т






академия НАУК СССР

ИНСТИТУТ ИСТОРИИ
В ШЕСТИ
ТОМАХ

ИЗДАТЕЛЬСТВО

АКАДЕМИИ НАУК СССР
ИСТОРИЯ

МОСКВЫ

ТОМ ВТОРОЙ

ПЕРИОД
ФЕОДАЛИЗМА

XVIII В.

ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР
•I»

РЕДАКЦИЯ ВТОРОГО ТОМА:
ч л е н-к орресиондепт Академии Наук СССР
С. В. БАХРУШИН,
доктор исторических наук
Б. Б. К А Ф ЕIIГ А У 3,
кандидат исторических наук
П. К. АЛЕФИРЕНКО,
кандидат исторических паук
Е. II. КУШ ЕВА

❖
л

оварищ Сталин в приветствии Москве 7 сентября 1947 г., в связи
с празднованием 800-летия советской столицы, указал на «великие
заслуги Москвы перед Родиной». На протяжении веков Москва стояла
во главе борьбы за сохранение независимости нашей Родины, Москва
«...была и остается основой и инициатором создания централизо-
ванного государства на Руси»1. Исторические заслуги Москвы

в XVIII в. связаны с крупной ролью нашего великого города в преобразованиях
первой четверти века, в развитии хозяйственной и культурной жизни страны.
Москва XVIII в. значительно отличалась от Москвы XVI—XVII вв. В пет-
ровское время Москва сделалась центром развивающейся крупной русской
промышленности. По мере того как па Урале строились доменные и молотовые
заводы, а Тула, Петербург и Петрозаводск становились центрами военной промыш-
ленности, старая столица превращалась в город легкой промышленности. Место
старинного Пушечного двора занял московский Суконный двор, насчитывавший
в середине XVIII в. свыше полторы тысячи работных людей, возникли крупные
полотняные мануфактуры на берегу Яузы и в Хамовниках, шелкоткацкие пред-
приятия и др. Одновременно продолжало развиваться мелкое производство:

1 И. В. Сталин. Приветствие к 800-летию Москвы.— «Правда», 7 сентября 1947 г.
по домам на окраинах Москвы работали многочисленные ремесленники — ткачи,
крашениннпки, сапожники, медники, портные и пр. В развитии московской
промышленности, наряду с процессом закрепощения рабочих мануфактур, уже
наблюдались рост вольнонаемного труда, приток купеческого капитала в про-
мышленность и другие черты, свидетельствующие о складывании капиталистиче-
ских отношений внутри феодально-крепостнического строя. К концу XVIII в.
уже отчетливо определилась роль феодальных отношений как тормоза развития
производительных сил.

От Москвы лучами расходились во все концы государства сухопутные дороги,
по которым тянулись обозы с товарами к Москве и из Москвы. Московский
Гостиный двор и торговые ряды Китай-города были центрами не только москов-
ской, но и всероссийской торговли. Завоевание балтийских портов и основание
Петербурга усилили торговое значение Москвы как посредницы в расширявшейся
внешней торговле. Предметами московской торговли являлись сельскохозяйствен-
ные товары, промышленное сырье, изделия ремесла и мануфактуры. Сырье для
московских мануфактур и хлеб шли с юга и юго-запада, с Урала поступало железо,
с Севера и из Сибири — пушнина. Промышленные изделия — московские и при-
возные — расходились из Москвы по всей стране. Состав московских торговцев
пополнялся за счет богатевшей верхушки крестьянства.

На мануфактуры и в ремесленные цехи Москвы шли и крепостной крестьянин
и мелкие посадские люди. В XVIII в. Москва росла в значительной мере за счет
крестьянства, широким потоком пополнявшего ее трудовое население. На примере
московского населения видно, как под влиянием экономического развития начи-
нали разрушаться старые феодальные сословные деления.

Как ранее, так и в XVIII в., Москва находилась в центре землевладения
помещиков-крепостников. В пей проживало многочисленное дворянство, расто-
чавшее плоды труда эксплуатируемого крепостного крестьянства. При дворян-
ских особняках и дворцах ютилось множество дворовых, наиболее обездоленная
и эксплуатируемая группа крепостных, составлявшая весьма заметную часть
московского трудового населения.

Классовая борьба обострилась. Новой формой борьбы мастеровых и работных
людей московских мануфактур в XVIII в. являлась стихийно возникавшая стачка,
иногда переходившая в прямые столкновения с представителями власти и владель-
цами предприятий. В московском восстании во время чумы 1771 г. участвовали
работные люди мануфактур, ремесленники и дворовые. Правительство жестоко
расправилось с восставшими. Народные массы Москвы представляли реальную
угрозу для дворянского правительства во время крестьянской войны 1773—
1774 гг. Для устрашения народных масс в Москве совершилась 10 января
1775 г. казнь Пугачева. Господствующему классу удалось на время подавить
борьбу трудового населения, но крепостники постоянно ощущали скрытую клас-
совую ненависть народа.
Несмотря на перенесение столицы в Петербург, Москва сохраняла значение
политического и административного центра страны. Одни из высших государствен-
ных учреждений оставались в Москве на протяжении всего столетия, другие,
в том числе важнейшее из бюрократических учреждений — Сенат, имели здесь
свои конторы. Москва была «второй столицей» империи.

В XVIII в. наблюдаются значительные изменения в городском управлении
Москвы. Организация московских административных учреждении отчетливо
показывает стремление господствующего класса создать крепкий аппарат управ-
ления, необходимый для удержания в своих руках власти. Одновременно с этим
царская власть содействовала развивавшемуся торгово-промышленному классу,
покровительствуя торговле и устройству мануфактур. Городская реформа Петра I
привела к организации выборных посадских учреждений, ратуши и сменившего
ее магистрата. По Жалованной грамоте городам 1785 г. были созданы новые го-
родские учреждения (шестигласная дума и др.), являвшиеся органами верхушки
нарождавшейся московской буржуазии. Деятельность этих учреждений была
до крайности стеснена надзором и вмешательством дворянской администрации.

В XVIII в. делались первые шаги в области планомерного благоустройства
Москвы: принимались меры для упорядочения застройки, замощения центральных
улиц, устройства мостов, освещения и т. п. Эти мероприятия распространялись
преимущественно на районы города, заселенные дворянством и купечеством.

В первой четверти века были основаны светские общеобразовательная и профес-
сиональная школы. В Москве впервые появился общедоступный театр, стала выхо-
дить первая газета («Ведомости»), печаталось много книг, карт, гравюр. В середине
века по инициативе великого русского ученого М. В. Ломоносова был основан
Московский университет, ставший общерусским центром просвещения и культуры.
С Москвой связана широкая просветительская деятельность Н. И. Новикова,
внушавшая дворянскому правительству такой страх, что его издательство было
закрыто, книги конфискованы, и сам он в 1792 г. на долгие годы заточен в кре-
пость. В Москве складывалась разночинная интеллигенция. В творчестве передо-
вых московских писателей проявлялись антикрепостнические идеи. На основе тра-
диций русского национального искусства в XVIII в. развивался московский театр,
драматический и оперный, высокого уровня достигли живопись и прикладное искус-
ство. Из крепостных крестьян выдвинулись замечательные деятели русского
искусства — художники Аргуновы, артистка Жемчугова и др. Москва имела боль-
шое значение в развитии и распространении влияния русской культуры в стране.

Внешний облик Москвы оставался в XVIII в. характерным для города, уже
имевшего многовековую историю. К исторически сложившемуся архитектурному
комплексу (Кремль, Китай-город и т. п.) в этом столетии прибавились велико-
лепные произведения даровитых зодчих — Зарудного, Ухтомского, великих
Баженова и Казакова. Такие блестящие произведения русской архитектуры
XVIII в., как «Меншикова башня», «Пашков дом» (старое здание Ленинской
библиотеки), Колонный зал Дома союзов, здание Московского университета,
«Нескучный дворец» (здание Президиума Академии Наук СССР), дворцы в Остан-
кине, Кускове, Архангельском и др., до сих пор являются украшением Москвы
и ее окрестностей. Таким образом, Москва в XVIII в. продолжала развиваться
как экономический и культурный центр страны.

Второй том делится на две части — с 1689 г. по 1725 г. и с 1725 г. до конца
столетия. При составлении настоящего тома авторы ставили перед собой задачу
не только использовать имеющиеся печатные источники по истории Москвы, но
привлечь также новые материалы, хранящиеся в архивах.

История Москвы в XVIII в. освещается в настоящем томе в тесной связи
с общей историей страны за этот период. Авторы руководствовались указанием
И. В. Сталина о том, что историческая наука должна быть историей «...трудящихся
масс, являющихся основными силами производственного процесса и осуществляю-
щих производство материальных благ, необходимых для существования обще-
ства» х.

* *

*

Авторский коллектив второго тома: |С. В. Бахрушин , II. К. Алефирепко,
Н. А. Бакланова, Е. И. Заозерская, М. А. Ильин, Б. Б. Кафенгауз, А. В. Кокоров,
В. Д. Кузьмина, Е. Н. Кушева, В. И. Лебедев, Т. Н. Ливанова, Т. И. Райнов,
П. Г. Рыпдзгонский, А. Н. Свирин, К. В. Сивков, Б. Г. Слицан, П. В. Сытин.

Научно-техническая подготовка и составление указателей выполнены
А. П. Виноградовой, техническая подготовка — М. М. Зайцевой.

Подбор иллюстраций сделан Н. А. Баклановой.

1 История ВКП(б). Краткий курс. 1952, стр. 116.
в конце XVII в.

ив ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ
XVIII в.


' БЕБ/КЭТЕКА
Дйадегсии Наук
Ч. ссср у


Москва

Гравюра П. Пикара, около 170.7 г.


Г ьаблгет

его А

п

Се юза

«ЙСТЕКД^
й^деет Наук
$4 СССР у
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ
МОСКВЫ

1.	МЕЛКАЯ И КРУПНАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ

Изменения, происходившие в народном хозяйстве на протяжении
первой четверти XVIII в., наметились еще в предшествующем
столетии. Основное явление, указанное В. И. Лениным для XVII в.,
— концентрирование «небольших местных рынков в один всерос-
сийский рынок».1,— означало большой рост не только товарного
обращения, но и товарного производства. Естественно, что рост
мелкого производства уже в XVII в. наблюдался прежде всего в Москве, как дав-
нем экономическом центре страны. Здесь же возникли и первые более крупные
предприятия обрабатывающей промы пленности типа расширенной мастерской
и мануфактуры, основанной на разделении труда. В первой четверти XVIII в ,
вследствие дальнейшего развития производительных сил, отделения промышлен-
ности от земледелия, увеличения спроса со стороны населения и государства, а
также политики правительства, усиленно развиваются мелкое производство и
особенно крупная промышленность столицы. Москва становится первым и един-
ственным в то время центром легкой промышленности в форме мануфактуры.

1 В. И Ленин. Соч., т. 1, стр. 137.
Многочисленные торговые люди и промышленники, ремесленники и работные люди
мануфактур являлись активными участниками экономической жизни не только
Москвы, но и всей страны. Изделия московской промышленности проникали на
далекие окраины государства, откуда шел встречный поток в центральные районы
страны, достигая Москвы. Официальное перенесение столицы в Петербург не
отразилось на господствующем положении Москвы в хозяйственной жизни России.

Сдвиги, происходившие в московском ремесле в первой четверти XVIII в.,
выражались прежде всего в его расширении и все большей специализации, а также
в росте его товарности, т. е. в переходе от работы на заказчика к производству
на рынок1.

К концу царствования Петра I количество профессионалов-ремесленников,
записавшихся с 1722 по 1726 г. в учрежденные в это время цехи, достигло в Москве
6885 человек2. Однако фактически людей, занимавшихся ремеслом, было еще
больше, так как запись являлась обязательной лишь для лиц, работавших на сто-
рону, на заказчика или на продажу. В Москве было немало мастеровых и в составе
дворни городских дворянских домов. Тем не менее указанная цифра должна быть
признана весьма значительной. Для сравнения следует указать, что в Петербурге,
усиленно заселявшемся при Петре I ремесленниками, записалось в цехи, кроме
казенных мастеров, лишь 2500 человек3; в рядовых провинциальных городах их
насчитывалось значительно меньше: например, в Калуге числилось всего 156 спе-
циалистов-ремесленников, в Курске — 100, в Вятке— 165 4. Немало ремесленни-
ков было переведено из Москвы в Петербург.

Профессиональный состав московских ремесленников чрезвычайно разнооб-
разен. В ведомости середины 1720-х годов ремесленники были разнесены по 154 це-
хам. При этом сапожников насчитывалось 1416, специалистов по изготовлению
разных видов одежды п частей костюма — 1800 человек. Наряду с этим нужно
отметить небольшое количество текстильщиков, изготовлявших простые ткани —
крашенину, пестрядь, выбойку: их насчитывалось всего 260 человек, 77% из кото-
рых приходится на долю Крашенинников, занимавшихся окраской готового хол-
ста, привозившегося в Москву из разных уездов5.

Сравнительно с ремесленниками, занятыми производством одежды и обуви,
ремесленники, изготовлявшие продукты питания, занимали более скромное
место, составляя 11% общего числа записавшихся в цехи. Как и в XVII в., по
численности преобладали хлебники и калачники.

1	Следует иметь в виду, что документы XVIII в. не всегда позволяют отделить ремеслен-
ника в точпом смысле слова от мелкого товаропроизводителя.

2	Материалы по истории крестьянской промышленности, т. II, М.—Л. 1950, стр. 54—57.

3	Центральный гос. архпв древних актов (далее: ЦГАДА), ф. Сената, ни. 907, л. 412.

4	Е. И. 3 а о з е р с к а я. К вопросу о зарождении капиталистических отношений в мел-
кой промышленности России начала XVIII в.— «Вопросы истории», 1949, № 6, стр. 70—74.

ь С. И. Сакович. Торговля мелочными товарами в Москве в конце XVII в.— «Исто-
рические записки», кп. 20. стр. 143.
Набойная доска конца XVII — начала XVIII в.

Государственный Исторический музей.

Среди ремесленников-металлистов, составлявших также 11% общего числа,
большая часть была преимущественно квалифицированными мастерами золотых
и серебряных дел и специалистами по выделке всевозможных бытовых изделий
и украшений из недрагоценных металлов. Так, мастера по меди (300 человек)
группировались в 16 мелких цехов, среди которых были литейный, котельный,
проволочный и др. В кузнечном цехе было 137 человек.

Из общей массы скорняков выделялись особо шубники, овчинники, специа-
листы по выделке белки, красильщики бобров; из числа кожевников — мастера
хомутейного, плетного, шлейного дела. Это свидетельствует о большой расчленен-
ности или специализации московского ремесла.

Специализация ремесла обусловливалась прежде всего особенностями ручной
техники, при которой количество и качество вырабатываемых изделий зависели
от навыков их производителя. Петровское время изменило потребности и вкусы
потребителя, в первую очередь привилегированного; в связи с этим совершенство-
вались старые ремесла, путем их дальнейшей, более дробной специализации, и
появлялись новые: наряду с оружейниками — шпажники и эфесочпики, рядом
с шапочниками — шляпники, с крашешшниками — каразейщики. Такими же
новыми специалистами были мастера пудреного, каретного, фижмепного, сеточ-
ного, муфточпого и парикмахерского цехов.

Некоторые из новых ремесел, например производство широких и тонких сукон
и полотен, возникали под влиянием только что появившихся мануфактур. Рабочие
последних обучали «посторонних», которые несли свои знания и навыки в гущу
московского населения. На эту роль мануфактуры в распространении мелких
промыслов ле раз указывал 13. И. Лепин1.

Мелкие производители быстро обучались новым мастерствам и успешно
конкурировали с мануфактурами, на что жаловались владельцы последних.

Пополнение состава московских ремесленников непрерывно происходило за
счет тянувшихся сюда «разных чинов людей» и больше всего крестьянства. О по-
следнем свидетельствуют данные о социальном составе цеховых ремесленников
середины 1720-х годов2, показывающие, что в общем числе 6885 цеховых было
3189 (46,3%) крестьян. Это были помещичьи, монастырские и дворцовые кре-
стьяне тех уездов, где был наиболее распространен оброк.

Соотношение между отдельными группами крестьян-ремесленников можно
установить также по ведомости конца 1720-х годов, когда общее число московских
ремесленников достигло 8566 человек3.

СОЦИАЛЬНЫЙ СОСТАВ ЦЕХОВЫХ РЕМЕСЛЕННИКОВ МОСКВЫ
КОНЦА 1720-х ГОДОВ

Ремес лен ники	Число	%
Всего записавшихся в цехи		8566	100,0
Из них:		
Крестьян помещичьих		1657	—
»	монастырских		1374	 -
» дворцовых		892	—
Всего крестьян		3920	45,7
Дворовых •		533	6,2
Посадских Москвы и других городов . . .	1873	21,9
Разных чинов людей (разночипцев)* . . .	863	10,1
Мастеровых людей**		431	5,0
Иноземцев		487	5,7
Неизвестных		459	5,4

* В том числе «дворцовые служители» (240 чел.), «церковники» (205), солдаты,
и матросы (241) и пр.

** В том числе мастеровых людей Мастерской и Оружейной палат — 222, Пе-
чатного двора—40, Денежного двора—37 каменщиков—41, Бархатного, Шляпного
и Кожевенного дворов — 7 и мастеровых людей Артиллерии — 84.

1 См. В. И. Л е н и п Соч., т. 3, стр. 375, 384.

2 Материалы по истории крестьянской промышленности, т. II, стр. 54—57.

3 Там же, стр. 58—65.
Набойка, начала XVIII в. с надписью (читается справа налево) «Сильный богатырь
Усыння Горынычъъ.

Государственный Исторический музей
й^еиии Ил й
СССР
Из приведенной таблицы видно, что крестьяне занимали по численности первое
место. «Мастеровые люди», т. е. наиболее подготовленные специалисты-профессио-
налы, в подавляющем большинстве были работниками или сыновьями работников
старых мануфактур XVII в.: Оружейной палаты, Печатного и Денежных дворов,
Артиллерии (Пушечного двора), а также новых — Шляпного и Кожевенного
дворов. Некоторые из этих предприятий (например, два последних) к указан-
ному времени были ликвидированы, другие (Пушечный и Денежные дворы)

Солонки медные.

Государственный Исторический музей.

значительно сократили свое производство, поэтому освободившиеся рабочие
работали па сторону, занимая положение самостоятельных мелких производителей.

Посадские и крестьяне были разбросаны по самым разнообразным цехам, но
в некоторых они концентрировались в больших количествах. Посадских было
особенно много в сапожном (310), скорняжном (226), портном (149), рукавичном
(123) цехах; но это вообще были более многолюдные цехи. 1590 крестьян, или 41%
общего числа цеховых из крестьян, сосредоточивались в двух производствах —
пищевом (860 человек) и сапожном (730 человек), причем во втором они составляли
47 %, а в первом — около 98 %. Это были выходцы преимущественно из северных
уездов: Ярославского, Переяславль-Залесского, Костромского1. Из этих уездов,
а также смежных с ними Ростовского, Пошехонского, Угличского, Галицкого,
Владимирского, Суздальского, Шуйского шло наибольшее количество оброчных
крестьян в Москву, в частности, в ее мелкую промышленность. Приток из южных
уездов—Калужского, Тульского, Зарайского, Переяславль-Рязанского и др.—
был сравнительно незначителен. Большое значение в процессе пополнения ремес-
ленного населения Москвы имели также Нижегородский, Волоколамский,
Звенигородский, Рузский, Серпуховской уезды, и прежде всего Московский,

1 Сведения о притоке в Москву ремесленников п о их жилищных условиях в Москве взяты
жз работы С. И. С а к о в и ч. Московские ремесленники 1720-х годов (рукопись).
получивший в XVIII в. промышленный характер. При Петре I из крупных дворцо-
вых сел — Тайнинского, Измайлова, Коломенского, Братовщины, Ловец— вышли
в Москву кузнецы, серебряники, позументщики, оловянитники, пуговичники,
шляпники, скорняки, плотники, столяры и т. д.1. Однако следует иметь в виду, что
при записи в цех обычно указывалось социальное происхождение, т. е. занятие

Стакан серебряный чеканный, 1709 г.

мл и социальное положение отца («чей
сын»), и что многие цеховые из крестьян на
деле сами крестьянством никогда не зани-
мались.

По показаниям московских ремесленни-
ков, которые, правда, старались преумень-
шить размеры своих промыслов, суммы,
вложенные в производство, колебались
от 1 рубля до 10 рублей, что свидетельствует
о господстве мелкотоварного производства2.
Сравнительно крупными производителями,
как и в XVII в., были серебряники: из
девяти серебряников Мещанской слободы
семь показали, что в «деле» и пожитках имеют
от 25 до 60 рублей3.

Показания ремесленников в значитель-
ной Степени Проверяются ДаННЫМИ ПОДОХОДНО-

ГО^ дарственный исторический музей. поимущественного налога того же времени с
посадских людей -— десятой деньги. Наибо-
лее распространенными окладами десятой деньги с московских ремесленников
были 13 алтын 2 деньги (40 копеек) или 16 алтын 4 деньги (50 копеек)4. Это зна-
чит, что их годовой доход исчислялся в сумме от 4 до 5 рублей. Указанием на
«скудость» ремесленников Посошков начинает в своей «Книге о скудости и
богатстве» главу «О художестве». Бедность ремесленников он объясняет плохой
организацией ремесла: «В художниках аще нс будет добраго надзирателя и надле-
жащего им управления, то им никоими делы обогатитися невозможно, нижё славы
себе добрые получити, но до скончания века будут жить в скудости и в безелавии»5.

1 ЦГАДА, ф. Ближней канцелярии, оп. 39, д. 398.

2 Из сказок, подававшихся тяглецами московских слобод в 1704 г. — ЦГАДА, ф. Монаст.
приказа, св. 219, дд. 11, 57, 69; ев. 220, д. 47 и 52; св. 221, д. 57. Характеристику данного
источника см. в статье Е. И. 3 а о з е р с к о й. Сказки торговых людей .Московского госу-
дарства 1704 года.— «Исторические записки», кн. 17, стр. 245—264.

3 Рубль петровского времени равнялся 9 рублям конца XIX в.—В. О. Ключевск и й.
Опыты и исследования, 1-й сборник статей. М. 1912, стр. 211.

4 Сведения взяты из тех же сказок 1704 г. Деньга равнялась */2 копейки, алтын —
3 копейкам.

5 II. Т. П о с о ш к о в. Книга о скудости и богатстве. М. 1951, стр. 139.
Серебряная чеканная братинка
с резьбой, 1720 г.

Государственный Исторический музей.

Большинство московских ремесленников действительно жило «в скудости»
что выражалось, например, в их жилищных условиях. Небольшая часть московских
цеховых мастеров имела свои дворы с собственным строением; чаще это были быв-
шие дворцовые и казенные мастера-профессионалы, положение которых в прошлом
было привилегированным но сравнению с рядовым слободским тяглецом. Основная
масса ремесленников жила «из найма», сни-
мая помещение смотря по промыслу и
пожиткам. Более состоятельные снимали це-
лое помещение — избу, горницу, подклет1,
платя за худшие 1—2 рубля в год, за луч-
шие — 5—6 рублей. Но не меньше было
таких, кто ютился с семьей в углу, в кото-
ром находилось и рабочее место.

Та же скудость средств часто заставляла
ремесленника не покупать нужное для «дела»
сырье, а брать его в долг «до спуска»
изделий.

Немногие из московских ремесленников
показали в 1704 г. в своих сказках «прибы-
ток», т. е. доход, который они получали от
своего мастерства. Некоторые просто отме-

чали, что от их заработка прибыли никакой пет, «только что сыт бывает».
Другие дают приблизительную цифру дохода: тяглец Огородной слободы Иван
Евтропов, занимавшийся починкой серег, выручал в год около 20 рублей; той же
слободы Иван Апикиев «делает башмаки немецкие, прибытку бывает на год
по 30 рубл.».

Ремесленники иной раз обращались к кредиту. При недостатке средств заем
становился крайне рискованной операцией, грозившей большими невзгодами,
вплоть до потери свободы. Именно так кончилась история с займом мещанина
Алексея Серебряпикова. В 1697 г. он занял у садовника Патокина «товару», т. е.
материала для работы, 150 золотников серебра по 3 алтына за золотник и 10 ефим-
ков2 по 19 алтын, всего на 19 рублей 6 алтын 4 деньги, да денег 5 рублей. Долж-
ник не выплатил долга, за него отстоял на правеже его поручитель — отец, а затем
последовал указ об оценке двора и выдаче должника «в зажив долга» Патокину3.
Некоторые ремесленники превращались в наемных работников, уходя уже в первые
годы XVIII в. на новые казенные мануфактуры.

1 Подклет (под клетью) — первый этаж древнерусских построек, обычно предна-
значавшийся для хозяйственных нужд.

2 Ефимком называлась иностранная серебряная монета—талер пли иохаимсталер.
расцеппвавшпйся от 50 копеек до 1 рубля.

3 ЦГАДА, Приказн. дела ст. лет, 1698 г., д. 45.
Одновременно с процессом разорения и отрыва наиболее слабых ремесленни-
ков от средств производства происходил процесс расширения мелкотоварного
производства в руках более сильных представителей ремесла и образования
небольших мастерских с наемной рабочей силой.

Кроме указаний на семейную кооперацию, к которой прибегал московский
ремеслеппик, используя труд ближайших родственников, имеются данные о
наемных работничках и учениках, работавших у более состоятельных мастеров.
Ремесленный ученик в условиях феодального строя — не наемный рабочий, его
обычно отдавали старшие в семье для обучения «без найма», т. е. без жалованья,
оговаривая лишь хозяйское содержание и срок обучения от одного до трех лет,
иногда долее. Учениками бывали дети и подростки, но иногда и взрослые, особенно
у мастеров-металлистов; обучались разным мастерствам у московских специалистов
как дети посадских (москвичи и иногородние), так и дети крестьян.

Московские мастера имели также подмастерьев, вышедших, по всей вероят-
ности, из учеников, но сведения о них чрезвычайно редки. Видимо, этот инсти
тут был слабо развит в московском ремесле в силу, возможно, того же недо-
статка средств: труд квалифицированного помощника должен был оплачиваться
дороже.

Применялась более дешевая рабочая сила наемных «работников», выполняв-
ших подсобные работы и нанимавшихся понедельно или помесячно. Чаще всего
у отдельных мастеров было по одному ученику или работнику; двое помощников
встречаются уже значительно реже, и совсем редко -— более двух. Таким образом,
укрупнение и расширение мастерской мелкого товаропроизводителя даже в Москве
происходили в то время медленно, что вполне закономерно. «Без сомнения,— пишет
К. Маркс,— некоторые мелкие цеховые мастера и еще большее количество само-
стоятельных мелких ремесленников и даже наемных рабочих превратились сначала
в зародышевых капиталистов, а потом, постепенно расширяя эксплуатацию наем-
ного труда и соответственно усиливая накопление капитала, в капиталистов запз
рЬгазе [без оговорок]... Но необычайная медлительность этого метода отнюдь не
соответствовала торговым потребностям нового мирового рынка...»1. Однако и этот
медлительный путь перерастания проявлялся в разных производствах не одина-
ково.

Как и в XVII в., подсобная рабочая сила чаще всего применялась в металличе-
ских промыслах — у кузнецов, медников, замочников, паникадильщиков, сереб-
ряников, так как по самой технике производства эти мастера нуждались в помощ-
нике.

Данные, касающиеся свечного и масляного цехов, также указывают на при-
менение неквалифицированной подсобной силы. Из 37 мастеров масляного це-
ха у 17 насчитывалось 37 работников, причем у 8 человек по 3 работника,

1 К. М а р к с. Капитал, т. I, 1949, стр. 753.
а у одного даже 8; это — мастерская расширенного типа. В свечном цехе 25 масте-
ров имели 36 наемных работников (у двоих — по три, у одного — четыре)1.

Аналогичные случаи расширения ремесленной мастерской встречаются в про-
изводстве позументов, на которые был широкий спрос. Так, братья Лукьяновы
занимались данным промыслом «через русских наемных мастеров». Осип Щукин
«серебро сливает и золотит сам», но у него 5 «мастеровых людей»; у Ивана Кружев-
никова — 6 человек2. Подобные случаи наблюдаются и в других производствах.
Так, один из кожевенных мастеров, ставивший в казну большое количество седел,
показывал, что делал их «у себя дома своими наемными работниками»3. Иногда
мастерская приближалась к мануфактуре. Под Москвой находились два «стеклян-
ных завода», во главе которых стояли не купцы, а мастера. Па одном — Гаврилова
и Логинова — работали 2 работника и ученик, а за мастеров — сами хозяева;
на другом — Сергея Аксенова — работали 6 мастеров, работник и ученик; про-
дукция реализовалась на месте и даже отпускалась за границу 4. Перед нами ма-
стерские с наемными рабочими, образовавшиеся в сфере мелкого товаропроизвод-
ства, хозяин которых «до известной степени уже освобождает себя от ручного
труда ...»5.

В практике московских мелких производителей наблюдалась двоякая орга-
низация работы и сбыта; одна — более архаическая, непосредственно на потреби-
теля-заказчика, т. е. в форме ремесла, и вторая — более сложная, при которой
ремесленник становился мелким товаропроизводителем, работая па продажу и
сбывая продукцию самостоятельно или через посредство купца.

В показаниях самих ремесленников нередко отмечена работа непосредственно
на заказчика, или «на всяких чинов людей»6. Так, мещанин Федор Степанов «делает
на людей шапки», Гаврила Артемьев — серебряную посуду, Алексей Семенов
изготовляет «нарочитые по заказу серебряные товары» и т. и.

Продавцами своих изделий особенно часто являлись серебряники, стоявшие
по достатку на первом месте среди московских товаропроизводителей. Некоторые
из серебряников являлись одновременно мастерами и торговцами Серебряного
ряда.

Но очень часто при такой постановке дела, когда мелкий производитель
работал не на заказчика, а на продажу, на рынок, в качестве посредника-скушцика
выступали торговые люди, скупавшие готовые изделия. Так, торговец Серебряного

1 Данные взяты из работы С. И. Саков и ч. Московские ремесленники 1720-х годов
(рукопись).

2 Центральный гос. исторический архив в Ленинграде (далее ЦГИАЛ), ф. Мануф.-конторы,
св. 116, кн. 1, ч. 1, л. 179 и сл. (по старой описи).

3 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XXVI, Дела Ингерманл. канн., № 103, ч. 1, л. 59

4 ЦГИАЛ, ф. Мануф.-коллсгии, оп. 2, д. 1794, лл. 39—40.

6 В. И. Лепин. Соч., т. 3, стр. 309.

6 Из сказок 1704 г.
ряда Петр Логинов «покупает всякие товары, старые и новые, у мастеровых людей,
иноземцев и русских, и из домов боярских золотые и серебряные вещи и червонные».
Такого рода факты свидетельствуют о том, что между мелким товаропроизводите-
лем и потребителем появился посредник—купец. Для многих ремесленников купец
являлся не только скупщиком, но и заказчиком. Свечник из Огородной слободы
«делает на рядовичев сальные свечи»; золотари золотят серебряный товар «в ряд
торговым людям»; скорняк Михайло Тимофеев берет «из Ветошнова и Скорняж-
ного рядов хоревые и мерлущатые и лисьи меха в дело». «В ряды» делались шел-
ковые галуны, немецкие башмаки и сапоги, ювелирные изделия. Многочисленные
мастера и мастерицы работали на торговых людей Кружевного ряда «ис пряденого
и волоченого их товару». Это — работа на скупщика, которая, как писал
В. И. Ленин, есть «.особая форма производства, особая организация экономических
отношений в производстве...»1.

Работа на дому использовалась также многими подрядчиками, ставившими
при Петре I в казну разнообразные изделия для обмундирования армии: сапоги,
шляпы, ремни, пуговицы и т. п. В донесениях подрядчиков встречаются прямые
указания на раздачу работы на дом мастерам и вообще ремесленникам. В этих
случаях купец или подрядчик выступает в той или иной форме организатором
производства, используя труд ремесленника на дому. Этот труд применялся отча-
сти и при организации мануфактур в Москве.

Таким образом, мелкая промышленность Москвы в первой четверти XVIII в.
заметно расширяется и становится разнообразнее, причем пополнение рядов мел-
ких производителей присходило за счет приходивших в Москву крестьян и разно-
чинцев. Московские ремесленники все больше работают на рынок, т. е. становятся
мелкими товаропроизводителями, и в процессе сбыта товаров начинают попадать
в зависимость от купца — скупщика. В то же время среди ремесленников наме-
чается разложение: с одной стороны, экономически наиболее слабые ремеслен-
ники отрываются от средств производства, с другой — выделяются владельцы мас -
терских с применением наемного труда, иногда приближающихся к мануфактуре.
Таким образом, появляются зачатки капиталистических отношений в мелкой
промышленности, продолжавшей господствовать на внутреннем рынке, несмотря
на возникновение крупной мануфактурной промышленности.

Значение мелкого производства учитывалось петровским правительством.
Внимание к мелкому производителю с особой отчетливостью выразилось в уставе
Главного магистрата: «Купечество и мануфактуры размножать (сии мануфактуры
разумеются не те, которые большие, яко всякие, например, суконные, парчовые,
также железные, модные заводы и прочие сим подобные), но наряду необходимо
нужные, яко портные, сапожники, плотники, кузнецы, серебряники и им подобные,
и в лучшее состояние производить»2. Борьба с мелким производством в Москве

1	В. И. Ленин. Соч., т. 2, стр. 402.

2	ПСЗ, т. VI, № 3708, стр. 292.
началась лишь в 30-х годах XVIII в. При Петре неоднократно подчеркивалась
свобода занятий торговлей и промыслами при условии несения повинностей наряду
с посадскими людьми. Правительство даже принимало меры к усовершенствованию
приемов и техники мелкого производства. Так, в 1716 г. в Москве было органи-
зовано обучение кожевников, московских и провинциальных, обработке «ново-
манерных» кож ворванью, а не дегтем. Ту же цель («дабы всякой свое рукоделие
делали добрыми мастерствами») преследовала организация цехов, прежде всего
в Москве. Еще в XVII в. известны корпорации московских ремесленников; так,
московские ювелиры, или серебряники, ремесленники и торговцы, были объеди-
нены в корпорацию цехового типа с монопольным правом на этот вид производства,
т. е. запрещением его для лиц, не входивших в корпорацию; вступление в союз
серебряников было связано с представлением «поручной записи» и т. п.г. При
Петре I в 1722 г. запись в ремесленные цехи стали обязательной для всех
городских ремесленников. Цех должен был избирать старшин, или «альдерманов»,
полноправными членами цеха были только мастера. Был установлен семилетний срок
ученичества. Подмастерье становился мастером лишь после испытания. Старшина
цеха и мастер обязаны были следить за качеством изделий и ставить па них свое
клеймо. Однако в цехах петровского времени отсутствовали столь характерные
для средневекового ремесла ограничения размера производства, и указ о цехах
разрешал держать неограниченное число подмастерьев и учеников. Также проти-
воречило средневековым цеховым уставам дозволение вступать в цехи крестьянам.
В условиях перерастания мелкого производства в мануфактуру средневековые
запрещения, имевшие в виду сохранение производства в узких рамках мелкого
производства, были не применимы.

И. В. Сталин указывает: «Нельзя рассматривать товарное производство, как
нечто самодовлеющее, независимое от окружающих экономических условий.
Товарное производство старше капиталистического производства»2. Мелкая про-
мышленность Москвы в предшествующем периоде, в XVII в., переживала переход
к мелкотоварному производству на складывавшийся всероссийский рынок, а в пер-
вой четверти XVIII в. в ней возникали уже некоторые элементы капиталистического
характера, зарождавшиеся внутри господствовавшего феодально-крепостнического
строя.

* *
*

Мануфактура, как более или менее крупное промышленное предприятие,
основанное на разделении труда, существовала в Москве уже в предшествующем
столетии3. В XVII в. наиболее крупными мануфактурами были Пушечный двор

1	М. В. Довнар-Запольский. Организация московских ремесленников в XVII в.—
ЖМНП, СПб. 1910, кн. 9.

2	И. С та лип. Экономические проблемы социализма в СССР. Госполитиздат, 1952, стр. 15.

3	См. «История Москвы», т. I, М. 1952, ч. 2, гл. 1.

2 История Москвы, т. II

17

09/

0у.1ЙИЧ6г;(ОГ0

Ссюлл Сет» Л
на Неглинной, Оружейная палата с ее разнообразными мастерскими и работав-
шими па дому мастерами, Кадашевский Хамовный двор, где производство полотна*
было организовано по типу смешанно]! мануфактуры, т. е. с чертами централиза-
ции производства и работой на дому. Сафьянный и стекольный заводы, бумажная
мельница, шелковая и суконная мануфактуры являлись меньшими по размерам
предприятиями, возникавшими преимущественно на казенные и дворцовые сред-
ства. Уже в XVII в. в дело промышленного строительства втягивается торговый
капитал. Торговые люди Москвы владели железными, пороховыми, кожевеппыми,
мыловаренными и винокуренными заводами.

К началу XVIII в. наблюдается рост мануфактур, мелкого производства и
всероссийского рынка. Эти изменения происходили отчасти путем укрупнения
мелких заведении. Появление расширенных мастерских и более крупных заведе-
ний по переработке сырья частично вызывалось потребностями внешнего рынка.
Так, оптовые торговцы отправляли в Архангельск и Астрахань огромные партии
юфти «своего передела» или говяжьего сала. Продукция других предприятий,
перераставших размеры ремеслеппои мастерской, поступала на внутренний рынок,,
так же как изделия городского ремесла или крестьянских промыслов. Расширении
производства, происходившее не по указу сверху, а по инициативе отдельных лицг
связанных с рынком и знавших его запросы, свидетельствует о росте спроса, об
увеличивавшейся емкости внутреннего всероссийского рынка.

В петровское время для армии и флота спешно понадобилось не только
вооружение, но и огромное количество определенных сортов ткани, в первую'
очередь тонкого цветного сукна, не вырабатывавшегося до тех пор мелким про-
изводителем города и деревни, обуви и головных уборов нового фасона, мелких
вещей, вроде ремней, перевязей, пуговиц. Мелкий производитель не мог удо-
влетворить повысившийся спрос; импорт соответствующих изделии требовал боль-
ших средств, недостаток которых правительство остро испытывало в начала
Северной войны. Выходом из положения являлось создание собственной произ
Бедственной базы. Время не ждало: русско-турецкая, а затем русско-швед-
ская войны ставили вопрос со всей остротой. «Когда Пётр Великий,— пишет
И. В. Сталин,— имея дело с более развитыми странами па Западе, лихорадочно
строил заводы и фабрики для снабжения армии и усиления обороны страны, то это
была своеобразная попытка выскочить из рамок отсталости» а.

В этой обстановке в Москве во второй половине 1690-х годов рядом с продол-
жавшими существовать немногими предприятиями, сохранившимися от XVII в.,
стали возникать новые мануфактуры.

Первая петровская текстильная мануфактура в Москве была вызвана к жизни
начавшимся кораблестроением. Уже в XVII в. были сделаны попытки наладить
производство парусного полотна в селе Измайлове и на Кадашевском дворе. По

1 И. В. Сталин. Соч., т. 11, стр. 248—249.
размеры этого производства не могли удовлетворить потребностей в парусине.
В 1696—1697 гг. в селе Преображенском на Яузе возник новый большой Хамовный
двор. Производство приняло широкий размах, причем был введен ряд важных
новшеств, среди которых нужно отметить применение впервые в текстильном деле
водной энергии, для чего на Яузе была построена плотина 80 саж. в длину и 8 саж.
в ширину.

Хамовный двор в селе Преображенском был крупным и сложным предприятием,
так как здесь на месте протекал весь процесс производства, начиная с обработки
сырья — пеньки и кончая окраской полотна для флагов. По описанию 1719 г.,
возле плотины находились два «толчейные амбара», в которых при помощи водной
энергии толкли пеньку. Затем, пройдя через чесальни, очищенная пенька попадала
в обширный «самопрядошной сарай», в котором находилось 155 «самопрялок»,
или в отдельные светлицы, где «прядут самопрядчики». Как единичное явление
в России, самопрялки практиковались и раньше, но па Хамовном дворе ими был
оборудован весь процесс прядения, что являлось крупным нововведением. Гото-
вая пряжа поступала в каменные «мылярпи» с кирпичными горнами и большими
медными котлами, в которых «варится основная и утошпая пряжа». Вымытую пря-
жу выжимали большими железными жомами, а затем сушили в особых амбарах.
Тканье парусины производилось также в особых светлицах; в 1719 г. их было
61. в каждой по 5--6 станов. По обе стороны реки располагались помещения под-
собного характера: «поварпя для варенья красок...», кузницы, «столярные избы»,
кладовые, сараи, а также жилые постройки для мастеровых людей. На Хамовном
дворе в 1719 г. насчитывалось 1362 постоянных рабочих, из них только двое ино-
странцев — мастер и подмастерье. Значительные группы составляли «толчейщики»,
«мылярщики» и «чесальщики», но самыми многочисленными являлись самопряд-
чики (108) и самопрядчицы (498), а также ткачи (295).

Продукция Хамовного двора в 1719 г. оказалась довольно значительной —
3759 кусков парусных полотен1. Очень возможно, что в первые годы существова-
ния Хамовный двор, или «Парусная фабрика», как он иначе назывался, был
меньше, но в том виде, в каком он был описан в 1719 г., и по размерам и по органи-
зации производства он представлял значительный шаг вперед по сравнению
с первыми попытками производства парусипы в Кадашеве. Парусная фабрика
в селе Преображенском продолжала существовать и в послепетровское время.

Несколько позднее при Хамовном дворе возникло второе крупное предприя-
тие — канатный завод. На выделку канатов шли отходы от производства парусины.
Ранее в Москве уже существовал старый Канатный двор у Дапилова монастыря.
На новом канатном заводе использовались работники старого завода и ремес-
ленники-канатчики, вызывавшиеся из Вологды и Нижнего, где давно было раз-
вито канатное дело. Техническим руководителем был мастер Григорий Петров,

1 ЦГАДА, ф. Берг-коллегии, кп. 614, стр. 43—84.

2*
Фасад московского Суконного двора. Чертеже аресиптктг ра И. Мичурина 1746 г.
Центральный Государственный Архив древних актов.

под руководством которого в 1715 г. работало 88 человек — чесалыпики пеньки,
прядильщики и др. Продукция шла па снабжение новых русских кораблей и вы-
возилась «по великому числу» в Испанию, Португалию и Францию1.

Здесь же, в Преображенском, в 1690- х годах была построена большая пильная
мельница, «чем из бревен доски трут». Уже в марте 1696 г. Лефорт писал Петру I
в Воронеж о действии нового предприятия: «А на пилавой мельнице работают
денно и ночно и доски готовят и пришлем к вашей милости». Нов Преображенском
не только готовили доски на корабельное дело: при пильной мельнице возникла
небольшая верфь, на которой строились галеры; в разобранном виде их отправляли
в Воронеж2.

Так в течение нескольких лет эта еще недавно тихая окраина Москвы оживи-
лась, зашумела и наполнилась мастеровыми и работными людьми. В Москве,
давнем торгово-промышленном центре страны, легче было найти рабочую силу,
особенно квалпфипврованную, а также сырье — лес, пеньку, изобиловавшие на
московском рынке.

В силу тех же благоприятных условий, в Москве несколько позднее возникла
другая группа промышленных предприятий легкой промышленности — Кожевен-

1 С. И. Елагин. История русского флота, ч. I, СПб. 1864, стр. 361; Центральный гос.
архив военно-морского флота (ЦГАВМФ), ф. Адмиралт. капц., д. 94, 1713—1715 гг., лл. 347—
355; там же, ф. Приказа воинского морского флота, д. 29, 1703—1709 гг., лл. 255—257; д. 71,
1706—1707 гг., л. 88 и др.

2 М. М. Богословский. Петр I. Материалы для био] рафии, т. I, 1940, стр.
280—281, 292, 299.
План нижнего этажа московского Суконного двора.
Чертеж архитектора И. Мичурина 1746 г.

Центральный Государствен ный Архив древних актов.

ный, Суконный, Чулочный, Шляпный и Пуговичный дворы, также связанные
прежде всего с нуждами военного ведомства.

Кожевенный двор возник в 1701 г. и постепенно превратился в своего рода
комбинат, состоявший из пяти «заводов», в том числе собственно кожевенного,
портупейного, седельного. Число мастеров и учеников Кожевенного двора при-
ближалось к сотне. Завод был расположен также на Яузе, берега которой в эти
годы быстро заселялись и застраивались, образуя новый промышленный район.

В Замоскворечье, возле Каменного моста, в 1705 г. выросло большое каменное
здание, предназначенное для казенной суконной мануфактуры1. В 1714—1719 гг.
на Суконном дворе прп 20 суконных станах и 62 каразейных и стамедных числи-
лось 588 постоянных русских мастеровых людей различных специальностей.

Па Суконном дворе, как и на Хамовном, в степах предприятия проходил весь
производственный процесс, начиная с обработки сырья. Туда поставлялась при-
возная шерсть, более мягкая и тонкая, чем отечественная. Разбиральщики и
мылярщики разбирали ее и мыли, кардовщики и скроболыцики вычесывали на
кардах и скроболах. Подготовленная таким образом шерсть поступала в руки
прядильщиков, бобинщиков и шпульников; в руках ткачей пряжа превращалась
в ткань, которую затем последовательно отделывали сукновалятели, дрогшейдеры,
подстригавшие ворс и прессовавшие сукно, и красильщики. Это была большая

1 «Крепостная мануфактура в России», я. V, «Московский Суконный двор». Л., 1934,
стр. 85 (далее цитируется: «Московский Суконный двор»).
централизованная мануфактура, перед котором была поставлена задача — рабо-
тать так, чтобы «через пять лет не покупать мундиру заморского».

Шляпный двор возник в первые годы XVIII в., и притом пе только для снаб-
жения армии. Уже в 1703 г. «государевы шляпы» продавались на Гостином дворе1.
Шляпный двор находился за Яузскими воротами в Земляном городе, «перешед за
Яузский мост». Однако предприятие существовало недолго. В донесении Военного
комиссариата сообщалось, что с 1710 г. «шляп не делано, понеже драгуном и сол-
датом уже шляпы пе даютца». Чулочная мануфактура возникла в 1705 г. и поме-
щалась в Немецкой слободе2. Но это предприятие не оправдывало себя: качество
продукции пе соответствовало ее себестоимости. Расходы по предприятию в 1714 г.
выразились уже в сумме 3905 рублей3. Выходом из создавшегося положения, как
увидим ниже, была сдача предприятия в аренду.

В 1705—1707 гг. в Москве появились еще три казенные мануфактуры: бумаж-
ная мельница в с. Богородском, полотняный и зеркальный заводы.

Строить бумажную мельницу начали в 1705 г. в селе Богородском, или Бо-
городицком, на Яузе, вода которой служила двигательной силой для предприятия
Строительство закончилось в 1708 г. и обошлось в большую по тому времени сум-
му — около 5000 рублей. Богородский завод обслуживался принудительным тру-
дом приписных крестьян села Богородского.

Продукция завода за первые пять лет его существования (кончая 1712 г.)
составила 4990 стоп бумаги на сумму в 1877 рублей. Бумага не поступала в вольную
продажу, а рассылалась в казенные учреждения — в Адмиралтейскую канцеля-
рию, приказы, «на Печатный двор к печати книг». О самоокупаемости предприятия
не могло быть речи, и на его содержание требовались значительные суммы.
К 1713 г. расходы по заводу с затратами на постройку выразились в сумме 8666 руб-
лей. На первых порах завод приносил «немалый убыток».

Зеркальный завод, строившийся на Воробьевых горах, являлся совершенно
новым делом; ранее крупного производства зеркал в России не было.

Главным помещением завода был каменный амбар (40 X 25 аршин, вышиной—
10 аршин). В нем находилась большая плавильная печь из дикого камня и 20 печей
кирпичных. По соседству стояло несколько деревянных амбаров. В одном из них
размельчали и смешивали составные части зеркального сплава, в другом эту
смесь сплавляли в печах. В двух амбарах изготовлялись из белой глины «горшки
и другие инструменты, в которых плавят материю». В главном амбаре жидкая

1 ЦГАДА, ф. Берг-коллегии, кн. 606, л. 36 об.; ф. Монаст. приказа, св. 221, д. 57, л. 80 об.

2 ЦГАДА, ф. Дела о зеркальном заводе в Москве, 1706 г., № 1, лл. 9—15, 280—282,
1705 г., № 1, лл. 129, 182—183, 433—435. Так как чулочная мануфактура строилась в
одно время с зеркальной и обе находились в ведении Посольского приказа, то и ма-
териалы о них сохранились в одних и тех же делах.

3 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XIX, д. 379, лл. 56—58.
«материя» превращалась в стеклянные доски разной величины, которые затем
поступали в особые амбары «для точения и выправки стекол». Последним произ-
водственным моментом являлась подводка зеркала. Рядом с производственными
постройками находились семь светлиц, где жили мастера, а также «изба для житья
работникам». Работы по постройке завода частично сдавались на подряд, но боль-
шинство их выполнялись крестьянами, приписанными к заводу в количестве
144 дворов из ближайших к Москве монастырских и патриарших вотчин. В течение
полугода ежедневно работало 60—100 и больше крестьян, которые получали по
3 копейки в день. После пуска завода в марте 1706 г. этих же крестьян обязали ра-
ботать при нем. Материалы о постройке завода полны жалобами приписных кре-
стьян па то, что они работают «непрестанную дневную п ночную многую работу»,
от чего «хозяйство разорилось, сено пе накошено, хлеб не сжат».

Петр 1 с семьей 11 декабря 1707 г. посетил Воробьевский завод. После осмотра
«зеркального литья и точения, и выточенных и выполерованпых стекол, и толчеи,
и всяких заводов, и припасов», он остался доволен виденным («и то все строение
и дело изволили хвалить») и наградил мастеров, дав им по 10 рублей, а ученикам —
по грнвпе. До конца 1707 г. на строительство завода было израсходовано 17 345
рублей. Его продукцию за то же время установить трудно: было всего 65 «литей»,
из которых предполагалось получить около 90 стекол, но годных получилось
гораздо меньше. Они расходились среди придворных и в продажу не поступалих.

В начале 1707 г. последовал указ об организации производства тонких и
широких полотен. Это производство требовало специального оборудования и мате-
риалов: широких берд с соответствующими принадлежностями, тонкой пряжи;
необходима была для этого дела и особая сноровка. Позднее один из опытных пет-
ровских фабрикантов — Затрапезнов утверждал, что этому делу обучались кто
пять, а кто и десять лет. Приходилось переучиваться и русским ткачам простого
и узкого полотна и холста, хотя, несомненно, имевшиеся у них навыки облегчали
и сокращали процесс обучения.

Для устройства нового полотняного завода были предоставлены три палаты
на бывшем Посольском дворе и переданы сохранившиеся на Кадашевском дворе
семь широких станов. В 1708 г. на этой мануфактуре работало 30 учеников, полу-
чавших в среднем по 13 рублей в год, и 4 иностранца. Кроме полотен,изготовлялись
•скатерти и салфетки; в мае 1711 г. на заводе имелось около 7000 аршин беленого
и 1200 аршин небеленого полотна. Качество продукции улучшалось, и лишь
беление и лощение полотна не налаживалось из-за отсутствия специалистов.
Изделия завода находили оптовых покупателей. В дальнейшем изделия москов-
ских полотняных мануфактур легко сбывались за границу; частично изделия
полотняного завода направлялись в армию и флот, использовались и для других

1	ЦГАДА, ф. Дела о зеркальном заводе в Москве; ф. Письма и прошепия разных лиц
яа русском языке (далее: Письма и прошения разных лиц), 1707 г., № 7, № 5.


казенных надобностей1. Итак, на протяжении 15 лет (1696—1710) одна за другой
появилось в Москве 12 мануфактур: «парусная фабрика» и два канатных двора,
галерная верфь, пиловальная мельница, суконный, полотняный, кожевенный,
чулочный и шляпный дворы, из которых последний за ненадобностью прекратил
свою деятельность, бумажная мельница и зеркальный завод. Из них 6 пред-
приятий (хамовный, канатный, суконный, кожевенный, бумажный и зеркальный
заводы) являлись по тому времени крупными централизованными мануфактурами.

Позднее, в 1719 г., в селе Покровском был организован прядильный двор, как
своего рода отделение Екатерингофскои полотняной мануфактуры для изготовле-
ния тонкой пряжи. Организация подобного рода цеха на расстоянии 600 верст от
основпого предприятия, находившегося в Петербурге, была рассчитана на наличие
в Москве более благоприятных условий в отношении сырья и производственных
навыков среди населения. Действительно, желавших работать оказалось даже
больше, чем требовалось: «прялей самовольно зело идет много записыватца»,—
доносил надзиратель Никон Волков,— так что вскоре, вместо предполагавшихся
50 работниц, «баб и девок набралось до 100 человек», а остальным пришлось отка-
зать. Как долго работал прядильный двор, неизвестно, но иряжа «становилася
высокою ценою», и администрация, объясняя это большими расходами на заработ-
ную плату пряхам, решила расходы сократить за счет перевода работниц на сдель-
ную оплату. Однако «вдовы и девицы, самые неимущие сироты», заявили, что
«они приняты для пряжи волею и из месячного корму», «пофунтно и попятиночно
прясть не хотят», и стали уходить, чем вызвали тревогу администрации2. По тех-
нологическому процессу и организации труда прядильный двор был не мануфак-
турой, а простой кооперацией значительного числа работниц.

С возникновением Петербурга строительство казенных промышленных пред-
приятий начинается в новой столице. В 1708—1709 гг. в Петербурге строятся
сложные военные «комбинаты» — Адмиралтейство и Арсенал, заводы — поро-
ховые, кожевенные и кирпичные, а немного позднее здесь появляются такие же
казенные мануфактуры, как незадолго до того в Москве,— полотняная, коломянко-
вая, бумажная и др. Несмотря на то, что внимание правительства, и прежде всего
самого Петра I, было устремлено на Петербург, промышленность Москвы начинает
усиленно развиваться за счет капиталов частного предпринимателя.

Учреждения, в ведении которых состояли казенные промышленные предприя-
тия, как Посольский и Монастырский приказы, тяготились возложенной на них
заботой. Создаваемые отчасти в целях удовлетворения нужд казны, отчасти
с расчетом на продажу изделий, мануфактуры потребовали больших затрат,

ЦГАДА, Приказн. дела новых лет, 1708 г., № 7, 7а, 76; ф. Письма и прошения
разных лиц, 1707 г., № 14; 1708 г., № 26; 1709 г., № 5; 1711 г., № 12.

2	ЦГАДА, Гос. арх., разр. IX, Кабинет Петра Великого (далее: Каб. Петра В.), отд.
II, кн. 47, лл. 388—397.
которые в первые годы нс могли окупиться. Кроме финансовых затруднений,
организационных неполадок, передача мануфактур в частные руки диктовалась
стремлением правительства втянуть купечество в это дело; поэтому передачи
происходили на весьма льготных условиях «для умножения, и их, компапейщиков,
к тому охоты». Мысль о сдаче «на окуп» казенных предприятий нашла свое осуще-
ствление в указе Петра I от 16 августа 1709 г. о передаче в аренду на 10 лет
зеркального завода одному из купцов1. В 1711 г. и 1715 г. на таком же основании
бумажная мельница и чулочный завод перешли в руки арендаторов-иностранцев,
бывших мастеров данных предприятий. Суконная мануфактура оставалась в ка-
зенном владении до 1720 г., а полотняный завод — до 1711 г. По указу 20 февраля
1711 г. полотняный завод передавался в ведение представителей крупного торгового
капитала Москвы, виднейшего тяглеца Кадашевской слободы Андрея Турчанинова,
или Турки, и гостиной сотни Степана Цынбалыцикова. Компанейщики заявили,
что им одним «без добрых купецких пожиточных людей у править невозможно»,
и назвали еще четырех московских купцов. В таком составе оформилась первая
промышленная компания. Заведенпе мануфактуры и организация производства
стоили больших денег, поэтому содержание бывшей казенной мануфактуры рассма-
тривалось купечеством на первых порах как новый вид обременительной службы.

Бумажная мануфактура в 1718 г. была передана В. М. Короткому, вышедшему
из московской купеческой семьи и специально обучавшемуся бумажному делу.
Мануфактура передавалась Короткому на очень льготных условиях: ее владелец
становился монополистом по производству бумаги и игральных карт с правом
беспошлинной продажи будущих изделий и закупки материалов в течение пяти
лет. Он получил это предприятие «безденежно» в вечное владение, и, кроме того,
па восстановление завода давалась ссуда в 3000 рублей. Обязательства же с его
стороны заключались в том, чтобы «бумагу делать почтовую и книжную всякого
звания.., чтобы добротою была не токмо против заморской, но еще бы превосхо-
дила». Работа началась тотчас же по заключении условий, и весной 1724 г. пред-
приятие было пущено в ход. По сведениям 1725 г., производство писчей бумаги,
как и прежде, было рассчитано на два чана и обслуживалось 13 работниками па
основе разделения труда: 4 человека занимались разборкой, промывкой и рубкой
тряпья, один следил за механическим толчением массы, 2 человека разливали
массу и двое снимали готовые листы; 2 работника «за подмастерьев» руководили
всем производством. Кузнец и плотник занимались разными поделками и починкой
инструментов. В карточном производстве были заняты 2 мастера и 16 учеников,
в производстве шпалер (обоев) — всего 2 человека. Годовая продукция мануфак-
туры, по расчетам владельца, могла составить 1000 стоп белой и 3000 стоп серой
бумаги, 340 дюжин карт и 1200 аршин шпалер 2.

1 Письма и бумаги Петра Великого, т. IX, вып. 1, 1950, стр. 347—348.

2 ЦГИАЛ, ф. Мануф.-коллегии, оп. 2, д. 1794. лл. 67—69.
Производство шло успешно, и в 1725 г. владелец приступил к постройке
нового предприятия, затратив на это, по его словам, до 15 000 рублей1.

Почти аналогична судьба чулочной мануфактуры. Ее арендатор, согласно
договору, обучал своему мастерству 10 учеников, но, не имея собственных средств,
не мог справиться с расходами. В 1722 г. мануфактура перешла к Р. И. Воронину,
происходившему из крупной торговой семьи. В 1725 г. на мануфактуре насчиты-
валось 8 станов и 37 мастеров и рабочих2.

Не сразу наладилось дело на полотняном заводе, после того как он перешел
в руки московских купцов. В начале 1718 г. компанеищики просили, во-первых,
дать монопольное право па крупное производство полотна, во-вторых, запретить
ввоз иностранных полотен и, в-третьих, пополнить компанию новыми членами
по указанию самих просителей. Петр I дал согласие па первый и третий пункты;
запрещение же ввоза откладывалось па будущее время, когда «довольно полотна
па расход будет»3. Компания пополнилась шестью новыми пайщиками, видными
московскими торговыми людьми; из них обрусевший голландец И. П. Тамес
внес второй по величине пай в размере 4500 рублей.

В том же 1718 г. компапейщики, в целях расширения производства, купили
дворы в Новоиемецкой слободе «подле государева полотняного двора»4, где и
было устроено белильпое отделение мануфактуры. По просьбе компании правитель-
ство отдало «безденежно» два двора с каменным строением (один у Пречистенских
ворот, другой — в Хамовниках), где разместились прядильное и ткацкое отделе-
ния. Вслед за этим последовала просьба о присылке для прядения «винных баб и
девок»5, т. е. осужденных за разные «вины» женщин, которые и составили работный
штат прядильного отделения.

Желая обеспечить мануфактуру даровой пряжей, Тамес от лица компании
обратился с ходатайством о приписке села Кохмы с деревнями (близ Иванова),
где население издавна занималось производством полотна домашним способом.
Па крестьян была наложена особая повинность — поставлять с каждого двора па
мануфактуру по 4 фунта льняной пряжи0. Однако из этого замысла ничего не вышло,
так как крестьяне отказывались работать на фабрику, и через полтора года
Тамес сам просил «снять» с него Кохму.

1 Е. И. 3 а о з с р с к а я. Богородицкий бумажный завод первой половины XVIII в.—
В кн. «Очерки по истории торговли и промышленности в России в XVIIи вначале XVIII ст.»
(Труды ГИМ, вып. 4. М. 1928), стр. 175.

2 ЦГАДА, Гос. арх. разр. XIX, д. 379, лл. 56—58; ЦГИАЛ, ф. Мануф.-коллегии,
-он. 2, д. 1793, лл. 82—84.

3 ПСЗ, т. V, № 3174, стр. 546.

4 «Москва». Актовые книги XVIII столетия, т. II, М. 1893, стр. 328, 251.

5 ПСЗ, т. V, № 3306, стр. 666; № 3313, стр. 669.

8 Описание документов и дел, хранящихся в Архиве Правит. Синода, т. I (1542—1721),
СПб. 1868, д. 257/110, стб 242—245.
В результате неоднократных пополнении образовалась многочисленная компа-
ния из 16 представителей крупнейшего купечества, не только московского, но и
иногороднего. Паевые взносы были не одинаковы и зависели от состояния пайщи-
ка: наибольшие, в размере 12 060 рублей, внес казанец Мпкляев, наименьший,
150 рублей,— москвич гостиной сотни Алексей Лепехов. В общем же паи соста-
вили солидную по тому времени сумму в 46 200 рублей; кроме того, правительство
ссудило 5000 рублей. Количество станов было увеличено, и мануфактура зара-
ботала полным ходом. На современника, осматривавшего ее в 1722 г., опа произ-
вела впечатление большого налаженного предприятия. По его словам, здесь были
все необходимые приспособления, «какие только нужны для такого сложного ману-
фактурного заведения»1.

В 1724 г. предприятие было разделено между пятью членами компании:
Млкляевым. 'Тамесом, Карамышевым, Пастуховым и Овощниковым — наиболее
крупными пайщиками данной мануфактуры. Часть Тамеса стала быстро увеличи-
ваться: в 1726 г. у него числилось 336 станов, на которых вырабатывались различ-
ные сорта голландского полотна, канифас, коломянка, скатерти и салфетки. Тка-
чеи, шпульников, цевошнпков, прях, прядильщиков, чесальщиков, «которые обу-
чаются всякого художества», состоя на жаловании, числилось 760 человек. Готовой
продукции в момент подачи ведомости оказалось больше 100 000 аршин, и сбы-
валась она как на внутреннем, так и на внешнем рынках «с хорошей прибылью».
Другие фабриканты значительно отставали от своего бывшего компанейщика.
В 1725 г. у Микляева к полученным 40 станам прибавилось еще 28, при штате
в 94 человека; у Пастухова работало 47 человек при 28 станах; у Овощнпкова было
17 станов и у Карамышева — 11. Эти четыре московские мануфактуры продол-
жали существовать в середине века и позднее.

Суконный двор до 1720 г. оставался казенным предприятием. В этом году он
был передан компании из 12 человек «добрых купецких люден» Москвы и других
городов во главе с московским посадским человеком В. Щеголиным, крупным
оптовиком по торговле и поставкам импортных сукон. Комданеищикам были обе-
щаны разные льготы, а также большая ссуда в размере 30 000 рублей. Впоследствии
из 12 человек «действительных» компапейщпков осталось 5: двое москвичей и трое
иногородних. В 1722 г. работало 95 станов, а в 1725 г.— уже 160; при них состояло
1129 мастеровых и работных людей разных специальностей, получавших «задель-
ныо деньги каждый по пропорции своего труда» 2. Щеголип в ведомости сообщал,
что в год можно сделать до 180 060 аршин сукна и каразеи, а если «расход будет,
то и больше зделать можно»; качеством же, по его словам, «сукна делаются с нема-
лою отменою». Мануфактура продолжала существовать в течение всего XVIII в.

1 Двевник камер-юнкера Ф. В. Берхгольца (1721 —1725) (далее: Дневник
Ф. В. Берхгольца), ч. 2, М. 1902, стр 63.

2 «Московский Сукогпыи двор», стр. 237 и 228.
Зеркальный завод после пожара, происшедшего в 1711 г., ‘закрылся, а его
оборудование и часть рабочей силы были переведены на Ямбургский завод. Таким
образом, ранние мануфактуры готовили кадры для последующих.

К 20-м годам XVIII в. в Москве в руках казны оставалась только одна из заве-
денных ею мануфактур — Хамовный двор в Преображенском, и именно потому,
что это была парусная фабрика, целиком связанная с потребностями казны, а не
частного покупателя.

Все переданные в частные руки предприятия (бумажная, чулочная, сукопная
и полотняная мануфактуры) оказались жизнеспособными и продолжали существо-
вать при Петре I и после него. Более того, они заметно расширялись. К концу
петровского времени из четырех казенных мануфактур, вследствие раздела полот-
няного завода, образовалось восемь частных. Некоторые из них, папример, ману-
фактуры Тамеса, Щеголина, Короткого, представляли собой крупные и образцовые
по состоянию тогдашней техники промышленные предприятия. Иностранцев,
арендаторов казенных мануфактур, очень скоро сменили Воронин и Короткий.
Около 20 других русских купцов входили в состав двух больших компаний —
Турчанинова и Щеголина.

Иной была судьба военной промышленности, организованной в Москве в пред-
шествующий период. На грани XVII—XVIII вв. Москва продолжала еще сохра-
нять первостепенное значение в деле снабжения армии огнестрельным оружием и
порохом. Снабжением армии ведал теперь Приказ артиллерии. В его распоряжении
в начале века в Москве было свыше 200 мастеровых и работных людей, из которых
две трети были заняты изготовлением тяжелых орудий (пушек, мортир, гаубиц)
и треть — изготовлением пороха. Большинство первых работало на Пушечном
дворе (в районе современных Неглинного проезда, ул. Жданова, Пушечной улицы
и Театрального проезда). Здесь под руководством пушечных, плавильных, токарных
и других мастеров попрежнему обучались десятки учеников. Однако в Москве-
вырабатывались только медные орудия, и в этом, вероятно, была основная причина
того, что производство па Пушечном дворе стало замирать уже к концу первого
десятилетия: в 1701 г. было выплавлено 269 пушек, в 1707 г.— 37, в /1708 г.—
17. Медные орудия были дороже и хуже чугунных, которые выливались на казенных
и частных заводах, возникавших один за другим с начала XVIII в. вне Москвы1.
Па Пушечном дворе еще велись работы по починке оружия, но постепенно
это предприятие теряло значение и приходило в упадок. К началу второго деся-
тилетия его здания так обветшали, что требовали уже коренной перестройки2.

В это же время под Москвой, в селе Семеновском, во дворе, принадлежавшем
Меншикову, было организовано производство артиллерии «новыми образцы».

1 См. Н. Е. Бранденбург. Материалы для истории артиллерийского управления
в России. СПб. 1876, стр. 158—159, 314, 450—453.

2 Архив Артиллерийского музея, 1716 г., Арсенальный, № 6.
Чертеж здания, Кадашевского денежного двора.

Центральный Военно-исторический архив.
Медная «деньга» 1700 г. (увеличено в 2 раза).
Государственный Исторический музей.

Весьма возможно, что новое дело, организованное в виде опыта, существовала
недолго \

Постепенно сокращалось и производство мастерских Оружейной палаты.
В течение первого десятилетия здесь продолжался ремонт оружия. С основанием
Арсенала в Петербурге, расширением оружейного производства в Туле, а также
организацией его на Олонецких заводах, оружейное производство в Москве стало
сокращаться, и мастера Оружейной палаты десятками переводились в Петербург.

Почти до конца царствова-
ния Петра I действовали обе
казенные пороховые мель-
ницы — «верхняя» и «ниж-
няя», находившиеся в част-
ных руках (Аникиева и Мейе-
ра), но и они уступили свое
значение новым пороховым
заводам, возникшим в Пе-
тербурге и вблизи от пего.

Единственной попыткой
усилить в Москве военную
промышленность при Петре I
было решение (1701) о по-

стройке в Кремле Цейхгауза, при котором должны были быть оружейные мастер-
ские. По и это начинание вскоре было приостановлено, и постройка была закоп-
чена уже в послепетровское время.

При Петре 1 Москва перестала также быть единственным центром монетного
дела. Оно было организовано в новой столице, а в последние годы царствования
Петра — и в Екатеринбурге. Однако московские денежные дворы — Кадашевский,
Набережный и Красный — продолжали функционировать и оставались крупными
предприятиями мануфактурного типа, хотя частичное перенесение монетного дела
в другие пункты страны сказалось в сокращении денежного дела в Москве и посте-
пенном разрушении московских денежных дворов. При осмотре в 1727 г. оказа-
лось, что на Кадашевском требовался ремонт, а на Набережном и Красном при-
шлось «вновь на тех дворах заводы построить»2.

Из других мануфактур, основанных в предшествующем столетии, в первые
годы XVIII в. продолжал действовать Измайловский стекольный завод, мастеров
которого в это время предполагалось использовать при устройстве нового зеркаль-
ного завода. К концу первого десятилетия сведения об Измайловском заводе пре-
кращаются.

1	Письма и бумаги Петра Великого, т. VIII, вып. 2, М. 1951, стр. 435—438.

2	ЦГАДА, Гос. арх., разр. XIX, д. 133, лл. 17—35 об. Документы указаны
В. Н. Шумиловым.
Таким образом, в течение первой четверти XVIII в. утратили свое первосте-
пенное значение предприятия, связанные, прежде всего, с металлургической базой
и требовавшие больших запасов топлива. Подвоз в большом количестве сырья и
топлива в Москву в условиях того времени был затруднителен. Крупная промыш-
ленность Москвы в течение первой четверти XVIII в. приобрела иной и определен-
ный характер. Москва становилась центром легкой промышленности, главным
образом текстильной, для развития которой здесь имелись благоприятные условия.

Серебряный рубль 1718 е, (в натуральную величину).

Государственный Исторический музей.

Соседние с Москвой уезды изобиловали льном, на московском рынке можно было
найти в нужном количестве привозной шелк и тонкую шерсть. В Москве, в первую
очередь, был обеспечен и рынок сбыта готовых изделий. Здесь же, в старом центре
ремесленного производства, а также в ближайшем к нему районе, имелась более
или менее подготовленная рабочая сила — крестьяне и ремесленники, издавна
занимавшиеся ткачеством простых льняных и шерстяных тканей (Московский,
Ярославский, Суздальский, Костромской уезды). Наконец, в Москве, больше, чем
где бы то ни было, сосредоточивались купеческие капиталы, вкладывавшиеся в
организацию крупного производства.

Строительство частных мануфактур в Москве началось с середины второго
десятилетия XVIII в.; за 11 лет (1714—1725) в ней возникло 21 частное предприя-
тие в разных отраслях промышленности. Если принять во внимание, что одна
из шелковых мануфактур в 1724 г. разделилась на три самостоятельных, и если
к числу основанных на частные средства присоединить восемь частных предприятий,
образовавшихся из бывших казенных,— то к 1725 г. в Москве можно насчитать
31 частную мануфактуру и одну казенную (Хамовный двор). Все онп были основаны
в царствование Петра I. Среди этих 32 мануфактур имелось 6 полотняных, из
них 1 парусная, 8 шелковых, 9 шерстяных и суконных (в том числе 3 суконных,.
5 каразейных и! коломянковая), 3 бумажных и карточных и по одной: кожевенной,
чулочной, пуговичной, пожарных труб, глиняных табачных трубок и волося-
ная (для обработки конского волоса на матрацы и т. п.).

Среди московских мануфактур явно преобладали текстильные (6 полотняных,
8 шелковых, 9 шерстяных). Показательно, что третью часть из них составляли
шелковые фабрики, которые обслуживали не государственные нужды, а вольный
рынок, причем ленточные — массовый, широкий спрос. Об этом говорят и сами
предприниматели: «Зделанные ленты продаются... в Москве в ряды разными це-
нами»,— доносил Воронин1. На ту же связь с рынком указывают владельцы сукон-
ных и полотняных мануфактур2: «Вделанное продавалось в ряды разными ценами»
(из ведомости о суконной фабрике Бабушкина). Продукция частных полотняных
мануфактур вывозилась, кроме того, за границу. Продукция суконных и полот-
няных мануфактур лишь частично шла на рынок; в первую очередь их изделия
ставились в казну: сукно — «на мундир», каразея и льняная коломяпка — на
подкладку к мундиру. Такое же сочетание вольного рынка с казенными поставками
характерно для сбыта продукции нетекстильных мануфактур Москвы. Табачные
трубки с фабрики Гребенщикова поставлялись на Питейный двор, а изразцы
шли на продажу; бумага с фабрики Короткого продавалась в ряды и т. д. Москов-
ская частная мануфактура 1720-х годов была рассчитана па внутренний рынок,
включая казенные учреждения, и лишь в небольшой мере — на внешний. Основ-
ное ядро владельцев частных мануфактур, а также содержателей бывших казенных,
принадлежало к московскому купечеству. Из 21 частной мануфактуры 15 мануфак-
тур были основаны торговыми людьми Москвы, выходцами из ее слобод; из них
9 были заведены «особно», или единолично, и 6 принадлежали компаниям, обра-
зовавшимся по собственному почину компанейщиков.

По размерам частные мануфактуры в большинстве были меньше казенных.
На суконных и каразейных, например, насчитывалось 10—22 стана, а рабочих при
них было от 60 до 87 человек, на трубочной Гребенщикова — 12—15 человек
и т. д. Самыми крупными из мануфактур, основанных на частные средства, были
две шелковые — Милютина и компании Апраксина — Евреинова. '

Милютин основал мануфактуру в 1714 г. па своем дворе па Казенной улице
(в нынешнем Фуркасовском переулке). На ней вырабатывались до 1720 г. шелко-
вые ткани — атлас, тафта, байберек, объярь, а также платки и позументы, всего
на 30—40 станах. В дальнейшем число станов возросло до 81. Мастеровых людей
разного звания насчитывалось 150 человек, да «для трощения (скручивания) шелков
бывает при работе женска полу по 130 и больше»3.

Вторая крупная шелковая фабрика, возникшая в 1717 г., принадлежала
компанейщикам из знати — Апраксину, Толстому и Шафирову. В 1724 г. она

1 ЦГАДА, Гос. арх., разр. ХТХ, д. 379, лл. 16—17.

2 ЦГИАЛ, ф. Маиуф.-коллегии, оп. 2, д. 1793, л. 8 и об.

3 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XIX, д. 379, лл. 18—19.
перешла к Матвею Евреипову с товарищами. Вклады в предприятие вместе с ка-
зенной ссудой в размере 36 600 рублей составили огромную сумму около 118 000 руб-
лей. В момент раздела предприятия в 1724 г. на нем насчитывалось 184 стана и
при них мастеров и работных людей 723; в год, по показаниям компанейщиков,
«парчей зделаться может» но продажной пене на 49 974 рубля. Компанейщпки сооб-
щали, что товары продаются «в Москве и в Санкт-Петербурге в ряды купецким
людям по разным цепам по доброте каждого товара»1.

По организационной структуре частные промышленные предприятия, как и
казенные, являлись централизованными мануфактурами. Относительно использо-
вания мелкого производителя на дому имеется указание только в отношении позу-
ментной мануфактуры Корчагина. В поименном списке рабочих на данной ману-
фактуре значилось всего 65 человек, между тем Корчагин заявлял, что от его
предприятия «кормится» до двух тысяч человек2. Эта цифра, вероятно, преувели-
чена, но все же можно сделать заключение, что в данном случае происходила
раздача на дом значительному количеству мелких производителей.

Раздача работы на дом предполагает наличие соответствующих навыков среди
местного населения. Так было и с позументным промыслом. В самой Москве при
.записи в цехи было зарегистрировано 61 специалист по волочению и прядению
долота и серебра и 84 позументщика3. Мало того, ткачество позументов, не требо-
вавшее особого оборудования и громоздких станов, широко и быстро распростра-
нилось под Москвой в Тайнинской волости. Крестьяне этой волости были в числе
постоянных работников мануфактуры Корчагина, они же, вероятно, использова-
лись и па дому. Во второй четверти XVIII в. шелк для размотки раздавался на
дом. Возможно, что эта практика началась в небольших размерах и в 1720-х годах,
но прямых указаний на это для первой четверти XVIII в. не имеется.

Рабочая сила — работные люди, мастера и подмастерья — состояла па мо-
сковских мануфактурах в 20-х годах XVIII в. из русских людей. Па полотняном
заводе, где в первые годы руководили работой 6 иностранцев, в 20-х годах из них
оставалось только двое, которых взял к себе Тамес. У остальных четырех пред-
принимателей, участвовавших в разделе этого предприятия, работали русские
мастера — специалисты дела, в недавнем прошлом им незнакомого. Мастер Иван
Галактионов руководил у Мпкляева всем производством, на котором работало
около 160 человек.

При ручной технике сложный производственным процесс часто требовал для
усвоения много времени и внимания. В мануфактуре, как говорит В. И. Ленин,
«процесс производства распадается па несколько детальных операций, исполняе-
мых различными специалистами-мастерами. Подготовка таких специалистов

1	ЦГАДА, Гос. арх., разр. XIX, д. 379, лл. 10—13.

2	ЦГ11АЛ, ф. Мапу ф.-коллегии, оп. 4, д. 1.

3	ЦГИАЛ, ф. Комиссии о коммерции, оп. 1, д. 89, лл. 23—26 об.

3 История Москвы, т. II
требует довольно продолжительного обучения, и потому естественным спутником
мануфактуры является ученичество» А. Этот особый разряд работников мы видим
и на казенных и на частных московских мануфактурах. Их обучали с целью обес-
печить предприятие на будущее квалифицированной силой собственной выучки.
С чувством удовлетворения и почти гордости писали рабочие Суконного двора о-
своих успехах в овладении производством: «Мы ко оной фабрике шерсть прясть
и ткать уже научились, окроме парсаваго1 2 и красильного дела, а из нас рус-
ских ремесленых людей от всякого мастерства по указу и. в. посланы в Казань
для обучения суконного дела из пашей братьи 50 чел. без мастеров, и там уже-
обучили несколько человек и распространили завод и на других такожде заводах,
в господских домех обучили ж»3.

В этом состоит огромное значение мануфактур первой четверти XVIII в.
Опи положили начало созданию квалифицированной рабочей силы, которая в
дальнейшем продолжала численно расти.

На казенных предприятиях применялся и принудительный и наемный труд.
К зеркальному и бумажному заводам были приписаны государственные крестьяне.
В числе работников казенного Хамовного двора были и наемные и подневольные;
так, 140 «утошников», т. е. изготовлявших уток, делились почти поровну на наем-
ных (72 человека) и записных матросов, причем все получали одинаково по 2т/2 день-
ги с фунта; в числе 498 самопрядчиц были матросские жены и «шведки», работав-
шие принудительно, а также наемные, получавшие одинаковую с ними плату.
На Суконный двор брали «по указу» специалистов из Шерстяного ряда, например,,
шерстоснимателсй. Но принудительно привлеченные на две последние мануфак-
туры работники количественно уступали наемным, называвшим себя «ремесле-
ными людьми», или «учениками», и помнившим, что по истечении срока обучения
или найма они имеют право уйти. Когда при переходе Суконного двора к компа-
нии Щеголпп задумал насильственно задержать рабочих, они пожаловались
в Берг-коллегию, и последняя предупредила компанейщиков, что рабочие дол-
жны проработать у них год, после чего, если они при том заводе быть «не похо-
тят», а урочные годы уже выжили, «и таким по прошествии одного года дать-
свободу»4. На полотняный завод набирали «охотников». На Прядильном дворе ра-
ботали «вольные пряльи», которые при понижении жалованья разошлись кто куда.

Еще большее значение имел наемный труд на купеческих мануфактурах.
Приписные крестьяне, и то лишь в течение трех лет, были только при одной полот-
няной мануфактуре Тамеса(село Кохма). Права землевладения и душевладения до*
закона 1721 г. владельцы мануф'актур из купечества не имели, законом же 1721 г.г

1 В. И. Л с и и н. Соч., т. 3, стр. 374.

2 Прсссовапия сукна.

3 «Московский Суконный двор», стр. 108—109.

3 Там же, стр. 119.
предоставившим владельцам право приобретать к предприятиям деревни с кре-
постными, успел воспользоваться в ближайшие годы один Милютин, и то село
Титово было куплено уже в 1727 г.* 1 У Тамеса и на шелковой мануфактуре
Апраксина работало несколько «винных женщин». Между тем к середине 20-х
годов на московских мануфактурах работало около 5500 человек. Правительство
неизменно требовало от владельцев содержать мануфактуры наемными людьми.
Практика на купеческих московских мануфактурах отчасти соответствовала этому
требованию.

Анализ социального состава рабочей силы показывает, что в Москву на ману-
фактуры, так же как в московские слободы, приходили люди с разных сторон и
разного состояния2:

СОЦИАЛЬНЫЙ СОСТАВ РАБОТНЫХ ЛЮДЕЙ ПА МОСКОВСКИХ
МАНУФАКТУРАХ В ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ XVIII В.

Работ ных людей	Число	%

Посадских...................

Крестьян....................

Бобылей......................

Дворовых.....................

Детей солдат.................

Церковников.................

Разночинцев..................

Работников мануфактур . . . .

Дворцового чина..............

Прочих .....................

Неизвестных.................

Всего

454	25,0
473	26,0
17	0,2
52	2,9
491	27,0
32	1,7
47	2,6
59	3,2
53	2,9
127	7,8
12	0,7
1817	100%

Из данной таблицы видно, что большинство работников принадлежат к посад-
ским людям Москвы и других городов, к крестьянам и детям солдат. Выходцы из
крестьян, бобылей и дворовых, на которых особой тяжестью лежал крепостной
гнет, составляли на московских мануфактурах около 30%, причем среди них
преобладали монастырские и дворцовые крестьяне, состоявшие большей частью
на оброке. Остальные 70% рабочих вышли из посадских, детей солдат, церков-

1 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XIX, д. 379; в справке о каждой мануфактуре специально осве-
щается вопрос, имеет ли владелец купленные деревни.

2 Данные получены из материалов переписи мануфактурных рабочих 1737—1738 гг. путем
выделения из общей массы тех, кто поступил па мануфактуры при Петре I. ЦГИАЛ,
ф. Мануф.-коллегии, оп. 3, дд. 220, 222, 230, 241, 238, 232, 225, 223, 324,327 329, 739,
672—684.

3*
ников и разночинцев. Большинство рабочих из крестьян пришли на мануфактуру,
оторвавшись уже ранее от места жительства и занятия родителей; 20% москов-
ских рабочих показали, что они еш,е до прихода на мануфактуру работали «по
разным местам», и 20% — что они нищенствовали.

Тем не менее рабочие, пришедшие на мануфактуру «волею», не сохраняли
за собой полной свободы передвижения и выбора работы. Крепостническое государ-
ство ставило п их в положение тяжелой зависимости.

Срок найма колебался от 1 года до 5 лет. Срок ученичества (а па новые про-
изводства набирались рабочие именно в качестве учеников) равнялся 7 годам,
а затем был удлинен еще на 3 года введением обязательной работы в роли квали-
фицированного мастерового. Долгий срок найма и длительное обучение определен-
ной специальности обычно привязывали рабочего надолго, а то и на всю жизнь,
к данному производству. Поступив нередко мальчиком, не зная другого дела п не
имея в Москве близких, ученик, закончив срок обучения, мог уйти только на
аналогичное предприятие. По таких предприятии было еще немного, выбора не
было, да и условия везде были одинаковы. Привязывали к предприятию п авансы
и всякого рода задолженность. Большинство рабочих жило на самом предприятии;
уходить отсюда, пе имея угла, было трудно, тем более что многие ученики обзаво-
дились семьями. Вот почему ср’едний стаж работы па Суконном дворе равнялся
10—12 годам. Помимо этого, владельцы мануфактур насильственно задерживали
работников, особенно если они имели квалификацию.

Некоторые предприниматели уже при Петре I ходатайствовали о юридическом
прикреплении к мануфактурам обученных рабочих, но тогда они этого не доби-
лись, и в ответ па донесение одного из них последовала резолюция: «Сие не при-
стало, и такое принуждение при мануфактуре не содержится» 1. Однако на практике
принуждение имело место. В основе оно проистекало из власти, которой наделяло
крепостническое государство владельца предприятия в отношении личности ра-
бочего и которая напоминала власть помещика пад крестьянами. Владелец ману-
фактуры имел право вернуть ушедшего до срока (или, как говорили тогда, убежав-
шего) рабочего и при этом наказать его. Предприниматели пользовались даже
правом телесного наказания. Рабочие Суконного двора жаловались, что Щеголип
бил их плетьми и «похваляетца бить кнутом»; матросов Хамовного двора бил сам
директор Тиммерман, били и приказчики или надзиратели. Применялось также
кованье «в железа». Но все же владелец не имел права ни продать, ни обменять
рабочего, пи даже использовать его на своей «домовпой» работе. Рабочие требовали
выплаты «задельных денег» согласно договору и тщательно охраняли это условие,
требуя от владельца предприятия заключения и соблюдения контракта. Чувствуя,
что последний стремится поставить их в положение «невольников», рабочие упорно
боролись с нажимом па них, защищая свое положение «ремесленных людей».

1 ЦГАДА, Каб. Петра В., отд. II, кн. 43, л. 214.
Заработная плата обычно выдавалась деньгами, по иногда владелец мануфак-
туры заменял часть ее натурой в виде фабричных изделий или продуктов из завод-
ской лавки, что потом зачитывалось при «разделке» с рабочими.

На казенном Хамовном дворе как наемные самопрядчицы, так и пленные швед-
ки получали сдельную оплату по 21 /2 деньги с фунта пряжи. Сдельно получали
также сновальщики, чесальщики, бердпые вязальщики, ткачи; другие разряды
рабочих получали поденно, считая 295 рабочих дней в году. Специалисты —
мастера и подмастерья — состояли на окладе. Так, мастер-иностранец получал
по контракту 70 гульденов в месяц, что, считая на рубль 3 гульдена, составляло
280 рублей в год; его подмастерье получал 180 рублей. Пять русских подмастерьев,
руководивших основными этапами всего производства, получали по 20 рублей
в год. На таком же приблизительно годовом окладе состояли столяры, кузнецы,
токари, которые изготовляли и чинили на месте необходимые инструменты.

Владельцы мануфактур прекрасно оценили выгоды сдельщины, говоря, что
«из за дельных денег каждой тщится для себя зделать больше». Наименьший оклад,
или сдельный заработок наименее квалифицированных работников, как шпуль-
ники или начинающие прядильщики, составлял 5—6 рублей в год — приблизи-
тельный заработок «домового» наиболее низко оплачиваемого работника: средний
заработок рабочего в размере 10—12 рублей приравнивался к заработку рядового
сидельца в лавке, и наивысший (20—25 рублей) — к заработку ответственного
приказчика, руководившего крупными торговыми операциями, часто вне Москвы.

Заработки на мануфактурах, особенно у менее квалифицированной массы,
были чрезвычайно низки. Посошков, прекрасно знавший быт своего времени,
следующим образом характеризует реальное значение заработка в размере 12—
13 рублей в год, или по 5 коп. в день: «...таковым кормом и себя одного не прокор-
мить, а жена и дети чем ему кормить, толко что по миру ходить»1. Между тем низ.-
гаие категории мануфактурных рабочих получали по 2 и даже по Р/2 копейки в
день. Содержание солдата правительственные органы расценивали приблизительно
в 9 рублей в год; по материалам жилых записей, хозяйский «корм» определялся
примерно в 8 рублей, так же как «хлеб и харч» работника мануфактуры — ее
хозяевами. Эти почти совпадающие данные позволяют определить прожиточный ми-
нимум одного человека. В отношении мануфактурных рабочих нужно иметь в виду,
что им приходилось содержать семью, одеваться и обуваться. Таким образом, зара-
боток наименее квалифицированных рабочих был ниже прожиточного минимума.

Указания на хозяйское содержание работников встречаются в единичных
случаях; например, Тамес прямо указывал: «Хлебного жалованья никому у меня
па фабрике не дается, всем дается денежное, а чинится им чистая разделка и платеж
по вся недели по субботам»2. Но «разделка»бывала далеко пе радостным событием

1 И. Т. II о с о ш к о в. Книга о скудости и богатстве. М. 1951, стр. 144.

2 ЦГИАЛ, ф. Мапуф.-коллегии, оп. 2, д. 1793, л. 42.
для рабочего из-за многочисленных штрафов и вычетов. Рабочие Суконного двора
жаловались на Щеголина, что он «работные деньги отъимает, по определенной ево
даче всех сполна не дает, чинит обиду во всяком мастерстве» х.

На ряде предприятий, кроме постоянных мастеровых и работных людей,
были подепщики и поденщицы. Особенно много их использовалось на шелковых
мануфактурах для размотки и сучения шелка. В качестве штатных рабочих жен-
щины почти не встречаются, но зато широко применялся детский труд. По данным
переписи 1737—1738 гг., из 1817 человек, начавших работать па московских ману-
фактурах при Петре I, 300 человек поступили в возрасте от 7 до 12 лет и 317 чело-
век — в возрасте от 12 до 14 лет включительно. Дети работали в общих со взрос-
лыми, чрезвычайно тяжелых условиях как по длительности рабочего дня, так и
в других отношениях.

В весенние и летние месяцы рабочий день продолжался от зари до зари
(с 41/2 часов утра до 7 часов вечера) при 1 ^-часовом перерыве на обед. В осеннее и
зимнее время работа начиналась за час «перед восхождением солнца» и кончалась
через час «по захождении солнца» с часовым перерывом на обед. В общем длитель-
ность рабочего дня равнялась 13, а иногда и 14 часам.

Долгие часы работы протекали часто в таком помещении, которое даже пра-
вительственные органы признавали негодным. Суконный двор помещался в боль-
шом специальном здании, между тем, по заключению одного из ревизоров, «весь
двор и нижние полаты и светлицы более годны употребить х конюшням и сараям,
ибо в них таковая вонь, что нельзя в них быть» 2.

Тяжесть условий работы, почти бесконтрольная власть владельца мануфак-
туры, усиливавшаяся постоянными злоупотреблениями, вызывали массовое недо-
вольство среди рабочих. Наиболее простой формой его проявления был досрочный
уход или бегство с мануфактуры. В моменты острого недовольства рабочие при-
бегали к прошениям и жалобам, посылаемым даже царю, но бывали и более
активные способы борьбы. В ответ на злоупотребления администрации значи-
тельное число рабочих Хамовного двора прекратило работу и не возобновляло
ее, несмотря на суровые меры воздействия.

Рабочие Суконного двора в 1721—1722 гг. неоднократно обращались в пра-
вительственные учреждения (Берг-коллегию и Мануфактур-коллегию) с жалобами
на владельцев — «компапейщиков», возглавлявшихся купцом Щеголиным. Они
обвиняли компанию в том, что понижены расценки, что им выдается грубая шерсть,
а требуют сдачи отличного сукна, бракуют товар и применяют вычеты и штрафы.
Рабочие утверждали, что их посылают на «домовные» работы для Щеголина, что
у фабрики установлен караул и рабочих принуждают питаться из харчевни, содер-
жавшейся владельцами, в счет заработпой платы, т. е. расплачиваются, к невыгоде

1 «Московский Суконный двор», стр. 111.

2 Там же, стр. 78.
Андреевский монастырь и кирпичные заводы на Воробьевых горах.
Деталь гравюры ьМосква», 1707 г.

рабочих, продуктами. «А двор Суконной запирают и велит нам есть у себя на дворе
в харчевне, которую имеют от себя прибытку; а харч держит оп от себя свой и
продает против гороцкова дорогою ценою»1. Владельцы пе отпускали рабочих,
стараясь закрепить их за мануфактурой. В ответ на просьбы рабочих об улучшении
условий труда Щеголип, по их словам, «заперши пас в канцелярии, бил плетьми
смертно... и оковав в железа, держал под караулом и называл нас ворами и бун-
товщиками». Подача таких жалоб носила массовый характер — например, под
одной из них подписалось 365 человек.

Рабочие не ограничивались подачей прошений. Из заявления владельца
узнаем, что они поступали «подобно бунтовщикам и многие дни при фабрике ра-
боту все оставливали». Наконец, рабочие обратились к самому Петру I с жалобой
на Щеголина и с просьбой определить «указное жалованье». В доношении Щего-
лина рассказывается, что рабочие «во время императорского величества прибытия
на Царицын луг, собравшись многим числом людей, били челом на нас же [компа-
нейщиков] его и. в. самому словесно». Мастеровые люди добились, что Мануфак-
тур-коллегия постановила сделать некоторые устунки:установить прибавку к преж-
ним расценкам, снять караулы и т. п. 2. В борьбе с хозяевами работные люди

1 «Московский Суконный двор», стр. 101.

2 Там же, стр. 100—107.
проявили значительную сплоченность и упорство в отстаивании своих требованийг
что вызывало тревогу дворянского правительства.

Господство в стране феодального строя оказывало сильнейшее влияние на
характер и развитие мануфактуры. Прежде всего это касалось рабочей силы. Ни
сравнительно еще слабо развитый город, ни, тем более, крепостная деревня не
могли обеспечить заметно растущую крупную промышленность рабочими руками,
поэтому принудительный труд был распространен и на купеческих мануфактурах
Москвы, а на казенных оп был преобладающим. Наем рабочей силы носил специ-
фические черты феодальной эпохи — рабочий в начале XVIII в. часто был лишен
возможности уйти, а в случае ухода попадал в положение беглого. Сами рабочие
прекрасно понимали стремление предпринимателей превратить их в своих «под- 
данных невольных». Московская мануфактура первой четверти XVIII в.— слож-
ное явление, где крепостнические отношения сочетались с зарождавшимися капи-
талистическими элементами.

* к * I

2.	ТОРГОВЛЯ

широко раскинутые и налаженные торговые связи Москвы сложились
в процессе слияния местных и областных рынков во всероссийский рынок; в этом
процессе, уже в XVII в. вполне определилась роль Москвы как его центра.

Перенесение столицы в Петербург нс изменило господствующего положения
Москвы на развивавшемся всероссийском рынке. Москва являлась связующим
звеном между новой столицей и губерниями, поставлявшими хлеб и сырье, а также
между пунктами пограничной торговли и рынками внутри страны, тянувшими
к Москве гораздо больше, чем к отдаленному Петербургу.

Господство мелкого производства в феодальную эпоху определяло и мелкий,
раздробленный сбыт, когда непосредственный производитель или торговый по-
средник имел в обращении ограниченные товарные ресурсы. Но производственпая
база при Петре I значительно расширилась, что привело к необходимости крупного
массового сбыта. В руках купца оказываются большие партии товаров, которые
распродаются большими и малыми «статьями», т. с. оптом и в розницу. Это соче-
тание мелкого и крупного сбыта показательно для московского рынка первой
четверти XVIII в.

О торговом значении Москвы первой четверти XVIII в. свидетельствует
огромное число торговых помещений. В Москве насчитывалось до 150 торговых
рядов. Названия рядов сохранились от XVII в., по фактически специализация
торговли в рядах и по видам товара все больше нарушалась. Наплыв товаров и по-
купателей и расширение торговли разрушали ее замкнутый характер по рядам и
делалп смешанной, более универсальной. Распродажа оптом привозных «россий-
ских» и заграничных товаров производилась, как и ранее, преимущественно па
Гостином дворе. Количество торговых помещений (лавок) в Москве в середине
второго десятилетия XVIII в. достигало 4500, и кроме того насчитывалось около
тысячи мест мелочной торговли — скамей, столов, рундуков. При этом на Китай-
город приходилась половина всего количества лавок (2100)]. Китай-город с его-
рядами и Гостиным двором и в XVIII в. продолжал оставаться главным средоточием
московской торговли, хотя Красная площадь утеряла прежнее торговое значение.
В начале петровского царствования последовал указ о том, чтобы на Красной
площади «лавки и шалаши, и всякое лавочное строение сломать... и никакими това-
ры и съестным харчем не торговать» 1 2.

Кроме Китай-города, в Москве были и другие места скопления торговых поме-
щений. Хлеб, муку и крупы продавали в Мучном и Житном рядах за Воскресен-
скими воротами, за Москвой-рекой па Болоте и на Балчуге; лесом торговали на
Бабьем городке и на Лесном рынке. Торговые ряды имелись в Голутвинском пе-
реулке, за Арбатскими воротами, около Сретенских ворот.

Средние по достатку люди торговали в наемных лавках, поплавках и шалашах,
принадлежавших более крупным торговым людям, плагя за маленькое деревянное
помещение 4—5 рублей в год и имея товара на несколько десятков, редко — на
несколько сотен рублей. Кадашевец Филипп Мучник «сидит... в мучном ряду па
Балчюге в наемной лавке, торгует хлебом всяким молотым, в промыслу у себя
имеет своих денег 35 р.». Тяглец Садовой слободы Яков Свешников торгует в скор-
няжном торгу, имеет своих «свободных денег» 25 рублей. Но бывали «торги»-
гораздо мельче. Так Устюжской полусотни Иван Свешников торговал восковыми
свечами, имея в торгу 2*4 рубля: другой — луком и чесноком на такую же
сумму, третий — мясом на 7 рублей и т. п.

В «походячий» торг вне торговых помещений вкладывались еще меньшие сум-
мы — полтора рубля, рубль и меньше. «Походя» торговали прежде всего разно-
образной снедью — калачами и пирогами, курами, рыбой, яблоками, орехами,
а также напитками — квасом и морсом, разнося их в кувшинах и ведрах. Широко
практиковалась торговля «с рук» и с лотков (с «века») мелкими галантерейными
товарами.

В торговой практике мелких торговых людей была весьма распространена
торговля «заемными», или чужими, товарами. Редкий мелкий и даже средний тяглец,
не показывал в сказке, что он к своему собственному товару прибавляет товар,
взятый в долг «до спуска», за который производился расчет после «выручки денеж-
ной». Брали до спуска самые разнообразные товары: свечи, порох, чулки, мыло,,
яблоки, репу, пряники, хлеб, калачи и пр.

Ограниченность торговых оборотов значительной части московского купече-
ства нашла отражение в размерах основного подоходного налога с московски х-

1 ЦГАДА, ф. Разряда, Книги Денежного стола, № 56, лл. 180—181.

2 ПСЗ, т. III. № 1649, стр. 484—485.
посадских людей: оклад «десятой деньги» с мелких торговых людей колебался от
20 до 50 копеек. Это значило, что староста слободы и окладчики оценивали «про-
мыслы» таких людей приблизительно в сумме 2—5 рублей. Оклад десятой деньги
средних торговых людей исчислялся в 1—2 рубля, будь это слобожанин или че-
ловек гостиной сотни.

Совсем иными по размаху были торговые дела «первостатейных» людей из
слобожан и гостиной сотни. Оклады десятой деньги для первых определяются
в 8—12 рублей, для вторых они исчисляются иногда в несколько десятков руб-
лей. Наивысший оклад — 60 рублей платил гостиной сотни М. Г. Евреинов.
Оклады гостей поднимались в некоторых случаях до нескольких сотен и до тысячи
рублей.

Крупные торговые люди Москвы вели торговлю прежде всего в самой Москве.
Они имели большей частью собственные лавки, иногда по нескольку в разных
рядах и местах. Так, кадашевцу Федору Полонянкину принадлежали две лавки
в Белом городе в Мучном ряду, две лавки в Китай-городе в Луковом ряду и одна
большая, на три затвора, в Ветошном ряду. Владение двумя-пятью торговыми по-
мещениями — обычное явление для торговых людей более крупного масштаба. Но
и среди них представляет исключение кадашевец Андрей Турка, или Турчанинов,
имевший 251/2 лавок в самых разнообразных рядах, часть которых он сдавал в наем.
Для крупных торговых людей Москвы того времени характерна не концентрация
торговли в одном месте, а распыленность ее по нескольким торговым помещениям,
а также по рядам.

В Москве имелись и фирмы с определившейся специальностью. Так, кадаше-
вец Иван Клементьев сын, с характерной фамилией Скорняков, торговал мехами
па ярмарках и в Москве, где у него в Скорняжном ряду в лавке имелось товара, по
его словам, па 415 рублей.

Крупнейшими специалистами по торговле шелковыми тканями, в частности
восточными, были в Москве гостиной сотни М. Г. Евреинов и тяглец Мещанской
слободы Иван Холщевников. Но таких крупных, вполне специализированных фирм
было немного; чаще торговля, особенно в отъезд, носила характер смешанного
коробейного торга, когда купец распродавал «всякой, розной товар», как это было
я в предшествовавшем столетии.

Показателем количественного соотношения мелких и крупных торговых людей
в Москве и диференциации московского купечества могут служить результаты
происходившего в середине 1720-х годов распределения по гильдиям. В первую
гильдию, куда следовало записывать «знатных купцов», попали, включая детей
мужского пола, 322 человека, во вторую — 2002 и в третью — 8153. Таким образом,
в торговом мире Москвы в абсолютном большинстве оказались имевшие «малые
купецкие промыслы»1.

1 ЦГАДА, ф. Сепата, кл. 909, л. 39 об.
Крупными покупателями были
представители дворян, купцов, высшей
чиновнической среды, дворец, а также
многочисленные торговые люди других
городов, приезжавшие в Москву с день-
гами или местными товарами. Увозились
из столицы разнообразные готовые изде-
лия, преимущественно легкой промыш-
ленности, в то время как ввозились
сюда в первую очередь продукты пита-
ния, промышленное сырье и продукция
добывающей промышленности.

Многие торговые люди Москвы, пе
ограничиваясь торговлей в пределах
своего города, имели отъезжие торги,
•часто сопряженные с далекими поезд-
ками. В больших и богатых москов-
-ских слободах — Кадашевской, Садо-
вой, Мещанской — не менее 25% тяг-
лецов, давших в 1704 г. показания о
своей торгово-промышленной деятель-
ности, занимались торговлей в отъезд.

М ооновский промышленник и купец
М. Г. Евреинов.

Масло неизвестного художника
начала XVIII в.

Государственный Исторический музей.

Московским торговым людям, пе
только крупным, но и средним, преж-
де всего были хорошо знакомы бли-
жайшие к Москве города. Из Рузы,
Звенигорода, Дмитрова, Можайска,
Клина сплавлялись в столицу закуп-

ленные лесные материалы и дрова.

В приокские города — Переяславль-Рязанский, Зарайск и дальше, в Орел,
Мцепск, — ездили за хлебными запасами; последние привозились в Москву
и местными купцами-скупщиками (орловцами, ссрпуховцами, калужанами).

Им навстречу спешили крупные московские скупщики-хлеботорговцы и, «выходя
по дорогам и по улицам и за Земляным городом, всякой хлеб и муку и иные товары
перекупали», сговариваясь между собой о цене; «вязку промеж себя вязали»,
ожидая барышей от «большой цены» за счет массового потребителя хлеба1. По
Оке и Москве-реке хлеб перевозился в барках или «коломенках», вместимостью
около 200—250 четвертей каждая.

1 ПСЗ, т. III, № 1592, стр. 333.
От петровского времени сохранилась книга московской Померной таможни,
ведавшей сборами пошлин при торговле хлебом1. Книга содержит сведения о при-
возе хлеба только за время с 22 октября по 10 декабря 1723 г. В нее внесено 957 пар-
тий хлеба, или таможенных «явок». Всего было привезено, по итогам этой книги,
43 356 четвертей па сумму 766 тыс. рублей. Это был неурожайный год с высокими
ценами на хлеб. Из общего количества хлеба несколько менее двух третей —
26,8 тыс. четвертей, принадлежавшие чаще крупным купцам, были доставлены
водой (это был конец навигации по Москвс-реке), и несколько более трети при-
везено гужом, причем в значительной части крестьянами (17,4 тыс. четвертей).
Большинство их составляли крестьяне Коломенского и Каширского уездов. Сле-
дующее место принадлежало крестьянам Переяславль-Рязанской провинции,
затем Тульской, Владимирской, Шацкой и т. д. Данные за другие, послепетров-
ские годы показывают, что в урожайные годы доля Московской провинции в гуже-
вом привозе хлеба в Москву снижалась до трети, и повышалась доля южных, бли-
жайших к Москве провинции — Тульской, Калужской, Переяславль-Рязанской.
Наличие сравнительно крупных крестьянских привозов, по 10—15 и более возов,
показывает, что среди крестьян были скупщики и богатая сельская верхушка.
После крестьян следующее место занимали в хлебной торговле посадские люди..
Помещичий хлеб осенью этого неурожайного года составлял в привозе 11%.
В урожайный год и в зимние месяцы, когда устанавливался удобный санный путь,
па долю помещичьего хлеба приходилось более трети всего гужевого привоза.
В осенние месяцы, с конца октября по начало декабря 1723 г., в таможенной книге
записано 83 случая привоза хлеба помещиками или покупки московскими торгов-
цами хлеба у дворян. Позже, в урожайный 1728 год, за один декабрь записано
183 партии помещичьего хлеба.

Состав московских хлеботорговцев может быть представлен по книге «обро-
ков», которые уплачивались ими в казну. В 1723 г. было записано 1440 человек,
в том числе 605 москвичей — посадских людей, 401 крестьянин-ярославец, 71 кре-
стьянин Московского уезда и т. д.; из них около половицы были мелкие торговцы
калачами, блинами, киселем и т. п. Но были и крупные торговцы, имевшие лавки
па Болоте, являвшемся центром крупной хлебной торговли, на Арбате, Зацепе,
в Зубове.

Часть зерна п муки отправлялась из Москвы на север и северо-запад: в Псков
и Новгород, Торжок и Ладогу, а позднее в Петербург. Так, Кир ил а Клементьев и
Василий Герасимов, ежегодно скупая рожь и пшеницу в Москве и смолов в муку,
везли ее в Новгород сотнями четвертей, пли тысячами пудов. Крупными оптови-
ками-хлеботорговцами были братья Сенчуговы, державшие на оброке три мель-
ницы па Сетуни. Таким образом, Москва уже в первой четверти XVIII в. представ

1 Б. Б. К а ф е и г а у з. Хлебный рынок в 20—30-х годах XVIII в. — Сб. «Материалы по
истории земледелия в СССР», М. 1952.
ляла собой крупный хлебный рынок, куда привозился хлеб с юга по Оке и гужом
из ближайших черноземных районов.

Население Москвы жестоко страдало от спекуляции хлебом и повышения цен,
•особенно в неурожайные годы. В 1704 г. четверть хлеба продавалась по 1 р. 50 к. —
1 р. 80 к., что считалось чрезвычайно высокой ценой, так как в этом году был
-«голод великий по деревням». Неурожайными были также последние годы царство-
вания Петра I. По материалам таможенных книг московской Помсрной таможни,
цены осенью и зимой 1723 г. были почти вдвое выше, нежели в конце 20-х годов,
как это видно из следующей таблицы1:

ОПТОВЫЕ ЦЕПЫ В МОСКВЕ ПА ХЛЕБНЫЕ ПРОДУКТЫ
(в руб. и кон. за четверть)

Хлебные продукты	В ноябре  1723 г.	В сентябре — декабре 1728 г.	Цены 1723 г.  в % к 1728 г.
	р. к.	р. к.	
Рожь		1—76	88	200
Мука ржаная		1—64	96	170
Пшеница		2—38	1—52	157
Мука пшеничная		2—28	1-37	166
Ячмень		1—01	62	163
Греча 		1—15	60	192
Крупа гречневая		2—37	1—11	213
Овес		64	49	131
Горох 		1—75	75	233

Эти данные показывают, что в голодные годы всего более повысились цены на
продукты питания широких масс, на рожь, крупу, горох, которые вздорожали почти
вдвое; напротив, цепы на пшеницу поднялись не столь сильно.

Из других продовольственных товаров следует отметить привоз в зимнее
время рыбы; за три первых месяца 1726 г. (январь — март) было привезено рыбо-
продуктов на 40 200 рублей. Больше всего рыбы и икры поступало из Самары и
ближайших к ней районов (Сызрань), а затем из Саратова и района Вольска.
Большое Значение имел также подвоз рыбы с северо-запада, из Ростова, Белоозе-
ра, Переяславля, Пскова, откуда поступали снетки и мелкая рыба — щука, судак
и др. Некоторое количество рыбы шло с севера, из Холмогор, Вологды и т. п.
Таможенные книги отмстили также подвоз лука, чеснока и других продуктов
-огородничества из Ростовского уезда, из Мурома, Вереи и Дмитрова. Мед-сыреп
шел из Тамбова, Касимова, Арзамаса, Алатыря. Масло конопляное и льняное

1	Б. Б. К а ф е и г а у з. География внутренней торговли и экономическая специализация
1районов России в 20-х годах XVIII в.—Со. «Вопросы географии», вып. XX, М. 1950, стр. 183,184.
везли из Белова, Брянска, Калужского уезда и с Украины; оттуда же поступало’
сало.

Из сельскохозяйственного сырья следует отметить большой привоз в Москву
кож из Казани, Украины, Воронежа, Ельца и других районов. За первые три
месяца 1726 г. было завезено 25 843 штуки кож. Крупные экспортеры скупали
сырые кожи прежде всего в самой Москве, куда они поступали из разных мест.

Таким образом, черноземные районы к югу от Москвы, Украина и Поволжье
доставляли в Москву продукты сельского хозяйства, продовольствие и промышлен-
ное сырье.

Промышленные товары, в особенности изделия широко развитого ремесла,
поступали в Москву из центра, из северных районов, а также из Поволжья. Спе-
циализация районов страны отчетливо проявляется по таможенным книгам.
В Москву поступало в большом количестве льняное крестьянское полотно, а также
серое сермяжное сукно, скупавшееся у крестьян. Холсты шли из Вологды, Ко-
стромы, Калязина, сукна — из Кинешмы, Романова и из Украины. Железный
товар поступал с крупных заводов, например с Дугненского завода Н. Демидова;
но много железных изделий доставляли кузнецы и скупщики из Устюжны, У ломы,
Норской слободы под Ярославлем. Из Новгорода в Москву поступала продукция
местной крестьянской железоделательной промышленности: гвозди разных сортов,
топоры и сошники, сковороды, котлы. Продукция деревообделочников шла из
Белозерского и Костромского уездов. Так, в одной привезенной партии было
32 200 штук ложек деревянных, 1050 ковшей и т. п.

На западе и юго-западе скупали в огромных количествах пеньку. В 1701 и
1702 гг. Ф. Г. Евреипов, один из крупнейших торговцев Мещанской слободы,
скупал в Смоленске по 4 тысячи с лишком пудов пеньки в год; тем же торгом
промышлял мещанин Федор Юдин, скупая на 3—4 тысячи рублей в год пеньки
в Вязьме, Смоленске и Дорогобуже1.

Из городов Поволжья торговые люди Москвы крепче всего были связаны
с Ярославлем и Нижним Новгородом. Первый привлекал московских купцов не
только кожевенным промыслом: в Ярославле и его районе скупались холст, по-
лотно, грубые сукна крестьянской выработки. Оба товара — холст и сукно— явля-
лись важнейшими статьями торговли как на внутреннем рынке, так и на внешнем.
Холст еще в XVII в. вывозился на запад, а с конца этого века, так же как сермяж-
ные сукна,— в Китай. В Нижнем покупались соль и рыба, а также попадавшие
сюда «персидские», т. е. восточные, товары, приходившие из Астрахани.

В своей торговой деятельности московское купечество было тесно связано
с крупнейшими ярмарками того времени — Свинской, Лебедянской и больше

1 ЦГАДА, ф. Монаст. приказа, св. 220, д. 52, лл. 46 об., 76; св. 221, д. 57, лл.

42 об. и 145.
всего — сМакарьевской. Десятки московских крупных и средних купцов ежегодно
в июне отправлялись с разнообразными товарами и деньгами на Макарьевскую
ярмарку \ на главное торжище того времени у Макарьевского монастыря (в 70
километрах от Нижнего Новгорода вниз по Волге). Ярмарка открывалась 29 ию-
ня по старому стилю. Отсюда многие спешили на Свинскую ярмарку (под Брян-
ском), происходившую в августе.

С Астраханью были особенно связаны крупные московские купцы-кадашевцы.
Так, основной операцией Герасима Обухова являлась отправка московских това-
ров в Астрахань для мены и покупки персидских товаров. Некоторые торговые
люди направляли товары и дальше Астрахани. В 1701 г. кадашевец Павел Иванов
привез в Астрахань московских товаров на 334 рубля, да на месте занял мелочных
товаров на 239 рублей. Все это он отправил в Иран, где на вырученные деньги было
куплено шелку разных цветов 1200 ансырей1 2.

Другой далекий торговый путь лежал па крайний север. На ежегодной Архан-
гелогородской ярмарке москвичи встречались с крупнейшими купцами западно-
европейских стран, приезжавшими за мехами, пенькой, смолой, обработанными
кожами, салом. Эти товары могли доставлять в Архангельск, скупая их на местах,
только крупные торговые люди из гостей, гостиной сотни и слобод Москвы. С Ар-
хангельском были связаны крупнейшие гости конца XVII в.— Филатьевы, Пан-
кратьевы, Грудцын, гостиной сотни — Евреинов, Цынбальщиков, Мушников,
Гаврила Черный и др.

Преимущества нового Петербургского порта перед далеким Архангельском
не сразу были использованы купцами. Потребовались особые указы правитель-
ства, чтобы направить внешнеторговый оборот к Петербургу и Балтийскому морю3.

К 1740-м годам «российское купечество уже обыкло привозить все товары
свои ио способности водяного пути» к Петербургу.

Московские купцы, как и в XVII в., торговали в Сибири и попадали в Китай.
Таможенные книги рисуют исключительное значение для московского рынка
торговых связей с Сибирью. Б таможенной книге «сибирских товаров» за первые
три месяца 1726 г. записаны огромные партии привоза крупных сибирских купцов
(главным образом восточные товары). Всего за этот период значится привоз из Си-
бири на 136 300 рублей (свыше 1,2 млн. рублей на деньги конца XIX в.). Преоб-
ладающее значение имел привоз текстиля — хлопчатобумажной «китайки» и

1 ЦГАДА, ф. Монаст. приказа, св. 220, д. 52, лл. 58 и 100; св. 221, д. 57, л. 39 об.

2 А н с ы р ь равняется фунту.

3 В апреле 1722 г. было постановлено в Петербурге и Риге брать таможенную пошлину
с убавкой 20%, недобор же переложить на Архангельский торг, увеличив пошлину на 25%
(М. Д. Чулков. Историческое описание российской коммерции.., т. IV, кн. 6, стр. 495).
В 1724 г. последовал еще более категорический указ, разрешавший везти товары в Архангельск
только из северных городов и уездов, кончая Вологдой и Устюгом (там же, стр. 460).
шелковых «мупгальских» (монгольских) товаров — на 112 400 рублей. Следует
•отметить также привоз чая (на 3400 рублей) \

Торговля с Китаем носила характер крупной караванной торговли. Обилие
ценных товаров вызывало интерес и у казны и у частного торговца. Из Москвы
отправлялись купчины с казенными товарами, к ним присоединялись московские
купцы, посылавшие обычно своих приказчиков. В Китаи шли, прежде всего, раз-
нообразные меха, дорогие и более ходовые, а также изделия мелкого производи-
теля — холст, грубое сукно, обувь, варегн, рукавицы. Оттуда в обмен везли
золото и серебро в слитках, хлопчатобумажные ткани (китайку), шелк и шелковые
ткани, главным образом разнообразного вида камку, чай и бадьян, знаменитую
уже тогда китайскую посуду, цепинную, пли фарфоровую, и «каменную», т. е.
вырезанную из разных самоцветов — яшмы, сердолика и др. Подобные товары,
по вырабатывавшиеся в Европе, привлекали своеобразием и художественным ис-
полнением.

Торговля с Китаем давала огромную прибыль как казне, так и купцам. Тор-
говые операции купчины Петра Худякова, с которым в 1706 г. было послано
казенных товаров на 203 000 рублей, вместо с пошлинами с купцов, шедших с
караваном, дали казне 261 000 рублей прибыли1 2.

Для крупных купцов Москвы открывались и другие пути к обогащению и
наживе, а именно подряды па поставку в казну хлеба, вина, соли и всевозможных
других товаров, а также операции по обмену старых денег па новые или по покупке
иностранных ефимков

Подрядная деятельность была распространена и в XVII в., но при Петре I,
в связи с войнами, постройкой новых крепостей и городов, сооружением каналов,
организацией армии и флота, она достигла небывалых до того размеров. Новыми
при Петре являлись подряды, связанные со строительством флота и обмундирова-
нием его экипажа и сухопутной армии.

Каждый подрядчик был скупщиком, с той только разницей, что один скупал
готовые изделия, вроде сапог, шляп, холста, чулок, а другой — сырье или полу-
фабрикат: хлеб, хмель, кожи, шерсть, овчины. Эта система давала иногда необык-
новенный эффект, как показывает торговая карьера некоторых москвичей. Меща-
нин Семен Данилов жил у хозяина — иноземца Андрея Кенкина, и когда уходил
от него, «отнес денег36 рублей... и теми относными деньгами он, Семен, торговал
в Лоскутном ряду лоскутьями, а животов де у него Семена дедовых и отцовских
ничего пе осталось». Таково было начало его торговой деятельности, а вот даль-
нейший ее ход: «А торгу у пего Семена,— показал он в 1704 г.,— чтожого и долж-

1 Б. Б. К а ф е н г а у з. География внутренней торговли и экономическая специализа-
ция районов России в 20-х годах XVIII в. — «Вопросы географии», вьш. XX, М. 1950,
•стр. 186—190

2 ЦГАДА, ф. Сената, кн. 373.
СНС1?&ХХ1«СТД

исгпакС

.КИС”

1'«ХГ0

н4бни«

ЛОСИ

4 с€до И Унатрлго





План местности по течению р. Москвы и ее притоков, снятый в 1723 г. инженер-по ручиком
Л юберасом в связи с проектом канала Москва-Волга.

Центральный государственный архив древних актов.





ного и своего ножитку па 8821 р. 27 а. 2 д., да из долгов взять 1646 р.». Правда,
как быстро создавались, так же быстро, при неудачных обстоятельствах дела и
под тяжестью государственных платежей и повинностей, рушились состояния
многих торговых людей.

Недостаток собственных капиталов торговые люди того времени нашли способ
восполнять путем организации «складного торга», или «складки». Чаще складыва-
лись средние торговые люди более или менее одинакового достатка. Редкая по
своей многочисленности (7 человек) компания московских слобожан во главе
с Иваном Емельяновым в 1703 г. составила капитал в 6000 рублей. На эти деньги
складчики покупали соленую рыбу, главным образом в Нижнем и па Макарьев-
ской ярмарке, и продавали ее, прямо со стругов, по дороге к Москве в Переяславле
Рязанском, Дедилове, Коломне, остальную в Москве1.

Петровское правительство надеялось как можно шире распространить компа-
нейскую форму, сначала в сфере торговли, а затем и промышленности. Первый
указ о том, чтобы купечеству торговать «компаниями и чинить отпуски товарам
в компаниях», относится к октябрю 1699 г. 2. Приблизительно в то же время после-
довал указ об организации первой торгово-промысловой компании китоловного
промысла в Белом море. Во главе ее стоял Меншиков, внесший 10 000 рублей.
Но рядом с ним и Шафировым членами компании были четыре московских купца,
причем двое из них внесли паи, одинаковые с Шафировым, в размере 3000 рублей.
Видимо, московские купцы быстро овладели новым делом и практически руково-
дили им3.

Широко распространенным явлением в' торговом деле было обращение к кре-
диту (в условиях того времени — частному).

Об удельном весе торговли Москвы до некоторой степени могут свидетельство-
вать размеры таможенных поступлений. На 1709 г. окладные сборы с Москвы (куда
входили таможенные пошлины) равнялись 156 248 рублям, а со всех остальных
городов — 179 962 рублям4.

Многочисленные новые налоги, вводившиеся для покрытия дефицита в госу-
дарственном бюджете во время Северной войны, затронули также и внутреннюю
торговлю. Была введена добавочная торговая пошлина, которой облагалась скупка
товаров у непосредственных производителей по деревням, а также сделки купцов
друг с другом с целью перепродажи и т. п., прежде ускользавшие от обложения5.
Введение этой пошлины (в размере 5%) должно было удорожить товары. Общему
росту цен способствовало ухудшение монеты, проводившееся также в интересах

1 ЦГАДА, ф. Монаст. приказа, св. 221, д. 57, лл. 77 и об.

2 ПСЗ, т. III, № 1706, стр. 653.

3 ЦГАДА, ф. Монаст. приказа, св. 220, д. 52, л. ЮЗ; А. С. Лаппо-Данилсвскип.
Русские промышленные и торговые компании. СПб. 1899, стр. 26—29.

4 ЦГАДА, Гос. арх., разр.ХТХ, кн. 1, ч. XXI, л. 119.

6 ПСЗ, т. IV, №№ 2033, 2043, 2119.

4 История Москвы, т. II
казны; была снижена проба серебра и уменьшено количество металла в монете,
а также выпущена медная мелкая монета. Наблюдательный современник И. По-
сошков, сам занимавшийся торговыми операциями и подрядами, отметил рост цен
па заграничные товары в 2—3 раза1. Русские товары, по сравнению с концом
XVII в., также вздорожали приблизительно вдвое, в особенности поднялись цены
на хлеб 2. Вместе с тем московская торговля в петровское время терпела от много-
численных казенных монополий; в казну была взята торговля солью, табаком,
поташом и др. Однако в конце царствования Петра I, в интересах купечества,
большая часть монополий была отменена.

* *
*

Петровское правительство понимало значение Москвы в экономической жизни
страны и хотело рядом мероприятий усилить ее роль как торгово-промышлен-
ного центра. Одним из таких намечавшихся мероприятий, правда, не осуще-
ствленным, должно было явиться соединение Москвы с Волгой.

Попытка претворения в жизнь этого проекта вполне понятна. Хозяйственный
рост Российской империи, процесс объединения местных рынков в единый всерос-
сийский, активная внешняя политика потребовали усовершенствования путей
сообщения. Наиболее удобными и дешевыми путями сообщения в то время были
реки. Проблема соединения Волги с другими реками стояла на протяжении всего
петровского царствования. После взятия Азова (1696) Петр приступил к сооруже-
нию канала Волга — Дон; уже были начаты земляные работы, но Северная война
заставила прекратить их. В 1709 г. был сооружен Вышневолоцкий канал, соеди-
нивший Волгу с Невой. В 1718 г. были начаты работы по сооружению Ладожского
обводного канала.

План сооружения канала Москва — Волга относится к последним годам
царствования Петра I, когда после окончания Северной войны возникли проекты
сделать «судовой ход» «из Яузы или из Москвы рек прямо в Волгу»8. Первый
вариант канала был предложен Петру устно (в конце 1721 или в начале 1722 г.)
шталмейстером С. А Алабордеевым, который позже участвовал в отыскании удоб-
нейшего «водяного пути» от Волги до Ладожского озера4. Алабердеев сообщил
Петру, что «от Преображснскова вверх по Яузе и Лихоборке, Коровей Враг до
Кляжмы водяную коммуникацию можно делать»5.

1	И. Т. П о сошко в. Книга о скудости и богатстве. М. 1951, стр. 124.

2	Данные о ценах и русском рубле см. В. О. Ключевский. Опыты и исследования,
1-й сборник статей, М. 1912, стр. 202 — 203.

8	ЦГАДА, ф. Сената, д. 821, л. 442. Сведения о проекте канала сообщены В. И. Лебедевым
и С. И. Волковым.

4	ЦГАДА, Каб. Петра В., отд. I, кн. 53, л. 646.

6	«Красный архив», т. 85, стр. 147.

I

50
Перед отправлением в Персидский поход в апреле 1722 г. Петр I поручил
инженеру В. Геннину осмотреть места, указанные Алабердеевым, и дать свои
соображения, «где способнее можно зделать судовой ход и из Яузы или из Москвы
рек прямо в Волгу»1. Геннин, осмотрев намеченные Алабердеевым места, провел
и другие изыскания, на основании которых был составлен чертеж, отправленный
3 июля 1722 г. Петру I, находившемуся тогда в Астрахани в связи с Персидским
походом2 3 * *.

Геннин предложил три варианта.

Первый вариант: от Москвы-реки вверх по Яузе до впадения в нее речки Лихо-
борки, затем по Лихоборке и Коровьему Врагу, откуда предполагалось сделать
прокоп в 8 верст до Клязьмы, затем по Клязьме до села Воскресенского, где пред-
полагался прокоп па протяжении П/г версты до речки Каменки. Далее путь должен
был итти вниз по Каменке до Волгуши, по Волгуше до Яхромы и вниз по Яхро-
ме __до Дмитрова. Первый вариант предусматривал постройку 123 шлюзов на

протяжении 128 верст.

Второй вариант: от Москвы по Москве-реке до Истры, по Истре до реки Катыш,
вверх по Катышу до ручья Подоры. Дальше проектировался прокоп длиной в 31Д2
версты до реки Сестры и по Сестре — до Рогачевской пристани. Всего предпола-
галось построить 123 шлюза на протяжении 228 верст.

Третий вариант: от Москвы вверх по Яузе до села Мытищ, из Яузы через
Работный буерак надлежало перекопать 8 верст до реки Клязьмы, затем по Клязьме
до реки Учи, где снова предполагался прокоп в 8 верст, далее по Уче в реку Вязь,
по Вязи — в реку Дубровку, от Дубровки, через Быковское болото, прокоп
в 3 версты до р. Икши, далее вниз по Икше — в реку Яхрому и по Яхроме — до
Дмитрова. Всего по третьему варианту предполагалось устроить 41 шлюз на про-
тяжении 103 верст8.

Первый и третий варианты близки к современной трассе канала. Основная
разница в том, что по всем этим вариантам трассы имеют значительно большую
длину, нежели современный «Капал имени Москвы», и несравненно большее коли-
чество шлюзов. Современный канал имеет па всем протяжении только 7 шлюзов.
Эта разница объясняется тем, что при тогдашнем уровне техники земляных работ
приходилось искать наиболее близко соприкасающиеся реки, чтобы избежать
больших прокопов, и итти по мелким рекам и ручейкам, уровень воды в которых
требовалось поднять.

Анализ этих вариантов позволяет установить, что первый из них является
в своих основных чертах повторением проекта, предложенного Алабердеевым.

1 ЦГАДА, ф. Сената, д. 821, л. 442, 454—455.

2 ЦГАДА, Каб. Петра В., отд. I, кн. 32, л. 951; «Красный архив», т. 85, стр. 143.

3 «Красный архив», т. 85, стр. 142—147. Подлинник чертежа находится в ЦГАДА,

Каб. Петра В., отд. I, кн. 66 (чертеж 29), а объяснительной записки — там же, отд. II, кн. 59,

лл. 945—954.
Гепиин понимал трудность предстоящей работы. В письме Петру I оп писал, что
«сия работа будет зело велика». По расчетам Гепнина для копания каналов и рвов
необходимо было не мепее 10 000 человек *. Петр просмотрел чертежи и профили,
«но за нынешним нашим походом и дальним отлучением,— писал оп в указе
19 июля 1722 г. во время Персидского похода,— на оные ево чертежи резолюции
скоро послать не мочно». Вместе с тем Петр приказал готовить и свозить материал
в удобное место1 2.

В мае 1723 г. были вновь представлены Петру I чертежи и профили, по они
остались нерассмотренными. Военные действия с Ираном мешали выполнению
этого грандиозного сооружения. Кроме того, трудность выполнения этих проектов,
видимо, сознавалась Петром. Только в 1724 г. Петр I обстоятельно рассмотрел
чертежи и планы и, не удовлетворенный проведенными изысканиями, приказал
инженеру Люберасу, «чтобы оп не мешкав освидетельствовал ватерпасом те места,
которые в прошлом 1723 году течепие их за неимением ватерпаса не снято», а также
и вновь искал «способные места для учинения перекопки»3.

В это же время возник и другой проект капала, составленный инженером
генерал-майором Василием Корчминым и поданный им Петру 16 мая 1722 г. Корч-
мин предлагал сделать один перекоп, между Истрой и Сестрой, в районе болота
Мошицы. Но этот проект также был не выполним, так как реки эти недостаточно
многоводны, и для поднятия уровня воды необходимо было большое количество
шлюзов4.

В дальнейшем к мысли о постройке капала возвращались неоднократно.
В 1734 г. правительство Лнпы Ивановны вновь заинтересовалось проектами петров-
ского времени; из Московской губернской канцелярии были затребованы докумен-
ты о проведенных работах, но этим и ограничились5. Вспомнили о проектах
и в 1746 г., но и тогда дальше переписки дело не пошло6. К мысли о соеди-
нении Москвы-реки с Волгой вернулись в XIX в. В 1844 г. был построен канал
между Истрой и Сестрой; работы предописались и дальше, но с постройкой
железной дороги между Москвой и Петербургом (1851) дальнейшее производство
работ было признано нецелесообразным, а в 1860 г. они были прекращены
совсем.

Только после Великой Октябрьской социалистической революции, с превра-
щением пашей Родины в индустриальную державу, стало возможным и было
осуществлено соединение Москвы-реки с Волгой.

1 ЦГАДА, Каб. Петра В., отд. I, кп. 66.

2 ЦГАДА, ф. Сената, д. 380, л. 448.

3 Там же, д. 821, л. 498.

4 ЦГАДА, Каб. Петра В., отд. II, кн. 60, лл. 380—382.

6 ЦГАДА. ф. Сената, д. 821, лл. 442—499

6 «Красный архив», т 85, стр. 142.
когпо^м	Чкв^т( |»рл«1Гнх11«цм

: Л^«<*	бл'Г)*<	Х»Х»Т»^'Т

Нлл)^.	, 8е л ГтСихЛ Ъ л

?а 0 »МЛ> Г>Р I <ТПа Н* ;

яЛ^"4^>х*;	,„;Л;

У

(ян л

«/«Ам





Л«0(11|1

Проект канала Москва-Волга, составленный в трех вариантах инженер-поручиком Любераоом
в 1723 г. Копия 1746 г.

Центральный государственный архив древних антов.
>»де«‘И Наук
* *
*

Москва при Петре I являлась крупнейшим центром промышленности и тор-
говли. По степени развития и концентрации мелкого производства опа занимала
исключительное место. Московский ремесленник все больше переходил от про-
изводства непосредственно на потребителя и заказчика к производству на рынок,
т. е. превращался в мелкого товаропроизводителя. Мелкое производство Москвы
стало специализированное и разнообразнее. Намечался процесс разложения
мелких товаропроизводителей. С одной стороны, выделялись более зажиточные
промышленники, расширявшие свою мастерскую путем использования наемного
труда; с другой — происходил отрыв от средств производства беднейшей частп
ремесленников, превращавшихся в наемных рабочих. Эти процессы совершались
при участии скушцика, который все глубже проникал в сферу мелкого производ-
ства, заставляя работать на себя часть ремесленников.

Па базе развитого мелкого производства Москва стала главным центром легкой
промышленности мануфактурного типа, в частности текстильной. Из 74 мануфак-
тур легкой промышленности 32 находились в Москве, что составляет 42%, а в те-
кстильной промышленности московские мануфактуры петровского времени дают
60% к общему числу имевшихся в империи. Московские текстильные мануфактуры
(Хамовный и Суконный дворы, полотняная Тамеса, шелковая Апраксина-Еврси-
нова) являлись крупнейшими в то время предприятиями. Таким образом, в первой
четверти XVIII в. определился промышленный профиль Москвы, сохранявшийся
затем на протяжении XVIII—XIX вв. Одпако мануфактура не заняла еще места
ремесла и даже не являлась его крупным конкурентом, так как широкий, массо-
вый рынок попрежнему обслуживался мелкими товаропроизводителями города
и деревни.

В то же время московская мануфактура в значительной степени служила
образцом для позднейшего строительства в области легкой промышленности;
здесь русские люди обучались новым, усовершенствованным приемам производ-
ства и несли их в глубь страны.

В мануфактурной промышленности Москвы выступают черты возникавших
в недрах феодального строя капиталистических отношений. Владельцами москов-
ских мануфактур, особенно в концу 1-й четверти века, были «капиталисты-купцы»,
мануфактуры работали па внутренний и внешний рынки, на них применялся
наемный труд. Последний имел место даже па казенных мануфактурах, уступая
все же первое место принудительному (приписные крестьяне, взятые «по указу»
ремесленники, военнослужащие, пленные, осужденные). В купеческой мануфак-
туре было обратное соотношение, хотя принудительный труд имел место и здесь.
Осповпая масса рабочих приходила «волею» в поисках заработка. Но общие усло-
вия крепостничества влияли на акт найма и на отношения между предпринимате-
лями и рабочими, придавая им черты, характерные для системы феодальных
отношений (телесные наказания, право розыска ушедшего до срока рабочего
и т. п.). Сочетание новых и старых черт, капиталистических и крепостнических,
придает московской мануфактуре характер переходной системы, которая, по словам
Ленина, «держалась веками» в русской текстильной промышленности1.

Москва при Петре I, как и в предшествующий период, являлась центром скла-
дывавшегося всероссийского рынка, притягивавшим разнообразные товары со
всех сторон и направлявшим их во все концы страны С юга и Украины, из средне-
черноземных районов и Поволжья доставлялись в Москву продовольственные това-
ры и сырье, центр и север направляли сюда продукцию обрабатывающей и добы-
вающей промышленности, с Севера и из Сибири шли меха и китайские текстильные
изделия. Из Москвы вывозились преимущественно промышленные изделия как
привозной, так и местной, московской выработки.

На базе этих широких торговых связей, «хозяевами» которых были прежде
всего крупные московские купцы, развивалась внутренняя городская торговля
Москвы, также исключительная для того времени по своей оживленности и раз-
мерам.

1 В. И. Леи ин. Соч., т. 3, стр. 169—170.
ГЛАВА ВТОРАЯ

НАСЕЛЕНИЕ И ТЕРРИТОРИЯ

1. НАСЕЛЕНИЕ

озяйственные и политические сдвиги, которые пережила страиа
в петровское время, повлияли на рост территории, а также на
состав и численность населения Москвы.

По описи 1701 г., окружность городской территории по Зем-
; ляному валу была установлена в 7026 саженей х. Но город давно
разросся за эту черту: уже в XVII в. за Земляным городом были
расположены слободы всех категорий — дворцовые и казенные, черные, военные,
монастырские. На территории города в середине XVII в. насчитывалось приблизи-
тельно 37 000 дворов. Из этого числа около 20 000 приходилось на долю военных
слобод; из остальных 17 500 наибольший процент (50,3%) давали дворы, принадле-
жавшие торгово-промышленному населению — «гостям», гостиной сотне и слобод-
ским тяглецам. Представителям господствующего феодального класса принадлежа-
ло более 30% дворов (дворянам — 20,18%, духовенству — 10,09%); большое число
дворов (8,35%), в связи с сосредоточием в Москве государственных учреждений,

1 И. К. Кирилов. Цветущее состояние Всероссийского государства... М. 1831,
кн. 1, стр. 94.
числилось за приказными людьми \ Другие группы дворовладельцсв составляли
около 11% Указанные соотношения сохранялись приблизительно до конца века,
что подтверждается данными переписи 1701 г.

Количество дворов в Москве, без учета военных и ямских слобод1 2 3, на 1701 г.
равнялось 16 357, т. е. было близко к их числу в середине XVII в. Отсутствие роста
числа московских дворов надо объяснять тем, что начался процесс их укрупне-
ния, характерный для Москвы XVIII в. О распределении дворов по категориям
дворовладельцев и районам города можно судить по следующим данным8:

КОЛИЧЕСТВО ДВОРОВ В МОСКВЕ ПО ПЕРЕПИСИ 1701 Г.

Районы	Посадских	Дворянских	Духовенства	Приказных	Дворцовых служителей	Военных	  Крестьян	Мастеровых	Городовых служителей	о:  у  =5  со о  X	Дворовых	Нищих 		о  <ь>
Кремль ....	——	5	38										43
Китай-город		29	53	146	24	6	—	—	6	6	—	1	•—	271
Белый город		407	1098	476	282	84	2	—	—	24	37	22	1 	2532
Земляной город . . .	3264	1495	579	927	746	90	—	73	65	46	9	1 	7394
За Земляным городом	2768	582	254	130	868	568	637	262	—	46	—	2	6117
Итого:		6568	3233	1493	1463	1704	660	637	341	95	129	32	2	16357
о/  О		40,2	19,8	9,1	9,0	10,4	4,0	3,8	2,1	0,6	0,8	0,2	—	100,0

В Кремле, где были сосредоточены дворцовые постройки, учреждения и церк-
ви, оказалось всего 43 жилых двора, причем 38 из них принадлежали духовенству.
В Китай-городе из 271 жилых дворов владения духовенства составляли около 54%.
В этом центральном торговом районе Москвы, где помещались многочисленные
торговые ряды, купечество имело всего 21 двор. Дворянство преобладало в Белом
городе — также центральном районе. В Белом городе из 2532 дворов 140 принад-
лежало думным людям и 958 — дворянам, т. е. почти половиной всех дворов вла-
дели светские феодалы. «Гости», члены гостиной сотни и посадские люди имели
в Болом городе в три раза меньшее число дворов (407), зато их дворы составляли
45% в более окраинных районах — в Земляном городе и за его чертой, между том

1 См. «История Москвы», т. I, стр. 450.

2 Переписью 1701 г., вероятно, пе были охвачены Бережковская патриаршая слобода и
некоторые подмонастырские слободы, включенные в черту города лишь в конце XVIII в.

3 Сборник выписок из архивных бумаг о Петре Великом, т. II, М. 1872, стр. 309—310.
как число пр ивилегированных
владельцев в направлении
окраин сокращалось. Так, за
Земляным городом им принад-
лежало всего 9% дворов. По-
добное распределение харак-
терно для города феодально-
го периода -— светские и духов-
ные феодалы давно захватили
центр города, защищенный ря-
дом укреплений. Между тем пе
они, а посадские составляли
наиболее многочисленную груп-
пу среди московских дворовла-
дельцев.

По роду занятий к посад-
ским примыкали «мастеровые»
и крестьяне, а также «разных
чинов люди», не числившиеся
в посаде и не платившие тягла
и поэтому называвшиеся по-
прсжнсму беломестцами. Кроме
казенных мастеров и ремеслен-
ников, сюда относилась часть
людей дворцового чина, горо-

довых служителей (сторожей,

воротников) И иноземцев.	Сундук с изображением дворян, начало XVIII в.

ОднаКО перепись 1/01 Г. не	Государственный Исторический музей.

дает полного представления о ко-

личестве дворов Москвы. Дополнительные сведения позволяют внести ряд поправок
в данные таблицы \ В пей показано 660 дворов, принадлежавших военным —пушка-
рям, зелейщикам, драгунам, рейтарам, солдатам и их «начальным людям». В XVII в.
главной военной силой в столице, при помощи которой правительство сдерживало
недовольство масс, были стрельцы. В конце столетия их насчитывалось здесь
до 14 000. После мятежей 1680—1690-х годов стрельцы и их семьи были удалены из
Москвы; стрелецкие дворы частью запустели, частью были отданы «с торгов из об-
рока» разных чинов людям1 2. Охрана столицы перешла к новым, регулярным полкам.

1 В дальнейшем использованы сведения, сообщенные С. И. Волковым иЕ. Н, Кушевой.

2П. О. Бобровский. История л.-гв. Преображенского полка, т. I, СПб. 1900.
стр. 345; ЦГАДА, ф. Преображ. приказа, д. 10107, лл. 188 об. — 193.
<

С

5

В 1690-х годах Семеновским, Преображенский и Лефортовский полки, квар-
тировавшие до того в обывательских домах, были поселены на окраинах Москвы
особыми слободами по образцу возникшей еще в середине XVII в. Бутырской
солдатской слободы. Солдаты селились в слободах с семьями. Дворы солдатских
слобод не вошли в данные переписи 1701 г. Сопоставляя известие о постройке
в 1692 г. 500 дворов для Лефортовского полка с данными 1731 г. о количестве дво-
ров трех солдатских слобод (без Семеновской) — 1371 двор и 277 «порозжих дво-
ровых мест»,— можно считать, что в начале XVIII в. в московских солдатских
слободах было около 2000 дворов1.

Опущены переписью 1701 г. и пять ямских московских слобод — Дорогоми-
ловская, Тверская, Переяславская, Рогожская и Коломенская. В начале XVIII в.
в них было более тысячи ямских дворов, не считая дворов поселившихся па ямской
пахотной земле разночинцев, в том числе крестьян2.

Учтенные переписью 1701 г. 129 дворов иноземцев, преимущественно толмачей
(т. е. переводчиков) Посольского приказа, не включают дворов Немецкой слободы,
которых в 1702 г. насчитывалось 3363.

Таким образом, в первые годы XVIII в. в Москве было не менее 20 000 жилых
дворов. Считая по 5 человек на двор, население их можно определить в 100 000 че-
ловек обоего пола. Однако в действительности население Москвы было значительно
более многочисленным.

Учитывая только дворохозяев, перепись совсем не отражала населения, жив-
шего по чужим дворам. Среди этих групп населения нужно прежде всего назвать
многочисленную группу холопов, бывших наиболее бесправной частью феодаль-
ного общества. Каждый феодал-дворовладелец имел свою дворню, численность
которой соответствовала знатности и богатству хозяина. К концу царствования
Петра I число дворовых в Москве, упавшее, по сравнению с началом века, благо-
даря рекрутским наборам и переселению части дворянских семей в Петербург,
все же превышало 20 000 человек обоего пола4. В конце XVII — начале XVIII в.
оно должно было быть значительно выше.

Другой не менее, если не более, многочисленной группой московского населе-
ния, не входившего в число дворовладельцев, было пришлое население из разных
городов, и особенно деревень, тянувшееся в Москву в поисках заработка и нередко
оседавшее здесь надолго или навсегда.

1 П. О. Бобровский. Указ, соч., т. I, стр. 61, 71, 196, 375—376; 11. Д и р и н
История л.-гв. Семеновского полка, т. I, СПб. 1883. стр. 201; ЦГАДА, ф. Сената,
кн. 17/388, лл. 44—150.

2 «Доклады и приговоры, состоявшиеся в правпт. Сенате в царствование Петра I» (далее:
Доклады и приговоры Сената), т. V, кн. 1, СПб. 1892, стб. 25; И. Я. Г у р л я н д. Ямская
гоньба в Московском государстве до конца XVII ст. Ярославль. 1900, стр. 244.

3 П. В. Сытин. История планировки и застройки Москвы, т. I (1147—1762), М. 1950.

4 ЦГАДА, Каб. Петра В., отд. II, кн. 72, лл. 476, 624 об.


Перепись 1701 г. зафикси-
ровала в Москве более 600 кре-
стьянских дворов. По это—наи-
более зажиточные элементы де
ревни, обзаводившиеся в столи-
це недвижимой собственностью,
торгами и промыслами и попа-
давшие в число беломестцев.
По своим занятиям и имущест-
венному положению эти кре-
стьяне примыкали к посад-
скому населению. Дворами
они обзаводились за Зем-
ляным городом, снимая землю
из оброка, преимущественно в
ямских слободах, подмонастыр-
ских слободках или в бывших
стрелецких слободах. Другие
крестьяне, придя в Москву с
семьей, селились в наемных
избах или сами ставили «особные

Солдат Преображенского полка С. Л. Бухвостов.

Гравюра М. И. Махаева, 1728 г.

избы» на чужих дворах; таким
образом, на московских дворах
начала XVIII в. нередко стояло
по нескольку жилых изб. При-

мером может служить двор ямщика Дорогомиловской слободы Степана Иванова,
у которого, кроме своей избы во дворе, были еще три «особных» избы. В них
жили по найму «жильцы»: два оброчных помещичьих крестьянина деревень
Фоминской и Федулихи Ярославского уезда, торговавшие «харчевым товаром»,
их работник, крестьянин деревни Федулихи, да житель города Любима1. Для
бедноты, искавшей заработка в Москве, такой путь был недоступен. Она
селилась в наемных углах или в лучшем случае в наемных «подклетях» — сдача
углов и «подклетей» была в Москве широко распространена 2. Для этих пришлых
элементов наиболее желательной была работа по найму по торговой части, посту-
пление в ученики к московским ремесленникам или в «домовую работу» у тех, кто

1 ЦГАДА, ф. лапдратских книг, кн. 1884, лл. 76—89 об.; кн. 1890, лл. 43 об., 44—47 об.;
кн. 1888, лл. 898—915 об., 922 об.; ф. Преображ. приказа, д. 10107, лл. 188 об. — 193.

2 Об этом свидетельствует «Приходная доимочная книга» 1704—1718 гг. сбора «четвертой
цоли» с денег, получаемых за сдачу в наем помещений. Только в Замоскворечье за сдачу в паем
помещений дворовладельцы получали около 3 тысяч рублей в год. — ЦГАДА, ф. Камер-
коллегии, д. 18.
не имел собственных крепостных. Дошедшие до нас «жилые» книги — свидетели
того, насколько были распространены в Москве такие «наемщики»: жилыми
записями ежегодно оформлялось от 1000 до 1500 человек па сроки от одного до трех,
пяти, семи и даже десяти лет. Но записаться по «жилой» в работу могли лишь те,
кто находил поручителей. Таких было меньшинство, большая же часть бедноты
нанималась поденно па самую тяжелую и нищенски оплачиваемую «черную
работу».

Когда стали возникать мануфактуры, многие «для пропитания» потянулись ту-
да. Но и мануфактуры открывали двери не для всех, так как для производства, дер-
жавшегося па ручном труде, требовались в первую очередь более или менее об-
ученные кадры. К тому же крупное производство в Москве в начале XVIII в. только
еще утверждалось. Самым неимущим элементом среди населения столицы были
нищие, «шатающиеся по улицам», беспризорные дети и т. п. Вместо подаяния
«убогим людям» Посошков предлагал вести суровую борьбу с «гуляками» и при-
нудительно прикреплять их «вечно» к «домам мастерским»х.

Принимая во внимание не учтенные переписью 1701 г. элементы населения
Москвы, можно предполагать, что на грани XVII—XVIII вв. в Москве жило
около 200 тысяч человек. По состоянию источников цифра эта является лишь
прибл изительной.

В точение первых 10—15 лет XVIII в. население Москвы значительно умень-
шилось.

Непрерывные войны и рекрутские наборы, создание флота и строительство
портовых городов, каналов и крепостей потребовали чрезвычайного напряжения
народных сил и средств и привели к временной приостановке роста населения в
стране1 2. Дополтавский период и особенно первые годы Северной войны были
наиболее тяжелыми.

В 1701 г. в московском посаде числилось 6568 дворов, а без дворов гостей и
гостиной сотни — 6244 двора, в 1709 г. в слободах насчитывалось всего 2701 жилой
двор3. О причинах убыли или запустения в официальном документе заявлялось:
«А по ведомостям тех слобод старост, каковы от них подапы в Ратушу, та убыль
учинилась от того, что в слободах многие тяглецы померли, а иные отданы в даточ-
ные солдаты, также самовольно из слобод вышли и записались во всякие розные
чины».

1 II. Т. П о с о ш к о в. Книга о скудости и богатстве. М. 1951, стр. 149.

2 Перепись 1710 г. дала 20% убыли по сравнению с переписью 1678 г.-— П. Н. М и-
люков. Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII столетия и реформа
Петра Великого. СПб. 1905, стр. 202. М. В. Клочков считает этот процент нереальным, вызван-
ным усиленной утайкой дворов во время переписи 1710 г., и полагает, что население страны,
осталось на уровне 1678 г.— М. В. Клочков. Население России при Петре Великом по-
переписям того времени, т. I, Переписи дворов и населения (1678—1721). СПб. 1911,
стр. 256.

3 ЦГАДА, ф. Разряда, Книги Денежного стола, № 52.
В солдатские полки широко привлекались холопы московских боярских и
дворянских домов 1 — и путем принудительных наборов и путем прибора добро-
вольцев, под условием освобождения их от холопства. От наборов в солдаты и
драгуны пустели многие дворы в московских ямских слободах. К 1715 г. в слободах
вместо 300 вытей (по указу 1714 г. ямская выть равнялась 5 дворам) осталось
всего 121. Перенесение столицы также сказалось на всех основных группах насе-
ления Москвы, так как в значительной степени за его счет населялся Петербург. За
царским двором должны были следовать в новую столицу знать и представители
рядового дворянства; туда требовались опытные приказные, т. е. канцелярские
работники.

Московский посад должен был выделить первостатейных купцов, имевших
отъезжие торги и промышленные предприятия, а также разнообразных специали-
стов-ремесленников. Па вечное житье в повую столицу переводились казенные
мастера и работники казенных мануфактур и Оружейной палаты. Из московских
ямских слобод в Петербург было взято 188 человек. С переездом царской семьи
стали не нужны многие дворцовые учреждения и «служители»; последние находили
заработок в качестве самостоятельных ремесленников или наемных работников
в торговом или промышленном деле, в частности, на возникавших московских ма-
нуфактурах. Число личных слуг и холопов, ввиду переезда господ, должно было
песколько сократиться. Гвардейские полки, постоянно находившиеся на театре
военных действий или в Петербурге, в 1718 г. были официально переведены в новую
столицу2.

Изменилось положение и уменьшилось количество многочисленного москов-
ского духовенства, которое до этого, в условиях столичной жизни, находилось
в особо благоприятных условиях. По штату 1718 г. намечено было сокращение
в Москве числа церквей и их принтов3.

Благодаря строгим мерам Петра I московские монастыри приходили в упадок.
Зачисление в мопастырь новых лиц было запрещено.

В сохранившихся источниках отсутствуют точные сведепия об убыли населения
Москвы за петровское время. К концу царствования по ряду признаков можно
наблюдать обратный процесс притока населения в Москву. Подробнее этот процесс
показан пиже на примере московского посада. Одпако к 1725 г. убыль населения
не была восстановлепа полностью. Об этом можно судить по следующим данным.

1 ПСЗ. т. IV, № 2190, стр. 403; т. V, № 2944, 2915, стр. 179 и др.

2 Доклады и приговоры Сената, СПб. 1892, т. V, кн. 1, стб. 25; кн. 2, стб. 1056; ЦГАДА,
ф. лаидратских книг, кн. 1884, лл. 76—84 об.; кн. 1890, лл. 1—30; II. Дирпн. История
л.-гв. Семеновского полка, т. I, стр. 152, 192.

3 В 1723 г. в 266 московских приходских перквах, не считая церквей ружных (т. е. по-
лучавших «ругу» — пособие от правительства), домовых и монастырских, оставалось 1075 цер-
ковных служителей и причетников. — Описание документов и дел, хранящихся в архиве прав.
Сингда, т. II, ч. 1, СПб. 1897, стр. ДЫУ.
В 1725 г. все московские жители мужского пола, начиная с 12-летнего возраста,
за исключением «пахотных крестьян», обязаны были под угрозой «жестокого истя-
зания» принести в кремлевских соборах присягу Екатерине I1. Всего присягнуло
46 515 человек. О социальной принадлежности 1816 человек сведении нет. Осталь-
ные 44 699 человек (вместе с 186 раскольниками-купцами, уклонившимися от
присяги) распределялись следующим образом2:

СОЦИАЛЬНЫЙ состав жителей, ПРИСЯГАВШИХ в МОСКВЕ

В 1725 Г.

	чел.  п.	%
Купечество и «разночинцы от купе-		
чества» 		14 848*	33,08
Нижние военные чины		10 197	22,70
Дворовыэ люди ....  Высшие гражданские и военные чи-	9859	21,90
ны и «шляхетство» 		3111	6,94
Канцелярские служители	  Духовенство белое и черное (мо-	2729	6,09
нахи) 		2527	5,63
Рабочие мануфактур ......	1086	2,47
Иноземцы Немецкой слободы . . .	445	0,99
Армяпе 		83	0,20
Итого . . .	44 885	100

♦ В эту цифру включены и 186 раснольников-нуппов, не принесших присяги.

Считая женское население Москвы приблизительно равным мужскому (на
основании данных 1738 г.) и количество детей до 12-летнего возраста в 15%, можно
полагать, что население Москвы указанных в таблице групп достигало 110 000 чело-
век обоего пола.

Но сведения таблицы 1725 г. не полны. Явно не полна цифра рабочих, количе-
ство которых, с ростом в Москве числа мануфактур, достигло 5500 человек. Не
вошли в таблицу московские ямщики, не присягавшие в силу формальной принад-
лежности к «пахотным крестьянам». По первой ревизии, московских ямщиков
было 1561 душа мужского пола или около 3000 душ обоего пола3. Исключение кре-

1 Фабричные рабочие присягали в Преображенской слободе, а иноземцы — в Немецкой.

2 ЦГАДА, Каб. Петра В., отд. II, кн. 72, л. 476 и др.

8 ЦГАДА, ф. Ревизских сказок. № 1906.
стьян из присяги не дает возможности судить об этом важном разряде московского
населения: если пришлые крестьяне, включенные по первой ревизии в состав
московского посада или приписавшиеся в количестве более 3000 человек в москов-
ские цехи, и вошли, как можем думать, в итог таблицы по категории «купечества
и разночинцев от купечества», то вне таблицы остались те крестьяне, которые осе-
дали в Москве, преимущественно на ее окраинах, не меняя своего сословного по-
ложения. Так, заселение Лефортовской, Семеновской и Преображенской солдат-
ских слобод в конце XVII в. имело целью изолировать солдатские полки от насе-
ления города. Но на деле в этих слободах, расположенных близко к возникшему
в окружностях Яузы промышленному району, уже с начала XVIII в. начали се-
литься и своими дворами и в наемных углах «разночинцы», в том числе крестьяне.
Из переписанных в 1730 г. в Лефортовской солдатской слободе 38 дворов разно-
чинцев и 222 наемщиков 23 дворовладельца и 64 наемщика осели в слободе еще до
1725 г. Большинство наемщиков были мастера и ученики мануфактур и помещичьи,
монастырские и дворцовые крестьяне Московского, Ростовского, Костромского,
Ярославского, Кашинского и других уездов центрального района. В 1725 г. Сино-
дальный дворцовый приказ собирал оброк с 297 оброчных крестьян Синодального
ведомства, живших в Москве. Тем более не вошли в итог таблицы крестьяне под-*
московных сел, территория которых в это время частично уже сливалась с окраи-
нами города. Некоторые из этих пригородов были весьма многолюдными, а насе-
ление их, бросая крестьянские занятия, фактически вовлекалось в торгово-про-
мышленную жизнь города. По более поздним данным 1730-х годов, среди москов-
ских жителей насчитывалось более 18 тысяч крестьян.

Принимая во внимание и группы населения Москвы, не учтенные сведениями
о присяге 1725 г., можно полагать, что население Москвы без пригородов при-
ближалось в конце царствования Петра I к 140—150 тысячам человек.

* *
*

Наиболее подробные сведения об изменениях, происходивших среди москов-
ского населения, имеются относительно московского посада. В него входила та
часть городского населения, которая платила посадское тягло по торгам и про-
мыслам1.

В начале царствования Петра I посадское население Москвы попрежнему де-
лилось официально на гостей, гостиную сотню и слободских тяглецов. Гостей в
1699 г. числилось 34 человека. Первая ревизия 1725 г. насчитала всего 4 гостей, да
пропущенных при первой ревизии оказалось 3 гостиных внука,— всего 7 человек.

1 Основными источниками для статистики московского посада в первой четверти XVIII в.
являются: ЦГАДА, ф. Разряда, Книги Денежного стола, № 50; Материалы для истории москов-
ского купечества, т. I, М. 1883, стр. 1—165 (1-я и 2-я ревизии).
[ончуХдоКмни! члип асмдсвлкчл (всего
Зл6л»< ТОМ& И Н»ПГ4«1 ДНо/лУ СйкГлш’и СНЦ« «

птеммг жнцотА . аЛ «да» Того ради шя'Ьм'к
ЮкХдй ЧТО уЛто ЕПРАВДЫ ,МА : ИЛИ ШВЮИАвДМ ,
ЙАЭЧ. бамг НРНФм’Ь КлК« ЙАН что ком<?

РАЗДАТН ЖИЗвФСТИКСА- КНМК07КЕ

Купец, считающий деньги. Гравюра Л. Бунина,
1700 г.

Этот высший разряд торговых лю-
дей, некогда наиболее мощный сво-
ими капиталами, постепенно терял
своих членов, не пополняясь но-
выми, и к концу первой четверти
XVIII в. сошел со сцепы, как
особая категория торгово-промыш-
ленного мира Москвы.

В составе гостиной сотни за
это время происходили тоже боль-
шие перемены. При выборах в
Бурмистерскую палату в 1699 г.
людей гостиной сотни по Москве
числилось 280 человек, а к 1713 г.
«наличных» и плативших основной
налог с посадского населения,
«десятую деньгу», оказалось в Мо-
скве всего 87 человек, да по горо-
дам жило 11 человек. Из числа
остальных—71 человек значились
в списках умерших и 6 человек
постригшимися в монахи; неболь-
шая группа в 11 человек вышла
в «разные чины»; 31 человек, хотя
и оставались в Москве, десятой
деньги не платили, так как к это-
му времени «оскудели». Об осталь-
ных в данном источнике не имеет-
ся сведений.

В списке первой ревизии
1725 г. в составе гостиной сотни
можно насчитать 137, из них ста-
рых фамилий не более 70 человек Ч
Численность гостиной сотни по
первой ревизии оказалась вдвое
меньше, чем она была в начале века.

Московские тяглые слободы в XVII в. делились на черные, казенные и двор-
цовые. Это деление оставалось и в 1699 г. при выборах Бурмистерской палаты, но
количество слобод изменилось. Вместо 25 черных и 51 дворцовых и казенных,

1 Материалы для истории московского купечества, т. I, стр. 5.
существовавших на протяжении XVII в.1, в списке 1699 г. значится всего 36 слобод2,
из них 19 дворцовых3, 16 черных4 и одна бывшая ипоземческая Мещанская сло-
бода. На протяжении XVII в., особенно второй его половины, и в начале XVIII в.
более мелкие слободы теряли значение самостоятельных единиц, присоединяясь
к соседним.

Таким образом, в списках первой четверти XVIII в. содержится уже не
36 названий слобод, как было в 1699 г., а 33, и даже 32 5. Зато к ним следует присо-
единить село Покровское, расположенное в районе нынешней Бакунинской улицы и
за Елоховской площадью. Формально село не причислялось к московскому посаду,
по фактически оно сливалось с городом; его население занималось главным образом
торговлей и разнообразным мастерством.

По сведениям Денежного стола, в 33 слободах на 1700 г. насчитывалось
6714 дворов6.

В течение следующих десяти лет, с 1700 по 1709 г., численность слободского
населения упала с 6714 дворов до 2701, а оклад десятой деньги с 7830 руб. пони-
зился до 2902 руб. Единственным исключением из 33 слобод являлась Кошельная
слобода, где за этот период прибавилось 10 дворов; во всех остальных слободах
обнаруживается убыль, доходившая до 50% и даже выше. Правда, эти показатели
нельзя считать вполне реальными. Утайка дворов практиковалась при любой
переписи, а при этой в особенности7. Однако убыль, пусть несколько меньшая,
была налицо.

Убыль населения московского посада подтвердилась ив 1715 г., когда пра-
вительство, встревоженное этим прежде всего с фискальной точки зрения, пору-
чило специальному лицу, А. И. Ушакову, «расследовать о выходцах из московских
слобод». По сведениям Ушакова, «в прежнем табельном окладе» (надо полагать,

1 С. К. Б о г о я в л е н с к и й. Московские слободы и сотни в XVII в.— «Москов-
ский край в его прошлом», ч. 2, М 1930, стр. 115—131.

2 ЦГАДА, ф. Разряда, Столбцы Белгородского стола, № 1732, лл. 87—91 и 210.

3 Барашская, Басманная, Б. Конюшенная, Б. Лужники, Бронная, Гончар-
ная, Кадашевская, Казенная, Кошельная, Красносельская, Малые Лужники (две), Напрудная,
Овчинная, Огородная, Садовая (объединенные Садовая Большая п .Садовая Набережная),
Сыромятная, Таганная и Хамовницкая.

4 Алексеевская, Воронцовская. Голутвснная, Дмитровская, Екатерининская, Кожсвниц-
кая, Кузнецкая, Мясницкая, Новгородская, Ново-Никитская, Ордынская, Панкратьевская,
Покровская, Семеновская, Сретенская, Устюжская.

5 ЦГАДА, ф. Разряда, Книги Денежного стола, № 50; Материалы для истории мо-
сковского купечества, т. I, Пржлож. 1, М. 1884.

8 ЦГАДА, ф. Разряда, книги Денежного стола, № 50. В итогах переписи 1701 г.,
приведенных выше, цифра дворов меньшая—6244, а с дворами гостей и гостиной сотни—6568.

7 Сведения приводятся на 1709 г., так как перепись была начата в этом году
с Москвы и се уезда.— М. В. К л о ч к о в. Население России ири Петре Великом но пере-
писям того времени, т. I, Переписи дворов и населения (1678—1721). СПб. 1911, стр. 25,
236, 256.

5 История Мбсйвы т.[
окладе 1701 г., так как в дальнейшем сопоставление проводится с данными этого
года) купечества кроме «гостей» и «гостиных детей» было 7325 человек1. Из этою
числа на 1716 г. «наличных» оказалось 2824 человека, или 38,7%. Остальные 4501
человек, кроме 89, переведенных в Петербург и Азов, были взяты в драгуны,
солдаты, рекруты и гребцы, а также «собою вышли» и пропали без вести. Таблица
показывает, «куда вышли» и в каком количестве те из тяглецов московских слобод,
о которых Ушакову удалось получить сведения.

В первую очередь население из слобод уходило на производства и, в частности,
на Суконный, Шляпный и Полотняный дворы. Новые мануфактуры заняли в Москве
уже определенное место, и недаром относительно возвращения ушедших тяхлецов
для них делалось исключение ввиду того, что на предприятиях без них «пробыть
никоим образом пеможно и наб и раны в те чины именным его ц. в. указом». На осно-
вании знакомства с практикой последующих лет можно добавить, что и по мере
возникновения мануфактур вне Москвы на них также оседала часть москвичей,
покидавших столицу. Из 124 учеников игольной фабрики Рюминых, находившейся
в Переяславль-Рязанском уезде, в 1720 г. оказалось 77 человек из разных слобод
Москвы, определившихся сюда, по их словам, «из сиротства» 2.

ВЫХОД ИЗ МОСКОВСКИХ СЛОБОД ПО ДАННЫМ 1716 г.

Куда вышли	Число (чел.)	Чигло возвра- щенных
На денежные дворы, в Оружейною палату, в артиллерию, на Суконный и Шляп-	•	
ные дворы и к полотняным заводам В дворцовые, патриаршие, монастырские	390	98
и за разных персон в крестьяне . . В села Тайнинское, Покровское и Але-	279	217
ксандрову слободу	  В Петербург и другие города в бога-	98	36
дельгю, за скудостью не платят . . В купчины, в попы, дьяконы и вообще	184	14
в церковники 		109	57
В подьячие, денщики, солдаты, ямщики	29	11
Всего.. . .	1089	433

Па втором месте по численности вышедших тяглецов стоит рубрика «в кре-
стьяне», причем села Тайнинское, Покровское и Александрова слобода выделены

1 ЦГАДА, ф. Главного магистрата, св 1, д. 1.

2 ПГАДА, ф. Борг-коллегии, кн. 614, л. 320.
в особую графу, так как здесь больше занимались торговлей и промыслами, чем
земледелием, и тот, кто уходил из Москвы сюда, по существу но менял своего
занятия.

В экономическом отношении население московского посада всегда было пестро.
Наряду с крупными «первостатейными в богатстве» слобожанами, из числа кото-
рых вышло большинство владельцев московских мануфактур, в слободах ютилось
множество торговой мелкоты и ремесленников; были и такие, кто не имел никаких
«промыслов», а питался «черной работой» или даже милостыней. Такие тяглецы
десятками насчитывались даже в наиболее богатых слободах — Кадашевской,
Большой Садовой, Мещанской. Дифсренциация населения московского посада
и обнищание наиболее маломощной его части значительно усилились в рассматри-
ваемый период в связи с более быстрыми темпами экономического развития вообще,
ростом в Москве крупной мануфактуры и растущей ролью на московском рынке
крупного оптовика-скупщика, все более вытеснявшего мелкого непосредственного
производителя. Не имея сил конкурировать ни с мануфактуристом, ни со скуп-
щиком, ремесленник и мелкий торговец часто бросали самостоятельный промысел,
ища «прокормления» на мануфактуре или в подмосковной деревне. Выход из по-
сада, и не только беднейшей части его населения, вызывался также все растущей
при Петре I тяжестью поборов с посадов вообще и с московского, как самого круп-
ного, прежде всего. Об этом мы узнаем из такого компетентного в данном отношении
источника, как донесение фискала над купечеством — Нестерова. В 1713 г. он
сообщал: «Иные купцы, отбывая платежей и постоев, покинув или распродав бело-
местцам в слободах жилища свои, разошлись в другие чины», отчего «в рядах
стало уже вотчин и всяких торговых мест больше за беломестцами, нежели за
купечеством» х.

По мере роста государственных расходов увеличивалось количество налогов и
сборов. Наряду со старыми появлялись все новые и новые, собиравшиеся с разных
объектов обложения и по различной системе. В этом отношении весьма красно- •
речивы цифры, приводимые в посадской челобитной 1716 г. За три года (1707—1709)
московские слободы выплатили следующие чрезвычайные сборы: в 1707 г. с них
взяли в один раз 2000 рекрут, на содержание которых в течение двух лет было
собрано кормовых денег 32 400 рублей, и во второй раз 1000 человек. За послед-
них платили деньгами по 20 рублей с человека, т. с. 20 000 рублей, да кормовых
на три года 21 600 рублей. В 1708 г. взято 200 человек в драгунскую службу, «под-
моги» дано 1600 рублей. В тс же годы слобожане нанимали и содержали свыше
3000 человек, работавших по укреплению Москвы, что обошлось им в огромную
по тому времени сумму — 105 000 рублей. В 1709 г. на постройку триумфальных
ворот было собрано по полтора оклада десятой деньги, что составило 11 500 рублей.

1 С. М. Соловьев. История России с древнейших времен. Изд. «Общественная
польза» (в дальнейшем ссылки па это издание), кн. 4, стб. 179.

б*
Ганям образом, чрезвычайные сборы за три года обошлись слобожанам в 192 100
рублей. Итог же платежам «сверх табельного окладу» с 1702 по 1710 г. выразился
в сумме свыше 300 000 рублей 1.

Обычной повинностью для членов высших торговых категорий и московских
слобожан являлись многочисленные службы в качестве старост, целовальников и
счетчиков при разных казенных учреждениях Москвы и других городов, а также
при разнообразных сборах — в Московской таможне, на питейных дворах, в
Соляной конторе и т. д.

Еще в прошлом столетии торговые люди жаловались на многочисленность
н разорительность служб. При Петре I потребовалось в службы несравненно
больше людей не только из привилегированного класса, дворянства, но и из
купечества. Так, в первом крупном мероприятии — сооружении флота за счет
«кумпаиств»—участвовало23 человека из гостей. На 1721 г в разные службы из
московского посада было определено 1037 человек, из них «за умалением тяглецов
из службы в службу» (т. е. без обычного перерыва в назначении) 588 человек2.

Таким образом, требования правительства, обусловленные в большинстве
случаев государственной необходимостью, являлись главной причиной большого
разброда и оскудения многих членов московского посада, особенно рядовых сло-
божан.

Однако убыль московского населения быстро пополнялась. Москва продол-
жала привлекать к себе сотни и тысячи новых людей. Этот обратный процесс при-
тока в Москву отмечали те же официальные документы. В 1716 г. было обложено
десятой деньгой 1776 человек «беломестцев Тайнинского, Покровского и других
крестьян и всяких чинов людей», осевших в Москве и заведших торги и промыслы.
Привлеченные к несению посадских платежей, они были причислены тогда же
к наличным тяглецам слобод, в результате чего численность московского купе-
чества в 1716 г. поднялась до 4600 человек.

Приток в Москву и зачисление новых членов в московский посад продолжался
п далее, что доказывается данными ревизии 1725 г.

Наряду со «старинными» или «природными», переписная книга 1725 г. отме-
чает в московских слободах «новоприбылых» тяглецов. Всего вновь записавшихся
в слободы по первой ревизии «душ» 1725 г. оказалось 2363 человека. Самую много-
численную группу в количестве 1441 человек (из 2343, относительно которых имеют-
ся сведения, или 59,2%) составляли посадские люди других городов. Почти в три
раза меньше (511 человек, или около 20%) оказалось крестьян дворцовых и поме-
щичьих. Вдвое меньше, чем крестьян, значилось разночинцев (256 человек).

1 ЦГАДА, ф. Разряда, Книги Денежного стола. № 56, лл. 175—176

2 М. М Богословски й. Петр I, т. 1, 1940, стр. 362 -364; Доклады и приговоры
(.снята, т. III. кн. 1, СПб. 1887, № 207; там же, т. IV, кн. 1, СПб. 1888. № 169; ЦГАДА,
ф. Главного магистрата, св. 1, д. 1.
Приписка к слободам не всегда была легким делом, даже при наличии соответ-
ствующего «торга».

Крестьяне, иной раз даже дворцовые, оторвавшись от прежнего состояния, не
сразу становились равноправными членами московского посада. По словам Ивана
Абызова, его дед был крестьянином дворцового села Хорошева и, очевидно, зани-
мался больше торговлей, чем крестьянским трудом, так как его сын, по указу,
был взят в «сенные сторожи» царевны Натальи Алексеевны — частая переходная
ступень для купцов из дворцовых крестьян. В 1718 г. его, однако, вернули в кре-
стьянство, переведя в село Покровское, и только в 1724 г. он все же записался,
с разрешения магистрата, в Малые Лужники. Тем труднее было попасть в Москву
частновладельческим крестьянам, особенно без разрешения помещика1.

Многие из «новоприбылых» тяглецов преодолевали трудности и становились
«жителями» Москвы. В результате этого процесса московское посадское населе-
ние по первой ревизии 1725 г. исчислялось более, чем в 13 с половиной тысяч
душ м. и.; число же самостоятельных семей или глав семейств, приблизительно
совпадавшее с числом дворов, равнялось 77б72. Таким образом, к концу первой
четверти XVIII в., по сравнению с началом века, население московского посада
увеличилось. Из трудных условий петровского царствования московский посад
вышел не обезлюдевшим и запустевшим, «пустота» заполнялась, и город, утра-
тивший политическое первенство, оставался крупнейшим средоточием торгово-
промышленного населения.

Непрерывный приток в московский посад па смену уходившим и обнищавшим
шел со всех сторон.

В Кадашевскую слободу после 1719 г. посадские люди прибыли из следующих
городов: из Тулы — 14, Владимира — 5, Серпухова — 9, а также из Калуги,
Каширы, Малого Ярославца, Боровска, Ростова, Ярославля, Галича, Любима,
Бежецкого верха, Зарайска, Холмогор, всего 52 человека. В Большую Коню-
шенную слободу после 1719 г. записалось 60 посадских людей из 24 городов;
в Малых Лужниках поселилось больше 70 жителей 26 городов, в числе которых,
кроме названных выше, значились поволжские города — Старица, Романов,
Юрьевец Повольский, Кострома, Нижний Новгород, Астрахань, а также запад-
ные и юго-западные — Смоленск, Севск, Белгород, Одоев и др.

Особенно много переселялось в Москву из Тулы. К «сходцам» из Тулы при-
надлежали крупнейшие фамилии московских купцов 20-х годов, ставших первыми
мануфактуристами (Зубков, братья Лаврушины, Астафий Томилин и др.).

В Москву тянулись и крестьяне. Переселялись жители соседних дворцовых
сел — Покровского, Тайнинского, Хорошева, Троицкого, Коломенского, или

1 Материалы для истории московского купечества, т. I, М. 1883, стр. 203.

2 Там же п Прилож. 1, М. 1884; Л. Л. Кизеветтер. Посадская община в России
XVIII ст. М. 1903, стр. 88.
волостей Московскго уезда — Гжельской, Гуслнцкой, Домодедовской и др. Шли из
других уездов Московской губернии и уездов других губерний: из южных — Ко-
ломенского, Персяславль-Рязанского, Краснослободского; из западных — Вязем-
ского, Дорогобужского, Смоленского; из поволжских — Юрьевца Повольского,
Балахшшского, Нижегородского, но особенно много яз северных уездов — Суздаль-
ского, Владимирского, Романовского, Ростовского и Костромского. Из них на
первом месте стоят два последних, откуда и в более позднее время было развито
отходничество в Москву и Петербург. Из сел Ростовского уезда па страницах
переписи 1723 г. чаще всего встречаются два крупнейших села этого уезда — Во-
щажпиково и Великое, из сел Костромского уезда — Сидоровское и Даниловское,
позднее город Данилов.

Гак московский посад восстанавливал свои силы, привлекая людей и средства
с разных сторон и из разных слоев населения.

Пополнение московского посада происходило не без участия правительства.
Па протяжении всего царствования Петра I правительство принимало меры к тому,
чтобы собрать и укрепить московский посад. Для этого рекомендовались три основ-
ных мероприятия: 1) возвращать ушедших из слобод, за исключением тех, кто рабо-
тал на мануфактурах, если без них там нельзя было обойтись; 2) впредь запретить
не только выходить «ни в какие чины», но и переписываться из слободы в сло-
боду, что мешало точному учету тяглецов и их повинностей; 3) пополнять налич-
ный состав посада новыми силами. Последнее представляется особенно важным.

Главным источником пополнения должны были служить беломестцы1. Этот
резерв, по указам Петра I, следовало всячески втягивать и закреплять за посадом.
Уже в ранних указах Петра сквозит тенденция стирания граней между старин-
ными московскими слобожанами и беломестцами (при условии несения последними
всех повинностей); так, в указе 1708 г. читаем: «а кончав всем чернослободцам и
беломестцам, у которых дворы не записаны, записать в Ратуше», «и впред дворо-
выми делами беломестцев и чернослободцев ведать только в Стрелецком приказе».
В петровских указах беломестцы и чернослободцы всегда стоят рядом на одном
счету; в более поздних указах термин «беломестцы» почти не встречается. Запись
в посад широко разрешалась тем, кто по своим занятиям и экономическому состоя-
нию мог запять в нем соответствующее положение и соблюдать требования фиска:
«Записываться в посад,— говорилось в указе от 13 мая 1722 г.,— звонарям, ямщи-
кам, пушкарям, воротникам, крестьянам и иных тех пристойных чинов людям
вольно, чьи б ни были, только осьмигривенные подушные деньги, також и подати
помещику обыкновенных крестьян, а не по богатству платить они и их потомки
повинны тем, чьи были»2. Другое условие касалось экономического состояния
записывающегося: «А записываться тем, которые будут иметь торг с 500 и выше,

1	О толг, какие группы населения города назывались беломестца лиг, см. выше на стр. 57.

- ПСЗ, т \ II, № 43 16, стр. 141. В данном указе от 23 октября 1723 г. имеется цитируемая
в тексте ссылка на указ от 13 мая 1722 г.
тако ж и тем, которые ездят, хотя и меньше того числа, а именно от 300 и выше,
к Петербургскому порту, а к прочим портам от 500 и выше». В более ранних ука-
зах размер указного торга был несколько ниже — от 100 до 300 рублей.

По данным первой ревизии, наибольшее число вновь записавшихся (от 128
до 190 человек) оказалось в 11 слободах1. В остальных слободах записавшихся
числилось менее, чем по 100 человек.

Запись в слободу не обязывала (во всяком случае в петровское время) к посе-
лению на территории, раньше значившейся под той или другой слободой. И в до-
петровское время бывали случаи, когда тяглец значился в слободе пе по месту
жительства. При Петре I официально разрешалось жить где угодно, даже в уезде,
но по роду деятельности и по фискальным взысканиям быть приписанным к посаду.
В результате, например, к моменту первой ревизии в Садовой набережной слободе
только 20 семей, или 1/4 тяглецов данной слободы, жил и на ее территории и 60 семей—
в других слободах. Больше половины тяглецов Большой Садовой слободы, или
179 семейств, жили по всей Москве, в то время как на территории Большой
Садовой слободы имели свои дворы тяглецы других слобод. Таким образом,
территориальный признак в понятии слободы все больше и больше утрачивался.
Понятие слободы становилось все более отвлеченным, имевшим значение преимуще-
ственно с фискальной точки зрения.

В значительной степени фиктивным, утерявшим прежние отчетливые грани,
становилось деление московского посада па три категории: гостей, гостиную сотню
и рядовых тяглецов сотен и слобод. Правда, этот процесс нарушения граней между
данными состояниями начался еще в XVII в.

Гости и люди гостиной сотни занимались, как правило, торговлей, совмещав-
шейся у крупных людей с подрядами и поставками в казну хлеба, вина, фуража,
предметов обмундирования для армии. По к началу XVIII в. даже гости пе пред-
ставляли собой однородной группы. Наряду с огромными но тому времени налого-
выми окладами десятой деньги в 1250 рублей (Филатьев), 700 рублей (Шустовы),
670 рублей (Лузины), половина окладов пе превышали 50 рублей, а были по 20 и
даже по 10 рублей. Таких было немало и среди гостиной сотни. Внутри последней
наблюдается еще более резкое расслоение, нашедшее отражение в колебаниях того
же подоходно-поимущественного налога от 60 рублей до одного рубля и даже
полтинника2. За первые 10—15 лет XVIII в. это расслоение стало еще глубже.

В качестве примера крупного капиталиста можно привести Илью Исаева,
крупнейшего поставщика в казну сукон и смольчуга, скупщика пеньки для от-
правки в Архангельск. Это — делец нового, широкого масштаба, недаром он был
отмечен Петром I и использован на разных ответственных административных

1 В Сыромятной, Конюшенной, Овчинной, Малых Лужниках, что у Крымского моста
(близ Калужских ворот), Кадашевской, Напрудной, Котельной, Голутвенной, Алексеевской,
Панкратьевской и Малой Лужниковской у Новодевичьего монастыря.

2 ЦГАДА. ф. Разряда, Книги Денежного стола, №№ 50, 153, 154.
постах. Начав службу в качестве управителя суконной мануфактуры, Исаев в
1712 г. стал обер-инспектором Рижского магистрата, а в 1720-х годах — президен-
том Главного магистрата. Крупными купцами были гостиной сотни Степан Цын-
бальщнков, торговавший персидскими товарами1, и Борис Карамышев, имевший
большие торги в Сибири и одновременно состоявший на службе при Сибирском
приказе. Почти все они в 1714 г. были назначены па житье в Петербург, куда тре-
бовались те, кто «у портов и на ярманках валовые торги или где какие заводы
и промыслы имеют»2.

В противоположность им можно указать гостя Василия Чиркова, после
смерти которого не осталось ни вотчин, ни дворов, ни лавок, ни пожитков, так
как последний двор пришлось продать, чтобы получить деньги на похороны; или
гостиной сотни Семена Кашурипа, который после смерти отца «жил за убожеством
в чужих людях», числясь попрежнему в гостиной сотне3.

Большая пестрота в отношении торгов и промыслов наблюдается также внутри
населения слобод. Занятия слобожан были разнообразны. Значительная часть их
имели разных размеров торги, другие промышляли ремеслами, беднота кормилась
«черной работой», некоторые жили сдачей жилого или торгового помещения.

ЗАНЯТИЯ ТЯГЛЕЦОВ ПЯТИ МОСКОВСКИХ СЛОБОД

Слободы	Число пока-  заний	Занятия		
		торговля	ремесло	другие занятия
Б. Садовая 		107	79	12	16
Кадашевская		88	83	3	2
Огородная 		119	65	37	17
Мещанская		160	103	22	35
Устюжская		95	76	11	8

В этих пяти слободах торговля в несколько раз преобладает над ремеслом.
Правда, три слободы из пяти — Кадашевская, Садовая и Мещанская, сложившиеся
в XVII в., были крупнейшими и богатыми слободами.

Однако в других слободах соотношение было иным. Так, в Сретенской слободе
ремесленников было 139, не-ремесленников — 80; в Ново-Никитской — 30 и 64.

1 «Москва». Актовые книги XVIII ст., т. II, М. 1893, стр. 386; там же, т. III, М. 1895
стр. 392.

2 Доклады л приговоры Сената, т. IV, кн. 1, СПб. 1888. № 667.

3 Там же, т. V, кн. 2, СПб. 1897, № 1299; там же, № 1235.

4 М. В. Д о в н а р - 3 а по л ь с кий. Торговля и промышленность Москвы в XVI—
XVII вв. М. 1910, стр 64
Во всяком случае торговля и ремесло с некоторыми вариантами являлись
основными занятиями «посадских людей разных слобод». При этом для большин-
ства характерна не крупная торговля. Если различать три вида торга: мелкий,
в который вкладывался капитал до 20 рублей, средний — с капиталом от 20 до
100 рублен и крупный — от 100 рублей и выше, то торги тяглецов пяти слобод
распределятся следующим образом:

ТОРГИ ТЯГЛЕЦОВ ПЯТИ МОСКОВСКИХ СЛОБОД в 1704 Г.

Слободы	Всего торгу-  ющих	Из		н и х	
		мелкий торг	средний торг	крупный торг	не показав- ших суммы
Б. Садовая 		79	44	17	18	-
Кадашевская ....	83	15	32	32	4
Огородная 		65	39	14	5	7
Мещанская		103	37	28	36	2
Устюжская		76	52	11	8	5
Итого. . .	406*	187	102	99	18

* В том числе 80 человек торговали «в отъезд»: в Кадашевской слободе — 24, в Садовой — 22,
в Мещанской — 27, в Огородной — 2, в Устюжской — 5.

Средний и мелкий торги составляли от 61,5% (в Кадашевской слободе) до
92,3% (в Огородной слободе). Однако в тех же слободах существовали крупные
торговые люди, обладавшие значительными капиталами. Имущественная дифереи-
циация среди слобожан углублялась.

Немало крупных торговых людей насчитывалось в Мещанской слободе; на-
пример, Григорий Соколовский — крупнейший оптовик по кожевенным товарам,
тяглец Огородной слободы Иван Стрежнев, который строил собственные торговые
суда, имел большие казенные подряды и поставки (в 1712 г. в разные приказы по
этому случаю он был должен 16 426 рублей) \ а в 1714 г. в составе виднейшего мо-
сковского купечества был переведен в Петербург. Отдельные слобожане могли
поспорить в своей торговой деятельности с самыми «капитальными» людьми гости-
ной сотни.

Результаты распределения московского купечества по гильдиям, произведен-
ного во второй четверти XVIII в., подтверждают только что сказанное о москов-
ском посаде. По окладной книге 1749 г., в 1-й гильдии значилось всего 5 семей из
состава бывших гостей и 22 семьи йз числа гостиной сотни, т. о., в общем, 27 семей,
в то время как одна Кадашевская слобода дала в 1-ю гильдию 26 человек,

1 Доклады и приговоры Сената, т. II, ч. 1, СПб. 1882, № 561
Садовая — 29, Лужники Крымские — 20 и т. д. Всего в 1-ю гильдию вошли предста-
вители от 31 слободы в количестве 327 человек1. Это показывает, что в московских
слободах имелся и развивался значительный слой крупного купечества. Однако
правительство, прекрасно осведомленное о состоянии московского купечества, не
спешило переводить разбогатевших слобожан в высшие разряды, хиревшие на
его глазах, ничего не предпринимая для укрепления старых перегородок, стирав-
шихся под напором экономического развития.

Деление на гостей, гостиную сотню и рядовых тяглецов основывалось пе
только на экономическом признаке, по и на признании особых прав и обязанностей
за каждой пз этих категорий, передававшихся потомству. Это деление, как мы
видели, отживало свой век. Параллельно с ним, и в XVII в. и в первые десятиле-
тия XVIII в., существовало деление на три статьи, основывавшееся только на со-
стоянии торгов и промыслов каждого в данный момент. Это деление, более гибкое
и подвижное, больше соответствовало экономическому процессу, который вы-
носил на поверхность одних и уносил других, недавно бывших наверху. При
старом делении вся масса посадских людей смешивалась, без подразделения
ио профессиональному признаку па торговую и ремесленную часть. Это явле-
ние было естественно для феодального города, когда в одном лице часто со-
вмещались мелкий производитель и продавец своих изделий. Иное наблюда-
лось в XVIII в., когда торговая и ремесленная части населения посада обо-
собились и даже противостояли друг другу в борьбе: торговый капитал за
подчинение ремесла, а ремесленник — за сохранение самостоятельности. Новое
деление послужило основой для «разделения гражданства», т. е. горожан, на
группы—гильдейскую и цеховую. По ясные очертания эта организация посад-
ского населения, даже в законодательных материалах, получила не сразу.

Впервые о гильдиях было сказано в регламенте Коммерч-коллегии 1719 г.2,
а через два года, уже в более развернутом виде, — в регламенте Главного маги-
страта. При этом говорилось о двух гильдиях, которые должны были охватить все
торгово-промышленное население города. В 1-ю гильдию должны были войти бан-
киры, которых на деле еще не было, «знатные купцы», доктора, аптекари, шкиперы
купеческих кораблей и наиболее состоятельные и квалифицированные специалисты
пз ремесленников: золотари, серебряники, иконпики, живописцы; во вторую —
мелкие торговцы, а также «рукомесленные», вроде столяров, портных, сапожни-
ков. Лишь в 1722 г. последовал указ о выделении ремесленной части городского
населения в особую организацию по цехам; таким образом, по гильдиям должно
было распределяться только купечество. Это распределение произошло во второй
четверти XVIII в., и уже не по двум, а по трем гильдиям.

1 Материалы для истории московского купечества, т. I, Прилож. 1, М. 1884. Цифры по-
лучены путем подсчета лиц, поименно перечисленных по каждой слободе.

2 ПСЗ, т. V, № 3318, стр. 671.
Цеховая организация стала вво-
диться в том же 1722 г., сначала на
добровольных началах, а затем в
обязательном порядке. Запись в цехи
началась в Москве, затем в Петер -
бурге и других городах. К 1726 г.
в московские цехи записались 6885
человек, из них большинство — 3189
человек — «из крестьянства», из мос-
ковского посада — 758 человек, из
иногородних посадов — 693.

Горожан, попавших в гильдии и
цехи, т. е. имевших торги или жив-
ших ремеслом, петровское законода-
тельство причисляло к «регулярным
гражданам», противопоставляя им
вместе с тем «знатных», или дворянст-
во. По это же законодательство, про-

водившееся в интересах дворянства
и купечества, выводило из состава
«регулярных граждан» посадскую
бедноту, тех, кто, не имея возможности
завести самостоятельное дело, кор-
мился «в наймах пли в черных рабо-
тах». Регламент Главного магистрата
относил их к «подлым людям», к граж-

данам «нерегулярным», которые от-
странялись от участия в выборных по-
садских учреждениях. По социально-
му положению к ним приближались и
рабочие московских мануфактур.
Классовая направленность петров-

Наемный работник. Миниатюра начала
XVIII в.

Государственный Исторический музей.

ской политики и здесь выступает совершенно ясно. Всего в московском посаде
по первой ревизии 1725 г. гильдейских и цеховых1 числилось более 13 с половиной
тысяч душ мужского пола. Количество «нерегулярного» населения неизвестно,

во всяком случае оно исчислялось тысячами.

Большие изменения в составе и организации московского посада, как самого

крупного в империи,— прямое следствие значительных сдвигов, происходивших
в петровское время в экономической жизни страны в целом.

1 Очевидно, не всех записавшихся в цехи, а лишь тех из них, которые числились в москов-
ском посаде.
2.	ТЕРРИТОРИЯ И ЗАСТРОЙКА

ЛА* началу XVIII в. Москва по своей планировке сохраняла старинное деле-
ние крепостными стенами и земляным валом по современному Садовому кольцу
на четыре «города»: Кремль, Китай-город, Белый город и Земляной город; в составе
последнего выделялись в особые части—Заяузье (между7, Яузой иМосквой-рекой)
и Замоскворечье (в петле Москвы-реки к югу от Кремля). Москва в 1701 г. в черте
Земляного города имела в окружности 14 верст. За Земляным городом на 4 версты
вокруг лежали городские «выгонные земли», уже значительно застроенные к началу
XVIII в. московским и пришлым населением. Древние дороги к Кремлю и Китай-
городу из окружавших Москву городов, сел и монастырей давно уже преврати-
лись в радиальные улицы, протяженностью в 2—3 версты. Переулки между ними,
особенно многочисленные вблизи центра, сливались в ряды концентрических поя-
сов вокруг него, замыкаясь сперва стенами, валом ирвом Белого города (по совре-
менному Бульварному кольцу), затем земляным валом и рвом. Далее, вдоль дорог,
продолжавших радиальные улицы, и между ними были расположены слободы и
села с ярко выраженной линейной планировкой1. Это были: Хамовная слобода
на юго-западе, Дорогомиловская-Ямская — па западе, Тверская-Ямская — на
северо-западе, Мещанская и Переяславская-Ямская — на севере, Красное село —
па северо-востоке, Немецкая слобода — на востоке, Рогожская-Ямская слобода —
на юго-востоке, Коломснская-Ямская — на юге. В основе радиально-кольцевой
нланировкиМосквы лежало естественное развитие города с его окружением: в основе
линейной планировки — обычная планировка великорусских сел и деревепь,
расположенных вдоль больших дорог. Планировка возникших в конце XVIII в.
на восточной ы северо-восточной окраинах Москвы Лефортовской, Семеновской и
Преображенской слобод также была линейной.

Ворота на главных улицах в стенах Белого города и на Земляном валу7, в свою
очередь являлись центрами, куда сходились радиальные улицы. К воротам Белого
города ешс в предшествующие века тянулись в Москву дороги, ставшие впослед-
ствии улицами. Например, у Пречистенских ворот сходились улицы Остоженка
и Пречистенка, у Арбатских ворот — Арбат и Поварская улица, у Никитских во-
рот — Большая и Малая Никитские улицы и т. д. Наиболее показательны в этом
отношении сохранившиеся до настоящего времени площади Таганская, Серпухов-
ская и Калужская. У Таганской площади сходятся Большая хА.лексесвская. Семе-
новская и Воронцовская улицы; у Серпуховской площади Большая и Малая
Серпуховки; у Калужской площади — Шаболовка, Допекая и Большая Калуж-
ская улицы. Как радиальные улицы, так, в особенности, отходящие от них переул-
ки шли не прямыми линиями, а извилисто, следуя рельефу местности, обильно рас-

1 Одна или несколько параллельных улиц, соединенных между собой переулками,
обычно не продолжающими друг друга.
сеченному речками и ручьями с высокими и низкими берегами. Эта извилистость,
при тогдашнем исключительно конном транспорте, была необходима для съезда в
долины речек и ручьев и подъема на их крутые берега. Улицы прерывались площа-
дями, пустырями, даже ротами и полями. Ширина улиц на их протяжении была
разной: они то расширялись в настоящие площади, то суживались так, что здесь
едва могли разъехаться две встречные подводы.

Застройка Москвы к началу XVIII в. была преимущественно деревянной.
Только большая часть церквей и палаты знати, стоявшие в глубине обширных
дворов с садами, были каменные1. Но Кремль в его возвышенной части, «па горе»,
был уже застроен почти полностью каменными зданиями. Царский дворец, терема,
Грановитая палата, соборы, церкви, трапезные и кельи в Чудовом и Вознесенском
монастырях, приказы и другие правительственные и церковные или монастырские
здания были каменные. Только во дворах знати и в монастырских подворьях
в восточной части Кремля каменные здания чередовались еще с деревянными. На
«иодоле» Кремля, под «горой», где стояли главным образом маленькие дворики
церковного причта, почти все постройки были деревянные. По переписи 1701 г.,
в Кремле было 29 улиц и переулков, главным образом на подоле, что говорит
о густой застройке этой местности.

Китай-город был застроен преимущественно деревянными зданиями. Только
церкви, монастыри, казенные дворы (Посольский, Гостиный, Мытный, Печатный
и др.) и торговые ряды па Красной площади были почти целиком каменными.

Красная площадь тогда была меньше современной. Вдоль стены Кремля тянул-
ся крепостной ров шириной в 17 саженей, через который от Спасских и Никольских
ворот были переброшены каменные мосты. Па противоположной стороне площади
стояли «ряды»— каменные лавки. С севера, на месте Историческою музея, с
1699 г. находилось двухъэтажное здание Главной аптеки, имевшее главный вход
с современного Исторического проезда; над входом ее возвышался третий этаж
с высокой башней. С юга, вдоль деревянной мостовой от Спасского моста к Ильинке,
был расположен ряд книжных и других лавочек Лобное место, каменный «раскат»
восточнее его, с модными пушками па крыше и лавками внутри, и ряды лавок на
Ильинке совершенно перегораживали въезд с Красной площади на современную
Москворецкую улицу. Второй «раскат», с пушками на крыше и кабаком внутри,
стоял у Никольского моста Посередине площади было много шалашей, скамей, рун-
дуков для продажи съестных припасов и напитков. Местность южнее собора Васи-
лия Блаженного была застроена до самой стены Китай-города. Здесь нахо-
дились две церкви, жилые дворы и лавки Живорыбного ряда.

Москворецкая улица оканчивалась Москворецкими воротами Китаи-города, за
которыми начинался деревянный «живой» мост через Москву-реку. Набережные
вдоль стен Кремля и Китай-города были непроезжими и служили свалками мусора.

1 И. Е. Забелин. Опыты изучения русских древностей и истории, ч. 2, М 1873, стр. 354.
Белый город пересекался рекой Пеглиппой, протекавшей от современного
Театрального проезда по диагонали южной половины современной площади Сверд-
лова, затем по современной площади Революции и по линии главной аллеи совре-
менного Александровского сада. Через реку были переброшены Троицкий и Вос-
кресенский (на Тверскую улицу) каменные мосты, деревянные — Боровицкий и
Петровский (на месте Малого театра). На месте площади Свердлова и Александров-
ского сада Неглинная расширялась в пруды. У мостов действовали мельницы.

На левом берегу Пеглиппой, на месте Музея В. И. Ленина,находились Яблош-
нып, Дынный и другие ряды, к северу от Исторического музея — Курятный, или
Охотный, и Харчевой; на правом берегу, на месте гостиницы «Москва»,— Мучной и
Житный ряды. Па месте Манежной площади находилась стрелецкая слобода
Стремянного полка; между Троицкими и Боровицкими воротами — Аптекарский
сад и дворы садовников, стрельцов другого полка и «разных чинов людей»; за
Боровицким мостом находились Лебяжий пруд и двор.

Северную стену Китай-города, к востоку от реки Неглинной, и восточную его
стену окружал старинный неглубокий ров, по которому шли в Москву-реку и
Неглинную верхние подпочвенные воды с современной площади Дзержинского.
Вдоль рва был проезд, по другую сторону которого находились: Пушечный двор
между рекой Неглинной и Рождественкой (ул. Жданова), дворы стрелецкой сло-
боды (на месте площади Дзержинского) и Яблошные ряды (па месте Политехниче-
ского музея). Другая стрелецкая слобода находилась на месте Лубянского сквера.
На месте площади Ногина была Конная площадь и на пей кузницы; па месте б. Вос-
питательного дома находился Васильевский луг.

В остальной части Белый город был застроен большими и малыми деревян-
ными зданиями и кое-где каменными палатами знати. Среди дворов зпати особое
внимание привлекали палаты кпязей В. В. Голицына и И. Б. Троекурова в нынеш-
нем Охотном ряду, построенные в 1680-х годах.

По улицам и переулкам Белого города тянулись окружавшие каждый двор
деревянные заборы, прерываемые деревянными же воротами, конюшнями, амба-
рами, людскими избами и т. и. Каменные палаты или деревянные хоромы знатных
и богатых владельцев стояли в глубине обширных дворов, окруженные службами.
Таким двором был, например, двор Нарышкиных на месте нового здания Библио-
теки имени В. И. Лепина, на углу современных Моховой и улицы Калинина.

Территория вне Белого города, вдоль его стен, остававшаяся ранее в целях
обороны свободной, к началу XVIII в. была уже значительно застроена мелкими
домами, лавками и кузницами, особенно возле ворот Белого города. В западной
части Земляного города, от одних ворот Белого города до других, шли длинные
кварталы с дворами знати и купцов, преграждавшие выход к стенам Белого города.

К востоку от реки Неглинной застройка свободной площади к началу XVIII в.
еще не была закончена. Вследствие этого Большая Хомутовская (ныне Б. Хари-
тоньевский пер.) и соседняя (ныпе также переулок) — Лобковская сохраняли
свой старый выход к стенам Белого города. Для некоторых улиц выход к воро-
там был закрыт, они стали вливаться в улицы, имевшие такой выход. Так, напри-
мер, Большая Молчановка стала входить в Поварскую улицу, Спиридоновка — в
Малую Никитскую.

Земляной город к началу XVIII в. был застроен главным образом стрелецкими,
дворцовыми, ремесленными и конюшенными, а также черными слободами. Слободы
располагались большей частью близ больших радиальных улиц и отделялись друг
от друга огородами, садами и пустырями. В противоположность Белому городу
дворы здесь были преимущественно мелкие, с избами по улице, служебными
пристройками со двора и обязательным огородишком позади. Жилые избы в сло-
бодах из-за тесноты дворов и противопожарных соображений стояли по улицам,
поэтому в Земляном городе улицы имели более жилой вид, чем в Белом городе.
Все строения в слободах были деревянные, за исключением церквей и зданий мона-
стырей (Зачатьевского, Страстного), преимущественно каменных.

Стены Кремля, Китаи-города и Белого города и Земляной вал, потерявшие
в конце XVII в. свое военное значение, дряхлели и осыпались. Особенно разру-
шались стены Белого города и Земляной вал, не поддерживаемые, как стены
Кремля и Китай-города, ремонтом. Население самовольно ставило по Земляному
валу дворы, лавки, кузницы и пр.

Местность за Земляным валом к началу XVIII в. была застроена главным
образом вдоль дорог. Между дорогами лежали обширные пространства, либо
никем и ничем по занятые (например, поля Девичье, Миусское, Каланчевское),
либо занятые огородами и пашней. Только у самого Земляного вала находились
обширные загородные дворы зпати, монастырские огороды, слободские дворы.

В самом конце города, среди рощ, пашен и лугов стояли монастыри, окружен-
ные каменными стенами с башнями и казавшиеся издали маленькими городками
Возле монастырей располагались бедные монастырские слободки. Так выглядели
монастыри Андроиьев, Симонов, Данилов, Донской и Новодевичий.

Выше, при характеристике населения Москвы в начале XVIII в., уже приво-
дились данные переписи жилых дворов Москвы 1701 г. Тс же цифры дают представ-
ление о застройке различных частей города обывательскими дворами. В 1701 г.
в Кремле было 43 жилых двора, в Китай-городе — 271, в Белом городе — 2532,
в Земляном городе — 7394, за Земляным городом — 6117, всего 16 357 дворов.
Эти цифры показывают, что в Кремле в то время находилось 0,25% всех обыватель
ских дворов города, в Китаи-городо — 1,75%, в Белом — 15,5%, в Земляном —
45.2% и за Земляным городом — 37,3%. Однако вообще дворов за Земляным валом,
а следовательно и по всей Москве, было больше, так как в указанные цифры не
вошли дворы ямщиков, военных слобод и Немецкой слободы.

В течение 1700—1725 гг. не было предпринято общей перепланировки города,
однако частичная перепланировка, вызывавшаяся особыми обстоятельствами,
происходила пе раз. Был издан ряд указов о застройке города, обобщенных
в полицеймейстерской инструкции 1722 г. Частичная перепланировка была свя-
зана отчасти с пожарами, отчасти с военными событиями, а также с промышленным
строительством в Москве в первой четверти XVIII в.

В большой пожар 19—21 июня 1701 г. выгорел почти весь Кремль и «за Мо-
сквой рекой по берегу от Москворецких ворот до Каменного мосту выгорело все»\

На месте сгоревших житниц, боярских дворов и монастырских подворий
в Кремле, между Троицкими и Никольскими воротами, при Петре I стали строить
Арсенал (Цейхгауз), а часть земли перед ним обратили в площадь1 2. Планировка
Арсенала и площади перед ним сохранилась до нашего времени.

Во время пожара сгорел «Государев сад» за Москвой-рокой против Кремля и
находившиеся вблизи него дворы садовников. Сад более не возобновлялся. Па его
месте была построена в 1705 г. большая казенная мануфактура — Суконный двор.
Пустое место позади двора превратилось в Болотную площадь.

Во время войны со шведами, ожидая нападения Карла XII на Москву и не
надеясь на прочность стен Кремля и Китай-города, Петр I в 1707—1708 гг. прика-
зал укрепить Кремль и Китай-город земляными бастионами со рвом перед ними3.
Вокруг Кремля со стороны Неглинпой были возведены бастионы Боровицкий,
Неглинпый, Троицкий, Никольский и Воскресенский. Со стороны Москвы-реки,
между Тайпицкими воротами и Водовзводпой башней, было также сооружено
несколько укреплений. С Красной площади Кремль был обведен валом, который
шел параллельно стене; Никольские и Спасские ворота были особо укреплены
выступами вала. Ки гай-город был окружен шестью бастионами с восточной стороны
Белого города и шестью — со стороны Неглинной. В ходе этого строительства река
Неглинная была переведена в этот ров, расположенный приблизительно там, где
пыпе решетка Александровского сада, а ее русло засыпано землей, после чего там
были возведены бастионы. То же было сделано со рвом XVI в. вдоль северных и
восточных стен Китай-города: воды, шедшие по нему с теперешней площади Дзер-
жинского, были пущены в новый ров перед земляными бастионами. Последние
тянулись ломаной линией, и своими вершинами доходили до современных Манеж-
ных площади и улицы, Охотного ряда, Малого театра, Пушечной улицы и проез-
да Серова. Меньшие земляные бастионы, но без рва, были возведены на Москво-
рецкой и Кремлевской набережных, а также па Красной площади вдоль рва у
кремлевских степ.

Устройство земляных бастионов, рва и плацдарма перед ними вызвало пере-
нос находившихся на их месте строений на новые места. Аптекарский сад был
перенесен на 1-ю Мещанскую улицу, где впоследствии возник Ботанический сад

1 ЦГАДА, Рукоп. отдел Б-ки Моск. Гл. архива М-ва иностр, дел, № 849, л. 486 и сл.

2 Арсенал строили Христофор Конрад и Дмитрий Иванов; в 1706—1730 гг. строительство
было прорвано, а в 1730—1736 гг. закончено Д. В Ухтомским.

3 ПСЗ, т. IV, № 2149, стр. 380—381; Гос. Исторический музей, отд. Архитектурной
графики, план Герарда 2-го, 1799 г.
План деора на Якиманке торгового человека гостиной сотни А. Евтифеева, 1695 е.1
Центральный Государственный Архив древних актов.

1	По середине двора изображены каменные палаты. В их правом крыле помещалась
столовая палата. В левом крыле находились две палаты: «наугольная» и «стряпущая».
В средней части здания, представлявшей собою круглую башню с шатровой кровлей, была
устроена кладовая. Над ней помещалась спальня. Направо от ворот стояла трехъярусная
поварпя, налево от них — погреб и конюшня. О г палат к воротам шла решетка, за которой
находились сад с прудом и колодезь.

6 История Москвы, т. II
Московского университета. Харчевой и Охотный ряды были переведены с ле-
вого на правый берег Неглинной, на современную Манежную площадь. Часть ла-
вок Мучного ряда на месте нынешней гостиницы «Москва», а также стрелецкие
дворы на современной площади Дзержинского были снесены. Таким образом,
центр Москвы получил новую планировку и застройку.

Русская армия разрушила планы Карла XII —- он вынужден был отказаться
от похода на Москву и пошел на Украину, где был разбит под Полтавой в 1709 г.
По земляные бастионы вокруг Кремля и Китай-города простояли весь XVIII
и начало XIX в. и были снесены лишь в 1819—1823 гг.

Большое внимание уделялось в петровское время каменной застройке Москвы
в противопожарных целях. Что только каменная застройка города может избавить
его от частых и истребительных пожаров, понимали и в XVI и в XVII вв., по меро-
приятия правительства не шли дальше поощрения частного каменного строитель-
ства. При Петре такое строительство вменялось в обязанность дворовладельцев,
которые карались за неисполнение указов. Но Петр понимал, что одиночные
каменные здания, поставленные там и сям по городу в окружении деревянных,
пе смогут противостоять пожарам, заменить же в короткое время по всему городу
деревянные здания каменными было невозможно из-за недостатка у населения
средств, а в городе — материалов и рабочих рук. Этим были вызваны указы о за-
стройке камнем лишь центральных частей города, с запрещением каменного строи-
тельства в других местах.

После пожара 26 июля 1699 г., истребившего Китай-город и восточную часть
Белого города, был издан 17 января 1701 г. указ «о строении в Москве на погорелых
местах достаточным людям каменных зданий, а недостаточным — мазанок»1.

Большой пожар в Кремле и за Москвой-рекой в июне 1701 г. и ряд последовав-
ших за ним мелких пожаров потребовали замены этих указаний другими. Было
приказано строить каменные здания прежде всего в Кремле и Китай-городе, где
сосредоточены были важнейшие правительственные, церковные и гражданские
учреждения. По переписи 1701 г., там было всего 314 жилых дворов, или около 2%
всех обывательских дворов города, причем часть из них уже имела каменные зда-
ния, а дворовладельцами были по большей части состоятельные люди, имевшие
возможность произвести каменную застройку.

В целях создания огнестойких каменных преград, указом от 28 января 1704 г.2
предписано было строить в Кремле и Китай-городе только каменные дома и распо-
лагать их вдоль улиц и переулков, а не внутри дворов, как раньше. Но имевшие
средств для такой постройки должны были продавать свои дворы тем, кто имел
возможность построить каменный дом. Б следующем 1705 г. этот указ был допол-
нен новым, запретившим строительство каменных домов в Белом, Земляном горо-

1 ПСЗ, т. IV, № 1825, стр. 131.

2 Там же, № 1963, стр. 243.
Земляные бастионы у Арсенальной башни Кремля. Акеарелъ Ф. Я. Алексеева конца А1 III в.
Государственный Исторический музей.

дах и за Земляным городом, «покамест в Китае каменное строение будет построено»1.
Новый указ был, несомненно, вызван недостатком строительных материалов и
рабочих рук, отвлеченных в это время на строительство Петербурга.

К концу петровского времени не только Кремль, но и Китаи-город уже в зна- .
чительной степени были застроены каменными зданиями.

Красная площадь еще по указу 4 сентября 1679 г. должна была быть очищена
от стоявших на ной для тор}'а палаток, шалашей, скамей, рундуков и пр.2 Но указ
этот не был тогда выполнен. В 1698 г. Петр 1 велел сломать постройки на площади
и впредь пе занимать ее ими, так как от них часто возникали пожары3. По сви-
детельству современников, царское повеление было выполнено в трохдненный
.	-	-	• *	.	’>	I

-1 ПСЗ, т.1У, № 2051, стр. 306-307.

2	ПСЗ, т. II, № 771, стр. 215.

3	ПСЗ, т. III, № 1649, стр. 4Я4; И.-Г. Корб. Дневник путешествия в Московию (1688
и 1699 гг.). СПб 1906, стр. 101.

6*
срок. Однако и после этого площадь не сделалась вполне свободной от деревянных
строении. В 1702 г. па площади против Никольских ворот было выстроено боль-
шое по тому времени (20 саженей длиной) деревянное здание «Комедиалыгой храми-
ны» — общедоступного театра. Театр в нем просуществовал недолго, но здание
простояло до пожара 1737 г.

Указ 1704 г. о застройке каменными зданиями Кремля и Китай-города оче-
видно плохо выполнялся, потому что он был повторен в 1709 и 1710 гг.1

Пожары случались в Москве по нескольку раз в год, по самый опустошитель-
ный пожар при Петро I произошел 13 мая 1712 г. Начавшись за Пречистенскими
воротами Белого города, он охватил ближайшие части Земляного города, а в Белом
городе дошел до Сретенки (ул. Дзержинского) и поднялся по вей до Мещанской
слободы. Пожар уничтожил жилую часть города, застроенную преимущественно
дворянскими домами. Погибло около 20% всех дворов города. Восстановить сго-
ревшие дворы даже в деревянной постройке было нелегкой задачей.

Через шесть дней после пожара, 19 мая 1712 г., Петр I издал указ «о запреще-
нии в Белом-городе строить деревянные здания». Через неделю, 26 мая, новый
указ потребовал обязательного покрытия каменных зданий и мазанок в Белом
городе черепицей или дерном. Наконец, 25 июня 1712 г. был издан третий указ,
обязавший каменные здания и мазанки в Китай-городе и Белом городе ставить
по линии улиц и переулков, причем не выполнившие этого указа лишались своих
дворов2.

Новое строительство требовало срочной заготовки большого количества
кирпича, извести, черепицы и других строительных материалов, не говоря уже
о мобилизации рабочей силы и денежных средств. Между тем, Москва в это же
время, по требованию правительства, поставляла строительные материалы и давала
рабочие руки на строительство Петербурга. Правительство принуждало многих
москвичей, особенно дворян и купцов, переселиться в Петербург па постоянное
жительство, и строгие указы о застройке центра Москвы только каменными
зданиями, невидимому, преследовали ту же цель. В результате наблюдались
длительная остановка в застройке большинства сгоревших здесь дворов и обра-
зование на их месте пустырей и свалок. Новые постройки, вопреки указам, были
деревянные. С этим явлением правительство боролось разного рода репрессив-
ными мерами, одной из которых был снос деревянных построек и переселение винов-
ных на постоянное жительство в Петербург с обязательством построить там двор.

Чтобы усилить застройку новой столицы — Петербурга, был издан 9 октября
1714 г. указ, запрещавший каменное строительство во всем государстве, кроме

1 ПСЗ, т. IV, № 2232, стр. 452; № 2265, стр. 484; ЦГАДА, ф. Сената, кн. 12, лл. 1349—
1351; М. Д. Хмыров. Красная площадь.— «Живописный сборник...». СПб. 1869, стр. 5;
ЦГАД1, ф. Сепата, кн. 1220/15, лл. 30—40; ЦГАДА, Каб. Петра В., отд. II, кн. 15, л. 1066:
кн. 16, л. 877 и сл.

2 ПСЗ, т. IV, № 2531, стр. 837; № 2534, стр. 838; № 2548, стр. 846.
Петербурга, «пока здесь[ в Петербурге] удовольствуются строением» \ Нарушителям
указа грозили разорение и ссылка. Два месяца спустя особым указом от 15 декаб-
ря 1714 г. было предписано даже в Кремле, Китай-городе и Белом городе строить
только разрешенного образца мазанки из глины, крытые черепицей или дерном1 2.
Однако строительство мазанок в центре Москвы, являвшейся самым значительным
городом страны, не привилось. 24 января 1718 г. вновь было предписано строить
в Кремле и Китай-городе каменные здания, ставить их по улицам, а не во дворах,
и крыть черепицей3. В Белом же и Земляном городах, а также за Земляным горо-
дом разрешалось строить только деревянные здания. Иначе говоря, правительство,
в силу необходимости, возвратилось к требованиям указов 1704—1705 гг. Двух-
летнее (1712—1714) разрешение каменного строительства в Белом городе почти не
прибавило в пем каменных зданий.

Интересно в указе 1718 г. первое упоминание об архитекторе для наблюдения
за строительством в Москве: «Для того строения прислать им из Петербурга архи-
тектора». В мао 1719 г. архитектор, действительно, был прислан. Это был «архитек-
туры гезель» (помощник архитектора) Михаил Земцов. Не успев развернуть
в Москве своей деятельности, он в начале октября был отозван обратно в Петербург.
После него в 1721 г. был прислан «архитектуры гезель» Дедин, который в том же
году умер4. Неизвестно, кто был его преемником, но из указа 19 января 1722 г.
видно, что в Москве в это время находился архитектор5.

Многочисленные указы о строительстве, несмотря на жестокие репрессии,
выполнялись слабо. Это привело к организации постоянного строительного над-
зора. В январе 1722 г. была создана особая должность обер-нолицеймейстера Мо-
сквы с канцелярией при нем, которой 10 декабря того же года была дана подробная
«Инструкция». В отношении застройки Москвы эта инструкция явилась-кодексом
всех действовавших в то время правил, которым руководствовались полиция
и находившиеся при ней архитекторы в течение почти всего XVIII в.

По инструкции (п. 1) требовалось, чтобы «все жилое строение, ежели кому
случится что вновь построить или старое переставить, и оное б все было строено
по указу по улицам линейно, и никакое б строение из линии не выдавалось, но
чтоб со временем улицы и переулки были равны»0. Таким образом, было положено
начало строительства по улицам и переулкам Москвы зданий ио прямым и парал-
лельным друг другу сторонам улиц. Пункт 2 инструкции устанавливал четырехлет-
ний срок для застройки в Кремле и Китай-городе дворов каменными зданиями
по улицам; дворы лиц, не выполнивших этого указания, отдавались желающим

1 ПСЗ, т. V, № 2848, стр. 126.

2 Там же, № 2868, стр. 135.

3 Там же. № 3147, стр. 532.

11 ЦГАДА, Каб. Петра В., отд. П, кн. 50, л. 217; кн. 40, л. 975; кн. 43, л. 598.

6 ПСЗ, т. VI. № 3885, стр. 484.

в Там же, № 3883, стр. 483; № 4130, стр. 796.
построить каменные здания, в обмен на принадлежавшие последним дворы в других
частях города. Для застройки пустырей вне Кремля и Китай-города был установ-
лен двухлетний срок.

Инструкция обязывала построенные по улицам и переулкам каменные здания
(«палаты») смыкать с соседними, для чего при постройке зданий надо было остав-
лять по их сторонам выходящие кирпичи. В Белом и Земляном городах можно было
возводить «поземное» строение (не на каменных подклетах, «погребах», а прямо
на земле); потолки должны были обмазываться глиной, а крыши покрываться
черепицей. За ослушание налагался штраф и ссылка на галеры (в каторжные ра-
боты). Далее шли указания о кладке печей в деревянных строениях, об устройстве
и очистке труб, надворных печей и пр. Между прочим, впредь не разрешалось де-
лать черные избы с волоковыми окнами, а требовалось делать в них трубы, но
отнюдь не деревянные (п. 9). По рекам и протокам против дворов предписано было
делать «обрубы» и «насыпать землею накрепко, дабы и по берегам проезд был сво-
бодной» (п. 19)1. Этим положено было начало устройству в Москве набережных.

По «Описи новому строению в Белом и Земляном городе» 1726 г. видно, что
за все петровское время в Белом городе было выстроено: 41 каменная «палата»,
3 каменные бани, одни каменные ворота и починено 5 палат, в Земляном городе
выстроено только 8 палат и починено 2. Если они строились по указам, то могли
быть построены лишь до 1704 г., а в Белом городе — еще и в 1712—1714 гг.

Из числа указанных палат в Белом городе только две были поставлены по
улице, остальные же — во дворах. Обе палаты, выстроенные по улице, стояли на
Тверской, между современным проездом Художественного театра и Столешниковым
переулком. Это были каменные покои княгини Ромодановской и каменные трех-
этажные палаты сибирского губернатора князя М. П. Гагарина, до конца XVIII в.
являвшиеся одним из красивейших зданий в городе. Кроме каменных частных
домов, в 1700—1725 гг. в Москве было построено немало красивых каменных церк-
вей, стоящих и доныне, как церковь Иоанна Воина на Большой Якиманке, церкви
Петра и Павла на Новой Басманной и в Лефортове и др.

Дворцовое строительство за 1700—1725 гг. почти не производилось. Старый и
новый петровские дворцы на Яузе представляли собой небольшие жилые деревянные
дома. Лишь в конце своей жизни Петр I начал строить в Лефортове большой,
так называемый Головинский дворец с обширным садом (нынешний Парк куль-
туры и отдыха у Яузы)2, но и дворец и сад пе были окончены при Петре I.

Из казенных построек, кроме Арсенала в Кремле, надо отметить «Военную
гофшпиталь» в Лефортове, деревянные здания которой были возведены в 1707 г.
Каменные здания па их месте возведены в конце XVIII — начале XIX в.

1 ПСЗ, т. VI, № 4130, стр. 796- 798, 801; ЦГАДА, Каб. Петра В., отд. И, кн. 89
лл. 536— 569.

- ЦГАДА, Каб. Петра В., отд. II, кв. 71, лл. 247—262: там же, кн. 77, л. 296
Строительство казенных мануфактур вызвало постройку ряда производствен-
ных и жилых зданий нового для Москвы типа. Наиболее крупным было каменное
здание Суконного двора за Москвой-рекой против Кремля.

Для размещения первого в России специального учебного заведения — «Шко-
лы навигапких и математических паук» была надстроена в 1701 г. третьим этажом
Сухарева башня и двумя ярусами прежний трехъярусный столб над ней, где была
поставлена первая в России обсерватория.

Центром города, где были сосредоточены правительственные учреждения,
оставался Кремль. Можно сказать, что в первой четверти XVIII в. завершилось
превращение Кремля в территорию, отведенную всецело для нужд государствен-
ного ведомства. Но блеск царской резиденции Кремль утратил. Дворец его сильно
пострадал во время грандиозного пожара 1701 г., и Петр I, предпочитавший при-
вольное житье в селе Преображенском, а затем переехавший в свой «парадиз»
на Неве, предоставил ему постепенно разрушаться. В 1722 г. дворец являл картину
полного запустения и обветшания1. В начале 1724 г., к коронации Екатерины I,
на скорую руку был произведен самый необходимый ремонт Грановитой и Малой
столовой палат и других «принадлежащих строений». После окончания торжеств
дворец опять был заброшен, и через пять лет после смерти Петра I один только
Потешный дворец был пригоден для жилья.

Китай-город с его Гостиным двором и торговыми рядами сохранил и в это
время характер торговой части Москвы.

Основными районами города, застроенными жилыми домами, были Белый
город и Земляной. Впрочем, это пространство не было сплошь заселено и к концу
петровского царствования. Значительную площадь занимали царские и частно-
владельческие сады и пустыри. За Земляным валом тянулись луга, пустыри, рощи,
выгоны, огороды и поля, среди которых были раскинуты многолюдные предместья;
однако и пространство за Земляным городом надо считать городской местностью.
Считая его население московским, можно полагать, что к 1725 г. Москва занимала
пространство окружности будущего Камер-Коллежского вала2, т. е. 32 версты.
В начале XVIII в. предместья Москвы сильно разрослись, вклиниваясь все дальше
в уезд.

В селе Воскресенском на речке Преспе, около бывшего дворца царя Федора
Алексеевича, возникла слобода Грузины, впервые упоминаемая в 1714 г.

Из окраин Москвы в первой четверти XVIII в. особенно усиленно заселялся
район, который в предшествующем столетии оставался довольно пустынным,
а именно — пространство, лежащее вверх по Яузе. Оживление этого района было

1 И. Е. Забелин, Домашний быт русских царей в XVI и XVII ст. М. 1895,
стр. 114.

2 ПСЗ, т. VI, № 3889, стр. 486; П. В. С ы тип. История планировки и застройки Москвы,
т. I (1147—1762), М. 1950, стр 355.
связано, с одной стороны, со значением в то время села Преображенского па Яузе,
а с другой — с промышленным строительством, как, например, устройством здесь
полотняной мануфактуры (Хамовного двора).

До основания Петербурга Преображенское являлось привычной п любимой
резиденцией Петра, где оп постоянно проводил время, чувствуя себя легче и
свободнее, чем в царских покоях в Кремле. В Преображенском возник скромный
царский дворец, вокруг которого стали селиться особо близкие к царю люди.
Здесь, же помещался Преображенский приказ — исполнительный орган личных
распоряжении даря и следственное учреждение по политическим и другим важней-
шим делам. С этим связано оживленное строительство на путях из города к Яузе,
по улицам Мясницкой, Покровке, Старой и Новой Басманной, на Разгуляе и
далее, где находились дома Брюса и Меншикова, Головкиных, И. Г. Ромоданов-
ского и других вельмож. Великолепный Лефортовский дворец на правом берегу
Яузы после смерти владельца перешел в казну, а затем кА. Д. Меншикову. Рас-
положенный па Яузе против Лефортовского дворца двор Головина был куплен
в 1723 г. казной и расширен в 1724 г. новыми постройками. Здесь был выстроен
новый деревянный дворец, на берегах Яузы разведен сад, вырыты пруды и каналы.
Сад доходил до самой Яузы, где соединялся с парком Лефортовского дворца осо-
бым мостом па плотах. Так, на Яузе образовалась царская резиденция с дворцами
вельмож.

Также на Яузе, еще в 90-х годах XVII в. были поселены особыми слободами
Лефортовский, Преображенский и Семеновский полки. Планировка солдатских
слобод с линейными улицами, вдоль которых стояли дома и «светелки» офицеров
и солдат, с полковым двором и съезжей избой в центре, напоминала военный ла-
герь1. Первоначально в солдатских слободах были поселены только офицеры и
солдаты полков с их семьями. Одпако уже в первой четверти XVIII в., особенно
с переводом гвардии в Петербург, Преображенская, Семеновская и Лефортовская
слободы стали пополняться посторонним, преимущественно рабочим и ремеслен-
ным населенном2.

Фактически сливалось с населением города и население расположенного
в черте будущего Камер-Коллежского вала дворцового села Покровского-Рубцова,
лежавшего па путп от Немецкой слободы к селам Семеновскому и Преображен-
скому. Большинство крестьян этого села было па оброке и занималось торговлей
и промышленной деятельностью3.

1 П. Д и р и п. История л.-гв. Семеновского полка, т. I, СПб. 1883, стр. 192. 201;
П О. Б о б р о в с к п й. История л.-гв Преображенского полка, т. I, СПб. 1900, стр. 61;
И. Л я п и д е в с к и и. История казарменного помещения войск в России.— «Инженерный
журнал», 1881, № 4, стр. 326.

2 ЦГАДА, Дела Сената по Военной коллегии, 1730 г., кн. 17/388, лл. 44—150.

3 ЦГАДА, Дворцовый отдел, д. 34496, лл. 36 об.— 37 об.




~	—-"Т

Г;

Ш0ЖЖ1

Подмосковная усадьба Ф. А. Головина, ’равюра де-Витта начала XVIII в.

—————

&ГБЛОТЕКА >

•уъдейши Наук
ч СССР У
Таким образом, территория Москвы за первую четверть XVIII в. расширилась
за счет предместий, население которых сливалось с городским населением. Рост
этот шел в значительно и степени стихийно. Правительственные распоряженья по
планировке и застройке касались преимущественно центральных частей города.

* «

*

Хозяйственные и иолитические сдвиг и, про исходившие в первой четверти
XVIII в., отразились па населении, территории и на застройке Москвы.

В первой четверти XVIII в. Москва была крупнейшим по численности населе-
ния городом страны. Среди дворовладельцев наиболее многочисленную группу
составляли посадские, однако центральные районы города были заняты почти
исключительно дворами светских и духовных феодалов, в то время как посадские
дворы располагались в Земляном городе и за ним. Весьма многочисленными груп-
пами населения были бесправные холопы, жившие в господских дворах, и пришлое
крестьянство, оседавшее в Москве; наиболее обеспеченная его часть вовлекалась
в торговые и промышленные операции, обзаводилась в Москве дворами; другие,
живя в наемных избах и углах, занимались ремеслами или «черной работой».
Многочисленное в XVII в. население стрелецких слобод было в конце века выве-
дено из столицы. Стрельцов заменили регулярные полки, поселенные в построен-
ных на окраинах Москвы солдатских слободах.

Общие трудные условия петровского времени, а также .перенесение столицы
в Петербург привели к убыли населения в Москве к концу царствования Петра I.
Однако и в это время Москва оставалась крупнейшим городом страны и ее эконо-
мическим центром.

В положении разных групп московского населения за первую четверть XVIII в
произошли серьезные изменения.В связи с дальнейшим развитием производительных
сил в Москве происходило заметное увеличение численности купцов, с одной
стороны, концентрация мелких товаропроизводителей и работных людей — с дру-
гой. Старое деление и организация торгово-промышленного населения Москвы
(гости, гостиная сотня и разных видов слободы) теряли йрежнёр. значение, и выдви-
галось новое деление с резким обособлением торгового и ремесленного населения
(купечество объединяется в гильдии, ремесленники — в цехи). Те и другие счи-
тались «регулярными гражданами» города, по фактическими заправилами явля-
лось первостатейное купечество, сосредоточенное в 1-й гильдии. Перед этой груп-
пой, насчитывавшей всею 300 человек, открывался, креме торговли и ростовщиче-
ства, новый источник накопления и обогащения: участие в мануфактурном
строительстве и эксплуатации рабочих.

Нов тот же период и вследствие тех же сдвигов возникла в Москве и другая
группа населения — рабочие мануфактур. В этой группе было пока пять с лишком
тысяч человек. К ней приближались по своему социальному положению все тс,
которые обретались в «черных работах». На мануфактурах петровского времени
уже начиналась упорная борьба «работных людей» против жестокой эксплуата-
ции. Если к их числу прибавить около 7000 ремесленников, то станут понятны
тревоги петровского правительства насчет спокойствия в городе и мероприятия,
направленные кохране господствующего класса—дворянства, а также купечества.

В первой четверти XVIII в. в застройке расширившейся городской террито-
рии появляются новые черты. Для этого периода характерно заселение окраин
Москвы за чертой Земляного города. Особенно выделяется северо-восточный район.
Здесь возник в селе Преображенском новый административный центр, а также об-
разовался по Яузе новый промышленный район.

В застройке города произошли изменения. Кремль и Китай-город почти осво-
бодились от деревянных зданий; в остальных частях города деревянное строитель-
ство регулировалось издававшимися строительными правилами, согласно которым
улицы и переулки должны были стать прямее и приблизительно одинаковой ши-
рины на всем протяжении. Был учрежден постоянный строительный надзор город-
ского архитектора.

Эти меры вносили в облик Москвы новые, по сравнению с XVII в., черты и
в известной степени повлияли на застройку Москвы в дальнейшем.
ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ
ЖИЗНЬ МОСКВЫ

Москва в конце XVII и в первой четверти XVIII в. сохраняла зна-
чение центра общественно-политической жизни страны. Круп-
нейшие военные и политические события, восстания широких
народных масс против крепостнического гнета прямо или косвен-
А -?' - 1	® ~но пах°Дили отражение в повседневной жизни Москвы В Москве

классовая борьба проявилась в новых формах, в виде движения
работных людей па суконной мануфактуре. Здесь остро велась борьба с вы-
ступлениями реакционных группировок против преобразований.

В августе 1689 г. в Москве разыгралось последнее решительное столкновение
между Петром I и его старшей сестрой царевной Софьей. Это была борьба внутри
правящего класса, борьба придворных партий, напоминающая последующие
дворцовые перевороты XVIII в. В. И. Ленин говорит о «крепостническом дворян
ском обществе»: «Там перевороты были до смешного легки, пока речь шла о том,
чтобы от одной кучки дворян или феодалов отнять власть и отдать другой»1.
Напомним, что это было время «двоецарствия», когда официально признавались
царствующими Петр I и его старший брат, больной Иван Алексеевич, но реальная

1 В. И. Лени п. Соя., т. 28, стр. 397.
власть находилась в руках царевны Софьи и ее сторонников. В августовских собы-
тиях 1689 г. одна из партий (Петра I, Нарышкиных и Б. А. Голицына) имела на
своей стороне потешные полки и отчасти стрельцов, другая (царевны Софьи, се
фаворита В. В. Голицына и начальника Стрелецкого приказа Ф. Л. Шакловитого)
искала опоры в стрелецких полках,значительно ослабленных в результате высылки
части стрельцов из Москвы после событии 1682 г. Царевна Софья, правившая
вместо своих братьев, царем Ивана и Петра, демонстративно подчеркивала свою
власть: она стала называться не правительницей, а самодержицей, в официальных
случаях занимая место, которое обычно принадлежало царю. Это вызывало тре-
вогу у противоположной стороны. Начались но разным поводам столкновения
между возмужавшим Петром и Софьей.

Вся надежда царевны Софьи была па стрельцов, поэтому она готовила их
к выступлению против своих противников. Шли даже разговоры об убийстве
Петра. Но расчеты и старания Софьи кончились крахом: в решающим момент,
когда предполагалось выстуцление, стрельцы заколебались.

7 августа в Москве нашли подметное письмо, в котором говорилось, будто
в ночь на 8 августа из резиденции Петра — села Преображенского — придут
в Москву потешные, чтобы убить царя Ивана п его сестер. В Кремль сторон-
никами Софьи были вызваны для охраны стрельцы, были заперты кремлевские во-
рота. Ночью в Кремле задержали прпехавшего из Преображенского спальника
Плещеева с двумя «потешными». Двое преданных Петр5^ стрельцов, увидевших
в этом опасность для него, помчались в Преображенское. Петра разбудили, он
вскочил на коня и поскакал к Троице-Сергиеву монастырю, куда прибыл па утро
8 августа. В тот же день в монастырь приехала царица Наталья Кирилловна со
своим окружением, пришли в полном походном порядке потешные полки, а также
стрельцы Сухарева полка. Борьба за власть двух группировок, прежде скрытая,
становилась явной и грозила перейти в вооруженное столкновение.

Отъезд Петра явился для Софьи полной неожиданностью. Через день, 10 ав-
густа, Петр потребовал к себе полковника Стремянного стрелецкого полка Ивана
Цыклсра — одного из преданнейших Софье людей. Он приехал в монастырь.
Вслед за ним были вытребованы грамотами стрелецкие полковники с офицерами и
десятые рядовыми от каждого полка. Однако Софья запретила им отъезд к Петру
и послала боярина Троекурова п патриарха уговорить царя вернуться в Москву.
По и патриарх Иоаким, державший сторону Петра, иТроекуров остались в Троице-
Соргиевом монастыре. Вслед за тем в стрелецкие полки и к старостам московских
слобод пришли вторичные грамоты с вызовом их в монастырь. Туда направились
5 стрелецких полковников, свыше 500 урядников и множество рядовых. Софья
лишилась своей опоры. 6 сентября в Кремль явились оставшиеся в Москве стрельцы
с требованием исполнить приказ Петра о выдаче Шакловитого. Он был отвезен
в Троице-Сергиев монастырь и там 12 сентября после допроса и пыток казнен.
Еще рапсе Софья попыталась сама поехать для переговоров к Петру, но в селе
Воздвиженском, расположен-
ном поблизости от монастыря, '
ее задержали и по приказу
Петра вернули в Москву. Фа-
ворит Софьи князь В. В. Голи-
цын добровольно явился к Пет-
ру и был отправлен в ссылку.
Царевна Софья была заключена
в Новодевичий монастырь.

С падением одной правящей
группы и удалением Софьи в
монастырь к власти пришла
другая группа. В нее входили,
прежде всего, родственники
цариц: матери Петра I —• На
тальи Кирилловны и жены
его — Евдокии Лопухиной.
В большинстве это были перодо-
витые люди, представлявшие
интересы дворянства. Однако
среди сторонников Петра бы-
ли и представители старинных
аристократических	родов—

Б. А.Голицын, Я.Ф.Долгорукий
и др. Царь Иван Алексеевич до
самой смерти, в 1696 г., не при-
нимал участия в делах правле-
ния, и сам Петр до середины
1690-х годов мало в них вмеши-
вался.

После того как власть пе-
решла к Петру I и его сторонни-
кам, царь, к удивлению населе-
ния столицы, продолжал жить
преимущественно в Преобра-
женском, среди своих «потеш-

Потешный городок в селе Преображенском.
Миниатюра из рукописной «Истории Петра Великого»
П. II. Крекшина 30-т годов XVIII в.

Государственный Исторический музей.

ных». Занятия и развлечения царя ничем не напоминали размеренной и чинной
жизни кремлевского дворца прежних времен. В Преображенском вокруг Петра
кипела напряженная и шумная жизнь. Его внимание и неукротимая энергия, как
и в годы детских игр, направлялись на военное дело, с том лишь разницей,

что оно принимало все более широкий размах.
Мундир Преображенского полка,
принадлежавший Петру I.

Государственный Исторический музеи.

Население столицы стало очевидцем
того, как царь со своими Семеновнами и
преображепцами совершал маневры и
походы, сопровождавшиеся почти настоя-
щими сражениями. Москвичи до этого
никогда не видывали того, например, что
пропсходило осенью 1694 г. под самой
Москвой в деревне Кожухове 1. Там был
построен земляной городок в виде пяти-
угольника, окруженного валом в 5 аршин
высоты и глубоким рвом. Маневры про-
должались с 23 сентября по 18 октября.
Войска были разделены на две армии.
Одна из них, под начальством И. И. Бу-
турлина, состояла из стрелецких полкод,
старинной дворянской конницы и пехоты
из подьячих; другая армия, под начали
ством Ф. Ю. Ромодановского, состояла
из полков нового строя — Преобра
женского, Семеновского и других регуляр-
ных полков. Дважды во время маневров
городок, в результате штурма, был занят
преображенцами, а Бутурлин пленником
был приведен в лагерь Ромодановского.

Уже в эти годы страстью Петра ста
новится кораблестроение. С речки Яузы и
Просяною пруда в Измайлове он перено-
сит его на Плещееве озеро в Переяславле
(«маленькоеморе», как называл его царь),
а оттуда в Архангельск, па настоящее
море, привлекавшее Петра своим просто-

ром.

В связи с кораблестроением Петр I часто и надолго уезжал из Москвы. Цари
и раньше нередко совершали поездки из столицы, но эти выезды происходили
обычно в торжественной обстановке, в сопровождении семьи и двора, и целью их
чаще всего было богомолье в одном из близлежащих монастырей. Отлучки Петра I
носили совсем иной характер. Он уезжал из Москвы запросто, без свиты и семьи,
по-деловому, а приехав на место, шел на верфь, вооружался топором, беседовал и
работал с мастерами.

1 М. М Богословски и. Петр I. Материалы для биографии, т. I, 1940, стр. 193.
Гренадерская шапка начала XVIII в.

Государственный Исторический музей.

войсками отправились из Москвы водным

Самостоятельное правление Пет-
ра началось двумя трудными война-
ми — с Турцией за берега Азовского
моря и с Швецией за берега Бал-
тийского. Войны обнаружили необ-
ходимость скорейшего формирования
регулярной хорошо вооруженной
армии и создания флота; все это
требовало огромных сил и средств,
что сказывалось, прежде всего, в
самой столице. Отсюда шли распо-
ряжения, и сюда стекались со всех
сторон люди и средства на ведение
войны. В Москве формировались и
обучались первые полки; их прово-
жали сначала на азовский, а затем
на западный фронты.

Из Москвы в 1695 г. войска от-
правились в первый Азовский поход.
Первым вышел в поход отряд пол-
ковника Гордона, составленный глав-
ным образом из стрелецких полков;
вторым двинулся Б. П. Шереметев
преимущественно с дворянскими
полками. Новые полки, Семеновский
и Преображенский, вместе с други

путем под командой генералов Головина и Лефорта, «во всем воинском ополчении с
ружьем и с знаменами»; сними выступил и сам Петр. Из Преображенского полки
торжественно прошли через Москву по Мясницкой улице к Кремлю, и через
Никольские ворота, мимо дворца, двинулись к Боровицким воротам и Москве-реке.
Тут их дожидались струги «с запасами и с воинским употреблением во всякой
готовности».

Первый поход на Азов в 1695 г. кончился неудачей. Главной причиной этого
было отсутствие флота, без которого невозможно было блокировать крепость.
После отступления от Азова, в небывало короткий срок был создан первый русским
военно-морской флот. Активную роль в этом важнейшем историческом мероприя-
тии играла Москва. В то время, как в Воронеже строились суда транспортного
стругового флота для перевозки армии, на окраине Москвы, в Преображенском,
произврдилась постройка военного галерного флота.

Село Преображенское, недавно тихая окраина Москвы, стало людным и шум-
ным. Здесь возникла первая галерная верфь, а в связи с пей были устроены
пильные мельницы; на Хамовном дворе вырабатывалось парусное полотно, на
Канатном—веревки и канаты. Галеры строились на повой лесопильной мельнице по
образцу привезенной из Архангельска галеры, а затем в разобранном виде достав-
лялись для сборки на воронежскую верфь. В Москве началось формирование
морского экипажа. Матросы «морского каравана» были набраны из старых и
«новоприборных» солдат Преображенского и Семеновского полков.

Второй Азовский поход начался весной 1696 г. и закончился в июле взятием
Азова. Москва торжественно встречала возвращавшиеся войска. 30 сентября
1696 г. войска вступили в Москву через Серпуховские ворота. У Каменного моста,
при въезде из Замоскворечья, были сооружены триумфальные ворота. Свод и
фронтон ворот поддерживались двумя громадными статуями Геркулеса и Марса,
у ног которых были изображения невольников и азовского паши с надписью:
«Ах! Азов мы потеряли и тем бедство себе достали!»

В торжественном шествии впереди ехали в каретах старый учитель царя
Никита Зотов, генерал-комиссар Ф. А. Головин и Франц Лефорт в позолоченных
санях. За ними шел «морской караван» матросов, во главе которого выступал Петр
в черном немецком платье, в шляпе с белым пером и с протазаном (золоченым
копьем) в руках. Оп прошел пешком весь путь через Москву до села Преобра-
женского. В триумфальных воротах победителей приветствовал думный дьяк
А. А. Виниус, произнеся в трубу стихи по адресу «командора» Петра и адмирала
Лефорта:

Генерал, адмирал! Морских всех сил глава,

Пришел, зрел, победил прегордого врага,

Мужеством командора турок вскоре поражен,
Прсмпогих же оружии и запасов... лишен...1.

Солдаты волочили по земле 16 трофейных знамен. В телеге везли изменника
голландца Янсена, на груди которого висела доска с падписыо «Злодей»2, на
телеге был сооружен помост с виселицей. Выстроенные рядами по бокам улиц
стрельцы приветствовали шествие выстрелами вверх. Шествие продолжалось

1 М. М. Богословски й. Петр

2 Голландец Яков Янсен, бывший
некоторые военные тайны.

I, т. I, стр. 347.

на русской службе, перебежал к врагам и выдал им
Государственный Исторический музей.

с утра до вечера, и «никогда Москва не видела такой великолепной церемонии»,—
писал Лефорт в письме за границу. Некоторые из москвичей были, однако, сму-
щены необычным для них зрелищем.

Но взятием Азова война с турками еще не кончилась. 20 октября 1696 г. со-
стоялось заседание боярской думы, на котором обсуждались два вопроса: о засе-
лении Азова и о постройке нового флота. «Фортуна нам благоприятствует на юге,—
писал Петр I,— как никогда: счастлив, кто за ее власы ухватится» . Но для удач-
ного хода войны необходимо было создать флот из нескольких десятков судов.
На втором заседании, 4 ноября того же года, в селе Преображенском было решено
переложить расходы по постройке кораблей на крепостных крестьян и купечество,
для чего предполагалось создать особые «кумпанства». Па деньги от всех кумпанств
7 История Москвы, т. II
предстояло построить 52 корабля. При этом на посадское па селение Москвы и других
городов возлагалась обязанность выстроить 14 военных судов. Это была по тому
времени обширная программа строительства русского военно-морского флота.
Для наблюдения за сбором денег, которые должны пыли со всех сторон стекаться
в Москву, составлена была комиссия из московских гостей Филатьева, Панкратье-
ва, Юрьева, Сверчкова и Могутова. Другой комиссии, также состоявшей из круп-
нейших торговых людей столицы, вменялось в обязанность следить на месте за
расходованием средств и вообще за хозяйственной стороной строительства.

Для организации военного союза против Турции Петр в марте 1697 г. выехал
из Москвы с посольством в Западную Европу. Москва была «приказана» князю
Ф. 10. Ромодановскому.

Еще раньте, в 1696 г., дворяне в чине стольников, в количестве 61 человека,
по указу царя были отправлены за границу для обучения морскому делу. Будущий
флот нуждался в подготовленном командном составе. От этой образовательной
командировки не спасала даже принадлежность к таким старинным титулованным
фамилиям, как князья Голицыны, Долгорукие, Куракины, Дашковы. Но были
среди посланных и такие, которые отправлялись добровольно, с большой охотой..
Так, Петр Толстой, будущий видным деятель петровского царствования, вызвался
ехать за границу для морской науки, хотя имел уже 50 лет. Так же охотно отпра-
вил в заграничную учебу дьяк Посольского приказа В. Постников своего сына
Петра, впоследствии окончившего в Италии университет и получившего там
степень доктора медицины и философии.

За границей Петр I пробыл полтора года и вернулся в Москву 25 августа.
1698 г. Он был в иноземном платье и тотчас принялся вводить его прежде вссго-
в быт москвичей, как и обычай брить бороды и усы. Охотники до таких перемен
были в Москве и раньше, но теперь новшества вводились по царскому указу, «под
жестоким наказаньем», среди широких кругов населения, которому в массе эти но-
вовведения были чужды, а некоторым ненавистны.

В Москве в строгой тайне и в необычной обстановке происходили дипломати-
ческие переговоры, подготовившие войну с Швецией. Осенью 1698 г. Петр один,,
без свиты, в доме датского резидента начал переговоры с датским послом о заклю-
чении наступательного союза против Швеции. В 1699 г. приехал в Москву послан-
ник польского короля генерал Карлович, также для переговоров о союзе. В ноябре
того же года были подписаны союзные договоры с Польшей и Данией, имевшие
в виду борьбу против шведов за возвращение отнятых ими еще в начале XVII в.
издревле принадлежавших России берегов Финского залива.

В 1700 г. началась Северная война с Швецией, сразу потребовавшая больших
жертв. В Москве происходили спешный набор и формирование крупных военных,
сил. По улицам столицы кликнули клич о записи добровольцев. В село Преобра-
женское, где производилась запись, прибывали «даточные», которых ставили зем-
левладельцы с 35 крестьянских дворов по человеку.
В Москве прежде всего и ярче всего
отражались события, происходившие иа
фронте,— сначала поражение под Нарвой
и затем первые победы русских войск в
Прибалтике. В какой мере среди совре-
менников, принадлежавших к различным
социальным слоям, наблюдалось сочувствие
и правильное отношение к начинавшимся
крупным событиям, можно видеть из
отдельных записок и проектов, подавав-
шихся в это время правительству. Они
проникнуты стремлением помочь в пре
образованиях, найти новые средства, кото-
рые содействовали бы успехам армии и
правительства. В самом начале Северной
войны, во время неудачной осады Нарвы,
Петру было доставлено «писание» неизвест-
ного лица, рекомендовавшего меры для уве-
личения численности армии; в пом было
сказано: «Изволил ты, государь наш, шведов

воевать и разорять грады их малыми людь-
ми». В письме был высказан совет сделать
дополнительный набор дворян, подьячих, а

Полковничий знак с миниатюрным
портретом Петра I на эмали.

Государственный Исторический музей.

также горожан,— «где трое мужиков в од-

ном дворе, тут одного должно взять». После нарвского поражения в декабре
1700 г. были подкинуты два письма, объяснявшие военную неудачу изменой
генералов и полковников, причем высказывалось пожелание, чтобы начальни-
ками назначались «из мелких людей.., хоша из рядовых». Тогда же крестьянин под
московного села Покровского И. Т. Посошков подал наиболее влиятельному
члену правительства боярину Ф. Л. Головину доношение «О ратном поведении»,
в котором также говорил о причинах неудачи под Нарвой и предлагал ряд
весьма рациональных мероприятий по улучшению армии. Посошков высоко оце-
нивал усилия Петра но воспитанию новой армии; он предлагал создать неболь
шую, но отборную, хорошо обученную и снаряженную армию численностью
до 60 000 человек, с искусным командным составом, указывая необходимые финан-
совые средства. Оп правильно отметил, что наемные иностранцы не заботились
о русских успехах (как известно, под Нарвой многие иноземцы первыми сдались
в плен)Г

1 С. А. Белокуров. Материалы для русском истории. М. 1888, стр. 491—533;

И. Т. Посошко в. Книга о скудости и богатстве. М. 1951, стр. 245—272.

7*
План земляных бастионов, возведенных вокруг Кремля и Китай-города
в 1707 — 1708 гг.

Центральный Государственный Исторический архив в Ленинграде.

Военное положение на фронтах долгое время оставалось напряженным,
и в Москве оно отражалось самым непосредственным образом. Когда в 1707 г.
Карл XII угрожал вторгнуться в пределы Россаи, возникла тревога даже за Мо-
скву. Указом 5 января 1708 г. повелевалось укрепить Кремль и Китай-город сле-
дующим образом: «1. Фортецию московскую.., где несомкнуто,— сомкнуть, буде
не успеют совсем, хотя бруствером и полисадами, понеже1 сие время опаснейшее
суть от всего года. 2. Гарнизон исправить, тако ж и конных, понеже настоящее
время сего зело требует. 3. Всем здешним жителям сказать, чтоб в нужном случае
готовы были все и с людьми, как уже указ дан»... 2.

1 Л о п е же — так как, потому что.

2 ПСЗ, т. IV, № 2184, стр. 401.
9 Кмидеммы ио^упню! к
раимтслпры. .'

дд Лр® 1лерГйсх1ж о4>1«д

1Г Лоянлеры

а Лйхпалрм.аядм^им.ж в
пздла«ш*де>о ждеты

111О егшь 1*МП. (’С итл!
КЛрЛСгМЬ 11 11р1

|ел4-и.1 ио имином!»
)ОЛДОХОЧ гяардеи Лг-161»
14 »хвдхоашхЪ иогсс.

•7 *С11СМ,»Ь >14€&рЬ ГаХГА 1ТЮ(|1>
»в Ге-иерллЬ хаеом, тпчкслвслгЬ
19 ГснералЬ хлсоЪ, рои *
аоГенерйЛЪ маоЛд

», Тспгрд.^, мл»и

XI Г««срлу» маео.й* АлишЛ1м^<<кл,

ИЗЯВЛЕШЕ. тутумфллиогб ВХОДА , ЕГО ЦАРСКОГО ВГ.ЛГ1ЕСТВА вЪ москву
Виои«1Ц4г«1пгел<спъ‘аД1пиаЪ'гс11€рл*ой> м1шн1хЪч1пл4111хЪо*1цс<-'«1. .*»..* ,4, «ь .,^,
---------- а ------<,--* » лсль ЬрииЪсиомЪсЬ гспгрхдомЬ гэ,
у^1и><Ш1хех.Лках1мЪ|1орхд^омЬ он

15 М^ЯЛГЖГ ЙИ1ЛГШСЛМНЫММ гидом
мо г .лгйсимЪ. тале между деиздеде
1ШЫМ.ГМЬ ^44ДКлЛИС1»»ЛгКй1<ОРЮСу«У
хпадхЬ гх^М1гП».ссб<-л> н>ч<лЛофиел*

11,7 ЯаспсммЪ гго.ЙлрсКХЖ Ь«Д1
чаггаип. Вмсохсю слог» пгоеошжо
мл*лч»лЪ мшшм.сЬ чалжоЛ пм^д/м
своей. |1рсл%>4жгяг.к.1мЬ злкх1гаил*<
м*Ьгесг-<ь.и>в«4ли.т©го <тл«?с ииикЗД'
сэдмхгм епэ «‘Ь г.Ъмлоъщь
Киям» мсмш»клЛ. длхвн* ддло>*л«»в

18 15ая Й» прсоСражспсдди. лдммсд
>мд!ы мдриЛ 1«лм м°л>1

да Л рои чертой! нгслтт* «л дмчм *п
им СЮ. [по С<ю* <^> мдесждмм	,.

* 1койас емгяовсх1к.[со>ж^»ям^ж;«м4я.
ллахб» ГасладлЛ гсикрхЛгд^ игяе»«1пгй>
ккхчь га^йщ|П:ил лаоиимЬ иол ко>&
хм>о^уелЬпЛ«жХ:оди>сы>с Ьлятое
Ш ИСЛЪОЯ 64114 ЬЛ|И ПрнЛ&СВОмЪ.

Л Л^мхлсгрл.

। Звдмгкм и гатлимрхаы
ж Вы1тпс н ШЖМ1С офщлры.

|к>тма нйлку лрсобрнлексмйЛ' покрм/
лдеэди иг»ж1хЬ> предьод>чнажтс
рьаЪ цдТкхеаывп! щяп^ндх ымои/
«1М1Я4ВМ И У ПЯрСЬОМКММ.

б \'ИДФ&Ъ МнЦср**
а ЖЖ

—

«"С»





Триумфальный, вход войск в Москву после Полтавской победы. Гравюра А. Зубова 1711 г
йМэдемии Наук
СССР
-БЫВШГИВЪМОСКВЪ.68 П1

г рверкъ пополТАВСКои Батаа п
&ВОЗНОД1ЕН1Я , НИЗВКККЕННЕ

Фейерверк в Москве во время празднования Полтавской победы.
Гравюра начала XVIII в.

Сооружение бастионов и больверков всполошило московских жителей.
Петр I писал по этому поводу из армии: «Известно нам здесь учинилось, что у вас
на Москве не малый страх произошел, оттого что стали крепить Московские го-
роды; и то нам зело дивно и смеху достойно, что мы час от часу от Москвы дале,
а вы в страх приходите...»1.

Для работ по сооружению укреплений было приказано мобилизовать по два
человека с каждого московского двора, а также большое число жителей из окрест-
ных городов. Для обороны московских укреплений было сосредоточено 3248 солдат,
97 офицеров и 245 артиллеристов под командой двух обер-офицеров. Артиллерия
состояла из 658 медных пушек, 3'11 чугунных, 75 мортир и 52 других орудий раз-
ных калибров. В октябре 1707 г. бастионы осматривал царевич Алексей, после
чего он писал царю: «У Боровицких ворот роют до фундамента, где зачинают бол-
ворок. По Москве реке между Тайницких и Москворецких ворот оставливают
бревнами, и насыпают землею, и делают бруствер. А от Тайницких ворот до Водо-
взводной и от Москворецких ворот до Васильевского саду такожде будет оставлено
бревнами. На Кремлевских башнях бойницы пробиты и пушки ставят» 2.

1 И. Е. Забелин. История города Москвы. М. 1905, стр. 171.

2 Письма и бумаги Петра Великого, т. VI, СПб. 1912, стр. 296.
Петр 5 декабря приезжал осматривать укрепления, сооруженные к этому
времени. Москва превращалась в сильно укрепленную и вооруженную крепость
для отпора рвавшемуся в глубь страны врагу. Однако эти серьезные военные пре-
досторожности оказались излишними.

1 июля 1709 г. от гонца, посланного Петром с поля битвы, Москва узнала
о разгроме шведов под Полтавой (27 июня 1709 г.). Впереди гонца охал трубач,
выкрикивавший подробности победы. Победа была отмечена празднествами и пу-
шечной пальбой. Москва была украшена «листами» в рамах, т. с. картинами, напи-
санными художниками Оружейной палаты1. Тогда же началась подготовка к тор-
жественной встрече победителей.

Главные торжества по случаю Полтавской победы происходили через полгода,
в декабре 1709 г., и сопровождались торжественным въездом Петра I в Москву.
Было сооружено 7 триумфальных ворот, украшенных картинами и взятыми в боях
шведскими знаменами; здесь же стояли пушки и литавры.

Торжественное шествие победоносной армии сопровождалось характерным
для петровской эпохи зрелищем. Вслед за войсками ехали 20 саней, .запряженных
лошадьми и оленями; седоки в них были одеты в оленьи шкуры мехом вверх. «Сме-
хотворное зрелище это было вставлено сюда царем по его обычной склонности к
шуткам..,— говорит Юст Юль, — но, без сомнения, шведам было весьма больно,
что в столь сериозную трагедию введена была такая смешная комедия»2. Далее
следовала часть Преображенского полка, затем шли пленные шведы, за ними везли
трофеи — 80 шведских жслезпых пушек и мортир, около 300 знамен и штандартов,
носилки, на которых в Полтавском бою несли ранепого Карла XII. Среди пленных
шли шведский фельдмаршал Рейншильд и ближайший советник короля граф
Пипер, имевший звание походного министра. Вслед за пленными шведскими гене-
ралами ехал Петр верхом на красивом гнедом коне, бывшем под ним в Полтавском
бою, в сопровождении Меншикова и В. Долгорукого. В заключение шествия
двигалась остальная часть преображенцев и 60 отбитых шведских обозных повозок.
Поезд прошел под семью триумфальными воротами, нарочно для того воздвигну-
тыми, на которых играла прекрасная духовая музыка и раздавалось стройное
пение. Подобного рода торжества, вошедшие в практику с царствования Петра I,
происходили в Москве и позднее.

В то время как в Москве торжественно праздновалась Полтавская победа,
уже возник Петербург, и в мыслях и планах царя новый город должен был занять
первое место среди русских городов. Поглощенный войпои и строительством буду-
щей столицы, Петр I редко бывал в Москве, и празднование «полтавской виктории»
было последним торжеством, в проведении которого Москва фигурировала как

1 Письма и бумаги Петра Великого, т. IX, вып. 2, М. 1952. стр 986, 1023.

2 Записки Юста 10 л я, датского посланника при Петре Великом (1709—1711). М. 1900,
стр. 117—118.
Маскарад в Москве в 1722 г. по случаю заключения Нигитадтского мира с Швецией.
Гравюра первой четверти XVIII в.

столица государства. В 1713 г. главное правительственное учреждение—Сенат—
было переведено в новую столицу. Москва должна была официально уступить
Петербургу давно приобретенное ею первое место в стране. С окончательным пере-
ездом двора опустел дворец, а вместе с ним и Кремль, жизнь которого определялась
пребыванием здесь главы государства. Из Москвы потянулись на северо-запад
часть центральных учреждений, за ними переезжали представители аристократии
и бюрократии. Из дворянской и чиновной среды в Москве оставались только те,
кто был связан службой в учреждениях или был болен. Для установления болезни
иногда производились специальные освидетельствования. Когда в сентябре 1724 г.
из Петербурга запросили о причине неявки в новую столицу князя А. В. Голицына,
московский обср-полицеймейстср Греков немедленно приказал в своем присутствии
произвести осмотр Голицына в его доме. Доктор дал после осмотра свидетельство,
что «болезнь у него называемая меланхолиум-ипохопдрикум, и хотя ныне видел
некоторую свободу, однакоже в прежних педелях снова одержим той же болезпею»
и, следовательно, «за оными вышеописанными болезнями надлежит быть до совер-
шенного исцеления, а ныне ему ехать невозможно в Санкт-Петербург»1. Другие
уклонялись от переезда под предлогом возраста, как, например, недоросль

1 ЦГАДА, Каб. Петра В., отд. И, кн. 62, л. 856
Фейерверк в Москве по случаю заключения
Ништадтского мира.

Гравюра первой четверти XVIII в.

Протопопов,—па том основании,
что «малолетен, обучается фран-
цузскому языку», а дворянин
Степан Набоков — что он «стар
и дряхл»

Придавая большое значе-
ние торговле через Петербург-
ский порт, Петр I желал как
можно скорее наладить торгов-
лю посредством тех, кто имел
для этого опыт и товары. Указы
17'14— 1715 гг. требовали вы-
слать в Петербург из торговых
людей тех, которые «у портов и
на ярмарках валовые торги или
где какие заводы и промыслы
имеют, из первостатейных и из
средних пожиточных людей» 1 2.

Из 300 купцов и ремеслен-
ников «добрых и зажиточных»,
которых в 1714 г. требовалось
отослать в Петербург из разных
губерний, на Москву приходи-
лось 50 человек, подходивших
под вышеприведенную характе-
ристику. Они были отобраны
из состава гостей, гостиной

сотни и слобожан Москвы. В этот список попали наиболее богатые и иници-
ативные в торговой и промышленной деятельности люди3, во главе с известными
с XVII в. московскими гостями Филатьевым и Панкратьевым.

Многие москвичи, не желая покидать давно насиженное место, отговарива-
лись кто болезнью, кто службой или причастностью к какому-либо, мероприятию,
вроде компанейского промышленного заведения; некоторые просто укрывались,
несмотря на повторные указы и запросы. Люди из торгового мира отделывались,
папример, тем, что строили в Петербурге, как требовалось от них, каменные
палаты и тем самым формально становились «петербургскими жителями», но фак-
тически продолжали жить и вести свое дело в Москве, имея здесь дворы, лавки,

1 ЦГАДА, Каб. Петра В., отд. II, кп. 66, л, 773.

2 Доклады и приговоры Сената, т. XI, ч. 1, № 112.

3 ЦГАДА, Каб. Петра В., отд. II, кн. 21, л. 19.
Петр I.

Гравюра Шенка с портрета маслом работы Г. Спеллера 1697 г

мануфактуры. Но, конечно, значительная часть переведенных на жительство
в Петербург, особенно из придворно-бюрократическои среды, действительно поки-
дали Москву навсегда, что нс могло нс отразиться, особенно на первых порах, на
тех или других сторонах жизни Москвы. Недаром даже в отношении подьячих
губернатор Воейков просил, чтобы их не брали больше из Москвы, иначе здесь
в делах «чинится остановка».

В последние годы царствования Петра I в Москве происходили торжествен-
ные празднования Ништадтского мира (с 28 января по 4 февраля 1722) и коро-
нования Екатерины (1724). Очевидно, правительство продолжало считаться с по-
литическим значением Москвы.

• * *
*

Петровские реформы не могли не всколыхнуть глубоко мысль современников,
не вызвать у них потребность установить свое отношение к происходившим в жиз-
ни Москвы переменам.

Уже в 1690-х годах Петра I осуждали за пристрастие к иностранцам, за Кожу-
ховские и семеновские потехи, за нарушение старого царского обихода. На мо-
сковском кружечном дворе, в ответ на похвальбу «потешного», что государь непре-
станно бывает у них в слободе, раздался голос: «Пе честь он, государь, делает,
бесчестье себе». Утверждали, будто царь Иван Алексеевич говорил о брате,
что «живет он не по церкви, ездит в Немецкую слободу и знается с немцами»1.

«Видишь, какое бусурманское житье стало, — говорили люди, преданные
старине, — волосы накладные завели.., а по воротам на Москве с русского
платья берут пошлину». «Вот ныне затеяли бороды и усы брить, а прежде
всего этого не бывало. Какое это доброе?»2.

Другой, более серьезный характер имели жалобы па экономические и
социальные тяготы, связанные с петровскими реформами.

По мере того как расширялся круг преобразований Петра I, усиливался
крепостной гнет и все тяжелее ложились на плечи населения тягости почти
непрерывных войн, все громче раздавались в Москве голоса недовольных.

Оппозиционные настроения в средних слоях московского населения отрази-
лись в деле Авраамия, игумена Андреевского монастыря близ Воробьевых гор,
подавшего в конце 1696 г. Петру I свое сочинение политического содержания.
В кружке, собиравшемся в келье Авраамия, недоброжелательно отзывались об
образе жизни царя, жаловались на многочисленность приказных и их взяточни-
чество, говорили о необходимости улучшить суд и управление, снизить торговые
пошлины ит. п.3. Авраамии не был одинок — вокруг него группировался кружок

1 С. М. Соловьев. История России с древнейших времен, кн. 3, стб. 1161.

2 Там же, стб. 1369—1373: кн. 4, стб. 25—26.

3 Б. Б. К а ф е в г а у з. II. Т. Посошков, изд. 2-е. М 1951, гл. III, стр. 20—36.
недовольных лиц: трое подьячих, стряпчий Троицкого монастыря и др. Этот оп-
позиционный московский кружок показателен для накалявшейся политиче-
ской обстановки самого начала петровских преобразований. «

Протест против тягот, налагаемых дворянским государством на широкие мас-
сы населения, выразился в народных толках, за которые нередко попадали в Пре-
ображенский приказ и в Тайную канцелярию. Тяглец Садовой слободы Василий
Волк говорил: «Службы великие, и податьми и поборами солдатскими и иными
нападками народ весь разорен, и в приказах судьи делают неправды и берут мно-
гие взятки, а он, государь, судей от того не унимает и за ними не смотрит, и в по-
датях милости пет»1. Женщины, стирая на портомойне, толковали: «Крестьяне все
измучены, высылают их на службу с подводами, да и с них же берут сухари; все па
государя встали и возопияли. какой де он царь?». Среди московского люда, оже-
сточенного ростом налогов и приказными злоупотреблениями, роптали: «Если он
станет долго жить, он и всех нас переведет»2.

Показательна в этом отношении челобитная, или «подметное письмо», отно-
сящееся приблизительно к 1700 г.3 и содержащее жалобы холопов или «боярских
людей» с просьбой об их освобождении. Эта записка выразительно названа неиз-
вестными ее авторами: «Глас плача усердного». «Люди боярские» обращались к
царю с мольбой «о свободстве». Составители челобитной предвидят, что бояре будут
противиться их освобождению, и сравнивают своих угнетателей с волками и
Пилатом: «Сановнии твои боляра и князи тебе, великому государю, станут возбра-
нять, чтобы пам у них яко в Содоме и Гоморе мучитися, яко льви зуби челюсти
свои пожирают и яко же змий ехидный разсвирепся напрасно попирают и якоже
волцы свирепии биют нас, яко немилостивые Пилаты»4. Здесь классовая ненависть
холопов к своим угнетателям сочетается с характерными царистскими настрое-
ниями. Обострявшееся внутреннее положение выразилось в опасных для дворян-
ского правительства народных восстаниях — астраханском и булавинском, ко-
торые заполняют первые годы XVIII в. Эти движения, несмотря па дальность
расстояния, имели связь с Москвой, и правительство боялось нарушения спо-
койствия в столице.

В Астрахань из Москвы доходили сведения о недовольстве населения. «Под-
стрекателем» восстания в Астрахани в 1705 г. оказался Степан Москвитин, который
хорошо знал о настроениях в Москве. Попав в Астрахань, он распространял здесь
толки о «тягостях» нового царствования, о «подменном» царе. Восставшие астра-
ханцы ссылались на то, что у них есть вести из разных городов, в том числе из

1 С. М. С о л о в ь е в. История России с древнейших времен, кн. 4, стб. 232.

2 Там же, кн. 3, сто. 1369—1370.

3 Так приблизительно датирует это письмо опубликовавший его С. А. Белокуров. Упо-
минание в конце его о войне с турками («Даждь ти юпу сильного турка збптп, боже») скорее
говорит о том, что оно было написано до 1700 г., может быть,под впечатлением Азовских походов.

1 С. А. Белокуров. Материалы для русской истории. М. 1888, стр. 532—533.
Москвы. О том, что в Москве в это время настроение было далеко не спокойное,
говорит тревога Петра I. Получив в Митавс известие о восстании в Астрахани,
он тотчас потребовал, «чтоб деньги, из приказов собрав, вывезли из Москвы...
також и ружье лучше б чтоб не на Москве было»1. Очевидно, можно было
опасаться «мятежа» в столице. Диа года длился розыск до астраханскому делу
в Преображенском приказе. В 1707 г. на Красной площади шесть человек было
колесовано, сорока двум отсечены головы, тридцать повешены2.

В сочинении Посошкова «Зеркало очевидное», направленном против расколь-
ников, имеется рассказ о том, как пришел к Посошкову один из расколоучи-
телей «...и сказал. . чудо: вчерашнего де дня в Преображенском князь Федор
Юрьевич [Ромодановский] пытал астраханских стрельцов, и у той де пытки были
седмь человек и сея де нощи все те палачи скоропостижною смертью померли ..»3.
Это известие смутило Посошкова, но вскоре он узнал от подьячего Преображен-
ского приказа, где производился розыск, что все палачи живы, и таким образом
удостоверился в заблуждении рассказчика. В этих толках отразилось напряжен-
ное политическое положение в Москве.

Те же тревоги и опасения испытывало правительство во время восстания
Булавина на Дону, превратившегося в новую крестьянскую войну4. Отряды вос-
ставших крестьян действовали также на Волге и в Тамбовском и Воронежском
уездах; восстание нашло отклик у крестьянства в центре страны. Однако вос-
стание, направленное против господствующего класса, потерпело поражение.

Известие о смерти Булавина пришло 18 июля 1708 г.5. Но в Москве не реши-
лись сделать «всенародное объявление» о гибели Булавина. 20 июля «господа ми-
нистры» собрались в Ближней канцелярии и решили отложить «молебствование
и всенародное объявление» до ответа и распоряжения царя, находившегося в ар-
мии, а пока ограничиться напечатанием «листов». Реляция о гибели Булавина была
отпечатана в Москве и вышла 20 июля. Ближняя канцелярия 24 июля собралась
еще раз и решила послать грамоты о победе над булавинцами киевскому вое-
воде Д М. Голицыну, воеводам в Казань и Астрахань и в «протчие городы» «к во-
еводам, кому надлежит»6.

Часть повстанцев, захваченных правительственными карательными отрядами,
была отослана в Москву, где они были помещены в монастыри Даниловский и
Донской. Казни булавипцев производились в Воронеже и в Москве в начале 1709 г.7.

1 С. М. Соловье в. История России с древнейших времен, кн. 3, стб. 1378—1384.

2 В. И. Лебедев. Астраханское восстание 1705—1706 гг.— «Ученые записки Моск,
гор. мод. ии-та», т. II, вып. 1, М. 1941.

3 II. Т. П о с о ш к о в. Зеркало очевидное, т. I, Казань 1898, стр. 61.

4 Булавипское восстание. Со. докум., М. 1935, стр. 130. 466.

5 Там же, стр. 292—294.

6 Письма и бумаги Петра Великого, т. VIII, вып. 2, стр. 479—481.

7 Там же, стр. 471: там же, т. IX, вып. 2, стр. 547—348.
Новым явлением в обществеппой жизни Москвы были первые волнения
рабочих на крупной мануфактуре, известия о которых относятся к последним
годам петровского царствования. Московская суконная мануфактура — Сукон-
ный двор в 1720 г. был передан из казны компании купцов во главе с В. Щего-
линым. Число рабочих составляло в 1720 г. 598 человек, а к 1725 г. увеличилось
до 1185 человек. Одновременно с переходом мануфактуры в частные руки начи-
наются волнения рабочих, вызванные усилением эксплуатации. В сентябре
1720 г. рабочие приостановили работы. По словам «компанойщиков», т. е. но-
вых владельцев предприятия, «работные люди своим самовольством... чинили
немалую противность, подобно бунтовщикам, и многие дни при фабрике ра-
боту все останавливали?)1.

Рабочие подавали властям челобитья, в которых жаловались на тяжелые эконо-
мические условия и на то, что они стали «подданными работниками невольными».
По приказанию «компанейщиков» их «бьют плетьми смертно» и, «оковав в желоза»,
держат под караулом, удерживают сверх «урочных лет» и т. п. Они указывали
на снижение расценок, на то, что с ними не заключено договора, отсутствует
«определенная» плата за работу, делаются вычеты; владелец -Суконного двора
В. Щеголин завел свою харчевню и принуждает рабочих пользоваться ею,
хотя «харч держит от себя свой и продает против гороцкова дорогою ценою», посы-
лает на свои «домовные работы» 2.

Многие бежали с Суконного двора, другие упорно боролись за выполнение
предъявленных требований путем подачи челобитий властям и прекращения работы
Владельцы в своих ответах на жалобы рабочих называют их бунтовщиками, «за-
мерзелыми людьми», которые учинили «многую остановку» на .мануфактуре.

Работные люди, наконец, обратились непосредственно к'Петру I. Это про-
исходило в январе 1722 г. па Царицыном лугу (у Новодевичьего монастыря),
но подробности обращения неизвестны. В донесениях владельцев Суконного
двора в Берг-коллегию говорится, что рабочие «генваря 27 дня, во время импера-
торского величества прибытия на Царицын луг, собравшись многим чис лом людей,
б дли челом на нас же его и. в. самому словесно»3.

* *
*

Вокруг Петра I и его ближайших сотрудников образовался достаточно боль-
шой круг сторонников реформ. Среди них имелось немало людей незнатных, даже
выдвинувшихся из низов; они явились представителями тех широких кругов рус-
ского общества, которые сочувствовали преобразованиям. С ними связана сохра-
нившаяся от петровской эпохи довольно обширная литература «проектов», состо-

1 «Московский Суконный двор», стр. 104.

2 Там же, стр. 100—102.

3 Там же, стр. 107.
явшая из докладных записок, зачастую подаваемых людьми, далекими от прави-
тельственных сфер и добровольно разрабатывавшими проекты различных реформ
и отдельных мероприятий. Среди авторов этих проектов было много москвичей.
В 1699 г. в один из московских приказов было подкинуто письмо, содержавшее
проект введения гербовой бумаги, т. е. проект нового косвенного налога. Автором
его оказался крепостной Б. П. Шереметева Алексей Курбатов1. Петр I тотчас же
претворил в жизнь это предложение, найдя его весьма практичным, а самого
Курбатова назначил дьяком Оружейной палаты. Впоследствии, когда Курбатов
занял еще более значительный пост (обер-инспектора Ратуши), он близко стоял
к московскому купечеству, о чем свидетельствует поздравление, отправленное
им из Москвы Петру в 1710 г. по случаю взятия Риги.Внемон выразил правильное
понимание связи петровских преобразований с интересами нарождавшегося
купеческого класса. Он писал, что объявил о победе «московскому купечеству, и
торжествовахом купно [т. е. отпраздновали торжественно вместе] в убогом моем
загородном доме... с немалым шумом». Курбатов называет при этом Петра «рас-
ширителем Всероссийские державы» и «присланным обогатителем славено-россий-
ского народа»2. Позднее Курбатов был вице-губернатором в Архангельске. Кре-
постным человеком до поступления на службу был и Алексеи Нестеров, впослед-
ствии назначенный обер-фискалом, т. е. руководителем нового института фискалов,
созданного для контроля и надзора за финансами и законностью. Нестеров вскрыл
крупные злоупотребления сибирского губернатора М. П. Гагарина, за которые
тот подвергся смертной казни. Нестеров подал Петру 1 записку о реформе прямого
обложения, именно о замене прежних различных налогов новым — подушной
податью, а также писал о мерах по развитию торговли и купечества. Вероятно,
выходцем из крестьян был также Иван Филиппов, подавший записку о борьбе
со взяточничеством и волокитой, он же предлагал введение паспортов. Москвич
Андрей Маркелов советовал возвратить московских тяглецов, покинувших
город, и бороться с незаконной торговлей крестьян, конкурировавших с купцами.
Московский заводчик Даниил Воронов предлагал ряд мер к усилению позиций
купечества во внешней торговле, советовал обратить преимущественное вни-
мание на развитие промышленности и т. п. Воронов («рудных дел промыш-
ленник») побывал в Саксонии и, по его словам, старался «в разных европей-
ских государствах усматривать, в чем можно вашего величества в Российском
государстве в разных действиях пополнение, учинить». Он привез с собой книги
по металлургии, а в 1712 г. подал допошение с проектом денежной реформы и мер
но развитию промышленности3.

1 И. П. Павлов-Сильванский. Проекты реформ в записках современников
Петра Великого. СПб. 1897, стр. 57—58.

2 С. М Соловьев. История России с древнейших времен, кн. 4, стб. 38.

3 ЦГАДА. Каб. Петра В., отд. II, кн. 16, лл. 813—814. См. также Н. П. Павлов-
Сильванский. Указ, соч., стр. 100—141.
Яркой и своеобразной фигурой среди сторонников реформ был И. Т. Посош-
ков (1652—1726), уроженец подмосковного села Покровского, сын дворцового
крестьянина-ремесленника Посошков служил на московском Денежном дворе,
позднее состоял водочным мастером. Он изобрел «огнестрельные рогатки», улуч-
шавшие ружейную стрельбу, и представил свое изобретение Петру 1, делал обра
зец монетного станка для поднесения царю. Посошков составил проект денеж-
ной реформы. Ему принадлежит обширное сочинение, направленное против рас-
кольников, «Зеркало очевидное» (1708), привлекшее тогда же внимание современ-
ников. Вслед за тем Посошков переселился из Москвы в Новгород и наряду с
казенной службой занялся откупами и торговыми операциями, приобрел деревню
с крепостными, затевал текстильную фабрику. Им написано было сочинение на
морально-педагогические темы—«Завещание отеческое сыну» (1719). Итогом его
литературной деятельности явилась «Книга о скудости и богатстве» (1724), пред-
назначенная автором для представления Петру. Занес он, невидимому, поплатился
вскоре после смерти преобразователя заключением в Тайной канцелярии и умер
в 1726 г. в Петропавловской крепости. В этом трактате Посошков предлагал ряд
передовых мер по развитию русской промышленности и торговли, в особенности
внешней, развивал проекты административных реформ, предлагал созвать выбор-
ных от всех сословий для составления нового Уложения. Следует отмстить, что
он рекомендовал ограничить помещичью власть над крепостными, установив
в законе точный размер крестьянских повинностей в пользу помещика, заботился
о распространении грамотности в деревне. В книге Посошкова нашли свое выра-
жение прежде всего интересы нарождавшегося купеческого класса.

Это было время напряженных споров па религиозные темы, частично связан-
ных с расколом, но частью отражавших «еретические» церковные веяния, шедшие
с Запада. Эти споры отразились в деле Тверитинова, захватившем различ-
ные круги московского общества. Дмитрий Тверитинов служил в Москве у ино-
земца, обучился лекарскому делу, латинскому языку и вместе с тем присматри-
вался с сочувствием к новому для него быту и воззрениям. Он приходил к мысли
о необходимости коренных изменений в церкви, отрицал монашество, поклонение
иконам, значение церковной иерархии. Тверитинов не скрывал своих взглядов,
часто беседовал на эти темы и распространял свои сочинения. В числе его после-
дователей были Иван Максимов — «школьник» Славяно-греко-российской ака-
демии, Михайло Косой, исполнявший должность фискала по тайному надзору,
часовой мастер Яков Иванов, торговец Овощного ряда Андрей Александров
и др.г. Тверитинов вел споры с купцами в лавках московских рядов, причем гово-
рил, по словам свидетелей, «многую противность хульпую» об иконах и мощах.
Тверитинов и его друзья вступали в диспуты с такими видными петровскими дея-

1 И. С. Т и х о п р а в о в. Соч., т. II, М. 1898, стр 156—301.
телями в Москве, как вице-губернатор Василий Ершов и педагог и автор учебника
математики Леонтий Магницкий. В январе 1712 г. Магницкий, с целью обличения
ереси Тверитинова, пригласил к себе, кроме него самого, трех архимандритов, вице-
губернатора В. Ершова, двух купцов и др. Их споры касались церковных вопро-
сов; взгляды Тверитинова содержали прогрессивные элементы (критика недо-
статков духовенства) и вызывали недовольство со стороны господствующей
церкви.

Против Тверитинова восстал местоблюститель патриаршего престола Стефан
Яворскии. Тверитинов был отлучен от церкви и арестован. Однако в Петербурге
он и его сторонники нашли себе покровителей в лице некоторых сенаторов, и
отлучение с него было снято.

С Москвой была связана также борьба с реакционными противниками пре-
образований. Раньше всего раздался раздраженный и озлобленный голос оскол-
ков знати. Это «зяблое дерево» продолжало жить своими кичливыми претензиями
и обидами. Последние возрастали по мере того, как Петр, вступая в дела правле-
ния, обнаруживал все большее недоверие и отчужденность от этой группы и бли-
зость к выходцам из рядовых дворян и других слоев.

Жалобы на пренебрежительное отношение к их родовитости, на обойденпость
по службе и назначение не по чину — лейтмотив речей участников заговора
Цыклера, открытого в начале 1697 г., еще до поездки царя за границу идо первых
преобразований. Хотя дело не пошло дальше разговоров, но самый состав участ-
ников кружка, приемы и мотивы их действий показательны для знати.

Главными действующими лицами заговора были А. Соковнин и М. Пушкин,
представители старой родовитой знати. Побуждения, заставившие их объ-
единиться против Петра I, были ясны уже современникам. «Причина она го
Соковнина к той злобе, — пишет один из сторонников преобразований Петра
А. А. Матвеев,—самая внутренняя и неукротимая в нем была та, что он, Соковнин,
до боярства не допущен»1. Личные мотивы переплетались с интересами оттеснен-
ной знати: «Государь погубил нас всех, гневается на отца»,— говорил Федор
Пушкин, злобясь на Петра за назначение отца воеводой в далекий Азов. «Пе один
я о том сокрушаюсь», — подчеркивал Соковнин групповой характер протеста,
говоря о посылке дворянских детей за границу.

В своей ненависти к Петру отдельные потомки знати искали, как и в 1682 г.,
реальной силы в стрельцах. Отсюда вытекало их сообщничество с одним из стре-
лецких начальников, Цыклером. «Где они пропали?—говорили заговорщики о
притихших стрельцах.— Что они спят, по се число ничего не учинят» 2. На этот
раз дело ограничилось разговорами, дошедшими, правда, до проектов убийства

1 Записки А. А. М атвеева. — «Записки русских людей». СПб. 1841, стр. 65;
М. М. Богословский. Петр I, т. I, стр. 390.

2 М. М. Богословски й. Указ, соч., т. I, стр. 391, 390.
царя и замещения его на престоле. Среди возможных кандидатов намечались
боярин А. С. Шеин и другие представители родовитой аристократии. Назывались
также Софья и царевич Алексей. Заговор был обнаружен, и Москва стала сви-
детельницей больших казней. Аристократическая группировка получила силь-
ный удар, но продолжала держать камень за пазухой. Не без ее скрытого уча-
стия была организована последняя вспышка «стрелецкого воровства» в 1698 г.

Тс, кто был недоволен приходом Петра I к власти, воспользовались его
поездкой за границу. Отсутствие царя облегчало организацию заговора.
Центром его в Москве стала келья царевны Софьи. Заговорщики исполь-
зовали недовольство стрельцов, оттесненных новыми привилегированными
полками.

Во время первого заграничного путешествия, летом 1698 г., в Вене Петр I
получил тревожные вести из Москвы о бунте стрельцов. В отсутствие Петра пять
стрелецких полков были переброшены из Азова для охраны западных границ.
Стрельцы, ожидавшие возвращения в Москву, где находились их семьи, сильно
роптали. Веспой 1698 г. в Москву бежали 175 стрельцов. Впоследствии рассле-
дование показало, что они вступили в тайные сношения с царевной Софьей. На-
чальник Стрелецкого приказа князь И. Б. Троекуров предложил им немедленно
вернуться в полки, но стрельцы послали своих выборных заявить, что они по рас-
путице не пойдут в свои полки. Князь Троекуров приказал арестовать уполномо-
ченных, но толпа стрельцов отбила их у караула. Преображенский и Семеновский
полки были приведены в боевую готовность, и стрельцы не решились на выступле-
ние. Все свидетельствовало о возможности стрелецкого бунта еще в начале апреля
1698 г., но это была только прелюдия к разгоревшемуся летом мятежу.

11 июля 1698 г. в Москву в Разрядный приказ явились капитаны стрелецких
полков и заявили, что четыре стрелецких полка взбунтовались, захватили ору-
жие и знамена и пошли на Москву. Ф. Ю. Ромодановский спешно созвал бояр-
скую думу, и было решено выслать навстречу стрельцам войско в составе москов-
ских дворян и солдатских полков. Позднее было выяснено, что, в связи с тем, что
от царя из-за границы давно не было известии, среди стрельцов стали распростра-
няться слухи, будто государь умер, а его сына бояре хотят убить. Это якобы по-
будило их идти на Москву, чтобы перебить бояр и «немцев», т. е. иноземцев на
русской службе, которых они считали виновниками всех постигших их
невзгод.

При известии о движении к Москве взбунтовавшихся стрельцов в городе воз-
никла паника. «На Москве клич кликали, чтоб все убирались в Белый город, взяв
запасов на шесть недель» па случай осады. Но вскоре под Новым Иерусалимом
произошло столкновение стрельцов с правительственными войсками; стрельцы
потерпели поражение. После допроса 56 стрельцов были повешены.

Петр I вернулся в Москву вечером 25 августа 1698 г., когда бунт уже был
подавлен.
С 17 сентября, дня именин
царевны Софьи, которую Петр
справедливо считал виновницей
выступления стрельцов, начал-
ся розыск о стрелецком бунте.
Допросы производились четыре
с половиной месяца и сопрово-
ждались жестокими пытками в
14 застенках. В результате ро-
зыска было казнено больше ты-
сячи стрельцов. Казни происхо-
дили главным образом на Крас-
ной площади и на Болоте.
Стрелецкое войско в Москве бы-
ло расформировано. Стрельцам
и их семьям было запрещено
проживать в Москве, были уни-
чтожены и стрелецкие слободы.
Стрелецкие бунты были реакци-
онными выступлениями против
начинавшихся преобразований.

Среди недовольных новше-
ствами распространялись слу-
хи, что Петр пе настоящий царь,
а «подменный» («родился от нем-
ки беззаконной»). По другой
версии, царь был подменен за
границей, а настоящий царь по-
гублен «в Стекольном» (Сток-
гольме) во время путешествия.

Легенда о «подменном» ца-

Царевич Алексей Петрович. Портрет маслом работы
Люддена. Копия.

Государственный Исторический музей.

ре, однако, не удовлетворяла возбужденное воображение недовольных. В 1700 г.
в Преображенский приказ поступил донос на переписчика книг Григория Талиц-
кого, что. он распространяет свое сочинение «о наступлении последнего времени»
и утверждает, что Петр — антихрист. Среди 20 единомышленников Талицкого
были представители феодальных верхов—-кн. И. И. Хованский п тамбовский
епископ Стефан, попы, дьякон, дьячок, а также разночинцы. От осуждения легко
переходили к мысли о замене царя. Как пойдет царь па войну, говорил Талиц-
кий, соберутся в Москву оставшиеся стрельцы и выберут в правительство князя
М. А.'Черкасского (Черкасские были виднейшими представителями родовитого
боярства).

8 История Москвы, т. II
Мысль о царе-антихристе особенно живо воспринималась в среде старо-
обрядцев. Во всех действиях Петра им виделись признаки антихриста: «Как...
праздновали две недели (Ништадтский мир), и был по всем церквам звон во весь
день от утра и до вечера, и в то время антихрист садился на престол»,— говорили
оних.

Реформы областного и городского управления, в частности в отношении Мо-
сквы, сосредоточение власти в руках губернатора, располагавшего в любой момент
силами московского гарнизона, а также вновь организованная полиция — все это
создавало в Москве сильный правительственный аппарат. Вслед за разгромом
народных движений первого десятилетия XVIII вч в течение последующего периода
царствования Петра I (1710—1725) в Москве не было открытых проявлений массо-
вого недовольства. Этому способствовали также успехи па фронте, начавшиеся на
берегах Финского залива, блестяще закрепленные под Полтавой и продолжавшие-
ся в последующие годы вплоть до победоносного мира в 1721 г. Успехи не толь-
ко ослабили напряженность положения, но и укрепили престиж власти внутри и
вовне. Они воспринимались как результат политики и мероприятий Петра I—
недаром празднования побед усиленно проводились в Москве,— это было одним
из агитационных средств воздействия на массы и укрепления престижа власти.

Той же цели служило провозглашение Петра I императором. Абсолютная
власть царя была надежным орудием в руках господствующего класса. Петр
укрепил эту власть и тем «...сделал очень много для создания и укрепления нацио-
нального государства помещиков и торговцев»1 2.

Единственным за этот период значительным выступлением против Петра,
притом связанным с привилегированной средой, было дело царевича Алексея.
Вокруг Алексея, не скрывавшего враждебного отношения к делам отца, сгруппи-
ровались осколки прошлого, мечтавшие о возврате старых порядков. Сам царевич
склонен был к тому же: «Когда буду государем,— говорил он,—буду жить в
Москве, а Петербург оставлю простым городом». Для царевича, как и для всех
тянувшихся к старине, перенесение царской резиденции обратно в Москву было
символом возврата к прошлому. Главной опорой реакции было московское духо
венство. В деле царевича Алексея оказался замешанным местоблюститель патри-
аршего престола, уклончивый и двоедушный Стефан Яворский, а также духовник
царевича — протопоп Яков Игнатьев, который занимал первое место в москов-
ском кружке недовольных, сложившемся вокруг молодого царевича. Когда на
исповеди Алексей покаялся ему, что желает отцу смерти, то услышал ответ: «бог
тебя простит, мы и все желаем ему смерти».

В числе лип, близких к Алексею, были и другие представители московского
высокопоставленного духовенства: ключарь Благовещенского собора в Кремле

1 С М. С о л о в ь е в. История России с древнейших времен, кн. 4, стб. 818—819.

2 И. В. Сталии. Соч., т. 13, стр. 105.
Иваи Афанасьев, протопоп Алексей, священник Леонтии и др. Были у него сто-
ронники и среди московского боярства. По собственным его словам, он «имел
надежду на тех людей, которые старину любят» и в разговоре с ним «старину
хвалили»1. Этот реакционный кружок был разгромлен в 1718 г. в связи с долом
царевича Алексея.

Не имел непосредственного отношения к делу царевича подьячий Артилле-
рийского приказа Лариои Докукип; но когда одновременно с отречением Алексея
стали брать с населения Москвы присягу новому наследнику престола — малолет-
нему сыну Петра и Екатерины, то Докукип подошел в преображенской церкви к
Петру и подал ему печатный текст присяги Петру Петровичу. Оказалось, что
под печатным текстом старый подьячий приписал, что он на том не кля-
нется, креста на том нс целует и от Алексея, как наследника, не отрекается2.
Как человек «книжный», Докукин применял своеобразную форму агитации. Он
распространял тетради, куда выписывал из «священного писания» тексты обли-
чительного характера, которые применял к Петру и его деятельности. Он состав-
лял и «подметные письма», где писал «в противность царскому величеству», упре-
кая Петра, что «он Москву и престол старинный оставил».

Однако приверженцы старины оказались слишком слабы для борьбы с Пет-
ром, так как преобразования отвечали назревшим потребностям, страны. Среди
различных слоев московского общества, как указано выше, были многочисленные
сторонники реформ, сознававшие их необходимость, готовые помогать царю в его
преобразовательной деятельности, хотя и не всегда сочувственно относившиеся
к отдельным его мероприятиям.

* *
*

Общественно-политическая жизнь Москвы отражала всю сложность полити-
ческой обстановки того времени. Ненависть народных масс против господству-
ющего класса выразилась в подметном письме холопов, в «Плаче гласа усердного»,
содержащем просьбу об их освобождении. Народные восстания, как астраханское
и булавинское, привлекали внимание москвичей и вызывали тревогу правитель-
ства и дворянства. Новым явлением были стихийно возникавшие волнения работ-
ных людей на Суконной мануфактуре, вызванные тяжелыми условиями труда.
Рабочие обратились к Петру I с жалобой на владельцев мануфактуры.

Противниками преобразований была реакционная часть господствующего
класса и отчасти духовенство. Это выразилось в заговоре Цыклера и в стрелецком
восстании под Москвой в 1698 г. Последней вспышкой этого недовольства со сто-
роны знати было дело царевича Алексея. Процесс и казни сторонников Алексея
производились в обеих столицах.

1 С. М. С о л о в ь е в. История России с древнейших времен, кп. 4, стб. 485.

2 Г. В Есипов. Раскольничьи дела, т. I, СПб. 1863, стр. 159.

8*
Вместе с тем Москва явилась свидетелем многочисленных триумфов и празд-
неств в связи с победами русской армии. Особенно торжественно праздновались
Полтавская победа и заключение Ништадтского мира, закончившего победоносную
Северную войну.

Среди сторонников преобразований Петра I, его добровольных сотрудников,
следует отметить ряд лиц. Публицист Посошков начал писать в Москве и здесь
обращался к правительству с первыми своими сочинениями, проникнутыми патрио-
тизмом. Одновременно с ним подавали правительству проекты реформ Нестеров,
И. Филиппов и др. Петровские преобразования, вызывавшие также сочувствие
передовой части господствующего класса и нарождавшейся буржуазии, обостряли
вместе с тем классовую борьбу как во всей стране, так и в Москве.
УПРАВЛЕНИЕ И БЛАГОУСТРОЙСТВО

МОСКВЫ

1.УПРАВЛЕНИЕ

ервое десятилетие XVIII в. Москва попрежнему была столицей
Русского государства. Но и позднее, когда столицей стал Петер-
бург, Москва нс потеряла значения правительственного центра.
В ней оставалась часть центрального аппарата управле-
ния, а в 1722—1723 гг. правительство полностью находилось
'' в Москве.

В системе государственного управления в XVIII в. происходили значитель-
ные изменения. «Монархия XVII века с боярской думой,— говорит В. И. Ленин,—
не похожа на чиновничьи-дворянскую монархию XVIII века»1. Проводимая при
Петре I политика укрепления национального государства помещиков и торгов-
цев сказывалась нс только в сфере общегосударственного управления, но так-
же и в области местной, следовательно и московской, администрации.

В Москве начались первые мероприятия, направленные на преобразование
местного управления, весьма характерные для всей деятельности самодержавной
власти в первой четверти XVIII в.

1 В. И. Л е н и н. Соч., т. 17, стр. 47.
До городской реформы 1699 г. горожане ведались в Москве не в специальном
учреждении, а наряду с другим населением, в приказах. Посадские люди Москвы
к началу XVIII в. разделялись на 38 корпораций. Из пих 36 еще частично сохра-
няли территориальный характер (слободы и черные сотни), а две высшие корпо-
рации (гости и гостиная сотня) владели дворами во всех частях посада. Корпорации
сохранили свою выборную администрацию в лице земского старосты и десят-
ских и были подведомственны восьми приказам (Большой казны, Большого двор-
ца, Посольскому, Царицыной мастерской палате, Казенному двору, Конюшенному
двору, Оружейной палате и Земскому приказу)т. Выборные от посада не пользо-
вались самостоятельностью в своих действиях, а выполняли распоряжения соответ-
ствующих приказов. Административная власть в Москве и Московском уезде
непосредственно осуществлялась Земским приказом; ему подчинялись слободы
московского посада.

В результате первых петровских преобразовании местного управления унич-
тожалась дробность функций административных органов, упорядочивалось раз-
деление этих функций между отдельными учреждениями. Однако для московских
учреждений XVIII в. не может быть проведено вполне четкое разделение между
органами местной городской власти и областной, а также общегосударственной.
Ввиду особого положения Москвы, как центра государства, городские учрежде-
ния получали общероссийское значение. Так произошло с вновь созданным
учреждением, ведавшим посадской частью московского населения,—Бурмистерской
палатой, или Ратушей. Это учреждение возникло в результате проведения обще-
российской городской реформы, возвещенной двумя указами под одной датой —
30 января 1699 г. 2.

Городская реформа изымала посадское население из ведения местной адми-
нистрации преимущественно в фискальном и судебном отношениях. Новый орган
местного управления в Москве — Бурмистерская палата (или Ратуша)3 состояла
пе из назначенных правительством чиновников, а из людей, выбранных на изби-
рательных собраниях посадских и называемых бурмистрами. В других городах
учреждались земские избы, также с выборными бурмистрами. Эта мера имела
бы существенное значение для торгово-ремесленного населения городов, если бы
она проводилась с большей последовательностью. На самом деле изъятие горожан
из ведения местной администрации было односторонним и далеко не полным; ре-
форма охватила только одну часть городского населения — торгово-промышленную,
входившую в посад, исключая всех остальных горожан.

Реформируя управление московского посада, как и других городов России,
правительство преследовало цель пе столько улучшить условия для развития

1	М. М. Богословский. Петр I, т. III, М. 1946, стр. 261.

2	ПСЗ, т. III, № 1674 и 1675, стр. 598, 600.

3	Бурмистерская палата была вскоре переименована в Ратушу (ПСЗ, т. III, № 1718).
торговли и промышленности,
сколько обеспечить исправное
поступление прямых податей и
косвенных налогов. Городская
реформа передала сбор налогов
с посадского населения выбор-
ным, устранила воевод от этих
сборов и сосредоточила это де-
ло в специальном централь-
ном учреждении. Новое учреж-
дение в Москве получило при
этом важнейшее и руково-
дящее значение в системе госу-
дарственных финансов.

Для выборов в Бурмистер-
скую палату в Москве указ

предлагал ГОСТЯМ, гостиной сот- Чернильница серебряная черневая с футляром для пера.
не И посадским ЛЮДЯМ сотен И	Начало XVIII в.

слобод выбрать «КОГО ОПИ меж	Государственный Исторический музей

себя и по скольку человек похо-

тят; и быть тем выборным бурмистрам у тех дел и сборов переменяясь погодно,
а из них по одному человеку быть в первых, сидеть по месяцу президентом».
Бурмистры должны были «смотреть и беречь накрепко», чтобы окладные (прямые)
сборы собирались «без доимки», а таможенные, кабацкие и иные сборы—
«с пополнением»1.

Московские бурмистры обязывались принимать денежные сборы от всех горо-
дов, хранить собранные деньги и выдавать их по «его великого государя указу».
Помимо обязанностей по финансовому управлению, бурмистры должны были
осуществлять также суд над посадскими людьми. На выборах, которые происхо-
дили в Москве весной и летом 1699 г., дело не обошлось без борьбы между отдель-
ными группами московского посада. Самая зажиточная его часть претендовала
на исключительное место в оргаре посадского управления.

Указ ничего не говорил о порядке выборов в Бурмистерскую палату. Москов-
ские гости запросили от правительства дополнительных указаний о круге деятель-
ности создаваемого учреждения и вместе с тем предложили свой проект выборов 2.
По этому проекту богачи должны были запять непропорционально большое место
в палате: при общей численности членов в 12 человек, четыре места проектирова-
лось отдать выбранным от гостей, столько же от гостиной сотни и столько же

1 ПСЗ, т. III, № 1674 (указ от 30 января 1699 г.), стр. 598—600.

2 Там же, № 1683, стр. 611—613.
от основной массы посадских, несмотря на огромный численный перевес последних
над двумя первыми корпорациями. Па выборах, проведенных в первой декаде мар-
та, прошло 10 бурмистров: 4 от гостей, 4 от гостиной сотни и по одному от Кадашев-
ской и Новомещанской слобод1. В остальных 34 корпорациях выборы бур-
мистров не производились. Таким образом, 8 бурмистров от верхушки купечества
и 2 от крупнейших слобод должны были представлять весь московский посад.

Однако Петр I нс утвердил этих выборов и предложил избрать в Бурмистер-
скую палату по одному человеку от каждой корпорации. В слободах с небольшим
количеством дворов (20—30) разрешено было не избирать бурмистров. Возглавлять
Бурмистерскую палату должна была коллегия из 12 человек2. Но вопреки указу,
гости и гостиная сотня оставили в силе избрание своих 8 бурмистров и только
наметили из их числа очередного президента: от гостей — Ивана Панкратьева,
от гостиной сотни — Афанасия Гурьева. Кадашевская и Новомещанская слободы
удержали своих бурмистров, а 25 слобод избрали новых. По малолюдству 9 сло-
бод и сотен были освобождены от выборов.

Бурмистерская палата, или Ратуша, являлась органом управления Москвы,
ведавшим ее посадским населением в финансовом и судебном отношениях; в то же
время Ратуша была центральным учреждением, ведавшим городским торгово-
промышленным населением всей страны3. В ближайшие годы московская Ратуша
превратилась в основной общегосударственный финансовый орган — центральное
казначейство, в чем выразилось первенствующее значение Москвы в экономиче-
ской жизни страны. Так, приходная часть государственного бюджета в 1708 г.,
сложившаяся из поступлений от 31 учреждения, составила 2 064 625 рублей,
в том числе поступления из Ратуши — 992 754 рубля, т. е. около половины всего
дохода. Верхушка купечества, привлеченная к управлению, использовала свое
положение и переложила основную тяжесть налогового бремени на рядовое по-
садское население, не забывая пополнить и свой карман за счет государства. Зло-
употребления бурмистров привели к назначению в 1705 г. Алексея Курбатова
обер-инспектором Ратуши4. Он руководил и контролировал ее деятельность и
принимал доносы на хищения бурмистров. В письме Петру I в 1705 г. Курбатов
сообщал: «Ей, ей, государь, превеликое чинится на Москве и в городах в сборах
воровство».

1 М. М. Богословский. Петр I, т- III, стр. 263—266.

2 ПСЗ, т. III, № 1685 (указ от 17 апреля 1699 г.), стр. 613—614.

3 Там же, № 1718, стр. 669; № 1696, стр. 642.

4 Алексей Александрович Курбатов был крепостным Б. П. Шереметева. Он сопровождал
Шереметева в его путешествии по Европе (1697—1698) и по возвращении па родину представил
правительству проект введения гербовой бумаги в России, за который был награжден и пожало-
ван в дьяки Оружейной палаты. В 1705 г. назначается обер-инспектором Ратуши, а в 1711 г.—
архангельским вице-губернатором (Н. П. Павлов-Сильванский. Проекты ре-
форм в записках современников Петра Великого. СПб. 1897, стр. 57—58).
Положение главных органов городского управления в Москве (Ратуши и
Приказа земских дел, образованного из Земского приказа) изменилось в связи
с губернской реформой 1708—1710 гг.1

Губернская реформа проводилась после крупных народных восстании (в Аст-
рахани в 1705 г., па Дону в 1707—1708 гг.). Местные органы управления
не имели достаточно сил для подавления народных восстаний. Дворянское прави-
тельство старалось покончить со старым распыленным административным делением,
с трудом поддававшимся контролю, и создать новые, более крупные областные
единицы. Реформа подготавливалась с 1707 г., и в начале 1709 г. был издан указ,
которым предписывалось «для всенародной пользы учинить 8 губерний, и к ним
росписать города» 2. В пределы обширной Московской губернии вошли 39 городов,
находившихся в радиусе от 40 до 330 верст3. Самыми крупными из них являлись
Владимир, Коломна, Серпухов, Тула, Калуга, Можайск.

Укрепление власти па местах децентрализовало финансовое управление.
Земские избы были подчинены губернаторам и воеводам, московская Ратуша была
лишена значения центрального органа. По указу 1710 г. Ратуша должна была
собирать доходы только в Московской губернии. В качестве местного московского
учреждения Ратуша просуществовала до образования в 1720 г. Московского маги-
страта.

Неизменными оставались при этом московские посадские сходы. По-старому
собирались слободские и сотенные сходы, избирали своих старост и сотских, ко-
торые несли ответственность за посадские платежи и повинности.

Новые областные учреждения начали действовать с 1710 г. Во главе губерний
были поставлены губернаторы и вице-губернаторы; прп них были организованы
специальные губернские учреждения Губернаторы назначались именными ука-
зами и объединяли в своих руках все отрасли управления; в их распоряжении
находились также военные части. Таким образом, губернатор получил большие
возможности для исполнения правительственных заданий и подавления народного
недовольства.

Петровское правительство стремилось поставить деятельность губернаторов
под контроль местного дворянского общества, имея в виду две цели: привлечь
дворян к участию в областном управлении и осуществить коллегиальный принцип

1 Основными учреждениями, ведавшими Москву до 1710 г., были следующие: Земский при-
каз, осуществлявший административную и полицейскую власть, Ратуша, ведавшая финансовым
управлением, а также судом и расправой торгово-промышленного населения, и Московский суд-
ный приказ, судивший дворян и чиновников. С введением губернской реформы эти учреждения
теряют свою самостоятельность и подчиняются новым губернским учреждениям.

2 ПСЗ, т. IV, № 2218, стр. 436 (указ 18 декабря 1708 г.), но дата эта ошибочна.
См. об этом: Письма и бумаги Петра Великого, т. VIII, вын. 2, 1951, стр. 1080—1081 и т. IX,
вып. 2, 1952, стр. 655—656.

3 Письма и бумаги Петра Великого, т IX, вып 1, 1950, № 3030, стр. 67—68.
управления. Указом 24 апреля 1713 г. были созданы, под председательством гу-
бернаторов, так называемые ландратские советы1. Лапдратов должны были из-
бирать местные дворяне из своей среды и избранных кандидатов посылать на
утверждение в Сенат. Губернатору предписывалось все вопросы управления разре-
шать совместно с членами ландратского совета. Ландраты, являясь членами
губернского совета, одновременно занимали должности по административному,
финансовому и судебному управлению. На практике ландраты никогда не были
выборными, а назначались губернаторами и утверждались Сенатом. Таким
образом, ограничение самовластия губернатора фактически не было осуществлено.
Ландраты стали лишь зависимыми его помощниками.

С 1715 г., с введением мелкой административной единицы «доли», включавшей
в себя 5536 дворов, ландраты были поставлены во главе их как уездные правите-
ли2. С этого времени только два ландрата помесячно присутствовали в совете,
а в конце года съезжались все в Москву для отчетности и составления обще-
губернских ведомостей.

Кроме вице-губернатора, в каждую губернию определялся, по назначению
Сената, лапдрихтер, а в Московскую губернию в 1713 г. были назначены даже два
ландрихтера3. Ландрихтер являлся помощником губернатора по выполнению
судебных функций, но так как административные функции на деле не были отде-
лены от судебных, то он выполнял и обязанности по финансовому управлению,
ведая также межевыми и розыскными делами. Исключительно судебные функции
ландрихтеры получили с 1719 г., когда они перешли в ведомство Юстиц-коллегии4.

Контроль над деятельностью губернских учреждений осуществлял назнача-
емый Сенатом губернский фискал. Последнему подчинялись находившиеся в про-
винциях провинциал-фискалы, а в городах — городовые фискалы.

В связи с концентрацией власти в руках губернаторов, все делопроизводство
губернии проходило через Московскую губернскую канцелярию и подведом-
ственные ей учреждения. Она являлась исполнительным органом, посредством ко-
торого губернатор осуществлял все управление Москвой и Московской губернией:
административное, финансовое, судебное и полицейское. Губернская канцелярия
ведала рекрутскими наборами, поставками в армию провианта, обмундирования
и оружия, поместными, межевыми и ямскими делами, занималась расследованием
преступлений. Охраняя интересы дворянства, губернская канцелярия вела
розыск беглых крестьян В ее же ведении находилось городское хозяйство.
Неоднократными указами Петра I ей был поручен надзор за благоустройством
города, мощением улиц и площадей, строительством каменных зданий. Москов-

1 ПСЗ, т. V, № 2673, стр. 27.

2 Там же, № 2879, стр. 139.

3 П. М. Мрочек-Дроздовский. Областное управление России XVIII в.
М. 1876, стр. 54.

4 ПСЗ, т. V, № 3337 (указ от 19 марта 1719 г.), стр. 684.
скал губернская канцелярия должна была также осуществлять противопожарные
и противоэпидемические мероприятия.

Создавались и другие учреждения, потребность в которых вызывалась даль-
нейшим ростом Москвы. В первой четверти XVIII в. Москва являлась крупнейшим
пунктом, где совершалось больше сделок и крепостных актов, чем во всех дру-
гих городах. Это привело к созданию особого Крепостного приказа, подведом-
ственного Московской губернской канцелярии1; в этом приказе заключались
также договоры с казной о подрядах.

В губернской канцелярии, подведомственных ей приказах и других учрежде-
ниях состояло большое количество чиновников. К ним относились секретари,
дьяки, подьячие, комендант, комиссары, ведавшие финансовыми функциями, про-
виантмейстеры, инспекторы Ратуши, надсмотрщики крепостных дел и др. Обер-
комендант Москвы являлся начальником московского гарнизона, ведал крепост-
ными укреплениями, полицией и подчинялся московскому губернатору.

В Москве было вдвое больше чиновников губернского управления, чем в Пе-
тербурге2. Это объясняется тем, что московские учреждения выполняли ря д
задач общегосударственного значения.

В Московской губернии было образовано 7 провинций, во главе которых сто-
яли обер-комендапты. Органом управления провинцией являлась провинциальная
канцелярия. Финансовые сборы осуществлялись провинциальными комиссарами.
Провинции делились па уезды, управляемые комендантами, непосредственно
подчинявшимися обер-коменданту провинций. В Москве сосредоточивались ор-
ганы управления московскими провинцией и уездом.

Во главе Московской губернии обычно ставились близкие к Петру I люди.
Первым московским губернатором был боярин Т. Н. Стрешнев, воспитатель Петра I,
возглавлявший Разрядный, а затем Военный приказы. Стрешнев пользовался
особым доверием царя: отправляясь за границу в 1697 г., Петр поручил ему вместе
с Ф. 10. Ромодановским управление государством. В 1711 г. Стрешнев был назна-
чен сенатором, и вместо него должен был управлять губернией вице-губернатор
В. С. Ершов.

В январе 1712 г. московским губернатором был назначен князь М. Г. Ромо-
дановский — непременный участник всех придворных торжеств. Ранее он воевод-
ствовал в Белгородском разряде, а в 1705—1707 гг. заведывал Провиантским при-
казом. Желая управлять губернией самовластно, он неоднократно жаловался
Петру I на сенаторов, особенно на «неправды» Сената относительно его «лучшего
помощника» вице-губернатора В. Ершова, который «всякие губернские дела
отправлял верно и ревностно»3.

1	П. М. Мрочек-Дроздове кий. Областное управление России XVIII в., стр. 80.

2	Там же, стр. 83, 86, 88; ЦГАДА, ф. Сената, кп. 17, л. 658.

3	Русский биографический словарь, [Романова-Рясовский], Пгр. 1918, стр. 124—126;
П. М. Мрочек-Дроздовский. Указ, соч., стр. 45.
В. С. Ершов — одни из интереснейших деятелей петровского времени — про-
исходил из крепостных князя М. Я. Черкасского. Он выдвинулся в качестве «при-
быльщика», как называли изобретателей новых налогов, привлекавшихся во вновь
учрежденные канцелярии. В 1704 г. Ершов был назначен начальником Канцеля-
рии дворцовых дел и обязался увеличить ее доходы в полтора раза. Затем оп был
начальником Конюшенного приказа, за время руководства которым «учинил при-
быль» более чем па 90 000 рублей. С образованием Сената Ершов стал «управи-
телем» Московской губернии, а с приходом Ромодановского — вице-губернато-
ром1.

Следующим губернатором был боярин А. П. Салтыков. До этого он был вое-
водой в Астрахани, а с 1711 г. возглавлял Провиантский приказ. Привыкнув
на воеводстве в провинции злоупотреблять своим положением и вольно распоря-
жаться государственной казной, оп и в Москве стал действовать подобным же
образом. Однако Ершов в 1715 г. публично обвинил его в том, что он «потакает
ворам» и «растерял» до 50 000 рублей казенных денег; в 1716 г. Ершов обви-
нил Салтыкова перед Петром I «в похищении и растерянии царского величества
интереса». По жалобам Ершова Сенат назначил комиссию для проверки, а члена
комиссии К. А. Нарышкина, родственника царя, определил быть временно началь-
ником Московской губернии. В результате расследования Салтыков был снят,
а Нарышкин в январе 1716 г. назначен московским губернатором. Однако управ-
ление Нарышкина, как и его предшественника, было непродолжительно и окон-
чилось совершенно так же. В конце того же года он был отозван в Петербург и
в 1717 г. предан суду за злоупотребления. Управление Московской губернией было
опять возложено на Ершова.

В июне 1719 г. главным начальником Москвы был назначен князь И. Ф. Ро-
модановский, сын ближайшего помощника Петра I Ф. Ю. Ромодановского.
Московским губернатором он оставался до 1724 г. 2.

Последним московским губернатором петровского времени был А. А. Матве-
ев3. При Екатерине I Матвеев был командирован ревизовать Московскую губер-
нию. Найдя всюду «непостижимое воровство и хищение», он подвергал виновных
суровому наказанию, а в одном случае применил и смертную казнь.

1 II. П. Павлов-Сильванский. Проекты реформ в записках современников
Петра Великого. СПб. 1897, стр. 93—94.

2 «Русский биографический словарь, [Романова-Рясовский], стр. 120—124.

3 Андрей Артамонович Матвеев — сын боярина Артамона Сергеевича Матвеева. Оп полу-
чил отличное по тому времени образование, владел латинским и другими иностранными язы-
ками и был выдающимся дипломатом. С 1699 по 1715 г. Матвеев состоял русским послом в Гол-
ландии и Англии. В 1716 г. он стал президентом Морской академии, а затем — московской Нави-
гационной школы; в 1719 г. был назначен президентом Юстиц-коллегии (И. Ф. Токмаков.
Список главных начальников Москвы с 1710 по 1895 г. М. 1895, стр. 4; «История дипломатии»,
т. I, М. 1941 стр. 271—272).
Московские губернаторы (за
исключением вице-губернатора
Ершова) были представителями
родовитых боярских фамилий п в
прошлом являлись крупнейшими
военными и гражданскими санов-
никами. Возглавляя военные и
полицейские силы в губернии, они
всю свою деятельность направля-
ли па осуществление внутренней
(главной) функции феодального
государства — держать эксплоа
тируемое большинство в узде.

Мероприятия по укреплению
государственного управления вели
к разрастанию бюрократического
аппарата, действующего в интере-
сах помещиков и купцов и ото-
рванного от парода. Состав чинов-
ников был не удовлетворителен;
взяточничество было обычным яв-
лением. Комплектовались штаты в
основном из отставных офицеров,
которых за старостью лет и по
инвалидности нельзя было ис-

А. А. Матвеев.Гравюра Колпакова 1766 г.
с портрета маслом работы Риго.

пользовать в армии.

Помимо рассмотренных город-

ских и губернских учреждений, в Москве в первом десятилетии XVIII в. нахо-
дились и общегосударственные учреждения В их числе мы находим отживав-
шую свой век Боярскую думу (окончательно сошла со сцепы к 1704 г.) и
созданную в 1699 г. Ближнюю канцелярию. С 1704 г. в Ближней канцелярии
заседал совет, или «консилия» министров, ставший верховным органом юсудар-
ственного управления. «Консилия» министров в Ближней канцелярии явилась
переходной формой от Боярской думы к Сенату. Новый орган верховного
управления, «Правительствующий сенат», уполномоченный замещать царя в его
отсутствие, зародился в 1711 г. также в Москве1. Сенат был учрежден в составе
9 членов. Ему были подчинены все государственные учреждения. Он должен был
ведать финансами, торговлей, развитием промышленности, следить за службой

1 ПСЗ, т IV, № 2321 (указ от 22 февраля 1711 г.), стр. 627.
дворян, за набором рекрут, надзирать за правильностью судопроизводства,
подготавливать проекты новых законов.

Москва, как столица государства, в связи с образованием Сената была
поставлена в особое положение. Уже первый короткий указ о его учреждении
подчинил Московскую губернию непосредственно Сенату: «Московскую губер-
нию управлять и доносить Сенату Василыо Ершову»1.

В Москве, как в столице Русского государства, находились и центральные
органы управления — приказы. Несмотря на стремление правительства во второй
половине XVII в. объединить управление рядом приказов в одних руках, количе-
ство приказов к 1700 г. было очень велико и доходило до 44.

Уже в нервом десятилетии XVIII в. приказы претерпели ряд изменений. Осо-
бенно сильные удары по приказной системе нанесли реформы — городская (1699)
и губернская (1708—1710). Часть приказов была ликвидирована, отдельные при-
казы слиты, другие превращены в московские областные учреждения (Земский,
Московский судный, Ямской и др.).

Наиболее важными из вновь образованных в это время были приказы: Воен-
ный, ведавший повой, постоянной армией, Адмиралтейский, ведавший постройкой
флота, Военно-морской, ведавший личным составом флота, Провиантскии, обеспе-
чивающий армию провиантом и фуражем, Рудокопных дел и Артиллерийский.

Возникает в это время и еще один новый приказ, находившийся на особом по-
ложении,— Преображенский. Во главе его стояло доверенное лицо царя — ближ-
ний стольник Ф. 10. Ромодановский. Возникнув из Преображенской съезжей
избы в 90-х годах XVII в. и выполняя первоначально функции личной канцелярии
Петра I, он в дальнейшем становится высшим в стране трибуналом по рассмотре-
нию дел о лицах, обвиняемых в политических преступлениях или объявивших
за собой «государево слово и дело». Таких лиц, а также оговоренных ими, до-
прашивали с применением пыток. Ромодановский, в одном из своих писем Петру,
жалуясь па больную занятость, писал: «...всегда в кровях омываемся»2.

Перенесение столицы к берегам Балтийского моря обусловливалось глубокими
экономическими и политическими причинами и было связано с важнейшими исто-
рическими событиями эпохи.

Нельзя указать точную дату перенесения столицы, поскольку нет официаль-
ного акта об этом событии. Царский двор уже в 1710 г. временно пребывал в Петер-
бурге; прочно же он там обосновался в 1712 г. Центральное правительственное
учреждение — Сенат — утвердилось в Петербурге в конце 1713 г.; с 1712 г. в но-
вый город потянулись и представительства иностранных государств3. Па этом

1 ПСЗ, т. IV, № 2321, стр. 627.

2 С. М. Соловьев. История России с древнейших времен, кв. 3-я, стб. 1206;
М. М. Богословский. Петр I, т. II, 1941, стр. 333.

3А. В. П р о дтечен ский. Основание Петербурга.— Сб. «Петербург петровского
времени». Л. 1948, стр. 44—46.
основании можно считать 1712—1713 гг. временем фактического перенесения
официальной столицы из Москвы на берега Невы.

При переезде Сената в конце 1713 г. в Петербург в Москве был оставлен один
из сенаторов, а с 1714 г. здесь находилась Канцелярия сенатского правления1,
наделенная важнейшими функциями центрального правительственного учрежде-
ния наряду с петербургской канцелярией Сената.

С образованием коллегий была учреждена в Москве контора Сената. Было
приказано иметь в Москве по одному советнику от каждой коллегии, а «над
ними по одному члену из Сената и иметь Сенатскую контору для сего управления
и исполнения указов сенатских»2.

Учреждение коллегий в 1718—1721 гг. явилось давно назревшей реформой
центрального управления. Многочисленные старинные приказы не имели строго
определенного круга дел: одни приказы, областного характера, ведали всеми де-
лами одной области, другие приближались к центральным ведомствам. При Петре I
было создано 12 коллегий: Иностранных дел, Камер-коллегия (ведала государ-
ственными доходами), Юстиц-коллегия, Ревизиоп-коллегия, Воинская, Адмирал-
тейская, Коммерц-коллсгия, Берг- и Мануфактур-коллегия, затем разделившаяся
на две коллегии, Штатс-контора, ведавшая государственными расходами, Вот-
чинная коллегия и на правах коллегии Главный магистрат. В отличие от приказов,
каждая коллегия ведала строго определенным кругом дел, и ее действия рас-
пространялись па всю территорию страны. Во главе коллегии стоял совет («при-
сутствие») из 11 членов с президентом, вице-президентом, советниками и асессорами.
Коллегиальной системой новые учреждения также отличались от приказов.

Большинство коллегий, кроме трех — Иностранных дел, Военной и Адмирал-
тейской,— организовалось и комплектовалось в Москве. Некоторые из них оста-
вались там почти на всем протяжении своего существования, другие — только
в первой четверти XVIII в.

Таким образом, в Москве, как второй столице, создавалась как бы копия цен-
трального правительственного аппарата В ней находились конторы петербургских
коллегий, причем объем работы московских контор по уступал объему работ кол-
легий, находившихся в Петербурге.

Значением Москвы, как главнейшего экономического центра страны, обуслов-
ливалось тяготение к ней правительственных органов, ведавших государственным
хозяйством. Здесь легче, чем в другом месте, можно было найти поставщиков,
совершать нужные казне закупки и осуществлять надзор за деятельностью куп-
цов в фискальных целях. Три финансовые коллегии почти постоянно находились
в Москве — Камер-коллегия, Ревизион-коллегия и некоторое время Штатс-
контор-коллегия 3.

1	Доклады и приговоры Сената, т. IV, кн. 2, СПб. 1891, стр. 655, 702, 879.

2	ПСЗ, т. VI, № 3887 (указ от 19 января 1722 г.), стр. 485.

3	История Правит. Сената за 200 лет, т. I, СПб. 1911, стр. 96.
По той же причине, как и высшие финансовые органы, к Москве дянулись
и коллегии, ведавшие делами торговли и промышленности. Мануфактур-коллегия,
которая управляла промышленными предприятиями, за исключением горных,
почти все время своего существования находилась в Москве. Она ведала ману-
фактурами Москвы, Московской губернии и губерний центральной и северо-во-
сточной части империи; в сферу ее деятельности входило также управление ману-
фактурами Поволжья (Казань и Астрахань) и Сибири.

В регламенте Коммерц-коллегии1 указывалось, что особое внимание необхо-
димо уделять московским торговым людям: Коммерц-коллегия должна иметь
«смотрение» за купечеством Москвы и за «морским хождением». По так как ру-
ководить внешней торговлей, осуществляемой морским путем, можно было
только из Петербурга, то коллегия почти все время находилась в новой сто-
лице.

В Москве, как центре дворянского землевладения, находилась и Вотчинная
коллегия. Она была образована позже других коллегий и унаследовала функции
Поместного приказа2. Вотчинная коллегия была открыта в Москве осенью 1722 г.
и находилась тут до весны следующего года, когда была переведена в Петербург,
в Москве же осталась ее контора3. Такое положение продолжалось только до на-
чала 1727 г., когда дворяне потребовали обратного перевода Вотчиппой коллегии
в Москву4.

Интенсивная хозяйственная и общественная жизнь Москвы определила пре-
бывание в ней п Юстиц-коллегии с ее многообразными судебными и администра-
тивными функциями. Она руководила всеми судебными учреждениями и являлась
высшей апелляционной инстанцией.

Ведавшая службой дворян Герольдмейстерская контора также первоначально
была образована в Москве. В 1723 г. здесь учреждается Канцелярия московских
герольдмейстерских дел. Она получила гораздо большее значение, чем петербург-
ская Герольдмейстерская контора. Географическое положение Москвы, большое
число дворян, проживавших в Москве и имевших в ней собственные дома, а также
массовые неявки дворян па смотры в Петербург вынудили Сенат уже с 1712 г.
проводить смотры дворянам и недорослям в Москве5 и здесь же определять их
на службу или в обучение. Канцелярия унаследовала от Разрядного приказа его
огромный и ценный архив6.

1 ПСЗ, т. V, № 3318 (указ от 3 марта 1719 г.), стр. 671, 672.

2 ПСЗ, т. V, № 2743; т. IV, № 2570; т. V, № 3282; т. VI, № 3881.

3 «Описание документов и бумаг, хранящихся в Моск, архиве м-ва юстиции», кн. 5,
М. 1898, стр. 161.

4 ПСЗ, т. VII, № 5017 (указ от 24 февраля 1727 г.), стр. 744, 749.

6 ПСЗ, т. IV, № 2569 (указ от 8 августа 1712 г.), стр. 857.

6 Памятная книжка Моск. арх. м-ва юстиции. М. 1890, стр. 30—31; Центральный Госу-
дарственный архив древних актов. «Путеводитель». М. 1946.
Смотры дворянства, проводившиеся частью в Петербурге, главным же образом
в Москве, наглядно показывали значение старой столицы для правящего класса.
Так, в 1721—1722 гг., в связи с подготовкой Персидского похода, в Москве про-
исходил большой смотр, на который должны были также явиться по очереди и
только что назначенные в провинции воеводы, камериры, судьи и т. п. Каждый
служилый человек подавал герольдмейстеру «сказку», род автобиографии,
с указанием числа членов семьи, своего имущественного положения, перечислял
походы, раны, увечья, плен и т. п. Сенаторы, иногда сам Петр, пересматривали
дворян и назначали па должности; годные направлялись в военную службу, дрях-
лым давалась отставка, «недорослей» отправляли в школы. Дворянские смотры
в Москве вместе с тем получили значение всероссийских съездов господствую-
щего класса1.

* *
*

Кроме преобразований в области центрального управления, в 1710—1720 гг.
был осуществлен ряд административных реформ, близко коснувшихся прави-
тельственных учреждений Москвы.

Ратуши и земские избы по городам, вследствие губернской реформы 1709 г.,
были лишены прежнего значения органов сословного купеческого управления,
и потому была вновь поставлена задача: «всероссийского купечества рассыпанную
храмину паки собрать». С 1720 г. вместо ратуш и земских изб по городам стали
создаваться новые городские учреждения — магистраты. Организация городских
магистратов и руководство ими было возложено на Главный магистрат 2, который
до 1723 г. находился в Москве.

Члены Главного магистрата и подведомственных ему городовых магистратов
избирались пе всеми посадскими людьми, а только «первостатейными», богатыми
купцами и промышленниками, входившими в 1-ю гильдию. Члены магистратов —
бурмистры и ратманы — по закону не являлись подотчетными лицами перед из-
бравшими их горожанами. Они утверждались правительством и были бессменны.
Чтобы окончательно превратить их в чиновников, им присваивался определен-
ный класс но табели о рангах «за тщательное радение». Магистратские члены могли
дослужиться до дворянского звания. Городовые магистраты были полностью
подчинены Главному магистрату.

Согласно регламенту Главного магистрата, в таких крупных городах, как
Москва, магистрат должен был состоять из президента и четырех бургомистров.
Организация выборов в магистрат была возложена на губернатора. Последний,

1	М. М. Богословский. Областная реформа Петра Великого. М. 1902, стр. 275—
277; И. Т. Посошков. Книга о скудости и богатстве и другие сочинения. М. 1951,
стр. 97.

2	ПСЗ, т. VI, № 3708 (указ от 16 января 1721 г.), стр. 291.

9 История Москвы, т II
собрав первостатейное купечество, предлагал ему выбрать президента и членов
магистрата из «добрых пожиточных и умных людей» — гостей, гостином сотни
и гостиных детей. Выбранных «дельных и лучших в купечестве» посылали в Глав-
ный магистрат на утверждение. Таким образом, выборы в магистраты ставились
в полную зависимость от губернатора.

Ком детенпия Московского магистрата была довольно широка. В руках членов
магистрата находился учет дворов и проживавшего в них населения, раскладка
налогов, прямых и косвенных, л повинностей. Магистрат руководил выборами
на должности старшин и старост, обязан был заботиться об открытии новых и под-
держке старых мануфактур, размещать по квартирам войска на постой и даже
заводить школы и богадельни. В качестве судебного органа магистрат разбирал
вексельные претензии купцов и ремесленников между собой, а также разрешал
иски уголовного и гражданского характера. По линии полицейской он должен
был осуществлять противопожарные мероприятия и следить за санитарным состо-
янием Москвы, наблюдать за торговлей, за правильностью мер и весов, преследо-
вать нищенство. Посадский человек, желавший выехать из города хотя бы на
короткое время, должен был получить в магистрате паспорт или пропускное письмо,
которое по приезде обязан был возвратить1. Московский магистрат просуще-
ствовал до 1727 г., когда был вновь преобразован в Ратушу.

Одновременно с устройством городовых магистратов шло образование и спе-
циальных, не связанных с магистратом, полицейских органов. Административно-
политические функции полиции в первой четверти XVIII в. все более ра* ширялись,
объем и права ее власти увеличивались. Основном упор делался на организацию
наблюдения за насел опием, па преследование и изоляцию нежелательных для
господствующего класса элементов.

С проведением первой губернском реформы (1709—1710) руководство поли-
цией перешло от Земского приказа в руки губернатора и коменданта, что было
подтверждено и наказом воеводам и губернаторам 1719 г. 2. Полицейские функции
вменялись и в обязанности магистратов3. Магистраты должны были давать выбор-
ных людей и средства на содержание полиции, но руководство полицией админи-
страция твердо держала в своих руках.

Однако, с точки зрения правительства, полицейская деятельность губерна-
торов и комендантов была недостаточна для таких городов, как Петербург и Москва.
В Москве создается специальный орган, который должен был обеспечить «порядок»
в интересах дворянства и одновременно заботиться об улучшении внешнего вида
города. В 1718 г. в Петербурге была учреждена должность генерал-полицеимей-

1 Памятная книжка Моск. арх. м-ва юстиции, стр. 160—101; ПСЗ, т VI, № 37(18,
стр. 291; ПСЗ, т. VII, № 4624, стр. 388—397.

2 ПСЗ, т. V, № 3294, пп. 15, 18, 20, стр 624—627, а также № 3381, стр. 710.

з ПСЗ, т. VI, № 3708, гл. 10, стр. 297.
стера1, а в 1722 г. в Москве — должность обер-полицеимейстера, подчиненного
петербургскому генерал-полицеймейстеру 2. 9 июля 1722 г. была опубликована
инструкция московскому обер-но лицеймеистеру Грекову, передававшая в его руки
полицию в самом широком смысле слова.

В целях усиления надзора за населением создается большой аппарат, подчи-
ненный обер-полицеймейстеру. В слободах избирались старосты, ведавшие от-
дельными улицами, и десятские, отвечавшие за каждые 10 домов своей улицы.
Ответственным за слободу являлся прикрепленный к ней офицер. Предписывалось
на концах улиц иметь подъемные рогатки и у них караул из обывателей. Домо-
владельцы обязаны были доносить полиции о вновь прибывающих. Особое внима-
ние инструкция предлагала обращать на беглых крестьян, солдат, матросов и т. п.
Пойманных в первый раз предписывалось «бить нещадно батожьем» и возвращать
хозяевам, пойманных вторично, «бив на площади кнутом, посылать на каторжную
работу», а молодых — на Суконный двор и прочие мануфактуры. Пе забыты были
и «винные (т. е. виновные в мелких преступлениях) бабы и девки», которых надле-
жало направлять в Мануфактур-коллегию для определения на работу3. Исполни-
тельным органом обер-полицеймейстера являлась московская Полицеймейстерская
канцелярия4. Московский обср-полицеимейстер был независим от московского
губернатора и подчинялся геперал-нолицеймейстеру. По вопросам, требующим
быстрого разрешения, оп должен был обращаться в московскую контору Сената.

В целях усиления местного аппарата власти в 1719 г. была проведена новая
областная реформа, в результате которой существенно изменился и состав москов-
ских губернских учреждений. Необходимость этой меры для абсолютистского
государства определялась прежде всего тем, что к 1719 г выявились недостатки
первой областной реформы. Губернии были слишком обширны, а адмипистра-
тивные учреждения по могли в полной мерс обеспечить охрану классовых интересов
дворянства.

При проведении второй областной реформы значительно увеличился местный
аппарат управления и возросла армия чиновников, живущих за счет народа.
Тогда же официальпо были ликвидированы элементы коллегиальности в органах
местного управления. Реформа состояла прежде всего в том, что 11 обширных
губерний были заменены, точнее, разделены па более мелкие подразделения,
50 провинций, которые в свою очередь делились па дистрикты Во главе провинции
был поставлен всевластный воевода, почти пе зависевший от губернатора; послед-
ний возглавлял провинцию, в которой находился губернский город, и руководил
военными делами и судом во всех провинциях прежней губернии.

1 ПСЗ, т. V, № 3203 (указ от 25 мая 1718 г.), стр. 579.

2 ПСЗ, т. VI, № 3883 (указ от 19 января 1722 г.), стр. 483.

3 Там же, № 4047 (указ от 9 июля 1722 г.), стр. 72В—736

1 Там же, № 4130 (указ от 10 декабря 1722 г.), стр. 796.
В ведение воевод передавались на местах военные и финансовые дела, город-
ское хозяйство, наблюдение за промышленностью и торговлей, а также за школа-
ми, санитарными мероприятиями и т. п.

Назначение и приезд новых воевод и других должностных лиц происходили
очень медленно. К концу 1719 г. повые учреждения Московской губернии еще
не были укомплектованы.

Основными учреждениями, введенными в провинциях по реформе 1719 г.,
а следовательно и в провинциях Московской губернии, явились конторы камерир-
ских дел и рентереи (казначейства). Во главе конторы камерирских дел был
поставлен камерир, пли надзиратель земских сборов. Основная задача камерира—
«прилежное и крепкое надзирание иметь над всеми его царского величества до-
ходы и сборы, какого имени оные ни есть, которые к оной губернии (или провин-
ции) надлежит, и в той губернии сбиратися имеют»1. Следовательно, камерир
возглавлял финансовое управление и являлся помощником воеводы по сбору всех
податей и повинностей. Во главе казначейства стоял рентмейстер — казначей,
подчиненный камерпру 2. Кроме того, в провинции находились еще два финансовых
органа — акцизная камера и таможня, деятельность которых также контроли-
ровалась камериром, а также канцелярии розыскных дел, рекрутских душ и кон-
тора крепостных надсмотрщиков, непосредственно подчиненных провинциальной
канцелярии. Во главе управления дистриктами стояли земские комиссары, назна-
чаемые Камер-коллегией.

Контроль над деятельностью местной администрации должны были осуще-
ствлять фискалы.

Во время реформы 1719 г. был сделан шаг по пути отделения суда от админи-
страции. Во главе всех судебных учреждений был поставлен Сенат, как высшая
надзирающая и апелляционная инстанция. Затем шла Юстиц-коллегия — второй
после Сената судебный трибунал. На местах были образованы две судебные ин-
станции — апелляционный надворный суд и нижние суды.

Президент Юстиц-коллегии А. А. Матвеев в июне 1719 г., указывая на необ-
ходимость своего присутствия в Москве, ссылался на получение коллегией све-
дений о том, что «суд там [в Москве] до конца исчез, и вопль бесприкладный [бес-
примерный] на правительство губернское прежнее»3. Но и новые учреждения,
введенные в 1719 г., по улучшили положения. 8 января 1719 г. Петр I предписал:
«гофгорихтам [надворным судам] быть: в Петербурге, в Москве, в Казани, в Кур-
ске, в Ярославле, Воронеже, в Нижнем, в Смоленске... в Тобольске»4.

1 ПСЗ, т. V, № 3296, п. 2, стр 638.

2 Там же, 3304, стр. 660

3 М. М. Богословски й. Областная реформа Петра Великого. М. 1902,
стр. 246.

ПСЗ, т V, № 3269, стр. 607.
Схема местных учреждений по реформе 1719—1722 го.

Составил, Б. Г. Слицан.

।
Московским вице-губернатор возглавил московский надворный суд, предсе-
дательствуя в нем со званием вице-президента1, а в состав суда, в числе шести
асессоров, входили четыре полковника и два «царедворца» (представители москов-
ского дворянства). В московском надворном суде находился (с 1722 г.) прокурор
(князь Гагарин), подчиненный генерал-прокурору, наблюдавший за делопроиз-
водством как в надворном суде, так и в нижних судах. В московском надворпом
суде рассматривались не все судебные дела. Из его компетенции были изъяты
дела политические (ведались в Преображенском приказе и Тайной канцелярии)
и поземельные (ведались в Вотчпнной коллегии). Изъяты были из его подсудности
и отдельные общественные группы; так, посадское население Москвы судилось
в Московском магистрате. Кроме надворного суда, в связи с реформой 17'19 г.,
в крупных городах, в том числе и в Москве, были организованы провинциальные
суды (нижние суды) с коллегиальным устройством. Московский нижний суд
рассматривал дела гражданские и уголовные; важнейшие из последних шли на
ревизию и утверждение московского надворного суда.

Как видим, попытки отделения суда от администрации были весьма непосле-
довательны. Нижние суды просуществовали лишь до начала 1722 г. Указами
12 марта и 4 апреля нижние суды были ликвидированы, а в провинциях, где не
было надворного суда, учреждался новый провинциальный суд, уже целиком
находившийся в руках администрации. Новые провинциальные суды возглавлял
воевода? судившим с .помощью двух асессоров 2. Задачи судебных органов, опре-
деленные соответствующими инструкциями, свидетельствуют о том, что суд в
абсолютистском государстве, наряду с другими учреждениями, был призван защи-
щать незыблемость феодально-крепостнического строя и права дворянства на
эксплуатацию крестьян. Следствием преобразований московских органов управ-
ления явилась все возрастающая их бюрократизация, которая особенно сказа-
лась в учреждениях, созданных по второй областной реформе; личный состав
всех органов назначался правительством, а обязанности и ответственность каж-
дого чиновника устанавливались в законодательном порядке. Сильная дворян-
ско-чиновничья администрация должна была прежде всего обеспечить политиче-
ское спокойствие н «порядок» во второй столице империи — Москве.

Таким образом, большая часть административных преобразований Петра I
разрабатывались и осуществлялись в Москве. После переезда правительства в
Петербург Москва рассматривалась как вторая столица России. Правительство
должно было учредить в ней отделения Сената и центральных учреждений и оста-
вило целиком в Москве центральные органы финансового и судебного управления.
Одновременно правительство вынуждено было поручать местным московским
учреждениям выполнение общегосударственных мероприятий.

1 Президенты были лишь в некоторых надворных судах.

2 ПСЗ, т. VI, № 3917, 3935, стр. 515, 524—525.
2. БЛАГОУСТРОЙСТВО

Реорганизация управления Москвой имела целью создание в ней сильной,
соответствующей абсолютистскому строю, административной власти, органы ко-
торой, вместе с тем, обязаны были осуществлять многочисленные указы о благо-
устройстве Москвы. Эти указы идут через все царствование Петра I и завершаются
обширной инструкцией 1722 г. обер-полицеймейстеру, объединившей в систему
все предшествующее законодательство «по этому вопросу.

Мероприятия по планировке и застройке Москвы, которые проводились при
Петре I1, являлись только одной из сторон разнообразных мероприятий но благо-
устройству города. Одни из них имели в виду внешний порядок и санитарное
состояние города, другие были связаны с общей социальной политикой.

Выше были рассмотрены мероприятия петровского правительства по плани-
ровке Москвы и регламентации в пей каменного строительства. Однако в течение
всего XVIII в. Москва оставалась по преимуществу деревянным городом, и пожа-
ры для ее многочисленного населения были одним из самых тяжелых бедствий.
«Когда видишь здесь начинающийся пожар,— писал современник в 1711 г.,—
становится страшно: так как почти весь город построен из леса, а пожарные учреж-
дения плохи, то огонь распространяется до тех пор, пока есть чему гореть»2.

Мелкие пожары, вспыхивав пие то там, то тут, были, как и прежде, повсе-
дневным явлением в деревянной и скученной Москве. По дважды в первой чет-
верти XVIII в это бедствие принимало стихийный характер и угрожало если не
всему городу, то весьма значительной его части: это были пожары 1701 и 1712 гг..

19 июня 1701 г. в 1 час дпя «учинился» пожар в Кремле. Загорелись кельи
в Новоспасском подворье, откуда огонь разошелся по всему Кремлю, и «выгорел
царев двор весь без остатку, деревянные хоромы и каменные все нутри, в подкле-
тях и в погребах запасы, и в ледниках питье, и льду много растаяло от великого
пожару, ни в едином леднике человеку стоять было невозможно». Сгорели Оружей-
ная и Мастерская палаты и «все государевы приказы, многие дела и всякая казна
погорели без остатку...»3. Огонь перекинулся на Москву-реку, где загорелись
струги и плоты, а затем на другой берег, произведя страшное опустошение в «го-
сударевом саду» и соседней Садовнической слободе.

13 мая 1712 г. «в девятом часе пополудни,— как доносил тогдашний губер-
натор М. Г. Ромодановский,— учинился пожар за Пречистенскими воротами...
и выгорело в городе и за городом по Мещанскую слободу по двор Ильи Исаева
непродолжительным часом, ибо зело велик был ветер без персстатку во весь пожар,
и тем великим ветром перепосило и зажигало во многих разных и дальних местах».

1 См гл. 11, § 2 настоящего тома?

2 Записки Юста Юля. датского посланника при Петре Великом (1709—1711).
М. 1900. стр 324.

3 ЦГАДА, Каб. Петра В , отд. II, кн. 15. л. 1072
Огнем были уничтожены Конюшенный двор на Пречистенке, Ямской двор
у Арбатских ворот, Прядильный на Дмитровке, Большой Кружечный у Старого
Каменного моста, Аптекарский сад за Боровицким мостом, Померная изба,
две съезжих избы, 19 торговых бань, 517 лавок, харчевен и кузниц и др. В Земля-
ном городе выгорели Оружейный двор за Арбатскими воротами, Кирпичный и
Дегтярный дворы за Тверскими и Гранатный за Никитскими воротами. Сгорели
дворы крупневших представителен феодальной и чиновной знати.

В общем огонь уничтожил более 3 тысяч жилых дворов — почти четверть
города. Особенно сильный пожар, со взрывом пороха и снарядов, был на Гранат-
ном дворе. При пожаре погибло около 2700 человек1.

В первые годы XVIII в. борьба с пожарами в Москве велась прежними, обыч-
ными для XVII в. способами. В дальнейшем в Москве стали проводиться более орга-
низовавшие противопожарные мероприятия. По указу 2 мая 1711 г., гарнизонные
полки снабжались пожарными инструментами — топорами, ведрами, лопатами,
крюками, баграми и насосами; «для унятия от пожарных случаев» предписывалось
иметь по большим улицам «заливные трубы медные с рукавами». Для изготовле-
ния таких труб в 1724 г. возникла даже небольшая мануфактура Евдокима Шапош-
никова. Обязанность тушить пожары лежала прежде всего па самих обывателях,
которые должны были, под угрозой штрафа, «в пожарное время бежать без за-
медления для тушения». Когда царский двор находился в Москве, придворные
тоже участвовали в тушении пожаров во главе с самим царем. Бывали случаи,
когда Петр I прямо с пирушки, давая пример, бросался «с величайшею поспеш-
ностью» на пожар и, по словам современника, «работал там, как самый простой
работник, что имело отличное действие», и затем так же поспешно возвращался
к прерванной забаве2.

В инструкции 1722 г. обер-полицеимейстеру Москвы перечислялся ряд пре-
дохранительных от пожаров правил, за соблюдением которых должна была сле-
дить московская полиция. Населению предписывалось класть печи с фундаментом,
делать в них широкие трубы и чистить их. Па летнее время печи «для печения хле-
бов и прочих съестных потреб» надлежало устраивать «во дворах или в огородах,
от строения не по близости». Легко усмотреть, что в основу инструкции были по-
ложены мероприятия, которые практиковались етце в XVII в., но теперь они были
введены в систему и уточнены.

Московские улицы настоятельно требовали благоустройства. «В этом боль-
шом городе,— жаловался современник,— улицы пе мощены (по недостатку кам-
ня), а только выложены старыми деревянными кругляками; местами же и вовсе ни-
чем не выложены».

1 ЦГАДА. Каб Петра В., отд. II, кн. 15, лл. 1066, 1072; кн. 16, л. 877 и сл.

2 Дневник Ф. В. Верх го льда, ч. 3, М. 1903, стр. 25—26; ч. 2, М. 1932,
стр. 32—33; II. И. Ф а л ь к о в с к и й. Москва в истории техники. М. 1950, стр. 155.
Возок Петра I.

Государственный Исторический музей.

В 1705 г. в Москве предписано было мостить улицы «диким камнем», для чего
торговые люди и крестьяне обязаны были поставлять камень и песок. Камень
доставлялся с боярских и монастырских вотчин по зимнему пути, с каждых десяти
дворов по камню, мерой кругом в аршин; прочие крестьяне, приезжавшие в Мо-
скву, должны были доставлять по три камня малого размера. В том же году было
приказано делать мостовые в порядке крестьянской повинности: каждые 400
крестьянских дворов боярских и монастырских вотчин обязаны были вымостить
по 4 сажени. Указы о замощении московских улиц, в том числе Китай-города
и Белого, повторялись в 1712, 1718 и 1722 гг.1.

В результате петровских указов к середине 30-х годов XVIII в. были замо-
щены камнем главнейшие улицы Москвы — Тверская, Никитская, Пречистен-
ская, Смоленская, Дмитровская, Петровская, Рождественская, Сретенская и др.,
а также некоторые улицы и площади Кремля и Китай-города2. На иных улицах
оставалась бревенчатая мостовая. Таким образом, благоустраивались районы,

1 ПСЗ, т. IV, № 2052. стр. 307; № 2072, стр. 315; № 2109, стр. 351; ПСЗ, т. V,
№ 3147, стр. 532; ПСЗ, т. VI, № 4017, стр. 694.

2 II 11. Фальковский. Москва в истории техники М. 19'0, стр. 79—80.
заселенные дворянством и купечеством. Однако большая часть улиц и переулков,
особенно на окраинах, вовсе не имели мостовой, и местное управление об их
благоустройстве нс заботилось.

При узости и тесноте московских улиц и переулков движение по ним было
сильно стеснено. По большим праздникам приходилось объезжать центральную

часть города из-за скопления экипажей у церквей1.
В связи с этим были установлепы правила движения:
при езде но улицам надо было строго соблюдать пра-
вую сторону, благодаря чему, «хотя ежедневно в
Москве встречаются между собою тысячи саней и
повозок.., о каких-либо повреждениях при столкно-
вениях между ними, или о том, чтобы кто-либо
кого-нибудь переехал, слышишь редко»2. Принима-

лись меры к упорядочению езды наемных извоз-

Фарфоровая банка московской Главной аптеки.

Государственный Исторический музей.

чиков, «что за копейку,
за две развозят ио раз-
ным концам города седо-
ков, куда кому требуется».
Согласно инструкции обер-
полицеймейстеру 1722 г.,
извозчикам предписыва
лось ездить на взнуздан

ных лошадях, а «имеющим
охоту бегать па резвых

лошадях взапуски» позво-
лялось устраивать состязания только в ямских слободах или зимой на реке.
Шалаши для продажи продовольствия приказано было по проезжим улицам

ставить в стороне.

По указу 1712 г., на каждые 10 дворов полагалось избирать десятских,
наблюдавших за чистотой на больших улицах, требовалось рано утром «всякий
сор сметать». Нечистоты на улицах велено было каждому жителю у своего дома,
«такожде в рядах и па рынках, чистить и возить в указанные место». В случае
неисполнения с дворовладельца взиматся штраф. Запрещалось свозить помет
с дворов па Москву-реку и другие речки. К числу санитарных мероприятий
Петра 1 надо отнести и очистку Поганых прудов близ Покровки, с этих пор
получивших название Чистых прудов.

В санитарных целях велось и наблюдение за доброкачественностью съестных
продуктов, продававшихся па московских рынках. Торговцам мясом, калачами,

1 Дневник Ф. В. Б ерхго л ьц а, ч. 2. М. 1902, стр. Я.

2 Записки Юста 10 л я. М. 1900, стр. 328.
Главная аптека с медицинской канцелярией в Китай-городе.

Рисунок XVIII в.

Государственный Исторический музей.

пирогами и прочими харчевыми припасами предписано было носить оалахоны
и накрывать товар «завесками белыми». Полиция должна была смотреть, чтооы
в рядах не продавали испорченного мяса и рыбы. В дальнейшем продажу мяса
вынесли за Земляной город \

Был поставлен и вопрос о здравоохранении. Согласно инструкции 1722 г.,
родственники лиц, заболевших «горячкой», должны были заявить о них в поли-
цейскую канцелярию. Па Яузе был открыт госпиталь для военных, рассчитанный

1 11СЗ, т. III, № 1684, стр. 613: т. IV, № 2225, стр. 448, 449; там же, № 2504,
стр. 8 20; ПСЗ, т. VI, № 4047, стр. 726—736.
на 140—150 коек. В первой четверти XVIII в. в Москве имелись две большие
казенные аптеки: одна — в Кремле, а другая — у Воскресенских ворот, в одном из
лучших в Москве зданий на месте бывшего Земского приказа. Для нее была за-
казана в Китае фарфоровая посуда с изображением российского государствен-
ного герба и вензеля Петра I; в просторсчьи эта аптека носила название «китай-
ской». Опа была в то же время базой, снабжавшей лекарствами армию п все большие
города1. «Это — прекрасное здание, довольно высокое и с красивой башней на
передней стороне»,— говорит голландец де Бруин. Степы аптеки внутри были
расписаны красками, при ней имелись «кладовая лекарствеппых трав, лаборатория,
библиотека и помещения для доктора и аптекаря». Такого же мнения о москов-
ской аптеке был и датский посол Юст Юль, посетивший ее в 1710 г. «Она поистине
может считаться одной из лучших аптек в мире как в смысле обширности комнаты,
так и в отношении разнообразия снадобий, царствующего в ней порядка и изя-
щества кувшинов для лекарств» 2. В 1707 г. эта аптека была переведена в Запасный
дворец у Красных ворот. Однако двух аптек для Москвы, конечно, было недоста-
точно, и рядовое население Москвы продолжало лечиться «зельями», продавав-
шимися «в Зелейном ряду, что в Китае-городе, также и по всем улицам и по пере-
кресткам в лавках». Указом 22 ноября 1701 г. предписано было завести в Москве
8 новых аптек — в Китае, Белом и Земляном городах па больших улицах, а «не-
потребными травами и зельями» пе торговать, и лавки, в которых они продава-
лись, сломать3. За период с 1700 до 1715 г. в Москве действительно было открыто
8 частных аптек, из которых 7 помещались в Китай-городе и Белом, т. е. в цен-
тральной части Москвы, и только одна — за чертой Белого города, на Пречистенке 4.

Наряду с мероприятиями по благоустройству Москвы и улучшению ее сани-
тарного состояния и здравоохранения принимались также меры к поддержанию
внутреннего порядка, которые еще резче отражали социальную политику прави-
тельства в интересах господствующего класса. 1 января 1722 г. гостям, приехав-
шим в Кремль поздравить царскую семью с новым годом, предложено было, по
распоряжению царя, разъезжаться засветло «во избежание какого-либо несчастья,
легко могушаго произойти в темноте от разбойников» 5 6. Отсюда же вытекал ряд
полицейских мер по охране, которые в значительной степени возлагались па на-
селение. Практиковалась обязательная прописка всех приезжающих. Полицей-
ская контора следила, нет ли где подозрительных домов и шинков. Обыватели
обязаны были избирать из своей среды старосту и десятских, которые «...чтоб

1 Записки Ф.-Х. Вебера. — «Русский архив», 1872, кн. 7, стб. 1375. Образцы апте-
карской посуды петровского времени хранятся в Гос. Историческом музее.

2 Записки Юста ТО л я. М. 1900, стр. 166—167.

3 ПСЗ, т. IV, № 1879, стр. 177.

1 В. М. Рихтер. История медицины в России, ч. 3, М. 1820; ПСЗ, т. IV, № 1879,

стр. 177.

6 Дневник Ф. В. Б е р х г о л ь ц а. ч. 2, М. 1902, стр. 8.
не учинялось, докладывали офицеру, а тот обер-полицеймейстеру». В ночное время,
как и в XVII в., на улицах опускались рогатки, и мужское население несло ио
очереди ночные караулы. В случае тревоги караульщики били в трещотки, и ближ-
ние жители сбегались им на помощь. Проезд экипажей разрешался при наличии
на них фонарей, пешеходов разрешалось пропускать только «за крайней нуждой».

Тяжесть поборов, ложившихся на широкие слои населения, и голодовки вели
к тому, что в Москву стекалось множество нищих. Петровские указы, обходя
социальные причины нищенства, вели с ним постоянную борьбу полицейскими
мерами1. Просящих милостыню приказано было задерживать, бить батогами и
отправлять на работы, за исключением престарелых. Дело призрения больных,
старых и увечных из посадских людей и отставных солдат было передано церквам
и монастырям. При московских церквах числилось 60 богаделен для неработо-
способных инвалидов и нищих, а в 1724 г. для призрения больных, старых и увеч-
ных были отведены также два монастыря в Кремле — Вознесенский и Чудов.

Новым мероприятием была организация призрения так называемых «зазор-
ных» детей, или «незаконнорожденных» младенцев-подкидышей. Для «зазорных
младенцев» было приказано в 1714 г. при церквах, «у которых пристойно», соору-
дить госпитали. Позже для указанной цели были выделены два монастыря в
Москве — Новодевичий и Андреевский. В 1724 г. в губернской канцелярии было
записано 865 таких детей (396 мальчиков и 469 девочек), из них 113 грудных мла-
денцев, а остальные в возрасте до восьми лет. На содержание детей было отпущено
по 1,5 копейки на каждого в день, что составляло в год 4731 рубль. Эти мероприя-
тия не имели большого значения, но они все же были шире, чем в предыдущем
столетии.

$

Аппарат управления чиновничье-дворяпской империи Петра I в значитель-
ной мере создавался в Москве. На рубеже XVII—XVIII вв. медленно отмирали
оставшиеся от предшествующих столетий Боярская дума и приказы, заменяясь
новыми бюрократическими петровскими учреждениями. Здесь был основан Сенат,
а учрежденные позднее новые центральные ведомства — коллегии — частью
оставались в Москве, частью должны были иметь в старой столице свои отде-
ления — конторы.

В Москве, как крупнейшем экономическом центре, были сосредоточены
учреждения, ведавшие делами торговли и промышленности, а также финансами
государства. Сюда съезжалось дворянство на «смотры» — съезды для получения
должностей по военной и граждапской службе. С перенесением официальной
столицы в Петербург за Москвой осталась административная и политическая
роль «второй» столицы.

1 ПСЗ, т. IV, № 2470, стр. 782; т. V, № 3172, стр. 546; т. VI, № 4047, п. 31,
стр. 733; № 4130, и. 30, стр. 8о5 и др
В результате городской и областной реформ в Москве появились такие
учреждения, как Ратуша, являвшаяся одновременно органом самоуправления
московского купечества и центральным финансовым органом. В нем первенству-
ющую роль играли богатейшие московские купцы. Две губернские реформы сде-
лали Москву центром обширной Московской губернии. Позднее возник Москов-
ский магистрат. Был создан сильный аппарат власти как в самом городе, так
и в его обширной округе. Особое значение придавалось канцелярии московского
обер-полицеймейстера с его полицейским штатом. Местные органы должны были
ведать и благоустройством города. Борьба с пожарами, замощение улиц, санитар-
ные мероприятия и т. п. отразились в составленной в 1722 г. обширной инструк-
ции московскому обер-полицеймеистеру. При всей недостаточности мер по
благоустройству города в петровское время, в которых проявлялась главным
образом забота о дворянстве и купечестве, они все же представляли собой шаг
вперед по сравнению с предшествующим временем.
ГЛАВА ПЯТАЯ

КУЛЬТУРА МОСКВЫ

 I

I.	ПРОСВЕЩЕНИЕ И НАУКА

Летровские реформы в области культуры с особой силой про-
явились в Москве, древнейшем центре русской культуры, где повое
возникало и развивалось рядом с живым и полным еще силы старо-
московским бытовым укладом. Вместе с тем нововведения Ветра I
, не были внезапным переломом в жизни старой Москвы. Заметные
сдвиги в различных областях быта и культуры наметились в Мо-
скве еще задолго до того, в течение предшествующего столетия.

В первой четверти XVIII в. в Москве, как и в предыдущий период, начальное
обучение чаще всего осуществлялось попрежпему дьяконами, дьячками или свя-
щенниками. Писатель петровского времени Посошков в своем нравственно-педа-
гогическом трактате «Завещание отеческое сыну» (1719) много говорит о необхо-
димости для юноши учиться и при этом советует священникам: «Детей учи
грамоте, или писать, или петь»1. В петровских инструкциях местным властям, вое-
водам и земским комиссарам предписывалось следить, чтобы подданные своих

1 И. Т. П о с о п1 к о в. Завещание отеческое. СПб. 1893, стр. 208.
детей «сколь возможно чтению и письму обучали»1. Можно полагать, что это част-
ное обучение грамоте в петровской Москве не отличалось от того, что рисует
в своих воспоминаниях мелкий дворянин М. Данилов, родившийся в 1722 г.
Лет семи, вместе с двумя братьями, в деревне, где жил его отец, Данилов начал
учиться у пономаря Филиппа, по прозванию Брудастый. Ученье происходило
в избе у пономаря. «Приходил я учиться к Бруда стому очень рано, в начале
дня, и без молитвы дверей отворить, покуда мне не скажет «аминь», не смел...
Кроме обеда, никуда от Брудастаго отпуска ни на малейшее время не было, а си-
дели па скамейках бозеходпо и в большие летние дни великое мучение претер-
певали, то я от таковаго вссгдашняго сидения так ослабевал, что голова моя дела-
лась беспамятна, и все, что выучил прежде напзуст, при слушании урока в вечеру
и половины прочитать не мог, за что последняя резолюция — меня, как непонят-
ного, сечь»2. Вслед за азбукой проходилось «словесное ученье», которое состоя-
ло только из двух книг — часослова и псалтыри, заучиваемых наизусть. Иное
положение было в семьях вельмож, где довольно рано появляются учителя и гу-
вернеры-иностранцы. Об этом говорит секретарь австрийского посольства в Рос-
сию в 1698—1699 гг. II. Корб, который бывал в московском доме князя Б. А. Го-
лицына, а также в его подмосковной «Дубровицах». Он сообщает, что Голицын
знал латинский язык и «приставил к своим сыновьям для изучения его польских
наставников, так как хорошо донимает, сколько выгоды приносит это знание ли-
цам, могущим пользоваться сношением с иностранцами»3

В Москве существовало высшее учебное заведение, основанное еще в 1687 г.,
Славяне-греко-латднекая академия. Схоластическая ученость с греческой наукой
и латынью господствовала в московских «Афинах», как прп случае торжественно
называли академию. В со задачи, наряду с подготовкой духовенства, перво-
начально входило также образование лиц, предназначаемых к поступлению на
государственную службу; в ней училось много детей приказных и даже «бла-
городные младенцы» из знатных московских семей. Академия но прекратила сво-
его существования в петровское время, но характер обучения в ней изменился.

Стефан Яворский в качестве «протектора» Академии, под непосредственным
надзором и ваблюхеппем которою она находилась с 1701 г., сознавал необходи-
мость оживления ее деятельности. При нем влияние греческой учености ослаб-
ляется и заменяется латинской. Должность наставиика в Академии была поручена
Палладию Роговскому, получившему образование в Вилъпе; он преподавал па
латинском языке. После его смерти, с 1704 г., все наставники Академии пригла-
шались из Киевской академии, откуда было также переведено 34 ученика. Ла-
тинскому языку придавали политическое значение, так как он в то время был

1 Н. Константинов, В. Стр у Минск и и. Очерки по истории начального
образования в России. М 1949, стр. 39.

2 Записки М. В. Данилова. — «Русский архив», 4883, кн. 3, стр. 20, 22.

3 И.-Г. Корб. Дневник путешествия в Московию (1698 и 1699 гг.). СПб. 1906, стр. 71.
дипломатическим языком. Поэтому в 1701 г. Петр I указал «занести в Академии
учения латинские», и Академия стала официально называться латинскими или
славяно-латинскими «школами». В 1717 г. в Академии числилось 290 учеников,
а в 1725 г., в год смерти Петра,— 629. Многие из учеников Академии выходили
в светское звание, становились переводчиками в учреждениях, учителями в шко-
лах и у частных лиц; один из них — Иван Горл едкий — в 1727 г. состоял в Ака-
демии наук в Петербурге «подпрофессором» (т. е. готовящимся к профессорскому
званию); двое были посланы в Китай вместе с русским посланником Саввой Ра-
гузинским1. Но основная масса учеников Академии шла в духовное звание. Ука-
зы 1708 и 1710 гг. запрещали назначать «в попы и в диаконы» детей священников и
причетников, которые не учились в Академии2. Так за Академией был закреплен ее
профессиональный церковный характер. По своей системе обучения, старой, схола-
стической, проникнутой церковностью, Академия отставала от запросов эпохи.

В петровское время было положено начало светскому школьному образова-
нию, пришедшему на смену схоластической учености. Школьное обучение должно
было иметь практическое назначение и быть тесно связано с жизнью. В Москве
впервые возникает ряд учебных заведении, задачей которых являлась подготовка
образованных чиновников для новых учреждений, инженеров и командиров
для военно-морского флота и преобразованной армии. По указу Петра от 14 ав-
густа 1701 г. повелевалось «быть математических и навигацких, то-есть мореход-
ных, хитростно наук учению». В этой школе математических и навигацких наук
стали преподавать шотландец Фарварсон, профессор математики, приглашенный
Петром в 1698 г., и два учителя — англичане Гвин и Грейс.

Под школу были отведены сначала мастерские палаты Полотняного двора
в Кадашевской слободе в Замоскворечье, но они оказались непригодными, так как,
по словам учителей, «тот двор построен -на месте низком, а надобно де тех наук
двору потребну быть ради смотрения в совершенстве [г]аризонта на месте высоком».
Ввиду этого «вместо того двора взята под те науки Сретенская по Земляному го-
роду башня с полатами, на которой часы боевые». Это здание составляло часть
укреплений Земляного города и было построено в 1692—1695 гг. Оно было
известно под названием Сухаревой башни, по имени расположенного в этой мест-
ности стрелецкого Сухарева полка. Для приспособления ее под Навигацкую
школу были надстроены над прежними палатами еще четыре палаты. Школа обза-
водилась канцелярскими принадлежностями: чертежными досками, циркулями,
чернилами и чернильницами, бумагой и пр.3.

1 П. 11. П е к а р с к и й. Наука и литература в России при Петре Великом, т. I, СПб.
1862, стр.111—112.

2 С. К. С м и р н о в. История Московской Славяно-греко-латинской академии. М. 1855,
стр. 78—82, 181; ПСЗ, т. IV, № 2308, стр. 581.

3 А. Е. Викторов Описание записных книг и бумаг старинных дворцовых приказов
(1584—1725), вып. 2, М. 1883, стр. 468, 477, 482, 483.

10 История Москвы, т. II
Школа математических и навигацких наук вначале XVIII в.
{Сухарева башня}. Гравюра XIX в.

Тем же указом 14 августа 1701 г., положившим начало Навигацкой школе,
был предусмотрен не только прием поступающих своей охотой, но и набор в обя-
зательном порядке: «И тех наук ко учению усмотри, избирать добровольно хотя-
щих, иных же паче и со принуждением». Впрочем, в мерах припуждения надоб-
ности не было. «А ныне,— писал Курбатов к царю уже в 1703 г.,— из всяких чи-
нов и пр житочныг люди припознали тоя науки сладость, отдают в те школы
детей своих, а иные и сами, недоросли, и рейтарские дети, и молодые из приказов
подьячие приходят с охотою немалою». Таких добровольцев было уже 180 человек, и
возникал вопрос о расширении числа штатных учеников1. Неимущие ученики дол-
жны были получать «корм» в зависимости от успехов в учении: успевающие —
по 5 алтын (15 копеек) в день, прочие — по гривне и меньше; впоследствии учени-
кам платили от 6 денег до 4 алтын (г. е. от 3 х до 12 коп.) на день2. В Павигац-
кую школу должны были приниматься ученики в возрасте от 12 до 17 лет, по в
действительности в ней учились и 20-летние. Кроме дворянских «недорослей»,,
поступавших в порядке службы после смотров и разборов, в школу могли всту-
пать добровольно дети приказных.

Сначала навигаторскую науку преподавали иностранные учителя. Учили
они «той науки чиновпо», однако «временами и загуляются или, по своему обыкно-
вению, по часту и долго проспят». Впрочем, дьяк Курбатов, внимательно следив-
ший за ходом обучения, «дело из них... признал в одном Андрее Фарварсоне», а
«меньшой учитель, рыцарь Грейс», оказался даже «ни к чему не годным». Поэтому
к английским учителям был придан «помоществователь» из москвичей. Таковым
был один из образованнейших людей того времени — Леонтий Филиппович Маг-
ницкий. Он учился древним языкам и риторике в Славяно-греко-латинской ака-
демии, а по окончании ее занимался математикой и изучил языки немецкий, гол-
ландский и итальянский. Магницкий, по словам своего начальника Курбатова,
«непрестанно при той школе бывает и всегда имеет тщание но только к единому
ученикам в науке радению, но и к иным к добру поведениям». Под его наблю-
дение были поставлены иностранные учителя. Курбатов писал, что Гвин и Грейс
«хотя и навигаторы написаны, только и до Леонтия наукою не дошли»3. По назна-
чении Магницкого преподавателем Навигацкой школы было велено «через:
труд свой издать ему на словенском диалекте, избрав от арифметики, и геометрии,
п навигации, поелико возможно, годную к тиснению книгу». Рукопись книги была
представлена парю, и Курбатов в письме к нему отзывался о пей с похвалой:
«Видится, что она далеко превосходит Иноземцеву [перед этим он писал об учеб-
нике, составленном каким-то иноземцем]: благоволи ее посмотреть и вели напе-
чатать»4. В январе 1703 г. книга Магницкого объемом в 300 страниц вышла в свет.
Опа носит заглавие: «Арифметика, сиречь наука числительная..., типографским
тиснением ради обучения мудролюбивых российских отроков и всякого чина
и возраста людей». На титульном листе автор в стихах указывал На основной
характер своего сочинения: «Зане разум весь собран и чин, природно русский,,

1 С. М. С о л о в ъ е в. История России с древнейших времен, кн. 3, стб. 1346.

2Ф. Ф. В е се л а го. Очерк истории Морского кадетского корпуса. СПб. 1852, Прилож. 1,
стр 119.

3 С. М. Соловье в. История России с древнейших времен, кн. 3, стб. 1346.

4 А. Е. Викторов Описание записных книг и бумаг старинных дворцовых прика-
зов (1584—1725), вып. 1, стр. 285: вып. 2, стр 477; II. Г. Устрялов. История царствова-
ния Петра Великого, т. IV ч. 2, СПб. 1863, стр. 187.
а не немчин». «.Арифметика» представляет собой целую энциклопедию первоначаль-
ных знаний не только по арифметике, но и по алгебре, геометрии и тригонометрии.
Все изложение в ней построено с определенным практическим уклоном — «содей-
ствовать мореходу и торговцу». В Москве же были напечатаны «Таблицы лога-
рифмов...» \

В Навигацией школе занятия начинались с грамоты. Класс русской грамоты
назывался Русской школой, а класс арифметики получил название Цыфирной
школы. Для учеников из разночинцев образование заканчивалось обучением чи-
тать, писать и считать, и они назначались в помощники архитекторов и аптекарей,
в писари и т. п. Дворяне после русской и цыфирной школ переходили в высшие
классы, где преподавались геометрия, тригонометрия, навигация, морская астро-
номия и география. Школьников держали строго, за проступки наказывали розга-
ми на школьном дворе, а за прогулы взимали штраф. Регулярного выпуска
учеников, как и правильных приемов, не было — выпускали из школы по мере
необходимости. Окончивших Навигацкую школу назначали во флот, а также в
артиллерию, гвардию, или «геодезистами», т. е. топографами, иных посылали

2
учиться за границу

Основание Петербурга позволило поставить обучение морскому делу побли-
зости от моря, в повой столице. В 1715 г. старшие классы Навигацией школы были
переведены в Петербург, чем было положено начало Морской академии. После
этого Навигацкая школа в Москве осталась в качестве приготовительных классов
Морской академии.

«Навигаторов» посылали учителями в открываемые матросские школы;
например, в апреле 1705 г. приказано было прислать в Воронеж, «ради учения
матросов арифметике из числа лучших учеников двух человек». Так в сухопутной
Москве возникла специальная школа для моряков, которая положила начало
морскому образованию в России. Навигацкая школа с первых лет своего суще-
ствования привлекалась к разрешению практических задач. В 1704 г. часть ее уче-
ников во главе с учителями посылались «для измерения летней дороги от Моск-
вы до Петербурга» 3.

В 1701 г. в Москве была учреждена на повом Пушечном дворе Артиллерий-
ская школа. Организация школы была поручена А. А. Випиусу. занятому в то
время в качестве начальника Сибирского приказа строительством первых круп-
ных заводов на Урале. Из доклада Виниуса Петру I узнаем, что в 1701 г. в школу
было набрано 250 учеников, «из которых, чают, будут хорошие инженеры и

1	П. П. Пекарский. Наука и литература при Петре Великом, т. И, М. 1862,
стр. 72—74; т. I, стр. 271.

2	Ф. Ф. Весслаго. Очерк истории Морского кадетского корпуса. СПб. 1852,
стр. 20—34.

* А. Е. Викторов. Описание записных книг и бумаг старинных дворцовых прика-
зов, вып. 2, стр. 482—483.
даЛогкть

!	ННВ1Д*» К^У.< ТТЛ1 Н|

Г •’_ . - -V--ц Г<^ г<рж ДТМЦ



Титулъный лист книги «Арифметика» Л. Магницкого (М. 1703),
гравированный М. Карновским»
артиллеристы». Учащиеся жили при школе па казенном содержании. Школа разде-
лялась на верхнюю, в которой учили математике (арифметике, геометрии и три-
гонометрии) и черчению, нижнюю цыфирную, где проходили арифметику, и
словесные школы, где учились чтению и письму. В 1704 г. в Артиллерийской
школе было уже 300 учеников, но затем число их стало падать и в 1707 г.
составляло 136 человек. Среди преподавателей Артиллерийской школы следует
отметить известного художника-портретиста Ивана Никитина.

В Москве же была открыта в 1712 г. Инженерная школа; количество учени-
ков в ней было установлено от 100 до 150 человек, две трети из которых были
представлены детьми дворян, остальные места были замещены преимущественно
детьми пушкарей; были также и дети подьячих, солдат и посадских людей. Дети
«разных чинов» в 1717 г. из школы были исключены и переведены в инженерную
роту, а Инженерная школа стала чисто дворянской по своему составу. В Инже-
нерной школе было два отделения — младшее и старшее; в старшем проходили
фортификацию. В 1723 г. школа была переведена в Петербург. Из 90 учеников
в новую столицу перешли 73 человека, остальные разошлись по домам1.

При Военном госпитале в Москве было открыто в 1707 г. Медицинское учи-
лище, во главе которого был поставлен доктор медицины, голландец Н. Бидлоо.
25 мая 1706 г. было повелело «построить за Яузою рекою против Немецкой сло-
боды в пристойном месте дом для лечения болящих людей, да из иноземцев и из
русских изо всяких чинов людей набрать для аптекарской науки 50 человек».
К следующему году здание было уже готово. В первое время Медицинскому учи-
лищу пе удавалось подобрать нужный комплект учащихся; лишь к 1712 г. их на-
бралось 50 человек. В дальнейшем училище стало заполняться лицами, учивши-
мися в Славяно-греко-латинской академии, знающими латинский язык и, таким
образом, имевшими некоторую подготовку. Ученики жили при госпитале в свет-
лицах, называвшихся «бурсами». Занятия в училище были теоретические и прак-
тические. Преподавались анатомия, хирургия и «аптекарская наука». Введена
была клиническая система преподавания. Ученики должны были сопровождать
директора при обходе больных в госпитале, выписывали назначаемые им рецепты
и «накладывали бандажи», т. о. делали перевязки. Для занятий остеологией име-
лись скелеты и отдельные кости. Для изучения лекарственных растений при гос-
питале был устроен «аптекарский огород». Кроме того, ученики под руководством
аптекаря совершали экскурсии за город для сбора лекарственных растений. Утро
начиналось с «визитации» больных, после чего проводились занятия в классах,
преимущественно на латинском языке; ученики вели записки под диктовку пре-
подавателей, так как учебников почти не было. Ученики учились «разнимать»
трупы и делали на них пробные операции. Для того, чтобы из училища выходили

1 А. В. Пруссак. Инженерные школы при Петре I.—«Военно-исторический журнал».
М. 1940, № 7, стр. 124—125.
достаточно подготовленные лекари, срок учения был продолжительный— от
5 до 7 и даже до 10 лет. Первый выпуск с торжественным экзаменом состоялся
в 1713 г.1.

Бидлоо доносил, что лучшие из «студентов», как он их называет, после обуче-
ния в течение 4—5 лет не только «имеют знание одной или другой болезни, которая
на теле приключается и к чину хирурга надлежит, но и генеральное искусство
о всех тех болезнях от главы даже до ног с подлинным и обыкновенным обучением,
како их лечить; також они приключающийся язвы завязывати и ко оным завязы-
вание сочинять... зело поспешно научилися»2.

Все указанные училища проследовали в первую очередь цели профессиональ-
ного образования. По современники Петра I и он сам сознавали необходимость
и общего образования. Россия нуждалась в образованных дипломатах, в руково-
дителях новых центральных учреждении, в чиновниках с широким кругозором,
в деятелях культурных учреждений, способных проводить в жизнь реформы.

Потребность в общем образовании и, в частности, в знании иностранных язы-
ков, вызвала к жизни еще в начале XVIII в. устройство школ при лютеранских
кирках в Москве. В 1701 г. был взят в Посольский приказ в качестве переводчика
«ректор» находивш йся в Немецкой слободе школы Николай Швимер. Ему были
даны шесть учеников, которых он обучал немецкому и латинскому языкам. Год
спустя, в декабре 1702 г., он дал весьма одобрительный отзыв об успехах русских
учеников. Оказалось, что первый из них по успехам, В. Курдевским, пе только
«изрядно» умеет читать и писать по-немецки, но и говорить по-немецки, а также
научился латинскому языку; он стал помощником в преподавании языков самого
Швимера, так как тот не знал русского языка. В 1703 г. эти ученики для продол-
жения образования были переведены в новую школу пленного пастора Э. Глюка,
о котором в Москве было известно, что он «умеет многим школьным и математи-
ческим и философским наукам на розных языках»3.

В 1704 г. под школу Глюка были переданы палаты умершего боярина В. Ф. На-
рышкина на углу Маросейки и Златоустпнского переулка. 25 февраля 1705 г.
объявлен был именной указ: «Для общие всенародные пользы учинить на Москве
школу па дворе В. Ф. Нарышкина па Покровке, а в той школе бояр и окольничих
и думных и ближних и всякого служилаго и кунепкаго чина детей их, которые
своею охотою приходить и в тое школу записываться станут, учить греческого,
латинского, итальянского, французского, немецкого и иных розных языков и
философской мудрости». Было выпущено «Приглашение к российским юношам»

1 Я. Ч и с т о в и ч. История первых медицинских школ в России. СПб. 1883, стр. 5,
43—54.

2 II. П. Пекарский. Наука и литература в России при Петре Великом, т. I,
СПб. 1862, стр 132—133.

3 «О немецких школах в Москве в первой четверти XVIII в. (1701—1715 гг.)».— «Чте-
ния ОИДР», 1907, кн. 1, отд. I, Материалы исторические, стр. 43.
с разъяснением пользы учения. К «Приглашению» был приложен «каталог учителей
и наук», в котором перечислены семь учителей. Один из них должен был учить
географии и философии, этике и политике, а также толкованию латинских авто-
ров — Виргиния, Горация и др. Трое учителей должны были учить французскому,
немецкому и латинскому языкам, грамматике и арифметике. Сын Глюка, Христиан,
брался преподавать философию картезианскую, «когда угодные ученики будут», а
кроме того мог обучать древним языкам. В школе имелись также «танцевальный
мастер» и «конский учитель», обучавший верховой езде. Глюк умер в 1705 г., но осно-
ванная им школа осталась. Однако широкая образовательная программа школы не
была осуществлена, и она превратилась по существу в курсы иностранных язы-
ков. В 1705 г. в школе было 28 учеников, в 1706 г.—40, в 1709 г.—73, в 1711 г.—
77 учеников.

В 1707 г. помещение школы сгорело, и она была переведена с Покровки в Ки-
тай-город — на Новгородское подворье на Ильинке. В 1711—1715 гг. начальником
ее был справщик московской типографии Ф. Поликарпов, выученик Славяно-
греко-латинской академии.

В социальном отношении состав учащихся был довольно пестрый. Среди
них мы встречаем знатных лиц, рядом с ними детей подьячих, изредка встреча-
ются дети крупных купцов и живших в Москве иностранцев. Значительную группу
учащихся составляли дети чиновной знати.

Имеются сведения об успеваемостп учеников. Так, об Алексее Зензерове
учителя сообщали, что он учится другой год, «может по цесарски [т. е. по-немец-
ки] читать, писать и учился... склопяти, спрежати и отчасти говорить». Об уче-
никах французского языка было сказано, что «труды же и прилежание их можно
видети в переводе книги, данной им от господина судии Федора Поликарпова»1.
Школа иностранных языков, выросшая из школы, основанной пастором Глюком,
просуществовала в Москве до 1714 г., когда учителя и вместо с ними часть учени-
ков были переведены в Петербург.

В 1714 г. была сделана попытка открыть в некоторых городах, в том числе
и в Москве, начальные, так называемые цыфирные, школы для обучения «дворян-
ских и приказного чина дьячих и подьяческих детей, от 10 до 15 лет, опричь
однодворцев.., цыфири и некоторую часть геометрии». По первоначальному плану
обучение было объявлено обязательным, под угрозой, что не имеющих свидетель-
ства об окончании курса не будет разрешено венчать. Но постепенно стали
делаться изъятия. В 1716 г. посещение школы было признано необязательным
для дворянских детей. В 1719 г. были приняты во внимание ходатайства посадских
людей об освобождении от школьной повинности их детей под тем предлогом, что
они в школьном возрасте обучаются торговому делу в лавках своих отцов и от-

1 «О немецких школах в Москве в первой четверти XVIII в. (1701—1715 гг.)».—
«Чтения ОИДР», 1907, кн. 1, отд. I, стр. 53—55, XXVII, 179 и др.
влечение их от промыслов приведет к упадку торговли. Крестьянских детей вообще
в школу не принимали.

Школьное дело в Москве в петровское время, несомненно, достигло значитель-
ных успехов. Вместе с тем надо отметить, что основной его целью было повышение
образования правящего класса — дворянства, подготовка из дворянской среды
командного состава армии и флота и чиновников гражданских учреждений империи.
Среди низших слоев населения Москвы — рядового посадского и пришлого кре-
стьянского — грамотность, как и в XVII в., распространялась вне государ-
ственных школ.

Большое просветительное значение имела московская типография (Печатный
двор), деятельность которой в это время очень расширилась. В типографии в
1725 г. было 14 станов. При каждом стане состояло 11 человек. Из отчетов за
1721—1726 гг. видно, что за шесть лет было напечатано различных изданий 394 813
экземпляров. Среди этих изданий значится текст Ништадтского мира (5944 экзем-
пляра), «Правда воли монаршей» Феофана Прокоповича, «Введение в историю
европейскую» Пуффендорфа, «Юности честное зерцало», азбуки учебные (40 640
экземпляров), правительственные указы и регламенты, календари и, наряду с
ними, часословы, псалтири, евангелия и т. п.х.

Обычно тираж выпускаемых Печатным двором книг был 1200 экземпляров, но
более ходовые книги, как, например, азбуки и календари, выходили двойным,
тройным и еще большим тиражом. Лишь технические книги, снабженные дорого
обходившимися чертежами и не рассчитанные на особенно широкое распростра-
нение, печатались в количестве от 200 до 500 экземпляров 1 2. Гражданские книги
с 1708 г. печатались в Московской типографии уже не славянским шрифтом, а
русскими «литерами», т. е. тем шрифтом, какой употребляется до сих пор.

Кроме государственной типографии, существовала частная, так называемая
«Гражданская типография», владельцем которой был В. А. Киприянов; типогра-
фия эта была основана в 1705 г. Кроме того, Кипрпяновым была учреждена «Би-
блиотека», под которой разумели склад книг, гравюр и том}7 подобных изданий.
Петр I заинтересовался инициативой, проявленной Киприяновым, вызвал его
в 1708 г. к себе, присвоил ему звание «библиотекаря)?, в результате чего ему было
отведено место на Печатном дворе для печатания книг. Издание гравированных
листов и различных школьных пособий происходило, невидимому, в его доме за
Калужскими воротами, близ Донского монастыря. Для библиотеки Киприянов
получил место на Красной площади у Спасского моста, где издавна стояли рундуки
и лари книготорговцев. Здесь он выстроил здание в два этажа с галлереей наверху,
украшенное скульптурой. Па выпущенном Киприяновым гравированном листе

1 П. П. Пекарский. Наука п литература в России при Петре Великом, т. II,
СПб. 1862, стр. 636—641, 677 и сл.

2 ЦГАДА, ф. Моск, конторы Синод, типографии, №№ 45, 49а, 91, 120.
Походный печатный станок Петра I.

Государственный Исторический музей.

(«Новый способ арифмети-
ки») имеется вид Красной
площади и Кремля; на нем
близ Спасской башни по-
казано здание, которое,
невидимому, должно изоб-
ражать эту библиотеку.
В библиотеку поступали
новые книги для прода-
жи их на комиссионных
началах. Киприянов на-
меревался выстроить для
нее новое здание, «как
приличнее быть библиоте
ке против европейских
окрестных государств биб-
лиотек» .

Центр издательской
деятельности В. А. Кип-
риянова заключался в вы-
пуске учебных пособий —
карт, чертежей, таблиц и
в особенности в выпуске
гравюр и так называемого
«Брюсова» календаря, ав-
тором которого был сам
Киприянов. Календарь
наглядно показывал меся-

цы, числа и времена года, содержал сведения по астрономии — о планетах,
затмениях и т. п., а также включал предсказания («прогностик») астро-
логического характера. Любопытно, однако, что составитель календаря на
1711 г. высказывал уже сомнение в истинности предсказании, отметив, что
«войну и мир собственно из звездотечепия провещати невозможное дело»т.
Киприяновым были изданы географическая карта Московской губернии (1711),
карты полушарии, четырех стран света и морские учебные карты, а также портреты
Петра I. Киприяпов принадлежал к посадским людям из Кадашевской слободы в
Москве, т. е. относился к тем «худофамильным людям», которые стали выдви-
гаться при Петре I.

1 П. П. Пекарский. Наука и литература при Петре Великом, т. I, СПб. 1862,
стр. 311.


(4]

ш^’ш

Ш 03

4|НД[ц^1Ц

1эЪ ль

МЛ Ы X *

ь Ъ ъ

Листы гражданской азбуки с поправками Петра I, 1710 г.

Центральный Государственный Архив древних антов.

им

цм

Т
ср

Ч‘

пт ь
Сын Киприянова, В. В. Киприянов, еще при жизни отца вел его дело книго-
продавца, беря па комиссию издания Печатного двора и скупая у частных лиц
книги разошедшихся изданий. У В. В. Киприянова были широкие планы созда-
ния в Москве бесплатной «всенародной» библиотеки, которую он предлагал ком-
плектовать путем доставки ему обязательных экземпляров всех выпускаемых
книг, а также путем приобретения старых изданий и получения их в дар от лиц,
обладающих библиотеками. Его проект, составленный ужо в конце царствования
Петра I, пролежал несколько лет без движения в Синоде и не получил утвержде-
ния. После этого Киприянов выступил еще с одним предложением — сдать ему
в аренду московский Печатный двор. Синод и Сенат ответили отказом, так как
в это время было решено произвести реорганизацию печатного дела, сосредоточив
издание всех церковных книг в государственной типографии в Москве1.

Кроме библиотеки Киприяновых, продажа книг производилась на самом
Печатном дворе специально приставленным к этому целовальником, а также в
лавке Печатного двора, в рядах и в лавках торговых людей. Последние частью
покупали книги оптом на Печатном дворе, частью брали их оттуда на комиссию.
Среди покупателей книг встречаем жителей Москвы: военных, приказных, стряп-
чих и «людей», т. е. холопов, знатных лиц вроде Меншикова и Шафирова, духо-
венство, а также и приезжих. Для снабжения провинции книгами Киприянов
предлагал посылать издания Печатного двора на ярмарки. Торговля книгами и
листами производилась также «вразнос».

Среди книг светского содержания на первом месте стояли учебники, особенно
азбуки. С сентября по декабрь 1714 г. было продано в Москве оптом и в розницу
1525 азбук, в 1715 г.— 9796, в 1716 г.—5670. В большом количестве печатались
календари, в 1709 г. их было выпушено 7200, в 1711 г.—5290.

Книги не-церковные, издававшиеся в Москве при Петре I, были главным об-
разом технического содержания и предназначались в качестве учебников для
школ и частью в виде руководства для специалистов. Это были книги по форти-
фикации, артиллерии, мореплаванию и др. Печатались также сочинения обще-
образовательного характера, как «Троянская история», «Александр Македон-
ский», и др. Правительство принимало меры к распространению гражданских
книг, и для этого о них делались объявления в газете «Ведомости».

Сохранилась запись, дающая возможность предполагать, что Петр I имел
в виду устроить в Москве музей, подобно тому как была устроена в Петербурге
кунсткамера. 10 января 1718 г. он, в сопровождении начальника Приказа Боль-
шой казны боярина П. И. Прозоровского, посетил Мастерскую и Казенную па-
латы в Кремле. Осмотрев хранившиеся там царские венцы, платья и прочую «свою
государеву казну», оп распорядился отремонтировать обветшавшее помещение

А. В. Б о р о д и н. Московская гражданская типография и библиотекар и Киприяновы.—
«Труды Ин-та кпиги. документа и письма», вып. 5, М.— Л. 1936.
«Библиотека» В. Киприянова. Деталь акварели Ф. Я. Алексеева «Красная площадь», 1800 г.
Государственный Исторический музей.

Казенной палаты. Во вновь отделанных комнатах Казенной палаты Петр велел
сделать дубовые шкафы, «и те б все вышеописанные царские венцы и платье и
все вещи поставить в тех шкафах явственно за стеклы»1.

В Москве зародилась и первая русская газета. Указ о печатании газеты был
издан 16 декабря 1702 г., а первый номер вышел в Москве 2 января 1703 г. До
1711 г. «Ведомости» печатались только в Москве па Печатном дворе, а с этого года
стали издаваться и в Москве и в Петербурге2; в 1720 г. издание их было перене-
сено целиком в Петербург.

1 А. Е. Викторе в. Описание записных книг и бумаг старинных дворцовых при-
казов, вып. 1, М. 1877, стр. 292.

2 «Ведомости времени Петра Великого», вып. 1 (1703—1707), М. 1903. Предисл., стр. 1;
то же, вып. 2 (1708—1719), М. 1906. Вводная статья А. Покровского. К истории
газеты в России, стр 89.
«Ведомости» издавались маленьким форматом, в восьмушку листа, и состояли
из нескольких страниц, первоначально не более четырех; печатались сначала
церковно-славянским, а после февраля 1710 г.— гражданским шрифтом. В конце
каждого номера обозначались дата и место издания, например: «Печатано в Москве
лета господня 1709, февраля 25 день». В редактировании газеты принимал участие
сам Петр, текущую работу вели справщики московской типографии Федор Поли-
карпов и др.

Основное содержание «Ведомостей» составляли международные и военные
известия, печатались реляции о русских победах, письма дипломатов и т. п.
Наряду с такими сведениями помещались сообщения разных ведомств, напри-
мер Борг-коллегии, о новых заводах и предприятиях и др. Таким образом,
газета тогда служила также и средством пропаганды реформ. Количество номеров
не было определенным и зависело в значительной степени от наличия материала,
например, в 1710 г. вышло 18 номеров, в 1711 г. с февраля по май — 8. Чрезвы-
чайные события, вроде крупнейших побед над шведами, вызывали экстренные вы-
пуски «Ведомостей». Объем и тираж отдельных номеров зависели от важности
сообщаемых известий. Этим определялась и цена каждого номера, колебавшаяся
от 2 до 6 денег (т. е. от 1 до 3 копеек). Некоторые номера выходили в коли-
честве менее 100 экземпляров, зато другие, например реляции о Полтавской
победе и о победе при Переволочне, были отпечатаны в количестве по 2500 экзем-
пляров1.

Местных, московских известий в петровских «Ведомостях» было немного,
и они носили случайный или экстренный характер, например, сообщения о при-
ездах царя в Москву, о триумфальных шествиях и т. п. Первый номер газеты от
2 января 1703 г. открывается известием о строительстве заводов в Москве и
московских школах. Все это, действительно, являлось новостью, для многих,
может быть, неожиданной: «На Москве вновь ныне пушек медных, гоубиц и мар-
тиров вылито 400, те пушки ядром по 24, по 18 и по 12 фунтов. Гоубицы бомбом
пудовые и полупудовые» и т. п. Вслед за этим помещены сообщение о школах
и сведения о числе рождений в Москве: «Повелением его величества московские
школы умножаются, и 45 человек слушают философию и уже диалектику
окончили.

В математической штюрманской школе больше 300 человек учатся и добре
науку приемлют. На Москве ноября с 24 числа по 24 декабря родилось мужска и
женска полу 386 человек» 2.

1 В 1711 г. с февраля по май вышло всего 3146 экз. газеты Из этого количества было рас-
продано 2205, отпущено безденежно 141 иле разошлись 800 экз.—ЦГАДА, ф. конторы Моск,
синод, типографии, № 49а.

2 П. П. Пекарский. Наука и литература в России при Петре Великом, т. П
(см. под соответствующими годами).
(^ГКМКТИ ТХКОЧКНД ЛО ШХ К ЛМЕАНИХ »
«X КО{ОА1« ПОЛсКОлА’ ’ А НН'Ъ СТАЛ1 СХвОН-
<'<ОМХ ГЛОКМХ 8 АЧГПЧк! Г^Д«К1|$» НШЙ1ДЫ
ТО ЛИГГ1ЧКО То’тх Ч«Х ОСИ мн .

ЙЗ ЛОНДОНА {у'ш$Г1 1 ЙнА КХ м Д<Ик .

Что молсоыкТн клрвднх гх ч»ты|Л!ч п|о.
ВОЖЛТЫЛ4Н дод м#л»Ьмд^ пршмх .

РЗ Г^Д|НЦА ПМДг^ГХ , ЙЙЛ 8Х Д1 ДН(Ь .
47о ф ЧМОЙКХ пН/игК)! Д|Д1Ш! Т&А
« ПИ^ААОМХ ЛПКД1ЛО пошли 7.АКАКХ •*«»
уНкА И ОКТЬА НИТ ДАО > СИН ДОШЛИ КХ
голгд<н дНгго > по гко;ш пдЧи ао;а?д..
Тнлна 1 И ЬЗАЛН Зд1ш«:и ЗАА10ИХ .

5-3 п«клС&дд иск а 7.] й лн<дсо«к»>х%
то^гоам^х ОДАСАнГ 6Х сир А*АХ> ’ Ё НА
П|ЩТ41Ш ПРИШЛИ 7 АШ П^ОЛОЖА'ГЫ НИ'ЬдАНТЗ -7
потом!/ что они лорн-Ь штол! цшли •
РЗ «3*** ’ЙНА е» • ) ГДаангки дед полка »
^ККНГА^З»НХ ПРИШЛИ ’ НСОИНД1Д4К вОИГККМИ

ндХтз кх вьшшн рн! .

Н* ЖОСкИ Л&ГА Г ДИД 7 ^дут #АД в К( Д(ЕД •

—то (?сгг~ь1,
'Сск.с^-у гол** см-ей	-ч

-гг,,'/Г 8 4у /5<У

^4'ДбЛЮПН ЖОСКОвГКИ ♦ *

Йз’новыд К|1'погтн пит^к^гд 7 пншк’тх» Что
НиЧшНАГШ р/л* б з А‘Н*> -.рСПОДИНХ ПЯИМХ
ЧДМП^Я Ч чтумн ДОАКАМИ КОННЫуХ 7 ДА
АХДКОМЛ П'ГшиуХ^! ХОДИЛИ НА ГИЛАЛА К|О-
«ТовТД ♦ которн СО МНОГИМИ ЛНДААИ к г три
КЛТЦАТьК ПХ-ВКН СТОМХ НА жсггокон пер-
прдл^ . й по ЖЯТ0К0А1Х С ОБОИ/Х *Т|ДНХ ОГН'к
СЖ11К ПОМОЧИ» НАШ! конгко могтх и пшпфлай
ш ЛАД'ьЛН’ пк»п#Тлт«лв «ЧЗКНМХ И ТКАНЫМ»
в^г/мх ацстм сх да I ^шс'лх кд
ГорА шк№ НАШ КОННИЦА ПРОГНАЛА «ГО а а!«»
и побили «1прА-пл»к а чма^ чмодгкж
в*КОТО|МАИ0Г11 «Л1ЛН БСЛМН ЗНАТНЫ! С.ЛТ^‘рА>
АСОЛ1е« ТОГ!» |АИ1КЫ» О> ТАЖКН уХ рнх^ ДО
д-^амх подирн ’ л наших1 гюекто ль чакд»
да ийколко рнжо .	,, у . I

ЕХ иижикх1 бЛо.иог-гаХх чоклвмио «<>««*-
ЮИ ЯИЛ-ьЗА вх ЖКмИ 1 Й НЧШ^ бЗ( ДШЬ
МНА13АИ к жотв<- КЗ мсирс > ах со|ок4
Д5^ {ТрЙГА^З» ТРИСТА ДЛАТ1|ДТЬ Т$Н ЛШКН
Х^лнкнух ДМНАТЦАТЬ МА|ТН0О6Х » Д1
ГЬ^Н1|Х •> «3 ТО<*Ц> ^ЛЛ'к^А ЗД’^ААХЫуХ ’ ДА
<т4'мижь 1ЙГШКАМН П0ИМ-4НО Ж1Л'Ь?А» СТЛАН »
•релдду » нмило» число 7 и еци ожндлсмж
Д|^ГАГО кораднд- 8СКо?^ ♦ АйХ СКСК^Н «МММ
•^МКОжДтГА Ж»А'ЕЗ«ОН( ЗАВОДХ 7^ и ТАКОВА
маЛ^а ах гНмскон 3*лл'^’ »4;тх •

Первая русская печатная газета «Ведомости», 1703 е.

* *

*

Москва была основным центром русской науки до 1725 г.1. По сравнению с мо-
сковской переводной и оригинальной научной и технической литературой XVII в.
литература первой четверти XVIII в. стояла в более непосредственной связи со
жгучими вопросами текущей общественной и государственной жизни. Тем самым
научная и техническая литература Москвы петровского времени становилась,
во-первых, все более действенным орудием развития социально-политической
жизни страны, и, во-вторых (и это нс менее важно), опа облекалась несравненно
чаще, чем в XVII в., в форму печатной книги и становилась доступной все расши-
рявшимся группам читателей, преимущественно военного и технического круга.
Это был важный этап в истории русской пауки.

В первой четверти XVIII в., как и в XVII в., наука нс имела специального
руководящего органа. Это руководство осуществлялось до некоторой степени

1 Раздел о науке (стр. 159—164) написан Т. И. Раиновым.
правительством во главе с царем. Основные задачи русской науки начала XVIII в.
заключались в разработке прикладных знаний. Во второй половине царствования
Петра I заметнее, чем в XVII в., начали выдвигаться некоторые задачи и в области
общественных наук (история, государственное право и политика и пр.). Развитие
русской научной литературы первой четверти XVIII в. шло в некоторой степени за
счет перевода произведений западноевропейской литературы. Число этих переводов
и их научный уровень значительно повысились: здесь и математическое руководство
«рецептного» типа, и справочники, как «Геометрия, словенски землемерие» (1708),
«Таблица логарифмов...» (1703, 1716), и ряд руководств и трактатов по военному
и морскому делу, по гражданской технике. Более редки труды по астрономии или
по географии, а также исторические книги. Подобная литература выходила в Мо-
скве преимущественно между 1703 и 1711 гг., хотя не исчезает и позднее.

Следует отметить, что в петровское время переводчикам приходилось не толь-
ко усваивать содержание иноземных книг, но и преодолевать большие трудности
при выработке соответствующих понятий, терминов и специальных технических
выражений на русском языке. Хотя переводчики уже имели в этом отношении
значительный опыт, унаследованный от XVII в., все же положение их было труд-
ное, так как они имели делос более разнообразным, чем в прошлом веке, научным
материалом и должны были овладеть им в условиях чрезвычайной срочности.
В этих условиях, часто не имея времени полностью использовать накопленные
запасы и скрытые возможности русского языка, переводчики того времени ввели
в свой научно-технический язык массу излишних иностранных слов и выражений,
от которых впоследствии пришлось долго очищать русский язык.

Уровень оригинальной русской научной и технической мысли петровского
времени не всегда поспевал за требованиями жизни. Особенно это относилось
к гуманитарным наукам. Поэтому переиздавалась старинная «Грамматика» Ме-
летия Смотрицкого и давно устаревший «Синопсис» Иннокентия Гизеля, дававший
наивно-элементарный и часто совершенно фантастический обзор русской истории.

Наряду с такими примерами наука в Москве в первой четверти XVIII в. имела
и значительные достижения. В области точных наук к ним относится замечатель-
ная для своего времени «Арифметика» Л. Ф. Магницкого (1703) — обширная ма-
тематическая энциклопедия с научно-прикладным направлением. Магницкий дает
в ней приспособленные к тогдашним русским военным и технических нуждам
сведения из разных областей арифметики, алгебры, геометрии и тригонометрии
в относительно систематическом виде и в форме хорошего для того времени рус-
ского языка. Впоследствии, как известно, Ломоносов видел в этой «Арифметике»,
как и в «Грамматике» Смотрицкого, «врата» своей учености1.

1 Существует относительно большая литература о Магницком. Новевшие работы: И. Д с н-
м а и. Л. Ф. Магницкий («Морской сборник», 1940, № 1); А. П. Юшкевич. Математика
и ее преподавание в России XVIII—XIX вв («Математика в школе», 1947, № 2).
\-хТ\Б\ИП/

.т

п »

01 Лв

ТГАй'Д>|

ГТа?"®

ГСЗК '7

СГоч

да;

Нч?

уз И»

^ёГЭб

ГСТЯ

‘ОДО

Г'зПс

<Г ЧГС>

^-1

?

Я 7’ '1*

Ь Тг>
Гл "Й |<(|

н •кг:
пт

ЭР ад
3 .М/

ь" (ъ 'й

4 *яу В

I .*!'. 1>
с . ».*'

* Л>- "
* ТО г.

ФП»

<Ьх

13^
ГХОТ

тл'ЬЗ?

4 ой .
тэт#

3 ,И Ё/1

ЛГЬ] > (Г».
^ЧйНУ<«

1 Г' '-
'и л/>
ЕС;» *»
1*:й я

^"Ю-ЗГ,

V о? ЧЯ
"?Ж^З
>1’О1 4С

Л' Г> гГ ТТд .
5Г»:л 7 '75'.

ТУ.г.Ьр-
М 510СКЙ

Я Л‘ 3'.
« А* ТЗ
,1 <>1 >

.4 !Т 1171

г±1__

К 1«
в
Ч 74 О
• н ъ
Я"’'/" 1?
1 17-33

>

Л:ТВх>>

Л~1Г “* у* 4(

У’|Т.4> 3 **
ТЯГ-Л

§5Й?
гП1 .«у;«г

ь >г Л

, 5Я

<; Ж'«

В Оо" к
Гг Т
-|7 «Г*4
|КТТ о»

1-от»!
то&'®

Т’Д .V

~3 «ГЖ|











Первый лист календаря 1710 е., напечатанноео в типов рафии В, Киприянова
Библиотека
*еогр. 1>ъ чес-кого
Общее! г а
Союза ССР

г БИБ^СТЕКА^
АЛделыи

ссср \
Научная и техническая мысль находила при Петре выражение также в форме
технической практики. В этой области русские люди накопили большое количе-
ство знаний и практических навыков \

Крупную роль в московской технике еще с давних пор играл московский Пу-
шечный двор. Приобретенные его организаторами и работниками познания в об-
ласти литья и обработки металла сослужили большую службу при Петре I,
в Москве — самой отливкой и обработкой большого числа пушек для русской
армии, а вне Москвы — инструктажем при строительстве и пуске некоторых ураль-
ских литейных заводов Высокое качество русской артиллерии во время Северной
войны показало соответственный технический уровень русских литейщиков.

Другим важным видом проявления глубокой работы технической мысли
являлось зодчество, достигшее значительной высоты еще в предшествующие сто-
летия. Опираясь на эту давнюю техническую традицию, зодчие первой четверти
XVIII в. создали в Москве ряд монументальных построек. Были сооружены Су-
харева башня и так называемая Меншикова башня (у Чистых прудов), сохра-
нившаяся до сих пор и очень интересная в техническом отношении. Возведен-
ная в основном в 1706—1707 гг. архитектором И. П. Зарудным, Меншикова башня
(церковь архангела Гавриила) представляет трехъяруспую высотную постройку
(куб с последовательно уменьшающимися шестиугольниками), поставленную на
высоком и пропорционально вытянутом «корабле», играющем роль основания
и одновременно нижнего этажа.

Элементы строительной механики разрабатывались и применялись в это вре-
мя и при разных гидротехнических сооружениях (каналы,портый пр.). С Москвой,
хотя и довольно условно, были связаны два крупных, по оставшихся нсдовершен-
пыми гидротехнических начинания. Одно из них — попытка сооружения недалеко
от Москвы так называемого Ивановского канала для соединения Волги и Допа.
Канал был запроектирован в 30 милях от Москвы с использованием вод Иванов-
ского озера, из которого вытекает Доп, а также притока Оки—р. Упы с Шатью.
Капал, таким образом, должен был соединить Дон с Волгой через Шать, Уну и Оку.
Строительные работы, о технике которых мало известно, начались в 1701 г.; до
1709 г. было сооружено 24 шлюза.

В дальнейшем, в связи с финансовыми затруднениями и недостатком техниче-
ских и рабочих кадров, дело остановилось, хотя Петр I энергично настаивал на
его возобновлении в 1717 г.

Еще меньше продвинулось второе гидротехническое начинание. В 1722 г.
Петр I поручил двум своим выдающимся помощникам, де Геннину и Люберасу,
разработать проект судоходного соединения Москвы-реки с Волгой при помощи
канала, по идее, предложенной царю С. Ллабердесвым. Поручение было выполнено,

1 По истории техники в Москве имеется обширная работа Н. И. Ф а л ь к о в с к о г о.

Москва в истории техники. М. 1950.	* 1

11 История Москвы, т, П
ОСК^0сгпи

о С*ГП4

из1 лвден «с

СП/оста€

и
агах гею сото готзозххггп О Су

«улднооуантк».

б’она посоитоха.

„122.4; ^а>

но ряд трудностей и здесь воспре-
пятствовал осуществлению этого
дела1.

Достижения в области обще-
ственных наук проявлялись в
виде разного рода «записок» и
проектов ведомственного и част-
ного происхождения по вопросам
„ текущей политики. Элементы на-
уки содержались в них преиму-
щественно в качестве отправных
точек и мотивировок различных
практических предложений. Выс-
шим образцом этого рода лите-
ратуры была «Книга о скудости
и богатстве» И. Т. Посошкова.
Законченная в 1724 г., она подве-
ла итог долголетним размышле-
ниям и писаниям автора, в жизни
которого немалое время занимали
сперва Москва, а затем Новгород
и Петербург. Не успев увидеть
света при жизни автора, эта рабо-
та Посошкова ходила в XVIII в. в
рукописном виде. Одной из таких
рукописей пользовался Ломоно-
сов, добившийся в 1752 г. изго-
товления копии с нее для Ака-

Заглавный лист рукописной «Книги о скудости
и богатстве» И. Т. Посошкова.

Библиотека Академии Наук СССР в Ленинграде.

демии наук.

При разработке политических
и экономических идей Посошков
отправлялся от характерного для
него понимания «богатства» стра-

ны. В самом начале своей книги он заявлял: «Понеже не то царственное богат-

ство, еже в царской казне лежащия казны много, нежели то дарственное богатство,

еже сигклит царского величества в златотканных одеждах ходит, но то самое
царственное богатство, еже бы весь народ по мерностям своим богат был самыми

1 О проекте Волго-Донского канала см. А. И. Миловидов. Ивановский канал...
(«Чтения ОИДР», 1892, кн. 1). О канале Москва — Волга см. в гл. 1, ч. 1 настоящего
тома.
домовыми внутренними своими богатствы...» \ Посошков видел в «богатстве»
результат деятельности парода, но богатство народа Посошков понимал пе
уравнительно, а «по мерностям своим», т. е. пссословпо. Посошков явился ярким
выразителем интересов нарождавшегося купеческого класса.

Посошков пытался оправдать притязания купечества на привилегии в области
торговли и промышленности — ведущей, по сравнению с дворянством, ролью
купечества в народном хозяйстве. «Воинство [дворянство] воюет, а купечество помо-
гает и всякие потребности их уготовляет», и оп убеждал государственную власть
оказывать купечеству содействие проведением протекционной экономической по-
литики в духе меркантилизма. В глазах Посошкова протекционизм должен слу-
жить средством обеспечения хозяйственной независимости России. Но Посошков
нс упускал из виду и значение крестьянства в народном хозяйстве. Не ставя вопрос
о раскрепощении крестьян, он рекомендовал помещикам не разорять своих кре-
постных, принимать меры к повышению их работоспособности и производительно-
сти, а правительству предлагал установить твердый размер повинностей крестьян
по отношению к помещикам. Для своего времени это были прогрессивные воз-
зрения, и книга Посошкова «некоторыми чертами «превосходит сочинения со-
временников-меркантилистов; автор выходит за узкие рамки вопросов торговли,
международного торгового соперничества п денежных проблем, каким посвящено
большинство произведений западноевропейских экономистов того времени» 2.

Примером образованного и выдающегося человека петровского времени
может служить ученый и писатель, директор московской типографии Федор
Поликарпов, родом из «простых людей». Он состоял преподавателем в Славяно-
греко-латинской академии с 1694 по 1698 г., затем был назначен «справщиком»
типографии, а с 1701 г.—начальником «приказа книг Печатного двора». Управ-
ление типографией Поликарпов совмещал с литературной деятельностью. Им был
составлен «триязычный словарь» (на русском, греческом и латинском языках),
букварь, русская грамматика, «Историческое известие о московской академии»
и др. Ему было поручено написать русскую историю начиная с XV в., во состав-
ленная им часть этой работы пе была одобрена Петром I.

Представителем молодой московской интеллигенции того времени был Петр
Постников, сын дьяка Посольского приказа. Он был отправлен в 1692 г. учиться
в Италию, где окончил Падуанский университет с дипломом доктора медицины
и философии. Знание языков (французского, итальянского и латинского) сделало
его полезным 'вовремя пребывания за границей в 1697—1698 гг. «великого посоль-
ства», к которому Постников и был прикомандирован. Затем он состоял секретарем

1 И. Т. Посошков. Книга о скудости и богатстве и другие сочинения. М. 1951,
стр. 13—14.

а Б. Б. Кафенгауз. И. Т. Посошков. Жизнь и деятельность. Изд. 2-е, М. 1951,
стр. 101.
при русском после Возницыне на Карловицком конгрессе, где обсуждался мирный
договор с турками. Позднее он находился несколько лет в Париже на положении
неофициального дипломатического агента. В 1710 г. Постников вернулся в Рос-
сию и занимался переводом иностранных книг па русский язык.

* *
*

Москва при Петре 1 стала центром просвещения и науки не только для рус-
ского, но и для других народов.

Особенно важно отметить культурное значение Москвы в петровское время
для Грузии1 и Армении, еще не входивших в состав Российской империи. Грече-
ский монастырь на Никольском улице становии я центром, где собираются гру-
зины. живущие в Москве. Здесь бывал первое время по приезде в Москву и гру-
зинский царь — поэт и переводчик Арчил II, изучавший греческие литературные
памятники для перевода их на грузинский язык. Вытесненный из Грузин турец-
кими и иранскими ставленниками, широко образованный, знавший многие языки,
Арчиц II обосновался в Москве в конце XVII в. Незадолго до этого он прислал
в Москву своих сыновой, из которых Александр, сверстник Петра I, провел свои
детские годы в обществе юного царя, принимал участие в его потешных играх,
а затем стал одним из его ближайших сотрудников.

Александр перевод с русского на грузинский язык сочиненна Симеона По-
лоцкого 2. Литературные труды Александра являются памятниками культурного
сближения Грузии и России. Москва в глазах грузин уже с XVII в. становится
не только столицей парода, способного оказать Грузии военную помощь, по и
центром просвещения и образованности.

Грузины, которых в это время было ужо много в Москве, группировались
вокруг Арчила II, начавшего здесь большую культурную работу. Петр I предо-
ставил в его распоряжение Донской монастырь. Арчил привлек в монастырь
ряд образованных грузинских иеромонахов, среди которых следует отметить Баг-
рата Сологашвили. Деятельность Арчила в Москве была разнообразной. По прось-
бе Ф. А. Головина он написал записку о Грузии, где, между прочим, говорится,
что Грузию, как «древо унадшее, всяк расхищает»3, составил для него же карту
Грузии. Наиболее интересные материалы и письма из Грузии он переводил на
русский язык и отсылал Головину. Вместе с Багратом Сологашвили он был занят
редактированием грузинских церковных книг и переводами на грузинский язык
отрывков из ^греческого «Хронографа» 4. Донской монастырь постепенно становился

1 Текст о грузинской колонии в Москве написан В И. Татишвили.

.	г: Н ГТ':!; ' о.•»	।	,	...	т ।

2 Б. Эсадзе. Летопись Грузии. Изд. П. И. Туманова, стр. ИЗ.

3 Письма имеретинскою царя Арчила к боярину Федору Алексеевичу Головину.
М.Т8о6.	‘	’	.	.	.	.

4 А. С. X ах ан о в. Очерки по истории грузинской словесности, вып. 3, 1901/Атр. 98.
культурным центром грузин, на-
шедших в Москве свою вторую
родину1. В точение XVIII в.
Сретенская церковь Донского
монастыря превратилась в усы-
пальницу грузинских культур-
ных и политических деятелей
в Москве.

Из письма Арчила от 17 де-
кабря 1686 г.2 видно, что он
уже тогда мечтал о грузинской
типографии; письма его к Голо-
випу свидетельствуют о том же.
В первые годы XVIII в. Арчил
поставил перед русским прави-
тельством вопрос о необходимо-
сти, ввиду тяжелого положения,
в котором находилась стеснен-
ная врагами Грузия, начать
печатать в Москве грузинские
книги. «Прошедших лет,— пи-
сал он Головину,—повелося нам
от высочайшие державы печа-
тать книги на пашем языке,
ради церковные и гражданские
пользы нашему Иверскому па-
роду. И тогда начатое дело не-
достатком литер и людей, к

Александр Арчилович, грузинский царевич, генерал-
фелъдцейхмейстер. Портрет маслом неизвестного
художника начала XVIII в.

Государственный Исторический музей.

делу приличных, остановилось. А ныне, за бо-

жьей помощью, лптеры нашего диалекта построились изрядно и художники
к делу обретаются искусные». В начале 1703 г. Арчил имел уже предписание
Петра I начать в Москве печатание грузинских книг п писал Головину, что

указом этим «не малою утешения росою печального моего сердца пламень
утолен» 3.

Из книг, подготовленных Арчилом к печати, до нас дошла только одна —
«Псалмуни» (Псалтырь), изданная в Москве в 1705 г. Это — первая печатная

1 И. Е. Забелин. Описание Донского монастыря. М. 1893; 11. Ф. Токмаков.
Историко-статистическое и археологическое описание села Всехсвятского... М. 1898.

2 Помещено в известном сочинении голландца Витсена(М. V 11неп. Иогб-еи ОвС-Таг-
Ьапе. АтзЬегбат. 1692, р. 327).

3 Письма имеретинского царя Арчила к боярину Федору Алексеевичу 1оловину.
М. 1856, письма VII и IX.
Донской монастырь. Деталь гравюры «Москва», 1707 е.

грузинская книга. Какие гражданские книги подготовил Арчил в Москве,
неизвестно, так как пожар, трижды выжигавший дотла имущество Арчила, уничто-
жил многие следы его кипучей деятельности в России. Начатое Арчилом издание
в Москве грузинских книг продолжалось в течение всего XVIII в. После смерти
Арчила грузинская типография была перспссена в село Вссхсвятское, где сыновья
Вахтанга VI Бакар и Вахуштий, переселившиеся в 1724 г. в Москву вместе с тре-
мя тысячами грузин, продолжали дело, начатое Арчилом.

Армянская колония образовалась в Москве еще во второй половине XVII в.
Она сыграла значительную роль в освободительной борьбе армян с Персией и
Турцией и в укреплении культурных, экономических и политических связей
с русским народом.

В 1700—1707 гг. в Москву неоднократно приезжали подолгу останавливался в
ней один из выдающихся деятелей армянского освободительного движения,Исраэл
Ори, и его сподвижник вардапет Минас. Они вели переговоры с русским правитель-
ством об освобождении Армении и таким образом подготовляли участие армян
в Персидском походе Петра в 1722 г.1. Здесь Ори сблизился с жившим в изгнании
грузинским царем Арчилом.

1 Г. А. Э з о в. Сношения Петра Великого с армянским народом. СПб. 1898, стр. XXV и ел.
литература

* *

*

Москва в петровское время являлась рассадником культуры и просвещения
в стране. В Москве было заложено начало образовательных учреждении, которые
затем пустили корни в повой столице.

В Москве были учреждены первые школы, как начальные и средние, так и
специальные,— Навигацкая, Инженерная, Артиллерийская, Медицинская. Лица,
окончившие их, служили в командном составе армии и флота и в новых бюро-
кратических учреждениях, часть из них рассылались по городам учителями.
В Москве развернулась широкая издательская деятельность.

Представителями образованных людей этого времени были не только дворяне
и духовные лица, но и «худофамильные» люди, которые выступают па различных
поприщах: осташковец Л. Ф. Магницкий — автор «Арифметики» и преподаватель
Навигацкой школы, книгоиздатели и книготорговцы кадашевцы В. А. и В. В.
Киприяновы, публицист крестьянин И. Т. Посошков; директор Московской типо-
графии, составитель учебников, переводчик и педагог «из простых людей»
Ф.П. Поликарпов;обер-инспектор Ратуши, бывший холоп, А. А. Курбатов, наконец,
сын дьяка Посольского приказа П. В. Постников, первый русский доктор меди-
цины и философии.

2.	ЛИТЕРАТУРА

> 1Xредставители буржуазного литературоведения XIX — начала XX в.
Н. Тихонравов, А. Пыпин и другие расценивали низко культуру и литературу
петровского времени, считая ее хаотичной, пестрой, лишенной каких-либо опре-
деленных ведущих начал. Высказывание В. Г. Белинского о том, что «написать
историю русской литературы, не сказав ни слова о Петре Великом», невозможно1,
игнорировалось буржуазными литературоведами.

Правильную оценку культурному и литературному движению петровского
времени дает советское литературоведение. В это время, говорит Д. Д. Благой,
«устанавливается традиция того просветительства — культа разума, науки,—
носителями которого в той или иной степени были представители новой интелли-
генции петровского времени и которое будет горячо подхвачено и развито всеми
наиболее выдающимися нашими ппсателями XVIII в., начиная с Кантемира и
в особенности с Ломоносова»2.

Ряд петровских мероприятий содействовал развитию новой науки и лите-
ратуры: таковы введение нового гражданского года, гражданского шрифта для

1 В. Г. Белинский. Соч., т. II, М. 1948, стр. 365.

2 Д. Д. Благой. История русской литературы XVIII в., изд. 2, М. 1951, стр. 41—42.
печатания книг, открытие светских школ, печатание оригинальных русских науч-
ных трудов, перевод научных и учебных книг с иностранных языков, организация
публичного театра и др.

Распространение светского просвещения в значительной степени способство-
вало усилению интереса к античности. Еще в XV—XVI вв. русские книжники
нередко ссылались на античных поэтов и философов, упоминали даже языческих
богов. Некоторые сведения из античности в XVII в. помещались в азбуковниках.
В начале XVIII в. в школьных драмах, разыгрывавшихся в степах Славяно-греко-
латинской академии, часто изображались на сцепе античные боги и герои греческой
и римской мифологии.

По поводу торжественного въезда Петра I в Москву в 1709 г. после Полтав-
ской победы корпорацией «Е лл ино-славен о-лати некой» академии были устроены
триумфальные ворота, украшенные многочисленными картинами па сюжеты,
заимствованные пз греко-римских мифов, произведений Овидия, Фукидида и др.
Картин и надписей к ним было так много, что для объяснения их потребовалась
книга в 173 страницы, названная авторами ее «Политиколеппая апофеознс досто-
хвальныя храбрости всероссийского Геркулеса»1. Па самых воротах под неко-
торыми картинами были пояснительные надписи. «Политиколепная апофеозис»,
представлявшая собой детальное объяснение всех картин на триумфальных воро-
тах, способствовала также распространению в книжной среде знаний из греко-
римской античности.

С ослаблением церковной опеки и распространением светского просвещения
в петровское время круг общественных интересов расширяется, что проявлялось
особенно явственно в подъеме публицистики. Петр считал необходимым воздей-
ствовать на своих подданных не только силой приказа, по и силой убеждения.
Вследствие этого оп поощрял развитие публицистики, причем нередко и сам
брался за перо.

Петровские реформы проводились в интересах помещиков п отчасти купе-
чества, однако широкие народные массы пе могли оставаться в стороне от куль-
турных новшеств. Пропагандистские мероприятия Петра особенно энергично
проводились в войсковой среде: его приказы по войскам были своеобразными про-
кламациями, самыми разнообразными по содержанию и форме, начиная от торже-
ственных обращений к патриотическим чувствам и кончая сатирами — памфле-
тами на Мазепу и его сторонников. Несомненно, солдаты понимали необычайную
важность для России событий, участниками которых они были. Белинский говорил
что у всех участников Полтавской битвы «до последнего солдата» должна была
родиться «мысль, что совершается что-то великое и что он сам есть одно из ору-
дий совершения»2.

1 Книга эта напечатана в 1709 г. в Москве.

2 В. Г. Белинский. Соч., т. III, М. 1948, стр. 483.
Вполне понятно, почему в петровское время появляется так много солдатских
песен: в них перед нами проходят все важнейшие исторические события и лица —
Азов, Парна, Полтава, Петр I, Карл XII, Мазепа, воеводы, атаманы Народ вы-
соко ценил Петра и его борьбу за интересы Русского государства. В песнях этого
времени проявляется понимание народной массой своей решающей роли в про-
исходящих событиях. В одной из нссеп, посвященных взятию Азова, царь просит

бояр дать ему совет:

Как бы в.зяти поскорее
Нам Азов город?

Все князя-бояре нишкпут,

т. е. бояре молчат, не могут дать ответ.

Тогда Петр, «вздохнувши», обратился к солдатам с топ же просьбой, и ему
в ответ —

Как рои пчел зашумели,

Так солдатушки

В один голос закричали...

Взять ли нам его1, не взять ли,

Грудью белою.

Еще сильнее та же народная мысль выражена в песне по поводу Полтавской
победы. В этой песне проявились и печаль об огромных жертвах и сознание
народного героизма:
Распахала шведская пашня,
Распахана солдатской белой грудью:
Орана шведская пашня
Солдатскими нога ми...
Посеяна новая пашня
Солдатскими головами:
Иоливана новая пашня
Горячей солдатской кровью2.

Москва получила широкое отражение в народном творчестве петровского
времени3. Ола остается, по мысли составителей народных песен, главным Городом
России, тесно связанным с важнейшими событиями того времени. Многие песпн

о них начинаются запевом:

У нас было, братцы, па святой Руси,
На святой Руси, в каменной Москве...
Что у нас в каменной Москве приуныли,
Во большой колокол звонили ..

1 Имеется в виду Азов.

2 Песни, собранные П. В. Киреевским, вып. 8, М. 1870, стр. 62, 173.

3 Дальнейший материал о песнях и сказах сообщен Е. И. Подъяпольской
Московские улицы и слободы упоминаются в песнях, немалое число кото-
рых было записано собирателями русских песен далеко за Москвой; несомненно,
эти песни родились в Москве и отсюда разошлись по всей России. Вот, например,
запевы из разных песен:

Из Кремля-Кремля, крепка города,
От дворца-дворца государева,
Что до самой ли Красной площади
Пролегала тут широкая дороженька...

На заре то было, зорюшке,

Во Москве то было во городе,

На ГЦеппой то было на площади... нт п.

В московских песнях говорится о таких событиях, как рождение Петра I,
стрелецкие казни, возвращение князя В. В. Голицына из бесславного Крымского
похода, сбор рекрут и поход армии нод Полтаву и др.

Любопытен бытовой эпизод о свадьбе на «Шсреметевом дворе», которая закон-
чилась наказанием отца и матери молодожена.

В основе песни о Шереметевом дворе лежит подлинное событие, происходив-
шее в Москве и поразившее народное воображение. Петр I был недоволен тем, что
племянник фельдмаршала Б. П. Шереметева самовольно женился и не поехал,
согласно распоряжению, заканчивать свое образование за границу. Он распоря-
дился наказать отца и мать молодожена — отец был сослан на строительные ра-
боты по укреплению Москвы, а мать — на прядильный двор. Как печально за-
кончилась свадьба, пелось в народной песне:

Па том-то было дворе Шереметьевом,
За столом-то сидят три генералушка,
Перед столом-то стоит красная девушка.
Красная девушка просит генералушков:
Раскуйте моего батюшку!

Разверзните мою матушку!

Девушка просит о том же Петра I, который отвечает:

Не прощу я, Прасковьюшка, твоего отца-матерю,
А сошлю я его под Сибирь-город, а ее на фабрику1.

В исторических народных «сказах» также находим сюжет, связанный с Мо-
сквой. Так, в сказах ивановских ткачей (в художественной обработке М. Кочнева)

1 См Письма и бумаги Петра Великого, т. IX, вып. 1 и 2, № 3379, 3380 и прим, к ним;
Песни, собранные П. В Киреевским, вып. 8, М. 1870, стр. 3, 22, 24, 228—229, 276, 287;
вып. 9, М. 1872, стр. 1—3.
запечатлены образы рабочих — создателей текстильной промышленности. Сказ
о том, как ткачи дали Петру I парусину для кораблей на борьбу со шведами, пред-
ставляет собой занимательную народную сказку о солдате Иване, родом из села
Иванова, который посрамил «немецкого» генерала и доставил царю необходимые
для войны парусные полотна, причем весь парод — ткачи, плотники, корабель-
щики и купцы вовлечены в народное дело борьбы со шведами1. Этот сказ
по своему происхождению, вероятно, был связан с московской парусной фаб-
рикой.

Литература петровского времени — сложное явление, и по идейному со-
держанию и в смысле литературных направлений, форм, жанров. Единого направ-
ления в литературе первых десятилетий XVIII в. не было и не могло быть. Рос-
сия с такой быстротой двигалась вперед по пути развития культуры и литературы,
что различные литературные направления сосуществовали друг с другом: рели-
гиозно-церковная мистика, средневековая схоластика, начальная стадия реа-
листического направления, зарождающийся русский классицизм.

В 1705 г. Феофан Прокопович выступил с трагикомедией «Владимир». Этой
пьесой Прокопович прокладывал путь русской классической драме XVIII в.
В 1709 г. были написаны «Епиникион» и «Победославная песнь» — предвестники
русской классической оды. В «Словах и речах» Ф. Прокоповича рассыпаны быто-
вые реалистические сценки, сатирические зарисовки, послужившие основой
для сатир Кантемира, «связавшего поэзию с жизнью».

Главным центром, в котором в это время развивалась московская литература,
была Славяно-греко-латинская академия, а основная группа литературных кад-
ров составлялась преимушественно из лиц духовного звания — преподавателей
академии. Нужно учитывать также довольно многочисленную группу литера-
турных кадров из более широких слоев московского населения, авторов светской
рукописной литературы — любовных песен, притч, различного рода юмористи-
ческих произведений и т. п.

Группа писателей, опиравшихся на Славяпо-греко-российскую академию,
не была единой: в ней определялось два течения — реакционное и прогрессивное.
В первые десятилетия XVIII в. ведущую роль играла прогрессивная группа
(Ф. Прокопович, И. Турбойский, А. Кантемир и др.).

Сдвиги в экономике и политике, резкая ломка быта, нравов, борьба за но-
вые, светские начала в жпзни — все это определяло литературные направления.
Литература первой трети века отличается многообразным и своеобразным движе-
нием в области жанров: оживленно идет процесс разложения старых и появления
новых жанров. В это время продолжают бытовать литературные произведения
XVII в.— повести, панегирики, «умиленные» капты, эпиграммы, эпистолы и др.
Появляются новые жанры: публицистическая политическая речь, любовная песпя,

1 М. Кочнев. Серебряная пряжа. М. 1946, стр. 215—227.
стихотворная сатира, стихотворные фацеции, исторические канты, школьные
драмы и др.

Московские писатели и публицисты петровского времени горячо пропаган-
дировали сочетание личных и общественных интересов, с точки зрения, конечно,
господствующего класса.

В драме «Свобождепле Ливонин и Ипгсрманляндпи» война России с Швецией
изображается как борьба «Правды» с «Хищением неправедным», как борьба за
освобождение от глета и насилия русских земель в Прибалтике, захваченных
некогда шведами — «лютым зверем, си есть львом, суть томимы».

Иосиф Турбойский, видный московский публицист петровского времени,
рисует образ просвещенного гуманного монарха, преследующего в своей деятель-
ности не личные, а общественные интересы: «творить право граждан своих поучает
монарх, сам творя». «Царскому пресветлому величеству большее и первейшее есть
дело, еже любнтп общество царства своего, акп отеческий дом свой».

Этот публицист петровского времени был горячим поборником мира, но при-
знавал, что бывают обстоятельства в жизни государства, когда война неизбежна.
Мир создает «благополучие, веселпе народов, плодов земных умножение»,—
говорит Турбойский,— но было бы неразумно требовать немедленного мира: «из-
вестно бо есть, яко спасение, бсзнавстство, тишина и благополучие, изобилие
и о сих всех веселие истинно и постоянно пе может быти, токмо во истинном и твер-
дом мире, а не в таком, иже под покрышкою тихомирия великие обиды, ярем и
тяготу налагает». Турбойский призывает своих сограждан вступать в общение
с другими народами, познавать «искусства» других пародов. В то же время оп
остается свободным от преклонения перед иностранным,— одно пребывание за
границей ничего еще нс дает: если «кто-либо до Парижа пойдет ослом, тамо в коня
нс переменится», но, с другой стороны, «ащо кто тамо пойдет изрядным жеребен-
ком, пе претворится в ленивого осла, но паче изрядным вырастает конем.., аще
не поленится»1.

От петровского времени дошло до нас несколько повестей. Одна из них —
«История о Александре, российском дворянине»2,— относится к московской ли-
тературе; действие се начинается в «столичном городе Москве». Вся обстановка
воспитания и образования Александра характерна для московской жизни того
времени.

Дворянин Александр — сын богатых родителей, но пе в богатстве его слава.
Еще дома оп учился с таким успехом, что «от природы данный в нем ум так изо-
стрялся, что философии и прочих наук достиг». Отправившись за границу и

1 «Политпколепная апофсозис...», стр. 138, 113, 103, 84, 85.

2 Некоторые литературоведы относят написание повести «История о Александре,
российском дворянине», к 1728—1732 гг. (см. «Труды Отд. древнерусской литературы»,
т. VII, 1949, стр. 424).
поселившись во Франции в городе Лилле, он быстро выдвигается среди всех при-
езжих «кавалеров»; «красоту лица и остроту ума его усмотри, между всеми при-
езжими кавалерами первенством почтили». Александр — победитель сердец
самых блестящих французских красавиц. Прошли те времена, когда большим
грехом считалось проявление любовных чувств.

Александр — храбрый витязь, прославившийся своими подвигами на весь
мир; в случае обиды рыцаря «гнева и победы»1, за честь его «вся Европия востанет».
Автор новости наградил русского «кавалера» богатырскими чертами: Александр
легко побеждает рыцаря Тиграпора, который одного из самых сильных англий-
ских кавалеров «так сильно в груди ударил, что латы просекл и из седла
вышиб, а потом копием тупым ударил и поверже на землю его яко мертва».

Повесть об Александре написана, невидимому, в конце царствования Петра I,
после славных побед пад шведами, когда сознание собственного достоинства
поднялось у представителей русского общества на большую высоту. У Александра
нет преклонения перед Западной Европой, наоборот, он — победитель в столкно-
вении с западноевропейскими рыцарями. Основная идея этой повести — утвер-
ждение русского национального сознания.

Необходимо отметить и отрицательные стороны дворянского быта петровского
времени, отразившиеся в «Повести о Александре, российском дворянине»: кутежи,
прожигание дворянской молодежью за границей жизни и материальных средств,
получаемых в результате эксплуатации крепостных крестьян. Эти черты получили
широкий размах в середине века, но зарождение их, несомненно, уходит в пет-
ровское время.

* *
*

Повесть в первой четверти XVIII в. в Москве не получила большого развития,
главенствующее место принадлежало одическим жанрам.

Ответом в письменной художественной литературе на исторические события,
разыгравшиеся в это время, были многообразные произведения одического ха-
рактера, в которых давалась оценка борьбы за укрепление национального Русского
государства. Сюда относятся победные песни, панегирики, орацни, гимны, канты
и т. д. Эта поэзия истоками своими уходила в XVII в., но развитие получила в пет-
ровское время.

По поводу Полтавской победы в 1709 г. в Москве сочинено было одическое
произведение, названное автором «Победославной песнью».

Это — светское произведение, носящее некоторые черты классической оды
(«благородство материи», схематичность в построении образов), однако Песнь
своеобразна, не скована «правилами». Прежде всего нужно указать на наличие

1 Рыцарь «гнева и победы» — девиз дворянина Александра.
в нои лиризма. Автор не раз говорит о самом себе, о своих мыслях, чувствах. Он
в смущении опасается, что не сможет «честь царя Петра» «взнести достойно», так
как он — «раб простой»; но раболепия чувств и мыслей в его Песни не ощущается,
от нее веет искренностью. По всей Песни рассыпаны характерные по своей реали-
стичности намеки на конкретные исторические события: шведский король оставил
без защиты Ингерманландию и Нарву; шведы возгордились, но все изменилось,
перевернулось — «их же смех и превратился», т. е. обратился на них самих;
в недавнем прошлом Петру пришлось перенести тяжелые испытания — «отно-
сить беду», а теперь вся Россия веселится.

Автор «Победославпой песни» — горячий патриот, он восторженно привет-
ствует Полтавскую победу, радуется тому, что Москва осталась «непобеждениа,
швед ея не одолел», но в то же время он — сторонник мира; его заветные мечты
сводятся к тому,

Чтоб Россия впредь достала
Мир и благоденствие,
Радость и веселие,
Да Москва всегда стояла
Несмущенна, без войны
И в соединении.

Автор — поборник науки и просвещения; Петр I, по его мнению, велик свои-
ми победами, но еще более он прославится своей любовью к наукам. «Победослав-
ная песнь» не укладывается в рамки схоластического панегирика. Она выросла
на базе новой поэзии Прокоповича и своим подходом к действительности отвечала
новым требованиям, развивавшимся в петровское время. Песнь предваряет на-
циональную русскую оду Ломоносова. О том, кто был автором «Победославной
песни», прямых данных нет. Вероятно, ода эта сочинена ком-либо из профессоров
Московской академии.

Другое крупное московское одическое произведение петровского времени —
«Песнь приветственная» посвящена заключению Ништадтского мира. Она была
написана также одним из профессоров академии и напечатана в Москве в 1721 г.
на русском и латинском языках.

Автор «Песни приветственной» охвачен радостью по поводу заключения мира.
Петр I, славный победитель, возвращается к мирной жизни, по русской земле
распространилось общее ликование; не забыл автор и крестьян:

Счастливость в полях гуляет весела,
Златый дождь свыше орошает села,
Восстает жатва, люба поссляном,
Люба крестьяном1.

1 Песни, собранные П. В. Киреевским, вып. 8, стр. 258—259.
Орации, победославные песпи, исторические канты — все эти виды одического
жанра петровского времени служат преддверием русской классической оды 30—
60-х годов.

В петровское время получила довольно широкое развитие бытовая и любовная
лирика. Традициями своими опа уходит, с одной стороны, в устную народную
песню, а с другой — в религиозно-церковные песни XVII в., дошедшие до нас
в рукописных сборниках. Катырев-Ростовский в «Летописной книге», написанной
им в 1626 г., высоко оценивал распространявшееся в его время пение духовных
песен светскими людьми; он говорит о том, что Ксения Годунова «гласы воспева-
емый любляше и песни духовные любезне желаше». Зависимость русской книжной
песни петровского времени от польской и западноевропейской, которая утвержда-
лась рядом историков литературы XIX и началаXX в., несомненно, преувеличена.

Бытовые и любовные песни сочинялись в петровское время в Петербурге и
других местах, но Москва и в этом отношении оставалась основным центром.
Можно полагать, что лучшая бытовая песня того времени «То не пал туман
на сине море» написана П. С. Львовым в 1722 г. в Москве. Песня эта пошла в народ
и в дальнейшем помещалась в песенниках как устная народная песня.

Ряд лучших любовных песен — «Ах, свет мой горький моей молодости»,
«Како не лишатися веселия мне ныне» — написаны, по мнению советского иссле-
дователя книжной песни XVIII в. А. В. Позднеева, поэтессой княжной Прасковьей
Трубецкой1, близкой к семье А. Д. Кантемира. Самые ранние списки песен Тру-
бецкой относятся к 20-м годам XVIII в.

Песни Трубецкой носят следы влияния народной песни, они сделались попу-
лярными, распевались в течение всего XVIII в.:

Мои утехи в плач ся превратились.

Мои роскоши уже пременились,

Тяжка туга меня сокрушает,
Злая ж печаль жизни мя лишает...
Кого бедная сердечно любила,
Того несчастьем своим утратила.

А. Д. Кантемир во время своего пребывания в Москве также сочинил ряд
любовных песен. По этому поводу он писал:

Довольно моих поют песней и девицы

Чистые, и отроки, коих от денницы
До другой невидимо колет любви жало.

Однако песни Кантемира остались нам неизвестны.

1 Семья Трубецких в это время жила в Москве.
* *
*

В Москве было два центра, где развивалась русская драма: Славяно-греко-
латинская академия и Медицинская школа.

Преподаватели пиитики и риторики Академии сочиняли драмы, а ученики
разыгрывали их. Это были религиозно-церковные драмы на библейские сюжеты.
Строились они ио правилам, установленным схоластическими западноевропейскими
теоретиками. Но уже с самого начала XVIII в. школьная драма начинает видо-
изменяться — в ней зазвучали отклики на происходившие тогда «мирские собы-
тия», а на сцене появились «мирские» лица.

В московских школьных драмах боги и герои греческой и римской мифологии
стали часто выступать на сцене как действующие лица наравне с библейскими.
Так, например, в пьесе «Страшное изображение второго пришествия господня...
в его царского пресветлого величества Славенороссийских Афинах, в царствую-
щем и богоспасаемом великом граде Москве явленное 1702 году, февраля в 4 день»1,
среди действующих лиц выступают Марс, Фортуна; в драме «Торжество мира
православного...» — Аполлон, Вулкан, Российский Марс и др.

В драме «Свобождепие Ливонии и Ингорманляндии», напечатанной в 1705 г.,
изображаются победы Петра I над Карлом XII, «ревность российская», ко-
торая спасла свое отечество 2.

Еще теснее связана с русской действительностью драма «Божие уничижите-
лен... гордых уничижение», напечатанная в 1710 г. Как в заглавии, так и в «преди-
действии», даются указания на то, что в пьесе будет изображаться победа под
Полтавой, посрамление гордеца Карла XII и изменника Мазепы.

Другим центром, где развивалась русская драматургия, был московский
«гофшпиталь», основанный в 1706 г. При нем была открыта Медицинская школа,
ученики которой набирались из разных сословий, причем значительную часть их
составляли переходившие в школу ученики Славяно-греко-латинской академии.

Бывшие питомцы Академии приносили с собой известные знания и некоторую
технику в области драматургического мастерства. Директор Медицинской школы
Бидлоо пе преминул воспользоваться этим и организовал школьный театр. Две
лучшие из пяти известных нам по воспоминаниям современников пьес, ставившихся
в госпитале, написаны учеником школы Федором Журовским, бывшим воспитан-
ником Славяно-греко-латинской академии («Слава росийская» и «Слава печальная»).
Пьесы эти по форме своей продолжают традиции обычной школьной драмы с про-
логами, антипрологами, с многочисленными символами и аллегориями, но по

1 Н. С. Тихонравов. Русские драматические произведения, т. И, 1874, стр. 7—11.

2 П. П. П е к а р с к и й. Наука и литература при Петре Великом, т. I, СПб. 1862,
стр. 440.
содержанию, по идейной направленности они решительно отходят от школьной
драмы. Журовский пишет исторические драмы, явно следуя традиции, шедшей
от Феофана Прокоповича, — от его «Владимира» и публицистических похвальных
проповедей и речей.

«Слава Российская» невелика по объему — в ней два акта. В первом действии
изображается упорная борьба России с многочисленными сильными врагами,
победа над ними и славный мир. По композиции, развитию действия «Слава Рос-
сийская» близка к драме «Божие уничижителей... гордых уничижение». Сохранил
Журовский и некоторые образы указанной драмы, например, образ Швеции —
хромого льва, пораженного российским орлом. По идейному замыслу «Слава Рос-
сийская» глубже драмы «Божие уничижителей... гордых уничижение»: в ней изо-
бражается путь, пройденный Россией за время царствования Петра I. Журовский
в своей драме выступает горячим поборником реформ Петра, непосредственно при-
мыкая в данном отношении к Феофану Прокоповичу. Основной образ, запечат-
ленный в произведениях Прокоповича, это Россия, возрождающаяся, растущая,
крепнущая: «Мир весь ясно видел, как народ Российский, когда весьма ему ис-
чезнути многие провещали, возрастал высоко и аки бы подымался от внушения
в хвалу, от презрения в страх, от немощи в силу»1.

В драме Журовского основной, образ — Родина. В начале пьесы она пока-
зана страдающей, плачущей:

Давно аз утесненпа от плачевна вида,
Не вей, откуду стася тяжка мне обида.

Враги стремятся подвергнуть ее осмеянию и поруганию:

Гордостию презельпой зело упоенны,
На Россию восстают, коль суть дерзновенны.

Из борьбы Россия вышла победительницей, «Слава» выступает и возвещает на
весь мир:

Услышите от мене гласы неслыханны,
Яко предлагаю вам чудеса преславпы:
Ныне на ню вся блага себе излияли;
Веи, иже прежде на ню роги возпосиша,
Ныне ся ей покорпе под нозе смирита. •

В своих проповедях или речах-панегириках Феофан Прокопович рисовал
Петра I как реформатора, горячего патриота, неутомимого борца за честь и славу
родной земли. Журовский говорит о том же в своей драме.

1 Феофан Прокопович. Слона и речи, ч. 2, СПб. 1761, стр. 32.

12 История Москвы, т. П
Другая драма Журовского — «Слава печальная»1—дает общую оценку всей
деятельности преобразователя. Журовский, вторя «Речам» Прокоповича, говорил
о Петре: «Сокрушил, стерл врагов России... Россия бех прежде посмеваема,
озлобляема.., ныне обогащаема, почитаема, поклоняема, страшна врагом и преслав-
па» и т. д.

В своих драмах Журовский, так же как и Прокопович в «Словах и речах»г
доходит до риторических преувеличений в характеристике деятельности Петра I.
В драмах нашло свое отражение возвышение, в результате реформ, господствующего
класса, дворянства, тогда как писатели закрывали глаза на ухудшение положения
трудовых масс. Московская драма 1700—1725 гг.— значительное звено в истории
литературы петровского времени.

В Киеве, а затем в Москве, при постановке серьезных школьных драм вошло
в обычай вставлять между действиями небольшие сценки, которые назывались
интермедиями. О широком применении интермедий в школьном театре Москов-
ской академии можно судить по тому, что при исполнении драмы «Божие уничи-
жителен... гордых уничижение» разыгрывалось девять интермедий.

Интермедии сначала тесно примыкали к содержанию основной пьесы, а затем
получили самостоятельное место. Они носили бытовой злободневный характер,
сатирический или шуточно-развлекательный. На сцене выступали отсталый рас-
кольник, невежественный дьячок, взяточник подьячий, незадачливый лекарь,
ловкий плут и т. д. В пьесках этих допускалась самая широкая импровизация со
стороны актеров, и потому содержание их было очень подвижным. Излагались
они живой, бойкой разговорной речью, пересыпанной каламбурами и прибаутками.

Интермедии своими традициями уходили в скоморошьи сценки, а в дальней-
шем стали связываться с русским народным лубком и русской комедией XVIII в.

* *
*

Литература петровского времени, таким образом, отличалась светским ха-
рактером и тесной связью с преобразованиями. В народных песнях отразилась
военная история эпохи; народ с сочувствием отнесся и к своеобразной личности
Петра I. Новые бытовые явления и новое мировоззрение отразились в «Повести
об Александре», проникнутой чувством национальной гордости. Значительное
развитие получила одическая поэзия — песни и канты, связанные с торжествами
по случаю побед, и т. п. Довольно широкое развитие получила лирико-любовная
песня. Наконец, в Москве развились драматургия и театр, широко откликавшиеся
на современные события. Московская литература первой четверти XVIII в.
подготовила дальнейший расцвет русской литературы, связанный с именем
Ломоносова.

1 С. Н. Щеглова. Неизвестная драма о смерти Петра I. — «Труды Отдела древне-
русской литературы Ин-та литературы АН СССР», т. VI, М.—Л. 1948, стр. 377—409.
3.	ИЗМЕНЕНИЯ В БЫТУ.

13се, что соединяется с представлением о новшествах в быту (перемена
платья, бритье бороды, пышные празднества, нового типа школы, театр и газета),,
появилось первоначально в Москве и лишь затем было перенесено в северную»
столицу. Можно сказать, что Москва была колыбелью петровских преобразова-
ний во всех областях культуры и быта.

Эти новшества, однако, не сразу изменили внешний вид и быт старой столицы.
Московские дома в большинстве были, как и в XVII в., деревянными, и самый
тип построек мало чем отличался от сложившегося в предшествующем столетии.
В зависимости от состоятельности хозяев дворы различались по размерам. По
большей части они были очень небольшие.

К трем типам построек — одна или две горницы на подклете, горницы позем-
ные и изба белая с большим или меньшим количеством дворовых служб — сво-
дятся в основном разновидности посадского дворового строения в Москве в на-
чале XVIII в.

Среди массы деревянных построек, ничем не отличавшихся от «хором» XVII в.,
в Москве петровского времени, однако, уже появились в сравнительно большом
количестве каменные строения, принадлежавшие состоятельной части московского
населения или воздвигнутые правительством; в этих постройках находили свое
выражение новые современные вкусы и повое направление в московской архи-
тектуре1. Отделка хором петровского времени носила несколько иной характер,
нежели в XVII в. Она указывает на стремление хозяев украсить свое жилье,
сделать его наряднее. В окнах чаще встречаются стеклянные окопчины, чем слю-
дяные. Очевидно, оконное стекло, вырабатывавшееся в России, стало уже доступ-
ным для средних кругов населения. Стены и потолки горниц нередко обивались
холстом, расписанным красками. Вместо простых кирпичных печей устраиваются
изразцовые. Так, в отделке посадских домов начала XVIII в. встречается то, что
в качестве новинок было в XVII в. принадлежностью царских и боярских палат;
повторяется, например, тема росписи потолка — изображение планет.

Заметны перемены и в обстановке посадских домов. Мебель еще попрежпему
однообразна, но все же, кроме лавок и скамей, появляются кожаные стулья,
нередко встречаются кровати; посуда хранится в деревянных резных поставцах
с расписными створками. В Гос. Историческом музее имеются поставцы начала
XVIII в., украшенные изображениями цветов, накрытых столов, за которыми си-
дят гости, и кавалеров и дам в новомодных костюмах. Среди посуды, как редкость,
встречается стеклянная, но много оловянной, медной и железной. В описях посад-
ских домов упоминаются картины и печатные «куншты» (гравюры), которые,
вероятно, висели па стенах.

1	Об этом см. § 4 настоящей главы.

12*
Расписные створки поставца.

Государственный Исторический музей.

Изменения в быту прежде всего коснулись московской знати. После возвра-
щения из-за границы Петр 1 стал появляться на придворных и церковных празд-
никах в мундире или коротком кафтане, а иной раз в голландской матросской
куртке. Насильственными мерами он упразднял старинную одежду и обычай
ношения бороды и усов. Не желавшие расстаться с бородой должны были по указам
1698—1699 гг. платить ежегодно особый налог. Указом 1705 г. были определены и
размеры налога — от 100 рублей для гостей и торговых людей гостиной сотни до
30 рублей — для остальных. В удостоверение уплаты налога каждый внесший его
должен был носить при себе медный «бородовой знак», на котором были изобра-
жены усы и борода и вырезана надпись — «деньги взяты», с указанием года. Желя-
бужский рассказывает в своих записках о том, как на смотру служилых людей,
происходившем в Москве 1 декабря 1704 г. в присутствии Петра, «Иван Данилов
сын Наумов па смотре бит батоги нещадно за то, что у пего борода и ус не выбриты.
И после смотру им, воеводам, была сказка, чтоб у них впредь бород и усов не было,
а у кого будет, и тем будет гнев»1. Указы 1700 г. делали обязательным ношение
платья нового покроя и бритье бороды для всего городского населения, кроме
духовенства. В следующем году было предписано всем московским и городовым
жителям, а также крестьянам, которые, приезжая, «живут на Москве для промыс-
лов», носить новое платье; исключение делалось только духовным лицам и пашен-
ным крестьянам. Верхнее платье должно было быть саксонское и французское,

1 Записки И. Л. Ж е л я бу ж ско го с 1682 г. по 2 июля 1709 г. СПб. 1840, стр. 224—225.

г
а исподнее — камзолы и штаны,
сапоги и башмаки — «немецкие»;
женщинам и детям, в том число
членам семей духовенства, пред-
писано носить «платье и шапки,
и кунтуши, и бостроги (кофты), и
юпки, и башмаки немецкие ж».
Па городских воротах были вы-
вешены «чучела», т. е. образцы
нового платья. С ослушников в
воротах бралась особая пошлина—
с пеших по 4 гривны, а с конных
по 2 рубля с человека1.

Одежда нового покроя мед-
ленно входила в обиход дворянства
и купечества, хотя за исполнением
указа строго следили в Москве.
Царю доносили в 1708 г.: «Как
ты приедешь к Москве, и при тебе
ходят в немецком платье, а без
тебя все боярские жены ходят в

«Бородовые знаки» 1705 и 1725 гг.

Государе ггевный Исторический музей.

русском платье и по церквам ездят

в телогрейках, а наверх одевают юпки,

а на головах

носят не шапки

польские, неведомо какие диавольские камилавки, а если на ком уви-
дят шапку или фантаж 2, то ругают и смеются и называют недобрыми

* женами тех, кто ходит по твоему указу». Доносчик утверждал, что зачин-
щицами являются жены самых знатных вельмож—Т. Н. Стрешнева, И. А. Му-
сина-Пушкина, князей П. Долгорукова, Троекурова и др.3. Правда, уже в
1714 г. в описях имущества у купечества обращает на себя внимание наличие
платья иноземного покроя: камзолов суконных и шелковых, кунтушей кам-
чатых и атласных, французских кафтанов и др. Наряду с этим подьячие, со-
ставлявшие описи, отмечали платье прежнего фасона: «кафтан русский»,
«полукафтанье русское». Посадские люди стали носить и новомодную обувь.
В одной из описей встречаем: «башмаки мужские телятинныо». Заведя себе одежду
нового покроя, русские люди приспосабливали ее к местным условиям: фран-
цузские камзолы и польские кунтуши для тепла часто подбивались заячьим ме-
хом. В описях женской одежды 1714 г. упоминаются как телогреи, так и бостроги

1 ПСЗ, т. IV, № 2015, 1741, 1887, 2175.

2 Головное украшение из кружев.

3 С. М. Соловье в. История России с древнейших времен, кн. 4, стб. 26.
с юбками, изготовлявшиеся из самого разнообразного материала, большей частью

шерстяного или шелкового. У бедных бостроги делались из крашенины, у бога-

тых украшались золотым и

Бутыль зеленого стекла.

Государственный Исторический музей.

серебряным кружевом, позументом и пуговицами Г
С введением нового летосчисления «от рож-
дества христова», вместо существовавшего до
тех пор летосчисления «от сотворения мира»,
празднование нового года было перенесено с
1 сентября на 1 января. При этом подчеркивалось,
что это «доброе и полезное дело» принято «в
пародах славянских», именно, у волохов, сербов,
долматов, болгар, а также у черкасе (т. е. укра-
инцев). Реформа была приурочена к 1700 г. и
обставлена в Москве большой торжественностью.
Обширным именным указом были предписаны
все детали празднования нового года. Населе-
нию предлагалось выражать свою радость, «друг
друга поздравляя Новым ходом и столетним
веком». На больших улицах дома знати и духо-
венства предписывалось украсить деревьями и
сосновыми, еловыми и можжевеловыми ветвями,
согласно образцам, которые были выставлены у Го-
стиного двора и у аптеки на Красной площади.
День нового года предписано было ознаменовать
иллюминацией и салютом «в знак веселия»1 2.

князю П. А. Голицыну, было

В культурный обиход не только московского
дворянства, но и более широких слоев москов-
ского общества, вошел театр. Уже при отправке
в 1697 г. «волонтеров» за границу одному из них,
поручено пригласить в Россию на службу арти-

стов и музыкантов. Голицын вывез из Флоренции юношу-певца Филиппо Балатри,

который затем прожил в Москве два года (1699—1701). «Филиппушка» Балатри,

как называли его в Москве, стал придворным певцом и жил одно время во
дворце, пользуясь большим благоволением царя. Оп пел перед царем и смешил
его своими рассказами. Любопытно, что в свой репертуар он включил русскую
песню «Сороку-белобоку», которую, впрочем, исполнял па мотив итальянских
песен 3. Приглашение итальянского оперного артиста, будущей европейской зна-
менитости, пе было случайным и единичным.

1 Доклады и приговоры Сената, т. IV, кн. 2, СПб. 1891, № 1103.

2 ПСЗ, т. III, № 1736, стр. 681.

3 Б. Б. К а ф е и г а у з. Записки Филиппо Балатри о Москве при Петре I.— В кн. «Ста-
рая Москва», вып. 1, М. 1929.
Датчанин Готфрид Каулиц в 1699 г. показывал на Посольском дворе куколь-
ный театр. «Комедиант» Иван Антонов купил у пего куклы, с которыми затем
его приглашали в боярские дома «для потехи». Уже в конце XVII в. возникла
первая мысль о создании в Москве публичного театра. В 1698 г. на русскую

Оловянное блюдо.

Государственный Исторический музей.

службу был принят комедиант Нган Сплавский. Он неоднократно выезжал за
границу для набора актеров и пригласил из Данцига труппу Нгана Купшта с
восемью учениками. Они приехали в Москву в мае 1702 г. Куншт называл себя в
деловой переписке «царского величества правитель, дворовой комедиант», или
«правитель царского величества комедиянской». В октябре того же 1702 г. «для
учения комедийных действии» был произведен набор русских учеников. В уче-
ники были взяты подьячие московских учреждений —- Ратуши, Сибирского и
Монастырского приказов, двое из купецких людей и один из гостиной сотни,
всего 18 человек. Первым в этом списке русских учеников драматического ис-
кусства значился подьячий Ратуши Федор Буслаев. При этом предписывалось,
чтобы ученики учились «со всяким прилежанием и поспешением, чтоб им тс ко-
медии выучить в скорых числех». Одновременно 12 русских «спеваков» обучались
музыке и пению. При театре состоял штат служащих: два живописца, четыре
Железные подсвечники.

Государственный Исторический мувей

портных и четыре столяра1. Временный «комедийный театрум с хоралом» был
устроен в Немецкой слободе в доме Лефорта; там же работали живописцы, сто-
ляры и кузнецы. Вместе с тем для театра спешно строили перед Никольскими
воротами на Красной площади большое здание длиной 20, шириной 15 и вышиной
17 саженей. «Комедийная хоромина» на Красной площади строилась быстро;
Петр I приказал 14 декабря 1702 г. достраивать ее «с великим поспешением».
Спектакли начались уже во второй половине декабря и давались по понедельникам
и четвергам. В эти дни для удобства публики («чтобы на смотрение того действия
ездили в комедию охотно») ворота в Кремле, в Китай-городе и в Белом городе за-
пирались позже обыкновенного и пошлина с проезжих не бралась.

Места для зрителей были четырех «статей» или разрядов: первые стоили грив-
ну, вторые — 2 алтына (т. е. 6 копеек), третьи — 5 копеек, последние — алтын.
Плата по тому времени была довольно высокая; с 15 мая по 2 июня 1704 г. за
представления было собрано около 83 рублей, и все расходы по театру, включая
и плату артистам, погашались в этом году «из сбору комедийных денег» 2. Чтобы
привлечь москвичей, выпускались специальные афиши.

1 С. К. Богоявленский. Московский театр при царях Алексее и Петре. — «Чтения
ОИДР», 1914, кн. 2, стр. 83—96, 107; Е. В. Б а р с о в. Новые розыскания о первом периоде
русского театра.—«Чтения ОИДР», 1882, кн. 3, стр. 6—7.

2 С. К. Богоявленский. Московский театр при царях Алексее и Петре.—
«Чтения ОИДР», 1914, кн. 2, стр. 92, 107, 111, 115; И. Е. Забелин. Опыты изучения
В первый сезон были поставлены три
пьесы: па взятие Орешка, о графине триер-
ской Гсновове и о крепости Грубстона. Со-
хранился список пьес, имевшихся в Посоль-
ском приказе, в ведении которого находился
театр. Список относится к 1709 г. и вклю-
чает 13 названий. Здесь значатся комедии
«Сципий африканский, погубление королевы
Софонизбы», «О Баязете и Тамерлане», на-
ряду с ними ставился «Доктор принужден-
ный» Мольера1. По первые руководители
театра оставались чужды русской культуре,
и когда после смерти Кушпта в 1703 г. его
место занял Артемий Фюршт, то назначение
иностранца было встречено русскими очень
песочувственно;они предлагали выбрать кого-
нибудь из своей среды; Фюршта обвиняли в
нерадении, а главное, в недостаточном зна-
нии «русского поведения» и русского языка.
К этому времени русские ученики уже стали
артистами; в последующем году их было
13 человек, и вскоре они упоминаются в до-
кументах тех лет уже не как ученики, а как
«комедианты Федор Буслаев с товарищи».
Этот театр просуществовал до 1706 г.

Одновременно со светским репертуаром
театра па Красной площади, в Славяно-
греко-латпнской академии студентами ста-
вились спектакли духовного содержания,
средневековые мистерии. Комедия на еван-

Образец одежды нового покроя —
кафтан Петра I.

Государственный Исторический музей.

гельский сюжет о Лазаре исполнялась «действием благородных великороссшь

ских младенцев в новосияющих славяно-латинских Афинах»2. Как видно из
сохранившейся афиши этого спектакля, среди актеров были представители знат-
ных фамилий: князья Барятинские, Лобановы, Хованские3—признак начав-
шегося среди дворянской молодежи увлечения любительскими спектаклями.

русских древностей и истории, ч. 2, М. 1873, стр. 432—434; Е. В. Барсов. Новые
розыскания о первом периоде русского театра. — «Чтения ОИДР», 1882, ки. 3, стр. 22—23.

1	П. П. Пекарский. Наука и литература в России при Петре Великом, т. I, СПб.
1862, стр. 428—429.

2	Там же, стр. 437.

3	Е. В Барсов. Повые розыскания о первом периоде русского театра, стр 26
Стул первой четверти XVIII в.

Г< с уда решенный Исторический муаей.

Закрытие театра на Красной пло-
щади не остановило дальнейшего раз-
вития театрального дела в Москве.
Оно возродилось в виде придворного
театра в селе Преображенском в пала-
тах любимой сестры Петра I царевны
Натальи Алексеевны. В январе и фев-
рале 1707 г. из «Комедии», т. е. из
театра на Красной площади, отослано
было в Преображенское «комедийное
платье», кафтаны, камзолы с круже-
вами и мишурными бахромами, «арап-
ского платья камзол», шутовские на-
ряды, латы и другие воинские одежды.
Из Посольского приказа в 1709г. при-
сланы были в Преображенское неко-
торые пьесы. По словам современни-
ка, «сама царевна сочиняла трагедии
и комедии на русском языке и бра-
ла содержание их частию из библии,
частию из светских происшествий»1.

Исполненные на сцене театра На-
тальи Алексеевны пьесы делятся на
две группы: пьесы духовного содер-
жания и пьесы, переделанные из пе-
реводных польских романов конца
XVII в. К первым принадлежат
«Юдифь» Иоганна Грегори, пьесы

неизвестных русских авторов на сю-
жеты Четьих-Миней; к группе пьес светского содержания относятся «Действие
о князе Петре Златые ключи», «Олмунда» и «Мелюзина». Пьесы носили «обстано-
вочный» характер: быстрая смена картин, процессии, сражения, коротенькие
диалоги заменяли драматическую борьбу и обрисовку характеров действиями.
Лирические места романов или прямо опускались или заменялись коротенькими
фразами2. После переезда Натальи Алексеевны в Петербург туда же был пере-
везен театр; на его спектаклях бывал и Петр. В 1722 г. существовал театр при
дворе царицы Прасковьи в Измайлове.

1 С. К. Богоявленский. Московский театр при царях Алексее и Петре,
стр 142; П. П. Пекарский. Указ, соч., т. I, стр. 428, 429; И. А. Шляпкин.
Царевна Наталья Алексеевна и театр ее времени. СПб. 1898, стр. XV—XVII.

2 И. А. Шляпкин. Указ, соч., стр. ЫУ.
Той же зимой 1721/22 г.
на святках были спектак-
ли в госпитале в Лефор-
тове, где играли студенты-ме-
дики. Спектакль 29 декабря
происходил в присутствии
Петра I, который пробыл до
конца спектакля и остался,
повидимому, доволен им \
Там же происходил спек-
такль 4 января 1722 г.
«Комедию представляли мо-
лодые люди, которые учатся
в гошпитале хирургии и ана-
томии у доктора Бидлоо...
Они разыгрывали в лицах
«Историю царя Александра
и царя Дария». Ставились
также пьесы, где перед
зрителями раскрывались «га-
лантные чувства». Таковы,
например, комедия о Дон
Жуане и пьеса «Честный из-
менник, или Фридерико фон
Поплей и Алопзия супруга
его» 1 2.

Стол первой четверти XVIII в.

Государственный Исторический музей.

Театр этого времени был не только развлечением, но служил также пропа-
ганде петровских преобразований. Театр откликался спектаклями и на темы,
связанные с Северной войной. Такова была пьеса «Свобождение Ливонии и
Ингермапляпдии» (1705)3. Петр I заказывал также пьесы на взятие Орешка
и по случаю Полтавской победы.

Театральные постановки, как общее правило, сопровождались музыкой.
Театр, таким образом, явился проводником в московском обществе музыкального
искусства. Паря ту с этим на ассамблеях гости под музыку домашних оркест-

ров танцовали «миноветы» и «гавоты».

Былая замкнутость жизни в дворянских семьях Москвы была сломлена. Как
и в Петербурге, в Москве были введены ассамблеи, которые происходили по

1 Дпевник Ф. В. Берхгольца, ч. 2, М. 1902, стр. 220, 233, 247; ч. 3, М. 1903, стр. 7.

2 П. П. Пекарск и й. Наука и литература при Петре Великом, т. I, стр. 462—463.

3 Там же, стр. 440.
Рама зеркала.

Государственный Исторический музей.

строго определенным правилам. Ассамблеи в
Москве, говорит современник, «распределя-
ются между всеми вельможами, но без соблюде-
ния особенного порядка или последовательно-
сти... Хозяин пе должен никого ни встречать
вне комнаты, ни провожать, хотя бы то был и
сам император.., в комнате, где танцуют (если
есть место, или в ближайшей к ней), должны
быть приготовлены: стол с трубками, табаком
и деревянными лучинками (которые употреб-
ляются здесь вместо бумажек для закуривания
трубок) и еще несколько других столов для
игры в шахматы и шашки; но карты на ассамб-
леях ио терпятся и не подаются... Хозяин, хо-
зяйка или кто-нибудь из домашних открывают
танцы, после чего, смотря по месту, одна или
две пары могут танцовать менуэт, англез или
польский, по желанию...»1.

Новостью в московском дворянском быту
было участие па ассамблеях женщин.

В начале 1722 г., когда двор был в Моск-
ве, состоялся ряд ассамблей у знатных санов-
ников. 18 февраля была ассамблея у А. А. Мат-
веева. Танцы, говорит участник ассамблеи,
происходили под звуки домашнего оркестра в
большой зале. Через день состоялась ассамб-
лея у П. А. Толстого, затем у Ягужинского,
у Румянцева, а 1 марта — у А. Д. Меншикова
по случаю дня рождения его сына. Любопыт-

но, что ассамблеи также были введены и в московских монастырях для приема
не только высшего духовенства, но и светских гостей. Для этого Чудову мона-
стырю отпускалось дополнительно 100 рублей.

Введенные сначала принудительно, ассамблеи постепенно входили в обиход

дворянского общества Москвы. Молодые люди, пользуясь своими родственными

отношениями с хозяевами, позволяли себе, по словам современника, даже «слишком
часто бегать по ассамблеям». В 1722 г. среди группы московских аристократов
возникла мысль устраивать частным образом такие же собрания, но более тесного
состава, на которых встречались бы представители знатного московского общества

1 Дневник ф. В. Б ерхго л ьц а. ч. 2, М. 1902, стр. 70—71.
с «образованнейшими» московскими дамами и дипломатами. Для начала Ягужин-
ский пригласил па обед герцога шлезвиг-голштинского с четырьмя лицами из его
свиты, прусского и австрийского посланников, молодого польского графа Сапегу,
кыязя Кантемира, князя и княгиню Трубецких с дочерьми и еще несколько дам
и девиц. После обеда были танцы. То же обшество затем собралось у Строганова

Мероприятия правительства, специально направленные на измепение быта,
нашли отражение преимущественно в верхах московского населения. Однако
под влиянием растущей социальной и экономической диференциации и с появле-
нием в составе населения новых групп, например, мануфактурных рабочих, ме-
нялся быт и других слоев населения.

Основная масса московского населения — посадские люди — складывалась
из самых разнообразных по имущественному положению элементов. Крупнейшие
из посадских — гости и торговые люди гостиной сотни — владели большими,
хорошо обстроенными дворами, в их подклетах и повалушах было сложено много
ценного имущества, у них были свои дворовые люди и наемные работники. По
большая часть посадских людей занимались ремеслами и мелкой торговлей. По
скромному достатку, по своим небольшим дворам с деревянным, часто ветхим
строением, они очень далеко отстояли от крупных «компанейщиков» с их про-
сторными каменными палатами.

О том, что внесено было нового в быт средних кругов московского населения,
можно отчасти судить по художественной литературе, создававшейся тогда в Мо-
скве. Она ярко и правдиво передает картины быта посадских людей и приказной
среды.

«Повесть о Савве Грудцыне»1 2 описывает приключения одного из членов семьи
крупных московских промышленников и купцов Грудцыных, широко известных
в XVII и начале XVIII в. Обращает на себя внимание знакомство автора с Моск-
вой. Оп говорит — как о близких ему местах — о Красной площади, о торговых рядах
на ней, знает также окраины Москвы — Стрелецкую слободу в районе Земляного
города и Сретенки. Центральный эпизод повести — увлечение купеческого сына
Саввы Грудцына женой купца Бажена, друга его отца, трактуется в духе старой
традиционной церковной морали, как результат искушения дьявола. Но в ней
реалистически изображена любовь, овладевшая Саввой и толкающая его на ряд
безрассудных поступков. Тема о любви в таком понимании появляется только
в литературе XVIII в., ее надо поставить в связь с изменениями в быту в резуль-
тате свободного появления женщины в обществе. В Повести описывается набор
солдат, их обучение, мелочи быта «военных команд» петровского времени.

1 Дневник Ф. В. Верх гольца, ч. 2, М. 1902, стр. 122—123.

2 В литературе является общепринятой точка зрения на «Повесть о Савве Грудцыне» как
на произведение XVII в. Однако исторический анализ ее приводит к заключению, что она
могла сложиться в начале XVIII в. О том же говорит и ее терминология.
Из московских повестей .этого времени можно назвать еще стихотворное про-
изведение, написанное в форме «азбуковника»1. К сожалению, от него уцелело
лишь несколько последних глав. В нем изображена бытовая обстановка посад-

ского дома в ее неприкрашенной действительности, с самодуром-отцом и забитой,

безответной матерью. Дочь,

Серебряная стопа с чеканным
орнаментом, 1725 г.

Государственный Исторический
музей.

от имени которой ведется рассказ, озлоблена про-
изволом отца, ненавидит его, но, в конце концов,
покоряется его воле и выходит замуж за нелю-
бимого человека. Некоторая доля счастья дается
сп путем обмана, но обман раскрывается, и она
должна расстаться навсегда с человеком, которого
любит. В повести много бытовых подробностей.
Описывается весь свадебный обряд, совершаемый
по традиционным правилам. Однако в нем есть
и новинка: во время венчания «поп спрашивает:
волею ли и не усилованисм?» Вопрос этот стал
задаваться только по указу Петра I (это дает воз-
можность датировать повесть, неопределенно от-
носимую литературоведами к XVII—XVIII вв.),
однако, как было и в действительности, он остал-
ся формальностью: «Страха от отца «неволею»
сказать боюся, да не в горшую беду ввалюся...
Попу отвещеваю: в волю ево себя отдаваю». «Лю-
безный», присутствовавший в церкви во время
венчания, слыша ответ невесты, «слезами себя об-
ливает, власы па себе терзает». После свадьбы
«любезной немплого со мною в Лафертов просит
гуляти, потехи усмотревати. Потехи смотреть
пришли, где стать, удобного места не нашли».

Главное действующее лицо повести — жен-
щина, которая добивается права на личное сча-
стье. На принадлежность повести к средним (ве-
роятно посадским) кругам указывают некоторые

детали, например, то, что отец героини, «не нанимая служанки», заставляет ее
делать черную работу, что она ходит пешком в ряды за покупками и на гулянье
в Лефортово и др. Использовав старую форму азбуковника, автор вносит в
нее новое содержание. Это — реалистическое произведение, ярко и живо на-
писанное.

Тяжелая жизнь дворовых людей в Москве рисуется в одном из дел Преобра-

1 Эта форма литературного произведения унаследована от XVII в. Каждая глава ее обо-
значается буквой церковно-славянского алфавита, и текст начинается с этой же буквы.
женского приказа 1726 г. Дворовый человек стольника И. И. Кайсарова, живший
в его московском доме на Мясницкой, бежал от него в 1716 г. в Ефремовский уезд

и девять лет скитался из деревни в деревню, живя попеременно у 24 помещиков
и двух священников. Он «работал на них всякую крестьянскую работу и пашшо

пахал из хлеба, а другие из них
давали ему и одежу». Бродячая,
полуголодная жизнь заставила
его вернуться в Москву, где он
попал в Преображенский приказ
и после наказания кнутом был
отправлен на двор своего по-
мещика1. Новую группу среди
московского населения первой
четверти XVIII в. составляли
рабочие мануфактур. В то вре-
мя они еще не были особенно
многочисленны, но все же эта
среда уже тогда вносила новые
черты в быт московских «низов».

Рабочие Большого Сукон-
ного двора жаловались в 1722 г.
на то, что хозяин задержал
плату 500 человекам за целых
два года. Те же рабочие писали
в своем прошении, что компа-
нейщик запирает Суконный
двор «и велит нам есть у себя
на дворе в харчевне, которую

Серебряная золоченая кружка с чеканным
и резным орнаментом, 1720 г.

Государственный Исторический музей.

имеют от себя прибытку; а харч держит он от

себя свой и продает против гороцкова дорогою ценою, и от той нам харчевни
есть великая нужда и убыток, что проелись и одолжились» 2. В 1718 г. прядильщик

позументной мануфактуры Степан Андреев «бранили иесмирением своим в мастер-
ской избе из окончины стекла выбил», обвиняя приказчика в том, что он кормит

рабочих гнилой рыбой. При разборе дела поверили приказчику, который сказал,
что он покупает продукты «ремесленным людям и себе» одинаковые; рабочий был
наказан при всех батогами3.

При таких условиях были очень распространены побеги рабочих с фабрик.
Пойманные и после наказания кнутом возвращенные владельцу фабрики часто

1 ЦГАДА, ф. Преображ. приказа, д. 13729.

2 «Московский Суконный двор». Л. 1934, стр. 101.

ЦГАДА, ф. Берг-коллегии, кн. 90, л. 393 об.
Пир посадских людей с игрой па гуслях.
Миниатюра начала XVIII в.

Государственный Исторический музей.

убегали вновь. Попав в число
«шельмованных людей», они кон-
чали тем, что с вырванными нозд-
рями, которые отмечали их на
всю жизнь, ссылались в Сибирь
или па каторжные работы.

Приток в Москву рабочей си-
лы в поисках заработка и труд-
ность обеспечить свое существова-
ние вызвали появление беспризор-
ных детей. Иллюстрацией к этому
служит документ Преображенско-
го приказа, относящийся к 1704 г.
Осенью этого года начальник
Преображенского приказа князь
Ф. Ю. Ромодановский приказал
произвести в разных частях горо-
да облавы в особенно людных
местах — у питейных домов, в
Зарядье, у Москворецких ворот
ит. п., для «выемки» подозритель-
ных людей. Во время облавы в чи-
сле других были «взяты у Москво-
рецких ворот ребята, 12 человек»,
которые, не имея жилья, ночевали
в харчевнях, воскобойнях и в
Яблочном ряду в соломе и «кор-
мились мирским подаянием». При
«расспросе» их выяснилось, что
пятеро из них жили в Москве с

родителями и, лишившись отцов,
а поэтому и средств к существо-
ванию, пробовали найти себе за-
работок. Один из них, сын стрель-

ца, «жил все на Каменном мосту в табашной палате в работе, вертел в бумашки
табак, и ныне де с Покрова от той работы ему отказано». Другой, крестьян-
ский сын, пришел в Москву летом «для прокормления и жил, наймуясь на
Пресне в садах. А как яблоки сошли, и ему жить стало негде...»1.

1 ЦГАДА, ф. Преображ. приказа, д. 5313.
Расписная крышка деревянного сундука 1710 г.
Государственный Исторический музей.

В Москве в первой четверти
XVIII в. была еще одна группа
населения. Это были солдаты но-
возаведенных полков, Преобра-
женского, Семеновского и др.
Они комплектовались из людей
самого разнообразного обще-
ственного положения. Наряду
с дворянами туда записывались
и обедневшие посадские, и гуля-
щие люди, и крестьянские дети,
и беглые холопы, которых при-
влекала обеспеченная жизнь
в привилегированных полках.
В упоминавшемся уже деле Пре-
ображенского приказа об облаве,
произведенной в 1704 г. в разных
частях Москвы, указывается,
что в числе задержанных солдат
были бывшие посадский человек
Ярославля, крестьянский сын из
галицкой вотчины князя Хил-
нова, дворовый человек столь-
ника Максима Кологривова, за-
писавшийся «в вольницу» перед
первым Нарвским походом, и др.

Солдаты Преображенского
и Семеновского полков сели-

Наемные работники. Миниатюра XVIII в.
Государственный Исторический музей.

лись большей частью в слободах этих полков и прилегающей к ним местности —
на Покровке, Басманной, Мясницкой. Большинство жило в своих домах,
сдавая в них отдельные избы или углы в паем посадским илм своей же братье,
солдатам, пе имевшим собственных дворов1. Нередко жены солдат из дворян
щеголяли в шелковых бострогах и юбках, кокошниках, низанных жемчугом, ши-
тых золотом чепцах, с «перлами» на шее и перстнями на руках. Домашняя
работа выполнялась дворовыми людьми и работниками, которых имелось в

зажиточном солдатском доме по нескольку человек.

Гораздо хуже жилось отставным солдатам или солдатским вдовам, лишив-
шимся своих мужей во время войны. Особенно много солдат погибло «во время
второго Ругодивского (т. е. Нарвского) приступу». Их семьи жили у родственни-

1 ЦГАДА, ф. Преображ. приказа, д. 5687.

13 История Москвы, т. II
Стол.

Государственный Исторический музей.

ков или по углам. Например, солдатка Федосья Иванова, после смерти мужа пере-
менив несколько квартир, в конце концов поселилась у своего зятя, который по-
строил избу па дворе сторожа Казенного приказа. Там она жила «с отцом своим,,
и с матерью, и с зятем, и с сестрою... на год с той земли платят тому сторожу по
20 алтын, кормятца работою своею: отец ее и мать ходят по миру, а зять шьет
портнос, а сестра плетет кружева нитеные.., а она, Федосья, моет платье и прядет
пятинки»1.

Бытовые нововведения далеко но равномерно распространялись среди мо-
сковского населения. Новые культурные развлечения, как ассамблеи и театр,
были достоянием только привилегированных классов московского общества.
Широкие народные массы развлекались по-старому. 1 мая обычно было большое
гулянье в Семеновской роще. Таким же многолюдным гуляньем с хороводными
народными песнями в окрестностях Москвы отмечался день Ивана Ку палы
(24 июня). Массовые народные гуляпья происходили на масленице, когда, по
обычаю, устраивались праздничные катанья. В эти днп узкие улицы были сплошь
запружены санями, в которых сидело по 10—12 человек. С веселыми масленич-
ными песнями разъезжали они по городу 2. Устраивались кулачные бои. Бойцы
обычно разделялись на две партии и затем выступали па бой. «Для полного
удовольствия они даже снимают с себя поддевки и рубахи и наделяют друг
друга ударами.., так что со стороны может показаться, что драка идет не на
живот, а на смерть... К подобным упражнениям они приучаются с юных лет».

1 ЦГАДА, ф. Преображ. приказа, д. 8618. Пятинки — мотки ниток.

2 Записки Юста Юля. М. 1900, стр. 165.
Московская знать увлекалась кулачными боями не меньше, чем простой народ.
«Здесь есть много знатных людей,— рассказывает современник,— которые не
только с удовольствием смотрят на эту забаву, но и сами принимают в ней
участие»1.

В свободное время рабочие Суконного двора ходили «для гулянья» на Камен-
ный мост, около которого на набережной возвышался корпус этой мануфактуры,
или отправлялись в «табашную светлицу» на Балчуг, где «пили табак», как тогда
выражались, вместе с солдатами Преображенского, Семеновского и Измайлов-
ского полков 2. Эти группы московского населения да еще учащиеся Павигацкой
школы первые с увлечением принялись за «богомерзкое зелье», на которое по-
сматривали с отвращением или опасением еще многие русские люди. Но постепен-
но куренье тдбака становилось обычным явлением.

О живучести старого быта и медленности распространения новшеств не толь-
ко в широких слоях населения, но и среди московской знати, свидетельствует то,
что дома московских бояр и даже царский дворец попрежнему были наполнены
шутами и юродивыми, из которых одни содержались для забавы, другие из суе-
верного почитания. Прочно держались в быту старинные поверья и суеверные
обычаи. Посошков рассказывает о стольнике Пазухипе, что «некогда принудила
его нужда идти к чародею». При этом сам Посошков не высказывает никаких
сомнений в действенности чародейства3.

Ассамблеи, театр, обучение в специальных школах, прекращение затворни-
чества женщин изменяли быт господствующего класса. Новшества, зародившиеся
в Москве, переходили затем в Петербург. Широкие народные массы лишь отчасти
были затронуты изменениями в области быта и культуры.

4.	АРХИТЕКТУРА

При изучении московской архитектуры начала XVIII в. обращает на себя
внимание постройка простых, скромных зданий рядом с декоративно-пышными,
рассчитанными на значительное художественное воздействие. В сравнительно
короткий срок (1680-е годы—1725 год) в Москве и Подмосковье было сооружено
значительное количество зданий, иногда существенно отличавшихся друг от друга
своим архитектурным решением. С воцарением молодого Петра I его сподвиж-
ники и родственники стремились отстроить себе московские и подмосковные дома,
пе уступавшие усадьбам и хоромам старого родовитого боярства. От них старались
не отставать купцы и предприниматели, как, например, Строгановы, становив-
шиеся вельможами.

1 Дневник Ф. В. Берхгольца, ч. 2, стр. 168—169.

2 ЦГАДА, ф. Прсображ. приказа, д. 5313.

3 И. Т. Посошков. Зеркало очевидное, т. I, Казань. 1895, стр. 183—184.

13*
Колокольня Новодевичьего монастыря.

Конец XVII в.
Угловая багиня, стена и часть Лопухинских палат в Новодевичьем монастыре.
Конец XVII в.

Процесс развития искусства в XVIII в., в том числе и архитектуры, был не
только сложен, но часто и противоречив. Новое направление в русском искусстве,
родившееся на рубеже XVII —XVIII вв., еще во многом исходило из традиций
архитектуры предшествующего века. Вместе с тем мастера обращались к формам
классической архитектуры, в результате чего появлялись колонны, портики,
фронтоны и другие детали ордерной архитектуры1. Однако эти новые приемы и
архитектурные детали перерабатывались согласно прежним традициям. Склон-
ность к декоративной пышности, к торжественному величию заставляла мастеров
видоизменять колонный прочие детали ордерной архитектуры—они теряли свой
конструктивный смысл и служили для затейливого архитектурного убранства.

Для строительства в Москве самых разнообразных по назначению зданий
были привлечены лучшие мастера, многие из которых были крепостными. Они
создали произведения, не только обладающие исключительно интересной компо-
зицией и убранством, по и существенно менявшие градостроительные приемы.

1 Архитектура, оспованная па применении «ордеров» (коринфского, ионического и др.),
являющихся основным элементом композиционного решения здания и его убранства.
С 80—90-х годов XVII в. Москва обогатилась рядом произведений, составляющих
одну из блестящих страниц истории русской архитектуры.

Одной из первых московских построек этих лет явился заново отстроешшй
Новодевичий монастырь (1685—1689). Его архитектурно-планировочная компози-
ция, относящаяся еще к XVI в. (крепостные стены п собор), была коренным обра-
зом изменена. Главное значение получили две ее оси — с востока на запад и с
севера на юг. Важнейшее место в первой принадлежит колокольне. К ней компо-
зиционно примыкают величественный пятиглавый собор XVI в. и пятиглавая же
зального типа трапезная (боковые главы ее ныне не существуют), построенная од-
новременно с ней. Композиция находит свое завершение в многоярусной коло-
кольне. Северо-южная ось отмечена по концам надвратными многоглавыми
храмами. Ориентируясь па собор, она все же несколько сдвинута к югу. Этот
прием, как и надстроенные верхи башен, усиливают живописность общей плани-
ровки монастыря, несмотря на наличие геометрических планировочных приемов.

В конце 90-х годов XVII в. было завершено строительство Донского монасты-
ря, построены новый грандиозный собор, стены и башни. Стены охватывают мона-
стырскую территорию в форме квадрата, по сторонам которого подчеркнуто-пра-
вильно расставлены башни. Этот планировочный прием повторяет то, что некогда
было осуществлено в планировке Троицо-Сергнева монастыря на рубеже XIV—
XV вв. Так древние градостроительные традиции зодчества дожили в столице
до петровских реформ.

Декоративная пышность архитектуры Новодевичьего монастыря, по срав-
нению с зодчеством предшествующего времени, явилась совершенно новым словом
в искусстве. Это время в искусстве обычно называется временем «московского
барокко». Изумительные архитектурные произведения конца столетия, как свет-
ские, так и церковные, были созданы московскими мастерами па основе русской
архитектурной традиции, исходившей из образцов светского зодчества. Так,
типичная для этого времени композиция ярусного храма, состоящая из ряда умень-
шающихся кверху восьмериков, поставленных на четверик основания, исходила
из декоративных ворот оград, сооружавшихся вокруг городских светских и цер-
ковных построек. Образцом же архитектурного убранства явились выдающиеся
произведения XVII в.— собор Нового Иерусалима и Коломенский дворец.

В 1687—1692 гг. неизвестный монах-зодчий закончил Большой Каменный
мост через Москву-реку — одно из крупнейших сооружений столицы, начатое
постройкой еще в 1643 г. Две парные башни, увенчанные шатрами и богато
украшенные декоративными деталями, поднялись над мостом со стороны Замоскво-
речья. Мотив двух башен был заимствован от двухшатровых Воскресенских
ворот на Красной площади, построенных еще в 1680 г.х.

1	Изображение Большого Каменного моста см. на панораме Москвы около 1707 г.,
помещенной в начале тома.
«Чертоги» Троице-Сергиева монастыря. Конец, XVII в. Деталь.

В архитектуре Москвы петровского времени большое значение приобрели
•общественные здания. В подобных сооружениях с особым вниманием разрабаты-
валась тема триумфального въезда-арки, что определило не только соответству-
ющие постройки монастырей (надвратная колокольня Высокопстровского мо-
настыря на Петровке и др.), но и сооружение одного из главнейших светских зда-
ний столицы — Сухаревой башни. Она была построена зодчим М. Чоглоковым
в два приема — в 1692—1695 и в 1698—1701 гг., когда была увеличена высота
башни и пад двумя этажами был надстроен еще один этаж-ярус.

Основа архитектурно-композиционного решения Сухаревой башни строится
на массивном первом ярусе, являющемся как бы традиционным подклетом, что
было подчеркнуто обрамлявшей его аркадой. Пад ним располагалось двухъярусное
«палатное строение»1, увенчанное башней с богатыми наличниками многочисленных
больших и светлых окон. Во втором ярусе зодчий Чоглоков поместил парную
арочную лоджию2, что подчеркивало вертикаль башни, связывая одновременно

1 Древнерусский термин гражданского зодчества.

2 Лоджия — балкон, углубленный в тело здания.
все части здания воедино. Широкая парадная открытая лестница по традиции
вела с земли прямо к верхним палатам здания. В целом вся композиция Сухаревой
банши исходила из приемов жилой архитектуры (две комнаты по сторонам, сени
и крыльцо, увенчанное высоким шатром). В первый раз это решение в общественном
здании было применено в Передних воротах в селе Коломенском (1671—1672).
Сухарева башня наиболее ярко воплотила последовательные искания русских
каменных дел мастеров в области создания монументального светского обществен-
ного здания, обладающего собственным русским архитектурным обликом и окра-
шенного в радующий глаз красный цвет с белокаменными деталями.

Как уже упоминалось выше, в сентябре 1696 г. в Москве происходили тор-
жества, связанные со взятием Азова. У Большого Каменного моста перед его
башнями со стороны Замоскворечья сооружены были огромные триумфальные
ворота («порты»), поразившие москвичей своим убранством. В архитектуре ворот,
как сказано выше, в изобилии были применены детали классической (ордерной)
архитектуры. Колонны, фронтоны, воинская арматура, картины и круглая скульп-
тура украшали ворота вместе с гирляндами из зелени. Арка ворот поддерживалась
двумя гигантскими статуями, изображавшими Геркулеса и Марса. Перед ними
у ворот стояли пирамиды. По сторонам ворот располагались картины на холстах
с изображением взятия Азовах. Эти триумфальные ворота должны считаться одним
из первых сооружений новой русской архитектуры, основанной на использовании
классических ордерных форм и принципов композиционного решения.

Очень близким по архитектуре к Сухаревой башне (общее башнеобразное
построение, пышные наличники окон, порталы и высокие колонны) было здание
Главной аптеки на Красной площади, стоявшее на месте, где расположен ныне
Исторический музей. Детали, украшавшие его стены, за исключением больших
колонн, были выполнены из многоцветных изразцов. Характер этого декоратив-
ного убранства родственен убранству здания Монетного двора, стоявшего напротив
и датированного 1696 г. Так к концу XVII в. выработался тип светского
сооружения, который возник на основе собственных приемов русских зодчих.

Исключительная декоративность русского зодчества сказалась и в других
светских постройках последних десятилетий XVII в. Одним из наиболее интерес-
ных и богатых по обработке был дом князя В. В. Голицына, выстроенный в 1684—
1687 гг. в Охотном ряду1 2. Не мепыпим богатством архитектурного решения
обладает сохранившийся дом Волкова-Юсупова в Харитоньевском переулке.

Трехэтажный дом боярина Троекурова, выстроенный в эти же годы, свиде-
тельствует о еще большей близости к тому типу жилого здания, который нашел
распространение в русской архитектуре в первые годы нового столетия. Его мас-

1 М. М. Богословский. Петр I, т. 1, М. 1940, стр. 344 и сл.

2 И. Э. Грабарь. Древние дома Голицына и Троекурова в Охотном ряду.—«Строитель-
ство Москвы», М. 1925, № 10, стр. 11—15.
Наружный вид дворца Ф. Лефорта. Архитектор Д. Аксамитов, 1692 г.
Гравюра де-Витта начала XVIII в.

с явный объем уже не был разбит на отдельные части, а собран под одной высокой
крышей. Пышные наличники, характерные для московского зодчества конца
XVII в., украшали его стены.

К троекуровскому дому близки царские «чертоги» Троице-Ссргиева монасты-
ря. Если на их плане сказывается влияние планировки деревянного здания, то
в остальном они представляют собой редкое по убранству дворцовое сооружение.
Изразцовые карнизы и наличники, роспись наружных стен «шахматами» (цветным
«бриллиантовым» рустом1), открытые галлереи-гульбища на столбах и широкие
лестницы-всходы составляли некогда оригинальные черты его архитектурного
решения. На «чертоги» походил и царский дворец на Воробьевых горах, выстро-
енный в 1690 г. Гурием Вахромеевым из дерева на каменном основании. Он имел
в длину 180 метров, был богато украшен различными архитектурными деталями
и послужил образцом для ряда произведений архитекторов середины XVIII в.
Здесь же следует упомянуть о дворце Лефорта, выстроенном в конце XVII в.

1 Руст — подчеркнутая глубокими швами кладка; «бриллиантовый» руст — кладка
из ограненных камней.
под наблюдением «работника палатного строения» Д. Аксамитова1. Судя по гра-
вюрам, это было одно из интереснейших зданий Москвы, обладавшее исключитель-
но пышным убранством, выполненным в традициях русской архитектуры конца
XVII в. (так называемого «московского барокко»). Покрытие каждой части дворца
отдельными крышами усиливало живописность его общего силуэта. Крупные бело-
каменные детали убранства точно рисовались на фоне краснокирпичных стен.

Нельзя не упомянуть о Крутицком теремке (Крутицкая ул.), фасад которого
выполнен пз многоцветных изразцов. Словно драгоценность, выглядит это замеча-
тельное здание, оконченное Л. Ковалевым и О. Старцевым в 1693 г.

Можно сказать, что в ряде зданий «московского барокко» подготовлялись те
новые приемы русской архитектуры, которые затем не раз применялись русскими
архитекторами XVIII в. Органическая преемственность и переработка отдельных
форм древнерусского зодчества определили национальные черты русской архи-
тектуры начала XVIII в.

Первым центрическим 2 ярусным храмом «московского барокко» явилась цер-
ковь в селе Петровском на Москве-реке близ Усова. Она была выстроена в 1684—
1687 гг. и представляла собой «восьмерик на четверике», окруженный четырьмя
трехлепестковыми в плане приделами. Основной восьмерик увенчивался еще
двумя, причем в среднем помещались колокола. Особенностью храма в Петров-
ском являлось почти полное отсутствие декоративного убранства, столь свойствен-
ного одновременным произведениям.

Невидимому, тем же зодчим в 1688 г. был начат постройкой храм в подмосков-
ном селе Зюзине. Он поставлен уже на высокий подклет с аркадой, первоначаль-
но открытой. Храм украшен колонками, расположенными над столбами подклета.
Их постаменты и дробно профилированные карнизы дополняют скромное убран-
ство этого здания, положившего начало трехчастным храмам3 конца XVII в.
В этих двух скромных храмах подготовлялось то, что с таким совершенством было
затем осуществлено в Филях и Уборах.

Церковь в Филях начата постройкой для Л. К. Нарышкина не ранее 1690 г.
и закончена в 1693 г. Она поставлена на вершине небольшого пологого холма
и представляет собой образец центрического ярусного с четырьмя приделами
храма, который в наиболее яркой и совершенной форме воплотил характерные
архитектурные и декоративные приемы того времени. Высокое художественное
совершенство церкви в Филях достигается стройностью пропорции и богатством
декоративного убранства. Высокий арочный подклет с обходящей храм открытой
круговой террасой обогащает архитектурную композицию. Широкие раскидистые

1 Р. Подольский. Петровский дворец на Яузе.— «Архитектурное наследство»,
т. I, М. 1951, стр. 14 и сл.

2 Центрическое —здание, композиция которого строится по нрипципу подчинения
всех частей здания центральной (обычно круглой или квадратной) части.

3 Храм, состоящий из трапезной, собственно храма п алтаря.
Внутренний вид дворца Ф. Лефорта. Гравюра А. Шхонебека, 1702 г.
лестницы, переделанные после 1812 г. в нижних своих частях, органически
связывают храм с холмом, на котором он стоит, напоминая тем самым прием вели-
чественной церкви Вознесения в Коломенском или собор Василия Блаженного.

При всем богатстве узорного декоративного убранства церковь в Филях
отличается строгой, можно сказать — классической ясностью общего построе-
ния. Примененные детали убранства подчеркивают простоту и ясность архитек-
турном композиции. Внутреннее убранство храма исключительно пышно. Много-
ярусный золоченый иконостас, клиросы и резные обрамления арок и окон со-
здают торжественность, которая так характерна для московской архитектуры
этого времени.

В 1693 г. началась постройка церкви в селе Уборы, принадлежавшем П. В. Ше-
реметеву. По замыслу эта церковь была родственной храму в Филях. Ее автором
был Яков Бухвостов, один из наиболее выдающихся русских мастеров конца XVII в.
Церковь в Уборах к сроку (1695) закончена не была, и Шереметев обратился в при-
каз Каменных дел с требованием привлечь Бухвостова к ответу. Приказ приго-
ворил «его, Янку, бить кнутом нещадно и каменное дело ему доделать». Однако
заинтересованный Шереметев сам попросил об освобождении Бухвостова, который
закончил постройку церкви в 1697 г. \

Церковь в Уборах — одно из красивейших произведений конца XVII в.
Расположение храма на вершине холма, спускающегося к Москве-реке, в центре
большой речной излучины обеспечивает его далекую видимость. Празднично-
нарядное и редкое по красоте отдельных деталей убранство храма говорит
об исключительном художественном чутье поистине гениально одаренного зод-
чего.

Вершины своего мастерства Я. Бухвостов достиг в церкви села Троицкого-
Лыкова, оконченной около 1704 г. В этой трехчастной церкви, несколько напо-
минающей храм села Зюзина, чувствуется переход к известной утонченности стиля.
Храм Троицкого-Лыкова обращает внимание применением узорной тонкой орна-
ментальной резьбы, покрывающей отдельные его детали сплошным ковровым
узором. Первоначальная красно-белая окраска здания еще сильнее подчеркивала
его общую декоративность. Справедливо сравнение этого храма с драгоценностью,
усыпанной бисером, обтянутой золотыми нитями, сверкающей и переливающейся
в лучах солнца1 2. Этому впечатлению способствуют не только ажурные золоченые
кресты, но и внутреннее убранство. Оно состоит из девятияруспого иконостаса,
ложи, обрамленных золоченой резьбой окопных проемов, арок и т. д.

Среди значительной группы зданий, выстроенных в Москве за 80—90-е годы
XVII в., выделялся декоративностью храм Успения на Покровке, выстроенный

1 С. В. Б е з с о н о в. Крепостные архитекторы. М. 1938, счр. 50—53.

2 В. И. По дкл ючнико в. Три памятника русской архитектуры XVII в.—«Памят-
ники русской архитектуры», вып. 3, М. 1945.
Церковь в селе Троицком-Лыкове, около 1704 г. Архитектор Я. Бухвостов.

в 1696—1699 гг. зодчим Петром Потаповым. Трехчастный, с отдельной колоколь-
ней, он стоял на высоком арочном подклете. Не довольствуясь обычными декора-
тивными приемами, П. Потапов прибег к ряду новых. Гак, он ввел двойные
окна, двойной ярусный четверик, а окнам широкого восьмерика придал характер
врезанных в восьмигранный купол грандиозных люкарн \ На углах четверика, над
пучками колонок он поместил боковые фигурные главы. Остальные фигурные главы,
из которых центральная была золотой, еще сильнее подчеркивали декоративность
общего замысла.

Архитектурное качество ярусного храма типа «восьмерик на четверике»
конца XVII в. было настолько значительным, что в Москве и ее округе в первой
половине XVIII в. строится ряд храмов, где почти без изменения было сохра-
нено это композиционное построение (белокаменный храм в селе Таболове 1705 г.
и др.). Сюда же можно отнести ряд произведений Карла Бланка середины XVIII в.
и др.

Среди храмов центрического, ярусного типа особое место занимает церковь
Петра митрополита, построенная в 1690 г. в Высокопстровском монастыре в Мо-
скве. Это небольшое сооружение не только предопределило архитектурное решение
прославленной церкви в селе Дубровицах 1690—1704 гг., но и явилось родоначаль-
ником небольших усадебных храмов, выстроенных в Подмосковье (Перово, Волын-
ское и др.) ближайшими к молодому Петру I лицами. Этот храм представляет собой
центрическое, почти круглое сооружение, что достигалось слиянием трех цилинд-
рических притворов. В центре его возвышается высокий башнеобразный восьмерик
храма.

В знаменитой церкви в селе Дубровицах (1690—1704), принадлежавшем
Б. А. Голицыну, наряду с московским убранством конца XVII в., были привле-
чены п декоративные формы западноевропейского барокко. Украшающие башне-
образный храм детали (снаружи и внутри) так обильны и разнообразны, что напо-
минают сплошную драгоценную ткань, одевающую здание сверху донизу. Кладка
стен из белого камня подчеркнута искусственно расширенными швами — рустом.
Муфтированные колонны1 2 с пышными капителями, статуи и разнообразнейшие
подкарпизные украшения, не говоря о богатейшей растительпой резьбе по камню,
превращают храм в своего рода гигантскую декоративную скульптуру.

Мастера конца XVII в. не ограничивались сооружением одних лишь центри-
ческих ярусных храмов. Опи проявляли свои дарования во всех областях архи-
тектуры, создавая самые разнообразные произведения, одновременно нс отказы-
ваясь п от предшествующих архитектурных типов. Примером может служить
церковь Николы «Большой Крест», выстроенная в 1680—1688 гг. на Николь-
ской улице в Китай-городе, или храм Воскресения в Кадашах 1687—1713 гг.
(2-й Кадашевский пер., близ Третьяковской галлереи), где два верхние
яруса состоят из сплошных резных белокаменных поясков —- подкарнизных
украшений. Высотная композиция храма подчеркнута введением второго вось-

1 Л юкар н а — архитектурно обработанное окно в крыше.

2 Колонны, имеющие ствол, перехваченный в ряде мест круглыми или квадрат-
ными «муфтами».
Церковь Успения на Покровке, 1696—1699 гг. Архитектор П. Потапов.

мерика в основание центральный главы — прием, нс раз применявшийся
позднее. Вокруг храма существовала открытая галлерся, что говорит о связи
с соответствующими произведениями центрического типа. В колокольне, примы-
кающей к низкой трапезной, мастер нашел не только новые соотношения, новую
обработку, но и создал изящный и стройный силуэт. Недаром храм в Кадашах
пользовался большой популярностью и вызвал высокую оценку велпкого зодчего
В. И. Баженова.

Ярусность зданий конца XVII в. нашла яркое воплощение в колоколь-
нях. Среди них колокольня Новодевичьего монастыря (1689) — одна из лучших.
Она представляет собой стройную шести ярусную башню, каждый ярус кото-
рой имеет собственное убранство. Композиционное построение колоколыш осно-
вывается на чередовании облегченного арками яруса с глухим. Это придает ее
построению архитектурную последовательность и логичность.

Значительный интерес представляют собой московские трапезные конца XVII в.
Стремление к единому внутреннему пространству, столь настойчиво проявившееся
в архитектуре этого времени, было достигнуто именно в трапезных. Трапезные
палаты лишились своих столбов и превратились в громадные, значительной про-
тяженности залы, перекрытые высоким коробовым сводом с распалубками1 над
окнами. Высокими архитектурными качествами и декоративным убранством отли-
чаются трапезные Новодевичьего (1685), Троице-Сергиева (1686—1692), Богояв-
ленского (1696—1699), Симонова (1685) монастырей.

Высокий просторный зал монастырских 'трапезных конца XVII в., постав-
ленный на подклет, где располагались хозяйственные помещения, обводился,
как и храмы, открытой ходовой галлереей-гульбищем на арках и столбах. Этот
прием намного повысил архитектурную выразительность здания. Среди названных
трапезных архитектурными качествами отличается трапезная Троице-Сергиева
монастыря, как в решении своих фасадов, так и в примененных деталях убранства.
Наряду с колоннами различной формы и масштаба, кокошниками-раковинами и
пышными наличниками, мастер использовал и живопись. Так, он не только рас-
писывает стены многоцветным «бриллиантовым» рустом, но и разрисовывает ство-
лы колонн виноградными лозами. Здесь живопись заменила собой дорогостоящую
белокаменную резьбу. Не менее интересно и внутреннее убранство трапезной.
Ее своды и стены покрыты цветным орнаментом в виде тяг, завитков, растительных
мотивов и т. д.

Мастера конца XVII в. достигли в своих произведениях высокого архитектур-
ного совершенства. Использование ордерных декоративных форм, их переработка,
тесная связь с приемами предшествующего каменного и деревянного зодчества
усилили их национальные русские черты и особенности.

* *
*

Дальнейшее развитие архитектуры Москвы осуществлялось не только посред-
ством сооружения новых зданий, но, в первую очередь, в результате видоизменения
принципов градостроительства. Выше приводился указ 1704 г., повторенный в
1712 г., по которому требовалось каменные строения ставить но «улицам и по пере-
улкам.., а не посередь дворов», и указы, запрещавшие деревянное строительство
в Кремле и Китай-городе.

1 Малые, поперечные, обычно парусовидиыс сводики.
Церковь Знамения в селе Дубровицах, 1690—1704 гг.

Заметный перелом в архитектуре Москвы наметился в первые годы XVIII в.,
когда стало формироваться новое направление в русском зодчестве, отмеченное
новым пониманием классической архитектуры, в первую очередь ее ордерной
системы. Если до этого ордер, т. е. колонна, со всеми сопутствующими ей деталями
воспринималась лишь как интересный элемент убранства здания, то теперь она
становится основополагающим началом в композиции объема и решении убранства
здания. Элементы ордерной системы — этажность зданий, наличие колонн и
14 История Москвы, т. II
пилястр с развитыми венчающими частями, состоящих из мелко и сложно профили-
рованных тяг и карнизов, новые приемы декоративного убранства, как внешнего,
так и внутреннего,— все шире и настойчивее прокладывают себе путь в ар-
хитектуре Москвы. Однако нельзя сказать, что новая архитектура вытесняла
старые приемы зодчества конца XVII в., коренным образом переделывала на
новый лад исключительные по красоте и оригинальности произведения, появив-
шиеся в последнее двадцатилетие XVII в. В эти годы наблюдается интереснейшая
картина не только сосуществования двух самостоятельных художественных архи-
тектурных направлений, но и глубокого проникновения новых приемов и решений
в установившиеся формы и декоративное убранство московских зданий. Благодаря
этим особенностям зодчество Москвы приобрело особый отпечаток, который неиз-
бежно должен был отразиться на дальнейших судьбах московской архитектуры
XVIII в.1.

Среди зодчих, работавших в это время в Москве, самым талантливым был
И. П. Зарудный. Биография этого высокоодаренного мастера во многом еще не
выяснена, как и его архитектурное наследие, в особенности московское. Однако
выстроенная им в 1706—1707 гг. «Меншикова башня» — церковь архангела Гав-
риила, «что на Чистом пруде» (Телеграфный пер.) — говорит о его большом ма-
стерстве.

«Меньшикова башня» но высоте соперничала с колокольней Ивана Великого
и Сухаревой башней. Первоначально она имела еще один деревянный восьмерик
и высокий шпиль. Как плановое построение, так и внешнее архитектурное реше-
ние свидетельствует об использовании И. П. Зарудным приемов московского
зодчества конца XVII в., ставших уже традиционными. Зодчий умело перекомпо-
новал нижний, сложный по композиции, объем здания, увенчав его четвериком,
над которым высятся два друг на друга поставленных восьмерика. Декоративные
вазы по ребрам граней нижнего восьмерика, тонкие по рисунку наличники,
изящные колонки боковых портиков, гигантские волюты-контрфорсы, декора-
тивное убранство в виде богатого растительного орнамента, гирлянд и пыш-
ных дробных карнизов — составляют отличительные особенности этого вы-
дающегося сооружения. Оно отличается ясностью и изысканностью архи-
тектурных форм, оригинальным сопоставлением величественного и простого.
И. П. Зарудный не только использовал здесь все то новое, что давало зодчество
конца XVII в., но и привлек ряд украинских декоративных мотивов. Вместе
с тем им широко привлечены и формы коринфского ордера. Однако он применял
его лишь как элемент, повышающий декоративное убранство здания, что особенно
видно в пилястрах па степах храма. Они решены совсем как древнерусские
лопатки. Помимо того, они украшены филенками с орнаментом, что усиливает их
декоративный характер.

1 И. Э. Г р а б а р ь. История русского искусства, т. IV (вып. 23), стр. 7.
«Меншикова башня», 1706—1707 гг. Архитектор И. П. Зарудный.

Обычно к творчеству И. П. Зарудного относят достроенный в эти же годы
фасад палат дьяка Аверкия Кириллова на Берсеневской набережной у Каменного
моста. Приемы декоративного убранства особенно сильны в венчающей части
дома. Вся композиция парадного фасада, обращенного к реке, невольно заставляет
сравнивать эту часть здания с мастерски исполненными деталями «Меншиковой
башни». Тем же характером архитектурного убранства и общей композиции от-
личалась архитектура Суконного двора, стоявшего на той же набережной, но по

14*
другую сторону Каменного моста. Все это свидетельствует о значительном разви-
тии московского зодчества в первые годы XVIII в. Здания, выстроенные И. П. За-
рудным, как нельзя более говорят о глубоком освоении и переработке форм конца
XVII в. и классических ордеров в свете новых задач, выдвигавшихся перед москов-
скими зодчими.

Общий подъем в жизни страны, происшедший в результате Полтавской
победы, закрепившей первые крупные успехи в Северной войне, сказался и в архи-
тектуре. Шире и интенсивнее развертывается строительство в столице, несколько
заглохшее с началом войны с Швецией. Однако, в связи с исчезновением многих
сооружений, построенных за эти годы, мы не можем полностью представить себе,
как мепялся архитектурный облик древней Москвы.

Наши представления о развитии московской архитектуры первого десяти-
летия XVIII в. пополняются серией замечательных гравюр, посвященных торже-
ствам по случаю Полтавской победы. Как гласит надпись на листе, изображающем
«изъявление триумфального входа» Петра в Москву 21 декабря 1709 г., все их
«в Санкт-петсрзбурхе рисовал и гридаровал па меди Алексей Зубов 1711». На этом
листе изображены четверо триумфальных ворот, построенных по случаю празд-
нования Полтавской победы и столь привлекавшие внимание москвичей.

При первом взгляде на названные сооружения бросается в глаза значитель-
ное использование их зодчими архитектурных мотивов и приемов пышной архитек-
туры стиля барокко с его любовью к сложности и богатству решения. Несмотря
на значительное количество аллегорических картин, писанных на холсте, пышную
барочную скульптуру, обилие сложных и широких карнизов и других деталей, мы
видим исключительно оригинальное решение, свидетельствующее о продолжаю-
щейся переработке ордерных деталей и декоративного убранства. Наряду с этим
неизвестные нам мастера привлекают архитектурные формы и «московского ба-
рокко». В переработанном и измененном виде они включают их равноправными
членами в архитектурную композицию. В воротах, построенных на средства
«школьных учителей», это сказывается в высоком и стройном восьмерике, увен-
чанном шатром, так, как это имело место в постройке Сухаревой башни. Ворота,
сооруженные «именитым человеком» Строгановым, повторяют черты, развитые
в произведениях Я. Бухвостова и других московских мастеров, давших архитек-
турное решение ворот-оград XVII в. Ворота, построенные у дома Меншикова,
обнаруживают более тесную связь с архитектурой барокко. Детали и характер
убранства напоминают архитектуру «Меншиковой башни».

Многоярусные триумфальные ворота послужили образцом для начатой в 1709 г.
церкви Ивана Воина на Большой Якиманке. Невидимому, зодчий при построении
решил применить архитектурную композицию триумфального сооружения в мо-
нументальном каменном здании. Сюда он перенес многие детали образца. Вновь
светское сооружение воздействовало, как и в XVII в., на архитектуру храма, во
многом предопределив и общий его облик и отдельные детали убранства. Повиди-
Церковь Ивана Воина на Б. Якиманке, 1709—1713 гг.

мому, здесь сказались вкусы Петра I, явившегося заказчиком при построении
прославленного за свою красоту и оригинальность храма.

Известно, что И. II. Зарудный принимал деятельное участие в постройке
названных триумфальных ворот1. Может быть, со временем найдутся соответству-
ющие материалы, подтверждающие авторство И. П. Зарудного в отношении церкви
Ивана Воина на Якиманке. Она заслужила высшую оценку В. И. Баженова и
послужила ему образцом для ряда произведений. Так, зодчество Москвы петров-
ского времени тесно связывалось с последующей московской архитектурой XVIII в.

Среди других московских построек этого времепи должны быть названы цер-
ковь Петра и Павла на Новой Басманной, 1705—1717 гг. (колокольня, богато
украленная колоннами, построена позже), стройная и одновременно нарядная

1 И. И. Голиков. Дополнения к Деяниям Петра Великого, т. IV, стр. 192—195.
Дом князя М. П. Гагарина на Тверской улице,
1707—1708 гг, Литография 40-х годов XIX в.

Вознесенская церковь в
Варсонофьевском переулке,
1709—1730 Гг., исключитель-
но декоративная,словно садо-
вый павильон, надвратная
Тихвипская церковь Донско-
го монастыря (1713—1714)
и др. Несмотря на ряд ориги-
нальных приемов композиции
и убранства, каждый из пере-
численных памятников обна-
руживает тесную связь с зод-
чеством конца XVII в. Это
особенно ощутимо в ярус-
ности вертикальной компози-
ции храма, в широких терра-
сах на аркадных подклетах,
в торжественных лестницах,
в декоративных деталях
и т. д. Нарядность и мастер-
ство выполнения большин-
ства названных зданий были
настолько значительны, что
архитектура их послужила
образцом для следующего по-
коления московских зодчих.

Особо интенсивную стро-
ительную деятельность раз-
вил в Москве и ее окрестно-

стях князь М. П. Гагарин, мо-
сковский комендант и первый сибирский губернатор. Он отстроил себе па Тверской
улице пышный дворец, па фасаде которого было много «рельефных украшений
во вкусе архитектуры XVIII века»1. Именно об этом доме говорил в своей речи
в 1773 г. В. И. Баженов: «А всех домов прекраснее дом князя Гагарина па Твер-
ской». Литография 40-х годов прошлого столетия дает изображение этого вы-
дающегося архитектурного произведения. Однако к моменту опубликования ри-
сунка большинство украшений успело исчезнуть с его стен. Починки и после-

дующие переделки в период классицизма с его стремлением к простоте и

1 А. Мартынов и И. Снегирев. Русская старина в памятниках церковного и
гражданского зодчества. М. 1851, стр. 60.
Усадебный дом Я. Брюса в селе Глинках, 20-е годы XVIII в.

строгости сказались здесь в полной мере. Несмотря на исчезновение богатого
декоративного убранства дома, здесь еще видна и сложность общей композиции
здания с его лоджиями на фасаде, и любовь зодчего к пластическому реше-
нию объема сооружения с его наружными лестницами, балконами и дру-
гими деталями. Характер декоративных приемов убранства дома Гагарина во
вкусе XVII в. говорит о том, что здесь могло сказаться влияние архитектуры
дворца Лефорта, выстроенного в конце XVII в. по заказу Петра I.

В селе Степановском под Бронницами М. П. Гагарин строит в 1703 г. собор-
колокольню во имя Исаакия, на день празднования которого приходилось рож-
дение Петра I. Это величественное многоярусное здание было увязано со старым
храмом, выстроенным незадолго до того в формах конца XVII в. Гигантские
пилястры тосканского ордера членят нижшою кубическую часть здания. Ярус-
ный же верх близок по общему решению к венчающей части собора Заиконосвас-
ского монастыря. В селе Сенницах под Зарайском, в родовой своей вотчине,
М. П. Гагарин в 1707 г. возводит также ярусный храм-башню. Однако здесь и
общее решение и архитектурное убранство находятся еше в тесной зависимости
от форм, столь полюбившихся московской знати на рубеже XVII—XVIII вв.


В других усадьбах Подмосковья также начинают появляться произведения
новой архитектуры. Таковы храм в Троекурове (1700), послуживший прототи-
пом для церкви Петра и Павла на Новой Басманной, храм в Марфине (1707),
выстроенный крепостным архитектором В. Белозеровым. Он представляет собой
крещатую в плане постройку, увенчанную круглой башней в центре и декориро-
ванную пышными коринфскими пилястрами, соответствующими наличникам окон,
и овальными медальонами. Новые архитектурные формы сказываются здесь уже
в полной мере. Не менее замечательна небольшая церковка в Перове (1690—1705),
выстроенная на средства П. Л. Голицына. Она повторяет формы малых храмов
конца XVII в. (церковь Петра митрополита в Высокопетровском монастыре),
одпако декоративное убранство ее по изяществу и тонкости напоминает творчество
И. П. Зарудпого.

Загородные усадебные дома этого времени, невидимому, строились еще по
типу старых хором, о чем свидетельствует сохранившееся описание усадебного
дома М. П. Гагарина в Сенницах. Новое архитектурное решение усадебного дома
представлено в усадьбе Я. В. Брюса в Глинках. Здесь в 20-х годах XVIII в. был
построен небольшой дом с выступающими вперед боковыми частями здания (ри-
залитами), с террасой-балконом во втором этаже, с декоративной обработкой стен
пилястрами. В замковых камнях над его окнами применены оригинальные «де-
монические» маски. Вековой парк, ограниченный прудом со стороны реки, с ре-
гулярной планировкой аллей, павильоном-караульней у въезда свидетельствует
о новых приемах и в садово-парковом искусстве того времени

Широко было распространено мнение, что источником новшеств в московской
архитектуре была Иноземная (Немецкая) слобода па Яузе. Частое посещение мо-
лодым Петром I многих лиц в Иноземной слободе, постройка там на средства казны
зданий для его приближенных как будто подкрепляли эту точку зрения. Бесспорно,
Иноземная слобода, заселенная преимущественно мелкими ремесленниками, во-
енными и отдельными предпринимателями-иностранцами, существенно отличалась
от Москвы, где рядовая, деревянная по преимуществу, застройка осуществлялась
еще целиком в духе XVII в. Однако дома Иноземной слободы, судя по гравюрам,
не представляли собой ничего выдающегося в архитектурно-художественном
отношении. Это были небольшие домики «бюргерского» типа, напоминающие
дома средневековых городов Германии или Голландии. Лишь отдельные дома,
выстроенные для сотрудников Петра I, как дом Головина, Меншикова и др., имели
известное архитектурно-художественное значение (необходимо напомнить, что
дворец Лефорта обладал чисто русским обличьем). После смерти Лефорта Петр I
подарил этот дворец своему любимцу. Меншиков в 1707 г. обстроил дворцовый
двор аркадами с прилегающими помещениями складского типа, что так напоминало
русские гостиные дворы XVII в. Лишь формы примененного коринфского ордера
и дворовая аркада говорят о новых вкусах. Сохранившийся парадный въезд был
испорчен в позднейшее время укорочением пилястр и другими переделками.
Арсенал в Кремле (центральная часть), 1702—1736 гг.
Архитекторы Д. Иванов и К. Конрад.
Выстроенный Д. Ивановым и К. Конрадом в Кремле в 1702—1736 гг. Арсенал
являлся самым большим зданием Москвы петровского времени. Со стороны Тро-
ицких ворот он сохранил старый портал — въезд, скупо обработанный пиляст-
рами. Все архитектурное решение этого здания строится на ритме огромных
парных окоп с их значительными откосами. Благодаря такому решению все
сооружение выглядит исключительно монументально.

Таким образом, в Москве и в подмосковных усадьбах постепенно выработа-
лись архитектурные формы, имевшие самостоятельный облик. Богатое и изощрен-
ное убранство конца XVII в. сменилось более сдержанным. Ордерные пилястры,
колонны, скульптура и соответствующая лепнина внесли известную строгость,
стройность и симметрию в архитектуру зданий как внутри, так и снаружи. Однако
во многих случаях ордерные формы и их детали продолжали рассматриваться как
декоративное убранство здания, а не как его органическая структура. Москов-
ская архитектура петровского времени пе только внутренне близка многим
произведениям конца XVII в.— она заложила основы архитектурного направ-
ления, представленного на следующем этапе его развития творчеством Мичурина,
Евлашева, Ухтомского и Бланка.

5.	ЖИВОПИСЬ И ПРИКЛАДНОЕ ИСКУССТВО

ЛЭ Москве петровского времени можно наблюдать яркое проявление худо-
жественного творчества в живописи, гравюре и прикладном искусстве. Живопись
нашла широкое применение при праздничном убранстве Москвы в дни победных
«триумфов».

Во время триумфальных торжеств в январе 1703 г. «взятия ради Свей-
ского города Нотебурга, проименованного Шлиссельбургом», было написано
50 картин для украшения четырех башен Кремля; кремлевские стены были убраны
гирляндами из листьев, фруктов и цветов. К торжеству в связи с Полтавской
победой в 1709 г. были написаны две огромные картины в 6 квадратных метров и
сделаны из тысячи листов александрийской бумаги 50 панно, обрамленных можже-
вельником, па которых изображены были сцены «Полтавской баталии»1. Ворота,
сооруженные тогда же в разных частях Москвы, также были украшены живописью.
Это были деревянные каркасы, обтянутые холстом и расписанные «под архитекту-
ру» разными картинами аллегорического содержания. В целом это были типичные
для начала XVIII в. сооружения декорационного характера, объединявшие в себе
три «знатнейшие художества» — архитектуру, живопись и скульптуру.

1 См. И. Е. Забе л и п. История города Москвы, ч. 1, М. 1905, стр. 171 и сл.; Пись-
ма и бумаги Петра Великого, т. IX, вып. 2, М. 1952, стр. 1380—1381.
Петр I.

Портрет маслом работы И. М. Никитина.
1721 г.

Государственный Русский муъей.
ЬГЬ «ОТЕК* '
А^деыии Наук
X. СССР у
Широкий размах декоративного украшения Москвы показателен для москов-
ской художественной культуры того времени, так как сооружение таких грандиоз-
ных панно требовало участия художников, хорошо владевших соответствующим
мастерством. Если вспомнить, что XVII век был временем блестящего расцвета
монументальной живописи, получившей отражение в росписи почти каждой из
московских церквей, если принять во внимание замечательные фрески Ярославля
и, наконец, учесть, что еще существовала Оружейная палата с ее выдающимися
художниками,— то станет понятным, что в Москве было достаточно художествен-
ных сил, способных выполнять задачи сложных композиций, ярко отображающих
славные победы, притом в формах, понятных для народных масс.

Среди художников петровского времени, имена которых дошли до нас, сле-
дует выделить уроженца Москвы Ивана Никитина1.

Биографические данные о Никитине очень скудны. Годом рождения его счи-
тается 1688 год. Мальчиком он был определен в патриарший хор, затем в числе
лучших переведен в царский походный хор. Любознательный юноша учился
«счетной мудрости» и латыни, занимался также рисованием и живописью и стал
преподавателем в Артиллерийской школе в Москве. Никитин учился рисунку у гра-
вера голландца Шхонебека. Возможно, что с Никитиным занимался Танауэр,
один из выдающихся художников-иностранцев, вызванных Петром I. В 1716 г.
Никитин был отправлен в Венецию, где учился в академии. Во Флоренции он
изучал живопись, рисунок и слушал лекции по искусству. По возвращении в 1719 г.
на родину он работал в Петербурге, где писал портреты Петра I и его приближен-
ных. Вероятно в конце 20-х годов Никитин переселился в Москву. Есть интерес-
ные данные о его домашней обстановке, характеризующие этого художника как
человека образованного и с разносторонними интересами. Стены его московского
дома были покрыты декоративной росписью, украшены портретами и картинами.
У него была библиотека, имелось собрание рукописей и медалей. Возможно, что
он занимался и музыкой, так как у него имелись скрипка и ноты. В 1732 г. Ники-
тин оказался замешанным в деле о подметном письме и пасквиле на Феофана Про-
коповича. Делу был придан политический характер, и в результате Иван
Никитин попал в Тайную канцелярию, а потом в Петропавловскую крепость.
В 1737 г. было указано: «Ивана Никитина бить плетьми и послать в Сибирь на житье
вечно под караулом». В 1741 г., после пересмотра его дела, ему было разрешено
вернуться из Тобольска на родипу, но по дороге в Москву он умер. Такова траги-
ческая судьба первого, самого выдающегося русского портретиста первой половины
XVIII в.

Творчество И. Никитина представлено его батальными и историческими ком-
позициями, но главным образом портретной живописью. Выдающееся дарование

1 А. И. Савинов. Иван Никитин.— Массовая библиотека «Искусство». М. —Л.,
1945, стр. 4 и сл.
Никитина как портретиста состоит в его топком умепьи показать внутренний
образ человека. Достаточно сравнить портрет Г. И. Головкина (в Третьяковской
галлерее), написанный Никитиным в 20-х годах, с портретом Петра I работы Та-
науэра (там же), чтобы убедиться в превосходстве первого портрета, где перед
нами, как живое, лицо человека. Весь портрет выполнен в чрезвычайно гармоничной
тональности. Между тем в портрете Петра I, написанном Танауэром, совсем нет
ощущения жизни, вест холодом от воскового цвета лица, металлического блеска
лат и общего черного тона портрета. Никитиным также написан замечательный
по жизненности и глубине характеристики портрет Петра I. Обладая выдающейся
художественной одаренностью, Никитин был истинным родоначальником русской
реалистической портретной живописи.

Уже в иконописи второй половины XVII в. чувствуется стремление худож-
ников к преодолению плоскостности. Это достигалось разделением композиции
па передний и задний планы; например, окно задней степы наполовину закрывалось
аркой первого плана, чем создавалось представление о внутреннем пространстве.
Трактовка фигур в сторону относительной реалистичности достигалась исполь-
зованием света и тени, т. е. противопоставлением освещенных и теневых поверх-
ностей, подчеркивавших объемность изображения человека.

В начале XVIII в. можно наблюдать, как постепенно усиливается новое по-
нимание живописи при наличии еще старых традиционных приемов. В Государ-
ственной Третьяковской галлерее есть небольшая двусторонняя икона с изображе-
нием святых, расположенных по дням января и февраля, с подписью «писал сие
два месяца генварь и февраль Преображенского полка бомбардирской роты сол-
дат Иван Матвеев 170'1 г.». Эта икона написана с большим мастерством, в особен-
ности, если принять во внимание, что каждая ее фигура имеет величину немного
более 2 сантиметров. Среди сложных композиций на иконе следует отметить две.
В одной из них, размером 3 на 5 сантиметров, на переднем плане изображена
большая белая церковь с двухъярусной колокольней. Вдалп виднеется город
с белой стеной и башнями, за ним тянутся горы. Другая композиция, меньшая
по размеру (3 на 3 см), изображает па переднем плане главу Иоанна Предтечи,
а далее справа — простую деревянную изгородь; за ней на горизонте —
горы, каменная церковь, у подножия гор — едва различимые башнеобразные по-
стройки.

В приведенных примерах чувствуется пространство, передаваемое приемом
построения композиции в нескольких планах. Постепенное уменьшение отдален-
ных предметов и мягкая живопись дальних гор, слегка подернутых дымкой, созда-
ют впечатление глубины построения. Таким образом, художник, солдат бомбар-
дирской роты Иван Матвеев, владел приемами живописи, типичными для конца
XVII в., но в его работах видны также элементы и нового понимания живописи и
попытка дать представление о некоторой глубине пространства, что достигалось
в известной мере уже чисто живописными приемами. Однако обилие золотой
Г. И. Головкин.

Портрет маслом работы И. М. Никитина. 20-е годы XVIII в.
Государственная Третьяковская галлерея.

лае-лее»

I

К 1^> к

-

ней гими л •

Д/шт Н1ПО доцн

/ / .- 'х~

7 6ИДО,МЧ СИ лознлгпн

ПИГ/НПИ

идннч по

П4СХШИ

ННЫИ 1ММ^ЗАИ

колк/лч

КОГИС/К ->

ШЛЮПЕИГА .

ЦАН)Ч(/ИЧ

ноеокд

. И АКДСЛЛТ ЗДОРОВА ,

Г Ф? '

гпкоА Хши

ЦИЛДНН'Ь

У /

к вЛЗЛ/Й‘1»

ЬЧ ПГРШ «ИШИ <н
и> '	'	’

ЙИ(ПЫ НИИ» КА4ОГА

гикори 6 н»Сч дряи

Л К ДОЛАХ
/

с

М^НОКОШ!» к 'ТуНКХ

| ^ЛОЖИ Ш’ИСНШ
ИОЛОКОЛП» (ЛХШЛИ









К0Н1/ИЧ ПОГНАЛИ
^(ордкль нд код*1





Лист из букваря К. Истомина 1692 г., гравированного Л. Буниным.
>к«тлвшлл этя* поум лцгжх С5<ЛГИ НЛЧИШЙГО'Ь
'ж КАЛГЪ СОК’Ьп'Ъ *Ъ Д'кгп/ин {ОЛ'1ц1л':пМ РПсК-фМ
Д'ЬгПлГЬ {БОНлл’К ’<4Д1 МОА в«Зл,*^СПНМ>
почто»"$м1«анН«ГАЗХМно бгпяук кд'шъ
ММЖ»» М^Ж’КПО«АСМКЛ ПО«Л1 НМ’к'н'|,А1Я0#;

РДЗдати цпиЛнн^фм/д/лгне Рк**«'1.остйклА*т'1
сиг«<Г4Ма,₽би<тнн>гХ е<зХ*'л гмг^ «н мй жд мве г^'
'1ДДЛЖ0А ММЛДЛЙАЛМ{Л>14ЛНЛйТЛ11Ы ДЛ^Т'^МЪ
Согл'тс’гко/лг П9»ц5 з*»»к»'о й»г*тЛл{ мЬкл: С0н«*.
мечгБАюскн илуатпсштъ >*дса Еоекогминик.

Лист из синодика,
гравированного Л. Буниным, 1700 г.

штриховки, статичность фи-
гур—черты, типичные для пред-
шествующей эпохи,—остаются
в работе Матвеева.

Петровское время наложи-
ло особый отпечаток и на гра-
фическое искусство. В области
гравюры и искусства печатной
книги в Москве были свои худо-
жественные традиции. Осно-
ванный во второй половине
XVI в. Печатный двор явился
в создании художественного
облика книги естественным пре-
емником художественных тра-
диций русской рукописной
книги. По словам исследова-
теля, «наша первопечатная
книга в своем оформлении ока-
зывалась оригинальной, новой
и национальной»1.

В первой четверти XVIII в.
для искусства гравюры сложи-
лись особенно благоприятные
обстоятельства. Петр I придавал
гравюре особое значение, как
средству, способствовавшему
наиболее широкой пропаганде
реформ не только среди его под-
данных, но и за рубежом, так
как по гравюрам могли нагляд-
но лицезреть «деяния петровы».

В именном указе Сенату об
учреждении Академии и Уни-

верситета Петр I говорит, что
«без живописца и градировального мастера обойтися невозможно будет, понеже
издания, которые в науках чиниться будут.., имеют рисованы и градированы быть»2.

1 А. А Сидоров. История оформления русской книги. М.— Л. 1946, стр. 36.

2 Д. А. Ровинский. Подробный словарь русских граверов XVI—XIX вв., т. I.
СПб. 1895, сто. 69, примечание.
1-1	‘ I .

Взятие Нотебурга. Вравюра А. Шхонебека 1703 г.

Из русских мастеров, .работавших на рубеже XVII и XVIII вв. в Оружейной
палате, заслуживает внимания Леонтий Бунин— талантливый знаменщик и
гравер-серебряник па меди. Из известных его работ самая ранняя относится к
1692 г., последняя же доска помечена 1714 г. В 1692 г. на 43 досках он награвиро-
вал букварь Кариона Истомина. На каждом листе имеется изображение буквы
в виде человеческих фигур в разных позах, эта же буква изображена также устав-
ным и скорописным почерком по-славянски, по-гречески и по-латыни; затем поме-
щены предметы, название которых начинается с этой буквы, композиция листа
завершается виршами.

В 1700 г. Бунин на 13 досках резал гравюры для синодика, в 1705 г. он же
гравировал вид Соловецкого монастыря.
В числе первых граверов, вызванных Петром I, были амстердамский гравер
и типограф Адриан Шхонебек, принятый на службу в Оружейную палату в 1698 г.,
и его пасынок Петр Пикар (1702—1708)1. Среди московских работ Шхонебека,
относящихся к 1703 г., имеется гравюра па меди «Взятие Потебурга», посвященная
А. Д. Меншикову. Гравюра отличается тонкостью работы и хорошим рисунком.
Из многочисленных работ Пикара особенно интересна замечательная гравюра на
четырех досках длиной 2 метра 13 сантиметров и шириной в 71 сантиметр, выпол-
ненная около 1707 г. и изображающая вид московского Кремля со стороны Москвы-
реки. Эта гравюра является очень ценным документом, передающим во всех по-
дробностях облик Кремля со всем многообразием его архитектурных форм.

Среди русских граверов петровского времени особенно выделяются братья
Алексей и Иван Зубовы, сыновья известного иконописца Ф. Е. Зубова. Алексей
Зубов 2 сначала работал иконописцем в Оружейной палате, а в 1699 г. был отдан
Шхопебеку гравировать гербы (для гербовой бумаги). Через два года Зубов уже
овладел искусством своего учителя. А. Зубовым было исполнено большое коли
чество досок для книг и отдельных листов. Лучшим произведением А. Зубова
является громадный вид «Санктпетербурга», на восьми листах.

Иван Зубов3, гравер на меди, учился у Шхонебека, затем работал в Москов-
ской типографии. Он сделал вид Троице-Сср гиевой лавры (1725); на гравюре
видны фортификационные сооружения, воздвигнутые при Петре I для укреп-
ления лавры как крепости. Интересна также гравюра «Измайлово», где дается
подробное изображение Измайловского собора, дворца, башни, знаменитого Из-
майловского зверинца, а на переднем плане изображена сцена отъезда Петра I
на соколиную охоту.

Искусство гравюры в первой четверти XVIII в. быстро дало большие резуль-
таты. Русские граверы создали огромное количество гравюр, начиная от больших
видов Петербурга и Москвы и кончая гравюрами для книг. В работах наших
граверов петровского времени видно техническое мастерство и владение ри-
сунком.

Художественный облик книги петровского времени отличается большим свое-
образием. Примером книги, совмещающей черты предшествующей эпохи с элемен-
тами зарождающегося нового оформления, является «Арифметика» Магницкого
(1669—1739), напечатанная церковно-славянским шрифтом в 1703 г. Она имеет
гравированный на меди фронтиспис и начинается с большой заставки. Заставка
в аллегорических образах изображает в центре (на возвышении, состоящем из
ступеней с надписью на каждой: «счисление», «сложение», «вычитание», «умноже-

1 Д. А. Ро вине кий. Подробный словарь русских граверов XVI—XIX вв., т I,
СПб. 1895, стб. 70—84, 118—122; там же, т. II, СПб. 1895, стб. 768—777, 1221—1223.

2 Там же, т, I, 353—371.

3 Там же, стб. 372—380.
Полтпоеская баталия. Г рае юра 77 Пикаре. 1'10 а.

16 История Москвы,

Г:	> -л..'. -

Триумфальные ворота в честь Полтавской, победы, сооруженные «иждивением школьных учителей".
Гравюра А’ Зубова, 1711 г.
ние» и «деление») сидящую в нише «Арифметику» в виде женской фигуры в короне
с большим ключом в руках и т. и. х.

Текст книги заключен в орнаментальную раму, и каждая первая строчка вир-
шей, под заставкой, начинается с красной буквы. Двухцветная печать, орна-
ментация полей, славянский шрифт — черты, типичные для книги XVII в. Ха-
рактер заставок, большая строгость и простота являются результатами новых
веяний в области искусства книги.

Как уже упоминалось, Петром I была проведена реформа шрифта. Славян-
ский полууставный шрифт был слишком «жирен», чтение затруднялось сокраще-
ниями («титла») и ударениями. Есть предположение, что новый петровский шрифт
связан с русским гражданским рукописным шрифтом, применявшимся для
грамот, указов и дипломатической переписки конца XVII — начала XVIII в.1 2.
Петр 1 отмечал «тонкость» нового шрифта как положительное свойство; книга,
напечатанная этим шрифтом, гораздо светлее и более удобочитаема, что дости-
галось тонкими линиями букв и почти полным отсутствием двухцветной печати.

Очень интересен титульный лист «Геометрии», изданной в Москве в 1708 г.
Четкость шрифта, ясность в размещении строчек отличают ее от книг дореформен-
ной печати. Другим примером еще большей четкости и тонкости шрифта является
титульный лист книги «Побеждающая крепость»3, изданной в Москве в 1709 г.
Проф. А. А. Сидоров так характеризует художественный облик книги того вре-
мени: ее «отличает... правильный, хорошо организованный набор, четкое деление
на параграфы и абзацы. Петровскую книгу было легко читать и изучать»4.

Новые веяния отразились также на прикладном искусстве. Указом 1711 г.
была упразднена Оружейная палата—центр художественной культуры допетров-
ской Руси. Часть многочисленных мастеров палаты была переведена в новую
столицу, другие остались жить и работать в Москве. Несомненно, что мастера
Оружейной палаты обладали высоким техническим мастерством. Хранящийся
в Государственной Третьяковскойгаллерее серебряный потир с прибором 1723 г.,
вероятнее всего, является произведением бывшего мастера Оружейной палаты.
Потир и все принадлежности покрыты тонко гравированными евангельскими сце-
нами и растительным орнаментом. Гравюры на потире сделаны очень умелым ма-
стером: все фигуры — правильных пропорций, хорошо переданы лица, складки
одежд и движение. Композиции построены с соблюдением правил перспективы.

Большое распространение в культовом обиходе получили изображения свя-
тых, вырезанные из дерева в натуральную или почти натуральную величину, при-

1 А. А. Сидоров. История оформления русской книги. М —Л. 1946, стр. 120—123_
рис. 28.

2 Там же, стр. 130.

3 Там же, стр. 129. рис. 31.

4 Там же, стр. 130.


Измайлово. Гравюра И. Зубова.

ближающиеся к так называемой круглой скульптуре 7. Московский резчик-лю-
битель, работавший плавильщиком на московском Монетном дворе,— Григорий
Семенович Шумаев задумал воплотить в резьбе главнейшие сюжеты Евангелия,
Деяний и Апокалипсиса,расположив их вокруг центральной композиции распятия.
Шумаев всю жизнь работал над выполнением своего замысла и умер 90 лет от
роду, не вполне закончив работу. Его произведение заключено в киот высотой
7,81 метра, шириной 4,26 и глубиной 0,71 метра. В этой работе Шумаев показал
себя выдающимся скульптором; хорошо переданы липа и пропорции центральных
фигур, многочисленные складки их одеяния. Изображая евангельские события,
он передавал их в типичных русских формах: жилища представлены в виде изб
и домиков в три окна, с многоцветной окраской. Шумаев, живший на рубеже двух
столетий, отразил в своем произведении черты стиля двух эпох. Помимо этого, он
дал чисто русскую интерпретацию многим элементам своей композиции.

1 Н. Н Соболев. Резные изображения в московских церквах.—«Старая Москва»,
вын. 2, 1914, стр. 87—118; А. А. Бобринский. Русские народные деревянные изде-
лия, вып. XII, 1917.

16*
Богатый творческий замысел Шумаева выразился в создании ряда фантасти-
. ческих сооружений в нижней части композиции, где особенно видно тесное слия-
ние чисто русских элементов с мотивами барокко. Вся композиция, пестро и ярко
раскрашенная, «блещет позолотой, отлитыми стеклянными куполами храмиков,
оловянными деталями, что вместе с кусочками разноцветного стекла и зеркала пред-
ставляет удивительно пестрое, перегруженное одинаково сильно исполненными
деталями произведение»1. Это необычайное по замыслу и выполнению создание
резчика и литейщика Шумаева — яркое проявление художественной одаренности
русского народа. В работе Шумаева прежде всего поражает неисчерпаемость фан-
тазии автора и бесконечное разнообразие форм. Можно думать, что профессиональ-
ные знания очень помогди мастеру; в частности, гравюры, несомнеппо, обогатили
его композицию.

Петровское время, отмеченное большими изменениями в жизни русского
общества, не могло пе найти своего отражения в народном творчестве, в частности
в изобразительном. С особенной силой и яркостью в народном искусстве отразилось
отношение к Петру I народа, в сознании которого он приобретал образ то героя,
то антихриста. Враждебное отношение к Петру со стороны раскольников воплоще-
но, например, в аллегорической форме в известной лубочной картине на тему «как
мыши кота хоронили». Следует заметить, что правильнее называть картины этого ро-
да «московскими картинками», так как название их «лубочными» появилось позднее.

При более внимательном рассмотрении картинки «Мыши кота погребают»
можно отметить ряд моментов, совпадающих в прямом или переносном смысле
с личностью Петра I. Из заголовка картинки видно, что кот Алабрыс умер в чет-
верг, в «серый», т. е. зимний, день, в «шестопятое» число; действительно, Петр
умер в четверг28 января (1725 г.), в шестом часу утра. Согласно обычаю, его везли
хоронить на сапях; мы видим, что и кот лежит привязанным к саням. На картинке
сказано: «сам кот казанский, ум астраханский, разум сибирский» — в этом есть
намек на царский титул. Далее упоминается «вдова чухонка» — намек на Екате-
рину I2. Среди сопровождавших процессию мышей есть мыши «корелки», «охтепки»,
«шушера»,— это представители вновь приобретенных в первой четверти XVIII в.
областей. Сопоставляя содержание картинки с фактами из жизни Петра I, Д. А. Бо-
вине кий приходит к заключению, что «процессия его погребения представляет паро-
дию на шутовские церемонии», которые устраивались Петром I на разные случаи 3.

Новшества нашли отражение не только в московских картинках, но и в про-
изведениях бытового искусства. Новые одежды мужчин и женщин, роскошные

1 Н. II. Соболев. Резные изображения в московских церквах, стр. 96—108.
В настоящее время распятие находится в Музее архитектуры (б. Донской монастырь).

2 Е. Шмурло. Петр Великий в оценке современников и потомства, вып. 1, СПб.
1912, стр. 13—14.

3 Д. А. Р о в и н с к и й. Русские народные картинки, т. I, СПб. 1900, стб. 255—271.
кареты дворян — все это интересовало народ и было использовано в вышитых
«подзорах», т. е. широких полосах, пришиваемых к простыням. Широкая, длин-
ная полоса подзора давала большой простор фантазии вышивальщиц для разме-
щения на ней различных бытовых сцен из современной жизни, по преимуществу
городской. Невиданные кареты, кафтаны, широкие шляпы мужчин, кринолины
женщин и даже корабли — все это можно встретить на подзорах того времени.
Русская набойка — предмет первой необходимости в крестьянском быту — укра-
шалась, кроме растительных мотивов, сюжетными композициями. Полотнища,
предназначавшиеся для полога, тоже давали возможность разместить на них все-
возможные тематические композиции. В таких набойках можно встретить фигуры
всадников в одеждах, напоминающих одежды XVII в., но наряду с этим вполне
отчетливо сказываются новые мотивы.

* *
*

Петровские преобразования в области культуры зародились и привились
в Москве, после чего были перенесены в новую столицу и распространились по
стране. Культурные новшества преимущественно захватили господствующий класс.
В культуре и быте Москвы отчетливо проявилось «обмирщение», победа светского
мировоззрения над отступающей средневековой церковностью. Наряду со схола-
стической ученостью, преподававшейся в Славяно-греко-латинской академни,
рядом с начальным обучением у попов и дьяконов, в Москве впервые создаются
светские общеобразовательные и специальные школы. Новостью явился театр
на Красной площади. Со сцены пропагандировались преобразования, велась
идейная борьба с противниками реформ. Ассамблеи и маскарады также были
новостью дворянского быта. Эти новшества затем распространялись за пределами
Москвы. Средни образованных передовых людей, наряду с представителями господ-
ствующего класса, заметное место принадлежит выходцам из других слоев
населения (Магницкий, Поликарпов, Посошков и др.).

В цервой четверти XVIII в. получила дальнейшее развитие художественная
литература (исторические канты, драмы и др.), имевшая своим истоком древнерус-
скую литературу. Литература этого времени отличается светским характером
п тесно связана с преобразованиями. Военные события нашли свое отражение
в народных песнях; новшества бытового характера отразились в повестях и в
лирико-любовной песне. В Москве вместе с театром развилась драматургия,
откликавшаяся на бурные события и преобразования.

В постройках и убранстве московских жилищ ярко проявлялись классовые
различия. В дворцах московской знати и подмосковных усадьбах отразились
новые художественные вкусы, тогда как в жилищах посадских людей можно от-
мстить лишь немногие изменения, как, например, употребление оконных стекол
вместо пузыря и слюды, отдельных предметов обстановки и новой модной одежды.
Московская архитектура вступает в петровский период блестящим стилем
«московского барокко», в котором новые черты (многояруспость храмов и коло-
колен, употребление колонн, пилястр и т. п.) сочетаются с древнерусской декора-
тивностью. В московской архитектуре этого времени ярко проявились исключи-
тельная художественная одаренность русского народа, вековые художественные
традиции.

В живописи и прикладных искусствах еще продолжают действовать мастера
Оружейной палаты. Значительная часть ее художников, однако, переводится
в Петербург. На смену им приходят новые мастера, развивается светская живопись.
Самым ярким художником-новатором был москвич Иван Никитин, талантливый
портретист, родоначальник русского реалистического портретного искусства.
Жизненность передачи человеческого лица, психологическая характеристика
портретируемого, большое мастерство — черты, воспринятые последующими
поколениями русских живописцев. Никитин был предвестником блестящего рас-
цвета русского реалистического портрета в XVIII в. Широкое распространение
получает искусство гравюры (А. Зубов и др.).

Москва и подмосковная резиденция Петра I село Преображенское явились
колыбелью петровских преобразований. Здесь зародились новые отрасли промыш-
ленности, преобразование армии, устройство флота, административные реформы
и т. д., которые затем были перенесены в провинцию и в новую столицу, так же
как из Москвы были переведены в Петербург мастера, купцы, чиновники и др.
Но преобразования служили прежде всего возвышению господствующего класса,
дворянства, а также купечества, и проводились за счет дальнейшего ухудшения
положения трудового населения, « . за счет крепостного крестьянства, с которого
драли три шкуры»1.

1 И. В. Ста л и н. Соч., т. 13, стр. 105.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ

МОСКВА
в 17 2 5 -1800 гг.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ МОСКВЫ
В 1725-1800 ГГ.

1. МЕЛКАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ И МАНУФАКТУРА
I

осле 1725 г. и до конца XVIII в. Москва продолжала оставаться
крупнейшим в стране центром обрабатывающей промышленности
как в форме мелкого производства, так и крупного, мануфактур-
ного. Первое носило в этот период преимущественно характер
мелкотоварного производства, хотя мелкие производители — са-
пожники, портные, шапочники — продолжали работать пе только

на рынок, но и непосредственно на заказчика. Как и в предшествующий период,
мелкое производство характеризуется «. ..примитивной, ручном техникой, которая
оставалась неизменной чуть ли нс с незапамятных времен»1. Обслуживало оно
главным образом массового потребителя предметами первой необходимости или
незатейливыми украшениями, вроде лент, медных и серебряных перстней, пуго-
виц и т. п. Москва славилась своими «рукоделиями» и их дешевизной. Отсюда эти

изделия шли в провинцию. Неизвестный автор книги «Состояние столичного города
Москвы 1785 г.» характеризует Москву как «общее для многих городов и уездов

1 В. И. Лен и н. Соч., т. 3, стр. 477.
Ткачиха за работой.
Миниатюра конца XVIII в.

Государственный Историческпй музей.

училище мастерств и рукоделий...
В Покровском (бывшее село,
район б. Покровской, теперь Баку-
нинской, ул.) и в других около
Москвы лежащих слободах и се-
лах во всяком доме почти есть
стан какого-нибудь мастерства»,
где работают взрослые и дети1. Мел-
кое производство не только не
теряло своего значения в Мо-
скве, — наоборот, имеются при-
знаки, что оно в XVIII в. за-
воевывало новые позиции.

Особенно широко распростри?
пилось в Москве с середины
XVIII в. мелкое ткачество про-
стых и дешевых шерстяных и
шелковых изделий 2, между тем
как выработка холста и грубого
сукна оставалась и в это время
за пределами города, уделом кре-
стьянской избы. Широкое распро-
странение получило изготовление
таких шерстяных изделий, как ка-
ламепка, платки, кушаки, или
шелковых — тафты, лент, плат-
ков. О степени распространенности
мелкого производства подобных
изделий в Москве свидетельствует

перепись мелких товаропроизводителей в двух московских слободах — Семенов-
ской и Преображенской, произведенная в 1766 г. (см. табл, на стр. 235).

Из 416 зарегистрированных мелких производителей подавляющее большинство
были одиночками, и лишь четверо пользовались наемным трудом. Мелкое произ-
водство было распространено и на других окраинах Москвы. Один из обследовате-

лей шелкоткацкой промышленности Москвы в 1760 г. сообщал, что мелких произ-
водителей-ткачей он «довольно нашел в Покровском, Преображенском, Семеиов-

1 «Состояние столичного г. Москвы 1785 г.». М. 1879, стр. 9.

2 Материал для дальнейшей характеристики ткачества на станах в Москве взят из книги
И. В. Мешалина. Текстильная промышленность крестьян Московской губернии в XVIII
и первой половине XIX в. М.— Л. 1950.
Набойка середины XVIII в-
Государственный Исторический музей.

Набойка конца XVIII в.

Государственный Исторический ьгу ей.

ском, в Лефортове и на Пресне». В селе Покровском, входившем уже тогда в черту
города, было сосредоточено большое количество волочильщиков золота и серебра
и позументщиков. Шерстяное и шелковое производства развились, несомненно,
под влиянием вновь возникших здесь мануфактур (в тех же слободах значится
по той же описи 4 шелковых и 1 суконная мануфактура).

МЕЛКИЕ ПРОИЗВОДИТЕЛИ В СЕМЕНОВСКОЙ И ПРЕОБРАЖЕНСКОЙ
СЛОБОДАХ В 1766 Г.
/

Производства	Число производителей		Всего
	В Преобра- женской слободе	В Семенов- ской слободе	
Шерстяных изделий		302	14	316
Шелковых	»			61	9	70
Позументов		9	10	19
Окраска крашенины		10	1	11
	382	34	416*

* Из 416 чел 337 крестьян.

Мелкое производство развивалось в Москве преимущественно за счет крестьян,
давно знакомых с этим делом, приходивших в столицу и здесь устраивавшихся
в качестве самостоятельных мелких товаропроизводителей.

Еще более широкое распространение мелкое производство в области текстильной
промышленности получило в Москве с конца 1760-х годов, после указов о свободе
занятия ремеслом и, в частности, ткачеством на станах. Борьба с мелким производ-
ством, признававшимся до тех пор «безуказным», т. е. незаконным, прекратилась
под давлением дальнейшего роста товарно-денежных отношений и капиталистиче-
ских элементов в экономике страны, чего не могло не учитывать правительство. Указ
17 апреля 1767 г. разрешал городским жителям свободно заниматься ремеслами и
«рукоделиями» для своего пропитания1. Через два с лишним года, 30 октября
1769 г., последовал новый указ, касавшийся мелкого текстильного производства,
нов более широких масштабах, не только города, по и деревни. Указ разрешал
городским и уездным жителям, кто пожелает, «в своем доме, или где он живот,
один или несколько ткаческих станов завести и на них работу производить»; было
положено платить в год по 2 рубля со стана2. Указы, особенно последний, вызвали

1 ПСЗ, т. XVIII, № 12872, стр. 85.

2 Там же, № 13374, стр. 1007—1008; II. В. Моша л пн. Указ, соч., стр. 70.
оживление среди московских мелких производителей и подмосковных крестьян.
За пять с лишним первых лет с декабря 1769 г. в Мануфактур-коллегии было взято
около 2500 билетов на ткачество на станах, но многие работали и без билета.
Мелкое производство перестало быть безуказиым, и борьба с ним прекратилась,

что в еще большей степени способствовало притоку

Серебряный умывальник на поддоне, 1747 г.
Государственный Исторический музей.



в столицу крестьян, осо-
бенно из ближайших уез-
дов. Последнее подтвер-
ждается данными Ману-
фактур-коллегии: из 1039
билетов, взятых в Москве
в 1773 г., 889, пли 85,5%,
принадлежало ткачам пз
крестьян. Приток в Мо-
скву крестьян во второй
половине XVIII в. все бо-
лее облегчался распростра-
нением оброчной системы
в центральных уездах.

Изделия московских

текстильщиков имели ши-
рокое распространение и в
провинции. Московские

портные и сапожники так-

же обслуживали не только Москву; приезжавшие ежегодно в столицу из

своих поместий дворяне обновляли здесь свой гардероб. По язвительному

замечанию Кантемира, в глазах великосветского шеюля, перед москов-
ским сапожником Егором «двух денег Вергилий нс стоит»; портному Рексу (тоже
московскому), а не Цицерону «похвала достоит»1. В большом количестве вывозились
из Москвы одежда и обувь, женские и мужские головные уборы (меховые шапки,
шляпы, чепцы, капоры, кокошники).

По описанию Москвы 1770-х годов2, среди дворовладельцев, занятых мастер-
ством, наибольшее количество дворов принадлежало мастерам, поставлявшим на

рынок галантерею,— ленточникам, плиточникам, кушачникам, позументщикам,
бахромщикам, галупщикам и тесемщикам, а также мастерам, изготовлявшим
обувь и одежду: портным, сапожникам, перчаточникам, чулочникам, шляпни-
кам, шапочникам и др. Второе по количеству место занимали дворы мастеров
по металлу: медников, кузнецов, слесарей, серебряников, оловяпишников. Как и
в XVII в., в Москве процветало ювелирное производство. В 1771 г. после чумы

1 А. Д. Кантемир Сочинения, письма и избранные переводы. СПб. 1867, стр. 18.

2 В. Г. Рубан. Описание столичного города Москвы... СПб. 1782.
было скуплено правительственной комиссией 2900 перстней медных и оловянных
с простыми каменьями, 30 700 финифтяных и гранатовых каменьев, 4750 колец
гранатовых, 1400 агатовых, 4000 фарфоровых пуговиц и т. п.

300 каменных и деревянных кузниц.

свыше

13 Москве 1770—1790 гг. было

Вероятно, в кузницах не только
ковали лошадей и чинили экипажи,
но выполняли и другие слесарные
и кузнечные работы.

Деревообделочная промыш-
ленность в Москве была пред-
ставлена каретниками, санными
мастерами, столярами, оконич-
пиками и колесниками, которые
также снабжали провинцию свои-
ми изделиями. Тульский помещик
Болотов в своих мемуарах расска-
зывает, что, приезжая в Москву,
он покупал карету в Карет-
ном ряду и мебель на Каменном
мосту. Этим спросом со стороны
провинции и объясняется боль-
шое развитие производства эки-
пажей. «Дватцети лет тому пе
прошло,— писал князь Щербатов
в 1787 г.,— весь каретный ряд
вмещался за Петровскими воро-

Серебряный чайник.

Государственный Исторический музей.

тами по Земляной город по большой улице; а ныне не токмо уже
многие лавки распростерлись внутрь Белого города и взаворот в обе стороны по
Земляному городу, по ив других улицах множество ость таких сараев для продажи
карет, не щитая, сколько немцев каретников в Москве в разных местах кареты
делают и продают»1.

Приведенные данные далеко не исчерпывают всех видов московских ремесел.
Так, широко практиковалась выделка роговых и костяных гребней, которая была
рассчитана на распространение изделий не только в Москве, но и в провинции.

С дальнейшим развитием товарного производства и широкого обращения еще
более усиливался процесс разложения ремесла, отмеченный уже для первой чет-
верти XVIII в. Мелкие производители Москвы попадали в зависимость от крупных
московских купцов, которые выступали как скупщики и организаторы крупного

1 М. М. Щербатов. Разные сочинения.— «Чтения ОИДР», 1860, кн. 1, отд. II,
стр. 83.
сбыта. Купцы, торговавшие в московских рядах кружевами, головными уборами
гребнями, металлическими изделиями, скупали на Гостином дворе оптом нужные
для производства материалы и металлы. Например, имевшие в 1740-х годах лавки
в Шапошном мужском ряду гостиной сотни Алексеи Коробейников и 2-й гильдии
Федор Вагин покупали оптом овчинки и мерлушки, купцы Шапошниковы — меха

Два серебряных стакана, 1742 и 1749 гг.

Государственный Исторический музей.

песцов, куниц и лисиц. Торговец Пуговичного ряда, где продавались «пуговицы
гарусные», покупал гарус, купец Ножевщиков — железо, купцы Гребенщиковы —
партии рогов, мамонтовой и моржовой кости и т. п. Г Закупив оптом материалы,
купцы, очевидно, раздавали их для пошивки шапок, производства пуговиц, греб-
ней или металлических изделии.

С другой стороны, происходило укрупнение мастерской в руках наиболее
состоятельных товаропроизводителей — процесс, намечавшийся уже в первой
четверти века. Так, из 960 человек, получивших в 1773 г. билеты па производство
шелковых изделий, около 71% имели от одного до четырех станов, почти 28% —
от пяти до десяти и 1,4% — свыше десяти 1 2. Те, кто имел свыше пяти стапов, должны
были пользоваться наемным трудом; предприятия, в которых было свыше десяти
стапов, приближались, и по оборудованию и по степени разделения труда, к ма-

1 Е. Н. Кушсва. Торговля Москвы в 3.7—40-х годах XVIII в.— «Исторические
записки», кн. 23, стр. 102—104.

2 И. В. Мешал ин. Текстильная промышленность крестьян Московской губернии
в XVIII и первой половине XIX в., стр. 82.
нуфактуре. Так, у крестьянина Ивана Медведева, взявшего билет на девять ста-
нов, имелось две сновальни, барабан, два карася для размотки шелка и две-
надцать фигур для намотки. Производство у него сосредоточивалось в четырех
светлицах, где вырабатывались платки и ленты.

Таким образом, в течение
ряда десятилетий происходило
частичное перерастание мелкого
производства в более или менее
крупные по тому времени ма-
стерские с наемными рабочими,
а затем некоторых из них — в
мануфактуры капиталистиче-
ского типа. Правда, такие при-
меры и для второй половины
XVIII в. еще немногочисленны,
но они уже показывают появ-
ление новой тенденции мелкого
товарного производства, о ко-
торой для 2-й половины XIX в.
говорит В. И. Лепин: «...тен-
денция мелкого товарного про-
изводства клонится к все боль-
шему употреблению наемного

мастерских»1. Возможно, что некоторые из подобных мастерских лишь случайно
не были зарегистрированы в Мануфактур-коллегии в качестве «мануфактур и
фабрик»; на это указывали сами члены коллегии, отмечая в то же время наличие
в числе зарегистрированных мануфактур предприятий ремесленного типа. Отсюда
известная условность количественных показателей роста крупной промышленности
по России вообще и по Москве в частности.

Пряничная доска.

Государственный Исторический музей.

труда, к образованию капиталистических

* *
*

Уже к концу первой четверти XVIII в. Москва стала центром крупной обра-
батывающей промышленности, оставаясь вместе с тем средоточием мелкого
производства. Из 75 мануфактур ведомства Мануфактур-коллегии2, существо-
*

1 В. И. Л е п и н. Соч., т. 3, стр. 303.

2 В ведомство Мануфактур-коллегии входила большая часть предприятий легкой промыш-
ленности, в то время как металлургические заводы были подведомственны Берг-коллегии.
Винокуренные, пивоваренные, солодовые, а также мыловаренные, кирпичные, поташные,
мелкие кожевенные по обработке кожи также пе подлежали ведению Мануфактур-кол-
легии. В связи с тем, что о них, к сожалению, нет сведений, они, за исключением кирпичных
детально не рассматриваются.
вавших на 1725 г. в империи, на Москву приходится 32 мануфактуры, или 42,6%.
За исключением одного казенного Хамовного двора, все остальные московские
мануфактуры принадлежали частным лицам.

Распределение московских мануфактур по отраслям промышленности на 1725 г.
показывает следующая таблица:

СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ МОСКОВСКИХ МАНУФАКТУР (1725 г.)

Отрасль промышленности	Чис по мануфактур		
	казенных	частных	всего
Суконная 		~ -	9	9
Полотняная 		1	5	6
Шелкоткацкая		—	8	8
Итого 		1	22	23
Прочие	•	...	-1’ •	9	9
Всего 		1	31	32

Приведенные данные показывают, что к концу первой четверти века уже
определилось явное преобладание среди московских крупных промышленных за-
ведений текстильных мануфактур.

Прошло еще 20 лет, и в 1744 г. Мануфактур-коллегия предприняла генераль-
ный учет и осмотр подведомственных ей мануфактур обрабатывающей промышлен-
ности. По сравнению с 1725 г. здесь более чем в два раза увеличилось количество
как текстильных (23 : 49), так и прочих фабрик (9 : 21). В результате коллегия
получила обильные сведения о численности и состоянии «фабрик»на основании
этих сведений она разнесла мануфактуры на две группы: «достойных», т. е. рабо-
тавших удовлетворительно и даже хорошо, и «недостойных», т. е. работавших на-
столько плохо, что их следовало даже «выключить» из числа мануфактур. В Москве
было зарегистрировано 70 мануфактур, из них большинство (55) «достойных».
На Москву падало более 50% всех описанных мануфактур империи (134), следова-
тельно, она продолжала оставаться и в это время центром крупной обрабаты-
вающей промышленности.

В дальнейшем эти соотношения меняются, как это явствует из данных Ману-
фактур-коллегии конца 1760-х и конца 1790-х годов2:

. 1 ЦГАДА. ф. Сената, кн. 940 и 941; Гос. арх., разр. XIX, д 386; ЦГИАЛ, ф. Малуф, кол-
легии, св. 127 (д. 2 по старой описи, по новой описи № 5).

2 Цифры па 1769 г. взяты из ведомостей Мануфактур-коллегии и Мануфактур-конторы
1769 г.—ЦГАДА, Гос. арх., разр. XIX, д. 40, лл. ПО—116, 218—2121, 128—131. Сведения
на 1790 г. см. в указанной работе И. В. Мешалина, стр. 126.
МАНУФАКТУРЫ ИМПЕРИИ И МОСКВЫ

1760— 1790-е годы

Предприят ия	Число мануфактур на конец 1760-х годов		Число мануфактур на конец 1790-х годов	
	Всего в России,	В том числе в Москве	Всего в России	В том числе в Москве
Суконные 		73	20	158	29
Полотняные		85	5	318	3
Шелковые		60	31	357	113
Позументные		6	1	—	—
Хлопчатобумажные		7	1	249	18
лз них ситцевые		3	1	—	—
китайчатые ...	4	’—		.	
Итого текстильн ых	231	58	1082	163
Прочие 		250	58	1012	130
Всего 		481	116	2094	293

Итоговые цифры 1760-х годов подтверждаются другими официальными дан-
ными1. Сведения на конец 1790-х годов вызывают, наоборот, сомнение; невиди-
мому, цифровые показатели,как по империи,так и по Москве, преувеличены.В число
мануфактур, вероятно, попали мелкие мастерские, каких и в Москве и вне ее было
много, том более что точную грань между ними и небольшими мануфактурами
провести было трудно. Однако, даже учитывая возможность уменьшения итого-
вых цифр, рост абсолютного числа мануфактур в Москве на протяжении всего
XVIII в. остается несомненным. Вместе с тем должно быть отмечено падение удель-
ного веса московской крупной промышленности во второй половине XVIII в.
по сравнению с общегосударственной, которое было естественным следствием
общего промышленного развития России. В период своего возникновения мануфак-
тура обрабатывающей промышленности сосредоточивалась в старом хозяйствен-
ном центре страны, каким в течение столетий была Москва. В дальнейшем, в связи
с промышленным развитием страны в целом и образованием новых промышленных
районов, удельный вес Москвы не мог оставаться прежним. Тем не менее в абсо-
лютном отношении Москва продолжала оставаться крупнейшим центром и мел-
кого и крупного производства, в первую очередь текстильного.

Текстильная промышленность Москвы в XVIII в., как видно из приведенных
таблиц, была представлена тремя основными видами мануфактур: суконными,

1	Сб. 1’110, т. 43, стр. 207; ЦГАДА, Гос. арх., разр. XIX, д. 40, лл. 197—198.

16 История Москвы, т. И
на которых, кроме сукна и каразеи, вырабатывались также другие шерстяные ткани ,
полотняно-парусными и шелковыми; на последних вырабатывались разнообразные
шелковые изделия: ткани, ленты, платки, на некоторых — позументы. Что касается
хлопчатобумажных, то первые сведения об «указных» предприятиях такого вида
относятся к середине века, когда в 1753 г. четырем лицам было дано разрешение
на заведение фабрик «печатания на полотнах» (льняном и бумажном) красками1.
Все ли они были действительно заведены, неизвестно; во всяком случае, в ведомо-
стях Мануфактур-коллегии конца 1760-х годов в Москве значится только одна сит-
цепечатная мануфактура Кашинцева и Иконникова, годовая продукция которой
оценивалась в 4700 рублей2. К концу века в Москве насчитывалось 18 хлопчато-
бумажных мануфактур (бумаготкацких и ситцепечатных). Таким образом, в истории
крупной промышленности Москвы XVIII в. приходится отметить лишь появле-
ние нового производства, расцвет же его относится уже к следующему столетию.

Приводимая ниже таблица характеризует основные впды текстильного произ-
водства в Москве в XVIII в. (без хлопчатобумажного). Ее данные подтверждают
отмечавшийся ранее неуклонный рост числа текстильных мануфактур в Москве,
с одной стороны, и уменьшение их удельного веса—с другой (с 65,7 до 17,4%).
Однако отдельные виды текстильных мануфактур, как показывают приводимые
данные, переживали различную судьбу.

ТЕКСТИЛЬНЫЕ МАНУФАКТУРЫ ИМПЕРИИ И МОСКВЫ в 1725-1799 ГГ.

Предприятия	Число мануфактур								
	на 1725 г.			на 1769 г.			на 1799 г.		
	Всего в империи	В том числе в Москве	%	Всего в империи	В том числе в Москве	%	Всего в империи	В том числе в Москве	%
Сукоппыо . . .	14	9	64,3	73	20	27,4	158	29	18,3
Полотняные . .	9	6	66,6	85	5	7,1	318	3	0,9
Шелковые . . .	12	8	66,6	66*	32**	48,5	357	113	31,6
Всего. . .	35	23	65,7	224	57	25,9	833	1452	17,4

• В число 66 и 32 вводят также позументные.

♦•Цифры взяты из указанной книги И. В. Мешалина а также из архивных материалов
ЦГАДА, Гос. арх., разр. XIX, д. 40, лл. 110—116, 128—131, 218—221.

Абсолютный, хотя и не быстрый рост числа московских суконных мануфактур
в течение XVIII в. сопровождался последовательным падением их удельного веса

1	Д С. Бабурин. Очерки по истории Мапуфактур-коллсгии. М. 1939, стр. 249.

2	ЦГАДА, Гос. арх., разр. XIX, д. 40, л. 116.

24:2
в связи с возникновением в провинции значительного количества аналогичных
предприятий. К концу 1760-х годов в Москве появилось 13 новых суконных ману-
фактур. К концу столетия положение в суконной промышленности Москвы в от-
ношении числа предприятий мало изменилось, но зато изменился состав владель-
цев. Количество дворян среди них увеличилось, так как дворяпство с середины
века все больше втягивалось в промышленное дело. Однако купеческие предприя-
тия среди московских суконных мануфактур преобладали.

Шелкоткацкие мануфактуры Москвы принадлежали, за немногим исключе-
нием, купцам — русским и армянам, осевшим в Москве. Шелкоткацкое произ-
водство развивалось в Москве в связи с широким спросом на внутреннем рынке ва
такие изделия, как платки, ленты, дешевые ткани. Сюда привозился из Китая,
Закавказья и Ирана шелк-сырец, здесь был обеспечен сбыт готовых изделий. Шел-
ковые мануфактуры заняли первое место в Москве и удерживали за собой высокий
удельный вес до конца столетия. Уже в 1740-х годах Москва стала центром ману-
фактурной шелковой промышленности: из 45 шелковых «фабрик» имевшихся
вто время в России, в Москве находилось 36 \ Правда, при обследовании в
1742—1744 гг. 8 из 36 оказались, по их плохому состоянию, в числе «недостой-
ных», а некоторые просто «подложными», т. е. числившимися только на бумаге;
но остальные 28 находились «в совершенном действии»1 2. На 20 из них вырабы-
тывались ткани, па 8 — ленты.

Мануфактуры по выработке шелковых тканей, как правило, были более круп-
ными; в среднем на каждую приходилось по 45 станов и около 120 рабочих, в то
время как на ленточных в среднем было по 24 стана и около 50 рабочих. Самой круп-
ной являлась старейшая в Москве, заведенная в 1714 г., шелковая мануфактура
Алексея Милютина (130 станов и 350 рабочих). По количеству предприятий и об-
щему числу станов шелкоткацкая промышленность оставалась в Москве преобла-
дающей до конца столетия.

Полотняных мануфактур в Москве в течение всего XVIII в. насчитывалось
немного: в 1720—1740-х годах их было 6, а к концу столетия — всего 3.

Предприниматели, даже из купечества, не говоря о дворянах, предпочитали
организовывать производство полотна не в Москве, куда нужно было везти за-
пасы сырья и топлива и где отсутствовала дешевая рабочая сила в нужном коли-
честве, а в провинции, где было дешевле и легче обеспечить мануфактуру тем и дру-
гим, вплоть до опытных в производстве холста и полотна прях и ткачих, рас-

сеянных по деревням. Когда в
правительство издало указ о

1770-х годах напуганное народным движением
выводе мануфактур из Москвы, московские

1 ЦГАДА, ф. Сената, кн. 940 и

941.

2 При этом почти на всех этих мануфактурах происходило расширение производства:
в ведомости 1744 г. отмечено 180 станов, вновь прибавленных па шелковых фабриках, без указа-
ния, с какого времени.

16*
предприниматели в своем ответе писали «Известно государственной Мануфактур-
коллегии, что теперь фабрики лишней тесноты делать не могут и что большая
часть работ производится в уезде и уездными людьми, о чем пространно и доказы-
вать не смеем, яко о деле известном»1.

Сходное положение наблюдается и в суконной промышленности. Районы
Казани, Воронежа, а также Украина изобиловали тогда не только сырьем, но
и людьми, привыкшими к его обработке. Поэтому десятки новых мануфактур воз-
никали именно там, где существовали благоприятные для этого условия.

С течением времени условия для развития в Москве крупной текстильной
промышленное!и, кроме шелковой, оказались менее благоприятными, чем «в уез-
дах», где стали возникать десятки и сотни новых мануфактур. Этим, прежде всего,
и объясняется падение удельного веса московских полотняных и суконных ману-
фактур по сравнению с общероссийскими показателями. Более быстрому развитию
мануфактуры в Москве мешала также конкуренция мелкого товаропроизво-
дителя, появившегося в XVIII в., как указывалось выше, в большом количестве
в Москве и под Москвой, особенно в ткацком производстве.

Эта конкуренция ясно обнаружилась уже во второй четверти XVIII в. и вызвала
борьбу со стороны мануфактуристов.

Под давлением предпринимателей, ссылавшихся на данные или обещанные им
привилегии, а иной раз и монополии, правительство с конца 1730-х годов повело
наступление на мелких производителей, пробовавших расширять свое дело2.
25 июля 1739 г. последовал указ о том, чтобы с обнаруженных безуказных мануфак-
тур инструменты и материалы передавались указным фабрикантам. «Безуказпым»
в подавляющем большинстве случаев было мелкое производство; против него и
началась борьба, которая протекала особенно ожесточенно в Москве — главном
пункте его средоточия. Начались выискивания и доносы, обыски и облавы,
охватывавшие иногда целые районы столицы. По эти мероприятия встретили со
стороны преследуемых мастеров упорное и активное сопротивление, переходившее
мной раз в открытые столкновения даже с воинскими командами. Именно такие
события произошли в середине 1760-х годов в Москве, в районе, особенно густо
заселенном мелкими производителями. Жители Елохова (ныне район, примыкаю-
щий к площади им. Баумана, рапсе Елоховской), собравшись до тысячи человек
«з дубьем, с каменьями и палками», совершили нападение на команду, отбили у сол-
дат арестованного мастера, а «доносителя били смертно и проломали голову»3.

Борьба, протекавшая так бурно, продолжалась вплоть до указов 1767 и
1769 гг., разрешивших свободное занятие ремеслом, в частности ткачеством,
с условием уплаты по (,ати с каждого стана. Указы были вызваны широким развитием

1 Д. С. В а б у р и и. Очерки ио истории Мануфактур-коллегии. М. 1939, стр. 155.

2 П.В. Мешали и. Текстильная промышленность крестьян Московской губернии
в XVIII и цервой половине XIX в., сгр. 61—65.

3 Там же, стр. 67.
мелкой промышленности Центрально-промышленного района, в особенности про-
мышленности крестьянской, выгодной для помещиков — владельцев оброчных
крестьян.

Паянная с 40-х годов XVIII в., правительство старалось сократить количество
крупных промышленных предприятий в столице. Сначала оно мотивировало свое
требование интересами противопожарной охраны многолюдного и тесно застроен-
ного города, а позднее, в 60-х годах, запрещало постройку новых заводов и фаб-
рик в Москве без всякого обоснования; причины секретного характера скрыва-
лись1. Напуганное восстанием во время чумы 1771 г. и активным участием в нем
«фабричных», правительство шло на крайнюю меру в отношении больших москов-
ских мануфактур — на вывод их всех из столицы. Официально это мотивировалось
опасностью эпидемий, было приказано «оной указ хранить, никому не объявляя» 2.
Эта радикальная мера не была проведена в жизнь, но правительство всегда имело
возможность иными способами противодействовать росту крупной промышленно-
сти в Москве. Наоборот, мелкотоварное производство, не угрожавшее большим
скоплением рабочих, не беспокоило в такой мерс правительство, и оно начало
способствовать его развитию в противовес крупному.	-	-	'

К таким мерам содействия относятся разрешавшие свободную работу на станах
указы конца 1760-х годов, после издания которых началось особенно энергичное
развитие мелкого производства.

Во время чумной эпидемии 1771—1772 гг. крупные предприятия были закрыты,
а рабочие распущены или распределены по карантинам.

По официальным данным, в результате чумы количество действующих в Москве
мануфактур уменьшилось до 79, а число рабочих— с 10 000 в конце 60-х годов до
6187 человек3. Мелкий товаропроизводитель, обходившийся часто без посторон-
ней рабочей силы, воспользовался моментом и еще глубже пустил корни в Москве.
Об этом красноречиво говорят современники. «А что ныне уменьшено станов,—,
доносили один за другим владельцы шелковых мануфактур в начале 70-х годов,—
и то от нерасходу наделанного товару в продажу, ибо ныне многие по взятым из
Государственной Мануфактур-коллегии билетам такие же товары делают»4.

Помимо широко развитого текстильного производства, в Москве было большое
число мелких пе-текстильных предприятий, подведомственных Мануфактур-кол-
легии. Таких предприятий в конце 60-х годов насчитывалось 59, в том числе
кожевенных — 7, мишурных — 6, картных —5, красильных — 5, латунных,, вос-
кобелильных, сургучных, шелковых под золото и серебро и целинных— по 3,
купоросных, замшевых, шляпных, пуговичных, красочных, веерных, зеркальных —
............... .	I

1	ПСЗ, т. XII, № 9438, стр. 753; т. XVI, № 11689, стр. 88.

2	Д. С. Б а б у р и н. Очерки по истории Мануфактур-коллегии, стр. 154 —156.

3	Там же, стр. 156.	,

4	И. В. М е ш а л и п. Текстильная промышленность крестьян Московской губернии
в XVIII и первой половине XIX в., стр. 75.
по 2, и по 1 шпалерной, суриковой, сусальной, плащильной, проволочной, залив-
ных труб и музыкальных инструментов1.

Наиболее крупными были три старые мануфактуры — волочильная Доку-
чаева, кожевенная Ерофеева и пуговичная Кузнецова, причем первая возникла
в 1730-х годах, а две последние — при Петре I. Остальные, судя по размерам годо-
вой продукции, оцениваемой в 1—3 тысячи рублей, были небольшими предприя-
тиями, и в Мануфактур-коллегии сомневались, следует ли относить их к разряду
мануфактур.

С 1730-х годов в Москве появляются небольшие предприятия мануфактурного
типа по выработке готовых изделий из железа и меди. Среди них были «фабрики»,
на которых изготовлялись булавки и пуговицы, а также медная посуда; некото-
рые обслуживали нужды армии, вырабатывая разные амуничные и мундирные вещи.

Кроме того, в Москве имелось множество «заводов», преимущественно пище-
вого значения, не состоявших в ведении Мануфактур-коллегии,— пивоваренные,
солодовые, винокуренные, а также кожевенные и др.

В «Описании» Москвы 1787 г. отмечено 130 «фабрик», наряду с которыми было
.180 «заводов»; в «Описании» 1796 г.— 172 «фабрики» и 357 «заводов»2. Кроме этих
общих цифр, пе поддающихся в настоящее время проверке, нет никаких сведений
ни о размерах, пи о структуре этих предприятий, вследствие чего мы даже не знаем,
отнести ли их к крупной промышленности типа мануфактуры, или к мелкой, типа
ремесленной мастерской.

Более подробные сведения имеются о московских кирпичных заводах3.
В 1770—1780 годах в Москве было около 30 частных кирпичных заводов, сосредото-
ченных н трех районах (у Донского и Даниловского монастырей и за Сухаре-
вой башней), и несколько казенных. Кирпичные заводы состояли в ведомстве
учрежденного в 1775 г. Каменного приказа. Частные заводы в большей своей
части принадлежали купцам и в незначительной — дворянам, разночинцам и
«крестьянам.

Наиболее крупным из заводов был построенный в 1778—1779 гг. казенный Усть-
Сетунский, где работало до 200 работных людей; на частных заводах число работ-
пиков колебалось от 4 до 129. Работали преимущественно крестьяне — отход-
ники из вотчин помещичьих и ведомства Коллегии экономии, нанимавшиеся на
работу па летний сезон — с мая по август. На частные заводы приходило еже-
-годпо до 800 крестьян-отходников.

1 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XIX, д. 40, лл. НО—116, 218—221.

2 Цифры получены путем подсчета порайонных данных, имеющихся п «Историческом и
топографическом описании городов Московской губернии с их уездами». М. 1787, и в «Исто-
рическом и топографическом описании первопрестольного града Москвы». М. 1796.

31 Сведения о кирпичных заводах сообщены II. В. Вороновым. Подробнее см. в его
статье: «Стачка московских кирпичедельцев летом 1779 г.»— «Исторические записки», кн. 37.
я*

'Х0гнЛ°^Л>'" л^Зх ^<лй'°к•ль''-''1
йС^ 0^*‘ 10 ~'.\! сс,«^“ «•
Кирпичная промышленность сделала ко второй половине XVIII в. крупный
шаг вперед в области производительности труда, организации производства,
рационализации отдельных процессов и т. д. Производительность труда кирпич-
ника-формошцика возросла примерно в 4 раза по сравнению с серединой XVII в.
и достигла 400—500 шестивершковых кирпичей в день. Производство частных за-
водов с 1750-х годов возросло к началу 80-х годов почти в три раза (от 7 млн.
до 20 млн. с лишним в год), хотя количество заводов почти не увеличилось. В те-
чение XVIII в. значительно углубилось разделение труда; например, на казенном
заводе имелись рабочие 11 профессий, иногда с более дробной специализацией
внутри профессии. Кирпичедельцы нередко были «кадровыми» рабочими, приходив-
шими в Москву из года в год и нанимавшимися на один и тот же завод. Надо отме-
тить и технический прогресс: наряду с так называемым «подпятным» способом фор-
мовки, появляется «ручная» формовка на столах. В 1770-х годах на казенном заводе,
впервые в Москве, были устроены сводчатые обжигательные печи.

Промышленные предприятия были разбросаны по всей Москве, но все же в цен-
тральных районах города их было немного. По «Описанию» 1787 г., в Китай-городе
их было всего шесть (по «Описанию» 1796 г. —четыре), именно: проволочная ма-
нуфактура в Зарядье, большая волочильная Докучаева па Варварке и старая шел-
ковая на бывшем Посольском дворе на Ильинке, где в это время считалось четыре
отдельных довольно крупных предприятия, хотя и сконцентрированных на одном
обширном дворе.

В пределах Белого города находилось также сравнительно немного ману-
фактур. Самой крупной была старая, петровского времени, шелковая мануфактура
Милютина между Мясницкой и Сретенкой. Она помещалась в обширном камен-
ном здании, отделенном от соседних владений каменной оградой.

В Земляном городе было гораздо больше промышленных заведений, а именно
33 «фабрики» и 50 «заводов»С Особенно насыщенным являлся район Замоскворечья,
с давних пор населенный торговым и ремесленным людом. Из крупных предприя-
тий здесь следует отметить два — Старый, или Большой, Суконный двор у Каменно-
го моста и суконную же мануфактуру па бывшем Кадашевском Монетном дворе,
уже с середины столетия разделенную на несколько самостоятельных частей.

Из 172 «фабрик», отмеченных «Описанием» 1796 г.,—126(74%) находились за
Земляным городом, 33 (19,4?^) — в Земляном городе, остальные в Белом городе
и в Китай-городе. Если принять во внимание размеры предприятий, а следова-
тельно, большую или меньшую сконцентрированность рабочего люда,то из 126 ману-
фактур, расположенных на окраинах, мы можем назвать всего несколько более
крупных. Из полотняных таковой являлась мануфактура Тамеса в Хамовниках,
из суконных — Серикова на Донской улице (44 стана) и Самарина в Красном селе
(34 стана); из шелковых — Турчанинова на Ольховце (120 станов). Из 126 было

1 В тексте сохраняется терминология источника.
Профильный разрез черепичной и кирпиче обжиг а тельной печи, построенной
на казенном Устъ-Сетунском кирпичном заводе в 1778—1779 гг

Центральный Государственный Архив древних актов.
более крупных 9—10 мануфактур, или около 8%. В то же время из 46 мануфактур,
находившихся в черте Земляного города, крупных было не менее 14 (около 32%).
Это обстоятельство, противоречащее позднейшей практике, когда крупные пред-
приятия строились на окраинах, объясняется тем, что в черте Земляного
города находилась значительная часть старых крупных мануфактур петровского
времени.

Что касается отдельных частей города, то самыми насышенпыми по количеству
«фабрик» и «заводов» оказываются два района: 1) Ордынка, Якиманка и Козь-
модемьянская (Полянка) и 2) Рогожская— Таганка. В первом насчитывалась
21 «фабрика» (из них 15 каменных) и 22 «завода» (18 каменных), во втором —
16 «фабрик» (И каменных) и 39 «заводов» (28 каменных).Кроме того,некоторые ману-
фактуры выходили за черту города, но были к ней настолько близки, что их можно
считать московскими. Таковы полотняная мануфактура Холщевникова, находив-
шаяся в селе Фили, на правом берегу Москвы-реки, или суконная купца Василия
Киреева в селе Даниловском под Москвой.

Несколько примеров дают возможность узнать, что представляла собой мо-
сковская мануфактура середины XVIII в. На небольшой суконной мануфактуре
Ивана Полуярославцева, расположенной за Яузскими воротами в приходе Ни-
колая-чудотворца, «что па ямах», т. е. в районе нынешних Полуярославских пере-
улков, производственными постройками служили три каменные палаты и семь дере-
вянных светлиц. В каждом из этих помещений работало по нескольку скроболыци-
ков, прядильщиков и ткачей. Подобная организапия производственного процесса
напоминает нам о той организации суконного дела, которая была введена на Су-
конном дворе Щеголиным в 20-х годах XVIII века. Тогда к каждому ткачу было
приставлено определенное количество прядильщиков и скроболыциков с целью
установить среди пих контроль друг за другом. Ткачи были заинтересованы в том,
чтобы работавшие на них прядильщики хорошо пряли, а прядильщики — чтобы
скробольшики тщательно приготовляли для них шерсть \ Нечто подобное существо-
вало на мануфактуре Полуярославцева. Валка сукна, а также окончательная от-
делка и окраска происходили в специальных помещениях. Летом сукна просуши-
вались па улице, зимой — в особой сушильне. В каменных и деревянных амбарах
хранились разное сырье, материалы и готовые изделия. В особой светлице поме-
щалась контора, где происходила приемка и раздача работ, а также расплата с ра-
бочими1 2. В 1765 г. на фабрике имелось 28 станов, и годовая продукция оценивалась
в 7950 рублей3. В 1770 г. это предприятие вместе с приписанными к нему масте-
ровыми и работными людьми в количестве 205 мужчин и 167 женщин было оценено

1 «Крепостная мануфактура в России», ч. V, «Московский Суконный двор», Л. 1934,
стр. 103—104 (далее; «Московский Суконный двор»).

2П. Г. Любомиров. Очерки по истории русской промышленности XVII, XVIII
и начала XIX в., стр. 43—44.

3 ЦГИАЛ, ф. Комиссии о коммерции, оп. 1, д. 262.
в 10 500 рублей и после смерти владельца куплено за эту сумму компанеищиками
Суконного двора1.

Старый, основанный в 1705 г. Суконный двор, судя ио его оценке в 60 000 руб-
лей (правда, произведенной в 1809 г.), представлял собой несравненно более круп-
ное промышленное заведение, чем описанное выше. Расположенный па прежнем
месте близ Каменного моста двор тянулся по набережной на 29 саженей, уходя
вглубь на 43 г/2 сажени. Мануфактура состояла из многочисленных каменных и
деревянных построек, предназначенных для разных целей. В нижнем этаже на-
ходились «шерстоспимательная» и «стригольные», в которых подстригали ворс,
красильная и сушильни. Большая часть помещений была занята кладовыми и «ма-
газейнами». Тут же находились жилые помещения красильщиков и других масте-
ров. Весь второй этаж был занят непосредственно производством сукна.

Даже небольшие шелковые мануфактуры нуждались в довольно сложной орга-
низации, так как тканью предшествовал длительный процесс изготовления проч-
ной, достаточно толстой и непрерывной шелковой нитки. На фабрике Мочалова,
находившейся в Кадашевской слободе, в особой мотальне несколько десятков
женщин были заняты первоначальной размоткой коконов вручную. В другом
помещении полученные тончайшие нити ссучивались и трощились, т. е. соединялись
без узелков, при помощи особого приспособления — «карася», снабженного не-
сколькими десятками катушек. В особой каменной палате было расположено в три
яруса 300 катушек для перемотки шелка, действовавших при помощи мельницы,
о которой сказано: «На ней два человека в колесе ходят»2. Здесь готовая нитка
перематывалась, и катушки поступали в красильню, а затем в ткацкое отделение.
Ткацкие светлицы у Мочалова помещались в двух местах: здесь же, в Кадашах,
в двух каменных палатах и одной деревянной светлице, и па другом его дворе,
за Покровскими воротами, в трех деревянных светлицах. Всего имелось 52 ткацких
стана, выделывались главным образом платки и ленты. Всем делом руководил
мастер, под началом которого работало свыше 100 человек. По показаниям вла-
дельца, в 50-х годах «капитала в обращении» имелось 3600 рублей3. Много об-
ширнее, сложнее и дороже были крупные шелковые мануфактуры Милютина, Ко-
лосова и Бабушкина, па каждой из которых имелось свыше 100 станов и сотни
рабочих. Полотняная мануфактура Тамеса, остававшаяся за этой фамилией почти
до конца столетия, располагалась на Чудовке, на двух обширных дворах. Здесь
помещались каменные и деревянные фабричные строения, в том числе две «толчеи
ветреные», «в которых на дело парусных полотен пенку толкут», а также палаты
самого «директора» с фруктовым садом и прудом. По ведомости 1742 г., на ману-
фактуре было 330 станов, которые обслуживались 708 рабочими.

1 «Московский Суконный двор», стр. 60.

2 П. Г Любомиров. Очерки по истории русской промышленности XVII,
XVIII и начала XIX в , стр. 118.

3 Д. С. Б а б у р и н. Очерки по истории Мануфактур-коллегии, стр. 236
Среди московских мануфактур были предприятия как централизованного,
так и смешанного типа. К первым относилось большинство суконных. 13 «суконном
регламенте» 1741 г. имеется особый параграф «о разделении по покоям» работных
людей. Однако на некоторых суконных мануфактурах часть работ производилась
вне фабрики из мануфактурной шерсти вольными людьми в их домах1. К сере ине
XVIII в. соответствующие навыки уже распространились средн населения самой
Москвы и ближайшего к ней райопа2. Начиная с 1740-х годов имеются прямые
указания на раздачу работы на дом с полотняных и шелковых мануфактур. Так,
например, Плавильщиков «за утеснением покоев» раздавал льняную пряжу тка-
чам на дом 3. Владельцы шелковых мануфактур раздавали «в посторонние домы»
кокопыдля размотки шелка 4. Возможно, что уже тогда намечалась практика раз-
дачи шелка московским и подмосковным ткачам на дом для изготовления мелких
и дешевых изделий, вроде лент и платков, нс требовавшего сложного оборудова-
ния. Во всяком случае именно во второй половине XVIII в. среди подмосковного
населения чрезвычайно широко распространяется шелкоткацкий промысел.

В отношении сбыта продукции особую группу составляли московские суконные
предприятия. До конца века их изделия шли главным образом на удовлетворение
нужд армии. В ведомости 1744 г. из пяти суконных московских мануфактур отме-
чена только самая небольшая из них -— Полуярославцева, как работавшая на
вольную продажу5 6. В 1798 г. из 20 фабрикантов только 5, и то пе крупных, пу-
скали часть изделий своих мануфактур в вольную продажу, а часть ставили в казну;
все остальные были обязаны поставками в казну в.

В другом положении находились остальные московские предприятия. Если
в петровское время часть изделий московских полотняных мануфактур поступала
также в казну, то во второй половине вока указаний на это не встречается. Все виды
полотна — широкое «фламское», равендук и парусина, широкие скатерти и кам-
чатные салфетки — реализовались на внутреннем и внешнем рынках 7. То же можно
сказать и относительно разнообразных изделий московских шелковых мануфактур,
на которых вырабатывались: парча, бархат, штоф, грезет, тафта, а из мелких изде-
лий — ленты, широкие и узкие, гладкие, полосатые, репсовые; платки, гарнитур-

1 II. Г. Любомиров. Очерки по истории русской промышленности XVII, XVIII и
начала XIX вв., стр. 42.

2 И. В. Мешал и и. Текстильная промышленность крестьян Московской губернии
в XVIII и первой половине XIX в., стр. 115.

3 «Крепостная мануфактура в России», ч. IV. «Социальный состав рабочих первой по-
ловины XVIII в.». Л. 1934, стр. 196 (далее: «Социальный состав рабочих первой половины
XVIII в.»).

4 ЦГИАЛ, ф. Мануф.-коллегии, оп. 2, д. 921, л. 4.

6 П. Г. Люб о м и р о в. Указ, соч., стр. 1.17.

6 ЦГАДА ф. Сената, кн. 941, л. 587; ЦГИАЛ, ф. Комиссии о коммерции, оп. 1, д. 262;
ЦГАДА, Гос. арх., разр. XIX, д. 384. лл. 170—178.

7 ЦГИАЛ, ф. Комиссии о коммерции, оп. 1, д. 262, ф. Мануф.-коллегии, оп. 2, д. 1793.
Серебряное круо/сеев.

Государственный Исторический музей.

шло и клетчатые, кружева, в также готовые камзолы и чулки. Шелковые изделия
продавались в Москве и в других городах, а также на ярмарках1.

Как и в первой четверти XVIII в., и даже в большей степени, чем тогда, основ-
ная масса московских предпринимателей принадлежала к купечеству, главным
образом к московскому и в меньшей степени — к иногороднему. Предпринимате-
ли из иностранцев были редким явлением. 13 1760-х годах среди московских ману-
фактуристов упоминается лишь четверо иностранцев, владельцев небольших ма-
нуфактур. Немногим больше было в Москве владельцев мануфактур из дворян. 13
Москве в 60-х годах существовало 6, а в 90-х годах 4 суконных дворянских предпри-
ятия.Относительно некоторых владельцев встречается оговорка, что их предприя-
тия находились как в Москве, так и в подмосковных вотчинах, и надо думать, что
основные были вне Москвы, так как в городе у каждого было по очень небольшо-
му количеству станов.

К концу века под самой Москвой появился ряд дворянских вотчинных ма-
нуфактур, правда, почти исключительно в двух отраслях промышленности —
полотняной и суконной. Эти производства легче всего было наладить в форме кре-
постной мануфактуры, принимая во внимание технические навыки среди крестьян-
ского населения и наличие собственного, собранного с тех же крестьян, сырья.

1 ЦГАДА, ф. Соната, кв. 946, лл. 1150—1156.
В Покровском-Стрешневе полотняная мануфактура принадлежала В. И. Стрешневу,
в селе Хорошеве — Г. Порешкину, в деревне Марфипе — графу П. С. Салтыкову,
в селе Троицком (Назарово) — князю Голицыну. Из суконных подмосковных ма-
нуфактур отметим мануфактуры Голицыных в Архангельском и Никольском (Вя-
земы), Самарина — в селе Михневе, князя Урусова — в селе Ахлебине.

Многие купцы-мануфактуристы послепетровского времени были представи-
телями старых торговых фамилий Москвы, отцы или деды которых числились
в списках гостиной сотни и даже гостей. Таковы Евреиновы, Мыльников, гостиный
внук Фплатьев и др. Некоторые, как Болотин, Сериков, Лихонин, представляли
в Москве верхушку торговых людей других городов. На протяжении всего XVIII в.
среди таких купцов встречается много имен, принадлежащих к петровскому вре-
мени. Вместе с тем частая смена владельцев, а также исчезновение старых ману-
фактур и появление новых на смену исчезнувшим — характерное явление в про-
мышленной жизни Москвы XVIII в.

* *

*

С ростом крупной промышленности в Москве увеличивалось и число мастеро-
вых и работных людей, которые, как упоминалось выше, уже начинали беспокоить
правительство. К концу петровского царствования, по официальным данным Ма-
нуфактур-коллегии, их было приблизительно 5500 человек, к концу 1760-х годов
количество их удвоилось, по после чумы произошло значительное сокращение,
а именно до 6 тысяч с небольшим. В конце XVIII в. на предприятиях ведомства
Мануфактур-коллегии в Москве насчитывалось 7533 мануфактурных рабочих1.
Однако надо полагать, в это число входили лишь постоянные, или как бы штатные,
рабочие. Между тем на мануфактурах обычным явлением были наемные люди,
работавшие поденно, понедельно или помесячно. За счет их, а также рабочих
предприятий, не учитывавшихся Мануфактур-коллегией, общее количество людей,
обслуживавших крупную промышленность Москвы, следует считать значительно
более высоким. Кроме того, в конце века шире практиковалась работа на дому.

Среди мануфактурных рабочих Москвы преобладали текстильщики. Из
10 000 рабочих конца 1760-х годов па текстильщиков приходится 9300 человек,
а на всех остальных — всего 700 человек2. Уже из этого ясно, насколько мельче
текстильных были разнообразные «прочие» мануфактуры.

На московских мануфактурах наряду с мужским трудом применялся женский
и детский, особенно широко — первый; например, по ведомости 1742 г., на фабрике
Тамеса на 500 мужчин приходилось 200 жепщин. Еще больше женщин работало
па шелковых мануфактурах, где они выполняли работу по размотке и ссучиванию

1 И. В. Мешалип. Текстильная промышленность крестьян Московской губернии
в XVIII и первой половине XIX в., стр. 126.

2 Там же, стр. 58.
шелка. В начале 1740-х годов па 25 шелковых фабриках работало 1337 мужчин и
1543 женщины1 2. Значительно меньшее число женщин приходится па суконные
мануфактуры. У Серикова, Третьякова и Еремеева работало 1889 мужчин и 669
женщин. Но зато здесь широко использовался труд детей, заменявших женщин
в процессе первичной обработки шерсти. Женщины работали также на не-текстиль-
ных мануфактурах.

Положение работницы на мануфактуре сильно отличалось от положения ра-
ботпика-мужчипы: женщина выполняла подсобную, черную работу, и ее ква-
лификация выше «пряльи» на полотняных мануфактурах не поднималась. На су-
конных же и шелковых все работы, требовавшие даже небольшой специализации,
выполнялись мужчинами. Обычно женщины числились временными работни-
цами и получали поденную плату.

О возрастном составе детей па московских фабриках 30-х годов дает пред-
ставление следующая таблица:

ДЕТСКИЙ ТГУД НА МОСКОВСКИХ МАНУФАКТУРАХ (1730-е ГОДЫ)8

Предприятия	Число предприя- тий	Число  детей до 14 лет	Из них			
			до 7 л.	7—9 л	10—11 л.	11—14 Л.
Полотняные		2	27	——	—	3	24
Суконные 		5	532	3	23	1С8	398
Шелковые		15	157	1	20	37	99
Итого . .	22	716	4	43	148	521
Прочие 		6	18	—	1	3	14
Всего . .	28	734	4	44	151	535

Если на ранних русских мануфактурах XVII и первой четверти XVIII в.
«малолетние» или «ребята» и подростки встречаются главным образом в роли учени-
ков, то в дальнейшем труд детей, как более дешевый, стал практиковаться для
выполнения разнообразных подсобных работ. Уже в конце 30-х годов XVIII в.
на 28 московских фабриках было переписано 734 малолетних и подростков от 7
до 14 лет и ниже этого возраста, причем их основная масса приходится на текстиль-
ные мануфактуры и особенно па суконные, где в среднем на предприятии работало
100 с небольшим малолетних. Приблизительно в десять раз меньше было детей
на шелковых и полотняных мануфактурах. Суконный регламент 1741 г., узакони-
вая эксплуатацию детей, рекомендовал для них легкую с виду, по на самом деле

1 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XIX, д. 386.

2 Таблица составлена путем выборки данных из таблиц издания «Крепостная ману-
фактура в России», ч. IV, «Социальный состав рабочих первой половины XVIII в.».
Отдача бедняками своего сына в работу купцу. Миниатюра конца XVIII в.

Государственный Исторический музей.

тяжелую, а главное, вредную работу: «драние, щипание и чищение малолетние
ребята исправлять могут, получая платы по две копейки в сутки»1.

Таким образом, московские мануфактуры развивались па базе жестокой экс-
плуатации не только мужского, но и женского и детского труда.

Сведения о социальном составе рабочих ряда московских мануфактур в конце
1730-х и в 1740-х годах даются в следующей таблице:

СОЦИАЛЬНОЕ ПРОИСХОЖДЕНИЕ РАБОЧИХ МОСКОВСКИХ МАНУФАКТУР В 1738-1740 ГГ.*

Число пред- приятий	Всего рабочих	Дети крестьян		Дети посадских		Дети солдат		Дети фаб) ичных		Дети разночинцев		Неизвестные	
		число	%	число	%	число	%	ЧИСЛО	%	число	%	число	%
28	•  5385	1440	26,7	1408	26,1	1246	23	468	8,6	431	8	392	7,6

* Таблица составлена путем выборки данных по московским мануфактурам из таблиц, помещенных в
издании «Крепостная мануфактура в России»,ч.IV,«Социальный состав рабочих первой половины XVIII в.».
Данные приводимой таблицы охватывают только часть московских мануфактур.

1 ПСЗ, т. XI, № 8440, стр. 497.
Процент выходцев из крестьянской и посадской среды — один и тот же, 26.
Однако надо принять во внимание, что дети солдат по большей части тоже вышли
из крестьян, тем самым доля участия крестьян в труде па мануфактурах значи-
тельно увеличивается. В 1750-е годы из 5323 рабочих на 22 московских предприя-
тиях 1534 человека, т. е. 28,8%, были крестьяне1:

Что касается категорий крестьян, из которых выходили московские рабочие,
то ответ на этот вопрос дает приводимая таблица2.

КОЛИЧЕСТВО КРЕСТЬЯН, РАБОТАВШИХ НА МОСКОВСКИХ МАНУФАКТУРАХ
В 1738-1750 ГГ.

Годы	Число предприя- тий	Всего  рабочих	Л з них крестьян									
			Всего		.монастыр- ских		дворцовых		полееедичьих		государ- ственных	
			число	%	число	%	число	%	число	%	число	О/ /о
1730— 1740-е		5385	1440	26,7		52,4	448	31,1	209	14,5	29	2
1750-е	22	5323	1534	28,8	781	50,9	480	31,2	229	14,9	44	2,8

Высокий процент монастырских крестьян отчасти объясняется местными усло-
виями, именно наличием, как в самой Москве, так и поблизости от нее, большого
числа монастырей, имевших крупные вотчины невдалеке от столицы, откуда кре-
стьянам легче было попасть в Москву. Кроме того, некоторые из монастырских
крестьян попадали в Москву «по указу», в порядке разверстки или мобилизации
па казенные работы, широко практиковавшейся с начала XVIII в., и затем осе-
да л п в столице.

Далеко нс всегда крестьянин сразу попадал па данное производство. Мастер
волочильного дела Иван Афанасьев, сын крепостного крестьянина помещика Бы-
кова, родился в Москве, так как его отец «лет с 50... ис той деревни сошел в Москву
и кормился харчевенным промыслом». Сын, оставшись сиротой, жил в Москве у
разных людей, а «во время его возрасту выискался у него» его помещик и в 1725 г.
продал его секретарю Приказа Большого дворца Бессонову, вдова которого «по-
ступилась им» компанейщикам плащильной и волочильной фабрики, где он
обучился волочильному делу. В сказке он показал, что свое дело «умеет совершенно

1 «Московский Суконный двор», стр. 95.

2 За 1738 — 1740 гг. данные выбраны из таблиц издании «Крепостная мануфактура
в России», ч. IV, «Социальный состав рабочих первой половины XVIII в.»; за 1750-е го-
лы — из ведомости, хранящейся в ЦГИАЛ, ф. Комиссии о коммерции, св. 16, № 294. К сожале-
нию, в ведомости московские фабрики представлены неполно: в ней имеются сведения по всем
суконным и полотняным мануфактурам, но из шелковых— только по шести наиболее крупным,
из «прочих» же всего по четырем.

I 7 История Москвы, т. II
и получает за работу против протчих такого ж мастерства»1. Таким образом, из
крепостного крестьянина оп превратился в крепостного профессионального ра-
бочего.

Наибольший процент выходцев из крестьян па мануфактуры Москвы дают
Московский (14,7) и Пошехонский (8,2) уезды и значительно меньший—Ярослав-
ский (3,2), Костромской (3,2) и Можайский (2,9). Уже тогда большее число рабочих
выходило из уездов будущей Центрально-промышленной области.

Однако много рабочих, по сведениям первой половины XVIII в., давала и
сама Москва. Из 3500 мануфактурных рабочих переписи 1730-х годов 48,4% ока-
зались уроженцами Москвы. Москвичи скрывались по только под рубрикой по-
садских людей, но также и под такими, как «дети фабричных», «дети разночинцев»,
«дети солдат» 2.

На московских мануфактурах уже существовала группа потомственных ра-
бочих, становившихся профессиональными рабочими, нс имевшими собственных
средств производства. Например, Алексой Никитин работал кардовщиком на сукон-
ной мануфактуре Щсголина; после него остался сын, который «до определения на
фабрику» кормился милостыней, а в 1743 г., лет 16—17, был «взят» на ту же фаб-
рику и определен в прядильщики. Очевидно, его профессия связана с работой
отца.

Из других городов на столичных мануфактурах было сравнительно немного
рабочих. При этом опять-таки это города преимущественно того же Центрально-
промышленного района: Ярославль, Кострома, Переяславль, Кашин и др.3.

Таким образом, рабочая сила для московских мануфактур черпалась и из
крестьянской и из посадской среды. В течение XVIII в. расслоение в среде москов-
ских ремесленников намечалось все глубже: одни стремились стать, с билетом
или без билета, хозяевами собственных мастерских, другие, не имея средств,
были не в силах конкурировать с ними и с растущим мануфактурным производ-
ством. Таким оставалось только искать работы «для прокормления».

Нужда в подсобном заработке гнала беднейшую часть крестьян в город, и
прежде всего в Москву, где легче всего было найти работу: в 1760-х годах на москов-
ских мануфактурах крестьяне составляли около 36%. Преимущественно это были
отходники, получавшие от владельца или приказчика «покормежпое письмо»,
на основании которого им выдавался паспорт на определенный срок, обычно па
1—2 года, роже на более долгое время. Они и составляли на мануфактурах вместе
с разорявшимся посадским людом значительную часть рабочих, которая работала
«из найма». Но рядом с ними на тех же московских мануфактурах до конца века

1 «Социальный состав рабочих первой половины XVIII в.», стр. 125, 126.

2 Образцы «сказок» см. «Социальный состав рабочих первой половины XVIII в.»,
стр. 123-126.

3 О социальном составе мануфактурных рабочих см. также в главе II, § 1: «Паселе
пие Москвы».
имелся контингент работавших на основе внеэкономического принуждения — кре-
постные или приписные крестьяне.

Мануфактур-коллегия в своем наказе в Комиссию об уложении 1767 г. ясно
разграничивала указанные виды труда. «Многия фабрики,—читаем в нем,— ис-
правляются уже теперь одними наемными людьми» (§ 14) \ Последним противо-
поставляются: 1) «все приписанные к фабрикам мастеровые, кои на оных уже со-
старелись, а другие, родясь на фабриках, не зпают иного пропитания, кроме
от фабрик получаемого»; 2) деревни, купленные и приписанные к мануфактурам.
В наказе дважды употребляется термин «приписанные», по в двух различных
смыслах: 1) рабочие, закрепленные за фабриками на основании указа 7 января
1736 г.1 2, и 2) приписные крестьяне из числа казенных, как это практиковалось,
особенно в отношении металлургических заводов, в течение первых 100 лет (с 30-х
годов XVII в.) существования русской мануфактуры. Но подобная приписка кре-
стьян к московским мануфактурам почти не имела места; зато по указу 1736 г.
к ним должно было быть приписано или «отдано вечно» не менее 5000 обученных
рабочих из 9000 учтенных переписями 1730-х годов па «фабриках» империи. Этот
закон сыграл особую роль в процессе распространения принудительного труда на
мануфактурах легкой промышленности, которые в этом вопросе приравнивались
к металлургическим предприятиям. На последние еще указами 1722—1724 гг. была
распространена привилегия удерживать беглых частновладельческих крестьян,
получавших квалификацию на заводах, с обязательством выплатить прежним вла-
дельцам по 50 рублей за каждую крестьянскую семью. Для помещиков это была
своего рода принудительная продажа крепостных крестьян в пользу необходимой
для казенного ведомства крупной тяжелой промышленности. Закон 1736 г. распро-
странял ту же практику обеспечения обученной рабочей силой на мануфактуры
легкой промышленности, прежде всего текстильные. Но этого мало: вслед за дан-
ным пунктом следовал другой, касавшийся того же вопроса об использовании
принудительного труда в промышленности, а именно — покупки крестьян у поме-
щиков. Известно, что впервые это право мануфактуристы получили по закону
18 января 1721 г., разрешавшему покупать для мануфактур крестьян целыми
деревнями. Закон 1736 г. разрешал покупать по деревнями, а в одиночку.

Однако тот же указ 1736 г. признавал практику договорных отношений или най-
ма на мануфактурах. Это касалось в первую очередь тех, кто выполнял «простые
работы»; указ предписывал «впредь в те работы нанимать вольных с паспортами
и записьми», т. е. на короткие сроки, определяемые паспортом. Но разрешалось
также иметь учеников «на урочные годы для пауки» с обязательством «по урочных
летах отпускать их без всякого удержания», или нанять по договору. На послед-
нем делался особый упор: «а без договоров отнюдь не принимать и пе держать».

1 Со. РИО, т. 43, стр. 210.

2 ПСЗ. т. IX. № 6858, стр. 707.
Этим самым правительство, наученное опытом, прежде всего хотело на будущее
предупредить возникновение новых столкновений между помещиками и владель
нами мануфактур из-за работавших на предприятиях крестьян, а также огра-
дить военное ведомство от укрывательства на них беглых солдат и рекрут. Таким
путем правительство старалось обеспечить интересы крепостнического государства
и привилегированного класса.

По сведениям Мануфактур-коллегии на 1767 г., из 10 000 работавших на под-
ведомственных ей московских мануфактурах было 4500 вольнонаемных и 5500
принудительных рабочих1. При значительном сокращении производства в Москве
в результате чумы, по сведениям той же коллегии, соотношение этих двух видов
труда несколько изменилось в пользу вольнонаемного: из 6187 человек обоего пола,
работавших в 1773 г. на 79 мануфактурах Москвы, было 2752 (44,5%) крепостных
и 3435 (55,5%) наемных2. К концу века процент последних поднялся до 72,4:
из 7533 рабочих московских мануфактур вольнонаемных было 5458 3. Таким обра-
зом, для Москвы в значительной степени оправдывалось заключение, сделанное
Мануфактур-коллегией в наказе в Уложенную комиссию 1767 г.: «Акогда исправ-
ляются многие [наемными людьми], то могут исправляться и все, и сие по требует
болыиаго доказательства»4. Но заключение это оправдывалось только до известной
степени, так как и в Москве, где господствовала купеческая мануфактура и где
легче было подыскать квалифицированную рабочую силу, треть рабочих до конца
столетия составляли приписные и крепостные; в уездах же, пе говоря о дворянских
предприятиях, их было много больше.

В середине XVIII в. далеко не все московские мануфактуристы, даже крупные,
имели купленные деревни и крепостных крестьян (из суконных — никто, из по-
лотняных — трое: Земский и др.). Значительными земле- и душевладельцами
были Милютин, Бабушкин, Евреинов—владельцы шелковых мануфактур; в разных
уездах, иногда довольно отдаленных, они имели села и деревни с десятками дворов
и иногда сотнями душ. Но далеко не все из купленных крестьян привлекались
к работе на московской фабрике. Так, у Ивана Евреинова из 135 крепостных кре-
стьян работало на мануфактуре 20 человек, у Иконникова имелось 349 крепостных,
из которых на мануфактуре не работал никто, и т. д. Таким образом, эти покупки
совершались больше с расчетом обеспечить себя в какой-то степени собственным
хозяйством, а не рабочей силой в Москве5.

В значительно большей степени московские мануфактуры обслуживались
«приписными», в силу закона 1736 г., мастеровыми и работными людьми. Сотни

1 II. В. Мешалии. Текстильная промышленность крестьян Московской губернии
в ХА III и первой половине XIX в., стр. 58.

2 Д. С. Бабури н. Очерки по истории Мануфактур-коллегии, стр. 156.

3 И. В. М е ш а л и и. Указ, соч., стр. 126.

4 Со. РИО, т. 43, стр. 210.

5 Д. С. Бабурин. Указ, соч., стр. 240, 241, 246, 250.
рабочих были закреплены за предприятиями Болотина (б. Суконный двор), Тамеса
и др.; десятки рабочих значились за многими шелковыми мануфактурами; в мень-
шем количестве приписные были на не-текстильных мануфактурах.

По и там, где применялся подневольный труд, одновременно в той млн иной
степени существовал и наемный. В общей форме это хорошо выражено в совре-
менном событию описании моровой язвы в Москве, где после подсчета количества
предприятий, станов и крепостных людей па них1 добавлено: сверх того «бывает
на фабриках, особливо па шелковых, не малое число вольных наемных из разных
деревень работников»2 (а также, как указывалось выше, из городов и прежде всего
из самой Москвы).

В целом, подневольными рабочими, по большей части приписными, по указу
1736 г., были обеспечены более крупные и старые мануфактуры, ведущие начало
от первых десятилетий XVIII в.; па молодых жеи мелких мануфактурах, основанных
после 1736 г., применялся почти исключительно наемный труд. А так как начиная
с 1760-х годов количество новых предприятии в Москве увеличивалось, то повы-
шался н процент вольнонаемных рабочих, отражавшим рост капиталистических
отношений. Правительственная политика второй половины XVIII в. учитывала
новые явления: в ней обнаруживается тенденция к замене подневольного труда
наемным, что нашло свое выражение в указе от 29 марта 1762 г., требовавшем от
фабрикантов «довольствоваться им вольными наемными по паспортам за договор-
ную плату людьми»3.

Находясь с юридической точки зрения в разном положении, подневольные
(приписные и крепостные) и наемные рабочие на практике смешивались, как и
в петровское время, в одну бесправную массу и в глазах фабриканта и самого пра-
вительства. Так, «суконный регламент» 1741 г. устанавливал одинаковые нормы
выработки для всех рабочих суконных мануфактур. Он давал владельцу пред-
приятия право наказания рабочего «за ослушание», совершенно аналогич-
ное существовавшей в то время в крепостной деревне практике, оспованной на вот-
чинной юрисдикции помещика, на его праве судить и наказывать своих крепост-
ных. Если кто из рабочих в отношении владельца мануфактуры или «начальника»
«непослушен или противен явится и грубыми ругательными словами дерзостно
их касаться будет», тех на первый раз высечь плетьми, на второй — батожьем,
с вычетом трехмесячного заработка, в третий — отправить на год на каторжные
работы. В случае побегов рабочим грозило наказание кнутом и ссылка на несколько
лет. Так, зависимость наемных рабочих мануфактуры XVIII в., как позднее ка-
питализирующихся мелких промыслов, вела к грубым, крепостническим формам

1 Судя по итоговой цифре (12 681), сюда попали и крепостные и приписные со всеми
домочадцами.

2 В. Г. Рубан. Описание моровой язвы, бывшей в столичном городе Москве с 1770
по 1772 год. М. 1775.

3 ПСЗ, т. XV, № 11490, стр. 966.
эксплуатации Эти «крепостнические формы» господствовали в московской
мануфактуре в течение всего XVIII в.

Материальное положение рабочих прежде всего определялось нормами выра-
ботки и размером заработной платы. Большинство рядовых работников получали
сдельно, следовательно, их заработок особенно зависел от норм выработки, которые
были чрезвычайно высоки. На месячных и годовых окладах состояли обычно особо
квалифицированные работники — мастера, подмастерья; их оклады колебались
от 2 до 4 рублей в месяц.

К 40-м годам на суконных мануфактурах произошло значительное снижение
заработной платы по сравнению с 20-ми годами. Это мероприятие вызывалось двумя

ЗАРАБОТНАЯ ПЛАТА ПА СУКОННЫХ МАНУФАКТУРАХ в 1723 и 1741 гг.

Профессия	Оплата за рабочий день (в -копейках)	
	по указу  1723 г.	по регламенту  1741 г.
Скробольщики и кардовщики . . .	6-10	472—«
Прядильщики		6	57г
Ткачи 		28 (вдвоем)	16 (вдвоем)

соображениями. Первое исходило из интересов казны, которая не хотела повы-
шения стоимости сукон, зависевшей от размеров заработной платы. С другой сто-
роны, суконное дело в значительной степени утеряло свою новизну — русские
люди обучились ему, и, следовательно, специалисты разного рода в этом произ-
водстве стали не редкостью. По для самих работников суконных мануфактур эти
соображения нисколько не были утешительны, тем более что стоимость денег
за это время не поднялась, а понизилась. Мало того, в это время применялись
разнообразные способы удержания части заработной платы рабочих в форме
штрафов или разных «недодач», или в виде замены денег натурой — хар-
чем, мануфактурными товарами, обувью, дорого обходившимися при этих расчетах,
а иной раз и ненужными. Замена денежного жалованья натурой настолько раз-
дражала рабочих, что даже Мануфактур-коллегия предлагала выдавать «зара-
ботные деньги деньгами».

Вполне понятны жалобы рабочих на нищету и недоедание,— само правитель-
ство признавало, что «заработная цепа платится малая, только для пропитания»1 2.

1 См. 13. II. Ленин. Соч., т. 1, стр. 200.

2 С. М. Соловье в. История России с древнейших времен, кн. 5, стб. 460.
Об остальном рабочий пе мог уже думать и ходил по Москве в таком виде, что даже
правительственные учреждения обратили на это внимание. В том же «суконном
регламенте» говорится, что «большее число мастеровых и работных людей так обо-
дранно и плохо одеты находятся, что некоторые из них насилу и целую рубаху
на плечах имеют». Фабрикантам было предложено выдать «всем сплошь равную
одежду» с вычетом ее стоимости из жалованья1.

Так же плачевны были жилищные условия московских рабочих. Из 1370 ра-
бочих Суконного двора, давших в 1733 г. показания о своем жилище, 642 человека,
или около 47%, жили при мануфактуре, и 326 человек, т. е. около 24%, снимали
углы.

На большинстве мануфактур, по официальным сведениям, «строение в такой
плохой почине содержится, что теча от снега и дождя и валящийся сквозь щели не-
плотных потолков песок и сор людям работу в руках марает и портит». Нол — часто
земляной; в помещении так мало света, что «ткачи насилу и столько деннаго света
имели, дабы ткапие свое точно высмотреть» 2. Вряд ли можно думать, что жилые
помещения, в тех случаях, когда они существовали отдельно, бывали лучше про-
изводственных.

Рабочий день был очень длинен. По тому же регламенту, начиная с марта и
кончая сентябрем, работа должна была начинаться с 4 часов утра и кончаться
в 9 часов вечера, при обеденном перерыве от 10 до 12 часов,— иначе сказать, рабо-
чий день равнялся 15 часам. Зимой, вследствие позднего рассвета и ранних вече-
ров, он несколько сокращался.

Хозяин или мастера следили за каждым шагом рабочего как во время работы,
так и после нее. Относительно каждого мастерового требовалось «совершенно знать,
где кто в квартире, с кем и как живут», а также собирались сведения о настроении
каждого: «и нет ли из них противников божественным и государственным законам,
чрез что б и от побегов те мастеровые люди воздержатца могли»3. Постоянный и
бдительный надзор имел целью выявить недовольство рабочих и предупредить вся-
кое его проявление.

Мастера были обязаны «об нужном доложить владельцам, повеление от них
истребовать... и резолюции дать, виновных в чем-либо наказать». За преданность
интересам хозяина мастера ставились в особые условия, выделявшие их из общей
массы рабочих. Рабочие Суконного двора показывали, что мастеру Ивану Соколову
«даетца немалое жалованье», и он за то старается в пользу хозяина: заставляет
рабочих ткать подбой для солдатских кафтанов из негодной шерсти, «выворачивает»
с рабочих деньги за инструменты, у ткачей бракует сукна. Этому мастеру, который
с хозяевами «имеет общество» и чинит «работным людям немалое насилие и обиду»,

1 ПСЗ, т. XI, № 8440, стр. 493.

2 Там же, стр. 487.

3 ЦГИАЛ, ф. Мануф.-коллегии, св. 127, № 2 (по старой описи).
рабочие платили соответствующим отношением: мастер жаловался, что рабочие
собираются бить его и конторских служителей. К мастерам следует присоединить
приказчиков. Против этих слуг хозяев, так же как против самих хозяев, направля-
лась ненависть рабочих.

Как и в предшествующие годы, распространенной формой протеста являлись
побеги с предприятия. В 1743 г. в Мануфактур-коллегию поступило прошение
от 26 московских мануфактуристов, в котором они перечисляли случал бегства
рабочих. Всего зарегистрировано было 229 случаев. На первом месте ио числу
побегов оказался Суконный двор Болотина (69), па втором — мануфактура
Серпкова (32) \

По бывали и другие формы выражения недовольства — в виде жалобы в пра-
вительственные учреждения, прекращения работы п даже открытых выступлений.
По выдержанности и сплоченности особенно замечательной была борьба работпых
людей Суконного двора, тянувшаяся, правда, с интервалами, с 1737 г. ио 1749 г.

Рабочие Суконного двора уже имели навыки борьбы с фабрикантами. В 1722 г.,
прекратив работу, они добились того, что Мануфактур-коллегия учинила специаль-
ное следствие и вынесла указ, в котором отмечались вопиющие притеснения со
стороны владельцев предприятия3. Для рабочих этот указ петровского времени,
предписывавший компанейщикам «порядочно содержать работных людей»,
стал своего рода хартией, на которую они неоднократно ссылались. 7 января
1736 г. последовал упоминавшийся выше указ о прикреплении обученных фабрич-
ных рабочих к предприятиям и превращении их в «вечно отданных». Фабриканты
обязаны были платить за них подушные, но зато получали над ними полную власть,
в отношении наказания и сыска беглых. Таким образом, указ ставил рабочих па
одну доску с крепостными крестьянами. Осенью того же года вышел новый указ,
касавшийся специально суконного производства и требовавший, чтобы сукна на
армию изготовлялись по образцу, сделанному на Путивльской мануфактуре Полу-
ярославцева. Учтя, что сукна нового образца должны быть толще и, следовательно,
вырабатываться скорее, Болотин увеличил ширину сукна, а также размеры куска
пли «половинки» с 30—40 до 50 аршин; одновременно он снизил расцепки сдельной
оплаты, определявшейся с аршина или половинки. Это вызвало взрыв возмущения
со стороны рабочих. Они отказались подписаться под новыми расценками и
22 марта 1737 г. прекратили работу; «фабрика» стояла без действия и в июне.
Бсего не работало 1022 человека.

Выборные от рабочих, Родион Дементьев с товарищами, подали 27 июня в
Коммерц-коллегию первую жалобу на фабрикантов и тем начали свое 12-летнее-
«хождение по мукам». Не довольствуясь многократными обращениями в непосред-

1	ЦГИАЛ, ф. Мапуф.-коллегии, св. 14(5 (по старой описи).

2	«Московский Суконный двор», стр. 124—179.

3	См. ч. I, гл. I, «Мелкая и крупная промышленность».
Гаврила Сухарев — рабочий московского Суконного
двора. Масло неизвестного художника конца
XVIII в.

Государственный Исторический музей.

ствсцное ведомство (сначала в Ком-
мерц-коллегию, а затем, тотчас по
восстановлен ин се, — в Мануфак-
тур-коллегию), рабочие представ-
ляли прошения в Сенатскую кон-
тору, затем три раза посылали сво-
их выборных в Петербург. В сто-
лице они подали прошение в Каби-
нет на имя Анны Иоанновны, а
в 1742 г., во время «пришествия»
Елизаветы Петровны в Москву,
жаловались ей самой.

Не получая на письменные
обращения желаемого ответа, ра-
бочие время от времени прекра-
щали работу, а через год после на-
чала волнений, в марте 1738 г.,
устроили «невежливым и миого-
людственный приход» в Военную
контору и собирались идти к ген.-
губерпатору Салтыкову.

Неоднократно рабочих вызы-
вали в Коммерц-контору и тре-
бовали, чтобы они прекратили со-
противление и приняли условия
фабрикантов. Двое из главных
челобитчиков, Родион Дементьев
и Петр Егоров, были посажены в

Петербурге в тюрьму, где ы умерли. Пад рабочими висели постоянные угрозы, что
будут наказывать каждого десятого человека, но это их не устрашало. Когда в
октябре 1738 г. из Коммерц-конторы явился на фабрику канцелярист с указом, то
ткачи и работные люди «учинились непослушны и разошлись, подписыватца в том не
стали и по вторичному сигналу к том подписке из работных палат нс вышли». Под-
писался один только ткач Семен Раев, еще в начале борьбы заявивший, что он
с рабочими «согласия никакова... ни в чем пе имел и руки ни к чему не прикла-
дывал». Зато и ненавидели рабочие этого рапного «штрейкбрехера». Ученик Федот
Афанасьев грозил Раеву, что ему «живому пе быть», а рабочий Семенов говорил ему:
«Нет де у меня ножа, то б я тебя тепсрсва изрезал». В марте 1738 г. капитан из
Военной коллегии, жестоко наказав одного из главарей на глазах рабочих, потре-
бовал, чтобы они вперед приходили с просьбами по одному или по два, а не
толпой. Однако рабочие «с великим криком единогласно» ответили, что они будут
ходить «многолюдством» и завтра же пойдут к гр С. А. Салтыкову «и со оным
битым суконщиком, объявят ево и спину ево покажут».

Настойчивость рабочих оказала свое действие. 30 сентября 1742 г. последовал
указ Сената в Мануфактур-коллегию, подтверждавший вину фабрикантов в само-
вольной убавке жалованья рабочим и требовавший выяснения размеров удержа-
ний из их заработной платы. Однако, вместе с тем, указ предписывал наказать
рабочих за прекращение работы и уход с фабрики.

Но на этом борьба пе кончилась. Рабочие протестовали против суммы удержа-
нии, исчисленной фабрикантами, и «в делании сукна» вновь «чинилась» остановка.
Тем по менее в новом указе от 15 июля 1744 г. «велено всем впадшим в вины отпу-
стить и от наказания и ссылки и штрафов свободигь»; эта «милость» была вызвана
страхом перед волнениями рабочих в Москве. Предписано было прочитать указ
всем рабочим, чтобы они «милость чувствовали и впредь таких предерзостен и свое-
вольств отнюдь нс чинили».

Прошло еще пять лет, и 12 июня 1749 г. фабриканты вновь доносят в Ману-
фактур-коллегию, что «записные, по силе именнаго 1736 года указа, при той их
фабрике работные люди суконное дело, неведомо с каким умыслом, оставили и
упрямством своим работать не хотят». Значительная часть «ослушников» 26 июня
собралась на фабрику, но «за работу не встала». Тогда Мануфактур-коллегия пред-
приняла не практиковавшуюся до тех пор меру: «оной коллегии присутствующие
всем собранием были па той фабрике, и при том оным фабричным наикрепчайше
приказано, чтоб они в работу вступили». Но рабочие заявили, что пока нс будет
ответа на их прошение об обидах и «непрестанных жестоких наказаниях», «по то
время к работе опп не пойдут». Члены коллегии уговаривали рабочих начать работу,
а их прошение обещали рассмотреть, и если оно «справедливо», «удовольствие учи-
нено им будет». Вместо этого последовал приказ о наказании зачинщиков. Когда
началось наказание кнутом одного из ткачей, рабочие бросились к двери, оттеснили
солдат, и если бы не пришла па помощь «достальная команда», «учинили бы не малые
злодейства».

Дело перешло в Сенат. 7 июля последовал беспощадный указ: «пущих завод-
чиков... в страх другим бить кнутом и, вырезав ноздри, сослать в дальние городы
в ссылку вечно»; других после наказания, заковав в кандалы, сослать на каторж-
ные работы, а остальных бить плетьми «и велеть ввеегь в палаты и к работе их
принудить». Всем же рабочим объявить, что с ними и впредь будут поступать
так же, если «явятся в таковых же противностях и непослушаниях».

Через 13 лет после описанных событий, в июне 1762 г., в Москве, на Пресне,
в доме скроболыцика Суконного двора Бычкова поймали трех рабочих, бежавших
с этой мануфактуры. Оказалось, что это нс просто беглые, а ушедшие с фабрики
по уговору всех рабочих с тем, чтобы отправиться в Петербург с. прошением рабо-
чих. Будущие ходоки около двух недель укрывались «в жилище» ученика Сукон-
ного двора, затем в пустой пивоварне, а после произведенного там обыска перешли
на Пресню, где и были пойманы. Все это время рабочие поддерживали с ними сно-
шения н «на пропитание принашивали деньги». Вновь последовал указ о «нещад-
ном» наказании плетьми1.

Сказанное позволяет понять, в каком безмерно тяжком, бесправном положе-
нии находились рабочие. В течение десятилетии рабочие, не хотевшие с этим ми-
риться, защищали свои требования, проявляя при этом большую осведомленность,
упорство и бесстрашие, которые не могли не пугать правительство. Участие
рабочих в «чумном бунте» 1771 г. подтвердило правительству основательность его
опасений перед этой новой растущей силой.

* *
*

Подводя итоги, надо прежде всего сказать, что до копца XVIII в. Москва
продолжала сохранять значение центра обрабатывающей промышленности, в пер-
вую очередь текстильной, как мелкой, так и крупной.

На протяжении трех четвертей века продукция мелкого производства Москвы
и ближайшего к ней района широко распространялась на рынках Москвы и провин-
ции, успешно конкурируя с мануфактурой. Борьба с мелким бсзуказным произ-
водством в 60-х годах XVIII в. прекращается. Во второй половине века в мелком
производстве Москвы становятся все более и более заметны новые черты: с одной
стороны, появляются мастерские с наемным трудом, с другой — мелкие производи-
тели попадают в зависимость от скупщиков и предпринимателей.

Москва являлась средоточием купеческой мануфактуры, организованной куп-
цом-предпринимателем и связанной с внутренним и внешним рынком,— ману-
фактуры, наделенной чертами капиталистического предприятия с применением
отчасти наемного труда, что объясняется особыми условиями Москвы. Землевла-
дение и душевладенне купцов-фабрикантов, особенно мелких, было ограничено;
использование и переброска крестьян на московское предприятие стало делом
нелегким. Между тем Москва открывала наибольшие возможности в смысле при-
влечения наемных рабочих как за счет собственного многочисленного населения,
так и приходившего сюда со всех сторон в поисках заработка.

В то же время сохранялось влияние общих крепостных условий на характер
и развитие даже купеческой московской мануфактуры. Ойо выражалось в частич-
ном применении подневольного труда приписных и крепостных рабочих. В середине
века на московской мануфактуре принудительный труд использовался даже зна-
чительно шире, чем при Петре. Это было следствием двух важнейших законода-
тельных актов в области «рабочего вопроса» того времени: закона 1721 г. о по-
купке к мануфактурам деревень и закона 1736 г., закреплявшего за мануфакту-
рами обученных, как мы бы сказали, кадровых, мастеровых и работных людей.

1 «Московский Суконный двор», стр. 135—186.
Влияние крепостных условий сказывалось также на характере договора
записи, заключавшегося при найме, в смешении па практике обеих категорий ра-
бочих, вольных и невольных, в одну бесправную массу, в отношении которой при-
менялись те же приемы управления и воздействия, какие практиковались в кре-
постной деревне того времени Работные люди боролись против эксплуатации как
побегами, так и прекращением работы и открытыми выступлениями.

Сочетание капиталистических элементов (эксплуатация наемного труда)
с крепостническими (принудительным труд крепостных и приписных, крепостниче-
ские формы управления, стеснение права ухода с предприятия) является характер-
ным для московской мануфактуры па протяжении всего XVIII века. К концу его
наметился заметный сдвиг, выразившийся пе только в расширении наемного труда,
но также в распространении такой капиталистической формы эксплуатации труда,
как работа па дому. Феодально-крепостнический строй еще господствовал, по уже
начали проявляться признаки его разложения под влиянием роста в недрах его
капиталистических отношений.

2. РОСТ ТОРГОВЛИ

-“5 оль Москвы, как центра развивающегося всероссийского рынка, отчет-
ливо рисуется уже в XVII в. и в первой четверти XVIII в. В течение трех последних
четвертей XVIII в. торговые обороты страны, а также и Москвы, растут. Территория
России расширяется благодаря присоединению ряда областей, отстающих в раз-
витии от Центрально-промышленного района; диференциация районов углубляется,
усиливается внутренний обмен, а вместе с ним растет п значение Москвы как
посредницы между промышленными и сельскохозяйственными районами страны.
Московское купечество принимает заметное участие в растущих .экспортных опе-
рациях. Приобретение при Петре I портов Балтийского моря привело уже со вто-
рой четверти XVIII в. к быстрому усилению обмена с Западпой Европой через
Петербург, Ригу и Ревель. Присоединение к России Казахстана и основание в
1735 г. Оренбурга оживили торговые сношения со Средней Азией; дипломатическим
путем облегчены были условия торговли с Китаем.

Уже в предшествующем столетии сложилась система дорог, сходившихся
в Москве; в течение XVIII в. она еще более усложнилась: в Москву вели дороги,
сухопутные и водные, связывавшие ее с отдаленными частями растущего государ-
ства; вместе с тем здесь скрещивались пути, соединявшие старую столицу с много-
численными ближайшими городами и торгово-промышленными селами густо засе-
ленного центра страны1.

1 Текст о торговых путях и хлебной торговле Москвы (стр. 268—274) паписан
Б. Б. Кафевгаузом.

268


Баржа и сплавной лес на Москве-реке. Деталь гравюры «Москворецкий мост».

Сухопутные дороги, пересекавшиеся в Москве, были многочисленны и сильно
разветвлены. Они начинались у московских застав, от так называемого Камер-
Коллежского вала, являясь вместе с тем продолжением важнейших московских
улиц. Застав было 18, а общее число дорог — 24; часть из них были «малые»,
«небольшие» (проселочные) дороги, которые в некотором расстоянии от столицы
сливались с важнейшими магистралями или оканчивались в ближайших городах
Московской губернии; таких малых дорог было 10. Остальные 14 дорог, как
мы бы сказали, магистральных, соединяли Москву с самыми отдаленными частями
государства и морскими портами1.

От Тверской заставы, находившейся близ Тверской-Ямской слободы, шли
три дороги: Санкт-Петербургская — мимо Бутырской слободы, Тверская, прохо-
дившая через Клин, и меньшего значения Воскресенская, направлявшаяся влево
от заставы на Ходынку и Тушино до Воскресенска (ныне г. Истра). От Дорогоми-
ловской заставы шла Можайская дорога на Можайск, Дорогобуж и Смоленск,
связывавшая Москву с западными губерниями, Белоруссией, Прибалтикой, Поль-
шей и Литвой. Калужская застава находилась за Донским монастырем при

1 М. Д. Ч у л к о в. Историческое описание Российской коммерции ., т. VI, кн. 1,
М. 178бь стр. 550—554.
начале двух дорог: Калужской, шедшей к Малоярославцу, Калуге, Орлу, Брян-
ску и далее на Украину, и Боровской. Серпуховская застава находилась между
Донским и Даниловским монастырями. От пес вели две дороги: Серпуховская —
прямо от села Котлов и Каширская — «от села Котлов, проехав несколько влево».
По словам М. Д. Чулкова, автора «Исторического описания Российской ком-
мерции», изданного в 80-х годах XVIII в., по этим дорогам «в Москву приез-
жают из Серпухова, Тульского, Орловского, Курского, Воронежского и Харь-
ковского намсстничеств, из Киева, Новороссийской и Азовской губерний, из
Крыма и изо всех турецких областей: из Каширы, Зарайска, Ельца, из Черкас-
ского, от рек Допа и Хопра, из Азовского и Таганрогского портов». Коломен-
ская пли Покровская застава находилась за Таганкой у Покровского монастыря;
от нее вели дороги Коломенская и Касимовская. «По оным в Москву приез-
жают из Коломны, Рязани, Пронска, Ряжска, Тамбова, Хоперской крепости,
Астрахани, Кизляра, Моздока, из Персии и Грузии; по Касимовке — из Касимо-
ва, Пензы и Саратова».

Дороги, шедшие на восток и север, были следующие. От Рогожской заставы,
у Рогожской ямской слободы начиналась «Володимерка», по которой в Москву
«приезжают из Володимерского, Нижегородского, Казанского, Пензенского,
Симбирского, Пермского и Вятского наместничеств, из Оренбургской, Тобольской
и Иркутской губерний, из Уральска, Бухарин, Хивы и Китая». От Преображен-
ской заставы, у Преображенской слободы, начиналась Стромынка, по которой при-
езжали из Юрьева Польского и Суздаля. От Переяславской пли Троицкой заставы
(у Переяславской ямской слободы) шла Троицкая дорога, соединявшая столицу
с Троице-Сср гневен лаврой, с Костромой, Вологдой, Устюгом Великим и Белым
морем — Архангельском и Соловецким монастырем. Дмитровская или Миусская
застава находилась у Сущевской слободы. От псе шли Дмитровская и Рогачеве кая
дороги, по которым приезжали ив Дмитрова, Рогачева, Кашина, Пошехонья и
Вологды.

Водным путем служила Москва-река в сочетании с Окои, ее притоками и
Волгой. Водой шли грузы с юга, от Орла и Калуги; передаточным пунктом в этом
движении была Коломна. С Волги торговое движение шло двумя путями: Окой —
от Нижнего Новгорода и с верхней Волги, где наряду с Ярославлем важное значе-
ние имела ближе всего расположенная к Москве Дубенская пристань в устье
реки Дубны, откуда грузы гужом доставлялись в Москву. Водными путями в Мо-
скву шли тяжелые, громоздкие и дешевые грузы, как железо, соль, хлеб, лес.

По сходившимся в Москве торговым путям шли постоянно два встречных по-
тока — привоза и вывоза товаров \

1 Подробнее см. в статьях: Е. Н. Куше вой. Торговля Москвы в 30—40-х годах
XVIII в.— «Исторические записки», кн. 23, п в статьях Б. Б. К афепгау за: Хлеб-
ная торговля Москвы в 30-х годах XVIII ст. — «Вопросы истории», 1947, № 9, и Хлебный
рыпок в 20—30-х годах XVIII в. —со. «Материалы по истории земледелия СССР». М. Г952.
Дапные записных книг московских таможен, сохранившиеся за 1730—1740 гг.,
рисуют яркую картину специализации районов России и роль Москвы, как тор-
гового центра, стягивающего разнообразные товары как для потребления насе-
ления и для нужд московской промышленности, так и для вывоза по разным
направлениям и па экспорт.

* *
*

Москва, городе многочисленным постоянным и очень значительным пришлым
населением, была в XVIII в. крупным потребляющим центром сельскохозяйствен-
ных и иных продуктов. Важнейшими статьями привоза были хлеб, соль, мясо
и рыба.

Торговля хлебом и крупами в Москве находилась в ведении особой Померной
таможни. Дошедшая до нас записная книга Померной таможни «на привозный в Мо-
скву стругами хлеб» за 1737 г. содержит сведения о привозе в Москву хлеба водой
по Око и Москве-реке, преимущественно за весеннее время1.

В 1737 г. в Москву прибыло пе менее 116 судов с хлебом, в которых было при-
везено 147 тыс. четвертей (около 1300 тысяч пудов) всякого хлеба. Первое место
занимает привоз ржи— 88 113 четвертей, или 59,8%; следующее место принадле-
жит ржаной муке — 24 717 четвертей, или 16,7%. Кроме того, было привезено
20 307 четвертей пшеницы, что составляет 13,7% от общего количества. Осталь-
ные грузы — ячмень, греча, пшено, горох, конопля, овес — не играли большой
роли:

ПРИВОЗ ХЛЕБА И КРУП В МОСКВУ ВОДОЙ В 1737 Г.

Зерно и т>р.	Четвертей	% к итогу	Ла сумму рублей
Рожь		88 113	59,8	67 155
Мука ржаная		24 717	16,7	25 646
Пшеница		20 307	13,7	40 867
Ячмень 		2693	1,8	1751
Греча 		7211	4,9	5534
Крупа гречневая		2239	1,5	3167
Пшено		956	0,6	1863
Горох 		431	0,3	434
Конопля 		425	0,4	407
Овес		216	0,3	119
Итого 		147 308	160,0	146 943

1 ЦГАДА, ф. Камер-коллегии, тамож. книга № 73/825, 1737 г.
Хлебные лабазы у стены Китай-города. Деталь гравюры «Москворецкий мост».

По продажным московским ценам весь хлеб и крупы, привезенные в Москву
в 1737 г. водой, оценивались в 146 943 рубля, крупную по тому времени сумму1.

Основная масса грузов, именно 117 969 четвертей (или 80%), была приве-
зена в Москву в апреле, 18.5% — в мае, и лишь 1,3% — в период июль —
ноябрь. Таким образом, весенний привоз в Москву падал почти исключительно
на апрель — май.

В дальнейшие месяцы сплав по Оке был затруднен вследствие мелководья.
Из общего количества поступило: из Орла — 134 тыс. четвертей, или 91,1% от
общей массы; из Мценска — 7,9% и из прочих пунктов, сел Дсдинова, Спасского,
Белоомута и пз Калуги — менее 1%. Преобладающее значение в сплаве имели
орловские торговцы, которых было 34 человека; за ними следуют калужане —
15.человек; жителей приокских городов было 17; жители остальных городов, вклю-
чая Москву, численно занимали незначительное место — 13 человек.

Небольшая группа торговцев держала в своих руках более половины всего
оборота. Среди них выделяются купцы с наиболее крупными оборотами: орловский

1 По цепам конца XIX в.— ок. 1 470 000 руб. Рубль в 30-х годах XVIII в., ио расчетам
В. О. Ключевского, равнялся 10 рублям конца XIX в.— В. О. К л ю ч е в с к и й. Опыты
и исследования Первый сборник статей. М. 1912. стр. 206.
купец Логин Ленешев привез на четырех коломенках 7200 четвертей разного хлеба
на 9199 рублей; орловец Иван Уткин привез хлеба па 9858 рублей, дединовец Петр
Шустов доставил из Орла две партии хлеба на 5849 рублей.

Цены па хлеб в Москве особенно возрастали в результате спекуляции хлебо-
торговцев в годы неурожаев и голода. Жестоким неурожай постиг страну в 1733
и 1734 гг. Хлебные торговцы, учитывая недостаточный привоз хлеба, повысили
цены в 2—2% раза, что резко ухудшало положение трудовых масс Москвы.
После неурожая средняя оптовая цена па рожь в Москве составляла в январе 1735 г.
1 р. 62 к. за четверть против 65 коп. в 1731 г.

ЦЕПЫ НА ХЛЕБ В МОСКВЕ В 30-х ГОДАХ XVIII В. •
(в коп. за четверть)

Зерно и пр.	1731 г.  (сентябрь— декабрь)	1735 г. (январь)	Цены 1735 г. в % к ценам 1731 г.
Рожь		65	162	248
Мука ржаная		73	141	193
Пшеница		112	220	196
Мука пшеничная		120	197	164
Овес		36	65	185
Ячмень 		43	104	241
Греча 		44	95	216
Крупа гречневая		112	194	173
Пшено		154	197	128
Горох 		85	189	222

• Цены приводятся на основании тамож. кн. №№ 58 и 49 (1731) и № 62 (1735);
цены средне-взвешенные.

В голодный год особенно поднялись в Москве цены на предметы потребления
широких масс — на рожь, гречу, ячмень, горох; менее поднялись цены на пше-
ничную муку (+64%), потреблявшуюся зажиточными слоями города.

Для характеристики гужевого привоза хлеба, преимущественно по зимнему
пути,могут быть использованы сохранившиеся данные за февраль 1737 г., где имеет-
ся 800 записей привоза отдельных партий зерновых продуктов возами. Только за
один этот месяц было ввезено около 16 тысяч четвертей хлебных грузов, т. е. почти
150 тыс. пудов, па 15 449 рублей, а число лиц, привозивших хлеб, составило
1135 человек.

Большая часть хлеба привезена купцами и лавочниками (521 человек при-
везли 6511 четвертей), следующие места принадлежали помещичьему хлебу
(153 дворянина — 4055 четвертей) и крестьянскому (356 человек — 4048 чет-
вертей).

18 История Москвы, т. II
Среди помещиков, продававших в Москве хлеб, встречаются видные дворян-
ские фамилии: четверо представителей семьи Бибиковых «явили» в таможне в тече-
ние одного месяца 171 воз, или 407 четвертей, хлеба и конопли; князья Волконские
продали 153 воза, или 365 четвертей, и т. д. Для большинства помещиков средней
России Москва являлась основным рынком реализации продуктов крепостни-
ческого хозяйства.

Остановимся па даппых о продаже хлеба крестьянами. Сами крестьяне приво-
зили большей частью по 1—5 возов, хотя имеются отдельные привози по 12—14
возов. Крестьяне, привозившие хлеб в Москву, происходили из близких к ней
районов; на первом месте стоят крестьяне из Коломенского уезда. Крупное
значение имели привозы крестьян Переяславль-Рязанского уезда и соседнего
с ним Рижского. Если учесть привоз хлеба крестьянами из уездов Михайловского,
Пронского, Данковского, Шацкого, Енпфапского, то станет ясно, что территория
этих уездов охватывает район, который еще в XVI—XVII вв. славился как богатый
край, снабжавший Москву хлебом. Следующее место по привозу хлеба занимают
крестьяне Московского уезда, к которым следует присоединить немногочисленных
крестьян Вяземского, Можайского, Белевского и Каширского уездов. Наконец
надо отметить отдельные поступления хлеба от крестьян соседнего Тульского уезда.
Довольно часто встречаются ярославцы, вероятно являвшиеся торговцами-скуп-
щиками. В целом эти сведения очерчивают территорию уездов, преимущественно
примыкавших к Москве с юга и включавших Рязанский и Тульский районы.

ПРИВОЗ ХЛЕБА КРЕСТЬЯНАМИ В МОСКВУ ЗА ФЕВРАЛЬ 1737 Г.

Кгэестьяналш уездов	Число созоо	Количество четвертей.	С умма в рублях
Коломенского		256	687	507
Перевславль-Рязапского . . .	205	490	671
Рижского		183	433	425
Московского 		180	541	478
Белевского 		87	236	202
Ярославского		69	219	441
Михайловского		58	173	129
Каширского		48	121	101
Прочих 		488	1148	1367
Итого. . . .	1574	4048	4321

Население Москвы покупало муку и крупы из лавок, большое количество-
которых было сосредоточено на Болоте и в Мучном ряду, в центре города. Торговля
печеным хлебом шла по всему городу — как в «хлебных» избах и харчевнях, так
п в разнос.

Сведений о вывозе хлеба из Москвы для 1737 г. не сохранялось. Однако боль-
шое количество привезенного хлеба в сопоставлении с позднейшими данными
позволяет говорить, что из Москвы хлеб распределялся ио другим — северным
потребляющим районам и, в частности, шел в Петербург.

В ином положении, нежели торговля хлебом, находилась торговля солью,
В течение всего XVIII в. продажа соли, этого продукта первой необходимости,
сосредоточивалась в руках казны и была одним из важных источников казенного
дохода. Находившаяся в Москве Главная соляная контора ведала добычей, до-
ставкой и продажей соли во всем государстве. В XVIII в. Москва снабжалась
преимущественно илецкой и пермской солью, которая доставлялась водой в Ниж-
ний Новгород, а оттуда, также водой,— в Москву. С 1750-х годов начался подвоз
в Москву и эльтонской соли, доставлявшейся из саратовских соляных магазинов
гужом по зимнему пути возчиками-крестьянами. Привезенная соль складывалась
в Москве на Соляном дворе (на Солянке), а затем продавалась в розницу в несколь-
ких местах города. Московские соляные магазины снабжали солью не только го-
род и Московскую губернию, но и некоторые западные районы1.

Еще больше казенного дохода давала по Москве «винная продажа». В пей в те-
чение всего XVIII в. господствовала система откупов. Московский винный откуп
в 1730-х годах доставлял казне более 200 000 рублей, причем, по условиям откупа,
половина «приборной», сверх оклада, суммы шла компанейщикам — откупщикам.
Понятно, что откупщики, эти «ядовитые змии», по словам поданного в те же годы
правительству анонимного доноса, расширяли и заводили «множество кабаков»,
«как в Москве, так и во многих городех.., в селех и в деревнех», и приводили
народ «к великой нищете» «для своих плутовских и великих прибытков»2.
Фигура винного откупщика — одна из характернейших в среде богатого
московского купечества XVIII в. Поставщикамп водки для «питейных казенных
домов» были помещики, добившиеся в 1755г. монопольного права винокурения3.

Поставка в Москву скота находилась в руках крупных скототорговцев, пре-
имущественно из провинциального купечества городов, расположенных к югу
от Москвы.

1 ПСЗ, т. IX, № 6452; т XI. № 8607; т. XIII, № 9971; т. XIV, № 10279, 10721; т XXI,
№ 15616; т. XXIV, № 17793; М. ^Д. Ч у л к о в. Историческое описание Российской коммер-
ции, т. VII, ч. 1, СПб. 1788, стр. 228; «Памятная книжка Моск, архива Мип-ва юстиции». М.
1890, стр. 73—74.

2 «Донос на откупщиков и компанейщиков, расхищающих казну и спаивающих на-
род, императрице Анис Ивановне». — «Чтения ОИДР», 1886, кн 1. Смесь, стр. 8—13.

3 И. Г. Прыжов. История кабаков в России. СПб. — М. 1868, стр. 252, 255 —
256; Е. И. Карпович. Замечательные богатства частных лиц в России. СПб. 1871,
стр. 19; ПСЗ, т. XIV, № 10466, стр. 425.

18*
Сбором пошлин с продажи мяса и живой скотины в Москве ведала в числе
других многочисленных сборов московская Мытная таможня, откуда посылались
целовальники — таможенные сборщики и на «животинную площадку»1. О тор-
говле на ней свидетельствует «Книга записная 1736 году» (всего 465 записей с
января по октябрь)2. По книге 1736 г. скототорговцами являлись купцы 19 го-
родов, пригнавшие скот из 40 пунктов. Основная масса скота шла с юга и юго-
востока от Москвы, главным образом с Украины, из степной, южной и юго-восточ-
ной полосы, из воронежских и тамбовских мест.

Главными пунктами закупок украинского скота были Курск, Белгород,
Брянск и Севск3. Воронежский район представлен Ельцом, Ливнами, Сокольском
п другими пунктами. Среди них особенно выделялись Полатовка и Бобров, как
пункты закупок скота из донских казачьих станиц. На пути прогона скота с Дона
и Хопра скот закупался для Москвы в Саратове, Тамбове, Козлове и других местах.

Московские купцы не принимали видного участия в операциях по скупке и
пригону в Москву скота; эти операции находились в руках купцов городов, ле-
жавших по пути от Москвы к пунктам закупок. Первые места среди скототоргов-
цев занимали жители Калуги (102 явки), Зарайска (96), Тулы (97) и Коломны (27).
Только за октябрь 1736 г. по 64 явкам было продано в Москве 8136 голов круп-
ного и 7950 голов мелкого рогатого скота, всего па 34 616 рублей4. Скот рас-
продавался в Москве мелкими партиями купцам-москвичам в мясные ряды. Из-
редка покупали скот купцы Петербурга, Новгорода и других северо-западных
городов. Прогон живого скота в эти районы обычно шел минуя Москву. Зимой
гужом доставлялось в Москву мороженое мясо. Продавалась в лавках и солонина,
стоившая в два, а то и в три раза дешевле свежего мяса и доступная более
широким слоям населения.

Наряду с торговлей скотом и мясом важной статьей была торговля рыбой0.

Основная масса рыбы доставлялась главным образом по зимнему пути с Нижней
и Средней Волги и с Яика (Урала). В поставке рыбы в Москву видную роль играли
рыбопромышленники и рыботорговцы поволжских крупных сел и яицкие казаки.
Нередко разбогатевшие на торговле приволжские крестьяне и казаки имели своих
работников и приказчиков и доставляли крупные партии.

3 ПСЗ, т. III, № 1646, стр. 479.

2 Сведения ее неполны, так как продажа скота «своего кормления» в книге не отме-
чалась, и, следовательно, продажа скота помещиками и крестьянами в пей не отразилась.

3 В Севске, Брянске и Курске находились в это время «главные пограничные таможни»
по «малороссийском границе». — ПСЗ. т. VIII, № 5573. Далее на восток пограничные таможни
были в Белгороде, Хоперская — на Хопре, в Воронеже и Павловске. — ПСЗ, т. XV, № 10825,
стр: 190.

4 Ок. 350 000 руб. на деньги конца XIX в.

6 ЦГАДА, ф. Камер-коллегии, тамож. книги №№ 74/826, 1738 г., 87/389, 1739 г., 92/844,
1740 г. Книги сохранились не полностью и не дают исчерпывающих данных о доставке
в Москву рыбы.
Были втянуты в торговлю ВОЛЖ-
СКОЙ и яяцкои рыбой и крестья-
не из сел и деревень, примыкав-
ших к тракту Москва —Муром —
Самара.

Одни из них продавали в Мо-
скве волжскую рыбу «своего уло-
ва», «своего багрения». Для этио
крестьян волжское рыболовствх
служило отхожим промыслом.
Другие выступали уже в роли
скупщиков рыбы. Таков, напри-
мер, крестьянин деревни Новин-
ской Московского уезда, доставив-
ший в Москву в 1740 г. через
Самару свежую рыбу и икру, «то-
вар, покупной в казачьем городке
Нике».

Принимали участие в скупке на
местах и доставке рыбы в Москву
и московские купцы, но главная
их роль была иной: они оптом
скупали привезенную иногородни-
ми купцами рыбу, нередко на не-
сколько сот и тысяч рублем. От
крупных московских рыботоргов-
цев зависели оптовые и розничные
цены в московских рыбных рядах

Северо-западный и северный
районы имели свои ассортимент
рыбного товара; отсюда доставля-
лись сухие снетки, сельди, семга

Откупщик Н. Л. Сеземов.

Портрет маслом работы Д. Г. Левицкого, 1779 г.

Государственная Третьяковская галлерея

С Хопра п Дона подвозилась свежая рыба

тарань Если лучшие сорта красной рыбы—осетрина, белуга, семга,— а также икра
потреблялись зажиточными слоями населения Москвы и шли на экспорт, то деше-
вые сорта, особенно соленой рыбы, находили более широкий сбыт, заменяя бедня-
кам мясо. Выше упоминалось, что недовольство работных людей московской
позументной мануфактуры было вызвано тем, что их кормили испорченной
рыбой.

Из других продуктов сельского хозяйства и промыслов следует отметить
привоз в Москву хмеля, меда, воска и табака. Хмелеводством занимались уже и
тогда некоторые села п деревни Коломенского и Московского уездов, особенно
известная п позже Гуслицкая волость1. Мед-сыреп шел обозами главным образом
из брянских и шацких лесов. И хмель и воск входили в состав русского
экспорта.

Па разведении табака специализировалась Украина; из «слободских полков»
через Курскую, Севскую и Брянскую пограничные таможни «черкасский папуш-
ный2 табак» поступал в Москву обозами в 5—25 возов, но 20 пудов на каждом.
Их доставляли жители Нежина, Глухова и «российские» купцы городов, распо-
ложенных по трактам, ведущим от «главных пограничных таможен» к Москве3.
Здесь табак скупался московскими купцами-монополистами, продавался в роз-
ницу населению в Табачном ряду, мелкими партиями в 1—2 воза расходился по
городам и селам России, отпускался в Сибирь4.

Овощами и фруктами снабжали столицу огороды и сады ближайшей округи п
соседних с Московским уездов. Сборщики (целовальники) выходили для «мелочного»
сбора на крестцы — Тверской, Арбатский, Таганский, к «Красной церкви» па По-
лянке, где был «съезд уездных людей для торга» и где привезенные продукты прода-
вались прямо с крестьянских возов, к Воскресенским и Красным воротам, на Сре-
тенку, на Каменный мост, на Болото и в другие места, где особенно бойко шла тор-
говля вразнос5. Продавали лесные орехи, яблоки свежие и мороженые —
«рязань».

Фруктовые сады, как помещичьи, так и крестьянские, имевшие торговое
значение, были тогда не только в Московском уезде, но и в самой Москве. Везли
яблоки из Дмитрова, Малоярославца, Коломны и Коломенского уезда, а также и
из более далеких мест—Калуги, Севска и Курска. Крестьяне Дмитровского
уезда и сел Поречья и Угодич Ростовского уезда доставляли чеснок. На поставке
в Москву лука специализировались другие районы: крестьянские обозы с луком
шли из сел Спасского, Купелиц, Вышгорода Верейского уезда, из Коломен-
ского и Боровского уездов. Из Мурома доставлялись «муромский» анис, гор-
чица, бобы, рассада6 7.

Приведенные данные о садоводстве и огородничестве, рассчитанных па 'москов-
ский рынок, не случайны: их можно сопоставить с данными уже XIX в., которые
перечисляют те же специализированные районы, иной раз те же названия сел '.

1 ЦГАДА, ф. Камер-коллегии, тамож. кпига № 98/850, 1741 г.; тамож. книга
№ 87/839, 1739 г. «Хмелевой сбор» сдавался в Москве в 1740-х годах на откуп за 843 рубля в год.

2 В «папушах» — т. е. в связках.

3 ПСЗ, т. VIII, № 5573, стр. 290; т. XV, № 10825, стр. 190.

4 ЦГАДА, ф. Камер-коллегии, тамож. книга № 97/819, 1741 г.

5 ПЗС, т. VIII, № 5430, стр. 209.

6 ЦГАДА, ф. Камер-коллегии, тамож. книги № 81/883, 1738 г., № 87/839, 1739 г.,
№ 92/844, 1740 г., 2-я половина.

7 См. В. И. Лепин. Соч., т. 3, стр. 262; К. И. Арсеньев. Статистические очерки
России. СПб. 1848; Историке-статистический обзор промышленности России, т. I, СПб.
1883, отд. II, стр. 11—14; «Производительные силы России», т. IV, СПб. 1896, стр. 49.
В дальнейшем состав огородной продукции становится разнообразнее и ужо
рассчитан па более широкий рынок сбыта.

* *
*

Кроме продовольствия, с внутреннего русского рынка в Москву поступало
сырье и полуфабрикаты, нужные московским мануфактурам и ремеслен-
никам, а также готовые изделия, спрос па которые предъявляло растущее населе-
нно города и которые развозились из Москвы по стране.

Значительное место среди разнородных «российских» товаров1 занимали
продукты скотоводства — кожи, сырые и выделанные, овчины, шерсть овечья,
рога, волос, щетина, сало. Основные районы, поставлявшие продукты скотоводства,
совпадают с теми, которые служили местом закупки живого рогатого скота.
1 выделяются по поставке кож и юфти Калуга, Тула, Серпухов, Коломна как пункты
с развитой кожевенной промышленностью, где производился забой скота для
Москвы. Но закупка продуктов скотоводства для Москвы производилась и в иных
районах — в городах и сельских пунктах центрального района — в Муроме и
Муромском уезде, в Суздале, Костроме, Галиче, Ярославле, в Борисоглебской
слободе на Волге, связанной по Шексне с Белозерским уездом и тамошней Сергиев-
ской ярмаркой, в Кашине и Кашинском уезде. Торговцы из местных жителей, а
также работники и приказчики московских купцов скупали здесь овчины, щетину,
кожи и т. п Встречаются характерные указания на деятельность скупщиков, на
«розничную у крестьян покупку». С другой стороны, выделяются места развитой
и специализированной промышленности — кожевенной и по обработке овчин.
Борисоглебцы везли в Москву овчины, «деланные в шубный ирукавишный передел»,
жители села Павлова — «юфти деланные», «опойки», «козлы и бараны деланные».

В Москве продукты скотоводства поступали с Гостиного двора в ряды на
розничную продажу или шли в переработку. Так, у первогильдейского купца и
шелкового предпринимателя Данилы Земского был «завод» под Андроньевым
монастырем, где изготовлялась кожаная амуниция и происходила обработка
щетины (экспортного продукта) и мехов. Для скупки сырья Данила Земский
рассылал своих торговых агентов в Петровен, Пензу, в Казанский и Мамадышскин
уезды. Из рогов выделывались гребни. Сало-сырец десятками возов поступало на
сосредоточенные в Красном селе салотопенные заводы для перетопки и переливки
в бочки — на экспорт, а также на мыльные заводы. Среди покупателей овечьей
шерсти встречаем владельцев московских суконных мануфактур 2.

Основным поставщиком цепной пушнины в XVIII в. оставалась Сибирь,
откуда привозились соболи, горностаи «якутские», белые песцы, большими

1 ЦГАДА, ф. Камер-коллегии, тамож. книга № 89/740, 1740 г., 2-я половина.

2 Там же, № 99/851, 1741 г.
партиями белка и др.1. Из внутренних районов России, где пушной промысел
еще сохранял в XVIII в. некоторое значение, в Москву поступали разнообраз-
ные, главным образом дешевые меха—заячьи, волчьи, лисьи и т. п. Первогиль-
дейские купцы-оптовики Большого Ветошного и Скорняжного рядов нередко имели
свои скорняжные мастерские или отдавали меха на выделку московским скорня-
кам — в Сыромятники, в села Покровское и Красное. Наряду с мехами Сибирь
поставляла слюду, моржовую и Мамонтову кость, которая поступала в гребенные
мастерские московских купцов2.

Большое значение имели торговые связи Москвы с конопляным и льняным
районами центральной России. Московские полотняные и парусные мануфактуры
получали из этих мест льняную и пеньковую пряжу. Из тех же районов поступали
в Москву и готовые изделия из пеньки и льна. Но особенно нужно отметить торгов-
лю в Москве холстом, полотном и другими изделиями крестьянской ткацкой про-
мышленности. Так называемым «холщовым сбором», т. с. сбором пошлин «с при-
возных в Москву из городов и уездов по выписям [скупных] и без выписей [домаш-
ней работы] холстов, крашенины, пестряди», а также с «сукон сермяжных», ведала
особая таможня. Б 1740-х годах этот сбор находился на откупе за 2370 рублей в год.
Сумма указывает па значительные обороты торговли в Москве холстом, кра-
шениной и простыми сукнами3.

Местными и московскими купцами завозились в Москву партии «мыла простого»
и мыла «ядра» из Арзамаса, Мурома, Сапожка, Коломны и Гороховца; в ходу было
«шуйское мыло». В мыле нуждалась п московская суконная промышленность для
мытья шерсти. Суконные «фабриканты» и их приказчики покупали мыло десятками,
а иной раз и сочнями пудов.

Особое место среди привозных в Москву «российских» товаров занимали ме-
таллические изделия. Определенный ассортимент шел из давних мест ручной
выработки и обработки железа — Устюжны Железопольской, из Пошехонского
уезда с его Ул омской волостью, Твери и Кашина с их уездами, из Мологи, Углича,
Морской слободы Ярославского уезда; оттуда везли котлы, горшки, сковороды
блинные, «присошкп пахотные», в большом количестве гвозди; из Твери и Твер-
ского уезда — замки; из Ярославля-—модные изделия4. Б этом большом районе
скупали изделия для отправки в Москву местные посадские люди, скушцикп из
местных крестьян, работники московских купцов, торговцев Скобяного, Желез-

1 ЦГАДА, ф. Камер-коллегии, тамож. книга № 91/843, 1740 г., 1-я половина.

2 Там же, и кп. № 99/851, 1741 г.

3 Судя по откупной сумме пошлин, оборот торговли холстом, полотном п т. п. изделиями
в Москве в 40-х годах XVIII в. приближался к полмиллиопу рублей на деньги конца XIX в.

4 О производстве и обработке железа в этих местах см. П. Г. Любомиро в. Очерки по
истории русской промышленности XVII, XVIII и начала XIX вв. Л. 1947 (см. Геогр. ука-
затель); Материалы по пстории крестьянской промышленности XVIII и первой половины
XIX в., т. I, М.— Л. 1935 (см. Геогр. указатель).
(и т

Си Л1 ЛОуч

Эс
8'г-- .

/ЪтЦур /Ал. - -

^1 А*- ’^Л С- &

	8^
^<4	= - -	
	-
27/,^..	рх -
	
	7о -
21^/с^и7с/Си.	85
1 -	

?Г.

/&.

/О.

Ч
&. №
?6>М.

I I

>/с !>У

^/‘ ]111>п !&? 1М.

„, .___?

^сАшм ИгНа^.

сач^НН В., /№*<
счЗ_ _

,80. - -

. ’ г/л*

Т>— //>' "~

&№л<1 2. .л

/ .У,’ ()

 <>	.; .,М-

;;кЛ’л7А»' /7,п)1. /6.^-С . _
Тп7'\»’5?7х'Д ГН? /гсд? . . 4	.

Книга купца Щукина для записи товаров, 1789—1802 гг.

Государственный Исторический музей.











кого и Колокольного рядов. Оптовыми покупателями ином раз десятков возов были
купцы тех же московских рядов (характерны их фамилии — Железниковы,
Ножевщиков). Железный товар «своей работы» — гвозди и замки — изредка
продавался в Москве и непосредственными производителями, крестьянами Твер-
ского уезда. Ассортимент Павлова посада уже тогда состоял пз замков, ножей и
ножниц. Крестьяне села Лыскова привозили на продажу в Москву медные
«крестьянские» пуговицы, перстни, кресты и т. п.

Из предметов крестьянской деревообрабатывающей промышленности в 1740-х
годах поступали в Москву «ложки керженские», а также пз более близких мест
чаны, деревянная посуда, лыки, рогожа, сани. Эти товары продавались зимой
на льду Москвы-рекп крестьянами Московского, Коломенского, Клинского, Яро-
славского, Романовского уездов. Здесь же продавались гончарные изделия Гжель-
ской волости Московского уезда1.

1 ЦГАДА, ф. Камер-коллегии, тамож. книги № 89/740, 1740 г., №95/847, 1741 г.,
№ 110/862, 1743 г.
Гостиный двор на Ильинке, 80-е годы XVIII в Архитектор С. Карин, по проекту Д. И. Кваренги.
Литография XIX в.

Кроме сведений о подвозе изделии крестьянской и мелкой городской промыш-
ленности, встречаются указания о поставке в Москву изделий русских иногород-
них мануфактур, в то время еще совсем молодых. Из Переяславля-Рязаш'кого
доставлялась стеклянная посуда, с Украины—«стекло питейное» и «мелкие
пузырьки» ]. Доставлялись в Москву «зеркала круглые и угольчатые ямбургского
стекла» 1 2.

Из Астрахани привозились изделия местных ткацких заведений — «ку-
мачи астраханской работы», пестрядь астраханская, бумага пряденая «астрахан-
ской краски»3. Продукция крупной металлургии была представлена на москов-
ском рынке партиями «сибирского», т. е. уральского, железа и тульской сталью.

1 ЦГАДА, ф. Камер-коллегии, тамож. книга № 92/840, 1740 г.

2 Там же, № 88/840, 1740 г.

3 Там же, № 93/845, 1740 г.
Главным центром оп-
товой продажи и покупки
привозных товаров был по-
мещавшийся в Китай-горо-
де Гостиный двор, в одной
из «палат» которого нахо-
дилась п московская Боль-
шая таможня. Иногород-
ние купцы, не имевшие в
Москве права розничной
продажи, складывали своп
товары в амбарах Гости-
ного двора, с платой «ам-
барного». Здесь же совер-
шались оптовые торговые
сделки. С Гостиного двора
товары поступали в лавки
московских рядов, где шла

Дорожные счеты, конца XVIII в.

Государственный Исторический музей.

розничная торговля.

Таким образом, в Москву со всех сторон обширной Российской империи сте-
кались разнообразные товары. Украина давала преимущественно живой скот,
продукты скотоводства в неперерабоганпом виде и табак; степные места по Дону,
Хопру, Волге и Янку — также продукты скотоводства, меха стопных зверей,
красную рыбу и икру; лесные районы — мед и меха. Из Сибири шли меха, оленьи
кожи и рога, Мамонтова и моржовая кость, рыбий клей и «косящетая слюда».
С севера в Москву поступали местные сорта рыбы, моржовые и оленьи кожи.
Из земледельческой черноземной полосы шел хлеб и продукты скотовод-
ства. Сельское хозяйство центрального района было в значительной мере спе-
циализировано на конопле и на льне. Из ближайших к Москве уездов находили
себе сбыт в городе продукты огородничества, садоводства п хмелеводства.
Поступавшее в Москву промышленное сырье иной раз прямо с Гостиного двора
шло на московские промышленные предприятия.

Отчетливо выявляется значение для московской торговли Центрально-промыш-
ленного района, в 30—40-х годах XVIII в. — преимущественно мелкой городском
и крестьянской промышленности. Искали в Москве рынок сбыта и владельцы ино-
городних предприятий еще молодой крупной русской промышленности.

В операции по скупке па местах и доставке в Москву товаров внутреннего
русского рынка был втянут широкий круг лиц из разных пунктов страны. Особенно
активно действовало купечество провинциальных городов, лежавших между Моск-
вой и производящими районами, ио появлялись в Москве и торговцы-скупщики
из других слоев населения: тульские ямщики выступают в роли крупных прасолов,
яицкие казаки — в роли крупных рыботорговцев. Прослеживаются по таможен-
ным материалам и торгующие крестьяне. Везли в Москву продукты сельского
хозяйства и мелкой промышленности также .непосредственные производители,
главным образом крестьяне и мелкие посадские люди близких к Москве уездов,
но однако надо подчеркнуть усиливавшуюся роль скупщиков,представителей торго-
вого капитала, все более отрезавших мелкого производителя от рынка сбыта. Для
помещиков центрального района Москва была рынком сбыта продуктов и изде-
лий, полученных от барщинного хозяйства или путем оброка с крестьян.

Московские купцы так?ке участвовали в подвозе в Москву товаров с мост,
они главным образом выступали в роли крупных оптовых покупателей уже
доставленного в Москву товара Монопольное положение здесь занимала чис-
ленно небольшая группа крупного московского купечества.

* *
*

Значение Москвы как центра формирующегося всероссийского рынка усили-
валось благодаря широким международным связям России. В XVIII в. возросла
роль Москвы как главного распределительного пункта для заграничных товаров1.

Торговля с Китаем окрепла после заключения в 1728 г. Кяхтинского до-
говора и основания пограничной слободы Кяхты для меновой торговли. В тамо-
женной книге «китайским и сибирским товарам» 1740 г. 2 перечислены 66 купцов,
доставивших 75 крупных партий сибирских и китайских товаров. Среди продав-
цов китайских товаров в 1740 г. было десять москвичей из самых видных москов-
ских купеческих семей: гостиный сын Василий Евреинов, Данила Земский,
Гаврила Журавлев, обороты которого в Кяхте в 1730—1740-х годах были наиболее
крупными3, и др. Наряду с ними отмечено только девять сибиряков — из Тоболь-
ска и Енисейска. Большинство продавцов, записанных в «китайской» таможенной
книге 1740 г., были из северных поморских городов.

Основную статью китайского импорта составляла бумажная ткань — китайка,
которая доставлялась большими партиями по нескольку сот, иной раз свыше
тысячи тюней4, и продавалась в 1740 г. в Москве при оптовой покупке по 7 рублей

1 Привоз иностранных товаров регистрировался в Большой таможне в книгах трех
названий— в зависимости от места, откуда поступал товар. Особо записывался привоз
из Китая: в книгах «астраханских» отражались товары, привезенные пз Ирана и Сред-
ней Азии; в «портовых» книгах записывались турецкие товары, шедшие с юга, а также
западноевропейские и колониальные товары, поступавшие через порты Балтийского моря
и Архангельск.

2 ЦГАДА, ф. Камер-коллегии, тамож. книга № 91/843, 1740 г., 1-я половина; № 90/842,
1740 г., 2-я половина.

3 Е. П. С и л и п. Кяхта в XVIII веке. Иркутск. 1947, стр. 54.

4 Там же, стр. 137. Т ю н ь — тюк пз десяти концов китайки по 7г/2—8 аршин
каждый.
60 копеек — 8 рублей 50 копеек за тюль. Дорогие шелковые материи различались
по сортам — камки, капфы, голи, байберски. Посуда доставлялась «цеиипная»
(фаянсовая) и фарфоровая. Почти непременной частью каждой партии товаров
являлся чай, черный и зеленый, доставлявшийся в «ширях» (кожаных мешках) и
«цыбиках».

Безмен и разновес конца XVIII в.
Государственный Исторический музей.

Обычно партии сибирских и китайских товаров оценивались на крупные
суммы — до 15 000 рублей. Партии продавались в течение одной-двух недель не-
скольким купцам, разбиравшим товары своей специальности; в торговле участ-
вовало главным образом первогильдейское московское купечество.

В подвозе в Москву товаров из Астрахани и Ирана1 главная роль принадле-
жала восточным купцам — казанским татарам, «грузинцам», «индейцам» и осо-
бенно армянам. Среди русских купцов, наряду с москвичами, встречаем ярослав-
цев, нижегородцев, тулян, калужан и др.

Состав привозимых из Астрахани в Москву восточных товаров разнообразен.
Из ближайших к Астрахани мест шли овчины, «кумачи кизлярские» и шелк-сыреп
из кизлярских шелковых «заводов», т. е. садов. «Нефть ослая» — конечно, продукт
Азербайджана. Закавказье представлено шелком и шелковыми изделиями Шемахи.

1 ЦГАДА, ф. Камер-коллегии, книга «астраханскими перепцким товарам» 1740 г.,
№ 93/845 (сохранилась целиком). В пей записана 91 явка товаров. В 13 случаях товары
были привезены через Астрахань из Персии; в 54 случаях товары были куплены
в самой Астрахани, причем иной раз указана покупка у иноземных купцов- Товары
персидского и астраханского происхождения покупались также в поволжских горо-
дах — Саратове, Симбирске, Ярославле и на Макарьевской ярмарке.
С Каспийского моря шел «тюлений жир» в бочках. Из прикаспийских провинций
Ирана поступали выбойка (бумажная ткань) «мивандр опекая», всевозможные
шелковые ткани Гиляна и шелк-сырец. Своп ассортимент шелковых и бумажных
материй поставляли центральные провинции и города Ирана: Тавриз, Исфагапь
Казнил, Тегеран. Красные и черные сафьяны шли из Исфагапи, овчипки серые в
черные «шпряйскис» — из Шираза.

К продуктам Ирана надо отнести также «пух козловый», «пшено сорочин-
ское» (рис) и медь-лом. Из Ирана и Средней Азин шла хлопчатая бумага. Из более
далеких мест поступали «овчипки багдацкие черные», а также бумажные мате-
рии — прозрачный флер н кисеи «индейские» *.

Привоз из Шемахи и Ирана шелка-сырца был почти целиком сосредоточен
в руках монопольной компании джульфипских армян. В Москве шелк раскупался
прежде всего владельцами московских шелковых мануфактур1 2. Значение привоза
из Астрахани персидского и шемахинского шелка для развития русской шелковой
промышленности, сосредоточенной в то время почти целиком в Москве, станет
ясно, если учесть, что западноевропейский шелк стоил в XVIII в. в Москве вдвое
дороже персидского 3.

С основанием в 1734 г. Оренбурга и присоединением к России Младшего Казах-
ского жуза в начале 1730-х годов Москва стала принимать участие в меновом торге,
который завязался в этом городе с казахами, или, как их называли в XVIII в.,
киргиз-кайсаками, и среднеазиатскими купцами — хивинцами и бухарцами.
Другим пунктом, через который шла‘среднеазиатская торговля, был'Троицк.
13 состав шедших отсюда в Москву товаров входили хлопчатая бумага, бумажные
матерний продукты скотоводства: мерлушки и овчины киргизские и бухарские,
меха стенных зверей — волков и лисиц «Караганов» (т с. туркменских лисип)
Главными посредниками в торговле между Москвой и Оренбургом были липкие
казаки и казанские татары.

Наряду с привозом из Азии восточные товары поступали в Москву также из
Турции через «малороссийские города», прежде всего через Нежин с его тремя
ярмарками4, и через главные «пограничные»таможни Севска, Брянска и Курска;
закупались они для Москвы также на Свинской ярмарке (около Брянска) и на
Коренной близ Курска. Основными статьями привоза были кумачи и бумага пря-
деная красная, бархат, шерсть баранья, мыло, сухие фрукты. Из турецких
товаров московские суконные мануфактуры покупали «шерсть турецкую баранью»;

1 См. П. Г. Л ю б о м и р о в. Проект таможенного тарифа для Астрахани 1747 г.—
«Наш край». Астрахань. 1927, № 2, стр. 61—77.

2 А. Семенов. .Изучение исторических сведений о Российской внешней торговле и
промышленности с половины XVII в. по 1858 г., ч. I. СПб. 1859, стр. 209.

3 П. Г. Любомиров. Очерки по истории русской промышленности XVI], XVIII и
начала XIX вв., стр. 556—591.

4 М. Д. Чу л ков. Словарь учрежденных в России ярмарок. М. 1788, стр. 135.
для промышленных целей нужен был и лимонный сок, употреблявшийся на мос-
ковских мануфактурах при окраске тканей1.

Р1з Западной Европы в Москву привозились промышленные изделия, моска-
тельные товары и продукты средиземноморских стран2.

Транспорты товаров «из-за польской границы» шли в Москву через Смоленск и
Торопец; их доставляли москвичи и купцы городов, расположенных к западу от
Москвы (Смоленска, Торопца, Вязьмы, Дорогобужа). Русские купцы или их
приказчики часто сами ездили за границу, откуда и привозили товары в Москву.
В ассортименте товаров были преимущественно шерстяные, шелковые и бумажные
разных сортов ткани3.

Разнообразные товары шли в Москву также через Ригу и Ревель. Отсюда
доставлялись предметы роскоши, т. е. ассортимент товаров, рассчитанный глав-
ным образом на покупателей дворянской, и притом столичной, среды: всевозмож-
ные материи, дорогая одежда и галантерея — платки и ленты с золотом и серебром,
чулки шелковые и бумажные, «малеванные веера», бусы, зеркала, лакирован-
ные и роговые табакерки и т. п.

Данные о подвозе в Москву товаров пз Петербурга убеждают в выдающемся
значении для московской торговли и промышленности импорта, шедшего через
Петербург. Из 87 петербургских партий, зарегистрированных дошедшим до пас
отрывком таможенной книги 1740 г., 24 партии доставлены «петербургскими жите-
лями», русскими и иностранцами, 19 транспортов были привезены 15 москви-
чами; почти все они — купцы 1-й гильдии, многие — «содержатели» московских
«фабрик», доставлявшие «из-за моря» инструменты, краски и другие москатель-
ные товары, нужные в производстве. В доставке товаров из Петербурга в Москву
посредничали и купцы русских городов, лежащих па путях от Петербурга к
Москве.

Одну из важнейших статей импорта через Петербург составляли заграничные
шерстяные ткани, особенно сукна «аглипские», «шпанские», «шлепские», «гамбург-
ские», «голландские», по 2 рубля за аршин и выше, доступные по цене только бога-
тым слоям.

Большими партиями доставлялась «выбойка немецкая» (ситцы), стоившая при
оптовой покупке 22—24 копейки аршин. Приходили транспорты всевозможной
галантереи. Привозились упакованные в бочки, бочонки и ящики «колониальные
товары» — сахар, кофе, перец, гвоздика, корица и т. и. Видные торговцы Мос-
кательных рядов скупали оптом партии красок — брусковой (индиго), сандала
красного п синего и других, а также всевозможные москательные товары. Наконец,

1 ЦГАДА, ф. Камер-коллегии, тамож. книги № 89/7401740 г., № 95/847,1741 г.

2 ЦГАДА, ф. Камер-коллегии, тамож. книга № 89/740, 1740 г От нее сохранилась
только часть, поэтому ее данные имеют лишь относительное значение.

3 М. Д. Ч у л к о в. Историческое описание Российской коммерции, т. VI, кн. 3, М. 1786,
стр. 232.
значительное место среди товаров, привезен пых морем, занимали цветные металлы
«в деле» и «пе в деле» — цинк, олово, свинец и т. и. Привоз из Архангельска
был однороден с петербургским, уступая ему в количестве.

* *
*

Доставленные в Москву на Гостиный двор товарные партии находили оптовых
покупателей среди московских купцов. Между покупателями мы часто встречаем
владельцев мануфактур и всевозможных более мелких промышленных московских
предприятии. Они закупали оптом нужные им сырье, материалы и полуфабрикаты
как из «российского», так и из «иноземного» привоза. Другие московские купцы
покупали оптовые партии для своих лавок в многочисленных рядах Китай-города.
Здесь покупали предметы обихода московские жители, запасались сырьем и
полуфабрикатами московские ремесленники, и здесь же они сбывали в лавки
свои изделия, выполняя их нередко по заказу торговавшего в рядах купца-креди-
тора. Для мелочной розничной торговли по городу чулками, кушаками, гребнями,
лентами, нитками и другой галантереей имелись разносчики—посадские и крестья-
не,— часто торговавшие на деньги крупного лавочника.

О шако торговая роль Китайгородских рядов далеко выходила за пределы
города — отсюда завезенные в Москву товары развозились по всей стране1.

За 1740 г. имеются сведения (неполные) о 253 партиях товара «московской
лавочной покупки», отправленных из Москвы 228 иногородними купцами на сумму
около 63 000 рублен. Товары пошли в 82 различных пункта.

По этим данным можно наметить несколько районов, куда направлялись товар-
ные потоки из Москвы. Очень оживленное движение шло па юг и юго-запад от
Москвы; оно было связано в значительной степени со снабжением товарами
Украины, мест на Дону, а отчасти и с идущим через Украину экспортом. Здесь
выделяются по количеству доставленных из Москвы партии товара Тула, Калуга,
Орел, Воронеж, а также лежавшие на границе с Украиной города — Брянск
со Свинской ярмаркой, Курск, Севск, Белгород. Товары из Москвы шли и
в такие небольшие города, как Серпухов, Белев, Волхов, Карачев, К ромы,
Мцепск, Ливны, Обояпь и т. д. Особенно энергично действовали в указанном
районе калужские и тульские купцы.

В юго-восточном и восточном направлениях товары отвозились иногородними
купиами в Коломну, Переяславль-Ряза некий, Скоппп. Сапожок и более отдален-
ные — Рапепбург с его Троицкей и Покровской ярмарками и Тамбов. Мес^а по

1 Регистрируя вывоз из Москвы товаров, Московская таможня отмечала раздельно
отпуск товаров иногородними купцами и московскими купцами п «фабрикантами». Так как
отпуск товаров москвичами имел ряд особенностей по сравнению с отпуском иногород-
ними, то в дальнейшем он рассматривается отдельно.
Привоз товаров в торговые ряды.
Деталь гравюры «Красная площадь».

Средней и Нижней Волге представлены Казанью, Астраханью и другими городами.
Астрахань выделялась как пункт, откуда шел экспорт в Иран. Из Москвы через
Казань товары направлялись татарами Казанского уезда в Оренбург для меновой
торговли с «киргиз-кайсаками», хивинцами и бухарцами.

Местными купцами были отправлены в 1740 г. партии в пункты к северу и севе-
ро-востоку от Москвы — в Переяславль-Залесский и село Троицкое его уезда, в
Суздаль, Кострому, Ярославль, Нижний Новгород и на север в Вологду, Архан-
гельск, па Важскую Благовещенскую и Кирилловскую ярмарки. Купцы север-
ных городов везли из Москвы товары в Сибирь и на Ирбитскую ярмарку.

Кроме Петербурга, северо-западный район представлен не только городами,
как Тверь, Новгород, Олонец, Торжок, Тихвин, по и сельскими пунктами, как,
например, село Валдай.

В западном районе выделялись Торопец и Смоленск, Порецкая пристань,
Великие Луки, Псков — пункты, через которые товары шли из Москвы в Прибал-
тику, за польскую границу. В этих местах исключительно деятельны были
торопчапе.

Иногородние купцы чаще всего везли московские товары в свой город или в
какой-либо близкий к нему пункт. Отпуски на большие суммы были редки: из
253 партий только 30 были на суммы свыше 500 рублей (из них только одна выше
19 История Москвы, т. II
201)0 рублей и три — от 1000 до 2000 рублей). Обычно на московской заставе
пропускали иногороднего купца с товаром на одном возу или в одной кибитке,
иной раз па двух возах, или в кибитке, где ехал хозяин, и на возу, который со-
провождал работник. Распродав привезенный товар, купец возвращался в Москву
за повой партией, поддерживая с московскими рядами регулярные тортовые сно-
шения.

Иногородние купцы покупали в лавках рядов Китай-города ассортимент то-

варов в 40—60 и более названии. В каждой партии обычно были: материи, готовая

одежда и головные уборы, обувь и кожевенный товар, наборы всевозможной галан-
тереи, металлические изделия, металлическая посуда, часто книги, бумага и писче-
бумажные принадлежности, москательные, «колониальные» и бакалейные товары.
Набор товаров был рассчитан на розничную продажу; это было своего рода
коробейпичество в крупных размерах, а в иных случаях и в прямом смысле
коробейпичсство.

Товары широкого потребления расходились из Москвы в разные концы страны;
часть их, несомненно, шла и в деревню. Для деревенских покупателей из Москвы
везли кафтаны русские серые, сермяжное сукно, кушаки армяжьи, «пуговицы
крестьянские медные», кресты медные по копейке штука и дешевле, перстни мед-
ные по 10—30 копеек сотня, колокольчики медные дутые по 3 копейки дюжина,
иглы русские по 50 копеек тысяча и т. п.

Для зажиточного посадского населения города или близких к нему по быту
верхов крестьянства предназначалась одежда и головные уборы русского покроя,
недоступные по цене бедным слоям: шапки с «калмыцкою овчинкою», т. е. с мер-
лушкой, по 90 копеек штука, малахаи лисьи по 60 копеек, епанчи китайчатые
по 2—3 рубля, душегрейки и телогрейки и разные женские русские головные
уборы.

Па покупателей преимущественно из дворянской среды были рассчитаны
такие товары, как заграничные ткани, цепные меха, дорогая «немецкая» одежда и
обувь, затейливые головные уборы. С дворянским бытом связаны такие товары,
как пудра, хрустальная иосуда, карты. Для этой же среды и зажиточных город-
ских слоев везли из Москвы в провинцию сахар простой и сахар-леденец по 6—7
рублей пуд, кофе по 18 копеек фунт и «ренское» вино.

Кроме товаров, рассчитанных на русское население, в Сибирь посылались
товары, предназначенные для пе-русских жителей, скорее всего для обмена на

меха: десятками дюжин мелкие зеркала, медные дутые колокольчики и тысячами
цветные камешки.

Среди товаров, вывозившихся па Украину, преобладали полотно ивановское

крапепина, пестрядь и китайка (обычно «московской перекраски»), обувь и
разные кожевенные изделия. Шли на Украину также в значительном коли-
честве меха, особенно дешевые, наборы галантереи, металлических изделий,
москательных и колониальных товаров обычного перечня.
Таким образом, Сибирь и Украина давали Москве сырье — меха, кость, кожи,
юфть и т. д., а получали всякого рода изделия, иной раз переделанные из того
сырья, которое сами поставляли.

Иногородние купцы в своих торговых операциях находились нередко в зави-
симости от московских купцов, которые давали иногородним товары в кредит, под
вексель или под заемное письмо.

Отпускная торговля самих москвичей отличалась от отпуска иногородних
прежде всего по объему. В то время как иногородние купцы везли из Москвы
главным образом небольшие сборные партии для розничной продажи в своем городе,
московские купцы и владельцы мануфактур отпускали товар преимущественно для
экспорта, большими транспортами однородного состава, а партии, предназна-
ченные для внутреннего русского рынка, направляли на ярмарки

В отпускной торговле москвичей на первом месте по количеству отправлений
стоит Петербург (Архангельск в XVIII в. потерял свое былое значение). В Петер-
бург «содержатели» московских полотняных и парусных мануфактур отправляли
парусное и суровое полотно, льняной каламенок, тик, ревендук, «фламское полот-
но», скатерти, салфетки. С московских кожевенных «заводов» шли в Петербург
кожи, щетина и волос. Владельцы московских салотопенных заводов отправляли
для экспорта через петербургский порт перетопленное сало в бочках.

Рига, Дорит, Нарва, Смоленск и другие западные города, как и Петербург,
служили для московского купечества транзитными пунктами для вывоза товаров
за границу; в эти города московские купцы посылали преимущественно китайку,
часто «московской перекраски», и меха, как дорогих сортов — горностаевые, со-
больи, песцовые, мерлушки, так и простые — беличьи, заячьи и другие, а также
икру и сальные свечи.

Большую роль в торговле московских купцов играли ярмарки в различных
районах государства, особенно Макарьевская под Нижним Новгородом Кроме
этом ярмарки, издавна служившей крупнейшим торжищем, московские купцы
посещали и другие русские ярмарки, как крупные, к которым надо отнести Рапен-
бургские (Троицкую и Покровскую), Коренную и Свинскую, через которые шли
товары на Украину, Тихвинскую и Ирбитскую, так и меньшего значения — у
Пафнутьева монастыря в Боровске, у Троице-Сергиева монастыря в Клемснтьсвской
слободе, Кинешемскую Воздвиженскую, Важскую Благовещенскую, Весьегон-
скую в Повой Ладоге, Пижпе-Ломовскую Тамбовской губернии, в Хоперских
казачьих городках и др.1 2.

Данные 1730-х годов указывают на преобладание москвичей па Макарьевскои
ярмарке: весь отпуск из Москвы в Макарьев находился в руках московского

1 ЦГАДх4, ф. Камер-коллегии, тамож. книги № 72/824, 1737 г., № 86/838, 1739 г.

2 М. Д. Чулков. Словарь учрежденных в России ярмарок. М. 1788, стр. 114, 171,
91—92, 193—194.

19*
к

I

1:



г'

1.





купечества. Ценность посланных на ярмарку партии бывала разнообразной — от
нескольких десятков рублей до крупных сумм в 1000, 1500 и свыше 2000 рублей,
причем преобладали специализированные партии, рассчитанные на оптовую
продажу.

Из московских «фабрикантов» ярмарочной торговлей пользовались для рас-
пространения своих изделий на внутреннем рынке прежде всего владельцы шел-
ковых мануфактур. Алексей Милютин отправил в 1739 г. транспорт товаров на
Тихвинскую ярмарку на 1338 рублей, на Коренную — на 1500 рублей, на Ранен-
бургскую Троицкую — на 1287 рублей и на Макарьевскую — обычным ассорти-
мент изделий своей «ленточной и позументной фабрики». Семен Волоспый отпра-
вил пять больших транспортов. Одна его партия обошла последовательно Ранен-
бургскую Троицкую, Макарьевскую и Свинскую ярмарки, другая — Коренную,
Раненбургскую Троицкую и Макарьевскую. Большая партия была послана Волос-
ным с двумя сидельцами специально на Макарьевскую ярмарку. Пользовались
системой ярмарочного сбыта и другие московские предприниматели, например
владелец суконной мануфактуры Полуярославцев и игольной — Иван Комлехин.

В составе развозившихся из Москвы товаров надо подчеркнуть значение изде-
лий «московской фабрики» и «московской работы», т. е. московских мануфактур и
мелкой московской промышленности. Это разные ткани, шерстяные и шелковые,—
каламенок и полукаламенок, стамед, байка, креп, грезет, пестрядь, китайка
«московской перекраски»; затем следует разнообразная галантерея — платки,
ленты, кушаки, чулки, нитяные кружева, тесьма, шнурки, кружева и сетки «золот-
пые» и серебряные, костяные и роговые гребни, иглы, маленькие зеркала. Большое
место занимали разные металлические изделия «московской работы» — ножи,
медные и оловянные пряжки, пуговицы, кресты, оловянная п жестяная посуда,
серебряные изделия. К московской продукции надо отнести бумагу писчую и
карты «московской фабрики», листы, т. е. лубочные картинки «московской печати»,
карандаши «московские мелкие», чайные чашки и чайники «московского дела», ба-
кан и белила «московской работы», листовое золото и серебро. Из Москвы
везли разную обувь и кожаные изделия, а также всевозможную одежду и головные
уборы.

Отмечая распространение из Москвы по разным районам страны товаров ши-
рокого потребления, в том числе московских промышленных товаров, мы вместе
с тем находим постоянные указания па затруднения в сбыте товаров — признак
недостаточной емкости внутреннего рывка. И в 1737 и в 1739 гг. ярмарочная тор-
говля не была для московских купцов удачной: была распродана лишь небольшая
часть товаров, а оставшийся товар пришлось везти обратно в Москву. Той же при-
чиной можно объяснить характер закупок в Москве иногородних купцов, которые
обычно покупали разнообразные товары небольшими партиями. Сбыт московских
товаров особенно падал в годы периодически повторявшихся голодовок или в воен-
ные годы.


Как указывалось, крупнейшую роль в торговле Москвы первой половины
XVIII в. играло московское первостатейное купечество, державшее в своих руках
оптовую торговлю, устанавливавшее путем сговора покупные и продажные цены,
наживавшее крупные прибыли и, благодаря своему привилегированному поло-
жению на московском рынке, имевшее возможность дешево купить, чтобы дорого
продать х.

Об удельном весе московской торговли в общерусской торговле можно судить
по окладам внутренних таможенных сборов. Так, по ведомости Камер-коллегии
конца 1720-х годов, оклад таможенных сборов с Московской провинции (а в ней
главное значение имели таможенные сборы по Москве) достигал 150 000 рублей,
в то время как таможенных сборов с остальных 40 провинций империи собиралось
около 370 000,—значит, московские таможенные сборы составляли около 30% всех
внутренних таможенных сборов1 2.

* *
*

Во второй половине XVIII в. торговля Москвы, в связи с дальнейшим разви-
тием в стране товарно-денежных отношении, растет и приобретает новые черты3.
Расширение торговых связей ломало сохранившиеся от старины перегородки.
С 1 апреля 1754 г. внутренние таможни, согласно указу 20 декабря 1753 г.,
были уничтожены4 * *. Это крупнейшее экономическое мероприятие было оконча-
тельно выработано и проведено в жизнь во время пребывания правительства в
Москве в 1753—1754 гг. «Неописанное зло и бедство», которое приносили внутрен-
ние таможенные сборы и «бесчеловечные поступки» сборщиков «крестьянству
и купечеству», было «отставлено». Событие было отмечено в Москве торжественной
иллюминацией. Купечество, во главе с московским, поднесло находившейся
в Москве Елизавете Петровне крупный алмаз и 60 000 рублей деньгами .

Вместе с отменой таможен в Москве был отменен ряд других стеснительных
мероприятий, которые были введены в свое время в целях борьбы с беспошлинной
торговлей: караулы и разъезды драгун у застав Камер-Коллежского вала, спе-
циально сооруженного для борьбы с контрабандой, изъятие из лавок и конфиска-
ция «неявленных» (в таможне) товаров и т. д.в. По указу 13 апреля 1758 г. были
отменены и таможни «по Великороссийской границе с Малороссией»7, так что

1 См. К. Маркс. Капитал, т. III, 1949, стр. 341.

2 А. А. Кизеветтер. Посадская община в России. М. 1903, стр. 459—465.

3 В очерке торговли Москвы второй половины XVIII в. использованы также материалы
К. В. Сивкова и П. Г. Рындзюпского.

4 ПСЗ, т. XIII, № 10164, стр. 947.

6 С. М. Соловьев. История России с древнейших времен, кн. 5, стб. 765—766,
/69—770.

в ПСЗ, т. VIII, № 5403, стр. 145; № 5785, стр. 480; № 5830, стр 532; т. VII, № 5125, стр. 828.

’ ПСЗ, т. XV, № 10825, стр. 190
торговые сношения Москвы с Украиной могли осуществляться без таможенных за-
держек В 1760-х годах был отменен ряд монополий, в том числе и па продажу таба-
ка. Рост промышленности, как крупной, так и мелкой, дальнейшая специализация
районов, развитие экспорта и импорта во второй половине XVIII в. во много раз
увеличили торговые обороты страница следовательно, и Москвы. Мы лишены воз-
можности подробно изучить рост торгового значения Москвы во второй половине
века, так как с отменой московских внутренних таможен в 1754 г. прекратилась и
регистрация торговых сделок в таможенных записных книгах*. Однако до-
шедшие до нас свидетельства современников и некоторые статистические данные
позволяют показать на отдельных примерах развитие московской торговли и
появление в пей в течение второй половины века новых черт.

Представители московского купечества в 1793 г. писали, что «древняя столица...
Москва по справедливости назваться может средоточием внутренней российской
торговли»1. По мнению автора описания Москвы 1780-х годов, то, «чем прочие го-
рода Российской империи по частности славятся, то в Москве, будучи смешано
во множестве, теряет вид и исчисление» 2.

К концу века за время навигации в Москву по реке приходило ежегодно
около тысячи судов — стругов и барок3 с разнообразными товарами. Первое
место среди них занимал хлеб, который, как и в первой половине XVIII в., шел пре-
имущественно из Орла. По сведениям «Географического словаря» Щекатова, ис-
пользовавшего данные конца XVIII в., из Орла до Москвы ежегодно отправлялось
от 300 до 350 судов, «кои нагружаются всякого рода хлебом, крупичатой и ржаной
мукой, конопляным маслом, ме \ом, пенькою»4. Как мы видели, в 1737 г. в Москву
водой было доставлено, по данным таможни, не менее 147 308 четвертей, или около
4 300 000 пудов, всякого хлеба и круп. Сведения 4 789 г. о завозе хлеба, как
водой, так и гужом, дают цифру 556 963 четверти, или более 5 000 000 пудов,
однако главнокомандующий Москвы князь Л. А. Прозоровский усомнился в до-
стоверности этой цифры, считая ее в отношении гужевого привоза сильно убав-
ленной.

В 1801 г., по собранным московским военным генерал-губернатором данным,
на стругах и барках привезли 252 533 куля и 6720 четвертей, т. с. около 2 500 000
пудов, хлеба и круп. В составе хлеба, привозимого водой, во второй половине
века произошли значительные изменения: если в первой половине века преобладала
рожь в зерне, а пшеница занимала второстепенное место, то теперь преобладала

Материалы для истории московского купечества, т. I, М. 1892, стр 125.

2	X. Л. Чеботарев. Историческое и топографическое описание городов Московской
губ. М. 1787, стр. 6.

3	ПСЗ, т. XXVI, № 19326, стр. 69; Моск. обл. арх., ф. моек. воен. геп.-губернатора,
он. 1, св. 93, д, 2981, 1801 г.

4	А. Ф. Щ с к а т о в. Словарь географический Российского государства, ч. IV, отд. I,
М. 1805.
именно пшеница и пшеничная мука, а рожь поступала уже в муке. По данным
1786 г., сначала навигации по 8 июня было привезено 111 416четвертей пшеницы,
8600 четвертей ржи и 22 816 кулей ржаной муки; в 1801г. —151 713 кулей пше-
ницы, 2800 четвертей пшеничной муки, 23 000 кулей ржи и 95 619 кулей ржаной
муки1.

Увеличение привоза хлеба можпо объяснить пе только ростом населения
Москвы, но и тем, что с развитием Центрально-промышленного района Московская
и соседние с ней промышленные губернии все больше переходили на привозный
хлеб, и доставленная в Москву ржаная мука шла не только па продовольствие
жителям столицы, но и распределялась но городам, селам и деревням этого района 2.
Значительная часть привозной пшеницы перерабатывалась в крупичатую муку па
ближайших мельницах. По данным Межевой канцелярии, в конце столетия в Мос-
ковском уезде было 88 мельниц3. На них и перемалывали привозимую «в превели-
ком множестве на судах и на подводах из подмосковных губерний» пшеницу.
С разрешением свободного экспорта хлеба (по указу 28 марта 1762 г.) часть хлеба,
привезенного в Москву, шла и на экспорт. Выгодность продажи в Москве пшеницы
сказалась в том, что крупные помещики, имевшие вотчины в Централыю-черпо-
земном районе, также начали принимать участие в доставке пшеницы водой по
Око и Москве-реке. В 1792 г. из 104 стругов и барок с хлебом, прибывших в Москву,
24 судна привезли хлеб из вотчин 12 помещиков — князей Волконского, Кура-
кина, Гагарина, графа Орлова-Чесменского и др.

Таким образом, Москва во второй половине XVIII в. стала центром, снабжав-
шим потребляющие губернии главным предметом питания — мукой, посредником
между этими губерниями и земледельческими районами.

Следует отметить, что цепы па хлеб и другое продовольствие в Москве были
крайне неустойчивы. При тогдашнем транспорте всякое затруднение — мелко-
водье Оки и Москвы-реки, распутица, запоздание в установлении зимнего пути —
отражалось па ценах в столице. Еще большее значение имели неурожаи, вызы-
вавшие дороговизну и обогащавшие скупщиков, которые повышали цепы и нажи-
вались за счет бедных слоев населения большого города. Это заставляло прави-
тельство, из опасения народных волнений, постоянно следить за московскими
ценами па хлеб, крупы, мясо, рыбу и прибегать к ряду мероприятий, чтобы их
отчасти регулировать4.

Из других тяжелых грузов, шедших по Москве-реке, нужно особенно отметить
строительные материалы, требовавшиеся при застройке большого города: тесаный

1 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XVI, д. 578, ч. III; д. 576, л. 685; Моск. обл. арх.,
ф. 16, моек. носи. ген.-губернатора, оп. 1, св 38, д. 834, 1792 г.; св. 93, д. 2981, 1801 г.

2 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XVI, д. 578, ч. II, л. 18 об. и др.

3 Рукописный атлас Моск. губ. межевой канцелярии, 1800 г.

4 См. гл. IV, § 2. «Городское хозяйство».
камень, алебастр, железо, строевой лес1. В 1780-х годах поступавший в Москву
строевой лес вместе с дровяным оценивался современником в несколько сот тысяч
рублей в год. Доставлявшееся в Москву железо шло не только на строитель-
ные нужды, но и на промышленные предприятия 2. В Москве находились конторы
заводчиков, торговавших железом как внутри страны, так и на экспорт.

* *
*

Для второй половины века характерно развитие крестьянской промышлен-
ности Московской и соседних с пей центральных губерний, особенно текстильной
промышленности, тканье шелковых, шерстяных, а с конца века и бумажных изде-
лий, а также производство галантереи. Одним из важных вопросов крестьян-
ского производства был вопрос о сбыте готовых изделий. В течение всего
XVIII в. крестьяне не имели права торговли в городах, за исключением
мелочной торговли съестными припасами, а также продажи продуктов своего
хозяйства и своих «рукоделий»3. Главная роль в скупке и крупном сбыте из-
делий мелкой крестьянской промышленности Центрально-промышленного рай-
она принадлежала московским купцам. В одних случаях крестьяне-ткачи сами
отправлялись со своими изделиями в Москву и здесь продавали их московским
купцам, в других случаях между ними посредничали более мелкие скупщики.
Так, например, в 1770-х годах крестьянин деревни Щелковой Московского уезда
ткал шелковую тафту и платки и продавал их в Москве в торговые ряды; двое
крестьян Серпуховского уезда продавали в Москве в 1790-х годах до 5000 кусков
парусного полотна в год на 6000 рублей; крестьянин села Белые Колодези Ко-
ломенского уезда ткал до 30 штук скатертей, которые отправлял «для продажи
в Москву и в разные города» 4 *. Продавая изделия в Москве, мелкие производители
покупали там же необходимое им сырье — шелк, шерсть, бумагу и т. д. Попятно,
что они попадали в зависимость от крупного торгового капитала. Для конца века
отмечается характерное явление: московские купцы раздают по селам и деревням
сырье ткачам-крестьянам и платят им уже сдельно, обращая покупателей сырья в
эксплуатируемых ими наемных рабочих на дому6. Москва второй половины
XVIII в., являвшаяся крупнейшим в стране центром мануфактурной текстильной
промышленности и центром целого текстильного района, была вместе с тем глав-
ным рынком сбыта изделий русской текстильной крупной и мелкой промыш-
ленности.

1 Моск. обл. арх., ф. 16, моек. воеп. геп.-губернатора, оп. 1, св. 38, д. 834, 1792 г.;
св. 93, д. 2981,1801 г.

2 Б. Б. К а фенгау з. История хозяйства Демидовых, т. I, М. 1949, стр. 453.

3 ПСЗ, т. XIV, № 10486, гл. X; т. XV, № 10 862, стр. 243.

4 И. В. М еша л ин. Текстильпая промышленность крестьян Московской губернии

в XVIII и первой половине XIX в М — Л. 1950, стр. 88—89, 135 и др.

Б Там же, стр. 140—141 и др
Торговля сбитнем на улице.

Деталь гравюры «Гулянье под Новинским».

Описывая торговлю Москвы с заграницей, автор книги «Состояние столичного
города Москвы 1785 г.» называет семь направлений, совпадающих с указанными
выше для первой половины века: санкт-петербургскую торговлю, илп «европейскую
морскую», польскую, или «европейскую сухопутную», архангельскую, китайскую,
оренбургскую, турецкую и персидскую. Направления торговли оставались те же,
но количественно торговля Москвы с заграницей за вторую половипу века сильно
развилась и специализировалась: если в 1750-х годах обороты всей русской внеш-
ней торговли исчислялись в 7—8 миллионов рублей по вывозу и 6—7 миллионов
рублей по ввозу, то в 1796 г. они дошли уже до 67,7 миллиона рублей по вывозу и
41,9 миллиона рублей по ввозу. В 1789 г. московское купечество оценивало
сложенные в лавках Китай-города иностранные товары в несколько миллионов
рублей1.

По сведениям 1780-х годов, через петербургский порт шли в Москву европеГь
ские, американские и ост-индские товары. Московские купцы через Петербург и
Архангельск были связаны вексельными операциями с Амстердамом, Лондоном и

1 «Состояние столичного города Москвы 1785 г.». М. 1879, стр. 7; Материалы для
истории московского купечества, т. I, стр 75.
Гамбургом. В 1773 г. через петербургский порт торговали 189 купцов и компаний из
«российских» подданных, которые привезли заграничных товаров па сумму 3 200 000
рублен. На долю 39 московских купцов и компаний приходится привозных то-
варов па 1 400 000 рублей. Среди москвичей выделяется ряд купеческих фамилий,
торговавших в Петербурге на крупные суммы. Так, уже упомянутые купцы /Курав-
левы привезли через петербургский порт товаров па 112 000 рублей, двое Долго-
вых — па 192 000 рублей, двое Ситниковых — на 175 000 рублей, московский
купец, откупщик и «фабрикант» Михаила Гусятников — на 138 000 рублей. В тот
же год роль московских купцов в отпуске товаров за границу была, наоборот, неве-
лика: семь московских купцов отпустили товара па 58 000 рублей, в то время как
всеми «российскими подданными» было отпущено на 1 500 000 рублей1.

По сухопутной границе из Полыни шло большое количество шелковых, полот-
няных, бумажных и так называемых «панских» товаров; московские купцы закупали
«великое множество» товаров на ярмарках в Лейпциге, Гданске и Кенигсберге.
Через Польшу с Москвой были связаны и лионские купцы. Из Турции шли шелк,
кумач, пряденая красная бумага, жемчуг, вина, изюм и т. д.; привезенного из
Турции шелка расходилось в Москве в 80-е годы па 300 000 рублей, а персидского —
на 600 000 рублей в год (он шел на выделку изделий в самой Москве и в ближайших
местах) Поступали шелка и из Китая и почти все распродавались в Москве
«для шитья, тканья флеров, плетенья блондов и для фабрик». Доставленные
из Китая бумажные материи — китайка и шелковые ткани, наоборот, не только
продавались в Москве, но и шли в Петербург и в другие города империи; боль-
шое количество этих материй отпускалось «в Польшу, Белоруссию, Малороссию,
донским казакам, в Азовскую и Новороссийскую губернии»2. Все большее зна-
чение в торговле Москвы с Китаем к концу века приобретает чай. Если в 60-х
и 70-х годах чая ввозилось около 30 000 пудов ежегодпо, то в 1798 г. его было
ввезено ужо около 47 000 пудов, а в 1800 г.— 69 000 пудов3. Торговлю с Китаем
московские купцы вели через Кяхту; торговля эта и во второй половине века
оставалась меновой. Для мены московские купцы отправляли в Кяхту преиму-
щественно материи (льняные ткани, сукна, бархат), галантерею, кожевенный
товар, а также меха. Из Оренбурга и других пограничных крепостей московские
купцы привозили «серебро дельное и в слитках», пряденую хлопчатую бумагу,
разные бумажные материи, самоцветные камни, «мягкую рухлядь», т. е. меха
(особенно мерлушку).

Завезенные в Москву товары покупались иногородними купцами «для
распродажи в своих городах». Московские купцы придавали большое зпачепие
покупкам иногородних купцов в Москве, считая, что «жители московские весьма

1 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XIX, д. 433. лл. 10—13.

2 «Состояние столичного города Москвы 1785 г.», стр. 7.

3 Е. П. С и л и н. Кяхта в XVIII веке. Иркутск. 1947, стр. 146.
малые делают покупки в сравнение иногородних»-’; и действительно, через иного-
родних купцов московские товары распространялись по стране. По сведениям,
относящимся к 1793 г., московские «гостиный двор и ряды, из многих тысяч лавок
состоящие.., суть те магазейны, из которых купцы городов, приезжая во все го-
довое время и покупая оные [товары] по большей части на кредит, развозят по
всему пространству империи»1 2.

13о второй половине XVIII в. Москва уже не только имела важнейшее торго-
вое значение, по и играла роль крупнейшего финансового центра. Сюда стекались
краткосрочные векселя, полученные купцами в других городах при торговых
сделках в кредит, так как провинциальные купцы, «имея надобность в деньгах,
те вексели передают московским купцам и от них получают деньги с вычетом
процентов, что доставляет московскому купечеству великие выгоды и прибытки».
Протест векселей регистрировался «публичными нотариусами» при москов-
ском словесном суде, где и велись судебные дела по взысканиям долгов. К концу
века в Москве ежегодно протестовалось векселей на сумму около 12 млп.
рублей3.

Московская торговля была сосредоточена, как и раньше, в Китай-городе.
Торговые ряды здесь вмещали товаров па несколько миллионов рублей. Автор
книги «Состояние столичного г. Москвы 1785 г.» насчитывал в них более 8732 лавок,
палаток и ларей и 80 погребов. В двух гостиных дворах Китай-города (старом,
построенном в 1641 г., и в так называемом новом, построенном в 1664 г.) было
до 206 кладовых палаток, или пакгаузов; кроме того, товары складывались как
в собственных, так и в наемных частных домах, кладовых и амбарах. В конце
XVIII в. началась постройка нового здания Гостиного двора, законченная уже
в начале XIX в. В других частях города было 26 рядов (мясных, хлебных и др.),
в них лавок, палаток и ларей — 1646. Здесь находились одни только хлебные,
мясные, свечные и другие лавки с мелочным товаром, необходимым в ежедневном
обиходе. Устраивать тут лавки другого типа московские купцы не считали выгод-
ным, так как иногородние привыкли делать оптовые закупки именно в Китай-городе.
Мелочная розничная торговля по городу велась, как и раньше, вразнос.

* *

*

Наблюдая развитие московской торговли во второй половине XVIII в., мы
одновременно должны подчеркнуть, что господство в стране феодально-крепостни-
ческих отношений оказывало на нее задерживающее влияние. Как мы видели
вексельное обращение было развито в Москве; вместе с тем банковый купеческий

1 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XVI. д. 578, ч. 1, лл. 602—602 об.

2 Материалы для истории московского купечества, т. 1, стр. 123—125.

3 ПСЗ, т. XXVI, № 19326, стр 68.
кредит был в XVIII в. очень слаб, несмотря на то, что купечество настойчиво
указывало на его необходимость. В 1754 г. правительство учредило Купеческий
банк с предписанием давать из него ссуды «одним русским купцам, торгующим при
петербургском порте», но операции банка были ограничены, а в 1770 г. он и со-
всем прекратил свою деятельность. В 1786 г. при основании Заемпого банка пред-
полагалось выделение из его суммы 11 000000 рублей специально для кредитова-
ния купцов торговых городов. Но фактически эта сумма не была выделена, и
банк, как и другие банки XVIII в., оказывал кредит только дворянству. Отсутствие
организованного и дешевого купеческого кредита вело к двум последствиям:
во-первых, к большой зависимости русского, в том числе и московского, купечества
от иностранного капитала (русские купцы были вынуждены обращаться к доро-
гому долгосрочному кредиту у иностранцев)1, во-вторых, к неустойчивости купе-
ческой торговли, к развитию ростовщического капитала, т. е. той примитивной
формы капитала, которая характерна для докапиталистических отношений и ко-
торая ведет к первобытным формам «кабалы и личной зависимости». Часты были
случаи разорения и упадка торговых предприятий московских купцов, .не выдер-
живавших конкуренции с крупнейшими московскими тузами, державшими в своих
руках оптовую торговлю. Писавший в последней четверти XVIII в. М. Д. Чулков
дает длинный список московских купеческих семей, обанкротившихся в XVIII в.2.
Московский военный генерал-губернатор интересовался сведениями о переходе
купцов из высшей гильдии в низшую и о причинах таких переходов. Так, в 1787 г.
таких купцов в Москве оказалось около ста человек; «пропащие долги», «худой
торг», «в торговле несчастные случаи» и связанная с ними утеря «кредита» —
обычные причины разорения3, которое иной раз вело к отдаче разорившегося купца
«в зажив» долга, т. е. в работу кредитору, и ставило его в положение временно-
крепостного.

В 1780-х годах возник проект учреждения в Москве биржи. Предполагалось,
что при ней будет гофмаклер и еще восемь маклеров, из них два русских и шесть
иностранцев (армяне, греки и др. из поселившихся в России и знающих русский
язык).

Ставился вопрос и об пздании при бирже прейскурантов — московского,
петербургского, архапгелогородского и рижского (еженедельно) и амстердамского,
гамбургского и английского в переводе на русский язык (ежемесячно). Однако
этот проект пе был осуществлен, и биржа возникла в Москве только в 1839 г.
В XVIII в. московские купцы собирались для торговых сделок обычно на улице

1 С. Я. Боровой. Вопросы кредитования торговли и промышленности в России
XVIII в.— «Исторические записки», кн. 33, стр. 103—107, 114—115, 121.

2 М. Д. Чулков. Историческое описание Российской коммерции, т. I, СПб. 1781,
стр. 50—53.

3 Моск. обл. арх., ф. 16, моек. воен. ген.-губернатора, оп. 1, св. 15, д 259.
Торговля тканями и галантереей в палатке.

Деталь гравюры «Гулянье под Новинским».

в Китай-городе, около 1 остиного двора, а посредниками в торговых сделках Слу-
жили так называемые «кулаки» и «сводчики»1.

В течение всего XVIII в. торговля крестьян в городе, за исключением мелоч-
ного торга съестными припасами, строго запрещалась. Купцы цепко держались за
сословную организацию торговли, настаивая на сохранении этого правила. Между
тем с экономическим развитием страны из рядов крестьянства выделялись круп-
ные скушцики и промышленники уже капиталистического типа. Многие из них
торговали в Москве под чужим именем, что преследовалось законом2. Так, мы
зпаем, что крепостные крестьяне графа Шереметева из села Иванова — торговцы
и предприниматели — торговали в Москве: крестьянин Полушин торговал в мос-
ковской лавке набойкой; ивановцы Каменев и Митяев торговали в Китай-городе
в Крашенинном ряду; крестьяне-«фабриканты» Гарелин и Грачев вели в Москве
торговлю через своих приказчиков. Есть прямое известие о том, что все промыслы
ивановских крестьян Грачевых состояли «под чужими именами знакомых им
купцов»3. Только 17 января 1799г. была разрешена оптовая крестьянская торговля
в городах «съестными и прочими припасами» при условии уплаты акциза трех сте-
пеней —в 100, 50 и 25 рублей. В том же 1799 г. в Москве, помимо торговли в рядах
и гостиных дворах, торговало 1963 крестьянина в 1217 лавках, а в 1800 г.

1 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XVI, д. 555, л. 126 и сл.; «Московская биржа». М. 1889.

2 ПСЗ. т. XV, № 10863,стр. 244; т. XXV, № 18822, гл. V, п. 6, стр. 531; № 18814, стр. 524.

3 А. М. Разгон. Промышленные и торговые слободы и села Владимирской губернии
во 2-й половине XVIII в — «Исторические записки», кн. 32, стр. 157, 159.
Торговля с рук на улице.

Деталь гравюры «Дом Пашкова».

XVIII в. прекращается. Мелкое производство,

сообщалось, что крестьяне про-
изводят в Москве «знатный торг»
оптом и в розницу мукою разных
сортов, пшеницею, солодом,
крупами п прочим,число толь-
ко крупных крестьянских ла-
вок доходило до 2001. По частич-
ное разрешение крестьянского
торга не разрушало до конца
сословных привилегий купече-
ства по торговле.

* *
*

Обзор московской промыш-
ленности и торговли за трп
последние четверги XVIII в.
показывает крупное значение
Москвы в экономической жизни
страны. Здесь наглядно про-
явилось начавшееся несоответ-
ствие развивавшихся произво-
дительных сил и старых произ-
водственных отпои I ений.

Растет мелкая промышлен-
ность, особенно в тех отраслях,
которые обслуживали массовый
спрос: в текстильной промыш-
ленности и производстве галан-
тереи. Борьба с мелким «без-

указным» производством, как
конкурентом крупной «указ-
ной» мануфактуры, в 60-х годах
особенно шелкоткацкое, распро-

страняется не только в Москве, по и по широкой округе. Мелкие производители
в одних случаях попадали в зависимость от скупщиков, работая на торговцев мос-

ковских рядов, в других — расширяли производство с наемным трудом и пре-
вращались во владельцев мастерских уже мануфактурного типа.

Крупная московская промышленность по количеству предприятий к концу
века сильно развилась. Если в 1725 г. ведомство Мануфактур-коллегии насчпты-

1 ПСЗ, т. XXVI, № 19326 стр. 69.
вало в Москве 32 мануфакту-
ры, то в 1799 г. их было уже
293. С общим промышлен-
ным развитием страны удель-
ный вес московской промыш-
ленности в общероссийской,
естественно, упал, но Москва
и в конце века оставалась
наиболее значительным в
России промышленным цент-
ром.

Как и в первой четвер-
ти XVIII в., господствую-
щей отраслью московской
крупной промышленности
к концу века оставалась
текстильная — производство
суконных, полотняных и
шелковых тканей, особенно
последних. Во второй поло-
вине века начинает разви-
ваться в Москве новое про-
изводство -—хлопчатобумаж-
ных тканей, расцвет которо-
го относится уже к последую-
щему столетию.

Вместе с развитием мел-
кого производства и коли-
чественным ростом мануфак-
тур в точение трех последних
четвертей XVIII в. росло и
количество занятых в мос-

Крестъяне в Москве.

Деталь гравюры «Яузский мост».

ковской промышленности ремесленников и рабочих — предшественников будущего
московского пролетариата, уже в XVIII в. боровшихся против жестокой
эксплуатации. Несмотря на господство в стране крепостнических порядков,
в московской промышленности в XVIII в. развиваются капиталистические отно-
шения, расширяется применение вольнонаемного труда. Развитие товарного
производства в XVII—XVIII вв. уже подготовило некоторые условия для
капиталистического произво щтва. «Капиталистическое производство,— пишет
И. В. Сталин, — начинается там, где средства производства сосредоточены в част-
ных руках, а рабочие, лишённые средств производства, вынуждены продавать свою
рабочую силу, как товар»1. К концу XVIII в. системы эксплуатации наемных
рабочих капиталистами в стране не существовало, ио рабочая сила уже начала
выступать на рынок как товар.

Москва XVIII в. является центром складывающегося всероссийского рынка,
куда стягиваются русские и иностранные товары и откуда они развозятся по стране.
Московские ряды, лавки и рынки притягивают широкие круги иногороднего купе
чества и торгуют их разночинцев, обращаются к московскому рынку для сбыта
продукции помешики и крестьяне. Широко распространяются по стране и мос-
ковские промышленные изделия. Московские купцы принимают видное участие
в экспортной торговле, так как в Москве сосредоточиваются товары, предназна-
ченные к вывозу как через западные порты и границу, так и па Восток. Крупное
московское купечество, занимавшее фактически монопольное положение на москов-
ском рынке, обогащается путем торговых, откупных и вексельных операций. Из
среды московских купцов и связанных с Москвой промышленников и крестьян-
скупщиков складывается будущая московская буржуазия. Москва XVIII в. —
промышленный центр и центр формирующеюся всероссийского рынка — играла
крупнейшую роль в процессах, подготовивших развитие капитализма в России.

1 И. Сталин. Экономические прсблемы социализма в СССР. Госполитиздат, 1952,
стр. 15.
ГЛАВА ВТОРАЯ

НАСЕЛЕНИЕ И ТЕРРИТОРИЯ МОСКВЫ
В 1725-1800 ГГ.

1.	ИЗМЕНЕНИЯ В СОСТАВЕ НАСЕЛЕНИЯ

Для феодально-крепостнической России XVIII в. характерно деле-
ние общества на классы-сословия; в то же время, вразрез этому
основному делению, развивалось новое деление по бессословным
классам, свойственное уже буржуазному обществу1. Последние
д .	изменения, к сожалению, не учитываются большинством источ-

ников, поэтому приходится считаться с типичным для эпохи крепост-
ничества способом исчисления населения по сословным группам, рамки которых
были уже сильно разрушены жизнью.

Неудовлетворительность статистики XVIII в. делает крайне затруднительным
установление действительной численности населения Москвы в рассматриваемое
время. Наиболее точный и повторяющийся примерно через 10—20 лет учет насе-
ления по так называемым ревизиям имел существенные недостатки. Данные ревизий
сообщают более или менее достоверные сведения лишь об одном и пе самом круп-
ном, хотя и наиболее типичном, разряде жителей города — о посадских людях,

1 О феодальных классах-сословиях и сменяющих их бессословных классах буржуазного
общества см. В. И. Лени н. Соч., т. 6, стр. 97, примечание.

20 История Москвы, т. п
т.	е. купцах, мещанах и цеховых (в итоговых данных учитывались «души» только
мужского пола). Шире охватывалось население полицейским учетом, который по
замыслу должен был быть всеобщим. Однако па самом деле этого не получалось
о чем свидетельствуют большие расхождения в цифрах населения даже за ближай-
шие годы. Не большей точностью отличаются данные церковного ведомства, учи-
тывавшего число прихожан.

В конце 30-х годов XVIII в. в Москве по синодальным ведомостям насчиты-
валось 138 792 жителя обоего пола1. К 1776 г. (т. е. уже после опустошительной
чумной эпидемии 1771 г.) по тем же сведениям значился 161 101 житель2.

Для 80 х годов характерны очень большие колебания в указаниях численности
населения Москвы: от 150 до 300 тысяч для летнего времени, когда крестьяне
уходили на сельские работы, и от 300 до 400 тысяч для зимнего, когда, наоборот,
в Москву стекались крестьяне-отходники3. Для конца 1780-х —начала 1790-х
годов имеется показание о численности постоянного населения города, которое,
учитывая характер источника, можно считать сравнительно близким к действи-
тельности, а именно около 175 тысяч лиц обоего пола4. Около этого же времени
называлась цифра 188 654 человека5. Географический словарь Щекатова, по
данным середины 80-х годов, определял численность москвичей в 216 953 человека6.

Приведенные цифры показывают, что население Москвы неизменно возрастало
и после того, как столица была перенесена в Петербург. В первой половине века
новая столица значительно уступала Москве в числе жителей. В 30-х годах в
Петербурге насчитывалось лишь 68 141 человек. Петербург в то время превышал
Москву по числу живущих в нем дворян, военных и чиновников, но сильно уступал
в числе посадских и крестьян. К 80-м годам число жителей в Петербурге (174 778
человек) было примерно равное с Москвой. В 1795 г. в нем было уже более 219 100
постоянных жителей7. Нос постоянно притекавшим пришлым населением старая
столица была все же многолюднее.

Рост населения Москвы был сложным процессом, численность одних разря-
дов жителей сокращалась, других — увеличивалась.

1 ЦГАДА, ф. Сената. Дела по б. Кабинету 1730—1739 гг., кн. 8/1085, лл. 429 об.— 430.
В указанное число жителей не вошли лица неправославного вероисповедания, которых было
около 2—3 тыс., и пришлое население.

2 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XVI, д. 569, л. 10.

3 «Очерк Москвы 1785 г.» —«Известия Моск, городской думы», 1879, вып. XXIII;
«Историческое и топографическое описание городов Моск, губернии с их уездами». М. 1787.

4 Вычислено М. Гастевым на основании рапорта графа 3 . Г Чернышева 1782 г. и официаль-
ных ведомостей 1788—1794 гг. — М. Г а с т е в. Материалы для полной и сравнительной стати-
стики Москвы, ч. 1, М. 1841, стр. 262—264.

5 «Состояние столичного города Москвы 1785 г.». М. 1879, стр. 6.

6 А. Ф. Щ е к а т о в. Словарь географический Российского государства, ч. 4, М. 1805.

7 В Покровский. Санкт-Петербург. — Эпциклопед. словарь Брокгауза и Эфрона,
т 56, СПб. 1900, стр. 312.
Данные для выяснения вопроса, па какие сословные группы и в какой пропор-
ции расчлепялось московское население в XVIII в., имеются ио двум периодам:
конца 30-х и конца 80-х — начала 90-х годов XVIII в.1. И те и другие сведения
относятся к постоянному московскому населению.

При рассмотрении таблицы необходимо иметь в виду, что она построена на
неоднородных источниках, и, следовательно, сопоставление ее показателей может
дать лишь приблизительные результаты. Тем не менее главные тенденции в изме-
нении социального состава населения города здесь отразились правильно.

СОЦИАЛЬНЫЙ .СОСТАВ МОСКОВСКОГО НАСЕЛЕНИЯ

(число лиц обоего пола)

—			-	 । 		:	  *	।	’	1  1730-е годы  . •; 1»	1788—1795 гг.
Посадских и цеховых .... 23707  Духовенства 	 5456\  Военных	 153481	60512  Приказных	 72331  Дворян и разночинцев . . . 32475;  Дворовых	 359591  лоолл) 54269  Крестьян	18310	/  Раскольников2 	 304	1	'	Купцов	 119001  Мещан и ремесленников . . . 9100/ 21000  Духовенства	 3600  Военных	 70001  Приказное л у жителей и разно-	? 36800  чинцев	 17600!  Дворян	 8600	'  5ЛОРОПЫХ	^115000  Крестьян	 53700/  Иностранцев	 2200
Итого . . . . 138792 чел.	Итого . . . . 175000 чел

Основные городские сословия — купцы, мещане и цеховые ремесленники—
численно сократились, и их удельный вес унал с 17 до 12%. Еще в большей мере
абсолютно и относительно сократились те слои городских жителей, которые были
связаны с Москвой преимущественно как с административным центром. В эту
группу входят «приказнослужители» и разночинцы, военные и духовенство;
к ним можно присоединить и дворянство, которое частью входило в число военных
и чиновников, а в сведениях 30-х годов было полностью присоединено к разночин-
цам. Удельный вес всей этой пестрой группы горожан упал с 43% в 30-х годах до
21% в 80—90-х годах. Зато число крестьян и дворовых значительно увеличи-
лось: их процент от общего количества населения с 39 в 30-х годах поднялся
до 66 в 80—90-х годах.

1 Для 30-х годов данные Синодальной ведомости. — ЦГАДА, ф. Сената, Дела по б. Каби-
нету, кн. 8/1085, лл. 429 об.— 430; для 1788—1795 гг. см. М. Гасте в. Указ.соч., стр. 262.

2 Старообрядцы («раскольники»), платившие повышенную подать, учитывались как
особая сословно-податная группа. Здесь показаны лишь объявившие о своей принадлеж-
ности к старообрядчеству. Большинство этих «записных» старообрядцев принадлежало к
богатому купечеству Неучтенных старообрядцев было значительно больше.

20*
Может создаться противоречивое впечатление о замедленном росте торгово-
промышленного сословия в то время, когда торговля и промышленность в стране
в целом, в особенности в Москве, развивались. Однако надо иметь в виду, что эти
группы населения фактически не монополизировали торгово-промышленную дея-
тельность: к этой деятельности в значительной мере были причастны крестьяне.
К сожалению, посословный учет не позволяет отделить крестьян, утвердившихся в
городе в качестве самостоятельных предпринимателей, от крестьян, работавших
по найму. Следует учесть также, что далеко не все мещаче и даже купцы были
самостоятельными торговцами и промышленниками. Мы лишены возможности
статистически учесть рост московской буржуазии, однако наличие этого роста
несомненно. Происходило известное перераспределение торгово-промышленной
деятельности по сословиям. Кадровое купечество вытеснялось проникавшими
в город крестьянами. С другой стороны, из обедневших мещан, ремесленников и
стекавшихся в город в поисках заработка крестьян формировались кадры москов-
ского предпролетариата. Эти явления в общественной жизни Москвы были свя-
заны с глубокими экономическими процессами, происходившими в то время.

Надо отметить изменения, происходившие в течение XVIII в. в соотношении
мужского и женского населения Москвы. По данным 1730-х годов, женщин было
несколько больше, чем мужчин: из общего количества 138 792 человек — 73 479
женщин. Во второй: половине века, наоборот, мужчин стало значительно больше:
по сведениям конца 1780-х — начала 1790-х годов мужчин было 114 тысяч, а
женщин 61 тысяча. Даже принимая во внимание неточность этих данных, можно
утверждать, что в Москве второй половины XVIII в. наблюдается явление,
которое имело место и в XIX в.: в Москве, как торгово-промышленном центре,
преобладало мужское население1.

Сезонными колебаниями в численности населения Москва более всего была
обязана крестьянам-отходникам. Одип современник сообщал, что зимой в Москве
живет народу вдвое больше, чем во время летних полевых работ2 3 *; другой (автор
«Исторического и топографического описания городов Московской губернии»8)
считал, что зимой население Москвы возрастает на одну треть по сравнению с лет-
ним временем. В этих указаниях нет точности, но они интересны как общее впе-
чатление современников, свидетельствующее о том, что отходники были весьма
заметной категорией паселевия Москвы. Изучение этой группы московского насе-
ления представляет особый интерес потому, что ее рост означал пачавшееся разло-
жение феодально-крепостных отношений и развитие элементов новых социальных
отношений, свойственных уже капиталистическому строю.

1 А. Г. Рашин. Динамика численности и процессы формирования городского насе-
ления России в XIX-—начале XX в. — ('Исторические записки», кн. 34, стр. 32- 85.

2 «Очерк Москвы 1785 г.».— «Известия Московской городской думы», 1879 г., вып. XXIII.

3 «Историческое и топографическое описание городов Московской губ. с их

уездами». М. 1787.
Проникая в различные социальные прослойки городского населения, от мел-
ких торговцев и ремесленников до рабочих мануфактур, поденщиков или нищих,
приходившие в город крестьяне были весьма неоднородны по экономическому
положению. Стягивались они к Москве из очень широкой округи. Большинство
отходников являлось из Московской и смежных с ней губерний. Среди них, как
и раньше, можно было встретить крестьян всех разрядов: помещичьих, церковно-
монастырских, государственных и дворцовых.

О социальном составе населения Москвы в целом и по отдельным ее районам
говорят также данные о количестве домов (или дворов) у разных групп населения.
Однако далеко пе все социальные группы, составлявшие население Москвы, были
владельцами дворов; дворовладение распределялось между ними не соразмерно
их численности.	ь;

По данным 70-х и начала 80-х годов XVIII в., из более чем 8500 дворов
в Москве 3000—3500 (35—40%) принадлежало разночинцам, 2000—3000
(27—35%) — дворянам; купечеству в 70-х годах принадлежало более 1700 дворов
(20%); по данным начала 80-х годов, кроме примерно того же числа купеческих
дворов, было еще около 600 дворов мещанских (6%). Духовенству в 70-х годах
принадлежало более 1100 дворов (13%)Ч Таким образом, дворянам во всяком
случае принадлежало от четверти до трети домов Москвы. Столько же, или даже
несколько больше (до 2/6) домов принадлежало разночинцам в широком по-
нимании этого термина. Купцам в это время принадлежало около */6 всех домов.

Сведения 70-х годов позволяют с относительной точностью установить распре-
деление домов разных социальных слоев владельцев по 14 частям города, на ко-
торые тогда делилась Москва. Центр города, особенно Китай-город, был занят в
большей мере различными торговыми заведениями. Наибольшее число купеческих
дворов было в районе Пятницкой — Садовников, Зацепы, Кожевников, Данилов-
ского монастыря, на Рогожской и Семеновской улицах и в Новоспасской слободе,
а также в районе Ордынки, Большой Якиманки, Большой Серпуховской. Дворян-
ство концентрировалось уже не в центре, а в более окраинных частях Москвы,
устраивая там сплошь и рядом обширные усадьбы. Если раньше дворяне стреми-
лись строиться за основными крепостными стенами, то теперь, когда оборони-
тельное значение этих стен было потеряно, дворянство скупало и занимало дворо-
вые места и вне Белого города. Большинство дворянских домов было расположено
в Земляном городе — от Пречистенки до Никитской, а также в районе Ордынки —
Большой Якиманки и за Земляным городом, в районе Большой Серпуховской —
Большой Донской. Второе место по количеству дворянских дворов занимали улицы

1	В Москве было много владений, «незаконно» принадлежавших их владельцам. К таким
относились, например, дома крестьян, обычно числившиеся за другими лицами. В приве-
денных данных они не приняты во внимание, поэтому указанные цифры страдают неточ-
ностью (В. Г. Рубан. Описание столичного города Москвы... СПб. 1782).
Петровка, Тверская, Никитская, Воздвиженка, Знаменка и за Земляным городом
до Камер-Коллежского вала — район Пресни и Грузин, Тверская-Ямская. При-
близительно столько же дворянских особняков было на Яузской улице, Покровке,
Мясницкой, Сретенке, Лубянке.

Разночинцы имели дворы главным образом в районе Дорогомилова и Девичьего
ноля, Красносельской и Семеновской улиц, Пресни и Грузин.

Правительство время от времени пыталось учесть число крестьянских домов
в Москве и проверить, на каком основании они принадлежат крестьянам. Эти
попытки были безуспешны. Крестьянское дворовладение в основном сосредоточи-
валось в солдатских и ямщицких слободах, где наблюдение со стороны полиции
было ограничено. Крестьян-дворовладельцев в Москве было немного1.

Рассмотрим подробнее различные социальные группы населения Москвы,
начав обзор с основного городского сословия — посадских.

ПОСАДСКОЕ НАСЕЛЕНИЕ МОСКВЫ ПО 1,2 И 3-Й РЕВИЗИЯМ

Ревизии	Годы	Число дуги м. п.	в % к 2~й ревизии
1-Я	1725	13930	100
2-я	1747	13100	93,6
3-я	1764	9250	66,4

Положение отдельных разрядов посадского населения существенно изменя-
лось в течение изучаемых трех четвертей XVIII в. Занятия и доходы разных слоев
посадского населения настолько уже диференцировались, что наделять его едиными
правами и обязанностями было невозможно. Это не соответствовало пи интересам
правительства, ни потребностям верхушки буржуазии. Купечество не могло оста-
ваться в одном ряду с мелкими промышленниками и поденщиками; к тому же свое
высвобождение от тягот, лежавших па податных сословиях, оно готово было опла-
тить повышенным обложением. Старинное деление посадского населения на «луч-
ших», «средних» и «молодших» в XVIII в. было оформлепо более четко в виде раз-
личных категорий городского торгово-промышленного населения (гильдейское
купечество, мещане, цеховые). Особенно значительны были новшества, введен-
ные по манифесту 17 марта 1775 г.2, когда купечество было отделено от
мещанства. Поэтому рассматривать городские сословия следует в отдельности —

Отдел письменных источников Гос. Исторического музея (ОПИ ГИМ), ф. Забелина,
ед. хр. 694, л. 18.

2	ПСЗ. т. XX, № 14275, стр. 82.
до этой реформы и после нее. Численность посадского населения в Москве за
время первых трех ревизий показывает таблица па стр. ЗЮ1.

Специальные отметки в документах третьей ревизии позволяют определить
причины уменьшения посадского населения. Между второй и третьей ревизиями
по 22 слободам, в которых было сосредоточено около 60% посадского населения,
убыль меньше чем наполовину покрывалась прибылью, что видно из данных
следующей таблицы 2:

Убыло	Прибыло
Умерло	 3621  Отдано в рекруты	 327  Пропало без вести	 523  «Выбыло по разным случаям» 106  Итого . . . 4577 душ м. п.	Родилось	 1777  Прибыло из разных мест . .	412  Итого. . . 2189 душ м. п.  Разница между убылью и при- былью посадского паселе- нпя	 2388	душ м. п.

В этих цифрах ярко отразилась тяжелая жизнь основной массы посадского
населения Москвы. Громадный перевес смертности над рождаемостью был след-
ствием трудных жизненных условий. Последние определялись не только зависи-
мым экономическим положением рядовых посадских людей, но также и непомер-
ными податными платежами, обременительной рекрутчиной и многообразием
экономических, административных, юридических и иных притеснений — всем,
что несло рядовому горожанину дворянско-чиновничье государство. На низ-
кую рождаемость влияло также преобладание в Москве мужчин, семьи которых
нередко оставались в деревне.

Обращает внимание значительное число «пропавших без вести». Несомненно,
что большинство из них были беглые посадские люди.

Разнообразному посадскому населению нельзя дать общую характеристику.
От купца, производившего огромные торговые операции, до поденщика, нанимав-
шегося на всякую работу,— все покрывались этим термином. Юридически посад-
ское население в период 1724—1775 гг. разделялось на три категории: 1) купцы
трех гильдий, или статей, 2) ремесленники и 3) чернорабочие и огородники.
Но и это официальное деление плохо раскрывает фактическое членение посада по
экономическому признаку. Несколько точнее занятия посадских людей опреде-
ляются в ответах магистрата на эпизодические запросы руководящих учреждений.

1 Подсчитано Е. А. Звягинцевым по всем 33 слободам Москвы (с округлением десятков).
См. его работу «Динамика населения докапиталистической Москвы», рукопись (Арх. Академии
Наук, ф. 537, оп. 1, № 20), стр. 53.

2 Е. А. Звягинцев. Указ, соч., стр. 54. Родившиеся после 2-й ревизии, но умершие
до 3-й ревизии в подсчет нс вошли.
Так, в ведомости 1767 г. московское купечество, составлявшее более 63%
всего посадского населения города, разделялось следующим образом1:

СОСТАВ МОСКОВСКОГО КУПЕЧЕСТВА В 1767 Г.

Купцы	Число лиц	« %
	м. п.	
Торгующие у портов 	  Торгующие внутри России по пас-	93	1,6
портам *		213	3,7
Торгующие в городе		3055	52
Сидедьцы		747 1	14
Приказчики 	  «Питаются мастерством, но не со-	79/	
стоят в цехах» 		949	16
«В праздности находящихся, про-	751	12,7
питание имеющих от работ» . .		
Всего. . .	5887	100,0

Из этих данных следует, что в 60-х годах лишь небольшая часть московских
купцов вела обширную торговлю. Самые крупные из них, торговавшие у портов,
составляли лишь 1,6% всего купечества, а торговавшие в других местах, в Москве и
вне ее пределов,— 3,7%. Самым многочисленным разрядом московского купече-
ства были «торгующие в городе». Они составляли около 52% общего числа купцов.
Среди них были и крупные купцы-оптовики, но большинство составляли мел-
кие и средние торговцы внутри города. Часть купцов служила в приказчиках
в лавках у более удачливых сотоварищей по сословию. Даже и среди московско-
го купечества имелись не только ремесленники (16,0% от общего числа), но и
обнищавшие люди, переходившие на положение наемных работников.

Различие между числом «ревизских душ» и фактической численностью посада
более или мепее сокращалось в годы, непосредственно следующие за ревизией,
хотя и не исчезало. В последующие годы разница нарастала; иногда более полови-
ны числившихся за посадом лиц фактически в Москве не существовало, хотя
посад, по правилам архаической податной системы, должен был нести все денеж-
ные и натуральные повипности и за «убылые души».

Указанная разница между фактическим составом посадских и их номиналь-
ным податным числом к середине 70-х годов, т. с. между третьей и четвертой реви-
зиями, сделалась очень значительной. Существенно сказалась на численности
московского населения эпидемия чумы 1771 г. По справке магистрата 1774 г.,
из посадских «померло в заразу» 3346 человек мужского пола; со времени треть-
ей ревизии в обычные «незаразные» годы до 1774 г. умерло еще 1136 человек

1 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XIX, д. 40, л. 148.
мужского пола; кроме того, за эти 10 лет
(1764—1774) пропало без вести 1012,
отдано в рекруты, сослано и выбыло по
другим поводам 213 человек. Отношение
выбывших за десятилетие 1764—1774 гг.
к первоначальному числу посадских
составляло 62% 1.

Частично убыль посадского населе-
ния покрывал ась притоком людей извне
и рождаемостью, но все же, если и в
обычные годы, как было показано,
убыль превышала прибыль, то в тяже-
лое время начала 70-х годов эта разница
была еще более значительна.

Согласно ведомости 1775 г., «по по-
следней ревизии по Москве» состоит «и
после того прибылых» — купцов 10 472
лица мужского пола. Но это было лишь
номинальное их число, в наличии же
было в это время только 4765 лиц, а
«убылых» — 57072. Следовательно, ре-
форма 1775 г. проходила в Москве в
неблагоприятных условиях.

С 1775 г. в купечество могли посту-

Посадские люди

Деталь гравюры «Красная площадь».

пать лишь более богатые представители посадского населения. По новому поло-
жению купцы освобождались от подушной подати и получали новые существен-
ные привилегии, отделявшие их от податного населения. Купцом мог стать по-
садский человек, который вместо подушной подати вносил особый гильдейский
платеж, вначале установленный в 1 % с объявленного капитала. Остальная масса
купцов, которая не могла выполнить это требование, переводилась в разряд
вновь созданного городского сословия — мещан и оставалась, в сущности, с преж-
ними обязанностями податного сословия: уплатой подушной подати, отправле-
нием рекрутской повинности в натуре и т. д.

Были установлены три купеческие гильдии с минимальным размером капита-
ла для каждой. Принадлежность к 1-й гильдии давала право на всякую торговлю,
включая и внешнюю; принадлежность ко 2-й гильдии исключала возможность
участвовать в заграничной торговле; принадлежность к 3-й гильдии давала право
на торговлю в пределах лишь своего города и уезда. Мещане могли заниматься

1 Е. А. 3 в я г и и ц е в. Динамика населения докапиталистической Москвы стр. 59.

2 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XIX, д. 319.
только мелкими промыслами и ручной торговлей. Предельные размеры объявлен-
ных капиталов для каждой гильдии, так же как и платеж с них, неоднократно
менялись; соответственно изменялась и податная грань, которая отделяла купцов
от мещан. Увеличивавшаяся тяжесть палогов делала переход крестьян и пред-
ставителей других сословных групп в купечество все более затруднительным.
Численность купечества и мещанства по трем последним ревизиям XVIII в.
в Москве показана в следующей таблице:

КУПЦЫ И МЕЩАНЕ МОСКВЫ ПО 3, 4 и 5-й
РЕВИЗИЯМ'

Ревизии	Годы	Число душ м. п.	% к 1-й ревизии
3-я	1764	9250	66,4
4-я	1782	8170	58,6
5-я	1795	17100	122

Последняя четверть XVIII столетия в отношении численности торгово-про-
мышленного сословия характеризуется существенно иными чертами, нежели пре-
дыдущие десятилетия. Количество купцов и мещан не сокращается, а, наоборот,
увеличивается. Это можно отметить уже ко времени четвертой ревизии 1782 г.,
когда число посадских достигло 8170. Если принять во внимание для 1775 г.
не номинальное число посадских (около 10 500), а наличное число (4765), то
получится, что за семь лет оно возросло почти на 3500. Огромный скачок про-
изошел ко времени пятой ревизии (1795), когда число московских купцов и мещан
увеличилось почти па 9000 по сравнению с предыдущей ревизией и почти на
12 500 по сравнению с 1775 г. К 1800 г. численность этих же сословий в Москве
достигла уже 20 8241 2, т. е. превысила наличный состав посадских 1775 г. более
чем на 16 тысяч лиц мужского пола. На грани XVIII и XIX вв. купцов было
37%, мещан и цеховых — 63%.

Исключительным значеиием Москвы в системе растущих национальных торго-
вых связей объясняется тяга в Москву провинциального купечества. В то же время
усиливавшееся расслоение крестьянства вело к умножению числа выходцев из
деревни в город. Таковы вероятные причины резкого увеличения числа купцов и
мещан в Москве в 80—90-годах XVIII в.

Помимо гильдий, в купечестве выделялись еще и так называемые имепитые
граждане3. По Городовому положению 1785 г., в этот разряд буржуазии могли
входить купцы с объявленным капиталом не менее чем в 50 тысяч рублей, участ-

1 Е. А. Звягинцев. Указ. соч. (рукопись), стр. 59.

2 ЦГИАЛ, ф. Эксп. свид. гос. счетов. Окладная книга на 1800 г.

3 Стр. 315—316 о купечестве написаны Б. Б. Кафенгаузом.
ИЗМЕНЕНИЯ В СОСТАВЕ НАСЕЛЕНИЯ

315

вовавшие своими кораблями в заморской торговле, а также крупные банкиры и
купцы, занимавшиеся оптовой торговлей. Именитых граждан в Москве, как и во
всей России, было очень мало.

Как распределялось московское купечество по отдельным разрядам, или
званиям, видно на примере одного года:

1 Капитальные книги Московского купеческого общества, 1788—1791 гг. М. 1912,
стр. 1.

ч

МОСКОВСКОЕ КУПЕЧЕСТВО В 1788 Г.

Звание	Число	При них детей м.п.	Объявле- но капи- тала е рублях
Именитые граждане		14	12	723 000
Купцы 1-й гильдии		109	111	1 142 450
»	2-й	»			183	207	926 369
»	3-й	»			1842	2018	1 876 760
Итого . . .	2148	2348	4 668 579

Именитых граждан в 1788 г. было всего 14 человек, каждый из них объявил
капитал на 50—56 тысяч рублей; в соответствии с этим с них бралось налога по
500—560 рублей, т. е. 1 % с объявленного капитала. Однообразие цифр объявлен-
ного капитала показывает, что здесь приведение действительный размер капитала,
а минимальная сумма, установленная для зачисления в эту высшую группу москов-
ского купечества1.

Купцы 1-й гильдии, за единичными исключениями, объявляли капитал в 10—
10,2 тысячи рублей каждый. Некоторые крупнейшие купцы не ограничивались тор-
говлей, в добавление к ней они устраивали свои «фабрики» и «заводы». Такими были,
например, купец Данила Земский, крупнейший московский купец и откупщик Ми-
хаила Гусятников и др.

В числе 183 купцов 2-й гильдии были 4 «фабриканта»; 26 торговцев, или пятая
часть всего числа давших соответствующие сведения, были заняты торговлей
продуктами питания; 32 купца торговали предметами одежды, обувью и мехами,
8 — золотыми и серебряными изделиями и т. д.

Самой многочисленной группой московского купечества в конце XVIII в. были
купцы 3-й гильдии. Но тогда как 306 купцов трех высших разрядов объявили капи-
талов на сумму около 3 миллионов рублей, общая сумма капиталов более 1800
купцов 3-й гильдии не достигала 2 миллионов рублей.







и




Купцы 3-й гильдии включали мелких «заводчиков» и множество лиц, занятых
«мастерством», т. е. отчасти сливались с ремесленниками и мещанством. Характерно,
например, указание на принадлежность в одной семье одного члена к купцам
3-й гильдии, а другого — к метанам. Так, Марфа Тарасова с двумя сыновьями со-
стояла купчихой 3-й гильдии, причем указала: «А муж мой остается в мещанех»1.
Более 30 купцов 3-й гильдии имели «заводы» — кожевенные, кирпичные, пивова-
ренные, сургучный, гончарный ит. п., и, кроме того, 113 человек заняты были ма-
стерством; в числе их было 7 портных, 12 занимавшихся шелковым мастерством,
2 — сапожным, 8 — гончарным, 7 человек содержали постоялые дворы и т. д.

Наиболее многочисленная группа купцов 3-й гильдии (383 чел.) торговала
в продовольственных рядах. В лавках, где производилась торговля текстилем,
платьем, обувью, мехами и т. п., было занято 355 торговцев. Железными и ско-
бяными товарами торговали 95 человек, в Серебряном ряду состояло 54 человека.

Помимо купцов, производивших торговлю па свои капиталы, много было и
таких, которые потеряли свою самостоятельность и служили по найму у торгов-
цев покрупнее; их было больше всего в 3-й гильдии.

При неустойчивости личного состава московского купечества, как и буржуа-
зии других городов России, переходы из купцов в мещане и обратно были много-
численны. Только за два года (1794—1795) в Москве перешло из мещанства в ку-
печество 186 лиц мужского пола и из купцов в мещане — 460 лип. За время с 1797
по 1801 г. перешло из мещан в купечество 1933 человека и, обратно, из купцов в
мещанство, — 1769 человек мужского пола2.

По Городовому положению 1785г.,мещанам было предоставлено право кормить-
ся в своем городе ремеслом или мелкой торговлей. Это был наименее обеспеченный
слой горожан; многие здесь стояли на грани нищеты.

Такими резко контрастными чертами характеризуется положение москвичей,
принадлежавших к основным городским сословиям.

Как указывалось выше, главными источниками пополнения московского купе-
чества и мещанства были два разряда населения: во-первых, лица тех же сословий
из других городов, торгово-промышленная деятельность которых переросла рамки
провинциальной экономической жизни, и, во-вторых, крестьяне.

Источники позволяют сделать одно интересное наблюдение: по первым трем
ревизиям большинство прибывавших в Москву и оформлявшихся там в городское
сословие происходило из посадских провинциальных городов; в четвертую ревизию
значительно увеличилась доля прибывших крестьян и дворовых, по пятой реви-
зии крестьяне и дворовые преобладали. Так, из 9160 лиц, поступивших в москов-
ское купечество и мещанство между четвертой и пятой ревизиями (1782—1795),
29% было провинциальных горожан, 57%—крестьян и дворовых и 14%—из прочих

1 Капитальные книги Московского купеческого общества, 1788—1791 гг., стр. 98.

2 ЦГИАЛ, ф. Эксп. свид. гос. счетов, кп. 126—129.
групп1. Более подробные сведения о прибывших в московское мещанство и купе-
чество имеются за время с сентября 1797 г. по сентябрь 1801 г.2 3. Всего поступило
за это время 3177 человек; распределялись они следующим образом

СОСТАВ ЗАПИСАВШИХСЯ В МОСКВЕ В КУПЕЧЕСТВО И МЕЩАНСТВО

В 1797-1801 ГГ.

Из купцов и мещан:
Московской губ................ 274

других губерний................381

Итого ... . 655 (20,5%)

Из крестьян и дворовых:
выкупившихся на волю помещичьих
крестьян и дворовых................1916

«просящих вольности и отбывающих
от рабства».................... 6

экономических крестьян........	65

Итого . . . . 1987 (62,5%)

Из служителей:
гражданских и военных..............	111

церковных...................... 71

Итого ... .	182	(5,9%)

«Выходцы» (возвратившиеся в Россию по
манифесту «беглые» люди)...........	46	(1,4%)

«Из разных наций».................... 143	(4,5%)

Пропущенных в прошлую ревизию ...	70	(2,2%)

Прочих................................ 94	(2,9%)

Всего. . . . 3177 (100%)

Среди перешедших в Москву горожан можно найти представителей почти
всех областей России: от Белоруссии и Украины — до Сибири. Чаще всего, помимо
городов Московской губернии, встречаются выходцы из ближайших к Москве
крупных центров: Калуги, Тулы, Владимира, Твери, Рязани, Орла, Ярославля,
а также Петербурга. Эти восемь городов за четыре года дали Москве 250 купцов и
мещан. Наоборот, оттока из Москвы почти пе было; за 1797—1801 гг. в другие
города отсюда ушло всего 6 ревизских душ, а поступило в московское купечество и
мещанство 655.

1 Е. А. Звягинцев. Динамика населения докапиталистической Москвы (руко-
пись), стр. 64.

2 Нет сведений о поступивших за время с 1 января по 8 апреля 1801 г.

3 ЦГИАЛ, ф. Эксп. свид. гос. счетов, кн. 128 и 129 (о числе людей с начала 5-й ревизии
по Московской губ.).
Как видно, приток в московское гражданство шел преимущественно из крестья ц-
ства. Новых мещан п купцов из крестьян было втрое больше, чем таких же из
жителей провинциальных городов. Интересно отметить, что среди крестьян, по-
ступивших в московское гражданство, откупившиеся на волю помещичьи крестьяне
п дворовые значительно преобладали над крестьянами государственными. Вполне
возможно причислить к крестьянам и так называемых «выходцев», поскольку эти
возвратившиеся беглые люди в большей своей части были бывшими крепостными
крестьянами.

Под рубрикой «из разных наций» разумелись грузины, армяне, молдаване,
бухарцы, переходившие в московское купечество после долголетних нередко
торговых связей с Москвой, а также греки, персы, арабы и др. Прибывали в Моск-
ву и из западноевропейских стран. За четыре года в Москву перешло на жительство
(часть из них «временно») 30 французов, 29 немцев, 16 поляков. Купцы-иностранцы
селились часто в Басманной слободе, в районе бывшей Иноземной слободы. В 1780-х
годах из общего числа 106 жителей этой слободы было 32 купца-иностранца.

Таким образом, Москва имела большую притягательную силу для различных
слоев населения со всей огромной территории России; она привлекала жителей и
из-за границы. Приток людей в Москву из разных мест России был бы во много
раз большим, если бы не существовали сословные ограничения и трудно преодо-
леваемое прикрепление основной массы населения к местам его жительства.

* *

*

Легальные возможности для выхода крестьян из своего сословия и поступле-
ния в город были чрезвычайно сужены. Основным препятствием к переходу кре-
стьян в городские сословия было крепостное право, которое во второй половине
XVIII в. приобрело наиболее жесткие формы.

Большим препятствием для всех разрядов крестьян являлась податная си-
стема, в силу которой перейти из одного сословия в другое, при выполнении всех
необходимых для этого требований, можно было лишь в краткий период ревизий.
Крестьяне, переходившие в город в период между ревизиями, назывались припи-
санными к городу крестьянами и должны были уплачивать подати по двум «со-
стояниям» — городскому и крестьянскому. Размер платежа по последнему из них
к концу века был свыше 3 рублей. Едва ли не еще большей помехой, чем усилен-
ные платежи, для приписанных к городу крестьян было сохранение за ними так
называемых «общественных» и рекрутской повинностей по их прежнему сослов-
ному состоянию.

Лишь зажиточные крестьяне могли выдержать давление двойного податного
гпета и пайти достаточно крепких поручителей среди купцов, чтобы купеческое
общество города согласилось принять их в число своих членов. Мелкие товаро-
производители и торговцы из крестьян, записывавшиеся в 3-ю гильдию или выра-
жавшие желание стать мещанами, обычно находились в тяжелом положении. Мно-
гие такие крестьяне, не успев оформиться в городское сословие, совершенно разо-
рялись и выбывали из состава приписанных к городу крестьян.

В 1764 г. в Москве приписанных крестьян считалось 1186 человек; к общей
численности всего посадского населения города онп составляли 8,6% \ В 1797 г.
приписанных к купечеству было 1225 человек и к мещанству — 110. Процент
к общей численности посадских несколько снизился, но достигая 8. Из числа тех и
других было 985 экономических крестьян, 251 —дворцовых и 99 — других разрядов1 2.
Как видно, менее всего привлекало крестьян положение полумешанипа-полу-
крестьянина, где несоответствие прав и обязанностей было особенно значительно.

Дошедшая до Сената жалоба приписанных к московскому городскому обще-
ству крестьян 3 несколько ближе знакомит нас с их положением. Оказывается,
правила, установленные законом, не соответствовали действительности: перечисле-
ние в городское сословие людей переходного состояния должно было осуще-
ствляться при каждой ревизии, но на деле в Москве, как и в других городах, этого
не происходило, и тяжелое для крестьян переходное состояние длилось непомерно
долго. В этом состояло существо жалобы доверенного от приписных крестьян
Я. С. Лобанова, поданной в 1786 г. в Сенат. К тому времени прошло уже четыре
года после четвертой ревизии, а в городские сословия еще пе были перечислены
крестьяне, приписавшиеся в город после второй и третьей ревизий. Всего об осво-
бождении от повинностей по сельскому званию в Москве просило 1224 человека.

Доверитель сообщал в своем прошении о размерах их повинностей. По сель-
скому состоянию, в результате мирской раскладки податей, каждому перешедшему
в город надлежало уплатить по 4 рубля; записавшийся в мещанство и цехи дол-
жен был внести в казну с городскими податями до 5 рублей, записавшийся в ку-
печество — не менее 10 рублей. Разбор жалобы затянулся до 1788 г. Сенат при-
знал правоту крестьян, и просители были переведены на одни городские повин-
ности, за исключением лиц, записавшихся в Москву во второй половине 1782 г.;
этим предстояло пробыть в переходном состоянии 13 лет между четвертой и пятой
ревизиями.

Архаические правила перехода в городские сословия стояли в резком противо-
речии с жизненными потребностями. Интересна попытка жившего в Москве за-
житочного крестьянина (вероятно, Ярославской губернии) Назара Бетина до-
биться перемены положения путем подачи просьбы царю. Анонимное письмо (имя
автора было раскрыто последующим полицейским дознанием) с большими пред-
осторожностями было отправлено им в 1797 г. из Москвы в Петербург великому
князю Константину Павловичу с просьбой довести его до сведения царя. Бетин

1 А. А. Кизеветтер. Посадская община в России XVIII ст. М. 1903, стр. 47.

2 ЦГИАЛ, ф. Эксп. свид. гос. счетов, он. 2, кн. 128, л. 43.

3 ЦГАДА, ф. 1-го департ. Сената, кн. 4109, д. 4, лл. 199—202.
вы ступал от целой группы помещичьих крестьян, представителей крестьянском
буржуазии, которые находились в городе по паспортам, выданным по месту их
ревизской записки, и занимались там торговлей, которая по закону им не раз-
решалась. «А более нас находится в торгах, кои уже в капиталах и хороших со-
стояниях»,— писал Бетин1. Крестьяне превратились уже в постоянных городских
жителей, «проживают все в торгах, а не на землепашестве». Бетин сознавал, какое
значение в хозяйственной жизни города имеет та группа, от имени которой он
выступал. «Умножен царствующий град Москва многолюдством и торгами, во
граде Москве не столько купечества, как крестьян в торгах и маркитанских про-
мыслах». Автор письма заявляет, что предполагавшаяся высылка помещичьих
крестьян из Москвы нанесет ущерб московской торговле: «А буде же повелите
нас вон выслать, то по комерции великие будут замешательства и обиды в непла-
теже и неполучении денег».

Бетин развил свой проект решения вопроса, который особенно наглядно
показывает буржуазную принадлежность его автора. Переводить крестьян в го-
род следует за уплату ими в казну по 500 рублей, «а будут охотники давать за себя
и по тысяче рублей». По его проекту, вышедшие от помещиков в город крестьяне
должны зачитываться им за рекрутов.

Попутно Бетин кратко затронул и более широкий круг вопросов. В письме,
адресованном царю, он жаловался на умышленные и злонамеренные банкрот-
ства купцов. «А в присутственных местах лжи и несправедливости наполнено.
Взятки берут, а дола не делают. Забыли присяги, законы даппые». Письмо Бе-
тина интересно как свидетельство складывания в городе новой социальной груп-
пы — вышедшей из крестьянства буржуазии, которая начала осознавать свое
действительное положение и свои общественно-политические интересы.

Положение крестьян, торговавших в городе, существенно изменилось к са-
мому концу XVIII в., когда их промысел стал объектом местного обложения. Под-
готовляя проект первого городского бюджета, который был составлен к началу
1800 г., городские власти провели обследование предполагаемых источников до-
хода, в том числе крестьянской торговли. В одной из ведомостей имеются указания
на количество лавок, принадлежавших горожанам и крестьянам в отдельности,
а также на количество крестьян, торгующих вне лавок2. Всего ио Москве вне
Китайгородских рядов было зарегистрировано 1200 крестьянских лавок и 1963
крестьянина, торговавших вне лавок. Сведения о последних, вероятно, особенно
неточны.

Втягивались в торговые операции и ямщики московских ямских слобод. Пред-
ставляя собой один из разрядов государственных крестьян, ямщики вместе с тем

1 ЦГАДА, Гос. арх., разр. VII. д. 2999.

2 Моск. обл. арх., ф. 16, моек. воен, ген .-губернатора, 1799 г., д. 2083, св. 79,
л. 56—57.
На набережной Москвы-реки. Деталь гравюры «Вид на Кремль».

были постоянными жителями города, находившимися на особом положении. По
роду занятий они всегда были связаны с людьми, ведшими широкую торговую
деятельность, и сами становились к ней причастными.

Таким образом, в течение XVIII в. из московского купечества и втянутого
в торговую п промышленную жизнь Москвы крестьянства складывается будущая
московская буржуазия. Небольшая группа крупных промышленников и торгов-
цев занимала в ее среде господствующее положение.

* *

* *

Москвичи, занимавшиеся мелким промышленным производством, принадле-
жали к различным сословным группам. Мелкими производителями были многие
купцы, в особенности 3-й гильдии, так же как и мещане; последним право зани-
маться всяким рукоделием было предоставлено Городовым положением 1785 г.1.
Прямое отношение к этого же рода экономической деятельности имели цеховые
мастера, их помощники и ученики, которые не принадлежали ни к какому дру-
гому сословию. Мелкими пр омьп пленника ми нередко были и так называемые
разночинцы. Но в количественном отношении в этой деятельности преобладало

1	ПСЗ, т. XXII, № 16188, стр. 358.

21 История Мсснвы, т. II
крестьянство. В значительной степени крестьянами пополнялись и кадры москов-
ских мануфактурных рабочих. Ремесленники разделялись на состоявших в цехо-
вых организациях и находящихся вне их.

Собственно цеховые люди в податном отношении объединялись с мещанами,
поэтому в документах податной статистики обе эти группы в большинстве случаев
учитывались вместе, что затрудняет установление численности цеховых. Ведо-
мость 1767 г. сообщает, что в Москве было 414 цеховых и ремесленников из других
сословии, записавшихся в цехи (из них «вечпо-цеховых», т. е. без права выхода
из цеха,— 187, временно — 209 и приписанных в цехи—18)1. В окладной кни-
ге 1786 г. цеховых указано 663 лица мужского пола2. Сопоставление этих сведе-
ний с данными 1720—1730 гг. показывает, что цеховые организации были пе проч-
ны п не очень популярны среди мелких производителей города. Время от времени
они замирали или даже совсем исчезали, затем по требованию правительства
вновь возрождались. Для ремесленников запись в цех означала подчинение про-
изволу выборных цеховых властей и установленной законом регламентации;
кроме того, цеховые ремесленники, по традиции от прошлых столетий, часто при-
влекались путем принудительного набора к казенным работам и работам по дворцу.

Известен ряд запросов, требующих в категорической форме от городских
властей предоставления ремесленников нужных специальностей для работ но
дворцовому ведомству. Так, например, в 1742 г. для ремонта Аннепгофского двор-
ца и других работ были запрошены мастеровые люди: столяры, резчики, токари,
живописцы, штукатуры, печпики и люди прочих специальностей «с довольством».
Ратуше было предписано взять их из московского цеха немедленно, «сколько
оных гофинтендантская контора потребует». Такое положение способствовало
непопулярности цехов в массе ремесленников и приводило к широкому распро-
странению в городе не-цехового ремесла. Мещанам по закону разрешалось зани-
маться некоторыми промыслами без записи в цехи. 13 последние преимущественно
принуждали записываться относительно более квалифицированных ремесленников.

К концу XVIII в. цехи стали рассматриваться не только как средство прину-
дительного набора мастеров нужных специальностей, но и как важный орган,
содействующий полицейскому наблюдению за живущими в городе крестьянами.
Этими организациями начали охватываться и не-ремесленные специальности.
Заинтересованность правительства в цехах, выполняющих полицейские функции,
выразилась в обширном законодательстве о них конца XVIII в.

С составом 60 московских цеховых организаций конца 30-х годов XVIII в.
знакомит подробный список их членов. В них состояло тогда около 3800 человек.

1 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XIX, д 40, л. 148.

2 ЦГИАЛ, ф. Эксп. свид. гос. счетов, он. 2, кн. 127, л. 62. В последнем случае дана числен-
ность лишь тех ремссленпиков, которые по со ело впой принадлежности обозначались как цехо-
вое, что в ведомости 1767 г. ближе всего соответствует рубрике «вечно-цеховых».
которые по сословным группам распределялись в процентном отношении, как
показано в следующей таблице1:

СОЦИАЛЬНЫЙ СОСТАВ 60 МОСКОВСКИХ ЦЕХОВ В 1730-е ГОДЫ

% к общему
числу цеховых

Посадские люди ...........................

В том числе:

московские посадские ..............

иногородние........................

Разночинцы .............................

В том числе:

из духовенства ...................

из военных........................

служители разных учреждений и другие
разночинцы.......................

Крестьяне, дворовые и ямщики. . . .

В том числе:

помещичьи крестьяне................

церковно-монастырские крестьяне ....

дворцовые крестьяне................

крестьяне, без указания их принадлеж-

ности ...........................

дворовые.......................  .

ямщики ..........................

Прочие....................................

И того

20,9

13,2

7,7

12,8

1,5

0,8

10,5

61,7

22,0

13,5

10,0

12,1

3,7

0,4

4,6

100,0

Московские посадские люди были разбросаны по многим цехам, преимуще-
ственно по 5—15 человек, но было немало и таких цехов, где их было всего по од-
ному человеку. Москвичей больше всего было в цехе «скорняжного дела» (163),
«шляпного дела» (53) и «столярного дела» (21). Пе-городские сословия — крестья-
не, дворовые и ямщики — уже в 30-х годах количественно преобладали среди массы
цеховых ремесленников. Их было 1768 человек 2. Сюда вошли самостоятельные

1 ОПИ РИМ, ф. Забелина, сд. хр 698, лл. 8—72. Дела Московской ратуши. «Список цехо-
вых, оставшийся после пожара в 1737 году, на 217 листах» (копия). В список был занесен еще 61-й
цех «сапожного мастерства», но из-за дефекта рукописи сведения о нем нс полны.

2 В цехе «сапожного мастерства» было особенно много крестьян, а именно 49 дворцовых
и 341 монастырских, число же помещичьих неизвестно; следовательно, для большей полноты
сведений указанное общее количество крестьян может быть увеличено по крайней мерс па
390 человек и будет равняться 2158.
ремесленники с членами их семей, а также со своими помощниками и учениками
Вся группа крестьян, дворовых и ямщиков составляла абсолютное большин-
ство (61,7%).

Ряд цехов по своему составу были почти сплошь крестьянскими. Так, например,
в цехе «хлебного мастерства» из 311 членов 298 было крестьян, 8 посадских и 5 лиц
других категорий; в цехе «маркитантов», т. е. мелких продавцов съестного, из 286
его членов было 268 крестьян; в цехе «плотнишного мастерства» — 153 крестьяни-
на при общем количестве 211 членов; крестьяне преобладали также в цехах «ка-
менного дела», «конопляного масленого дела», «золотарного дела», «резного дере-
вянного дела», «золоченого и плющеного золота и серебра», «позументного зо-
лотого и серебряного дела» и в некоторых других цехах.

Отметки в списках говорят о том, что к московским ремесленным организациям
приписывались крестьяне очень широкой округи; особенно выделяются провинции
Калужская, Тамбовская, Ярославская, Костромская, Тверская, пе говоря уже
о самой Московской провинции.

В цехах помещичьи крестьяне значительно преобладали над крестьянами дру-
гих категорий, как и над всеми другими сословными группами. Из общего количе-
ства крестьян (1372), принадлежность которых к той или иной категории извест-
на, 726 человек, т. е. более половины, было помещичьих. Доля крепостных людей
повысится, если присчитать к помещичьим крестьянам дворовых-цеховых, которых
в 60 цехах было 137 человек.

Относительно большое количество помещичьих крестьян среди цеховых
объясняется преобладанием помещичьего землевладения в Московской п сосед-
ней с нею губерниях: в помещичьем хозяйстве был распространен обычай отдавать
крепостных мальчиков в обучение ремесленникам, чтобы затем иметь возможность
брать с них повышенный оброк.

Предпосылкой для работы массы крепостных крестьян в Москве, как и
в других юродах, было распространение в поместьях денежной оброчной
системы.

С самостоятельных промышленников помещики брали повышенные оброки и по-
тому, как правило, не препятствовали их отходу в город. Ведомость начала 80-х
годов насчитывает живущих в Москве «для мастерства, услуг и работы по паш-
портам временно» 43 846 человек1. В 1754 г. из крестьян П. Б. Шереметева только
по кремлевскому ведомству работали в Москве 70 человек, среди них были гео-
дезисты, часовщики, живописцы, а также повара, столяры, портные и т. д. 2. У того
же П. Б. Шереметева по его собственному «ведомству» в Москве жили 20 крестьян,
имевшие различные ремесленные специальности. Оброк с них был положен в сред-
нем по 20 рублей.

1 Архив Ин-та русской литературы АН СССР, собр. В. Г. Зыкипа, № 23.

2 К. Н. Щепстов. Крепостное право в вотчинах Шереметевых. М. 1947, стр. 92.
Помимо цехового ремесла, значительно большее распространение, как ука-
зывалось, имело не-цсховое ремесло. С развитием отходничества крестьянский
элемент среди не-цехового ремесла, естественно, был наиболее значительным.

Широкое распространение в Москве ремесла и мелкотоварного производства
на рынок и развитие капиталистической мануфактуры, как централизованной,
так и с системой работы на дому, были важнейшими факторами, способствовав-
шими росту города, прочному оседанию в нем крестьян и глубокому изменению
социальной структуры его населения.

Наиболее передовой и массовой промышленностью Москвы была текстильная,
многие отрасли которой позволяли значительно дробить производство1. Количе-
ство мелких текстильщиков в Москве с приблизительной точностью устанавливает-
ся на основе статистики «билетов» (т. е. разрешений на занятие производством),
взятых в 1773 г. Учету подлежали все те, «кто пожелает в своем доме, или где он
живет,один или несколько ткаческих стапов завести и на них работу производить».
Таких мелких промышленников оказалось всего по городу 745 человек, в том числе
597 крестьян, 73 купца и 75 прочих лиц. Эти 745 человек имели 2680 станов; не-
которые, судя по числу имевшихся у них станов, применяли наемный труд. Пред-
приятия, принадлежавшие небольшой группе в 14 человек, каждый из которых
имел более 10 станов, можно считать уже мануфактурами или предприятиями
типа расширенной мастерской.

Интересно отметить, что мелкие производители были раскинуты по террито-
рии Москвы далеко не равномерно; в основных районах города из 745 владельцев
билетов проживало лишь 174, в находившихся же па несколько особом положении,
хотя и входивших в городскую территорию, слободах и селах их было 571. Среди
них особо выделялись дворцовое село Покровское (232 владельца билета) и сло-
боды Преображенская (148) и Семеновская (104)2.

Очень важным явлением в жизни Москвы XVIII в. было образование в составе
ее населения новой социальной группы — мануфактурных рабочих.

На московских мануфактурах ведомства мануфактур-коллегии па грани
30—40-х годов XVIII в. насчитывалось от 5500 до 6000 рабочих и в 60-х годах
до 10 0003. Для всех московских предприятий цифру эту надо значительно
повысить.

Частичные данные о социальном составе рабочих московских мануфактур за
1730—1750-е годы показывают, что по происхождению работные люди были как из
крестьянства всех его разрядов, так и из посадского населения, преимущественно

1 И. В. Мешали и. Текстильная промышленность крестьян Московской губернии
в XVIII и первой половине XIX в. М.—Л. 1950, стр. 66.

2 Там же, стр. 69, 74 и 76.

3 Подробнее о мануфактурных рабочих в Москве см. ч. II, гл. I, §1, «Мелкая промыш-
ленность и мануфактура».
самой Москвы1. Среди крестьян, работавших на мануфактурах, преобладали
уроженцы сел и деревень ближайших к Москве уездов, а также уездов Ярослав-
ского и Костромского, т. е. будущей Центрально-промышленной области. Указ
от 8 января 1721 г. о разрешении покупать к мануфактурам села и деревни, закон
1736 г. о закреплении за мануфактурами квалифицированных рабочих и практика
приписки крестьян к предприятиям новели к тому, что на московских мануфак-
турах XVIII в. применялся в значительных размерах подневольный труд в самых
тяжелых, крепостнических его формах, который, по частичным данным конца
1760-х годов, составлял 44%. Характерным явлением второй половины XVIII в.
был рост применения труда вольнонаемного. К концу вока из 7533 учтенных
рабочих московских мануфактур вольнонаемных было 5458, т. е. 72,4%2 3. Другим
характерным явлением было развитие работы для мануфактур па дому, обра-
щавшей запятых ею лиц фактически также в наемных рабочих. В таком положе-
нии нередко находились раньше самостоятельные мелкие товаропроизводители,
попадавшие в зависимость от скупщика или заказчика-купца. Так из бедных слоев
московского и иногороднего посадского населения и втянутого в московскую
промышленность крестьянства формировались кадры московского предпроле-
тариаза.

Как уже говорилось, выходцы из села были заметной частью работников
московских купеческих мануфактур. Крестьяне нанимались к купцам также и па
иные работы. Условия найма фиксировались в так называемых «жилых записях».

Вот некоторые примеры таких записей за январь 1739 г. Крестьянин архиерей-
ского подгородного села Суздальского уезда Л. Ф. Елин нанялся к московскому
•первогильдейскому купцу А. У. Смирнову на «домовую работу» сроком на год.
Хозяин обязался уплатить ему 2 рубля, причем содержание, одежда, обувь
были хозяйскими. Работник при найме взял деньги вперед. Здесь налицо кабаль-
ные отношения, в которые попадал крестьянин в городе; наем на краткий срок
мог быть в дальнейшем продолжен.

Заключались и коллективные договоры па работу по «жилой записи»: напри-
мер, в 1739 г. три монастырских оброчных крестьянина Переяславля-Залесского
и два — Дмитровского уезда нанялись на год к первогильдейскому московскому
купцу Симонову жить в его доме или в уезде на винокуренном заводе, работать там
плотничную работу, а если ее пе будет, то всякую домовую и заводскую работу.
Хозяин обязался каждому выдать но 12 рублей 50 копеек; содержание работни-
ков — хозяйское, но одежда, обувь и плотничьи инструменты — самих работ-
ников 8. Все нанявшиеся взяли вперед половину договорной суммы.

1 «Крепостная мапуфактура в России», ч. IV, V, Л. 1934.

2 И. В. Мешал ин. Указ, соч., стр. 126; Д. С. Бабурин. Очерки по истории Ма-
нуфактур-коллегии. М. 1939, стр. 156.

3 ЦГАДА, ф. Юстиц-коллегии. Книга жилая, № 1225/765, 1739 г.
Среди так называемых сезонников, т. о. крестьян, приходивших в город на
кратковременные работы, чаще всего встречались мастера строительных специаль-
ностей: каменщики, столяры, землекопы и т. д. Большинство из них, ввиду
большой подвижности, вероятно, не входило ни в какие исчисления населения
Москвы.

Приходя главным образом па летние месяцы, они находили себе случайные
пристанища и едва ли не в большинстве случаев, как показывают материалы од-
ного расследования 40-х годов, обитали во временных землянках, вырытых за
городом пли непосредственно на строительных площадках. Бесправных и работав-
ших за ничтожную оплату, их порой жестоко обсчитывали хозяева и подрядчики.
Проявлявшееся время от времени недовольство сезонников заставляло правитель-
ство принимать меры для фиксирования договорных условий, что мало изменяло
положение.

Если многие из крестьян-отходников приходили в Москву для работы в мос-
ковской промышленности, то значительная часть их занималась мелочной торгов-
лей, пе порывая со своим деревенским хозяйством. Это были уличные торговцы,
продававшие свои изделия или съестные припасы и напитки на улицах Москвы
в незамысловатых палатках, в «шкафах», «самоварах» и т. д.

В 1734 г., например, московская полиция сообщала, что, несмотря на пре-
следования, число мелких торговцев, появлявшихся в недозволенных местах,
нс уменьшается. Один капитан полицейской службы после обхода Красной пло-
щади и улицы Ильинки привел в полицию до десятка таких незаконных торговцев.
Большинство из них были крестьянами. Размер их торговли был ничтожен;
каждый из них продавал по нескольку пар чулок, носков или сапог и т. п.; на
допросе выяснилось, что все эти товары были сделаны руками самих торговцев.
Около этого же времени на улице были захвачены торговцы печеным хлебом —
помещичьи крестьяне Ярославской губернии, обвинявшиеся в продаже товара
ниже установленного веса1. Столь мелкая торговля могла быть выгодна лишь
в том случае, если хлебопеки и продавцы (возможно, что они совмещались в одном
лице) жили в Москве, как это, вероятно, и было с задержанными крестьянами.
Мелкие торговцы из крестьян нередко выступали как агенты крупных городских
торговцев.

Тяга к Москве из деревень, с одной стороны, ограничение прав крестьян и вве-
денная еще при Петре I для отлучек крестьян с места жительства паспортная си-
стема — с другой, приводили к тому, что в городе оседало много беглых крестьян,
которые долго не могли получить права гражданства.

Легальной формой пребывания крестьян и дворовых в Москве, помимо приписки
к мещанству и купечеству, было жительство в домах помещиков. По преимуществу

1 ОПИ ГИМ, ф. Забелина, дела Управы благочиния, 1734 г., ед. хр. 667, лл. 1—5, 7.
это были дворовые, основная обязанность которых состояла в обслуживании по-
мещичьего дома. Жившие в городе дворяне стремились в большинстве случаев
сохранять уклад жизни, привычный для быта дворянских сельских усадеб и поме
стий. Непременным элементом этого крепостнического быта была «своя» дворня,
с ее даровым трудом, которой можно было свободно распоряжаться по собствен-
ному произволу. Дворянские дома в Москве, в особенности принадлежавшие
крупным душевладельцам, содержали огромное количество дворни. Число дво-
ровых значительно возросло к концу века: если в 30-х годах в Москве насчиты-
валось до 36 000 дворовых, то в конце 80-х и начале 90-х годов их считали более
чем 61 000 человек1. К дворовым примыкали и те крестьяне, которые по произволу
помещика вызывались в Москву и, таким образом, даже в городе не спасались
от его непосредственной тяжелой «опеки».

Москва была крупным центром торговли крепостными людьми. Здесь совер-
шались и крепостнические сделки, оформлявшиеся в соответствующих московских
учреждениях. Номера газеты «Московские ведомости» были переполнены объяв-
лениями о продаже крепостных крестьян в помещичьих имениях, с семьями
и в одиночку, а также о продаже дворовых, обученных нужным для помещичьего
быта специальностям.

Однако городской уклад жизни коснулся и дворянского дома в Москве. Это
сказалось, между прочим, в замене дворовых наемной прислугой. О значительном
распространении этого явления говорит законодательство самого конца века,
в частности о цехах в Москве, в котором вопросы устройства наемной прислуги
занимают значительное место. Помещики порой отдавали в работу своих дворовых
другому дворянину, а то и купцам, которые делались фактическими владельцами
крепостной рабочей силы, что им было запрещено по закону.

Надо сказать еще об одной группе населения города. Это — разного рода
неустроенные в хозяйственном и правовом отношениях люди: поденщики, ни-
щие и т. д. В условиях того времени пауперизация населения представляла
зпачительпое социальное явление.

Москва, как большой город, постоянно притягивала к себе бедствующее на-
селение. В годы стихийных бедствий количество нищих на улицах города чрез-
вычайно разрасталось. Только за три дня (с 25 по 28 июля 1738 г.) был приведен
в московскую полицию 261 нищий2. Во время эпидемии чумы 1771 г. и после нее
число бедствующих и без определенных занятий людей в Москве было необычай-
но велико.

Пи мизерная правительственная помощь, вызывавшаяся стремлением пре-
дотвратить тревожное для правительства социальное явление, пи купеческая
«благотворительность» не могли ликвидировать последствия пауперизации.

1 ЦГИАЛ, ф. Эксп. свид гос. счетов, оп. 2, кн. 331.

2 Там же, ед. хр. 670, л. 21.
ИЗМЕНЕНИЯ В СОСТАВЕ НАСЕЛЕНИЯ

* *
*

Особое место среди сословных групп
московского населения занимали представи-
тели господствующего класса — дворяне1.
Количественно они составляли очень неболь-
шой процент населения Москвы XVIII в.
(по данным 1782 г. их было всего около 5%),
однако им принадлежало более четверти всех
домов в Москве. Выделяясь по размерам
среди московского дворовладения, дво-
рянские дома-усадьбы занимали значитель-
ную часть территории города. Дворянские
особняки во второй половине XVIII в. неред-
ко были настоящими дворцами, возведенны-
ми лучшими зодчими того времени. Среди
московского дворянства были представители
самых родовитых и богатых дворянских
фамилий: графы Шереметевы, князья Голи-
цыны, Куракины, Долгорукие и многие
другие.

Дворянство предпочитало жить в Моск-
ве и под разными предлогами уклонялось
от переезда в новую столицу, Петербург.

Дворяне.

Деталь гравюры «Красная площадь».



«В Петербурге было совсем пусто. Большая часть достаточных людей-жили в нем
по обязанности, отнюдь не по собственному желанию, и когда двор возвратился
из Москвы, почти все придворные, чтобы остаться в Москве, наперерыв брали
отпуск, кто на год, кто на шесть месяцев, кто на месяц или на несколько пе-
дель.Точно так же делали должностные лица, сенаторы и пр.; если же нельзя
было получить отпуска, то являлись разные предлоги, мнимые и настоящие:
болезни мужей, отцов, жен, братьев, матерей, сестер или детей, тяжбы, лиоо
другие неотлагаемые дела» 2.

Количество дворянского населения Москвы увеличилось после указа Петра III
об освобождении дворян от обязательной службы, изданного в 1762 г., кото-
рый предоставлял дворянам право выходить в отставку и селиться в любой гу-
бернии. Но особенно увеличился приток дворянства в Москву при Павле I, когда
видные представители знати, запуганные произволом императора, стали покидать
Петербург для более спокойпой и свободной жизни в старой столице.

1 Очерк о дворянах в Москве написан С. В. Бахрушиным.

2 Записки Екатерины II. СПб. 1906, стр. 85.

329
Помимо дворян, живших в Москве постоянно, туда съезжалось па зимний
сезон провинциальное дворянство, иногда из далеких и глухих губерний
страны. Вигель в своих «Записках» рассказывает, что «помещики соседственных
губерний почитали обязанностью каждый год, в декабре, со всем семейством от-
правляться из деревни, на собственных лошадях, и приезжать в Москву около
Рождества, а на первой подоле поста возвращаться опять в деревню. Сии поездки
им недорого стоили. Им предшествовали обыкновенно на крестьянских лошадях
длинные обозы с замороженными поросятами, гусями п курами, с крупою, мукою
и маслом, со всеми жизненными припасами»\ В Москве их ожидал либо собствен-
ный деревянный дом или гостеприимный кров широко живших друзей и род-
ственников, либо наемное помещение. Тяга дворянства к Москве была вызвана
не только жаждой развлечений и культурными интересами, которых не могла удо-
влетворить провинция. Основная причина заключалась в роли Москвы как эко-
номического и административного центра дворянской России. Центральное поло-
жение Москвы, благодаря которому «из округ лежащих мест способно приехать
можно», выгодно отличало ее от Петербурга, «куда за дальностию дворяне и разно-
чинцы к приезду многие имеют препятствия» 1 2. Москва находилась в соседстве с
наиболее крупными районами дворянского крепостнического землевладения —
с черноземными губерниями Поволжья и юга. В Москву поступала па продажу
главная масса хлеба из помещичьих имений и уже оттуда в виде муки распро-
странялась по всей территории страны, включая и Петербург.

Дворянство втянулось в торгово-промышленную жизнь Москвы. Перед поезд-
кой в Москву па зиму помещики, в целях реализации нужных для того средств,
предварительно посылали в столицу обозы с хлебом. Так, Болотов, собираясь в
1762 г. в Москву, предварительно отправил туда «па продажу» обоз с хлебом и
дожидался его возвращения, прежде чем пуститься в путь3. Другие сами приезжали
каждую зиму в Москву недели на две для продажи всяких продуктов, собираемых
в виде оброка с крепостных крестьян4.

Для московских дворян второй половины XVIII в характерно также пред-
принимательство. Многие из них, как мы видели, заводили мануфактуры в своих
подмосковных имениях, конкурируя в этом отношении с московскими мануфак-
турами.

Очень мпого дворян было связано с Москвой службой. Здесь находилось
большое число правительственных учреждений, служилый состав которых вер-

1 Записки Ф. Ф. В и г е л я, ч. 1, М. 1891, стр. 173—174.

2 Из текста указа об открытии Московского университета в 1755 г. (ПСЗ, т. XIV,
№ 10346, стр 284—286).

3 Записки А. Т. Болотова, т. II, СПб. 1871, стб. 361.

4 И. Е. Забелин. Опыты изучения русских древностей и истории, ч. 3, М. 1873,
стр. 370—371.
бовался в значительной мере из дворян. Значительных кадров чиновников потре-
бовали, например, новые губернские учреждения при Екатерине II.

Довольно значительную группу московского населения составляло духо-
венство, находившееся в полном подчинении у господствующего класса. Условия
городской жизни, влекшие за собой резкую дифоренциацию всей массы населения
Москвы, отразились и на его положении.

Некоторая часть церковнослужителей находилась непосредственно при дво-
янских домах. Несмотря на запрещение иметь частные домовые церкви и требова-
ние «быть всем прихожанам в общественных церквах», дворяне побогаче под разными
предлогами продолжали пользоваться своими церквами и содержали штат церков-
ников. По неоднократным свидетельствам современников, известно, что свя-
щенники, находившиеся па службе у богатых дворян, часто переходили на поло-
жение их дворни. С другой стороны, приходские священники и дьяконы зачастую
находились на содержании богатых купцов, которые выписывали их из деревень,
оплачивали расходы, связанные с поставлением на священническое или дьякон-
ское место, и давали им большую часть содержания1. Естественно, что при такой
зависимости от своих содержателей и вкладчиков священники и причетники шли
для пих на всякие поблажки, где это было возможно: при оформлении завеща-
ний, разных актов, незаконных погребений и т. д.

Но пе все церкви имели богатых прихожан. Служители церквей с бедным
приходом иногда стояли па грапи обнищания и пополняли ряды безместного ду-
ховенства2. Получить должность священника в Москве было затруднительно.
Должности эти нередко служили объектом материальных сделок, купли-продажи.
«В случае кончины приходских и прочих священников и диаконов,— писал ар-
хиепископ Амвросий,— многие ищущие их мест толь предосудительную имеют
в том алчность, что не дав еще времени к преданию умершего тела земле, о произ-
ведении па места их весьма упорно и с большими происками просят»3.

В целом духовенство служило одной из главных опор феодально-полицей-
ского режима. В XVIII в. росли доходы духовенства и расширялись его привилегии.
Пе удовлетворяясь положенными им доходами, священники, дьяконы и мелкие
церковнослужители нередко самыми беззастенчивыми способами выманивали
у парода трудовые деньги.

Заботясь о полной мобилизации всего духовенства на службу государству,
Синод учредил надзор за служителями церкви. В середине XVIII в. митропо-
литом Платоном была написана обширная инструкция, по которой «духовным

1 II. А. Скворцов. Материалы по Москве и Московской епархии за XVIII век,
вып. 1, М. 1911, стр. 62.

2 Н. Розанов История московского епархиального управления, т. II, кн. 1,
М. 1869, стр. 171.

3 Там же, кн. 2, М. 1870, стр. 33—34.
фискалам» давалось поручение наблюдать за всеми сторонами жизни духовенства,
а через него — и за прихожанами. Эта инструкция в последующее время допол-
нялась и развивалась.

В XVIII в. значительному изменению подверглось положение монашества
в Москве. Это изменение было закреплено секуляризацией монастырских иму-
ществ и крестьян по закону 1764 г., согласно которому, вместе с введением твердых
штатов и лишением земельных владении, монастыри были распределены по раз-
ным группам, значительно отличавшимся по своим правам. К монастырям первого
класса, имевшим право обладать значительным и сравнительно хорошо оплачи-
ваемым штатом, были отнесены в Москве три мужских монастыря (Новоспасский,
Симонов и Донской) и два женских (Вознесенский и Новодевичий). Ко второму
классу было отнесено 7 и к третьему — 8 монастырей. Остальные переводились
в «заштатные». Таким образом, под влиянием изменении, происходивших в эконо-
мической жизни Москвы, наиболее отсталый феодальный элемент ее населения
терял, правда, очень медленно, свое прежнее значение.

Таким образом, на протяжении XVIII в., особенно второй его половины, мож-
но наблюдать, что старые сословные перегородки задерживали развйтие истори-
ческого процесса, по они уже не могли приостановить появление и рост новых
социальных формировании, свойственных буржуазному обществу. Бессильны
были полицейские меры, направленные на сокращение в столице опасных для кре-
постнического правительства социальных элементов.

2. ТЕРРИТОРИЯ, ПЛАНИРОВКА И ЗАСТРОЙКА

концу царствования Петра I официальная граница Москвы — Земляной
вал (нынешнее Садовое кольцо), бывшая в последние годы и таможенной гра-
ницей, явно устарела. Вне ее Москву окружали слободы и поселки с город-
ским населением, находившимся в тесной связи с населением и учреждениями,
располагавшимися внутри Земляного вала, так что много товаров, подлежащих
таможенным сборам, просачивалось в город без оплаты пошлинами. Чтобы устра-
нить это, в 1722 г. было приказано вынестп таможенные заставы по главным доро-
гам за пределы Земляного вала. По контрабандный ввоз товаров в Москву шел
не только по большим, но и по проселочным дорогам и вне дорог. Поэтому
«компанейщики» (откупщики продажи вина в Москве), с целью воспрепятство-
вать ввозу дешевого вина в Москву из окружающих городов и деревень, соору-
дили в 1731—1732 гг. между заставами всей Москвы так называемый «Компаней-
ский вал», состоявший из вбитых в землю «надолбов», образовавших род
деревянной степы вокруг города1. К 1742 г. надолбы частью сгнили,

1 ПСЗ, т. VIII, № 5856, стр. 541
частью сгорели во время пожаров или были растащены населением па дрова. Тогда
«компанейщики» побудили Камер-коллегию, ведавшую государственными сбо-
рами, соорудить па месте Компанейского вала земляной вал со рвом, ставший
с 1742 г. таможенной, а с 1754 г. — обшей границей города1, хотя официально оп
был признан таковой лишь в XIX в.

11а главных дорогах, сходившихся в Москве, в валу было устроено 18 за-
став. Камер-Коллежский вал проходил по линии современных улиц между за-
ставами, носивших до начала 1920-х годов его название. Сейчас о Камер-Коллеж-
ском вале напоминают названия улиц, соединяющих бывшие заставы2.

Кольцо Камер-Коллежского вала включило в границы города ряд слобод
и предместий, население которых и до того фактически, а частью и формально, сли-
валось с городским населением. Ч ак, в этой черте оказались все черные, дворцо-
вые и патриаршие слободы, возникшие за Земляным городом на бывших выгонных
землях3. Население пяти ямских слобод — Коломенской, Дорогомиловской,
Тверской, Переяславской и Рогожской — фактически переходило к городским
занятиям, а пашенные земли, принадлежавшие слободам, застраивались; Камер-
Коллежский вал прошел так, чтобы и их включить в свою черту. Вал выдался
ломаной линией на северо-восток, чтобы охватить таможенной границей Немец-
кую слободу, села Покровское и Красное и три возникшие в петровское время сол-
датские слободы — Лефортову, Семеновскую и Преображенскую. Вошли в коль-
цо нового вала и ряд московских монастырей с их слободками и землями. Прежние
загородные дворы знати между Большой Калужской улицей и Москвой-рекой и
между Большой Грузинской и Садово-Кудринской улицами, как и вновь поселен-
ная в первой четверти XVIII в. слобода Грузины, также оказались в черте вала.

В то время как площадь Москвы в пределах Земляного города равнялась
2257 га, площадь между ним и Камер-Коллежским валом равнялась 6441 га.
Эта территория представляла собой к северу от Москвы-реки долины неглубо-
ких речек (Преспи, Нсглинпой, Яузы) с невысокими берегами; местность здесь была
более или менее ровной, что, несомненно, способствовало городскому строитель-
ству. Последнее в пределах Кремля, Китай-города, Белого и Земляного городов
было уже довольно тесным, хотя сады и огороды встречались и здесь во многих

1 ПСЗ, т. XI, № 8560, стр. 606.

2 Валы: Даниловский, Серпуховский, Хамовнический, Дорогомиловский, Трехгорный.
Краснопресненский, Грузинский, Бутырский, Сущевский, Крестовский, Переяславский, Со-
кольнический, Олений, Богородский, Черкизовский, Преображенский, Измайловский, Семе-
новский, Госпитадьпый, Лефортовский, Золоторожский, Рогожский, Покровский, Крутицкий
и Симоновский.

3 Кожевники, Хамовники, Малые Лужники, Патриаршая Садовая, Новоконюшенная,
Новая Дмитровская, Оружейная. Сущевская, Мещанские, слободы, Спасская слобода, Соколь
ничья слободка, Басманная слобода, Сыромятники, Большие и Малые Каменщики, Алексеев-
ская, Семеновская и Воронцовская слободы.
местах. Между Земляным городом и Камер-Коллежским валом было еще много
пе только садов п огородов, но и пашенных мест и «полем» — больших незастроен-
ных пространств (Миусское поле, Каланчевское, Сокольническое, Девичье
ноле, доходившее до самого монастыря, и др.). В течение XVIII в. именно па этой
территории больше всего строилось новых дворов.

В первые годы после смерти Петра I его преемники п ставшие у власти пред-
ставители знати пытались ликвидировать большинство мероприятий его времени
по застройке Москвы. Указами Верховного тайного совета от 31 января и 10 апреля
1728 г.1 строительство в Москве было предоставлено на полное усмотрение вла-
дельцев дворов. От петровских указов осталось лишь запрещение делать в Кремле,
Китай-городе и Белом городе курные пзбы и ставить здания по улицам в Кремле
и Китай-городе прямо на земле, без фундаментов 2.

В связи с предполагавшимся при Петре II переносом столицы в Москву
Верховный тайный совет был вынужден снова регламентировать застройку дво-
ров и улиц в Москве, а вместе с тем и в других городах3. Предписывалось, чтобы
новые здания, построенные в глубине дворов, соединялись по линии улиц забором,
а новым улицам предлагалось давать ширину пе менее 5—6 саженей. Последнее
требование повторяло допетровское законодательство о расширении улиц в про-
тивопожарных целях 4.

Большие пожары 1730, 1736 и 1737 гг. заставили возвратиться и к другим
указам петровского времени. После пожаров 1730 г. за Москвой-рекой и у
Новинского монастыря (пыне Большой Новинский пер.) было указано па погорелых
местах строение «делать по архитектуре и для того велеть зделать тем местам план».
По этому плану, развивавшему прежние постановления о прямых и параллель-
ных сторонах улиц, нынешняя улица Осипенко (в Садовниках) была расширена
до 10 саженей, другие улицы, например Балчуг,— до 8 саженей 5.

14 марта 1731 г. последовал еще более интересный указ «о сделании плана го-
рода Москвы», т. е. всему городу. В пем было сказано: «Понеже Москве, яко
резиденции нашей, акуратнаго плана попыые не имеется и домы строятся непо-
рядочно: того ради указали мы всей Москве большим и малым улицам сделать
акуратно план»6. Выполнение плана растянулось па восемь лет. До 1734 г.
работами по его составлению руководил архитектор Мордвинов, а после его смер-
ти — Мичурин. До завершения общего плана Москвы продолжались мероприя-
тия по частичной перепланировке города.

1 ЛСЗ, т. УШ, № 5233, стр, 11; № 5262, стр. 30.

2 П. В. С ытин. История планировки и застройки Москвы, т. I, М. 1950, стр. 234.

з ПСЗ, т. VIII, № 5333, стр. 11.

4 П. В. Сытин. Указ, соч., стр. 236.

5 ЦГАДА, ф. Сената, кн. 1208/3. лл. 750, 757.

6 ПСЗ, т. VIII, № 5714, стр. 394.
После пожара 1736 г., охватившего местность от Спасопесковского переулка
на Арбате до Плющихи и от нее до Новинского монастыря, был составлен план
погорелым местам, на котором улицы и переулки в районе пожара выпрямлены
и расширены: улицы — до 8—9 саженей, переулки — до 3 саженей1. Наконец,
предписывался обязательный тип строительства: деревянные дома — в один
этаж с мезонином, каменные —в два этажа, причем второй этаж мог быть дере-
вянным. Эти требования с течением времени были распространены и на другие
местности Москвы.

Большой пожар 1737 г., охвативший Кремль, Китай-город, Белый (от Ап-
типьевского переулка до Яузских ворот), Земляной город и местности к востоку
от него до Лефортова, уничтожил 2527 обывательских домов и много церквей
и лавок2.

В ближайшие же годы после этого пожара архитектором Мичуриным было за-
кончено составление общегородского плана, опубликованного в 1739 г. План, осно-
ванный на геодезической съемке, не только показал действительную топографию
города, но предусматривал и ряд проектируемых изменений. Гак, па плане впер-
вые были показаны улицы, переулки, строительные кварталы, крепостные стены
и башни, церкви и некоторые большие дворы и здания, а также рощи, поля, пашни
и т. д. точно на тех местах, которые они занимали в действительности3. Но кривые
линии улиц и площадей на плане были заменены прямыми и параллельными ли-
ниями («аккуратно»), с той, очевидно, целью, чтобы и дома ставились но этим ли-
ниям («порядочно»). До 1775 г. этот план, несмотря на свой малый масштаб (около
250 саженей в дюйме), служил для выравнивания по нему улиц при выдаче архи-
текторами разрешений и планов обывателям па застройку их дворов.

На плане впервые указана новая граница Москвы — Компанейский вал,
охватывавший слободы и загородные дворы, вышедшие уже в XVII в. за пределы
старой границы — Земляного вала (Садового кольца). Как указывалось выше,
в 1742 г. Компанейский вал был заменен земляным Камер-Коллежским валом.

Показанные па плане большие дворы и здания — постройки казенного, а
часто и дворцового назначения, из которых многие возникли еще в XVII и в
первой четверти XVIII в., и лишь немногие — после 1725 г.

Кремль па плане 1739 г. изображен с соборами, дворцом, приказами и мона-
стырями точно на тех местах, где они стояли, и в точных масштабах. Из новых зда-
нии показан Арсенал (цейхгауз), занимавший, как и сейчас, почти все простран-
ство между Троицкими и Никольскими воротами Кремля. Вокруг Кремля видны
бастионы и ров, устроенные при Петре I.

1 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XVI, д. 557, лл. 567—592.

2 «Чтения ОИДР», 1858, кн. 3. Смесь, стр. 1—4.

3 И. В. Сытин. История планировки и застройки Москвы, т. I, М. 1950,
стр. 261.
Сеть улиц и переулков в Китай-городе на плане 1739 г. в общем такая же, как
на чертежах XVII в.1.

В Белом городе радиальные и главные кольцевые улицы плана 1739 г. те же,
что и на планах XVII в., но переулков между ними только 127 вместо 164 на так
называемом Петровом чертеже конца XVI в. Это говорит об укрупнении кварта-
лов Белого города и объясняется вытеснением из него слобод с мелкими дворами,
на месте которых возникли большие дворянские дворы.

Отличие плана 1739 г. от чертежей XVII в. состоит и в том, что кривые и раз-
ной ширины улицы и переулки Белого города показаны в 1739 г прямыми, что
являлось только проектом2.

В Земляном городе, который на планах XVII в. изображен схематично, план
1739 г. дает все ныне существующие радиальные улицы и 416 других улиц и пере-
улков (в настоящее время их 320). Хотя площадь Земляного города лишь втрое
больше площади Белого города (1230 десятин 2350 квадратных саженей против
413 десятин 32 квадратных саженей)3, переулков в нем было почти вчетверо боль-
ше. Это объясняется тем, что в Земляном городе было еще много мелких слободских
тяглых дворов, требовавших большего количества проезжих переулков. До сих
пор такая дробность переулков наблюдается в районе Сретенки. Как и в Белом
городе, улицы и переулки в Земляном городе изображены на плане в виде прямых
и параллельных улиц, что было только проектом.

Из <!публичных строений» и других «знатных мест» в Земляном городе показа-
ны: Царицын луг (на месте Болотной площади), Суконный двор (тут же, па Софий
ской набережной), Каменномостский питейный двор у Каменного моста (на улице
Серафимовича), Кадашевский Монетный двор (в Старомонетном переулке),
Конюшенный остоженныи двор (в конце Метростроевской улицы), строившийся
в 1735 г. Полковой артиллерийский двор (на современной Колхозной площади,
против больницы им. Склифасовского), Сухарева башня (между Сретенкой и
1-й Мещанской улицей), Житный двор (на Житной улице).

1 Из больших дворов и казенных зданий в Китай-городе отмечены* Монетный двор — в со
временном Историческом проезде, Гостиный двор — на месте нынешнего, но частью не до-
ходящий до ул. Разина, Мытный двор — на Москворецкой ул., Посольский двор — на
углу современных улицы Куйбышева и проезда Владимирова, Печатный двор — па улице
25 Октября, ряды с лавками — по Красной площади и Москворецкой улице; отмечены
Лобное место и Аптекарские сады во рву у Кремля, между Никольскими и Спасскими воро-
тами. Вокруг Лобного места на плане не показано никаких строений, что может быть понято
лишь как проект.

2 Из больших зданий и дворов в Белом городе показаны: двор Главной аптеки (Моховая ул.),
Пушечный двор (Театральный проезд). Питейный двор (на месте современного сквера перед
Большим театром), Запасный Колымажпыйдвор (наместо Музея Изобразительных искусств),
Соляной двор (па Соляпке, угол Большого Ивановского переулка). Кроме того, па плане отме-
чены Охотный ряд и Васильевский сад (между Солянкой, набережной и стеной Китай-города).

г Указатель к плану Москвы 1868 г. М. 1869, стр. 111.
АГосвьа

/ЛГ

. СП

’ .Меак^пЪ

ГГ-ЛАНЪ
Ими ер л тп о р с каг о
Сгполичнаго города
МОСКВЫ
сочиненной
подз> смотр енГем ъ
Архитектора Ивана
Мич грина
В-Ы7Л? году.







План г. Москвы, составленный архитектором Ив. Мичуриным в 1 39 г.

Из пояснений к плану г. Москвы, составленному И. Мичуриным в 1 7 3 9 1.

В КРЕМЛЕ

1.	Успенский собор

2.	Благовещенский собор

3.	Архангельский собор

8.	Колокольня Ивана Великого

9.	Патриарший дом

10.	Каменный дворец

11.	Конюшенный дворец

12.	Потешный дворец

13.	Житный двор

14.	Чудов монастырь

15.	Вознесенский монастырь

16.	Троицкое подворье

23.	Коллегии и канцелярии

24.	Цейхгауз

25.	Спасские ворота

26.	Тайпицкие ворота

27.	Предтеченские ворота

28.	Троицкие ворота

29.	Никольские ворота

В КИТЛП-ГОРОДЕ

1.	Казанский собор

2.	Собор Василия Блаженного

3.	Богоявленский монастырь

4.	Спасский монастырь

5.	Никольский греческий монастырь

6.	Знаменский монастырь

7,	Новгородское подворье

12. Калпзннское подворье

17. Ростовское подворье

38.	Главная аптека

39.	Монетный двор

40.	Гостиный двор

41.	Мытный двор

42.	Посольский двор

43	. Печатный двор

44.	Ряды и лавки

45.	Лобное место

46.	Аптекарские сады

47.	Воскресенские ворота

48.	Никольские ворота

49.	Ильинские ворота

50.	Варварские ворота

51.	Москворецкие ворота

А.	Красная площадь

В.	Москворецкая улица

С.	Никольская улица

В. Ильинская улица

Е. Варварская улица

В БЕЛОМ ГОРОДЕ

1.	Воздвиженский монастырь

2.	Петровский монастырь

3.	Сретенский монастырь

4.	Златоустовский монастырь

5.	Алексеевский монастырь

6.	Никитский монастырь

8.	Егорьевский монастырь

9.	Рожественскнй монастырь

11. Ивановский монастырь

15. Рязанское подвор] е

96.	Главная аптека

97.	Пушечный двор

98.	Ветошные ряды

99.	Охотный ряд

101.	Запасный Колымажпый двор ]

102.	Рыбный Соляной двор

103.	Васильевский сад

104,	Всесвятскне ворота

105.	Пречистенские ворота

106.	Арбатские ворота

107.	Никитские ворота

108.	Тверские ворота

109.	Петровские ворота

110.	Сретенские ворота

111.	Мясницкие ворота

112.	Покровские ворота

ИЗ. Яузские ворота

Е. Пречистенская улица

[С. Знаменка улица

II. Арбатская улица

I.	Никитская улица

II.	Тверская улица

Ь. Дмитрозка улица

М. Петровка улица

X. Рождественка улица

О.	Сретенка улица

Р.	Мясницкая улица

Б. Покровка улица

В. Яузская улица

В.	Кузнецкий мост

В ЗЕМЛЯНОМ ГОРОДЕ

1.	Зачатейскпй девичий монастырь

2.	Страстной девичий монастырь

Г 5. Церковь Вознесения на Никитской
улице

107.	Царицын луг

108.	Конюшенный Остоженный двор

109.	Монетный Кадашевский двор

но. Суконный двор

111.	Полковой артиллерийский двор

112.	Житный двор у Калужских ворот

[ Т. Осто;кенскал улица

I Б. Пречистенская и Зубова улица

\У. Поварская улица

[X. Никитская улица

У. Тверская улица

2. Дмитревская улица

I А. Петровская улица

В.	Сретенская улица

С.	Мясницкая улппа

Б. Покровка улица

Е. Семеновна улица

Е. На Вшивой горке улица

С. Гончары улица

Н. Большая Якиманская улица

К. Козьмодемьянская улица

Б. Ордынка улица

М. Пятницкая улица

IV. Кузнецкая улица

О. Большие Лужники улица

Р. Татарская улица

Нижние Садовники улица

ЗА ЗЕМЛЯНЫМ ГОРОДОМ

1.	Новодевичий монастырь

2.	Новинский монастырь

3.	Андроньевский монастырь

4.	Новоспасский монастырь

5.	Крутицкое подворье

6.	Симонов монастырь

7.	Покровский монастырь

8.	Данилов монастырь

9.	Донской монастырь

10.	Андреевский монастырь

43.	Церковь Петра и Павла на Новой
Басманной

5з.	Церковь Никмты-мученика на Старой
Басманной

71.	Головинский дворец

72.	Лефортовский дворец в Немецкой сло-
боде

73.	Преображенский дворец

74.	Дворец в Смоленской слободе

75.	Петровский дворец

76.	Артиллерийский полевом двор

77.	Гранатный двор

78.	Фуражный двор. Житный двор

79.	Сокол) ничий двор

80.	Хамовный двор

81.	Ямская Переяславская слобода

82.	Воробьевский дворец

В. Ямская Дорогомиловская улица

Б, Смоленская улица

Т. Савинская улица

V, Калужская улица

Е.	Донская улица

IV. Серпуховская улица

А". Ямская Коломенская улица

Т. Кожевники улица

2.	Большие Каменщики улица

а.	Кудрина улица

Ъ.	Ямская Тверская улица

с.	Сущева улица

в. Воротники улица

е. Большая Мещанская улица

/. Новая Басманная улица

0. Старая Басманная улица

Л. Ольховец улица

г, Ехалово улица

11. Большая в Немецкой слободе улица

I. Село Покровское

га. Сыромятники улица

74. Николаевская улица

о.	Малая Алексеевская улица

р.	Большая Алексеевская улица

ц. Воронья улица

г. Таганка, Семеновна тож, улица

в. Воронцовская улица

1. Ямская Рогожская улица

и. за Преснею улица

я. Грузинские слободы

п>. Солдатские слободы

-Б Гвардии Преображенского полка сло-
бода

у. Гвардии Семеновского полка слобода
г. Съезжий двор

Местность за Земляным городом дана на плане 1739 г. впервые, если не считать
схематического изображения ее на плане Исаака Массы 1606 г. и совершенно фан-
тастического— на плане Таннера 1675 г. В общем местность имеет те же главные •
радиальные и другие улицы и переулки, которые существуют и в настоящее вре-
мя, но малых улиц и переулков меньше, чем сейчас, так как в этой части Москвы
в 1739 г. находились еще в значительной мере поля и другие незастроенные
пространства 1.

Кроме «аккуратных» линий улиц, переулков и площадей, па плане 1739 г.
показана новая планировка кварталов на Старой Басманной (ул. Маркса), Новой
Басманной, Елоховской (Спартаковской) и Покровской (Бакунинской) улицах,
отчасти и па Садовой-Черногрязской и Нижней Красносельской. Она заклю-
чалась в том, что все дома показаны однотипными, стоящими па улицах по пря-
мой линии, с длинными дворами и садами позади. В действительности, как пока-
зывают некоторые дела о постройках, такой застройки здесь не было, и на плане
указана лишь проектировавшаяся застройка. Упомянутые улицы являлись по-
стоянным местом проезда Анны Ивановны и вельмож ее двора из города в Лефор-
тово, Покровское и Немецкую слободу, почему эти улицы, очевидно, в первую
очередь предполагалось сделать «аккуратными» и застроить «порядочно».

В это же время (1737—1745) в Москве была произведена перепись дворов, об-
наружившая много «безгласных», т. е. не имевших владельцев, «пустырей», боль-
шей частью не вошедших в счет дворов 2.

Число дворов, по сравнению с 1701 г., показано в таблице:

ЧИСЛО ДВОРОВ В МОСКВЕ В 1701 И 1737-1745 ГГ.

Части города	В 1701 г.		В 1737—1745 гг.	
	Число дворов	%	Число дворов	%
Кремль 		43	0,25	10	0,1
Китай-город		271	1,75	171	1,4
Белый город		2532	15,50	1249	10,4
Земляной город		7394	45,20	5351	44,6
За Земляным городом		6117	37,30	5203	43,5
Всего 		16 357	100,00	И 984	100,0

1 Из больших дворов иа плане указаны: Артиллерийский полевой двор (на месте Ярослав-
ского вокзала), Фуражный (на углу Новой Басманной и Садовой-Черногрязской улиц), Соколь-
ничий двор (близ входа в теперешний Сокольнический парк культуры и отдыха), Хамовный двор
(на Яузе, южнее Матросского моста), Гранатный (на современной улице Щусева) и др.

2 Переписные книги Москвы 1737—45 гг., т. I—VIII, М. 1881—1885.

22 История Москвы, т. II
Как видим, общее число дворов в Москве уменьшилось более чем на 1/4. В абсо-
лютных цифрах наибольшее уменьшение числа дворов, естественно, дали Земля-
ной город и местности за ним, где и находилось наибольшее число дворов. По отно-
сительно более всего сократилось число дворов в Кремле и Белом городе.

Основной причиной уменьшения числа дворов было образование дворянских и
богатых купеческих дворов на месте мелких слободских. В первой половине XVIII в.
эта причина особенно действовала в Белом городе, почему в нем и стало вдвое
меньше дворов. На окраинах, особенно за Земляным городом, продолжало преоб-
ладать мелкое двор овладение небогатых слоев московского населения.

Хотя должность архитектора при Полицеймейстерской канцелярии была
учреждена еще при Петре I, но начало действительного строительного надзора в
Москве надо относить к 1742 г., когда указом 17 апреля было велено, «дабы никто
без позволения Главной полиции обыватели никакого строения не строили»1.

22 мая 1742 г. был издан новый сенатский указ «о строении в Москве домов
по плану и о наблюдении, чтобы улицы были шириною в росемь сажен, а переулки
в четыре сажени»2. Для «регулирования в Москве улиц и для строения обывателям
по большим и малым улицам» указ определял в Полицеймейстерскую канцелярию
архитектора и четырех его помощников — гезелеи (вместо двух). Они составили
«архитекторский класс», позже расширенный за счет числа помощников и архи-
текторских учеников.

Первым архитектором, назначенным, в силу этих указов, с мая 1742 г. по
день смерти в 1745 г., был Иван Бланк, переведенный в Москву из Петербурга.
После него стал архитектором князь Д. Б. Ухтомский, прослуживший на этом по-
сту около 15 лет. Деятельность «архитекторского класса» мри Полицеймейстер-
ской канцелярии продолжалась до 1780 г., когда надзор архитекторов перешел
на два года в Каменный приказ, а после его ликвидации в 1782 г. — в Управу
благочиния.

В первые годы деятельности архитекторов очень немногие из дворовладсль-
цев, особенно знатных, обращались за разрешением и планом строительства.
Через 15—20 лет это дело несколько наладилось, однако до конца XVIII в. знать
все же строила свои дома без разрешения архитектора.

Пе успела Москва отстроиться после пожара 1737 г., как в 1748 г. это бедствие
снова повторилось. Всего в шести пожарах 1748 г. сгорело и было разломано более
2700 дворов3 — в районах за Яузой, в селе Покровском, в Немецкой слободе, на
Остоженке и Волхонке, в районе Мясницкой. Огромная территория сгоревшей

1 II. Е. Забел и п. Материалы для истории, археологии и статистики г. Москвы,
ч. 2, стб. 903.

2 ПСЗ, т. XI, № 8556, стр. 602—603.

3 П. В. Сытин. История планировки и застройки Москвы, т. I, М. 1950,.
стр. 291—295.
Часть Кремля с дворцом, выстроенным в 1753 г. Архитектором В. В. Растрелли. Акварель Ф. Я. Алексеева конца XVIII

Государственный Исторический музей.
Москвы требовала срочного установления известного порядка застройки, эффек-
тивного в противопожарном отношении.

21 июня 1748 г. московский генерал-полицеймейстер А. Татищев направил в
Сенат на утверждение Елизаветы Петровны планы застройки погорелых мест,
«в которых назначены прежние улицы черными линиями, а как вновь надлежит
распространить и по возможности держатца прямизны, то значат красные линии»х.
Это — первое упоминание о красных линиях, по которым в дальнейшем выпрям-
лялись московские улицы.

На донесение Татищева последовал 2 июля 1748 г. указ, которым предписы-
валось: «Строения обывателям... (па погорелых местах) строить, кто какое ио воз-
можности своей похочет, каменное или деревянное, большое или малое.., с объ-
явлением в полиции планов и с апробации опой; а большия улицы п переулки
расноложить так, как на поданных... планах вновь назначено прямыми линиями,
шириною не больше и не меньше...»1 2.

Эти распоряжения дополняли прежние требованием устройства по всей Москве
прямых и одинаковой ширины улиц и переулков с параллельными сторонами.

После пожаров 1752 г. правительство издало 30 июня того же года новый
указ, в котором впервые узаконивается термин «красные линии». В нем говорится:
«улицы и переулки поправлять, как па поданных е. и. в. планах учиненныя крас-
ный линии значат, а шириною оставлять большия улицы в 10, а переулки в 6 са-
жень»3. Определенная в 1752 г. ширина улиц и переулков оставалась указной
нормой в течение всего XVIII и XIX вв.

Дома в Москве строились по прежнему больше деревянные. Кирпича было
мало, его недоставало даже для строительства и ремонта казенных зданий. Но для
последних кирпич скоро был найден.

27 апреля 1750 г. генерал-полицеймейстер Татищев доносил Елизавете
Петровне, что в стене Белого города «многие камни вывалились, а в коих местах
расселись и обвалились, отчего едущим и идущим всякаго чина людям крайнее
опасение имеется». В мае степу в опасных местах было велено разобрать4. Кирпич
разобранной степы оказался хорошего качества, и Д. В. Ухтомский испросил
в 1752 г. разрешение Сената брать его для ремонта казенных строений5. Этим было
положено начало использованию кирпича стены Белого города па строительство
и ремонт зданий, сперва казенных, а потом и частных.

Застройка Москвы после пожаров 1748 г. шла интенсивно. По данным поли-
ции, в 1756 г. в Москве насчитывалось уже 13 742 двора6, вместо 11 984 в 1737—

1 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XVI, д. 555, л. 188.

2 ПСЗ, т. XII, № 9510, стр. 872.

з ПСЗ, т. ХШ, № 10003, стр. 679.

4 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XVI, д. 555, л. 212.

5 ЦГАДА, ф. Сената, Журналы и приговоры от 8 января 1753 г.

с МОНА, 5 отд., Упр. благочиния, вып. 100, № 2561, стр. 51.
Вид на Кремль. Гравюра Делабарта конца XVIII в.
г БШ'ИПТШ 4

Драдеч и Наук
1745 гг., т. е. па 1758 дворов больше. По отдельным частям города соответствую-
щие цифры таковы: в Китай-городе и Белом городе вместе — 1637 дворов против
1420 (на 217 дворов больше); в Земляном городе — 4478 дворов против 5351 (умень-
шение на 873 двора); за Земляным городом — 7627 против 5203 (увеличение
на 2424 двора).

Из этих цифр видно, что в Китай-городе и Белом городе процесс застройки
пустырей шел интенсивнее, чем процесс объединения нескольких дворов в один.
В Земляном городе, наоборот, последний процесс шел очень сильно, чем только
и можно объяснить уменьшение числа дворов. Сюда начало вторгаться дворянское
и купеческое двор овладение, вытеснявшее маломощных дворовладельцев далее
па окраины, за Земляной город. За Земляным городом больше всего строилось
новых дворов, что увеличило здесь число дворов почти на 50%.

Застройка даже Белого города, в котором имели дворы представители гос-
подствующего класса, оставалась по преимуществу деревянной. В Земляном го-
роде и особенно «за Земляным городом», где жили большей частью бедняки, ка-
менное строительство, несомненно, было редким исключением.

ЧИСЛО ВЫДАННЫХ РАЗРЕШЕНИЙ НА ПОСТРОЙКИ
В 1743—1762 ГГ1.

Строения	В Китай-городе	В Белом городе
Всего строительных единиц. .	76	929
Из них каменных		67	91
деревянных		9	838

Больших каменных здании, построенных в 1725—1760 гг., можно указать
немного: каменный дворец в Кремле, оконченный Растрелли к 1753 г. и построен-
ный на основе старинного дворца Ивана III и теремов Михаила Федоровича; Крас-
ные ворота (1750-е гг.) архитектора Д. Ухтомского; церковь Климента на Пят-
ницкой улице, построенную Балашовым и другими в 1758—1770 гг.; дворец в
селе Покровском, построенный Растрелли в начале 50-х годов XVIII в.; дом
Апраксиных (позже Разумовских) у Покровских ворот неизвестного архитектора
школы Растрелли и др.1 2.

Таким образом, важнейшими мероприятиями в 1730—1750-е годы были состав-
ление общего плана Москвы 1739 г. и создание в 1742 г. «архитекторского класса».
В деле планировки Москвы проводились отдельные мероприятия, связанные

1 II. В. Сытин. История планировки и застройки Москвы, т. I, М. 1950, стр. 327—330.

2 В. В. 3 г у р а. Монументальные памятники Москвы. М. 1926. Путеводитель.
чаще всего с опустошавшими город пожарами. В застройке Москвы, остававшейся по
большей части деревянной, наблюдался характерный процесс укрупнения дворов.

* *
*

1760-х годов начался новый этап в планировке Москвы, который харак-
теризуется более широкими проектами перепланировки и застройки города,
осуществленным и, однако, лишь частично. Комиссия для строения Петербурга,
учрежденная еще в 1737 г. и за 25 лет существования показавшая свою жизне-
способность, указом 11 декабря 1762 г. была преобразована в Комиссию строе-
ния Петербурга и Москвы. Комиссия должна была разработать план Петербурга
и представить в Сенат свое мнение, «каким образом строение г. Санктпетербурга
ограничить, дабы от безмерной обширности жители онаго неполезностей и затруд-
нения в нужном сообществе избавились, и пока быть городу, назначить место, а
что за оным, то уже предместиями именоваться может; равным образом и о Москве,
которая по древности строения своего поныне в надлежащий порядок не пришла,
и от того безпорядочного и тсснаго деревянного строения от частых пожаров
в большее разорение живущих вводит...»1.

Тогда же постановлено было учредить в Петербурге Каменный приказ, а
в Москве — его филиал («Контору»), которые должны были заготовить нужное
количество строительных материалов для отпуска населению по «нсотяготитель-
ной» цене.

25 июля 1763 г. Сенат издал указ «о с делании всем городам, их строению и
улицам, специальных планов по каждой губернии особо»2. В том же году генерал-
квартпрмейстером П. Ивашевым был составлен план Москвы и ее окрестностей3.
По он был слишком мелок (500 саженей в одном дюйме), улицы и особенно строения
в нем были обозначены плохо. В 1767 г. в Межевой канцелярии был сочинен «под
смотрением» инженера генерал-майора Горихвостова новый «Генеральный план
г. Москвы» 4. Этот план внутри современного Садового кольца дает не только очер-
тания всех дворов, по и планы зданий в них, каменных и деревянных, и лишь за
Садовым кольцом ограничивается очертанием строительных кварталов и обозна-
чением улиц, переулков, полей, рощ и пр. в пределах Камер-Коллежского вала.

В пределах Садового кольца (за исключением Кремля и Китай-города, где
подсчет произвести трудно), насчитывалось 713 каменных зданий, из них —

1 ПС.З, т. XVI, № 11723, стр. 127-128.

2 Там же, № 11883, стр. 319.

3 ЦГВИА, ф. ВУД, д. 22168.

4 Там же, д. 12169 и 65231. Подлинник этого плана пе сохранился, но есть две его
копии, на которых план «уменьшен вполовину». Масштаб копий — 100 саженей в одном
вершке. К сожалению, план этот до сих иор нс напечатан.
Берег р. Неглинной около Кремля. Гравюра Делабарта конца XVIII в.
187 церквей и 96 казенных зданий; в частных дворах было всего 430 каменных зда-
ний1. В Земляном городе на плане видны еще очень мелкие бывшие слободские
дворы с одним деревянным зданием по улице или переулку. Вместо 12 «команд»,
на которые делилась Москва в первой половине XVIII в., на плане 1767 г. обо-
значены 14 полицейских частей.

Немалую роль в дальнейшей планировке и благоустройстве Москвы сыграл
«наказ» жителей Москвы своему депутату в Комиссию но составлению нового Уло-
жения 1767 г. князю А. М. Голицыну2.

Наказ требовал добиваться «в знатнейших частях города, чтоб запрещено
было деревянное строение, и жителей принудить каменные домы и службы крыть
черепицею» (п. 2); для этого просить «о заведении здесь казенных кирпичных и
черепичных заводов», или об учреждении банка для выдачи ссуд на каменные
постройки под заклад «новостроющегося двора» (п. 3). Предлагалось «положить
городу пределы, чрез что многие в оном пустые места застроятся» (п. 16). Эти
пожелания вошли позже в законодательство Екатерины II. Начало 1770-х годов
отмечено лишь частичными мероприятиями.

В Москве в 1771 г. во время чумы погибло до 60 тысяч человек. Из бывших
в Москве 12 538 дворов в 6 тысячах болели чумой, а в 3 тысячах дворов все
жители вымерли3. В этих последних почти все деревянные жилые дома были
сожжены. В 1775 г. в Москве насчитывалось всего 8878 дворов, т. е. число дворов
с 1770 г. убавилось на 3560. При этом число дворов за Земляным городом сокра-
тилось почти на 40%. Это указывает, что чума особенно сильно свирепствовала
в беднейших дворах за Земляным городом4.

После пожара 18 июля 1770 г. в западной части Белого города генерал-по-
лицеймейстер Чичерин распорядился: «...строение деревянное допускать строить
на каменных фундаментах, а не иначе, а притом, чтоб деревянные связи [соедине-
ние в одном нескольких зданий] не больше 12 саж. были и одна от другой не ближе
5 саж. была; крыты б были гонтом и кровли не высокие, а в два жилья [этажа]
деревянного строения отнюдь не допускать»5 6. Это распоряжение впервые устана-
вливало предельную длину деревянных зданий и минимальный разрыв между
ними, определенный в 1773 г. уже в 8 сажен.

1 II. В. С ы т и и. История планировки и застройки Москвы, т. II, М. 1953, стр. 34.

2 Со. РИО, т. 93, стр. 119.

3 В. Г. Рубан. Описание моровой язвы, бывшей в столичном г. Москве... М. 1775.

4 Для погребения умерших от чумы было образовано за Камер-Коллежским валом семь
больших кладбищ — Дорогомиловское, Ваганьковское. Миусское, Пятпицкое, Семеновское,

Калитниковское и Даниловское,— занявших более 76 десятин, два старообрядческих — Преобра-
женское и Рогожское, и было расширено Лазаревское кладбище. Кроме того, были образованы
армянское, еврейское и татарское кладбища, а в 1772 г. устроено лютеранско-католическое клад-
бище па Введенских горах.

6 И. Е. Забелин. Материалы для истории, археологии и статистики г. Москвы,
ч. 2, стб. 1014.
Местность за р. Яуюй. Гравюра Дюрфелъда конца XVIII в.
После пожаров 1773 г. вновь были составлены планы застройки погоревших
мест. При этом было предложено «во всем Белом городе инаго строения пе строить,
как каменное, и крыть черепицею, а в Земляном городе хотя п деревянное на камен-
ных фундаментах, но черепицею же крыть»1. Каменное строение поощрялось
освобождением от постоя солдат на три, четыре и пять лет. Но из-за недостатка
в городе строительных материалов и наступления зимних холодов было временно
разрешено на больших улицах «строить и деревянное жилье в 1 этаж» «не ниже
7 аршин». Это временное разрешение фактически сводило на нет распоряжение
об обязательном каменном строительстве.

Из сохранившихся планов «регулирования» сгоревших частей города вокруг
Тверской улицы видно, что в Белом и Земляном городах оно выразилось в расши-
рении и выпрямлении здесь почти всех улиц и переулков 2. За Земляным же го-
родом сгоревшая там Тверская-Ямская слобода была полностью перепланирова-
на. Вместо извилистых улиц были созданы прямые, с параллельными сторонами
(современные ул. Горького, 1-я Брестская, 2-я и 3-я Тверские-Ямские улицы).
Новая планировка сохранилась до сего времени, уменьшилось только количество
переулков между улицами.

Комиссия строения Петербурга и Москвы, находившаяся в Петербурге,
пе могла следить за планировкой и застройкой Москвы. Поэтому она представила
Екатерине II доклад, утвержденный 14 марта 1774 г.: «Об учреждении в Москве
особаго департамента под ведомством главнокомандующего для сочинения гене-
рального плана и проэкта об улучшении строения в Москве»3. Департамент дол-
жен был разработать «генеральный план» застройки Москвы и организовать Ка-
менный приказ для усиления каменного строительства в Москве и заготовки кир-
пича, черепицы, извести и пр.

Особый департамент, начавший действовать в июне 1774 г., уже в апреле
1775 г. представил Комиссии для строения Петербурга и Москвы: 1) генеральные
план Москвы, 2) проект строительных правил и производства строительных ма-
териалов, 3) проект и штат Каменного приказа4.

«Генеральный план» был составлен па основе плана Горихвостова 1767 г.
В пом показан «город» — в пределах современного Бульварного кольца, «пред-
местье» — между Бульварным и Садовым кольцом, включая Замоскворечье, и
«выгон» — за Земляным городом, приблизительно в черте Камер-Коллежского
вала. Между «городом» и «предместьем», вместо сносившейся уже степы Белого
города, на плане запроектирована была «обсадка деревьями» — линия бульваров.

Па плане было указано место новых длотпадеи и «публичных строений»
на бывших плацдармах Кремля, Китай-города п Белого города, уже застроенных;

1 ПСЗ, т. XIX, № 14030, стр. 812.

2 ЦГПАЛ, ф. 1293, он. 355, № 8, 8/9, 10, 21, 29, 31.

3 ПСЗ, т. XIX, № 14136, стр. 931

1 «Описание документов и бумаг Моск, архива м-ва юстиции», кн. 8, М. 1891, стр. 78.
Тверская застава. Акварель Ф. Кампорези конца XVIII в.

Загорский музей.

для устройства площадей предположено было все находившиеся здесь дворы сло-
мать. Па месте «старины» Москвы-реки ноказан запроектированный Водоотводный
канал между Большим Каменным мостом и Крымским бродом (Крымского моста
тогда еще не было), отделяющийся от Москвы-реки двумя островами. Па месте
реки Пеглиппой, несколько к востоку, проектировался канал от Самотеки до со-
временного Театрального проезда.

Для постройки каменных домов, как указывалось в докладе, требовалось
ежегодно 15 миллионов штук кирпича, а все 30 частных заводов в Москве едва
могли поставить 10 миллионов штук. Нужно было строить новые кирпичные заводы,
чем и должен был заняться Каменный приказ.

7 июля 1775 г. Екатерина II утвердила доклад комиссии и приложенный к
нему «прожектировапиый план г. Москвы» т. Но утверждая проект, Екатерина 11

1 ЦГАДА, ф. 292, Каменный приказ, кн. 1.
потребовала, чтобы при спосе дворов и строений частных лиц для открытия пло-
щадей и постройки больших публичных зданий владельцы дворов, подлежащих
сносу, предупреждались об этом за пять лет и чтобы при сносе не было нанесено
ущерба их материальным интересам. Это привело к тому, что «прожектированный
план» в этой части не мог быть осуществлен.

Директором Каменного приказа был назначен в 1775 г. знающий и энергич-
ный человек П. II. Кожин. Ранее он состоял при строительстве Исаакиевского со-
бора в Петербурге, был членом Комиссии для строения Петербурга и Москвы,
участвовал в разработке «прожектнрованного плана г. Москвы». Однако пад Ка-
менным приказом стояла коллегия, возглавляемая главнокомандующим Москвы
князем М. Н. Волконским. Правящие московские круги, во главе с Волконским,
энергично отстаивали интересы отдельных дворян, задеваемые планом 1775 г.
Затрудняя деятельность Каменного приказа своими распоряжениями, они пред-
ставили его Екатерине II как нежизнеспособное учреждение. Из Петербурга были
затребованы от Каменного приказа отчеты. В первом отчете от 22 августа 1776 г.1
интересны два указания: 1) что Каменный приказ нивелировал «падение и места»
рек в Москве; 2) что «из переписных книг полагаютца на план Москвы границы
каждого владения и регулируютца кварталы» с наложением красных линий. Вто-
рой отчет был представлен 7 июня 1777 г.2.

Судя по второму отчету, Каменным приказом был уже подготовлен ряд про-
ектов. Проектировалось «Неглинную реку вычистя и сделав из нее канал, берега
одеть камнем»; «сравняв осыпавшиеся петровские бастионы, устроить на их месте
площади и улицы»; «построить вместо обветшалого Гостиного двора в Китай-го-
роде новый». Чтобы предупредить постоянные большие наводнения в Москве,
устроить канал между Андреевским оврагом и Даниловским монастырем; летом
поднять уровень Москвы-реки, сделать плотину у Данилова монастыря; устроить
казенные и частные кирпичные и черепичные заводы и др.

Этот доклад, подписанный II. П. Кожиным и, вероятно, им же и составленный,
содержал широкую по тому времени программу улучшения планировки и застрой-
ки города, которая лишь через несколько десятков лет, и то частично, была во-
площена в жизнь. Но Екатерина II не только не приняла во внимание предложе-
ний доклада, но не захотела даже допустить Кожина лично представить доклад3.

В 1782 г., в связи с реформами местного управления, Каменный приказ, как
и многие другие местные учреждения, был ликвидирован4. План 1775 г. почти по
влиял на застройку Москвы, которая шла попрежнему стихийно.

1 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XVI, д. 555, ч. 2, лл. 81—85.

2 Там же, д. 434, ч. 1, лл. 79—88.

3 Там же.

4 ПСЗ, т. XXI, № 15379, стр. 461; М. Гасте в. Материалы для полной и сравнительной
статистики Москвы, ч. 1, М. 1841, стр. 169, примечание.
Вид на Замоскворечье с площадки Кремлевского дворца. Гравюра Делаоарта конца XV 111 в.
О строительстве в 1762 —1782 гг. мы можем получить неполное, но показатель-
ное представление по числу выданных Полицеймейстерской канцелярией и Камен-
ным приказом разрешений на постройки в Китай-городе и Белом городе1.

ЧИСЛО ВЫДАННЫХ РАЗРЕШЕНИИ НА ПОСТРОЙКИ

В 1762-1782 ГГ.

Строения	В Китай- городе	В Белом городе
Всего строительных единиц .	71	764
Из них: каменных		71	127
деревянных		—	637

В Китай-городе деревянное строительство, по крайней мере официально, в это
время было совсем изжито, в Белом же городе главным образом шло деревянное
строительство.

В 1768—1773 гг. велась подготовка строительства в Кремле грандиозного
дворца по проекту В. И. Баженова, по недостаток денег в казне и некоторые тех-
нические трудности заставили прекратить стройку и восстановить сломанную уже
стену Кремля на набережной и четыре башни (Тайницкую, две Безымянные и
Петровскую)2. Вероятно, в связи с этой неудачей, в 1773 г. начали строить в Ле-
фортове, на месте сгоревшего деревянного Головинского дворца, каменный Ека-
терининский дворец, оконченный в 1796 г.

В 1775 г. для пребывания приехавшей в Москву па целый год Екатерины II
был выстроен М. Ф. Казаковым на Волхонке новый деревянный дворец с исполь-
зованием находившихся на его территории каменных домов князей Голицына,
Долгорукова и др.3. По отъезде царицы деревянный дворец с Волхонки был пере-
несен па Воробьевы горы и поставлен па каменном первом этаже бывшего здесь
древнего дворца4. В 1776 г. было начато М. Ф. Казаковым строительство здания
Сената в Кремле, оконченное в 1780-х годах, а в 1775 г. — здание Петровского
дворца на С.-Петербургском (Ленинградском) шоссе, оконченное в 1782 г.

В 1763 г. была построена Павловская больница близ Данилова монастыря5,
деревянные корпуса которой были частично заменены каменными лишь в начале
XIX в. по проекту М. Ф. Казакова. В 1764—1772 гг. на Васильевском лугу (близ

1 П. Б. С ы т и н. История планировки и застройки Москвы, т. II, стр. 130и 138.

- ПСЗ, т. XVIII, № 13142, стр. 696; т. XIX, № 13581, стр. 241; Н. А. Скворцов.
Археология и топография Москвы. М. 1913, стр. 100—101.

3 «Русский архив», 1911, кн. 2, стр. 31.

4 «По трассе метро 1-м очереди...», М 1936, стр. 49.

ПСЗ, т. XVI, № 11855, стр. 289; «Архитектурное наследство», вып. 1, Л. 1951, стр. 120.
Устьинского моста) был выстроен огромный Воспитательный дом для приема и
воспитания подкидышей1. При этом шедшая параллельно Солянке улица была
ликвидирована2. Кирпич для Воспитательного дома был взят из разобранной по
набережной стены Белого города. В 1765 г. разрешено было для казенных построек
брать из стен Белого города столько кирпича, сколько нужно, чем санкционирова-
лась разборка стен Белого города на всем протяжении3.

В 1775 г. была построена за Мещанской слободой деревянная Екатеринин-
ская больница. В 1777 г. был куплен на Божедомке у графа А. В. Салтыкова боль-
шой каменный дом, в котором был открыт Инвалидный дом «для призрения от-
ставных офицеров» 4.

Из больших частных построек отметим Петровский театр, или театр Медокса,
на месте современного Большого театра, перестроенный в 1780 г. из обгоревшего
в 1773 г. каменного трехэтажного дома князя Лобанова-Ростовского; в 1788 г.
к нему была пристроена зала «для танцев и машкерадов».

Великолепные дома возводили для себя видные представители власти. По
проекту М. Ф. Казакова, из кирпича стен Белого города граф 3. Г. Чернышев
построил себе в 1782 г. дом на Тверской улице (ныне — дом Моссовета). В 1780-е гг.
на Моховой улице богатый чиновник Пашков построил по проекту
В. И. Баженова знаменитый «Пашков дом» (ныне — старое здание Библиотеки
им. В. И. Ленина), а князь В. М. Долгоруков-Крымский — дворец в Охотном
ряду (современный Дом союзов).

После ликвидации Каменного приказа генерал-губернаторы получили право
делать отступления от плана 1775 г. без предварительного извещения об этом вер-
ховной власти5. На этом основании граф 3. Г. Чернышев, состоявший в 1782—
1784 гг. генерал-губернатором Москвы, распланировал местность между Серпу-
ховской и Калужской заставами, Камер-Коллежским валом и Арсеньевским пе-
реулком.

Московский главнокомандующий граф Я. А. Брюс обратился к Екатерине II
с запиской об устройстве запроектированных планом 1775 г. площадей в Моск-
ве, ограничив, однако, их число6. Брюс считал, что после сноса стен Белого города
у его бывших ворот образовалось много площадей, на которых приезжие кре-
стьяне могли торговать продуктами. 27 марта 1786 г. доклад Брюса был

1 История Воспитательных домов. — «Чтения СИДР», 1860, кн. 2, Смесь, стр. 93—160;
С. В. Б е з с о и о в. Крепостные архитекторы. М. 1938, стр 84; «Русский архив», 1886, кв. 9,
стр. 226; П. В. Сытин, История планировки и застройки Москвы, т. II, стр. 16.

2 От нее сейчас остался лишь маленький тупик на площади Ногипа.

3 ЦГАДА, Гос. арх., разр.,XVI, д. 562, лл. 26, 28—30.

4 ПСЗ, т. XX, № 14357, стр. 198; № 14628, стр. 536.

.« ПСЗ, т. XXI, № 15641, стр. 799.

6 ЦГАДА, Гос. арх., разр. Х\ I, д. 555, лл. 109—111, М. Гастев. Материалы для
полной и сравнительной статистики Москвы, ч. 1, стр. 162—164.
утвержден1, по для образования некоторых площадей понадобилось около 13 лет,
а на месте стены Бе.того города было образовано только две площади — Арбат-
ская и площадь у Тверских ворот (часть современной Пушкинской).

Па Красной площади в 1786 г. возле рва между Спасскими и Никольскими во-
ротами были устроены новые двухэтажные каменные ряды, а площадь была осво-
бождена в центре от всех построек. В 1786 г. обрушился в Китай-городе Гости-
ный двор, о ветхости которого уже давно было известно: поэтому пришлось при-
ступить к сооружению нового здания2.

Весной 1783 г. в Москве случилось большое наводнение, залившее Болото,
Садовники и другие части города и повредившее Большой Каменный мост3. Для
ремонта моста и предотвращения повреждений в 200 саженях вверх по реке была
сооружена плотина, а на месте «ст арицы» реки «поведен канал через Болото». После
наводнений 1785—1786 гг. 4 канал был углублен, и через него перекинуты мосты —
Высокопятницкпп (где теперь Чугунный) и Козьмодемьянский (Малый Камен-
ный); построен был впервые и деревянный Крымский мост.

В 1788 г. был поднят вопрос об устройстве канала реки Иеглинной и бульва-
ров по обеим его сторонам, как было указано на плане 1775 г. В 1790—1791 гг.
канал, обложенный камнем, был проведен от Самотеки до современного Театраль-
ного проезда, правда, лишь с проездами по сторонам, вместо бульваров, от Рах-
мановского до Театрального проездов5.

Много трудностей представила прокладка Москворецкой набережной: падо
было снести ряд расположенных у реки строений. Только в 1795 г. набережная,
наконец, была проложена до Яузы, и одновременно проведена улица от нее к Вар-
варским воротам (современный Китайский проезд)6. В 1795—1804 гг. была одета
камнем Кремлевская набережная, а в 1798—1806 гг. и Москворецкая.

От «прожектнрованного г. Москве плана» 1775 г. имелось уже столько от-
ступлений, что было затруднительно пользоваться им для практического руковод-
ства. Главнокомандующий А. А. Прозоровский в 1792 г. образовал Комиссию
для составления нового проектного плана, но опа, проработав до 1797 г., так и
пе выполнила эту задачу7. От 1789 и 1796 гг. до нас дошли два плана Москвы,
оба мало удовлетворительные. В 1789 г., через 50 лет после издания первого геоде-
зического плана Москвы Мичурина, вышел второй план, составленный «архи-
тектуры 1 класса помощником подпоручиком Иваном Марченковым», изданный

стр.

1 ПСЗ, т. XXII, № 16361, стр. 559.

2 ЦГАДА, Гос. арх., разр XVI, д. 578, ч. 1, л. 46.

3 Там же, д. 575, ч. 2, л. 309.

4 Там же, д. 578, л. 78, 224, 225, 237.

6 План Москвы 1790 г., рукоп. н фонде Музея истории и реконструкции Москвы.

6 М. Гастев. Материалы для полной и сравнительной статистики Москвы, ч. 1,
137—152.

7 МОНА, ф. 16, св. 62, ол. 29, лл. 208—209.
23 История Москвы, т. II

X*1 , , , ц<;

Красная площадь. Гравюра Делабарта конца XVIII в.








па средства купца II. Кольчугина'. На плане изображены не только улицы, пе-
реулки, реки и пр., действительно существовавшие, но и проектированные по плану
1775 г. со сделанными за 14 лет поправками. Па нем указаны и вновыюстроенпые
за 50 лет публичные здания, как, например, Воспитательный дом, Петровский театр
и др., а также все каменные здания. Сравнивая планы 1739 и 1789 гг., мы находим,
что в Белом городе за 50 лет исчезло 35 переулков и 5 тупиков, вновь же появилось
1 переулок и 5 тупиков. В Земляном городе исчезло 66 переулков и 19 тупиков;
вновь появилось 14 переулков и 7 тупиков. Процесс укрупнения кварталов в «го-
роде» и «предместьях» Москвы очевиден2.

В 1796 г. «иждивением купца Т. Полежаева» были напечатаны план Москвы
и книга-указатель3. В основе плана лежал план Марченкова 1789 г. с его ошиб-
ками и почти без дополнений. Как и план 1789 г., он отражал не только действи-
тельное строительство, но и запроектированное по плану 1775 г. Застройка
Москвы в 1780-х годах и в первой половине 1790-х годов характеризуется следую-
щими данными. В 1787 г. в Москве насчитывалось 8554 обывательских двора,
из них 1553 каменных и 7001 деревянных4. По территории города и принадлежно-
сти они располагались, как показано в следующей таблице:

КАМЕННЫЕ И ДЕРЕВЯННЫЕ ДВОРЫ В МОСКВЕ В 1787 Г.

ПО РАЙОНАМ ГОРОДА

Дворовладельцы	Постройки	Части города				
		Китай- город	Белый город	Земляной город	За Земля- ным горо- дом	Всего
Дворяне	Каменные 		26	309	268	153	756
	Деревянные .	—	193	1086	1043	2322
Купцы	Каменные		46	45	319	174	584
	Деревянные		1	27	422	614	1064
Мещане	Каменные		1	4	7	1	13
	Деревянные		1	6	93	182	282
Разночинцы и духо-	Каменные 		75	62	40	19	196
венство	Деревянные		5	306	990	1825	3126
Ямщики	Каменные		—	—	——	4	4
	Деревянные		—	—	—	207	207
Всего. . . . /	Каменные 		148	420	634	351	1553
1	Деревяппые		7	532	2591	3871	7001
	Итого ....	155	952	3225	4222	8554

1 Музей истории и реконструкции Москвы. Фонд.

2 П. В. Сытин. История планировки и застройки Москвы, т. II, стр. 231—234.

3 «Историческое и топографическое описание г. Москвы», 1796.

4 «Историческое и топографическое описание городов Московской губ.», М. 1787;
П. В. Сытин. Указ, соч., т. II, стр. 2С0.
Москва в 1787 г. более чем на 80% была еще застроена деревянными дворами;
только в Китай-городе деревянных дворов почти не осталось. Даже в Белом городе
более половины домов были деревянные, не говоря о Земляном городе и местно-
стях за ним. В Земляном городе каменные дворы составляли около 20%, а за чер-
той Земляного города — всего около 8%. У дворян по всему городу деревянные
дома составляли около 75%, у купцов — около 62%, у разночинцев — свыше
90%, у мещан и ямщиков — почти 100%. Каменное строительство шло вперед, но
очень медленно. Сильнее происходило укрупнение дворов, уменьшившее их ко-
личество в Китай-городе и Белом городе с 1782 г. на 17 дворов и за Земляным
городом — на 435 дворов (в Земляном городе имеем, наоборот, увеличение па
82 двора), что дало общее уменьшение числа дворов за пять лет на 370 дворов1.

Для характеристики застройки Москвы с 1787 по 1796 г. приведем сведения
о каменных и деревянных дворах по частям города:

КАМЕННЫЕ И ДЕРЕВЯННЫЕ ДВОРЫ В МОСКВЕ В 1787 И 1796 гг.
ПО РАЙОНАМ ГОРОДА *

Части города	Постройки	Годы		Увеличение	Уменьшение
		1787	1796		
Китай-город	Каменные 		148	180	32	‘1	1
	Деревянные	7	2	—	5
Белый город	Каменпые 		420	538	118	—
	Деревянные		532	407	—	125
Земляной город	Камепныэ		634	811	177	—
	Деревянные		2591	2881	290	—
За Земляным го-	Каменные 		351	483	132	—
родом	Деревянные		3871	3838	—	33
Всего . .	. {	Каменные		1553	2012	459	—
	Деревянные ...	7001	7128	290	163
	Итого . . .	8554	9140	749	163

Как видим из таблицы, и общее число дворов, и число каменных и деревянных
построек в Москве за десять лет увеличилось. С конца XVIII в. начался рост числа

1 См. ч. II, гл. II, «Изменения в составе населения».

* П. В. Сытин. История планировки и застройки Москвы, т. II, стр. 200.

Таблица составлена суммированием данных книги Полежаева по каждой полицей-
ской части. Анализ показал, что часть домов в Земляном городе и за ним включалась
полицией, ввиду неточности полицейских границ, в число домов и соседней части, вслед-
ствие чего итоги по частям здесь и общий итог числа каменных и деревянных домов в
Москве в 1796 г. несколько завышены.

23*
московских дворов, продолжавшийся и в XIX в. и связанный с ростом населения
города. Особенно возросло число каменных построек в Земляном городе, где в За
москворечье и Заяузье жили в это время богатые купцы, и за Земляным городом.
Возросло число каменных зданий и в Китай-городе и в Белом городе. В Земляном
городе сильно возросло и число деревянных домов, показывающее дальнейший
рост населения города.

В кратковременное царствование Павла I в Москве были проведены лишь от-
дельные мероприятия по планировке и застройке.

Павел I особенно был занят строением в Москве казарм. В 1797 г. Екатери-
нинский дворец в Лефортово был обращен в казармы, а в следующие два года
были выстроены Покровские (на Покровском бульваре) и Спасские казармы (па
Садовой-Спасской ул.). 15 апреля 1797 г. был дан указ1 о постройке у бывших
ворот Белого города гостиниц для приезжающих — однотипных каменных
двухэтажных домов, из которых сохранился доныне почти в первоначальном
виде дом у Покровских ворот, в начале Покровского бульвара (ул. Чернышев-
ского, № 16).

Продолжалась «обсадка деревьев» на месте стен, вала и рва Белого города,
начатая в 1796 г. устройством Тверского бульвара между Никитскими и Твер-
скими воротами.

Из больших казенных и частных зданий, построенных в 1783—1800 гг., от-
метим следующие: Московский университет (Моховая, 11), построенный М. Ф. Ка-
заковым в 1786—1793 гг.; упоминавшийся уже Гостиный двор, построенный в
1789—1805 гг. по проекту Гваренги; Екатерининский дворец в Лефортове (1796),
в работе над которым участвовали виднейшие русские и иностранные архитек-
торы (Волков, Жеребцов, И. Плутанов, Ринальди, Кампорези, Гваренги и др.);
дом Баташева на нынешней Интернациональной ул., выстроенный в 1796 г. кре-
постным архитектором Кисельниковым по проекту Р. Казакова; дворец графа
Разумовского па Гороховом поле (ныне ул. зодчего Казакова), выстроенный в
1790—1793 гг. М. Ф. Казаковым; дом Барышникова (ул. Кирова, 42), построенный
им же в конце XVIII в.; дом Юшкова (ул. Кирова, 21), построенный В. И. Баже-
новым в конце XVIII в.; дом графа Папина (ул. Кирова, 47), построенный Кампо-
рези в конце XVIII в.; дом С. С. Апраксина, построенный Кампорези в 1792 г
(ул. Фрунзе, угол Гоголевского бульвара); Голицыпская больница (Большая Ка-
лужская, 18), построенная М. Ф. Казаковым в 1796—1801 гг.2.

Ряд крупных, выдающихся по красоте зданий значительно украсили Москву.
Но они лишь сильнее оттеняли общее се пеблагоустройство и плохую застройку
но только переулков, но и центральных улиц деревянными одноэтажными доми-

1 М. I а стс в. Материалы для полной п сравнительной статистики Москвы, ч. I,
стр. 165.

2 13. В. 3 г у р а. Монументальные памятники Москвы. М. 1926.
Гербы Городамъ

московской

ПЛАНЪ

ГУБЕРН1И

МОСКВЫ

ГЕРБА ГОРОДЯ КОЛОМНЫ

ГОРОДА

СЕРПУХОВА

ннсмнщы

ВОЛОЛОЛЯМСКЯ

со,.

л могклилки

КЛИНА

ВЕРЕН

НЩОЛА

106

/о ники некой

Н ВОСКРЕСЕНСКА

/Я ЗВЕНИГОРОДА

/3 ДМИТРОВА

/4-РУЗД

/оу

Ъг/

»оо

кие

,м

'^1

//6

но на.

доо Зоо чао уоо во&

/<•'ко>г

‘^1

лоор»

се^оет^/гг Лгтцмцья

лсгМющииу нол/фг/
тК-Ъшио'/.ипггп иг.

Ур“
‘ГМКЬ

лмлл/кои

у Кидеее/'лн/ лЮМ/тС/И
ё"О1аЛлггел/глои

Жлг.-к^,
гг'СоМцрслпп.Ч

3% /Ол^оос1\-о.>;
.Жлсч/н/калг

Ы ()з/'г:г'ХК.1
Л ЙчМяч/ггсг

I Первая Чаешь Со/точг/пт>уЧ\
очом гмяхтгл

ав /дом/лг
у ЗСпгнслей Кобо/у
2 К.-чсчс’бмчс/гчгк ом

Ю77ОСЛ' ъ -^^ХА'л-ял-» 
.лсоеКОУСЛ'-ара Купца
пнкнпты г е/огв гу'г/гл'а ,

ДЗГЪг/ПХИГГ^С /Г^/ГОПАГ

&9ММ0Г0/Ю.ДГХ0Г

3 О ЯаЛЯЖ/ХГАт

З/Дл^Я	А^а(уи'

к-а?& граллгнья

ЗЗТорлмглн- ущ», м^ча/М

ф Л/»’^уХ4-ГЛ'х7»Л
^к'л/^п^ска^А

Д СЬз^в>енг^-ам

^ъБслпнть 1Ър0л‘&

/.М.	я

л-л*	/

ХХ^-МГСЛя» Л м н посл-длклх Ч.

№ ЛЛлФЛ.ВД^Л'Л^М в -ЧПГ

/^/П^Г./Р^НГГОМ

&/&.*<?^4>*М?вГ .

о 4<*'Л,лЛ7 «илгг-А-л^?

ЗД^СМАЯНЫМЪ ХррцДРМ'Ъ

П	ГХГЛЧ^-Й1

Г 'Де&тгнч&г /Тс-..г^

У

Ф /Л^г'г А'/’А'с-л ^-у

X

Ц »^4<*Х4<лч>г-^г1<*

Ч	г

III С*'<т*^*лгл

Щ	< ^/г**/?4гл-г.Р

Ъ Х^/‘б>-лгг*'?^

^.Г/СЛьГ <АГ

Л.У-^^ЛАг/лб/г/З -<г'^’Л

УИлШАЯ У-Дсть (УЛ 4^1АС.^В Ду>.
^млел

Иога^кнРЛ/

6/ еЛгог^оагг/т/ дтг^г^/г
агаугхрцз^

^рсгуггя/г^/} -

е я	вкся/

г /Л4с*фкф	'

Ллб’Др^Л-Я^^ Дглум ВГДаАВЛ

1лДг1мип л л 1 ал	/.

Л7 Сггу	-лр^/ре/^ру/л ум>

^^^ГИ/ГКАЧР

Л>С^'-«Г^ЙЛ*«ГЛ»	л/ юуост

/^ГНРЯС^СЮ

ЛА ^г/пи	А

Л! {'Ун'^ек^дЙ^/Н1УКА

ХДсслтля Ч Л’^е^л'/Дгсгс /*

лг^хрг^аве
/1<?^&НСН

^^ДРсЫРГ^МГ К^.В^Г^ГДГС^

ХИкргля }1лАес/»п«ь Чл<*л>ь

'ЗяЗ&ЛЫ.Я)ЫДЛХ> ТЬцОЛОмДВ^

л
Б
в
г
д



План г. Москвы, составленный архитектором Ив. Марченковым в 1789 г.




бмогЕка

** 'Р«ии Наук

Сеер
ками с мезонином, амбарами, конюшнями и пр. Скрашивали улицы и переулки
имевшиеся почти при каждом дворе сады. У вельмож и богачей при дворах были
ио только сады, но и обширные парки, недоступные для народных масс. Так, на-
пример, на берегах Яузы были раскинуты парки: князя Гагарина (у современного
санатория «Высокие горы»), графа Разумовского (за современным зданием Ин-
са йту та физкультуры на улице зодчего Казакова), Демидова (ул. Радио), графа
Безбородко (во дворе выпевшего Высшего технического училища им. Баумана). По
берегам Москвы-реки располагались парки князя Гагарина (на месте нынешнего
Краснопресненского парка культуры и отдыха), графа Орлова, князя Голицына
и князя Трубецкого (на месте Нескучного сада), князя Долгорукова-Крымского
(на месте Мамоновской дачи) и др.

В течение всего XVIII в. в Москве шло промышленное строительство, которое
оказывало сильнейшее влияние на рост и состав населения города, но осуществля-
лось без плана и не регулировалось какими-либо строительными правилами. Боль-
шинство мануфактур находилось за Земляным городом, так что уже для Москвы
XVIII в. характерно образование промышленных окраин. Много промышленных
предприятий было и в Земляном городе, особенно в Замоскворечье.

Таким образом, несмотря на то, что Верховный тайный совет в узких интере-
сах московских дворовладельпев отменил в 1728 г. почти все законодательство
Петра I, ограничивавшее свободу дворовой застройки, положение Москвы, как
второй столицы государства, вынудило возвратиться к некоторым петровским за-
конам, регулировавшим застройку города. Торопили правительство в этом деле
и большие пожары Москвы в XVIII в. Первым мероприятием было составление пла-
нов погорелых мест после пожара 1730 и 1736 гг., а затем издание общего плана
Москвы 1739 г. На этих планах кривые и неодинаковой ширины улицы и переулки
Москвы делались «аккуратными» — в прямых и параллельных линиях; улицы
расширялись, тупики либо закрывались, либо превращались в «проезжие
переулки».

Для проведения в жизнь этих проектов с 1742 г. при Полицеймейстерской кан-
целярии действовал «архитекторский класс», выдававший планы и разрешения
на постройку во дворах зданий и наблюдавший за соблюдением при постройке
«красных линий» улиц и переулков. Это было второе мероприятие в развитие закона
Петра I от 1722 г. о строительном надзоре.

В 1762 —1782 гг., кроме регулирования линий отдельных улиц и переулков
при постройках и перестройках здании во дворах, была сделана попытка создать
и осуществить план реконструкции центра Москвы.

Однако составленный в 1775 г. план был выполнен лишь в той части, которая
не затрагивала непосредственно интересы дворянства, фабрикантов и купцов и
осуществлялась за счет казны. Сюда относятся: проведение Водоотводного канала,
перевод реки Неглинной в открытый капал от Самотеки до современного Театраль-
ного проезда, устройство каменных Кремлевской и Москворецкой набережных,
устройство Тверского бульвара, открытие ряда площадей \ постройка ряда боль-
ших 'дворцовых и «публичных» зданий.

Продиктованное еще указом Петра I в 1704 г. требование ставить частные дома
по улицам, а пе во дворах, вошло в обычай только к концу XVIII в., хотя многие
большие дома попрежнему ставились не по линии улиц, а отступя от них и отде-
ляясь парадными дворами и решетками с воротами. Объясняется это и модой и узо-
стью московских улиц и переулков, по дававшей надлежащей перспективы.

Дома эти строились большей частью без разрешения полиции и планов ее
архитекторов, что можно объяснить, с одной стороны, высоким положением их
хозяев, с другой — тем, что эти дома строились обычно по планам и при участии
знаменитых архитекторов. Нечего и говорить, что эти постройки осуществлялись
помимо плана 1775 г. и пе были им предусмотрены.

Таким образом, попытка перестроить по плану 1775 г. центр города не была
осуществлена. Застройка Москвы в последней четверти XVIII в. шла, как и рань-
ше, стихийно.

* *
*

Москва в XVIII в. продолжала сохранять большую притягательную силу для
населения всей России. Население города росло; за три четверти века оно уве-
личилось приблизительно на 100 000 человек. Москва была крупнейшим русским
городом, наряду с Петербургом.

Основная сословная группа населения — посадские люди, купцы и мещане—
была очень разнообразна по имущественному положению и по занятиям людей,
составлявших эту группу. Большая убыль посадских людей Москвы воспол-
нилась к концу XVIII в. главным образом выходцами из крестьян.

Вместе с ростом населения Москвы изменялся его сословный и социальный
состав, все больший удельный вес приобретали переселившиеся в город кре-
стьяне, частью получавшие право гражданства записью в купечество и мещан-
ство, частью остававшиеся неполноправными горожанами. Это явление было
показателем упадка сословного строя и начала разложения феодального хозяй-
ства.

Рост московской промышленности был главным фактором, преобразующим
социальное лицо города. Связь Москвы с деревней проявлялась в значитель-
ных сезонных колебаниях численности населения. В Москве было немало несво-
бодного населения, которое и в городе испытывало все тягости крепостного
состояния; это были дворовые и крестьяне, жившие в домах своих владельцев.

1 Ильинской (Куйбышевской), Охотного ряда, Моисеевской (в северо-восточном углу
современной Манежной площади), Тверской (Советской), Арбатской, у Тверских ворот (в запад-
ной части современной Пушкинской площади), Болотной, Полянского рынка, Серпуховской (До-
брынинской), Калужской (Октябрьской) и Красповоротской (Лермонтовской).
Широко и во всем разнообразии в Москве были представлены привилегирован-
ные классы — дворянство, духовенство, чиновники и высшие военные чины.

В Москве XVIII в. были особенно ярко выражены все социальные противо-
речия, свойственные крепостной России; вместе с тем новые нарождающиеся
классовые отношения были представлены в ней с большей полнотой и отчетли-
востью, нежели во всей стране. К концу XVIII в. складывается будущая москов-
ская оуржуазия, с одной стороны, и формируются кадры предпролетариата_____

с другой.

В течение всего XVIII в. город стихийно рос, в результате чего власти вы-
нуждены были частично присоединить к нему новые территории, которые лишь
формально могли считаться сельскими местностями.

Планировке Москвы чрезвычайно мешало противодействие дворян и круп-
ной буржуазии, которые, исходя из своих личных интересов, часто отказывались
выполнять правила общей планировки города.

Для новых общественно-экономических явлении во второй половине века
показательно образование в Москве промышленных районов, которые усиленно
развивались в последующие исторические периоды.
глава

третья

КЛАССОВАЯ БОРЬБА,
ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ
И ОБЩЕСТВЕННАЯ МЫСЛЬ МОСКВЫ
• В 1725—1800 ГГ.

1. НАРОДНЫЕ ДВИЖЕНИЯ

бщественно-политическая жизнь Москвы на протяжении 1725—1800 гг.
определялась господством феодально-крепостнического строя и,
наряду с этим, развитием капиталистических отношении в стране,
проявлявшимся с наибольшей четкостью в Москве, как крупней-
шем экономическом, административном и культурном центре
государства.

Усиление классовой борьбы является характерной чертой жизни Москвы
этого времени. В общественной жизни Москвы 20-х годов XVIII в. появилась
новая социальная сила, пока еще незначительная по удельному весу,— мастеро-
вые и работные люди московских мануфактур. Их борьба сразу приняла упор-
ный характер и вылилась на одной из самых крупных московских мануфактур
в стихийный массовый отказ от работы.

Борьба рабочих Большого Суконного двора, начатая в 20-х годах, с пере-
ходом его в руки частной компании, в 30-х годах разрослась и обострилась.
Наряду с прежними формами борьбы работного люда — бегством, подачей
челобитных и др.— «остановки» работы стали более частыми, устойчивыми и
продолжительными.
Суконный Двор представлял собой промышленное предприятие с большим
количеством приписных и частично вольнонаемных работных людей, суще-
ствовавших лишь работой на мануфактуре. Ик требования носили уже про-
фессиональный характер, и работные люди боролись за их осуществление
главным образом путем «остановки» работы на мануфактуре. Возникновение
новой формы борьбы работных людей, как видим, обусловливалось крупными
размерами производства, значительным средоточием рабочих, их постоянной
связью с производством и тяжелой эксплуатацией со стороны владельцев
предприятий. Стачка, как новая форма сопротивления работных людей, заро-
ждалась на Суконном дворе в 30-х годах XXIII в. стихийно и носила еще
зачаточный характер. В пей проявлялось больше смутное чувство ненависти
против своих эксплуататоров, смутное сознание своего угнетения и рабства,
нежели элементы организованной классовой борьбы.

22 марта 1737 г. на Суконном дворе, где было более 2000 мастеровых и работ-
ных людей, отказались продолжать работу 1022 рабочих. В поданных рабочими
в контору Коммерц-коллегии прошениях и «сказках» подробно излагались причины
«остановки» в работах, заключавшиеся в тяжелых условиях подневольного труда
мануфактурных рабочих. Работные люди жаловались на снижение заработной
платы, обсчеты, штрафы, задержку выплаты заработанных денег и замену их «хар-
чем» или продукцией мануфактуры. И без того низкий заработок рабочих сво-
дился к грошовой плате, о чем они и писали: «А нам пойшеатца к определению
[т. е. под снижением расценок] никак невозможно для того, что з женами и з
детьми пропитатца будет нечем». Нищенское существование рабочих усугубля-
лось произволом владельцев Суконного двора: «бьют нас в конторе плетьми
нещадно...»1.

В начале «остановки» рабочие обратились за помощью к правительству,
послав челобитную в московские конторы Коммерц-коллегии и Сената с просьбой
удовлетворить их законные требования. Одновременно они приступили к сбору
средств для оказания помощи особенно нуждавшимся и для оплаты труда людей,
писавших прошения. Выбранные работными людьми челобитчики выступали от
лица 1748 человек. «Остаповна» работы продолжалась до конца июня, но еще и
в октябре мануфактура полностью не работала. По предписанию следственной
комиссии контор Военной и Коммерц-коллегии, все рабочие вынуждены были
27 октября 1737 г. возобновить работу на прежних условиях. Однако работные
люди не отказались от своих требований и 20 ноября послали трех челобитчиков
(Р. Дементьева, Л, Филипа и А. Леонтьева) в Петербург с прошениями в Сенат
и Кабинет императрицы. В этих челобитных рабочие говорили не только о своих
нуждах и требованиях, но и об ухудшении состояния мануфактуры по вине пред-
принимателей, а также жаловались на безучастное отношение правительственных

1 «Московский Суконный двор», стр. 124, 129, 134.
органов к их просьбам1. Фабриканты объявили челобитчиков беглыми и доби-
лись через Коммерц-коллегшо их ареста.

С начала «остановки» прошло около года, но условия работы па Суконном
дворе остались без изменения. Работные люди толпой — «многолюдством» —
пошли 14 марта 1738 1'. к конторе Военной коллегии, настаивая на исполнении их
крайне скромных, жизненно необходимых требований. За такой «мпоголюдствен-
ный приход» один из вожаков, Сидор Михайлов, был наказан плетьми, а всем
рабочим было предписано, «дабы они впредь таким многолюдством и невежи-
ством... к военной конторе пе приходили»2. Власти старались прежде всего
подорвать сплоченность работных людей. Рабочие не испугались угроз и единодушно
ответили, что они и впредь будут «многолюдством» защищать свои челобитные.

По указу Сената, Военная и Коммерц-конторы затребовали от владельцев
мануфактур сведения о снижении расцепок, а также о сумме их задолженности
рабочим, которую последние определили в 40 000 рублей. Одновременно владель-
цам было предписано выдать работным людям шерсть для работы и не задерживать
выдачу заработной платы, а рабочим — немедленно приступить к работе. Но по-
становление контор натолкнулось на стойкость рабочих, отказавшихся выполнить
его из-за отсутствия в нем указания на установление новых расценок3. Владельцы
вынуждены были уступить и несколько повысили расценку. Рабочие возобновили
работу 4 мая 1738 г. Таким образом, на этот раз стачка работных людей продол-
жалась около двух месяцев.

Острая борьба па Суконном дворе между рабочими и хозяевами не ослабела и
после возобновления работы. Потери, вызванные повышением расценок, владель-
цы Суконного двора старались возместить ухудшением качества сукна и увели-
чением штрафов, и рабочие решили раскрыть перед правительством плутни по-
ставщиков военного сукна в казну.

5 мая группе рабочих, во главе с Родионом Дементьевым, удалось ото-
брать у мастеров забракованные Военной конторой два куска каразеи, чтобы
представить их в Коммерц-контору как доказательство обмана и плутовства
поставщиков, о чем они неоднократно сообщали в своих прошениях. Владелец
мануфактуры Степан Болотин и его компанейщик бросились вдогонку за рабо-
чими, чтобы отнять куски негодного сукна. В Лебяжьем переулке обе группы
столкнулись, и «ево Болотина збили с ног и кофтан изодрали, и из них один
суконщик, Конон Семенов, той каразеи один конец вырвав, ушел, а Родион
Дементьев да Федот Афопасьев многолюдством с товарищи ому фабриканту чинили
всякие продерзости и поношение...»4.

1 «Московский Суконный двор», стр. 134.

2 Там же, стр. 135.

3 Там же, стр 138

4 Там.же, стр. 146.
народные движения

Компапейщики старались путем насилия и вымогательства заручиться по-
казанием некоторых работных людей, что поставленная ими шерсть хорошего
качества. Рабочие показали, что Болотин за отказ дать ложное показание о хоро-
шем качестве шерсти бил их товарища Герасима Наяна «плетьми смертно...». Ком-
панейщики всячески пытались сломить стойкость рабочих: «А ныне оной Бо-
лотин с товарищи нам довольно работы не дает... и держит под караулом недели
по две...» \— писали рабочие в своей жалобе на имя императрицы Анны Ивановны,
) которой они по своей наивной вере в «хорошего царя» искали помощи.

В начале октября 1738 г. па Суконном дворе снова стихийно была прекращена
работа, непосредственным поводом к чему послужил указ правительства, требовав-
ший от фабрикантов беспрерывной и исправной поставки сукна в казну в связи
с русско-турецкой войной (1735—1739). Рабочие должны были дать подписку,
что будут работать «с крайним поспешением и прилежанием и от фабрик бы
нимало не отлучались». Работные люди от дачи подписки отказались и, сломав
забор у задних фабричных ворот, разбежались. «Мастерские полаты впусте, и
ныне пикто в дело не вступают...»,— доносили компапейщики, жалуясь на свое
бессилие и прося помощи для подавления стачки1 2. По распоряжению контор
Военной и Коммерц-коллегии рабочие были возвращены па мануфактуру.

Третий год (1739) борьбы работных людей Суконного двора протекал в усло-
виях военного времени. Рабочие не бросали работы, но и не прекратили сопро-
тивления. Они упорно посылали челобитные в Кабинет императрицы, в которых
подробно говорили не только о своем тяжелом положении, но и о хищническом
отношении владельцев к мануфактуре, их действиях во вред интересам государ-
ства3. Из Кабинета императрицы последовало распоряжение составить комиссию
по пересмотру расценок, а главное, по проверке качества сукна В комиссию были
приглашены владельцы других мануфактур, которые оправдали Болотина и его
компанейщиков и обвинили челобитчиков-рабочих в ложном доносе, за что те и
были «смертно биты плетьми». Жестокая расправа не приостановила борьбы ра-
бочих, и они снова послали трех выборных с прошениями в Петербург. Посланцы
рабочих «Дементьев и Егоров в Санкт-Питербурхе, Чесноков в Москве в государ-
ственной военной конторе от тюремного сидения и от великого гладу померли...»4.
Рабочие лишились своих вожаков, но им на смену пришли другие.

Последующие два года (1740—1741) прошли без отказов рабочих от работы,
по они продолжали посылать своих выборных в Петербург и московские конторы
коллегий, добиваясь решения по своему делу, а фабриканты старались сломить их
сопротивление путем беспощадной расправы с челобитчиками. Так, пятерых

1 «Московский Суконный двор», стр. 156.

2 Там же, стр. 143—144.

3 Там же, стр. 148—149.

4 Там же, стр. 157.
челобитчиков — Коиона Семенова, Петра Щелочихина, Дмитрия Степанова,
Ивана Тимофеева и Ивана Леонтьева — владелец мануфактуры «бил плетьми
смертно и держал под крепким караулом в чепях и в железах, яко сущих разбой-
ников, в своей конторе и заставливал работать в тех же чепях и железах, и рабо-
тали более месяца»1, пока не былп освобождены на поруки под расписку. Несмотря
па многочисленные прошения в Сенат, па имя императрицы и в коллегии, жалобы
работных людей оставались без внимания.

Шестой год борьбы начался повои «остановкой» работы на Суконном дворе,
длившейся с 15 апреля по 30 сентября 1742 г.; рабочие опять потребовали введения
расценок 1723 г. и уплаты удержанных заработанных денег в размере 40 000 руб-
лей. Компанейщики не только оказались бессильны, но и почувствовали страх
перед повой социальной силой; спасеппе они видели в усилении правительственных
репрессий: «ежели за оные их противные поступки и в прослушании указов на-
казания учинено не будет, то оную мапифактуру нам содержать невозможно,
потому что явились они, яко род строптивой и развращенной, и никакого над собою
страха знатно не возымели и оставили оную фабрику праздно...»2.

Стойкая и упорная борьба работных людей заставила правительство обратить
внимание на создавшееся на Суконном дворе положение: указом Сената в 1742 г.
приказано было временно, до расследования, платить рабочим по расценкам
1723 г., не задерживать заработную плату и пе использовать их на других рабо-
тах. О недоданных рабочим 40 000 рублей указ умалчивал. Коммерц-коллсгии
предписывалось следить за качеством вырабатываемого сукна.

Частично удовлетворяя требования рабочих, правительство не скупилось па
угрозы и репрессии, особенно в отношении челобитчиков: «за то пущим зачинщиком
на той фабрике при собрании всех мастеровых и работных людей учинить наказа-
ние, бить плетми нещадно, дабы впредь другим так чинить было неповадно...»3

О борьбе работных людей Суконного двора в следующее пятилетие (1744—
1749) мы пе располагаем документами. Но стачка, вспыхнувшая с новой силон
в июне 1749 г., дает основание предполагать, что борьба все время пе затихала.

Июньская «остановка» разразилась для владельцев неожиданно. В ней
участвовало 800 рабочих из тысячи, работавших па станах, причем большинство
из них ушли самовольно с мануфактуры. Это происшествие вызвало переполох
в Полицеймейстерской канцелярии и в конторах Военной и Коммсрц-коллегий.
Силой на мануфактуру было возвращено 381 чел., которые, однако, отказались
приступить к работе, заявив, что «они о чинимых им от тех фабриканов обидах
и непрестанных жестоких наказаниях подали прошение ее и. в., и доколе на оное
их челобитье указ пе воспоследует, по то время к работе они не пойдут»4.

1 «Московский Суконный двор», стр. 158.

2 Там же, стр. 163, 164.

3 Там же, стр 167.

4 Там же, стр. 177.
Мотивы этой «остановки» отличались от предыдущих: в них был слышен про-
тест рабочих нс только против произвола фабрикантов, по и против репрессий со
стороны правительства в ответ па их жалобы. Это новое в возмущении рабочих
не ускользнуло от внимания властей, и методы расправы с рабочими несколько
изменились.

26 июня 1749 г. Полицеймейстерская канцелярия направила на Суконный двор
команду солдат для наказания вожаков, но предписала пе наказывать их публично,
«дабы при том наказании не учинено было... какого возмущения». Опасаясь откры-
того выступления рабочих, власти приняли меры предосторожности, которые,
однако, оказались недостаточными. При наказании ткача Терентия Афанасьева
работные люди бросились к двери, отбили Афанасьева, и лишь подоспевшее
подкрепление спасло воинскую команду от расправы с ней. Рабочие отказались
возобновить работу. Только 30 июня к работе приступили 286 человек, а 127 че-
ловек «в работу упрямством своим не вступают, и в бегах де еще осталось 586 чел.».
Полицеймейстерская канцелярия занималась розыском и возвращением рабочих
на Суконный двор. По указу Сената, «пущих заводчиков» надлежало бить кнутом
и, «заковав в кандалы, сослать в Рохервик в работу за пристойным конвоем...»1.
Упорно сопротивлявшихся били плетьми и силою принуждали к работе.

Изъятием наиболее стойких людей, а также усилением репрессии и полицей-
ского надзора, недовольство рабочих было подавлено па продолжительное время,
так как о выступлениях рабочих Суконного двора между 1749 и 1761 гг. мы не
имеем данных.

Поведение рабочих текстильных мануфактур издавна беспокоило также и орга-
ны церковно-полицеиско! о надзора. Несмотря на строгие меры взыскания, многие
из них не являлись в церковь на исповедь и для принесения присяги2. В 1756 г.
Консистория разбирала донесение одного священника о том, что в его .приходе
числится свыше тысячи рабочих суконной мануфактуры Романа Журавлева,
которые, невзирая на предписания хозяина, упорно не посещают церкви. Работные
люди «по принуждению его всегда представляют, что им за всегдашнею на той
фабрике работою свободного времени поститься никогда нет»3.

В начале 1762 г. па Суконном дворе имело место незначительное по размерам,
по резкое по форме, открытое выступление рабочих, па этот раз направленное
против ненавистных мастеров и конторских служащих, которые обсчитывали
рабочих, незаконно производили у них вычеты и т. п. Поводом к волнению
послужило решение Мануфактур-конторы наказать ученика Федора Андреева за
«ложное им сказывание слова и дела». Ученики и рабочие помешали наказать

1 «Московский Суконный двор», стр. 177, 178.

2 Данные о свободомыслии работных людей текстильных мануфактур сообщены
П. Г. Рындзюнским.

3 II. Розанов. История московского епархиального управления со времени учре-
ждения св. Синода, ч. П, кн. 1, М. 1869, примечание.
Андреева и хотели «бить смертно» мастера и служителей, по сержант и солдат
этого не допустили, за что и были избиты рабочими. В наказание 12 человек ра-
бочих были биты плетьми и 61 человек — батогами. Это выступление напугало
фабрикантов, и они просили, чтобы Федора Андреева «за опасностию впредь
какового от него злоумышленного возмущения..., в страх другпм сослать...»1.

Повая волна борьбы рабочих на Суконном дворе поднялась в 1771 г., по она
слилась уже с более широким городским народным движением.

Повидимому, «остановки работ» на Суконном дворе послужили примером для
работных людей других московских мануфактур. Так, на кирпичных заводах
в Москве рабочие также прибегали к массовому отказу от работы 2.

На казенном Устьсетунском кирпичном заводе работало до 200 вольных
рабочих, а на частных — ежегодно 700—800 крестьян-отходников из ближайших
к Москве уездов. Работа продолжалась «от томна до темна» в течение 3—Зх/2 меся-
цев, но с обязательным соблюдением церковных и государственных праздников.

В конце апреля 1778 г. па казенном заводе прекратили работу копщики глипы,
потребовавшие увеличения платы за выемку глины с одного рубля до 1 рубля 20 ко-
пеек за кубическую сажень.

После продолжительного «увещевания» работников, не давшего никакого
результата, правление завода решило применить испытанное средство — нанять
других работников; но и это мероприятие пе увенчалось успехом. Можно пред-
полагать, что сами рабочие препятствовали найму других. Уже к 5 мая правление
вынуждено было удовлетворить требования работных людей, а в дальнейшем
оплата еще более возросла и диферепцировалась. Так, в ведомостях за октябрь
того же года по заводу указано, что глина коналась «с платежом за верхнюю
сажень по 1 р. 20 коп., а за нижнюю [т. е. более глубоко лежащую] по
1 р. 35 и 1 р. 40 коп.».

В июне 1779 г., при посещении казенного завода директором Каменного
приказа П. II. Кожиным, работные люди прекратили работу и принесли ему
жалобу на то, что «подрядчики, у коих они [т. е. кирпичедельцы] находятся
в работе, держат хлеб и харч негодный, а деньги с них вычитают по настоящим за
хорошие припасы ценам». Кроме того, кирпичедельцы жаловались на «отягоще-
ния в случающихся между подрядчиками и работниками расчетах». Как выясни-
лось, виновником многих, по выражению приказа, «неудовольствий» работных
людей был смотритель казенного завода секунд-майор И. Зайцев. Для прекращения
волнений Каменному приказу пришлось уволить Зайцева и в дальнейшем рас-
считываться с работниками «при собрании их всех каждому по рукам», а пе через

1 «Московский Суконный двор», стр. 180.

2 Данные о движении на московских кирпичных заводах сообщены Н. В. Вороновым. По-
дробнее см. в его статье: «Стачка московских кирппчедельцев летом 1779 г.».— «Истори-
ческие записки», кн. 37, стр. 290- 303.
подрядчиков и смотрителей, которые, несомненно, под разными предлогами при-
сваивали часть денег.

Наиболее массовой была стачка на частных кирпичных заводах в июле 1779 г.
Причиной явилось понижение расцепок за выделку кирпича примерно па 17—
20 копеек с тысячи. С 1 июля началась стачка в районе Донского монастыря, на
самом большом заводе — Б. М. Салтыкова (124 работника). Требования работников
предъявлял крепостной крестьянин Герасим Евдокимов. Кириичедельцы, «согла-
сись все обще», требовали повысить расцепки с 80 копеек до 1 рубля с тысячи
кирпича или произвести с ними «розделку» (расчет) и выдать паспорта. Так как
заводчик требований этих пе удовлетворил, работа на заводе прекратилась, и
движение быстро распространилось на другие кирпичные заводы, охватив в конце
концов все заводы района Донского монастыря (более 500 работников). Пока
Каменный приказ разбирался в обстоятельствах дела, заводчики, повидимому,
попытались напять других работников, но рабочие Салтыковского завода воспре-
пятствовали этому. Опи «с прочих партикулярных заводов работников подгова-
ривали и, согласись с товарищами, не допускают продолжать работу, как остав-
шимся на... заводах, так и вновь вступить... желающим». Кирничедельцы Дон-
ского района пе только остановили работу на всех заводах своего района. Они
понимали, что стачка их будет успешной лишь в случае присоединения к ним
кирпичедельцев всей Москвы. Один из работных людей, Митрофан, фамилию
которого, к сожалению, документы не сохранили, направился 2 июля на крупней-
ший из заводов другого района, у Даниловского монастыря,— владельца
Ильина, и «пришед на завод.., работникам его говорил, чтоб они от дела кирпича
отказались»1. Подобный метод борьбы в истории раннего русского рабочего дви-
жения до тех пор пе был известен.

Каменный приказ не мог своими силами подавить движение, поэтому москов-
скому генерал-губернатору князю М. Н. Волконскому спешно было направлено
донесение о происшедшем. Ответ был краток: «Прибавки работным людям сверх
договорной цены чинить пе должно, а велеть продолжать работу по тем ценам, по
каким договорились, в противном случае будут наказаны».

Работникам было объявлено, чтобы они «непременно и безотговорочно про-
должали работу». Однако движение продолжалось. 4 июля Приказу вновь при-
шлось доносить князю Волконскому «об отказывающихся от делания на партику-
лярных ведомства сего Приказа заводах кирпича и требовании сверх договора
в ценах прибавки работных людях, которые в многолюдстве чинят напрасное
упрямство и заводосодержатслям угрожение». Генерал-губернатор повелел «госпо-
дину здешнему обер-полицеймейстеру в том разобрать». После визита к обер-
полицеймейстеру инспектора Каменного приказа «главных заводосодержателей»,

1 Н. В. Воронов. Стачка московских кирпичедельцев летом 1779 г.—«Исторические
записки», кн. 37, стр. 297.•
всякие упоминания о стачке в документах прекращаются. Повидимому, она была
подавлена с помощью полиции и обычной в то время экзекуции.

Однако кирпичедельцы не прекратили борьбу, которая приняла лишь другие
формы. Заключая «вольные» договоры с заводчиками па 1780 и 1781 гг., кирпиче-
дельцы добились повышения оплаты за все виды работ1, причем это повышение
шло целиком за счет заводчиков, так как цена продажного кирпича в 1780—1781 гг.
не только пе повысилась, а даже несколько упала.

Движение кпрпичедельцев — блестящий пример сплоченности работных
людей в борьбе за свои, пусть еще смутно понимаемые, классовые интересы.

* *
*

Социальный состав населения Москвы в нервые десятилетия второй половины
XV III в. изменился за счет значительного притока государственных и помещичьих
крестьян, которыми пополнялись ряды вольнонаемных и крепостных рабочих
на московских мануфактурах, чернорабочих па строительных и сезонных
работах, ремесленников и мелких торговцев, а также за счет большого числа
дворовых в домах дворянства.

В недрах крестьянства и работного люда стихийно росло скрытое, но сильное
недовольство, ждавшее толчка, чтобы прорваться наружу. Екатерина II цинично
писала о Москве: «Сброд разношерстной толпы, которая всегда готова сопро-
тивляться доброму порядку и с незапамятных времен возмущается по малей-
шему поводу, страстно даже любит рассказы об этих возмущениях и питает ими
свой ум» 2.

Особенно тревожила Екатерину II упорная борьба работных люден. Мо-
сковские мануфактуры «огромной величины, которые имели безрассудство там
устроить», и «чрезмерное количество рабочих», по мнению императрицы, «увели-
чивают смуты, которым во всякое время подвергался этот город».

1 Оплата с тысячи кирпича (в копейках):

Годы	Выелека и подвозка глины, песка, воды к са- раям	Формовка кирпича	Выправи  и сушка	Посадка в печь, обжиг, выставка из печи
1774	35-40	75—80	15	25-30
1777	—	85	—	—
1778	30—65	85	18—20	30—40
1779	30-50	80	17	' 30
1780—1781	35-80	83-85	18	30—35

Записки Екатерины II, изд. Академии Наук, СПб. 1907, стр. 652.
Толчком для открытого выступления эксплуатируемого населения Москвы
послужило страшное бедствие, постигшее главным образом неимущие слои в связи
с русско-турецкой войной: в 1771 г. в Москве разразилась эпидемия чумы («мо-
ровой язвы»), занесенной с турецкого фронта.

Слухи о чуме тревожили москвичей уже с 1770 г., когда она свирепствовала
в Молдавии и на Украине. Еще до появления эпидемии в Москве были установлены
карантины на привозимые товары, а в ближайших городах были устроены за-
ставы. Однако генерал-губернатор Москвы граф Салтыков пытался доказать им-
ператрице невозможность окружения Москвы заставами, ссылаясь на то, что
в Москву ввозится много товаров и пре [метов питания.

В ноябре 1770 г. имели место отдельные заболевания моровой язвой на Сукон-
ном дворе, где источником заразы явилась, как говорили, привезенная из Турции
шерсть. Доктора приняли страшную болезнь за простую горячку и не придали
ей большого значения. Лишь в конце декабря, когда в военном госпитале на Вве-
денских горах из 27 больных моровой язвой умерли 22 человека, были приняты
некоторые предохранительные меры. Здание госпиталя было сожжено. Но и тогда
Салтыков с преступным спокойствием продолжал в своих донесениях отрицать
наличие в Москве чумных заболеваний.

Тем временем на Суконном дворе, где числилось 3360 рабочих, в течение первой
педели марта 1771 г. умерло 130 человек. По распоряжению правительства ману-
фактура была закрыта,и работные люди переведены за город из опасения не только
заразы, но и возможных рабочих волнений. Многие работные люди при этом ра-
зошлись по городу, разнося заразу. Администрация попыталась принять кое-
какие меры для борьбы с эпидемией. Сенатская контора и генерал-губернатор
распорядились закрыть в Москве все торговые бани, «дабы в случае кроющейся
где-пибудь по городу заразы не могла оная таким тесным и ближайшим прикосно-
вением, каково в банях бывает, более сообщена быть»1. Устроены были карантин-
ные дома в некоторых монастырях. Полиция обязана была сжигать все вещи
больных.

В карантины направлялись как явные, так и сомнительно больные чумой
на срок от 20 до 40 дней; больные здесь оставались без помощи и присмотра, их
вещи сжигались. Бюрократические мероприятия против эпидемии лишь способ-
ствовали ее распространению Карантинные дома пугали население Москвы боль-
ше, чем сама чума. «Увидя обыватели сие установление, стали таковые пожитки
более укрывать и в другие домы перевозить, а через то час от часу заразительную
болезнь по городу размножать, стараясь притом утаивать занемогающих и
умирающих»,— таково было заключение созданной позже правительственной
комиссии2.

1	В Г. Рубаи. Описание моровой язвы, бывшей в столичном городе Москве с 1770
по 1772 год. М. 1775, стр. 53.

2	Там же, стр. 63.

24 История Москвы, т. II
В июле в Москве вымирали уже целые семьи, а всего за этот месяц в городе
умерло 1099 человек. Помещики с семьями спешно уезжали в свои имения.

Дворовых людей помещики оставляли в Москве на произвол полиции без про-
довольствия и врачебной помощи. Работные люди мануфактур, которые по распо-
ряжению правительства были закрыты, бродили по улицам, голодные и без работы.

Нелегко было положение ремесленников и мелких торговцев. Ремесленники
не могли сбывать свои изделия из-за карантина, а цепы на съестные припасы быстро
росли. Тяжелым бременем ложились на трудовое население и расходы на похороны
близких. Малосостоятельные жители вынуждены были оставлять своих покойников
на улице, предоставляя цолипии хоронить их. В августе моровая язва уносила
уже от 400 до 500 человек в день. Возлагая надежды на зимние морозы, Сенат-
ская контора и генерал-губернатор Москвы, а также присланный из Петербурга
сенатор П. Д. Еропкин ограничивались расклейкой правил о способах предохра-
нения от заразы, которые были похожи скорее на издевательство над бедняками.
В правилах предписывалось: «тело свое часто холодной водою, с уксусом смешан-
ной, обмывать, в покоях уксусом на раскаленные кирпичи поливать.., курить лада-
ном, порохом.., не выходить с тощим желудком на воздух; ходя по улице, иметь во
рту что пряное — инбирь, калган, корень и т. п., дабы слюна шла изо рта; употреб-
лять пищу более кислую» и т. д.\ Мор распространялся, как пламя, гонимое
ветром. Правители Москвы, запершись в своих домах, отдали население на
произвол полиции, которая, по словам современника Болотова, «занималась
единым только выволакиванием крючьями из домов зачумленых и погибших от
заразы, вываживанием их за город и зарыванием в большие ямы»1 2. Но и это
делала не сама полиция, а «морту сы» — осужденные колодники. Они врывались
в дома и тащили умиравших в ямы, а больных — без разбора в караптины.

Голод, безработица, моровая язва и произвол полиции обрекали трудовое
население Москвы на вымирание. В народе росло чувство отчаяния и глубокого
возмущения. Сначала раздражение обратилось против врачей, как представителей
ненавистных карантинных домов. Одновременно стали распространяться по го-
роду стихийные призывы к восстанию («повестки па бунт»). Еще недели за две
до открытого выступления шли разговоры о том, что «когда будут бить в набат
и выстрелит пушка, то чтоб всем бежать с оружием в Кремль к собору...»3.

Следственной комиссии так и не удалось установить имена организаторов
восстания. Движение нарастало стихийно. Но именно «...стихийность движения
есть признак его глубины в массах, прочности его корпей, его неустранимое™...»,—
говорит В. И. Ленин4.

1 В. Г. Рубан. Описание моровой язвы, бывшей в столичном городе Москве с
1770 по 1772 год. М. 1775, стр. 93.

2 Записки А. Т. Болотова, т. III, СПб. 1872, стб. 18.

3 ЦГАДА, ф. Тайн, эксп., св. 1/363, д. 4, л. 127.

4 В. И. Л е н и п. Соч., т. 26, стр. 12.
Поводом для взрыва послужило опечатание кружечного сбора у якобы чудо-
творной иконы «Боголюбской богоматери» у Варварских ворот. В условиях грозного
бедствия народные массы жадно ловили всякие суеверные слухи, распространяв-
шиеся низшим духовенством, будто названная икона исцеляет от страшной бо-
лезни. С утра до ночи у Варварских ворот толпились больные и здоровые, при-
кладывались к иконе, служили непрерывные молебны, видя в этом средство
спасения. В кружку, висевшую тут же, сыпались пожертвования. Во избежание
распространения заразы от такого скопления парода архиепископ Амвросий
решил перенести икону в ближайшую церковь, а пожертвованные деньги опе-
чатать и передать Воспитательному дому.

15 сентября 1771 г. в 8 часов вечера Москва была всполошена набатом.
Тысячи людей с кольями, топорами, дубьем и камнями в руках сбежались к Иль-
инским и Варварским воротам. Обер-полипеймейстер Бахметьев, прискакавший
сюда, был ошеломлен скоплением парода: «По моему уменьшительному примеча-
нию,— доносил оп,— было тут парода до десяти тысяч, из которых большая по-
ловина с дубьем»1. «В народе сем находились боярские люди, купцы, подьячие
и фабришники»2,— доносил Еропкин Екатерине II. Собравшаяся толпа, не давая
опечатать деньги, избила присланную Амвросием команду. С криком, что архи-
епископ грабит у народа последние трудовые гроши, собравшиеся бросились
в Кремль, где в Чудовом монастыре отсиживался перепуганный Амвросий. По
он, предупрежденный о грозившей ему опасности, успел укрыться в Донском
монастыре. Разгневанный народ, не найдя архиепископа, разгромил Чудов
монастырь. Полиция растерялась и бездействовала. Генерал-губернатор Салтыков
спасался от чумы в своем имении Марфине в 30 верстах от Москвы.

Утром 16 сентября па улицах Москвы собралась вооруженная толпа народа,
еще более многолюдная, чем накануне. Часть собравшихся направилась к Дон-
скому монастырю, где на хорах собора нашли спрятавшегося архиепископа.
Его выволокли за стены монастыря и убили.

Движение, первоначально направленное главным образом против церковных
властей, разрасталось в большое антифеодальное восстание. Многие из восстав-
ших направились к домам московской аристократии; на Тверской, «в доме совет-
ника А. Голицына», толпой были выбиты окна. Дворянство перепугалось настоль-
ко, «что и свечи в домах погасили, будто никого и дома нет, а иные, бросая
именье, из домов своих отступились, спасая только жизнь свою и домашних..,
скитались по отдаленным чужим домам,где больше почитали на те часы безопас-
ности»3.

1 ЦГАДА, Гос. арх., разр. VI, д. 410, 1771 г., л. 71.

2 Донесение ген.-поручика П. Д. Еропкина имп. Екатерине II от 18 сентября 1771 г.—
ЦГАДА, Гос. арх., разр. VI, д. 410, л. 208.

8 ЦГАДА, Гос. арх., разр. VI, д. 410, л. 3 об.

24*
Ворота многих мануфактур были заперты, так что рабочие, лишь прибегая
к разным хитростям, могли выбраться на улицу, чтобы примкнуть к восставшим.

16 сентября главная масса восставших собралась на Красной площади и
потребовала выдать сенатора Еропкина. Восставшие старались проникнуть в
Кремль, где находились представители высшей власти города. Однако Троиц-
кие ворота были заперты затворами и железными спускными решетками, а в Спас-
ских, Никольских и Боровицких, по приказу Еропкипа, были поставлены пушки
и собраны все московские воинские команды. Еропкин выслал на площадь обер-
комендапта, грузинского царевича, которым стал уговаривать восставших разой-
тись. Ему ответили градом камней и «чуть... до смерти каменьями не убили».
При этом пострадал и бригадир Мамонов, родственник фаворита Екатерины II,
который «для того же увещания приезжал». По донесению Еропкина Екатерине,
Мамонову «чрезвычайно разбили голову и лицо»1.

Восставшие приступили к Спасским воротам, и в солдат посыпались камни
и колья. Офицер Саблуков со своей командой «выстрелил один раз из пушки
картечью и, несколько убив, остальных тотчас разогнал штыками и потом несколь-
кими выстрелами очистил от сих бунтовщиков всю Красную площадь»2,— так
сообщал он своему отцу о расправе с восставшими народными массами.

А. Т. Болотов вернее описал действия войск и полиции при подавлении вос-
стания. По его словам, в дело пущены были «пушки, заряженные ядрами и кар-
течами»; снаряды сыпались, «перехватывая кого надвое, кого поперек,
н у кого руку, у кого ногу или голову отрывая..; попадая в стремившуюся народ-
ную толпу в достигая до самой улицы Ильинки, одним выстрелом по нескольку
десятков умерщвляли ..»3. Военные команды, разъезжая но улицам, жестоко
расправлялись с московским людом4.

Однако пи избиения, ни аресты не могли сразу подавить волнения в Москве.
До донесению Екатерине II вернувшегося в Москву Салтыкова, в субботу утром
17 числа восставшие «опять собрались до тысячи или больше человек и прямо
к Спасским воротам приступили». Они требовали: «1) чтоб дали к ним одного
гвардии офицера.., с которым они обо всем поговорили.., 2) отдать им всех
взятых их товарищей, со юржащихся в Кремле под караулом.., 3) чтобы в
карантины никого не брать.., из карантинов всех выпустить и оные унич-
тожить.., бани распечатать... Генерал Еропкин, — говорится в том же донесе-
нии, — велел конвой команде заехать сзади и их разогнать, как, будучи с
обнаженными нала нами, в точности то и исполнили»5.

1	Материалы для истории чумы в Москве и убиение архиепископа Амвросия 1771 года.—
«Русское слово», 1860, ноябрь, стр. 267.

2	«Москва в 1771 году». — «Русский архив», 1866, кн. 3, стб. 332.

3	Записки А. Т. Болотова, т. III, СПб. 1872, стб. 31.

4	ЦГАДА, ф. Тайн, эксн., св. 1/363, д. 4, л. 60, 13, 18.

6	Донесение ген.-губ. П. С. Салтыкова ими. Екатерине II. — ЦГАДА, Гос. арх.,
разр. VI, д. 410, л. 4.
Варварские ворота Китай-города. Акварель конца XVI/1 в.
Государственный Исторический музей.

По приказанию генерал-губернатора графа Салтыкова, солдаты Великолуц-
кого полка стреляли в собравшихся на площади, рубили и хватали людей.

Стихийный «чумный бунт», явившийся результатом глубокого возмуще-
ния нарочных масс против господствующего класса, содержал некоторые эле-
менты организованности. Были установлены сигналы к восстанию — «повестка
па бунт» — колокольный звон и бой трещеток. Народ знал, что по этому сигналу
надо бежать на Красную площадь с каким-либо оружием или просто с топорами,
кольями п камнями. Еропкину был предъявлен восставшими ряд требований.

Классовый состав восставших, по донесениям того же Еропкина, можно
определить довольно точно. «В злодействе сем находились боярские люди
[дворовые], купцы, подьячие и фабрил ники»1.

1 А Н. 3 е р ц а л о в. О мятежах в городе Москве и в селе Коломенском в 1648, 1662
п 1771 гг. — «Чтения ОИДР», 1890, кн. 3, стр. 369.
Согласно материалам следствия, первое место среди участников восстания
занимали, нови щмому, дворовые люди. Из 182 человек, «пойманных во время
мятежа» и вообще навлекших «некое сумнение»,—87 (более 48%) были «служители»,
т. е. дворовые люди дворян и чиновников; так, активное участие в убийстве
Амвросия принимал дворовый человек Василий Андреев.

Большую группу среди восставших составляли оброчные крестьяне, двор-
цовые и частновладельческие, а также экономические, которые занимались
разными ремеслами в Москве. В делах встречаются и указания на участие в вос-
стании рабочих московских мануфактур. Один из них, полотняной фабрики Гуслт-
никова Лука Родионов, был схвачен «по причине говоренных им к возму-
щению клонящихся слов». Был «взят в мятеже» на Каменном мосту сукошцик
Большого Суконного двора Степан Иванов; другой суконщик, Иван Тихонов, был
задержан на площади с камепьем и дрекольем, рабочий «полотняной Тамеса фабри-
ки» Матвей Шапкин кричал толпе, чтобы «идти и монастырь разбить, а архиерея
убить» \ и т. д.

В числе участников мы встречаем также купцов 3-й гильдии, как иногородних,
так и московских.

Примкнули к восстанию отдельные солдаты московского батальона и других
стоявших в Москве полков, а также отставные, мало обеспеченные и чувство-
вавшие себя обездоленными после долгой и тяжелой военной службы. Настроение
московского гарнизона было неустойчивое.

События 1771 г. носят характер антифеодального городского восстания,
как и городские восстания 1648 и 1662 гг., однако по составу участников москов-
ское восстание 1771 г. значительно отличается от городских восстаний XVII в.
Дворовые, крестьяне и рабочие мануфактур были в нем основной движущей силой.
Совершенно новым элементом в московском восстании были работные люди ма-
нуфактур, и, наоборот, участие посадских было далеко не таким решающим, как
раньше.

Движение, направленное в первую очередь против верхушки феодальной
церкви и представителей феодальной администрации, этим пе ограничилось.
Ввиду большого участия в движении дворовых и крестьян, под угрозой нападения
находились дворянские дома.

Восстание нашло отклик в окрестностях Москвы и ближайших уездах Мос-
ковской губернии. Так, ужо 19 сентября Салтыков доносил императрице: «Сейчас
получена ведомость, что на Пахре собирается много всякого народа и хотят итти
в Москву со всяким их орудием.., грозятся все разорять...»1 2. Два дня спустя ге-

1 А. Н. Зерцало в. О мятежах в городе Москве и в селе Коломенском в 1648, 1662
п 1771 гг.— «Чтения ОИДР», 1890, кн. 3, стр. 374, 399—401, 392, 395, 397.

2 Донесение ген.-губ. П. С. Салтыкова имп. Екатерине II.— ЦГАДА, Гос. арх., разр. VI,
.д. 410, л. 4.
нерал-губерпатор уведомлял императрицу, что по дворцовым и экономическим
вотчинам ходят люди в солдатских мундирах, заставляют попов читать перед на-
родом указы, якобы посланные из губернской канцелярии, и принуждают ста-
рост и выборных подписываться, что «как скоро услышат в Москве пабат и пушеч-
ную стрельбу, то бы все в Москву бежали с дубинами и рогатинами».

Московское дворянство было напугано восстанием больше, нежели чумой,
что видно из донесения Салтыкова Екатерине II: «Пожалейте, милостивая госуда-
рыня, о нас бедных, живущих в Москве, с одной стороны чума.., а с другой — бупт,
так чума когда еще придет, а бунтовщики изрежут» \

Народное движение в Москве сильно встревожило правительство Екатерины II.
В Москву были присланы четыре лейб-гвардейских полка; генерал-губернатора
Салтыкова заменил генерал-поручик П. Д. Еропкин, показавший себя в дпи
«бунта» более энергичным и получивший за подавление восстания орден. Расследо-
вание было поручено генеральной комиссии из восьми человек во главе с графом
Г. Орловым и генерал-прокурором Всеволожским. После приезда комиссии в Моск-
ве возобновились облавы на участников восстания, которых искали в каждом
доме, допрашивая, пет ли рапеных или «поцарапанных», так как это служило
достаточным основанием для ареста1 2. Всего было привлечено к следствию свыше
300 человек, но в отношении 119, взятых в разное время, даже по официальным
данным, никаких обвинений не оказалось3.

В то время как член комиссии генерал-прокурор Всеволожский допросами
и пытками доискивался активных участников бунта, председатель комиссии граф
Г. Орлов вынужден был принять некоторые меры к ликвидации чумы и успокоению
населения. В Москве было увеличено количество больниц и улучшено обслужива-
ние больных. За работу в больницах крепостные отпускались на свободу. Выздо-
ровевших при выходе из больницы снабжали бесплатным питанием, а также одеж-
дой4. Неимущим была предоставлена возможность хоронить своих умерших род-
ственников бесплатно; кладбища были перенесены за Москву. Комиссия отменила
распоряжение о сожжении вещей и организовала дезинфекцию их; были открыты
торговые бани. В Таганке был открыт дом для детей-сирот, увеличен привоз про-
довольствия в Москву. Изделия московских ремесленников скупались правитель-
ством. Больше 3000 ветхих выморочных домов было сожжено и более 6000, в ко-
торых находились больные, очищено и окурено. Из этого следует, что от чумной
заразы пострадали жители более чем 9000 домов.

1 Донесение ген.-губ. II. С. Салтыкова имп. Екатерине II. — ЦГАДА, Гос. арх.,
разр. VI, д. 410, лл. 4—4 об.

2 ЦГАДА, ф. Тайп, эксн., св. 1/363, д. 4, л. 82.

3А. Н. Зерцало в. О мятежах в городе Москве и в селе Коломенском..,
стр. 406—417.

4 В. Г. Рубан. Описание моровой язвы, бывшей в столичном городе Москве с 1770
по 1772 год. М. 1775, стр. ПО.
Принятые меры дали положительным результат, и смертность значительно
уменьшилась. В сентябре умерло 21 401 человек, в октябре 17 561, в ноябре
5235, а в декабре 805 человек1. Всего в течение года в Москве и Московском гу-
бернии чума унесла около 200 000 человек. Вынужденное принять некоторые
меры по борьбе с эпидемией, правительство, однако, продолжало беспощадно
расправляться с участниками «бунта».

В начале ноября приговор «генеральной комиссии» над участниками москов-
ского восстания был подписан императрицей2, и 11 ноября жители Москвы были
свидетелями жестокой расправы. Были повешены: дворовый Василий Андреев
и московский купец Иван Дмитриев — у стен Донского монастыря, как инициа-
торы убийства архиепископа Амвросия, а дворовые Алексей Леонтьев и Федор
Деянов — на Красной площади. На Неглинной площади, Царицыном лугу, у
ворот Земляного вала и Белого города 72 человека были биты кнутом и по выры-
вании ноздрей закованы в кандалы и отправлены в Рогервик на галеры; 89 че-
ловек были сечены плетьми и отправлены на казенную работу, 12 подростков
наказаны розгами.

Правительство продолжало с подозрением относиться к московскому трудовому
населению, о чем свидетельствует указ, разосланный 24 сентября того же 1771 г.
по Московской и другим губерниям, о задержании скрывшихся из Москвы восстав-
ших. Б указе говорилось, что «в Москве подлый народ... делали мятеж.., из ко-
торых многие злодеи и переловлены, а прочие разбежались..; в некоторых селе-
ниях разносят ложные злодейские касающиеся к замешательству слухи. Того
ради... Сонат приказали: о сем публиковать.., чтоб никто таковым злодейским
ложным разглашениям отнюдь не верил, и где таковые злодеи или хотя мало в чем
подозрительные окажутся, оных, тотчас ловя,отдавать в городовые канцелярии...»3.
В Тульскую оружейную канцелярию было послано срочное распоряжение Сената
«иметь крепкое смотрение и примечание, не будет ли кто из подозрительных лю-
дей, как из казны, так партикулярно, у мастеровых покупать ружья, а особенно
во множественном числе, и буде таковые явятся, то не токмо им тех ружей от-
нюдь пе продавать, по и их самих брав и за крепким караулом присылать в Москов-
скую губернскую канцелярию, и в Сенат в то же время репортовать...»4.

Стихийный массовый характер восстания и упорство восставших свидетель-
ствуют о том, что в основе «бунта» лежали глубокие социальные причины.

Как и во всех народных движениях 1770 гг , в «чумном бунте» отразился про-
цесс начинавшегося разложения крепостной системы в России. Несмотря на терри-
ториальную ограниченность движения и отсутствие политических требований.

1 В. Г. Рубан. Описание моровой язвы, бывшей в столичном городе Москве с
1770 по 1772 год. М. 1775, стр. 123.

2 ПСЗ, т. XIX, № 13695, стр. 364—371.

3 Там же, № 13659, стр. 314.

4 ЦГАДА, ф. Сената, 5 департ., 1771, д. б/№, л. 4.
у восставших, московское восстание содержало в себе явные черты антифеодального
движения. Восстание было предвестием назревавшей крестьянской войны под
предводительством Емельяна Пугачева.

Поднявшаяся в 1773 г. волна крестьянского движения под руководством Пу-
гачева не могла не всколыхнуть московское население. Шли упорные разговоры
о возможности приближения Пугачева к Москве. Слухи о крестьянском восстании
вызвали у одних радость и надежду, у других — страх и ужас. Простой народ
связывал с этим приходом освобождение от помещичьего гнета, дворянство же пе
без основания опасалось, что приближение Пугачева повлечет за собой новое вос-
стание народных масс Москвы.

В конце декабря 1773 г. на площадях и в церквах Москвы читался манифест
Екатерины II «О бунте казака Пугачева...»1. Полиция внимательно следила за
настроением народных масс: «Я стал примечать при публиковании народное по-
ложение.., что народе жадностью слушал оное объявление»,— сообщал императри-
це генерал-губернатор, не скрывая явной тревоги за могущие произойти события2.

В это же время обер-полицоймейстер Архаров разбирал доносы на лиц, заме-
ченных в сочувствии восстанию Пугачева. Дворовый графа Толстого Василий
Пустынин в питейном доме близ Зачатьевского монастыря пил с другими людьми
за здоровье императора Петра III. После допроса и наказания батогами Пустынин
сообщил, как четверо дворовых ему говорили, что «слышно де, что Петр III жив,
и Пугачев сделан от него главным командиром». В этих народных толках отрази-
лись и сочувствие восстанию, и наивная вера в «хорошего царя», характерная для
идеологии крестьянских восстаний. Дворовые были допрошены и «признались,
что о том говорили спроста». Архаров допытывался, не знают ли они о «партии
Пугачева» и нс принадлежат ли сами к ней. Дворовых вернули их владельцу с тем,
чтобы «впредь не допускать дерзкого вранья» 3. Подвергнут был пыткам крепостной
купца 1-й гильдии Долгова — 78-летний старик Василий Чижов за то, что в люд-
ской вел разговор: «будет де к святой пасхе государь Пугачев и повесит генерала
Еропкина и хозяина его Долгова». Обвиняемый Чижов признал донос правильным,
но, ввиду того, что принадлежность его к «партии Пугачева» не была установлена,
императрица приказала, наказав его батогами, освободить, со строгим наказом
«никому ничего не рассказывать»4.

Крепостные и работные люди, а также трудовые массы посадского населения
с нетерпением ждали прихода в Москву Пугачева, возглавившего борьбу против
крепостнического гнета.

1 ПСЗ, т. XIX, № 14091 (указ от 23 декабря 1773 г.), стр. 885.

2 Донесения геи.-губ. М. Н. Волконского имп. Екатерине II.— ЦГАДА, ф. 168, д. 125,
л. 7—8.

3 ЦГАДА, ф. Тайн, эксп., св. 367, д. 3, лл. 15, 16, 18.

4 Там же, д. 8, л. 5.
Эти настроения усилились, когда пришло известие об успехах Пугачева под
Казанью. В доме генерал-поручика Чулкова дворовый человек Федор Данилов
рассказывал, что крестьяне села Гагина уже отрекаются от своего господина и
говорят, «будто из Казани идет государь Петр Федорович, за которого, может быть,
и отписаны они будут» Г Особенно показательно для настроения московского
трудового люда дело дворового Федора Горяйнова. В питейном доме у Земляного
вала он говорил: «Дай де бог здоровья Петру Федоровичу». На допросе Горяйнов
признался также в разговоре с крепостными своего помещика, которые его спра-
шивали, нет ли вестей о Пугачеве. Горяйнов им сообщил, что Пугачев разбит, но
они не поверили ему: «Ты де это врешь, у пего де много войска, он скоро будет
в Москву, и он де Пугачев подлинно де император Петр Третий...». Дворовые при
этом говорили, что если их будут брать в солдаты, то «они де все пошли бы к нему
в службу» 1 2.

Московским властям и дворянству было хорошо известно сочувствие «подлого
люда» Пугачеву, и они не без оспования боялись взрыва возмущения крестьянства
и работных людей. «Страх овладел всеми,— записал князь И. М. Долгоруков,
находившийся в то время в Москве,— у всякого помещика смерть висела над го-
ловою ежеминутно»3.

Особенно ярко выражена тревога дворянских кругов Москвы в мемуарах
А. Т. Болотова. Он пишет: «...Мысли о Пугачеве пе выходили у всех у нас из го-
ловы, и мы все удостоверены были, что вся подлость и черпь, а особливо все хо-
лопство и наши слуги, когда не въявь, так втайне сердцами своими были злодею
сему преданы и в сердцах своих вообще все бунтовали и готовы были при малейшей
возгоревшейся искре произвести огонь и поломя. Пример бывшаго незадолго
в Москве страшного мятежа был у нас еще в свежей памяти, и мы пе только подоб-
паго тому ж опасались, по ожидали того ежеминутно.., смотрели и ждали, что при
самом отдаленнейшем еще приближении его к Москве вспыхнет в ней пламя бунта
и народного мятежа..; не долженствовало ли все сие приводить пас в неописанный
страх и ужас...»4.

Московские сенаторы, главнокомандующий князь Волконский, губернатор
Остерман и обер-полицеймейстер Архаров принимали предохранительные меры.
Архарову было предписано «употребить надежных людей» для подслушивания
разговоров в рядах, банях, кабаках. По улицам города разъезжали патрули.
Около дома главнокомандующего были установлены пушки. Сообщая императрице
о том, что в Москве спокойствие пока пе нарушалось, князь Волконский просил
в то же время «паискорсс» прислать войско для охраны старой столицы, так как

1 ЦГАДА, ф. Тайн, эксп., св. 367, д. 8, л. 5.

2 Там же, д. 1, 1774 г., лл. 2—3, 21.

8 И. М. Долгорукий. Соч., т. II, СПб. 1849, стр. 511.

4 Записки А. Т. Болотова, т. III, СПб. 1872, стб. 377—378.
Портрет Е. И. Пугачева, написанный на портрете Екатерины II.
Масло неизвестного художника конца XVIII в.

Государственный Исторический музей.

на солдат московского батальона полагаться из-за его малочисленности и «небла-
гонадежности» невозможно. Главнокомандующему уже было известно о побеге
трех солдат московского батальона «с таковым намерением, чтоб итти в службу
всем троим к злодею Пугачеву, чая получить от сего изверга награждение»1.
В Москву были посланы три полка — драгунский, пехотный и казачий.

1 ЦГАДА, ф. 168, д. 125, л. 5 об.
После отхода Пугачева от Казани Екатерина II, допуская возможность, что
он повернет на Москву, и зная также о сочувствии ему крепостных в центральных
губерниях и в самой Москве, решила выехать в Москву для непосредственного
руководства борьбой с пугачевским движением. «Мы тут в собрании нашего со-
вета,— писал в Москву граф II. Панин своему брату Петру Панину,— увидели
государыню крайне пораженною, и она объявила свое намерение оставить здешнюю
столицу и самой ехать для спасения Москвы и внутренности империи»1. Было
решено послать в Москву воинские части под начальством хотя и престарелого,
но опытного генерала П. И. Папина. В Москву в распоряжение Волконского и
Панина было дополнительно послано семь полков (четыре пехотных, казацкий,
кирасирский, гусарский) и артиллерийская команда. По этому поводу Екатерина II
писала Панину: «Противу воров столько наряжено войска, что едва не страшна ли
таковая армия и соседям была» 2. Императрица, опасаясь несогласованных действии
между московским главнокомандующим Волконским и Паниным, внушала по-
следнему «всячески иметь согласие и сношение с князем Волконским, дабы в сем
важном случае ничего проронено не было...»3. Волконскому опа рекомендовала
«держать ухо востро», так как полагала, что Пугачев «с весьма малым числом идет
проселочными дорогами на Дон, или же прокрадывается в Москву, чтоб как-нибудь
в городе в самом вдруг пакость какую ни на есть наделать сам собою, фабришными
или барскими людьми...»4.

Волконский и Панин чувствовали себя в Москве, как на вулкане. Подступы
к старой столице — все дороги между Клязьмой и Москвой-рекой охранял генерал-
майор Чорба с двумя конными полками, 300 мушкетерами при восьми пушках:
в Касимове стояли четыре полка. Главные же силы — шесть полков и два эскад-
рона гусар — былп оставлены в Москве, чтобы не допустить «прокрадывания ма-
лых, подсыльных от злодеев частей к воспламенению... в здешней черни колебле-
мости, страха и мятежных волновапий...»5, как доносил Панин импера-
трице.

Волконский считал, что и этих вооруженных сил недостаточно. Па собрании
дворянства 3 августа 1774 г. было решено па средства московских дворян создать
под начальством графа П. Б. Шереметева гусарский корпус из надежных дворовых
людей 6. Однако такой корпус не был создан, так как императрица считала опас-
ным вооружать крепостных, хотя бы «из падежных». Особенно бдительно и

1 Бумаги гр. П. И. Панина о пугачевском бунте.— Сб. РИО, т. 6, стр. 74.

2 Там же, стр. 86.

3 Там же, стр. 85.

4 Письмо ими. Екатерины II кн. М. II. Волконскому.— Сб. «Семнадцатый век», кн. 1, М.

1869, стр. 141.

6 Бумаги гр. П. И. Папина о пугачевском бунте. —Сб. РИО, т. 6, стр. 91.

6 ЦГАДА, Гос. арх., разр. VI, д. 503, л. 23 («Переписка князя М. Н. Волконского каса-
тельно производства дела о пугачевском бупте»).
Е. И. Пугачев, заключенный в клетке. Гравюра конца XVIII в.
Клетка находится в Государственном Историческом музее.

напряженно следили за отношением народных масс к движению Пугачева *. Улицы
Москвы и общественные места были под непрерывным надзором полиции и се
агентов.

В середине сентября 1774 г. московское дворянство несколько успокоилось,
узнав пз сообщения графа Папина, что «теперь пет угрожения злодейским

1 Донесения ген.-губ. М- II. Волконского ими. Екатерине II. — ЦГАДА, ф. 168,
д. 125, л. 13 об.
нашествием столице Московской» \ Вскоре пришло радостное для дворян изве-
стие, что Пугачев захвачен в плен, и его везут в особой клетке в Москву.

В Москве Пугачева в ручных и ножных кандалах, прикованным к стене,
держали на Монетном дворе. И после поражения крестьянской войны се вождь
внушал дворянству страх. «Вся Москва,— писал Болотов о московском дворян-
стве,— съезжалась тогда смотреть сего злодея как некоего чудовища». Там же
содержались его ближайшие сподвижники; остальные были размещены в За-
москворечье и на Рязанском подворье, обнесенном высокой каменной стеной
с железными воротами и решетками. Москва, по свидетельству Болотова, «зани-
малась в сие время одним только Пугачевым» 1 2.

Утром 10 января 1775 г. пространство от Каменного моста до Болотной пло-
щади было запружено народом. На Болоте предстояла казнь Пугачева.

В 11 часов осужденных повстанцев, связанных попарно, привели к месту казни.
Вскоре за тем в сопровождении кавалерийского конвоя с заряженными ружьями
показалась высокая черная телега, на которой сидел привязанный к столбу
Пугачев. Позади него с двумя топорами на плахе стоял палач3 Шествие прохо-
дило очень медленно и производило сильное впечатление на зрителей. «Все смот-
рели на пего [Пугачева] с пожирающими глазами, и тихой шопот и гул оттого
раздавался в народе»,— рассказывает Болотов.

Высокий эшафот па Болоте был окружен тесным кольцом войск, и «внутрь
сего обширного круга испускаемо было никого из подлого народа» 4. И в момент
казни правительство боялось какого-либо выражения сочувствия приговоренным.
Дворянам, наоборот, предоставлялась возможность видеть все подробности казни
их врагов. На эшафоте был поставлен столб с воздетым па него колесом и острой
железной спицей. Вокруг помоста па расстоянии 20 саженей поставлено было
несколько виселиц с петлями н приставными лесенками.

Вместе с Пугачевым на эшафот введены были ого ближайшие сподвижники —
Перфильев, Подуров, Торпов и Шигаев.

Пугачев держался с большим спокойствием и сам помогал себя раздевать.
Перед казнью он поклонился па все стороны со словами: «Прости, парод право-
славный, отпусти мне, в чем я согрубил перед тобою».

Экзекутор дал знак палачам.

Пугачев был казнен первым. Но вместо четвертования, т. е. обрубания рук,
ног и головы, палач отрубил прежде всего голову — к большому, по словам Бо-
лотова, разочарованию присутствующих дворян, которые хотели видеть длитель-
ные мучения своего «злодея». Повидимому, палач действовал по инструкции

1 А. Н Филиппов. Москва п Пугачев в июле и августе 1774 г.— «Труды Об-ва
изуч. Казахстана», т. VI, Оренбург. 1925, стр. 39.

2 Записки А. Т. Болотова, т. III, СПб. 1872, стб. 486.

3 «Подлинные бумаги о бунте Пугачева».—«Чтения ОИДР», 1860, кн. 2. Смесь, стр. 81—82

4 Записки А. Т. Болотова, т. III, стб. 488.
>



Казнь Е. Я. Пугачева в Москве на Болоте. Рисунок А. Т. Болотова.


из Петербурга, где опасались, что столь лютая расправа над народным вож-
дем вызовет волнение широких слоев населения Москвы. Голова Пугачева была
насажена на шпиль столба, а другие части тела — на колесо. Такой же казни
был подвергнут Перфильев; Подуров, Торнов и Шигаев были повешены. Менее
важные участники восстания получали наказание по жребию, т. е. казнь или
прощение. «Мне достался жребий «простить» и несколько нагаечных ударов в
спину»,— рассказывает «горный писчик» Верхоланцев1. До поздней ночи продолжа-
лись казни, вырывание ноздрей, битье кнутом и клеймение. «Можно было произ-
шествие и зрелище тогдашнее почесть и назвать истинным торжеством дворян нац
сим общим их врагом»,— писал удовлетворенный виденным дворянский мемуарист
Болотов 2 3.

На другой день с Красного крыльца в Кремле объявлялась «Сентенция о на-
казании смертною казнию изменника, бунтовщика и самозванца Пугачева и его
сообщников»8. Сто экземпляров этого указа было расклеено по улицам Москвы,
где продолжали разъезжать усиленные патрули из гусарских полков.

Публичная расправа над пугачевцами была совершена в Москве как для
устрашения рядовых слоев населения, так и для успокоения потрясенного недав-
ними событиями дворянства, московского и провинциального, съехавшегося
в огромном количестве в столицу: до поимки Пугачева — из страха перед своими
крепостными, а после — для присутствия па казни вождя крестьянских масс,
которые осмелились угрожать благополучию правящего класса империи.

* *
*

Па московских мануфактурах в XVIII в. развертывалась напряженная клас-
совая борьба между работными людьми, в значительной мере крепостными, и вла-
дельцами. Эта борьба вначале сводилась лишь к челобитьям о восстановлении
старых расцепок. В пей ярко выступали царистские настроения рабочих, выражав-
шиеся в подаче прошений на имя императрицы, в Сенат и коллегии. Но борьба
стихийно расширялась и углублялась, и работные люди некоторых мануфактур
стали прибегать к новой, более решительной форме борьбы — к стачке, в ходе
котором росла их стойкость и сплоченность; к узкоэкономическим требованиям
они присоединяли протесты против произвола фабрикантов, мастеров и даже
некоторых правительственных органов. Правительственные репрессии и произвол
владельцев мануфактур лишь временно затормозили борьбу рабочих. Нарождав-
шаяся буржуазия уже угадала в мануфактурном рабочем люде упорного, бес-
страшного и опасного врага.

1 «Чтения ОИДР», 1862, кн. 3. Смесь, стр. 340.

2 Записки А. Т. Болотова, т. III, стб. 488.

3 ПСЗ, т. XX, № 14233, стр. 1.
В 1770-х годах народное недовольство вылилось в стихийное антифеодаль-
ное восстание в Москве — так называемый «чумный бунт». Восстание Пугачева
вызвало напряженное ожидание со стороны многочисленного крестьянского на-
селения Москвы и 'страх у представителей московской администрации и дворян-
ства. Но даже при ограниченном характере московского народного движения
30—70-х годов XVIII в. оно явно показало обострение классовых противоречий,
нежелание трудовых масс мириться с крепостным гнетом. Для правительства это
движение послужило серьезным уроком па дальнейшее, и оно старалось путем
вывода ряда мануфактур из Москвы и запрета дальнейшего строительства их в
городе, а также усилением аппарата дворянско-полицейского управления, пред-
отвратить возможность повторепия восстаний в Москве.

2	. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ И ОБЩЕСТВЕННАЯ МЫСЛЬ
1725—1800 ГГ.

И после перенесения столицы в Петербург правительство признавало за
Москвой важнейшее значение в политической жизни страны. Несмотря па суще-
ствование новой столицы, наиболее значительные государственные акты и меро-
приятия того времени, как созыв Уложенной комиссии, опубликование Положения
1775 г. о губернских учреждениях, официальные торжества — происходили
в Москве пе только в силу установившейся традиции, по и вследствие той роли,
которую старая столица продолжала играть в стране на протяжении всего XVIII в.

3	февраля 1725 г. Москва была оповещена манифестом о смерти Петра I
(28 января 1725 г.). Весть эта была встречена, по свидетельству сенатора
А. А. Матвеева, с большой горестью. Тогда же Матвеев сообщал Екатерине I,
что Москва сохраняет тишину, как и прежде, но что па всякий случай он принял
«все способные и безопасные меры»1. Генерал И. И. Дмитриев-Мамонов, приняв-
ший командование над гарнизоном старой столицы в количество 2040 человек,
вызвал из разных мест губернии еще 365 драгун. Сам Дмитрпев-Мамопов остался
до пасхи в Москве, из опасения, чтобы в праздничные дни не было каких-либо
«шалостей». Воцарение женщины, и притом иностранки, вызывало народные толки.
Этим был продиктован указ 15 марта того же года «О присяге раскольников
в Москве» 2.

После смерти Екатерины I (6 мая 1727 г.) императором стал 12-летпий внук
Петра, сын царевича Алексея Петр II. С воцарением Петра II, при возросшем
влиянии в Верховном тайном совете представителей родовитой зпати, князей
Д. М. Голицына и Долгоруковых, противников многих реформ Петра I, столица

1 С. М. Соловьев. История России с древнейших времен, кн. 4, стб. 868.

2 ПСЗ, т. VII, № 4675, стр. 434.

25 История Москвы, т. II
вновь была перенесена в Москву и притом, как полагали, навсегда, так как
с Петербургом было связано представление о преобразованиях Петра I.

4	февраля 1728 г. состоялся торжественный въезд Петра II в Москву. Коро-
нация происходила 28 февраля. Вслед за царским двором переехали в Москву
и все высшие государственные учреждения. Под страхом «нещадного» наказания
кнутом запрещено было поднимать разговор о возвращении столицы в Петербург.

Лефортовский дворец и головинский дом сделались местом пребывания цар-
ского двора. Предстоящее обручение Петра II с Е. А. Долгоруковой, назначен-
ное на 30 ноября 1729 г., вызвало недовольство в кругах московского дворянства,
и Долгоруковы приняли моры на случай возможных осложнений. В день обручения
караул дворца, вместо обычного состава в 150 солдат, был усилен до 1200 человек.
Входы во дворец охранялись гренадерской ротой князя Ивана Долгорукова —
брата невесты. Было приказано «зарядить ружья боевыми патронами, и если бы
произошло какое смятение, то стрелять на недовольных»1. Для такой предосто-
рожности у Долгоруковых было основание. Они знали, что «все были очень
недовольны чрезмерной властью» и их влиянием па императора. Крайне враждебно
к затее Долгоруковых отнесся и Д. М. Голицын, видный сановник, стоявший за
аристократический режим, за ограничение самодержавия узким кругом предста-
вителей родовитой боярской знати в лице Верховного тайного совета.

События неожиданно приняли благоприятный для Д. М. Голицына оборот.
Петр II заболел оспой и 19 января 1730 г. скончался.

Царь доживал еще свои последние часы, а в Верховном тайном совете уже
развернулась борьба между несколькими группами дворянства из-за кандидатуры
на царский престол. Алексей Долгоруков настаивал на царской невесте Екатерине
Долгоруковой, Остерман и Головкин, выдвинувшиеся при Петре I представители
неродовитой знати, предлагали дочь Петра I Елизавету. Д. М. Голицын выдвинул
кандидатуру племянницы Петра I, герцогини курляндской Анны Ивановны, рас-
считывая, что она примет царский престол на любых условиях, которые продик-
тует ей Верховный тайный совет.

Па заседании Верховного тайного совета, собравшегося немедленно после
смерти Петра II в Лефортовском дворце, «разглагольствование было о наследнике
государя с немалым разногласием»,— отмечает бывшим в это время в Москве
вице-президент Синода и ближайшим сотрудник Петра I Феофан Прокопович2.
Наконец, была принята кандидатура герцогини курляндской, предложенная
Д. М. Голицыным. При этом Голицын высказался за ограничение самодержавия
Верховным тайным советом. В ту же ночь в глубокой тайне, по инициативе и при
ближайшем участии Д. М. Голицына, были разработаны условия («кондиции»),
ограничивавшие власть Анпы Ивановны.

Записки Дюка Лирийского и Б е р в и к с к о го... И. 1909, стр. 38.

2	Записка Феофана Прокоповича. — ЦГАДА. Гос. арх., разр ПТ, д. 6, л. 57.
Согласно кондициям, законодательная и исполнительная власть должна была
находиться в руках аристократического Верховного тайного совета. Лишь с его
согласия императрица могла назначить преемника на престол, объявлять войну
и заключать мир, вводить новые налоги, жаловать вотчины и деревни, назначать
в чины выше полковника, а также утверждать росписи доходов и расходов. В не-
посредственном подчинении Верховного тайного совета была армия. За нарушение
этих условий предусматривалось лишение Анны Ивановны престола.

Однако весть о посылке Анне Ивановне кондиций дошла до дворянства,
съехавшегося в старую столицу в связи с предстоявшей царской свадьбой, и вызва-
ла в его среде большие толки. По свидетельству Феофана Прокоповича, «куда
ни прийдешь, к какому собранию ни пристанешь, пе ино что было слышать, только
горестные нарекания на осмоличных оных затейщиков... \ что если по желанию
господ оных сделается.., то крайнее всему отечеству настанет бсдство»1 2. Против-
никам «затейки» верховпиков — генерал-прокурору П. И. Ягужинскому и новго-
родскому архиепископу Фесфапу Прокоповичу — удалось отправить к Анне
Ивановне гонцов с предупреждением, что кондиции исходят лишь от Верховного
тайного совета и не выражают мнения большинства дворянства.

Кондиции были подписаны Анной, 1 февраля привезены из Митавы в Москву
и на следующий день оглашены на совещании, созванном Верховным тайным
советом с участием Сената и генералитета. Среди присутствовавших кондиции
вызвали большое замешательство. «...Откликнуться пикто не посмел.., понеже
в палате оной по переходам, в сепях и избах, многочисленно стояло вооруженного
воинства...». По вот раздался чей-то робкий вопрос: «Пе ведаю де и весьма чюждуся..
и с чего на мысль пришло государыне тако писать?» Последовало тягостное мол-
чание. Его прервал князь А. М. Черкасский, предложив дать время дворянству
«порассудить о том свободнее»3. Верховный тайный совет, стараясь ослабить
произведенное кондициями впечатление, выразил готовность созвать совещание
«от всех чипов» и предложил дворянству представить свои соображения о форме
управления Россией. Однако в тот же дель, по распоряжению верховников,
П. И. Ягужипский и еще 30 человек были арестованы4.

В течение месяца шла острая политическая борьба между двумя группиров-
ками: с одной стороны — Верховным тайным советом, в котором большинство
принадлежало к двум фамилиям старой феодальной аристократии (Голицыным
и Долгоруковым) и который поддерживала незначительная часть дворянства,
с другой — большинством дворянства.

1 Верховный тайный совет состоял из восьми лиц (граф Г. И. Головкин, князь
М. М. Голицын, князь Д. М. Голицын, князья В. Л. Долгоруков, В. В. Долгоруков,
А. Г. Долгоруков, М. В. Долгоруков, барон А. И. Остерман).

2 Записка Феофана Прокоповича. — ЦГАДА, Гос. арх., разр. III, Д. 6, л. 63.

3 Там же, л. 66 об.

4 Д. А. Корсаков. Воцарение императрицы Анны Иоанновны. Казань. 1880, стр. 126.

2Б*
Широкие круги дворянства весьма энергично выступали против «затейки»
верховников, опасаясь, что аристократический Верховный тайный совет будет
защищать интересы лишь крупных землевладельцев. Дворянство ждало осуще-
ствления своих классовых интересов от самодержавия, опасаясь властолюбия
представителей феодальной знати. «Боже сохрани, чтобы пе сделалось вместо од-
ного самодержавного государя десяти самовластных и сильных фамилий..,—
писал по этому поводу один дворянин,— и так мы, шляхетство, совсем пропадаем
и принуждены будем горше прежнего идолопоклопнчать н милости у всех искать,
да еще и сыскать будет трудно...» \ Вынужденные считаться с такими настроениями
в среде своего класса, верховпикив лице Д. М. Голицына выступили с компромисс-
ным проектом формы управления Россией.

По проекту Голицына, полнота власти должна была принадлежать Верхов-
ному тайному совету в составе 10—12 членов. Императрица могла распоряжаться
бесконтрольно только своим двором. Сопат в составе 36 человек подготовлял
дела для обсуждения их в Верховном совете. Предлагалось учредить две палаты,
фактически бесправные: дворянскую, из 200 депутатов, для охраны прав дворян-
ского сословия, и палату городских представителей по два человека из каждого
города для содействия развитию торговли и промышленности в России и защиты
интересов растущего городского сословия. Но и этот проект был воспринят дво-
рянством как попытка установить олигархическое правление из родовитых фа-
милий.

Проекту Д. М. Голицына дворянство противопоставило 12 других проектов,
которые составлялись тайно, с участием гвардии, в домах московской знати; под
ними было собрано более тысячи подписей. Эти собрания сильно встревожили
верховников, но они пе решались на какие-либо репрессии, прибегая пока лишь
к запугиваниям. «Нарочно от них [верховников] рассевался слух о страшных па
противников своих угроженпях,— говорит Феофан Прокопович,— ... что мя-
тежные их сонмища Верховному совету гораздо ведомы, и что непокойные оныя
головы судятся яко неприятели отечествия, и скоро пошлется или уже и послано
ловить их за арест»1 2.

Среди противников Верховного тайного совета также имелись разногласия по
вопросу о форме верховной власти. Одни проекты требовали уничтожения Верхов-
ного тайного совета и сохранения неограниченного самодержавия, другие же,
допуская существование совета в расширенном составе (от 12 до 21 чел.), в то же
время требовали предоставить дворянству право участия в законодательной де-
ятельности правительства. Проекты предусматривали выборность Сената, пре-
зидентов коллегий и губернаторов и сокращение срока военной службы дворянства

1 «Записки с поправками рукой Волынского».—«Памятники новой русской истории», т. II,
СПб. 1872, отд. II, стр. 209.

2 Записка Феофана Прокоповича.— ЦГАДА, Гос. арх., разр. III, д. 6, л. 64 об.
до 20 лет. Все дворянские проекты, хотя и значительно отличавшиеся друг от
друга, были направлены па защиту интересов дворянства, считавшего необходи-
мым сохранить самодержавие как оплот своих нрав и привилегий, как защиту
и от олигархии и от народных движений.

10 февраля Анна Ивановна прибыла в подмосковное село Всехсвятское.
Опа не стала считаться с подписанными ею кондициями. Объявив себя полковником
Преображенского полка и капитаном кавалергардов, Анна начала щедро раздавать
чины, деньги и подарки гвардейским офицерам. Этим, как пишет современник,
она старалась привлечь на свою сторону среднее и мелкое дворянство: «не упущено
было наипаче внедрять неудовольствие и подозрение в мелкое дворянство.., что
никто из них никогда пе может ласкаться поступить в значущий чип, пока останет-
ся власть в руках Верховного совета, потому что каждый из членов не упустит
стараться вводить в отличные чины и места либо родственников своих, либо
ласкателей...»1.

Въезд Анны Ивановны в Москву состоялся 15 февраля 1730 г. Противники
Верховного тайного совета систематически осведомляли императрицу через ее
придворных дам о своих мероприятиях, направленных против верховников.

Ворьба против «затейки» верховпиков энергично велась в кремлевских па-
латах и домах московской дворянской знати. Приближенные князей Барятинских,
Черкасских и др. распространяли компрометирующие верховпиков слухи:
о казнокрадство Долгоруковых, о составленной ими подложной духовной, о
песочувствии Долгоруковых и Голицына реформам Петра I. Всрховпики решили
устранить своих противников силой и арестовать представителей дворянской
оппозиции, но не успели осуществить это решение.

Тем временем происходили тайные собрания дворян и представителей гвар-
дии, на которых обсуждалась челобитная императрице о созыве выборных от
дворянства для обсуждения поданных в Верховный тайный совет дворянских
проектов: «Мы же... просим,— говорилось в челобитной,— собраться всему ге-
нералитету, офицерам и шляхетству по одному или по два от фамилий, раземотреть
и все обстоятельства наследовать, согласным мнением по большим голосам форму
правления государственного сочинить и вашему величеству ко утверждению пред-
ставить»2. Угроза репрессий со стороны Верховного тайного совета по отношению
к активным сторонникам самодержавия заставила их отказаться от этой челобит-
ной, и 23 февраля в доме князя И. Ф. Барятинского В. Н. Татищев, автор проекта
«Произвольное и согласное рассуждение и мнение собравшегося шляхетства
русского о правлении государственном», составил новую челобитную: «чтобы

1 Г. М аиштей в. Записки исторические, политические и военные о России с 1727
по 1744 г. ч. 1, М. 1810, стр. 42.

2 Прошение, поданное князем Л. М. Черкасским.— Сб. «Памятники новой русской
истории», т. 1, СПб. 1871, отд. II. стр. 8.
самодержавство государыне приняв, оную ея подписку уничтожила, а Верховный
тайным совет отставя, повелела быть Сенату, как было при Петре Великом»1.
После обсуждения челобитной па происходившем у князя А. М. Черкасского со-
вещании, текст Татищева был заменен третьим, составленным А. Д. Кантемиром.
Эта челобитная, подписанная 93 дворянами и 95 офицерами, была передана через
П. 10. Салтыкову императрице с просьбой назначить аудиенцию дворянству и
гвардии на следующий день.

Анна знала обо всем, что происходило за степами Кремля. 25 февраля она
назначила своего родственника С. А. Салтыкова начальником дворцовых караулов
и приказала оцепить весь дворец войсками. Утром в Кремлевском дворце, в при-
сутствии генералитета и дворянской знати, гвардия открыто выступила против
«затейки» верховпиков. Императрица вышла к собравшимся дворянам и гвардей-
цам в сопровождении верховников. Кпязь Трубецкой от имени собравшихся пе-
редал ей челобитную, составленную князем Кантемиром, с просьбой об уничтоже-
нии кондиций, о восстановлении самодержавия, прежнего значения Сената, об
установлении правосудия и снижении податей. Челобитная, прочитанная В. II. Та-
тищевым, заканчивалась выражением надежды, что «во всяком благополучии и
довольствии тихо и безопасно житие свое препровождать имеем»2. Анна Ива-
новна написала на челобптной «учинить по сему», затем потребовала кондиции
и па глазах у присутствующих надорвала их и «па землю бросила».

Таким образом, «затейка» верховников, явившаяся эпизодом борьбы за власть
внутри господствующего класса, была ликвидирована при помощи гвардии3 4.
В. И. Ленин указывал, что в крепостническом дворянском обществе «...перевороты
были до смешного легки, пока речь шла о том, чтобы от одной кучки дворян или
феодалов отнять власть и отдать другой» *.

После воцарения Анна еще два года оставалась в Москве. Лишь в начале ян-
варя 1732 г. царский двор переехал с частью сенаторов в Петербург. Повидимому,
вопрос о местопребывании правительства носил политический характер и долго
обсуждался. Москва была отдана во власть генерал-губернатора и начальника
Таиной канцелярии графа С. А. Салтыкова, который нс преминул этим восполь-

1 В. II. Татищев. Произвольное и согласное рассуждение и мнение собравшегося
шляхетства русского о правлении государственном.— Сб. «Утро». М. 1859, стр. 378.

2 Прошение 25 февраля 1730 г. о принятии ими. Анной Ивановной полного самодержавия
и уничтожении подписанных сю пунктов.— ЦГАДА, Гос. арх., разр III, д. 6, л. 50.

3 Анна Ивановна под различными предлогами расправилась с верховниками. Д. М. Голи-
цын умер в 1737 г. в Шлиссельбургской крепости; В. Л. Долгоруков в 1739 г. был обезглавлен
в Новгороде; А. Г. Долгоруков с семьей в 1730 г. был сослан в Березов, где и умер в 1734 г.,
его сын И. А. Долгоруков был в 1739 г. казнен в Новгороде; В. В. Долгоруков был
 сослан в крепость Иван-город, а затем в Соловецкий монастырь, где и находился до воцарения
.Елизаветы Петровны.

4 В. И. Лен и н. Соч., т. 28, стр. 397.
зеваться. Через год он и его адъютант Кречетников были обвинены московским
дворянством во взяточничестве, вымогательстве и произволе. Салтыков вынужден
был оправдываться и прибегнуть к покровительству всесильного временщика
Бирона1.

* *

*

Недовольство народных масс Москвы в царствование Анны Ивановны усили-
валось. Учащались жалобы на разгульную и разорительную для страны жизнь
двора, на тяжелые поборы и частую рекрутчину. Отставной солдат Петр Тихонов
на постоялом дворе говорил с двумя боярскими людьми из Петербурга: «Господа
де съезжаются и ныне в доме государыни и пьют и гуляют, чаят де и ныне в доме
у государыне расходы такие же чинятся, какие и у государя бывали» 2. Рабочий
полотняной мануфактуры Алалыкип подвергся пыткам в Тайной канцелярии за
толки о том, что «государыня де в Сапктпетербурге живет да гуляет...»3. Он
был сослан в вечную работу на уральский казенный завод. Беспокоили Тайную
канцелярию настроения в среде дворовых людей. Две дворовые женщины вели
разговор о царице: «Ныне берут солдат да лошадей много.., опа де разорила народ
весь... мироедка де опа... весь мир приела...»4. Они были схвачены Тайной кан-
целярией и приговорены к смертной казни.

В тяжелые неурожайные 1733—1734 гг. по улицам Москвы бродили тысячи
голодных крестьян с детьми, прибывшие из разных уездов обширной Московской
губернии. «От недороду де в прошлом 733 году хлеба и за избытием на подушные
деньги, а местами за упадком скота идут из крестьянства для прошения милостыни
в Москву и другие места...»,— доносил Салтыков императрице. В этом же до-
несении сообщалось, что «бродящих нищих из разных уездов» имеется в Москве
7129 человек и что «день ото дни нищих в Москву прибавляетца» 5. На улицах
ежедневно подбирали умерших от голода.

Приток голодных и недовольных крестьян в Москву вызывал беспокойство
правительства, и в секретном указе Салтыкову императрица приказала не допу-
скать просить милостыню на улицах города. В мае 1734 г. Полицеймейстерская
канцелярия стала высылать пришлых крестьян из Москвы, опасаясь роста недо-
вольства. Положение было настолько напряженным, что в городе содержалось
пять пехотных и четыре лейб-гвардейских полков, всего свыше 16 тысяч человек6.

1 «Из переписки гр. С. А. Салтыкова 1733 г.»—«Чтения ОИДР», 1862, кн. 4. Смесь,
стр. 137—138.

2 ЦГАДА, Гос. арх., разр. VII, д. 278, ч. III, лл. 165, 166.

3 Там же, д. 569, л. 2 об.

4 Там же, д. 278, ч. III, л. 21.

5 Там же. разр. XVI, д. 557, ч. 1, л. 129.

6 Там же, лл. 6—7.
В последние годы царствования Лины Ивановны усиленно работала москов-
ская Канцелярия тайных розыскных дел. Смертные казни совершались на пло-
щадях города, головы казненных выставлялись па страх другим.

* *
*

Не только народные массы, как указано выше, отзывались об императрице
с большой враждебностью,— недовольство росло и среди господствующего
класса. Дворянство было оттеснено кучкой иноземных карьеристов и взяточников.
Впоследствии архиепископ Амвросий охарактеризовал царствование Анны, как
время «бед, перемен, страхов, пожаров, ужасных войн, тяжких и многотрудных
гладов, напрасных смертей и прочих бесчисленных бедствий»1.

В октябре 1740 г. Москва была извещена манифестом Сената о смерти импе-
ратрицы. С большой настороженностью следила дворянская Москва за дворцовой
борьбой, развернувшейся вокруг вопроса об опеке над малолетним наследником
престола Иваном Антоновичем. Затем последовало известие о новом дворцовом
перевороте и манифест о вступлении на престол Елизаветы Петровны.

Через Красные ворота, поставленные Петром I в Белом городе в ознаменование
победы над Швецией, Елизавета Петровна въехала 28 февраля 1742 г. в Москву.
Уже в июле правительству стало известно о заговоре против императрицы, в ко-
тором были замешаны камер-лакей Александр Турчанинов и два офицера гвардии.
Они не признавали за Елизаветой, как «незаконной» дочерью Петра I, прав на
престол и задумали вернуть на пего свергнутого сю малолетнего Ивана Антоно-
вича. Пе имея сообщников, эти заговорщики пе представляли серьезной опасности
для правительства. Их били кнутом и затем, вырезав языки и ноздри, сослали
в Сибирь.

В декабре императрица со всем двором выехала в Петербург. По и при Ели-
завете Петровне Москва пе переставала быть второй царской резиденцией. Дворян-
ство, привыкшее к привольной для него жизни в старой столице, неохотно ее
покидало. Сама Елизавета Петровна также часто посещала Москву и подолгу
живала в ней.

В последний приезд Елизаветы Петровны в Москву (1753) был раскрыт новый
заговор против нее группы офицеров. В отличие от других подобных замыслов,
заговорщики рассчитывали на поддержку со стороны среднего купечества, недо-
вольного проводимой П. И. Шуваловым политикой откупов, и на выступление
московских работных людей, живших в крайне тяжелых условиях. Во главе
заговора стоял подпоручик Бутырского полка Батурин. Он предполагал вовлечь
в заговор солдат Бутырского полка, преображенский батальон и лейб-компапцев.

1 С. М. Соловьев. История России с древнейших времен, кн. 5, стб. 160.
Цо плану Батурина заговорщики должны были окружить дворец, убить Алексея
Разумовского, как главное лицо, мешавшее великому князю, будущему Петру III,
стать императором, арестовать Елизавету Петровну и заставить ее отказаться
от трона. Нуждаясь в деньгах для осуществления заговора, Батурин обратился
от имени великого князя за помощью к купцу Ефиму Лукину. Лукин нс только
отказал в деньгах, по и допес на Батурина. Последний был арестован и подверг-
нут пыткам, в результате которых выдал всех сообщников. Сам он был заточен
в Шлиссельбургскую крепость, другие участники были сосланы на крепостные
работы в Рогервик и в Сибирь на вечное поселение. Заговор пе имел серьезного
значения и не получил поддержки со стороны московского дворянства, которое
было довольно правлением Елизаветы; пи с работными людьми мануфактур, пи
с солдатами заговорщики связей не установили.

Начавшаяся в 1756 г. Семилетняя война против Пруссии встретила поддержку
со стороны московского дворянства и купечества. Из Москвы было послано 30 но-
вых «гоубиц» и сформирован 30-тысячный запасный корпус1. Газета «Московские
ведомости» печатала подробные сообщения о ходе военных действий. Победы
русских войск отмечались в Москве молебнами и пушечной стрельбой, особенно
победа над прусским королем 21 августа 1759 г., когда Московский полк вместе
с полками Воронежским и Нарвским и казаками обратили в бегство неприятель-
скую армию2.

После смерти Елизаветы Петровны в 1761 г. на престол вступил Петр III.
11а его манифест от 18 февраля 1762 г. «О даровании вольности и свободы всему
российскому дворянству», в котором провозглашалось освобождение дворян от
обязательной военной и гражданской службы, московское дворянство откликну-
лось одой Алексея Ржевского «Благодарение». В ней император прославлялся
за то, что —

... России вольность дал

II дал ей благо действо3.

Дворяне говорили от имени всей России, не подозревая, какое возбуждение
вызовет этот манифест у крепостного крестьянства. Среди крестьян ходили слухи,
что Петром III был подготовлен также и манифест об освобождении крестьян.

Петр III царствовал лишь полгода, а 3 июля 1762 г. в 8 часов утра в Москов-
скую сенатскую контору прибыл гвардейский офицер князь А. А. Меншиков
с манифестом Екатерины II, овладевшей престолом в результате дворцового

1 «Московские ведомости» от 15 октября 1756 г., № 50.

2 «Московские ведомости» от 24 августа 1759 г., № 68.

3 «Ода его ими. в-ву,кото рою приносится благодарение за пожалованную вольность россий-
скому дворянству. Сочинена Алексеем Ржевским 1762, марта 1 дня».— Журнал «Полезное
увеселение», 1762, март, стр. 109—111.
переворота (28 июня 1762 г.)1. Московское население призывалось «к паиторжест-
венной» присяге.

Московское дворянство было радо свержению Петра III. Он свел на нот
результаты побед России в Семилетней войне, чем спас Фридриха II. В угоду прус-
скому королю им затевалась бесполезная война против датского королевства из-за
Голштинии. Петр III открыто покровительствовал своей голштинской гвардии
в ущерб русской дворянской.

Но широкие слои московского населения с подозрением и опаской отнеслись
к новой императрице, в лице которой они видели прежде всего иностранку. По
показанию современника, пять полков солдат и народ, собравшийся на Ивановской
площади в Кремле, встретили глубоким молчанием возглас московского генерал-
губернатора — «Да здравствует императрица Екатерина!» Солдат немедленно,
по приказанию генерал-губернатора, увели в казармы.

Екатерина II, желая укрепить свое положение, торопилась с коронацией,
которая, как обычно, состоялась в Москве в сентябре 1762 г.

После коронации Екатерина не жалела средств на устройство всевозможных
увеселений для съехавшегося в Москву дворянства, а также для прокламирования
своего воцарения, как борьбы за правосудие, законность и просвещение. С этой
целью ею был осуществлен грандиозный публичный маскарад, в котором осмеи-
вались людские пороки, как следствие недостатка просвещения и неумелого управ-
ления ее предшественников, и показывалось торжество науки и добродетели,
покровительницей которых изображалась императрица в образе «торжествующей
Минервы».

Во время празднеств были получены известия о крестьянских волнениях
в Московской губернии. Немедленно последовал грозный указ императрицы о по-
сылке воинских частей для подавления восстаний и наказания восставших
«по всей строгости законов»2.

Стремясь завоевать популярность, Екатерипа II уже в первый месяц своего
царствования упразднила ненавистную для народа Канцелярию тайных розыск-
ных дел. Но очень скоро вместо нее начала весьма энергично действовать Тайная
экспедиция, поместившаяся у Никольских ворот.

Уже во время коронационных празднеств в Москве носились слухи о заговорах
среди офицеров гвардейских и армейских полков. Боязнь нового засилья иностран-
цев, легкость, с какой был произведен переворот в пользу Екатерины II, и щедрые
милости, выпавшие на долю его участников, возбудили у некоторых гвардейских
офицеров желание повторить удачный опыт. Одни из заговорщиков высказывались
за возведение на престол малолетнего сына Екатерины Павла, другие—Ивана Анто-
новича; все они рассчитывали на поддержку солдат армейских полков. Придвор-

1	«Московские ведомости» от 5 июля 1762 г., № 54.

2	ПСЗ, т. XVI, № 11.078, стр. 75—76.

394






пый ювелир Позье отмстил в своих записках тревожное состояние двора и самой
императрицы, которую «три или четыре раза хотели свергнуть с престола в то ко-
роткое время», т. е. за период коронации1. Державин в своих записках также
подтверждал, что «таковых умышлений на императрицу было не одно»2 *.

4 июня 1763 г. по барабанному бою на Красной площади был оглашен мани-
фест «О воспрещении непристойных рассуждений и толков, по делам до прави-
тельства относящимся».

В манифесте Екатерина «матерински» увещевала жителей Москвы «удалиться
от всяких вредных рассуждений, нарушающих покой и тишину», угрожая по-
ступить с «нарушителями тишины» по всей строгости законов?. Манифест был
расклеен по улицам города, а императрица выехала из Москвы с самым небла-
гоприятным впечатлением о древней столице. «Я вовсе не люблю Москвы...»,—
отметила она в своих Записках4.

Несмотря на манифест о «тишине», желаемого спокойствия в Москве нс на-
ступило. Назначенный генерал-губернатором Москвы граф П. С. Салтыков, встре-
воженный и раздраженный, доносил императрице о ходивших в городе пасквилях
против знатнейших лиц Петербурга и Москвы. «Развращение здесь на Москве,—
писал Салтыков,— между молодыми людьми, своевольство и наглость до такой
высокой степени возросли, что некоторые из них... дерзнули по всему городу
потаенно рассеять ругательные сочинения, состоящие в каталогах [т. е. списках]
на французском и русском языках, в которых до 300 человек и больше наизнат-
нейших, так и прочих фамилий, в том числе дамы в девицы, невзирая пи на чины,
ни па достоинства, наичувствительнейшими и язвительнейшими выражениями
обесчещены и обижены...»5. Екатерина потребовала от Сенатской конторы, чтобы,
«собрав под именем каталогов пасквили, и как чтению недостойные, публично на
площади приказать через палача сжечь...»6.

«Каталоги» под барабанный бой были публично сожжены. Больше месяца
Тайная экспедиция собирала пасквили, пытаясь вместе с тем напасть на следы
их составителей. Бессилие Тайной экспедиции обнаружить виновных свидетель-
ствовало о сочувствии, которым пользовалась эта анонимная критика, исходившая,
по всей вероятности, из кругов среднедворянской и разночинной интеллигенции.
В это же время Тайная экспедиция довольно часто доносила императрице о при-
влечении к ответственности лиц разных сословий за непочтительные отзывы о
ее особе. Так, отставной секунд-ротмистр лейб-гвардии конного полка Василий



1



3

4

б

Записки П о з ь е.— «Русская старина», 1870, № 1—3, стр. 232.

Записки Г. Р. Держав и и а. М. 1860, стр. 48.

Манифест от 4 июня 1763 г.— ПСЗ, т. XVI, № 11843, стр. 270—271.

Записки Екатерины Л, изд. Суворина, стр. 651—652.

Донесение гр. Салтыкова Екатерине II от 17 ноября 1764 г.— ЦГАДА, Гос. арх., разр.

XVI, кн. 563, л. 2 об.

6 Там же, л. 1.

.1
Анненков громогласно заявлял: «Чего де более добра ждать, когда она [импера-
трица] мужа и принца задавила и короны лишила»1. Аннепков был лишен всех
чинов и сослан в Сибирь.

* *
*

В истории первых лет царствования Екатерины II одним из крупных государ-
ственных актов, связанных с Москвой, был созыв в 1767 г. Комиссии для сочине-
ния проекта нового Уложения.

Изменения, происходившие в экономике страны на протяжении XVIII в. в на-
правлении роста буржуазных отношений, все нагляднее вскрывали непригодность
устаревшего Уложения 1649 г. Созыв «Уложенной комиссии» из представителей
от сословий для составления нового свода законов являлся продолжением дола,
начатого Петром I и не завершенного его преемниками. Теперь депутаты призваны
были нс только для составления проекта нового Уложения, но и для выяснения
требований сословий, представителями которых они являлись. Кроме того,
«Уложенная комиссия» была одним из средств укрепления самодержавия и его
основной социальной опоры — дворянства2.

Значение, какое придавало этому мероприятию правительство, видно из того,
что открытие Комиссии произошло не в Петербурге, а в Москве, с которой у рус-
ских людей XVIII в. связывалось представление о национальной столице. В ма-
нифесте 14 декабря 1766 г. «Об учреждении в Москве Комиссии для сочинения
проекта нового Уложения и о выборе в оную депутатов» так определялись задачи
Комиссии: «Депутатов... мы созываем не только для того, чтоб от них выслушать
нужды и недостатки каждого места, но... чтобы видеть нам законы в своей силе
и почтении, а правосудие в действии...»3. Ответственным за выборы в Москве был
назначен императрицей петербургский генерал-полицеймейстер II. И. Чичерин,
который должен был следить за сохранением избирателями «тихости и молчания».
По «положению» и по «обряду» о выборах, избирателями в городах могли быть
городские жители, имеющие в данном городе дом, или дом и торг, ремесло или
промысел, т. с., иначе говоря, состоятельная часть городского населения Мо-
сквы.

Выборы предводителя дворянства Москвы и Московского уезда происходили
9 и 10 марта 1767 г.4 Избранным оказался граф П. С. Салтыков, который должен

1 ЦГАДА, ф. Тапи, экспедиции, д. 2/361.

2 К. В. Сивков. Наказ жителей Москвы депутату Комиссии 1767 г.— «Ученые записки
Моск. гос. иед. ин-та им. В И Лепила. Кафедра истории СССР», М. 1949, вып. 2, стр. 194.

3 ПСЗ, т. XVII, № 12801, стр. 1093.

4 Д. В. И о л е п о в. Исторические сведения о Екатерининской комиссии для сочинения
проекта нового Уложения, ч. 1, СПб. 1869, стр. 17—18. В выборах участвовали только дворяне
не моложе 30 лет, имевшие поместья в уезде.
был руководить выборами депутата от дворян уезда. Салтыков был избран
пе без давления со стороны Екатерины П, старавшейся о том, чтобы во главе
московского дворянства стояли видные сановники, пользовавшиеся ее доверием.

Руководящая роль в выборах депутата от города Москвы принадлежала дво-
рянам. За отсутствием просторных казенных помещений выборы происходили
в домах видных представителей московского дворянства. Выборы поверенных от
жителей города состоялись в доме А. А. Нарышкина на Моховой ул., в доме
В. М. Долгорукова у Охотного ряда и ГГ. А. Татищева близ Красных ворот. Всего
по Москве в выборах участвовало лишь 878 человек". Избрано было 102 поверен-
ных, из них 64 дворянина, 16 фабрикантов и 22 купца1 2. Ни один из кандидатов,
выдвинутых в «поверенные», не был избран единогласно —выборы, повидимому,
происходили не без внутренних трений. Поверенным предстояло выбрать город-
ского голову и депутата в Комиссию об Уложении. Городским головой был избран
генерал-прокурор князь А. А. Вяземский, а депутатом в Комиссию — генерал-
аншеф князь А. М. Голицын3.

Несмотря па торжественность «обряда» и высокопарность речей, которыми
сопровождалась подготовка к открытию Комиссии, москвичи далеко не горячо
откликнулись на новое правительственное начинание, что объяснялось условиями
выборов и их обстановкой. Абсентеизм среди избирателей был очень велик.
Из 12 тысяч домовладельцев, которые пользовались избирательным правом, только
1478 выразили согласие участвовать в выборах, да и из них фактически участво-
вало лишь 878, т. е. около 7,3 %. Даже поверенные считали возможным уклоняться
от своих обязанностей: из 102 избранных 8 отсутствовали па собрании4.

В Москву съехалось со всех концов России 460 депутатов. 30 июля 1767 г.,
перед открытием Комиссии, в Успенском соборе состоялся торжественный молебен,
в присутствии императрицы, всего двора и выстроившихся попарно депутатов,
во главе с генерал-прокурором князем А. А. Вяземским с маршальским жезлом
в руках. Тверской епископ произнес хвалебную проповедь, в которой неоднократно
повторял, что «всем... обществеспокойство, тишина, безопасность... насаждается».
При этом он призывал депутатов отдать свои силы на установление законов,
которые «удержали бы народ от предерзости на закон»5 6.

Па следующий день депутаты собратись в Грановитую палату, специально
приспособлеппую для заседаний: были устроены ряды скамей, обитых красным
сукном, с «откосами», т. е. пюпитрами для письма, и четыре «налоя» из красного
дерева (кафедры для ораторов). Посреди палаты возвышался императорский трои,

1 Д. В. Поленов. Указ, соч., ч. 1, стр. 19.

2 Сб. РИО, т. 4, стр. 19—23.

3 К. В. Сивков. Наказ жителей Москвы депутату Комиссии 1767 г., стр. 196.

4 Сб. РИО, т. 4, стр. 19—23; Д. Семенов. Городское представительство в Екатеринин-

скую эпоху.— «Русское богатство», 1898, № 1, стр. 41.

6 «Московские ведомости» от 3 августа 1767 г., № 62. Прибавление.
но было еще особое секретное место, откуда императрица, незримо для участников
«депутатского собрания», могла следить за ходом прениих.

Работа Уложенной комиссии началась чтением Наказа императрицы, который

был предварительно переработан московской знатыо, собранной Екатериной II
в Коломенском дворце. «Они,— отмечает Екатерина, — более половины того,

Медаль члена Комиссии
для составления проекта нового
Уложения.

Государственный Исторический мувей.

что написано мною было, помарали, и остался
Наказ Уложения яко напечатан...»1 2. Так было
исключено то немногое, что говорилось перво-
начально о крестьянах. Затем началось обсуждение
местных наказов, привезенных депутатами. В на-
казе, составленном дворянством Московского
уезда, подчеркивалось господствующее положение
дворянства. Наказ предусматривал закрепление
за дворянством принадлежавших ему прав и пре-
имуществ, а также установление кру1 а заслуг, за
которые императорской властью может быть даро-
вано дворянское достоинство. Признавалось необ-
ходимым также подтвердить право дворян распоря-
жаться «благоприобретенными» имениями, однако
без права продажи и передачи пе-дворянам.
В отношении крепостных крестьян дворяне тре-
бовали возвращения беглых по ревизии 1719 г.

Остро поставлен был вопрос о расширении
прав дворянства в области торговли и промышлен-
ности: «чтобы дворянству позволено было прода

вать где*кто захочет земские деревень своих продукты, заводить и содержать
фабрики и мануфактуры, вступать во внешние и внутренние валовые и мелочные
торги и предпринимать всякие промыслы»3. Для поддержания судоходства требо-
вали очищения Москвы-реки за счет казны. Дворянство просило открыть в Москве
кадетские корпуса для молодых дворян и воспитательные учреждения для дво-
рянских девиц. Таким образом, московское дворянство стремилось не только
к закреплению старых прав и преимуществ, но и к приобретению новых в тор-
гово-промышленной области.

«Наказ от жителей города Москвы» был составлен дворянской знатыо и ку-
печеской верхушкой. Социальным составом авторов наказа определился и характер
его содержания. В нем отчетливо отразились экономические противоречия между

1 И. Е. Забелин. Домашний быт русских царой в XVI и XVII ст., ч. 1, М. 1895,
стр. 123.

2 Записки Екатерины II, изд. Суворина, стр. 545.

3 Наказ московского дворянства.— Сб. РИО, т. 4, стр. 225, 226, 229, 230.
дворянством и купечеством. Господствующий класс, учитывая растущее эконо-
мическое значение торговой и промышленной буржуазии, вынужден был дать
купечеству возможность высказать в наказе свои требования. Большое место
в наказе было отведено требованиям купцов о создании благоприятных условий
для торгово-промышленной деятельности; московские купцы просили об осво-
бождении купечества от полицейской и казенной службы и постоев; об организа-
ции городских «словесных» судов; о соблюдении вексельного устава и правиль-
ного учета векселей; об установлении порядка наследования на движимое и недви-
жимое имущество для купечества. Главным же образом купечество добивалось
запрещения торгово-промышленной деятельности другим сословиям: «чтоб
всякий чип и звание известный промысел свой производил, в который бы другие
чины с пренебрежением нрипадлежащаго им упражнения не мешались.., чтоб
им в купеческих их промыслах и торгах ни от кого никакого подрыва и помеша-
тельства нс происходило...»1. Это требование было направлено против дворян,
а также торгующих крестьян и иноземных купцов. В ряде параграфов наказа
излагались нужды населения в области здравоохранения и благоустройства го-
рода; при этом имелись в виду районы города, преимущественно заселенные
дворянами и купцами. В отношении же городской бедноты составители наказа
высказывали лишь пожелание об устройстве работных домов, в целях якобы ис-
правления нравов, а в действительности, чтобы иметь дешевых работпых людей
для разных черных и тяжелых работ в городе.

Запросы трудовых слоев городского населения не нашли своего отражения
в наказе. Основная часть населения страны — крепостное крестьянство — в Ко-
миссию не допускалось, о нуждах народных масс правительство не считало
нужным «пещися». Зато крепостные сами напомнили о себе так называемым «Пла-
чем холопов», в котором они не только возмущались отсутствием своих депутатов
в Комиссии об Уложении, но и призывали к расправе с угнетателями:

Б свою ныне пользу заколы переменяют:
Холопсй в депутаты затем не выбирают...
Ах! когда б нам, братцы, учинилась воля,
Всякую неправду стали б выводить
И злых господ корень переводить ..2.

В конце января 1768 г. занятия Комиссии были перенесены в Петербург.
Правительство, повидимому, опасалось, что острота обсуждепия наказов разных
социальных групп станет известной за степами зала заседаний Комиссии и послу-
жит толчком к проявлению недовольства широких народных масс, уже нашедшего

1 Наказ от жителей города Москвы.— Сб. РИО, т. 93, стр. 131.

2 «Плач холопов прошлого века».— Сб. «Почин». И. 1895, стр. 11—14.
выражение в «Плаче холопов». Во всяком случае, правительство сочло необходи-
мым удалить Комиссию из Москвы в Петербург, где в копне 1768 г. она, пе за-
кончив своей работы, была распущена на неопределенный срок и больше не со-
биралась.

* *
*

В 1774 г. закончилась Еучук-Кайнарджийским миром воина с Турцией. Для
празднования победы императрица также избрала Москву, желая пышными
торжествами и блеском, с одной сторгоыы, показать могущество и прочность своей
империи, с другой — сгладить тяжелые впечатления у дворянства от «чумного
бунта» и восстания крестьянства под предводительством Пугачева.

Приезд Екатерины в Москву был обставлен на этот раз чрезвычайно торже-
ственно. Императрица въехала в Москву через двое раззолоченных триумфаль-
ных ворот, воздвигнутых московским дворянством и купечеством.

Празднование победы над Турцией и заключения мира происходило на Хо-
дыпеком поле. В ряде павильонов, изображавших присоединенные порты Крым-
ского полуострова — Керчь, Феодосию и др., была устроена выставка разнооб-
разных товаров, которые должны были показать московскому купечеству буду-
щее зпачепие этих городов для торговли России. У павильонов выставили модели
морских военных и торговых судов. Для дворянства и купечества 1-й гильдии
был открыт театр1.

Правительство Екатерины II не только отпраздновало в Москве успехи внеш-
ней политики. События «чумного буша» и восстания крестьян напутали его; оно
стремилось усилить государственную централизацию, расширить власть дворян
на местах, с тем чтобы обеспечить «благочиние» и безопасность губерний от по-
вторения крестьянских восстаний. 7 ноября 1775 г. в Москве были подписаны
«Учреждения для управления губернии Всероссийской империи».

Дальнейшим продолжением топ же политики укрепления власти и роли
дворянства на местах явилась изданная десять лет спустя, 21 апреля 1785 г.,
«Жалованная грамота дворянству». В тот же день была подписана «Грамота па
права и выгоды городам Российской империи». Этот акт обеспечивал интересы
верхушки городского населения, на которую правительство рассчитывало в даль-
нейшем опираться и значение которой в государстве возросло в связи с развитием
тор г о в о- пр омы ш л епп ой жизни.

Вторая война с Турцией 1787 г. побудила правительство принять меры против
повторения в городе йолненяй, подобных «чумному бунту». В октябре вокруг
Москвы были установлены карантинные заставы. Екатерина дала негласный
указ генерал-губернатору Еропкину о сохранении в Москве и губоюнии «доброго

1 Записки А. Т. Болотов а, т. III, СПб. 1872, стб. 528—529, 533—536, 541—543.
Проект фейерверка на Ходынском поле в 1775 г. в ознаменование заключения мира с Турцией.
Архитектор М. Ф. Казаков. Гравюра конца АГIII в.

порядка и тишины»1. Положение в стране осложнилось объявлением войны со
стороны Швеции. Манифест о вероломном нападении се на Россию был объявлен
в Москве 9 июля 1788 г. И на этот раз дворянство переложило тяжесть войны
па плечи крепостных крестьян и постановило выставить дополнительно 2597
рекрутов. П. Б. Шереметев записал 500 своих крепостных, граф Г. Орлов—83,
графиня Чернышева — 200 и т. д. Приступили также к укомплектованию и сна-
ряжению Тснгипского полка, а также к организации полицейских эскадронов,
которые употреблялись в городе для полных патрулей и «других нужных посы-
лок»2.

9 ноября 1796 г. Москва присягала Павлу I. В день присяги по всем домам
шныряли квартальные надзиратели, допытываясь, «нс имеется ли старых газет
1762 г. и манифестов». Повсюду искали манифесты об отречении Петра III. «Их

1 Указ Екатерины II моек, геи .-губернатору Его рапорт о сохранении тишины
и порядка в Москве от 14 ноября 1787 г.— ЦГАДА, Гос. арх., разр. XVI, кн. 578, л. И.

2 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XVI, кн. 578, л. 58.

26 История Москвы, т. II
велено было отбирать и жечь» Г Этим Павел I хотел подчеркнуть отрицательное
отношение к деятельности своей матери.

В первый день пасхи москвичи были свидетелями коронования Павла. Импе-
ратор щедрыми милостями осыпал своих приверженцев. «Некоторым по две, по
три награды было. Кому 6 тысяч душ [крестьян] и орден Андрея, кому 3 тысячи,
4 тысячи и 5 тысяч душ. Всего было роздано в этот день до 90 тыс. душ. Таких
щедрот никогда ни при ком не бывало»1 2,—• вспоминали современники.

Реакционная политика Павла I, направленная пе только против всего пере-
дового, но и против сторонников екатерининского правления, вызывала в
Москве недовольство даже в дворянских кругах.

С отъездом Павла Москва осталась под надзором нового полицеймейсте-
ра — выдвинувшегося в Гатчине офицера Эртеля, который обязан был еже-
дневно доносить императору о состоянии умов в старой столице. В материале для
донесения недостатка не было. «Еще при жизни императора Павла,— вспоминал
современник,— число недовольных им было так велико, что, несмотря на деятель-
ность тайных агентов, никто не опасался явно порицать и злословить его»3.

* *

*

Одним из орудий правительственной реакции, усилившейся уже после по-
давления крестьянского движения 1770-х годов и особенно в связи с события-
ми французской буржуазной революции, была церковь4. Принимались меры
к тому, чтобы она с наибольшим успехом выполняла полицейские функции и вела
борьбу с опасными для самодержавия и церкви течениями.

Эти задачи оказались сначала не под силу большинству церковников. При
митрополите Платоне Левшине, вступившем на митрополичью кафедру в 1775 г.,
был расширен круг преподававшихся в духовных училищах предметов; учащиеся
ознакомлялись с новейшими противоборствующими церкви учениями. Но цели,
которые ставились перед «учеными пастырями», оставались те же, что и раньше:
они должны были, охраняя нерушимость догматов церкви, служить укреплению
основ феодально-крепостнического полицейского государства. Знакомство с более
широким кругом вопросов, по мысли Платона, должно было повысить своеобраз-
ную «квалификацию» священников, сделать их способными состязаться не только
с косной догматикой старообрядчества и ересей, но и с усиливавшимися антикре-

1 Д. Д. Благове. Рассказы бабушки (из воспоминаний пяти поколений). СПб. 1885,
стр. 85.

2 Там же, стр. 91—92.

8 Записки Ф. Ф. В и г е л я, ч. 1, М. 1891, стр. 168.

4 Текст о реакционной роли церкви, о старообрядчестве и сектантстве написан П. Г.Рынд-
зюнским.
постническими и вместе с тем аптицерковпыми течениями в общественной мысли.
Проповеди самого Платона служили образцом для рядовых церковников. Они были
пронизаны идеей покорности властям и утверждения незыблемости крепост-
ничества. «Верный раб должен повиноваться воле господина своего, а не изыски-
вать причин, для чего он делает что»,— заявлял Платон в одном из своих поучи-
тельных «слов».

Слова Платона были обращены не только к народу, но и к правящим верхам.
Он запугивал их распространением вольнодумства, которое угрожало как церк-
ви, так и основам крепостнического порядка: «Кажется, никакой еще век столько
не был несчастлив сомнительною и дерзостною учепостию, сколько нынешний...
Никогда столь смело не было разеуждаемо и говорено о святейших вещах веры»1.
Платон стремился утвердить полное единство государства и церкви, указывая,
что последняя может быть незаменимым и надежным охранителем порядка. Он
резко возражал против мнения, что церкви не нужны богатства, доказывая, что
только в богато украшенном и позолоченном храме, с большим хором и штатом
великолепно одетых причетников, молящийся мог забыть свое рабское состояние
и бедность. За блага, получаемые от государства и частных лиц, служители
церкви усердно несли полицейские обязанности. Если рядовое духовенство
непосредственно следило за поведением прихожан, то высшее духовенство взяло
на себя дополнительную важную функцию — цензурный надзор за печатной
продукцией.

Полем для своеобразной деятельности части московской буржуазии послу-
жили старообрядческие и сектантские религиозные организации. Крупное старо-
обрядческое купечество старалось использовать их в эксплуататорских целях.
Буржуа, как говорит Энгельс, открыл в религии «средство для того, чтобы
обрабатывать сознание своих естественных подданных и делать их послуш-
ными приказам хозяев, которых поставил над ними неисповедимый промысл
божий»2. Вместе с тем в буржуазные по своей сущности старообрядческие
и сектантские организации частично втягивались крестьяне, ремесленники и
другие демократические элементы города. Они выдвигали собственные требования
и, составляя большинство членов организаций, заставляли прислушиваться к ним
верховодивших там купцов. Все это значительно осложняло внутренние отношения
в старообрядческих и сектантских организациях Москвы. До второй половины
60-х годов суровые правительственные меры мешали образованию в Москве круп-
ных старообрядческих объединений. Но несмотря на гонения, выражавшиеся
в усиленных поборах, штрафах, специальном адмипистративном и церковном
наблюдении, все же старообрядчество продолжало развиваться и в Москве.

1 Платон (Левшин), митрополит. Соч., т. I, СПб. 1913. кп. 4, стр. 544, 504.

2 К. Маркс и Ф. Энгельс Избранные произведения, т. И, М. 1952, стр. 96.

•	26*
Крупное торговое купечество являлось большей частью опорой поповщины1.
Поэтому старообрядчество этою направления было особенно распространено в тех
частях города, где издавна солилась преимущественно московская буржуазия,
в первую очередь в Замоскворечье, Заяузье, Китай-городе. Центрами первых
общегородских организаций поповщины были ст арообрядческпе кладбища
у Донского монастыря м за Тверской заставой.

Более радикальным течением в религиозной оппозиции была беспоповщина.
Возглавляемые крупной, препмущественно промышленной буржуазией, эти
объединения стремились привлечь на свою сторону тс элементы городского насе-
ления, недовольство которых общими социальными условиями выливалось в оп-
позицию официальной церкви. Беспоповщине кие старообрядческие организации,
препмущественно двух толков — так называемого поморского и федосеевского,—
локализовались главным образом в промышленных районах Москвы. Промышлен-
ники, поддерживая старообрядческие общины, находили в них удобные формы
закрепления рабочей силы за своими предприятиями.

Начало организации старообрядцев-федосеевцев в Москве было положено
гораздо ранее того; как правительство узаконило эту организацию в 1771 г.,
в форме Преображенского кладбища старообряднев-беспоповпев2.

Указы 60-х годов АVIII в. несколько облегчили положение старообрядцев
в городах: им были предоставлены некоторые гражданские права, уменьшены
денежные поборы. В 1771 г. оформились московские общины, фактически суще-
ств овавшие задолго до этого. Их центрами сделались старообрядческие кладбища,
устроенные во время чумном эпидемии. Промышленникам были нужны резервы
наемной рабочей силы, и руководимая ими в селе Преображенском община при-
нимала к себе и помогала скрываться людям беспаспортным и беглым. «Свободный
прием... привлекал множество в нее всякого звания людей, в особенности беглых
помещичьих крестьян»,— замечал официальный историк Преображенского клад-
бища3. Беглых укрывали и ыа Рогожском кладбище поповцев.

Однако в московском старообрядчестве имели место крупные разногласия
в жизни общин, которые все более нарастали и к середине XIX в. привели об-
щины к распаду. В состав московских старообрядческих общип входили разные
с(щиальныр элементы, степень оппозиционности которых существующему социаль-
ному порядку была различной. Московские поповцы предприняли активные
шахи к сговору с правительством. В конце ХА III в. группа поповцев подала

1 Поповщина — общее наименование старообрядческих общин, имевших священников,
в противоположность беспоповщине, не признававшей церковной иерархии.

2 II. Розанов. История Моск, епархиального управления со времени учреждения
св. Синода. М. 1869, ч. II, кп. 1. Примечания, стр. 152.

3 Сборник правительственных сведений о раскольниках, составленный В. Кельсиевым,
вып. 1. Лондон. 1860, стр. 18; И. А Скворцов. Материалы по Москве и Московской епар-
хии за XVIII век, вып. 1, М. 1911, стр. 151.
прошение московскому главнокомандующему. Они желали легализовать свое
общество на правах иноверных, ссылаясь при этом на статьи Городового положе-
ния, просили дать им право иметь приходящих священников и архиепископов и
«чтоб им в чиноположении их быть ведомым ио духовным делам в их консисто-
риях, не сообщаясь великороссийским духовным властям»1.

Среди зажиточной верхушки беспоповцев также возникали тенденции войти
в соглашение с властями. Главный интерес богачей лежал в области организации
кредита, помогавшего в копку рентной борьбе с другими предпринимателями,
и в использовании общины для закрепления рабочей силы ради лучшей и бескон-
трольной ее эксплуатации.

* *
*

О социально-политических взглядах и настроении части московского дворян-
ства 30 — 40-х годов XVIII в. можно судить по сатирам А. Д. Кантемира и со-
циально-политическим трактатам 13. II. Татищева2.

Кантемир и Татищев участвовали в выступлениях дворянства против верхов-
ников в связи с воцарением Анны Ивановны. В первые годы нового царствования
они продолжали службу в Москве и активно выступали за продолжение преобра-
зовательной деятельности Петра I, особенно в области просвещения, науки и быта.
Этими настроениями пронизаны написанные в Москве в 1729—1731 гг. первые
пять сатир Кантемира, а также «Духовная» и «Разговор о пользе наук и училищ»
Татищева, составленные в Москве в 1734 г. и известные ближайшим друзьям ав-
торов: Феофану Прокоповичу, II. 10. Трубецкому, И. А. Черкасову и др.

Основным сословием в России они полагали дворянство, которое одно при-
звано управлять государством3. Вместе с тем они считали невозможным отказать-
ся от петровской «табели о рангах», однако допуская переход из других сословий
в ряды дворянства только за особые заслуги перед государством.

В Записках Татищева и сатирах Кантемира значительное место отводи-
лось купечеству, его торговой деятельности и быту. Как последователи петров-
ской экономической политики, они считали, что промышленность и торговля
являются источниками богатства страны и со независимости. Для поощрения ку-
печества Татищев предлагал «купечество колике можно от постоев уволить и
от утеснения избавить, а подать способ к размножению мануфактур и торгов»4.

1 Акты, относящиеся к истории раскола в XVIII ст.— «Чтения ОИДР», 1889, кп. 2,
стр. 83.

2 «Произвольное и согласное рассуждение и мнение собравшегося шляхетства русского
о правлении государственном-..», «Духовная» и «Разговор о пользе наук и училищ».

3 В. II. Татищев. Духовная. Казань. 1885, стр. 16.

4 В. Н. Татищев. Произвольное и согласное рассуждение и мнение собравшегося шля-
хетства русского о правлении государственном.— Сб. «Утро». М. 1859, стр 377.
Кантемир и Татищев были противниками участия дворянства в торговле и
промышленности. Они выступали за четкое разграничение между обязанностями,
правами и привилегиями купечества и дворянства. Кантемир осуждал ту часть
купечества, которая старалась подражать нравам дворянства, проматывая свое
богатство на наряды, пиры и игру в карты.

Кантемир и Татищев пытались теоретически обосновать свои крепостнические
взгляды. Последний в своей работе «О пользе наук и училищ», касаясь вопроса
об источниках крепостного права, считал, что «неволя» была установлена в ре-
зультате добровольного договора холопов с помещиками, в силу которого первые
отказались от свободы, а помещик взамен этого должен был их кормить и защищать:
«Из сего договора происходит неволя холопа или слуги» \

Кантемир подходил к крепостному строю со стороны теории естественного
права. Он отмечал, что крепостной человек физически не отличается от дворянина:
«плоть в слуге твоем однолична»1 2. Но дальше этого оп не пошел и признавал за
помещиком право подвергать крепостного телесному наказанию, возражая лишь
против жестокости наказаний.

Крестьянские восстания Кантемир и Татищев объясняли пе феодально-
крепостническими порядками, а наущением зловредных людей, религиозным фана-
тизмом и расколом: «Никогда никаков бупт от благоразумных людей начина-
ния пе имел, по, равномерно ересям, от коварных плутов с прикрытием лицемер-
ного благочестия начинается, которой междо подлостию рассеяв производят,
как то у пас довольно прикладов имеем...»3.

В основе политической жизни общества, по мнению Татищева, лежат опре-
деляемые естественными законами сознание и воля людей. Он отрицал учение о
божественном происхождении верховной государственной власти и ее источником
считал «согласие всех подданных», добровольно уступающих свою власть избран-
ному правителю4. Однако под «общенародным соизволением» Татищев подразу-
мевал отнюдь не весь народ, а лишь дворянство, которое он считал призванным
и способным прежде всего нести государственную службу и отвечать за нее. По-
этому и система государственного правления должна была соответствовать форме
власти помещиков в их поместьях: «По состоянию власти шляхетской в их домах
должна и государственная неколико согласовать...»5 6.

Наиболее распространенной и прочной формой правления Татищев и Кан-
темир считали неограниченную монархию. В обширных государствах, гранича-

1 В. Н. Татищев. Разговор о пользе наук и училищ. М. 1887, стр. 140—141.

2 А. Д. Кантемир. Сатира «Филарет и Евгений».— Соч., т. I, СПб. 1867, стр. 46.

3 В. Н. Татищев. Разговор о пользе паук и училищ, стр. 65-—66.

4 В. Н. Татищев. Произвольное и согласное рассуждение и мнение собравшегося

шляхетства..., стр. 369.

6 Там же, стр. 374.
щих с враждебными соседями,
например, в России и Франции,
лишь одно «единодержавие», по
их мнению, способно обеспечить
единство страны, быстроту реше-
ний разных вопросов и мобили-
зацию сил, необходимых для
подавления народных восстаний
и обороны страны. Особенно одо-
бряли они деятельность Петра I,
который «оное [самодержавие]
усугубил и большую, нежели
его предки, себе и государству
самовластием честь, славу и поль-
зу принес»1.

Таким образом, Татищев и
Кантемир выступали сторонника-
ми и теоретиками абсолютизма.
Перерождение самодержавия в
тиранию они считали возможным
предотвратить участием дворян-
ства в органах управления стра-
ной. Так, Татищев в «Рассуждении
о правлении государственном»
предлагал учредить сенат в составе
21 дворянина и совет из 100 дво-

В. Н. Татищев. Гравюра А. Осипова.

рян, которые, не ограничивая

власти монарха, содействовали бы ему в проведении политики господствующего
класса в целом. Им должно принадлежать также право путем тайного голосо-

вания замещать высшие государственные должности.

Руководящими началами общества Татищев и Кантемир считали разум, пауку
и просвещенный абсолютизм, полагая, что только они способны укрепить суще-
ствующий общественный порядок, искоренить отдельные его пороки. Преемники
Петра I, указывали Татищев и Кантемир, пе понимали значения просвещения для
блага общества и государства и не заботились о постройке новых и сохранении
старых учебных заведений, «не токмо школы вновь устрояли, но некоторые и
начатые оставлены и разорены...»2.

1 В. II. Татищев. Произвольное и согласное рассуждение и мнение собравшегося
шляхетства.., стр. 371.

2 В. Татищев. Разговор о пользе наук и училищ, стр. 111.
Кантемир и Татищев мыслили дальнейшее развитие России па основе преоб-
разований Петра. Вместе с том, обличая недуги современного им общества, они
были убеждены в незыблемости и нормальности господствовавшей в России госу-
дарственной и социальной системы и стояли за сохранение крепостных отно-
шений. Социально-политические противоречия они рассчитывали смягчить путем
развития и распространения просвещения.

Настроение московского дворянства в 60-е годы XVIII в. нашло отражение
па страницах журналов «Полезное увеселение» (1760—1762), «Свободные часы»
(1763), издававшихся М. Херасковым, и «Доброе намерение» (1764) Василия Сан-
ковского.

Дворцовый переворот Екатерины II соответствовал политическим настро-
ениям широких слоев дворянства. В первую годовщину коронования Екатерины II
журнал «Свободные часы» выразил полное удовлетворение се политикой и ме-
роприятиями, ВП1Я в них возрождение духа Петра I и Елизаветы: «Свершнлося
теперь россиян всех желанье и наше превзошло на щастье упованье»1. Такого же
взгляда придерживался журнал Санковского.

!Пе случайно тематика о социальном мире, тишине, занимала видное место
в упомянутых журналах. Московское дворянство было напугано военными за-
говорами и особенно крестьянскими восстаниями 50—60-х годов. Причины недо-
вольства «подлых» людей дворянская публицистика правильно видела в их
нежелании мириться со своим тяжелым положением. Поэтому усилия дворянских
писателей были направлены на оправдание и сохранение сословного деления
общества. Социальное неравенство провозглашалось божественным установле-
нием и потому — «должен всяк своим зваппем быть доволен и дело, к кото-
рому призван, исполнять с радостью» 2. Крепостное крестьянство призывалось к
усердию, смирению, покорности: «Нс ропщи, человек, что принужден ты божьим
провидением служить.., послушание и покорность большия суть добродете-
ли...». Дворянам же рекомендовалось не быть чрезмерно строгими к своим
I	крепостным, соединять «рассудок с властью... и рачение награждать до-

стойно»3.

Причины социальных неустройств писатели-дворяне видели пе в крепост-
ничестве, а в людских пороках, особенно в стремлении к богатству, развле-
чениям и безделью. Поэтому обязанность писателя, по их мнению, заключалась
в обличении человеческих пороков, и в первую очередь тех, которые наносили
вред дворянскому обществу.

Основным средством для исправления нравов журналы признавали рас-
пространение просвещения и наук среди дворянства: «все пользы общества

1	Жури. «Свободные часы», 1763, сентябрь, стр. 543.

2	Жури. «Доброе намерение», 1764 г., август, стр. 357.

3	Журн. «Полезное увеселение», 1762, апрель, стр. 162.

408

г! I
проистекают из сего неисчер-
паемого источника... всем
одолжены мы науке» х.

В 60-х годах формиро-
валась общественная мысль
нарождавшейся буржуа зии,
частично отразившаяся в
научно-популярном журнале
«Собрание лучших сочинен ий».

В противовес дворян-
ским журналам, «Собрание
лучших сочинении» требо-
вало поставить науку на
службу торговле и промыш-
ленности, проводя мысль,
что «коммерция и мануфак-
туры столь надобны к при-
ращению государства, как
дождь и солнечное сияние
древам и растениям»1 2. Госу-
дарству же надлежит вся-
чески способствовать раз-
витию мануфактур, торговли
и распространению просве-
щения среди буржуазии. Со-
циально-политических пре-
тензий буржуазия еще не
предъявляла, но в области
экономической требовала со-
хранения своих сословных
прав, подчеркивая, что тор-
говля и мануфактуры являют-
ся источниками богатства
страны.

СОБРАН1Е
лучшихъ СОЧИНЕН1Й
кЪ

РАСПРОСТРАНЕННО ЗНЛН1Я

и

КЪ ПрОИЗВЕДЕНПО уДОВОЛБСТВ1Я,

ИЛИ

Смешенная Библиотека

О разныхЪ ФизическихЪ, Экономических!?, так.ожЪ
до МанифактурЪ и до коммерцих лркнадлежа-
щихЬ йещахЪ.

Часть, лерпая,
НА МЕСЯЦЫ
Генварь, Февраль и МаргпЪ.

Печатано при ИмперагпорсконЪ МосковскомЪ уни-
й&рситегпЪ на коштЪ книгоссдержателя Еевсра.

1762. года.

Титульный лист издания «Собрание лучших сочинений»,
1762 г.

*

*

Во второй половине XVIII в. в Москве сложилась довольно большая, хотя и
не однородная по своему социальному составу, прогрессивная группа интеллиген-
ции. Дворяне составляли ее основное ядро, по в рядах ее видим и разночинцев

1 Журп. «Полезное увеселение», 1762, март, стр. 236.

2 Журн. «Собрание лучших сочинений», 1762, ч. 2, стр. 233.
из разных общественных слоев — крестьянства, купечества, духовенства и чинов-
ничества.

Упорным трудом пробился в «желанный Аполлонов храм» экономический
крестьянин, затем бакалавр и официальный «университетский стихотворец»
Е. И. Костров — переводчик Гомера, Апулея и Оссиана; из духовного звания
вышел профессор красноречия Московского университета, переводчик «Опытов
о человеке» Попа, Н. Н. Поповский, поэтические произведения которого высоко
ценились Ломоносовым, а также воспетый Пушкиным «единый из седых орлов»
В. П. Петров — воспитанник Славяно-греко-латинской академии. В московской
журналистике конца XVIII в. приобрел известность сын подмосковного огород-
ника В. С. Подшивалов, воспитанник университетской гимназии, в дальнейшем
председатель «Общества питомцев Московского университета» и чиновник москов-
ского архива Коллегии иностранных дел. Первый русский профессор Москов-
ского университета А. А. Барсов был сыном типографского правщика; известен
писатель-однодворец П. М. Захарьин и т. д. Особенно надо отметить группу интел-
лигенции, вышедшую из крепостных, как автор популярных приключенческих
романов Матвей Комаров, талантливые художники Аргуновы и др.

Часть дворянской и разночинной интеллигенции группировалась вокруг
научных обществ университета. Но не успевшие еще идейно окрепнуть и развер-
нуть свою деятельность, эти общества не могли удовлетворить всех ее запро-
сов. Эта интеллигенция, воспитанная на преобразовательных идеях петровского
времени и идеях французской просветительной философии и литературы, пере-
жившая к тому же народные восстания 70-х годов, не мирилась с экономиче-
ской и культурной отсталостью России и теми сторонами ее общественного
строя, в первую очередь с крепостным правом, которые задерживали ее даль-
нейшее развитие. Но она была далека от мысли о революционной борьбе против
крепостного гнета и искала выхода в личном совершенствовании и широкой
культурно-просветительной деятельности, что должно было, но ее мнению, под-
готовить условия для дальнейшего развития страны. Для осуществления по-
ставленных задач дворянская интеллигенция использовала научные общества
и частично масонские ложи.

Первая масонская ложа в Москве была организована в 1762 г. под влиянием
петербургских масонов, но она существовала недолго. В 1770-х годах в Москве
возникли три крупные ложи: «Латона», «Озирис» и «Три знамени», которые, со
своей 'стороны, организовали ряд мелких. В 1785 г. в Москве насчитывалось
не менее 13 лож.

В 1792 г. в ложах Москвы, по донесению генерал-губернатора Прозоров-
ского императрице, числилось около 800 масонов, среди которых купцы насчи-
тывались единицами, а большинство принадлежало к дворянству. Подавля-
ющая часть масонов искала развлечения в замысловатых ритуалах лож, отвле-
каясь от общественно-политических вопросов. Лишь небольшая, образованная
часть масонов, группировавшая-
ся вокруг Новикова, стремилась
соединить масонское учение
с просветительской деятельно-
стью. В 1780 г. в Москве была
открыта новая ложа — «Гармо-
ния», в составе II/И. Новико-
ва, А. М. Кутузова, М. М. Хе-
раскова и др. В ложе получило
распространение учение масона
Сен-Мартена, имев все целью
нравственное самосовер пен-
ствовапие.

Николай Иванович Нови-
ков был тесно связан с Москвой,
недалеко от которой, в селе
Авдотьине, он родился. Начав
военную службу солдатом в
Измайловском полку, он вскоре
вышел в отставку в чине пору-
чика. Новикова не удовлетво-
ряли ни военная карьера, ни
мирная жизнь помещика в Ав-
дотьине,—его влекло к науке,
литературе и общественной дея-
тельности. «Человек практиче-

Е. И. Костров. Гравюра.

ского склада ума, организатор по натуре, принципиальный и последовательный
в своих убеждениях просветитель, Новиков счел своим долгом заняться приве-
дением в порядок «литературного хозяйства» России»1.

С 1769 по 1775 г. Новиков издавал в Петербурге сатирические журналы
«Трутень», «Живописец» и др. Социальная тематика и независимость тона,
передовые взгляды па крестьянский вопрос и политику правительства вызвали
недовольство императрицы, и Новикову пришлось отказаться от журнальной
деятельности. В то же время он был занят изданием научных трудов по
отечественной географии и исторических памятников.

В 1779 г. Новиков переехал в Москву, где обшение с разными слоями русского
общества было легче. Здесь начинается широкая общественная и просветитель-
ская деятельность Новикова, имевшая большое значение для развития русской

1 Г. Макогонснко. Николай Новиков и русское просвещение XVIII века.
М.— Л. 1951, стр. 174.
культуры. Ловиков был редактором и издателем первой русской не-правитель-
ственной газеты «Московские ведомости», а также ряда журналов, сочинений
русских писателей, иностранной классической литературы на русском языке,
детского чтения и других книг. Хотя Новиков в это время состоял членом
масонской ложи, по он мало уделял внимания масонству, как и сам показал
па следствии: «Ло приезде моем в Москву 1779 г. упражнеи я был и совер-
шенно занят типографическими делами, а масонством совсем не занимался»1.

Не ограничиваясь издательской деятельностью, Новиков тотчас после пере-
езда в Москву приступил к организации школ на новых общественных началах.
Недаром один из современников называл Новикова «истинным министром
народного просвещения». На свои средства Новиков и члены его кружка основали
в 1779 г. Педагогическую семинарию при .Московском университете для подго-
товки учителей народных школ из детей разночинцев. Число студентов в семи-
нарии достигло 30 человек, из которых 5 были стипендиатами.

В 1782 г. Новиков организовал «Дружеское ученое общество», объединившее
людей разных возрастов и положений. Целью общества было «расширение в пуб-
лике правильного воспитания», подготовка учителей «из русских» и поддержка
издательских предприятий Новикова. На средства общества выпускались книги,
которые рассылались также в провинциальные семинарии и училища. Общество
открыло в Москве первую публичную библиотеку. Много внимания и средств уде-
ляло общество па пометь способным, но нуждающимся студентам университета.
Наиболее одаренные студенты по окончании университета посылались за гра-
ницу для усовершенствования и подготовки к ученой деятельности в разных
областях паук. На средства общества была открыта Переводческая или филологи-
ческая семинария, в которой обучались 35 студентов, готовившихся к переводче-
ской деятельности. Общество устраивало аптеки и больницы, в которых бедным
оказывалась медицинская помощь.

Во время большого голода в Москве и Московской губернии в 1787 г. «Дру-
жеское общество» организовало помощь голодающим: был закуплен хлеб, кото-
рый раздавался голодающим бесплатно. Деятельность Новикова и его друзей вы-
зывала недовольство правительства, и оно установило постоянную слежку за
ними 2.

Обширная и разнообразная просветительская деятельность Новикова нача-
лась с выпуска газеты и ряда журналов, ставивших задачей знакомить читателей
с разными отраслями науки. Новиковым были открыты книжные лавки в Мо-
скве (7), а также в Полтаве, Симбирске, Тамбове и др. Продавались книги и на
ярмарках.

1 М. И. Лонгинов. Новиков и московские мартинисты. М. 1867, Прилож.,
стр. 077.

2 Записки А. М. Тургенева. — «Русская старина». 1887, январь, стр. 101—102.
1

Красная площадь. Акварель Ф. /7. Алексеева 1800 е.
Государственный Исторический музей.
о

'БИБЛИОТЕКА
да* ем4и Наук

к СССР У
Просветителнекая деятель-
ность II. И. Новикова и его
сотрудников была в основном
направлена на издание книг.
«Книжная продукция повиков-
ских типографии показывает
следующее тематическое распре-
деление московских изданий
Новикова: художественная ли-
тература составляет 333 назва-
ния (37,3%); общественно-по-
литическая и философская —
127 названий (14,2%); учебная
и научная — 168 названий
(18,8%); литература богослов-
ская и масонская — 203 назва-
ния (22,7%); прочая литерату-
ра (справочники, наставления,
письмовники и т. д.) — 61 на-
звание (7%). Всего за период
1779—1792 гг. Новиков издал
892 названия, из них перевод-

ная литература составляла

около 65%. На ДОЛЮ типогра-	Петров. Гравюра А. Осипова.

фин Новикова за 13 лет при-

ходилось около 30 % всей книжной продукции России1. Издательской базой
Новикова являлась университетская типография; с 1783 г. была им открыта еще
одна типография на средства «Дружеского ученого общества».

Ближайшим другом и помощником Н. И. Новикова был С. II. Гамалея,
сып украинского сельского священника, человек образованный и бескорыстный.
Он отказался от 300 крепостных крестьян, которых ему предложил в награду за
службу граф Чернышев. Свои сбережения Гамалея отдавал на издательство, и сам
участвовал в работе по переводам. В издательской деятельности принимали уча-
стие профессора Московского университета Д. С. Аничков, С. Е. Дссницкий,
А. А. Барсов, а также М. М. Херасков, А. Т. Болотов и др. Друг Радищева,
А. М. Кутузов, хорошо знавший европейские языки и обладавший большими
знаниями, был главным редактором Переводческой семинарии и сам много писал
в журналах, издаваемых Новиковым.

1 Л. Фридберг. Книгоиздательская деятельность П. И. Новикова в Москве.—
«Вопросы истории», 1948, № 8, стр. 25—26.
Новиков-книгоиздатель широко привлекал студентов университета и учени-
ков университетской гимназии и пансиона. Для расширения издательской базы
в Москве в 1784 г. была организована «Типографическая компания» из 14 членов1.
Первоначальный капитал, образованный путем членских поступлений, состоял
из денежного фонда в 57 500 рублей и 80 000 экземпляров книг, пожертвован-
ных Н. И. Новиковым. Типография на 19 печатных станков была открыта в доме
графа Гендрикова но Садовой (позже Спасские, Перекопские казармы), в которую
влились «вольные» типографии Новикова и Лопухина. Это была самая крупная
из типографий, руководимых Н. И. Новиковым. «Типографическая компания»
ставила своей задачей издание полезных и дешевых книг. За восемь лет своего
существования ей удалось выпустить 267 названий разных книг. Среди них видное
место занимали произведения русских писателей — Сумарокова, Хераскова,
Княжнина, Майкова, М. Комарова и др., а также народные повести, сказки, песни
и пословицы. В большом количестве издавались произведения западноевропей-
ских классиков. Все сочинения Вольтера, вышедшие в России в XVIII выбы-
ли изданы новиковскими типографиями. Издавалось много учебных книг, на-
чиная с азбуки и кончая учебными пособиями для студентов. Вопросы экономи-
ки получили некоторое освещение путем издания трудов М. Д. Чулкова —
«Историческое описание российской коммерции» и Л. Болотова — «Экономический
магазин».

В книгоиздательской деятельности Новикова прослеживается прежняя
политическая направленность, которая была свойственна его сатирическим
журналам петербургского периода. Протест против крепостного гнета и тира-
нии самодержца выражался не только статьями Новикова в журналах, по
и выпуском в русском переводе произведений Дидро, Вольтера, Лессинга,
Бомарше, Руссо. Нельзя не отметить, что в это время Новиковым переизда-
вался «Живописец», чем подчеркивалась мысль о сохранении традиций этого
журнала.

Общественная и просветительская деятельность Новикова и его друзей, а
также их широкая популярность пе только среди дворянства, но и среди
купечества и разночинной интеллигенции, вызывали беспокойство и недовольство
правительства. Екатерина II решила начать поход против Новикова с обвинений
в противоправительственных выпадах. Первое обвинение последовало в 1784 г.
в связи с появлением в «Московских ведомостях» критической статьи «История
ордена иезуитов», в которой разоблачалось стремление иезуитов к власти и
богатству и косвенно порицалось покровительственное отношение императрицы
к ордену. Екатерина предписала обер-полицеймейстеру Архарову изъять экзем-
пляры газеты с «ругательной историей ордена иезуитов». Спустя год последо-

1 В нее входили: II. И. Новиков, его брат А. И. Новиков, С. И. Гамалея, И. В. Лопухин,
П В. Лопухин, И. П. Тургенев, А. М. Кутузов и др.
1

К <1'



Типография Н. И. Новикова на Мясницкой улице. Акварель Ф. Я. Алексеева конца АГ 111 в
Государственный Исторический музей.
Ж11ВОПИСЕ1Т7?,

ЕЖЕНЕДЕЛЬНОЕ

САТИРИЧЕСКОЕ

СОЧИНЕН1Е.

ЧАСТЬ. Л

Изд Инге четвертое, вновь гтересмо~
тпренное, исправле-нное и
умноженное.

ВЪ МОСКВЕ,
ВЬ Университетской Типографии у
Н, Новикова, 1781 года.

вало новое распоряжение императрицы,
которым предписывалось составить из
светских в духовных лиц специальную
комиссию для просмотра всех религиоз-
ных книг, напечатанных в типографии
Новикова. В отношении отдельных книг
цензорская комиссия пе только выска-
зала некоторые сомнения, но и призна-
ла, что эти «гнусные и юродивые порож-
дения так называемых энциклопеди-
стов... следует исторгать как пагубные
плевела, развращающие добрые нравы»1.

С 1785 г. лптературная продукция,
выходящая из типографий Новикова,
была поставлена под контроль духовен-
ства. Вскоре последовало негласное
распоряжение Екатерины II о закрытии
масонских лож в Москве. Во второй
половине 1787 г. в книжных лавках
Новикова было опечатано несколько
сот книг. За один месяц из книжных
лавок Москвы было изъято 313 экзем-
пляров книг разных наименований.

В январе 1786 г. Екатерина пред-

писала московскому главнокомандую-
щему Я. А. Брюсу освидетельствовать
школы, заведенные в Москве людьми,
Титульный лист журнала «Живописец», составлявшими «скопище известного

^<$7	нового раскола»2. В результате была

закрыта Переводческая семинария.

Тяжелым ударом для Новикова и его сотрудников явился отказ правительства
возобновить с ним контракт па типографию Московского университета, срок ко-
торого истекал в 1789 г. С этого времени издательская деятельность Новикова

сокращается.

Передовое направление общественной мысли Москвы в 80-е годы определялось
ростом капиталистических отношений в стране, формированием русской буржу-
азной нации, антифеодальным характером народного движения, а также влия-

1 «Бумаги, относящиеся до Н. И. Новикова». — «Чтения ОИДР», 1867, ки. 4. Смесь,
стр. 40—52.

2 М. Н. Лонгинов. Новиков и московские мартинисты. М. 1867, стр 261.
Н. И. Новиков.

Портрет маслом работы Д. Г. Левицкого.

Государственная Третьяковская галлерея.
г БИБЛИОТЕКА
А^Жемии Наук

V СССР у
нием передовой буржуазной западноевропейской литературы. Это направление
нашло поддержку со стороны крепостной и разночинной интеллигенции.

Московская передовая интеллигенция 80-х годов, в отличие от интеллиген-
ции 60-х годов, уделяла много внимания социально-политическим вопросам и
тем содействовала возникновению оппозиционного настроения в разных слоях
общества к реакционной правительственной политике по этим жизненным
вопросам.

Новиков попрежнему брал «зло в самой его сущности», руководясь «ради-
кальным отвращением к крепостному праву, в какой бы кроткой форме оно
ни проявлялось» х.

Просветительское направление располагало почти всей периодической
печатью (газетной и пятью журналами), благодаря чему могло оказывать влияние
на разные слои московского общества. В отличие от дворянских журналов 60-х
годов, новиковские журналы предназначались пе только для дворянства, но имели
в виду и другие сословия: «ревнителей общественного блага.., достойных патрио-
тов..; для таких издаем труды свои, и у таких в руках желаем их видеть»1 2.
На страницах своих журналов Новиков проводил мысль, что «величие души и
высокие качества общи суть всякому состоянию и всем народам»3. Наряду с
этим отмечалось, что природа не делит людей на сословия. Новиков и его сто-
ронники подмечали положительные качества не-дворяпских сословий, подчер-
кивая их трудолюбие и интерес к наукам. Положение крестьянства, особенно
крепостного, приковывало к себе внимание просветителей. Новиков и его друзья
понимали, что крепостничество является тормозом для прогресса русского обще-
ства и мешает его экономическому и культурному развитию. Осторожно, не
высказываясь прямо, выступали их журналы против крепостничества, подчер-
кивая преимущества «вольности» и ее значение для развития общества и науки:
«Да и нигде, где только рабство, хотя б оно было законно, связывает душу как бы
оковами, не должно ожидать, чтобы оно могло произвесть что-нибудь великое»;
и далее: науки «вольностью процветают»4. Порицая крепостные отношения, пред-
ставители просветительства раскрывали тяжесть положения крестьян. Не идеа-
лизируя сельскую жизнь, просветители указывали, что она «прекрасна только
в описании и представлении», что в деревне также существуют противоречия
между богатыми и бедными5. Вместе с тем Новиков и его друзья считали, что для
отмены сословного деления общества и крепостного права в России требуется
продолжительная подготовка. Улучшения общественных условий они ждали

1 Н. А. Д о б р о л ю б ов. Соч., т. II, М. 1952, стр. 352.

2 Журп. «Покоющийся трудолюбец», 1784, ч. 1. Предисловие.

3 Журн. «Городская и деревенская библиотека», 1782, ч. 1, стр. 127.

4 Журн. «Московское ежемесячное издание», 1781, ч. II, стр. 286.

5 Журп. «Полезное упражнение юношества», 1789, стр. 62; Журн. «Распускающийся
цветок», 1787, стр. 117.

27 История Москвы, т. II
от широкого распространения просвещения и паук, а также от реформ, проводимых
сверху просвещенным монархом. Проводилась мысль, что наука должна служить
народу, который при се помощи улучшит свое благосостояние: «Народ есть
первый собиратель плодов, науками приносимых: к знатным же оне приходят
весьма поздно»1.

Новиков и его единомышленники критически относились к правительству
Екатерины II, подчеркивая его тиранию, произвол фаворитов, казнокрадство,
пренебрежение к законам, что очень ярко выражено в басне Д. Фонвизина «Лисица
Казнодсй»:

Трон кроткого царя

Был сплочен из костей растерзанных зверей.

В его правление любимцы и вельможи
Сдирали без чинов с зверей невинных кожи...2.

Аллегорическая критика царствования Екатерины II носила острый полити-
ческий характер и свидетельствовала о скрытой оппозиционности со стороны
передовой части московской интеллигенции.

Протест против существовавшего социального строя открыто звучал и в де-
мократической литературе московской разночинной интеллигенции. Эта литера-
тура имела хождение среди московского населения, особенно купечества и простого
люда. Разночинная интеллигенция существовала и развивалась в Москве рядом
с интеллигенцией дворянской. 11а первом месте стоит здесь Матвей Комаров,
книги которого многократно переиздавались.

«Житель города Москвы», Комаров был крепостным крестьянином. Научив-
шись грамоте по церковным книгам, он расширил свои познания самообразо-
ванием. Писательскую деятельность Комаров начал со стихотворений, но просла-
вился своими повестями. Особенно большим успехом пользовалась его приклю-
ченческая повесть, основанная на действительных фактах, о похождениях «вора»,
а затем московского сыщика, Ваньки Каина. «Ныне любезные наши граждане...
не только благородные, но средней и низкой степени люди, а особливо купечество,
весьма охотно в чтении всякого рода книг упражняются»,— отмечает Комаров
в предисловии к этой книге3.

1 «Московское ежемесячное издание», 1781, ч. I, слр. 283.

2 Жури. «Распускающийся цветок», 1787, стр. 68.

3 Матвей Комаров. Обстоятельные и верные истории двух мошенников: первого рос-
сийского славного вора, разбойника и бывшего московского сыщика Ваньки Каина. Со всеми
его сысками, розысками, сумозбродною свадьбою и разными забавными его песнями; второго
французского мошенника Картуша и его сотоварищей. Москва. В типографии Компании Типо-
графской, 1788, издание второе. [Первое издание вышло в Петербурге в 1779 г.].
Материалом для повести послужили автобиография самого «вора» Ивана
Осипова, по прозванию «Ванька Каин», а также его жизнеописание, написанное
анонимным автором. Ивап Осипов был крепостным московского гостя Филатьева.
По словам Комарова, природа наградила Осипова всеми способностями русского
человека: «остротою разума,, проворством, смелостью, скорою догадкою.., но
к сим натуральным дарованиям недоставало только ему во время его малолетства
доброго воспитания, через которое б он натуральной свой разум научился упо-
треблять не на злые, а на добрые дела»1.

Автор книги убежден, что крепостное положение Ивана Осипова и толкнуло
его на воровство и разбой. Ванька Каин, по словам автора, был известен москов-
скому населению не только как ловкий вор и сыщик, но и за свои «добрые»
дела. Так, он спас сына монастырского крестьянина от незаконной рекрутчины:
не отправлял в Сыскной приказ беглых крестьян, работавших бурлаками на
стругах, и т. п. Похождения Ваньки кончаются ссылкой его на каторжные
работы в Рогервик. Идеализируя Ваньку Каина, Комаров вместе с тем верно
представил его жертвой крепостного строя.

Повесть о «Ваньке Каине», написанная живым разговорным языком, читалась
с большим интересом. Это не только приключенческое произведение. В нем автор
изложил свои взгляды по основным социальным вопросам. Матвей Комаров выска-
зывается против крепостного права: «Вольность всего на свете лучше, а под игом
рабства и добродетельные люди пе всегда щастливы бывают». Он открыто заявляет,
что все люди от рождения равны и имеют одинаковые права на блага при-
роды и общества: «свет сотворен не для одних благородных, но для всех люден
равно, а только некоторые человеческие рассуждения положили между людьми раз-
личие»2.

Комаров обличает взяточничество чиновников, лихоимство судей и их недо-
ступность для простого люда, произвол, царящий в государственных учрежде-
ниях, благоденствие бесчестных и тяжелую нужду добросовестных тружеников.
«Несомненно увидим,— говорит автор,— бесчисленное множество примеров, что
воры, мошенники, злые лихоимцы, бессовестные откупщики, неправедные судьи,
грабители и многие бесчестные люди роскошествуют, благоденствуют и в сласто-
любии утопают, а честные, разумные и добродетельные люди трудятся, потеют,
с трудностями борются, страждут, а редко благополучны бывают...»3. Кома-
ров поставил социальную тему перед читателем без тех обиняков и оговорок,
к которым прибегали дворянские публицисты. Это был смелый и открытый про-
тест против дворянского государства, раздавшийся из рядов угнетенного
класса.

1 М. Комаров. Указ, соч., стр. 7.

2 Там же, стр. 9—10, 67.

3 Там же, стр. 60.
История «Ваньки Каина» переиздавалась неоднократно и имела многочислен-
ных читателей. В Государственной Исторической библиотеке в Москве хранится
экземпляр Истории «Ваньки Каина» с надписью на обороте титульного листа:
«Сия книга принадлежит дворовому человеку Михаилу Александрову, повару
Карпову, II. Арлову...»1.

Тот же социальный протест проявился и в единственном номере журнала,
вернее сборника, под названием «Разные письменные материи, собранные для
удовольствия любопытных читателей Матвеем Комаровым» (1791).

Основной темой этого сборника является рассуждение о доле крепостного
крестьянина, который назван «свинценосцем»:

Нес мужик пуда три

На продажу свинцу, в небольшой котомс;
Народ ругается, видя, что гнется мужик,
Свипценосца пе кажется труд им велик.
И мужик отвечал:
Труд мой кажется мал;

Только бог это весть,
Что в котомочке есть,
А известно тому,
Кто несет котому2.

Закрепощение крестьян авторы сборника рассматривали как насилие со сто-
роны господствующего класса.

Популярностью среди москвичей пользовался фантастический роман
П. М. Захарьина — своего рода социальная утопия нод названием «Арфаксад,
халдейская повесть», в шести частях. По происхождению однодворец Тамбовской
губернии, Захарьин, подобно Комарову, был самоучкой. Роман написан Захарьи-
ным в Москве на чердаке харчевни, где он тогда жил. Описание жизни Захарьина
имеется в воспоминаниях его покровителя, вельможи Мордвинова: «Но каково
должно быть удивление посетителя, когда на чердаке не находит он комнаты,
а видит только что-то похожее на клетку... Это был деревянный сруб, пристав-
ленный к слуховому окну. Жена, в рубище, стряпала около закоптелой печи»3.
В своей повести Захарьин изображал жизнь патриархального рода, когда люди
еще не знали собственности и властолюбия, когда старейшины рода «были первые
повелители и первые исполнители своих начертаний... Все свои мысли и попече-
ния полагали они в снискании общего блага»4. Фантастический роман Захарьина
переносил читателя в страну равноправия, свободы и благополучия. Оп был
своеобразным протестом против крепостного гнета.

1 Правописание сохранено.

2 Сб. «Разные письменные материи, собранные для удовольствия любопытных читателей
Матвеем Комаровым». 1791, стр. 23. «Мужик с котомкой».

3 «Отечественные записки», 1823, № 33, январь, стр. 23.

4 II. М. 3 а х а р ь и п. Арфаксад, халдейская новость. М. 1793, ч. 1, стр. 23—24.
Еще отчетливее прозвучал протест демократического направления в двух
анонимных письмах, которые, как выяснилось, были написаны Г. И. Поповым.

Выходец из московского купечества, Попов служил долгое время «управи-
телем» в разных уездах, а затем надзирателем и комиссаром над таможнями и фор-
постами. Под псевдонимом Лариона Левитова он в марте 1792 г. послал в Сенат
и Синод письма, в которых высказывался против крепостного права в России:
«Кажется, по созданы князи, цари, императоры, государи, бояре, вельможи и
протчие сановники», а созданы люди; все, носящие указанные титулы, тоже только
люди, и титулы им присвоены другими людьми. А между тем человек у человека
стал изнуренным невольником, один продает другого, как продают скот, выводи-
мый на торжище1. Автор призывал императрицу к освобождению крестьян.
Набело письма были переписаны отставным вахмистром Ивановым. Екате-
рина II, ознакомившись с их содержанием, увидела в Попове «рассеивателя опас-
ных мыслей» и предписала главнокомандующему Прозоровскому заточить
Попова в Спасо-Евфимисвский монастырь, а Иванова, переписавшего письма,
постричь в монахи.

Новиков и демократическая интеллигенция Москвы, выступая с протестом
против социального неравенства и крепостных отношений, не призывали к насиль-
ственному уничтожению их, к восстанию, как это сделал революционер-демократ
А. Н. Радищев. Но заслуга их заключается в том, что они осознали необходимость
изменения социальных отношений в России и старались распространить эту
идею среди трудового населеиия Москвы.

* *
*

Усиливавшиеся антифеодальные настроения в России вызывали глубокий
интерес московского общества к событиям французской буржуазной революции
1789 г.

Отдельные круги московского общества по-разному относились к событиям
революции. О ходе событий во Франции москвичи получали неполные, но регу-
лярные известия из «Московских ведомостей», а также из московского издания
гамбургского «Политического журнала» на русском языке. Позднее в книжных
магазинах Москвы стала продаваться обширная зарубежная литература о фран-
цузской революции. Дворянство внимательно следило за ходом событии. Так,
князь А. М. Голицын писал из Москвы 6 октября 1791 г. брату Г. М. Голицыну
в Вену: «Я всевозможные иностранные газеты читаю и хотя несколько поздно,
но знаю, что делается в политическом свете и дипломатическом обращении»2.

1 К. В. Сивков. Г. И. Попов — представитель передовой общественной мысли в Рос-
сии.—«Вопросы истории», 1947, № 12. стр. 82.

2 ЦГАДА, ф. 188, д. 1162, л. 79, 101.
классовая борьба, политическая жизнь и общественная мысль москвы

Первые годы французская революция еще не пугала московское дворянство,
и оно относилось с большим интересом к сообщениям о французских событиях1.

Но решительные действия революционной Франции против дворянства и
королевской власти, а также распространение влияния революции на другие
страны, напугали московских дворян: «Достопамятно,— говорит Болотов,— что
около самого сего времени возгремел повсюду у нас слух и поразительное для всей
Европы известие о бешенстве французских революционистов и казнении ими своего
доброго и невинного короля Людовика XVI. Мы не могли без содрогания читать
обстоятельного описания о сем страшном произшествии, сообщенного свету в гам-
бургских газетах... Впрочем, как сим злодейским поступком французы навлекли
па себя от всего света омерзение, и пронесся вскоре после сего слух, что будто бы
состоялся у нас указ о изгнании всех французов из нашего отечества, то все мы
весьма было тому порадовались, что избавились наконец от сих развратителей
нашего юношества»2. Московская знать, не удовлетворяясь одним изгнанием
французов из России, стала открыто высказываться за участие в интервенции
против революционной Франции3.

В среде передовой дворянской и разночинной интеллигенции французская
революция встретила открытое сочувствие.

Начавшийся процесс разложения феодально-крепостной системы в России,
ускоряемый классовой борьбой, создал условия для формирования революционно-
демокрагических взглядов А. Н. Радищева и его последователей. Желание говорить
во всеуслышание о страданиях народа побудило Радищева написать книгу, полную
суровой правды и гнева,— «Путешествие из Петербурга в Москву». Запрещенная
и преследуемая правительством, книга Радищева, изданная им в 1790 г. в Пе-
тербурге, появилась затем в Москве. Радищев с особенной силой отобразил зло
и неправду современной ему русской действительности: почти рабское положение
крепостных, произвол самодержавия, тупой формализм чиновников всех рангов,
хищения и казнокрадство, лицемерие и раболепство перед власть имущими.

Радищев показал пе только бесчеловечную эксплуатацию крепостных кре-
стьян, но и отношение последних к своему подневольному положению: «страшись,
помещик жестокосердный на чело каждого из твоих крестьян вижу твое осужде-
ние»4. Радищев первый обращался к трудовому народу с открытым призывом самому
добиться уничтожения крепостного ига и его опоры — монархии. Книга провозгла-
сила неизбежность свержения крепостничества и самодержавия путем кресть-

1	Л. Т. Болотов. Историческое обозрение всего происшедшего в свете в течение
минувшего 1792 г., л. 4.— Гос. Биб-ка им. Ленина, отд. рукописей.

2	Записки А. Т. Болотова, т. IV, СПб. 1873, стб. 1077—1078.

3	Письмо кн. А. М. Голицына Д. М. Голицыну от 28 февраля 1793 г.—ЦГАДА, ф. 188,
д. 1164, л. 38.

4	А. II. Рад и щ е в. Путешествие из Петербурга в Москву. Соч., т. I. М.— Л. 1938,
стр. 234.

4.99
янской революции и установления народовластия. Радищев верил в победоносную
народную революцию. Несмотря на то, что книга была запрещена, она имела
хождение в среде московской интеллигенции1.

Правительство, напуганное революционными событиями во Франции и рас-
пространением книги Радищева, стало тщательно следить за деятельностью
московской интеллигенции. В реакционных кругах Москвы ходила ложная
молва, приписывавшая Новикову «переписку с якобинцами»2. Екатерина II
всецело полагалась на усердие вновь назначенного генерал-губернатора князя
А. А. Прозоровского. По поводу этого назначения Потемкин иронически писал
ей: «Ваше императорское величество выдвинули из вашего арсенала самую
старинную пушку, которая будет непременно стрелять в вашу цель...»3. Импе-
ратрица не ошиблась в своем избраннике. Прозоровский бомбардировал ее
клеветническими доносами на Новикова и его сотрудников, прося разрешения на
их арест. Но Екатерина не сразу решилась на такую меру, учитывая их влияние
в московском обществе. Лишь 18 апреля 1792 г. последовал указ об аресте Но-
викова и допросе его друзей.

Новикову было предъявлено обвинение в устройстве тайных сборищ, а также
в издании «развратных» книг, направленных против правительства, законов и
церкви. При обыске у Новикова в его книжных лавках и в его имении в с. Авдотьине
были найдены запрещенные книги, что послужило единственной против него
уликой. Прозоровский подверг Новикова и его друзей длительному допросу,
стараясь найти данные о заговоре против правительства. Ночью 17 мая 1792 г.
Новиков под сильной охраной был отправлен в Шлиссельбургскую крепость,
где в течение двух с половиной месяцев его допрашивал екатерининский палач —
прокурор Шешковский. Несмотря на отсутствие данных для обвинения, Ека-
терина отдала негласное распоряжение о заточении Новикова на 15 лет в Шлис-
сельбургскую крепость. В приговоре Н. И. Новиков был признан «вредным го-
сударственным преступником», зараженным «духом любоначалия и корыстолю-
бия», обвинен в «плутовстве и обольщении» для привлечения к «расколу» разных
лиц в Москве и других городах.

Правительство не ограничилось делом Новикова. В секретном письме Ека-
терины II Прозоровскому было предписано конфисковать во всех типографиях
и лавках книги, «клонящиеся к развращению или относящиеся к правлению,
а паче к французской революции или кончине покойного короля французского»,
в том числе и трагедию Княжнина «Вадим Новгородский» с «дерзкими поме-
щенными в ней словами»4. Позже последовало распоряжение и о конфискации

1 Я. Л. Варсков. Переписка московских масонов XVIII века. Пгр. 1915, стр. 12, 14, 15.

2 М. М. Шт ранге. Французская буржуазная революция 1789—1794 гг. и разно-
чинные слои русского общества.—«Исторические записки», кн. 39, стр. 113.

3 К. В. Сивко в. Политические процессы в России, ч. 2. стр. 569 (рукопись).

4 «О запрещенных книгах».—ЦГАДА, Гос. арх., разр. VII, д. 2797, лл. 8, 19.
сочинений Вольтера. Прозоровский старательно выполнил предписание, о чем и
доносил: «Книг полное собрание Вольтеровых сочинений... всех найдено у разных
купцов осьмнадцать книг, которые я приказал запечатать и хранить под присмот-
ром...». «Сей же трагедии [Княжнина] экземпляров отыскано только сто шесть-
десят семь, которые при сем в ящике за печатью моею препровождаю, а прочих
пе найдено»1.

Московский губернатор жаловался императрице на большой привоз книг из-за
1 раницьт и спрос па иностранную литературу, говоря, что «никогда столько вы-
возимо иностранных к книгопродавцам книг пе было, как ныне...»2. Книгопро-
давцам приказано было без его разрешения не распаковывать и пе продавать книг,
полученных из-за границы. И все же московский губернатор вынужден был при-
знаться императрице в своем бессилии. Заграничные книги очень быстро распро-
давались книгопродавцами без всякого уведомления3. Беспокойство правитель-
ства усугублялось тем, что «развратные» книги, по сведениям Тайной экспедиции,
имелись у разных слоев населения Москвы. Так, книга под названием «Любопыт-
ный разговор в царстве живых о французской революции» была обнаружена
у аудитора гренадерского полка Б. Елфимова, а у купца Смыслова оказалась
«Публичная и приватная жизнь графа Мирабо». Современники отмечали, что
в Москве «никогда не было в народе столько едких сатир и пасквилей, как
ныне» 4.

Конфискованные в книжных магазинах книги о французской революции
сжигались. Б 1793—1794 гг. было сожжено 825 экземпляров книг 67 названий,
Генерал-губернатор пошел дальше предписания и запретил открывать в Москве
новые типографии, мотивируя тем, что «никакой бы цензуре нельзя успеть читать
книг». Прозоровский был недоволен также цензурной работой Московского уни-
верситета, на что жаловался Екатерине II: «А при том здешний университет имеет
исключительное право цензировать книги, которому хотя я относил требование,
чтоб других книг, кроме касающихся до учености или так называемых класси-
ческих, цензура университета не пропускала, но Я не могу оставаться благонадеж-
ным в исполнении сего»5.

Так беспощадно расправлялось правительство с передовыми людьми мо-
сковского общества. Разгул реакции в Москве не приостановился и после смерти
императрицы.

1 «О запрещенных книгах».—ЦГАДА, Гос. арх., разр. VII, д. 2797, лл. 26, 37.

2 Записка из докладных пунктов е. и. в. 1791 г.—ЦГАДА, Гос. арх., разр. VII,
д. 2797, л. 7.

3 Допесенпе ген.-губ. А. А. Прозоровского императрице от 12 июня 1794 г.—ЦГАДА,
Гос. арх., разр. XVI, д. 582, ч. IV, л. 129.

4 М. М. Штрапге. Указ. соч.—«Исторические записки», кн. 39, стр. 117.

6 «О запрещенных книгах».—ЦГАДА, Гос. арх., разр. VII, д. 2797, л. 4.
•лл**

А. Н. Радищев

Портрет маслом работы, неигвестного художника XVIII в. Копия.

Государственный Исторический музей.
г библиотек;.

Аяйнемии Паук

К СССР >
* *
*

Значительная часть московского дворянства была встревожена размахом
французской революции, что не замедлило отразиться на дворянской литературе,
которая стала отходить от социальных проблем. Это сказалось особенно сильно
на выдающемся писателе конца XVIII в.— Карамзине.

II. М. Карамзин, сын симбирского помещика, был вовлечен в литературную
деятельность масоном И. П. Тургеневым. В Москве Карамзин стал сотрудником
«Московских ведомостей» и принимал активное участие в составлении «Детского
чтения», выходившего в виде приложения к газете. Статьи Карамзина скоро
привлекли общее внимание образностью и живостью языка. В эти же годы под
влиянием Новикова и литературного кружка Хераскова формировались полити-
ческие и литературные взгляды Карамзина.

В 1789—1790 гг. Карамзин предпринял путешествие по Европе, посетив
Германию, Швейцарию, Францию и Англию. В 1790 г. он был свидетелем рево-
люционных событий в Лионе и Париже. Французская революция своими реши-
тельными действиями против дворянства напугала Карамзина1. Он стал ярым
поборником существовавшего социально-политического порядка России и призы-
вал положиться на благую волю и мудрость монарха, повиноваться ему и поддержи-
вать его.

Реакционное настроение Карамзина нашло свое выражение в издававших-
ся им журналах и в его литературных произведениях. В них Карамзин отказался от
постановки острых социальных вопросов и призывал наслаждаться литературой
и искусством. «Поэзия есть роскошь сердца... что может быть невиннее, как на-
слаждаться изящным». По мнению Карамзина, назначение искусства — «зани-
маться одним изящным, изображать красоту, гармонию и распространять в об-
ласти чувствительного приятные впечатления» 2.

В повести «Бедная Лиза» проводилась мысль, что и «крестьянки любить
умеют». Однако гуманистические идеи Карамзина пе вызывали в нем протеста
против крепостнического гнета. Господство дворян над крестьянством он считал
естественным и необходимым3. Он полагал, что нужно поднимать голос лишь
против издевательств над крепостными, а не против крепостного права.

Все содержание карамзинских журналов было пронизано тоном благодушия и
довольства. Особенно ярко это выступало при изображении взаимоотношений
между помещиком и крепостными4.

1 II. М. Кара м з и п. Соч. т. III, СПб. 1848, стр. 586.

2 «Московский журнал», 1792, кп. 8, стр. 130.

3 Н. М. К а р а м з и н. Соч., т. III, стр. 4, 9.

4 «Московский журнал», 1791, я. 1, стр. 294.
В условиях усиления реакции московская дворянская журналистика встала
на защиту существовавшего феодально-крепостнического строя. Направление
карамзинских журналов отвечало настроению дворянства, напуганного появив-
шимся революционно-демократическим настроением в России (Радищев и его
последователи), а также событиями французской буржуазной революции.

* *
*

На протяжении всего XVIII в. в московской общественно-политической жизни
действовали две главные социальные силы, преследовавшие разные цели и враж-
дебные друг другу: дворянство п трудовое население.

В рядах дворянства шла борьба за власть между отдельными прослойками
и группировками. Она велась в стенах кремлевского дворца и домах мос-
ковской знати и в конце концов завершалась вмешательством гвардии. Эта борьба
не затрагивала социально-политического порядка в стране, и народные массы
стояли от нее в стороне.

Иной характер носило движение народных масс. Они открыто и упорно
боролись против своих угнетателей. Наряду с прежними формами борьбы, как
бегство и подача челобитных, работные люди московских мануфактур с 30-х го-
дов XVIII в. начали прибегать к новой, лишь зарождавшейся тогда форме
борьбы,— к стачкам, возникавшим стихийно на отдельных предприятиях, иногда
переходившим в прямые столкновения с владельцами и даже представителями
власти. Недовольство среди народных масс Москвы вылилось в 1771 г. в антифео-
дальное городское восстание. Правительство увидело в народном движении не-
посредственную опасность для себя и, опираясь на дворянство и буржуазию, бес-
пощадно расправилось с угнетенными массами. Для укрощения бунтарского духа
народных масс в Москве совершается жестокая казнь вождя крестьянской войны —
Емельяна Пугачева и его соратников. Усиливается гласный и тайный надзор за
настроением трудового населения. На время удается потушить борьбу народных
масс Москвы, но господствующий класс повседневно чувствовал скрытую клас-
совую вражду, о чем свидетельствовали доношения предпринимателей и поме-
щиков в Тайную экспедицию.

Правительство смотрело па Москву как на дворянскую столицу и центр
дворянского землевладения. Некоторые государственные акты опубликовыва-
лись прежде всего в Москве, и, таким образом, в лице московского дворянства
правительство как бы заручалось одобрением и поддержкой своей политики со
стороны всего дворянского сословия.

Однако начавшийся процесс разло?кения феодально-крепостнического строя,
а также обострение социальных противоречий между крепостниками и крестьян-
ством пашло отражение во взглядах и настроении как московских дворян, так и
друх-их слоев населения. Передовая часть дворянской и разночинной интеллиген-
ции, Новиков и его сотрудники не мирились с феодально-крепостническим гне-
том и деспотией, стремясь путем широкого просветительства создать условия для
изменения социальных отношений в стране в интересах народных масс. Передо-
вая московская интеллигенция не поднялась до революционно-демократических

• воззрений Радищева, но книга его дошла до Москвы и здесь читалась.

В XVIII веке Москва оставалась очагом антифеодального движения, и на ее
ман фактурах зарождаются новые формы классовой борьбы.














1725-1800 ГГ

1. УПРАВЛЕНИЕ

2

УПРАВЛЕНИЕ И

ГОРОДСКОЕ хозяйство

течение всего XVIII в. Москва по существу оставалась второй
столицей империи, «столичным городом Москвой»1. О политиче-
ском значении Москвы, как второй столицы, говорит и тот факт,
что из последних трех четвертей XVIII в. правительство и боль-
шинство центральных учреждений находились в общей сложно-
сти почти 20 лет в Москве2.

Организация управления «первостоличного» города как нельзя лучше отра-
жала заботы господствующего класса — помещиков о создании такого аппарата
власти, который брал бы «...под свою защиту один класс против другого..,класс

1 ПСЗ, т. XVII, № 12801 (указ от 14 декабря 1766 г.), стр. 1092—1110; т. XXV, № 18822
(указ от 17 января 1799 г.), стр. 528.

При Петре II и Анне Ивановне — с февраля 1728 г. по январь 1732 г.— ПСЗ, т. VIII,

№ 5281 (указ от 7 июня 1728 г.) и № 5905 (указ от 14 декабря 1731 г.); Сб. РИО, т. 29, стр. 418:
«История Правит. Сената за 200 лет», т. I, стр. 520; при Елизавете Петровне с февраля по
декабрь 1742, 1743, 1744, 1748, 1749. 1752, 1753, 1754 гг. — ПСЗ, т. XIII, № 9585 (указ от
10 марта 1749 г.); №9337 (указ от 23 июня 1749 г.), № 9661 (указ от 28 августа 1749 г.); т. XIV,
№ 10227 (указ от 8 мая 1754 г.); «История Правит. Сената за 200 лет», т. II, стр. 173, 175, 177;

4-28
Красная площадь. Гравюра Г илъфердинга конца XVIII в.

имущих против неимущих...»1. Для подавления возможных крестьянских волне-
ппй господствующий класс продолжал политику укрепления централизованного
аппарата управления. «Для удержания своего господства, для сохранения своей
власти помещик должен был иметь аппарат, который бы объединил в подчине-
нии ему громадное количество людей, подчинил их известным законам, прави-
лам,— и все эти законы сводились в основном к одному — удержать власть поме-
щика над крепостным крестьянином»2. Организацию и деятельность такого аппа-
рата можно проследить на примере московских губернских учреждений.

Во главе управления Московской губернией за последние три четверти века
ставились генерал-губернаторы и губернаторы, называемые также главными

«Русская старина», 1875 г , т. XI, ноябрь, стр. 268, декабрь, стр. 291; «Москва или истори-
ческий путеводитель по знаменитом столице государства Российского», т. I, М. 1827, стр.
212, 219—220; при Екатерине II—в 1762,1763,1764,1767,1775,1785 и 1787гг.—ПСЗ.т. XVI,
№ 11666 (указ от 18 сентября 1762 г.); т. XVIII, № 12884 (указ от 26 апреля 1767 г.); № 13029
(указ от 6 декабря 1767 г ); т.ХХ, № 14390 (ук 13 от 5 ноября 1775 г.); № 14415 (указ от 8 января
1776 г.); П, В. Хавский. Указатель источников истории и географии Моекгы с ея древ-
ним уездом. М. 1839; «Москва или исторический путеводитель...», т. I, стр. 220—224;
Ю. В. Готье. История областного управления в России т. II, М. 1941, стр. 520; при
Павле I — в 1797 г.— ПСЗ, т. XXIV, № 17910 (указ от 5 апреля 1797 г.), стр. 587.

1	В. И. Лепин. Соч., т 2, стр. 94.

2	В. И. Лен и н. Соч., т. 29, стр. 445.
начальниками, а с 1781 г.—главнокомандующими Москвы. Они назначались импера-
тором из верхушки феодальной аристократии, придворных и военных кругов,
и являлись его доверенными лицами. За 75 лет (1725—1800) пост московского
генерал-губернатора и главнокомандующего занимали 32 лица1.

В послепетровское время Верховный тайный совет значительно упростил со-
зданную при Петре I систему местных учреждений, сосредоточив в руках губер-
наторов обширные полномочия и значительную власть2 3. Московский генерал-
губернатор, как правило, занимался особо важными делами, а работа текущего
характера осуществлялась в губернской канцелярии под руководством губер-
натора.

В ведении губернской канцелярии находились сбор налогов и податей, борьба
с так называемыми «преступными элементами»; она ведала также противопожар-
ными средствами, санитарным надзором, наблюдала за мерами и весами, путями
сообщения и т. д.

Московская губернская канцелярия была завалена делами по розыску беглых
крепостных. В ней же регистрировались купля и продажа крестьян и дворовых,
отпуск на волю и сделки, закабалявшие ранее свободных8. Губернские власти
выполняли требования Военной коллегии, заготовляли провиант и распределяли
его между командами, собирали рекрут и т. п. 4 *.

Кто же возглавлял управление второй столицей и крупнейшей в государстве
губернией? Остановимся на личности некоторых, до известной степени типичных,
московских губернаторов.

Семен Андреевич Салтыков, из семьи, родственной царской фамилии, начал
военную службу в Преображенском полку. В 1719 г. он был произведен в брига-
диры и в члены Военной коллегии, принял в 1727 г активное участие в свержении
Меншикова. События 1730 г. дали возможность ловкому царедворцу стать одним
из наиболее доверенных людей Анны Ивановны. Он сразу примкнул к сторонникам
самодержавия и способствовал упразднению Верховного тайного совета. Импера-
трица не осталась в долгу перед Салтыковым: оп был введен в 1730 г. в состав Сената,
получил 800 крестьянских дворов и, наконец, в 1733 г. был возведен «за многую
его службу» в графское достоинство. Несмотря на прочность своего положения,
Салтыков стремился поддерживать хорошие отношения с Бироном, делал ему
дорогие подарки, обращался к нему с униженными просьбами. Будучи женат на

1 И. Туркестанов. Губернский служебник, СПб. 1869; Русский биографический
словарь, СПб. 1896; Первое полное собрание заколов Рос. империи. СПб. 1830; М. Гастев.
Материалы для полной и сравнительной статистики Москвы, ч. 1, М. 1841, стр. 29—32; П. В.
Хавский. Указатель источников истории и географии Москвы. М. 1839.

2 ПСЗ, т. VII, № 5017, стр. 744; т. VIII, № 5333, стр. 94.

3 До указа от 6 апреля 1775 г. (см. ПСЗ, т. XX, № 14294).

4 10.. В Готье. История областного управления от Петра I до Екатерины II, т. I,

И. 1913, стр. 324-325.
Дом московского главнокомандующего 3. Г. Чернышева,
(Ныне—здание Моссовета).

Волынской, он ничего не сделал для спасения выступавшего против Бирона и при-
говоренного к смертной казнн А. П. Волынского. С переездом двора в Петербург
в 1732 г. Салтыков был оставлен в Москве генерал-губернатором и первоприсут-
ствующим в Московской сенатской конторе. По существу он действовал совершенно
самостоятельно, не считаясь с Сенатом, и непосредственно обращался за разреше-
нием сложных вопросов в Кабинет и к Анне Ивановне.

Николай Петрович Архаров особенно выдвинулся в 1771 г., будучи помощни-
ком графа Г. Орлова по подавлению «чумного бунта» в Москве. Став полковником
и московским обер-полицеймейстером, он держал в страхе население, организо-
вав разветвленную сеть агентуры. Архаров вел следствие над участниками кре-
стьянской воины 1773—1775 гг., был распорядителем при казни Е. Пугачева.
В 1782 г. он был назначен московским губернатором, а в 1784 г.— генерал-губер
натором Тверского и Новгородского наместничества. Павел I поставил Архарова
генерал-губернатором Петербурга, но в 1797 г. Архаров попал в опалу, и служеб-
ная карьера его оборвалась1.

Его младший брат, Иван Петрович Архаров, сделал карьеру при Павле I,
который пожаловал его генеральским чином, подарил 1000 душ крестьян и назна-
чил московским военным губернатором. Подчиненный ему полк московского гар-
низона получил известность под именем «архаровского» полка. Распущенность

1 И. Туркестане в. Губернский служебник. СПб. 1869, стр. 93; Русский биогра-
фический словарь, т. II, СПб. 1900, стр. 334—335.
Тюрьма и телесные наказания. Миниатюра конца XVIII в.
Государственный Исторический мувей.

солдат этого полка привела к тому, что слово «архаровец» стало синонимом
хулигана1. Одновременно с братом был отставлен от службы и И. П. Архаров.

До новых «учреждений для управления губерний» 1775 г. областные учрежде-
ния всех инстанций одновременно были и органами суда2.

В Москве, в порядке исключения, были созданы специальные судебные учре-
ждения. К 1730 г. в московской губернской канцелярии скопилось 21 388 «невер-
шенных» дел прежних лет. В связи с этим в 1730 г. было образовано два специаль-
ных московских судебных учреждения: Судный приказ ведал гражданскими де-
лами, Сыскной приказ — уголовными. Апелляционной инстанцией пад этими
приказами была Юстиц-коллегия3.

1 «Русская старина», 1875, т. XII, стр. 245—247; Русский биографический словарь,
т. II, СПб. 1900, стр. 334.

2 ПСЗ, т. VII, № 5146, стр. 855. В 1727 г. надворпые суды были отменены, и суд воз-
ложен на губернаторов и воевод.

3 ПСЗ, т. VIII, № 5597 (указ от 22 июля 1730 г.), стр. 302; Ф. К. Д м и т р и е в.
История судебных инстанций. М. 1889, стр. 459—460; ПСЗ, т. XIII, № 1011 (указ от 15 июля
1752 г.), стр. 686—687; т.XVI,№11989 (указ от 15 декабря 1763 г.), стр. 463.
В Москве же при магистрате с 1726 г. существовал таможенный словесный
суд для рассмотрения споров по торговым обязательствам1.

Характерными чертами суда были медлительность, волокита, злоупотребле-
ния и продажность судей. Местная администрация превышала свои права и власть
процветало взяточничество и казнокрадство. Суд носил резко выраженный клас-
совый характер: выносились мягкие приговоры для преступников из господство-
вавшего сословия и самые тяжелые — для лиц из простого народа. Обычным нака-
занием для дворян являлся денежный штраф или понижение на один чин, в худ-
шем случае — отставка с обязательством возвратить награбленное. Смертная
казнь в отношении дворян, применявшаяся несколько раз при Петре I. в
дальнейшем совершенно исчезает. Расследование дел затягивалось на десятилетия,
а затем, за смертью обвиняемого или свидетелей, прекращалось. Суровость
наказания предрешалась не характером преступления, а положением обвиняемого:
чем богаче и знатней он был, тем меньшее наказание получал.

Жесточайшая эксплуатация крепостного крестьянства вызвала в 60-х годах
XVIII в. дальнейший рост антикрепостнического движения. В течение XVIII в.,
особенно в наказах дворянским депутатам в «Уложенную комиссию» 1767 г., дво-
рянство настоятельно добивалось участия в местных органах управления, требо-
вало самоуправления в целях лучшей организации своих сил в борьбе с крестьян-
ством. С обострением классовой борьбы дворянское правительство во второй поло-
вине XVIII в реорганизовало административный аппарат в сторону еще большей
централизации и укрепления диктатуры крепостников.

Первыми шагами в этом направлении явились указы 1764 —1765 гг. («Настав-
ление губернаторам» и «Наставление московскому и петербургскому губернато-
рам»)2, которые значительно расширяли права и объем власти губернаторов. Гу-
бернатор, «как глава и хозяин», состоял под непосредственным ведением импера-
тора и Сената и только от них принимал указ. В свою очередь донесения губерна-
тора направлялись непосредственно императору и Сенату. Не реже одного раза
в три года губернатор обязан был объезжать вверенную его власти губернию. Все
областные учреждения и гарнизоны городов Московской губернии подчинялись
губернатору. Он должен был поддерживать тесную связь с генерал-по лиц еймей-
стером. Особеппое внимание губернаторов обращалось на необходимость «искоре-
нять разбой», под которым разумели разрозненные крестьянские восстания, пред-
писывалось даже вырубать леса, чтобы лишать восставших крестьян возможно-
сти скрываться.

После крестьянской войны под предводительством Пугачева правительство
Вкатсрины II ускорило разработку новой системы губернских учреждений.

1	ПСЗ, т. VII, № 4828 (указ от 1 февраля 1726 г.), стр. 566.

2	ПСЗ, т. XVI, № 12137, стр. 716—720: т. XVII, № 12306, стр. 5—7,

28 История Москвы, т. II
В 1775 г. были опубликованы «Учреждения для управления губерний Все-
российской империи», но они, очевидно, показались недостаточными для управле-
ния столичными губерниями, которые получили свои особые «Учреждения для
управления губерний Всероссийской империи, в коих столицы»1.

Обширное введение к «Учреждениям» 1775 г. заполнено либеральными фра-
зами, с целью замаскировать действительное назначение реформы. За «горячим
попечением об общем благе п добром устройстве», желанием «снабдить Империю
нужными и полезными учреждениями» проглядывает стремление «противу преж-
него надежно утверждать общую тишину и безопасность», усилить наказания «для
укрощения ив страх предерзостным» ит. п. Гуманные фразы об общей пользе оста-
лись на бумаге, ибо, указывает Ленин: «Не было в истории ни одной важной «ре-
формы», хотя бы и носившей классовый характер, в пользу которой не приводились
бы высокие слова и высокие идеи»2.

«Учреждения о губерниях» устанавливали новое административно-территори-
альное деление; старые губернии были разукрупнены, провинции ликвидированы.
Предусматривалось, что в каждой губернии должно быть от 300 до 400 тыс. душ,
в каждом уезде — от 20 до 30 тысяч3. Московская губерния окончательно была
сформирована в 1782 г. 4

Согласно «Учреждениям о губерниях», во главе столичных губерний стоял
главнокомандующий. Московский главнокомандующий получил еще большие пол-
номочия и права, чем губернаторы. Он являлся государевым наместником, его
назначал император, и ему он непосредственно подчинялся, входил членом в выс-
шее правительственное учреждение — Сенат; он руководил не только местными
учреждениями и должностными лицами, но и являлся начальником всей поли-
ции, наблюдал за сбором податей и рекрутскими наборами, командовал местным
гарнизоном и войсками.

Провозглашая показное разделение властей, Екатерина II в «Учрежде-
ниях» устанавливает отношение главнокомандующего к суду: «без суда да не на-
кажет никого», «отнюдь не мешается» в судопроизводство, «ибо он есть яко хозяин
своей губернии, а не судия». В действительности же все судебные учреждения были
подчинены главнокомандующему в порядке надзора. Согласно «Учреждениям о гу-
берниях», в Москве было образовано 17 новых учреждений, в том числе 4 админи-
стративных и 13 судебных.

1 Особо опубликованы они не были, а были слиты с общими «Учреждениями»,
по с известными изменениями для столиц.— ПСЗ, т. XX, № 14392 (укав от 7 ноября
1775 г.), стр. 229; № 14960 (указ от 4 января 1780 г.), стр. 906.

2 В. И. Ленин. Соч., т. 1, стр. 431.

3 ПСЗ, т. XXI, № 15171, стр. 135; № 15245, стр. 277—278.

4 В ее состав было включено 15 уездов: Московский, Воскресенский, Богородский,
Бронницкий, Коломенский. Серпуховский. Никитский, Подольский, Звенигородский. Руз-
ский, Можайский, Волоколамский, Клипский, Дмитровский и Верейский.
Главно-
командующий

Совестный

суд

Верхняя
расправа

Губернский
магистрат

Нижний
надворный
еуд

Казенная

па 1ятл

иепрянипк

Полицей-
мейстерская
канцелярия

Городовой
мап1ст|>ат

> е вдное
казначейство

Дворянская
опека

? ездное
дворянское
собранно

Нижний
земский
суд

Приказ
общест венного
призрения

Собрание
московского купе-
ческого общества

Г иродовой
сиротский
суд

~1 I

Словесные суды
в чнетял города

Губернатор

Вице-
губернатор

Верхний
надворный
«УД

Палата
уголовного
суда

Палата
гражданского
суда

Iильдия
московского
купечества

Нижняя
расправа

Губернское правление

Верхний
земский
суд

1 еддныи
суд

Каиитни-

КЗ
00

Схема устройства московских учреждений по управлению г. Москвой и Московской губернией по реформе
Составил Г< Слицан.

1775 а.
Во главе местного управления стояло губернское правление, председателем
которого был главнокомандующий. В состав правления входили губернатор и два
советника.

При губернском правлении вводились должности прокурора и двух стряп-
чих (ио казенным и уголовным делам). Губернское правление пе являлось
коллегиальным органом. Советники определялись для «вспоможения губерна-
тору», имели только совещательный голос и были послушным орудием в руках
главнокомандующего. Компетенция губернского правления определялась до-
вольно широко. На пего возлагались обнародование законов и надзор за их испол-
нением; в его ведении находились и некоторые судебные дела, не вызывающие спо-
ров, исполнение приговоров суда, наложение ареста на имения и др. Губернскому
правлению подчинялись все сословные суды и уездная полиция в лице нижнего
земского суда.

Высшим финансовым органом Московской губернии являлась казенная па-
лата, которую обычно возглавлял вице-губернатор.

Первая экспедиция палаты — хозяйственная — учитывала податное населе-
ние, ведала государственными землями и лесами, путями сообщения, управляла
государственными крестьянами, оформляла покупку и продажу крепостных
крестьян. Вторая экспедируя — по винной и соляной части — ведала винными
откупами, подрядами па торги, снабжала Москву солью. Третья экспедиция —
казначейство — контролировала деятельность уездных казначейств, отпускала
средства на содержание полиции, уездных училищ, московской городской думы
и др.

Тогда же создается в Москве и новое учреждение—приказ общественного
призрения, функции которого носили в основном административно-полицейский
характер. В Положении о приказе общественного призрения наиболее ярко ска-
зался показной либерализм Екатерины II с его попыткой замаскировать истинное
назначение учреждения — быть вспомогательным органом полиции для охраны
«порядка» в интересах господствующего класса. Приказу общественного призре-
ния вверялись народное образование, здравоохранение, общественная благотво-
рительность, работные и смирительные дома. Достаточно было требования поли-
ции, помещика, хозяина, священника, чтобы засадить на время, а иногда навсе-
гда, неугодных лиц в эти заведения с принудительным трудом. Для привития
«добронравия и благочиния» определялись надзиратели «из отставных солдат
добропорядочного состояния», которым дано было право «наказывать прутьями»
«роптивых» и непослушных1.

Новым административным учреждением в Москве явился пижний земский
суд, во главе с капитан-исправником, выборное дворянское учреждение с испол-
нительными и полицейскими функциями в пределах Московского уезда.

1 ПСЗ, т. XX, № 14392, ст. 390, 391, стр. 274-275.
По «Учреждениям о губерниях» в Москве впервые было образовано большое
количество судебных учреждений. Высшими судебно-апелляционными инстан-
циями явились две судебные палаты: палата гражданских дел и палача уголовных
дел. Им были переданы функции Юстиц-коллегии и Вотчинной коллегии. Уголов-
ные дела в порядке ревизии для окончательного утверждения должны были посту-
пать из нижних судов в палату уголовных дел. Затем шли три сословных суда
второй инстанции: верхний земски и суд, судивший дворян, губернский маги-
страт для купцов и мещан и верхняя расправа, судившая государственных
крестьян. Суды первой инстанции являлись также сословными, уездный суд судил
дворян, городовой магистрат— мещан, и пижняя расправа — крестьян. При уезд-
ном суде была создана дворянская опека под председательством уездного предво-
дителя дворянства, а при городовом махистрато — городовой сиротских! суд, где
председательствовал городской голова. Обязанности дворянской опеки и городо-
вого сиротского суда заключались в назначении опекунов, которые обязаны были
отчитываться о состоянии имущества и воспитания опекаемых. Кроме того, в ча-
стях города продолжали свою деятельность словесные суды, разрешавшие неболь-
шие иски по торговым делам.

В Москве, как в столичном городе, были учреждены еще два суда для решения
судебных дел иногородних, «пребывающих в столице по службе военной, придвор-
ной и гражданской». Это — верхний надворный суд и подведомственные ему в по-
рядке апелляционном нижние надворные суды.

Цикл московских судебных учреждений завершался совестным судом. Он
должен был уменьшить поток гражданских дел, поступавших в другие судебные-
учреждения, путем примирения тяжущихся. По липни уголовных дел к юрисдик-
ции совестного суда отнесены были преступления, совершенные малолетними,
умалишенными и лицами в нетрезвом состоянии. Здесь же разбирались дела о кол-
довстве и суеверии.

Рассматривая состав московских учреждений, образованных по акту 1775 г.,
мы видим в них всесилие дворянства. Предводитель дворянства председательство-
вал в дворянской опеке, участвовал в заседаниях приказа общественного при-
зрения, под его руководством проводились выборы должностных лиц: десяти
заседателей верхнего земского суда, дворянских заседателей совестного суда,
председателя и заседателей уездного суда, капитан-исправника и заседателей из
дворянства нижнего земского суда; дворянские заседатели судили в крестьянских
судах, верхней и нижней расправах. Вместе с тем значительно усилилась бюро-
кратизация управления. Все выбранные па ту или иную должность получали
жалованье по штату, что превращало их в правительственных чиновников, все-
цело подчиненных своему начальству. К этим учреждениям применимо высказы-
вание В, И. Ленина об управлении в XIX в.: «Хотя по закону правительство
является неограниченной и независимой властью, но па деле капиталисты и
землевладельцы имеют тысячи способов влиять на правительство и на госу-
дарственные дела... Выборные представители их... принимают участие в управ-
лении государством (напр., предводители дворянства)...»1.

В системе московских административных учреждений полиция, как основной
карательный орган царизма, занимала видное место. В случаях переезда двора
в Москву расширялись полицейские штаты вплоть до прикрепления к полицей-
мейстерской канцелярии строевых полков с использованием их для разъездов
и караулов. Страх перед народом был так велик, что Сенат в 1735 г. предложил
московской полицеймейстерской канцелярии, чтобы мимо рогаток «по ночам из
подлых людей больше трех человек отнюдь не пропускали; а ежели где явятся
больше того числа, с ними поступать по указам, дабы от того каких непотребств
и воровства пе происходило»2. Усиление крестьянского движения, рост числа
беглых крестьян и солдат, умножение вооруженных отрядов, нападавших на по-
мещиков, заставили правительство для лучшего сыска и «искоренения воров и раз-
бойников и беглых драгун, солдат и матросов» учредить в 1756 г. должности глав-
ных сыщиков и придать им военные команды. В указе отмечалось, что, несмотря
на принятые меры, «в некоторых местах, яко же около Москвы, и ныне вновь
таковые же разбойнические станицы появились»3.

Компетенция полиции в XVIII в. была очень широка4. Исполнительным орга-
ном московского обер-полицеймейстера, возглавлявшего московскую полицию,
являлась главная полицеймейстерская канцелярия. В целях усиления полицей-
ского надзора Москва делилась на 14 частей со «съезжим двором» в каждой. На
улицах были установлены караульные будки и рогатки с круглосуточной стражей.
Насколько широко была раскинута сеть полицейского надзора, можно судить
хотя бы по тому, что в Москве в 1775 г. насчитывалось 432 караульных будки,
964 полицейских и 1290 будочников5. Это помимо воинского гарнизона, кото-
рый всегда готов был притти на помощь полиции.

В 1782 г. управление московской полицией было возложено на управу бла-
гочиния, которой был дан новый полицейский устав— «Устав благочиния»6.
Согласно этому уставу, Москва была разделена на пять «отделений»: Кремль,
Китай-город, Белый город, Земляной город и «За земляным городом» по Камер-
коллежский вал. К последнему были отнесены и близлежащие слободы — Андре-
евская, Даниловская, Новая деревня и Бутырская. Территория «отделений» была

1 В. И. Ленин. Соч., т. 2, стр. 95.

2 ПСЗ, т. IX, № 6778, стр. 550—551.

3 ПСЗ, т. XIV, № 10650 (указ от 19 ноября 1756 г.), стр. 664—666; т. XII, № 9025, 9026,
9027, стр. 214, 216, 220.

4 ПСЗ, т. XX, № 14392 (указ от 7 ноября 1775 г.), стр. 229.

6 «Состояние столичного города Москвы 1785 г.». М. 1879, стр. 9, 10; В. Рубан.
•Описание императорского столичного города Москвы. СПб. 1782, стр. 53,153.

6 ПСЗ, т. XXI, № 15379 (указ от 8 апреля 1782г.), стр. 461.
в свою очередь разделена на 20 частей и 88 кварталов1. В каждую часть города
был назначен частный пристав, в каждый квартал — квартальный надзиратель.
Кроме большого полицейского штата и 1200 стражников у будок, при управе
благочиния находилось 180 конных драгун. Но правительству казалось, что и этого
было недостаточно. В 1788 г. при управе создаются еще два гусарских эскадрона
для патрулирования улиц и т. п.

Особенно подробно были определены в Уставе политические функции поли-
ции: наблюдение за деятельностью разрешенных обществ и преследование тайных,
охрана церковного «благочиния», преследование за недозволенное ношение ору-
жия и т. д. Управе благочиния было дано право не только штрафовать, заключать
под стражу и в смирительный дом, но и применять физическое наказание — бить
кнутом. Управа благочиния держала под наблюдением каждого горожанина: она
ставила целью подавлять любое общественно-политическое движение, любую про-
грессивную и революционную мысль, направленную против диктатуры дворян-
ства. Органы полиции всегда были самыми ненавистными для народа.

Реформы павловского времени повели к еще большему усилению и разраста-
нию полицейского аппарата. В соответствии с «Уставом столичного города Мо-
сквы», во главе московской полиции был поставлен военный губернатор с обер-по-
лицеймейстером и двумя полицеймейстерами. В помощь военному губернатору
была учреждена полицейская экспедиция, которая рассматривала решения част-
ных судов и представляла их военному губернатору па утверждение. В каждую
из частей города назначались частный инспектор и два офицера, в каждый квар-
тал — унтер-офицер и два квартальных комиссара2. По штату предусматривалось
иметь в частях города 344 полицейских, а также воинскую пешую и конную
команду в составе 1080 человек. Общий штат московской полиции был установлен
в 1600 человек.

После смерти Петра I не избежали реорганизации и выборные органы москов-
ского городского самоуправления. Почти каждое дворянско-чиновничье прави-
тельство XVIII в. вносило те или иные изменения как в форму организации, так
и в компетенцию и направление деятельности магистратов и ратуш. В основе
этих реформ лежало стремление сделать городские выборные органы придатками
царской администрации, послушными исполнителями воли господствующего
класса.

Верховный тайный совет, стремившийся сосредоточить все отрасли местного
управления в руках губернаторов и воевод3, находил, что городовые магистраты
лучше совсем уничтожить, «потому что люди понапрасну заняты». В августе

1 М. Гастев. Материалы для полной и сравнительной статистики г. Москвы, ч. 1,
М. 1841, стр. 242; «Описание дел Московской управы благочиния», вып. 1, М. 1909, стр. 4.

2 ПСЗ, т. XXV, № 18822. стр. 528, 534-535.

3 ПСЗ, т. VII, № 4933, стр, 679-680; № 5017, стр. 744; № 5033, стр. 758.
1727 г. был ликвидирован Главный магистрат1. В июле 1728 г. был послан указ
«магистратам в городах не быть, а быть ратушам»; вместе с этим был уничтожен
петровский принцип несменяемости. Бурмистры избирались теперь не пожиз-
ненно, а «негодно с переменою»2.

Если магистраты юридически являлись «яко глава и начальство... всему граж
данству», непосредственно подчинялись и отчитывались перед Главным магистра-
том и имели некоторые административные функции, связанные с благоустройством
города и полицейской властью, то ратуши превратились в безгласные испол-
нительные органы воеводского управления3.

Московская ратуша находилась в полном подчинении у губернских властей.
Согласно статье 11 наказа губернаторам 1728 г., губернатор должен был «понуж-
дать» ратушу, если бурмистры «в делах будут чинить продолжение и волокиту».
В дальнейшем, в связи с финансовыми злоупотреблениями администрации,
наносившими ущерб казне, губернаторам было запрещено вмешиваться в отдан-
ные ратуше сборы4.

В связи с учреждением в 1730 г. Судного и Сыскного приказов, был издан
специальный указ «О подсудности московского купечества». Гражданские дела
купцов должны были рассматриваться в ратуше, а уголовные — в Сыскном при-
казе: в Судный приказ «оных (купцов) отнюдь не волочить п челобитен на пих
не принимать»5.

Восстановление магистратов, в том числе и московского, произошло в 1743 г.
Хотя и было предложено «всем правительствам всего государства о магистратских
делах и с купечеством поступать во всем по силе регламента Главного магистрата»6,
в действительности магистраты остались зависимыми от губернаторов, которые
получили право даже ареста бурмистров7. Московский магистрат 40-х годов
XVIII в. был совершенно бессилен в защите посадского населения от произвола
чинов дворянско-бюрократического управления города.

Издание Учреждений о губерниях 1775 г. изменило значение городовых ма
гистратов. Главный магистрат был снова упразднен. Магистраты стали в основ-
ном судебными учреждениями, их административные функции отошли к полиции
и отчасти к казенной палате. Магистраты и ратуши были учреждениями сослов-
ными как по своему составу, так и по компетенции: их члены — бургомистры и рат-

1 ПСЗ, т. VII, № 5142 (указ от 18 августа 1727 г.), стр. 840,

2 ПСЗ, т. VIII, № 5302 (указ от 5 июля 1728 г.), стр. 62—63.

3 ПСЗ, т. VI, № 3708 (указ от 16 января 1721 г.), гл. XIV, стр. 291, 299; ПСЗ, т. VII,
№ 4950, стр. 693; т. VIII, № 5333, стр. 105; № 5648, стр. 343; № 5706, стр. 387.

4 ПСЗ, т. X, № 7207 (указ от 20 марта 1737 г.), стр. 86.

6 ПСЗ, т. VIII, № 5992 (указ от 17 марта 1732 г.), стр. 657—659.

8 ПСЗ, т. XI, № 8734 (указ от 21 мая 1743 г.), стр. 803; ПСЗ, т. XII, № 8971, стр. 153;
№ 9149, стр. 371—374; ПСЗ, т. XIII, №9765, стр. 306.

7 ПСЗ, т. XX, № 14392 (указ от 7 ноября 1775 г.), стр. 280, 284, 307 и 308.
мапы — избирались из местного купечества и мещанства. Они разбирали граж-
данские и уголовные споры только между купцами и мещанами1.

21 апреля 1785 г. была опубликована «Грамота на права и выгоды городам
Российской империи» 2, иа основании которой были образованы новые московские
городские органы самоуправления — градское общество, общая и шестигласная
думы. В системе этих учреждений очень важную, хотя внешне и незаметную,
роль играло московское собрание градского общества, которое было очень узким
по своему составу и представляло лишь верхушку купечества. Оно не только
комплектовало из своего состава все выборные должности, но и распоряжалось
городскими финансами, устанавливало размеры сбора в городскую казну, рас-
сматривало и утверждало городовую книгу, принимало в члены градского обще-
ства и исключало из него. В градском обществе право голоса и пассивное изби-
рательное право имели лица, достигшие 25-летнего возраста и обладавшие капи-
талом пе ниже 5000 рублей. Следовательно, избирать и быть избранными могли
лишь купцы первых двух гильдий и некоторые из именитых граждан3. Собрание
градского общества созывалось раз в три года для производства выборов город-
ского головы и постановлений о городских нуждах. Общая дума избиралась от
всех шести разрядов городского населения4, включая дворян-домовладельцев
и др. В этом расширенном в сословном отношении составе общей думы заклю-
чалось новшество по сравнению с предшествующим временем.

15 января 1786 г. представители от шести разрядов московского град-
ского общества в присутствии губернатора и городского головы объявили москов-
скую общую городскую думу открытой и произвели выборы в шестигласную думу,
состоявшую из шести членов (по числу разрядов) В составе общей думы было
79 человек: городской голова5 6, 15 гласных от «настоящих городовых обывателей»,
3 — от купцов гильдий, 16 — от цехов, 12 — от иностранных купцов, 16 — от
иногородних купцов, 1 — от имепитых граждан и 15 — от прочих посадских
(мещан). Руководящую роль в думе заняли гильдейские купцы. Дума под их
нажимом добилась переизбрания гласных от «настоящих городовых обывателей»,
в разряд которых входили лица, обладавшие в городе недвижимым имуществом,
в основном из чиновников средней руки, и заменила их купцами. Немногочисленная

1 ПСЗ, т. XXII, № 16188 (указ от 21 апреля 1785 г ), стр. 358.

2 Там же.

3 А. А. Кизеветтер. Городовое положение Екатерины II 1785 г. М. 1909, стр. 348.

4 1) «Настоящие городовые обыватели», 2) купцы трех гильдий, 3) цеховые ремесленники,

4) иногородние и иностранные купцы, 5) именитые граждане, 6) посадские.

6 Должность городского головы впервые была установлена «обрядом выборов» в «Комис-
сию по составлению проекта нового уложения» в 1766 г. По «Учреждениям» 1775 г. о губерниях
и «Жалованной грамоте городам» 1785 г., на городского голову возлагалось руководство дея-
тельностью общей и шестигласной дум, выборами заседателей в магистраты и другие городские
учреждения. Он же возглавлял городовой сиротский суд.
верхушка купечества имела в своем распоряжении 64 голоса, т. е. свыше 80%
состава думы (гласными от цехов были обычно старшины, избираемые из зажи-
точных), в то время как основная масса посадского населения — мещане —
имела только 15 голосов.

В большинстве городов России общая городская дума никакого влияния па
городские дела не имела. Ес деятельность обычно сводилась к избранию членов
шестигласной думы один раз в трехлетие, после чего обновлялся и самый состав
думы. В Москве общая дума, играла несколько более активную роль. Так, за
13 лет — с 1786 по 1798 г.— она собиралась 19 раз. Большинство заседаний было
посвящено выборам членов шестигласной думы. На остальных заседаниях общей
дугмтл рассматривались вопросы, внесенные шестигласпой думой и связанные
главным образом с отдачей на содержание городским жителям оброчных статей
(перевозы, рыбные ловли, площади и др.).

Московская общая городская дума не пользовалась никакой самостоятель-
ностью. Над ней стояли губернское правление и губернский магистрат. Дворян-
ское правительство даже в сфере узких вопросов городской жизни не соглашалось
признать сколько-нибудь существенные права за городской буржуазией. Не было
такой отрасли управления или городского хозяйства, по которой общая дума
могла бы вынести самостоятельное решение. С горечью вынуждена была это при-
знать и сама общая дума, записав в своем приговоре от 7 октября 1786 г., что ни
одно государственное учреждение не обращается с ней, как с официальным учреж-
дением: «едва только и считается ли городская дума в числе прочих в Москве при-
сутственных мест»1.

Исполнительным органом общей думы являлась шестигласная дума. Та и дру-
гая думы ведали одними и теми же вопросами, с тем только различием, что шести-
гласная дума учреждалась для «всегдашнего» отправления этих дел. Хотя
формально общая дума занимала руководящее положение, но фактически руковод-
ство городскими делами в том весьма скромном объеме, как это допускалось пра-
вительством, было сосредоточено в шестигласной думе.

В состав шестигласной думы входили городской голова и шесть гласных,
избираемых общей думой по одному от каждого из шести разрядов городского
общества. Гласные в московской шестигласной думе, по данным 1786—1798 гг.,
менялись каждое трехлетие; очевидно, никто не добивался чести быть гласным
этой думы.

Московская шестигласная дума собиралась раз в неделю, рассматривала
поступающие бумаги, выполняла губернаторские предписания и посылала глас-
ных для наблюдения за порядком на рынках, командировала членов для осмотра
и оценки различных городских строений и др. Рамки деятельности думы были
очень ограничены, она ни шагу не могла ступить без санкции администрации.

1 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XVI, д. 578, ч. 1, л. 133; д. 579, лл. 68—69.
Взаимоотношения думы с магистратом не были четко определены. Официально
магистрат ставился над думой. Недовольные решением думы могли обжаловать
их в губернский магистрат. Жалованная грамота городам, подчеркивая судебный
характер магистратов, запрещает думам вмешиваться в их судебные дела. Но
одновременно магистрату придается ряд административных функций, связанных
с городской торговлей и хозяйством. Магистратам поручается ведать еженедель-
ными торгами, иногородними торговцами и промышленниками. Он учреждает
цехи и цеховые управы и ведает ими, утверждает избранных старшин и даже
ремесленного главу, утверждает прием в цех новых мастеров, налагает взыскания
на старшин и т. д. Зато отношения между думами и царской администрацией
были строго определены. Устанавливалось полное подчинение думы губернскому
правлению и губернатору.

По предписанию губернатора члены шестигласной думы выполняли поли-
цейские обязанности по проверке правильности мер и весов па рынках, наблю-
дали за порядком при продаже хлеба в Москве, надзирали за городскими перевоз-
ками и т. п.1, и это несмотря на статью 101 Грамоты, запрещавшую использование
купечества на казенных службах. Создавая на бумаге подобие органов городского
самоуправления, дворянское правительство в действительности превратило их
в безгласные придатки царской администрации. В области использования город-
ских финансов дума была совершенно бесправна. По указу московского губерн-
ского правления от 19 марта 1787 г. думе было предложено никаких расходов
«самовольно, без истребования от вышних начальств повелений», не производить.
Бюджет московской шестигласной думы был очень скромен и слагался из 1-про-
центного отчисления от казенной питейной продажи и дохода с оброчных статей.
Из основных средств 83% расходовались на содержание городских учреждений,
полицейского эскадрона, и лишь 17% — на городские нужды (содержание школ,
наем здания под аптеку и др.). Средний годовой бюджет московской шестигласной
думы в конце XVIII в. составлял лишь около 10 000 рублей.

Обзор органов городского самоуправления будет неполным, если не остано-
виться на особой организации московского купеческого общества, получившей
название «Гильдии московского купечества».

Начиная с 20-х годов XVIII в., в Москве, наряду с магистратом, возникает
постоянное учреждение, подчипепное магистрату и непосредственно объединяющее
население московских слобод. Этим учреждением являлась Гильдия московского
купечества, или московская гильдия, слагавшаяся из трех гильдий. Гиль-
дия московского купечества по своему составу была сословно-купеческим уч-
реждением, но по кругу обязанностей представляла общегородское посадское
самоуправление и заменяла собой до городской реформы 1785 г. общий посадский
сход.

1 ПСЗ, т. XXII. № 16446 (указ от 23 октября 1786 г.), стр. 689.
Схема московского городского управления в конце XVIII в.
Составил Б. Г. Слицан.

Делами каждой отдельной гильдии руководили гильдейский старшина, ста-
роста и старшинский товарищ, которые избирались на год собраниями купцов
соответствующей гильдии «для сборов с купечества и для всяких касающихся до
купечества дел отправлений»1. Должностные лица составляли постоянное общее
собрание, которое ведало делами, касавшимися купцов всех трех гильдий. Это
общее собрание из девяти членов (по три от каждой гильдии) и составляло присут-
ствие московской гильдии, или Гильдии московского купечества2.

Главным руководителем московской гильдии являлся старшина (затем ста-
роста) 1-й гильдии. В качестве руководителя всей московской гильдии он часто

1 ПСЗ, т. XI, № 8504 (указ от 19 января 1742 г.), стр. 560—567.

2 ПСЗ, т. XI, № 8504, стр. 561, п. 1; А. А. Кизеветтер. Гильдия московского ку-
печества. М. 1915, стр. 60.
назывался «городовым старостой». Староста 1-й гильдии по преимуществу пред-
ставлял московскую гильдию при сношениях с другими учреждениями.

Основными обязанностями гильдейских старост и их помощников были:
регистрация и учет подведомственного гильдии податного населения, заводывание
различными сборами с купечества, расходование денег, собранных на определен-
ные цели, хранение гильдейского архива и имушества, поставка рекрут от купе-
чества, заводывание оброчными статьями, принадлежавшими московскому ку-
печескому обществу, и т. п. На московскую гильдию возлагались и разнообраз-
ные обязанности полицейского характера (отвод квартир войскам, противопо-
жарные меропоиятия и др.). Таким образом, выборные купеческие лица были
целиком загружены полицейскими и фискальными обязанностями.

С введением городовой реформы 1785 г. «Собрание общества градского» в Мо-
скве на деле слилось с общим «собранием» московской гильдии, что было вызвано
одинаковым составом обоих «собрании».

С изданием в 1799 г. Устава столичного города Москвы и образованием мо-
сковского городского правления, или ратгауза, губернский и городской маги-
страты были упразднены, а магистратам и ратушам уездных городов Московской
губернии в 1800 г. было предложено быть «под апелляцией» московского рат-
гауза1. Во главе московского городского правления был поставлен президент,
назначае^ный императором. В состав правления входили: директор экономии,
утверждаемый государем, 6 бургермейстеров и 12 ратсгеров, избираемых город-
ским обществом «из достойнейших» и также утверждаемых государем2.

Политика царизма по отношению к органам городского самоуправления к
концу XVIII в. была доведена до логического конца. Существовавшие подобия
органов местного городского самоуправления, не имевшие права самостоятельно
сделать ни шагу, но приказу уступили свое место мертворожденному детищу
Павла I — ратгаузу. Руководство московским городским хозяйством и финансами
было передано камеральному департаменту ратгауза — чисто административному
учреждению, в которое было введено несколько выборных от городского населе-
ния, да и то по утверждению губернатора; роль этих выборных, как и в начале
XX в., «...ограничивалась... простым техническим исполнением круга задач, очер-
ченных все тем же чиновничеством»3. Ратгауз контролировался вновь созданным
административным учреждением — «Департаментом комиссии о снабжении сто-
личного города Москвы припасами», подчиненным Комиссии о снабжении при-
пасами Санктпетербурга. Президентом департамента комиссии был назначен
московский первый военный губернатор4.

1 ПСЗ, т. XXVI, № 19543 (указ от 4. сентября 1800 г.), стр. 284.

2 ПСЗ, т. XXV, № 18822, гл. II, §§ 1, 3, 4, 9, стр. 528—530.

3 В. И. Ленин. Соч., т. 5. стр. 32.

4 ПСЗ, т. XXV, № 18891 (указ от 16 марта 1799 г.), стр. 589.
История московского самоуправления показывает, что русская буржуазия
пе смогла обеспечить себе в XVIII в. самоуправления, феодально-крепостниче-
ская надстройка охраняла господствующее положение дворянства.

Расходная часть бюджета московского городского правления на 1800 г. была
представлена в сумме 573 070 рублей. Основными статьями расхода были содержа-
ние полиции, царской администрации и войск. Свыше 50% расходной части бюд-
жета (300 320 рублей) падало на содержание полиции. На отопление и освещение
казарм, отопление домов, занимаемых военными губернаторами, комендантом
и обер-полицеймейстером, было отпущено 11 200 рублей; на расходы, связанные
с прибытием Павла I в Москву, — 25 000 рублей; только на фураж находившимся
при гарнизоне и полиции лошадям отпускалось 115 000 рублей. На благо-
устройство же Москвы, на просвещение, здравоохранение тратились ничтожные
суммы; например, на содержание школ отпускалось 17 800 рублей (3% бюджета).
Единственным расходом на здравоохранение было жалованье повивальным баб-
кам, находившимся при частях города. На мощение улиц отпускалось 8000 руб-
лей, на освещение города фонарями — 5000 рублей и т. д.1 Приходная часть
бюджета предусматривала сумму в 576 957 рублей, получаемую в основном от
торгового и ремесленного населения столицы. Так, цехи должны были вносить
100 000 рублей, крестьяне, торгующие в лавках,— 61 000 рублей, купцы и реме-
сленники — за наем лавок и домов — 102 000 рублей; ежегодный поземельный
сбор должен был дать 180 000 рублей и т. д. Просматривая состав городских
доходов, мы не найдем статей (исключая поземельного сбора), которые облагали
бы налогами дворян-землевладельцев, гильдейских купцов и фабрикантов.

Проведение в жизнь «Устава столичного города Москвы» и образование москов-
ского городского правления привели к упразднению большого количества москов-
ских учреждений. Павел I стремился к ликвидации учреждений с выборным пред-
ставительством в целях дальнейшей бюрократизации аппарата и установления
предельной централизации управления. Были упразднены: верхний земский суд,
верхний и нижний надворные суды, губернский и городовой магистраты, верхняя
и нижняя расправы, городская дума, совестный суд, управа благочиния. Поте-
рял свою самостоятельность приказ общественного призрения. Судебные палаты
гражданских и уголовных дел были преобразованы в единую палату суда и рас-
правы. Городская дума подлежала упразднению по передаче всех дел камераль-
ному департаменту городского правления. Приказ общественного призрения был
подчинен городскому правлению. Все средства, принадлежавшие приказу, пред-
ложено было в дальнейшем пересылать в камеральный департамент для исполь-
зования на содержание «человеколюбивых предметов, на кои оныя и в приказе
назначались» 2.

1 ПСЗ, т. XXVI, № 19326, стр. 72.

2 ПСЗ, т. XXV, № 18821 и 18822, стр. 527, 528.
8'

Б. Г. Слицан.

Схема устройства московских губернских, уездных и городских учреждений к 1800 г. Составил
В общем схема органов московского городского управления к началу XIX в.
представляется следующей. Во главе управления Москвой и Московской гу-
бернией стояли со своими канцеляриями: главноначальствующий по гражданской
части, первый и второй военные губернаторы и гражданский губернатор.
Основными административными учреждениями являлись губернское правление
с подчиненными ему казенной палатой, почтовой конторой и врачебной управой.
Московскую полицию возглавлял военный губернатор с обер-полицеймейстером
и двумя полицеймейстерами. Основным полицейским учреждением была поли-
цейская экспедиция, которой подчинялись полицейские команды частей города.
Непосредственное управление Москвой осуществлялось Департаментом комиссии
о снабжении столичного города припасами с городским правлением при нем.

Судебными учреждениями являлись суды в каждой части города с апелляцион-
ными инстанциями — юстицкие департаменты ратгауза и палата суда и расправы.
Эти учреждения были заполнены чиновниками, назначаемыми сверху. Даже
подобия органов самоуправления в этом перечне мы не найдем. «Выборные» в рат-
гауз подлежали утверждению правительства и по существу являлись чиновни-
ками. Все управление было зажато в руках «первого помещика» и его сатрапов.

* *
*

Москва в XVIII в. оставалась также центром государственного управления,
разделяя это значение с Петербургом.

Несмотря на стремление преемников Петра I сохранить коллегии, канце-
лярии, конторы и приказы в Петербурге, общественно-экономическое значение
Москвы п ее географическое положение вынуждали правительство XVIII в. сосре-
доточить в Москве центральные органы финансового и судебного управления,
а от остальных коллегий иметь в Москве конторы с объемом работ, превышавшим
иногда объем работы самих коллегий (Военной, Берг-коллегии и др.). Так, в
1737 г. в Москве насчитывалось свыше 40 центральных учреждений, постоянно
находившихся в ней1 * * * * * * * 9.

1 Московская Сенатская контора и Сепатский архив. Коллегии: Камер-коллегия,

с архивом, Штатс-контора, Ревизион-коллегия, Вотчинная, Экономии. Конторы кол-

легий: Иностранных дел, Адмиралтейской, Военной, Коммерч-, Генерал-берг-директориума
и Синода; Артиллерийская контора, Счетная контора Генерал-кригс-комиссариата. Конто-
ры: Герольдмейстерская, Ямская, Соляная, Печатная, Денежная, Корчемная, Подушного

сбора, Конфискации, Счетной комиссии, Медицинская, Раскольническая. Канцелярии:

Монетная, Конюшенная, Дворцовая, Полицеймейстерская. Приказы: Сыскной, Судный,
Сибирский, Доимочный, Крепостных дел. Палаты: Мастерская, Оружейная. Дворы:

Посольский, Печатный, Мытный, Житный и др.—Донесение московского геи.-губернатора
С. А. Салтыкова ими. Анне Ивановне о московском пожаре 29 мая 1737 г. с приложением

ведомостей, где перечислялись учреждения, пострадавшие от пожара.— «О московском большом

пожаре, случившемся мая 29 дня 1737 г.». М. 1858; см. также ПСЗ, т. X, № 7275 (указ от

9 июня 1737 г.), стр. 166 и№ 7513 (указ от 14 февраля 1738 г.), стр. 410.
Чиновники коллегии всегда предпочитали службу в Москве. Недаром еще
правительству Петра I в 1724 г. пришлось установить для петербургских чинов-
ников двойные оклады по сравнению с Москвой (что было подтверждено Елиза-
ветой).

Во время нахождения двора в Москве из Петербурга переводились сюда
и остальные центральные учреждения, причем московские конторы коллегий
преобразовывались в коллегии, а коллегии в Петербурге — в конторы.

Поскольку в Москве постоянно находилась часть центральных учреждений,
Сенат также был вынужден иметь в Москве свой постоянный орган — Сенатскую
контору. С переездом двора и Сената в Москву в 1728 г. Сенатская контора за не-
надобностью была упразднена1.

Ко времени возвращения двора в Петербург (1732) в Сенате насчитывалось
12 человек; из них 6 сенаторов были отправлены в Петербург, а 6 остались в Мо-
скве. Таким образом, в Москве оказался свой Сенат, самостоятельно принимав-
ший решения. Петербургский Сенат по рапортам, присылаемым из московского
Сената, решений пе выносил, а только заслушивал, но «не для какого усмотре-
ния, но токмо для того, чтоб можно было ведать, какие в Москве в Сенате решатся
дела»2 3.

Однако это разделение Сената на практике представляло большие неудоб-
ства, и через полтора года было предложено «обретающимся» в Москве сенаторам
«со всею сенатскою Канделяриею» возвратиться к 15 июля 1733 г. в Петербург,
«а в Москве оставить от Сената контору»8.

Московская контора Сената при Елизавете уже становится постоянным учреж-
дением, исполнителем сенатских поручений, органом сенатского надзора4.

В 1763 г. при Екатерине II была проведена реформа Сената и отдельных цен-
тральных учреждений 5 *. Реформа Сената была нужна Екатерине для того, чтобы
сделать это высшее правительствеппое учреждение послушным орудием в своих
руках, не допустить возможности образования в Сенате оппозиционно настроен-
ных по отношению к ней групп. Для укрепления абсолютизма нужно было лишить
Сопат его единства и ограничить его законодательные функции.

В результате реформы Московская сенатская контора была в 1763 г. ликви-
дирована, а в составе Сената учреждалось шесть департаментов — четыре в Пе-
тербурге и два (пятый и шестой) в Москве. Пятый департамент осуществлял функ-
ции Сенатской конторы. Шестой — апелляционный — разрешал те же вопросы,

1 ПСЗ, т. VI, № 3887 (указ от 19 января 1722 г.), стр. 485; ПСЗ, т. VIII, № 5281 и 5905
(указы от 7 июня 1728 г. и 14 декабря 1731 г.), стр. 46 и 599.

2 «История Правит. Сената за 200 лет», т. I, СПб. 1911, стр. 548—549, 551.

3 ПСЗ, т. IX, № 6434 (указ от 8 июня 1733 г.), стр. 161—162.

4 ПСЗ, т. X, № 7582 (указ от 13 мая 1738 г.), стр. 497—498; ПСЗ, т. XIII, № 10098 (указ
от 13 мая 1753 г.), стр. 836.

5 ПСЗ, т. XVI, № 11989, стр. 462.

29 История Москвы, т. II
что и второй департамент, находившийся в Петербурге, т. е. ведал судебным над-
зором и, кроме того, герольдией, т. е. контролировал службу дворян, представ-
лял кандидатуры на замещение вакантных должностей и выдавал гербы1. Посте-
пенно судебно-апелляционные функции Сената становятся основными.

Рассмотрим положепие и деятельность отдельных коллегий в Москве за по-
следние три четверти XVIII в.

Три первые, или главные, коллегии (Иностранных дел, Военная, Адмирал-
тейская) находились в исключительном положении, установленном еще в 1722 г.,
когда Петр оставил президентов первых коллегий в Сенате2. Эти три коллегии
имели в Москве свои конторы, осуществлявшие функции коллегий по Москве и
прилегающим к ней губерниям.

Военная коллегия к середине XVIII в. являлась одним из крупнейших
центральных учреждений, имевшим самостоятельные хозяйственные, ревизион-
ные и даже судебные части. Москва в течение всего XVIII в. продолжала оста-
ваться центром снабжения армии не только провиантом, по и амуницией и обмун-
дированием. Наряду с Московской конторой Военной коллегии в ней функциони-
ровал ряд специальных контор. Снабжать армию должен был созданный в 1731 г.
в Москве Генеральный кригс-комиссариат3.

По настоянию Сената Генеральный кригс-комиссариат был оставлен в Москве
с основным штатом, но генерал-кригскомиссар, с небольшим числом чиновни-
ков, переведен в Петербург, чтобы «лучшее сношение и совет иметь» с Военной
коллегией 4.

В 1736 г. было решено упразднить контору Военной коллегии и Комиссариат
в Москве, а их функции передать ряду специально организованных в Петербурге
контор Военной коллегии. Практика дальнейшей работы показала, что ликвиди-
ровать военные конторы в Москве нецелесообразно, и в Москве попрежнему была
оставлена Военная контора 5.

Адмиралтейская коллегия также имела в Москве свою контору, в основном
занимавшуюся вопросами обеспечения флота денежными средствами, провиантом
и обмундированием. Таким образом, Москва являлась центром снабжения рус-
ской армии и русского флота.

1 В каждый департамент было определено от 4 до 5 сенаторов и обер-прокурор.— Сб.
РИО, т. 7, стр. 339—340; В. М. Г р и б о в с к и й. Высший суд и падзор в России в первую
половину царствования Екатерины II. СПб. 1901, стр. 164.

2 ПСЗ, т. VII, № 4830, стр. 569; № 4905, стр. 661.

3 ПСЗ, т. VII, № 4166 (указ от 12 февраля 1723 г.), стр. 23; № 4874 (указ от 26 апреля 1726 г.),
стр. 646; А. И. Вицин. Краткий очерк управления в России от Петра Великого до издания
общего учреждения министерств. Казань. 1855, стр. 118; ПСЗ, т. IX, № 6441, стр. 166—168.

4 ПСЗ, т. IX, № 6441, стр 167—168.

6 Там же, № 6872 (указ от 26 января 1736 г.), стр. 724; № 7057 (указ от 16 сентяб-
ря 1736 г.), стр. 929.
Здание Сената в Москве. Архитектор М. Ф. Канаков (1776—1789).

Органы центрального финансового управления Российской империи в XVIII в.
были сосредоточены в Москве. Почти на всем протяжении века в ней находились
финансовые коллегии и ряд центральных учреждений с финансовыми функциями.

Основным органом финансового управления являлась Камер-коллегия. Опа
ведала сбором государственных доходов — подушных денег, кабацких и тамо-
женных сборов, продажей соли и др., оформляла сделки казны с подрядчиками
и откупщиками, вела следственные дела о злоупотреблениях по сбору казенных
доходов и т. д. В июле 1726 г. к Камер-коллегии была присоединена Штатс-кон-
тора, ведавшая расходами, ибо «одни деньги в двух руках содержатся»1.
Летом 1728 г. финансовые коллегии были переведены в Москву, где и оставались,
до их ликвидации. В связи с «Учреждениями» 1775 г. о губерниях и передачей
функций Камер-коллегии казенным палатам, Камер-коллегия в Москве была

1 ПСЗ, т. VII, № 4928 (указ от 15 июля 1726 г.), стр. 677; Сб. РИО, т. 55, стр. 457.

29*.
ликвидирована в 1784 г. с оставлением до 1797 г. департамента для решения не-
оконченных дел1.

В ведомстве Камер-коллегии в Москве находился ряд финансовых учрежде-
нии, в том числе Корчемная канцелярия, Канцелярия конфискации, Акцизная
камера, Главная соляная контора, московские таможни и такое крупное учрежде-
ние общегосударственного значения, как Монетная контора2.

Финансовый контроль над деятельностью центральных учреждений был
в основном сосредоточен в Москве, так как сюда в 1728 г. была переведена из
Петербурга Ревизион-коллегия и здесь же действовала Штатс-коитора или се
московское отделение3.

Впоследствии Ревизион-коллегия несколько раз переводилась в Петербург
и обратно в Москву, где ее и застала реформа 1775 г. Ревизион-коллегия была
ликвидирована лишь в 1788 г., а се департамент, решавший незаконченные дела,—
лишь в 1809 г.4.

Заканчивая обзор финансовых учреждений в Москве, нужно упомянуть также
о банках. Московская контора Дворянского банка была открыта в мае 1754 г.,
одновременно с учреждением в Петербурге Государственного банка для дворян-
ства. Задача банка заключалась в том, чтобы производить выдачу ссуд дворянам
под заклад движимой и недвижимой собственности, с целью прекратить приобре-
тение ростовщиками за бесценок дворянских населенных имений 5 6. Понятно зна-
чение учреждения конторы банка в Москве — в центре дворянского землевла-
дения.

Московский ассигнационный банк был открыт в декабре 1769 г. Его функции
были чисто депозитными и заключались в регулировании обращения бумажных
денег (размен ассигнаций на звонкую монету)0. В Москве также находилась с
1758 г. Банковая контора для «обращения внутрь России медных денег», для
займа денег под векселя и перевода монеты. Контора могла принимать у куп-
цов денежные вклады под проценты7. Ее учреждение отвечало интересам москов-
ского и связанного с Москвой провинциального купечества и подчеркивало роль
Москвы как торгового и финансового центра.

Торгово-промышленные Коммерч-, Мануфактур- и Берг-коллегии претерпе-
вали ряд изменений, то сливаясь, то действуя самостоятельно. Объем их работы

1 ПСЗ, т. VIII, № 5281 (указ от 7 июня 1728 г.), стр. 46; ПСЗ, т. XXII, № 16096 (указ от
28 ноября 1781 г.), стр. 254; т. XXIV, № 17826 (указ от 23 февраля 1797 г.), стр. 348.

2 С 1734 г. Монетная контора была переименована в Московскую монетную канцелярию,
а с 1770-х годов — в Московскую монетную экспедицию.

3 ПСЗ, т XIV, № 10346, стр. 660; т. VIII, № 5281, стр. 46.

4 ПСЗ, т. XXX, № 23838 (указ от 14 сентября 1809 г.), стр. 1140.

6 ПСЗ, т. XIV, № 10235 (указ от 13 мая 1754 г.), стр. 87.

6 ПСЗ, т. XVIII, № 13219 и 13220 (указы от 29 декабря 1768 г.), стр 787 и 792

7 ГГСЗ, т. XV, № 10863 (указ от 21 июля 1758 г.), стр. 244.
в течение XVIII в. рос вместе с экономическим развитием страны. По своей дея-
тельности все эти коллегии были тесно связаны с Москвой. Коммсрц-коллегия
находилась в Петербурге, но имела в Москве свою контору. Правительство Анны
Ивановны, исходя из того, что эти три коллегии заняты по существу одним делом,
приказало Берг-коллегию и Мануфактур-коптору слить с Коммерц-коллегией1.

Серебряный чеканный, ковш, данный купцу Гусятникову в 1755 г.
в награду га сбор «питейных денег*.

Государственный Исторический музей.

Это мероприятие, проведенное под нажимом бироновской клики, ухудшило
руководство отечественной промышленностью. Практика скоро показала, что
такое объединение трех коллегий пе содействует развитию промышленности. Уже
в 1736 г. из Коммерц-коллегии выделяется горное дело, а в 1742 г. была восстанов-
лена в Москве и Мануфактур-коллегия, которая действовала на основании петров-
ского регламента2.

Мануфактур-коллегия на протяжении XVIII в. почти все время находилась
в Москве, как крупнейшем промышленном центре. В январе 1762 г. ее перевели
было в Петербург с оставлением конторы в Москве, однако уже через два месяца
новым указом, отвечавшим интересам московских промышленников, было пред-
ложено Мануфактур-коллегию «паки немедленно к Москве возвратить», так как
«все фабрики — в Москве или по близости от опои», а в Петербурге так мало,
«что и сравнивать нельзя»3.

1 ПСЗ, т. VIII, № 5860 (указ от 8 октября 1731 г.), стр. 549.

2 ПСЗ, т. XI, № 8543 (указ от 7 апреля 1742 г.), стр. 594.

3 ПСЗ, т. XV, № 11433 (указ от 31 января 1762 г.), стр. 907; № 11494 (указ от 4 апреля
1762 г.), стр. 967.
В связи с преобразованиями в местном управлении Мануфактур-коллегия
в '1779 г. была ликвидирована1, а поощрение частной инициативы и развитие
фабричной промышленности было поручено казенным палатам и губернским прав-
лениям 2 *.

В течение ряда лет в Москве было сосредоточено и управление металлурги-
ческой промышленностью, которой ведала Берг-коллегия.

Главный магистрат, учрежденный в 1720 г. в Петербурге, имел в Москве свою
контору. Основные его задачи заключались в руководстве городовыми магистра-
тами, в содействии развитию торговли и промышленности и разборе споров между
магистратами и горожанами. Решением Верховного тайного совета московская
контора Главного магистрата была закрыта в 1726 г., а в следующем году был
упразднен и Главный магистрат. Восстановление магистрата последовало в 1743 г.,
причем местонахождение его вначале было установлено в Петербурге. Располо-
жение Москвы представляло ряд преимуществ в руководстве городовыми маги-
стратами, с чем правительство пе могло не считаться, и вскоре Главный маги-
страт был переведен в Москву. Он был упразднен, как и другие коллегии, в 1780-х
годах8.

Центральными судебно-апелляционными инстанциями в государстве были
коллегии Юстиц- и Вотчинная.

Юстиц-коллегию неоднократно переводили из Петербурга в Москву и обратно.
С середины XVIII в. и до своей ликвидации в 1786 г. Юстиц-коллегия находилась
в Москве.

Вотчинная коллегия ведала разбором земельных споров, связанных с поме-
стным и вотчинным землевладением. Являясь органом, непосредственно обслу-
живающим господствующий класс, и будучи тесно связана с дворянством, насе-
лявшим центральную часть Европейской России, Вотчинная коллегия с 1727 г.,
после нескольких лет пребывания в Петербурге, постоянно находилась в Москве.

В 1742 г. снова был поднят вопрос о переводе Вотчинной коллегии в Петер-
бург. По, имея в виду интересы дворянства, «которому до Вотчинной коллегии
необходимо завсегда нужды касаются, и ежели оной коллегии быть в Сапктпетср-
бурге, то от того оному шлехстству будет волокита...»4, правительство указало:
«оной Вотчинной коллегии отныне быть в Москве неподвижно, а в Санктпетербурге
от той коллегии быть но прежнему конторе». Почти па всем протяжении XVIII в.

1 ПСЗ, т. XX, № 14947 (указ от 22 ноября 1779 г.), стр. 882.

2 Мануфактур-коллегия была восстановлена на прежних основаниях Павлом I в ноябре
1796 г. в Петербурге, а в июле 1798 г. была открыта в Москве се контора.— ПСЗ, т. XXIV,
№ 17567 (указ от 19 ноября 1796 г.), стр. 9; т. XXV, № 18576 (указ от 9 июля 1798 г.), стр. 294.

8 ПСЗ, т. XI, № 8734 (указ от 21 мая 1743 г.), стр. 803; т. XX, № 15074 (указ от 24 октября
1780 г.), стр. 994; М. Гастов. Материалы для полной и сравнительной статистики г. Москвы.
М. 1841, стр. 5.

4 ПСЗ, т. XI, № 8668 (указ от 26 ноября 1742 г.), стр. 725.
до своей ликвидации в 1786 г. в Москве находилась также Коллегия экономии,
созданная для управления бывшими церковными и монастырскими имениями
и доходами с них. Ее образование относится к 1726 г.

Необходимо упомянуть еще о двух центральных судебных учреждениях,
находившихся в Москве. Это Преображенский приказ и Тайная канцелярия.
Судебный характер Преображенского приказа установился с 1702 г. Он должен
был рассматривать все судебные дела по обвинениям в политических преступле-
ниях, а также разбирать уголовные преступления, совершенные в Москве, и все
преступления (уголовные и гражданские), совершенные гвардейцами. После
смерти Петра I эти функции за ним сохранились, изменилось лишь название:
Преображенский приказ стал именоваться Преображенской канцелярией. В 1729 г.
она была упразднена с передачей дел о политических преступлениях в Верховный
тайный совет, а остальных — в Сенат х.

Тайная канцелярия была учреждена в Петербурге в 1718 г. для расследова-
ния и проведения суда по политическим преступлениям. При Петре II опа была
ликвидирована с передачей дел в Верховный тайный совет, а затем в Сенат. Пра-
вительство Анны Ивановны, особо нуждавшееся в тайпом карательном органе для
борьбы с оппозицией, выступавшей против Бирона и его клики, в 1731 г. передало
дела Преображенской и Тайной канцелярий генералу Ушакову, под начальством
которого была организована Канцелярия тайных розыскных дел2. При переезде
правительства в 1732 г. в Петербург Канцелярия тайных розыскных дел была
оставлена в Москве, но осенью 1732 г. предложено было перевести ее в Петербург,
а в Москве оставить Контору тайных розыскных дел3.

Деятельность Тайной розыскной канцелярии и ее конторы в Москве вызывала
у населения страх и ненависть. Достаточно было непроверенного доноса или пори-
цания деятельности лиц царствующего дома и их окружавших, чтобы подверг-
нуться жесточайшим пыткам и казни. Петр III в 1762 г. специальным манифестом
ликвидировал Тайную розыскную канцелярию, а Екатерина II через полгода
подтвердила се ликвидацию. Было запрещено произносить «слово и дело»4. По
правительство Екатерины II, в свою очередь, не могло обойтись без тайного
сыскного учреждения, и в том же 1762 г. при Сенате была учреждена Тайная
экспедиция с теми же функциями—ведения дел о политических преступлениях.
Опа имела в Москве свое отделение — Московскую тайную экспедицию. В архив-
ных долах экспедиции хранятся материалы о «чумном бунте» 1771 г. в Москве,
о крестьянской войне под руководством Пугачева, переписка по секретным
делам и др.

’ ПСЗ, т. VIII, № 5397 (указ от 4 апреля 1729 г.), стр. 142.

2	Там же, № 5738 (указ от 6 апреля 1731 г.), стр. 448.

3	Там же, № 6151 (указ от 12 августа 1732 г.), стр. 900.

4	ПСЗ, т. XV, № 11445 (манифест от 21 февраля 1762 г.), стр. 915; ПСЗ, т. XVI, № 11687
(указ от 19 октября 1762 г.), стр. 82.
Орудием классовой политики, в руках дворянского государства была также
церковь. После реформ Петра I она утеряла былую самостоятельность и стала
одним из органов государственного управления, в задачу которого входило рас-
пространение религиозного дурмана и затемнение классового сознания трудя-
щихся, борьба с религиозным и политическим вольномыслием. Чем дальше, тем
более служители церкви, от рядового священника до высших чинов духовенства,
наделялись полицейскими функциями. Они обязаны были доносить о всяком
антиправительственном и антикрепостническом движении мысли в народе. Во время
дознаний по политическим делам и в тех случаях, когда применялась жестокая
пытка, духовенство сотрудничало со следователем и палачом, угрозами и обманом
добиваясь от подсудимого новых показании или «раскаяния».

2. ГОРОДСКОЕ ХОЗЯЙСТВО'

ЗВ истории Москвы XVIII век характеризуется сдвигами в городском хозяй-
стве. Начало их, как мы сидели, относится к петровскому времени. В течение
XVIII в. внешний облик Москвы заметно меняется: к концу века Москва уже
в значительной степени теряет черты средневекового города. Благоустройство
Москвы пошло быстрее во второй половине XVIII в., что следует поставить
в связь с изменениями, происходившими в хозяйственной жизни страны. Рост
капиталистических отношений способствовал отмиранию феодальных чорт в об-
лике Москвы, зарождению новых, буржуазных начал в городском хозяйстве.
Вместе с тем надо подчеркнуть классовую ограниченность ряда мер по благо-
устройству, продиктованных интересами дворянства и верхушки купечества.

В течение всего XVIII в., при деревянной, по преимуществу, застройке
Москвы, пожары нопрежнему были постоянным и грозным бедствием для городского
населения. Мероприятия по каменной застройке Москвы оказались недостаточ-
ными1. Наряду с ними принимались и другие противопожарные меры, которые
к концу века дали известные результаты. Так, в 1736 г. был издан указ 2, вызванный
пожаром, происшедшим 3 июня. Па больших улицах велено было устроить
колодцы «с покрытием» на расстоянии 100 саженей один от другого, с двумя насо-
сами при каждом. На малых улицах и в переулках колодцы предписывалось иметь
во всех дворах. Московское купечество обязано было сделать четыре большие
заливные трубы. Однако этот указ не предохранил город от нового бедствия. 29 мая
1737 г. в Москве, за Боровицким мостом, на Знаменке, случился страшный пожар,
происшедший, по слухам, от свечки, которую женщина поставила перед иконой

1 См. ч. II, гл. II, § 2: «Территория, планировка и застройка».

2 ПСЗ, т. IX, № 7055, стр. 927.
Яузский мост. Гравюра Делабарта конца XVIII в.

в своем чулане. «К несчастию, тогда был ветер сильный, а время... сухое,— рас-
сказывает очевидец,— то от сей денежной (стоимостью в полушку) свечки распро-
странился в скорости гибельный и страшный пожар, от коего пи четвертой...
доли Москвы целой пе осталось. В Кремле дворцы, соборы, коллегии, ряды,
Устретепка, Мясницкая, Покровка, Басманная, Старая и Новая слободы — все
в пепел обращены... в сем же свирепом пожаре народа немало, а имения и товаров
несчетное множество погорело»1. Сгорели Спасский, Никольский и Троицкий
мосты, а также часы с циферблатом па Спасской и Троицкой башнях.

Как доносил московский главнокомандующий Салтыков, пожар охватил
5 «команд», или частей, из тех 12, на которые тогда делилась Москва. Согласно офи-
циальной ведомости, сгорело: 2527 обывательских дворов2, 486 лавок (кроме
Китай-города) и много церквей. В огне погибло 94 человека. «Из коллегий,
канцелярий, контор и приказов показано убытку на 414 825 рублей; по заяв-
лениям частных лиц убытку понесено ими па 1 267 384 руб., но многие сказок
не подали»3.

В Москве каждый пожар вызывал раздражение населения против местных
властей. Чтобы отвести от себя обвинение в этом бедствии, правительство объ-
явило, что причиной пожара 29 мая были поджоги и что в Москве казнены («со-
жжены») якобы не только сами поджигатели, но и их «сообщники» 4.

Пожары 1730—1750-х годов вызвали ряд новых постановлений. По предписа-
нию московской полиции от 15 мая 1739 г. были опечатаны на лето печи в домах, и
жителям предписывалось около дворов своих «содержать денно и почно крепкой
караул»5.

Эти меры, нередко с трудом выполнимые (как запечатывание печей на лето),
пе давали существенных результатов.

В мае 1748 г. в Москве случилось шесть пожаров, опустошивших несколько
районов. Всего выгорело 1227 жилых домов. В огне погибло 96 человек6. Насе-
ление было охвачено паникой. Полиция растерялась. Причиной майских пожаров,
повторявшихся шесть раз, правительство опять склонно было считать злой
умысел необнаруженных поджигателей. Указ 3 июня 1748 г. вновь предписывал

1 М. В. Д а и и л о в. Записки.— «Русский архив», 1883, кп. 2, стр. 29; см. также: «Чте-
ния ОИДР», 1858, кн. 3. Смесь, стр. 1—-50.

2 Число дворов в Москве в 1737—1745 гг. приближалось к 12 тысячам, следовательно,
при пожаре в 1737 г. сгорело около Ч5 всех дворов.

3 С. М. Соловьев. История России с древнейших времен, кн. 4, стб. 1440.

4 И. М. Снег и рев. Москва. Подробное историческое и археологическое описание
города. М. 1865, стр. ХЬУП.

5 ПСЗ, т. X, № 7803, стр. 715.

6 Н. Смирнов. Пожары в Москве.— «Чтения в О-ве любителей духовного просве-
щения», 1881, февраль (отд. IV), стр. 27—63; С. М. Соловьев. История России.., кп. 5,
стб. 498—499. По данным, опубликованным Г. В. Есиповым в кп. «Семнадцатый век» (кн. 3,
М. 1869, стр. 319), пожарами было уничтожено 1883 дома.
московском полиции, чтобы она наблюдала «крайнюю предосторожность от пожа-
ров и с особенным рачением поступала в поимке зажигателен»1.

Особсппо сильно взволновал московскую администрацию пожар, происшед-
ший в ноябре 1753 г. во время пребывания в Москве двора. Сгорел дотла и Голо-
винский дворец, в котором помешались императрица, наследник Петр Федорович
и его жена2. В 1773 г. также было несколько больших пожаров, от одного из
которых выгорела Тверская улица.

Па необходимость принятия решительных мер по борьбе с пожарами настой-
чиво указывал наказ от жителей Москвы, данный депутату в Комиссии 1767 г.
В наказе говорилось, что нужны «достаточные на то, по примеру других европей-
ских городов, учреждения» и что сооружение печей, каминов, очагов и труб
должно производиться под присмотром «присяжных мастеров». Но особенно об-
ращалось внимание на наличие в Москве «великого множества в тесноте... непо-
рядно построенного деревянного строения» и на то, чтобы «в знатнейших частях
города [т. е. в тех, где сосредоточивалось богатое население] запрещено было дере-
вянное строение, и жителей принудить каменные домы и службы крыть черепи-
цею»3. Эти требования как бы намечали программу мероприятий правительства
и его дальнейшая деятельность в этом направлении показывает, что оно с этой
программой считалось.

В XVIII в. о пожаре оповещал набат с церковных колоколен. Ночью, кроме
того, сторожа созывали обывателей на подмогу трещотками. Полиция наблюдала
за пожарами из «лантернов» — небольших башенок, которые выстраивались пад
мезонинами съезжих дворов. Лишь в 80-х годах XVIII в. в Москве была создана
специальная организация для тушения пожаров. За изданием в 1782 г. «Устала
благочиния» последовало составление проекта особой пожарной организации
в Москве и сметы на содержание пожарных команд. На покупку пожарных ин-
струментов было ассигновано 9337 рублей единовременно и по 2000 рублей еже-
годно на их содержание и ремонт. Намечалось завести в каждом квартале (все-
го в городе было теперь 20 частей и 88 кварталов) одну небольшую заливную
трубу, две малые ручные трубы, два чана или бочки и разные повозки (роспуски,
дровни)4.

Дальнейшие изменения в пожарную охрану внес «Устав столичного г. Москвы»
1799 г. «Пожарная экспедиция» под управлением «брандмайора» находилась в ве-
дении полиции; в каждую полицейскую часть назначался брандмейстер — началь-
ник пожарной команды. Жители обязаны были являться па пожар с пожарными

1 ПСЗ, т. XII, № 9505, стр. 866.

2 По распоряжению Елизаветы Головинский дворец был вновь отстроен и отделан в те-
чение одного месяца.

3 Сб. РИО, т. 93, стр. 120—121.

4 ЦГАДА, Гос. арх., разр. ХУТ, д. 575, ч. 1, л 5.
Большой Каменный мост. Картина Делабарта конца XVIII в.
Государственный Исторический музей.
инструментами, обозначенными на воротах каждого дома,— багром, ведром или
топором *.

Мероприятия по внешнему городскому благоустройству, как и при Петре I,
проводились преимущественно в районах города, населенных зажиточными
слоями.

Москва разделялась па части Москвой-рекой, имеющем в пределах города
несколько поворотов, а также реками Яузой и Неглинной и множеством более
мелких речек, и это делало вопрос о мостах одной из важных проблем благоустрой-
ства. Торгово-промышленное развитие Москвы также настоятельно требовало
удобного сообщснпя между частями города, особенно между Замоскворечьем с его
мануфактурами и «заводами» и Китай-городом, где сосредоточивались торговые
помещен ия.

В 1782 г. из 23 мостов города только 12 являлись «окладными», т. е. имею-
щими постоянные ассигнования, и на исправление их было положено 2642 рубля
па год. Но так как цепы на материалы повышались со дня па день, то этих денег
пе хватало. Московский главнокомандующий предлагал назначить на содержание
мостов 6000 рублей в год, чтобы па остатки от этой суммы произвести со вре-
менем замену деревянных мостов каменными1 2.

Большое значение в жизни города имел Большой Каменный мост, называв-
шийся Всехсвятским, который соединял центр города с Замоскворечьем. После
того как весенним половодьем 1783 г. мост сильно повредило, было решено для
уменьшения напора воды и вместе с тем для осушения болота устроить на южном бе-
регу Москвы-реки против Кремля водоотводный капал. В 1786 г. канал был углуб-
лен, и через пего были перекинуты мосты. Однако наводнение в конце августа
1786 г,, бывшее следствием проливных доящей,причинило Каменному мосту большие
разрушения, и в 1792 г. он был перестроен. На работы по переустройству Каменного
моста в 1784—1792 гг. была затрачена значительная сумма — 213 000 рублей3.

В 1788 г. был построен каменный Козьмодемьянский мост через Водоотводный
канал (ныне Малый Каменный) — продолжение Большого Каменного моста. Для
уменьшения нагрузки на Большой Каменный мост в 1786 г. был построен Крым-
ский мост, сначала наплавной4. После постройки, одновременно с Крымским,
Пятницкого моста, по Большому Каменному мосту было запрещено возить боль-
шие тяжести. В 1780-х годах предполагалось заменить деревянный Москворецкий
мост каменным, на постройку которого требовалось 600 000 рублей. Однако эти
средства пе были изысканы, и Москворецкий мост остался деревянным5.

1 ПСЗ, т. XXV, № 18822, гл. VI, § 26—32, стр. 536—537.

2 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XVI, д. 575, ч. 1. л. 6.

3 М. Гастев. Материалы для полной и сравнительной статистики Москвы, ч. 1,
стр. 96—98.

4 Там же, стр. 168—169.

3 Там же, стр. 98.
Москворецкий мост. Гравюра Делабарта конца X} III в-
г БРБЛдаКА
/кэдделии Наук

СССР >
Московский извозчик. Деталь гравюры цЯузский мест».

В 1754—1756 гг. был сооружен каменным мост через реку Неглинную, соединяв-
ший Петровку с Лубянкой.

Проект заключить реку Псглпнпую в трубу, возникший в 1770-х годах1,
так и не был осуществлен в XVIII в. Еще в начале XIX в., как видно но современ-
ной гравюре2, Неглинная свободно протекала через теперешнюю площадь Сверд-
лова, образуя в весеннее половодье и во гремя больших дождей «топь».

Если постройка и исправление большинства мостов в Москве производились
па казенные средства, то устройство мостовых и очистка города попрежнему
оставались в значительном степени обязанностью отдельных домовладельцев и уч-
реждений. Это было причиной того, что до конца XVIII в., несмотря на повторные
указы, вопрос о замощении и чистоте московских улиц оставался неразрешенным.

С конца 60-х годов исправление мостовых против присутственных мест было
перодапо полиции. Был утвержден единовременный расход в 5776 рублей, и еже-
годный в 6766 рублей3. В 80-х годах казенных мостовых в Москве было только
34 298 саженей.

Положение с мостовыми в Москве оставалось до конца века неупорядочен-
ным. Деревянная мостовая лишь в некоторых мостах — перед присутственными
местами и богатыми дворянскими особняками — прерывалась каменной. Были

1 Через Нсг.тппку было несколько мостов: Кузнецкий мост от Воскресенской площади
к Красной площадц, к Троицким воротам и Боровицким.

2 «Старая Москва», вь.п. 1, М. 1912.

3 ПСЗ, т. XVIII, № 13311. стр. 907—908.

о
замощены камнем некоторые большие улицы и площади, особенно там, где «имеется
съезд уездных людей для торга», чтобы «в таких торговых местах уездным людям
от грязей в приезде помешательства и в сборе пошлинном недоборов пе было»1.
Участки улиц перед пустыми дворовыми местами лежали незамещенными.

13 XVIII в. было положено в Москве начало постоянному уличному освеще-
нию. Это важное нововведение было одним из тех, которые меняли облик Москвы,
как средневекового города. 27 ноября 1730 г., ио случаю пребывания двора в Мо-
скве, впервые был издан указ «о сделании для освещения в зимнее время в Москве
стеклянных фонарей»2. Полицеймейстерской канцелярии было предписано по
большим улицам — в Кремле, Китай-городе, в Белом, Земляном и в Немецкой
слободе — поставить на столбах стеклянные фонари в расстоянии 10 саженей один
от другого, по установленным образцам. Деньги на их устройство должна была
отпустить казна, но зажигание фонарей и содержание их в исправности лежали на
обязанности самих жителей. В фонарях употреблялось конопляное масло. Од-
нако фонари велено было зажигать лишь в те ночи, когда будет указано от двора
(очевидно, в дни придворных балов и приемов), и поддерживать свет до полуночи.
Срок для устройства нового освещения был дан очень короткий (25 декабря),
а до установки фонарей владельцы домов по большим улицам, если их палаты или
хоромы выходят на улицу, обязаны были в указанные днп до полуночи выстав-
лять в окнах по две—четыре зажженных свечи, в зависимости от величины окна.
Через два года московский генерал-губернатор граф Г. П. Чернышов донес
Сонату, что по указу 1730 г. фонари в Москве в назначенных местах поставлены.
В 1766 г. в Москве было установлено всего 600 фонарей. К концу века освещение
улиц улучшилось. В 1782 г. расход на освещение и содержание фонарей опре-
делялся в 11424 рубля в год3. В 1800 г. общее число фонарей составило 65594;
из них 4614 были укреплены па столбах, остальные прибиты к стенам домов.
Фонари оставались фитильными с конопляным маслом, зажигались в течение
восьми месяцев в году — с сентября по май5. Так как освещение улиц было еще
недостаточно, то в XVIII в по прежнему сохранялся обычай ходить ночью с соб-
ственным фонарем; без фонаря по ночам через уличные рогатки никого не про-
пускали. Указом 25 июля 1735 г. летом, от мая до августа, было запрещено ходить
с зажженными фонарями но улицам «для предосторожности от пожара»6.

1 ПСЗ, т. XIII, № 5430. стр. 209—210.

= ПСЗ, т. VIII, № 5650. стр. 344—345.

3 ЦГЛДА, Гос. арх., разр. XVI, д. 575, ч. 1. Приложение, л. 7 об.

4 И. Е. Забелин. Опыты изучения русских древностей и истории, ч. 2, М. 1873;
стр 357. Забелил добавляет, что «в настоящее время», т. е., очевидно, в середине XIX в., их
насчитывалось до 8 тысяч.

5 И. И. Ф а л ь к о в с к и й. Москва в истории техники. М. 1950, стр. 136.

6 ПСЗ, т. IX, № 6778, стр. 550.
Быстрая езда по улицам. Деталь гравюры ^Гулянье под Новинским».

При обширных размерах Москвы большое значение для населения города
имел вопрос о транспорте. Организованного городского транспорта в XVIII в.
пе существовало, и население пользовалось частными извозчиками. Из сенатского
доклада 1766 г. видно, что с января этого года до 29 июля в Москве было заклей-
мено хомутов 6970, но всего извозчиков было налицо 1119, так как с наступлением
рабочей поры многие из пих разъехались по деревням. С 1762 г. с каждого извоз-
чика за выданный ему кожаный ярлык с номером и указанием части города брали
по 1 рублю в год1. По данным 1775 г., в Москве в начале года было 5648 извозчи-
ков, а к осени, после разъезда многих извозчиков-крестьян по деревням, оказа-
лось только 2363. Извозчичьи экипажи летом состояли из роспусков, или волоч-
ков, вроде ломовых дрог, с фартуками для завешивания ног от грязи; зимой ездили
в санках2. Были и «наемные кареты», о поездках в которых по Москве говорит
не раз в своих записках Л. Т. Болотов. Дворянство, особенно богатое, имело
собственные коляски и кареты, были свои экипажи и лошади и у зажиточных

1 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XVI, д 487, лл. 1—3 об.

2 «Виды Москвы и окрестностей». М. 1799; И. Е. Забелин. Опыты изучения русских
древностей и истории, ч. 2, М. 1873, стр 357—358.
Водовоз на Москве-реке. Деталь гравюры «Большой Каменный мост».

купцов. Характерен указ от 19 марта 1742 г., в котором говорилось, что в Москве
«многие всяких чинов люди ездят на резвых лошадях и давят и побивают людей»;
ввиду этого предписывалось «тем обывателям объявить с подписками, чтоб никто
в Москве по улицам на резвых лошадях отнюдь пе ездили и людям утеснения и
убийства не чинили»г.

* *

*

Среди санитарных мероприятий одним из важнейших была организация водо-
снабжения. Население города исстари пользовалось водой из Москвы-реки и ре-
чек, протекавших по территории города1 2, а также из многочисленных прудов
и колодцев, которые устраивались на улицах и во дворах. Но по мере роста города
реки и пруды все больше и больше загрязнялись, и единственным источником
получения воды для питья п варки пищи оставались колодцы; но и эта вода была
не всегда доброкачественной.

На состояние водоснабжения было обращено особое внимание при составле-
нии наказа депутату от Москвы в Комиссию 1767 г. Упоминая, что жители Москвы
претерпевают великую нужду «в необходимой к пропитанию человеческому чи-
стоте воды», авторы наказа просили найти «в удобных местах» хорошую воду,

1 ПСЗ, т. XI, № 8530, стр. 588—589.

2 Большинство из них теперь не существует или они протекают в подземных водоотводных
трубах.
Полосканье белья на Москве-реке.

Деталь гравюры «Большой Каменный мост».

а также «накрепко запретить и неослабно того наблюдать, чтоб в Москву-реку
и в протчие сквозь город текущие воды никто никакого сору и хламу пе бросал
и на лед нечистот не вывозил». В наказе высказывалось пожелание установить
на будущее время, чтобы возле протекавших через Москву рек не было кожевен-
ных ы других «нечистоту воды делающих заводов». Проскользнула даже мысль
о том, чтобы «увеличить идущие сквозь город реки приведением воды из ближних
мест».

В 1770-х годах был поставлен вопрос об устройстве в Москве «водоведепия»;
успехи в технических знаниях уже позволяли приступить к его осуществлению.
В 1779 г. генерал-поручик Баур представил проект проведения воды в Москву от
источников Б. Мытищ, на протяжении 26 верст. На водопровод был ассигнован
1 миллион рублей1. До 1787 г. в Мытищах было устроено у 18 ключей 28 бассей-
нов, откуда вода шла самотеком в город по кирпичной галлерее с каменными акве-
дуками при переходах через речки и овраги. Но в 1787 г. постройка водопровода,
по случаю войны с Турцией, была приостановлена и окончена только в 1804 г.

Первоначально линия водопровода была доведена до Кузнецкого моста2.
Жители пользовались водой из бассейнов и колодцев, расположенных на терри-
тории от Каланчевской площади до Кузнецкого моста. Мытищинской водой

1 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XVI, д. 555, ч. II, л. 23; там же, д. 576, л. 202.

2 М. Гастев. Материалы для полной и сравнительной статистики Москвы, ч. 1,
М. 1841, стр. 85.

30 История Москвы, т. Л
Общественные бани. Миниатюра конца ХУШ^в.

Государственный Исторический музей.

Москва снабжалась долго и
в XIX в., когда водопровод-
ная сеть была расширена,
хотя и не охватила еще всех
окраин.

Для санитарного состоя-
ния Москвы большое зна-
чение имели также бани.
К половине XVIII.в. в Моск-
ве на частных дворах, а так-
же при городских дворян-
ских усадьбах было около
1500 бань1. Частные бани
существовали в Москве и во
второй половине XVIII в., но
наряду с ними, как и раньше,
было уже значительное коли-
чество торговых бапь. Состав
и количество населения Мо-
сквы настолько изменились,
что оно уже не могло до-
вольствоваться банями при
отдельных дворах. В 1787 г.
в Москве было 65 бань «тор-
говых» и «казенных». При от-
сутствии в городе водопрово-
да бани обычно устраивались
на берегу реки.

В 1775 г. в Москве было
84 цирюльни. В описании
1796 г. показано в Москве
уже 97 цирюлен. В дворян-
ских домах имелись собст-

венные крепостные парикмахеры. Были парикмахеры и среди московских ре-
месленников; в 1731 г. в Москве в парикмахерском цехе значилось 26 человек и
в цирюльном — 59 2.

В течение XVIII в. врачебная помощь населению Москвы несколько расши-
рилась, оставаясь, однако, и к концу века далеко не достаточной.

1 И. Е. Забелин. Москва.— Энциклоп. словарь Брокгаузам Эфрона, т. 38, стр. 932.

2 Материалы по истории крестьянской промышлсвпостл, т. II, М.—Л. 1950, стр. 58—59
Указ 20 марта 1756 г. предписывал иметь в Москве для нужд населения всего
двух докторов и лекаря \ Кроме «пользования» горожан, на докторов возлагалось
множество других служебных обязанностей: они должны были осматривать трупы
убитых и внезапно умерших, выезжать в случае эпидемий в уезды, лечить чинов-
ников коллегий и канцелярий, производить освидетельствование рекрутов.

В 1763 г. близ Данилова монастыря была открыта Павловская больница,
рассчитанная всего на 50 мест. Чумная эпидемия заставила правительство уси-
лить внимание к медицинскому обслуживанию столицы, и в 1775 г. были приняты
меры для расширения больничной помощи населению Москвы. По указу 12 авгу-
ста 1775 г. в Москве, под ведением полиции, учреждалась особая больница для
«бедных безгласных» — солдат и отставных из приказного и духовного чина и их
жен, а также для увечных, престарелых обоего пола и неработоспособных1 2 3.
В 1779 г. больница для отставных солдат была передана из ведомства полиции
в Инвалидный дом8. По указу 1785 г. в больницах было увеличено число коек.

Согласно Уставу благочиния, опубликованному в 1782 г., в Москве при по-
лиции учреждены были «для осмотру по частям города больных» должности штаб-
лекаря, лекаря, двух подлекарей и четырех лекарских учеников с общим ассиг-
нованием па жалованье в 630 рублей в год. Кроме того, находящимся в частях
города семи лекарям, «вообще смотря по их трудам», назначалось 1556 рублей,
а всего 2186 рублей. Таково было скромное начало медицинского обслуживания
московского населения. Богатые его слои пользовались, конечно, услугами
частных врачей.

В 1790-е годы на средства частной благотворительности была учреждена так на-
зываемая Голицынская больница 4. Первое время в ней было открыто 50 мест. При
больнице была аптека, лаборатория, поварня и пр. Для обслуживания больных
назначались доктор, два лекаря, два подлекаря, аптекарь с помощником, четыре
фельдшера, «сидельники», «сидельницы», повивальная бабка. Специальной боль-
ницей в Москве была Оспенная, учрежденная в 1777 г.5.

Более широкое значение в деле врачебной помощи населению Москвы имел
указ 13 августа 1784 г. о дозволении заводить, с разрешения Медицинской колле-
гии, «вольные», т. е. частные, аптеки, помимо тех, которые возникли еще при
Петре I6 *.

В XVIII в. больниц для лечения душевнобольных в Москве пе было. В 1762 г.
было велено построить для содержания «безумных» особый дом — «дольгауз».
В подтверждение этого распоряжения Синоду было предложено: пока дольгауз

1 ПСЗ, т. XIV, № 10527, стр. 531.

2 ПСЗ, т. XX, № 14357, стр. 198.

3 Там же, № 14859, стр. 807.

4 ПСЗ, т. XXIII, № 17184, стр. 493.

6 ПСЗ, т. XX, № 14628, стр. 536.

6 ПСЗ, т. XXII, № 16043, стр. 196.

30*
не будет построен, наметить монастырь, пригодный для этой пели. Указ 1 ноября
того же года назначал два монастыря — Новгородский Зелепецкии и Московский
Андреевский — для содержания душевнобольных на сродства их родственников1.
Так как постройка дольгауза задержалась, Андреевский монастырь и стал местом
содержания душевнобольных в Москве.

13 наказе жителей Москвы депутату в Комиссию 1767 г. высказывалось поже-
лание, чтобы в городе «по благоизобретспию устроено было особливое место для
содержания в оном обоего пола сумасшедших, с определением приличного па
то содержания»2. 13 1773 г. последовало распоряжение об устройстве в Петербурге,
Москве и Казани особых мест для содержания душевнобольных3. В отношении
Москвы этот указ был реализован только к 1785 г., но из практики Тайной экспе-
диции при Екатерине 11 видно, что действительно больные и те, кого правитель-
ство по политическим соображениям объявляло «безумными», отсылались глав-
ным образом в Суздальский Спасо-Евфимиев монастырь, где они содержались
в полной изоляции.

Недовольство трудящихся масс Москвы своим тяжелым положением застав-
ляло правительство проводить некоторые мероприятия социального характера.
Важнейшими из них были надзор за продажными ценами на съестные припасы
и организация учреждений общественного призрения.

Попытки правительства регулировать цепы на съестные припасы в Москве
отражают постоянное опасение того, что дороговизна продуктов, особенно хлеба,
может быть поводом к народным волнениям.

Уже в 1749 г. было предписано продавать в Москве продукты «настоящими
ценами» и ежедневно подавать об этих ценах «ведомости» 4. Ряд мер был принят
в этом направлении с 1762 г. В феврале была отменена запись на заставах кре-
стьян, приезжающих в Москву с хлебом и разными съестными припасами, приво-
дившая к волоките и всевозможным поборам5 6. Когда в 1762 г. в Москве поднялись
цены на хлеб, а особенно на овес и сено, и возникло опасение, что, ввиду ожидае-
мого приезда в Москву двора, цены могут еще подняться, то 3 сентября того же
года последовал указ, воспрещавший повышать цены на съестные и прочие жиз-
ненные припасы. В ноябре 1767 г. был подтвержден февральский указ 1762 г.с.
Однако цепы на продукты продолжали расти, и пе только в 1762 г., но и в после-
дующие годы. Этим был продиктован пункт 11-й наказа жителей Москвы в Комис-
сию 1767 г., в котором говорилось: «...Мы и без всеподданнейшего нашего о том
прошения, в рассуждении нужднаго к пропитанию жителей количества во всяком

1 ПСЗ, т. XVI, № 11699, стр. 103—104.

2 Сб. РИО, т. 93, стр. 125.

3 ПСЗ, т. XIX, № 14061, стр. 955.

1 ПСЗ, т. XIII, № 9630, стр. 81.

5 ПСЗ, т. XV, № 11446, стр. 918.

6 ПСЗ, т. XVIII, № 13002, стр. 380.
Голицынская больница, 1796—1801. Архитектор М. Ф. Казаков. Гравюра.

хлебе, надеемся о спабденин нас такими всемилостивейшими установлениями,
учреждением публичных магазинов и прочих тому пособствующих средств, чтоб
хлебу ни в какое время недостатка и тягостной дороговизны быть пе могло»1.

13 начале 1770-х годов правительство и московские власти боялись народных
волнений в городе в связи с приближавшейся к Москве крестьянской войной.
Между тем большой неурожай 1773—1774 гг. вызвал рост цен на хлеб. Встрево-
женная этим известием Екатерина II распорядилась, чтобы московский губерна-
тор пе допускал повышения цеп на съестные припасы в Москве и Московской гу-
бернии. Он должен был обеспечить привоз хлеба в Москву из Воронежской и Бел-
городской губерний.

В 1785—1792 гг. московские главнокомандующие систематически, каждую
неделю, сообщали правительству о ценах на хлеб (в зерне и муке), крупу, мясо,
сено и дрова 2. Из донесений главнокомандующих видно, что цепы в Москве на жиз-
ненные припасы за указанные годы были крайне неустойчивы. Они менялись
не только по годам, но и по месяцам одного и того же года, в зависимости от обще-
государственной экономической конъюнктуры, а также от сезонных явлений и

1 Сб. РИО, т. 93, стр. 123—124.

2 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XVI, д. 580, 678, ч. II.
местных экономических и природных условии1. Одним из важнейших факторов,
влиявших на колебание цен и общий их рост к концу XVIII в., был неустойчивый
курс ассигнаций, впервые выпущенных в 1768 г.; к концу столетия этот курс упал
до 68г/2 копеек за 1 рубль.

Подъем цен в 1786—1787 гг. был вызван неурожаем в эти годы в центральных
губерниях России. Уже 8 июня 1786 г. главнокомандующий в Москве граф Брюс
доносил, что цепы на хлеб растут, так как озимый хлеб в Московской губернии,
начиная от Калуги, Тулы и далее вокруг Москвы, почти совсем пропал. Запасов
в лавках было недель на шесть. Брюс предупреждал, что цены поднимутся еще
больше. 23 октября 1786 г. последовал указ об открытии в Москве запасного мага-
зина для продажи хлеба. Магазин открывался «для отвращения недостатка в хлебе
и возвышений цен па оный». На закупку хлеба из Ассигнационного банка было
выдано 60 000 рублей.

Данные за 1786—1788 гг., когда магазин действовал (о его работе в последую-
щие годы сведений не имеется), показывают, что сколько-нибудь заметного влияния
на рыночные цены на хл б существование такого магазина не оказывало. Чет-
верть ржи, стоившая в 1782 г. 1 рубль 30 копеек, в 1787 г. поднялась до 7 рублей —
7 рублей 25 копеек. Намного поднялась за эти годы цена пшеницы: с 3 рублей
30 копеек (за четверть) в 1782 г. до 7 рублей — 8 рублей 50 копеек осенью 1787 г.
С конца 1788 г. цены на указанные продукты стали понижаться, но так и пе вер-
нулись к уровню 1782 г., ив 1793—1796 гг., папример, четверть ржи стоила от
3 рублей 75 копеек до 4 рублей 50 копеек2.

Организация общественного призрения в Москве отражала общие социально-
политические условия и социальную политику правительства.

До середины XVIII в. единственным учреждением в Москве, призревавшим
нуждающихся и бездомных, были попрежнему богадельни, которые устраивались
обычно в деревянных избах при церквах и монастырях3.

Во второй половине XVIII в. правительственные мероприятия по вопросам
общественного призрения были скорее широковещательными декларациями, чем
реальной помощью населению4. Об обеспечении неимущих говорилось в общей
форме и в наказе жителей Москвы в Комиссию по составлению нового Уложения.
Авторы наказа писали, что устранить бедность и нищету невозможно. Наказ
просил о «высочайшем призрении» нищих и увечных, «с различием от праздноша-
тающихся бродяг и тунеядцев». Этот пункт соответствовал тем высказываниям,
с которыми выступала сама Екатерина II. По выполнение его потребовало бы
таких обширных мероприятий, на которые правительство и не думало пойти.

1	«Замечания к таблицам, показывающим цены нужнейшим съестным припасам в Москве
«с 1782 г. по 1803 г.». — «Статистический журнал», 1806, т. I, ч. 2, стр. 149—172.

2	ЦГАДА, Гос. арх., разр. XVI, д. 578, ч. V, лл. 291—292.

3	М. И. Пыляев. Старая Москва. СПб. 1891, стр. 419.

1 ПСЗ, т. XVI, № 11698, стр. 103.

470


В 1761 г. последовал указ «о назначении монастыря в Москве для призрения
в оном вдов и сирот заслуженных людей»1. Имелось в виду приспособить для
этого Ивановский или какой-нибудь иной монастырь. В 1765 г. состоялся новый
указ «о содержании в С.-Петербурге и в Москве особливых богаделен 'для при-
зрения людей обоего пола, престарелых и увечных» 2. Был установлен для Москвы
штат содержимых в богадельнях в тысячу человек. «Богаделенным» людям выда-
валось скудное содержание — по 1 копейке; состоящим в обер-офицерских чинах
с их женами —по 4 копейки в день. Всего в Москве на выдачу кормовых денег и
на строение богаделен расходовалось в год 15 144 рубля. Оставшимся за штатом
полагалось выдавать в год по 6 рублей—опять-таки крайне ограниченную сумму.

В связи с губернской реформой в 1775 г. последовал указ об учреждении
в Москве, под ведомством полиции, богадельни, рассчитанной на 100 человек,
с выдачей на каждого по 4 копейки в день3. В том же году в Москве был учрежден
на Божедомке Инвалидный дом для неимущих отставных штаб- и обер-офицеров.
С этой целью был куплен дом графа Салтыкова и отпущено 2 тысячи рублей на
его ремонт. Инвалиды содержались на проценты с капитала в 25 тысяч рублей,
который был отпущен из Коллегии экономии4. Дом для инвалидов был открыт в
1779 г.5. Впоследствии это здание было использовано для устройства Екатери-
на некого женского института (теперь — главное здание Центрального дома Совет-
ской Армии).

По данным 1782 г., в богадельнях, содержимых Коллегией экономии и
частными лицами при церквах, числилось всего около 700 человек6. В 1785 г., оче-
видно в связи с жалованной грамотой городам, было предписано умножить число
богаделен в Москве и увеличить в них число мест. Для покрытия расходов на это
дело (а также па больницы и народные училища) к городским доходам причисля-
лись сборы с торговых бань7. В 1796 г. в Москве в разных местах города было
32 богадельни8, но количество призреваемых в них неизвестно. Все эти факты
показывают, что круг призреваемых в богадельнях был очень ограничен: прави-
тельство заботилось об обеспечении офицеров-инвалидов и сирот «заслуженных»
чиновников.

Организация призрения престарелых и увечных «Купеческим обществом»
Москвы носила также узко-сословный характер. При московском магистрате

1 ПСЗ, т. XV, № 11278, стр. 736—737.

2 ПСЗ, т. XVII, № 12334, стр. 59.

3 ПСЗ, т. XX, № 14357, стр. 198—199.

4 Там же, № 14628, стр. 536.

Б Там же, № 14859, стр. 807; ПСЗ, т. XXIII, № 16868, стр. 132.

6 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XVI, д. 575, ч. 1, л. 52 об.

’ ПСЗ, т. XXII, № 16212, стр. 416.

8 «Историческое и топографическое описание первопрестольного града Москвы с приоб
шепнем генерального л частных ее планов». М. 1796.
было несколько богаделен, устроенных московским купечеством, в которых в
1784 г. содержалось 270 «богаделенных людей» обоего пола пз московского купе-
чества и мещанства. К этому времени здания богаделен пришли в большой упадок,
и среди купечества была открыта подписка на их ремонт и другие нужды; подписка
дала только 1837 рублей. Приказ общественного призрения предложил гильдии
московского купечества «учинить объявленным богаделенным людям разбор»;
трудоспособных уволить, а увечных и престарелых прислать в приказ для поме-
щения их в Преображенский богаделенный дом. В 1791 г. переведено было только
75 человек, и с тех пор это число оставалось предельным комплектом призревае-
мых за счет купечества.

Одним из мероприятий, отражавших уродливость социальных порядков,
особенно резко проявлявшихся в таком большом городе, как Москва, было создание
Воспитательного дома в Москве для «приносных» и беспризорных детей1. Указ
об учреждении Воспитательного дома был издан 1 сентября 1763 г. Закладка Вос-
питательного дома 2 состоялась 21 апреля 1764 г. Через несколько лет при нем был
учрежден госпиталь для неимущих родильпиц. Число детей, приносимых в Вос-
питательный дом, быстро возрастало. В 1764 г. было принято 523 ребенка, в
1765 г.— 793, а в 1767 г. — уже 1089. По вследствие скудости отпускаемых
средств, плохого медицинского надзора, недостатка в кормилицах и тесноты
и духоты в отделениях для грудных детская смертность приняла чудовищные раз-
меры: в 1764 г. из 523 детей, принятых в Воспитательный дом, в живых осталось
всего 99, а в 1767 г. из 1089 — в живых осталось только 16 детей. Введенная после
этого раздача детей на воспитание по деревням лишь немного уменьшила детскую
смертность, так как санитарные условия в тогдашней деревне были крайне небла-
гоприятны. Таким образом, Воспитательный дом в рассматриваемый период слу-
жил более к истреблению детей, чем к обеспечению их существования.

Пункт 16-й наказа от жителей Москвы в Комиссию 1767 г. вносил еще одно
предложение — учредить в Москве Работный дом, или «Дом исправления». В на-
казе говорилось, что из «подлого» народа «бесчувственно напившихся и на улице
найденных», вольных или крепостных, без различия пола, надо забирать
в полицию и «определять хотя на неделю в казенную работу»3. Организацией Ра-
ботного дома дворянство и верхушка купечества рассчитывали получить деше-
вую рабочую силу для тяжелых работ. Ответом па это ходатайство явился указ
12 августа 1775 г. «Об учреждении под ведомством... полиции... работных домов»4.
По этому указу в Москве создавался Работный дом для «молодых ленивцев»,
праздношатающихся и просящих милостыню. Для этой цели разрешалось занять

1 ПСЗ, т. XVI, № 11908, стр. 343.

- Па берегу Москвы-реки, на месте Гранатного двора п Васильевского сада, близ стены
Китай-города.

8 Сб. РПО, т. 93, стр. 125.

1 ПСЗ, т. XX, № 14357, стр. 198.
прежний карантинный дом за Сухаревой башней, а для женщин отводился Андре-
евский монастырь. Работный дом был открыт в октябре 1777 г. Заключенные в нем
должны были зимой заготовлять камень для казенных и частных построек и испол-
нять работы но заготовке дров. Летом они были заняты на земляных и огородных
работах, а также на кирпичных заводах. Женщины работали на прядильных
мануфактурах, материал для работы им должна была давать Адмиралтейская
контора. Помимо ничтожной платы за работу, заключенным полагалось по 3 ко-
пейки в день кормовых денег. Для караула при работных домах наряжались
команды от гарнизона. Работный дом был чисто полицейским учреждением с при-
нудительным трудом в нем.

Таким образом, мероприятия по благоустройству Москвы XVIII в. отражают
лишь начало перестройки городского хозяйства в условиях возникновения капита-
листических отношений в недрах крепостнического строя.

* *
*

Изменения в управлении Москвы отразили изменения во всей государ-
ственной системе дворянской России; они определялись главным образом разви-
тием классовой борьбы в стране. В связи с этим отмечается усиление полицейских
п административных органов и расширение их функций и, с другой стороны, при-
крытие бюрократизации управления «либеральными» фразами и расширение вы-
борного начала в местных органах. На деле и то и другое направление правитель-
ственной политики служило одной цели: обеспечению экономического и поли-
тического могущества дворянства.

Нововведения в местном управлении, в частности в управлении Москвы, про-
изошли после «чумного бунта» 1771 г. и вслед за крестьянской войной под руко-
водством Пугачева. Они были ответом дворяпской власти на антифеодаль-
ные выступления народных масс против крепостнического гнета.

Городская реформа 1785 г. законодательно оформила «градское общество»,
однако значительная часть московского населения пе находила в нем себе места.
Выборные учреждения и должности целиком находились в руках дворянства
и буржуазной верхушки города. Права и функции выборных органов были очень
сужены. Под покровом многочисленных наставлений в духе «попечения о благе
народа» разрасталась полицейско-бюрократическая машина. Ее деятельность бы-
ла классово паправлена, все права были на стороне имущих. Положение усугу-
блялось чрезвычайным развитием взяточничества и других злоупотреблении. Вся
власть в городе фактически находилась в руках московского главпокомапдую-
щего (до 1782 г.— генерал-губернатора). Он руководил наделенным широкими
полномочиями полицейским аппаратом. Такие учреждения, как Сыскной приказ
и Розыскная экспедиция Московской губернской канцелярии, надолго оставили
самую мрачную память у москвичей.
управление и Городское хозяйство 1725-1800 гг.

Прочная связь Москвы с внутренними областями государства приводила
к тому, что Москва и после перенесения столицы в Петербург оставалась важным
государственно-административным центром России.

На городское хозяйство Москвы правительством отпускались скудные сред-
ства. Вновь созданные так называемые благотворительные учреждения больше
выполняли полицейские функции по борьбе с классово враждебными элементами,
чем те, ради которых они формально были созданы.

Однако рост городского населения и повышение его значения в хозяйственной
жизпи страны заставили правительство и местные власти проводить некоторые
мероприятия по благоустройству города. Но такими новшествами, как водопро-
вод и уличное освещение, больше всего могли пользоваться господствовавшие со-
словия и зажиточные слои населения, так как благоустройство осуществлялось
преимущественно в центральных районах города.


ПРОСВЕЩЕНИЕ, НАУКА И БЫТ
МОСКВЫ

1. ПРОСВЕЩЕНИЕ

а протяжении после (них трех четвертей XVIII в. начальное обра-
зование в Москве развивалось медленнее, чем среднее и высшее,
которое должно было служить интересам дворянства в феодально-

• * || [I крепостнической стране. Однако, в силу развития буржуазных
'^/7^ отношений и формирования русской нации, роста культурных
запросов со стороны разных социальных групп, правительство
вынуждено было открыть доступ разпочпнцам в основанные в Москве университет
и гимназию. Этому способствовала также широкая просветительская деятель-
ность великого ученого М. В. Ломоносова. Количество детей разных сословий
в университете и в гимназии лишь немногим уступало числу дворянских детей;
значительное место при этом занимали учащиеся из разных мест страны.

Ряд других культурно-просветительных мероприятий, осуществленных в Мо-
скве передовой интеллигенцией (газета, журналы, книгоиздательство и книжная
торговля), также были направлены на удовлетворение культурных нужд не только
московского населения, но и всей России. Московские писатели много содей-
ствовали созданию русского литературного языка и расширению круга чита-
телей.
«Россия училась говорить, читать и писать по-русски по книгам и журналам,
издаваемым в Москве»,— писал впоследствии П. Л. Вяземский1.

Москва оставалась важнейшим культурно-просветительным центром стра-
ны Славяпо-греко-латинская академия при Заиконоспасском монастыре про
должала готовить «ученых» священнослужителей для московской епархии.
В 1731 г. в Академии обучалось всего 26 человек. В 1731—1734 гг. в Академии
учился будущий гениальный ученый, энергичный и неутомимый борец за нацио-
нальную культуру и распространение просвещения, М. В. Ломоносов. В Академию
принимали только детей дворян и духовенства, и Ломоносову при поступлении
в нее пришлось скрыть свое крестьянское происхождение.

Кроме Славяно-греко-латинской академии, в 30-х годах в Москве существо-
вали Навигацкая, Медицинская и Артиллерийская школы; последняя находилась
около Сухаревой башни, и в ней обучалось до 700 учащихся. Хотя средств на со-
держание этой школы отпускалось достаточно, постановка дела и учительский
состав в ней стояли па низком уровне. М. В. Данилов, бывший ученик школы,
в своих воспоминаниях рассказывает, что ученики «были помещены в четырех
великих светлицах, стоящих через сени, по две на стороне»; в школе «обучали без
малейшего порядка», дисциплина поддерживалась розгами. Подбор учителей был
случайным 2.

Крайпе ограниченное число государственных учебных заведений в Москве
во второй четверти XVIII в. не могло охватить обучением даже дворянское юно-
шество. Об образовании детей других слоев московского населения дворянское
правительство совершенно не заботилось. Еще в 30-х годах XVIII в. выдающийся
государственный деятель и историк В. II. Татищев в своей записке «Разговор
о пользе наук и училищ» разработал цельную систему государственного воспита-
ния и образования молодежи в России. Но этот проект, хотя и проникнутый клас-
совым дворянским духом, не был осуществлен даже частично.

Позднее к существовавшим в Москве учебным заведениям добавилась
Юнкерская школа при Сенатской конторе, в которую поступали дворянские
дети «преимущественно для изучения приказного порядка или гражданской
службы»3.

В 1755 г. при Московском университете были открыты две гимназии: одна —
для детей дворян, другая — для детей купцов и разночинцев.

Писать о культурном состоянии и степени грамотности широких слоев насе-
ления Москвы XVIII в. крайне трудно из-за отсутствия материалов, однако неко-
торые общие выводы о грамотности можно сделать по косвенным данным. Таким
материалом могут служить переписи рабочих московских мануфактур 1732—

1 П. А. В яземски й. Соч., т. VII, СПб. 1882, стр. 86.

2 М. В. Данил о в. Записки.— «Русский архив», 1883, кн. 3, стр. 28.

3 Д. Н. С в с р б е е в. Записки (1799—1826), т. I, М. 1899, стр 8.
1733 и 1738—1740 гг. «Сказки» — показания рабочих для переписей — должны
были подписываться ими лично. В действительности лишь небольшое число сказок
подписаны самими рабочими, а к остальным руки приложили за них другие лица.

По переписи 1732—1733 гг. из учтенных 541 рабочих полотняного и писче-
бумажного производства всего 30 человек, или 5,6%, лично подписали сказки. На
1737—1740 гг. имеются данные о значительно большем количестве рабочих. Из
охваченных этой переписью 6405 рабочих текстильной промышленности
снедения о грамотности имеются в отношении 5116 человек, т. е. 79,9%.
Из них подписали «сказки» сами 506 человек, т. е. 9,9% *. Как видим, процент
грамотности, даже в такой ограниченной степени, как умение подписать свою
фамилию, был невелик и среди рабочих московских мануфактур рос медленно.
Наибольший процент грамотных (19,6%) 1 2, подавших о себе сведения, приходится
на рабочих шелкового производства; последнее место (7,4%)3 занимают рабочие
суконного производства. Среди рабочих прочих производств грамотность дости-
гала 16,4%4. Слабая грамотность московских мануфактурных рабочих объяс-
няется тем, что их состав пополнялся из различных групп населения,
но в основном — из наименее материально обеспеченных, а именно из кре-
стьян, низших слоев посадского населения, детей солдат и фабричных. Многие
из них еще до прихода на производство прошли тяжелую жизненную школу —
голодали, бродяжничали и жили подаянием, так что им было не до учения. Из
материалов той же переписи 1737—1740 гг. видно, что до поступления па фабрику
более одной пятой учтенных рабочих нищенствовали, 46,7% занимались разными
случайными работами и лишь около одной трети жили при родных. По и из послед-
них мало кто мог обучаться грамоте, так как многие из них начали свою трудовую
жизнь рапо, в возрасте 11—14 лет. Низший процент грамотности приходился
на рабочих из детей фабричных и ремесленников — 6,3, 6,8%5, так как они
вступали в ряды тружеников еще до 11 лот. Эти сведения, говорящие о слабой
грамотности московских рабочих в конце первой половины XVIII в., могут быть
распространены и на другие слои трудового московского населения. 13 несколько
большей степени грамотность была распространена среди купечества, так как
нужна была в торговом деле.

Дворянская молодежь училась преимущественно дома, по поверхностной
и ограниченной программе, включавшей, как правило, иностранные и латинский
языки, историю, географию и некоторые навыки, принятые в общежитии дворян-
ского общества (верховая езда, танцы, музыка и т. д.). Па воспитание дворянских
детей оказывало большое влияние подражание дворянства всему иностранному.

1 «Крепостная мануфактура в России», ч. IV, Л. 1934, стр. 11, 119.

2 Там же, стр. 88.

3 Там же, стр. 62.

4 Там же, стр. ПО.

6 Там же, стр. 119.
Так, князья А. Черкасский и М. Голицын, пригласив в 1745 г. иностранного пору-
чика Жана Соррати в качестве домашнего учителя и воспитателя к своим детям,
требовали от него «обучать детей... по-итальянски, по-французски, по-немецки,
по-латыни, истории и географии»1. Пе изменилась по существу программа домаш-
него образования аристократической молодежи и в 70-х годах XVIII в. Князь
И. М. Долгоруков в своих воспоминаниях рассказывает, что его отец «предначер-
тал» для пего программу обучения, которая включала латинский, немецкий и фран-
цузский языки, историю, географию, поэзию, математику, а также фехтование,
верховую езду, танцы, рисование и музыку. Но точные, естественные науки, как
правило, в домашнем образовании пе имели места.

Содержать домашних учителей могли только очень состоятельные семьи,
дворяне же победнее выискивали какого-нибудь грамотея, который за небольшую
плату брался обучать их сыновей. Иностранные учителя, к услугам которых
прибегало московское дворянство, в большинстве случаев не были подготовлены
к педагогической деятельности.

Невысокое качество учителей, подвизавшихся в Москве, было официально
отмечено в указе об учреждении Московского университета (1755): «Великое число
в Москве у помещиков на дорогом содержании учителей, из которых большая
часть не токмо учить науки пе могут, по и сами к тому никакого начала не имеют,
п только... младые лета учеников и лучшее время к учению пропадает, а за учение
оным бесполезно великая плата дается»2. Плохое состояние домашнего образо-
вания побудило администрацию Московского университета предложить Екате-
рине II открыть в Москве особую «рабскую школу», своего рода учительскую семи-
нарию, для подготовки 100 крепостных мальчиков к педагогической деятельности
в качестве учителей и дядек при дворянском юношестве. Этот проект был при-
знан императрицей неприемлемым.

Помимо иностранцев, обучавших дворянских детей на дому, были и такие,
которые устраивали в Москве пансионы для мальчиков и девочек из дворянских
семей3 4. В 1788 г. в Москве насчитывалось 11 частных пансионов, из них только
два русских с 68 учениками и девять заведепных иностранцами, с 351 учащимся1.
Частные пансионы содержались либо учителями, аттестованными университетом,
либо бывшими профессорами университета. Постановка обучения в них была пе
одинакова. Проведенное в 1785 г. обследование частных пансионов показало, что,
как правило, они содержались французами. В них обучали французскому и не-

1 ЦГАДЛ, Гос. арх., разр. XVII, д. 56, л. 3.

2 ПСЗ, т. XIV, № 10346, стр. 286; С. В. Бахрушин. Московский университет в
XVIII в.— «Ученые записки Моск гос. ун-та», вып. 50, М. 1940, стр. 8—9.

3 К. В. С и в к о в. Частные пансионы и школы Москвы в 80-х годах XVIII в.— «Исто-
рический архив», 1951, кн. 6, стр. 315—323.

4 Доклады Комиссии об учреждении народных училищ.—ЦГАДА, Гос. арх., разр. XVII,
д. 76, 1782 г., л. 73, 85 об.
Домашнее обучение грамоте. Миниатюра конца XVIII в.

Государственный Исторический музей.

мецкому языкам, истории, географии и арифметике. В отношении качества препо-
давания комиссия отмечала: «Успехи малы; во французском посредственны, в не-
мецком также мало.., также истории и географии. Равно и в арифметике учащиеся
посредственно успели»3. Иначе высказалась комиссия об одном из пансионов,
содержавшемся бывшим профессором университета: «обучает латинскому, фран-
цузскому и немецкому языкам, истории, географии... успехи оказались изряд-
ные» 2.

В частных пансионах «всему учили понемногу». Так, Вигель, обучавшийся
в конце столетия в московском пансионе француза Форсевиля, отмечает, что учи-
лись «всему, только элементарно. Эти иностранные пансионы, коих тогда в Москве
считалось до двадцати, были хуже, чем народные школы, от которых они отлича-
лись только тем, что в них преподавались иностранные языки»8. Несмотря
иа большие недочеты, частные пансионы все же были шагом вперед по сравнению
с домашним образованием детей среднего и мелкого дворянства.

Пансионы и училища обслуживали почти исключительно дворянских детей.
Однако московское купечество по мирилось с таким положением в деле на-
чального обучения. Несомненпо, под его влиянием, в наказ депутату от
Москвы в Комиссию Уложения 1767 г. был включен вопрос об организации

1	ЦГАДА, Гос. арх., разр. XVI, д. 576, лл. 167—170.

2	Там же.

3	Записки Ф. Ф. В и г е л я, ч. 1, М. 1891, стр. 111.
специального училища для купеческой молодежи: «Учредить училища, где б не
токмо достаточных купцов дети на иждивении отцов своих и матерен, но и мало-
летние сироты на содержании всего здешнего купечества разным языкам, бухгал-
терству и прочим купечеству необходимым наукам и знаниям обучаемы были»1.
В 1772 г. П. А. Демидов пожертвовал значительную сумму на устройство в Москве
Коммерческого воспитательного училища, которое и было открыто при Воспита-
тельном доме в 1779 г. Но в этом случае дело ограничивалось учебным заведе-
нием, преследовавшим узко-классовые цели московской буржуазии.

«Учреждениями» 1775 г. о губерниях поставлен был вопрос об органи-
зации начального образования для детей всех сословий, но в действительности
правительство имело в виду преимущественно детей среднего и мелкопоместного
дворянства, буржуазии и мещанства. Па вновь учрежденный приказ обществен-
ного призрения была возложена обязанность «попечения и надзирания об установ-
лении и прочном основании народных школ» не только во всех городах, но и
в больших слободах. Постановление это, однако, осталось мертвой буквой. Лишь
созданная в 1782 г. Комиссия об учреждении училищ выработала общий план
народного образования в России. Во главе комиссии был поставлен сенатор
П. В. Завадовский; ее консультантом считался Ф. И. Янкович.

Согласно положению, составленному комиссией, учреждались школы двух
ступеней: малые училища в составе двух классов и главные (в губернских горо-
дах) в составе четырех классов, с годичным курсом в трех низших классах и двух-
годичным в четвертом. В малых училищах преподавались грамота, чтение, ариф-
метика и «закон божий». Тс же предметы проходились в двух низших классах
главных училищ; в старших классах к ним прибавлялись геометрия, архитек-
тура, механика, физика, география, история русская и всеобщая, натуральная
история (естествознание), немецкий язык и для желающих — латинский.

Помимо создания сети начальных школ, что являлось само по себе очень важ-
ным мероприятием, комиссия стремилась ввести в жизнь совместное обуче-
ние мальчиков и девочек и «новый метод» преподавания. Сущность этого
нового метода заключалась в наглядности обучения. В особом «руководстве
учителям» давались ценные по тому времени методические указания; в первую
очередь высказывалась мысль, что следует «стараться более... об образовании
и изощрении разума учеников, нежели пополнении и упражнении памяти». На-
родная школа, по плану комиссии, должна была преследовать общеобразователь-
ные и воспитательные цели, а не профессиональные.

Нельзя пе признать, что общий план народного образования, выработанный
комиссией, был значительным шагом вперед по сравнению с предшествующей
практикой. Однако его осуществлению помешало отсутствие прочных бюджетных
ассигнований правительством.

1 Сб. РИО, т. 93, стр. 134.
Главное народное училище в Москве было открыто 22 сентября 1786 г. в доме
князя Волконского близ Пречистенских (Кропоткинских) ворот, который потом
был приобретен казной и перестроен для нужд училища1. Количество и состав

учащихся в главном и малых училищах
Москвы свидетельствуют о тяге низших и
средних сословий к образованию. При
открытии главного училища в 1786 г. в
нем числилось 105 учеников, в 1788 г.—
уже 252 и в 1791 г.— 2882.

Показателен социальный состав уча-
щихся. Из 105 человек, поступивших в
училище, было: 57 детей дворовых, 3 чело-
века из крестьян (54%), 12 солдатских
детей (12,3%)-, таким образом, 66,3%
(72 человека) составляли дети крестьян.
Дворянских детей было 10 человек (9,5%),
церковно-служительских — 8, подьяче-
ских — 4 и из городского сословия — 7 (2—
из купечества и 5 из мещан). К концу сто-
летия это соотношение стало изменяться.
По данным 1801 г., дворовых было толь-
ко 33 человека и детей солдат 18,
всего 51 человек из крестьян, что соста-
вило около 41,1% к общему количеству

Глобус конца XVIII е.

Государственный Исторический музей.

учащихся; зато заметно увеличилось
число детей дворянских — 20 человек

(более 16%), купеческих — 29 и мещанских — 24 человека. Следовательно,
значительно возрастает тяга в школу со стороны детей юро (ских слоев 53 уча-
щихся, или 42,7%. Уменьшение числа учащихся из крестьян, повидимому, объ-
ясняется ограничением их приема за отсутствием свободных мест в училищах.

Преподавание в училище было поставлено удовлетворительно. По отзыву
О. П. Козодавлева, ревизовавшего училище, «учителя ведут себя весьма хорошо и
суть весьма прилежны». Впрочем, программа превышала требования тех слоев

москвичей, которые отдавали детей в училище. Это видно из
с третьего класса из учащихся оставались только единицы.

По первоначальному плану, главное училище должно было
рода педагогическим институтом для подготовки учителей для

того, что уже

служить своего
малых школ.

1 Временно оно помещалось в доме Левашова на Б. Дмитровке.

2 Доклады Комиссии об учреждении народных училищ.—ЦГАДА, Гос. арх., разр. XX П,
д. 76, 1782 г., л. 67, 80 об.

31 История Москвы, т. П
арх., разр. XVII, д. 76.
XVI, д. 576, л. 270.

2 Д. А. Т о л
1886, стр. 118.

3 ЦГАДА, Гос.

4 Там же, разр.

1

Значительно слабее обстояло дело с открытием «малых» училищ. В Москве
предполагалось открыть 20 школ на доходы с торговых бань, фактически же бы-
ло открыто всего 6 малых училищ, из которых 3 — еще до начала официальных
действий комиссии. Учащихся в малых московских училищах значилось всего
4.67 человек. В это же время в Петербурге имелось 11 малых училищ с 1632 уча-
щимися.

Расширение школьной сети шло очень медленно. Ревизия в начале 1788 г.
показала, что «в губернии Московской, изо всех богатейшей, едва и в половине
городов оные [школы] заведены, да и в самой Москве малых народных училищ,
да и то нс самым лучшим образом содержимых, щитается только шесть, число
пи пространству, ни многолюдству города не соответствующее, сравнивая с
Сапктпетсрбургской столицею» \ Комиссия сочла нужным также отметить, что
«училища московские, хотя по части учебной другим ио уступают, но терпят
недостатки по части хозяйственной в рассуждении тесноты и худого их распо-
ложения, учители оных мало ободряемы»2. К 1791 г. число школ возросло до 14,
с 988 учащимися в малых школах3.

Постановка преподавания в «малых» училищах была далеко не на высоте
поставленных задач, прежде всего из-за недостатка учителей. Московский губер-
натор Брюс, донося императрице об открытии первых школ и их состоянии, сооб-
щал: «Школы везде открыты при самом начале года, но учителями, кроме как свя-
щенниками, для обучения грамоты не снабжены, да и тем преосвященные требуют,
чтобы была произведена плата, на что суммы, как выше донесено, не имеется»4.
В дальнейшем недостаток в учителях был пополнен воспитанниками духовных
семинарий, прошедшими подготовите л ьпые курсы при Главном московском учи-
лище. Без педагогического опыта, без достаточных знаний, часто принудительно
завербованные, эти преподаватели нередко приносили в народные школы порядки
бурсы: грубую брань, пощечины, розги, таскание за волосы, битье но рукам ли-
нейкой и т. п., хотя все это было воспрещено «правилами» комиссии.

Нравственно-политическое воспитание учащихся в школах проводилось по
специально утвержденной для этой цели правительством книге «О должностях
человека и гражданина». В ней ставилась задача оправдать сословное деление
общества, показать, что человек всегда должен быть доволен своим положением,
каково бы последнее ни было, и что подданные бывают «знатные» и «низкие».
Долг подданных—повиноваться правительству и полагаться на «вышний разум»
и «благость» начальников, которые заботятся об общем благе государства.

1 Доклады Коммсслш об учреждении народных училищ.— ЦГАДА, Гос. арх., разр. XVII,
д. 76, 1782 г.. лл. 66. 78, 80.

сто й. Городские училища в царствование ими. Екатерины II. СПб.
13 1.764 г. в Москве на Солянке был открыт казенный Воспитатель-
ный дом для подкидышей и беспризорных детей. Прием детей был «тайный», т. с.
дети принимались от всех лиц, без представления каких-либо документов. Воспи-
тательный дом содержался на пожертвования от частных лиц и отчисления от дохо-
дов театра, маскарадов, а также разного рода денежных игр. Число поступавших



Готовальня конца XVIII в.

Государственный Исторический музей.

в Воспитательный дом свидетельствует, что в Москве было много подкидышей.
Так, в первый же год открытия дома было принято 523 ребенка. В следую-
щие годы поступление еще более возросло. По, несмотря па это, число питомцев
в Воспитательном доме было, как сказано выше, невелико из-за огромной смерт-
ности. Воспитание детей отчасти проводилось по системе известного екатеринин-
ского деятеля в области просвещения И. И. Бецкого, задавшегося целью через
«закрытые воспитательные училища» и дома создать «новую породу людей» в
России, т. е. образованных и трудолюбивых мужчин и женщин среди всех
сословий, кроме крепостных. Воспитательная система Бецкого носила в извест-
ной мере передовой для того времени характер. В Воспитательном доме мальчики
и девочки обучались совместно и наряду с общеобразовательными предметами
изучали разные виды труда. Педагогическая система Бецкого в московском
Воспитательном доме была сведена к узкому обучению детей ремеслу. В Воспи-
тательном доме дети находились до 18 лет, а затем определялись в ремесленники
и работные люди московских мануфактур. Бывшие питомцы Воспитательного
дома считались вольными людьми и не могли быть закрепощены.

* *
*

Уступая Петербургу в деле начального образования, Москва была очагом выс-
шего образования в России. Важную роль в развитии просвещения играл
Московский университет — первый в России университет, оспованный в 1755 г.
по инициативе и при деятельном участии великого русского просветителя
М. В. Ломоносова. Ломоносов первый настойчиво и убедительно поставил
вопрос об открытии в центре России, Москве, университета, который должен
был играть роль научно-просветительного центра страны и содействовать «к при-
ращению наук, следовательно, к истинной пользе и славе отечества»1. Ломоносов
требовал для всех сословий доступа к высшему образованию.

Москва не случайно была выбрана местом для основания первого русского
университета. Правительство учитывало центральное положение Москвы в импе-
рии, облегчавшее приезд туда учащихся, и сравнительную дешевизну жизни
в старой столице. Принято было во внимание также, что с Москвой было связано
постоянным пребыванием или временными наездами «великое число» дворян и что
поэтому в Москве особенно остро ощущалась потребность в учебных заведениях
для дворянской молодежи.

Московский университет был открыт 26 апреля (7 мая) 1755 г. в трехэтажном
каменном здании у Воскресенских ворот2. Однако это вместительное помещение
уже в самом начале оказалось недостаточным, и в следующем году для универси-
тета были приобретены дома на Моховой улице, где были размещены аудитории и
столовая для учеников гимназии; в здапии у Воскресенских ворот находились
общежития студентов и учеников, библиотека, кабинеты, лаборатории, книжная
лавка и типография. Одновременно при университете были открыты для подготовки
будущих студентов две гимназии: одна — для дворян, другая — «для разночинцев,
кроме крепостных людей», как гласил правительственный указ3. Таким образом,
Московский университет с первого момента своего существования был закрыт для
детей крепостных. Это мотивировалось тем, что «отцы детей благородных и сво-
бодных пе согласятся, чтобы дети их смешаны были с детьми крепостными». Поло-
/кспие не изменилось и при Екатерине II. В измененном университетском уставе
имелся специальный параграф о недопущении крепостных в университет. Это клас-
совое ограничение старались оправдать разными «философскими» рассуждениями,
но это была лишь неудачная попытка за «просвещенными» словами скрыть реакци-
онный и классовый смысл параграфа. Настоящей причиной закрытия университета
для крепостпых была боязнь, что «через учение познав цепу вольности, возчув-
ствуют более свое униженное состояние»4. Более того, крепостники опасались,
что из образованных крепостных крестьян выйдут сознательные и активные про-
тивники существовавшего общественного порядка.

1 М. В. Ломоносов. Соч., т. VIII. Изд. Акад. Наук, М.—Л. 1948, стр. 172.

2 Это здание было выстроено еще в 90-х годах XVII в. В начале XVIII в. в нем нахо-
дилась «Главная аптека». Здание просуществовало до 1870-х годов. В настоящее время па
месте его находится Гос. Исторический музей.

3 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XVII, д. 41, лл. 203—206.

4 «Представление И. И. Шувалова о Московском университете пмп. Екатерине II».—
ЦГАДА, Гос. арх., разр. XVII, д. 48, л. 54.
Воспитательный дом, 1764-1770 гг. Архитекторы. М. Ф. Казаков и К. И. Бланк
Акварель Ф. Я. Алексеева конца XI III в.

Государственный Исторический музей.
Развитие высшего образования в Москве задерживалось из-за недостаточной
материальной базы для Московского университета. В 1779 г. И. И. Шувалов жа-
ловался Екатерине II, что «нынешнее его [университета] состояние принуждает
просить себе у ее императорского величества вспоможения, ибо ветхость и теснота
дома нс токмо не дозволяет умножить учеников, которые непрестанно сего тре-
буют, но и находящиеся в тесных комнатах имеют классы своим жилищем и сто-
ловой. Недостаточная сумма на содержание профессоров, учителей, учеников и на
другие необходимости заставляет первых требовать увольнения. Потеря в рассуж-
дении их знания и достоинства чувствительная будет университету»1. В 80-х годах
владения па Моховой были расширены покупкой дома Барятинского. Лишь в
1786 г. было ассигновано 125 000 рублей па строительство нового здания для уни-
верситета, которое и было построено на Моховой улице знаменитым архитекто-
ром М. Ф. Казаковым.

По проекту Ломоносова, Московский университет должен был разрешить
две задачи: распространять знания и просвещение в России и одновременно гото-
вить кадры русских ученых, учителей, врачей и др. Русские учителя должны
были заменить учителей-иноземцев, «которые лакеями, парикмахерами и другими
подобными ремеслами всю жизнь свою препровождали» 2 и только в России стали
заниматься учительством в дворянских домах. Кроме указанных задач, универ-
ситет должен был удовлетворять нужду правительства в грамотных чиновниках
для быстро возросшего государственного аппарата. Проект университета, разрабо-
танный М. В. Ломоносовым, был изменен и приспособлен И. И. Шуваловым к тре-
бованиям господствующего класса.

Университет имел три факультета: философский, юридический и медицин-
ский. Философский факультет являлся подготовительным и общеобразовательным
для всех студентов, которые в точение двух-трех лет изучали на нем философские,
естественные н словесные предметы. Особое внимание уделялось изучению «исто-
рии Русской империи». По окончании философского факультета студенты специа-
лизировались по юридическим пли медицинским наукам, но выбору. Юридиче-
ский факультет давал подготовку по гражданскому, вексельному, военному и
морскому праву. Медицинский факультет должен был готовить людей, которые в
качество лекарей и врачей «согражданам своим помогать, о здравии их попечение
иметь и таким образом общему благу в бесчисленных случаях споспешествовать
могут»3. На основе общего университетского плана каждый студент имел право
составить индивидуальный план и изучать предметы избранного пм цикла

1 «Представление II. II. Шувалова о Московском университете ими. Екатерине II».—
ЦГАДА, Гос. арх., разр. XVII, д. 48, л. 58 об.

2 Указ об учреждении Московского университета и двух гимназий, 24 января 1755 г,—
ПСЗ, т. XIV, № 10346, стр 284.

3 С. В. Бахрушин. Московский университет в XVIII в.— «Ученые записки
Моск. гос. ун-та», вып. 50, М. 1940, стр. 11.


Восстановлено в 1817-1819 гг. архитектором д.
в желаемом порядке. При университете были открыты подсобные научные учрежде-
ния: библиотека, минералогический кабинет, «натуральный» кабинет, «в котором
всякие иностранные ископаемые вещи, четвероногие животные, птицы, рыбы, рако-
вины и насекомые или части оных для изъяснения натуральной истории хранятся»,
анатомический театр, химическая лаборатория, астрономическая обсерватория
и т. д.

Устав предусматривал устройство диспутов среди студентов под руководством
профессоров, с приглашением «всех любителей наук». Наиболее успевающие сту-
денты ежегодно награждались золотыми и серебряными медалями. По окончании
университета лучших студентов посылали за границу для усовершенствования.
Так, будущий основоположник русской юридической науки С. Е. Десницкий
и Иван Третьяков учились в Глазго, а философ Д. С. Аничков — у Линнея в
Упсале. Однако правительство мало заботилось о них, и полагавшееся им казен-
ное содержание высылалось нерегулярно. В 1765 г. Десницкий и Третьяков вы-
нуждены были обратиться к русскому агенту в Лондоне Гроссу с письмом, в кото-
ром писали: «...Целый год в следующем марте совершится, как мы не получали
жалованья...»1. В первые годы в университете преобладали профессора-иностран-
цы, но постепенно возрастало и число русских. Особенно выделялись профессора
II. Н. Поповский и А. А. Барсов, ученики Ломоносова.

Профессор Поповский, читавший лекции по философии и словесным наукам,
первый предложил преподавать в университете все предметы не на латинском,
а па русском языке, утверждая, что «нет такой мысли, кою бы по российски изъяс-
нить было невозможно». Поповского поддержал и профессор словесности Барсов,
который считал, что преподавание в университете на родном языке будет способ-
ствовать развитию национальной культуры. Па протяжении 12 лет русские про-
фессора добивались преподавания на родном языке, утверждая, что «чтение лек-
ций по русски пользу отечеству и честь и славу...» принесет. Лишь в 1767 г. было
разрешено чтение лекций на русском языке. Московское студенчество с большим
воодушевлением встретило эту реформу. Князь И. М. Долгоруков в своих воспо-
минаниях с чувством большого удовлетворения отмечает, что «профессор Чебота-
рев... начал преподавать пам историю уже не на латинском, а на русском языке,
что я нахожу весьма правильным, ибо свой природный язык всегда знакомее
чужого, следовательно и наука вразумительнее. Скоро последовали сему во всех
классах, и русский язык сделался наконец общим во всех учебных заведениях»2.

Университет был подчинен непосредственно Сенату, который назначал кура-
тора и директора. Педагогические вопросы и дела о студентах решались советом
профессоров при директоре. Однако автономии Московский университет нс имел.
Первым куратором до 1762 г. был И. И. Шувалов, просвещенный меценат,

1 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XVII, д. 44.

2 И. М. Д о л г о р у к и й. Соч., т. II, СПб. 1849, стр. 521.
благодаря поддержке которого оказалось возможным осуществить идею Ломоносо-
ва об открытии в Москве университета.

Надо отметить деятельность куратора и впоследствии директора Москов-
ского университета М. М. Хераскова. Он добился осуществления предложения
проф. Поповского о преподавании в университете на русском языке. Университет
стал научно-просветительным центром Москвы, пропагандировавшим националь-
ную культуру.

Число студентов университета и учащихся гимназии было первоначально
невелико.

Годы	Число студентов	Число учеников
1764	55	298
1766	35	300
1767	42	276
1768	27	2451
1775	61	553
1787	82	10102

Из приводимых данных видно, что в течение 20 лет (1755—1775) коли-
чество учащихся, особенно студентов, было незначительно и на протяжении 60-х
годов даже снижалось. Лишь с 1775 г. начинается увеличение числа студентов и
учеников, особенно последних. За 12 лет (1775—1787) количество учеников
возросло больше чем в два раза. Среди учеников было больше половины детей
разночинцев, и их число оставалось почти без изменения, в то время как коли-
чество дворянских детей снижалось.

СОЦИАЛЬНЫЙ СОСТАВ УЧЕНИКОВ

	1764 г.	1766 г.	1767 г.	1768 г.
Дворян 		182	167	148	118
Разночинцев . .	116	138	128	127

В 1764 г. из 55 студентов было 10 мелкопоместных дворян и 37 разночинцев.
Среди дворян преобладали сыновья военных небольших чинов и служащих
невысокого ранга. Студенты-разночипцы в подавляющем большинстве были

1 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XVII, д. 41.

2 С. В. Бахрушин. Московский университет в XVIII в.—«Ученые записки
Моск. гос. ун-та», выи. 50, М. 1940, стр. 17.
сыновьями солдат, сержантов, некоторые — из духовенства. Из университетских
ведомостей видно, что большая часть студентов находилась па казенном, а боль-
шая часть учеников — па собственном содержании.

Многие студенты из дворян поступали в университет очень юными, почти
детьми, и пе всегда ио экзамену, а и «по милости» директора Князь И. М. Долго-
руков, принятый 13 лет в гимназию, был допущен сразу к слушанию университет-
ских лекций, на которые он ходил в сопровождении француза-гувернера.

Из дворянских домов эти малолетние студенты приносили несерьезное отно-
шение к занятиям и распущенность, с которыми первое время приходилось вести
борьбу администрации университетской гимназии. Ректор гимназии Шаден убеж-
дал Шувалова не давать ученикам отпусков вне вакаций, так как, по его расчету,
с исключением вакаций, праздников, воскресений и суббот оставалось всего
100 учебных дней, а с учетом болезней и частых семейных торжеств — нс более
30—40. Родители торопились с переводом сыновей на службу и не давали им окон-
чить даже гимназию; ученики, совмещавшие службу и учение, пе ходили ни на
службу, ни в классы и, «отгуливая» от учения, пытались получить аттестаты об
окончании курса без экзаменов. Зато строгая дисциплина была у студентов и уче-
ников, находившихся на казенном содержании.

Учебная система Московского университета, рассчитанная на достаточно
подготовленных слушателей, в действительности далеко пе соответствовала ни
среднему культурному уровню дворянской молодежи XVIII в., ни первоочеред-
ным запросам дворянства. На первых порах широкие круги господствующего
класса нуждались больше в среднем, нежели в высшем, образовании; с другой
стороны, лишь наиболее состоятельные и культурные представители Москвы
могли подготовить дома своих сыновей к прохождению серьезного теоретического
курса университета. Таким образом, практика начала XVIII в., соединявшая
высшее образование со средней школой, была настолько близка к жизни, что орга-
низаторы университета не могли не считаться с ней.

При учреждении Московского университета сразу же встал вопрос о подгото-
вительном к ному учебном заведении — гимназии, без которой университет, по
выражению Ломоносова, «как пашня без семян»1. Классовый характер универси-
тетской гимназии резко подчеркивался тем, что она имела два обособленных отде-
ления (две гимназии) — для «благородных» и для разночинцев. Каждая гимназия
делилась на четыре школы, состоявшие из трех классов: российскую, латинскую,
«первых основании паук» (где преподавались математика, география и сокращен-
ная философия) и «знатнейших европейских языков». Ректором гимназии назна-
чался один пз профессоров университета. Гимназия рассматривалась как часть
университета, точнее, университет как бы разделялся на две ступени: низшую—
гимназию и высшую — собственно университет. Предполагалось, что питомцы

1 М. В. Ломоносов. Соч., т. VIII. Изд. Акад. Наук, М.—Л. 1948, стр. 174.
гимназии, закончив гимназический курс, будут переходить в университетские клас-
сы. Соотношение между количеством студентов и учеников приводит к заключению,
что лишь немногие из поступавших в гимназию переходили в университет и кон-
чали полный его курс.

Для характеристики затруднений, с которыми встречались выходцы из
народных низов на своем пути к высшему образованию, может служить биография
одного из крепостных кн. А. М. Голицына. Этот крепостной, сын управляющего вот-
чинами своего господина, т. е. принадлежавший к привилегированной верхушке
дворовых людей, рассказывает: «Воспитан я в доме отца моего и его собственным
иждивением обучен разным наукам, как то: в перьвых, обучен я был российской
грамматике и правописанию, потом принятым в доме учителем обучен начальным
основаниям французского и италианского языков, кои порядочным учением кон-
чил уже после в Московском университете, куда ходил я приватно по дозволению
г-на директора, ибо формально записан быть не мог, не имея от господ своих уволь-
нения.., а между тем в праздные дни и часы обучался у разных учителей рисо-
вальному искусству, живописи, архитектуре, геодезии и начаткам математики»1.

Надо отметить, что подобные факты были немногочисленны, так как крепо-
стные крестьяне и дворовые пе располагали средствами, а те, которые их имели,
не могли получить образование, ибо постоянно отвлекались «разными вотчинными
и домовыми делами» своих помещиков2.

Уже в XVIII в. определилось значение Московского университета как круп-
ного общественного центра, вокруг которого сосредоточивались передовые круги
интеллигенции. Университет очень скоро стал обрастать сетью паучно-просвети-
тельных обществ.

Первым таким обществом было «Вольное российское собрание», организо-
ванное при университете в 1771 г. и руководимое куратором II. И. Мелиссино
и директором М. В. Приклонским. Общество издавало научный журнал нод назва-
нием «Опыт трудов Вольного российского собрания», в котором публиковались
документы по истории России и научные исследования по русскому языку. Оповы-
пустило географический и церковный словари и шесть томов своих трудов, а также
провело большую подготовительную работу по изданию словаря русского языка.
«Вольное российское собрание» просуществовало 12 лет (1771—1783).

13 марта 1781 г. в университете было открыто «Собрание университетских
питомцев» под руководством профессоров. Это был первый студенческий научный
кружок, ставивший своей задачей творческую работу в области русской ли-
тературы и языка. В кружке студенты читали свои произведения: стихи, про-
зу, рецензии, а также переводы художественной иностранной литературы. Все

1	К. В. Сивков. Автобиография крепостного интеллигента конца XVIII в.—«Истори-
ческий архив», т. V, М.—Л. 1950, стр. 290.

2	Там же.

491


подвергалось товарищеской критике. На этих собраниях читал свои первые про-
изведения будущий профессор университета А. Ф. Мерзляков. Из состава этого
кружка Н. И. Новиков привлекал молодых сотрудников, переводчиков и рецен-
зентов в свои журналы. В период широкой деятельности II. И. Новикова было
организовано «Дружеское ученое общество» (1782—1786), в которое входили
многие профессора и студенты.

Просветительные общества при Московском университете возникали щ и
деятельном участии передовой дворянской и разночинной интеллигенции. После
закрытия «Вольного российского собрания» при университете было организовано
в мае 1789 г. аналогичное «Общество любителей российской учености». Его целью
было «всеми мерами споспешествовать распространению в отечестве своем па при-
родном языке наук». Главное внимание уделялось отечественной научной лите-
ратуре «о древностях, о достопамятнейших исторических происшествиях.., о знат-
нейших местах по своей торговле, заводам, фабрикам, произведениям искусства
или природы..; об обычаях, обрядах, наречиях различных провинции и народов»1
Намереваясь продолжать деятельность «Вольного российского собрания», общество,
таким образом, ставило своей задачей развитие русской культуры и «всеобщего
народного просвещения». Каждый член его должен был представить сочинение
или сделать перевод на русский язык иностранной книги, либо статьи. Пред-
полагалось также издание научного журнала. Однако, усилившаяся реакция
наложила известный отпечаток на устав «Общества любителей российской уче-
ности», и оно поставило своей целью бороться с «злоупотреблением ума нынешних
философов, превращающих истину в разные лживые виды». Но вскоре «Общество
любителей российской учености» было закрыто, так как начало свою деятельность
без разрешения Екатерины II, усмотревшей в нем скрытое «скопище» масонов.

Московский университет и его научные общества дали стране известных рус-
ских ученых во всех областях науки: профессора медицины С Г. Зыбелина, мате-
матика и философа Д. С. Аничкова, юриста С. Е. Десниикого — первого круп-
ного русского правоведа; из стен университета вышли видные русские писатели —
Д. И. Фонвизин, Г. Р. Державин, И. Ф. Богданович, критикА. Ф. Мерзляков и др.

Газета «Московские ведомости», помещая отчеты о лекциях, докладах и засе-
даниях научных обществ в университете, отмечала, например, что «любители наук
собрались в великом множестве, при чем были некоторые и дамские персоны».

Научная деятельность университета встречала отклик пе только в Москве,
но и в других местах страны. Сочувствие научно-просветительской деятельности
университета пашло свое выражение в ряде пожертвований в пользу университета
от различных лиц. Сын русского историка В. Н. Татищева передал университету

1 ЦГАДА, Гос. арх., разр. XVII, д. 49, лл. 1—3; Л. Б. Светлов. «Общество люби-
телей российской учености» при Московском университете.— «Исторический архив»,
М.—Л. 1950, кн. 5, стр. 300—322.
рукопись своего отца «История Российская», которая была издана университетом
в 1768—1774 гг. Неизвестный любитель наук прислал университету более ста
бронзовых искусно сделанных русских медалей и т. д.

Деятельность Московского университета была значительно урезана в послед-
ние годы царствования Екатерины II, напуганной просветительской деятельностью
Н. И. Новикова, появлением книги А. Н. Радищева и событиями французской
революции,— и особенно в царствование Павла I, в связи с борьбой правительства
против передовых общественных течении.

Но и в годы усиления реакции Московский университет оставался тем,
чем он был с самого момента своего возникновения: двигателем русской куль-
туры и питомником молодых научных сил страны. Вспоминая свое учение в уни-
верситете, Фонвизин отмечал, что ему он обязан и своими познаниями в языках
и «вкусом к словесности». Другой питомец Московского университета, Л у бяновский,
писал, что профессора «из кожи лезли, чтобы все то, что сами приобрели неуто-
мимым трудом, передать нам с логической ясностью в систематическом порядке,
с обдуманным суждением» и чтобы при желании студент мог не потерять ни одного
дня «без полезного приобретения»1.

Большое общественно-просветительское значение имела университетская ти-
пография (1756), первоначально находившаяся в заведывании М. М. Хераскова.
До нее в Москве существовала лишь Синодальная типография (бывший Печатный
двор), которая печатала но преимуществу церковные книги. По почину Хераскова,
университетская типография была передана II. И. Новикову (1779), с именем кото-
рого связывается время наибольшего ее расцвета. «Взяв на откуп университетскую
типографию,— писал Карамзин о Новикове,— он умножил механические способы
книгопечатания, издавал переводные книги, завел лавки в других городах, всеми
способами старался приучить публику к чтению, угадывая общий вкус и не забы-
вая частного». Из университетской типографии, кроме учебных пособий, вышел
ряд научных изданий, в частности по истории. В ней напечатаны сочинения Ломо-
носова (1757), «История Российская...» Татищева (первый том в двух частях
в 1768—1769 гг., второй и третий томы в 1773—1774 гг.), «Деяния Петра Великого»
Голикова, «Исторический словарь», «Дифференциальные и вариационные исчис-
ления с изобретениями Певтона, Барнуллия, Эйлера и Легранжа», «Русские
сказки» в 10 частях, собранные В. Левшиным, и др.

В университетской типографии печатались также многие произведения
художественной литературы. В числе ее изданий были собрания сочинений
лучших современных писателей: оды и речи Ломоносова, полное собрание сочи-
нений Сумарокова, трагедии и басни Хераскова; печатались и произведения
начинающих писателей. Первые произведения Фонвизина были напечатаны в

1 С. В. Бахрушин. Московский университет в XVIII в.— «Ученые записки Моск,
гос. ун-та», выв. 50, М. 1940, стр. 24.
университетской типографии. Наряду с русской словесностью издавались в пере-
водах лучшие произведения мировой литературы—Вольтера, Мольера, Шекс-
пира, Лессинга и др. Выпускались в свет и переводы наиболее популярных
английских философов: «Локкова книга о воспитании», «Опыт о человеке» Попа
сокращенная «Философия» Бэкона. В университетском доме на Моховой улице
была открыта книжная лавка.

С Московским университетом было связано издание первой неправительствен-
ной газеты в России — «Московские ведомости». Она выпускалась университетом
(с 26 апреля 1756 г.) под редакцией профессоров II. II. Поповского (до 1760 г.),
П Д. Вениаминова (1775) и X. А. Чеботарева (до 1779 г.). Газета нс ограни-
чивалась перепечаткой из «С.-Петербургских ведомостей», но часто помещала са-
мостоятельно известия о событиях в странах Европы. Совершенно иной характер
газета приняла при 11. II. Новикове, к которому перешла с 1 мая 1779 г. Новиков,
по словам Карамзина, сделал «Московские ведомости» «гораздо богаче содержанием,
прибавил к политическим различные другие статьи... Число субскрпбентов [под-
писчиков] ежегодно умножалось... Прежде расходилось не более 600 экземпляров,
а лет через 10 дошло до 4 тысяч»1 2.

Новиковские «Московские ведомости» освещали события международной
жизни и внутренней жизни России. На страницах газеты читатель находил сооб-
щения об общедоступных культурных мероприятиях Московского университета
Газета отводила большое место русской литературе; в пей печатались рассказы
и стихи русских писателен, давалась подробная аннотация новых русских книг,
что прививало москвичам интерес и вкус к сочинениям русских писателей. В эпи-
граммах газета высмеивала людей, чуждавшихся отечественной культуры; она не
проходила и мимо других пороков дворянского общества — невежества, подха-
лимства, неправосудия и взяточничества.О популярности новиковских«Ведомостей»
свидетельствует записанные! Карамзиным рассказ его московского знакомого. По-
следнему «случилось видеть несколько пирожников, которые, окружив чтеца,
с великим вниманием слушали описание сражения между австрийцами и францу-
зами. Он спросил и узнал, что пятеро из них складываются и берут московские газе-
ты, хотя четверо не знают грамоте. Но пятый разбирает буквы, а другие слушают»'-’.
Карамзин отмечал интерес к газете со стороны купцов, мещан и ремесленников.

Во второй половине XVIII в. развивается московская журналистика3. Осно-
вателем, издателем и редактором первого московского журнала под названием
«Полезное увеселение» (1760—1762) был М. М. Херасков. Продолжением явился
журнал «Свободные часы» (1763). В журналах принимали участие по преимуще-

1 И. М. Кара м з и н. Соч., т. III, СПб. 1848, стр. 516.

2 Там же, стр. 546.

3 Подробнее о московской журналистике см гл. 111, § 1. «Политическая жизнь и обще-
ственная мысль 1725—1800 гг.».
<4 ) О (
МОСКОВСКИ ВЕДОМОСТИ.

въ пятницу лпрвля гб. дня .„б года.

Первый номер газеты «Московские ведомости», 1756 г.

ству писатели из дворян — А. А. Ржевский, С. В. Нарышкин, С. Г. Домашнев
и др. Оба журнала печатали нравоучительные повести, рассказы, элегии, оды
и стихи, как русские, так и переводные,— все, что, по утверждению редактора,
«клонилося к защищонию добродетелей, к обличению пороков и увеселению обще-
ства» *. Критике подвергалось дворянство за отрицательное отношение к родной
культуре, за подражание всему чужому и порчу русского языка1 2. По ко-
ренные социально-политические вопросы и противоречия того времени в журна-
лах едва затрагивались и освещались исключительно с точки зрения господствую-
щего класса крепостников вопреки интересам закрепощенного крестьянства.

Одновременно с журналами Хераскова в Москве выходил журнал «Невинное
упражнение» (1763), издававшийся И. Ф. Богдановичем с привлечением

1 Журя. «Полезное увеселение», 1761, январь, стр. 14.

2 Жури. «Свободные часы», 1763, март, стр. 177.
ГОРОДСКАЯ и ДЕРЕВЕНСКАЯ

БИБЛ1ОТЕКА,

или

Забавы и удовольствие разума и сердца
вЬ праздное время,
СОДЕРЖАНИЯ ВЪ СЕБЪ:

КакЪ Истории и ПопЪсти нравоучитель-
ный и заеааный, такЬ и Приключения

веселый , печальный , смЪшныя и,
укипите льны я.

ИждиветемЬ и. Новикова и Компании?

•&---— —- „ ...............—

В Ъ М О С К В В

ВЬ Университетской Типографы у Н. Новикова,
178а года.

Титульный, лист издания «Городская
и^деревенская библиотека», 1782 е.

молодых начинающих авторов, и
журнал «Доброе намерение» (1764)
под редакцией В. Д. банковского, с
участием В. Г. Рубана, А. А. Петро-
ва, А. Вершницкой и многих сту-
дентов Московского университета.
Направление этих журналов пе от-
личалось от журналов Хераскова,
но круг затрагиваемых вопросов
был значительно уже.

Журнал «Собрание лучших сочи-
нений» (1762) имел прежде всего в
виду запросы купеческого сословия.
Он издавался профессором истории
И. Рейхелем при активном участии
д. И. Фонвизина, А. Корсакова,
В.Т. Золотницкого, М. Агентова и др.
и ставил своей задачей освещать
разнообразные вопросы с тем, чтобы
привлечь к чтению таких людей, кото-
рые «прежде никакого в том удоволь-
ствия не находили»1. Его страницы
заполнялись материалом, полезным
для развития промышленности и
торговли: «Политическое рассужде
пие о коммерции», «О пользе,
которую физика приносит в эконо
мии», «Изображение Мануфактур-
коллегии», «Секретная наука, как
делать сталь из железа» и т. д. Так,

разночинная интеллигенция, принимавшая активное участие в московских жур-
налах 60-х годов, начинала вносить в них новое содержание, которое до неко-

торой степени отражало складывание буржуазных отношений в России.

В истории московской периодической печати имеется десятилетнее затишье
(1764—1774), когда московская общественность осталась без единого журнала.
В эти годы наиболее образованная и активная часть дворянской интеллигенции
сосредоточилась в Петербурге в связи с оживлением там политической жизни.
Лишь после подавления крестьянского восстания под руководством Пугачева,

1 Журн. «Собрание лучших сочинений», 1762, январь.
когда началось наступление реак-
ции на радикальные сатирические
журналы Новикова и в Петербурге
сохранилась лишь периодическая
печать, угодная императрице и ее
окружению, часть интеллигенции
возвратилась в Москву, где можно
было свободнее высказываться,
не будучи под постоянным наблю-
дением тайной полиции. В 1775 г.
в Москве стал выходить журнал
«Собрание новостей», освещавший
события в России и новости науки
и литературы.

Зато в десятилетие 1779—1789 гг.
в Москве издавалось 10 литера-
турно-публицистических журна-
лов и 5 научных. Почти все они
связаны с именем русского про-
светителя Н. И. Новикова, деятеля
в области русской журналистики
XVIII в. При нем «Московские ве-
домости» обросли литературны-
ми и научными приложениями.
С 1778 г. при них стали выходить
«Известия Воспитательного дома,
к удовольствию общества служа-
щие»; с 1780 по 1789 г. издавался
«Экономический магазин» под ре-
дакцией известного в то время

V	ЕЖЕМЕСЯЧНОЕ

| ИЗДАН1Е.

[I ВЪ пользу заведениыхЪ »Ъ Сапктппептер .

&’ бургЪ Екашерипикскаго и Алексаидровскаго

училищЪ,	й!

ЗАКЛЮЧАЮЩЕЕ	] '

ВЪ себ®

Совран^ ралныхЪ лучтмхЪ статеХ, хасаю ,
зцнхся <?о Нраиоученгя, Политической и
ученой Исторги, до ФилссофнческихЪ я -Я|
слопесиыхЪ наухЪ н других!) поасаныхЪ 1ц
знатИ у	«I

СЛУЖАЩЕЙ

В ПРОДОЛЖЕНТЕМЪ

I УТРЕННЯГО СВЪТА

ВЪ МОСКВЕ,
ВЪ Университетской Типографии ,
у Н. Новикова 178в год».

Титульный лист {Московского ежемесячного
издания», 1781 г.





Л

специалиста по сельскому хозяйству А. Т. Болотова; с 1788 г. выходил «Магазин
натуральной истории, физики и химии», «Городская и деревенская библио-
тека» (1782—1786). С переездом в Москву Новиков перевел в университетскую
типографию издававшийся прежде в Петербурге журнал «Утренний свет»1,
преследовавший просветительные и философско-нравственные цели. Его продолже-
нием были: в 1781 г.—«Московское ежемесячное издание»2, в 1782 г.— «Вечерняя

1	В журнале принимали участие: Г1. П. Тургенев, М. М. Херасков, В. И. Майков,
А. М. Кутузов, А. А. Петров, М. Н. Муравьев, И. С. Захаров, Т. Кириак, Е. и Н. Свиньины,
А М. Малиновский, Г. Медведев, В. Данилов и др.

2	В журнале сотрудничали главным образом студепты Московского университета: Д. Се-

32 История Москвы, т. II
московской

РкаГогез аге е\’ег ш оиг Иапск ог еуез.

Горе.

Часть I

МОСКВА,

ВЪ Университетской Типографии,

х у 3- Скорокова.

«79 * * х

Титульный лист «Московского журналам, 1791 г.

заря» и в ,1784 г.— «Покою-
щийся трудолюбец», в которых
сам Новиков также принимал
некоторое участие. Он ставил
своем задачей широкую просве-
тительскую работу — повлиять
своей деятельностью пе только
на Москву, но и на далекие
провинции России. Новым яв-
лением в области периодики
был первый детским журнал
«Детское чтение», выходивший
в 1785—1789 гг. в виде прило-
жения к «Московским ведо-
мостям». В доступной для детей
форме в журнале помещались
научно-популярные статьи.
Журнал воспитывал уважение
к русскому народу, к родному
языку и национальной культу-
ре. По отзыву Карамзина, жур-
нал «новостию своего предмета,
разнообразием материи, несмот-
ря па ученический перевод мно-
гих диес, нравился, публике».

Особенностью новиковских
журналов был их публицисти-
ческим характер. В завуалиро-
ванной форме, в виде рассужде-
ний, нравоучительных пове-

стей, поучительных рассказов и
советов, на страницах журналов поднимались различные философские и социально-

политические вопросы, волновавшие русскую общественность того времени. Так,
в нравоучительно-философской повести «Энни, или мудрец атеист» Вольтера

перед читателем развертывался спор о материальности мира, о возникновении
религии. Вскрывались социально-политические недуги тогдашнего общества, кото-
рые журналы считали возможным исправить при помощи просвещения. Одновре-

ребряков, Б. Еропкин, Л. Давыдовский, Н. Лаба, Д. Рыкачев, А. Брянцев и др. См.
II. II. Б е р к о в. История русской журналистики XVIII в. М.—Л. 1952, стр. 400, 404.
I

менно в них приводились разные научные сведения, что помогало читателю рас-
ширить и углубить свои знания. В «Прибавлениях к Московским ведомостям»
(1783—1784) освещались острые политические вопросы (борьба американского
народа за независимость, преимущества свободного образа правления), что
наталкивало читателя па критическое отношение к правительству Екатерины II.

После ареста Новикова при «Московских ведомостях» издавался литератур-
ный журнал «Чтение для вкуса, разума и чувствования».

С наступлением реакции и разгромом новиковского кружка московская перио-
дическая печать нс только значительно сократилась, но и изменила свое направле-
ние. Вместо социально-политических тем, она стала заниматься вопросами ис-
кусства и литературы. В течение десятилетия 1790—1799 гг. в Москве пользовался
успехом «Московский журнал» Н. М. Карамзина, выходивший в 1791—
1792 гг., и его альманахи «Аглая» (1796) и «Аониды» (1796—1799). Это были периоди-
ческие издания нового типа, посвященные художественной литературе и литера-
турной критике. На втором месте стояли журналы — «Чтение для вкуса, разума
и чувствования» (1791—1793), «Приятное и полезное препровождение времени»
(1794—1798) и «Ипокрена, или утехи любословия» (1799—1801), издававшиеся
профессором Московского университета П. А. Сохацким вместе с литератором
В. С. Подшиваловым.

Иной характер носил журнал «Сатирический вестник» (1790—1791), издавав-
шийся И. И. Страховым. Журнал объявил, что он намеревается развлекать чита-
телей, «разглаживать наморщенное чело старичков, забавлять и купно научать
молодых барынь, девушек, щеголей, вертопрахов, волокит, игроков и прочего
состояния людей». В действительности же на страницах журнала с позиций
образованного дворянства подвергались осуждению сословные пороки: увлечение
роскошью, модами, карточной игрой, псовой охотой, показная ученость, прини-
жение человеческой личности1.

Особенно заострялось внимание читателя на Таких фактах, как разорение и
обнищание крепости ого крестьянства, служившего главным источником помещичье-
го и государственного дохода. Отмечалось, что обогащение небольшой группы
купцов и фабрикантов вызывало разорение значительной части крестьянства.
Выход из этого положения журнал видел в отказе от разорительного образа жизни
и в заботе о крестьянском хозяйстве, как основе благополучия помещика. Так
при помощи «либеральной» сатиры журнал рассчитывал приостановить начавшийся
процесс разложения крепостного хозяйства.

Рост московской журналистики, успех «Московских ведомостей» и появление
«лубочной» литературы, рассчитанной на читателя из народа,— все это свидетель-
ствовало об известном расширении читательских кругов Москвы. «Чтение книг
вошло у нас в великое употребление,— говорит М. Комаров,-—ибо ныне пе только

1 Жури. «Сатирический вестник», 1790, ч. 1.

32*
просвещенное науками благородное общество, но и всякого звания люди с великою
охотою в том упражняются...»1. Дмитриев и Карамзин отмечали, что в 1780 г.
в Москве читали «Московские ведомости», произведения Хераскова и других
писателей по только «люди просвещенные, но и купцы, солдаты, холопы и даже
торгующие пряниками и калачами»2 3.

Примером московского читателя-интеллигента из народа может служить
и М. Комаров. «Я сам,— рассказывает он про себя,— находясь в числе низкого
состояния людей и пе будучи обучен никаким паукам кроме одной русской грамоте,
по врожденной склонности моей, с самого моего младолетия упражнялся в чтении
книг, сперва церковных, а потом и светских»8.

Однако периодическая печать и книги, несмотря на расширение круга читате-
лей, были мало доступны для трудящихся Москвы, вследствие их слабой гра-
мотности.

Возросший спрос па книгу вызвал развитие книготорговли. В первой половине
XVIII в. в Москве были две книжные лавки Синодальной типографии, торговавшие
преимуществешго церковными книгами, но в отчетных ведомостях лавочников встре-
чаются и гражданские кпиги политического содержания — «Рассуждение о причи-
нах [Северной] воипы» Шафирова, указы и др. Самым бойким местом книжной
торговли остава тся Спасский мост на Красной площади, где стояли лари и рун-
дуки с книгами и шла торговля рукописпыми сочинениями непризнанных авторов.
Тредиаковский с насмешкой говорит про «рацеи Спасского моста стихотворцев».
Торговали книгами и вразнос, обычно дешевыми изданиями и лубочными картин-
ками. В середине столетия возникла книжная лавка при университете, помещав-
шаяся сначала у Воскресенских ворот, а затем на Никольской. Она имела большое
значение в истории русского просвещения, особенно в те годы, когда находилась в
ведении II.И. Новикова, заарендовавшего ее вместе с университетской типографией.

Но и университетская лавка уже пе удовлетворяла московского и иногород-
него читателя. Вскоре университету пришлось открыть еще две лавки. Одновре-
менно стали появляться и частные книжные магазины. В 1796 г. в Москве имелось
более десяти частных книготорговцев: Матвеи и Василий Глазуновы, И. В. Иванов,
Н. II. Курилин. И. II. Водопьянов, И. М. Луковников, С. Никифоров, И. А. Ва-
вилов, И. Е. Зелеппиков, С. И. Комисаров и др. Частпые книгопродавцы попре-
жнему держались традиционного центра московской книготорговли—Спасского
моста. Отсюда московская кпижпая торговля обслуживала не только Москву, но
и всю читающую Россию 4.

1 Матвей Комаров. Обстоятельные и верные истории двух мошенников... М. 1788.
Предуведомление.

2 И. И. Д м и т р и е в. Взгляд на мото жизнь. М. 1866, стр. 34.

3 М. Комаров. Указ, соч., стр. 33.

4 Записки А. Т. Б о л о т о в а, т. IV, СПб 1873, стб. 2^8; т. III, СПб. 1872, стб. 1020.
Накупив в московских книжных лавках «множество» книг, заезжий кни-
голюб вез их в деревню, «как бы новое какое сокровище»1.

формирование русской буржуазной нации сопровождалось углублением
интереса к национальной культуре со стороны передовой московской писатель-
ской среды, как дворянской, так и разночинной. В Москве продолжалась начатая
Ломоносовым работа по созданию литературного языка, более простого и близкого
к разговорному, народному, который сменил «высокий» стиль первой половины
XVIII в. с его церковпо-славянизмами. Уже Херасков в статье «О московском на-
речии» доказывал богатство, разнообразие и звучность русского языка, который
«великолепием и изобилием своим никакому языку в свете не уступает или при-
стойнее все красоты прочих языков в себе имеет». Херасков приводил в пример
предков, которые совершенствовали свои язык, «не заимствуя красоты и ножного»
выговора от других языков», и призывал очистить русский язык от иностранных:
слов, неправильного и неумеренного их употребления. Исправление и развитие
родного языка должно было принести «честь» народу и славу языку, о чем думать,
по мнению Хераскова, «похвально и нужно» 2. Приближение литературного языка
к разговорной речи происходило почти стихийно и в баспях В. Майкова и особенно в
произведениях писателей-разночинцев. Комаров, по его же словам, писал свои кни-
ги «простым русским слогом, не употребляя никакого риторического красноречия,,
чтобы чтением оных всякого звания люди могли пользоваться»3. Длительная в
настойчивая работа московских писателей над русским литературным языком
привела к большим достижениям в произведениях Дмитриева и Карамзина.

Карамзин был убежден, что русская литература не уступает лучшим образцам
западной литературы, что русский язык не менее выразителен и звучен, чем обще-
признанный французский. «Беда паша, что мы все хотим говорить по-фрапцузски
и не думаем трудиться над обрабатыванием собственного языка»4,— писал он.
Карамзин стремился внедрить в общество книгу, журналы и газеты. Это же стре-
мление послужило главным стимулом в упорной настойчивой работе Карамзина над
созданием «живого языка общества» — русского литературного языка. Карамзин
преобразовал язык своих произведений, «совлекши его с ходуль латинской кон-
струкции и тяжелой славянщины» и приблизив к живой, естественной, разговорной
русской речи5,— писал великий русский критик Белинский. На протяжении
второй половины XVIII в. Москва способствовала созданию русского националь-
ного литературного языка.

Необходимо отметить роль, которую играла Москва в культурном разви-
тии народов пашей страны. На протяжении XVIII в. Москва являлась

1 Записки А. Т. Болотова, т. II, СПб. 1871, стб. 297—298.

2 Журв. «Свободные часы», 1763, февраль, стр. 68, 73, 75.

3 М. К о м а р о в. Указ. соч. Предуведомление.

4 И. М. Карамзин. Соч., т. III, СПб. 1848, стр. 475.

Б В. Г. Белинский. Соч., т. III, М. 1948, стр. 47.


убежищем для передовых людей Грузии — эмигрантов, которые вынуждены были
на время покинуть свою родпну. В московской грузинской колонии они продол-
жали культурную работу в интересах своего народа. Они переводили русскую науч-
ную и учебную литературу на грузинский язык и печатали в грузинской типографии
в подмосковном селе Всесвятском грузинские книги. В самой Москве грузинское
население сосредоточивалось в районе Грузинских улиц. Одним из грузинских
центров еще с начала XVIII в. становится Донской монастырь, где находилась
усыпальница видных грузинских культурных и политических деятелен1. Гру-
зинская колония в Москве сыграла крупную роль в расширении экономических
и политических связей между Россией и Грузней и «оказала большое содействие
культурному сближению Грузии с Россией»2.

Во второй половине XVIII в в Москве значительно увеличивается армянская
колония3 4. Постоянное армянское население Москвы в 1768 г. составляло 129 чело-
век. К концу XVIII — началу XIX в. оно намного увеличивается. Основная масса
армянского населения проживала в районе Маросейки, где в XVIII в. образовался
квартал, получивший название Армянского переулка.

Среди проживавших в Москве армян были живописцы, учителя, врачи, чи-
новники, мастеровые и др. Известностью пользовался жившим в XVIII в. в Мо-
скве врач Петр Калантаров, автор медицинского учебника, напечатанного в Нахи-
чевани-на-Дону в 1793 г. *

Большинство армянского населения Москвы состояло из купцов и ремесленни-
ков, в числе которых выделялся род Лазаревых, переселившийся в Россию в 1747 г.
из Повои Джульфы. Купец Егпазар Лазарян (Лазарев) со своими сыновьями сна-
чала поселился в Астрахани, откуда в 1753 г. переехал в Москву5. Известностью
пользовалась построенная ими в 1753 г. под Москвой, в селе Фрянове, хлопчато-
бумажная и шелковая мануфактура6.

Армянская колония в Москве сыграла значительную роль в истории армян-
ского народа, в дальнейшем упрочении дружбы с Ро'йсйей, расширении с пей куль-
турпо-полигических и экономических связей, в освободительной борьбе армян

1 И Ф. Токмаков Историко-статистическое и археологическое описание с. Всесвят-
ского. М. 1898; И. Е. Забел и н. Описание Донского монастыря М. 1893.

2 История Грузим с древнейших времен до начала XIX в., ч. 1, Тбилиси. 1946, стр 398.

3 И. Е. Забел и н. Материалы для истории, археологии и статистики города Москвы,
ч. 2, М. 1891, стб. 1010—1011. Текст об армянской колонии в Москве написан Г. II. Ару-
тюновым.

4 Собрание актов, относящихся к обозрению истории армянского народа, ч. III,

Москва. 1833, стр. 129, 213.

6 М. М е с р я п ц История рода Лазаревых. М. 1856, игр. 5 (ча армянском языке).

с Собрание актов,, относящихся к обозрению истории армянского парода и Москвы, ч II,
1833 г., стр. 299, А. Зиновьев. Исторический очерк Лазаревского института восточных
языков. Москва. 1863, стр. 7.
с вековыми врагами — Персией и Турцией1. В Москве создавались проекты осво-
бождения Армении, намечалось создание добровольческих отрядов из армян, про-
живавших в Москве и других городах России2. В 1762 г. Москву посетил прибыв-
ший из Индии выдающийся армянский политический деятель второй половины
XVIII в. Иосиф Эмип и его соратник Мовсес Баграмян3.

По всей вероятности, во время своего пребывания в Петербурге, в 1785 г.
заезжал в Москву Егиазар Шаамирян, сын Шаамира Шаамиряна — деятеля армян-
ского освободительного движения в Индии. Он вел переговоры с видными армян-
скими деятелями. В 1786 г., при содействии армянских деятелей Москвы, было
издано в Петербурге Яковом Шамировым «Краткое историческое и географическое
описание царства Армянского» в русском переводе подпоручика Варлаама Вага-
нова.

Появление этой книги помогло русскому обществу ознакомиться с историей
Армении. Вероятно, с этой книгой был знаком Радищев. В поэтической обработке
повести «О Бове Королевиче» сказочное «Армянское царство» рисуется Радищевым
страной героического прошлого 4.

При содействии армянских деятелей Москвы в ноябре 1788 г. в петербургской
типографии Григория Халдарова был издан составленный Клеопатрой Сарафовой
первый самоучитель русского языка для армян 5.

* *

*

Таким образом, Москва и в XVIII в. продолжала играть роль крупнейшего
культурно-просветительного центра России. В Москве был основан первый госу-
дарственный университет, получили широкое развитие периодическая печать,
книгопечатание и книжная торговля. Правда, все это создавалось главным образом
в интересах дворянства и формирующейся буржуазии, но, в силу экономического
развития страны и значения Москвы в этом процессе, в ее учебных заведениях
неуклонно росло число учащихся и студентов из разночинцев. В Москве образова-
лась группа разночинной интеллигенции, которая принимала участие в культурно-

1 А. Р. Иоанн и с я н. Россия и армянское освободительное движение в 80-х годах
XVIII столетия. Ереван. 1947.

2 А. Р. 14 о а н и и с я п. Армянское национально-освободительное движение в 60-х
годах XVIII ст.— «Известия АН СССР, серия истории и философии», № 2, 1946, стр. 141.

3 А. Р. И о а н и и с я и. Иосиф Эмин. Ереван. 1945, стр. 95; «История армянского
народа», Ереван. 1951, стр. 260.

4 Русские писатели об Армении. Сборник. Ереван. 1946, стр. 5; А. Н. Радищев.
Соч.. г. I, 1938, стр. 31.

5 «Ключ познания в букваре, словаря и некоторых правил из нравоучения, посредством
коего каждый из армян российскому языку без всякого постороннего руководства самым лег-
чайшим образом сам собою может достигнуть своего намерения».
просветительной деятельности прогрессивной части дворянской интеллигенции.
Значение литературной и просветительской деятельности московской интеллиген-
ции распространялось далеко за пределы Москвы. Журналы и книги, издаваемые
в Москве, имели широкое хождение, возбуждая интерес к социально-политиче-
ским и культурным вопросам. В Москве в XVIII в. велась упорная борьба за даль-
нейшее развн1ие национальной русской культуры. Москва на протяжении XVIII в.
являлась убежищем для передовых людей Грузии и Армении.

2. НАУКА И ТЕХНИКА

В истории русской пауки в XVIII в. необходимо различать период до
Ломоносова и период Ломоносовский, который, начавшись в 40—50-х годах,
охватывал середину и вторую половину XVIII в. Ломоносовским он может быть
назван не только потому, что в течение 40—60-х годов действовал сам Ломоносов,
но и потому, что в разных отношениях и степени русская наука второй половины
XVIII в. определялась многими научными идеями Ломоносова.

Доломоносовский период разделяется па время до основания Академии паук
в Петербурге (1725) и после него. В последнее десятилетие царствования Петра I,
в связи со стремлением поднять в политической и культурной жизни страны значе-
ние новой столицы — Петербурга, роль Москвы в развитии пауки значительно
уменьшилась. В ослаблении значения Москвы в разработке науки на первых
порах имело значение также намеченное на 1725 г. открытие Академии наук в
Петербурге, а в области развития технической мысли Москвы — правительствен-
ные меры о сосредоточении каменно-строительного дела в строившемся Петер-
бурге. Особым указом 1714 г. было запрещено строить новые каменные идя пи я
где бы ни было за исключением новой столицы. И хотя указом 1728 г. это
запрещение в отношении Москвы было отменено, все же после 1714 г. прошло’пе
одно десятилетие, пока в Москве накопилось достаточно технических сил для
возобновления активности в этой области.

К более высоким образцам московской техники этого времени относится
отливка знаменитого «Царя-колокола». Она была начата в 1730 г. И. Ф. Мотори-
ным, представителем старинного рода колокольных мастеров, известпого из более
ранней истории московской литейной техники. Характерно, что, недооценивая
техническую квалификацию Моторина, тогдашние петербургские правители во
главе с графом Минихом навязали ему иностранный (французский) проект Жер-
меня. Отливая гигантский колокол весом около 15 000 пудов (прежние русские
колокола XVII в. достигали 8000 пудов), Моторин не согласился с предложенным
ему чертежом и внес в него ряд поправок. Он считал необходимым
в Двух местах убавить металла, так как вследствие значительной толщины
его звон колокола будет глухой. В одном месте, наоборот, было прибавлено ме-
талла: увеличена толщина уха.
Таким образом, Моторин ясно
представлял себе зависимость
между звуком, толщиной сте-
нок и формой колокола. Однако
довести до конца отливку этого
колокола не удалось вследствие
некоторых неожиданных техни-
ческих неполадок. Тем временем
И. Ф. Моторин умер, и занять-
ся отливкой колокола пришлось
заново его сыну М. И. Мото-
рину. На этот раз вес коло-
кола был понижен до 12000
пудов, и его отливка была бла-
гополучно завершена в 1735 г.
Однако звучать и этому коло-
колу не довелось, так как
еще до подъема его на коло-
кольню он пострадал в 1737 г.
во время пожара: от действия
жара и воды в его теле образо-
вались трещины, кусок весом
в 700 пудов отвалился. Через
сто лет (1836) колокол М. И. Мо-
торипа был установлен на осо-
бом постаменте и в таком виде
сохранился до сих пор.

Царъ-колокол, отлитый мастерами

П. и М. Моториными в 1730—1735 гг. Гравюра.

* *
*

С 40-х годов XVIII в. в истории русской науки начинается этап, который
по праву может быть назван Ломоносовским (1742—1800). Русская наука
этой эпохи ознаменовалась деятельностью и влиянием гения М. В. Ломоносова.
При ведущем участии Ломоносова укрепляются и усиливаются организационные
центры научной работы.

Характерной чертой творчества Ломоносова-ученого являлась разработка
научных проблем, отвечавших потребностям развития экономической и обществен-
ной жизни России в направлении складывания капиталистических отношений.
Ломоносов выступил в пауке и технике как противник идеологических устоев и
интересов феодально-крепостнической России, как провозвестник и творец мно-
гих прогрессивных философских и научных установок и понятий. Оп заложил
материалистические основы и методы нашей науки, нашедшие яркое выражение в
разработке основ физико-химического естествознания, технологии и некоторых во-
просов общественных наук (история, экономическая наука). В плеяде его спутни-
ков и современников были русские ученые — В. Н. Татищев, С. П. Крашенинников.
Д. И Виноградов, С. К. Котельников, А. И. Нагаев, П. И. Рычков и др., а также
состоявшие на русской службе иностранные специалисты, как знаменитый уче-
ный Л. Эйлер, Рихмап и др. Среди этих представителей пауки 40-х — начала
60-х годов нет имен, связанных в своей творческой деятельности непосредственно
с Москвой. Однако и Москва участвовала в развити науки этих лет двумя важными
событиями. Одно из них выразилось в создании Московского университета (1755) \

Ломоносов видел в Московском университете не только высшее учебное за-
ведение, но и учреждение, призванное содействовать «приращению наук» в России.
Великий ученый охарактеризовал необходимую для этого организацию универси-
тета в письме к И. И. Шувалову от июня — июля 1754 г. 1 2. Правительственные
круги во главе с Шуваловым осуществили указания Ломоносова не полностью.
И все же Московский университет и в таком урезанном против плана
Ломоносова виде открыл для Москвы, а через нее и для всей России XVIII в.,
перспективу и потенциальные возможности развития областей знания, менее
пли совсем не культивировавшихся в Петербургской «де сиянс академии», с ее пре-
имущественным уклоном к разработке физико-математических и географических
наук. Медицинским и юридический факультеты университета, организованные
всего ближе к замыслу Ломоносова, сделались рассадниками соответствующих
наук в Москве больше, чем в Петербурге второй половины XVIII в. 13 системе
университетских факультетов (философского, юридического и медицинского) боль-
ше всего исследовательских задач Ломоносов возлагал на философский факуль-
тет. В соответствии с этим на философском факультете, по проекту Ломоносова,
предполагалось устройство ряда кафедр. Однако Шувалов организовал из них без
существенных изменении только две: кафедру собственно философии и кафедру
физики. Кроме них, Ломоносов намечал в своем проекте организацию обособленных
друг от друга кафедр «поэзии» и «оратории». Ломоносов считал, что «поэзия» должна
служить великим духовно-общественным нуждам родины и человечества вообще,
а «оратория» — развивать красноречие, необходимое для публичных выступлений
и публицистической прозы. Шувалов совсем не был склонен превращать универ-
ситет в трибуну такого красноречия и такой поэзии. Последнюю он свел к «стихо-
творству», ораторию — к литературоведческому введению в «стихотворство»;
обе эти области были им сделаны предметом университетского преподавания

1 История Московского университета п его роль в жизни Москвы и всей страны освещена
в § 1 настоящей главы.

2 Письмо М. В. Ломоносова И И. Шувалову.—М. В. Ломоносов. Соч., т. ЛIII.
Изд. Акад. Наук, М.—Л. 1948, стр. 172— 174.
Деревянные Красные ворота, 1742 г. Архитектор И. Мичурин. Гравюра 1744 г.

и изучения на объединенной и в то же время узко-специальной кафедре «оратории
п стихотворства».

Ломоносов задумал еще особую кафедру «древностей и критики». Эта идея
отражала назревшую потребность в критическом изучении пашей истории на основе
древних источников. В период XVII — XVIII вв., когда европейская буржуазия
поднималась па борьбу против основ феодального общества, такая критика при-
обретала немалое значение, нередко способствуя развитию прогрессивной идеоло-
гии. Не желая содействовать этому, Шувалов ввел в университетский устав, вместо
намечавшейся кафедры «древностей и критики», близкую интересам дворянства
«науку» о дворянских генеалогиях и гербах — «геральдику», которая и была при-
соединена к «древностям истории всеобщей и отечественной».

Шуваловский университетский устав во многом отступил от ломоносовского
прогрессивного понимания задач университетской пауки. По если иметь в виду
общественную значимость дела, то в некоторых отношениях победа осталась все же
за Ломоносовым. Прогрессивные представители Московского университета уже
в XVIII в. неоднократно выступали с научных позиции в защиту положений,
объективно колебавших устойчивость и крепость основ феодально-крепостниче-
ского строя, до известной степени осуществляя этим прогрессивные начала обще-
ственно-политического и научного мировоззрения Ломоносова.

Другое важное событие в научной жизни Москвы того времени относится к про-
паганде научных идей Ломоносова в печати. Мощный голос Ломоносова доходил
сперва до Москвы через петербургские издания Академии наук. Первое издание
ранних сочинений Ломоносова на русском языке вышло в Петербурге (1751).
В течение 50-х и в начале 60-х годов Ломоносов выступил с рядом отдельно выхо-
дивших научных работ, обыкновенно сразу же переводившихся с латинских ори-
гиналов или прямо писавшихся и печатавшихся по-русски. Большая часть этих
работ вместе с более ранними вошла в первое московское издание поэтических и
прозаических произведений Ломоносова (1757). Этим собранием Москва опередила
Петербург, где после первого издания ранних сочинений Ломоносова (1751)
более полное их собрание появилось лишь в 1768 г. Изданием 1757 г., выполненным
только что основанным Московским университетом, Москва демонстрировала не
только свою благодарность инициатору и действительному создателю универ-
ситета, но и признание национального значения ученых и литературных тво-
рений Ломоносова.

В московской научной жизни ломоносовских лет, наряду с указанными
явлениями, следует отметить издание в 1762 г. квартального журнала, печа-
тавшего переводные работы студентов университета по разным научно-по-
пулярным вопросам, выбор которых определялся идеей Ломоносова о соедине-
нии теории с практикой. Общее предс1авлепие о духе и содержании этого журнала
дает его пространное название: «Собрание лучших сочинений к распространению
знания и к произведению удовольствия, или Смешанная библиотека о разных
физических, экономических, також до мануфактур и до коммерции принадлежащих
вещах...». Ломоносову принадлежит красноречивое и принципиальное преди-
словие к русскому переводу труда X. Вольфа по экспериментальной физике,
содержавшее общую характеристику развития некоторых основ новой материа-
листической философии и нового естествознания. Видное место в этой харак-
теристике отводилось Бэкону, и, в качестве раннего московского отклика на
это, в Москве в 1760 г. появилась первая на русском языке книга о Бэконе —
русский перевод «Жития канцлера Бэкона», составленного Д. Малле. Паучпо-
техническому направлению в творчестве Ломоносова соответствовало вышедшее в
Москве около того же времени и небольшое руководство капитана артиллерии
М. В. Данилова — «Начальное знание теории и практики в артиллерии, с приоб-
щением гидростатических правил с задачами...» (1762).

Работа научно-технической мысли в тогдашней Москве нс ограничилась воен-
ными вопросами. Ее активность сказалась также в области строительной техники,
Каменные Красные ворота, 1753—1755 гг. Архитектор Д. В. Ухтомский.
Литография XIX в.

где в ломоносовские годы был поставлен и более или менее успешно решен ряд
конструктивных задач.

Наиболее наглядно прослеживается это па конструкции колокольни над сте-
ной Донского монастыря (1749—1750). Начало ее строительства относится к 1730 г.,
когда она была заложена петербургским архитектором Г. Шеделем. Но он
скоро уехал, и строительство остановилось. Оно было возобновлено только в 1749 г.
московским архитектором А. П. Евлашевым, который разработал свой проект
колокольни. В технологическом отношении Евлашев взял за образец падвратпую
церковь Тихвинской богоматери в Донском монастыре. Хотя с художественно-
архитектурной стороны колокольня Евлашева во многом отличается от этой над-
вратной церкви, но с конструктивно-технической стороны она воспроизводит
принципы ее построения: такое же, только менее цельное, разрешение широкой
м солидной базы — площадки внизу; тот же двухъярусный верх над ней; та же лег-
кая главка наверху.

Другой характерный образец конструктивно-технической работы в Москве
того же времени — так называемые Красные ворота, сооруженные в 1753—1755 гг.
архитектором Д. В. Ухтомским. Отправной точкой для Ухтомского послужила
деревянная триумфальная конструкция, возведенная в 1742 или 1743 г. по случаю
коронования Елизаветы. При этом архитектору была навязана задача — непре-
менно сохранить в каменной постройке формы деревянного образца. Ухтомский
учел различие строительных материалов в обоих случаях не во всех отношениях.
По возможности воспроизводя в камне легкую, изящную п стройную деревянную
конструкцию 1742—1743 гг., зодчий разрешил эту задачу в тяжелой и не во всем
технически оправданной форме. Основная часть триумфальной арки, собственно
ворота были выполнены как массивный цоколь с проездом посредине. Но пад этим
цоколем нет ничего, достаточно использующего такой солидный базис. В канони-
ческих формах триумфальных арок этот дефект нередко возмещается тяжелой гори-
зонталью антаблемента. В постройке Ухтомского тоже имелся антаблемент, но
его цельность была разбита, а его вескость чрезвычайно этим ослаблена. Над про-
летом ворот (как и в деревянном прототипе) была возведена еще небольшая ка-
менная надстройка, тоже ни в какой мере по уравновешивавшая массивный
и тяжелый цоколь.

Между 1740 и 1730 гг. под Москвой, в Сергиевом посаде, была сооружена
еще одна хорошо известная постройка—колокольня Троицо-Сергиевой лавры —
работы Растрелли и Ухтомского (по новейшим указаниям — одного Ухтомского).
Ее нарядная архитектурная форма одевает недостаточно мотивированную техниче-
скую конструкцию. Цельный и прочный цокольный ос ярус возведен как база
для монументальной надстройки, а между тем таковая не осуществлена: над
базой возвышается слишком легкая многоярусная колокольня, и ничто пе оправ-
дывает столь солидной базы для такой узорной надстройки.

* *
*

В истории научной жизни Москвы время с начала 60-х годов до подавления
крестьянского восстания под руководством Пугачева было заполнено попытка-
ми ряда деятелей, находившихся более или менее под влиянием Ломоносова, раз-
работать некоторые научные и технические вопросы в аспекте происходившего
тогда обострения классовых противоречий.

На базе общего оживления общественной жизни страны, и. в частности, Москвы,
в связи с указанной ситуацией, в рассматриваемое время появились в Москве три
работы более или менее широкого научного и общественно-политического значе-
ния. Это были—философская диссертация проф. Д. С. Аничкова «Рассуждение о на-
чале и происшествии натурального богопочитанмя ..» (1769), «Краткие правила
Российской грамматики» проф. А. А. Барсова (1771) и «Географический лексикон
Российского .государства» бывшего верейского (под Москвой) воеводы Ф. Полу-
нина (1773). Аничков пытался построить в своей диссертации теорию происхожде-
ния религии, основываясь на анализе некоторых данных психологии, физиологии
и истории первобытного мышления. Б реакционных церковных, правительствен-
лых и дворянских кругах диссертация не без оснований была воспринята и понята
как ведущая к атеизму. Хотя, вследствие этого, книжка Аничкова была осуждена
университетом, а Синод даже постановил ее сжечь, что и было исполнено, она все
же вышла в свет вторично, лишь в слегка измененном виде, свидетельствуя этим
о немалой тогда в Москве силе более прогрессивных общественных настроении1.
Грамматическое сочинение Барсова было лишено явного и прямого политического
содержания, но оно было принято просвещенными кругами Москвы, как до край-
ности нужное и своевременное краткое научно-популярное изложение основ ломо-
носовской грамматики национального русского языка, и выдержало множество из-
даний. Наконец, географический словарь Полунина, по идее и ио многим
подробностям исполнения являвшийся первой попыткой осуществления заветов
Ломоносова о создании географического, экономического и отчасти исторического
лексикона России, занял почетное место родоначальника таких же позднейших
словарей XVIII в.

Экономические и политические буржуазные идеи нашли наиболее яркое
выражение в выступлениях молодого профессора Московского университета
С. Е. Десницкого, старавшегося обосновать их теоретически. Свою исходную
позицию в этом вопросе Десницкий формулировал в 1768 г. в университетской
речи «О прямом и ближайшем способе к изучению юриспруденции»2. Он доказывал,
что основой «власти и старшинства в народах» является «превосходное богатство
и изобилие», а не одни дворянские привилегии и знатность. В условиях развиваю-
щихся капиталистических отношений в стране это была исторически прогрессив-
ная установка, стоявшая в оппозиции к основам феодально-крепостнического строя.
В другом своем сочинении, написанном в том же 1768 г. и тогда же направленном
в рукописи Екатерине II,— «Представлении о учреждении законодательной, суди-
телыгой и наказатсльной власти в Российской империи»3, Десницкий вошел в не-
которые подробности относительно того, как обеспечить в России господство «бо-
гатства и изобилия» не только дворянского, но и буржуазного. Всячески подчерки-
вая незыблемость самодержавия, Десницкий, однако, проектировал некоторое
ограничение его в интересах «богатства и изобилия». Ограничение это мыслилось
в форме преобразованного сената, который мог бы по соизволению и с утвержде-
ния государя «делать указы вновь, старые поправлять, дополнять или уничтожать».
Сенат должен был составляться не из назначаемых правительством лиц, а из лиц
выбираемых, т.е. не зависящих от правительства. Десницкий прибавил осторожную
оговорку о необходимости «соизволения монарха» на состав избираемых. Сенат

1 Подробнее об этом см. в статье А. В. Петровского. Атеистическая диссертация
в XVIII веке.—«Вопросы философии», 1950, № 1.

2 Напечатана в сборнике «Речи, произнесенные в торжественных собраниях ими. Москов-
ского университета русскими профессорами оного...», ч. 1, .VI. 1819.

3 Издано в СПб. в 1905 г. («Записки ими. Акад. Наук, VIII серия, по Истор.-филсл.
отд.», т. VII, № 4).
избирается не прямо, а особо квалифицированными по цензу выборщиками.
Выбирать кандидатов в сенаторы они должны, по мысли Десницкого, «из зе-
мельных владельцев в губерниях и провинциях, сверх сего из купеческих и худо-
жественных [т. е. промышленных] людей и, наконец, из духовных и училищных
мест», т. е. из интеллигенции, причем особо оговаривалось, что сенаторами «иные
персоны не могут быть как первого класса обыватели российские». Наряду с таким
дворянско-буржуазным сенатом, Десницким предусматривались и местные органы
с представительством в них «помещиков, однодворцев и купцов» для регулирова-
ния дел более мелкого масштаба и значения. Как ни старался Десницкий,
ему не удалось доказать полное соответствие своего политического проекта осно-
вам дворянско-самодержавной монархии. «Представление» московского ученого
правительством было отвергнуто, и оно увидело свет только в начале XX в.

Литературные труды и лекции Десницкого были проявлениями той «критики»,
которую отстаивал Ломоносов в своем университетском проекте (1754). В менее
решительной форме эту «критику» осуществляли тогда и некоторые другие пред-
ставители Московского университета, например И. А. Третьяков в университет-
ской речи «Рассуждение о причине изобилия и медлительного обогащения госу-
дарств как у древних, так и у нынешних народов» т.

Исходя из той же по существу установки о руководящем значении «богатства»
и «изобилия», что и Десницкий, Третьяков стремился не столько приравнять бур-
жуазную собственность к дворянской, сколько указать на экономические и иные
меры, содействующие быстрому «обогащению» всех групп имущих классов. Среди
советов культивировать труд вообще и поощрять «трудолюбие» «земледельцев»,
т. е. крепостных крестьян, путем правительственного их «защищения и ободрения»
от помещиков (совет, направленный не столько против крепостничества, сколько
против его эксцессов), наряду с указаниями на действительную роль денег и банков
в хозяйственной жизни страны, Третьяков особенно подчеркивал «две настоящие
государственного обогащения причины» — «разделение трудов и изобретение ху-
дожеств», попимая под последними разумное хозяйствование. Фактически сливая
в понятии «разделения трудов» техническое л общественное разделеппе труда,
Третьяков пытался представить классовую эксплуатацию, как требование рацио-
нальной организации производства,— обычный довод буржуазного защитника
священности частного «нрава собственности всякого».

Десницкий и Третьяков были только наиболее яркими выразителями бур-
жуазных установок и настроений группы передовых московских ученых деятелей
60-х и начала 70-х годов. В университете тогда рядом юристов (А. Артемьев, Дильтей
и др.) читались проникнутые заботою об интересах буржуазии курсы так называе-
мого «естественного права» и курсы по специальным вопросам, как, например,

1 См. в сб. «Речи, произнесенные в торжественном собрании ими. Московского
университета». М. 1772.
М. В. Ломоносов

Портрет маслом неизвестного художника XVIII в.
Государственный Исторический муеей

вексельное право, дававшее повод доказывать антидворянскийтезис о необходимос-
ти«предоставленияконкурсавексельныхкредитови векселей одним только купцам».

Дворянство оспаривало подобные выступления защитников буржуазии, поль-
зуясь по преимуществу трибуной известной Уложенной комиссии.

В Москве находились архивы: дворцовые, старый Разрядный архив по делам
военного ведомства, Вотчинный, архив Коллегии иностранных дел, архив так
называемой Межевой канцелярии и др. Среди них особенно богат материалами
был архив Иностранной коллегии, унаследовавший документы Посольского при-
каза и привлекавший повышенное внимание правительственных сфер и обществен-
ных кругов в связи с актуальными и сложными вопросами внешней политики Рос-
сии екатерининских времен1. Начиная со второй половины 60-х годов в архиве
Иностранной коллегии архивисты провели большую работу по систематизации,
описанию и частичному изданию важных исторических документов.

Московские ученые осуществили также ряд работ по изданию исторических
документов первоклассного значения. В 1775 г. было издано одно из важных исто-
рико-публицистических русских произведений XVI—XVII вв. — «Книга Степен-
ная». Большую услугу разработке истории XVIII в. оказало издание «Писем
Петра Великого, писанных к ген.-фельдмаршалу графу Борису Петровичу Шере-
метеву» (1774).

Активный вклад Москвы в издание исторических источников выразился в
60—70-х годах в патриотическом крупном научно-издательском предприятии —
«Древней Российской Вивлиофике» Н. И. Новикова. «Вивлиофика» стремилась
документально изобразить «великость духа» предков, «украшенного простотой», —
как писал Новиков в Предисловии к первой книжке. Печаталась она, правда,
в 1773—1775 гг. в Петербурге, где тогда жил Новиков, но составлялась при ведущем
участии Москвы, особенно деятелей архива Иностранной коллегии. «Вивлиофика»
выходила в виде периодического издания. В «Вивлиофике» печатались дипломати-
ческие материалы, документы по истории расширения русских владений, особенно
по истории Сибири, и документы по истории древнерусского просвещения и тех-
ники. Первоначально издавались только описи и пересказы документов, по посте-
пенно стали печататься и самые тексты документов.

Между 1782 и 1791 гг. Н. И. Новиков выпустил в Москве второе издание своей
«Древней Российской Вивлиофики» в 20 томах, более совершенное как по полноте,
так и по технике воспроизведения и издания исторических документов. Новое изда-
ние «Вивлиофики» знакомило читателя с героическим прошлым русского народа.

В разработке вопросов русской истории в Москве 60—70-х годов имело зна-
чение начатое тогда Московским университетом издание первых частей «Истории
Российской» В. Н. Татищева (в 1768—1769 гг.— две части первого тома, в 1773 и

1 Об этом архиве см. В. С. Иконников. Опыт русской историографии, т. I, вып. 1..
Киев. 1891, стр. 386—413.

33 История Москвы, т. II
ДРЕВНЯЯ
РОСС1ЙСКАЯ

ВИВЛ1О0ИКА,

или

Соъраме разныхЪ дрепнихЪ сочинены у
яко тог Россгйск^я посолъстпа аЪ дру-
Г1я государства, рЪдкгя грамоты, о-
писания саадеоНыхЪ оврядопЪ и дру-
гнхЪ нсторическмхЪ я географнче~
скмхЪ достопамятностей, и мна~
г1я сочинения дреанихЪ Россгй-
скихЪ СтихотиорцеаЪ,
издаваемая.

НикояаемЪ НоанхопымЪ,
Ч л е и о м Ъ

Водьнаго Росамскаго Собрания при Имперашор-
скомЪ МосксвскомЪ Университет!.

ЧАСТЬ II.

ВЪ москвь,
ВЪ Университетской Типографии у Н Новикова

1782 года.

Титульный лист московского издания
(/Древняя Российская Вивлиофикаъ, 1782 г.

1774 гг. •—томы второй и третий).
Именно Московский университет, уде-
лявший много внимания гуманитарным
наукам, а не петербургская Академия
наук, с се почти исключительным тогда
вниманием к естествознанию, мог отне-
стись с действительным интересом к
судьбе «Истории» Татищева, крупней-
шего явления русской исторической
науки первой половины XVIII в.

Татищев первый дал в хронологи-
ческом порядке изложение значитель-
ной части средневековой русской исто-
рии, основанное на изучении и сопостав-
лении различных летописных источни-
ков, посильно им собранных и понятых.
В основном тексте «Истории» Татищев
старался дать место, по возможности,
только показаниям летописных источ-
ников, взаимная связь которых, впро-
чем, ему еще далеко пе всегда была
доступна; толкование данных, сооб-
щаемых летописями, он помещал иногда
в обширных примечаниях, которые да-
вались с позиций дворянства.

Среди заслуг Татищева в трактовке
отдельных вопросов русской истории
нужно подчеркнуть его освещение важ-
ного, с научной и политической точек

зрения, «норманского» вопроса. Татищев был убежденным сторонником и защитни-
ком тезиса о существовании доваряжской стадии в общеполитической и культурной
истории России. Появлепис варягов оп совершенно законно освещал как продол-
жение более ранней политической и культурной истории нашей родины. Этот взгляд
защищался им в рукописи 40-х годов еще до знаменитого спора Ломоносова
с петербургскими норманистамп 50—60-х годов.

Если в области разработки общественных наук Москва заявила себя в 60—
70-х годах довольно разносторонним и активным участием, то в развитии естество-
знания ее роль в эту эпоху была несравненно менее заметной.

В 60—70-х годах XVIII в. в России большое развитие получило изучение при-
роды, по преимуществу ее естественных ресурсов. В 1768—1774 гг. были организо-
ваны весьма серьезные «географические» экспедиции, участники которых комплек-
товались почти исключительно из петербургских ученых, работавших
пиях Академии наук. В Москве этому соответствовала разработка
сельскохозяйственных наук, как агрономия и почвоведение.

Известный агроном-писатель XVIII в. А. Т. Болотов, связанный

в учрежде-
нскою рых

В ОСНОВНОМ



с Москвой, в своей статье «Примечания о хлебопашестве вообще» 1 обращал внимание
на необходимость учета свойств и качества почв в рационализации земледелия.
Несколько позднее с самыми общими указаниями по этим же вопросам выступил,
главным образом в духе более рапних идей Ломоносова о биологических факторах
почвообразования, профессор Московского университета М. И. Афонин в универ-
ситетском «Слове о пользе, собирании и расположении чернозему, особливо в хле-
бопашестве» (1771).

Среди московских практиков этого времени существовал интерес к методу
гибридизации в животноводстве. Для помещичьего хозяйства эта тема имела боль-
шое значение, и не удивительно, что один из крупнейших подмосковных землевла-
дельцев, А. Г. Орлов, устроил в селе Острове (вблизи Москвы) крупный конный
завод. В нем в 60—70-х годах начали проводиться в широком масштабе опыты скре-
щивания лошадей разных пород для выработки наследственно-устойчивой породы
русских рысаков. Эти опыты, имевшие тогда же некоторый успех, удачно продол-
жались позже, с 1778 г., на еще более крупном конном заводе Орлова в селе Хре-
новом, Воронежской губернии, где и была выведена знаменитая порода «орловских
рысаков»2.

Вопросы практического естествознания переходили в вопросы сельскохозяй-
ственной техники, которой в Москве 60—70-х годов вообще уделялось некоторое
внимание, и это не было случайностью или особенностью одной Москвы. В это
время некоторые представители помещичьей России пытались повысить низкий
уровень сельского хозяйства путем усвоения более рациональных хозяйственных
и технических приемов. Па этой почве в Петербурге с 1765 г., при активной под-
держке правительственных сфер, возникло «Вольное экономическое общество»,
начавшее издавать с 1765 г. свои «Пруды», в которых, наряду с петербургскими
деятелями, широкое участие приняли представители Москвы и других районов
страны. Упомянутая выше агрономическая работа Болотова, а также и работы
других агрономов-писателей московского района появились в этих «Трудах».

В иных областях русской техники, например, в области строительного дела,
Москва 60-х — первой половины 70-х годов проявила себя постановкой некоторых









1	В «Трудах имп. Вольно-экономического об-ва», ч. IX, 1768.

2	Д. Дубенский. Конские заводы Европейской России, Кавказа и Тургайской об,па-

I!

>1

сти п историческим очерк их развития. 1896; И. К. Мер дер и В. Э. Фирсов,
лошадь в древности и теперь. 1896; И. К. Мердср. Исторический очерк русского
ства и коннозаводства. 1897; «Хреиовский завод». Под ред. 10. И. Орлова. 1897; Т.
сенко. О положении в биологической пауке. М. 1948; В. О. В и т т. Из истории
коннозаводства. М. 1952.

Русская
коленод-
Д. Л ы-
русского

33*




крупных задач, которые, однако, остались не выполненными в связи с политиче-
скими событиями тех лет.

В 1768 г. великий зодчий В. И. Баженов получил согласие Екатерины I]
на свой грандиозный проект перестройки Кремля и возведение Большого крем-
левского дворца1. Баженов надеялся создать в Москве одно из чудес архитек-
туры, а Екатерина II мечтала поразить этой дорогостоящей постройкой недру-
желюбные круги Западной Европы, не верившие в финансовую способность России
вести большую войну против турецкой агрессии.

Баженов подошел к своей задаче с большой вдумчивостью и широкими за-
мыслами как с художественной, так и с технической стороны дела. Характеризуя
в одной из своих докладных записок («Краткое рассуждение о Кремлевском строе-
нии», 1769) условия и предпосылки предстоящей строительной работы, Баженов
писал: «Добрый архитектор должен иметь хорошее понятие о словесных науках
и об истории, уметь рисовать, знать математику, камнетесательство и перспек-
тиву...». Дело шло о принципиально важном в истории русской техники превра-
щении ее в технологию. Баженов пе первый выступил в России с этими мыслями
в XVIII в. У него был великий предшественник в лице Ломоносова, который
еще подробнее и систематичное развивал сходные идеи применительно к задачам
керамической промышленности и особенно в применении к горному делу и метал-
лургии. Баженов принял и практические меры к воплощению этого принципа
в строительных работах. Организуя для проведения последних продуманный со-
став своей «архитектурной команды», Баженов потребовал и добился включения
в нее квалифицированных специалистов в области строительной технологии. Среди
них особенно падо отметить знатока физико-математических наук Ф. В. Кар-
жавина. Баженов использовал Каржавина не только при проектировании Кремлев-
ского дворца, но и для инструктирования и научно-технической переквалифика-
ции строительского персонала, которому в 1769—1773 гг. Каржавин преподавал
физику, механику и «прочие [физико-математические] науки, до строительства
относящиеся»2.

Приступив к строительству, Баженов положил в его основу пе только по-
дробно разработанные технические чертежи, но и нечто, по его мнению, более важ-
ное — создание большой и, по возможности, технически точной модели всего ком-
плекса площадей и зданий Кремля, как старых, так и строившихся. На эту модель
Баженов смотрел как па «половину практики».

1 С историко-художественной стороны проект Баженова изучался много раз. См., папри-
мср, книгу о Баженове В. Л. Снегирева. Архитектор В. И. Баженов. М. 1937; его же:
Знаменитый зодчий В. И. Баженов. М. 1950; статьи в «Академии архитектуры», 1937,
№ 2 и др. С историко-технической стороны вопрос почти пе освещен.

2 Отрывки из высказываний Баженова здесь и выше взяты из названных книг
В. Л. Снегирева (1937, 1950).
Вместе со своей «архитектурной командой» он затратил на выполнение
этой огромной модели (следует отличать ее от простого макета!) четыре года
усидчивого и вдохновенного труда (1769 —1773) и большие по тому времени
средства1.

Хотя после проведения этой беспримерной работы Баженов добился (в 1773 г.)
закладки Большого кремлевского дворца, однако вскоре после того построение
последнего было задержано, отложено, а потом и совсем прекращено. Дворянско-
помещичьему государству было не под силу осуществить тогда слишком дорогие
и сложные проекты Баженова. Его попытке поднять в кремлевском строительстве
русскую строительную технику на высоту научной технологии не суждено было
увенчаться полным успехом, хотя он и много сделал для этого в проектной и модель-
ной стадии работы.

Баженов считал свою модель кремлевского строительства «половиной
практики», что справедливо в большей мере в отношении се художественно-архи-
тектурной, нежели технической, стороны. В полной «натуре» Баженов предпола-
гал возвести свои постройки из камня, мрамора, металла и дерева, а в модели он
был вынужден ограничиться почти исключительно деревом с добавлением неболь-
шой доли мастики и свинца. Вследствие этого, суждения о конструктивно-техниче-
ских свойствах постройки Баженова по се модели могут быть сейчас только при-
близительными. Тем не менее кремлевский проект Баженова был высочайшим
достижением русской строительно-технической мысли 60-х и первой половины
70-х годов в Москве.

* *

*

Последняя четверть XVIII в. в Москве, как и во всей стране, протекала в усло-
виях усиления реакции после подавления гигантского крестьянского восстания
1773—1774 гг. Это было время попыток укрепления феодально-крепостного строя
и стремлений задержать развитие капиталистических отношений. В Москве, пре-
имущественном центре дворянско-крепостной России, этот курс дал себя по-
чувствовать с особенной силой и в науке. Разработка науки была во многом
вынуждена считаться с создавшимися новыми условиями и приспособляться к
ним. Однако в ряде случаев московские ученые этого периода стремились защи-
щать и развивать прогрессивные идеи Ломоносова.

После подавления крестьянской войны и непосредственной угрозы собственно-
сти имущих классов внимание ученых в области общественных наук привлекла к се-
бе общая проблема собственности. Б университете в апреле 1781 г. проф. С. Е. Дес-
ницкий выступил с речью па тему: «Юридическое рассуждение о разных понятиях,

1 Теперь эта модель выставлена в Музее архитектуры, где она занимает бблыпую часть
внутренней площади собора б. Донского монастыря.
какие имеют народы о собственности имения в различных состояниях общежитель-
ности» \

Десницкий делил историю «состояний общежительности» у людей на четыре
основных этапа. В самой ранней стадии, отвечающей, по Десницкому, «ловле жи-
вотных» и питанию «плодами, самозарождающимися на земле», уже возникает
простейший элемент будущей развитой частной собственности — «употребление
вещей». Но Десницкий правильно считал, что тогда собственность еще пе была
частной: «употребление вещей» было «нераздельное и общее всем», т. е. происходило
на коллективной основе. Даже и на следующем историческом этапе развития наро-
дов, скотоводческом, «употребление вещей» и владение ими остается все еще,
в основном, общим, т. е. коллективным. Новым является то, что «владение и упо-
требление» распространяется на «большее множество вещей прочнейших и долговре-
меннейших», среди которых, однако, еще пе наблюдается земельной собственности.
Она появляется, по Деспицкому, впервые у народов, живущих хлебопашеством.
Прилагая к земле свой труд, люди усваивали и представление об индивидуальной,
частной собственности на нее. Однако до полного и ясного понятия о ней они воз-
высились, по Деспицкому, только на общественной ступени, которую он называет
«состоянием народа коммерческим». На этом этапе человек имеет полную (частную)
собственность — употребление, владение и возможность распоряжения ее объек-
тами путем их вовлечения в торговый оборот. Представляя собе, в основном, пра-
вильно вопрос о возникновении частной собственности из коллективной, Десницкий
до некоторой степени догадывался и о том, что установление полной частной соб-
ственности связано с классовым расслоением и возникновением государства, по
здесь ого представления были очень неясными.

Дсснпцкий занимался еще одной большой работой — переводом и печатанием
книги известного английского юриста XVIII в. под названием «Истолкования анг-
лийских законов г. Блэкстона...». Три первые части перевода этого произведения
вышли в Москве в 1780—1782 гг. Этот труд был предпринят Деспицким по прямому
указанию Екатерины II еще в тот момент, когда дворянское правительство, всту-
пив на путь укрепления дворянско-помещичьей власти, нашло возможным делать
некоторые уступки и буржуазии. Десницкий энергично взялся за дело, но когда
он издал в 1782 г. третью часть своего перевода, оказалось, что официальная на-
добность в нем уже миновала Правительство взяло курс на проведение более реак-
ционной дворянской политики, при которой английское законодательство казалось
предосудительным. Издание перевода Блэкстона было прервано, а Десницкий скоро
умер (1789), еще раньше уступив в университете кафедру права деятелю, готовому
комментировать и пропагандировать исконные основы русского феодально-кре-
постнического права,— 3. А. Горюшкину.

1	См. «Речи, произнесенные в торжественных собраниях имп. Московского университета...»,
•ч. IV, М. 1823, стр. 367—398.
Проект Кремлевского дворца работы архитектора В. И. Баженова (1767 1774 гг.)

Академия архитектуры СССР.
Как в юридических курсах и подготовляемых трудах Горюшкина сказывалось
влияние крепостнической реакции последней четверти XVIII в., так и в московской
экономической литературе этого периода молено отметить сходную тенденцию. Ее
наиболее активным выразителем в 70—80-х годах был А. Т. Болотов в двух жур-
налах — «Сельский житель» (1778—1779) и «Экономический магазин» (1780—1789).
Сам Болотов, человек больших познаний и научного дарования, отдавал себе отчет
в необходимости серьезных мер для повышения хозяйственного уровня кре-
постной России, и в этом отношении оп стоял в первом ряду людей своего времени.
По Болотов оставался на позициях крепостника, поэтому для него не возникало
никакой общественной проблемы. Вопрос сводился к выяснению того, что надле-
жит делать каждому отдельному крепостнику. Он заполнял свои журналы
множеством советов помещикам, как им вести и улучшать свое частное хозяйство,
с настойчивостью проводя точку зрения о необходимости и возможности в той
или иной мере самоудовлетворения каждого «дома» мерами и средствами собствен-
ного, впутри-владельческого хозяйствования. IIе мог Болотов отвлечься в своих
журналах и от того, что в ряде отношений он должен был ориентировать
самое производство в помещичьих хозяйствах пе только на собственное по-
требление, но и на рыночный сбыт, уводя их от установки па «домашнюю» за-
мкнутость.

В области экономической мысли в Москве тогда работали не одни дворянские
идеологи, но также и представители буржуазной идеологии; однако по условиям
дворянской реакции того времени они не осмеливались разрабатывать программы
актуальной экономической политики. Свои мечты и поползновения в этом направле-
нии они высказывали преимущественно в связи с разработкой некоторых истори-
ческих тем.

В московской историографии последней четверти XVIII в. можно различать
дворянскую и буржуазную тенденции. В дворянской историографии последней
четверти XVIII в. происходил относительный расцвет деятельности группы москов-
ских архивистов, во главе с Н. Н. Баптыш-Каменским. Археографы рассматривае-
мого времени усердно занимались делом исторического возвеличения дворян-
ства и феодально-дворянской государственной власти.

Московские архивисты приняли активное участие в публикации работ и некото-
рых источников по русской истории в «Опытетрудов» «Вольного Российского собра-
ния при Московском университете» (1774—1783). Наконец, работники московского
архива Коллегии иностранных дел, под руководством Н. Н. Бантыш-Каменского,
в связи с нуждами русской международной политики подготовили в это время
несколько ценных рукописных сводок старинных и действующих договоров Рос-
сии с иностранными государствами и обзоры русских международных отношений
с XVI и до конца XVIII в. Послужив в первую очередь прекрасным пособием для
русской дипломатии последних десятилетий XVIII в., эти сборники и обзоры
сделались с течением времени и важными источниками для русских историков.
Крупнейшими представителями буржуазной, по преимуществу москов-
ской, историографии последних десятилетий XVIII в. были М. Д. Чулков и
И. И. Голиков. К ним можно присоединить еще X. А. Чеботарева, не столько как
историка, сколько, в первую очередь, как автора содержательного труда по эконо-
мической географии России, богатого также историческими данными.

Раньше всех из них выступил X. А. Чеботарев с подробным учебным руковод-
ством для «университетских питомцев» — «Географическое методическое описание
Российской империи...» (М. 1776). Книга Чеботарева являлась по преимуществу
экономической географией России, разработанной с большим вниманием к местной
истории. Выходец из солдатских детей, X. Чеботарев избегал упоминать о дворян-
стве. Говоря о крестьянстве, он обычно игнорировал его крепостное состояние.
В центре его внимания стояло, однако, пе крестьянство, а «купечество» — обществен-
ная группа, в состав которой автор включал, повидимому, не только собственно
купцов, но и все элементы городского (а порою и сельского) населения, принимаю-
щие большее или меньшее участие в торговле и отчасти в промыслах, рассчитанных
на торговый сбыт. Изредка отмечая в разных местах книги численность населения,
Чеботарев никогда не забывал самым педантичным образом исчислять «купечество»,
не пропуская для этого не только города и «городишки», но и торговые села.
С интересом и вниманием, хотя обычно и весьма кратко, он указывал также
естественные промышленные ресурсы отдельных районов и более или менее крупные
отрасли промышленного производства. Обнаруживал он также интерес и сочувствие
к многочисленным не-русским народностям России.

Более крупным в экономическом и историческом отношениях был обширный,
преимущественно документальный, труд секретаря московской сенатской кон-
торы дворянина М. Д. Чулкова (вероятно, не единственного автора) — «Историче-
ское описание Российской коммерции при всех портах и границах от древних
времен до ныне настоящего» (в 7 томах из 21 отдельных книг, 1781—1788). «Ком-
мерцию» Чулков и его анонимные сотрудники объявляли «первым источником цар-
ских сокровищ», а купцов они считали и называли «наиполезнейшими членами
в обществе». Обращаясь в своем труде с подчеркнутой искательностью к «капи-
тальным купцам», Чулков включил в него богатый и разнообразный, хотя и сырой
документальный материал не только о законодательстве, но и о фактах действитель-
ной истории русской торговли и промышленности. Таким образом, для XVIII в.
это был универсальный справочник для «коммерсантов» и ведающих «коммер-
цией» чиновников государственного аппарата. В отличие от Болотова, продолжая
отчасти традицию Посошкова и Ломоносова, Чулков раскрывал свой материал
с народнохозяйственных позиций, которые у него выражались в признании и рас-
смотрении государственного значения торговли и промышленного производства,
однако под углом зрепия купеческого понимания интересов России.

Последним из крупных московских идеологов буржуазии в исторической и от-
части экономической литературе конца XVIII в. был купец И. Голиков, энергичный
писатель-предприниматель, составивший и издавший при финансовой поддержке
крупных буржуазных домов обширную хронику — «Деяния Петра Великого»
(1788—1789) с «Дополнениями» к ним (1790—1797), всего в 30 томах. Это была
попытка буржуазной апологии петровского государства с его большим интере-
сом и вниманием к буржуазнььм слоям России. Огромная сводка подлинных доку-
ментальных или подробно пересказанных показаний разных источников, в том
числе и статистических (им специально посвящен последний том «Дополнений»),
хроника Голикова долго служила ценным подспорьем при изучении истории пет-
ровского периода, не совсем потерявшим свое значение и до последнего времени.

Упомянутый выше М. Д. Чулков начал собирать из разных источников и
издавать в 70—80-х годах разнообразные произведения так называемой «народ-
ной словесности»— фольклорный материал в форме песен, сказок, поверий и
обычаев. Правда, Чулков не видел еще при этом весьма существенной разницы
между задачей собирания и точной публикации фольклорного материала и
задачей популярного издания. В результате, он порою щедро и наивно «подправ-
лял» содержание и форму материала в своих изданиях. По при всем том они сыгра-
ли для начала свою полезную информационную роль. Среди таких изданий Чулкова
отметим его «Новое и полное собрание русских несен» (1780—1781), счетом третье
с 70-х годов, его «Русские сказки» (1780—1783), ого книгу «Абсвсга русских суеве-
рий...» (1786), являвшуюся расширенным и исправленным переизданием более ран-
него «Словаря русских суеверий». На одно из первых мест в Москве выдвину-
лась разработка медицинских вопросов.

Для борьбы с эпидемиями и их последствиями в Москве была организована
особая «Комиссия предупреждения и врачевания». В названные годы и позднее
борьба с эпидемиями вообще сделалась преобладающей темой работы «Комиссии»,
особенно в лице наиболее выдающихся ее членов. В 1775 г. Комиссия выпустила
под именем своего члена врача А. Ф. Шафонского подробный отчет о принятых
ею санитарных мерах («Описание о бывшей в Москве язве и о всех средствах,
употребленных для ее прекращения», 1774), позволивших ликвидировать эпиде-
мию и послуживших в дальнейшем отправной точкой для принятия профилактиче-
ских мер. В упомянутом отчете в основном обойдена молчанием тормозящая роль
правительственных административных органов и противодействие сплоченной
группы немецких врачей самоотверженной работе русских ученых врачей. Среди
последних самое видное участие в борьбе с эпидемией сыграл замечательный петер-
бургский эпидемиолог Д. С. Самойлович, один из почитателей и последователей
научных заветов Ломоносова, па время поселившийся в Москве1. После плодо-

1 О Самойловиче см, подробнее в докладе И. Д. С т р а ш у н а. Выдающийся рус-
ский врач XVIII в. Д. С. Самойлович, в «Трудах совещания по истории естествознания»,
М.—Л. 1948, и в книге С. Л. Соболя. История микроскопа и микроскопических ис-
следований в России в XVIII веке. М.— Л. 1949.
М. Д. Чулков. Портрет маслом
работы неизвестного художника. XVIII в.

Государственный Исторический музей.

творной работы в противочум-
ной кампании Самойлович уехал
из Москвы и продолжал свои
э пидемиол огические наблюде-
ния и исследования преимуще-
ственно в Петербурге и в армии
Потемкина па юге России. Ре-
зультаты этих исследований бы-
ли опубликованы Самойловичем
в ряде работ 80-х—90-х годов,
в том числе в «Способе самого
удобного повсеместного враче-
вания смертоносной язвы». На-
ряду с разработкой методов
борьбы с чумой путем широкой
системы успешных массово-са-
нитарных мероприятий, Самой-
лович сосредоточил свое внима-
ние и на установлении перво-
источника чумного заболевания.
В работе по этому вопросу Са-
мойлович применил микроскоп
для наблюдения возбудителей
чумы, которых он называл то
«червячками», то «насекомыми».
Эта работа не могла дать поло-
жительного результата ввиду
слабой силы тогдашних микроскопов

н несовершенства техники микроскопиче-

ского исследования. Тем по менее Самойлович был па верном пути, предполагая,
что возбудителем чумы является какой-то матер иально-фиксировапныи фактор,
а не «дурной воздух», как думали тогда многие.

Наряду с эпидемиями, поражавшими преимущественно угнетенную часть
населения России, высокая смертность, особенно среди детей, сильно привлекала
внимание русских, в частности московских, врачей последних десятилетий XVIII в.
Профессор Московского университета С. Г. Зыбелин изложил в 1775 г. свои глубоко
продуманные мысли о борьбе с детской смертностью в «Слове о правильном воспи-
тании с младенчества в рассуждении тела, служащем к размножению в обществе
парода». От этого вопроса перешли к более общему вопросу о смертности вообще
и борьбе с нею. Путь в этом вопросе был во многом предуказан великим Ломоно-
совым в его знаменитом письме-монографии «О сохранении и размножении Россий-
ского народа».
Вдохновленные мыслями Ломоносова по вопросу о состоянии народонаселения
в России выступили в 70—90-х годах некоторые профессора и преподаватели Мо-
сковского университета (Зыбелин, Рихтер и др.). С. Г. Зыбелин произнес в 1780 г.
в университете замечательное «Слово о способе, как предупредить можно немало-
важную между прочим медленного умножения народа причину». В этом «Слове»
Зыбелин во многом следовал за Ломоносовым, указывая на некоторые социаль-
ные причины слабого прироста населения и большой смертности, например,
на общую народную темноту и санитарное невежество.

Но в некоторых отношениях Зыбелин пошел дальше Ломоносова, делая осто-
рожно, по определенно весьма радикальные в политическом отношении замечания.
С одной стороны, он, подобно Ломоносову, указывал на неблагоприятные в России
условия климата и природы, особенно в селениях, расположенных часто «на
гнилых местах и болотных». С другой стороны, среди разных причин высокой
смертности в России Зыбелин прямо отмечал два важных, по преимуществу
социальных, условия слабой рождаемости и большой смертности: 1) «не всегда,
но более временно бываемый недород хлеба и голод» и 2) «чрезвычайные налоги
и утеснения». Зыбелин проявил в этих размышлениях демократическую направ-
ленность мысли, ставящую его впереди большинства современников в изучении
социальных факторов здравоохранения.

В Москве этого времени велась немалая работа и в области сельскохозяйствен-
ных паук. В упомянутых выше журналах А. Т. Болотова «Сельский житель» и
«Экономический магазин» вопросы агрономии и непосредственно связанных с ними
областей почвоведения и прикладных и теоретических биологических наук занима-
ли одно из почетнейших мест. Болотов особенно старался поднять технический
уровень хлебопашества и плодоводства. Отправляясь обычно от практических
вопросов, он дополнял и углублял их изучение наблюдениями из своего личного
большого сельскохозяйственного опыта, поднимая этот материал на высоту
принципиальных биологических выводов. Среди них есть выводы, относящиеся к
проблеме существования пола у растений, к вопросу о понимании процесса их
размножения, исходя из морфологии и физиологии оплодотворения и участия в нем
насекомых, о факторах наследственности в жизни растений и о возможностях их
преобразования и пр. В этих и подобных вопросах Болотов нередко далеко
опережал тогдашнюю науку.

Среди работ Болотова по сельскохозяйственным вопросам надо выделить его
обширную монографию, над которой он работал многие годы: «Изображения и опи-
сания разных пород яблок и груш, родящихся в Дворениповских, а отчасти и дру-
гих садах» (8 томов с атласом)1. В этой специальной отрасли плодоводства, помо-
логии, Болотов резюмировал не только итоги литературных данных и западно-

1 Хранится в рукописном отделе Гос. Библиотеки им. Ленина в Москве.
европейского плодоводственно-
го опыта, но всего больше свой
собственный практический опыт
и материалы русского плодовод-
ства вообще. Применяя привив-
ку, Болотов подбирал, совер-
шенствовал и выводил лучшие
сорта яблок. В условиях кре-
постного хозяйства конца
XVIII в. этот труд Болотова
остался неиспользованным и не-
изданным. Пролежав в рукопи-
си более 100 лет, он даже и в
сокращенном издании начала
XX в. оказался небесполезным
для теоретиков и практиков дела.

Современник Болотова, про-
фессор Московского универси-
тета И. И. Комов в своем основ-
ном и капитальном труде «О
земледелии» (М. 1788) разраба-
тывал агрономию, как научную
технологическую дисциплину
(направление Ломоносова, зна-
током и поклонником идей кото-
рого был Комов), и излагал ее,
по возможности, как «часть фи-
зики опытной». В своем глав-

А. Т. Болотов в своем рабочем кабинете.
Рисунок А. Т. Болотова.

ном труде Комов ограничился лишь одною областью земледелия — полеводством.
Будучи прогрессивным деятелем, он пытался обосновать разные отрасли «физики
опытной», к которым относил учение о почвах, с учетом их морфологических и
химических свойств и разновидностей, и физиологию растений. Среди методов
рационального земледелия, сторонником которого Комов был не менее, чем
Болотов, он рекомендовал удобрение почв, усовершенствованную пахоту, подбор
подходящих и разнообразных полевых культур и продуманную систему сева,
севооборота и сбора урожая. При подробном, конкретном и систематическом,
изложении всех этих вопросов Комов учитывал и использовал как русский,
так и западноевропейский теоретический и практический опыт. Комов пропаган-
дировал также употребление в полеводстве усовершенствованных орудий обработ-
ки земли и уборки (бороны, плуги и пр.), о чем издал дважды (1785 и 1791) по-
лезную книжку «О земледельческих орудиях».
Работа в области сельскохозяйственных наук, как видно на примере Болотова
и Комова, приводила к постановке и разрешению ряда биологических проблем боль-
шой теоретической важности. Можно добавить, что в своих биологических наблюде-
ниях Болотов прибегал к весьма усовершенствованным для своего времени методам
наблюдения и эксперимента, в том числе к микроскопическому исследованию.

Широко применялся опыт выращивания растений в богатом ботаническом саду
П. Демидова, основанном еще в 1756 г. в б. Нескучном саду. К концу 70-х годов сад
этот разросся до масштаба мирового значения. В 1781 г. Паллас составил его
каталог, насчитав около 2200 видов растений, число которых через 5 лет
(но другому каталогу самого Демидова) удвоилось1. К сожалению, мы нс распо-
лагаем описанием методики культивирования и выведения пород в этом удиви-
тельном учреждении тогдашней Москвы.

Самой, вероятно, совершенной методологией исследования в области биоло-
гических наук, в частности в деле эксперимента, владел тогда в Москве замеча-
тельный анатом, гистолог, физиолог и акушер А. М. Шумлянский. Разночинец
по происхождению и петербуржец по медицинскому образованию, закончивший
свою научную подготовку за границей, Шумлянский, благодаря интригам реак-
ционных немецких кругов, не нашел в Петербурге места для применения своих
блестящих способностей и знаний и переселился в Москву. Здесь он работал в
разных лечебных учреждениях и в университете с 1787 г. до своей смерти в 1795 г.
Свои глубокие методологические воззрения Шумлянский формулировал в доктор-
ской диссертации «О строении почек» (Страсбург. 1782, па лат. яз.)2.

Шумлянский разрешал вопрос о функции почек с применением остроумных
экспериментальных и тонких микроскопических приемов исследования. Но науч-
ное значение его труда далеко превосходит специальные результаты, хотя
и сами по себе они не малы. Шумлянский глубоко оценил роль и значение
эксперимента в естествознании вообще, предостерегал против голого эмпиризма.
Опыты нужно ставить для получения ответа на точные и теоретически осмысленные
вопросы.

Группа физико-математических наук оставалась областью, наименее разра-
батывавшейся в Москве. Можно отметить, однако, известный успех в том, что здесь
в 70—90-х годах от пользования переводными учебниками начали переходить
к оригинальным русским руководствам. По физике одним из таких руководств
явились «Начальные основания опытной физики» П. И. Страхова (1801), составлен-

1 См. А. И. Б р е с л а в е ц, Б. Л. Исаченко п др. Очерки по истории русской бо-
таники. М. 1947, стр. 46—47.

2 Наиболее замечательная часть этой диссертации помещена в переводе на русский язык
в книге С. Л. С о б о л я. История микроскопа и микроскопических исследовапий в России в XVIII
веке. М.—Л. 1949, стр. 519—558. См. замечания С. Л. Соболя о работе Шумляпского,
стр. 388—396. Новые материалы С. Л. Соболя о Шумляпском помещены во II томе «Научного
наследства», М. 1951, стр. 401—496.
ные на основании курсов, читанных автором в 90-х годах в Московском универ-
ситете. Большую активность в составлении оригинальных руководств проявил
Д. С. Аничков, которому Москва, а с нею во многом и вся Россия, была обязана
рядом учебников по всем основным отраслям преимущественно элементарной
математики1. Труд Д. С. Аничкова — «Начальные основания фортификации,
или военной архитектуры, служащие в пользу и употребление российского юно-
шества, упражняющегося в математических науках... »(1787), как видно из заглавия,
основывался на некоторых математических знаниях. В его работах важно отме-
тить, что при пе всегда достаточных и строгих математических доказательствах
проводится мысль об уважении к доказательности и строгости обоснования
математических истин. Рост и углубление этого понимания в русской математике
в последней четверти XVIII и в первой четверти XIX в. помогли вырастить в
области математической культуры мирового значения фигуру Н. И. Лобачевского.

В области научного физико-математического обоснования техники в рассма-
триваемый период в Москве не сделано принципиально нового шага вперед.
Но в деле реализации принципа научного обоснования техники мы можем отме-
тить здесь некоторые существенные достижения.

В конце XVIII в. на Западе и в России началось использование в технике па-
ровых двигателей («огненных машин»). В Москве была мысль применить их в во-
допроводном деле, при разработке проекта Щелковского водопровода. Но разра-
ботанный проект не успел получить реализации. В 1787 г. тверской губернский
механик Лев Сабакип поместил в дополнение к изданному им в Москве переводу
лекций по механике Дж. Фергюсона особое «Прибавление... о огненных машинах»,
основанное на личных наблюдениях во время командировки в Англию и дававшее
подробное и толковое описание устройства и работы паровых машин, включая
и машину «Вата», т. е. Уатта. Из «Прибавления» не видно, чтобы Сабакип знал о
более раннем замечательном достижении гениального русского изобретателя
И. И. Ползунова еще в 60-х годах ХУШ в. «Прибавление» не было первой пе-
чатной работой о паровой машине в России. Однако в конце 80-х годов оно было
самой свежей и основательной из имевшихся работ, посвященных этому вопросу.

В старой области строительной техники, издавна и успешно культивиро-
вавшейся в Москве, сделаны были успехи и в технической литературе и в практиче-
ском дело.

Одной из специальных отраслей строительного дела, разработке которых уде-
лялось значительное внимание в последние десятилетия ХУШ в., являлось строи-
тельство военных укреплений (фортификация). Хотя стратегия и тактика русской
армии во времена Румянцева и Суворова были основаны преимущественно на насту-
плении, это не означало пренебрежения и к задачам фортификации. Наиболее

1 См. А. И. Юшкевн ч. Математика и ее преподавание в России XVIII—XIX вв.—
«Математика в школе». 1947, № 4.
крупное значение по вопросам фортификации имеют работы Д. С. Аничкова и
Е. Д. Войтяховского, созданные и изданные в Москве в 80—90-х годах.

В области гражданского строительства вопросы техники не подвергались спе-
циальной литературной обработке, но практика этого строительства со времени
В. И. Баженова в 60—90-х годах была уже поставлена в Москве на серьезную фи-
зико-математическую базу.

На основе созданной Баженовым научно-технологической школы стоял в это
время и его ученик и бывший помощник М. Ф. Казаков.

В последние десятилетия XVIII в. Казакову удалось создать ряд выдающихся
сооружений. Одним из ранних его достижений этого рода была конструкция «ро-
тонды» в им же сооруженном (1776—1789) здании «присутственных мест» (Сенат)
в Москве. Разрабатывая разные варианты конструкции этой ротонды, или круглого
купольного зала, зодчий стремился создать механическую конструкцию, соединяю-
щую требования прочности с достоинствами монументальности и относительной
легкости. Если смотреть сверху вниз, высокий внутри купол кремлевской ротонды
переходит в барабан, несущая способность которого увеличена арками оконных
ниш, прорезанных в степе барабана. Купол и барабан поставлены на тяжелый
и обходящий всю периферию зала антаблемент с карнизом, опирающийся
на колоннаду высоких коринфских колонн, соединенных круглой стеной.
В стене прорезаны облегчающие ее два яруса окон. Вся средняя (подкупольная)
часть сооружения поставлена, в свою очередь, на высокий цоколь. Он образован
системой сводов, расположенных один над другим в два этажа. Облегчая цоколь,
эти своды в то же время обеспечивают его прочность и высокую несущую способ-
ность. Зодчий еще более подчеркнул относительную облегченность цоколя, пробив
в верхней его части ярус окон. Те же в основном конструктивные принципы были
применены и при конструировании большого актового зала в здании Московского
университета, которое он выстроил в течение 1786—1793 гг. Здесь зодчий попы-
тался увеличить пропорции купола в отношении к высоте несущей колоннады и
придать ему более смелую и технически трудную овальную форму. Наиболее
совершенным решением купольного сооружения является одно из позднейших со-
оружений Казакова— церковь бывшей Голицынской (ныне 1-й Градской) боль-
ницы (1796—1802). Здесь высокий купол (без посредства барабана) поставлен прямо
па антаблемент круглой колоннады, а эта последняя опять опирается на два яруса
сводов большой и упругой «пружинящей» силы. Во всех постройках Казакова обна-
руживается пе случайная удача, а серьезно продуманная строительная система.

Последняя четверть XVIII в. завещала в Москве позднейшей русской науке
и три крупных достижения общего значения. Необходимо отметить дальнейшую
разработку, расширение и углубление словарных и грамматических богатств рус-
ского научного языка. Помимо издания упомянутых выше специальных трудов,
вкладом в это дело было издание двух крупных многотомных научно-популярных
энциклопедий. Одна из них — «Словарь исторический», изданный в 90-х годах,—
содействовала усовершенствованию научного языка преимущественно в области
общественных наук. Другой энциклопедией, всего более полезной для дальнейшей
разработки научного языка в области естествознания, был обширный «Магазин
натуральной истории, физики и химии» (1788—1792).

Еще более крупным явлением общенаучного значения надо признать трое-
кратное издание в Москве (в 1787, 1794 и 1795 гг.) собрания сочинений основателя
новой, высокотворческой русской пауки -— М. В. Ломоносова. Наконец, в общенауч-
ном активе Москвы этого времени можно числить с известным правом заметные
успехи в разработке основ материалистического мировоззрения. И здесь ученые
Москвы продолжали дело великого Ломоносова. Ломоносов понимал и отмечал
взаимную связь явлений в природе и во многих отношениях поднимался до при-
знания всеобщности движения, изменения и развития в природе.

В Москве в рассматриваемое время эти мысли Ломоносова имели сторонников
и продолжателей, среди которых были А. М. Шумлянский и С. 1. Зыбелин.

Работы московских ученых XVIII в. в разнообразных областях знания по-
служили базой для развития научной мысли в Москве, и вообще в России, в XIX в.

3. МОСКОВСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

росвещепие, литература и наука в течение XVIII в. продолжали дви-
гаться по пути, наметившемуся в петровское время. По словам Белинского, между
Ломоносовым и эпохой Петра I имеется живая связь, как «причины с следствием».
В периоде послепетровском, говорит Добролюбов, «литературное развитие, не
отступая от своего главного хода, идет гораздо быстрее, чем прежде»1.

Борьба за дальнейший рост национальной культуры велась Феофаном Про-
коповичем, А. Д. Кантемиром, В. Н. Татищевым, М. В. Ломоносовым и др.

В особенности велико значение Ломоносова. Торжественная лирика Ломоно-
сова была злободневной, в ней слышится острая полемика с «недоброхотами» рус-
ской науки, с иностранцами, стремившимися принизить настоящее России и
зачеркнуть се великое прошлое.

Развитие русской литературы второй половины XVIII в. стоит в тесной связи
с важнейшими изменениями во внутренней жизни России и ее внешнеполитическими
успехами. Начавшийся с 50-х годов подъем экономической жизни страны, победы
русских войск на суше и на море вызвали отклик в разных слоях общества. Одно-
временно с этим в литературе начинают выдвигаться антикрепостнические темы,
отражается все более нараставшая классовая борьба широких народных масс
против феодального угнетения, перешедшая в крестьянскую войну под предводи-
тельством Пугачева.

1 Н. А. Добролюбов. Избранные философские произведения, т. I, 1948, стр. 157.

34 История Москвы, т. II

529
50-е и начало 60-х годов являются переломным временем, новым этапом в раз-
витии русской оригинальной литературы. Вышли в свет «Собрания разных
сочинений» М. В. Ломоносова, его знаменитое рассуждение «О пользе книг цер-
ковных» и «Российская грамматика»; в 50-х годах печатаются сочинения В. К. Тре-
диаковского, трагедии Л. II. Сумарокова, произведения М. М. Хераскова. В самом
начале 60-х годов написаны первые произведения Д. И. Фонвизина.

Сочинение Ломоносова «О трех стилях в русском языке», утверждение им рус-
ского литературного языка на народной основе вызвало перелом в отношении писа-
телей к народной русской речи, а затем и к устному народному творчеству; пробу-
ждается стремление к подражанию народной речи, народному стиху.

Уже в 60-е годы отчетливо выяснилось лицемерное либеральничание Екате
рины II. В 1763 г. Ломоносов был уволен в отставку. Хотя указ об отставке был
отменен Екатериной, однако Ломоносов был почти устранен от участия в управ-
лении Академией наук. Тредиаконский подвергался жестокому осмеянию; даже
Сумароков, близкий ко двору Екатерины в первые годы ее царствования, к концу
60-х годов попадает в положение опального и уезжает из Петербурга в Москву.
В 1769 г. начинается яростная полемика Екатерины II с передовой русской жур-
налистикой, вскоре перешедшая в открытое гонение на последнюю.

Выдающиеся русские писатели уже в 60-е годы стали на путь оппозиции пра-
вительству (А. П. Сумароков, Д. И. Фонвизин, Н. И. Новиков, А. А. Аблесимов).

В 60-х годах в литературе появляются писатели-разночинцы (М. Д. Чулков,
М. В. Попов), стоявшие далеко от придворных кругов.

Смятение, вызванное среди дворян восстанием крестьян под руководством
Пугачева, явственно сказалось и в писательской среде. В ней определились три
группы: одна часть решительно повернула в сторону реакции, отбросив свое вче-
рашнее «вольнодумство» (И. Ф. Богданович, Н. П. Осипов); другая часть не пошла
прямо на услужение реакции, хотела остаться «морально свободной» и, уйдя в
масонство, занялась пропагандой самосовершенствования, как «верного» средства
для спасения человечества от всех зол и бед (М. М. Херасков, В. И. Майков и др.),
и, наконец, третья часть (Фонвизин, Новиков) осталась верной передовым идеалам
(патриотизм, борьба с крепостничеством). В 80-х годах выступил на открытую
борьбу с самодержавием и крепостничеством писатель-революционер А.Н. Радищев.

Развитие литературы во второй половине XVIII в. можно охарактеризовать
как движение от классицизма к сентиментализму и реализму. Борьба с крепостни-
чеством и другими язвами самодержавного строя требовала от передовых писателей
реалистического показа действительности. Некоторые элементы реализма в 40—
60-х годах намечались уже в дворянском классицизме, по нити, связывавшие поэ-
зию классицистов с конкретной действительностью, были еще слабы1.

1 Л. И. Т и и о ф с о в. Реализм в русской литературе XVIII в.—«Проблемы реализма
в русской литературе». М.— Л. 1940, стр. 50.
Причины быстрого разложения русского дворянского классицизма крылись
в сдвигах в социально-экономической, политической и культурной жизни России.

Научная и просветительская деятельность Ломоносова, утверждение им обще-
народного языка, как основы русского литературного языка, открытие путей
к материалистическому пониманию мира, резкая критика невежества и суеверия,
борьба за подлинно научное знание, призыв к «вольному философствованию»,—
все это противоречило системе дворянского классицизма и создавало базу для
реалистического направления.

Сатирическая струя, проникавшая в произведения русских классицистов,
лишала их абстрактности: поэзия с сатирическим направлением, по мысли Белин-
ского, не могла быть риторической *, она связывалась с действительностью.

Русский дворянский сентиментализм, зародившийся в 70-х годах XVIII в.
и оформившийся в конце века в творчестве Карамзина, тоже разрушительно воз-
действовал па классицизм. Сила сентиментализма заключалась в его реалистич-
ности и некоторой демократичности по сравнению с классицизмом. Основным по-
роком сентиментализма являлось искажение социальной действительности; лич-
ность у писателей-сентименталистов живет и развивается изолированно от среды,
от общественной борьбы, и потому она, так же как и у классицистов, в конечном
счете становится «идеальной».

Таким образом, в развитии русской литературы в послепетровское время
можно наметить два периода: с 1726 г. до начала 60-х годов и от начала 60-х годов
до конца столетия.

# *

*

Начавшийся в XVII в. процесс складывания русской нации и русского нацио-
нального языка продолжал усиленно развиваться в XVIII в. Тот же процесс
отразился и в области литературного языка, как одной из форм национального
языка, «...язык и законы его развития можно понять лишь в том случае, если он
изучается в неразрывной связи с историей общества, с историей народа, которому
принадлежит изучаемый язык и который является творцом и носителем этого
языка»1 2.

Реформы Петра I, сдвиги в области экономики, просвещения, науки имели
большое значение для развития русского литературного языка. В смешанный с цер-
ковно-славянским русский литературный язык хлынули — с одной стороны потоки
разговорной речи разных социальных слоев, с другой — иностранные слова, в ре-
зультате чего язык первой четверти XVIII в. получил очень пестрый характер. По,
несмотря на всю сложность и кажущуюся запутанность, хаотичность в области рус-
ского литературного языка, одна тенденция была ясной и определенной: обогаще-
ние словарпого фопда путем широкого использования народной разговорной речи.

1 В. Г. Белинский. Соч., т. II, М. 1948, стр. 733.

2 И, Сталин. Марксизм и вопросы языкознания. Госполитиздат, 1952, стр. 22.

34*
Значение народной речи было понято Ломоносовым, и потому проблема лите-
ратурного языка была им в основном разрешена: он утвердил общенародный язык
как основу литературного языка и уяснил роль и место церковнославянских эле-
ментов в нем. Реформаторская деятельность Ломоносова развернулась в 40—50-х
годах («Риторика», «Грамматика», «О пользе книг церковных»). Однако было бы
ошибочным считать, что у Ломоносова не было предшественников,— путь ему рас-
чищали в некоторой степени деятели в области культуры и литературы предыду-
щих десятилетий — Феофан Прокопович, Кантемир, Треднаковский, Татищев.

В своих указаниях по поводу переводов различных книг Петр настаивал на том,
чтобы язык перевода был простой, доступный: «внятнее перевесть», «писать как
внятнее», «...дабы внятно и хорошим штилем» и т. д. Феофан Прокопович первый
поднял голос против засилья латинского языка в области науки и литературы,
выступил за права национального языка: «Под латинскою речью не разумей того,
будто красноречие ограничивается пределами латинского только языка: какой бы
язык ни употреблял оратор, он должен говорить так, чтобы следовать чистой
употребительной речи этого языка» Г Прокопович говорит здесь об «отечественной»,
о родной речи и притом чистой, «употребительной», т. е. понятной, доступной.
Ф. Прокопович понимал силу простой народной речи и умело пользовался ею даже
в сочинениях юридического характера.

Еще решительнее пошел по пути сближения книжной речи с народной А Д. Кан-
темир, причем должно учитывать его работу как в области художественной, так
и научно-деловой речи.

В истории русского литературного языка имели значение также труды В К. Тре-
диаковского. Смелое выступление Тредиаковского за очищение русского языка
от «глубокословныя словенщизны» («язык словенский в нынешнем веке у пас очень
темен, и многие его паши чптая не разумеют») и призывы его работать «в рассу-
ждении чистоты нашего языка» оказали влияние на современников.

Во второй половине XVIII в., в связи с развитием экономической жизни,
с ростом производства, науки, культуры происходят известные изменения, лекси-
ческие и грамматические. «Непрерывный рост промышленности и сельского
хозяйства, торговли и транспорта, техники и науки требует от языка пополнения
его словаря новыми словами и выражениями, необходимыми для их работы.
И язык, непосредственно отражая эти нужды, пополняет свой словарь новыми
словами, совершенствует свой грамматический строй»2.

Передовые писатели второй половины ХАШ века — Фонвизин, Новиков,
Крылов, писатель-революционер Радищев—боролись с искажениями русского языка,
с засорением его французскими словами, что было распространено в дворянской

1 Бе Ве1Ьог1ка, в переводе Н. И. Петрова.—Труды Киевской Духовной академии,
1858, март, стр. 480.

- И. Сталин. Марксизм и вопросы языкознания. Госполитиздат, 1952, стр. 11.
среде в XVIII в. Изменения в русском литературном языке XVIII в. но нарушали
его грамматического строя и основного словарного состава — «русский язык
продолжал продвигаться вперёд и совершенствоваться по внутренним законам
своего развития»1. Развитие литературы в Москве в послепетровское время
имело свои особенности. Белинский советует «не упускать из виду, что Москва
есть город древний, исторический, город предания, представительница народного
духа»2. В начале 30-х годов в Москве жили и действовали виднейшие деятели
русской культуры и литературы того времени Ф. Прокопович, А. Кантемир,
В. Татищев. В. Тредьяковский.

Феофан Прокопович произносил свои красноречивые проповеди в Успенском
соборе. Восторженно встретил оп воцарение Анны Ивановны: «Прочь уступай,
прочь, печальная почь». Это стихотворение имеет острый политический характер:
царствование Петра II и попытку верховников ограничить самодержавие аристо-
кратическим Верховным тайным советом Прокопович называет «печальной ночью»,
царством страха. Прокоповичу в скором времени пришлось разочароваться:
надежды его на Анну пе оправдались — настала бироновщина.

Творчество А. Д. Кантемира развернулось также в Москве. В юношеские годы
оп жил в подмосковном имении отца «Черная грязь» (впоследствии Царицыно),
затем слушал лекции в Славяно-греко-латинской академии. С 1728 по 1732 г.,
будучи офицером Преображенского полка, он жил в Москве. Кантемир был одним
из передовых людей своего времени. По словам Белинского, он «связал поэзию
с жизнью». Хорошо зная быт и нравы современной ему Москвы, Кантемир запе-
чатлел их в своих сатирах—«он был верен натуре и писал с нее» (Белинский).
В Москве Кантемиром написаны первые пять сатир и, вероятно, сатира «На со-
стояние света сего» ( в изд. Ефремова сатира IX). В примечаниях к сатирам Кан-
темир часто подчеркивает, что действие той или иной из них происходит в Москве3.
В его сатирах не раз упоминаются лица, жившие в Москве в 1728—1732 гг. (на-
пример, портной Рекс)4, московские учреждения (Спасский монастырь, цейхгауз)5.
Несомненно, народные пословицы, поговорки, обильно рассыпанные по сатирам
Кантемира, написанным в 1729—1732 гг., бытовали тогда в Москве и были известны
сатирику.

Кантемир «держался довольно независимо и по влечению сердца воспевал пра-
вительственные и общественные реформы Петра»6, бичевал врагов науки и про-
свещения.

1 И. Сталин. Марксизм и вопросыя зыкозпания. Госполитиздат, 1952, стр. 30.

2 В. Г. Белинский. Соч., т. III, 1948, стр. 724.

3 А. Д. Каптеми р. Сочинения, письма и избранные переводы. СПб. 1867, стр. 206,
215, 230, 232, 250—251, 254, 257.

4 Там же, стр. 191. 198.

5 Там же, стр. 231, 233.

6 II. А. Добро л ю б о в. Избранные философские произведения, т. I, 1948, стр. 160.
Кантемир правдиво изобразил в своих смелых сатирах современное ему
русское общество, в первую очередь московское. Он показал аристократов_____

тунеядцев, погрязших «в лености и неподвижности (в разъедающем и отупляю-
щем влиянии) нашего старинного барства» (Добролюбо в), рядовых дво-
рян— тупых скопидомов, пьяниц и развратников, сплетников, клеветников, пу-
стых щеголей-мотов и т. д. Невежественное реакционное духовенство зло и
ядовито высмеяно нашим сатириком. Резко отрицательно изобразил Кантемир
взяточпиков-судей. Однако жизнь крепостного села, крепостного крестьянства
осталась в сатирах Кантемира не освещенной.

Как представитель русского классицизма Кантемир не был свободен от
рационалистичности, схематизма, все же он оставался оригинальным бытопи-
сателем своего времени, стремившимся связать поэзию с жизнью. Сатиры Кан-
темира были изданы лишь в 1762 г., но еще задолго до того получили широкое
распространение в рукописном виде сначала в Москве, а затем по всей России.

В 1731 г. в Москву приехал из Петербурга В. К. Тредиаковский, бывший вос-
питанник Славяпо-греко-латинской академии. Он пользовался большим успехом
как переводчик. Литературная деятельность Тредиаковского проходила в тесной
связи с Ф. Прокоповичем. Он выступал против врагов Прокоповича и по его
поручению распрострапял сатиры Кантемира.

В 1731—1735 гг. в Москве жил и будущий великий русский поэт и ученый
М. В. Ломоносов. Пребывание Ломоносова в Славяно-греко-латинской академии
было временем его напряженных учебных занятий. Еще больше знаний приобрел
Ломоносов путем самообразования: занимался в монастырской библиотеке, в бо-
гатом книгохранилище епископа Гавриила Бужипского, поступившем в распо-
ряжение академии, пользовался библиотекой Киприянова. Однако жажда к зна-
нию Ломоносова осталась неутоленной. Ломоносов отправляется в Киево-Моги-
ляпскую Академию, но возвращается оттуда также неудовлетворенный. В конце
1735 г. он был откомандирован в Петербург в Академию паук. В своих произведе-
ниях Ломоносов часто упоминает московские места, улицы, пользуясь ими как
иллюстрациями к своим высказываниям, например: «на Допу прохладно, на Москве
весело», «живет на Покровке», «па Девичьем поле», «у Успенья па Покровке»,
«у Николая Подкопан» и т. н. *.

Москва также была центром издантгя лубочной литературы. Появление
лубочной литературы было крупным событием в культурной жизни широких
народных масс, оно указывало на глубокую тягу народа к чтению.

Энгельс с увлечением говорил о немецких народных книгах: «Эти старые
народные книги, с их старинной речью, с их опечатками и плохими гравюрами,
обладают для меня исключительной поэтической прелестью»1 2. Среди народ-

1 М. В. Ломоносов. Соч., т. IV, изд. Акад. Наук, стр. 194, 217, 218, 219 и т. д.

2 К. М арке нФ. Энгель с. Об искусстве. М.— Л. 1938, стр. 638.
пых книг Энгельс разли-
чает, с одной стороны, та-
кие, которые имели «своей
задачей развлечь крестья
пипа, когда, утомленный,
он возвращается вечером
со своей тяжелой дневной
работы, позабавить его,
оживить, заставить его за-
быть свой тягостный труд..
обратить мастерскую ре-
месленника и жалкий чер-
дак замученного подма-
стерья в мир поэзии, в зо-
лотой дворец»1, а с дру-
гой — книги, которыми
прививалось средневековое
суеверие: «Сказание о Фау-
сте», например, «низведено
до уровня банальной исто-
рии о ведьмах, прикрашен-
ной ординарными анекдо-
тами о волшебстве» 2.

В русском лубке
XVIII в. тоже следует раз-

Л. Кантемир. Гравюра с портрета маслом
работы неизвестного художника XVIII в.

и нравоучительного содержания, ко вторым—

личать произведения про-
грессивные и реакционные.
К первым относятся повес-
ти сказочного, сатирического

произведения религиозного характера.

Тексты народных картинок большею частью анонимны. Составителями текс-
тов к картинкам религиозного содержания были церковники различных степе-
ней— от архимандритов до церковных певчих. Тексты светских народных карти-
нок сочинялись авторами из среды «бурсаков, канцеляристов и дворовых людей,
знакомых отчасти и с литературою образованного общества, но все-таки неособенно
грамотных и в своих познаниях недалеко стоявших от простого народа»3.

С 30-х годов лубочные издания печатались в Москве в огромном количестве.

1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Об искусстве. М.—Л., 1938. стр. 649—630.

2	Там же, стр. 653—654.

3	И. Е. Забелин. Заметка о памятниках простонародной литературы. — «Библиогра-
фические записки», № 2, М. 1892, стр. 81.
В начале 30-х годов здесь была выпущена народная картинка «Мыши кота
погребают». Эта острая сатира па Петра I, вышедшая из раскольничьей среды,
рисовала жестокость Петра и народную нищету, образно осмеивала некоторые черты
нового быта — брадобритие, немецкое платье и т. п.

К этому же времепп относится произведение канцеляриста Михаила Але-
ксеева— лубочная «Повесть осером и добром коте», представляющая собой сатиру
па широко распространившиеся в 40—50-х годах азартные лотереи. Повесть эта
полна живыми реалистическими зарисовками. По своей композиции и стилю эта
повесть близка к народной картинке «Мыши кота погребают» 2: в обеих сатирах
описываются качества кота; время излагаемых событии определяется скудными
намеками и каламбурами: «Ныпсшнева зимнява году — месяца анамняшнева,
в снежную погоду, а числа здешнева» («Повесть о сером и добром коте»); «в серой
месяц, в шесто-пятое число» («Мыши кота погребают»). Авторы и той и другой
сатиры пользуются скоморошьей рифмованной прозой, пересыпанной прибаут-
ками и присказками.

Лубочная картинка «Списак Глухова пашпорта» — смелая сатира на дворян
и взяточников-приказных. Произведение это датировано 1747 годом. «Списак Глу-
хова пашпорта» — острая антикрепостническая сатира2: крестьяне вотчины князя
Пестова бродят по волостям и уездам Московской губернии в поисках прокормле-
ния. Царские чиновники изображены взяточниками и грабителями. Кто попадет,
например, в Бронницкую приказную избу, тот «станет век волочитца, понеже тут
живут пе управители, но крестьянские разорители». Чиновники, выдавая паспорт,
сами толкают крестьянина Прыткова на воровство и грабеж и т. д. Эта лубочная
картинка до нас не дошла; невидимому, она была уничтожена по распоряжению
полиции,—сохранились лишь се списки.

Начиная с 30—40-х годов XVIII в., в демократической среде наравне с лубоч-
ными изданиями получают распространение стихотворные юмористические неболь-
шие рассказы, написанные своеобразным языком, насыщенным народными сло-
вами и оборотами. Авторами этих новелл также были канцеляристы, семинаристы
и посадские. Есть основания утверждать, что центром юмористической стихо-
творной литературы была Москва: стихотворные новеллы в значительной своей
части вошли в московский лубок, а в 1790 г. был напечатан сборник, озаглавленный
«Старичок весельчак, рассказывающий давние московские были», и представляю-
щий собой переработку указанных выше стихотворных новелл.

По содержанию московские стихотворные новеллы распадаются на три основ-
ные группы: 1) рассказы о дворянах и крестьянах, 2) о женах и 3) о забавном шуте.
Наибольший интерес по своей анти двор янской направленности представляют
новеллы первой группы. В них (например, «О дворянине и о мужике», «О прохожем

1	И. Е. Забелин. Заметка о памятниках простонародной литературы.—Библиогра-
фические записки, № 2, М. 1892, стр. 81—82.

2	Там же, стр. 82—8.3.

человеке») изображаются столкновения крестьян с дворянами; помещики стре-
мятся обидеть крестьянина, но это им нс удается,— наоборот, они сами остаются
в смешном положении, крестьяне же торжествуют.

Антидворянская тенденция части стихотворных юмористических новелл и
простонародный их стиль содействовали тому, что они долгое время, наряду с лу-
бочными изданиями, являлись развлекательный! чтением широких кругов населе-
ния.

* *
*

Русский классицизм после Кантемира пе сразу нашел в Москве продолжате-
лей. Славяно-греко-латинская академия пришла в упадок. Она пе стала па путь
создания национальной русской поэзии: пиитики и риторики 40—50-х годов по-
прежнему писались на латинском языке, московские поэты-церковники продол-
жали писать витиеватые панегирики царствующим особам, духовным и светским
вельможам.

Лишь в 60—70-х годах в Москве, в лице А. П. Сумарокова и М. М. Хераскова,
оживилась деятельность представителей русского классицизма.

Юношеские годы, служебная и почти вся писательская деятельность А. П. Су-
марокова прошли в Петербурге. 13 начале 60-х годов он принял деятельное участие
в московских журналах «Полезное увеселение» и «Свободные часы». В Москву
он переехал в 1769 г., находясь на полуопальном положении.

Еще до переезда в Москву Сумароковым, в связи с празднествами в Москве
по случаю коронации Екатерины II, была сочинена для маскарада ла улицах
Москвы резкая сатира на дикие формы крепостного права—«Хор к превратному
свету», написанная простым разговорным языком. По требованию властей, Сума-
роков вынужден был значительно сократить и смягчить свою сатиру.

13 Москве Сумароковым написаны две трагедии — «Димитрий Самозванец» и
«Мстислав», три комедии — «Рогоносец по воображению», «Мать — совместница
дочери», «Вздорщппа» и ряд других произведений. «Димитрий Самозванец» —
наиболее смелая по идейной направленности трагедия Сумарокова. 13 образе Ди-
митрия показан «изверг на троне», объединяющий в своем лице самые отвратитель-
ные черты известных в истории тиранов — Нерона, Калигулы. Самозванцу
противопоставлены люди долга, чести, любви к своей родине (Ксения, Георгий).
Сумароков осмелился даже сказать о роли народа в свержении тирана. Начальник
стражи докладывает Димитрию:

Весь Кремль народом полон, дом царский окружен,
Г1 гнев во всех сердцах против тебя зажжен,
Вся стража сорвана, остались мы одни.

В Москве, в городе «историческом», «городе предания», трагедия «Димитрий
Самозванец» производила особенно сильное впечатление.
мозванец» любовная тема ото-
двинута на задний план; на пер-
вом месте стоят политические
проблемы (обязанности царя,
форма государственного устрой-
ства). Классовая дворянская
идеология, проводимая Сумаро-
ковым в «Димитрии Самозван-
це», ясна: царский троп необхо-
дим, но на троне должен быть
«добрый царь»— самодержец, от-
ражающий интересы дворянства
в целом. По методу изображе-
ния действующих лиц и компо-
зиции «Димитрий Самозванец»
остается на обычных классици-
стических позициях.

Указанные выше комедии
Сумарокова могут быть названы
московскими, они связаны по
своему содержанию с москов-
ским бытом. Вместе с тем они
характеризуют особый этап в
творчестве Сумарокова-драма-
турга, представляющий собой
движение от комедии «положе-
ний» и комедии «характеров-
подлинников» к комедии, пере-
растающей в бытовую. Находясь

А. П. Сумароков. Портрет маслом работы
Ф. С. Рокотова.

Государственный Исторический музей.

в то время под воздействием Фонвизина, Сумароков в московских комедиях от-
ступает от правил классической комедии. Основное требование, предъявленное
самим Сумароковым к «правильной» комедии,—«издевкой править прав»—в москов-
ских комедиях выполняется ослабленно, вперед выдвигаются бытовые зарисовки.

По месту действия комедии эти связаны с Москвой или Московской губер-
нией. Деревня, в которой происходит действие «Рогоносца по воображению», нахо-
дится в ста верстах от Москвы.

Действие комедий «Мать — совместпица дочери» и «Вздорщица» совершается
в Москве; в них упоминаются московские улицы, «Варварские ворота» и др.
Сумарокову удалось правдиво нарисовать отдельные черты московского быта
и нравов московского дворянского общества. Из трех московских комедий
СВОБОДНЫЙ
ЧАСЫ.

.снварь трб?. года.

при ИилеритоьскотЬ МсскоаскомЪ
умкверзитеп 3.

Титульный лист журнала «Свободные часы», 1763 г.

«Рогоносец по воображению» вы-
деляется своими быювыми сце-
нами, живыми образами. В мос-
ковских комедиях Сумароков
сделал шаг вперед и в отноше-
нии языка действующих лиц
(использование народных по-
словиц, поговорок).

Сначала 60-х годов предста-
вители дворянского классициз-
ма развили в Москве большую
литературную деятельность. Ор-
ганизатором ее был поэт
М. М. Херасков. Вокруг изда-
вавшихся Херасковым журна-
лов «Полезное увеселение» и
«Свободные часы» им была объе-
динена большая группа моло-
дых дворянских писателей
(А. А. Ржевский, братья На-
рышкины, И. Ф. Богданович
и др.) Эти журналы заполнены
элегиями, сонетами, в которых
восхвалялись помещичье бытие,
жизнь в тишине и покое, в
кругу друзей. Сатира журналов
носила абстрактный, дидакти-
ческий характер — это сатира

на порок вообще, а не на конкретных носителей зла.

Херасков как писатель тесно связан с Москвой, с Московским университетом,
с московскими театрами. Детские годы М. М. Хераскова протекали в Москве.
В 1755 г. Херасков поступил на службу в Московский университет и почти сорок
лет был его куратором. Большинство произведений Хераскова написано и напеча-
тано в Москве.

Хераскову принадлежит и ряд крупных произведений, созданных в Москве:
трагедия «Венецианская монахиня», комедия «Безбожник», героическая поэма
«Россияда», трагедия «Освобожденная Москва». В этой трагедии изображается
борьба в 1612 г. русского ополчения с польскими интервентами, захватившими
Москву, победа и освобождение Москвы. И в этом произведении Херасков остался
верен дворянской идеологии: хотя Минин и Пожарский даны в трагедии доб-
лестными, горячо любящими свою родину, однако главную, организующую роль в
спасении Московского государ-
ства Херасков предоставляет
боярам, боярскому совету.

Херасков держался взгля-
дов прогрессивной части дво-
рянства, выступал против реак-
ционных церковников, суеве-
рия, пропагандировал гуманное
отношение властителен к под-
данным, рекомендовал установ-
ление государственных законов
на основе естественного права,
критиковал пороки дворянского
общества — невежество, распу-
щенность, щегольство.

Уже в раннюю пору писа-
тельской деятельности Херас-
ков начинает отходить от пра-
вил классицизма («Венециан-
ская монахиня»). Он является
одним из родоначальников сен-
тиментализма в России. В
1771г. он пишет слезную драму
«Друг несчастных», в 1775 г. —
слезную драму «Гонимые».

Литературная деятельность

М. М. Херасков. Гравюра.

В. И. Майкова тоже тесно связана с Москвой. В поэме «Игрок ломбера» Майков
откликался на московскую злобу дня—азартную карточную игру, свившую себе
особенно прочное гнездо в Москве среди дворянства, стекавшегося сюда со всех
краев России. Поэма трижды издавалась в Москве (1763, 1764, 1774). Майков
затем живет в Петербурге. Его поэма «Елисей, или раздраженный Вакх» напе-
чатана впервые в Петербурге в 1771 г., но ость основание утверждать, что
Майков начал работать над ней в Москве. Вторым изданием «Елисей» вышел
в 1788 г. в Москве.

Последние годы своей жизни Майков провел в Москве, где и умер в 1778 г.
В этот период он написал несколько од, кантат, драму с музыкой «Пигма-
лион или сила любви», пастушескую драму с музыкой «Деревенский праздник,
пли увенчанная добродетель», действие которой происходит в подмосковной
деревне.

Майков был поборником просвещенного абсолютизма. «Просвещенному мо-
нарху» надлежит «о пользе общей всех радеть»,— писал он.
Сотрудничая в Комиссии по составлению нового Уложения в качестве секре-
таря главной комиссии, Майков находился в дружественных отношениях с наи-
более передовыми людьми своего времени — II. И. Новиковым, Ф. А. Козловским,
д и. Фонвизиным. Он сочувственно относился к крестьянам, не раз смеялся над
спесивой знатью («Конь знатной породы»), над крепостниками («Господин с слугами
в опасности жизни»). Однако прогрессивные настроения Майкова оказались не-
стойким! г.

После крестьянской войны оп выступил с произведением, оправдывающим
власть помещика над крестьянами в рисующим их взаимоотношения в ложных,
идиллических топах. Такова пастушеская драма с музыкой «Деревенский празд-
ник» (1777), в которой изображаются счастливые крепостные, «блаженствующие»
под властью «помещика-отца».

* *

*

Другую группу писателей-просветителей, отличную от Сумарокова и. Хе-
раскова, представляли Н. И. Ловиков и Д. И. Фонвизин. Они хорошо видели язвы
современного им социального стрся, выступали с резкой критикой жестокой
эксплуатации крестьянства, правительства Екатерины II, царского суда и адми-
нистрации, увлечения дворянства всем иностранным.

Однако, подходя к разрешению назревших социальных вопросов, они оста-
вались в рамках просветительства; не поднимаясь до пропаганды выхода из со-
здавшегося положения революционным путем, они все свои надежды возлагали
на Действенную силу просвещения под эгидой просвещенного монарха. Правиль-
ная оценка деятельности просветителей — Новикова, Фонвизина и др.—дана
Н. А. Добролюбовым:

«Никогда почти не добирались сатирики до главного, существенного зла»,
«весьма немногие из тогдашних сатир брали зло в самой его сущности», —
«при всем том жизнь и сила составляют значительные достоинства «Трутня» и
«Живописца»»\

Почти вся жизнь Новикова прошла в Москве пли в Московской губернии.
Он учился в гимназии при Московском университете, впоследствии арендовал
университетскую типографию, состоял действительным членом «Вольного рос-
сийского собрания».

В 1767—1768 гг. Новиков работал в Комиссии по составлению проекта нового
Уложения, будучи секретарем одной из «частных» комиссий («О третьем роде
людей»). Знакомство Новикова с жизнью Москвы, работа в «Комиссии», связь
с Московским университетом дали ему большой жизненный опыт, который он
использовал в своих сатирических журналах. В «Трутне» и «Живописце» много

1 И. А. Добролюбов. Русская сатира в век Екатерины.— Соч. Под ред.П. И Ла бе-
дсва-Пол япского, 1935.
раз Москва упоминается как
место действия1.

II. Г. Чернышевский видел
в Новикове выдающегося об-
щественного деятеля: «Новиков
и Радищев, еще, быть может,
несколько человек, одни только
имели тогда то, что называется
ныне убеждением или образом
мыслей», он [Новиков] «был
человек великого ума и благо-
родства»2. Родоначальник пере-
довой русской журналистики,
организатор необычного по раз-
маху книжного издательства,
Новиков был в то же время авто-
ром ряда острых и смелых са-
тирических произведений и цен-
ных научных работ. В «Опыте
исторического словаря о рус-
ских писателях» им заложены
основы истории русской лите-
ратуры и истории русской кри-

тики.

Знаменитый сатирик Д. И.	Я- И. Фонвизин. Портрет маслом работ,.,

неизвестного художника XVIII в.

Фонвизин тесно связан с Мо-	; „

Государственный Историческим музей.

сквоп. Здесь протекали его годы

учения в гимназии при университете, в Москве вырос и окреп его талант.
Самыми ранними оригинальными произведениями его были шутки, эпиграм-
мы, притчи: «Острые слова мои носились по Москве»,—говорил он впоследствии.
В самом начале 60-х годов Фонвизиным написаны смелая в политическом отно-
шении басня «Лисица Казнодей» и злая сатира в стихах «Послание к слугам моим»,
которая, по словам Белинского, «переживет все толстые поэмы того времени».
«Послание к слугам» закончено Фонвизиным после переезда в Петербург, но в
ном отражен жизненный опыт, полученный им в Москве. Кучер Ванька говорит:

Москва и Петербург довольно мне знакомы,
Я знаю в пих почти все улицы и домьт.

1 Сатирические журналы Н. И. Новикова. М. 1951, стр. 62, 74, 105, 113, 115,
125, 139, 223, 245, 299, 354.

2 II. Г. Ч е р п ы ш е в с к и й. Избранные философские сочинения, т. II, 1950, стр. 714.


Комедия «Бригадир», по свидетельству самого Фонвизина, закончена в
Москве. Действие «Бригадира» развертывается в деревне Советника, находящейся
недалеко от Москвы. Советница держит тесную связь с Москвой, ей «нередко» «из
Москвы присылают» головные уборы, Советник служит в Москве. Блице Брига-
дира и Советника Фонвизин правдиво изобразил грубое, невежественное дворян^
скос общество, а в лице Иванушки и Советницы показал интеллектуальное и
моральное разложение молодого дворянского поколения, воспитанного в отрыве
от национальных начал.

Комедия «Недоросль», представляющая вершину творчества Фонвизина,
написана, впервые напечатана и поставлена па сцене в Петербурге, однако и в
этой комедии сказалась тяга Фонвизина к Москве. Деревня Простаковых нахо-
дится в одном из близких к Москве наместничеств, Правдин родился в Москве,
Стародум по возвращении из Сибири поселился в Москве, Милон ведет отряд
солдат в Москву, где надеется увидеться с возлюбленной своей Софьей. Это озна-
чает, что Москва и подмосковная деревня дали сатирику обильный материал
для комедии.

Комедия «Недоросль» с большими затруднениями проходила па сцену. Даже
после того, как Фонвизину удалось поставить ее на сцене петербургского театра
(24 сентября 1782 г.), московский цензор запретил постановку «Недоросля» в москов-
ском театре. Сохранилось любопытное письмо Фонвизина московскому антреп-
ренеру Медоксу:

«Продолжительное ваше молчание слишком ясно доказывает мне неуспех
ваших стараний, чтобы получить дозволение». Далее Фонвизин пишет, что
пьеса поставлена на сцене в Петербурге «по письменному дозволению от прави-
тельства». «Вы можете уверить господина ценсора,— заканчивает оп,— что во
всей моей пьесе, а следовательно, и в местах, которые его так напугали, но изме-
нено ни слова»1.

Другие произведения Фонвизина также связаны с Москвой. Письма Староду-
ма в не вышедший в свет журнал «Друг честных людей», датированные 1788 годом,
написаны в Москве; действие «Разговора у княгини Халдиной» происходит в Мо-
скве, Сорванцов проиграл в карты свою каширскую деревню, и т. д.

Один из крупнейших дворянских писателей XVIII в., Г. Р. Державин, сати-
рическим началом своих произведений примыкал к Новикову и Фонвизину;
с последним Державин находился в дружественных отношениях до конца его
жизни.

Большой заслугой Державина было то, что два начала поэзии — торжествен-
ное и сатирическое — в творчестве его часто сливались: «лирик Державин, вос-
певший величие России, был в то же время и сатириком» (Б е л и н с к и й).

1 Д. И. Фонвизин. Сочинения, письма и избранные переводы. СПб. 1866, стр. 277.
Державин стремился к народ-
ности в поэзии, а отсюда и к ре-
алистичности, к «верности изоб-
ражения картин жизни» (Б е-
л и и с к и и).

Державин был связан с
Москвой. В 1768—1770 гг., бу-
дучи солдатом Преображенско-
го полка, во время отпуска он
жил в Москве; начинающим по-
этом в это время написано не-
сколько небольших произведе-
ний, в том числе «На случаи
разломки Московского Кремля
для построения нового дворца
в 1770 г. архитектором Баже-
новым, при отъезде автора из
Москвы в Петербург»1.

Несколько дольше прожил
Державин в Москве в начале
1789 г., «отрешенный от тамбов-
ского губернаторства»2. В это
время им написано несколько
стихотворений. Ода-сатира «Па
счастье» высоко оценена Белин-

Г. Р. Державин.

Гравюра Гейслера с портрета маслом
работы В. Л. Боровикавсг.ого.

ским: «В оде «На счастье»,—гово-
рит он,—виден русский ум, рус-
ский юмор, слышится русская
речь». В дальнейшем у Держа-

вина установилась более тесная связь с Москвой,— он помещает свои произ-
ведения в «Московском журнале» и в «Аопидах». В 1798 г. в Москве вышло первое
издание сочинений Державина.

* *

*

В 50—60-х годах в среде закрепощенного крестьянства росло недовольство;
приближалась крестьянская война под предводительством Пугачева. В творчестве
народных поэтов замечался подъем, появилось много аптидворяпских сказок,
пословиц, поговорок; владевшие грамотой крестьянские поэты брались за перо,
сочиняли антикрепостнические повести, плачи, лубочные стихотворные новеллы.

Г. Р. Державин. Соч., т. III, СПб. 1866, стр. 247—251.

2 Там же, т. I, СПб. 1864, стр. 236.

35 История Москвы, т. II
В Москве в лубочном издании была напечатана в 60-х годах острая антикре-
постническая сатира «Бык не захотел быть быком», в которой явственно слышался
призыв к выступлению против помещиков:

Бык не захотел быть быком

Да и сделался мясником;

Когда мясник стал бить в лоб,

То, не стерня его удару, ткнул рогами в бок,
А мясник с йог долой свалился,
То бык выхватить топор у него потщился;

Отрубимши ему руки, повесил его вверх ногами
И стал таскать кишки с потрохами1.

Другая сатира против крепостничества — «Плач холопов» — написана в
1767—1768 гг. Неизвестный крепостной поэт начинает свой «Плач» словами:

О горе нам, холопам, за господами жить!

И не знаем, как их свирепству служить.

Далее рисуется полное бесправие крепостных:

Боярин умертвит слугу, как мерина,

Холопьему доносу и в том верить пе велено;

Неправедны суды составили указ,
Чтоб сечь кнутом тирапски за то нас.

В «Плаче холопов» слышится грозный призыв к мщению;

Ах! когда бы нам, братцы, учинилась воля,
Пошли б мы, братцы, в солдатскую службу,
И сделали б между собою дружбу,
Всякую б неправду стали выводить
II злых господ корень переводить2.

До настоящего времени пе установлено, где был сочинен «Плач холопов»,
но, ввиду упоминания в нем села Деделова, есть основание предполагать, что он
написан в тогдашней Московской губернии.

Московские рукописные крестьянские повести, относящиеся к середине
XVIII в., впервые были опубликованы лишь в 1933 г. Одна из них — «Повесть
Пахринской деревни Камкиной» — направлена против помещиков в лице кашир-
ского дворянина, жестокого по отношению к своим крепостным, тупого и жадного
до наживы. Ему противостоит умный и энергичный крестьянин Япька Наумов.
Закапчивается повесть полным поражением дворянина.

В другой повести — «Сказание о деревне Киселихе» — с позиции бедпяцко-
крсстьянских слоев дастся характеристика деревенских богатеев, рисуется их.
жадность и умственная ограниченность3.

'	Д. А. Р о в и н с к и й. Русские народные картинки, кн. 1, СПб. 1881.

2	«Плач холопов прошлого века».— Сб. «Почин». М. 1895, стр. 11—14.

3	«Литературное наследство», №№ 9—10. 1933.
ЛуЗочная картинка «Бой Бруслана Лазаревича со змеем».

Группа московских писателей «мелких сочинений» во второй половине XVIII в.
переживала творческий подъем. Появилось множество рукописных сборников,
заполненных различными произведениями этих писателей (басни, анекдоты
п т. д.); лубочные издания печатались и распространялись в большом количе-
стве.

В 60—70-х годах появилось немало народных картинок, посвященных исте-
рическим сюжетам. Начиная с середины XVIII в. перепечатываются народные
картинки из русской истории, изданные еще в начале века (например, «Мамаево
побоище»).

Печаталось много народных картинок юмористического, развлекательного
характера: «Повесть забавная о Купцовой жене и прикащике», «Разговор дворя-
нина с крестьянином», «О старом муже и молодой жене» и пр. Ряд народных кар-
тинок развлекательного характера принадлежит перу русских поэтов-самоучек,
владевших стихом раешника («Шут и шутиха», «Аптека целительная», «Добрый
молодец» и т. п.).

Энгельс высоко оценил народные книги сказочного и юмористического ха-
рактера: «Это остроумие, эта естественность замысла и исполнения, добродушный
юмор, сопровождающий всегда едкую насмешку, чтобы она не стала слишком
злой, поразительная комичность положений — все это, по правде сказать,
35*
способно заткнуть за ноне значительную часть нашей литературы»1. Оценка,
которую давал Энгельс немецким народным книгам, может быть распространена
и на русские народные картинки.

В Москве с давнего времени был своеобразный «центр» просвещения — Спасский
мост, где сосредоточивалась книжная торговля, обслуживавшая широкий круг
читателей. С середины XVIII в. на Спасском мосту царило оживление: книги
продавались нс только вразнос, на скамьях, лотках, по и в лавках; менялся и состав
книжном продукции — все больше появлялось печатных светских книг и лубочных
изданий. С конца 60-х годов на Спасский мост нахлынули сатирические листки
журналов Новикова, Ф. Л. Эмина и др. На Спасском мосту постоянно толпился
разнообразный люд: продавцы, авторы лубочных рассказов и стихотворений,
художники-мастера, раскрашивавшие народные картинки, переписчики, копиисты,
учащиеся, среди покупателей—купцы, мещане, дворовые крепостные люди. В то вре-
мя как университетская книжная лавка продавала по преимуществу творения
Сумарокова и оды куратора университета Хераскова, победные и философские,
па Спасском дтосту, кроме научных книг, производилась оживленная торговля
упомянутыми «сатирическими листами», которые распространялись здесь в огром-
ном количестве. Светская новелла народных картинок связана с юмористической
и сатирической литературой конца 60-х — начала 70-х годов XVIII в. (сатири-
ческие журналы Новикова, новеллы Чулкова). Ряд басен и эпиграмм Сумаро-
кова и Аблесимова вошли в состав русских народных картинок.

В 1760—1790-х годах выступила на литературное поприще довольно значи-
тельная группа писателей-разночинцев (М. В. Попов, М. Д. Чулков и др.). Опи
шли отличным от писателей-дворян путем. Выходцы из мещан, посадских людей,
мелких служилых людей, писатели-разночинцы, вступив в ряды чиновничества,
сохраняли демократическую настроенность. Они тяготели к устному народному
творчеству, увлекались собиранием народных песен, пословиц, загадок и т. п. Их
влекло к жанрам «низкого» стиля, к простой, часто нростонародпой речи: они
писали сказки, небольшие повести, подражали народной песне, выступили с но-
вым жанром — комической оперой.

Произведения М. Д. Чулкова стоят на грани между «большой» и лубочной
литературой. Чулков отлично знал бесправие и бедствия народных низов, и сам
большую часть своей жизни прожил в нужде. У него нот острой политическом сати-
ры, но в то же время через его литературно-художественные произведения красной
питью проходят антидворяпские настроения и сочувствие угнетенным массам,
маленькому человеку. Дворянское общество относилось к этим произведениям
свысока, и поэтому они почти не попадали в дворянские библиотеки, но зато их
с увлечением читали грамотные мещане и крестьяне. Чулков резко критически
относился к столпам дворянской поэзии — Сумарокову и Хераскову. Его тяну 10

1 К. Маркс и Ф. Энгель с. Об искусстве. М.—Л. 1938, стр. 654.
к изображению быта простых
людей, и этим объясняется
реалистическая направлен-
ность его сочинений.

Одно из лучших произ-
ведений Чулкова — «Приго-
жая повариха» — по содер-
жанию представляет собой
московское произведение,
хотя оно паписапо и напе-
чатано в Петербурге. На-
ряду с картинами приклю-
ченческого характера в нем
даны зарисовки московского
быта 60-х годов XVIII в.
(описание «литературного са-
лона», жизни секретаря-взя-
точника и т. д.)1. В образе
Мартоны Чулков изобразил
простую русскую женщину,
одаренную большими способ-
ностями, явившуюся жертвой
тяжелых социальных усло-
вий и полного бесправия.

* • *
*

Особое место в истории

Н. М. Карамзин.

Миниатюра на эмали конца XVIII в.

русской литературы зани-

мает дворянский историограф и писатель II. М. Карамзин. В его творчестве офор-
мился русский сентиментализм, истоки которого уходят в 60—70-е годы.

Слава Карамзина как писателя связана с Москвой. Здесь была написана и
напечатана нашумевшая повесть «Бедная Лиза», действие которой происходит у
Симонова монастыря; в Москве издавал он свои журналы, печатал собрания
своих сочинений. После переезда в Петербург Карамзин продолжал поддерживать
связь с Москвой до своей смерти.

Карамзин — глава русского дворянского сентиментализма. У него были пред-
шественники, но они не дали теории сентиментализма и не противопоставляли
сентиментализм господствовавшему тогда дворянскому классицизму. Это сделал

М. Д. Чулков учился в гимназии при Московском университете и хорошо знал
Москву.
Карамзин. В журналах и альманахах Карамзина проводились новые эстетические
взгляды, утверждалось сентиментальное направление, давалась критика клас-
сицизма.

Карамзин дал многочисленные художественные образцы нового сентименталь-
ного направления. Напечатанные в «Московском журнале» его «Письма русского
путешественника» были своеобразной программой этого направления. Дать «зер-
кало» своей души, показать жизнь своего сердца — главные задачи, поставленные
Карамзиным. Следует учитывать также большое познавательное значение «Писем
русского путешественника», содержащих описание жизни Западной Европы.

Своими произведениями Карамзин увлек современное ему дворянское обще-
ство. «Его стихи учились наизусть, его повести, особенно «Бедная Лиза» и «Мар-
фа Посадница», сводили с ума всю публику» (Белинский). Однако увлечение
Карамзиным было кратковременно — произведения его вообще и самое популяр-
ное из пих — «Бедная Лиза» имели «блестящий успех при самом появлении их
и скорый конец». Сентиментализм Карамзина, впачале прогрессивный, оказывал
воздействие на общественное развитие. Но прогрессивность Карамзина быстро
шла па убыль; уже начиная с 1792—1793 гг., напуганный французской револю-
цией, он мечтает о покое, тишине, зовет к субъективно-интимным переживаниям
и радостям. Поэзия Карамзина все более насыщается «водяной чувствительностью»,
«щеголеватой народности!©» и неистощимой тоской и меланхолией.

Русский дворянский сентиментализм быстро терял свое значение, и падал он
под ударами пе классицистов, а революционного романтизма и критического реа-
лизма; выдвигались на сцену группы интеллигенции, настроенные демократиче-
ски, из среды передового дворянства выделялись дворянские революционеры.
Карамзинисты должны были уйти с литературной сцены.

Однако творчество Карамзина сыграло свою роль в истории русской лите-
ратуры — оно было «повой ступенью, новым шагом вперед начавшей развиваться
литературы» (Белинский).

* *
*

Поэт-революционер А. Н. Радищев, один из зачинателей русского крити-
ческого реализма, предшественник Грибоедова и Пушкина, познакомился с Мо-
сквой лишь в юношеские годы: в 1757 г. он был привезен из деревни Верхнее Обля-
зово (теперь Пензенской области Кузнецкого р-на), где протекало его детство,
в' Москву для получения образования. Учился Радищев на дому вместе с детьми
М. Ф. Аргамакова, в семье которого жил до своего отъезда в Петербург в 1764 г.

Пребывание Радищева в Москве совпало с годами подъема национальной
культуры. Семья Аргамаковых принадлежала к числу наиболее просвещенных
в Москве. Нет сомнения, что Радищев воспользовался всеми открывшимися перед
ним в Москве возможностями для своего умственного развития. Можно утвер-
зкдатъ, что он хорошо познакомился с жизнью Москвы, бывал на Спасском мосту
в слышал там песни слепцов.

В 1775—1776 гг. Радищев был снова в Москве, после выхода в отставку.
Только что закончилась крестьянская война, и в Москве был казнен вождь вос-
стания Е. И. Пугачев (1775). Гневные настроения у Радищева росли. Они выли-
лись в его книге «Путешествие из Петербурга в Москву», над которой он работал
в 80-х годах.

Последние главы «Путешествия» связаны с Москвой и Московской губер-
нией. Действие рассказа о судьбе несчастного крепостного интеллигента (очерк
«Городня») развертывается в Москве. В очерке «Клин» повествуется о старике-
слепце, поющем народную песнь.

Приближаясь к Москве («Пешки»), Радищев показывает жалкую крестьян-
скую избу, ужасы народной нищеты, а у самой Москвы («Черная Грязь») он снова
говорит о бесправии народном, об издевательствах помещиков над крепостными,
рассказывает о насильственном браке крестьян по требованию помещика. Закан-
чивается этот очерк «Словом о Ломоносове», в котором Радищев вспоминает пре-
бывание Ломоносова в Москве, в Славяно-греко-латинской академии. Говоря
о роли Академии в развитии юноши Ломоносова, он заявляет: «...получивши
сведение латинского и греческого языков, пожирал красоты древних витий и
стихотворцев. С ними научался оп чувствовать изящности природы; с ними на-
учался познавать все уловки искусства, кроющегося всегда в одушевленных
стихотворством видах, с ними научался изъявлять чувствия свои, давать тело мыс-
ли и душу бездыханному» х. Радищев заканчивает свое великое творение словами:
«Вот уже Всесвятское... Ямщик, погоняй. Москва! Москва?!!».

Возвращаясь из сибирской ссылки в 1797 г. 11 июля, Радищев проехал через
Москву в Немцове; он оставил об этом краткую запись в «Дневнике» путешествия
из Сибири: «...24 вер[сты] до Москвы переехали скоро, приехали в раппие обедни,
стали в Рогожской. Ходили в город. И прочее в Москве пребывание»1 2.

В последний раз А. II. Радищев был в Москве незадолго до смерти, в конце
1801 г., во время торжеств по случаю коронации Александра I.

Исследователи творчества Радищева относят написание им незаконченной
поэмы «Песни, петые на состязаниях», к 1801—1802 гг. Можно полагать, что эту
поэму он писал в Москве или по возвращении из Москвы. Вероятно, пышные ко-
ронационные торжества возбудили у Радищева целый ряд мыслей, которые и по-
лучили отражение в начатой им поэме. Радищеву пришлось наблюдать резкие
контрасты: на улицах и площадях Москвы, в блестящих одеждах, разъезжали
дворяне, чиновники, окружавшие царя,— в то же время он видел море крепостных,
нищих и ремесленников, толпившихся на этих же улицах и площадях.

1 А. II. Радищев. Соч., т. I, М.—Л. 1938, стр. 382.

2 Там же, т III, М.—Л. 1952, стр. 304.
Под этими впечатлениями в воображении поэта-революционера могли рисо-
ваться картины из далекого прошлого русского народа —«вольный» Новгород, борь-
ба с врагами, победы и подлинно-народные торжества1 2. Вместе с этим у великого
поэта рождались мечты о славном будущем русского парода, о его освобождении
от крепостничества и самодержавия:

О парод, народ преславной!
Твои поздпые потомки
Превзойдут тебя во славе . . .
Все преграды, все оплоты
Сокрушат рукою сильной,
Победят — природу даже,—
И пред их могущим взором,
Пред лицом их, озаренным
Славою побед огромных,
Ниц падут цари и царства-.

* *
*

Содержание русской литературы XVIII в. определялось социально-экономи-
ческими и политическими условиями. Рост буржуазных отношений в
рамках феодально-крепостнического строя, обострение классовых противоречий
(восстания крестьян), блестящие успехи во внешней политике, основание куль-
турных центров (Академия наук, Московский университет) — все это служило
основой для развития литературы XVIII в. Она развивалась на национальных
началах. Аналогичные с западноевропейскими литературные направления (схо-
ластика, классицизм, сентиментализм) на русской почве приобретали своеобразие.

В произведениях передовых русских писателей того времени проявлялись
тенденции к защите интересов широких народных масс, к демократичности,—
отсюда развитие сатирической струи, тяга к реалистическому изображению дей-
ствительности. Идет упорная борьба за создание русского литературного языка
на основе исконного русского словаря и исконных грамматических форм, откуда
вытекала борьба как с варваризмами, так и с архаизмами—церковно славяниз-
мами.

Московскую литературу XVIII в. нельзя отрывать от русской литературы
в целом, но в то же время следует учитывать ее своеобразие. Москва на протяже-
нии всего века была центром развития массовой народной литературы (народный
лубок, стихотворные новеллы, сборники народных песен, пословиц и т. д.). Мас-
совая литература оказывала давление на «большую» литературу в направлении
усиления ее демократизации и связи с жизнью. Москва становится центром раз-
вития антикрепостнической народной сатиры.

1 А. Н. Радишсв, Соч., т. I, М. — Л. 1938, стр. 54—55

2 Там же, стр. 72—73.
Открытие Московского университета, книгоиздательская деятельность
II. И. Новикова в 80-х годах, средоточие народной литературы — все это сви-
детельствовало о том, что Москва наряду с Петербургом являлась центром рус-
ской культуры, просвещения и литературы.

4.	МОСКОВСКИЙ БЫТ

ХуАосква XVIII в. и по внешнему облику города и по быту населения пред-
ставляла собой большую пестроту. Реформы Петра I внесли в московскую жизнь
много нового, но и под новыми формами еще жила старина, лишь медленно отми-
рая. Даже во внешнем виде Москвы оставалось много от допетровской столицы.
С усилением крепостного гнета и зарождением капиталистических отношений
все резче бросались в глаза классовые противоречия, вопиющая социальная и
культурная пропасть между господствующим классом и народными массами.
«Москва,— писал уже в начале XIX в. К. II. Батюшков,— являет резкие проти-
воположности в строениях и нравах жителей. Здесь роскошь и нищета, изобилие
и крайняя бедность, набожность и неверие»1.

Зги общие наблюдения подтверждаются даже сухими статистическими дан-
ными. В 80—90-х годах XVIII в. дворяне составляли всего около 5% населения
Москвы, между тем им принадлежало до одной трети всех московских домов,
причем 25% их были каменные. Крестьян и дворовых в это время было, по офи-
циальным данным, не менее 66%. Между тем, за вычетом дворян и купцов, на
долю остального населения Москвы приходилось лишь две пятых общего количе-
ства домов.

В XVIII в. население Москвы, помимо естественного прироста, увеличивалось
за счет притока дворовых, переводимых их владельцами из вотчин в московские
дома, монастырских и помещичьих оброчных крестьян, которых столица привлека-
ла возможностью заработка. Конечно, далеко не всем удавалось обеспечить
себе на новом месте сносное существование. Приходившие в Москву крестьяне
занимались самой разнообразной работой. Например, оброчный крестьянин по-
мещика Бакунина Иван Якимов жил в 1732 г. за Арбатскими воротами, в доме
отставного солдата Андрея Павлова, «по найму, в углу.., торгует походя всяким
ветошным товаром»2. Очень распространенным заработком была разгрузка бре-
вен и дров на Москве-реке. В 1745 г. в Москву пришла «для работы» целая группа
16-летних подростков — крестьян Ярославской вотчины Апраксиной; они соби-
рались напяться в торговые бани3. Дворовый человек купца Корчагина был
«уволен» своим владельцем, после чего жил в наемном углу у солдатской жены,

1 К. Н. Батюшке в. Прогулка по Москве.— Соч., т. II, СПб. 1885, стр. 28.

2 ЦГАДА, ф. Сыскного приказа, д. 63.

3 Там же, д. 1350.
платя найму 1 рубль 50 копеек в ход и кормясь случайной работой, например,
нанимаясь в десятские, в караул п т. д.1 На гравюре, изображающей Красную пло-
щадь, можно видеть группу чернорабочих, взваливающих какой-то груз на те-
легу; рядом двое рабочих отдыхают, а один спит прямо на земле, прислонившись
к камню; все они плохо одеты, один в лохмотьях.

К этой группе населения примыкала другая — работные люди и мастеровые
мануфактур, среди которых па первом месте но численности стояли рабочие
Большого Суконного двора, а также ученики Суконного двора и других пред-
приятий, состоявшие из детей крестьян, солдат, обедневших посадских. Очень
немногие из нпх жили в собственных домах. По всей вероятности, это были
природные москвичи, дети посадских, по какой-либо причине лишившиеся преж-
них занятии. Примером такого, все же относительно состоятельного, масте-
рового может служить А. Молошников, двор которого и движимое имущество
были описаны в 1750 г. Его двор находился за Москвой-рекой и был построен
на земле, принадлежавшей церкви Спаса в Наливках. Все «хоромпоо строение»
состояло из светлицы с комнаткой, в которых было шесть окон, изразцовая печь
и деревянные полати. Из мебели названы простой деревянный старый стол без
ящиков и небольшой поставец. Для сиденья, очевидно, служили лавки, которые
обычно в описях не называются, так как считались по мебелью, а частью по-
стройки. В светлицу вели сени с каморкой и чуланом. В последнем стояла
кровать с периной, изголовьем и подушками. Под кроватью помещался сундук,
в котором было сложено платье и белье посильное и столовое. Все это —
вещи, сделанные из самой простой материи: пестрядины, холстины, крашенины,
китайки и выбойки, большей частью поношенные и ветхие. Кроме того, здесь
же хранились шуба нагольная овчинная, поношенная, две валеные шляпы, ста-
рые овчинные варежки, худые шерстяные чулки. Единственным предметом
«роскоши» являлся сохранившийся, вероятно, еще от приданого, чепец жен-
ский, тафтяной травчатый с ветхой сеткой. Среди вещей хранились также два ме-
шочка с холстинными и пестрядинными лоскутками для заплат, а в узле лежало
три клубка белых ниток. Один предмет указывает, может быть, па дополнитель-
ный заработок хозяйки: «подушка круглая, набита сеном, на чем плетут кружево
нитяное». На полке в чулане лежали два зеркала: одно небольшое, разбитое,
в черной рамке, другое карманное, с крышкой, а также белильница деревянная,
писаная, составлявшая необходимую принадлежность женского туалета всех слоев
населения. Посуда состояла из железной сковороды, 17 деревянных ложек, таких
же двух блюд, трех тарелок и стакана, трех чашечек и скляницы. У хозяина двора
имелся набор столярных и плотничных инструментов: обушок, долото, молоток,
бурав и гвозди в деревянном стакане — все ветхое. Упоминается еще лейка, также
старая, и необходимый для хождения в вечернее время по московским улицам

1

ЦГАДА, ф. Сыскного приказа, д 140.
Грузчики. Деталь гравюры «Кравная площадь»
слюдяной фонарь. Кроме избы, во дворе находился еще погреб, ветхии. В огороде
росли «яблонных престарелых 7 дерев, городьбы нет». Педантичность, с которой
описывалось подьячим это захудалое владение, указывает па то, что там дей-
ствительно не было ничего более цепного. Имущество Молошникова было оценено в
6 рублей1. Как ни скромно было это жилье, однако и оно являлось исключением в
быту мастеровых и работных людей. Большая часть работных людей мануфактур и
этого не имела и жила в наемных помещениях, а чаще всего в углах, платя поне-
дельно или поденно. Некоторые жили в помещении мануфактуры. Точно так же
и обычная одежда работных людей была еще хуже описанной. Недаром в регла-
менте для суконных и каразейных предприятии, составленном в 1741 г., говори-
лось: «Понеже поныне очень срамно было видеть, что большее число мастеровых
и работпых людей так ободранно и плохо одеты находятся, что некоторые из них
на силу и целую рубаху на плечах имеют, того ради фабрикантам накрепко по-
велевается той пекрасотс народа упредить, и вышеупомянутым людям всех сукон-
ных фабрик всем сплошь равную одежду на известное число годов, для различения
от других, по усмотрению своему вскоре сделать». Однако это должно было
производиться за счет самих рабочих: «а деньги за оную, во что стало, у них же
из заслуженной платы по малу вычесть» 2.

Тяжелое положение работпых людей усугублялось еще одним обстоятель-
ством. В Москве вообще было много кабаков, или «фартин», по терминологии того
времени, а в фабричных районах особенно. Самая же крупная из московских
мануфактур — Большой Суконный двор — была окружена кабаками. Достаточ-
но сказать, что только на одном Каменном мосту, через который шла дорога
к Суконному двору и который был застроен съестными лавками и ларями, поме-
щалось три фартины. Измученных 15-часовои работой, полуголодных людей при-
влекал отдых за чаркой вина, услужливо предлагавшейся целовальником под
залог одежды, и возможность испытать свое счастье в «зернь», которую тут же вы-
сыпал содержатель.

Не случайно Суконный двор сделался очагом распространения чумы. В «мне-
нии» доктора Кульмана о причинах распространения чумы среди рабочих Сукон-
ного двора читаем: «Пет также причины сумневаться, что гнилая прилипчивая,
особливого рода горячка... при чрезвычайно худом сих людей содержании в пи-
ще, особливо при ужасно нечистом их образе жизни, где вонь их жилищ почти
песмысленным скотам несносна была, легко родиться может...»3.

Случайным заработком жили солдатские жены и вдовы, мужья которых были
убиты в походах или находились на службе вдали от них. Солдатки жили обычно
в углах и зарабатывали ручной торговлей разной мелочью4, преимущественно

1 «Московский Суконный двор». Л. 1934, № 49, стр. 93—94.

2 ПСЗ, т. XI, № 8440, стр. 493.

3 «Московский Суконный двор», стр. 244.

4 ЦГАДА, ф. Сыскного приказа, д. 155.
около реки Ноглипной, а
также вязкой чулок, стиркой
белья и разными мелкими
услугами.

В лучшем положении
оказывались жены солдат,
состоявших при каких-либо
учреждениях. Вот, например,
опись двора и пожитков же-
ны солдата Коллегии иност-
ранных дел Тоболкпна. Ее
двор находился близ Зачать-
евского монастыря. На нем
стояла только одна ветхая
изба с муравленой печыо и
четырьмя окнами, из ко-
торых два были волоко-
вые. Все имущество поме-
щалось в коробье и липо-
вом сундучке и состояло
из немногочисленного по-
ношенного мужского, жен-
ского и детского платья;
некоторые вещи показались
подьячему настолько пло-
хими, что он не стал их
описывать: «в том же сун-
дучке всякого мелкого ве-
тошья, которого описать
невозможно».

Среди бедноты встречаем
и некоторых коренных мо-
сковских посадских людей,
в силу тех или иных обстоя-

Поимка и привод беглых. Миниатюра
конца XVIII в.

Государственный Исторический музей.

тельств лишившихся благосостояния. В одном из дол Сыскного приказа гово-
рится об обедневшем посадском человеке Василии Алексееве, 18 лет, продавшемся
за 22 рубля в дворовые дворцовому подключнику. Па Алексееве был серый каф-
тан с камзолом и баранья шуба, крытая крашениной, но и эту одежду дал
ему гренадер Архаров, инициатор его продажи1.

1 ЦГАДА, ф. Сыскного приказа, д. 63, 575, 1350, 43.
Па съезжие дворы Москвы, а затем в Полицеймейстерскую канцелярию и
Сыскной приказ постоянно приводили дворовых людей, бежавших от своих «гос-
под» — дворян и купцов. Скрываясь от властей, эти люди жили по углам у тех,
кто соглашался пускать их к себе за плату, или просто под штабелями бревен
и дров на берегах Москвы-реки и на пустошах, а днем ходили по городу прося
милостыню.

Тяжесть положения дворовых усугублялась еще полной, санкционированной
законом, зависимостью от владельцев. Особенно ярко это проявляется в много-
численных объявлениях о продаже крепостных. Так, в «Московских ведомостях»
за 1787 г. мы читаем, что в доме Ан 12, в приходе Троицы на Арбате «продаются:
музыкант 35 лег с женою и дочерью, да крестьянин, обученный ткацкому мастер-
ству, с женою и двумя дочерьми,— о цене спросить в оном доме у домоуправи-
теля»; в приходе Девяти мучеников — «кучер с женой 26 лет, ростом 2 ар. 7 в.,
цена 500 рубл.»; на Поварской против церкви Бориса и Глеба в доме Данилова —
«садовник 45 лет с женою 35 лет и с сыном 8 лет и две дочери, который умеет сад
разводить, садить, прививать, стричь шпалеры и деревья, огородные плоды и пчел
разводить, течет трехаршинное сукно, удачно стреляет, зпает бочарное [ремесло],
ростом выше рекрутской меры, цена — 500 рубл.»; за Москвой-рекой, в приходе
Спаса в Наливках,— «человек 18 лет, который очень хорошо бреет и кровь пускает
из руки и ноги, пиявцы припускает, волосы чешет, цена 300 руб., да була-
ной иноходец, который бежит отменно красиво, с хомутом и с дрожками, цена
200 руб.»; желающие приобрести музыканта и парикмахера мужского и женского
«приглашаются спросить о цене на Тверской, под № 81, у живущего сержанта
Чернова; тут же продаются разных шерстей жеребцы и мерины».

Была распространена продажа дворянами своих дворовых купцам. Так, Ти-
мофеи Васильев Гурьев, крестьянин рузской вотчины стольника Костюрина, после
смерти последнего был продан за 50 рублей московскому купцу 1-й гильдии Клю-
еву, которому на него была выдана и крепость1. Яков Иванов сын Криворотой,
крестьянин помещика Рагозина, Костромского уезда, был продан с женой и мало-
летней дочерью купцу 1-й гильдии Андрею Семенову 2. Вообще у московских куп-
цов, несмотря на запрещение владеть крепостными, их было достаточно. Послед-
ние называли своих владельцев по привычке «помещиками». В некоторых случаях,
после долгих лет житья у такого «помещика», при ревизии оказывалось, что у него
даже пет крепости па этого человека, так что последний был юридически свобод-
ным3. Помещики использовали дворовых не только в своем доме, по отпускали их и
«в услужение» на сторону. Например, Петр Сурат, 17 лет, дворовый человек
И. А. Нарышкиной, был отдан ею «во услужение Вотчинной колегии канцеляристу
-П. М. Карташеву для того, что у него, Карташева, оной Ирины Нарышкиной

1 ЦГАДА, ф. Сыскного приказа., д. 1350.

2 Там же, д. 987.

3 Там же, дд. 140, 59.
имеютца вотчинные дела»1. По-
беги дворовых вызывались же-
стоким обращением помещиков и
страхом наказания за какие-
нибудь провинности, зачастую
очень незначительные. Вот, на-
пример, Федосья Фролова —
крестьянка Муромской вотчины
вдовы поручика Чемесова.
Помещица взяла ее в свой
московский дом «для услу-
жения». В сентябре 1738 г.
она была послана Чемесовой
ыа Москву-реку мыть белье.
Ио возвращении домой она
увидела, что нехватает двух
рубашек— «упустила в Москву-
реку простотою своею.., и ис-
пужався, опа, Федосья, из дому
помещицы своей... без всякого
виду и без всякого подговору
бежала. И по побеге ходила
она, Федосья, в Москве для
пропитания и прошапия разных
чинов у людей милостыни днем,
а по ночам ночевала она ж
Федосья близ Москвы-реки па
берегу в Лесном ряду ночи с
три». После этого Фролова была
поймана, отведена в полицию,

Женщина с корзиной белья Деталь гравюры
«Большой Каменный мост».

где ее при допросе «жестоко
били», и возвращена помещице 2.

В 1772 г. в московской Полицеймейстерской канцелярии слушалось дело о
побеге от подлекаря Великолуцкого пехотного полка его дворовой Феклы Логи-
новой. Опа «допросом показала, что она из квартиры оного подлекаря бежала
сего июня в четвертой день, убоясь за упуск из клетки чижа наказания». Ло-
гинова была отослана обратно к своему владельцу3.

1 ЦГАДА, ф. Сыскного приказа, д. 479.

2 Там же, д. 509.

3 Сборник старинных бумаг, хранящихся в музее Щукина, ч. VIII, стр 352.
Целая биография крепостной содержится в рассказе Дарьи Власовой (1731).
Опа и ее отец были крестьянами кадомской вотчины князя Андрея Енгалычева.
Оттуда она была выдана замуж «на вывод?) в вотчину князя Кильдышева. Помещик
отдал ее мужа в рекруты. О судьбе своего мужа она с тех пор ничего пе знала.
Через несколько лет Кильдышев отпустил ее с сыном и дочерью на волю «для того,
что до она стала солдацкая жена и держать их у себя оной мурза пе стал. А от-
пускного де письма, он, мурза, им не дал». Получив свободу, она пришла в тем-
пиковскпй уезд к мурзе Такгаейкову и «кормилась всякою черною работою без
найму», т. е. без платы. Лет 11 назад Такшейков поехал в Москву и взял с собой
ее с сыном. Там он их продал московскому купцу гостиной сотни И. Ф. Серебря-
кову, у которого в доме она жила 11 лет, по «не стерня от него . побои», опа с сыном
бежала. Через две недели Серебряков поймал их и отвел в полицию, где Дарья и со-
держалась полгода. После следствия и наказания кнутом она была возвращена Сере-
брякову. Пожив у него в доме года два, сын Дарьи, «пе стерня побои», снова бежал,
а через неделю бежала и опа. «И жила опа, Дарья, по разным местам переходя, кор-
милась христовым именем и ночевала в Нижних Садовниках на берегу Москвы-
реки, что против Тайницких ворот, под бревнами с неделю». Однажды ее наняли
за полденьги принести ведро воды из реки в фартину в Китай-городе. Когда она
поднималась от реки, ее увидел сын Серебрякова и отвел на съезжую, откуда она
была приведена в Сыскной приказ по обвинению в краже у Серебрякова платья,
которое было надето на ней: бострога китайчетого, подбитого заячьим мехом,
юбки китайчетой и фаты покрывальнои красной. По объяснению Дарьи, «то де
все вышеописанное ей, Дарье, отдала носить оного И. Серебрякова жена сво...
за ее работу»1. Это было действительно так, судя по другим, встречающимся
в делах Сыскного приказа случаям. Дарья была отдана из Сыскного Приказа на
поруки2.

Типична судьба Авдотьи Леонтьевой, 17-летней дворовой секретаря конторы
Ревизион-коллегии Ф. Фирсова. Она происходила из семьи дворовых майора Гурье-
ва и жила при нем на разных квартирах. Затем Гурьев продал всю семью Фир-
сову. Видно, что жить у нового владельца было очень тяжело: отец Авдотьи бе-
жал, мать ее умерла. У Авдотьи родился сын от крепостного, принадлежавшего
Фирсову. «И за то де оной ее помещик бил плетьми». Жизнь становилась все тя-
желее. Она часто голодала, взяла у хозяина серебряную ложку и выручен-

1 Вообще двс*ровые одевались или в обноски своих «господ», данные им в виде милости,
или в затасканное, оборванное платье. Даже у крупных владельцев слуги наряжались в новую
одежду лишь в торжественных случаях. Вот как описывает «Всякая всячина» одежду дворового:
«Сей вбежал в епанче,голова нечесанная,и в грязных сапогах. Но он [хозяин] на него закричал:
«Дурак, скипь епанчу!» Бедной малой покраснел, но однако принужден был слушаться. И мы
увидели на нем серый суконный изодранный и вымаранный бострок с медными пуговицами»
(«Всякая всячина», 1769, № 32).

2 ЦГАДА, ф. Сыскного приказа, д. 27.
Дворы рядового населения Москвы. Деталь гравюры ^Яузский моста.

кые за нес 12 копеек истратила на «съестной харч». Через некоторое время, взяв
ребенка, она ушла и стала разыскивать своего дядю, жившего в Москве. Пе найдя
его, она пришла к Спасским баням и села около них. Проходивший мимо работный
человек взял ее «Христа ради», привел к себе в дом, где она прожила три дня и
вязала его жене чулки, после чего они «сослали» ее от себя. Очевидно, ей с ребен-
ком некуда было деваться (дело было осенью), и она возвратилась к Фирсову,
«у которого де и была в чспи». Из дела выяснилось, что при осмотре Авдотьи на
спине ее были замечены следы побоев. «И сказала, что она бита по повелению выше-
писанного ее помещика плетьми». В Сыскном приказе, куда Авдотья попала после
возвращения к Фирсову, она дважды была «поднимана в застенке на дыбу» и пы-
тана; ей было дано 50 ударов. После этого она содержалась в тюрьме еще полгода.
В июле 1738 г. караульный при остроге прапорщик подал в Сыскной приказ
доношение, в котором сообщал, что «колодница девка Авдотья Леонтьева сего
июля против 12-го числа волею божиею умрс».

Особенно подробно мы узнаем об истязаниях крепостных из дела знаменитой
«Салтычихи», имя которой стало в народе нарицательным. Д. II. Салтыкова при-
надлежала к высшим придворным кругам. Рано овдовев, она получила в распо-
ряжение все имения мужа, и с этого времени начались ее зверства над крепо-
стными. Они производились по ее распоряжению частью конюхами в ее присут-
ствии, частью ею самой. Истязались главным образом женщины. Причиною истя-
заний было плохое, по мнению Салтыковой, мытье полов и белья. Расправа про-
изводилась в доме Салтыковой, который находился на углу Кузнецкого моста
и Большой Лубянки. Дворовых Салтыковой били плетьми, а она сама избивала их
поленьями, вальком, скалкой, колотила об стену головой, опаляла волосы зажжен-
ной лучиной, рвала тело раскаленными щипцами, обливала кипятком. Соседи
слышали крики в доме Салтыковой и ее голос: «Бей больше’» Па ее дворе часто
видели людей, стоящих босыми ногами на снегу, с кровью на лице и одежде,
а также выводимых на работу в колодках па ногах. Посылая своих людей на ра-
боты, Салтыкова не давала им есть, и они питались подаянием. Истязуемые уми-
рали на месте, или в чулане, куда их относили в беспамятстве. Трупы заму-
ченных отвозили в подмосковную Салтыковой, село Троицкое Подольского уезда
(близ села Узкого). Путь шел от Кузнецкого моста к Калужской заставе через
весь город, причем Салтыкова, видимо, так была уверена в своей безнаказанности
благодаря своим связям, что трупы и не старались особенно скрывать. По крайней
мере при дознании выяснилось, что многие по дороге видели пе только самые тела,
но даже раны на них. В Троицком убитых хоронили специально для этого пристав-
ленный поп Степан и сельский староста. Некоторые трупы отвозили в лес, где
зарывали или просто оставляли. Зверства Салтыковой были хорошо известны
московским властям. При расследовании, в Сыскном приказе оказалось 24 дела
по обвинению ее в жестоком обращении с крепостными, но все эти дела заканчи-
вались оправданием Салтыковой и обвинением жалобщиков. Может быть, все так
36 История Москвы, т. II
и осталось бы не раскрытым, если бы двум дворовым Салтыковой, жен которых
опа замучила, не удалось пробраться в Петербург и подать прошение самой
Екатерине II. Дело получило гласность, и скрывать его долее не было возможно-
сти. Началось расследование, во время которого подтвердилось более 50 случаев
виновности Салтыковой1. Опа была лишена дворянства, фамилии, выставлена
на позорном эшафоте, а затем пожизненно заключена в тюрьму, сделанную для нее
при Ивановском монастыре в Москве. Опа прожила там более 30 лет 2.

В буржуазной историографии обычно считалось, что Салтыкова была исклю-
чением среди помещиков и что подобные явления в помещичьем быту не были
распространены. Однако известен ряд случаев исключительно жестокого обра-
щения помещиков с крепостными в XVIII в. Так, в 1797 г. крепостному поме-
щицы А. Лопухиной Кириллу Савельеву удалось во время пребывания в Москве
Павла I по случаю коронации подать ему прошение на свою помещицу, «которая
делает великие и нестерпимые в жизни человека телесные наказания, как то
мне, именованному: мучает жестоко в доме плетьми и розгами, и чтоб ио мог кри-
чать, приказывала людям своим взять из печи пеплу и рот оным зажимать, и не
довольно сего, отсылала меня, без всякого учиненного мною преступления перед
нею, более семи раз для наказания поблизости ее двору 3 той части частному при-
ставу И. К. Токареву, даря его деньгами». Пристав, помимо наказания, заставлял
его работать па себя более двух недель. «Жену мою бедную, беременную, в про-
шлом году без всякой причины била из своих рук поленом, и пропитание нам, бед-
ным, дает нужное» [скудное]. Четырехлстиего сына Савельева Лопухина сама секла
розгами «и сверх того приказывала своим девкам сечь; после того, взяв вина,
и лила на спину. А дочь поварову, которой четвертой еще год, секла немилосердно
розгами же, после того такового сущего младенца запереть велела в холодный
чулан часа на три и более...». Власти и в этом случае вынуждены были обратить
внимание на жалобу. Лопухина была перевезена в Вознесенский монастырь
(в Кремле) для содержанпя под присмотром. Несмотря на это, она внимательно
следила за тем, что делается в ее доме, жаловалась, что ее люди живут «не по
рабски, а всяк по своим прихотям»4. 7 февраля 1762 г. состоялся указ о постри-
жении в монастырь вдовы генерал-экипажмейстера Конона Зотова за ряд престу-
плений, в том числе за «тяжкие истязания пытками крепостных своих людей».

Крестьяне Салтыковой обвиняли ее в убийстве или смерти от побоев 75 человек; Юстиц-
коллегия обвинила Салтыкову в убийстве 38 человек, оставила в подозрении в убийстве 26 чело-
век, пе приписала ей смерть 10 человек,— В. И. С е м е в с к и й. Крестьяне в царствование
Екатерины II, т. I, М. 1903, стр. 227.

2	«Чтения ОИДР», 1872, кн. 1, Смесь; «Русский архив», 1865, стб. 247—256; «Русские до-
стопамятности», вып V, М. 1862; Сборник старинных бумаг, хранящихся в музее Щукина,
ч. VIII, стр. 356—358.

3	Ее двор находился за Калужскими воротами.

4	Сборник старинных бумаг, хранящихся в музее Щукина, ч. IX, стр. 294—303.
25 февраля того же года поручик Нестеров был приговорен к ссылке в Сибирь
за убийство своего человека, пойманного из бегов,— «сам и по приказу чело-
век его били и жгли огнем и потом связанного ночью посадили под пол, где
от тех побои он тою ж ночью и умре»; тело его по приказу помещика было за-
рыто на гумне1. Таким образом, помещики, подобные Салтыковой, не были исклю-
чением.

В отдельных случаях правительству приходилось соблюдать видимость
справедливого решения и даже осуждать на страницах печати помещиков за же-
стокое обращение с дворовыми и крестьянами. Например, в журнале «Всякая
всячина» (1769), в котором, как известно, Екатерина II принимала ближайшее
участие, был помещен рассказ человека, купившего себе дом. «Лишь я успел
переехать, то услышал вместо поздравления с новосельем превеликий крик.
Я осведомился, что тому причиною. Мне сказали, что мой сосед милостиво нака-
зывает своих людей на конюшне своей плетьми. Я спросил, часто ли то бывает.
Ответствовали мне, что кроме воскресных дней и господских праздников почти
всякой день. Я позадумался, вошел в полаты и пенял на себя, что без всякой
осторожности купил дом, в котором мне будет такое беспокойство, а моим малым
детям непрерывный пример суровости»2. Эти выступления не мешали крайнему
развитию крепостнического законодательства. В 1765 г. помещикам было раз-
решено ссылать крестьян на каторжные работы, а в 1767 г. крестьянам запре-
щено было подавать жалобы па своих помещиков под угрозой ссылки на
каторгу.

В связи с ростом культуры и прихотями моды помещики старались обучить
дворовых необходимым ремеслам, для чего отдавали их в обучение. Так, в 1791 г.
парикмахер И. Ф. Жарков договорился обучить парикмахерскому искусству
дворового человека князя М. М. Голицына «разному чесанию волосов и накалыва-
нию всяких уборов, как можно скорее, если не в год, то в полтора года». Парик-
махер должен был получить 40 рублей деньгами, да на прокормление ученика по
2 рубля в месяц. Дворовых отдавали в обучение поварам, сапожникам, портным,
садовникам и т. д. Таким путем создавался целый штат специалистов, которые
могли не только обслуживать семью помещика, по и приносить известный доход,
будучи отпускаемы «в услужение» на сторону.

По мере разложения феодально-крепостнических и зарождения буржуазных
отношений учащалась практика отдачи дворянами своих крепостных в услуже-
ние. В 70-х годах это явление привлекло внимание правительства: сенатским ука-
зом от 17 февраля 1775 г. было запрещено составлять жилые записи па крепостных,
отдаваемых в наем, долее чем на пятилетний срок. Уставом Управы благочиния,
изданным в 1782 г., в городах вводились специальные конторы по отдаче в наем

1 ПСЗ, т. XV, № 11436, стр. 908; № 11450, стр. 923.

2 «Всякая всячина», 1769, № 32, стр 89—90.

36*
крепостных. Во главе их стояли «маклеры слуг и рабочих людей». Конторы при-
нимали объявления об отдаче слуг в наем и являлись посредниками между владель-
цами и нанимателями. Акты о найме записывались в «маклерские книги», имевшие
значение официального документа1.

Хорошо известно, что среди крепостных было немало работников интел-
лигентного труда: артистов, художников, музыкантов, обученных, по прихоти
помещика, для развлечения его и его гостей. Талант их не мог развиться вполне
в условиях крепостнического строя, и многие из них погибали, не вынеся обста-
новки, в которой им приходилось жить.

Тяжесть положения крепостного интеллигента ярко выразилась в автобио-
графии дворового князей Голицыных Николая Смирнова. Отец его был крепо-
стным управляющим имениями своего господина. Получив в семье своего отца
первоначальное образование, он затем поступил в Московский университет, «куда
ходил приватно.., ибо формально записан быть не мог, не имея от господ своих
увольнения». Но занятия в университете скоро прекратились из-за работы в вот-
чинной канцелярии Голицыных. Смирнов был послан в деревню для снятия пла-
нов и ведения канцелярских работ, «к чему не имел склонности и расположения».
«Унижающее имя холопа представляло мне рабство тяжелою цепью, меня угне-
тающею». Он безуспешно пытался выхлопотать себе «вольную». Тогда он решил
бежать за границу, где надеялся «остаться на несколько времени в Италии для
окончания прежде упомянутых мною наук и, возвратясь паки в отечество мое,
записаться в службу». Смирнов был пойман в Петербурге, приговорен к смертной
казни, которая затем была заменена сдачей в солдаты в Сибирь2.

Среди общей массы дворовых особое место занимали доверенные лица поме-
щика, так называемые «управители» п «служители». Некоторые из них жили в осо-
бом доме, им прислуживали дворовые люди. В описях имущества таких людей
обращает внимание обилие посуды и одежды; среди последней встречаются муж-
ские рубашки из тонкого «швабского» полотна и женские «с кружевами немецки-
ми», шелковые чулки, собольи галстуки, салфетки, упоминаются также серебря-
ные вещи и жемчуг3. Примером может служить отец упоминавшегося выше Смир-
нова, управлявший всеми вотчпнами князей Голицыных во второй половине
XVIII в. Он имел возможность обучить своего сына «собственным иждивением»
разным наукам. Однако это благополучие привилегированных дворовых было
очень непрочным. В любой момент они, как и крепостные интеллигентных профес-
сий, не угодив помещику, могли быть посланы на скотный двор или на другую
работу.

1 ПСЗ, т. XX, № 14253, стр. 56; т. XXI, № 15379, §§ 181—198, стр. 477—478.

2 К. В. Сивков. Автобиография крепостного интеллигента конца XVIII в.—«Исто-
рический архив», т. V, М.—Л. 1950, стр. 288—299.

3 ЦГАДА. ф. Сыскного приказа, д. 240, 79, 1404, 318, 5561.
* *
*

Московское купечество вклю-
чало самые разнообразные по
имущественному, а в соответ-
ствии с этим и бытовому положе-
нию группы. До 60-х годов
«купцом» назывался как «компа-
нейщик»,записанный в 1-ю гиль-
дию, имевший собственные
мануфактуры и ведший крупные
торговые обороты, так и рядовой
посадский человек, занимав-
шийся мелкой торговлей или
ремеслом, часто тем и другим
вместе, или нанимавшийся на
работу к своим же более сча-
стливым собратьям. Многие из
них, кормясь поденной работой
и живя в наемных углах, только
но имени принадлежали к «ку-
пецким людям», а в действитель-
ности примыкали к неимущему
населению Москвы.

Примером двора рядового

посадского человека может слу- Купеческие палаты. Миниатюра конца XVIII в
ЖИТЬ В 1741 Г. Двор ТЯГЛеЦа	Государственный Исторический музей.

Мещанской слободы Василия

Егупова. На дворе стояли две горницы с подклетами, соединенные сеиями.
Службы состояли из двух погребов, сушила, конюшни и бани. При доме имелся
сад из 50 плодовых деревьев. Домашней обстановки опись не перечисляет1.

Быт крупного и среднего купечества отличался большим благосостоянием
по сравнению с бытом рядовых посадских людей. Вот, например, двор купца
2-й гильдии Ивана Железова, находившийся за Яузой в старой Кузнецкой
слободе. Все строения на нем были деревянные. Жилые помещения состояли
из двух светлиц поземных, при каждой из них была комнатка. Отапливались обе
светлицы изразцовыми печами. Над одной из них был надстроен верхний этаж,
состоявший из чердака со светлицей. В этом строении, невидимому, главном, все
окна были стеклянные, со ставнями и железными запорами. Во второй светлице,

1 ЦГАДА, ф. Моск, конторы Канцелярии конфискации, д. 194, л. 24.
поменьше, часть окон была стеклянная, а часть слюдяная и запоры деревянные.
Надворные постройки состояли из двух погребов с папогребицами, двух сараев
и конюшни с сушилом. При доме был сад из 35 яблонь и груш. Двор был обнесен
забором со створчатыми воротами. В описи дома Железова, составленной в 1741 г.,
упоминаются пять столов, из которых два — дубовые раздвижные, шкап липовый

Деревянный расписной сундук конца XVIII в.

Государственный Исторический музей.

с затворами, липовая кровать, два таких же стула, несколько ларей и сундуков;
в о сном из сундуков хранилась ржаная мука. В доме было много всякой деревян-
ной посуды, кадок и бочек; упоминаются также кибитка и сани1.

Иной характер имела обстановка, в которой жили крупные московские куп-
цы, принадлежавшие к социальной верхушке города. Так, на дворе «компаией-
щика» Ивана Короткого, помещавшемся за Земляным городом на Повои Басман-
ной (опись его была составлена в 1734 г.), стояли каменные двухэтажные палаты.
С крыльца поднимались по лестнице во второй этаж, где были расположены жилые
помещения, и через сени входили в «переднюю» палату (приемную); за нои нахо-
дились спальня и еще две комнаты, назначение которых в описи не определено.
Главное место в убранстве всех комнат составляли иконы, занимавшие «красный

1 ЦГАДА, ф. Моск, конторы Канцелярии конфискации, д. 194, лл. 20, 25 об. Приблизи-
тельно таковы же были двор и обстановка купца 2-й гильдии Василия Макарова. См. там же.
угол» и сверкавшие серебряными золочеными окладами, украшенными драгоцен-
ными камнями. Их ценность должна была наглядно свидетельствовать о достатке

хозяина. Мебель передней палаты состояла из стола, покрытого ковром, дюжины

кожаных стульев и трех шкапов: в двух хранилась фарфоровая

посуда, а в третьем — книги. Хотя опись не рас-
крывает содержания последних, однако, по всей
вероятности, главное место среди них занимали
деловые, приходо-расходные и записные книги
по мануфактуре и торговым предприятиям Ко-
роткого. По описи имущества Короткого у пе-
го числилось 11 печатных и рукописных книг;
нить из них были светского содержания, среди
них «вокабула немецкая» и еще одна книга
на иностранном языке, названная просто «немец-
кой». Новинкой, по сравнению с. XVII в.,
в обстановке купеческого дома являются шесть
зеркал и картины. В спальне стоял стол, покрытый
ковром, небольшой «шкапец», скрыня (коррбья,
ларец) холмогорской работы и «кабинет» (бюро)
китайский. С конца XVII в. среди московской знати
началось увлечение китайскими вещами; теперь,
как видим, оно проникает и в купеческую среду.
В третьей и четвертой палатах находилось несколь-
ко картин и стояли пустые шкапы. Под жилыми
палатами помещались чуланы с оловянной посу-
дой и кладовые, заставленные сундуками и скры-
нями с платьем и разными домашними вещами, а
также бочки с вином и кади с медом. Во дворе
имелось несколько каменных погребов и пала-

и хрустальная

Вутылъ зеленого стекла,
1799 г.

Государственный Исторический музей.

ток для хранения продовольствия, пива, кваса и «харчевых» припасов—муки,
крупы, овса и «съестного» припаса (вероятно, масла, мяса и рыбы). В конюшне
стояли две лошади. Экипажи состояли из четырех колясок. Во всех помещениях
окна и двери были снабжены железными решетками и затворами1. В описях иму-
щества богатых и зажиточных торговых людей обращает внимание обилие посуды:

серебряной, хрустальной, фарфоровой и оловянной, а также платья мз дорогих
тканей, отделанного мехом, золотным кружевом и серебряными пуговицами2.

Богатые купцы, по примеру дворянства, заводили оранжереи.

1 ЦГАДА, ф. Сената по Камер-коллегпи., кн. 836, лл. 306 об., 308.

2 ЦГАДА, ф. Сыскного приказа, д. 621, 987.
Фаянсовые квасники и братина конца XVIII в.

Государственный Исторический музей.

Если обратиться к гравюрам этого времени, всмотреться в изображенные на
них группы людей, то бросится в глаза резкое различие в покрое одежды между
дворянами, с одной стороны, и всеми остальными — с другой. Крестьяне, работ-
ные люди и большая часть мелких торговцев одеты в русские рубашки и простые
кафтаны; ноги или босы, или обуты в лапти и лишь изредка в башмаки. На куп-
цах мы видим большей частью долгополые русские кафтаны, поярковые шляпы,
сапоги; волосы их, по-старинному длинные, зачесаны на лоб, часть лица скрыта
усами и окладистой бородой. Из описаний внешности работных людей видно, что
взрослые рабочие носили бороду и усы. Женщины из западной одежды усвоили
только юбки (в XVII в. носили целые платья без талии), их Самары и бостроги
больше походили па старинные телогреи и душегрейки и часто делались на меху
или с меховой опушкой. Новомодные чепчики в сущности представляли собой преж-
ние кики и покрывались, как и последние, фатой, как подобало в XVII в. за-
мужней женщине.

Насколько прежние обычаи крепко держались в области одежды, можно
судить по тому, что еще в 1743 г. правительству пришлось повторить указы Пет-
ра I: «Всякого звания российского народа людям, кроме духовных чинов и па-
шенных крестьян, носить платье против чужестранных, немецкое, боровы и усы
брить.., а русского платья и черкесских кафтанов и прочих пеуказных уборов
отнюдь никому не носить и в рядах не торговать под жестоким наказаньем»1.

1 ПСЗ, т. XI, № 8707, стр. 772—773.
Несмотря на эту угрозу,
большая часть населения
Москвы продолжала но-
сить русское платье, а
торговцы — продавать его
в рядах.

Старина жила и в се-
мейных отношениях купе-
чества и мещанства, с без-
условным подчинением
всех домашних главе се-
мейства и соблюдением
установленного «чина»
жизни. Этот уклад, под
внешней благопристойно-
стью, выражавшейся в
почитании праздников и
постов, хождении в поло-
женные дни в церковь, чин-
ном шествии на гулянье,

Оловянная сахарница XVIII в.

Государственный Исторический музей.

скрывал за собой, как и прежде, простор для самодурства и жестокости. Власть
главы семьи проявлялась зачастую в уродливых формах.

Отдыхом и развлечеписм для трудового люда Москвы служили гулянья,
приурочивавшиеся главным образом к церковным праздникам. Эти гулянья,
привлекавшие множество народа, устраивались в разных, ставших традицион-
ными, частях города и сопровождались иногда обрядами, уцелевшими еше от глубо-
кой старины, вроде гаданья на бросаемых в реку венках. Самым веселым было гу-
лянье на масленицу, с катаньями с гор и кулачными боями. Горы, устраивавшиеся
па Москве-реке и Неглинной, привлекали такое количество народа, что в 1752 г.
был издан специальный указ «на верху тех гор обносить перилами»1. Кулачные
бои происходили преимущественно на льду реки, куда стекались массами и уча-
стники и зрители. Во второй половине XVIII в. в Москве был издан лубочный
лист, посвященный семику и масленице и состоявший из ряда картинок. Одна из
них изображает две стенки кулачных бойцов, устремляющиеся навстречу одна
другой; под нею надпись: «Мы же для ее |т. е. масленицы] станем веселится,
а другие будут и в кулачки битца». Среди кулачных бойцов Москвы одно время
особенно славился фабричный — Семен Трещала. По словам баснописца Измайлова,
«когда же па бою являлся пред стеною, всё опрокидывал и гнал перед собою.

1 ПСЗ, т. XIII, № 9938, стр. 606.
Медный самовар конца XVIII в.

Государственный Исторический
музей.

Страх, ужас перед ним, а крики радости и похвала
за ним...»1. На пасхе на площадях Москвы во мно-
гих местах устраивались качели: круглые, приво-
дившиеся в движение при помощи особого меха-
низма, и простые, состоявшие из доски на верев-
ках. Устраиваемые наспех, они делались кое-как,
и качанье нередко сопровождалось несчастными
случаями2. На местах гуляний имелись бала-
ганы с кукольными комедиями, акробатами,
дрессированными собаками и т. п. Но далеко
не все эти зрелища были доступны рабочему
люду. Вход в некоторые балаганы, особенно со-
державшиеся иностранными предпринимателями,
стоил по рублю; на эти деньги рабочий мог себе
спять угол для жилья на целый год. Очевидно,
эти развлечения были рассчитаны на более состо-
ятельную публику.’ зажиточных посадских, куп
цов, чиновников, средних дворян. Излюбленным
зрелищем, доступным для всех, устраивавшимся
на гуляньях и в другое время на площадях
Москвы, был медведь с козой3. Медведь, играю
щий на дудке, и рядом с ним пляпущая коза в
сарафане запечатлены па лубочной картинке
XVIII в. В 1752 г. в Москве и Петербурге было
зап ещено держать медведей 4, по их попрежнему
водили по Москве.

Одной из распространенных забав была игра
в бабки. Ею занимались преимущественно под-
ростки и молодежь. 15-летний сын дьячка
Федор Авдильскип в 1746 г., возвращаясь домой
из школы у Заикопоспасского монастыря на
Никольской, «играл в бабки с пр отчими робя-

ского Василий Алексеев
для игры в бабки»5.

ты за городовою стеною». 18-летний сын посад-
в 1731 г. ходил «к Красным воротам в разные времена

1 Д. А. Ров ииск и и. Русские народные картинки, кн. I, СПб. 1881, стр. 351—356,
358.

2 ПСЗ, т. XV, № 11045, стр. 455.

3 ЦГАДА, ф. Сыскного приказа, д. 73.

4 ПСЗ, т. XIII, №9959, стр. 620.

6 ЦГАДА, ф. Сыскного приказа, д. 1517, 43.
московский БЫТ

Купеческий выезд. Деталь гравюры «Дом Пашкова».

Гулянья на святках сопровождались «ряженьем», которое принимало
антицерковный характер и поэтому сопровождалось репрессиями правительства.
Ученик Большого Суконного двора Михаил Васильев, 27 лет, рассказывал
в 1741 г.: «Тому назад лет с пять был он в Сыскном приказе в приводе... по пока-
занию матроса Осипа, а чей сын и прозванием, не упомнит, в богомерскои игре
о святках, на игрищер надевании па себя деревянных харь (т. с. масок)», за что был
наказан плетьми, а «деревянные хари и прочее за Москвою рекою, близ Болота,
на Царицыном лугу, сожжены». В 1750 г. был издан указ о том, «чтобы на русских
комедиях в чернеческое и протчее, касающееся до духовных персон, платье пе на-
ряжались, и по улицам в таком же и в прочем нрнличпом к комедиям ни в каком
нарядясь не ходили и не ездили»1.

Кроме общенародных гулянии «под вербою» (за неделю до пасхи, в воскре-
сенье) на Красной площади, под Ногинским и Девичьим монастырями, близ Марьи-
ной рощи, на Гороховом поле и в других местах, в Москве существовали такие
места, куда допускались только дворяне, «тож из приказных и из купечества».
Так было в Головинском саду, куда «все подлые люди,— говорилось в указе

1 ЦГАДА, ф. Сыскного приказа, д. 1534; ПСЗ, т. XIII, № 9824, стр. 392.
Катанье с гор на р. Неелинной» Деталь гравюры «Берег р. Неглиннойъ.

1763 г.,— худо одетые и в лаптях пропущаомы пе будут»1. Аристократический
характер имели гулянья па '*’рех горах у дачи князя Гагарина и у графа А. Орло-
ва в Нескучном2.

Большое место в быту московского купечества занимали свадьбы и другие
семейные торжества, которые обычно справлялись многолюдно, с обильной тра-
пезой из разных блюд и напитков.

Но эти обычаи и развлечения уже не удовлетворяли более культурную
часть купечества. О наличии более культурных интересов среди купечества
можно судить по составу купеческих библиотек. В 1739 г. была произведена
опись имущества 14 московских компанейщиков. Только четыре описи не содер-
жат в себе книг. В остальных количество их колеблется от И до 70, причем в
состав библиотек входили, кроме церковных книг, прежде всего буквари, а также
грамматики, словари, географические атласы, затем Уложение 1649 г., отдельные
петровские указы, в частности, «книжка о брадобритии». У одного компанейщика
была «книга письменная судопрения». Встречаются также различные правитель-
ственные издания, выходившие отдельными листами, как, например, «тетради

1И. Е. Забелин. Опыты изучения русских древностей и истории, ч. 1, М. 1873,
стр.467.

2 «Московские ведомости» от 27 июля 1767 г.

ВЕБ5И9ТЕКА
Авалем.и к Иаук
К СССР
Качели. Деталь гравюры «Гулянье под Новинским».

шведского замирения», т. е. манифест о заключении Ништадтского мира, описание
смерти Петра I и др. Непременную часть каждой библиотеки составляли книги
общеобразовательного характера: «География краткая» и «География генераль-
ная», Синопсис, «Летопись» Баропия, «Книга о должности человека и гражда-
нина» Пуффендорфа, «Юности честное зерцало» и, кроме того, календари. Наконец,
в купеческих библиотеках имелась и художественная литература: «Эзоповы прит-
чи», «История Троянская», «История покорения Иерусалима» Иосифа Флавия, про-
изведения Вергилия. Все это, как видим, книги, вышедшие преимущественно еще
при Петре I. У одного купца имелась литературная новинка: «Езда на остров
любви» 1. У компанейщика Ивана Рыбинского, вероятно любителя пения, оказалось
14 нотных книг. У него же было 11 книг на иностранных языках (заглавия их
в описи не указаны). Иностранные книги встречаются и в других купеческих
библиотеках.

В 1786 г. был открыт Купеческий клуб (в доме купца Никиты Павлова на
Б. Дмитровке). Членами клуба могли быть купцы, а также «почетные люди дру-
гого состояния». Клуб был открыт ежедневно с 8 часов утра до 10 часов вечера;
каждую неделю по средам устраивались «великие» собрания. Клуб получал

1 «Путешествие па остров любви» — роман, переведенный с французского Тредпаков-
ским в 1730 г.
Коза и медведь. Народная картинка

XVIII в.

«Петербургские»' и «Московские
ведомости», а также гамбург-
ские и немецкие газеты; при
нем имелись биллиарды. Купе-
ческий клуб существовал до
1796 г.

* *
*

Многочисленные канцелярии
Москвы давали средства к суще-
ствованию целой армии чиновни-
ков («приказных», по термино-
логии того времени), кормив-
шихся не столько казенным
жалованьем, сколько «доброхот-
ными даяниями» челобитчиков.
Приказная практика вырабо-
тала ряд приемов, как следует
давать и брать взятки так, чтобы
это имело вид законных дейст-
вий; например, нарочно проиг-
рывать в карты, менять худую
вещь па добрую, продавать де-
шевое за большую цену или,
наконец, «сбирать оброк» не са-
мому, а через слуг. Журнал
«Всякая всячина» описывает

мытарства просителя, который долго и безуспешно добивался у подьячего ре-
шения своего дела, пока его не надоумили принести ему «барашка в бумажке»1.

Еще в конце XVII в. дворяне и посадские люди находили выгодным для своих
сыновей отдавать их в приказные. Одним из средств разбогатеть было умелое взя-
точничество, другим — выгодная женитьба. В XVIII в. передки были случаи
выдачи дворянами замуж их дочерей за приказных. Хорошее приданое было базой
для дальней лей карьеры. Приказный, обзаведясь своим домом и дворовыми людь-
ми, хотя закон и запрещал приказным иметь крепостных, начинал чувствовать
себя «барином» и требовал, чтобы его так называли.

Дома состоятельных чиновников, каменные и деревянные, выходили на улицу
и были довольно богато отстроены и обставлены. Дом разделялся бревенчатыми

1 «Всякая всячина», 1769, № 146 и 145.
Игра в бабки. Деталь гравюры.

стенами на две половины: на светлицу с «каморкой» (семейное помещение с осо-
бой спальней) и на светлицу для гостей. Последняя была с оштукатуренным
потолком, с обитыми травчатой клеенкой стенами, с выстланным каменной лещадью
полом и с псчыо, изукрашенной зелеными изразцами. В красном углу светлицы
помещалась «божница» с многочисленными образами в серебряных и золоченых
окладах; на стенах висели зеркала в золоченых рамах. Стулья вдоль стены, обитые
темным трипом, и два дубовых стола, покрытых ковровыми скатертями, составляли
мебель этой комнаты.

Семейная светлица с бревенчатыми стенами, с дощатыми потолком и полом
п кирпичной печью напоминала богатую избу. В углу над дубовым столом висел
образ, увешанный серебряными гривенниками, с убрусом, низанным жемчугом
и дорогими каменьями. Вдоль стен стояли скамьи и сундуки с одеждой и посудой.
При доме был сад, особая «блинная» изба, конюшни и кладовые, в которых держа-
ли дешевую посуду, оловянную и фарфоровую, сундуки с запасами «Канарского»
сахару, чаю и других продуктов. В сундуках у жены прика зного появлялись атлас-
ные шлафоры, штофные юбки, модные чепцы и кошельки, шитые золотом, «перлы
жемчужные», сетки серебряные и другие вещи, употреблявшиеся в дворянском
быту1. В одной из статей журнала «И то и сио» автор рассказывает, что оп
был приглашен к «некоторому приказному» на крестины. «Зачали садиться за
стол кушать, а попросту обедать. Народу было много, а приборов напротив того-
не весьма довольно, и так я видел сам, что в конце стола попрашивали ножей и

1 ЦГАДА, ф. Сыскного приказа, дд. 79, 225.
Дом А. К. Разумовского на Гороховом поле, 1790—1793 гг.
Архитектор М. Ф. Казаков.

(Ныне — Государственный институт физической культуры имени И. В. Сталина).

вилок друг у другу на подержанье, а хлебали двое и трое часто одною ложкою;
но правду выговорить, все были довольны, а хозяин повторял часто сии слова:
«Кушайте, государи мои, хлеб-соль на столе!». А чтобы более имели гости охоты
к кушанью, то весьма часто подносил он разные напитки, то есть секретарям вод-
ку, канцеляристам и всем нижним чинам вино простое, а дамам всем вообще мар-
товское пиво и домашнюю, сде-
ланную из пшена брагу... Как
дамы, так и кавалеры говорили
обо всем вдруг, и всякой всеми
силами старался заглушить дру-
гова. Некоторые говорили о
войне, другие о продаже то-
варов, третьи о делах приказ-
ных, а четвертые негодовали на
то, что рано стала зима, ибо нс
имели они у себя ни шуб, ни
епанечь...»Ч

Московская знать, состояв-
шая на службе, до 1762 г. толь-
ко урывками могла приезжать
в Москву. Дома их стояли пу-
стыми и приходили в упадок.
Когда Екатерина II была еще
великой княгиней, ей пришлось
после пожара Головинского
дворца в 1753 г. временно по-
меститься в доме Чоглокова.
«В этом доме в средине находи-
лась зала, с четырьмя комна-
тами с каждой стороны... Ве-
тер в нем дул во всех направ-

лениях, окна и двери наполо-

вину СГНИЛИ, в полах были Зеркало в дубовой резной раме середины XVIII в.

щели в четыре пальца шири-	загорский музей.

цы»2. Картина изменилась в

начале 60-х годов XVIII в., после освобождения дворянства от постоянной
службы. В Москве начинают оседать и обстраиваться с большой роскошью пред-
ставители дворянской знати. Господствуя над массой жалких деревянных построек,
вырастали великолепные дворцы с белыми колоннами, окруженные садами и
парками, многочисленными службами, флигелями и теплицами,— «целые поме-
щичьи усадьбы, закинутые внутрь города и придававшие Москве вид странного
смешения древнего и новейшего зодчества...»3.

1	11. Е. Забелин. Опыты изучения русских древностей и истории, ч. 2, М. 1873,
стр. 381—384.

2	Сочинения Екатерины II, изд. Акад, наук, СПб. 1907, стр. 329.

3	II. Е. Забелин. Указ, соч., ч. 2, стр. 354.

37 История Москвы, т. II
Кресло конца XVIII в.

Государственный Исторический музей.

Богатое строительство и роскош-
ная жизнь московской знати бази-
ровались на все возраставшей барщи-
не, оброке и различных поборах,
выколачиваемых помещиками из кре-
постных крестьян.

Особняки московской знати по-
ражали богатством, пышностью об-
становки и многолюдством дворни.
Большие комнаты, обитые штофны-
ми обоями или шелковыми тканями,
украшенные громадными зеркалами
в позолоченных рамах с мрамор-
ными консолями внизу, были увеша-
ны по стенам картинами итальянских
и французских художников и фа-
мильными портретами. Шелковые
занавеси па окнах и дверях, мебель
красного дерева с позолотой, обтя-
нутая шелковой тканью, были обыч-
ным убранством комнат. Дом обслу-
живался многочисленными дворовы-
ми, ютившимися в низких, грязных
и тесных каморках боковых по-
строек барского дома. Обычный
штат богатого дворянина состоял
из камердинеров, дворецкого, повара,
десятка официантов и лакеев, парик-

махера, двух портных, мужского и женского, горничных, прачек, двух десятков
конюхов, псарем, доезжачих, охотников и т. д. «Все это дворовое население .
одевалось плохо, ело впроголодь...», — рассказывает Д. Н. Свербеев в своих
записках1. Кроме дворовых, «в каждом доме, смотря по состоянию, принималось
па жительство некоторое число убогих девиц, преимущественно дворянок»2.

Московские вельможи считали делом чести держать «открытый стол», к ко-
торому имел доступ каждый дворянин, чем широко пользовались промотавшиеся
щеголи и проигравшиеся дворяне, над которыми вволю тешился хозяин.

Не менее, чем грандиозные московские обеды, славились московские балы,
на которые съезжалось московское дворянство. Выезды вельмож отличались болъ-

1 Д. Н. Свербеев. Записки, т. I, М. 1899, стр. 48.

2 Записки Ф. Ф. Виге л я, т I, М. 1891,_стр. 106.
Дворянский выезд. Деталь гравюры «Гулянье под Новинским».

той пышностью: «карета золотая, лакеев, гайдуков и скороходов стая»,— пишет
князь И. М. Долгоруков Г В толпе, наполнявшей бальный зал, выделялись рос-
кошью своих кафтанов сановники, двигались щеголеватые гвардейцы. В экосе-
зах, менуэтах и других модных танцах блистали молодые дамы в богатых туале-
тах, украшенные бриллиантами и разными драгоценностями. Много вечеров про-
водилось за карточной игрой. Даже был издан указ 21 июля 1762 г. «о неигрании
никому в большие азартные игры.., каковые неумеренные игры,— говорилось
в указе,— ни к чему более нс служат, как только к единственному разорению
старых дворянских фамилий»1 2.

Москва была свидетельницей причуд и диких выходок московских вельмож,
неуважения к личности и произвола, «прошедшего житья подлейшие черты»,
о которых с омерзением вспоминал Грибоедов. «Вот например,— рассказывает
москвич Бельский,— известный богач Демидов выехал однажды в таком экипа-
же, что ...всё наперекор симметрии и здравому смыслу. На запятках трсхаршин-
ный гайдук и карлица, на козлах — кучером мальчишка лет десяти, а форейтором
старик с седою бородою; левая коренная с верблюда, а правая с мышь»3.

1 И. М. Долгорукий. Соч., т. I, стр. 170.

2 ПСЗ, т. XVI, № 11877, стр. 310.

3 М. II. Загоскин. Москва и москвичи. Записки Б. И. Бельского. Вып. 1,
М. 1842, стр. 163—164.

37*
Фарфоровый сервиз XVIII в.

Государственный Исторический музей.

Все эти причуды и излишества богатых вельмож не могли пе вызывать осу^
ждения среди интеллигентной части московского дворянства и даже среди его
рядовой массы.

В последней четверти XVIII в. среди московского дворянства наблюдался
рост культурных интересов. Во многих знатных домах процветали музыкальные
вечера. У Никиты Всеволожского по четвергам собирались слушать квартеты
лучших московских музыкантов. Па приемах у княгини Долгоруковой в ее «пыш-
ном и огромном доме» тоже была музыка. В других домах гостей развлекали теат-
ральными постановками. Так, у куратора Московского университета М. М. Хе-
раскова был небольшой домашний театр, где в присутствии II. И. Новикова ста-
вили в первый раз трагедию «Идолопоклонники» и онеру «Клориана».

Для таких спектаклей, в которых участвовали любители из знатных дворян-
ских фамилии, специально «в угодность приятельскому обществу», сочиняли
«комнатные пьесы» поэты из московских дворян, среди которых можно назвать
князя И. М. Долгорукова, сильно увлекавшегося любительским театром, и
Н. М. Карамзина1.

1 II. М. Долгорук и й. Соч., т. II, СПб. 1849, стр. 329.
Серебряная суповая миска из сервиза А. Г. Орлова.

Государственный Исторический музей.

Библиотеки русских и иностранных книг, принадлежавшие московским маг-
натам, свидетельствовали о литературных интересах. Библиотеки А. И. Мусина-
Пушкина, Бутурлиных, Разумовских, Головиных были хорошо известны. В биб-
лиотеке Д. П. Бутурлина в его доме в Немецкой слободе числилось 30 тысяч то-
мов1. В московской библиотеке А. И. Мусина-Пушкипа хранились редчайшие
исторические рукописи, в том числе знаменитый, погибшим в огнев 1812 г., сбор-
ник, в котором находился список «Слова о полку Игореве». У некоторых вельмож
были художественные и научные музеи, или «кабинеты», как их тогда называли,
и картинные галлереи. Врат Прокофия Демидова — Никита Демидов имел
у себя в доме «натуральный кабинет», т. е. естественно-исторический музей с мно-
жеством «натуральных редкостей», галлерею произведений лучших западноевро-
пейских художников, «китайский кабинет».

1 Русский биографический словарь, т. III, СПб. 1908, стр. 545.
Кружка и стакан граненого стекла, XVIII в.

Государственный Исторический музей.

Городская жизнь московской знати была неразрывно связана с подмосков-
ными имениями, которые являлись как бы загородной частью городских особня-
ков. Подмосковные имения строились не только руками крепостных, но в за счет
их насущных нужд, являясь тяжелым бременем в их нищенском существовании.

В XVIII в. в ближайших окрестностях Москвы были раскинуты «в превели-
ком множество» загородные дома и подмосковные усадьбы с прекрасным место-
положением, великолепными зданиями, украшенными колоннами, с «регулярными»
садами и парками со статуями и фонтанами, цветниками и оранжереями редких
плодов. Причудливые гроты и беседки, пруды с «архипелагами островов», концерт-
ные павильоны и множество других усадебных построек были принадлежностью
этих загородных резиденции московской знати.

Под самой Москвой, на Калужской улице за Земляным городом, было распо-
ложено Нескучное, принадлежавшее Прокофию Демидову и от пего перешедшее
к А. Г. Орлову, с прекрасным дворцом, с павильонами и беседками в парке па бе-
регу Москвы-реки1.

1 Л. П. Александров. Прошлое Нескучного сада. [Историческая справка]. М.

1923, стр. 28-30.
II. Л. Демидов. Портрет маслом работы Д. Г. Левицкого, 1773 г.

Государственная Третьяковская галлерея.

Среди подмосковных должно быть упомянуто Кусково Шереметевых. Под
самой Москвой, в бывшей вотчине князей Черкасских — Останкине, II. П. Ше-
реметев воздвиг в 1791—1/97 гг. силами своих крепостных архитекторов Миро-
нова, Аргунова, Визяева «великолепный увеселительный дом», дворец-театр
Оранжерея в подмосковной Шереметевых Кусково. Гравюра конца XVIII в.
по рисунку М. И. Махаева.

и художественны!! музей. С шереметевскими подмосковными соперничало Архан-
гельское князей Голицыных, с живописными, спускавшимися к Москве-реке
террасами, украшенными статуями, с библиотекой и картинной галлерсей.
Нескучное, Кусково, Останкино, Архангельское — это лишь наиболее пышные
образцы усадеб в окрестностях Москвы XVIII в., выделявшиеся из много-
численных дворянских подмосковных великолепием архитектуры и роскошью
жизни хозяев.

Вигель в преклонных летах с удовольствием вспоминал Марфино Салтыковых
и «приятности сего летнего местопребывания»: непрерывный наплыв гостей из
Москвы, встречи с выдающимися литераторами того времени, любительские
спектакли1. Марфино не было исключением. Так же проводили лето и в других
многочисленных подмосковных.

Зимой московское дворянство собиралось в «Благородном собрании», поме-
щавшемся на углу Б. Дмитровки в бывшем доме князя В. М. Долгорукова-Крым-
ского, приобретенном казной в 1785 г. Великолепный колонный зал, созданный

1 Записки Ф. Ф. В и г е л я, т. I, М. 1864, стр. 193—194.
Дворец в подмосковной Голицыных—Архангельское, 80-е — 90-е годы XVIII в.
Крепостные архитекторы.

(Ныне — Санаторий Советской Армии).

гением Казакова, до сих пор поражает благородной красотой архитектурного
оформления. Современник так описывает этот зал: «Чертог в три яруса, весь бе-
лый, весь в колоннах, от яркого освещения весь как в огне горящий, тысячи тол-
пящихся в нем посетителей и посетительниц, в лучших нарядах, гремящие
в нем хоры музыки...»1.

Другим центром общественной жизни дворянства был Английский клуб,
основанный в 1770 г. приезжими иностранцами. Со временем в число его членов
вступило много представителей дворянства, как видно из состава лнц, подписав-
ших в 1790 г. ходатайство о переводе клуба в новое помещение. Тогда же был
утвержден устав клуба, согласно которому число его членов было определено в 300
человек, а размер членского взноса—в 15 рублей. В новом виде клуб просущество-
вал недолго. Павел I, боявшийся всякого сборища, закрыл его, и он возродился
как чисто дворянское учреждение лишь в начале XIX в.

1 Записки Ф. Ф. В и г е л я, т. I, М. 1892, стб. 116.
Дом В. М. Долгорукова-Крымского в Охотном ряду
(Ныне — Дом Союзов).

Одним из любимых развлечений московской аристократии и крупного купе-
чества в воскресные и праздничные дни были бега на рысаках. Обычным местом
для них служили набережная Москвы-реки, Шаболовка и село Покровское, а для
летних бегов — Донское поле и места между Тверской и Пресненской заставами.
С богатыми купцами состязались на бегах и московские вельможи.

Сроднее московское дворянство вело жизнь более скромную. Рядовые дво-
ряне жили обычно в двухэтажных каменных и деревянных домах с мезонином, окра-
шенных в канареечный цвет, с золеными ставнями и красной кровлей. По
сторонам дома располагались надворные строения: баня, сушильня, амбары,
голубятня и застольная изба, в которой, по колокольчику, собирались обедать
человек тридцать дворовых.

Одпако и в маленьких особняках дворяне средней руки жили не уединенно,
а был к ним «довольный приезд всякого рода людей». Особенно веселились па свят-
ках и на масленице. По имея доступа во дворец, говорит А. Т. Болотов, «доволь-
ствовались уже своими, приватными, съездами и вечеринками, а днем — катанием
и ездою в санях по всем лучшим улицам и к горам, на которых народ веселился
катаньем», и так проводились целые дни «в сих беспрерывных увеселениях»1.

1 Записки А. Т. Болотова, т. II, СПб. 1871, стб. 391.
Дом дворянина среднего достатка. Деталь гравюры (Большой Каменный мост».

Большое оживление в жизнь московских дворян вносили приезды зимой
многочисленных родственников и знакомых, обычно приуроченные к празднич-
ному сезону.

В Москву со всех концов России съезжались помещики «для запасения
себя кой-какими надобностями». Много времени уходило па заказы модного
платья, приобретение мебели на Каменном мосту или карет в Каретном ряду
и т. д. Женщины приезжали, чтобы перенять московские моды. «Жена моя,— рас-
сказывает Болотов,— не одно утро провела в рядах для исправления своих жен-
ских покупок и оставила в них не одпу, а много сотен рублей»1.

Путем наездов в Москву провинциальное дворянство приобретало внешний
столичным лоск. Болотов считал поворотным периодом своей жизни посеще-
ние Москвы в 1763 г., когда он познакомился «с приватною дворянскою свет-
скою жизнию, ибо,— говорит он,— до сего времени была вся жизнь моя более
военная.., а о светской жизни и обращении в оной имел всего меньше попечения,
и потому относительно до оной был я почти совершенный еще невежда... Сим вы-
правлением своим обязан я сей первой моей московской жизни»2.

1 Записки А. Т. Болотова, т. III, СПб. 1872, стб. 1134.

2 Там же, т. II, стб. 362—363.
* *
*

В течение трех последних четвертей XVIII в. углубляются резкие отличия
в быту разных классов московского населения. Тяжелые условия жизни трудового
населения Москвы отражались на его быте — на тесноте и убогости жилища.,
скудости обстановки и одежды. Особенно тяжелы были условия жизни крепостной,
бесправной части населения города. Торговля людьми, наряду с вещами и ско-
том, жестокие наказания дворовых были распространенными бытовыми явления-
ми. Народ пе вмел доступа в роскошные увеселительные сады московских вельмож.
Народными развлечениями в дни святок или масленицы были кукольные комедии,
медвежьи представления, кулачные бои, хороводы с песнями, ряженье.

Из основной массы населения резко выделялось дворянство, верхушка
которого, особенно после освобождения от обязательной службы, строила в
Москве роскошные особняки-усадьбы, украшая их произведениями искусства, за-
водила собственные театры, оркестры, содержала штат обученных ремесленников
разтпчпых специальностей, необходимых для обслуживания дома,— все из среды
своих крепостных. За крупными помещиками тянулось среднее и мелкое дворян-
ство, крупное купечество и чиновничество. Не довольствуясь старинными видами
развлечении, московские верхи устраивали вечера с музыкой, танцами и игрой
в карты; были открыты клубы—дворянский и купеческим.

Праздная жизнь, которая так характерна для дворянских особняков Москвы,
ложилась тяжелым бремепем на подневольное крестьянство и низы городского

населения.
ГЛАВА

Ш ЕС ТАЯ

ИСКУССТВО МОСКВЫ

в 1725—1800 ГГ.

1. ТЕАТР

о 40-х годов XVIII в. театральная жизнь Москвы небогата. Она
II	была сосредоточена главным образом в двух школьных театрах:

I	при Славяно-греко-латинской академии и в медицинской школе

л при «Московском гофшпитале». В. К. Трсдиаковский, в те годы
(до 1726) студент академии, сочинил две драмы («Язон» и «Тит Вес-
пасианов сын»), поставленные на школьной сцене1. В 1728 г.
преподаватель риторики, украинец Исакий Хмарпый написал к коронации
Петра II комедию «О Езекии, царе израильском», которая была разыграна
студентами.

О спектаклях 1730-х годов в Москве почти пе осталось известий. Документы
сохранили глухие и отрывочные сведения о .любительских спектаклях па мифо-
логические сюжеты в подмосковном селе Покровском, в которых участвовали при-
ближенные цесаревны Елизаветы Петровны2. Любительский театр существовал

1 В. К. Т р е д и а к о в с к и й. О древнем, среднем и новом стихотворении российском.—
«Советский писатель», 1935, стр. 433.

2 «Русский архив», 1865, изд. 2-е, стб. 313—346.
в среде разночинцев. Ученики гошпиталя и студенты академии вместе с подьячими
разыгрывали интермедии (например, интермедию о Соломоне и Хасрс)1. По сви-
детельству современников, шутовские интермедии и арлекинады занимали видное
место в спектаклях учеников гошпиталя 2.

Некоторое оживление наблюдается в театральной жизни Москвы в 1740-е го-
ды. Воцарение Елизаветы было отмочено не только спектаклями, но и постройкой
пового театрального здапия — Оперного дома напротив Головинского дворца3;
там ставилась (1742) итальянская опера «Титово милосердие» с аллегориче-
ским прологом «Угнетенная и утешенная Россия». В спектакле, кроме итальян-
цев, принимали участие ученики московской Павигацкой школы. Школьный
театр Духовной ака хемии отметил воцарение Елизаветы постановкой драмы
«Стефанотокос», оправдывающей совершенный дворцовый переворот. Драма была
написана одним из преподавателей-украинцев и разыграна учениками Академии
весной 1742 г. Тогда же ученики гошпиталя поставили драму на исторический
сюжет — «Тамерлан».

От 30—40,-х годов сохранились отрывочные сведения о представлениях в ба-
лаганах на народных гуляньях. Так, известный вор Ванька-Каин, принятый на
службу в полицию, вспоминает в своей автобиографии, как, устроив «на масленой»
в Москве катальную гору, он собрал до 30 комендиантов и велел им представить
«о царе Моломоне игру». Из рассказа выясняется, что основой этого спектакля
была пародия па суд4.

К 1749 г. относятся первые сведения о труппах любителей-разночинцев,
которые на «святках» снимали помещения для спектаклей. Во главе одной из та-
ких трупн был крепостной слуга (Кондратий Байкулов), во главе второй — два
канцеляриста (Василий Хилковский и Иван Глушков). Репертуар этпх трупп со-
стоял из пьес на библейские и мифологические сюжеты (Акт Аполлонскии, Акт Эс-
фирский), а также из инсценировок романов (Акты о Кире и Тамире, о Леандре
и Лювизс, об Ипполите и Жулин)5 6.

1 «Северный архив». СПб. 1822, ч. IV, № 21, стр. 185.

2 Представление о такого рода пьесах дают интермедии, изданные Н. С. Тихонравовым.—
«Русские драматические произведения», т. II, СПб. 1874, стр. 485—498.

3 Па постройку Оперного дома было отпущено 10 000 рублей. Позднее (1783) это здание
было подарено московскому Воспитательному дому. Оперный дом был первым театральным
зданием, построенным в Москве после петровской «комедийной хоромины». См. Н. Кашин.
Комедиантский дом на Краевой площади. — Сб. «Старинный спектакль в России». Л. 1928,
стр. 309—316. Кроме Оперного дома, в Москве в 1742 г. было построено еще одно театральное
здание—Немецкого театра у Красных ворот, но оно в 1753 г. сгорело.

4 «История славного вора, разбойника и бывшего московского сыщика Ваньки-Каина
со всеми его обстоятельствами, разными любимыми песнями и портретом, писанная им самим

при Балтийском порте в 1764 году». М. 1782, стр. 57 — 58.

6 И. Е. Забелин. Из хроники общественной жизни в Москве в XVIII столетии.— Со.
Об-ва любителей российской словесности. М. 1891, стр. 560.
Оперный дом на Яузе. Акварель конца XVIII в.
Государственный Исторический музей.

Несравненно более интенсивной и разнообразной стала театральная жизнь
Москвы во второй половине XVIII в. С середины столетия в ней был профессио-
нальный театр; кроме него, к концу века действовало не менее 20 частных сцен,
где играли крепостные актеры или давались «благородные» спектакли. Немало
зрителей собирали также театр в балаганах на народных гуляньях и полупрофес-
сиональные труппы разночинцев. Университет и Воспитательный дом давали не
только домашние, но и открытые спектакли. Торжественные представления устраи-
вались в Москве по случаю военных событий (например, при заключении мира
с Турцией в 1775 г.) или в так называемые «царские дни». Москвичи собирались
на спектакли не только в городе, но и в подмосковных; некоторые из усадебных
театров (например, шереметевские в Кускове и Останкине) порой соперничали
с городским. На московской сцене сформировались и работали многие из замеча-
тельных русских артистов XVIII в.

В развитии московского театра во второй половине XVIII в. отчетливо про-
являются три этапа. Первый из пих охватывает 50-е и 60-е годы. Он характери-
зуется началом частных антреприз, пышными придворными зрелищами и широ-
ким развитием разночинского интермедийного театра, тесно связанного с устной
народной драмой. В первой половине 70 х годов театральная жизнь Москвы под
влиянием таких событий, как чумная эпидемия и крестьянская война под ру-
ководством Пугачева, на время замирает. Второй этан обнимает двадцатилетие
с середины 70-х до середины 90-х годов, когда дворянская и купеческая Москва
снова стала театральным центром, соперничавшим с Петербургом. К концу XVIII в.
в Москве развивается театральная пресса: на страницах журналов и газет печа-
тались театральные рецензпи и даже появлялись специальные репертуарные
сборники и справочные издания. Глубокая правительственная реакция, характер-
ная для 90-х годов XVIII в., губительно подействовала па театр, как и на журна-
листику и на другие стороны русской культуры. Число театров уменьшилось,
цензурный гнет и полицейский надзор нередко приводили к идейному снижению
репертуара и резко сокращали количество спектаклей.

К середине XVIII в. театр уже прочно вошел в быт. 21 декабря 1750 г. издает-
ся специальный указ, разрешавший «обывателям» на святках «русския комедии
иметь»1, а в делах московской Управы благочиния имеется ряд челобитных
1755—1768 гг. с просьбой разрешить такие представления. Примечательно, что
почти все челобитчики — разночинцы; трое из них копиисты (Кочергин, Баска-
ков, Тимофеев), встречаются мастеровые разных профессий: паяльщик москов-
ской Оружейной палаты (Степанов), московской типографии мастер (Голубев);
челобитчиками выступают также стряпчий из недоучившихся студентов Казан-
ской семинарии (Пординский)2 и «служитель», т. е. крепостной-дворовый (Пи-
чулии). Кроме комедий, представленных разночинными людьми, в Москве в 1750 г.
были также спектакли кукольного театра; на святках 1753—1757 гг. в Москве
держал кукольную комедию Якубовский, слуга княгини Трубецкой3.

Сведения о содержании этих спектаклей и их исполнителях очень скудны.
Репертуар таких театров, как указано в челобитных, составляли «российские
комедии», как рукописные, так и печатные (с 1768 г.). В одной из челобитных ука-
зано, что зрелище должно состоять «из гисториев всяких, разных интермедиев».
Спектакль разыгрывали объединившиеся для этой цели актеры и разпочипцы-
любители — «компапия разных чинов людей». Два рукописных сборника второй
половины XVIII в.4 позволяют более отчетливо представить себе содержание и
характер этих представлении.

1	ПСЗ, т. XIII, № 9824, стр. 392.

2	Не случайно,что одним из участников разночинского театра в Москве оказался недоучив-
шийся студент духовной семинарии. Традиция русского церковного школьного театра еще не
совсем замерла в 50—60-х годах в Москве и ее округе.

3	И. Е. Забели п. Из хроники общественной жизни в Москве в XVIII столетии. М.
1891, стр. 561—565; Писарские копии материалов из дел Vправы благочиния (№№ 2532, 5317,
2704, 3899, 2627, 2533, 2454), сверенные с подлинником И. Е. Забелиным.— Архив Гос. Истор.
музея. ОПИ, ф. 44, д., ед. хр. 688, м. хр. А 230, лл. 26—57.

4	Обнаружены автором. Сведения о них публикуются впервые.—Сб. б. собрания Ро-
стовского музея, № 455; находится в Гос. Литературном музее в Москве.
Ф. Г. В о л к о в.

Портрет маслом работы Л. II. Лосенка.

Государственная Третьяковская галлерея.
БМОТЕКД х
емаи Наук
г ССР >
В стихотворной «Комедии о короле Гишпанском», написанной около 1751 г.,
спектакль вел гаер, произносивший пролог и эпилог. В последнем указывалось на
любительский характер исполпепия:

Сие устроили на утешение ваше
Своею охотою собрание наше.

Содержание пьесы было несложно. В ее основе лежал какой-то роман, «ги-
стория древних лет». Испанского короля убивают турки па войне; тогда сенаторы
назначают «поединки», объявив, что победитель будет возведен на престол и
женится на осиротевшей королевне. Новый король мстит туркам за смерть тестя.
Пьеса закапчивается картиной торжественного въезда нового короля в столицу
после победы над врагами. Эта комедия является промежуточным звеном между
школьной драматургией начала века и народной драмой типа «Царь Максими-
лиан»1. Она не разделена на акты и состоит из 13 явлений; аллегорические и ми-
фологические персонажи (Слава и Меркурий) в пей еще сохранились, но не имеют
самостоятельного значения.

Наряду с представлениями «из гисториев составленных комедий» в разночин-
ском театре до конца XVIII в. исполнялись также интермедии. Большая часть
интермедий во втором из сборников2 — московские произведения; их основа —
резкая сатира на быт и нравы господствующих классов: высмеиваются «московский
щеголь, веретеном хвост»; обедневший барин, который сшил себе модный сюртук
из соляного куля, украденного с судна, приплывшего но Москве-реке; дворянин,
желающий, в угоду моде, обучить свою жену немецкому языку; изображались
перебранка «голого», т. е. промотавшегося, барина с насмешливым слугой, разгуль-
ная жизнь замоскворецкого духовенства, обнищание крестьянина-торговца, разо-
ренного «компанейщиками». Встречается в этих интермедиях и ряд бытовых сцен:
сатирическое изображение нравов дворянства и купечества, смотрины и свадьба
дочери однодворца, сказывание сказки цыганом и т. д. Упоминание московских
местных названий (Москва-река, Балчуг, Шпитальная слобода, Алексеевская
башня, Покровка) не оставляет сомнений, что эти интермедии связаны именно
с московским разночинским театром второй половины XVIII в. Некоторые из ин-
термедий — пе просто забавные сценки, а маленькие комедии, состоящие из несколь-
ких явлении.

1 Тронная речь гнпшанского короля (1-е явление) напоминает аналогичную речь царя Ма-
ксимилиана, в которой он представляет себя зрителям. Действие развертывалось то внутри двор-
ца, то па площади перед городом. Поэтому имелось два занавеса: большой закрывал задник,
изображавший «град гишпанский с войском», необходимый для батальных и триумфальных сцен,
а малый после каждого явления закрывал трон в дворцовых сценах. Таково было «Действие
в персонах», как названа пьеса в прологе.

2 Сб. б. собрания Титова № 1627. — Гос. Публ. б-ка им. М. Е. Салтыкова-Щедрина
в Ленинграде.

38 История Москвы, т. II
Импровизированные представления в балаганах и веселые монологи, уснащен-
ные прибаутками, были обычным развлечением на народных гуляньях в Москве1.
Шуточный монолог, произнесенный на одном из весенних московских гуляний
середины XVIII в., начинается с пародии на проповедь, затем в лицах изобра-
жается радостная встреча «матушки-весны» людьми, птицамп, зверями:

Весною-матушкою поздравляю,

Сие от мепе пожалуйте любовно восприяти,
А мене за увеселение извольте по копеечке дати 2.

Записанный монолог обнаруживает тесную связь со скоморошеством древней
Русп, с устной народной поэзией и лубочными картинками. Во всех этих зрелищах
антидворянская сатира сочетается с сатирой антицерковной. Можно думать, что
именно последняя тенденция народной драмы XVIII в. вызвала специальный
указ от 21 декабря 1750 г., чтобы «на русских комедиях в чернеческое и прочее
касающееся до духовных персон платье не наряжались, и по улицам в таком же
и в прочем приличном к комедиям ни в каком нарядясь не ходили и не ездили»3,

Подобной оговоркой сопровождалось обычно разрешение Управой благо-
чиния «Русских комедий», разыгрываемых московскими разночинцами-актерами
в 1750—1760 гг., «чтоб в игрании комедии богомерзких (вариант — «богопротив-
ных») и прочих непристойных игр не происходило»4. Старец-пустынник, чернец,
просвирня, пономарь, поп Аверя из села Карачарова, студент-богослов — все
эти персонажи московских интермедий и монолога позволяют конкретно предста-
вить антицерковную демократическую драматургию в Москве второй половины
XVIII в.

Интерес народа к театральным зрелищам правительство пыталось направить
в желательное для себя русло. В 1765 г., почти одновременно в Москве и в Пе-
тербурге, на средства полиции открываются «для народа» бесплатные правитель-
ственные театры — «к представлению комедиев и интермедиев», как гласит один
из официальных документов московской Полицеймейстерской канцелярии.
Театр был открыт на Новодевичьем поле, сцена и зрители помещались па
вольном воздухе. Представления шли по воскресным, праздничным и «викто
риальным» дням с Фоминой недели до «Покрова» (1 октября). Театр
существовал до чумной эпидемии 1771 г.; сначала во главе его стояли поли-
цейские поручики, а с 1769 г. появился антрепренер—отставной канцелярист

1 Гулянья устраивались в Москве на Неглинной, в селах Покровском и Новинском, в Со-
кольниках и др.— М. И. П ы л я е в. Старая Москва. СПб. 1891, стр. 8—10.

2 В. П е р е т ц. Скоморошьи вирши но рукописи половины XVIII века. — «Ежегодник
имп. театров». Сезон 1796/97 г., кп. 2, СПб. 1898. Приложение, стр. 68—85.

8 ПСЗ, т. XIII, № 9824, стр. 392.

4 И. Е. Забелин. Из хроники общественной жизни в Москве в XVIII ст.,
стр. 562—575.
И. И. Скорняков во главе труп-
пы в 20 человек актеров и му-
зыкантов1. После «чумного бун-
та» в Москве и событии, связан-
ных с пугачевским движением,
правительство не делало больше
попыток восстановить этот театр.

В стенах Московского уни-
верситета с первых лет его
существования развивался лю-
бительский театр иного типа. Во
главе его стали, как можно ду-
мать, кураторы Московского
университета — поэт М. М. Хе-
расков и И. И. Мелиссино.

С 1756 г. московские сту-
денты и воспитанники универ-
ситетской гимназии стали давать
представления на святках и мас-
ленице2. Сцена и партер устраи-
вались в больших парадных
сенях главного университетско-
го здания у Воскресенских во-
рот и оставались там до первой
недели великого поста3. В сле-
дующем 1757 г. при Московском
университете (на 22 года раньше,

Я. Д. Шумский. Гравюра И. Лапина 1769 г
с портрета маслом работы К. Головачевского.

чем в Петербурге) уже существовало театральное училище. 27 июля 1757 г. через
«Московские ведомости» университет объявил: «Женщинам и девицам, имеющим

способность и желание представлять театральные действия, также петь и обучать
тому других, явиться в канцелярии Московского Университета». Драматическо-

му искусству с самого начала придавалось серьезное значение в системе универ-
ситетского образования.

29 января 1759 г. итальянец Локателли торжественным спектаклем «Сердеч-
ный магнит» открыл «Оперный дом» на окраине тогдашней Москвы, у Красного пру-
да. Но итальянская опера не привлекла московских зрителей, и театр вскоре

1 И. Е. Забелин. Из хроники общественной жизни в Москве в XVIII ст., стр. 577.

2 И. М. Снегирев. Действия Московского университета в первом периоде его суще-
ствования 1755—1762 гг.—«Ученые записки имп. Моск, ун-та», ч. IV, 1834, № 11, май, стр. 352.

3 П. И. Страхов. Краткая история академической гимназии, бывшей при имп. Моск,
университете. М. 1855, стр. 55.

38*
начал пустовать. Иностранные спектакли не имели в Москве того круга зрите-
лей — иностранцев и придворных, которые посещали подобные спектакли в Пе-
тербурге. Пытаясь поправить свои дела, Локателли поступил «под протекцию»
Московского университета и предоставил сцену «Оперного дома» университет-
ской драматической труппе1. С 1760 г. русские комедии и трагедии начинают
чередоваться на сцене театра Локателли с итальянской оперой. С успехом идут
в 1760 г. трагедии Сумарокова «Хорев», «Синав и Трувор». Последняя из пих
повторяется «но желанию многих», как указывалось в объявлении2. Трагедии
Сумарокова — типичные произведения драматургии дворянского классицизма.
Основой сценического конфликта является борьба страсти и разума (долга).
Действующие лица трагедии — цари, князья, вельможи и их наперсники. Напа-
дая на государя-деспота и тирана (Синав), Сумароков обличает его с позиций
«просвещенного монарха».

Наряду с трагедиями, в театрах ставились комедии Мольера («Жорж Данден»,
«Принужденная женитьба», «Скапиновы обманы»), а в 1761 г.—Хераскова («Без-
божник»). Театральные интересы характерны для университетского юношества
конца 50-х—начала 60-х годов XVIII в. В число актеров университетского теат-
ра, студентов и гимназических учеников в эти годы, предание сохранило имена
Д. И. Фонвизина, Я. И. Булгакова3, Егора Булатницкого. Петербургские акте-
ры Ф. Г. Волков и Я. Д. Шумский, посланные в Москву для основания театра,
нашли университетский театр не только действующим, но и располагающим перво-
классными силами. В его труппе была, например, Т. М. Троепольская, первая и
лучшая трагическая русская актриса 1760-х годов. Тем не мепее в организации
театрального дела в Москве были крупные недостатки. Итальянцы-танцовщики
и русские актеры нарушали дисциплину4, здание театра не отапливалось. Лока-
телли был явно «в худых обстоятельствах», как писала одна современница5. Ввиду
того, что в петербургском театре артистов было мало, в январе 1761 г., согласно
предписанию московской Сенатской конторы, университет на 30 почтовых под-
водах отправил лучших «московских российских комедиантов» в северную столицу.

В 1762 г. Локателли объявил себя банкротом6. В связи с этим московский

1 С. II. Шевырев. История ими. Моск, университета, 1755—1855 гг. М. 1855,
стр. 60, 69—70.

2 «Московские ведомости», 1760 г. Объявление о спектакле 18 июня.

3 Л. Н. Арапов. Очерк постепенного хода и усовершенствования русского
театра,— «Драматический альбом», изд. П. Я. Арапова и А. Роппольта. М. 1850, стр. XIX.

4 Архив Воронцова, кн. IV, М. 1872, стр. 468; С. П. Шевырев. История ими.
Московского университета стр. 85.

5 Архив Воронцова, кн. IV, стр. 462, 468; И. Ф. Горбунов. Московский театр
в XVIII—XIX столетии.—Соч., т. II, СПб. 1904, стр. 336.

6 Еще более неудачными, чем Локателли, оказались другие антрепренеры-иностранцы
в Москве 1750—1760-х годов. Установлен только факт их существования, но не сохранилось
драматический театр замер па несколько лет — до 1765 г. Но театральные зрелища
в Москве не прекратились.

5	декабря 1762 г. был издан указ о постройке «малого комнатного театра»1
во внутренних покоях Головинского дворца, где шли спектакли, разыгрываемые
придворными («Семира» Сумарокова, комедии Мольера, балеты). Одновременно ста-
вились спектакли в деревянном театре. А. Т. Болотов вспоминает о парадном
представлении «Хорева», па котором зрителей было так много, что ему со своим
спутником насилу удалось «выгадать себе местечко в партерах»2.

С конца 1765 г. московское театральное дело попадает в руки полковника
II. С. Титова. Он привлек в состав труппы актеров, которые прославили москов-
скую сцену в конце XVIII в.: супругов Померанцевых, И. И. Калиграфа и А. Ожо-
гина из университетского театра. Спектакли шли в театре напротив Головин-
ского дворца8. Но антреприза Титова оказалась столь же недолговечной, как и
ранее антреприза Локателли. Через три года (1769) Титов отказывается от теат-
рального дела, и оно снова переходит в руки итальяпцев — Бельмонти и Чуди
(или Чинти), ранее имевших привилегию на маскарады и музыкальные спектакли4.
Большое участие в режиссуре и подготовке актеров принимал в эти годы А. П. Су-
мароков, переехавший ранней весной 1769 г. в Москву, «яко в отечество российского
дворянства» 5.

Представления были перенесены в центр тогдашней дворянской Москвы —
в наемный дом графини Воронцовой на Знаменке. Бывать в театре стало модой.
Изображая нравы тогдашней Москвы, Н. И. Новиков так характеризовал развле-
чения дворянской щеголихи: «Не пропущала я тогда ни комедий, ни гульбищ,
ни маскерадов» 6.

Наряду с разночинским и университетским любительским театрами, в 50-х
и 60-х годах в Москве и подмосковных появляются крепостные театры. Б ар-
хиве Кускова сохранился, например, документ 1756 г. о дополнительном наборе

никаких сведений о репертуаре, составе труппы и т. п. Так, например, известно, что в 1742—
1753 гг. был немецкий театр у Красных ворот, а 22 марта 1762 г. привилегию па драматические
представления в Москве (так же, как и в Петербурге, Ревеле и Риге) получил «вольный коме-
диант» Нейгоф. Невидимому, в Москве не оказалось зрителей как для итальянской оперы,
так и для немецкого драматического спектакля.

1	В. Н. Вссволодск и й- Гери гросс. Театральные здания в Москве в XVII —
XVIII столетиях.—«Ежегодник ими. театров», 1910, т. VII, стр. 19.

2	Записки А. Т. Болотова, т. II, СПб. 1871, стб. 391.

3	В. Н. Всеволод с кий-Гсрп гросс. Указ, соч., стр. 17.

4	Н. В. Д р и з е н. Материалы к истории русского театра. М. 1905, стр. 60; И. Ф. Г о р-
б у н о в. Московский театр в XVIII—XIX столетиях.—Соч., т. 2, СПб. 1904, стр. 339.

5	М. Н. Лонгинов. Последние годы жизни А. П. Сумарокова.—«Русский архив»,
1871, № 10, стб. 1659.

6	«Трутень», 1770, фев. 9 («Письмо щеголихи». Помечено: «Москва, 25 ноября
1769 года»).
в крепостную труппу Шереметева1. К 50-м годам относится сооружение в Куско-
ве знаменитого «воздушного», или «зеленого», театра2, великолепного памятника
парковой театральной архитектуры середины XVIII в. В 60-х годах, под руко-
водством крепостного архитектора Ф. Аргунова, в Кускове возводится здание
так называемого «старого» закрытого театра3.

На репертуаре московского театра 1750—1760 гг. можно проследить борьбу
литературных направлений: классицизма и сентиментализма. Русский сентимен-
тализм середины XVIII в. отразился на театральных подмостках в «слезной дра-
ме». Элементы ее имеются в .пьесе Хераскова «Безбожник» (хотя она и носит под-
заголовок «героическая комедия»), сыгранной в Москве еще в 1761 т. Герой пьесы
Руфин — трагический злодей, совершающий одно преступление за другим.
Остальные действующие лица совершенно пассивны и только оплакивают свою
горестную судьбу. В мае 1770 г. Бельмонти и Чинти ставят «Евгению» Бомарше
в дереводс Н. Пушникова. Основа пьесы — печальная история бедной девушки,
соблазненной аристократом. Сумароков нападал на «повый пакостный род слез-
ных комедий»4, но был не в силах изменить репертуар. Более того, группе москов-
ских модников удается в начале 1770 г. добиться провала прославленной трагедии
Сумарокова «Синав и Трувор», которая готовилась к постановке в новой редакции.
Под прямыми угрозами главнокомандующего Салтыкова, еще не разученная
актерами пьеса была показана зрителям и не имела успеха; автор заболел от огор-
чения. После этого Сумароков отошел от театра Бельмонти. Таким образом, в
рассматриваемое двадцатилетие (1751—1771) московская театральная культура
развивалась многообразно. Демократическому театру сатирических интермедии
противостояли пышные любительские придворные оперные и балетные спек-
такли — развлекательные зрелища и последние отголоски школьного театра
Духовной академии, Формировалось ядро профессиональной труппы драмати-
ческого театра из числа студентов-разночинцев университета. Дворянский зритель
все еще охотно смотрел на сцене московских театров произведения классицизма,
но в репертуаре уже появились первые сентиментальные драмы, а зрительные
залы театров посещались, наряду с дворянами, разночинцами и купцами.

В первой половине 70-х годов Москве было не до театра. Чума опустошила
город5, и й чумный бунт>> 1771 г. напугал господствующий класс6. Театральные
зрелища возобновляются в Москве лишь после казни Пугачева в январе 1775 г.

1 Указано впервые В. И. Смирновым: «Архитектура крупнейших театров России второй
половины XVIII и начала XIX в.». Докторская диссертация.—Институт истории искусств
АН СССР. М. 1950. Рукопись, стр. 149 и 595.

2 Там же, стр. 149.

3 Там же, стр. 161—162.

4 А. П. Сумароков. Димитрий Самозванец. М. 1771. Предисловие.

6 Среди других умер от чумы театральный антрепренер Бельмонти. В 1772 г., после
прекращения эпидемии, московский театр перешел в руки итальянца М. Гроти.

4 См. П. К. Алефиренко. Чумный бунт 1771 г. — «Еспросы истории», 1947, № 4.
В связи с приездом в Москву
Екатерины II начинаются
придворные спектакли.

В июле 1775 г. на Ходын-
оком поле было устроено
гулянье по поводу мира с
Оттоманской Портой. В него
входили, наряду с другими
зрелищами и цирковыми но-
мерами, наглядным изобра-
жением побед над турками,
роскошной иллюминацией и
фейерверком — также и теат-
ральные представления. Со-
хранилось известие о поста-
новке «Благодетельного гру-
бияна» Гольдони па фран-
цузском я зыке1.

Во второй половине 70-х
годов московский театр на-
чинает жить разнообразной
жизнью. Мельхиор Гроти в
доме Воронцова на Знаменке
в 1775 г. поставил «слезную
драму» Хераскова «Гонимые»
с участием лучших москов-

Т. М. Троеполъская.
Гравюра Афанасьева.

ских актеров — Синявской,

Померанцева, Соколова, Калиграфа, Шушерина. С 1776 г. Гроти пригласил
себе в компаньоны известного московского театрала П. В. Урусова, но в
том же 1776 г. бросил антрепризу, не выполнив материальных обязательств2.
П. В. Урусов прежде всего выхлопотал себе десятилетнюю привилегию на те-
атральные представления в Москве и обязался в течение пяти лет построить новый
каменный театр. Но уже через три месяца оп пригласил на равных правах к уча-
стию в этой привилегии англичанина М. Медокса, известного московской публике

и ранее.

В течение четырех лет (до-пожара, уничтожившего дом Воронцова) спектакли
попрежнему шли главным образом на Знаменке. Классицизм еще не был изжит,

1 «Драматический словарь». М. 1787, стр. 25.

2 М. Гастев. Материалы для полной и сравнительной статистики Москвы, ч. 1,
М. 1841, стр. 193.
но в репертуаре явно чувствовалисыювые веяния. С успехом шли трагедии: «Димит-
рий Самозванец» Сумарокова (главную роль превосходно играл один из лучших
московских актеров, Иван Калиграф)1, «Магомет» («сочинение важное г. Воль-
тера»)2. «Драматический словарь» сообщал о трагедии «Артаксеркс», шедшей
в 1778 г. в Головинском театре с невиданным успехом девять дней подряд: «Во
все оные спектакли партер, ложи верхние и нижние наполнены были так, что
уже желающим войти отказывали. Оная трагедия более великолепна тем, что на-
полнена огромными хорами и разными декорациями, что и придавало публике
более любопытства оную видеть»3.

В 70-х годах наметилось соперничество с трагедией комической оперы. Ко-
мических опер, или «драм с голосами», поставлено было, невидимому, больше,
чем трагедий. Первой такой оперой в 1777 г. прошла па московской сцене опера
«Перерождение», и в том же году был показан «Деревенский праздник» В. Май-
кова. В 1778 г. была с успехом поставлена «Розана и Любим» Н. Николева, его
же — «Прикащпк»4 *, а с 1779 г. па сцене воцарился «Мельник» Аблесимова, сохра-
нившийся в репертуаре до конца XVIII в. Все они, за исключением «Прикащика»,
написаны на темы крестьянской жизни. В первой из них робко вводятся в оперные
арии и хоры отдельные напевы русских народных песен б.

Сюжет «драмы с голосами» «Розана и Любим» взят из жизни: помещик Щед-
рой, при помощи лесника Симеона, похищает невесту у рыбака и пытается соблаз-
нить ее. Антикрепостнические тенденции смягчены благополучной развязкой:
тронутый чистотой и неподкупностью Розаны и смягченный мольбой отца, поме-
щик возвращает ее жениху. «Мельник» Аблесимова воссоздает картины семейного
крестьянского быта. Автор ввел на сцену бытовые п обрядовые песни, насытил
язык пословицами, присловьями, шутками. У Николева и Аблесимова есть удач-
ные попытки создать комический образ (лесник, мельник). Не случайно роль лес-
ника Симеона создала славу московскому актеру Ожогину, который с той поры
стал «известен в комических операх лучшим в ролях буфонских»6. Примечательны
во всех перечисленных произведениях демократизация персонажей, интерес
к жизни крестьянства и городского люда. Правда, почти всюду изображение народ-
ной жизни далеко от действительности, но показательно обращение к демократи-

1 П. II. Арапов. Очерк постепенного хода и усовершенствования русского театра.—«Дра-
матический альбом», изд. П. Н. Арапова п А. Роппольта. М. 1850, стр. ХЫП.

2 «Драматический словарь». М. 1787, стр. 77.

3 Там же, стр. 22.

4 «Драматическая пустельга с голосами в 1 действии», по определению «Драматического
словаря» (стр. 110).

к Хор «Есть п в городе забавы» — на голос «Во лесочке»; песня «Обитай всечасно
радость» — на голос «Деревня от деревни»; песня «Пламень твой и взгляд и речь» — на
голос «Ой реченька»; хор «Все любовь преобращает» — па голос «Над рекой девка стояла».

6 «Драматический словарь». М. 1787, стр. 119.
П. И. Ковалева-Жемчугов а.

Портрет маслом работы И. П. Аргунова.
Останкинский дворец-музей.

ческой теме в дворянской драматургии 70-х годов после «чумного бунта» и крестьян-
ского восстания.

Увлечение театром породило в дворянской среде любительские («благород-
ные») спектакли. Сохранились сведения о таких спектаклях у Трубецких, Хе
раскоса (опера «Добрые солдаты»)1, у князя П. М. Волконского (комедия Николева
«Испытанное постоянство»)2.

С 1777 г. возобновились спектакли в Московском университете под руковод-
ством П. А. Плавилыцикова3, который вскоре дебютирует на сцене московского
театра.

По проекту И. И. Бецкого возник замысел обучать драматическому искус-
ству питомцев Воспитательного дома. С 1775 г. для этого приглашают учителей
и в их числе актера И. Калиграфа. За три года Калиграф разучил 12 пьес
и две оперы. В театре Воспитательного дома для московской знати был дан
29 января 1778 г. торжественный спектакль, состоявший из «слезной драмы»
Хераскова «Друг несчастных», хора па итальянском языке и балета. С декабря
следующего 1779 г. 48 учеников Калиграфа вошли в труппу частного петербург-
ского театра К. Книппера.

В 80-х годах XVIII в. театр в Москве переживал период расцвета. Спектакли
шли в специально оборудованном каменном здании в центре Москвы на Петровке
(отсюда и обычное название «Петровский театр»), отстроенном к концу 1780 г. 4.
30 декабря 1780 г. состоялось открытие театра торжественным спектаклем. Пролог
«Странники», специально написанным Аблесимовым на открытие театра, изобра-
жал горестные странствия бесприютных Момуса и Музы после пожара театра
на Знаменке и радостное их возвращение в новое здание Петровского театра. По-
сле пролога шел парадный пантомимический балет «Волшебная школа».

Вокруг Петровского театра объединились писатели и драматурги, для чего
издавались репертуарные сборники и специальные театральные справочники5.
Все увеличивающееся издание пьес, как в университетской, так и в специальной

1 «Биографический словарь профессоров и преподавателе!! имп. Московского универси-
тета». М. 1855, стр 17—19.

2 К этому времени «благородный театр» у П. М. Волконского пользовался известностью.
«Я много раз тебя во действии видал»,—пишет Николов В.П.Волконской в посвящении давней
комедии. В спектакле участвовали: М С. Волконский, А. С. Безобразова, А. С Нарышкин,
В. И. Бибиков, В. П. Волконская и Н. Н. Евреинов.

3 С. П. Шевыоев. История имп. Московского университета. М. 1855, стр. 207—208.
25 апреля 1777 г. были разыграны «Синав и Трувор» Сумарокова и комедия «Нечаянное воз-
вращение».

4 Подробнее о пожаре театра на Знаменке 26 февраля 1780 г., постройке Петровского
театра и его оборудовании см. О. Чаянова. Театр Иедокса в Москве 1776—1805. И. 1927,
стр. 28—75.

5 «Драматический словарь». М 1787; «Собрание некоторых театральных сочинений, с успе-
хом представленных па московском публичном театре», ч. I—III. М. 1790.
театральной типографии, и исполнение ненапечатанных пьес вызвали тревогу мо-
сковского главнокомандующего В. М. Долгорукова-Крымского, который указом
от 30 ноября 1780 г. учредил при Московском университете специальную театраль-
ную цензуру1. С 8 апреля 1782 г. надзор за всеми театральными зрелищами был,
кроме того, поручен Управе благочиния2.

Успех Петровского театра с его прекрасным актерским составом связан
в эти годы с появлением русской бытовой комедии и тираноборческой траге-
дии. В первой были ярко выражены реалистические тенденции («Недоросль»
Фонвизина, «Хвастун» Княжнина, «Судейские именины» Соколова и др.), а во
второй звучало недвусмысленное осуждение произвола государя-деспота («Сорена
и Замир» Николева). После цензурных мытарств3 «Недоросль» занял прочное ме-
сто в репертуаре, причем в 80-х годах в Москве особенным успехом пользовался
Ожогин в роли Еремеевны, а позднее — Померанцев в роли Скотинина4 *. Быт чи-
новников показан был в московском театре в «Судейских именинах» И. Соколо-
ва (1782). В этой пьесе заслуживают внимания резкие антикрепостнические моти-
вы, сближающие ее с фонвизинским «Недорослем». Интерес к купеческому быту
отразился в комедиях «Сибиряк» Соколова (1782) и «Подражатель» (анонимное
«российское сочинение», 1783). Следуя примеру авторских ремарок Фонвизина
к «Недорослю», автор «Подражателя» указывает мизансцены, характеризует
поведение персонажей и дает подробное описание их костюмов б. Как и прежде,
именно бытовые роли обеспечивали успех новым комическим операм.

Реалистические тенденции, отмеченные в комедии из быта чиновничества и
купечества начала 90-х годов, выразились также и в дальнейшей разработке кре-
стьянской темы. В 1793 г. на сцене Петровского театра была поставлена комедпя
П. А. Плавильщиков а «Бобыль». В этой пьесе показан крепостной крестьянин
Парамон, разбогатевший от торговли; он глубоко убежден во всесильной власти
денег и презирает своих собратьев; подстать ему и староста Влас6. Им противо-
поставлен бедняк и сирота, бобыль Матвей, показанный как положительный
герой.

1 II. В. Дризен. Очерки театральной цензуры.— «Материалы к истории русского
театра». М. 1905, стр. 100—101.

2 ПСЗ, т. XXI, № 15379, стр. 468. Устав Благочиния или Полицейский, $ 69.

3 О них см. письмо Д. И. Фонвизина Медоксу в «Библиографических записках», т. II,
1859, № 1, стр. 8.

4 «Драматический словарь». М. 1787, стр. 89; Н. Ильин. Театральное поприше

г-на Померанцева. — «Амфион». М. 1815, февраль, стр. 102.

6 «Подражатель».— «Российский феатр», ч. 27, СПб. 1788, стр. 6—10 и др.

6 Влас говорит о Парамоне: «Мужик-та богат; он нагдась приехал из Питера и, слышь ты,
зиму-та зимски расторговался, что казпы-та привез, и сметы пет» (действие 1-е, явление 1-е).
Впрочем, только указанной тенденцией и ограничивается положительное значение пьесы: она
лишена всяких антикрепостнических черт, отчетливо выступавших ранее в «Несчастии от
кареты» Княжнина, «Судийских именинах» Соколова и особенно в «Недоросле» Фонвизина.


Т. В. Шлыкова

Портрет маслом работы Н. И. Аргунова.

Останкинский дворец-музей.
БИЁЛ59ШД

^•в-емии Наук

СССР У
Злободневное политиче-
ское содержание трагедий
И. Николева («Сорена и За-
мир», «Владимир и Яро доли»),
не возвышавшееся, впрочем,
над идеями просвещенного
абсолютизма, вызвало опасе-
ние московского цепзораЧебо-
тарева и послужило поводом
к переписке Екатерины П с
московским главнокомандую-
щим Брюсом.Обе пьесы все же
были разрешены к постанов-
ке (первая—в 1785, вторая—
в 1789 г.) *. Успех трагедий
Николева («Пальмпра», 1783,
«Сорена и Замир», 1785) и
Княжнина («Дидона», 1785)на
московской сцене связан в эти
годы с блестящей игрой мо-
сковских трагических акте-
ров^ первую очередьЯ.Е.Шу-
шерина, П. А. Плавилыци-
кова и сестер У. и М. Синяв-
ских1 2. Приглашение в 1786 г.
в Петербург на император -

П. А. Плавильщиков.
Гравюра А. Осипова.

скую сцену Шушерина и Калиграфа ослабило труппу московского театра
до возвращения в нее Шушерина (1793) и Плавилыцикова (1793 или 1794)3.
С успехом шли также в московском театре драмы Мерсье «Уксусник» (1785),

1 Н. В. Дризен. Указ, соч., стр. 93—100; См. также «Русский вестник», т. XXV,
кн 1, 1860, стр. 640.

2 А. К линчяп. Я. Е. Шушсрин. М. 1947, стр. 14; ср. также Н. Н и к о л е в.
Стихи госпоже Синявской от творца «Пальмиры».—«Московские ведомости»от 3 июня 1783 г.,
№ 44, стр. 348. Премьера состоялась 26 мая.

3 В петербургский период своей деятельности (1782—1793) Плавильщиков — не только
актер императорской сцены, по временам приезжающий на гастроли в Москву, но и журналист.
В 1782 г. он издает литературный журнал «Утро», а в 1791 г. принимает участие в журнале «Зри-
тель», выходившем в типографии «Крылов со товарищи». На страницах «Зрителя» Плавиль-
щиков выступает как теоретик театра и публицист. К этому же времени относится начало драма-
тургической деятельности Плавилыцикова. Подробнее об этом см. в «Истории русской литера-
туры», т. IV М.— Л. 1947, стр. 501—506.
«Зоа» (1786) \ переделка «Коварства и любви» Шиллера (1788) под загла-
вием «Луиза, или торжество невинности», «Эмилия Галотти» Лессинга (1786)1 2.
Трагедия классицизма постепенно уступает место сентиментальной и романти-
ческой драме.

Любительский театр в этот период процветал попрежнему. Так, «Нанина»
Вольтера в 80-х годах «часто играна благородными на многих домовых театрах»3.

Характерен выбор этого произведения из драматургии Вольтера в любитель-
ских дворянских театрах. Герой пьесы — просвещенный барон — женится па
любимой им служанке. Умеренный в разрешении социальных проблем Вольтер
объявляет в заключительных словах пьесы, что изображенный им неравный брак
не может служить «примером для других».

Учащаяся молодежь выступала в эти годы нс только на подмостках универ-
ситетского театра, но и па сцене университетского «благородного пансиона» (не
позже 1783 г.)4. По всей вероятности, именно для спектаклей университетских
пансионеров предназначался сборник пьес под заглавием «Театр для пользы
юношества» Жанлис (перевод с французского, № 1—7. М. 1779—1780).

Увлечение любительскими спектаклями в 80-х годах отмечается так же и
в разночинской среде, причем комедия и трагедия там начинают вытеснять интер-
медию и инсценировку рыцарских романов. Я. И. Благо даров в трехактной пьесе
«Смешное сборище, или мещанская комедия» 5, нарисовал с дворянских позиций
разночинский любительский театр в Москве 1780-х годов. В этой пьесе изображает-
ся домашний театр в семье московского мещанина Петухова. Участниками спек-
таклей являются, кроме слуг и семейных Петухова, купецкий сиделец, писарь,
дочь пономаря, музыкант и живописец. Среди этих любителей есть и свои драматур-
ги: живописец, учитель и грамотная мещанка. Двое слепых с гудком и волын-
кой заменяют оркестр. Высмеивая организацию такого спектакля, Благодарив
описывает, как Петухов приказывает для трагедии играть «что ни есть попечаль-
нее», а слепые исполняют песню: «Ах талан ли мой, талан такой, или участь моя
горькая». Автор пьесы убежден, что театр составляет дворянскую привилегию,
и потому высмеивает репертуар разночинцев-любителей. Они ставят либо уста-

1 «Драматический словарь». М. 1787, стр. 61—62 и 247.

2 См. подробную рецензию па спектакль «Эмилия Галотти» в «Московском журнале» Карам-
зина. М. 1791, ч. 1, стр. 62—79. Рецензии на спектакли в Петровском театре см. там же: ч. 1.
стр. 223—224 (комедия «Оптимист»), стр. 353—357 (драма «Граф Ольсбах»); ч. 2, стр. 77—78
(комическая опера «Аптекарь и доктор»), стр. 31.9—322 (драма «Ненависть к людям и раскаяние»);
ч. III, стр. 84—97 (трагедия П. Корнеля «Сид»); ч. IV, стр. 240—244 (комедия «Баловень» и тра-
гедия Лессинга «Мисс Сара Симпсон»); ч. V, стр. 135—136 (комедия «Траур»); ч. VI, стр. 98—106
(комедия Бертуха «Эльфрида»); ч. VII, стр. 238—262 (комедия «Честное слово»).

3 «Драматический словарь». М. 1787, стр. 86—87.

4 Н. Б. Сушков. Московским университетский Благородный пансион. М. 1853,
стр 41—42.

5 «Российский феатр», ч. 3, СПб. 1790.
Театральный аал в Останкине.

ревшие пьесы (например, «Амфитрион», шедший в самом начале XVIII в., или
«Демофонт» Ломоносова), либо сами сочиняют пьесы, причем чаще — комедии.
Характерно мнение автора, что драматургу-разночинцу «высокая» трагедия не
по плечу и что он может сочинить лишь нелепую «смешную трагедию».

В 70—80-х годах в Москве получают все большее распространение крепостные
театры. Сохранились сведения о театрах Блудова (в Арбатском части), П. М. Вол-
конского (в Мещанской части), В И. Бибикова (в Пречистенской части), II. П. Шере-
метева на Никольской улице (спектакли шли зимой)1 и др. Самым значительным
из них был шереметевский театр. Он занимал три этажа специального флигеля,
а сцепа, оборудованная машинным отделением во втором этаже, позволяла осу-
ществлять сложные и многолюдные оперные постановки («Колония или новое се-
ление», 1780; «Инфанта Заморы», 1784; «Самнитские браки», 1785; «Царица Гол-
копдекая», 1786 и др.) и балеты («Честный вор»).

От 80-х годов сохранились сведения о летних спектаклях в кусковском парко-
вом театре Я. П. Шереметева. Там шли небольшие оперы (например, «Роза и
Колас», «Говорящая картина»).

Успех и широкая известность театра Н.П. Шереметева в 80-х годах зависели
не только от богатства его владельца: в первую очередь они были созданы творче-
ством талантливых крепостных актеров, музыкантов, художников, инженеров.
В эти годы на сценах шереметевских театров блистают имена П. И. Ковалевой-
Жемчуговой, Т. В. Шлыковой-Гранатовой, С. А. Дегтярева. Вполне естественно,
что крепостные актеры с особенным подъемом и правдивостью создавали те образы,
которые были им внутренне близки или хорошо знакомы. Не удивительно, что
лучшей ролью, созданной Жемчуговой, современники считали роль Элианы
(в опере Гретри «Самнитские браки»), столь близкую ее трагической судьбе, а один
из замечательных сценических образов, созданных в эти годы С. А. Дегтяревым,—
«русский парижаноц» помещик Фирюлип из оперы «Несчастие от кареты» (музыка
Пашкевича, текст Княжнина).

Наличие крепостных актеров, музыкантов, а порой драматургов и переводчи-
ков (таким был, например, у Шереметева В. Г. Вроблевский), а также относитель-
ная свобода от цензуры позволяли помещикам-театралам ставить оперные новинки
ранее, чем они появлялись на профессиональной сцене. Так, «Дезертир» (музыка
Монсиньи, текст Седеиа), «Нина» (музыка Паизиелло, текст Марсоньер) и дру-
гие шли у Шереметева на несколько лет ранее, чем в Петровском театре2. Крепо-
стная труппа П. М. Волконского первая в Москве разыграла лирическую комедию
по роману Фильдинга «Томас Жон или Найденыш»3.

1	Он существовал уже в 70-х годах, по сведения о спектаклях начинаются с 1780 г. —
Н. А. Елизарова. Театры Шереметевых. М. 1944, стр. 39. Театр был переоборудован п
расширен в 1789 г.

2	Н. А. Е л и з а р о в а. Указ, соч., стр. 481—488.

3	«Драматический словарь». М. 1787, стр. 140.

605

да
Особенностью зданий крепостных театров был небольшой размер зрительного
зала по сравнению с громадной и хорошо оборудованной сценой: эти театры
предназначались в первую очередь для развлечения вельможи и его гостей.
В Маркове, например, партер состоял всего из восьми кресел, за которыми шли че-
тыре ряда небольшого амфитеатра. В конце зала наверху помещалась висячая
галлерея с семью рядами лавок1. Театральный зал Останкина был рассчитан
не более чем на 260 человек, тогда как Петровский театр в Москве вмещал до
800 человек2 з.

Первым спектаклем в Останкинском театре была опера «Колокольчик» Дюни
(конец 1792 — начало 1793 г.)8, а до этого постановки осуществлялись попреж-
нсму на сценах Кускова.

Крупнейшими спектаклями на сцене Останкинского театра были в 1795 г.
русская героическая опера «Взятие Измаила» (текст П. Потемкина, музыка Коз-
ловского) и в 1797 г. возобновленная опера Гретри «Самнитские браки». Первая из
них интересна как опыт создания национально-героического спектакля; это видно
и в постановке центральной картины штурма крепости русскими войсками (в де-
корациях крепостного художника Мухина), и в разработке образа героя пьесы —
русского полковника Смелова, и в попытках ввести русский народный костюм
(душегрейки, кафтаны и т. д.). Опера «Самнитские браки» явилась лебединой
песнью П. И. Жемчуговой, которая 30 апреля и 7 мая 1797 г. в последний раз
выступила на сцене в своей любимой роли Элианы4. С 1797 г. театры в Кускове и
Останкине были заброшены, а в 1800 г. была ликвидирована и театральная труппа.

Но до 1797 г. театры Шереметева конкурировали даже с Петровским теат-
ром. В Останкине, например, театр был постоянно действующим (спектакли
происходили по воскресеньям, позднее по воскресеньям и четвергам) и бесплат-
ным.

В театры Шереметева привлекало зрителей мастерство крепостных актеров.
В 90-е годы, как и ранее, обучение драматическому искусству стояло там высоко.
С отдельными крепостными артистами занимались И. А. Дмитревский (1792),
лучшие актеры Петровского театра (И. Лапин, П. Плавильщиков, С. Сандунов,
Е. Сандунова, М. Синявская, Я. Шушерин, супруги Померанцевы), знаменитый
французский трагик Флоридор. Оркестр Шереметева пользовался такой извест-
ностью, что его приглашали на концертк как вельможи — любители музыки (А. А.
Прозоровский, А. М. Голицын), так и Петровский театр5 6. Одной из причин

1 Н. А. Елизарова. Театры Шереметевых. М. 1944, стр. 42.

2 О. Чаянова. Театр Медокса в Москве 1776—1805 гг.. стр. 112; Н. А. Ел и-

з а р о в а. Указ, соч., стр. 106.

8 Н. А. Елизарова. Указ, соч., стр. 48.

4 Вскоре после этого П.И. Жемчугова уезжает в Петербург вместе с И. П. Шереметевым;

у нее быстро развивается туберкулез, которым она, невидимому, давно уже болела.

6 Н. А. Елизарова. Указ, соч., стр. 350.
прекрасного звучания шереме-
тевского оркестра было наличие
среди крепостных Шереметева
«инструментального мастера»
И. А. Батова, «русского Стради-
вари»1, как позднее называли
его современники.

О том, как тяготились му-
зыканты и артисты Шереметева
своей крепостной неволей, сви-
детельствуют многие архивные
документы. Одни пытались
топить горе в вине и разгуле,
другие пробовали бежать (музы-
кант Метлин в 1797 г.). Они под-
вергались тяжким и унизитель-
ным наказаниям, которые дово-
дили их до полного отчаяния.

Наряду с шереметевскими
крепостными актерами дворян-
ская Москва ценила также ма-
стерство крепостных артистов в
театрах П. М. Волконского и
А. Е. Столыпина. О театре по-
следнего один из современников
пишет, что в нем было около
десяти актеров «с хорошими спо-

С. Н. Сандунов.

Гравюра А. Осипова с рисунка Ф. Кинель.

собпостями и некоторые пьесы

разыгрывали превосходно»2 3 * *.

Увлечение театром в 90-х годах способствовало широкому развитию любитель-

ских спектаклей и в дворянской среде. О многочисленных спектаклях московской
знати того же времени вспоминает И. М. Долгоруков8, указывая, что на них
приглашали известного московского театрала, профессора университета

1 О нем см. Н. А. Елизарова. Театры Шереметевых, стр. 361—367, а так-
же С. Голубов. Иван Батов — русский Страдивари. — «Жизнь замечательных людей»,
вып. 12, М. 1938, стр. 166—195.

2 А. М. Тургенев. Записки.— «Русская старина», 1886, ноябрь, стр. 276. Часть кре-
постных актеров из трупп Столыпина и Волконского была приобретена Петровским театром.

3 И. М. Д о л г о р у к и й. Капище моего сердца. М. 1874. Упоминаются «благородные»

спектакли у Строгановых (стр. 17), Апраксина (стр. 91), Голицыных (стр. 86), Трубецких

(стр. 272) и мн. др.
П. И. Страхова. Чаще всего в спектаклях ставили переводные опоры или
комедиих.

Тесная связь любительского и профессионального театров в Москве осуще-
ствлялась в спектаклях студентов и пансионеров Московского университета.
У жителем университетское молодежи в сценическом искусстве был крупнейший
актер П. А. Плавильщиков1 2, а драматургом университетского театра— брат
известного актера, профессор И. 11. Сандунов3 4 5.

Во второй половине 90-х годов московский театр находился в состоянии
глубокого кризиса, определявшегося правительственном реакцией последних лет
царствования Екатерины II и начала царствования Павла I. Правительственный
указ от 22 ноября 1797 г. предписывал не допускать к представлению на частных
театрах пьес, не игранных на больших театрах и не прошедших через цензуру;
па все спектакля посылать от полиции частною пристава для наблюдения11.
Указ 22 декабря 1797 г. значительно укорачивал театральный сезон, запрещая
«вольные спектакли» (т. е. представление на общедоступных сценах) в некоторые
посты, праздники п все субботы6. Современники вспоминают, какую тревогу воз-
буждало в посетителях театров, балов, маскарадов и публичных гулянии в Мо-
скве обязательное появление на них военного губернатора Архарова, обер-п шицси-
мейстера Эртеля и коменданта Шейдемана 6.

В период 1792—1797 гг. закрываются один за другим крепостные театры7.
«Театр мой и все принадлежащее к нему рушилось»,— писал II. П. Шереметеву
в 1797 г. другой известным московский театрал, П. М. Волконский8. Возрождение
московского театра наступило только после 1812 г., иодням из важнейших ({акто-
ров его является организация в Москве Малого театра.

1 И. М. Долгорукий. Капище моего сердца. М. 1874, стр. 14, 17,91,98, 177,
м др. Ср. «Воспоминания русского дипломата А. П. Бутенева» («Русский архив», 1881, 111 (1),
стр. 19), а также «Драматический словарь», стр. 93.

2 И. Победоносцев. Воспоминание о П. А. Плавильщикове (отд. оттиск),
стр. 243: Н. В. С у ш к о в. Московский университетский благородный пансион. М. 1858, стр. 43

3 Есть все основания полагать, что именно И. Сандуновым в 1790-х годах были переделаны
или написаны пьесы («Невидимка», «Геркулесов выбор». «Благородное дитя», «Солдатская шко-
ла») для сборника «Дет. кии театр», который, как указывает подзаголовок, был собранием «нисс,
представленных воспитанниками в Университетском Благородном пансионе» (1-е изд. М. 1802,
2-е изд. М. 1818). О Н. Сапдумовс см. В. И. Резанов. Из разысканий о сочинениях В. А. Жу-
ковского. СПб. 1906, вып. 1, стр. 48—49; см. также Н. В. С у ш к о в. Московский универ-
ситетский благородный пансион, стр. 36, и С. Ж и х а р е в. Записки (пзд. «Русского архива»).
М. 1890, стр. 61. Ср. М. А. Голубцова. Московские школы екатерининской эпохи.—а Мо-
сква в ее прошлом и настоящем», вып. 8, стр 16.

4 И. Ф. Горбунов. Московский театр в XVIII— XIX столетиях, стр. 357.

5 ПСЗ, т. XXIV, № 17674, стр. 248.

6 А. П. Б у тен е в. Запаски русского двпломата —«Русский архив», 1881, III (1). стр. 15.

7 И. Ф. Горбунов. Указ, соч., стр. 353—354.

8 Цчт. по указ. соч. Н. А, Елизаровой. Театры Шереметевых, стр. 28.
2.	МУЗЫКА

протяжении XVIII в. музыкальная культура Москвы сильно измени-
лась, поэтому нельзя дать общую ее характеристику за целое столетие. На примере
московской музыкальной жизни очень хорошо видно, какой большой и знамена-
тельный путь прошла русская музыкальная культура за XVIII в. В начале сто-
летия русская музыка была представлена богатым наследием народной песни,
церковными напевами и простейшими бытовыми жанрами. К концу же века сло-
жилась русская опера, зародилась симфоническая и камерная музыка, появились
образцы русских романсов, поднялась целая русская композиторская школа
светского направления, представленная славными именами Пашкевича, Матин-
ского, Фомина, Хандошкина, Бортнянского, Кашина. Вместе с тем неизмеримо
возросли музыкальные запросы русского общества, изменились его вкусы, расши-
рился круг просвещенных любителей музыки. В музыкальной жизни Москвы
отразился общий процесс роста русской музыки.

Развитие русской музыки в XVIII в. отнюдь не шло единым потоком. Уже
в эту пору подготовки и формирования национальной творческой школы в музыке
ощущалась борьба двух направлений. Только те явления искусства, которые были
близки демократической культуре, народным истокам, получали непреходящее
жизненное значение. В противовес пышным проявлениям дворцового музыкаль-
ного быта московский театр выдвинул и поддержал русскую комическую оперу
наиболее демократического толка.

Отражая наиболее характерные явления русской музыкальной культуры
XVIII в., Москва, вместе с тем, вносила нечто свое, преимущественно ей свойствен-
ное. Так, в Москве старая бытовая песенная традиция была крепче и глубже, чем
в молодом Петербурге. Москва в XVIII в. гораздо менее испытывала на себе воз-
действие дворцовой эстетики и административного вмешательства в дела искус-
ства, нежели Петербург. В частности, московский оперный театр был в этом смыс-
ле много свободнее петербургского. Несмотря на то, что Петербург оттягивал мно-
гие художественные силы ко двору и в дома вельмож, в Москве складывались
свои музыкальные кадры; широко использовались, в частности, артистические си-
лы крепостных; в развитии концертной жизни Москва в конце XVIII в., пожалуй,
обогнала Петербург.

Основной почвой для музыкальной культуры Москвы, как и русской музыки
в целом, созидавшей свою национальную школу в XVIII в., была народная песня,
народное музыкальное искусство. На протяжении всего столетия русская народ-
ная песня оставалась самым устойчивым и распространенным видом музыки
в московском быту. Просто, без прикрас, звучит крестьянская песня в пароде,
возникают новые городские песни в кругах мастеровых и дворовых людей; в свое-
образном облике, в особой обработке проникает песпя в оперу, слушают песню
в московских дворянских домах в исполнении крепостных, и там же поют народную
39 История Москвы, т. II
песню уже за клавесппом, в узком интимном кругу. В последнем случае народная
песня подвергалась переработке соответственно вкусам этих кругов (сентимен-
тализм). Прежде чем русская народная песня была опубликована в первых печат-
ных нотных сборниках1, опа попала в сотни рукописных песенников, которыми
была так богата Москва XVIII в. Именно в Москве и ближних городах (Тула,
Ярославль и др.) была особенно популярна в XVIII в. разновидность бытовой
песни-канта, песни, заппсаппой в городском быту, обработанной на особый лад
в широкой городской среде, предназначенной для любительского хора. Многие
из этих песен пользовались долгой популярностью, а некоторые хорошо известны
до сих пор. Так, несомнеппо, пелись в МосквеXVIII в.: «А и кто, братцы, про хме-
люшка пе знает», «За морем синичка не пышно жила», «Во поле береза стояла»,
«Ивушка, ивушка зеленая моя», «Что пониже было города Саратова» и многие
народные песни, попавшие в тогдашние рукописные сборники песен-кантов.

С первых же лет XVIII в. в музыкальной жизпи Москвы старое сталкивалось
и сочеталось с новым, и наряду с признаками давней, веками складывавшейся
традиции, уже проступали черты пового музыкального быта. Далеко в глубь
веков уходит богатая песенная традиция Москвы, так же как и все, связанное с на-
родным музицированием, с игрой на старинном гудке и других народных музы-
кальных инструментах. Со старым укладом и строем жизни связано церковное
пение, выступающее, однако, к началу XVIII в. в новых формах: пышное хоровое
многоголосие, мощные и торжественные звучания сменяют теперь прежнюю
строгость одпоголосного мелодического распевания. В этом сказывается новое
понимание церковной музыки в столице, се «обмирщение», ее приближение к тор-
жественному характеру светского нридворпого искусства. Ко времени Петра I
становятся известными имена авторов новых церковных произведений — Ва-
силия Титова, Бавыкина, Калинникова и других крупных русских хоровых
композиторов. Это означает, что роль авторского начала, индивидуального твор-
чества заметно повысилась в церковной музыке, которая ранее лишь изредка хра-
нила имена «роспевщнков» (т. е. создателей новых вариантов уже известных рос-
псвов, но пе композиторов в обычном понимании этого слова).

К этому же времени относится ряд повых явлений в музыкальной жизни Мо-
сквы. Новый взгляд па музыку, на ее общественную и государственную роль про-
явился тогда и в заботах Петра I о военных оркестрах, и в обучении полковых
музыкантов, и в музыкальном оформлении торжественных панегирических спек-
таклей, в праздновании побед русского оружия на улицах и площадях Москвы.
Победа под Полтавой в 1709 г., заключение мира и т. п. отмечались в Москве
пышными панегирическими спектаклями. Хоры певчих исполняли торжественные
канты и «виваты»; звучала также инструментальная музыка — преимущественно

1 Сборники В. Ф. Тр у то в с к о го (с 1776 г.) и И. П р а ч а (1790 г.), изданные в Петер-
бурге.
трубы и литавры. Увеличился
удельный вес музыки в театре.
Драматические спектакли пер-
вых публичных театров в Моск-
ве включали популярные песни,
арии, несложные инструмен-
тальные пьесы. В своей повои
роли светского искусства музы-
ка выступала и на празднествах,
и в театре, и в армии, и в при-
дворном быту (серенады на от-
крытом воздухе, модные танцы).
Это была еще несложная фанфар-
но-торжественная,танцевальная
или песенно-бытовая музыка.
Рядом с новыми формами жила
и развивалась народная песня,
звучали старинные народные
инструменты. И при дворе Пет-
ра I, где на ассамблеях играл
бальный оркестр, охотно слуша-
ли народных певцов, игру на
гудке и па бандуре.

В дальнейшем дворцовое
искусство во всех его проявле-
ниях в основном оставалось ха-
рактерным для Петербурга. По-
явление в 1736 г. итальянской
оперы в России и первые ее по-
становки при дворе имели для
Москвы небольшое значение.

ТОРЖЕСТВУЮЩАЯ
МИНЕРВА,
ОБЩЕНАРОДНОЕ ЗРЕЛИЩЕ,
ПРЕДСТАВЛЕННОЕ
бОАЬШИМЪ

МАСКАРАДОМЪ

ВЪ МОСКВЪ 1763. ГОДА , ГЕН ВАРЯ ДИЯ.

«оч» *^М» «5^4*	«ЫК» «ММ» •к’Н- чем»

Печатано при ИмперзторсконЪ МосковпкемЪ
Университет В.

Титульный лист издания «Торжествующая
Минерва».

Правда, ог времени до времени в Москву попадали также образцы иноземного
искусства (в 1731 г. итальянская труппа ставила интермедии с музыкой). В дома
московских вельмож (например, графов Строгановых) по примеру придворных
кругов проникали новые формы музицирования, новые вкусы, новые музыкаль-
ные произведения. Известно, что в 30-х годах княжна Мария Кантемир (се-
стра сатирика), жившая в Москве, получала от брата новые ноты, выписывала
«клавикорды хорошего топа» и заботилась о том, чтобы знакомые музыканты
сочиняли музыку к стихам Антиоха Кантемира. Все это свидетельствует о зарож-
дении новых музыкальных вкусов и новой среды просвещенных любителей

музыки.

39*
Помимо празднований русских побед и коронационных торжеств в Москве,
надо напомнить также о таком своеобразном празднике, устроенном на улицах
Москвы, как сатирпчески-нравоучительный маскарад «Торжествующая Минерва»
(30 января, 1 п 2 февраля 1763 г.). Этот маскарад, организованный по приказу
Екатерины II, должен был осмеять пороки в духе идей «просвещенного абсолю-
тизма». Осуществление замысла (своего рода режиссура) принадлежало замечатель-
ному русскому артисту Ф. Г. Волкову, стихотворный текст сатирических хоров
был написан поэтом А. П. Сумароковым, а мелодии были, видимо, подобраны из
популярных в быту песен. Множество ряженых шло и ехало в этой процессии,
и каждая группа их сопровождалась хором, поющим обличительные стихи.
Острый, резкий, легко воспринимаемый текст Сумарокова, близкий разговорному
языку и городской песне, сочетался с яркими, запоминающимися мелодиями.
Во всяком случае, очевидец отметил в своих воспоминаниях: «...песни и голоса
оных так всем полюбились, что долгое время и несколько лот сряду увеселялся
ими парод, заставливая вновь их петь фабричных, которые употреблены были
в помянутые хоры и научены песням оным»1.

Так, аллегорически-нравоучительный замысел маскарада получил благо-
даря Волкову и Сумарокову, а главное, благодаря близким народу песням, кон-
кретное и ясное воплощение, по существу далекое от первоначальных намерений
Екатерины II. Нет сомнений в том, что этому способствовала и бытовая обстановка
Москвы, отдаленность от двора: в Москве «вторжение» народного начала в это
«общенародное зрелище» могло быть более смелым и непосредственным.

Наиболее ощутимый перелом в музыкальной жизни XVIII в. произошел в связи
с зарождением в 70-х годах русской комической оперы. Многое в развитии рус-
ского театра и в музыкальном быту подготовляло этот новый жанр, с появлением
которого музыка выступила в новой общественной роли, как искусство доступное,
близкое народным образцам, обращенное к большой городской аудитории. В фор-
мировании русской национальной музыкальной школы XVIII в. опере принадле-
жит определяющая роль.

С итальянской и французской оперой Петербург и отчасти Москва познако-
мились еще раньше. С середины столетия Москва систематически знакомилась
с оперным искусством благодаря целому ряду театральных трупп, организован-
ных частными антрепренерами, но пока все это были постановки иностранных опер.
Лишь в 70-х годах здесь зародилась русская комическая опера — в тесной связи
с характерной московской театральной обстановкой, со вкусами разнообразной
московской аудитории.

Разумеется, зарождение русской оперы никак нельзя рассматривать как
исторический факт только московского значения. Русская комическая опера
выросла как молодое явление поднимавшейся национальной культуры в период

1 Записки А. Т. Болотова, т. II, СПб. 1872, стр. 390.
ярких фольклорных влияний на литературу и театр, в прямой связи с интересом
к новой крестьянской теме в искусстве. Русская комическая опера противостояла
как относительно демократический жанр всей дворцовой оперной эстетике. Вместе
с тем русская комическая опера, опиравшаяся на русскую песню, противостояла
космополитическому придворному искусству как искусство ярко национальное;
она была связана с передовым направлением русской литературы, с сатирой,
обличительной комедией, с традицией народного театра и с богатой песенной
культурой. Московские театры, зарождавшиеся один за другим в 60—70-х годах,
иногда по инициативе любительских трупп мастеровых и дворовых люден, создали
среду, которая в большой степени могла питать наиболее демократическое по
тому времени оперное искусство. Московская бытовая песенная традиция особен-
но способствовала расцвету песенной оперы. Пет сомнений в том, что в зарожде-
нии русской комической оперы Москва с ее театрами, песнями, аудиторией сыгра-
ла большую роль.

Начало комической онеры в Москве положили своеобразные спектакли с му-
зыкой. В 1777 г. здесь была поставлена пьеса «Перерождение» неизвестного автора
с музыкой Д. Зорина. «Драматический словарь», изданный в Москве в 1787 г., от-
метил: «Сия опера была из первых па Московском театре оригинальных с музы-
кою из русских песен представлений...». Музыка «Перерождения» доступна и
несложна — опа опирается на бытовую песню и танец, на простейшие типы популяр-
ных оперных арий. Однако литературная сторона этой пьесы очень слаба, а ее
идейное содержание не самостоятельно и етцо не характерно для направления
русской комической оперы (безвкусная пастораль-феерия). Зато возникшая в Мо-
скве год спустя «драма с голосами» Николева — «Розана и Любим», хотя и слабая
по музыке (написана Керцелли — чешским музыкантом, работавшим в Москве),
явно отражала антикрепостнические тенденции. Действующие лица драмы, кре-
стьяне, осуждают своих бар и жалуются на свою тяжелую жизнь. Крестьянин
Изолет высказывает даже готовность выступить на борьбу с помещичьим произ-
волом. Однако, ввиду того, что Керцелли пе владел русским песенным стилем,
музыка здесь еще не поддержала сильные стороны пьесы.

Лишь 20 января 1779 г. в Москве было поставлено произведение, явившееся
в полном смысле слова образцом нового жанра как по тематике и тексту, так и по
музыке. Такова была комическая опера «Мельник колдун, обманщик и сват»
Аблесимова, с музыкой, подобранной из русских песен скрипачом московского
театра Соколовским. Успех этой оперы был длительным и широким. О ней вспо-
минает еще Белинский, который в юности исполнял одну из партий «Мельника»
в любительском театре.

В опере «Мельник» Аблссимов одним из первых русских иггераторов обратил-
ся к сюжету из простого крестьянского быта, выведя на сцену ловкого мельника
Фаддея, хитро и лукаво притворяющегося колдуном, двух старых крестьян,
прибегающих к его помощи, так же как и влюбленные Ашота и Филимон.
Лблесимов не только передал мысли и чувства своих героев характерным, часто гру-
боватым языком (возмутив тем самым хранителей классицистской «чистоты» высокого
стиля), но и указал мелодии народных посей, на которые должны исполняться его
тексты («Как вечор у нас со полуночи», «Западала путь дороженька моя», «Вы ре-
ченьки, реченьки», «Кабы знала, кабы ведала, мой свет» и др.). Передавая простые,
нехитрые подробности* крестьянского быта, завоевывая слушателей народными
мелодиями, эта онера была сильна прежде всего даже пе своей фабулой, не раз-
витием интриги, а принципиальной опорой на народное искусство, на яркие и
чистые образы народной песни — то широкой, протяжной, то задорпо плясовой,
то жалобной, то раздумчивой, то шуточной. Через песню здесь возникало и укреп-
лялось подлинно народное начало нового жапра. Не случайно «Мельник колдуй,
обманщик и сват», восхищавшим широкую аудиторию, вызвал, как реали-
стический спектакль, острые сатирические выпады со стороны «классицистов».

Впоследствии музыку «Мельника» развил и обогатил один из талантливейших
русских композиторов XVIII в., Е. И. Фомин, и опера исполнялась в 90-х годах
в Москве уже в его редакции.

Вслед за «Мельником» в московских театрах шли многие русские комические
оперы, как возникавшие непосредственно в Москве, так и попадавшие сюда из
Петербурга («Как поживешь, так и прослывешь» Матинского, Пашкевича и др.).
Крупнейшими авторами оперных текстов, работавшими все время для Москвы,
были Пиколев и Левшин.

Что же касается выдающихся русских оперных композиторов, то Фомин и
Пашкевич жили и работали в Петербурге.

Помимо целого ряда крепостных театров в Подмосковье, помимо домашних
театров в Москве, основным очагом московской оперной культуры был в послед-
ние два десятилетня XVIII в. театр на Петровке. В этом популярном театре
шли одна за другой русские комические оперы, ставились в переводах и перера-
ботках лучшие и наиболее доступные итальянские и французские оперы. Здесь
же выдвинулись новые русские актеры, совмещавшие тогда драматическое ам-
плуа с оперным. В онерах пели Померанцев, Ожогин, Полянская, Виноградова,
Шушерина, Синявские, (Захарова, муж и жена Сандуновы. Из них особенно вы-
делялась Елизавета Сандупова, превосходная певица и актриса, перешедшая в Мо-
скву с придворной сцены. Так росла и развивалась русская оперная культура,
складывались исполнительские традиции. Русские комические оперы требовали
своеобразного исполнения. В них живые разговорные диалоги чередовались с му-
зыкой, что требовало отличной актерской игры вместе с вокальным мастерством.
Обилие хоров, яркий национальный склад всей музыкальной речи воспитывали
в русских оперных певцах особые качества, определяющие русскую оперпую
школу.

Любопытно, что «Драматический словарь», изданный в 1787 г. в Москве,
отмечает многие оперные постановки в исполнении московских артистов и говорит
об их успехе у московской публи-
ки. На первое место здесь выде-
ляются наиболее прогрессивные
произведения —«Мельник колдуп,
обманщик и сват», сильный
своей пар одно-песенной основой,
и «Сапктпетербургский Гостиный
двор» Матинского («Как поживешь,
так и прослывешь») 1 — сатириче-
ская опера, дающая сочные карти-
ны купеческого быта и воспроизво-
дящая обряд девишника (тексты
и музыка).

Помимо этих опер, в Москве
имели успех «Счастливая тоня» и
«Баба-яха» Горчакова с музыкой
Стабингсра, написанные специаль-
но для Петровского театра, оперы
Левшина с музыкой Керцелли
и др.

Уже с 60-х годов имеются
сведения о любительских опер-
ных спектаклях в Москве в дво-
рянских домах. К концу столетия
такие спектакли становятся сво-
его рода традицией; музыка подби-

рается ИЗ популярных песен, а	Ес. Сандунова.

актерами являются любители из	Гравюра начала XIX в.

богатого московского дворянства.

Однако для истории русской

оперной культуры имеют значение пе столько эти,сами по себе показательные
дилетантские затеи, сколько крепостные оперные театры тогдашнего Подмо-
сковья. Здесь, конечно, на первый план выступает известный театр ^Шере-
метевых (в Останкино и Кускове), давший в двух последних десятилетиях
XVIII в. длинный ряд блестящих оперных спектаклей главным образом си-
лами выдающихся крепостных музыкантов. К сожалению, у Шереметева шло
меньше всего русских опер. Но современные французские и итальянские оперы,
исполнявшиеся здесь в русских переработках, составляли на редкость бога-
тый репертуар театра. Постановочная его часть обгоняла придворную сцену.

1 Вторая редакция оперы принадлежит Пашкевичу.
Арфа конца XVIII в.

Главной силой шереметевского театра были его
артисты,простые люди, угнетенные крепостной
зависимостью, ставшие замечательными худож-
никами, певцами, танцорами, композиторами.
В театре Шереметева работал (более всего над
переделкой иностранных опер) крепостной ком-
позитор С. А. Дегтярев,музыкант высокой культу-
ры, автор первых русских героических ораторий.
На сцепе Шереметева блистала замечательцая
русская певица из крепостпых П. И. Ковалева-
Жемчугова, с именем которой традиция связы-
вает создание народной песни «Вечор поздно из
лесочку». Общий уровень этих артистических
сил изумлял современников более, чем в ка-
ком-либо ином театре. Русские артисты из
народа, вместе с большим количеством певчих
и музыкантов (хор и оркестр), уже представ-
ляли высокую культуру оперного спектакля,
затмевая придворную сцену и иностранных
виртуозов.

До конца XVIII в. опера оставалась,
несомненно, самым влиятельным, распростра-
ненным и общественно-важным проявлением
русского музыкального искусства. Развивав-
шиеся параллельно музыкальные жанры —
песня-романс, инструмент альная музыка — в
большой мерс шли за оперой. Так, для разви-
тия русской симфонии всего важнее оказались

яркие, выразительные, основанные на песенных темах симфонические оперные
увертюры: они определили путь русского симфонизма. Зарождение новых жан-
ров русской музыки, так же как и оперы, было тесно связано с народпо-песенными

истоками: мелодии русских песен, песенный склад, песенные интонации опре-
делили национальное своеобразие складывающейся русской творческой школы.

В последние десятилетия XVIII в. общий уровень музыкальной жизни Мо-
сквы становится, по своему времени, высоким. Домашнее музицирование пере-
растает рамкп простого любительства; оркестры и хоры, наряду с небольшими
камерными ансамблями (скрипка и фортепиано, квартет), звучат во многих мо-
сковских дворянских домах. Известный мемуарист А. Т. Болотов занес в своп
записи: «Музыка в Москве очень была в моде. Считали до 10 тысяч всех музыкан-
тов, и в многих домах были прекрасные музыканты и виртуозы. В особливостп
щеголял музыкою генерал Таврило Ильич Бибиков. II музыка доводима была до
Концертный, зал в Останкине.

совершенства: множество музыкальных лавок и с продажными нотами свидетель-
ствовало о том» \

Музыка в тогдашнем быту московского общества была достаточно много-
образной. Сентиментальное музицирование за клавесином и квартетная игра,
соединявшая профессиональных музыкантов с любителями, духовые ансамбли
(флейты, гобои, валторны) и хоры крепостных на домашних празднествах,
торжественная роговая музыка па открытом воздухе1 2 и пенис цыган на Подмосков-
ных гуляньях — все это, при сохраняющемся зиаченпи народной песни, входило
в музыкальный быт Москвы к концу столетия.

Однако главные артистические силы, музыканты, поистине представлявшие
в массе эту музыкальную культуру, были крепостными людьми, пе могли проявить

1 А. Т. Болотов. Памятник протекших времен. М 1875, стр. 93—94.

2 Роговые оркестры, в которых каждый музыкант, как огромная клавиша большого
органа, мог извлекать лишь один звук из своего инструмента, были очень своеобразным
порождением крепостной России XVIII в.






Клавесин конца XVIII в.

Государственный Исторический музей.

полностью художественной инициа-
тивы. Лишь в единичных случаях,
как, например, в доме великого
русского полководца А. В. Суворо-
ва,певчие и музыканты испытывали
па себе разумную заботу хозяина:
известно, как Суворов заботился
с б обучении своих крепостных пев-
чих и актеров, лично давая им
советы.

И в последней четверти XVIII в.
в Москве, наряду со старинными
русскими песнями, развивалась
сентиментальная песня Николева,
М. Попова, Нелединского-Мелец-
кого, Дмитриева с популярными
подобранными к пей «голосами»
(т. е. известными в быту мелодия-
ми). В публикациях «Московских
ведомостей» объявлялось, что по-

ступил в продажу «самый новейший песельник, собранный из лучших и ныне
употребительнейших песен, военных, театральных, простонародных, нежных,
любовных, критических, пастушьих, малороссийских, цыганских, хороводных,
святочных и свадебных, с изъявлением при каждой приличия, где и кому
петь, голоса и чувствований, расположено в рассуждении прочих песельни-
ков особенным планом сообразно нынешнему вкусу по отделениям, с гравиро-
ванными при каждом фигурами». Наряду с песнями часто исполнялись оперные
отрывки: арии и дуэты из русских и иностранных опер. В концертах звучали
превосходные скрипичные п фортепианные пьесы замечательного русского скри-
пача И. Хандошкипа, смело и свободно развившего в своих сочинениях народные
мелодии. Исполнялись также музыкальные обработки русских песен для голоса и
фортепиано и для хора, сделанные известным московским композитором из кре-
постных Д. И. Кашиным. В изобилии исполнялись тапцы и всевозможные ва-



риации на песни.

Множество больших концертов но только с участием отечественных артистов
и иностранных гастролеров, но с выступлениями крупных хоровых и оркестровых
коллективов разнообразили московскую жизнь в последние десятилетия XVIII в.
В концертах нередко исполнялись произведения классиков зарубежной музыки—
Гепдсля, Гайдна, Моцарта. Солистами в этих концертах выступали русские певицы
Елизавета Сандунова и Виноградова, юный певец Николай Матвеев, пианист и
композитор Даниил Кашин— все артисты, вышедшие из народа. Часто они
Оркестр роговых инструментов. Рисунок Гейслера начала XIX в.

Государственный Исторический музей.

подчеркивали, что исполняться будет именно русский репертуар; так, Сандунова
в 1793 г. объявляла, что опа «составляет свой концерт большей частью из рус-
ских арий и одной, здесь никогда не петой в зрелищах, русской песни». В высшей
степени замечательно, что силами русских хоров и оркестров в московских кон-
цертах исполнялись крупные ораториальные произведения, монументальные
пьесы. Это свидетельствует о том, как росли и поднимались в Москве новые
музыкальные кадры, что с гордостью сознавалось тогда русскими музыкантами.
В объявлении о своем концертов 1799 г. Д. Кашин писал: «Российский сочинитель
музыки... имеет честь дать большой вокальный и инструментальный концерт,
составленный из лучших единственно российских музыкантов числом более 2С0 че-
ловек, управляемых самим сочинителем... Таковой многолюдный и огромный
концерт есть первый, который будет составлен из одних только российских музы-
кантов». В подобных концертах участвовали крепостные музыканты Шереметева,
Волконского, Бибикова, Колычева. Объединяясь на большой концертной эстраде,
эти певчие и оркестранты выходили из
домашне-поместпой обстановки в москов-
скую концертную жизнь.

Стоит упомянуть об участии в музы-
кальной жизпи Москвы обрусевших
иностранных музыкантов, прочно осевших
здесь и пользовавшихся хорошей репу-
тацией. Таков был органист Иоганн Гесслер,
пропагандировавший в Москве классическую
немецкую музыку, семейство чешских му-
зыкантов Керцелли, Маттиас Стабингер
и др. Последние работали в оперном театре,
много преподавали и постепенно прочно
вросли в московский музыкальный быт.

К концу века, в годы павловской реак-
ции, музыка поневоле уходит из сферы
сатирической оперы, обличительного искус-
ства, с общественной трибуны, углубляется
и обособляется в мире субъективных пере-
живании. Разумеется, подобные настроения
охватывают отнюдь не все московское
общество. Они типичны преимущественно
для его дворянской части.

Развитие музыкальной жизпи Москвы
тесно связано с музыкальным образованием,
торговлей нотами и созданием музыкальных

инструментов.

1итара конца XVIII в.	Помимо обучения музыкантов при тсат-

останнинсний дворец-музей.	рах и в частных домах (в широких мас-

штабах — у Шереметева, Бибикова, в скром-
ных—у Суворова и многих других), в Москве, по инициативе частных лиц, возни-
кали своего рода небольшие школы для музыкантов, выпускавшие оркестрантов
и певцов — иногда целыми капеллами. В обучение отдавались большей частью
крепостные люди. В газетах публиковались объявления о покупке и продаже кре-
постных музыкантов наравне с домашними животными. Д. Кашин освободился
от крепостной зависимости лишь благодаря заступничеству своих московских
друзей из театрального мира. Многие же десятки отличных московских музыкан-

тов испытывали все муки крепостного гнета.

Из крепостных графа Шереметева вышел замечательный русский скрипичный
мастер И. А. Батов, чьи скрипки и другие струнные инструменты успешно сорев-
новались с лучшими мировыми моделями. Батов был учеником другого москов-
с кого инструментального ма-
стера — Владимирова и пред-
ставлял в своем роде «москов-
скую школу», которая приоб-
рела, однако, гораздо большее
значение. Современники назы-
вали Батова «русским Стради-
вари»; лишь к концу жизни оп
получил вольную от графа
Шереметева.

Итак, Москва к концу века
могла дать и дилетанту и про-
фессионалу уже многое необхо-
димое для занятий музыкой,
в том числе и собственные
музыкальные инструменты.
В Москве можно было найти
переводные книги о музыке.
С 70-х годов появляются одно за
другим новые потные издания.
В 1774 г. в Москве начал изда-
ваться нотный журнал под
названием «Музыкальные уве-
селения», содержавший попу-
лярные оперные отрывки, обра-
ботки песен и инструментальные

И. А. Батов—скрипичный мастер (1767—1&39)
Литография.

пьесы, преимущественно для исполнения в домашпем быту. В московских музыкаль-

ных магазинах, сведения о которых особенно ширятся с 80-х годов, можно было

приобрести не только то, что печаталось в Москве, но и почти все нотные новинки:
сочинения Хандошкина и Бортнянского, Гайдна и Моцарта и других известных

авторов.

Музыкальные магазины и книжные лавки, торговавшие нотами, помеща-
лись на Кузнецком мосту, на Мясницкой, Тверской, Ветровке, Ильинке («Глав-
ная музыкальная лавка Ивана Щоха»).

Существование в Москве такой обширной нотной торговли лишний раз убеж-
дает в том, что музыкальные запросы москвичей были велики, а музыкальная
жизнь Москвы — богата и оживленна.

К концу XVIII в. Москва со своими характерными отличиями несомненно
стала, наравне с Петербургом, крупнейшим центром русской национальной музы-
кальной культуры, которая активно складывалась в XVIII в.
3.	АРХИТЕКТУРА

Петра I от 1714 г о воспрещении каменного строительства но всей
России, за исключением по в ©основанной столицы, на 16 лет задержал развитие
архитектуры Москвы. Даже Кремль к 1730 г. выглядел запущенным и обвет-
шалым. Лишь по специальным разрешениям медленно заканчивалась постройка
отдельных зданий, начатая в первое десятилетие XVIII в. Некоторое оживление
в строительстве началось с 1728 г., когда был издан указ, разрешавший возве-
дение каменных построек в Москве.

Середина XVIII в. должна рассматриваться как начало расцвета нового рус-
ского искусства послепетровского времени. Находившееся в зените своего могу-
щества, дворянство оказывало сильнейшее влияние на искусство, и в первую оче-
редь на архитектуру дворцов. Происходил как бы возврат к тому, что имело место
в архитектуре Москвы при воцарении молодого Петра. Заказчики требовали от
архитекторов, чтобы здания были монументальны, пышны и радовали глаз оби-
лием деталей и яркостью красок. Но этот возврат к декоративности раппепетров-
ского времени не означал восстановления форм и приемов «московского барокко»,
или архитектуры начала XVIII в. Московская знать и городские власти хотели,
чтобы возводимые здания не только отвечали архитектуре, которая под именем
барокко распространилась в то время почти по всей Европе, но и превосходила
произведения последней. Недаром русские дворцовые здания середины XVIII в.—
самые значительные среди европейских по масштабу, а проектировавшиеся и
строившиеся церковные сооружения — самые высокие. Русские архитекторы, в том
числе и московские, стремились придать своим постройкам национальный
характер.

В 1749 г. в Москве была открыта первая Архитектурная школа, на девять лет
опередившая создание в Петербурге Академии художеств. В Москве рождается
и расцветает тот центр художественной культуры, который долгие годы наравне
с Петербургом неизменно будет занимать ведущее место в развитии общерусской
художественной культуры, питать ее в течение не только XVIII, но и следующе-
го столетия.

Несмотря на то, что строительство в Москве развивалось медленно по сравнению
с Петербургом, все же за эти годы здесь было выстроено довольно много правитель-
ственных и жилых зданий. Архитектурные достоинства этих сооружений были
весьма значительны. Постройка их связана с именами известных русских архи-
текторов — И. Коробова, И. Мичурина, Д. Ухтомского, В. Растрелли, К. Бланка
и др., работавших в эти годы в Москве.

В середине XVIII в. строили боль иие здания на сравнительно высоком цоколь-
ном этаже, где помещались полуподвальные служебные помещения. Над ним
возвышались еще два, а иногда и три этажа. Стремление к укра нению своего
жилища, наряду с продолжав ними существовать традиционными приемами архп-
тектуры XVIII в., обусловили богатое декоративное убранство многих зданий,
их живописный силуэт. Весьма часто над средней частью здания, в особен-
ности если оно было полутора- и одноэтажным, помещался мезонин-надстройка.
Этим приемом здание выделялось среди других построек, а его ступенчатость
оживляла несколько растянутый корпус.

Существенные изменения произошли и в декоративной обработке. Вместо
белокаменной резьбы, «штучного набора» — особо отформованного или вытесанного
кирпича и пестрой раскраски с растительными мотивами, появляется декоративная
лепнина. После окончания стройки с выложенными из кирпича основными деко-
ративными деталями (наличники, карнизы и т. д.) здание штукатурилось. Поверх
штукатурки в треугольных плоскостях двускатных фронтонов, в центре налични-
ков окон, над замковыми камнями, на карнизах, над группами пилястр или колонн
появляются причудливо изгибающиеся лепные из гипса растительные мотивы,
обрамляющие картуши1, состоящие из раковин, выпуклых, часто асимметричных
щитков и т. п. Нередко здесь же появляются всевозможные маски, головки аму-
ров (в церквах — головки ангелов) и т. д. Особенно большое внимание уделяется
украшению окна. С петровского времени вошло в обиход стекло, распространившееся
к середине XVIII в. Применение стекла давало возможность делать широкие, боль-
шие окна, заливавшие светом внутренние помещения. В деревянных 'постройках
окно обрамляется резным наличником, появляются украшенные резьбой или рас-
писанные красками ставни. В каменной архитектуре лепные детали украшают
раму наличника. Последняя получает вверху но сторонам окна характерные для
этого времени «уши» (своего рода выступы); подоконник поддерживается фигур-
ными кронштейнами; над окном помещаются лучковые (сегментообразные) или
треугольные фронтопчики с фигурными же замковыми камнями или масками —
«личинами». Архитекторы уделяют много внимания карнизам. Составляющие их
полочки, полувалики и детали иной формы часто имеют форму зигзага, излома
(так называемая раскреповка карнизов) и повторяют своим общим контуром на-
ходящиеся под ними выступающие части фасадов (в том числе колонны и пилястры).
Благодаря богатым светотеневым свойствам такого карниза создается живописность
общего построения. Капители колонп и пилястр и венчающие части карнизов,
вытесанные из белого камня, придают зданиям столь необходимый для архитек-
туры барокко оттенок монументальности.

Особенно богато украшалась крыша. Над венчающим карнизом устанавли-
ваются декоративные тумбы с вазами или статуями. Между ними появляются изящ-
ные и в то же время сложные по рисунку решетки. Последние играют значительную
роль и в украшениях балконов, впервые применяемых в это время в московской
архитектуре. Печные трубы также нередко получают декоративное завершение.

1 Архитектурные украшения в виде полузавитого свитка или щита с травчатой резьбой
и завернутыми краями.
Эти детали архитектурного убранства особенно рельефно выступают на фоне цвет-
ных стен. Здесь, повидимому, сказались традиции архитектуры конца XVII в.
с ее пристрастием к двухцветной окраске здания, с введением золота на металличе-
ских частях, крышах, подзорах и т. д. Красные, яркооранжевые, синие, изумрудно-
зеленые фасады производили чрезвычайно живописное впечатление, тем более что,
как правило, разнообразные детали их окрашивались в белый цвет. Во дворцах
знатных и богатых вельмож картуши, капители, статуи золотились, что при позо-
лоченной же или посеребренной крыше выглядело особенно красочно.

Пышному оформлению здания соответствовало впутрепнее, еще более красоч-
ное убранство, так как для украшения парадных покоев применялся мрамор
(искусственный мрамор появился несколько позднее — в 70-х годах XVIII в.),
драгоценные сорта цветного дерева (паркеты), многоцветные шелковые материи,
которыми обивались стены, ковры (гобелены), не говоря о скульптуре, мебели,
люстрах с хрустальными подвесками и т. п.

В архитектуре Москвы на рубеже XVII—XVIII вв. большое значение имели
здания правительственного характера. В 1732 г. архитектор П. Гейден строит
большое здание Монетного двора1 (на площади Революции, где ныне Музей
В. И. Лепина), а в 1745—1747 гг. И. Мичурин возводит Синодальную типографию.
Все же эти постройки не сыграли в повой архитектуре Москвы той роли, какая
выпала, например, на долю Сухаревой башни.

К небольшим зданиям правительственного назначения, подобным Синодаль-
ной типографии, надо отнести дом Главной полиции в Охотном ряду, где в 1760 г.
помещались Сенатская типография, Раскольничья контора, и т. п. Это здание было
отведено для Архитектурной школы Д. Ухтомского, который составил проект
его частичной перестройки соответственно новому назначению. Судя по чертежу
Ухтомского, здание обладало весьма скромным художественным убранством.

Дворцовое строительство в середине и второй половине XVIII в. получило
значительное распространение. В окрестностях Москвы было сооружено не-
сколько императорских дворцов. Они строились преимущественно по чертежам
или под руководством В. Растрелли. Свою деятельность в Москве этот талантли-
вейший архитектор начал еще в 30-х годах, когда им был выстроен в Кремле Ан-
пенгофский дворец, перенесенный затем на берега Яузы и дополненный новым двор-
цом — «Летним Апненгофом». Весь этот комплекс назывался «Аннепгоф» (парк—
Анненгофская роща погибла в урагане 1904 г.). Парковое и дворцовое строитель-
ство продолжается и при Елизавете. По проектам Растрелли и других архитекто-

1 Здание Монетного двора было в 1781 г. существенно переделано Казаковым, который
пристроил к нему величественный колонный портик, но уничтожил все его барочное убранство.
Можно вполне согласиться с мнением И. Э. Грабаря, предполагающего, что архитектура этого
здания походпла на архитектуру церкви Воскресения «в Барашах» на Покровке, выстроенной
в 1732—1734 гг. в подчеркнуто светском духе.—И. Грабарь. История русского искусства,
т. IV, стр. 69.
ров, в следующем десятилетии строятся дворцы в Немецкой слободе на месте дома
Головина (1746), в Рубцове (1752), Люберцах, Братовщине (арх. В. Обухов) и т. д.
Одноэтажное или двухэтажное здание дворца обычно ставилось на высокий цо-
кольный этаж. Чаще всего это были довольно вытянутые здания с выделенными
центром и боковыми частями (ризалитами). Московские произведения Растрелли
были значительно меньше, чем его петербургские постройки, по их декоративное
убранство, судя по сохранившимся чертежам самого автора, далеко превосходило
то, что позволил себе мастер в северной столице. Богатейшие леппые украшения
и надкарнизные детали делали их подобием резной из дерева безделушки. Здесь
нашли себе применение характерные особенности декоративного убранства конца
XVII в.

Декоративность произведений В. Растрелли, продолжавшая московские архи-
тектурные традиции, сказалась на развивавшейся архитектуре Москвы 30—60-х
годов XVIII в.

Примером пышного барочного здания может служить дом Апраксиных-Тру-
бецких па Покровке (ныне ул. Чернышевского), постройка которого ошибочно
относится к 1742 г.; на самом деле дом выстроен, невидимому, в начале 60-х го-
дов. План этого дома весьма своеобразен. В центре его расположен овальный зал,
а в боковых частях располагаются круглые кабинеты. Неизвестный архитек-
тор стремился придать всему плану причудливые очертания, соединяя комнаты
и залы различного масштаба и формы в одну целостную архитектурную систему.
Построение плана нашло свое отражение и па фасаде, отдельные части которого
отступают назад или выступают вперед, что подчеркивается белизной украшающих
их колонн и обильными лепными украшениями, покрывающими наличники и
другие детали дома.

Несмотря на то, что в архитектуре этого здания налицо все элементы, свой-
ственные луч ним произведениям петербургского барокко, в нем обнаруживаются и
существенные отличия, позволяющие говорить об особенностях московской архи-
тектурной школы этого времени. Эти отличия заключаются прежде всего в извест-
ной интимности московского здания, в его уютности.

Такими же качествами обладал дом Трубецкого на Б. Калужской улице, вы-
строенный Д. Ухтомским около 1753 г. Из сохранившегося альбома с чертежами
этого замечательного зодчего видно, что автор стремился украсить свое произведе-
ние крупной лепниной и скульптурой, которая в изобилии размещалась па всех
четырех фасадах этого небольшого усадебного дома, расположенного в черте го-
рода. Значительпое число статуй было расставлено и в усадебном парке1.

1 Подобными же чертами отличаются и чертежи фасадов домов из альбомов М.Ф. Ка-
закова. Казаков включил их в свое собрание, так как считал их особенно выдающимися для
архитектуры середины XVIII в. Возможно, что часть этих домов была выстроена Д. В. Ухтом-
ским.

40 История Москвы, т. II
Д. В. Ухтомский был наиболее выдающимся зодчим Москвы в 50-х годах
XVIII в. После отъезда И. Мичурина в Киев он не только возглавляет «архитек-
турный надзор» над строительством в Москве, но и развивает усиленную архитек-
турную деятельность. Он становится особенно популярным после перестройки
в 1753 г. Красных ворот, когда это деревянное триумфальное сооружение было ре-
шено заменить каменным.

Красные ворота по своей композиции в виде триумфальной арки с тремя про-
летами напоминали такие же сооружения петровского времени. Но все же они име-
ли существенное отличие; в центре Красных ворот возвышалась своего рода ба-
шенка, увенчанная позолоченным трубящим гением; скульптура, декоративные
вазы и группы тесно поставленных колонн украшали это нарядное произведение.

Пе менее примечателен и ряд других построек Ухтомского, как Кузнецкий
мост через р. Неглинную (1756—1759), церковь Никиты Мученика на Старой
Басманной (1751) и др. Наиболее интересными и значительными произведениями
Ухтомского были колокольня Троице-Сергиевой лавры и проект «Госпитального
и Инвалидного домов» (1759). Благодаря глубокому художественному чутью архи-
тектор нашел для колокольни соответствующую форму в кругу древних построек
монастыря. Огромная башня колокольни, уменьшаясь вверх, кажется необычайно
легкой, словно выполненной из дерева. Фигурная глава, декоративные вазы на
углах каждого яруса и колонны, украшающие колокольню в различных сочета-
ниях, составляют замечательный наряд этого выдающегося произведения.

Ухтомский был пе только талантливым архитектором, по и педагогом.
В 1749 г. он основывает в Москве Архитектурную школу, которая сыграла круп-
ную роль в воспитании русских архитекторов XVIII в. Под руководством Ухтом-
ского прошли ученические годы В. И. Баженова, И. Е. Старова и М. Ф. Казакова.
Ухтомский деятельно заботился об обучении своих учеников, выписывал для
них архитектурные книги, сам вел преподавание, как теоретическое, так и практи-
ческое. Окончившие школу Ухтомского выходили умелыми строителями, хорошо
подготовленными к своей профессии.

В архитектурных сооружениях Ухтомский уделял большое внимание отде-
лочным работам. Благодаря этому в Москве появляются небольшие здания с хо-
рошо прорисованными деталями. Гаковы дома на Б. Ордынке (№ 3 во дворе) и на
Ульяновской ул., № 49 (1748—1751). Авторы этих скромных зданий неизвестны,
но их архитектура привлекает внимание сдержанным благородством форм и де-
талей. Эти здания интересны и тем, что их заказчиками были лица из средних слоев
московского населения. На примере этих сооружений видно, как постепенно
Москва изменяла свой облик; рядовая застройка перенимала те элементы убранства
и архитектурного решения, которые были свойственны правительственным соору-
жениям и домам московской знати того времени.

За эти годы в Москве возводится большое число монументальных колоко-
лен: Донского, Новоспасского монастырей и др. Колокольни строятся при
храмах, значительных по своим размерам. В качестве примера можно назвать
церкви Никиты Мученика па Старой Басманной 1751 г. и храм Климента 1762 г.
на Пятницкой.

Среди выстроенных за эти годы колоколен наметилось два типа: Ухтомского
в Троице-Сергиевой лавре и колокольни Донского монастыря, законченной архи-
тектором А. П. Евлашевым в 1749—1750 гг. Первый тип отличался многоярус-
ной композицией и богатством декоративного убранства; многочисленные
колонны, вазы и другие детали в изобилии украшали такие колокольни.
Особенно характерна в этом отношении колокольня Новоспасского монастыря,,
начатая архитектором И. Жеребцовым в 1759 г. и оконченная в 1785 г. Она до
крайности перегружена группами колонн, пилястр и тяжелыми «ломающимися»
карнизами.

Колокольня Донского монастыря, оставшаяся частично незаконченной (не
выполнены капители и декоративные картуши), производит впечатление стройного,
собранного и хорошо скомпонованного сооружения. Украшающие ее детали пе
менее многочисленны, нежели в колокольне Новоспасского монастыря, но архи-
тектор подчиняет декоративную сторону колокольни Донского монастыря общему
ясному замыслу, в то время как в колокольне Новоспасского монастыря украше-
ния преобладают над ясностью и логикой архитектурной композиции.

Показателен храм Климента — большое двухэтажное сооружение, увенчан-
ное тяжелым и сильным пятиглависм. Зодчий, имя которого до сих пор остается
неизвестным, воспользовался приемом композиции светского здания. Это особенно
заметно при близком рассмотрении: когда венчающее пятиглавие уходит из поля
зрения, то перед зрителем остается крупное сооружение дворцового характера,
украшенное полуколоннами и строгими наличниками окон. Большой изыскан-
ностью и совершенством отличается резной золоченый иконостас храма, украшен-
ный фигурами ангелов, тонкими, длинными травами и другими деталями. Пласти-
ческие качества его убранства показывают руку одаренного мастера.

Во внешнем и внутреннем убранстве светских и церковных зданий Москвы
этого времени большое место занимала скульптура. Повидимому, в эти годы в Мо-
скве работала значительная группа скульпторов, резчиков и лепщиков. Помимо
прихотливых картушей и декоративных растительных мотивов, им приходилось
выполнять головки ангелов-амуров, которыми так любил украшать свои здания
К. Бланк, один из виднейших московских архитекторов середины и второй поло-
вины XVIII в. Статуями было принято украшать также приусадебные сады и
парки. Творчество скульптора и архитектора, таким образом, протекало рука
об руку, что нередко приводило к высокохудожественным резулы атам.

Плодотворное сотрудничество скульптора с архитектором нашло свое отра-
жение в ряде храмов, выстроенных К. Бланком; таковыми были несколько тяже-
лая церковь Кира и Иоанна па Солянке, стройные и изящные храмы Бориса и Гле-
ба на Арбатской площади, Николы «в Звонарях» па Рождественке и др.

40*
Характер московской архитектуры середины XVIII в. нашел свое отражение
ив подмосковных усадьбах. Если усадьба Трубецкого на Б Калужской улице зани-
мает промежуточное место между городским и сельским зданием, то Кусково Шере-
метева является образцом большой загородной усадьбы. Гравюры по рисункам
М. Махаева и сохранившиеся чертежи его садово-парковых сооружений позво-
ляют почти полностью представить себе, как выглядела эта знаменитая подмосков-
ная, куда стекалось в дни празднеств дворянство. Автором и строителем многих
кусковских зданий был крепостной архитектор П. И. Аргунов. Он любил затей-
ливое и нарядное убранство барокко, о чем свидетельствует кусковский грот,
сохранившийся до наших дней. Сложная композиция плана грота дополняется
отделкой из различно окрашенных ракушек. Колонны, украшающие здание,
состоят из чередующихся отрезков цилиндров и квадратных плит (муфтированные
колонны), что усиливает светотеневые и пластические качества грота.

Регулярный нарк со сходящимися в виде звезд аллеями, колонны, обелиски
и статуи дополняли архитектуру Кускова (усадебный дом был выстроен в 70-х го-
дах XVIII в.). Обширный пруд с фигурными островами, каскадами и каналами
являлся его неотъемлемой частью.

Вторая половина XVIII в. является новым этапом в развитии русской куль-
туры. Пы иное барокко заменяется простым и строгим классицизмом. «Пропади
такое великолепие, в котором нет ясности»,— говорил Сумароков, один из пер-
вых поборников нового направления в искусстве.

В этот период архитектура русского классицизма достигает исключительного
расцвета; общественные здания занимают в архитектуре города главенствующее
место. Москва с особой яркостью отразила все эти явления русской художественной
культуры. Работа над составлением нового плана строительства Москвы была
закончена в 1775 г. По этому плану, центр Москвы—Кремль подлежал перестройке
согласно проекту В. И. Баженова.

Крупнейшей, хо1Я и не выполненной в натуре, планировочной работой была
перепланировка московского Кремля с постройкой в его центре грандиозного двор-
ца. Эта работа велась по I руководством В. И. Баженова, и для ее осуществления
была организована так называемая «Экспедиция по строению Большого кремлев-
ского дворца». На этой работе воспиталась и выросла значительная группа архи-
текторов, проявивших свои дарования уже в конце столетия.

Основная идея перепланировки Кремля заключалась в том, что новый дво-
рец должен был воплотить славу России, стать как бы русским Акрополем. Внутри
этого величественного здания, среди площадей, размещались древние кремлев-
ские соборы.

Главный четырехэтажный корпус дворца, обращенный к Москве-реке, дости-
гал по проекту 600 метров длины. Его центральная часть выдвигалась вперед. Вле-
во от дворца, вдоль кремлевских стен, обращенных к Неглинной, располагалось
здание коллегий. Общая форма его плана соответствовала петровскому Арсеналу,
Подмосковная Шереметевых «Кусково», 70-е гг. XVIII в. Крепостные архитекторы. Гравюра конца XVIII в.
е-мии Наук

СССР у
«Эрмитаж» и парк в Кускове.

Гравюра конца XVIII в. по рисунку М. И. Махаева.

расположенному по другую сторону Троицком башни. Между Арсеналом и зда-
нием коллегии образовывалась ромбообразная площадь. Справа от центра дворца,
со стороны Москвы-реки, должна была разместиться охромная овальная площадь
с победными обелисками в центре. Ее охватывала пе менее грандиозно задуман-
ная колоннада, к которой вели ступени. На них мог разместиться народ в дни тор
жеств. Дворец со всеми составляющими его корпусами, площадями, проездами
и колоннадой был задуман как гигантский храм славы русского парода. Лес ко-
лонн, обрамлявший задуманную Баженовым овальную площадь, был подобен вепку
победы во славу отечества.

Несмотря па то, что проект Баженова остался не осуществленным, его значе-
ние в строительстве Москвы было огромно. Баженов приучил работавших с ним
архитекторов задумывать и проектировать отдельные городские здания, как
составные части общегородского ансамбля.

Последняя треть XVIII в. проходит в усиленном строительстве правительствен-
ных и общественных здании. Начало было положено строительством огромного
Воспитательного дома на берегу Москвы-реки. Это грандиозное здание строил
К. Бланк в 1764—1772 гг., фасады же его делал молодой М. Ф. Казаков.
Умелое членение фасадов со скромной декорацией (простые наличники окон и
подчеркнутые швы якобы укрупненной кладки — так называемая рустовка) при-
дали этому сооружению величественность и строгость.

На противоположном берегу был сооружен Кригс-комиссариат (военный ко-
миссариат) по проекту II. Леграна. Крупный портик в центре и угловые круглые
башни «держат» это здание, занимающее целый квартал.

Такой же строгой вне пней архитектурой отличается здание Сената в москов-
ском Кремле, выстроенное в 1776—1789 гг. М. Ф. Казаковым. План Сената ин-
тересен сложностью — в треугольник вписан пятигранник. В вершине этого тре-
угольника расположен круглый (ротондальныи) зал, украшенный колоннами,
барельефами и кессонированным куполом (сетка из квадратных углублений).
Купол умело поставлен по оси Сенатской башни Кремля, образуя вместе с ней
как бы единое архитектурное целое и вместе с тем подчеркивая центр пло-
щади.

В 1786—1793 гг. Казаков возводит па Моховой улице здание Московского уни-
верситета. Парадный двор, обрамленный решеткой, восьмиколонный ионический
портик, двухмаршевая лестница в центре, вертикальные углубления (филенки),
в которых размещены окна верхних этажей, и лепные украшения составляют
главные элементы убранства здания. Здесь, как и в здании Сената, еще видно при-
страстие Казакова к относительно мелким членениям и обилию декоративных де-
талей, что совершенно исчезает в последующих ого произведениях. Необхо-
димо отметить, что здание Университета сперва проектировал В. И. Баженов (со-
гласно исследованию Г. И. Гунькина). Проект этого замечательного произве дения
известен как проект Смольного института.

Образцами более строгого архитектурного стиля является ряд зданий 80-х
годов: 1) огромный Гостиный двор на Ильинке, созданный архитектором С. Ка-
риным по проекту Д. Кваренги, 2) здание театра на Петровке (1780), послужившее
началом общественного театрального строительства, 3) лавки на Красной площади
(1786), превратившие ее в замкнутое пространство. На использовании мотива
арок в здании лавок и Гостиного двора основывается архитектурное решение
этих монументальных сооружений.

В конце XVIII в. было построено в Москве несколько зданий для больниц.
Архитектор И. Еготов строит в Лефортове в 1798 г. «военную госпиталь», которая
выглядит почти дворцовым зданием. Ее автор воспользовался здесь теми преиму-
ществами архитектурной композиции, которые были воплощены Баженовым
в Пашковом доме (см. ниже). В эти же годы, по проекту Казакова, возводится
Павловская больница. В се проектировании участвовал и Баженов, давший два
интересных варианта. Это пропзведсние Казакова отличается сдержанностью
архитектурных средств выражения (в центре его помещен лишь скромный
портик).

Наиболее совершенным зданием явилась Голицынская больница, выстроенная
Казаковым в 1796—1802 гг. Здесь великий зодчий достиг не только простой, ясной
Военный госпиталь в Лефортове, 1798 г. Архитектор И. В- Еготов.

и четкой композиции, но и необыкновенного совершенства каждой отдельно взя-
той4 части здания. На первый взгляд может показаться, что Казаков еще раз
повторил излюбленный им прием, уже однажды воплощенный в университете.
Здание, в плане подобное букве «П», с парадным двором, действительно послужило-
основой композиционного построения корпусов больницы. Но вместе с тем Казаков
дает здесь принципиально повое решение. Оно состоит в том, что боковые корпуса
не замыкают двор, создавая нечто неподвижное и статичное, а раскрывают про-
странство двора вытягиваясь своей длинной стороной вдоль улицы. Тем самым все
здание больницы, хотя и расположенное с отступом от улицы, связано с ней.
Центральный корпус выдается не только своим трехэтажпым объемом (боковые
корпуса — двухэтажные), но и торжественным портиком, увенчанным спокойным
и вместе с тем величественным куполом. Наружные лестницы, ведущие к централь-
ной двери портика, расположением вдоль стены повторяют общий композицион-
ный замысел. Убранство здания замечательно своей сдержанностью. Чем больше
вглядываешься в это совершенное произведение, тем яснее становится умение та-
лантливого зодчего двумя-тремя деталями подчеркнуть основное в здании. Так,
располагая корпуса больницы вдоль улицы, Казаков вовсе не преследовал цель
сделать весь свой комплекс плоским. Для показа объема здания и его ориентации
он ставит в глубину участка по бокам купола две маленькие декоративные главки.
Парк составил с больницей единое целое и заканчивался у Москвы-реки бело-
каменной набережной с двумя беседками по ее крайним точкам1. Внутри здания, в
его центре, расположен круглый ротондальный зал (помещение б. церкви), укра-
шенный ионическими колоннами. По цельности архитектурно-художественного
решения круглый зал Голицынской больницы — одно из лучших произведений
Казакова.

К крупным общественным зданиям Москвы должен быть отнесен Странно-
приимный дом Н. П. Шереметева, пыне Институт им. Склифасовского (Колхоз-
ная площадь). Здание было спроектировано одним из помощников Баженова,
архитектором Е. Назаровым, но в разработке проекта на последней стадии строи-
тельства принял участие Д. Кваренги. Достопримечательностью этого выдающегося
сооружения, выстроенного в форме полукруга, является его двойная колон-
нада, расположенная в центре. Она выгнута навстречу подходящему зрителю,
чем создается эффектный живописный прием торжественного входа. Он как бы
увенчан небольшим куполом, расположенным в глубине над центральным залом
здания.

Казакову принадлежит еще одно замечательное здание, также сохранившееся
до наших дней. Если основная архитектурная ценность Голицынской больницы
сосредоточена в ее внешней архитектуре, то Колонный зал Дворянского собрания
(пыне Дом Союзов) представляет собой один из образцов русского классицизма
в области внутреннего архитектурного решения. Здание, выстроенное для князя
Долгорукова-Крымского, было приобретено московским дворянством с целью
превратить его в место собраний и балов. Для этого Казаков в 1784 г.
пристроил ныне существующий Колонный зал, неизменно вызывавший восторжен-

1 Теперь эта часть вошла в состав Центрального парка культуры и отдыха им. М. Горького.


Колонный, зал Дворянского собрания, 1784 г. Архитектор М. Ф. Казаков.
(Ныне Колонный вал Дома Союзов)

ные отзывы. Так же, как и в Голицынской больнице, архитектура зала отличается
простотой, лишенной, однако, обсдненности. Торжественно обходят зал коринф-
ские колонны, создавая впечатление величавой простоты. Плоский потолок был
покрыт росписью, оттенявшей монументальность зала. Опа погибла в пожар
18'12 г. и не была восстановлена. Созданием Колонного зала М. Ф. Казаков закре-
пил за собой место ведущего архитектора Москвы.

Дворцовое строительство попрежпему развертывается в Лефортове па берету
Яузы. Здесь в течение 1771—1776 гг. и позднее ведется постройка грандиозного
Екатерининского дворца, получившего название Головинского (из-за использо-
вания усадьбы Головина, территория которой вошла в состав дворцового ком-
плекса). В его постройке участвовали Р. Риналыш, Ф. Кампорези и Д. Кваренги.
Последнему, вероятно, принадлежит превосходная колоннада лоджии (углубле-
ние в теле здания), выполненная из камня и являющаяся самой большой в Москве.
Поставленная на высокий цокольный этаж, она производит значительное
впечатление спокойным ритмом своих величественных колонн, сложенных из мас-
сивных каменных блоков.

На противоположном (правом) берегу Яузы Казаков в 1788—1789 гг. выстроил
по проекту Кваренги большое здание дворцового типа для князя А А Безбородко.
Последний подарил его в 1798 г. Павлу I, в связи с чем Казаков произвел ряд пере-
делок и перестроек. Дом Безбородко стал именоваться Слободским дворцом. В его
состав вошли выстроенная Казаковым церковь и колоннада, служившая перехо-
дом в расположенный рядом Лефортовский дворец. Величественная лестница вела
снизу к торжественному колонному портику, расположенному в центре здания.
Узорные паркеты из драгоценных пород дерева, многоцветная роспись потолков,
зеркала, в изобилии размещенные по стенам дворца и как бы раздвигавшие внут-
реннее пространство зал, мраморные статуи, хрустальные люстры, в подвесках
которых отражались бесчисленные огни мерцавших свечей, настенные золоченой
бронзы осветительные приборы (бра), мебель, обтянутая цветным шелковым
штофом,— все это служило роскошным убранством внутренних покоев дворца.

От дворцовой роскоши не отставало и убранство домов частных лиц, в боль-
шей части, однако, погибшее в пожар 1812 г. Так называемые «золотые комнаты»
дома Демидова в Гороховском переулке (№ 4), выстроенного Казаковым в 70-х
годах XVIII в., позволяют составить представление о том, как выглядели парад-
ные залы и жилые комнаты московской знати. Большое внимание уделялось рос-
писи потолков в виде всевозможных цветочных гирлянд, венков и т. п., выполнен-
ных с большим мастерством. Стены ярко окрашивались или обивались цветными
шелковыми обоями. Легкие резные позолоченные травы и розетки украшали сте-
ны, белые полотна дверей и дверные наличники. Для выполнения этих прихотли-
вых узоров, нередко соединенных с изображениями музыкальных инструментов
(например, в Итальянском зале Останкинского дворца), требовались искусные ху-
дожники и резчики. С этой целью многие крепостные отдавались в обучение архи-
текторам и художникам. Пройдя хорошую школу, они становились незаурядными
мастерами. Их силами и искусством строились и украшались пе только дома в
Москве, по и многочисленные подмосковные усадьбы с их замечательными парка-
ми, садовыми павильонами, оранжереями и т. д. Славились крепостные архитек-
турные «школы» Шереметева в Кускове и Останкине, Голицыных и Юсупова в
Архангельском, Разумовского в Горенках и т. д. Особенно выделяются имэна кре-
постных художников и архитекторов — семьи Аргуновых, Дикушипых, Бреди-
хиных, Григорьевых, Полякова, Гусева и др. Они способствовали созданию
в Москве и подмосковных прославленных зданий московского классицизма.

Архитектура рядовой застройки Москвы второй половины XVIII в. также
связана с именами В. И. Баженова и М. Ф. Казакова.

«Лучшие произведения В. И. Баженова были созданы в 80-х годах. Среди них
первое место занимает так называемый «Пашков дом» на Моховой ул. Строитель-
ство его началось в 1785 г. и было закончено в три года. Дом с боковыми
Екатерининский дворец, в Лефортове, 1771—1776 гг.

Архитекторы Р. Ринальди, Ф. Кампорези и Д. Кваренги.

флигелями, украшенными четырехколонными портиками, легко и свободно подни-
мается ввысь, как бы продолжая линию подъема холма, расположенного на стыке
двух улиц.

Баженов придал зданию характер праздничного общественного сооружения.
При кажущейся пышности и богатстве архитектурных украшений Пашков дом
прост и несложен по своей композиции. Центральный, трехэтажный, сравнительно
небольшой дом соединен галлереями с небольшими же флигелями. Все окна закап-
чиваются полукружиями арок, а стены цоколя покрыты продольными бороздка-
ми — рустом.

Пилястры и колонны здания как бы продолжаются над крышей в виде легких
ваз на постаментах, соединенных балюстрадой. Дом венчает род круглой беседки
(бельведер), на причудливом куполе которой некогда стояла статуя. Мастер, вместо
двух крайних колонн па выступающем вперед цоколе центральной части, поста-
вил две статуи. Благодаря этому создается впечатление большего количества
колонн, чем есть на самом дело. Это один из приемов Баженова, которым он
обогащает свое произведение. Колонны флигелей он ставит прямо па землю, тем
самым выделяя флигеля, несмотря на их небольшой размер. Львиные маски, розет-
ки, гирлянды, рустовки стен и другие декоративные приемы объединяют все части
здания в одно целостное произведение. Пашков дом является одним из лучших зда-
ний пе только московской, но и европейской архитектуры XVIII в.

Баженову принадлежит и дом Юшкова напротив Почтамта на ул. Кирова.
Угол дома на перекрестке улицы и переулка представляет собой полуротонду,
украшенную широко расставленными колоннами и обращенную к Мясницким (ныне
Кировским) воротам, в сторону въезда в город. Этот прием впоследствии приме-
нялся пе раз московскими зодчими, в том чпеле и Казаковым, сделавшись как бы
лейтмотивом архитектуры города.

Для своего тестя купца Л. Долгова Баженов выстроил па 1-й Мещанской ул.
двухэтажный дом (№ 18, теперь одноэтажный). Это здание интересно прежде все-
го тем, что здесь использованы превосходные по простоте архитектурные мотивы
дома Пашкова, но, помимо этого, дому приданы такие пропорции, взят такой
масштаб его деталей, что небольшое сооружение стало заметным зданием па зна-
чительной городской улице даже при отсутствии столь излюбленного колонного
портика.

В. И. Баженовым был выполнен ряд других небольших построек, не сохранив-
шихся в настоящее время. Обычно это — двухэтажные здания с красивым, даже
несколько замысловатым, рисунком плана. Стены обработаны ионическими пиля-
страми, окна обоих этажей размещены в вертикальных углублениях — филен-
ках, что соответствует общей торжественной строгости архитектуры. Мы можем су-
дить об архитектуре этих произведении В. И. Баженова по дому Н. И. Новикова
в б. М. Знаменском переулке (ул. Маркса—Энгельса, № 8), или дому Гендрикова
на Садовой-Спасской (позже Спасские казармы)\

Творческий диапазон В. И. Баженова отличался большим размахом. Наряду
со скромными, но полными изящества произведениями, оп строил в Москве двор-
цовые сооружения. Так, на Воздвиженке (ул. Калинина, № 6) для К. Разумов-
ского он создал дворец, отличавшийся как сложностью разработки объема, так и
тонкой проработкой декоративных деталей. Если центр этого здания поражает
свой величественностью и монументальной строгостью, что подчеркивается широ-
кой наружной лестницей, то боковые выступающие вперед крылья украшены
мягко моделированными двуколонными портиками с полукруглыми лучковыми
фронтонами. Внимание, какое уделял В. И. Баженов проработке деталей, про-
рисовке декоративной лепнины, говорит о взыскательном к себе мастерстве и
о тесной связи с предшествующей архитектурой.

Как ни велика роль Баженова в планировке и застройке Москвы, все же гла-
венствующее значение принадлежит М. Ф. Казакову. После отставки Баженова

1	И. Э Грабарь. В поисках неизвестных построек В. И. Баженова. Неизвестные
и предполагаемые постройки В. И. Баженова. М. 1951, стр. 64 и сл.
Странноприимный дом» Н. И. Шереметева, 1794—1807 гг. Архитекторы Е. С. Назаров
и Д. И. Кваренги (теперь — Институт им. Склифасовского). Литография Кадоля 1825 г.

Слободской дворец, 1788—1789 гг. Архитектор М. Ф. Казаков, по проекту Д. И Кваренги.

в 1786 г. Казаков пе только возглавляет кремлевскую «экспедицию», которая
вела все работы дворцового характера, по и фактически становится главным ар-
хитектором Москвы. Постепенно вокруг него создается школа его помощников
и учеников, к которой принадлежат И. Еготов, А. Бакарев, Томанский, братья
Поливановы, однофамилец Родион Казаков и сыновья самого мастера Василий,
Матвей и Павел. Они строят не только по проектам учителя, но и создают ряд соб-
ственных произведении, проникнутых лучшими его заветами. Казаков, по суще-
ству, возрождает архитектурную школу Ухтомского. В 1792 г. он составил проект
учреждения «в столичном городе Москве училища каменных, плотничных и сто-
лярных мастеров, чтобы под лучшим присмотром моим... в зимнее время обучать
их черчению, архитектуре и теории, рисовать, дабы иметь совершенных мастеров
российских..., что смогут заимствовать и прочие губернии... и потому пе будет
нужды в иностранных, которые не сведущи пи в доброте здешних материалов,
ни в том, что здешний климат производить может,..»1. Казаков организовал при
школе чертежную и требовал «наполнить чертежную чертежами и рисунками не
только лучших зданий и видов в России, но и прочих именитых зданий и видов всех
четырех частей света. Стараться собрать сколько возможно чертежей и вида древ-
них зданий, паче в Кремле находившихся, уже уничтоженных, иметь чертежи тех
частных зданий, кои с дозволения начальства производимы будут архитекторами
и помощниками экспедиции, хранить лучшие чертежи обучающих, заводить части
моделей»2. Эти выдержки свидетельствуют пе только о большом кругозоре

1 М. А. II л ь и и. Матвей Федорович Казаков. М. 1944, стр. 47.

2 Там же, стр. 48—49.
Казакова и глубоких его знаниях, но и о его любви к своему отечеству. Сам он и его
многочисленные помощники и ученики, вплоть до простых десятников, выстроили
ту Москву, которую принято называть «казаковской Москвой» и которая почти
полностью погибла в великий московский пожар 1812 г.

Одной из задач Казакова в застройке Москвы было создание нового типа
городской усадьбы. Старая застройка в Москве, унаследованная от допетровском
Руси и продолжавшая существовать до начала работ Баженова и Казакова, ко-
ренным образом видоизменяется. Дом, помещавшийся прежде в глубине участка,
выдвигается теперь на «красную линию» улицы; флигели и службы, окружавшие
ранее двор, либо отодвигаются вглубь усадьбы, либо располагаются в ряд с
основным домом по его сторонам. Однако при доме сохраняется сад, нередко пре-
вращаемый в парк значительного размера. Сады «казаковской Москвы» являлись
существенной чертой в облике города. Вынося дома вперед, ближе к улице и
украшая их колонными портиками, которые он так любил и с таким разнообразием
и совершенством создавал, Казаков стремился вместе с тем сохранить и вы-
явить не только фасад, во весь объем здания. Особенно наглядно это видно
в доме Гагарина у Петровских ворот (Страстной бульвар, № 15/29, позднее
Екатерининская больница). Двена щатиколонный ионический портпк занимает
всю ширину здания; к нему примыкают крылья флигелей, которые ниже на один
этаж. Как ни смотреть па здание, основной объем его резко выделяется своим мас-
штабом и глубинным построением в сторону расположенного позади парка.

Если Баженов любил разнообразные декоративные приемы, то Казаков по-
степенно отказывается от украшающих деталей. Основное внимание он уделяет
общей композиции дома с флигелями и его центру с неизменным пока портиком.
В этом отношении особенно показателен дом Губина на Петровке (№ 25), где деко-
ративные классические детали сведены до минимума. Вместе с тем, умело распола-
гая и соподчиняя отдельные части здания, создавая интересный вариант колон-
ного портика-лоджии, Казаков добивается впечатления исключительного богатства
и насыщенности в архитектуре своего произведения. Дома Лобановых-Ро-
стовских и Барышникова на Мясницкой ул. (№ 43 и 42), дом Дурасовой па По-
кровском бульваре (№ 5) или Меньшикова на Б. Никитской (№ 12) говорят об уме-
нии Казакова и его учеников весьма немногочисленными средствами и приемами
добиться значительного разнообразия в создаваемых ими зданиях.

Казаков подхватывает мысль Баженова, направленную к созданию домаг
лишенного столь украшающего его колонного портика. В этом отношении пред-
ставлял интерес не только дом московского генерал-губернатора (ныне здание
Моссовета), где даже отсутствовали украшающие фасад пилястры (они появились
после 1812 г., когда архитектор Мирошевский возобновил здание), но и рядовой
дом на Петровском бульваре (№ 8). Здесь Казаков выделяет скромными фронто-
нами углы здания и умело учащает ритм окон центральной части, где некогда рас-
полагался балкон. Несмотря на подобный лаконизм, дом нс лишен и определенного-
Проект дворца в Царицыне, 1786 г. Архитектор М. Ф. Казаков.

архитектурно-художественного значения. Такой тип дома был нужен для менее
состоятельных кругов Москвы, которые не могли позволить себе украсить дом ко-
лоннами, портиками и дорого стоящей лепкой. Почти единственным украшением
подобных зданий являются вертикальные филенки, объединяющие окна двух эта-
жей, или скромная лепная деталь.

В архитектуре многочисленных усадеб, созданных за вторую половину
XVIII в., наметилось два типа. В одном ясно видно желание создать пышную
усадьбу дворцового типа, в другом — заменить пышность и величественность
скромностью и простотой.

К первому типу усадеб — торжественной резиденции владельца — принадле-
жат в Подмосковье: Кусково и Останкино (Шереметева), Горенки (Разумовского),
Пахра-Яковлевская (1 олицыных), Михалкове (Папиных), Быково (Измайлова),
а также дворцовые усадьбы Царицыно и Петровский «подъездной» дворец. Подоб-
ные усадьбы отличаются размахом своей планировки. Усадебный дом с его тор-
жественной колоннадой составляет центр общей композиции. Многочисленные
флигели и службы подчинены общему замыслу как в смысле своего расположения,
так и в области архитектурной обработки. Последняя обычно вторит основным мо-
тивам центральпого дома. Немепее замечательны и садово-парковые сооружения —
так называемые эрмитажи, колонные беседки и др. Эти небольшие сооружения от-
личаются изяществом своих пропорций, красотой своих форм, тесной связью
с «архитектурой» зеленых массивов парка. В этих постройках Баженов и Каза-
ков ставят себе задачу продолжить и развить наследие русской архитектуры,
связать древнерусское зодчество с современным им классицизмом. Так, в церкви
усадьбы Старки-Черкизова применено композиционное построение рядового храма
второй половины XVII в., в Михалкове использованы мотивы кремлевских башен
и т. п. В этом плане деятельность Баженова, Казакова и его учеников принесла
исключительно богатые плоды. Резной белый камень в соединении с красным
ИСКУССТВО МОСКВЫ в 1725-1Я00 ГГ.

Петровский подъездной дворец, 1775—1782. Архитектор М. Ф. Казакоз.

кирпичом при этом являлись основным материалом здании этих усадеб, и дали ар-
хитекторам возможность решить ряд важнейших декоративных задач.

Второй тип усадеб представлен Елизаветиным в Покровском-Стрешневе, Брат-
цевым (архитектор А. Воронихин). Усадебные дома отличаются здесь небольшими
размерами, колоннада нередко немногим превышает человеческий рост (Елизаве-
тино), а детали убранства по велики по масштабу. Далекие перспективы скромного
подмосковного пейзажа умело использованы зодчими и художниками в планировке
парка с его извилистыми дорожками, куртинами, кустами и группами деревьев,
словно выросшими естественным образом, без участия человеческой руки.

Московский классицизм XVIII в. представляет собой явление большого ху
дожественного значения. М. Ф. Казаков как бы подводит итог этому важному этапу
в истории архитектурного оформления города. Ему поручается в 1800 г. составле-
ние «Москве атласа из фасадичсских планов». По замыслу Казакова, этот атлас
состоял из 185 таблиц большого формата (71 X 100 см), где со всей тщательностью
была нанесена в перспективе вся Москва со всеми ее знаменитыми зданиями. Об
этом плане один из помощников Казакова и участников этого грандиозного труда
архитектор Селехов писал: «...Комиссия, сочинив фасадический план Москвы,
приведет к окончанию и большой геометрический план сей столицы, и оное тем

’ «ии Наук
важнее и достопамятнее будет, что сей план вместе с фасадическим останется един-
ственным и образцовым из всех до ныне известных в целой Европе такового рода
планов»1. Несмотря на болезнь, Казаков проявил энергичную деятельность,
и до 17 человек архитекторов и землемеров работали под его руководством.
К 1804 г. было выполнено 40 таблиц. Казаков па собственный счет выгравировал
и раскрасил одну из таблиц, изображавших московский Кремль. По этому об-
разцу должны были выгравировываться и все остальные таблицы. Но разразилась
непредвиденная катастрофа. Знаменитому архитектору дано было знать, что «го-
сударь император по уважению знатных издержек, на гравирование фасадическо-
го плана Москвы потребных, отозваться изволил, что употребление таковой сум-
мы для предмета, в существе своем никакой особенной пользы не заключающего,
его величество не признает удобным, и что всего лучше самые оригинальные планы
доставить в С.-Петербург для хранения в Эрмитаже, с тем, что со временем они
там и выгравированы быть могут»2. Огромной важности архитектурное начина-
ние М. Ф. Казакова, являвшееся продолжением гениальных замыслов его старшего
товарища В. И. Баженова, столкнулось с самодержавием, которому были чужды
интересы русского общества, русского искусства, интересы Москвы — второй
столицы России.

4.	ЖИВОПИСЬ, СКУЛЬПТУРА И ПРИКЛАДНОЕ
ИСКУССТВО

-НЕовыи расцвет русского изобразительного искусства начался в середине
XVIII в.

Пожар 1812 г. уничтожил много произведении искусства, и потому пе пред-
ставляется возможным дать полную характеристику художественной жизни
Москвы XVIII в.

Своего рода энциклопедией всех видов искусства XVIII в.— архитектуры,
живописи, скульптуры, прикладного искусства, музыки, театрального искус-
ства — является дворец-музей в Останкине.

В создании Останкинского дворца первое место принадлежит крепостным
Шереметева. Среди них наибольшую известность получила талантливая семья
Аргуновых; из пее вышли портретист И. П. Аргунов (1727—1797)3 и его сыновья—
Н. И. Аргунов (1771— 1829), также портретист, и П. И. Аргунов — архитектор.

1 Ленинградское отделение ИИМК ЛИ СССР, ф. Моск, археол. об-ва, д. 153, л. 49.

2 Там же, л. 126.

3 И. Н. К о в а л е п с к а я. История русского искусства XVIII в. М.—Л. 1940,
стр. 149.

41 История Москвы, т. II
Дворец в подмосковной Шереметевых «Останкино», 90-е годы XVIII в.
Крепостные архитекторы'. П. Аргунов, Л. Миронов, Г. Дику шин и П. Бизяев.

И. П. Аргунов учился у Гроота (1716—1749) и впоследствии сам был педа-
гогом; до открытия Академии художеств его учениками были такие видные худож-
ники, как Л. Лосенко, К. Головачевский, И. Саблуков1. В своих ранних портретах
И. П. Аргунов еще сохранил черты некоторой условности изображения, заметные
в портрете Черкасского (музеи в Кускове) и большом портрете фельдмаршала
Б. П. Шереметева (в Останкине). Лицо фельдмаршала безжизненно, скачущая
лошадь и собака на переднем плане лишены движения, вся композиция как бы
застыла в своем парадном великолепии. Впоследствии И. П. Аргунов освобождает-
ся от условных приемов «парсунной» живописи. Он создает изысканный портрет
молодого Б. П. Шереметева с изнеженными руками, но с несколько застывшим
выражением лица. И. И. Аргунов прекрасно владел живописной техникой, и на
порт рете молодой Шереметевой артистически передан блеск шелка и легкость
кружев. С точки зрения психологической характеристики портреты И. П. Аргу-
нова еще слабы. Задачу «психологического» портрета превосходно решил в своих

1 Н. Н. Ковалевская. История русского искусства XVIII в. М.—Л. 1940, стр. 38.
произведениях его сын Н. И. Ар-
гунов. Его портреты сочетают
мастерское выполнение деталей
с передачей внутренней харак-
теристики изображаемого лица.
Замечателен «Смеющийся ста-
рик» (1788) II. И. Аргунова.
В этой работе художник не был
связан «каноном» XVIII в., тре-
бовавшим приукрашивать и
исправлять натуру, — он берет
ее такой, какова она в действи-
тельности. Смеющегося старика
он изобразил правдиво, со
всей простотой и непосредст-
венностью. Прекрасно написа-
ны живые, искристые глаза,
реалистично передана рука.
Прежним холодом «канона» веет
от портретов мужа и жепы Ми-
лорадовичей (1795), но и в них,
особенно в последнем, схвачено
выражение умных, красивых
глаз и тонкая, едва заметная

улыбка.	Поэт В. И. Майков.

XVIII век был периодом	Ф. С. Рокотов. Масло, около 1765 г.

блестящего расцвета русской	Государственная Тгетья.когская галлерея.

портретной живописи. Ряд ху-
дожников второй половины

XVIII в. (Ф. С. Рокотов, Д. Г. Левицкий, В. Л. Боровиковский и др.) вписали
незабываемую страницу в историю пе только русского, по и европейского портре-
та. Развитие портретной живописи способствовало выработке особого портретного
«канона», который был изложен в 1789 г. А. И. Ивановым под названием «Поня-
тие о совершенном живописце»1. Здесь изложены эстетические понятия того
времени и правила, соблюдение которых необходимо, чтобы портрет был «со-
вершенным». «Живописец,— говорит Иванов,— весьма должен стараться о том,
чтобы избирать токмо выгодные лица или хорошие моменты». «В учинении портрета
совершенным нужны четыре вещи: осанка, цвет, постановка и уборы...»

1 Н. Н. Врангель. Феодор Степанович Рокотов— «Старые годы». СПб. 1910,
апрель, стр. 5.
Несомненно, что подобным «каноном» объясняется некоторая однотипность
портретов XVIII в.

Среди выдающихся русских портретистов XVIII в. одно из первых мест при-
надлежит Ф. С. Рокотову (ок. 1735—1808). Сведения о его жизни крайне скудны.
Между 1765 и 1789 гг. Рокотов бывал и работал в Москве, и к этому времени отно-
сятся его лучшие произведения. Портреты этого периода особенно привлекают
своей психологичпостыо и «цветом», т. е. характерным для Рокотова сочетанием кра-
сок. Творчество Рокотова тесно связано с развитием в русской живописи реали-
стического, интимного портрета1. Он стремится передать пе только внешность че-
ловека, но и его внутреннюю сущность. На портрете ноэта В. И. Майкова (возможно
1765 г., в Гос. Третьяковской галлерее) мы видим умное лицо барина-сибарита
с высоким лбом и слегка презрительной улыбкой. Свободной кистью передает Ро-
котов лепку лица, несколькими мазками заставляет мерцать золото позумента,
дает прозрачность тонкого шелкового кружева. Интересен портрет поэта А. П. Су-
марокова (Гос. Исторический музей)2. По словам современников, Сумароков имел
пристрастие к вину, которому предавался «без всякой осторожности». На «парад-
ном» портрете Рокотов выразительно передал лицо поэта, реалистически подчерк-
нув и указанную склонность Сумарокова. Рокотов написал также много женских
портретов, объединенных общей, характерной для него, живописной манерой.
С исключительным уменьем передает он психологические особенности изображае-
мого лица. Рисуя гордую, холодную аристократку (портрет «Неизвестной» в Гос.
Третьяковской галлерее), Рокотов под маской непроницаемости все же сумел по-
казать в ее глазах скрытую теплоту жизни. На портрете В. Н. Суровцовой (Гос.
Русский музей) лпцо некрасивой женщины в правдивой передаче Рокотова полу-
чает своеобразную привлекательность.

* *

Кроме произведений станковой живописи, сохранился ряд плафонов (рас-
писных потолков) конца XVIII в., выполненных в стиле раннего классицизма:
на Петровке в доме Губина, построенном М. Ф. Казаковым; на ул. Калинина в доме
Талызина (1787, ныне Музей русской архитектуры им. А. В. Щусева); в доме
Г. Хрущева на ул. Кропоткина. Интересен плафон Египетского зала в Останкин-
ском дворце работы Петра Сержанцева, сохранившийся в своем первоначальном
виде. Общая композиция плафона выполнена в стиле классицизма, т. е. с введен-
ными в нее отдельными, заимствованными из античной мифологии, сюжетными ком-
позициями, соединенными между собой гирляндами цветов; многоцветная гамма
плафона является характерной национальной чертой русского искусства.

1	Н. Н. К о в а л е н с к а я. История русского искусства XVIII в. М,— Л 1940, стр. 73.

2	А. В. Лебе дс в. Ф. С. Рокотов (этюды для монографии). М. 1941, стр. 43.

6И
Декорация к балету «Геркулес». Рисунок П. Гонзаго.

Распространена была и настенная живопись. В доме Хрущева, в вестибюле,
сохранилась роспись на стенах, изображающая пейзаж; однако вследствие неодно-
кратного реставрирования росписи судить о первоначальном характере ее затруд-
нительно. До нас дошли описания настенной живописи XVIII в., и хотя они отно-
сятся не к Москве, можно думать, что того же типа живопись была ив старой сто-
лице. Так, в «Детских годах Багрова внука» С. Т. Аксаков описывает гостиную
в Чурасове: «Степы были расписаны яркими красками, на них изображались не-
знакомые мне леса, цветы и плоды, неизвестные мне птицы, звери и люди»1. Ин-
тересные и подробные сведения о росписи комнат имеются в «Рассказах бабушки»
Д. Благово, где описывается дом в Боброве (под Калугой): «Все парадные комнаты
были с панелями, а стены и потолки затянуты холстом п расписаны краской на
клею. В зале нарисованы па стонах — охоты, в гостиной ландшафты, в кабинете

1 С. Т. Аксаков Избранные сочинения. М.—Л. 1949, стр. 176.
Вид на Кремль из-за Москвы-реки. Ф. Кампорези. Акварель конца XVIII в.
Загорский музей.

у матушки тоже, а в спальне, кажется, стены были расписаны боскетами, еще где-то
драпировкой или спущенным занавесом»1. Это описание передает характер
комнатных росписей.

Нельзя не упомянуть и о декорационной живописи на рубеже XVIII—XIX вв.
Прежде всего надо указать па театр в Архангельском с декорациями работы
П. Гонзаго. Это — единственные сохранившиеся декорационные работы Гонзаго.
Среди них есть изображения внутреннего вида избы-«тюрьмы» — огромного,
освещенного фонарем, сводчатого помещения со столбом посередине, перспективы
ряда зал и др. Замечательный перспективный живописец, Гонзаго доводит
композиции до полной иллюзии, и зрителю трудно поверить, что перед ним
расписанный холст, а не реальная, уходящая вдаль анфилада зал.

Достойны упоминания также 12 акварельных видов Москвы, написанных архи-
тектором Ф. Кампорези (находятся в Загорском музее). Эти виды — ценные
художественные документы, дающие живое представление о внешнем облике

1 Д. Д. Благове. Рассказы бабушки (из воспоминаний пяти поколений). М. 1855,
сстр. 25.
Москвы конца XVIII в. Интерес-
ны акварели, изображающие
Тверскую и Рогожскую заставы
с их традиционными столбами,
означающими границу города,
со стоящими но бокам дороги
«кордегардиями». Заслуживают
внимания несколько видов
Кремля со стороны Москвы-
реки в эпоху его запустения.

Если в иконописи первой
четверти XVIII в. преобладали
традиции предыдущего столе-
тия, то во второй половине
XVIII в. иконописное искусство
пользуется новыми художест-
венными формами, сливаясь с
общим ходом развития светской
живописи. Уже с середины
XVII в. наметилось повое те-
чение в русской живописи, при-
меняющее объемность формы,
свет и тень, подчеркнутое
движение — черты, подгото-
вившие переход в XVIII в.
к приемам светской живописи.

Иконопись середины и вто-
рой половины XVIII в. нахо-
дилась всецело под влиянием

А. М. Голицын. Мраморный бюст работы
Ф. И. Шубина,' 1770 г.

Государственная Третьяковская галлерея.

светской живописи и восприняла се живопис-

ные и технические приемы. Вместо красок, растворенных на яйце, чаще стали
применяться масляные краски. Очень типична для иконописи середины XVIII в.
икона великомученицы Варвары (Гос. Третьяковская галлерея), написанная масля-
ными красками. Особенно интересно передано небо с быстро несущимися обла-
ками, как будто освещенными заревом. Икона выдержана в красновато-оран-
жевых топах и привлекает внимание ярко выраженными чертами светской живо-
писи. Вся композиция пронизана движением, начиная от несущихся облаков до
чрезмерно развевающихся, хотя и не оправданных позой, одежд палача. Реали-
стично переданы лица, роскошная ткань одежды Варвары и другие детали. Дви-
жение переднего плана особенно подчеркивается статичностью пейзажа. Компо-
зиция заключена в раму, написанную золотом в стиле рококо. Эта икона являет-
ся одним из значительных звеньев в истории иконописи XVIII в.
Не меньшего внимания, с точки зрения пейзажа, заслуживает икона велико-
муч. Екатерины (Гос. Третьяковская галлерся). Фигура ее в царском одеянии
из цветистой ткани, украшенном жемчугом и драгоценными камнями, изображена
в рост. Объемная трактовка фигуры, лица, искусственная, «театральная» поза —
черты, характерные для второй половины XVIII в. Пейзаж, служащий фоном ико-
ны, состоит из деревьев и развалин здания дворцового стиля; среди зелени возвы-
шается пирамидальное сооружение типа памятника. Пейзаж, данный перспектив-
но и обогащенный деталями, типичными для конца XVIII в., прекрасно дополняет
общую композицию иконы-картины.

В заключение надо указать икону, изображающую митрополита Алексия,
который уговаривает Сергия Радонежского быть его преемником. Фигуры даны
на фоне дворцового зала с колоннами и украшениями, исполненными золотом. На
переднем плане — традиционный занавес из тяжелой материи, декорирующий глу-
бокими складками верхнюю и левую стороны иконы. Художник изобразил Сергия
в нарочито подчеркнутой, театральной позе. Эта икона также близка к светским
картинам.

Имена русских скульпторов Ф. И. Шубина (1740—1805), Ф. Г. Гордеева
(1744—1810) и И. П. Мартоса (1754—1835) составляют гордость русского искус-
ства.

Ф. И. Шубин, земляк Ломоносова, до 19 лет был рыбаком. Занимался он и
костерезным делом, традиционным для района Холмогор. Затем он попадает
в Петербург, где, ио протекции Ломоносова, делается придворным истопником.
В 1761 г. И. И. Шувалов определяет его в Академию художеств, затем — поездка
за границу, адъюнктство в Академии. Таковы основные этапы жизни этого талант-
ливейшего скульптора конца XVIII в., умершего 65 лет полуслепым, в страшной
бедности.

Шубин был одним из величайших русских скульпторов в области портретной
пластики. Тонкий художник, виртуозно владевший техникой, он при создании
своих портретных бюстов применял самые разнообразные приемы обработки мрамо-
ра, благодаря чему лицо приобретало матовость, ткань одежды, кружево, шелк —
легкость и прозрачность. О бюстах Шубина можно говорить как о произведениях
живописного стиля, сближать их с портретами, написанными красками. Правдиво
переданные черты лица с умело выявленным духовным обликом натуры — основ-
ные черты его бюстов.

Среди многочисленных портретных скульптур Шубина есть несколько свя-
занных с Москвой. Таковы бюсты П. М. и А. М. Голицыных (1770), находящиеся
ныне в Гос. Третьяковской галлерее. Шубин широко использовал в них возможно-*
стп круглой скульптуры, осматриваемой с разных точек. Так, в бюсте А. М. Го-
\
лицына, на первый взгляд, перед зрителем — надменный вельможа. Но то же
лицо справа — меняется, как бы оживает, и перед зрителем — глубоко задумав-
шийся, усталый человек с отпечатком горечи и разочарования на лице, «живой
человек — русский вольтерьянец екатерининского времени»1.

Во второй половине XVIII в. получила большое развитие скульптура над-
гробий. В Музее архитектуры в Москве сосредоточены замечательнейшие надгро-
бия, соз санные знаменитыми скульпторами XVIII в.

Профессор Академии художеств Ф. Г. Гордеев (1744—1810) в своих произве-
дениях сочетает традиции барокко с веяниями классицизма. Мраморное барельефное
надгробие II. М. Голицыной (1780) характеризует более раннюю линию творчества
Гордеева. На памятнике дано профильное изображение женщины, опирающейся
иа урну и держашеи в руках шит с инициалами умершей. Па постаменте урны —
гирлянда роз, у основания пьедестала — княжеский герб. Покрывало из мягкой
ткани, окутывающее фигуру, ложится обильными глубокими складками, придаю-
щим и памятнику большую живописность в стило барокко. Близость к барокко
можно отметить и в трактовке деталей щита с инициалами, в сочной лепке роз и
герба. Образ плакальщицы дан без нарочитой театральности, но мраморная
слеза па щеке женщины — дань сентиментальности века. В общей композиции
памятника сказывается уже влияние классицизма: профильное построение фигуры,
параллельность ее положения по отношению к плоскости стены — черты, харак-
терные для классического искусства.

Из московских работ Гордеева следует также отметить памятник Д. М. Го-
лицыну — основателю больницы (1799). Композиция помещена в нише; в глубине—
бюст умершего, ниже — две женские фигуры, олицетворяющие «добродетели»,
трактованные очень театрально. Одежды ложатся многочисленными дробными
складками, усиливающими динамичность построения. По стилю эта композиция
менее «классична», чем надгробие Голицыной.

В области синтеза скульптуры и архитектуры интересны работы Гордеева
в Останкине, где им выполнены ряд фризов на наружном фасаде и отделка одного
из зал. В наружных рельефах, представляющих жертвоприношение Зевсу и Це-
рере, он даст четкие силуэты фигур на нейтральном фоне. Развивая композицию,
Гордеев строит ее в непрерывной взаимосвязи с фигурами — прием, заимствован-
ны!! из античности. Барельефы фриза в проходной комнате за Итальянским залом
изображают разнообразные мифологические сцены — свадебные и праздничные
шествия, танцы, вакханалии. Гордеев прекрасно передал разнообразнейшие дви-
жения и повороты, вплоть до того, что некоторые фигуры обращены лицом в глу-
бину. Фигуры отличаются большой выразительностью. Сильные и гибкие движе-
ния пляшущих мужчин и женщин, везущих колесницу или несущих опьяненного
Вакха, действительно полны мощного ликования.

1 Н. II Кова лев • кая История русского искусства XVIII в., стр 134.
Кроме Гордеева, в Москве работал один из замечательных русских скульпто-
ров рубежа XVIII и XIX вв.—-Мартос (1754—1835)\

Иван Петрович Мартос, уроженец Украины, родился в семье военного, в ме-
стечке Ичне б. Черниговской губернии. Оторванный от своем родины 12-летпим
мальчиком, Мартос не потерял к ней особенного, теплого отношения, увековечив
его в подписи на памятнике Минину и Пожарскому: «Сочинил изваял 1оанн Пет-
рович Мартос родом из Ични». Отношение Мартоса к своему труду характеризует
его первый биограф Крашенинников: «Пи одного дня в жизни не провел [он] без
труда по своему художеству» 1 2.

Портретные бюсты И. П. Мартоса отличаются совсем иным отноше-
нием к натуре и иной трактовкой, нежели у Шубина. Если бюсты Шубина полны
жизни, то у Мартоса они монументализированы и напоминают римские портретные
скульптуры. Таковы бюст II. И. Папина (1780, Гос. Третьяковская галлерея)
и надгробие княгини С. С. Волконской (Гос. Третьяковская галлерея)3. Надгро-
бие Мартоса очень близко по размерам и композиционно к надгробию Голицы-
ной Гордеева: оба вписаны в прямоугольник, у обоих одинаковая тема плачущей
женщины и, как необходимый элемент надгробия, урна. Однако скульптура Мар-
тоса гораздо строже и глубже по содержанию. Легкие, лаконичные складки одеж-
ды подчеркивают прекрасные пропорции фигуры, тогда как у Гордеева обильные
глубокие складки ослабляют выразительность композиции. Мартос с удивительной
простотой передал скорбь. Он почти закрыл лицо плакальщицы, и только легкий
изгиб линии рта передает как бы немой плач. Кроме урны и надписи, на памят-
нике Волконской нет никаких деталей, которые так отягощают скульптуру
Гордеева. Этот памятник является прекрасным произведением русского клас-
сицизма-

В XVIII в. внутренние степы церквей и жилых домов нередко украшались
скульптурным орнаментом сюжетного или чисто декоративного характера. При-
мером орнаментации, совмещающей тс и другие мотивы, можно привести комнаты
в так называемых «чертогах» в Троицкои лавре (в Загорске). Здание чертогов,
построенное в копце XVII в., предназначалось для приезда царей. Интересна лепка
в столовой и спальне, выполненная в 1748 г. мастером М. Зиминым. Потолок сто-
ловой покрыт рельефными медальонами с изображением побед Петра I и поясни-
тельными надписями.

Все стены и проемы окон сплошь покрыты орнаментальной белой лепкой
тонкого рисунка по синему фону. Потолок спальни также покрыт рельефа-
ми, выполненными живописным приемом. Композиция их посвящена про-
славлению царствования Елизаветы. Стены и проемы окоп украшены так же,

1 Н. Н. К о в а л с н с к а я. И, П. Мартос. М.—Л 1938, стр. 17 и сл.

2 Там же, стр. 18.

3 Там же, стр. 38.
Парк в Архангельском.

как и в столовой. Вся богатая скульптурная орнаментация стен и потолков вы-
полнена в формах, типичных для середины XVIII в.

В XVIII в. было принято украшать скульптурой приусадебные сады и нарки.
В этом отношении представители московской зпати не отставали от невской сто-
лицы, и в садах Останкина, Кускова и Архангельского молено видеть образцы
садовой скульптуры. Особого внимания заслуживают прекрасно сохранив-
шиеся сады Архангельского, в которых белый мрамор статуй эффектно сочетает-
ся с темной зеленью парка.

В 90-х годах XVIII в. в Архангельском были устроены великолепные терра-
сы с большими партерами газона, украшенными скульптурами. Архангель-
ское, несомненно, — единственная в своем роде усадьба, где произведения ис-
кусства представлены в гармоническом сочетании с природой.

Между 1796—1801 гг. М. Ф. Казаков, по заданию князя Д. М. Голицына,
выстроил па Б. Калужской улице двухэтажное здание для художественной гал-
лереи. Голицын разместил в нем свое большое собрание картин, скульптуры,
бронзы и фарфора, чтобы русские художники у себя на родине могли изучать
искусство по его классическим образцам. Характерно для дворянства, что
в правилах посещения галлерси было сказано: допускаются к осмотру все,
«кроме крестьян и в лапти обутых, совсем пе понимающих изящности художест-
ва» \ Создание первой картинной галлереи в Москве говорит о возросшей
художественной культуре, о появлении потребности в общественном музее.

Среди граверов второй половины XVIII в. одно из видных мест занимает
М. И. Махаев (1716—1770). С 1729 г. он учился в Академической школе в Петер-
бурге. Сохранилась следующая запись о его работах: «Грид, [гравировальные]
планы и ландкарты снимает, проспекты пишет по русски и иностр., снимает архи-
тектуру и что до линий касается». Перспективе Махаев учился у живописца Вале-
ри ани. К Москве относятся его план Москвы с видом Кремля и семь видов Москвы:
Кремль с Каменного моста, Успенский собор и Грановитая палата, Старый крем-
левский дворец с красным крыльцом и золотой решеткой, Красное крыльцо и
Грановитая палата, Новый дворец в Кремле, Новый дворец в Кремле с галлереями
старого дворца, Московский летний дворец. Гравюры очень ценны как историче-
ские документы, характеризующие облик Москвы XVIII в.

Русские резчики по дереву создавали на протяжении столетии неувядаемые
произведения искусства. Продолжая традиции XVII в., они достигают в XVIII в.
виртуозного совершенства. В тех случаях, когда русский резчик должен был вы-
полнять чужой замысел и работал над совершенно чуждыми ему формами, он оста-
вался верен себе и творчески претворял новые для него образы в духе русских
национальных традиций, Из-нод его рук выходили замечательные но художествен-
ности исполнения произведения с тем отпечатком мягкости и теплоты, которые
так свойственны русскому художнику.

В ряде замечательных памятников резьбы но дереву можно назвать и под-
московный дворец в Останкине.

Резьба в Останкинском дворце покрывает двери, наличники и амбразуры
окон, предметы обстановки — столы, торшеры и другие осветительные приборы.
В одном из своих «указов» строителям дворца II. П. Шереметев писал: «Для рез-
ной работы посторонних работников не нанимать, а исправлять оную своими ма-
стерами со всяким успехом». Произведения деревянной резьбы в Останкине —
результат упорной работы целой плеяды талантливых крепостных Шереметева,
авторов и исполнителей этих замечательных художественных ценностей.

Примером «монументальной» резьбы служит разнообразная обработка порта-
лов дверей Зеленой гостиной. Белый портал имеет тончайшую резную отделку
в виде бусинок, создающих обрамление дверного пролета, выступающие карнизы

1 И. Е. Б о н д а р с и к о. Архитектор Матвей Федорович Казаков. М. 1912, стр. 25.
В 1818 г. произведения искусства были распроданы с аукциона, а здание использовано для боль-
ницы.
которого увенчаны резными
золочеными сфинксами. Самые
двери украшены удлиненными
ромбами, с розетками и пальмет-
ками в центре. Строгость и
простота художественной обра
ботки дверей навеяны моти
вами классического искусства.

Обработка порталов дверей
Приемного зала носит иной
характер: она гораздо более
насыщена орнаментацией, но
очень измельченного рисунка.
Портал увенчивается двумя
резными золочеными грифона-
ми1, расположенными но бо-
кам вазы; пад ними в арке —
мотив резной деревянной золо-
ченой ткани с тремя перехва-
тами. По бокам портала поме-
щен в виде пилястр тончайший
прорезной растительный орна-
мент, композиционно располо-
женный вдоль вертикальной
линии, проходящей по его сере-
дине. Поверхности дверей укра-
шены большими удлиненными
ромбами с тонким орнаментом,

Торшер из резного золоченого дерева в Останкинском
дворце. Работа крепостного мастера Мочалина.

центральным мотивом которого

служит люстра. Большого внимания заслуживают предметы обстановки Останкин-
ского музея — главным образом столы и осветительные приборы, являющиеся про-
изведениями высокого мастерства. Интересны столы в Картинной галлерее работы
Никифорова, малахитовые доски которых поддерживаются сиренами с хвостами,
завитыми чрезвычайно сложным узором. Фриз из грифонов с цветами завершает
общую композицию, замечательную по топкости выполнения.

Некоторые деревянные предметы Останкинского дворца сделаны так искус-
но, что у зрителя утрачивается ощущение дерева, и их легко принять за предметы
из металла (например, курильницы из резного золоченого дерева).

1 Архитектурное украшение в виде фантастического животного с крыльями и головой
птицы.
Наборный пол в Останкинском дворце. Работа крепостных мастеров.

Достопримечательностью дворца является большое и разнообразное собрание
монументальных по форме осветительных приборов. Среди них — ряд торшеров
в виде треножника античного типа с различной орнаментацией. Интересны тор-
шеры работы Мочалипа, с многочисленными подсвечниками, украшенные гирлян-
дами и сфинксами у подножия основного стержня. Окраска в темносипий, светло-
вишневый, темносерый цвета в сочетании с золотом значительно украшает
их; тончайшая резьба по дереву делает эти торшеры выдающимися предме-
тами русского искусства. Чрезвычайно интересны большие торшеры в Концертном
зале. Высокий стержень на четырехугольной подставке поддерживается четырьмя
консолями со сфинксами по углам. Стержень имеет два ряда подсвечников в виде
рогов, из-под которых спускаются пышные страусовые перья. Сочетание золота
и черного цвета приближает торшеры, по впечатлению, к произведениям из
бронзы.

Крепостные художники проявили также большое мастерство и вкус в работе
над наборными полами, сделанными из различных пород дерева: розового, пали-
сандрового, черного дуба, вяза и березы.
Наборный пол в Останкинском дворце. Работа крепостных мастеров.
Широк и разнообразен круг мотивов, использованных резчиками Останкина.
«То мысль художнику внушали связанные разнообразные пучки цветов, с далеко
уходящими стеблями и вьющимися побегами; то оп обращался к музыкальному
миру и художественно резал скрипки, флейты и бубны, переплетенные лентами;
то вспоминал сельское хозяйство и заполнял целые простенки художественно
сгруппированными граблями, снопами и косами; то прибегал к классическим об
разпам и переносил в резьбу роспись помпейских стен и египетских ваз»1.

* *
*

Развитие ювелирного искусства в Москве в XVIII в. протекало в особых усло-
виях. Почти двухсотлстние традиции Оружейной палаты не оборвались с се закры-
тием в 1711 г., так как ее мастера и художники продолжали работу уже вне
стен палаты, естественно используя усвоенные ими технические и художествен-
ные навыки. Мастера, работавшие теперь на более широкий круг потребителей,
в своих композициях часто пользовались мотивами народного искусства, близки-
ми к темам народных картинок. Внедрение в жизнь новых вкусов, ломка старого
уклада жизни открывали широкий доступ новым художественным формам.
Значительно расширился и самый круг предметов, изготовлявшихся ювелирами.
Русские мастера всех видов прикладного искусства быстро, смело и талантливо,
«по-своему», взяли из новшеств то, что им было «по душе». Па протяжении
XVIII в. создаются замечательные произведения русского ювелирного искусства,
в частности московскими мастерами.

Одним из самых замечательных собраний произведений русского ювелирного
искусства XVIII в. является музей в Загорске, объединяющий предметы культо-
вого и светского обихода. В качестве примера использования фольклорных тем
в серебряных изделиях можно привести несколько серебряных стаканчиков
первой половины XVIII в. московской работы, с изображениями на темы народ-
ных картинок. Па одном из них всадник типа «Бовы королевича» с поднятым ме-
чом, на другом — женская фигура. Как высоко стояло в Москве искусство
чеканки, можно судить по окладу евангелия 1791 г. работы московского мастера.
Верхняя серебряная доска его сплошь покрыта чеканным орнаментом, компози-
ция которого состоит из вазы с выходящими из нее ветвями с цветами и листьями,
завивающимися в спирали и покрывающими поверхность доски. Четкий рисунок
орнамента, разнообразие использованных растительных мотивов делают этот
оклад одним из лучших образцов искусства чеканки XVIII в Это произведение юве-
лирного искусства является примером чистой чеканки, где художественная выра-
зительность достигается фактурой золоченого серебра, четкостью рельефа и игрой
света и тени.

1 «Останкино».— «Старые годы». СПб. 1910, апрель, стр. 43.
Рваной портал двери в Останкинском дворце. Работа крепостного мастера Мочалина.
и1Б ИЛЕНА
Академии Наук

Ч СССР >
В XVIII в. широкое распростране-
ние в ювелирном деле получила расписная
эмаль, которая применялась в изделиях
из серебра как обогащающий элемент,
дающий яркое цветное пятно. Примером
подобного рода произведении может слу-
жить другой оклад евангелия московской
работы конца XVIII в. в том же Загор-
ском музее. Фоном композиции служит
гладкая золоченая доска из серебра, на
которой размещены: в центре—большая
дробница из расписной эмали с изображе-
нием троицы, такие же дробпицы по углам с
изображением евангелистов; вокруг сред-
ней дробницы размещены 12 овальных
эмалевых дробниц с изображениями празд-
ников. Каждая из пих обрамлена чекан-
ным золоченым картушем изысканного
рисунка, выполненным низким рельефом.
Интересные композиции, тонкий рису-
нок, хорошие пропорции фигур, нако-
нец, разнообразно-красочная и радостная
гамма в сочетании с чеканным обрамло-

Серебряный стаканчик чеканной
работы.

Загорский музей.

нием и гладким фоном доски позволяют считать этот оклад ярким памятником
ювелирного искусства XVIII в. С точки зрения стиля оба приведенных примера

характеризуют переработку элементов барокко и рококо.

Примером следующего этапа в развитии московского ювелирного искусства
конца XVIII в. можно привести необычный по замыслу серебряный семисвеч-
ник (1795) в виде большого, превышающего человеческий рост дерева с реалисти-

чески сделанными стволом, ветками и листьями.

В тесной связи с ювелирным искусством стоит и мастерство шитья XVIII в.,
в котором широко использовались драгоценные камни, жемчуг, золото и серебро.
В шитье XVIII в. также отразились новые веяния, характерные для искусства
этого периода.

С точки зрения орнаментального шитья заслуживают большого внимания ши-
тые жемчугом оплечья нескольких облачений, выполненных во второй половине
XVIII в. Орнаментальная композиция их состоит из очень изысканной монограммы,
из трех латинских букв Т8Ь (Троице-Сергиева лавра), окруженной сложным ор-
наментом, в котором видна совершенно самостоятельная переработка элементов
стиля рококо. Заключенная в овал, низанная жемчугом монограмма отчетливо
выделяется на фоне синевато-зеленоватого бархата. Вся поверхность оплечий

42 История Москвы, т. II
Серебряный семисвечник.

низана жемчугом разной величины,
подобранным так искусно, что жем-
чуг крупный и средний образуют как
бы скульптурную орнаментацию.
Замечательный вкус художника,
давшего богатый по замыслу орна-
мент, и тонкое мастерство вышиваль-
щицы, прекрасно использовавшей
художественные возможности жем-
чуга, создали эти замечательные про-
изведения художественного шитья
XVIII в.

Видное место в народном искус-
стве Москвы XVIII в. занимают рус-
ские народные картинки, получив-
шие название «лубочных». По суще-
ству лубок являлся примитивной
гравюрой -1.

Интересны технические названия,
связанные с изготовлением картинок:
«простовик», «простяк», «носечка».
Рыночные продавцы картинок выкри-
кивали: «А вот Антипка рисовал,
Степка малевал, Иван на полене на-
секал, тетка Арина коленом давила, а
добрый человек покупает, горницу
украшает и всех красотой удивляет»2.
Лубочные картинки говорят о народ-
ном юморе, о потребности в изобра-

Загорский музей.	зительном искусстве, которое отра-

жало бы близкие народу темы и во-
просы. Печатание лубочных картинок было особенно развито в Москве, причем они
выходили без цензуры, чем и объясняется их чрезвычайно смелая и свободная

1 Вопрос о происхождении названия народных картинок «лубочными» остается порешен-
ным. Некоторые полагают, что название «лубочный» связано с улицей Лубянкой, где картинки
резались на деревянных досках и где ими торговали (оттискивались они у Сретенских ворот
печатниками). По другому варианту, это название происходит от лубяных коробов, в которых
разносили картинки офени (Е. П. И в а п о в. Русский народный лубок. 1937, стр. 12), и, на-
конец, последний вариант связывает слово «лубочный» с «лубом» в значении липового дерева
(И. Снегирев. Лубочные картинки. М. 1861, стр. 6), т. е. с липовыми досками, на которых
резались картины (в некоторых местах, например, в Рязани, «луб» отождествляется с липой).

2 Е. П. И в а н о в. Русский народный лубок, стр. 12.
тематика. Содержание народных картинок крайне разнообразно: сюда входят
темы исторические, религиозные, наставительные, сатирические, фантастиче-
ские.

Особенно часто темой для картинок служили пословицы общественного ха-
рактера. Так пословица «змея хотя и умирает, а зелья все хватает...» получила
такое претворение: изображены подьячий, всю жизнь бравший мзду за каждую
написанную строчку, и пришедшая за ним смерть с косой; одной рукой подьячий
берется за чернильницу, а другую руку протягивает смерти; текст под картинкой
заканчивается словами: «даже и со смерти за труды просил»1.

С точки зрения художественно-бытовой интересны картинки с изображениями
любимых героев народных -повестей и сказок. Среди них можно отметить разные
варианты сюжета о Бове королевиче, изображенном в типичном костюме XVIII в.
Такого же характера картинка с изображением «прекрасной королевны Дружнев-
пы», нарисованной в пестром платье с кринолином, украшенном многочисленными
разноцветными оборками, и с длинным шлейфом. В содержании некоторых лу-
бочных картинок отражены события дня — таковы, например, картинки «Кит,
пойманный в Ледовитом океане в 1760 г.», или «Слон, приведенный в 1796 г. из
Персии», и т. п. Яркие по раскраске, занимательные по сюжету и разнообразные
по содержанию, картинки эти служили любимым украшением незатейливого
жилища.

* *
*

Московское искусство XVIII в.— театр, музыка, архитектура, скульптура,
живопись и произведения прикладного искусства — обладает не только собствен-
ным, одному ему присущим обликом, но и является яркой страницей истории рус-
ской художественной культуры. В Москве художники с большой полнотой отра-
жали в своем искусстве мысли и чувства, волновавшие передовые общественные
круги всей страны,— именно в этом заключается его основная ценность.

Для Москвы создал Баженов свой знаменитый проект Кремлевского дворца.
Замысел великого зодчего во многом определил и отразил развитие русской архи-
тектурной мысли. На многих зданиях и в планировке городов сказалось воздей-
ствие гениального замысла великого зодчего. Деятельность Ухтомского, Баженова
и Казакова в Москве поставила во весь рост вопрос о претворении традиций на-
ционального зодчества в архитектуре того времени. Петербургские архитекторы
проявляли большое внимание к тому, что делалось во второй столице.

То же надо сказать и о скульптуре. В Москве осуществляет Мартос свои луч-
шие произведения. Они во многом открывают и утверждают пути для русского
мемориального искусства.

1 Е. П. Иванов. Русский народный лубок, стр. 43.
Лубочная ьартиниа «.Кит, пойманный в Ледовитом океане в 1760 г.»

Московские гравюры А. Зубова и М. Махаева создают то искусство архитек-
турного пейзажа, которое было широко распространено и определило росписи
ряда прославленных усадеб Петербурга и деятельность многих его художников.

Русское декоративное, так называемое прикладное искусство также во мно-
гом обязано Москве. Школа крепостных мастеров-художников сложилась и вы-
росла в Москве, обслуживая Петербург и многие города России.

Значение Москвы в развитии русского искусства было обусловлено рядом
исторических причин. В Москве народные традиции были более живучи и тверже
противостояли влиянию извне; в Москве был очспь значителен удельный вес
разночинных элементов. Здесь формировались национальные кадры музыкантов,
композиторов, певцов, артистов, архитекторов, многие из которых были крепост-
ными. Творчество широких масс населения Москвы определяло демократическую
направленность передовых деятелей московской культуры. В таких областях
как музыка, театр и прикладное искусство, новые жанры на пути к созданию на-
ционального искусства впервые возникают или получают свою разработку и рас-
пространение в Москве.

Искусство Москвы XVIII в. — одно из ярких проявлений художественной
одаренности русского народа.


МИ?* а

•9ИГ ЧйУЗ -

\	>.	№ I /**/

Лг-*&3, А//Дд * Лг4Г хгллг*е

Г4»*5 «**4Ф	Л4&ЗКМ

Я»3- гл ым*г*
к л .»>-Г »*&«&&* 9

Я > 4г

гтз>лАд и-л?л^г.

V*» »7 *к**1 Мр*.'#*/

ММ-./^МЖЙГ г,-.^/^
Упохмлям &&&

ф44,-ЛМ л> ,«*/• ?ЫП1
ЛАдог/мл? 4>лл/>Д л?г-б/Г
г аЗ ма^с^- .'ф
&& *9фе*№м (мыих*

ш л*^у*>х* **<? д&ггм'З
А&Ш ** фЛ$

^лк! ,<ЛУ*У
/7Ь#<*М* Лх ЖвГЛ7«Л/

/АТАЛЖ» ДА*<₽//Г <ГГЛ5Г-

Хлг ?г<₽ ДГ*5Г <гл^**клу

Лф- 4^* ^рГХС^Г /«ЛЬ/Х
А*/л«»-лмг

. .^*Лйгй7 л>- ^ »сл/4хл</*

>Лсг^ч‘«#д/«^

/( л'^гл»?

.4^^<-Г4Г^?алф^ла^лг

^ДМ /.-.44ЛУЛ Й<ЙМ^

 -^ечзл	Лгз?

‘ Г,  ^км >. лмилмсг.

Лубочная картинка «Слон, приведенный в 1796 г. в Москву».

* *

*

Экономическая, общественно-нолитическая и культурная жизнь Москвы
XVIII столетия, как и всей страны, протекала в условиях позднего феодализма,
когда в недрах господствовавшего феодально-крепостнического строя складыва-
лись новые капиталистические отношения. Их влияние особенно усиливается во
второй половине XVIII в., когда обнаруживаются признаки разложения крепост-
ного строя — процесса, который нарастает в течение всей первой половины XIX в.

В XVIII в. Москва становится центром не только мелкого товарного произ-
водства, но и крупной мануфактурной промышленности, особенно текстильной;
на московских предприятиях растет применение наемного труда. К концу XVIII в.
рост товарного производства, обслуживавшего феодализм, подготовил «некоторые
условия для капиталистического производства»1.

В составе населения Москвы происходят значительные изменения: из прихо-
дящих в город па заработки оброчных крестьян и разорявшихся ремесленников

1 И. Стали п. Экономические проблемы социализма в СССР. Госполптиздат, 1952,
стр. 15.
формируются кадры московского предпролетариата. Условия труда на мануфак-
турах, объединявших нередко сотни и даже тысячи работных людей, стихийно по-
рождали новую форму борьбы — стачки. Для подавления протеста работных
людей владельцы использовали всю силу феодально-крепостнического государства.
Антифеодальные движения, расшатывавшие крепкие еще устои дворянской импе-
рии, находили отклик среди московского трудового населения, выступления кото-
рого пугали московское дворянство и крепостническую администрацию города.

С развитием московской промышленности и усилением роли Москвы, как
важнейшего центра складывающегося всероссийского рынка, формируется из
верхов старого посадского купечества и втягивавшегося в его ряды богатого кре-
стьянства московская буржуазия. В наказе в Уложенную комиссию она высту-
пила со своими требованиями, к которым должно было прислушиваться дворян-
ство, еще в полной мере сохранявшее свое господствующее положение. Москва
КУШ в. играла крупную роль в подготовке буржуазных социально-экономиче-
ских отношений.

Укреплением в XVIII в. экономических связей между областями страны уско-
рялся процесс складывания русской нации. Москва — экономический и культур-
ный центр—остается в XVIII в. и крупнейшим национальным центром. Москва
вносит большой вклад в различные отрасли пауки, литературы и искусства.
Московская передовая дворянская и разночинная интеллигенция второй половины
XVIII в. способствует развитию русской культуры.

Значение Москвы как «центра национальной жизни русского народа»
в полной мере сказалось в первые же десятилетия XIX в. в героических событиях
Отечественной войны 1812 г.
БИБЛИОГРАФИИ
ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

1.	Указания на произведения классиков марксизма-ленинизма даны по следующим изда-
ниям:

а)	М а р к с К. и Энгельс Ф. Сочинения. М.— Л. 1929—1947 (ИМЭЛ).

б)	Л е н и н В. И. Сочинения. Изд. 4-е. М. 1941—1950 (ИМЭЛ).

в)	Ста л и н И. В. Сочинения. М. 1946—1951 (ИМЭЛ).

В тех случаях, когда имеются указания на какие-либо иные издания произведений клас-
сиков марксизма-ленинизма, кроме указанных выше, библиографическое описание этих изданий
дастся в самом тексте.

2.	Материал в основном расположен в соответствии с главами тома.

3.	Высказывания классиков марксизма-ленинизма и работы, относящиеся ко всему тому,
помещены в начале библиографии; работы, относящиеся к двум или трем главам, помещены впе-
реди этих глав и в библиографии к отдельным главам пе повторены.

4.	Внутри основных разделов материал расположен в следующем порядке: а) источники
и источниковедческие работы; б) исторические работы (книги и статьи).

Внутри указанных выше групп материал расположен в алфавитном порядке, в группе
исторических работ —в двух алфавитах: первый-—для изданий, вышедших в советскую
эпоху, и второй — для дореволюционных изданий.

Библиография составлена ст. научным сотрудником Сектора истории Фундаментальной
библиотеки общественных наук АН СССР 3. Д. Виноград при участии научного сотрудника
Е. Д. Романовой под редакцией ст. научного сотрудника К. Р. Симона.
БИБЛИОГРАФИЯ К ТОМУ В ЦЕЛОМ

КЛАССИКИ МАРКСИЗМА-ЛЕНИНИЗМА

Маркс К. Об освобождении крестьян
в России.—Сочинения. Т. XI. Ч. 1.С. 536—537.

Маркс К. К критике политической эко-
номии.— Сочинения. Т. XII. Ч. 1. С. 101.

Маркс К. О Прудоне. (Письмо И.-Б.
Швейцеру).— Избранные произведения в
двух томах. Т. 1. М. 1952. С. 354.

Энгельс Ф. Об общественных отно-
шениях в России.— Избранные произведения
в двух томах. Т. 2. М. 1952. С. 49.

Энгельс Ф. Из подготовительных ра-
бот к «Анти-Дюрингу».— Сочинения. Т. XIV.
С. 370—371. То же: Анти-Дюринг. М Госпо-
литиздат. 1948 С. 332.

Энгельс Ф. Эмигрантская литера-
тура.— Сочинения. Т. XV. С. 262-—263.

Л е и и н В. И. Что такое «друзья народа»
и как они воюют против социал-демократов?
(Ответ па статьи «Русского богатства» против
марксистов).— Сочинения. Т. 1. С. 137.

Ленин В. И. Развитие капитализма
в России.— Сочинения. Т. 3. С. 157—159, 374.

Ленин В. И. Как социалисты-револю-
ционеры подводят итоги революции и как
революция подвела итоги социалистам-рево-
люционерам.— Сочинения Т. 15. С. 308.

Лепин В. И. Наши упразднители.
(О г Потрссове и В. Базарове).— Сочинения.
Т. 17. С. 47.

Ленин В. И. Русская революция и
гражданская война. Пугают гражданской
войной.— Сочинения. Т. 26. С. 12.

Ленин В. И. О «левом» ребячестве и о
мелкобуржуазности.— Сочинения. Т. 27.
С. 307.

Ленин В. И. Доклад на II Всероссий-
ском съезде профессиональных союзов
20 января 1919 г. — Сочинения. Т. 28.
С. 397.

Ленин В. И. О государстве. Лекция в
Свердловском университете 11 июля 1919 г.—
Сочинения. Т. 29. С. 445.

Сталин И. В. О хозяйственном поло-
жении Советского Союза и политике партии.
Доклад активу лепипградской организации
о работе пленума ЦК ВКП(б) 13 апреля
1926 г.— Сочинения. Т. 8. С. 120, 143.

Сталин И. В. Об индустриализации
страны и о правом уклоне в ВКП(б). Речь
на пленуме ЦК ВКП(б) 19 ноября 1928 г.—
Сочинения. Т. 11. С. 248—249.
Сталин И. В. Беседа с немецким писа-
телем Эмилем Людвигом 13 декабря 1931 г.—
Сочинения. Т. 13. С. 105, 110, 112—113.

Сталин И. В. Приветствие товарища
И. В. Сталина [Москве в честь ее 800-летия].—
«Правда». 1917. 7 сент. С. 1.

Сталин И. В. Марксизм и вопросы
языкознания. М. Госполитиздат. 1952.
55 с.

Сталин И. В. Экономические проблемы
социализма в СССР. М. Госполитиздат. 1952.
95 с.

ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИЕ

Центральный государственный ар-
хив древних актов. Путеводитель. Ч. 1—2.
М. 1946—1947. (Главное архивное упр-ние
МВД СССР. Гос. архивный фонд СССР. На-
учно-справочные пособия).

Шумилов В. Н. Обзор документальных
материалов Центрального государственного
архива древних актов СССР по истории
г. Москвы с древнейших времен до XIX в.
Под род. С. В. Бахрушина. М. 1949. 187 с.

ОБЗОРЫ II ПУТЕВОДИТЕЛИ ПО АРХИВАМ

(Главное архивное упр-ние МВД СССР.
Центр, гос. архив древних актов СССР.
Гос. архивный фонд СССР. Научно-справоч-
ные пособия).

Хавский П. Указатель источников
истории и географии Москвы с древним ее
уездом, расположенный в хронологическом
порядке по княжениям и царствованиям рос-
сийских государей... М. 1839. XII, 367 с.

ЭКОНОМИКА

ИСТОЧНИКИ

И ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Крепостная мануфактура в России.
Ч. 5. Московский суконный двор. Л. 1934.
Ы1, 255 с., 3 вкл. л. илл. (Акад. Наук СССР.
Труды Историко-археогр. ин-та. Т. 13).

Материалы для истории московского
купечества. Т. 1. М. 1883. 240, 165 с. Приложе-
ние 1-е. М. 1884. 44, VI, 161 с. Приложение
3-е. М. 1891. 46 с. [Переписные и окладные
книги 1701—1704, 1713, 1725, 1745, 1747 и
1748 гг.]

Материалы по истории крестьянской
промышленности XVIII и первой половины
XIX в. Т. 1. М.— Л. 1935. VII, 427 с. (Акад.
Наук СССР. Труды Историко-археогр. ин-та.
Т. 15).

Материалы по истории крестьянской
промышленности. Т. 2. Текстильная промыш-
ленность Московской губернии в XVIII и
начале XIX в. Подготовил к печати И. В. Ме-
шалин. М.—Л. 1950. 562 с. (Акад. Наук СССР,
Ин-т истории. Ленингр. отд-пие).

Москва. Актовые книги XVIII столе-
тия. Т. 1—12. [1701—1782 гг.] М. 1892—
1902.

Чулков М. Историческое описание
российской коммерции... Т. 1—7. СПб.—М.
1781—1788.

ИСТОРИЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Бабурин Д. С. Очерки по истории
Мануфактур-коллегии. М. 1939. 393 с. (Глав-
ное архивное упр-ние НКВД СССР. Труды
Историко-архивного ин-та. Т. 1).

Гольдберг Т. Г. Очерки по истории
серебряного дела в России в первой половине
XVIII века.— В кн.: Статьи по истории мате-
риальной культуры XVII—XIX вв. М. 1947,
с. 7—144, с илл. (Труды Гос. ист. музея.
Вып. 18).

Звягинцев Е. А. «Кожевники» и их
посадское население в XVIII веке.— В кн.:
Старая Москва. Статьи по истории Москвы
в XVII—XIX вв. Сб. 1. М. 1929, с. 109—126.
(Труды О-ва изучения Моск. обл. Вып. 5).

К а ф е п г а у з Б. Б. Хлебный рывок в
20—30-х годах XVIII столетия. (По мате-
риалам внутренних томожен).—В кн.: Мате-
риалы по истории земледелия СССР. Сбор-
ник 1. М. 1952, с. 459—510. (Акад. Наук
СССР. Ин-т истории).
Курицын И. С. Формирование рабо-
чей силы на текстильных мануфактурах в
XVIII в.— «Исторические записки». М. 1939.
№ 5, с. 141—187.

Любомиров II. Г. Очерки по исто-
рии русской промышленности. XVII, XVIII
и начало XIX века. М. 1947. 765 с.

Максимов А. Суконные мануфактуры
в XVIII в. (К истории мануфактур в России).—
«Историк-марксист». М. 1935. №8-9, с. 178.

Мешал ин И. В. Текстильная промыш-
ленность крестьян Московской губернии
в XVIII и первой половине XIX века. М.— Л.
1950. 260 с. (Ин-т истории АН СССР).

Пажитнов К. А. Проблема ремеслен-
ных цехов в законодательство русского абсолю-
тизма. М. 1952. 211 с. (Акад. Наук СССР).

Полянский Ф. Я. Экономическая
природа казенных заводов в России XVIII в.—
«Известия Акад. Наук СССР. Отд-ние эконо-
мики п права». М. 1951. № 4, с. 258—273.

Рубцов II. Н. История литейного
производства в СССР. Ч. 1. IX—XVIII вв.
М.— Л. 1947. 276 с., с илл.

С и л и и Е. П. Кяхта в XVIII веке.
Из истории русско-китайской торговли.
Иркутск. 1947. 204 с.

Снегирев В. Л. Московские слободы.
М. 1947. 155 с., с илл.

Фальконский Н. И. Москва в исто-
рии техники. М. 1950. 525 с.

Ш а п и р о А. Л. К истории крестьян-
ских промыслов и крестьянской мануфактуры
в России XVIII в.— «Исторические записки».
М. 1950. № 31, с. 136—153.

Щепетов К. II. Крепостное право
в вотчинах Шереметевых. (1708—1885). Под
род. И. И. Полосина. М. 1947. 378 с. (Упр-ние
по делам искусств Мосгорисполкома. Труды
Останкинского дворца-музея. Т. 2).

Бурнашев В. Очерк истории ману-
фактур в России. СПб. 1833. [3], 55 с.

История Московского купеческого об-
щества. Нод ред. В. Н. Сторожева. Т. 1—5.
М. 1913—1916.

Семенов А. Изучение исторических
сведений о Российской внешней торговле и
промышленности с половины XVII стол, по
1858 год. Ч. 1—3. СПб. 1859.

Т у г а н - Б а р а п о в с к и й М. И. Рус-
ская фабрика в прошлом и настоящем. Т. 1.
Историческое развитие русской фабрики в
XIX веке. СПб. 1898. XI, 496 с. [Изд. 7-е.
М. 1938. XVI, 460 с.]

НАСЕЛЕНИЕ И ТЕРРИТОРИЯ

ИСТОЧНИКИ

II ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Гастев М. Материалы для полной и
сравнительной статистики Москвы. Ч. 1. М
1841. III, 312, 16 с., 25 вкл. л. илл.

Забелин И. Е. Материалы для исто-
рии, археологии и статистики города Москвы.
Ч. 1—2. М. 1884—1891.

Историческое и топографическое
описание городов Московской губернии с их
уездами. С прибавлением исторического све-
дения о находящихся в Москве соборах, мона-
стырях и знаменитейших церквах. М. 1787.
368, [16], 114 с., с илл.

Историческое и топографическое
описание первопрестольного града Москвы
с приобщением генерального и частных ее

планов. Иждивением Т. Полежаева. М. 1796.
67 с., 20 вкл. л. карт.

Москва, или исторический путеводи-
тель по знаменитой столице государства Рос-
сийского... Т. 1—4. М. 1827—1831.

Описание вокруг имп. столичного города
Москвы за Земляным валом городской выгон-
ной земле и состоящим па оной казенным пуб-
личным строениям, слободам и другим пе засе-
ленным местам... собранное для пользы любо-
пытствующих.—«Известия Московской гор.
думы». 1880. Вып. 2. Приложения, с. 1—12.

Путеводитель к древностям и до-
стопамятностям московским... Ч. 1—3. М.
1792—1793.

Рубан В. Г. Описание имп. столичного
города Москвы, содержащее в себе: звание
городских ворот, каменных и деревянных
мостов, больших улиц и переулков, монасты-
рем, церквей, дворцов, присутственных и др.
казенных мест... собранное в 1775 году...
В. Г. Рубаном. СПб. 1782. 159 с.

ИСТОРИЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Г о л ь д е и б е р г П. И. и В. И. Как
росла старая Москва.— «Архитектура СССР»,
М. 1935. № 10-11, с. 94—104, с илл.

Згура В. В. Монументальные памят-
ники Москвы. Путеводитель. М. 1926. 60 с.

Из летописи архитектуры и строитель-
ства Москвы.— «Архитектура и строительст-
во». М. 1947. № 11, с. 4,6, 14, 16—18, 20—24.

Сытин П. В. Из истории московских
улиц. Очерки. Изд. 2-е, пересмотр, и доп. М.
1932. 564 с., с илл.

Сытин П. В. История планировки и
застройки Москвы. Материалы и исследова-
ния. Т. 1. 1147—1762. М. 1950. 416 с., с илл.
(Упр-пие культ.-просвет, предпр. Мосгорис-
полкома. Труды Музея истории и реконструк-
ции Москвы. Под ред. Ф. И. Салова- Вып. 1).

Сытин П. В. Первый плав Москвы.—
«Строительство Москвы». М. 1939. № 19-20,
с. 43—45.

С ы т п п П. В. Прошлое Москвы в назва-
ниях улиц. Изд. 2-е. М. 1948. 176 с.

К о л о с о в с к и й А. Д. План Москвы
XVII и XVIII столетий. М. 1885. 21 с.,
1 л. план.

Мартынов А. Названия московских
улиц и переулков с историческими объясне-
ниями. Изд. 2-е., исдр. и доп. М. 1881. 224 с..
1 л. план.

Нечаев В. В. Общий вид Москвы в
XVIII веке.— В кн.: Москва в се прошлом и
настоящем. Вып. 7. М. [1910], с. 5—17, силл.

По Москве. Прогулки по Москве и ее
художественным и просветительным учрежде-
ниям. Под ред. Н. А. Гейнике, Н. С. Елагина,
Е. А. Ефимовой, И. И. Шитца. М. М. и С.
Сабашниковы. 1917. XI, 672, XXIII с.,
с илл., 3 вкл. л. планов.

Снегирев И. М. Москва Подробное
историческое и археологическое описание
города. Издание А. Мартынова. Т. 1. Изд. 2-е.
М. 1875. Т. 2. М. 1873.

Забелин И. Е. Древности Москвы и
их исследовапия.— «Вестник Европы». СПб.
1867. Т. 1. Отд. II, с. 367-418; т. 2. Отд. II,
с. 1—50. [Рецензия на книгу И. М. Снегирева
«Москва. Подробное историческое и археоло-
гическое описание города». Т. 1—2].

УПРАВЛЕНИЕ. БЛАГОУСТРОЙСТВО

ИСТОЧНИКИ

И ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Ардашев Н. II. История Вотчинного
архива до 1812 года.— В кн.: Описание доку-
ментов и бумаг, хранящихся в Московском
архиве Министерства юстиции. Кн. 5. М. 1888,
с. 153—397.

Ардашев II. Н. Дополнения к исто-
рии Вотчинного архива в XVIII столетии.—
В кн.: Описание документов и бумаг, храня-
щихся в Московском архиве Министерства
юстиции. Кн. 6. М. 1889, с. 213—276.

Г о з д а в о-Г о л о м б и е в с к и й А А.
История Разрядного архива. (1711—1812).—
В кн.: Описание документов и бумаг, храня-
щихся в Московском архиве Министерства
юстиции. Кн. 5. М. 1888, с. 1 — 152.

Описание документов и дел, храня-
щихся в Архиве Правительствующего Сино-
да. Т. 1—50. СПб. 1868—1915.

Памятная книжка Московского архи-
ва Министерства юстиции. М. 1890. IV, 234 с.

ИСТОРИЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Веретенников В. И. Очерки исто-
рии генерал-прокуратуры в России до екате-
рининского времени. Харьков. 1915. VI, 405 с.

Вицин А. Краткий очерк управления
в России от Петра Великого до издания об-
щего учреждения министерств. Казань. 1855.
297 с

Градовский А. Высшая администра-
ция России XVIII ст. и гепсрал-прокуроры.
СПб. 1866. XVI, 287 с.
Д и т я т и п И. Устройство и управление
городов России. Т. 1. Введение. Города
России в XVIII столетии. СПб. 1875. 507,
III с.

И с т о р и я Правительствующего Сената
за двести лет. 1711—1911 гг. Т. 1—2. СПб.
1911.

Л а т к и н В. Н. Законодательные комис-
сии в России в XVIII ст. Ист.-юрид. иссле-
дование. Т. 1. СПб. 1887. VIII, 595 с.

Т о к м а к о в И. Список главных началь-
ников Москвы... С 1710—1895 год. С библио-
графическими примечаниями. М. 1895.
15 с.

ОБЩЕСТВЕННАЯ МЫСЛЬ. КУЛЬТУРА БЫТ

ИСТОЧНИКИ

И ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Древние российские стихотворения,
собранные Киршсю Даниловым и вторично
изданные с прибавлением 35 песен и ска-
зок, доселе неизвестных, и нот для напева.
С прсднсл. К. Калайдовича. М. 1818.
XXXIX, 425 с. [То же: Подготовка текста,
статья и коммент. С. К. Шамбинаго М.
1938. XIX, 312 с]. [Изд. 1-е: М. 1804].

П е с п и, собранные П. В. Киреевским.
Вып. 8—10. М. О-во любителей росс, словес-
ности. 1870—1874.

Покровский В. Щеголи в сатириче-
ской литературе XVIII века. М. 1903. 140 с.

Покровский В. Щеголихи в сати-
рической литературе XVIII века. М. 1903.
139 с.

Ровинский Д. А. Русские народные
картинки. Кн. 1—5. СПб. 1881.

Рождественский С. В. Материа-
лы для истории учебных реформ в России
в XVIII—XIX веках. (Прилож. к «Очеркам
по истории систем народного просвещения
в России в XVIII—XIX веках». Т. 1). Сост.
при участии В. Г. Соломина и II. П. Тодор-
ского. СПб. 1910. XV, 396 с.

Русская проза XVIII века. Т. 1—2.
М.—Л. 1950.

Русские сатирические журналы XVIII
века. Избранные статьи и заметки. Учеб-
ное пособие для высших учебных заведе-
ний. Сост. Л. Б. Лехтблау. Под ред. II. К. Гуд-
зия. М. 1940. 352 с., с илл. (Акад. Наук СССР.
Ип-т мировой лит-ры им. А. М. Горького).

Сборник материалов к изучению исто-
рии русской журналистики. Вып. 1. (XVIII в.

и первая половила XIX в.) Под. род.
Б. П. Козьмина. М. 1952. 368 с.

Хроника русского театра Носова.
С предисл. и новыми разысканиями о первой
эпохе русского театра Е. В. Барсова.— «Чте-
ния в О-ве истории и древностей росс.». М.
1882. Кн. 2. Отд. II, с. 1—248; кн. 3. Отд. II,
с. 249—420.

Щербатов М. М. О повреждении
нравов в России.— В его кн.: Сочинения
Т. 2. СПб. 1898, стб. 133—246. [То же: Отд.
изд. СПб. 1906].

ИСТОРИЧЕСКИЕ РАБОТЫ

ОБЩЕСТВЕННАЯ МЫСЛЬ. ПАУКА.

ПРОСВЕЩЕНИЕ. ПЕЧАТЬ

Берков П. Н. История русской жур-
налистики XVIII века. М.—Л. 1952. 572 с.,
с илл. (Акал. Наук СССР. Ин-т русской
лит-ры (Пушкинский дом)).

Бородин А. В Московская граждан-
ская типография и библиотекари Киприано-
вы.— «Труды Ин-та книги, документа, письма
Акад. Паук СССР». М.— Л. 1936. Т. 5.
Статьи и материалы по истории книги в Рос-
сии, с. 53—109.

Васильев А. В. Математика [в Рос-
сии]. Вып. 1 (1725—1826—1863). Пг. 1921.
[3], 72 с. (Русская паука. Отд. 2).

Васильченко В. Е. Очерк истории
библиотечного дела в России. XI—XVIII века.
М. 1948. 157 с. (Моск. гос. библиотечный ин-т
им. В. М. Молотова).

Константинов И. и С т р у м и н-
с к и й В. Очерки по истории начального
образования в России. М. 1949. 207 с., с илл.
(Акад. пед. наук РСФСР).
Кузьмина В. Д. Возникновение пе-
риодической печати в России и развитие рус-
ской журналистики в XVIII веке. Стеногр.
лекций, прочит, в Высш. парт, школе при
ЦК ВКП(б). М. 1948. 42 с. (Высшая парт,
школа при ЦК ВКП(б). Курс журналистики).

Медынский Е. Н. История русской
педагогики до Великой Октябрьской социа-
листической революции. Изд. 2-е, пспр. и
доп. М. 1938. 512 о.

Очерки по истории русской журнали-
стики и критики. Т. 1. XVIII век и первая
половина XIX века. Л. 1950. 604 с. (Ленингр.
гос. ун-т им. А. А. Жданова. Филол.
ин-т).

Плеханов Г. В. История русской
общественной мысли. Ч. 3.— В его кн.:
Сочинения. Т. 21—22. М.—Л. 1925.

Сидоров А. А. История оформления
русской книги. М.— Л. 1946. 382 с., с илл.

Скороходов Л. Я. Краткий очерк исто-
рии русской медицины. Л. 1926. 262 с., с илл.

Григорьев В. В. Исторический очерк
русской школы. М. 1900. XII, 588 с.

Неустроев А. II. Историческое ра-
зыскание о русских повременных изданиях
и сборниках за 1703'—1802 гг., библиографи-
чески и в хронологическом порядке описан-
ных. СПб. 1874. ЬХХП, 878 с.

Рождественский С. В. Очерки
по истории систем народного просвещения
в России в XVIII—XIX веках. Т. 1. СПб.
1912. IX, 679, 48 с. [«Материалы для истории
учебных реформ в России...» того же автора
см. выше в разделе «Источники и источнико-
ведческие работы»].

Смирнов С. История московской Сла-
вяно-грско-латинской академии. М. 1855.
428, II с.

Чистов и ч Я. История первых меди-
цинских школ в России. СПб. 1883. 662,
СССЬХХ с.

ЛИТЕРАТУРА

Благой Д. Д. История русской лите-
ратуры XVIII века. Изд. 2-е, персработ. М.
1951. 687 с.

И с т о р и я русской литературы. Гл. рсд.
П. И. Лебедев-Полянский, А. С. Орлов,

А. II. Толстой...[и др.]. Т. 3—4. Литера-
тура XVIII века. М.— Л. 1941—1947. (Акад.
Паук СССР. Ин-т лит-ры (Пушкинский дом)).

ИСКУССТВО

х

Архитектурные памятники Мо-
сквы XVII—XVIII веков. Новые исследова-
ния. М. 1948. 79 с. (Акад, архитектуры СССР.
Сообщения Ин-та истории и теории архитек-
туры. Вып. 9).

Барокко в России. М. 1926. 142 с.,
с илл. (Гос. Акад, худож. наук. Труды Секции
пространственных искусств. 1).

Безсонов С. В. Крепостные архитек-
торы. М. 1938. 144 с.

Го л ь д.е нберг П. Старая Москва.
М. 1947. 96 с.

История русской архитектуры. Крат-
кий курс. И. 1951. VIII, 462 с., с илл.
(Акад, архитектуры СССР. Ин-т истории
и теории архитектуры).

Ковалевская Н. Н. История рус-
ского искусства XVIII века. И.—Л. 1940.
258 с.

Лебедев Г. Е. Русская живопись
первой половины XVIII века. Л.—М. 1938.
132 с., с илл., 4 вкл. л. илл.

Русское искусство. Очерки о жизни и
творчестве художников. Под. ред. А. И. Лео-
нова. Восемнадцатый век. М. 1952. 396 с.,
с илл., 17 л. илл.

Грабарь И. Э. История русского
искусства. Т. 4. Архитектура. Московское
зодчество в эпоху барокко и классицизма.
М. [1915]. 104 с., с илл.

Р о в и и с к и й Д. А. Подробный сло-
варь русских граверов XVI—XIX вв. Т. 1—2.
СПб. 1895.

ТЕАТР И МУЗЫКА

Бескин Э. М. История русского теат-
ра... Ч. 1. М.—Л. 1928. 239 с.,* с илл.

Гринвальд Я. Три века московской
сцены. Очерки по истории театральной Мо-
сквы. [М]. 1949. 356 с., с илл.

Гуревич Л. История русского теат-
рального быта. Т. 1. М.—• Л. 1939. 302 с.,
с илл.
Ливанова Т. Н. Очерки и материалы
по истории русской музыкальной культуры.
Вып. 1. М. 1938. 360 с., с илл.

Ливанова1 Т. II. Русская музыкальная
культура XVIII века в ее связях с лите-
ратурой, театром и бытом. Исследования
и материалы. Т. 1. М. 1952. 535 с., с нотами.
(Акад. Наук СССР. Ин-т истории искусств).

Финдейзсн Н. Очерки по истории
музыки ь России с древнейших времен до
конца XVIII века. Т. 1—2. М.—Л. 1928—1929.

Арапов П. Очерк постепенного хода и
усовершенствования русского театра.— В кн.:
Драматический альбом. С портретами русских
артистов и снимками с рукописей. М. 1850,
с. I—ХС1У, с илл.

Всеволоде к ий-Гернгросс В. Н.
Театральные здания в Москве в XVII—XVIII
столетиях.— В кн.: Ежегодник имп театров
СПб. 1910. Вып. 7, с. 1—26; вып. 8, с. 1—30.

Карпов В. Русский театр в XVII и
XVIII столетии.— «Искусство». СПб. 1883.
№ 8, с. 81—82; № 9, с. 94-96; № 10, с. 105—
107; № 12, с. 131—132; № 13, с. 143-144;
№ 16, с. 180—182; № 18, с. 203—204; № 20,
с. 228 -230; № 22, с. 251—253; № 23, с. 263—
264; № 25, с. 285—287.

Шамбинаго С. К Театр и народвые
развлечения в Москве в XVШ веке.— В кн.:
Москва в ее прошлом и настоящем. Вып 7.
М. [1910], с. 82—94. с илл.

БИБЛИОГРАФИЯ К ПЕРВОЙ ЧАСТИ ТОМА
МОСКВА В КОНЦЕ XVII И В ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ
XVIII В.

источники

И ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Воскресенский Н. А. Законода-
тельные акты Петра I. Редакции и проекты
законов, заметки, доклады, доношения,
челобитья и иностранные источники. Под
род. и с предисл. Б. И. Сыромятникова.
Т. 1. Акты о высших государственных уста-
новлениях. М.—Л. 1945. ХЦУ, 602 с.
(Акад. Наук СССР. Ин-т права).

Полное собрание законов Российской им-
перии. [Собраниепервое]. Т. 3—7. СПб. 1830.

Викторов А. Е. Описание записных
книг и бумаг старичных дворцовых приказов.
Вып. 1—2. М. 1877—1883.

Голиков И. И. Деяния Петра Вели-
кого, мудрого преобразителя России, собран-
ные и расположенные по годам. Изд. 2-е.
Т. 1—15. М. 1837—1843. [1-е изд.: 1788 -
1789].

Голиков И. И. Дополнения к деяниям
Петра Великого. Т. 1—18. М. 1790—1797.

Доклады и приговоры, состоявшиеся
в Правительствующем Сенате в царствование
Петра Великого. Под ред. Н. Ф. Дубровина.
Т. 1—6. СПб. 1880—1901.

Письма и бумаги имп. Петра Великого.
Т. 1—9. СПб. Л.—М. 1887—1952.

Сборник выписок из архивных бумаг
о Петре Великом. Т. 1—2. М. 1872.

Желябужский И. А. Записки Же-
лябужского с 1682 по 2 июля 1709. [Продисл.
и примеч. Д. Языкова]. СПб. 1840. IV,
314, 31 с.

Записки русских людей. События вре-
мен Петра Великого. СПб. 1841. VIII, [464] с.
[Записки Андрея Артамоновича Матвеева,
Петра Никифоровича Крекшипа, Ивана Афа-
насьевича Желябужского.]

Собрание разпых записок и сочинений,
служащих к доставлению полного сведения
о жизни и деяниях государя императора Петра
Великого. Изданное трудами и иждивением
Ф. Туманского. Ч. 1—10. СПб. 1787—1788.
Ьсрхгольц Ф. В. Дневник камор-
юпксра Ф. В. Берхгольца, веденный им в Рос-
сии в царствование Петра Великого. 1721—
1725. Пер. с нем. И. Ф. Аммон. Новое изд.
Ч. 1—4. М. 1902—1903.

Д е - Б р у и н К. Путешествие через Мо-
сковию Корнилин де Бруина. Пер. с франц.
П. П. Барсова... М. 1873. VII, 292, XIX с.

Вебер. Записки о Петре Великом.—
«Русский архив». М. 1872. № 6, стб. 1057—
1168; № 7-8, стб. 1334—1457; № 9, стб.
1613—1704.

Витворт Ч. Донесения и другие бума-
ги чрезвычайного посланника английского
при русском дворе Чарльза Витворта и
секретаря его Вейсброда с 1708 г. по 1711 г.—
«Сборник Русского ист. о-ва». Т. 50. СПб.
1886, с. I—XII, 1—558.

Гордон П. Дневник генерала Патрика
Гордона, веденный им во время его пребыва-
ния в России от 1661—1699 г. Пер. с нем.
М. Салтыковой. Ч. 1—2. М. 1892.

Корб И. Г. Дневник путешествия
в Московию (1698 и 1699 гг.). Пер. и прим.
А. И. Малеина. СПб. 1906. XV, 322 с., с илл.

Перри Д. Повествование о России в осо-
бенности касательно замечательных дел ны-
нешнего царя.— «Чтения в О-ве истории и
древностей росс.». М. 1871. Кн. 1. Отд. IV,
с. V—VIII, 1—38; кн. 2, с. 39—193. [В кн. 2
загл.: Другое и более подробное повествова-
ние о России.!

10 л ь 10. Записки Юста Юля, датского по-
сланника при Петре Великом (1709—1711гг.)
Пер. с датского 10. Н. Щсрбачев. М. 1899.
IX, 598 с.

ИСТОРИЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Богословский М. М. Петр I.
Материалы для биографии. Под ред. В. И. Ле-
бедева. Т. 1—5. М. 1940—1948.

Кафенгауз Б. Б. Москва при Петре
Великом.— «Преподавание истории в школе».
М 1946. № 6, с. 49—57.

Кафенгауз Б. Б. Петр I и его время.
М. 1948. 175 с.

Лебедев В. И. Москва при Петре I.—
«Вестник Моск, ун-та». 1947. № 8, с. 3—19,

Лебедев В. И. Москва при Петре I
(по донесениям губернаторов).— «Историче-
ский журнал». М. 1945. № 5, с. 34—43.

Забелин И. Е. История города Мо-
сквы. Изд. 2-е. М. 1905. 652 с.

Забелин И. Е. Москва во время
преобразований.— В кн.: Живописная
Россия... Под общей ред. П. П. Семенова.
Т. 6. Ч. 1. Москва. М. 1898, с. 192—224.

Забелин И. Е. Преображенское или
Преображенск. Московская столица досто-
славных преобразований первого императора
Петра Великого. М. 1883. 54 с.

Клочков М. В. Москва при Петре
Великом.— В кн.: Москва в ее прошлом
и настоящем. Вып. 7. М. [1910], с. 18—32,
с илл.

Погодин М. П. Семнадцать первых
лет в жизни императора Петра Великого.
1672—1689. М. 1875. IV, 204, 242 с.

Соловьев С. М. Публичные чтения
о Петре Великом.—- В его кн.: Собрание
сочинений. СПб. [1910], стб. 969—1116.

УстряловН. Г. История царствования
Петра Великого. Т. 1—4, 6. СПб. 1858—1863.

Добролюбов Н. А. Первые годы
царствования Петра Великого.— В его кп.:
Первое полное собрание сочинений в 4-х то-
мах. Т. 2. СПб. 1911, стб. 1—144. [Рецензия
на книгу Н. Г. Устрялова «История царство-
вания Петра Великого». Та же рецензия в его
кн.: Полное собрание сочинений в шести
томах. Под общей ред. П. И. Лебе-
дева-Полянского. Т. 3. М. 1936, с. 114 —
212].
7Г главе первой

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ МОСКВЫ

ИСТОЧНИКИ

И ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Заозсрская Е. И. Сказки торговых
людей Московского государства 1704 г.—
«Исторические записки». М. 1945. № 17,
с. 245—264.

Кирилов И. Цветущее состояние Все-
российского государства, в каковое начал,
привел и оставил неизреченными трудами
Петр Великий... Кн. 1—2. М. 1831.

Проект XVIII в. о соединении Москвы
с Волгой.— «Красный архив». М. 1937. Т.
6(85), с. 138—147.

ИСТОРИЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Базилевич К. В. На старейших
полотняных фабриках.— «Архив истории тру-
да в России». Пг. 1923. Кн. 10, с. 3—15.

Бахрушин С. В. Торги гостя Ники-
тина в Сибири и Китае.— «Труды Ин-та
истории РАНИОН». М. 1926. Вып. 1, с. 355—
390.

Безбородов М. А. и Шур М. Ф.
Передовые русские стекольные заводы в пер-
вой половине XVIII века.— «Стекло и кера-
мика». М. 1951. № 12, с. 11—13.

Власов И. И. Полотняной фабрики
директор Иван Тамес. (Историке-бытовой
очерк). Иваново-Вознесенск. 1928. 84 с.

Гольдберг Т. Г. и Постнико-
ва-Лосева М. М. Клеймение серебря-
ных изделий в XVII—нач. XVIII вв. (К исто-
рии серебряного дела в России).— В кн.:
Сборник статей по истории материальной
культуры XVI—XIX вв. М. 1941, с. 5—82,
с плл. (Труды Гос. Ист. музея. Вып. 13).

Заозерская Е. И. «Богородицкий
бумажный завод» первой половины XVIII в.—
В кп.: Очерки по истории торговли и промыш-
ленности в России в 17 и в начале 18 столетия.
М. 1928, с. 163—179. (Труды Гос. Ист. музея.
Вып. 4. Отд. исторический общий.)

Заозерская Е. И. К вопросу о за-
рождении капиталистических отношений в
мелкой промышленности России начала
43 История Москвы, т. II

XVIII века.— «Вопросы истории». М. 1949.
№ 6, с. 70—84.

Заозерская Е. И. Мануфактура при
Петре I. М.—Л. 1947. 190 с. (Акад. Наук
СССР. Ин-т истории).

Заозерская Е. И. Развитие легкой
промышленности в Москве в первой четверти
XVIII века. Автореферат диссертации... М.
1951. 28 с. (Акад. Наук СССР. Ин-т истории).

Кафенгауз Б. Б. География внутрен-
ней торговли и экономическая специализа-
ция районов России в 20-х годах XVIII века.—
«Вопросы географии». М. 1950. Сб. 20. Ист.
география СССР, с. 163—202.

Пажитнов К. А. Ремесленное устрой-
ство в Московской Руси и реформа Петра.—
«Исторические записки». М. 1940. № 8,
с. 163—173.

Коган И. И. Московские шелковые
фабрики первой половины XVIII в.— В кп :
Старая Москва. Статьи по истории Москвы
в XVII—XIX вв. Сб. 1. М. 1929, с. 127—
144. (Труды О-ва изучения Моск. обл.
Вып. 5).

Сакович С. И. Торговля мелочными
товарами в Москве в конце XVII в.— «Исто-
рические записки». М. 1946. № 20, с. 130—149.

Шапиро А. Л. Крестьянская торговля
и крестьянские подряды в петровское время.—
«Исторические записки». М. 1948. № 27,
с. 202—239.

Бранденбург Н. Е. Материалы
для истории артиллерийского управления
в России. «Приказ артиллерии» (1701—1720 г.).
СПб. 1876. 555 с.

Д о вн а р-3 а п о л ь ский М. В. Ор-
ганизация московских ремесленников в
XVII в.— «Журнал Мин. нар. проев.». СПб.
1910. Кн. 9, с. 131—164.

Забелин И. Е. Историческое обозре-
ние фипифтяного и цепинного дела в России.
СПб. 1853. 101 с.

Л а п п о - Д а п и л е в с к и й А. С. Рус-
ские промышленные и торговые компании
в первой половине XVIII столетия. Ист.
очерк. СПб. 1899. 126 с.
К главе второй

НАСЕЛЕНИЕ II ТЕРРИТОРИЯ

ИСТОЧНИКИ

И ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Ведомость домам, находившимся в
Москве, составленная по высочайшему указу
1716 года для определения количества денеж-
ной подати, собиравшейся с опых ночными
целовальниками.— «Чтения в О-ве истории
и древностей росс.». М. 1864. Кн. 2. Отд. V,
с. 36—66.

Переписи московских дворов XVIII
столетия. [1716, 1720—25 гг.]. М. 1896. 329 с.

ИСТОРИЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Заозерская Е. И. Московский по-
сад при Петре I.— «Вопросы истории». М.
1947. № 9, с. 19—35.

Бобровский II. О. История лейб-
гвардии Преображенского полка. Т. 1. СПб.
1900. X, 380 с., 12 вкл. л.

Карцев П. П. История лейб-гвардии
Семеповского полка. 1683—1854. Ч. 1. Царст-
вование имп. Петра Великого. 1683—1725.
СПб. 1852. VII, 259, 56 с., 7 вкл. л.

Клочков М. Население России при
Петре Великом по переписям того времени.
Т. 1. Переписи дворов и населения. (1678—
1721). СПб. 1911. V, 435 с.

Клочков М. Очерк подушной пере-
писи при Петре Великом.— «Журнал Мин.
нар. проев.». СПб. 1915. № 1, с. НО—150.

Пушкин Б. С. Большой Кисловский
переулок, Воздвиженка, Никитская улица
и местность, ими ограничиваемая, в начале
XVIII в.— В кн.: Старая Москва. Вып. 1.
М. 1912, с. 65—70.

К главе третьей

ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ МОСКВЫ

ИСТОЧНИКИ

И ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Бакланова Н. А. «Тетради» старца
Авраамия.— «Исторический архив». М. 1951.
№ 6, с. 131—155.

Лебедев В. И. Астраханское восста-
ние 1705—1706 гг. (По пыточным речам по-
встанцев в Преображенском приказе).— «Уче-
ные записки Моск. гор. пед. ин-та». 1941.
Т. 2. Кафедра истории СССР. Вып. 1, с. 3—32.

Посошков И. Т. Завещание отече-
ское. Новое изд., доп. СПб. 1893. 388 с.

Посошков И. Т. Зеркало очевидное.
(Редакция полная.) Вып. [1] —2. Казань.
1895—1900.

Посошков И. Т. Кпига о скудости
и богатство. Ред., вступ. статьи и прим.
Б. Б. Кафенгауза. М. 1937. 351 с.

Посошков И. Т. Книга о скудости
и богатстве и другие сочинения. Ред. и ком-
мент. Б. Б. Кафенгауза. М. 1951. 410 с., с илл.
(Акад. Паук СССР. Литературные памятники).

ИСТОРИЧЕСКИЕ РАБОТЫ

К а ф е п г а у з Б. Б. И. Т. Посошков.
Жизнь и деятельность. Изд. 2-е. М.—Л. 1951.
204 с. (Акад. Наук СССР).

Лебедев В. И. Булавинское восстанпе.
М.—Л. 1934. 103 с.

Пашков А. И. Экономические взгляды
И. Т. Посошкова.— «Известия Акад. Наук
СССР. Отд-пие экономики и права». М. 1945.
№ 4, с. 26—43.

Чаев II. Булавинское восстание. (1707—
1708 гг.). М. 1934. 136 с. (Паучно-попул.
б-ка по истории рев. движения пародов
СССР. 1934. № 4).

Белокуров С. А. Материалы для
русской истории. М. 1888. 574 с.

Б р и к н е р А. Иван Посошков. Ч. 1.
Посошков как экономист. СПб. 1876. II, 359 с.

Павлов-Сильванский Н. П.
Иван Тихонович Посошков.-— В его кн.:
Сочинения. Т. 2. Очерки по русской истории
XVIII—XIX вв. СПб. 1910, с. 42—72,— Он же.
Новые известия о Посошкове. Там же,
с. 73—99.

Павлов-Сильва некий Н. П.
Проекты реформ в записках современников
Петра Великого. Опыт изучения русских про-

ектов и неизданные их тексты. СПб. 1897.
IV, 141, 86 с.

Тихонравов Н. С. Московские воль-
нодумцы начала XVIII века и Стефан Явор-
ский.— В его кн.: Сочинения. Т. 2. М. 1898,
с. 156—304, 31—58.

К главе четвертой

УПРАВЛЕНИЕ И БЛАГОУСТРОЙСТВО МОСКВЫ

ИСТОЧНИКИ

И ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Востоков А. А. О делах Генераль-
ного двора.— В кн.: Описание документов
и бумаг, хранящихся в Московском архиве
Министерства юстиции. Кп. 5. М. 1888,
с. 1—41.

Голубев А. А. Расправная палата
при Сенате.— В кн.: Описание документов и
бумаг, хранящихся в Московском архиве
Министерства юстиции. Кн. 5. М. 1888,
с. 103—148.

Елагип С. И. История русского флота.
Период азовский. Приложения. Ч.* 1—2.
СПб. 1864.

Козловским И. П. Первые почты
и первые почтмейстеры в Московском государ-
стве. Опыт исследования некоторых вопросов
из истории русской культуры во 2-й половине
XVII века. Т. 2. Варшава. 1913. 523 с.

Токарев Н. Я. Ближняя канцелярия
при Петре Великом и ее дела.— В кн.: Опи-
сание документов и бумаг, хранящихся в Мо-
сковском архиве Министерства юстиции. Кн. 5.
М. 1888, с. 43—101.

К истории Московского военного гос-
питаля. Письма голландца доктора Бидлоо
к Петру Великому.— «Русский архив». М.
1907. Кн. 3. № 12, с. 449—459.

ИСТОРИЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Богословский М. М. Администра-
тивные преобразования Петра Великого в
1699—1700 гг. Ч. 1—2.— «Известия Акад.

* Обе этп работы вошли в книгу М. М.
графин. Под ред. В. И. Лебедева». Т. 4. М.

Наук СССР. 7 серия. Отд-ние гуманитарных
паук». Л. 1928. № 4-7, с. 279—298. 1929.
№ 2, с. 97—121*.

Богословский М. М. Палата об
Уложении 1700—1703 гг.— «Известия Акад.
Наук СССР. 6 серия». Л. 1927. № 15-17,
с. 1347—1374; «Известия Акад. Наук СССР.
7 серия. Очд-пие гуманитарных наук». Л.
1928. № 2, с. 81—110*.

Зевакин Е. С. Подьячие Поместного
приказа начала XVIII в. (По «скаскам» 1706—
09 гг.).— «Исторические записки». М. 1941.
№ 11, с. 280—282.

Богословский М М. Исследова-
ния по истории местного управления при
Петре Великом.—«Журнал Мип. нар. проев.».
СПб. 1903. Сентябрь, с. 45—144.

Богословский М. М. Областная
реформа Петра Великого. М. 1902. XVI,
521, 44 с.

Козловский И. П. Андрей Виниус,
сотрудник Петра Великого. (1641—1717).
СПб. 1911. 79 с.

Мрочек-Дроздовский П. М.
Областное управление России XVIII века до
учреждения о губерниях 7 ноября 1775 года.
Ч. 1. Областное управление эпохи первого
учреждения губерний (1708—1719 г.). М.
1876. 2, II, 352 с.

Титаренко А. Сенатская контора
в Москве. По документам Московского архива
Министерства юстиции. Седлец. 1912. 50 с.

Хмыров М. Д. Артиллерия и артилле-
ристы на Руси в единодержавие Петра Вели-
кого (1696—1725).— «Артиллерийский жур-
нал». СПб. 1865. № 10, с. 585—623.

Богословского «Петр I. Материалы для био-
1948, с. 243—282; с. 192 — 243.
К главе пятой

КУЛЬТУРА МОСКВЫ

ИСТОЧНИКИ

И ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Богоявленский С. К. Московский
театр при царях Алексее и Петре.— «Чтения
в О-ве истории и древностей росс.». М. 1914.
Кн. 2. Отд. I, с. X—XXI, 1—192.

Ведомости о военных и иных делах,
достойных знания и памяти, случившихся
в Московском государстве и во иных окрест-
ных странах. М.— СНб. 1703—1727. [Пе-
реиздание: Ведомости времени Петра Вели-
кого (В память двухсотлетия первой русской
газеты). Вып. 1—2 М. 1903—1906.]

Высочайший указ об основании
школы математических и павигацких наук,
14 января 1701 года.— В кн.: Весслаго Ф.
Очерк истории Морского кадетского корпуса.
СПб. 1852, с. 119—120.

Грамота имп. Петра Великого, об
учреждении в Москве 8 вольных аптек.
1701 22/Х1 1901. М. 1901. 9 с.

Из бумаг кп. Александра Даниловича
Меншикова.— В кн.: Щукинский сборник.
Вып. 4. М. 1905, с. 366—423.

Кафепгауз Б. Б. Записки Филиппо
Балатри о России при Петре I.— В кн.: Ста-
рая Москва. Статьи во истории Москвы в
XVII—XIX вв. Сб. 1. М. 1929, с. 95—108.
(Труды О-ва изучения Моск. обл. Вып. 5).

М а г и и ц к и и Л. Ф. Арифметика, си-
речь наука числительная. С разных,диалектов,
на славенский язык преведеная, и во едино
собрана, ина две книги разделена... М. 1703.

О немецких школах в Москве в пер-
вой четверти XVIII в. (1701—1715 гг.) Доку-
менты моек, архивов, собранные С. А. Бело-
куровым и А. Н. Зерцаловым. С предисл.
С. А. Белокурова. — «Чтения в О-ве истории
31 древностей росс.». М. 1907. Кн. 1. Отд. I,
с. I—ХЫ, 1—244.

Прошение Петру Великому Стефана
Рамбурха. — «Русский архив». М. 1867.
Вып. 10, стб. 1187—1188.

Сведения о Василии Киприяпове,
библиотекаре Московской гражданской типо-
графии при Петре I. С предисл. М. Д. Хмы-
рова.—«Русский архив». М. 1866. № 8—9,
стб. 1291—1300.

С м о т р и ц к и и М. Грамматика сла-
венская... 4-м тиснением... изданная Ф. По-
ликарповым. М. 1721.

Черты из истории книжного просвеще-
ния при Петре Великом. Переписка дирек-
тора Московской Синодальной типографии
Федора Поликарпова с графом Мусиным-
Пушкиным, начальником Монастырского
приказа. 1715—1717. — «Русский архив». М.
1868. № 7-8, стб. 1041—1057.

Щеглова С. А. Неизвестная драма
о смерти Петра I.— В кн.: Труды Отдела
древнерусской литературы Института лите-
ратуру Академии Наук СССР. Т. 6. М.— Л.
1948’ с. 376—404.

ИСТОРИЧЕСКИЕ РАБОТЫ

НАУКА. ПРОСВЕЩЕНИЕ. ПЕЧАТЬ.
ЛИТЕРАТУРА

Баранская Н. В. Гражданский шрифт
и книга петровского времени.— «Вестник
Акад. Наук СССР». М. 1948. № 5, с. 56—60.

Берков П. Н. О так называемых «пет-
ровских повестях».— В кп.: Труды Отдела
древнерусской литературы Института лите-
ратуры Академии Наук СССР. Т. 7. М.— Л.
1949, с. 419—428.

Васильченко В. Е. Публичная
всенародная библиотека в Москве в начале
XVIII века.— «Библиотекарь». М. 1947. № 4,
с. 35—37.

Д е п м а и И. Я. Леонтий Магницкий.
К двухсотлетию со дня его смерти.—
«Морской сборник». Л. 1940. № 1,- с. 112—
126.

Доброклонский М. В. «Книга
Вшшуса». Памятник русского собирательства
XVII—XVIII вв.— «Известия Акад. Наук
1

СССР. 7 серия. Отд-пие гуманитарных наук».
Л. 1929. № 3, с. 215—230, с илл.

Лавровский А. Н. Фсофилакт Ло-
патинский и его библиотека.— «Ученые за-
писки Калининского гос. пед. ин-та им.
М. И. Калинина. Фак-т яз. л лит-ры». 1947.
Т. 15. Вып. 1, с. 197—210.

Любименко И. И. Просвещение и
наука при Петре I и основание Академии на-
ук.— «Известия Акад. Наук СССР. Серия
истории и философии». М. 1945. Т. 2. № 3,
с. 169—182.

Нечаев Н. В. Первые специальные
школы в Москве.— «Производственное обу-
чение». М. 1947. № 9, с. 13—14.

П а р и б о к П. М. Первая русская пуш-
карская школа.— «Советская педагогика». М.
1943. № 5-6, с. 43—45.

Пруссак А. Инженерные школы при
Петре I.— «Военно-исторический журнал». М.
1940. № 7, с. 124—125.

Фель С. Е. Петровская геометрия.—
«Труды Ин-та истории естествознания. Акад.
Наук СССР». М. 1952. Т. 4, с. 139—155.

Фесенков В. Г. Очерк истории астро-
номии в России в XVII и XVIII столетиях.—
«Труды Ин-та истории естествознания Акад.
Наук СССР». М.— Л. 1948. Т. 2, с. 3—25.

Харлампович К. «Ведомости Мо-
сковского государства» 1702 года.— «Изве-
стия Отд-ния русс. яз. и словесности Росс.
Акад. наук». Пг. 1918. Т. 23. Кн. I, с. 1—18,
1 вкл. л. план.

Чепакал В. Л. Очерки по истории
русской астрономии. Наблюдательная астро-
номия в России XVII и начала XVIII в.
М.—Л. 1951. 111 с., силл. (Акад. Наук СССР.
Музей М. В. Ломоносова. Серия «Итоги и
проблемы современной науки»).

Балицкий Г. В. Зарождение периоди-
ческой печати в России. СПб. 1908. 78 с.

Голубцова М. А. Московская школа
петровской эпохи.— В кн.: Москва в ее прош-
лом и настоящем. Вып. 7. М. [19101, с. 33—48,
с илл.

Двухсотлетие русской граждан-
ской азбуки 1708—1908 г. М. 1908. 21,6 с.,
с илл.

Макаров М. О Московских ведомостях,
изданных в царствование Петра Великого.—
«Вестник Европы». М. 1821. Ч. 118. № 9,
с. 51—61.

Орешников А. Даниил Гурчин, мо-
сковский аптекарь пачала XVIII столетия,—
В кн.: Сборник статей в честь графини Пра-
сковьи Сергеевны Уваровой. М. 1916, с. 47—69.

Пекарски й П. П. Наука и литера-
тура в Росспи при Петре Великом. Т. 1—2.
СПб. 1862.

ИСКУССТВО

Грабарь И. Э. Древние дома Голи-
цына и Троекурова в Охотном ряду.— «Строи-
тельство Москвы». М. 1925. № 10, с. 11—15.

Подольский Р. П. Петровский дво-
рец на Яузе.— В кн.: Архитектурное наслед-
ство. 1. Под ред. Д. Аркина, Н. Брунова,
А. Михайлова... [и др.]. М. 1951, с. 14—55,
с илл. (Акад, архитектуры СССР. Ин-т исто
рии и теории архитектуры).

Савинов А. И. Иван Никитин. 1688—
1741. М.— Л. 1945. 27 с., 3 вкл. л.

Яков Григорьевич Бухвостов. (Вторая
половина XVII — начало XVIII вв.).— В кн.:
Люди русской науки. Очерки о выдающихся
деятелях естествознания и техники. С предисл.
и вступ. ст. С. И. Вавилова. Т. 2. М.— Л.
1948, с. 1112—1117.

ТЕАТР

Старинны й спектакль в России. Сбор-
ник статей... Л. 1928. 386 с., с илл. (Гос.
ии-т истории искусств. Русский театр.
Непериодическая серия... Под ред. В. II. Все-
вол одского-Герпгросс. Вып. 2).

Из содержания: В. Адриапова-Пе-
р е т ц. Сцена и приемы постановки в рус-
ском школьном театре XVII — нач. XVIII ст.
С. Щеглова. Актеры и зрители свет-
ского театра XVII—XVIII вв. О. Н о-
скова. Московский светский театр на ру-
беже XVII—XVIII веков. А. Крюгер.
Самодеятельный театр при Петре I.

Барсов Е. В. Новые разыскания о
первом периоде русского театра.— «Чтения
в О-ве истории и древностей росс.». М. 1882.
Кн. 3. Отд. II, с. 1—30.
г

Зинченко И. Театр при Петре Вели-
ком. Очерк. СПб. 1904. 16 с.

Игнатов С. Театр петровской эпохи,—
В кн.: История русского театра. Под род.
В. В. Каллаша и II. Е. Эфроса... Т. 1. М. 1914,
с. 69—88.

Морозов П. О. История русского
театра до половицы XVIII столетия. СПб.
1889. IX, 398, ХБ с.

Пекарский II. П. Актеры в России
при Петре Великом.— «Современник». СПб.
1858. Т. 67, с. 185-198.

Резанов В. Древнерусские мистериаль-
пые «действа» и школьпая драма XVII—
XVIII вв.— В кн.: История русского театра.
Под ред. В. В. Каллаша и II. Е. Эфроса...
Т. 1.М. 1914, с. 25—52, с илл.

Шляпкин И. А. Царевна Наталья
Алексеевна и театр ее времени. СПб. 1898.
БУШ, 84 с. (Памятники древней письмен-
ности. 128).

БЫТ

Карпович Е. Ассамблеи при Петре
Великом.— «Древпяя и новая Россия». СПб.
1877. Т. 1. Январь, с. 77—83.

Корнилович А. О частной жизни
русских при Петре I.—В кн.: Русская
старина. Карманная книжка для любителей
отечественного на 1825 год. Изданная
А. Корниловичем. СПб. 1824, с. 127—168.

ш у 6 и н с к и й С. Н. Мооновский Маске-
ра д 1722 года. — «Исторический вестник».
СПб. 1882. Апрель, с. 148—154.

БИБЛИОГРАФИЯ КО ВТОРОЙ ЧАСТИ ТОМА.
МОСКВА В 1725—1800 ГГ.

ИСТОЧНИКИ

Полное собрание заколов Российской им-
перии. [Собрание первое]. Т. 7—25. СПб. 1830.

Б л а г о в о Д. Д. Рассказы бабушки.'
Из воспоминаний пяти поколений... СПб.
1885. 461, 30 с.

Болотов А. Т. Жизнь и приключения
Андрея Болотова, описанные самим им для
своих потомков. 1738—1793. Т. 1—4. СПб.
1870—1873. [То же: Т. 1—3. М.—Л. 1931.]

Болотов А. Т. Из неизданного лите-
ратурного наследия Болотова. Публикация
II. Морозова и А. Кучерова.— «Литературное
наследство». М. 1933. № 9-10, с. 153—221.

Болотов А. Т. Памятник претекших
промял. М. 1875. 165, 122, IV с.

Брокер А. Ф. Адам Фомич Брокер.
(Его записки).— «Русский архив». М. 1868.
Вып. 9, стб. 1413—1436.

Вигсль Ф. Ф. Записки Филиппа Филип-
повича Вигеля. Ч. 1. М. 1891. 224 с. [То
же: Т. 1. Род. и вступ. статья С. Я. Штрайха.
М. 1928].

Г л и н к а С. II. Записки. СПб. 1893. 380 с.

Д а н п л о в М. В. Записки.— «Русский
архив». М. 1883. Кн. 2, с. 1—67.

Дмитриев И. И. Взгляд па мою
жизнь. М. 1866. 313 с.

Дмитриев М. А. Мелочи из запаса
моей памяти. М. 1869. 297 с.

Долгорукий И. М. Записки —
В его кп.: Сочинения. Т. 2. СПб. 1849,
с. 485—539.

Екатерина II. Записки ими. Екате-
рины II. Пер. с подлинника, изд. имп. Акад-
наук. СПб. 1907. VIII, 748 с., с илл. [То же:
Екатерина II. Сочинения. Т. 12. СПб.
1907. На франц, яз].

Екатерина II. Письма имп. Екатери-
ны Великой к фельдмаршалу графу Петру
Семеновичу Салтыкову. 1762—1771.— «Рус-
ский архив». М. 1886. № 9, с. 5—105.

Нащокин В.А. Записки Василия Але-
ксандровича Нащокина. СПб. 1842. VII,
384 с.

Павел I. Письма имп. Павла Петровича
к московским главнокомандующим М. М.
Измайлову; Ю. В. Долгорукову; И. П. Салты-
кову. 1796—1801 гг.].— «Русский архив».
М. 1876. Кн. 1, с. 5—32.

С в е р б е с в Д. И. Записки (1799—
1826). Т. 1. М. 1899. 523 с.

д е - Л и р и а. Записки дюка Лирийского
и Бервикского во время пребывания его при
императорском Российском дворе в звании
посла короля испанского 1727—1730 годов.
Пер. с франц. Д. Языкова. Новое полное
изд. М. 1909. 106 с.

Манштейн. Записки Манштейна о Рос-
сии 1727—1744. Пер. с фрапц. СПб. 1875.
VI, 378, 15 с.

7Г главе первой

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ МОСКВЫ

ИСТОЧНИКИ

И ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Книги капитальные и приходные Мо-
сковского купеческого общества. [1746—
1794 гг.].М. 1910—1913. [С 1912 г. публикация
выходит под заглавием: Капитальные книги
Московского купеческого общества.]

Крепостная мануфактура в России.
Ч. 4. Социальный состав рабочих первой по-
ловины XVIII века. Л. 1934. V, 199 с. (Акад.
Наук СССР. Труды Ист.-археогр. ин-та.
Т. 11).

Материалы для истории московского
купечества. Т. 3—4. М. 1885—1886.

Мате риалы для истории московского
купечества. Общественные приговоры. Т. 1.
[1771—1812 гг.]. М. 1892. XXIII, 487 с.

О учреждении некоторыми купцами
и заводчиками компании для производства
торговли с Псрсиею, 1755 года.— «Чтения
в О-ве истории и древностей росс.». М. 1862.
Кн. 1. Отд. V, с. 167—168.

Щербатов М. М. Рассуждение о
нынешнем в 1787 году почти повсеместном
голоде в России, о способах оному помочь и
впредь предупредить подобное же несчастие.

—«Чтения в О-ве истории и древностей росс.».
М. 1860. Кн. 1. Отд. II, с. 81—112.

ИСТОРИЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Боровой С. Я. Вопросы кредитования
торговли и промышленности в экономической
политике России XVIII века.— «Исторические
записки». М. 1950. № 33, с. 92—122.

Веденеева Е. И. Рабочая сила част-
ных суконных мануфактур в России по ведо-
мостям Мануфактурной коллегии за 1796—
1797 гг. — «Известия Акад. Паук СССР.
Серия истории и философии». М. 1951. 1. 8
№ 5, с. 402—425.

Заозсрская Е. И. Мануфактура
в Москве в середине XVIII вока.— «Истори-
ческие записки». М. 1950. №33, с. 123—157.

Звягинцев Е. А. Московский купец-
компапейщик Михаила Гусятников и его
род.— В кн.: Московский край в его про-
шлом. [Ч. 1.1 Очерки по соц. и экон, истории
XVI—XIX вв. М. 1928, с. 61—74. (Труды
О-ва изучения Моск. губ. Вып. 1.)

Кафенгауз Б. Б. История хозяй-
ства Демидовых в XVIII—XIX вв. Опыт
исследования по истории уральской металлур-
гии. Т. 1. М.—Л. 1949. 524 с. (Акад. Наук
СССР. Ип-т истории).
Кушева Е. Н. Торговля Москвы в
30-х—40-х годах XVIII века. — «Историче-
ские записки». М. 1947. № 23, с. 44—104.

Любомиров П. Г. Проект таможен-
ного тарифа для Астрахани 1757 г. (Этюд из
истории восточной торговли).— «Наш край».
Астрахань. 1927. № 2, с. 61—77.

Мешал ип И. В. Промышленность
России во втором половине XVIII в. и ее тер-
риториальное размещение.— «Известия Всес.
гсогр. о-ва». М.— Л. 1941. Т. 73. Вып. 2,
с. 259—268.

М у р з а н о в а М. На московско-новго-
родской парусной фабрике. (1696—1772—
1829 гг.).—«Архив истории труда в России».
Пг. 1921. Кн. 2, с. 1—7.

П а в л е н к о Н. И. Казенная металлурги
ческая промышленность России в 20—40-х гг.
XVIII в. и сбыт.— «Известия Акад. Паук
СССР. Серия истории и философии». М. 1951.
Т. 8. № 4, с. 323—337.

7Г глав <

НАСЕЛЕНИЕ Е

ИСТОЧНИКИ

И ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Ден В. Э. Население России по пятой
ревизии. Подушная подать в XVIII веке и
статистика населения в конце XVIII века.
Т. 1—2. М. 1902.

М е ж е в ы е книги города Москвы XVIII
столетия. М. 1891. [2], 404 стб.

Переписные книги города Москвы
составлены в [1737—1745 гг.]. Т. 1—8. М.
1881—1893.

Состояние столичного города Москвы
1785 года. М. 1879. 46 с.

ИСТОРИЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Звягинцев Е. А. Рост населения
в Московских слободах XVIII века.—В кн :
Московский край в его прошлом. Ч. 2. М.
1930, с. 133—148. (Труды О-ва изучения
Моск. обл. Вып. 6.)

Пажитнов К. А. О регламенте и ра-
ботпых регулах суконным и каразейньщ
фабрикам. (1741 г.).— «Труд в России». Л.
1925. № 1, с. 208-217.

Салтыков А. Б. Первый русский кера-
мический завод [Гребенщикова в Москве].
Ред. Е. И. Заозерская. М. 1952. 44 с.,
2 вкл. л. илл. (Труды Гос. Ист. музея.
Памятники культуры. Вып. 6).

Шереметев П. С. Крепостная сукон-
ная фабрика в селе Остафьеве 1768—1861.—
В кн.: Московский край в его прошлом.
[Ч. 1]. Очерки по соц. и экон, истории XVI—
XIX вв. М. 1928, с. 97—104. (Труды О-ва
изучения Моск. губ. Вып. 1.)

Семевский М. И. Очерк управления
мануфактурной промышленности от Петра I
до Екатерины II.—«Журнал Мии. нар.
проев.». СПб. 1859. Сентябрь, с. 193—232.

второй

ТЕРРИТОРИЯ

/

Рашин А. Г. Динамика численности и
процессы формирования городского населе-
ния России в XIX —пачале XX вв.—
«Исторические записки». М. 1950. № 34,
с. 32 — 85.

Сивков К. В. Москва в 1725—1800 гг.—
«Преподавание истории в школе». М. 1947.
№ 1, с. 34— 39.

Скворцов Н. А. Археология и топо-
графия Москвы. Курс лекций... М. 1913.
493, II с.

Тастсвен Ф. Кузнецкий мост и при-
легающие к нему улицы в конце XVIII сто-
летия.— В кн.: Старая Москва. Вып. 1. М.
1912, с. 21—33.

Чулков И. П. Московское купечество
XVIII и XIX веков. (Генеалогические замет-
ки).— «Русский архив». М. 1907. № 12,
с. 489—502.
К главе третьей

КЛАССОВАЯ БОРЬБА, ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ
И ОБЩЕСТВЕННАЯ МЫСЛЬ МОСКВЫ
НАРОДНЫЕ ДВИЖЕНИЯ

Воронов Н. В. Стачка московских
кирпичедельцев летом 1779 г.— «Историче-
ские записки». М. 1951. № 37, с. 290—303.

ЧУМНЫЙ БУНТ

ИСТОЧНИКИ

И ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Алексеев П. Описание московского
бунта 1771 года сентября 15 дня.— «Русский
архив». М. 1863. № 12, стб. 910—916.

Заметки неизвестного во французском
альманахе 1771 года.— В кн.: Щукинский
сборник. Вып. 6. М. 1907, с. 38—39.

Зёрцалов А. О мятежах в го роде
Москве и в селе Коломенском, 1648, 1662 и
1771 гг.— «Чтения в О-ве истории и древно-
стей росс.». М. 1890. Кн. 3. Отд. I, с. 1—440.

Материалы для истории чумы в Мо-
скве в 1771 году.—В кн.: Памятники повой
русской истории. Сб. ист. статей и материа-
лов. СПб. 1873, с. 303—310.

Саблуков А. А. Москва в 1771 году.
[Письма А. А. Саблукова к отцу].—«Рус-
ский архив». М. 1866. Кн. 3, стб. 329—339.

Р у б а п В Описание моровой язвы, быв-
шей в столичном городе Москве с 1770 по
1772 год, с приложением всех для прекраще-
ния оной тогда установленных учреждений...
М. 1775. XVI, 477 с.

ИСТОРИЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Алефирепко П. К. Чумный бунт
в Москве в 1771 году.— «Вопросы истории».
М. 1947. № 4, с. 82—88.

Звягинцев Е. Чума в Москве в XVII
и XVIII вв.— «Исторический журнал». М.
1937. № 2, с. 52—59, с илл.

Куприянов И. Материалы для исто-
рии чумы в Москве и убиение архиепископа
Амвросия 1771 года.— «Русское слово». СПб.
1860. Ноябрь, с. 247—272.

Мордовцев Д. Чума в Москве 1771
года.— «Древняя и новая Россия». СПб.
1875. Т. 2. № 5, с. 6—19; № 6, с. 104—128.

Соловьев С. М. Москва в 1770 и
1771 гг.— «Русская старина». СПб. 1876.
Октябрь, с. 189—204.

КРЕСТЬЯНСКАЯ ВОЙНА

ИСТОЧНИКИ И ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИЕ
РАБОТЫ

Пугачевщина. Т. 1—3. Подготовле-
ны к печати С. А. Голубцовым. М.— Л.
1926—1931. (Центрархив).

Грот Я. К. Материалы для истории пуга-
чевского буита... СПб. 1876. 144 с.

Демидов П. А. Письмо 11. А. Демидо-
ва к Михельсону [8 янв. 1775 г. Москва].—•
«Русский архив». М. 1873. № 11, стб. 2234.

Екатерина II. Переписка Екатерины
П-й с Московским главнокомандующим, кня-
зем М. II. Волконским.— В кн.: Семнадца-
тый век. Ист. сб. Кн. 1. М. 1869, с. 79—184.

Подлинные бумаги, до бунта Пугачева
относящиеся.—«Чтения в О-ве истории и древ-
ностей росс.». М. 1860. Кп. 2. Отд. V, с. 81.

ИСТОРИЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Голубцов С. А. Московская провин-
циальная власть и дворянство в ожидании
Пугачева.— В кн.: Старая Москва. Статьи
по истории Москвы в XVII—XIX вв. Сб. 1.
М. 1929, с. 7—50. (Труды О-ва изучения
Моск. обл. Вып. 5.)

Филиппов А. II. Москва и Пугачев
в июле и августе 1774 года.— «Труды О-ва
изучения Казахстана (Киргизского края)».
Оренбург. 1925. Т. 6, с. 244—294.

Чулотпников А. Казнь Пугачева
и его сообщников 10 янв. 1775 г.— «Русское
прошлое». Пг.— М. 1923. № 3, с. 144—149.

Дубровин Н. Пугачев и его сообщ-
ники. 1773—1774 гг. По неизданным источни-
кам. Т. 1—3. СПб. 1884.


ПОЛИТИЧЕСКАЯ -ЖИЗНЬ И ОБЩЕСТВЕНН \Я МЫСЛЬ

ИСТОЧНИКИ

И ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Барской Я. Л. Переписка московских
масопов XVIII века. 1780—1792 гг. Пг. 1915.
ЬХП, 336 с.

Дело Гурьевых и Хрущевых (1762 год).—
В кп.: Памятники новой русской истории.
Сб. ист. статей и материалов. Т. 1. СПб. 1871,
с. 95—101.

Дело камер-юнкера Хитрово. (Из Гос.
архива).— В кп.: Бильбасов В. А.
История Екатерины Второй. Т. 2. СПб. 1891.
Приложения, с. 657—678.

Десницкий С. Е. Юридическое рассуж-
дение о вещах священных, святых и нринятых
в благочестие, с показанием прав, какими опые
у разных народов защищаются... говоренное
в торжественном имп. Московского универ-
ситета собрании, апреля 22 дня, 1772 года
обоих прав доктором, римских и российских
экстраординарным профессором С. Десниц-
ким. М. 1772. 44 с.

Документы о восшествии па престол
императрицы Аппы Иоанновны.— В кн.: Па-
мятники повой русской истории. Сб. ист.
статей и материалов. Т. 1. СПб. 1871, с. 1—16.

Избранные произведения русских мыс-
лителей второй половины XVIII века. (Под
общей ред. и со вступ. статьей И. Я. Щи-
панова). Т. 1—2. М. 1952. (Моск. гос. ун-т.
Кафедра истории русской философии).

II а к а з от жителей города Москвы.—
«Сборник Русского ист. о-ва». СПб. 1894.
Т. 93, с. 119—135.

П о л е н о в Д. Исторические сведения
о екатерининской Комиссии для сочинения
проекта Нового Уложения. Ч. 1—2. СПб.
1869—1871.

Радищев А. И. Избранные сочинения.
[Вступ. статья Г. П. Макогоненко.] М.—Л.
1952. Ы, 710 с.

Радищев А. П. Полное собрание сочи-
нений. Т. 1—3. М. — Л. 1938—1952. (Акад.
Наук СССР. Ин-т лит-ры (Пушкинский дом)).

Сивков К. В. Автобиография крепост-
ного интеллигента конца XVIII в. [дворового
человека князей Голицыных Николая Смир-

нова].— «Исторический архив». М.— Л. 1950
Т. 5, с. 288—299.

События 1730 года. (Извлечение из де-
пеш французских резидентов в Москве).—
В кн.: Памятники повой русской истории.
Сб. ист. статей и материалов. Т. 1. СПб. 1871
с. 361—378.

Татищев В. II. Духовная Василия
Никитича Татищева. Казань. 1885. XIV
37 с.

Татищев В. Н. Произвольное и со-
гласное рассуждение и мнение собравшегося
шляхетства русского о правлении государст-
венном.— В кп.: Утро. Литературный сбор-
ник. М. 1859, с. 369—379.

Татищев В. Н. Разговор о пользе
наук и училищ. С предисл. и указателями
Н. Попова. М. 1887. XXVI, 171 с.

Щербатов М. М. Прошение Москвы
о забвении ее.— В его кп.: Сочинения. Т. 2.
СПб. 1898, стб. 53—64. [То же: «Чтения в
О-ве истории и древностей росс.». М. 1860.
кн. 1.]

ИСТОРИЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Ал с фиреп ко П. К. Общественное
движение в Москве во второй половине
XVIII столетия.— «Известия Акад. Наук
СССР. Серия истории и философии». М. 1947.
Т. 4. № 6, с. 521—535.

Виленская Э. С. Об особенностях
формирования русской освободительной мыс-
ли в XVIII веке.— «Вопросы философии».
М. 1951. № 2, с. 114—128.

Загряцков М. Д. Общественно-по-
литические взгляды С. Е. Десппцкого.—
«Вопросы истории». М. 1949. № 7, с. 101—112.

Макогон е н к о Г. А. II. Радищев. Очерк
о жизни и творчестве. М. 1949. 192 с.

Модзалевский Л. Б. Собеседник
Вольтера Б. М. Салтыков и два его новых
письма 1760—1761 гг. (По материалам Архива
Акад. Наук СССР).— В кп.: Вольтер. Статьи
и материалы под ред. В. П. Волгина. М.—Л.
1948, с. 174—184.

Покровскпй В. С. Общественно-по-
литические и правовые взгляды А. Н. Ра-
дищева. Киев. 1952. 202 с. (Мин-во высшего
образования СССР. Киевский гос. ун-т).

Сивков К. В. Г. И. Попов — предста-
витель передовой общсствеппой мысли в Рос-
сии конца XVIII века.— «Вопросы истории».
М. 1947. № 12, с. 80—87.

Сивков К. В. Наказ жителей Москвы
депутату Комиссии 1767 г. и законодательная
деятельность ими. Екатерины II в 60—80 го-
дах XVIII в.— «Ученые записки Моск. гос.
пед. ин-та им. В. И. Лепина». Т. 60. Кафедра
истории СССР. 1949. Вып. 2, с. 193—222.

Сивков К. В. Подпольная политиче-
ская литература в России в последней трети
XVIII в.—- «Исторические записки». М. 1946.
№ 19, с. 63—101.

Белинский В. Г. Петербург и Мо-
сква.— В его кн.: Полное собрание сочине-
ний. Под ред. С. А. Венгерова. СПб. 1910.
Т. 9, с. 211—238. [То же: Собрание сочине-
ний в трех томах. Под общей ред. Ф. М. Го-
ловенченко. Т. 2. М. 1948, с. 763—791].

Богословский М. М. Конститу-
ционное движение 1730 г. М. 1906. 40 с. (Б-ка
«Свободная Россия». № 18). [То же: Изд. 2-е.
Пг. 1918. 36 с.]

Герцен А. И. Москва и Петербург.—
«Колокол». Лондон. 1857. № 2, с. 15—18.
[То же: Полное собрание сочинений и писем.
Под ред. М. К. Лемке. Т. 3. Пг. 1919, с. 8—16].

Есипов Г. Раскольничьи дела XVIII
столетия, извлеченные из дел Преображен-
ского приказа и Тайной розыскных дел кан-
целярии. Т. 1—2. СПб. 1861—1863.

Корсаков Д. А. Воцарение Анны
Иоанновны. Ист. этюд. Казань. 1880. 303,
88, VI с.

Лонгинов М. Русский генералитет
в начале 1730 года. (По списку П. О. Караба-
нова). (С прибавлением некрологических и
других сведений).— В кп.: Семнадцатый век.
Ист. сб. Кн. 3. М. 1869, с. 161—177.

С е м е в с к и й В. И. Из истории обще-
ственных течений в России в XVIII и первой
половине XIX века.— «Историческое обозре-
ние». СПб. 1897. Т. 9, с. 244—290.

Флоровский А. В. Состав Законода-
тельной комиссии 1767—1774 гг. Одесса. 1915.
VII, 610 с.

II. И. НОВИКОВ*

ИСТОЧНИКИ

И ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Бумаги, относящиеся до И. И. Нови-
кова. [1785—1786 гг.].— «Чтения в О-ве
истории и древностей росс.». М. 1867. Кп. 4.
Отд. V, с. 40—62.

Новиков Н. И. Избранные сочинения.
Подготовка текста, вступ. статья и коммент.
Г. П. Макогоненко. М.—Л. 1951. 744 с.

Новиков II. И. Опыт исторического
словаря о российских писателях. Из разных
печатных и рукописных книг, сообщенных
известий и словеспых преданий собрал Н. Но-
виков. В С.-Петербурге 1792 года.— В кн.:
Материалы для истории русской литературы.
СПб. 1867, с. 1—128.

Новые документы по делу Новикова.
(Сообщ. А. Н. Поповым).— «Сборник Русского
ист. о-ва». СПб. 1868. Т. 2, с. 96—158.

ИСТОРИЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Макогоненко Г. П. Московский
период деятельности Николая Новикова.—
«Вестник Ленингр. ун-та». 1946. № 1,
с. 116—119.

Макогоненко Г. П. Николай Но-
виков и русское просвещение XVIII века.
М.—Л. 1952. 544 с.

Светлов Л. Б. Издательская деятель-
ность Н. И. Новикова. М. 1946. 116 с.

Семенников В. П. Книгоиздатель-
ская деятельность Н. И. Новикова и Типо-
графской компании. Пб. 1921. 151 с.

Фридберг Л. Я. Книгоиздательская
деятельность Н. И. Новикова в Москве (1779—
1792).— «Вопросы истории». М. 1948. № 8,
с. 23—42.

Фридберг Л. Я. Николай Иванович
Новиков. (Моск, период деятельности —
1779—1792 годы).— «Доклады и сообщения
Ист. фак-та Моск. гос. ун-та». 1947. Вып. 6,
с. 59—67.

* См. также библиографию к гл. V.
Ключевский О- Воспоминание
о Н. И. Новикове и его времени.— В его кн.:
Очерки и речи. Второй сборник статей. Пг.
1918, с. 240—273.

Л о п г и н о в М. Н. Новиков и москов-
ские мартинисты. М. 1867. 384, 176 с.

Незелепов Л. Николай Иванович
Новиков, издатель журналов 1769—1785 гг
СПб. 1875. XIV, 446 с.

К главе четвертой

УПРАВЛЕНИЕ И ГОРОДСКОЕ ХОЗЯЙСТВО

источники

И ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Грибове к ий В. М. Материалы для
истории высшего суда и надзора в первую
половину царствования имп. Екатерины II.
СПб. 1901. 259 с.

Екатерина II. Письма и рескрипты
Екатерины П-й к московским главнокоман-
дующим [кн. В. М. Долгорукову-Крымскому,
гр. 3. Г. Чернышову, гр. Я. А. Брюсу,
П. Д. Еропкину, кн. А. А. Прозоровско-
му, М. М. Измайлову. 1780—1790 гг.].—
«Русский архив». М. 1872. № 1, стб.
225—336; № 3, стб. 533 — 580; № 5, стб. 865—
880.

Копия с своеручного поскрипта гене-
рала-майора Маслова, приписанного при его
письме к генералу-майору и обср-коменданту
Мещерскому, из Москвы от 26 мая 1748,
сообщенного генералом Апраксиным канц-
леру [о пожаре в Москве].— В кн.: Архив кп.
Воронцова. Кн. 4. М. 1872, с. 9—10.

О московском большом пожаре,
случившемся мая 29 дня 1737 года. Сообщ.
П. И. Иванов. М. 1858. 50 с.

Описание дел Московской управы
благочиния. Вып. 1. М. 1909. 57 с.

Салтыков С. Донесение С. Салтыкова
...императрице Анне Иоанновне о московском
большом пожаре, мая 29-го 1737 года.—
«Чтения в О-ве истории и древностей росс.».
М. 1858. Кн. 3. Отд. V, с. 1—50.

Салтыков С. А. Из переписки графа
Семена Андреевича Салтыкова, 1733 года.—
«Чтения в О-ве истории и древностей росс.»,
М. 1862. Кн. 4. Отд. V, с. 137—142.

Устав столичного города Москвы. СПб.
1799.

Ушаков Ф. Донесение [о пожаре в Мо-
скве в 1748 г.] Ф. Ушакова... императрице
Елизавете Петровне...— В кн.: Архив кн.
Воронцова. Кн. 4. М. 1872, с. 11—14.

Шереметевский В. В. Каменный
приказ и его дела. (1775—1783 гг.).— В кп.:
Описание документов и бумаг, хранящихся
в Московском архиве Министерства юстиции.
Кн. 8. М. 1891, с. 78—148.

Шимко И. И. и Г о з д а в о - Г о л о м-
биевский А. А. Архив старых дел до
1812 года.— В кп.: Описание документов и
бумаг, хранящихся в Московском архиве
Министерства юстиции. Кн. 5. М. 1888, с. 399—
507.

ИСТОРИЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Готье 10. В. История областного управ-
ления от Петра I до Екатерины II. Т. 1—2. М.
1913—1941.

Звягинцев Е. Огненное западение
Москвы. Майские пожары 1748 года.— «Борь-
ба классов». М. 1936. № 2, с. 56—67,
с илл.

Круглый А. А. Река Ноглипная в
конце XVIII и начале XIX столетия.— «Ком-
мунальное хозяйство». М. 1927. № 9-10,
с. 40—44.

Г р и б о в с к и й В. М. Высший суд и
надзор в России в первую половину царство-
вания имп. Екатерины II. Ист.-юрид. иссле-
дование. СПб. 1901. 345 с.

Зенобицкий П. Н. Пожар под Но-
винским в 1736 г. и план пожарища.— В кв.:
Старая Москва. Вып. 2. М. 1914, с. 123—128.

Иванов П. И. О постройке сенатского
здания в Москве.— «Чтения в О-ве истории
и древностей росс.». М. 1864. Кн. 4. Отд. V,
с. 145—185.
История императорских воспитатель-
ных домов [особенно Московского]. С 21
апреля 1764 г. по 2 мая 1797 года.— «Чтения
в О-ве истории и древностей росс.». М. 1860.
Кп. 2. Отд. V, с. 93—102.

Очерк императорского Московского вос-
питательного дома. М. 1856. 36 с., 2 вкл.
л. илл.

Смирнов И. Пожары в Москве [в мае
месяце 1748 года].— «Чтения в О-ве люби-
телей духовного просвещения». М. 1881.
Февраль. Отд. IV, с. 27—63.

Филимонов Д. Д. Кредитные учреж-
дения Московского воспитательного дома.—
«Русский архив». М. 1876.	№ 3,

с. 265—276.

К главе пятой

ПРОСВЕЩЕНИЕ, НАУКА И БЫТ МОСКВЫ

МОСКОВСКИЕ ГАЗЕТЫ

И ЖУРНАЛЫ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ
XVIII В.

«Московские ведомости». М. 1756—1800.

«Полезное увеселение». Изд. М. М.
Херасков. М. 1760—1762. В 1763 г. выходил
под загл. «Свободные часы».

«Невинное упражнение». Изд.
И. Ф. Богданович. М. 1763.

«Доброе намерение». Изд. В. Д. Санков-
ский. М. 1764.

«Музыкальные увеселения». Изд.
X. Л. Всвср. М. 1774.

«Опыт трудов Вольного российского
собрания при имп. Московском университете».
Сборник. Изд. А. А. Барсов. М. 1774—
1783.

«М о д н о е ежемесячное издание». Изд.
Н. И. Новиков. СПб.—М. 1779.

«Утренний свет». Изд. II. И. Нови-
ков. М. 1779--1780. В 1781 г. выходил под
загл.: «Московское ежемесячное издание».
В 1782 г. выходил под загл.: «Вечерняя
заря...», в 1784—1785 гг.— под загл.: «По-
кою щийся трудолюбец».

«Р а с к а с ч и к забавных басен...» Изд.
А. О. Аблесимов. М. 1781.

«Городская и деревенская библиоте-
ка...» Изд. Н. И. Новиков. М. 1782—1786.
Приложение к «Московским ведомостям».

«Распускающийся цветок». Сбор-
ник. Изд. Благородного пансиона при Москов-
ском университете. М. 1787. В 1789 г. вы-
шел под загл.: «Полезное упражнение юно-
шества».

«Древняя Российская вивлиофика...»
Изд. II. И. Новиков. М. 1788—1791.

«Магазин натуральной истории, фи-
зики и химии...» Изд. Н. И. Новиков.
Ред. А. А. Прокопович-Антонский. М. 1788—
1790.

«Политический журнал с показанием
ученых и других вещей, издаваемым в
Гамбурге обществом ученых мужей». Пере-
вод с немецкого. М. 1790—1800.

«Сатирический вестник...» Изд.
И. И. Страхов. М. 1790—1792.

«Московский журнал». Изд. Н. М. Ка-
рамзин. М. 1791—1792.

«Разные письменные материи, собран-
ные для удовольствия любопытных читателей
Матвеем Комаровым». Изд. 1-е. М. 1791.
(Сборник).

«Чтение для вкуса, разума и чувство-
ваний». Изд. А. Светушкин. М. 1791—1793.
В 1794—1798 гг. выходил под загл.: «Приятное
и полезное препровождзние времени», в
1799—1801 гг.— под загл.: «Иппокрена».

«Дело от безделья, или приятная забава...»
Изд. А. Г. Решетников. М. 1792.

«Еженедельник, или собрание раз-
ных философических, исторических, физиче-
ских и нравоучительных рассуждений...» Изд.
В. Снятиновский и Ф. Комаров. М. 1792.

«Прохладные часы, или аптека вра-
чующая от уныния, составленная из меди-
каментов старины и новизны...» Изд. А. Г. Ре-
шетников. М. 1793.

«Аглая». Изд. Н. М. Карамзин. М.
1794—1795. (Сборник).
«А о н и д ы, или собрание разных новых
стихотворений». Сборник. Изд. II. М. Карам-
зин. М. 1796, 1797, 1799.

«Пантеон иностранной словесности».
Кп. 1—3. Изд. Н. М. Карамзин. М. 1798.
(Сборник).

ПРОСВЕЩЕНИЕ

ИСТОЧНИКИ

И ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Карамзин II. М. О книжной торговле
и любви ко чтению в России.— В его кп.:
Сочинения. Т. 3. СПб. А. Смирдин. 1848,
с. 545—550.

Ломоносов М. В. Письмо М. В. Ло-
моносова И. И. Шувалову [июнь — июль
1754 г. По поводу открытия в Москве универ-
ситета].— В его кн.: Сочинения. Т. 8. Под
ред. С. И. Вавилова. М.—Л. 1948, с. 172—174.

«О нуждах и недостатках Московского
университета» (в 1775 году).— «Чтения в О-ве
истории и древностей росс.». М. 1899. Кн. 1.
Отд. V, с. 8—14.

Речи, произнесенные в торжественных
собраниях имп. Московского университета
русскими профессорами оного, с краткими
их жизнеописаниями. Ч. 1. М. 1819. [4],
388 с.

Сивков К. В. Частные пансионы и
школы Москвы в 80-х годах XVIII в.—
«Исторический архив». М.—Л. 1951. № 6,
с. 315—323.

Светлов Л. Б. «Общество любителей
российской учености» при Московском универ-
ситете.— «Исторический архив». М.—Л. 1950.
№ 5, с. 300—322.

ИСТОРИЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Бахрушин С. В. Московский универ-
ситет в XVIII веке.— «Ученые записки
Моск. гос. ун-та». 1940. Вып. 50. История,
с. 5—24.

Белявский М. Т. М. В. Ломоносов
и основание Московского университета.
(Первые студенты Московского университе-
та). — «Вестник Моск, ун-та». 1951. № 9.
Серия обществ, наук. Вып. 4, с. 175—187.

Волков С. И. Хорошевская конюшен-
ная школа в 30—40-х годах XVIII в. (Из
истории русской школы XVIII в.).— «Исто-
рические записки». М. 1951. № 38, с. 274—280.

Морозов А. А. Михаил Васильевич
Ломоносов. 1711—1765. С про дне л. С. И. Ва-
вилова. Изд. 2-е, доп. и переработ.Л. 1952.
856 с., с илл.

Пенчко И. А. Основание Московского
университета. М. 1952. 174 с., с илл. (Моск,
гос. ун-т им. М. В. Ломоносова. Научная
б-ка им. А. М. Горького).

Биографический словарь профес-
соров и преподавателей имп. Московского
университета за истекающее столетие, со дня
учреждения января 12-го 1755 года, по день
столетнего юбилея, января 12-го 1855 года...
Ч. 1—2. М. 1855.

Г о б з а И. Столетие Московской 1-й
гимназии. 1804—1904 гг. Краткий ист.
очерк. М. 1903. 444, 27 с. [В главе 1-й дан
краткий очерк истории моек. Главного на-
родного училища (1787 г.— 2 янв. 1804 г)].

Голубцова М. А. Московская школа
екатерининской эпохи.— В кн.: Москва в ее
прошлом и настоящем. Вып. 8. М. [1911],
с. 3—20.

Замоскворецкий П. Первая
библиотека для чтения в Москве.— «Современ-
ная летопись». М. 1871. № 31, с. 9.

Снегирев И. М. Действия Москов-
ского университета в первом периоде его суще-
ствования. (С 1755 по 1762 год.)— «Ученые за-
писки Моск, ун-та». 1834. № 11. Май, с. 330—
364.

Страхов П. И. Краткая история Ака-
демической гимназии, бывшей при имп. Мо-
сковском университете. [М. 1855]. 64 с.

Сушков Н. В. Московский универси-
тетский благородный пансион и воспитан-
ники Московского университета, гимназий
его, Университетского благородного пансиона
и Дружеского общества. М. 1858. 122 с.

Ш е в ы р е в С. П. История имп. Москов-
ского университета, написанная к столетнему
его юбилею. 1755—1855. М. 1855. XII, 582 с.

Эйнгорн В. О. Воспитательное заве-
дение при московском Главном народном учи-
лище. (1786—1803).— В кн.: Сборник статей
в честь М. К. Любавского. Пг. 1917, с. 490—
523.

Эйнгорн В. О. Преподавание истории
в московском Главном иародпом училище.
(1786—1802).— В кн.: Сборник статей, посвя-
щенных В. О. Ключевскому ко дню 30-летия
его профессорской деятельности в Моск, ун-те.
М. 1909, с. 765—790.

НАУЯ А И ТЕХНИКА

ИСТОЧНИКИ

И ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Аничков Д. С. Теоретическая и прак-
тическая арифметика в пользу и употребление
юношества, собранная из разных авторов и
вновь дополненная. М. 1775. 328 с.

Афонин М. Слово о пользе, знании,
собирании и расположении чернозему особ-
ливо в хлебопашестве. В публичном собрании
имп. Московского университета... говоренное
оногож Университета истории натуральной
экстраординарным профессором М. Афони-
ным. Апреля 22 дня 1771 года. М. [1771].
24 с.

Вениаминов П. Слово о свойствах
и пользе растений в публичном собрании имп.
Московского университета... говоренное оно-
гож Университета медицины доктором П. Ве-
ниаминовым, апреля 23 дня 1767 года. М.
[1767]. 18 с.

Данилов М. В. Начальное знание
теории и практики в артиллерии с приобще-
нием гидростатических правил с задачами.
Собранное капитаном артиллерии М. Данило-
вым. М. 1762. [7], 104 с., 1 л. илл.

Д и л т е й Ф.-Г. Первые основания уни-
версальной истории с сокращенною хроноло-
гиею, в пользу обучающегося российского
дворянства. Ч. 1—3. М. 1762—1768.

Зыбелин С. Слово о действии воздуха
в человеке и путях, которыми в пего входит.
В публичном собрании имп. Московского
университета... говоренное оногож Универ-
ситета медицины доктором С. Зыбелиным
июня 30 дпя, 1765 года. М. 1766. 24 с.

Окулов А. Рассуждение о свойстве и
силе воздуха, сочиненное и читанное на фран-
цузском языке в публичном собрании имп.

Московского университета лейб-гвардии Пре-
ображенского полку сержантом и оного Уни-
верситета студентом А. Окуловым 1782 года,
ноября 25 дня.— М. 1783. 27 с.

П а л л а с П. С. Каталог растениям...
находящимся в Москве в саду д. с. сов.
II. А. Демидова. СПб. 1781. XXXI, 163 с.

Полунин Ф. А. Географический ле-
ксикон Российского государства, или словарь,
описующий по азбучному порядку реки, озера,
моря, горы, города, крепости, знатные мона-
стыри, остроги, ясашные зимовья, рудные
заводы и прочие достопамятные места обшир-
ной Российской империи... собранный Ф. По-
луниным и с предисл. Г.-Ф. Миллера. М.
1773. [14], 479 с.

Самойлович Д. С. Избранные про-
изведения. М. 1949. 316 с. (Акад, медицин-
ских наук СССР. Деятели отечественной меди-
цины. Данило Самойлович).

Татищев В. II. История Российская
с самых древнейших времен неусыпными
трудами через тридцать лет собранная и опи-
санная... В. Н. Татищевым. Кн. 1—5. М.
1768—1848.

Чеботарев X. Географическое мето-
дическое описание Российской империи, с над-
лежащим введением к основательному позна-
нию земного шара и Европы вообще, для на-
ставления обучающегося при имп. Москов-
ском университете юношества из лучших но-
вейших и достоверных писателей собранное
трудами университетского питомца X. Чебо-
тарева. М. 1776. 540 с.

Чулков М. Наставление необходимо
нужное для российских купцов, а более для
молодых людей, содержащее правила бухгал-
терии. М. 1791.

ИСТОРИЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Бердышев А. П. Андрей Тимофеевич
Болотов. Первый русский ученый агроном.
Под ред. М. Г. Чижевского. М. 1949. 184 с.
(Деятели русской агрономии).

Тромбах С. М. Данило Самойлович.
М. 1951. 52 с., с илл. (Ученые и проблемы.
Научно-попул. серия).

Гурова Р. Г. Вопросы психологии в
периодике Московского университета XVIII в.
«Вестнпк Моск, ун-та» 1952. № 11. Серия
общественных наук. Вып. 4, с. 71—81.

Гурова Р. Г. Передовая психологиче-
ская мысль в Московском университете
XVIII в.—«Советская педагогика». М. 1952.
№ 6, с. 52—79.

Ж у к о в II. И. Периодические издания
по химии в России в XVIII и первой половине
XIX вв.— «Вестник Ленингр. ун-та». 1949.
№ 1, с. 50—56.

Лукьянов II. М. История химических
промыслов и химической промышленности
России до конца XIX века. Под ред.
С.И.Вольфковича. Т. 1—2. М.—Л. 1948—1949.

Смотров В. II. и Б а р а п о в с к а я М. Ю.
С. Г. Зыбелин и Ф. Т. Политковский —
первые представители русской терапевтиче-
ской клиники. К 175-летию Моск, ордена
Ленина мед. ин-та.— В кн.: Терапевтический
архив. Т. 18. Вып. 6. М. 1940, с. 536—541.

Соболь С. Л. История микроскопа и
микроскопических исследований в России в
XVIII веке. М.—Л. 1949. 608 с., с илл.,
'5 вкл. л. илл. (Акад. Наук СССР. Ин-т истории
естествознания. Серия «Итоги и проблемы
современной пауки»),

Страшун И. Д. Выдающийся русский
врач XVIII в. Д. С. Самойлович.— В кн.:
Труды Совещания по истории естествозпания
24—26 дек. 1946 г. Под ред. X. С. Коштоянца.
М.—Л. 1948, с. 341—350, 1 вкл. л. илл. (Акад.
Наук СССР. Ин-т истории естествозпания).

Шахнович М. И. Д. С. Аничков —
первый русский историк религии.— «Ученые
записки Ленингр. ун-та». № 109. 1948.
Серия философских наук. Вып. 2, с. 161—176.

Юшкевич А. П. Математика в Москов-
ском упиверептето за первые сто лет его су-
ществования.—В кн.: Историко-математи-
ческие исследования. Вып. 1. Под ред.
Г. Ф. Рыбкина и А. И. Юшкевича. М.— Л.
1948,, с. 43-140.

ЛИТЕРАТУРА
ИСТОЧНИКИ

И ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Канте м и р А. Д. Сатиры и другпе
стихотворческие сочинения князя Антиоха
Кантемира, с историческими примечаниями

и с кратким описанием его жизни. СПб.
1762. 14, [14], 176 с.

Кантемир А. Д. Сочинения. СПб.
А. Смирдин. 1847. 260 с.

Карамзин II. М. Бедная Лиза,
истинная российская повесть. М. 1797.

Карамзин Н. М. Сочинения. Т. 1.
СПб. А. Смирдин. 1848. XI, 647 с.

Комаров М. Обстоятельные и верные
истории двух мошенников, 1-го российского
славного вора, разбойника и бывшего москов-
ского сыщика Ваньки Каина, со всеми его
сысками, розысками, сумазбродною свадьбою
и разными забавными его песнями; 2-го фран-
цузского мошенника Картуша и его товарищей,
с их портретами. Изд. 2-е. М. 1788. [Изд.
1-е. СПб. 1779].

Комаров М. Разные письменные мате-
рии, собранные для удовольствия любопытных
читателей. М. 1791.

Левшин В. Басни и притчи. М. 1788.

Левшин В. Загадки, служащие для
невипного разделения времени. М. 1773.

Ломоносов М. В. Собрание разных
сочинений в стихах и в прозе коллежского
советника и профессора Михайл а Ломоносова.
Изд. 2-е, с прибавлениями. Кн. 1—2. М.
1758—1759.

Майков В. Сочинения Василья Май-
кова пли собрание остроумных, сатирическпх,
забавных поэм,нравственных басен и сказок,
театральных и других его лирических творе-
ний. Изд. 2-е. СПб. 1809. XII, 399 с.

Русская комедия и комическая опера
ХАЛII века. Ред. текста и вступ. статья
П. II. Беркова. М.— Л. 1950. 733 с.

Сумароков А. П. Полное собрание
всех сочинений в стихах и прозе... Собраны и
изданы... Н. Новиковым. Изд. 2-е. Ч. 1—10.
М. 1787.

Фонвизин Д. И. Бригадир. В 5 дей-
ствиях. СПб. 1786.

Ф о п в и з и п Д. И. Недоросль. В 5 дей-
ствиях. М. 1790.

Фонвизин Д. И. Послание к слугам
мопм Шумиловым Ваньке и Петрушке.
М. 1769.

Фонвизин Д. И. Избранные сочине-
ния и письма. Подготовка текста и коммен-
арий Л. Б. Светлова. Общая род, Н. Л. Брод-
ского. М. 1947. 300 с., 1 л илл.

Херасков М. Творения М. Хераскова,
вновь исправленные и дополненные. Ч. 1—12.
М. 1807—1809.

Херасков М. Эпические творения
М. Хераскова, содержащие поэмы: Россияду,
Владимир возрожденный, Чесменским бои
и Плоды наук. Ч. 1—2. М. 1787.

Чернышев В. И. Русские сказки
в изданиях XVIII века. (Ьиблиогр. заметкц
по поводу неизвестного сборника лубочных
сказок в Музее книги, документа и письма
Акад. Наук СССР).— В кн.: Сергею Федоро-
вичу Ольденбургу к п; гаидссятилетию пау чно-
обществеппой Деятельности. 1882—1932. Сб.
статей. Л. 1934, с. 585—609.

Чулков М. Абевега русских суеверии,
идолопоклоннических жертвоприношений,
свадебных обрядов, колдовства, шеманства и
проч. Собрано М. Чулковым. М. 1786.

ИСТОРИЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Берков П. Н. Александр Петрович
Сумароков. 1717—1777. Л.—М. 1949.
100 с. (Русские драматурги. Научно-попул.
серия).

Берков П. Н. У истоков дворянской
литературы XVIII в.-ка. Поят Михаил Соба-
кин. Сообщение.—«Литературное наследство').
М. 1933. № 9-10. с. 421—432, с илл.

Кокорев А. В. Сумароков и русские
народные картинки.— «Ученые записки Моск,
гос. ун-та». Вып. 127. 1948. Труды кафедры
русской лит-ры. Кп. 3, с. 227—236.

М а к о г о п е п к о Г. И. Денис Ивано-
вич Фонвизин. 1745—1792. М.—Л. 1950.
172 с. (Русские драматурги. Научно-попул.
серия).

Проблемы реализма в русской лите-
ратуре XVIII века. Сборник статей. Под
род. Н. К. Гудзия. М.—Л. 1940. 323 с.
(Акад. Наук СССР. Ин-т мировой лит-ры
им. А. М. Горького).

Святловский В. Русский утопиче-
ский роман. Пб. 1922. 53 с.

Шкловский В. Матвей Комаров жи-
тель города Москвы. Л. 1929. 296 с.

44 История Москвы, т II

Афанасьев А. Новые материалы для
биографии Д. И. Фон-Визина.— «Библиогра-
фические записки». М. 1859. № 1, стб. 1—19.

Б ел ин с к и и В. Г. Каптемир.— В его
кн.: Полное собрание сочинений. Под ред. и
с примеч. С. А. Вепгерова. Т. 9. СПб. 1910,
с. 182—202. [То же: Собрание сочинений
в трех томах. Под общей ред. Ф. М. Головев-
ченко. Т. 2. М. 1948, с. 732—752].

Б е л и н с к и и В. Г. Литературные
мечтания. (Элегия в прозе).—В его кн.:
Полное собрание сочипепий. Под ред.
С. А. Вепгерова. Т. 1. СПб. 1900, с. 308—396.
[То же: Собрание сочинений в трех томах.
Под общей ред. Ф. М. Головенченко. Т. 1
М. 1948, с. 7—89].

Добролюбов Н. А. Русская сатира
в век Екатерины.— В е^о кн.: Первое полное
собрание сочинении в четырех томах. Под
ред. М. К. Лемке. Т. 3. СПб. 1911, стб. 637—
638. [То же: Полное собрание сочинений в
шести томах. Под общей ред. П. И. Лебедева-
Полянского. Т. 2. М.— Л. 1935, с. 137—
205].

Лонгинов М. Н. Последние годы
жизни Александра Петровича Сумарокова
(1766—1777) — «Русский архив». М. 1871.
№ 10, стб. 1637—1717.

Сиповский В. В. Из истории рус-
ской комедии XVIII века. (К литературной
истории «тем» и «типов»).— «Известия Отд-ния

русс. яз. и словесности Росс. Акад. наук». Пг.
1917. Т. 22. Кн. 1, с. 205-274.

Чечулин И. Д. Русский социальный
роман XVIII века. («Путешествие в землю
Офирскую г. С. швецкого дворянина» ~ сочи-
нение кп. М. М. Щербатова). СПб. 1900.
53 с. [То же: «Журнал Мип. пар. проев.».
СПб. 1900. № 1, с. 115 -166].

БЫТ

источники

Бор ново л оков Т. Два письма
Т. Борноволокова С. П. Шишкину. 19 и 26
июня 1787 года.— В кп.: Щукинский сборник.
Вып. 2. М. 1903, с. 231—233.

Долгорукий И. М. Капище моего
сердца. С предисл. О. Бодянского. М. 1874.
Загоскин М. И. Москва и москвичи.
Записки Богдана Ильича Бельского... — Вего
кн.: Сочинения. Т. 5. СПб. 1889, с. 1—570.

К а р а м з и и II. М. Записки старого
московского жителя.— В его кп.: Сочинения.
Т. 3. СПб. А. Смирдин 1848, с. 332—339.

Майков Л. Заметки француза о Москве
в 1774 году.— В его кн.: Очерки из истории
русской литературы XVII и XVIII ст. СПб.
1889, с. 342—355.

М а каров. О времени обедов, ужинов
и ст>ездов в Москве, с 1792 по 1844 год.—
В кн.: Щукинский сборник. Вып. 2. М. 1903,
с. 1—8.

Описан и е всерадостного торжество-
вания мира с Оттоманскою Портою, бывшего
в Москве 1775 года июля 10 и в последовав-
шие потом числа. М. [1775]. 41 с.

О п и с а н и е увеселительных зрелищ,
представленных во время мирного торжества,
заключенного между Российскою имперпею
и Оттоманскою Портою... близ Москвы
на Ходынке, 1775 года, мюля 16 дня. М.
[1775]. 8 с.

Русский быт по воспоминаниям совре-
менников. XVIII век.Ч. 2. Вып. 1—3. Сборник
отрывков из записок, воспоминаний и писем,
сост. II. Е. Мельгуновой, К. В. Сивковым п
Н. II. Сидоровым. М. 1918—1923.

Т н т о в а В. Письма В. Титовой Шишки-
ным, 1794—1796 гг.— В кн.: Щукинский сбор-
ник. Вып. 2. М. 1903, с. 228—229.

Торжествующа я Минерва, обще-
народное зрелище, представленное большим
маскарадом в Москве 1763 года, января дня
М. [17631. [25] с.

Тургел е в А. М. Неизданные стра-
ницы записок А. М. Тургенева. Сообщ.
С. II. Шестериков.—«Былое». М. 1924.
№ 27-28, с. 3—13.

У к а з Московской духовной консисто-
рии в Псхрянскос духовное правление об учи-
нении вдове лейб-гвардии ротмистра Глеба
Салтыкова, Дарье Николаевой дочери, обыска
в мучительствах и убийствах людей в селе ее
Троицком и в самой Москве. [27 июля
1764 г.]. —«Чтения в О-ве истории и древ-
ностей росс.». М. 1872. Кн. 1. Отд. V, с.
33—35.

ИСТОРИЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Александров Л. П. Прошлое Не-
скучного сада. Ист. справка. М. 1923. 58 с
с илл.

Анисимов 10. П. и Новицкий
Г. А. Останкино. Очерк. М. 1927. 54 с.,
5 вкл. л. илл.

Виноградов К. Я. Останкино.
Крестьяне и рабочие при постройке Останкин-
ского «увеселительного дома» (театра-дворцаь
Ист. очерк [1791—1799 гг.]. М. 1929. 119 с.,
с илл. (Труды музея-усадьбы «Останкино».
Вып. 1.)

Сивков К. В. «Штат» села Кусково
(1786 г). Очерк. М. 1927 15 с. (Упр-ние
музеями-усадьбами п музеями-монастырями
Главпаукн НКН).

Беляев И. С. К истории развлечении
москвичей в половине XVIII столетия. Ма-
скарад и опера Локателли.— В кп.: Старая
Москва. Вып. 2. М. 1914 с. 128—134.

В н у т р е п н и й быт Русского государ-
ства с 17-го октября 1740 года по 25-е ноября
1741 года по документам, хранящимся в Моск,
архиве Мин-ва юстиции. Кн. 1—2. М. 1880—
1886.

В я з е м с к и й П. А. Допотопная или
допожарпая Москва.— В его кн.: Полное соб-
ранно сочинений. Т. 7. СПб. 1882, с. 80—116.

Есипов Г. Ванька Кани.— В кн.:
Семнадцатый пек. Ист. сб. Кп. 3. М. 1869,
с. 280—335.

Забелин 11. Е. Хроника общественной
жизни в Москве е половины XV1II с .то лети я.—
«Современник». СПб. 1852. Март, с. 1—41.

К и ч е е в П. Салтычиха.— «Русский
архив». М. 1865, стб. 641—652.

Князьков С. А. Быт дворянской
Москвы конца XVIII и начала XIX ве-
ка.— В кн.: Москва в ее прошлом и настоя-
щем. Вып. 8. М. [1911], с. 21—64, с илл.

Нечаев В. В. Петр II, Анна Ивановна
и Елизавета в Москве.— В кн.: Москва в ее
прошлом и настоящем. Вып. 7. М. [1911!],
с. 5—115.

П а в л с и ко II. Нравы русского обще-
ства в екатерининскую эпоху. Архангельск.
1912. XIX, 158 с.
И ы л яс в М. И. Старая Москва. Рас-
сказы из былой жизпи первопрестольной
столицы. СПб. 1891. 575, 22 с.

Семсвск и й В И. Крестьяне в цар-
ствование Екатерины II. Т. 1 (изд. 2-е)-— 2.

СПб. 1901—1903.	[1-е изд. т. 1: СПб.

1881].

Сивков К. В. Москва в 1792 году.—
«Голос минувшего». М. 1916. «№ 11, с. 208—
210.

К главе ш е с т о й

ИСКУССТВО МОСКВЫ

ИСТОЧНИКИ II ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИЕ
РАБОТЫ

Архитектур п ы й архив. Под ред.
Д. Аркина, II. Брунова, И. Маца, Д. Сухова,
А. Щусева. 1. М. 1946.143 с., с илл. (Акад,
архитектуры СССР. Ин-т истории и теории
архитектуры).

Баженов В. И Проекты и рисунки
архитектора В. И. Баженова. 1737—1799.
Альбом автотипий. Вступ. ст. Е. А. Белецкой.
М. 1949. 14 с., с илл.

Б с з с о н о в С. В. Проект М. Ф. Казакова
(1792) «О заведении в столичном городе Мо-
скве училищ каменных, ПЛОТНИЧНЫХ II СТОЛ Я р-
ных мастеров».— «Архитектура СССР». М.
1937. № 1, с. 79—80, с илл.

Д р а м а т и ч с с к и м словарь или пока-
зания по алфавиту всех российских театраль-
ных сочинений и переводов, с означением имен
известных сочинителей, переводчиков и слага-
телей музыки, которые когда были представ-
лены на театрах, и где и в которое время напе-
чатаны. В пользу любящих театральные пред-
ставления. М 1787. 166 с.

11 о л т о р а ц к и и С. Театральное пред-
ставление в Кускове, подмосковной графа
Петра Борисовича Шереметева, в присутствии
императрицы Екатерины II 30-го июня 1787 го-
да. М. 1858. 11 с.

ПСТОРИ ЧЕСКИ Е РАБОТЫ
ТЕАТР

Адриано ва-Псрстц В. П. Но-
вые материалы по истории русского школь-
ного театра XVIII в.— В кн.: Груды Отдела
древнерусской литературы Института лите-

ратуры Академии Паук СССР. Т. 4 Л. 1940,
с. 207—222.

Андреева Е Колыбель национальной
оперной школы. — «Театр». М. 1951. Май,
с. 105—112.

Бескин Э. М. Крепостной театр.
М — Л. 1927. 32 с.

Вирен В. II Студенческий театр при
Московскомуниверситете. [XVIII в ] — «Вест-
ник Моск, ун-та». 1949. № 7. Серия обществен-
ных наук. Вып. 3, с. 71—81.

Д р у ж и и и и А. В. /Куриал Павла
Болотова, как материал для истории русского
музыкального быта XXIII в.— В кн.: Музыка
и музыкальным быт старой России. Материалы
и исследования. Г. 1. Л. 1927, с. 189—200.

Дыни и к Т. Крепостной театр. М.—Л.
1933. 331 с., 9 вкл. л. илл.

Е л и з а р о в а II. А. Театры Шереме-
тевых. Под ред. В А Филиппова М 1944.
519 с. (Упр-ние по делам искусств Мосгорис-
нолкома).

К а ш и н II. Комедиантский дом на Крас-
ной площади.— В кн.: Старинный спектакль
в России. Сборник статей. Л. 1928,
с. 309—316.

К л и и ч и н А Яков Емельянович Шуше-
рип. 1753—1813. М.—Л. 1947. 56 с.

Кулакова Л. II. Петр Алексеевич Пла-
вильщиков. 1760—1812. М.—Л. 1952. 104 с.
(Русские драматург и. Научно-попул. очерки).

Ливанова 1. II. У истоков русской
оперы.— «Театр». М. 1951. Май, с. 96—104.

С т а н ю к о в и ч В. К. Домашний кре-
постной театр Шереметевых XVIII века. Л.
1927. 75 с., с илл. (Гос. Русский музей. Нес-
бытовой отд.).

44*
Шол ок Э. М. Останкино и его театр.
М. 1949. 64 с., 8 л. илл.

Бродский Н. Театр в эпоху Елизаветы
Петровны.— В кн.: История русского театра.
Под ред. В. В. Каллаша и Н. Е. Эфроса...
Т. 1. М. 1914, с. 103—153.

В а р и е к е Б. Театр при Екатерине II.—
В кн.: История русского театра. Под ред.
В. В. Каллаша и Н.Е. Эфроса... Т.1.М. 1914,
с. 155—210.

В с е в о л о д с к и й - Гериг росс В. Н.
История театрального образования в России.
Т. 1. (XVII и XVIII вв.). СПб. 1913. 464,
XXII с. (Материалы по истории театра в Рос-
сии) .

Всеволодский-Гернгросс В. Н.
Первые постановки «Бригадира» и «Не-
доросля».— В кн.: История Русского
театра. Подрод. В. В. Каллаша и Н. Е. Эфро-
са... Т. 1. М. 1914, с. 357—364.

Дмитриев Д. Русская театральная
публика во времена Сумарокова.— «Древняя
и новая Россия». СПб. 1875. Т. 1. № 3, с. 313—
316.

К а л а ч о в Н В. Народный театр в Мо-
скве на Девичьем поле. Материал к истории
театра в XVIII веке.— «Историческая библио-
тека». СПб. 1878. Май, с. 1—10.

Майков Л. Театральная публика во
времена Сумарокова.— В его кн.: Очерки из
истории русской литературы XVII и XVIII
столетий. СПб. 1889, с. 342—355.

Михайловский М. Юбилей москов-
ского Большого театра. — В кн.: Ежегод-
ник императорских театров. Сезоп 1899—
19Э0. СПб. 1900, с. 210-234.

Победоносцев П. В. Воспомина-
ние о Петре Алексеевиче Плавильщиковс.
М. 1818. (215—256) с. [Отд. отт. из «Пантеона
славных российских мужей». 1818. Ч. 4.
№ 11, с. 215—256].

АРХИТЕКТУРА. ЖИВОПИСЬ

Акимов А. Кусково. М. 1946. 95 с., с
илл. (Акад, архитектуры СССР. Ин-т истории
и теории архитектуры. Сокровища русского
•зодчества. Под общей ред. В. А. Веснина).

Башилова М. П. Крепостные худож-
ники. (К осмотру выставки Музея). М. 1949.

29 с., с. илл. (Комитет по делам искусств при
Совете Министров РСФСР. Упр-ние по делам
искусств Мосгорисполкома. Памятка экскур-
санта. Вып. 2).

Без сонов С. В. Архангельское. Под-
московная усадьба. М. 1937. 271 с., с илл.

Бондаренко И. Е. Архитектор Мат-
вей Федорович Казаков. 1738—1813. М. 1938.
54 с., с илл. [Предыдущая работа автора под
тем же загл.: М. 1912. 45 с., с илл.]

Выдающееся произведение великого
зодчего В. И. Бажепова.— «Архитектура и
строительство». М. 1949. № 8, с. 4—5.

3 г у р а В. В. Проблемы и памятники,
связанные с В. II. Баженовым. М. 1928.
166 с., 10 л. илл.

3 о м б е С. Новые материалы о Д. В Ух-
томском.— «Архитектура СССР». 1939. № 6,
с. 76—80, с илл.

И л ь и и М. А. Василий Иванович Баже-
нов. М. 1945. 120 с. (Великие русские люди).

Ильин М. А. Дмитрий Васильевич
Ухтомский (1719—1774).— В кп.: Люди рус-
ской науки. Очерки о выдающихся деяте-
лях естествознания и техники. С предисл.
и вступ. ст. С. И. Вавилова... Т. 2. М.—Л.
1948/ с. 1127—1135, с илл.

Ильин М. А. Матвей Федорович Каза-
ков. М. 1944. 56 с. (Великие русские люди).

Кузнецов А. Я. Крепостные мастера
создатели Останкинского дворца-театра.
(Вводная выставка Музея). М. 1949. 29 с.
(Уир-пис по делам искусств Мосгорисполкома.
Комитет по делам искусств при Совете Мини-
стров РСФСР. Памятка экскурсанта.
Вып. 1).

Лебедев А. В. Ф.С. Рокотов. (Этюды
для монографии). М. 1941. 76 с., с. илл.

Лебедев Г. Е. Русские художники
XVIII века. Иван Никитин, Иван Аргунов,
Д. Г. Левицкий, В. Л. Боровиковский. М.—Л.
1937. 102 с., 17 л. илл.

Левинсон Н. Р. Кованые решетки
оград середины XVIII века.— В кн.: Старая
Москва. Статьи по истории Москвы в XVIII—
XIX вв, М. 1929, с. 161—182. (Труды О-ва
изучения Моск. обл. Вып. 5.)

Михайлов А. И. Архитектор Д. В. Ух-
томский и его школа.— В кн.: Сообщения
Кабинета теории и истории архитектуры
Акад, архитектуры СССР. Вып 2, М. 1940,
с. 7—19, с. илл.

Михайлов А. И. Баженов. — М. 1951.
371 с., с илл.

Михайлов А. II. Великий русский
зодчий В. II Баженов.— «Советская архи-
тектура». М. 1951. № 1, с. 82—89.

Михайлов А. И. Новые материалы
о великом зодчем. К 150-летию со дня смерти
В. И. Баженова.— «Архитектура и строитель-
ство». М. 1949. № 7, с. 14—18.

Михайлов А. II. Теоретическое на-
следие В. И. Баженова.— «Архитектура и
строительство». М. 1949. № 8, с. 6—13.

Неизвестные и предполагаемые
постройки В. И. Баженова. [Сборник статей
И. Э. Грабаря, Т. П. Каждая и Г. И. Гунь-
кина]. М. 1951. 290 с., с илл. (Акад. Наук
СССР. Ин-т истории искусств).

Панкова О. Усадьба Кусково. Очерк-
путеводитель. М.—Л. 1940. 96 с., с илл.

Путеводитель по Останкинскому
дворцу-музею творчества крепостных. М.
1950. 84 с. (Комитет по делам искусств при
Совете Министров РСФСР. Упр-ние по делам
искусств Мосгорисполкома).

Снегирев В. Л. Знаменитый зодчий
Василий Иванович Баженов [1737—1799].
М. 1950. 248 с.

Станюкович В. К. Крепостные
художники Шереметевых К двухсотлетию
со дня рождения Ивана Аргунова. 1727—
1927.— «Записки Ист.-бытового отд. Гос. Рус-
ского музея». Л 1928. Т. 1, с. 131—178,
с илл.

Торопов С. А. Архангельское. Очерк.
М. 1928. 57 с., с илл.

Торопов С. А. Подмосковные усадьбы.
М. 1947. 38 с., 30 вкл. л. илл. (Акад, архитек-
туры СССР. Ин-т истории и теории архитек-
туры. Сокровища русского зодчества. Под
общей род. В. А. Веснина).

Эйнгорн В. О. К стопятидесяти ле-
тию существования здания Всесоюзной биб-
лиотеки ми. В. И. Лепина. М. 1935,
с. 287—312, с илл.

Бондаренко И. Е. Архитектура
Москвы XVIII и начала XIX в.— В кн.:
Москва в ее прошлом и настоящем. Вып. 8.
М. [1911], с. 65—88, с илл.

Грабарь И. Э. Останкинский дворец.—
«Старые годы». СПб. 1910. Май — июнь,
с. 5—37, с илл.
СОКРАЩЕНИЯ, ИМЕЮЩИЕСЯ ПРИ ССЫЛКАХ
ПА ИСТОЧНИКИ

АП — Академия Наук

ГИМ — Государственный Исторический музеи

ППМК АП—Институт истории материальной культуры Академии Наук

ИМЭЛ — Институт Маркса — Энгельса — Ленина

МОНА — Московский областной исторический архив

ОПИ ГИМ — Отдел письменных источников Государственного Исторического музея

ПСЗ — Полное собрание законов Российской империи

Сб. РИО — Сборник Русского исторического общества

ЦГАВМФ— Центральный Государственный архив военно-морского флота

ЦГАДА — Центральный Государственный архив древних актов

ЦГВИА, ф. БУА — Центральный Государственный Военно-исторический архив, фонд Военно-
ученого архива

ЦГИАЛ — Центральный Государственный Исторический архив Ленинграда

Чтения ОИДР—Чтения в Общество истории и древностей российских


УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Маркс К. — 14, 293, 403 , 535, 548 , 665.

Энгельс Ф. — 403, 534, 535, 547, 548,
665.

Лени ц В. И. — 7, 10, 45, 16, 33, 54, 78,
91, 117, 233, 239, 262, 278, 305, 351, 370,’
390, 396, 429, 434, 437, 438, 445, 624.

Сталин И. В — 1, 4, 17, 18, 114, 230,
303, 304, 531—533, 576, 661.

Аблесимов А. А. — 530, 548,	600,	601,

613, 614.

Абызов Иван — 69.

Авдильский Федор — 570.

Авраамий —-• 105.

Агентов Михаил — 496.

Аксаков С. Т. — 645.

Аксамитов Дмитрии — 201, 202.

Аксенов Сергей — 15.

Алабердесв С. А.— 50, 51, 161.

Алалыкип — 391.

Александр Арчилович — 164, 165.

Александр I — 551.

Александров Андрей — 110.

Александров Михаил — 420.

Алексеев Василий — 557, 570.

Алексеев Михаил — 536.

Алексеев Ф. Я.— 83, 157, 339, 415, 485.

Алексей, митрополит — 648.

Алексей, протопоп — 115.

Алексей Петрович, царевич—101, 112—115,
385.

Амвросий (Зертис-Каменский), архиепископ—
331, 371, 374, 376, 392.

Андреев Василий — 374, 376.

Андреев Степан — 191.

Андреев Федор — 365, 366.

Аникиев Иван — 13.

Аникиев Филимон — 30.

Аничков Д. С.— 413, 488, 492, 510, 511,
527, 528.

Анна Ивановна, императрица — 52, 265, 337,
363, 386, 387, 389—392, 405, 428, 430,
431, 448, 453, 455, 533.

Анненков Василий — 395, 396.

Антонов Иван — 183

Апраксин Г. М. — 32, 35, 53.

Апраксии С. С.— 356, 607.

Апраксина — 553.

Апраксины — 341, 607, 625.

Апулей — 410.

Аргамаков М. Ф.— 550.

Аргамаковы	— 550.
Аргунов И.	П.— 641, 642.
Аргунов Н.	И,— 600, 641, 643.
Аргунов II.  Аргунов Ф.	И.— 583, 628, 641, 642.  С.— 583, 598.

Аргуновы — 3, 410, 583, 634, 641.

Артемьев А. А.— 512.

Артемьев Гаврила — 15.

Архаров — 557.

Архаров И. П.— 431, 432.

Архаров И. II.— 377, 378, 414, 431, 608.

Арчил II Вахтангович — 164—166.
Афанасьев — 599.

Афанасьев Иван — 115.

Афанасьев И. — 257.

Афанасьев Терентий — 365.

Афанасьев Федот — 265, 362.

Афопип М II.— 515, 687

Бабушкин Андрей — 251, 260.

Бабушкины — 32.

Бавыкин Николай — 610.

Баграмян Мовсес — 503.

Баграт Сологашвили — 164.

Баженов В. II.— 3, 207, 213, 214, 350, 351,
356, 516, 517, 519, 528, 545,626,628—
630, 632—636, 638, 639, 641, 659.

Ьайкулов Копдратий — 590

Бакар, грузинский царевич — 166.

Бака рев А. Ы.— 637.

Бакунин — 553.

Балатри Филиппо — 182.

Баптыш-Каменский II. II.— 520.

Бароний Цезарь — 573.

Барсов А. А,— 410, 413, 488, 510, 511.

Барышников — 356, 638.

Барятинские — 185, 389, 486.

Барятинский II. Ф.— 389

Баскаков — 592

Баташев — 356.

Батов II. А.— 607, 620, 621.

Батурин И — 392, 393.

Батюшков К. Н —553.

Баур — 465.

Бахметьев И. II.— 371.

Безбородко А. А. — -357, 634.

Безобразова А. С.— 601.

Белинский В. Г.— 167, 168, 501, 529. 531,
533, 543—545, 550, 613.

Белозеров В.— 216.

Бельмонти — 597, 598.

Бельский Б. И. (псевдоним М. Н. Загоскина).

См. Загоскин М. II.

Бессонов — 257.

Бетин IIазар — 319, 320.

Бсцкий [Бецкой] II. И.— 483, 601.

Бибиков В. И.— 601, 605.

Бибиков Г. И.— 616, 619, 620.

Бибиковы — 274.

Бидлоо В,—150, 151, 176, 187.

Бизяев П. А.— 583, 642.

Бирон Э.-И,—391, 430, 431, 455.

Благово Д. Д.— 645.

Благодарен Я. И.— 604.

Благой Д. Д.— 167.

Бланк К. II,— 206, 218, 338, 485, 622, 627
629.

Бланк И. Я.— 338.

Блекстон Вильям — 518.

Блудов Д. Н.— 605.

Богданович II. Ф.— 492, 495, 530, 540.

Болотин Степан — 254, 261, 264, 362, 363.
Болотов А. Т.—237, 330, 370, 372, 378, 382—
384, 413, 414, 422, 463, 497, 515, 520,
521, 524—526; 586, 587, 597, 612, 616.

Бомарше П.— 414, 598.

Боровиковский В Л.— 545, 643.

Бортнянский Д. С.— 609, 621.

Бредихин Андрей — 634.

Бредихин Федор — 634.

Бруин Корнелий — 140.

Брюс Я. А.— 351, 416, 470, 482, 603.

Брюс Я. В.—88, 215, 216.

Брянцев А. М.— 498.

Булавин К. А.— 107.

Булатпицкпй Егор — 596.

Булгаков Я. И.— 596.

Бунин Леонтий — 64, 221—223.

Буслаев Федор — 183, 185.

Бутурлин Д. II. — 581.

Бутурлин И. II.— 94

Бухвостов С. Л.— 59.

Бухвостов Я. Г.— 204, 205, 212

Бычков Василий — 266.

Бэкон Ф.— 494, 508.

Вавилов И. А.— 510.

Ваганов Варлаам — 503.

Вагин Ф. — 238.

Валериани Дж.— 652.

Ванька-Каин. См. Осипов Иван.

Васильев Михаил — 571.

Вахромеев Г.— 201.

Вахтанг VI — 166.

Вахуштий, грузинский царевич — 166.

Вениаминов П. Д.— 494.

Верхоланцев — 384.

Вершницкая А.— 496.

Вигель Ф Ф.— 330, 479.

Вппиус А. А — 96, 148.
Виноградов Д. И.— 506.

Виноградова — 614, 618.

Виргинии— 152, 573.

Витт Я — 201.

Владимиров — 621.

Власова Дарья — 560.

Водопьянов II. Н.— 500.

Возпицыи П- В.— 164.

Войтяховский Е Д.— 528.

Волк Василий — 106.

Волков — 200.

Волков Никон — 24.

Волков С. А.— 356.

Волков Ф. Г.— 596, 612.

Волконская В. II — 601.

Волконская С. С.— 650.

Волконские — 274, 295, 481.

Волконский М Н.— 348, 367, 378, 380.

Волконский М. С.— 60'1.

Волконский П. М.— 601, 605, 607, 608, 619.

Волосиый Семен — 292.

Волынская — 431.

Волынский А. II.— 388, 431.

Вольф X.— 508.

Вольтер Ф.-М.-А.— 414, 424, 494,498,600, 604.

Воронин Родион — 26, 28, 32.

Воронихин А. II.— 640.

Воронов Даниил — 109.

Воронцовы — 597, 599

Вроблевский В. Г — 605.

Всеволожский В. А.— 375.

Всеволожский Н. В.— 580.

Вяземский А. А.— 397.

Вяземский П. А.— 476.

Гавриил [Бужпнский] — 534.

Гаврилов Сафрой — 15.

Гагарин — 295.

Гагарин С. В.— 134.

Гагарин М. П,—86, 109, 214—216, 572, 638.

Гайдн И.— 618, 621.

Галактионов Иван — 33.

Гамалея С. II.— 413, 414.

Гарелин — 301.

Гастов М. Г.— 306.

Гвин Стефан — 145, 147.

Гейден И.— 624.

Гейслер— 545, 619. 620.

Гендель Г.-Ф.— 618.

Гендриков И. С.— 636.

Гениин В. И.— 51, 52, 161.

Герасимов Василий — 44.

Госслер Иоганн — 620

Гильфердинг Ф.— 429.

Глазунов В. П.— 500.

Глазунов М. II.— 500.

Глушков Иван — 590.

Глюк X.— 152.

Глюк Э.— 151, 152.

Голиков И. II.— 493, 521, 522.

Голицын А. В.— 103.

Голицына. М.— 344, 371, 397, 421, 491,
606, 647—649.

Голицын Б. А.— 92, 93, 144, 206

Голицын В. В.— "8, 92, 93, 170, 200

Голицын Д. М.—107, 357, 385—390, 421,
422, 649, 651.

Голицын М. М.— 387, 478, 563.

Голицын П. А,— 182, 216.

Голицын П. М.—- 648.

Голицына II. М.— 649.

I олицытгы — 98, 254, 329, 350, 357, 387, 564,
584, 585, 607, 634.

Головачевский К. II.— 642.

Головин Ф. А.— 88, 95, 96, 99, 164, 165, 216,
625, 633.

Головины—-88, 581.

Головкин Г. И.— 220, 386, 387

Головкины — 88.

Голубев — 592.

Гольдони К.— 599.

Гомер — 410.

Гонзаго П.— 645, 646.

Гора ний — 152.

Гордэев Ф. Г.— 648—650.

Гордон II. — 95.

Горихвостов С. Г.— 342, 346.

Горлецкий Иван — 145.

Горчаков К. Д.— 615.

Горюшкин 3. А.— 518, 520.

Горяйнов Федор — 378.

Грабарь II. Э.—624.

Грачев — 301.

Гребенщиков Афанасий — 32.

Гребенщиковы — 238.

Грегори Иоганн — 186.

Грейс— 145, 147.

Греков, обер-полицмейстер — 103, 131.
Грстри А. — 605, 606.

Грибоедов А. С.— 550, 579.

Григорьевы — 634.

Гроот Г.-Х.— 642.

Гросс — 488.

Гроти М.— 598, 599.

Грудцыны — 47, 189.

Губин Михаил — 638, 644.

Гурьев А. Г.— 560.

Гурьев Афанасий — 120

Гурьев Тимофей — 558.

Гусев П. И.— 634.

Гусятников — 374, 453.

Гусятников Михаил — 298, 315.

Давыдовский Л.— 498.

Данилов — 558.

Данилов В. — 497.

Данилов М. В.— 144, 476, 508.

Данилов Семен — 48.

Данилов Федор — 378.

Дашковы — 98.

Дегтярев С. А.— 605, 616.

Дедин — 85.

Делабарт — 340, 343, 349, 353, 459, 572.

Дементьев Родион — 264, 265, 361—363.

Демидов Н. А.— 46, 357, 581, 634.

Демидов П. А.— 480, 526, 579, 581—583.

Державин Г. Р — 395, 492, 544, 545.

Десницкий С. Е.— 413, 488, 492, 511, 512,

517, 518.

Деянов Федор — 376.

Дидро Д. — 414.

Дикушин В. Г. — 634.

Дикушин Г. Е.— 634, 642.

Дилтей Ф.-Г.— 512.

Дмитревский И. А.— 606.

Дмитриев Иван — 376.

Дмитриев И. И.— 501, 618.

Дмитриев-Мамонов И. И.— 385.

Дмитрий Самозванец (Лжедмитрий I) — 538.

Добролюбов Н. А.— 529, 534, 542.

Докукин Ларион — 115.

Докучаев Прохор — 246, 248.

Долгов — 377, 636.

Долговы — 298.

Долгорукие (Долгоруковы) — 98, 329, 350,
385—387, 389.

Долгорукий Я. Ф.— 93.

Долгоруков А. Г.— 386, 387, 390.

Долгоруков В.	В.—	102,	387,	390.

Долгоруков В.	Л.—	387,	390.

Долгоруков И.	А,—	386,	390.

Долгоруков И.	М.—	378,	478,	488, 490, 579,

580, 607.

Долгоруков М. В.— 387.

Долгоруков 11.— 181.

Долгоруков-Крымскии В. М.— 351, 357, 397,
584, 586, 602, 632.

Долгорукова — 580.

Долгорукова Е. А.— 386.

Домашнев С. Г.— 495.

Дурасова — 638.

Дюни — 606.

Дюрфельд Ф.— 345.

Евдокимов Герасим — 367.

Евдокия Федоровна (Лопухина), царица — 93.
Евлашев А. П — 218, 341, 509, 627.

Евреипов В.— 284.

Евреинов И. Г.— 13, 260.

Евреинов М. Г.— 32, 33, 42, 43, 47, 53, 260.

Евреинов Н. И.— 601.

Евреинов Ф. Г.— 46.

Евреиновы — 254.

Евтифсев Афанасий — 81.

Евтронов Иван — 13.

Егор, сапожник — 236.

Егоров Петр — 265, 363.

Еготов И. В. — 630, 631, 637.

Егупов Василий — 565.

Екатерина I — 62, 87, 105, 115, 124, 228,
385.

Екатерина II — 344—348, 350, 351, 368,	371,

372,	375,	377,	379,	380,	394—398,	400,

401,	408,	414,	416,	418,	421, 423,	424,

434,	436,	455,	469,	470,	478, 486,	492,

511, 516, 518, 530, 538, 562, 563, 577, 599,
603, 612.

Елизавета Петровна, императрица — 265,
293, 340, 386, 390, 392, 393, 408, 428,
449, 458, 476, 510, 589, 590, 624, 650

Елин А.— 326.

Елфимов Б.— 424.

Емельянов Иван — 49.

Енгалычев Андрей — 560.

Еремеев А. С.— 255.

Еропкин В.— 498.

Еропкин П Д.-*- 370—373. 375, 400, 684.
Ерофеев Григорий — 246.

Ершов В. С. — Ш, 123—126.

Ефремов П. А.— 533.

Жанлис С.-Ф.— 604.

Жарков Н.— 563.

Железниковы — 281.

Железов Иван — 565, 566.

Желябужский И. А.— 180.

Жемчугова П. И. См. Ковалева-Жемчуго-
ва П. И.

Жеребцов И.— 356, 627. •

Жермень — 504

Жилярди Д. И.— 487.

Журавлев Гаврила — 284.

Журавлев Роман — 365.

Журавлевы — 298.

Журовский Федор — 176—178.

Завадовский П. В.— 480.

Загоскип М. Н. (Бельский Б. И.) — 379.

Зайцев II. — 366.

Зарудпый И. П.— 3, 161, 210—213, 216.

Затрапсзнов Максим — 23.

Захаров И. С.— 497.

Захарьин П. М.— 410, 420.

Земский (Земской) Данила—260, 279, 284, 315.

Земцов М. 1’. — 85.

Зеизеров Алексеи — 152.

Зимин М. — 650.

Золотницкий В. Т. — 496.

Зорин Д.— 613.

Зотов Копой — 562.

Зотов Н. М.— 96.

Зубков И . А.— 69.

Зубов А. Ф,— 100, 212, 224, 225, 230, 660.

Зубов И. Ф — 224, 226.

Зубов Ф. Е.— 224.

Зыбелин С. Г — 492, 523, 524, 529.

Иван Алексеевич, царь — 91—93, 105.

Иван VI Антонович, император — 392, 394.

Иван Ш Васильевич, вел. князь москов-
ский — 341.

Иванов — 421.

Иванов А. И. — 643.

Иванов Дмитрий — 80, 217, 218.

Иванов И. В.— 500.

Иванов Павел — 47.

Иванов Степан — 59, 374.

Иванов Яков — 110.

Иванова Федосья — 194.

Ивашев П.— 342.

Измайлов — 639.

Измайлов А. Е. — 569.

Иконников Мива — 242, 260.

Ильин — 367.

Иннокентий Гизель — 160.

Иоаким, патриарх — 92.

Исаев Илья — 71, 72, 135.

Кадоль — 636.

Казаков В. М.— 637.

Казаков М. М.— 637.

Казаков М. Ф.— 3, 350, 351, 356, 357, 401,
451, 469, 485—487, 528, 576, 585, 624—
626, 629—634; 636—641, 644, 651, 659

Казаков И. М.— 637.

Казаков Р. Р.— 356, 637

Кайсаров И. И.— 191.

Калантаров П П.— 502.

Калачников — 610

Калиграф И. И.— 597, 599—601, 603.

Калигула — 538.

Каменев — 301.

Кампорези Ф.— 347, 356, 633, 635, 646.

Кантемир Мария — 611.

Кантемир А. Д.— 167,171, 175, 236, 390, 405—
408, 529, 532—535, 538, 611.

Кантемир Д. К.— 189.

Карамзин И. М.— 425, 493, 494, 498—501,
531, 549, 550, 580, 604.

Карамышев Борис — 27, 72.

Каржавин Ф. В.— 516.

Карин С.— 282, 630.

Карион Истомин — 221, 223.

Карл XII — 82, 100, 102, 169, 176.

Карлович — 98.

Кариовский М.— 149.

Карцев — 420.

Карташев П. М.— 558

К а ты ре в-Ростовский И. М.— 175.

Каулпц Г.— 183.

Кашли Д. И.— 609, 618—620.

Кашипцев — 242.

Кашурин С.— 72.

Кваренги (Гваренгж) Дж.— 282, 356, 630,
632-637.
Конкин Андрен — 48.

Керцелли М. Ф.— 613, 615, 620.

Кильдышев — 560.

Кинель Ф.— 607.

Киприянов В. А.— 153, 154, 156, 157, 160, 167,

534.

Киприянов В. В.— 156, 167

Киреев Василий — 250.

Кирпак Т.— 497.

Кириллов Аверкий — 211.

Кисельников М.— 356.

Клементьев Кирилл — 44.

Клюев — 558.

Кнсллер Г.— 104 .

Книппер К.— 601.

Княжнин Я. В.— 414, 42.3, 424, 602, 603, 605.

Ковалев Л — 202.

Ковалева-Жемчугова И. II. — 3, 600, 605,

606, 616.

Кожин 11. II.— 348, 366.

Козловский Иосиф — 606.

Козловский Ф. А.— 542.

Козодавлев О. П.— 481.

Кологрнвов Максим — 193.

Колосов Панк ратин — 251.

Колпаков И. II.— 125.

Колычев С. А.— 619.

Кольчугин II.— 354.

Комаров Матвей — 410, 414, 418—420, 499—

501.

Комиса ров С. II.— 500.

Комлехин Иван — 292.

Комов II П.— 525, 526..

Конрад X.—80, 217, 218.

Константин Павлович, вел князь — 319.

Корб II.-Г.— 144.

Корнель 11.— 604.

Коробейников Алексей — 238.

Коробов И. К.— 622.

Короткий Василий — 25, 28, 32.

Короткий Иван — 566, 567.

Корсаков А.— 496.

Корсаков Д. А.— 387.

Корчагин Иваи — 33, 553.

Корчмии В. Д.— 52.

Косой Михаил — ПО.

Костров Е. И.— 410, 411.

Костюрин — 558.

Котельников С. К.— 506.

Кочергин — 592.

Кочнев М.— 170.

Крашенинников С. П.— 506.

Крекшин П. Н.— 93.

Кречетников — 391.

Криворотое Яков — 558.

Кружсвников Иван — 15.

Крылов II. А.— 532.

Ксения Годунова — 175.

Кузнецов Иван — 246.

Кульман — 556.

Кушпт Яган — 183, 185.

Куракины — 98, 295, 329.

Курбатов А. А.— 109, 120, 146, 147, 167.

Курдевский В.— 151.

Курилин Н И.— 500.

Кутузов А. М.— 411, 413, 414, 497.

.Чаба И.— 498.

Лаврушины — 69.

Лазаряп (Лазарев) Эгиазар — 502.

Лазаревы — 502.

Ланин И.— 595, 606.

Ларион Левитов. См. Попов Г. И.

Левашов — 481.

Левицкий Д. Г. — 277, 416, 583, 643.

Левшин В. А.— 493, 614, 615.

Легран Н. И.— 630.

Леонтий Григорьев — 115.

Леонтьев Алексей -— 361, 376.

Леонтьев Иван — 364.

Леонтьева Авдотья — 560, 561.

Лепехов Алексей — 27.

Ленешев Логин — 273.

Лессинг Г.-Э.— 414, 494, 604.

Лефорт Ф. Я.— 20, 95, 97, 184, 201, 203, 21
216.

Линней К. — 488.

Лириа де (Дюк Лирийский и Бервпкскнй)
386.

Лихонин С.<— 254.

Лобанов Я С.— 319.

Лобановы (Лобановы-Ростовские) — 185,

351, 638.

Лобачевский И. И.— 527.

Логинов Демид — 15.

Логинов Петр — 16.

Логинова Фекла — 559.

Локателли — 595—597.
Ломоносов М. В.— 3, 160, 162, 167, 174, 178,
410, 475, 476, 484, 486, 488—490, 493,
501, 504—508, 510, 511, 514—517, 521—
525, 529—532, 534, 551, 605, 648.

Лопухин И. В.— 414.

Лопухин П. В,— 414,

Лопухина Апиа — 562.

Лопухины — 197.

Лосснко А. П.— 642.

Лубяновский Ф. П.— 493.

Лузины — 71.

Лукин Ефим — 393.

Луковников И. М.— 500.

Лукьяновы— 15.

Львов П. С.— 173.

Люберас И.-Л.— 52, 161.

Людден — ИЗ.

Людовик XVI — 422.

Магницкий Л. Ф.— 111, 147, 149, 160, 167,
224, 229.

Мазепа II. С.— 168, 169, 176.

Майков В. И. — 414, 497, 501, 530, 541, 542,

600, 643, 644.

Макаров Василий — 566.

Максимов Иван— НО.

Малиновский А. М.— 497.

Малле Д.— 508.

Мамонов Ф. Д.— 372.

Маркелов Андрей — 109.

Марсоньер — 605.

Мартос И П. — 648, 630, 659.

Марченков II.— 352, 354, 356.

Масса Исаак — 337.

Матвеев А. А. — 111, 124, 125, 132, 188, 385.

Матвеев А. С.— 124.

Матвеев Иван — 220, 222.

Матвеев Николай — 618.

Матине,кий М.— 609, 614, 615.

Махаев М. И.— 59, 584, 629, 652, 660,

Медведев Г.— 497.

Медведев Иван — 239.

Медокс М. Е,— 35.1, 544, 599, 602.

Мойер В.— 30.

Мелстпн Смотрнцкий — 160.

Мелиссино П. И.— 491, 595.

Меншиков А. А.— 393.

Меншиков А. Д,— 28, 49, 88, 102, 156, 188,
212, 216, 224, 430, 638.

Мерзляков А. Ф.— 492.

Мерсье — 603.

Метл ин — 607.

Микляев Иван — 27, 33.

Милорадовичи — 643.

Милютин Алексей — 32, 35, 243, 248, 251,
260, 292.

Минас — 166.

Минин Кузьма — 540, 650.

Миронов А. Ф. — 583, 642.

Мирошевский — 638.

Митрофан, рабочий — 367.

Митяев — 301.

Михаил Федорович, царь — 341.

Михайлов Сидор — 362.

Мичурин И. Ф.— 20, 21, 218, 334, 335, 336,
352, 507, 622, 624, 626.

Могутов — 98.

Молошпиков Алексей — 554, 556.

Мольер Ж.-Б.— 185, 494, 596, 597.

Мопсипьи П.-А.— 605.

Мордвинов — 420.

Мордвинов И. А.— 334.

Моторин И. Ф.— 504, 505.

Моторин М И.— 505.

Моцарт В -А.— 618, 621.

Мочалин — 653, 654.

Мочалов Иван — 251.

Муравьев М. Н.— 497.

Мусин-Пушкин А. II.— 581.

Мусин-Пушкин II. А.— 181.

Мухин — 606.

Мутников Иван — 47.

Мыльников Семен — 254.

Набоков С. С.— 104.

Нагаев А. И.— 506.

Назаров Е С.— 632.

Нарышкин А. А. — 397.

Нарышкин А. С.— 601.

Нарышкин В Ф.— 151.

Нарышкин К. А.— 124.

Парышкил Л. К.— 202.

Нарышкин С. В.— 495.

Нарышкина II. А.— 558.

Нарышкины — 78, 92, 540.

Наталья Алексеевна, царевна — 69, 186.

Наталья Кирилловна, царица — 92, 93.

Наумов И. Д.— 180.
Наян Герасим — 363.

Нейгоф — 597.

Нелединский-Мелецкий Ю. А.— 618.

Нерон — 538.

Нестеров — 563

Нестеров Алексеи — 67, 109, 116.

Никитин Алексей — 258.

Никитин И. М.— 150, 218—220, 230.

Никифоров — 653.

Никифоров С.— 500.

Николев Н. П.— 600—603, 613, 614, 618.

Новиков А. И.— 414.

Новиков Н. И.—3,411—418, 421, 423, 425,
427, 492—494; 497—500, 513, 530, 532,
542—544, 548, 553, 580, 597, 636.

Ножевщиков — 238, 281.

Нордин ский — 592.

Обухов В.— 625.

Обухов Герасим — 47.

Овидий П.-Н.— 168.

Овощников Андрей — 27.

Ожогин А.— 597, 600, 602, 614.

Ори Исраэл — 166.

Орлов [Чесменский] А. Г.— 295, 357, 515, 572,
581, 582.

Орлов Г. Г.— 375, 401, 431.

Орлов Н. [Арлов Н.] — 420.

Осип, матрос — 571.

Осипов А.— 407, 603, 607.

Осипов Иван (Ванька Каин) — 419, 420, 590.

Осипов Н. П.— 530.

Оссиан — 410.

Остерман А. И.— 387.

Павел 1—329, 356, 394, 401, 402, 431, 445,
446, 454, 493, 562, 585, 608, 634.

Павлов Андрей — 553.

Павлов Никита — 573.

Пазухин — 195.

Паизиелло Д.— 605.

Палладий Роговский — 144.

Паллас П. С.— 526.

Панин Н. И.— 380, 650.

Панин П. И.— 356, 380, 381.

Панины — 639.

Панкратьев Иван — 98, 104, 120.

Панкратьевы — 47.

Пастухов Аптип — 27.

Патокин — 13.

Пашкевич В. А.— 605, 609, 614, 615.

Пашков П. Е.— 351.

Перфильев — 382, 384.

Петр, митрополит — 206.

Петр I — 3, 18, 20, 23—26, 39, 51, 52, 61, 71,
80, 82, 83, 86—89, 91—117 раза., 120
122, 123, 126, 129, 132, 134—136, 138,
143—178 раза., 180, 187, 195, 206, 212,
213,215,216,219, 220,222,226, 228, 230,
334, 358, 385, 386, 389, 390, 392, 396,
405, 407, 408, 439, 456, 513, 529, 531,
532, 534, 536, 573, 610, 611, 622, 650

Петр II — 334, 385, 386, 428, 455, 533, 589.

Петр III — 322, 329, 377, 378, 393, 394, 401,
455, 458.

Петр Петрович царевич—115.

Петров А. А.— 496, 497.

Петров В. 11. — 410, 413.

Петров Григорий — 19.

Пикар Петр — 8, 224.

Пипер — 102.

Пичулин — 592.

Плавильщиков Дмитрий — 252.

Плавильщиков П. А.— 601—603, 606, 608.

Платон (Левшин) — 331, 402, 403.

Плещеев — 92.

Плутанов И.— 356.

Поду ров — 382, 384

Подшивалов В. С.— 410, 499.

Пожарский Д. М.— 540, 650.

Поздыеев А. В.— 175.

Позье Е. П.— 395.

Полежаев Т.— 354.

Ползунов И. И.— 527.

Поливановы — 637.

Поликарпов Ф П — 152, 158, 163, 167, 229.

Полонянкин Федор — 42.

Полунин Ф. А.— 510, 511.

Полушин — 301.

Полуярославцев II. М.— 250, 252, 264, 292.

Поляков — 634.

Полянская М.— 614.

Померанцев В. П.— 599, 602, 614.

Померанцевы — 597, 606.

Поп А.— 410, 494.

Попов Г. И. (Ларион Левитов) — 421.

Попов М.— 530, 548, 618.

Поповский Н. II.— 410, 488, 489, 494.
Порешкии Григорий — 254.

Посошков И. Т.— 12, 37, 50, 60, 99, 107,
110, 116, 143, 162, 163, 167, 195, 229, 521.

Постников В. Т.— 98.

Постников II. В.— 98, 163, 164, 167.

Потапов Петр — 205, 207.

Потемкип [Таврический] Г. А.— 423, 523.

Потемкин П. С.— 606.

Прасковья Федоровна, царица — 186.

Прач Иван — 610.

Приклопскии М. В.— 491.

Прозоровский А. А.— 294, 352, 410, 421, 423,
424, 606.

Прозоровский II. И.— 156.

Протопопов И. А.— 104.

Пугачев Е. И,— 2, 377—385, 400, 426, 431,
433, 455, 473, 496, 510, 529, 530, 545, 551,
592, 598.

Пустынпн Василий — 377.

Пуффендорф С.— 153, 573.

Пушкин А С.— 410, 550.

Пушкин М. С.— 111.

Пушкин Ф.— 111.

Пушников Н.— 598.

Пыпип А. Н.— 167.

Рагозин — 558.

Рагузинский Савва — 145.

Радищев А. Н.— 413, 421—423, 426, 427,
493, 503, 530, 532, 543, 550—551.

Раев Семен — 265.

Разумовские — 341, 357, 581.

Разумовский А. Г.— 393.

Разумовский А. К.— 356, 357, 576, 634, 639.

Разумовский К. Г.— 636.

Растрелли В. В.— 339, 341, 510, 622, 624,
625.

Рейншильд — 102.

Рсйхель И.-Г.— 496.

Рекс — 236, 533.

Ржевский А. А.— 393, 495, 540.

Риго —125.

Ринальди Аг— 356, 633, 635.

Рихман Г.-В.— 506.

Рихтер В. М.— 140, 524.

Родионов Лука —374.

Рокотов Ф. С.— 539, 643, 644.

Ромодановская — 86.

Ромодановский И. Ф.— 124.

46 История Москвы, т. II

Ромодановский М> Г.— 88, 123, 135.

Ромодановский Ф. Ю.— 94, 98, 107, 112, 123,

124, 126, 192.

Рубан В. Г.—496.

Румянцев А. И.— 188.

Румянцев П. А.— 527.

Руссо Ж.-Ж.— 414.

Рыбинский Иваи — 573.

Рыкачсв Д.— 498.

Рюмины — 66.

Саблуков И.— 642.

Саблуков А. А.— 372.

Савельев Кирила — 562.

Салтыков А. В.— 351.

Салтыков А. П. — 124.

Салтыков Б. М.— 367.

Салтыков П. С.— 254, 265, 369, 371—375;

395—397, 598.

Салтыков С. А.— 265, 266, 390, 391, 430, 431,
448, 457, 471.

Салтыкова Д. И. («Салтычиха»)— 561—563.

Салтыкова II. Ю.— 390.

Салтыковы — 584.

Самарин Ю.— 248, 254.

Самойлович Д. С.— 522, 523.

Сандунов Н. II.— 608.

Сандунов С. Н. 606—608, 614.

Сандунова Е. С.— 606, 614, 615, 618, 619.

Санковский В. Д.— 408, 496.

Сапога Л.— 189.

Сарафова Клеопатра — 503.

Сахарова. См. Синявская М. С.

Сворбеев Д. II.— 578.

Сверчков — 98.

Свешников Иван — 41.

Свешников Яков — 41.

Свиньины Е. и II.— 497.

Седен М.-Ж.— 605.

Сезсмов II. А.— 277.

Селе хов — 640.

Семен Трещала — 569.

Семенов — 265.

Семенов Андрей — 558.

Семенов Копой — 362, 364.

Сен-Мартен — 411.

Сенчуговы — 44.

Сергий Радонежский — 648.

Серебряков — 497 — 498.
Серебряков И. ф.— 560.

Серебряников Алексей — 13.

Сержанцев Петр — 644.

Серпков Ф. II.— 248, 254, 255, 264.

Серрати Жан — 478.

Симеон Полоцкий — 164.

Симонов И.— 326.

Синявская [Сахарова] М С.— 599, 603, 606,
614.

Синявская У. С. — 603, 614.

Ситниковы — 298.

Скорняков Иван — 42.

Скорняков И. И.— 595.

Слицал Б. Г,— 133, 435, 444, 447.

Смирнов А.— 326.

Смирнов В. II.— 598.

Смирнов Николай — 564.

Смыслов — 424.

Собакин Л.— 527.

Соковнин А. П.— 111.

Соколов И,— 599, 602

Соколов Иван: — 263.

Соколовский — 613.

Соколовский Григорий — 73.

Софья Алексеевна, царевна— 91—93, 112,
ИЗ.

Сохацкнй П. А.— 499.

Силавскпй Яган — 183.

Стабпнгер М.— 615, 620.

Старов II. Е.— 626.

Старцев О. Д.— 202.

Степан, священник — 561.

Степан Москвитин — 106.

Степанов — 592.

Степанов Дмитрий — 364.

Стефан, епископ — ИЗ.

Стефан Яворский — 111, 114, 144.

Столыпин А. Е.— 607.

Страдивари — 607, 621.

Страхов II. II.— 499.

Страхов П. И.— 526, 608.

Стрежнев Иван — 73.

Стрейтов В. И.— 254.

Стрешнев Т. Н.— 123, 181.

Строганов С. Г.— 212.

Строгановы — 195, 607, 611.

Суворов [Рымпикский] А. В.— 527, 618, 620.

Сумароков А. П.— 414, 493, 530, 538—540,
542, 548, 596—598, 600, 601, 612, 628, 644.

Сурат Петр — 558.

Суровцова В. Н.— 644.

Сухарев Гаврила — 265.

Сушков И. В.—- 604, 608.

Такшенков — 560.

Талицкий Григорий — ИЗ
Талызин — 644.

Тамес И. П.— 26—28; 33—35, 37, 248, 251,374.

Танауер И. Г.— 219, 220.

Таннер — 337.

Тарасова Марфа — 316.

Татищев А Д.— 340.

Татищев В. II.— 389, 390, 405—408; 476,
492, 493, 506, 513, 514, 529, 532, 533.

Татищев П. А.— 397.

Тверитинов Д. Е.— ПО, 111.

Тиммерман И.— 36

Тимофеев — 592.	,

Тимофеев Иван — 364.

Тимофеев Михайло — 16.

Титов Василий — 610.

Титов Я. С.— 597.

Тихонов Иван — 374.

Тихонов Петр — 391.

Тихонравов II С.— 167.

Тоболкин — 557.

Токарев И. К.— 562.

Толстой — 377.

Толстой П. А.— 32, 98, 188.

Томапский — 637.

Томилин Астафий — 69.

Торнов — 382, 384.

Тредиаковский В К.— 500,-530, 532—534..

Третьяков Иван — 255.

Третьяков И. А.— 488, 512.

Троекуров И. Б.— 78, 92, 112, 181.

Троепольская Т. М.— 596, 599.

Трубецкая — 592.

Трубецкая Прасковья — 175.

Трубецкие — 175, 189, 357, 390, 601, 607,
625, 628.

Трубецкой И. 10.— 390.

Трубецкой II. 10.— 405.

Трутовский В. Ф — 610.

Турбойский Иосиф — 171, 172.

Тургенев И. П.— 414, 425, 497.

Турчанинов Александр — 392.

Турчанинов Андрей (Турка) — 25, 42, 248.
Уатт Джемс — 527.

Урусов Г. А.— 254.

Урусов И- В.— 599.

Уткин Иван — 273.

Ухтомский Д. В.— 4, 80, 218, 338, 340, 341,
509, 510, 622, 624—627, 637, 660.

Ушаков А. И. — 65, 66.

Фарварсон А. Д.— 145, 147.

Федор Алексеевич, царь — 87.

Феофан Прокопович— 153, 171, 174, 177,
178, 219, 386—388; 405, 529, 532—534.

Фергюсон Д.— 527.

Фцлатьев, гость — 71, 98, 104, 419.

Филатьев, гостиный внук — 254

Филатьевы — 47.

Филин Л.— 361.

Филипов Иван — 109, 116.

Филипп, торговец— 41.

Филипп Брудастый — 144.

Фильдинг Г.— 605.

Фирсов Ф.— 560, 561.

Флавий Иосиф — 573.

Флоридор — 606.

Фомин Е. И,— 609, 614.

Фонвизин Д. И.— 418, 492, 493, 496, 530,
532, 539, 542—544, 596, 602.

Форсевиль — 479.

Фридрих П — 394.

Фролова Федосья — 559

Фукидид — 168.

Фюргат Артемий — 185.

Халда ров Григорий — 503.

Хапдошкпн II. Е.— 609, 618, 621.

Херасков М. М.— 408, 411, 413, 414, 425,
489, 493—497, 500, 501, 530, 538, 540—
542, 548, 580, 595, 596, 598, 599, 601.

Хилков — 193.

Хил ко некий Василий — 590.

Хмарный Исаакий — 589.

Хованские — 185.

Хованский И. И.— ИЗ.

Холщевников Иваи — 42.

Холщевников Семей — 250.

Хрущев Г.— 644, 645.

Худяков Петр — 48.

Цицерон — 236.

Цыклер Иван — 92, 111, 115.

Цынбальщнков Степан — 25, 47, 72.

Чеботарев X. А.— 494, 521, 603.

Чемесов — 559.

Черкасов И. А.— 405.

Черкасские — ИЗ, 389, 583, 642.

Черкасский А. М.— 387, 389, 390, 478.

Черкасский М. А.— ИЗ.

Черкасский М. Я,— 124.

Чернов — 558.

Черный Гаврила — 47.

Чернышев Г. II.— 462.

Чернышев 3. Г.— 306, 351, 413, 431.

Чернышева — 401.

Чернышевский Н. Г.— 543.

Чесноков — 363.

Чижов Василий — 377.

Чипти (Чудь) — 597, 598.

Чирьев Василий — 72.

Чичерин II. И.— 344, 396.

Чоглоков М. II — 199.

Чоглоков II. II. — 577.

Чорба — 380.

Чудь. См. Чпнти.

Чулков — 378.

Чулков М. Д.— 270, 300, 414, 521—523, 530,

548, 549.

Шаамиряп Шаамир — 503.

Шаампрян Эгиазар — 503.

Шадеп И.-М,— 490.

Шакловитый Ф. Л. — 92. ‘

Шамиров Яков — 503.

Шапкин Матвей — 374.

Шапошников Евдоким — 136.

Шапошниковы — 238.

Шафиров П П,— 32, 49, 156, 500. '

Шафонский А. Ф.— 522.

Швпмср Николай — 151.

Шедель Г.— 509.

Шеин А. С.— 112.

Шейдсман — 608.

Шекспир В.— 494.

Шенк— 104.

Шереметов Б. П.— 95, 109, 120, 170, 301,
513, 598, 628, 642.

46*
Шереметев Н. П.—583, 598, 605—608, 615,
616, 619—621, 628, 632, 634, 641, 652.

Шереметев П. Б.— 324, 380, 401.

Шереметев П. В.— 204.

Шереметевы — 329, 583, 584, 615, 639, 642.

Шсшковский С. И.— 423.

Шигаев — 382, 384.

Шиллер И.-Ф.— 604.

Шлыкова-Гранатова Т. В.— 602, 605.

Шубин Ф. И.— 647, 648.

Шувалов И. И.— 486, 488, 490, 506, 507,
648.

Шувалов П. И. — 392.

Шумаев Г. С.— 227, 228.

Шумлянский А. М — 526, 529.

Шумский Я. Д.— 595, 596.

Шустов Петр — 273.

Шустовы — 71.

Шушсрип Я. Е. — 599, 603, 606, 614.

Шхонебек Адриан — 203, 219, 223, 224.

Щеголин Владимир — 27, 28, 36, 38, 39,
108, 250, 258.

Щекатов А. Ф.— 294, 306.

Щелочихин Петр — 364.

Щербатов М. М.— 237, 364.

Щох Иван — 621.

Щукин — 281.

Щукин Осип — 15.

Щусев А. В.— 644.

Эйлер Л.— 493, 506.

Эмин Иосиф — 503.

Эмин Ф. А.— 548.

Эрте ль — 402, 608.

Юдин Федор — 46.

Юль 10.— 102, 135, 140.

Юрьев — 98.

Юсупов Н. Б.— 634.

Юсуповы — 200, 634.

Юшков — 356, 636.

Ягужинский И. И.— 188, 189, 387.

Якимов Иван — 553.

Яков Игнатьев — 114.

Якубовский — 592.

Янкович Ф. И. — 480.

Янсен Яков — 96.
ТОПОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

Авдотьино, подмосковная деревня II. И. Но-
викова — 411, 423.

Александрова слобода — 66.

Александровский сад у Кремлевской стены —
78, 80.

Алексеевская башня Кремля — 593.

Алексеевская Большая (Б. Коммунисти-
ческая) улица — 76.

Алексеевская черная слобода — 71, 333.

Английский клуб (здание Музея Революции)
на Тверской улице — 585.

Андреевская слобода — 438.

Андреевский монастырь близ Воробьевых
гор —39, 105, 141, 468, 473.

Андреевский овраг — 348.

Андрониев монастырь — 79, 279.

Анненгофская роща — 624.

Анненгофские дворцы (Зимний и Летнии
Ашшпгофы) в Лефортово — 322, 624,
652.

Антипьсвский переулок — 335.

Апраксина графа С. С. дом на Знаменке —
356.

Апраксиных (позднее — Разумовских) дом
у Покровских ворот — 341.

Апраксиных-Трубецких дом на Покровке —
625.

Аптека у Воскресенских ворот. См. Главная
аптека.

Аптека в Кремле — 140.

Аптека на Пречистенке — 140.

Аптекарский огород при Медицинском учи-
лище (Военного госпиталя) па р. Яузе —
150.

Аптекарский сад у Кремля за Боровицким
мостом — 78, 80, 136, 336.

Арбат (Смоленская), улица — 44, 76, 137,
335, 558.

Арбатская площадь — 352, 358, 627.

Абратская часть г. Москвы — 605.

Арбатские (Смоленские) ворота — 41, 76, 136,
553.

Арбатский крестец — 278.

Армянский (Артамонов, Столпов) переулок —-
502.

Армянское кладбище — 344.

Арсенал (Цейхгаус) в Кремле — 24, 80, 86,
217, 218, 335, 533, 628, 629.

Арсенальная башня Кремля — 83.

Арсеньевский переулок — 351.

Артиллерийская школа на Пушечном дворе
около Сухаревой банши -• 148, 150, 167,
219, 476.

Архангельское, подмосковная вотчина Голи-
цыных (затем Н. Б. Юсупова) — 254,
584, 585, 634, 646, 651.

Архив Коллегии иностранных дел — 410,
513, 520.

Архив Межевой канцелярии — 513.

Архив Разрядного приказа — 128, 513.

Архитектурная школа в Охотном ряду — 622,
624, 626.

Ахлебино, подмосковная вотчина Урусова —
254.

Бабий городок, местность — 41.

Бакунинская (быв. Покровская) улица — 65,
234, 337.
Балчуг, улица — 41, 195, 334, 593.

Бараши, местность — 624.

Барашская (Барашевская) дворцовая сло-
бода — 65.

Барышникова дом на Мясницкой улице —
356, 638.

Басманная дворцовая слобода — 65, 333, 457.

Басманная (быв. Немецкая) слобода — 318,
457.

Басманная Новая улица (Капитанская сло-
бода) — 86, 88, 193, 213, 216, 337, 566.

Басманная Старая (К. Маркса) улица — 88,
193, 337, 626, 627.

Баумана площадь (быв. Елоховская) — 65,
" 244.

Безбородко Л. А. дом (Слободской дворец) на
берегу р Яузы — 357, 634.

Безымянные баипш Кремля — 350.

Белый город — 42, 56, 76, 78—80, 82, 84—87,
112, 137, 140, 184, 237, 248, 309, 333—
341, 344, 346, 350-352, 354, 355, 376,
392, 438, 462.

Бережковская патриаршая слобода — 56.

Берсеневская набережная — 211.

Библиотека им. В. И. Лепина (новое зда-
ние) — 78.

Библиотека им. В. II. Ленина (старое зда-
ние). См. Пашков дом.

Библиотека В. А. Куприянова у Спасского
моста — 153, 156, 157, 534.

Библиотека Славяно-греко-латинской ака-
демии в Заикопоспасском монастыре—534.

Биржа — 300.

Благовещенский собор в Кремле — 114.

Благородное собрание. См. Дворянское собра-
ние.

«Благородный театр» князя Волконского. См.
Крепостной театр Волконского.

Богадельни для престарелых я увечных —
141, 470 — 472.

Богородицкое (Богородское), подмосковное
село — 22.

Богородский вал — 333.

Богоявленский монастырь и его трапезная —
208.

Божедомка (Дурова), улица — 351, 471.

Болотная площадь (Болото, Царицын луг) —
41, 44, 80, 113, 274, 278, 336, 352^ 358,
382, 383, 571.

Больница им. Склифасовского (быв. Стран-
ноприимный дом II. П Шереметева) —
632.

Большой Кремлевский дворец (по проекту
В. И. Баженова) — 516, 517, 519, 545,
629, 660.

Большой театр па Петровке — 336, 351, 630.

Бориса и Глеба церковь па Арбатской пло-
щади — 558, 627.

Боровицкие ворота Кремля — 95, 101, 372,
461.

Боровицкий бастион — 80

Боровицкий мост — 78, 136, 456.

Боровская дорога — 270.

Ботанический сад П. А. Демидова в Нескуч-
ном — 526.

Ботанический сад Московского университета
па 1-й Мещанской улице — 80, 82.

Братовщина, подмосковное село — 12, 625.

Братцево, подмосковная усадьба — 640.

Брестская 1-я улица — 346.

Бронная дворцовая слобода — 65.

Бронницы, подмосковное село — 215.

Брюса Я В. дом в с. Глинках — 215, 216.

Бульварное кольцо (линия быв. Белого го-
рода) — 76, 346.

Бутырская солдатская слобода — 58, 269,
438.

Бутырский вал — 333.

Быково, подмосковная усадьба Измайлова —
639.

Ваганьковское кладбище — 344.

Варварка (Разина) улица — 248, 336.

Варварские ворота Китай-города — 352, 371,

373, 539.

Варсонофьевский переулок — 214.

Василия Блаженного (Покрова на рву) со-
бор — 77, 204.

Васильевский луг (близ Устьинского моста)—
78, 350.

Васильевский сад в Китай-городе — 101, 336.

Введенские горы — 344, 369.

Верхние торговые ряды на Красной площади
См. Торговые ряды.

Ветошные ряды — 16, 42, 280.

Владимиров проезд (Юшков пер.) — 336.

Владимирская большая дорога («Владимир-
ка», Шоссе Энтузиастов) — 270.
Водовзводная (Свиблова) башня Кремля — 80.
Водоотводный капал (старица р. Москвы) —
347, 357, 460.

Военный госпиталь («Военная гофшниталь»)
в Лефортове — 86, 150, 176, 186, 369,
589, 590, 630, 631.

Воздвиженка (Калинина), улица — 310, 636,
644.

Воздвиженское, село близ Троице-Ссргиева
монастыря — 93.

«Воздушный» театр в с. Кускове. См. Кре-
постные театры.

Вознесенский женский монастырь в Крем-
ле — 77, 141, 332, 562.

Вознесенья церковь в Варсонофьевском пере-
улке — 214.

Вознесенья церковь в с. Коломенском — 204.
Волкова-Юсупова дом в Харитоньевском пе-
реулке — 200.

Волконского дом у Пречистенских ворот —
481.

Волхонка, улица — 338, 350.

Волынское, подмосковное село — 206.

Воробьевы (Ленинские) горы — 22, 39, 105,
201, 350.

Воровского улица. См. Поварская улица.

Воронцовых дом на Знаменке — 597, 599.

Воронцовская улица — 76.

Воронцовская черная слобода — 65, 333.

Воскресенск (Истра), город — 269.

Воскресенская дорога — 269.

Воскресенская (Революции) площадь -— 461.

Вокресенские ворота (совр. Исторический
проезд) — 41, 140, 198, 278, 484, 500, 595.

Воскресенский бастион Кремля — 80.

Воскресенский мост — 78.

Воскресенское, подмосковное село на р. Прес-
не — 51, 87.

Воскресенья в Варашах церковь па Покров-
ке — 624.

Воскресенья в Кадашах церковь в Замоскво-
речье — 206, 207.

Воспитательный дом па Солянке — 78, 351,
354, 371, 472, 480, 483, 485, 497, 590, 591,
601, 629.

Вотчинный архив — 513.

Вссхсвятское, подмосковное соло — 166, 389,
502, 551

«Высокие горы», санаторий тга р. Яузе —
357.

Высокопетровский монастырь на Петровке —
199, 206, 216.

Высокопятницкий мост — 352.

Высшее Техническое училище им. Баумана —
357.

Вяземы (Никольское), подмосковное село —
254.

Гавриила архангела церковь. См. Менши-
кова башня.

Гагарина М. П. дача, парк «на Трех горах»
(Краснопресненский ПКиО) — 357, 572.

Гагарина С. В. дом у Петровских ворот (затем
Екатерининская больница)—134, 351,638.

Гагарина М. П. дом в с. Сенпицах — 216.

Гагарина М. П. дом на Тверской улице — 86,
214, 215.

Гагарина М. 11. парк у санатория «Высокие
горы» — 357.

Гендрикова И. С. дом на Садовой-Спасской
улице (Спасские, Перекопские казармы) —
356, 414, 636.

Герцена улица. См. Никитская Большая
улица.

Главная аптека у Воскресенских ворот — 77,
139, 140, 182, 200, 336, 484.

Главная музыкальная лавка Ивана Щоха—
621.

Главное народное училище близ Пречистен-
ских ворот -— 481, 482.

Глинки, подмосковная усадьба Я. В. Ьрюса—
215, 216.

Гоголевский (быв. Пречистенский) бульвар —
356.

Голицына А. дом на Тверской улице — 371.

Голицына В. В. палаты в Охотном ряду —
78, 200.

Голицына Д. М. парк (на территории Нескуч-
ного сада) — 357.

Голицынская больница (совр. 1 я Градская)
на Б. Калужской улице — 356, 467, 469,
528, 630—633.

Голицынской больницы церковь — 528.

Головина Ф. А. дом в Немецкой слободе в
Лефортове — 88, 216, 386, 625.

Головинский дворец в Лефортове — 86, 3<_>0,
458, 577, 590, 597, 633.
Головинский дворцовый сад — 86, 571.

Головинский театр — 600.

Голутвенная черная слобода — 65, 71.

Голутвинский переулок — 41.

Гончарная дворцовая слобода за р. Яузой —
65.

Горенки, подмосковная вотчина А. К. Разу-
мовского — 634, 639.

Горохове поле (Гороховская, Зодчего Каза-
кова, улица) — 356, 571, 576.

Гороховский переулок — 634.

Горького (быв. Тверская) улица — 346.

Госпитальный вал — 333.

Гостиница «Москва» — 78, 82.

Гостиные дворы (старый, новый) на Ильин-
ке — 2, 22, 41, 77 , 87, 182 , 238, 279, 282,
283, 288, 299, 301, 336, 348, 352, 356, 630.

Государев сад за Москвой-рекой (на Болоте)—
80.

Государственная Третьяковская галлерея. См.
Третьяковская галлерея.

Государственная Историческая библиотека —
420.

Государственный Исторический музей. См.
Исторический музей.

Гофшниталь. См. Военный госпиталь. .

Гражданская типография В. А. Киприяно-
ва — 153.

Гранатный двор за Никитскими воротами —
136, 337.

Грановитая палата в Кремле — 77, 87, 397,
652.

Греческий (Никольский) монастырь па Ни-
кольской улице — 164.

Грузинские типографии в Москве и в селе
Всехсвятском — 165, 166, 502.

Грузинские улицы — 333, 502.

Грузинский вал — 333

Грузины, слобода на Пресне — 87, 310, 333.

Губина купца дом на Петровке — 638, 644.

Данилов (Даниловский) монастырь — 19, 79,
107, 246, 270, 309, 348, 350, 367, 467.

Даниловская монастырская слобода — 438.

Даниловский вал — 333.

Даниловское кладбище — 344.

Даниловское, подмосковное село — 250.

Двор Главной аптеки на Моховой улице —
336.

Дворец в Кускове. См. Кусковский дворец.

Дворец в Останкине.См. Останкинский дворец.

Дворец в Царицыне — 639.

Дворянское собрание и его Колонный зал
(В. М. Долгорукова-Крымского дом, Дом
Союзов) на Б Дмитровке — 4, 584, 586,
632, 633.

Девичье поле — 79, 310, 334, 534, 594.

Девяти мучеников церковь и приход—136, 558.

Дегтярный двор за Тверскими воротами — 136.
Демидова дом в Гороховском переулке и его
«Золотые комнаты» — 634.

Демидова II. А. парк (на совр. улице Радио)—
357.

Дзержинского (быв. Лубянская) площадь —
78, 80, 82.

Дзержинского улица (быв. Сретенка) — 84.

Дмитровка Большая (Дмитровская, Пуш-
кинская), улица — 137, 481, 573, 584.

Дмитровская дорога — 270.

Дмитровская (Миусская) застава — 270.

Дмитровская Новая слобода — 333.

Дмитровская черная слобода — 65.

Добрынинская (быв. Серпуховская) пло-
щадь — 358.

Долгова купца дом на 1-й Мещанской улице —
636.

Долгорукого-Крымского В. М. парк (Мамо-
нова дача) — 357.

Долгорукого-Крымского В. М. дом в Охотном
ряду (Дворянское собрание, Дом Сою-
зов)—351, 397, 584 — 586, 632.

«Дольгауз» (дом для душевно-больных) — 467.

Дом московского генерал-губернатора
(3. Г. Чернышева дом, здание Моссо-
вета) — 431, 638.

Дом Союзов (быв. Дворянское собрание)—4,
351, 586, 632.

Донская Большая улица — 76, 248, 309.

Донское поле, местность — 586.

Донской монастырь и его колокольня — 79,
107, 153, 164—166, 198, 214, 228, 246,
269, 270, 332, 367, 371, 376, 404, 502,
509, 626, 627.

Донской район — 367.

Дорогомилово, местность — 310.

Дорогомиловская застава — 269.

Дорогомиловская ямская слобода — 58, 59,
76, 333.
Дорогомиловский вал — 333.

Дорогомиловское кладбище — 344.

Дубровпцы, подмосковное село, и его цер-
ковь — 144, 206, 209.

Дурасовой дом на Покровском бульваре —
638.

Духовная академия. См. Славяно-греко-
российская академия.

Дынный ряд в Китай-городе — 78.

Еврейское кладбище в Дорогомилове — 344.

Евтифеева А двор на Якиманке — 81.

Египетский зал Останкинского дворца — 644.

Екатерининская больница (быв. Гагарина дом)
у Петровских ворот — 638.

Екатерининская черная слобода — 65.

Екатерининский дворец в Лефортове — 350,
356, 633, 635.

Екатерининский женский институт — 471.
Елизаветино, подмосковная усадьба — 640.
Елоховская (Баумана) площадь — 65, 244.
Елоховская (Спартаковская) улица — 337.
Елохово, местность — 244.

Жданова улица (быв. Рождественка) — 28,
627.

Железный ряд— 280, 281.

Живой мост. См. Москворецкий мост.

Живорыбный ряд — 77.

Житная улица — 336.

Житный двор на Житной улице. См. Учрежде-
ния.

Житный ряд в Охотном ряду — 41, 78.

Загорск (быв. Сергиев Посад), город — 650,
656.

Загорский музей — 646, 656, 657.

Заиконоспасский (Спасский) монастырь в Ки-
тай-городе — 476, 533, 570.

Замоскворечье, местность — 21, 59, 76, 96, 145,
198, 200, 248, 346, 382, 404, 460.

Запаспый дворец у Красных ворот — 140.

Запасный колымажный двср (па Волхопкс) —•
336.

Зарядье, местность — 192, 248.

Зацепа, улица — 44, 309.

Зачатьевский монастырь (на Остоженке) —
79, 377, 557.

Заяузье, местность — 76, 356, 404.

Здание Земского приказа у Воскресенских
ворот — 140.

Здание Коллегий в Кремле — 628, 629.

Здание Кригс-Комиссариата — 630.

Здание Монетного двора (на месте музея
В. И. Ленина на площади Революции) —
624.

Здание Сената в Кремле — 528, 630.

Зелейный ряд в Китай-городе — 140.

Зеленая гостиная Останкинского дворца —652.
Земляной вал—55, 76. 79, 87, 332, 335, 376,378.
Земляной город (Деревянный, Скородом) —

22, 43, 55-57, 59, 76, 78, 79, 82—87, 89,
90, 136, 139, 140, 145, 189, 237, 248, 250,
309, 310, 333—338, 341, 344, 346, 354,
355, 357, 438, 462, 566, 582.

Земляные бастионы вокруг Кремля и Китай-
города — 80, 82, 83, 100, 101.

Зимний Анпингоф. См. Апненгофскис дворцы.
Золоторожский вал — 333.

Златоустипский (Златоустовский, Б. Комсо-
мольский) переулок — 151.

Знамения церковь в с. Дубровицах — 209.

Знаменка (Фрунзе), улица — 310, 456, 597,
599, 601. *

Знаменский Малый переулок (улица Маркса —
Энгельса) — 636

Зодчего Казакова улица (быв. Горохово поле)
356.

Зубово, местность — 44.

Зюзино, подмосковное село, и его церковь —
202, 204.

Ивана Великого колокольня в Кремле — 210.
Ивана Воина церковь на Большой Якиманке—
86, 212, 213.

Ивановская площадь в Кремле — 394.

Ивановский Большой переулок — 336.

Ивановский монастырь в Белом городе — 471,
562.

Измайлово (Измайловское), дворцовое село —
12, 18, 94, 186, 224, 226.

Измайловский вал — 333.

Измайловский дворцовый театр в с. Измай-
лове — 186.

Измайловский зверинец — 224.

Ильинка (Куйбышева), улица — 77, 152, 248,
282, 327, 372, 621, 630.

Ильинская (Куйбышева) площадь — 358.
Инвалидный дом для отставных военных (быв.
дом Салтыкова) на Божедомке — 351,
467, 471.

Инженерная школа — 150, 167.

Иноземная слобода. См. Немецкая слобода.

Иностранные пансионы дтя дворянских де-
тей — 478, 479.

Институт физической культуры в Горохов-
ском переулке (быв. дворец А. К. Ра-
зумовского) — 357.

Институт им. Склифасовского (быв. Странно-
приимный дом Н. П. Шереметева) — 632.
Интернациональная (Яузская) улица — 356.
Исторический музей—77, 78, 179, 200, 484.

Исторический (быв. Воскресенский) проезд —
77, 336.

Истра, город. См. Воскресенск.

Истра, река — 51, 52.

Итальянский зал Останкинского дворца —
634, 649.

Кадашевская слобода — 19, 25, 43, 65, 67,
69, 71—73, 120, 154, 251.

Кадашевский 2-й переулок — 206.

Кадаши, местность — 206, 207, 251.

Казакова, зодчего, улица (быв. Горохове
поле) — 356, 357.

Казенная слобода — 65.

Казенная улица (Фуркасовский переулок)—32.

Каланчевская (Комсомольская) площадь—465.

Каланчевское поле — 79, 334.

Калинина (быв. Воздвиженка) улица — 78,
636, 644.

Калитниковское кладбище — 344.

Калужская дорога — 270.

Калужская застава — 269, 351, 561.

Калужская (Октябрьская) площадь— 76, 358.

Калужская Большая улица — 76, 333, 356,
582, 625, 628, 651.

Калужские ворота — 71, 153, 562.

Каменпомостский питейный (Большой Кру-
жечный) двор у Б. Каменного моста —
105, 136, 336.

Каменный Большой мост — 212, 237, 248,
278, 336, 347, 352, 374, 382, 459, 460, 556,
587, 652.

Каменный Большой Старый (Всех< вятский)
мост — 21, 80, 96, 136, 192, 195, 198,
200, 211, 212, 237, 251. 278, 351.

Каменный Малый мост. См. Козьмодемьян-
ский моет.

Каменщики (Большие и Малые), слободы —
333.

Камер-Коллежский вал — 87, 88. 293, 310,
333—335, 342, 344, 346, 351, 438.

Карантинные дома — 369, 370, 473.

Карантинные заставы — 400.

Каретный ряд, улица — 237, 587.

Картинная галлерея Останкинского дворца —
653.

Касимовская (Касимовна) дорога — 270.

Каширская дорога — 270.

Кира Иоанна церковь на Солянке — 627.

Кириллова Аверкин палаты па Берсеневской
набережной — 211.

Кирова (быв. Мясницкая) улица — 356, 636.
Китай-город — 2, 3, 41, 42, 56, 76—80:82—87,
90, 100, 137, 139, 140, 152, 184, 206,
208, 248, 272, 283, 288, 290, 299, 301, 309,
333—337, 341, 342, 346, 348, 350, 352,
355, 356, 373, 404, 438, 457, 460, 462, 560.

Китайский проезд — 352.

Клементьева слобода близ Троицкого мона-
стыря — 291.

Климента церковь на Пятницкой улице —
341, 627.

Книжные лавки Синодальной типографии —
500.

Книжные ряды и лавки у Спасского моста —
77, 500.

Кожевники, местность — 309, 333.

Кожевницкая (Кожевническая) черная сло-
бода — 65.

Кожухово, подмосковная деревня — 94.

Козьмодемьянская улица (Б. Полянка) —
250.

Козьмодемьянский мост (Малый Каменный
мост) — 352, 460.

Колокольный ряд — 281.

Коломенская дорога — 270.

Коломенская (Покровская) застава — 270.

Коломенская ямская слобода — 76, 333.

Коломенский дворец — 198, 398.

Коломенское, подмосковное село — 12, 69,
200, 204.

Колонный зал Дома Союзов — 4, 632, 633.
Колхозная (быв Сухаревская) площадь —
336, 632.
Комедийная хоромина (Комедиантский дом,
Комедия), общедоступный театр на
Красной площади — 84, 184, 186, 590.
«Комедийный тсатрум» в Немецкой слободе —
184.

Коммерческое училище при Воспитательном
доме — 480.

Компанейский вал — 332, 333, 335.

Конная площадка (на Варварской площади)—
78.

Конный завод А. Г. Орлова в соле Острове —
515.

Концертный зал Останкинского дворца —
654.

Конюшенная Большая дворцовая слобода —
65, 69, 71.

Конюшенные дворы — 118, 136.

Конюшенный Остоженпый двор (на Осто-
женке) — 336.

Котлы, подмосковная деревня — 270.

Котельная слобода (Кошели) близ устья
р. Яузы — 65, 71.

Красная площадь — 41,77, 80, 83, 107,113,
153, 154, 170, 182, 184—186; 189,198, 200,
327, 336, 352, 353, 372, 373, 376, 392,
395» 429, 461, 500, 554, 571, 590, 630.

«Красная церковь на Полянке» (Григория
Нсокесарпйского церковь) — 278.

Красное крыльцо в Кремле — 384, 652.

Красное село под Москвой — 76, 248, 279,
280, 333.

Красиоворотская (Лермонтовская) площадь—
358.

Краснопресненский вал — 333.

Краснопресненский парк культуры и отдыха
(быв. Гагарина князя парк) — 357.

Красносельская дворцовая слобода— 65.

Красносельская улица — 310.

Красносельская Нижняя улица — 337.

Красные ворота — 140, 278, 341, 392, 397,
507, 509, 510, 570, 590, 626.

Красный пруд у села Красного — 595.

Крашенинный ряд— 301.

Кремлевская набережная — 80, 352, 357.

Кремлевские башни — 101.

Кремлевский новый дворец — 652.

Кремлевский старый дворец, его терема и
палаты — 77, 87, 103, 339, 341,348,
390, 652.

Кремлевский подол — 77.

Кремль—3, 30, 56, 76,77, 79, 80, 82—88, 90, 92,
95, 100, 103, 114, 135, 137, 140, 141, 154,
156, 170, 184, 208, 217, 218, 224, 333—
339; 341—343, 346, 350, 370—372, 384,
390, 394, 438, 457, 460, 462, 516, 545,
562, 622, 628, 630, 641, 646, 647, 652.

Крепостные театры:

Б. И. Бпбикова в Пречистенской части —
605, 620.

Д. Н. Блудова в Арбатской части — 605.
П. М. Болконского («Благородный театр»)
в Мещанской части — 601, 605, 607,
619.

П. С. Салтыкова в Марфине — 607.

А. Е. Столыпина — 607.

Н. П. Шереметева на Никольской ули-
це — 605.

Шереметевых в Кускове — 591, 597, 598,
605, 606, 615, 616.

Шереметевых в Маркове — 606.

Шереметевых в Останкине — 591, 606,
615, 616.

Крестовский вал — 333.

Кропоткина (быв. Пречистенка) улица — 644.

Кружевной ряд— 16.

Крутицкая улица — 202.

Крутицкий вал — 333.

Крутицкий теремок — 202.

Крымский брод — 347.

Крымский мост — 347, 352, 460.

Кузнецкая Старая слобода (за Яузой) —
565.

Кузнецкая черная слобода — 65.

Кузнецкий мост через р. Неглинную — 461,
465, 626.

Кузнецким мост, улица — 561, 621.

Куйбышева улица (быв. Ильинка) 336.

Купеческий клуб на Б. Дмитровке — 57 3,
574.

Курятный (Охотный) ряд— /8.

Кусково (Спасское), подмосковная вотчина
Шереметевых — 4, 583, 584, 591, 597,
606, 615, 628, 629, 634, 639, 651.

Кусковский дворец (ныне музей) — 628, 642.

Кусковский парк и оранжерея — »84, 628, 634.

Кусковский театр. См. Крепостные театры

Шереметевых
Лазаревское кладбище (у Марьиной рощи) —
344.

Лебяжий двор за Боровицким мостом у Крем-
ля — 78.

Лебяжий переулок у Боровицких ворот
Кремля — 302.

Лебяжий пруд за Боровицкшг мостом — 78.

Левашова дом па Б. Дмитровке — 481.

Ленинградское шоссе. См. С.-Петербургское
шоссе.

Лермонтовская (быв. Красноворотская) пло-
щадь—358.

Лесной рынок — 41.

Лесной ряд — 559.

Летний Аннипгоф. См. Анпенгофские дворцы.

Лефортово, местность — 86, 187, 190, 235,
335, 337, 350, 356, 630, 631, 633, 635.

Лефортовская солдатская слободгт — 63, 76,
88, 235, 333.

Лефортовский вал — 333.

Лефортовский дворец па р. Яузе — 88, 184,
201, 203, 215, 216, 386, 634.

Лихоборка, река — 50, 51.

Лобановых-Ростовских дом па Мясницкой
улице — 638.

Лобковская улица — 78.

Лобное место на Красной площади — 77,
336.

Лопухинскис палаты в Новодевичьем мона-
стыре — 197.

Лоскутный ряд — 48.

Лубянка Большая (Дзержинского), улица —
310, 461, 561, 658.

Лубянский сквер — 78.

Лужники Большие, дворцовая слобода — 65.
Лужники Крымские, близ Калужских ворот,
дворцовая слобода — 65, 71, 74.

Лужниковская (Лужники Малые) слобода
у Новодевичьего монастыря — 65, 69,
71, 333.

Луковый ряд в Китай-городе — 42.

Люберцы, подмосковное село — 625.

Лютеранско-католическое кладбище на Вве-
денских горах — 344.

Малая столовая палата старого Кремлевского
дворца — 87.

«Малые» народные училища в Москве — 482.

Малый театр — 78, 80, 608.

Малый комнатный театр при Головинском
дворце — 597.

Мамоновская дача. См. Долгорукова-Крым-
ского В. М парк.

Манежная площадь — 78, 80, 82, 358.

Мапсжпая улица — 80.

Мануфактуры. См. Приложение I.

Марково, усадьба графа Шереметева — 606.

Маркса К. улица. См. Басманная Старая
улица.

Маркса-Энгельса улица (быв. Малый Знамен-
ский переулок) — 636.

Маросейка, улица — 151, 502.

Марфино, подмосковная усадьба П. С. Сал-
тыкова — 216, 254, 371, 584.

Марьина роща, местность — 571.

Мастерская (Царицына) палата в Кремле.
См. Учреждения.

Матросский мост на р. Яузе — 337.

Медицинское училище (школа) при Военном
госпитале за Яузой — 150, 167, 176, 476,
589, 590.

Медокса театр. См. Петровский театр.

«Меншикова башня» (Гавриила архангела
церковь) в Телеграфном переулке — 3,
161, 210 —212.

Меншикова А. Д. двор на Чистых прудах —
212.

Меншикова дом па Б. Никитской улице —
638.

Меншикова А. Д. дом в Лефортове (быв.
Лефортовский дворец) — 216.

Метростроевская (быв. Остоженка) улица —
336.

Мещанская слобода — 12, 42, 43, 46, 65, 67,
72, 73, 76, 84, 135, 351, 565.

Мещанские слободы — 333.

Мещанские (1-я и 2-я) улицы — 80, 336,
636.

Миусское кладбище — 344.

Миусское поле — 79, 334.

Михалкове, подмосковная усадьба Пани-
ных — 639.

Михнево, подмосковная усадьба Самариных —
254.

Можайская дорога — 269.

Моисеевская площадь — 358.

Молчановка Большая, улица —79
Москательные ряды — 287.
Москва-река — 41, 43, 44, 50—52; 76—78, 80,
82, 87, 95, 101, 135, 138, 161, 198, 202,
204, 224, 250, 269—271, 281, 295, 321, 333,
334, 347, 348, 357, 380, 460, 464, 465, 553,
554, 558, 559, 569, 582, 584, 586, 593, 628,
629, 646, 647.

Москворецкая набережная — 80, 352, 357.

Москворецкая улица — 77, 336.

Москворецкие (Водяные, Спасские) ворота —
77, 80, 101, 192.

Москворецкий (Живой, Плову чин) мост —
460.

Московская академия. См. Славяио-греко-
российская академия.

Московский университет. См. Университет
московский.

Моссовета здание (быв. Дом генерал-губер-
натора) на Тверской улице — 638.

Моховая улица — 78, 336, 351, 356, 397,
484 486, 487, 494, 630, 634.

Музей Архитектуры (быв. Донской мона-
стырь) — 228, 649.

Музей Изобразительных искусств им.
А. С. Пушкина на Волхонке — 336.

Музей В. И. Лопина (па площади Револю-
ции) — 78, 624.

Музей Русской архитектуры им. А В. Щусева
(быв. Талызина дом) па улице Кали-
нина — 644.

Музыкальные лавки — 621.

Мучной ряд в Белом городе — 41, 42, 78, 82,
274.

Мытищи, село — 51, 465.

Мытищинский водопровод — 465.

Мытный двор на Москворецкой улице. См.
Учреждения.

Мясницкая черная слобода — 65.

Мясницкая (Кирова) улица — 88, 95, 191,
193, 248, 310, 338, 415, 457, 621,
638.

Мясницкие (Кировские) ворота — 636.

Павпгацких и математических наук (Нави-
гацкая- Штюрмапская) школа на Суха-
ревой площади — 87, 124, 145—148, 158,
167, 195, 476, 590.

Напрудная дворцовая слобода — 65.

Народный театр на Новодевичьем поле —
594.

Нарышкина А. А. дом па Моховой улице —
397.

Нарышкина В. Ф. двор (Нарышкинские
палаты) ыа Моховой улице — 78.

Нарышкина В. Ф двор па Покровке — 151.
Неглнниая (Неглипка), река — 78, 80, 82,
333, 343, 347, 348, 352, 357, 460, 461, 557,
569, 572, 594, 626, 628.

Пеглипная площадь — 376.

Неглппный бастион Кремля — 80.

Неглинный проезд — 28.

Немецкая (Иноземная, Басманная)» слобода
па р. Яузе — 22, 58, 62, 76, 79, 88, 105,
150, 151, 216, 318, 333, 337, 338, 457, 462,
581, 625.

Немецкий театр у Красных ворот — 590, 597.

Немцове, подмосковное село — 551.

Нескучное, подмосковная усадьба А. Г. Орло-
ва (быв. П. А. Демидова, ныне Парк
культуры и отдыха им. Горького) — 572,
582, 584.

Нескучный дворец — 4.

Нескучный сад — 357, 526.

Никитская Большая (Герцена) улица — 76,
137, 309, 310, 638.

Никитская Малая (Качалова) улица — 76,
79.

Никитские ворота — 76, 136, 356.

Никиты мученика церковь на Старой Басман-
ной улице — 626, 627.

Никольская (25-го Октября) улица — 164,
206, 500, 570.

Никольские ворота Кремля — 77, 80, 84, 95,
184, 335, 336, 372, 394.

Никольские (Николы) церкви:

«Большой крест», на Никольской ули-
це — 206.

«В Звонарях», на Рождественке — 627.

«Подкопан», в Подколокольпом переул-
ке — 534.

«На Ямах» — 250.

Никольский бастион на Красной плоп;адп —
80.

Никольский мост — 77, 457.

Никольское (Вяземы), подмосковная усадьба
Голицыных — 254.

Новая деревня, слобода — 438.

Новгородская черпая слобода —- 65.

Новгородское подворье на Ильинке — 152.
Новикова II. II. дом в М. Знаменском переул-
ке — 636.

Иовпковские (учрежденные II. И. Новиковым)
типографии и книжные лавки —
412—416, 423, 424, 500.

Новинский Большой переулок (Новинская
улица) — 334.

Новинский монастырь — 334, 335, 571.

Новинское, подмосковное село —'571,572, 594.

Новодевичий (Девичий) монастырь, его тра-
пезная и колокольня—39, 71, 79, 93, 108,
141„ 196—198, 207, 208, 332, 334, 571.

Новодевичье поле, См. Девичье поле.

Пово-Иерусалпмскпй монастырь и его собор
па р. Истре — 112, 198.

II о воко июшенна я слобода — 333.

Новомещанская слобода — 120.

Новонемецкая слобода — 26.

Новолнкнтская черпая слобода — 65, 72.

Новоспасская монастырская слобода — 309.

Новоспасский монастырь и его колокольня —
332, 626, 627

Новоспасское подворье — 135.

Ногина (быв. Варварская) площадь — 78.

Обсерватория па Сухаревой башне — 87.

Общественные бани (казенные и торговые)—
136, 369, 375, 466', 471, 482. 561.

Овощной ряд — 110.

Овчинная дворцовая слобода — 65, 71.

Огородная дворцовая слобода — 13, 16, 65,
72, 73.

Октябрьская (быв. Калужская) площадь —
358.

Олений вал — 333.

Ольховец, ручей — 248.

Оперный дом Локателли у Красного пруда —
595, 596.

Оперный дом против Головинского дворца —
590, 591.

Ордынка большая, улица — 250, 309, 626.

Ордынская черная слобода — 65.

Орлова А. Г. парк в Нескучном саду — 357.

Оружейная палата в Кремле. См. Учрежде-
ния.

Оружейная слобода — 333.

Осипенко (быв. Садовническая) улица — 334.

Оспенная больница — 467.

Останкино (Пушкинское),подмосковная усадь-
ба Шереметевых (быв. вотчина князей
Черкасских) — 4, 583, 584, 591, 606, 615,
634, 639, 641, 642, 649, 651, 652.

Останкинский дворец (ныне музей) — 4, 583,
634, 641, 642, 644, 649, 652-655.

Остоженка (Метростроевская), улица — 76,
338.

Остров, подмосковное село — 515.

Охотный ряд — 78, 80, 82, 200, 336, 351, 358,
397, 586, 624.

Павловская больница близ Данилова мона-
стыря — 350, 467, 630.

Панина П. И. дом па Мясницкой (Кирова)
улице — 356.

Панкратьевская черная слобода — 65, 71.

Парк культуры и отдыха на р. Яузе — 86, 571.

Пахра, речка — 374.

Пахра-Яковлевская, подмосковная усадьба
Голицыных — 639.

Пашков дом (старое здание Библиотеки
им. В. И. Ленина) — 3, 4, 351, 630, 634—
636.

Педагогическая семинария при Московском
университете — 412.

Переводческая (филологическая) семинария—
412, 413, 416.

Передние ворота в селе Коломенском — 200.
Перекопские казармы. См. Спасские казармы.
Переяславская (Троицкая, Крестовская) за-
става — 270.

Переяславская ямская слобода — 58, 76, 270,
333.

Переяславский вал — 333.

Перово, подмосковное село, и его церковь —
206, 216.

Петербургская дорога. См. С.-Петербургская
дорога.

Петра митрополита церковь в Высокопетров-
ском монастыре — 206, 216.

Петра и Павла церкви па II. Басманной
ул. и в Лефортове — 86, 213, 216.

Петровка (Петровская), улица — 137, 199,
310, 461, 601, 614, 621* 630, 638, 644.

Петровская башня Кремля — 350.

Петровские ворота Белого города — 237,
638.
Петровские дворцы на р. Яузе — 86.

Петровский бульвар — 638.

Петровский деревянный мост через р. Не-
длинную — 78.

Петровский подъездной дворец — 639, 640.

Петровский театр (театр Медокса) — 351, 354,
591, 601—603; 605—607, 614, 615, 630.

Петровское, подмосковное село, и его цер-
ковь — 202.

Печатный двор (затем Московская Синодаль-
ная типография) па Никольской улице.
См. Учреждения.

Питейные дворы — 32, 68, 336, 377, 378.

Площадь Революции — 78, 624.

Площадь Свердлова — 78, 461.

Плющиха, улица — 335.

Поварская (Воровского) улица — 76, 79, 558.

Поганые пруды (затем Чистые пруды) близ
Покровки — 138.

Подмосковье — 195, 206, 216, 614, 615, 639.

Покровка (Чернышевского), улица — 88, 138,
151, 152, 193, 204,207, 310, 356, 457, 534,
593, 624, 625.

Покровская черная слобода — 65.

Покровская (Бакунинская) улица — 337.

Покровские ворота — 251, 341, 356.

Покровские казармы — 356.

Покровский бульвар — 356, 638.

Покровский вал — 333.

Покровский (У боже доме кий) монастырь —
270.

Покровское, дворцовое село — 24, 66, 68, 69,
99, 110, 234, 235, 280, 325, 333, 337, 338,
341, 586, 589, 594, 625.

Покропское-Рубцово, подмосковное село —
88, 625.

Покровское-Стрешпсво, подмосковное село—
254, 640.

Политехнический музей — 78.

Полянка Большая (Козьмодемьянская) ули-
ца — 250, 278.

Полянским рынок — 358.

Померная таможня (изба) в Кнтаи-городс —
44, 45, 136, 271.

Посольский двор на углу Ильинки и Юшкова
переулка — 336.

Потешный городок в с. Преображенском —
93.

Потешный дворец в Кремле — 87.

Почтамт, на Мясницкой (Кирова) улице —636.
Преображенская застава — 270.

Преображенская солдатская слобода — 62, 63,
76, 88, 234, 235, 270, 325, 333.

Преображенский богаделенный дом (Прео-
браженская богадельня) — 472.

Преображенский вал — 333.

Преображенское, дворцовое село па р. Яу-
зе — 19, 20, 28, 50, 87, 88, 90, 92—98,
115, 186, 230, 235.

Преображенское старообрядческое кладби-
ще — 344, 404.

Пресненская (Пресницкая) застава — 586.

Пресня, местность — 192, 235, 266, 267, 310.

Пресня, речка — 87, 235, 333.

П речистей ка (Пречистенская, Кропоткина),
улица — 76, 136, 137, 140, 309.

Пречистенская часть г. Москвы — 605.

Пречистенские (Кропоткинские) ворота — 26,
76, 84, 135, 481.

Приемный зал Останкинского дворца — 653.

Проезд Серова (быв. Лубянский) — 80.

Проезд Художественного театра (Старый Га-
зетшлй, Камергерский переулок) — 86.

Просяной пруд в реле Измайлове — 94.

Пуговичный ряд — 238.

Пушечная (быв. Софийка) улица — 28, 80.

Пушкинская площадь — 352, 358.

Пятницкая улица — 309, 341, 627.

Пятницкос кладбище — 344.

Работный дом (Дом Исправления) —472, 473.
Разумовского К. Г. дом на Воздвиженке—636.
Разгуляй, улица — 88.

Разина (быв. Варварка) улица — 336.

Разрядный архив. См. Архив Разрядного
приказа.

Разумовского А. К. дворец (дом) и парк па
Гороховом поле (совр. здание Института
физической культуры им. II. В. Сталина)—
356, 357, 576.

«Раскаты» на Красной площади — 77.

Рахмановсквм проезд— 352.

Рогачевская дорога — 270.

Рогожская (Ильича) застава — 270, 647.

Рогожская улица — 250, 309.

Рогожская ямская слобода — 58, 76, 270, 333,
551.
Рогожский вал — 333.

Рогожское старообрядческое кладбище — 344,
404.

Рождественка (Рождественская, Жданова),
улица — 78, 137, 627.

Ромодановской княгини палаты на Твер-
ской улице — 86.

Рубцове, подмосковное село. См. Покровское-
Рубцово.

Ряды на Красной площади. См. Торговые
ряды.

Рязанское подворье (па углу Лубянской и
Мясницкой улиц) — 382.

Садовая Большая дворцовая слобода — 41,
43, 65, 67, 71—74; 106.

Садовая набережная слобода — 65, 71.

Садовая патриаршая слобода — 333.

Садовая-Спасская улица — 356, 636.

Садовая Черногрязская улица — 337.

Садовники, местность — 309, 334, 352, 560.

Садовническая слобода — 135.

Садово-Кудринская улица — 333.

Садовое кольцо (линия быв. Земляного ва-
ла) — 76, 332, 335, 342, 346.

Салтыкова дом па Божедомкс. См. Инвалид-
ный дом.

Салтыковой Д. Н. (Салтычихп) дом на Куз-
нецком мосту — 561.

Самотека, местность — 347, 352, 357.

С.-Петербургское (Ленинградское) шоссе —
350.

Семеновская роща — 194.

Семеновская солдатская слобода — 58, 63,
76, 88, 234, 235, 325, 333.

Семеновская черная слобода — 65, 234, 333.

Семеновская (Таганская) улица—76, 309, 310.

Семеновский вал — 333.

Семеновское кладбище — 344.

Семеновское, подмосковное село — 28, 88,
234, 235.

Сенатская башня Кремля — 630.

Сенатская типография в Охотном ряду — 624.

Сенпицы, подмосковная усадьба Гагари-
на М. П. — 215, 216.

Серафимовича (быв. Всехсвятская) улица —
336.

Сергиев Посад (г. Загорск) — 510.

Серебряный ряд — 15, 316.

Серпуховка Большая, улица — 76, 309.

Серпуховка Малая (Люсиновская), улица —76.

Серпуховская дорога — 270.

Серпуховская застава — 270, 351.

Серпуховская (Добрынинская) площадь —
76, 358.

Серпуховские ворота Земляного города — 96.
Серпуховский вал — 333.

Сетунь, река — 44.

Симонов монастырь и его трапезная — 79,
208, 332.

Симоновский вал — 333.

Синодальная типография на Никольской ули-
це (быв. Печатный двор) — 493, 500, 624.

Сквер перед Большим театром — 336.

Склифа.совского больница (быв. Страннопри-
имный дом Н. П. Шереметева) — 336.

Скобяной ряд — 280.

Скорняжный ряд — 16, 42, 280.

Славяпо-греко-латипская академия па Ни-
кольской улице — 110, 144, 145, 147, 150,
152, 163, 168, 171, 174, 176, 178, 185, 229,
410, 476, 533, 534, 538, 551, 589, 590, 598.

Слободской дворец (быв. дом А. А. Безбо-
родко) — 634, 637.

Саю ленская улица См. Арбат.

Советская (быв. Тверская) площадь — 358.

Сокольники, местность — 594.

Сокольнический вал — 333.

Сокольнический парк культуры и отдыха —
337.

Сокольническое поле — 334.

Сокольничий двор в Сокольниках — 337.

Сокольничья слободка — 333.

Солянка (Яузская), улица— 275, 336, 351,
483, 627.

Соляной двор на Солянке — 275, 336.

Софийская пабережпая — 336.

Спаса в Наливках церковь и приход в Замо-
скворечье — 554, 558.

Спасопесковский переулок — 335.

Спасская башня Кремля — 154, 457.

Спасская слобода — 333.

Спасские бани — 561.

Спасские (Фроловскис) ворота Кремля — 77,
80, 336, 352, 372.

Спасские (Перекопские) казармы (быв. Генд-
рикова дом) — 356, 414, 636.
Спасский мост на Красной площади и его
книжные ряды — 77, 153, 457, 500, 548,
551.

Спасское. См. Кусково.

С.-Петербургская дороха — 269.

С.-Петербургское (Ленинградское) шоссе —
350.

Спиридоновка (Алексея Толстого), улица —
79.

Сретенка (Сретенская, Б. Лубянка, Дзер-
жинского), улица — 84, 137, 189, 248,
278, 310, 336, 457.

Сретенская церковь Донского монастыря —
165.

Сретенская черная слобода — 65, 72.

Сретенские ворота Белого города — 41, 658.

Старица Москвы-реки. См. Водоотводный
канал.

Старки-Черкизово, подмосковная усадьба —
639.

Старомонетный переулок — 336.

Стспановское, подмосковное село, и его цер-
ковь — 215.

Столешников переулок — 86.

Столыпина А. Е. крепостной театр. См.
Крепостные театры.

Странноприимный дом Н. II. Шереметева
(Институт, Больница им. Склифасовского) на
Сухаревской площади — 632, 636.

Страстной бульвар — 638.

Страстной монастырь — 79.

Стрелецкая слобода Стремянного полка — 78,
189.

Стромынка, дорога, улица — 270.

Сухарева (Сретенская) башня — 87, 145, 146,
161, 199, 200, 210, 212, 246, 336, 473,
476, 624.

Сущевская слобода — 270, 333.

Сущевский вал — 333.

Сыромятная (Сыромятническая) дворцовая
слобода — 65, 71, 333.

Сыромятники, местность — 280, 333.

Табачный ряд — 278.

Таболово, подмосковное село — 206.

Таганка, местность — 250, 270, 375.

Таганная дворцовая слобода — 65.

Таганская площадь — 76.

Таганская (Семеновская) улица — 76.

46 История Москвы, т. II

Таганский крестец — 278.

Тайнинская волостх» — 33.

Тайнинское, подмосковное дворцовое село —
12, 66, 68, 69.

Тайницкая башня Кремля — 350.

Тайпицкие (Тайнинские) ворота Кремля —
80, 101, 560.

Талызина дом (Музой Русской архитектуры
им. А. В. Щусева) на Воздвиженке —
644.

Татарское кладбище — 344.

Татищева П. А. дом близ Красных ворот —
397.

Тверская дорога — 269.

Тверская застава — 269, 347, 404, 586, 647.

Тверская (Советская) площадь — 358.

Тверская (Горького), улица — 78, 86, 137,
214, 310, 346, 371, 458, 558, 621.

Тверская ямская слобода — 58, 76, 269, 333,
346.

Тверская-Ямская 1-я улица — 310.

Тверская-Ямская 2-я улица — 346.

Тверская-Ямская 3-я улица — 346.

Тверские ворота — 136, 352, 356, 358.

Тверской бульвар — 356, 358.

Тверской крестец — 278.

Театр Воспитательного дома в Москве — 601.

Театр Медокса. См. Петровский театр.

Театр Медицинской школы при Военном
госпитале — 176, 589.

Театр при Славяно-греко-латипской академии
(московский церковный школьный
театр) — 178, 589, 590, 598.

Театральная типография — 602.

Театральное училище при Московском уни-
верситете. См. Университетское теат-
ральное училище.

Театральный (Петровский) проезд — 28, 78,
336, 347, 352, 357.

Телеграфный (Гаври.ювский, Архангельский)
переулок — 210.

Типография Н. И. Новикова в доме Гендри-
кова па Садовой улице — 414.

Типография II. И. Новикова на Мясницкой
улице — 415.

Титово, село — 35.

Тихвинская надвратная церковь Донского
монастыря — 214.

Торговые бани. См. Общественные бани.
Торговые ряды на Красной площади и Москво-
рецкой улице — 2, 77, 87, 189, 289, 299,
336.

Третьяковская галлерея — 206, 220. 227,
644, 647, 648, 650.

Трехгорный вал — 333.

«Три горы», местность (у совр. Красно-
пресненской заставы) — 572.

Триумфальные ворота в честь взятия Азова —
96, 200.

Триумфальные ворота в честь Полтавской
победы — 102, 168, 212, 213, 218, 225.

Триумфальные ворота и павильоны в честь
победы пад Турцией — 400.

Троекурова И. Б. палаты в Охотном ряду—
78, 200, 201.

Троекурово, подмосковное село, и его цер-
ковь — 216.

Троице-Сергиев монастырь (Троице-Сергиева
лавра) — 92, 106, 198, 199, 201, 208,
224, 270, 291, 510, 626, 627, 650, 657.

Троицкая башня Кремля — 457, 629.

Троицкая (Александровская, Ярославская)
дорога — 270.

Троицкая застава. См. Переяславская застава.

Троицкие (Ризположенские) ворота Крем-
ля — 78, 80, 218, 335, 372, 461.

Троицкий бастион Кремля — 80.

Троицкий мост в Кремль — 78, 457, 461.

Троицкое, дворцовое село — 69.

Троицкое, подмосковная вотчина Салтыко-
вой — 561.

Троицкое-Лыко во, подмосковное село, и его
церковь — 204, 205.

Троицкое (Назарово), вотчина князя Голи-
цына — 254.

Троицы па Арбате церковь и приход — 558.

Трубецкого князя дом и парк на Б. Калуж-
ской улице — 357, 625, 628.

Тушино, подмосковное село — 269.

Уборы, подмосковное село, и его церковь —
202, 204.

Угловая башня Новодевичьего монастыря —
197.

Узкое, подмосковное село — 561.

Улица 25 Октября (быв Никольская) — 336.

Улица Радио (быв. Вознесенская улица) —
357.

Ульяновская (быв. Пиколо-Ямская) улица___

626.

Университет Московский — 3, 4, 82, 222
356, 410, 412, 416, 424, 476, 478, 483, 484*
486—494; 496, 499, 503, 506, 508, 510-
515, 517, 520, 523—525, 527, 528, 540, 542,
549, 552, 553, 564, 580, 591, 595, 596, 601,’
602, 608, 630.

Университетская типография — 413, 416, 493
494. 497, 500, 542, 601, 602.

Университетские книжные лавки у Воскре-
сенских ворот и на Никольской улице —
494, 500.

Университетские просветительные общества:
Вольное Российское собрание — 491, 492,
514, 520, 542.

Дружеское ученое общество — 412, 413,
492.

Общество любителей Российской учено-
сти — 492.

Собрание университетских питомцев (Об-
щество питомцев Московского универси-
тета) — 410, 491.

Университетский благородный пансион и гим-
назии — 410, 414, 484, 489, 490, 491,
542, 543, 595, 604, 608.

Университетский театр (в здании у Воскресен-
ских ворот) — 591, 595—597,	601,

604, 608.

Университетское театральное училище — 595.
Усово, подмосковное село — 202.

Успенский собор в Кремле — 397, 533, 652.
Успенья на Покровке церковь — 204, 207, 534.
Устьинский мост — 351.

Устюжская полусотня — 41.

Устюжская черная слобода — 65, 72, 73.

Учреждения. См. Приложение II.

Федора Алексеевича (царя) дворец на Пресне—
87.

Фили, подмосковное село, и его церковь —
202, 204, 250.

Фрунзе (быв. Знаменка) улица — 356.

Фряново, подмосковное село — 502.

Фуражный двор (на Сокольническом шоссе)—
337.

Хамовники, местность — 1, 26, 248, 333.

Хамовническая (Хамовпицкая) дворцовая
слобода — 65, 76.
Хамовнический вал — 333.

Харитоньевский Большой переулок (быв.

Хомутовская улица) — 78, 200.

Харчевой ряд в Китай-городе — 78, 82.

Хирургическая школа. См. Медицинское учи-
лище при Военном госпитале.

Хлебные лабазы у Китайгородской стены —
272.

Ходынка, местность, река — 269

Ходынское поле — 401, 599.

Хомутовская Большая улица (Б. Харитоньев-
ский переулок) — 78.

Хорошево, дворцовое село — 69, 254.

Хрущева дом па Пречистенке — 644, 645.

Царицын луг у Новодевичьего монастыря —
39, 108.

Царицын луг на Болоте — 336, 376, 571.

Царицыно (быв. Черная Грязь), подмосков-
ное село — 533, 639.

Царский дворец на Воробьевых горах — 201

Центральный дом Советской армии (быв. Ека-
терининский женский институт) — 471.

Церковный школьный театр. См. Театр при
Славяпо-греко-латипской академии.

Черкизовский вал — 333.

Черная Грязь, село — 551.

Черная Грязь (впосл. Царицыно) — 533, 639.

Чернышева 3. Г. дом на Тверской улице (дом
генерал-губернатора, дом Моссовета) —
351.

Чернышевского (Покровка) улица — 356,
625.

Чистые (быв. Поганые) пруды—138, 161,
210.

Чугунный мост — 352.

Чудов монастырь в Кремле — 77,141, 188, 371.

Чудовка, местность, улица — 251.

Шаболовка, улица — 76, 586.

Шапочный мужской ряд — 238.

Шерстяной ряд — 34.

Школа пастора Глюка в Немецкой слободе —
151, 152.

Шпитальпая [Госпитальная] слобода — 593.

Щелково, деревня — 296.

Щелковский водопровод — 527.

Щусева улица (быв. Гранатный переулок) —
337.

Юнкерская школа при Сенатской конторе —
476.

Юшкова дом на Мясницкой (Кирова) улице —
356, 636.

Яблочные ряды в Китай-городе — 78, 192.

Якиманка Большая, улица — 81, 86, 212,
213, 250, 309.

Ямские слободы — 56, 61.

Ямской двор у Арбатских ворот — 136.

Ярославский вокзал — 337.

Яуза, река — 1, 19, 21, 22, 50, 51, 63, 76, 87,
88, 90, 94,139, 150, 216, 333, 338, 345, 352,
357, 460, 565, 591, 624, 633, 634.

Яузская (Интернациональная) улица — 310,
356.

Яузские ворота — 22, 250, 335.

Яузский (Астахов) мост — 22, 560.

МАНУФАКТУРЫ (КАЗЕННЫЕ II ЧАСТНЫЕ)

а)	Казенные мануфактуры:

Артиллерийский полевой двор (ла месте со-
временного Ярославского вокзала) — 337.
Артиллерпя. См. Пушечный двор старый.
Бархатный двор — 10.

Большой Суконный двор (старый) на Софий-
ской набережной (затем мануфактура

Приложение I

В МОСКВЕ II ПОДМОСКОВЬЕ

Щеголина и Болотина с компанией) —
20, 21, 24, 25, 27, 80, 87, 211, 248, 251,
261, 336.

Бумажная мельпица в с. Богородском (Бого-
родицкий бумажный завод) па р. Яузе
(затем бумажная мануфактура Корот-
кого В.)—22, 24, 25, 34.
Галерная верфь в с. Преображенском — 95.

Денежные (Монетные) дворы Кадашевский,
Набережный и Красный в Замоскво-
речье —10, 11, 29, 30, 66, 248, 336.

Зеркальный завод на Воробьевых горах (Во-
робьевский) — 22 — 25, 28, 34.

Измайловский завод. См. Стекольный завод.

Канатный двор (завод) новый в с. Преобра-
женском— 19, 24, 96.

Канатный двор (завод) старый у Данилова
монастыря — 19, 24.

Кирпичные заводы на Воробьевых горах —39.
Кирпичный двор за Тверскими воротами—136.
Кирпичный и черепичный Устьсетуггский за-
вод — 246, 247, 249, 366.

Кожевенный двор на р. Яузе — 10, И, 20—22.

Монетный двор в Китай-городе — 200, 227,
336, 382, 624.

Оружейный двор за Арбатскими воротами—136.

Парусная фабрика. См. Хамовный двор
в с. Преображенском.

Пильная (пиловальиая, лесопильная) мельни-
ца в с. Преображенском на р. Яузе —
20, 24, 96.

Полотняный завод на быв. Посольском дворе
в Китай-городе (затем мануфактура
И. Тамеса с компанией) — 22, 23—26, 33.

Пороховые мельницы (Верхняя и Нижняя)
па р. Яузе — 30.

Прядильный двор на Дмитровке — 136.

Прядильный двор в с. Покровском — 24, 34.

Пуговичный двор — 21.

Пушечный двор новый у Красного пруда —148.

Пушечный двор старый (Артиллерия) на р. Не-
глипной — 1, 10, 11,17, 18, 28, 66, 78, 161.

Сафьянный завод в с. Измайлове — 18.

Стекольный завод в с. Измайлове —18, 30.

Суконный двор старый. См. Большой Сукон-
ный двор.

Хамовный (Кадашевский) двор в Замоскво-
речье — 18, 23.

Хамовный двор (Парусная фабрика) в с. Пре-
ображенском на р. Яузе — 1, 19, 21,
24, 28, 36, 37, 53, 88, 96, 337.

Чулочный двор в Немецкой слободе — 21,
22, 24-26, 28.

Шляпный двор за Яузскими воротами — 10,
11, 21, 22, 24, 66.

б)	Частные м а п у ф а к т у р ы

Бумажная и карточная — Короткого В (быв.
Богородицкий казенный завод) — 25, 28,
32, 567.

Волочильная — Докучаева на Варварке —
246, 248.

Заливных труб — Шапошникова Е. — 136.

Кирпичные заводы у Даниловского и Донско-
го монастырей и за Сухаревой башней —
246, 367.

Кирпичный завод Ильина — 367.

Кирпичный завод Салтыкова Б. — 367.

Кожевенная мануфактура Ерофеева Г. —
246.

Парусная — Евреипова В. — 260.

Позументная — Корчагина И. — 33.

Полотняная — Голицына — 254.

Полотняная — Гусятникова — 374.

Полотняная — Евреинова — 260.

Полотняная — Микляева И.— 27.

Полотняная — Карамышева Б., Овощни-
кова А. и Пастухова А. — 26, 27.

Полотняная — Порсшкина Г. в с. Хорошо-
ве — 254.

Полотняная — Салтыкова П. в дер. Мар-
фине — 254.

Полотняная — Стрешнева В. в с. Покров-
ском-Стрешневе — 254.

Полотняная— Тамеса И. с компанией (быв.
Полотняный казенный завод) в Хамов-
никах — 26—28, 34, 35, 37, 38, 53, 248,
251, 254, 261.

Полотняная — Холщсвникова А. в с. Филях—
250.

Проволочная — в Зарядье — 248.

Пуговичная — Кузнецова И. — 246.

Ситцепечатная — Иконникова М. и Кашпн-
цева — 242, 260.

Суконная — Голицыных в с. Архангельском—
254.

Суконная — Голицыных в с. Никольском
(Вязсмах) — 254.

Суконная — Еремеева А. с компанией (Када-
шевская) — 248, 255.

Суконная — Киреева В. в с. Даниловском —
250.

Суконная — Полуярославцева И. за Яузски-
ми воротами — 250 252, 292
Суконная—Самарипа 10. в Красном селе—
248.

Суконная — Самарина 10. в с. Михневе —254.

Суконная — Сериковых Г. и Ф. на Донской
улице — 248, 255, 264.

Суконная — Третьякова И. — 255.

Суконная — Урусова Г. в с. Ахлебине —
254.

Суконная — Щеголипа В. с компанией (быв.
Большой Суконный двор старый) — 1,
20, 21, 25, 27, 34, 36, 38, 39, 53, 66, 87,
108, 131, 191, 195, 211, 250, 251, 258,
261, 264, 266, 336, 360, 369, 374.

Трубочная н целинная—Гребенщикова А.—32.
Хлопчатобумажная — Лазарева в с. Фря-
пове — 502.

Чулочная — Воронина Р. (быв. Чулочный
казенный двор) — 26, 28.

Шелковая — Апраксина Г., Толстого П. и.

Шафирова II. — 32, 35.

Шелковая — Бабушкина А.— 251, 260.

Шелковая — Еврсипова II. с компанией (быв.
Апраксина) на Посольском дворе— 32, 33,
53, 248, 260.

Шелковая — Колосова II. — 251.

Шелковая — Милютина А. — 32, 243, 248,
251, 255.

Шелковая — Мочалова И.— 251.

Шелковая — Турчапппова А.— 248.

Шелковая — Лазарева в с. Фряновс — 502.

Шелковая—па Посольском дворе (на Ильинке).

См. Шелковая Евреинова II. с компанией.

II риложение II

УЧРЕЖДЕНИЯ1

Адмиралтейская канцелярия — 22.

Адмиралтейская (Адмиралтейских дел) кол-
легия — 127, 448, 450.

Адмиралтейская контора — 448, 473.

Адмиралтейский приказ — 126.

Акцизная камора — 132, 133, 452.

Артиллерийская контора — 448.

Ассигнационный банк — 452, 470.

Банковая контора — 452.

Белгородский разряд, приказ — 123.

Берг-коллегия — 34, 38, 108, 127, 158, 239,
448, 452—454.

Ближняя канцелярия — 107, 125.

Большая московская таможня — 68, 283,
284, 288.

Большого дворца приказ — 118, 257.

Большой казны приказ — 118, 156.

Боярская дума — 125, 141.

Бурмистерская палата (затем Ратуша) — 60,
64, 70, 109, 118—121, 123, 142, 167, 183.

Верхний земский суд — 435, 437, 446.

Верхний надворный суд. См. Надворн. суды.

Верхняя и нижняя расправы — 435, 437, 446.

Верховный Тайный совет —334, 357, 385—390,
430, 439, 454, 455, 533.

Военная (Воинская) коллегия — 127, 265,
361—364, 430, 448 -450.

Военной коллегии контора — 265, 361—364,
448—450.

Военно-морской приказ — 126.

Военный комиссариат.См. Генеральный кригс-
компссариат.

Военный приказ — 123, 126.

Вотчинная коллегия — 127, 128, 134, 437,
448, 454, 558.

Вотчинной коллегии контора — 128.

Гелерал-берг-директориум и его контора —
448.

Генеральный кригс-комиссарнат (Военный ко-
миссариат) — 22, 448—450, 630.

Герольдмейстерская контора — 128, 448.

Гильдия московского купечества (Москов-
ская гильдия) — 435, 443—445, 447.

Главная полицеймейстерская канцелярия —
438.

Главная полиция — 338, 624.

1 Под этим названием объединены, наряду с московскими учреждениями, также органы
центрального управления, находившиеся как в Москве, так и в Петербурге, упомянутые
в тексте настоящего тома.
Главная соляная контора — 68, 275, 452.

Главный магистрат — 16, 72, 74, 75, 127, 129,
130, 440, 454.

Главного магистрата контора — 454.

Городовой магистрат. См. Магистраты.

Городовой Сиротский суд — 435, 437, 441, 444.

Городское правление (Ратгауз) — 445—447.
Государственный банк для дворянства. См.

Дворянский банк.

Градское общество — 441, 444, 445, 447, 473.

Губернская врачебная управа —447, 448.

Губернская почтовая контора — 447, 448.

Губернская провинциальная канцелярия —
132, 133.

Губернский магистрат. См. Магистраты.
Губернское казначейство — 447.

Губернское правление —3, 435, 436, 442—444,
447, 448.

Губернское присутствие по рекрутскому на-
бору — 447

Дворцовая канцелярия — 124, 448.
Дворянская опека — 435, 437, 447.

Дворянский банк (Государственый банк для
дворянства) и его московская контора—452.

Денежная контора — 448.

Департамент Комиссии о снабжении г. Моск-
вы припасами — 445, 447, 448.

Доимочный приказ — 448.

Житный двор — 336, 448.

Заемный банк — 300.

Земские избы — 121, 129.

Земский приказ — 118, 121, 126, 130, 140.

Кабинет — 265, 361, 363, 431.

Казенная палата и се экспедиции — 156, 157,
435, 436, 440, 447, 448.

Казенный двор, приказ — 118, 120, 194.
Казначейства. См Ренте реи.

Каменный приказ — 204, 246, 338, 342, 346—
348, 350, 366, 367.

Камер-коллегия с архивом — 127, 132, 293,
333, 448, 451, 452.

Канцелярия дистриктного комиссара — 133.
Канцелярия конфискации — 448, 452.

Канцелярии конфискация контора (Контора
конфискации) — 448.

Канцелярия московских герольдмейстерских
дел — 128.

Канцелярия обер-полицеймсйстера — 85.

Канцелярия рекрутских душ — 132, 133.

Канцелярия сенатского правления — 127.

Канцелярия тайных розыскных дел (Тайная
розыскная канцелярия) — 132, 133, 392,
394, 455.

Коллегия иностранных дел — 127, 410, 450.

Коллегии иностранных дел контора — 448.

Коллегия экономии — 448, 455, 471.

Комиссии предупреждения и врачевания — 522.

Комиссия д гл сочинения проекта нового
Уложения (Уложенная комиссия) — 260,
344, 385, 396, 397, 399, 400, 433, 441, 458,
464, 468, 470, 472, 479, 513, 542, 662.

Комиссия для строения Москвы и Петербур-
га — 342, 346, 348.

Комиссия о снабжении припасами С.-Петер-
бурга — 445.

Комиссия об учреждении училищ — 480, 482.

Коммерц-коллегия — 74, 127, 128, 264, 265,
361 — 364, 448, 452, 453.

Коммерч-коллегии контора — 265, 361 —364,
448, 453.

Консилия министров Ближней канцелярии —
125.

Контора конфискации. См. Канцелярии кон-
фискации контора.

Контора крепостных надсмотрщиков (Кре-
постная контора)— 132, 133.

Контора подушного сбора — 448.

Контора Синода. См. Синодальная контора.

Контора Счетной комиссии — 448.

Контора тайных розыскных дол — 455.

Конторы камерирских дел — 132, 133.

Конюшенная канцелярия — 448.

Конюшенный двор, приказ — 118, 124.

Корчемная канцелярия— 452.

Корчемная контора — 448.

Крепостная контора. См. Контора крепостных
надсмотрщиков.

Крепостных дел приказ — 123, 448.

Кригс-комиссарпат. См. Генеральный кригс-
комиссариат.

Купеческий банк — 300.

Ландратский совет — 122.

Магистраты (городовые, губернский) — 3, 121,
129, 130, 133, 134, 142, 433, 435, 437, 440, ’
442—446, 454, 471.

Мануфактур-коллегия — 38, 39, 127, 128, 131,
236, 239, 240, 242, 244—246, 254, 259,
260, 262, 264—266, 302, 452—454.
Мануфактур-коллегии контора — 236, 365,
453, 454.

Мастерская царицына палата — 10, 118, 135,
156, 448.

Медицинская коллегия — 467.

Медицинская контора — 448.

Межевая канцелярия — 295, 342.

Монастырский приказ — 24, 183.

Монетная канцелярия — 448, 452.

Монетная контора — 452.

Монетная экспедиция — 452.

Московская гильдия. См. Гильдия москов-
ского купечества.

Московская городская дума — 436, 446.

Московская губернская канце лярия— 52,122,
123. 141,430, 432, 473.

Московская общая городская дума — 441—
444.

Московская ратуша—121, 123,130, 142, 322,
440.

Московская шестигласная дума — 3,441—444.

Московские таможни— 68,133,276, 283. 284,
288, 293, 294, 336, 448, 452.

Московский магистрат. См. Магистраты

Московский надворный суд — 134.

Московский нижний суд — 134.

Московский судный приказ — 121, 126

Московское купеческое общество — 434, 443,
445, 471.

Московское отделение Штатс-коитор-колле-
гии — 452.

Московское собрание Градского общества —
441.

Мытный двор — 77, 336, 448.

Надворные суды (гофгерихты), Верхний и
Нижний — 132—134, 435, 437, 446.

Нижние суды — 132—134

Нижний земский суд — 435, 437, 447.

Общим посадским сход — 443.

Оружейная палата, приказ — 10, 11, 30, 61,
66, 102, 109, 118, 120. 135, 219, 223, 224,
227, 230, 448, 592, 656.

Палата суда и расправы—446—448.

Палаты гражданского и уголовного суда —
435, 437, 446.

Печатная контора — 448.

Печатный двор — 10, 11, 22, 77, 153, 156,
157, 163, 167, 222, 224, 336, 448, 493.

Пожярна я э кс поди цпя — 458.

Полицеймейстерская канцелярия — 131, 133,
338, 348, 357, 365, 391, 435, 438, 448,
462, 558, 559, 594.

Полицейская контора — 140.

Полицейская экспедиция — 439, 447, 448.

Поместный приказ — 128.

11оса дс кие сходы — 121.

Посольский двор, приказ — 22—24, 58, 98,
118, 121, 151,163, 167, 185, 186,336, 513.

Преображенская канцелярия — 455.

Преображенская съезжая изба — 126.

Преображенский приказ — 88, 106, 107, 126,
134, 190—193, 455.

Приказ артиллерии — 28.

Приказ общественного призрения — 435 —
437, 446, 447, 472, 480.

Приказ рудокопных дол — 126.

Провиантский приказ, его комиссия и конто-
ра — 123, 124, 126.

Провинциальные канцелярии — 123.

Провинциальные суды — 134.

Разрядный приказ — 112, 123, 128.
Раскольническая контора — 448, 624.
Ратгауз. См. Городское правление.
Ратуши городовые — 129, 440, 445.
Ревизион-коллегпя— 127. 448, 452, 560.
Ремесленная управа — 444.

Рентереи (казначейства) — 132, 133.
Розыскная экспедиция — 473.

Сенат (Правительствующий сенат) и его де-
партаменты— 122, 123, 125—128, 131—
134, 141, 156, 222, 266, 339, 340, 342,
350, 361, 362, 364, 365, 376, 384, 387,
388. 390, 392, 421, 430, 431, 433, 434, 438,
449-451, 455, 488, 511, 528, 630.

Сенатская контора — 127, 131, 265, 369, 370,
393, 395, 431, 448, 449, 476, 521, 596.

Сенатский архив — 448.

Сибирский приказ — 72, 148, 183, 448.

Синод— 156, 386, 421, 448, 467, 511.

Синодальная контора — 448.

Синодальный дворцовый приказ — 63.

Словесные суды в частях города — 299, 435,
437, 444, 447.

Собрание общества градского — 447.
Совестный суд — 435, 437, 446.

Соляная контора - о8 , 448.

Стрелецкий приказ — 70, 92, 112.

Судный приказ — 432, 440, 448.
Сходы московских слобод—133.

Счетная контора Генерал-кригс-комиссариа-
та — 448.

Сыскной приказ — 419, 432, 440, 448, 473,
557, 558, 560, 561, 571.

Тайная канцелярия — 106, 110,134, 219, 390—

392, 455.

Тайная полиция — 497.

Тайная и московская тайная экспедиции —

394, 395, 424, 426, 455, 468.

Таможенный словесный суд — 433.

Уездная полиция — 436.

Уездное дворянское собрание — 435, 447.

Уездное казначейство — 435, 447.

Уездный суд — 435, 437, 447.

Уложенная комиссия. См. Комиссия для со-
чинения проекта нового Уложения.

Управа благочиния — 338, 438, 439, 444, 446,
563, 592, 594, 602.

Цеховые управы — 444.

Шестигласная дума. См. Московская шести-
гласная дума.

Штате-конто р-коллегия (Штатс-коптора) —
127, 448, 451, 452.

Экспедиция по строению Большого Кремлев-
ского дворца — 629.

Юстиц-коллегия — 122, 124, 127, 128, 132,
432, 437, 454, 562.

Ямская контора — 448.
географический указатель

Азербайджан — 285.

Азия — 286.

Азов, город— 50, 66, 95—97, 111, 112, 169,
200.

Азовская губерния — 270.

Азовский порт — 270

Азовскоо море — 95.

Алатырь, город — 45.

Амстердам, город — 297.

Англия — 124, 425, 527.

Арзамас, город — 45, 280.

Армения — 164, 166, 503, 504.

Архангелогородская ярмарка — 47.

Архангельск, город— 18, 47, 71, 94, 96, 109,
270, 284, 288, 289, 291, 297.

Астрахань, город— 18, 46, 47, 51, 69, 106,
107, 121, 124, 128, 270, 282, 285, 286,
289. 502.

Балахпинскнй уезд — 70.

Балтийское море — 47, 95, 126, 268, 284.

Бежецкий Верх, город — 69.

Белгород, город — 69, 276, 288.

Белев, город — 46, 288.

Белевский уезд — 274,

Белое море — 49, 270.

Белозерский уезд — 46, 279.

Белоозеро — 45.

Белоомут, соло — 272.

Белоруссия — 269, 317.

Белые Колодези, село — 296.

Березов, город — 390.

Бобров, город — 276

Боброве, помещичья усадьба под Калугой —
645.

Богородский уезд — 434.

Волхов, город — 288.

Борисоглебская слобода (на Волге) — 279.

Боровск, город— 69, 291

Боровским уезд — 278.

Бронницкий уезд — 434.

Брянск, город — 46, 47, 270, 276, 286,
288.

Брянская пограничная таможня — 276, 278.

Брянские леса — 278.

Бухара (Бухарин) — 270.

Быковское болото — 51.

Ражская Благовещенская ярмарка — 289,
291.

Валдай, село — 289.

Великие Луки, город — 289.

Великое, село — 70.

Вена, город —112, 421.

Венеция, город — 219.

Верейский уезд— 278, 434.

Верея, город — 45.

Верхнее Аблязово, деревня — 550.

Весьегонская ярмарка в Новой Ладоге —
291.

Владимир, город — 69, 121, 317.

Владимирская провинция — 44.

Владимирский уезд — 11, 70.

Владимирское наместничество — 270.

Воздвиженская ярмарка. См. Кинешемская
Воздвиженская ярмарка.
Волга (Верхняя, Нижняя, Средняя), река —
47, 50—52, 107, 161, 270, 276, 279, 283,
289.

Волга — Доп, канал — 50.

Волгуша (Волгушка), речка — 51.

Вологда, город — 19, 45—47, 270, 289.

Волоколамский уезд— 11, 434.

Вольск, город — 45.

Воронеж, город — 20, 46, 95, 107, 132, 148,
244, 288.

Воронежская губерния — 515.

Воронежский уезд — 107.

Воронежское наместничество — 270.

Воскресенский уезд — 434.

Вогцажниково, село — 70.

Вышгород, село — 278.

Вышневолоцкий канал — 50

Вяземский уезд — 70, 274.

Вязь, река — 51.

Вязьма, город — 46, 287.

Вятка (Киров), город — 8.

Вятское наместничество — 270.

Галицкий уезд — 11. '

Галич, город — 69, 279.

Гамбург, город — 298.

Гатчине (Гатчина) город — 402.

Гдапск, город — 298.

Германия — 216, 425.

Гжельская волость Московского уезда — 70,
281.

Гиляп, город — 286.

Глазго, город — 488.

Глухов, город — 278.

Голландия — 124, 216.

Голштиния — 394.

Гороховец — город — 280.

Грузия — 164, 165, 270, 502, 504

Гуслицкая волость Московского уезда — 70,
278.

Данилов, город — 70.

Даниловское, село — 70.

Дания — 98.

Данковский уезд — 274.

Данциг, город — 183.

Дедилово, село — 49, 546.

Дсдпново, село — 272.

Дерпт (Юрьев, Тарту), город — 291.

Дмитров, город — 43, 45, 51, 270, 278.

Дмитровский уезд — 278, 326, 434.

Домодедовская волость Московского уезда —
70.

Доп, река — 50, 107, 121, 161, 270, 276, 277,
283, 288, 380.

Дорогобуж, город — 46, 269, 287.

Дорогобужский уезд — 70.

Дубенская пристань — 270.

Дубна, р. — 270.

Дубровка, река — 51.

Дугпенский завод Никиты Демидова в Туль-
ском уезде — 46.

Европа — 48, 120, 422, 425, 494, 622, 641.

Европейская Россия — 454.

Екатерингофская полотняная мнуфактура —

24.

Елец, город — 46, 270, 276.

Енисейск, город — 284.

Енисейск, город — 284.

Епифанский уезд — 274.

Ефремовский уезд— 191.

Закавказье — 243, 285.

Западная Европа (Запад) — 18, 98, 173, 268,
287, 516, 527, 550.

Зарайск, город — 43, 69, 215, 270, 276.

Зарайский уезд — 11.

Звенигород, город — 43.

Звенигородский уезд—И, 434.

Иван-город, крепостх. — 390.

Иваново (г. Иванов), село — 26, 171, 301.

Ивановский канал — 161.

Ивановское озеро — 161.

Икша, река — 51.

Ингерманландия — 174.

Индия — 503.

Иран (Персия) — 47, 52, 243, 284—286.

Ирбитская ярмарка — 289, 291.

Иркутская губерния — 270.

Испания — 20.

Истра, река — 51, 52.

Исфагань, город — 286.

Италия — 98, 163, 564.

Ичпя, местечко Чернигов, губернии —650.

Казанский уезд — 279, 289.

Казанское наместничество — 270.
Казань, город — 34, 46, 107, 128, 132, 244,
289, 378, 380, 468.

Казахский Младший жуз — 286.

Казахстан — 268.

Казвип, город — 286.

Калуга, город — 8, 69, 121, 270, 272, 276,
278, 279, 288, 317, 470, 645.

Калужская провинция — 44, 324.

Калужский уезд — И, 46.

Калязин, город — 46.

Каменка, река — 51.

Карачев, город — 288.

Касимов, город— 45, 270, 380.

Каспийское море — 286.

Катыш, река — 51.

Кашин, город — 258, 270, 279, 280.

Кашинский уезд — 63, 279.

Кашира, город — 69, 270.

Каширский уезд — 44, 274.

Кенигсберг (Калининград), город — 298

Керчь, город — 400.

Киев, город — 144, 178, 270, 534, 626.

Киевская (Киево-Могилянская) академия —
144, 534.

Кизляр, город — 270.

Кинешемская Воздвиженская ярмарка — 291.

Кинешма, город — 46.

Кирилловская ярмарка — 289.

Китай — 46 — 48, 140, 145, 243, 268, 270, 284,
298.

Клин, город — 43, 269.

Клипский уезд — 281, 434.

Клязьма, река — 50, 51.

Козлов (Мичуринск), город — 276.

Коломенский уезд — 44, 70, 274, 277, 278, 281,
296, 434.

Коломна, город — 49, 121, 270, 276, 278 — 280,
288.

Конский завод А. Г. Орлова в с. Хреновом
Воронежской губернии — 515.

Коренная ярмарка близ Курска—286, 291,292.

Кострома, город — 46, 69, 258, 270, 279, 289.

Костромская провинция — 324.

Костромской уезд—11, 31, 46, 63, 70, 258, 326.

Кохма, село — 26, 34.

Краснослободскпй уезд — 70

К ромы, село — 288.

Крымский полуостров (Крым) — 270, 400.

Кузнецкий район Пензенской области — 550.

Купелицы, село —278.

Курск, город — 8, 132, 276, 278, 286, 288.

Курская пограничная таможня — 276, 278.

Курское наместничество — 270.

Кяхта, пограничная слобода, затем город —
284, 298.

Ладога, город — 44.

Ладожский канал — 50.

Ладожское озеро — 50.

Лебедянская ярмарка — 46.

Лейпциг, город — 298.

Ливны, город — 276, 288.

Лилль, город — 173.

Лион, город — 425.

Литва — 269.

Лихоборка, река — 50, 51.

Ловцы, село — 12.

Лондон, то род — 297, 488.

Лысково, село — 281.

Любим, город — 59, 69.

Макарьев, город—291.

Макарьевская ярмарка — 47, 49, 285, 291, 292.

Макарьсвский (Макарьев) монастырь — 47.

Малороссия. См. Украина.

Малоярославец (Малый Ярославец), город —
69, 270, 278.

Мамадышский уезд — 279.

Митава (Елгава), город — 107, 387.

Михайловский уезд — 274.

Можайск, город — 43, 121, 269.

Можайский уезд — 258, 274, 434.

Моздок, город — 270.

Молдавия —- 369.

Молога, город — 280.

Москва — Волга, канал — 50, 52.

Московская губерния — 70, 121—124, 126,
128, 132, 142, 154, 246, 275, 296, 308, 317,
324, 374, 376, 394, 412, 429, 433, 434, 436,
448, 470, 536, 539, 542, 546, 551.

Московская провинция — 44, 293, 324.

Московский уезд — 11, 31, 44, 63, 65, 70, 118,
258, 274, 277, 278, 281, 295, 296, 396, 398,
434, 436.

Московское государство — 541.

Мошицы, болото — 52.

Муром, город — 45, 277, 279, 280.

Муромский уезд — 279.

Мценск, город — 43, 272, 288.
Нарва, город— 99, 169, 174, 291.

Нахичевань, город— 502.

Нева, река — 50, 127.

Нежин, город — 278, 286.

Нижегородский уезд — 11, 70.

Нижегородское наместничество — 270.

Нижпе-Ломовская ярмарка в Шацком уезде —
291.

Нижний Новгород (Нижний, Горький), го-
род — 19,'46— 49, 69, 132, 270, 275, 289,
291.

Никитский уезд — 434.

Новая Ладога, город—291.

Новгород, город— 44, 46, 110, 162, 276, 289,
390, 552.

Новгородский Зеленецкий монастырь — 468.

Новгородское наместничество — 431.

Новинская, деревня — 277.

Новороссийская губерния — 270.

Норская слобода (под Ярославлем) — 46,
280.

Обоянь, город — 288.

Одоев, город — 69.

Ока, река — 43, 161, 270—272, 295.

Олонец, город — 289.

Олонецкие заводы — 30.

Орел, город — 43, 270, 272, 273, 288, 294, 317.

Оренбург (Чкалов), город — 268, 286, 289,
298.

Оренбургская губерния — 270.

Орешек (Шлиссельбург), город — 185, 187.

Орловское наместничество — 270.
Оттоманская Порта. См. Турция.

Павлов Посад, город — 281.

Павлово, село — 279.

Павловск, город — 276.

Париж, город — 164, 425.

Пафпутьев монастырь в г. Боровске — 291.

Пенза, город — 270, 279.

Пензенская область — 550.

Пензенское наместничество — 270.

Переволочна, местечко на Нижнем Днепре —
158.

Переяславль Залесский (Переяславль),город—
45, 94, 258, 289, 326.

Переяславль-Залесский уезд — 11.

Переяславль Рязанский (Рязань), город —
43, 49, 282, 288.

Переяславль-Рязанская провинция — 44.

Переяславль-Рязанский уезд — 11, 66, 70
274.

Персия (Иран) — 270, 285, 286, 289, 503.

Петербург (Сапкт-Потербург, Ленинград) —
1—3, 8, 24, 30, 33, 40, 44, 47, 52, 58, 61,
66, 70, 72, 73, 75, 83—85, 88, 103—105,’
114, 117, 123, 124, 126—130, 132, 141,
145, 148, 150, 152, 157, 162, 175, 186, 187,
195, 219, 224, 230, 265, 268, 275, 276, 287,
289, 291, 297, 298, 305, 317, 319, 329, 330,
338, 342, 348, 358, 361, 363, 370, 385, 386,
390—392, 395, 396, 399, 400, 411, 431,
448—450; 452—455, 468, 471, 474, 482,
483, 496, 497, 503, 504, 506, 508, 513, 515,
523, 526, 530, 534, 538, 541, 543—545,
549, 550, 562, 564, 570, 592, 594, 596, 597,
603, 606, 609, 612, 614, 621, 622, 641, 648,
652, 661.

Петербургский порт — 71, 104, 298.
Петровен, город — 279.

Петрозаводск, город — 1.

Петропавловская крепость —ПО, 219.
Плещееве озеро — 94.

Поволжье — 46, 54, 128, 330.

Подольский уезд — 434, 561.

Подора, ручей — 51.

Полатовка, станица — 276

Полтава, город— 82, 102, 114, 169, 170, 176,
412, 610.

Польша — 98, 269, 298.

Порецкая пристань — 289.

Поречье, село-— 278.

Португалия — 20.

Пошехонский уезд— 11, 258, 280.

Пошехонье (Поптсхоиье-Володарск), город —
270.

Прибалтика — 99, 172, 269, 289.

Пронск, город — 270.

Пронский уезд— 274.

Псков город — 44, 45, 289.

Путивльская суконная мануфактура — 264.

Работный буерак — 51.

Ранепбург (Чаплыгин), город — 288.

Раненбургские Покровская и Троицкая яр-
марки — 288, 291, 292.
Ревель (Таллин), город — 268, 287, 597.
Рига, город — 47, 70, 109, 268, 287, 291, 597.
Рогачев, город — 270.

Рога невская пристань — 51.

Рогсрвик, порт — 365, 376, 393, 419.

Романов, город — 46, 69.

Романовский уезд — 70, 281.

Россия (Российская империя, Русское го-
сударство) — 8, 50, 98, 100, 117, 118,
120, 126, 134, 144, 151, 163, 164, 166,
168—170; 172—174; 177—179, 182, 241,
268, 271, 274, 278, 280, 283, 286, 294, 300,
305, 315—318, 330, 358, 359, 376, 388. 393,
394, 397, 400, 401, 405, 407, 408, 410, 411,
413, 414, 417, 421, 422, 426, 441, 442, 451,
454, 470, 474—476, 480, 483, 486, 491,
494, 498, 500, 502, 503, 505, 506, 511,
513—517; 520—524, 527, 529, 531, 534,
541, 544, 587. 594, 637, 641, 661.

Ростов, город — 45, 69.

Ростовский уезд— 11, 45, 63, 70, 278.

Руза, город — 43.

Рузский уезд — 11, 434.

Ряжск, город — 270.

Рижский уезд — 274.

Рязанский район — 274.

Рязань (быв. Переяславль Рязанский),город—
270, 317.

Саксония — 109.

Самара (Куйбышев), город — 45, 277.

Сапожок, город — 280, 288.

Саратов, город — 45, 270, 276, 285.

Свинская ярмарка под Брянском — 46, 47,
286, 288, 291, 292.

Севск, город — 69, 276, 278, 286, 288.

Севская пограничная таможня — 276, 278.

Сенницы, село — 215.

Сергиевская ярмарка в Белозерском уезде —
279.

Серпухов— 11, 69, 121, 270, 279, 288.

Серпуховский уезд— 11, 296, 434.

Сестра, река — 51, 52.

Сибирь — 2, 47, 54, 72, 128, 192, 219, 278—
280, 283, 289—291, 317, 392, 393, 396, 513,
544, 563, 564.

Сидоровское, село — 70.

Симбирск (Ульяновск), город — 285, 412.

Симбирское наместничество — 270.

Скопин, город— 288.

Смоленск, город — 46, 69, 132, 269, 287, 289,
291.

Смоленский уезд — 70.

Сокольск, город — 276.

Соловецкий монастырь на Белом море —
223, 270, 390.

Спасо-Евфимиев монастырь в Суздале — 421,

468.

Спасское, село — 272, 278.

Средняя Азия — 268, 284, 286.

Старица, город — 69.	т

Стокгольм, город — ИЗ.

Суздаль, город — 270, 279, 289.

Суздальский уезд — 11, 31, 70, 326.

Сызрань — 45.

Тавриз, город — 286.

Таганрогский порт — 270.

Тамбов, город — 45, 270, 276, 288, 412.

Тамбовская губерния — 291.

Тамбовская провинция — 324.

Тамбовский уезд — 107.

Тверская провинция — 324.

Тверское наместничество — 431.

Тверской уезд — 280.

Тверь (Калинин), город — 280, 289, 317.

Тегеран, город — 286.

Тихвин, город — 289.

Тихвинская ярмарка — 291, 292.

Тобольск, город — 132, 219, 284.

Тобольская губерния — 270.

Торжок, город — 44, 289.

Торопец, город — 287, 289.

Троицк, город — 286.

Троицкое, село Переяславль-Залесского уез-
да — 289.

Троицкое, село Подольского уезда — 561.

Тула, город — 1, 69, 121, 276, 279, 288, 317,

376, 470, 610.

Тульская провинция — 44.

Тульский уезд— И, 274.

Тульское наместничество — 270.

Турция (Оттоманская Порта) — 95, 98, 166,
286, 298, 400, 401, 503, 591, 599.

> глин, город — 280.

Угличский уезд — 11.
Угодичи, село — 278.

Украина (быв. Малороссия) — 46, 54, 82, 244,
270, 276, 278, 282, 283, 288, 290, 291, 293,
294, 298, 317, 369, 650.

Улома, поселок — 46.

Уломская волость Пошехонского уезда —
280.

Ул а, река — 161.

Упсала, город — 488.

Устюг (Великий Устюг), город — 47, 270.

Устюжна Железолольская (Устюжна), город—
46, 280.

Уча, река — 51.

Федулпха, деревня — 59.

Феодосия, город — 400.

Финский залив — 98, 114.

Флоренция — 182, 219.

Фоминская, деревня — 59.

Франция — 20, 173, 407, 421—423, 425.

Харьковское наместничество — 270.

Хива, город — 270.

Холмогоры, соло — 45, 69, 648.

Хопер, река — 270, 276, 277.

Хоперская крепость — 270.

Хоперские казачьи городки — 291.

Хреновое, село — 515.

Центрально-промышленная область — 258,326.
Центрально-промышленный район — 258, 268,
283, 295, 296.

Черкасский порт — 270.

Черниговская губерния — 650.

Чу расово, помещичья усадьба — 645.

Шапкая провинция — 44.

Шацкие леса — 278.

Шацкий уезд — 274.

Швейцария — 425.

Швеция — 95, 98, 103, 172, 212, 392, 401.

Шексна, река — 279.

Шемаха, город — 285, 286.

Шираз, город — 286.

Шлиссельбургская крепость — 390, 393, 423.

Юрьевец Повольский, город — 69, 70/
Юрьев Польский, город — 270.

Яик (Урал), река—276, 283.

Ямбургский завод — 28.

Ярославль, город — 46, 69, 132, 193, 219,

258, 270, 279, 280, 285, 289, 317, 610.

Ярославская вотчина Апраксиной — 553.

Ярославская губерния— 319, 327.

Ярославская провинция — 324.

Ярославский уезд— 11, 31, 59, 63, 258, 274,

280, 281, 326.
ПЕРЕЧЕНЬ ИЛЛЮСТРАЦИЙ

Стр.

1.	Москва. Гравюра П. Пикара, около 1707 г. 1 (вклейка)............................ 6

2.	Набойная доска конца XVII — начала XVIII в.  ................................... 9

3.	Набойка начала XVIII в. (цветная вклейка) . . . . •............................ 10

4.	Солонки медные................................................................. 11

5.	Стакан серебряный чеканный, 1709 г............................................. 12

6.	Серебряная чеканная братипка с резьбой, 1720 г................................. 13

7.	Фасад московского Суконного двора. Чертеж архитектора И. Мичурина 1746 г. . .	20

8.	План нижнего этажа московского Суконного двора. Чертеж архитектора И. Мичу-
рина 1746 г....................................................................... 21

9	Чертеж здания Кадашевского денежного двора..................................... 29

10.	Медная «деньга» 1700 г. (увеличено в два раза)................................ 30

И. Серебряный рубль 1718 г. (в натуральную величину).............................. 31

12.	Андреевский монастырь и кирпичные заводы на Воробьевых горах. Деталь гравюры
«Москва».......................................................................... 39

13.	Московский промышленник и купец М. Г. Евреинов. Портрет маслом работы
неизвестного художника начала XVIII в....................................• . .	43

14.	План местности по течению р. Москвы и ее притоков, снятый в 1723 г. инжепёр-
поручиком Люберасом в связи с проектом канала Москва — Волга (вклейка) 48

15.	Проект капала Москва — Волга, составленный в трех вариантах ипженер-поручиком
Люберасом в 1723 г. Копия 1746 г. (вклейка)................... ,	............. 52

16.	Сундук с изображением дворян, начало XVIII в.................................. 57

17.	Солдат Преображенского полка С. Л. Бухвостов. Гравюра М. И. Махаева, 1728 г. . .	59

18.	Купец, считающий деньги. Гравюра Л. Бунина, 1700 г.................•	. . . .	64

19.	Наемный работник. Миниатюра начала XVIII в................................ . .	75

20.	План двора на Якиманке торгового человека гостиной сотни А. Евтифеева, 1695 г.	81

21.	Земляные бастионы у Арсенальной башни Кремля. Акварель Ф. Я. Алексеева кон-
ца XVIII в...........'...........................................................  83

22.	Подмосковная усадьба Ф. А. Головина. Гравюра де-Витта начала XVIII в. (вклейка) 88

1 Дата гравюры установлена ст. научным сотрудником Государственной публич-
ной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина В. К. Макаровым в его работе «Опыт
исторического изучения петровской гравюры» (рукопись).
23.	Потешный городок в село Преображенском. Миниатюра из рукописной «Истории

Петра Великого» П. Н. Крекшппа. Список 30-х годов XVIII в...................  93

24.	Мундир Преображенского полка, принадлежавший Петру I.......................... 94

25.	Гренадерская шапка начала XVIII в............................................. 95

26.	Ружье петровского времени..................................................... 95

27.	Знамя Преображенского полка 1700 г...........................................  97

28.	Полковничий знак с миниатюрным портретом Петра I на эмали..................... 99

29.	План земляных бастионов, возведенных вокруг Кремля и Китай-города в

1707—1708 гг................................................................ 100

30.	Триумфальный вход войск в Москву после Полтавской победы. Гравюра А. Зубова,
1711 г. (вклейка)............................................................... 100

31.	Фейерверк в Москве во время празднования Полтавской победы. Гравюра начала

XVIII в..................................................................... 101

32.	Маскарад в Москве в 1722 г. по случаю заключения мира с Швецией. Гравюра пер-
вой четверти XVIII в............................................................. ЮЗ

33.	Фейерверк в Москве по случаю заключения Ништадтского мира. Гравюра первой
четверти XVIII в................................................................ 104

34.	Петр I. Гравюра Шенка с портрета маслом работы Г. Кпеллера 1697 г. (вклейка) . .	104

35.	Царевич Алексей Петрович. Портрет маслом работы Люддепа. Копия................ ИЗ

36.	Чернильница серебряная с чернью с футляром для пера, начало XVIII в. . • . .	119

37.	А. А. Матвеев. Гравюра А. Колпакова 1766 г. с портрета маслом работы Риго . . .	125

38.	Схема местных учреждений по реформе 17'19—1722 гг......•..................... 133

39.	Возок Петра I.................................................. , . ...	137

40.	Фарфоровая банка московской Главной аптеки.......................•........... 138

41.	Главная аптека с медицинской канцелярией в Китай-городе. Рисунок XVIII в. . . .	139

42.	Школа математических и навигацких паук в начале XVIII в. (Сухарева башня).

Гравюра Х1Хв................................................................. 146

43.	Титульный лист книги «Арифметика» Л. Магницкого (М., 1703), гравированный

М. Карновским................................................................ 149

44.	Походный печатный станок Петра I..................•.......................... 154

45.	Листы гражданской азбуки с поправками Петра I, 1710 г. . . •...........• . .	155

46.	«Библиотека» В. Киприянова. Деталь акварели Ф. Я. Алексеева «Красная площадь»,
1800 г.................................•......................................... 157

47.	Первая русская печатная газета «Ведомости», 1703 г........................... 159

48.	Первый лист календаря 1710 г., напечатанного в типографии В. Киприянова
(вклейка)...............•........................................................ 160

49.	Заглавный лист рукописной «Книги о скудости и богатстве» II. Т. Посошкова . . .	162

50.	Александр Арчилович, грузинский царевич, генерал-фельдцейх мейстер. Портрет маслом

работы неизвестного художника начала XVIII в..................•.............. 165

51.	Донской монастырь. Деталь гравюры «Москва»................................... 166

52.	Расписные створки поставца................................................... 180

53.	«Бородовые знаки» 1705 и 1725 гг....................•........................ 181

54.	Бутыль зеленого стекла....................................................... 182

55.	Оловянное блюдо.............................................................. 183

56.	Железные подсвечники......................................................... 184

57.	Образец одежды нового покроя — кафтан Петра I................................ 185

58.	Стул первой четверти XVIII	в................................................ 186

59.	Стол первой четверти XVIII в.’.......•....................................... 187
60.	Рама зеркала................................................................. 188-

61.	Серебряная стопа с чеканным орнаментом, 1725 г...............................  190

62.	Серебряная золоченая кружка с чеканным и резным орнаментом, 1720 г.......	.	191

63.	Пир посадских людей с игрой на гуслях. Миниатюра начала XVIII в. ............. 192

64.	Расписная крышка деревянного сундука, 1710 г. (цветная вклейка)............... 192

65.	Наемные работники. Миниатюра начала XVIII в................................... 193

66.	Стол ......................................................................... 194

67.	Колокольпя Новодевичьего монастыря, конец XVII в.........• .... - ....	196

68.	Угловая башня, степа и часть Лопухинских палат в Новодевичьем монастыре,
конец XVII в...................................................................... 197

69.	«Чертоги» в Троице-Сергиевом монастыре, конец XVII в...................... .	199

70.	Наружный вид дворца Ф. Лефорта. Архитектор Д. А. Аксамитов, 1692 г. Гравюра
де-Витта начала XVIII в........................................................... 201

71.	Внутренний вид дворца Ф. Лефорта. Гравюра А. Шхопебека,	1702 г.......... 203

72.	Церковь в селе Троицком-Лыкове, около 1704 г. Архитектор	Я. Бухвостов ....	205

73.	Церковь Успения па Покровке, 1696—1699 гг. Архитектор П.	Потапов......... 207

74.	Церковь Знамения в селе Дубровицах, 1690—1704 гг.............................. 209

75.	«Меншикова башня» 1706—1707 гг. Архитектор И. II. Зарудный.................... 211

76.	Церковь Ивана Воина на Б. Якиманке, 1709—1713 гг.............................. 213

77	Дом князя М. П. Гагарина на Тверской улице, 1707—1708 гг. Литот рафия 40-х
годов XIX в....................................................................... 214

78.	Усадебпый дом Я. Брюса в селе Глинках, 20-е годы XVIII в...................... 215

79.	Арсенал в Кремле (центральная часть), 1702—1736 гг. Архитекторы Д. Иванов и
К. Конрад.......................................................................   217

80.	Петр I. Портрет маслом работы И. М. Никитина, 1721 г. (цветная вклейка).....	218

81.	Г. И. Головкин. Портрет маслом работы И. М. Никитина, 20-е годы XVIII в.
(вклейка)......................................................................... 220

82.	Лист из букваря К. Истомина, 1694 г., гравированный Л. Буниным в 1692 г. ...	221

83.	Лист из синодика, гравированного Л. Буниным, 1700 г........................... 222

84.	Взятие Нотебурга. Гравюра А. Шхопебека, 1703 г................................ 223

85.	Полтавская баталия. Гравюра П. Пикара, 1710 г. (вклейка) ..................... 224

86.	Триумфальные ворота в честь Полтавской победы, сооруженные «иждивением школь-
ных учителей». Гравюра А. Зубова, 1711 г.......................................... 225

87.	Измайлово. Гравюра И. Зубова.................................................  227

88.	Ткачиха за работой. Миниатюра конца XVIII в................................... 234

89.	Набойка середины XVIII в. (цветная вклейка)................................... 234

90.	Набойка конца XVIII в. (цветная вклейка)....................... ...	234

91.	Серебряный умывальник на поддоне, 1747 г...................................... 236

92.	Серебряпыи чайник.................................................. .	237

93.	Два серебряных стакана, 1742 и 1749 гг...........................• . . .	238

94.	Пряничная доска............................................................... 239

95.	План части казенного Усть-Сегунского кирпичного и черепичного завода, построен-
ного в 1778—1779 гг............................................................... 247

96.	Профильный разрез черепичной и кирпично-обжигальной печи, построенной на ка-
зенном Усть-Сетунском кирпичном заводе в 1778—1779 гг............................. 249

97.	Серебряное кружево............................................................ 253

98.	Отдача бедняками своего сына в работу купцу. Миниатюра конца XVIII в.......... 256

99.	Гаврила Сухарев — рабочий московского Суконного двора. Портрет маслом работы
неизвестного художника конца XVIII в.............................................. 265

47 История Москвы, т. II
100.	Баржа и сплавной лес на Москве-рске. Деталь гравюры «Москворецкий мост» . , .	269

101.	Хлебные лабазы у стены Китай-города. Деталь гравюры «Москворецкий мост» . . .	272

102.	Откупщик И. А. Сеземов. Портрет маслом работы Д. Г. Левицкого, 1779 г........	277

103.	Кпига купца Щукина для записи товаров, 1789—1802 гг........................... 281

104.	Гостиный двор па Ильинке, 80-е годы XVIII в. Архитектор С. Карин, по проекту
Д. И. Кваренги. Литография XIX в................................................... 282

105.	Дорожные счеты конца XVIII в.................................................. 283

106.	Безмен и разновес конца XVIII в............................................... 285

107.	Привоз товаров в торговые ряды. Деталь гравюры «Красная площадь».............. 289

108.	Торговля сбитнем на улице. Деталь гравюры «Гулянье под Новинским»............. 297

109.	Торговля тканями и галантереей в палатке. Деталь гравюры «Гулянье под Новин-
ским» ............................................................................. 301

110.	Торговля с рук па улице. Деталь гравюры «Дом Пашкова»......................... 302

111.	Крестьяне в Москве. Деталь гравюры «Яузский мост» ............................ 303

112.	Посадские люди. Деталь гравюры «Красная площадь».............................. 313

ИЗ. На набережной Москвы-реки. Деталь гравюры «Вид на Кремль»...................... 321

114.	Дворяне. Деталь гравюры «Красная площадь»..................................... 329

115.	План г. Москвы, составленный архитектором И. Мичуриным в 1739 г. (вклейка) . .	336

116.	Часть Кремля с дворцом, выстроенным в 1753 г. архитектором В. В. Растрелли.
Акварель Ф. Я. Алексеева конца XVIII в............................................  339

117.	Вид па Кремль. Гравюра Делабарта конца XVIII в. (вклейка)..................... 340

118.	Берег р. Пеглиппой около Кремля. Гравюра Делабарта конца XVIII в.............. 343

119.	Местность за р. Яузой. Гравюра Дюрфельда конца XVIII в........................ 345

120.	Тверская застава. Акварель Ф. Кампорези конца XVIII в......................... 347

121.	Вид на Замоскворечье с площадки Кремлевского дворца. Гравюра Делабарта конца
XVIII в............................................................................ 349

122.	Красная площадь Гравюра Делабарта конца XVIII в............................... 353

123.	План г. Москвы, составленный архитектором II. Марченковым в 1789 г.
(вклейка).......................................................................... 356

124.	Варварские ворота Китай-города. Акварель конца XVIII в........................ 373

125.	Портрет Е. И. Пугачева, написанный на портрете Екатерины II. Масло неизвестного
художника конца XVIII в............................................................ 379

126.	Е. И. Пугачев, заключенный в клетке. Гравюра конца XVIII в. (клетка находится
в Государственном Историческом музее).............................................. 381

127.	Казнь Е. И. Пугачева в Москве на Болоте. Рисунок А. Т. Болотова............... 383

128.	Красная площадь. Акварель Ф. Я. Алексеева 1800 г. (цветная вклейка)........... 392

129.	Медаль члена комиссии для составления проекта нового Уложения................. 398

130.	Проект фейерверка на Ходынском поле в 1775 г. в ознаменование заключения

мира с	Турцией. Архитектор М. Ф.	Казаков. Гравюра конца XVIII в............... 401

131.	В.	И.	Татищев. Гравюра А. Осипова............................................  407

132.	Титульный лист издания «Собрание лучших сочинений», 1762 г.................... 409

133.	Е.	II.	Костров. Гравюра....................................................... 411

134.	В.	П.	Петров. Гравюра А. Осипова.............................................. 413

135.	Типография И. И. Новикова на Мясницкой улице. Акварель Ф. Я. Алексеева
конца XVIII в.....................................................................  415

136. Титульный лист журнала «Живописец» 1781 г.................................... 416

137.	Н. И. Новиков. Портрет маслом работы Д. Г. Левицкого (цветная вклейка) ....	416

138.	А. Н. Радищев. Портрет маслом работы неизвестного художника конца XVIII в.

Копия ^цветная вклейка)........................................................ 424
139.	Краевая площадь. Гравюра Гельфердинга конца XVIII в........................... 429

140.	Дом московского главнокомандующего 3. Г. Чернышева, 1782 г. но проекту
Ф. М. Казакова (ныне — здание Моссовета)........................................... 431

141.	Тюрьма и телесные наказания. Миниатюра конца XVIII в.......................... 432

142.	Схема устройства московских учреждений по управлению г. Москвой и Москов-
ской губернией ио реформе 1775 г................................................... 435

143.	Схема московского городского управления в конце XVIII ъ....................... 444

144.	Схема устройства московских губернских, уездных и городских учреждений
к 1800 г..........................................................................  447

145.	Здание Сената в Кремле, 1776—1789 гг. Архитектор М. Ф. Казаков................ 451

146.	Серебряный чеканный ковш, данный купцу Гусятпикову в 1755 г. в награду на
прибор «питейных денег»............................................................ 453

147.	Яузский мост. Гравюра Делабарта конца XVIII в. (вклейка)................. . .	456

148.	Большой Каменный мост. Картина Делабарта колца XVIII в........................ 459

149.	Москворецкий мост. Гравюра Делабарта конца XVIII в. (вклейка)................. 460

150.	Московский извозчик. Деталь гравюры «Яузский мост»............................ 461

151.	Быстрая езда по улицам. Деталь гравюры «Гулянье под Новинским»................ 463

152.	Водовоз на Москве-реке. Деталь гравюры «Большой Каменный мост»................ 464

153.	Полосканье белья на Москве-реке. Деталь гравюры «Большой Каменный мост» . .	465

154.	Общественные бани. Миниатюра конца XVIII в. .................................. 466

155.	Голицынская больница, 1796—1801 гг. Архитектор М. Ф. Казаков. Гравюра . .	.	469

156.	Домашнее обучение грамоте. Миниатюра конца XVIII в............................ 479

157.	Глобус конца XVIII в.......................................................... 481

158.	Готовальня конца XVIII в...................................................... 483

159.	Воспитательный дом, 1764—1770 гг. Архитекторы М- Ф. Казаков и К. И. Бланк.
Акварель Ф. Я. Алексеева конца XVIII в............................................. 485

160.	Здание университета на Моховой улице, 1786—1793 гг. Архитектор М.Ф. Казаков.
Восстановлено в 1817—1819 гг. архитектором Д. II. Жилярди.......................... 487

161.	Первый номер газеты «Московские ведомости», 1756 г............................ 495

162.	Титульный лист издания «Городская и деревенская библиотека», 1782 г........... 496

163.	Титульный лист «Московского ежемесячного издания», 1781 г..................... 497

164.	Титульный лист «Московского журнала», 1791 г.................................. 498

165.	Царь-колокол, отлитый мастерами И. и М. Моториными в 1730—1735 гг. Гравюра 505

166.	Деревянные Красные ворота, 1742 г. Архитектор И. Мичурин. Гравюра 1744 г. . .	507

167.	Каменные Красные ворота, 1753—1755 гг. Архитектор Д. В. Ухтомский. Литогра-
фия XIX в.......................................................................... 509

168.	М. В. Ломоносов. Портрет маслом работы неизвестного художника XVIII в. (цветная
вклейка)........................................................................... 512

169.	Титульный лист московского издания «Древняя Российская Вивлиофика», 1782 г. 514

170.	Проект здапия Кремлевского дворца работы архитектора В. II. Баженова,
1767—1774 гг....................................................................... 519

171.	М. Д. Чулков. Портрет маслом работы неизвестного художника XVIII в......... 523

172.	А. Т. Болотов в своем рабочем кабинете. Рисунок А. Т. Болотова............. 525

173.	А. Кантемир. Гравюра с портрета маслом работы неизвестного художника	XVIII	в,	535

174.	Лубочная картинка «Мыши кота погребают», 30-е годы XVIII в................. 537

175.	А. II. Сумароков. Портрет маслом работы Ф. С. Рокотова..................... 539

176.	Титульный лист журнала «Свободные часы», 1763 г............................ 540

177.	М. М. Херасков. Гравюра.................................................... 541

178.	Д. II. Фонвизин. Портрет маслом работы неизвестного художника XVIII	в.	.	.	.	543
179.	Г. Р. Державин. Гравюра Гейслера с портрета маслом работы В. Л. Боровиковского 545

180.	Лубочная картинка «Бой Еруслана Лазаревича со змеем»......................... 547

181.	Н. М. Карамзин. Миниатюра па эмали конца XVIII в............................ 5.49

182.	Грузчики. Деталь гравюры «Красная площадь»................................... 555

183.	Поимка и привод беглых. Миниатюра конца XVIII в.............................. 557

184.	Женщина с корзиной белья. Деталь гравюры «Большой Каменный мост»............. 559

185.	Дворы рядового населения Москвы. Деталь гравюры «Яузский мост» (вклейка) . .	560

186.	Купеческие палаты. Миниатюра конца XVIII в....................... ....	565

187.	Деревянный расписной сундук конца XVII] в.................................... 566

188.	Бутыль зеленого стекла, 1799 г............................................... 567

189.	Фаянсовые квасники и братина конца XVIII в................................... 568

190.	Оловянная сахарница конца XVIII в..........................................   569

191.	Медный самовар конца XVIII в................................................  570

192.	Купеческий выезд. Деталь гравюры «Дом Пашкова»............................... 571

193.	Катанье с гор па р. Пеглиппой. Деталь гравюры «Берег р. Пеглинпой»........... 572

194.	«Гулянье под Новинским». Гравюра Делабарта конца XVIII в. (вклейка) .	...	572

195.	Качели. Деталь гравюры «Гулянье иод Новинским» . .	....................... 573

196.	Коза и медведь. Народная картинка конца XVIII в.............................. 574

197.	Игра в бабки. Деталь гравюры...............................................   575

198.	Дом Л. К. Разумовского па Гороховом поле, 1790—1793 гг. Архитектор М. Ф.

Казаков (ныне — Государственный институт физической культуры им. И. В. Сталина) 576

199.	Зеркало в дубовой резной раме середины XVIII в............................... 577

200.	Кресло конца XVIII в......................................................... 578

201.	Дворянский выезд. Деталь гравюры «Гулянье под Новинским»..................... 579

202.	Фарфоровый сервиз XVIII в...................................................  580

203.	Серебряная суповая миска из сервиза А. Г. Орлова............................. 581

204.	Кружка и стакан граненого стекла XVIII в..................................... 582

205.	П. А. Демидов. Портрет маслом работы Д. Г. Левицкого,	1773 г........ 583

206.	Оранжерея в подмосковной Шереметевых «Кусково». Гравюра конца XVIII в. по
рисунку М. И. Махаева............................................................ 584

207.	Дворец в подмосковной Юсуповых «Архангельское», 80—90-е годы XVIII в. Кре-
постные архитекторы (пыне — санаторий Советской Армии)........................... 585

208.	Дом В. М. Долгорукова-Крымского в Охотном ряду (ныне — Дом Союзов).........	586

209.	Дом дворянина среднего достатка. Деталь гравюры «Большой Каменный мост» . .	587

210.	Оперный дом на Яузе. Акварель конца XVIII в.................................. 591

211.	Ф. Г. Волков. Портрет маслом работы А. II. Лосенко (вклейка)................. 592

212.	Я. Д. Шумский. Гравюра И. Лапина 1769 г. с портрета маслом работы К. И.
Головачев ского.................................................................. 595

213.	Т. М. Троспольская. Гравюра	Афанасьева....................................... 599

214.	П. И. Ковалева-Жемчугова. Портрет маслом работы II. И. Аргунова (цветная
вклейка)......................................................................... 600

215.	Т. В. Шлыкова-Гранатова. Портрет маслом работы И.	И. Аргунова (вклейка) . . .	602

216.	П. А. Плавильщиков. Гравюра А. Осипова....................................... 603

217.	Театральный зал в Останкине (вклейка)........................................ 604

218.	С. И. Сандунов. Гравюра А. Осипова с рисунка Ф. Кинель....................... 607

219.	Титульный лист издания «Торжествующая Минерва»	...	.	  611

220.	Е. С. Сандунова. Гравюра начала XIX в........................................ 615

221.	Арфа конца XVIII в........................................................... 616

222.	Концертный зал в Останкине................................................... 617
223.	Клавесин конца XVIII в...................................................... 618

224.	Оркестр роговых инструментов. Рисунок Гейслера начала XIX в................. 619

225.	Гитара конца XVIII в........................................................ 620

226.	И. А. Батов — скрипичный мастер (1767—1839). Литография .................... 621

227.	«Эрмитаж» в парке в «Кускове». Гравюра конца XVIII в. по рисунку М. И. Махаева 629

228.	Подмосковная Шереметевых «Кусково», 70-е годы XVIII в. Крепостные архитек-
торы. Гравюра конца XVIII в. (вклейка)........................................... 630

229.	Военный госпиталь в Лефортове, 1798 г. Архитектор И. В. Еготов.............. 631

230.	В. И. Баженов. Деталь семейного портрета маслом работы неизвестного художника
конца XVIII в. (вклейка)......................................................... 632

231.	Колонный зал Дворянского собрания, 1784 г. Архитектор М. Ф. Казаков........	633

232.	Екатерининский дворец в Лефортове, 1771—1776 гг. Архитекторы Г. Ринальди,
<]>. Кампорези и Д. Кваренги..................................................... 635

233.	«Странноприимный дом» Н. П. Шереметева, 1794—1807 гг. Архитекторы Е. С. На-

заров и Д. И. Кваренги (ныне — Институт им. Склифасовского). Литография Кадоля,
1825 г. (вклейка)............................................................ 636

234.	Слободский дворец, 1788—1789 гг. Архитектор М. Ф. Казаков, по проекту
Д. И. Кваренги..............................................................• .	637

235.	Проект дворца в Царицыне, 1786 г. Архитектор М. Ф. Казаков.................. 639

236.	Петровским подъездной дворец, 1775—1782 гг. Архитектор М. Ф. Казаков ....	640

237.	Дом Пашкова на Моховой улице, 80-е годы XVIII в. Архитектор В. И. Баженов.
Гравюра Делабарта конца XVIII в.................................................. 640

238.	Дворец в подмосковной Шереметевых «Останкино», 90-е годы XVIII в. Крепостные
архитекторы П. Аргунов, А. Миронов, Г. Дикушин и П. Бизяев....................... 642

239.	Поэт В. И. Майков. Ф. С. Рокотов, масло около 1765 г........................ 643

240.	Декорация к балету «Геркулес». Рисунок П. Гонзаго........................... 645

241.	Вид на Кремль из-за Москвы-реки. Ф. Кампорези. Акварель конца XVIII в. . . .	646

242.	А. М. Голицын. Мраморный бюст работы Ф. И. Шубина, 1770 г................... 647

243.	Парк в «Архангельском»...................................................... 651

244.	Торшер из резного золоченого дерева в Останкинском дворце. Работа крепостного
мастера Мочалина................................................................. 653

245.	Наборный пол в Останкинском дворце. Работа крепостных мастеров.............. 654

246.	Наборный пол в Останкинском дворце. Работа крепостных мастеров.............. 655

247.	Резной портал двери в Останкинском дворце. Работа крепостных мастеров (вклейка) 656

248.	Серебряный стаканчик чеканной работы...........-............................ 657

249.	Серебряный семисвечник...................................................... 658

250.	Лубочная картинка «Кит, пойманный в Ледовитом океане в 1760 г.»............. 660

251.	Лубочная картинка «Слон, приведенный в 1796 г. в Москву».............• . .	661

Материало.м для заставок и концовок послужили элементы художественного оформ-
ления московских изданий XVIII в.
СОДЕРЖАНИЕ

Стр.

Предисловие............................................... ....	1

Часть первая

МОСКВА В КОНЦЕ XVII II В ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ XVIII в.

Глава первая. Экономическая жизнь Москвы........................ 7

1.	Мелкая и крупная промышленность (Е. И. Заозсрская)....... 7

2.	Торговля (Е. И. Заозерская, Б. Б, Кафенгауз)............ 40

Глава вторая. Население и территория........................... 55

1.	Население (Е. И. Заозерская)............................ 55

2.	Территория и застройка (П. В. Сытин).................... 76

Глава третья. Общественно-политическая жизнь Москвы (Б. Б. Ка-
фенгауз, В. И. Лебедев).................................... 91

Глава четвертая. Управление и благоустройство Москвы.......... 117

1.	Управление (Б. Г. Слпцан).............................. 117

2.	Благоустройство (В. И. Лебедев)........................ 135

Глава пятая. Культура Москвы .................	143

1.	Просвещение и паука (Б. Б. Кафенгауз, Н. А. Бакланова
Т. И. Райнов)............................................. 143

2.	Литература (А. В. Кокорев)............................. 167

3.	Изменения в быту (Б. Б. Кафенгауз, 11. А. Бакланова) . . .	179

4.	Архитектура (АГ. А. Ильин)............................. 195

5.	Живопись и прикладное искусство (А. 11. Свирин).........218
СОДЕРЖАНИЕ

Часть втор а я

МОСКВА В 1725—1800 ГГ.

Гласа первая. Экономическая жизнь Москвы ......... ...	233

1.	Мелкая промышленность и мануфактура (Е. И. Заозерская) . . .	233

2.	Рост торговли (Е. Н. Кушева)............................. 268

Глава вторая. Население и территория Москвы..................... 305

1.	Изменения в составе населения (П. Г. Рындзюнский,
К. В. Сивков).............................................. 305

2.	Территория, планировка и застройка (II. В. Сытин)....... 332.

Г л ива т ретъя . Классовая борьба, политическая жизнь и общественная
мысль Москвы (П. К. Алефирон ко)............................ 360

1.	Народные движения.........................................360

2.	Политическая жизнь и общественная мысль...................385

Глава четвертая. Управление и городское хозяйство . ............ 428

1.	Управление (Б. Г. Слинан)................................ 428

2.	Городское хозяйство (К. В. Сивков)...........•........... 456

Г лава пятая. Просвещение, наука и быт Москвы..........	У15

1.	Просвещение (П. К. Алифиренко) .......................... 475

2.	Наука и техника (Т. И. Райнов) .......................... 504

3.	Московская литература (А. В. Кокорев).................... 529

4.	Московский быт (И. А. Бакланова)......................... 553

Г л а в а шеста я. Искусство Москвы............................. 589

1.	Театр (В. Д. Кузьмина)................................... 589

2.	Музыка (Т. Н. Ливанова).................................. 609

3.	Архитектура (М. А. Ильин).................................622

4.	Живопись, скульптура и прикладное искусство (А. Н. Свирин) 641.

БИБЛИОГРАФИЯ.................................................... 665

Список сокращений........................................... 694

УКАЗАТЕЛИ.....................................................   695

Указатель имен.............................................. 697

Топографический указатель..................................  709

Географический указатель.................................... 729

Перечень иллюстраций..................................... .	735
Печатается по постановлению
Редакционно-издательского совета
Академии Паук СССР

*

Редактор издательства

В. А. Александров

Оформление и художественная редакция
художника

II. А. С еде льни коса

Технический редактор

А. А. Киселева

Корректор

В. К. Гард и

РИСО АН СССР № 4630. Т-04820. Издат. № 3126.

Тип. заказ 1126. Подп. к печ. 8/VI 1953 г.

Форм. бум. 84 X 108 ’/1в. Печатных л. 76,2 + 33 вкл.

Учетно-издат. 62,5 (57,5+5 л. вкл.)
Тираж 10000 экз.

7(ена по прейскуранту 1052 е. 50 руб.

2-я типография
Издательства Академии Наук СССР
Москва, Шубппский пер ,, д 10.

*


ИСПРАВЛЕНИЯ II ОПЕЧАТКИ

Стр.	Строка	Напечатано	Должно быть  Л
-517	13 св.	газетной	газетой
421	6 гн.	Г. М. Голицыну	Д. М. Голицыну
447	схема	Губернская врачебная	Губернская врачебная
		контора	управа
571	5 с я.	Ногинским	Новинским
583	1 сн.	Визясва	Бизяева
600	подпись под	И. 11. Аргунова	Н. И. Аргунова
601	портретом		
627	2 сн.	Кира и Иоанна	Кира Иоанна
738	14 сн.	302	412

Примечание редакции: Предметы, найденные во время раскопок в Зарядье,
изображения которых помещены в т. I «Истории Москвы» на стр. 19, 20, 135,
136, 147, 150, 157, 158, в настоящее время хранятся в Музее истории и рекон-
струкции Москвы.

История Москвы, т. II
Печатается по постановлению
Редакционно-издательского совета
Академии Наук СССР

*

Редактор издательства

Б. А. Александ по в

/ ЬИЙ1Г(ГГЕкГХ'

наук

X. ссср >






АКАДЕМИЯ НАУК
СССР

ИСТОРИЯ

МОСКВЫ