно
оказывается
целыми
днями,
с
утра
до
ночи,
в
кругу
мужчин,
молодых
людей,
и
все
они
пр оявл яют
по
отношению
к
ней
избыток
преданности,
покорности,
обожания.
С
трепещущим
серд­
цем ,
с
просветленным
взо ром
вскидываются
они
с
места,
как
только
она
коснется
по рога
плат ье м,
всякое
слово,
кото­
рое
она
скажет,
они
принимают
как
истину,
всякое
желанно
как
пр иказ.
Но
— вопрос
поставлен,
может
быть,
только
бессознательно
—
относится
ли
это
мужское
прекл о не ние
к
ней
как
духовной
только
руководительнице
ил и,
мож ет
быть,
и
как
к
женщине?
Неразрешимый
конфликт
для
этой
жесткой,
пуританской
натуры,
десятилетиями
подавляю­
щей
в
себе
голос
плоти!
Еще,
кажется,
не
вполне
ул егл ась
потревоженная
Кеннеди
кровь
женщ ины
за
пятьдесят
лет ;
во'
всяком
случае
ее
отношение
к
студентам
не
вполне
1 «Бежит в пустыню» .
205


устойчивое,
ее
поведение
характеризуется
то
жаром,
то
холодом,
непрестанными
переходами
от
товарищеской
про­
стоты
к
деспотической
отчужденности.
Что-то
такое
в
сексуальной
жизни
Ме ри
Беке р
всегда
давало
отклонение
в
сторону;
равнодушие,
можно
сказать
почти
отвращение
к
собственному
ребенку,
наряду
с
постоянно
возобно­
вляе мым и
попытками
возместить
этот
изъян
материнского
ч у вства
п утем
бр ака
или
близости
с
молоды ми
мужчинами,
придают
особую
загадочность
ее
чувственной
сфере.
Всю
жизнь
она
нуждалась
в
окружении
молодых
людей,
и
эта
близость
одновременно
успокаивает
и
обеспокапвает
ее.
Все
явственнее
прорывается
эта
в ну тренн яя
неуравнове­
шенность
в
ее
втай не
страстных
призывах
«отойти»
от
нее.
В
ко нце
концов
она
пишет
люб имо му
сво ему
ученику
Споффорду,
единственному,
кого
она
с
бо льш ею
нежностью
зовет
по
и мен и , «Гарри», чрезвычайно экзальтированное
и
вместе
с
тем
крайне
неловкое
пис ь мо,
полностью
ее
обличающее,
несмотря
на
отчаянное
со про т ивл ен ие. «Оста­
ви те
вы
ме ня
в
по кое
или
хотите
убить
м е ня ?—обращается
она
к
ничего
не
подозревающему
слушателю,—вы
одни
виновны
в
ухудшении
моего
здоровья,
и
оно
н икогда
не
поправится,
ес ли
вы
не
возьмете
се бя
в
ру ки
и
не
отвра­
т ите
своих
м ыслей
от
меня.
Не
воз вр ащ айт есь
больше
ко
мне,
я
уж
никогда
не
поверю
мужчине».
«Я уж никогда не
поверю
мужчине»,
пишет
она,
в
избытке
раздражения,
Споффорду
30 декабря 1876 года.
Но
уже
чере з
двадцать
четыре
часа
тот
же
самый
Споффорд
с
из ум лен ием
читает
другую
записку,
в
которой
Ме ри
Бе кер
сообщает,
что
переменила
свои
вз гля ды.
Она
завтра
венчается
с
Аза
Джильбертом
Э дди,
другим
своим
учеником.
На
протяжении
суток
Мери
Бекер
пришла
к
дикому
решению;
ужасаясь
перспективе
по лн ого
ра сстро йства
своих
нерв о в,
она
в
отчаянии
цепляется
за
пе рво го
чело­
века,
оказавшегося
под
рукою,
только
чтобы
не
впа сть
в
безумие,
и
вырывает
у
н его
согласие.
Она
связывает
себя
прочными
узами
с
одни м
из
своих
учеников,
с
человеком
случ ай ным ,
ибо
до
сих
пор
никто
из
ее
общины
—да
и
она
сама,
вероятно, — не
за меч ал
ни
малейшего
при­
зна ка
особого
ее
расположения
к
Аза
Джильберту
Эдди*
слуш а телю
на
одиннадцать
лет
ее
моложе,
бы вш ему
агенту
по
швейн ы м
маш инам ,
славному,
несколько
болезненному
206


парню,
с
прозрачными
пустыми
глазами
и
красивым
лицом.
Но
т еп ерь,
стоя
вплотную
перед
бездной,
она
резким
поры вом
привлекает
к
се бе
это го
скромного
незначительного
человека,
который,
будучи
сам
ошеломлен
непонятной
ст ре­
мительностью
этого
вы бо ра,
честно
поясняет
изумленному
в
с вою
очередь
Споффорду: «1 didn'tknowa thingaboutit
myself until last night».1 Но само собою понятно:
каким
обра­
зом
решится
слушатель
отклонить
отличие,
которым
удосто­
ила
его
божественная
наставница?
Он
слепо
покоряется
столь
почетному
выбору
и
в
тот
же
де нь
дос та ет
от
властей
разрешение
на
б рак.
И
сут ки
спустя
— как
не
узнать
в
эт ом
неистовом
темпе
чудовищной
целеустремленности
Мери
Б екер!
—в
первый
де нь
н ов ого , 1877 года,
заклю­
чаетс я
э тот
третий
брак,
и
во
время
церемонии
истине
наскоро
наносится
некоторый
ущерб:
нев еста
и
жених
в
оди н
голос
заявляют,
что
им
по
сорок
лет,
хот я
Эдди
уже
исполнилось
со рок
пять,
а
Ме ри
Бек ер
—не
менее
п ятид есяти
шести.
Но
что
значит
«chronology»,2 пустяко ­
вая,
продиктованная
кокетством
л ожь
для
же нщины,
кот ор ая
с
т аким
великолепным
размахом
ра спо ряж ает ся
вечн остям и
и
эон ами,
которая
презирает
всю
нашу
земную
действительность
как
нелепый
обман
ч у вств.
В
третий
раз
стоит
она,
теоретически
отвергающая
в
своей
книге
брак,
пер ед
алтарем;
но
в
эт от
раз
новое
имя,
ею
п ри­
сваи ваем ое,
принадлежит
не
только
ей,
но
и
ис то рии.
В
к ач естве
Мери
Глоуер,
Мер и
Паттерсон
никто
не
це нил
и
не
знал
этой
дочери
фермера
из
Вир гин ии;
ее
первые
два
м ужа
бесследно
исчезли
для
истории
современности.
Но
это
новое
имя,
М ери
Бекер
- Эдди,
она
разносит
по
пяти
частям
нашего
света;
и
в
дар
своему
жениху,
ма ле нько му
агенту
по
ш вей ным
машинам,
она
прино сит
половинную
до лю
своей
славы.
Таки е
по рыв ис тые,
так ие
молниеносные
решения
бесконечно
характерны
для
по­
длинно
- роковых
мгновений
ее
с удьбы.
Сам ые
важные
пос т упки
в
жизни
Мери
Бекер-Эдди
вытекают
отнюдь
не
из
сознания,
не
из
лог и ческ ой
проработки,
а
из
вулканических
извержений
ее
энергии,
из
как их-т о
судорожных
разрядов
подсознательной
сферы.
Ее
пе рена пряже нна я
нервная
1 «Я сам ничего не знал об этом до последнего дня» .
2 «Хронология».
207


энергия,
с каз ыва юща яся
по
временам
гениальностью,
а
по
временам
безумием,
прорывается
в
столь
неожиданных
решениях,
что
ее
сознательное
«я»
не
может
считаться
за
них
ответственным.
Что
же
удивительного
в
то м,
что
она
мнит
себ я
озаренной
свыше,
что
она
смотрит
на
раз­
рядку
своей
нервной
энергии
как
на
вспышку
от
неземной
искры,
а
на
себя
са мое
как
на
избранницу,
призванную
к
пророческой
пропов еди?
Она
ведь
непрестанно
пережи­
вает
чудо
претворения
болезненных
припадков
нерешитель­
ности
в
озаряющую
молнию
прозрения,
и
большею
частью
с
самым
счастливым
результатом.
Ибо
по ступ ая
импульсивно
и
неожиданно,
она
почти
всегда
по па дает
в
цель;
инстинкт
Ме ри
Беке р
в
сто
раз
умнее
ее
рассудка,
гений
в
тыс ячу
раз
выше
раз ум а.
И
в
эт ом
решающем
ее
женс ку ю
судьбу
криз исе
он а,
даже
про дум ав
самым
тщательным
образом,
не
могла
бы
найти
более
ра з умн ого,
с
терапевтической
точки
зрения,
способа
укрепить
св ои
нервы,
чем
избрать
се бе,
с толь
молниеносно,
человек а,
правда,
суховатого,
но
именно
потому
надежного,
как
про чна я
трость,
на
которую
мож но
спо ко йно
опереться.
Без
этог о
спокойного
и
успокоительно
действующего
Аза
Джильберта
Эдди,
без
Этого
надежного
при крыт ия
т ыла,
она
вероятно
не
вы нес ла
бы
напора
критических
лет
своей
жизни.
Ибо
этим
ближайшим
годам
ее
уче н и я, Christian Science,
суж де но
быть
критическими.
Одн о
мгновение
даже
кажется,
что
с
таким
трудом
созданная
община
накануне
р ас пада,
что
недостроенная
башня
истинной
ве ры
обрушится.
В
ответ
на
ее
замужество
за де тый
в
своей
гордости
Споф­
фор д,
ве рне йший
из
верных,
соучастник
книги
«Science
and Health»,
пок идае т
круг
см иренных
и
открывает
в
Линне,
как
и
Кеннеди,
собственную
торговлю
Christian
Science.
Само
собою
разумеется,
наставница,
чья
властная
натура
не
те рпит
отпадений,
меч ет
ему
вслед
громовые
прокл ят ия ;
она
затевает
тяжбу
и
с
ним;
так
же,
как
и
по
отношению
к
Кеннеди,
она
пускает
в
ход
против
Сп оф­
фор да
маниакальное
обвинение,
что
он
телепатически*
Зловредно
влияет
на
расстоянии,
что
он
отравляет
ни
в
чем
неповинным
и
ничего
не
подозревающим
людям
здоровье
своим
М.
а.
И.,
своим
«malicious animal magnetism». 1
* «Зловредным жизненным магнетизмом» .
208


Как
раз
своих
сбежавших
учеников
травит
Ме ри
Бекер
всего
яростнее,
всеми
псами
своей
нена вис ти,
ибо,
как
и
все
основоположники
це ркв ей,
она
знает,
что
именно
в
пе рвые
м иги
созидания
новой
цер кви
всякий
раскол,
всякое
отщепенчество
грозят
потрясением
зданию
в
це ло м,— вспомним только
ненависть
Лютера
к
((свинскому))
Цвингли,
сожжение
Сервета
Кальвином
из
-за
одного
единственного
разногласия
в
области
богословия.
Но
все
Эти
исторические
распри
на
первых
церковных
с обор ах
могут
показат ьс я
ис по лненны ми
благодушия
в
сра в нении
с
яростью,
с
бешеной
энергией
преследования,
развиваемыми
Мери
Бек е р- Эдди,
ни
в
чем
ник огд а
не
зн ающ ей
мер ы.
Недосягаемая
и
непостижимая
в
своей
страстности,
эта
же нщина ,
неизменно
переходящая
все
границы
в
об л асти
чувства,
не
останавливается
и
п еред
открытою
бессмысли­
цею,
ког да
хочет
уничтожить
противника.
Происходит
нечто
невероятное,
нелепость,
вот
уже
сто
лет
не
имевшая
места
в
Америке:
в
со в рем енный
суд
поступает
самое
настоящее
дело
о
ко лдо вств е.
Ибо
с ила
психического
воздействия
Мери
Бекер
сто ль
затуманивает
р азум
ее
сторонников,
что
14 мая 1878 года,
в
разгаре
девятнадцатого
столетия,
одна
из
преданных
ей
душою
и
тел ом
и
разделяющих
ее
ненависть
учениц,
п о следо ватель ни ца
Christian Science,
мис с
Лукреция
Бр оун
подает
на
Даниэля
X. Споффорда
о ф ициа льную
жалобу
в
том,
что
«он,
пользуясь
своей
силою
и
искусством,
вот
уже
год
как
наслал
на
нее,
неправым
и
коварным
образом,
с
намерением
повредить
ей,
тяжкую
болезнь,
телесную
и
душевную,
сильнейш ие
боли
в
области
позвоночника
и
нервные,
а
также
пери­
одически
повторяющееся
умственное
расстройство». Хотя,
как
доказано,
Споффорд
никогда
не
видел
этой
благо­
честивой
Лукреции,
никогда
с
нею
не
разговаривал
и
не
подвергал
ее
вра че бно му
освидетельствованию,
и,
следова­
тел ьно ,
р ечь
мог ла
бы
и тти
только
о
средневековых
бреднях
на
т емы
телепатического
околдования
при
помощи
«maloc-
chio», 1 этот курьезнейший из всех процессов недавного
вр еме ни
дох о дит
все
же
до
с уда.
Судья,
разумеется,
объ ­
являет
себ я
несостоятельным
в
таких
каббалистических
вопросах
и
со
смех ом
бр оса ет
де ло
о
к ол д овстве
в
кор-
1 «Дурного глаза».
Врачевание
и
психика
14.
209


Зину.
Каз ал ось
бы,
пос ле
так ой
конфузной
катастрофы
атмосфера
Линна ,
накаленная
«духовнойл,
богословской
Ди скусси ей ,
должна
разредиться
приливом
безграничной
веселости.
Но
смешное
ни
в
ка кой
мере
не
дос ту пно
во с­
приятию
Мери
Бек ер
- Эдди;
она
верует
и
ненавидит
с
отчаянной
серьезностью.
Она
не
ид ет
на
уступки.
Споф­
фо рд
и
Кеннеди
должны
быть
уничтожены.
Не о жида нно
ее
муж
и
второй
ее
любимец
из
учеников,
Аренс
(с которым
она,
впрочем,
в
дальнейшем
тоже
затеяла
тяжбу), под­
вергаются
аресту
по
обвинению
в
том,
что
подговорили
д вух
безработных
к
покушению
на
Споффорда.
Это
темное
д ело
нико г да
не
разъяснилось
до
к онца;
во
всяком
случае,
уже
один
ф акт
официального
обвинения
в
попытке
убий­
ства ,
непосредственно
после
колдовского
процесса,
свиде­
т ель ству ет,
до
какой
смертельной
неприязни
дошли
эти
несогласия
в
вопросах
веры.
Одн а
жалоба
опережает
др у­
гую ;
что
ни
месяц,
п оявл яется
в
су де
Мери
Бекер-Эдди
по
новому
делу.
В
конце
конц ов
и
судья
уже
начинает
улы­
баться,
когда
худ ощ авая
сед ая
женщина,
вол н уясь
и
кусая
г убы,
и зла гает
новую
жалобу:
то
один
из
учеников
не
платит
след уемы х
с
нег о
долларов
н
процентов
по
долгу,
то
какой-нибудь
обманувшийся
в
ожиданиях
треб у ет
деньги
обратно,
то
«присвоили»
к акой- н ибудь
тезис
ее
учения.
Сегодня
слушательница
заявляет,
что
ее
учили
сплошной
чепухе
и
требует
возмещения
расходов,
завтра
Мери
Бе­
кер,
в
св ою
очередь,
подает
жалобу
на
какого-нибудь
от­
ст упника
Christian Science по поводу нанесенного «inition» 1
ущерба, —
короче,
в
тесных
пределах
этого
городишки
необычайная
по
мощи
эн ерги я
демонической
вла стител ь­
ницы
душ
раз мен и ва ется
на
смехотворное
сутяжничество
и
крючкотворство.
И
одно
из
самых
прим еча те льных
ду­
ховных
зрелищ
недавней
современности
грозит
снизойти
до
уровня
простого
шарлатанского
фарса.
Это
начинают,
наконец,
понимать
и
ученики.
Они
чувствуют
то
смехотворное,
что
зак л юч ается
в
этих
колдовских
процессах,
в
этой
«демонофобии»
их
ру ково ди­
тельницы.
Постепенно
на чи нает
пробуждаться
у
них
зату­
маненный
с
давних
пор
«common sense».
Восемь
верней­
ших
дотоле
учеников
тайно
со бир аютс я
вм есте
и
решают
1 «Учению» .
210


выразить
'свое
несочувствие
все й
этой
проникнутой
ненавистью
бр едне
о
((malicious animal magnetism»,
вклинившейся
в
их
учение.
Они
утверждают
согласованно,
что
примкнули
к
Science, потому что она явилась для
них
вестью
о
всеблагости
и
вездесущии
божьем;
и
вот
теперь
Мери
Бекер
—по
примеру
всех
рел игий
— задним
числом
вселила
в
ми р,
вместе
с
бо гом,
и
дьявола.
И
эт ого
смехотворного
дь яво ла , malicious animal magnetism, вопло­
щенного
в
так их
жал ких
фигурах,
как
Споффорд
и
К енне ди,
они
не
согласны
признать
в
богопроникновенном
ми ре
бож и ем.
И
восемь
ветеранов
«Science» опубликовы ­
ва ют
21 октября следующее сообщение:
«Мы,
нижеподписавшиеся,
признавая
и
ценя,
что
наставница
на ша,
Мери
Бе кер
- Глоуер -
Эдди
помогла
нам
в
усвоении
истины ,
подвинуты
божественным
внуше­
ни ем
к
тому,
чтобы
с
со ж ал ением
отметить
ее
отход
от
прямого
и
тесного
пути
(каковой единственно ведет
к
преуспеянию
в
добродетелях
христовых); этот отход
выразился
в
частых
вспышках
гнева,
в
любви
к
деньгам
и
в
скл онно с ти
к
лицемерию.
Посему
мы
не
можем
долее
подчиняться
такому
руководству.
На
эт ом
основании
мы,
без
малейшего
чувства
непр ияз ни,
мести
или
мелочного
не дово л ьства,
а
единс тв ен но
из
сознания
долга
по
отноше­
нию
к
ней,
к
нашему
делу
и
к
себе
сам им,
почтитель­
нейше
увед ом л яем
о
нашем
выходе
из
сообщества
учеников
и
из
церкви
христианской
н аук и».
Это
сообщение
как
громом
поражает
Мери
Бекер
-
Э дди.
Тотчас
же
она
бросается
к
к аждо му
из
отступников
и
требует
отказа
от
заявления.
Но
так
как
все
восемь
чел овек
ос таю тся
не пре кло нным и,
то
она
хочет
отс то ять
по
крайней
мере
пра ва
своей
гордости.
Ловким
образом
она
выворачивает
де ло
на из нанку
и
на хо дит
(как выра ­
жается,
виляя,
алорозовая
био гр аф ия) «мастерское реше ­
н и е», оспаривая у ушедших право самовольно покинуть
общину,
и,
таким
образом,
как
бы
кричит
через
ул ицу
восьми
ученикам,
уже
захлопнувшим
за
с обою
двери,
что
она
приказывает
им
покинуть
дом.
Но
такой
ме лочны й
триумф
ее
правоты
не
может
из менит ь
решающего
факта
—
игра
Мер и
Бекер-Эдди
проиграна
в
Линне.
Община
распадается
сред и
непрестанных
ра спре й,
газеты
отвели
Christian Science постоянную рубрику увеселитель­
211


н ого
свойства,
дело
ее
рушилось.
В
ка чес тве
единственной
возможности
остается
наново
соз да ть
его
в
другом
месте
и
на
более
прочном,
широком
фундаменте.
И
вот
непри­
знанная
пророчица
поворачивается
сп иною
к
неблагодар­
но му
Вифлеему
и
перекочевывает
в
Бостон,
этот
И еруса­
лим
американской
религиозной
мысли.
Еще
раз
— который
раз
в
жизни? — Мери
Бекер
- Эдди
проиграла
игру.
Но
име нно
это
п ос леднее
поражение
становится
ее
вел ичай шей
поб ед ою,
так
как
только
вынужденное
переселение
пробивает
ей
дорогу.
Уч ение
ее
не
могло
широко
распространиться,
имея
ис ходною
точкою
Линн.
Слишком
уж
нелепо
бы ло
в
этом
узком
кру гу
несоответствие
между
ее
манией
величи я
и
ничтож­
ным
со про тивл ением .
Во ля
такого
масштаба,
как
Мери
Бекер,
т ребу ет
простора
для
своего
д ействи я;
при
та кой
вере,
как
у
нее ,
нужна,
в
качестве
почвы
для
посева,
не
кучка
лю дей,
а
целая
нация;
никакой
сп ас ител ь,
со зн ает
она,
не
в
состоянии
творить
чудеса,
есл и
соседи
целыми
днями
глазеют
в
его
м а стерску ю;
никто
не
может
оста ть ся
пророком
в
привычной
и
буднично-примелькавшейся
обста­
новке.
Тайна
должна
ок уты вать
чуд о;
ореол
может
во сси ять
только
в
сумерках
отд ал ени я.
Только
в
большом
городе
Мери
Бекер
может
ра зв ерну ться
во
всю
свою
величину.
Но
еще
решительнее
требу ет
у
нее
судь ба
по сл едней
ж ер твы.
Еще
раз,
в
по сле дний
раз
старый
жестокий
рок
пригибает
к
земле,
тяжелой
своей
дланью,
шестидесяти­
летнюю
женщину.
Едва
только
устраивается
она
в
Бостоне,
ед ва
успевает
заложить
новый
фунд ам ент
Christian Science
на
более
прочном,
стойком
основании,
как
на
нее
об руш и­
вается
пр ед ател ь ский
удар.
С
давних
времен
Аза
Джильберт
Эдди,
ее
молодой
супруг,
страдал
болями
в
груди;
един­
ственно
эта
слаб о сть
здоровья
привела
его
когда-то
к
Споффорду
и
к
Science; теперь сердечная болезнь
быстро
начинает
развиваться.
Напрасно
Мери
Бекер-Эдди
с
б ол ьшим
жаром
чем
когда
- либо
практикует
на
это м
самом
нужном
для
нее
человеке
свою
& науку», напрасно
она
применяет
к
нему
свой
«духовный»
мето д,
испытанный
на
множестве
людей,
для
нее
безразличных,
— усталое
сердце
и
объизвествленные
сосуды
не
поддаю тс я
никаким
целебным
молитвам.
И
на
глазах
у
мнимой
чародейки-
целительницы
он
постепенно
угасает.
Та,
кто
принесла
212


и
во зве стила
здоровье
тысячам
и
десяткам
тысяч,
со зн ает
се бя
— трагический
жребий
— бессильной
пе ред
болезнью
собс тв ен ного
мужа.
В
этот
ис по лненны й
др ама тиз ма
миг
Мери
Бекер
-
Эдди
совершает
— самая,
по
-
моему,
человечн ая
секунда
в
ее
жизни
— предательство
по
отношению
к
свое й
науке.
Ибо
в
безвыходном
своем
положении
она
делает
то,
что
деспотически
воспрещает
вс ем
други м;
она
уж
не
п ыта ется
бо лее
спас ать
своего
му жа
«by mind», 1 но
призывает
к
постели
умирающего
настоящего
врача,
д-ра
Руфуса
Нейеса,
одного
из
«confectioners of decease».2
Один,
единс тв е нный
раз
скл о няет ся
эта
неукротимая
душа
перед
своим
врагом,
перед
действительностью.
Д-р
Н ейес
устанавливает
наличие
сильно
запущенной
сердечной
болезни,
прописывает
дигиталис
и
стрихнин.
Но
поздно.
Вечный
зак он
сильнее
науки,
сильнее
веры. 3 июня1882г.
Аза
Джильберт
ЭДДИ
ум ира ет
в
присутствии
той
самой
женщины,
которая
перед
лицом
миллионов
люд ей
об ъяви ла
бол е знь
и
см ерть
не во зм ож ными.
В
э тот
од ин,
единственный
ра з,
у
смертного
одра
своего
собственного
мужа,
Мери
Бекер
- рДДи
отреклась
от
сво ей
веры:
она,
вместо
того
чтобы
довериться
своей
Christian Science, позвала врача .
О дин
раз,
лицом
к
лицу
с
сильнейшим
из
противников,
со
смертью,
эта
исполин­
ск ая
в оля
сло ж ила
оружие.
Но
ли шь
на
секунду,
не
более.
Как
только
оборвалось
дыхание
на
устах
у
Аза
Джиль-
б ерта
Э дди,
вдова
поднимает
голову,
более
непре­
клонная,
более
упорствующая,
чем
когда-либо.
Уст ан о­
вленный
вскрытием
диагноз
она
именует
ложным;
нет,
не
от
перерождения
сердца
скончался
Аза
Джильберт
Э дди;
он
о тр авлен
«metaphysical arsenic», «mental poison»,3
и
она
сама
не
могла
его
спа сти
при
помощи
«Science»
только
потому,
что
в
то
время
ее
собственные
силы
бы ли
надломлены
месмерически-телепатическим
воздействием
Кеннеди
и
Споффорда.
Чт обы
ослабить
впечатление,
произведенное
э той
сме рт ью
на
верующих,
она
пишет
буквально
сл ед ую щ ее : «Му husband’s death was caused by
1 «Духом» .
2 «Фабрикантов смерти».
3 «Метафизическим мышьяком,
д ухов ным
ядом».
213


malicious mesmerism... I know it was poison thet killed
him, hut not material poison, but mesmeric poison... after
a certain amount of mesmeric poison has been administered,
it can not be averted. No power of mind can resist it». 1
Даже
на
могиле,
му жа
воздвигает
она
знамя
эт ой
ужасаю­
щей
бессмыслицы
о
магнетическом
отравлении
на
рас­
стоянии,
смехотворно-величественная
и
величественно­
не лепа я,
как
всегда
в
решающие
моменты
своей
жизни.
Но
это
бы ло
последним
ее
потрясением.
Первого
мужа
она
схоронила,
второй
ее
покинул,
теперь
и
третий
под
землею.
С
эт ого
часа,
ни
с
кем
не
связа нн ая
чувством
любви,
ни
к
чем у
на
свете
не
прилепившаяся,
живет
она
для
одног о.
един ств енн о го
— для
своего
дела.
Ничего
нс
осталось
у
ней
после
шестидесяти
лет
г ор естей,
кроме
этой
не пок оле бим ой,
непреклонной,
фанатической
и
фанта­
стической
вер ы
в
свою
веру.
И
вооружись
этой
своею
несравненною
м ощью
она
завоевывает
теперь,
в
ста рч е­
ском
возрасте,
мир .
1 «Смерть моего мужа произошла от зловредного месмеризма .
Я
зна ю,
его
убил
яд,
но
не
м ат ери альны й,
а
месмерический...
пос ле
того
как
известное
количе ст в о
месме риче ског о
яда
бы ло
пущено,
нельзя
было
это го
предотвратить.
Никакая
сила
духа
не
могла
этому
по мешать ».


ХРИСТОС
И
ДОЛЛАР
Шестьдесят
один
год
насчитывает
Мери
Бекер
-
Эдди ,
ког да
возвращается
с
могилы
трет ьег о
мужа.
Шесть­
дес ят
один
год,
прародительский
возраст,
ко гда
другие
же нщины
надевают
черный
чепчик
и
т ихо нько
усажи­
ваются
в
темн ый
уголок;
возраст,
ког да
равнодушие
и
усталость
в пер вые
берут
ве рх
над
человеком,
ибо
как
долго
можно
еще
действовать,
и
во
имя
ког о?
Но
у
этой
поразительной
жен щин ы
другой
счет
мирового
времени.
В
ста р ческ ом
возрасте
еще
более
отважная,
умная,
прони­
цательная
и
страстная
чем
когда-либо,
прист упа ет
Мери
Бекер
- Эдди,
в
ше сть деся т
один
год,
к
настоящему
своему
дел у.
Сопротивление
всегда
б ыло
ее
силою;
единственно
на
противодействии
строит
она
свою
мощь.
От ча янию
обязана
она
своим
выздоровлением,
болезни
— смыслом
жизни,
бедности
—
у по рным
стремлением
ввысь,
неверию
дру гих
—
непре кло нно ю
верою
в
самое
себя.
То
обстоятельство,
что
го род,
где
она
основала
св ою
церковь,
Л инн,
отвергнул
ее,
становится
да же,
в
дел е
развития
ее
учения,
решаю­
щим
преимуществом.
Ибо
пределы
эт ого
городишки
башмачников
б ыли
слишком
т есны
для
«широких ее планов;
тот
гигантский
рыч аг,
которым
она
хоче т
вывернуть
мир
из
его
основ,
не
мог
быть
слишком
г лу боко
заложен
в
землю;
там
она
была
в
сто рон е
от
великих
тракторов
и
факторов
ус пе ха.
В
Бостоне,
при
взгляде
на
современный
д ел овой
город,
ей
сразу
же
становится
ясным,
что
ее
«духовную»
и дею
нуж но
подкрепить
всеми
материальными
и
механизи­
рованными
средствами
те х ники,
пропаганды,
рекламы,
прессы
и
производственной
дело в итос ти,
что
под
духовный
аппа рат
надо
подвести
как
бы
ста ль ные
колеса,
чтобы
01ц
как
огненная
кол есница
Ильи,
поднял
ввысь,
к
небесам,
сердца
человеческие.
И
вот
она
ср азу
же
ставит
д ело
в
Бостоне
на
более
215


широкое
основание.
Убожество
— она
уже
знает
это
—
вредит
в
земном
нашем
мире;
за
чело век ом ,
с
ви ду
незначительным,
не
признают
с илы.
Поэ т ому
она
уж
не
снимает,
как
в
Линне,
одноэтажный
невзрачный
деревян­
ный
сарайчик,
а
покупает
в
лучшей
ча сти
го род а,
в
авен ю
Колумба,
трехэтажный
гранитный
дом ,
с
приемными
пом еще ния ми,
кар ти нам и,
коврами
и
крас ив ым
салоном.
Ауд ито рия
не
уставлена
грубо
сработанными
скамьями,
но
отделана
изящно,
ибо
ее
учениками
в
Бо сто не
буду т
не
починщики
каблу ков,
не
тяжеловесные
неу клю жие
п а рн и , a «refined people»; 1 этих новых клиентов не
следует
отп уг ива ть
видом
скудости.
И
снаружи
новая
вывеска
с
широкою
серебряной
доской
знаменует
повыше­
ние
социального
уровня.
Так ие
слова,
как
«Teacher of
Moral Science», преподаватель моральной науки,
звучат
для
Бостона
с ли шком
жидко,
слишком
скромно
и
невнятно.
Слишком
легко
можно
угодить
с
ними
в
один
ряд
с
ка р­
то чны ми
г адалкам и,
телеп а та ми
и
спиритуалистами.
Поэтому
школа
вы сш его
разряда
сраз у
же
присваивает
себе
и
более
высокое
наименование: Christian Science
преобразуется
в
университет,
в
«Massachusetts Metaphysic
College», 2 где,
как
об ъявл яет
Мери
Бекер,
преподаются,
с
разрешения
вла стей ,
патология,
терапевтика,
философия,
метафизика
и
их
практические
прил оже ния
к
болезням.
В
кр атч айш ий
срок,
с
чис то
американскою
по спешно ст ью,
подпольная
учительница
превратилась
в
доцента
универ­
ситета,
до ктор с кое
ремесло
ста ло
профессурой,
и
ускорен­
ные
«духовные»
курсы
— утвержденною
государством
«высшею», якобы научною школою.
Но
наряду
с
этим
внешним
превращением
еще
более
ра зит ельно ю
пр ед ст авля ется
вну т рення я
приспособляемость
М ери
Бе кер
- Эдди
к
ее
собственному
t возвышению;
по
ме ре
своего
успеха
она
неизменно
поднимается
выше
и
выше,
до
духовного
и
социального
уровня
новой
сферы.
Здесь,
где
слушательницами
ее
явятся
д амы
общества,
образованные
или
—
скажем
ост оро жн ее
—
на
половину
образованные
люди,
она
уж
ни
на
секунду
не
в едет
себ я
в
лучшем
«society» как особа «inferior»
или
пр ов ин­
циалка;
уже
на
первой
ступени
ска зы ва ется
ее
по ра зи-
1 «Избранная публика».
2 «Массачузетский Метафизический Колледж».
216


тель н ый
дар
самовыдвижения;
она
сразу
же
превра ща ет ся
в
ле ди
и
производит
впе ча тле ние
даже
на
самых
требова­
те льны х
в
смысле
светскости.
Та,
которая
сорок
лет
одевалась
в
скроенные
задешевку
тряп ки ,
принимает
в
Бостоне,
в
своей
гостиной,
за
чайным
сто лом
гостей,
изящно
одетая.
Всякий
раз го вор
она
умеет
с
ус пе хом
поддержать,
и
когда
по
воскресеньям
она
всходит
в
своей
церкви
на
кафедру,
в
бел ом
шелковом
платье,
с
ясным
и
твердым
взором,
в
ореоле
постепенно-седеющих
волос,
у
все х
захватывает
дыхание,
—
так
властно
действует
ее
величественная
ф игур а.
Неизменно,
с
первых
же
ее
слов,
слушатели
чувствуют
се бя
захваченными
ее
красно­
р ечи ем.
На
пр от яж ении
д есят ка
лет
эта
женщина
пр е одо­
левает
в
речи
и
в
письме,
в
учении
и
в
жизни
все
пре по ны
сво его
скромного
происхождения,
своего
недо­
статочного
образования;
она
научается
не
учась;
все
как-
то
с амо
собой
приходит
к
ней.
Вскоре
вокруг
ее
личности
создается
ор
юл,
исполненный
шелеста
крыльев;
все
более
пламенным
становится
обожание
окружающих;
но
по
опыту
Линна
эта
вдумчиво
- наблюдающая
ж енщина
знает,
что
только
соблюдая
дистанцию
можно
сохра­
ни ть
ореол.
Теперь
уж
Мери
Б екер
- Эдди
не
под ­
п уск ает
ни
одн ого
чужого
челов ек а
к
своей
жизни;
она
не
терпит,
чтобы
в
окна
ее
заглядывало
любопыт­
ство.
И
тем
си льне е
действует
появление
ее
в
аудитории
или
на
церковной
кафедре,
по
во ск ресен ья м;
каж етс я
всякий
ра з,
что
она
высту па ет
из
какого-то
облака
тайны;
и
отныне
меж ду
нею
самою
и
мир ом
установлены
жив ые
буферы
— личный
секретарь
и
низшие
служащие,
которые
изб ав ляют
ее
от
все х
дело вы х
и
неприятных
про цеду р.
При
т акой
недоступности
ценят
как
выдающееся
отличие,
если
она
примет
ино й
раз,
в
в иде
исключения,
частным
образом,
ученика
или
пригласит
в
салон
гостей.
В
центре
миллионного
города,
в
грохоте
городских
дорог,
под
шум
биржи
и
в
круговороте
людских
потоков
создается
посте­
пенно
вокруг
ее
личности
легенда.
Уже
в
Бос то не
М ер иБе-
ке р- Эдди
становится
из
живой
человеческой
фигу ры
мифом.
Но
она
сознает
с
полной
ясностью,
что,
ес ли
тишина
и
тайна
повышают
психическое
во з дейс твие
имени,
то
сам о
учение
треб у ет
громкости,
требует
орган а
для
зв у­
чания.
Америка
1890 года
— она
убеждается
в
эт ом
по
217


шуму
бол ьш ого
города
—
не
из
тех
стран,
где
можно
пробиваться
незаметно,
тихо,
медленно.
Е сли
хочешь
обеспечить
там
успех
чему-либо,
нужно
это
«что- ли б о»
вбивать
в
сознание
масс
т яжким
молотом,
громкими,
звучными,
то-и-дело
отдающимися
в
мозгу
ударами
рек л амы.
И
новая
секта
также
нуждается
там
в
шу мих е,
в
п ро­
паг а нде,
в
плакатах,
подо бн о
новому
мылу,
вечному
пер у
новой
системы,
новой
мар ке
виски.
Слишком
велик,
с ли шком
широк
стал
наш
мир,
чтобы
весть
могла
п ере­
но сит ься
из
уст
в
уста,
как
в
раннюю
пору
человечества.
Здесь
на до
и меть
в
сво ем
распоряжении
для
каждой
вести
м икр офонн ую
трубку,
мегафон,
для
того
чтобы
она
пр о­
г р емела
до
др уг ого
края
страны,
до
Кентукки
и
Калифор­
ни и,
вплоть
до
б ерего в
Тихо го
океана.
Все
новое
нуждается
в
век
типографских
чернил
в
газете;
и
так
как
наиболее
кру пные
из
них
про явл яют
к
ее
учению
равнодушие,
то
она
решает
основать,
в
к ачестве
первого
и
главнейшего
средс тва
про паг а нды,
собственный
о рг ан, «Christian Science-
Journal».
Тем
самым
впервые
преодолено
пространство,
гр а ницы
звучания
слова
развинуты
в
бесконечность.
Основание
«Christian Science-Journal» тотчас же решает
поб еду
Christian Science; впервые узнают в дальних про­
в инция х
больные,
нигде
не
на ш едшие
себе
исцеления,
о
новом
бостонском
унив ер сал ьно м
медицинском
методе,
благодаря
обстоятельно
расписанным
случаям
чудесного
выздоровления.
А
для
отчаявшихся
никакая
дорога
не
кажется
дальней.
Вскоре
первые
больные
отваж и ваются
на
попытку.
Из
Нью-Йорка,
из
Филадельфии
прибывают
пациенты;
некоторые
выздоравливают,
и
эти
выздоровев­
шие
разносят
учение
да ль ше.
С
др угой
с т ор оны, «healer»
из
разных
городов,
первые
евангелисты
Мери
Бекер
-
Эдди ,
печатают
в
«Journal»
объявления
со
своими
адресами,
и
вот
ко леса
этого
но вого
трактора
успеха
начинают
работать
все
быстрее
и
быстрее.
Ибо
всякий
«healer», чтобы расширить возможность заработка,
настоя­
тель не йш им
обр азом
заинтересован
в
том,
чтобы
макси­
мально
ра сп рос тра нить
учение
и
ве ру
в
это
уче н ие;
всякий
новый
«доктор»
действует
как
новый
пропагандист
«Chri­
stian Science-Journal», он вербует подписчиков,
про да ет
экземпляры
«Science and Health». О т этог о к о лесо ве рт и тся
еще
бы ст рее;
наново
прив ле че нные
читатели
увеличивают
218


чи сло
пациентов
«Massachusetts College», некоторые из
выздоровевших,
в
св ою
очередь,
пользуются
удобным
случаем,
чтоб
самим
стать
«healer», эти новые целители
вербуют
опять
новых
подписчиков
и
но вых
пациентов—
и
та к,
наподобие
снежного
кома,
нарастают,
в
сил у
взаимопритяжения
интересов,
тираж
газеты,
тираж
книг ,
чи сло
верующих.
Стоит
в
каком-нибудь
городе
за вест ись
пер вом у
стороннику,
как
че рез
дв а- три
месяц а
туда
перекочевывает
«healer», пациенты
которого
образуют
общину,
и
так
пр оис ход ит
повсюду;
короче,
питательный
провод
Christian Science приключен полностью к духовно­
нервным
путям
Со единенных
Штатов.
Явственно
можно
измерить
неудержимо
быстрый
расцвет
Shristian Science рос­
том
цифр.
В
1883 году в «Christian Science Journal» печатают
свои
адреса
четырнадцать
« healer >, в 1886 году уже сто один­
н адцат ь,
в
1890—д вести
пятьдесят;
кроме
того,
в
том
же
году
чи слятс я
официально
тридцать
три
акаде мии,
то
есть
филиалы,
в
Колорадо,
Канзасе,
Кентукки,
во
всех
департа­
ментах
Америки.
В
том
же
темпе
растет
и
число
изданий
«библии»: в 1882 году выходит первая,
а
в
1886 —
шестнадцатая
тысяча
«Science and Health»; к концу столе­
тия
чис ло
экземпляров
этой
книг и
переходит,
вероятно,
за
триста
тысяч .
И
от
всех
этих
внезапно
открывшихся
исто ч нико в
—от
книг,
газеты,
объявлений,
университета
и
от
практики—начинают
притекать
все
более
обильные
денежные
потоки,
объединяемые
кассовой
книгой
«mother
Магу», 1
цифры
из
десятилетия
в
дес ятил етие
растут
в
кубической
прогрессии.
Тысячи
и
сотни
тыс яч
гонорара
за
университетский
курс,
сотни
тыс яч
авторского
гонорара,
сотни
ты сяч
в
форме
подарков
и
миллионы
дол л аров
как
вкл ады
на
построение
церквей.
О
том ,
чтобы
п оста вить
преграду
это му
нечаянному
притоку
маммоны,
Мер и
Бекер
- Эдди
никогда
и
не
думала;
наоборот,
с
тех
пор
как
ее
ко стл явая,
жес тк ая
ста р ческ ая
ру ка
однажды
ух ват ила сь
за
рукоять
насоса,
она
не
п ереста ет
уже
до
по сл едней
капли
выжимать
золотую
кровь
из
верующих.
Вм есте
с
первыми
нажитыми
деньгами
проснулись
в
Мери
Б екер,
наряду
со
мн огим и
другими
дремавшими
в
ней
способностями,
прямо
- таки
1 «Мать Мерит .
219


гениальная
деловая
см етка,
безграничное
сребролюбие.
С
тою
же
жесткою
непреклонностью,
с
которою
она
впи тыва ет
жаждущей
своей
душою
всякую
земную
власть,
загребает
она
теперь
д еньг и,
эту
наиболее
наглядную
форму
власти.
Чем
доходнее
оказывается
Christian Science,
тем
более
деловитую
орг ани зац ию
придает
ей
проявившая
неожиданный
практический
талант
руководительница.
Как
в
хорошо
идущем
торговом
доме,
она
открывает,
по
трестовской
системе,
о дно
за
другим,
отделения
своего
предприятия.
Едва
только
сп рос
на
«Science and Health»
бурно
повышается,
как
Ме ри
Бекер
- Эдди
поднимает
продажную
цену
на
пятьдесят
центов,
о бес печ ивая
се бе
на
каждом
экземпляре
доллар
чистоганом
((авторских» .
Кроме
того,
почти
каждое
издание
видоизменяется,
ибо
веру ю щие
покупают
вдобавок
к
пр ежним
и
новую,
«окончательную»
обработку;
таким
образом
избегается
какой
бы
то
ни
бы ло
застой
в
сбыте.
Все
явственнее
проглядывает
за
«делом веры»
финансовая
организация;
возникает
целая
промышленность,
обслуживающая
Chri­
stian Science, — кни ги ,
брош юр ы,
у ст а вы , «автентичные
фотографические
снимки»
Мери
Бе кер
- Эдди
по
пять
долларов
за
шт ук у , «Christian Science spoons» (ужасающе ­
безвкусные
с еребря н ые
ло жки), с ее изображением на
Эмали.
К
д ох одам
от
промышленной
продукции
присоеди­
няю тся
благодарственные
приношения
верующих
сво ей
руководительнице,
о
кот орых
обстоятельно
сообщается
в
журнале
на
Рождество
и
Новый
Год,
чтобы
подвинуть
к
жертвам
м енее
ревностных;
большой
брильянтовый
крест ,
горностаевый
палантин,
кр уж ева
и
драгоценности
—
все
это
пл оды
кроткой
настойчивости
«mother Магу» .
Человечество
не
припомнит,
чтобы
когда-либо
духов ног о
по ря дка
вер а
была
удачнее
и
быстрее
переделана
в
приб ыл ь­
ную
статью,
чем
Christian Science—п ри
помощи
фи нансо ­
во го
ген ия
ее
основательницы;
д есять
бостонских
лет
пре­
обр азуют
метафизическое
учение
о
нематериалыюсти
мира
в
одно
из
самых
доходных,
в
материальном
смысле,
пред­
приятий.
И
Мери
Бекер
- Эдди?
неда в но
еще
нищая,
может
в
конце
века
с
гордостью
именовать
се бя
миллионершей.
Но,
неизбежным
обр азо м,
чем
шире
разливается
кака я-
ли бо
иде я
в
мас сах ,
тем
в
большей
степени
улетучивается
ее
как
бы
радиоактивная
сущность;
всякая
вер а,
которая
220


служит
денеж ным
интересам
или
власти,
берет
гре х
на
душу.
Нажива
во
всех
сл уч аях
понижает
моральную
цен­
н ость
под ви га;
так
и
здесь:
связа вши сь
с
рекламой,
с
деньг а ми,
с
пропагандой
и
придав,
таким
образом, Chri­
stian Science характер делового предприятия,
Мери
Бе­
кер -Э дди
протянула
чорту
мизинец;
скоро
и
вся
она
будет
в
его
лапах.
С
мо м ента
этого
своеобразного
сочетания
христианского,
будто
бы,
метода
с
полновесными
тысяче­
дол лар овыми
чека ми ,
п оя вляет ся
изъ ян
в
фанатически-
прямо л инейной
доселе
тактике
М ери
Бекер-Эдди:
все
труднее
ст ано витс я
верить
в
ее
веру,
поскольку
она
при
помощи
эт ой
вер ы
делает
неплохие
дела.
Ибо
для
всякого
искреннего
чувства
необходима
неразрывная
с вязь
благо­
честия
с
самоотвержением,
с
отказом
от
земного;
Будда,
пок ида ющий
свой
ца рс кий
дво рец
и
несущий
свое
учение
в
мир
в
качестве
нищего,
Франциск,
срывающий
с
себ я
одежды
и
раздающий
их
бедным,
люб ой
не прим етны й
ев рей- нач етч ик,
през ира ю щий
деньги
и
наживу
и
кор пя­
щий
над
священными
книгами,
с
коркою
хлеба
в
руке,—
все
они
убеждают
жертвою,
а
не
сло вом.
Путь
вс ех
рели­
гий
к
боже ств у
вел
до
сих
пор
только
через
бедность
и
лишения.
Но
здесь,
в
эт ой
новой
американской
религии,,
в
догме
Мери
Бекер-Эдди,
банковский
счет,
с
текущи м и
по
не му
процентами,
вп ер вые
не
являет
собою
огорчения
для
про ро ка,
а
ссылка
на
Христа
не
препятствует
ему
энергично
хватать
ото всю ду
доллары.
В
эт ом
пу нкте
тео­
логической
системы
оказывается
тр ещина ,
в
направле­
нии
которой
э не ргично
обрушивается
ве л икий
американ­
ский
сат ир ик
Ма рк
Твен,
с
целью
ниспровергнуть
здание
Мери
Бе кер
- Эдди.
В
своей
блестящей
полемической
статье
он
ставит
ряд
щекотливых
вопросов
ново й
проро­
чице,
которая
п рез ирая
материю,
загребает
больше
ми л­
лио на
в
год,
в
выс шей
степени
«материальными долла ­
рами». Раз ее
книга
«Science and Health», по собствен­
но му
ее
пр изн анию ,
написана
не
ею
самой,
но
продикто­
вана
свыше,
почему,
спрашивает
он,
ставит
она
чужую
собственность
под
защиту
з акона
об
авторском
пра ве
и
получает
таким
образом
отчисления,
причитающиеся,
соб­
ственно
гово ря,
богу?
И
есл и
в
своем
методе
она
ссы­
лается
на
исцеления,
которые
со верша л
Христос,
то
пусть
она
библиею
до ка жет
и
вторую
половину
своей
аналогии,
221


а
именно,
что
Христос,
подобно
ей
и
ее
ученикам,
когда-
либо
требовал
денег
или
иных
ценностей
за
лечение
духом.
В
заба вн ой
форме
изображает
он
расхождение
между
теорией
и
практ икой :
бравый
«healer» с пафосом вну­
шает
своему
пациенту,
что
все
нереально,
опу хол ь
ыа
ног е
нереальна,
бол ь
от
опухоли
нереальна,
нога
не­
реальна
и
самое
те ло,
к
кот оро му
привешена
эта
нога,
нере а льн о,
человек
вместе
со
сво им
тело м
нереален
и
мир
нереален, — и
все
же,
если
больной
тут
же
не
выло­
жит
на
стол
за
лечение
столько-то
реальных
земных
дол­
ларов
н а ли чн ы ми, «healer» обязательно бежит к ближай ­
ше му
реальному
окружному
судье.
Неумолимо
разобла­
чает
Мар к
Твен
эту
своеобразную,
двойственную
любовь
Мери
Бек ер
- Эдди
к
сиянию
святости
и
к
бл еску
золота
и,
в
ко нце
ко нцов ,
называет
сплошным
лицемерием
р ели­
г ию,
которая
набивает
свои
карм аны
деньгами,
не
по­
мыш ляя
о
том,
что бы
проповедывать
и
исполнять
закон
благотворительности.
Даже
его,
прирожденного
и
присяж­
ного
американца,
сы на
ст ра ны,
где
д ел ови тость
не
ме­
ша ет
гражданам
бы ть
добрыми
христианами,
коробит
эта
трестовски-деловитая
торговля
предметами
вер ы,
эта
слишком
тесная
связь
между
Хрис то м
и
долларом,
и
он
развивает
всю
си лу
своего
художественного
дара,
чтобы
динамитом
сатир ы
взорвать,
пок а
не
поз дно ,
здание
ее
мощи.
Но
что
может
и
кто
может
смутить
такую
женщину,
как
Ме ри
Бекер
- Эдди?
Что
она
сказала—истина,
что
сделала,
то
правильно.
В
дес пот иче ско м
сво ем
великоле­
пии
она
никогда
не
станет
считаться
с
чьи ми
бы
то
ни
было
довод ами
против
св оих
поступков
и
мыслей.
Слу х
у
ней
тугой
на
возражения,
так
же,
как
тугая
рука
на
власть
и
на
деньги;
она
умеет,
самым
ч естны м
образом,
не
слушать
то го,
чего
не
хочет
слышать.
В
особенности
дву х
вещей
не
позволяет
она
касаться
в
непоколебимом
свое м
упорстве:
своего
капитала
и
св оей
ве ры.
Поэтому
она
ни ко гда
не
поступится
ни
йотою
своих
убеждений,
ни
одн им
цертом
рз
своих
трех
миллионов
долларов.
И
от
брошенного
ей
упрека
в
наживании
денег
она
легко
отм а хива ется.
Да,
отвечает
он2Г,
верно,
последователи
Science зарабатывают теперь много денег,
но
как
раз
это
док азы вае т
до брот нос ть
уче н ия.
То,
что
его
провозвест­
ни ки
и
распространители
не
нуждаются
так,
как
раньше,
222


лучше
всего
свидетельствует
о
необходимости
эт ой
науки
и
о
ее
торжестве.
«Now Christian Scientists are not indi­
gent, and their comfortable fortunes are acquired by hea­
ling mankind morally, physically and spiritually». И если
когда-то
господь
пов ел ел
ей
требовать
платы
за
настав­
ничес тв о
и
лечен и е,
то
впоследствии
она
уразумела
смысл
Этого
велен и я
божия:
прино с я
материальную
жертву,
пациент
тем
самым
крепит,
как
пок азал
опыт,
с вою
во лю
к
вере.
Чем
тяжелее
для
н его
жертва,
тем
благотворнее
напрягает
он
внутренние
св ои
си лы
для
выздоровления.
Нет,
деньги
это
сила,
и
ни
одн ой
крупицы
силы
не
выпустит
Мер и
Бекер
добровольно
из
своих
рук;
глухая
ко
всем
возражениям,
пр ик л ючает
она
мотор
своей
Scien­
ce к электрической сети «publicity» (рАсламы), которая
питает
все
движения
и
нач ина ния
современности
своей
неистощимой
ди нам икой.
И
действительно,
беспримерный
успех
как
бы
опр авдыв ае т
ее
систему
насильственного
уловления
душ .
С
тех
пор
как
печатные
CTàHKH в сотнях
тысяч
экземпляров
распространяют
ее
книг и,
с
тех
пор
как
некий
осведомительный
це нтр
повышает
прежнее
личное
вли яни е
до
степени
безличного,
с
тех
пор
как
п утем
пла но мер ной
организации
по
вс ей
не рв ной
сети
страны
установлены
переключающие
контакты,
учение
начинает
распространяться
американскими
темпами,
и
ре­
зультат
превосходит
самые
смелые
ее
ожидания.
С
ка­
жд ою
неделею,
с
каждым
дн ем
радиус
уд л ин яется;
уже
дав но
в
кру г
влияния
Мери
Бекер-Эдди
входят
не
т олько
Бос тон ,
не
только
один
Массачузетс,
но
и
вся
огромная
страна
от
Атл ант ичес ког о
до
Тихого
океана.
Ко гда
в
1888 году,
ч ерез
5 лет после открытия «у н и ­
ве рси те та », Мери Бекер- Эд ди
решается,
наконец,
устроить
в
Чикаго
официальный
смо тр
верующим,
она
вп ервые
в
жизни
пе ре жива ет
мистическое
головокружение
от
мас­
сового
воодушевления,
пережи ва ет
полную,
неоспоримую
победу.
Ожи дал и
прибытия
восьмисот
делегатов
Christian
Science,
но
четыре
тысячи
чел овек
ломятся
в
двери,
чтобы
воочию
лицезреть
«бостонскую пророчицу» (так ее
тепе рь
называют).
Как
только
она
появляется,
все
вст ают
как
наэлектризованные,
и
овации
длятся
несколько
минут.
Такому
бурному
воодушевлению
она
не
может
про тиво ­
поста в ить
на дм ен ного
молчания.
Хотя
это
и
не
входило
223


пер вон ача льно
в
ее
на ме ре ния,
она
вынуждена
сказать
несколько
слов
о
с мысле
своего
учения
этим
че тыр ем
ты сячам ,
судорожно
напряженным,
благоговейно
ждущим.
Нерешительно
всходит
она
на
эс тр аду,
оглядывает
своими
серыми
глазами,
о
чем-то
думая,
толпу
и
потом
присту­
пает
к
импро виз иро ва нной
речи;
сначала
она
гов ори т
медленно,
но
торжественность
минуты
увл е кает
ее,
и
речь
льется
столь
страстно,
сто ль
вдохновенно
и
вдохно-
вл яющ е,
что
жу рна л исты,
так
же,
как
это
было
со
знаме­
нитой
речью
Линкольна
в
Блюмингтоне,
забывают
ее
с те­
нографировать.
Ни ког да,
заверяют
единодушно
ее
пос ле­
дователи,
не
говорила
Мери
Бекер
- Эдди
так
горячо,
так
р аз ит ельно
и
прекрасно,
как
в
этот
раз ,
на
первом
св оем
смотру,
ког да
впервые
ощутила
живое
д ыха ние
ма сс
у
самых
своих
уст .
В
глубочайшей
тишин е
прислуши­
ваются
четыре
тысячи
челов ек
к
этой
все
более
и
более
окрыляющейся,
рвущейся
ввьгсь
речи,
и
ед ва
она
ко нчила ,
как
возникает
какой-то
дифирамбический
шу м.
Мужчи н ы
без уд ержн о
бросаются
на
эстраду,
женщины
протягивают
свои
подагрические
р уки
и
кричат:
а
Пом ог и !», взрослые
люди
целуют
ей
руки,
платье,
ботинки,
и
требуются
вели­
чайшие
усилия,
чт обы
этот
вихрь
воодушевления
и
одер­
жимости
не
сбил
с
ног
и
не
смял
Мер и
Бекер-Эдди.
Положение,
в
сил у
чрезмерности
экстаза,
становится
опас­
ным :
овации
заглушаются
по
временам
пронзительными
воплями
боли,
рвутся
шелковые
платья
и
кружева,
про­
падают
драгоценности;
словно
в
о пьяне нии
рвутся
к
ней
верующие,
чтобы
коснуться
только
ее
ру ки
или
края,
складки
ее
платья
и
от
этого
прико с но ве ния
выздороветь.
И
по
официальному
сообщению
«Christian Science-Jour­
nal»
одиннадцать
челов ек
больных
исцелилось
в
эт от
д ень
только
благодаря
ее
присутствию.
Этот
«праздник духа»
в
июн е
1888 года приносит Мери
Бекер
решающую
победу.
Он
за вое выва ет
ей
Америку»
Но
теперь
верующие
требуют
уже
памятника
этому
тор­
жеству.
Они
хотят,
чтобы
отныне,
ког да
незримая
цер­
ковь
стол ь
величественно
утвердилась
в
душах,
она
и
внешне
величаво
вознеслась
бы
ввысь,
в
каменных
гл ы­
бах.
Такой
проект
претворения
духовной
системы
в
хра м
зе мной
ставит
Christian Science под угрозу новой опас­
ности.
И
Мери
Бекер
- Эдди,
с
безошибочным
сво им
ин­
224


стинктом,
некоторое
врем я
колеблется.
В
первом
издании
«Science and Health», в эпоху своего радикализма,
она
высказалась
|ясно и отчетливо против наглядно -з ри мы х
храмов
божиих
и
даже
признала
ош иб кою
со
стороны
уче н иков
Хри ст а,
что
они
в вели
церковное
устройство
и
цер ковн ые
обряды.
«Churches’rites and Ceremonies draw us
to matériel things». Церковность тянет нас книзу,
к
земле,
и
мол ит ва
в
храме
не
настоящая
моли тв а,
так
писала
она
тог да,
в
1875 году.
Но
теперь,
когда
ей
предлагают
со­
ору дит ь
собственное
св ят илищ е,
собственную
церковь,
«mother Mary» не в силах противиться попытке ее обо ­
жес тв ления.
По сле
некоторых
кол еб аний
она
да ет
свое
согласие.
Уч еники
поспешно
собирают
деньг и
на
постройку,
и,
кажется,
впервые
со
времен
упадка
римской
империи
воздвигается
святилище
живому
человеку.
Впервые
можно
на
фр онт оне
христианской
цер к ви,
где
обычн о
высе ­
каются
надписи
о
посвящении
богу
или
какому-нибудь
святом у ,
прочитать
имя
частного
лиц а : «A testimonial to
Our Beloved Teacher, the Rev. Mary Baker-Eddy, Discove-
rer and Founder of Christian Science».1
Внутренность
церкви
украшена
изречениями
из
двух
св ященны х
книг,
из
библии
и
из
канонизированного
уже
евангелия
Мери
Бе кер
- Эдди.
Но
святая
святы х
хр ама
— невероятно,
но
на
с амом
деле
так
—
это
«The mother’s room»,2 выло­
женная
драгоценным
деревом,
отделанная
ониксом
и
мра ­
мором
часовня,
которая
предназначена
для
ее
пребывания,
ког да
она
вздумает
пос етит ь
церковь,
и
которой
никто
кроме
нее
не
в
праве
пользоваться.
Неугасимая
лампада
горит
в
этой
комнате—символ
непреходящего
смысла
Christian Science.
И
оконная
мо заи ка
—в
других
церквах
цветное
отображение
событий
из
жизни
святых—пред­
ставл яет
Мери
Бекер-Эдди
в
тесной
мансарде,
озар ен ную
звездою
Вифлеема.
Начало
опасному
обожествленйю
по ло­
жено.
Вп ер вые
в
новую
эпоху
верующие
соорудили
с вя­
тил ище
жи вой
женщине;
не уди вите льно,
что
вскоре
и
ее
са мое
буд ут
именовать
святой.
1 «Возлюбленной нашей наставнице,
преподобной
М ери
Бекер
Эдди,
открывшей
и
изобревшей
христ ианскую
нау ку» .
2 «Покой Матери» .


ОТХОД
В
ОБЛАКА
На
закате
девятнадцатого
столетия
старая
женщина
с
седы ми
как
лун ь
волосами
твердым
еще
шагом
всх о­
дит
вверх,
по
последним
ступеням
ле ст ницы,
веду щей
к
власти.
На
шестидесятом
го ду
фантастической
ее
жизни
начался
подъем;
на
се мидес ят ом
она
достигает
з ол отой
ступени
богатства
и
славы.
Но
в ер шина
еще
да­
леко;
неутомимо,
за кали в
сердце,
устремляется
она,
в
не­
пом ер ном
своем
честолюбии,
вы ше
и
выше.
Когда
она
возвращается
с
первого
сво его
публичного
триумфа,
с
„празд ­
н ика
д ух а", из Чикаго,
трепет
благоговения
пронизывает
общину
верующих.
С
изумлением
собираются
вокруг
нее
ученики,
лихорадочное
ожидание
владеет
всеми:
какие
но­
вые
чудеса
совершит
еще
эта
необыкновенная
женщина?
Не
покорит
ли
она
те перь,
своим
чарующим
красноречием,
город
за
городом,
предприняв
триумфальную
поез дк у
по
огромной
Америке?
Не
возникнут
ли
по
вс ей
стране
сотни
академий,
сотни
общин,
конгресс
за
конгрессом?
Все
в оз­
можности,
они
яс но
чувствуют,
у
нее
в
рук ах.
Ей
стоит
только
простереть
их,
и
вся
Америка
пе рейде т
на
ее
сторону.
Но
вы да ющий ся
психологический
гений
Мери
Бекер-
Эдди
в
том
и
заключается,
что
в
реша ю щий
час
она
по­
ступает
са мым
не ож ида нным
и
всегда
самым
пра вил ьным
об ра зом.
В
миг,
когда
вся
община
жде т
от
нее
нового
подъема/как
раз
в
э тот
напряженный
миг
она,
вел иче ­
ственно
как
будто
отрекаясь,
добровольно
слагает
с
се бя
власть;
возвратясь
победительницею,
она
не о жида нно
вы­
пу ск ает
из
рук
покрытое
славою
оружие.
Три
эдикта
из­
даются
о дин
за
другим,
ошеломляя
друзей,
смущая
при­
верженцев,
три
приказа,
представляющихся
ослепленному
взору
ей
подвластных
совершенно
бе ссмысле н ными ,
даже
нелепыми.
Ибо
разве
не
ста вят
они
препоны
делу,
не
гро­
зят
разрушением
в ел ичаво
вознесшейся
постройке?
Пер
226


вый
эдикт,
от
1889 года,
п о велев ает
срыть
до
основания
крепч а йший
б ас тион
Christian Science, закрыть Massachu­
setts Metaphysical College, «дабы дух
Христов
св обод но
ве ял
ср еди
учеников
его ».
Одновременно
упраздняется
и
в нешняя ,
зримая
ор ган изац ия
церкви.
Вторым
эдиктом,
от
1890 года,
она
отклоняет
от
себя
всякое
вм ешател ь­
ст во
и
всяк ое
влияние
на
по стр ое ние
общины: «Не сле­
дуе т
ни
устно,
ни
письменно
про с ить
у
мен я
советов
о
том,
кого
включать
или
не
вкл ю чать
в
списки
иногород­
них
представителей,
о
том ,
что
подлежит
опубликованию
в
журнале,
о
несогласиях,
буде
так овы е
возникнут
в
среде
учеников
христианской
науки,
относи
гел ьно
приема
или
ис ключ ения
членов
христианско-научной
це ркв и,
или
относительно
лечения
больных.
Я
же
бу ду
любить
все
человечество
и
работать
для
его
бл аг а».
Этим
указом
ст а­
рая
в о ител ьница
торжественно
слаг а ет
с
се бя
доспехи.
И
третий
эдикт
з аяв ляет
даже
о
то м,
что
она
окончательно
покидает
ре з иден цию
и
отк аз ыва ется
от
в сех
должностей
и
отличий.
В
мае
1889 года журнал ее,
сообщавший
до
сих
по р,
подобно
наполеоновскому
«Moniteur», только о по ­
бедах,
обнародывает
великую
весть
об
ее
отходе
в
облака:
«Так как дорогая наша мать во Христе удаляется из нашей
среды
в
гору,
дабы
восприять
вы сшее
посвящение
и
ука­
зат ь
нам
и
грядущим
поколениям
путь
истинной
ос оз нан­
ности
в
бог а,
то
да
осенит
нас
благоговейное
безмолвие».
И
действительно,
она
ликвидирует
свое
домашнее
хозяй­
ство
в
Бостоне,
покупает
себе
уединенный
сельский
дом
близ
Конкорда
«Pleasant View» 1 и исчезает .
Учеников
ох ва тыва ет
благочестивый
трепет
пе ред
ли­
цом
столь
высокой
премудрости
и
столь
неожиданного
смирения.
Этим
отречением,—так
чувствуют
они ,
—
Мери
Бекер
- Эдди
нагляднее
чем
когда-либо
яви ла
миру
свое
ра вно ду шие
ко
всему
земному;
под обно
то му
как
имп е­
ратор
Карл
уд алил ся
в
монастырь
св.
Юста,
дабы
слу ж ить
одному
богу,
удаляется
и
она
в
затворничество;
п одоб но
тому
как
Игнатий
Лойола
кладет
свой
меч
на
алтарь
Монсеррата,
так
и
она
отказывается
от
всякого
видимого
величия
ра ди
вели чия
иного.
Как ое
разительное
указание
клеветникам,
дерзавшим
именовать
т акую
женщину,
как
1 «Приятный вид».
227


Мери
Бекер
- Эдди,
честолюбивой,
па дкой
до
денег
и
до
власти!
Теперь
чистота
ее
дока зана
непреложно,
и
эт им
подвигом
впе рв ые
истинно
ос вя щена
ее
вера.
Но
какое
заблуждение
со
стороны
этих
простодушных
ее
последователей!
Никогда
эта
женщина
с
цепкою
х ватк ою
не
помышляла
серь езн о
о
том,
чтобы
выпустить
власть
из
ру к,
и
менее
все го
—
в
эти
минуты
лицемерного
о тре­
чения.
На
самом
д еле
этот
мнимый
отход
свидетельствует
л ишь
о
ге ниа ль ных
та ктич еских
способностях
испытанной
воительницы.
Есл и
она
рушит
теперь
свое
дело,
то
един*
ственно
потому,
что
оно
слишком
разрослось,
слишком
расширилось
и
не
поддается
уже ,
в
таком
виде,
твердому
и
последовательному
руководству.
Она
рушит
только
суще­
ствующую
его
организацию,
чтобы
забрать
ее
в
рукр
по-
новому,
еще
более
крепко
и,
пре жде
всег о,
еще
более
само­
властно,
чтобы
стать,
в
еще
большей
степени,
госпожей
над
ней
и
владычицей.
Ибо
по
ме ре
то го
как
це рко вь
росла
вширь,
она
все
больше
и
больше
освобождалась
от
ее
авторитета;
сл ишк ом
свободным,
слишком
независи­
мым
образом,
на
расстоянии,
недоступном
лич но му
во з­
действию,
возникали
отдельные
общины
и
университеты
в
каждом
от дель ном
случае
под
началом
какого-нибудь
случайного
наставника
или
духовного
руководителя.
Как
легко
могло
это
кончиться
о тпа де нием
отдельных
общин!
По доб но
Кеннеди
и
Споффорду,
и
другие
ди адо хи
ее
ду­
ховного,
Александрова
царства
могли
дерзко
восстать
против
ее
владычества,
ученики
и
вр ач еватели
могли
до­
биться
самостоятельности!
И
вот
она
решает,
что
лучше
уж
разрушить
до
основания
прежний
по ряд ок
и
созд ать
но вый,
бол ее
пр о чный
и
устойчивый
во
времени.
Гор и­
зонтальная
схема
построения
Christian Church 1 заменяется
по
новому
про екту
как
бы
вертикальной,
демократия
в
об­
ласти
ве ры
--гиерархией,
пирамидою,
где
вершина
власти
олицетворяется
ее
личной
во лею.
Все
цер к ви,
все
общины
Christian Science теряют,
силою
одн ого
указа,
свою
само­
стоятельность;
все
они
целиком
подпадают
власти
наново-
созданной
«материнской церкви», «Mother Church», и ее
«pastor emeritus» (всего правильнее перевести:
и
ее
папа ),
сам о
собою
разумется,
Мери
Бекер
- Эдди.
Решения
по-
1 «Христианской церкви » .
228


становляются,
правда,
консисторией,
но
кто
назна чае т
ее
член о в?
Мер и
Бе кер
- Эдди-
Кто
во
всякое
время
может
исключить
не по ко рных
участников?
Мер и
Бекер
- ЭДДИ-
Кто
может
своим
«veto» объявить выбор председателя не ­
действительным?
Опять
т аки
Мер и
Бек ер
- Эдди,
которая
за
понятием
«Mother Church» незаметным образом,
но
с
удесятеренною
силою
воздействия
прячет
свою
собствен­
ную
личность.
Создается
железный
кан он,
который
упразд­
няет
отныне
какую
бы
то
ни
было
самостоятельность
в
пределах
отдельных
церквей,
устраняет
проповедников,
имевших
до
сих
пор
возможность
свободно
и
по
собс т вен­
но му
разумению
изъяснять
слушателям
проблемы
Christian
Science,
и
заменяет
их
простыми
«reader», чтецами;
в
церквах
не
мог ут
прод ават ьс я
никакие
другие
книги,
кроме
книг
Мери
Бекер-Эдди,
и
только
собственные
ее
сло ва
м огут
быть
оглашаемы,
с
точным
указанием
текста,
чем
наперед
исключается
возможность
е реси.
Столь
же
пл аном е рно
видоизменяется
и
финансовая
организация.
Все
денежные
средства
поступают
отныне
в
фон д
«мате­
ринс ко й
ц ер кв и», которою пожизненно распоряжается она
одна
и
никто
д р угой.
Прав да,
и
здесь
pro forma 1 имеется
так
называемый
«board of directors» 2 с президентом и
казначеем,
но
горе
тому,
кто
пожелает
действовать
по-
своему
и
не
подчинится
незримой
и
непреложной
вол е
той,
которая
пок инул а
будто
бы
мир!
То тчас
же
про кля тие
церкви
упадет
на
его
голову
из
того
об ла ка,
за
которое
скрылась,
недоступная
и
непостижимая,
Мери
Бекер-Эдди.
Совершенно
ясно,
какими
образцами
воспользовалась
Мери
Бе кер
- Эддн
в
эт ой
полной
перестройке
своей
церко вно й
системы:
англо-саксонская
проповедница
в
точ­
ности
воспроизводит
в
своей
«пирамиде власти»
иерархию
католической
церкви.
В
соответствии
с
эти м
на
ее
до лю
достается
в
стране
демократии
больше
вл а сти,
чем
прези­
денту
Соединенных
Штатов,
перио дичес ки
переизбираемому.
Она
добилась
важнейших
прерогатив
папы ,
несменяемости
и
непогрешимости.
После
стол ь
успешного
г осу д арствен­
ного
переворота
она
уж
не
боится,
что
ее
самовластие
может
бы ть
ослаблено
отступничеством,
по тре во жено
мя-
1 Для формы.
2 «Совет директоров».
229


тежом,
поколеблено
какими-либо
протестами.
Она
свободна
может
теперь
выполнять
внутренний
св ой
з акон:
приказы­
вать,
вм есто
того
чтобы
наставлять.
С
грозами
опалы
в
руках,
безответственная,
недоступная
никому,
кроме
бл а­
гочестивых
пилигримов
или
отдельных
и збр анн ых,
живет
она
в
своем
новом
Ватикане,
Pleasant View, в ореоле-
таинственности.
Теперь
она
при
жи зни
может
стать
в
гла­
зах
верующих
мифом,
легендою,
символом.
Этот
исход
из
Бос т она,
за
пределы
будничной
в иди­
мости
и
доступности,
оказался,
в
психологическом
смы сле ,
без о шибоч ным
шагом.
Ибо
эта
созданная
ею
сам ою
за веса
не
только
повышает
ее
власть
и
служит
ей
защитой
в
весьма
трудных
обстоятельствах.
Д ело
в
то м,
что
за
по­
следние
г оды
Мер и
Бекер
- Эдди
медленно
и
постепенно
подошла
к
положению,
своеобразие
которого
с
трудом
под ­
дается
представлению.
В
зените
св оего
успеха
она
насчиты­
в ает
от
семидесяти
до
восьмидесяти
лет,
возраст,
когда
чело век
ужо
стар
или
становится
старым—роковая
неиз­
бежность.
И
как
ни
поразительны
в
ней
бодрость
и
дееспо­
собность
воли
и
духа,
те ло
врачевательницы
постепенна
подчиняется
непреложному
з ак ону.
Ноги
нач и нают
отказы­
ват ься
с лу жить,
зубы
выпадают,
изменяет
слух,
врем ен ами
нападает,
под
влиянием
внезапной
усталости,
нервное
оце ­
пенение
—
слабость,
в
ко то рой
всякая
другая
восьмидесяти­
летняя
женщина
признается
открыто,
как
в
естественном
для
ее
возраста
явлении.
Но
роковое
обстдятельство,
св я­
занное
со
слишком
громогласной
проповедью
ее
учения!
Од ной
женщине,
одной
единственной
на
земле,
именно
ей,
Мери
Бекер-рдди,
изобретательнице
Christian Science,
ей
одной
среди
несчет ног о
множества
миллионов
других
людей,,
не
дозволено
болеть
когда-либо,
явить
когда-либо
черты
старости,
ибо
разве
не
учила
она
сама,
что
старость
и
у мира ние
— это
недостаток
веры
в
бога?
Есл и
тридцать
лет
под ряд
человек
проповедывал
и
трубил
всем
в
уши,
что
очень
легко
«Ьу mind» преодолеть все болезни,
побе­
доносн о
справиться,
при
помощи
Christian Science, с за ­
блуждением
относительно
старости,
с
«бессмыслицею смер­
т и», то нельзя дать застигнуть себя самого в состоянии
начавшейся
дряхлости.
Уже
в
по сл едние
г оды
некоторые
смельчаки
из
слушателей,
всяк ий
раз
когда
она
появлялась
на
ка ф едре
в
очках,
возбуждали
щ екотли вы й
в опро с,
по­
230


чему-то
предс т ав ит ел ьница
духовного
метода
исправляет
свою
дальнозоркость
при
помощи
о чков,
то
есть
з ем ными
средствами,
вмест о
того
чтобы
устранить
ее
«Ьу mind».
Насколько
щекотливее
был
бы
теперь
вопрос,
почему
она
при
ходьбе
пользуется
палкою,
почему,
при
ее
отчаянной
ненависти
к
докторам,
она
обращается
со
своими
зубами
к
з убн ому
врачу,
а
не
к
«mind», почему она облегчает
сво и
бо ли
и
судороги
морфием!
—
Уже
рад и
веры
в
ее
собственную
веру
Мери
Б еке р- Эдди,
великая
изобрета­
тельница
непогрешимой
науки
врачевания,
не
в
пр аве
да ть
пов од
другим
к
зая в л е нию: «Medica, cura te ipsam», вра­
чевательница,
исцелись
са ма!
Поэт ом у
Ме ри
Бекер
посту­
па ет,
как
в с егда,
наи бол ее
ум но
и
в
данном
случае,
укр ы­
вая
сво ю
дрях ло сть
за
легендой
о
благочестивом
бегстве
из
мира,
в
Pleasant View.
Спущенные
ст ав ни,
тща те льно
охраняемая
дверь
садовой
решетки
оградят
там
ее
личн ую
жизнь
от
чужого,
непо св ящ енно го
взора!
Но
за
эт ими
защитными
ставн ями
Pleasant View, за
очаровательно
по дст риже нны м
газоном,
за
роскошной
б ал-
люстрадою
веранды,
этим
«любимым местом уединения»,
кро ет ся
на
самом
де ле
ц елый
ад
страстей.
Ибо
и
в
зените
своего
торжества
эт от
непрестанно
перенапрягаемый
ум
не
находит
с ебе
успокоения;
все
еще
мелькает
по
ком ­
натам
старый
призрак
—
ман ия
преследования;
та,
что
ле­
чи ла
в
сво ей
жизни
тыс ячи
людей,
все
еще
до
конца
не
излечилась
от
ужасов
воображаемого
М.
а.
М ., Malicious
animal Magnetisih. За д л ит е ль ным и
периодами
душевного
спокойствия
следуют
вновь
и
вновь
нервные
пр ипа дки
особенной
силы.
Тогда,
в
сам ом
разгаре
ноч и,
испуганный
дом
сотрясается
от
звонков,
сб ега ются
приближенные
и
п ыта ются
ослабить
бредовый
экстаз
или
суд о роги
Мери
Бекер
успокоительными
речами
или
умеряющими
бол ь
вспрыскиваниями.
Но
в
еще
большей
степени,
чем
от
этих
истерических
пр ип адков ,
страдает
она
в
ду ше
от
своего
пол­
ног о
и
трагического
одиночества.
Всю
сво ю
жи знь
эта
жесткая,
замкнувшаяся
в
себе
натура
тосковала
по
муж­
чине,
к
которому
она
могла
бы
приблизиться
вплотную,
на
которого
могла
бы
опереться,
или
по
ме ньшей
мер е
по
дв ум
- трем
духовно-полноценным
людям,
приятным
в
об­
щении.
Но
трагическая
судьба
всех
деспотических
натур:
всегда
хотят
они
иметь
около
себя
людей,
которых
могли
231


бы
цен ить,
и
все-таки
способны
выносить
ли шь
рабов,
угодливо
им
поддакивающих,
которых
они
сам и
прези­
ра ют.
Так
же
и
Мер и
Бе кер -Эдди .
Она
чувствует
себя
чужою
все м
своим
телохранителям
и
доверенным
в
Plea­
sant View: «1 and my folks here are distinct, I never take
them into counsel)).
Покорные
рабы,
они
подчиняются
ее
властным
и
прихотливым
распоряжениям,
нико г да
не
пы­
таясь
противоречить.
Но
втайне
старая
воительница
то­
скует
по
живому
с о про тивле нию;
ёй
противны
эти
под­
чиненные
нат ур ы;
потрясенная,
пишет
она
своей
подруге,
что
отдала
бы
состояние
за
то,
чтобы
хо ть
од нажд ы
со­
брать
вок руг
с ебя
несколько
действительно
интересных
люд ей.
Ио
кто
излучает
холод,
тот
может
ждат ь
толь­
ко
холода;
и
стареющая
женщина
обречена
на
'безна ­
дежное
одиночество.
«1 am alone in the world like a soli­
tary star», 1 она знает это,
и
все-таки
вновь
и
вн овь,
до
последнего
биения
своего
се рд ца,
ищет,
не
познав
в
жизни
сча с тья,
такого
человека,
которого
могла
бы
любить.
Тр ижды
пыталась
она
осуществить
это
в
супружестве;
двое
ее
мужей
ум ерл и,
о дин
ее
покинул.
И
во т,
на
семи­
десятом
го ду
жизни,
вспоминает
она
вдруг,
что
где-то
в
мире
есть
у
нее
сын,
рожденный
от
ее
плоти.
Может
быть
в
нем
найде т
она
наследственного
хранителя
своей
в оли;
она
дела ет
попытку
и
вы пи сы вает
ег о.
И
тут-то
отомщается
старинная
вин а
не
знавшего
лю бви
материн­
с тва.
На
слишком
долгие,
преступно-долгие
год ы
отдалила
она
свое го
ребенка
от
себ я,
сда в
его
на
р уки
необразо­
ванной
служанке
и
ни
ра зу
не
побеспокоившись
о
его
воспитании;
и
вот
стоит
перед
нею
широкоплечий,
тяже­
ло ве сный
фермер
с
Запада,
из
незажиточных,
п
смущенно
вертит
в
руках
шля пу;
необразованный
как
рыба,
без
каких-либо
^ховных интересов,
этот
ком
здоровенного
чел о вече ск ого
мяса
благодушно,
но
сов ершен но
неосмы­
сленно
вскидывает
на
нее
св ои
тупые
глаза,
когда
она
заводит
разговор
о
христианской
науке.
Ей
противен
его
ск верный
а нгл ийский
язык,
не
то
деревенский,
не
то
из-
вощичий,
и
уж
че рез
две
- три
недели
она
замечает,
что
он
плавать
хочет
на
ее
меГафизику
и
что
ему
ничего
не
требуется
6т объявившейся неожиданно матери,
как
только
«Я одна в мире,
как
оди нок ая
зве зда ».
232


получить
несколько
сот
долларов
на
ремонт
своего
до­
мишки.
Разом
разлетается
материнская
греза;
к
ней
вер­
нулась
трезвость,
и
она
соз на ет,
что
ни
одна
мысль,
ни
од но
чу вс тво
не
связ ы вают
и
ни ког да
не
св яжут
их
обоих.
И
мановением
своей
жесткой
руки
она
спешно
отсылает
назад,
на
Запад,
своего
слишком
поздно
разыскавшегося
сына.
Всякий
ра з,
ко гда
он
впо сле дст вии
пытается
вновь
п ови д аться
со
своею
ма те рью -мил лио нершею ,
она
неумо­
лим о
его
о тстран я ет. «Я хочу иметь покой у себя в доме,—
пишет
она
грубо
в
ответ,—тебе
в
Б ост оне
не
понравится.
Ты
не
такой,
каким
я
н ад еялась
т^ бя
уви деть ;
те бе
неза­
чем
приезжать».
Но
зап озда ло е
материнское
чувство
или
вытесненная,
эротического
характера,
потребность
иметь
около
се бя
мужчину
помоложе,
как
к огд а-то
Кеннеди
и
Эдд и,
да ют
еще
себя
знать
в
этой
непостижимой,
холодно-
чувствующей
и
вместе
с
тем
чувственно-раздираемой
же н­
щине.
И
так
как
в
собственном
с ыне
она
разочаровалась,
то
ищет
теперь
др уг ого.
Ко
всеобщему
изумлению,
Ме ри
Бе кер- Эдди,
в
патриархальном
возрасте
семидесяти
де т,
усыновляет
неко ег о
врача,
д- ра
Фостера,
который
отныне,
в
честь
своей
новой
матери,
име н ует
себя
Фостер-Эдди;
он
вместе
со
своею
венценосною
матерью
будет
прав ит ь
нов ым
королевством
ее
веры.
Но
и
эт от
наскоро
избран­
ный
наследный
принц
не
в
состоянии
долго
вынести
гнета
ее
ре вниво й
властности;
и
он
слишком
уж
люб ит
«жизнь
во
п ло ти »; ему предъявляется обвинение в поступке,
довольно
простительном, — в
том,
что
он
сошелся
с
моло­
дою
женщиной.
Тотчас
же
новая
Елизавета,
или
но вая
Ека т ерина ,
отсылает
от
себ я
и
э того
последнего
фаворита.
И
вот
в
д оме
остается,
в
качестве
единственно-доверен­
но го
лица,
некий
Фрайе,
покорный
раб ,
безответный
исполнитель,
вед ающи й
кас сою ,
ведущий
все
ее
дела;
при
выездах
из
до ма
он
как
ла кей
присаживается
на
козлы,
а
по
ночам
вспрыскивает
ей
морфий
— раб
в
ее
вкусе,
слеп ой ,
послушный
автомат
в
ее
руках,
пол но стью
ей
преда нный .
Но
в
нем
она,
в
сво ю
очередь,
презирает
его
ничт ож ество ,
его
рабскую
тупость
и
име ну ет
его
«the
most disagreeable man that can be found». 1
Не т, Pleasant
View никогда не был,
как
хочет
уверить
алорозовая
био -
11«Самым неприятным человеком,
како го
только
можно
встретить».
233


графил,
мирным
угол к ом;
т ень
умершей
Мери
Бекер-Эдди
м
ны не
не
най дет
там
покоя.
За
его
закрытыми
ставнями,
незримо
и
недоступно
для
мира,
разыгрываются,
как
на
бе з­
молвном
дне
морском
между
по лип ами
и
ме ч ом-ры бою,
поразительнейшие
бои.
Внешне
прис та ни ще
успокоения,
хр ам
т ишины ,
св ященный
центр
паломничества, Pleasant
View являет собою в действительности,
как
ус ад ьба
Тол­
стого,
ад
человеческий,
то
пламенеющий
страстями,
то
пр он изанны й
хол од ом
трагического
одиночества,
сопут­
ствующего
всякому
стареющему
деспоту.
Но
как
бы
ни
вибрировали
в
эле ктр иче ско м
трепете
ее
нервы,
ее
величественная,
титаническая
воля
к
вла сти
остается
стальною
и
непоколебимой,
и
всякий
успех
служит
лиш ь
п ово дом
к
дальнейшему
ее
перена пря жению .
После
каждого
извержения
ее
вулканического
чувства,
кратер
пр иро дного
огня
вздымается,
в
новых
наслоениях,
выш е
и
выше;
сре ди
непрестанны^
прип адков ,
в
судорогах,
со зи­
д ает
она
невидимую
свою
мировую
державу
— гигантский
труд,
на
протяжении
восьмого
д есятк а
лет ., К концу сто­
ле тия
движение
Christian Science достигло исполинских
размеров.
Число
уч ени ков
приближается
уже
к
ста
ты ся­
чам,
состояние
ее
вы ра жае тся
миллионными
цифрами,
и
все
еще
растет
дело,
начатое
со рок
лет
н азад
в
чердачной
каморке
башмачника;
церкви
из
ка мня
и
м рам ора
возни ­
к ают
в
городах,
экстренными
поездами,
разом
по
десять
тысяч
человек,
прибывают
в
Конкорд
паломники,
чтобы
хоть
секунду
лицезреть,
с
балкона,
глубокочтимую
вои­
тельницу.
Новые
общины
шлют
вести
о
своем
возникно­
ве нии
из
Англии,
из
Евр о пы,
из
Африки;
теперь
уж
ей
лично
ничего
не
нужно
делать,
все
дёлает
за
нее
ее
ореол,
механически
работающее
и
засасывающее
души
внушение,
сто ль
дальновидно
орг ани зов анн ое
ее
гением.
Без
какого-
ли бо
ее
намека,
без
единого
дв ижения
руки,
наби рае т
ее
ученица,
Августа
Стетсон,
с
какою-то
фанатической
э нергие й,
милл ио н
двести
п ятьд есят
т ысяч
долларов,
чтобы
построить
в
Нью- Йор к е,
напротив
Центрального
Парка,
в
самом
дорогом
м есте
гор ода,
гигантскую
церковь
Christian
Science, вмещающую в своих мраморных стенах пять тысяч
чело век
и
кроме
т ого
имеющую
двадцать
пять
приделов
для
целит еле й.
Но
как
раз
то
обстоятельство,
что^все
произошло
без
ее
234


помощи,
что
нью-йоркская
церковь,
этот
величавший
из^
видимых
пам ят ников
ее
триумфа,
возникла
без
всякого
ее
участия,
раздражающе
действует
на
ее
самолюбие.
Не из­
ме нно- недо в о льная
сл абым и
способностями
ча сти
сво их
учеников
и
др узе й,
неизменно-ревнивая
к
д аров ания м
дру­
гих,
она
не
пр ощае т
Августе
Стетсон
ее
ус пе ха,
не
пр о­
ща ет
того,
что
она
пр евз ошла
свою
руководительницу.
Неужели
эт ому
величественному
нью -йо ркс ко му
сооружению
су ждено
затмить
ее
скромную
бостонскую
церковь,
стоя­
щую
только
пять десят
ты сяч
дол ларов ?
Неужели
в
праве
люди
дум ат ь,
что
Ав гус та
Стет со н
ру ко во дите льница ,
а
она,
Мер и
Бе к ер- Эдди,
уже
устала
и
на
покое?
Не т!
Мери
Бекер-Эдди
не
даст
превзойти
себя.
Натура
властная
и
деспотическая
до
последнего
издыхания,
она
ни
с
кем
не
разделит
славы
и
титула.
Пусть
еще
раз
познакомится
мир
с
мощью
ее
непреклонной
воли.
И
вот
в
1902 году,
на
во семь д есят
первом
году
жиз ни,
Ме ри
Бе кер
еще
раз
простирает
руку.
Твердой
мо исе евой
дланью
ударяет
она
о
скалу
и
требует
от
конгресса
верую­
щих
два
миллиона
долларов
на
постройку
новой
церкви
в
Бос тоне .
Два
миллиона
долларов
т ребу ет
женщина,
ко­
торая
сорок
лет
назад
не
могла
заплатить
полтора
доллара
в
неделю
за
комнату;
два
миллиона
долларов,
сумму,
пре­
выша ющ ую
стоимость
даров,
когда-либо
подносившихся
народами
эт ого
мира
королю
или
императору.
И
все
же—
чу до
беспримерное! — Мери
Бек ер
- Эдди
приказала,
и
огромная
сумма
с обр ана
в
несколько
н едел ь.
Ровно
три
месяца
прошло
с
момента,
как
одна,
отдельная
женщ ина
набросала
на
бумагу
десять
строк
приказа,
и
уж
тысячи
рабочих
прис ту паю т
к
величественному
сооружению.
Так ­
же
как
мраморный
флорентинский
собор
мощно
превзошел
высотою
сво й
прообраз,
прежний
собор,
ныне шню ю
Бап ­
тистерию,
так
и
исполинский
хр ам
из
белоснежного
мра­
мора
вознесся
свои м
светозарным
купол ом
не
только
над
маленькою,
как-то
ра зом
поблекшею
«Mother Church», но
и
над
всеми
со с едними
зданиями
и
да же
ба шн ями
г ор ода—
красивейшее
из
з даний
Бос т она
в
ту
по ру
и,
несом ненно ,
одно
из
са мых
ве личе ст в енных
и
в
но ве йшие
времен а ,
и
прежде
всего
замечательное
как
памятник
духовной
эн ер­
ги и,
ибо
создалось
оно
вол ею
одной
единственной
ж ен­
щин ы
на
восемьдесят
п ятом
год у
ее
жизни.
23S


В
1906 году,
то
ест ь
именно
на
восемьдесят
пят ом
году
'жизни Мери Бекер - Эдд и ,
происходит
освящение
гигант­
ского
храма.
Столь
величественного
торжества
не
п ере­
жив ал
еще
старый
Бостон.
Со
всех
сторон,
на
кораблях
и
в
экстренных
поездах
прибывают
верующие.
Так
как
церковь
вмещает
только
пять
тысяч
человек,
а
принять
участие
в
священной
церемонии
хотят
тридцать
тысяч,
то
об ряд
освящения
повторяется,
начиная
с
пяти
часов
утра,
шесть
ра з.
Со
знаменами
и
хоругвями
проходят
делегаты
из
в сех
городов,
из
Гаванны,
из
Л онд она,
из
Дрездена,
из
Пари ж а,
из
Калифорнии
и
* Канады.
Де сятк и
ораторов
всех
стран
соо бщаю т
на
все х
языках
и
наречиях
о
чудес­
ных
исцелениях
Christian Science; неопровержимо свиде­
тельствуется,
к акое
множество
людей
издали
с
благогове­
нием
взирает
на
одн у
ж енщ ину
как
на
спасительницу
во
всех
бедствиях
телесных
и
душевных;
тысячи
верующих
по ют
снова
и
снова
сочиненный
самою
Мери
Бекер-Эдди
г и мн : «Shepherd, show me how to go», 1 детские звонкие
голоса
—
вес тники
нового
поколения
— хором
возносятся
к
небу,
развеваются,
как
на
празднике
победы,
знамена
и
штандарты.
И
дейст вит ел ьно ,
со
времен
Елизаветы
Анг лий ­
ск ой
и
Екатерины
II ни одна женщина не удостаивалась
такого
мирового
тр иум фа,
ни
одн а
из
них
не
воздвигла
вла д ычеству
своему
на
земле
сто ль
зр имо го
памятника,
как
Ме ри
Бекер-Эдди,
королева
своею
волею,
владычица
со бс твенно й
державы,
опирающаяся
на
собственную
сво ю
мощь.
1 «Укажи мне,
пастырь,
путь».


РАСПЯТИЕ
На
в ос емьд есят
пято м
го ду
Мери
Б еке р-Э дди
достигает—
подъем,
ни
с
чем
несравнимый!
— вершины
вл асти ^
Гиг а нтс кая
це рков ь
в
Нью-Йорке,
десяток
це ркв ей
и
у ни­
верситетов
в
Соединенных
Штатах,
одна
в
Европе,
в
цен­
тре
Лондона,
и
вот
т епе рь,
вдоб аво к
ко
всему
этомуу
двухмиллионный,
затмивший
сво им
сияющим
куполом
все
дру гие
здания
собор-базилика
в
Бостоне, — какая
другая
женщина
на
земле
за
последние
сто
лет
сумела
стяжать
себе,
дву мя
дряхлыми
руками,
такую
наполеоновскую
мощ ь?
Постройка
этой
н овой
церкви
св.
Петра
означает
небывалый
успех
— но,
может
бы ть,
слишк о м
уж
большой^
слишком
вызывающий
успех.
Ибо
он
привлекает
к
ней
вдр уг
внимание
и,
прежде
всего,
не дов ерч ивую
насторо­
женность
страны.
До
сих
пор
широкие
общественные
круги
Америки
сравнительно
м ало
интересовались
Мерн
Бекер-Эдди.
От
по ры
до
вре мени
вспоминали
о
ее
секте^
но
так
же,
как
о
сотне
других,
смеши вал и
последователей
Christian Science с методистами,
бап ти стам и
и
сторонни­
ка ми
др угих
религиозных
течений.
Но
пере д
этой
гигант-»
ской
мраморной
постройкой,
горделиво
возвышающейся
над
всем и
башнями
и
кровлями
гор ода,
люди
останавли­
ваютс я
с
рас кры тым
ртом:
ничто
в едь
не
импонирует
так
в
нашем
мире
чи сел
и
цифр,
как
арифметическая
мис тика
миллиона.
Н ачи на ются
шопот
и
вопросы:
что
это
за
зага ­
дочная
женщина,
кот ор ой
стоит
только
шевельнуть
пал ь­
цем,
написать
воззвание,
чтобы
к
ней
в
две-три
недели
притекли
миллионы
долларов?
Кто
эта
волшебница,
по
мано­
вен ию
ру ки
которой
вырастают
так ие
ми лли он ные
соборы
на
самых
красивых
и
д ор огих
улицах
Бос т она
и
Нью-
Йорка,
кто
она
такая?
Газеты
чуют
этот
ин тер ес
и
дают
пространные
описания;
тут
же
бь ет
в
барабан
и
«Publicity
office» христианской науки,
чтобы
использовать
в сео бщее
231


любопытство
в
целях
новых
денежных
сборов.
Но
одно­
временно
с
эт им
н аставл яют
свои
орудия
и
враги,
пости­
гая
опасность,
грозящую
им
в
случае
дальнейшего
рас ­
про стр анения
Christian Science.
Марк
Тве н
выпускает
от­
дел ьною
книгою
свою
сатиру,
и
наследники
Квимби,
привлеченные
шумом,
узнают,
какие
деньг и
нажила
быв­
шая
ученица
их
от ца
и
де да
на
его
инициа тиве .
Они
печатают
в
газетах
обличающие
письма
и
статьи,
объявляют
ид ею
Christian Science плагиатом и богатство —
у з ур пацией;
одна
статья
сл еду ет
за
др уго ю,
напад ки
сменяются
напад­
ками.
Прожектор
общественности
оказывается
неожиданно
направленным
пря мо
на
н ее,
и
о
М ери
Бекер -Э д ди
гов о­
рят
больше,
чем
о
какой-либо
другой
женщине
в
Америке.
В
день
открытия
бостонской
базилики
сто
ре порт еро в
чтгоят
наготове
с
подвернутыми
вечными
перьями,
чтобы
описать
ее
появление,
два
десятка
фотографов
наста­
вили
свои
объ ект ив ы,
чтобы
схватить
ее
наружность.
Но
у вы,
разочарование!
В
день
своего
высшего
торжества
Ме ри
Бекер
не
появляется
в
своей
церкви
в
Бостоне.
Сна­
ча ла
удивляются,
потом
н ачи на ются
подозрительный
то­
пот
и
разговоры
о
то м,
что
Ме ри
Бекер-Эддн,
в
честь
кото­
рой
вы стро ены
все
эти
церкви,
давно
умерла,
и
что
ка­
кая-то
анонимная
комп ания
об де лывае т
свои
де ла
под
ее
фи р­
мою.
Упорное
нежелание
М ери
Бекер-Эдди
показаться
миру
усиливает
это
подозрение,
ибо
вс е,
по явл яющ иеся
теперь
в
Pleasant View, чтобы взглянуть на нее,
о тс ылаю тся
под
раз н ыми
предлогами
обратно,
никому
не
у да ется
проник­
нуть
в
ее
святи ли щ е.
То
приближенные
уверяют,
что
она
сли шко м
занята
и
не
может
принять,
то—что
у
нее
при ез­
жи е;
ино й
раз
отка зы вают
под
тем
видом,
что
в еликая
на­
ставница
пребывает
в
состоянии
религиозной
угл убле ннос т и
и
ее
нельзя
потревожить.
Так
как
любопытство
разгорается
все
н е ис то вее, Christian Science-Journal обращается от ее
имени
к
ее
п осле дов ате лям
с
отчаянною
м оль бою
«не
заниматься
ее
личностью»
—
«to look away from personality
and fix their eyes on truth». Трагическая перемена —с емь ­
дес ят
лет
подряд
хотела
эта
женщина
только
одного,
что бы
мир
занимался
ее
личностью;
и
во т,
когда
ей
восемьдесят
пять
ле т,
когда
она
устала,
больна
и
разваливается,
и
вп ер­
вые
хочет
укрыться
от
взоров,
как
раз
теперь
настаивает
мир
на
том,
чтобы
се
увид еть .
238


С
того
дня
как
в
Бостоне
вознеслась
базилика,
Америка
пр о­
никлась
любопытством
по
отношению
к
Ме ри
Бекер-Эдди,
И
подобно
всем
чувствам
человека,
л юбо п ытство
имеет
св ой
собственный
орган:
газету.
Американский
еж едне в ный
ли­
сток
масштаба
«World» не потерпит,
чтобы
какой-то
один
ч елов ек
в
Америке
с казал
«нет»
и
отказывался
принять
его
репортеров,
в
то
время
как
полмиллиона
читателей
желают,
наконец,
знать,
жива
ли
эта
женщина,
слабоумна
она
или
владеет
всеми
чувствами.
Реда кц ия
масштаба
«World» не­
согласна
ни
от
к ого
на
свете
слышать
сло во
«невозможно»;
и
вот
д вум
наиболее
отчаянным
и
прожженным
репорте­
рам
дается
поручение
взорвать,
какою
бы
то
ни
было
ценою,
закрытые
двери
«святая святых», будь то посред­
ством
дол ларо в
или
динамитом,
и
дать
точные
сведения
о
Pleasant View и о Мери Бекер -Эд ди.
Оба
раба,
п редна ­
значенные
для
вы п олне ния
бичевания,
уезжают,
гот ов ые
на
все .
Сна ч ала
они
обращаются
к
ва жне йше му
лиц у
в
доме,
к
управляющему
ее
финансами;
тот
в
испуге
отклоняет
требование,
но
они
наступают
и
гр озят
до
тех
по р,
пока
им
не
раз реша ют
бегло
ознакомиться
по
крайней
мере
с
домом.
Впрочем,
им
уже
в
первый
д ень
удалось
устано­
ви ть
пикантное
обстоятельство,
а
именно,
что
закутанная
в
в уаль
седая
дама,
совершающая
к аждый
день
в
после­
обеденное
время
прогулку
по
аллеям
Конкорда*
в
экипа же
Мери
Бек ер
- Эдди,
вовсе
не
мис трис
Эдди,
а
предназна­
ченная
для
ее
замены
камеристка:
великолепный
материал!
Как
пар ни
толковые,
они
раздувают
несколько
нез начи ­
т ельных
подробностей
в
огромную
ста ть ю,
где
сообщают
что
Мери
Бекер-Эдди,
верховная
представительница
не­
погрешимого
метода
врачевания,
ко ей
подвластна
всякая
болезнь,
душевно
и
физически
опустилась
и
является
послушным
ор уд ием
в
руках
окружающих.
Бомба
взорв ал ась.
В
кр ай нем
смущении
собираются
член ы
ко ми тета
Christian Science для обсуждения дела .
Они
сра зу
же
постигают,
как
тяжело
пострадал
бы
авто­
рите т
Science, если бы действительно распространилась
по
всей
А ме рике,
посредством
мегафона
пр ес сы,
весть,
что
Мери
Б екер- Эдди,
отрицающая
болезнь
и
старость,
одрях­
лела
физически
и
проявляет
слабость
ума.
И
вот
они
умоляют
руководительницу
спа сти
веру
и
церковь
—
при­
н ять
один
только
раз
репортеров,
с
те м,
чтобы
опровер­
239


гнуть
ле ген ду
о
ее
душевной
расслабленности
и
тел есно й
расстройстве.
В
этом
1906 году Мери Бекер -Э д д и
уже
восьмидесятипятилетняя
старуха.
Она
уплатила
неизбежную
дань
возрасту,
плохо
видит,
плохо
слышит;
во
рту
у
нее
нет
ни
единого
зуба,
ноги
ей
не
повинуются;
и
для
это й
гордой
и
влас тн ой
же нщины
нет
мысли
страшнее,
чем
явить
св ою
расслабленность
чужому,
враждебному
взору.
Но
в
этой
развалине
жива
еще
в
первоначальной
полноте
и
цельности
старая
мощь,
демоническая
в оля
к
само­
утверждению.
И
так
как
дел о
иде т
о
са мом
для
нее
важном,
о
вере
в
ее
веру,
она
героически
соглашается
на
пытку
и
в
возрасте
восьмидесяти
пят и
лет
добровольно
стано­
ви тся
к
мученическому
столбу
— принимает
ин т ервью еро в.
30 октября 1906 года она переживает потрясающий час.
Журналисты
сговорились
с
«board of directors» поставить
М ери
Бекер-Эдди
только
четыре
воп ро са:
1. Совершенно ли вы здоровы?
2.
Ес ть
ли
у
вас
другой
вр ач
кро ме
господа
б ога?
3. Выезжаете ли вы ежедневно?
4. Управляете ли вы сами вашим имуществом или кто-
нибу дь
другой
веда ет
вашим
делами?
В
салон
вво дят
девять
репортеров.
Там
они
ждут
в
не­
котором
во л нении.
Неожиданно
откидывается
в
сторону
занавес,
отделяющий
сосед н ее
помещение,
и
перед
ними,
держась
за
бархатную
портьеру,
стоит
неподвижно
м ист рис
Э дди
(постарались избегнуть зрелища ее мучи ­
тельного
пере дв иже ния ).
Ее
ввал ив шие ся
щек и
подмазаны,
пергаментная
кожа
на пуд рена ,
горностаевый
палантин
прикрывает
блеклые
плечи,
брильянтовое
к олье
болтается
на
морщинистой
ше е.
Всех
бросает
в
дрожь
пере д
этим
взнузданным
в
бой
призраком,
пе ред
этим
ме р твым
Сид ом
в
снаряжении
живого,
пе ред
разу кр аш ен ной
и
расцвечен­
ной
му мие й.
На
один
миг
воцаряется
в
салоне
тяжелое,
почти
участливое
мо лча ние.
Потом
выступает
репортерша—
выбрали
из
деликатности
С ибил
Вильбер,
впо след стви и
составительницу
ал ороз ов ой
биографии—и
бичевание
начи­
нается
вопросом:
—
Совершенно
ли
вы
здоровы,
мистрис
Эдди?
Лицо
восьмидесятипятилетней
женщины
напрягается.
З вук
не
поколебал
утратившей
упругость
ба ра банн ой
пе ре понки .
Она
не
поняла.
240


—
What... what? 1—сп ра ши в ае т
она.
•
Еще
раз,
громче,
почти
крича,
повторяет
репортерша
условленный
вопрос.
Тепер ь
мистрисс
Эд ди
поняла
и
отвечает:
1
—
Да,
да,
я
здорова.
При
втором
во п ро се : «Есть ли у вас другой врач кроме
господа
бога?»—слух
оп ять
изменяет.
Приходится
повторить
воп р ос*
громче.
И
она
лепечет
тихо,
сопровождая
о твет
эн ер гич ным
жестом
отрицания
(хотя в данное время ее
пользует
зубной
врач):
—
Нет,
нет!
Его
всемогущая
дес ница
на
мн е!
На
третий
вопрос:
выезжает
ли
она
ежедневно,
она,
собравшись
с
последними
силами,
отвечает
утвердительно
(равным образом — не в е рно ).
Но
на
чет вер тый :
управляет
ли
кто-либо
ее
имуществом,
она
не
в
силах
о твети ть.
Нервн а я
дрожь
пробегает
по
телу,
шляпа
с
большими
перьями
нач инае т
раскачиваться
на
голове
из
стороны
в
сторону,
вся
фиг ура
колеблется, —
еще
ми г,
и
она
упа ­
дет
без
чувств.
Разом
подбегают
друзья
и
уводят
ее
прочь.
Этим
мгноведием
пользуется
один
из
беззастенчивых
палачей,
чт обы
подступить
к
ней
вплотную
и
заглянуть
вблизи
в
одряхлевшее,
нап удр енн ое
и
накрашенное
лиц о
с
остановившимся
взором
(лишних тридцать строчек!).
Его
торопливо
отталкивают.
Этим
кончается
интервью;
Мери
Бек ер-Э дди
прошла
первую
стадию
пыт ки.
Но
и
от
второй
она
не
избавлена.
Интервью
«удалось» .
Мир
знает
теперь,
что
Мери
Бекер
- Эдди
существует,
и
лю б оп ытство
разгорается
с
новым
неистовством.
Тотчас
же
ре дакци я
треб ует
для
ненасытных
своих
гигантских
столбцов
добавочных
порций
этого
лакомства—Мери
Бекер-
Эдди
и
Christian Science, — он а
треб у ет
материала,
мат е­
риала,
интересных,
возбуждающих
подробностей,
захваты­
вающих
анекдотов
из
жизни
женщины,
которая
с ама
хо­
чет
только
покоя
и
забвения.
Десяток
репортеров,
во ору­
женных
чековыми
книжками,
рассылается
по
стране,
чтобы
про сл едить,
где
только
можно,
прошлое
Мери
Бекер-Эдди.
Прощупывают
каждую
квартиру,
в
которой
она
когда-либо
жил а,
фотографируют
бывших
ее
учен ик ов
в
Линне,
интер­
вьюир у ют
их,
тащат
к
нот ар иусу ,
чтобы
они
протоколом
1 Что...
что ?
Ппячрпянир
и
гтгмхмкя
16.
241


подтвердили
свои
показания;
снимают
копии
с
запылив­
шихся
документов,
опрашивают
ее.
врагов
и
друзей,
пере­
печатывают
с
торжеством
газетные
статьи
стародавних
времен
Квимби.
При
этих
обстоятельных
поисках
од ин
из
посланцев
открывает,
не о жида нно
для
себя ,
чрезвычайную
сенсацию;
он
о ткр ыва ет,
что
у
свя той
ес ть
сын,
ро дной
сы н,
начисто
забытый,
покинутый
и
презираемый,
Джордж
Глоуер;
он
живет
где-то
на
За па де,
в
самых
стесненных
обстоятельствах,
в
то
время
как
его
ма ть
одними
своими
сочинениями
зарабатывает
четыреста
тысяч
долларов
в
г од.
Как ая
на ходка
для
га зе ты!
Теперь
придется
Мери
Бек ер
- Эдди
уплатить
свой
материнский
долг
с
процен­
тами
и
процентами
на
проценты;
придется
ответить
за
то,
что
она
навязала
его
чужим
людя м
и
д есятил етия ми
о
нем
не
вспоминала.
И
вот
у
забывчивой
матери
н алицо
все
поводы
к
тому,
чтобы
раскаяться
в
постоянных
своих
от ка зах
в
огвег
на
его
скромные
просьбы
о
деньгах.
Ибо
неки й
пр ож же нный
адвокат,
сенатор
Чендлер,
спешно,
Экспрессом
устремляется
к
сыну
и
натравливает
его
на
ма ть,
у
которой
миллионное
состояние
и
которая,
впав
будто
бы
в
слабоумие,
находится
в
руках
* целой шайки.
Он
де
один
имеет
все
права
на
ее
деньги;
пуст ь
он
по­
да ст
жалобу
в
суд ,
это
ничего
не
будет
стои ть ;
п усть
уж
он
положится
на
него,
Чендлера.
Для
бедного
Глоуера,
который
ник огда
не
имел
с колько
-
нибудь
правильного
пр ед ста влен ия
о
богатстве!
своей
матери,
эта
весть
звучит
как
ангельская
музы ка.
Конечно,
он
покажет
эт им
банди­
там,
пр егр а жда ющим
ему
пу ть
к
род ной
м ате ри!
В
прошлом
roiy, когда он просил пятьсот долларов для больной своей
жены,
один
из
эт ик
негодяев,
конечно,
припрятал
его
письмо.
И
тотчас
же
он
пише т , not днкювку поверенного,
спокойное
и
вежливое
письмо,
сообщая,
что
собирается
посетить
д орог ую
свою
мать.
Это
письмо
производит
в
Plrasant View впечатление зем­
летрясения.
С
первого
же
мгновения
руководители
комитета
Christian Science постигают ту опасность,
которая
грозит
всему
религ иоз н ому
тре сту ,
ес ли
же ст око се рдие
Mother
М агу
станет
достоянием
гласности
и
есл и
огл аше ны
будут
на
с уде
ее
неприятные
по
('одержанию,
грубые
пись ма
к
сыну.
Чорт
во зьми ,
от
эт ого
ореол
святости
ос но ва­
тельно
поколеблется;
мать,
которая
несколько
десятков
242


лет
не
заботится
о
законном
своем,
в
браке
прижитом
ребенке!
Только
не
про це сс!
Лучше
помириться,
лучше
заплат ить!
Тотчас
же
навстречу
Дж ор джу
Глоуеру
посы­
ла ется
гонец,
который
должен
отобрать
у
него
пис ь ма,
столь
м ало
похожие
на
материнские.
Но
про ж женн ый
ад во­
кат
весьма
осторожно
припрятал
эти
письма
в
безопасном
м есте;
нет,
з ая вляет
он
яростно,
теперь
мы
разоблачим
Эту
ша йку
из
Pleasant View.
По
шка ле
цифр
можно
про ­
верить,
какой
лихорадочный
страх
тряс ет
руководящую
группу
Christian Science. Ибо тот самый правитель финан­
со вых
дел ,
Фрайе,
который
от ка зал
Джорджу
Гл оу еру
в
жалких
пятистах
дол л арах
для
бол ь ной
его
жены,
теперь
вдру г
согласен
выложить
ему
на
стол
сто
двадцать
пя ть
тысяч
д ол л ар ов, — д а, 125.000 долларов,—
ес ли
он
оставит
жалобу
при
с ебе.
Но
уже
поздно,
газеты
и
пов ер енный
не
хотят
упустить
процесса.
Еще
раз
трагическая
перемена:
тридцать
лет
подряд
громоздила
Мери
Бекер
- Эдди
од ин
процесс
на
дру го й,
из
дикого
уп р ямства
и
болезненной
уверенности
в
постоянной
своей
пр а воте;
це лые
гр уды
документов
хранятся
в
Ли нне
и
в
Эмс^ери
как
свидетельство
ее
н е укрот им ого,
непреклонного
сутяжничества;
а
теперь,
когда
она,
с мер тельно
уста ла я
и
больная,
во
что
бы
то
ни
стало
хочет
избежать
открытой
тяжбы,
она
навязы­
вается
ей
насильно
и
частн ы й
иск
раздувается
в
целый
процесс
против
х ристи анск ой
науки.
Подготовляется
вт о­
рая
стадия
пыт ки.
С ена тор
Ч енд лер
заявляет
пе ред
судом,
что
изобретательница
Christian Seimen, «pastor emrritus»
слабоумная
женщина,
и
в
качестве
аргумента
в
пол ьзу
этой
«dementia» 1 не только ссылается с особой жесто -.
ко стью
на
ее
преклонный
возраст,
но
и
утверждает,
что
распространяемое
ею
учение
само
по
с ебе
явл яется
лу ч­
шим
доказательством
ее
по меш а тель ства , «d lusion».
«Мир, —так
начинает
м-р
Чендлер
св ою
аргументацию,—
известен
астрономам,
геологам,
физикам,
химикам,
есте­
ствоиспытателям
и
за к он ода телям
стра ны .
А
мистрис
Эдд и
меж ду
тем ,
под
влиянием
своего
безумия
(drlusion),
уверяет,
что
ми ра
не
существует».
Эта
бредовая
мысль,
продолжает
он,
ведет
и
к
другим
бессмыслицам,
ка к-т о:
«Слабоумия».
243


к
утверждению,
что
он а,
чудесным
и
сверхестественным
образом,
избрана
б огом
для
того,
чтобы
во спри н ять
его
откровение
и
дат ь
миру
новый
и
непо гре шим ый
способ
леч ения
б ол езней.
Он
издевается
и
глумится
над
ее
пато­
логической
верой
в
«malicious animal magnetism», над ее
смехотворной
боязнью
ч ор та, *и утверждает,
опираясь
на
множество
частностей,
что
эта
««demcntia» с годами про­
г ресси р ует.
Впервые
М ери
Бекер
- Эдди
соприкасается
со
ск аль пе лем
правосудия
и
немилосердным
образом
по две р­
гается
вскрытию
на
глазах
широ ко й
общественности.
Суд
не
выносит
определенного
решения.
Он
вполне
осно­
вательно
воздерживается
от
т ого,
чтобы
предвзято
тракто­
вать
учение
Christian Science как знак «insanity», 1 а самое
Мери
Бе кер-Э дди —
как
помешанную;
он
корректным
обр азом
постановляет
произвести
сначала
судебно-психиа­
трическое
освидетельствование
ее
умственных
способностей.
Два
ч лена
су да
ко ма ндиру ю тся
к
м ист рис
Эдди,
два
члена
су да
и
— ужасающее
оскорбление! — один
врач-психиатр,
который
ex officio 2 должен установить,
страдав!
ли
учредительница
величайшей
религиозной
общины
в
Ам е­
рике,
изобретательница
Christian Science паранойей,
или
нет.
Теперь
Мери
Бекер
- Эдди
жде т
третья,
сам ая
мучитель­
ная
стадия
пытки.
В
марте
1907 года восьмйдесятишести-
летняя
женщина
вы ну ждена
при н ять
у
с ебя
в
дом е
пси­
хиатра
и
обоих
членов
суда.
Но
да же
в
состоянии
упадка
и
разрушения
эта
стальная
женщина
являет
себя
вели че ­
ственной,
коль
скоро
речь
идет
о
ее
вере,
о
д еле
ее
жизни.
Опасность
неизменно
извлекает
из
ее
больного,
на дло мл енно го
тел а
последние
нежданные
запасы
эне ргии ;
и
в
эт от
реша ю щий
час
она
еще
раз
проявляет
полную
яс но сть
и
мощь.
Целый
час
подряд
задают
ей
вопросы,
и
притом
не
по
поводу
духовных
и
метафизических
проблем;
ей
ставятся
типично-психиатрические
вопросы
— сколько
д еревь ев
у
нее
в
са ду,
испытывают
ее
в
отношении
хр оно­
логических
дат
и
чи сел;
ее,
проповедницу
нереальности
всего
земного,
спрашивают, — ужасающая
ирония! — как
она
помещает
свои
деньги,
предпо чит а ет
ли
она
сче т
1 «Сумасшествия».
2 Официально.
244


н
банке,
или
гор одск ой
заем,
или
государственные
бумаги .
Мери
Бе кер
- Эдди
собрала
остатки
сил,
она
отвечает
твердо
и
ясно.
Мучители
застали
ее
в
надлежащий
миг,
и
соз н ан ие ,4 что от нее зависит спасение или гибель ее
дела,
заставляет
сосредоточиться
ее
слабый
и
затуманен­
ный
рассудок.
Вр ач
и
д вое
судей
удаляются,
не
высказав
своего
заключения;
их
окончательное
решение
было
бы,
вероятно,
в
пол ьзу
отважной
женщины.
Но
друзья
Мери
Бе кер
- Эдди
хотят
нового
процесса,
они
настаивают
на
согл аш ен ии.
И
вот
поверенные
обе их
сто рон
усажи­
ваются,
в
конце
концов,
за
стол
и
торгуются
отн о си тель­
но
суммы
отступного
в
пользу
Джорджа
Глоуера.
Предста­
вители
мис трис
Эдди
предлагают
ее
сыну
двести
пятьдесят
ты сяч
долларов
и
приемному
сы ну
д- ру
Фос теру ,
пятьдесят
ты сяч
долларов,
есл и
они
сразу
же
возьмут
жалобу
обратно.
По
сча ст ью
Джордж
Глоуер
объявляет
себ я
удовлетворен­
ным
сум мою
в
четверть
ми лл иона;
единственно
благодаря
этому
примирению
в
по с ле дний,
двенадцатый
час,
потом­
ство
не
дождалось
от
американского
суд а
курьезного
ре­
шения
>на тему:
явл яе тся
ли
Christian Science боговну ­
ше нно й,
или
она
— продукт
паранойи.
По сле
такого
троекратного
бичевания
Мери
Б е кер- Эдди
лишается
по сл едних
си л.
Нервы
ее
пылают,
возобновляются
старинные
бредовые
представления
о
«malicious aiîimal
magnetism», ибо невозможно было,
по
ее
мнению,
есте­
ственным
путем
соз д ать
вокруг
нее
такую
травлю.
За
эт им
преследованием
скрывается
ненависть
месмерианцев,
их
зл о вредный
магнетизм.
Опя ть
о вла дева ет
ею
старый
бред
преследования,
в
патологической
форме.
Внезапно
Ме ри
Бекер-Эдди
объявляет,
что
она
и
дня
больше
нс
может
выдержать
в
Pleasant View, она не может,
ни
дышать
здесь,
ни
спать,
ни
жить,
она
должна
прочь
отсюда,
во
что
бы
то
ни
стало,
и
сразу
же
прочь
из
этого
отравленного
магнетизмом
дома.
Ес ли
Мери
Бекер-Эдди
треб ует
чего-
либо,
то
и
само е
бессмысленное
ее
же ла ние
превращается
для
рабов
в
закон.
Со
страхом
и
втайне
тр епеща
подчи­
няются
они
ее
лихорадочному
бреду.
Наскоро
посланные
аген ты
покупают
за
сто
ты сяч
до лл аров
новую
виллу
в
Честнет-Гилле
бл из
Бостона,
и
так
как
Мери
Бекер-
Э дди
нц
дня
больше
не
хочет
оставаться
в
своем
«отравлен­
ном»
до ме
в
Pleasant View, то нанимают семьсот рабочих,
245


кот ор ые
в
сумасшедшем
темп е
р або тают
де нь
п
но чь
по­
смен н о,
чтобы
только
дву мя
часами
раньше
предоставить
возможность
переселиться
одержимой
не рвам и
женщине.
Но
как
изм енилис ь
времена!
Э тот
исход
из
одной
рези­
денции
в
др угую
совершается
отнюдь
не
так,
как
некогда
в ыезд
из
Линна ,
ко гда
ее
выгнали
на
улицу
и
бросили
ей
вслед,
на
дождь,
ее
деревянный
чемодан;
те перь
в
правле­
нии
дороги
заказывается
специальный
поезд,
и
мало
того,
впереди
этого
поезда
— только
русский
царь
из
всех
мо­
на рхов
м ира
позволял
себ е
эту
предосторожность,
эту
роскошь! — впереди
эт ого
поезда
следует
отдельный
паро­
во з*
Позади
следует
другой,
чтобы
исключить
всякую
во з­
можность
крушения
и
сохранить
для
мир а
на
возможно­
долгий
сро к
эту
драгоценную
жизнь.
Ибо
в
патологиче­
ск ом
бреду
по
поводу
жиз ненно г о
магнетизма
несчаст­
н ая,
даже
в
поезде,
боится
смертоносного
воздействия
своих
врагов.
К
вечеру
она
прибывает
в
нов ое
свое
пристанище,
в
Ч естне т
- Гилль.
И
начиная
с
этог о
д ня,
пре жний
В а ти кан , Pleasant View, священное место,
куда
притекали
сотни
тысяч
благоговейных
паломников,
покинут
навсегда.
Но
удивительное
дело,
в
Честнет-Гилле
т уман
еще
одни
раз
сп ада ет
с
ее
по мр аче нных
чу вств ,
еще
раз
собираете
я
воедино
ее
прежняя,
несокрушимая
сила.
Одна
страсть
ост ае тся
до
последнего
издыхания
живою
в
эт ой
жен ­
щине—
гигантская
вол я
к
самоутверждению.
Кто
во сста л
на
н ее,
должен
склониться!
С ила
ополчилась
на
ее
силу,
воля
—
на
ее
волю:
газета,
ежедневная
газета!
А
она
не
те рпит
ника кой
силы4
помимо
себ я
и
наравне
с
собой»
М есть
должна
с ве ршиться
над
репортерами,
месть
над
редакторами
и
собственниками
газет.
Они
должны
почув­
ствовать,
что
во
все й
стомиллионной
стране
од на
Ме рн
Бекер
- Эдди
от
них
не
зависит:
она
создаст
сво ю
соб ствен ­
ную
газету!
8 августа 1908 года выпускается булла на имя
до ве ре нных
по
управлению
ее
имуществом: «Яхочу,
чтобы
вы
теперь
же
приступили
к
изд ани ю
ежедневной
газеты
и
назвал и
ее
«Christian Science Мопйогв. Н е
м ед ли те». Когда
Мери
Б екер
- Эдди
велит
торопиться,
все
делается
как
па
волшебству.
19 сентября сторонникам христианской науки
предлагают
открыть
подписку,
причем
ни
одним
словом
не
поясняется,
на
что
именно.
Но
призыва
волшебницы
до
246


статочно.
Тотчас
же
начинают
притекать
деньги.
В
крат­
чайший
ср ок
сносятся
жи лые
до ма
по
соседству
с
бази­
ликой,
чтобы
очистить
место
для
новой
постройки,
буду­
щего
помещения
газеты;
закутанные
в
непромокаемую
парусину,
чтобы
н икто
преждевременно
не
догадался
о
тайне,
подвозятся
на
м есто
ги гант с кой
постройки
рота­
цио нны е
м аши ны.
И
по то м, 25 ноября,
совершенно
нео жи­
данно
для
всех,
выходит
первый
но мер
ее
ежедневной
газеты
«Christian Science Monitor», существующей и посей­
ч ас;
впрочем,
чтобы
воздать
должное
истине,
нужно
ска­
зать,
что
это
превосходная,
блестяще
осведомленная,
в
ку льту рн ом
отношении
особенно
высоко
стоящая
га зет а,
которая
д ает
беспристрастную
информацию
во
всех
обла­
стях
жизни
—
в
политике,
литературе,
спорте
и
биржевой
сфере—и
которая
отмечает
сво ю
прина дл ежно сть
к
Chri­
stian Science только той симпатичной особенностью,
что,
в
противоположность
большинству
газет,
по
возможности
исключает
из
своего
кругозора
всякие
отвратительные
и
оттал к ивающ ие
явления,
как-то:
убийства,
эпидем ии,
ска н­
дал ьны е
происшествия
и
преступления,
и
в месте
с
тем
подчеркивает
все
благотворное,
все
чистое
и
бодрящее,
—
т енде нция ,
счастливым
образом
воплощающая
жизненные
стороны
Christian Science, без досадных крайностей ее догмы.
Держава,
таким
образом,
утверждена.
Оглядываясь
назад,
вос ьми де сяти семи летн яя
может
бы ть
довол ьна.
Все
ее
пр о­
тивн ик и
побеждены
или
исчезли;
Споффорд,
и
Кен неди,
и
о тс ту пившийся
от
нее
муж
Паттерсон
живут
где-то
во
мгле,
безымянные
и
никому
неведомые,
в
то
время
как
ее
имя
с
каждым
д нем
возносится
ввысь
в
новом
ореоле.
Науке,
с
которой
она
боролась,
она
противопоставила
свою
собственную
науку,
университету—университет,
церквам—
свою
церковь,
газетам—свою
га зе ту;
то,
что
в есь
мир
с чи­
тал
бр едом ,
личной
ее
нелепой
фантазией,
вкоренилось,
как
неотторжимое
убеждение,
в
сотни
ты сяч
ду ш.
Она
всег о
достигла,
чего
т олько
можно
достигнуть;
вс^я
с ила
земной
вла ст и,
власти
над
эпохой
досталась
ей.
И
один
только
вопрос
тревожит
еще
преклонно-старую
ж енщину :
что
делать
с
этой
властью?
Кто
ее
унаследует,
кто
будет
пра ви ть
ею?
Взоры
вс ех
в
общине
дав но
уже
обращены
к
одной,
к
вернейшей
и
пре да ннейш ей
пз
ее
уч ен иц,
к
Ав­
гус те
Стетсон,
невероятная
энергия
которой
покор ил а
247


самый
важный
город,
Нью-Йорк,
и
которая
собрала
на
нужды
святого
дела
больше
миллионов,
чем
другие
дели­
тели
и
у ч еники.
Но
Мери
Бекер
- Эдди
ревнует
даже
и
посмертное
с вое
будущее.
Как
раз
женщине,
как
раз
даро­
вито й
женщине
не
согласна
она
оставить
св ое
вы сок ое
наследие;
ничь е
имя
не
должно
им еть
для
Christian Sci­
ence значения в настоящем и в будущем,
как
только
ее.
И
вот
на
восемьдесят
девятом
г оду
своей
жи зни
— да,
на
в осе мьдес ят
девя том !— он а,
только
для
того'чтобы
на
вечн ые
времена
не
допустить
избрания
А вгу сты
Стетсон,
только
для
того
что бы
та
не
мог ла
стать
насл едни цей,
торопливо
изгоняет
из
цер кв и,
своими
дряхлыми
и
рас­
сла бле нн ыми
рук ами,
вернейшую,
способнейшую
сво ю
у чен и ц у. 3» всю ее непреклонную жизнь ее самолюбие
не
выносило
ни ко го,
кто
стоял
бы
на
одном
уровне
с
не й,—
так
будет
и
во
веки
век ов!
Уж
лучше
она
шв ыр­
нет
св ое
наследие
какой-нибудь
безымянной,
чем
свяжет
его
с
чужим
именем.
И
действительно,
только
одно,
един­
ственное
имя
признается
отныне
ее
приверженцами
—
имя
Мери
Б е кер- Эдди.
Вплбть
до
восемьдесят
девятого
го да
жизни
вселяла
бор ьба
в
эту
неукротимую
женщину
новую
и
новую
силу.
Но
тепе рь
ей
не
с
кем
больше
бороться.
И
тут
берут
над
нею
наконец
верх
старость,
которую
она
тщетно
отрицала,
и
непреодолимый
закон
де йс твит ельно ст и.
Она
уходит
из
мира,
те ло
разрушается,
ил и,
выражаясь
в
ее
стиле, «тлен­
ный
сон
о
жизни,
сущности
и
дух е
теряет
в
материи
св ою
силу». Ц 4
декабря
на
подушках
ее
постели
нед вижно
покоится
«смертная оболочка,
покинутая
в ер ою»,
тр уп
Ме ри
Беке р
- Эдди.
Единственно
см ерть
могла
сло ми ть
Это
стальное
сердце.
Но
для
верующей
ее
общины
всякая
смерть
означает
не
исчезновение,
а
пере х од
в
недоступное
восприятию
состо ян и е.
Без
всякого
пафос а
и
видимого
волнения,
как
нечто
незначительное
и
случайное,
провозглашают
в
це р­
ква х
Christian Science с кафедры,
что
Мери
Бек ер
- Эдди,
в
возрасте
девятидесяти
л е т , «сокрылась за пределы нашего
кругозора».
Не
устраивают
никакого
оф ициа льно го
поми­
новения,
никакой
пышной
це рем он ии.
И
лишь
небольшая
куч ка
избранных
принимает
участие
в
простом,
как
бы
безымянном
погребении,
которому
стараются
п ридат ь
хара­
24S


ктер
незаметности
и
незначительности,
потому
что
для
верующего
п осле до ва теля
Science смерть не означает конца
и
разрушение
тела
не
е сть
изменение
по
существу.
Так
называемую
покойницу, «so calleddead»,кладутвстальной
гр об,
г роб
опускают
в
землю,
и
могилу
бетонируют.
В
пр о­
должение
дв ух
дней,
пока
цемент
не
затвердел
и
стал
непроницаемым,
у
могилы
стоят
на
страже
люди;
вожди
церкви
сами
поставили
их
в
противовес
чрезмерному
фана­
тиз му
некоторых
последователей
Ме ри
Бекер
- Эдди,
ожи­
дающих,
что
он а,
как
Христос,
по дним ет
могильную
плиту
и
восстанет
на
третий
день.
Но
не
происходит
никакого
сверх ес тествен н ог о
знамения.
Чуда
больше
не
тре бу ется.
Ибо
успех
ее
жизни
и
уч е ни я, «необъяснимый до конца
п утем
рассудочным,
сам
по
с ебе
прина длежит
к
чудесней­
ши м.
явл ен иям
нашей
бедной
чудесами
и
потому
утратив­
шей
в еру
эпохи.


ПОСЛ ЕДЕЙС ТВИЕ
Под
гнетущим
впечатлением
несравненного
триумфа
Chri­
stian Science Марк Твен обращается в конце столетия со своим
отчаянным
призывом
ко
всем
американцам.
Ес ли
не
ока ­
зыват ь
должного
сопротивления,
то
в
два-три
год а
это
лже­
учение
завоюет
всю
страну,
в есь
мир,
ибо,—справедливо,
как
всегда,
аргументирует
серьезно
настроенный
на
эт от
раз
юм о­
рис т ,—Christian Science это типичная наука для простаков,
а
так
как
четыре
пя тых
человечества
заведомо
пр ина дл ежат
к
нищим
духом,
то
этой
метафизической
чепухе
обес пе­
чен а
победа.
Са мо
соб ою
разумется,
несколько
преждевре­
менное
предсказание
Марка
Твена
оправдалось
в
столь
же
слабой
степени,
как
и
мессианская
вера
пос ле до вател ей
Science в то,
что
учение
их
«откроет новую эру в миро­
вом
про г рессе» . Christian Science не побеждена,
но
и
не
победила;
она
неприметно,
с
вложенным
в
ножны
мечом,
приспо со била сь
к
миру
и
к
мировой
науке;
обыч ная
судьба
все х
духовных
революций!
Всяк ое
дв иже ние
в
о бла сти
веры,
после
периода
начального
преизбытка
си л,
переходит
в
более
умеренную
стадию,
ког да
движения
ве ры
уже
нет.
когда
она
костенеет,
обр е тая
в
творческом
тумане
оч ер­
тания,
превращаясь
из
живого
организма
в
организацию:
так
бы ло
и
с
учением
Мери
Б екер
- Эдди.
До
сих
пор
еще
сотни
ты сяч
разделяют
это
мировоззрение;
число
привер­
женцев
Ме ри
Бекер
- Эдди,
весьма
вероятно,
даже
возросло
после
ее
смерти.
Но
решающее
значение
имеет
то
обс т оя­
тельство,
что
наличие
и
непосредственная
близость
эт их
со тен
тысяч
не
имеют
ровно
никакого
вл ия ния
на
миллио­
ны
остальных
людей;
тот
бу йный
поток,
чт о,
неистово
пенясь,
грозил
во
времена
М ери
Бе кер
- Эдди
опасностью
пр ед елам
самой
науки,
т ечет
ныне
бесшумно
в
отведенных
ему
государством
границах.
Все
еще
устр аи вают
последо­
ва тели
Science свои благочестивые сборища,
все
еще
чи­
250


таются
в
тех
же
церквах
те
же
тексты
«Science and
Health»,
е жеднев ная
газета
«Christian Science Monitor»
все
еще
выходит
в
колоссальном
числе
экземпляров,
но
Эт от
гл ашат ай
не
зовет
уже
в
бой
против
«physiology»,
он
благородным
образом
уклоняется
от
всякой
борьбы,
всякой
ра спри .
Не
слышно
больше
ничего
о
процессах,
о
шумных
столкновениях,
и
громовый
громкоговоритель
publicity замолк,
уступив
место
неслышной
агитации
из
уст
в
уста;
со
смертью
великого
конквистадора
учение
ее
полностью
утратило
боевые
черты
своего
т емпер а мент а.
Мирно
ору дуе т
в
наши
дпи
« healer», врачеватель Christian
Science бок -
о
- бок
с
дипломированным
врачом;
новый
мето д
религиозного
внушения
пр оника ет ,
без
каких
- либо
трений,
в
сист ем у
современной
психологии
и
психиатрии;
подобно
бесчисленным
другим
революционным
теориям,
и
эта
теория
весьма
благоразумно
ограничила
себ я
более
узкими
•пределами.
Она
не
пробилась
дальш е
Christian
Science и не иссякла;
она
застыла,
претворилась
из
пл а­
менеющей
мощ ью
формы
в
срормулу.
По сле
первого,
бур ­
н ого
извержения
вулканической
души
Мери
Бек ер
- Эдди
лава
затвердела,
и
у
потухшего
крат е ра
мирно
ютится
община
верующих.
Но
никакая
сила
из
тех,
что
создали
когда-то
массовое
психическое
движение,
не
пропадает
бесследно
для
вселен­
ной
нашего
духа;
ни
од на
мысль
человеческая,
пу сть
она
даже
далеко
ушла
за
пределы
р азум н ого,
не
теряет
в
веках
своей
творческой
мощи.
Идея
Мери
Бекер
- Эдди
не
по­
гибла
полностью
вместе
с
ее
личностью.
Уже
давно
пол а­
га ли
в
Америке,
что
сп ор
относительно
Christian Science,
относительно
л еч ения
верою,
кончен
навсегда,
как
вдруг
возвращается
откуда-то
с
дальн их
бер ег ов
Европы
медленно
докатившаяся
т уда
волна;
теория
Куэ
вновь
ставит
перед
наукой
проблему
Мери
Бекер-Эдди
относительно
во змож ­
ности
преодоления
болезни
верою.
Под
несомненным
влия­
нием
ид еи
Christian Science аптекарь из Нанси вручает
дело
исцеления
болезни
самому
человеку;
он
выключает
даже
требуемый
Ме ри
Бек ер
-
Эдди
промежуточный
кон­
такт—
целителя,
посредника
ме жду
пациентом
и
его
стра­
данием:
пу тем
ра з дво ения
лич нос ти
он
отво д ит
одному
и
том у
же
индивидууму
рол ь
субъекта
внушающего
и
рол ь
воспринимающего
в ну шение
субъекта.
Но,
совмещая,
по-
XI


доб но
своей
предшественнице,
во лю
к
исцелению
с
волею
самого
человека,
он
является,
по
отношению
к
это й
от­
важной
воительнице
во
имя
сверхрассудочного,
глашатаем
ее
и
последователем.
И
ес ли
даже
односторонним
поло­
же ниям
Ме ри
Бек ер
- Эдди
суждено
в
будущем
потерпеть
изменения
или
даже
быт ь
вовсе
отвергнутыми,
то
решаю­
щим
для
ее
мирового
знач е ния
в
области
психологии
остается
одн о:
проблема
целе ния
верою,
столь
резко
поста­
влен на я
эт ою
женщиною
перед
человечеством,
не
может
отойти
в
прошлое.
Своею
дея те льно стью
эта
ненавистница
всяческой
учености
снискала
себе,
вне
зависимости
от
правильности
или
непра в ильно ст и
своих
идей,
прочное
место
в
ря ду
провозвестников
новых
путей
в
психологии
и
еще
раз
доказ ала,
что
в
пределах
истории
духа
чуждое
учености
и
выучки
неистовство
человека
непосвященного
может
иметь
столь
же
важное
значение
для
развития
идей,
как
и
в сяческ ая
ученость
и
премудрость.
Ибо
создать
творческое
беспокойство
— это
уже
одн о
явл яется
первым
испытанием
для
в сякой
наново
оформившейся
мысли.
Тот,
кто
хв атает
чере з
край,—и
име нно
он,—двигает дело
вперед.
Даже
и
заблуждение,
в
силу
своей
кр айно ст и,
способствует
у спех у.
Всякая
вер а,
внушенная
человеком
чел ове чес тву
силою
его
душевного
напора,
истинная
или
ло жна я,
веду­
щая
к
победе
или
о бречен н ая
на
неуспех,
расширяет
пре­
делы
дух овн ого
нашего
ми ра
и
сдвигает
в
сторону
отслу­
жившие
вехи.


ЗИ Г МУНД
ФРЕ ЙД
Если
тайная
игр а
сил ы
чувственного
вл е­
чения
к рое тся
в
туск ло м
свете
обыч ны х
эффектов,
то
тем
наг л яд нее,
явственнее
н
ог ро мнее
п роявл яет
она
себя
в
со ст оянии
бурной
ст раст и;
тонкий
н абл юдат ель
чел о­
веческ ой
души,
знающий,
в
какой
мер е
можно,
собственно,
рассчи ты ват ь
на
меха­
нику
обы чн ой
св об оды
воли
и
до
какой
ст епе ни
дозволено
мыслить
аналогиями,
извлечет
из
э той
о блас ти
немало
о пыта
для
своей
на уки
и
перераб от ает
его
примени ­
тельно
к
запросам
нрав ств енной
жи з ни...
Е сли
бы
явил с я,
как
в
других
облас тя х
при­
роды,
новый
Л инней,
к от орый
бы
стал
клас­
сифицир ов ат ь
по
влечениям
и
склонностям,
как
бы
мы
изумились...
Ши ллер


ПОЛОЖЕНИЕ
НА
РУБЕЖЕ
В ЕКОВ
Ско л ько
ист ины
может
вынести
дух,
на
какую
с те пень
истины
он
отважи­
вается?
Это
ст ан ови лось
для
меня
все
больше
и
больш е
мерилом
ценн о сти.
За­
блуждение
(вера в идеал)
не
слепота,
заблуждение
— трусость.
Всякое
д ости­
жение,
всякий
шаг
вперед
в
познании
вытекают
из
мужества,
из
жесткости
по
отношению
к
себе,
из
чистоплотности
по
отношению
к
се бе.
Ницше
Вернейшим
мерилом
всякой
силы
является
сопротивле­
ни е,
которое
она
преодолевает.
И
тр уд
Зиг му нда
Фрейда,
груд
разрушения
и
созидания
на нов о,
становится
понят­
ным
лиш ь
в
его
сопоставлении
с
предвоенной
ситуацией
в
области
психологии,
с
тогдашними
взглядами
—
или,
пр а­
вильнее,
с
отсутствием
всякого
взгляда
—на
мир
челове­
че ских
^инстинктов.
В
наши
дни
фрейдовские
мыс ли
—
два дцат ь
лёт
назад
еще
бог оху ль ные
и
еретические
— сво­
бодно
обращаются
в
кр ови
эп охи
и
языка;
отчеканенные
им
формулы
кажутся
сами
собой
понятными;
тр ебу ется ,
соб ствен н о
говоря,
большее
на пря же ние
для
того,
чтобы
м ысли ть
вне
их,
чем
для
того,
чтобы
мыслить
и ми.
Та­
ким
образом,
име нно
потому,
что
нашему
дв адц ат ому
ст о­
летию
непонятно,
почему
это
дев я тнад цато е
так
яростно
противилось
давно
уже
назревшему
открытию
движущих
сил
души,
необходимо
осветить
установку
тогдашнего
по­
коления
в
вопросах
психологии
и
потревожить
в
гробу
смехотворную
мумию
предвоенной
нравственности.
Презирать
тогдашнюю
мораль
—а
наш а
молодежь
сл иш­
ком
жес ток о
за
нее
платилась,
чтобы
мо жно
было
не
пи­
тать
к
ней
искренней
нена вист и
—не
значит
еще
отри­
цать
самое
понятие
морали
и
ее
необходимость.
Всякое
сообщество
людей,
связанное
религиозными
или
граждан-
255


екими
узами,
считает
себ я
вынужденным,
ра ди
самоутвер­
жден ия,
ограничивать
агрессивные,
сексуальные,
ана рхи­
ческие
тенденции
отдельных
личностей,
ста вить
им
пре­
грады
и
от во дить
их
течение
при
помощи
той
плотины,
которая
именуется
нравственным
правилом
или
граждан­
ск им
узаконением.
Само
собой
разумеется,
что
каждая
из
этих
гр упп
соз да ет
для
себ я
особые
норм ы
и
формы
нрав­
ственности;
начиная
от
первобытной
орды
и
кончая
веком
электричества,
каждое
сообщество
с треми ло сь
п од авлять
пе рв обыт ные
инстинкты
при
помощи
своих,
особых
прие­
мо в.
Ж есткие
цивилизации
прибегали
к
жесткой
си ле:
эп охи
лакедемонская,
древне-иудейская,
кальвиновская
и
пур итанс ка я
пытались
выжечь
извечный
инстинкт
сла до­
страстия
раскаленным
железом.
Но,
жестокие
в
свои х
предписа ниях
и
запрещениях,
эти
драконовские
законы
служ и ли
все
какой-то
логической
и дее.
А
всякая
идея,
вся кая
в ера
освящают
до
некоторой
степ ен и
допущенное
ра ди
них
насилие.
Е сли
Спарта
тре бу ет
нечеловеческой
дисц ипл ины,
то
лишь
в
и н тересах
воспитания
расы,
му­
жественного,
воинственного
поколения;
с
точки
зрения
ее
иде а льно го
«города», идеального общества,
всякая
сво ­
бодно
изливающаяся
чувственность
представляется
хище­
нием
государственной
мощи.
Христианство,
в
свою
очередь,
бор ет ся
с
плотскими
устремлениями
человека
рад и
одух о­
творения,
ради
спасения
вечно-заблуждающегося
человече­
ско го
рода.
Именно
пот ом у,
что
церковь,
обладающая
выс­
шею
психологическою
му др ост ью,
знает
плотскую,
адамову
страстность
в
человеке,
она
насильственно
противопоста­
вляет
ей,
как
идеал,
стра стн ост ь
духовную;
при
помощи
ко­
стро в
и
те мниц
рушит
она
высокомерие
своевольной
чело ­
веческой
природы,
чтобы
способствовать
душе
в
обретении
ее
выс ш ей,
изначальной
р один ы;
жесткая
логика,
но
все
же—
логика.
Здесь
и
повсюду
практика
морального
законодатель­
ст ва
вытекает
еще
из
твердого
миросозерцания.
Нравствен­
ность
является
осязаемой
формой
неосязаемой
идеи.
Но
во
имя
чег о,
ради
какой
идеи
тр ебу ет
девятнадцатое
столетие,
с
давних
пор
только
внешне
благочестивое,
во­
обще
какой-либо
'узаконенной нравственности?
Чувствен­
ное ,
грубо-материалистическое
и
падкое
до
наживы,
без
тени
религиозной
воодушевленности,
характерной
для
преж­
них
благочестивых
веков,
провозглашающее
начала
демо-
256


жратпг
и
права
человеческие,
оио
не
может
да же
сколько-
нибудь
серьезным
обр азом
оспаривать
у
своих
граждан
право
на
свободу
чу вствен н ости *
Кто
начертал
единожды
на
знамени
культ уры
слово
«терпимость», тот уже не
имеет
пр ава
вмешиваться
в
моральные
воззрения
ин д иви­
д уума.
В
действительности
и
новейшее
государство
ничуть
же
беспокоится,
как
неко гда
цер ков ь,
о
подлинном,
мо­
ральном
усовершенствовании
своих
подданных;
единственно
закон
общественности
настаивает
на
соблюдениях
внеш­
них
приличий.
И
не
треб у етс я,
т аким
об раз ом,
действи­
те льно й
морали,
подлинно-нравственного
поведения,
тр е­
буется
только
видимость
морали,
порядок,
когда
каждый
т
глазах
у
каждого
поступает
«словно бы» .
А
в
как ой
мере
отдельный
человек
ведет
себ я,
в
дальнейшем,
дей­
ствительно
нравственно,
о ста ется
его
ч астн ым
делом;
он
не
должен
только
дат ь
себ я
застигнуть
врасплох
при
на­
рушении
благопристойности.
Может
слу чи ться
вс яко е,
и
да же
многое
может
случиться,
но
все
это
не
должно
вы­
зывать
никаких
толк ов.
Можно,
следовательно,
в
строгом
смыс ле
выразиться
так:
нравственность
девятнадцатого
столетия
вовсе
не
касается
существа
проблемы.
Она
от
зггой
проблемы
уклоняется
и
все
свои
усилия
сосредото­
чивает
на
ее
об ходе .
Единственно
благодаря
безрассудной
по сыл ке
«если что- либ о
прикрыть
как
следует,
то
оно
не
суще ст вуе т», мораль нашей цивилизации,
в
т рех
или
че­
тырех
поколениях,
противостала
в сем
нравственным
в
сексуальным
проблемам
ил и,
вернее,
ук лони лас ь
от
ниц
И
жестокая
шутка
нагляднее
всего
уясняет
действительное
положение:
не
Кант
дал
направление
нравственности
де
пятнадцатого
ве ка,
а
«сап!». 1
Но
как
мог ла
т акая
трезвая,
так ая
рассудочная
эпоха
запутаться
в
дебрях
сто ль
н ежиз ненной
и
несостоятельной
психологии?
Как
случи ло сь ,
что
век
вел ик их
открытий,
век
технических
достижений
снизошел
в
своей
морали
до
столь
откровенного
фокусничества?
Ответ
простой:
именно
в
силу
того ,
что
он
возгордился
своим
разумом,
в
си лу
высокомерия
своей
культуры,
в
силу
избыточно-оптими­
сти чес ко го
отношения
к
цивилизации.
Благодаря
неожи­
данным
успехам
науки
девятнадцатое
столетие
подпало
ка-
1 «Святошество,
лицем ерие».
Врачевание
и
пс ихик а
17.
257


ко му
-то
рассудочному
головокружению.
Вс е,
казалось,,
рабски
покоряется
вл асти
интеллекта.
К аждый
день,
ка­
жд ый
час
мировой
истории
приносили
известия
о
новых
завоеваниях
научного
духа;
укрощались
все
новые
и
но­
в ые,
непокорные
дотоле
стихии
земного
пространства
и
времени;
высо ты
и
бездны
раскрывали
св ои
та йны
п ла­
номерно-испытующему
любопытству
вооруженного
взора
человеческого;
повсюду
анархия
уступала
место
ор ган иза­
ции,
ха ос
— воле
расчетливого
рассудка.
По чему
бы,
при
эти х
условиях,
не
взять
было
ве рх
зем но му
разуму
над
анархическими
инстинктами
в
крови
человека,
не
поста­
вить
на
место
разнузданные
первобытные
влечения?,Ведь
вся
главнейшая
работа
в
этой
области
давно
уже
про де­
лана,
и
е сли
время
от
времени
и
всп ыхи ва ет
еще
что-то
в
крови
со врем енн о г о, «образованного»
человек а,
то
это
всег о
толь ко
бледные,
немощные
зарницы
отгремевшей
грозы,
последние
со др огани я
старого
умирающего
зверя.
Еще
два-три
года,
еще
два-три
де сятк а
ле т,
и
то
че­
ловечество,
ко то рое
сто ль
величаво
во звы сил ось
от
кан­
нибализма
к
гуманности,
к
социальному
чу вст ву,
очистится
пламенем
своей
этики
и
осв об одит ся
и
от
эт их
остаточных,
тусклых
шлаков;
поэтому
нет
никакой
надобности
даж е
вспоминать
вообще
об
их
существовании.
Только
не
при­
влекать
внимания
людей
на
область
пола,
и
они
забудут.
Только
не
дразнить
разговорами,
не
пичка ть
вопросами
древн е го,
пос аж енно го
за
железную
реш ет ку
нравствен­
ности
зверя,
и
уж
он
станет
ру чны м.
Т олько
проходить
побыстрее,
отвратив
взоры,
мимо
всего
Щекотливого,
по­
ступать
так ,
как
будт о
ничего
нет, — вот
и
весь
ко декс
нравственности
девятнадцатого
столетия.
В
этот
планомерный
поход
против
искренности
государ­
ст во
мобилизует,
согласованным
порядком,
все
за вис ящие
от
него
силы.
Все
— искусство
и
наука,
мор аль,
сем ьяу
це рко вь,
низшая
школа
и
университет
— все
получают
оди­
на ко вую
инс тру кц ию
относительно
ведения
войны:
укл о­
няться
от
всякой
схватки,
не
приближаться
к
противнику^
но
обходить
его
на
да л еком
расстоянии,
ни
в
каком
случае
не
вступать
в
настоящую
дис ку ссию .
Бороться
отн юдь
не
при
помощи
аргументов,
но
молчанием,
только
бойкоти­
ровать
и
игнорировать.
И
чудесным
образом
послушные
этой
тактике,,
все
ду хов ные
силы
культуры,
рабски
ей
258


преданные,
отважно
проделали
лицемерный
церемониал
обход а
проблемы.
В
продолжение
целого
столетия
поло­
вой
вопрос
находился
в
Европе
под
карантином.
Он
не
отрицается
и
не
утверждается,
не
ставится
и
не
ра зре­
шается,
он
по ти хо ньку
отставляется
за
ширмы.
Органи­
зуется
громадная
а рмия
надсмотрщиков,
одетых
в
форму
учителей,
воспитателей,
пасторов,
цензоров
и
гувер­
нанток,
чтобы
оградить
юношество
от
всяк ой
непо ­
средственности
и
пло тско й
радости.
Ни
о дно
дунове­
ние
св ежег о
воздуха
не
до лжно
коснуться
их
тела,
ни ка кой
разговор,
никакое
раз ъя сне ние
не
должны
по­
тревожить
их
душевного
целомудрия.
И
в
то
вр емя
как
раньше
и
повсюду,
у
всякого
здорового
на ро да,
во
всякую
нормальную
эпоху
достигший
зр ело сти
отрок
вступает
в
возраст
возмужалости
как
на
праздник,
в
то
время
как
в
греческой,
римской,
иудейской
цивилизациях
и
даж е
у
всех
нецивилизованных
народов
тринадцатилетний
или
ч еты рна дца тиле тний
отрок
от кры то
принимается
в
с ооб­
щество
познавших
жизнь
— мужчина
в
ря ду
мужчин,
воин
в
ря ду
воинов, — убогая
педагогика
девятнадцатого
века,
ис кусс тв енным
и
противоестественным
образом,
прегра­
ждает
ему
доступы
ко
всяк ой
искренности.
Йи кто
не
гово­
рит
свободно
в
его
присутствии
и
таким
путем
не
осво­
бож да ет
его .
То,
что
ему
известно,
он
может
знат ь
только
по
ул ич ным
разговорам
или
из
пересказа
товар и ща
по­
с тар ше,
шопотом,
на
ухо.
И
так
как
кажд ый,
в
свою
очередь,
решается
передавать
дальше
эту
натуральнейшую
из
наук
опять-таки
только
шо потом ,
то
всякий
подрастающий,
сам
того
не
сознавая,
служит,
в
качестве
пособника,
этому
культурному
лице мер ию .
Следствием
такого,
целое
столетие
упорно
длящегося
заг ов ора
— прятать
св ое
«я»
и
его
замалчивать
— является
беспримерно-низкий
уровень
психологической
науки,
на­
ря ду
с
чрезвычайно
выс ок ой
культурой
интеллекта.
Ибо
как
могло
бы
развиться
глубокое
понимание
душевных
явлений
без
искренности
и
честн о сти ,
как
могла
бы
рас­
пространиться
ясность,
когда
как
раз
те,
кто
призваны
сообщать
знание, — учцтеля,
пасторы,
художники
и
уче­
ные
—
сами
являются
лицемерами
от
куль ту ры
или
не учам и?
А
невежественность
всегда
вл ечет
за
собою
жесто к ост ь.
И
вот
насылается
на
юношество
безжалостное
в
силу
259


своего
непониманяя
поколение
педагогов,
притеняющее
неяоправимый
вр ед
детская
душам
вечными
своими
при­
казами
быть
«моральными»
и
«владеть собою». Ма л ьч ик и
подростки,
прибегающие,
под
гне том
полового
созревания
и
в
с илу
незнакомства
с
женщиною,
к
единственно-воз­
можному
для
них
спо соб у
облегчения
своего
физического
состо ян и я,
получают
от
эт их
«просвещенных»
менторов
муд р ые,
но
опа сн о-р анящ ие
душу
указания,
что
они
пр е­
даются
ужасному,
разрушительно
действующему
на
здо­
ров ье
«пороку»; таким образом,
их
на сильст ве нно
отяго­
щаю т
чу вство м
непо лно ценно ст и,
ми сти ческ им
сознанием
вины.
С туд енты
в
университете
(я сам еще пережил это)
получают
от
того
со рта
профессоров,
ко то рых
любили
в
те
времена
об озн ачат ь
эффектным
словом
«прирожден ­
ные
недагоги»,
па мя тные
записки,
из
которых
они
узнают,
что
всякое
половое
заболевание,
без
исключения, «неиз
лечи мо ». Из таких орудий палит тогдашняя неистовая мо­
раль,
ничуть
не
задумываясь,
по
человеческим
нервам.
Таким
мужицким,
железом
подкованным
сапогом
топчет
педагогическая
этика
душевный
мир
подростка.
Неуди­
вительно,
чтд
благодаря
эт ому
пла но мерно му
нас а жде нию
чувства
страха
в
нестойких
еще
душах
что
ни
миг
грохо­
чет
револьвер,
неу дивит ел ьно ,
что
в
результате
этих
на­
сильственных
о тте сне ний
колеблется
внутреннее
равнове­
сие
несчетного
числа
людей
и
создается
целыми
сериями
тип
неврастеника,
всю
жизнь
влачащего
в
се бе
свои
отр о­
ческие
страхи,
в
форме
неизжитых
задержек.
Беспомощно
блуждают
тысячи
та ких
приш иб ле нных
мо ра лью
ли цем е­
рия
от
одного
врача
к
другому.
Но
так
как
в
то
время
медики
не
умеют
еще
прощупать
болезнь
в
ее
корне,
а
именно
в
области
пол а,
и
пс ихол огич ес кая
наука
дофрей-
довс ко й
эпохи,
в
силу
этической
благовоспитанности,
не
решается
проникать
в
эти
таинственные,
обреченные
на
замалчивание
зоны,
то
и
неврологи
оказываются
в
полной
ме ре
беспомощными
перед
лицом
таких
пограничных
со­
стояний.
С
чувством
неловкости
направляют
они
этих
ду­
шевно-расстроенных
в
водолечебницы,
как
еще
не
со зрев ­
ших
для
клинщги
млн
сумасшедшего
дома.
Пич каю т
иж
бромом,
обрабатывают
им
кожу
электровибрацией,
но
никто
не
решается
доискиваться
подлинных
причин.
Еще
бо л ьнее
ранит
это
не пон им ание
людей,
ненормально
260


предрасположенных.
Заклейменные
наукою
как
этически-
неполноценные,
как
отягченные
на сл ед ствен но стью»
тр ак­
ту емые
государством
как
пре сту пники,
влачат
они
за
с обою
свою
тайну,
как
незримое
иго ,
всю
жиз нь,
под
постоянною
уг ро зою
вымо г ате льс тва
и
т юр ьмы.
Нм
у
кого
не
н ахо дят
они
ни
помощи,
ни
совета.
Ибо
е сли
бы
в
дофрейдовские
времена
предрасположенный
к
гом о­
сексуализму
обратился
к
вра чу,
то
господин
медицинский
советник
возмущенно
насупил
бы
бров и
по
поводу
того,
что
пациент
дерзает
лезть
к
нем у
с
т аким
«свинством» .
Так ого
рода
интимности
не
подходят
для
приемного
каби­
нета.
Куда
же
они
подходят?
Куда
по дход ит
человек
с
ра с­
строенным
жизнеощущением,
человек»
идущий
неверным
путем?
Какая
дв ёрь
раскроется
перед
миллионами
эт их
лю дей»
жду щих
помощи
и
облегчения?
Университеты
уклоняются,
суд ьи
цепляются
за
статьи
законов,
философы
(за исключением одного лишь отважного Шопенгауэра)
предпочитают
вовсе
не
за меча ть
наличия
в
их
бл аго«
устроенном
мире
эт ой
формы
эротического
отклонения,
которую,
однако,
безусловно
понимали
прежние
культуры,
общественность
судорожно
прикрывает
глаза
и
объявляет
все
щекотливое
неподлежащим
обсуждению.
Только
ни
слова
об
это м
в
газе т ах,
в
литературе,
ни как их
научных
д иску ссий :
полиция
осведомлена,
и
этого
достаточно«
А
то
обстоятельство,
что
в
непроницаемой
обо ло чке
Эт ого
та йно дейс тв ия
задыхаются
сотни
тысяч
замуравлен­
ных ,
ст оль
же
известно,
с коль
и
безразлично
высоко­
нра вст венно му
и
высокотерпимому
веку, — важно
то лько ,
чтобы
ни
один
з вук
не
вырвался
наружу,
чтобы
сохранился
нерушимым
ореол
святости,
созданный
для
себ я
этой
куль­
турой,
самой
нравственной
из
культур.
Ибо
видимость
моральности
важнее
для
этой
э похи,
чем
суть
человече-
ко го
существования.
Целое
столетие,
ужасающе-длинное
столетие
владеет
Европою
этот
малодушный
з агов ор
«нравственного!
молчания.
И
вдруг
это
молчание
нарушает
один,
единичный
голос.
Не
помышляя
о
каком
- либо
перевороте,
подни­
ма ется
однажды
с
мес та
молодой
вр ач
в
кру гу
св оих
коллег
и,
исходя
из
своих
исследований
относительно
сущности
истерии,
заводит
речь
о
расстройствах
и*
задержках
наших
инст инкт о в
и
о
возможностях
их
вы-
261


свобождения.
Он
обходится
без
всяких
патетических
жестов,
он
не
заявляет
возбужденно,
что
настала
пора
утвер ди ть
мораль
на
новых
основаниях
и
подвергнуть
свободному
обс уж де нию
вопросы
пола,
—
нет,
этот
молодой,
с тр ого­
деловитый
вра ч
отнюдь
не
изображает
проповедника
новой
кул ьтур ы
в
академической
среде .
Он
В
своем
докладе
интересуется
исключительно
диагностикой
пс ихоз ов
и
их
обус лов ле н ност ью.
Но
та
н епринуж денна я
уверенность,
с
которой
он
устанавливает,
что
многие
неврозы
и,
со бс твен но
говоря,
даже
все
имеют
ис точн ик ом
подавлен­
ные
сексуальные
влечения,
вызывает
смертный
ужас
в
кру гу
коллег.
Не
то
чтобы
они
признавали
т акую
Эт иол огию
ложной,
—
наоборот,
большинство
из
них
давно
уже
чует
это
или
это
набл ю дал о;
все
они ,
частным
образом,
сознают
важное
значение
половой
сферы
для
общей
конституции
человека.
Но
все
же,
связанные
ч увс твом
Э по х и*, покорные той морали,
которая
пр и нята
цивили­
зацией,
они
чув ствуют
себя
до
такой
степени
задетыми
Э тим
откровенным
указанием
на
ясн ый
как
д ень
факт,
словно
бы
этот
диагностический
выпа д
сам
по
себе
явился
неприличным
жестом.
Они
переглядываются
смущенно:
—
разве
этому
юному
доценту
неве дом о
исписанное
согла­
шение,
в
с илу
кот ор ого
о
та ких
щекотливых
ве щах
не
говорят,
по
крайней
мере
в
открытом
заседании
вы соко ­
почтенного
«Общества врачей»? По части сексуальности
—
это
бы
должен
знать
и
соблюдать
но вичо к
— устанавли­
ва ется
взаимное
понимание
между
коллегами
при
помощи
дружеского
подмигивания,
на
эту
те му
шутят
за
карточ­
ным
ст оло м,
но
ведь
не
преподносят
же
т аких
тезисов
в
девятнадцатом
столетии,
в
стол ь
кул ьт урн ый
ве к,
акаде­
мической
коллегии.
Уже
первое
офи ци аль ное
выступление
Зигмунда
Фрейда
—
а
сцена
эта
действительно
имела
мест о
— производит
в
кругу
его
товарищей
по
факуль­
тету
впечатление
выстрела
в
цер кв и.
И
наиболее
благо­
желательные
из
его
коллег
тотчас
же
даю т
ему
попять,
что
он,
уж
ра ди
своей
академической
карьеры,
поступил
бы
правильнее,
если
бы
в
будущем
отказался
от
стол ь
щекотливых
и
нечистоплотных
исследований.
Это
1111
к
чему
не
ведет,
по
крайней
мер е
ни
к
ч ему
такому,
что
могло
бы
бы ть
предметом
открытого
обсуждения.
Но
Фрейда
интересуют
не
приличия,
а
истина.
Он
напал
262


яа
след
и
идет
по
нему.
И
как
раз
раздражение,
им
вызванное,
служит
ему
указанием,
что
он
бессознательно
дотронулся
до
больного
места,
что
первое
же
прикосно­
в ение
привело
его
вплотную
к
нер вно му
у злу
вс ей
про­
блемы.
Он
держи т ся
цепко.
Он
не
дае т
себ>
запугать
ни
ст а ршим,
великодушно-благожелательным
колл е гам,
его
предостерегающим,
ни
оскорбленной
м орал и,
сетующей
на
нег о
и
не
привыкшей
к
столь
резким
прикосновениям
in puncto puncti. 1
С
тем
упо рны м
бесстрашием,
с
тем
чи сто
чел ове ческ им
мужеством
и
с
тою
инту итивно ю
мощ ью,
которые
в
своей
совокупности
о бр азуют
его
гений,
он
не
перестает
нажи мат ь
как
раз
на
самое
чувствитель­
ное
место,
все
крепче
и
крепче,
пока
наконец
нарыв
мол ­
чания
не
лоп а ется
и
не
вскрывается
р ана,
которую
можно
теперь
начать
лечить.
В
этом
первом
своем
про движении
в
область
неведомого
молодой
врач
не
подозревает,
как
много
обретет
он
в
окружающей
его
т ьме.
Он
только
чувствует
гл уби ну,
а
глубина
всегда
магнетически
вле чет
всякий
творческий
дух .
То
обстоятельство,
что
первая
же
встреча
Фрейда
с
современным
ему
поколением
превратилась,
при
вс ей
незначительности
повода,
в
столкновение,
является
си м­
волом,
а
от нюдь
не
случайностью.
Ибо
здесь
оказываются
задетыми
единич ной
тео рие й
не
просто
оскорбленная
сты д ли вость
и
вошедшая
в
привычку
горделивая
мораль;
а ет,
здесь
о тж ивший
мето д
замалчивания
сразу
же
чует,
с
нер вно й
проницательностью,
неизменно
сопутствующей
опас нос ти ,
действительного
противника.
Не
как
ка са ется
Фрейд
этой
сферы,
а
то,
что
он
вообще
ее
касается
и
смеет
касаться,
является
по во дом
к
войне
не
на
жиз нь,
а
на
смерть.
Ибо
зд есь
с
первого
же
мгновения
речь
и дет
не
об
улучшениях,
а
о
совершенно
обратной
установке.' Нф
о
част ных ,
а
об
основных
положениях.
Не
о
единичных
явлениях,
а
обо
вс ем
в
целом.
Лицом
к
лицу
сталкива­
ю тся
дру г
с
другом
две
формы
мышления,
два
мето д а,
столь
диаметрально-противоположные,
что
ме жду
ними
нет
и
не
может
быть
взаимного
понимания.
Старая,
дофрейдовская
психология,
всецело
покоившаяся
на
иде е
е
пе рве нс тве
мозга
над
кровью,
требует
от
от де ль ного,
от
1 В средоточвж точки.
263


образованного
и
цивилизованного
человека,
чтобы
о»
разумом
подавлял
свои
инстинкты.
Фрейд
от веча ет
гр уб»
и
ясно:
инстинкты
вооб ще
не
дают
подавлять
себ я,
и
кра йне
поверхностным
явл яется
взг ля д,
что,
будучи
подавлены,
они
куда-то
исчезают.
В
лучшем
случае
можно
оттеснить
их
из
со знат ел ь ного
в
бессознательное.
Но
тогда
они
с ко пляютс я,
утесненные,
в
эт ой
о бла сти
ду ши
и
свои м
непрестанным
брожением
порождают
нервное
беспокойство,
расстройства,
болезнь.
Полностью
чуждый
иллюзий
и
веры
в
п ро гресс,
решительный
и
ра дика льны й
в
своих
сужде­
ниях,
Фрейд
уста на вли вает
не зыбл ем о,
что
игнорируемые
моралью
силы
libido 1 составляют неотъемлемую часть
человека,
наново
рождающуюся
с
каждым
новым
эмбрио­
ном ,
что
они
являются
стихиею,
которую
ни
в
каком
случае
нельзя
устранить
и,
самое
большое,
Можно
пере­
ключ ит ь
на
безопасную
для
человека
работу,
пут ем,
перенесения
их
в
сознание.
Так им
образом
Фрейд
рассматри­
ва ет
как
нечто
благотворное
как
раз
то,
что
этика
старого
общества
объявила
коренною
опасностью,
а
им енно
процесс
осознания;
и
то,
что
это
об щест во
признавало
благотвор­
ным,—подавление
инстинктов,—он
имен ует
опасным.
Там,
где
старый
метод
практ иковал
прикрытие,
он
требует
раскрытия.
Вместо
игнорирования2— идентификации.
Вместо
обхода
—
прямого
п ути.
Вме сто
отвода
глаз
—
про никно ­
вения
вглубь.
Вм есто
вуалирования
— обнаженности.
Инстинкты
может
укротить
лиш ь
тот,
кто
погнал
их;
вз ять
в ерх
над
демонами
—
лишь
то т,
кто
извлечет
их
из
глубинного
их
обиталища
и
с мело
посмотрит
им
в
глаза.
Медицине
столь
же
м ало
дела
до
морали
н
стыдливости,
как
до
эстетики
и
филологии;
ее
важнейшая
з адач а—■
заставить
заговорить
то
таинственное,
что
ес ть
в
чело­
век е,
а
не
обрекать
на
молчание.
Ни чуть
не
считаясь
с
те нде нциям и
девятнадцатого
века
к
набрасыванию
покровов,
Фрейд
в
резкой
форме
ставит
перед
св оими
современниками
проблему
самопознания
и
осознания
всего
вытесненного
и
неосознанного.
И
тем
самым
ом
приступает
к
целению
не
только
несчет но г о
числа
от дел ь­
ных
лиц ,
но
и
всей
мор ал ьно- не з доров ой
эпохи,
пу тем
1 Похоть,
страсть.
264


выявления
ее
основного,
подавленного
конфликта
в
перенесения
его
из
области
лице мерия
в
об ла сть
нау ки.
Этот
новый,
навстречу
жизни
идущий
метод
Фрейда
не
только
изменил
взгляд
на
психику
индив идуум а,
но
дал
другое
направление
всем
основным
вопросам
к ульт уры
и
ее
ге не ал огии.
И
поэтому
грубо
недооценивает
и
крайне
поверхностно
судит
тот,
кто
ра ссм атри ва ет,
все
еще
с
точк и
зрения
1890 года,
заслугу
Фрейда,
как
чисто­
терапевтическое
достижение,
ибо
в
данном
случае
ом
сознательно
или
бессознательно
смешивает
и с ходную
точку
с
конечной
цел ью.
То
обстоятельство,
что
Фрейд
случайным
образом
пробил
брешь
в
китайской
стен е
старой
психологии
име нно
с
ее
м едицинско й
стороны,
исторически,
прав да,
важно,
но
не
важно
для
его
подв ига.
Ибо
решающим
для
творческого
ума
является
не
то,
откуда
он
исходит,
но
единственно—в
каком
направлении
и
как
далеко
он
продвинулся.
Фрейд
ис хо дит
из
медицины
не
в
бо ль шей
степени,
чем
Паскаль
из
математики
в
Ницше
из
древне
- кла сс ичес кой
филологии.
Несомненно,
Этот
исто ч ник
сообщает
его
рабо та м
известную
окраску,
но
не
определяет
и
не
ограничивает
их
ценности.
И
кай
раз
сейчас,
на
се мьд есят
пято м
год у
его
жизни,
уместно
подчеркнуть,
что
его
труды
и
их
ценность
давно
уже
не
зависят
от
второстепенного
во про са
о
т ом,
большее
или
меньшее
число
невротиков
в ылечи тся
каж до го дно
посредством
психоанализа,
а
также
от
правильности
от дел ь­
ных
пунктов
и
положений
его
вероучения.
«ЗавеДО08»
ли
libido сексуально,
или
н ет,
заслуживают
или
не
за слу жи­
ва ют
канонизации
ка ст рацио нны й
комплекс,
нарцистн-
ческая
уста но вка
и
не
знаю
еще
к акие
из
формулирован­
ных
им
тезисов, —
все
это
да вно
стало
пред ме том
бого­
сл ов ских
споров
приват-доцентов
и
не
име ет
никакого
касательства
к
непреходящему
культурно-историческому
факту
открытия
им
душевной
ди нам ики
и
новой
техни­
ческой
постановке
вопроса.
В
данном
случае
одаренный
тв орческ и м
прозрением
человек
преобразовал
всю
внутрен­
нюю
на шу
сферу,
и
то
обстоятельство,
что
зд есь
де й­
ствительно
речь
шла
о
перевороте,
что
его
«садизм
пр авд иво сти»
вызвал
революцию
в
воззрении
ми ра
на
вопросы
психики,—эту
опасную
сторону
его
учения
(опасную именно для них)
постигли
первыми
мак
раз
2К


пр е дст ави тели
отмирающего
поколения;
тотчас
же
все
он и,
иллюзионисты,
оптимисты,
идеалисты,
поборники
стыдливости
и
доброй
старой
морали,
со
ст рах ом
от ме тили:
тут
взял ся
за
д ело
человек,
который
проходит
сквозь
все
з ап реты,
которого
не
запугаешь
ник аки ми
«табу», не
смутишь
ника ким
противоречием,
человек,
у
кот ор ого
поистине
нет
ничего
«святого».
Они
почувствовали
инстинктивно,
что
непосредственно
в след
за
Ницш е,
за
антихристом,
явился
в
лице
Фрейда
второй
велики
.
разрушитель
др евни х
скриж а ле й,
антииллюзионист,
чело­
век,
который
св оим
беспощадным
рентгеновским
взором
проникает
сквозь
все
прикрытия,
кото ры й
в
libido прозре­
вает
sexus, 1 в невинном ребенке —
первобытного
чело­
века,
в
кругу
мирно й
семь и
— грозовую
напряженность
взаимоотношений
от ца
и
сына
и
в
са мых
не винны х
сна х
—бурн ую
игру
крови.
С
первого
же
мгновения
их
мучит
жуткое
предчувствие:
не
пр оник нет
ли,
со
своим
жестоким
зондом,
еще
дальше
э тот
человек,
ничего
кроме
смутных
вожделений
не
видящий
в
их
величайших
святынях
—в
культуре,
цивилизации,
гуманности,
морали
и
п ро грессе.
Не
обратится
ли
этот
иконоборец
со
своей
бесстыдной
ана л итиче ско й
техникой
от
отдельной
душ и
в
конце
концов
и
к
душе
м ассо вой?
Не
дойдет
ли
он
до
того,
что
станет
по стук ив ать
свои м
молотком
по
фунда­
ме нту
государственной
морали
и
по
налаженным
с
таким
трудом
ком пл ек сам
семейственности?
Не
разложит
ли
он
своими
ужасающе-едкими
кислотами
патриотическое
чув­
ство
и
может
быть
даже
религиозное?
И
действительно,
инстинкт
отмирающего
довоенного
мира
не
обманулся:
безотчетное
мужество,
ду ховн ая
неустрашимость
Фрейда
ниг де
и
ни
п еред
чем
не
Остановились.
Равнодушный
к
возражениям
и
к
зависти,
к
шуму
и
замалчиванию,
он
с
рассчитанным
и
непоколебимым
терпением
ре месл ен­
ника
работал
над
усовершенствованием
своего
архи ме дов а
рычага,
пока
не
ок аз ался
в
состоянии
пустить
его
в
ход
против
вселенной.
На
семидесятом
году
своей
жи зни
Фрейд
проделал
и
это
— попытался
применить
свой
испытанный
на
индивидууме
м етод
по
отношению
ко
всем у
че лове­
честву
и
даже
к
бог у.
У
нег о
д ост ало
му жест ва
и ттв
1 Нол.
Ж


вперед
и
вперед,
вплоть
до
последнего
nihil, 1 по ту
сторону
вся ческ их
иллю зий ,
в
величавую
беспредельность,
где
нет
уж
ни
веры,
ни
на де жд,
ни
с но виде ний
— даже
сно видений
о
небе
или
о
смысл е
и
ц ели
человеческого
существования.
Зигмунд
Фрейд
— великий
подвиг
одного,
отдельного
человека!
— сделал
человечество
более
сознательным;
я
говорю
более
сознательным,
а
не
более
счастливым.
Он
углубил
ка рт ину
мира
для
целого
поколения;
я
гово рю
углубил,
а
не
украсил.
Ибо
радикальное
никогда
не
да ет
сч аст ья,
оно
нес ет
с
со бою
только
определенность.
Но
в
задачу
науки
не
входит
убаюкивать
вечно-младенческое
человеческое
сердце
все
новыми
и
новыми
грезами;
ее
на знач е ние
в
том,
чтобы
научать
люд ей
ходить
по
жесткой
нашей
зе мле
прямо
и
с
поднятой
головою.
В
неустанной
ра боте
своей
жи зни
Фрейд
явил
прообраз
Этой
иде и;
в
его
научных
трудах
его
твердость
пр е вра­
тилась
в
силу,
строгость
—в
непрекл онны й
зак он.
Ни
разу
не
указ ал
Фрейд
человечеству,
утешения
ради,
в ыхода
в
уют ,
в
э демы
земные
или
небесные,
а
всегд а
только
пу ть
к
самим
себе,
опасный
путь
в
собственные
свои
гл убин ы.
Его
прозрение
бы ло
чуждо
снисхождения;
его
мышл ен ие
ни
на
йоту
не
сделало
жизнь
ч ело века
легче.
Ворвавшись,
под обно
ре зко му
и
режущему
севе р­
но му
ветру,
в
душную
атмосферу
человеческой
пс их ики,
он
разогнал
не
мало
золотых
туманов
и
розовых
обл ак ов
чувствительности,
но
горизонт
очистился
и
о бл асть
духа
прояснилась.
Иными
глазами,
свободнее,
сознательнее
и
пристальнее
глядится
новое
по ко л ение,
благодаря
Фрейду,
в
с вою
эпоху.
Тем ,
что
опасный
психоз
лицемерия,
целое
столетие
терроризировавший
европейскую
мор ал ь,
рас ­
сея лся
без
о статк а,
что
мы
научились
без
ложного
стыда
вглядываться
в
свою
жизнь,
что
такие
с лова
как
<порок>
и
<вина>
вызывают
в
нас
трепет
негодования,
что
судьи,
знакемые
с
мо щью
человечес ких
инстинкто в ,
и ной
раз
задумываются
над
приговорами,
что
у чит еля
в
наши
дни
принимают
естественное
как
ест еств ен н ое,
а
сем ья
отве­
ча ет
на
искренность
искренностью,
что
в
системе
нрав­
ственности
все
большее
и
б о льшее
место
начинает
заин-
1 Ничто.
»7


мать
еткровея иость ,
а
в
среде
юношества
— т оварищески е
отношения,
что
женщины
более
ненринужденно
с читаются
со
своею
волею
и
с
правами
своего
пола,
что
мы
научи­
лись
у важать
индивидуальную
ценность
каждого
су ще ство­
вания
и
творчески
воспринимать
тай ну
нашего
собствен­
н ого
сущес тв а,— всеми
этими
элементами
более
совершен­
ног о
м
бо лее
нравственного
развития
мы
и
новый
наш
мир
обязаны
в
первую
о чередь
этому
человеку,
имев шему
мужество
знать
то,
что
он
знал,
и
притом
еще
троекрат­
ное
мужество—навязывать
это
сво е
знание
негодующей
и
трусливо- от вергающе й
его
мора ли.
Нек ото рые
отдель­
ные
элементы
его
системы
могу т
ка затьс я
спорными,
но
что
значит
«отдельное»! Идеи живы столь же их приятием,
сколь
и
встречаемым
ими
про тиво дейс твие м,
творчески*
труд
—столь
же
любовью,
сколь
и
ненавистью,
им
во р*
буждаеиой.
Претворение
в
жизнь
— вот
что
единственно
означает
реш ающу ю
по беду
и деи,
единственную
побед у,
ко тор ую
мы
готовы
еще
чтит ь.
Ибо
в
наше
время
пошатнувшегося
пра ва
ничто
не
поднимает
так
веру
в
мощь
духовного
начал а,
как
пережитый
живой
пример—
пример
того ,
как
од ин
единственный
человек
проявляет,
в
своей
правдивости,
мужество,
дос тато чно е
для
того
чтобы
повысить
меру
правдивости
во
в сей
вселенмой.


З АРИСОВКА
Откровенность—я ст о та к
выческе*
г ея»
алыюстк.
Огрет ая
дв ерь
одного
из
венских
больших
доков
мп
уже
полвека
с крыв ает
частную
жизнь
Зи^муида
Фрейда;
л оче тся
даже
ска зат ь,
что
у
него
никакой
частной'
жизни
и
не
было,
в
ст оль
ск ром ной
отдаленности
пр охо дит
его
яичное
с ущес твова ние .
Семьдесят
лет
в
том
же
городе,
бо­
лее
сорока
лет
в
том
же
доме.
А
дома
прием
больн ых
в
том
же
самом
ка бинет е,
чтение
в
том
же
кр ес ле,
литератур­
ная
р абота
за
тем
же
письменным
столом.
Pater familiae из
шес ти
ч елов ек
детей,
ли чно
без
всяких
потребностей,
не
драю­
щий
ин ых
увле чени й,
кроме
увл ечения
своим
при зван ие м
в
своей
призванностью.
Ни
се кун ды
размер енного
и
вместе
с
тем
щедро
расточаемого
времени
на
тщеславный
показ
сво­
ей
личности,
на
титулы
и
о тличи я;
ни
малейшего,
по-агита-
го рски ,
вы пяч ива ния
себя
с амого ,
как
твор ца,
на
первый
план,
поми мо
своего
творчества;
у
этого
человека
жиз нен
оый
р итм
подчиняется,
полностью
и
единственно,
бе зоста­
новочному,
терпеливо
и
равномерно
протекающему
р итму
работы.
Каждая
неделя
из
нескольких
тысяч
недель
его
семидесятипятилетней
жиз ни
замыкает
тот
же
одинаковы*
круг
его
д еяте льнос ти;
каждый
день
—
как
двойник
другого
дня:
в
его
академическом
распорядке
времени
раз
в
нед елю
лекция
в
университете,
раз
в
неделю,
по
средам,
духовное
пиршество
в
кругу
у чеников,
по
примеру
Сократа,
р аз,
по
субботам,
после
обеда,
карты, — а
в
остальное
* время,
с
у тра
до
вечера,
верн ее
далеко
за
полночь,
всякая
минута
целиком
у ходит
на
анализ,
лечение,
разработку
тех
или
ин ых
вопросов,
чтение
и
научное
офо рмл ение .
Этот
не­
умолимый
календарь
не
знает
пустой
странички;
на
п ро­
тя же нии
полустолетия
на пряжен ный
день
Фрейда
заполнен,
2вв


час
за
часом,
исключительно
у мст вен ным
тр удо м.
Не пре­
станная
деятельность
сто ль
же
е стествен н о
присуща
этому
работающему
с
точностью
мотора
мозг у,
как
рег ули ру ю­
щее
кровь
биение
—
сер д цу;
работа
является
для
Фрейда
не
вы т екающи м
из
вел ен ия
в оли
действием,
а
естествен­
но й,
постоянной
и
безостановочной
функцией.
Но
именно
эта
безостановочность
его
бодрствующего
ума
и
является
самым
поразительным
в
его
духовном
облике,
норма
вопло­
щается
в
данном
случае
в
жизнь.
Сорок
лет
подряд
Фр ейд
проделывает
во семь ,
девять,
де ся ть,
и ной
раз
одиннадцать
анализов
в
день,
иначе
говоря,
девять,
де ся ть,
одиннадцать
раз
сосредоточивается
он,
по
целому
часу,
с
крайним
на­
пряжением,
можно
ска зать ,
с
треп ето м,
на
чужой
лично­
сти,
подстерегает
и
взвешивает
каждое
слово;
и
в
то
же
время
’его память,
никогда
ему
не
изменяющая,
сопоста­
вляет
данные
это го
ана л иза
с
результатами
все х
предыду­
щих.
Он,
таким
образом,
полностью
сживается
с
этой
чужой
личностью,
в
то
же
время
наблюдая
ее
извне,
как
психодиагност.
И
в
один
миг
он
должен,
по
истечении
часа,
переселиться
из
эт ого
своего
пациента
в
др уг ого,
следующего,
восемь,
девять
раз
в
ден ь,
и,
таким
образом,
хр а нить
в
се бе
обособленно,
без
всяких
записей*
и
мнемо­
нич ес ких
прие мо в,
сотни
судеб,
набл ю дая
каждую
в
то нча й­
ших
ее
ответвлениях.
Так ая
«рабочая установка,
с
постоян­
ным
переклю ч ением
внимания,
треб ует
духовной
насто­
роженности,
готовности
душевной
и
нервного
напряжения,
которых
ие
хва тил о
бы
у
др уго го
и
на
д ва- три
час а.
Но
поразительная
жи зненно с ть
Фрейда,
его
духовная
мощь
не
знают
усталости
и
уп адк а.
Как
только
кон че на
анали­
тическая
работа,
девяти-десятичасовое
служение
человеку,
начинается
творческое
оформление
результатов,
та
работа,
которую
мир
считает
его
е динст ве нно й.
И
весь
этот
гига нт ­
с кий,
безостановочный
труд,
практически
касающийся
ты­
сяч
люд ей
и
передающийся
затем
миллионам,
осуще­
ствляется
полстолетия
без
помощников,
без
се крета ря ,
без
ассистентов;
каждое
письмо
напи са но
собственноручно,
каждо е
иссл едов а ние
едино л ично
дов еде но
до
конца,
каждая
работа
единолично
оформлена.
Еди нст ве нно
эта
гранди­
озная
равномерность
творческой
мощи
сви д етель ств ует
о
наличии,
где-то
за
будничной
гладью
существования,
истинно-демонического
на ча ла.
Эта
норм альна я
на
пер вый
270


взгляд
жизнь
проявляет
сво ю
единственность
и
ни
с
чем
н есра вним ое
своеобразие
л ишь
в
об л асти
творчества.
Стол ь
точный
рабочий
апп ара т,
ни ког да
не
изм еня ю щий,
де ся ти лети ями
не
пор тя щийс я
и
не
отказывающийся
слу ­
жить,
мыслим
только
при
безукоризненном
материале.
Как
у
Ген деля,
у
Рубенса
и
у
Бальзака,
столь
же
непрестанно
творящих,
духовный
преиз б ыт ок
имеет
у
Фрейда
источ­
ник ом
в
корне
здоровую
натуру.
Э тот
великий
вр ач
ни­
когда
не
болел
с кол ько
нибудь
серь езн о
до
се мидес ят и
лет,
этот
тончайший
наблюдатель
игры
человеческих
н ер­
вов
ни ко гда
не
страдал
не рва ми,
этот
проникновенный
Знаток
ненормальной
психики,
этот
прошумевший
сенсуа­
л ист
был
на
протяжении
всей
своей
жизни
до
жути
пр я­
молинеен
и
здоров
во
всем,
что
касалось
его
личных
пере­
живаний.
По
собственному
опыту
эт от
че ло век
незнаком
д аже
с
самыми
об ыкн ов енными,
самыми
б у дничны ми
по­
мехами
в
умственной
работе;
он
почти
не
зн ает
головной
бо ли
и
усталости.
В
течение
нескольких
дес ятк ов
дет
Фрейду
ни
разу
не
пришлось
о б ра титься
за
помощью
к
товарищу
по
врачебной
профессии,
не
пришлось
ни
разу
отказать
брльному
по
нездоровью;
л ишь
в
патриар­
халь ном
возрасте
коварная
болезнь
пытается
сл оми ть
это
прямо-таки
поликратовское
здоровье.
Но
тщетно!
Не
успела
еще
зажить
рана,
а
уж
п реж няя
дееспособность
возвращается,
ни
в
к акой
степени
не
умаленная.
Здор ов ье
для
Фрейда
ра вно с ильно
дыханию,
бодрствование
духа
— работе,
твор ­
чество
— жизни.
И
по доб но
то му
как
на пря женна
и
полна
его
дневная
р абот а,
совершенен
и
ночной
о тдых
эт ого
из
стали
от ков анн ого
тела.
Короткий,
Ъо
крепкий,
о треше н­
ный
от
все го
постороннего
сон
востановляет,
что
ни
утро,
творческие
силы
его
духа,
столь
вел ичес тв енно -но рма л ь­
но го
и
вместе
с
тем
столь
вели ча во
необычного.
Когда
Фрейд
спит,
он
спи т
очень
крепко,
а
когда
бодрствует,
то
его
дух
бо др
не с лыха нно.
Эт ой
уравновешенности
внутренних
сил
не
п ро ти воре­
чит
и
вне шний
образ«
И
здесь
полнейшая
пропорциональ­
ность
всех
черт,
до
конца
гармоническое
сочетание.
Не
слишком
высо к ий
и
не
с ли шком
низкий
рост,
не
сл и шком
плотное,
но
и
не
слабое
сложение.
Годами
отчаиваются
иаррикатуристы
по
поводу
его
лица,
ибо
в
эт ом
безуко­
ризненно-правильном
овале
не
найти
никакого
указания
271


для
ягры
художественного
п реу ве личения.
Тще тно
с тали
бы
мы
рассматривать,
один
за
другим,
его
портреты
поры
молодости,
чтобы
подглядеть
какую-нибудь
преобладающую
линию,
что-либо
по
существу
характеризующее.
Че рты
ли ца
тридцатилетнего,
сорока
и
пятидесятилетнего
Фрейда
го вор ят
только
одн о:
красивый
мужчина,
мужественный
человек
с
правильными,
пожалуй
чересчур
уж
п равил ьным и
чертами
лица .
Правда,
сосредоточенный
взор
темных
глаз
вызывает
представление
о
духовности,
но
при
всем
жела ­
нии
в
этих
поблекших
фотографиях
не
откроешь
больше
т ого,
что
наблюдаем
мы
в
излюбленных
Ленбахом
и
Ма-
картом
портретах
— обрамленное
выхоленною
бородою
ли цо
в рача,
идеально-мужественного
склада,
смуглое,
мягкое,
серь езн ое ,
но
в
конечном
счете
ма ло
изъясняющее.
Уже
думаешь,
что
придется
отказаться
от
какой
бы
то
ни
было
попытки
выявить
характерное
в
эт ом
замкнувшемся
в
своей
гармонии
лице.
И
тогда
вдруг
начинают
говорить
послед­
ние
портреты.
Лиш ь
старость,
об ычно
смывающая
у
боль­
шинст ва
людей
основные
че рты
индивидуальности
и
раз­
мельчающая
их
в
тусклую
глину,
л ишь
патриархальный
во зра ст
приступают
к
Фрейду
с
резцом
х уд ожни ка;
л ишь
болезнь
и
пр екл о нные
годы
непреложно
изваивают
физио­
номию
из
ли ца
как
та ков ого.
С
тех
пор
как
волосы
посе­
д ели
и
борода,
когда-то
тем на я,
не
оттеняет
так
округло
жестк о го
подб о ро дка
и
резко-сомкнутого
рта ,
с
тех
пор
как
выступает
наружу
костисто-пластическое
строение
нижней
части
лица,
обнаруживается
нечто
жесткое,
агрес­
сивное,
обнаруживается
неу мо лим ос ть,
чуть
ли
не
неприя­
зненность
его
волеЪого
на ча ла.
Его
взор,
прежде
в зор
про ст ого
наблюдателя,
вп ива ется
теперь
глубже,
сумрачнее,
упорнее,
неотступнее,
горькая
ск ла дка
недоверия
прорезает,
словно
ш рам
от
раны,
его
открытый,
в
морщинах,
лоб.
И
напряженно,
как
бы
от кл оня я : «Нет!» или «Не прав да!»,
см ы каются
узк ие
губы.
Впер вы е
чу ешь
в
это м
ли це
упор­
ст во
и
стро г ость
фр ейдов ско й
на ту ры;
чуешь:
нет,
это
не
good grey old man, А ставший к старости кротким в
обходительным,
но
твердый,
неумолимый
исследователь,
который
нс
дается
в
обман
и
никогда
не
согласен
обма­
ныват ься .
Человек,
которому
побоишься
сол г ать,
потому
1 Славный седой старичок.
272


что
он
своим
насторожившимся,
как
бы
из
темноты
наце­
лившимся
взором
стр е лка
следит
за
каждою
попыткою
уклониться
и
зар ане е
видит
кажд ый
потайный
уг о лок;
лиц о,
может
быть,
скорее
гнетущее,
чем
су ля щее
облегчение,
но
великолепным
образом
оживленное
на пряж ением
про ­
никновенности,
лицо
не
простого
на блю дате ля,
а
бес по­
щадного
провидца.
Следует
о тка за ться
от
всяких
льст ивых
попыток
отр иц ать
э тот
на лет
ветхозаветной
суровости,
эту
жесткую
непри ­
миримость,
ко то рые
светятся
почти
угрожающе
во
взгляде
с т арого
борца.
Ибо
ес ли
бы
не
б ыло
у
Фрейда
этой
остро-
отточенной,
от крыт о
и
беспощадно
выступающей
реши­
мости,
то
вместе
с
нею
не
стал о
бы
и
лучшего,
самого
решающего,
что
есть
в
его
подвиге.
Ес ли
Ни цше
фило­
софствовал
ударами
молота,
то
Фрейд
всю
жизнь
опе ри­
ровал
скальпелем;
так ие
инструменты
не
созданы
для
руки
мягкой
и
податливой.
Условности,
церемонии,
жалость
и
снисходительность
был и
бы
ни
в
к акой
ме ре
не совме стим ы
с
радикальными
формами
мышления,
св ойс тв енным и
его
т вор чес кой
природе;
ее
см ысл
и
назначение
были
исклю­
чительно
в
выявлении
крайностей,
а
не
в
их
см ягче нии.
Воинственная
решимость
Фре йда
приз на ет
только
«за»
или
«против», только
«да»
или
«нет», никаких «с
одной
стороны»
и
«с другой стороны», «между тем»
и
«может
бы ть ». Там,
где
реч ь
идет
об
истине,
Фр ейд
ни
с
чем
не
сч ита ет ся,
ни
пер ед
чем
не
останавливается,
не
мирится
и
не
прощает;
как
Ие гов а,
он
отпустит
вину
скорее
о тсту п­
нику,
чем
напо л о вину
ус о мнившем у ся.
Полувероятности
не
имеют
для
нег о
цены,
его
влечет
только
чистая,
сто­
пр оце нтна я
истина.
Всякая
р ас плы вчато сть,
как
в
личных
отношениях
одного
человека
к
другому,
так
и
в
форме
высокопарных
туманностей
человеческой
мысли,
именуе­
мых
иллюзиями,
вызывает
в
нем
неистовое
и
почти
оже­
сточенное
желание
отделиться,
отм еж ева ть ся,
распоря­
жаться
самостоятельно
до
конца;
вз ор
его,
во
что
бы
то
ни
ста ло,
должен
созерцать
всякое
явление
во
вс ей
остроте
непреломленного
све та.
Но
эта
яс нос ть
видения,
мыш ле­
ния
и
созидания
не
озн ача ют
для
Фрейда
какой-либо
на­
пряженности,
какого-либо
волевого
акта;
анализировать
—
это^кеизменно
ему
присущее,
это
врожденное
и
не и стре­
би мое
влечение
его
натуры.
Та м,
где
Фрейд
сра зу
же
и
Врачевание
и
пс ихик а
18.
273


до
конца
не
понимает,
он
уж
не
договорится
о
по ним ан ии;
там,
где
он
не
видит
ясно
сам
по
с ебе,
ни кто
ничего
ему
не
разъяснит.
Его
взор,
как
и
ум
его,
са мовл аст ен
и
не­
п р и мир и м; «и как раз в военных действиях,
в
одинокой
борьбе
с
подавляющими
сил ами
противника
выявляется
полностью
агрессивность
его
мышления,
приро до ю
выко­
ванного
наподобие
остро-режущей
стали.
Но
жесткий,
строгий
и
неумолимый
к
другим,
Фрейд
проявляет
те
же
жесткость
и
недоверие
к
самому
себе.
Прив ыкший
к
то му,
чтобы
угадывать
самую
замаскирован­
ную
неогкровенность
другого
чел овека
в
тайных
дебрях
его
бессознательного,
открывать
за
одним
пластом
дру го й,
более
глубокий,
за
каждой
истиной—другую,
еще
более
достоверную,
за
каждым
приз на ние м
— другое,
еще
более
искреннее,
проявляет
он
и
по
отношению
к
себе
ту
же
бдительность
контроля.
Поэтому
стол ь
часто
употребляе­
мое
выражение
«отважный мыслитель»
ка ж ется
мне,
в
отношении
Фрейда,
не
слишком
удач ным .
Ид еи
Фрейда
не
имеют
ничего
общего
с
импровизацией
и
едва
ли
обя­
заны
многим
инту иции.
Чуждый
в
своих
формулировках
легкомыслия
и
поспешности,
он
ча сто
целы е
г оды
коле­
блется,
прежде
чем
о ткр ыто
высказать
как
утверждений
какое-либо
свое
пред по лож ени е;
его
конструктивному
ге­
нию
со вершен н о
несвойственны
игра
мысли
и
скороспе­
лые
построения.
Опускаясь
в
глубины
не
иначе
как
сту­
пень ка
за
ст уп ень кой,
осторожный
и
отнюдь
не
востор­
женный,
Фрейд
первым
замечает
всякое
шаткое
по лож ен ие;
несчетное
число
раз
встречаются
в
его
сочинениях
такие
указания,
как
«Возможно,
это
только
гипотеза»
или
«Я
зн аю,
что
в
эт ом
отношении
мало
могу
с казат ь
нового»
Истинное
мужество
Фре йда
начинается
позже,
когда
по­
яв ляе тся
уверенность.
Только
после
то го
как
это т
беспощадный
разрушитель
всяческих
иллюзий
убедит
до
конца
самого
себя
и
поборет
свои
собственные
сомнения,
излагает
он
свою
систему,
уверенный
в
то м,
что
не
при­
ба вит
к
мир ов ым
иллюзиям
еще
одну
грезу.
Но
как
только
он
постиг
и
отк рыт о
признал
какую-либо
идею ,
опа
вхо­
дит
ему
в
пл оть
и
кровь,
ста но ви тся
орга ниче с кой
частью
его
жизненного
существования,
и
никакой
Шей-
лок
не
в
состоянии
вырезать
из
его
живого
тела
хот ь
час ти цу
ее.
274


Это
твердое
отстаивание
свои х
взглядов
противники
Фрейда
с
раздражением
именуют
догматизмом;
порою
даже
его
сторонники
ж ал уются
на
это,
громко
или
тихомолком.
Но
эта
категоричность
Фрей да
неотделима,
характероло­
гически,
от
его
природ ы;
она
вытек а ет
не
из
вол ево й
установки,
а
из
своеобразного,
ос обого
устройства
его
глаза.
Ко гда
Фрейд
рассматривает
что-либо
творчески,
он
гля дит
та к,
как
будто
этого
предмета
никто
до
н его
не
наблюдал.
Когда
он
думает,
он
забывает
вс е,
что
думали
об
эт ом
до
не го
дру ги е.
Он
видит
с вою
проблему
>ак,
как
д ол­
жен
ее
видеть
по
необходимости,
по
природе;
и
в
ка ком
бы
м есте
он
ни
раскрыл'
Сивиллину
книгу
души
че ло ве чес кой,
ему
раскрывается
новая
стр ан ица;
и
прежде
чем
его
мышле­
ние
критически
к
ней
о тн есется,
глаз
его
почерпнул
все
что
нужно.
Можно
по уча ть
люд ей
относительно
ошибоч­
но сти
их
мнения,
но
нельзя
внушить
того
же
глазу
в
от­
но шении
творческого
его
в зора:
видение
находится
по
ту
сторону
всяко й
внушаемости,
также
как
тв орч ество—п о
ту
сторону
воли.
А
что
же
име ну ем
мы
истинным
тв ор­
чеством,
как
не
способность
взглянуть
на
из древл е- у ста-
новившееся
так,
как
будто
никогда
не
озаряло
его
сияние
зе мно го
ока,
выс казат ь
наново
и
в
дев ств енно й
форме
то,
что
высказывалось
уже
тысячекратно,
и
притом
так,
сло вно
бы
ник огда
уст а
человеческие
этого
не
про изно с или.
Эта
ма гия
интуитивного
прозрения,
не
поддаваясь
выучке,
не
т ерпит
и
ник аких
наущений;
упорство
гения
в
отстаива­
нии
од наж ды
и
навсегда
им
ув иде н ного
— это
не
упрям­
ство,
а
глубокая
необходимость.
Поэтому
и
Фрейд
никогда
не
п ыта ется
уговорить
своего
читателя,
своего
слушателя
относительно
правильности
своих
взгл ядо в,
не
пытается
заговорить
его,
его
убедить.
Он
только
излагает
свои
взгляды.
Его
безусловная
чест­
ность
не
позволяет
ему
«подавать»
да же
сам ые
важные
для
не го
м ысли
в
поэтически-внушающей
форме
и,
таким
образом,
де ла ть,
при
помощи
примиряющих
оборотов,
не­
которые
же сткие
и
горькие
б люда
более
приемлемыми
для
чувст вител ь ны х
умов.
По
сравнению
с
головокружительною
прозою
Ни цше,
рассыпающеюся
самыми
отчаянными
фе йер­
верками
искусства
и
художества,
его
проза
ка жет ся
на
п ервый
вгляд
трезвой,
холодной
и
бесцветной.
Фрейдов­
ск ая
проза
не
агитирует,
нс
ве р бует
п ри вержен ц ев;
она
275


полностью
отказывается
от
в сякой
поэтической
подма­
левки,
от
всякого
музыкального
ритма
(к музыке,
как
он
сам
признается,
у
нег о
нет
никакой
внутренней
склон­
ности
— очевидно,
в
понимании
Платона,
обвиняющего
музыку
в
том,
что
она
вносит
расстройство
в
чистое
мы шле н и е). А Фрейд только и стремится к чистому мышле­
ни ю,
он
поступает
по
Ст ен да лю: «Pour être bon philosophe,
il faut être sec, clair, sans illusion». 1
Я сн ость
для
него,
как
во
вс ех
человеческих
отношениях,
так
и
в
области
сло весно г о
выражения, —
первое
и
последнее;
эт ой
макси­
м ал ьной
озаренности
и
отчетливости
он
под ч ин яет,
как
нечто
второстепенное,
все
художественные
достоинства;
единственно
в
результате
достигаемой
таким
путем
алмаз­
ной
твердости
очертаний,
его
проза
обретает
свою
несра­
вненную
vis plastica. 2
Полностью
безыскусственная,
строго
деловитая,
п одобн ая
римской,
ла тинс ко й,
эта
проза
не
затуманивает
поэтически
изображенного
предмета,
но
вы­
сказывает
его
резко
и
по
существу.
Она
не
пр иук р аши­
вает,
не
нагромождает,
не
примешивает
и
не
теснит
изобили­
ем;
она
до
крайности
скупа
на
образы
и
сра вне н ия.
Но
ес ли
уж
встречается
в
ней
сравнение,
то
оно
действует,
си лою
своей
убедительной
мощи,
как
выстрел.
Некоторые
образные
формулировки
Фрейда
имеют
в
се бе
нечто
от
прозрачной
четкости
резных
камней,
и
в
составе
его
безупречно-ясной
прозы
они
действуют
как
оправленные
в
тяжелый
хрусталь
камеи,
незабываемые
каждая
в
отдель­
ности.
Но
ни
на
минуту
не
покидает
Фр ейд
в
своих
философских
построениях
прямого
п ути;
отступления
в
обл аст и
я зыка
сто ль
же
ненавистны
ему,
как
обходы
в
обл ас ти
мышления,
и
в
составе
его
пространных
трудов
едва
ли
на йдетс я
положение,
которое
не
был о
бы
понятно,
в
его
прямом
и
е динств енно м
см ысле ,
даже
и
человеку
не­
образованному.
Его
выражения,
также
как
и
его
мыслиг
неизменно
ра с счит аны
на
прямо-таки
геометрическую
точ­
ность
определения;
и
поэтому
его
требованиям
ясности
мог
служить
лишь
язы к
на
взгляд
неприглядный,
но
в
д ей­
ствительности
в
выс шей
степени
светоозаренный.
1 «Чтобы быть хорошим философом,
н е обходи ма
сухость,
ясность,,
отсутствие
ил люз ий».
3 Пластическую силу .
2Î6


Всякий
ге ний
но сит
маску,
говорит
Ницше.
Фр ейд
из­
брал
для
себ я
самую
непро ница ему ю —мас ку
непримет­
ности.
Его
внеш няя
жиз нь,
за
трезвой,
п очти
филистер*
ско й
бу днично ст ью ,
скрывает
де мо ничес кий
подвиг
труда;
его
лицо,
з»
чертами
равновесия
и
спокойствия,
та ит
тво р ческ ий
гений.
Его
труд,
бо лее
революционный
и
см е­
лый,
чем.
какой-либо
другой,
ск ро мно
сту ше выва ется
во­
вне
в
качестве
натуралистически-точной
разработки
ака­
демического
мето д а.
И
язык
его
холодом
и
бесцветностью
прикр ыва ет
художественную
м ощь
четкого
обра^отворче-
ства.
Гений
трезвости,
он
любит
выявлять
ли шь
то
трез ­
вое,
что
в
нем
заключено,
а
не
гениальное.
Только
раз­
меренность
его
доступна
на
первых
по рах
взору,
и
ли шь
потом,
на
г лу бине
— его
чрезмерность.
Во
всех
случаях
Фрейд
— больше,
чем
он
дает
о
себе
понять,
и
все
*же
в
каждый
миг
своего
существования
один
и
тот
же.
Ибо
всякий
раз,
к огда
человеком
творчески
владеет
закон
высш ег о
единства,
он,
эт от
закон,
я вст венно
и
побе д но
проявляет
себя
во
всем
его
существе
—
в
язы ке,
в
тво р­
честве,
во
внешнем
облике
и
в
жизни.


и сход
«Особого влечения к карьере и деятельности врача я не
ч увс тв овал
в
молодости,
а
впрочем
—не
чувствовал
и
в
дал ь­
ней шем) ), откровенно признается в своем жизнеописании
Фрейд,
со
стол ь
характерной
для
него
беспощадностью
к
себе
самому.
Но
это
признание
сопровождается
сл еду ю­
щим
многозначительным
по яс нением: «(Скорее мною дви ­
гала
своего
рода
любознательность,
направленная,
однако,
больше
на
об ла сть
человеческих
отношений,
чем
на
объекты
п ри ро ды)).
Этой
его
гл убоч айш ей
склонности
не
соответ­
ствовала
никакая ,
собственно,
на учн ая
дисциплина,
ибо
в
учебном
плане
медицинского
факультета
Венского
уни­
ве рсите та
такого
н аучно го
курса
как
«Человеческие отно ­
шения)» не имеется.
И
так
как
юн ый
студент
должен
по­
думать
о
кус ке
хлеба
в
будущем,
то
ему
не
приходится
долго
предаваться
личной
сво ей
склонности,
а
нужно,
вместе
с
другими
медиками,
терпеливо
пройти
п уть
предуказан­
ных
двенадцати
семестров.
Уже
в
ка чест ве
студента
Фрейд
серь езн о
работает
над
самостоятельными
исследованиями;
но,
согласно
своему
собственному
откровенному
приз на ­
нию,
он
«довольно небрежно»
проделывает
кр уг
сво их
академических
трудов,
и
лишь
в
1881 году,
в
возрасте
двадцати
пяти
лет, «с некоторым опозданием»
уд остаи вается
звания
доктора
медицины.
Судьба
многих
и
многих:
эт ому
неуверенному
в
пр а­
вильности
избранного
пу ти
человеку
предчувствие
приуго­
товило
уже
приз ва ние
в
его
духе,
а
ему
пр их од ится
п ро­
менять
его
для
начала
на
отнюдь
нежеланную
для
н его
п ра кти ческую
специальность.
Ибо
с
первого
же
мгновения
ремесленный,
школьный,
врачебно-технический
элемент
медицинской
науки
мал о
при вле ка ет
это т
ск лон ный
к
уни ­
версальности
ум.
В
гл уб ине
души
приро жде нны й
психолог,
сам
того
по ка
еще
не
знающий,
он
инстинктивно
пытается
27«


наме т ить
себ е
теоретическое
поле
действия
по
кр ай ней
мере
в
соседстве
с
областью
психики.
Он,
та ким
обр азом ,
из бир ает
себ е
специальностью
психиатрию
и
занимается
анатомией
мозга,
ибо
п с ихол огия
с
установкою
на
индиви­
дуа л ьн ость,
эта
давно
уже
ст ав шая
для
нас
необходимостью
психическая
дисциплина,
в
то
время
не
преподается
и
не
практикуется
в
медицинских
аудиториях;
Фрейду
придется
изобрести
ее
для
нас.
Всякая
душевная
неуравновешенность
понимается
мех а нист ич ески- мысл яще ю
эпохою
исключи­
тельно
как
перерождение
нер во в,
как
бо ле зненно е
измене­
ние;
непоколебимо
царит
ложное
представление
о
то м,
что
путем
все
бо лее
и
более
точного
познания
со от вет ствен­
ных
органов
и
на
основе
опытов
с
животными
удастся
когда-нибудь
в
точности
ра ссчи тат ь
автоматику
«душевной
о бла ст и]) и регулировать всякое отклонение.
Поэтому
наука
<> душевных явлениях имеет своим поприщем психологи ­
че скую
лабораторию:
л юди
думают ,
что
и счер пы ва ющим
образом
знакомятся
с
этою
наукою,
е сли
при
помощи
скальпеля
и
ланцета,
ми кр оско па
и
чувствительного
элек­
трического
аппарат а
отмечают
с од роган ия
и
сокращения
нервов.
И
Фрейду,
таким
обр азом ,
приходится
на
пер вых
порах
прис ест ь
к
анатомическому
сто лу
и
при
помощи
все­
возможной
технической
аппаратуры
доискиваться
прич ин­
ности,
которая
в
дейст вит ел ьно ст и
никогда
не
проявляет
себя
в
г рубой
форме
чувственного
восприятия.
Несколько
лет
работает
он
в
лаборатории
у
зна м енит ых
анатомов
Брю кве
и
Мейнерта,
и
оба
мастера
своей
специальности
убеждаются
вскоре
во
вр ож де нном
даре
творческой
изобретательности,
пр исущ ем
молодому
ассистенту.
Оба
пы та ются
привлечь
его
как
постоянного
сотрудника
в
своей
области;
Мейнерт
пр едл аг ает
да же
молодому
врач у
быть
его
заместителем
по
читаемому
им
курсу
анатомии
мозга.
Но
какая-то
внутрен­
няя
настроенность,
полностью
бессознательно,
этому
про ­
тивится.
Мо жет
быть
уже
в
то
время
его
инстинкт
пред­
чувс твов ал,
как
решится
дело;
во
всяком
слу чае
он
откло­
ня ет
лест н ое
предложение.
Однак о,
проделанные
им
гисто­
логические
и
клинические
работы,
выполненные
с
акаде­
ми ческо ю
тщательностью,
оказываются
вполне
достаточ­
ны ми
для
того,
чтобы
предоставить
ему
доцентуру
по
ка федр е
нерв ны х
болезней
при
ве нс ком
университете.
До цент
по
неврологии
— для
двадцатидевятилетнего,
мо­
279


лодого,
не
имеющего
состояния
врача
это
завидное
в
Вене
по
тем
временам
и
притом
доходное
зв а ние.
Фрейду
сл е­
довало
теперь
из
года
в
год
пользовать,
без
у ста ли,
своих
пациентов
по
толково-изученному,
академически
предука­
занному
методу,
и
он
мог
ст ать
экстраординарным
профес­
сором
и
в
конце
концов
даже
гофратом.
Но
уже
в
то
вре мя
пр ояв ляет
себя
характерный
для
не го
инст инкт
са­
мосохранения,
который
на
протяжении
вс ей
жизни
ведет
его
все
дальше
и
все
глубже.
Ибо
эт от
молодой
до цент
че стно
признает
то,
что
боязливо
замалчивают
все
другие
неврологи
дру г
перед
другом
и
даже
перед
сам им
собою,
а
именно,
что
вся
техника
трактовки
нервно-психических
явлений,
в
той
форме,
в
как ой
она
преподается
в
то
время,
около
1885 года,
беспомощнейшим
образом
и
без
всякой
пол ьзы
для
др угих
за стр яла
в
тупике.
Но
как
практиковать
другую,
когда
никакая
другая
в
Ве не
не
преподается?
Все,
что
можно
было
заимствовать
та м,
около
1885 года (и
дол­
гое
время
с пу с тя), у профессоров,
молодой
до цент
постиг
до
последних
д ета лей
— тщательную
клиническую
рабо ту,
безукоризненно-точное
знан ие
анатомии,
а
к
том у
же
еще
и
гл а вне йшие
добродетели
в енско й
школы:
с т рогую
осно­
ва тел ьн ость
и
непреклонное
усердие.
Че му
же
учиться
по­
ми мо
этого
у
людей,
з наю щих
не
больше,
чем
он
сам?
Поэтому
известие,
что
в
течение
нескольких
лет
психиатрия
в
Париже
рассматривается
с
совершенно
ино й
точки
зр е­
н ия,
являетс я
для
него
могучим
и
непреодолимым
иск у­
ше ние м.
Он
узнает
с
изумлением
и
с
недоверием,
но
в
то
же
время
испытывая
соблазн,
что
Шарко,
по
началу
и
сам
сп еци а лист
по
анатомии
м озга,
производит
там
свое­
о бра зные
опыты
при
помощи
того
прошумевшего
и
пр е­
данного
проклятию
гипноза,
ко то рый
подвергся
в
Вене,
со.
времени
благополучного
изгнания
из
города
Франца
Антона
Месмера,
семикратной
опале.
Из да ли,
пользуясь
только
сообщениями
медицинских
журналов,
нельзя
полу­
чить
отчетливого
представления
об
опытах
Шарко,
это
сразу
понимает
Фрейд;
нужно
самому
их
у вид еть,
ч тобы
судить
о
ни х.
И
тотчас
же
молодой
ученый,
с
тем
таин­
ственн ым
вну т ре нним
предчувствием,
которое
всегда
у ка­
зывает
ум ам
правильное
напр ав ле ние,
ус тре мляетс я
в
Париж.
Его
патрон
Брюкке
поддерживает
ходатайство
молодого,
не
имеющего
с редст в
врача
о
командировочной
280


«стипендии.
Стипендия
ему
присуждается.
И
молодой
до­
цент
у езжа ет
в
1886 году в Париж,
чтобы
еще
раз
на­
чать
снова,
чтобы
поучиться,
пре жде
чем
учить.
Тут
он
сразу
же
попадает
в
другую
атмосферу.
Правда,
и
Шарко,
как
и
Брюкке,
ис хо дит
из
патологической
ана­
томии,
но
он
ее
преодолел.
В
своей
знаменитой
кни ге
«La foi qui guérit» 1 великий француз исследует,
в
отно­
ше нии
душевной
их
обусловленности,
те
чудеса
религиоз­
ного
исцеления,
которые
отрицались
дотоле
как
недосто­
верные
стол ь
мно го
о
се бе
мнящей
ме дицинс ко й
наукой,
и
у стан авл ива ет
в
эт их
явл ени ях
определенную
закономер­
нос ть.
Вместо
т ого
чтобы
отвергать
факты,
он
начал
толковать
их
и
столь
же
непосредственно
подошел
и
ко
всем
другим
чудесным
методам
врачевания,
в
том
чи сле
и
к
пользующемуся
сто ль
дурною
славою
месмеризму.
Впервые
встр ечае тся
Фрейд
с
учением,
которое
не
отма­
хи вается
презрительно,
по добн о
венской
школе,
от
ист ерии
как
от
симуляции,
но
д ок азы вает,
пользуясь
этой
интерес­
не йшею,
в
си лу
ее
выразительности,
болезнью,
что
вызы­
ваемые
ею
припадки
являются
с л ед ствием
вну т рен них
по­
трясений
и
должны
быт ь
поэтому
истолковываемы
в
их
пс ихиче ско й
обусловленности.
На
прим е ре
загипнотизиро­
ванных
пациентов
Шарко
пок аз ы вает
в
пе репо лненны х
пу бл икою
аудиториях,
что
всем
знакомые,
т ипич еские
со­
стоян ия
парализованности
м огут
посредством
в нуш ения
б ыть
вызваны
в
гип нот ич ес ком
сне
и
потом
устранены,
и
чт о,
следовательно,
это
рефлексы
не
грубо-физиологи­
ческ ие,
но
по дчине нны е
воле.
Ес ли
отдельные
элементы
учения
Шарко
не
всегда
являются
убедительными
для
мо­
лодого
венского
врача,
то
все
же
на
него
неотразимо
дей ­
ствует
тот
факт,
что
в
области
неврологии
в
Па риже
при­
знается
и
получает
оценку
не
только
чисто-физическая,
но
и
пси хи ческ ая
и
даж е
метафизическая
причинность;
он
чувствует
с
удовлетворением,
что
психология
сн ова
при­
близилась
з десь
к
старой
науке
о
душе,
и
этот
психиче­
ский
метод
влечет
его
больше,
чем
все
до
сих
пор
из уч ен­
ны е.
И
в
новом
кругу
Фрейду
выпадает
счас тье
— впрочем,
можно
ли
н азва ть
счастьем
то,
что
по
су щес тву
явля ется
ин­
стинктивным
взаимопониманием
высокоодаренных
умов?
—
1 «Вера,
которая
исцеля ет ».
281


счастье
вызва т ь
особый
интерес
к
себе
со
стороны
своего-
наставника.
Так
же,
как
Брюкке,
Ме йнерт
и
Нотнагель
в
Вене,
узнает
сразу
же
и
Шарко
в
Фрейде
творчески-мы-
сл ящую
натуру
и
в стуй ает
с
ним
в
личное
общение.
Он
поручает
ему
перевод
свцих
сочинений
на
немецкий
язык
и
нередко
отл ич ает
его
своим
доверием.
Когда
потом,
че­
рез
нес кол ько
ме сяце в,
Фрейд
возвращается
в
Вен у,
его
миро во сприят ие
изменилось». Правда,
он
чувствует
смутно,
что
и
пу ть
Шарко
не
вполне
его
путь,
что
и
это го
иссле­
дователя
занимает
слишком
^ного физический эксперимент
и
сл иш ком
ма ло
— то,
что
эт от
экспе рим ент
док азы в ает
в
области
психики.
Но
уже
в
течение
эт их
нем но гих
меся­
цев
созрели
в
мол од ом
ученом
новое
мужество
и
стремле­
ние
к
независимости.
Теперь
может
начаться
его
само­
сто ятель н ая
тво рч еск ая
работа.
Пер ед
те м,
правд а,
нужно
выполнить
еще
од ну
не бол ь­
шую
формальность.
Всякий
университетский
стипендиат
обязан,
вернувшись,
сделать
сообщение
о
научных
резуль­
татах
своей
заграничной
командировки.
Это
проделывает
и
Фрейд
в
Обществе
вра че й.
Он
рассказывает
о
новых
путях,
которыми
идет
Шарко,
и
описывает
ги пнот ич ес кие
о пыты
в
Salpêtrière.
Но
со
вр емен
Франца
Антона
Ме с­
м ера
сохранилось
еще
в
ме д ицинс ком*
цехе
города
Вены
яростное
недоверие
ко
всяким
методам,
связанным
с
вну­
шением.
Утверждение
Фр ейд а,
что
мож но
вызывать
искус­
ственно
симптомы
истерии,
вс тр еча ется
с
снисходительною
улыбкою,
а
его
сообщение
о
том ,
что
бывают
даже
слу ­
чаи
мужской
истерйи,
вызывают
явну ю
в есел ость
в
кругу
коллег.
Сперва
его
благожелательно
похлопывают
по
плечу, —
что
за
ч ушь
навязали
ему
та м,
в
Париже;
но
так
как
Фр ейд
не
уступает,
ему,
как
недостойному,
пре гра ­
ждают
за
его
отступничество
вхо д
в
святилище
лаб ор а­
тории
мо зга,
где,
слава
богу,
занимаются
еще
психологией
«строго научно». С того времени Фрейд остался
bête noire 1
в енско го
университета,
он
не
п ерест уп ал
уже
порога
Об­
щес тва
вра ч ей,
и
только
благодаря
личной
протекции
од­
ной
влия тельн ой
пациентки
(как сам он,
весело-настроен­
ный,
признается)
получает
он
через
много
лет
звание
экстраординарного
профессора.
Но
величественный
факуль-
Об раз ное
выр а же ни е : «существо ненавистное» .
‘282


тег
в
выс шей
степени
неохотно
всп ом ин ает
о
его
при ­
надлежности
к
академическому
составу.
В
де нь
его
с еми­
десятилетия
он
да же
предпо чит а ет
о пр едел енно
не
вспо ­
минать
об
это м
и
обходится
без
всякого
приветствия
и
пож ела ний
счастья.
Ор динар ным
про фес с ором
Фрейд
н икогд а
не
сд елал ся,
равно
как
го фра том
и
т айным
советником;
он
остался
тем,
кем
был
там
с
самого
начала:
экстраор­
динарны м
профессором
сред и
ординарных.
Своим
м ят ежом
против
механистического
п одхода
к
невро­
патологии,
выра жавш е го ся
в
применении
к
психически-
обусловленным
заболеваниям
исключительно
таки х
средств,
как
раздражение
кожи
или
назначение
лекарств,
Фрейд
исп ор тил
себ е
не
только
академическую
карьеру,
но
и
в ра­
чебн ую
практ ику.
Отныне
ему
приходится
итти
своим,
оди­
ноким
путем.
И
в
начале
эт ого
п ути
он
знает,
пожалуй,
только
одно,
чисто
отрицательное,— а
именно,
что
на
ре­
шающие
психологические
открытия
нельзя
рассчитывать
ни
в
лаборатории
Ьо зга,
ни
п утем
измерения
нервной
ре акц ии
особыми
апп арат ам и.
Только
при
помощи
со вер­
шенно
ин ого
и
с
ин ой
стороны
подходящего
метода
можно
приблизиться
к
таинственной
о бла сти
душевных
сплетений;
найт и
этот
метод
или ,
вернее,
изобрести
его
—
ста но ви тся
отныне
страстной
мечтою
и
страстным
трудом
его
после­
дующих
пятидесяти
ле т.
Некоторые
указания
относительно
правильного
п ути
дали
ему
Париж
и
Нанси.
Но,
также
как
в
искусстве,
и
в
о бла сти
нау ки
одной
мысли
никогда
не
бывает
достаточно
для
окончательного
оформления;
в
де ле
исследования
оплодотворение
совершается
путем
скреще­
ния
и деи
с
оп ыто м.
Еще
один,
самый
ничтожный
толчок,
и
твор чес кая
мо щь
разрешится
от
бремени.
Этот
толчок
по луч ает ся
—
столь
интенсивно
уже
напря­
жение! — в
рез ул ь тате
личного
дружеского
об щ ения
с
бо­
лее
ст ар шим
товарищем,
доктором
Иозе ф ом
Брейером,
с
кот ор ым
Фрейд
встречался
и
раньше,
в
лаборатории
Брюкке.
Брейер,
чрезвычайно
занятый
работою
дом ашний
врач,
весь ма
деят ел ьны й
и
в
научной
области,
без
опре­
деленной,
однако,
творческой
установки,
еще
ра ньше,
до
парижской
поездки
Фрейда,
сообщал
ему
об
од ном
случ ае
истерии
у
молодой
девушки,
при
котором
он
достиг
уда ч­
ного
результата
совершенно
особенным
образом.
У
это й
молодой
девушки
были
налицо
все
обычные,
зарегистри-
285


рованные
наукой
явлен ия
ист ерии,
этой
наиболее
выразитель­
ной
из
всех
нервных
болезней,
т.
е.
параличные
состояния,
извращения
пс ихики,
задержки
и
помрачение
сознания.
И
вот
Брейер
подметил,
что
молодая
девушка
чувствовала
облегчение
всякий
раз,
ко гда
имела
возможность
порасска­
зать
о
се бе
то
или
другое.
Врач,
человек
неглупый,
тер­
пеливо
слушал
все ,
что
говорит
больная,
так
как
убедился,
что
всякий
ра з,
ког да
она
излив ал а
св ою
фантазию,
насту­
п ало
временное
улучшение.
Но
ср еди
в сех
этих
отрывоч­
ных,
лишенных
внутренней
связи
признаний
Брейер
чу в­
с тво вал,
что
бол ьн ая
искусно
обх оди т
молчанием
наиболее
существенное,
решающее
в
деле
в оз никно ве ния
ее
истерии.
Он
заметил,
что
пациентка
знает
о
себе
ко е-ч то
такое,
чего
она
отнюдь
не
желает
знать
и
что
она,
по
эт ой
при­
ч ине,
в
себ е
п од авл яет.
Для
того
чтобы
оч ист ить
путь
к
пре дше ств у ющему
ее
переживанию,
Брейер
решает
под­
ве ргн уть
д еву шку
сист ем атич еско му
гипнозу.
Он
надеется,
что
вне
контроля
воли
будут
устранены
все
задержки,
препятствующие
конечному
установлению
име вшег о
мес то
факта
(спрашивается,
какое
слово,
вмес то
слова
«задержки»,
применили
бы
мы,
есл и
бы
психоанализ
его
не
изобрел).
И
в
самом
деле,
попыт ка
его
увенчивается
успехом;
в
ги­
пнотическом
состоянии,
когда
чув ство
стыд ли вос ти
как
бы
парализуется,
де ву шка
свободно
призна е тся
в
том ,
что
юна
столь
упорно
замал чив ала
до
сих
пор
перед
лицом
врача
и
что
скрывала,
пре жде
всего,
от
самой
себя,
а
именно,
что
у
по сте ли
больного
о тца
она
ис пыт ала
известного
ро да
ощущения
и
по том
их
подавила.
Эти
оттесненные
по
соображениям
благопристойности
чувства
нашл и
себ е
или
вернее
изобрели
для
себя,
в
качестве
о тв леч ения,
опреде­
ле нные
болезненные
симптомы.
Ибо
всякий
ра з,
когда
в
состоянии
гипноза
де в ушка
приз на е тся
в
этих
своих
ч у вствах,
сразу
же
исчезает
их
суррогат
— симптом^! исте­
р ии.
И
вот
Брейер
систематически
продолжает
ле чение
в
на ме ченно м
направлении.
И
поскольку
он
вносит
ясн ос ть
в
самосознание
бол ьно й,
истерические
я влен ия
ослабе­
вают, —
они
становятся
ненужными.
Спустя
нес кол ько
ме­
сяцев
пациентку
можно
отпустить
домой
как
излечившуюся
до
конца
и
совершенно
здоровую.
Об
э том
своеобразном
случае
Брейер
рассказывал
ка к-
то
своему
младшему
коллеге,
как
о
за сл уж ива ющем
особого
284


в нимания .
Его
удовлетворил
здесь,
прежде
в с е го', благопо­
лучный
возврат
не р в но-бол ьной
к
состоянию
здоровья.
Но
Фрейд,
со
свойственным
ему
инстинктом
гл убин ы,
сразу
же
ч увс твует,
за
открытым
Б рейеро м
терапевтиче­
ским
средством,
закон
значительно
более
офщий,
и
именно,
что
«психическая энергия допускает перераспределение»,
что
«подсознательное» (и этого слова тогда еще не суще­
ство вало )
по дч иняе тся
какой-то
определенной
динамике
переключения,
которая
преобразует
подавленные
и
не
на­
шедшие
с ебе
естестве нн ог о
исхода
чувства
(«неотреагйро-
в ан ные », как мы теперь говорим)
и
претворяет
их
в
др у­
гие,
особые
душевные
или
физические
переживания.
Кон­
статированный
Брейером
случай
освещает
данные
париж­
ского
опыта
как
бы
с
др угой
стороны;
и
друзья
сообща
берутся
за
работу,
чтобы
проследить
открывшееся
им
явле­
ние
на
большей
глубине.
Их
совместные
труды
«О психиче­
ском
механизме
явлений
истерии», от 1893года,
и
«Очерки
ист ер ии», от 1895 года,
представляют
собою
первый
опы т
изложения
этих
новых
иде й;
в
них
встречаемся
мы
с
п ер­
выми
проблесками
ново й
пс и хол огии.
Этими
с овме стн ыми
исследованиями
устанавливается
впервые,
что
ист ер ия
о бу слов лена
не
органическим
заболеванием,
как
предпола­
галось
до
сих
пор,
но
известного
ро да
расстройством
в
ре­
зультате
внутреннего,
не
осознанного
самим
бол ьны м
ко н­
фликта,
гнет
ко то рого
вызывает
в
конце
концов
эти
«сим­
пт омы», болезненные изменения.
По добн о
тому
как
лихо­
радка
возникает
благодаря
внутреннему
восп ален ию ,
во з­
никаю т,
в
с илу
скопления
чувств,
душевные
расстройства.
И
подобно
то му
как
спадает
в
те ле
жа р,
чуть
только
гной
найдет
с ебе
выход,
прекращаются
и
судорожные
явления
ис терии,
есл и
уд а ется
со зд ать
выход
подавленному
и
от­
тесненному
чув с тв у, «отвести энергию симптомообразую­
щего
аффекта,
уклонившегося
на
ложные
п ути
и
там
как
бы
защемленного,
в
пр ав ил ьном
напр ав ле нии,,
с
тем
чтобы
он
нашел
себ е
ис х од».
В
качестве
инст ру мент а
для
такого
рода
душевной
ра з-
гр узки
Брейер
и
Фрейд
применяли
с нача ла
ги пн оз.
Но
в
ту
эпоху,
доисторическую
эп оху
психоанализа,
гипноз
от нюдь
не
представляет
с обою
целебного
средства;
он
являе тся
лишь
вспомогательным
приспособлением.
Его
наз на чение
исключительно
в
том,
чтоб ы
помочь
разредить
285


судорогу
чувства;
он
явл яетс я
как
бы
наркозом
для
пред­
стоящей
о пера ции.
Лишь
после
тог о
как
отпали
заде р жки
контролирующего
сознания,
больной
свободно
высказы­
вае т
все
затаенное;
и
уж
благодаря
одной
только
его
испо­
вед и
гн ет,
обусловливающий
расстройство
психики,
ос ла­
бевает.
Со зда ется
в ыход
стесненному
чувству,
наступает
то
состояние
душевной
облегчённости,
которое
превозно­
силось
еще
в
греческой
трагедии
как
не сущ ее
с в ободу
и
блаженство;
потому-то
Брейер
и
Фр ейд
назвали
по
началу
свой
метод
а ка тар тическ и м», в смысле аристотелевского
катарзиса.
Благодаря
сознанию
и
самосознанию
становится
излишним
искусственный,
болезненно-ложный
акт,
исче­
з ает
симптом,
имевший
только
символический
смысл.
Вы­
говориться
означает,
таким
образом^
до
некоторой
степени
и
прочувствовать;
осознанность
не сет
с
со бою
освобождение.
Вплоть
до
этих
существенро-важных,
можно
сказать
решающих
предпосылок
Брейер
и
Фрейд
продв игал ись
впер ед
сообща.
В
дальнейшем
пу ти
их
расходятся.
Б ре йер,
врач
по
призванию,
обеспокоенный
опасными
мом ент ами
этого
спуска
в
низины,
снова
обращается
к
области
ме ди­
цин ы;
его,
по
существу,
занимают
возможности
изле­
чения
истерии,
устранение
симптомов.
Но
Фрейда,
который
только
теперь
открыл
в
себ е
пс и хол ога,
влекут
как
раз
таинственность
этого
акта
трансформации,
происходящий
в
душе
процесс.
Впе р вые
установленный
факт,
что
чу вс тва
поддаются
оттеснению
и
замене
их
сим пто ма ми,
подвигает
его
на
все
нов ые
и
новые
вопросы;
он
уга ды ва ет,
что
в
эт ой
одной
проблеме
заключена
вся
проблематика
душев­
ного
механизма.
Иб о,
е сли
чувства
поддаются
оттеснению,
то
кто
их
оттесняет?
И
прежде
всего,
куда
они
оттес­
няются?
По
каким
зак она м
происходит
пер еклю чение
сил
психических
на
физические,
и
где
именно
совершаются
эти
непрестанные
переустановки,
о
которых
человек
ни­
ч его
не
зна ет
и
которые
он,
с
другой
стороны,
сразу
же
осознает,
ес ли
его
принудить
к
та кому
осознанию?
Перед
ним
начинает
смутно
обрисовываться
незнакомая
область,
куда^не
отваживалась
вторгаться
до
сих
пор
нау ка;
новый
мир
открывается
ему
изд ал и,
в
неясных
очертаниях—мир
бессознательного.
И
отныне
страстное
устремление
всей
его
жизни
— «познать
д олю
бессознательного
в
индивиду­
альной
жизни
ду ши ». Спуск в низины начался.


МИР
Б ЕССОЗНАТЕЛ Ь НО ГО
Требуется
всег да
особое
напряжение,
чтобы
забыть
что-
нибудь
такое,
что
ты
знаешь,
чтобы
с
высшей
ст у пени
со зе рц ания
искусственно
заст ави ть
себя
спу с титьс я
до
дру­
гой,
более
примитивной;
так
же
трудно
нам
вернуть
се бя
назад
к
тем
представлениям,
которые
существовали
в
на­
учном
мире ,
около
1900 года,
относительно
понятия
«бес­
соз на тель н ое». То обстоятельство,
что
наша
психи ческ ая
деятельность
отнюдь
не
исч ер пы вае тся
сознательною
ра­
ботою
разума,
что
за
последнею
п ро являет
се бя
к ака я-то
другая
сила,
как
бы
в
теневой
области
нашего
существо­
вания
и
мышл ени я,
было,
са мо
собой
разумеется,
известно
и
дофрейдовской
психологии.
Но
су ть
в
том,
что
она
не
знала,
что
ей
делать
с
эт им
представлением;
ей
чужды
были
какие
бы
то
ни
было
попытки
пре тво рить
это
поня­
тие
в
науку
и
оп ыт.
Фил осо фия
. той
поры
охва ты вает
явления
психики,
ли шь
поскольку
они
проявляют
себя
в
пределах
сознания.
Но
ей
ка жет ся
бессмысленным—соп1-
г асНсП о
т
а<Цес!о1
— пытаться
сде ла ть
бессознательное
объе к том
сознания.
Чув ств о
только
тогда
становится
для
нее
чувство м,
когда
оно
отчетливо
ощутимо,
вол я
— толь­
ко
тогда,
когда
она
п ро являет
себя
в
действии,
а
до
тех
пор,
по ка
психические
явл ени я
не
проступают
на
поверх­
ность
сознательной
жизни,
психология
исключает
их
из
области
науки
как
невесомые.
Фрейд
в
сво ем
психоанализе
пользуется
техническим
термином
«бессознательное», но он придает ему значение
совершенно
иное,
чем
ш кол ьная
философия.
В
представле­
нии
Фрейда
сознательное
не
явля ется
исключительной
категорией
душевной
деятельности,
и,
в
соответствии
с
этим,
бессознательное
не
кажется
ему
категорией
совершенно
1 Противоречие в сопоставлении.
287


особой
или
даже
подчиненной;
наоборот,
он
решительно
подчеркивает,
что
все
душевные
процессы
представляют
собой
по
началу
бессознательные
акты;
те
из
них,
кото­
рые
осознаются,
не
являются
какою-либо
особой
или
под­
чиненной
разновидностью,
но
их
переход
в
со зна ние
есть
свойство,
привходящее
извне,
как
свет
по
отношению
к
какому-либо
предмету.
Сто л
остается
так им
же
стол ом ,
независимо
от
того,
стоит
ли
он
н ев идим ым,
в
темном
помещении,
или
его
делает
доступным
зр ению
включенная
электрическая
лампочка.
Св ет
всего
только
делает
ег о-
существование
чувственно-постигаемым,
но
не
обусловли­
вает
его
существования.
Несомненно,
в
это м
состоянии
по вы шенно й
доступности
восприятию
он
может
быт ь
из­
ме рен
точнее,
чем
впотьмах,
х отя
и
в
посл ед нем
случае
возможно
соз дать
некоторые
ограничивающие
представле­
ния
о
не м,
при
помощи
другого
метода,
п утем
ощупывания
и
осязания.
Но,
лог иче с ки,
невидимый
впотьмах
стол
столь
же
принадлежит
к
физическому
миру,
как
и
видимый,
и,
по
аналогии
с
эт им,
бессознательное
в
той
же
мере
входит
в
область
душевных
явлений,
как
и
сознательное.
В
с оот­
вет стви и
с
эт им , «бессознательное», по Фрейду,
вп ерв ые
не
равнозначаще
непостижимому,
и
в
этом
новом
пони­
ма нии
вводится
им
в
терминологию
наук и.
Но вое
в
науке
требование
Фрейда
— вооружиться
новым
вниманием,
при­
бе гнут ь
к
др угой
методологической
аппаратуре,
к
водолаз­
ному
колоколу
глубинной
психологии,
опуститься
ниже
глади
сознания
и
осветить
психические
процессы
не
толь­
ко
поверхностно
но
и
в
по сле дних
гл уби нах
—
сделало,
на ко нец,
из
ш кол ьной
психологии
подлинную
науку
о
душе
человеческой,
применимую
практически
и
даже
не сущ ую
исцеление.
В
эт ом
открытии
новой
об ла сти
для
исследований,
в
эт ой
полной
перестановке
душевных
сил
и
ра с шир ении
арены
их
деятельности
до
невероятных
размеров
и
за кл юча ется,
собственно,
гений
Фр ейд а.
Одним
приемом
об л асть
доступ­
ного
восприятию
в
сфе ре
психики
во
много
раз
у вели чи­
лась,
и
к
дву м
поверхностным
измерениям
прибавилось
и
третье
—по
глубине.
Благодаря
этому
одному,
незначи­
тельному
на
первый
взгляд
переключению
— ведь
са мые
реша ю щие
мысли
всегда
п ред ставл яют ся
в
дальнейшем
простыми
и
сами
собой
понятными
— меняются,
в
преде­
ла


лах
душевной
ди намики,
все
нормы,
И
в
ис то рии
кул ьтур ы,
в
будущем,
э тот
тв о рче ский
миг
пс ихол огии
буд ет
веро­
ятно
сопричислен
к
тем
великим
мировым
мг но вения м,
которые,
установкою
на
другой
уг ол
зрения,
из ме нили
все
мыслеощущения
эпохи,
как
то
б ыло
с
Кантом
и
Копер­
ни ком.
Ибо
уже
сейчас
академические
пр едс тавл ени я
на­
чала
нашего
в ека
о
человеческой
пс их ике
ка жу тся
нам
столь
же
неуклюжими,
ло жн ыми
и
ограниченными,
как
птолемеева
карта,
именующая
мир ом
жалкую
дол ю
г ео гра­
фической
вселенной.
В
точности
так
же,
как
и
на ив ные
картографы
той
по ры,
дофрейдовские
психологи
обозна­
чают
все
эти
необследованные
материки
попросту
словом
«terra incognita)), 1
бессознательное
для
них
— замена
понятий
«недоступное познанию», «непостижимое».
Они
чу вству ют
смутно:
где-то
должен
находиться
таинственный
резервуар,
куда
стекают,
чтобы
з аста ива ться
та м,
неисполь­
зованные
нами
воспоминания,
по ме ще ние,
где
без
всякого
то л­
ку
скопляется
все
забыт ое
и
нену жно е,
складочное
место,
от­
ку да
памят ь
вр емя
от
вр еме ни
переводит
тот
или
ино й
пре д­
мет
в
сознание.
Но
основоположением
дофрейдовской
науки
было
и
остается:
эт от
мир
бессознательного
сам
по
себ е
до
конца
пассивен,
полностью
недеятелен;
это
— отжитая,
отмершая
уже
жизнь,
прошлое,
с
которым
покончено;
все
это
не
име ет
н ика кой
силы,
никакого
влияния
на
наше
психическое
настоящее.
Такому
толкованию
Фрейд
противопоставляет
свое:
бес­
соз на тель н ое—эт о
отн юдь
не
отходы
душевной
жизни,
но
изна ча ль ная
душевная
субстанция,
и
только
крохотная
ее
дол я
всплывает
на
поверхность
сознания.
Од на ко,
главней­
шая,
нс
выступающая
на
свет
часть,
так
называемое
бес­
сознательное,
ни
в
кое м
случае
от
этого
не
мертва
и
не
лишена
динамичности.
На
самом
деле
она
влияет
на
наше
мышление
и
наше
чу вств о
столь
же
живо
и
акти вно;
она,
пожалуй,
явл яется
даже
наиболее
жизнедеятельной
частью
душевной
на шей
с убс тан ции.
Поэтому
тот,
кто
не
учиты­
вает
участия
во
вс ех
наших
решениях
бессознательной
волн,
смотрит
ошибочно,
ибо
упускает
из
вида
самый
сущ е­
ст ве нный
фактор
внутренней
нашей
напряженности;
сил а
удар а
ледяной
горы
не
угадывается
по
той
ее
части,
ко-
1 «Неведомая земля» .
Врачевание
и
псих ика
19.
289


торая
выдается
над
поверхностью
воды
(главнейший упор
скрыт
под
п ов е рх но ст ью ); так и тот грубо обманывается,
кто
полагает,
что
только
наши
ясные
нам
порывы
эне р-
гии
определяют
наши
ощу ще ния
и
по ст упки.
Наша
жиз нь,
во
вс ей
ее
полноте,
не
развивается
свободно
на
началах
разумности,
но
и сп ытывае т
непрестанное
давление
со
сто­
рон ы
бессознательного;
каждый
миг
новая
вол на
из
бездны
позабытого
якобы
прошлого
вторгается
в
живу ю
нашу
жизнь.
Вовсе
не
в
той
величественной
мер е,
как
полагаем
мы
ошибочно,
подчиняется
внешнее
наше
поведение
бодр­
ствующей
во ле
и
расчетам
рассудка;
молниеносные
наши
решения,
внезапные
подземные
толчки,
п отр ясаю щие
наш у
судьбу,
исходят
из
темных
туч
бессознательного,
из
глубин
инст инктивно й
наш ей
жизни.
Там,
внизу,
теснится
слепо
и
беспорядочно
то,
что
в
сф ере
сознания
разграничено
ясными
категориями
про стра нс тва
и
врем ени ;
там
бродят
яростно
ж ела ния
давно
загл о хшег о
д етства ,
кот о рые
мы
считаем
давно
похороненными,
и
время
от
времени
проры­
ваются,
жаждущие
и
алчущие,
в
на шу
жизнь;
страх
и
ужас,
давн о
забытые
сознанием,
вздымают
свои
вопли
ввысь,
по
проводам
наших
нервов;
с трас ти
и
в ож деле ния
не
только
нашего
личного
прошлого,
но
и
истлевших
поколений,
страсти
и
вожделения
на ших
варваров-предков
с пле таю тся
корнями
там,
в
глубине
нашего
существа.
Отту д а,
из
глу­
б ины
возникают
на иболе е
личные
наши
поступки,
из
обл а­
сти
таинственного
исходят
внезапные
озарения;
с ила
наша
определяется
иною,
высшею
силой.
Там,
в
глубине,
неве­
домо
от
нас,
жив ет
изначальное
наше
«я», которого наше
цивил изо ва нно е
«я»
не
знает
больше
или
не
желает
знать;
но
внезапно
оно
выпрямляется
во
вес ь
рос т
и
проры­
в ает
тонкую
оболочку
культуры;
и
тогда
его
инстинкты,
первобытные
и
неукротимые,
грозно
проникают
в
на шу
кровь,
ибо
извечная
во ля
бессознательного
— воспрянуть
к
свету,
претвориться
в
сознание
и
найти
выход
в
де й­
с тви е: «поскольку я существую,
мне
надлежит
бы ть
де я­
т ел ьны м ». Всякий миг,
к акое
бы
слово
мы
ни
про из но сили,
какой
бы
ни
совершали
поступок,
должны
мы
подавлять
ил и,
вернее,
оттеснять
наши
бессознательные
влечения;
нашему
этич ес ко му
или
культурному
ч увству
приходится
неустанно
противиться
в арв арс ким
вожделениям
инст инктов .
И
— величественная
картина,
впервые
вызванная
к
жизни
290


Ф рейд ом
— вся
н аша
душевная
жизнь
представляется
как
непр ест анна я
и
страстная,
никогда
не
приходящая
к
ко нцу
борьба
меж ду
сознательною
и
бессознательною
волей,
ме­
жду
ответственностью
за
наши
по сту пки
и
б ез отв етствен­
ностью
наших
инстинктов.
Но
и
с
вид у
бессознательное
име ет
во
все х
св оих
проявлениях,
даже
когда
они
нам
не­
понятны,
определенный
смысл;
сделать
эт от
смысл,
смысл
бе ссо з нат ельных
наш их
побуждений,
пос тижим ым
для
ин­
дивидуума
—
в
этом
в идит
Фр ейд
задачу
новой
и
насущно­
не обх одим ой
пс ихол огии .
Только
после
того
как
мы
осв е­
ти ли
глубинный
мир
человека,
можем
мы
суди ть
о
его
чувствах;
только
спустившись
к
глубинам
психики,
можем
мы
понять,
по
су ществу ,
причину
ее
расстройств
и
потря­
сений.
Психологу
и
психиатру
незачем
учи ть
человека
то му,
что
он
постигает
сознанием.
Ли шь
там ,
где
человеку
неведомо
бессознательное,
может
оказ ат ь
ему
действитель­
ную
помощь
в рач
по
душевным
болезням.
Но
как
проникнуть
ту да,
в
эти
сумеречные
об л асти?
Современная
наука
не
знает
пу ти.
Она
категорически
отрицает
возможность
по с тигну ть
явления
бессознательного
при
помощи
аппаратуры,
рассчитанной
на
точность
мех а­
нического
порядка.
И
только
в
свете
дн я,
только
в
об ла сти
сознательного
могла
производить
свои
наблюдения
старая
психология.
А
ми мо
всего
безмолвного
или
гов ор яще го
смутно
она
проходила
равнодушно,
не
глядя .
И
вот
Фрейд
ломает
это
воззрение,
как
прогнивший
кусок
дере ва ,
и
ш вы­
ря ет
его
от
себ я
прочь.
По
его
убеждению,
бессознатель­
ное
не
безмолвно.
Оно
говорит,
но,
правда,
при
помощи
иных
знаков
и
символов,
чем
язык
сознания.
Поэ т ому
тот ,
кто
с
поверхности
своего
«я»
хочет
спуститься
в
глу­
бины,
должен
изучить
сначала
язык
этого
нового
мира <-
П одобно
тому
как
египтологи
использовали
таблицу
Розет­
ты,
начинает
и
Фрейд
на нос ить
значок
за
значком,
на чи­
нае т
разрабатывать
для
се бя
словарь
п
грамматику
языка
бессознательного,
чтобы
уразуметь
те
голоса,
ко торы е
звучат
за
нашими
словами
и
за
наш им
сознанием
предо­
стерегающе
-или
зовуще
и
власти
кот о рых
мы
в
боль­
ши нс тве
слу чае в
подпадае м
более
рок ов ым
обр азом,
чем
велениям
сознательной
на шей
воли.
А
кто
уразумел
нов ый
яз ык,
уразумел
и
новый
смысл.
Таким
образом
новый
подход
Фрейда
к
глубинной
психологии
открывает
неведо­
19*
291


мый
до
т ого
мир;
т олько
благодаря
ему
науч н ая
психоло­
гия
из
си ст емы
простых,
теоретически-умозрительных
на­
блюдений
над
актами
сознания
становится
тем,
чем
она
всегда
должна
был а
быть,— наукою
о
душевных
явлениях.
Одно
из
полушарий
внутреннего
наше го
ми ра
не
пребы­
в ает
уж
бол ее
затененным
и
недоступным
для
науки.
И
в
той
мере,
как
обозначаются
первые
ко нту ры
бессозна­
тельного,
все
бо лее
непреложным
становится
п овое
по ни­
ма ние
чудесно
осмысленной
структуры
духовного
наш его
мира.


ТОЛКОВАНИЕ
СНОВ
Comment les hommes ont-ils si peu ré
fléchi jusqu’alors aux accidents du sommeil,
qui accusent en l’homme une double vie!
N'y aurait-i] pas une nouvelle science dans
ce phénomène?... il annonce au moins la
désunion fréquente de nos deux natures. J’ai
donc enfin un témoignage de la supériorité
qui distingue nos sens latents de nos sens
apparents.
Balzac, Louis Lambert, 1833 1
Бессознательное
—
глубочайшая
тайна
всякого
чело­
века;
психоанализ
став ит
се бе
задачею
помочь
ему
в
рас­
крыт ии
эт ой
та йны.
Но
как
раскрывается
тайна?
Тр ояк им
образ ом .
Мо жно
силою
исторгнуть
у
человека
то,
что
он
утаивает;
столетия
пыток
показали
наглядно,
каким
спо ­
собом
можно
разжать
п
упрямо-стиснутые
губы.
Дал ее,
мо жно
пу тем
различных
сопоставлений
уга дат ь
скры то е,
пользуясь
короткими
мгновениями,
ког да
сму тн ый
абри с
тайны
— подобно
спине
дельфина
над
не п рони цаем ой
гладыб
м оря —=^на_с с кунд у
всплывает
из
мгл ы.
И
можно,
наконец,
дожидаться
^^величайшим терпением
случая,
когда,
в
состоянии
ослабленной
настороженности,
выска­
за но
будет
то,
что
скрывалось.
Всеми
эт ими
тремя
техническими
приемами
пользуется
попеременно
психоанализ.
На
первых
порах
он
пыт алс я
на сил ьст ве нно
заставить
заговорить
бессознательное,
по-
1 Как это люди до сих пор так мало раздумывали о содержа ­
нии
наших
снов,
свидетельствующем
о
н ал ичии
дв ойн ой
жизни
в
человеке?
Ра зве
в
этом
яв л ении
не
заключена
целая
новая
наука?.,
оно
по
мен ьш ей
мер е
подтверждает
фак т
п осто янног о
разрыва
между
двумя
сторонами
на шей
при роды.
Я
в
конце
концов
вы нес
из
этого
уб ежден ие
в
преимущественной
мощи
скрытых
наших
чувств
над
я вн ыми.
Бал ьзак,
Л\н
Ламбер.
1833 «.
293


давляя
волю
гипно т ич е ским
внушением.
Психологам
давно
уже
было
известно,
что
чело век
знает
о
се бе
больше,
чем
он
сознательно
пр изна ет
перед
с амим
собою
и
дру г ими,
но
они
не
у мели
подо йти
к
этому
подсознательному.
Только
месмеризм
пока зал
впервые,
что
в
состоянии
искусственного
сна
из
человека
нере дко
можно
изв леч ь
больше,
чем
в
состоянии
бодрствования.
То т,
чья
воля
парализована,
кто
пребывает
в
трансе,
не
знает,
что
он
гов ор ит
в
присутствии
других;
он
полагает,
что
нахо­
дится
в
мировом
пространстве
наедине
с
самим
собою,
и
вы бал ты вает,
не
смущаясь,
сокровеннейшие
свои
желания
и
тайны.
Поэт ом у
гипноз
казался
по
началу
сам ым
мно­
гообещающим
методом;
но
вскоре
(по соображениям,
ко­
торые
за вели
бы
нас
слишком
далеко
в
детали
дела)
Фрейд
отказывается
от
насильственного
вторжения
в
бессозна­
те льное ,
как
от
способа
неэтического
и
малопродуктивно­
го;
под обн о
тому
как
судопроизводство,
на
более
гуманной
ступени,
добровольно
отказывается
от
пытки,
заменяя
ее
более
сложным
искусством
допроса
и
косвенных
улик,
так
и
психоанализ
вступает
в
эпоху
комбинирования
и
догадок
из
эпохи
насильственно-добытых
приз на ний.
Вся­
кая
дичь,
как
бы
ни
был а
она
проворна
и
легка
на
ходу,
о ста вляет
следы.
И
в
точности
так
же,
как
охотник
по
с амым
слабым
отпечаткам
ног
угадывает
поступь
и
породу
звер я,
как
археолог
по
осколку
в азы
устанавливает
при­
надле жно ст ь
к
той
или
ин ой
э похе
целого
города,
погре­
бе нног о
под
землею,
практикует,
в
этой
последующей
ста­
дии
развития,
и
психоанализ
свое
нскусство
тайного
ро­
зыска,
пользуясь
м а л ейш и ми '-указаниями,
при
по с редс тве
которых
бессознательное
про явл яет
себя
в
данный
момент
в
пр ед елах
сознательной
жпзни.
Уже
при
первых
своих
наблюдениях
в
направлении
этих
указаний
Фрейд
обна­
ру жил
по ра зител ьны е
следы,
а
именно
так
наз ы ваем ые
ошибочные
действия.
Под
ош ибо чным и
д ей ствиям и
(для
каждого
нового
понятия
Фрейд
неизменно
находит
особо
меткое
слово)
глубинная
психология
понимает
совокуп­
ность
всех
тех
своеобразных
явлений,
кот о рые
челове­
ческая
ре чь,
величайшая
и
старейшая
представительница
психологического
опыта,
давно
уже
объединила
в
о дну
целостную
группу
и
обозначила
одинаковым
начальным
слогом
«о»,
как- то :
б- гов ор ит ься,
о -писа т ься,
о-сту-
294


п ить ся,
о-слышаться.
Пустяк,
без
сомнения:
чел овек
ого ­
в ар ива ется,
произносит
о дно
сл ово
вместо
другого,
пр и­
нимает
од ин
пр едме т
за
другой,
описывается,
пишет,
вм есто
одного,
другое
слово,—
с
каждым
случается
т акая
ошибка
десять
раз
на
дню.
Но
откуда
берутся
эти
опе­
чатки
в
книге
жизн и?
В
чем
причина
тог о,
что
м ат ерия
противится
нашей
воле?
Ни
в
ч ем—сл уч ай
или
усталость,
отвечала
стар ая
пс ихол огия ,
поскольку
она
вообще
удо­
ст аивал а
своим
вниманием
сто ль
незначительные
изъяны
повседневной
жизни.
Отсутствие
всякой
мысли ,
рассеян­
ность,
невнимательность.
Но
Фре йд
бер ется
за
дело
вплот­
ну ю:
что
значит
отсутствие
мысли,
как
не
то,
что
наши
мысли
не
там ,
где
надлежало
бы
им,
в
согласии
с
наш ей
волей,
быть?
И
если ,
в
результате,
не
осуществляется
д ик­
туемое
волею
намерение,
то
откуда
выскакивает
другое,
вол ей
не
продиктованное?
Почему
вм есто
того
слова,
ко­
то рое
мы
хотим
произнести,
мы
произносим
другое?
Так
как
при
ошиб очн ых
действиях
вместо
дейс твия
преднаме­
ренного
совершается
другое,
то
кто-то
должен
был
вме­
шаться
и
это
дейс тв ие
воспроизвести.
Кто-то
такой
должен
быть,
кто
добывает
это
непра вил ьно е
сло во
вместо
пра­
вильно го ,
кто
прячет
предмет,
который
мы
ищем,
кто
кивЗрМО
подсовывает
вместо
сознательно
разыскиваемого
другой
предмет.
И
вот
Фре йд
приходит
к
убеждению
(и
эта
иде я
становится
первенствующей
в
его
ме то д ике), что
на
всем
пространстве
пс их ики
нет
ничего
бессмысленного,
случайного.
Для
него
всякий
душевный
пр оц есс
име ет
определенный
смысл,
всякий
поступок—своего
вдохнови­
теля;
п
так
как
в
эти х
ошибочных
действиях
сознатель­
ная
сфера
человека
не
участвует,
но
оттесняется,
то
что
же
такое
эта
оттесняющая
сила,
как
не
бессознательное,
столь
долго
и
без ус пешн о
разыскиваемое?
Таким
обр азом
ошибочное
де йств ие
означает
для
Фре йда
не
отсутствие
мысли,
но
проникновение
во
вне
некоей
оттесненной
мысли.
Что-то
так ое
высказывает
себя
в
о-г овор к е,
в
о-писке,
чему
не
давала
выхода
в
ре чь
наша
с озна­
тельная
во ля.
И
это
что-то
гово ри т
неведомым
и
подле­
жащ им
еще
изучению
языком
бессознательного.
Этим
сам ым
объяснено
нечт о
основное:
в о-пе р вых,
в
кажд ом
ошибочном
действии,
во
всем
якобы
непра­
в ильно
проделанном,
выражается
какое-то
тайное
намере­
295


ние.
И
во-вторых:
в
области
сознательной
во ли
должно
было
быть
налицо
сопротивление
этому
проявлению
бе с­
сознательного.
Когда,
например
(я беру примеры самого
Ф р ей да ), профессор говорит на конгрессе о работе своего
т ов ар ища: «Мы не в состоянии дать достаточно низкой
оценки
этому
от кры тию», то сознательным его намерением
было,
прав да,
сказать
«высокой», но в глубине своей
души
он
ду мал
«низкой». Это ошибочное действие выдает
его
ис тинну ю
установку,
оно,
к
его
собственному
ужасу,
выб алт ывае т
его
тайну,
состоящую
в
том,
что
он
охотнее
недооценил
бы
работу
своего
товарища,
чем
переоценил
ее.
Или
е сли
нека я
искушенная
в
туризме
дама
жалуется
во
врем я
экс ку рси и,
что
у
ней
нам окл и
от
жа ры
блу за
и
рубашка,
и
пото м
п ро до л ж ает: «Если бы только скорее
добраться
до
панталон
и
сбросить
все!»—то
кто
же
не
по ймет
того,
что
по
началу
она
хотела
выск аз атьс я
п ол­
нее
и
сообщить
наивно,
что
у
нее
намокли
блуза,
рубаш­
ка
и
панталоны. 1
Понятие
«панталоны»
б ыло
близко
к
тому ,
чтобы
соскочить
с
языка,
но
в
последний
момен т
явл яется
сознание
непристойности
положения;
это
созна­
ние
преграждает
путь
слову
и
оттесняет
ег о;
но
подавлен­
ное
намерение
не
до
конца
вытеснено,
и
вот
роковое
слово
выскакивает,
пользуясь
мигом
растерянности,
в
сле­
дую щей
фразе,
в
кач ес тве
«ошибочного действия». При
обмолвке
выск азы ва ют
то,
че го
собственно
не
хотели
сказать,
но
что
думали
в
действительности.
Забывают
то,
что
в
глубине
души
хотели
забыть.
Теряют
то,
что
хотели
потерять.
Ошибочное
действие
почти
вс егда
означает
пр и­
знание
и
улику
про тив
са мого
се бя.
Это
психологическое
открытие
Фрейда,
незначитель­
ное
по
сравнению
с
основными
его
т в орч ескими
мыслями,
встретило,
в
ряду
его
наблюдений,
наиболее
единодушное
признание
со
стороны,
как
са мое
забавное
и
безобидное;
в
пределах
же
его
сис темы
ему
принадлежит
только
про­
межуточная
роль.
Ибо
так ие
ошибочные
действия
имеют
место
сра в ните льно
редко,
они
явл яются
лишь
мельчай­
шими
осколками
бессознательного,
слишком
малочислен­
ными
и
слишком,
рассеянными
во
времени,
чтобы
можно
было
составить
из
них
мозаику
целого.
Но
Фрейд,
с
при-
1 Неподдающаяся переводу обмолвка:
в
подлиннике
«nach Hose»
вместо
«nach Hause» Hose — п ант ал он ы, nach Hause— д ом ой.
296


сущей
ему
жаждой
наблюдательности,
нащупывает,
конеч­
но,
исходя
отсюда,
всю
нашу
душевную
жизнь
по
ее
по­
верхности:
нет
ли
на лицо
и
других
столь
же
«бессмыс ­
лен н ых»
явл ен ий
и
нельзя
ли
их
растолковать
в
том
же
смысле.
Ему
не
прих о дит ся
долго
ис кат ь,
что бы
стол­
кнуться
с
наиболее
постоянным
явле ни ем
душевной
на­
шей
жизни,
которое
точ но
также
слы вет
бессмысленным
н
считается
даже
типичной
бессмыслицей.
Да же
в
ра зго­
ворном
языке
со н,
этот
повседневный
наш
гость,
харак­
тери з уется
как
назойливый
пришелец
и
фантастический
бродяга
по
логически-безупречным
путям
нашей
мозговой
си сте мы: «сновидения —пе на ». В глазах людей это
—н ичт о,
расцвеченная
как
мы ль ный
пузырь
пустота
без
це ли
и
без
смысла,
мираж
в
крови;
их
содержание
ничего
не
«означает» .
Человеку
нечего
делать
со
своими
снами^
он
не
по ви нен
в
этой
своенравной,
колдовской
игре
своей
фантазии,
— так
аргументирует
старая
психология
и
отка­
зывается
от
всякого
осмысленного
их.
толкования;
пус­
каться
в
серьезные
разговоры
с
эт ими
лживыми
и
бе стол ­
ков ыми
со з дания ми
не
представляет
для
науки
никакого
см ыс ла,
никакой
ценности.
Но
кто
же
говорит,
показывает,
живописует,
действует
и
создает
образы
в
наших
сновидениях?
Уже
пре жня я
Эпоха
подозревала,
что
з десь
говорит,
действует
и
про­
являе т
св ою
во лю
не
на ше
бодрствующее
«я», а кто- то
другой.
Уже
древность
поясняла
относительно
сновиде­
ний*
что
они
нам
«даны», вложены в нас какой -т о
выс­
шей
силою.
Здесь
проявляет
себя
какая-то
сверхземная
или
—
е сли
отважиться
на
это
слово—какая-то
сверхлич­
ная
воля.
А
для
всякой
внечеловеческой
воли
дре вни й
мир
мифов
знал
только
о дно
толкование:
боги!
— ибо
кто
же
кроме
них
обл адал
д аром
превращения
и
высшею
силою?
Это
были
они ,
обычно
нез римые ;
в
символических
снови­
дениях
приближались
они
к
лю дям,
нашептывали
им
вести,
наполняли
их
ужасом
или
надеждою
и
рисовали
на
че р­
ной
завесе
сна
кра со чные
св ои
картины,
предостерегая
и
заклиная.
Уверенные,
что
вн емл ют
в
э тих
ночных
откровениях
священным,
более
того,
божеским
голосам,
все
первобытные
народы
с
величайшим
жаром
пыта ли сь
уразуметь
человеческим
своим
ум ом
божественный
яз ык
«сновидения», чтобы постигнуть в нем волю божества.
297


Так
на
за ре
человечества,
в
кач ест ве
одной
из
самых
ранних
нау к,
возникло
то лко в ание
сно в;
перед
каждой
битвой,
перед
кажды м
решающим
событием,
по
проше­
стви и
ночи,
исполненной
сновидений,
жрецы
и
прорица­
тели
вникают
в
сны
и
толкуют
их
содержание
как
символ
грядущего
бла га
или
угрожающего
зл а.
Ибо
д ревне е
искусство
толкования
снов,
в
противоположность
психо­
анализу,
раскрывающему
с
их
помощью
человеческое
прошлое,
полагает,
что
в
эт их
фантасмагориях
б ессм ерт­
ные
возвещают
смерт ным
их
будущее.
И
вот
тысячеле­
тиями
царит
в
храмах
фараонов,
в
акрополях
Гре ци и,
в
святилищах
Рима
и
под
п алящ им
небом
Палестины
эта
мисти ческ ая
наука.
Для
сот ен
и
тысяч
поколений
снови­
дение
было
наиболее
достоверным
толкованием
судьбы.
Новая
эмпириче ска я
наука,
сам о
собой
разумеется,
рез ко
порывает
с
этим
воззрением,
как
с
суеверным
и
до
край­
ности
наивным.
Так
как
она
не
признает
ник аких
богов
и
ед ва
ли
признает
бо жество ,
то
не
видит
в
сна х
ни
у ка­
зания
свыше,
ни
какого-либо
смысла
вообще.
Для
нее
сны—это
хаос,
по
неимению
смысла
не
име ющи й
ник акой
цены,
голый
физиологический
ак т,
лишенное
тональности,
дисгармоническое
последействие
нервных
возбуж де н ий,
красочный
мираж
переполненного
кровью
мозга,
послед­
ний,
не
имею щий
значения
отголосок
непереваренных
за
день
впечатлений,
который
уносится
мутной
волною
сн а.
В
та ком
беспорядочном
нагромождении
о бр азов
н ет,
ра зу­
меется,
никакого
логического
или
психического
см ыс ла.
Поэтому
наук а
не
усматривает
в
чередовании
сно в иден ий
ни
достоверности,
ни
це ли,
от рица я
како е
бы
то
ни
было
их
значение
или
закономерность;
психология
того
вре­
мени
не
дел ает
даже
попыток
осм ыс лить
бессмыслен­
ное ,
истолковать
неподдающееся
толкованию.
Толь ко
с
появлением
Фрейда
—по
про ше ств ии
двух-
трех
ты сяч еле тий
—
сновидение
получает
о пять
объектив­
ную
ценность,
как
некий
указующий
на
судьбу
человека
акт.
Там,
где
др угие
видели
только
хаос,
беспорядочное
движение,
глубинная
психология
вно вь
постигает
за кон о­
мерное
действие
сил;
то,
что
казалось
ее
предшественни­
кам
запутанным
лабиринтом
без
выхода
и
без
смы сл а,
представляется
ей
via regia,1 большой
дорогой,
связы-
1 „Царская дорога*.
298


вающей
подсознательную
жиз нь
с
сознательной.
Сновиде­
ние
яв ляет ся
по среднико м
ме жду
миром
на ших
потайных
чувств
и
миром
чу вств,
подчиненных
нашему
сознанию;
благодаря
ему
мы
можем
знать
многое
такое,
что
в
со­
стоянии
бодрствования
соглашаемся
зна ть
неохотно.
Ни
один
сон,
ут в ержда ет
Фрейд,
не
я вля ется
до
конца
бес­
смысленным,
каж до му
мз
них,
как
полноценному
ду шев­
ному
акту,
присущ
определенный
смысл.
В
каждом
п ро­
являет
себ я
не
вы сшая
правда,
не
божественная,
не
вн е-
человеческая
воля,
но
зачастую
са мая
затаенная,
самая
гл убок ая
воля
человека.
Пра вд а,
этот
в ес тник
не
говорит
языком
обыкновенной
на шей
ре чи,
языком
поверхност­
ным,—он
гов ори т
языком
глубины,
языком
б есс озн а тель­
но го.
Поэт о му
мы
не
ср азу
постигаем
его
смысл
и
ега
назначение;
мы
должны
сперва
научиться
истолковывать
Эт от
язык.
Новая,
подлежащая
еще
раз р абот ке
н аука
должна
нау ч ить
нас
за кре пля ть,
постигать,
переводить
на
по нятны й
нам
язык
то,
что
с
кинематографической
бы­
стротою
мелькает
на
черной
завесе
с на.
Ибо
п одоб но
в сем
первобытным
язык ам
человечества,
подобно
языку
егип­
тян ,
халдеян
и
мексиканцев,
я зык
сновидений
пол ьзу ет ся
исключительно
образами,
и
вся кий
раз
мы
стои м
перед
задачей
претворить
его
сим вол ы
в
понятия.
Эту
задачу
—
преобразовать
яз ык
с но виде ний
в
язык
мысли
— берет
на
себя
Фрейд,
име я
в
вид у
н ечто
новое
и
характерное
для
его
метода.
Ес ли
старая,
пророческая
сис те ма
толкования
снов
пыталась
поз на ть
буд уще е
человека,
то
вновь
воз­
никш ая
психологическая
система
прежде
всего
хочет
вскрыть
его
психобиологическое
прошлое,
а
с
ним
вместе
и
подл и нное
его
настоящее.
Ибо
только
по
видимости
наше
выступающее
в
сновидениях
«я»
идентично
нашему
«я»
бодрствующему.
Так
как
времени
во
сне
не
с уще­
ствует
(не случайно мы говорим « с
быстротою
сновиде­
ния»), то во
сне
мы
п ре дставл яем
совокупность
всего,,
чем
б ыли
когда-либо
и
что
мы
теперь;
на ше
«я»
одно­
временно
и
младенец,
и
отрок,
человек
вчерашнею
дня
и
чело век
сегодняшний,
суммарное
«я»,
ит ог
не
только
те­
кущей,
но
и
прожитой
жизни,
между
тем
как
на
яву
мы
воспринимаем
единственно
наше
мгновенное
«я». Всякая
жиз нь
двойственна.
В
глубине,
в
бессознательном,
мы
являем
собою
совокупность
наш ей
личности,
был ое
и
на­
299


стоящее,
первобытного
чело век а
и
человека
культурного
в
их
нагромождении
чу вс тв,
архаические
ос татки
некоего
пространного,
с
природой
связанного
«я»,
а
ввер х у,
в
ясн ом,
реж ущ ем
свете
дня
—
только
сознательное,
прехо­
дящее
«я». И эта
универсальная,
но
смутная
жиз нь
со­
общается
с
на шим
преходящим
существованием
почти
ис клю ч ите льно
ночью,
при
посредстве
таинственного
гон­
ца
во
тьме
— сновидения;
самое
существенное,
что
мы
в
с ебе
постигаем,
узнаем
мы
от
нег о.
Потому-то
подслу­
шат ь
е го,
понять
его
назначение
и
значит
ознакомиться
с
самым
существом
своей
сущности.
Только
то т,
кто
знает
сп ою
во лю
не
только
в
пределах
сознания,
но
и
в
глуби
с воих
сновидений,
догадывается,
поистине,
о
том
итоге
пережитой
и
преходящей
жизни,
который
мы
именуем
нашей
личностью.
Но
как
опустить
грузило
в
стол ь
непроницаемые
и
безмерные
глубины?
Как
познать
отчетливо
то,
что
ни­
когда
ясно
не
сказывается,
что
мелькает
тол ько
смутны­
ми
личинами
в
затененных
переходах
нашего
сна,
что
ве­
щает
только,
в место
тог о
чтобы
говорить?
Найти
для
.этого ключ,
найти
расколдовывающий
ши фр,
который
бы
выразил
непонятный
яз ык
сновидений
языком
яви, — это
требует
св оего
род а
магии,
какой-то
провидческой
инту­
иции.
Но
Фрейд
в
своей
психологической
мастерской
обладает
отмычкою,
которая
рас к рыва ет
все
двери,
он
пользуется
почти
безошибочной
механикой;
во
всех
слу­
чаях,
ко гда
он
хочет
достигнуть
самых
сложных
резуль­
татов,
он
исходит
из
самого
примитивного.
Неизменно
ставит
он
изначальную
фор му
в
один
уровень
с
ко­
нечной;
всегда
и
повсюду
нащупывает
он
корни,
чтобы
ознакомиться
с
цветком.
Поэ т ому
Фрейд
в
своей
психоло­
гии
сна
нач и нает
не
с
высококультурного,
сознательного
человека,
а
с
ребенка.
Ибо
в
детском
сознании,
в
преде­
лах
наличных
представлений,
ма ло
имеется
смежных,
со­
прикасающихся
понятий,
кру г
мышле ни я
ограничен,
ассо­
циации
слабы,
и
потому
материал
сновидений
доступен
обозрению,
В
отношении
детских
снов
достаточно
ми ни­
мальной
д озы
искусства
толкования,
чтобы
сквозь
тонкую
оболочку
мышления
проникнуть
в
область
затаенных
чу в­
ст венных
восприятий.
Ре бено к
прошел
мимо
кондитерской,
родители
не
согласились
купить
ему
что-либо,
и
вот
300


ребенок
в идит
во
сне
шоколад.
Полностью
неотстоявши-
мися,
полностью
неокрашенными
претворяются
в
детском
мозгу
вожделение
в
обр аз,
желание—в
сновидение.
Нет
еще
налицо
каких
бы
то
ни
бы ло
душевных,
моральных,
сексуальных,
интеллектуальных
задержек,
какой-либо
п ре­
ду смо трит ельно ст и
или
оглядки.
С
той
же
непосредствен­
ностью,
с
к акою
реб ен ок
демонстрирует
себ я,
с вое
голое
и
чуждое
стыдливости
тело
вс як ому
постороннему,
раскры­
вает
он
и
во
сне
сво и
подлинные
же ла ния.
Эт ам
сам ым
проделана
уже
некоторая
подготовитель­
ная
работа
в
цел ях
будущего
толкования.
Оказывается,
что
за
си мвол иче ск ими
образами
сна
скр ыв ают ся
по
боль­
шей
части
неисполнившиеся,
подавленные
желания,
кото­
рые
не
могли
осуществиться
днем
и
вот
устремляются
теперь
обр ат но
в
жиз нь
путями
сновидения.
То,
что
по
каким-либо
причинам
не
могло
воплотиться
днем
в
слово
или
в
действие,
выявл яет
себя
там
в
красочных
фанта­
зиях,
при
по ср едств е
обра з ов
и
очертаний;
в
ускользающем
от
контроля
потоке
сна
все
во жде ления
и
устремления
нашего
внутреннего
«я»
могут
свободно
и
во
всей
на­
гот е
вест и
беспорядочную
свою
игру.
С
виду
как
будто
без
всяких
задержек
— вско ре
Фр ейд
испр ав ит
эту
ошибку
—
изживается
там
все
то,
что
не
могло
воплотиться
в
ре­
альной
жизни,
самые
темные
желания,
опаснейшие
и
запретнейшие
помыслы;
в
этой
свободной
от
посторон­
н его
контроля
области
душа,
изо
дня
в
день
стесняемая
преградами,
может,
наконец,
освободиться
от
брем ен и
всех
св оих
сексуальных
и
агрессивных
в ож деле ний;
во
сне
мужчина
может
обнять
и
силою
овладеть
женщиной,
которая
на
яву
ему
противится,
нищий
может
разбогатеть,
урод
—
обзавестись
красивою
внешностью,
старик
— по­
молодеть,
отчаявшийся
в
жизни
— стать
счастл ивы м ,
все­
ми
забытый
— снискать
славу,
слабый
— обрести
силу.
Только
зде сь
чело век
может
убить
своего
вра га,
порабо­
тит ь
своего
нач ал ьника ,
экстатически
изжить,
наконец,
в
обладании
божественной
свободой,
сво и
затаенней-
шие
чувственные
в ож дел ения.
Всякое
сновидение
оз­
начает,
таким
образом,
не
что
иное,
как
изо
дня
в
день
подавляемое
человеком
и
да же
от
самого
себ я
скры­
ваемое
желание;
так,
повидимому,
гласит
первичная
формула.
зоь


Это
нервов
в
ря ду
др угих
положение
Фрейда
не
про­
извело
сколько-нибудь
определенного
впечатления
на
ши­
рокую
общественность,
тая
как
формула
«сновидение —
зто
как
бы
неизжитое
ж ел ание»
стол ь
доступна
в
обра­
щении
и
удоб на,
что
ею
можно
играть
как
стеклянным
шариком.
И
действительно,
в
некоторых
кругах
полагают,
что
с ерь езно
занимаются
анализом
сновидений,
развле­
каясь
забавною
салонною
игрой,
выражающеюся
в
тол­
ко в ании
то го
или
иного
сна
с
точки
зрения
символики
желаний
или
даже
сексуальной
символики.
В
дейст вите ль­
ности
никто
более
благоговейно,
чем
им енно
Фрейд,
не
взирал
на
многосложность
той
ткани,
из
которой
сотканы
сновидения,
и
на
высоко-художественную
мис ти ку
ее
хитросплетений;
никт о
не
подчеркивал
этого
вновь
и
вновь
так,
как
Фре йд.
При
его
недоверчивом
отношении
к
сли шк ом
быстрым
выводам
не
потребовалось
много
вре­
м ени,
чтобы
заметить,
что
вся
эта
доступность
и
бы­
строта
восприятия
отн ося тся
только
к
детским
снам,
ибо
у
взрослых
фантазия
образотворчества
пользуется
уже
необъятным
символическим
материалом
ас со циа ций
и
во с­
по м ина ний.
И
тот
образный
словарь,
который
в
детском
моз гу
насчитывает
каких-нибудь
двести
— триста
обо­
собленных
предста в лений,
сплетает
здесь,
с
непостижи­
мым
проворством
и
быстротою,
миллионы
и
может
быть
м илл иарды
пережитых
мгновений
в
непомерно
запутан­
ную
ткань.
Миновали
в
сновидениях
взрослого
бессозна­
тельное
бесстыдство
и
неприкрыт о ст ь
де тско й
души,
сво ­
бодно
выявлявшей
свои
желания,
миновала
болтливая
не­
принужденность
прежней
по ры
ночных
в иде ний;
сон
взро слог о
не
только
дифференцированнее,
но
и
тоньше,
затаеннее,
неискр енне е,
лицемернее,
чем
сон
ребенка;
он
ч угал
уже
наполовину
моральным.
Да же
в
этом
призрач­
ном,
личном
своем
мире
изначально-сущий
в
челов ек е
Адам
утратил
рай
непосредственности,
он
различает
добро
и
зло
да же
в
глубоком
сн е.
Доступ
к
социальному,
к
эти­
ческому
сознанию
даже
во
сне
не
до
конца
пр ег ра жден,
и
в
то
время
как
гл аза
сомкнуты
и
затуманены
все
чув­
ства,
душа
человеческая
ис пы тыв ает
стра х:
как
бы
не
застигла
ее,
с
ее
непристойными
желаниями,
с
преступ­
ными
ее
намерениями,
ее
укротительница,
совесть,
«сверх -я », как именует ее Фрейд.
Не
свободными
пут ями ,
- 302


о ткр ыто
и
без
утайки,
шлет
сновидение
сво ю
весть
ввысь ,
из
области
бессознательного,
но
проводит
ее
контрабанд­
ным
путем,
потайными
дорогами,
в
самой
затейливой
маскировке.
Поэтому
Фрейд
настоятельно
предостерегает
против
того ,
чтобы
рассматривать
структуру
сна
как
его
истинное
содержание.
В
сновидении
взрослого
ч увс тво
хочет
вы ска за ться,
но
не
решается
высказаться
сво­
бод но.
Оно
высказывается,
из
страха
перед
«цензором»,
намеренно-извращенно
и
чрезвычайно
тонко,
оно
неизменно
выдвигает
на
первый
пла н
бессмыслицу,
чтобы
не
да ть
возможности
разгадать
подлинный
смысл;
как
и
всякий
сочинитель,
с нов иде ние
создает
вымышленную
правду,
иначе
говоря,
оно
признается
«sub rosa», оно раскрывает
тайное
переживание
только
в
символах.
Следует,
поэтому,
тщательно
разграничивать
две
кат е го рии:
то,
что
«вы­
мышлено»
во
сне
ради
утайки,
так
на зы ва емую
«продук ­
цию
сн а », и те подлинные элементы переживаний,
кото­
рые
скр ыв аются
за
этой
красочной
завесою
—
«содержание
сна».
Задачею
психоанализа
является,
таким
образом,
разобраться
в
зап ут ан ной
с ети
иска ж ений
и
высвобо­
дить
из
загад очн ог о
романа
—
всякое
сн ов иде ние
вед ь
«вымысел и правда»
— правду,
действительное
признание,
и
вместе
с
ним
ключ
к
разгадке.
Не
то,
что
гов ор ит
сон,
а
то,
что
он
собственно
хотел
сказать,
вводит
нас
в
об­
ласть
бессознательных
душевных
пере жив а ний.
Только
зд есь
обретаем
мы
глубину,
к
которой
стремится
гл уби н­
ная
пс ихол огия .
Есл и
Фр ейд
придает
анализу
сно в идений
особ ое
зн а­
чение
в
деле
рас п ознан ия
личности,
то
эт им
он
ни
в
кое м
случае
не
то лк ает
нас
на
смутные,
про из во льные
толко­
в ания.
Фрейд
требует
научно-кропотливого
метода
иссле­
дования,
подобного
тому,
которое
применяется
литерату­
р оведа ми
при
подходе
к
поэтическому
произведению.
Так
же,
как
германист
пытается
от г рани чить
подлинный
мо­
тив
переживания
от
фантастических
прикрас
и
с пра ши­
вае т
себя,
что,
собственно,
побудило
автора
к
этому
именно
образу
— как,
например,
в
эп изо де
с
Гретх ен ,
усматривает
он,
в
ка чес тве
импульса,
под мену
пережива­
ния
с
Фридерикою,
так
и
психоаналитик
ищ ет
в
измыш­
ленны х
своим
пацие нто м
с но виде ниях
побудительного
аффекта.
Образ
данно го
лица
обрисовывается
перед
ним
303


вс его
явственнее
в
создаваемых
этой
личностью
образах;
здесь,
как
и
вс е гда,
Фр ейд
глубже
все го
по зна ет
чело­
ве ка
в
состоянии
продуктивности.
Но
так
как
п озн ание
лич нос ти
является,
собственно,
основною
целью
психо­
аналитики,
то
ему
пр их од ится
крайне
осмотрительно
пользоваться
творческими
те нде нция ми
человека,
матери­
ало м
его
сновидений;
ес ли
он
о стере га ется
увлечений,
про тив ится
соблазну
измыслить
и
вложить
в
чужое
сно­
видение
свой
собственный
смысл,
то
во
многих
случаях
он
способен
отвоевать
пози ци и,
весьма
важные
для
ори­
ентировки
во
внутреннем
мире
личности.
Несомненно,
антропология
об язан а
Фрейду,
сто ль
плодотворно
устано­
вив шему
психи чес ку ю
осмысленность
ряда
сновидений,
ценными
мо мент ами
в
св оем
ра звити и;
но
помимо
этого,
в
про цессе
его
работы
ему
удалось
дос т игнут ь
и
боль­
ше го,
а
именно
вп ер вые
истолковать
биологический
смысл
сно в идени я,
как
некоей
душ ев ной
необходимости.
Наука
уже
давно
постигла,
что
значит
сон
в
хозяйственном
оби ход е
мироздания;
он
восстанавливает
ис то щивш иеся
за
ден ь
си лы,
возобновляет
израсходованную
нервную
эн ерги ю,
устанавливает
перерыв
и
отдых
в
сознательной
работе
мозга.
В
соответствии
с
этим
казалось
бы,
что
со верше нн ей шею
с
гигиенической
то чки
зрения
формою
сна
должна
быть,
собственно,
абс олют н ая,
черная
пустота,
родственное
смерти
погружение
в
небытие,
приостановка
работы
мозга,
утрата
зрения,
понимания,
мыслительной
способности.
Почему
же
природа
не
наде ли ла
человека
такою,
с
в иду
наиболее
целесообразной
формой
отдохно­
вения?
Почему,
при
неизменной
осмысленности
все х
ее
яв ле ний,
она
оживила
черную
завесу
сна
колдовской
иг­
рою
видений?
Поче му
каж до но щно
тревожит
она
эту
пустоту,
эт от
иут ь
в
нирвану
столь
соблазнительным
для
души
м ель кан ием
мнимой
яви ?
К
чему
сновидения?
Разве*
они
не
связывают,
не
сму ща ют,
не
расстраивают,
не
про­
тиводействуют
столь
мудро
задуманному
отдохновению?
С
в иду
бессмысленные,
разве
они
не
опорачивают
иде ю
целесообразности
и
планомерности
природных
явлений?
На
этот
вполне
естественный
вопрос
биология
ничего
до
сих
пор
не
могла
ответить.
И
лишь
Фр ейд
устанавли­
в ает
впервые,
что
сновидения
необходимы
для
утвержде­
ния
душевного
нашего
равновесия.
Сновидение—это
кла-
304


пан
для
нашего
чувства.
Ибо
в
слабое
и
бренное
наш е
тел о
вложено
слишком
много
могучих
страстей,
непомер­
ное
жизнелюбие
и
непо м ерн ая
жажда
утех,
и
как
ма ло
же ла ний,
из
миллиарда
имеющихся
налицо,
может
удовле­
творить
ряд ов ой
ч ело век
в
пределах
мещански-разме-
ренного
дня!
Ед ва
ли
ты ся чная
часть
наш их
вожделений
воплощается
в
жизнь;
и
вот
неутоленная
и
неутомимая,
в
бесконечность
простирающаяся
жажда
томи т
ка жд ого,
впло ть
до
мелкого
рантье,
поде нщика
и
призреваемого
в
богадельне.
Каждого
из
нас
обуревают
те мные
влече­
ния,
бессильное
властолюбие,
подавленные
и
трусливо
притаившиеся
анархические
помыслы,
извращенное
тще­
сл авие,
позывы
к
жизни,
зависть.
Из
несч етно г о
числа
проходящих
мимо
нас
женщин
каждая
в
отдельности
Вы­
зывает
в
нас
мгновенную
страсть,
и
все
эти
неизжитые
пор ывы ,
позы вы
к
обладанию
змеиным,
ядовитым
клуб­
ком
скопляются
в
подсознании,
с
ран н его
утра
и
до
позд ­
ней
ноч и.
Если
бы
ночные
видения
не
давали
исхода
всем
эти м
подав л енн ым
желаниям,
могла
ли
бы
душ а
не
разле­
теться
под
таким
атмосферным
давлением
или
не
прорвать
се бе
выхода
в
преступление
и
убийство?
Вы пуск ая
наши
вожделения,
непрестанно
утесняемые
в
предел ах
дн я,
на
св обод у,
в
безобидные
обл ас ти
сновидений,
мы
сни м аем
тяжкое
бр емя
с
нашего
чувства,
мы
освобождаем,
путем
такого
самоотвлечения,
на шу
душу
от
яда
угнетенности,
подобно
то му
как
наше
тело
освобождается
во
сне
от
яда
усталости.
В
ртом,
нам
одним
до сту пном
воображае­
мом
мире
мы
изживаем
все
наши
социально-преступные
помыслы
в
форме
безответственных,
мнимых
д ейств ий,
вместо
тог о
чтобы
изживать
их
как
действия,
влекущие»
кару.
Сновидение
означает
суррогат,
замену
действия;
оно
избавляет
нас
нер едко
от
необходимости
действовать,
п
в
высшей
степени
поучительно
изречение
П лат она:
«Хорошие люди —
это
такие,
кот о рые
довольствуются
снами,
в
то
время
как
дру гие
де йст в ую т». Не в качестве
помехи
жизни,
помехи
сн а,
а
в
качестве
стража
сна
по­
сещает
нас
с но виде ние;
в
спасительной
его
фантастике
ду ша
освобождается,
галлюцинируя,
от
избытка
свое й
напряженности
(«Что скопилось в сердце,
расчихал
во
сне»,— гласит
выразительная
китайская
по гов ор ка),
так
что
по
утрам
наше
посвежевшее
т ело
обретает
в
се бе,
Ч пячрпяи нр
м
пгихи кя
20
305


вм есто
переполненной
души,
душу
очистившуюся
и
легко
дыш ащу ю.
Это
облегчающее,
катартическое
де йст вие
сновидения
явл яется,
по
Ф рейду ,
тем
самым
его
смыслом,
ко то рого
так
долго
искали
и
который
так
упорно
отрицался;
и
этим
спасительным
свойством
обладает
не
только
ночной
пр ишеле ц,
сон,
но
и
высшая
форма
фантастики
и
гр ез
на
яву ,
а
ста ло
бы ть
и
художественное
творчество
и
мифотворчество.
Ибо
какую
же
цель
преследует
твор­
чество,
как
не
избавить,
символически,
человека
от
томи­
тельных
внутренних
перенапряжений,
перенести
гнету­
щую
его
си лу
в
др угую,
безопасную
для
его
ду ха
область!
В
каждом
истинно-худоя;ественном
про из в едении
о бра зо-
творчество
яв ляетс я
творчеством
самовысвобождения,
и
если
Гете
говорит,
что
Вертер
покончил
самоубийством
вместо
нег о,
то
эт им
он
с
необычайной
выразительностью
поясняет,
что
спас
сво ю
собственную
жиз нь,
осуществив
задуманное
им
самоубийство
на
другом,
в ымыш ленно м
образе,
двойнике;
выражаясь
психоаналитически,
он
«от­
реагировал»
свое
самоубийство
в
самоубийстве
Вертера.
И
подобно
тому,
как
отдельные
личности
освобождаются
от
гнета
и
от
вожделения
во
сн е,
так
и
народ ы
в
целом
высвобождают
томящий
их
страх
и
при су щие
им
ст ра сти
в
мифах
и
религиях;
на
жертвенных
алтарях
о свящ а ется
их
инстинкт
кровопролития,
маскирующийся
в
с имв ол,
душевный
г нет
претворяется
молитвою
и
покаянием
в
це­
лительное
сло во
утешения.
Ду ша
человечества
выявляла
себя
от
нач ала
веко в
ли шь
в
художественной
фанта­
стике,— иначе
что
бы
мы
о
ней
знали!
Ее
т вор чес кая
м ощь
постигается
н ами
только
в
ее
сновидениях,
вопло­
щенных
в
ре ли гии,
м ифы
и
произведения
искусства.
Ни­
какая
психология,
поэтому,
не
в
состоянии
— это
прочно
внушил
на шей
эпохе
Фрейд
— доискаться
до
подлинно-
личного
в
человеке,
ес ли
она
рассматривает
только
его
сознательные
и
ответственные
действия;
ей
пр их оди тся
спуститься
вглубь,
туда,
где
существо
человека
стано­
вится
мифом
и
создает
наиподлпнпейшую
к арт ину
его
жиз ни,
в
творчески-стремительном
потоке
стихийно-бес­
сознательного.


ТЕХНИКА
ПСИХОАНАЛИЗА
Ст ран но,
что
так
мал о
занимались
вн у­
тренним
миром
человека
и
что
подходили
к
не му
так
бездушно.
Как
мало
исполь зо ­
ва ны
сре дст ва
физики
для
духа,
и
дух
—
для
внешнего
ми ра.
Н овал ис
В
некоторых
отдельных
местах
мног ооб ра зно й
нашей
земной
коры
начинает
бить
внезапно,
нежданным
фонта­
ном
драгоценная
нефть,
в
некоторых
разбросано
в
реч­
ном
пе ске
зол от о,
в
некоторых
скопляется
на
поверхности
уголь.
Но
техника
человеческая
не
жде т,
пока
там
и
сям
милостиво
соизволят
о б ъяв иться
эти
недостаточные
по
ко­
ли чест ву
сокровища.
Она
не
на дее тся
на
случай,
но
сама
разрывает
землю,
чтобы
превратить
ист о чники
в
потоки,
она
пробивает
ходы
в
глубине,
и
тысячи
из
них—без
вся­
кой
пользы,
с
тем
чтоб ы
хоть
од ин
только
раз
добраться
до
драгоценной
ру ды.
Так
и
сколько-нибудь
акт ив ная
пси­
хология
не
должна
довольствоваться
случайными,
всег да
недостаточными
показаниями
с но виде ний
и
оши бочн ых
действий;
и
ей
приходится,
чтобы
добраться
до
основного
пласта
бессознательного,
пользоваться
психотехникой,
слож­
н ыми
под зем ны ми
сооружениями,
открывающими
доступ
в
глубину
в
р езул ь тате
систематической,
преследующей
определенную
це ль
работы.
Такой
метод
изобретен
Фрей­
дом
и
назван
им
психоанализом.
Это т
ме тод
ни
в
чем
не
напоминает
какого-нибудь
из
прежних,
применявшихся
в
медицине
или
психологии.
Он
со вершен н о
своеобразен
и
нов
— способ,
полностью
не за­
висимый
от
д руг их,
психологическая
си сте ма
в
ряду
дру ­
гих
сис те м,
и
вм есте
с
тем
глубже
их
проникающая,
по­
чему
Фр ейд
и
наз вал
ее
глубинной
психологией.
Врач,
же­
лающий
пользоваться
э тим
методом,
нуждается
в
своих,
20*
307


в
вы сшей
школе
добытых
познаниях
в
столь
ограничен­
ной
степени,
что
вс ко ре,
естественно,
возник
во про с,
тр е­
буется
ли
вообще
для
психоаналитика
специальное
меди­
цинское
образование;
и
на
самом
деле,
после
длительных
колебаний,
Фр ейд
признал
до пу стим ым
и
«анализ непрофес ­
си онал ов »,
ина че
говоря
лечение
у
людей,
не
обладающих
дипл омом
врача.
Ибо
вр ачева тел ь
души ,
во
фрейдовском
смысле
эт ого
слова,
предоставляет
анатомическое
исследо­
в ание
физиологам,
он
стремится
только
к
тому,
чтобы
сделать
видимым
невидимое.
Так
как
в
этих
сл уча ях
не
ищут
ни чего ,
доступного
механическому
восп ри яти ю
или
осязанию,
то
всякая
аппаратура
становится
для
н его
из­
лишней;
кресло,
в
котором
сидит
врач,
со ста вляе т
так
же,
как
в
Christian Science, все врачебное оборудо вание этой
терапии.
Но
Christian Science применяла все же духовные
наркотики
и
анестезирующие
средства;
для
облегчения
страдания
па циент а
она
укрепляла
тревожный
дух
его
та­
ки ми
словами,
как
бог
и
вера.
В
противоположность
этому
психоанализ
избегает
всякого
вм еш атель ства,
как
психи­
ческого,
так
и
физического.
Ибо
в
его
намерения
входит
не
ввести
чт о-л ибо
новое
в
ч еловек а,
будь
то
лекарство
или
вера,
но
извлечь
из
нег о
нечто,
в
нем
пребываю­
щее.
Только
познание,
активное
самопознание
да ет
исце­
ление,
в
психоаналитическом
смысле;
лиш ь
после
т ого
как
чел о век
возвращен
самому
себ е,
своей
подлинной
личности
(а не к вере в свое выздоровление,
всегда
сомнительной
и
мн ог о об р азн ой ), становится он господином над своей
болезнью.
Таким
образом
работа
совершается,
собственно
говоря,
не
извне,
над
личностью
пациента,
но
всеце ло
внутри
его,
в
пределах
его
душевной
стихии.
Вра ч
ничего
от
себя
не
прив но сит
в
это
лечение,
кроме
своего
контролирующего
опыта,
незаметным
образом
влияю­
щ его
на
на пра вл ение
работы.
Он
не
имеет
при
се бе
на­
готове,
под обно
практикующему
врачу,
каких-либо
целеб­
ных
снадобий
или
механической
формулы,
по до бно
после­
дователю
Christian Science; его умение является не зара ­
нее
предписанным
и
готовым,
но
накопляется,
капля
за
капл е й,
только
по
м ере
ознакомления
с
переж ива ниям »
бол ьного.
Пац иент ,
с
своей
стороны,
не
вносит
в
процесс
ле­
че ния
нич е го,
кроме
сво его
конфликта.
Но
он
преподносит
его
не
в
раскрытом
виде,
не
с
разумением
его
свойств,
а
в
308


самых
своеобразных
и
обманчивых
проявлениях,
искаженно
и
замаскированно,
так
что
на
первых
порах
существо
ра с­
стройства
не дос тупн о
ни
его
пониманию,
ни
пониманию
врача.
То,
что
явл яет
собою
невротик
и
в
чем
он
при­
знается,
только
симптом.
А
симптомы
в
об ла сти
психики
нико г да
не
указывают
яс но
на
болезнь,
наоборот,
они
укрывают
ее,
ибо
по
мысли
Фрейда
(крайне своеобразной
и
новой)
неврозы
не
имеют
никакого
содержания;
каждый
из
них
имеет
только
св ою
причину.
Невротик
не
знает,
чем
вы зван о
его
расстройство,
или
не
хочет
этого
знать,
или
не
постигает
э того
сознанием.
Мно го
лет
подряд
он
претворяет
сво й
внутренний
ко нф ликт
в
сто ль
разно­
образные
навязчивые
действия
и
симптомы,
что
в
ко нце
концов
сам
перестает
понимать,
что
с
ним
происходит.
И
вот
тут-то
вступает
в
дело
психоаналитик.
Его
назначе­
ние м
является
пом очь
невпотику
разгадать
загадку,
ключ
к
которой
он
сам.
В
«деятельной работе вдвоем»
он,
сообща
с
больным,
до искив ае тся
в
зеркальном
экране
сим­
птомов
истинных,
первичных
образов
расстройства;
шаг
за
шагом
проникают
они,
путями
психической
жизни
боль-
лого,
в
обр ат ном
направлении,
вплоть
до
того
момента,
ког да
окончательно
прояснится
и
станет
понятным
вн у­
т ре нний
ра зл ад.
Этот
технический
прием
психоанализа
ближе
на
первых
пор ах
к
области
криминальной,
чем
к
сфере
врачебной
деятельности.
Всякий
невротик,
всякий
неврастеник
должен
б ыл,
по
мысл и
Фр ейд а,
ис пы тать
когда-либо
в
про шло м
взл ом
и
поку ше ние
на
целостность
своей
личности,
и
первою
же
мер ою
является
возможно
точ ное
ознакомление
с
обстоятельствами
дела;
в
памяти
сознания
должны
быть
с
макс им альной
точностью
восстановлены
место,
время
и
все
подробности
поза быт ого
или
вытесненного
происше­
ствия.
Но
уже
при
пер вом
же
этом
шаге
психоаналити­
ческий
метод
наталкивается
на
тр уд ност ь,
которая
неиз­
ве стна
судопроизводству.
Ибо
в
психоанализе
па циент
до
из вест ной
степени
совмещает
в
себе
все.
Он
л ицо
пострадав­
шее
от
преступления
и
в
то
же
время
сам
прес т уп ник.
Он,
при
п оср е дстве
своих
симптомов,
явл яется
обвинителем
й
свидетелем
обви н ен ия,
и
вместе
с
тем
он
самый
яростный
укрыватель
и
самая
большая
помеха
процессу.
Где-то
в
гл у бине
души
он
догадывается
о
происшествии,
и
вме­
30©


сте
с
тем
ничего
о
нем
не
знает;
все,
что
он
по ка зы вает
о
причинах,
не
п рич ины;
он
не
хочет
знать
того,
что
знает,
и
все-таки
зна ет
каким-то
образом
то,
чего
будто
бы
не
знает.
И—еще
фантастичнее!—этот процесс
начинается
вовсе
не
с
м ом ента
вступления
в
дело
врача,
он,
собственно
говоря,
много
лет
уже
длится
без
перерыва
в
ду ше
нев ­
ротика,
не
приходя
ни
к
какому
концу.
И
пс их оанал ит и­
ческое
вме ша те льст во
имеет
своей
задачею,
в
качестве
последней
инс та нции,
положить
конец
процессу;
к
т акому
завершению,
к
такому
разрешению
больной
бессознательно
то лка ет
врача.
Но
психоанализ
не
п ыта ется
сразу
же,
посредством
какой-
ли бо
поспешной
формулировки,
в ыв ести
невротика,
чело­
века,
заблудившегося
в
душевном
сво ем
лабиринте,
из
его
конфликта.
Наоборот,
на
первых
порах
он
оттесняет
паци­
ента,
заманивает
е го,
ходами
и
обходами
его
собственных
пережив аний,
назад,
в
обратном
направлении,
до
тог о
рокового
пункта,
где
имело
место
перво на ча льно е,
чр ева­
тое
опасностью
отклонение
от
прямого
пут и.
Ибо
для
того
ч тобы
в ыправ ить
изъян
в
ткани
и
наново
присучить
нить,
ткач
всякий
раз
должен
устан авл и вать
маши ну
па
то
именно
место,
где
нить
порвалась.
Точно
так
же
и
врач
неизбежным
образом
(тут не может быть никаких поспеш­
ных
инт у иций,
никакого
ясновидения)
должен,
для
того
что бы
полностью
восстановить
не пре рыв но сть
жизненной
ткани,
вновь
и
вновь
возвращаться
к
тому
месту,
где
произошел,
в
результате
таинственного
н аси лия,
надлом
или
перелом.
Уже
Шоп ен гау эр,
в
смежной
области
науки,
в ыс казал
предположение,
что
можно
было
бы
рассчитывать
на
по лное
выздоровление
при
душевных
расстройствах,
ес ли
бы
мы
были
в
состоянии
про никну ть
до
того
пункта,
в
котором
имело
место
решающее
потрясение
психики;
чтобы
понять
причину
увядания
цветка,
нуж но
про след и ть
ее
вплоть
до
корней,
до
бессознательного.
А
это
путь
да ль ний,
обходный
и
запутанный,
грозящий
ответствен­
ностью
и
опасностями;
под обн о
то му
как
хирург
стано­
вится
во
время
операции
все
ост о рож нее
и
осмотрительнее
по
мер е
того
как
приближается
к
тонкой
нервно й
тк ани,
так
и
психоанализ
м уч ител ьно
медленно
нащупывает
себе,
сквозь
эту
тончайшую
из
материй,
пу ти
от
одного
пласта
пе реж ива ний
к
другому.
Процесс
психоанализа
длится
310


в
каждом
отдельном
случае
не
дни
и
не
недели,
а
ме сяц ы,
иногда
и
годы,
и
треб у ет
от
врача
длительной
душевной
сосредоточенности,
доселе
даж е
приб лиз ител ьно
незнакомой
медицине,
устойчивого
самообладания,
с
к ото рым
могут,
по жал уй,
сравниться
только
у пра ж нения
иезуитов
в
воле­
вой
закалке.
Все
пр оис ход ит
при
этих
сеансах
психоана­
ли за
без
всякой
записи,
без
каки х
бы
то
ни
был о
вспо­
могательных
средств,
единственно
путем
напряженного
в нимания ,
рассчитанного,
однако,
на
длительный
период
времени.
Пациент
л о жится
на
кушетку
и
притом
т ак,
что
не
может
видеть
сидящего
позади
него
вр ача
(с тем чтобы
парализовать
задержки
стыд ли вос ти
или
сознания), и
рассказывает.
Но,
в
отличие
от
ошибочных
представлений
большинства,
он
не
ведет
рассказа
в
связной
форме,
не
ис пов еду ет ся;
если
подгл яд ыв ать
в
замочную
скважину,
то
зрелище
психоанализа
может
показаться
высоко-комич­
н ым,
ибо
в
течение
неско л ьких
м еся цев
внешне
как
будто
только
то
и
происходит,
что
из
дв ух
чело век
од ин
говорит,
а
другой
прислушивается.
Психоаналитик
настоятельно
вну ша ет
св оему
пациенту,
чтобы
он
в
этих
своих
выска­
зы ван иях
от рекс я
от
какого
бы
то
ни
бы ло
обдумывания
и
не
вмешивался
в
происходящей
процесс
в
к ач естве
поверенного,
обвинителя
или
судьи,—чтобы
он
вообще
ничего
не
желал,
но
поддавался,
только
без
всяк ой
мысли,
всему,
что
придет
ему
непреднамеренно
в
голову
(ибо
приходит
это
не
откуда-то
свыше,
а
проступает
из
глу ­
бины,
из
бессознательного).
Он
не
должен
доискиваться
того,
что
по
его
мнению
относится
к
делу,
ибо
что
озна­
чает,
по
существу,
его
душевное
ра сстро йс тв о,
как
не
то,
что
этот
чел овек
не
знает,
в
чем
его
«дело», его болезнь?
Если
бы
он
зна л
это,
он
был
бы
пс их ичес ки
нормален,
не
стал
бы
создавать
для
себя
ка ких
бы
то
ни
было
симптомов
и
ему
незачем
бы ло
бы
обращаться
к
вр ачу.
Психоанализ
отвергает
поэтому
все
зара н ее
подготовлен­
ные
со общен и я,
все
писанное
от
руки
и
уговаривает
только
пациента
излагать
по
памяти,
в
свободной
форме
как
мож но
больше
своих
душевных
пере жив а ний.
Невро­
тик
должен
наговориться,
выговорить
себя
самого,
изъ­
ясн ять ся
монологами,
вкривь
и
вкось,
рассказывать
всякую
всяч ин у,
что
бы
ни
пришло
ему
в
голову,
сам ое
с
ви ду
незначительное,
ибо
как
раз
неожиданные,
не пред нам е-
311


репные,
случайные
его
высказывания
важнее
всего
для
врача.
Только
через
посредство
таких
«мало относящихся
к
делу»
подробностей
врач
может
приблизиться
к
сути
дела.
Поэтому
главнейшею
обязанностью
пациента
яв­
ляется
побольше
рассказывать—правду
или
неправду,
важ­
ное
или
неважное,
театрально
или
искренне,
но
главное,
раздобыть
и
преподнести
как
мо жно
больше
материала
переживаний,
то
ес ть
субстанцию
биографическую
и
обр и­
совы ваю щую
душевный
склад.
Теперь
на чина етс я,
со б ств енно,
задача
аналитика.
Из
гру ды
постепенно
подвезенного
и
сваленного
в
кучи
износившегося
жизне нног о
материала,
из
многих
и
многих
тысяч
воспоминаний,
замечаний
и
пересказанных
снови­
дений
вра ч
до лже н,
при
помощи
жесткого
решет а
психо­
логии,
от дел ить
пустой
шл ак
и
в
процессе
утомительной
переплавки
добыть
чистый
металл
психологических
вы во­
дов—психоаналитическую
с убс т анцию
из
первичного
сырья.
Ни
в
кое м
случае
не
в
праве
он
признавать
полноценным
сырой
материал
рассказа;
ои
неизменно
должен
помнить,
«что сообщения и высказывания больного являются лишь
извращенной
картиной
искомого
конфликта,
как
бы
наме­
ками ,
по
ко тор ым
приходится
разгадывать,
что
за
н ими
скрывается».
Ибо
для
познания
болезни
важно
не
пе ре­
житое
пациентом
(это бремя давно уже свалилось с его
души), но еще не изжитое,
эл еме нты
ч увства,
пребываю­
щие
в
нем
непретворенными,
подобно
непереваренному
куску
в
желудке,
и,
также
как
эт от
кусок,
пробивающиеся
к
проталкивающиеся
к
выходу
во
в не,
но
всякий
раз
останавливаемые
в
сво ем
про дв иже нии
судорогой
какого-
то
противодействия.
Этого
противодействия
и
создаваемых
им
задержек
должен
доискиваться
врач
«с равномерным
внима нием », в пределах отдельных проявлений психики
пациента,
с
тем
чтобы
постепенно
н ап асть
на
под озре н ие
и
от
под озр ени я
перейти
к
уверенности.
Так ое
наблюдение,
спокойное,
деловитое,
как
бы
из вне
осуществляемое,
одно­
временно
и
о б лег чается
и
затрудняется
для
в рача
пов е­
д ением
пациента,
особенно
в
начале
ле чен ия,
бл агод аря
той
е два
ли
не
неизб еж но й
установке
чувств
со
стороны
больного,
которую
Фрейд
им ен ует
«перенесением». Н евро­
тик,
пр ежде
чем
притти
к
врачу,
долгое
вр емя
нос ит
с
со бою
избыток
сво его
неиспользованного,
неизжитого
312


чувства,
не
будучи
в
состоянии
от
него
отделаться.
Он,
при
помощи
десятка
симптомов,
перекатывает
его
из
«стороны в сторону,
он
разыгрывает
св ой
бессознательный
конфликт,
в
самой
причудливой
игре,
перед
самим
собою;
но
ср азу
же,
как
то лько
он
видит
пер ед
собою,
в
лице
психоаналитика,
внимательного,
профессионального
слу­
шателя
и
соучастника
в
игр е,
швыряет
он
сво е
бремя,
как
мяч,
в
него;
он
пытается
перенест и
св ои
неподдаю-
щиеся
воплощению
афф ект ы
на
врача.
Будь
то
ч увство
любви
или
нена в ист и,
он,
во
всяком
случае,
вступа ет
в
определенное
«отношение»
с
ним,
уста на вл ивая
ка ко е-то
напряженное
взаимодействие
чув ств.
Впервые
то,
что
до
сих
пор
бессмысленно
обрывалось
в
мир е
пустоты
и
никогда
не
мог ло
до
конца
высвободиться,
проявляется
з десь
как
на
фотографической
пластинке.
Только
с
момента
такого
«перенесения»
создается
должная
психоаналитическая
интуиция;
всякого
больного,
который
на
та кое
пе ре не­
сение
неспособен,
следует
ра ссма три ва ть
как
неподходя­
ще го
для
психоанализа.
Ибо
для
то го
что бы
ра спо зн ать
конфликт,
в рач
должен
созерцать
его
развитие
в
эмоцио­
нальной,
жизненной
форме;
па циент
и
вр ач
дол жны
сообща
пережить
е го.
Эта
общность
психоаналитической
работы
состоит
в
то м,
что
больной
создает
ил и,
вернее,
воспроизводит
свой
конфликт,
а
вр ач
то лку ет
его
смысл.
Но
при
т аком
то л­
ко ва нии
смысла
он
ни
в
кое м
слу чае
не
должен
(как можно
б ыло
бы,
с
изл ишне й
поспешностью,
пре дпо ло жить)
рас­
сч итыва ть
на
помощь
больного;
в
области
псих ик и
всегда
им еют
место
р аз лад,
двойственность
ч увс тв.
Тот
же
сам ый
па ци ент,
который
ид ет
к
психоаналитику,
чтобы
освобо­
ди ться
от
своей
болезни,
зна я
только
вс его
ее
симптомы,
вместе
с
тем
бессознательно
цепляется
за
нее,
ибо
эта
его
болезнь
не
постороннее
для
не го
тел о,
но
нечто,
им
самим
созданное,
его
продукция,
деятельная
и
характерная
ча­
стица
его
«я», которую он вовсе не желает отдать.
И
вот
он
кре пко
держ итс я
за
болезнь,
потому
что
помирится
охотнее
с
ее
тяжелыми
симптомами,
чем
с
истиною,
кото­
рой
он
боится
и
которую
врач
хочет
ему
(собственно про ­
тив
его
воли)
объяснить.
Так
как
он
чувствует
и
ар гу­
ментирует
двойственно,—в одном
случае
исходя
из
сознания,
а
в
другом
из
подсознания,—то
он
сразу
и
охот ни к
и
пре­
313


следуемая
им
дичь;
лишь
одна
часть
его
существа
пом огае т
в рачу,
другая
явл яетс я
его
яростным
противником,
и
в
то
в ремя
как
одной
рукою
пац ие нт
протягивает
врачу
будто
бы
до бров оль ное
признание,
другая
его
рука
запутывает
дело
и
накидывает
покров
на
истинное
его
положение.
Т аким
обр аз ом
сознательный
невротик
ничем
не
может
помоч ь
своему
целителю;
он
не
в
состоянии
ск аза ть
ему
«правду»
потому,
что
незнание
правды
или
нежелание
ее
знать
и
есть
то
самое,
что
вывело
его
из
равновесия
и
пр ивел о
к
расстройству.
И
даже
в
моме нт ы
искренней
готовности
к
прямодушию
он
л жет
относительно
себя.
За
каждой
прав д ой
скр ы ваетс я
другая,
бо лее
гл убок ая
прав да,
и
есл и
человек
признается,
то
часто
только
с
тем,
чтобы
за
этим
признанием
утаить
другое,
еще
более
сокровенное.
Порывы
к
откровенности
и
чу вств о
стыда
ведут
з десь
друг
с
другом
и
друг
против
друга
та инств енну ю
игру;
ра сска зчи к
временами
выдает
се бя
своими
сл ов ами,
а
вре­
менами
за
этими
словами
пр яч ется;
в
раз гар е
доброволь­
ной
откровенности
воля
к
пр изна нию
не ожи дан но
пода­
вляется.
В
каждом
человеке,
чуть
только
кто-либо
з ахоч ет
приблизиться
к
его
сокровеннейшей
тайне,
что-то
су до­
ро жно
напрягается;
всякий
психоанализ
в
действительности
борьба!
Но
гений
Фрейда
всякий
раз
умеет
обратить
д аже
самого
заклятого
врага
в
незаменимого
союзника.
Как
раз
это
сопротивление
и
выдает
нередко
человека,
вырывая
у
н его
признание.
Ибо
для
всякого
обладающего
тонким
слухом
наблюдателя
чел овек
выдает
себя
в
беседе
двояким
образом:
с
одной
стороны,
те м,
что
он
говорит,
и,
с
другой
стороны,
тем,
о
чем
он
умал чив ает ;
и
фрейдовское
искус­
ство
та йн ого
р оз ыска
чует
близость
реша ю щей
тайны
там ,
где
хочет
и
не
может
заговорить
сил а
противодействия;
задержка
предательски
становится
союзником,
она
дае т
указания
относительно
правильного
пути.
Там ,
где
бол ь­
ной
го вор ит
слишком
громко
или
с ли шком
ти хо,
где
он
ускоряет
тем п
речи
или
вдруг
останавливается,
там
хочет
за говор ит ь
са мо
бессознательное.
И
эти
мно г о числ енные
мелкие
сопротивления,
эти
еле-заметные
колебания,
паузы,
сл иш ком
громкая
или
сл и шком
тихая
речь,
которые
насту­
пают
всякий
раз
при
п риб лиж ении
определенного
ком­
п лек са,
указывают,
наконец,
явственно,
наряду
с
зад ер ж кою,
314


на
задерживающий
фактор
и
^объект задержки,
короче
го­
воря,
па
предмет
розыска—затаенный
и
замаскированный
конфликт.
Ибо
в
процессе
психоанализа
дело
неизменно
идет
о
бесконечно-малых
догадках,
об
осколках
переживанийг
из
которых
мозаически
составляется
за тем
кар ти на
в ну­
тренней
ж изни.
Нет
ничего
на ивне е
стол ь
вкоренившихся
в
гостиных
и
в
ка фе
пре дст ав лений,
будто
бы
человек
опускает
в
мозги
психоаналитика,
как
в
автомат,
свои
сны.
и
свои
признания,
повертывает
рукоятку
механизма
при
пом ощи
двух-трех
вопросов,—и-сразу
же
выпадает
оттуда
диагпоз.
На
самом
деле
всякий
псих оа на лит ичес кий
курс
представляет
со бой
неимоверно-сложный,
отнюдь
не
меха­
нический
и
даже
высокохудожественный
процесс,
б олее
все го
схо дны й,
пожалуй,
с
реставрированием,
в
прежнем
ее
стиле,
старой,
загрязненной
картины,
наново
разма­
леванной,
поверх
оригинала,
чьей-нибудь
неуклюжей
ру­
кой;
с
изумительным
терпением,
слой
за
слоем,
по
милли­
метрам,
приходится
обновлять
ее
и
облекать
новой
жизнью,
оперируя
над
тонким
и
драгоценным
материалом,
пока,
нако не ц,
не
проступит,
после
снятия
размалевки,
перво­
начальный
образ
в
есте ствен но й
своей
расцветке.
Внешне
поглощаемый
иск лючит ельн о
единичными
подр о бно ст ями,
груд
психоаналитического
созидания
неизменно
им еет
в
виду
целое,
восстановление
личности
во
всей
ее
по л­
ноте;
поэтому
в
настоящем
анализе
отн юдь
не
следует
вых ваты ват ь
какой-либо
один
комплекс;
всякий
раз
приходится
восстановлять,
на ч иная
с
фундамента,
всю
душевную
жизнь
человек а.
Таким
образом,
терп ение —эт о
к ачество,
которого
треб у ет
психоанализ,
деятельное
терп е­
ние ,
при
непрестанной
и
все
же
не
бросающейся
в
глаза
наблюдательности,—ибо
враЧ,
не
давая
того
заметить,
дол­
жен
бесстрастно
рас пред еля ть
сво е
непредвзятое
внимание
между
т ем,
что
п ациен т
рассказывает
и
что
он
не
рас­
сказывает,
и
сверх
того
не
упускать
из
вид у
оттенков,
рассказа.
Он
дол жен
сопоставлять
данные
каждого
сеанса
со
всеми
предшествующими,
чтобы
по дм ет ить,
какие
эпи­
зод ы
больниц
повторяет,
в
си лу
внутреннего
про тив од ей­
ствия,
подозрительно-часто,
в
каких
пунктах
его
рассказ
вступает
в
противоречие
с
самим
собою,
и
при
эт ом
он
не
в
прав е
обнаружить
нарочитое
свое
любопытство.
Ибо
315


как
только
па цие нт
замечает,
что
за
ним
сл ед ят,
он
теряет
свою
непосредственность—ту
самую
непосредственность,
кот ор ая
одна
ве дет
к
мгновенным
озарениям
б ессо зн ат ель­
ного
и
да ет
возможность
врачу
созерцать
контуры
незна ­
комого
пейзажа
чу жой
психики.
Но
и
это
св ое
собствен­
ное
толкование
он
не
должен
навязывать
затем
пациент у ,
ибо
смысл
психоанализа
как
раз
в
то м,
чтобы
самосознание
пришло
к
больному
изнутри,
что бы
переживание
было
изжито.
Излечение
в
идеальной
форме
наступает
лишь
тогда,
когда
па циент
признает,
нако не ц,
свои
невротиче­
ские
симптомы
излишними
и
станет
претворять
энергию
своего
ч увства
не
в
ложные
представления
и
образы,
а
в
жиз нь
и
в
жиз не нный
труд.
Только
тогда
анализ
отпускает
больного.
Но
часто
ли—опасный
вопрос!—удается
психоанализу
добиться
столь
совершенного
результата?
Боюсь,
что
не
слишком
часто.
Ибо
искусство
выспрашивать
и
выслу­
шивать
тре бу ет
исключительной
тонкости
душевного
слуха,
высокой
проникповенности
чув ства,
одновременного
нал и­
чия
стольких
др агоц ен ных
духовных
качеств,
что
только
че ловек ,
судьбою
к
этому
предна з на че нный,
истинный
психолог
по
призванию
может
действовать
з десь
в
ка честве
по сре дника .
Christian Science и метод Куэ могут себе по ­
зволить
подготовлять
про сты х
механиков
по
э тим
специаль­
н ос тям.
Там
достаточно
заучить
наизусть
несколько
у ни­
версальных
ф ор мул : «Никаких болезней нет», «Я чувствую
себ я
с
каждым
дн ем
лу чш е»; такими грубо сработанными
понятиями
даже
и
нело в кие
р уки
могут
без
ос обого
риска
молотить
по
слабым
человеческим
душам,
до
тех
пор,
пока
пессимистическая
мысль
о
болезни
не
будет
выколочена
начисто.
Но
психоаналитический
метод
возлагает
на
сознаю­
щег о
свою
ответственность
вра ча
долг
разрабатывать
для
себя ,
в
каждом
инди в идуа ль ном
случае,
ос обую
сист ему ,
а
такого
род а
творческая
способность
к
приспособлению
не
дается
одним
у сер дием
и
здравым
смыслом.
Она^тре-
б ует
прирожденного
и
искушенного
знатока
душ
чело ве­
ческих,
способного
вдумываться
в
чужие
судьбы
и
ч увство­
вать
их,
в
соединении
с
человеческим
такто м
терпеливой,
незаметной
наблюдательностью;
но
сверх
всего
эт ого
от
творчески-одаренного
пс их оа на литика
должна
бы
исходить
и
еще
некая
магическая
сила,
поток
симпатии
и
уве рен­
316


ности,
которому
мо гла
бы
доверчиво
и
со
страстной
готов­
ностью
подчиниться
чужая
душа,—качество,
не
поддаю­
щееся
выучке
и
сочетающееся
в
лице
одн ого
человека
л ишь
по
особой
милости
неба.
В
крайней
ма ло числ енно сти
таких
истинных
знатоков
души
человеческой
ск ло нен
я
видеть
причину
того,
что
возможности
применения
психоанализа
ограничены
и
что
в
будущем
он
мо жен
ста ть
пр из ван ием
единиц,
но
не
рядовой
пр оф есси ей
и
карье­
рой,—что
сл ишком
ч асто
встречается,
к
сожалению,
в
наш и
дни.
Но
в
данном
случае
Фрейд
смо т рит
стр анно -снис хо ­
дительно,
и
когда
он
за являет,
что
успешная
работа
при
помощи
его
метода,
хотя
и
треб ует
такта
и
опыта,
но
«легко поддается изучению», то позволительно поставить
здесь
жирный
п
почти
яростный
во про сит ельный
знак.
Ибо
уже
выражение
«работа»/ кажется мне неудачным для
процесса,
требующего
на пря жения
высших
духовных
сил
в
человеке,
а
указание
на
всеобщую
доступность
яв но,
цо
моему,
опас н о.
Ибо
самое
усердное
занятие
психотехникой
столь
же
ма ло
способно
создать
истинного
пс ихол ога,
как
знание
стихосложения—поэта;
а
между
тем
только
истин­
ном у
психологу,
ему
одному,
прирожденному,
владеющему
даром
прочувствования
провидцу
душ
человеческих,
может
быть
разрешен
доступ
к
самому
тонкому,
самому
хрупкому
и
чувствительному
из
всех
наших
орга нов .
Нельзя
беэ
ужаса
подумать
о
то м,
какую
опасность
мо жет
представить
в
неуклюжих
руках
сво его
ро да
инквизит о рский
метод,
задуманный
в
высш ей
степени
то нко
и
с
сознанием
ответственности
таким
тво рч еск им
умом
как
Фрейд.
Ничто,
вероятно,
так
не
повредило
репутации
пс их оанал из а,
как
то
обстоятельство,
что
он
не
ограничился
узким,
избр ан­
ным
кругом
лиц,
а
вве л
в
состав
школьной
нау ки
то,
что
не
поддается
изучению.
Ибо
в
процессе
поспешного
и
непродуманного
пе рех ода
из
рук
в
руки
многие
его
пон я­
тия
огрубели
и
отнюдь
не
стали
чис то пло тне е;
то,
что
слывет
в
наши
дни
в
Старом
и
тем
более
в
Новом
Свете
за
психоаналитический
мето д,
в
профессиональном
или
дилетантском
его
приме не нии,
час то
имеет
с
первоначаль­
ною
практикою
Зигм УнД а
Фрейда,
взявшего
установку
на
г ений
и
выдержку,
ли шь
печальное'сходство
пародии.
Как
раз
те,
кто
хотят
судить
неза в исимо ,
должны
признать,
что
только
в
результате
упомянутых
школьных
анализов
317/


кне т
в
настоящее
вр емя
никако й
возможности
пр о вери ть,
что
собственно
дает
психоанализ
в
смысле
терапии
и
будет
ли
он
когда-либо
в
состоянии,
в
силу
захвата
его
сомнительными
дилетантами,
удержать
за
со бою
абсолют­
ное
значение
клинически-точного
метода;
решение
принад­
лежит
здесь
не
нам ,
а
будущему.
Одно
только
ясно:
психоаналитическая
те хника
Ф рейда
далеко
еще
не
является
последним
и
ре шаю щим
словом
в
науке
психотерапии.
Но
зас л уга
ее
на
вечные
времена
в
том,
что
она
составила
первую
ст ра ницу
это й
с лиш ком
долго
пребывавшей
за
се мью
печатями
книги,
явилась
первою
методологическою
попыткою
постигнуть
индиви­
дуу м
и
излечить
его
на
основе
материала
его
личности.
'С гениальным инстинктом один,
отдельный
человек
о со­
зн ал
пустоту
в
средоточии
современной
врачебной
науки;
непостижимый
факт:
в
то
время
как
установлен
тщ а­
тель ны й
уход
за
такими
деталями
человеческого
организма,
как
з убы,
кожа,
волосы,—душевные
страдания
не
нашли
отзвука
у
науки.
П е дагоги
помогали
чел овек у
до
насту­
пления
зрелости,
а
потом
равнодушно
оставляли
его
одн ого.
И
в
полном
пренебрежении
пребывали
те,
кто
еще
в
школе
не
справились
с
собою,
не
выполнили
урока
и
беспо­
мощно
вла чи ли
за
собою
сво и
неизбитые
конфликты.
Для
этих
у ше дших
в
себя
и
отставших,
для
невротиков,
психа­
стеников,
для
узников
своего
внутреннего
мира
целое
поколение
не
нашло
приста нища ,
-не
н ашло
участия;
боль­
ная
ду ша
беспомощно
блуждала
по
улицам,
в
тщ е тных
поисках
помощи.
Т акую
инстанцию
создал
Фрейд.
Он
указал
новой,
современной
нам
науке
место,
где
в
антич­
ные
времен а
стояли
психагог,
врачеватель
душ
и
н аста в­
ник
в
премудрости,
а
во
времен а
благочестия—жрец.
Науке
предс т оит
еще
отвоевать
себ е
границы,
но
задача
по ст а влена
во
всем
ее
вели чин ,
дверь
раскрыта.
А
там ,
где
дух
человеческий
чу ет
новые
мир ы
и
неизведанные
еще
гл уб ины,
он
не
успокаивается,
но
в
м ощном
порыве
расправляет
свои
незнающие
устали
крылья.


ОБЛАСТЬ
ПОЛА
II неестественное —
тоже
природа.
Кто
не
видит
ее
во
все м,
тот
нигде
не
видит
ее
как
долж но.
1 'етс
То,
что
Зигм у нд
Фрейд
ст ал
основателем
сексуальной
науки,
без
кот о рой
отныне
уж
не
обойтись,
произошло,
собственно,
без
всяко го
с
его
стороны
умысла.
Но
таин­
ственная
закономерность
его
жизненного
п ути
в
то м,
повидимому,
что
путь
этот
всякий
раз
вед ет
его
дальш е ,
за
пр едел ы
искомого,
и
открывает
ему
области,
куда
он
по
собственной
воле
никогда
бы
не
отважился
вступить.
В
тридцать
лет
он,
вероятно,
улыбнулся
бы
недоверчиво,
е сли
бы
кто-нибудь
предсказал,
что
е му,
неврологу,
пред­
стоит
поднять
толкование
сно в
и
биологическую
трактовку
пол осой
жизни
до
высоты
науки,
ибо
нич то
не
пр ед ука зы­
ва ет
ни
в
личных
его,
ни
в
нау чны х
склонностях
ни
малейшего
интереса
к
стол ь
отдаленным
и
обходным
дисциплинам.
То,
что
Фрейд
за нялс я
проблемой
пол а,
произошло
не
потому,
что
он
к
этому
стр е ми лся;
эта
проблема
сама
со бою
стала
на
пут и
его
нау чно го
мы ш­
ления.
Она
ста ла
на
его
пути,
к
собственному
его
изумлению,
совершенно
нео жида нн о,
возникнув
из
тех
гл убин ,
в
кото­
рые
заглянул
он
с
Брейером.
Он и,
исходя
из
истерии,
сообща
установили
новое
положение,
что
неврозы
и
бол ьш ая
часть
всяк о го
род а
душевных
ра сст ро йств
возникают
тогда,
ког да
какое-либо
влечение
встречает
препятствие
на
пут и
к
естественному
своему
исходу
и,
не
п олуч ив
удо вл етв о рения,
оттесняется
вглубь,
в
подсо­
знание.
Какого
же
р ода
те
влечения,
которые
главным
образом
подавляет
кул ьт урн ый
человек,
которые
он
скры­
вает
от
ми ра
и
д аже
от
самого
себя,
в
качестве
наиболее
319


интимных
и
для
самого
себя
тягостных?
Проходит
не мног о*
времени,
и
Фр ейд
дает
сам
себ е
ответ,
от
которого
не
уйти.
Первый
случай
психоаналитического
лечения
не в роза
указывает
на
подавление
эротического
аффекта.
Втор ой
и
третий
точно
также.
И
вскоре
Фр ейд
убеждается:
всегда
или
почти
всег да
невроз
обусловливается
сексуальным
в леч ением,
которое,
не
будучи
в
состоянии
овладеть
своим
объектом,
претворяется
в
задержки
и
давит
на
психику.
Пе рвым
ощущением
Фрейда
при
эт ом
не пре дна мер енн ом
открытии*было,
вероятно,
изумление
по
пов оду
то го,
что
столь
очевидный
ф акт
ускользнул
от
в нимания
вс ех
его
предшественников.
Неужели,
д ейст вител ьно ,
ником у
не
бросилась
в
гл аза
эта
прямая
обусловленность?
Нет,
об
это м
нет
ни
слова
в
учебниках.
Но
потом
Ф рейд
вспоми­
на ет
вдруг
о
некоторых
нам е ках
и
разговорах
своих
знаменитых
учителей.
Когда
Хробак
передал
ему
для
леч ения
о дну
истеричку,
он
тут
же
сообщил
ему
под
секретом,
что
зга
женщина,
нес мо тря
на
вос емнад цати*
летнее
супружество,
оста л ась
девственницей,
потому
что
муж
ее
был
импо те нтен;
при
эт ом
он
п ош утил
довольно
грубо,
поя’снив
лично
от
себя,
какое ,
по
его
мнению,
в
высш ей
степени
физиологическое
и
угодное
богу
вм е­
ша тель ст во
могло
бы
лучше
всего
ее
исцелить.
Точно
также
и
его
у чи тель
Шарко
в
Па риже
в
подобных
же
обстоятельствах
высказался
в
разговоре
относительно
причины
одного
нервного
растр ой ства : «Mais c’est toujours
la chose sexuelle, toujours))! 1 Фрейд поражен.
Значит,
они
эго
знали,
его
уч ите ля
и,
вероятно,
бесчисленное
ко лич ест во
вы даю щих ся
врачей
и
до
них!
Но, —
возму­
щается
в
нем
его
н аив ная
добросовестность, — если
они
знали,
почему
держали
они
это
в
секрете
и
высказывались
только
в
разговоре,
никогда
не
заявляя
об
эт ом
публично?
Вскоре
молодой
врач
на
с ебе
узнает,
почему
эти
и ску ше нные
мужи
утаивали
от
мир а
сво и
з на ния.
Ибо
ед ва
только
сообщает
Фрейд,
с по койно
и
дел ови то,
р езу л ьтаты
св оих
наблюдений
в
формуле:
«Неврозы
возникают
т ам,
где
в
силу
вне шних
или
в ну тре нних
препятствий
нет
ре ал ьного
удовлетворения
эротическим
по тр е бн ос т я м», как со всех сторон встречает он яростный
1 «Всегда,
всегда
ч то-нибу дь
сек суа льное!»
320


отпбр;
Н аука,
в
то
время
еще
непрекл онн ая
хоругвеносица
морали,
не
согласна
официально
признать
такого
ро да
сексуальную
этио ло г ию;
даже
его
друг,
Брейер,
ко то рый
сам
содействовал
ему
в
обнаружении
тайны,
поспешно
отходит
от
психоанализа,
как
только
нач ина ет
понимать,
что
помог
ему
открыть
своего
ро да
ящи к
Па ндор ы.
Прохо­
дит
не мн ого
времени,
и
Фрейду
прих одит ся
удостовериться,
что
в
1900 году такие формулировки затрагивают пункт,
где
душа,
равно
как
и
тело,
о тли ча ется
наибольшей
чувствительностью
и
ще кот ли вость ю;
он
убеждается,
что
тщеславие
современной
ему
цивилизации
охотнее
поми­
рит ся
с
любым
уроном,
чем
услышит
лишний
раз ,
что
инстинкт
полового
в леч ения
все
еще
распоряжается
каждым
в
отдельности
и
является
решающим
моментом
в
создании
высших
ку льтур н ых
ценностей.
«Общество ни
в
чем
не
усматривает
такой
угрозы
культуре,
как
в
высво­
бождении
полового
инс тинкта
и
в
согласовании
его
с
его
прямыми,
первоначальными
целями. , Общество
не
любит,
чтобы
ему
напоминали
об
это м
щеко тл иво м
об­
стоятельстве,
лежащем
в
его
основе.
Оно
ничуть
не
за­
интересовано
в
то м,
чтобы
мощь
по лов ого
инстинкта
была
приз на на
и
чтобы
ра зъяс не но
было
значение
пол о­
вой
жизни
для
ка ждо го
в
отдельности.
Наоборот,
оно,
в
це лях
педагогических,
избрало
путь
о тв ле чения
внима­
ния
от
всей
эт ой
области;
Поэтому
научные
результаты
психоанализа
в
целом
ему
не
по
вкусу,
и
охотнее
всего
оно
заклеймило
бы
их,
как
эстетпчески-отталкивающие,
морально-неприемлемые
и
опасные
для
человечества».
Таким
образом,
все
современное
Фрейду
миросозерцание
становится
ему
по п ерек
д ор оги,
с
первых
же
его
шагов.
И
к
чести
е го,
как
чело века
добросовестного,
нужно
сказать,
что
он
не
только
с
решимо ст ью
принял
вызов,
но
даже
затруднил
для
себя
борьбу
благодаря
врожденной
св оей
пря мо линейно сти.
Ибо
Фрейд
мог
бы
высказать
все,
что
он
ск азал ,
или
почти
все,
не
вызвав
ос обого
раздражения,
е сли
бы
он
нашел
в
се бе
готовность
форму­
лировать
свою
ге неал ог ию
половой
жизни
более
осторож­
ным
образом,
п утем
обходов,
нико го
не
за девая .
Ему
следовало
только
накинуть
словесный
покров
на
свои
убеждения,
приукрасить
их
слегк а
поэтически,
и
они
контрабандою
проникли
бы
в
общество,
никому
особенно
Ппаи /.пииА
и
пгиуидо
71
321


не
бросаясь
в
глаза.
Достаточно
был о
бы,
пожалуй,
назва ть
то
неистовое
фаллическое
влечение,
чью
мощь
и
силу
он
хотел
по каз ать
во
вс ей
наготе,
не
libido, а более
из ыс канно
—
эросом
или
любовью.
Ибо
утверждение,
что
душевная
наш а
жизнь
находится
под
знаком
эроса,
звучало
бы
во
всяком
случае
по-платоновски.
Но
Фрейд,
человек
без
ло ска
и
противник
всяк ой
половинчатости,
выбирает
слова
жесткие,
у гл ова тые,
пр ямо
бьющие
в
це ль,
он
не
упускает
случая
быть
ясным;
он
так
и
говорит: libido,
похоть,
сексуальность,
половое
влечение,
вм есто
«эрос»
и
«любовь». Фрейд слишком честен,
чтобы,
ко гда
он
пише т,
выражаться
описательно.
<П appelle un chat un chat», 1
он
пользуется
как
терминами,
в
области
по ла
и
вся ческ их
от
него
отклонений,
обычными
немецкими
наименованиями
с
тем
же
б есстр а стием ,
с
ка ким
геог ра ф
переч исля ет
города
и
горы
или
ботаник
— растения
и
травы.
С
клини­
ческим
хладнокровием
подв ерг а ет
он
исследованию
все
проявления
сексуальности,
не
и ск лючая
и
тех,
которые
заклеймлены
в
кач ес тве
пороков
и
из вр ащ ений,
равно­
душный
к
вып ад ам
возмущенной
морали
и
к
воплям
перепуганной
стыдл и вости ;
за ткн ув
с ебе,
в
известном
см ыс ле,
уши,
он
спокойно
и
терпеливо
в недря ет ся
в
не ож идан но
открывшуюся
про б лему
и
приступает
к
систематическому,
пе рв ому
за
все
время
психогеоло-
гичеекому
обследованию
мира
человеческих
инстинктов.
Ибо
в
человеческом
инст инкт е
Фрейд,
этот
сознательно­
посюсторонний
и
глу боко-ан тир е лиг иоз ный
мыслитель,
видит
самый
по сл едний,
огненно-текучий
слой
внутреннего
нашего
подз е м ного
мира.
Не
вечности
хочет
чело век ,
не
жизни
в
духе
жаждет,
как
высшего
блага,
душа;
она
жаждет
слеп о
-
инстинктивно.
Б ес преде льно е
вожделе­
н ие—
это
начало
и
основа
всяк ой
псих ичес ко й
жиз ни.
Так
же,
как
тело
к
пище,
стреми тся
ду ша
к
наслаждению;
libido, этот извечный позыв к сладострастию,
этот
неуто­
лим ый
душевный
голод,
гонит
ее
в
ми р.
Но—в
это м,
собственно,
основа
фрейдовского
открытия
в
сексуальной
науке
—libido не имеет по началу никакого определенного
с одер жа ния,
ее
смысл
только
в
то м,
чтобы
исходить
вле чени ем
и
влечени ем
р астек ать ся.
И
так
как,
по
тнор-
1-
Он
называет
кошку
кошкой
.
322


ческой
установке
Фрейда,
душевная
энергия
всегд а
допускает
перен ес ени е,
то
libido может быть обращаема
то
на
од ин,
то
на
др угой
объект.
Таким
образом
не
всегда
вожделение
возникает,
в
игре
взаимного
вл ечен ия,
между
мужчиною
и
женщиною;
оно
стремится
только
к
удовле­
творению,
оно
— как
напряжение
л ука,
который
не
знает
е ще,
куда
по ле тит
стрела,
как
сил а
устремления
потока,
которому
неведомо
то
устье,
куд а
оно
во л ьется.
Оно
гон ит
человека
к
удовлетворению,
не
зн ая,
в
чем
оно
вы раз ит ся.
Оно
может
найти
исход
и
вых од
в
обыкновен­
но м,
нормальном
половом
акте
и
может
точно
также
духовно
претвориться
в
сублимированный
акт
художественного
или
религиозного
творчества.
Оно
может
на йти
с ебе
неверный
исход
и
перейти
в
от кло не ние, «замещая», в своем порыве,
самые
не о жиданны е
объекты
вне
сексуальной
сферы,
и
полностью
выв ести
половой
по
началу
и нстинкт
из
области
плоти,
путем
бесчисленных
промежуточных
перекл ю чений.
От
животной
похоти
до
тончайших
проявлений
человече­
ского
духа,
с пос обно
оно
претворяться
во
все
формы,
не
обладая
сам о
по
се бе
ник ак ою
формою,
не
будучи
осязаемо
и
в
то
же
время
неотступно
у частву я
в
игре.
Но
неизменно
и
в
низших
св оих
пр о явлен иях
и
в
высших
достижениях
оно
воплощает
единую
и
изначальную
во лю
человека
к
слад о стра сти ю.
По сле
так ой
переоценки
со
стороны
Фрейда
установка
в
области
половой
проблемы
разом
изменилась.
Так
как
пре жня я
психология,
не
по до зр евавша я
о
способности
душевной
э нерг ии
подвергаться
превращениям,
грубо
отожествляла
все
половое
с
функциями
половых
органов,
то
в
гл азах
на уки
сек су аль н ость
являлась
развитием
темы
о
функциях
нижней
ча сти
тела
и
представлялась
поэтому
делом
щ екот лив ым
и
нечистоплотным.
Отделяя
пон я тие
сексуальности
от
физиологической
половой
деятельности,
Фрейд
вместе
с
тем
расширяет
это
по ня тие
и
опровергает
ложное
о
нем
представление,
как
о
«низшем»
псих о -физи ­
ческ ом
акте;
ис по лне нные
предчувствия
слова
Ницше
«Степень и характер сексуальности человека отражаются
во
все м
его
существе,
вплоть
до
вершин
его
д уха»
подт вер ­
ждаются
Фр ейд ом
в
к аче стве
биологической
истины.
На
б ес численны х .
единичных
примерах
он
показывает,
как
эта'
мощно-иапрягающая
человека
сила,
путями
таинствен-
323


нег о
пр оник нов ен ия
вдаль,
на ходи т
себе,
на
про т яж ении
дес ятил етий,
разряд
в
совершенно
неожиданных
проявле­
ниях
его
I душевной жизни,
как
сказывается
вновь
и
вновь
особый
склад
его
в
бесчисленных
превращениях
и
ис ка­
жениях
в
самых
удивительных
формах
вожделения
и
под­
меняющих
его
действиях.
Таким
образом,
во
всех
случаях,
где
име ю тся
налицо
бросающаяся
в
глаза
особенность
душев­
ного
склада,
угнетенность,
невроз,
нав я зчив ые
де йс тви ^, врач,
в
си лу
с ка занн ого
выше,
может
по
большей
час ти
уверенно
суди ть
о
наличии
особого
склада
сексуа льн ой
жизни
или
о
ее
о т кло нении
от
нормы;
в
дальнейшем,
в
соответствии
с
мето до м
глубинной
психологии,
его
обязанностью
яв ляется
до вес ти
больного
до
той
первоначальной
точ ки
его
внутренней
жизни,
где
в
силу
какого-либо
пережи­
ван ия
последовало
отклонение
от
нормальной
ли нии
раз ­
вития
его
инст инкта .
Это т
новый
диагностический
пр ием
оп ять- так и
приводит
Фрейда
к
неожиданному
открытию.
Уже
данные
первых
произведенных
им
психоанализов
сделали
для
него
ясным,
что
сексуальные
переживания
невротика,
обусловливающие
его
расстройство,
лежат
где-
то
далеко
позади,
и
наиболее
естественным
представлялось
искать
их
в
ра нние
годы
индивидуума,
в
ту
пору,
когда
формируется
душ а;
ибо
единственное,
что
отпечатывается,
к
моменту
созревания
лично с ти,
на
мягкой
и
потому
отчетливо-воспроизводящей
пластинке
возникающего
созна­
ния,
это ,
собственно,
то,
что
пре до пре деля ет
да ль не йшую
судьбу
чело век а
и
ч его
нельзя
уже
стер еть: «Пусть никто
не
думает,
что
может
преодолеть
первые
впечатления
своей
ю но сти» (Гете). Поэтому в каждом отдельном случае
Фре йд
неизменно
идет
ощупью
в
обратном
направлении,
вплоть
до
м ом ента
половой
зрелости, — для
н его
на
первых
по рах
нет
еще
вопроса
о
годах
более
ранних;
ибо
каким
обр аз ом
могут
воз ни к нуть
впе чат лен ия
пол а
до
того,
как
установилась
половая
способность?
В
то
время
ему
кажется
полностью
бессмысленной
самая
мы сль
—
пытаться
про­
следить
жизнь
пол ов ого
инс тинкта
за
пределами
эт ой
зоны,
в
раннем
детстве,
ничего
не
подозревающем,
в
блаженном
неведении,
о
томительных,
порывающихся
во
вне
с оках.
В
с воих
первых
исс ледо ва ния х
Ф рейд
остановился,
так им
обр азом ,
на
мо м енте
возмужания.
Но
вскоре
Фрейду
приходится,
в
рез уль та те
некоторых
удивительных
приз на ний,
убедиться,
что
у
многих
его
324


больных
возникают
в
процессе
психоанализа
неоспоримо
-
отчетливые
воспоминания
о
более
ранних,
как
бы
до ист о риче ских
сексуальных
переживаниях.
Вполне
ясные
высказывания
его
па циент ов
вну ши ли
ему
подозрение,
что
и
в
периоде,
предшествующем
возмужалости,
то
есть
в
детстве,
должен
уже
быт ь
налицо
половой
инстинкт
млн
определенные
о
нем
представления.
Подозрение,
по
ме ре
дал ьне йши х
изысканий,
становится
все
более
на сто й­
чивым;
Фр ейд
вспоминает,
что .
могут
порассказать
бонны
и
ш ко льные
учителя
о
такого
»рода ранних проявлениях
полового
любопытства,
и
вдруг
его
собственное
открытие
относительно
различия
между
сознательной
и
бессо зн а­
тельной
ду шев ной
жизнью
разъясняет
ему
положение.
Фрейд
убеждается,
что
половое
сознание
не
проникает
не ожи данн о
в
организм
в
период
возмужания
— от куда
бы ло
бы
ему
взяться? — но
что
половой
инстинкт
— как
давно
уже
выразил
это
наш
я зык
в
тысячу
раз
психоло­
гичнее,
чем
все
психологи—лишь
«пробуждается»
в
на­
половину
созревшем
человеке,
и
что
он
дав но
уже
содержался
в
д етско м
организме
в
состоянии
дремоты
{то есть в скрытом состоянии).
Подобно
тому
как
с пос об­
н ость
ходить
заключена
уже
потенциально
в
нога х
ребенка,
прежде
чем
он
научится
ходить,
и
позыв
к
речи
— прежде
чем
он
научится
говорить,
имеется
налицо
у
ребенка
и
сексуальность,
разумеется,
без
всякой
мысли
о
ее
действен­
ном
предназначении.
Ребенок
догадывается
— решающая
формула! — о
св оей
сексуальности.
Он
только
не
пони­
мае т
ее.
Но
вот
—я
только
вы ск азыв аю
предположение,
а
не
говорю
уверенно
— это
открытие
должно
было,
кажется
мне ,
испугать
в
первый
миг
самого
Фрейда.
Ибо
оно
рушит,
почти
кощунственным
образом,
все
обыч ны е
представления.
Ес ли
тр еб ова лась
бол ьш ая
смелость,
для
того
чтобы
п од­
чер кн уть
психическое
значение
сексуальности
в
жизни
взрослого
и
даже,
как
у твержд а ют
дру г ие,
переоценить
это
значение,
то
как им
вы зов ом
общественной
морали
является
эта
революционная
теория:
искать
следов
полового
чу вств а
в
ребенке,
с
которым
человечество
связы ва ет
предст а вл ение
об
абсолютной
чистоте,
ангело-
подобности
и
отсутствии
в сяких
страстей!
К ак,
неужели
п
этому
нежному,
улыбчивому,
цветущему
существу
знакомо
326


уже
вожделение,
хот я
бы
и
бессознательное?
Эта
мысль
кажется
по
началу
нелепой,
бессмысленной,
преступной,
почти
нелогичной,
ибо,
раз
организм
ре б енка
не
способен
к
продолжению
рода,
то
должна
оказаться
верною
формула:
«Если вообще у ребенка есть сексуальная жизнь,
то
она
может
быт ь
только
и зв р ащен н ой». Произнести вслух такие
сло ва
в
1900 году было,
в
области
науки,
равносильно
самоубийству.
Но
Фрейд
их
произносит.
Там,
где
этот
непреклонный
ум
чувс тву ет
твердую
почву,
он
неудержимо
устремляется,
со
свойственной
ему
мощью,
вглубь,
вплоть
до
последних
пл а стов,
ввинчиваясь
п осле дова тель но,
шаг
за
шагом.
И
к
своему
собственному
изумлению
он
откры­
вает,
что
именно
в
по ру
на иб о льшей
бессознательности,
в
грудном
возрасте,
наиболее
явственно
обнаруживает
себя
интересующая
его
первичная
и
универсальная
форма
вожделения.
Как
раз
потому,
что
на
это й
ступени
челове­
ческой
жизни
ни
единый
отсвет
морального
сознания
не
про ника ет
еще
в
чуждую
задержек
о бл асть
инстинктивных
влечений,
это
крошечное
существо,
гр удно й
младенец,
явля ет
собою
наиболее
выразительную
форму
libido:
всасывать
в
себя
наслаждение,
оталкивать
от
себя
г о речь.
Отовсюду
впитывает
в
себя
этот
крохотный
зверек
в
че ловеч еско м
обр азе
усладу:
из
собственного
своего
тела
и
из
окружающего
мира,
из
материнской
груди,
из
п альце в
и
пяток,
из
дерева
и
материи,
из
плоти
и
одежды:
в
блаженном,
чуждом
всяких
задержек
опья нении,
он
стремится
вве сти
в
свое
маленькое,
мягкое
тельце
все,
что
дос тавляет
ему
удовольствие.
В
э той
первичной
форме
вожделения
ребенок,
существо
со
смутно
намечающимся
со знан ие м,
не
различает
еще
понятий
«твое»
и
«мое»,
кот орые
внушат
ему
впоследствии,
он
не
чувствует
еще
тех
преград
как
физических,
так
и
моральных,
ко то рые
воздвигнет
для
н его
в
дальнейшем
с исте ма
воспитания:
существо
анархическое,
вселенское,
пытающееся,
в
неудер­
жимой
похоти,
впитать
в
св ое
«я»
в есь
мир,
он
подносит
в се,
что
может
захватить
своими
крохотными
пальцами
>
к
единственно
ему
знакомому
источнику
услады,
к
своему
рту
(почему Фрейд и именует этот период «о ра л ьн ы м»).
Безмятежно
играет
он
со
своими
членами,
в есь
уйдя
в
бормочущие,
присасывающие
вожделения
и
яростно
протестуя
против
всего,
что
мешает
ему
в
это м
блаженно*
326


неистовом
посасывании.
В
грудном
младенце,
в
эт ом
еще
не
«я», в этом смутном « о но» —и
только
в
нем
одном,—
универсальная
человеческая
libido изживает себя вне
всякой
це ли
и
вне
объекта.
Зд е£ь
бессознательное
«я»
жадно
пьет
еще
усладу
из
все х
сосцов
вселенной.
Но
эта
первоначальная
автоэротическая
стадия
длится
не про до лжит ельно е
время.
Вскоре
ребенок
начинает
д ога ды ват ься,
что
его
тел о
име ет
границы;
в
крохотном
мозгу
мелькает
искра
сознания,
возникает
первое
предста­
вление
о
ра з личии
между
внешним
и
внутренним.
Впервые
чувствует
реб ено к
сопротивление
мир а
и
на
опыте
уз нае т,
что
это
окружающее
— сила,
с
которой
прих о дитс я
считаться.
Бол ь
от
наказания
знакомит
его
с
непостижимым
для
него
законом,
в
силу
коего
не
дозволено
ч ер пать
наслаждение
из
в сех
без
различия
источников;
ему
запре­
щают
оголять
свое
тело,
трогать
св ои
испражения
и
за бавл яться
ими;
немилосердным
образом
принуждают
его
отказаться
от
единства
чув ства ,
чуждого
всякой
морали,
и
рассматривать
одни
вещи
как
дозволенные,
другие
как
недо зв ол енны е.
Культурная
сред а
начинает
всел ять
в
маленького
дикаря
со циа льну ю
эстетическую
совесть,
некий
конт ро лиру ю щий
апп ара т,
при
помощи
которого
он
может
осознавать
свои
поступки,
как
хорошие
и
ду рн ые.
И
с
возникновением
этого
со знан ия
юн ый
Ад ам
о ка зы вается
изгнанным
из
эд ема
безответственности.
И
одновременно
возникает
как
бы
обратный
процесс
в
развитии
инстинкта
сладострастия;
этот
инстинкт
отходит
в
подрастающем
ребен к е
на
задний
план,
уступая
место
новому
инст инкт у
самоосознания.
Из
некоего
«оно>,
инстинктивно-бессознательного,
обр азуе т ся
«я», и открытие
этого
«я»
связано
с
таким
напряжением
мозга
и
та кой
его
работ ой ,
что
первоначальное
космическое
вожделение
оказывается
в
за бр осе
и
переходит
в
скрытое
состояние.
Но
и
этот
процесс
самонаблюдения
не
проходит
полностью
бесследно
и
нередко
оставляет
у
взрослого
ряд
во спом и­
наний;
у
некоторых
он
сохраняется
в
качестве
на рцисти-
ческой
тенденции
(выражение Фрейда), то есть опасной
склонности
к
эгоцентризму,
занятию
самим
собою,
без
всяк ог о
чу вств а
св язи
с
миром.
Вожделение,
являющее
в
ребенке
сво ю
изначальную,
космическую
форму,
стано­
вится
в
эти
промежуточные
го ды
нез римым ,
оно
зам ы­
327


кается
в
некоей
оболочке.
Автоэротическую,
панэроти­
ческую
форму
вожделения
ребенка
и
половую
эро т ику
возмужания
отделяет
период
зимней
спячки
чу вст в,
сумеречное
состояние,
когда
сил ы
и
сок и
готовятся,
н а ко пл яя сь, r Целеосмысленному разряжению.
Когда
затем
в
этот
второй
период,
опять-таки
сек су аль но
окрашенный,
период
возмужания,
дремлющий
инстинкт
постепенно
про с ыпа е тся , libido вновь обращается к миру
и
ищет
вно вь
«замещения», объекта,
на
который
она
мо­
жет
перенести
на пря же ние
своего
чувства, — в
эт от
реша ю­
щий
миг
биологическое
в ел ение
природы
недвусмысленно
указует
н ови чку
естественный
выход
— продолжение
рода.
Со ве ршенно
определенные
изменения
физической
структу­
ры
в
период
полового
созревания
даю т
знать
юноше
и
девушке-подростку,
что
природа
их
для
чег о- то
готовит.
И
Эти
указания
относятся,
с
полной
несомненностью,
к
половой
сфере.
Ими
как
бы
определяется
тот
пут ь,
ко­
торым
надлежит
сл едова ть
человеку,
чтобы
в ыполн ить
тайную
и
изначальную
во лю
природы
— продолжение
рода.
Уже
не
играючи,
как
в
по ру
м ла д ен чества,
должна
излит ь­
ся
са ма
в
в
себ е
libido, но ей предстоит слепо подчиниться
мировому
замыслу,
вн овь
и
вновь
исполняющемуся
в
ка­
ждом
за чин ающе м
и
в
каждом
за чатом
чел о веке.
Есл и
ин ди­
в идуум
постигнет
этот
указующий
перст
пр ир оды
и
по ко­
рится
ему,
если
мужчина,
в
творческом
со итии,
прил еп ит ся
к
женщине,
как
и
же нщ ина
к
мужчине,
есл и
удал ос ь
ему
по­
забыть
о
всех
дру гих
возможностях,
лежавших
когда-то
на
пу ти
к
удовлетворению
его
космического
вожделения,
то
пол ов ое
развитие
эт ого
человеческого
существа
прошло
правильным
и
закономерным
путем,
и
его
индивидуальный
инстинкт
изживает
себя
в
нормальном,
естественном
направлении.
Этот
«двукратный ритм»
определяет
собою
развитие
по­
ловой
жизни
всего
человеческого
род а,
и
у
со тен
м илл ио­
нов
людей
половое
вл еч ение
подчиняется,
без
всяк их
за­
держек,
указ ан ной
закономерной
сх еме:
вожделение
и
само-
во жде ление
в
детс тве ,
стремление
к
зач ат ию
в
состоянии
возмужалости.
Каждый
нормальный
человек
служит,
совер­
шенно
естественным
образом,
з а мыслу
природы,
исполь­
зующей
его,
в
метафизических
св оих
конечных
целях,
для
продолжения
ро да.
Но
в
некоторых,
сравнительно
ред-
328


лих
случаях,
и
однако
как
раз
в
тех ,
которые
интересуют
врача
по
н ер вным
болезням,
обнаруживается
роковое
о ткл о нение
от
этого
прямого
и
нормального
пути.
Неко­
тор ая
часть
лю дей
не
в
состоянии,
в
силу
причин,
кото­
рые
в
к аждом
случае
подлежат
индивидуальному
ус т ано­
влен и ю,
решиться
безостановочно
изжить
свое
вл ече ние
в
предуказанной
природою
форме;
у
них
половая
эне ргия
не прес тан но
ищет,
для
по л ноты
удовлетворения,
какого-то
иного
пу ти
вместо
нормального.
У
этих
утративших
вер­
ное
направление
невротиков,
в
результате
ложной
уста­
новки
в
пер иод
какого-либо
переживания,
половое
влече ­
ние
стал о
не
на
тот
путь
и
не
может
с
эт ого
пути
сдви­
н ут ьс я . «Первертированные», обладающие иною установкою,
не
являются,
в
понимании
Фрейда,
л ю дьми,
отягченными
наследственностью
или
больными,
или
тем
более
преступ­
никами
в
душе;
они
страдают
л ишь,
в
большинстве
сл у­
чае м,
те м,
что
хранят,
роков ым
образом,
прочное
вос по­
минание
о
какой-либо
др угой
форме
удовлетворения
иц
р анне го,
дополового
периода,
о
каком-либо
эротическом
переживании
из
времен
своего
начального
развития,
и
в
дальнейшем,
в
си лу
трагической
повторности
влеч ения ,
ищ ут
исхода
единственно
в
эт ом
направлении.
И
во т,
уже
в
зр елом
возрасте,
эти
несчастные
оказываются
вынужден­
ны ми
ж ить
с
инфантильными
по
существу
формами
во­
жделения
и,
в
р езу льта те
навязчивого
в о спо мина ния,
не
находят
никакого
удо вол ь ствия
в
нормальной
для
их
воз­
р аста
половой
дея тель н ос ти,
признанной
обществом
абсо­
лютно-естественной;
вновь
и
вновь
хотят
они
испытать
п реж нее
(большей частью давно уже перешедшее в под ­
сознательную
сферу)
переживание
и
ищут
для
этого
воспо­
минания
реального
замещения.
Жан
Жак
Ру ссо,
в
с воей
беспощадной
исповеди,
давно
уже
дал
в
литературе
клас­
сич еский
образец
такого
изв ра ще ния,
яв ивше го ся
след­
ствием
одн ого
детского
переживания.
Его
с т рогая
и
втайне
обожаемая
учительница
часто
и
жестоко
Заказывала
его
розгами,
но
к
собственному
своему
изумлению
мальчик
ис пы­
тывал
во
время
этого
наказания,
несмотря
на
боль,
опреде­
ленное
наслаждение.
В
промежуточной,
сумеречной
стад ии
своего
развития
(столь великолепно очерченной Фрейдом)
он
совершенно
забывает
об
эт ом
эпи зоде ,
но
его
тел о,
его
душа,
его
бессознательная
сфера
не
в
состоянии
забыть


этого
переживания.
И
в
дальнейшем,
когда,
достигнув
зре­
лости,
он
ищет
удовлетворения
в
нормальном
общ ен ии
с
женщин ам и,
он
всякий
раз
не
в
силах
осуществить
его
физически.
Для
того
что бы
он
мог
соединиться
с
же н­
щиной,
необходимо,
чтобы
она
воссоздала
знаменитый
эп изод
с
розгами;
и
вот
Жан
Жа ку
Ру ссо
приходится
в
продолжение
вс ей
жизни
платиться
за
раннее,
необычное
и
роковое
для
нег о
пробуждение
полового
чу вс тва
неиз ­
лечимым
мазохизмом,
ко то рый,
вопреки
его
вну тр енним
протестам,
толкает
его
все
к
той
же,
ед инс тв енно
ему
доступной
форме
удовлетворения.
Таким
образом,
перв е р-
тированные
(под этим словом Фрейд понимает всех тех,
к от орые
ищут
удовлетворения
полового
ч увства
иными
путями,
чем
путь,
слу жа щий
про до лж ению
рода)—это
люди
не
б о льные
и
не
анархически
настроенные,
переступаю­
щие,
сознательно
и
де рзко ,
законы
общества,
но
против
своей
в оли
попавшие
в
п лен
и
приг в о жденные
к
пе ре­
живанию
детства,
пребывающие
в
состоянии
инфантиль­
ности;
а
ст рем ле ние
во
что
бы
то
ни
стало
освободиться
от
своей
ненормальной
установки
делает
их
невр оти ка ми
и
психотиками.
Парализовать
эту
навязчивую
установку
не
могут,
поэтому,
ни
юс тиция ,
своими
угрозами
соз да ющая
еще
большую
запутанность
в
психике
больного,
ни
мо­
рал ь,
взывающая
к
«рассудку», этого может добиться
только
про никну тый
участием
врач,
тем,
что,
высвободив
это
пе реж ива ние,
сд ела ет
его
доступным
пониманию
боль­
ног о.
Ибо
только
п утем
осознания
внутреннего
ко н­
фликта
—
акс ио ма
фрейдовской
психологии
— можно
его
и зжи ть;
чтобы
из л ечиться ,
нужно
пос ти гну ть
пре жде
всего
смысл
болезни.
Итак,
по
Фр ейд у,
всякое
расстройство
психики
ос нов ано
на
каком-либо,
большей
частью
эротйчески
обусловленном,,
личн ом
переживании,
и
да же
то,
что
мы
называем
пре д­
расположением
и
наследственностью,
является
всего
только
зарубцевавшимся
в
нервной
системе
переживанием
пред­
ш ест ву ющих
поколений;
поэтому
пе реж ива ние
определяет
для
психоанализа
форму
вся ческо й
душевной
настроен­
ности,
и
он
стремится
понять
каждого
чел о века
в
отдель­
ности,
исходя
из
его
личны х
переживаний.
Для
Фрейда
существует
только
индивидуальная
психология
и
индиви­
дуальная
патология;
в
пределах
человеческой
п сихик и
нел ьзя
330


рассматривать
что
бы
то
ни
было
с
точки
зрения
общею
правила
или
схемы;
в
каждом
отдельном
случае
должна
быть
вс кр ыта
прич инно с ть,
во
всем
ее
своеобразии.
Эти м
не
ис кл юч ается,
конечно,
тот
факт,
что
большинство
ранних
сексуальных
пе режив а ний
отдельных
лиц ,
не
взира я
на
их
личную
окраску,
обнаруживает
известную
типическую
форму
подо бия ;
в
соответствии
с
тем ,
что
бесчисленное
ко л ичество
люд ей
нередко
в идит
сны
одн ого
и
того
же
порядка,
например
полет
в
воздухе,
экзамены,
по гоню
за
собою,
Фр ейд
полагает,
что
некоторые
типические
уста ­
новки
чувственного
восприятия
должны
быть
призна ны ,
в
по ру
ранней
сексуальной
жизни,
почти
неи зб ежны ми;
он
посвятил
не
мало
энергии
и
страсти
раскрытию
и
поп у­
ляризации
этих
типических
фор м , ((комплексов)). Наиболь ­
шую
известность
среди
них
—
а
также
и
наи бо л ьшие
на­
пад ки
—
стяж ал
так
называемый
комплекс
Эдипа?
который^
сам
Фр ейд
приз на ет
даже
одним
из
основных
устоев
своей
психоаналитики
(в то время как с моей точки зрения
это
не
более
чем
временная
оп ора,
которую
без
всяк ог о
риска
можно
убрать
по
окончании
постройки). За
истек­
шее
время
этот
ком пл екс
стяжал
себ е
ст оль
шумную
по­
пулярность,
что
едва
ли
ест ь
надобность
изл а гать
его
со­
держание
сколько-нибудь
обстоятельно.
Фрейд
ис хо дит
из
того,
что
роковая
установка
ч ув ств,
трагически
воп ло тив­
ш аяся,
согласно
г рече ско му
мифу,
в
Эдипе, —
сын
убивает
о тца
и
овладевает
матерью,
— что
эта
в арв арс кая
на
наш
вз гляд
ситуация
име ется
и
посейчас
налицо
в
каждой
детской
душе,
в
качестве
подсознательного
желания;
иб о—
пре дпос ыл ка
Фр ей да,
наиб оле е
ча сто
ос п ари в ае ма я!—первая
эротическая
установка
реб е нка
обращена
всег да
на
мать,
а
первая
агрессивная—на
отца.
Фрейд
полагает,
что
в
п сихик е
каждого
ре б енка
можно
про сле ди ть
на л ичие
этого
парал-
лелограма
сил,
слагающегося
из
любви
к
матери
и
не­
нависти
к
от цу
и
представляющего
собою
первую
наибо­
лее
естественную
и
неизбежную
группировку
детс ки х
чувств;
бок-о-бок
с
ним
он
располагает
ряд
других
подсознатель­
ных
ч у вств,
как
боязнь
кастрации,
в ле чение
к
инцесту-—
чу вст в,
которые
также
нашли
себе
художественное
вопло­
щение
в
древних
мифах
(ибо,
согласно
к ул ьту рн о-биол оги­
ческой
ко нце пции
Фрейда,
мифы
и
ле ге нды
всех
народов
являются
не
чем
ины м,
как
«отреагированными»
грезами
331


ранней
поры
их
существования).
Таким
образом,
все,
что
давно
уже
отвергнуто
человечеством
как
чуждое
культуре—
жажда
убийства,
кровосмесительство
и
насилие,
все
эти
те мные
заблуждения
кочевой
эпохи
— все
это
вспыхивает
еще
раз
в
детстве,
как
бы
на
первобытной
ступени
человеческого
существования;
к ажд ому
отдельному
инди­
в идуу му
суждено
символически
воспроизвести,
в
процессе
своего
нра в ств енно го
развития,
всю
историю
человеческой
культуры.
Все
мы
влачим
за
собою,
в
своей
крови,
незри­
мо
и
бессознательно,
древн ие
ва рва р ские
инстинкты,
и
ни­
какая
культура
до
кон ца
не
может
оградить
ч ело века
от
нежданной
вспышки
этих,
ему
самому
чуждых
инстинктов
и
вожделений;
в
бессознательной
нашей
сфере
существуют
та йные
течения,
влекущие
нас
обр ат но,
в
первобытные
эпохи,
вне
оседлости
и
нравственности.
И
как
бы
мы
ни
напрягали
силы,
чтобы
оградить
себя,
в
сознательных
св оих
поступках,
от
мира
инстинктов,
мы,
в
лучшем
слу­
чае,
мо жем
только
направить
эти
инстинкты
на
пут ь
со­
здания
духовных
и
моральных
ценностей,
но
не
в
состоя­
нии
полностью
от
них
освободиться.
Противники
Фрейда,
имея
в
виду
именно
это
воззрение,
як обы
«враждебное цивилизации)), признающее в известном
смы сле
тщ етн ыми
тысячелетние
усилия
человечества
по­
боро ть
до
конца
свои
инстинкты
и
постоянно
по дче рки­
ваю щее
' непобедимость libido, назвали все его учение о
по ле
пансексуализмом.
Он
переоценил
будто
бы,
в
каче­
ст ве
психолога,
знач е ние
пол ов ого
инстинкта
тем,
что
пр и­
знал
за
ним
такое
решающее
влияние
на
душевную
на шу
жизнь;
а
в
к ач естве
вр ача
он
чрезмерно
ув лек ся,
п ыта ясь
свести
всякое
психическое
расстройство
единст венно
к
это­
му
пункту
и,
исходя
из
него ,
лечить
это
расстройство.
В
этом
упреке,
мне
кажется,
доля
ис тины
перемешана,
крайне
запутывающим
образом,
с
неправдоподобием.
Ибо
на
самом
де ле
Фр ейд
никогда
не
выдвигал
мо нис тиче ски
вожделения,
как
единственной,
движущей
мир
душевной
с илы.
Ему
хорошо
известно,
что
всякое
напряжение
и
всякое
движение
—а
что
же
ин ое
п ред ставл яет
со бой
жизнь?
—
возникают
единственно
из
борьбы,
из
сопроти­
вления.
Поэтому
он
с
самого
начала
теоретически
цроти-
во по ста вил
libido, центробежному,
вожделеющему
за
пр е­
дел ы
<я», ищущему соития влечению другое влечение,
-3 32


которое
он
им е нует
сперва
инстинктом
«я», затем агрес­
сивным
инстинктом
и
нако не ц
инстинктом
смерти
—то
влечение,
ко то рое
вместо
зачатия
стремится
к
уничтоже­
нию ,
вместо
т во рчества
—к
разрушению,
вместо
вселен­
ной
—к
пустоте.
Но
Фрейду
не
уд ал ось
—
и
тол ько
в
эт ом
смысле
его
противники
не
до
конца
неп ра вы
— отобра­
з ить
это
противовлечение
с
так ой
убедительной
и
художе­
ственной
силой,
как
влечение
сексуальное;
ца рств о
так
называемых
инстинкто в
«я»
осталось,
в
его
философии
мира,
достаточно
туманным
и
су меречн ы м;
там ,
где
Фрейд
в идит
не
до
конца
ясно,
а
следовательно
и
в
области
чистого
умо зр е ния,
ему
изменяет
дар
великолепной
выра­
зительности,
характеризующий
его
точное
изложение.
Воз­
можно,
поэтому,
что
в
творчестве
его
и
в
его
пр акт ике
дейст вите льно
имеет
место
некоторая
переоценка
сексуаль­
ног о,
но
это
усиленное
подчеркивание
было
исторически
обусловлено
предшествовавшей,
д е сяти лети ями
практико­
вавшей ся
системой
замалчивания
и
недооценки
пол ово го
чувства .
Крайность
была
необходима,
чтобы
привлечь
к
ид ее
внимание
современности;
и
насильно
про рв ав
п ре­
граду
молчания,
Ф рейд
тем
самым
положил
только
начало
диску с сии.
В
действительности
это
с толь
прошумевшее
подчеркивание
сексуальности
никогда
не
означало
реаль­
ной
опасности,
и
те
кра йно с ти,
ко то рые
?были налицо
в
первых
попытках,
давно
уже
пре одо ле ны
при
помощи
вечного
регулятора
всех
ценностей,
времени.
В
на ши
дни,
спустя
двадцать
п ять
лет
после
первых
формулировок
Фр ейд а,
да же
сам ые
боязливые
могут
быт ь
спокойны:
благодаря
нашему
новому,
добросовестному,
лу чш ему
и
более
научному
ознакомлению
с
проблемой
сексуальности
мир
отнюдь
не
стал
сексуальнее,
неистовее
в
половом
смысле,
аморальнее;
наоборот,
учение
Фрейда
отвоевало
лишь
обра тн о
то
душе вно е
богатство,
что
расточили
пред­
шествующие
поколения
в
с илу
ложной
своей
стыдливости,
а
им енно
трезв о сть
духа
перед
лицом
всего
плотского.
Целое
новое
поколение
научилось
—и
теперь
этому
уже
учат
в
школах
—не
уклоняться
от
решающих
вопросов
внутренней
жизни,
не
утаивать
в аж нейших ,
наиболее
затрагивающих
личность
проблем,
но
с
возможной
ясностью
осознавать
именно
то
опас н ое
и
таинственное,
что
заключено
во
внутренних
кризисах.
А
всякое
сознание
333


означает
уже
свободу
по
отношению
к
себ е,
и
несомненно
эта
новая,
б олее
свободная
мораль
окажется
более
твор­
чески м ,
в
нравственном
см ыс ле,
фактором
грядущего
това­
рищеского
общения
полов,
чем
старая
мораль
умолчания;
то,
что
окончательная
гибель
э той
старой
морали
уско­
рена
и
облечен^
в
более
пристойные
формы,
составляет
неоспоримую
заслугу
этого
отважного
и
свободного
чело­
века.
Вс егда
бывает
так,
что
целое
поколение
обя за но
своей
внешнею
свободою
внутренней
свободе
од но го,
от­
де льн ого
чел овек а;
всякая
новая
нау ка
неизменно
начи­
нается
с
одного,
с
первого,
который
ставит
проблему
перед
сознанием
про чих .


ПРЕДЗАКАТНЫЕ
ДАЛИ
Всяк ое
созерцание
переходит
в
наблюдение,
всякое
наблюдение—в
соображение,
всякое
соображение—в
установление
взаимной
свя­
зи,
и
мо жно
сказать,
таким
образом,
что
вс який
р а з,-когда
мы
внимательно
в смат ри­
вае мся
в
ми р,
мы
теоретизируем.
Гет е
Осень
— благословенная
пора
для
подведения
итогов.
Жа тва
со бра на,
труд
свершился;
под
чистым
и
прозрачным
небом,
в
сверкании
далей,
отдыхает
жизненный
пейзаж.
Огля дывая с ь
назад,
на
созданное,
семидесятилетний
Фр ейд
не
может
сам
не
из ум ит ься:
как
далеко
завел
его
твор­
ческий
путь.
Мо ло дой
врач
по
нервным
болезням
занялся
из у чением
одной
из
проблем
неврологии,
ист олко ван ием
истер ии.
Проблема
эт а,
скорее
чем
он
ожидал,
вовлекает
его
в
сам ую
глубь
вопроса.
Но
т ам,
на
дне
ко л одца
— но­
вая
проблема,
проблема
бессознательного.
Он
хватается
за
нее ,
и
что
же?—она
оказывается
своего
рода
м аг ичес ким
зе р­
калом.
На
какой
бы
предмет
ду хов ного
порядка
ци
напра­
ви ть
его
лучи,
пр е дмет
эт от
озаряется
иным
пониманием.
И
вот,
вооружись
непревзойденною
си лою
тол ко ван ия,
руководимый
сознанием
т ай ного
своего
предна з нач ения ,
Фр ейд
идет
от
одн ого
постижения
к
дру гом у,
неизменно
высш ему
и
более
пространному
—
una parte nasce dall’al-
tra successivamente, 1 по выражению Леонардо, —
и
ка­
ждый
из
кругов
эт ой
спирали
являет
ц ель ную
ка р тину
ду шевно й
жизни.
Давн о
уже
пройдены
об лас ти
невроло­
гии,
психоанализа,
толкования
снов,
сексуальных
теорий,
а
все
новые
и
новые
науки
встают
на
пу ти
иссл едо ва ния,
требуя
обновленного
под хода.
Педагогика,
история
рел иг ий,
1Ожч^сть
по следов ат ель«»* возни .к^ е т
и??
другой.
335


мифология,
поэзия
и
все
области
искусства
обязаны
своим
обогащением
его
творческим
мыслям;
с
высо ты
своего
преклонного
возраста
великий
старец
с
тр удом
может
обо­
зреть
сам,
в
какие
дали
грядущего
вед ут
его
нечаянные
свершения.
Как
Моисей
с
гор ы,
видит
Фр ейд
мн ого
и
много
невозделанной
и
п л одонос ной
земли
посева
своих
мыслей.
П ятьд есят
долгих
лет
пребывает
этот
пытливый
ум
на
стезе
войны,
в
погоне
за
тайною
и
в
по иска х
и сти ны;
добыча
его
неисч ислима .
Как
много
рассчитывал
он,
пред­
угадывал,
созерцал,
творил
и
помогал
человечеству,— кто
сосч и тает
все
эти
подвиги
во
всех
областях
духовной
жиз­
ни?
Теперь
он
в
праве
был
бы
и
отдохнуть,
на
закате
дн ей
своих.
И
действительно,
что-то
такое
тянется
в
нем
к
более
мирному,
не
стол ь
ответственному
созерцанию.
Взор
е го,
строго
и
испытующе
заглядывавший
во
многие,
слишком
многие
сумрачные
души,
не
проч ь
был
бы
те перь
объять
неторопливо
всю
картину
ми ра,
в
некоем
духовном
видении.
Тот,
кто
неизменно
проникал
в
глубины,
жаждет
окинуть
теперь
взором
возвышенности
и
да ли
з емн ого
существования.
Кто
всю
жизнь
сво ю
неотступно
пытал
и
выспрашивал
в
качестве
пс ихол ога,
хотел
бы
т епер ь,
как
философ,
д ать
ответ
самому
с ебе.
Кто
несчетное
число
раз
анализировал
души
отдельных
людей,
хотел
бы
о т ва житься
постигнуть
с мысл
общественности
и
испытать
сво е
искусство
на
психоанализе
эпо хи.
Не
н ово
это
вожделение
—
по до йти
к
мировой
тайне
путями
чистого
созерцания,
в
вооружении
тол ько
мыс ли.
Но,
в
со знани и
сур ов ой
своей
ми ссии,
Фрейд
всю
жизнь
подавлял
в
себе
с кло нно сть
к
умозрению;
нужно
б ыло
сначала
про вери ть
законы
созидания
ду ха
на
бесчисленных
отдельных
единицах,
чтобы
решиться
потом
применить
их
к
целому.
И
п ока
длился
день,
все
еще
казал ос ь
ем у,
исполненному
сознания
ответственности,
что
еще
рано
бр ать ся
за
эту
зад ачу.
Но
теперь,
когда
вечереет,
когда
и ол века
неустанного
труда
да ют
ему
право
поддаться
тво р­
ческой
мечте
и
заглянуть
за
пределы
индивидуального,
он
решается
переступить
эти
пределы,
чтобы
ок инут ь
взором
да ль
и
испытать
на
человечестве
в
целом
тот
ме­
тод,
который
он
с
успехом
применил
к
тысячам.
»
С
некоторой
робостью,
со
страхом
приступает
этот
о быч­
но
уверенный
в
себе
мастер
к
своему
на чин ан ию.
Можно
336


сказать,
с
несовсем
чистой
совестью
отваживается
он
вы й­
ти
за
пределы
точной
науки
и
вступ ить
в
область
недо­
казуемого,
ибо
как
раз
он,
ра зо б лачи тель
всяч еск их
иллю ­
зий,
знает,
как
легко
подпас т ь
обаянию
философских
с во­
их
чаяний.
До
сих
пор
он
ре шит ел ьно
высказывался
про
тив
всяких
обобщений
умозрительного
свойства: «Я не
сторонник
фабрикации
миросозерцаний».
Таким
образом,
не
с
легким
сердцем
и
не
с
прежнею
непоколебимою
уве­
ренностью
обр аща ет ся
он
к
метафизике
— или,
как
он
имену ет
ее
несколько
осторожнее
—к
метапсихологии,
и
сам
в
своих
глазах
извиняет
эту
позднюю
решимость:
«Условия моей работы до известной степени изменились,
и
вытекающих
отсюда
последствий
я
не
стану
отрицать.
Пр ежде
я
не
принадлежал
к
чис лу
тех,
которые
способны
хо ть
на
миг
оставаться
при
каком-либо
сомнительном
взгляде,
если
он
не
нашел
се бе
по дт вер ждения ...
Но
в
то
в ремя
вп еред и
у
меня
б ыло
не об озр имо
много
вр ем ени,
oceans of time,1 по прекрасному выражению поэта,
и
мате­
риалы
притекали
ко
мне
в
таком
изобилии,
что
я
едва
мог
справляться
с
полученным
опытом...
Теперь
все
это
изменилось.
Время
вп ер еди
меня
ограничено,
оно
не
ис­
пол ь зу ется
полностью
для
работы
и,
та ким
обр азом ,
не
гак
ча сто
пр едста вля ется
случай
приобрести
нов ый
опыт.
Когда
я
в ижу
что-нибудь
на
мой
взгляд
новое,
я
не
ув е­
р ен,
в
праве
ли
я
дожидаться
обо сн ова ния
этог о
нового».
Мы
видим,
как
этот,
мыслящий
строго-научно
челове к
на п еред
знает,
что
ставит
перед
с обою
задачу
рискованную.
И
как
бы
в
порядке
монологов,
словно
сам
с
собою
мыс лен ­
но
разговаривая,
обсуждает
он
гнетущие
его
вопросы,
не
требуя
на
них
от вета
и
не
отвечая
определенно.
Поздние
его
труды
«Будущее одной иллюзии»
и
«Беспокойство
в
культуре»
не
так,
может
быть,
насыщены
содержанием,
как
прежние,
но
они
поэтичнее.
В
них
меньше
научно-
доказуемого.
но
больше
мудрости.
Вм есто
неумолимого
аналитикаСплявляет
себя,
наконец,
си нтет иче ски,
в
широ­
ком
масштабе
мыслящий
ум,
вме сто
представителя
точной
науки
врачевания
— так
давно
чувствовавшийся
художник.
И
кажется,
будто
за
испытующим
взором
мыслителя
впер-
1 Океаны времени.
337
Воачеьанир
и
нси хнкл


ные
распознаем
мы
и
с толь
долго
таившегося
человека
—
Зиг м унда
Фрейда.
Но
сумрачен
этот
в зор,
всм атр ива ющи йся
теперь
в
л ицо
чел ов еч ест ва;
он
потемнел,
потому
что
видел
слишкрм
много
темного.
На
протяжении
по лу века
лю ди
без ост ан о­
вочно
шли
к
н ему
со
своими
заботами,
нуждами,
муче­
ниями
и
расстройствами,
жалуясь,
задавая
вопросы,
спеша,
истерически-возбужденные
и
неистовствующие, —
сплошь
больные,
подавленные,
измученные,
сумасшедшие;
только
меланхолической
своей,
недееспособной
стороной
безжа­
лостно
поворачивалось
к
нему
человечество
в
продолжение
вс ей
его
жиз ни.
Замурованный
в
вечном
подземельи'
своего
труда,
он
редко
видел
другое,
светлое,
радостное,
верущее
лицо
человечества
— людей
участливых,
беззаботных,
ве­
селых,
легких
с ерд цем,
благодушных,
сча стли вых
и
здоро­
в ых;
спло шь
больные
души,
унылые,
расстроенные,
сумрач­
ные .
Он
слишком
долго
был
вр ачо м,
Зигмунд
Фрейд,
что­
бы
не
начать
вз ир ать
постепенно
на
все
человечество
в
целом
как
на
больного.
И
уже
первое
его
впечатление,
при
в згл яде
на
мир
с
пор ога
рабочей
комнаты,
зар ане е
ставит
ужасающе-пессимистический
диагноз: «Как для от­
дельных
людей,
так
и
для
всего
чел ов еч ества
в
целом
жизнь
не
легко
переносима».
Жуткие
и
мр ач ные
слова,
мал о
оставляющие
надежды,—
скорее
тяжкий
вз дох
душевный,
чем
бесстрастная
форму­
ли ров ка!
Словно
к
постели
больного
подходит
Фрейд
к
сво­
ей
культурно-биологической
задаче.
И
привыкнув
созер­
цат ь
окружающее
гла за ми
психиатра,
он
усматривает
в
современности
явные
симптомы
душевного
расстройства.
Так
как
всякая
радость
чужда
его
взору,
он
в идит
в
наш ей
культуре
только
безрадостное
и
приступает,
путями
анализа,
к
изучению
невроза
эпохи.
Как
это
вышло,
задает
он
себ е
во пр ос,
что
так
мал о
мира
и
уюта
в
нашей
цивилизации,
той
цив илиз а ции,
что
вознесла
человечество
на
высоту,
и
не
снившуюся
преж ним
поколениям?
Разве
мы
т ыс яче­
кратно
не
преодолели
в
себ я
ветхого
Адама^не
отошли
от
н его
и
не
приблизились
к
богоподобию? 'Фазве
с лух
наш
при
помощи
мембраны
не
сообщается
с
отдаленней­
шим и
м атер и ка м^, разве взор не глядится,
благодаря
теле­
скопу,
в
мир иады
зв езд ных
миров,
не
наблюдает
в
капле
во ды
целую
вселенную,
посредством
микр оск опа?
Разве
338


ч«а п1
голос
не
преодолевает
в
секунду
и
пространства
и
времени,
не
глумится
над
ве чно стью ,
вновь
и
вновь
возни­
кая
из
пластинки
граммофона?
Разве
аэроплан
не
несе т
нас
уверенно
сквозь
недоступную
смертным
в
тысячеле­
тиях
стихию?
Почему
же,
при
всем
это м
6о го подобии,
нет
подлинного
чувства
победы
в
ду ше
человека,
а
л ишь
г не­
ту щее
сознание
того ,
что
все
это
подвластное
нам
великолепие
непрочно,
что
мы
только
«боги на протезах»
'сокрушающее слово!) и что ни одно из этих технических
достижений
нс
д ает
удовлетворения
и
сча стья
нашему
глубочайшему
«я»? В чем источник этой подавленности,
это го
расстройства,
где
корни
этой
душевной
болезни? —
-спрашивает
себя
вслух
Фрейд.
И
серьезно,
строго
и
дело­
вито,
как
есл и
бы
ре чь
шла
об
отдельном
случае
из
его
практ ики,
Фрейд
берется
за
задачу
выяснения
тех
пр ич ин,
которые
пр иве ли
к
беспокойству
цивилизации,
к
неврозу
современного
человечества.
Всякий
психоанализ
начинается
у
Фрейда
с
раскрытия
прошлого;
так
и
к
психоанализу
душевнобольной
куль­
туры
прист упа ет
он
с
того,
что
бросает
ретроспективный
взгляд
на
первичные
формы
чел ов еческ ог о
общества.
В
представлении
Фрейда
пе рв обыт ный
чело век
(в неко­
то ром
смысле
п р едстав ит ель
младенческой
поры
культуры)
пребывает
в
состоянии
звериной
свободы;
чуждый
созна­
ния
какой
бы
то
ни
был о
нравственности
и
законности,
он
не
знает,
что
такое
психические
задержки.
Сильный
силою
своей
эгоистической
це льно ст и,
он
дае т
вых од
с во­
им
агрессивным
инстинктам
в
убийстве
и
пожирании
себ е
подобных,
а
выход
своему
половому
в ле чению
—
в
па н сек­
суализме
и
кровосмесительстве.
Но
е два
только
этот
в
оди ­
ночку
живущий
человек
собрался
в
кочующую
орду
или
в
племя,
он
неизбежно
удостоверяется,
что
его
вожделе­
ние
встречает
пре гра ду
в
противовожделении
жиз ненн ых
спутников;
всякое
с оци альн ое
устройство,
даже
на
низ ших
ступенях,
треб у ет
ограничений.
Отдельный
человек
должен
уступать,
проникнуться
сознанием
запретности
некоторых
вещей ;
устанавливается
право
и
обычай,
взаимная
дого­
в оре ннос ть;
за
каждый
проступок
грозит
кара.
Это
сознание
запретности,
эт от
стр ах
наказания
оттесняются
вскоре
во
внутрь
и
создают
в
по
- звериному
темном
доселе
мозгу
новую
ин ст анц ию,
своего
рода
св ерх -« я», как бы кон-
22*
339


трольцый
аппарат,
своевременно
сигнализирующий
об
опасности
кары,
связанной
с
обходом
закона.
С
возникно­
вением
этог о
сверх- <я», т.
е.
совести,
начинается
куль­
тура,
и
с
нею
и
религиозная
идея.
Ибо
в
понимании
слепо-дрожащей
от
страх а
первобытной
твари
мироздания
'
всякие
гра ни цы,
воздвигаемые
природою
человеческим
вожделениям,
как-то:
холод,
болезнь,
см ер ть,
ни спо сла ны
некоей
незримой
противоборствующей
силою,
бог ом-от ц ом,
который
волен
карать
и
награждать
и
которому,
в
гневе
его,
надлежит
служить
и
покорствовать.
Мним ое
наличие
этого
всевидящего,
всемогущего
бога-отца —
одновременно
и
прообраза
«я», в силу его символической мощи,
и
про­
об раза
и
источника
всяческого
ужа са,
заго няе т
непокор­
ного
человека,
при
помощи
надсмотрщика-совести,
в
от­
в еденны е
ему
г ра ницы;
благодаря
эт ому
самоограничению.
Эт ому
смирению,
этому
контролю
и
самоконтролю,
в арварс ки-
дикое
существование
приобретает
постепенно
черты
циви­
лизованности.
Но
по
мере
того
как
буйные
по
началу
силы
человеческие,
вместо
то го
чтоб ы
истощать
себя
во
в заим ном
убийстве
и
кро в опро литии,
начинают
объединяться
для
совместной
'творческой деятельности,
п овыш а ется
уровень
умственных,
моральных
и
технических
способностей
чело­
вечества,
и
постепенно
оно
отвоевывает
у
своего
идеала,
у
бога,
добрую
долю
его
мощи.
Молния
берется
в
плен,
тер яет
свою
си лу
стужа,
преодолевается
расстояние,
ору­
жием
приобретается
безопасность
от
нападений
хищников;
постепенно
все
стихии
— вода,
огонь
и
воздух—покоряются
культуре
человеческого
сообщества.
Все
выше
'и выше
поднимается
человечество,
творчески
организуя
сво ю
с об­
ственную
мощь,
по
ступ ен ьк ам
лестницы,
в еду щей
в высь,
к
божеству;
па ря
над
высо там и
и
безднами,
преодолевая
пространство,
владея
зн ание м
и
близкое
к
всезнанию,
в
праве
он о,
преодолевшее
в
себ е
зверя,
ощущать
свое
богоподобие.
Но
почему
же,
спрашивает
Фрейд,
неисправимый
раз ­
облачитель
иллюзий, — точно
так
же,
как
спрашивал
более
полутораста
лет
том у
наза д
Жан
Жак
Руссо,
— почему
не
ста ло
ч елов ечес тв о,
при
всем
сво ем
богоп од оби и,
сча ст ли­
вее
и
радостнее?
Почему
наше
истинное
<я»
не
чувствует
себ я,
в
результате
всех
эт их
триумфов
цивилизации,
бо­
гаче,
легче,
свободнее?
И
он
сам
отвечает
па
это
со
340


свойственной
ему
же ст ко стью
и
беспощадностью:
потому
что
все
это
изобилие
культуры
досталось
нам
не
даром,
но
оплачено
неимоверным
ограничением
нашей
свободы
в
области
инст инкт о в.
Оборотною
стороною
всякого
пр и­
роста
культурных
ценно сте й
в
пр ед елах
рода
явля ется
убыль
счастья
у
отдельных
лиц
(а Фрейд всегда на стороне
индивидуума).
Про гресс
в
о бл асти
человеческой
ц иви ли­
зац ии
связан
с
ущербом
для
свободы,
с
умалением
жизнен­
ного
чувства
каждой
человеческой
души
в
отдельности.
«Современное чувство
«я»
— это
ли шь
крайне
ограни­
чен ная
часть
пространного,
мо жно
сказать,
всеобъемлю­
щег о
чувства,
отвечающего
более
прочной
и
живой
связ и
личности
с
окружающим
миром». Мы слишком много от­
дали
обществу
и
общежитию
от
цельности
своей
силы,
чтобы
изначальные
наш и
инстинкты,
сексуальный
и
агрес­
с ив ный,
могли
явл ять
пре жню ю
целостную
мощь.
По
ме ре
того
как
душевная
н аша
жизнь
дробится,
растекаясь
по
тончайшим
и
разветвленнейшим
канал ам,
теряет
опа
в
сво ей
ст ремит ельно ст и
и
стихийности.
Соц иал ьны е
огра­
ничения,
с
каждым
столетием
делающиеся
все
строже
н
строже,
утесняют
и
извращают
на шу
чувственную
мощь,
и
в
особенности
«потерпела ущерб сексуальная жизнь
культурной
личности.
Порою
кажется,
что
она
находится
в
стадии
обратного
развития,
подобно
другим
нашим
ор га­
нам,
например,
челюстям
и
растительности
на
голове».
Но,
как им- то
таинственным
образом,
д уша
человека
не
обманывается
относительно
того,
что
за
несчет ное
мно­
жест во
новых,
высших
ф орм
удовлетворенности,
какие
вытекают
для
нее ,
что
ни
д ень,
из
искусства,
науки,
тех ­
н ики,
власти
над
природою
и
других
жизненных
удобств,
она
платится
утратою
других
наслаждений,
более
полных,
первобытных
и
более
согласующихся
с
ее
природою.
Что-
то
такое
в
нас ,
биологически
таящееся,
может
б ыть,
в
от­
даленном
уголке
мозговых
изв и лин
и
обращающееся
в
на­
шей
крови,
помнит
еще
мис тичес ки
о
состоянии
перво­
бытной,
вы сшей
свободы,
не
знавшей
задержек;
давно
пре одо ле нные
культурою
инстинкты
кровосмесительства,
отцеубийства,
все секс у ал ьно сти
призрачно
мелькают
еще
в
наши х
же ла ниях
и
сновидениях.
И
даже
в
заботливо
оберегаемом
ребенке,
родившемся
на
с вет
наиболее
дели­
катным
и
безболезненным
образом
от
высококультурном
341


матери
в
обеззараженном,
за ли том
электрическим
свегон
и
хорошо
проветренном
помещении
роскошной
частной
клиники,
пробуждается
еще
раз
древний,
первобытный
человек;
он
еще
раз
должен
пройти
все
ступени,
от
изна­
чальных
космических
инст инкт о в
до
ты ся чел етия ми
от­
деленной
от
них
^тадии самоограничения,
и
еще
раз
пе­
режить
на
сво ем
мал е ньком
под р аста ющем
теле
и
пере­
страдать
всю
подг о то в ительну ю
к
культуре
раб о ту.
Так
воспоминание
о
былом
на шем
с ам од овл еющем
вел ич ии
не­
ру шимо
пребывает
во
всех
на с,
и
по рою
наше
моральное
«я»
неистово
рвется
назад,
в
анархию,
в
кочевническую
свободу,
в
глубинность
первобытной
на шей
поры.
Неизмен­
но
к ол еб лются
в
нашем
жизнеощущении,
на
чашах
весов,
урон
и
прибыток,
и
чем
заметнее
становится
разрыв
ме­
жду
вынужденною
со циа льно ю
связанностью
и
первона­
чальной
непринужденностью,
тем
большее
сомнение
овл а­
девает
кажд ою
человеческою
душою
в
отдельности, — не
я вляе тся
ли
она,
в
сущности,
в
результате
этого
про гре сса
ограбленной
и
не
подменила
ли
социализация
«я»
ее
«я»
подлинного?
Удастся
когда-либо
человечеству,—спрашивает
Фрейд,
напряженно
всматриваясь
в
будущее,—побороть
до
к онца
это
беспокойство,
эту
душ евну ю
надорванность?
Найд ет
ли
оно,
беспомощно
кидающееся
от
страха
божия
к
звериной
похоти,
дергаемое
запретами,
угнетаемое
навязчивым
не­
врозом
религиозности,
какой-либо
самостоятельный
выход
из
это м
ди ле ммы?
Не
подчинятся
ли
добровольно
обе
из­
начальные
силы,
аг ре ссив ный
инстинкт
и
инстинкт
пола,
морали
ра зум а,
так
что
мы
получим,
в
ко нце
концо в,
в оз­
можность
отбросить
«рабочую гипотезу»
о
боге,
караю­
щем
и
творящем
суд ,
как
ненужную?
Преодолеет
ли
—
выражаясь
псих о а нал итиче ски
— будущее
сво й
сокровен­
нейш ий
внутренний
конфликт
полностью,
в
результате
его
осознания,
выздоровеет
ли
оно
до
конца?
Оп ас ный
вопрос!
Ибо
спрашивая
себ я,
не
окажется
ли
разум
в
со­
стоянии
вз ять
когда-либо
в ерх
над
нашей
инстинктивной
ж и знью,
Фрейд
впад ает
в
трагический
разл ад
с
самим
собою.
С
одной
стороны,
пс ихоан ализ
отрицает
власть
разума
над
бе сс оз н а те ль н ым: «Люди не поддаются доводам
рассудка,
ими
движут
инс тинктив ные
же ла ния », и вместе
с
тем
он
утверждает,
что
«у нас нет никакого другого
342


средства
к
овладению
нашими
инст инкта ми,
кро ме
интел­
лекта в.
В
качестве
теоретической
системы
психоанализ
отстаивает
пер венс тво
инст инкто в
и
бессознательного,
а
в
качестве
практического
мето да
он
рассматривает
разу м
как
единственное
спасительное
для
человека
и
вс его
че ло­
вечества
средство.
З десь
с
давних
пор
кроется
какое-то
тайное
противоре­
чие
в
системе
психоанализа,
и
в
соответствии
с
новым
о хват ом
оно
разрастается
до
огр ом ных
размеров;
т епе рь,
собственно,
Фр ейду
следовало
бы
принять
окончательное
решение,
признать,
име нно
в
философском
раз резе,
п ер­
в енство
разума
или
инстинкта
в
сфере
человеческой
пс и­
хики.
Но
это
решение
ок аз ы вается
для
него,
никогда
не
прибегающего
ко
лжи
и
не сп особног о
лгать
самому
се бе,
стра шн о
трудным.
Ибо
как
решить?
Только
что
эт от
ста ­
рый
человек
убедился,
что
его
учение
о
первенстве
инстинкта
над
ра зум ом
потрясающе
подтвердилось
массо­
вым
психозом
ми ров ой
войны;
никогда
с
так ой
ужасающей
ясностью,
как
в
эти
четыре
апокалиптических
года,
не
обнаруживалось,
какой
тонкий
слой
гум аннос т и
отделяет
человечество
от
самого
р азн узд анно го,
с амого
ожесточен­
н ого
кровопролития,
и
что
одного
толчка
из
области
б ес­
сознательного
достаточно,
чтобы
рушились
самы е
смелые
построения
человеческого
духа
и
свя тыни
нравственности.
Он
убедился,
что
в
этот
миг
в
жертву
неистовому
и
п ер­
вобытному
инстинкту
разрушения
принесены
были
и
рели ги я
и
культура—все,
что
облагораживает
и
возвышает
человеческое
сознание;
все
священные
и
освященные
ве ками
силы
человечества
еще
раз
обнаружили
свою
м ла­
денческую
беспомощность
по
отношению
и
смутному
и
кровожадному
инст инкту
первобытности.
И
все-таки
что-то
такое
в
Фрейде
колеблется,
не
решаясь
признать
мор ал ь­
ное
поражение
человечества
в
мировой
войне
показатель­
ным.
Ибо
ес ли,
при
всем
доступном
человечеству
сознании,
оно
бессильно,
в
ко нце
концов,
против
бессознательного,
к
ч ему
тогда
разум
и
собственное
его
полувековое
слу ­
жение
истине
и
науке?
Неподкупно
че стны й,
Фрей д
не
решается
отр и цать
ни
силы
воздействия
разума,
ни
темной
силы
инстинкто в .
И
в
ко нце
конц ов
он
отделывается
от
ответа
на
им
же
поставленный
вопрос
осторожным
смо­
жет
бытья^
или
«когда- ни буд ь
может
б ыть >, ссылкою на
343


отдаленное
третье
царство
психики,
ибо
ему
не
хотелось
бы
верн ут ься
к
се бе
самому
из
позднего
этого
странствия
без
всякого
утешения.
И
как-то
трогательно
мя гко
и
при ­
миряюще
звучит,
по-м ое му,
его
строгий
обычно
гол ос
те перь,
когда
на
закате
жизни
ему
хочется
осветить
х оть
лучом
надежды
последний
путь
чело вечест ва : «Мы и впредь
можем
столь
же
настойчиво
подчеркивать,
что
интеллект
ч ел овека
б ессил ен
в
сравнении
с
инстинктивной
его
жиз нью ,
и
быть
при
этом
правыми.
Но
есть
что-то
осо­
бенное
в
этой
слабости;
голос
ин теллект а
не
громок,
но
он
не
успокаивается,
пока
не
заставит
себя
слушать.
В
кон це
концов,
несмотря
на
непрестанно
повторяющиеся
неудачи,
он,
может
быть,
и
добьется
сво его .
Это
один
из
немногих
пунктов,
в
которые
человечество
в
прав е
см отр еть
оптимистически,
но
сам
по
с ебе
он
значит
немало.
Пер­
в енс тво
интеллекта
где-то
еще
далеко,
но
не
недосягаемо-
далеко».
Поистине
чу дес ные
слова.
Но
это т
огонек
во
т ьме
мер­
цае т
в
(‘лишком большом отдалении и слишком неустой ­
чиво,
чтобы
душ а
человеческая,
вопрошающая
и
стыну­
щая
среди
дейс твит ельно ст и,
могла
бы
согреться.
Вее
«вероятное» —ве с ь ма
слабое
утешение,
и
никакое
«может
быть»
не
утолит
нестерпимой
жажд ы
души,
чающей
выс­
ших
уверенностей.
Но
здесь
мы
оказываемся
у
подлин­
ного,
последнего
предела
психоанализа:
та м,
где
н ачи на ется
ц а рство
внутренней
убежденности,
творческого
упования,
там
кончается
его
мощь,—в
эти
высшие
области
нет
до­
с тупа
ем у,
сознательно
разрушающему
илл юзи и
и
враждую­
ще му
со
всяким
заблуждением.
Являясь
и скл юч ител ьно
наукою
об
индивидууме,
о
единич но й
душе,
он
не
знает
и
не
хочет
ничего
знать
о
коллективном
смысле
или
ме­
тафизической
миссии
че ло веч ества ;
он
только
бросает
свет,
поэтому,
на
душевные
процессы,
но
не
согревает
ду ши
человеческой.
Он
может
да ть
только
здоровье,
но
од ного
здоровья
недостаточно.
Для
сч астья,
для
творче­
с кого
бы тия
человечество
нуждается
в
непрестанном
под ­
креплении
своей
вер ы
в
смысл
существования.
Но
у
пси­
хоанализа
нет
никаких
наркотиков,
как
у
Christian Science,
никак их
пьянящих
экстазов,
подобных
дифирамбическим
обетованиям
Ницше;
он
ничего
не
сулит
и
не
обещает;
не
и мея
возможности
утешить,
он
предпочитает
молчать.
344


Эта
его
пр авд ивос ть,
целиком
возникшая
из
сурового
и
честного
мы шл ения
Зигмунда
Фрейда,
поразительна
в
мо­
ральном
смысл е.
Но
все
тол ько
правдивое
неизбежно
таи т
в
себ е
зерно
горечи
и
скепсиса,
над
всем
рас с удоч но-
изъ ясня ю щим
и
анализирующим
витает
тень
какой-то
трагичности.
Что -то
обезбоживающее
неотъемлемо
при­
су ще
психоанализу,
что-то
отдающее
землей
и
тлением'
не
всел яюще е
в
душу
радости
и
свободы,
как
и
все
только
чел овеческое ;
честность
мысли
может
безмерно
обогатить
ум,
но
никогда
не
заполнит
до
конца
ч увст ва,
никогда
не
внушит
человечеству
порыв а
во
вне ,
за
пределы
своего
существования
— этой
его
неразумной
и
все
же
не обхо­
димой
ему
усл ад ы.
А
чел ове к,
даже
в
физическом
смысле
слова,
не
в
состоянии—кто
более
блестяще,
чем
Фрейд,
доказал
это? — жить
без
сновидений,
его
немощное
те ло
не
выдержало
бы
напора
неизжитых
чувств, — как
же
вы­
несет
душа
человеческая
существование
без
высшего
смысла,
без
ви д ений
веры?
Пу сть
наука
вно вь
и
вновь
до ка зы вает
чело ве честву
бессмысленность
его
игры
в
бо-
готворчество,—в
своем
творческом
у ст рем лении
оно
вновь
и
вн овь
буд ет
изощряться
в
осмысливании
м ира,
что бы
не
впа сть
в
нигилизм,
ибо
этот
дар
изощрения
сам
по
себ е
со ста вляе т
подлиннейший
смысл
всяк ой
духовной
жиз ни.
Для
утоления
этого
душевного
голода
в
распоряжении
сурового,
строго-деловитого,
трезвого
в
своей
холодной
ясности
психоанализа
нет
ни какой
пищи.
Он
дает
позн а­
ние
и
только,
и
так
как
ему
чу ждо
исповедание
какой
бы
то
ни
было
веры
в
мир,
то
он
нав сегда
останется
только
созерцанием
действительности
и
никогда
не
станет
мир о­
созерцанием.
З десь
его
предел.
Он
оказался
в
состоянии,
в
бо льш ей
степени,
чем
какой-либо
ин ой
духовный
метод,
приблизить
человека
к
его
собственному
«я», но не мог
в ывести
его
дал ьш е,
за
пределы
эт ого
«я», что является
необходимым
условием
це льност и
чувства.
Он
раскрывает,
дро бит
и
отд ел яет,
он
указывает
личный
с мысл
ка ждой
отдельной
жизни,
но
он
не
в
состоянии
объ е дини ть
единым
см ысло м
это
тысячекратно-разрозненное.
Поэтому,
в
интересах
подлинно-творческой
цельности,
наряду
со
свойственной
ему
формой
мышления
должна
была
бы
возникнуть
и
другая;
психоанализ,
разделяющий
и
ра зъ­
315


ясняющий,
должен
был
бы
пополниться
п сих оспн тезом ^
связывающим
и
сплавляющим
воедино;
такое
пополнение
явится
в
науке,
б ыть
может,
воп р осом
завтрашнего
дня.
Каков ы
бы
ни
б ыли
до стиж ения
Фрейда,
за
пре де лами
их
остаются
необъятные
просторы
для
исследования.
И
после
то го
как
он
истолковал
и
из ъяс нил
ду ше
ее
сокровенные
узы ,
другие
в
праве
про с вет ить
ее
относительно
ее
св о­
боды,
ее
тяготения
к
вселенной
и
устремления
в
эту
все­
ленную
из
пределов
сво его
существования.


З НАЧЕ НИЕ
ВО
ВРЕМЕНИ
Индивидууму,
к от орый
состоит
из
е ди­
ного
и
из
многого
и
от
рождения
несет
в
себе
определенное
и
неопределенное,,
мы
да дим
растечься
в
беспредельности
не
прежде
чем
рас с мот рим
всю
цепь
его.
пред став ле ний,
связующих
единое
со
м но­
гим .
Платон,
Два
открытия,
символически
совпавшие
во
врем ени,
им ели
мес то
в
последнем
десятилетии
девятнадцатого
века:
в
Вюрцбурге
малоизвестный
дотоле
физик,
по
имени
Вильгельм
Рентген,
доказывает
на
опыте
возможность
просвечивания
человеческого
тела,
считавшегося
ранее
непроницаемом
для
зрения.
В
Ве не
столь
же
неизвестный
врач,
Зиг м унд
Фр ейд,
открывает
подобную
же
возможность
в
отношении
душ и.
Тот
и
другой
методы
не
только
вносят
коренные
изменения
в
основы
обеих
на уч ных
дисциплин,
но
и
плодотворно
влияют
на
все
соприкасающиеся
области;
странно-перекрещивающимся
образом
как
раз
медицина
извл ек ает
выгоду
из
открытия
физика,
а
из
тво р ческ ой
мысли
представителя
* медицины —
психофизика,
наука
о
дви жу щих
силах
души.
Благодаря
замечательному
и
все
еще
неиспользованному>
в
его
возможностях,
открытию
Фрейда
научная
психология
порывает,
наконец,
со
своею
академическою
и
теоретиче­
ск ою
замкнутостью
и
вступает
в
прямую
связь
с
практи­
ческою
жизнью.
Через
посредство
Фрейда
пс и хол огия
вп ер вые
получает,
в
ка ч естве
науки,
применение
ко
в сем
явлениям
творческого
духа.
Ибо
чем
была
п режн яя
психо­
логия?
Школьною
специальностью,
теоретическою
дисци­
плиною,
загнанною
в
университеты,
замурованною
в
се­
минариях,
поста вл яющею
книги
на
неудобочитаемом
и.
не­
удобоваримом
язы ке
формул.
То т,
кто
ее
изучал,
зн ал
о
с ебе
и
законах
своей
индивидуальности
не
больше,
чем
347


«если бы он изучил санскрит или астрономию,
и
в
широ­
ких
кругах
общества
не
прид авал и
никакого
зна ч ения
результатам
ее
ла бора тор ной
работы,
как
полностью
аб­
страктной.
Перенеся
це нтр
тяжести
этой
науки
с
теорети­
ческ их
домыслов
на
индивидуальность
и
сделав
предметом
изучения
кристаллизацию
личности,
Фр ейд
пр отал кив ает
пс и хол огию
из
семинария
в
реальность
и
ут в ержда ет
за
нею
жизненно-важное
значение,
в
силу
ее
применимости
к
чело веку .
Только
те перь
может
она
деятельно
слу жи ть
созданию
новой
личности
в
педагогике,
л ечени ю
больных
в
медицине,
оценке
человеческих
заблуждений
в
судопро­
изво дст ве,
пониманию
творческих
начал
в
искусстве;
за­
нимаясь
истолкованием
неповторимой
инд ив идуал ьно ст и
каждого
о тдел ьно го
человека,
в
его
собственных
интере­
са х,
она
помогает
одновременно
и
другим.
Ибо
то т,
кто
научился
понимать
в
себ е
человека,
понимает
его
и
в
других.
Этим
поворотом
психологии
в
сторону
отдельной
чело­
веческой
личности
Фрейд,
сам
тог о
не
сознавая,
выпол­
нил
сокровеннейшую
волю
эпохи.
Н икогд а
не
проявлял
челове к
такого
люб оп ытст ва
к
своему
истинному
<я»,
к
сво ей
личности,
как
в
наш
век
прогрессирующей
мон о­
тонности
внешней
жизни.
Все
больше
и
больше
обезли­
чивает
обывателя
техника
современности,
с озда вая
из
него
бесцветный
и
одн ообр азн ый
тип ;
ра з деленн ые
на
те
же
имущественные
кл а ссы,
проживая
в
тех
же
домах,
одетые
в
те
же
платья,
отрабатывая
те
же
положенные
ч асы
за
такими
же
машинами
и
по том
уст р емляя сь
к
тем
же
удовольствиям,
к
то му
же
радио,
к
той
же
граммофонной
пластинке,
к
том у
же
спорту,
все
мы
внешне
прибли­
жаемся
к
ужасающему
сходству
дру г
с
другом;
города
с
те ми
же
улицами
стан о вя тся
все
более
и
бо лее
неинте­
ресными,
народы
—
все
более
и
более
однородными;
в
испо л инско й
пе чи
рационализации
пе реп л авл яются
все
в ид имые
различия.
Но
по
мере
тог о
как
все
больше
и
больше
отшлифовывают
нас
с
поверхности,
и
лю ди,
в|
процессе
возрастающего
обезличения
вне шних
ф орм
жизни,
целыми
сериями
при обре т ают
массовую
физионо­
ми ю,
каждому
в
отдельности
все
более
и
более
ва жной
становится
единств енна я
недоступная
внешнему
в озде й­
ствию
форма
пере жив а ния
— собственная
св оя,
неповтори­
348


мая
индивидуальность.
Она
ст ала
высшим
и
почти
един­
ственным
мерилом
человека,
и
нельзя
сч ита ть
слу ча й­
но стью ,
что
все
в иды
искусства
и
науки
столь
стра стн о
у вле чены
элементами
характерологии.
У чение
о
тип ах,
теория
деградации
и
наследственности,
исследования
от но­
сит ел ьно
периодичности
индивидуальных
свойств
стре­
мятся
к
тому,
чтобы
отграничить
личное
от
р одов ого
в
наиболее
систематическом
порядке;
в
литературе
биогра­
фи ческ ий
жан р
ра сширяе т
пределы
познания
личности,
и
такие,
да вно
уже
отмершие
якобы
методы
проникнове­
ния
во
вну т ренн юю
структуру
человека
как
астрология,
хиромантия,
графология
достигают
в
на ши
дни
неожидан­
ного
расцвета.
Из
вс ех
загадок
существования
ни
од на
не
представляет
для
современного
человека
такой
важности,
как
заг адка
собственного
бы^ ия
и
установления
сво ей
особой,
личной
обусловленности
и
исключительности.
К
эт ому
средоточию
внутренней
жизни
чело век а
Фрейд
еще
раз
приблизил
психологию,
ст авш ую
к
то му
времени
абстрактною
наукою.
Он
впе р вые
развил
с
почти
худо ­
жественною
мощью
заложенные
в
чел ове ка
драматические
эл ем енты
— эту
судорожную
и гру
мельканий
в
сумеречном
све те
подсознательного,
где
ничтожный
толчок
отдается
отдаленнейшими
по сле дств ия ми
и
в
самых
изумительных
сочетаниях
сплетаются
про шл ое
с
настоящим
— поистине
цел ый
мир
д
тесном
кругообороте
человеческого
тела,
необозримый
в
своей
цельности
и
все
же
обаятельный
как
зрелище,
в
непостижимой
своей
закономерности.
А
закономерное
в
человеке, —
в
этом
решающая
переуста­
новка
фрейдовского
учения, — никоим
образом
не
под­
дается
академической
схематизации,
но
может
бы ть
только
пережито,
изжито
совместно
с
ним
и
по зна но
в
процессе
Этого
и зж ива ния,
в
качестве
единственно
ему
свойствен­
ного.
Личность
чел овека
постигается
не
с
помощью
за­
ст ывши х
формул,
но
ис кл ю чите льно
по
от печатк ам
по­
сланных
ему
судьбою
пере жив а ний;
поэтому
всякое
враче­
вание
в
тесном
смыс ле
этого
слова,
всякая
помощь
в
смысле
моральном
предполагают,
по
Фрейду,
познание
личности,
но
по зн ание
у тв ержда ю щее,
сочувствующее
и
в
силу
этого
действ ител ьно
полное.
Поэтому
уважение
к
личности,
к
этой,
в
гетевском
см ыс ле, «явленной тайне»
есть
для
него
непреложное
начало
всякой
пс ихо л огии
и
всяк о го
349-


душевного
врачевания,
и
Фрейд,
как
ни кто
др угой ,
научил
нас
хр а нить
это
уважение
как
некий
моральный
закон.
-Лишь
благодаря
ему
тысячи
и
сотни
тысяч
узнали
об
уязвимости
ду ши,
в
особе нн ост и
детской,
и
перед
лицом
вскрытых
им
изъязвлений
начали
понимать,
что
всяко е
гр убое
касание,
всякое
бесцеремонное
залезание
(часто при
посредстве
одного
лишь
сл о ва !) в эту сверхчувствитель ­
ную,
одаре нн ую
рок ов ой
,силой припоминания материю
может
разрушить
судьбу
и
что,
следовательно,
всякие
необдуманные
наказания,
запреты,
угр озы
и
ме ры
при­
нуждения
возлагают
на
наказывающего
неведомую
до
того
ответственность.
Он
неизменно
внедрял
в
со знан ие
со вре­
менности—
школы,
церкви,
зала
суда—уважение
к
л ич­
ности,
даже
на
пу тях
ее
отклонения
от
нормы,
и
эт им
бол ее
глубоким
проникновением
в
ду шу
нас ад ил
в
мире
больше
предусмотрительности
и
снисходительности.
Искус­
ств о
взаимного
по нима ния ,
это
наиболее
важное
в
чело­
веч еских
отношениях
искусство
и
наиболее
необходимое
в
интересах
народов,
единственное
искусство,
которое
мо­
жет
способствовать
в оз никно вению
высшей
гуманности,
в
развитии
своем
об язан о
учению
Фрейда
о
лично ст и
много
больше,
чем
какому-либо
другому
методу
совре­
менности;
лишь
благодаря
ему
стали
понятными
нашей
эпохе,
в
новом
и
действительном
понимании,
зна чен ие
индивидуума,
неповторимая
ценность
всякой
человеческой
души.
Нет
в
Европе
в
какой
бы
то
ни
было
области
искус­
ства—естествознания
или
философии
—ни
одн ого
ч ел овека
с
име не м,
чьи
взг ля ды
не
подверглись
бы,
прямо
или
косвенно,
творческому
воздействию
круга
его
мыслей,
в.
форме
притяжения
или
отталкивания;
идя
своим,
ст о­
ронним
путем,
он
неизменно
попадал
в
средоточие
жизни
—в
об ласт ь
человеческого.
И
в
то
время
как
сп е­
циалисты
все
еще
не
мо гут
помириться
с
тем ,
что
его
творчество
не
выдержано
в
строго-академических
формах
медицины,
естествознания
или
философии,
в
то
вре мя
как
тайные
советники
и
ученые
все
еще
яростно
спорят
об
отдельных
пунктах
и
о
конечной
ценности
его
труда,
учение
Фрейда
давно
уже
выя вил ос ь,
как
непреложно-
истинное—
истинное
в
том
творческом
смысле,
который
запечатлен
в
незабываемых
словах
Ге те : «Что плодотворно,
то
единственно-истинно».


СОДЕ РЖ АНИЕ
стр.
'ПРЕДИСЛОВИЕ в.
А.
Дсемицкого.................................
3
ВВЕДЕНИЕ....................................................................................
15
•ФРАНЦ АНТОН МЕСМЕР
............................................
31
Предтеча
и
его
время..................................................................
Зарисовка
...........................................................................................
Воспламеняющая
искра.................................................
.
.
.
Первые
опыты..............................................................
Домыслы
и
постижения..............................................................
Р оман
дев ицы
Парадиз..............................................................
Париж.................................................................................................
Месмер ом ани я
...............................................................................
Ак адем ия
вмешивается
в
дело..................................................
Борьба
сто рон
...............................................................................
Месмер из м
без
Месмера..............................................................
Возв рат
в
забвение.......................................................................
Преемники
.......................................................................................
33
39
44’
50
57
62
71
78
84
91
95
105
116
МЕ РИ
БЕК ЕР-Э ДДИ...................................................................... 121
Жизнь
и
учение...........................................................................
Сорок
погибших
лет..................................................................
Квимби.....................................
.........................................................
Псих олог ия
чуда...........................................................................
Павел
ср еди
я зычни ков
.
.
,......................................
Зарисовка.............................................
.............................................
Перв ая
ступень................
..............................................................
У чение
Мери
Б е ке р -Эдди..................................... ....................
Переход
в
откровение
..................................................................
Последний
кризис..........................................................................
Христос
и
доллар............................. .............................................
Отход
в
облака................................. .............................................
Распятие
.....................................
..............................................
Последействие
...............................................................................
123
129
139
146
151
161
165
178
197
201
215
226
•237
250
ЗИГМУНД
ФРЕЙД......................
253
Положение
на
рубеже
веков......................................................255
.Зарисовка........................................................................................... 269


Исход..........................................................................
...
278
Мир
бес соз нате льн ог о
.
.
287
Толкование
снов.............................................................................. 293
Техника
психоанализа......................................................................;Ю7
Область
пола
.
.
.
п
319
Предзакатные
дали
.......................................................................... 335
Значение
во
времени.......................
347