И.ЕФРЕМОВ
 Великая
 Дуга
 ПОВЕСТИ
 и
 РАССКАЗЫ
 ИЗДАТЕЛЬСТВО  ЦК  ВЛКСМ
 «Молoдaя  гвaрдия»
 1957

Библиотека  научной  фантастики  и  приключений

Великая

ПУТЕШЕСТВИЕ  БАУРДЖЕДА
 ГЛАВА  ПЕРВАЯ
ЗАВЕЩАНИЕ  ДЖОСЕРА
 Над  низкими  глинобитными  оградами  взвились  клу¬
бы  пыли,  послышались  пронзительные  крики.  Что-то  слу¬
чилось  в  лабиринте  узких  улиц  у  самой  пристани  города
Белых  Стен*  —  столицы  Черной  Земли,  страны  Та-Кем**.
 Уахенеб  —  кормчий  царского  казначея,  стремительно
поднялся  и  стал  всматриваться  в  сторону  города,  откуда
доносился  тревожный  шум.  Сидевшие  рядом  гости  не
двинулись,  даже  не  оглянулись  на  происходившее  за  сте¬
нами  маленького  сада.
 — 	Что  происходит  там?  —  нетерпеливо  спросил  корм¬
чий,  пытаясь  заглянуть  в  потупившиеся  лица  друзей.
 *  Белая  Стена  (Мемфис)  —  столица  Египта  в  древнем  цар¬
стве.
 **  Та-Кем  —  Черная  Земля,  или  просто  Кемт  —  Черная,  —  так
называли  древние  египтяне  свою  страну.
 5

— 	Вестники  великого  дома  ловят  преступника...  —
неохотно  ответил  седовласый  тесть  Уахенеба.
 — 	Но  шум  там,  около  дома  Антефа,  моего  друга  и
друга  детей  моих!  —  с  беспокойством  воскликнул  корм¬
чий.
 — 	Ловят  самого  Антефа,  —  вмешался  молодой  со¬
сед,  —  мы  знаем,  что  за  ним  приходили  и  следят  вест¬
ники  нашей  окраины.
 — 	Как,  ловят  Антефа,  а  вы  сидите,  словно  идет  по¬
гоня  за  антилопой?..  —  негодующе  вскрикнул  Уахенеб.  —
Этот  человек  не  может  быть  преступником!  Кто  не  знает
корабельного  плотника  Антефа?  —  кормчий  негодующе
оглянулся  на  неподвижные  фигуры  своих  гостей  и  выско¬
чил  на  улицу,  а  за  ним  оба  его  юных  сына,  такие  же  вы¬
сокие  и  плечистые,  как  отец.  К  ним  присоединились
и  корабельные  ученики  Уахенеба,  находившиеся  в  числе
гостей.
 — 	Уахенеб  слишком  много  времени  проводит  в  пла¬
ваниях  и  еще  не  знает,  как  свирепствуют  сейчас  послан¬
цы  фараона...  —  тихо  сказал  тесть  кормчего.
 — 	Если  не  научится  быть  покорным,  то  скоро  его
поволокут  закованного  в  каменоломни!  —  угрюмо  про¬
ворчал  худой  кузнец.
 — 	Стыдно  тебе,  говорящему  худое,  —  вмешалась  же¬
на  кормчего.  —  Мой  Уахенеб  умен  и  испытан  в  опасно¬
стях.  Его  любит  и  сам  казначей  бога  Баурджед...
 — 	Любит,  как  крокодил  антилопу,  —  бурчал  упря¬
мый  кузнец,  —  пока  у  его  лучшего  кормчего  все  хорошо.
Но  стоит  только  Уахенебу  оступиться  —  кто  защитит
его?  Кто  посмеет  выступить  против  повеления  великого
дома?..  *
 Крики  приблизились  к  воротам  сада,  и  жена  кормче¬
го  тревожно  выглянула  на  улицу.
 Слева,  в  конце  узкого  прохода  между  однообразными
оградами  из  серого  речного  ила,  показался  одинокий  бег¬
лец.  Он  опередил  на  десяток  локтей  **  своих  преследова¬
телей,  во  главе  которых  неслись,  словно  гончие  собаки,
 * 	Великий  дом—  иносказательное  наименование  царя  (пер-о),
откуда  пошло  древнееврейское  «фараон».
 **  Локоть—основная  древняя  мера  длины,  равная  приблизи¬
тельно  0,5  метра.
 б

два  полуобнаженных  человека  в  пестрых  поясах  вестни¬
ков  фараона,  вооруженные  кинжалами  и  тяжелыми  пал¬
ками.  За  вестниками  бежал  всякий  сброд:  бездельники  —
сыновья  пристанских  чиновников,  погонщики  ослов  и
случайные  прохожие,  обрадовавшиеся  перемене  в  однооб¬
разии  неторопливой  жизни.  Все  вопили  и  визжали,  буд¬
то  увидев  «отвращающего  лицо»  —  злого  духа  пустыни
или  подземное  чудовище  древних  преданий.
 Беглец  не  походил  ни  на  злодея,  ни  на  чудовище.  Его
измученное  лицо,  в  разводах  грязи,  глаза,  расширенные
и  полные  отчаяния,  могли  вызвать  только  жалость  и  со¬
чувствие  в  каждом,  кто  знал  этого  человека.
 Беглец  приблизился  к  Уахенебу.
 — 	Антеф!—негромко  окликнул  его  кормчий  и  про¬
должал  скороговоркой:  —  Беги  улицей  Гребцов  налево,
повернешь  у  сада  богини  к  складу  товаров,  доставлен¬
ных  нами...  Скажи  сторожу  —  я  велел,  и  он  укроет
тебя  среди  тюков.  Там  жди  ночи...  Беги  и  не  огляды¬
вайся.
 Антеф  поравнялся  с  Уахенебом.  Преследователи  по¬
чти  настигли  свою  жертву.  Кормчий  закричал  и  ринулся
прямо  на  Антефа.
 Наблюдавшая  из  сада  женщина  вскрикнула  от  него¬
дования.  Но  когда  ее  сыновья  и  трое  из  учеников  мужа
кучей  бросились  вслед  Уахенебу,  столкнулись  с  пресле¬
дователями  и  свалились  в  густую  пыль,  она  поняла,  что
Уахенеб  и  молодежь  действуют  по  уговору.
 Антеф  исчез  за  углом,  а  молодые  люди  продолжали
удерживать  преследователей  с  криками:  «Поймали,  пой¬
мали!..»
 Бежавшая  позади  вестников  толпа  остановилась  в  не¬
доумении.  Наиболее  азартные  приняли  участие  в  свалке,
и  пыль  совершенно  закрыла  все  происходящее  на  улице.
Вестникам  фараона  не  скоро  удалось  разобраться  в  су¬
мятице  и  освободиться  от  рук  своих  усердных  помощни¬
ков.  Но  когда  выяснилось,  что  беглец  избежал  поим¬
ки,  то  старший  вестник  подскочил  к  Уахенебу  с  угро¬
зами:
 — 	Как  смел  ты,  старый  бегемот,  вмешиваться  в  де¬
ло  великого  дома?  Твое  глупое  усердие  и  неловкость
твоих  щенков  привели  к  тому,  что  преступный  Антеф
 7

убежал  от  законного  возмездия.  Но  кара  не  минует  зло¬
дея,  тебе  же  придется  держать  ответ  перед  начальником.
Пойдем,  —  и  вестник  положил  грязную  исцарапанную
руку  на  плечо  Уахенеба.
 Тот  резким  движением  сбросил  руку  представителя
власти.
 — 	Я  не  виноват,  я  старался  помочь  тебе,  и  сам  не
знаю,  как  вышло,  что  преступник  ускользнул.  Но  мне
нельзя  итти  с  тобой  —  казначей  бога  приказал  мне  прий¬
ти  сегодня  вечером,  я  не  могу  ослушаться  повеления...
Гйе  я  живу,  ты  знаешь,  —  спокойно  добавил  Уахенеб.
 Кормчий  солгал,  но  расчет  его  оказался  верным.
 Вестник  нахмурился  и  огляделся  в  раздумье.  Плечом
к  плечу  с  кормчим  стояли  сильные  юноши,  на  лицах  ко¬
торых  читалась  твердая  решимость  не  уступать  никому.
Толпа,  только  что  объединявшаяся  яростным  преследо¬
ванием,  разбилась  на  группы.  Люди  выжидали  в  молча¬
нии,  не  проявляя  никакого  сочувствия  вестникам,  терпев¬
шим  очевидное  поражение.
 Бормоча  проклятия,  вестники  удалились  вслед  скрыв¬
шемуся  Антефу.  Кормчий  е  помощниками  вернулся  в  сад.
Молодежь  дала  волю  смеху,  горячо  обсуждая  случившее¬
ся  и  вспоминая,  как  грохнулся  под  ноги  вестникам  фа¬
раона  старший  сын  Уахенеба.  Встревоженные  гости
скоро  разошлись,  участники  побоища  отправились  к  реке
смывать  пыль.  Уахенеб  сидел  в  раздумье  до  темноты,  по¬
том  встал,  захватил  приготовленный  женой  мешок  с  пи¬
щей  и  вышел  в  непроглядную  тьму.
 Ни  одного  огонька  не  было  видно  в  домиках  при¬
станского  предместья.  Жечь  масло  или  жир  в  светильни¬
ках  было  дорого,  да  и  проводимый  в  труде  день  был
слишком  длинен,  чтобы  люди  засиживались  в  своих  до¬
мах  после  наступления  темноты.  Только  неутомимая
молодежь,  таясь  от  старших,  собиралась  у  берега.  Из
темноты  доносились  сдержанный  смех,  тихие  разговоры,
легкие  шаги  босых  ног...
 Кормчий  быстро  добрался  до  склада,  побеседовал
с  Антефом,  возвратился  домой  и  молча  взобрался  на
плоскую  крышу  дома,  где  все  его  семейство  спасалось
от  духоты  и  насекомых  и  лежало  в  ряд  на  жестких  цы-
новках  из  папируса.
 8

— 	Удалось  тебе?  —  прошептала  жена,  когда  кормчий
улегся  с  тяжелым  вздохом  усталого  и  печального  чело¬
века.
 — 	Антеф  в  безопасности,  —  помолчав,  ответил  Уахе¬
неб,  —  он  знает  тайное  место  на  краю  западной  пустыни,
в  городе  мертвых.  Там  спрячется  он...  пока  не  отчалит
снова  мой  корабль.  Но  это  малое  дело,  —  кормчий  уг¬
рюмо  умолк.
 — 	Что  же  еще  плохо,  во  имя  священной  девятки?  *  —
с  беспокойством  спросила  жена.
 * 	Священная  девятка  —  девять  главных  богов  Египта.
 9

— 	Плохо  все...  плоха  наша  жизнь,  трепещущая  перед
людьми  великого  дома,  перед  посланными  жрецов.  Они
гнут  ее,  как  ветер  пустыни  гнет  тонкий  стебель  тростин¬
ки,  как  сгибает  раба  кнут  надсмотрщика!
 — 	Разве  это  ново  для  тебя?  —  удивилась  жена.
 — 	Нет  нового  в  этом,  но  почему  плохое  должно
длиться  вечно?  Неужели  никогда  не  наступит  хорошее?
Еще  совсем  недавно,  когда  ты  носила  нашего  младшего
сына*,  фараон  —  строитель  великой  пирамиды**  —  об¬
рек  нас,  простых  неджесов  и  роме***,  на  голод  и  разо¬
рение.  Если  бы  я  не  добыл  пищи  и  золота  в  опасном
плавании  в  страны  Зеленого  моря,  может,  не  осталось
бы  в  живых  никого  из  наших  братьев  и  сестер.  Но  вели¬
кая  пирамида  построена,  фараон  отошел  в  вечность,  а  раз¬
ве  жить  стало  легче?  Попрежнему  требуют  с  нас  непо¬
сильной  работы,  бьют  и  отдают  в  рабство  за  недоимки.
Множество  чиновников  смотрит  за  нашими  путями,  за¬
писывает  каждую  меру  собранных  плодов,  каждого  жу¬
равля  ****  и  еще  не  родившегося  детеныша  антилопы...
 — 	Ты  был  в  разных  странах.  Неужели  и  там  так  тя¬
жела  жизнь?
 — 	Плохо  везде,  где  есть  бедность.  Я  не  видел  стра¬
ны,  в  которой  бы  не  было  бедняков,  мучимых  страхом,
болезнями  и  голодом.  И  я  не  видел  страны  лучше  нашей
Та-Кем.  Только  здесь  земля  так  плодородна,  только
здесь  не  свирепствуют  ветры,  сокрушительные  ливни.
Страна  защищена  пустынями  от  набегов  хищных  соседей.
Прекрасно  наше  вечно  ясное  небо,  могучая  река  —  источ¬
ник  жизни,  богатые  сады  и  поля.  Все  мы  любим  нашу
Та-Кем,  и  всем  нам  плохо  жить  тут!
 — 	С  детства  я  любила  сказки  о  стране  духов  —
волшебном  Пунте  *****  Вот  там  хорошая  жизнь,  там
 * 	Имена  детей  избегали  называть  во  избежание  «сглаза».
 **  Имя  фараона  запрещалось  называть  по  тем  же  сообра¬
жениям.
 ***  Неджес  —  «маленький»,  название  свободного  жителя
Египта,  роме  —  египтянин.
 ****  Журавли  приручались  и  разводились  в  древнем  Египте.
 *****  Пунт  —  ранее  Та-Нутер  —  сказочная  страна  древних
египтян,  находившаяся  вне  пределов  обитаемого  мира.  Позднее,  ко¬
гда  егиитяне  стали  плавать  далеко  на  юг,  название  Пуьта  получили
страны  на  восточном  побережье  Африки,  южнее  Сомали.
 10

люди,  похожие  на  нас,  роме,  живут  подобно  духам  полей
Иалу  *.
 — 	Никто  не  видел  Пунта,  безмерно  далек  он  от  нас
и  недостижим  смертному,  —  неохотно  ответил  Уахенеб.  —
Плохо,  что  нет  защиты  Для  нас  в  родной  нам  Черной
Земле.  Надо  спасать  друзей,  а  они  спасут  нас...  так,  —
твердо  решил  кормчий.  —  Слушай,  ты  еще  не  знаешь
всего  о  несчастии  Антефа.  Он  тяжко  поранил  себя  тес¬
лом  и  не  мог  работать  пять  времен  года.  Дом  его  сто¬
ит  на  земле  храма  Хнума  **  Антеф  задолжал  началь¬
нику  мастеров  ***,  не  уплатил  долга,  и  жрец  захотел
взять  в  храм  его  дочь.
 — 	Как,  ясноглазую  То-Мери!  —  воскликнула  жена.
 — 	Тише.  Да,  ее.  Она  красива,  и  жрец  может  продать
ее  с  выгодой  в  храм  Нейт  или...  оставить  рабыней  у  се¬
бя.  Рабы  храма  под  начальством  младшего  жреца  ворва¬
лись  в  дом  Антефа,  избили  его  и  жену  и  увели  дочь.
Антеф  побежал  сказать  вестникам...
 — 	Зачем?—удивилась  жена.
 ■—  Теперь  я  тоже  скажу  —  зачем?  —  ответил
кормчий.  —  За  один  вечер  я  стал  умнее  на  десять
лет...
 — 	Антеф  так  любил  свою  То-Мери!..
 — 	Потому  и  сделался  гонимым,  подобно  робкой  ан¬
тилопе.  Дом  его  без  хозяина  и  отца,  жена  и  дети  оплаки¬
вают  его  как  умершего.  Пойди  к  ним  на  рассвете  и  ска¬
жи  тайное  утешение.  А  я...  —  Уахенеб  умолк.
 — 	Я  слушаю  тебя!
 — 	Антеф  сделал  то,  что  должен  был  сделать  отец
и  мужчина.  Он  проник  в  храм  Хнума  в  поисках  дочери,
проследил,  что  она  заперта  в  кладовой  дома  начальника
мастеров,  и,  пытаясь  освободить  То-Мери,  напал  на
жреца...
 — 	И...
 — 	И  едва  спасся  из  храма.  Вернулся  в  дом  свой  в  ве¬
ликом  горе  и  напрасно  размышлял,  придумывая,  как
 * 	Поля  Иалу  —  в  представлениях  египтян  о  загробном  мире
соответствуют  нашему  раю.
 **  Хнум  —  один  из  главных  богов,  изображавшийся  с  ба¬
раньей  головой.
 ***  Начальник  мастеров  —  титул  главного  жреца.
 И

спасти  дочь.  Вестники  объявили  его  врагом  города...  ос¬
тальное  ты  знаешь.
 — 	Ты  задумал  опасное  дело,  господин  мой,  —  сказа¬
ла  жена,  поняв  затаенные  думы  кормчего.
 — 	Не  опасайся,  я  сумею  исполнить  это,  не  привле¬
кая  внимания  чиновников  великого  дома.  Я  почти  гость
здесь  —  так  редко  приходится  бывать  мне  дома,  за  мной
нет  записей  и  глаз...  Если  хочешь  помочь  мне,  пойди
скорее  в  дом,  где  живут  мои  ученики  Ахавер  и  Нехеб-ка,
разбуди  их.  Скажи,  что  я  заболел  и  зову.
 — 	У  нас  в  саду  спит  сегодня  тот  —  большой  и  тем¬
нокожий,  твой  мастер  паруса  *...
 — 	А,  большой  Нехси  здесь?  Это  помощь  от  богов...
я  разбужу  его!..
 Проснувшиеся  сыновья  Уахенеба  стали  умолять  отць
позволить  им  йтти  тоже  на  таинственное  дело.  Но  корм¬
чий  оказался  неумолимым.
 Во  тьме  и  тишине  четыре  человека  выскользнули  на
улицу  и  молча  направились  к  храму  Хнума,  стоявшему
среди  большого  сада,  на  возвышенном  участке  берега.
Уахенеб  обладал  хорошей  зрительной  памятью  и  навсе¬
гда  запоминал  те  места,  в  которых  ему  приходилось  бы¬
вать.  Теперь  он  уверенно  обошел  главный  вход,  в  глубине
которого  мерцал  слабый  огонь  двух  светильников,  и  при¬
близился  к  небольшим  воротам,  ведшим  во  внутренний
двор,  около  дома  главного  жреца.
 — 	Теперь  ты,  Ахавер,  и  ты,  Нехеб-ка,  по  сигналу
Нехси  начинайте  драку  у  ворот,  бросайте  камнями,  вы¬
крикивайте  проклятия...  Когда  раздастся  вопль  шакала,
убегайте,  но  сначала  в  верхнюю  улицу,  чтобы  спутать
мысли  врагов,  потом  бегите  к  реке.  Мы  будем  ждать
в  лодке  за  Кедровой  Пристанью...
 Все  последующее  произошло  быстро.  Крики  Ахавера,
грубая  брань  Нехеб-ка,  грохот  камней  о  доски  ворот,
неистовый  лай  собак  главного  жреца,  кинувшихся  к  огра¬
де.  Замелькали  факелы  в  руках  младших  жрецов,  кото¬
рые  спали  в  храме  и  теперь  выскочили  на  шум.
 Мрак  во  внутреннем  дворе  казался  особенно  непро-
 * 	Мастер  паруса  —  моряк,  управляющий  единственным  пару¬
сом  египетского  корабля.
 12

глядным.  Большой  Нехси,  увлекаемый  за  руку  Уахене-
бом,  быстро  добрался  до  крепкой  двери  в  низкой  куби¬
ческой  постройке  из  плотной,  затвердевшей  на  жарком
солнце  глины.  Дверь  быстро  уступила  огромной  силе  мо¬
ряка.  В  душной  тьме  помещения  царило  молчание.
 — 	То-Мери,  где  ты?  Я  Уахенеб,  друг  твоего  отца,
ты  знаешь  меня.  Выходи  скорей.
 В  глубине  кладовой  раздался  слабый  крик.
 Уахенеб  устремился  внутрь,  вытянув  вперед  руки.
Его  ладонь  коснулась  плеча  девушки.  Кормчий  провел
рукой  по  лицу  и  волосам  То-Мери,  чтобы  успокоить  де¬
вушку,  и  нащупал  твердый  ремень  бегемотовой  кожи,
прикрепленный  к  металлическому  ошейнику,  замкнутому
на  тонкой  девичьей  шее.
 — 	Я  привязана,  —  прошептала  То-Мери.
 Кормчий  дернул  изо  всех  сил,  но  ремень  был  крепок.
 Медлить  долее  было  нельзя:  там,  у  ворот,  жрецы  могли
опомниться  и  схватить  Ахавера  с  его  другом,  а  соба¬
ки  —  почуять  присутствие  чужих  во  дворе.
 — 	Нехси,  скорее!  —позвал  Уахенеб.
 Гигант  потянул,  и  прочная  кожа  в  два  пальца’  толщи¬
ной  разорвалась.
 Нехси  бросил  легкую  То-Мери  себе  на  плечо  и  побе¬
жал  за  Уахенебом.  Они  перелезли  через  изгородь  там,
где  двор  граничил  с  садом.  Пронзительный  вопль
шакала  пронесся  в  темноте,  повторился  раз,  другой,
третий...
 Ахавер  и  Нехеб-ка  катались  по  земле,  браня  друг
друга  и  осыпая  ударами.  Услышав  сигнал,  они  вскочили
на  ноги.
 Жрецы,  домовые  рабы  и  сам  главный  жрец  столпи¬
лись  вокруг  них  с  факелами,  наблюдая  за  дерущимися
со  злорадством  и  негодованием.  За  воротами  неистов¬
ствовали  свирепые  собаки.  Внезапно  оба  юноши  Повер¬
нулись  и  бросились  вверх  по  улице.  Они  бежали  рядом
изо  всех  сил,  и  быстрые  ноги  унесли  их  далеко  от  расте¬
рявшихся  жрецов.  Ахавер  и  Нехеб-ка  пробежали  четыре
квартала  и,  не  услышав  погони,  свернули  в  поперечный
переулок.  Они  долго  неслись  вдоль  реки,  пока  решились
спуститься  к  берегу,  и  подошли  к  Кедровой  Пристани
с  другой  стороны.
 13

Лодка  отплыла  беззвучно,  весла  искусных  гребцов
гнали  ее  с  возрастающей  скоростью.  Там,  где  находился
храм  Хнума,  мелькали  огни  факелов.
 Ахавер  и  Нехеб-ка  торжествующе  засмеялись.
 — 	Гребите,  гребите,  —  весело  сказал  кормчий.  —
Путь  далек,  скоро  рассветет...  —  И  сильным  толчком
кормового  весла  Уахенеб  прибавил  ходу  лодке.
 Нехси  заставил  сидевшую  на  дне  лодки  девушку  опе¬
реться  спиной  на  его  колени  и  старался  разогнуть  за¬
пор  ее  ошейника,  путаясь  в  массе  густых  вьющихся
волос.  Ошейник  был  заперт  на  толстый  бронзовый
крючок.
 Лодка  удалилась  на  шесть  тысяч  локтей  от  города
Белых  Стен  и  плыла  вдоль  ненаселенного  западного  бе¬
рега  великой  реки.  Позади  остались  гигантская  пирамида
и  город  мертвых  для  знати  и  богатых,  примыкавший
к  северной  стороне  пирамиды.  Мрак  рассеивался,  гладь
реки  заблестела  тускло  и  неприветливо.
 Мастеру  паруса,  наконец,  удалось  справиться  с  крюч¬
ком.  Ошейник  раскрылся,  и  Нехси  швырнул  его  далеко
на  середину  реки.
 Все  сидевшие  в  лодке  следили  за  его  полетом.  С  лег¬
ким  всплеском  орудие  унижения  и  плена  навсегда  погру¬
зилось  на  дно  реки.  И  в  тот  же  миг  за  восточной  пусты¬
ней  поднялся  краешек  солнца,  яркие  лучи  алого  света
загорелись  на  реке  в  том  месте,  где  потонул  ошейник.
 — 	Утопить  бы  так  все,  что  гнетет  нас!  —  задумчиво
сказал  Уахенеб,  выразив  этим  неясные  стремления  своих
спутников.
 Лодка  причалила  у  двух  одиноко  росших  пальм.
 В  сотне  локтей  от  берега,  в  пределах  высокой  бесплод¬
ной  равнины,  расположился  город  мертвых  простых  ро¬
ме.  Здесь  не  было  ничего  похожего  на  массивные  камен¬
ные  или  кирпичные  гробницы  знатных  людей,  только
бесчисленные  ряды  маленьких  холмиков  отмечали  места,
где  хранились  останки  отошедших  в  западные  края.
 — 	Неужели  не  боится  Антеф  оставаться  здесь  в  ноч¬
ные  часы?  —  удивился  большой  Нехси.
 — 	О,  мне  пришлось  один  раз  быть  здесь  поздно  ве¬
чером,  —  отозвался  Нехеб-ка.  —  Выли  шакалы,  хохотали
гиены,  страшные  птицы  ночи  летали  над  головой.  Вдали
 14

ревел  лев,  глухим  плеском  отзывались  в  реке  крокоди¬
лы,  —  мне  показалось,  что  стонет  сама  земля,  наполнен¬
ная  умершими.  Я  едва  удерживал  свое  сердце  от  бегства...
 — 	Антеф  не  здесь,  он  скрывается  в  древнем  подзе¬
мелье  близко  от  берега.  Если  каждому  из  нас  придется
выбирать  между  позорной  смертью  и  страхом  перед  ото¬
шедшими,  —  я  думаю,  что  он  меньше  убоится  мертвых,  —
спокойно  сказал  Уахенеб.  —  От  мертвых  еще  никто  не
погиб,  здесь  давно  живет  старый  сторож  с  семьей,  и  все
от  мала  до  велика  здоровы  и  целы.  Здесь  у  нас,  бедня¬
ков,  не  знающих  вещей,  нет  ничего  —  ни  таинственных
гробниц,  ни  подземелий.  Про  город  мертвых  для  знат¬
ных  рассказывают  страшные  предания...  А  может  быть,
для  того,  чтобы...  никто  не  смел  трогать  хорошие  вещи,
хранящиеся  в  богатых  гробницах?  —  Кормчий  тихо  рас¬
смеялся,  а  его  спутники  посмотрели  на  него  с  удивле¬
нием.
 — 	Мы  будем  здесь  жить?  —  тихо  спросила  девушка,
устремив  на  Уахенеба  большие  глаза,  еще  полные  грусти.
 — 	Вовсе  нет!  —  рассмеялся  кормчий.  —  Тебя  завтра
возьмет  на  корабль  мой  верный  друг,  кормчий  Саанахт.
Ты  будешь  жить  в  Дельте,  у  моих  родных,  пока  не  по¬
вернется  лицо  богов...
 — 	А  отец?
 — 	Антефа  нельзя  отослать  с  тобой.  Я  возьму  его  на
свой  корабль  тайно,  в  день  отплытия.  Нам  не  дадут  мно¬
го  отдыхать  —  скоро  пойдем  мы  опять  за  кедром  для
храмов  на  Великое  Зеленое  море...
 В  доме  Уахенеба  вновь  собрались  гости—кормчий
решил  отпраздновать  спасение  Антефа  и  его  дочери,  не
объясняя  никому  причины  торжества.  Опустели  два
кувшина  вина,  громадный  глиняный  сосуд  с  пивом.
У  захмелевших  людей  развязались  языки,  все  смелее
становились  выкрики  и  взволнованные  разговоры  о  не¬
справедливости  жизни  в  Та-Кем,  о  том,  что  жрецы
 обманывают  бедняков,  что  государство  не  жалеет  своих
подданных.
 — 	Рабы  у  богатых  и  во  дворцах  живут  лучше,  чем
мы!  —  воскликнул  тот  же  хмурый  кузнец,  который  угро¬
жал  Уахенебу  каменоломнями  в  прошлый  раз.
 Кормчий  поднял  руку:
 15

— 	Слушайте  сказку  о  стране  счастья!
 Низенький  старик  с  круглой  лысой  головой  гово¬
рил  о  трудности  жизни  без  просвета  и  защиты.
 Гости  стали  кивать  головами  соглашаясь.
 Сказка  описывала  чудесную  страну  Пунт,  страну  ду¬
хов  счастья.  Никто  не  согнут  страхом  и  голодом,  золото
сверкает  в  речных  песках,  деревья  отягощены  чудесными
плодами,  благовонные  смолы  текут  по  стволам,  прекрас¬
ные  девушки  дарят  всех  ласковыми  улыбками.  Все  рав¬
но  сыты,  нет  тяжких  работ  и  свирепых  зверей!..
 — 	Там,  там!  За  восточной  пустыней,  за  Лазурными
Водами  *,  в  безмерной  дали!
 Старик  вскочил,  указывая  на  восток,  поднялись  и  все
 гости,  всматриваясь  в  пыльную  мглу  над  восточными
холмами,  точно  стараясь  сквозь  нее  разглядеть  призрач¬
ное  видение  чудесной  страны...
 — 	Никто,  никто,  кроме  могучих  людей-богов  древ¬
ности,  не  достигал  пределов  Пунта!
 — 	Недоступна,  прекрасна  желанная  страна,  отрада
смертных,  живущих  там  наравне  с  духами  и  похожих  на
нас,  детей  Черной  Земли!..
 Внезапно  раздались  удары  палки  в  калитку  сада.
Громкий  деревянный  стук  оборвал  сказку,  люди  насто¬
рожились,  воцарилось  молчание,  полное  опасений.  Угрк>
мый  человек,  морщинистый  и  суровый,  подошел  к  корм¬
чему.  Уахенеб  поджидал  его  с  затвердевшим,  как
у  статуи,  лицом.
 — 	Мой  и  твой  господин,  казначей  бога  Баурджед,  ве¬
лит  тебе  прийти  завтра,  после  дневного  сна!  —  громко,  не
допускающим  возражений  тоном  сказал  посланный,  и  Уа¬
хенеб  перевел  дыхание.  Зов  казначея  еще  не  был  бедой.
 Пестрые  занавеси  в  оконных  просветах  колыхались
под  легким  ветерком.  По  коричневой  полированной  по¬
верхности  деревянных  колонн  пробегали  слабые  блики
света.  В  комнату,  тяжело  ступая,  вошел  великий  власти¬
тель,  молодой  фараон  Джедефра  **  Следом  за  ним  спе-
 * 	Лазурные  Воды  —  Красное  море.
 **  Джедефра  —  фараон  IV  династии  древнего  царства  (2877—
2869  гг.  до  н.  э.).
 1,6

шили  два  человека  с  золотыми  нагрудными  знаками.  Они
с  привычной  ловкостью  распростерлись  на  полу  перед
фараоном.  Нетерпеливое  движение  руки  Джедефры  за¬
ставило  их  встать.  Один,  высокий  и  худой,  носивший
звание  хранителя  царских  сандалий,  снял  с  ног  фараона
сандалии  из  позолоченной  кожи.  Другой,  смотритель
ларца  с  притираниями,  осторожно  освободил  Джедефру
от  тяжелого  парика,  прикрытого  полосатым  чехлом  и
двойной  короной  —  пшентом,  снял  футляр,  заменявший
бороду.  Фараон  с  облегчением  провел  ладонью  по  гладко
выбритой  голове.
 Вельможи  удалились.  Джедефра  сбросил  длинную
белую  одежду  из  серебристого  льна,  выделанного  так
тонко,  что  ткань  просвечивала.  Он  остался  в  короткой
рубашке,  перетянутой  голубым  поясом  с  тяжелыми  си¬
ними  лентами  на  золотых  пряжках.
 Фараон  устало  потянулся.  Нелегко  было  соблюдать
каменную  неподвижность  поз,  требуемых  ритуалом  при
публичных  появлениях.
 Сухое,  жесткое  лицо  Джедефры  было  хмурым  и  со¬
средоточенным.  Он  медленно  подошел  к  окну,  вы¬
ходившему  на  запад,  и  слегка  отодвинул  плотный  за¬
навес.
 В  прозрачном  воздухе  под  густой  синевой  чистого
неба  предстал  перед  Джедефрой  край  его  страны.  Дво¬
рец  фараона  стоял  на  невысоком  холме,  близ  которого
плодородная  темная  земля  Нильской  долины  резко  гра¬
ничила  с  красновато-желтой  пустыней.
 Вдали  отчетливо  вырисовывались  изгибы  огромных
песчаных  бугров.  Там  пески,  поднимающиеся  горами  по
пятьсот  локтей  вышины,  пылают  под  знойным  небом,  как
гигантский  костер.  Костер,  преграждающий  живым  путь
в  страну  запада,  царство  ушедших,  обиталище  мерт¬
вых...
 От  песчаных  холмов  к  долине  сбегали  голые  камен¬
ные  уступы.  На  них  за  белой  каменной  оградой  колыха¬
лась  темная  зелень  высоких  пальм.
 Джедефра  угрюмо  усмехнулся.  В  глубокой  тишине
доносился  лишь  плеск  воды  в  ступенчатых  бассейнах.
Рабы,  выстроившись  длинной  цепочкой,  с  утра  до  ночи
качали  воду  из  реки,  чтобы  вокруг  пирамиды  мог  суще-
 2 	Великая  Дуга
 И

ствовать  зеленый  сад.  А  некоторым  деревьям  сада  было
уже  больше  двадцати  лет...
 Но  фараон,  конечно,  не  думал  об  этом.  Миллионы
роме,  сотни  тысяч  рабов,  как  трудолюбивые  муравь»,
копошатся  у  него  под  ногами,  обожествляя  все  четыре
имени  царя  *.  Джедефра  думал  о  древнем  обычае  царей
воздвигать  на  краю  западной  пустыни  —  границе  стра¬
ны  мертвых  —  особые  сооружения,  получившие  название
«священная  высота»  **  Эти  «высоты»,  резко  возвыша¬
ясь  над  плоской  страной,  поднимали  ввысь,  утверждая
в  вечности,  личность  фараона.
 С  времен  великого  Джосера  ***,  создателя  могущества
страны  Черной  Земли,  эти  сооружения  стали  строить  из
камня.  Недалеко  от  его  дворца,  на  том  же  западном
 * 	Фараок,  кроме  собственного  имени,  имел  еще  несколько  так
называемых  тронных  имен.
 **  Перема  —  высота  по-древнеегипетски;  отсюда  —  пирамида.
 ***  Джосер  —  выдающийся  фараон  III  династии  (2980  г.  до
н.  э.).
 18

плоскогорье,  высится  исполинская  пирамида  Хуфу  *  —
беспощадного  властелина,  грозного  фараона,  неожидан¬
ным  наследником  которого  явился  он,  Джедефра,  сын
одной  из  самых  молодых  и  незаметных  жен  Хуфу.  Сын,
знавший  отца  только  в  образе  живого  бога,  владыки  су¬
рового  и  недоступного...  Джедефра  рос  вдали  от  дворца
и  воспитывался  в  маленьком  храме,  у  старого  жреца,
даже  не  думая  о  том,  чтобы  занять  видное  место  в  госу¬
дарстве  Черной  Земли.
 Его  мать  —  умная  и  хитрая  южанка,  происходившая
из  области  древнейшей  столицы  Кемт,  тайно  готовила
сыну  иное.  Она  сумела  добиться  доверия  могущественного
союза  жрецов  Ра,  безраздельно  владычествовавших  в  го¬
роде  —  храме  Солнца,  у  начала  Дельты,  к  северу  от
столицы.  Жрецы  Ра  осмелились  противостоять  даже  могу¬
чему  Хуфу,  фараону,  впервые  сумевшему  согнуть  непокор-
 *  Хуфу,  иначе  Хеопс,  —  фараон  IV  династии  (2900  г.  до
н.  э.),  строитель  самой  большой  пирамиды.
 19

ных  служителей  богов  и  взять  у  бесчисленных  храмов
часть  богатств  и  рабов  для  постройки  великой  пира¬
миды.
 Этот  грозный  пришелец  из  средней  Кемт,  вы¬
двинутый  старой  знатью  и  жрецами  бога  Хнума,  сменил
владык  потомков  Хасехемуи  *  и  еще  более  возвеличил  бо¬
жественную  власть  фараонов.  Перед  его  железной  волей
и  безграничной  жестокостью  вся  Кемт  в  страхе  рас¬
простерлась  ниц.  Всю  мощь  государства,  укрепленного
фараонами-предшественниками—Джосером  и  Снофру  **—
и  их  советниками  —  учеными  Имхотепом,  Кегемни,  Пта-
хотепом,  воспетыми  в  народе,  все  богатства  Та-Кем  и  ее
многочисленных  рабов  Хуфу  употребил  на  достижение
единственной  цели  —  постройки  огромной  пирамиды,  не¬
виданной  от  сотворения  мира.
 Гигантская  пирамида  должна  была  навеки  утвердить
имя  Хуфу,  поразить  все  будущие  поколения.  Она  стояла
над  каждым  жителем  страны,  господствовала  над  мечта¬
ми,  мыслями,  поступками  и  снами  миллионов  людей.  Все
другое,  даже  великие  и  грозные  боги,  требовавшие  непре*
станных  жертв,  обрядов  и  празднеств,  отошло  на  задний
план.  Количество  громадных  камней,  уложенных  в  пира¬
миду,  каждый  новый  десяток  локтей  ее  вышины  сдела¬
лись  важнейшими  новостями  страны.
 Забыты  были  далекие  походы  в  неизвестные  страны,
неведомые  и  манящие  дали  морей  Великой  Дуги.  За¬
быт  был  и  самый  мир,  окружающий  страну  Кемт,
словно  все  средоточие  вселенной  сошлось  на  узкой  ленте
Черной  Земли  и  внутри  нее,  на  острие  пирамиды  Хуфу...
 Страна  обеднела,  ропот  недовольства  все  чаще  раз¬
давался  не  только  среди  бедных  земледельцев,  но  и  сре¬
ди  могущественной  знати  и  великих  жрецов.
 А  фараон  продолжал  постройку.  И  вот  белая  пира¬
мида  в  триста  локтей  высоты  ослепительно  сверкает
под  вечно  голубым  небом,  в  кольце  садов  и  храмов.
Каждый  из  ее  камней,  весом  в  шесть  быков,  так  тща¬
тельно  пригнан  к  другим,  без  следов  соединения,  что  пи-
 * 	Хасехемуи  —  последний  фараон  II  династии,  отец  Джосера.
 **  Снофру—фараон-завоеватель,  последний  в  III  династии
 (2980  —  2900  гг.  до  н.  э.).
 20

рамида  кажется  единой  массой.  В  глубине  белой  грома¬
ды  заключен  саркофаг  из  черного  грайита,  и  в  нем  лежит
отошедший  в  страну  запада  грозный  фараон.
 И  теперь  он,  Джедефра,  живой  бог,  принявший
власть  и  силу  всего  государства,  хочет  возвеличить  себя
исправлением  бед,  нанесенных  постройкой  великой  пира¬
миды.  Он  тоже  строит  свою  «высоту»  там,  против  двор¬
ца,  на  северном  конце  плоскогорья,  не  считая  возможным
нарушить  священный  обычай.  Но  всего  в  шестьдесят
локтей  будет  это  сооружение  —  жалкий  холмик  перед
колоссальной  гробницей  Хуфу...
 Джедефра  отменил  подати  с  храмов,  вернул  им  тыся¬
чи  рабов.  Он  посылал  суда  к  Великому  Зеленому  морю,
и  на  восток,  и  на  юг,  в  страну  Куш  *  Посланные  возвра¬
тились  благополучно,  с  добычей  золота,  меди,  кедрового
дерева.  Но  в  стране  неспокойно.  Начальники  округов
недовольны,  урожаи  уменьшились,  голодные  земледель¬
цы  опять  осмеливаются  грабить  государственные  склады.
 А  он,  живой  бог,  молод  и  не  знает,  что  нужно  сде¬
лать  еще,  хотя  и  хочет  быть  подобным  Джосеру  и  Сноф¬
ру,  возвеличившим  Та-Кем  и  без  конца  прославляемым
в  легендах  и  преданиях.  Если  бы  у  него  был  советник,
мудростью  равный  Имхотепу...
 Недавно  он  беседовал  с  великим  ясновидцем  **,  ко¬
торый  снова  намекнул  фараону  на  неправильный  путь,
избранный  им  в  управлении  государством.  Верховный
 жрец  настаивал  на  строительстве  новой  огромной  пира¬
миды,  уверяя  Джедефру,  что  такова  воля  богов  и  заветы
высшей  мудрости.  Народ  Та-Кем  многочислен,  как  пе¬
сок,  трудолюбив,  рабы  должны  быть  непрерывно  занять;
самым  тяжким  трудом,  иначе  толпы  их  разъярятся  и  воз¬
никнут  бунты.  Что  может  быть  лучше  постройки  новой
великой  пирамиды?  Народ  будет  все  более  убеждаться
в  ничтожестве  своей  земной  жизни  и  обратит  свои  мысли
к  загробному  существованию  в  счастливых  полях  Иалу.
Знатные  властители  сепов  ***  должны  будут  отдать  для
 * 	Страна  Куш  —  часть  Нубии,  на  юг  от  Египта,  выше  по
 Нилу.
 **  Великий  ясновидец  —  титул  верховного  жреца  Ра.
 ***  Сепы  —  области,  или  провинции.
 21

постройки  пирамиды  свои  богатства,  рабов  и  даже  часть
свободных  людей  —  значит,  у  них  не  будет  сил  проти¬
виться  фараону.  А  ему,  живому  богу,  останется  только
требовать  покорности  себе  и  богам,  возвышая  храмы  и
жрецов.
 Великая  пирамида  прославит  его  на  миллионы  лет.
А  он  построил  ничтожную  гробницу,  роняя  свое  божест¬
венное  достоинство.  Это  посеет  пагубные  сомнения  в  умах
людей,  которые  могут  перестать  чтить  жрецов  и,  страшно
сказать,  богов.  И  без  того  не  только  знатные,  но  даже
простой  народ  начинает  требовать  себе  хорошей  жизни
здесь,  сейчас,  а  не  в  стране  ушедших!
 Джедефра  не  сумел  хорошо  возразить  великому  ясно¬
видцу.  Он  только  сказал,  что  хочет  искать  других
путей,  подобных  путям  Джосера,  но  не  знает,  как  это
сделать.
 Жрец,  затаив  злобную  усмешку,  объявил  царю,  что
времена  Джосера  миновали  безвозвратно.  Теперь  фара¬
он  должен  итти  другими  путями,  и  Джедефра  не  может
отступить  от  них,  иначе  страну  постигнут  бедствия.
Угроза,  скрытая  под  внешней  почтительностью  верхов¬
ного  жреца,  встревожила  молодого  фараона.  Он,  сам  по¬
лучивший  власть  из  рук  жрецов  Ра,  знал  их  могущество
и  знал  истинную  цену  своему  божественному  достоин¬
ству,  незыблемому  только  в  глазах  простого  народа.
 Он  был  одинок,  занял  трон  владык  Черной  Земли
силой  жрецов  Ра  и  мог  опираться  только  на  них.  Но  они
направляли  его  по  пути,  не  казавшемуся  достойным  ему,
с  детства  воспитанному  на  преданиях  о  деятельности  ве¬
ликих  фараонов  —  потомков  Хасехемуи,  выходцев  с  юга,
откуда  была  родом  и  его  мать.  И  тут  он  вспомнил,  что
его  отец,  грозный  Хуфу,  не  раз  призывал  жрецов  древ¬
него  бога  знания,  письма  и  искусства  —  Тота  и  требовал
от  них  открыть  ему  тайну  храмов  Тота,  по  преданиям,
хранивших  бесчисленные  сокровища  и  тайные  книги  зна¬
ний.  Хуфу,  старавшийся  добыть  как  можно  больше  со¬
кровищ  для  постройки  своей  пирамиды,  грозил  жрецам
Тота  всевозможными  карами,  но  ничего  не  добился.
Жрецы  объявили  ему,  что  тайные  замки  Тота  —  не  бо¬
лее  как  легенда,  оставшаяся  от  очень  древних  времен,
когда  их  бог  был  одним  из  главных.
 22

Джедефра  решил  обратиться  к  служителям  Тота
в  надежде  на  их  знания.  Жрецы  бога,  могучего  во  вре¬
мена  Джосера,  должны  были  научить  молодого  фараона
тайнам  власти  и  созданию  новой  мощи  и  богатства.
 И  сейчас  Джедефра  ожидал  главного  жреца  Тота,
обещавшего  явиться  к  фараону  на  закате  солнца.
 Джедефра  отвернулся  от  окна',  прошел  по  мягким
коврам  и  опустился  в  легкое  кресло  из  черного  дерева.
 Снизу,  со  двора,  обнесенного  высокой  глинобитной
стеной,  донеслось  негромкое  бряцание  оружия.  Стукнул
медный  щит,  и  в  тишине  поплыл  протяжный  звенящий
звук.
 Внезапно  и  бесшумно  в  комнате  появился  крепкий,
коренастый  человек  с  блестящим  бритым  черепом.  Он
был  в  простой  набедренной  повязке,  но  переброшенная
через  левое  плечо  леопардовая  шкура  означала  сан
главного  жреца.  Жрец  не  распростерся  на  полу,  а  только
склонился  перед  Джедефрой,  согнув  локти  у  пола,  и
брови  фараона  недовольно  поднялись.  Пришедший  вы¬
прямился  как  ни  в  чем  не  бывало  и,  осторожно  ступая,
приблизился  к  фараону.  Джедефра  пристально  всматри¬
вался  в  его  лицо  —  тяжелый  лоб,  резкий  выступ  крупно¬
го  носа,  недобрый  прищур  смелых  гла-з.
 — 	Владыка  звал  меня,  великий  царь  анх  уда  снеб
(жизнь,  здоровье,  сила*),  —  негромко  сказал  жрец,  из¬
бегая  назвать  имя  фараона  и  обращаясь  к  нему  только
в  третьем  лице.
 -—  Ты  великий  начальник  мастеров  Носатого?**  —
спросил  фараон.  —  Ты  вовсе  еще  не  стар.  —  Тень  не¬
доверия  скользнула  в  словах  Джедефры.
 — 	Всего  два  года,  как  я  назначен  вместо  ушедшего
Джехути,  мощный  бык  Черной  Земли,  —  ответил  жрец.
 Джедефра  нетерпеливо  нахмурился.
 — 	Можешь  избегать  хорошей  речи,  мы  будем  гово¬
рить  как  два  жреца.
 Жрец  склонился  в  знак  послушания.
 * 	Жизнь,  здоровье,  сила  —  обязательная  приставка  ко  всякому
упоминанию  фараона.
 **  Носатый—фамильярное  название  бога  Тота,  изображавше¬
гося  с  головой  ибиса.
 23

— 	Два  года  —  это  немного,  —  продолжал  фараон.  —
Ведомы  ли  тебе  тайны  Тота?
 — 	Ведомы,  великий  дом,  —  спокойно  ответил  жрец.
 — 	Тогда  слушай  и  потом  скажешь  мне  все,  что
открыла  тебе  премудрость  Носатого,  —  приказал  фа¬
раон.
 Огонек  мелькнул  в  непроницаемых  глазах  жреца,
точно  искра,  высеченная  в  черном  кремне.
 Джедефра  говорил  медленно,  стараясь  придать  сло¬
вам  тяжесть  и  прочность  бронзы.
 Он  хочет  быть  продолжателем  великого  Джосера.
Страна  обеднела,  постройка  великой  пирамиды  отня¬
ла  прежние  богатства.  Повсюду  недовольство,  и  только
страх,  оставшийся  после  царствования  Хуфу,  еще  сдер¬
живает  гнев  знатных  людей  и  голод  бедняков.  Нужно
дать  богатства  знати  и  хлеб  земледельцам.  Но  в  сокро¬
вищнице  бога  мало  золота,  каналы  и  плотины  по¬
порчены,  так  как  оставались  долго  без  ухода  и  почин¬
ки.  Презренные  негры  страны  Нуб,  согнутые  прежде
в  покорности,  теперь  осмелели  настолько,  что  разру¬
шили  Дом  Снофру  —  стену  в  пятьдесят  тысяч  локтей
длиной,  воздвигнутую  на  южных  границах  Та-Кем.  Те¬
перь  эта  сильная  крепость  южной  границы  больше  не
угрожает  неграм:  они  добывают  золото  не  для  Та-Кем,
а  для  себя.
 Чтобы  найти  дорогу  истины,  фараон  хочет  знать
о  других  странах,  окружающих  Кемт,  до  самых  пределов
Великой  Дуги.  Какие  сокровища  можно  добывать  от¬
туда?  Куда  нужно  послать  верных  и  отважных  людей?
Если  же,  кроме  жалких  негров,  на  краю  Великой  Дуги
обитают  только  духи...  тогда  нужно  искать  иные  пути
для  поднятия  могущества  Кемт!
 Джедефра  замолчал  и  вопросительно  посмотрел  на
жреца.  Тот  выждал  несколько  минут  и  заговорил:
 — 	Одиннадцатая  из  сорока  двух  великих  и  тайных
книг,  называемых  «Души  Ра»,  содержит  перечень  всех
местностей  и  учение  о  том,  что  они  заключают  в  себе.
Писец  ее  —  сам  Тот  *  Но  разве  великому  дому  неизвест¬
но  завещание  его  предка  Нетерхета-Джосера  ?
 * 	Подлинный  текст.
 24

Жрец  заметил  удивление,  мелькнувшее  в  лице  Дже¬
дефры,  и  быстро  спросил:
 — 	Неужели  верховный  жрец  Ра  не  сказал  об  этом?
 Джедефра.  поднялся*  лицо  его  стало  грозным.
 — 	Я  хочу  видеть  завещание  теперь  же!  Где  скрыто
оно?  В  его  высоте?
 — 	Да,  на  этой  плоской  горе,  против  белой  стены,  —
ответил  жрец  и  заглянул  в  окно.  —  Ра  вступает  *,  —
продолжал  он,  —  во  время  жатвы**  ночь  хороша  для
пути.
 Жрец  опустил  глаза  и,  отойдя  «в  угол  комнаты,  без¬
молвно  и  бесстрастно  уселся  на  ковре.
 По  зову  фараона  молчаливые  комнаты  ожили.
 Просторное  судно  с  высоко  поднятой  кормой  ПОПЛЫ'
ло  вверх  по  широкой  реке.  Джедефра  расположился  на
троне  из  черного  дерева  под  навесом,  раскрашенным
в  желтую  и  синюю  клетку,  —  цвета  царского  покрывала.
Четыре  светлокожих  гигадета-ливийца,  стоя  наготове
с  луками  и  секирами,  охраняли  священную  особу  царя.
 Плавание  должно  было  занять  весь  вечер  и  часть
ночи:  от  дворца  фараона  до  столицы  страны  —  горо¬
да  Белых  Стен  —  было  не  меньше  шестидесяти  тысяч
локтей.
 Медленно  проплывали  унылые  берега  —  ров¬
ные  круглые  уступы  плоскогорья  западной  пустыни,  бо¬
лотные  заросли  восточного  берега.  Мертвые  склоны  до¬
лины  казались  издали  лишь  невысокой,  красной  в  лу¬
чах  опускающегося  солнца  полоской.  Между  ней  и
рекой  колыхалось  обширное  зеленое  пространство  густой
болотной  растительности.  Кое-где  поблескивали  озерки
воды.  Группы  высоких  пальм  трепетали  темными  пери¬
стыми  кронами,  чеканно  выделяясь  в  золотистом  небе.
 Под  ветром  высокая  трава  сгибалась,  словно  сереб¬
ряные  волны  широко  катились  по  сплошным  зарослям
осок.
 * 	Ра  вступает  (подразумевается  —  в  западные  края)  —  солнце
садится.
 **  Время  жатвы,  время  наводнения,  время  посева  —  три  основ¬
ных  времени  года  у  египтян.
 25

Стройные  «дары  реки»  —  папирусы  стояли  в  самой
воде,  поднимая  звездчатые  метелки  из  узких  листьев
почти  на  два  человеческих  роста,  а  около  них  были  раз¬
бросаны  крупные  яркие  чаши  голубых  и  белых  лотосов.
 Временами  пальмы  образовывали  небольшие  рощи,
за  кольчатыми  стволами  виднелись  низенькие,  скученные
домики,  построенные  из  зеленовато-серого  нильского
ила.  На  плоских  крышах  некоторых  домов  расположи¬
лись  отдыхать  семьи  земледельцев.  Кое-кто  уже  спал,  за¬
вернувшись  в  мягкие  цыновки  из  папируса,  другие  еще
доканчивали  скудный  ужин  из  стеблей  того  же  папиру¬
са,  политых  касторовым  маслом.  При  виде  барки  фарао¬
на  люди  проворно  поворачивались  к  реке  и  утыкались
лбами  в  глину  крыши  или  в  мягкую  пыль  вытоптанной
вокруг  домов  земли.
 Солнце  зашло,  закат  быстро  мерк,  ослабевший
ветер  стал  прохладным.  Фараон  встал,  нарушив  мол¬
чание.
 — 	Я  сделался  усталым,  сердце  мое  следует  дре¬
моте!
 Джедефра  удалился  в  каюту  на  корме  в  сопровож¬
дении  хранителя  сандалий.  Кормчий  потряс  жезлом,  и
весла  послушных  гребцов  стали  осторожней  опускаться
в  воду.
 Жрец  направился  на  плоский  нос  судна,  низко  на¬
висший  над  водой,  где  стоял  помощник  кормчего  с  ше¬
стом,  беспрерывно  измерявший  глубину.  До  восхода
луны  необходимо  было  плыть  с  осторожностью.  Река
изобиловала  мелями,  часто  менявшими  свое  место  и  не¬
ведомыми  даже  самому  опытному  кормчему.
 В  сумеречном  воздухе  быстро  замелькали  неясные
мечущиеся  тени  —  множество  летучих  мышей  вылетело
из  своих  дневных  убежищ.  Слева,  из-за  темной  стены
скалистого  берега,  медленно  поднималась  ущербная  луна.
Ее  красные  высокие  рога  первыми  бросили  дробящийся
свет  на  гладь  широкой  реки  **,  черные  полосы  теней
вонзились  в  освещенный  край  пустыни.
 * 	Подлинный  текст.
 **  В  южных  странах  серп  луны  занимает  горизонтальное  по¬
ложение.
 26

Луна  поднималась  все  выше,  свет  ее  принимал  все
более  яркий  блеск  серебра,  и  наполнявшая  долину  тем¬
нота  быстро  отступала  к  северу.
 Жрец  стоял  на  носу  судна,  глубоко  задумавшись.
 Он  думал  о  том,  что  завещание  Джосера  не  испол¬
нилось.  Могучий  фараон,  создавший  единое  и  крепкое
государство,  вместе  с  могуществом  заложил  и  другие
семена,  которые  могут  дать  гибельные  всходы.  Старое
главенство  бога  наук,  письма  и  искусства  Тота  уступи¬
ло  место  богу  солнца  Ра,  символу  безграничной  власти,
отождествленной  с  личностью  фараона.
 Было  понятно,  почему  жрецы  Ра,  давно  оттеснявшие
от  фараона  служителей  Тота,  скрыли  завещание...
 Совсем  близко  на  песчаной  отмели  раздался  громкий
всплеск.  Огромный  эмсех  —  крокодил  —  показал  в  свете
луны  свою  гребнистую  спину,  и  расходящиеся  перед
его  головой  волны  заблестели,  развертываясь  серебря¬
ным  веером.  Жрец  невольно  оглянулся  и  с  минуту  про¬
вожал  глазами  священное  животное...  Потом  вернулся
к  своим  мыслям.
 Новый  фараон  сам  позвал  жрецов  Тота.  Значит,  ему
не  хочется  править  по  указке  жрецов  Ра.  Он  пытается
сам  найти  свой  путь,  ищет  советника.  Это  разумно  и  хо¬
рошо,  хорошо  потому,  что  таким  советником  может  стать
он  —  верховный  жрец  Тота  —  Мен-Кау-Тот.
 Тогда  возродится  былая  слава  и  сила  жрецов  Тота,
умножится  их  число  и  богатство...  Настало  время,  ибо
плохо  стало  в  стране,  обедневшей  во  время  владычества
Хуфу:  новый  фараон  не  знает,  что  делать,  как  стать  на¬
стоящим  владыкой.  Недаром  хранители  божественной
премудрости  не  должны  открывать  всего  фараону,  чтобы
противопоставлять  воле  владыки  мудрость  вечного  зна¬
ния,  обуздывать  власть  и  силу...
 Уже  давно  ушел  помощник  кормчего,  судно  шло
быстрее,  а  жрец  все  еще  размышлял  в  тишине.
 Вдали  послышался  громкий  лай  собак.  Изредка
пронзительные  вопли  ослов  прорезали  ночной  мрак  —
судно  приближалось  к  Белой  Стене,  и  по  берегу  реки  тя¬
нулись  дворцовые  имения  и  сады  храмов  столицы.
 Пробудившийся  фараон  появился  на  палубе  и  при¬
казал  войти  в  столицу  тайно.  Судно  причалило  к  боль-
 27

шой  каменной  площади  у  храма  сокола  Гора*,  близ  се¬
верной  оконечности  города.
 Джедефра  сел  в  кресло-носилки,  и  дюжие  негры
быстро  понесли  фараона  через  сонную  окраину.  Кри¬
вые  и  тесные  пыльные  улицы  были  ограждены  ветхими
глинобитными  стенами  сливавшихся  друг  с  другом  до¬
мов.  Небольшая  охрана  фараона,  пользуясь  лунным
светом,  шла  без  факелов.
 Дома  по  сторонам  становились  реже,  улица  расши¬
рялась.  Внезапно  перед  глазами  идущих  открылся  поло¬
гий  подъем,  усыпанный  остроугольными  камнями  и  ис¬
пещренный  черными  пятнами  теней.  Справа  слабо
блестела  река,  а  налево  подъем  переходил  в  плоскую
возвышенность,  за  которой  неясно  обозначались  размы¬
тые  обрывы  и  бугры  песков.  Оттуда  доносились  хохот
 * 	Гор  —  верховное  древнее  божество,  изображавшееся  в  виде
сокола.  Произошло  от  родового  тотема  древних  царей.
 28

гиен  и  стонущие  вопли  шакалов.  Перед  обрывом,  пересе¬
кая  наискось  возвышенность,  резко  выделялся  огромный
прямоугольник  рубчатых  белых  стен.  В  центре  прямо¬
угольника  поднималась  на  сотню  локтей  ступенчатая
пирамида.  Под  луной  ее  белый  цвет  казался  чистым
и  матовым,  тени  на  уступах  лежали  рядами  горизонталь¬
ных  черных  полос.  С  правой  стороны  пирамиды  над
стенами  выступали  крыши  каких-то  построек.
 Под  тяжелой  поступью  носильщиков  хрустел  песок,
нанесенный  ветром  на  плиты  старой  дороги,  проложен¬
ной  еще  во  время  постройки.  Пирамида  приближалась,
вырастая  над  окружающей  местностью;  уже  можно  было
различить  скошенные  ребра  ее  уступов.  У  ближайшего,
юго-восточного,  угла  стены  несколько  низких  чахлых
деревьев  обозначали  место  входа.  Под  деревьями  стояла
низенькая  мазанка  сторожей.
 Шествие  приблизилось  к  стенам,  сложенным'  цз
крупных  кусков  известняка.  В  четыре  человеческих  ро¬
 29

ста  высотой,  с  выступами  в  виде  вертикальных  квадрат¬
ных  брусьев,  стена  производила  впечатление  несокру¬
шимой  прочности.
 Из  домика  выскочили  две  темные  фигуры  и  в  страхе
упали  в  пыль  перед  фараоном.  Стройные  белые  полуко¬
лонны,  похожие  на  связки  крупных  стеблей  папируса,
подпирали  над  входом  плоскую  плиту  с  бахромчатой  на¬
сечкой.  Высокое  дверное  отверстие  прижималось  вплот¬
ную  к  левой  колонне.
 Зажгли  факелы.  При  неровном,  вихрящемся  свете
Джедефра  вошел  в  дверной  проход  следом  за  жрецом
и  телохранителями.  Дальше  начинался  длинный  кори¬
дор,  обрамленный  множеством  столбов,  в  сечении
имевших  форму  длинных  овалов.  На  закруглениях
колонн  были  продольные  валики  в  виде  стеблей  папиру¬
са.  Между  широкими  стенообразными  сторонами  колонн
царил  глубокий  мрак.  В  просветы,  сделанные  в  кровле,
лился  косой  лунный  свет.
 Коридор  вывел  пришедших  на  гладкий  большой
двор,  обсаженный  раскидистыми  и  корявыми  сикомора¬
ми.  На  плитах  двора  лежал  толстый  слой  нанесенного
ветром'  песка.  Огромная  пирамида  замыкала  задний  ко¬
нец  двора.  Разбуженные  шумом  и  светом  факелов  хищ¬
ные  птицы  поднялись  в  воздух,  издавая  пронзительные
клокочущие  крики.  Глаза  сов  заблестели  в  темных  впа¬
динах  крыш  и  стен,  летучие  мыши  носились  взад
и  вперед  над  двором.
 Жрец,  взявший  на  себя  роль  проводника,  повернул
направо,  потом  назад  и  через  короткий  проход  провел
фараона  на  второй,  меньший  двор  храма  Львиного  Хво¬
ста  (хеб-сед),  построенного  в  честь  одноименного  празд¬
ника  тридцатилетия  царствования  великого  фараона.
 Двор  был  заполнен  гробницами  приближенных
и  родственников  Джосера.  Как  сундуки  со  слабо  выпук¬
лыми  крышками,  стояли  они  в  ряд  на  своих  пьедесталах.
 Четыре  тонкие,  как  пальмовые  стволы,  колонны  ле¬
пились  на  фасаде  каждой  гробницы.
 Таинственно  и  мрачно  стояли  эти  тяжелые,  наглухо
закрытые  ящики,  с  единственной  узкой  дверью  посреди¬
не,  сохраняя  внутри  весь  жизненный  обиход  давно
умерших  любимцев  фараона  Джосера.
 30

Храм  Львиного  Хвоста  окончился.  Новый  узкий
проход  вывел  пришельцев  к  восточной  грани  пирамиды.
Справа  за  стеной  колыхались  под  ветром  сикоморы.
Еще  дальше  за  деревьями  вновь  поднимались  массив¬
ные  белые  колонны  двух  гробниц:  дочери  фараона  —
принцессы  Инт-Ка-С  и  матери  Джосера  —  Нимаат-Хапи.
На  стене,  совсем  близко  от  угла  пирамиды,  лепились
столбики,  увенчанные  массивными  изваяниями  кор¬
шунов  с  опущенными  крыльями.  На  груди  каж¬
дой  птицы  зияло  большое  круглое  отверстие.  Ветер,
врываясь  в  эти  отверстия,  производил  мелодичные
низкие  звуки,  полные  глубокой  печали.  Казалось,  что
самые  стены  гробниц  вечно  плачут  о  похороненных  в  них
женщинах.
 Джедефра  изумился  искусной  выдумке  прославленно¬
го  строителя,  ученого  врача  и  первого  советника  велико¬
го  Джосера  —  премудрого  Имхотепа.
 У  подошвы  пирамиды  с  северной  стороны  распола¬
гался  храм  самого  Джосера.  На  шум  оттуда  вышло  не¬
сколько  почти  обнаженных  жрецов,  поспешно  и  безмолв¬
но  отступивших  в  тьму  боковых  проходов.
 Жрец  повел  фараона  через  короткие  запутанные  пе¬
реходы  и  перегородки  между  черными,  расписанными
золотом  и  синью  колоннами  вглубь  храма.
 Незаметно  они  очутились  далеко  внутри  пирамиды.
Впереди  чернел  коридор,  ведший  в  камеру  с  саркофагом
фараона.  Жрец  остановился  перед  плитой  из  красного
гранита.
 На  левой  стене  вырисовывался  барельеф  фараона
с  занесенной  над  головой  палицей.  Жрец  быстро  при¬
тронулся  к  палице.  Гранитная  плита  повернулась,  вста¬
ла  ребром  поперек  прохода,  под  ней  зачернела  пустота.
Вниз  вели  широкие  ступени.  Жрец  быстро  спустился,
освещая  путь  фараону.  Джедефра  последовал  за  ним,
осторожно  поддерживаемый  телохранителями,  и  очу¬
тился  в  просторной  квадратной  комнате,  расположенной
как  раз  под  саркофагом  Джосера  и  высеченной  прямо
в  скале.
 Джедефра  приказал  своим  слугам  удалиться  обратно
в  коридор  и,  оставшись  вдвоем  с  жрецом,  огляделся.
 Вся  стена  подземной  комнаты  была  покрыта  плитка-
 31

ми  зеленого  фаянса,  углубленными  посредине  и  увеличи¬
вавшими  отражение  пламени  факелов.
 Выкрашенный  в  темносинюю  краску  потолок,  каза¬
лось,  уходил  высоко  вверх,  и  написанные  на  нем  золотом
изображения  как  будто  парили  в  ночном  небе.  Налево
в  стене  была  неглубокая  ниша,  впереди  которой  стояла
известняковая  статуя  фараона  Джосера.
 Великий  Нетерхет-Джосер  сидел  на  своем  простом
троне,  высоко  подняв  подбородок,  прижав  одну  руку
к  груди,  а  другую  свободно  положив  на  колени.  Голову
обрамлял  царский  платок,  высеченный  грубыми  дета¬
лями.  Застывшее  скуластое  лицо  фараона,  с  низким
лбом,  приплюснутым  носом  и  выпяченным  крупным
ртом,  было  исполнено  силы.  Костлявые  челюсти,  сведен¬
ные  напряжением,  говорили  о  непреклонной  воле.  Боль¬
шие,  глубоко  посаженные  глаза  были  сделаны  из  черно¬
го  полупрозрачного  камня,  зрачок  из  серебра,  белки
покрыты  эмалью,  а  веки  и  брови  обозначены  черной
медью.  Красные  огоньки  светильников  мелькали  в  этих
необыкновенно  живых  глазах,  придавая  взгляду  статуи
зловещее  упорство.  Окрашенные  в  темнокоричневый  цвет
лицо  и  руки  резко  выделялись  на  белом  камне.
 Два  фараона  Черной  Земли  встретились  взгляда¬
ми  —  два  олицетворения  всемогущей  земной  власти.
 Со  смутной  тревогой  Джедефра  отвернулся  и  по¬
смотрел  в  ту  сторону,  куда  вечно  обречены  были  смот¬
реть  неподвижные  глаза  Джосера.  Там,  в  рамке  из
светлых  фаянсовых  плиток  с  изображениями  сокола,  вы¬
силась  обнаженная  и  отполированная  часть  каменной
стены,  испещренная  глубоко  врезанными  иероглифами,
покрытыми  зеленой  краской  —  цветом,  воскрешающим
мертвое.
 По  сторонам  стояли  две  тончайшие  вазы  древней
работы  с  именем  богини  Маат  *,  вырезанные  из  цель¬
ных  кусков  горного  хрусталя.  Рядом  с  вазами  оба  про¬
стенка  охраняли  две  большие  бронзовые  статуи  сокола
Гора  с  головами,  отлитыми  из  золота,  и  глазами  из
красного  камня.  Птицы,  увенчанные  сложными  золоты¬
ми  коронами,  сидели  совершенно  симметрично,  обратив
 * 	Маат  —.  «видящая»,  богиня  истины.
 32

друг  к  другу  хищные  загнутые  клювы.  Сходство  статуй
с  живой  натурой  было  так  велико,  что  невозможно  было
не  верить  в  действительность  существования  таких  гро¬
мадных  соколов.  Полированные  выпуклые  глаза  блестели
с  пронзительной  и  надменной  остротой.
 Джедефра  глухо  сказал  жрецу:
 — 	Надпись  сделана  священным  письмом,  тебе  зна¬
комым.  Читай!
 Жрец  свободно  разбирал  особое,  секретное  письмо,
которым  иногда  делались  надписи,  составлявшие  тайну
для  непосвященных.  Он  быстро  и  громко  начал  чтение.
В  душной  темноте  подземелья,  под  глухое  потрескивание
светильников  звучали  отрывистые/  иногда  щелкающие
звуки  языка  Кемт,  выражавшие  последнюю  волю  умер¬
шего  более  ста  лет  назад  Джосера.
 — 	«...Я  был  в  моем  дворце  в  великом  беспокойстве,  —
читал  жрец,  —  ибо  река  не  поднималась  семь  лет  и  стра¬
на  находилась  в  величайшей  нужде.  Тогда  я  собрался
с  сердцем  и  спросил  премудрого  Имхотепа,  где  нахо¬
дится  родина  Хапи  *  и  какой  бог  там  правит.  Имхотеп
ответил:  «Мне  необходимо  обратиться  к  богу.  Я  должен
пойти  в  хранилище  Тота  и  справиться  в  «Душах  Ра».
Он  пошел  и  вскоре  вернулся  и  рассказал  мне  о  подня¬
тии  реки  и  о  всех  вещах,  с  этим  связанных;  он  открыл
мне  чудеса,  к  которым  не  был  еще  указан  путь  никому  из
царей  изначала...»  **
 Жрец  сделал  паузу.  Фараон  быстро  спросил:
 — 	Разве  Нетерхет-Джосер  не  ходил  по  прекрасным
путям,  по  которым  ходят  достойные?  Почему  мудрец
открыл  ему  тайны  только  в  большой  беде?
 Взгляд  жреца  стал  тяжелым  и  пристальным,  он  по¬
грузил  его,  словно  копье,  в  глаза  Джедефра.
 — 	Великое  знание,  —  медленно  заговорил  он,  —
опасно,  если  открыто  для  не  умеющих  держать  сердце
свое.  И  мудрец,  если  царь  не  пойдет  по  дороге  бога,  мо¬
жет  много  исправить...
 Джедефра  шумно  вздохнул,  загораясь  гневом.
 Жрец  поспешно  закончил:
 * 	Хапи  —  так  называли  египтяне  Нил.
 **  Подлинная  надпись  в  переводе  академика  Б.  А.  Тураева.
 3 	Великая  Дуга
 33

— 	Великий  Имхотеп  открыл  царю  очень  много
в  час  бедствия.  Раньше  в  этом  не  было  нужды...
 Джедефра  сдержал  себя  и  знаком  велел  жрецу  чи¬
тать  дальше.  Голос  жреца  развертывал  перед  фараоном
волшебные  дали  неведомых  стран.  Джедефра  узнал,  что
жизнь  его  страны  —  могучая  река  Хапи  —  вовсе  не
вытекает  из  двух  пещер  на  краю  Великой  Дуги.  Далеко  на
юге  она  берет  свое  начало  в  беспредельных  болотах,  а  из
гор  таинственной  Та-Нутер  течет  вторая  река'  прозрачно¬
голубой  воды  *,  которая  вливается  в  Хапи  выше  послед¬
ней  шестой  ступени.  Дожди  необычайной  силы  льют
в  стране  Пунт  все  время  наводнения,  и  голубая  река  дает
тот  подъем  воды  на  двенадцать  локтей,  от  которого  зави¬
сит  жизнь  его  страны.  Если  воды  поднимаются  на  два
локтя  ниже,  страна  Кемт  обрекается  на  голод.
 Шесть  огромных  каменных  ступеней  —  порогов  ведут
к  месту  слияния  обеих  рек,  первый  у  границы  Та-Кем
на  острове  Неб.
 И  еще  узнал  фараон  Джедефра,  что  мир  велик  и  на¬
селен  множеством  народов.  За  песками  восточных
пустынь,  между  двумя  могучими  реками,  живет  оседлый
и  многочисленный  народ,  не  уступающий  в  познаниях
народу  Та-Кем  **.  Позади  Та-Кем,  на  Великом  Зеле¬
ном  море,  есть  большая  страна  с  многочисленным  насе¬
лением.  Там  есть  города  с  величественными  постройка-
ми  ***  Таинственные  обитатели  этих  городов  покрывают
стены  непонятными  письменами,  создают  искусные  изо¬
бражения  зверей  и  людей.
 — 	«Нетерхет-Джосер  говорит  для  своих  потомков,
повелевая  им  помнить  об  этом.  В  трудный  час  Черной
Земли  можно  повернуть  силы  Кемт  на  покорение  стран,
и  народы  их  отдадут  свои  богатства.
 Тяжелы  пути  по  земле  —  только  Великая  Дуга,  по¬
коряясь  смелым  сердцам,  проносит  людей  на  необъят¬
ные  расстояния  и  соединяет  их  между  собою.  В  покоре¬
нии  Великой  Дуги  —  будущее  счастье  земли  Кемт,
в  познании  всей  необъятности  мира  —  ее  мудрость,
в  хорошем  и  многочисленном  флоте  —  сила.  Стройте
 * 	Голубой  Нил.
 **  Двуречье  —  шумеро-вавилонская  культура.
 ***  Критская  культура  на  о.  Крит.
 34

суда,  способные  бороться  с  морем,  как  то  открыто  мне
премудростью  Имхотепа...
 Укрепи  свое  сердце  и  следуй  по  этому  истинному
пути...»
 В  подземелье  становилось  душно.  Мелькающие  бли¬
ки  факелов,  дробившиеся  на  тысячи  светлых  пятен
в  глазури  изразцов,  упорный  жуткий  взгляд  статуи
Джосера,  пронзительные  красные  глаза  золотых  птиц.
Торжественно-размеренный  голос  жреца,  слова,  па¬
давшие,  как  камни...  Джедефра  почувствовал,  как
воля  его  слабеет  й  он,  владыка,  становится  мальчиком
на  берегу  безбрежного  моря,  жадно  раскрытыми  глазами
смотрящим  в  неведомую  даль...  Фараон  знал  о  сэтэп-са,
могучем  гипнотическом  воздействии,  которое  умели
применять  жрецы.  Джедефра  собрал  волю  И  резко
стукнул  своим  посохом  в  пол.
 — 	Ты  прочел  мне  все?  —  спросил  он  вздрогнувшего
жреца.
 — 	Да,  все,  реликий  царь,  —  поспешно  ответил  жрец.
Горящие  глаза  его  погасли,  морщины  усталости  легли
вокруг  рта.
 Бряцая  оружием,  телохранители  зашевелились
у  лестницы.  Джедефра  в  последний  раз  осмотрел  тайное
подземелье  и  направился  к  выходу.
 Прозрачное  сияющее  утро  заглядывало  в  просветы
крыши  храма  Джосера.  В  просторе  развернувшейся
справа  долины,  у  подножия  сверкающей  белой  пирами¬
ды,  зеленая  подземная  комната  показалась  сном.
 Джедефра  благосклонно  кивнул  жрецу,  остановив¬
шемуся  в  почтительной  позе  у  входа  в  храм.
 — 	Я  пошлю  своего  казначея  на  юг,  в  Пунт,  и  даль¬
ше,  в  страну  духов,  узнать  край  Великой  Дуги...  Дово¬
лен  ли  ты?
 Жрец  молча  поклонился  фараону.
 — 	Тогда  ответь  мне  еще!  Знаешь  ли  ты,  где  нахо¬
дится  храм  Тота,  в  котором  хранятся  тайные  книги,
планы  и  вещи  из  дальних  стран?
 — 	Храм  бога  Тота,  великий  царь,  в  котором  были
планы  и  «Души  Ра»,  —-  это  тайна  Имхотепа...
 — 	Тебе  неведомая?  —  резко  спросил  Джедефра,
проницательно  взглянув  на  жреца.
 3*
 35

— 	Я  только  след  на  пыли  от  ног  великого  мудре¬
ца,  —  бесстрастно  ответил  жрец.
 Фараон  отвернулся,  жестом  подозвал  рабов  с  носил¬
ками.  Жрец  проводил  фараона  через  дворы  храмов  до
выхода  из  наружной  стены  и  остался,  скрестив  руки,
в  дверном  проходе.
 Неподвижный,  подобно  статуе,  он  следил,  как  слегка
покачивались  носилки  Джедефры  на  дороге  к  городу
Белых  Сте^.
 Двое  юношей  в  одних  набедренных  повязках  широ¬
ко  шагали  по  обе  стороны  носилок.  Они  несли  на  длин¬
ных  шестах  полукруглые  опахала.
 Юноши  держали  их  так,  что  голова’  фараона  всегда
находилась  в  тени.  Золотые  основания  опахал,  ручки  но¬
силок,  отделка  сидений  фараона,  полированная  медь
оружия  телохранителей  сверкали  на  открытом  склоне
в  ярком  солнце.
 Шествие  скрылось  за  первыми  домиками,  и  жрец  по¬
шел  обратно  в  храм  Джосера1,  согбенный,  в  раздумье.
 Жрецы  храма  окружили  его,  и  самый  старший  почти¬
тельно  приблизился.
 — 	Ты  хочешь  знать,  почему  я  открыл  тайную  ком¬
нату  фараону?  —  спросил  жрец,  не  дожидаясь  вопроса
старика.
 — 	Именно  так,  мудрый  Мен-Кау-ТотI
 — 	Для  подчинения  нам  фараона1,  для  возвеличения
нас,  служителей  Тота!  —  громко  сказал  жрец,  назван¬
ный  Мен-Кау-Тотом.—  Все  больше  уходят  от  власти
служители  Тота,  —  продолжал  Мен-Кау-Тот.—Его  вели¬
чество,  жизнь,  здоровье,  сила  —  молод.  Совет  отца  муд¬
рости  Имхотепа,  —  ибо  кто,  как  не  он,  говорит  через  Джо¬
сера,  —  поможет  ему  итти  праведно,  так,  как  это  считаем
мы.  А  может  быть,  и  не  будет  так.  Жрецы  Ра  давно
помышляют  о  господстве  бога  солнца  в  стране  Та-Кем.
Давно  боремся  мы  с  ними  за  власть  и  богатство,  за  по¬
чет  нашим  богам,  как  было  в  древние  времена  Нармера  *,
То  ведомо  тебе...
 * 	Нармер,  или  Менее,  иначе  Аха  (3400  г.  до  ».  э.),  —  первый
фараон,  объединивший  под  своей  властью  обе  страны  —  Верхний
и  Нижний  Египет.  Считается  основателем  династий  фараонов.
 36

— 	Слушаю  и  запираю  рот  свой,  —  тихо  ответил  ста¬
рый  жрец,  —  ты  мудр,  как  и  надлежит  быть  великому
начальнику  мастеров...
 В  это  время  утомленный  фараон,  покачиваясь  на  но¬
силках,  тоже  размышлял  о  виденном.  Огромная  надпись
с  завещанием  Джосера  неотступно  стояла  перед  его  гла¬
зами.
 «Я  построю  много  судов,  —  размышлял  Джедефра,  —*
по  сто  локтей  в  длину.  Для  Черной  Земли  близкими
станут  Зеленое  море  и  страны  Иаа  *  за  Лазурными
Водами...  Трус  тот,  кто  прогнан  со  своей  границы,  —
я  согну  трусов,  разобью  бродячие  народы  и  заставлю
работать  для  Черной  Земли...»
 Приветственные  клики  помешали  фараону  размыш¬
лять  дальше.
 Над  воротами  большого  дворца  трепетали  флаги  на
высоких  шестах.  Красная  корона  над  входом  обознача¬
ла,  что  это  северные  ворота.
 Фараон  удалился  на  омовение  и  отдых,  приказав
позвать  к  себе  чати  —  главу  над  всеми  царскими  рабо¬
тами  (то-есть  главного  строителя  и  первого  сановника)  —
и  одного  из  двух  «казначеев  бога»,  заведовавших  со¬
кровищницей  Верхней  и  Нижней  Кемт.
 Когда  Джедефра  вошел  в  тронный  зал,  оба  вельмо¬
жи  уже  ждали  своего  владыку.  По  знаку  фараона  пер¬
вым  приблизился  казначей  бога  Баурджед.  Это  был
совсем  еще  молодой  человек.  Гладкая  бронзовая  его
кожа  оттенялась  простым  белым  передником.  Пестрый
воротник  обнимал  шею  и  плечи.  Широкое  лицо  с  гор¬
батым  носом  и  твердым  ртом,  обрамленное  витыми
прядями  короткого  парика,  дышало  энергией.
 Баурджед  упал  к  ногам  фараона.  Джедефра  оказал
ему  особую  милость,  разрешив  поцеловать  свою  ногу,
вместо  праха  у  ног  царя,  как  это  следовало  по  обычаю.
Затем  по  воле  Джедефра  Баурджед  приподнялся  и  остал¬
ся  коленопреклоненным  у  подножия  трона.
 — 	Ты  посетил  чужие  страны,  ты  перешел  простран¬
ства,  —  начал  фараон.  —  Мое  величество  довольно
 * 	Иаа  —  страна  за  Красным  морем,  часть  Синайского  полу¬
острова.
 37

в  своем  сердце:  ты  привел  с  Зеленого  моря  двадцать
кораблей  с  кедром  для  храмов  и  дворцов,  ты  был
у  озер  Змея  *  и  Врат  Юга.  Теперь  надлежит  тебе  сле¬
довать  в  Пунт  и  быть  оком  фараона  в  этой  неведомой
нам  стране  духов.  Из  Пунта  надлежит  тебе  проникнуть
еще  дальше  на  юг,  до  пределов  земли  на  берегах  Вели¬
кой  Дуги.  —  Джедефра  умолк,  выжидательно  глядя  на
Баурджеда.
 Тот  вздрогнул,  приподняв  голову,  мускулы  его  на¬
пряглись,  и  лицо  приняло  желтоватый  оттенок.  Но  по¬
чти  мгновенно  молодой  человек  справился  с  собой  и  бес¬
страстно  поник  головой.
 — 	Какой  избрать  путь  для  следования,  —  продол¬
жал  фараон,  —  предоставляем  тебе: 	плыть  Лазур¬
 ными  Водами  или  же  итти  через  страны  Вават
и  Иэртет  **,  вверх  через  ступени  Хапи.  Спроси  совета
у  мудрого  Мен-Кау-Тота...  Через  два  дня  придешь  ко
мне,  и  я  дам  тебе  силу,  какая  потребуется.
 Джедефра  замолчал  и  велел  приблизиться  чати—
главному  строителю.
 Баурджед  поспешно  вышел  из  зала.  Приказ  фарао¬
на  застал  его  врасплох,  он  никак  не  мог  ожидать  такого
поручения.  Неведомый  путь  в  безмерную  даль,  в  пугаю¬
щую  страну  духов...  Что  может  быть  страшнее  для  сы¬
на  Та-Кем,  чем  возможность  погибнуть  на  чужбине
без  погребения  по  магическим  обрядам,  обеспечивающим
душе  вечность.
 Оглушенный  и  растерянный,  Баурджед  прислонился
к  деревянной  колонне  и  долго  стоял,  пока  не  овладел
собою.
 Джедефра  и  чати  долго  беседовали  в  опустевшем
зале.  Фараон,  удалив  всех  присутствующих,  немедленно
приказал  главе  работ  сесть  рядом  с  собою,  без  всякого
этикета.  Чати,  тучный  и  низкорослый,  выпячивая  круг¬
лые  глаза,  снял  парик,  обнажив  лысое  плоское  темя.
 Наступил  вечер.  Фараон  повел  своего  приближенно¬
го  в  покои  и  продолжал  беседу  за  ужином.
 Джедефра  хотел  что-нибудь  сделать  для  расширения
 * 	Озера  Змея  —  озера  на  Суэцком  перешейке.
 **  Вават  и  Иэртет  —  части  современной  Нубии  на  отрезке  до¬
лины  Нила  между  Ассуаном  И  Хартумом.
 за

пришедшей  ё  упадок  оросительной  системы.  Завещание
великого  Джосера  неотступно  стояло  перед  ним,  указы¬
вая  путь  к  великой  славе.  Его  отец  Хуфу  построил  ве¬
личайшую  пирамиду,  а  власть  славы  его  проклинает
множество  людей,  ненависть  реет  над  его  могилой  —
нет,  это  не  слава!  Молодой  фараон  понимал,  что  ему  не
придумать  лучше  сказанного  в  завещании,  где  опыт  вы¬
дающегося  правителя  Черной  Земли  соединился  с  муд¬
ростью  Имхотепа.
 Джедефра  чувствовал,  что  нужно  торопиться.  При¬
чина  неопределенной  тревоги,,  оставшейся  после  разгово¬
ра  с  великим  ясновидцем,  теперь  стала  яснее  для  фарао¬
на.  Он  начинал  понимать  борьбу  разных  сил  за  власть
и  богатство,  происходившую  в  государстве,  борьбу,
в  которой  жрецы,  объединяясь  с  частью  знатных
людей,  играли  главную  роль.  Если  он  хочет  повернуть
к  былым  временам  Джосера,  то  его  поддержат  богатые
владельцы  земель  в  сепах—провинциях  —  и  жрецы  Тота.
Но  тогда  он  пойдет  наперекор  намерениям  жрецов  Ра,
поставивших  его  у  власти.  Могущество  Ра  ему  хорошо
известно,  а  с  ними  ведь  вся  знать  столицы,  армия  чи¬
новников  и  еще  одна  сила  —  жрецы  Пта.  Опасно  всту¬
пить  в  эту  борьбу.  Нужно  до  времени  скрывать  свои
намерения,  укрепляясь  в  решении...
 Чат»,  осторожный  и  хитрый  вельможа,  не  проти¬
воречил  фараону,  но  старался  охладить  молодого  вла¬
дыку,  указывая  на  неисчислимые  трудности  возобнов¬
ления  строительных  работ  в  провинциях,  когда  все
рабочие  государства  оказались  сосредоточенными  в  обла¬
сти  столицы,  а  окраины  обеднели,  и  сокровищница  бога
уже-не  может  собрать  нужных  средств...
 В  то  время  как  Джедефра  совещался  с  чати,  Баур¬
джед  в  тоске  одиноко  сидел  на  берегу  реки,  не  смея
вернуться  домой.  Ему  не  могло  прийти  и  мысли  о  том,
чтобы  попытаться  изменить  приказ  фараона,  это  веле¬
ние  живого  бога.  Как  истинный  сын  Черной  Земли,  мо¬
лодой  казначей  только  свою  страну  мыслил  местом  сво¬
ей  жизни  и  смерти.  За  что  посылают  ему  боги  такое
тяжкое  испытание?
 За  спиной  Баурджеда  послышался  шорох.  Казначей
обернулся  и  увидел  старшего  кормчего  своего  корабля.
 39

Он  вспомнил,  что  еще  вчера  он  послал  ему  приказание
прийти.  Уахенеб  почтительно  склонился  перед  Баур-
д  же  дом.
 ;—  Я  помешал  тебе  в  размышлении,  господин...  Вест¬
ник  передал  мне  твое  повеление...
 — 	Нет,  хорошо,  что  ты  пришел,  Уахенеб!  Ты
будешь  нужен  мне...  Его  величество,  жизнь,  здоровье,
сила  повелел  мне  итти  вверх,  в  страну  духов,  пока  не
достигну  я  края  (земли,  и  не  возвращаться  в  Та-Кем,
не  проникнув  на  юг,  до  самой  Великой  Дуги...
 Кормчий,  при  упоминании  фараона  склонившийся  еще
ниже,  отшатнулся.
 — 	Я  беру  тебя  и  других,  ходивших  со  мной  на
Зеленое  море,  опытных  в  путешествиях,  —  продол¬
жал  Баурджед,  пристально  вглядываясь  в  лицо  корм¬
чего  в  неосознанном  желании  найти  в  нем  выражение
растерянности  и  страха.  Но  кормчий  овладел  собой,
и  его  суровое  лицо  не  отразило  желанного  Баурджеду
страха.
 — 	Что  же  ты  молчишь,  Уахенеб?  —  недовольно
спросил  молодой  казначей.  —  Разве  тебя  не  страшит  ги¬
бель  там,  так  далеко  от  Черной  Земли?
 — 	Страшно  остаться  без  погребения  далеко  от  гроб¬
ниц  предков,  —  тихо  сказал  суровый  кормчий.  —  Я  ма¬
ленький,  сын  простого  человека,  и  мое  дело  повиновать¬
ся...  Но  я  знаю  —  давно  живет  в  народе  мечта  о  богатом
Пунте,  стране,  где  никто  не  согнут  страхом  и  голодом,  где
широка  земля  и  множество  деревьев  со  сладкими  плода¬
ми...  Нет  больше  страха,  как  погибнуть  в  дороге,  но
не  будет  и  большей  славы  в  веках,  если  проложить  туда
пути  для  сынов  Черной  Земли...  —  Уахенеб  оборвал  речь,
сверкнувшие  было  глаза  его  потухли.
 — 	Хорошо,  —  сказал  удивленный  Баурджед,  —  ты
храбр  и  закален  в  странствиях...  Я  призывал  тебя  для
другого  дела,  еще  не  зная  воли  великого  дома.  Можешь
итти  в  дом  свой,  я  позову  тебя,  когда  будет  нужно!
 Молодой  казначей  проводил  взглядом  уходившего
кормчего.  Короткий  разговор  с  суровым  Уахенебом  как
будто  облегчил  его  душу.  Может  быть,  Баурджед  по¬
чувствовал  себя  менее  одиноким,  вспомнив,  что  сотни
верных  людей  будут  служить  ему  в  пути.  Может  быть,
 40

выполнение  воли  фараона  стало  казаться  не  столь  без¬
надежным.
 И  еще  смутная  досада  на  самого  себя  придала  твер¬
дости  Баурджеду.  Казначей  сознавал,  что  он,  знатный
и  могущественный  вельможа,  оказался  в  чем-то  слабее
своего  кормчего  —  простого  человека,  встретившего
страшный  приказ  с  подобающим  воину  мужеством
и  спокойствием.
 Несколько  успокоившись,  молодой  казначей  медлен¬
но  направился  к  дому.
 Но  бурное  отчаяние  его  юной  жены  снова  повергло
Баурджеда  в  смятение.  Он  не  смог  скрыть  от  нее  страш¬
ную  правду...
 После  слез  и  исступленных  воплей,  после  нежной
мольбы  молодая  женщина  бросилась  в  храмы,  обратив¬
шись  к  помощи  богов.
 Вместе  с  Баурджедом  она  склонялась  в  полутемных
святилищах  перед  звероголовыми  изображениями  тех,  кто
должен  был  спасти  Баурджеда  от  судьбы,  изменив  ее,
и  дать  другое  направление  мыслям  фараона.
 Страшные,  выкрашенные  в  черный  и  темнокрасный
цвет,  статуи  богов-зверей  сидели  перед  молодой  четой
в  пугающей  неподвижности.  И  оба  невольно  вздыхали
с  облегчением,  выходя  на  солнечный  свет  из  храма,
в  котором  оба  чувствовали  себя  одинокими,  придавлен¬
ными  и  отвергнутыми...  несмотря  на  льстивые  уверения
жрецов.
 Тоска,  снедавшая  молодого  казначея,  только  усили¬
лась,  когда  поздно  вечером  они  с  женою  вернулись
в  свой  богатый  и  уютный  дом.  И  Баурджед  снова  ощу¬
тил  бы  недовольство  собой,  если  бы  мог  узнать,  что
делалось  в  это  время  в  домике  Уахенеба,  стоявшем
у  самого  берега1,  на  нижней  окраине  города.  Когда  явив¬
шийся  домой  кормчий  рассказал  жене  о  плавании,  пред¬
стоящем  ему,  та  побледнела,  но  быстро  овладела  со¬
бою.  Еще  крепкая,'  сорокалетняя  женщина,  вырастившая
троих  детей,  она  привыкла  к  невзгодам  жизни  без  Уахе¬
неба,  так  часто  отлучавшегося  в  свои  плавания.  Тут
было  иное:  страшная  угроза  нависла  над  небогатым,  но
все  же  благополучным  существованием  всей  семьи.  И  все
же  жена  Уахенеба  старалась  не  показать  мужу  своей
 41

жестокой  тревоги,  зная,  что  он  все  равно  ничем  не  смо¬
жет  помочь  ни  ей,  ни  себе.
 Уложив  мужа  отдохнуть^,  она  принялась  стряпать,
достала  пива,  созвала!  друзей.  И  в  этот  вечер  на  малень¬
ком  дворе  Уахенеба  долго  не  смолкал  шум  возбужден¬
ных  разговоров,  воспоминаний  о  перенесенных  опасно¬
стях,  бодрящих  напевов,  что  помогают  жить  морякам,
земледельцам  и  водителям  караванов  через  безотрадные,
мертвые  пустыни.
 Отчаяние,  слезы  и  мольбы  перед  богами  не  помогли:
в  назначенный  срок  Баурджед  предстал  перед  фараоном.
Долгая  беседа  со  жрецом  Тота  Мен-Кау-Тотом  ободри¬
ла  молодого  человека.  После  наставлений  жреца  Баур¬
джед  получил  надежду  на  возвращение,  хотя  в  доме  его
оплакивали,  как  идущего  на  верную  гибель.
 — 	Я  повелел  казначею  севера;  освободить  тебя  от
забот,  —  сказал  Джедефра.
 Баурджед  ничего  не  ответил.
 — 	Какой  же  путь  ты  избрал  ?  —  негромко  продол^-
жал  фараон.
 — 	Я  думал  итти  вверх,  —  ответил  Баурджед,  —  но
мудрый  Мен-Кау-Тот  отсоветовал  мне.  Я  поплыву  Ла¬
зурными  Водами  —  так  будет  скорее...
 Джедефра  удовлетворенно  наклонил  голову.
 — 	Я  прикажу  рабам  умастить  тебя.  Пошли
в  гавань  Суу  *  мой  приказ  впереди  себя,  чтобы  лучшие
суда  прибыли  туда  от  озер  Змея  и  стояли  в  готовно¬
сти.  Возьми  лучших  воинов,  рабов,  опытных  в  плава¬
нии,  оружия,  продовольствия  и  сокровищ,  сколько
понадобится.  И  не  медли  с  отправлением  —  путь  нево¬
образимо  далек,  ни  один  из  сынов  Черной  Земли  не
дерзал  еще  совершить  его...  А  я  хочу,  чтобы  ты  вер¬
нулся  быстрее.  Весть  об  открытии  пути  в  землю  богов
ободрит  голодных,  богатства,  которые  ты  привезешь,
успокоят  вожделения  знатных.  До  пределов  мира  до¬
стигнет  власть  Черной  Земли,  и  польются  богатства
в  нее  потоком,  подобным  Хапи.  Богатства,  взятые  из
чужой  страны,  скорее  приведут  Кемт  к  новой  силе,
чем  долгая  постройка  каналов  и  плотин.  Вот  почему  на
 * 	Гавань  Суу  —  ныне  Коссейр  на  Красном  море.
 42

тебя  большая  надежда.  Будь  смел,  как  подобает  сыну
Кемт  и  твоему  высокому  назначению.  И  обнимешь
ты  детей  своих,  успокоишься  в  гробнице  своей  *.
А  я  позабочусь,  чтобы  гробница  была  достойна  тебя,—
неподвижное  лицо  фараона  осветилось  благосклонной
улыбкой.
 Баурджед,  припав  к  ногам  владыки,  благодарил
Джедефру  и  удостоился  новых  знаков  милости.
 Большая  толпа  собралась  у  истертых  ступеней,  схо¬
дивших  к  реке  против  главной  торговой  площади.  Три
больших  грузовых  судна  медленно  выплыли  на  середину
реки.  Борясь  с  течением,  гребцы  ударяли  по  воде,  и
легкие  брызги  искрились  на  солнце  вокруг  мерно  ка¬
чавшихся  желтых  весел.
 Все  стоявшие  у  пристани  отдельными  кучками:  са¬
новники  и  жрецы,  воины,  густо  усеявшие  площадь  и
берег,  толпы  простого  народа  и  только  что  закончившие
погрузку  рабы  —  все  были  по-разному  взволнованы  от¬
правлением  невиданной  экспедиции.  Многоголосый  шум
толпы  то  стихал,  то  снова  усиливался,  заставляя  недо¬
вольно  хмуриться  группу  вельмож  и  жрецов,  стоявших
у  северного  края  причала.
 Многие  смотрели  на  отъезжавших  с  тревогой  и  со¬
жалением,  как  бы  не  сомневаясь  в  неизбежной  гибели
храбрецов.  Другие  оживленно  переговаривались,  выска¬
зывая  смелые  надежды.  Нашлись  и  такие,  которые  зави¬
довали  отправлявшимся  и  хотели  бы  быть  в  их  числе.
Их  было  больше  всего  среди  бедных  ремесленников  и
садоводов  столицы,  в  особенности  молодых,  еще  не  сми¬
рившихся  с  однообразием  своего  тяжелого  ежедневного
труда.
 За  судами,  уходящими  из  пределов  страны,  мол¬
чаливо  и  грустно  следили  рабы,  которым  суждено  было
кончить  здесь  свои  дни  в  унижении  и  плену.
 Не  раз  слишком  отважные  возгласы,  раздававшиеся
в  толпе,  заставляли  людей  испуганно  оглядываться
назад.  Там,  вдали,  на  балконе  дворца,  подпертом  высоки¬
 * 	Обычная  древнеегипетская  формула  благополучия.
 43

ми  столбами,  невидимый  в  глубокой  тени  навеса,  при¬
сутствовал  сам  живой  бог,  фараон,  даже  имя  которого
не  смел  произнести  житель  Та-Кем...
 На  каждой  мачте,  составленной  из  двух  высоких,
сходящихся  кверху  стволов,  поднялись  огромные  квад¬
ратные  паруса.  Мастер  паруса,  большой  Нехси,  сидев¬
ший  высоко  на  корме,  потянул  за  веревки  —  широкая
рея  повернулась,  и  парус  надулся.  Кормщики-негры  на¬
валились  на  рулевые  весла,  привязанные  по  два  с  каж¬
дой  стороны  высокой  кормы.  Суда  стали  быстро  уда¬
ляться  от  города  Белых  Стен.
 Баурджед  с  кормы  головного  судна  жадно  вгляды¬
вался  в  берег.  Городские  постройки  медленно  принима¬
ли  туманные,  нерезкие  очертания.  Уже  около  часа  шли
суда  вверх  по  реке,  а  все  еще  позади,  на  левом  берегу,
можно  было  различить  далекую  зелень  пальм  и  над
нею  едва  заметную  белую  полоску.  Но  вот  долина  по¬
вернула  прямо  на  юг,  красноватые  обрывистые  скалы  вы¬
двинулись  справа  и  закрыли  отдаленный  низкий
берег.
 День  за  днем  плыли  суда  мимо  сел  и  городов,  низ¬
менности  сменялись  скалами.  Ничто  не  нарушало  дневно¬
го  покоя  безлюдных  болот,  дремавших  под  жарким  солн¬
цем.  Северный  ветер  —  друг  Черной  Земли  —  дул  почти
непрерывно,  ослабевая  лишь  к  рассвету,  и  днем  снова  во¬
зобновлял  свою  благодатную  деятельность.
 До  зимней  прохлады  было  еще  далеко,  и  птицы  не
скоплялись  на  реке  в  таком  несметном  количестве,  как
во  время  наводнения.  Великолепные  цапли  поднимали
вверх  свои  гибкие  шеи  и  смотрели  на  проходившие  суда
зоркими,  ясными  глазами.  Священные  птицы  Тота  *
иногда  проносились  над  судами  к  радости  всех,  верив¬
ших,  что  их  тяжелый  угловатый  полет  сулит  удачу  и
доброе  напутствие.  Временами  встречные  суда  сообщали
новости  из  провинций  юга,  и  надрывные  голоса  разно¬
сились  по  реке,  пока  не  замирали  вдали.  Десять  из  со¬
рока  двух  сепа  —  провинций  обеих  стран  **  уже  были
пройдены  Баурджедом  на  пути  от  столицы  государства.
 * 	Священные  птицы  Тота  —  ибисы.
 **  Первоначальное  раздельное  существование  Верхнего  и  Ниж¬
него  Египта  очень  долго  сказывалось  на  государственных  названиях.
 44

Выше  по  реке  долина  снова  расширялась,  отклоня¬
ясь  на  восток,  —  начиналась  провинция  Антилоп.
С  древних  времен  здесь  среди  домашнего  скота  преоб-:
ладали  антилопы  разных  пород.
 Суда  проходили  близко  от  каменоломен,  в  которых
трудилось  множество  рабов.  У  самой  воды  люди  пилили
камни,  превращая  грубо  обтесанные  глыбы  в  гладкие,
правильные  плиты  и  брусья.
 Длинные  медные  пилы  сверкали  на  солнце,  с  визгом
и  скрежетом  врезываясь  в  камень  при  помощи  беспре¬
рывно  подсыпаемого  мокрого  песка.  Черные  и  бронзовые
тела  голых  рабов  блестели  от  пота.
 В  стороне  одного  раба  били  палками,  распластав  его
во  всю  длину  на  горячем  прибрежном  песке.
 Спутники  Баурджеда  равнодушно  смотрели  на  при¬
вычное  зрелище:  раб,  военнопленный,  назывался  в  стра¬
не  Кемт  «живой  убитый»  —  между  ним  и  настоящими
людьми  лежала  тень  смерти,  не  дававшая  ему  того  пра¬
ва  на  жизнь,  которым  обладали  роме,  истинные  сыны
Черной  Земли.
 Суда  экспедиции  повернули  к  левому  берегу  в  тихую
воду,  пересеченную  длинными  выступами  зарослей  трост¬
ников  и  папируса.  Вода  реки  уже  стала  прозрачной,  па¬
пирусы  качали  свои  опахала,  туманно  отражаясь  на  ее
желтоватой  поверхности.  Внезапно  из-за  изгиба  коле¬
блющейся  зеленой  стены  показались  две  лодки  из  связок
стеблей  папируса,  с  изогнутыми,  как  гусиные  шеи,  Кор¬
мами  и  длинными  носами.  На  той,  что  была  ближе  к  су¬
дам,  величественный  бородатый  мужчина  с  копьем  в  ру¬
ке  всматривался  в  чащу  зарослей.
 Во  второй  лодке  стройный  юноша  держал  наготове
круто  изогнутый  лук,  а  старый  нубиец  стоял  на  коленях
на  корме,  уперев  длинный  шест  в  дно  реки.
 Мужчина,  повернув  лицо,  стал  вглядываться  в  суда,
и  Баурджед  узнал  Сенноджема  —  самого  начальника  Ан-
тилопьего  сепа.
 Лодки  быстро  подошли  к  судам.  В  это  время  с  про¬
тивоположного  берега  послышались  крики.  Там,  где  ра¬
ботали  рабы,  пилившие  камни,  забегали  надсмотрщики
в  длинных  пестрых  одеяниях,  с  посохами  в  руках.  Нака¬
зываемый  палками  человек  вырвался  из  крепких  рук
 45

своих  мучителей  и  мгновенно  бросился  в  реку.  Он  был,
повидимому,  незаурядным  пловцом  так  легко  и  быстро
рассекал  он  спокойную  желтую  гладь  реки,  лежа  на  бо¬
ку,  щекой  к  воде.  Крокодилы  не  появлялись  —  они  или
не  заметили  еще  пловца,  или  их  было  мало  в  этой  обла¬
сти.  Пловец  быстро  достиг  середины  реки  и  приблизился
уже  к  левому  берегу.  Он  плыл  близко  от  судов,  и  Баур¬
джед  мог  хорошо  разглядеть  беглеца.  Это  был  ливиец  —
светлокожий,  с  большими  синими  глазами  юноша,  краси¬
вый  той  очаровательной,  задумчивой,  почти  девической
красотой,  которая  свойственна  ливийцам  в  юном  воз¬
расте.
 Обе  лодки,  ставшие  рядом,  оказались  между  бегле¬
цом  и  берегом.  Юноша,  видимо  сын  Сенноджема,  быстро
натянул  лук,  и  стрела,  пущенная  меткой  и  безжалостной
рукой,  глубоко  вонзилась  в  бок  ливийцу.  Беглец
слабо  вскрикнул,  обратив  побелевшее  лицо  с  огромными
широко  раскрытыми  глазами  к  лодкам.  Несколько
судорожных  движений,  и  красивый  раб  скрылся  под
водой.
 Сын  начальника  провинции  улыбнулся  и  гордо  вски¬
нул  голову,  но  отец,  недовольно  нахмурившись,  обратил¬
ся  к  нему  с  упреком:
 — 	Напрасно  ты  сделал  это!  Наша  земля  и  наши
постройки  требуют  много  рабочих  рук.  Это  не  мудро,  и
не  годится  для  мужчины  такая  горячность.
 — 	Достойный  отец,  ведь  опоздай  я  с  выстрелом,  и
раб  уже  скрылся  бы  в  тростниках,  —  попытался  оправ¬
даться  сын.
 Сенноджем  спрятал  в  бороде  суровую  усмешку.
 — 	Мальчик,  ты  не  знаешь,  что  из  страны  нашей  не¬
куда  убежать.  Страшные  песчаные  горы  хранят  границу
на  западе,  —  этот  безумец  не  прожил  бы  й  дня  в  пла¬
менном  зное.  Наши  воды  стерегут  крокодилы,  заросли  —
гиены  и  львы.  Не  прошло  бы  двух  дней,  как  беглец  бы
или  погиб,  или  же,  что  вернее,  приполз  бы  обратно
в  плен,  мучимый  страхом  и  голодом.
 Юноша  виновато  потупился,  но  отец  продолжал:
 — 	Ты  ошибся,  но  это  урок.  А  сейчас  не  будь  печа-г
лен  и  идем  встречать  знатного  сановника  —  казначея
самого  Гора.—  фараона...
 46

И  начальник  сепа  первым  взобрался  на  судно  Баур¬
джеда,  подхваченный  десятками  раболепных  рук.
 Баурджед  остановился  на  один  день  для  отдыха  в  до¬
ме  Сенноджема,  окруженном  чудесными  садами.
 Путь  по  родной  стране  был  уже  недолог,  —  всего
пять  дней  плавания  оставалось  до  столицы  древних  ца¬
рей  Кемт.  Там  долина  реки  описывала  крутую  дугу
и  шла  прямо  на  восток  на  протяжении  трехсот  тысяч
локтей.  Здесь  животворный  Хапи  глубоко  врезался  в  пу¬
стыню,  отделявшую  Лазурные  Воды  от  Черной  Земли.
От  середины  этой  извилины  до  моря  было  не  более  че¬
тырехсот  тысяч  локтей,  и  здесь  пролегал  единственный
путь  к  Лазурным  Водам  и  дальше  —  в  древние  медные
рудники  на  северо-востоке,  в  стране  Ретену.
 Этой  дорогой  ходили  очень  редко,  раз  в  десятки  лет,
только  большими  военными  караванами.  Трудности  пу¬
ти  через  пустыню  были  очень  велики.
 Только  самая  неотложная  необходимость  заставляла
сынов  Кемт  итти  в  этот  раскаленный  ад.  Даже  ве¬
ликому  Джосеру  не  удалась  попытка  вырыть  колодцы
на  страшном  пути,  хотя  на  этих  работах  погибло  много
людей.
 Последние  приготовления  заняли  четыре  дня.  Грузо¬
вой  караван  из  трехсот  ослов,  навьюченных  большей
частью  мехами  с  водой,  уже  отправился  вперед.  Выступ¬
ление  главного  отряда  с  самим  Баурджедом  было  назна¬
чено  на  середину  ночи.
 Вечерний  свет,  прозрачный  и  мягкий,  ложился  на
благословенную  землю  Кемт.  Баурджед,  отослав
всех,  вышел  один  на  плоский  берег.  Ветер  утих,  селения
противоположного  берега  казались  совсем  близкими  —
так  спокойна  была  река.
 Свободные  земледельцы,  группами  и  в  одиночку,
спешили  к  своим  домикам,  под  сень  сикомор  и  пальм.
Рабы,  в  сопровождении  надсмотрщиков,  толпой  шли
в  свой  поселок,  скрытый  высокой  оградой.  На  невы¬
соком  холме,  в  зелени  виноградников,  сновали
люди,  доносились  смех  и  заунывное  пение.  Обнаженные
рабы  несли  в  плетенках,  раскачивавшихся  на  длинных
палках,  высокие,  только  что  запечатанные  кувшины
с  вином.
 47

Вдали  заклубилась  розовеющая  пыль,  расступилась,
в  ней  замелькали  гладкие  желто-серые  бока  и  спины,
выдвинулись  длиннейшие  рога: 	пастухи  гнали  стадо
 больших  антилоп  —  ориксов  *  Два  пастуха  позади  несли
на  коромыслах  в  корзинках  маленьких  новорожденных
антилоп,  их  матери  доверчиво  шли  рядом  и  косились
черными  влажными  глазами  на  медленно  переступавших
людей.
 Мальчики  загоняли  в  ограды  птичьих  Дворов  стада
журавлей,  которых  они  пасЛи  на  берегу  реки.
 Со  смехом  и  шутками  охотники  вели  на  верев¬
ках  крупных  хойте  (гиен);  серые  пятнистые  собаки
в  широких  ошейниках,  с  острыми  ушами  бежали  впе¬
реди.
 Несколько  лодок  плыло  через  реку  на  правый  берег.
В  них  переправляли  с  пастбищ  антилоп  и  коз.  Живот¬
ные  спокойно  лежали  на  дне  лодок.
 Мирное  оживление  вечера  только  растравляло  тоску
Баурджеда.  Он  знал,  что  видит  свою  родную  страну
в  последний  раз  перед  неведомо  долгим,  опасным  путем
туда,  где  не  ступала  еще  нога  жителя  Та-Кем.  В  стра¬
ны,  населенные  невиданными  людьми  и  зверями...  Не¬
слыханно  повеление  фараона,  но  он  обязан  выполнить
его.  Умереть  или  жить,  но  итти  в  даль,  на  юг.  Нет  дру¬
гого  пути,  и  нет  сейчас  у  него  другой  жизни...
 На  обнаженную  спину  Баурджеда  повеяло  жаром.
Он  обернулся,  и  взор  его,  только  что  отдыхавший  на
зрелище  возделанных  садов  и  полей,  уперся  в  красные
скалистые  обрывы,  изборожденные  черными  промоина¬
ми  и  трещинами.  Две  красные  стены  расходились  к  ре¬
ке,  образуя  подобие  широких  ворот,  а  вдаль,  на  восток,
шел  как  бы  коридор  из  голых  бесплодных  скал,  исчезав¬
ший  в  мутном  дрожании  раскаленного  воздуха.  Ни  одно¬
го  звука  не  доносилось  оттуда,  ни  одно  деревце  не  ожив¬
ляло  крутых  обрывов,  окаймленных  у  подножия  холма¬
ми  крупного  щебня  и  гладкими  волнами  песка.  Через
несколько  часов  Баурджед  со  своим  караваном  скроется
в  этой  раскаленной  долине,  пересекающей  горы  восточ¬
ной  пустыни...
 * 	Антилопы,  журавли»  гиены  приручались  в  древнем  Египте.
 48

Звонкая  отрывистая  песня  пронеслась  над  рекой,  по¬
слышались  плеск  и  возня.  Молодежь  вышла  купаться
к  реке,  пользуясь  последними  лучами  солнца.
 Баурджед  снова  повернулся  к  реке  и  увидал  почти¬
тельно  стоявших  поодаль  чиновников  своей  экспедиции.
Они  явились  с  докладами,  но  не  смели  нарушать  раз¬
думья  начальника.  Баурджед  глубоко  вдохнул  в  свою
широкую  грудь  прохладный  живительный  воздух  и  мед¬
ленно  направился  к  своим  подчиненным...
 Последний  глоток  воды  из  любимой  могучей  реки.
Не  из  богатой  разукрашенной  чаши  —  нет,  подобно  про¬
стому  земледельцу,  погрузив  колени  во  влажный  речной
 4 	Великая  Дуга
 49

песок,  низко  склонившись  над  серебрящимися  малень¬
кими  волнами.
 Как  призраки,  как  уже  отошедшие  в  страну  запада,
молча  двигались  люди  в  ярком  свете  луны.  Мрачные
скалистые  стены  —  разверзнутая  пасть  неведомого  —  при¬
няли  их,  сошлись  позади,  сомкнулись,  отделив  от  радост¬
ных  садов  Та-Кем.  Родная  земля  отвернулась  от  пут¬
ников,  прошлое  скрылось  вдали,  будущее  было  неведо¬
мым,  осталось  одно  настоящее  —  тяжелый  далекий  путь.
На  нем  высокие  скалы  дышали  гневным  жаром,  их  из¬
рытые  знойными  ветрами  склоны  надвигались,  как  гроз¬
ные  духи  пустыни,  песчаные  бугры  шелестели,  дымясь
мельчайшим  багровым  песком,  веявшим  смертью  над
опущенными  головами  идущих.
 Два  жреца  неторопливо  шли  по  внутреннему  двору
храма  Ра.  Солнце  слепило,  отражаясь  от  стен  и  прямо¬
угольных  столбов  белоснежного  известняка.  Оба  жреца,
как  по  команде,  быстро  оглянулись  и  свернули  направо.
В  тени,  под  толстыми  плитами  камня,  тяжко  давившими
на  верхушки  колонн,  сразу  повеяло  прохладой.  Дальше
вглубь  храма  полумрак  все  более  сгущался,  и  жрецы,
ослепленные  переходом  от  сверкающего  снаружи  дня
к  темноте  храма,  пошли  осторожней,  протягивая  вперед
руки.  Они  остановились  у  черного  отверстия  невысокого
входа.
 — 	Это  ты,  Каамесес,  и  ты,  Хориахути?—мощный
голос,  раздавшийся  из  мрака,  заставил  вздрогнуть  обо-;
их  жрецов.
 — 	Да,  это  мы,  великий  ясновидец,  сердце  и  язык  бо¬
га  на  земле!  —  дружно  откликнулись  названные.
 — 	Войдите,  произнеся  магические  слова  для  очище-:
ния  глаз  и  сердца!
 Жрецы,  бормоча  заклинания,  вступили  в  темный  про¬
ход.  Впереди  горел  маленький  светильник,  и  его  огонек
показал  вошедшим  направление.  Едва  только  жрецы  по¬
равнялись  со  светильником,  он  мгновенно  угас,  а  впере¬
ди  и  налево  вспыхнул  другой.  Пришедшие  достигли  тя¬
желой  кожаной  завесы.  Тут  второй  светильник  тоже  угас,
и  они  остановились  во  мраке.
 50

Жрец  постарше  громко  произнес  священную  форму¬
лу  отражения  злого  бога  *  Прежний  голос  снова  разре¬
шил  им  войти.  За  занавесом  находилась  небольшая
квадратная  комната,  в  самой  толще  массивных  стен
храма.  Мягкие  шкуры  на  полу  заглушали  шаги.
 У  задней  стены  на  роскошном  кресле  из  черного  де¬
рева  восседал  великий  ясновидец  —  верховный  жрец  бога
Ра.  Девять  золотых  светильников  на  высоких  подставках
давали  достаточно  света,  чтобы  разглядеть  властное  лицо
сидевшего  и  острый  блесд  его  жестких,  спокойных  глаз.
 Оба  пришельца  упали  на  колени  перед  креслом  вер¬
ховного  жреца.  Тот  указал  им  на  львиную  шкуру  перед
своим  креслом.
 — 	Не  нужно  почестей,  мы  одни.  Садитесь  и  говори-,
те  просто,  не  тая  дурных  вестей.  И  не  бойтесь  ничего,  я
давно  знаю  вас.
 Жрецы  переглянулись,  и  старший  из  них  заговорил:
 — 	Позволь  сначала  мне  довести  до  твоего  сведения.
Потом  Хориахути  расскажет  тебе  вести  с  юга.  Он  толь-
кто  что  прибыл  из  Шмуна  **  —  города  восьми  богов.
 Верховный  жрец  Ра  молча  кивнул  головой.
 — 	Его  величество,  жизнь,  здоровье,  сила,  —  про¬
должал  старший  жрец,  —  как  то  ведомо  тебе,  получил
из  гавани  Суу  весть  о  том,  что  казначей  бога  на  семи
кораблях  благополучно  отплыл,  и  затем  более  трех  ме-
сяЦёй  не  было  никаких  вестей.  Из  этого  великий  дом  за¬
ключил,  что  путешествие  началось  хорошо  и  Баурджед
уже  прошел  далеко  на  юг.  Тогда  их  величество  дал
сто  колец  золота  храму  Тота  в  Белой  Стене,
а  древний  храм  Тота  в  Шмуне  одарил  землей,  раба¬
ми  и  скотом.  Начальник  мастеров  Мен-Кау-Тот  ча¬
сто  бывает  у  фараона,  ободряя  его  в  новых  меро¬
приятиях.  Два  дня  назад  чати  поехал  на  юг,  что-:
бы  осмотреть  место  рытья  большого  канала  у  пира¬
мид  Снофру.  Вместе  с  ним  послано  войско  для  князя
юга,  который  обещал  великому  дому  поход  в  страну
Нуб...***.
 * 	Отражение  зла,  отражение  крокодила  —  ритуальные  молитвы.
 **  III  мун  —  современный  Эшмун.
 ***  Нуб—  золото  по-древнеегипетски,  современная  Нубия.
 51

Жрец  поклонился  и  замолчал.
 — 	Ты  не  сказал  еще  мне,  что  говорят  в  столице,  как
велика  сила  их  речей.
 — 	Истинно  сказано:  «враг  для  города  —  это  гово¬
рящий»,  —  жрец  лицемерно  потупился,  заметив,  как
блеснули  глаза  великого  ясновидца.  —  Много  недоволь¬
ных  среди  знатных  людей.  Все  смелее  говорят  их  языки
в  домах.  Они  недовольны  тем,  что  начинается  возвыше¬
ние  владык  сепов,  которым  фараон  раскрывает  сокро¬
вищницу,  посылает  людей  для  войны  и  построек.  Они
боятся,  что  толпа  маленьких  людей  разъярится,  ибо  на¬
род  начал  мечтать  теперь  о  стране  Пунт,  где  всё  живут
в  довольстве,  —  издревле  говорилось  в  сказках.  Бла¬
гочестие  падает,  недавно  военачальник  Уахкарт  осмелил¬
ся  сказать,  что  лучше  завоевывать  далекие  страны,  как
то  делал  Снофру,  чем  строить  пирамиды!
 Верховный  жрец  Ра  злобно  схватился  за  бо¬
роду.
 — 	Я  был  в  Шмуне  глазами  начальника  мастеров
Пта  *,  —  робко  заговорил  младший  жрец,  —  начальник
Антилопьего  сепа  Сенноджем  написал  начальнику  юга.
Сенноджем  хорош  для  его  подданных,  он  собирает  отря¬
ды  воинов,  он  хвалится  своим  величием,  происходящим
от  древних  царей  —  потомков  Гора.  Жрецы  Тота  возвы¬
шают  его,  заключили  они  союз  с  жрецами  Хнума,  обо¬
гащенными  Хуфу  и  ныне  злобствующими  на  жрецов  Ра;
и  Пта...  Но  главный  враг  наш  —  Мен-Кау-Тот.  Он  гово¬
рил  начальнику  мастеров  Хнума,  что  скоро  богатство
трех  главных  храмов  Ра  перейдет  храмам  Хнума  и...  и...
прости  меня,  великий  ясновидец...  что  он,  Мен-Кау-Тот,
низведет  тебя  до  простого  жреца  в  захудалом  храме
Дельты!..
 Верховный  жрец  внезапно  встал.
 — 	Ты  понял  правильно.  Вот  враг  мой  и  ваш,  дети
мои.  Но  напрасно  тщится  он  отобрать  нашу  славу  и  на¬
ше  богатство  —  скоро  познает  он  все  величие  бога  Ра  на
дерзкой  шее  своей!  Хвалю  ваши  глаза  и  уши,  вы  оба
будете  награждены  и  возвеличены  в  совете.  Идите,  я  не
забуду  вас!
 * 	Пта  —  один  из  восьми  главных  богов  Египта.
 52

Джедефра  заболел.  Целыми  днями  молодой  фараон
угрюмо  лежал  в  верхней  комнате  своего  загородного
дворца,  глядя  в  окно  на  широкую  реку  и  свою  малень¬
кую  пирамиду  —  будущую  крепость  в  загробной  вечно¬
сти.  Законченная  постройкой,  она  едва  возвышалась  над
пальмами  окружающего  сада...  Уже  более  двух  лет  назад
отправился  Баурджед  в  неведомые  дали  юга.  С  тех  пор
никаких  вестей  не  было  о  судьбе  посланных,  да  и  не
могло  быть.  Они  или  погибли,  или  еще  странствуют
там  где-то,  или  возвращаются  со  славной  добычей.  Так
медленно  осуществляются  великие  дела...  Постройка
большого  канала  задержана  по  совету  чати  до  возвра¬
щения  войска  из  страны  Нуб  с  золотом  и  другой  добы¬
чей.  Хорошо  хоть  то,  что  великий  ясновидец  перестал
надоедать  ему  с  постройкой  большой  пирамиды  и  храма
Ра  при  ней.  Сейчас,  когда  фараон  болен  и  ослабел
духом,  ему  трудно  было  бы  противостоять  настойчивости
верховного  жреца...
 Фараон  вздрогнул,  когда,  как  бы  в  ответ  на  его  мыс¬
ли,  в  прорези  двери  показалась  высокая  фигура  верхов¬
ного  жреца  Ра.
 Кряхтя,  он  распростерся  перед  фараоном.
 — 	Его  величество,  жизнь,  здоровье,  сила  болен,  ко¬
сти  его  стали  серебром,  —  ласково  заговорил  жрец.  —
Большая  вина  на  мне,  давно  я  не  был  в  городе,  и  не
услышали  мои  старые  уши  зова  божественной  необходи¬
мости.  Теперь  прибыл  я  отразить  болезнь,  возродить
силу  бога?
 И  поднявшийся  по  приказу  фараона  жрец  поведал
Джедефре  о  страшной  магической  силе  древнего  обряда,
записанного  в  тайной  книге,  известной  только  верховным
жрецам  Ра.  Только  в  самых  крайних  случаях  разреша¬
лось  применять  этот  обряд,  разглашение  тайны  его  ка¬
рается  немедленной  смертью.  Сейчас  болезнь  живого
бога,  конечно,  позволяет  применить  великую  силу  обря¬
да  для  немедленного  излечения  царя.  Только  выполнить
его  нужно  в  полной  тайне,  ночью,  в  уединенном  месте,
в  присутствии  самого  великого  ясновидца  и  трех  глав¬
ных  и  доверенных  жрецов.  Найдет  ли  его  величество
силы,  чтобы  сегодня  же  ночью  тайно  удалиться  из
дворца?  Обряд  можно  сделать  поблизости,  в  пира¬
 53

миде  самого  Джедефры.  Постройка  ее  только  что  окон¬
чена,  и  там  нет  никого,  кроме  садовников,  которые  будут
ночью  мирно  спать.  Если  живой  бог  ослабел,  жрецы
понесут  его.  Только  ему  нужно  спуститься  одному,  не
привлекая  ничьего  внимания,  в  сад,  к  боковой  двери
в  ограде.
 Джедефра  слушал  ласковую  и  искреннюю  речь  гово¬
рившего,  и  прежняя  вера  в  могущество  Ра,  вера,  с  дет¬
ства  внедрявшаяся  в  него,  возрождалась  в  ослабевшей
душе  фараона.  Болезнь  изнурила  его,  лекарства  помога¬
ли  мало,  а  ему  нужно,  очень  нужно  было  скорее  стать
снова  властным  и  твердым.
 — 	Разве  служителям  Ра  известно  больше,  чем  жре¬
цам  Носатого,  владеющим  всеми  тайнами  храмов  То¬
та?  —  спросил  Джедефра.
 — 	Великий  владыка  сегодня  же  ночью  убедится  в
ничтожестве  жрецов  Тота!  —  воскликнул  великий  ясно¬
видец,  и  глаза  его  засверкали.
 Фараон  согласился  исполнить  все,  как  говорил  вели¬
кий  жрец,  и  высокий  старик  поспешно  удалился.  Спустив¬
шись  в  сад,  он  скрылся  в  тени  деревьев  и  вышел  через
боковую  калитку,  оставив  ее  незапертой.
 Джедефра,  ободренный  возможностью  скорого  изле¬
чения,  с  нетерпением  дожидался  ночи.  К  вечеру  он  от¬
пустил  всех  приближенных  и  слуг,  объявив,  что  будет
один  беседовать  с  богами  и  чтобы  никто  не  смел  прибли¬
жаться  к  его  покоям.
 Верховный  жрец  выбрал  удачно  время.  Угольно-чер¬
ная  тьма  безлунной  ночи  объяла  сонный  дворец,  погаси¬
ла  блеск  реки.  В  домике  у  стражи  у  главных  ворот  све¬
тился  слабый  огонек.
 Фараон,  неслышно  ступая  босыми  ногами,  пошатыва¬
ясь  и  вытирая  пот  от  слабости,  спустился  по  лесенке
прямо  с  балкона.  Джедефра  был  взволнован  тайной
предстоящего  обряда,  но  нисколько  не  боялся.  Чего  мог
бояться  живой  бог  Та-Кем  в  подвластной  ему  стране,
где  все  живое  покорно  простирается  в  пыли,  целуя  сле¬
ды  владыки?
 Едва  фараон  подошел  к  боковой  дорожке,  как  четы¬
ре  тени  возникли  перед  ним,  склоняясь  до  земли.  Под-;
хваченный  крепкими  почтительными  руками,  Джедефра
 54

с  облегченным  вздохом  опустился  на  носилки.  Его  быст¬
ро  понесли  к  реке.  Под  покровом  темноты  пересекли  ши¬
рокую  площадку  на  речной  стороне  дворца  и  спустились
к  маленькой  пристани.  На  темной  реке  фараон  разгля¬
дел  очертания  небольшой  лодки.  Все  было,  видимо,  при¬
готовлено  заранее.
 Жрецы  поставили  носилки  с  фараоном  в  лодку.  Пи¬
рамида  находилась  на  левом  берегу  немного  ниже  двор¬
ца,  и  лодка  спускалась  по  течению.  Провожатые  фарао¬
на  только  несколько  раз  ударили  веслами.
 На  левом  берегу  повторилось  то  же.  Носилки  понес¬
ли  не  к  главному  входу,  а  налево,  за  угол  южной  огра¬
ды.  В  зловещей  тишине  чуть  скрипнула  небольшая
дверь  южного  входа,  закрылась  снова,  и  шаги  носильщи¬
ков  стали  совсем  бесшумными  на  плитах  дорожки.  Звез¬
ды  исчезли,  темнота  вокруг  сделалась  совершенно  непро¬
глядной,  повеяло  запахом  влажного  камня.
 Джедефра  догадался,  что  его  внесли  внутрь  пирами¬
ды  или  заупокойного  храма,  врытого  в  землю  у  ее  восточ¬
ной  стороны.  Носилки  опустились  на  гладкие  плиты  по¬
ла.  Жрецы  помогли  фараону  встать  и  зажгли  факел.  Дже¬
дефра  осмотрелся.
 Они  находились  в  заупокойном  храме,  отстроен¬
ном  для  того  момента,  когда  он,  Джедефра,  отойдет
в  вечность,  когда  ему,  объединившемуся  с  богами,  здесь
будут  совершаться  служения,  а  его  набальзамированный
труп  будет  заключен  глубоко  под  каменной  толщей  пи¬
рамиды.
 Странное,  необъяснимое,  похожее  на  страх  чувство
сжало  сердце  фараона.  Но  строгие  лица  жрецов  были
спокойны.  Они  повели  фараона  в  святилище  маленького
храма.  Четыре  статуи  самого  Джедефры  занимали  всю
широкую  сторону  святилища.  Фараон  в  четырех
одинаковых  ликах  сидел  с  мрачной  и  величественной
неподвижностью,  устремляя  взоры  из  загробного  мира
на  ничтожных  и  дерзких  пришельцев.  И  опять  грудь
молодого  фараона  стеснилась  тревожной  тоской.
 Великий  ясновидец,  почтительно  согнувшись,  попро¬
сил  Джедефру  встать  у  жертвенника  —  большого
куска  отполированного  гранита  —  прямо  против  четырех
статуй.
 55

Джедефра  коснулся  коленями  и  руками  холодного
камня  и  вздрогнул.  Внезапно  факел  потух,  во  мраке
Джедефра  услышал  лишь  тяжелое  дыхание  жрецов,  ви¬
димо  взволнованных  предстоящим,  страшным  обрядом.
 Фараон  открыл  рот,  чтобы  спросить  о  чем-то,  но
в  этот  момент  слабый  свет  появился  сзади,  блеснув  на
поверхности  жертвенника.
 Верховный  жрец  Ра,  стоявший  около  фараона,  вдруг
взмахнул  тяжелой  палицей,  обмотанной  тканью,  и  обру¬
шил  страшный  удар  на  затылок  Джедефры.  В  мозгу  фа¬
раона  вспыхнул  ослепительный  свет  и  сразу  померк.  Без
звука  Джедефра  рухнул  на  пол,  перестав  быть  влады¬
кой,  живым  богом  Черной  Земли.
 Жрец  отпрянул  от  падающего  тела,  как  бы  сам
ужаснувшись  содеянного.  Долгое  время  мрак  и  ти¬
шина  царствовали  в,  казалось,  пустом  храме.  Наконец,
тихий  и  хриплый,  прозвучал  голос  великого  ясно¬
видца:
 — 	Зажгите  факел,  все  кончено!
 Жрец  подошел  к  лежавшему  ничком  фараону,  приник
ухом  к  сердцу  и  ощупал  затылок.  Твердость  руки  не
изменила  жрецу  —  удар  был  верен.  Кость  оказалась
раздробленной,  но  снаружи,  под  волосами  и  париком,
ничего  не  было  заметно.
 Жрецы  подняли  мертвеца  и  положили  на  кусок  гра-.
нита.
 — 	Делайте,  как  я  сказал,  —  снова  обратился  к
своим  сообщникам  великий  ясновидец,  —  нужно  спе¬
шить!
 Двое  жрецов  могучего  телосложения  взяли  медные
молоты,  третий  высоко  поднял  факел.  Согнувшись  и  тре¬
вожно  оглядываясь,  мучимые  страхом,  жрецы  дружно
ударили  по  статуям  Джедефры.  Грохот  раздался  по  хра¬
му,  посыпались  куски  голов,  плеч,  рук,  открывая  белый
й!злом  известняка  под  темной  раскраской.
 — 	Не  бойтесь,  бейте  смелее!  —  закричал  окрепшим
голосом  великий  ясновидец.  —  Снаружи  никто  не  услы¬
шит.  А  если  и  услышит  —  кто  может  осмелиться  войти
сюда  в  ночь,  когда  властвуют  мертвые...
 Через  несколько  минут  все  стихло.  Жрецы  погасили
факел,  унесли  из  прохода  носилки.  Под  ясными  звездами
 56

было  светлее,  страх  перестал  угнетать  убийц.  Лодка  по¬
несла  их  на  середину  реки,  жрецы  дружно  гребли  вверх
по  течению,  торопясь  в  столицу.  Задолго  до  рассвета  они
причалили  к  пристани  у  города.  Один  повел  лодку
дальше,  а  три  жреца,  никем  не  замеченные,  скрылись
в  храме  Ра.
 Великий  ясновидец  устало  опустился  в  кресло.
 — 	Брат  покойного  —  Хафра  будет  фараоном.  Он  уже
оповещен,  и  все  решено  между  нами...  Мы  ошиблись,
выбрав  сначала  другого,  но  сами  же  исправили  ошибку!
Теперь  дорога  Ра  исполнится  славы  в  веках  и  даст  мно¬
жество  благ  вам,  верным  служителям  бога.  Пусть  будет
ваш  отдых  спокоен...
 И  великий  ясновидец  удовлетворенно  закрыл  глаза,
чтобы  вздремнуть  перед  смутой  грядущего  дня...
 Пять  лет  миновало  с  того  ужаснувшего  всю
Кемт  дня,  когда  фараон  Джедефра  был  найден  мерт¬
вым  в  своем  заупокойном  храме,  неведомыми  путями
перенесенный  туда  из  дворца  и  пораженный  рукою
богов.
 Пять  лет  лежал  Джедефра  в  своей  пирамиде,  а  его
брат,  мрачный,  деспотичный  Хафра,  снова  с  неслыханной
силой  утвердил  безмерную  власть  фараонов,  тождествен¬
ную  с  властью  самих  богов,  и  прежде  всего  бога  солн¬
ца  Ра.
 Снова  все  силы  Черной  Земли  были  собраны  для
постройки  второй  гигантской  пирамиды,  подобной  пира¬
миде  Хуфу.  Но  и  этого  уже  было  мало  для  единого  сре¬
доточия  всей  мощи  государства,  которое  представлял
собою  фараон.
 Советники  Хафры  требовали  новых,  невиданных  по¬
строек,  чтобы  поразить  народ  и  создать  непоколебимую
основу  царскому  трону.
 На  том  же  плоскогорье,  рядом  со  строящейся  пира¬
мидой,  тысячи  искуснейших  рабочих  обтесывали  громад¬
ный  выступ  скалы.  Все  яснее  обозначалась  гигантская
статуя  лежащего  льва  с  человеческой  головой,  с  лицом
фараона  Хафры,  увенчанного  царским  платком  и  змеей.
Передние  лапы  могучего  зверя  по  двадцать  пять  локтей
 57

в  длину  мощно  вытягивались  вперед,  к  берегу  реки,  как
будто  пытаясь  объять  и  придавить  всю  страну  Кемт.
 Величайшая  статуя  —  древний  символ  мощи  фарао¬
на,—называвшаяся  «Ху»  *,  смотрела  на  протекавшую  под
ней  реку,  словно  сам  Хафра  молчаливо,  величественно  и
грозно  взирал  на  ничтожную  жизнь  своего  народа.  Око-,
ло  статуи  Ху  строили  заупокойный  храм  Хафры  —  весь
из  прозрачного  алебастра  и  красного  гранита,  из  такого
же  гранита  делалась  облицовка  пирамиды,  поражая  са¬
мих  строителей  великолепием.  Семь  статуй  Хафры  с  ве¬
личайшим  трудом  высекались  из  очень  твердого  черного
камня,  —  может  быть,  новый  фараон  помнил,  как  легко
разбиваются  статуи,  изготовлявшиеся  прежде  из  извест¬
няка...
 Семь  лет  не  было  никаких  известий  об  экспедиции
Баурджеда.  Отважные  путешественники  были  забыты
теми,  кто  их  послал.  Другие  интересы  владели  государ¬
ством  гигантских  построек.
 Прошла  молва  о  гибели  Баурджеда.
 Но  в  народе  говорилось  другое,  —  свои  надежды  на
лучшую  жизнь  народ  вкладывал  в  песни  и  сказки  об
отважных  путешественниках,  ищущих  страну  духов.
 Главный  жрец  Тота  Мен-Кау-Тот,  устраненный  от
двора  фараона,  уединился  в  своем  храме,  мрачно  выслу¬
шивая  жалобы  служителей  своего  бога  на  обиды  и  ущем¬
ления,  чинимые  им  жрецами  Ра  и  Пта.
 Но  там,  в  безмерной  дали,  воля  погибшего  фараона
продолжала  действовать.
 Обессиленный  трудностями  пути,  изнуренный  болез¬
нями,  Баурджед  дождался  своих  спутников,  посланных
им  еще  дальше  Пунта,  за  пределы  мира.  Лишь  неболь¬
шая  кучка  людей  вернулась  в  Та-Нутер  из  далей  юга  —
все,  что  осталось  от  когда-то  столь  многочисленной  экс¬
педиции.
 Рабы,  воины,  знатные  чиновники  —  все  равно  гибли
в  волнах  бурного  моря,  в  знойных  лихорадочных  боло¬
тах,  в  зубах  диких  зверей,  под  копьями  и  стрелами  злых
и  воинственных  племен.
 * 	Ху  —  сфинкс  по-древнеегипетски.
 58

Только  сила  приказа  умершего  Джедефры  удержи¬
вала  здесь  скитальцев,  всеми  помыслами  стремившихся
в  родную  Кемт,  цепеневших  от  ужаса,  что,  подобно
многим  товарищам,  их  души  навсегда  останутся  на  чуж¬
бине.  Семь  судов,  когда-то  покинувших  гавань  Суу,  дав¬
но  уже  перестали  существовать,  но  были  готовы  новые,
заботливо  хранимые  на  берегу  в  большом  тростниковом
сарае,  на  высоких  столбах.

ГЛАВА  ВТОРАЯ
 ПОДВОДНЫЕ  САДЫ
 Под  высоким  солнцем  море,  лениво  колыхаясь,  мутно
клубилось  тяжелыми  испарениями.  На  отлогой  прибреж¬
ной  равнине  толпились  песчаные  кочки,  кое-где  подни¬
мали  свои  раскидистые  зонты  одинокие  акации.
 Дозорный  воин,  протирая  слезящиеся  от  солнца  гла¬
за,  еще  раз  посмотрел  на  голубую  туманную  полосу  го¬
ризонта  и  быстро  выскочил  из-под  тростникового  навеса
на  вершине  высокой  кучи  аккуратно  сложенных  камней.
Бегом  спустился  с  холма  и  вбежал  в  ворота  толстых  гли¬
нобитых  стен  крепости  Суу  —  крайней  гавани  Та-Кем
на  Лазурных  Водах.
 Начальник  крепости,  за  минуту  до  того  изнывавший
от  зноя,  тоски  и  безделья,  сразу  сбросил  сонную  одурь.
 — 	Ты  не  Ошибся?—переспрашивал  он  воина,  спе¬
ша  на  дозорную  вышку.
 — 	Нет,  я  хорошо  видел:  корабль  не  похож  на  наш,
но  парус,  как  белая  стена,  очень  широкий.
 — 	Наш  корабль,  оттуда  —  это  может  быть  только
он,  —  тяжело  дыша,  проговорил  начальник.
 — 	Осмелюсь  спросить  —  кто  «он»  ?  —  негромко  ска¬
зал  один  из  сопутствовавших  начальнику  чиновников,
но  тот  недовольно  нахмурился  и  промолчал.
 Одинокий  парус  приближался  вырастая;  уже  видны
были  борта,  выкрашенные  в  черную  и  Красную  краски,
странный  высокий  нос  и  необычайный  помост  на  корме.
Слабые  крики  донеслись  в  глухом  плеске  волн,  разби¬
вавшихся  о  прибрежный  риф.
 60

Нос  корабля  устремился  в  проход  между  рифами,
стукнув,  упала  тяжелая  рея,  весла  взбили  пену,  и  киль
зашуршал  о  прибрежный  песок.  Негры  по  пояс  в  воде
потащили  канат,  другие  сбросили  ветхие  мостки.  Послы¬
шались  четкие  удары  —  в  песок  забивали  причальный
столб.
 Двое  людей  в  измятых  цветных  воротниках  свели  под
руки  исхудалого  человека  в  длинной  одежде.
 Золотой  знак  фараона  Джедефры  ослепительно  бле¬
стел  у  него  на  груди.  Ступив  на  берег,  приезжий  заша¬
тался  и  опустился  на  колени,  сжав  руки  и  склонив  голо¬
ву.  Спутники  окружили  его,  некоторые  последовали  его
примеру,  другие  стояли  в  молчании.  Спешивший  на¬
встречу  со  своей  свитой  начальник  крепости  остановил¬
ся,  почувствовав,  что  для  этих  людей  сейчас  неуместны
приветственные  слова.
 Наконец  прибывший  поднялся  и  хрипло  заговорил,
обращаясь  к  своим  спутникам:
 — 	Вот  достигли  мы  родины;  взята  колотушка,  вбит
столб,  носовой  канат  брошен.  Скоро,  о,  скоро  увидим
тебя,  благословенная  река  Хапи!  *
 Он  двинулся  навстречу  начальнику  крепости,  прости¬
рая  руки.  Редкие  слезы  катились  по  исхудалым,  избо-;
рожденным  морщинами  щекам.
 Жирный,  опухший  от  безделья  начальник  крепости
смутился.  Великие  переживания  этих  так  долго  разлу¬
ченных  с  родиной  сынов  Та-Кем  нашли  отклик  в  его
душе.  Глаза  его  широко  раскрылись;  он,  потрясенный,
зарыдал  в  объятиях  знатного  царедворца.
 В  своем  дворце,  поблизости  от  строящейся  исполин-,
ской  пирамиды,  фараон  Хафра  поджидал  зйестника  дале-:
ких  стран,  чудесно  возвратившегося  Баурджеда.
 Каменно-неподвижным  сидел  Хафра  на  массивном
золотом  троне  в  конце  узкого  зала,  окаймленного  двумя
рядами  деревянных  колонн  из  пальмовых  стволов.
За  спиной  фараона  застыли  два  прислужника  с  опа¬
халами.
 * 	Перевод  подлинного  текста.
 61

Баурджед  остановился  у  входа,  отделанного  белыми
фаянсовыми  плитками,  в  ожиданий  начальника  церемо¬
ний,  распоряжавшегося  приемом.  Баурджед  шел  сюда  со
странным  чувством,  не  покидавшим  его  с  тех  пор,  как
вернулся  он  на  долгожданную  родину.  Он  точно  вырос
в  страданиях  на  далеком  пути,  точно  побывал  на  высоте
неба,  откуда  впервые  развернулась  перед  ним  вся  необъ¬
ятность  мира,  неизмеримая  безбрежность  Великой  Дуги,
невероятная  протяженность  суши.
 И  горячо  любимая  родная  страна  представлялась  ему
теперь  полоской  садов  перед  Просторами  гор,  степей  и
лесов  далекого  юга.  А  гигантские  пирамиды!  Только  бн
и  его  спутники,  созерцавшие  величие  исполинских  гор
Пунта,  видят  ничтожество  постройки,  исполненной  по
приказу  фараона.  Там,  в  рядах  островерхих  горных  цепей,
пирамиды  затерялись  бы  ничтожными  холмиками...
 Баурджед  украдкой  посмотрел  на  застывшего,  поло¬
 62

жив  руки  на  колени,  Хафру,  перед  которым  распростер¬
лись  самые  знатные  люди  страны,  не  смея  поднять  голо¬
ву  и  посмотреть  поверх  возвышения,  на  котором  стоял
трон  фараона.
 Великий  владыка,  живой  бог-—фараон.  Тот,  кто  по¬
слал  его,  уже  умерший,  тот,  кто  семь  лет  назад  казался
ему  полным  властелином  всех  его  дум  и  поступков...
И  этот,  еще  более  величественный  и  властный,  подчи¬
нивший  всех  своему  желанию...
 Перед  мысленным  взором  Баурджеда  пронеслись
пройденные  им  земли,  бесконечное  море,  множество  ви¬
денных  им  людей  разного  цвета  кожи,  разной  жизни,  бо¬
гов  и  обычаев,  вспомнились  рассказы  о  новых  странах
и  селениях,  там,  за  пределами  виденного.
 Величие  фараона  померкло,  фараон  не  был  более  бо¬
гом,  впервые  предстал  он  перед  Баурджедом  только  неог¬
раниченным  смертным,  властелином  своей  богатой  и
могучей,  но  все  же  небольшой  страны.  Впервые  почувство¬
вал  Баурджед,  как  мало  мог  значить  фараон  во  всем
большом  мире,  как  ничтожна  водя  владыки  перед  ходом
жизни  этого  необъятного  мира.  Устои  привычных  поня¬
тий  рушились,  отзываясь  страхом  в:  душе  путешествен¬
ника.
 Он  вздрогнул,  когда  распорядитель  приема  неслыш¬
но  подошел  к  нему  и  коснулся  его  плеча.  Лицо  царедвор¬
ца  было  полно  надменной  суровости:  фараон  Хафра  не
посылал  своих  даров  навстречу  Баурджеду  и  ничем  еще
не  проявил  своей  милости  за  великий  подвиг,  совершен¬
ный  путешественником.  Дары  далеких  стран,  привезен¬
ные  Баурджедом,  уже  лежали  в  царской  сокровищнице,
и  это  было,  конечно,  известно  фараону...
 Царедворец  подвел  Баурджеда  к  лесенке  из  бело¬
снежного  алебастра,  ведшей  на  тронное  возвышение.
Здесь  распростерся  Баурджед,  а  фараон,  слегка  опустив
глаза,  скользнул  взглядом  по  спине  путешественника,
покрытой  пятнами  и  рубцами  от  залеченных  ран  и  язв.
Не  поднимая  головы,  Баурджед  рассказал  в  немногих
словах  о  своем  прибытии,  о  совершенном  пути,  о  целях,
с  которыми  послал  его  Джедефра.
 — 	Ты  выглядишь  больным,  —  медленно  проговорил
фараон,  —  пойди  отдохни  среди  родных.  Через  несколь¬
 63

ко  дней  Я  призову  тебя,  и  ты  расскажешь  мне  все,  что
видел  и  узнал  в  стране  духов.
 Едва  заметное  движение  Хафры  —  и  на  палец  Баур¬
джеда  был  надет  тяжелый  золотой  перстень.  Прием  окон¬
чился—  Баурджед  попятился  ползком  до  второй  колон¬
ны,  поднялся  и  скрылся  за  ней  в  сопровождении  теперь
уже  ставшего  приветливым  распорядителя.
 Баурджед  вышел  через  боковую  дверь  в  дворцовый
сад,  остановился  и  со  вздохом  поглядел  на  дар  фараона.
Этот  маленький  кусочек  золота,  хотя  бы  и  с  именем  бо¬
жественного  владыки,  —  разве  это  нужно  ему,  перешед-:
шему  пространства?  Какая  награда  вернет  потерянное
здоровье,  годы  вдали  от  родных  и  близких,  даст  ему  де¬
тей,  которые  могли  бы  быть  у  него,  возродит  красоту
его  жены?..  И  что  вообще  нужно  ему,  отдавшему  так
много?..
 — 	Не  огорчайся!  Нет  награды,  не  будет  и  наказа¬
ния,  —  услышал  он  знакомый  твердый  голос.  Внезапно
вышедший  из-за  цветущих  кустов  Мен-Кау-Тот  смотрел
на  Баурджеда  с  суровым  участием.
 — 	Пойдем  отсюда,  я  пришел  поговорить  с  тобою,  —
продолжал  старый  жрец  с  прежней  властной  манерой.
 Они  вышли  из  ворот  дворца  и  повернули  налево
к  реке.  Мен-Кау-Тот  молчал,  и  только  когда  они  уеди¬
нились  под  пестрой  колоннадой  маленького  храма  ласко¬
вой  Нейт  *,  старик  заговорил  снова.
 — 	Я  знаю,  что  гнетет  тебя,  —  пристально  глядя  на
Баурджеда,  начал  жрец,  —  будь  осторожен  и  бойся  фа¬
раона.
 Нерадостно  усмехнулся  путешественник,  и,  читая  его
мысли,  Мен-Кау-Тот  резко  спросил:
 — 	Ты  думаешь,  что  слишком  ничтожен  для  того,
чтобы  навлечь  гнев  Хафры?  Тогда  послушай  меня,  сын
мой.  Я  скажу  все,  и  истинны  будут  эти  слова.  За  семь
лет,  с  того  времени,  как  ты  ушел,  мало  было  в  Та-Кем
людей,  которые  бы  так  ждали  тебя.  Ты  служил  моим
целям,  и  теперь  ты  и  я  —  одно...
 Удивленный  Баурджед  хотел  спросить  старика,  но
тот  остановил  его.
 * 	Нейт  —  богиня  неба,  мудрости  и  любви  в  Нижнем  Египте.
 64

— 	Это  неважно  теперь  —  мне  недолго  осталось  жить.
А  ты  должен  еще  много  сделать...  Берегись  фараона  —
он  ослеплен  собственным  могуществом.  Ты  видел  боль¬
шой  мир  и  слишком  много  знаешь.  Фараону  не  нужно
познание  далеких  стран  —  весь  мир  ему  лишь  сред¬
ство  для  собственного  возвеличения,  для  окончания  по¬
стройки  его  высоты.  Но  он  хочет  узнать  о  путях  легкого
овладения  сокровищами  стран,  лежащих  вокруг  Черной
Земли.  Имей  его  желание  в  сердце,  когда  будешь  расска¬
зывать  о  своем  путешествии.
 — 	Не  смогу,  отец,  —  грустно  ответил  Баурджед,  —  и
незачем.  Ты  прав,  я  не  жду  награды,  и  сердце  мое  то¬
мится  печалью.
 — 	Еще  раз  говорю  —  берегись,  сын  мой!  Ты  уже
получил  так  много,  видев  то,  о  чем  не  мечтал  ни  один
владыка  Та-Кем.  Твоя  страна,  твой  народ,  разве  не  на¬
градили  они  тебя  за  верность  и  твердое  сердце?  Ты  еще
не  слыхал,  какие  сказки  ходят  о  тебе  в  народе,  как  про¬
славил  народ  в  своих  песнях  тебя  и  твоих  спутников.
Твое  имя  в  народе  почти  наравне  с  именем  отца  мудро¬
сти  Имхотепа.  И  еще  потому  берегись  Хафры.  Когда
твоя  слава  дойдет  до  жрецов  Ра...  —  старик  замолчал
и  нехотя  поднялся  со  ступеней.
 Внизу  едва  слышно  струилась  речная  вода.
 — 	Надлежит  нам  расстаться,  —  тихо  сказал  Мен-
Кау-Тот,—  исполнится  время,;  и  я  приду  к  тебе.  —
И  жрец  скрылся  между  колоннами.
 На  маленькой  площадке  близ  храма  собралась  неболь¬
шая  толпа.  Люди  разных  возрастов  и  профессий  окру¬
жили  худого  большеглазого  юношу  с  лирой  через  пле¬
чо—уличного  певца  и  сказочника.
 Он  начал  рассказывать  нараспев  что-то,  стоя  и  уда¬
ряя  ногой  о  землю,  в  такт  речитативу  и  отрывистому  гу¬
дению  струн.  Люди  слушали  с  жадным  вниманием,  из¬
редка  хором  подхватывая  ударения  на  созвучных  слогах.
 — 	Маасен  пет,  маасен  та,  мака  шебсен  эр  маау  *,  —
напевал  юноша.
 Радостно  взволнованный,  Баурджед  понял,  что  пес¬
ня  прославляла  его  и  его  товарищей.
 * 	Подлинный  текст.
 б 	Великая  Дуга
 65

66

— 	Они  видали  небо  и  видали  землю,  и  храбры  бы¬
ли  их  сердца,  более,  чем  у  львов,  —  тихо  повторил  путе¬
шественник.
 Песня-сказание,  порожденная  душой  народа,  сво¬
бодной  в  своей  любви  и  ненависти,  неподкупной  в  оцен¬
ке  совершившегося,  прославляла  его.  Его,  чувствовав¬
шего  себя  беспомощным  изгнанником,  думавшего,  что
родина  его  забыла.  Что  могло  быть  выше  и  прекраснее
такой  награды?..
 Баурджед  обогнул  храм  с  другой  стороны  площади  и
направился  к  дожидавшейся  его  у  пристани  фараона
лодке,  чтобы  ехать  домой,  на  северную  окраину  города
Белых  Стен.
 Усевшись  на  ковре  посреди  низкой  затемненной  ком¬
наты,  Баурджед  начал  свой  рассказ.  Фараон  Хафра,
окруженный  сыновьями  и  приближенными,  восседал  на
кресле  рядом  с  главной  женой.
 Баурджед.  был  плохим  рассказчиком.  Но  сейчас,  во
дворце  Хафры,  он  опять  почувствовал  себя  человеком  из
иного,  огромного  мира,  что  простирает  свои  пространства
далеко  за  пределы  Кемт.  И  перед  ним,  этим  миром,
вся  роскошь  дворца  и  грозная  близость  фараона  не
более  как  Торжественная  игра  детей  в  старом  и  тесном
отцовском  доме...
 Он  говорил  медленно,  стараясь  передать  отры¬
вочными  картинами  теснившиеся  в  памяти  воспомина¬
ния.
 Он  начал  с  того,  как  семь  лет  назад  его  экспедиция
пересекала  восточную  пустыню.
 Время  путешествия  не  было  благоприятным:  едва
достигнув  полосатой  горы  Сетха,  экспедиция  потеряла
от  жажды  и  жары  двести  рабов  и  полтораста  ослов.  Они
шли  дальше  с  великой  поспешностью,  сжигаемые  зноем,
познавшие  вкус  смерти  на  своих  губах.
 Наконец  в  переливчатых  волнах  горячего  воздуха
скрылись  позади  последние  скалы,  с  плоской  равнины
заблестело  впереди  сияющее  голубое  море.  Экспедиция
пришла  в  гавань  Суу.  Вскоре  семь  лучших  кораблей  углу¬
бились  в  безвестную  даль  на  юг.
 67

Баурджед  вначале  думал  плыть  открытым  морем  —
там,  где  манила  моряков  чудесная  сияющая  синь.  Он  на¬
деялся  на  прохладу  и  более  сильные  попутные  ветры.
 Это  оказалось  невыполнимым.  Удушливая  влажная
жара  изнуряла  людей,  все  предметы  покрывались  соле¬
ной  липкой  слизью,  сильные  порывы  ветра  сменялись
долгим  затишьем.  Опытный  в  плаваниях  кормчий  Уахе¬
неб  посоветовал  вернуться  к  берегу,  от  которого  они  так
необдуманно  удалились.  За  несколько  тысяч  локтей  от
берега  лазурная  вода  как  бы  обрезалась  белой  полоской
пены  —  волны  непрерывно  бились  о  выступы  подводных
рифов,  бесконечной  цепью  тянувшихся  вдоль  берега.  За
этой  пенной  чертой  вода  принимала  цвет  изумруда  и
почти  не  колебалась.  Корабли  пошли  по  изумрудной  во¬
де  между  берегом  и  рифами.  Этот  путь  оказался  самым
лучшим.  Здесь  дули  почти  непрерывно  северные  ветры,
корабли  плыли  быстро,  не  изнуряя  гребцов.  Пустынный
берег  был  гол  и  мертв,  —  редко-редко  деревья  или  высо¬
кие  кустарники  виднелись  вдали  на  плоской  прибрежной
равнине,  да  по  ночам  доносились  вопли  шакалов.  Ни
следа  пребывания  человека  не  встретилось  путешествен¬
никам  на  протяжении  шестидесяти  дней  плавания.
 Зато  в  море  довелось  увидеть  незабываемые  чудеса.
Вначале  корабли,  затерявшиеся  среди  сверкавшей  рас¬
плавленным  серебром  воды,  быстро  подгонялись  силь¬
ными  ветрами,  и  моряки,  следя  за  мелями  и  островками,
ничего  не  замечали.  Позднее  они  освоились  с  плаванием,
и  однажды,  когда  ветер  ослабел  и  суда  медленно  двига¬
лись  по  зеркальной  глади  кристально-прозрачной  зеле-г
ной  воды,  впервые  предстали  перед  сынами  Кемт
прекрасные  подводные  сады.
 В  теплой  воде  под  кораблями  дно  моря  было  на  глу¬
бине  всего  в  четыре  локтя,  устланное  серебристым  белым
песком.  Сначала  заметили  желтые  и  красные  кустики  ка¬
ких-то  растений,  оказавшиеся  при  пробе  веслом  тверды¬
ми  как  камень.
 Затем  под  кораблями  замелькали  большие  лиловые
шары,  коричневатые  связки  прозрачных  бокалов,  темно¬
красные  клубни,  усеянные  массой  мельчайших  отверстий.
Пестрые  раковины  лежали  на  дне,  между  каменными
кустами  сновали  маленькие  черно-белые  рыбки.  Угрюмо
 68

клубились  над  дном  черные,  мягкие  и  пористые  массы  —
это  были  губки,  знакомые  бывавшим  у  Зеленого  моря.
Люди  часто  бросались  в  воду  целой  толпой,  загоняя  в  се¬
ти  стаи  крупных  серебряных  рыб.  Однако  после  того,  как
путешественники  познакомились  с  опасностями  этих  изум¬
рудных  вод,  беспечность  сменилась  осторожностью.
 Какие-то  плоские,  мерзкие  рыбы  *  погубили  двух
воинов,  распоров  им  животы  своими  тонкими  хвостами.
 Гигантские  черные  морские  ежи  **  с  иглами  в  локоть
длиной  наносили  долго  не  заживающие  раны.
 Попытки  схватить  диковинно-прозрачных,  похожих  на
студень  животных***,  переливавшихся  смесью  розового
и  небесно-голубого  цвета,  кончались  воплями  непонят¬
ным  способом  обожженных  людей.
 Но  подлинное  волшебство  подводных  садов  откры¬
лось  только  после  того,  как  корабли  приблизились  к  бе¬
лой  полосе  прибоя.  Мелкая  изумрудная  вода  протяну¬
лась  широким  каналом  вдоль  берегов.  Этот  канал  отде¬
ляется  от  синего  открытого  моря  подводными  скалами.
Когда  частые  мели  задержали  дальнейшее  продвижение,
кормчий  передового  корабля  Баурджеда  повел  суда  вдоль
подводных  скал.
 Невольный  крик  вырвался  у  наблюдателей  —  из  си-
не-зеленой  глубины  внезапно  начали  всплывать  кусты,
грибы,  деревья,  причудливые  кружева,  смутные,  подерну¬
тые  нежнозеленой  дымкой.  Несколько  дальше  четко  вы¬
рисовывались,  словно  вырезанные,  молочно-белые  и
бирюзовые  каменные  кусты.  Их  белые,  лазоревые  и  сине-
фиолетовые  ветви  переплетались  сказочным  узором,  ярко
освещенные  солнечными  лучами.  Кусты  сменялись  тон¬
чайшей  замысловатой  вязью  цвета  сливок,  перемежав¬
шейся  с  тонкими  яркоалыми  и  пурпурными  кусти-
 #  %  #  Не
 ками  ****.
 Забыв  все,  люди  всматривались  в  прозрачную  воду,
а  там,  по  мерё  движения  кораблей,  подводные  сады  раз¬
вертывались  в  великолепном  разнообразии  красок  и  то-
 * 	Скаты-хвостоколы.
 **  Рбд  тропических  морских  ёжеЗ  (дионема).
 ***'  Медузы  различных  видов.
 ****  Описываются  коралловые  рифы  Красного  моря.  Упомяну-»
ты  различные:  кораллы:  мадрепоры,  миллепоры,  турбинарии  разных
видов.
 69

нов,  в  неисчерпаемом  богатстве  оттенков,  зависящих  от
глубины  воды.  То  они  едва  чудились  в  полутьме  про¬
зрачными  голубыми,  красными  и  изумрудными  тенями,
то  выступали  совсем  близко  к  поверхности,  принимая
удивительно  яркую  и  чистую  окраску.
 Ближе  к  самому  краю  рифов  ступеньками  сбегали
в  глубину  белые  и  фиолетовые  зонтики  и  чаши,  блюда,
словно  сделанные  из  слоновой  кости;  высокие  прозрач¬
ные  розоватые  бокалы,  извивы  просвечивающих  голу¬
бым  огнем  пластин  и  гребней.
 Над  обрывами  в  качающихся  бликах  солнца  висели
на  выступах  круглые  купола,  как  будто  из  чистейшего
снежно-белого  фарфора,  усеянного  бирюзовыми  пятнами
и  звездами.
 Бесконечное  разнообразие  форм  и  красок  ослепляло
растерявшихся  наблюдателей.  Давно  шли  корабли  над
подводными  садами  Лазурных  Вод.  Все  участники  экспе¬
диции,  во  главе  с  самим  Баурджедом,  провели  много  ча¬
сов,  лежа  на  бортах  кораблей  и  безустали  следя  за  про¬
плывающими  мимо  картинами.
 Красота  подводных  садов  была  волшебной.  Десятки
раз  люди,  очарованные  небесно-голубым  кустом  или  алым
кружевом,  бросались  в  воду  и  обламывали  твердые,  как
камень,  ветви  или  фестоны,  обжигавшие  таинственным
огнем.  Но,  вытащенные  из  воды,  они  мгновенно  превра¬
щались  на  воздухе  в  серые  или  грязные  обломки,  теряя
всю  свою  красоту.  Желтые  и  светлозеленые  живые  цве¬
ты  *,  шевелившие  длинными  щупальцами  между  волшеб¬
ными  кустами,  едва  только  их  поднимали  на  судно,  пре¬
вращались  в  комки  отвратительной  слизи.
 Подводная  красота  не  давалась  в  руки  человеку,  без¬
возвратно  терялась,  едва  только  люди  хотели  поймать
ее,  удержать  для  себя.  Суеверный  страх  охватил  сынов
Кемт  при  виде  необъяснимых  превращений.
 Тех,  наиболее  неистовых,  которые  хотели,  нырнув,
насладиться  очарованием  волшебных  садов  под  водой,
стерегли  страшные  ядовитые  рыбы**.  Похожие  на  тол¬
стых  змей,  по  семь  локтей  в  длину,  эти  рыбы  были  корич-
 * 	Актинии,  или  анемоны.
 **  Угреобразные  хищные  рыбы  —  мурены.
 70

невого  и  стального  цвета,  усеянные  на  спине  мелкими
черными  пятнами.  Они  обладали  пастью  с  необыкновен¬
ными,  острыми  и  длинными  зубами.  Скрываясь  в  тем¬
ных  проходах  меж  дивных  кустов,  они  поднимали  вверх
голову  и  страшными  выпуклыми  глазами  следили  за
пловцами,  раскрывая  пасти.
 Края  рифов,  обращенные  к  открытому  морю,  обрыва-,
лись  сразу  в  безвестную  темную  глубину.  Там  исчезали;,
растворяясь  во  тьме,  последние  силуэты  кустов  и  вы¬
ступов  на  крутом  обрыве,  и  глубокая  таинственная  пучи¬
на  была  мертва  и  темна
 71

Иногда  оттуда  всплывали  устрашающие  гигантские
рыбы  с  острым  рылом  и  щелевидным  ртом  *,  снабжен¬
ным  пилой  острейших  зубов.  Они  безжалостно  хватали
неосторожных  купальщиков,  мгновенно  откусывая  руки
или  ноги.  Безмятежное  сияющее  море  оглашалось  отча¬
янными  криками,  окрашивалось  кровью.  Приобретя
опыт,  путешественники  купались  только  в  мелкой  зеле¬
ной  воде  за  рифами.  Когда  на  поверхности  моря  пока¬
зывались  треугольные  спинные  плавники  гнусных  рыб,
боязнь  и  отвращение  наполняли  мореплавателей.
 В  первом  месяце  плавания  экспедиция  не  терпела  не¬
достатка  ни  в  продовольствии,  ни  в  пресной  воде.  На  бе¬
регу  находились  родники,  рыбная  ловля  или  охота  на
птиц  доставляла  вкусную  пищу  во  время  ночевок.  Моря¬
ки  вели  суда  вдоль  берега,  готовые  при  первых  призна¬
ках  бури  спасать  корабли  на  суше.
 К  концу  первого  месяца  корабли  обогнули  тупой
красный  мыс**,  за  которым  берег  огромной  пологой  ду¬
гой  врезался  в  материк.  Странная  белая  вода  окружила
корабли.  Путешественники  вначале  испугались,  но  потом
разглядели,  что  белизна  воды  происходила  от  мельчай¬
шего  белого  песка  ***,  взбаламученного  прибоем,  набе¬
гавшим  на  плоское  дно.  На  берегу  поднималась  высокая
гора  с  закругленной  верхушкой,  на  которой  сверкал
огромный  круглый  глаз,  слепивший  отражением  солнца.
Будто  око  неведомого  бога  строго  смотрело  на  незва¬
ных  пришельцев,  сея  смущение  в  суеверных  сердцах  де¬
тей  Черной  Земли.  Баурджеду  удалось  успокоить  спут¬
ников,  объяснив,  что  такие  блестящие  пятна  встречались
ему  и  раньше  на  склонах  гор,  где  обнажены  скалы  из
кварца  или  гипса.
 Тем  не  менее  строгий  глаз  горы  навлек  на  экспеди¬
цию  испытания.
 Еще  с  утра  моряки  заметили  отсутствие  птиц.  До  сих
пор  пеликаны,  бакланы  и  чайки  в  огромном  количестве
скоплялись  на  скалистых  островках,  выступавших  на
краю  рифовых  гряд,  у  полосы  прибоя.  Здесь  они  пожи¬
рали  пойманную  рыбу  и  доверчиво  подпускали  охотник
 * 	Акулы.
 **'  Мыс  Рас-Хамру  (см.  лоцию  Красного  моря).
 ***  Коралловый  песок.
 72

ков.  В  этот  день  птицы  исчезли,  и  хотя  попрежнему  ри¬
фы  шли  нескончаемой  грядой  к  югу,  до  края  горизонта
не  было  видно  ни  одной.  Почувствовав  недоброе,  опыт¬
ные  проводники  и  кормчие  решили  на  всякий  случай
пристать  к  берегу.
 Около  полудня  неизменно  ясное  небо  впереди  закры¬
лось  извилистой  грядой  черно-красных  туч,  похожих  на
стадо  огромных  быков.  Скоро  во  всю  высоту  неба  вста¬
ли  закрученные  столбы  темных  облаков,  ветер  стих,
удушающая  темнота  скрыла  корабли  один  от  другого.
Над  морем  нависла  страшная  мгла  кровавого  цвета,  и
вода  тоже  казалась  озером  темной  крови.
 Путешественники  в  ужасе  пали  ниц.  Горячий  ветер
вдруг  обрушился  на  суда  с  пронзительным  свистом.  Воз¬
дух  наполнился  мельчайшей  песчаной  пылью,  причиняв¬
шей  сильную  боль  глазам,  носу  и  горлу.  Жалобные  стоны
раздавались  на  кораблях,  быстро  заглушаемые  массой
горячего  песка,  несшегося  в  море  из  пустыни.
 Кровавая  ветреная  мгла  разъединила  людей,  каждый
оказался  предоставленным  самому  себе,  одиноким  перед
лицом  невиданного  бедствия.  Баурджед,  прощаясь
с  жизнью,  закутал  лицо  плащом  и  упал  на  том  же  месте,
где  стоял,  а  на  него  навалились  окружившие  его
люди.
 Крутящийся  песок  бушевал  не  более  двух  часов.  Так
же  внезапно  все  прекратилось,  яркое  чистое  небо  встало
над  кораблями,  серебристое  сияние  моря  опять  разли¬
лось  до  самого  горизонта.  Несколько  человек  поддались
страху  и  выпрыгнули  на  берег,  другие,  упав  в  воду,
не  смогли  выбраться,  задыхаясь  в  тучах  песка.
 Потрясенные  испытанием  люди  думали  только  о  во¬
де,  но,  к  их  горю,  вода,  запасенная  на  кораблях,  почти  вся
высохла,  а  на  берегу  нигде  не  удалось  обнаружить  род¬
ников.  Баурджед  приказал  спешно  плыть  дальше,  оста¬
навливаясь  только  для  поисков  воды.  К  счастью,  попут¬
ный  ветер  окреп  и  погнал  корабли,  иначе  сжигаемые
жаждой  гребцы  не  смогли  бы  долго  двигать  суда.  До
захода  солнца  не  удалось  найти  воды  в  прибрежных
ущельях.
 Пришлось  плыть  ночью.  До  сих  пор  с  наступлением
ночи  суда  приставали  к  берегу,  и  путешественники  рас¬
 73

кидывали  лагерь  на  берегу,  не  смея  доверить  свой  ноч¬
лег  изменчивому  морю.  Точно  так  же  при  первых  при¬
знаках  бури  они  быстро  вытаскивали  свои  корабли  на  бе¬
рег  и,  недоступные  ярости  моря,  спокойно  пережидали
непогоду.  Теперь,  в  первый  раз,  корабли  при  свете  уга¬
савшей  за  пустыней  зари  покинули  береговой  канал  и
вышли  за  гряды  рифов  в  синюю  морскую  даль.  Глубо¬
чайшая  чернота  ночи  уже  не  удивляла  Баурджеда,
Небо  было  настолько  черным,  что  звезды  казались  сереб¬
ряными,  и  их  яркие  блики  колыхались  в  темных  волнах.
 Страдания  людей  усиливались,  хриплое  дыхание
едва  проходило  через  сс?охшееся  горло,  растрескавшиеся
губы  были  сведены  судорогой.  Им  казалось  порой,  что
звезды  вертелись  в  бреду  перед  воспаленными  глазами.
 Вдруг  Баурджед  увидел,  что  очертания  .корабля
явственно  обрисовались  на  воде,  лица  спутников  высту¬
пили  из  темноты.  Он  невольно  ухватился  рукой  за  борт—
казалось,  корабль  поднимается  на  воздух  в  волнах  не¬
понятного  света.  Хор  испуганных  воплей  показал  Баурд-
жеду,  что  он  не  грезит.  Преодолев  головокружение,  он
огляделся.  Все  море  вокруг  было  охвачено  пламенем,
волны  крутили  и  взметывали  голубые  вспышки,  а  пен¬
ные  всплески  у  носов  кораблей  рассыпали  миллионы
золотых  огоньков.  Каждое  весло,  опускаясь  на  воду,
рождало  вспышку  света,  и  огненная  полоса  уходила
вдаль  за  кормой  корабля.
 Пронизанная  светом  вода  стала  Прозрачной  и  легкой,
корабль  качался  в  ней,  будто  брошенный  в  неведомый
мир  между  водой  и  небом.
 Освоившись  с  неведомым  зрелищем  и  поняв,  что  им
не  угрожает  опасность,  люди  стали  замечать  в  воде  жи¬
вотных  невероятного  вида.  Подобные  прозрачным  лен¬
там,  гребням,  зонтикам  *,  точно  сделанные  из  волшебно¬
го  гибкого  стекла,  эти  животные  колыхались  в  горящих
волнах,  сами  испуская  еще  более  сильный  голубой  или
золотистый  свет.  Некоторые  из  них  были  огромны  —  их
прозрачные  купола  достигали  двадцати  локтей  в  попе¬
речнике,  видимые  издалека,  как  сияющие  островки  **.
 * 	Сальпы,  гребневики,  медузы.
 **  Исполинские  тропические  медузы  до  11  метров  в  попереч-.
нике.
 74

Отважный  гребец  —  азиат,  бросившийся  в  море  для
того,  чтобы  схватить  одно  из  этих  существ,  почти  мгно¬
венно  погиб.  Поспешившие  к  нему  на  выручку  товарищи
покрылись  сплошными  ожогами,  нанесенными  тонкими
нитями,  свешивавшимися  с  краев  зонтика  и  достигав¬
шими  многих  локтей  длины.
 Долго  плыли  корабли  по  светящемуся  морю,  и  пора¬
женные  люди  забыли  о  своих  невзгодах.  Но  когда  вол¬
ны  внезапно  погасли,  жажда  начала  мучить  людей  с  но¬
вой  силой.  С  рассветом  ветер  утих,  при  ярком  солнце,
суда  еще  двигались  к  берегу  на  веслах.
 Сияющая  голубизна  моря  здесь  пересекалась  узкими
полосами  кровавого  цвета,  простиравшимися  вперед  и
назад  до  горизонта  *.  Как  красные  змеи,  извивались  эти
странные  полосы,  с  поразительной  четкостью  выделяв¬
шиеся  на  прозрачной  синей  воде.  По  приказанию  Уахе¬
неба  зачерпнули  воды  в  тот  момент,  когда  корабль  на¬
ходился  на  одной  из  красных  полос.  Вода  в  сосуде  отли¬
вала  багрянцем,  потеряв  прозрачность,  и  действительно
походила  на  жидкую  кровь,  но  без  запаха.  Откуда  же
взялись  в  море  эти  исполинские  потоки  крови,  какие  жи¬
вотные,  духи  или  боги  могли  пролить  такое  ее  коли¬
чество?  Или  это  была  кровь  самого  моря?
 Страх  перед  встречавшимся  непонятным  так  же  вла¬
дел  Баурджедом,  как  и  всеми  его  подчиненными.
 Но  его  поддерживала  отвага  спутников  —  опыт¬
ных  воинов  и  моряков:  кормчего  Уахенеба,  помощника
его  Ахавера,  парусного  мастера  Нехси,  начальника  вои¬
нов  Имтоура.  Эти  люди  своим  мужеством  иногда  застав¬
ляли  Баурджеда  —  повелителя  сотен  людей  —  недоуме¬
вать  и  изумляться:  откуда,  из  каких  глубин  души  черпа¬
ют  они  спокойную  отвагу,  веселый  задор  и  неутомимость,
когда,  казалось,  их  усталые  тела  должны  были  бы  бес¬
помощно  простираться  по  палубе?  Мужество  людей,  по¬
стоянно,  много  дней  находившихся  с  ним  рядом,  одоле-
ва\Ь  испуг  перед  сверхъестественным,  перед  проявления¬
ми  неизвестных  сил,  во  власти  которых  он  находился.
Напрягая  последние  силы,  гребцы  вывели  корабли  из
 * 	Скопления  микроскопических  водорослей,  от  которых  Крас¬
ное  море  и  получило  свое  название.
 75

кровавых  полос.  Вскоре  послышался  шум  прибоя,  и,  на¬
конец,  суда  оказались  за  пенной  границей,  у  берега.  Еще
издали  было  видно  широкое  устье  ущелья,  через  которое
сбегали  к  морю  заросли  высоких  деревьев  —  первые  ро¬
щи,  встреченные  экспедицией.  Никогда  еще  весла  не
мелькали  с  такой  скоростью,  причал  кораблей  не  выпол¬
нялся  так  быстро.  А  дальше,  за  песчаными  холмами,  бы¬
ла  вода,  свежая  и  чистая,  дивного  вкуса,  изливавшаяся
обильным  ручейком  в  прохладной  тени  пальм,  в  зарослях
собачьих  башмаков  *
 На  этом  месте  Баурджед  прервал  свой  рассказ  и,  со¬
щурив  глаза,  словно  снова  утомленный  от  блеска  жар¬
кого  моря,  посмотрел  на  фараона.
 Тот  сидел  оцепенев,  рот  грозного  властелина  приот¬
крылся,  глаза,  прикрытые  тяжелыми  веками,  были
устремлены  вдаль,  туда,  где  в  прорези  окна  виднелось
длинное  плоскогорье  со  строящейся  пирамидой.
 Хафра  медленно  выпрямился,  принимая  снова  облик
божественного  владыки,  и  приказал  принести  угощение.
 Но  едва  только  присутствовавшие  заговорили,  обме¬
ниваясь  впечатлениями,  переспрашивая  Баурджеда,  фа¬
раон  прервал  их  нетерпеливым  жестом.
 В  молчании  подкрепились  едой  и  вином,  и  Баур¬
джед  снова  продолжал  повествование.
 В  рощах  деревьев  у  чистой  воды  экспедиция  отдыха¬
ла  несколько  дней,  схоронив  четырнадцать  спутников,
погибших  во  время  плавания  без  воды.  Окрестность  изо¬
биловала  дичью,  и  путешественники  насладились  свежим
мясом  антилоп  и  диких  свиней.  Искусные  мастера  пере¬
делали  сосуды  для  воды,  чтобы  избежать  повторения  пе-:
ренесенного  бедствия.
 Повернув  за  мыс,  оканчивавшийся  холмом  удивитель¬
но  круглой  формы  **,  корабли  долго  шли  вдоль  безжиз¬
ненной  плоской  равнины,  покрытой  солью  и  ослепитель¬
но  блестевшей  на  солнце.  На  яркой  лазури  моря  были
разбросаны  дикие  скалистые  острова.  Их  число  все  уве¬
личивалось,  росли  и  размеры.  Попадались  острова  х  хо¬
рошей  пресной  водой,  поросшие  лесом  или  кустарником
 * 	Древнеегипетское  название  колючих  ’  кустарников.
 **  Район  мыса  Тхерауба  (см.  лоцию  Красного  моря).
 76

или  увенчанные  высокими  холмами  по  пятьсот  локтей
вышины.  На  берегу  протянулась  длинной  полосой  песча¬
ная  равнина,  с  буграми  дымящихся  под  ветром  песков,
а  за  ней  из  сухой  мглы  начали  всплывать  отдельные  горы
такой  высоты,  о  которой  путешественники  не  имели  ни¬
какого  представления.  Первая  огромная  вершина  широким
куполом  поднималась  в  заоблачные  выси,  за  ней
вдалеке  другая,  пониже,  была  покрыта  лесом.  Острые
гряды  черных  камней  пересекали  равнину,  подползая
к  самому  морю,  береговые  обрывы  были  рассечены  узки¬
ми  зловещими  ущельями.
 Плавание  шло  без  особых  приключений.  За  белыми
скалами  на  берегу  начались  обширные  болота,  поросшие
деревьями  с  необычайными,  торчавшими  в  воздухе  кор¬
нями  *  Болота  охраняли  три  стража  —  близко  от  моря
высились  три  острых  черных  конуса  высотой  не  меньше
четырехсот  локтей.
 Едва  только  корабли  миновали  болота  с  их  нездоро¬
выми  испарениями,  в  прояснившейся  дали  берега  пока¬
зались  цепь  за  цепью  величественные  островерхие  го¬
ры  **.  Они  возникали  вдалеке,  как  бы  плавая  в  сине-;
ватой  дымке.  Сразу  чувствовалось,  что  они  должны  быть
невероятной  высоты.  Баурджед  и  его  спутники  были
уверены,  что  эти  горы  те  самые,  которые  отделяют
страну  духов  от  верховьев  Хапи,  и  радость  проникла
в  их  сердца.  Здесь  впервые  заметили  людей  на  берегу  —
черных  нагих  дикарей,  быстро  скрывшихся  в  зарослях.
Только  здесь  гордые,  презиравшие  других,  не  похожих
на  себя  людей,  сыны  Черной  Земли  поняли  радость
встречи  с  человеком.
 Беспредельные  пустые  пространства  сотнями  дней
тянулись  перед  ними,  и  ужас  одиночества  в  таком
огромном  и  пустом  мире,  чувство  беспомощности  перед
необъятной  природой  все  сильнее  овладевали  путешест¬
венниками.  Теперь  оказалось,  что  они  не  одни,  здесь
живут  люди,  пусть  черные  и  нагие,  но  настоящие,  подоб-.
ные  всем  другим  люди.  Все  моряки  с  грустью  смотрели
вслед  им,  исчезнувшим,  точно  призраки^
 * 	Мангровые  заросли.
 **  Горы  Абиссинии.
 77

Вскоре  путешественники  подверглись  новому  испыта¬
нию.  Небо  потемнело  от  тяжелых  туч,  и  в  неистовом
сверкании  молний  и  сокрушающем  грохоте  грома  на  сы¬
нов  Кемт  полился  такой  дождь,  о  котором  не  слыха¬
ли  никогда  на  их  родине,  где  дождь  —  событие,  случаю¬
щееся  раз  в  несколько  лет.  Темные  облака  извивались
над  кораблями,  уподобляясь  образу  вызывающего  бурю
злого  змея  Апопа  *,  вспышки  молний  освещали  раз¬
верзнутые  пасти  и  хищные  лапы.
 Сплошные  потоки  ревущей  воды  низвергались  с  не¬
бес,  заливая  корабли,  люди  захлебывались,  едва  перево¬
дя  дыхание,  все  мгновенно  пропиталось  водой.  Испуган¬
ные  яростным  громом  и  ослепленные  непрерывными
вспышками  молний,  задыхавшиеся  моряки  отчаянно  вы¬
черпывали  воду,  наполнившую  корабли.
 Ливень  кончился  очень  быстро,  все  стихло,  засияло
горячее  солнце,  и  только  на  дымившихся  берегах  долго
журчали  скатывавшиеся  в  море  потоки.
 Кончался  второй  месяц  плавания.  Путешественники
научились  не  бояться  зловещих  скал,  ярости  прибоя,
неземной  красоты  подводных  садов.  Даже  в  багровой
темноте  песчаной  бури  или  потоках  неистовых  ливней
корабли  шли  вперед,  ныряя  черно-красными  носами,  по¬
слушные  воле  великого  фараона  Джедефры,  движимые
упорством  людей,  закалившихся  в  борьбе  с  неведомым.
Будто  змеи,  драконы  и  другие  сказочные  чудовища,  без
конца  выползали  в  море  скалистые  мысы,  уходили  назад
за  корму  горящие  на  солнце  бухты.
 Но  новые  трудности  ожидали  смелых  путешественни¬
ков,  подстерегали  их  за  выступами  берега,  скрывались  за
пылающим  южным  горизонтом.
 До  сих  пор  берег  Лазурного  моря  был  почти  прямой,
короткие  мысы  и  неглубокие  заливы  нарушали  однообра¬
зие  этой  стремящейся  вдаль,  подобно  полету  стрелы,  ли¬
нии.  В  начале  третьего  месяца  плавания  корабли  вошли
в  глубокую  бухту,  врезанную  в  берег  в  южном  направле¬
нии.  Перед  кораблями  сошлись  береговые  скалы,  прохода
вперед  не  было,  и  пришлось  огибать  на  веслах  длинней¬
 * 	Апоп  —  олицетворение  бури,  мрака  и  ужаса  в  египетском
Пантеоне.
 78

ший  скалистый  мыс,  против  которого  в  море  виднелись
большие  острова.  За  этим  мысом  корабли  встрети¬
ли  сильный  ветер.  По  ровной,  подернутой  мелкой  рябью
поверхности  моря  быстро  перебегали  отдельные  редкие
волны.  Каждая  из  волн  катилась,  поднимаясь  округлым
горбом  с  оторочкой  пены  впереди.  Они  начали  бросать
затрещавшие  суда,  заливать  их  через  борта.  Моряки
едва  успели  укрыться  между  островами.  К  вечеру  ветер
ослабел,  и  можно  было  бы  плыть  по  успокоившемуся
морю,  но  оказалось,  что  сила  гребцов  не  способна  пре¬
одолеть  сопротивление  непрестанно  дувшего  ветра.  День
за  днем  дули  встречные  ветры,  люди  выбивались  из  сил.
Суда  проходили  ничтожные  расстояния.
 Баурджед  решил  выйти  в  открытое  море,  но  и  там
встречные  ветры  не  давали  хода  кораблям,  постепенно
отгоняя  суда  к  востоку.
 Вскоре  путешественники  увидели  берег  и  с  удоволь¬
ствием  узнали,  что  ширина  Лазурных  Вод  здесь  так
же  невелика,  как  и  на  севере,  где  суда  Кемт  переплы¬
вали  море,  отправляясь  в  военные  походы  на  рудники  вос¬
точных  стран.  Значит,  подобно  исполинскому  каналу,
Лазурные  Воды  протянулись  прямой  узкой  полосой
вдаль  на  миллионы  и  миллионы  локтей  расстояния.  Вос¬
точный  берег  моря  здесь  был  совершенно  мертв  и  безво¬
ден.
 Страдая  от  палящего  зноя,  моряки  приложили  все
усилия  к  тому,  чтобы  пробиться  обратно  к  своему  бере¬
гу,  и  пристали  туда  почти  на  том  же  месте,  откуда  ото¬
шли—  у  больших  островов.  По  пути  видели  черных  рыб
невероятной  величины  *,  превосходивших  в  несколько
раз  длину  кораблей.  Эти  рыбы  выставляли  над  поверх¬
ностью  моря  свои  гладкие  черные  спины,  похожие  на
острова  из  черного  гранита,  громко  сопели,  выбрасывая
фонтаны  воды,  и  разбивали  воду  чудовищными  хвоста¬
ми.  Путешественники  удалились  от  этих  рыб  со  всей  воз¬
можной  скоростью.  Крепкие  корабли  Кемт  впервые
показались  им  утлыми,  ненадежными  скорлупками.
 Встречные  ветры  не  только  не  прекращались,  но,  на¬
оборот,  дули  почти  непрерывно.  Баурджед  сдался,  на
 * 	To-есть  китов.
 79

время  побежденный.  Выбрав  удобное  место,  изобиловав¬
шее  водой  и  дичью,  путешественники  вытащили  кораб¬
ли  далеко  на  берег.  Здесь  провели  они  остаток  бремени
наводнения  и  три  месяца  посева  в  томительном  ожидании
перемены  ветров,  сражаясь  с  множеством  хищных  зверей
и  ядовитых  пауков,  казалось,  собравшихся  со  всей  пу¬
стыни  вокруг.  Люди  страдали  без  привычной  пищи  —
плодового  и  пшеничного  хлеба,  овощей.  Все  запасы  кон¬
чились,  и  дальнейшее  пропитание  всецело  зависело  от
удачи  охотников  или  от  тех  съедобных  растений,  кото¬
рые  изредка  попадались  в  небольших  перелесках,  запол¬
нявших  горные  долины  высокого  берега.
 В  последний  месяц  посева  вновь  подули  сильные  и
постоянные  северные  ветры,  и  корабли,  починенные  и
осмотренные,  продолжали  путь.
 Восточный  берег  Лазурных  Вод  вдруг  начал  при¬
ближаться  к  западному.  К  изумлению  Баурджеда,  море
сузилось  до  полусотни  тысяч  локтей  *.  Оба  берега  были
мрачны  и  бесплодны  —  черные  горы  торчали  подобно
множеству  свиных  сосцов.  Грубая  черная  земля,  не  ро¬
дившая  ни  травинки,  покрывала  все  вокруг.
 Едва  корабли  миновали  это  узкое  место,  берега  стали
быстро  расходиться,  беспорядочные  волны  толкали  суда,
опасно  кренившиеся  и  иногда  зачерпывавшие  воду.
 У  двух  кораблей  оборвались  реи,  корабль  Баурджеда
дал  течь.  Полдня  плыли  при  таких  угрожающих  обстоя¬
тельствах,  затем  огромная  просторная  бухта  раскинула
свою  гладкую  спокойную  поверхность  **.
 Моряки  поразились  внезапной  перемене  —  исчезла
влажная  и  душная  жара,  сопровождавшая  их  все  долгое
плавание  по  Лазурным  Водам.  Воздух  стал  легок  и  чист,
как  воздух  благословенной  Кемт.  Люди  обрадова¬
лись  этому,  как  счастливому  предзнаменованию.
 Берега  вдали  зеленели,  еще  издали  чувствовался
странный  аромат,  доносившийся  от  земли.
 Горы  были  покрыты  кустарниками  и  низкими  дерев¬
цами  с  плотной  блестящей  листвой.  Все  эти  растения  из¬
давали  очень  приятный  запах.
 * 	Баб-эль-Мандебский  пролив.
 **  Аденский  залив,  где  гораздо  прохладнее,  чем  в  Красном
море.
 80

Корабли  плыли  еще  несколько  дней  вдоль  берега,  на
юг,  и  тут  случилось  непонятное.  Берег  встал  против
дневного  солнца,  пути  на  юг  дальше  не  было.  Баурджед
и  его  спутники  растерялись:  вместо  того  чтобы  достичь
края  суши  на  берегу  Великой  Дуги,  они  дошли  до  края
моря.  Смущение  закралось  в  сердца,  приказ  фараона
оказался  невыполнимым.
 Корабли  повернули  на  восток  и  двенадцать  дней  плы¬
ли  вдоль  берега,  подолгу  простаивая  на  суше  от  бурных
налетов  ветра;  и  волн  по  восьми  локтей  высоты.  Страш¬
ные  темнокрасные  тучи  неслись  яростными  шквалами,
сильнейшие  дожди  с  ревом  изливались  на  пустынный
песчаный  берег,  усеянный  горами  сыпучих  песков.  А  бе¬
рег  все  более  отворачивал  от  восточной  стороны  к  се¬
верной.
 Сомнений  не  было  —  Великая  Дуга  таинственно  ис¬
чезла  куда-то,  и  они  достигли  пределов  мира.  Но  где  же
волшебный  Пунт  с  его  богатствами,  с  похожими  на  на¬
род  Черной  Земли  жителями,  с  множеством  селений  на
берегах  моря?
 В  необозримую  даль  вперед  уходил  безлюдный  берег,
и  все  так  же  в  глубине  суши  над  ним  возвышался  ров¬
ный  и  невысокий  скалистый  уступ,  изрезанный  сухими
оврагами.
 Баурджед  остановил  экспедицию.  Никто  не  ожидал
такого  конца.  Готовились  к  новым,  неслыханным  труд¬
ностям,  невероятным  чудесам,  может  быть  к  гибели.
А  здесь,  после  дивных  приключений  в  пути  по  Лазур¬
ным  Водам,  —  сухая  и  жаркая  ненаселенная  земля,  пре¬
градившая  путь  на  юг.
 Снова  вытащили  корабли  на  берег,  построили  хижи-
ньь  Из  лагеря  у  подножья  желтых  утесов  разошлись
в  разные  стороны  вооруженные  отряды—  для  разведки
страны  и  в  поисках  пищи.
 Сам  Баурджед  во  главе  ста  двадцати  воинов  и  воору¬
женных  рабов  двинулся  на  юг.  Он  поднялся  на  голые
плоские  горы,  пройдя  пятьсот  тысяч  локтей  от  берега.
 Далеко  на  западе  высилось  полчище  гор  той  же  не¬
слыханной  высоты,  какие  они  видели  за  большими  боло¬
тами  в  пути  по  Лазурным  Водам.  Они  теснились  грозной
толпой,  поросшие  лесами,  прикрытые  облаками,  лежав¬
 6  Великая  Дуга
 81

шими  точно  на  отдыхе  на  их  острых,  иззубренных  плечах.
На  юге  перед  Баурджедом  расстилалась,  насколько  хва¬
тал  глаз,  желтая  горячая  пустыня  без  оврагов,  рощ  или
оазисов.  Ни  одна  река  не  пересекала  светлую,  казавшую¬
ся  рыхлой  равнину,  ни  одно  озеро  не  блестело  радост¬
ным  огоньком  на  однообразной  плоскости.
 А  на  востоке  —  там  шли  без  конца  такие  же  плоско¬
верхие  уступы,  как  и  тот,  с  которого  Баурджед  пытался
проникнуть  взглядом  в  неведомое.  Ни  следа  городов  или
селений,  ни  даже  признака  кратковременного  пребыва¬
ния  человека-
 В  тяжелом  раздумье  Баурджед  возвращался  назад.
Трудности  похода  его  отряда,  дни  без  питья  под  злоб¬
ным  гнетущим  солнцем,  бессонные  ночи,  полные  тревож¬
ных  мыслей,  —  все  оказалось  напрасным,  загадка  оста¬
лась  неразрешенной.
 Но  в  лагере  встретили  его  неожиданные  вести.
 Один  из  отрядов,  посланных  на  запад,  после  пяти¬
дневного  пути  наткнулся  на  маленькое  селение,  распо¬
ложенное  в  лесистой  долине,  уходившей  к  подножию
западных  грозных  гор.  Неведомые  люди  были  умны  и
понятливы.  Вооруженные  только  легкими  копьями  и  крем¬
невыми  ножами,  они  пасли  стада  коз  на  склонах
гор,  в  изобилии  населенных  дикими  зверями.  Язык  их
был  неведом  никому  из  рабов,  взятых  из-за  Врат  Юга  *.
Но  с  помощью  жестов  и  рисунков  на  песке  людям
Баурджеда  удалось  объясниться  с  ними.  Смелые  и  гор¬
дые,  они  нисколько  не  боялись  странных  пришельцев
с  оружием  из  невиданного  металла,  снабженных  даль-
номечущими  луками.  Никто  из  них  не  согласился  итти
в  лагерь,  и  угрозы  начальника  отряда  Имтоура  едва  не
испортили  дела.  Наконец  они  поняли,  что  пришельцам
нужно  узнать  об  окружающей  стране.  За  меч  из  блестя¬
щей  меди  двое  юношей  отправились  вверх  по  долине
и  возвратились  через  десять  дней  с  тремя  старцами,  про¬
ведшими  свою  долгую  жизнь  в  беспрестанных  перекоче¬
вываниях  по  стране  со  стадами  скота  и  в  охотничьих  по¬
ходах.  После  долгих  и  трудных  объяснений  выяснились
неслыханные  вещи.
 * 	To-есть  за  южной  границей  Египта.
 82

К  югу  лежала  бесконечная  богатая  страна,  но  путь
к  ней  был  прегражден  высокими  горами  и  безводными
пустынями.  Расстояние  было  так  велико,  что  требовало
многих  месяцев  пути,  и  без  вьючных  животных  нечего
было  и  думать  пускаться  в  такое  предприятие.  Но  море,
оказывается,  вовсе  не  кончалось  здесь.  Старики  не  мог¬
ли  объяснить  этого  в  подробностях,  но  единодушно  утвер¬
ждали,  что  дальше  к  востоку  находится  край  земли  и  толь¬
ко  одно  безбрежное  море  омывает  этот  предел  мира.
 Обрадованный  вестями  Баурджед  решил  плыть
дальше.  Но  прежде  чем  корабли  могли  тронуться
в  путь,  пришлось  потратить  еще  три  месяца  на  заготов¬
ку  запасов  продовольствия.
 Три  месяца  посланцы  Та-Кем  жили  бок  о  бок  с  жи¬
телями  бесплодных  гор.  Надменный  царедворец
Баурджед,  у  себя  в  Та-Кем  смотревший  на  каждого
темнокожего  человека  из  пределов  юга  как  на  заведомо¬
го  раба,  здесь  восхищался  своими  случайными  соседя¬
ми,  любовался  их  гибкими,  сильными  телами,  сказоч¬
ной  смелостью  охотников,  выходивших  с  копьями  про¬
тив  львов  в  одиночку.
 Не  раз  Баурджед  охотился  вместе  с  вождями  пле¬
мени,  забыв  о  всякой  важности,  заглядывался  на  юных
стройных  девушек,  едва  прикрывавших  свою  наготу
скудной  одеждой.
 За;  малейшую  обиду,  нанесенную  местным  жителям,
Баурджед  установил  немедленную  казнь,  но  строгий
указ  не  пришлось  привести  в  исполнение:  никто,  даже
заносчивые  ливийцы,  ни  разу  не  поссорился  с  соседя¬
ми  —  так  сильна  была  у  них  тоска  по  человеку  после
страхов  безлюдного  моря.
 Пять  месяцев  стояли  здесь  корабли,  уже  год  прошел
со  времени  отплытия  из  гавани  Суу.

ГЛАВА  ТРЕТЬЯ
 ВЕЛИКАЯ  ДУГА
 Снова  поднялись  истрепанные,  много  раз  чиненные
паруса,  заскрипели  весла  в  истершемся  дереве.  Не  по¬
дозревая  о  грозной  опасности,  Баурджед  повел  свои
семь  судов  на  новые  поиски  края  Великой  Дуги  и  вол¬
шебного  Пунта.  Опять  прохладный,  могучий  простор
морского  воздуха  оживил  уже  привыкших  к  нему  моря¬
ков.  Длинной  лентой  развертывался  однообразный  пес¬
чаный  берег,  возвышавшиеся  поодаль  утесы  окрашива¬
лись  в  солнечных  лучах  в  разноцветные,  то  мрачные,  то
радостные,  узоры.  Встречное  течение  замедляло  путь,  но,
несмотря  ни  на  что,  уходили  на  запад  все  новые  и  новые
тысячи  локтей  берега,  неуклонно  увеличивая  расстояние
до  священной  Черной  Земли,  все  отдаляя  срок  возвра¬
щения.
 При  появлении  багровых  туч  суда  поспешно  укры¬
вались  на  берегу,  быстро  вытаскиваемые  десятками
сильных  рук.  Так  удавалось  избегать  внезапных  ветров
потрясающей  силы,  которые  иначе  давно  бы  покончили
с  экспедицией  Баурджеда.  Здесь  пришлось  плавать
больше  ночью,  чем  днем.  После  полудня  ветры  дули
с  моря  и  относили  корабли  на  мели  к  берегу.  Ночами
яркая  луна  хорошо  помогала  морякам  избегать  неболь¬
ших,  но  острых  подводных  скал,  обозначавшихся  в  бле¬
стящем  серебре  моря  матовыми  кругами  разбитых
волн.
 Луна  была  уже  на  сильном  ущербе,  когда  ночью
моряки  заметили,  что  черная  стена  скалистого  берега
 84

повернулась  вправо,  на  юг.  Взволнованный  кормчий
разбудил  Баурджеда.  Но  берег  не  кончался,  и  суда  шли
вдоль  него  всю  ночь.  Встала  заря.  Носы  кораблей  были
направлены  на  ее  алый  огонь,  и  вдруг  берег  справа  ис¬
чез,  удаляясь  назад  за  корму  последнего  судна  *.
 Навстречу  вставали  волны  невиданных  размеров.
Высотой  они  лишь  немного  превосходили  уже  виданные
моряками  восьмилоктевые  волны  Лазурных  Вод.  Но  те
возникали  только  при  бурных  ветрах,  вздымаясь  с  ярост¬
ной  быстротой,  и,  словно  разгневанные  духи  моря,  мета¬
лись  в  поисках  жертвы.
 Теперь  же  волны,  при  слабом  береговом  ветре,  ши¬
роко  развертывали  перед  моряками  свои  темные  скло¬
ны,  величаво,  медленно  и  грозно  вздымая  свои  верхуш¬
ки,  увенчанные  багряным  светом  зари.  Они  не  метались,
наталкиваясь  друг  на  друга,  —  нет,  волны  шли  спокой¬
но  рядами,  цепь  за  цепью,  будто  наступающее  полчище
могучих  великанов.  И  само  необозримое  море  казалось
чудовищной  грудью,  дышавшей  мерно  и  плавно,  порож¬
дая  при  каждом  вздохе  новую  гряду  водяных  гор.  Страх
охватывал  людей,  словно  сама  их  жизнь  исчезала  в  ве¬
личавой  бесконечности  океана.
 Не  было  больше  голубого  сияния,  лазурного  цвета
прозрачного  теплого  моря.  Вода  потускнела,  темнозеле¬
ная  ее  масса  не  давала  возможности  проникнуть  взором
в  глубину,  синевато-серые  отблески  ложились  на  глад¬
ких  скатах  колышущейся  пучины.
 Корабли  взлетали  на  тяжкую  грудь  водяного  вала;
быстро  низвергались  в  темные  провалы  и  снова,  задрав
носы  и  поникнув  кормой,  устремлялись  вверх  до  следую¬
щего  падения.  Казалось,  чьи-то  мощные,  безжалостные
руки  играли  судами,  точно  скорлупками,  мерно  подбра¬
сывая  и  опуская  беспомощные  корабли.  Паруса  захлопа¬
ли,  провисая  и  снова  надуваясь,  загремели  реи,  затреща¬
ли  весла  под  давлением  водяных  гор.  Кормчие,
покрывшиеся  потом  с  головы  до  ног,  испуганно  призы¬
вали  себе  на  помощь  еще  гребцов.  Неверное  управление
угрожало  страшным  бедствием,  при  малейшей  ошибке
 * 	Суда  прошли  восточную  оконечность  Сомалийского  полу¬
острова  —  мыс  Гвардафуй.
 85

растерявшихся  гребцов  весла  переламывались,  как  тро¬
стинки,  или  тяжко  ударяли  людей,  калеча  их.
 Молчание  нависло  над  кораблями,  нарушаясь  только
ударами  воды  и  треском  дерева.  Настороженное  пре¬
рывистое  дыхание  выдавало  волнение  людей.  Все  пони¬
мали,  что  перед  ними  какое-то  новое,  невиданное  море,
более  грозное,  чем  то,  по  которому  они  так  долго  плы¬
ли.  Непобедимая  мощь  чувствовалась  в  его  просторе,
подавляла  вздымавшимися  грядами  водяных  гор.
 Баурджед  приказал  во  что  бы  то  ни  стало  повернуть
обратно  к  берегу.  С  большим  страхом  кормчие  приня¬
лись  выполнять  опасный  маневр.  Благодаря  веслам  уда¬
лось  быстро  развернуть  корабли,  не  подставляя  их
открытые  борта  ударам  громадных  волн.
 Берег  уходил  круто  на  юг,  устремляясь  еще  правее,
и  Баурджед,  наконец,  понял.  Они  обогнули  огромный,
величиной  с  целую  страну,  выступ  суши  и  достигли  Ве¬
ликой  Дуги,  испытав  впервые  ее  грозное  дыхание.  Ла¬
зурные  Воды  оказались  не  более  как  заливом,  узким
отростком  Великой  Дуги.  Теперь  берег  отклонялся
к  западу,  —  если  это  так,  то  скоро  они  увидят  южный
край  мира  на  берегу  Дуги.
 Баурджед  поделился  своими  соображениями  со  спут¬
никами.  Неописуемая  радость  осветила  лица,  только  что
помрачневшие  перед  зрелищем  мощи  Великой  Дуги.
 Значит,  скоро  будет  выполнено  поручение  фараона,
скоро  начнется  обратный  путь,  пусть  бесконечно  дале¬
кий,  пусть  угрожающий  снова  всеми  перенесенными
страхами,  опасностями  и  страданиями,  но  путь,  ведущий
к  мирным  полям  святого  Хапи!
 Но  как  далеки  были  эти  наивные  мечты  от  страшной
действительности!  Корабли  приблизились  к  берегу,  и
сейчас  же  новый  страх  смял  возникшую  было  радость.
 Угрюмые  утесы  высились  отвесно,  залитые  светом
утреннего  солнца.  Море  билось  о  них  с  оглушительным
грохотом,  высоко  вверх  летели  столбы  сверкающих  во¬
дяных  брызг.  Громадные  водяные  горбы,  побелевшие
сверху,  вспучивались  под  берегом,  черные  гряды  злобно
ощеренных  скал  вставали  и  снова  скрывались  в  руша¬
щихся  валах  пены.  При  каждом  спаде  волны  черные  зу¬
бы  утесов  будто  выпрямлялись,  бешено  сбрасывая
 66

с  себя  льющиеся  струи  воды.  Этот  берег  более  не  сулил
безопасного  приюта  кораблям  Баурджеда.  Острые  скалы
грозили  смертью,  рев  прибоя  возвещал  немедленную  ги¬
бель.
 И  суда:,  цодчиняясь  всемогущей  силе,  во  власть  ко¬
торой  Они  так  внезапно  и  незаметно  вошли,  опять
повернули  от  спасительной  суши  к  грозному  лицу  Вели¬
кой  Дуги.
 Вода  вокруг  была  необыкновенно  холодна  и  темного
цвета.  Гнилой  неприятный  запах  бил  в  лицо  вместе
с  брызгами  пены.  Корабли  шли  медленно,  беспомощно
мотаясь  в  громадных  волнах.  Кормчие  стремились  со¬
хранить  направление  вдоль  берега,  едва  заметного  вдали
справа.
 В  своем  соединенном  упорстве  люди  не  сломи¬
лись',  а  продолжали  борьбу  еще  более  ожесточенно.  По¬
немногу  моряки  освоились  с  волнением,  гребцы  зарабо¬
тали  увереннее  и  смелее,  часто  сменяя  друг  друга.  После
полудня  ветер  с  моря  понес  корабли  быстрее  и  быстрее
прямо  на  юг,  и  к  вечеру  суда  проплыли  большое  рас¬
стояние,  подошли  опять  к  берегу,  и  моряки  снова  убе¬
дились  в  невозможности  пристать.
 Ветер  становился  все  сильнее,  с  шумом  рвал  паруса,—
их  пришлось  спустить.
 С  поникшей  головой  Баурджед  стоял  на,  переднем
корабле,  оглядывая  остальные  шесть,  нырявшие  и  ка¬
чавшиеся,  подобно  игрушечным  деревянным  уткам,  какие
он  любил  пускать  мальчиком  в  садовом  бассейне.  В  па¬
мяти  мелькнули  теплые,  яркие  краски  родных  садов,
покой  и  тишина  отцовского  дома.  С  чувством  попавшего
в  западню  зверя  Баурджед  оглянулся  вокруг.
 Попрежнему  мерно  вздымались  огромные  волны,
только  ритм  их  дыхания  заметно  убыстрился.  Последние
лучи  солнца  угасали  вдали,  за  белевшей  полосой  буру¬
нов,  а  в  небе  висела  зловещая  густая  облачная  масса,
освещавшаяся  снизу  частыми  вспышками  молний.
 Тяжелое  ощущение  недоброго,  готовящегося  ему
и  его  спутникам,  давило  Баурджеда.  Маленькие,  недавно
казавшиеся  такими  уютными  и  надежными,  корабли  ску¬
чились  вокруг  головного,  -—  начальники  кораблей  ждали.
Отвергнутые  землей,  затерянные  в  море  на  краю  мира1.
 87

Все  более  крепло  у  Баурджеда  сознание,  что  корабли
Та-Кем  не  годились  для  плавания  по  Великой  Дуге.
 Но  ничего  нельзя  было  сделать.  Он  —  полный  вла¬
дыка  душ  и  тел  своих  спутников,  начальник  воинов,  ис¬
полнитель  воли  всемогущего  фараона  —  чувствовал  себя
сейчас  неопытным,  робким  мальчиком,  готовым  спрятать
голову  в  коленях  у  матери,  если  бы  она  была  здесь.
 Тьма  сгущалась  над  морем,  свист  ветра  становился
резче  и  заунывнее,  а  молнии  все  чаще  сверкали,  освещая
рваные  края  темных  облаков.
 С  корабля  на  корабль  прокричали  распоряжение
Баурджеда  —  плыть  всю  ночь  по  ветру,  ни  в  коем  слу¬
чае  не  разлучаться,  держась  ближе  друг  к  другу.  Пода¬
вать  постоянные  сигналы  ударами  в  медные  щиты...
 Мрак  разъединил  корабли,  погрузив  людей  в  одино¬
чество.  Он  был  так  густ,  что  с  носа  нельзя  было  видеть,
что  делается  на  корме.  Только  огни  молний  давали  воз¬
можность  следить  за  соседними  кораблями.
 Страшные  крики,  вой  и  вздохи  неслись  из-за  туч,
как  будто  сам  мрачный  Сетх  *  или  грозная  Сохмет  **  —
львица,  пожирательница  людей,  спорили  там  из-за  до¬
бычи.  В  вое  ветра  люди  слышали  окликавшие  их  голоса
и  в  страхе  оглядывались  с  бьющимися  сердцами.  Зло¬
вещее  томление  и  тоска  охватывали  людей,  точно  звав¬
ший  их  голос  принадлежал  самой  смерти.
 В  надрывный  скрип  дерева  и  унылое  завывание  вет¬
ра  со  всех  сторон  вплетались  зловещие  медные  удары>
подобные  невыразимо  напряженным  вскрикам.  Им  изред¬
ка  вторили  глухо  доносившиеся  человеческие  слова  —
обрывочные,  бессвязные  и  от  этого  казавшиеся  испу¬
ганными.
 В  полной  угрозы  ночи  корабли  быстро  шли  к  югу,
гонимые,  как  сухие  листья  в  ветер.  Слева  и  спереди  часть
горизонта  непрерывно  светилась,  будто  там  собрались
со  всего  мира  зарницы  и  молнии.
 Вздох,  вырвавшийся  из  груди  Баурджеда,  потонул
в  громовом  реве  вдруг  налетевшего  ветра.  Корабль  по-
 * 	Сет,  или  Сетх,  —  бог  подземного  царства,  владыка  темных
 сил.
 **  Сохмет  —  богиня  войны,  голода  и  болезней  в  образе  львицы.
 &3

валился  набок,  и  Баурджед  упал  на  колену  сильно
ударившись  головой.  Сознание  покинуло  его,  и  он  не¬
минуемо  полетел  бы  за  борт,  если  бы  смелый  моряк  по
имени  Антеф  не  удержал  его,  прикрыв  собственным  те¬
лом  в  углу  между  краем  борта  и  палубой.
 Когда  Баурджед  снова  открыл  глаза  и  сознание  вер¬
нулось  к  нему,  он  долгое  время  не  мог  сообразить,  где
находится.  Его  окружало  что-то  исполински  громадное,
несущееся,  давящее.  Он  чувствовал  под  собою  попреж-
нему  твердую  палубу  корабля,  но  она  исчезала  под  кру¬
тящейся  пеной  и  водой.  Размахи  судна  превратились
в  быструю  смену  взлетов  и  падений,  похожую  на  скачку
раненой  антилопы.  Понемногу  Баурджед  заставил  себя
соображать,  отчаянно  сжимая  голову  в  ладонях.
 Полное  злобы  рычание  ветра,  душившего  его,  боль¬
ше  всего  мешало  ему  прийти  в  себя.
 Гром  вздыбленного  моря  убил  все  звуки.  Только  рев
ветра  яростно  спорил  с  раскатами  водяных  гор.
 На  палубе  корабля,  под  обломками  сломавшейся
мачты,  лежали  гребцы,  вцепившись  в  вытащенные  на
палубу  весла.  Часть  людей,  обвязавшись  веревками,
держала  рулевые  весла'.
 Группа  воинов  распростерлась  на  палубе,  удерживая
своими  телами  покрышки  трюмных  отверстий,  наскоро
сооруженные  из  парусов.
 Бледносерый  мертвый  свет  слабо  освещал  все  проис¬
ходившее.  Иногда  вдруг  все  выступало  с^  жуткой  отчет¬
ливостью  в  слепящей  вспышке  молнии,  подобно  бредо¬
вой  картине.
 Баурджед  в  смертной  тревоге  старался  разглядеть
другие  корабли,  скрытые  провалами  волн  и  полосами
пены.  Посмотрев  на  эти  заливаемые  водой  скорлупки,
он  понял  до  конца  весь  ужас  своего  положения.
 Два  корабля  слегка  опередили  корабль  Баурджеда;
держась  справа  от  него.  Сквозь  дикую  пляску  гребней
волн  и  взмахи  хвостов  пены  он  различил  на  них  тонкие
треугольники  уцелевших  мачт.  -  Слева  и  сзади  шли  еще
три  корабля,  а  седьмого  нигде  не  было  видно.  Великое
чудо  было  в  том,  что  шесть  кораблей  пока  шли,  и  еще
большее  чудо,  что  бешеная  сила  бури  не  разметала  их
по  темному  кипящему  морю.
 89

Внезапно  один  из  трех  кораблей,  шедших  слева';
резко  накренился,  мелькнули  людские  руки,  ^вздыблен¬
ные  весла.  Через  мгновение  дно  опрокинувшегося  судна
показалось  в  косматом  гребне  исполинского  вала  и  ис¬
чезло.  Оцепенез  от  ужаса,  Баурджед  и  державший  его
воин  смотрели  на  гибель  спутников.  В  волнах  едва  вид¬
нелись  головы  нескольких  людей.
 Боевой  огонь  возмущения  зажегся  в  угнетенном
Баурджеде.  Он  должен  был  что-то  делать,  бороться
с  этой  губящей,  пусть  необоримой  силой.  Цепляясь  за
что  попало,  он  пополз  к  кормовой  части  судна,  где  дверь
в  заднее,  крытое  помещение  уже  поддавалась  под  напо¬
ром  заливавшей  корабль  воды.  Все  дальнейшее  вспо¬
миналось  Баурджеду  неясными  спутанными  обрывками.
Он  помнил,  как  рубили  борта,  чтобы  облегчить  воде
сток  с  палубы,  как  он  сам  и  знатные  чиновники  его
свиты  вместе  с  рабами  бешено  отливали  воду  в  черной
тьме  внутри  судна,  избитые  ударами  бросавшей  качки.
Как  неистово  пытались  заделать  все  отверстия  в  палу¬
бе,  неосмотрительно  прорезанные  строителями,  никогда
не  знавшими  ничего  о  Великой  Дуге.  Баурджед  помнил
искаженные,  мокрые,  неузнаваемые  лица,  мелькавшие
вокруг  него  во  вспышках  молнии.  Сыны  Кемт  и  ра¬
бы  —  негры,  ливийцы,  азиаты  -—  сражались  со  стихией
во  имя  жизни.
 С  чувством  благодарности  и  восхищения  Баурджед
следил  за  сильной  фигурой  Уахенеба,  обрисовывавшейся
на  корме  сквозь  пелену  летящей  пены.  Иногда  особенно
яркие  вспышки  молнии  вырывали  из  тьмы  его  твердое
лицо  с  запавшими  от  невероятного  напряжения  щеками.
Кормчий  с  тремя  помощниками  изнемогал,  удерживая
рулевое  весло  —  единственную  надежду  корабля.
 Уахенеб  криками  подбодрял  товарищей  по  другую
сторону  кормы,  его  резкая  команда  прорывалась  через
оглушительное  неистовство  бури.  И  люди,  забывая
страх  смерти,  беспрекословно  подчинялись  рулевому,
сумевшему  держать  корабль  против  неслыханной  силы
Великой  Дуги,  вселить  надежду  в  их  потрясенные  серд¬
ца,  помочь  найти  силу  в  усталых  телах.  И  работали
с  нечеловеческим  напряжением.
 Баурджед  помнил  еще  одно  страшное  зрелище,  неиз¬
 90

гладимо  запечатлевшееся  в  душе.  С  его  кораблем  сбли¬
зились  два  других.  Один  —  с  украшенным  медью  носом,
где  начальником  был  любимец  Баурджеда,  веселый
Симехет,  —  внезапно  стал  погружаться  кормой.  Десятки
людей  посыпались  за  борт  в  губительные  волны,  стре¬
мясь  к  шедшему  рядом  кораблю  Мерира.  Протянутые
руки  конвульсивно  цеплялись  за  его  борта,  спасение
пловцов  казалось  совсем  близким.
 Но  тут,  закрывая  полнеба  и  касаясь  вершиной  низ¬
ких  туч,  поднялся  вал  двадцати  локтей  в  вышину.  Ко¬
рабль  Мерира  не  смог,  отягченный  спасавшимися,  свое¬
временно  повернуть  и  ускользнуть  от  чудовища.  Косма¬
тая  вершина  гигантской  волны  хищно  загнулась  вперед,
и  тяжелая  масса  воды  обрушилась  на  корабль,  отшвыр¬
нув  в  сторону  судно  Баурджеда.  Никто  ие  всплыл  на
месте  гибели  двух  кораблей,  только  какие-то  обломки
иногда  мелькали  между  волнами.
 Смерть  была  неизбежной,  и  все  же  люди  на  судах
продолжали  борьбу,  перестав  сознавать  все,  кроме  необ¬
ходимости  сохранения  корабля.  Моряки  не  заметили,
что  борьба  становится  легче,  что  хриплые  отрывистые
восклицания  уже  слышны  сквозь  бурю,  что  серый  по¬
лумрак  синеет  и  размахи  корабля  замедляются.
 Но  только  когда  яркий  солнечный  свет  залил  все
вокруг,  они  поняли,  что  вырвались  из  лап  ревущей
неумолимой  смерти,  что  будут  жить.
 Солнце  уже  клонилось  к  закату  —  так  долго  несла
корабли  ужасная  буря.  Из  уцелевших  обломков  долго
собирали  мачту,  подняли  ее,  распустили  большой  синий
флаг—Баурджед  давал  сигнал  тем  судам,  которые  спа¬
слись.  Если  спаслись...  Но  вскоре  приблизился  один
корабль,  потом  другой.  Невыразимо  велика  была  ра¬
дость  снова  увидеть  товарищей.  Три  корабля  направи¬
лись  к  заходящему  солнцу  и  тут  заметили  впереди  еще
одну  черную  точку,  затерявшуюся  в  бушевавших  вдали
волнах.  То  был  четвертый  корабль...
 Баурджед  замолчал  и  провел  рукой  по  изменивше¬
муся,  взволнованному  лицу.  Потрясенный  фараон  велел
принести  вина  и  крепкого  пива.
 91

Отдохнув  немного,  Баурджед  продолжал  рассказ.
Каждый  из  путешественников  после  бури  сделался
«подобным  человеку,  схваченному  в  темноте.  Тела  их
дрожали,  сердца  отсутствовали  в  них,  и  они  не  мбгли
отделить  жизни  от  смерти»  *.
 Разбитые,  наполненные  водой  корабли  тяжело  пере¬
валивались  на  высоких  волнах,  треща  и  содрогаясь,
словно  в  воспоминаниях  пережитого.  Все  помыслы  лю¬
дей  были  устремлены  к  берегу.  Если  земля  снова  от¬
вергнет  их,  встретив  грохотом  и  пеной  прибоя,  то  смер¬
ти  не  Избежать.  Не  хватит  сил  пробыть  еще  ночь
в  объятиях  Великой  Дуги,  невозможно  спасти  повреж¬
денные  суда...
 Медленно  подвигались  суда  к  берегу  —  далекая  ту¬
манная  полоска  против  солнца  оставалась  все  той  же,
не  давала  ответа  на  терзавший  моряков  вопрос.
 * 	Подлинный  текст.

Корабль  Баурджеда,  на  котором  осталось  больше
весел,  шел  опять  впереди.  Незаметно  море  посветлело,
качка  ослабла  —  корабли  медленно  взлетали  вверх  и  плав¬
но  опускались  на  редких  длинных  волнах.  На  взлете
с  высоты  большого  вала  с  судна  внезапно  увидели  бе¬
рег,  оказавшийся  совсем  близко.
 Низкий  и  песчаный,  он  полого  уходил  под  широкие
разливы  и  всплески  накатывавшихся  волн.  Водяные  ва¬
лы  медленно  вставали  длинными  стенами,  их  верхушки
горбились,  блестя  на  солнце,  как  спины  громадных  жи¬
вотных.  Неуловимо  быстро  гребни  валов  закручивались
вперед  и  с  глухим  шумом  простирались  на  гладком  песке.
 Путешественники  не  успели  оглянуться,  как  суда
оказались  на  песчаной  отмели,  заливаемые  водой.
 По  горло  в  воде,  под  могучими  и  ленивыми  ударами
волн  моряки  отчаянными  усилиями  вытащили  свои  ко¬
рабли  дальше  на  берег.
 93

Несколько  пальм,  покорно  склонивших  свои  строй¬
ные  кольчатые  стволы  перед  лицом  Великой  Дуги,  го¬
ворили  о  присутствии  пресной  воды.
 Под  их  растрепанными  морским  ветром  кронами  чув¬
ство  покоя  и  безопасности  наполнило  сердца  измученных
людей.  Очень  скоро  все  забылись  тяжелым  сном,  не  ду¬
мая  о  дальнейшем,  все  еще  переживая  случившееся.
 Здесь,  на  этом  пустынном  берегу,  к  Баурджеду
с  полной  ясностью  пришло  сознание  необъятности  ми¬
ра,  исполинского  величия  еще  не  покоренной  человеком
природы  и  непобедимое  чувство  бесконечной  оторван¬
ности  от  милой  родины.
 К  утру  суда  оказались  далеко  от  моря,  на  голом  пес¬
ке.  Путешественники  уже  знали,  что  море  с  правиль¬
ными  промежутками  то  наступает  на  сушу,  то  отступает
от  нее,  и  поэтому  не  удивились.  Осмотр  кораблей  по¬
казал  ряд  серьезных  повреждений.
 Снова  построили  лагерь  на  неведомом  берегу,  сно¬
ва  разошлись  в  разные  стороны  отряды  в  поисках
нужного  дерева,  смолы  и  пищи.
 Страна  была  жаркой,  пустынной  и  неприветливой,
но  прошло  много  времени,  прежде  чем  удалось  ее  поки¬
нуть.  Путь  на  юг  продолжался.  Оставалось  уже  меньше
половины  людей,  отправившихся  из  гавани  Суу,  изно¬
силась  одежда,  кончились  взятые  с  родины  запасы.
 Но  корабли  шли  и  шли  вдоль  берега,  избегая  мощ¬
ного  волнения,  неуклонно  стремясь  на  юг,  в  нетер¬
пеливом  ожидании  окончательного  поворота  берега  на
запад.
 Ночами  на  берегу  раскидывалось  над  ними  необы¬
чайно  черное  небо,  на  котором  всплывали  с  юга  новые,
чуждые  по  очертаниям  созвездия,  а  родные,  знакомые
звезды  с  каждым  днем  спускались  все  «иже,  назад,
к  северному  горизонту.  Чужое  небо  пугало  людей,  вечная
(неизменность  его,  усвоенная  опытом  многих  веков  у  себя
в  Та-Кем,  рушилась,  непонятное  вновь  вставало  перед
людским  умом,  терявшимся  в  догадках.
 И  даже  солнце  как  будто  бы  взбиралось  все  выше
на  небо,  в  полдень  оно  стояло  прямо  над  головой,  обру¬
шивая  каскады  прямых  как  стрелы,  все  пронзающих
лучей.
 94

Ветры,  дувшие  с  суши,  приносили  странные  запахи.
В  них  чудились  ароматы  неведомых  цветов,  удушливые
испарения  громадных  болот,  сухое  и  горькое  веяние
сожженных  степей.  Там,  за  невысокими  горами,  на  за¬
пад  шла  загадочная,  полная  тайн  земля,  несомненно
изобиловавшая  всевозможными  чудесами.  Но  берег
оставался  пустынным  в  течение  двадцати  дней  плава¬
ния,  пока  прибрежные  горы  не  стали  высокими  и  круг¬
ловершинными  и  не  оделись  в  зеленый  ковер  густейших
леёс?е.  В  знойные  часы  дня  от  них  шел  одуряющий
запах,  круживший  голову.  Словно  все  драгоценные  аро¬
маты  смешались  и  пропитали  тяжелый  воздух.  Леса  под¬
ползали  к  берегу,  редкостные  обезьяны  гуф  и  киу  во
множестве  скакали  по  ветвям  и  спускались  на  землю,
привлеченные  видом  судов.
 Тут  обнаружилась  новая  беда  —  в  днищах  кораблей
образовались  большие  дыры.  Какие-то  морские  черви
источили  крепкое  дерево,  и  оно  стало  распадаться  при
ударах  волн  или  трении  о  песок  во  время  причалов.
 Испытанные  во  всех  опасностях,  избежавшие  столь¬
ких  смертей,  путешественники  впали  в  безысходное  от¬
чаяние.
 Единственным  крепким  мостиком,  связывавшим  их:
с  далекой  родиной,  были  корабли  —  залог  возвращения.
Без  кораблей  на  чужих  берегах  края  земли,  в  безмер¬
ной  дали  от  Черной  Земли  —  как  смогут  они  вернуться,
как  найдут  покой  смерти  в  Та-Кем?  Починяя  разва!-
ливающиеся  корабли,  экспедиция  продолжала  путь.
 И  вот,  наконец,  гигантские  деревья  неслыханной,  не¬
вообразимой  высоты  подошли  близко  к  морю.  Устье
большой  реки  обозначилось  пятном  темной  воды,  вторг¬
шейся  в  сине-зеленые  волны  Великой  Дуги.  Тысячи  си¬
них  птиц  с  длинными  носами  покрывали  воду  у  берегов,
розовые  тучи  фламинго  светились  на  солнце,  белые
цапли  сновали  повсюду,  и  важные  пеликаны  отдыхали,
покачиваясь  на  глади  широкой  открытой  бухты.
 Корабли  обогнули  небольшой  плоский  мыс,  и  тут
перед  глазами  путешественников  предстало  все  то,  о  чем
они  мечтали  в  бурных  волнах  моря  или  на  мертвых  бе¬
регах  под  молчаливыми  звездами  все  бесконечно  долгие
дни  невероятного  пути.
 95

Большое  селение  раскинулось  на  плоском  берегу  мо¬
ря.  Круглые  дома  с  коническими  крышами  из  тростника
стояли  на  высоких  сваях,  под  сенью  отягченных  плода¬
ми  деревьев.  Вдали,  на  склонах  холмов,  виднелись
засеянные  поля.  Огромное  стадо  коз  и  коров  с  неимовер¬
но  длинным»  рогами  отдыхало  в  тени  широколиствен¬
ных  толстых  деревьев.  Желтые  вислоухие  собаки  бегали
по  берегу  и  лаяли  на  приближавшиеся  суда.
 Навстречу  спешили  толпой  крепкие  стройные  мужчи¬
ны  в  белых  набедренных  повязках  и  женщины  в  корот¬
ких  белых  платьях  с  одинаковыми  узкими  белыми  лен¬
тами  поверх  длинных  вьющихся  волос.  Цвет  кожи
незнакомцев  был  такой  же,  как  у  сынов  Кемт.
 Затаив  дыхание,  они  следили,  как  один  за  другим
приближались  и  причаливали  невиданные  корабли.
 Медленно  подошел  бородатый  вождь  с  кинжалом  за
поясом,  с  множеством  золотых  браслетов  на  правой
ноге.
 Повинуясь  его  знаку,  навстречу  Баурджеду  несли
плоские  корзины  с  грудами  яркожелтых  и  зеленых  че¬
шуйчатых  плодов.
 Так  свершилась  мечта  народа  Черной  Земли,  пред¬
видение  Джосера,  воля  Джедефры  —  экспедиция
достигла  сказочного  Та-Нутер,  или  Пунта,  после  полу-,
тора  лет  беспримерного  плавания.  Страна  была  обшир¬
ной,  богатой  благовониями  и  золотом,  необычайно
вкусные  плоды  доставляли  обильную  и  разнообразную
пищу.
 Жители  Пунта  и  в  самом  деле  походили  на  сынов
Кемт  и,  несмотря  на  то,  что  не  понимали  их  языка,
гостеприимно  приняли  путешественников,  которым  и  в  са¬
мом  деле  показалось,  что  они  прибыли  в  сказочную
страну  духов  счастья.  Но  то  было  лишь  первое  впечат¬
ление  после  многих  месяцев  борьбы  с  морем  и  пустыня¬
ми,  со  страшными  силами  Великой  Дуги.
 Баурджед  хорошо  запомнил,  как  однажды,  в  ответ
на  его  восхищение  страной,  кормчий  Уахенеб  сердито
сказал,  что  высокие  сановники  в  Кемт  и  здесь,
в  Пунте,  не  хотят  видеть  страданий  простых  неджесов  —
бедняков.  А  Пунт,  по  мнению  Уахенеба,  только  тем
и  отличался  от  Черной  Земли,  что  здесь  не  было  армии
 96

7 	Великая  Дуга

чиновников,  но  зато  во  главе  каждого  рода  стоял  свой
вождь,  притеснявший  своих  подданных  по  своим
собственным  законам,  иными  словами,  без  всякого
закона.
 Скоро  Баурджед  сам  убедился  в  этом.  Легендй
о  счастливой  стране  развеялась  дымком  костра  на  мор¬
ском  берегу.  Очень  не  хотелось  возвращаться  с  такой
вестью  на  родину,  всегда,  с  очень  древних  времен  ви¬
девшую  в  Пунтё  страну  мечты,  страну  надежд  народа
на  хорошую  жизнь.
 Оставалось  узнать  край  Земли  на  Величой  Дуге,
и  эта  задача  казалась  легкой:  так  далеко  уплыли  корабли
Баурджеда,  что  никто  не  сомневался  в  близости  Пунта
к  окраине  мира.  Теперь  они  достигнут  ее  даже  по  суше
и  без  своих  источенных  червями  судов.
 Полгода  экспедиция  знакомилась  со  страной  ду¬
хов,  изучала  обычаи  и  язык,  узнавала  дороги,  вела
торговлю,  меняя  оружие,  ткани  и  украшения  на  золото  и
ароматные  смолы  деревьев  Пунта.  Потом  настало  время
итти  на  поиски  края  суши.  Лишь  после  выполнения
этого  следовало  думать  о  возвращении.
 Но  больше  трех  лет  пришлось  еще  пробыть  в  этой
далекой  стране,  а  пределы  суши  так  и  не  были  достиг¬
нуты.
 Оставив  наиболее  искусных  людей  на  берегу  для  по¬
стройки  новых  судов,  Баурджед  послал  отряд  на  запад,
а  сам  отправился  на  юг  с  основными  силами  оставших¬
ся  воинов,  используя  в  качестве  вьючных  животных  ма¬
леньких  пестрых  быков  с  длинными  рогами.  Но  на
восьмом  дне  пути  тяжелая  лихорадка  свалила  Баур¬
джеда.  Его  отнесли  обратно  в  прибрежный  город,  а  экс¬
педицию  вместо  него  повели  начальник  воинов  Имтоур
и  кормчий  Уахенеб.
 Баурджед  поник  головой  и  печально  посмотрел  на
фараона.  Лучи  заходящего  солнца  осветили  его  лицо
с  запавшими  щеками,  глубокие  тени  легли  вокруг  глаз
и  рта  печатью  бесконечной  усталости.  Длинное  повество¬
вание,  цепь  потрясающих  воспоминаний  измучили  путе¬
шественника.
 98

Баурджед  приподнялся  и  достал  из  принесенной
с  собой  шкатулки  несколько  свертков,  которые  с  низ¬
ким  поклоном  подал  фараону.
 — 	Дальше  мой  рассказ  не  может  быть  полным,  —  ти¬
хо  проговорил  он,  —  я  был  между  жизнью  и  смертью
много  месяцев,  а  потом  сделался  слабее  недавно  родив¬
шегося  младенца.  Вот  здесь  писцы,  по  моему  приказа¬
нию,  записали  все  то,  что  случилось  с  нами  в  попытках
достичь  края  земли.  Я  осмелюсь  предложить  эти  книги
их  величеству,  жизнь,  здоровье,  сила...
 Хафра  недовольно  сдвинул  брови.
 — 	Мы  слышали  от  тебя  так  много  чудес,  —  прозву¬
чал  металлический,  ясный  голос  фараона,  —  и  хотели  бы
узнать  скорее  конец  путешествия.  Соберись  с  сердцем,
отдохни  в  моем  дворце  и  перед  ночью  продолжишь  рас¬
сказ.  Помни,  что  я  еще  не  слышал  от  тебя  самого  глав¬
ного...
 Удивленный  словами  фараона,  Баурджед  покорно
дал  себя  отвести  в  маленькую  угловую  комнату.  Там
путешественник  лежал  в  одиночестве,  наслаждаясь  про¬
хладой.  Перед  его  закрытыми  глазами  без  конца  про¬
плывали  видения  из  далекого  мира,  потревоженные
в  памяти  длинным  рассказом.  Баурджед  не  мог  заснуть,
размышляя  о  том,  чего  же  хочет  от  него  фараон,  и  вспо¬
миная  недавний  разговор  со  старым  жрецом  Тота.
 Наступила  ночь,  когда  его  снова  позвали  к  фара¬
ону.
 Слабое  мерцание  светильников  в  глубине  обширного
балкона  не  мешало  свету  ярких  звезд.  Часто  сбиваясь
и  путаясь,  Баурджед  поспешил  окончить  фараону  отчет
о  своей  экспедиции.
 Он  рассказал  о  том,  как  западный  отряд  достиг
огромного  пресного  моря  *,  переплыть  которое  они  не
смогли  и  возвратились.
 На  обратном  пути  отряд  прошел  мимо  исполинской
горы,  ушедшей  в  глубину  неба  своей  двуглавой  верши¬
ной  чистейшей  сверкающей  белизны  **.  Со  склонов  горы
сползали  вниз,  в  долины,  пласты  необычайно  холодного
 * 	Озеро  Виктория.
 **  Гора  Килиманджаро.
 99

голубого  камня.  Этот  камень  был  прозрачен  и  в  руках
превращался  в  воду,  исчезая  без  следа.
 Баурджед  говорил  о  деревьях  чудовищной  высоты,
касавшихся  своими  верхушками  звезд,  о  других  деревь¬
ях,  более  низких,  но  толщиной  превосходящих  всякое
воображение.
 Миллионы  зловредных  мух  и  разноцветных  муравьев
терзали  путников.
 Необозримые  стада  антилоп,  свирепых  быков,  сло¬
нов,  жираф  теснились  на  просторах  степей,  на  опушках
темных  лесов...  Тысячи  зверей,  похожих  на  больших
ослов,  дико  раскрашенных  в  черные  и  белые  полосы,
бешено  проносились  перед  путешественниками,  черные
чудовища  с  рогами  на  носу  и  на  лбу  бросались  из-за
кустов  с  ужасающей  свирепостью.
 Разные  народы  встречались  путешественникам,  раз¬
ные  оттенки  кожи,  звучания  непонятных  языков,  разные
виды  оружия  —  все  перемешалось  в  их  памяти.
 Отряд,  направленный  на  юг,  шел  бесконечно  долго,
пока  не  достиг  высоких  гор.  На  тех  горах  росли  мрач¬
ные  леса  из  деревьев  с  иголками  вместо  листьев  *.  По
ночам  все  деревья  светились  пугающим  синеватым  све¬
том.  Там  же  видели  светящихся  зверей,  и,  страшно  ска¬
зать,  люди  стали  светиться  сами,  покрываясь  как  бы
одеждой  из  холодного  огня.  Этот  свет  предвещал  ужас¬
ные  грозы,  нещадно  крушившие  все  вокруг,  избивая  лю¬
дей,  ломая  деревья  и  зажигая  леса  **.
 В  страхе  отряд  поспешно  пересек  горы  и  при¬
шел  к  большой  реке  ***,  равной  самому  священному
Хапи.
 Здесь  жили  люди  со  странным  серым  цветом  кожи,
искусные  в  скотоводстве  и  выделке  оружия.
 Посланцы  Баурджеда  долго  жили  здесь,  познакоми¬
лись  с  языком  серых  людей  и  смогли  узнать  о  пути
дальше  на  юг.  Оказалось,  что  край  суши  невообразимо
далек,  никому  не  известны  его  пределы.  Местные  жите¬
ли  уверяли,  что  дальше  на  юг,  за  горами  и  лесами,  идут
 * 	Дерево  виддрингтония.
 **  Скопления  атмосферного  электричества,  частые  на  высоких
плоскогорьях  Африки.
 ***  Замбези.
 100

просторы  степей  с  голубыми  травами  Там,  на  юге,
холоднее,  чем  здесь,  и  живут  воинственные  племена.
Воины  их  бегают  быстрее  антилоп  и  бросают  копья
дальше,  чем  летит  стрела.
 Несмотря  на  предупреждения  об  опасности,  Имтоур
и  Уахенеб  направились  на  юг  от  реки,  стремясь  во  что
бы  то  ни  стало  выполнить  волю  фараона.
 В  кровопролитных  сражениях  отряд  быстро  лишился
лучших,  испытанных,  сильных  воинов  и  поспешно  отсту¬
пил  назад,  не  выполнив  намерения.  Погиб  сам  начальник
Имтоур,  был  ранен  Уахенеб,  из  семидесяти  человек
к  большой  реке  вернулось  всего  четырнадцать.
 Баурджед  говорил,  как  долго  томился  он  в  чужой
стране,  ожидая  возвращения  посланных  им  отрядов.
Сто  три  человека,  закаленных  годами  тяжкого  пути,  не
боявшихся  ни  необъятного  моря,  ни  зверей,  ни  людей,
исчезли,  растворились  в  просторе  огромного,  поистине
бесконечного  мира.
 Едва  оправившись,  Баурджед  двинулся  на  поиски
южного  отряда,  собрав  всех  способных  к  походу  людей.
 Волею  богов  им  удалось  встретить  маленькую  группу
сынов  Кемт,  пробивавшихся  на  север,  к  Пунту.  Едва  жи¬
вые,  поведали  они  начальнику,  что  пределы  мира  так
и  остались  непознанными.  Стало  ясно  только  одно  —
земля  на  юг  простирается  на  такое  громадное  расстояние,
перед  которым  вся  страна  Кемт  не  более  маленького
островка  в  дельте  Хапи.  Пройти  до  конца  суши  можно
только  с  тысячами  воинов,  и  на  это  потребуются  десяти¬
летия...
 Строители  кораблей,  остававшиеся  на  берегу,  приго¬
товили  три  корабля,  давно  уже  бережно  сохранявшиеся
в  тростниковом  сарае  на  уступе  берега.
 Эти  корабли  были  выстроены  по-новому  —  опыт
борьбы  с  волнами  Великой  Дуги  не  прошел  даром.  Вы¬
сокие  и  прямые  носы  закрыли  досками  твердого  дерева,
крепкая  палуба  не  имела  ни  одного  отверстия,  не  закры¬
вавшегося  плотными  крышками.  Рули  поместили  на  вы¬
сокой  подставке,  защищенной  от  волн,  днища  кораблей
 * 	Степи  Южной  Африки.
 101

были  обиты  тонкими  листами  золота,  чтобы  избежать
разрушения  дерева  от  морских  червей.
 Но  все  уцелевшие  спутники  Баурджеда  помещались
на  одном  корабле.  Два  других  некому  было  вести.  На¬
прасно  пытался  Баурджед  уговорить  вождей  Пунта  дать
ему  гребцов,  напрасны  были  и  попытки  соблазнить  кого-
нибудь  щедрыми  посулами.  Все  жители  Пунта  наотрез
отказались  покинуть  родину.
 Пришлось  итти  на  одном  корабле,  несмотря  на  всю
опасность  такого  плавания.  После  .четырех  с  лишним  лет
пребывания  на  суше  люди  Баурджеда  с  радостными
возгласами  спустили  корабль  в  объятия  Великой  Дуги.
Сейчас  ее  волны  были  легкими,  весело  и  ласково  бежали
они  из  безбрежной  дали  неведомого.  Корабль  нагрузили
тысячью  больших  колец  золота  и  серебра,  уложили  два¬
дцать  толстых  стволов  черного  дерева,  пятьдесят  огром¬
ных  слоновых  клыков,  пятьсот  мер  драгоценных  благо¬
воний,  шкуры  и  рога  необычайных  зверей,  перья  неви¬
данных  птиц.  Все  это  прибыло  благополучно  и  лежит
сейчас  в  сокровищнице  обеих  стран,  у  казначея  бога.
 Тяжел  и  долог  был  обратный  путь,  по  нескольку
месяцев  приходилось  стоять  в  ожидании  благоприятных
ветров.  Но  они  пробились  через  бури  и  дожди,  страш¬
ные  зубы  подводных  скал,  спаслись  от  громадных  волн,
были  пощажены  песчаными  ураганам»,  чтобы  поверг¬
нуть  к  стопам  их  величества  все  добытое  в  тяжких  ли¬
шениях,  сообщить  познанное  о  великом  и  чудесном
мире,  простирающемся  на  юг  от  родной  Кемт...
 По  знаку  фараона  все  присутствующие  покинули
балкон.  Остались  только  чати  и  верховный  жрец  Ра.
 — 	Ты  совершил  неслыханные  подвиги,  —  медленно
заговорил  Хафра,  —  перешел  необозримые  пространства,
и  сердце  твое  крепче  красного  камня  Врат  Юга.
 Баурджед  склонился  лбом  к  полу,  почтительно  вни¬
мая  словам  фараона'.
 — 	Но  ты  вернулся  с  малой  добычей,  потерял  много
храбрых  воинов  и  умелых  рабов,  —  продолжал  фара¬
он.  —  Чем  же  возвеличил  ты  божественное  имя  царей
Кемт  в  далеких,  посещенных  тобою  странах?
 102

Баурджед  молчал,  ему  нечего  было  отвечать.
 Хафра  помедлил,  в  то  время  как  чати  и  верховный
жрец  одобрительно  закивали  головами.,
 — 	Я  не  порицаю  тебя,  —  слова  фараона  тяжело  па¬
дали  на  сердце  путешественника,  —  ты  выполнял  волю
моего  божественного  брата  и  не  мог  ничего  знать  о  пе¬
ременах  в  Черной  Земле.  Иначе  ты  бы  вернулся,  едва
достигнув  Пунта,  с  богатой  добычей  и  сам  не  подвергся
бы  лишениям  в  попытках  достичь  недостижимое.  Мне
нужно  знать,  много  ли  воинов  потребуется,  чтобы  раз¬
бить  эти  южные  страны,  хороши  ли  будут  рабы  тех
племен,  много  ли  драгоценных  камней  можно  взять
оттуда  для  украшения  моего  храма.  Ты  еще  ничего  не
сказал  об  этом.
 Негодование  стеснило  грудь  Баурджеда.  Он  только
что  пережил  снова  все  величие  широкого  мира,  и  над¬
менная  самовлюбленность  владыки  вызвала  в  нем  почти
отвращение.
 — 	Великий  дом,  сын  Гора,  —  тихо  ответил  путеше¬
ственник,  —  там  много  разных  племен,  не  объединенных
дружбой,  и  ни  одно  из  них  в  отдельности  не  смогло  бы
противостоять  огромному  войску  Кемт.  Но  южная  земля
так  велика  и  людей  там,  как  песка  в  западной  пустыне,  —
все  войско,  весь  народ  Черной  Земли  растворился  бы
в  ней,  подобно  горсти  соли,  брошенной  в  воду.  Мы
не  могли  бы  удержать  завоеванного,  ибо  наша  сила  вели¬
ка,  покамест  мы  все  вместе  на  нашей  земле,  как  муравьи
в  муравейнике...
 — 	Ты  хочешь  сказать,  —  гневно  перебил  фараон,  —
что  мне  и  моему  избранному  богами  народу  не  подвласт¬
ны  земли  жалких  негров?  Вот  как  ты  укреплял  величие
фараона  в  далеком  Пунте!
 — 	Сын  Г  ора,  жизнь,  здоровье,  сила,  —  поспешно  от¬
ветил  Баурджед,  —  я  только  хотел  сказать,  что  мир  так
велик...
 — 	Что  вся  земля  Кемт  перед  ним  не  более  островка
в  просторах  Дельты?  —  быстро  спросил  Хафра.
 Баурджед  утвердительно  наклонил  голову.
 — 	Может  быть,  и'  моя  высота,  которая  станет  боль¬
ше  всего,  что  было  и  будет  создано  людьми,  покажется
тебе  лишь  ничтожным  холмиком?  А  может  быть,  ты
 103

посмел  меня,  бога  и  владыку  мира,  сравнить  с  презрен¬
ными  вождями  презренных  далеких  племен?—последо¬
вали  быстрые  вопросы  фараона.
 Растерявшийся  Баурджед  прижался  лбом  к  полу.
 Фараон  отгадал  его  мысли,  еще  неясные  и  смутные,
порожденные  тоской  по  свободе  и  великому  простору
минувших  лет  путешествия.
 Хафра  замолчал  и  устремил  неподвижный  взгляд
поверх  головы  Баурджеда,  подняв  и  сжав  челюсти.
 С  затаенным  дыханием  Баурджед  готовился  встре¬
тить  новый  удар  судьбы.  Прошло  несколько  томитель¬
ных  минут.
 — 	Иди  домой,  —  наконец  заговорил  Хафра,  —  зав¬
тра  утром  созовешь  своих  спутников  и  передашь  им  мое
запрещение  рассказывать  сказки  о  твоем  путешествии.
Всякого,  кто  нарушит  приказ,  постигнет  кара.  И  ты  сам
запомни  мои  слова...
 Ошеломленный  путешественник  спустился  с  балко¬
на,  провожаемый  молчаливыми  взглядами  двух  первых
советников  владыки  Та-Кем.
 Ночная  темнота  сомкнулась  вокруг  Баурджеда,  и  так
же  темно  стало  в  его  душе,  настоящее  и  будущее  его
жизни  потерялось  во  мраке.
 Победитель  необозримых  пространств  побрел,  споты¬
каясь,  по  прямой  пальмовой  аллее  к  воротам  дворца.
 Сильные  удары  весел  разбивали  мутную  воду  Хапи.
Три  могучих  негра-гребца  быстро  гнали  вверх  по  тече¬
нию  легкую  лодку.  Под  плетеным  сводом  навеса
сидели  двое.  Это  были  Баурджед  и  старый  Мен-Кау-
Тот.
 Суровое  лицо  жреца  было  печально,  он  говорил,  не
спуская  глаз  с  жадно  внимавшего  ему  Баурджеда:
 — 	Тяжелы  камни  судьбы,  и  горе  тому,  кто  очутился
под  ними.  Но  в  темную  ночь  мудрый  познает  свое  род¬
ство  с  безднами  неведомого.  Сердце  его  трепещет,  а  мы¬
сли  ширятся...
 Великое  дело  совершил  ты,  но  суждено  ему  пройти
без  пользы  для  родины,  исчезнуть  до  времени  в  сокро¬
вищнице  тайкой  мудрости.  Я  предвижу  падение  жрецов
 104

Тота,  предвижу  худшие  бедствия  и  падение  могуще¬
ства  Кемт,  если  владыки  его  пойдут  путем  Хуфу  и  Хаф¬
ры.  Горько,  что  нет  ныне  человека,  подобного  премудро¬
му  Имхотепу,  ибо  сила  фараона  возросла  величайшим
образом.  Народ  Черной  Земли  стал  былинкой,  распла¬
станной  под  копытом  быка...
 Мен-Кау-Тот  тяжело  вздохнул,  меряя  глазами  ухо¬
дившую  вдаль  долину,  словно  стараясь  разглядеть  бу¬
дущее.
 — 	Знай  же,  —  помолчав,  снова  заговорил  жрец,  —
что  фараон  приказал  сжечь  все  записанное  твоими  пис¬
цами  о  путешествии.  Мало  того,  в  храме  Джедефры
была;  доска  черного  гранита  с  перечислением  дел  ото¬
шедшего  фараона.  Там  было  написано  и  о  том,  что  он
послал  тебя  разыскивать  Пунт  и  край  Великой  Дуги.  По
приказу  Хафры  надпись  стерта,  твое  имя  уничтожено,
и  теперь  ничто  не  передаст  векам  свершенного  тобою
подвига.  Твои  гребцы  и  воины  отосланы  надолго  к  озе¬
рам  Змея,  Уахенеб  исчез.
 Но  народ  —  он  не  забыл  тебя  и  продолжает  про¬
славлять  тебя  в  песнях,  новые  сказки  о  тебе  передаются
из  уст  в  уста  в  городах  и  селениях.  Вот  почему,  пока
гнев  Хафры  не  обрушился  на  тебя  всей  силой,  я  посове¬
товал  тебе  укрыться  во  дворцах  Тота.  Давно  уже  фараон
разыскивает  их,  но  никогда  не  найдет,  ибо  верны  слуги
бога  мудрости.  Там  искусные  резчики  смогут  запечат¬
леть  навеки  на  твердом  камне  описание  твоего  путеше-»
ствия,  а  ученые  жреяы  запишут  все,  что  познал  ты
в  странствованиях  по  далекому  югу.  Так  в  поколениях
людей  сохранилась  память  о  могуществе  и  знаниях
жрецов  Тота.  Отойди  от  жизни  на  время,  пока  не  за-:
гладится  смятение,  внесенное  тобой,  под  подошвой  вели¬
кой  пирамиды.  И  гробница  твоя  сохранится  для  тебя,
и  пляска  Муу  *  будет  совершена  перед  ее  дверью.  Те
твои  спутники,  которые  вняли  голосу  мудрос-ти,  тоже
будут  целы...
 — 	Как  мне  благодарить  тебя,  отец  мой,  —  взвол¬
нованно  произнес  Баурджед,  —  сколько  раз  я  уже
шел  по  путям  твоей  мудрости,  и  все  сбывалось,
 * 	Пляска  Муу—  ритуальный  танец  при  погребении.
 105

как  ты  говорил.  Прими  же  в  дар  прекрасную  память  да¬
лекого  мира,  которую  сохранил  я  для  себя  во  всех  ис¬
пытаниях...
 Баурджед  порылся  в  складках  одежды  и  извлек  от¬
туда  плоский  обломок  камня,  величиной  с  наконечник
копья,  с  округлыми  краями.  Камень  был  тверд,  чрезвы¬
чайно  чист  и  прозрачен,  и  его  голубовато-зеленый  цвет
был  неописуемо  радостен,  светел  и  глубок,  с  теплым  от¬
тенком  прозрачного  вина.  Зеркальная  поверхность  кам¬
ня  была  отполирована,  видимо,  рукой  человека.
 — 	Его  доставил  Уахенеб,  —  продолжал  Баурджед,
протягивая  сверкающий  камень  жрецу,  —  с  берегов
большой  южной  реки.  Такие  камни  добывают  далеко  на
юге  те,  кому  удается  пройти  мимо  свирепых  племен.
Для  меня  он  олицетворяет  сияющую  даль  Великой  Ду¬
ги,  увидев  которую  хоть  раз,  забыть  уже  нельзя...
 Мен-Кау-Тот  взял  камень  с  едва  заметной  улыбкой
и  сказал:
 — 	Мне,  слуге  Тота,  не  нужно  ничего-  Но  мы  спря¬
чем  камень  в  сокровищнице  Тота,  среди  других  вещей,
ибо  сейчас  ему  лучше  сохраняться  не  у  тебя.
 Баурджед  согласно  наклонил  голову  и  устремил  спо¬
койный  взгляд  на  гладь  реки.
 За  кормой  лодки  убегал  назад  к  далекому  городу
Белых  Стен  струйчатый  узкий  след.  Он  живо  напомнил
Баурджеду  широкие  полосы,  взборожденные  его  кораб¬
лями  в  просторах  неведомых  морей.  Сколько  раз,  тоскуя
по  родине,  он  часами  следил  за  разматывавшейся  нитью
пенного  следа,  растворявшегося  в  дали,  отделявшей  его
от  Черной  Земли.
 А  сейчас  на  родной  реке  этот  след  от  лодки,  такой
маленькой,  быстро  исчезает  на  гладкой  воде.  Это  все,
чем  окончились  его  мечты  и  стремления,  думы,  выношен¬
ные  за  пределами  знакомого  мира,  надежды,  заботливо
оберегавшиеся  в  грозных  опасностях...
 В  неторопливых  беседах  с  Мен-Кау-Тотом  шло  вре¬
мя  плавания  вверх  по  Хапи.  Путники  торопились.  Оста¬
навливаться  в  селениях  они  избегали,  и  только  изредка
лодка  причаливала  к  ступени  какого-нибудь  одинокого
бедного  храма,  стоявшего  на  берегу.  Там  брали  они  при¬
пасы  и  подкреплялись  вином.
 i06

На  пятый  день  пут»,  на  рассвете,  лодка  вошла  в  ла¬
биринт  маленьких  зеленых  островков,  разделенных  узки¬
ми  протоками  чистой  воды.  В  полутьме,  между  высокими
папирусами,  лодка,  поворачивая  то  направо,  то  налево,
углубилась  в  непроницаемую  стену  болотных  зарослей.
За  ней  оказался  тихий  залив  с  чистым  песчаным  дном.
Лодка: 	причалила.  Мен-Кау-Тот  в  сопровождении
 Баурджеда  вышел  и  медленно  направился  по  едва
заметной  тропинке,  подымавшейся  к  прибрежным
скалам.
 Солнечные  лучи,  вспыхнув,  осветили  верхний  край
обрыва,  у  подножья  которого  еще  лежал  полумрак.  На
мгновение  в  этом  полумраке  мелькнули  две  фигуры  в  бе¬
лом  и  исчезли...
 По  ту  сторону  узкого  и  длинного  ущелья  в  скалах,
ничем  не  отличавшегося  от  тысяч  ему  подобных,  оказа¬
лась  замкнутая  в  голых  опаленных  утесах  долина.  В  цент¬
ре  ее  возвышался  плоский  бугор,  окаймленный  зелеными
кустами.  Двойное  кольцо  наполненных  водой  ороситель¬
ных  канав  окружало  холм.
 В  долине  было  душно  и  безветренно,  тусклое  марево
поднималось  от  черных  блестящих  скал  вокруг.
 На  противоположной  стороне  долины  виднелось  не¬
большое  ущельице.  Мен-Кау-Тот  уверенно  направился
к  левой  стороне  холма,  раздвинул  густую  заросль  и  вска¬
рабкался  на  вершину.  Баурджед  последовал  за  стари¬
ком.
 Резкий  крик  священной  птицы  Тота  пронесся  по  до¬
лине.  Перед  пришельцами  выросли  неведомо  откуда
взявшиеся  четыре  громадных  негра,  вооруженных  до  зу¬
бов.  Они  почтительно  приветствовали  старого  жреца
и  помогли  спуститься  к  подошве  холма  на  его  противопо¬
ложную  сторону.  Несколько  старых  сикомор  росло
здесь,  отбрасывая  густую  тень  на  склон,  в  котором  Ба¬
урджед  заметил  высеченный  прямо  в  скале  ход,
 В  прохладной  темноте,  по  длинному  и  высокому  ко¬
ридору  жрец  и  Баурджед  проникли  в  круглое  подземелье.
Вокруг  в  стенах,  разделенные  равными  промежутками,
виднелись  узкие,  как  щели,  входы,  числом  девять.  Мяг¬
кий  свет  падал  откуда-то  сверху  —  очевидно,  подземелье
сообщалось  с  поверхностью  холма.
 107

Более  двадцати  жрецов,  низко  кланяясь,  вышли  встре¬
тить  Мен-Кау-Тота  и  путешественника.  Трое  из  них,
повидимому  старшие,  выступили  вперед.
 — 	Приветствуем  тебя,  отец  мудрости,  —  заговорил
один,  маленького  роста.  —  Давно  мы  поджидаем  тебя,
и  все  приготовлено  по  полученным  указаниям  1  —  Жрец
повернулся  и  знаком  отпустил  всех  остальных.
 Трое  старших  повели  новоприбывших  вокруг  зала
в  девятый,  последний  вход.  Узкий  пустой  коридор  был
наглухо  перегорожен  каменной  плитой.  Сопровождав¬
шие  жрецы  постучали  по  стене,  плита  была  поднята
скрытым  где-то  вверху  механизмом.  Они  вошли  в  про¬
долговатую  большую  комнату,  обрамленную  колоннами
из  гранита.  Между  колоннами  были  закреплены  гладкие
плиты  черного  диабаза,  без  всяких  письмен  или  изобра¬
жений.  Посредине  стояла  статуя  Носатого,  бога  Тота,  на
высоком  пьедестале.  В  ногах  статуи  Баурджед  заметил
плоскую  чашу.
 — 	Осмотрись,  сын  мой,  —  сказал  Баурджеду  Мен-
Кау-Тот,—  в  этом  убежище  тебе  придется  пробыть  до
времени.  Видишь,  готовы  плиты  из  камня  вечности.  На1
них  неизгладимо  будет  вырезана  вся  повесть  о  твоем
путешествии,  и  сохранится  она  в  веках.  Воздадим  же  хва¬
лу  великому  богу  мудрости,  обучившему  людей  языку
и  письму,  возвысившему  нас,  его  верных  служителей.
Пусть  твой  камень  из  недостижимо  далеких  стран  юга
будет  смиренным  даром  божеству  и  сохраняется  навеки
перед  его  очами.  —  И  Мен-Кау-Тот  положил  свер¬
кающий  обломок  кристалла  на  медную  чашу  в  ногах
статуи.
 Потянулась  бесконечная  вереница  медленных  дней,
как  капли  тягучей  смолы,  истекавшей  из  деревьев  на
жарких  берегах  Лазурных  Вод,  палимых  безжалостным
солнцем.  Так  не  похожа  была  теперешняя  жизнь  Баур¬
джеда  на  всю  прошлую,  что  путешественнику  она  каза¬
лась  лишь  преходящим  забытьем,  подобным  тому,  какое
наступало  после  тяжелого  приступа  лихорадки...
 На  восходе  солнца  жрецы  шли  купаться  к  реке,
предводительствуемые  Мен-Кау-Тотом.  Они  выступали
лениво  и  важно,  как  это  могут  делать  лишь  люди,  кото¬
рых  жизнь  ни  разу  не  заставляла  спешить.  После  легко¬

го  омовения  процессия  так  же  неторопливо  возвраща¬
лась  назад,  и  люди,  поев,  принимались  за  дело.
 Баурджеда  усаживали  в  прохладном  подземелье,  на¬
против  высоких  светильников,  рядом  с  сидевшими,  под¬
жав  ноги,  опытными  писцами.  Снова  к  снова;  записыва¬
лись  все  подробности  путешествия,  какие  только  мог
еспсмнить  Баурджед.  Затем  его  отправляли  отдыхать,
а  совещание  жрецов  вновь  прослушивало  записанное
и  решало,  что  следует  включить  в  вечную  надпись  на
камне.
 В  большом  зале  началась  работа.  Каменотесы  протя¬
гивали  ряды  параллельных  шнурков,  прочерчивая  и  раз¬
графляя  по  ним  гладкую  поверхность  диабаза.  Но  мед¬
ленная  и  тщательная  разметка  плит  оказалась  маленьким
делом  по  сравнению  с  чудовищным  трудом  высекания
письмен.  Коптящее  пламя  светильников  нагревало
воздух  подземелья,  и  рабочие-резчики  обливались  потом
и  задыхались,  трудясь  утром,  днем  и  вечером,  получая
лишь  короткое  время  на  сон.
 Измазанные  копотью  и  покрытые  каменной  пылью
лица  были  угрюмы,  люди  молчаливо  терпели  тягость
работы,  подчиняясь  угрожающим  окрикам  и  жестам
наблюдавших  за  работой  жрецов.  После  того  как  искус¬
ные  чертежники  вырисовывали  мелом  письмена,  резко
выделявшиеся  на  черной  стене,  их  место  на  мостках
занимали  рабы  с  бронзовыми  зубилами  и  тяжелыми  мед¬
ными  молотами.  Они  грубо  выдалбливали  середину  очер¬
ченных  контуров,  неистово  борясь  с  твердым  и  нехруп¬
ким  камнем.  Неверный  удар  мог  испортить  весь  труд,
и  всю  плиту  пришлось  бы'делать  снова.  Поэтому  рабы
выполняли  свою  задачу  под  угрозой  смерти  —  кара  за
порчу  плиты  была  именно  такова.  Медленно,  медленно,
осторожно  подвигалась  работа1.  Время,  количество  чело¬
веческого  труда,  усилий,  страданий  не  имели  никакого
значения.
 После  первой  грубой  обработки  мастера-резчики
с  острыми  зубилами  и  деревянными  колотушками  закан¬
чивали  вырубку  контура.  Им  на  смену  шли  снова  худож¬
ники,  которые  без  молотков,  одним  усилием  нажима  рук,
сглаживали  резцами  края  углублений,  добиваясь  изяще¬
ства  и  четкости  линий.  Наконец  все  изъяны  и  следы
 109

резцов  стирались  кожей  с  мелким  песком  и  водой,  поли¬
ровались  охряной  землей  —  только  тогда  надпись  была
готова.
 Баурджед  никогда  не  представлял  себе  ранее,  как  ве¬
лик  труд  по  вырезанию  надписей  на  камне,  всегда  восхи¬
щавших  его  своим  изяществом,  удивлявших  точным  по¬
добием  одних  и  тех  же  знаков,  совершенно  одинаковых
во  Есей  надписи.
 Наблюдая  неделю  за  неделей,  месяц  за  месяцем  чу¬
довищную  работу,  путешественник  ужаснулся.  Время
жатвы  сменялось  посевом,  наводнением,  снова  жатвой,
а  стук  молотков  в  мрачном  подземном  зале  продолжался,
.прерываясь  лишь  поздней  ночью.  Иногда  с  мостков  па¬
дал  уодин  из  тружеников,  сраженный  истощающей  рабо¬
той.  На  другой  день  он  или  возвращался  и  продолжал
 труд,  еще  более  согбенный,  пошатываясь  и  полузакрыв
глаза,  или  же  исчезал  и  заменялся  другим.
 Медленно  и  неуклонно,  иероглиф  за  иероглифом,  пли¬
та  за  плитой  стены  зала  покрывались  повестью  о  неслы¬
ханном  путешествии  Баурджеда.
 Люди  Черной  Земли,  не  щадившие  усилий  на  увеко¬
вечение  своей  памяти,  считали,  что  нужно  во  что  бы  то
ни  стало  изготовить  записи,  способные  противостоять
тысячам  лет  всеразрушающего  времени.  Они  не  могли
подозревать,  что  их  надписи,  сохранившиеся  действи¬
тельно  тысячелетия,  с  невероятными  ухищрениями  ума
прочтенные  потомками,  доживут  до  времени  такого  могу¬
щества  человека,  что  величайшие  подвиги  сынов  Кемт
не  смогут  поразить  ничьего  воображения.
 Как  ни  был  мудр  Мен-Кау-Тот,  как  ни  велик  был
подвиг  Баурджеда,  разве  могли  они  знать,  что  настанет
время,  когда  путь  из  Белой  Стены  в  страну  духов  будет
совершаться  беззаботными  юношами  по  воздуху  за  вре¬
мя,  недостаточное,  чтобы  выполнить  обряд  утреннего
омовения;  когда  исчерпаются  пределы  мира  на  всей  зем¬
ле  и  люди,  гораздо  более  могучие,  чем  страшные  зверо-
бо1*и  Черной  Земли,  обратят  свои  помыслы  к  путям
между  звездами.  Ничего  этого  не  подозревала  ограни¬
ченная  мудрость  древнего  человека,  и  первый  дальний
поход  по  океану  казался  неповторимым,  невероятным  по¬
двигом.
 110

Баурджед  торопливо  шел  по  тропинке  через  скали¬
стое  ущелье.  Скоро  он  достиг  берега  реки,  где  в  тихом,
заросшем  тростником  заливе,  он  знал,  были  спрятаны
лодки.  Путешественник  долго  искал,  раздвигая  тростни¬
ки  и  папирусы,  пока  не  увидел,-наконец,  две  лодки,  укры¬
тые  в  подмыве  берега,  между  зарослью  колючих  кустар¬
ников  на  берегу  и  стеной  зелени  в  воде.
 Баурджед  выбрал  маленький  и  легкий  челнок.
 Зеленая  стена  расступилась  под  напором  изогнутого
носа  лодки  и  открыла  сверкающий  простор  широкой  ре¬
ки.  Северный  ветер,  ровный  и  прохладный,  рябил  поверх¬
ность  воды.  Энергично  гребя  веслом,  Баурджед  выбрал¬
ся  на  середину  реки.  Лодка  повернулась  носом  на  север
и  быстро  понеслась  вниз,  к  далекой  столице  Черной
Земли.
 Позади  остался  тайный  храм  в  скалах,  где  Баурджед
провел  несколько  томительных  месяцев.
 Баурджед  осмотрелся  кругом  с  чувством  выпущенно¬
го  из  мрачной  темницы,  грудь  его  расширилась,  вбирая
живительный  ветер,  сощуренные  глаза  впивались  в  дале¬
кий  горизонт  пустынной  равнины  левого  берега.
 Путешественник  положил  весло,  предоставив  лодке,
медленно  крутясь,  итти  по  течению,  и.  задумался.
 Хорошего  не  ждал  он  впереди,  грозная  неопределен¬
ность  будущего,  отравляла  ему  радость  возвращения
в  мир.
 Но  что  бы  ни  было  уготовано  ему  судьбой,  Баурджед
знал,  что  он  больше  не  может  скрываться  в  храме  Тота.
Месяцы,  проведенные  в  молчаливых  и  прохладных  под¬
земельях,  одинокие  прогулки  по  маленькой  долине  среди
скалистых  теснин,  чуждое  ему  общество  жрецов  с  их
постоянными  секретами,  таинственными  разговорами
вполголоса,  отъездами  неведомо  куда...  Жрецов,  старав¬
шихся  даже  самые  простые  житейские  дела  облекать
тайной.
 Баурджед  за  свою  трудную  жизнь  скитальца  научил¬
ся  верной  оценке  людских  поступков  и  вещей,  тому  пони¬
манию  мира,  которое  дается  жизнью.  И  вся  эта  жрече¬
ская  таинственность  более  не  казалась  ему  насыщенной
святой  и  непогрешимой  мудростью.  Подчас  она  то  сме¬
шила,  то  раздражала  его.
 т

Баурджед  питал  глубокое  уважение  к  умному  старо¬
му  Мен-Кау-Тоту,  но  все  яснее  понимал,  что  никогда
не  сможет  приобщиться  к  жизни  жрецов.
 Ему,  видевшему  необъятные  просторы  мира,  >  побе¬
дившему  Великую  Дугу,  окончить  свои  дни  в  тесных
подземельях!
 Никогда  он  не  сможет  жить  без  своих  верных  спут¬
ников,  отважных  и  способных  на  всякое  дело.  Теперь,
пробыв  почти  год  без  них,  он  чувствует,  как  сроднился
с  ними  за  семь  лет  великого  пути.  С  удивлением  Баур¬
джед  понял,  что  даже  рабы,  сопутствовавшие  ему  в  по¬
ходе,  ближе  и  дороже  ему,  чем  важные  жрецы  Тота.
 И,  поняв  это,  он  решил  итти  навстречу  судьбе,  как
много  раз  ходил  прежде,  в  реве  моря  и  ветра,  в  зное
солнца  и  блеске  молний.
 Несмотря  на  все  уговоры  Мен-Кау-Тота,  путеше¬
ственник  покинул  тайный  храм,  —  и  вот  он  на  реке,  на
пути  к  людям  и  миру!
 У  Баурджеда  не  было  никаких  ясных  планов.  Он
знал,  что  не  может  покинуть  свою  страну,  хотя  это
и  было  легко  ему,  знавшему  и  Зеленое  море,  и  восточные
страны,  и  дали  юга.  Нет,  в  путешествиях  он  понял,  как
дорога  ему  родина.
 Нет,  он  не  покинет  Черной  Земли,  не  расстанется
с  родными,  не  бросит  товарищей-спутников.  Прежде  все¬
го  ему  надо  разыскать  их,  хотя  бы  Уахенеба,  этого  спо¬
койного  храбреца,  сумевшего  возвратиться  из  таких
крайних  пределов  земли,  которые  даже  самому  Баур-
джеду  казались  недостижимыми.  Он  разыщет  Уахенеба,
вместе  они  соберут  товарищей  и  попросятся  на  службу
в  низовья  Дельты,  в  береговую  страну  Зеленого  моря,
или  будут  водить  суда  на  острова,  лежащие  позади  *,  и
на  восток,  за  лесом.  Фараон  не  будет  преследовать  их,
не  занимающих  высокого  положения,  удаленных  от  горо¬
да  и  селений  на  границу  страны...
 Баурджед  взял  весло,  выправил  лодку  и  уверенно
погнал  легкий  челн  вниз  по  течению.  Предстоит  еще
несколько  дней  пути,  и  придется  позаботиться  о  пропи-
 Позади  —  то-есть  на  севере.  Впереди  —  на  юге.  Так  обозна¬
чали  дреЕние  египтяне  два  основных  направления.

тании.  Но  разве  не  блестит  у  него  на  пальце  тяжелый
перстень  с  именем  фараона  Хафры?  А  на  левой  руке
есть  два  кольца  золота  *,  предусмотрительно  надетых,
как  браслеты.
 Туман  белой  пыли  заполнял  гигантскую  выемку  ка¬
меноломни.  Грохот  молотков,  скрип  деревянных  салазок
для  перетаскивания  глыб  камня,  крики  надсмотрщиков
сливались  в  непрерывный  глухой  гул.
 В  каменоломне  не  было  ветра,  и  палящий  зной  казал¬
ся  особенно  нестерпимым.  Баурджед  отер  со  лба  пот  и
пошел  вдоль  проложенной  к  реке  дороги,  всматриваясь
во  всех  попадавшихся  навстречу.
 Надсмотрщики  застывали  от  удивления  при  виде
Баурджеда  —  прогулка  этого,  повидимому,  знатного  че¬
ловека  по  каменоломне  была  неслыханным  явлением.
Навстречу  путешественнику  группа  людей  тащила  тяже¬
лую  глыбу  известняка,  обмотанную  веревками  и  укреп¬
ленную  на  деревянных  салазках.  Рабочие  упирались  то
грудью,  то  спинами  в  пеньковые  лямки,  другие  помогали
им  рычагами  сзади.  Салазки  не  должны  были  останавли¬
ваться,  их  было  очень  трудно  сдвинуть  с  места.  Люди,
мокрые  от  пота,  надрывались  изо  всех  сил,  вздох  выры¬
вался  разом  из  нескольких  грудей.
 Один  из  передовых  тянульщиков,  шедший  спиной
к  Баурджеду,  внезапно  перевернулся  в  своей  лямке,  под¬
ставив  ей  грудь  вместо  наболевшей  спины.  Путешествен¬
ник  не  удержал  восклицания  —  он  узнал  Уахенеба...
 Бывший  кормчий  взглянул  на  своего  начальника,
угрюмо  отвел  глаза  и  крепче  навалился  на  лямку.  Но
Баурджед  спешил  уже  навстречу  с  поднятой  рукой.  Ка¬
менная  глыба  остановилась,  двое  подбежавших  с  бранью
надсмотрщиков  испуганно  согнулись  и  отступили,  когда
Баурджед  ткнул  одному  из  них  прямо  в  лицо  перстень
с  именем  фараона.
 Уахенеб,  тяжело  дыша,  приблизился  к  Баурджеду,
грязный,  потный  и  недоумевающий.
 —  Сколько  здесь  еще  твоих  товарищей,  Уахенеб?  —•
спросил  Баурджед,  не  теряя  времени  на  объяснения.
 Денежная  единица.
 8  Великая  Дуга
 т

— 	Здесь  Нехеб-ка  и  Антеф,  Ахавер  и  большой  Нех¬
си  и  другие,  тебе  известные,  всего  семнадцать  человек,—
торопливо  прохрипел  Уахенеб.
 Баурджед  знаком  подозвал  перетрусившего  надсмотр¬
щика,  на  лбу  которого  остался  красный  отпечаток  имени
фараона.
 Спустя  несколько  минут  вокруг  Баурджеда  столпи¬
лись  его  бывшие  сподвижники  из  простых  неджесов.
Изможденные  лица  засветились  радостью,  люди  привет¬
ствовали  своего  начальника.
 — 	Идемте,  на  реке  ждет  большая  лодка!  —  нетерпе¬
ливо  крикнул  Баурджед  и  зашагал  назад  по  широкой
дороге  к  берегу.
 Люди  поспешили  за  путешественником,  повинуясь  ему
 беспрекословно,  как  в  прежние  дни.
 Уахенеб  догнал  Баурджеда.
 — 	Как  тебе  удалось  освободить  нас,  господин?  Раз¬
ве  великий  дом...
 — 	Вовсе  нет,  —  перебил  кормчего  Баурджед,  огля¬
нулся  и  продолжал  вполголоса:—Я  тоже  в  немилости  и
хожу  под  угрозой  кары!
 — 	Но  как  же  тогда?
 — 	Потому  я  и  спешу.  Здесь  не  знают  меня,  а  пер¬
стень  их  величества  дает  мне  власть...  пока.  Я  разыскал
твой  дом,  Уахенеб,  и  там  узнал,  что  тебя  схватили  за
смелые  рассказы  о  стране  духов  и  послали  сюда  ломать
камень  для  великой  пирамиды,  что  вместе  с  тобой  были
схвачены  еще  другие  мои  люди.  Я  достал  лодку  и  при¬
был  сюда...  там  на  веслах  тоже  твои  друзья  —  вот,
смотри!
 Гребцы  уже  махали  им  руками  с  реки.
 Освобожденные  каменотесы  хотели  вымыться,  но
Баурджед  не  позволил  и  велел  усаживаться  в  лодку.
Только  когда  они  отчалили,  Баурджед  облегченно  вздох¬
нул.
 — 	Что  хочешь  ты  делать  дальше,  господин  ?  —  осто¬
рожно  спросил  Уахенеб.  —  До  Белой  Стены  нам  плыть
вверх  всего  тридцать  тысяч  локтей,  но  ведь  там  скоро
узнают...
 — 	Мы  не  пойдем  к  городу,  а  поплывем  вниз,  к  краю
Дельты,  на  запад,  к  горе  Рогов  Земли.  Там  укроетесь
 1X4

вы  все  где-нибудь  до  времени,  а  я  вернусь  в  город  про¬
сить  милости  у  великого  дома  —  позволения  нам  быть
в  береговой  страже  или  на  кораблях  Зеленого  моря:
Черной  Земле  требуется  много  дерева  для  построек!
 — 	Я  опасаюсь  за  тебя  и  за  всех  нас,  ^господин,—
угрюмо  проворчал  Уахенеб.  —  По  себе  я  узнал,  как
твердо  сердце  великого  дома  и  его  царедворцев.  Плохо
надеяться  на  их  милость,  и  особенно  нам,  беднякам,  на
которых  все  большие  люди  смотрят,  как  на  врагов.
 — 	Напрасно  так  говоришь,  Уахенеб,  —  нахмурился
Баурджед,  —  я  уверен...
 Путешественник  оборвал  разговор,  вглядываясь
в  берег.  Неясный  шум  несся  из  каменоломен,  большая
толпа  людей  бежала  к  реке,  а  впереди  мчались,  путаясь
в  полах  своих  длинных  рубах,  несколько  надсмотрщи¬
ков  и  два  чиновника,  начальствовавшие  над  работами.
 — 	Погоня  за  нами!  —  взволнованно  крикнул  Баур¬
джед.
 Уахенеб  покачал  головой,  глаза  его  загорелись,  он
вытянул  шею,  будто  стараясь  приблизиться  к  берегу.
Его  товарищи  возбужденно  вскочили,  гребцы  подняли
весла.
 Шум  разрастался,  гулко  раскатываясь  по  реке.
В  пыли  на  берегу  мелькали  неясные  фигуры  бегущих,
кое-где  воины  взмахивали  копьями  и;  окруженные  со
всех  сторон,  падали.  Кучки  дерущихся  таяли  и  рассы¬
пались  и  опять  возникали  в  другом  месте.
 — 	Это  мятеж,  господин!  —  воскликнул  Уахенеб.—
Неугасимо  горит  пламя  гнева  в  согнутых  тяжкой  рабо¬
той,  не  знающих  вещей  *,  осужденных  свирепо  и  без¬
винно...  Придавлены  они  силой,  палками  и  угрозами,  но
жажда  правды  и  свободы  не  умирает.  Видишь,  малень¬
кой  причины  достаточно,  чтобы  всколыхнуть  толпу.
Сюда,  к  нам,  явился  ты  и  освободил  нас,  смутил  над¬
смотрщиков  и  воинов,  разъярил  всех  рабочих.  И  вот,
видишь,  они  тоже  хотят  освобождения.  —  Кормчий  встал
на  колени  на  дно  лодки  и  поднял  умоляющий  взгляд
на  Баурджеда.  —  Господин,  ты  храбр  и  справедлив,
 * 	Не  знающий  вещей—  египетский  термит,  означавший  бедня¬
ков.
 8*
 115

мы  знаем  тебя  много  лет...  Там  тоже  наши  товарищи,
мы  сроднились  с  ними.  Так  же  как  и  они,  мы  не  ждем
свободы  и  счастья  от  знатных  правителей  и  беспощад¬
ных  судей.  Ты  узнал,  что  в  том  далеком  пути  рабы
оказались  такими  же  людьми,  как  и  мы,  храбрыми
и  сильными,  нашими  товарищами.  Так  было  и  тут  для
нас,  потерявших  тебя,  беззащитных  и  осужденных.
И  мы  все  просим  тебя,  господин,  —  поверни  лодку,
возьми  начальство  над  толпой.  Ближе  к  Белой  Стене
есть  еще  каменоломня  и  рабочие  дома.  Мы  пойдем  ту¬
да,  откроем  их,  число  наше  умножится,  и  придем  мы
в  город,  где  мало  сейчас  войска...
 — 	И  что  же  дальше?  —  встревоженно  спросил  Ба¬
урджед.
 — 	Весь  бедный  народ,  стонущий  под  пятой  великой
пирамиды,  пойдет  с  нами.  Мы  разгоним  воинов,  уни¬
чтожим  чиновников,  разобьем  дома  больших  людей...  Ты
тоже  был  большим,  ведомы  тебе  пути  и  склады  оружия,
и  можешь  ты  управлять  военной  силой!  —  Уахенеб  за¬
молк  вне  себя  от  волнения.  Другие  освобожденные
спутники  Баурджеда  согласно  закивали  головами,  все
глаза  были  устремлены  на  путешественника.
 Баурджед  беспомощно  огляделся.
 Толпа  на  берегу  все  увеличивалась,  воины  и  чинов¬
ники  исчезли,  сотни  рук  делали  призывные  жесты  лод¬
ке,  неясные  крики  становились  все  громче,  и  путеше¬
ственник  разобрал  имя  Уахенеба.
 Никогда  не  думал  бывший  казначей  фараона  о  воз¬
можности  мятежа.  Подняться  против  божественной
власти  казалось  ему  высшим  преступлением.  С  детства
воспринятые  им  поучения  повторяли  только  одно,  —  что
завистливые  и  неумелые  бедняки  всегда  враждебны  бо¬
гатым  и  знатным,  олицетворяющим  добро  и  правду.
«Не  пристрастен  тот,  кто  богат,  ибо  он  владыка  вещей,
не  имеющий  нужды»  *  —  таково  было  любимое  изрече¬
ние  его  отца.
 В  своих  скитаниях  Баурджед  узнал  нужду,  увидел
величие  человека  в  простых  людях.  Все  это  пошатнуло
первоначальные  воззрения  знатного  царедворца  на
 * 	Подлинный  текст.
 116

жизнь.  Но  мятеж!  Встать  во  главе  грязных  бедняков
и  рабов,  вести  их  на  столицу,  на  дворцы  приближенных
фараона,  может  быть  на  самого  владыку...  Нет,  это  не¬
возможно!  Баурджед  отстраняюще  выставил  вперед
руку.
 — 	Нет,  Уахенеб,  я  этого  не  могу  сделать.  И  без  то¬
го  всех  нас  обвинят  в  том,  что  мы  дали  разъяриться
толпе.  'Надо  плыть  скорее  вниз,  укрываться  и  дальше
делать,  как  я  сказал!
 Лицо  кормчего  замкнулось  и  сделалось  непрогляд¬
но  суровым.
 — 	Тогда,  господин,  верни‘меня  на  берег.  Я  не  ве¬
рю  в  милость  великого  дома  и  не  могу  оставить  тех,  кто
долгое  время  делил  со  мной  и  труд,  и  голод,  и  побои.
Я  пойду  с  ними...  А  вы?  —  властно  обернулся  Уахенеб
к  остальным  товарищам.
 — 	Мы  с  тобой!  —  без  раздумья  ответили  четыр¬
надцать  человек,  только  трое  отделились  и  умоляюще
взглянули  на  Баурджеда.
 — 	Ты  погибнешь,  Уахенеб!  —  резко  вскричал  изум¬
ленный  и  возмущенный  Баурджед.
 — 	И  ты,  господин,  тоже,  —  спокойно,  с  оттенком
печали  отозвался  кормчий.  —  Прощай,  ты  был  хорош
для  нас  и  мог  бы  сделаться  хорошим  для  всей  Черной
Земли...  Прикажи  править  к  берегу,  господин!
 Плотная  толпа  сгрудилась  вокруг  выскочивших  на
пристань  бывших  спутников  Баурджеда,  приветствуя  их
восторженным  воплем.
 Уахенеб  пристально  посмотрел  прямо  в  лицо  своего
начальника,  и  в  глазах  старого  кормчего  Баурджед
прочитал  последний  вопрос,  мольбу  и  тоскливую  тре¬
вогу.
 — 	Они  пойдут  за  мной,  —  тихо  сказал  Уахенеб,—
и  я  знаю,  где  правда,  но  не  знаю  путей...  Как  прийти
к  другой,  хорошей  жизни,  куда  нанести  удары?
 — 	И  я  не  знаю,  —  также  тихо  ответил  Баурджед,  —
и  не  верю,  чтобы  это  могло  быть...
 — 	А  я  верю.  Мы  можем  погибнуть,  но  погибнем
все  вместе.  И  товарищи  простят  мне  мое  незнание,  ес¬
ли  до  конца  я  буду  с  ними...  —  Кормчий  замолк  и
вдруг  встрепенулся,  словно  вспомнив  что-то.
 117

— 	Где  хранится  оружие  для  новых  воинов  в  городе?
Скажи  мне  это,  господин,  и  мы  всегда  будем  хорошо
Бспомкнать  тебя...
 — 	В  большой  кладовой  около  сокровищницы  бога,
рядом  с  улицей  Кузнецов,  —  без  колебания  ответил
Баурджед.  —  Ты  узнаешь  этот  дом  по  красной  и  белой
полосе  вверху  стен,  под  крышей...
 Уахенеб  поклонился  начальнику.
 Баурджед  вздохнул  и  знаком  велел  гребцам  оттолк¬
нуть  лодку.
 Внезапно  четыре  гребца  —  все  товарищи  по  плава¬
нию  в  страну  духов  —  выпрыгнули  на  пристань.
 118

Баурджед  сделал  вид,  что  ничего  не  заметил.  Весла
схватили  трое  из  оставшихся.  Лодка  отчалила.
 Мятежники,  окружившие  Уахенеба  и  внимательно
слушавшие  его,  не  обратили  внимания  на  отъезжавших.
Чувствуя  себя  усталым,  Баурджед  опустился  на  кор¬
мовое  сиденье.
 И  опять,  как  тогда,  давно-давно,  при  разговоре
с  Уахенебом  о  повелении  фараона  итти  в  страну  духов,
тоскливое  недовольство  собой  и  стыд  овладели  Баурд¬
жедом.  Словно  опять  его  кормчий  оказался  в  чем-то
выше  его,  более  мужественным  и  более  правым.
 — 	Достойный  Мен-Кау-Тот,  помнишь,  как  ты  муд¬
ро  остерегал  нашего  гостя?
 Говори  дальше!  —  воскликнул  старый  жрец.  —
Скажи  все,  что  узнал  ты  в  Белой  Стене.
 — 	Баурджед  освободил  сосланных  в  каменоломни,
разъярил  толпу.  Мятежники  дошли  до  города,  захва¬
тили  его  окраины.  Во  главе  были  спутники  Баурджеда,
которым  он  повелел  начальствовать  бунтовщиками.
Они  захватили  оружие,  но  победа  их  длилась  недолго.
Мятежники  разбрелись,  а  воины  фараона,  стража  храмов
и  молодые  джаму  *  соединили  свою  силу,  истребив  всех
порознь.  Сам  Баурджед  скрылся  в  Дельте,  но  почему-то
вздумал  вернуться.  Мятежник  из  Дельты  в  руке  бо¬
га  **,  и  теперь  он  исчез  без  следа  и  слова.
 — 	Проходит  жизнь  мятежника  на  земле,  не  про¬
длится  она,  —  мрачно  пробормотал  старый  жрец,  —  бьет
бог  грехи  его  кровью  его!  ***  Не  ожидал  я,  что  Баурджед
окажется  зачинщиком  мятежа...  Впрочем,  он  отдал  нам
все,  что  имел,  исполнил  свое  назначение  и  более  не  был
нужен.  В  великой  тайне  будем  мы  хранить  все  записан¬
ное.  Будет  Открыто  оно  только  тому  властителю,  кото¬
рого  найдем  и  направим  по  нашим  путям.
 — 	Истинно  так,  мудрый  Мен-Кау-Тот.  Да  не  вос¬
пользуются  знанием  служители  Ра  и  Пта,  не  будет  и
 * 	Джаму  —  добровольцы-воины  из  знатной  молодежи  и  бо¬
гачей.
 **  Подлинный  текст.
 ***  Подлинный  текст.
 119

простой  народ  пленяться  рассказами  о  свободной  жиз¬
ни.  Все  будет  сокрыто  в  наших  подземельях!
 Но  мудрый  верховный  жрец  ошибся.
 Попрежнему  в  хижинах  бедных  землевладельцев,
казармах  воинов,  храмовых  сторожках,  рабочих  домах
рассказывалась  повесть  о  великом  и  отважном  путе¬
шествии  сынов  Кемт.  Неведомые  певцы  из  народа
слагали  все  новые  песни,  вплетая  в  действительность
исконные  мечты  о  справедливости  и  свободе,  дополняли
повесть  тем,  что  хотелось  бы  всякому  видеть  в  своей
настоящей  жизни.  И  все  большее  число  умов  начинало
задумываться  над  поисками  путей  к  правде  и  сомне¬
ваться  в  божественности  величия  фараонов.

ПОСЛЕСЛОВИЕ
 Повесть  написана  с  целью  ознакомления  читателей
с  самым  древним  периодом  развития  исторической  куль¬
туры,  о  котором  наука  располагает  достаточными  для  этой
цели  сведениями  —  древним  царством  древнего  Египта.
 В  нашей  литературе  совершенно  отсутствуют  произ¬
ведения,  посвященные  столь  давним  эпохам  истории,  и
молодому  читателю  нет  возможности  познакомиться
с  ними  иначе,  как  по  специальным  работам.
 Вместе  с  тем  мне  представлялось  интересным  попы¬
таться  воссоздать  древние  представления  об  окружаю¬
щих  Египет  странах  и  показать,  как  расширялись  пред¬
ставления  о  мире  и  разрушалось  старое  наивное  мировоз¬
зрение,  закрепленное  и  поддерживавшееся  религией.
 Поэтому  в  повести  рассказывается  о  самом  древнем
плавании  в  океан  —  Великую  Дугу,  по  представлениям
древних  египтян  окружавшую  сушу.
 Повесть  построена  на  точных  исторических  данных.
Единственная  «вольность»,  дозволенная  себе  автором,—
это  перенесение  плавания  Баурджеда  из  времен  фараона
V  династии  Сахура  ко  времени  фараона  Джед*ефры
(IV  династия),  то-есть  на  100—120  лет  назад.  Это  сдела¬
но  как  по  литературным  соображениям,  так  и  потому,  что
сведения  о  сообщениях  с  Пунтом,  правда  отрывочные  и
недостоверные,  имеются  и  для  более  ранних  этапов  исто¬
рии  Египта.
 Большинство  надписей,  изречений,  поговорок  и  т.  п.,
встречающихся  в  повести,  взяты  из  подлинных  древне-
 121

египетских  источников  в  переводах  крупнейших  наших
египтологов  и  преимущественно  Б.  А.  Тураева.  Автор
попытался  сохранить  насколько  возможно  их  звучание
и  равным  образом  нанести  налет  египетской  этимологии
на  все  диалоги  и  описания  повести.
 Красное  море  с  его  коралловыми  рифами  в  плавании
египтян  описано  совершенно  точно,  в  чем  может  убе¬
диться  всякий,  знающий  лоцию  этого  моря,  а  также  и
Индийского  океана  у  берегов  Африки.

НА  КРАЮ  ОЙКУМЕНЫ
 ПРОЛОГ
 Свежий  осенний  ветер  несся  над  простором  подер¬
нутой  рябью  Невы.  Острый  шпиль  Петропавловской
крепости  в  блеске  солнечного  дня  казался  золо¬
тым  лучом,  взвившимся  в  голубую  высоту  неба.  Под
ним  плавно  выгибал  свою  широкую  могучую  спину
Дворцовый  мост.  Волны,  качаясь  и  сверкая,  мерно
плескались  на  светлые  гранитные  ступени  набе¬
режной.
 Сидевший  на  скамье  молодой  моряк  посмотрел  на
часы,  вскочил  и  быстро  пошел  по  набережной  вдоль
Адмиралтейства.  Желтые  стены  легко  поднимали
ввысь  свой  венец  белых  колонн  в  прозрачном  осеннем
воздухе.
 Автомобили  мягко  неслись  по  отполированному  ас¬
фальту,  играя  мечущимися  вспышками  солнца  на  начи¬
щенных  стеклах  и  разноцветной  эмали  кузовов.
 123

Молодой  человек  быстро  шел  по  набережной,  не  обра¬
щая  внимания  на  праздничную  суету  кругом.  Он  шагал
уверенно  и  легко.  Юноше  стало  жарко,  он  сдвинул  на
затылок  свою  морскую  фуражку.  Звенели,  сползая  с  мо¬
ста,  трамваи.  Молодой  моряк  пересек  садик  с  деревьями,
горевшими  осенним  багрянцем,  прошел  вдоль  большой
площадки  и  на  секунду  остановился  перед  входом,  где
великаны  из  полированного  гранита  подпирали  массивный
балкон  над  горбатым  подъемом  тротуара.  Залеченные  руб¬
цы  от  немецких  бомб  еще  виднелись  на  двух  исполинских
гранитных  телах.  Юноша  вошел  в  тяжелую  дверь,  снял
черную  шинель  и  поспешил  к  широкой  лестнице  белого
мрамора,  устремляв'шейся  из  полутемного  вестибюля
к  светлой  колоннаде,  обрамленной  рядом  мраморных  ста¬
туй.
 Навстречу  ему,  радостно  улыбаясь,  шла  стройная  де¬
вушка.  Ее  внимательные,  широко  расставленные  серые
глаза  потемнели,  сделавшись  теплыми.  Моряк  чуть  сму¬
щенно  взглянул  на  девушку.  Она  на  ходу  прятала  номерок
вешалки  в  раскрытую  сумочку,  —  значит,  он  не  опоздал.
Юноша  оживился  и  уверенно  предложил  начать  осмотр
снизу,  с  отделов  древностей.
 Пробившись  сквозь  толпу  посетителей,  юноша  и
девушка  прошли  между  колоннами,  подпиравшими  распи¬
санный  яркими  красками  потолок.  Они  миновали  несколь¬
ко  огромных  залов.  После  обломков  ваз  и  плит  с  непонят¬
ными  надписями,  после  мрачных,  черных  изваяний
древнего  Египта,  саркофагов,  мумий  и  всех  других  пред¬
метов  погребального  обихода,  выглядевших  еще  более
сумрачно  под  сводами  хмурых  залов  нижнего  этажа,  захо¬
телось  ярких  красок  и  солнца.  Юноша  и  девушка  заторопи¬
лись  наверх.  Они  быстро  прошли  еще  две  комнаты,  на¬
правляясь  к  боковой  лестнице,  ведущей  в  верхние  залы  из
небольшого  помещения  с  узкими  окнами,  сквозь  которые
глядело  бледное  небо.  Несколько  восьмигранных  кониче-.
ских  витрин  стояло  между  белыми  колоннами,  —  мелкие
произведения  древнего  искусства,  выставленные  в  них,
не  привлекли  внимания  проходивших.
 Внезапно  перед  глазами  девушки  в  третьей  витрине
выступило  пятно  чудесного  голубовато-зеленого  цвета,
такого  яркого,  что  казалось,  оно  излучало  свой  собствен-
 124

н.ый  свет.  Девушка  подвела  своего  спутника  к  витрине.
На  серебристом  бархате  был  наклонно  прикреплен  плос¬
кий  камень  с  округлыми  краями.  Он  был  чрезвычайно
чист  и  прозрачен,  его  сверкающий  голубовато-зеленыЗ
цвет  был  неожиданно  радостен,  светел  и  глубок,  с  теплым
оттенком  прозрачного  вина.  На  гладкой,  видимо  отполи¬
рованной  рукой  человека,  верхней  грани  выделялись  четко
вырезанные  человеческие  фигурки  размером  в  мизинец.
 Цвет,  блеск  и  светоносная  прозрачность  камня  резко
бросались  в  глаза  среди  пасмурной  строгости  зала  и
бледных  красок  осеннего  неба.
 Девушка  услышала  шумный  вздох  своего  спутника,
увидела  его  затуманенный  воспоминанием  взгляд.
 — 	Таким  бывает  море  на  юге  в  ясную  погоду,  в  пол¬
дневные  часы,  —  медленно  сказал  молодой  моряк.
Непреклонная  уверенность  очевидца  прозвучала  в  его
словах.
 — 	Я  не  видела  этого,  —  откликнулась  девушка,  —
только  чувствую  в  этом  камне  какую-то  глубину,  свет
или  радость,  не  могу  сказать,  что  именно...  Где  это  нахо¬
дят  такие  камни?
 Ни  крупная  общая  четырем  витринам  надпись:
«Антские  погребения  VII  века,  Среднее  Приднепровье,
река  Рось»,  ни  маленькая  этикетка  в  самой  витрине:
«Гребенецкий  курган,  древнее  родовое  святилище»,  ничего
не  объяснили  молодым  людям.  Непонятными  были  и  пред¬
меты,  окружавшие  замечательный  камень:  обезображен¬
ные  до  неузнаваемости  ржавчиной  обломки  ножей  и  ко¬
пий,  плоские  чаши,  какие-то  подвески  в  форме  трапеций
из  почерневшей  бронзы  и  серебра.
 — 	Это  раскопано  в  Киевской  области,  —  пытался  со¬
образить  юноша,  —  но  я  не  слыхал,  чтобы  там  или  где-
нибудь  на  Украине  добывались  подобные  камни...  У  кого
бы  спросить?  —  молодой  человек  оглядел  просторный
зал.
 Ни  одного  экскурсовода,  как  назло,  не  было  поблизо¬
сти,  только  сидела  сторожиха  в  углу  около  лестницы.
 Сверху  послышались  шаги,  по  лестнице  в  зал  спускал¬
ся  высокий  человек  в  тщательно  отглаженном  черном  ко¬
стюме.  По  тому,  что  сторожиха  встала  со  стула  и  поздс-:
 125

ровалась  почтительно,  девушка  безошибочно  догадалась,
что  этот  человек  здесь  какое-то  начальство.  Она  тихонько
подтолкнула  своего  спутника,  но  тот  уже  шагал  навстречу
пришедшему  и,  вытянувшись  по-военному,  начал:
 — 	Разрешите  спросить?
 — 	Разрешаю.  Что  угодно?—сказал  ученый,  и  его
спокойные  глаза  близоруко  сощурились,  рассматривая
молодых  людей.
 Юноша  объяснил,  что  именно  их  интересует.  Ученый
улыбнулся.
 — 	У  вас  есть  чутье,  молодой  человек!  —  одобрительно
воскликнул  он.  —  Вы  напали  на  одну  из  самых  интересных
вещей  нашего  музея!  Изображение  на  камне  вы  хорошо
рассмотрели?  Нет?  Мелко?  А  зачем  же  здесь  это  приспо¬
собление?  Смотрите!—Ученый  схватился  за  деревянную
 рамку,  прикрепленную  на  верхнем  срезе  витрины,  опустил
ее.  Как  раз  против  камня  установилось  большое  увеличи¬
тельное  стекло.  Щелкнул  выключатель,  яркий  свет  залил
поверхность  камня.  Заинтересованные  еще  более,  девушка
и  юноша  заглянули  в  стекло.  Вырезанные  на  камне  фигу¬
ры,  увеличившись,  стали  полными  жизни.  С  одного  края
прозрачной  голубовато-зеленой  пластины  тонкими  скупы¬
ми  линиями  была  обозначена  фигурка  обнаженной  девуш¬
ки,  стоявшей  с  поднятой  к  щеке  правой  рукой.  Завитки
густых  вьющихся  волос  ложились  на  намеченную  четкой
дугой  округлость  плеча.  Лицо,  сделанное  с  особой  тща¬
тельностью.
 Всю  остальную  часть  поверхности  камня  занимали
три  обнявшиеся  мужские  фигуры,  выполненные  с  еще
большим  мастерством,  чем  изображение  девушки.
 Стройные,  мускулистые  тела  замерли  в  момент  дви¬
жения.  Повороты  тел  были  сильны,  резки  и  в  то  же  время
изящно  сдержанны.  В  центре  могучий  человек,  выше  двух
стоявших  по  сторонам,  широко  раскинул  руки  на  их  плечи.
По  бокам  его  двое,  вооруженных  копьями,  стояли  с  вни¬
мательно  наклоненными  головами.  В  их  позах  была  на¬
пряженная  бдительность  мощных  воинов,  готовых  с  уве¬
ренностью  отразить  любого  врага.
 Три  маленькие  фигурки  были  исполнены  с  большим
мастерством.  Идея  —  братство,  дружба  и.совместная  борь¬
ба—  была  в  них  выражена  с  необычайной  силой.
 126

Очарование  прозрачного  и  светлого  камня,  служив¬
шего  одновременно  и  фоном  и  материалом,  усиливало  кра¬
соту  произведения.  Теплый  влажный  отблеск,  казалось
исходивший  откуда-то  из  глубины  холодной  прозрачно¬
сти  камня,  придавал  телам  трех  обнявшихся  людей  золо¬
тистую  веселость  солнечного  света...
 Под  фигурами  и  на  гладком  сломе  нижнего  края  мож¬
но  было  заметить  неровно  и  поспешно  нацарапанные  не-:
понятные  знаки.
 — 	Насмотрелись?  Вижу,  что  вас  захватило!  —  Голос
ученого  заставил  вздрогнуть  обоих  молодых  людей.  —■
Хорошо.  Хотите,  немного  расскажу  про  камень?  Этот  ка¬
мень  —  одна  из  загадок,  какие  встречаются  нам  иногда
в  исторических  документах  древности.  В  чем  загадка?
Слушайте  по  порядку.  Это  берилл  *,  минерал  не  из  очень
редких.  Но  такие  голубовато-зеленые  бериллы  чистейшей
воды  крайне  редки.  Во  всем  мире  находятся  только  на
юге  Африки.  Раз.  Теперь,  на  камне  вырезана  гемма,—
подобные  вещи  любили  делать  в  расцвете  древнегреческо¬
го  искусства  в  Элладе.  Но  берилл  —  камень  очень  твер¬
дый.  Чтобы  вырезать  на  нем  изображения  с  такой  тща¬
тельностью,  нужно  резать  только  алмазами,  —  эллинские
мастера  их  не  имели.  Два.  Далее,  из  трех  мужских  фигур
средняя,  несомненно,  изображает  негра,  правая  —  эллина,
а  левая  —  это  какой-то  человек  из  других  средиземномор¬
ских  народов:  может  быть,  критянин  или  этруск.  И,  на¬
конец,  по  технике  изображения  человеческого  тела  гемма
должна  бы  относиться  к  эпохе  расцвета  Эллады.  В  то  же
время  целый  ряд  особенностей  указывает  на  время,  не¬
сравненно  более  раннее.  Я  уже  не'говорю  о  том,  что  копья,
здесь  изображенные,  совсем  особенной,  не  свойственной
ни  Элладе,  ни  Египту  формы...  Целый  ряд  противоречи¬
вых,  несовместимых  указаний...  но  гемма-то  существует,
вот  она...
 Ученый  помолчал,  потом  продолжал  так  же  отрывисто:
 * 	Берилл  —  минерал  из  группы  алюмосиликатов.  Твердость
7,5  —  8.  Разновидности,  прозрачные  и  окрашенные  в  густой  изум¬
рудно-зеленый  цвет,  называются  изумрудами  и  являются  драго¬
ценными  камнями.  Синевато-голубые  разновидности  называются
аквамаринами,  розовые  —  воробьевитами.
 ш

— 	Есть  еще  много  исторических  загадок.  Все  они
говорят  одно:  мало,  мало  мы  знаем.  Плохо  представляем
жизнь  в  древности.  Например,  здесь  у  нас  в  золотой
кладовой  есть  среди  скифских  изделий  одна  золотая
пряжка.  Ей  две  тысячи  шестьсот  лет,  а  на  ней  изобра¬
жен  ископаемый  саблезубый  тигр  *  во  всех  подробно¬
стях.  Так.  А  палеонтологи  вам  скажут,  что  этот  тигр
вымер  триста  тысяч  лет  назад...  Ха!..  В  египетских
гробницах  вы  увидите  фрески,  где  с  поразительной  точ¬
ностью  нарисованы  все  породы  зверей,  обитавших
в  Египте.  Среди  них  неизвестный  зверь  огромной  вели¬
чины,  похожий  на  гигантскую  гиену,  —  такой  неизвестен
ни  в  Египте,  ни  во  всей  Африке.  Или  в  Каирском  музее
есть  статуя  девушки,  найденная  в  развалинах  города
Ахетатона,  в  Египте,  построенного  в  XIV  веке  до  нашей
 эры,  —  вовсе  не  египтянка,  и  работа  совсем  не  египет-:
ская  —  будто  из  другого  мира.  Мои  коллеги  вам  сразу
объяснят  коротко  —  с-ти-ли-за-ция,  —  шутливо  растя¬
нул  слово  ученый.  —  А  я  всегда  при  этом  вспоминаю
одну  историю.  В  тех  же  египетских  стенных  росписях
часто  встречалась  одна  рыбка.  Небольшая,  ничем  не
особенная.  Но  нарисована  всегда  кверху  брюхом.  Как
это  так:  египтяне,  такие  точные  художники,  и  вдруг
неестественная  рыба?  Объяснили,  конечно:  и  стилиза¬
ция  тут  была  и  религия,  от  влияния  культа  бога  Аммо¬
на.  Вполне  убедительно,  ну  и  успокоились.  А  спустя
пятнадцать  лет  выяснилось,  есть  в  Ниле  и  сейчас  такая
рыбка  и  —  совершенно  точно  —  плавает  она  всегда  квер¬
ху  брюхом.  Поучительно.  Вот  заговорился  я,  увлекся!
До  свиданья,  молодые  люди,  интересуйтесь  загадками
истории...
 — 	Одну  минутку...  профессор!  —  воскликнула  де¬
вушка.—  Неужели  вы  сами  так  и  не  можете  объяснить...
идею  этой  вещи...  Ну  так,  сами  для  себя.  Скажите
нам...  —  девушка  смутилась.
 * 	Саблезубые  тигры  —  вымершая  группа  крупных  кошек.  Жи¬
ли  в  конце  третичного  и  в  четвертичном  периоде  (от  6  миллионов
до  300  тысяч  лет  тому  назад).  Отличаются  длинными  (до  0,3  мет¬
ра)  клыками  верхней  челюсти  и  связанной  с  их  развитием  спо¬
собностью  очень  широко  раскрывать  пасть.  Вероятно,  охотились  на
самых  крупных  травоядных.
 Щ

Ученый  улыбнулся.
 — 	Что  с  вами  поделать!  То,  что  я  скажу  вам,  будет
просто  догадка,  не  больше.  Одно  несомненно:  настоящее
искусство  отражает  жизнь,  само  живет  и  поднимается
к  новым  высотам  только  в  борьбе  против  старого.  В  те
далекие  времена,  когда  была  создана  эта  гемма,  про¬
цветали  бесправие,  угнетение  и  рабство.  Множество
людей  влачило  безысходную  жизнь.  Но  борьба  рабов  за
освобождение  велась.  Угнетенные  поднимали  оружие
против  беспощадного  рабства.  И  вот,  глядя  на  гемму
с  изображением  трех  воинов,  хочется  думать,  что  их
дружба  возникла  в  битве  за  свободу...  Может  быть,
они  вместе  бежали  на  родину  из  плена...  Мне  кажется,
эта  гемма  еще  одно  свидетельство  далекой  борьбы,  кото¬
рая  бушевала  тогда,  но  скрыта  от  нас  веками.  Сам  неиз¬
вестный  художник,  возможно,  участвовал  в  борьбе...  Да
это  и  не  может  быть  иначе...  От  этого  так  и  совершенно
его  произведение.  Это,  так  сказать,  отдельная  одинокая
победа  нового  над  старым,  свершенная  в  глубине  прош¬
лых  веков.  Эти  свидетельства,  доходящие  до  нас,  особен¬
но  привлекают  внимание  советских  людей,  поднявшихся
на  борьбу  со  всем  тем,  что  мешает  росту  нового.  Во
всем  —  в  жизни,  науке,  искусстве.  Вот  и  вы  оба  сразу
обратили  внимание  на  эту  гемму  *.
 Девушка  и  юноша  снова  приникли  к  стеклу,  ошелом¬
ленные  потоком  сведений.  Камень  казался  им  таинствен¬
ным  и  непонятным.
 Глубокий,  ясный  и  чистый  цвет  моря...  на  нем  брат¬
ское  объятие  трех  людей.  Сверкающий,  яркий  камень,
обнаженная  золотистость  прекрасных  тел,  так  светло
выделявшаяся  здесь,  в  пасмурном  строгом  зале...  Юная
девушка,  полная  жизни  и  женственного  обаяния,  стояла
будто  на  краю  моря.
 Молодой  моряк  со  вздохом  распрямил  уставшую  спи¬
ну.  Девушка  еще  продолжала  смотреть.  Издалека  по
гулким  проходам  донесся  топот  ног  и  шум  приближаю¬
щейся  экскурсии.  Тогда  и  девушка  оторвалась  от  стекла.
Щелкнул  выключатель,  рамка  была  поднята,  а  голубо¬
вато-зеленый  кристалл  продолжал  сверкать  на  бархате.
 * 	Указанной  геммы  нет  ни  в  Эрмитаже,  ни  в  других  музеях.
 9  Вслчкая  Дуга
 129

— 	Мы  придем  еще  сюда,  правда?—спросил  моряк.
 — 	Конечно,  придем,  не  раз  придем,  —  отозвалась  де¬
вушка.
 Юноша  нежно  взял  ее  под  руку,  и  они  задумчиво
пошли  вверх  по  белым  ступеням  лестницы.

D
 ГЛАВА  ПЕРВАЯ
УЧЕНИК  ХУДОЖНИКА
 Плоский  камень  далеко  выдавался  в  море.  Оно,  не¬
видимое  в  ночной  темноте,  слабо  плескалось  внизу.  Ка¬
мень  еще  не  потерял  дневной  теплоты,  и  юноше  не  ме¬
шали  порывы  прохладного  ветра,  пробегавшие  между
скалами.
 Юноша  задумчиво  смотрел  вдаль,  туда,  где  тонул
во  тьме  конец  серебряной  полосы  Млечного  Пути.  Он
следил  за  падающими  звездами.  Они  вспыхивали  сразу
во  множестве,  пронизывали  небо  сверкающими  иглами
и  скрывались  за  горизонтом,  потухая,  как  раскаленные
стрелы,  упавшие  в  воду.  Вновь  рассыпались  по  небу
огненные  стрелы  и  улетали  в  неведомую  даль,  в  сказоч¬
ные  страны,  лежавшие  за  морем,  у  самых  пределов  Ой¬
кумены  *.
 «Спрошу  у  деда,  куда  они  падают»,  —  решил  юноша
и  тут  же  подумал,  как  хорошо  было  бы  лететь  так  через
небо,  прямо  к  неизвестной  цели.
 Да  он  уже  не  юноша  —  еще  несколько  дней,  и  он
достигнет  возраста  воина.  Но  не  воином  он  будет,  а  сде¬
лается  знаменитым  художником,  прославленным  скульп¬
тором.  Он  отличался  от  многих  людей  врожденной  спо¬
собностью  видеть  формы  природы,  чувствовать  и
запоминать  их...  Так  сказал  ему  учитель  —  художник
Агенор.  И  в  самом  деле,  там,  где  другие  равнодушно
 * 	Ойкумена  —  населенная  земля,  по  представлениям  древних
греков,  окруженная  кольцом  пустынной,  необитаемой  суши,  обте¬
каемой  кругом  океаном.
 9*
 131

проходили  мимо,  он  останавливался,  потрясенный  до
глубины  души,  замечая  то,  чего  еще  не  мог  осмыслить
и  объяснить.  Многообразные  лики  природы  влекли  его
своими  ежечасными  переменами.  Позже  взор  стал  ост¬
рее.  Юноша  мог  сам  выделять  и  надолго  удерживать
в  памяти  те  черты,  которые  находил  прекрасными.  Не¬
уловимая  красота  таилась  повсюду  —  в  изгибе  гребня
бегущей  волны  и  в  развевавшихся  ветром  завитках  волос
Тессы,  дочери  учителя,  в  стройных  колоннах  сосновых
стволов  и  в  грозных  утесах,  надменно  возвышавшихся
над  морем.  С  тех  пор  стремление  к  созданию  прекрас¬
ных  форм  стало  его  целью.  Показать  красоту  тем,  кто
не  в  состоянии  уловить  ее.  И  что  может  быть  прекрас¬
нее,  чем  тело  человека!  Но  это  передать  —  как  раз  самое
трудное...
 Вот  почему  так  не  похожи  эти  подхваченные  па¬
мятью  живые  черты  на  те  изображения  богов  и  героев,
которые  он  видит  вокруг,  которые  сам  учился  делать!
Даже  творения  самых  искусных  мастеров  Энниады  *
не  могли  дать  убедительного  изображения  живого  че¬
ловеческого  тела.
 Юноша  смутно  чувствовал,  что  в  них  искусственно
выпячены  и  грубо  усилены  только  отдельные  черты,
выражающие  радость,  волю,  гнев  или  ласку,  на
и  только.  Ради  силы  впечатления  скульптор  жертвовал
всем  остальным.  Нет,  он  должен  суметь  передать  жизнь!
Тогда  он  сделается  величайшим  скульптором  своей
страны  и  люди  будут  прославлять  его,  восторгаясь
созданными  им  произведениями.  В  них  красота  жиз¬
ни  впервые  будет  навеки  запечатлена  в  бронзе  или
камне!
 Юноша  далеко  унесся  в  смелых  мечтах,  но  тут  силь¬
ная  волна  гулко  плеснула  внизу.  Несколько  капель  по¬
пало  на  камни  и  на  лицо  юноши.  Он  вздрогнул,  очнув¬
шись,  и  смущенно  улыбнулся  в  темноте.  Боги!  Еще,
наверное,  далеко  то  время...  А  сейчас  Агенор  часто
бранит  его  за  неумелую  работу  и  почему-то  всегда  ока¬
 * 	Энниада  —  родина  Пандиона,  южный  угол  Акарнании,  стра¬
ны  на  юго-западной  оконечности  Северной  Греции.  Речь  идет
о  древней  Греции  де  ее  объединения  и  расцвета.
 132

зывается  правым...  А  дед?  Тот  мало  интересуется  его
успехами  как  художника.  Он  озабочен  только  тем,  чтобы
сделать  из  своего  внука  знаменитого  борца.  Как  будто
художнику  нужна  сила!  И  все-таки  хорошо,  что  дед  так
воспитал  его!..  Юноша  знал,  чго  он  на  редкость  силен
и  вынослив.  Как  приятно  показать  свою  силу  и  ловкость
на  вечерних  состязаниях  в  селении  перед  Тессой,  радо¬
стно  замечая  огонек  одобрения  в  глазах  девушки!
 Юноша  вскочил  с  горящими  щеками,  все  муску¬
лы  его  тела  напряглись.  Он  с  вызовом  подставил  грудь
ветру,  поднял  лицо  к  звездам  и  вдруг  тихо  рассмеялся.
 Медленно  приблизился  он  к  краю  камня,  взглянул
в  темноту,  казавшуюся  бездонной,  и,  звонко  крикнув,
прыгнул  вниз.  Сразу  ожила  тихая,  молчаливая  ночь.
Внизу  было  море,  ласково  охладившее  его  разгорячен¬
ную  кожу,  засверкавшее  мельчайшими  огоньками  вокруг
рук  и  плеч.
 Волны,  играя,  выталкивали  юношу  наверх,  стреми¬
лись  отбросить  назад.  Он  поплыл,  угадывая  в  темноте
колебания  воды,  уверенно  вскидываясь  на  высокие
волны,  внезапно  встававшие  перед  ним.  Пандиону  ка¬
залось,  что  море  не  имело  ни  дна,  ни  края,  сливаясь
с  темным  небом  в  одно  целое.
 Большая  волна  подбросила  юношу,  он  увидел  на
берегу  отдаленный  красный  огонь.  Легкое  движение  —
и  волны  послушно  понесли  юношу  на  берег,  т*  едва
серевшему  пятну  песчаной  отмели.
 Слегка  вздрагивая  от  холода,  он  снова  вскараб¬
кался  на  плоский  камень,  поднял  свой  плащ  из  грубой
шерсти,  свернул  его  и  пустился  бежать  по  берегу  к  огонь¬
ку  костра.
 Далеко  вокруг  разносился  ароматный  дым  горевшего
хвороста,  собранного  в  зарослях  кустарника.
 В  слабом  свете  тусклого  пламени  обозначалась  стена
маленького  дома,  сложенного  из  угловатых  камней,  а  над
ней  выступ  камышовой  крыши.  Далеко  протянутые  вет¬
ви  одинокого  платана  прикрывали1  жилище  от  непогоды.
У  костра  задумчиво  сидел  старик  в  сером  плаще.  Услы¬
шав  шаги,  он  с  улыбкой  повернул  в  сторону  подходив¬
шего  юноши  морщинистое  лицо,  темный  загар  которого
оттенялся  седой  курчавой  бородой.
 133

— 	Где  ты  был  так  долго,  Пандион?  —  с  укоризной
сказал  старик.  —  Я  уже  давно  вернулся  и  хотел  погово¬
рить  с  тобой.
 — 	Я  не  думал,  что  ты  так  скоро,  —  оправдывался
юноша,  —  и  бегал  купаться.  Я  готов  слушать  тебя  хоть
всю  ночь.
 Старик  отрицательно  покачал  головой.
 — 	Нет,  беседа  будет  длинна,  а  утром  тебе  рано  вста¬
вать.  Я  хочу  завтра  сделать  тебе  испытание,  и  нужно,
чтобы  ты  был  в  полной  силе.  Вот  свежие  лепешки  —  я
привез  новый  запас  —  и  мед.  Сегодня  праздничный
ужин:  поешь,  но,  как  подобает  воину,  немного  и  без  жад¬
ности.
 Юноша  с  удовольствием  разломил  лепешку  и  погру¬
зил  ее  белый  мягкий  излом  в  глиняный  горшочек  с  ме¬
дом.  Он  ел,  не  отрывая  глаз  от  деда,  молча  и  нежно
смотревшего  на  внука.  Удивительны  и  совершенно  оди¬
наковы  были  глаза  у  старика  и  юноши  —  сияющие,  золо¬
тистые,  подобные  сгущенному  цвету  солнечного  луча.
Народное  поверье  говорило,  что  люди,  обладавшие  таки¬
ми  глазами,  происходили  от  земных  возлюбленных  само¬
го  «сына  высоты»  Гипериона*,  бога  солнца.
 — 	Я  думал  сегодня  о  тебе,  когда  ты  уехал,  —  заго¬
ворил  юноша.  —  Почему  другие  аэды**  живут  в  хоро¬
ших  домах  и  сытно  едят,  ничего  не  зная,  кроме  своих
песен?  А  ты,  дедушка,  знаешь  так  много,  так  искусно
слагаешь  новые  песни,  а  должен  трудиться  у  моря.  Лод¬
ка  уже  тяжела  тебе,  а  я  только  один  у  тебя  помощник.
Ведь  у  нас  нет  рабов!
 Старик  улыбнулся  и  опустил  перевитую  жилами  руку
на  кудрявую  голову  Пандиона.
 — 	И  об  этом  я  хотел*  говорить  с  тобой  завтра.  Сей¬
час  скажу  только,  что  разные  песни  можно  слагать  о  бо¬
гах  и  людях.  И  если  ты  честен  перед  самим  собою  и  от¬
крыты  глаза  твои,  эти  песни  не  будут  приятны  знатным
владельцам  земель  и  Боеыным  начальникам.  И  ты  не
будешь  иметь  ни  богатых  даров,  ни  рабов,  ни  славы,
 *  Гиперион,  позднее  Феб,  —  бог  солнца  у  греков.
 **  Аэды  —  народные  певцы  в  древние  времена  истории  Элла¬
ды.  Позднее  стали  называться  рапсодами.
 134

тебя  не  будут  звать  в  большие  дома,  и  песни  не  доставят
тебе  пропитания...  Пора  спать,  —  оборвал  себя  старик.—
Смотри,  Колесница  Ночи  *  уже  поворачивается  в  дру¬
гую  сторону  неба.  Быстро  мчатся  ее  черные  кони,  а  отдых
нужен  человеку,  чтобы  быть  сильным.  Идем.  —  И  старик
направился  к  узкому  входу  убогой  хижины.
 Старик  рано  разбудил  Пандиона.
 Приближалась  холодная  пора  осени:  небо  было  в  ту¬
чах,  пронизывающий  ветер  шелестел  сухим  камышом,
платан  зябко  трепетал  разрезными  листьями.
 Под  суровым  и  требовательным  наблюдением  деда
Пандион  занялся  гимнастическими  упражнениями.  Ты¬
сячи  тысяч  раз,  с  детских  лет,  проделывал  он  их  на
восходе  и  закате  солнца,  но  сегодня  дед  выбирал  труд¬
нейшие  упражнения  и  все  увеличивал  их  число.
 Юноша  метал  тяжелое  копье,  бросал  камни,  перепры¬
гивал  через  препятствия  с  мешком  песка  за  плечами.  На¬
конец  дед  привязал  к  его  левой  руке  тяжелый  наплыв
орехового  дерева,  в  правую  дал  узловатую  дубину,  а  к  го¬
лове  прикрепил  обломок  каменного  горшка.  Сдерживая
смех,  чтобы  не  потерять  дыхания,  Пандион  по  знаку,  дан¬
ному  дедом,  пустился  бежать  на  север,  туда,  где  берего¬
вая  тропинка  огибала  крутой  каменистый  склон.  Он
вихрем  пронесся  по  тропе,  вскарабкался  на  первый  уступ
обрыва,  спустился  и  еще  быстрее  побежал  обратно.  Ста¬
рик  встретил  внука  у  хижины,  освободил  от  всего  снаря¬
жения  и  приник  щекой  к  его  лицу,  стараясь  по  дыханию
определить  степень  утомления.
 Юноша,  помолчав,  сказал:
 — 	Я  мог  бы  проделать  это  еще  много  раз,  прежде
чем  попросить  отдыха.
 — 	Да,  это  так,  —  ответил  старик  медленно  и  гордо
выпрямился.  —  Ты  можешь  быть  воином,  способным
сражаться  неутомимо  и  носить  тяжесть  медного  оружия.
Мой  сын,  твой  отец,  дал  тебе  здоровье  и  силу,  я  укрепил
их  в  тебе  и  сделал  тебя  выносливым  и  смелым.  —  Старик
окинул  взглядом  фигуру  юноши,  одобрительно  посмот-
 * 	Колесница  Ночи  —  Большая  Медведица.
 135

рел  на  широкую  выпуклую  грудь,  сильные  мышцы  под
гладкой,  без  единого  пятнышка,  кожей  и  продолжал:  —
У  тебя  нет  родных,  кроме  меня,  слабого  старика,  нет  бо¬
гатств  и  слуг,  а  вся  наша  фратрия  *  —  три  небольших
селения  на  каменистом  берегу...  Мир  велик,  и  много  опас¬
ностей  грозит  одинокому  человеку.  Самая  большая  из
них  —  потерять  свободу,  быть  захваченным  в  рабство.
Потому  я  приложил  столько  усилий,  чтобы  сделать  из
тебя  воина,  отважного  и  способного  на  всякое  боевое
дело.  Теперь  ть?  свободен  и  можешь  служить  своему  на¬
роду.  Пойдем  принесем  сейчас  жертву  Гипериону,  нашему
покровителю,  в  честь  наступления  твоей  зрелости.
 Дед  и  внук  направились  вдоль  зарослей  побуревшей
осоки  и  камышей,  туда,  где,  выдаваясь  далеко  в  море,
длинным  валом  поднимался  узкий  мыс.
 Два  толстых,  широко  распластавшихся  дуба  росли  на
конце  мыса.  Между  ними  из  грубых  плит  известняка
был  сложен  жертвенник,  а  позади  стоял  потемневший
деревянный  столб,  обтесанный  в  виде  человеческой  фи¬
гуры.  Это  был  древний  храм,  посвященный  местному  бо¬
гу  —  реке  Ахелу,  впадавшей  здесь  в  море.
 Устье  реки  терялось  в  зеленых  зарослях,  кишевших
птицами,  прилетавшими  с  севера.
 Впереди  открывалось  затуманившееся  море.  Оттуда
шли  волны,  с  плеском  набегавшие  на  острый  конец  мыса,
похожий  на  шею  громадного  животного,  погрузившего
голову  в  воду.
 Торжественный  гул  волн,  пронзительные  крики  птиц,
свист  ветра  в  камышах  и  шум  дубовых  ветвей  —  все  эти
звуки  сливались  в  тревожную  раскатистую  мелодию.
 На  грубом  каменном  жертвеннике  старик  развел
огонь.  Он  бросил  в  пылающий  костер  кусок  мяса  и  ле¬
пешку.  Окончив  жертвоприношение,  старик  подвел  Пан-,
диона  к  большому  камню  у  обрывистого  края  мшистой
скалы  и  велел  отвалить  его  в  сторону.  Юноша  легко
справился  с  тяжестью  и,  по  указанию  деда,  засунул  ру¬
ку  в  глубокую  щель  между  двумя  слоями  известняка.
 * 	Фратрия  —  объединение  нескольких  родов.  Из  фратрий  со¬
стояло  племя  в  древние  времена,  когда  еще  силен  был  родовой  об¬
щественный  уклад  жизни.
 136

Звякнул  металл  —  Пандион  извлек  покрытые  зелеными
пятнами  окиси  медный  меч,  шлем  и  широкий  пояс  из
квадратных  медных  пластин,  служивший  панцырем  для
нижней  части  туловища.
 — 	Это  оружие  твоего  рано  погибшего  отца,  —  тихо
сказал  дед.  —  Щит  и  лук  ты  должен  будешь  добыть
себе  сам.
 Юноша,  взволнованный,  склонился  над  боевыми  до¬
спехами,  осторожно  счищая  с  металла  налет  окиси.
 Старик  сел  на  камень  и,  прислонившись  спиной  к  ска¬
ле,  молча  наблюдал  за  внуком,  стараясь  скрыть  от  него
свою  печаль.
 Пандион,  оставив  доспехи,  бросился  к  деду  и  по¬
рывисто  обнял  его.  Старик  обхватил  рукой  стан  юноши,
чувствуя  узлы  могучих  мышц.  Деду  казалось,  что  он
и  его  давно  погибший  сын  как  бы  возрождались  заново
в  этом  юном  теле,  созданном  для  преодоления  препят¬
ствий.
 Старик  повернул  к  себе  лицо  внука  и  долго  смотрел
в  открытые  золотистые  глаза.
 — 	Теперь  тебе  надлежит  решить,  Пандион: 	пой¬
 дешь  ли  ты  к  вождю  нашей  фратрии,  чтобы  стать  его
воином,  или  останешься  подручным  у  Агенора.
 — 	Останусь  у  Агенора,  —  не  раздумывая,  ответил
Пандион.  —  Если  я  пойду  в  селение  к  начальнику,  мне
придется  там  жить,  есть  вместе  со  всеми  в  собрании
мужчин,  и  тогда  ты  останешься  один.  Я  не  хочу  раз¬
лучаться  с  тобой  и  буду  помогать  тебе.
 — 	Нет,  теперь  мы  должны  расстаться,  Пандион,  —
с  усилием,  но  твердо  сказал  старик.
 Юноша  удивленно  отпрянул,  но  рука  деда  удержа¬
ла  его.
 — 	Я  исполнил  обещание,  данное  моему  сыну  —
твоему  отцу,  Пандион,  —  продолжал  старик.  —  Теперь
ты  вступаешь  в  жизнь.  Начало  твоего  пути  должно  быть
свободно,  а  не  отягчено  заботой  о  беспомощном  стари¬
ке.  Я  удалюсь  из  нашей  Энниады  в  плодородную
Элиду  *,  где  живут  мои  дочери  со  своими  мужьями.
 * 	Элида  —  область  в  северо-западной  части  Пелопоннесского
полуострова.
 137

Когда  ты  станешь  прославленным  мастером,  ты  найдешь
меня...
 На  горячие  протесты  юноши  старик  только  отрица¬
тельно  качал  головой.  Много  ласковых,  умоляющих,  не¬
годующих  слов  было  сказано  Пандионом,  пока  он  не
понял,  что  непреклонное  решение  деда  выношено  годами,
укреплено  жизненным  опытом.
 С  печалью,  камнем  лежавшей  на  душе,  юноша  весь
день  не  отходил  от  деда,  помогая  ему  готовиться  к  отъ¬
езду.
 Вечером  они  оба  уселись  у  перевернутой,  заново
проконопаченной  лодки,  и  дед  достал  свою  старую,  видав¬
шую  виды  лиру.  По-молодому  сильный  голос  старого
аэда  понесся  вдоль  берега,  замирая  вдали.
 Печальный  напев  напоминал  размеренный  плеск
моря.
 По  просьбе  Пандиона  старик  пел  ему  предания  о  про¬
исхождении  их  народа,  о  соседних  землях  и  странах.
 Сознавая,  что  он  слушает  в  последний  раз,  юноша
жадно  ловил  каждое  слово,  стараясь  запомнить  песни,
с  детства  неразрывно  слитые  у  него  с  обликом  деда.
Пандион  образно  представлял  себе  древних  героев,  объ¬
единявших  разные  племена.
 Старый  аэд  пел  о  суровой  прелести  своей  родины,
где  сама  природа  есть  земное  воплощение  богов,  о  ве¬
личии  людей,  умеющих  любить  жизнь  и  побеждать
ирироду,  не  прячась  от  нее  в  храмы,  не  отворачиваясь
от  настоящего.
 И  сердце  юноши  взволнованно  билось,  —  он  точно
стоял  перед  дорогами,  бегущими  в  неведомую  даль,  от¬
крывающими  за  каждым  поворотом  новое  и  неожи¬
данное.
 Утром  как  будто  вернулось  жаркое  лето.  Чистая
синева  неба  дышала  зноем,  неподвижный  воздух  напол¬
нился  звоном  цикад,  и  сОлнце  ослепительно  отражалось
от  белых  скал  и  камней.  Море  стало  прозрачным  и  ле¬
ниво  колыхалось  у  берегов,  приняв  вид  старого  вина,
колеблющегося  в  исполинской  чаше.
 Когда  лодка  деда  скрылась  вдали,  тоска  стеснила
грудь  Пандиона.  Он  упал,  упершись  лбом  на^скрещен¬
 138

ные  руки.  Он  почувствовал  себя  мальчиком,  одиноким
и  покинутым,  потерявшим  с  отъездом  любимого  деда
часть  своего  сердца.  Слезы  текли  по  рукам  Пандиона,
но  это  уже  не  были  слезы  ребенка,  —  они  катились  ред¬
кими  тяжелыми  каплями,  не  облегчая  горя.
 Далеко  отошли  мечты  о  великих  делах.  Ничто  не
утешало  юношу  —  он  хотел  быть  вместе  с  дедом.
 Медленно  и  неумолимо  пришло  сознание  невозвра-
тимости  потери,  и  юноша  справился  с  собой.  Устыдив¬
шись  слез,  закусив  губы,  он  поднял  голову  и  долго
смотрел  в  морскую  даль,  пока  смятенные  мысли  не
потекли  последовательно  и  плавно.  Пандион  встал,  оки¬
нул  взглядом  горящий  на  солнце  берег,  маленький  домик
под  платаном,  и  снова  тоска  сделалась  нестерпимой.
Он  понял,  что  дни  юности  миновали,  что  не  вернется  уж
никогда  беззаботная  жизнь  с  ее  наивными,  полудетскими
мечтами.
 Медленно  побрел  Пандион  к  дому.  Там  он  опоясал¬
ся  мечом  и  завернул  в  плащ  свои  вещи.  Юноша  плотно
закрепил  дверь,  чтобы  буря  не  ворвалась  в  дом,  и  по¬
шел  по  каменистой  тропинке,  чисто  выметенной  мор¬
скими  ветрами.  Сухая  и  жесткая  трава  грустно  шелесте¬
ла  под  ногами.  Тропинка  подошла  к  холму,  покрытому
густым  темнозеленым  кустарником,  мелкие  листья  кото¬
рого,  нагретые  солнцем,  издавали  сильный  аромат  све¬
жих  оливковых  выжимок.  Здесь  тропа  разветвлялась  на
две:  одна  вела  направо,  к  группе  рыбачьих  хижин,  стояв¬
ших  на  берегу  моря,  другая  шла  вдоль  берега  реки
к  селению.  Пандион  повернул  налево;  за  холмом  его  ноги
окунулись  в  горячую  белую  пыль,  стрекотание  цикад
заглушило  шум  моря.  Основание  каменистого  склона  го¬
ры  у  реки  тонуло  в  деревьях.  Узкие  листья  олеандров,
тяжелая  зелень  смоковниц  перемежались  с  пышными
кронами  огромных  орехов,  —  все  это  сливалось  в  сплош¬
ную  клубящуюся  массу,  казавшуюся  почти  черной  у  об¬
рывов  белых  известняков.  Тропинка  нырнула  в  прохлад¬
ную  тень  и  после  нескольких  поворотов  привела  к  поля¬
не,  застроенной  небольшими  домиками,  теснившимися
к  пологим  скатам  виноградников.
 Юноша  ускорил  шаги  и  направился  к  низкому  бе¬
лому  строению,  скрывавшемуся  за  узловатыми  ство¬
 139

лами  олив.  Он  вошел  под  навее,  и  навстречу  ему  под¬
нялся  невысокий  чернобородый  пожилой  мужчина  —■
мастер-художник  Агенор.
 — 	Ты  пришел,  Пандион!  —  радостью  приветствовал
юношу  художник.  —  А  я  уже  думал  посылать  за  тобой...
А,  вот  что!—Агенор  заметил  вооружение  Пандиона.—
Дай  я  обниму  тебя,  мой  мальчик.  Тесса,  Тесса!  —  крик¬
нул  он.  —  Смотри,  какой  воин  пришел  к  нам!
 Пандион  быстро  повернулся.  Из  внутренней  двери
выглянула  девушка  в  темнокрасном  химатионе  *,  накину-,
том  поверх  тонкого  выгоревшего  голубого  хитона  **.  Ра¬
достная  улыбка  показала  безупречные  зубы,  но  через
мгновение  девушка  нахмурилась,  спрятав  улыбку,  и  хо¬
лодно  обвела  юношу  взглядом.
 — 	Видишь,  Тесса  рассердилась  на  тебя:  два  долгих
дня  ты  не  мог  прибежать  к  нам  и  предупредить,  что
не  будешь  работать,  —  упрекнул  Пандиона  художник.
 Юноша  стоял  молча,  опустив  голову,  и  исподлобья
переводил  взгляд  с  девушки  на  учителя.
 — 	Что  с  тобой,  мой  мальчик,  то-есть  уже  не  мальчик,
а  воин?  —  спрашивал  Агенор.  —  Ты  печален  сегодня.
И  что  это  за  сверток  ты  принес?
 Прерывающимся  голосом,  бессвязно,  вновь  переживая
испытанное,  Пандион  рассказал  об  отъезде  деда.
 Пришла  жена  художника  —  мать  Тессы.
 Художник  положил  обе  руки  на  плечи  юноши:
 — 	Мы  давно  полюбили  тебя,  Пандион,  и  рады  тебе.
А  я  счастлив,  что  ты  выбрал  путь  художника  и  пред¬
почел  его  жизни  воина.  Она  не  минует  тебя  позднее,  сей¬
час  же  тебе  нужно  достичь  многого,  что  дается  лишь
долгим  трудом  и  размышлениями.
 Пандион,  по  обычаю,  склонился  перед  женой  Агено¬
ра,  и  та  покрыла  его  голову  краем  плаща,  а  затем  ласково
прижала  к  груди.
 Девушка  радостно  вскрикнула  и,  смутившись,  скры¬
лась  в  глубине  дома,  провожаемая  улыбкой  отца.
 * 	Химатион  —  верхняя  одежда  эллинских  женщин: 	прямо¬
 угольный  кусок  ткани  в  виде  шали.  Набрасывался  через  плечо,
з  плохую  погоду  надевался  и  ка  голову.
 **  Хитон  —  длинная  одежда  без  рукавов  из  тонкой  ткани.  До¬
машнее  одеяние  эллинских  женщин.
 1.40

Агенор,  отдыхая,  Присел  у  входа  в  мастерскую.  У  до¬
ма  росли  старые  оливковые  деревья.  Их  огромные  узло¬
ватые  стволы  причудливо  переплетались,  и  задумчивый
взор  художника  находил  в  них  очертания  людей  и  живот¬
ных.  Одно  дерево  напоминало  коленопреклоненного
великана,  поднявшего  над  согнутой  шеей  широко  расстав¬
ленные  руки.  У  другого  корявые  выступы  ствола  слива¬
лись  в  скорченное  страданием,  безобразное  туловище.
И  все  деревья  сгибались,  казалось,  с  усилием  подталкивая
вверх  тяжелую  массу  бесчисленных  ветвей,  покрытых
серебристыми  мелкими  листьями.
 По  другую  сторону  дома  мелькнула  женская  фигура
в  праздничном  яркосинем  химатионе  с  золотыми  блест¬
ками.  Художник  узнал  дочь  в  тот  самый  момент,  когда
девушка  скрылась  за  склоном  холма.  Неслышно  ступая
босьши  ногами,  к  Агенору  приблизилась  его  жена  и  села
рядом.
 — 	Тесса  опять  пошла  в  сосновую  рощу  к  Пандио-
ну,—  сказал  художник  и  прибавил:  —  Дети  думают,  что
нам  неизвестна  их  маленькая  тайна!
 Жена  его  весело  засмеялась,  но,  внезапно  становясь
серьезной,  спросила:
 — 	Что  ты  думаешь  о  Пандионе  теперь,  когда  он  про¬
жил  у  нас'  больше  года?
 — 	Я  полюбил  его  еще  больше,  —  ответил  Агенор,
и  жена  согласно  наклонила  голову.  —  Но...  —  художник
замолчал,  обдумывая  дальнейшие  слова.
 — 	Он  хочет  слишком  многого,  —  закончила  за  него
жена.
 — 	Да,  он  хочет  многого,  и  много  ему  дано  от
богов.  И  некому  научить  его  —  я  не  могу  дать  ему
то,  что  он  ищетв  —  сказал  художник  с  ноткой  грусти  в  го¬
лосе.
 — 	А  мне  кажется,  что  он  мечется,  не  находя  себя,
он  не  похож  на  других  юношей,—тихо  сказала  жена.—
И  я  не  понимаю,  что  ему  еще  нужно,  а  иногда  просто
жаль  его.
 — 	О  милая,  ты  права:  не  дас^  ему  счастья  стремле¬
ние  достигнуть  того,  чего  никто  не  сумел  еще  сделать.
А  тревогу  твою...  Я  понимаю  ее  причину:  ты  боишься
за  Тессу?
 141

— 	Нет,  не  боюсь,  дочь  моя  горда  и  смела.  Но  я
чувствую,  что  любовь  к  Пандиону  может  принести  ей
много  горя.  Плохо,  когда  человек,  как  Пандион,  одержим
исканиями  —  тогда  любовь  не  излечит  его  от  вечной
тоски...
 — 	Как  излечила  меня,  —  ласково  улыбнулся  жене
художник.  —  А  когда-то  я,  пожалуй,  походил  на  Пан¬
диона...
 — 	Ну,  нет,  ты  всегда  был  спокойнее  и  крепче,  —
сказала  жена,  погладив  седеющую  голову  Агенора.
 Тот  смотрел  вдаль,  за  деревья,  куда  скрылась  Тесса.
 Девушка  торопливо  шла  к  морю,  часто  оглядываясь,
хотя  и  знала,  что  так  рано  в  праздничный  день  никто  не
пойдет  в  священную  рощу.
 От  белых  обрывов  бесплодных  каменистых  гор  уже
веяло  жаром.  Сначала  дорога  пролегала  по  равнине,
покрытой  колючками,  и  Тесса  шла  осторожно,  чтобы  не
порвать  подол  своего  лучшего  хитона  из  тонкой,  полупро¬
зрачной  материи,  привезенной  из-за  моря.  Дальше  мест¬
ность  вспучилась  холмом,  сплошь  покрытым  кроваво-
красными  цветами.  В  ярком  солнце  холм  пылал,  как  буд¬
то  залитый  темным  пламенем.  Здесь  не  было  колючек,
и  девушка,  высоко  подобрав  складки  хитона,  побежала.
 Быстро  миновав  одинокие  деревья,  Тесса  очутилась
в  роще.  Стройные  стволы  сосен  отливали  восковым  лило¬
вым  блеском,  раскидистые  вершины  шумели  под  ветром,
а  ветви,  опушенные  мягкими,  в  ладонь  длиной,  иглами,
превращали  яркий  солнечный  свет  в  золотую  пыль.
 Запах  нагретой  смолы  и  хвои  смешивался  со  свежим
дыханием  моря  и  разливался  по  всей  роще.
 Девушка  пошла  медленнее,  бессознательно  подчиняясь
торжественному  покою  рощи.
 Направо  среди  стволов  перед  нею  возвышалась  серая,
обсыпанная  хвоей  скала.
 На  полянку  падал  столб  солнечного  света,  и  сос¬
ны  вокруг  казались  вылитыми  из  красного  золота.  Сюда
яснее  доносился  рокочущий  гул  моря,  —  невидимое,  оно
беспрестанно  напоминало  о  себе  низкими  мерными  ак¬
кордами.
 Из-за  скалы  навстречу  Тессе  выбежал  Пандион  и  при¬
влек  девушку  к  себе  за  протянутые  руки,  затем  слегка
 142

оттолкнул  ее  от  себя  и  зорко  осмотрел,  словно  стремясь
вобрать  в  себя  весь  ее  облик.
 Завитки  ее  блестящих  черных  волос  трепетали
вокруг  гладкого  лба,  узкие  брови  приподнимались  к  вис¬
кам,  переламываясь  чуть  заметно,  и  это  придавало  боль¬
шим  синим  глазам  едва  уловимое  выражение  насмешли¬
вой  гордости.
 Тесса  мягким  движением  отстранилась  от  юноши.
 — 	Поспеши,  сюда  скоро  придут!  —  сказала  она,  неж¬
но  глядя  на  юношу.
 — 	Я  готов,  —  с  этими  словами  Пандион  подошел
к  скале,  рассеченной  узкой  вертикальной  пещерой.
 На  глыбе  известняка  стояла  незаконченная  статуя
в  половину  человеческого  роста  из  плотной  глины.  Тут
же  были  разложены  деревянные  инструменты  скульпто¬
ра—  изогнутые  пилочки,  ножи  и  лопатки.
 Девушка  сбросила  синцй  химатион  и  медленно  подня¬
ла  руки  к  застежкам,  скреплявшим  сборки  разрезанной
вдоль  плеч  легкой  ткани.
 Пандион  следил  за  ней,  улыбаясь  и  перебирая  ин¬
струменты,  но  когда  он  отвернулся  к  статуе,  восторжен¬
ная  улыбка  медленно  сползла  с  его  лица.  Еще  очень  да¬
леко  было  этому  грубому  изображению  до  восхитительной
живой  Тессы.  Но  все  же  в  глине  появились  уже  пропор¬
ции  ее  тела.  Сегодня  все  должно  решиться.  Он,  наконец,
перенесет  на  недвижимую  глину  обаяние  живых  линий.
 Пандион  хмуро  и  решительно  повернулся  к  Тессе.
Та  искоса  взглянула  на  него,  кивнула  головой.  Потупив
глаза,  девушка  оперлась  на  ствол  сосны,  подложив  одну
руку  под  затылок.  Пандион  молча  погрузился  в  работу.
Взгляд  юноши  сделался  пронзительным,  глаза  перебегали
с  тела  подруги  на  глину  и  обратно,  заминая,  соразмеряя
и  сравнивая.
 Много  дней  уже  шла  эта  борьба  творческих  рук  с  мерт¬
вой,  безразлично  податливой  глиной,  которую  нужно  бы¬
ло  заставить  принять  прекрасную  форму  живого.
 Время  шло.  Чуткое  ухо  юноши  уже  несколько  раз
улавливало  подавленные  вздохи  уставшей  Тессы.
 Пандион  прекратил  работу,  отступил  от  статуи,  и  Тес¬
са  невольно  вздрогнула,  услышав  горький  стон  разочаро¬
вания.  Изображение  стало  гораздо  хуже.  То,  что  жило
 143

в  нем  и  привлекало  едва  намеченными  чертами,  теперь,
приглаженное  и  определившееся,  умерло.  Изваяние  стало
лишь  тяжелым  подобием  смуглого  тела  Тессы,  стоявшей
перед  огромным  сосновым  стволом  цвета  темного  золота.
 Закусив  губы,  юноша  сравнивал  Тессу  со  статуей,  на¬
пряженно  стараясь  отыскать  ошибку.  Ошибки  не  было,  —
это  нельзя  было  назвать  ошибкой:  просто  он  не  смог
передать  жизнь,  остановить  изменчивое  движение  форм  те¬
ла.  Ему  казалось,  что  сила  его  любви,  его  восхищение  кра¬
сотой  Тессы  позволят  ему  подняться  высоко,  совершить
великий  творческий  подвиг—и  явится  миру  невиданная
статуя...  Так  было  вчера,  было  еще  полчаса  тому  назад!
И  вот  он  не  может...  не  умеет...  не  в  силах...  Даже  для  Тес¬
сы,  которую  так  любит!  Что  же  теперь  делать?  Весь  мир
померк  для  Пандиона,  инструменты  упали  на  землю,  кровь
бросилась  в  голову.  В  отчаянии,  сознавая  свое  бессилие,
юноша  бросился  к  девушке  и  упал  на  колени  перед  ней.
 Девушка,  смущенная  и  недоумевающая,  положила  ла*
дони  на  горячее,  поднятое  вверх  лицо  Пандиона.
 И  вдруг  инстинктивным  чутьем  женщины  она  поняла,
что  делается  в  душе  художника.  С  материнской  любовью
она  склонилась  над  юношей,  говорила  ласковые  слова,
прижимала  к  себе  голову  Пандиона,  скользя  тонкими
пальцами  по  кольцам  коротких  волос.
 Бурное  отчаяние  юноши  улеглось.
 Вдали  послышались  голоса.  Пандион  оглянулся  кру¬
гом;  порыв  его  угас,  а  с  ним  ушла  и  гордая  надежда.  Ему
казалось,  что  его  юношеская  мечта  никогда  не  сбудется.
Скульптор  подошел  к  своей  статуе  и  остановился  в  раз¬
думье.  Маленькая  рука  Тессы  легла  ему  на  сгиб  локтя.
 — 	Не  смей,  неразумный  мальчик,  —  прошептала  де¬
вушка.
 — 	Не  могу,  не  смею,  Тесса,  —  согласился  Пандион,
не  отрывая  взгляда  от  изваяния.  —  Если  бы  эта...  —  юно¬
ша  запнулся,  —  не  была  сделана  с  тебя,  если  бы  не  ты,
Я  уничтожил  бы  ее  сейчас  же.  Эта  вещь  так  груба  и  не¬
красива,  что  не  должна  существовать  и  чем-то  напоминать
твой  облик,  —  с  этими  словами  юноша  легко  сдвинул  ка¬
мень  вместе  со  статуей  вглубь  пещеры.  Он  старательно
замаскировал  узкую  щель  обломками  камней  и  пригорш¬
нями  сухой  хвои.
 144

Юноша  и  девушка  направились  на  звук  морского  при¬
боя.  Они  долго  шли  молча.  Пандион  заговорил  —  он  хо¬
тел,  чтобы  любимая  поняла  его  тоску  и  разочарование.
Девушка  убеждала  Пандиона  не  оставлять  попыток,  гово¬
рила  о  своей  уверенности  в  нем,  в  его  способности  выпол¬
нить  задуманное.  Но  Пандион  был  непреклонен.  Только
сегодня  он  понял,  что  еще  далек  от  подлинного  мастер¬
ства,  что  дорога  к  настоящему  искусству  лежит  через  дол¬
гие  годы  упорного  труда.
 — 	Нет,  Тесса,  я  понял  только  теперь,  что  не  могу  во¬
плотить  тебя  в  статуе!  —  страстно  говорил  он.  —  Я  беден
здесь  и  здесь,  —  он  притронулся  к  сердцу  и  глазам,  —
чтобы  передать  твою  красоту...
 — 	Разве  она  не  твоя,  Пандион?—девушка  порыви¬
сто  закинула  руки  за  шею  художника.
 — 	Да,  Тесса,  но  как  я  иногда  страдаю  от  нее!  Я  ни¬
когда  не  устану  любоваться  тобою  и  в  то  же  время...  не
могу  сделать  статую.  А  я  должен  воплотить  тебя  в  глине,
дереве,  камне.  Я  должен  понять,  почему  так  трудно  пере¬
дать  живое,  ибо  если  я  сам  не  осмыслю  этого,  то  как
я  смогу  сделать  живыми  свои  творения?
 Тесса  внимательно  слушала  юношу  и,  чувствуя,  что
•сейчас  перед  ней  открыта  вся  душа  Пандиона,  с  горечью
понимала  свое  бессилие.  Тоска  художника  передавалась
и  ей,  на  сердце  росла  неопределенная  тревога.
 Вдруг  Пандион  улыбн}'лся,  и  не  успела  Тесса  опом¬
ниться,  как  мощные  руки  подняли  ее  на  воздух.  Пандион
побежал  к  берегу,  опустил  девушку  на  влажный  песок  и
сам  скрылся  за  круглым  холмом.
 Мгновение  —  и  девушка  увидела  голову  Пандиона  на
гребне  приближавшейся  волны.  Скоро  юноша  вернулся.
Трепетавшие  под  кожей  мускулы  его  отряхивали  воду,  не¬
давней  печали  не  было  и  следа.  И  происшедшее  в  роще  по¬
казалось  Тессе  не  таким  серьезным.  Она  тихо  рассмеялась,
вспомнив  свое  жалкое  глиняное  подобие  и  удрученное  ли¬
цо  его  создателя.
 Пандион  тоже  подсмеивался  над  собой,  как  мальчик,
хвастался  перед  девушкой  своей  ловкостью  и  силой.  Так,
медленно,  часто  останавливаясь,  шли  они  к  дому.  И  толь¬
ко  на  самом  дне  души  Тессы  продолжала  гнездиться  тре¬
вога.
 10  Великая  Дуга
 145

Агенор  тронул  рукой  колено  Пандиона.
 — 	Народ  наш  еще  молод  и  беден,  мой  сын.  Нужны
века  жизни  в  достатке,  чтобы  сотни  людей  могли  посвя¬
тить  себя  высокому  мастерству  художника,  сотни  людей
могли  предаться  изучению  красоты  человека  и  мира.
А  мы  еще  так  недавно  изображали  своих  богов,  обтесы¬
вая  каменные  или  деревянные  столбы...  Но  вот  ты  стре¬
мишься  понять  законы  красоты,  и  я  могу  предсказать,  что
наш  народ  пойдет  дальше  и  выше  других  по  пути  изобра¬
жения  прекрасного.  А  сейчас  в  древних  и  богатых  стра¬
нах  мастера  гораздо  искуснее  нас...
 Художник  встал  и  извлек  из  угла  комнаты  большой
ларец  желтого  дерева,  достал  из  него  сверток,  покрытый
красной  материей.  Сняв  ее,  он  осторожно  поставил  перед
Пандионом  статуэтку  в  локоть  величиной,  сделанную  из
слоновой  кости.  Слоновая  кость  от  времени  порозовела,  и
ее  полированная  поверхность  покрылась  мельчайшими
черными  трещинками.
 Статуэтка  изображала  женщину,  державшую  в  протя¬
нутых  руках  двух  змей,  завившихся  кольцами  до  локте¬
вых  сгибов.  Тугой  пояс  с  валиками  по  краям  охватывал
тонкую  талию,  поддерживая  длинную,  до  пят,  юбку,
сильно  расширявшуюся  книзу  и  украшенную  пятью  по¬
перечными  золотыми  полосками.  Спину,  плечи,  бока  и
верхние  части  рук  закрывала  легкая  накидка,  оставляв¬
шая  обнаженной  грудь  и  живот  до  талии.
 Тяжелые  волнистые  волосы  были  подняты  узлом  не
на  затылке,  как  у  эллинских  женщин,  а  на  темени.  От
узла  отделялись  густые  пряди,  покрывая  сзади  шею  и
спину.
 Ничего  подобного  Пандион  еще  не  видел.  Чувствова¬
лось,  что  эта  статуэтка  —  создание  великого  мастера.
Особенно  привлекало  внимание  странно-равнодушное  ли¬
цо  статуэтки—  плосковатое  и  широкое,  с  тяжело  обо¬
значенными  скулами,  с  толстыми  губами,  со  слегка  вы¬
дающейся  вперед  нижней  частью.
 Прямые  широкие  брови  усиливали  выражение  равно¬
душия  на  лице  женщины,  но  грудь  высоко  вздымалась,
точно  в  нетерпеливом  вздохе.
 Пандион  оцепенел.  Если  бы  он  обладал  искус¬
ством  неизвестного  мастера!  Если  бы  резец  его  мог  с  та¬
 146

кой  же  точностью  и  изяществом  передавать  форму,  ожи¬
вавшую  под  розовато-желтой  поверхностью  старой
кости!
 Агенор,  довольный  произведенным  впечатлением,
следил  за  юношей  и  медленно  поглаживал  щеку  концами
пальцев.
 Прервав  молчаливое  созерцание,  Пандион  отставил
драгоценную  статуэтку  подальше.  Не  отрывая  глаз  от
тускло  поблескивавшего  творения  древнего  мастера,  юно¬
ша  тихо  и  грустно  спросил  учителя:
 — 	Это  из  древних  восточных  городов?  *
 — 	О  нет!—отвечал  Агенор.  —  Она  древнее  их  всех,
древнее  богатых  золотом  Микен,  Тиринфа  и  Орхомен**.
Я  взял  ее  у  Хризаора,  чтобы  показать  тебе.  Его  отец
в  молодости  плавал  с  отрядом  на  Крит  и  нашел  ее  среди
остатков  древнего  храма  в  двадцати  стадиях***  от  раз¬
валин  города  морских  царей  ****,  разрушенного  страш¬
ными  землетрясениями.
 — 	Отец,  —  юноша,  сдерживая  волнение,  с  мольбой
прикоснулся  к  бороде  художника  *****,  —  ты  знаешь
так  много.  Неужели  ты  не  смог  бы,  если  бы  захотел,  пе¬
ренять  искусство  древних  мастеров,  научить  икс,  повести
туда,  где  сохранились  прекрасные  творения?  Неужели
ты  никогда  не  видел  этих  дворцов,  воспетых  в  легендах?
Я  много  раз  мечтал  о  них,  слушая  деда!
 Агенор  опустил  глаза,  суровая  тень  набежала  на
спокойное  и  приветливое  лицо.
 — 	Я  не  сумею  объяснить  тебе,  —  ответил  он  после
недолгого  размышления,  —  но  ты  сам  скоро  это  почув¬
ствуешь:  то,  что  умерло,  нельзя  возродить.  Оно  чужое
 * 	Пандион  подразумевает  восточную  часть  Греции,  где
в  доэллинское  время  во  второй  половине  II  тысячелетия  до  нашей
эры  (1600—  1200)  был  расцвет  так  называемой  микенской  культу¬
ры,  непосредственно  сменившей  критскую.  Эгейская,  или  критская,
культура  —  еще  не  разгаданная  культура  доэллинского  периода
в  Средиземноморье  (в  среднем  II  тысячелетие  до  нашей  эры).
 **  Микены,  Тиринф,  Орхомены  —  культурные  центры  Ми¬
кенской  эпохи.
 ***  Стадия  —  мера  расстояния,  приблизительно  равная
180  метрам.
 ****  Г0р0д  Кносс.  —  центр  эгейской  (критской)  культуры.
 *****  2^ест  просьбы  в  древней  Элладе.
 10*
 147

нашему  миру,  нашей  душе...  оно  прекрасно,  но  безнадеж¬
но...  чарует,  но  не  живет.
 — 	Я  понял,  отец!  —  страстно  воскликнул  Панди¬
он.  —  Мы  будем  только  рабами  мертвой  мудрости,  хо¬
тя  и  в  совершенстве  будем  подражать  ей.  А  нам  нужно
стать  равными  древним  мастерам  или  сильнее  их  и  то¬
гда...  о,  тогда...,—  юноша  замолчал,  не  находя  слов.
 Агенор  загоревшимися  глазами  посмотрел  на  своего
ученика,  и  его  жесткая  маленькая  рука  одобрительно  сда¬
вила  локоть  юноши.
 — 	Ты  хорошо  сказал,  сказал  то,  что  я  не  мог  вы¬
разить.  Да,  древнее  искусство  для  нас  должно  быть  ме¬
рой  и  пробой,  а-  итти  нужно  своим  путем.  А  чтобы  этот
путь  не  оказался  очень  далек,  учиться  нужно  и  у  древ¬
ней  мудрости  и  у  жизни,  —  ты  умен,  Пандион...
 Вдруг  Пандион  мягко  скользнул  на  глиняный  пол  и
обнял  ноги  художника.
 — 	Отец  и  учитель,  отпусти  меня  посмотреть  древние
города...  Я  не  могу,  боги  мне  свидетели...  я  должен  ви¬
деть  все  это.  Я  чувствую  в  себе  силу  достигнуть  высо¬
кого...  Мне  надо  узнать  родину  тех  редкостей,  что  иногда
встречаются  у  наших  людей,  поражая  их.  Может  быть,
я...  —  юноша  умолк,  покраснев  до  ушей,  но  его  прямой,
смелый  взор  продолжал  искать  взгляда  Агенора.
 Тот  сосредоточенно  смотрел  в  сторону,  хмурился  и
молчал.  '
 — 	Встань,  Пандион,  —  наконец  произнес  худож¬
ник.—  Я  давно  ждал  этого.  Ты  не  мальчик,  и  я  не  мо¬
гу  удержать  тебя,  хотя  и  хотел  бы.  Ты  волен  итти,  куда
тебе  угодно,  но  я  говорю  тебе,  как  сыну,  как  ученику,
более  того,  как  равный  другу,  что  желание  твое  гибельно.
Оно  грозит  тебе  страшными  бедствиями.
 — 	Я  не  боюсь  ничего,  отец!  —  Пандион  откинул  на¬
зад  голову,  ноздри  его  раздувались.
 — 	Я  ошибся,  ты  совсем  еще  мальчик,  —  спокойно
возразил  Агенор.  —  Выслушай  меня,  положив  сердце  на
ладони,  если  любишь  меня.
 И  Агенор  заговорил  громким,  напряженным  голосом.
Он  рассказал,  что  в  восточных  городах  еще  живут  древ¬
ние  обычаи,  еще  много  произведений  древнего  искусства.
Женщины,  как  тысячелетие  тому  назад  на  Крите,  носят
 148

длинные  жесткие  юбки,  раскрашенные  с  необыкновен¬
ной  пестротой,  и  обнажают  грудь,  прикрывая  плечи  и
спину.  Мужчины  в  коротких  рубашках  без  рукавов,
с  длинными  волосами,  вооружены  маленькими  тяжелыми
бронзовыми  мечами.
 Город  Тиринф  окружен  гигантской  стеной  в  пятьде¬
сят  локтей  *  вышины.  Эти  стены  сложены  из  колоссаль¬
ных  обтесанных  глыб,  украшенных  золотыми  и  бронзо¬
выми  цветами,  издалека  сверкающими  на  солнце,  как
огни,  разбросанные  по  стене.
 Микены  еще  величественнее.  На  вершине  высокого
холма  располагается  этот  город,  ворота  из  огромных
камней  заперты  медными  решетками.  Далеко  видны  боль¬
шие  постройки  с  равнины,  окружающей  холм.
 Хотя  свежи  и  ярки  краски  стенных  росписей  во  двор¬
цах  Микен,  Тиринфа  и  Орхомен,  хотя  попрежнему  по
гладким  дорогам,  выложенным  большими  белыми  камня¬
ми,  иногда  проносятся  колесницы  богатых  землевладель¬
цев,  но  травою  забвения  все  больше  зарастают  эти  до¬
роги,  дворы  пустующих  домов,  даже  скаты  могучих  стен.
 Давно  прошло  время  богатства,  время  далеких  плава¬
ний  в  сказочный  Айгюптос**.  Теперь  вокруг  этих  го¬
родов  обитают  сильные  фратрии,  обладающие  множе¬
ством  воинов.  Их  начальники  подчинили  себе  все  вокруг
на  далекие  расстояния,  захватили  города  в  свои  теме-
ны***,  согнули  слабые  роды  и  объявили  себя  властите¬
лями  страны  и  людей.
 Здесь,  в  Энниаде,  еще  нет  таких  могучих  вождей,  как
нет  городов  и  красивых  храмов.  Но  зато  там  больше  ра¬
бов—  жалких,  потерявших  свободу  мужчин  и  женщин.
И  среди  них  ке  только  пленные,  захваченные  в  чужих
странах,  но  и  рабы  из  своих  же  сограждан,  принадлежа¬
щих  к  бедным  родам.
 И  что  уж  говорить  о  чужеземных  странниках:  если
не  стоит  за  их  плечами  могущественная  фратрия  или  пле¬
 * 	Локоть  (приблизительно  0,5  метра)  —  основная  мера
 длины  в  древности.
 **  Айгюптосл—  греческоз  название  древнего  Египта.  Про¬
изошло  от  искаженного  египетского  Хет-Ка-Пта  (Дворец  духа
Пта)  —  другое  название  города  Белых  Стен,  Мемфиса.
 ***  Темен.  —  земельный  надел  крупного  вождя.
 149

мя,  с  которым  ссориться  небезопасно  даже  сильным  вож¬
дям,  или  если  нет  у  путешественника  многочисленной
дружины  воинов,  тогда  только  два  пути  могут  быть
у  странника  —  смерть  или  рабство.
 — 	Помни,  Пандион,  —  художник  схватил  юношу  за
обе  руки:  —  мы  живем  в  суровое  и  опасное  время  —  роды
и  фратрии  враждуют  между  собой,  общих  законов  не  су¬
ществует,  вечный  страх  рабства  висит  над  головой  каж¬
дого  скитальца.  Эта  прекрасная  страна  не  годится  для
путешествия.  Помни,  что,  покинув  нас,  ты  будешь  на  чуж¬
бине  без  очага  и  закона,  всякий  может  тебя  унизить  или
даже  убить,  не  боясь  пени  и  мести  *.  Ты  одинок  и  бе¬
ден,  я  тоже  ничем  не  могу  помочь  тебе—  значит,  тебе  не
собрать  даже  небольшого  отряда!  А  один  ты  погибнешь
очень  быстро,  если  только  боги  не  сделают  тебя  неви¬
димкой.  Видишь,  Пандион,  хотя  кажется  так  просто:
проплыть  проливом  тысячу  стадий  от  нашего  Ахелоева
мыса  до  Коринфа,  откуда  полдня  пути  до  Микен,  день
до  Тиринфа  и  три  до  Орхомен,  но  для  тебя  это  все  рав¬
но,  что  отправиться  за  пределы  Ойкумены!—Агенор
встал  и  направился  к  выходу,  увлекая  за  собой  юношу.—
Ты  стал  родным  мне  и  моей  жене,  но  я  не  говорю  о  нас...
Представь  страдания  моей  Тессы,  если  ты  будешь  вла¬
чить  жалкие  дни  в  рабстве  на  чужбине!
 Пандион  густо  покраснел  и  ничего  не  ответил.
 Агенор  чувствовал,  что  не  убедил  Пандиона,  а  тот
в  нерешительности  колебался  между  двумя  могучими  вле¬
чениями  —  одним,  удерживавшим  его  на  месте,  другим,
влекущим  вдаль,  несмотря  на  неизбежную  опасность.
 И  Тесса,  не  зная,  что  будет  лучше,  то  восставала
против  его  путешествия,  то,  полная  благородной  гордо¬
сти,  упрашивала  Пандиона  уехать.
 Прошло  несколько  месяцев,  и  когда  весенние  ветры
донесли  из-за  пролива  **  слабый  запах  цветущих  холмов
и  гор  Пелопоннеса,  Пандион  окончательно  выбрал  свой
жизненный  путь.
 * 	Убийца  подвергался  кровавой  мести  со  стороны  родствен¬
ников,  но  мог  заплатить  пеню  по  соглашению  и  тем  избавить  себя
от  преследования.
 **  Подразумевается  Коринфский  залив.
 150

Теперь  ему  предстояло  единоборство  с  чужим  и  дале¬
ким  миром.  Полгода,  которые  он  хотел  провести  вдали
от  родных  мест,  представлялись  ему  вечностью.  Време¬
нами  Пандиона  тревожило  ощущение,  будто  он  навсегда
покидает  свою  родину...  По  совету  Агенора  и  других  му¬
дрых  мужей  селения,  Пандион  ехал  на  Крит  —  обитали¬
ще  потомков  морского  народа,  родину  древней  культуры.
Хотя  огромный  остров  находился  посреди  моря,  несрав¬
ненно  дальше  древних  городов  Беотии  и  Арголиды  *,  по¬
ездка  туда  представлялась  более  безопасной  для  одино¬
кого  путешественника.
 Остров,  лежавший  в  центре  морских  путей,  был  за¬
селен  теперь  разными  племенами.  На  берегах  его  посто¬
янно  встречались  иноземцы  —  купцы,  моряки,  грузчики.
Разноязычное  население  Крита  занималось  торговлей  и
жило  в  большем  мире,  чем  Эллада,  и  лучше  относилось
к  приезжим.  Только  в  глубине  острова,  за  горными  пере¬
валами,  еще  ютились  потомки  древних  племен,  враждеб¬
но  относившиеся  к  пришельцам.
 Пандион  должен  был  переправиться  через  Калидон-
ский  залив  к  острому  мысу,  расположенному  против  ниж¬
ней  Ахайи,  и  здесь  наняться  гребцом  на  одно  из  судов,
отправлявшихся  на  Крит  с  шерстью  после  зимнего  пере¬
рыва:  в  бурное  время  года  утлые  суда  избегали  далеких
плаваний.
 В  день-  полнолуния  молодежь  селения  собралась  для
танцев  на  большой  поляне  священной  рощи.
 Пандион  в  задумчивости  сидел  на  маленьком  дворике
у  дома  Агенора,  угнетенный  тоской.  Завтра  совершится
неизбежное  —  он  оторвет  от  сердца  все  любимое  и  роднее
ему  и  предстанет  перед  неизвестной  судьбой.  Его  ждала
разлука  с  возлюбленной,  неверное  будущее,  одиноче¬
ство...
 В  темном  и  молчаливом  доме  Тесса  шелестела  одеж¬
дами,  потом  появилась  в  черном  отверстии  двери,  оправ¬
ляя  складки  наброшенного  на  плечи  покрывала.  Девушка
негромко  окликнула  Пандиона,  который  мгновенно  вско¬
чил  и  устремился  ей  навстречу.  Черные  волосы  Тессы  бы¬
ли  закручены  на  затылке  в  тяжелый  узел  и  обрамлены
 * 	Область  з  восточной  части  Греции.
 151

по  темени  тремя  лентами,  сходившимися  вместе  под
узлом.
 — 	Ты  причесалась  сегодня,  как  аттическая  девуш¬
ка!—  воскликнул  Пандион.  —  Это  красиво!
 Тесса,  улыбнувшись,  грустно  спросила:
 — 	Ты  разве  не  пойдешь  танцевать  в  последний  раз,
Пандион?
 — 	А  разве  ты  хочешь  пойти?
 — 	Да,  я  буду  танцевать  для  Афродиты,  —  твердо
промолвила  Тесса.  —  И  еще  журавля.
 — 	Танцевать  журавля,  этот  аттический  танец,  для
него  ты  так  и  причесана!  У  нас  его,  кажется,  ни  разу
не  танцевали.
 — 	А  сегодня  будут  все—для  тебя,  Пандион!
 — 	Почему  для  меня?  —  удивился  юноша.
 — 	Разве  ты  забыл  —  журавля  в  Аттике  танцуют
в  память,  —  голос  Тессы  задрожал,  —  счастливого  воз¬
вращения  Тезея  *  с  Крита  и  в  честь  его  победы...  Пой-:
дем,  милый,  —  Тесса  протянула  обе  руки  Пандиону,  и,
прижавшись  друг  к  другу,  молодые  люди  вошли  под
деревья  на  краю  селения.
 ...Море  шумело  навстречу,  зовуще  раскрывало  свою
беспредельную  ширину.  В  ранних  солнечных  лучах  мор¬
ская  даль  вздымалась  подобно  выпуклой  поверхности  ис¬
полинского  моста.
 Медленные  волны,  розовея  с  зарей,  несли  издалека,
может  быть  от  самого  сказочного  Айгюптоса,  клочья
золотистой  пены.  И  солнечные  лучи  плясали,  дробясь  и
качаясь,  на  неустанной,  вечно  подвижной  воде,  прони¬
зывая  воздух  слабым,  мерцающим  сиянием.
 За  холмом  скрылась  тропинка,  с  которой  еще  были
видны  селение  и  семья  Агенора,  посылавшая  последние
приветы.
 Прибрежная  равнина  была  пустынна.  Пандион  остал¬
ся  наедине  с  Тессой  перед  морем  и  небом.  Впереди,  на
песке,  чернела  маленькая  лодка,  на  которой  Пандион  дол¬
 * 	Тезгй  —  герой  эллинских  мифов,  отправившийся  на  Крит
и  там  победивший  в  подземельях  лабиринта  чудовище  Минотавра.
Ежегодно  красивейшие  девушки  и  юноши  обрекались  в  жертву
чудовищу.  Тезей  избавил  родную  Аттику  от  кровавой  дани  царю
Крита.
 152

жен  был  обогнуть  мыс  при  устье  Ахелоя  и  переплыть  Ка-
лидонский  залив.
 Девушка  и  юноша  шли  молча.  Их  медленные  шаги
были  неверны:  Тесса  в  упор  смотрела  на  Пандиона,  и  он
не  мог  отвести  взгляд  от  лица  любимой.
 Скоро,  слишком  скоро  они  подошли  к  лодке.  Пандион
выпрямился,  в  глубоком  вздохе  расправил  стесненную
грудь.  Настал  момент,  ожидание  которого  дни  и  ночи
угнетало  Пандиона.  Так  много  нужно  было  сказать  Тес¬
се  в  эти  последние  минуты,  но  не  было  слов.
 Пандион  смущенно  стоял,  в  голове  мелькали  обрыв¬
ки  мыслей,  непоследовательные  и  бессвязные.
 Вдруг  Тесса  внезапным  движением  крепко  обняла
Пандиона  за  шею  и,  точно  боясь,  что  их  могут  подслу¬
шать,  торопливо  и  прерывисто  зашептала:
 — 	Поклянись  мне,  Пандион,  поклянись  Гиперионом..,
страшной  Гекатой*..,.  Нет,  лучше  своей  и  моей  любовью,
что  ты  не  поедешь  дальше  Крита,  туда,  в  далекий  Айгю¬
птос...  где  тебя  превратят  в  раба  и  ты  исчезнешь  из  мо¬
ей  жизни...  Поклянись,  что  вернешься  скоро...  —  шопот
Тессы  прервался  сдавленным  рыданием.
 Пандион  прижал  девушку  к  себе  и  произнес  клятву,
а  в  это  время  перед  ним  пронеслись  морские  дали,  утесы,
рощи,  дома  и  развалины  неведомых  селений,  все  то,  что
сейчас  отделит  его  от  Тессы  на  шесть  долгих  месяцев,  ме¬
сяцев,  в  которые  он  не  будет  знать  ничего  о  любимой  и
она  о  нем.
 Пандион  закрыл  глаза,  чувствуя,  как  бьется  сердце
Тессы.
 Минуты  все  шли,  неизбежность  разлуки  надвигалась,
ожидание  становилось  невыносимым.
 — 	В  путь,  Пандион,  скорее...  прощай...  —  прошепта¬
ла  девушка.
 Пандион  вздрогнул,  отпустил  Тессу  и  быстро  подо¬
шел  к  лодке.-
 Поддаваясь  сильным  рукам,  погрузившаяся  в  песок
лодка  медленно  сдвинулась,  днище  зашуршало  по  песку.
Пандион  вошел  до  колен  в  холодную  плещущую  воду  и
 * 	Геката  (далеко  разящая)  —  богиня  луны  и  колдовства
у  эллинов.
 153

обернулся.  Борт  подбрасываемой  на  волнах  лодки  слегка
ударял  его  по  ноге.
 Тесса,  неподвижная,  как  статуя,  стояла,  устремив
взгляд  на  мыс,  за  которым  должна  была  сейчас  скрыться
лодка  Пандиона.
 В  душе  юноши  что-то  надломилось.  Он  сорвал  лод¬
ку  с  отмели,  прыгнул  в  нее  и  взялся  за  весла.  Тесса  резко
повернула  голову,  и  порыв  западного  ветра  подхватил  ее
распущенные  в  знак  печали  волосы.
 Лодка  быстро  отплыла,  повинуясь  сильным  ударам
весел,  а  он,  не  отрываясь,  смотрел  на  застывшую  де¬
вушку.  Ее  лицо  было  высоко  поднято  прямо  над  обнажен¬
ным  плечом.
 Ветер  закрыл  лицо  Тессы  ее  блестящими  черными  во¬
лосами,  и  девушка  не  пыталась  поправить  их.  Сквозь  во¬
лосы  Пандиону  видны  были  блестящие  глаза,  раздуваю¬
щиеся  ноздри  и  яркие  полураскрытые  губы.  А  волосы,
шевелясь  под  ветром,  густой  массой  окутывали  шею.
Концы  их  завивались  бесчисленными  колечками  на  щеке,
виске  и  высокой  груди.  Девушка  стояла  без  движения,
пока  лодка  не  удалилась  от  берега  и  не  повернула  носом
на  юго-восток.
 Тессе  казалось,  что  не  лодка  огибает  мыс,  а  мыс,  тем¬
ный  и  мрачный  в  тени  низкого  солнца,  выдвигается  слева
в  море,  постепенно  приближаясь  к  лодке.  Вот  он  коснулся
небольшой  чернеющей  черточки  в  сверкающем  море,  вот
она  скрылась  за  ним.
 Тесса,  ничего  более  не  сознавая,  опустилась  на  плот¬
ный  влажный  песок.
 Лодка  Пандиона  затерялась  среди  бесчисленных
волн.  Давно  уже  скрылся  из  глаз  мыс  Ахелоя,  а  Пан¬
дион  продолжал  грести  изо  всех  сил,  точно  боялся,
что  тоска  заставит  его  вернуться.  Он  ни  о  чем  не
думал,  стараясь  измучить  себя  работой  под  знойным
солнцем...
 Солнце  перешло  на  корму  лодки,  и  медленные  волны
приняли  цвет  темного  меда.  Пандион  бросил  весла  на
дно.  Осторожно  оттолкнувшись  одной  ногой,  чтобы  не
опрокинуть  узкую  лодку,  юноша  прыгнул  в  море.
 154

155

Освежившись,  он  поплыл,  подталкивая  лодку  перед
собой,  потом  снова  забрался  в  нее  и  выпрямился  во  весь
рост.
 Впереди  виднелся  острый  мыс,  а  левее  чернел  про¬
долговатый  островок,  ограничивавший  с  юга  Калидон-
скую  гавань  —  цель  его  плавания.  Пандион  снова  при¬
нялся  грести,  и  островок  медленно  рос,  поднимаясь  из
моря.  Вершина  его  распалась  на  отдельные  игольчатые
кроны  деревьев.  Скоро  ряд  стройных  кипарисов,  похо¬
жих  на  темные  наконечники  гигантских  копий,  предстал
перед  Пандионом.  Деревья,  защищенные  от  ветров  крюч¬
коватым  скалистым  мысом,  поднимавшимся  с  юга,
устремлялись  в  чистую  синеву  неба.  Юноша  осторожно
провел  лодку  между  камнями,  отороченными  скользки¬
ми  рыжеватыми  водорослями.  Ровное  песчаное  дно  было
ясно  видно  сквозь  прозрачную  зеленсвато-золотис-
тую  воду.  Пандион  вышел  ка  берег,  разыскал  невдалеке
от  старого,  поросшего  мхом  жертвенника  полянку  с  мяг¬
кой  весенней  травой  и  допил  запасенную  в  дорогу
воду.  Есть  ему  не  хотелось.  До  гавани,  скрывавшейся  по
ту  сторону  острова,  было  не  больше  двух  десятков
стадий.
 Юноша  решил  прийти  бодрым  и  свежим  к  владельцу
корабля.  Он  лег  отдохнуть.
 С  необычайной  ясностью  перед  закрытыми  гла¬
зами  Пандиона  возникли  картины  вчерашнего  празд¬
нества...
 Пандион  и  другие  юноши  селения  лежали  в  траве,
ожидая,  пока  девушки  закончат  танец  в  честь  Афро¬
диты.  Девушки  в  легких  юбках,  собранных  вокруг  та¬
лии  на  разноцветных  лентах,  танцевали  попарно,  спиной
друг  к  другу.  Взявшись  за  руки,  они  посматривали  через
плечо,  словно  каждая  из  них  любовалась  красотой  своей
подруги.
 Серебряными  волнами  в  лунном  свете  взлетали  и  па¬
дали  широкие  складки  белых  юбок,  смуглые  тела  танцов¬
щиц,  принявшие  цвет  светлого  золота,  гнулись,  как  гиб¬
кие  стебли,  в  такт  нежным  и  протяжным,  грустным  и  ра¬
достным  звукам  флейты.
 Потом  юноши  смешались  с  девушками  и  начали  танец
журавля,  приподнимаясь  на  кончиках  пальцев  и  раскиды¬
 156

вая  в  стороны  напряженные,  как  крылья,  руки.  Пандион
был  рядом  с  Тессой,  не  сводившей  с  него  встревоженных
глаз.
 Вся  молодежь  селения  была  внимательнее  обычного
к  Пандиону.  Только  сияющее  лицо  Эвримаха,  влюблен¬
ного  в  Тессу,  показывало,  как  он  рад  отъезду  соперника,
да  поддразнивала  насмешливая  Энойе.  Пандион  замечал,
что  остальные  не  шутили  с  ним,  как  прежде,  меньше  бы¬
ло  задорных  колкостей  —  словно  между  ним,  уезжавшим,
и  всеми  остающимися  уже  легла  какая-то  граница.  Отно¬
шение  друзей  .одновременно  выражало  зависть  и  жалость,
как  к  человеку,  стоящему  на  грани  большой  опасности
и  выделенному  среди  всех  остальных.
 Луна:  медленно  скрывалась  за  деревьями.  На  по«
ляну  выдвинулось  широкое  покрывало  черной  тени.
 Танцы  окончились.  Тесса  с  подругами  спела  Ире-
сиону  —  песню  о  ласточке  и  весне,  любимую  Пандионом.
Наконец  молодежь  парами  направилась  по  тропинке  к  се¬
лению.  Пандион  и  Тесса  шли  позади  всех,  намеренно  за¬
медляя  шаги.  Едва  они  поднялись  на  гребень  холма  пе¬
ред  селением,,  как  Тесса  вздрогнула  и  остановилась,
прижавшись  к  ПаНдиону.
 Отвесные  обрывы  известняковых  круч,  вздымав¬
шиеся  позади  виноградников,  отражали  лунный  свет,
как  исполинское  зеркало.  Казалось,  над  селением,
прибрежной  равниной  и  темным  морем  стояла  про¬
зрачная  завеса  серебристого  света,  полная  зловещего
очарования  и  молчаливой  тоски.
 — 	Мне  страшно,  Пандион,  —  шепнула  Тесса.  —
Велика  мощь  Гекаты  —  богини  лунного  света,  и  ты  от¬
правляешься  в  те  места,  где  она  владычествует...
 Волнение  Тессы  передалось  Пандиону.
 — 	Нет,  Тесса,  не  на  Крите,  а  в  Карии  *  владычеству¬
ет  Геката,  туда  не  лежит  мой  путь!  —  воскликнул  юноша,
увлекая  девушку  домой...
 Пандион  очнулся  от  грез.  Нужно  было  поесть  и  про¬
должать  путь.  Он  принес  жертву  морскому  богу  и,  выйдя
 * 	Кария  —  страна  на  побережье  западной  оконечности  мало¬
азиатского  полуострова.
 157

«а  берег,  измерил  свою  тень  *,  переставляя  ступни  ног
по  ее  отмеченной  длине.  Тень  в  девятнадцать  ступней
показала  ему,  что  нужно  торопиться  на  корабль  —  до  ве¬
чера  времени  оставалось  немного.
 Пандион,  обогнув  на  лодке  остров,  увидел  белый  ка¬
менный  столб  —  знак  гавани  —  и  начал  грести  быстрее.
 * 	Измерением  тени  определяли  время  в  древней  Элладе.

ГЛАВА  ВТОРАЯ
 ПЕННАЯ  СТРАНА
 Ветер  уныло  свистел  в  жестких  кустах,  поднимая  круп¬
ный  песок.  Хребет  протягивался  на  восток,  как  дорога,
насыпанная  неведомыми  гигантами.  Он,  изгибаясь,
обрамлял  обширную  зеленую  долину.  Горы  пологим  отко¬
сом  спускались  к  морю.  Откос  был  покрыт  ковром  ярко-
желтых  цветов  и  издалека  казался  огромным  куском  зо¬
лота,  поднимавшимся  из  сверкающей  синевы  моря.
 Пандион  ускорил  шаги.  Сегодня  он  особенно  остро
ощущал  тоску  по  покинутой  Энниаде.  Он  вспоминал,  что
ему  не  советовали  забираться  так  далеко,  в  эту  замкну¬
тую  горами  часть  Крита,  где  потомки  древнего  морского
народа  были  неприветливы  с  пришельцами.
 Пандион  торопился.  За  пять  месяцев  он  побывал
в  разных  концах  огромного  острова,  длинной  гористой
полосой  протянувшегося  посреди  моря.  Молодой  скульп¬
тор  видел  чудесные  и  странные  вещи,  оставленные  древ¬
ним  народом  в  опустелых  храмах  и  почти  безлюдных  го¬
родах.
 Много  дней  провел  Пандион  в  развалинах  гигантского
Дворца  Секиры  в  городе  Кноссе,  первые  постройки  ко¬
торого  уходили  к  временам  незапамятной  давности.  Бродя
по  бесчисленным  лестницам  дворца,  юноша  впервые  уви¬
дел  большие  залы,  с  красными,  суживающимися  книзу
колоннами,  любовался  карнизами,  ярко  расписанными
черными  и  белыми  прямоугольниками  или  украшенными
черными  и  голубыми  завитками,  напоминавшими  череду
бегущих  волн.
 159

Стены  были  разрисованы  яркими  картинами.  У  Пан¬
диона  захватывало  дух  от  восторга,  когда  он  глядел  на
изображения  священных  игр  с  быками,  на  процессии  жен¬
щин  с  сосудами  в  руках,  на  девушек,  пляшущих  внутри
ограды,  за  которой  толпились  мужчины,  на  неведомых
гибких  зверей  среди  гор  и  странных  растений.  Контуры
фигур  казались  Пандиону  неестественными,  растения  тя¬
нулись  вверх  на  очень  длинных  стеблях,  почти  без  листь¬
ев.  Пандион  понимал,  что  художники  прошлых  времен  на¬
меренно  искажали  естественные  пропорции  в  стремлении
выразить  какую-то  мысль,  но  она  была  непонятна  юно¬
ше,  выросшему  на  свободе,  среди  прекрасной,  хотя  и  су¬
ровой  природы.
 В  Кноссе,  Тилиссе  и  Элире  и  в  таинственных  развали¬
нах  древней  гавани  *  все  дома  вместо  обычных  тесаных
 * 	Так  называемом  «шиферном  городе»,  древнее  название  кото¬
рого  осталось  неизвестным.
 160

глыб  были  построены  из  ровных  и  гладких  плит  серого
слоистого  камня.  Пандион  видел  множество  женских  ста¬
туэток  из  слоновой  кости,  бронзы  и  фаянса,  чудесные
сосуды,  блюда  и  чаши  из  сплава  золота  и  серебра,  покры¬
тые  тончайшими  рисунками.
 Но  поражавшее  молодого  скульптора  искусство  оста¬
валось  ему  непонятным,  как  таинственные  надписи,  встре¬
чавшиеся  в  развалинах  и  сделанные  забытыми  знаками
на  умершем  языке.  Великое  мастерство,  проявлявшееся
в  любой  мельчайшей  детали  каждого  произведения,
не  удовлетворяло  Пандиона:  ему  хотелось  большего  —
не  ограничиваться  отвлеченными  изображениями,  а  во¬
плотить  живую  красоту  человеческого  тела,  перед  кото¬
рой  он  преклонялся.
 И  неожиданно  для  себя  изображения  людей  и  живот¬
ных,  выполненные  с  большой  реальностью,  Пандион
увидел  в  произведениях  искусства,  привезенных  из  да¬
лекого  Айгюптоса.
 11  Великая  Дуга
 161

Жители  Кносса,  Тилисса  и  Элиры,  показывавшие
их  Пандиону,  говорили,  что  множество  подобных  вещей
сохранилось  на  Крите  в  округе  Фест,  где  обитали  по¬
томки  морского  народа.  И  Пандион,  несмотря  на  преду¬
преждения  об  опасности,  решился  проникнуть  в  горное
кольцо  на  южном  побережье  Крита.
 Еще  несколько  дней,  и,  посмотрев  все,  что  можно,  он
поплывет  домой,  к  Тессе.  Пандион  был  теперь  уверен
в  своих  силах.  Как  ни  хотелось  ему  поучиться  у  мастеров
Айгюптоса,  любовь  к  родине  и  Тессе  была  сильней,  креп¬
ко  держала  данная  девушке  клятва.
 Как  чудесно  будет  вернуться  домой  с  последними
осенними  кораблями,  заглянуть  в  синие  блестящие  глаза
любимой,  увидеть  сдержанную  радость  Агенора,  учителя,
заменившего  ему  отца  и  деда!
 Пандион,  прищурившись,  посмотрел  на  бесконечную
ширь  моря.  Нет,  там,  впереди,  чужие  далекие  страны,  Ай¬
гюптос,  а  его  родина  позади,  за  высокой  горной  грядой.
Он  все  еще  идет  от  нее,  а  не  к  ней.  Ему  еще  нужно  по¬
смотреть  здесь,  в  Фесте,  древние  храмы,  о  которых  он
так  много  слышал  на  побережье.  Вздохнув,  Пандион  уско¬
рил  шаги,  почти  побежал.  Отрог  хребта  опускался  вниз
широким  склоном,  покрытым,  как  кочками,  каменными
буграми,  между  которыми  темнели  пятна  зеленых  ку¬
старников.  У  подошвы  склона  среди  деревьев  неясно  вид¬
нелись  развалины  громадного  здания,  полуобрушившиеся
стены,  остатки  сводов  и  уцелевшие  ворота  в  рамке  чер¬
но-белых  колонн.  Развалины  стояли  безмолвно,  изгибы
стен  были  раскрыты  перед  Пандионом,  точно  исполняя
ские  руки,  приготовившиеся  обхватить  жертву.  Широкие
свежие  трещины  —  след  недавнего  землетрясения  —  бо¬
роздили  поверхность  стен.
 Молодой  скульптор  тихо  шел  между  руинами,  стара¬
ясь  не  нарушать  тишины,  вглядываясь  в  темные  углы  под
уцелевшими  колоннами.
 Обогнув  выступавший  угол,  Пандион  очутился  в  квад¬
ратной  зале  без  крыши,  стены  которой  были  расписаны
уже  знакомыми  яркими  фресками.  Вглядываясь  в  чере¬
дование  коричневых  и  черных  мужских  фигур,  несших
щиты,  мечи  и  луки  среди  странных  зверей  и  кораблей,
Пандион,  вспомнив  рассказы  деда,  догадался,  что  перед
 162

ним  изображены  путешествия  военного  отряда  в  страну
черных,  по  древним  преданиям,  расположенную  на  самом
краю  Ойкумены.
 Изумленный  этим  свидетельством  далеких  путей  древ¬
него  народа,  Пандион  долго  вглядывался  в  стенные  росг
писи,  пока,  повернувшись  налево,  не  увидел  посредине
зала  мраморный  куб,  украшенный  синими  розетками  и  за¬
витками  из  стекла.  У  подножия  куба  лежали  груды  со¬
вершенно  свежих,  недавно  сорванных  цветов.
 Значит,  здесь  был  кто-то,  значит,  среди  этих  разва¬
лин  живут  люди!  Затаив  дыхание,  юноша  устремился
к  выходу,  в  портик,  заросший  высокой  травой.
 Портик  из  двух  белых  квадратных  столбов  и  двух
красных  колонн  стоял  на  краю  небольшого  обрыва,  едва
возвышавшегося  над  густой  листвой  деревьев.  По  обрыву
изгибалась  утоптанная  пыльная  тропинка.  Юноша  спу¬
стился  в  долину  и  оказался  на  гладкой,  мощеной  дороге.
Пандион  пошел  на  восток,  стараясь  бесшумно  ступать  по
горячим  камням.  Широкие  листья  платанов  с  правой  сто¬
роны  дороги,  едва  трепетавшие  в  жарком  воздухе,  отбра¬
сывали  полосу  тени.  Путешественник  облегченно  вздох¬
нул,  укрывшись  от  знойного  солнца.  Пандиону  давно
хотелось  пить,  но  у  себя  на  родине,  бедной  водой,  он
был  приучен  к  воздержанию.  Пройдя  около  двух  стадий,
юноша  заметил  впереди,  у  небольшого  холма,  где  дорога
поворачивала  на  север,  длинное  низкое  здание.  Несколько
помещений,  как  ряд  одинаковых  ящиков,  были  открыты
со  стороны  дороги  и  совершенно  пусты.  Пандион  узнал
старый  дом  для  отдыха  путешественников:  он  часто  видел
такие  на  дорогах  северного  побережья  и  поспешил  войти
в  пестро  раскрашенный  центральный  вход,  разделенный
единственной  колонной.  Слабое  журчание  привлекло  ис¬
томленного  жарой  и  долгим'  путем  юношу.  Пандион  вошел
в  отделение  ванн,  где  вода  из  большой  трубы  выло¬
женного  тяжелыми  плитами  источника  стекала  в  широ¬
кую  воронку,  проделанную  в  стене,  переливаясь  через
края  трех  бассейнов.
 Сбросив  одежду  и  сандалии,  Пандион  вымылся  в  чи¬
стой  холодной  воде,  вдоволь  напился  и  прилег  отдохнуть
на  широкой  каменной  скамье.  Журчание  воды  и  легкий
шопот  листьев  баюкали,  заставляя  слипаться  глаза,  вос¬
 11*
 163

паленные  от  солнца  и  ветра  на  горных  перевалах:  Панди¬
он  задремал.
 Он  спал  не  долго: 	тень 	от 	колонны, 	пересекавшая
 освещенный  солнцем  пол,  почти  не  изменила  своего  поло¬
жения.  Пандион  вскочил  и  быстро  накинул  свою  неслож¬
ную  одежду.  Он  чувствовал  себя  свежим  и  отдохнувшим.
Поев  сухого  сыра  и  снова  напившись,  юноша  направил¬
ся  к  выходу  и  вдруг  замер:  вдалеке  послышались  голоса.
Он  вышел  на  дорогу  и  стал  оглядываться.  Да,  несомнен¬
но,  в  стороне  от  дороги,  за  густой  зарослью  кустов,  был
слышен  смех,  обрывки  непонятных  слов  и  изредка  отры¬
вистое  звучание  струн.
 Пандион  почувствовал  одновременно  радость  и  опа¬
сение,  мышцы  его  напряглись,  он  невольно  ощупал  руко¬
ятку  отцовского  меча.  Прошептав  несколько  молитвенных
слов  своему  покровителю  и  праотцу  Гипериону,  юно¬
ша  пошел  сквозь  чащу  прямо  на  голоса.  В  чаще  было  душ¬
но,  резкий  ароматический  запах  стеснял  и  без  того  за¬
таенное  дыхание.
 Осторожно  обходя  высокие  кусты  с  огромными  ко¬
лючками,  пробираясь  между  стволами  земляничного  де¬
рева  с  его  тончайшей  светлосерой  и  гладкой  корой,  Пан¬
дион  приблизился  к  группе  миртовых  деревьев,  плотной
стеной  преграждавших  ему  дорогу.
 Среди  плотной  листвы  висели  гроздья  белоснежных
цветов.  На  миг  перед  Пандионом  возник  облик  Тессы  —
миртовое  дерево  на  его  родине  посвящено  было  девичьей
юности.  Голоса  теперь  звучали  совсем  близко—  люди  по¬
чему-то  говорили  приглушенно,  и  юноша  понял,  что  он
неправильно  определил  расстояние.  Решительный  момент
наступил.  Пандион,  согнувшись,  нырнул  под  низкие  вет¬
ки  и  осторожно  раздвинул  их  руками:  на  полянке,  порос¬
шей  свежей  травой,  он  увидел  необычайное  зрелище.
 В  центре  поляны  лежал  огромный  белоснежный  бык
с  длинными  рогами.  По  блестящей,  выхоленной  шерсти
животного  на  боках  и  морде  были  разбросаны  мелкие
черные  пятна.
 Поодаль  в  тени  расположилась  группа:  юноши,  де¬
вушки  и  пожилые  люди.  Стройный  человек  с  вьющейся
бородой,  с  золотым  обручем  на  голове,  одетый  в  корот¬
кую  рубашку,  стянутую  бронзовым  поясом,  выступил

вперед  и  подал  какой-то  знак.  Тотчас  из  группы  отдели¬
лась  девушка,  закутанная  в  длинный  тяжелый  плащ.  Она
подняла  руки  вверх,  от  этого  движения,  плащ  упал.  Де¬
вушка  осталась  в  одной  набедренной  повязке,  схваченной
широким  белым  поясом,  обшитым  пушистым  черным
шнуром.  Иссиня-черные  волосы  были  распущены,  на
обеих  руках  выше  локтей  сверкали  узкие  браслеты.
 Быстрыми,  легкими  шагами,  точно  танцуя,  девушка
приблизилась  к  быку  и  внезапно  замерла,  издав  гортан¬
ный  крик.  Сонные  глаза  быка  раскрылись  и  заблестели,
он  подогнул  передние  ноги  и  начал  приподнимать  тяже¬
лую  голову.  Девушка  стрелой  бросилась  вперед  и  при¬
льнула  к  огромному  животному.  На  несколько  мгновений
девушка  и  бык  замерли.  У  Пандиона  побежали  по  спине
мурашки.
 Бык  выпрямил  передние  ноги,  в  то  время  как  задние
еще  лежали  на  земле,  и  высоко  поднял  морду.  Животное
образовало  как  бы  тяжелую  пирамиду  грозных  мышц.
Смуглое  тело  девушки,  прижавшееся  к  крутому  спаду
широкой  спины  быка,  отчетливо  выделялось  на  белой
шкуре.  Одной  рукой  она  уцепилась  за  рога,  другой  об¬
хватила  непомерную  шею.  Одна  из  сильных  ног  девушки
вытянулась  вдоль  спины  чудовища,  торс  выгнулся  впе¬
ред  натянутым  луком.
 Контраст  между  красивыми,  но  чудовищными  по  си¬
ле  и  тяжести  формами  животного  и  гибким  человеческим
телом  ошеломил  Пандиона.
 На  мгновение  молодой  эллин  увидел  строгое  лицо  де¬
вушки  с  крепко  сжатыми  губами.  С  глухим  ревом  бык
вскочил  на  ноги  и  подпрыгнул  с  легкостью,  удивительной
для  его  исполинского  тела.  Девушка,  подброшенная
в  воздух,  уперлась  руками  в  мощную  холку,  вскинула
вверх  ноги  и  перевернулась,  пролетев  между  высокими
рогами.  Она  встала  на  ноги  в  трех  шагах  от  морды  чу¬
довища.  Вытянув  вперед  руки,  девушка  хлопнула  в  ла¬
доши  и  опять  резко  вскрикнула.  Бык  опустил  рога  и  яро¬
стно  бросился  на  нее.  Пандион  ужаснулся: 	гибель
 прекрасной  и  отважной  девушки  казалась  неминуемой.  За¬
быв  о  необходимой  осторожности,  юноша  выхватил  меч
и  хотел  выскочить  на  поляну,  но  девушка  снова  с  неуло¬
вимой  быстротой  прыгнула  на  быка  и,  миновав  опущен¬
 165

ные  смертоносные  рога,  оказалась  сидящей  на  его  спине.
Животное  в  неистовстве  помчалось  по  лужайке,  взрывая
копытами  землю  и  издавая  грозное  мычание.  Юная  побе¬
дительница  спокойно  сидела  на  разъяренном  быке,  креп¬
ко  сжимая  коленями  его  крутые  бока,  раздуваемые  ча¬
стым  дыханием.  Бык  подлетел  к  группе  людей,
приветствовавших  его  радостными  криками.  Звонкий
удар  в  ладоши  —  девушка  запрокинулась  назад  и  спрыг¬
нула  на  землю,  оказавшись  позади  животного.  Она,
взволнованно  дыша,  присоединилась  к  зрителям.
 Бык  с  разгону  промчался  до  края  поляны,  повернул¬
ся  и  устремился  на  людей.  Вперед  выступили  сразу  пять
человек—  трое  юношей  и  две  девушки;  прежняя  игра  по¬
велась  в  более  быстром  темпе.  Бык,  хрипя,  с  топотом  бро¬
сался  на  отвлекавших  его  криками  и  ударами  в  ладоши
молодых  людей,  а  те  перепрыгивали  через  него,  вскакива¬
ли  ему  на  спину,  на  мгновение  прижимались  к  нему  сбоку,
ловко  избегая  страшных  рогов.  Одна  из  девушек  ухитри¬
лась  сесть  верхом  прямо  на  шею  быка,  впереди  выпуклой
мощной  холки.  Глаза  животного  вылезли  из  орбит,  пена
заклубилась  на  морде.  Опуская  голову,  почти  упираясь
носом  в  землю,  бык  старался  сбросить  бесстрашную  на¬
ездницу.  Она  откидывалась  назад,  цепляясь  за  холку
закинутыми  назад  руками  и  упираясь  ногами  в  осно¬
вания  ушей.  Продержавшись  несколько  секунд,  девушка
спрыгнула  на  землю.
 Юноши  и  девушки  стали  гуськом,  на  некотором  рас¬
стоянии  друг  от  друга,  и  по  очереди  перескакивали  через
налетавшее  на  них  животное.  Игра  длилась  долго,—
бык  носился  с  устрашающим  ревом,  грозя  смертью,
а:  гибкие  человеческие  фигуры  бесстрашно  мелькали  во¬
круг.
 Рев  быка  перешел  в  хриплый  стон,  шкура  потемнела
от  пота,  изо  рта  вместе  с  неровным  дыханием  вылетала
пена.  Еще  немного—  и  бык  остановился,  опустив  голову
и  поводя  глазами.  Крики  зрителей  огласили  воздух.  По
знаку,  данному  человеком  с  золотым  обручем,  играющие
оставили  в  покое  побежденное  животное.  Люди,  стояв¬
шие  и  сидевшие  на  земле,  собрались  вместе,  и  не  успел
Пандион  опомниться,  как  все  исчезли  в  кустах.
 На  опустевшей  поляне  остался  измученный  бык,
 166

и  только  его  хриплое  дыхание  да  примятая  трава  свиде¬
тельствовали  о  происшедшем  сражении.
 Взволнованный  Пандион  только  сейчас  понял,  как  ему
повезло.  Ему  удалось  видеть  древнюю  игру  с  быком,  сто¬
летия  тому  назад  распространенную  на  Крите,  в  Микенах
и  других  старинных  городах  Греции.
 Гибкий,  проворный  человек  побеждал  в  бескровной
борьбе  быка  —  священное  животное  древних,  воплоще¬
ние  воинственной  мощи,  тяжелой  и  грозной  силы.  Мол¬
ниеносной  быстроте  животного  противопоставлялась
еще  большая  быстрота.  Точность  движений  спасала  чело¬
веку  жизнь.  Пандион  с  малых  лет  совершенствовал  силу
и  ловкость  и  хорошо  представлял  себе,  какого  развития
тела  нужно  достичь  для  того,,  чтобы  подготовить  себя
к  участию  в  опасной  забаве.
 Пандион  не  решился  последовать  за  игравшими  и  вер¬
нулся  на  дорогу.  Он  решил,  что  лучше  искать  гостепри¬
имства  у  людей  в  тот  момент,  когда  они  дома.
 Дорога  на  протяжении  нескольких  стадий  шла  пря¬
мо  и  затем  вдруг  резко  сворачивала  на  юг,  к  морю.  Де¬
ревья,  окаймлявшие  ее,  исчезли,  уступив  место  запылен¬
ному  кустарнику.  Тень  Пандиона  заметно  удлинилась,
когда  он  подошел  к  повороту.  В  кустах  послышался  шо¬
рох.  Юноша  остановился  прислушиваясь.  Какая-то  пти¬
ца,  неразличимая  против  солнца,  шумно  взлетела  и  скры¬
лась  в  кустах.  Успокоенный  Пандион  двинулся  дальше,
уже  не  обращая  внимания  на  звуки.  Вдали  послышались
нежные,  мелодичные  призывы  дикого  голубя.  На  зов  от¬
кликнулись  еще  две  птицы,  и  вновь  наступила  тишина.
В  тот  момент,  когда  Пандион  огибал  поворот,  крики  го¬
лубя  прозвучали  совсем  близко.  Юноша  остановился,
чтобы  разглядеть  птицу.  Внезапно  сзади  себя  Пандион
услышал  шум  крыльев:  над  ним  взвились  две  сизоворон¬
ки.  Пандион  обернулся  и  увидел  трех  человек  с  толстыми
палками  в  руках.
 Незнакомцы,,  оглушительно  крича,  бросились  на  юно¬
шу.  Пандион  мгновенно  обнажил  меч,  но  получил  удар
по  голове.  В  глазах  у  юноши  потемнело,  он  зашатался
под  тяжестью  навалившихся  на  него  тел  —  еще  четыре
человека,  появившись  из-за  кустов,  напали  на  него  сза¬
ди.  Сознание  Пандиона  затуманилось;  он  понял,  что  но»
 167

гиб,  и  продолжал  отчаянно  обороняться.  От  сильного
удара  по  руке  он  выронил  меч.  Юноша  упал  на  колени,
перебросив  через  себя  вскочившего  ему  на  спину  челове¬
ка,  ударом  кулака  свалил  другого,  третий  со  стоном  от¬
летел  от  пинка  ногой.
 Нападавшие,  видимо,  не  имели  намерения  убить  при¬
шельца.  Они  отбросили  палки  и,  воодушевляя  себя  воин¬
ственными  воплями,  снова  напали  на  Пандиона.  Под  тя¬
жестью  пяти  тел  он  упал  на  землю  лицом  в  дорожную
пыль,  наполнившую  ему  рот  и  нос,  запорошившую  глаза.
Задыхаясь  от  чудовищного  напряжения,  Пандион  под¬
нялся  на  четвереньки,  пытаясь  стряхнуть  с  себя  врагов.
Они  бросались  ему  под  ноги,  сдавливали  шею.  Куча  тел
опять  рухнула  на  землю,  пыль  заклубилась  вокруг,  крас¬
нея  в  солнечных  лучах.  Нападающие,  почувствовав  не¬
обыкновенную  силу  и  выносливость  юноши,  больше  не
кричали  —  на  пустынной,  безмолвной  дороге  раздавались
только  шум  борьбы,  стоны  и  хриплые  вздохи  сражающих¬
ся.  Пыль  покрыла  тела,  одежда'  превратилась  в  грязные,
изодранные  тряпки,  а  борьба  все  продолжалась.
 Несколько  раз  Пандион  вскакивал,  освободившись
от  противников,  но  враги  одолевали  вновь,  цепляясь  за  но¬
ги  юноши.  Вдруг  победные  крики  огласили  воздух:  к  на¬
падавшим  прибыло  подкрепление  —  еще  четыре  человека
вступили  в  борьбу.  Руки  и  ноги  юноши  срутали  крепкие
ремни.  Едва  живой  от  усталости  и  отчаяния,  Пандион
закрыл  глаза.  Его  победители,  оживленно  переговарива¬
ясь  на  непонятном  языке,  распростерлись  в  тени  рядом
с  ним,  отдыхая  после  тяжелой  борьбы.
 Поднявшись,  они  знаками  велели  юноше  итти  с  ни¬
ми.  Пандион,  понимая  бесполезность  сопротивления,  ре¬
шил  сберечь  силы  до  подходящего  случая  и  кивнул  го¬
ловой.  Незнакомцы  развязали  ему  ноги.  Окруженный
тесным  кольцом  врагов,  Пандион,  пошатываясь,  побрел
по  дороге.  Вскоре  Пандион  увидел  несколько  убогих  по¬
строек  из  необделанных  камней.  Из  домов  вышли  жители:
старик  с  бронзовым  обручем  в  волосах,  несколько  детей
и  женщин.  Старик  подошел  к  Пандиону,  одобрительно
оглядел  пленника,  пощупал  его  мускулы  и  весело  сказал
что-то  сопровождающим  Пандиона  людям.  Юношу  под¬
вели  к  небольшому  домику.
 168

С  пронзительным  скрипом  открылась  дверь  —  внут¬
ри  оказался  низкий  очаг,  наковальня  с  разбросанными
вокруг  инструментами  и  куча  углей.  На  стенах  висели
два  легких  больших  колеса.  Невысокий  старик  со  злым
лицом  и  длинными  руками  велел  одному  из  спутников
Пандиона  раздувать  угли,  снял  с  гвоздя  металлический
обруч  и  подошел  к  пленнику.  Грубо  подтолкнув  его  под
подбородок,  кузнец  разогнул  обруч,  примерил  на  шею
юноши,  недовольно  пробурчал  что-то  и  нырнул  в  глуби¬
ну  кузницы;  он  с  грохотом  вытащил  металлическую  цепь;
сунул  конечное  звено  в  огонь  и  принялся  сгибать  бронзо¬
вый  обруч  на  наковальне,  частыми  ударами  молотка  под¬
гоняя  к  нужному  размеру.
 Только  сейчас  юноша  понял  всю  тяжесть  случив¬
шегося.  Дорогие  образы,  сменяя  один  другой,  про¬
мелькнули  перед  ним.  Там,  на  родном  берегу,  ждет
Тесса,  уверенная  в  нем,  в  его  любви  и  возвращении.
Сейчас  ему  наденут  бронзовый  ошейник  раба,  он  бу¬
дет  прикован  на  крепкой  цепи,  без  надежды  на  скорое
освобождение.  А  он  считал  последние  дни  своего  пре¬
бывания  на  Крите...  Он  скоро  уже  мог  бы  приплыть
в  бухту  Калидона,  от  которой  начался  путь,  оказав¬
шийся  роковым.
 — 	О  Гиперион,  мой  прадед,  и  ты,  Афродита,  по¬
шлите  мне  смерть  или  спасите,  —  тихо  прошептал
юноша.
 Кузнец  спокойно  и  методично  продолжал  свою  рабо¬
ту,  еще  раз  примерил  ошейник,  расплющил  его  концы,
отогнул  и  пробил  дыры.  Оставалось  заклепать  цепь.
Старик  коротко  буркнул,  Пандиона  схватили,  знаками
велели  лечь  на  землю  у  наковальни.  Юноша  собрал  все
силы  для  последней  попытки  освободиться.  Из-под  рем¬
ней,  скручивавших  локти,  брызнула  кровь,  но  Пандион
забыл  про  боль,  чувствуя,  что  ремни  ослабли.  Мгнове¬
ние  —  и  они  лопнули.  Пандион  ударил  головой  в  челюсть
навалившегося  на!  него  человека,  и  тот  упал  на  пол.  Юно¬
ша  опрокинул  еще  двух  и  помчался  по  дороге.  С  ярост¬
ными  воплями  враги  погнались  за  ним.  На  крики  выбе¬
гали  мужчины,  вооруженные  копьями,  ножами  и  мечами;
число  преследующих  все  увеличивалось.
 Пандион  свернул  с  дороги  и,  прыгая  через  кустар¬
 169

ники,  помчался  к  морю.  По  пятам  с  гневным  ревом  бежа¬
ли  преследователи.
 Кусты  поредели,  начался  небольшой  подъем.  Пан¬
дион  остановился  —  далеко  внизу,  под  стеной  крутых
скал,  раскинулось  сверкавшее  в  солнечных  лучах  море.
В  десятке  стадий  от  берега  был  хорошо  виден  медленно
плывущий  красный  корабль.
 Юноша  заметался  по  краю  обрыва,  стараясь  найти
тропинку  для  спуска,  но  отвесные  скалы  тянулись  далеко
в  обе  стороны.  Выхода  не  было—из  кустов  уже  бежали
враги,  на  ходу  выстраиваясь  в  изогнутую  дугой  линию,
чтобы  с  трех  сторон  окружить  Пандиона.
 Юноша  оглянулся  на  преследователей,  посмотрел
вниз.  «Здесь  смерть,  там  рабство,  —  промелькнуло  у  не¬
го  в  голове.  —  Ты  простишь  меня,  Тесса,  если  узнаешь...»
Больше  нельзя  было  медлить.
 Каменная  глыба,  на  краю  которой  стоял  Пандион,
висела  над  обрывом.  На  двадцать  локтей  ниже  выдавал¬
ся  другой  уступ.  На  нем  росла  низкая  сосна.
 На  прощанье  окинув  взглядом  любимое  море,  юноша
прыгнул  вниз  на  густые  ветви  одиноко  стоявшего  дерева’.
Яростный  крик  врагоз  на  секунду  достиг  его  ушей.  Пан¬
дион  пролетел,  ломая  сучья  и  раздирая  тело,  до  нижних
толстых  ветвей,  миновал  выступающее  ребро  утеса  и  упал
на  мягкую  осыпь  рыхлого  склона.  Юноша  скатился  еше
на  двадцать  локтей  ниже  и  задержался  на  выступе  ска¬
лы.,  влажном  от  залетавшей  сюда  во  время  прибоя  пены.
Ошеломленный,  еще  не  сознавая,  что  спасся,  юноша  при¬
поднялся  и  встал  на  колени.  Сверху  преследователи
старались  попасть  в  него  камнями  и  копьями.  Море
плескалось  под  ногами.
 Корабль  приблизился,  словно  моряки  заинтересова¬
лись  происходящим  на  берегу.
 В  голове  Пандиона  глухо  шумело,  он  чувствовал
сильную  боль  во  всем  теле,  глаза  заволокло  слезами.
Он  смутно  сознавал:  когда  его  преследователи  принесут
луки,  гибель  будет  неизбежной.  Море  манило  его,  близ¬
кий  корабль  казался  посланным  богами  спасением.  Пан¬
дион  забыл,  что  судно  могло  быть  чужеземным  или
принадлежать  врагам,  —  ему  казалось,  что  родное  море
не  обманет.  Пандион  встал  на  ноги  и,  убедившись,  что
 170

руки  действуют,  прыгнул  в  море  и  поплыл  к  кораблю.
Волны  накрывали  с  головой,  избитое  тело  плохо  подчи¬
нялось  его  воле,  раны  мучительно  жгло,  в  горле  пересохло.
 Судно  приближалось  к  Пандиону,  с  него  раздавались
ободряющие  крики.  Послышался  резкий  скрип  весел,
корабль  вырос  над  головой  юноши,  сильные  руки  подхва¬
тили  Пандиона  и  подняли  на  палубу...  Юноша  безжиз¬
ненно  распростерся  на  теплых  досках,  погрузившись
в  беспамятство.  Его  привели  в  сознание,  дали  воды  —
он  долго  и  жадно  пил.  Пандион  почувствовал,  что  его
оттащили  в  сторону  и  чем-то  накрыли.  Молодой  скульп¬
тор  погрузился  в  глубокий  сон.
 Горы  Крита  еле  виднелись  у  горизонта.  Пандион
пошевелился  и,  невольно  застонав,  очнулся.  Он  находил¬
ся  на  корабле,  не  похожем  на  суда  его  родины—низко¬
бортные,  с  защищенными  плетенкой  из  прутьев  боками,
с  веслами,  выведенными  над  трюмом.  У  этого  корабля
были  высоки©  борта,  гребцы  сидели  под  палубными  дос¬
ками,  по  обе  стороны  прореза,  расширявшегося  в  глуби¬
ну  трюма.  Парус  на  мачте  в  центре  судна  был  более
высоким  и  узким,  чем  на  эллинских  кораблях.
 Груды  кож,  наваленные  на  палубе,  издавали  тяжелый
запах.  Пандион  лежал  на  узкой  треугольной  площадке
у  острого  носа  судна.  К  юноше  подошел  бородатый  гор¬
боносый  человек  в  толстой  шерстяной  одежде,  протянул
ему  чашку  теплой  воды,  смешанной  с  вином,  и  заговорил
на  незнакомом  языке  с  резкими  металлическими  интона¬
циями...  Пандион  покачал  головой.  Человек  притронул¬
ся  к  его  плечу  и  повелительным  жестом  указал  на  корму
судна.  Пандион  обернул  вокруг  бедер  смоченные  кровью
лохмотья  и  направился  вдоль  борта  к  навесу  на  корме.
 Там  сидел  худой,  такой  же  горбоносый,  как  и  привед¬
ший  Пандиона,  человек.  Он  раздвинул  в  улыбке  губы,
обрамленные  жесткой,  выдающейся  вперед  бородой.  Его
сухое,  обветренное  и  хищное  лицо,  казавшееся  отлитым
из  бронзы,  выражало  жестокость.
 Пандион  сообразил,  что  попал  на  торговое  судно  фи¬
никийцев  и  видит  перед  собой  начальника  или  хозяина
корабля.
 171

Первые  два  вопроса,  заданные  ему  начальником,  Пан¬
дион  не  понял.  Тогда  купец  заговорил  на  ломаном  иони¬
ческом  наречии,  знакомом  Пандиону,  примешивая  к  нему
карийские  и  этрусские  слова.  Он  спросил  Пандиона  о  его
приключении,  узнал,  откуда  он  родом,  и,  приблизив  к  не¬
му  горбоносое  лицо  с  острыми  немигающими  глазами,
сказал:
 — 	Я  видел,  как  ты  бежал,—  это  поступок,  достой¬
ный  древнего  героя.  Мне  нужны  такие  бесстрашные
и  сильные  воины  —  в  этих  морях  и  на  их  берегах  много
разбойников,  грабящих  наших  купцов.  Если  будешь  слу¬
жить  мне  верно,  легка  будет  твоя  жизнь  и  я  вознагра¬
жу  тебя.
 Пандион  отрицательно  покачал  головой  и  несвязно
рассказал,  что  ему  нужно  скорее  вернуться  на  родину,
умоляя  высадить  его  на  ближайшем  острове.
 Глаза  начальника  зло  заблестели.
 — 	Мой  корабль  направляется  прямо  в  Тир*,  на  пу¬
ти  моем  одно  море.  Я  царь  на  своем  корабле,  и  ты  в  моей
власти.  Я  могу  приказать  сейчас  же  покончить  с  тобой,
если  это  понадобится.  Ну,  выбирай:  или  тут,  —  фини¬
киец  указал  вниз,  где  под  палубой  мерно  двигались  весла
и  раздавался  унылый  напев  гребцов,  —  ты  будешь  рабом,
прикованным  у  весла,  или  получишь  оружие  и  присоеди¬
нишься  вот  к  тем,  —  палец  купца  повернулся  назад  и
ткнул  под  навес:  там  лениво  лежали  пять  здоровенных
полунагих  людей  с  тупыми  и  зверскими  лицами.  —  Я  жду,
решай  скорей!
 Пандион  беспомощно  оглянулся  кругом.  Корабль
быстро  удалялся  от  Крита.  Расстояние  между  Пандионом
и  его  родиной  все  увеличивалось.  Помощи  ждать  было
неоткуда.
 Пандион  решил,  что  в  роли  воина  ему  легче  будет
сбежать.  Но  финикиец,  хорошо  знавший  обычаи  элли¬
нов,  заставил  его  принести  три  страшные  клятвы  в  вер¬
ности.
 Начальник  смазал  раны  юноши  целебным  составом
и  отвел  к  группе  воинов,  поручив  накормить.
 — 	Только  смотреть  за  ним  хорошенько!  —  приказал
 * 	Тир  —  древняя  столица  Финикии,  к  югу  от  современного
Бейрута,  на  юге  нынешней  Сирии.
 172

он  уходя.  —  Помните,  что  все  вы  отвечаете  передо  мной
за1  каждого  в  отдельности!
 Старший  из  воинов,  одобрительно  усмехаясь,  потре¬
пал  по  плечу  Пандиона,  пощупал  мускулы  и  что-то  сказал
остальным.  Те  громко  захохотали.  Пандион  недоуменно
посмотрел  на  них,  глубокая  печаль  сейчас  отделяла  его
от  всех  людей.
 До  Тира  оставалось  не  более  двух  дней  плавания.  За
четыре  дня,  проведенные  на  корабле,  Пандион  несколько
освоился  со  своим  положением.  Ушибы  и  раны,  оказав¬
шиеся  неглубокими,  зажили.
 Начальник  корабля,  заметив  ум  и  разнообразные
знания  Пандиона,  был  доволен  юношей  и  несколько  раз
беседовал  с  ним.  От  него  Пандион  узнал,  что  едет  древ¬
ним  морским  путем,  проложенным  народом  острова  Крит
в  южную  страну  черных.  Путь  кораблей  лежал  мимо
враждебного  и  могущественного  Айгюптоса,  вдоль  бере¬
гов  огромной  пустыни  до  Ворот  Туманов  *
 За  Воротами  Туманов,  где  скалы  юга  и  севера  сбли¬
жались,  образуя  узкий  пролив,  лежал  предел  земли  —
огромное  Туманное  море**.  Здесь  корабли  поворачивали
на  юг  и  вскоре  достигали  берега  жаркой  страны  черных,
богатой  слоновой  костью,  золотом,  маслом  и  кожами.
Именно  этим  путем  шли  дальние  экспедиции  жителей
острова  Крит  —  Пандион  видел  изображение  такого  пу¬
тешествия  в  роковой  для  него  день.  Морской  народ  достиг
дальних  стран  юга,  куда-  не  доходили  посланцы  из
Айгюптоса.
 Теперь  корабли  финикийцев  плавают  вдоль  берегов
юга  и  севера,  добывая  дешевые  товары  и  сильных  рабов,
но  редко  заходят  дальше  Ворот  Туманов.
 Финикиец,  догадываясь  о  незаурядных  способностях
Пандиона,  хотел  оставить  его  у  себя.  Он  манил  юношу
прелестью  дальних  путешествий,  рисовал  ему  картины
будущего  возвышения,  предрекал,  что  после  десяти¬
пятнадцати  лет  хорошей  службы  эллин  сам  сможет  стать
купцом  или  начальником  корабля.
 * 	Ворота  Туманов  —  Гибралтарский  пролив.
 **  Туманное  море  —  Атлантический  океан.
 173

Юноша  слушал  финикийца  с  интересом,  но  он  знал,
что  жизнь  торговца  не  для  него,  что  он  родину,  Тессу
и  свободную  жизнь  художника  не  променяет  на  богат¬
ство  в  чужой  стране.
 С  каждым  днем  все  нестерпимее  становилось  жела¬
ние  увидеться  хотя  бы  на  миг  с  Тессой,  вновь  услышать
могучий  шум  священной  сосновой  рощи,  где  прошло
столько  счастливых  часов.  Юноша  подолгу  не  засыпал,
лежа  рядом  с  храпящими  спутниками,  и  сдерживал  бие¬
ние  сердца,  заглушал  стон  отчаяния.
 Начальник  корабля  приказал  ему  учиться  искусству
кормчего.  Медленно  ползло  время  для  Пандиона,  когда
он  стоял  у  рулевого  весла,  соразмеряя  направление  ко¬
рабля  с  движением  солнца,  или,  следуя  указаниям  корм¬
чего,  ориентировался  по  звездам.
 Так  было  и  в  эту  ночь.  Пандион  опирался  бедром
о  борт  судна  и,  вцепившись  в  рукоятку  руля,  преодоле¬
вал  сопротивление  усиливающегося  ветра.  По  другую
сторону  судна  стоял  кормчий  с  одним  из  воинов  *.  Звез¬
ды  мелькали  в  просветах  туч,  надолго  скрываясь  в  тем¬
ноте  хмурого  неба,  а  унылый  голос  ветра,  постепенно  по¬
нижаясь,  переходил  в  угрожающий  гул.
 Корабль  бросало,  весла  глухо  стучали,  то  и  дело
слышался  пронзительный  голос  воина,  подгонявшего  ра¬
бов  бранью  и  ударами  плети.
 Начальник,  дремавший  в  глубине  навеса,  вышел  на
палубу.  Он  внимательно  вглядывался  в  море  и,  явно
встревоженный,  подошел  к  кормчему.  Они  долго  перего¬
варивались.  Начальник  разбудил  спавших  воинов  и,  по¬
слав  их  к  рулевым  веслам,  сам  встал  рядом  с  Пандионом.
 Ветер  резко  повернул  и  яростно  набросился  на  ко¬
рабль,  волны  громоздились  все  выше,  заливая  палубу.
Мачту  пришлось  убрать  —  положенная  на  кипы  кож,  она
выдавалась  над  носом  судна,  глухо  стуча  о  высокий  вол¬
норез.
 Борьба  с  волнами  и  ветром  становилась  все  отчаян¬
нее.  Начальник,  бормоча  про  себя  не  то  молитвы,  не  то
проклятия,  приказал  повернуть  корабль  к  югу.  Подхва¬
 * 	У  кораблей  древних  было  два  рулевых  весла,  по  одному
с  каждой  стороны  -кормы.
 174

ченное  ветром,  судно  быстр©  понеслось  в  неведомую
черную  даль  моря.  За  тяжелой  работой  у  руля  ночь  бы¬
стро  прошла.  Светало.  В  сером  сумраке  стали  яснее  вид¬
ны  метавшиеся  грозные  волны.  Буря  не  утихала.  Ветер,
не  ослабевая,  налетал,  давил  на  корабль.
 Тревожные  крики  огласили  палубу  —  все  находившие¬
ся  на  ней  указывали  начальнику  за  правый  борт  судна.
Там,  в  хмуром  свете  рождающегося  дня,  море  пересека¬
ла  огромная  пенная  полоса.  Волны  замедляли  свой  бе¬
шеный  бег  при  подходе  к  этой  голубовато-серой  ленте.
 Весь  экипаж  корабля  обступил  начальника,  даже
кормчий  отдал  руль  воину.  Тревожные  выкрики  смени¬
лись  быстрой,  горячей  речью.  Пандион  заметил,  что  все
внимание  устремлено  на  него:  в  его  сторону  показывали
пальцами,  грозили  кулаками.  Ничего  не  понимая,  Панди¬
он  следил  за  начальником,  делавшим  гневные,  протестую¬
щие  жесты.  Старый  кормчий,  схватив  хозяина  за
руку,  что-то  долго  говорил,  приблизив  губы  к  его  уху.  На¬
чальник  отрицательно  качал  головой,  выкрикивая  отры¬
вистые  слова,  но,  наконец,  видимо,  сдался.  Мгновенно
люди  бросились  на  ошеломленного  юношу,  закручивая
ему  назад  руки.
 — 	Они  говорят:  ты  принес  нам  несчастье,—сказал
начальник  Пандиону,  презрительно  обводя  рукой  стояв¬
ших  вокруг.  —  Ты  вестник  бедствия,  из-за  твоего  присут¬
ствия  на  судне  случилось  несчастье,  корабль  отнесен
к  берегам  Та-Кем,  по-вашему  —  Айгюптоса.  Чтобы  уми¬
лостивить  богов,  тебя  надо  убить  и  бросить  за  борт,—
этого  требуют  все  мои  люди,  и  я  не  могу  защитить
тебя.
 Пандион,  все  еще  не  понимая,  впился  взглядом
в  финикийца.
 — 	Ты  не  знаешь,  что  попасть  на  берег  Та-Кем  для
нас  всех  смерть  или  рабство,  —  проворчал  тот  угрюмо.—
В  древние  времена  у  Кемт  была  война  с  морскими  наро¬
дами.  С  тех  пор  тот,  кто  пристанет  к  берегам  этой  страны
вне  указанных  для  чужеземцев  трех  гаваней,  подлежит
плену  или  казни,  а  его  имущество  идет  в  казну  царя  Та-
Кем.  Ну,  понял  теперь?—оборвал  он  свою  речь,  отвора¬
чиваясь  от  Пандиона  и  вглядываясь  в  приближавшуюся
пенную  полосу.
 175

Пандион  понял:  ему  снова  угрожает  смерть.  Готовый
до  последней  минуты  сражаться  за  жизнь,  которую  он
так  любил,  он  обвел  беспомощным  и  ненавидящим  взгля¬
дом  озлобленную  толпу  на  палубе.
 Безвыходность  положения  заставила  его  решиться.
 — 	Начальник!  —  воскликнул  юноша.  —  Прикажи  сво¬
им  людям  отпустить  меня  —  я  сам  брошусь  в  море!
 — 	Я  так  и  думал,  —  сказал  финикиец,  обернувшись
к  нему.  —  Пусть  учатся  у  тебя  эти  трусы!
 Повинуясь  повелительному  жесту  начальника,  воины
отпустили  Пандиона.  Ни  на  кого  не  глядя,  юноша  подо¬
шел  к  борту  корабля.  Все  молча  расступились  перед  ним,
как  перед  человеком,  идущим  на  смерть.
 Пандион  сосредоточенно  глядел  на  пенную  полосу,
скрывавшую  плоский  берег,  инстинктивно  соразмеряя
свои  силы  с  быстротой  злобных  волн.  В  голове  мелькали
обрывки  мыслей.  «Страна  за  полосой  пены  *  —  пенная
страна...  Африка».
 Это  и  есть  тот  страшный  Айгюптос!..  А  он  поклялся
Тессе  своей  любовью,  всеми  богами  даже  не  думать  о  пу¬
ти  сюда!..  Боги,  что  делает  с  ним  судьба...  Но  он,  на¬
верное,  погибнет,  и  это  будет  самое  лучшее...
 Пандион  бросился  вниз  головой  в  шумящую  пучину  и,
напрягая  сильные  руки,  отплыл  от  корабля.  Волны  под¬
хватили  юношу.  Словно  наслаждаясь  гибелью  человека,
они  швыряли  его  вверх,  опускали  в  глубокие  провалы,
наваливались  на  него,  давили  и  топили,  заполняя  рот  и
нос  водой,  хлеща  по  глазам  пеной  и  брызгами.  Пандион
больше  ни  о  чем  не  думал  —  он  отчаянно  боролся  за
жизнь,  за  каждый  глоток  воздуха,  неистово  работая  ру¬
ками  и  ногами.  Эллин,  рожденный  на  море,  был  пре¬
красным  пловцом.
 Время  шло,  а  волны  все  несли  и  несли  Пандиона
к  берегу.  На  корабль  он  не  оглядывался,  забыв  о  его  су¬
ществовании  перед  неизбежностью  смерти.  Скачки  валоз
стали  реже.  Волны  катились  медленнее,  длинными  гряда¬
ми,  поднимая  и  обваливая  грохочущие  навесы  вспененных
гребней.  Каждая  волна  переносила  юношу  на  сто  локтей
вперед.  Иногда  Пандион  соскальзывал  вниз,  и  тогда  ис-
 * 	Афрос  —  пена  по-древнегречески.
 176

Полянская  тяжесть  воды  каскадом  обрушивалась  на  него,
погружая  в  темную  глубину,  и  сердце  пловца  готово  было
лопнуть  от  напряжения.
 Несколько  стадий  проплыл  Пандион,  много  времени
шла  борьба  с  волнами,  и,  наконец,  силы  его  иссякли,
юноша  чувствовал,  что  ему  труднее  сопротивляться  объ¬
ятьям  водяных  великанов.  Вместе  с  потерей  сил  угасла  и
воля  к  жизни,  все  тяжелее  было  напрягать  ослабевшие
мускулы,  все  меньше  было  желания  продолжать  борь¬
бу.  Рывками  почти  безвольных  рук  юноша  поднялся  на
гребень  волны  и,  повернув  лицо  к  далекой  родине,  за¬
кричал:
 — 	Тесса,  Тесса!..
 Имя  любимой,  дважды  брошенное  в  лицо  судьбе,
в  лицо  чудовищной  и  равнодушной  мощи  моря,  было  сей¬
час  же  заглушено  ревом  бурных  волн.  Вал  накрыл  непо¬
движное  тело  Пандиона,  с  грохотом  рассыпался  над  ним,
и  юноша,  погружаясь,  вдруг  ударился  о  дно  в  вихре
взбаламученных  песчинок.
 Два  дозорных  воина  в  коротких  зеленых  юбках  —
знак  принадлежности  к  береговой  страже  Великого  Зеле¬
ного  моря*,  —  опираясь  на  тонкие  копья,  осматривали
горизонт.
 — 	Начальник  Сенеб  напрасно  послал  нас,  —  лениво
проговорил  один  из  них,  постарше.
 — 	Но  корабль  финикийцев  был  у  самого  берега,—
возразил  другой.  —  Если  бы  не  прекратилась  буря,  полу¬
чили  бы  легкую  добычу  —  у  самой  крепости...
 —-  Посмотри  туда,  —  перебил  его  старший,  показывая
вдоль  берега.  —  Пусть  я  останусь  без  погребения,  если
это  не  человек  с  корабля!
 Оба  воина  долго  всматривались  в  пятно  на  песке.
 — 	Пойдем  назад,  —  предложил,  наконец,  младший.  —
Мы  и  так  много  бродили  по  песку.  Кому  нужен  труп  пре¬
зренного  чужеземца  вместо  богатой  добычи  —  товара  и
рабов,  уплывших  вместе  с  кораблем...
 — 	Ты  сказал,  не  подумав,  —  снова  прервал  его  стар-
 * 	Так  называлось  у  египтян  Средиземное  море.
12  Великая  Луга
 177

шиif.  —  Иной  раз  эти  купцы  бывают  богато  одеты  и  носят
на  себе  драгоценности.  Золотой  перстень  не  повредит  те¬
бе  —  зачем  нам  давать  отчет  Сенебу  о  каждом  утоплен¬
нике...
 Воины  зашагали  по  плотной,  утрамбованной  бурей  по¬
лосе  влажного  песка.
 — 	Где  ж  твои  драгоценности?  —  насмешливо  спросил
младший  старшего.  —  Он  совсем  гол!
 Старший  угрюмо  пробормотал  проклятие.
 Действительно,  лежавший  перед  ним  человек  был  со¬
вершенно  обнажен,  руки  его  были  беспомощно  подогнуты
под  туловище,  короткие  вьющиеся  волосы  забиты  мор¬
ским  песком.
 — 	Посмотри,  эта  не  финикиец!  —  воскликнул  стар¬
ший.  —  Какое  могучее  и  красивое  тело!  Жаль,  что  он
мертв  —  был  бы  хороший  раб,  и  Сенеб  наградил  бы  нас.
 — 	Какого  он  народа?  —-спросил  младший*
 — 	Я  не  знаю:  может  быть,  это  туруша  *,  или  кеф-
ти  **,  или  еще  кто-нибудь  из  северных  морских  племен
ханебу***.  Они  редко  попадают  в  нашу  благословенную
страну  и  ценятся  за  выносливость,  ум  и  силу.  Три  года
назад...  Постой,  он  жив,  о  хвала  Амону!
 Легкая  судорога  прошла  по  телу  лежавшего.
 Воины,  бросив  копья,  перевернули  бесчувственного,
принялись  растирать  ему  живот,  сгибать  ноги.
 Их  усилия  увенчались  успехом.  Скоро  утопленник  —
это  был  Пандион  —  открыл  глаза  и  мучительно  закаш¬
лялся.  Сильный  организм  юноши  справился  с  тяжким  ис¬
пытанием.  Не  прошло  и  часа,  как  дозорные  воины  повели
Пандиона,  поддерживая  под  руки,  в  крепость.
 Воины  часто  отдыхали,  но  еще  до  самых  знойных  ча¬
сов  дня  молодой  скульптор  был  доставлен  в  маленькое
укрепление,  стоявшее  на  одном  из  бесчисленных  рукавоз;
дельты  Нила,  западнее  большого  озера.
 Воины  дали  Пандиону  воды,  несколько  кусков  лепеш¬
ки,  размоченных  в  пиве,  и  уложили  на  полу  тесного  и
прохладного  глинобитного  сарая.
 * 	Туруша—этруск.
 **  Кефти,  или  кефтиу,  —  по-египетски  значит  «позади»,  на¬
звание  Крита  и  жившего  на  нем  народа.
 ***  Ханебу—северяне.
 178

Страшное  напряжение  не  прошло  даром  —  острая
боль  резала  грудь,  сердце  ослабело.  Перед  закрытыми
глазами  мелькали  бесчисленные  волны.  В  тяжелом  за¬
бытьи  Пандион  слышал,  как  отворилась  ветхая  дверь,
сбитая  из  кусков  корабельной  обшивки.  Над  Пандионом
наклонился  начальник  укрепления  —  молодой  человек
с  неприятным  и  болезненным  лицом.  Он  осторожно  снял
плащ,  наброшенный  на  ноги  гоноши,  и  долго  осматривал
своего  пленника.  Пандион  не  мог  подозревать,  что  реше¬
ние,  созревшее  в  уме  начальника,  приведет  к  новым  не¬
слыханным  испытаниям.
 Начальник  накрыл  Пандиона  и,  довольный,  вышел..
 — 	Каждому  по  два  кольца  меди  и  кувшину  пива,—
отрывисто  сказал  он.
 Воины  береговой  охраны  приниженно  склонились  пе¬
ред  ним,  а  затем  вонзились  в  его  спину  озлобленными
взглядами.
 — 	Мощная  Сохмет,  что  мы  получили  за  такого  ра¬
ба...—  прошептал  младший,  едва  начальник  удалился  от
них.  —  Вот  увидишь,  он  пошлет  его  в  город  и  получит
не  меньше  десяти  колец  золота...
 Начальник  внезапно  обернулся.
 — 	Эй,  Сенни!—крикнул  эн.
 Старшии  воин  угодливо  подбежал.
 — 	Смотри  за  ним  хорошенько,  я  поручаю  его  тебе.
Скажи  моему  повару,  чтобы  он  дал  хорошую  пищу,  но
будь  осторожен  —  пленник  выглядит  могучим  бойцом.
Завтра  приготовишь  легкую  лодку  —  я  пошлю  пленника
в  дар  Великому  Дому  *.  Мы  напоим  его  пивом  со  сно¬
творным  снадобьем,  чтобы  избежать  возни.
 ...Пандион  медленно  поднял  отяжелевшие  веки.  Он
спал  так  долго,  что  потерял  всякое  представление  о  вре¬
мени,  о  том,  где  он  находится.  Смутно,  обрывками,  он
вспоминал,  что  после  ожесточенной  борьбы  с  бушующим
морем  он  был  куда-то  отведен,  где-то  лежал  в  тишине
и  темноте.  Юноша  пошевелился  и  почувствовал  скован¬
ность  во  всем  теле.  Он  с  трудом  повернул  голову  и  уви¬
дел  зеленую  стену  тростника  со  звездчатыми  метелками
 * 	Великий  Дом  (пер-о,  откуда  пошло  древнееврейское  «фара¬
он»)  —  иносказательное  наименование  египетского  царя  —  фараона,
которого  запрещалось  называть  по  имени.
 12*
 179

наверху.  Над  головой  было  прозрачное  небо,  близко,  у
самого  уха,  слабо  журчала  и  плескалась  вода.  Постепенно
Пандион  сообразил,  что  лежит  в  узкой  и  длинной  лодке,
связанный  по  рукам  и  ногам.  Приподняв  голову,  юноша
увидел  голые  ноги  людей,  толкавших  лодку  шестами.  Лю¬
ди  были  хорошо  сложены,  с  темной  бронзовой  кожей,
одетые  в  белые  набедренные  повязки.
 — 	Кто  вы  такие?  Куда  вы  везете  меня?—закричал
Пандион,  стараясь  рассмотреть  людей,  стоявших  на
корме.
 Один,  с  гладко  выбритым  лицом,  склонился  над  Пан-
дионом  и  быстро  заговорил.  Странный  язык  с  мелодич¬
ным  прищелкиванием  и  четкими  ударениями  гласных  был
совершенно  не  знаком  юноше.  Пандион  напрягся,  пытаясь
разорвать  свои  путы,  и  беспрестанно  повторял  тот  же  во¬
прос.  Скоро  несчастному  пленнику  стало  ясно,  что  его  не
понимают  и  не  могут  понять.  Пандиону  удалось  раскачать
зыбкую  лодку,  но  один  из  охраны  поднес  острие  брон¬
зового  кинжала  к  его  глазу.  С  отвращением  к  людям,
к  себе  и  всему  миру  Пандион  оставил  попытки  к  сопроти¬
влению  и  более  не  возобновлял  их  в  течение  всего  долгого
пути  по  лабиринту  болотных  зарослей.  Давно  уже  зака¬
тилось  солнце,  луна  высоко  поднялась  на  небе,  когда
лодка  подплыла  к  широкой  каменной  пристани.
 Пандиону  освободили  ноги,  умело  и  быстро  растерли
их,  чтобы  восстановить  кровообращение.  Воины  зажгли
два  факела  и  направились  к  высокой  глинобитной  стене
с  тяжелой  дверью,  окованной  медными  полосами.
 После  продолжительных  пререканий  со  стражей  люди,
привезшие  Пандиона,  отдали  появившемуся  откуда-то  за¬
спанному  бородатому  человеку  маленький  сверток  и  полу¬
чили  в  обмен  кусочек  черной  кожи.
 Завизжала  в  петлях  тяжелая  дверь.  Пандиону  раз¬
вязали  руки,  втолкнули  внутрь  тюрьмы.  Вооруженные
копьями  и  луками  стражи  задвинули  тяжелый  брус.  Пан¬
дион  очутился  в  тесной  квадратной  комнате,  набитой  че¬
ловеческими  телами,  лежавшими  вповалку.  Люди  тяжело
дышали  и  стонали  в  беспокойном  сне.  Задыхаясь  от  вони,
казалось  исходившей  от  самих  стен,  Пандион  отыскал  се¬
бе  свободное  место  на  полу  и  осторожно  присел.  Юноша
не  мог  спать.  Он  раздумывал  над  событиями  последних
 180

дней,  и  на  сердце  у  него  было  тяжело.  Медленно  шли  бес¬
сонные  часы  одинокого  ночного  раздумья.
 Пандион  думал  только  о  свободе,  но  не  находил  путей
к  спасению  из  плена.  Он  попал  вглубь  совершенно  неиз¬
вестной  страны.  Одинокий,  безоружный  пленник,  не
знающий  языка  окружающего  враждебного  ему  народа,  он
ничего  не  мог  предпринять.  Пандион  понимал,  что  его,  не
собираются  убивать,  и  решил  ждать.  Потом,  когда  он
хоть  немного  узнает  страну...  но  что  ждет  его  в  этом
«потом»  ?  Пандион  чувствовал,  как  никогда,  острую  тоску
по  товарищу,  который  помог  бы  ему  преодолеть  страшное
одиночество.  Он  думал  о  том,  что  .  для  человека  нет  худ¬
 161

шего  состояния,  чем  быть  одному  среди  чужих  и  враж¬
дебных  людей,  в  непонятной  и  неизвестной  стране  —
рабом,  отделенным  от  всего  непроницаемой  стеной  своего
положения.  Одиночество  среди  природы  переносить  го¬
раздо  легче:  оно  закаляет  душу,  а  не  принижает  ее.
 Эллин  покорился  судьбе  и  впал  в  странное  оцепенение.
Он  дождался  рассвета,  равнодушно  разглядывая  своих
товарищей  по  несчастью: 	пленников, 	принадлежавших
 к  разным  и  неведомым  молодому  скульптору  азиатским
племенам.  Они  были  счастливее  его  —  могли  переговари¬
ваться  друг  с  другом,  делиться  горем,  вспоминать  прош¬
лое,  обсуждать  сообща  будущее.  На  молчавшего  Пандио¬
на  были  устремлены  любопытные  взгляды  заключенных.
 Стражи  бросили  Пандиону  кусок  грубого  холста  для
набедренной  повязки,  потом  четверо  чернокожих  людей
внесли  большой  глиняный  сосуд  с  водой,  ячменные  ле¬
пешки  и  стебли  какой-то  зелени.
 Пандион  был  поражен  видом  совершенно  черных  лиц,
на  которых  ярко  выделялись  зубы,  белки  глаз  и  коричне¬
вокрасные  губы.  Юноша  догадался,  что  это  были  рабы,
и  его  удивили  их  веселые  и  добродушные  лица.  Черноко¬
жие  смеялись,  показывая  белоснежные  зубы,  подшучива¬
ли  над  пленниками  и  друг  над  другом.  Неужели  пройдет
время  и  он  будет  способен  чему-то  радоваться,  забыв
о  жалкой  роли  человека,  потерявшего  свободу?  Неужели
пройдет  эта  грызущая  его  непрестанно  тоска?  А  Тесса?
Боги,  если  бы  знала  Тесса,  где  находится  он  сейчас!..
Нет,  пусть  лучше  не  знает:  он  вернется  к  ней  или  умрет—
другого  выхода  нет...
 Мысли  Пандиона  прервал  протяжный  окрик.  Дверъ
раскрылась.  Перед  Пандионом  засверкала  широкая  река.
Место  заключения  было  совсем  близко  от  берега.  Боль¬
шой  отряд  воинов  окружил  пленников  щетиной  копий.
Скоро  все  были  загнаны  в  трюм  большого  судна.  Корабль
поплыл  вверх  по  реке,  и  заключенные  не  успели  осмо¬
треться  кругом.  В  трюме  стояла  жара  —  высоко  стоявшее
солнце  обжигало  людей,  в  воздухе,  наполненном  тяжелы¬
ми  испарениями,  было  трудно  дышать.
 Вечером  стало  прохладнее,  и  изнуренные  пленники
начали  оживать  —  вновь  послышались  разговоры.  Судно
продолжало  свой  путь  всю  ночь,  утром  ненадолго  остано¬
 182

вилось  —  пленникам  принесли  еду,  и  утомительное  путе¬
шествие  продолжалось.  Так  прошло  несколько  дней  —  их
не  считал  отупевший,  безучастный  Пандион.
 Наконец  голоса  гребцов  и  воинов  зазвучали  оживлен¬
нее,  на  палубе  началась  суматоха  —  путь  был  окончен.
Пленников  оставили  в;  трюме  на  всю  ночь,  и  рано  утром
Пандион  услышал  протяжные  окрики  команды.
 На  пыльной,  выжженной  солнцем  площадке  полуколь¬
цом  выстроилась  охрана,  выставив  вперед  копья.  Плен¬
ники  выходили  по  одному  и  мгновенно  попадали  в  руки
двум  громадного  роста  воинам,  у  ног  которых  лежала
груда  веревок.  Египтяне  выкручивали  пленникам  руки  так
сильно,  что  плечи  у  людей  выгибались  и  локти  за  спиной
сходились  вместе.  Стоны  и  крики  нисколько  не  трогали
гигантов,  наслаждавшихся  своей  силой  и  беззащитностью
жертв.
 Наступила  очередь  Пандиона.  Один  из  воинов  схва¬
тил  его  за  руку,  едва  только  юноша,  ослепленный  днев¬
ным  светом,  ступил  на  землю.  От  боли  оцепенение,  овла¬
девшее  Пандионом,  прошло.  Обученный  приемам  кулач¬
ного  боя,  юноша  легко  вывернулся  из  рук  воина  и  нанес
ему  оглушительный  удар  в  ухо.  Гигант  упал  лицом  в  пыль
к  ногам  Пандиона,.  второй  воин  в  растерянности  отскочил
в  сторону.
 Пандион  оказался  окруженным  тридцатью  врагами
с  устремленными  на  него  копьями.
 В  неистовой  ярости  юноша  прыгнул  вперед,  желая  по¬
гибнуть  в  бою,  —  смерть  казалась  для  него  избавлением...
Но  он  не  знал  египтян,  накопивших  тысячелетний  опыт
усмирения  рабов.  Воины  мгновенно  расступились  и  броси¬
лись  сзади  на  Пандиона,  выскочившего  за  круг.  Молодой
храбрец  был  сбит  с  ног  и  задавлен  телами  врагов.  Тупой
конец  копья  сильно  ударил  его  между  ребер  в  нижнюю
часть  груди.  Огненно-красный  туман  поплыл  перед  глаза¬
ми  юноши,  дыхание  его  прервалось.  В  это  мгновение  егип¬
тянин  свел  закинутые  над  головой  руки  Пандиона  вместе
и  соединил  их  в  запястьях  деревянным,  похожим  на  иг¬
рушечную  лодку  предметом.
 Тотчас  же  воины  оставили  юношу  в  покое.
 Пленников  быстро  связали  и  погнали  по  узкой  дороге
между  берегом  реки  и  полями.  Молодой  скульптор  испы-
 183

тывал  страшную  боль:  руки,  поднятые  вверх  над  .головой,
были  защемлены  в  деревянную  колодку  с  двумя  острыми
углами,  сдавливавшими  кости  запястий.  Это  приспособле¬
ние  не  давало  возможности  согнуть  руки  в  локтях  и
опустить  их  на  голову.
 С  боковой  дорожки  к  группе  Пандиона  присоедини¬
лась  вторая  партия  пленных,  затем  третья,  —  число  рабов
возросло  до  двухсот  человек.
 Все  они  были  связаны  самым  безжалостным  способом;
у  некоторых  руки  были  в  таких  же  колодках.  Лица  плен¬
ников  были  искажены  от  боли,  бледны  и  покрыты  по¬
том.  Юноша  шел,  как  в  тумане,  едва  замечая  окру¬
жающее.
 А  вокруг  расстилалась  богатая  страна.  Воздух  был
необыкновенно  свеж  и  чист,  на  узких  дорогах  царство¬
вала  тишина,  огромная  река  медленно  катила  воды  к  Ве¬
ликому  Зеленому  морю.  Пальмы  едва  заметно  качали
верхушками  под  легким  северным  ветром,  зреющие  зе¬
леные  поля  невысокой  пшеницы  чередовались  с  виноград¬
никами  и  фруктовыми  садами.
 Вся  страна  была  огромным  садом,  возделанным  в  те¬
чение  тысячелетий.
 Пандион  не  мог  смотреть  по  сторонам.  Он  брел,  стис¬
нув  зубы  от  боли,  мимо  высоких  стен,  окружавших  дома
богачей.  Это  были  легкие  и  воздушные  строения,  в  два
этажа,  с  узкими  и  высокими  окнами  над  дверными  ниша¬
ми,  обрамленными  деревянными  колоннами.  Белоснеж¬
ные  стены,  расписанные  сложным  узором  ярких  и  чистых
красок,  выступали  необыкновенно  четко  в  ослепительном
солнечном  свете.
 Внезапно  перед  пленниками  возникло  исполинское  ка¬
менное  строение  с  прямыми  срезами  невиданно  толстых
стен  из  больших  глыб  камня,  притесанных  с  поражающей
правильностью.  Темное  и  таинственное  здание,  казалось,
распростершись,  безмолвно  оседало  на  землю,  придавли¬
вая  ее  своей  чудовищной  тяжестью.  Пандион  прошел
вдоль  ряда  толстых  колонн,  угрюмо  серевших  на  фоне  яр¬
кой  зелени  сада,  раскинувшегося  на  равнине.  Пальмы,
смоковницы  и  другие  фруктовые  деревья  чередовались,
образуя  прямые  линии,  казавшиеся  бесконечными.  Хол¬
мы  были  покрыты  густой  зеленью  виноградников.
 184

В  саду  у  реки  стояло  высокое  и  легкое  строение,  рас¬
писанное  такими  же  яркими  красками,  как  и  другие  дома
в  этом  городе.  У  фасада,  обращенного  к  реке,  за  широки¬
ми  воротами  возвышались  высокие,  как  мачты,  столбы
с  пучками  развевающихся  лент.  Над  широким  входом  рас¬
полагался  огромный,  снежно-белый  балкон,  обрамленный
двумя  колоннами  и  прикрытый  совершенно  плоской  кры¬
шей.  По  карнизу  крыши  шла  цветистая  роспись  —  узор
из  чередования  яркосиней  и  золотой  краски.  Яркосиние  и
золотые  зигзаги  украшали  верхнюю  часть  белых  колонн.
 В  глубине  балкона,  затененной  коврами  и  шторами,
виднелись  люди  в  снежно-белых  длинных  одеждах  из
мелко  плиссированной  легкой  материи.  Сидевший  в  цен¬
тре  человек  наклонил  над  перилами  балкона  голову,  отяг¬
ченную  высоким  красно-белым  убором  *.
 Стража,  сопровождавшая  пленников,  и  важно  высту¬
павший  впереди  начальник  мгновенно  распростерлись
ниц.  По  мановению  руки  фараона  —  это  и  был  живой
бог,  верховный  владыка  страны  Кемт  —  пленников  по¬
строили  гуськом  и  медленно  начали  проводить  перед  бал¬
коном.  Толпившиеся  придворные  вполголоса  обменива¬
лись  замечаниями  и  весело  смеялись.  Красота  дворца,
роскошь  одежд  фараона  и  его  приближенных,  их  свобод¬
ные  надменные  позы  так  резко  оттенялись  искаженны¬
ми  лицами  измученных  пленников,  что  в  душе  Пандиона
поднялось  неистовое  возмущение.  Он  почти  не  помнил
себя  от  боли  в  руках,  тело  его  дрожало,  как  в  озно¬
бе,  закушенные  губы  пересохли  и  запеклись,  но  юноша
выпрямился,  глубоко  вздохнул  и  обратил  к  балкону  гнев¬
ное  ЛИЦО.
 Фаоаон  что-то  сказал,  обратившись  к  придворным,  и
все  одобрительно  закивали  головами.  Вереница  пленников
медленно  двигалась.  Скоро  Пандион  очутился  за  домом,
в  тени  высокой  стены.  Постепенно  здесь  собралась  вся
толпа  пленников,  попрежнему  окруженная  безмолвными
воинами.  Из-за  угла  показался  тучный  горбоносый  че¬
ловек  с  длинным  посохом  из  отделанного  золотом  чер-
 * 	Корона  фараона  двойная:  красно-белого  цвета  —  в  знак  вла¬
сти  над  «обеими  странами»  —  Верхним  и  Нижним  Египтом;  крас¬
ная  корона  —  Нижнего  Египта,  белая  —  Верхнего.
 185

ного  дерева  в  сопровождении  писца  с  дощечкой  и  сверт¬
ком  папируса  в  руках.
 Человек  сказал  несколько  надменных  слов  начальни¬
ку  стражи,  тот  согнулся  в  низком  поклоне  и  передал
распоряжение  воинам.  Повинуясь  движению  пальца  вель¬
можи,  воины  грубо  расталкивали  толпу  и  отводили  в  сто¬
рону  тех,  на  кого  показывал  сановник.  Пандион  был  за¬
мечен  одним  из  первых.  Всего  было  отобрано  человек
тридцать,  наиболее  сильных  и  мужественных  с  виду.  Их
немедленно  позели  обратно  по  той  же  дороге  до  окраи¬
ны  сада.  Затем  воины  погнали  пленных  вдоль  низкой
стены.  Тропинка  становилась  все  круче  и  привела
к  огромному  квадрату  глухих  стен,  стоявшему  в  лощине,
между  пшеничными  полями.  По  толстым  стенам  из  кир¬
пича  в  десять  локтей  высоты  свободно  расхаживали  во¬
оруженные  луками  воины.  На  углах  возвышались  навесы
из  цыновок.
 В  стене,  обращенной  к  реке,  был  прорезан  вход;  боль¬
ше  нигде  не  было  видно  ни  двери,  ни  окон  —  слепая  зе¬
лено-серая  поверхность  стен  дышала  жаром.
 Пленных  ввели  в  дверь,  сопровождавшие  их  воины
быстро  удалились,  и  Пандион  оказался  в  узком  дворике
между  двух.  стен.  Вторая,  внутренняя  стена  была  ниже
наружной,  с  единственной  дверью  в  правой  стороне.  На
свободном  пространстве  стояли  грубые  скамейки,  а-часть
двора  была  занята  низким  строением  с  черневшим  от¬
верстием  у  входа.  Группу  пленников  теперь  окружали
воины  с  более  светлым  цветом  кожи,  чем  у  тех,  которые
привели  их  сюда.  Они  все  были  высокого  роста,  с  гибким
и  хорошо  развитым  телом,  многие  с  синими  глазами  и
рыжеватыми  волосами.  Пандион  не  видел  раньше  такого
народа,  равно  как  и  чистокровных  жителей  Айгюптоса,
и  не  знал,  что  это  были  ливийцы.
 Из  пристройки  появилось  двое  людей:  один  нес  ка-
кой-то  предмет  из  отполированного  дерева,  другой  —
серый  фаянсовый  сосуд.  Ливийцы  схватили  Пандиона  и
повернули  его  спиной  к  пришедшим.  Юноша  почувство¬
вал  легкий  укол  —  к  левой  лопатке  его  приложили  поли¬
рованную  дощечку,  усаженную  короткими  заостренными
пластинками.  Затем  человек  резко  ударил  рукой  по  до¬
щечке—  брызнула  кровь,  и  Пандион  невольно  вскрик¬
 186

нул.  Тогда  ливиец  обтер  кровь  и  стал  растирать  рану
тряпкой,  намоченной  жидкостью  из  фаянсового  сосуда:
кровь  быстро  остановилась,  но  человек  несколько  раз
обмакивал  тряпку  и  протирал  рану.  Только  сейчас  Пан¬
дион  заметил  на  левых  лопатках  окружавших  его  ли¬
вийцев  яркокрасный  знак  —  какие-то  фигурки  в  оваль¬
ной  рамке  *  —  и  понял,  что  его  заклеймили.
 Колодку  сняли  с  рук  Пандиона,  и  он  не  мог  сдержать
стонов  от  боли  в  затвердевших  суставах.  С  величайшим
трудом  ему  удалось  развести  руки.  Затем  Пандион,  на¬
гнувшись,  прошел  через  низкую  дверь  во  внутренней
стене.  Очутившись  на  пыльном  дворе,  юноша  без  сил
опустился  на  землю.
 Пандион  напился  мутной  воды  из  огромного  глиня¬
ного  сосуда,  стоявшего  у  входа,  и  стал  осматривать  ме¬
сто,  которое,  по  мнению  владычествовавших  здесь  людей,
должно  было  навсегда  стать  его  домом.
 Большой  квадрат  земли,  примерно  по  две  стадии
с  каждой  стороны,  был  заключен  в  высокие  неприступ¬
ные  стены,  охранявшиеся  ходившей  поверху  стражей.  Всю
правую  половину  огороженной  площади  занимали  кро¬
шечные  глинобитные  клетушки,  сомкнутые  друг  с  другом
боковыми  стенами  и  разделенные  узкими  продольными
проходами.  Такие  же  низенькие  домики  находились  в  ле¬
вом  углу.  Передний  левый  угол  был  огорожен  низкой
стеной,  откуда  шел  острый  аммиачный  запах.  Близ  две¬
ри  стояли  сосуды  с  водой.  Здесь  же  длинный  >  участок
почвы  был  намазан  глиной  и  чисто  выметен  —  это  было
место  для  еды,  как  узнал  Пандион  впоследствии.
 Вся  свободная  часть  квадрата  была  выглажена  и  вы¬
топтана  —  ни  одной  травинки  не  зеленело  на  ее  серой  и
пыльной  поверхности.  Воздух  был  тяжел  и  душен  —  жар¬
кий  день,  казалось,  осаждал  весь  свой  зной  в  квадрат¬
ное  углубление,  замкнутое  высокими  стенами  и  открытое
сверху.  Таков  был  шене—-рабочий  дом,  один  из  многих
сотен  ему  подобных,  разбросанных  по  стране  Та-Кем.
Здесь  толпились  разноплеменные  рабы  —  рабочая  сила,
основа  богатства  и  красоты  Айгюптоса.  Шене  был  пуст
 * 	Овальной  рамкой  окружались  иероглифы,  составлявшие  имя
фараона.
 187

и  тих  —  рабы  выведены  на  работу;  только  несколько
больных  безучастно  лежаЛо  в  тени  стены.  Этот  рабочий
дом  был  предназначен  для  вновь  поступивших  пленни¬
ков,  недавно  попавших  в  страну  рабства  и  еще  не  обза¬
ведшихся  семьями,  чтобы  умножить  число  рабочих  рук
Черной  Земли.
 Теперь  Пандион  стал  мере  —  наследственным  рабом
фараона  —  и  попал  в  число  тех  восьми  тысяч  человек,  ко¬
торые  обслуживали  сады,  каналы  и  строения  дворцовых
хозяйств.
 Другие  пленники,  проходившие  вместе  с  Пандионом
царский  осмотр  и  оставленные  у  стены  дворца,  были
распределены  между  сановниками  в  качестве  саху  —  ра¬
бов,  находящихся  в  их  пожизненном  владении  и  со
смертью  владельца  переходивших  в  шене  фараона.
 В  душном  воздухе  стояло  гнетущее  молчание,  из¬
редка  нарушаемое  тяжелыми  вздохами  и  стонами  при¬
гнанных  вместе  с  Пандионом  новых  рабов.  Клеймо  рас¬
каленным  углем  горело  на  спине  Пандиона.  Юноша  не
мог  найти  себе  места.  Вместо  просторов  моря,  тенистых
рощ  на  омываемых  вечно  плещущими  волнами  берегах
родины  —  клочок  пыльной  земли,  стиснутой  стенками.
Вместо  свободной  жизни  и  любимой  —  рабство  в  чужой
стране,  в  бесконечной  дали  от  всего  родного  и  близкого.
 Только  надежда  на  освобождение  удерживала  юношу
от  желания  разбить  голову  о  стену,  заслонившую  от  него
широкий  и  прекрасный  мир.

ГЛАВА  ТРЕТЬЯ
 РАБ  ФАРАОНА
 Как  и  год  назад,  цвели  кустарники,  расстилались  пла¬
меневшие  ковры  по  склонам  холмов.  На  берегах  Энниа¬
ды  опять  наступила  весна.  Стало  рано  закатываться
сверкающее  созвездие  Стрелы  *,  а  ровное  дуновение  за¬
падного  ветра  возвестило  начало  плаваний.  В  Калидон¬
скую  гавань  вернулись  обратно  пять  кораблей,  отплыв¬
ших  на  Крит  с  началом  весны,  и  прибыли  два  критских
корабля.  А  Пандиона  все  не  было.
 Агенор  часто  впадал  в  задумчивое  молчание,  стараясь
скрыть  тревогу  от  домашних.
 Одинокий  путешественник  затерялся  на  Крите,  исчез
где-то  в  горах  огромного  острова,  среди  разноязычных
племен  и  множества  больших  селений.
 Художник  решил  поехать  в  Калидонскую  гавань  и  от¬
туда,  если  представится  возможность,  отправиться  на
Крит,  чтобы  разузнать  хоть  что-нибудь  о  судьбе  Пан¬
диона.
 Тесса  теперь  часто  уединялась.  Даже  немое  сочувст¬
вие  родных  тяготило  ее.
 В  глубокой  печали  девушка  стояла  перед  спокойным
и  вечно  подвижным  лицом  моря.  Иногда  она  прибегала
сюда,  надеясь,  что  Пандион  обязательно  вернется  на  то
же  самое  место,  где  они  расстались.
 Но  давно  уже  прошли  эти  дни  надежды.  Теперь  Тес¬
са  знала,  что  там,  за  чертой,  разделившей  небо  и  море,
 * 	Стрела  —  Стрелец.  Ранний  заход  этого  созвездия  означал
конец  зимних  бурь.
 189

произошло  несчастье.  Только  плен  или  смерть  могли  по¬
мешать  Пандиону  вернуться  к  ней.
 И  Тесса  молила  волны,  бежавшие  издалека,  может
быть  оттуда,  где  сейчас  находился  любимый  Пандион,
сказать  ей,  что  случилось.  И  тогда  ей  казалось:  еще  не¬
много  —  и  волны  действительно  дадут  ей  знак,  по  кото¬
рому  она  поймет,  где  сейчас  Пандион.
 Но  море  мерно  бросало  к  ее  ногам  похожие  одна  на
другую  волны,  и  их  шум  был  равносилен  молчанию.
 Как  узнать,  что  с  любимым?  Как  преодолеть  разде¬
лившее  их  пространство  ей,  женщине,  чья  доля  в  жизни
быть  при  мужчине  хозяйкой  и  охранительницей  его  дома,
спутницей  в  пути,  целительницей  при  поражениях?
А  для  той,  которая  посмеет  выйти  из  повиновения  муж¬
чине—  будь  то  отец,  муж  или  брат  —  для  той  одна  до¬
рога  —  быть  гетерой  в  городе  или  порту.  Она  —  женщи¬
на,  значит  не  может  отправиться  в  другие  страны,  не
может  даже  попытаться  разыскать  Пандиона.
 Ей  остается  беспомощно  метаться  по  берегу  огром¬
ного  моря.  Ничего  нельзя  сделать!  Ничем  нельзя  по¬
мочь!
 Если  даже  Пандион  погиб,  она  никогда,  никогда  не
узнает  о  месте  его  гибели.
 Голубовато-серебряный  поток  лунного  света  заполнил
всю  долину.  Огражденный  вертикальными  черными  те¬
нями  в  глубоких  рытвинах  крутых  обрывов,  он  струился
над  рекой,  по  ее  течению—с  юга  на  север.
 Темнота  заполняла  квадратный  колодец  рабочего
дома  близ  великой  столицы  Айгюптоса  —  Нут-Амон,
или  Уасет.
 Стена  была  ярко  освещена  и  отбрасывала  от  своей
шероховатой  поверхности  мутный  слабый  отблеск.
 Пандион  без  сна  лежал  на  охапке  жесткой  травы,  бро¬
шенной  на  пол  тесной  клетушки.  Он  осторожно  высунул
голову  из  низкого,  как  нора,  входа.  Рискуя  привлечь  вни¬
мание  стражей,  юноша  встал  на  колени  и  любовался
лунным  диском,  всплывшим  в  небе  высоко  над  краем
мрачной  стены.  Ему  стало  больно  от  мысли,  что  эта  же
луна  светит  сейчас  в  далекой  Энниаде.  Может  быть,  Тес¬
 190

са,  его  Тесса,  сейчас  спрашивает  Гекату,  где  он,  не  подо¬
зревая,  что  его  глаза  устремлены  из  гнусной  ямы  на
серебряный  диск.  Пандион  спрятал  голову  в  темноту,
наполненную  пыльным  запахом  разогретой  глины,  и  от¬
вернулся  к  стене.
 Уже  давно  прошло  буйное  отчаяние  первых  дней,
бешеные  приступы  страшной  тоски.  Пандион  сильно  из¬
менился.  Его  густые  четкие  брови  были  постоянно  сдви¬
нуты,  золотистые  глаза  потомка  Гипериона  потемнели
от  гневного  огня,  затаенно  и  упорно  поблескивавшего
в  них,  губы  всегда  оставались  плотно  сжатыми.
 Но  могучее  тело  попрежнему  было  наполнено  неисто¬
щимой  энергией,  ум  не  притупился.  Юноша  не  пал  духом,
он  попрежнему  мечтал  о  свободе.
 Молодой  скульптор  постепенно  превращался  в  бой¬
ца,  страшного  не  только  своей  храбростью  или  силой,  не
только  бесконечным  упорством,  желанием  сохранить  свою
душу  в  окружавшем  аду,  пронести  через  все  испытания
свои  мечты,  стремления  и  любовь.  То,  что  было  абсо¬
лютно  невозможно  ему,  одинокому,  не  знавшему  языка
и  страны,  теперь  становилось  реальным  —  у  Пандиона
были  товарищи.  Товарищ!  Только  тот  может  понять  все
значение  этого  слова,  кому  приходилось  одиноко  стоять
перед  грозной,  превосходящей  силой,  кому  приходилось
быть  одному  вдали  от  родины,  в  чужой  стране.  Товарищ!
Это  значит  и  дружеская  помощь,  и  понимание,  и  защита,
общие  мысли  и  мечты,  добрый  совет,  полезное  порицание,
поддержка,  утешение.  За  семь  месяцев,  проведенных  на
работах  вокруг  столицы,  Пандион  познакомился  со  стран¬
ным  языком  Айгюптоса  и  научился  хорошо  понимать
своих  разноплеменных  сожителей.
 В  толпе  пятисот  рабов,  заключенных  в  шене  и  еже¬
дневно  выгоняемых  на  работу,  юноша  начал  различать
все  больше  людей  с  определенной  и  резкой  индивиду¬
альностью.
 И  рабы,  постепенно  доверяясь  друг  другу,  понемногу
сблизились  и  с  Пандионом.
 Люди  объединились  на  почве  общих  тяжелых  лише¬
ний,  общего  стремления  к  свободе.  Добиться  освобож¬
дения,  нанести  удар  слепой,  угнетающей  силе  государ¬
ства  Черной  Земли  и  вернуться  к  потерянной  родине.
 т

Родина  —  это  было  понятно  всем,  хотя  у  одних  она  на¬
ходилась  за  таинственными  болотами  юга,  у  других—■
за  песками  востока  или  запада,  у  третьих,  как  и  у  Пан¬
диона,  —  за  морем  на  севере.
 Но  в  шене  лишь  немногие  нашли  в  себе  силы  для
подготовки  к  борьбе.  Другие,  изнуренные  непосильной
работой,  постоянным  недоеданием,  безропотно  и  медлен¬
но  угасали.  Это  были  главным  образом  пожилые  люди.
Они  не  интересовались  окружающим.  В  их  потухших  гла¬
зах  не  светилось  решительности,  у  них  уже  не  было
 желания  тайно  общаться  с  товарищами.  Они  работали,
медленно  ели,  спали  тяжелым  сном,  чтобы  наутро,
вздрогнув  от  окрика  надсмотрщика,  опять  вяло  и  без¬
различно  шагать  в  колонне.
 Пандион  понял,  почему  в  рабочем  доме  было  так  мно¬
го  отдельных  клетушек:  они  разъединяли  людей.  После
ужина  было  запрещено  общаться  между  собою:  стража
со  стек  зорко  следила  за  выполнением  этого  приказа  —
стрела  или  палка  наутро  наказывала  ослушников.  Не
у  всех  людей  хватало  сил  и  смелости,  чтобы,  пользуясь
темнотой,  неслышно  переползать  в  клетушки  других.  Это
делали  только  немногие  товарищи  Пандиона.
 Самыми  близкими  друзьями  Пандиона  стали  три
человека.  Первый  из  них  был  Кидого  —  огромный  негр,
ростом  почти  в  четыре  локтя,  происходивший  из  очень
далеких  мест  Африки,  на  юго-запад  от  Айгюптоса.  Доб¬
рый,  веселый  и  восторженный  Кидого  был  тоже  искус¬
ным  художником  и  скульптором.  Его  выразительное  ли¬
цо  с  широким  носом  и  толстыми  губами  сразу  привлекло
Пандиона  умом  и  энергией.  Пандион  привык  к  тому,
что  негры  хорошо  сложены,  но  этот  гигант  сразу  при¬
влек  внимание  скульптора  своим  пропорциональным
и  красивым  телом.  Впечатление  необычайной  мощи  от
крупных,  будто  кованных  из  железа  мускулов  как-то  со¬
четалось  с  легкостью  и  гибкостью  высокой  фигуры  Ки¬
дого.  Огромные  глаза  казались  полными  внимания  и
поражали  своей  живостью  на  черном  лице.
 Вначале  Пандион  и  Кидого  понимали  друг  друга  при
помощи  рисунков,  наспех  сделанных  на  земле  или  стене
 192

заостренной  палочкой.  Потом  молодой  эллин  стал  хорошо
объясняться  С'  негром  на  смеси  слов  языка  Кемт  и  легко¬
го,  быстро  запоминающегося  языка  Кидого.
 В  безлунные  ночи,  в  угольно-черной  тьме,  заполняю¬
щей  шене,  Пандион  и  Кидого  переползали  один  к  дру¬
гому  и,  шопотом  беседуя,  черпали  новые  силы  и  муже¬
ство  в  обсуждении  планов  побега.
 Спустя  месяц  после  того  дня,  как  Пандион  впервые
переступил  порог  шене*  в  рабочий  дом  к  вечеру  при¬
гнали  еще  несколько  новых  рабов.
 Новички  сидели  и  лежали  около  входа,  беспомощно
озираясь,  с  хорошо  знакомой  каждому  пленнику  пе¬
 13  Великая  Дуга
 193

чатью  подавленности  и  горя  на  измученных  лицах.  Пан¬
дион,  только  что  вернувшийся  с  работы,  подошел  к  од¬
ному  из  высоких  сосудов,  чтобы  набрать  боды,  но
Енезапно  едва  не  выронил  своей  глиняной  чашки.  Двое  из
прибывших  негромко  говорили  на  знакомом  Пандиону,
языке  этрусков.  Этруски  —  этот  таинственный,  суровый,
древний  народ  —  часто  появлялись  на  берегах  Энниады
и  пользовались  славой  колдунов,  знающих  тайны  при-,
роды.
 Весь  задрожав  под  властью  воспоминаний  о  родине,
Пандион  заговорил  с  этрусками,  и  они  поняли  его.
 На  вопрос  Пандиона  о  том,  как  они  попали  сюда,  оба
пленника  угрюмо  отмалчивались  и,  казалось,  совсем  не
обрадовались  встрече.
 Оба  этруска  были  людьми  среднего  роста,  очень
мускулистыми,  широкоплечими.  Темные  волосы  пленни¬
ков  свалялись  от  грязи  и  свисали  неровными  космами  на
обе  стороны  лица.  Старшему  из  них  на  вид  было  около
сорока  лет,  другой,  повидимому,  приходился  ровесником
Пандиону.
 Сразу  бросалось  в  глаза  их  сходство  —  запавшие  ще¬
ки  подчеркивали  массивные  скулы,  строгие  карие  глаза
поблескивали  неподкупным  упорством.
 Озадаченный  равнодушием  этрусков,  Пандион  почув¬
ствовал  обиду  и  поспешил  уйти  в  свою  клетушку.  Не¬
сколько  дней  затем  Пандион  намеренно  старался  не  об¬
ращать  внимания  на  новых  пленников,  хотя  и  заметил,
что  этруски  наблюдают  за  ним.
 Дней  через  десять  после  прибытия  этрусков  Пан¬
дион  и  Кидого  сидели  рядом  за  ужином  из  стеблей  папи¬
руса.  Оба  друга  быстро  съели  свои  порции,  и,  как  всегда,
оставалось  немного  времени,  чтобы  поговорить,  пока
остальные  насытятся.  Соседом  Пандиона  с  другой  сто¬
роны  оказался  старший  этруск.  Неожиданно  он  положил
юноше  на  плечо  тяжелую  руку  и  насмешливо  посмотрел
прямо  в  глаза  Пандиону,  когда  тот  обернулся.
 — 	Плохой  товарищ  освобождения  не  получит,  —  мед¬
ленно,  с  оттенком  вызова  произнес  этруск,  нисколько  не
опасаясь,  что  его  поймут  стражи:  жители  страны  Та-Кем
не  знали  языков  своих  пленников,  презирая  чужеземцев.
 Пандион  нетерпеливо  тряхнул  плечом,  не  поняв  ска-.
 194

занного,  но  этруск  крепко  сжал  пальцы,  впившиеся,  как
медные  когти,  в  мышцы  юноши.
 — 	Ты  презираешь  их  напрасно,  —  этруск  кивнул
в  сторону  остальных  рабов,  поглощенных  едой.  —  Дру¬
гие  тебя  не  хуже  и  также  видят  сны  о  свободе...
 — 	Нет,  хуже!  —  заносчиво  перебил  Пандион.  —  Оки
уже  давно  здесь,  а  я  не  слыхал  о  побегах!
 Этруск  презрительно  сжал  губы.
 — 	Если  у  молодости  не  хватает  разума,  она  должна
учиться  у  старших.  Ты  силен  и  здоров,  как  молодой  конь,
в  твоем  теле  остается  еще  сила  после  дня  тяжелых  работ,
недостаточная  пища  еще  не  подкосила  тебя.  А  у  них  не
хватает  уже  сил  —  только  в  этом  твое  отличие  и  твое
счастье.  Но  помни,  что  бежать  в  одиночку  отсюда  нельзя:
мы  должны  узнать  дорогу  и  пробиваться  силой,  а  сила
у  нас  одна  —  всем  вместе.  Когда  ты  станешь  товарищем
для  всех,  тогда  твои  мечты  приблизятся  к  жизни...
 Пораженный  проницательностью  этруска,  угадавшего
его  тайные  мысли,  Пандион  не  нашелся,  что  ответить,
и  молча  опустил  голову.
 — 	Что  он  говорит,  что  говорит?—допытывался  Ки¬
дого.
 Пандион  хотел  пояснить,  но  надсмотрщик  (застучал
по  столу;  рабы,  кончившие  ужин,  уступили  место  другой
партии  и  разошлись  на  отдых.
 Ночью  Пандион  и  Кидого  долго  обсуждали  слова
этруска.  Им  пришлось  признать,  что  вновь  прибывший
лучше  всех  понимал  положение  рабов.  В  самом  деле,  для
успеха  бегства  им,  носящим  клеймо  фараона,  нужно  было
точно  знать  пути  выхода  из  этой  страны.  Мало  того,
нужно  было  пробиться  сквозь  враждебное  население,
считающее,  что  доля  «диких»  людей  заключается  в  рабо¬
те  на  избранный  богами  народ.
 Уныние  овладело  обоими  друзьями,  но  они  почув¬
ствовали  доверие  к  умному  этруску.
 Прошло  еще  немного  дней,  и  в  шене  фараона  стало
четверо  друзей.  Они  постепенно  приобретали  все  боль¬
ший  авторитет  среди  остальных  рабов.
 На  старшего  этруска,  носившего  грозное  имя  Кави  —
бога  смерти,  скоро  многие  стали  смотреть  как  на  стар¬
шего.  Трое  других  —  второй  этруск,  по  имени  Ремд,  Ки-
 13*
 195

дого  и  Пандион,  —  сильные,  выносливые  и  смелые  моло¬
дые  люди,  сделались  его  верными  помощниками.
 Медленно-медленно  из  пятисот  рабов  выявлялось  все
больше  борцов,  готовых  отдать  жизнь  за  ничтожную  воз*
можность  вернуться  на  далекую  родину.  Так  же  медленно
в  остальных,  запуганных,  измученных  и  забитых,  возрож¬
далась  уверенность  в  своей  силе,  крепла  надежда,  что,
объединившись,  они  смогут  противостоять  организован¬
ной  мощи  громадного  государства.
 А  дни  все  шли  —  пустые  и  бесцельные,  горькие  дни
плена,  наполненные  тяжелой  работой,  ненавистной  уже
потому,  что  она  способствовала  процветанию  жестоких
властителей  жизней  тысяч  рабов.  Ежедневно  с  восходом
солнца  отряды  изможденных  людей  под  охраной  воинов
покидали  шене  и  расходились  на  различные  работы.
 Жители  Айгюптоса,  презирая  чужие  народы,  не  дава¬
ли  себе  труда  изучать  языки  своих  пленников.  Поэтому
новые  рабы  использовались  сначала  на  самых  простых
работах;  позже,  освоив  язык  Кемт,  они  могли  понимать
сложные  распоряжения,  обучались  ремеслам.  До  имен
пленников  надсмотрщикам  не  было  никакого  дела,  любой
раб  носил  кличку  по  названию  своего  народа.
 Так  Пандион  назывался  экуеша*,  этруски  —  туруша,
Кидого  и  другие  чернокожие  должны  были  откликаться
на  кличку  нехси  —  негр.
 Первые  два  месяца  пребывания  в  шене  Пандион  и  со¬
рок  новых  рабов  поправляли  оросительные  каналы  в  са¬
дах  Амона  **,  насыпали  размытые  прошлогодним  навод¬
нением  плотины,  разрыхляли  землю  вокруг  фруктовых
деревьев,  качали  и  носили  воду  на  клумбы  с  цветами.
 Постепенно  надсмотрщики,  заметив  выносливость,
силу  и  сметливость  новоприбывших,  составили  новый  от¬
ряд  и  направили  его  на  строительные  работы.  Случилось
так,  что  все  четыре  друга  и  еще  тридцать  сильных  ра¬
бов  —  вожаки  всей  массы  пленников  шене  —  оказались
вместе.  С  переводом  на  строительные  работы  их  постоян¬
ная  связь  с  оставшимися  прервалась  —  отряд  Пандиона
по  неделям  ночевал  в  других  шене.
 * 	Экуеша  —  собирательное  название  народов  Эгейского  моря.
 **  Храм  в  Карнаке,  близ  современного  Луксора.
 196

Первой  работой  Пандиона  вдали  от  садов  фараона
была  разборка  древнего  храма  и  гробницы  на  западной
стороне  реки,  в  полусотне  стадий  от  шене.  Во  главе  с  над¬
смотрщиком  и  пятью  воинами  пленники  переправились
на  барке  через  реку.  Их  погнали  на  север  вдоль  реки,
к  высоким  кручам  отвесных  скал,  образовавших  здесь
огромный  выступ.  Тропинка,  миновав  возделанные  поля,
перешла  в  мощеную  дорогу;  внезапно  перед  Пандионом
развернулась  картина,  навсегда  запечатлевшаяся  в  его
памяти.  Рабов  остановили  на  широкой  площади,  спускав¬
шейся  к  реке.  Надсмотрщик  ушел,  приказав  ожидать  его
здесь.
 Впервые  у  Пандиона  была  возможность,  не  торопясь,
оглядеться,  присмотреться  к  окружающему.
 Прямо  перед  ним  на  триста  локтей  в  вышину  подни¬
малась  отвесная  скалистая  стена  цвета  красной  меди,
испещренная  пятнами  сине-черных  теней.  У  подножья
этих  утесов  раскинулась  тремя  широкими  уступами  белая
Колоннада  храма.  От  прибрежной  равнины  поднималась
полоса  гладкого  серого  каМня,  обрамленная  двумя  рядами
странных  скульптур  —  чудовищ  в  виде  спокойно  лежащих
Львов  с  человеческими  головами  *  Дальше  широкая  бе¬
лая  лестница  с  боковыми  скатами,  на  которых  были  высе¬
чены  извивающиеся  желтые  змеи  по  одной  с  каждой
Стороны,  вела  ко  второму  уступу,  подпертому  низкими,
в  два  человеческих  роста,  колоннами  из  ослепительно  бе¬
лого  Известняка.  В  центральной  части  храма  виднелся
второй  ряд  таких  же  колонн.  На  каждой  из  них  было
изображение  человеческой  фигуры  в  царской  короне*  со
скрещенными  на  груди  руками.
 Колоннада  обрамляла  второй  уступ  храма  в  виде  боль¬
шой  площадки  с  аллеей  из  лежащих  чудовищ.  На  три¬
дцать  локтей  выше  расположилась  самая  верхняя  терраса,
сплошь  обнесенная  колоннадой  и  углублявшаяся  в  полу¬
круглую  естественную  выемку  скал.
 Нижний  уступ  колоннады  разбегался  в  ширину  стадии
на  полторы,  по  краям  шли  простые  цилиндрические  ко¬
лонны,  в  центре  -—  квадратные,  выше  —т-  шести-  и  шест¬
надцатигранные.  Центральные  колонны  и  верхушки  боко¬
 * 	Сфинксы.
 197

вых,  карнизы  портиков,  а  также  человеческие  фигуры
были  покрыты  яркосиней  и  красной  росписью,  от  которой
снежная  белизна  камня  казалась  еще  ослепительнее.
 Этот  храм,  ярко  освещенный  солнцем,  резко  отличался
от  мрачных,  давящих  храмовых  зданий^  виденных  Пан¬
дионом  раньше.  Молодому  эллину  казалось*  что  ничего
прекраснее  в  мире  нельзя  себе  представить—так  радост¬
ны  были  эти  ряды  снежно-белых  колонн  в  рамке  цветных
узоров.  А  на  широких  террасах  росли  никогда  не  виден¬
ные  Пандионом  деревья  —  низкорослые,  с  плотной  мас¬
сой  ветвей,  обильно  усеянных  мелкими,  тесно  прилегаю¬
щими  друг  к  другу  листьями.  Эти  деревья  испускали
сильный,  тяжелый  аромат,  их  золотисто-зеленая  листва
празднично  выделялась  на  оттененной  красными  скалами
белизне  колоннад.
 Кидого  в  буйном  восхищении  толкал  Пандиона  в  бок,
прищелкивая  губами,  и  издавал  неопределенные  звуки
восторга.
 Никто  из  рабов  не  знал,  что  храм,  находившийся  пе¬
ред  ними,  был  построен  уже  давно—около  пятисот  лет
тому  назад  зодчим  Сенмутом  для  своей  возлюбленной
царицы  Хатшепсут  *  и  назывался  Зешер^Зешеру  **  —
«величественнейший  из  величественных».  Необыкновенные
деревья,  росшие  на  территории  храма,  были  вывезены  из
далекого  Пунта,.  куда  царица  Хатшепсут  отправила  боль¬
шую  морскую  экспедицию.  С  тех  пор  с  каждым  новым
походом  в  Пунт  вошло  в  обычай  привозить  деревья  для
храма  и  возобновлять  древние  насаждения,  как  будто  со¬
хранившиеся  неприкосновенными  с  отдаленных  времен.
 Вдали  послышался  зов  надсмотрщика.  Рабы  поспешно
двинулись  в  сторону  от  храма  и,  обогнув  площадку  слева,
оказались  перед  еще  одним  древним  храмом,  построенным
тоже  на  уступе  скало1  в  виде  небольшой  пирамиды,  опи-
 о
 равшеися  на  частую  колоннаду  .
 Выше  по  реке  виднелось  еще  два  небольших  строения
из  серого,  полированного  гранита.  Надсмотрщик  подвел
 * 	Хатшепсут—царица  XVIII  династии  (1500—  1457  гг.  до
н.  в.).
 **  Знаменитый  храм  Хатшепсут  в  Дейр-эль-Бахри.
 ***  Храм  Ментухотзпа  —  фараона  Среднего  царства  (Мен-
тухотеп  IV,  XI  династии,  около  2050  г.  до  н.  э.).
 198

отряд  к  ближайшему  из  них,  и  партия  Пандиона  влилась
в  группу  из  двухсот  рабов,  уже  начавших  разрушение  хра¬
ма  *.  Белая  штукатурка,  покрывавшая  внутренние  стены,
была  расписана  красочными,  мастерски  исполненными
рисунками.  Но  строительные  чиновники  и  мастера  Айгюп¬
тоса,  руководившие  работами,  заботились  только  о  цело¬
сти  полированных  гранитных  глыб,  составлявших  наруж¬
ную  облицовку  портика  и  колоннады.  Внутренние  стены
беспощадно  разламывались.
 Пандион  был  потрясен  уничтожением  древних  про¬
изведений  искусства  и  ухитрился  присоединиться  к  груп¬
пе  рабов,  укладывавших  каменные  блоки  на  деревянные
салазки,  которые  затем  веревками  оттаскивались  к  берегу
и  грузились  на  тяжелую  низкую  барку.
 Он  не  знал,  что  :прекрас«ые  храмы  древности  уже  дав¬
но  разбирались:  фараоны  Айгюптоса  не  ценили  памятни¬
ков  прошлого  и  спешили  прославить  свое  имя  в  веках
постройкой  храмов  и  гробниц  из  готовых  материалов.
 Ни  дикие  кочевники  —  гиксосы,  завоевавшие  Та-Кем
много  столетий  назад,  ни  мятежные  рабы,  подчинившие
себе  на  короткий  срок  страну  за  два  столетия,до  рожде¬
ния  Пандиона,  не  тронули  великолепных  построек.  А  те¬
перь  по  тайному  повелению  новых  фараонов  Айгюптоса
совершалось  разрушение  гробниц  древних  царей  и  похи¬
щенное  золото  поступало  ;в?  сокровищницу  владык  Айгюп¬
тоса  из  погребальных  комнат,  скрытых  под  засыпанными
песком  пирамидами  Древнего  царства**,  из  маленьких
изящных  гробниц  Среднего  царства  и  огромных  .под¬
земелий  великих  царей  первых  династий  Нового  цар¬
ства  ***.
 Пандион  участвовал  в  разборке  храма  всего  три  ме¬
сяца.  Он  и  Кидого  работали  усердно,  стремясь  облегчить
труд  товарищей.  Это  было  наруку-надсмотрщикам:  систе¬
ма  труда  в  Та-Кем  была  организована  так,  что  слабые
 * 	Преимущественно  разрушались  храмы  Среднего  царства
(2160—  1580  гг.  до  н.  а.)  из-за  обилия  в  них  хорошо  отдела»-
ного  камня.
 **  Древнее  царство  —  с  III  по  VIII  династию  (2980—
2445  гг.  до  н.  э.).
 ***  Новое  царство  —  XVIII,  XIX  и  XX  династии  (1580—
1205  гг.  до  н.  э  ).
 199

дйЛжны  были  тянуться  За  сильными.  Незаурядная  сила
и  сообразительность  негра  и  эллина  были  замечены,  и
друзей  послали  в  мастерскую  каменщиков  для  обучения.
Из  Этой  мастерской  их  взял  к  себе  один  из  скульпторов
фараона,  и  тогда  совсем  оборвалась  всякая  связь  с  това¬
рищами  из  шене.  Пандион  и  Кидого  поселились  в  длин¬
ном  неуютном  сарае,  где  жили  другие  рабы,  уже  обучен¬
ные  несложному  искусству.  Природные  жители  Айгюп¬
тоса  —  свободные  ремесленники  —  занимали  несколько
хижин  в  углу  обширного  двора  мастерской,  заваленного
необделанным  камнем  и  грудами  щебня.  Египтяне  под¬
черкнуто  сторонились  рабов,  как  будто  за  общение
с  ними  подвергались  опасности  наказания.  Как  позже
узйаЛ  Пандион,  именно  так  и  было.
 Начальник  мастерской  —  царский  скульптор  —  не
подозревал,  что  Пандион  и  Кидого  —  настоящие  скульп-:
торы,  и  был  потрясен  успехами  друзей.  Молодые  лю¬
ди,  истосковавшиеся  по  творческой  работе,  жадно  взя¬
лись  за  любимый  труд,  на  время  забыв,  что  работают
на  ненавистного  фараона  И  проклятую  страну  рабства.
 Кидого  с  увлечением  лепил  животных—  бегемотов,
крокодилов,  антилоп  и  Других  неизвестных  эллину  зве¬
рей;  по  его  моделям  другие  рабы  изготовляли  фаянсовые
статуэтки.  Египтянин  заметил  у  Пандиона  склонность
к  изображению  людей  и  сам  принялся  обучать  подавав¬
шего  большие  надежды  экуешу;  он  требовал  от  Пандиона
особой  тщательности  при  выполнении  заказов.  «Малый
недосмотр  губит  Совершенство»,  —  без  конца  повторял
египетский  скульптор  заповедь  древних  мастеров  Черной
Земли.  Пандион  усердно  учился,  и  временами  тоска  его
становилась  меньше.  Эллин  делал  большие  успехи  в  тон¬
чайшей  отделке  статуй  и  барельефов  из  твердого  камня,
в  чеканке  золотых  поделок.
 Сопровождая  царского  скульптора,  Пандион  побывал
во  дворце  фараона,  в  комнатах  невиданной  роскоши.
На  цветных  полах  царских  покоев,  в  рамках  волнистых
линий  или  многоцветных  спиралей  были  с  неподражае¬
мой  живостью  изображены  заросли  великой  Реки  с  их
растениями  и  животными.  Прозрачная  голубая  глазурь
покрывала  фаянсовые  плиты  на  стенах  комнат,  сквозь
нее  нежно  мерцали,  просвечивая,  Замысловатые  рисунки
 200

из  листового  золота—волшебное  произведение  искус¬
ства.
 Среди  всего  этого  великолепия  молодой  эллин  с  не¬
навистью  замечал  надменных,  неподвижных  придвор¬
ных.
 Он  рассматривал  их  белые  одежды,  заглаженные  мел¬
кими  складками,  тяжелые  ожерелья,  кольца  и  нагрудные
знаки  из  литого  золота,  завитые  мелкими  прядями  па¬
рики  до  плеч,  расшитые  туфли  с  загнутыми  вверх  нос¬
ками.
 Пандион,  скользя  безмолвной  тенью  за  торопив¬
шимся  мастером,  рассматривал  драгоценные  сосуды
с  тончайшими  стенками,  вырезанными  из  горного  хру¬
сталя  и  твердых  пород  камня,  стеклянные  вазы,  горшки
из  серого  фаянса  с  бледноголубым  рисунком.  Он  пони¬
мал,  как  много  труда  потрачено  на  создание  этих  совер¬
шенных  произведений  искусства.
 Самое  большое  впечатление  произвел  на  юношу  ги¬
гантский  храм  недалеко  от  садов  Амона,  где  начинал
Пандион  свою  жизнь  в  качестве  раба,  изнывая  за  высо¬
кими  стенами  шене.
 Этот  храм  многих  богов  строился  уже  больше  тыся¬
челетия.  Каждый  из  царей  Кемт  вносил  свою  лепту,  рас¬
ширяя  новыми  пристройками  и  без  того  огромную  пло¬
щадь  храма,  занимавшего  более  восьмисот  локтей
в  длину.
 На  правом  берегу  реки,  в  пределах  столицы  Нут-
Амон  или  просто  Нут  —  «Города»,  *сак  звали  ее  жители
Айгюптоса,  раскинулся  великолепный  сад  с  правильны¬
ми  рядами  высоких  пальм,  в  обоих  концах  которого  гро¬
моздилось  несколько  храмов.  Эти  сооружения  соединя¬
лись  длинными  аллеями  из  статуй  странных  животных
с  берегами  реки  и  священным  озером  перед  храмом  не¬
понятной  Пандиону  богини  Мут.
 Звери  с  львиными  телами,  высеченные  из  гранита,
высотой  в  три  человеческих  роста,  с  бараньими  или  че¬
ловеческими  головами  производили  угнетающее  впечат¬
ление.  Неподвижно  застывшие,  загадочные,  они  лежали
на  своих  пьедесталах,  теснясь  один  к  другому,  и  головы
их  нависали  над  проходившими,  окаймляя  широкую  ал¬
лею,  залитую  ослепительным  солнцем,
 201

Огромные,  иглы  обелисков  по  пятьдесят  локтей  вы¬
соты,  одетые  листами  яркожелтого  азема  —  сплава  золота
и  серебра,  горели,  как  раскаленные,  пронизывая  жесткую
темную  листву  пальм.  Каменные  плиты,  которыми  были
вымощены  аллеи,  покрытые  серебром,  днем  слепили
изумленные  глаза,  а  ночью  при  свете  звезд  и  луны  ка¬
зались  струями  неземной  светоносной  реки.
 Исполинские  пилоны,  громадные  плоскости  тяжелых
стен,  слегка  расходящиеся  к  основанию  и  имеющие
форму  трапеций,  заграждали  вход  в  храм,  возвышаясь
на  пятьдесят  локтей  над  аллеями  сфинксов.  Стены  пило¬
нов  были  покрыты  огромными  скульптурными  изобра¬
жениями  богов  и  фараонов,  исчерчены  таинственными
письменами  Та-Кем.  Чудовищные  двери,  обитые  бронзо¬
выми  листами  со  сверкающими  изображениями  из
азема,  запирали  высокие  проходы  пилонов;  их  литые
бронзовые  петли  весом  в  несколько  быков  поражали  сво¬
ей  массивностью.
 Внутри  храма  теснились  толстые  колонны  высотой
до  пятидесяти  локтей,  заполняя  пространство  вверху  тя¬
желыми  барельефами.  Громадные  куски  камня  в  стенах,
перекрытиях  и  колоннах  были  пришлифованы,  пригнаны
друг  к  другу  с  непостижимой  точностью.
 Рисунки  и  барельефы,  расписанные  яркими  красками,
пестрили  стены,  колонны  и  карнизы,  повторяясь  несколь¬
кими  ярусами.  Солнечные  диски,  коршуны,  звероголовые
боги  мрачно  смотрели  из  таинственного  полумрака,  сгу¬
щавшегося  в  глубине  храма.
 Снаружи  сверкали  такие  же  яркие  краски,  золото
и  серебро,  высились  чудовищно  тяжелые  строения  и
скульптуры,  оглушая,  ослепляя  и  подавляя.
 Пандион  видел  повсюду  статуи  из  розового  и  черного
гранита,  красного  песчаника  и  желтого  известняка  —
обожествленных  владык  Та-Кем,  сидящих  в  нечеловече¬
ски  спокойных  и  надменных  позах.  Иногда  это  были  ко¬
лоссы  из  целой  скалы  по  сорок  локтей  высоты,  высечен¬
ные  угловато  и  грубо,  или  страшные  по  своей  мрачности,
раскрашенные,  тщательно  отделанные  скульптуры,  на¬
много  превосходящие  человеческий  рост.
 Молодой  эллин,  выросший  в  простом  селении,  в  по¬
стоянной  близости  с  природой,  был  вначале  поражен
 232

и  уничтожен.  В  этой  огромной  и  богатой  стране  все  про¬
изводило  на  него  сильнейшее  впечатление.
 Исполинские  постройки,  сооруженные  неизвестно  ка¬
кими,  казалось,  недоступными  простым  смертным  спосо¬
бами,  страшные  боги  во  мраке  храмов,  непонятная  рели¬
гия  со  сложными  обрядами,  отпечаток  глубокой
древности  на  засыпанных  песком  сооружениях  —  все  это
вначале  подавляло  Пандирна.  Юноша  поверил,  что  над¬
менные  и  непроницаемо  сдержанные  жители  Айгюптоса
знают  самые  глубокие  истины,  владеют  особыми  могу¬
щественными  науками,  скрытыми  в  совершенно  непонят¬
ных  для  чужеземцев  письменах  Черной  Земли.
 И  вся  страна,  зажатая  между  смертоносными  без¬
жизненными  пустынями  на  узкой  ленте  долины  огром¬
ной  реки,  несущей  свои  воды  из  никому  не  известных
далей  юга,  казалась  каким-то  особым  миром,  не  имею¬
щим  отношения  к  остальной  Ойкумене.
 Но  постепенно  трезвый  разум  молодого  эллина,
жаждущий  простых  и  естественных  истин,  начал  справ¬
ляться  с  массой  впечатлений.
 У  Пандиона  теперь  было  время  на  размышления,
и  в  душе  молодого  скульптора  с  ее  неустанной  тягой
к  прекрасному  родился  вначале  глухой,  позже  осознан*
ный  протест  против  жизни  и  искусства  Айгюптоса.
 В  плодородной  стране,  не  знающей  суровой  непого¬
ды,  с  ярким,  чистым,  почти  всегда  безоблачным  небом,
в  удивительно  прозрачном,  живительном  и  бодрящем
воздухе  все,  казалось,  способствовало  здоровой  и  счаст¬
ливой  жизни.  Но  молодой  эллин,  как  ни  мало  он  знал
страну,  не  мог  не  видеть  ужасной  нищеты  и  скученности
немху—  беднейших  и  наиболее  многочисленных  жителей
Айгюптоса.  Исполинские  храмы  и  статуи,  прекрасные
сады  не  могли  заслонить  бесконечных  рядов  нищенских
хижин  десятков  тысяч  ремесленников,  обслуживавших
дворцы  и  храмы  столицы.  А  что  касается  рабов,  томив¬
шихся  в  сотнях  шене,  об  этом  сам  Пандион  знал  лучше
кого-либо  другого.
 Пандион  все  яснее  сознавал,  что  искусство  Айгюпто¬
са,  подчиненное  и  направлявшееся  владыками  страны  —
фараонами  и  жрецами,  противоположно  его  стремлениям
и  поискам  законов  отображения  жизни.
 203

Что-то  близкое  и  радостное  Пандион  почувствовал
единственный  раз,  когда  увидел  храм  Зешер-Зешеру,
открытый,  сливающийся  с  окружающей  местностью.
 А  все  остальные  исполинские  храмы  и  гробницы  на¬
глухо  замыкались  высокими  стенами.  И  там,  за  этими
стенами,  мастера  Айгюптоса  по  велению  жрецов  исполь¬
зовали  все  приемы,  чтобы  увести  человека  от  жизни,  уни¬
зить  его,  задавить,  заставить  ощутить  свое  ничтожество
перед  величием  богов  и  владык-фараонов.
 Непомерная  величина  сооружений,,  колоссальное  ко¬
личество  затраченного  труда  и  материала  уже  сразу
подавляли  человека.  Много  раз  повторившееся  нагро¬
мождение  одинаковых,  однообразных  форм  создавало
впечатление  бесконечной  протяженности.  Одинаковые
сфинксы,  одинаковые  колонны,  стены,  пилоны  —  все  это
с  искусно  отобранными  скупыми  деталями,  прямоуголь¬
ное,  неподвижное.  В  темных  проходах  храмов  исполин¬
ские  однообразные  статуи  возвышались  по  обе  стороны
коридоров,  зловещие  и  угрюмые.
 Повелевавшие  искусством  владыки  Айгюптоса  боя¬
лись  пространства:  отделяясь  от  природы,  они  загро¬
мождали  внутренности  храмов  каменными  массами
колонн,  толстых  стен,  каменных  балок,  иной  раз  занимав¬
шими  больше  места,  чем  пролеты  между  ними.  В  глуби¬
ну  храма  ряды  колонн  еще  более  уплотнялись,  залы,
недостаточно  освещенные,  погружались  постепенно  в  пол¬
ную  тьму.  Из-за  множества  узких  дверей  храм  становил¬
ся  таинственно  недоступным,  а  темнота  помещений  еще
более  усиливала  страх  перед  богами.
 Пандион  осознал  это  рассчитанное  воздействие  на
душу  человека,  достигнутое  веками  строительного  опыта.
 Но  если  бы  Пандиону  удалось  увидеть  чудовищные
пирамиды,  резко  выделяющиеся  своими  правильными
гранеными  формами  над  мягкими  волнами  пустынных
песков,  тогда  молодой  скульптор  яснее  ощутил  бы  над¬
менное  противопоставление  человека  природе,  в  котором
скрывался  страх  владык  Кемт  перед  непонятной  и  враж¬
дебной  природой,  страх»  отраженный  в  замкнутой  таин¬
ственной  религии  египтян.
 Мастера  Та-Кем  возвеличивали  своих  богов  и  вла¬
дык,  стремясь  выразить  их  силу  в  колоссальных  статуях
 204

фараонов,  в  сйМметрйчной  неподвижности  массив»
ных  тел.
 На  стенах  сами  фараоны  изображались  в  виде  боль¬
ших  фигур.  У  их  ног  копошились  карлики—все  остальные
люди  Черной  Земли.  Так  цари  Айгюптоса  пользо¬
вались  любым  поводом,  чтобы  подчеркнуть  свое  вели¬
чие.  Царям  казалось,  что,  всячески  унижая  народ,  они
возвышаются  сами,  что  так  возрастает  их  влияние.
 Пандион  еще  очень  мало  знал  о  подлинном,  само¬
бытном  и  прекрасном  народном  искусстве  жителей  Чер¬
ной  Земли,  там,  где  оно  было  свободно  от  уз  требований
придворных  и  жрецов,  в  изображениях  и  предметах
простых  людей.  Он  чувствовал,  что  настоящее  искус¬
ство  —  в  радостном  и  простом  слиянии  с  жизнью.  Оно
должно  так  же  отличаться  от  всего  созданного  в  Айгюп-
тосе,  как  отличается  его  родина  разнообразием  рек,  по¬
лей,  лесов,  моря  и  гор,  пестрой  сменой  времен  года  от
этой  страны,  где  так  однообразно  возвышаются  скалы
по  берегам  единственной,  повсюду  одинаковой  речной
долины,  окаймленной  песчаными  волнами  раскаленных
пустынь  и  заполненной  возделанными  садами.  Тысячи
лет  назад  жители  Айгюптоса  прятались  в  долине  Нила
от  враждебного  мира.  Теперь  их  потомки  пытались  от¬
вратить  лицо  от  жизни,  укрываясь  внутри  своих  храмов
и  дворцов.
 Пандиону  казалось,  что  величие  искусства  Айгюпто¬
са  в  значительной  мере  было  обязано  природным  способ¬
ностям  разноплеменных  рабов,  из  миллионов  которых
выбиралось  все  наиболее  талантливое,  невольно  отдавав¬
шее  Свои  творческие  силы  на  прославление  угнетавшей
их  страны.  Окончательно  освободившись  от  преклонения
перед  могуществом  Айгюптоса,  Пандион  решил  бежать
кйк  можно  скорее  и  убедить  друга  Кидого  в  необходи¬
мости  бегства...
 С  этими  мыслями  Пандион  поехал  вместе  со  своим
начальником,  Кидого  и  десятью  другими  рабами  в  даль¬
нюю  поездку  к  развалинам  Ахетатона  *.  Молодой
скульптор  рассекал  гладкую  поверхность  реки  веслами,
 * 	Ахетатон  (ныне  Тель-эль-Амариа)  —  столица  фараона  Эхна-
тона.
 205

радостно  чувствуя  стремительный  бег  лодки  по  течению.
Путь  был  далек.  Надо  было  проехать  чуть  ли  не  три
тысячи  стадий  —  расстояние,  близкое  к  тому,  которое
отделяло  его  родину  от  Крита,  и  когда-то  казавшееся
неизмеримо  далеким.  Пандион  во  время  этого  плавания
узнал,  что  до  Великого  Зеленого  моря  —  так  называли
жители  Айгюптоса  море,  на  северной  стороне  которого
ждала  Пандиона  его  Тесса,  —  было  вдвое  дальше,  чем
до  Ахетатона.
 Веселое  настроение  Пандиона  быстро  прошло:  впер¬
вые  он  ясно  представил  себе,  как  глубоко  внутри  пенной
страны  Африки  он  находится,  какое  огромное  простран-:
ство  отделяет  его  от  берегов  моря,  где  он  мог  бы  наде¬
яться  на  возвращение.
 Молодой  эллин  угрюмо  склонялся  над  веслами,  а  лод¬
ка  все  мчалась  по  бесконечной:  сверкающей  ленте  глад¬
кой  реки,  мимо  зеленых  зарослей,  возделанных  полей,
тростниковых  чащ  и  раскаленных  скал.
 На  корме,  в  тени  пестрого  навеса,  лежал  царский
скульптор,  овеваемый  опахалом  услужливого  раба.  А  по
 берегам  тянулись  маленькие  тесные  хижины 	огромное
 количество  народа  кормила  плодородная  земля,  тысячи
людей  копошились  на  полях,,  в  садах  или  зарослях  папи¬
руса,  добывая  себе  скудную  пищу.  Тысячи  людей  тес¬
нились  друг  к  другу  на  пыльных,  выжженных  солнцем
улицах  бесчисленных  селений,  у  окраин  которых  над¬
менно  возвышались  тяжелые  исполинские  храмы,  наглухо
замкнутые-  от  яркого  солнца.
 В  голове  Пандиона  вдруг  мелькнула  мысль*  что  не
только  ему  и  его  товарищам  выпало  на  долю  подне¬
вольное  существование  в  Та-Кем,  что,  пожалуй,  все  обита¬
тели  этих  жалких  домиков  тоже*  живут  в  плену  безрадост¬
ного  труда,  тоже  являются  рабами  великих  владык  и
вельмож,  несмотря  на  вое  свое  презрение  к  нему,  жалко¬
му,  заклейменному  дикарю...
 Задумавшись,  Пандион  громко  стукнул  веслом  о  вес¬
ло  другого  гребца.
 — 	Эй,  экуеша,  ты  заснул,  берегись!  —  раздался  гром¬
кий  окрик  рулевого.
 На  ночь  рабов  запирали  в  тюрьмы,  стоявшие  вблизи
каждого'  большого  селения  или  храма.
 206

Скульптора  фараона  с  почестями  встречали  местные
начальники,  и  он  в  -сопровождении  двух  доверенных
слуг  шел  отдыхать.
 На  пятый  день  плавания  лодка  обогнула  выступ  под¬
мытых  рекою  темных  утесов.  За  ними  протянулась  об¬
ширная  равнина,  закрытая  с  берега  рядами  высоких
пальм  и  сикомор  *.  Лодка  приблизилась  к  выложенной
камнем  набережной  с  двумя  широкими  лестницами,  спа¬
дающими  в  воду.  На  берегу  над  зубчатой  стеной  массив¬
ным  кубом  поднималась  башня.  Сквозь  приоткрытые  тя¬
желые  ворота  виднелся  сад  с  прудами  и  цветущими  лу¬
жайками,  в  глубине  стояло  белое  здание,  украшенное
пестрыми  узорами.
 Это  был  дом  главного  жреца  здешних  храмов.
 Царский  скульптор,  сопровождаемый  подобостраст¬
ными  поклонами  стражи,  вошел  в  ворота,  а  рабы  оста¬
лись  снаружи  под  надзором  двух  воинов.  Ожидать  приш¬
лось  недолго  —  вскоре  скульптор  появился  в  сопровож¬
дении  человека  со  свертком  исписанного  папируса  в  ру¬
ках  и  повел  рабов  мимо  храмов  и  обитаемых  домов
к  большому  участку,  занятому  разрушенными  стенами,
лесом  колонн  с  провалившимися  кровлями.  Среди  этого
мертвого  города  попадались  небольшие  здания,  несколько
лучше  сохранившиеся.  Редкие  пни  обозначали  участки
бывших  садов;  высохшие  бассейны,  пруды  и  каналы
были  засыпаны  песком.  Песок  толстым  слоем  покрывал
каменные  плиты  дороги,  ложился  откосами  вдоль  изъ¬
еденных  временем  стен.  Ни  одной  живой  души  не  было
видно  кругом,  мертво?  молчание  царило  в  иссушающем
зное.
 Скульптор  -коротко  рассказал  Пандиону,  что  эти  раз¬
валины  были  когда-то  прекрасной  столицей  фараона-от-
ступника**,.  проклятого  богами.  Имя  .его  не  должен  про¬
износить  -ни-  один  истинный  сын  Черной  Земли.
 Что  сделал  этот  царствовавший  четыре  века  назад
фараон,  почему  он  построил  здесь  новую  столицу,  об  этом
Пандион  ничего  не  мог  узнать.
 * 	Сикомора  —  фиговое  дерево,  смоковница.
 **  Фараон  Эхнатон  (Аменхотеп  IV)  —  1375—'1358  гг.  до  н.  э.,
пытавшийся  ввести  в  Египте  новую  религию  с  единым  богом  —
солнечным  диском  Атоном.
 207

Незнакомец  развернул  сверток,  й  по  чертежу  оба
египтянина  разыскали  остатки  продолговатого  здания
с  поваленными  перед  входом  колоннами.  Стены  внутри
были  облицованы  плитками  из  лазурно-синего  камня
с  золотистыми  жилками.
 Пандион  и  другие  рабы  скульптурной  мастерской
должны  были  осторожно  снять  тонкие  шлифованные
плитки,  плотно  припаявшиеся  к  стене.  На  эту  работу
ушло  несколько  дней.  Рабы  ночевали  здесь  же,  в  разва¬
линах,  пища  и  вода  доставлялись  им  из  соседнего  селе¬
ния.
 Окончив  порученное  им  дело,  Пандион,  Кидого  и  че¬
тыре  других  раба  получили  приказание  осмотреть  науда¬
чу  некоторые  здания  и  поискать,  нет  ли  в  развалинах
красивых  вещей,  которые  можно  было  бы  доставить  во
дворец  фараона.  Негр  и  эллин  пошли  вдвоем,  впервые
без  присмотра  стражей  и  внимательного  взгляда  над¬
смотрщика.
 Друзья  взобрались  на  приворотную  башню  какой-то
обширной  постройки,  чтобы  осмотреться.  С  востока  на
развалины  надвигались  пески  пустыни,  раскинувшейся,
насколько  хватал  глаз,  грядами  низких  холмов  и  грудами
щебня.
 Пандион  оглянулся  на  безмолвные  развалины  и,  в
волнении  стиснув  руку  Кидого,  зашептал:
 — 	Бежим,  нас  хватятся  нескоро,  никто  не  видит...
 Добродушное  лицо  негра  расплылось  в  усмешке.
 — 	Разве  ты  не  знаешь,  что  такое  пустыня?—изу¬
мился  Кидого.  —  Завтра  в  этот  час  воины  найдут  наши
трупы,  иссушенные  солнцем.  Они,  —  Кидого  подразуме¬
вал  египтян,'—знают,  что  делают.  Путь  на  восток  всего
один  —  там,  где  колодцы,  и  этот  путь  стерегут.  А  здесь
крепче  цепей  держит  нас  пустыня...
 Пандион  угрюмо  кивнул,  минутный  порыв  его  угас,
Друзья  молча  спустились  с  башни  и  разошлись  в  разные
сторрны,  заглядывая  в  провалы  стен  или  проникая  в  тем*
ноту  открытых  входов.
 Внутри  небольшого  двухэтажного,  хорошо  сохранив¬
шегося  дворца  с  остатками  деревянных  решеток  в  окнах
Кидого  досчастливйдось  отыскать  небольшую  статую
египетской  девушки  из  крепкого  желтоватого  известняка.
 2оа.

Он  позвал  Пандиона,  и  оба  залюбовались  работой  без¬
вестного  мастера.  Красивое  лицо  было  типичным  для
египтянки.  Пандион  уже  знал  облик  женщин  Айгюпто¬
са—  низкий  лоб,  узкие,  приподнятые  у  висков  глаза,
холмиками  выступавшие  щеки  и  толстые  губы  с  ямоч¬
ками  в  углах.
 Кидого  понес  находку  начальнику  мастерской,
а  Пандион  углубился  в  развалины.  Машинально  пере¬
ступая  через  обломки,  перебираясь  через  кучи  камней,
Пандион  подвигался  вперед,  не  разбирая  направления,  и
скоро  вошел  в  прохладную  тень  уцелевшей  части  стены.
В  глубине,  прямо  под  ним,  виднелась  плотно  закрытая
дверь  подземелья.  Пандион  нажал  на  медную  оковку:
Гнилые  доски  рассыпались,  и  молодой  скульптор  вошел
внутрь  помещения,  слабо  освещенного  через  щель  в  по¬
толке.
 Это  была  небольшая  комната  в  толще  каменных
стен,  выложенная  тщательно  пригнанными  камнями.  Два
легких  кресла  из  черного  дерева,  отделанные  костью,
покрылись  толстым  слоем  пыли.  В  углу  юноша  заметил
развалившийся  ларец.  У  противоположной  стены  на"  кус¬
ке  розового  гранита  эллин  увидел  скульптуру  из  серого
камня.  Это  была  фигура  женщины  в  рост  человека.  Толь¬
ко  верхняя  часть  изваяния  была  тщательна  отделана.
 Две  изгибающиеся  пантеры  из  черного  камня  стояли;
как  бы  для  охраны,  по  сторонам  статуи.  Пандион  осто¬
рожно  стер  пыль  с  изваяния  й  отступил  в  немом  восхи¬
щении.
 Искусство  скульптора  передало  в  камне  прозрачную
ткань,  облегавшую  юное  тело.  Левая  рука  девушки  креп¬
ко  прижимала  к  груди  цветок  Лотоса.  Густые  волосы,
заплетенные  длинными  мелкими  локонами,  ’обрамляЛи1
лицо,  образуя  тяжелую  прическу,  разделенную  пробо¬
ром  и  спадавшую  ниже  плеч.  Очаровательная  девушка  не
походила  на  египтянку.  У  нее  было  круглое  лицо  с  пря¬
мым  небольшим  носиком,  широким  лбом  и  огромными,
широко  расставленными  глазами.
 Пандион  заглянул  на  статую  сбоку,  и  его  поразила
странная  и  лукавая  насмешливость,  запечатленная
 14  Великая  Дуга 	209

скульптором  на  лице  девушки.  Такого  выражения  живо¬
сти  и  ума  он  никогда  не  видел  на  статуях:  художники
Айгюптоса  больше  всего  любили  величественную  и  рав¬
нодушную  неподвижность.
 Девушка  была  похожа  на  женщин  Энниады  или,  ско¬
рее,  на  прекрасных  жительниц  островов  его  родного  моря.
 Ясное  и  умное  лицо  статуи  было  так  далеко  от  мрач¬
ной  красоты  творений  Айгюптоса,  изваяно  с  таким  не¬
подражаемым  совершенством,  что  мучительная  тоска
опять  вернулась  к  Пандиону.  Стиснув  руки,  молодой  эл¬
лин  старался  представить  себе  модель  скульптора,  эту
близкую  ему  чем-то  девушку,  неизвестно  какими  путями
попавшую  в  Айгюптос  четыре  столетия  назад.  Была  ли
она  такой  же,  как  он,  пленницей  или  по  доброй  воле  при¬
ехала  из  неизвестной  страны?..
 Луч  солнца  проник  через  щель  вверху,  пыльный  свет
упал  на  статую.  Пандиону  показалось,  что  лицо  девушки
изменило  выражение—глаза  загорелись,  губы  задрожа¬
ли,  словно  трепет  таинственной,  скрытой  жизни  возник
на  поверхности  камня.
 Да,  вот  как  нужно  делать  статуи...  вот  у  кого  нужно
бы  учиться  передавать  живую  красоту...  у  этого  мастера,
умершего  так  давно!
 С  благоговейной  осторожностью  Пандион  положил
пальцы  на  лицо  статуи,  ощупывая  почти  неуловимые,
мельчайшие  детали,  так  верно  передававшие  жизнь.
 Долго  стоял  Пандион  перед  прекрасной  девушкой,
улыбавшейся  ему  дружески  и  насмешливо.  Ему  казалось,
что  он  нашел  нового  друга,  осветившего  ласковой  улыб¬
кой  вереницу  безрадостных  дней.
 И  невольно  мысли  юноши  перенеслись  к  Тессе.  Перед
ним  возник  ее  живой  образ.
 Глаза  Пандиона  в  задумчивости  блуждали  по  рос¬
писям  потолка  и  стен,  где  сплетались  звезды,  букеты  ло¬
тосов,  узоры  изломанных  лилий,  головы  быков.  Вдруг
Пандион  вздрогнул:  видение  Тессы  исчезло,  и  перед
ним  на  темной  стене  появилось  изображение  пленников,
связанных  спина  к  спине,  влекомых  к  стопам  фараона.
Пандион  вспомнил,  что  уже  поздно.  Нужно  было  спешить
с  возвращением  и  оправдать  свою  задержку.  Но,  взгля¬
нув  еще  раз  на  статую,  Пандион  понял,  что  не  сможет
 210

14*

отдать  ее  в  руки  своего  хозяина-скульптора.  Юноше  это
казалось  предательством,  вторичным  пленением  неиз¬
вестной  девушки  во  враждебном  к  иноземцам  Айгюптосе.
Он  поспешно  оглянулся,  вспомнив  про  ящик,  замеченный
им  в  углу.  Встав  на  колени,  Пандион  достал  оттуда  четы¬
ре  фаянсовых  бокала  в  виде  цветов  лотоса,  покрытые
яркой  голубой  эмалью.  Этого  было  достаточно.  Пандион
в  последний  раз  посмотрел  на  изваяние  девушки,  стара¬
ясь  запомнить  все  подробности  ее  лица,  и  с  тяжелым
вздохом  вынес  бокалы  наружу.  Оглянувшись  по  сторо¬
нам,  молодой  скульптор  поспешно  завалил  вход  боль¬
шими  камнями  и,  сгребая  горстями  щебень,  старательно
присыпал  заграждение,  пытаясь  придать  ему  вид  давно
осыпавшейся  стены.  Потом  он  осторожно  увязал  бокалы
в  набедренную  повязку,  невольно  сделал  прощальный
жест  в  сторону  оставшейся  в  своем  убежище  статуи  и
поспешил  обратно.  Направление  ему  указывали  крики
рабов,  очевидно  разыскивавших  его.  Среди  них  выделял¬
ся  звонкий  и  сильный  голос  Кидого.
 Царский  скульптор  встретил  Пандиона  угрозами,  но
сразу  смягчился,  едва  увидел  драгоценную  находку.
 Обратно  плавание  длилось  на  три  дня  дольше  —  греб¬
цам  приходилось  бороться  с  течением.  Пандион  расска¬
зал  Кидого  про  статую,  и  негр  одобрил  его  поступок,
прибавив,  что,  может  быть,  эта  девушка  происходила  из
народа  машуашей,  жившего  на  северном  краю  великой
западной  пустыни.
 Пандион  уговаривал  Кидого  бежать,  но  друг  в  ответ
только  отрицательно  покачивал  головой,  отвергая  все
планы  эллина.
 За  семь  дней  плавания  Пандиону  так  и  не  удалось
убедить  друга,  но  сам  он  уже  не  мог  далее  бездейство¬
вать;  ему  казалось,  что  еще  немцого  —  и  он  не  выдержит
и  погибнет.  Он  тосковал  по  товарищам,  оставшимся  на
строительных  работах  и  в  шене.  В  них  он  чувствовал  ту
силу,  которая  могла  бы  привести  к  освобождению,  давала
надежду  на  будущее.  А  здесь  не  было  надежды  на  осво¬
бождение,  —  это  заставляло  Пандиона  задыхаться  от
бессильной  ярости.
 212

Через  два  Дня  после  возвращения  в  мастер¬
скую  скульптор  фараона  повел  Пандиона  во  дворец
главного  строителя.  Там  готовился  праздник.  Панди¬
он  должен  был  вылепить  Из  глины  модели  статуэток
и  сделать  по  ним  формы  для  изготовления  сладких  пе¬
чений.
 Молодой  скульптор,  закончив  работу,  по  приказу
хозяина  остался  во  дворце  до  конца  пира,  чтобы  с  други¬
ми  рабами  нести  царского  скульптора  домой.  Пандион,
не  обращая  внимания  на  рабов  и  рабынь,  во  множестве
сновавших  по  дворцу,  удалился  в  сад.
 Стемнело,  на  безлунном  небе  зажглись  яркие  звезды,
а  пир  все  продолжался.  Снопы  желтого  света,  проникая
в  сад  через  широкие  оконные  проемы,  вырывали  из  тем¬
ноты  стволы  деревьев,  листву  и  цветущие  кустарники,
поблескивали  красными  огоньками  на  зеркальной  воде
бассейнов.  Гости  собрались  в  большом  нижнем  зале  с  ко¬
лоннами  из  полированных  кедровых  стволов.  Зазвучала
музыка.  Пандион,  так  давно  не  слышавший  ничего,  кроме
заунывных  и  незнакомых  песен,  незаметно  подобрался
к  большому  низкому  окну,  укрылся  в  кустах  и  стал  на¬
блюдать.
 Из  наполненного  людьми  зала  шел  тяжелый  аромат
благовоний.  Стены,  колонны  и  рамы  окон  были  увешаны
гирляндами  свежих  цветов,  больше  всего,  как  заметил
Пандион,  лотосов.  Пестрые  кувшины  с  вином,  плетенки
и  чаши  с  фруктами  стояли  на  низких  подставках  возле
сидений.  Разгоряченные  вином  гости,  облитые  душистой
помадой,  теснились  вдоль  стен,  а  посредине  между  колон¬
нами  медленно  танцевали  девушки  в  длинных  одеяниях.
Черные  волосы,  заплетенные  в  многочисленные  тонкие
косички,  развевались  по  плечам  танцующих,  широкие
браслеты  из  разноцветного  бисера  охватывали  запястья,
пояски  из  цветных  бус  просвечивали  сквозь  тонкую
ткань.  Пандион  не  мог  не  заметить  некоторой  угловатости
стройных  тел  женщин  Айгюптоса,  отличавшихся  от  силь¬
ных  девушек  его  родины.  В  стороне  молодые  египтянки
играли  на  различных  инструментах:  две  девушки  на
флейтах,  одна  —  на  многострунной  арфе,  еще  две  извле¬
кали  резкие  дрожащие  звуки  из  длинных  двухструнных
инструментов.
 213

Танцовщицы  держали  в  руках  блестящие  листы  тон¬
кой  бронзы,  время  от  времени  прерывая  мелодию  корот¬
кими  звенящими  ударами.  Непривычная  для  уха  Пандио¬
на  музыка  составлялась  из  смены  высоких  и  низких,
резко  стонущих  нот  то  в  медленном,  то  в  убыстренном
темпе.  Танцы  окончились,  утомленные  танцовщицы  усту¬
пили  место  певцам.  Пандион,  прислушиваясь,  старался
разобрать  слова.  Это  ему  удавалось,  когда  мелодия  шла
медленно  или  звучала  на  низких  котах.
 Первая  песня  прославляла  путешествие  в  южную
часть  Кемт.  «Ты  встречаешь  там  красивую  девушку,  она
отдает  тебе  цвет  своей  груди»,  —  разобрал  Пандион.
 В  другой  песне  с  воинственными  выкриками  прослав¬
лялась  храбрость  сынов  Кемт  в  витиеватых,  показавшихся
Пандиону  бессмысленными  выражениях.  С  раздражени¬
ем  молодой  эллин  отошел  от  окна.
 «Имя  храброго  не  погибнет  на  всей  земле  вовеки»,  —
донеслись  до  него  последние  слова,  и  пение  прекратилось.
Послышались  смех,  оживленное  движение,  и  Пандион
снова  заглянул  в  окно.
 Рабы  привели  светлокожую  девушку  с  коротко  под¬
стриженными  волнистыми  волосами  и  вытолкнули  ее  на
середину  зала.  Она  стояла,  смущенно  и  испуганно  огля¬
дываясь,  среди  растоптанных  на  гладком  полу  цветов.
Из  толпы  гостей  выделился'  человек  и  сказал  девушке
несколько  сердитых  слов.  Она  покорно  взяла  протянутую
ей  лютню  из  слоновой  кости,  и  пальцы  ее  маленьких  рук
забегали  по  струнам.  Низкий  и  чистый  голос  девушки
разлился  по  залу,  гости  замолкли.  Это  не  была  отрыви¬
стая,  спадавшая  и  опять  повышавшаяся,  скачущая  еги¬
петская  мелодия,  —  звуки  лились  свободно  и  печально.
Сначала  они  падали  медленно,  как  отдельные  звенящие
капли,  потом  слились  в  мерном  колебании,  зарокотали,
зашептались,  как  волны,  и  понеслись  с  такой  безудерж¬
ной  тоской,  что  Пандион  замер.  Пандиону  казалось,  сво¬
бодное  море  колыхалось  в  песне,  в  непонятных  звуках
волшебного  голоса.  Море,  незнакомое  и  нелюбимое  здесь,
в  Айгюптосе,  родное  и  светлое  для  Пандиона.  Пандион
сначала  стоял  ошеломленный  —  так  много  запрятанного
в  самой  глубине  души  вдруг  устремилось  наружу.  Тоска
по  свободе,  такая  близкая  и  понятная  Пандиону,  властно
 214

звала,  плакала  и  томилась  в  песне.  Зажав  уши  и  стиснув
зубы,  чтобы  не  вскрикнуть,  он  побежал  вглубь  сада.
Там,  бросившись  на  землю  во  тьме  под  деревьями,  Пан¬
дион  тяжко  и  неудержимо  зарыдал...
 — 	Эй,  экуеша,  ко  мне!  Экуеша!—послышался  зов
хозяина  Пандиона.  Молодой  эллин  не  заметил,  что
окончился  пир.
 Скульптор  фараона  был  заметно  пьян.  Опираясь  на
руку  Пандиона  и  поддерживаемый  с  другой  стороны
своим  рабом,  рожденным  в  неволе,  начальник  мастер¬
ских  отказался  возлечь  на  носилки  и  пожелал  пойти
пешком  к  дому.
 На  половине  пути,  изредка  спотыкаясь  на  выбоинах
дороги,  он  вдруг  принялся  расхваливать  Пандиона,
пророча  ему  большую  будущность.  Пандион  шел  под
впечатлением  песни,  почти  не  слушая  начальника.  Так
они  дошли  до  цветного  портика  дома  египтянина.  В  две¬
рях  появилась  его  жена  с  двумя  рабынями,  державшими
светильники.  Царский  скульптор,  пошатываясь,  взо¬
брался  на  ступеньки  и  похлопал  по  плечу  Пандиона.  Тот
спустился  вниз  —  рабы  мастерской  не  имели  права  вхо¬
дить  в  дом.
 — 	Погоди,  экуеша!  —  весело  сказал  начальник,  пы¬
таясь  изобразить  на  лице  хитрую  усмешку.  —  Дай  сю¬
да,!—он  почти  вырвал  из  рук  рабыни  светильник  и  что-
то  сказал  ей  шопотом.  Рабыня  скрылась  в  темноте.
 Египтянин  втолкнул  Пандиона  н  дверь  и  ввел  его
в  приемный  зал.  Налево  у  простенка  стояла  большая
красивая  ваза  с  тонким  темнокрасным  рисунком.  Такие
сосуды  Пандион  видел  на  Крите,  и  снова  сердце  юноши
сжалось  от  боли.
 —-  Повелел  его  величество,  жизнь,  здоровье,  сила,  —
торжественно  произнес  царский  скульптор,  —  мне  изго¬
товить  семь  ваз  но  образцу  этой,  из  стран  твоего  моря.
.Мы  только  заменим  варварские  краски  на  любимые  в  Та-
Кем  синие  цвета...  Если  ты  отличишься  в  этой  работе,
я  скажу  о  тебе  Великому  Дому...  А  теперь...  —  возвысил
голос  начальник  и  повернулся  к  поспешно  приближав¬
шимся  двум  темным  фигурам.
 Это  были  ушедшая  рабыня  и  какая-то  другая  девуш¬
ка,  закутанная  в  длинный  пестрый  плащ.

—г-  Подойди  ближе,  —  нетерпеливо  приказал  егщггя-
ни»  и  поднес  светильник  к  лицу  закутанной  девушки.
 Большие  выпуклые  черные  глаза  боязливо  взглянули
на  Пандиона,  пухлые  детские  губы  раскрылись  в  трепет?
ном  вздохе.  Пандион  увидел  выбивавшиеся  из-под  покры¬
вала  вьющиеся  волосы,  тонкий  нос  с  нервно  трепетавши¬
ми  ноздрями  —  рабыня  была,  несомненно,  азиаткой,  из
восточных  племен.
 -—  Смотри,  экуеша,  —  сказал  египтянин,  неуверенным,
но  сильным  движением  срывая  с  девушки  плащ.  Она
слабо  вскрикнула  и  спрятала  лицо  в  ладони,  оставшись
нагой.
 — 	Бери  ее  в  жены,  —  царский  скульптор  толкнул,  де¬
вушку  к  Пандиону,  и  она,  вся  задрожав,  прижалась
к  груди  молодого  эллина.
 Пандион  слегка  отодвинулся  и  погладил  спутавшиеся
волосы  юной  пленницы,  поддаваясь  смешанному  чувству
жалости  и  нежности  к  милому,  испуганному  существу.
 Царский  скульптор,  улыбаясь,  одобрительно  прищелк¬
нул  пальцами.
 — 	Она  будет  твоей  женой,  экуеша,  и  у  вас  будут  хо¬
рошие  дети,  которых  я  оставлю  моим  детям  в  наслед¬
ство...
 Точно  стальная  пружина  внезапно  развернулась
в  Пандионе.  Душевное  смятение,  давно  нараставшее
в  нем,  разбуженное  сегодняшней  песней,  вскипело.  Крас¬
ный  туман  застлал  глаза.
 Пандион  отступил  от  девушки,  оглянулся  и  поднял
руку.  Египтянин,  трезвея,  побежал  в  дом,  громко  сзы¬
вая  всех  слуг  на  помощь.  Пандион,  не  взглянув  на  труса,
с  презрительным  смехом  пнул  ногой  дорогую  критскую
вазу,  и  глиняные  черепки  с  глухим  звоном  рассыпались
на  каменном  полу.
 Дом  наполнился  криком  и  топотом  ног.  Несколько
минут  спустя  Пандион  лежал  у  ног  начальника  мастер¬
ской,  а  тот,  нагнувшись,  плевал  на  него,  изрыгая  прокля¬
тия  и  угрозы.
 — 	Негодяй  заслуживает  смерти.  Разбитая  ваза  до¬
роже  его  презренной  жизни,  но  он  может  сделать  много
хороших  вещей...  и  я  не  хочу  терять  хорошего  работни¬
ка,  —  говорил  час  спустя  успокоившийся  скульптор  сво¬
 216

ей  жене.  —  Я  пощажу  его  жизнь  и  не  отправлю  его
в  тюрьму  потому,  что  оттуда  он  попадет  на  золотые  руд¬
ники  и  погибнет.  Я  верну  его  в  шене*  пусть  одумается,
а  ко  времени  будущего  посева  возьму  обратно...
 Так  Пандион,  избитый,  но  не  усмиренный,  вернулся
в  шене  и,  к  своей  большой  радости,  встретился  с  друзья-
ми-этрусками.  Весь  строительный  отряд  после  разборки
храма  работал  на  поливе  садов  Амона.
 К  вечеру  следующего  дня  внутренняя  дверь  шене  рас¬
крылась  с  обычным  скрипом  и  пропустила  под  привет¬
ственные  возгласы  рабов  улыбающегося  Кидого.  Спина
негра  вздулась,  исполосованная  ударами  бича,  но  зубы
сверкали  в  усмешке,  а  глаза  весело  блестели.
 — 	Я  узнал,  что  тебя  послали  назад,—сообщил  он
изумленному  Пандиону,  —  и  стал  кататься  по  мастерской,
вопя  и  ломая  все,  что  подвернется.  Побили  и  тоже  от¬
правили—  мне  это  и  нужно,  —  закончил  Кидого.
 — 	А  ты  же  хотел  стать  мастером?—насмешливо
спросил  Пандион.
 Негр  беззаботно  махнул  рукой  и,  страшно  выкатив
глаза,  плюнул  в  том  направлении*  где  находилась  ве¬
ликая  столица  Айгюптоса.

ГЛАВА  ЧЕТВЕРТАЯ
 БОРЬБА  ЗА  СВОБОДУ
 Камни,  накаляясь  на  солнце,  обжигали  плечи  и  руки
людей.  Легкий  ветерок  не  нес  прохлады,  но  сдувал  с  глад¬
кой  поверхности  каменных  глыб  мельчайшую  известко¬
вую  пыль,  разъедавшую  глаза.
 Тридцать  рабов,  выбиваясь  из  сил,  тянули  жесткие
канаты,  поднимая  на  стену  тяжелую  плиту  с  каким-то
сложным  барельефом.  Ее  нужно  было  вставить  в  при¬
готовленное  гнездо  на  высоте  восьми  локтей.  Четыре
опытных  и  сметливых  раба  направляли  плиту  снизу.
В  числе  их  находился  Пандион,  стоявший  рядом  с  ра-
бом-египтянином  —  единственным  из  жителей  Айгюпто¬
са,  находившимся  в  шене  пореди  чужеземных  пленников.
Этот  египтянин,  осужденный  в  вечное  рабство  за  неиз¬
вестное  страшное  преступление,  занимал  крайнюю  кле¬
тушку  в  юго-восточном,  привилегированном  углу  шене.
Два  лиловых  клейма  в  виде  скрещенных  широких  полос
пересекали  его  грудь  и  спину,  на  щеке  была  изображена
красная  змея.  Мрачный,  никогда  не  улыбавшийся,  он  ни
с  кем  не  общался  и,  несмотря  на  всю  тяжесть  своего  по¬
ложения,  презирал  иноплеменных  рабов,  подобно  своим
свободным  соотечественникам.
 И  сейчас,  не  обращая  ни  на  кого  внимания,  понурив
бритую  голову,  египтянин  упирался  руками  в  край  тол¬
стой  плиты,  чтобы  не  давать  камню  раскачиваться.
 Мокрая  от  пота  черная  кожа  Кидого  блестела,  резко
выделяясь  рядом  с  белым  полированным  известняком.
 Вдруг  Пандион  заметил,  что  на  веревке  начали  ло¬
паться  волокна,  и  издал  предостерегающий  крик.  Два
 218

других  раба  отскочили  в  сторону,  а  египтянин,  не  обра¬
тив  внимания  на  Пандиона  и  не  заметив  того,  что  дела¬
лось  вверху,  остался  под  плитой.
 Молодой,  эллин,  далеко,  выбросив  правую  руку,  мгно¬
венным  толчком  в  грудь  отшвырнул  египтянина  назад.
В  ту  же  секунду  плита  рухнула,  слегка  задев  отпрянув¬
шего  Пандиона  и  ободрав  ему  кожу  с  руки.  Желтая  блед¬
ность  покрыла  лицо  египтянина.  Плита  стукнулась  о  под¬
ножие  стены,  большой  угол  барельефа  откололся.
 С  негодующим  криком  к  Пандиону  подбежал  над¬
смотрщик  и  хлестнул  эллина  бичом.  Четырехгранный  ре¬
мень  в  два  пальца  толщиной,  сделанный  из  шкуры  беге¬
мота,  глубоко  рассек  кожу  на  пояснице.  У  Пандиона  от
боли  потемнело  в  глазах.
 — 	Негодяй,  зачем  ты  спас  эту  падаль?—завопил
надсмотрщик,  замахиваясь  вторично.  —  Плита,  упавшая
на  мягкое  тело,  осталась  бы  цела!  Это  изображение  до¬
роже  сотни  жизней  жалких  тварей,  таких,  как  вы!  —
продолжал  он,  нанося  второй  удар.
 Пандион  бросился  было  на  надсмотрщика,  но  был
схвачен  подоспевшими  воинами  и  жестоко  исхлестан  би¬
чами.
 Ночью  Пандион  лежал  на  животе  в  своей  клетушке.
Его  лихорадило,  глубокие  борозды  от  бича  на  спине,  пле¬
чах  и  ногах  воспалились.  Приползший  к  нему  Кидого  по¬
ил  его  водой*  смачивая  время,  от  времени  голову.
 У  входной;  двери  послышался  легкий  шорох,  потом
шопот:
 — 	Экуеша,  ты  здесь?
 Пандиоа  отозвался  и  почувствовал  прикосновение
руки.
 Это  был  египтянин.  Он  достал  из-за  пояса  малень¬
кую  баночку,  долго  возился,  растирая  что-то  на  ладони,
потом  начал  осторожно  водить  рукой  по  рубцам  Пан¬
диона,  размазывая  жидкую  мазь  с  едким,  неприятным  за¬
пахом.  Элли»  вздрагивал  от  боли,  но  уверенная  рука
продолжала  свою  работу.  Когда  египтянин  принялся
массировать  ноги,  боль  на  спине  уже  прекратилась,  а  еще
через  несколько  минут  Пандион  тихо  уснул.
 — 	Ты  что  ему  сделал?  —  шепнул  Кидого,  совершен¬
но  невидимый  в  своем  углу.
 219

Египтянин,  помолчав,  ответил:
 — 	Это  кифи,  самое  лучшее  лекарство,  тайна  наших
жрецов.  Мне  его  принесла  мать,  хорошо  заплатив  воину.
 — 	А  ты  хороший  человек.  Прости  меня,  я  думал,  ты
дрянь!  —  воскликнул  негр.
 Египтянин  буркнул  что-то  сквозь  зубы  и  неслышно
скрылся  в  темноте.
 С  этого  дня  египтянин  подружился  с  молодым  эл¬
лином,  попрежнему  оставляя  без  внимания  его  друзей.
Теперь  часто  по  ночам  Пандион  слышал  шорох  возле
своей  клетушки.  Если  у  эллина  никого  не  было,  костля¬
вое  тело  египтянина  быстро  скользило  внутрь.  Оже¬
сточенный,  одинокий  сын  Та-Кем  был  откровенен  й
разговорчив  наедине  с  чутким  молодым  эллином.  Панди¬
он  скоро  узнал  историю  египтянина.
 Яхмос  —  «сын  месяца»  —  происходил  из  старого
рода  недшесов,  бывших  верными  слугами  прежних  фа¬
раонов,  но  со  сменой  династии  устраненных  и  обеднев¬
ших.  Яхмос  был  обучен  наукам  и  стал  писцом  началь¬
ника  Заячьего  сепа  *.  Случилось  так,  что  он  полюбил
дочь  строителя,  требовавшего  крупного  обеспечения.  По¬
теряв  голову  от  любви  и  отчаявшись  в  возможности  бы¬
строго  обогащения,  Яхмос  решил  достать  нужную  сумму
во  что  бы  то  ни  стало  и  сделался  грабителем  царских
усыпальниц.  Знание  письменности  давало  ему  большие
преимущества  в  этом  страшном,  жестоко  каравшемся  де¬
ле.  Скоро  в  руках  Яхмоса  было  много  золота,  но  его  не¬
веста  оказалась  выданной  замуж  за  чиновника  с  край¬
него  юга.
 Яхмос  пытался  скрасить  горе  веселыми  пирами,  по¬
купкой  наложниц,  —  деньги  быстро  исчезли.  Понадоби¬
лись  другие.  Темные  пути  богатства  уже  были  знакомы,
и  Яхмос  вновь  принялся  за  свое  страшное  дело,  но  в  кон¬
це  концов  был  схвачен,  подвергся  жестоким  пыткам,  то¬
варищи  его  —  казнены  или  умерли  от  мучений.  Яхмоса
приговорили  к  ссылке  на  золотые  рудники.  Каждая  но¬
вая  партия  отправлялась  туда  во  время  наводнения,  раз
в  год,  и  Яхмос  пока  был  отдан  в  шене,  так  как  нехватало
рабочих  рук  для  постройки  новой  стены  храма  Пта  *•*.
 * 	Сеп  —  провинция.
 **  Пта  —  один  из  главных  богоэ  Египта.
 220

Пандион  с  интересом  слушал  рассказы  Яхмоса,  по¬
ражаясь  неслыханной  отваге  египтянина,  казавшегося
ему  невоинственным  человеком.
 Яхмос  рассказывал  о  своем  пребывании  в  страшных
подземельях,  где  мучительная  смерть  подстерегала  смель¬
чака  на  каждом  шагу  благодаря  ухищрениям  строи¬
телей.
 В  самых  древних  гробницах,  скрытых  глубоко  под
огромными  пирамидами,  сокровища  и  саркофаги  защи¬
щались  толстыми  плитами,  запиравшими  узкие  наклон¬
ные  ходы.  Позже  применялись  лабиринты  фальшивых  хо¬
дов,  прерывавшиеся  глубокими  колодцами  с  гладкими
стенами.  Тяжкие  глыбы  падали  сверху  при  попытке  гра¬
бителей  отодвинуть  загораживавшие  ход  камни,  груды
песка  из  сооруженных  наверху  колодцев  засыпали  входы
погребальных  камер.  Если  дерзкие  гости  продолжали  по¬
пытки  проникнуть  дальше,  массы  земли  обрушивались  из
колодцев  и  запирали  нарушителей  покоя  усопших  царей
в  узком  пространстве  между  кучами  песка  и  вновь  на¬
сыпавшейся  землей.  В  менее  древних  гробницах  в  темноте
низких  галерей  бесшумно  смыкались  каменные  челюсти,
решетки  с  копьями  падали  с  колонн,  едва  нога  пришед¬
ших  ступала  на  роковую  плиту  пола.  Яхмос  знал,  как
много  ужасов  тысячелетиями  скрывалось  в  молчании  и
тьме,  поджидая  жертву.  Опыт  приобретался  ценой  гибели
многих  товарищей  по  ремеслу.  Не  раз  натыкался  египтя¬
нин  на  истлевшие  останки  неведомых  людей,  погибших
в  западне  в  неизвестные  времена.
 Много  ночей  провел  Яхмос  с  товарищами  на  краю  за¬
падной  пустыни,  где  на  протяжении  сотен  тысяч  локтей
тянулись  города  мертвых.  Скрываясь  в  темноте,  не  смея
говорить  или  зажечь  свет,  ощупью,  под  заунывные  вопли
шакалов,  вой  гиен  или  громовой  рык  льва,  грабители  ры¬
лись  в  душных  ходах  или  пробивали  целую  скалу,  стре¬
мясь  угадать  направление,  в  котором  находилась  глубоко
запрятанная  гробница.
 Страшное  ремесло,  достойное  народа,  заботившегося
более,  о  смерти,  чем  о  жизни,  старавшегося  сохранить
в  вечности  не  живые  дела,  а  славу  мертвых.
 Потрясенный  Пандион  с  ужасом  сЛушал  рассказы
о  приключениях  этого  худого,  невзрачного  человека,  во
 221

имя  минутных  удовольствий  часто  рисковавшего  жизнью,
и  не  понимал  собеседника.
 — 	Зачем  же  ты  продолжал  всё  это?—спросил  как-
то  раз  Пандион.  —  Разве  ты  не  мог  уехать?
 Египтянин  рассмеялся  беззвучным,  невеселым  сме¬
хом.
 — 	Страна  Кемт  —  особая  страна.  Ты,  чужеземец,  не
понимаешь  ее.  Мы  все  здесь  в  плену,  не  только  рабы,
но  и  свободные  сыны  Черной  Земли.  Когда-то,  в  неза¬
памятные  времена,  пустыни  охраняли  нас.  Теперь  Та-Кем,
зажатый  среди  пустынь,  —  это  большая  тюрьма  для  всех,
кто  не  может  делать  далеких  походов  с  многочисленным'
войском.
 На  западе  —  пустыня,  царство  смерти.  На  востоке  —
пустыня,  проходимая  лишь  для  больших  караванов  с  за¬
пасами  воды.  На  юге  —  враждебные  нам  дикие  племена.
И  соседние  народы  пылают  гневом  на  нашу  страну,  по¬
строившую  свое  благо  на  несчастье  слабых  племен.
 Ты  не  сын  Та-Кем  и  не  понимаешь,  как  страшно
нам  умереть  на  чужбине.  В  этой  повсюду  одинаковой  до¬
лине  Хапи,  где  тысячелетия  жили  наши  предки,  взрых¬
лили  всю  землю,  избороздили  Каналами  и  сделали
плодородной,  должны  умирать  и  мы.  Та-Кем  замкнут,
и  в  этом  его  проклятие.  Когда  слишком  много  людей,  их
жщзни  ни  во  что  не  ценятся,  а  переселяться  нам  не¬
куда—избранный  богами  народ  нелюбим  людьми  Чужих
стран...
 — 	Но  сейчас  тебе  разве  не  лучше  бежать?—допы¬
тывался  Пандион.
 — 	Бежать  одинокому  и  заклейменному?—удивился
египтянин.—Я  теперь  хуже  иноземца...  Запомни,  экуе¬
ша,  бежать  отсюда  нельзя!  Если  только  силой  перевер¬
нуть  вею  страну  Черной  Земли.  Но  кто  же  может  это
сделать?'  Хотя  были  такие  дела  в  давние  времена,—Ях-
Mqc  печально  вздохнул.
 Насторожившийся  Пандион  принялся  расспрашивать
Яхмоса  и  узнал  о  великих  мятежах  рабов,  потрясавших
временами  страну.  Узнал  о  том,  что  к  рабам  присоединя¬
лись  беднейшие  слои  населения,  жизнь  которых  мало  от¬
личалась  от  подневольной.
 Узнал  о  том,  что  простым  людям  запрещено  общать¬
 222

ся  с  рабами,  ибо  «бедный  человек  даст  разъяриться  тол¬
пе,  отданной  в  рабочие  дома»,  как  писали  фараоны  в  на¬
ставлениях  своим  сыновьям.
 Узок  был  мир  бедных  сынов  Кемт,  —  только  одну
улицу  своего  селения  знал  земледелец  или  ремесленник.
Он  старался  иметь  поменьше  знакомых,  унижался  перед
стражами—  «вестниками»,  приносившими  ему  повеления
чиновников.  Фараон  требовал  покорности  и  тяжелого
труда,  за  малейшую  провинность  виновного  беспощадно
избивали.  Громадное  число  чиновников  обременяло  стра¬
ну,  свободный  выезд  и  путешествия  запрещались  всем,
кроме  жрецов  и  вельмож.
 По  просьбе  Пандиона  Яхмос  нарисовал  на  полу  в  бли¬
ке  лунного  света  чертеж  страны  Кемт,  и  молодой  эллин
ужаснулся.  Он  находился  в  середине  долины  великой  ре¬
ки  длиной  во  много  тысяч  стадий.  На  север  или  на  юг
была  вода  и  была  жизнь,  но  пробраться  до  границ  госу¬
дарства  вдоль  по  густо  заселенной,  усеянной  воинскими
укреплениями  стране  невозможно.  А  по  сторонам,  совсем
рядом,  шли  безлюдные  пустыни,  там  не  было  населения,
но  не  было  и  возможности  существовать.
 Немногие  дороги  для  караванов  с  колодцами  хорошо
охранялись.
 После  ухода  египтянина  Пандион  провел  бессонную
ночь,  пытаясь  придумать  план  бегства.  Юноша  инстинк¬
тивно  понимал,  что  в  дальнейшем  надежды  на  удачный
исход  бегства  будут  тем  меньше,  чем  больше  изнурит  его
непосильный  труд  раба.  Только  исключительно  выносли¬
вым  и  сильным  людям  может  улыбнуться  счастье  при
побеге.
 На  следующую  жочь  Пандион  пополз  к  этруску  Кави,
передал  ему  сведения,  полученные  от  египтянина,  и  убеж¬
дал  сделать  попытку  взбунтовать  рабов.  Кави  отмалчи¬
вался,  пощипывая  в  раздумье  бороду.  Пандиону  было  хо¬
рошо  известно,  что  подготовка  к  восстанию  давно  уже
ведется,  что  в  группах  разных  племен  уже  выдвинулись
свои  вожди.
 — 	Я  не  могу  терпеть  больше,  зачем?  —страстно  вос¬
кликнул  молодой  эллин,  и  Кави  поспешно  зажал  ему
рот.  —  Пусть  смерть,  —  добавил  эллин,  успокоившись.—
Чего  ждать,  что  изменится?  Если  изменится  через  де¬
 223

сять  лет,  так  тогда  мы  уже  не  сможем  ни  сражаться,  ни
бежать.  Разве  ты  боишься  смерти?
 Кави  поднял  руку.
 — 	Не  боюсь,  и  ты  это  знаешь,  —  отрезал  этруск,—
но  за  нами  пятьсот  жизней.  Или  ты  хочешь  принести  их
в  жертву?  Дорогая  цена  твоей  смерти!
 Пандион  резко  поднялся  и  ударился  головой  о  низ¬
кий  потолок.
 — 	Я  подумаю,  поговорю,  —  поспешно  сказал  Кави,«—■
но  жаль,  что  всего  два  шене  поблизости  от  нас.  Плохо,  что
у  нас  нет  языков  в  других  шене.  Завтра  ночью  будем  го¬
ворить,  я  дам  тебе  знать,  предупреди  Кидого...
 Пандион  выбрался  из  клетушки,  этруска,  прополз
вдоль  стены  и,  торопясь,  чтобы  успеть  до  восхода  луны,
направился  к  Яхмосу.  Яхмос  не  спал,
 — 	Я  ползал  к  тебе,  —  взволнованно  .зашептал  егип¬
тянин,  —  но  тебя  не  застал.  Я  хочу  тебе  сказать...  —  Он
запнулся.  —  Мне  сказали,  что  завтра  меня  возьмут  от¬
сюда—  отправляют  триста  человек  на  золотые  рудники
в  пустыню.  Так  вот—-  оттуда  не  возвращается  никто...
 — 	Почему?—спросил  Пандион.
 — 	Рабы,  сосланные  туда,  редко  живут  больше  года.
Ничего  нет  ужаснее  работы  там  —  в  раскаленном  сердце
горы,  без  воздуха.  И  воды  дают  .мало:—ее  не  хватает.
А  нужно  бить  крепчайший  камень,  поднимать  р,уду>-на
себе  в  корзинах.  Самые  стойкие  падают  замертво  к  концу
рабочего  дня,  исходят  кровью  из  ушей  и  горла...  Прощай,
экуеша,  ты  светлый  человек,  и  я  полюбил  тебя,  хотя  ты
спас  меня  напрасно.  Но  я  ценю  не  спасение,  а  сочувст¬
вие...  Давно  уже  горькая  жизнь  заставила  нашего  древ¬
него  певца  сложить  хвалу  смерти.  И  я  сейчас  повторяю  ее.
 «Смерть  стоит  передо  мной,  как  выздоровление
перед  больным,  как  выход  после  болезни,  —  речитати¬
вом  зашептал  египтянин,  —  как  пребывание  под  парусом
в  ветреную  погоду,  как  запах  лотоса,  как  путь,  омытый
дождем,  как  возвращение  домой  с  похода...»  -—  голос  Ях-
мбса  оборвался  со  стоном.
 Охваченный  жалостью,  молодой  эллин  придвинулся
к  египтянину.
 — 	Но  ты  можешь  сам...  —  Пандион  не  договорил.
 Яхмос  отшатнулся.
 224

— 	Что  ты  говоришь,  чужеземец!  Разве  я  могу  заста¬
вить  свое  Ка*  вечно  терзать  Ба  **  в  никогда  не  кончаю-
щихся  страданиях...
 Пандион  ничего  не  понял.  Он  был  искренне  убежден,
что  со  смертью  окончатся  и  мучения,  но  промолчал,  ща¬
дя  веру  египтянина.
 Яхмос  принялся  поспешно  рыть  землю  в  углу  своей
клетушки,  отодвинув  в  сторону  солому,  на  которой  спал
ночью.
 — 	Вот  возьми  этот  кинжал,  если  ты  когда-нибудь
посмеешь...  а  это  на  память  обо  мне,  если  случится  чудо
и  ты  станешь  свободным,  —  Яхмос  положил  в  руку  Пан¬
диона  гладкий  и  холодный  предмет.
 — 	Что  это,  зачем  мне  он?  —удивился  молодой  эллин,
 — 	Это  камень,  который  я  нашел  в  подземельях  од¬
ного  старого  храма,  спрятанного  в  скалах.
 И  Яхмос,  радуясь  возможности  забыться  в  воспоми¬
наниях,  рассказал  Пандиону  про  таинственный  древний
храм,  на  который  он  наткнулся  в  поисках  богатых  гроб¬
ниц,  у  излучины  великой  реки  много  тысяч  локтей  ниже
«Города»-столицы  Уасет.
 Яхмос  заметил  следы  старой  тропинки,  которая  вела
к  крутым  утесам  от  берега  небольшого  зализа,  густо  за¬
росшего  тростником.  Место  было  удалено  от  селений  и  ни¬
кем  не  посещалось,  так  как  ничего  привлекательного  для
земледельца  или  пастуха  не  было  на  бесплодных  скали¬
стых  обрывах.
 Яхмос  мог  без  опаски  производить  свои  поиски  и,  не
т.еряя  времени,  направился  в  глубину  узкого  ущелья,  за¬
валенного  каменными  глыбами.  Камни  покрывали  тропу,
видимо  обвалившись  много  позже  того  времени,  когда
она  служила  для  сообщения  с  берегом  реки.  Долго  Яхмос
пробир'ался  через  скалы,  промоины,  кусты  колючек.
Ущелье  изобиловало  пауками  —  поперек  прохода  были
протянуты  их  паутинные  сети,  прилипавшие  к  потному
лицу  грабителя  царских  могил.
 Наконец  стены  ущелья  разошлись,  открывая  замк¬
нутую  среди  высоких  холмов  долииу.  В  центре  ее  воззы-
 * 	Ка  —  по  египетским  верованиям,  разумная  душа.
 **  Ба  —  телесная  душа,  призрак  тела.
 15  Великая  Дуга
 225

шалея  бугор,  окаймленный  двумя  рядами  оросительных
канав,  —  должно  быть,  раньше  здесь  был  родник,  ис¬
пользовавшийся  для  сада.  Молчание  царило  в  тусклом
мар-еве  душной  и  безветренной  долины.  Черные  блестящие
скалы  возвышались  кругом,  замыкая  долину.  Только  на
противоположной  ее  стороне  виднелось  ущелье,  подобное
тому,  которым  пришел  Яхмос  в  это  позабытое  всеми  ме¬
сто.
 Грабитель  взобрался  на  холм  и  сразу  увидел  высечен¬
ный  в  скале  ход,  ранее  скрытый  за  вершиной  бугра.  Ход
был  завален,  и  Яхмосу  пришлось  немало  потрудиться,
прежде  чем  он  смог  проникнуть  внутрь.  Яхмос  очутился
в  прохладной  темноте.  Отдохнув  немного,  он  зажег  све¬
тильник,  который  всегда  был  при  нем,  и  пошел  по  высо¬
кому  коридору,  тщательно  осматривая  выступавшие  по
обеим  сторонам  статуи.  Яхмос  опасался  коварных  лову¬
шек,  грозивших  мучительной  смертью.  Но  его  опасения
оказались  напрасными:  древние  строители  или  не  приго¬
товили  западней,  надеясь  на  скрытое  расположение  хра¬
ма,  или  же  минувшие  тысячелетия  обезвредили  ловушки.
Яхмос  беспрепятственно  проник  в  большое  круглое  подзе¬
мелье  со  статуей  бога  Тота  в  центре,  склонявшего  свой
длинный  клюв  с  высоты  пьедестала.  В  стенах  Яхмос  за¬
метил  десять  узких,  как  щели,  входов,  расположенных  на
равном  расстоянии  один  от  другого.  Они  вели  в  комнаты,
заваленные  полуистлевшими  вещами:  свертками,  папиру¬
сами,  деревянными  досками  с  рисунками  и  надписями.
Одно  помещение  было  заполнено  связками  сухих  трав,
превращавшихся  в  пыль  при  малейшем  прикосновении,
в  дрз^гом  лежали  груды  камней.  Не  обнаружив  ничего  ин¬
тересного  для  себя,  Яхмос  обошел  восемь  комнат  —  все
они  были  квадратные.  Девятый  вход  привел  Яхмоса  в  про¬
долговатую  комнату,  обрамленную  колоннами  из  грани¬
та.  Между  ними  были  закреплены  доски  черного  диабаза,
испещренные  письменами  на  древнем  языке  Та-Кем.  По¬
среди  комнаты  стояла  еще  одна  статуя  носатого  бога  То¬
та,  на  ее  пьедестале  в  плоской  чаше  из  меди  сверкнул
в  лучах  светильника  драгоценный  камень.  Яхмос  с  жад¬
ностью  схватил  его,  поднес  к  огню  и  не  удержался  от
возгласа  разочарования.  Камень  не  принадлежал  к  тем,
которые  ценились  в  Та-Кем.  Опытный  глаз  грабителя
 225

сразу  определил,  что  он  не  имеет  для  купцов  ценности.
Но,  странное  дело,  чем  больше  всматривался  Яхмос,  тем
более  привлекательным  казался  ему  неизвестный  камень.
Это  был  голубовато-зеленый  обломок  кристалла  величи¬
ной  с  наконечник  копья,  плоский,  полированный  и  не¬
обыкновенно  прозрачный.  Заинтересованный  Яхмос
решил  прочесть  стенные  надписи,  надеясь  найти  какое-ни¬
будь  объяснение  происхождению  камня.  Он  еще  не  забыл
древнего  языка  Та-Кем,  которому  учили  в  школах
высших  писцов,  и  принялся  разбирать  иероглифы,  пре¬
красно  сохранившиеся  на  поверхности  диабаза.
 В  подземелье  было  мало  воздуха  —  отдушины  для  про¬
ветривания  храма  давно  обрушились,  масло  в  светильни¬
ке  догорало,  ,  но  Яхмос  упорно  читал,  и  постепенно  перед
отверженным  грабителем  раскрывалась  повесть  о  подвиге,
совершенном  в  незапамятные  времена,  Ескоре  после  по¬
стройки  великой  пирамиды  Хуфу.  Фараон  Джедефра
послал  своего  казначея  Баурджеда  далеко  на  юг,  в  Та-
Нутер  —  Страну  Духов,  чтобы  познать  пределы  земли  и
Великую  Дугу  —  океан.  На  семи  лучших  кораблях  Ба¬
урджед  отплыл  на  юг  из  гавани  Суу  на  Лазурных  Водах.
Семь  лет  странствовали  сыны  Черной  Земли.  Они  достиг¬
ли  Великой  Дуги  и  долго  плыли  на  юг,  вдоль  неизвест¬
ных  берегов.  Половина  людей  и  четыре  корабля  погибли
от  страшных  бурь  Великой  Дуги,  оставшиеся  достигли
сказочного  Пунта.  Но  приказ  фараона  гнал  их  дальше:
им  нужно  было  узнать,  где  на  далеком  юге  находятся
пределы  земли.  Оставив  корабли,  сыны  Черной  Земли
двинулись  на  юг  по  земле.
 Больше  двух  лет  странствовали  они  через  темные  ле¬
са,  пересекали  громадные  степи,  переходили  грозные  го¬
ры—  обиталища  молний  —  и  достигли,  исчерпав  все  си¬
лы,  большой  реки,  на  которой  обитал  могущественный
народ,  умевший  строить  каменные  храмы.  Оказалось,  что
предел  земли  все  еще  бесконечно  далек  —  там,  на  юге,  за
голубыми  степями  и  лесами  с  листьями  из  серебра.  И  там,
за  пределом  земли,  течет  Великая  Дуга  —  океан,  —  преде¬
лы  которой  никому  из  смертных  неизвестны.  Путешест¬
венники  поняли  свое  бессилие  выполнить  до  конца  волю
 фараона  и  вернулись  в  Пунт,  снарядили  новые  суда  вза¬
мен  своих  старых,  источенных  червями  и  разбитых
 15*
 227

в  борьбе  с  волнами  Великой  Дуги.  Но  уцелевших  людей
едва  хватило  на  один  корабль.  Нагрузив  его  дарами  Пун¬
та,  храбрецы  решили  повторить  свой  неимоверно  тяжкий
 путь.  Стремление  вернуться  на  родину  придавало  им  си¬
лу,  —  они  победили  ветры  и  волны,  песчаные  бури,  ко¬
варные  подводные  скалы,  голод  и  жажду,  пробились  в  Ла¬
зурные  Воды  и  прибыли  в  гавань  Суу  после  семи  лет  от¬
сутствия.
 Многое  изменилось  в  Черной  Земле:  новый  фараон  —
беспощадный  Хафра  —  заставил  страну  забыть  обо  всем,
кроме  постройки  второй  исполинской  пирамиды,  должен¬
ствовавшей  возвеличить  его  имя  на  тысячи  веков.  Воз¬
вращение  путешественников  было  неожиданным  для  всех,
и  фараон  был  разочарован,  узнав,  что  земля  и  океан  не¬
объятны,  а  народы,  обитающие  далеко  на  юге,  многочис¬
ленны.  Ему,  считавшему  себя  владыкой  всего  мира,
Баурджед  доказал,  что  страна  Кемт—всего  лишь  малень¬
кий  уголок  исполинской  земли,  богатой  лесами  и  реками,
всякими  плодами  и  зверями  и  населенной  разными  племе¬
нами,  также  искусными  в  работе  и  охоте.
 Гнев  фараона  обрушился  на  путешественников—спут¬
ники  Баурджеда  были  сосланы  в  отдаленные  области.
Под  страхом  смерти  было  запрещено  рассказывать  о  пу¬
тешествии,  в  записях  фараона  Джедефра  были  стерты
места  с  упоминанием  о  посылке  путешественников  на  юг,
в  Страну  Духов.  Сам  Баурджед  погиб  бы  от  гнева  Хаф¬
ры,  и  его  путешествие  навсегда  исчезло  бы  из  памяти
людей,  если  бы  не  вступился  мудрый  старый  жрец  бога
наук,  искусства  и  письма  Тота.  Этот  жрец  вдохновлял  по¬
гибшего  фараона  на  познание  пределов  земли,  на  поиски
новых  богатств  для  обедневшей  от  постройки  гигантской
пирамиды  Кемт.  Устраненный  от  двора  нового  фараона
Хафры  жрецами  Ра*,  он  пришел  на  помощь  путеше¬
ственнику  и  укрыл  его  в  тайном  храме  Тота,  где  собраны
были  разные  тайные  книги,  планы,  образцы  растений  и
камней  далеких  земель.  Великое  путешествие  Баурджеда
по  приказу  жреца  было  записано  на  каменных  плитах,
чтобы  сохраниться  навеки  в  недоступном  подземелье  до
 * 	Ра  —  имя  бога  солнца,  в  Древнем  царстве  —  верховное  бо¬
жество.
 ООО

тех  времен,  когда  стране  потребуется  это  знание.  Из  са¬
мой  далекой,  достигнутой  ими  страны,  за  большой  юж¬
ной  рекой,  Баурджед  привез  голубовато-зеленый  прозрач¬
ный  камень,  неизвестный  жителям  Та-Кем.  Такие  камни
добывались  в  Стране  голубых  степей,  лежавшей  в  трех
месяцах  пути  южнее  большой  реки.  Баурджед  поднес  этот
знак  крайнего  предела  мира  богу  Тоту,  и  именно  этот  ка¬
мень  взял  Яхмос  с  пьедестала  статуи.
 Яхмос  не  смог  прочитать  всей  повести  о  путешествии.
Едва  дошел  он  до  описания  каких-то  волшебных  подвод¬
ных  садов,  встреченных  путешественниками  в  плавании
по  Лазурным  Водам,  как  светильник  погас  и  грабитель
с  трудом  выбрался  из  подземелий,  захватив  с  собой  толь¬
ко  необыкновенный  камень.
 При  свете  дня  кристалл  из  далеких  земель  оказался
еще  более  прекрасным,  и  Яхмос  не  расставался  с  ним,  но
камень  не  принес  ему  счастья.
 Пандиону  предстоял  великий  путь  на  родину,  и  Яхмос
надеялся,  что  камень,  с  которым  Баурджед  добрался  до¬
мой  из  неслыханных  далей,  будет  помогать  и  эллину.
 — 	А  разве  ты  не  знал  раньше  ничего  об  этом  путе¬
шествии?  —  спросил  Пандион.
 — 	Нет,  оно  осталось  скрытым  для  сынов  Кемт,  —  от¬
ветил  Яхмос.  —  Пунт  стал  давно  известным  для  нас,  мно¬
го  плаваний  в  разные  времена  совершили  туда  корабли
Кемт,  но  земли  далекого  юга  —  попрежнему  для  нас  та¬
инственная  Страна  Духов.
 — 	Но  неужели  не  было  других  попыток  достичь  их,
неужели  никто  не  смог,  подобно  тебе,  прочитать  эти
древние  надписи  и  рассказать  о  них  всем  другим?  —  про¬
должал  допытываться  Пандион.
 Яхмос  задумался,  не  зная,  что  ответить  чужеземцу.
 — 	Властители  юга  —  начальники  южных  провинций
Та-Кем  —  не  раз  ходили  вглубь  южных  стран.  Но  в  за¬
писях  перечисляется  только  добыча  —  слоновая  кость,  зо¬
лото,  рыбы,  доставленные  фараону.  И  пути  остаются  неиз¬
вестными.  А  морем  дальше  Пунта  Никто  не  пытался
плавать.  Слишком  велики  опасности,  и  нет  теперь  столь
храбрых  людей,  какие  были  в  древности.
 — 	Но  почему  же  никто  не  прочел  этих  надписей?  —
не  успокаивался  Пандион.
 229

— 	Не  знаю,  не  могу  тебэ  ответить,  —  признался  ег  ип¬
тянин.
 Яхмос  действительно  не  мог  знать,  что  жрецы,  в  гла¬
вах  жителей  Черной  Земли  являвшиеся  хранителями
древних  тайн  и  великими  учеными,  уже  давно  не  были
ими.  Наука  выродилась  в  религиозные  обрядности  и  ма¬
гические  формулы,  папирусы,  заключавшие  мудрость  про¬
шлых  веков,  истлели  в  гробницах.  Храмы  стояли  в  запу¬
стении  и  развалинах,  никто  не  интересовался  историей
страны,  отраженной  в  бесчисленных  надписях  ка  стой¬
ком  камне,  Яхмос  не  знал,  что  таков  неизбежный  путь
всякой  науки,  оторвавшейся  от  животворных  сил  народа,
замкнувшейся  в  узком  кругу  посвященных...
 Близилось  время  рассвета.  С  тяжелым  чувством  Пан¬
дион  простился  с  несчастным  египтянином,  у  которого
не  оставалось  никакой  надежды  на  спасение.
 Молодой  эллин  хотел  взять  кинжал,  оставив  камень
Яхмосу.
 — 	Неужели  ты  не  понял,  что  мне  более  ничего  не
нужно?  —  сказал  египтянин.  —  Зачем  же  ты  хочешь  бро¬
сить  прекрасный  камень  здесь,  в  гнусной  яме  шене?
 Пандион  взял  кинжал  в  зубы,  а  камень  зажал  в  руке
и  поспешно  пополз*  старательно  прячась  в  тень  от  луны,
к  своей  клетушке.
 До  рассвета  молодой  эллин  лежал  без  сна.  Щеки  его
горели,  дрожь  пробегала  по  телу.  Пандион  думал  о  важ¬
ном  переломе  в  своей  судьбе,  о  скором  конце  однообраз¬
ной  череды  томительных  дней  тоски  и  отчаяния.
 Входная  дыра  клетушки  обозначалась  серым  пятном,
из  темноты  выступил  весь  убогий  обиход  жилья  Пандиона.
Молодой  эллин  поднес  кинжал  к  свету.  Широкое  лезвие
из  черной  бронзы  с  выпуклым  ребром  посередине  было
остро  отточено.  Массивная  рукоятка  с  насечкой  из  азема
изображала  вытянувшуюся  львицу  —  свирепую  богиню
Сохмет.  Пандион  вырыл  кинжалом  в  углу  под  стенкой
ямку  и  положил  туда  подарок,  чтобы  тщательно  спрятать,
но  тут  же  вспомнил  о  камне.  На  ощупь  отыскав  его  на  со-
 * 	Черная  бронза  —  особенно  твердый  сплав  меди  с  редким  ме¬
таллом.  Древние  металлурги  умели  путем  прибавления  к  бронзе
цинка,  кадмия  и  других  металлов  получать  сплавы  выемкой  твер*
дости.
 230

ломе,  юноша  опять  придвинулся  к  выходу,  чтобы  лучше
рассмотреть  кристалл.
 Плоский  обломок  камня  с  округленными  краями  был
величиной  с  наконечник  копья.  Он  был  тверд,  чрезвычай¬
но  чист  и  прозрачен,  цвет  его  казался  сероголубым
в  предрассветной  печальной  мгле.
 Пандион  выставил  камень  на  раскрытой  ладони  в  от¬
верстие  входа,  и  в  это  мгновение  вспыхнуло  поднимав¬
шееся  солнце.  Камень  преобразился  —  на  ладони  Панди¬
она  лежал  он,  полный  блеска,  и  его  голубозато-зеленый
цвет  был  неожиданно  радостен,  светел  и  глубо.к,  с  теплым
отливсм  прозрачного  золотистого  вина.  Зеркальная  по-
 231

верхкость  камня  была  отполирована,  видимо,  рукой  че¬
ловека.
 Цвет  камня  напомнил  Пандиону  о  чем-то  близком,  его
отблеск  согрел  угнетенную  душу  юноши.  Море,  да,  имен¬
но  таким  бывает  море  вдали  от  берегов,  в  часы,  когда
солнце  высоко  стоит  в  синеве  безоблачного  неба.  Нутур
аэ  —  божественный  камень,  так  назвал  его  несчастный
Яхмос!
 Чудесная  вспышка  кристалла  среди  безрадостного  ут¬
ра  показалась  молодому  эллину  счастливым  предзнаме¬
нованием.
 Да,  прощальный  подарок  Яхмоса  был  великолепен.
Кинжал  и  невиданный  камень!  Пандион  поверил,  что  ка¬
мень  послужит  залогом  его  возвращения  к  морю.  Морю,
которое  не  обманет,  вернет  ему  свободу  и  родину.  Моло¬
дой  эллин  погрузился  взглядом  в  прозрачную  глубину
камня,  из  которой  всплывали  волны  у  родных  берегов...
 Угрожающий  рокот  большого  барабана  пронесся  над
клетушками  шене  —  сигнал  утреннего  подъема.
 Пандион  мгновенно  решил  —  он  не  расстанется  с  не¬
обыкновенным  камнем,  не  оставит  этот  символ  свободного
морз  в  пыльной  земле  шене.  Пусть  камень  всегда  будет
с  ним!
 После  нескольких  не  вполне  удачных  проб  молодой
эллин  нашел,  наконец,  способ  спрятать  камень  незамет¬
но  в  своей  набедренной  повязке  и,  поспешно  закопав  кин¬
жал,  все-таки  чуть  было  не  опоздал  к  утренней  еде.
 По  пути  и  во  время  работы  в  саду  Пандион  наблЮ'
дал  за  Кави  и  заметил,  что  тот  перебрасывается  корот¬
кими  фразами  то  с  одним,  то  с  другим  из  известных  Пан¬
диону  вожаков  шене.  Те  поспешно  отходили  от  этруска  и
что-то  говорили  другим.
 Улучив  момент,  Пандион  приблизился  к  Кави.  Тот,
не  поднимая  головы,  склоненной  над  обтесываемой  глы¬
бой,  быстро  и  негромко  произнес,  не  переводя  дыхания:
 — 	Ночью,  до  восхода  луны,  в  крайнем  проходе  у  се¬
верной  стены...
 Пандион  вернулся  к  своей  работе.  По  дороге  в  шене
он  передал  Кидого  слова  этруска.
 Весь  вечер  провел  Пандион  в  ожидании  —  давно  уже
не  было  у  него  такого  подъема  духа  и  готовности  к  борьбе.
 232

Едва  рабочий  дом  успокоился  и  воины  на  стенах
задремали,  в  темноте  клетушки  Пандиона  появился
Кидого.
 Два  друга  быстро  поползли  к  стене  и  повернули  в  уз-
ки«й  проход  между  клетушками.  Они  достигли  северной
стены,  где  в  узкой  щели  господствовала  особенно  глубо¬
кая  тьма.
 Воины  редко  ходили  по  этой  стене—  им  удобнее  было
наблюдать  с  западной  и  с  восточной  вдоль  проходов  ме¬
жду  клетушками.  Поэтому  можно  было  не  опасаться,  что
охрана  наверху  услышит  тихий  разговор.
 В  проходе,  в  два  ряда,  упираясь  ногами  в  стены,  и  го¬
лова  к  голове,  лежало  не  меньше  шестидесяти  рабов.  Кави
и  Ремд  —  в  середине.  Старший  этруск  шопотом  подозвал
к  себе  Пандиона  и  Кидого.
 Молодой  эллин,  нащупав  руку  этруска,  протянул  ему
захваченный  с  собой  кинжал.  Кави  в  недоумении  ощутил
прохладный  металл,  порезал  руку  об  острое  лезвие  и  жад¬
но  схватил  оружие,  шепча  благодарность.
 Истосковавшийся  по  оружию,  опытный  воин  был  рад.
Он  понял,  что,  передавая  драгоценный  кинжал,  молодой
эллин  тем  самым  признавал  старшинство  Кави,  без  слов
выбирая  его  своим  вождем.
 Не  спросив  Пандиона,  откуда  он  достал  оружие,  Кави
заговорил,  делая  долгие  паузы,  чтобы  лежавшие  побли¬
зости  могли  передать  крайним,  не  имевшим  возможности
ничего  расслышать.  Совещание  вожаков  началось  —  ре¬
шался  вопрос  о  жизни  и  свободе  пятисот  людей,  заклю¬
ченных  в  шене.
 Кави  говорил  о  том,  что  нельзя  откладывать  мятеж
потому,  что  впереди  у  них  нет  никаких  надежд,  положение
может  сделаться  только  хуже,  если  рабов  снова  разделят
и  разошлют.
 — 	Силы,  единственно  обеспечивающие  успех  в  бою,
уходят  в  тяжкой  работе  на  угнетателей,  все  меньшей  бод¬
ростью  и  здоровьем  обладают  наши  тела  с  каждым  меся¬
цем  жизни  в  плену.  Смерть  в  бою  почетна  и  весела,  в  ты¬
сячу  раз  легче  умереть  сражаясь,  чем  умереть  под  ударами
жестоких  бичей.
 Дружный  шопрт  одобрения  пронесся  по  рядам  неви¬
димых  слушателей.
 233

— 	Да,  мятеж  нельзя  откладывать,  —  продолжал  Ка¬
ви,—  но  при  одном  условии: 	если  мы  найдем  путь
 выхода  из  проклятой  страны.  Даже  если  мы  отомкнем
еще  два-три  шене,  даже  если  мы  достанем  оружие,  наша
сила  мала,  мы  не  сможем  продержаться  долго.  После
великого  мятежа  рабов  владыки  Кемт  стараются  разъеди¬
нить  отдельные  шене,  у  нас  нет  связи  с  ними,  нам  не
удастся  взбунтовать  сразу  множество  людей.  Мы  нахо¬
димся  в  самой  столице,  где  много  войска,  и  кг  сможем  ит¬
ти  по  стране  с  боем.  Лучники  Айгкштсса  страшны—у  нас
же  почти  не  будет  луков,  да  и  не  все  способны  хорошо
владеть  ими.  Давайте  думать,  можно  ли  нам  итти  через
пустыню  на  восток  или  на  запад.  В  пустыне  мы  сможем
оказаться  очень  скоро  после  выхода  из  шене.  Если  нельзя
итти  через  пустыню,  я  думаю,  нужно  отказаться  от  мя¬
тежа,  —  это  будет  напрасная  трата  сил  и  мучительная
гибель.  Тогда  пусть  бегут  только  те  из  нас,  кто  захочет
попытаться  пройти  через  верную  смерть  в  маленькой
надежде  на  свободу.  Я,  например,  все  равно  буду  пы¬
таться.
 Взволнованный  шопот  поднялся  вокруг  умолкнув¬
шего  этруска.
 Слова  его,  переданные  из  конца  в  конец,  вначале  воз¬
будившие  боевое  настроение,  теперь  посеяли  сомнение  сре¬
ди  смелых  вожаков.  Они  отнимали  надежду  на  благопо¬
лучный  исход,  даже  на  призрак  успеха,  и  самые  храбрые
бойцы  заколебались.  Разноязычный  шопот  витал  в  уголь¬
но-черной  тьме  прохода.
 К  центру  группы,  где  лежали  четыре  друга,  подполз
густобородый  Аму—  семит  из-за  Лазурных  Вод.  Его  со-
племенники  составляли  значительную  часть  всего  насе¬
ления  рабочего  Дома.
 — 	Я  настаиваю  на  мятеже.  Пусть  смерть  поглотит  нас,
но  мы  отомстим  проклятым  жителям  проклятой  страны!
Мы  покажем  пример,  которому  будут  следовать  другие!
Давно  уже  Кемт  живет  в  мире,  свирепое  искусство  угне¬
тения  отняло  волю  к  борьбе  у  миллионов  рабов.  Мы  за¬
жжем  ее  снова.
 — 	Хорошо,  что  ты  думаешь  так,  ты  храбрец,  —  пре¬
рвал  его  Кави.-  —  А  что  ты  скажешь  тем,  кого  поведешь
за  собой?
 234

— 	То  же  скажу,  —  пылко  ответил  семит.
 — 	И  уверен  ты,  что  за  тобой  пойдут?—прошептал
этруск.  —  Правда  слишком  тяжела...  а  ложь  в  таком  деле
бесполезна  —  люди  хорошо  чувствуют,  где  правда.  Их
правда  та,  что  лежит  в  сердце  каждого.
 Семит  ничего  не  ответил.  В  это  время  между  лежащи¬
ми  протиснулось  гибкое  тело  ливийца  Ахми.  Пандион
знал,  что  этот  молодой  раб,  плененный  в  сражении  у  Рогов
Земли,  происходил  из  знатного  рода.  Ливиец  уверял,  что
близ  гробниц  древнейших  царей  Кемт,  у  городов  Тинис
и  Абидос,  идет  на  юго-запад  дорога  в  Уахет-Уэр  —  боль¬
шой  оазис  в  пустыне.  Тропа  с  хорошими  колодцами,
обильными  водой,  не  охраняемая  войсками.  Нужно  войти
в  пустыню  сразу  за  белым  храмом  Зешер-Зешеру  и  на¬
правиться  на  северо-запад,  где  в  ста  двадцати  тысячах
локтей  от  реки  пересечь  дорогу.  Ливиец  брался  провести
до  тропы  и  дальше.  В  оазисе  мало  воинов,  и  мятежники
сумеют  захватить  его.  Дальше,  за  переходом  через  пу¬
стыню,  всего  в  двадцать  пять  тысяч  локтей,  лежит  вто¬
рой  большой  оазис  —  Пашт,  вытянувшийся  полосой  по
направлению  к  западу.  Еще  дальше  будет  оазис  Мут,  от
которого  тропа  с  колодцами  ведет  к  холмам  Мертвой
Змеи,  а  оттуда  дорога  на  юг,  в  страну  черных,  неведомую
ливийцу.
 — 	Я  знаю  эту  дорогу,  —  вмешался  Кидого,  —  по  ней
я  шел  в  злой  год  моего  плена.
 — 	В  оазисах  большие  запасы  фиников,  мы  отдох¬
нем.  Там  вовсе  нет  укреплений,  и  мы  сможем  взять  с  со¬
бой  вьючных  животных.  С  их  помощью  мы  легко  дойдем
до  Мертвой  Змеи,  а  там,  за  Соляным  озером,  уже  чаще
попадается  вода.
 План  ливийца  вызвал  общее  одобрение.  Он  казался
вполне  осуществимым.
 Все  же  осторожный  Кави  спросил  ливийца:
 — 	Ты  уверен,  что  до  колодцев  от  берега  реки  имен¬
но  сто  двадцать  тысяч  локтей?  Это  большой  пе¬
реход.
 — 	Может  быть,  и  немного  больше,  —  спокойно  отве¬
тил  ливиец.  —  Но  сильный  человек  может  одолеть  этот
переход  без  воды  при  одном  условии  —  начать  путь  ни¬
как  не  позже  середины  ночи  и  двигаться  без  отдыха.
 235

Больше  одного  дня  и  одной  ночи  в  пустыне  без  воды  не
проживешь,  а  ходить  после  полудня  тоже  нельзя.
 Один  из  азиатов  —  хериуша  —  предложил  прямо  на¬
пасть  на  крепость  по  дороге  в  гавань  Суу,  но  как  ни  за¬
манчива  была  попытка  для  рабов,  большинство  которых
составляли  азиаты  и  аму,  пробиться  прямо  на  восток,
план  был  признан  невыполнимым.
 Предложение  ливийца  было  куда  надежнее,  однако
возникли  разногласия  между  неграми  и  азиатами:  путь
на  юго-запад  уводил  азиатов  еще  дальше  от  родины,  но
был  выгоден  неграм  и  ливийцам.  Жители  Ливии  надея¬
лись  уйти  на  север  от  оазиса  Мут  и  попасть  в  ту  часть
своей  страны,  которая  не  была  подвластна  войскам  Кемт.
Пандион  и  этруски  намеревались  итти  с  ливийцами.
 Всех  примирил  пожилой  нубиец,  объявивший,  что  зна¬
ет  дорогу  на  юг  в  обход  крепостей  Черной  Земли  через
степи  страны  Нуб  к  Лазурным  Водам.
 Узкий  серп  луны  уже  поднялся  над  уступами  пустын¬
ных  холмов,  а  мятежные  рабы  продолжали  разрабаты¬
вать  план  бегства.  Теперь  обсуждаЛись  подробности
восстания  и  распределялись  роли  каждой  группы,  пред¬
водительствуемой  тем  или  иным  вожаком.
 Восстание  было  назначено  через  ночь,  сразу  же  после
наступления  полной  темноты.
 Шестьдесят  людей  неслышно  расползлись  в  разные
концы  шене,  а  наверху,  на  фоне  освещенного  низкой  лу¬
ной  неба,  четко  выделялись  фигуры  стражей,  ничего  не
подозревавших  и  полных  презрения  к  спавшим  в  глубокой
яме  под  их  ногами.
 Весь  следующий  день  и  ночь  и  еще  день  шла  подготов¬
ка  к  восстанию,  осторожная  и  незаметная.  Опасаясь  пре¬
дателей,  вожаки  сговаривались  только  с  хорошо  известны¬
ми  им  людьми,  рассчитывая,  что  остальные,  после  того
как  стража  будет  перебита,  все  равно  присоединятся
к  массе  восставших.
 Наступила  ночь  мятежа.  В  темноте  неслышно  собра¬
лись  кучки  людей,  по  одной  у  каждой  из  трех  стен  —  се¬
верной,  западной  и  южной.  С  восточной  стороны,  у  внут-.
ренней  стены,  скопились  две  группы.
 Передвижение  людей  произошло  так  быстро,  что  ко¬
гда  Кави  стукнул  камнем  по  опорожненному  кувшину  для
 235

воды,  подавая  сигнал  атаки,  рабы  уже  успели  составить
жиЕые  пирамиды.  Тела  семидесяти  человек  образовывали
наклонную  плоскость,  прислоненную  к  отвесной  стене.
Таких  живых  мостов  было  пять,  по  ним  со  всех  сторон
взбирались  опьяненные  предстоящей  битвой  люди.
 Кави,  Пандион,  Ремд  и  Кидого  в  числе  первых  подня¬
лись  на  внутреннюю  стену.  Молодой  эллин,  ни  секунды
не  раздумывая,  прыгнул  вниз  в  черную  тьму,  а  за  ним  бе¬
жали  и  прыгали  десятки  людей.
 Пандион  сбил  с  ног  воина,  выскочившего  из  стороже¬
вого  дома,  и  вскочил  ему  на  спину,  заворачивая  назад
шею.  Позвонки  египтянина  слабо  хрустнули,  тело  обмяк¬
ло  в  руках  Пандиона.  Вокруг  в  темноте  рабы  с  глухим  ро¬
потом  разыскивали  и  хватали  своих  ненавистных  врагов.
В  неистовстве  люди  кидались  с  голыми  руками  на  воору¬
женных  воинов.  Не  успевал  воин  вступить  в  бой  с  одним
врагом,  как  сбоку  и  сзади  на  него  набрасывались  новые
противники;  безоружные,  но  сильные  неистовой  яростыо,
они  вонзали  зубы  в  руки,  державшие  оружие,  впивались
пальцами  в  глаза.  Оружие,  оружие  любой  ценой  —  такова
была  единственная  мысль  нападавших.  Те,  кому  удава¬
лось  вырвать  копье  или  нож,  чувствуя  в  руках  смертонос¬
ную  силу,  еще  яростнее  бросались  на  врагов.  Пандион
колол  направо  и  налево  отнятым  у  убитого  врага  мечом.
Кидого  действовал  большой  палкой,  употреблявшейся  для
носки  воды.
 Кави,  поднявшийся  по  живой  лестнице,  соскочил  пря¬
мо  на  четырех  воинов,  дежуривших  возле  внутренней  две¬
ри.  Ошеломленные  египтяне  оказали  лишь  слабое  сопро¬
тивление,  буквально  задавленные  обрушившейся  на  них
сверху  в  молчании  и  тьме  массой  людей.
 G  торжествующим  криком  Кави  отодвинул  тяжелый
засов,  и  скоро  толпа  освобожденных  рабов  затопила  про¬
странство  между  стенами,  вломилась  в  дом  начальника
шене,  истребляя  воинов  отдыхавших  после  смены  караула.
 Наверху  на  стенах  схватка  была  еще  более  ожесточен¬
ной.  Девять  стражей,  стоявших  на  стене,  рано  заметили
атакующих.  Засвистели  стрелы,  молчание  ночи  огла¬
силось  людскими  стонами,  тупыми  ударами  о  землю  па¬
дающих  с  высоты  тел.
 Но  девять  египтян  не  могли  долго  противостоять  сот-
 237

не  яростных  рабов,  которые  с  разбегу  бросались  прямо  на
копья,  падали  на  стражей  и  вместе  с  ними  скатывались
со  стены.
 За  это  время  в  пространстве  между  стенами  окончи¬
лась  расправа  с  охраной  и  чиновниками.  У  убитого  на¬
чальника  охраны  были  найдены  ключи  от  наружной  две¬
ри.  Визг  ржавых  петель  разнесся  в  тишине  ночи  как  клич
победы.
 Копья,  щиты,  кожи,  луки  —  всё  до  последней  стрелы
было  отобрано  у  убитых.  Вооруженные  рабы  возглавили
колонну  беглецов,  и  все,  храня  молчание,  быстрым  шагом
направились  к  реке.  Дома  по  дороге  были  начисто  огра¬
блены,  умерщвлены  десятки  жителей.  Восставшие  рабы
 разыскивали  оружие,  пищу.  Только  строгое  запрещение
 вожаков  удержало  людей  от  желания  поджечь  все  дома.
Кави  очень  боялся  раньше  времени  привлечь  внимание
войск  из  охраны  столицы.
 Началась  переправа  через  реку  на  всех  попавшихся
под  руку  лодках,  баржах  и  плотах.  Несколько  человек  по¬
гибло  в  воде  от  громадных  крокодилов,  стороживших
реку  Та-Кем.
 Не  прошло  и  двух  часов  с  начала  мятежа,  а  головной
отряд  уже  подходил  к  дверям  шене,  расположенного  на
противоположном  берегу  реки,  -по  пути  к  храму  Зещер-
Зешеру.
 Кави,  Пандион  и  два  ливийца  открыто  подошли  к  две¬
рям  и  постучали,  в  то  время  как  около  сотни  других
рабов  прижалось  к  стене  поблизости  от  двери.
 Со  стены  раздался  голос  воина,  спросившего  у  при¬
шедших,  что  им  надо.  Ливиец,  хорошо  владевший  языком
Кемт,  потребовал  начальника  шене,  сославшись  на  пись¬
мо  управляющего  царскими  работами.  За  дверью  загово¬
рило  несколько  голосов,  вспыхнул  факел,  и  раскрытая
дверь  показала  пришельцам  такой  же  точно  междустен-
ный  двор,  какой  был  только  что  покинут  мятежниками.
Из  группы  воинов  выступил  начальник  стражи  и  потре¬
бовал  письмо.
 С  яростным  ревом  Кави  бросился  на  него  и  вонзил
ему  в  грудь  кинжал  Яхмоса,  а  Пандион  с  ливийцами
устремились  на  воинов.  За  ними,  пользуясь  смятением,
с  оглушительными  криками  ворвались  стоявшие  наготове
 238

вооруженные  рабы.  Факелы  потухли,  в  темноте  раздава¬
лись  «тоны,  вопли,  воинственные  крики.  Пандиону  уда¬
лось  быстро  справиться  с  двумя  противниками,  и  он  отом¬
кнул  внутреннюю  дверь.  В  проснувшемся  от  шума  битвы
шене  раздался  призыв  к  восстанию,  рабы  разных  племен
забегали  по  двору,  созывая  своих  ошеломленных  собрать¬
ев  криками  на  родном  языке.  Рабочий  дом  загудел,  как
растревоженный  улей;  гул,  все  нарастая,  перешел  в  низ¬
кий  рев.  Воины  наверху  на  стенах  метались,  боясь  спу¬
ститься,  выкрикивая  угрозы  и  посылая  время  от  време¬
ни  стрелы  наугад  в  темноту.  Но  битва  между  стенами
утихла,  снизу  со  двора  полетели  меткие  стрелы  и  копья
в  воинов,  отчетливо  видимых  на  стене,  и  второй  шене  был
освобожден.
 Недоумевающая,  опьяненная  свободой  толпа  вылива¬
лась  из  дверей,  разбредаясь  в  разные  стороны  и  не  слу¬
шая  призывов  своих  освободителей.  Скоро  исступленные
вопли  послышались  со  стороны  селения,  в  ночи  заалели
пятна  пожаров.  Кави  посоветовал  другим  вожакам  по¬
скорее  собрать  уже  знакомых  с  дисциплиной  товарищей
по  шене.  Этруск  задумчиво  теребил  свою  бороду.  В  его
устремленных  вперед,  на  запад,  глазах  бегали  красныэ
огоньки  —  отблеск  пожаров.
 Кави  думал  о  том,  что,  пожалуй,  освобождение  рабов
из  второго  шене  без  всякой  подготовки,  проведенной  сре¬
ди  рабсв,  оказалось  ошибкой.  Присоединение  к  восстав¬
шим,  усвоившим  понятие  о  совместной  целеустремленной
борьбе,  неподготовленной,  действовавшей  вразброд,  опья¬
ненной  возможностью  мщения  и  свободой  массы  людей
повредит,  а  не  поможет  успеху.
 Так  и  оказалось.  Значительная  часть  рабов  из  первого
шене  тоже  увлеклась  грабежом  и  разрушением.  Кроме  то¬
го,  было  потеряно  время,  каждая  минута  которого  имела
значение.  Поредевшая  колонна  двинулась  к  третьему  ше¬
не,  располагавшемуся  в  восьми  тысячах  локтей  от  второго,
совсем  рядом  с  храмом  Зешер-Зешеру.
 Менять  план  восстания  не  было  времени,  и  Кави  пред¬
видел  серьезные  затруднения.  Действительно,  этруск  за¬
метил  при  подходе  к  шене  силуэты  выстроившихся  на
стенах  воинов,  услышал  крики  «аату,  аату!»*  и  свист
 * 	Аату—  мятежники.
 240

стрел,  которыми  египтяне  еще  издалека  встречали  прибли¬
жавшуюся  колонну  восставших.
 Мятежники  остановились  для  обсуждения  плана  ата¬
ки.  Шене,  подготовленное  к  обороне,  было  хорошей  кре¬
постью,  и  на  взятие  его  требовалось  время.  Восставшие
подняли  страшный  шум,  чтобы  спавшие  рабы  проснулись
и  напали  на  охрану  изнутри.  Но  те  медлили,  очевидно
не  решаясь  или  же  не  догадываясь,  как  напасть  на  распо¬
ложившуюся  на  стене  стражу.
 Кави,  надрывая  охрипшее  горло,  созывал  вожаков,
чтобы  убедить  их  отказаться  от  нападения  на  шене.  Те
не  соглашались,  легко  доставшаяся  победа  окрыляла  их,
им  казалось  возможным  освободить  всех  рабов  Кемт  и
овладеть  страной.
 Вдруг  ливиец  Ахми  испустил  пронзительный  вопль,  и
сотни  голов  повернулись  в  его  сторону.  Ливиец  размахи¬
вал  руками,  указывая  по  направлению  реки.  С  возвышен¬
ного  берега,  наклонно  поднимавшегося  к  скалам,  река,
омывавшая  множество  пристаней  столицы,  была  видна
далеко.  И  всюду  мелькали  бесчисленные  огоньки  факе¬
лов,  сливавшиеся  в  тускло  мерцавшую  полосу;  светящие¬
ся  точки  виднелись  и  на  середине  реки,  скоплялись  в  двух
местах  на  берегу,  где  находились  мятежники.
 Сомнения  не  было  —  отряды  многочисленных  воинов
переправлялись  через  реку,  спеша  окружить  место,  где
пылал  огонь  пожаров  и  где  находились  взбунтовавшиеся
рабы.
 А  здесь  восставшие  все  еще  метались  из  стороны  в  сто-
рону,  изыскивая  способ  нападения;  некоторые  пытались
подойти  к  врагам  по  дну  оросительного  канала,  другие
выпускали  драгоценные  стрелы.
 Кави  обвел  взглядом  неопределенную  по  своим  очер¬
таниям  темную  массу  людей.  На  его  взгляд  боеспособная
колонна  насчитывала  не  более  трехсот  человек,  из  кото¬
рых  меньше  половины  имели  ножи  и  копья,  а  луков  было
добыто  не  более  тридцати.
 Пройдет  немного  времени,  и  сотни  страшных  лучников
Черной  Земли  засыплют  их  издалека  тучей  длинных
стрел,  тысячи  хорошо  обученных  воинов  зажмут  в  коль¬
цо  едва  отведавшую  свободы  толпу.
 Ахми,  гневно  сверкая  глазами,  кричал,  что  подошла
 16  Великая  Дуга
 241.

уже  середина  ночи  и,  если  они  сейчас  не  уйдут,  будет
поздно.
 Ливийцу,  Кави  и  Пандиону  пришлось  потратить  нема¬
ло  драгоценных  минут,  чтобы  объяснить  распаленным,
жаждущим  битвы  людям  бесполезность  попытки  проти¬
востоять  войскам  столицы.  Вожаки  настаивали  на  немед¬
ленном  уходе  в  пустыню  и  в  случае  необходимости  готовы
были  сделать  это,  бросив  всех  остальных,  увлекшихся
поисками  оружия,  мщением  и  грабежом.  Часть  несоглас¬
ных  рабов  отделилась  от  колонны  и  направилась  вниз,
вдоль  реки,  к  богатой  усадьбе  какого-то  вельможи,  откуда
доносился  шум  и  мелькали  огни  факелов.  Остальные  —
их  было  немного  больше  двухсот  человек  —  подчинились.
 Скоро  темная,  извивающаяся  длинной  змеей,  толпа:
втянулась  в  узкое  ущелье  между  кручами  еще  раскален¬
ных  от  дневного  солнца  скал  и  выбралась  на  плоский
край  долины.  Бесконечная,  усыпанная  песком  и  щебнем
равнина  раскинулась  перед  беглецами.  Пандион  в  послед¬
ний  раз  оглянулся  на  слабо  блестевшую  внизу  огромную
реку.  Сколько  дней  тоски,  отчаяния,  надежд  и  гнева  про¬
вел  он  перед  ее  спокойно  струившимся  ликом!  Радость,
горячая  благодарность  к  верным  товарищам  наполнили
сердце  молодого  эллина.  С  торжеством  он  повернулся  спи¬
ной  к  стране  рабства  и  ускорил  свои  и  без  того  быстрые
шаги.
 Отряд  мятежников  отошел  уже  на  двадцать  тысяч
локтей  от  края  долины,  когда  ливиец  остановил  колонну.
Позади,  на  востоке,  небо  начало  светлеть.
 В  сером  свинцовом  полусвете  едва  обрисовывались
контуры  округленных  песчаных  бугров,  достигавших  ста
пятидесяти  локтей  высоты  и  смутно  тянувшихся  до  хму¬
рой  полосы  горизонта.  В  час  рассвета  пустыня  молчала,
воздух  был  неподвижен,  шакалы  и  гиены  утихли.
 — 	Что  хочешь  ты,  все  время  торопивший  нас,  чего
ты  медлишь?  —  с  нетерпением  спросили  ливийца  из  зад¬
них  рядов.
 Ливиец  объяснил,  что  начинается  самая  трудная  часть
пути:  бесконечные  гряды  песчаных  холмов.  Дальше  они
становятся  все  выше,  достигая  трехсот  локтей.  Нужно
построиться  цепочкой,  по  два  человека  в  ряд,  и  итти,  не
отставая,,  не  обращая  внимания  на  усталость.  Кто  отста¬

нет,  тот  не  дойдет.  Ливиец  будет  итти  впереди,  выбирая
путь  между  песчаными  горами.
 Выяснилось,  что  почти  никто  не  успел  напиться,  и  уже
сейчас  многие  томились  жаждой  после  горячки  боя.  Не
у  всех  были  плащи,  тряпки  или  куски  материи  для  того,
чтобы  закрыть  от  солнца  голову  и  плечи.  Но  делать  уже
было  нечего.
 Цепочкой*  в  двести  локтей  длины,  люди  двинулись
дальше,  молча  глядя  себе  под  ноги,  вязнувшие  в  рыхлом
песке.  Передние  ряды  заворачивали  то  вправо,  то  влево,
обходя  сыпучие  склоны,  —  путь  шел  крутыми  извивами.
 На  востоке  загорелась  широкая  пурпуровая  полоса.
 Серповидные  или  острозазубренные  гребни  песчаных
холмов  окрасились  золотом.  Освещенная  пустыня  пока¬
залась  Пандиону  морем  застывших  высоких  волн  с  глад¬
кими  скатами,  отливающими  оранжево-желтым  цветом.
Ночное  возбуждение  медленно  отступало,  люди  успокаи¬
вались.  Свобода,  простор  пустыни,  золотые  дали  утрен¬
ней  зари  благотворно  действовали  на  истомленных  в  пле¬
ну  людей.  Взамен  злобы  и  страха,  тоски  и  отчаяния
в  сердцах  поднималась  радость.
 Ярче  становился  окружающий  свет,  бездонней  лазурь
неба.  Солнце  поднималось  выше,  лучи  его,  сначала  лас¬
ково  гревшие,  теперь  палили  и  жгли.  Замедленное,  тяже¬
лое  продвижение  в  лабиринте  глубоких  душных  ущелий
между  огромными  холмами  песка  становилось  все  тяже¬
лее.  Тени  холмов  сильно  укоротились,  по  нагретому  песку
уже  было  больно  ступать,  но  люди  продолжали  путь,  не
останавливаясь,  не  оглядываясь.  Впереди  бесконечно  по¬
вторялись  совершенно  похожие  друг  на  друга  песчаные
холмы,  не  давая  возможности  ничего  видеть.
 Время  шло,  воздух,  солнечный  свет  и  песок  слились
вместе  в  сплошном  море  пламени,  слепящего,  удушающего
и  обжигающего,  подобно  расплавленному  металлу.
 Людям,  происходившим  из  северных  приморских
стран,  в  том  числе  Пандиону  и  двум  этрускам,  было  осо¬
бенно  тяжело.
 В  голове  молодого  эллина,  словно  стиснутой  обручем,
бешено  стучала  кровь,  отдаваясь  невыносимой  болью.
 Ослепленные  глаза  почти  перестали  видеть  —  в  них
плавали,  струились  или  быстро  вращались  пятна  и  поло-
 16*
 243

сы  удивительно  ярких  цветов,  сменявшихся  в  причудли-.
еых  сочетаниях.  Неистовая  мощь  солнца  превратила  песок
в  массу  золотой  пыли,  пропитанной  светом.
 Пандион  бредил  наяву:  в  обезумевшем  мозгу  мель¬
кали  видения.  В  багровых  вспышках  огня  двигались  ко¬
лоссальные  статуи  Айгюптоса,  тонули  в  волнах  фиолето¬
вого  моря.  Море,  в  свою  очередь,  расступалось,  стада
полузверей,  полуптиц  мчались  куда-то,  низвергаясь  с  от¬
весных  обрывов  удивительной  высоты.  И  снова  выстраи¬
вались  в  боевой  порядок  и  шли  на  Пандиона  гранитные
фараоны  Черной  Земли.
 Шатаясь,  молодой  эллин  тер  глаза,  бил  себя  по  ще¬
кам,  стараясь  видеть  то,  что  было  на  самом  деле  —  пышу-
щ,ие  жаром  откосы  песка,  заходящие  друг  на  друга  в  сле¬
пящем  золотисто-сером  свете.  Но  снова  крутились
цветистые  огненные  вихри,  и  тяжелый  бред  овладевал
Пандионом.  Только  страстное  желание  быть  свободным
заставляло  его  передвигать  ноги  в  такт  с  черными  ногами
Кидого,  и  тысячи  песчаных  бугров  отходили  назад,  к  Ай-
поптосу.  Новые  цепи  высоких  песчаных  гор  встали  перед
беглецами,  разделенные  огромными  гладкими  воронками,
в  глубине  которых  выступали  угольно-черные  участки
почвы.
 Молящие  хриплые  стоны  все  чаще  пробегали  по
длинной  цепочке  рабов;  здесь  и  там  обессиленные  люди
падали  на  колени  или  прямо  лицом  в  раскаленный  пе¬
сок,  упрашивая  товарищей  прикончить  их.
 Угрюмо  отворачиваясь,  люди  продолжали  итти,  и
просьбы  затихали  позади,  за  мягкими  по  своим  очерта¬
ниям  горами  песка.  Песок,  песок,  раскаленный,  чудовищ¬
ный  в  своей  массе,  необозримый,  тихий  и  зловещий,  ка¬
залось,  затопил  всю  вселенную  морем  душного,  сыпучего
пламени.
 Впереди,  в  золотистом  огне  солнца,  мелькнул  далекий
серебристый  проблеск.  Ливиец  издал  слабый  ободряю¬
щий  крик.  Все  яснее  на  буром  фоне  дали  вырисовывались
пятна,  сверкавшие  нестерпимо  ярким  голубым  сиянием.
Это  были  участки  почвы,  покрытой  кристаллической
сслыо.
 Песчаные  холмы  мельчали,  понижались  и  скоро  пре¬
вратились  в  небольшие  кучи  затвердевшего,  слежавше¬

гося  песка,  и  ноги  идущих  стали  двигаться  легко,  осво¬
божденные  от  привязчивых  объятий  рыхлых  песков.
Желтая  твердая  глина,  изборожденная  темными  трещи¬
нами,  казалась  гладкой  плитой  дворцовой  аллеи.
 Солнце  еще  на  целую  ладонь  не  дошло  до  полудня,
а  мятежные  рабы  уже  достигли  обрывистого  невысокого
уступа  из  коричневого  слоистого  камня  и  повернули  под
прямым  углом  налево,  на  юго-запад.  В  короткой  расще¬
лине,  широким  углом  врезавшейся  в  уступ  скалы  и  из¬
дали  черневшей,  подобно  отверстию  пещеры,  располагал¬
ся  древний  колодец  —  родник  с  прохладной  и  чистой
водой.
 Предотвращая  свалку  обезумевших  от  жажды  людей,
Кави  поставил  самых  сильных  у  входа  в  ущелье.  Снача¬
ла  напоил  наиболее  ослабевших.
 Солнце  уже  давно  перешло  за  полдень,  а  люди  все  пили
и  пили,  отползали  в  тень  обрыва  со  вздувшимися  живота¬
ми  и  снова  возвращались  к  воде.  Постепенно  беглецы
оживали,  послышалась  быстрая  речь  выносливых  негров,
отрывистый  смех,  легкая  перебранка...  Но  веселье  не
приходило  к  ободрившимся  людям  —  много  верных  то¬
варищей  осталось  умирать  в  лабиринте  песчаных  гор,  то¬
варищей,  только  что  ступивших  на  дорогу  свободы,  му¬
жественно  боровшихся,  презирая  смерть,  сливших  свои
усилия  в  беззаветном  порыве  с  усилиями  тех,  которые
спаслись.
 Пандион  с  удивлением  смотрел,  как  преобразились
рабы,  с  которыми  он  провел  так  много  времени  в  шене.
Исчезло  тупое  равнодушие  к  окружающему,  лежавшее
одинаковой  печатью  на  усталых,  изможденных  лицах.
 Глаза,  прежде  тусклые  и  безразличные,  теперь  внима¬
тельно  и  живо  смотрели  кругом,  черты  суровых  лиц  как
бы  выступали  резче.  Это  были  уже  люди,  а  не  рабы,
и  Пандион  вспомнил,  как  прав  был  мудрый  Кави,  когда
упрекнул  его  в  презрении  к  своим  товарищам.  Жизнен¬
ная  неопытность  Пандиона  помешала  ему  понять  людей.
Молодой  эллин  принял  тяжкую  угнетенность  от  долгого
плена  за  природные  свойства.
 Люди  скучились  у  склона  ущелья  в  небольших  пят¬
нах  спасительной  тени.  Скоро  непробудный  сон  овладел
всеми  —  погони  можно  было  не  опасаться  в  этот  день:
 245

кто,  кроме  людеё,  решившихся  на  смерть  ради  свободы,
сможет  днем  пройти,  через  пылающий  ад  песчаного
моря?
 Беглецы  отдыхали  до  заката,  и  усталые  ноги  опять
стали  легкими.  Небольшое  количество  пищи,  которое  су¬
мели  пронести  через  пески  самые  сильные,  было  тща¬
тельно  разделено  между  всеми.
 Предстоял  большой  переход  до  следующего  родни¬
ка:  ливиец  говорил,  что  придется  итти  всю  ночь,  зато
на  рассвете,  еще  до  наступления  жары,  они  будут  у  во-
ды.  За  этими  колодцами  снова  лежит  область  песчаных
холмов  —  последняя  перед  большим  оазисом.  К  счастью,
она  не  широка  —  не  больше,  чем  пройденная,  и  если  мя¬
тежники  выступят  к  вечеру,  когда  солнце  придет  на  юго-
запад,  то  ночью  войдут  в  большой  оазис,  где  достанут
пищу.  Таким  образом,  без  еды  придется  быть  всего
сутки.
 Все  это  казалось  не  страшным  людям,  испытавшим
так  много.  Главное,  окрыляющее  и  бодрящее,  заключа¬
лось  в  том,  что  они,  свободные,  уходили  все  дальше  и
дальше  от  проклятой  страны  Кемт,  все  меньше  станови¬
лось  вероятности,  что  их  настигнет  погоня.
 Закат  потухал,  на  пламя  горящих  углей  сыпался  се¬
рый  пепел.  Последний  раз  вдоволь  напившись,  беглецы
двинулись  в  путь.
 Удручающая  жара  исчезла,  развеянная  черным  кры¬
лом  ночи  темнота  ласково  и  мягко  обнимала  сожженную
пламенем  пустыни  кожу  людей.
 Они  пошли  по  низкому  ровному  плоскогорью,  усы¬
панному  массой  остроугольного  щебня,  резавшего  ноги
неосторожных  путников.
 К  середине  ночи  беглецы  спустились  в  широкую  до¬
лину,  усеянную  серыми  каменными  шарами.  Странные
камни  от  одного  до  трех  локтей  в  поперечнике  лежали
повсюду,  точно  рассыпанные  неведомыми  богами  мячи.
Люди,  шедшие  уже  не  цепочкой,  а  нестройной  толпой,
пересекали  долину  наискось,  направляясь  к  подъему,
видневшемуся  далеко  впереди.
 После  оглушающе  тяжелого  дня,  когда  с  такой  беспо¬
щадностью  проявлялась  слабость  человека,  тихий  покой
ночи  был  глубок  и  задумчив.  Пандиону  показалось,  что
 246

.бесконечная  пустыня  поднялась  к  небесному  своду,  звез¬
ды  сделались  совсем  близкими  в  прозрачном  воздухе,
пронизанном  каким-то  темным  сиянием.  Взошла  луна,
и  серебряный  покров  света  лег  на  темную  почву.
 Отряд  рабов  достиг  подъема.  Пологий  склон  был
выложен  из  плит  крепкого  известняка.  Известняковые
плиты,  отполированные  до  блеска  мельчайшим  песком,
движимым  ветром,  зеркально  отражали  свет  луны  и
казались  голубой  стеклянной  лестницей.
 Пандион  ступил  на  их  скользкую  холодящую  поверх¬
ность,  и  ему  показалось,  что  еще  немного  —  и  он  достиг¬
нет  темносинего  свода  неба.
 247

Но  подъем  окончился,  лестница  потухла,  начался
длинный  спуск  в  расползавшуюся  внизу  чернеющей  пло¬
скостью  равнину,  засыпанную  крупным  песком.  Она  за¬
мыкалась  цепью  зубчатых  утесов,  торчавших  наклонно
из  песка,  как  обрубки  исполинских  бревен.  Отряд  по¬
дошел  к  скалам  уже  ка  рассвете  и  долго  двигался  по  ла¬
биринту  узких  трещинообразных  обрывов,  пока  провод¬
ник-ливиец  не  нашел  источника.  С  утесов  было  видно
полчище  новых  песчаных  гор,  враждебным  кольцом  об¬
ступивших  скалы,  в  которых  укрылись  беглецы.  Глубо¬
кие  фиолетовые  тени  лежали  между  розовыми  скатами
песков.  Пока,  у  воды,  песчаное  море  не  было  страшно.
 Кидого  нашел  защищенное  от  солнца  место,  где  ги¬
гантский  каменный  куб  склонялся  над  стенами  песчани-
ковых  слоев,  обрезанных  с  севера  глубокой  промоиной.
Между  утесами  было  достаточно  тени  для  всего  отряда,
и  она  должна  была  скрывать  людей  до  захода  солнца.
 Усталые  люди  мгновенно  заснули,  —  теперь  остава¬
лось  только  ждать,  пока  неистовствующее  в  высоте  солн¬
це,  спускаясь,  не  начнет  смиряться.  Небо,  такое  близкое
ночью,  вновь  вознеслось  в  недостижимую  даль  и  оттуда
слепило  и  жгло  людей,  как  будто  в  отместку  за  ночную
передышку.  Время  шло,  мирно  спавших  людей  окружил
знойный  океан  солнечного  огня,  отделивший  их  от  род¬
ных  мест,  где  солнце  не  уничтожает  всего  живого.
 Кави  вдруг  проснулся  от  слабых  жалобных  стонов.
Этруск  с  недоумением  поднял  отяжелевшую  голову  и
прислушался.  Кругом  изредка  слышался  сильный  треск,
сменявшийся  протяжными,  жалобными  стонами,  полны¬
ми  тоски.  Звуки  усилились,  многие  беглецы  проснулись,
в  страхе  оглядываясь  кругом.  Ни  признака  движения
не  было  среди  раскаленных  скал,  все  товарищи  были  на
прежних  местах,  продолжали  спать  или  прислушивались.
Кави  разбудил  безмятежно  спавшего  Ахми.  Ливиец  сел,
широко  зевнул  и  затем  рассмеялся  прямо  в  лицо  удив¬
ленному  и  встревоженному  этруску.
 — 	Камни  кричат  от  солнца,  —  пояснил  ливиец,  —  это
знак,  что  жара  спадает.
 От  треска  камней,  полного  какой-то  безнадежности,
беглецам  стало  не  по  себе.  Ливиец  влез  на  утес,  посмо¬
трел  вокруг  сквозь  щель  в  сложенных  ладонях  и  объявил,
 243

что  скоро  можно  будет  трогаться  в  последний  переход
до  оазиса:  нужно  напиться  в  дорогу.
 Хотя  солнце  уже  сильно  склонилось  к  западу,  пес¬
чаные  горы  продолжали  пылать.  Казалось  совершенно
невозможным  покинуть  тень  и  выйти  в  это  море  огня
и  света.  Но  люди  без  единого  протеста  построились  по¬
парно  и  направились  вслед  за  ливийцем  —  так  силен  был
зов  свободы.
 Пандион  шел  теперь  в  третьем  ряду  от  ливийца  Ахми
и  попрежнему  рядом  с  Кидого.
 Неистощимая  выносливость  и  добродушная  веселость
негра  часто  ободряли  молодого  эллина,  чувствовавшего
себя  неуверенно  перед  страшной  мощью  пустыни.
 Враждебное  палящее  дыхание  опять  заставляло  лю¬
дей  низко  опускать  головы  перед  ее  свирепым  лицом.
Они  прошли  уже  не  меньше  пятнадцати  тысяч  лок¬
тей,  когда  Пандион  заметил  легкое  беспокойство  провод-
ника-ливийца.  Ахми  два  раза  останавливал  колонну,
забирался,  утопая  по  колено  в  песке,  на  верхушки  песча¬
ных  холмов,  осматривал  горизонт.  На  вопросы  ливиец  не
отвечал.
 Высота  холмов  уменьшилась,  и  Пандион  обрадованно
спросил  Ахми,  не  кончаются  ли  пески.
 — 	Ещё  далеко,  много  песка,  —  хмуро  отрезал  провод¬
ник  и  повернул  голову  на  северо-запад.
 Посмотрев  туда  же,  Пандион  и  Кидого  увидели,  что
горящее  небо  там  закрыто  свинцовым  туманом.  Сумрач¬
ная  стена,  подымавшаяся  ввысь,  побеждала  исполинскую
мощь  солнца  и  сияние  неба.
 Вдруг  послышались  звонкие  и  приятные  звуки  —  вы¬
сокие,  певучие,  чистого  металлического  тона.  Как  будто
серебряные  трубы  начали  за  буграми  песков  чарующую
 мелодию.
 Они  повторялись,  нарастая,  все  более  громкие  и  ча¬
стые,  и  сердца  людей  забились  сильнее  под  влиянием  бес¬
сознательного  страха,  который  несли  эти  серебристые
звучания,  ни  на  что  не  похожие,  далекие  от  всего  жи¬
вого.
 Ливиец  остановился  и  с  жалобным  криком  упал  на
колени.  Подняв  руки  к  небу,  он  молился  богам,  просил
защитить  от  ужасного  бедствия.  Испуганные  беглецы
 249

тесно  сбились  вместе  в  узком  пространстве  между  тремя
песчаными  холмами.  Пандион  вопросительно  посмотрел
на  Кидого  и  изумился  —  черная  кожа  негра  стала  серой.
Молодой  эллии  впервые  видел  своего  друга  испуганным
и  не  знал,  что  так  бледнеют  чернокожие.  Кави  схватил
за  плечо  проводника  и,  без  усилия  подняв  его  на  ноги,
злобно  спросил,  что  случилось.
 Ахми  повернул  к  нему  искаженное  от  страха  лицо,
покрывшееся  крупными  каплями  пота.
 — 	Песок  пустыни  поет,  зоиет  ветер,  а  с  ним  приле¬
тает  и  смерть,  —  хрипло  проговорил  ливиец.  —  Идет  пес¬
чаная  буря...
 Гнетущее  молчание  повисло  над  отрядом,  нарушаемое
 только  звуками  поющего  песка.
 Кави  стоял  в  недоумении  —  он  не  знал,  что  делать,
а  те,  кто  зкал,  понимали  силу  грозящей  опасности  и  тоже
молчали.
 Наконец  Ахми  опомнился.
 — 	Вперед,  скорее  вперед!  Я  видел  скалистую  пло¬
щадку,  свободную  от  песка:  нужно  успеть  дойти  до  нее.
Здесь  смерть  неизбежна  —  всех  засыплет  песком,  а  там...
может  быть,  часть  спасется...
 Испуганные  люди  устремились  за  бежавшим  ли¬
вийцем.
 Свинцовый  туман  превратился  в  багровую  мглу,  за¬
тянувшую  все  небо.  Вершины  песчаных  холмов  зловеще
задымились,  дыхание  ветра  коснулось  воспаленных  лиц
роем  мельчайших  песчинок.  Стало  нечем  дышать,  воздух
точно  пропитался  жгучим  ядом.  Но  вот  расступились
песчаные  бугры,  и  беглецы  оказались  на  небольшом
клочке  каменистой  почвы,  почерневшей  и  сглаженной.
Вокруг  нарастал  грохот  и  гул  несущегося  издалека  вет¬
ра,  багряное  облако  быстро  потемнело  снизу,  будто  чер¬
ная  завеса  задернула  небо.  Она  вверху  осталась  темно¬
красной,  бледный  диск  солнца  скрылся  в  страшной  туче.
Подражая  более  опытным,  люди  поспешно  срывали  с  се¬
бя  набедренные  повязки,  тряпки,  прикрывающие  голову
и  плечи,  укутывали  лица  и  падали  на  неровную  поверх¬
ность  горячего  камня,  прижимаясь  друг  к  другу.
 Пандион  немного  замешкался.  Последнее,  что  он  уви¬
дел,  наполнило  его  ужасом.  Все  вокруг  пришло  в  движе¬
 250

ние.  По  черной  почве  покатились  камни  в  кулак  величи¬
ной,  точно  сухие  листья,  гонимые  осенним  ветром.  Холмы
выбросили  по  -направлению  к  беглецам  толстые  извиваю¬
щиеся  щупальца,  песок  задвигался  и  быстро  понесся,
растекаясь  кругом,  точно  вода,  выброшенная  бурей  на
отлогий  берег.  Клубящаяся  масса  налетела  на  Пандио-
на  —  юноша  упал  и  больше  ничего  не  видел.  Сердце  ко¬
лотилось,  и  каждый  его  удар  отдавался  в  голове.  Уча¬
стившееся  дыхание  с  трудом  прорывалось  сквозь  горло
и  рот,  казалось  покрывшиеся  твердой  коркой.
 Свист  Еетра  звучал  высокими  нотами,  заглушенный
глухим  шумом  несущегося  песка,  пустыня  грохотала  и
ревела  вокруг.  В  голове  Пандиона  помутилось,  он  борол¬
ся  с  бесчувствием,  куда  погружала  его  душившая,  иссу¬
шающая  буря.  Отчаянно  кашляя,  молодой  эллин  осво¬
бождал  горло  от  песчаной  пыли  и  вновь  начинал  учащенно
дышать.  Вспышки  сопротивления  Пандиона  повторялись
все  реже,  наконец  он  потерял  сознание.
 А  гром  бури  становился  все  увереннее  и  грознее,  его
раскаты  перекатывались  по  пустыне,  как  гигантские  мед¬
ные  колеса.  Каменистая  почва  содрогалась  ответным  гу¬
лом,  как  металлический  лист,  а  над  ней  неслись  тучи  пес¬
ка.  Песчинки,  насыщенные  электричеством,  вспыхивали
голубыми  искорками,  и  вся  масса  движущегося  песка  ка¬
тилась,  полная  синеватых  сверканий.  Казалось,  с  минуты
на  минуту  польется  дождь,  и  свежая  вода  спасет  иссушен¬
ных  знойным  воздухом,  впавших  в  беспамятство  людей.
Но  дождя  не  было,  а  буря  продолжала  грохотать.  Тем¬
ная  груда  человеческих  тел  покрывалась  все  более  тол¬
стым  слоем  песка,  скрывавшим  слабые  движения,  заглу-
 шавшим  редкие  стоны...
 Пандион  открыл  глаза  и  увидел  на  фоне  звезд  си¬
луэт  черной  головы  Кидого.  Как  потом  узнал  Пандион,
негр  долго  хлрпотал  над  безжизненными  телами  дру¬
зей  —  молодого  эллина  и  этрусков.
 В  темноте  возились  люди,  раскапывая  занесенных
песком  товарищей,  прислушиваясь  к  слабому  трепету
жизни  в  груди  бесчувственных,  отодвигая  в  сторону  по¬
гибших.
 251

Ливиец  Ахми  со  своими  привычными  к  пустыне  со¬
племенниками  и  несколько  негров  ушли  назад,  к  источни¬
ку  в  скалах.  Кидого  остался  с  Пандионом,  не  в  силах  по¬
кинуть  едва  дышавшего  друга.
 Наконец  полуживые,  почти  не  различавшие  дороги,
пятьдесят  пять  человек  пошли,  держась  друг  за  друга,
с  Кидого  во  главе,  по  следам  ушедших.  Никто  не  думал
о  том,  что  им  пришлось  повернуть  назад,  может  быть
навстречу  возможной  погоне,  —  в  мыслях  каждого  была
только  мечта  о  воде.  Вода,  оттеснившая  волю  к  борьбе,
погасившая  все  стремления,  —  вода  была  маяком  в  смут¬
ной  горячке  распаленного  мозга.
 Пандион  потерял  всякое  представление  о  времени,  за¬
был  о  том,  что  они  отошли  от  источника  не  более  чем
на  двадцать  тысяч  локтей,  забыл  обо  всем,  кроме  того,
что  надо  держаться  за  плечи  переднего  товарища  и  вяло
ступать  в  такт  с  двигавшимися  впереди  товарищами.
Примерно  на  середине  пути  они  услышали  впереди  голо¬
са,  показавшиеся  необыкновенно  громкими:  Ахми  и  два¬
дцать  семь  человек,  ушедших  с  ним,  спешили  навстречу,
бережно  неся  пропитанные  водой  тряпки  и  две  старые
тыквенные  бутылки,  найденные  у  источника.
 Люди  нашли  в  себе  силы  отказаться  от  воды,  пред¬
ложив  Ахми  дойти  до  оставшихся  на  месте  ката¬
строфы.
 Сверхчеловеческие  усилия  требовались  для  того,  что¬
бы  вернуться  к  колодцу,  силы  убывали  с  каждым  десят¬
ком  шагов,  тем  не  менее  люди  молча  пропустили  группу
водоносов  и  поплелись  дальше.
 Зыблющийся  черный  туман  застилал  взоры  споты¬
кавшихся  людей,  некоторые  падали,  но,  подбодренные
уговорами,  поддерживаемые  более  выносливыми  товари¬
щами,  продолжали  путь.  Пятьдесят  пять  человек  не  мог¬
ли  вспомнить  последнего  часа  пути  —  люди  шли  почти
бессознательно,  ноги  их  продолжали  свои  неверные,  за¬
медленные  движения.  И  все  же  путники  дошли,  вода  вер¬
нула  сознание,  напитала  их  тела,  позволила  сгустившейся
крови  вновь  размягчить  высохшие  мышцы.
 И  как  только  путники  пришли  в  себя,  они  вспомни¬
ли  о  товарищеском  долге.  Едва  оправившись,  они  пошли
назад  по  примеру  первых,  неся  навстречу  бредущим  где-
 252

то  в  песках  источник  жизни  —  воду,  капавшую  с  мокрых
кусков  ткани.  И  эта  помощь  была  неоценимой,  потому
что  пришла  как  раз  во-время.  Солнце  уже  всходило.  По¬
следнюю  группу  оставшихся  в  живых  поддержала  прине¬
сенная  ливийцами  вода.  Люди  остановились  посреди  пес¬
ков,  будучи  не  в  силах  итти  дальше,  несмотря  на  уговоры,
понукания  и  даже  угрозы.  Мокрые  тряпки  дали  лю¬
дям  еще  час  отсрочки  —  время,  оказавшееся  достаточным
для  того,  чтобы  добраться  до  колодца.
 Так  вернулся  к  воде  еще  тридцать  один  человек,—
всего  спаслось  сто  четырнадцать  —  меньше  половины  во¬
шедших  в  пустыню  два  дня,  назад.  Самые  слабые  погиб¬
ли  еще  при  первом  переходе  через  пески,  теперь  страш¬
ная  катастрофа  погубила  множество  отличных,  мощных
бойцов.  Будущее  казалось  гораздо  менее  определенным.
Вынужденное  бездействие  угнетало,  сил  для  продолже¬
ния  намеченного  пути  еще  не  было,  оружие  было  броше¬
но  там,  где  застигла  людей  песчаная  буря.  Если  бы  у  мя¬
тежников  была  пища,  то  они  скорее  восстановили  бы
силы,  но  остатки  еды  были  разделены  еще  в  начале  про¬
шлой  ночи.
 Солнце  пламенело  в  чистом,  ничем  не  затуманенном
небе,  и  те  из  оставшихся  на  месте  катастрофы,  в  кото¬
рых  еще  теплилась  угасавшая  жизнь,  теперь  наверняка
погибли.
 Спасшиеся  укрывались  в  щели  между  скалами,  где
лежали  сутки  назад  вместе  с  теми,  которых  уже  не  было.
Как  и  вчера,  люди  ждали  вечера,  но  уже  не  только  убыли
дневного  жара,  а  наступления  ночи,  надеясь,  что  ее  про¬
хлада  даст  возможность  ослабевшим  продолжать  борьбу
с  пустыней,  стоявшей  на  пути  к  родине.
 Этой  последней  надежде  не  суждено  было  осуще¬
ствиться.
 С  наступлением  ночи  беглецы  почувствовали,  что  мо¬
гут  потихоньку  двигаться  дальше,  как  вдруг  услыхали
Едалеке  хриплый  рев  осла  и  лай  собак.  Несколько  време¬
ни  мятежники  надеялись,  что  это  торговый  караван  или
отряд  сборщика  податей,  но  вскоре  на  сумеречной  равни¬
не  показались  всадники.  Знакомые  уже  крики  «аату!»
огласили  пустыню.  Бежать  было  некуда,  сражаться  не¬
чем,  прятаться  бесполезно  —  злые  остроухие  собаки  ра¬
 253

зыскали  бы  бггленсв.  Несколько  мятежников  опустилось
на  землю  —  последние  силы  оставили  их,  другие  расте¬
рянно  заметались  среди  камней.  Некоторые  в  отчаянии
рзали  на  себе  волосы.  Один  из  ливийцев,  совсем  моло¬
дой,  жалобно  застонал,  и  крупные  слезы  покатились  из
испуганных  глаз.  Аму  и  хериуша  стояли,  понурив  голо¬
вы  и  скрежеща  зубами.  Несколько  человек  бессознатель¬
но  бросились  бежать,  но  были  сейчас  же  остановлены
собаками.
 Более  выдержанные  оставались  ка  месте,  словно  оце¬
пеневшие,  напрягая  ум  в  поисках  спасения.  Воинам  Чер¬
ной  Земли,  без  сомнения,  повезло  :  они  настигли  беглецов,
когда  они  были  совсем  без  сил.  Если  бы  хоть  половина
былой  энергии  оставалась  у  мятежников,  большинство  кх
предпочло  бы  смерть  в  неравном  бою  вторичному  плену.
Но  сейчас  силы  восставших  были  исчерпаны  —  беглецы
кэ  оказали  сопротивления  подъезжавшим  с  луками  наго¬
тове  воинам.  Борьба  за  свободу  окончилась,  —  теперь
з  тысячу  раз  счастливее  были  те,  которые  спали  вечным
сном  среди  разбросанного  оружия.
 Измученные,  потерявшие  надежду  на  свободу,  рабы
стали  покорными  и  безучастными.
 Вскоре  все  сто  четырнадцать  человек  со  связанными
назад  руками,  скованные  за  шеи  цепочками  по  десятку,
побрели  на  восток  под  ударами  бичей.  Несколько  воинов
поехало  на  место  катастрофы,  чтобы  удостовериться  в  ги¬
бели  остальных.
 Преследователи  рассчитывали  получить  награду  за
каждого  приведенного  назад  человека.  Только  это  спа¬
сло  беглецов  от  жестокой  смерти.  Ни  один  не  погиб
в  этом  ужасном  обратном  походе,  когда  они  шли  нагие
и  связанные,  исхлестанные  бичами,  не  получая  пищи.
Караван  медленно  двигался,  обходя  пески  по  дороге.
 Пандион  брел,  не  смея  взглянуть  на  товарищей,  не
воспринимая  внешних  впечатлений.  Даже  удары  бича
не  выводили  молодого  эллина  из  оцепенения.  Единствен¬
ным  воспоминанием,  сохранившимся  у  Пандиона  от  об¬
ратного  пути  в  рабство,  был  момент,  когда  они  достигли
долины  Нила,  недалеко  от  города  Абидоса.  Начальник
отряда  задержал  караван,  высматривая  пристань,  где  пой¬
манных  должна  была  ждать  барка.  Пленники  сгрудились

на  краю  спуска  в  долину,  некоторые  опустились  на  зем¬
лю.  Утренний  ветер  доносил  запах  свежей  воды.
 Пандион,  оставшийся  на  ногах,  вдруг  увидел  на  краю
пустыни  веселые  нежноголубые  цветы.  Качаясь  на  своих
высоких  стебельках,  они  распространяли  тонкий  аромат,
и  у  Пандиона  мелькнула  мысль,  что  утраченная  воля
посылает  ему  свой  последний  дар.
 Губы  молодого  эллина,  растрескавшиеся  и  кровото¬
чившие,  зашевелились,  неуверенные,  слабые  звуки  вы¬
рвались  из  горла.  Кидого,  с  тревогой  присматривавшийся
к  другу  на  остановках  —  негр  оказался  в  другой  цепоч¬
ке,  —  прислушался.
 — 	Голубые...  —  донеслось  до  него  последнее  слово.
Пандион  погрузился  в  прежнее  оцепенение.
 Беглецов  освободили  от  пут  и  загнали  в  баржу,  до¬
ставившую  их  к  окрестностям  столицы.  Там  их,  как  особо
опасных  и  стойких  мятежников,  бросили  в  тюрьму,
в  которой  они  должны  были  ожидать  неизбежной  ссылки
на  золотые  рудники.
 Тюрьма  представляла  собою  огромную  яму,  вырытую
в  сухой  и  плотной  земле,  облицованную  кирпичом  и  пере¬
крытую  несколькими  крутыми  сводами.  Вместо  окон  были
пробиты  вверху  четыре  узенькие  щели,  вместо  двери  —
наклонный  люк  в  потолке,  через  который  спускали  воду
и  бросали  пищу.
 Полумрак,  всегда  царивший  в  яме,  оказался  благо¬
деянием  для  беглецов:  у  многих  из  них  от  страшного
света  пустыни  болели  воспаленные  глаза,  и  пленники,
оставаясь  на  солнце,  неминуемо  бы  ослепли.
 Ка:к  мучительно  было  после  нескольких  дней  свободы
пребывание  в  темной,  вонючей  яме!
 Заключенные  были  наглухо  отрезаны  от  мира,  до  их
чувств  и  переживаний  никому  не  было  дела.
 И  все  же,  несмотря  на  безвыходность  положения,
едва  только  люди  оправились  от  последствий  трудного
похода,  они  снова  начали  на  что-то  надеяться.
 Опять  заговорил  Кави,  как  всегда  несколько  грубова¬
то  излагая  понятные  всем  мысли.  Опять  раздался  смех
Кидого,  зазвучали  резкие  выкрики  ливийца  Ахми.  Пан¬
дион,  тяжело  переживавший  крушение  надежд,  приходил
в  себя  медленнее.
 255

Не  раз  молодой  эллин  нащупывал  в  своей  набедрен¬
ной  повязке  камень  —  чудесный  подарок  Яхмоса,  но  ему
казалось  кощунством  достать  прекрасную  вещь  здесь,
в  мерзкой,  темной  яме.  К  тому  же  камень  обманул  его,
он  не  оказался  волшебным,  не  помог  добиться  свободы
и  достигнуть  моря.
 Все-таки  Пандион  однажды  украдкой  извлек  зелено¬
синий  кристалл  и  поднес  его  к  бледному  лучу,  опускав¬
шемуся  из  щели,  но  не  достигавшему  пола  подземелья.
При  первом  же  взгляде,  брошенном  на  радостную  про¬
зрачность  камня,  желание  жить  и  бороться  снова  загово¬
рило  в  Пандионе.  Он  лишился  всего  —  он  даже  не  смеет
подумать  о  Тессе,  не  смеет  вызвать  образы  родины.  Все,
что  у  него  осталось,  —  это  камень,  как  мечта  о  море,
о  когда-то  бывшей,  иной,  настоящей  жизни.  И  Пая-
диои  стал  часто  любоваться  камнем,  ■находя  в  его  прсгзрач*
ной  глубине  отраду,  без  которой  ему  невозможно  было
жить.
 Не  более  десяти  дней  провел  Пандион  с  товарищами
в  подземелье.  Без  допросов,  без.  всякого  суда  участь
беглых  рабов  была  решена  властвующими  людьми  там,
наверху.  Неожиданно  открылся  люк,  в  отверстие  упала
деревянная  лестница.  Рабов  выводили  наверх  и,  ослеплен¬
ных  дневным  светом,  связывали  и  сковывали  цепочкой  по
шести.  Затем  мятежников  повели  к  Нилу  и  немедленно
погрузили  на  большую  баржу,  вскоре  отплывшую  вверх
по  реке..  Бунтовщиков  отправляли  на  южную  границу
Черной  Земли,  к  Вратам  Юга  *,  откуда  им  предстоял
последний  и  безвозвратный  путь  в  страшные  золотые  руд¬
ники  страны  Нуб  **
 Через  две  недели,  после  того  как  беглецы  сменили  под¬
земную  тюрьму  на  пловучую,  в  пятистах  тысячах  локтей
вверх  по  реке,  к  югу  от  столицы  Та-Кем,  в  роскошном
дворце  начальника  Врат  Юга  на  острове  Неб  происходило
следующее.
 Начальник  Врат  Юга,  он  же  начальник  провинции
 * 	Врата  Юга  —  города  Неб  и  Севене,  пыке  Скенна  и  Ассуан,
на  островах  Элефантина  и  Филэ.
 **  Нуб  (золото  по-египетски)  —  собирательное  название  всех
стран  по  Нилу  от  первого  порога,  позже  —  Нубия.
 256

Неб,  жестокий  и  властный  Кабуефта,  почитавший  себя
вторым  человеком  после  фараона  в  Черной  Земле,  вызвал
командующего  своими  войсками,  начальника  охот  и  глав¬
ного  каравановожатого  Юга.
 Кабуефта  принял  вызванных  на  балконе  дворца  за
обильным  угощением,  в  присутствии  главного  писца.
Крупный  и  мускулистый,  Кабуефта  надменно  возвы¬
шался  над  собеседниками,  сидя,  в  подражание  фараону,
на  высоком  кресле  из  черного  дерева  и  слоновых
клыков.
 Он  несколько  раз  перехватывал  вопросительные  взгля¬
ды,  которыми  обменивались  созванные  им  сановники,
и  усмехался  про  себя.
 С  балкона  дворца,  стоявшего  на  возвышенной  части
острова,  открывался  вид  на  широкие  рукава  реки,  обте¬
кавшие  группу  храмов  из  белого  известняка  и  красного
гранита.  По  берегам  шла  густая  поросль  высоких  пальм,
листва  которых  темной  перистой  полосой  тянулась  вдоль
подошвы  крутого  скалистого  берега.  С  юга  подходила  от¬
весная  стена  гранитного  плоскогорья,  в  восточном  конце
которой  располагался  первый  порог  Нила.  Там  долина
реки  сразу  сужалась,  простор  возделанной  спокойной  рав¬
нины  обрывался  у  неизмеримого  пустынного  простран¬
ства  страны  золота  Нуб.  С  уступов  скал  смотрели  на  дво¬
рец  могилы  знаменитых  предков  —  владык  Врат  Юга,
бесстрашных  исследователей  страны  черных,  начиная  с  са¬
мого  великого  Хирхуфа  *.
 Испытанному  скитальцу  пустынь,  с  его  острым  зрени¬
ем  можно  было  различить  правильные  полоски  иерогли¬
фов  громадной  надписи,  казавшейся  с  этого  расстояния
клинописью  азиатских  стран.  Но  владыке  юга  и  не  нужно
было  читать.  Он  знал  наизусть  горделивые  слова  Хему
о  путешествии  в  Пунт:  «В  год  восьмой...  хранитель  пе¬
чати',  заведующий  всем,  что  есть  и  чего  нет,  заведующий:
храмами,  закромами  и  белой  палатой,  хранитель  врат
юга»**...  —  все  эти  титулы  Кабуефта  мог  отнести  не
только  к  легендарному  предку,  но  и  к  себе  самому.
 * 	Хирхуф  —  начальник  провинции  н  еб,  путешественник
вглубь  Африки  при  VI  династии  (2625  —  2475  гг.  до  н.  э.).
 **  Подлинный  текст  в  переводе  Голенищева.
 17  Великая  Дуга
 257

Даль  тонула  в  сероватой  дымке  зноя,  но  на  острове
было  прохладно  —  северный  ветер  боролся  с  наступаю¬
щей  с  юга  жарой,  отгоняя  ее  назад,  в  пустынные,  сожжен¬
ные  степи.
 Начальник  Юга  долго  смотрел  вдаль  на  гробницы
предков,  потом  жестом  приказал  присутствовавшему  рабу
налить  по  последнему  бокалу  вина.  Угощение  было  окон¬
чено,  гости  поднялись  и  последовали  за  хозяином  во  внут¬
ренние  покои  дворца.  Они  очутились  в  квадратной,  не
очень  высокой  комнате,  отделанной  с  изяществом  и  вку¬
сом  великих  времен  Менхеперры  *  Гладкие  белые
стены  были  у  пола  закрашены  широким  СЕетлоскним  бор¬
дюром  со  сложным  прямолинейным  орнаментом  из  белых
линий,  у  потолка  шла  узкая  полоса  из  цветов  лотоса  и
символических  фигур,  изображенных  синей,  зеленой,  чер¬
ной  и  белой  красками  на  фоне  матового  золота.
 Потолок,  очерченный  узкой  полоской  черных  и  золотых
клеток,  пересекался  четырьмя  параллельными  брус¬
ками  из  дерева  глубокого  вишневого  цвета.  В  промежут¬
ках  между  брусками  вся  поверхность  потолка  была  по¬
крыта  пестрым  узором  золотых  спиралей  и  белых  розеток
на  меняющихся  в  шахматном  порядке  красных  и  голубых
квадратах.
 Широкие  косяки  дверей  из  гладких  полированных  до¬
сок  кедра  окаймлялись  узкими  черными  полосками,  пре¬
рванными  множеством  двойных  поперечных  голубых  чер¬
точек.
 Ковер,  несколько  складных  стульев  из  слоновой  кости
с  верхом  из  леопардовой  шкуры,  два  кресла  черного  дере¬
ва  с  золотой  инкрустацией  и  несколько  ящиков  на  нож¬
ках,  служивших  одновременно  столиками,  составляли  все
убранство  просторной  и  светлой,  наполненной  чистым
воздухом  комнаты.
 Кабуефта  не  спеша  уселся  в  кресло,  и  его  резкий  про¬
филь  четко  обрисовывался  на  белоснежной  стене.  Сановни¬
ки  придвинули  стулья  поближе,  главный  писец  встал
у  высокого  столика  черного  дерева,  инкрустированного
золотом  и  слоновой  костыо.
 * 	Менхеперра  —  тронное  имя  Тутмоса  III,  фараона-завоева-
теля,  крупного  государственного  деятеля  (1501  —  1447  гг.  до  н.э.).
 253

Иа  блестящей  доске  стола  лежал  свиток  папируса
с  красно-белой  печатью.  По  знаку  начальника  Юга  пи¬
сец  развернул  сеиток  и  застыл  в  почтительном  мол¬
чании.
 Командующий  войсками,  тощий,  с  лысой  головой,  без
парика,  подмигнул  маленькому  плотному  каравановожа-
тому,  даБ&я  понять,  что  сейчас  начнется  разговор,  для
которого  они  созваны.
 Действительно,  Кабуефта  склонил  голову  и  загово¬
рил,  обращаясь  ко  всем  присутствующим:
 — 	Их  величество,  владыка  обеих  стран  Черной  Зем¬
ли,  жизнь,  здоровье,  сила,  прислал  мне  поспешное  пись¬
мо.  В  нем  повелел  его  величество  совершить  неслыхан¬
ное  —  доставить  в  город  живого  носорогого  зверя,  какие
обитают  за  страной  Вават  *,  отличающегося  чудовищной
силой  и  свирепостью.  Много  зверей  из  дальних  стран
Юга  доставлялось  живыми  в  Великий  Дом  в  прошлые
времена.  Люди  Города  и  люди  Та-мери-хеб  видели  боль¬
ших  обезьян,  жирафов,  зверей  Сетха  и  земляных  сви¬
ней**,  свирепые  львы  и  леопарды  толпой  сопровождали
великого  Усермар-Сотепенру  *"'*  и  даже  сражались  с  вра¬
гами  Та-Кем  *:i;*,  но  никогда  не  было  поймано  ни  одною"
носорога.
 С,  незапамятных  времен  владыки  Юга  доставляла
Черной  Земле  все  потребное  из  стран  черных,  для  них
не  было  невозможного  в  свершении.  Я  хочу  продолжить
этот  славный  обычай:  Та-Кем  должен  увидеть  живого
носорога.  Я  призвал  вас,  чтобы  посоветоваться,  каким
наиболее  легким  способом  мы  сможем  доставить  в  Кемт
 * 	Страна  Вават  —  часть  современной  Нубии,  отрезок
долины  Нила  между  современным  Ассуаком  и  Хартумом.
 **  Зверь  Сстха  (окапи)  —  своеобразное  жкрафоподобнюг  жи¬
вотное  из  древней  родоначальной  для  жирафов  группы.  Ныне  уце¬
лело  только  в  дремучих  лесах  Конго,  ранее  водилось  во  всей  Аф¬
рике  и  было  многочисленно  в  дельте  Нила.  Древние  египтяне  взя¬
ли  с  него  образ  своего  грозного  бога  Сетха.  Земляная  свинья
(та-рири  —  по-египетски  трубкозуб)  —  своеобразное  роющее  афри¬
канское  млекопитающее.
 ***  У  сермар-Сотепенра  —  тронное  имя  Рамзеса  II  (1229—
1225  гг.  до  н.  э.),  великого  завоевателя.
 ****  Прирученные  львы  участвовали  в  сражениях  Рамзеса  II
с  хеттами.
 17* 	259

хотя  бы  одного  из  этих  страшных  зверей.  Что  скажешь
ты,  Нэзи,  видавший  столько  славных  охот?  —  он  обра¬
тился  к  начальнику  охот,  хмурому,  тучному  человеку,
вьющиеся  волосы,  темная  кожа  и  горбатый  нос  которого
выдавали  его  происхождение  от  гиксосов.
 — 	Неописуемо  страшен  зверь  южных  степей,  кожа
его  непроницаема  для  копий,  сила  подобна  силе  слона,  —
заговорил  Нэзи  с  важностью.  —  Нападает  он  первый,
 круша  и  давя  все,  что  станет  на  его  пути.  В  яму  его  не
поймать:  грузный  зверь  неминуемо  покалечится.  Но  если
сделать  большую  охоту  и  разыскать  матку  с  детенышем,
то  можно,  убив  мать,  захватить  в  плен  детеныша  и  доста¬
вить  его  в  Кемт...
 Кабуефта  сердито  стукнул  по  подлокотнику  кресла.
 — 	Семь  и  семь  раз  к  ногам  Великого  Дома,  моего
владыки,  припадаю  я.  Тьфу  на  тебя,  —  палец  владыки
Юга  ткнул  в  оторопевшего  начальника  охот,  —  который
грешит  против  их  величества.  Мы  должны  доставить  им
не  полуживого  малыша,  а  зверя  —  нефер-неферу  *,  в  цве¬
те  сил,  внушающего  полную  меру  страха.  И  нельзя
ждать,  пока  детеныш  подрастет  у  нас  в  плену...  Повеле¬
ние  надо  выполнить  с  быстрой  готовностью,  тем  более,
что  зверь  этот  водится  далеко  от  Врат  Юга.
 Каравановожатый  Пехени  посоветовал  отправить  сот¬
ни  три  наиболее  отважных  воинов  без  оружия,  с  верев¬
ками  и  сетями,  которые  смогут  поймать  чудовище.
 Командующий  войсками  Сенофри  недовольно  помор¬
щился,  нахмурился  и  Кабуефта.
 Тогда  каравановожатый  поспешил  добавить,  что  мож¬
но  и  не  отправлять  воинов,  а  заставить  нубийцев  самих
поймать  зверя.
 Кабуефта  покачал  головой,  искривив  рот  презритель¬
ной  усмешкой:
 — 	Времена  Менхеперры  и  Сотепенры  давно  мино¬
вали  —  презренные  жители  страны  Нуб  уже  не  согнуты
в  покорности.  Сенофри  знает,  с  какими  усилиями  и  хит¬
ростями  мы  сдерживаем  вожделения  их  голодных  ртов...
Нет,  это  не  годится,  нам  придется  самим  выполнить  по¬
веление...
 * 	Нефер-неферу  —  наилучший.
 260

— 	Если  вместо  воинов  пожертвовать  рабами,  -—  осто¬
рожно  вставил  Сенофри.
 Задумавшийся  Кабуефта  оживился:
 — 	Клянусь  Маат  *,  ты  прав,  мудрый  начальник  вой¬
ска!  Я  возьму  из  тюрем  мятежников  и  беглецов,  этих
наиболее  смелых  рабов.  Они  поймают  чудовище.
 Начальник  охоты  недоверчиво  улыбнулся.
 — 	Ты  мудр,  владыка  Юга,  но,  осмелюсь  спросить,
чем  заставишь  ты  итти  рабов  на  верную  смерть  от  страш¬
ного  чудовища?  Угрозы  не  помогут  —  ты  сможешь  по¬
ставить  против  смерти  только  смерть.  Какая  им  будет
разница?
 — 	Ты  знаешь  зверей  лучше,  чем  людей,  Нэзи,  поэто¬
му  оставь  мне  людей.  Я  обещаю  им  свободу.  Те,  кто  уже
шел  на  смерть  ради  нее,  пойдут  еще  раз.  Вот  почему
я  хочу  взять  мятежных  рабов.
 — 	И  выполнишь  обещание?—снова  спросил  Нэзи.
 Кабуефта  надменно  выпятил  нижнюю  губу:
 — 	Величие  владык  Юга  не  позволит  мне  унижаться
до  лжи  перед  рабами,  но  назад  они  не  вернутся.  Оставим
это.  Лучше  скажи  мне,  сколько  людей  понадобится  для
того,  чтобы  схватить  зверя,  и  далек  ли  путь  до  мест,  где
он  обитает.
 — 	Нужно  не  меньше  двух  сотен  людей.  Зверь  растоп¬
чет  половину,  остальные  задавят  его  кучей  и  свяжут.  Че¬
рез  две  луны  начнется  время  наводнения,  в  стране  Нуб
пойдут  дожди,  травы  степи  оживут.  Тогда  звери  пойдут
на  север  за  травой  и  их  можно  будет  найти  у  самой  реки
в  области  шестой  ступени.  Самое  главное,  чтобы  поймать
зверя  недалеко  от  реки,  иначе  воины  не  доставят  чудови¬
ще  весом  в  семь  быков  живым.  А  по  реке  мы  сплавим
его  в  большой  клетке  до  самого  Города...
 Начальник  Юга  соображал,  что-то  подсчитывая,  губы
его  шевелились.
 — 	Хет!  **—сказал  он  наконец.  —  Полтораста  рабов
достаточно,  если  люди  будут  хорошо  биться.  Сотню  вои¬
нов,  двадцать  охотников  и  проводников.  Ты  примешь
начальство  над  всеми,  Нэзи!  Приступай  к  делу  безотла-
 * 	Маат  —  видящая,  богиня  Истины.
 **  Хет!  —  Да  будет!
 261

рательио.  Сенофри  отберет  надежных  воинов  и  мирных
негров  ".
 Начальник  охоты  поклонился.
 Сановники  покинули  комнату,  посмеиваясь  над  новым
поручением  Нэзи.
 Кабуефта  усадил  писца  и  стал  диктовать  письмо  на¬
чальнику  тюрем  обоих  городов,  расположенных  у  Врат,  —
Неб  и  Севене.
 * 	Мирные  негры  —  так  назывались  в  Египте  негры,  служив¬
шие  в  войсках  и  полиции.

ГЛАВА  ПЯТАЯ
ЗОЛОТАЯ  СТЕПЬ
 У  подножья  лестницы,  спускавшейся  с  холма  к  южной
оконечности  острова  Неб,  стояла  толпа  рабов,  прико¬
ванных  к  большим  бронзовым  кольцам  столбов  из  крас¬
ного  гранита,  возвышавшихся  на  нижней  площадке.  Здесь
были  все  сто  четырнадцать  уцелевших  беглецов  и  еще
сорок  негров  и  нубийцев  со  свирепыми  лицами,  с  телами,
испещренными  рубцами  заживших  ран.  Долго  томились
люди  на  палящем  солнце,  ожидая  решения  своей  участи.
 Наконец  на  верхней  площадке  лестницы  показался
высокий  человек  в  белом  одеянии,  с  золотом,  сверкавшим
на  лбу,  на  груди  и  на  черном  посохе.  Он  медленно  шел
под  сенью  двух  опахал.  Их  несли  нубийские  воины.  Не¬
сколько  человек,  судя  по  одеянию  —  знатные  сановники,
окружало  властителя.  Это  был  Кабуефта  —  начальник
Врат  Юга.
 Воины  поспешно  выстроились  вокруг  рабов;  сопро¬
вождавший  пленников  тюремный  писец  выступил  вперед
и  согнулся  до  земли.
 Кабуефта  спокойно,  не  меняя  выражения  застывшего
лица,  сошел  вниз  и  вплотную  приблизился  к  рабам.
Кабуефта  обвел  скользящим,  презрительным  взглядом
всех  присутствующих.  Он  небрежно  что-то  сказал,  обра¬
тившись  к  чиновнику.  В  голосе  его  звучало  легкое  одоб¬
рение.  Начальник  Врат  Юга  стукнул  посохом  —  медный
конец  его  звякнул  о  каменную  плиту.
 — 	Смотрите  все  на  меня  и  слушайте!  Кто  не  пони¬
мает  языка  Кемт,  тех  пусть  отведут  налево  —  им  объяс¬
нят  потом.
 263

Воины  поспешно  исполнили  приказание,  уведя  в  сто¬
рону  пятнадцать  чернокожих,  не  знавших  языка.
 Кабуефта  громко  и  медленно  заговорил  на  простона¬
родном  языке,  подбирая  выражения.  Видно  было,  что
властителю  Юга  приходилось  часто  встречаться  с  ино¬
земцами.
 Вельможа  объяснил  рабам  предстоящее  дело,  не  скрыв
того,  что  многих  ждет  гибель,  но  всем  спасшимся  обещал
се  ободу.  Большинство  мятежников  изъявило  свое  согла¬
сие  одобрительными  восклицаниями,  меньшая  часть  хра¬
нила  упорное  молчание,  —  никто  не  отказался.
 — 	Хет!  —  продолжал  Кабуефта,  и  снова  взгляд  его
скользнул  по  худым  и  грязным  телам.  —  Я  прикажу  сыт¬
но  кормить  вас  и  давать  мыться.  Путь  через  пять  ступе¬
ней  Хапи  труден,  быстрее  итти  на  легких  лодках.  Я  при¬
кажу  вас  освободить,  если  вы  поклянетесь  не  бежать...—
Радостные  вопли  перебили  его  речь.  Он  выждал,  пока  они
утихнут,  и  продолжал:  —  Но,  кроме  клятвы,  вот  мой  при¬
каз:  за  каждого  сбежавшего  десять  его  лучших  товари¬
щей  будут  брошены  связанными,  с  содранной  кожей,
посыпанные  солью,  на  пески  берегов  страны  Нуб.  Те,
которые  струсят  при  поимке  зверя  и  убегут,  будут  преда¬
ны  жесточайшим  пыткам,  ибо  жители  страны  Нуб  пре¬
дупреждены  мною  и  под  угрозой  кары  должны  выследить
их  и  схЕатить.
 Окончание  речи  начальника  Юга  рабы  встретили
мрачным  молчанием.  Кабуефта,  не  обратив  на  это  внима¬
ния,  вновь  принялся  разглядывать  Людей.  Его  опыт  по¬
мог  ему  сделать  безошибочный  выбор.
 — 	Выйди  сюда  ты,  —  владыка  указал  на  Кави.  —  Ты
будешь  начальником  над  ловцами,  посредником  между,
моими  охотниками  и  своими  товарищами.
 Кави  не  спеша  поклонился  вельможе,  —  в  бороде  эт¬
руска  промелькнула  угрюмая  усмешка.
 — 	Ты  продаешь  нам  свободу  дорогой  ценой,  высокий
человек,  но  мы  ее  покупаем,  —  сказал  этруск  и  повернулся
к  товарищам:  —  Свирепый  зверь  не  страшней  золотых
рудников,  а  надежды  больше...
 Кабуефта  удалился,  пленники  вновь  были  водворены
в  тюрьму.  Начальник  Юга  сдержал  свое  обещание  —
мятежников  стали  сытно  кормить,  освободили  от  цепей
 264

и  ошейников  и  два  раза  в  день  водили  купаться  к  Нилу,
в  отгороженный  от  крокодилов  залив.  Через  два  дня
сто  пятьдесят  четыре  раба  присоединились  к  отряду  вои¬
нов  и  охотников,  выступивших  вверх  по  реке  на  тридцати
легких  лодках,  связанных  из  стеблей  тростника.
 Путь  был  далек.  Жители  Черной  Земли  считали  до
шестой  ступени  Нила  от  Врат  Юга  четыре  миллиона
локтей.  Река,  протекавшая  почти  прямо  через  страны
Вават  и  Иэртет,  в  располагавшейся  выше  стране  Куш  *
 * 	Страна  Куш  —  область  долины  Нила  и  Нубии,  между  вто¬
рым  и  пятым  порогами,  включавшая  древние  страны  Иам  и  Ка¬
рой.  Страна  Иэртет  располагалась  ниже  по  течению  от  второго
порога,  страна  Вават  —  между  Вратами  Юга  и  страной  Иэртгт.
 265

образовала  две  исполинские  петли  —  одну  на  запад,  дру¬
гую  на  восток.
 Начал  ьник  охот  очень  спешил:  путь  должен  был
отнять  два  месяца,  а  через  девять  недель  начиналась
прибыль  воды.  Борьба  с  ускорившимся  течением  должна
была  замедлить  передвижение.  Сплавить  через  пороги
большую  и  тяжелую  лодку  с  пойманным  чудовищем  было
возможно  только  в  полую  воду.  Таким  образом,  в  распо¬
ряжении  начальника  охоты  оставалось  мало  времени  на
обратный  путь.
 Рабов  всю  долгую  дорогу  хорошо  кормили,  и  они
чувствовали  себя  здоровыми  и  крепкими,  несмотря  на  тя¬
желую  ежедневную  работу.  Они  вели  нагруженные  лодки
против  течения,  особенно  быстрого  на  ступенях-порогах.
 Предстоявшая  охота  пока  не  смущала  их,  в  каждом
жила  уверенность,  что  именно  он  спасется  и  получит  сво¬
боду.  Контраст  между  дикими  просторами  неизвестной
страны  и  ожиданием  в  яме-тюрьме  жестокой  кары  был
слишком  велик.  И  люди  работали  изо  всех  сил,  бодрые,
окрепшие  телом  и  духом.  Довольный  начальник  охоты
не  скупился  на  пищу  —  ее  доставляли  все  встречные  посе¬
ления  и  Города.
 Сразу  после  отъезда  из  города  Неб  Пандион  и  его
товарищи  увидели  первую  ступень  Нила.  Быстрое  тече¬
ние  сдавленной  скалами  реки  разбивалось  на  отдельные
потоки  бушующей  побелевшей  воды,  с  ревом  катившиеся
по  уклону,  между  лабиринтами  черных  скалистых  остров¬
ков.  Многие  сотни  лет  назад  десять  тысяч  рабов  под
наблюдением  искусных  инженеров  Кемт  проложили  среди
гранита  каналы,  и  по  ним  даже  большие  военные  суда
легко  проходили  пороги.  Для  лодок  охотничьей  экспеди¬
ции  первая  ступень  Нила,  как  и  все  последующие,  не
представляла  серьезного  препятствия.  Рабы  становились
цепочкой  по  пояс  в  воде,  подталкивая  лодки  от  одного
островка  к  другому.  Иногда  им  приходилось  переносить
лодки  на  плечах  по  удобным  береговым  выступам,  выре¬
занным  половодьем.  С  каждым  днем  охотники  продвига¬
лись  все  дальше  на  юг.
 Они  миновали  пещерный  храм  *  на  левом  берегу  реки.
 * 	Пещерный  храм  Рамзеса  II  в  Ибсамбуле.
 256

Внимание  Пандиона  привлекли  четыре  гигантские  фигу¬
ры,  до  тридцати  локтей  каждая,  стоявшие  в  нише.  Испо¬
линские  статуи  фараона-завоевателя  Сотепенры  как  бы
охраняли  вход  в  храм.
 Экспедиция  одолела  вторую  ступень  Нила,  протянув¬
шуюся  на  день  пути.
 Выше  находился  остров  Уронарту  с  перекатом  Семне,
на  изрытых  скалистых  берегах  которого  находилась  ог¬
ромная  крепость.
 Крепость  называлась  «Отражение  дикарей»  и  была
сооружена  еще  девять  веков  назад,  во  времена  фараона  —
покорителя  страны  Нуб  *
 Толстые  стены  в  двадцать  локтей  высоты,  сооружен¬
ные  из  сырцового  кирпича,  стояли  в  полной  сохранности;
каждые  тридцать  лет  их  приводили  в  порядок.  На  скалах
виднелись  древние  каменные  доски  с  надписями,  запре¬
щавшими  неграм  вход  в  страну  Кемт.
 Угрюмая  серая  крепость  с  квадратными  башнями  по
углам  и  с  несколькими  обращенными  к  реке,  с  узкой  лест¬
ницей,  проложенной  от  реки  через  утесы,  высилась  как
олицетворение  надменного  могущества  страны  Кемт.  Но
никто  из  рабов  не  подозревал,  что  времена  великой  силы
Кемт  миновали,  что  построенную  на  труде  бесчисленных
угнетенных  страну  потрясают  до  основания  частые  мя¬
тежи  и  что  ей  угрожает  возросшая  сила  новых  народов.
 На  пути  встретилось  еще  четыре  крепости,  стоявшие
на  скалистых  островах  или  береговых  утесах.  Лодки  про¬
шли  крутую  излучину,  в  центре  которой  располагался
маленький  город  Гем-Атон.  Его  построил  тот  самый
проклятый  фараон,  в  развалинах  столицы  которого  Пан-
дион  отыскал  статую  загадочной  девушки.  Здесь  жили
египтяне,  в  старые  времена  изгнанные  или  бежавшие  из
Черной  Земли.  В  конце  излучины  река,  ударяясь  о  крутые
утесы  темного  песчаника,  переламывалась  под  прямым
углом.  Здесь  начиналась  третья,  длинная  стремнина,  поч¬
ти  в  сто  тысяч  локтей  длины,  на  прохождение  которой
охотники  потратили  четыре  дня.
 * 	Сенусерт  III  (легендарный  Сезострис)  —  1887—1849  гг.
до  н.  э.,  XII  династии  (2000—  1788),  прославившийся  огромными
строительными  работами.
 267

Четвертая  ступень,  выше  большого  города  Напата—■
столицы  царей  страны  Нуб,  была  еще  длиннее  и  задержа¬
ла  путников  на  пять  дней.  Вдобавок  два  дня  лодки  про¬
стояли,  пока  начальник  охоты  вел  переговоры  с  властите¬
лями  Куша.  На  четвертом  пороге  экспедицию  обогнали
три  лодки  с  нубийцами,  посланными  вперед  для  поисков
зверя.
 Селения  по  долине  реки  встречались  гораздо  реже,  чем
в  Та-Кем.  Сама  долина  сделалась  значительно  уже,  и
скалы  пустынных  плоскогорий,  прорезанных  рекой,  были
отчетливо  видны  сквозь  легкую  дымку  зноя.  Сотни
гфокодилов,  достигавших  подчас  исполинских  размеров,
прятались  в  тростниковых  зарослях  или  неподвижно  ле¬
жали  на  песчаных  отмелях,  подставляя  гребнистые  черно¬
зеленые  спины  знойному  солнцу.  Несколько  неосторож¬
ных  рабов  и  воинов  сделалось  жертвой  вкрадчивого
нападения  безмолвных  пресмыкающихся  прямо  на  глазах
у  товарищей.
 Здесь  было  много  бегемотов.  Пандион,  этруски  и  дру¬
гие  рабы  из  северных  стран  еще  раньше  познакомились
с  безобразным  обитателем  реки,  носившим  у  египтян
имя  «хте».  Бегемоты  не  выказывали  страха  перед  людьми,
но  и  не  нападали  на  них  без  причины,  поэтому  рабы  близ¬
ко  подплывали  к  ним.  Множество  больших  голубых  пятен
виднелось  вдали  перед  зеленой  стеной  тростников,  пока¬
зывая  место  отдыха  бегемотов  в  широких  участках  доли¬
ны,  где  река  разливалась  гладким  сверкающим  озером.
Мокрая  кожа  животных  была  голубого  цвета.  Грузные
жирные  звери  наблюдали  за  лодками,  выставив  над  водой
громадные,  словно  обрубленные  головы.  Нередко  живот¬
ные  погружали  в  воду  и  квадратные  морды,  тогда  на
блестевшей  и  струившейся  желтой  мути  чернели  только
лбы,  увенчанные  маленькими  круглыми,  торчавшими  впе¬
ред  ушами.  Глаза  бегемотов,  сидевшие  в  возвышениях
черепа—это  придавало  им  особенно  свирепое  выраже¬
ние,  —  упорно  и  тупо  смотрели  на  людей.
 В  тех  местах,  где  гранитные  скалы  поднимались  со
дна  реки,  образуя  пороги  и  перекаты,  встречались  глубо¬
кие  ямы  между  утесами  с  прозрачной  и  спокойной  водой.
Однажды,  волоча  лодку  по  краю  гранитной  глыбы,  рабы
увидели  на  дне  такой  ямы  громадного  бегемота,  нетороп¬

ливо  двигавшегося  по  дну  на  своих  коротких  ногах.
Под  водой  животное  приняло  совсем  темносиний  цвет.
Бывалые  негры  объясняли  товарищам,  что  хте  часто
ходит  по  дну  реки,  разыскивая  корни  водяных  расте¬
ний.
 Долина  резко  переломилась  в  последний  раз.  От  боль¬
шого  острова,  плодородного  и  густо  заселенного,  она  вела
почти  прямо  на  юг  —  до  цели  оставалась  небольшая  часть
пути.
 Скалистые  края  долины  понизились,  их  прорезали
многочисленные  и  широкие  сухие-овраги,  в  которых  встре¬
чались  густые  рощицы  колючих  деревьев.  При  прохож¬
дении  пятой  ступени  две  лодки  перевернулись;  утонули
одиннадцать  человек,  мало  искусных  в  плавании.
 Выше  пятой  ступени  люди,  наконец,  увидели  первый
приток  великой  реки.  Широкое  устье  притока,  называвше¬
гося  рекой  Ароматов  *  и  впадавшего  в  Нил  с  правой  сто¬
роны  по  течению,  сливалось  с  основным  руслом  в  обшир¬
ной-  заросли  тростников  и  папирусов.  Непроницаемая
зеленая  стена  до  двенадцати  локтей  в  высоту,  изрезанная
зигзагами  заливов  и  протоками,  заграждала  вход  в  устье
реки.  А  по  берегам,  разбившимся  на  отдельные  гряды
холмов,  все  чаще  встречались  рощи  деревьев;  их  колючие
стволы  становились  все  выше,  заросли  длинными  темными
лентами  отходили  от  реки  вглубь  неведомой  и  безлюдной
страны.  На  склонах  щетинились  пучки  жестких  трав,  тихо
шелестевших  под  ветром.  Приближался  момент  расплаты
за  свободное  путешествие,  без  цепей  и  тюрьмы,  и  в  серд¬
цах  рабов  росла  глухая  тревога.
 «Скоро  начнется  страшное  испытание:  одни  спасутся
ценою  крови  и  мук  товарищей,  другие  останутся  навсегда
в  неведомой  стране,  пав  искупительной  жертвой».  Так
размышлял  Кави,  невольно  оглядывая  товарищей,  пыта¬
ясь  представить  себе  их  будущее.
 Страна  выше  по  реке  принимала  все  более  равнинный
вид.  Болотистые  берега  окаймляли  сверкающую  гладь
реки  резкой  темной  линией  высоких  трав,  простиравших¬
ся  насколько  хватал  глаз.  Звездчатые  метелки  папируса
нависали  над  рекой,  нарушая  однообразие  ровных  бере¬
 * 	Река  Ароматов  —  Атбара,  правый  приток  Нила.
 269

гов.  Травянистые  острова  дробили  течение  на  лабиринты
узких  проходов  —  глубокая  вода  была  таинственна  и  тем¬
па  между  высокими  стенами  зелени.  На  местах,  где  берег
был  более  тверд,  путешественники  видели  большие  про¬
странства  засохшей  и  растрескавшейся  глины,  с  бесчис¬
ленными  следами  животных.  Птицы,  похожие  на  аистов,
но  почти  достигавшие  человеческого  роста,  удивляли  мя¬
тежников  своими  чудовищными  клювами.  К?1залссь,  что
голова  птицы  оканчивается  тяжелым  костяным  сундуком
с  хищно  загнутым  краем  верхней  крышки.  Из-под
нависших  глазниц  чудовищ  смотрели  желтые  злые
глаза.
 После  впадения  в  Нил  реки  Ароматов,  в  конце  второго
дня  пути,  прямая,  как  копье,  долина  изогнулась  к  во¬
стоку,  и  люди  увидели  на  выступе  берега  редкие  дымки
двух  костров.  Это  был  сигнал.  Здесь  ожидали  послан¬
ные  вперед  охотники  и  нубийские  проводники  с  известием,
что  зверь  найден.  Ночью  сто  сорок  рабов  под  охраной
девяноста  воинов  направились  пешком  на  запад  от  реки.
Теплый  и  обильный  дождь  пролился  на  разогретую  зем¬
лю.  Влажные  испарения  одуряли  людей,  давно  забывших
о  дождях  под  Еечно  ясным  небом  Та-Кем.
 Охотники  шли  по  жесткой  траве  выше  пояса,  и  перед
ними  иногда  вставали  черные  силуэты  одиночных  де¬
ревьев.  Гиены  и  шакалы  выли  и  вопили  вокруг,  прон¬
зительно  мяукали  дикие  кошки,  зловещими  металличе¬
скими  голосами  перекликались  какие-то  ночные  птицы.
Новая  страна  неопределенно  и  таинственно  расплыва¬
лась  в  темноте,  открывалась  перед  людьми  Азии  и  се¬
верных  берегов.  Страна,  изобилующая  жизнью,  незави¬
симой  от  человека  и  не  покоренная  им.
 Впереди  появилось  исполинское  дерево,  заслонившее
половину  неба.  Вокруг  его  ствола,  более  толстого,  чем
самые  большие  обелиски  Черной  Земли,  люди  располо¬
жились  на  ночлег,  который  для  многих  должен  был
оказаться  последним.  Пандион  долго  не  мог  заснуть.
Взволнованный  будущим  боем,  он  прислушивался  к  го¬
лосам  африканской  степи.
 Кави  толковал  у  костра  с  охотниками,  выясняя  план
завтрашних  действий,  потом  улегся,  с  тяжелым  вздохом
посмотрев  на  беспокойно  дремавших  или  лежавших  без
 270

сна  товарищей.  Этруск  удивился  беспечности  Кидого,
мирно  спавшего  между  Пандионом  и  Ремдом,  —  в  пути
четыре  друга  не  разъединялись.  Беспечность  негра
казалась  этруску  высшей  мерой  храбрости,  недо¬
ступной  даже  ему,  опытному  воину,  не  раз  видевшему
смерть.
 Наступило  утро.  Рабы  были  разделены  на  три  груп¬
пы,  возглавляемые  пятью  охотниками  и  двумя  местны¬
ми  проводниками.  Каждому'  рабу  вручили  длинную
веревку  или  ремень  с  затяжными  петлями  на  концах.
Четыре  человека  от  каждой  группы  несли  большую  сет¬
ку  из  особенно  прочных  веревок  с  ячеями  в  локоть
ширины.  Чудовище  надо  было  опутать  веревками,  замо¬
тать  сетями  и,  свалив  с  ног,  связать.
 В  полной  тишине  люди  шли  по  степи,  каждая  группа
на  некотором  расстоянии  от  другой.  Воины  рассыпались
цепью  и,  не  доверяя  рабам,  следовали  позади  со  стрела¬
ми,  вложенными  в  луки.  Перед  Пандионом  и  его  товари¬
щами  раскинулась  степь,  поросшая  травой  в  половину
роста  человека.  На  ее  ровной  поверхности  были  разбро¬
саны  деревья  с  зонтиковидными  кронами  *  Серые  ство¬
лы  почти  у  самого  корня  разделялись  на  толстые  ветви,
расходившиеся  воронкой  кверху,  так  что  само  дерево
напоминало  опрокинутый  конус,  над  которым  словно  па¬
рила  в  воздухе  прозрачная  неяркая  зелень.
 Деревья  перемежались  с  темными  пятнами  высоких
мелколистых  кустарников,  то  протягивавшихся  цепью
по  слабо  заметному  углублению  русла  временного  по¬
тока,  то  видневшихся  вдалеке  в  виде  неровных  темных
куч.  Изредка  попадались  деревья  с  невысоким  стволом
чудовищной  толщины,  разветвлявшиеся  на  множество
огромных  искривленных  и  узловатых  сучьев,  покрытых
недавно  распустившимися  маленькими  листьями  и  пуч¬
ками  белых  цветов  **.  Массивные  деревья  резко  выделя¬
лись  на  степи  огромной  шапкой  низкой  кроны,  отбрасы¬
вавшей  темные  полосы  удлиненных  теней.  Их  волокнистая
кора  с  металлическим  отблеском  походила  на  свин¬
цовую,  ветви  казались  выкованными  из  красной  меди,
 * 	Зонтичные  акации,  а  также  зонтичные  формы  мимоз.
 **  Баобабы  —  специфическое  дерево  африканских  саванн.
 271

а  цветы  распространяли  вокруг  тонкий  аромат,  похожий
на  запах  миндаля.
 Солнце  золотило  едва  колыхавшуюся  жесткую  тра¬
ву,  а  над  ней  как  будто  парили  ажурными  зелеными
облачками  вершины  деревьев.
 Ряд  тонких  черных  копий  возник  из  травы  —  не¬
сколько  ориксов  *  показали  свои  длинные  рога  и  скры¬
лись  за  цепью  кустарников.  Трава  была  еще  редкой;
между  ее  отдельными  пучками  виднелась  голая,  рас¬
трескавшаяся  земля  —  период  дождей  начался  недавно.
Налево  оказалась  рощица  деревьев,  похожих  на  пальмы
своей  перистой  листвой,  но  стволы  их  раздваивались
вверху,  напоминая  два  растопыренных  пальца,  которые
выше  еще  несколько  раз  разветвлялись.
 Здесь  накануне  охотники  высмотрели  носорогов,  и
сейчас,  сделав  знак  рабам  оставаться  на  месте,  они
осторожно  подкрались  к  опушке  и  заглянули  в  темную
после  ярко  освещенной  степи  рощу.  Зверей  там  не
оказалось,  и  охотники  повели  рабов  к  сухому  ложу
потока,  заросшему  густым  кустарником.  Там  находился
источник,  превращенный  носорогами  в  яму  с  грязью,
в  которой  они  валялись  в  жаркие  часы  дня.  Охотники
вышли  на  открытое  место,  окаймленное  с  востока  тремя
одинокими  зонтичными  акациями.  До  сухого  русла
оставалось  еще  около  двух  тысяч  локтей,  как  вдруг  шед¬
ший  впереди  нубиец  застыл  на  месте  и  раскинул  руки
в  стороны,  давая  сигнал  остановки.  Стало  так  тихо,  что
отчгтливо  было  слышно  слабое  жужжание  насекомых.
Кидого  тронул  Пандиона  за  плечо  —  негр  указывал
в  сторону  от  пути.  Молодой  эллин  увидел  около  низких
колючих  деревьев  что-то  похожее  на  две  сглаженные
глыбы  камня.  Это  и  были  страшные  звери  южных  сте¬
пей.  Животные  вначале  не  заметили  людей  и  продол¬
жали  спокойно  лежать  спинами  к  охотникам.  Оба  носо¬
рога  не  показались  Пандиону  огромными,  один  был
заметно  меньше  второго.  Никто  из  рабов  не  подозревал,
что  охотники,  желая  заслужить  хорошую  награду,  оты¬
скали  очень  крупного  самца,  из  породы  светлых  носо¬
 * 	Орике,  или  сернобык,  —  крупная  антилопа,  приручавшаяся
в  древнем  Египте.
 272

рогов  *,  которые  отличались  от  своих  черных  южных
сородичей  большими  размерами,  большей  высотой  плеч,
широкой  квадратной  мордой,  серой  кожей.  Второй,
меньший  носорог  была  молодая  самка.  Охотники  реши¬
ли  изменить  план  нападения,  чтобы  вмешательство  сам¬
ки  не  погубило  дела.
 Начальник  охоты  и  начальник  воинов  быстро  за¬
брались  на  дерево,  шепча  проклятия  длинным  колючкам,
рассеянным  по  стволу.  Воины  спрятались  за  кустами.
Рабы  соединились  все  вместе  и,  построившись  в  несколь¬
ко  рядов,  вместе  с  охотниками  с  оглушительными  кри¬
ками  ринулись  по  открытой  поляне,  размахивая  верев¬
ками  и  подбадривая  себя  боевыми  воплями.  С  порази¬
тельной  быстротой  оба  зверя  вскочили  на  ноги.  Колос¬
сальный  самец  на  минуту  остановился,  уставившись  на
подбежавших  людей,  а  самка,  более  испуганная,  броси¬
лась  в  сторону.  Именно  на  это  и  рассчитывали  охотни¬
ки—  они  быстро  метнулись  направо,  чтобы  отвлечь
и  отрезать  самку  от  самца.
 Начальник  охоты  с  дерева  увидел  необъятное  туло¬
вище  застывшего  неподвижно  носорога,  черные  изгибы
его  устремленных  вперед  ушей,  раздвинутых  широким
промежутком  темени,  похожего  на  толстый  валик.  За
ушами  виднелся  высокий  бугор  массивной  холки,  а  впе¬
реди  поблескивал  острый  конец  рога.  Маленькие  глазки,
как  показалось  египтянину,  смотрели  вниз  с  тупым
и  даже  каким-то  обиженным  видом.
 Через  минуту  носорог  повернулся,  и  египтянин  уви¬
дел  его  длинную,  нелепо  прогнутую  посредине  голову,
крутую  дугу  холки,  гребень  проступающих  на  крупе
костей,  ноги,  подобные  стволам  дерева,  маленький  воин¬
ственно  поднятый  кверху  хвост.
 Громадный  рог,  не  меньше  трех  локтей  длины,  си¬
дел  на  носу,  блестящий,  очень  толстый  у  корня,  резко
заострявшийся  кверху.  Позади  него  виднелся  другой,
более  короткий  и  острый,  с  широким  круглым  основа¬
нием.
 Сердца  подбегавших  людей  отчаянно  заколотились  —
 * 	Белый  носорог  был  распространен  в  древние  времена  значи¬
тельно  больше  на  севере  Судана.
 18  в  еликая  Дуга
 2,3

зверь  вблизи  оказался  страшным  чудовищем.  Восемь
локтей  длины  было  в  его  исполинском  теле,  крутая  хол¬
ка  возвышалась  на  четыре  локтя  над  землей.  Носорог
засопел  так  громко,  что  его  отчетливо  услышали  все  до
единого  человека,  и  стремительно  кинулся  на  людей.
С  проворством,  непостижимым  для  такого  громадного
и  массивного  зверя,  носорог  мгновенно  оказался  в  сере¬
дине  толпы.  Никто  не  успел  даже  поднять  веревки.  Пан¬
дион  очутился  в  стороне  от  налетевшего,  как  буря,  чудо¬
вища.  Молодой  эллин  успел  заметить  только  широка
раздутые  ноздри  животного,  окруженные  кольцеобраз¬
ными  складками  кожи,  разорванное  правое  ухо  и  кожу
на  боку,  покрытую  бугорками,  точно  наростами  лишай¬
ников.  Дальше  все  спуталось  в  голове  Пандиона.  Прон¬
зительный  вопль  разнесся  по  степи,  нелепо  искривлен¬
ная  человеческая  фигура  на  мгновение  взвилась
в  воздух.  Носорог  проложил  широкую  дорогу  в  толпе
рабов,  промчался  дальше  в  степь,  оставляя  за  собой
несколько  распростертых  тел,  повернулся  и  снова  бро¬
сился  на  несчастных.  На  этот  раз  стремительно  двигав¬
шуюся  массу  облепили  со  всех  сторон  человеческие  тела.
Но  чудовище  состояло  из  сплошных  мышц  и  толстых
костей,  одетых  твердой,  как  панцырь,  шкурой.  Люди
разлетелись  в  разные  стороны,  и  опять  носорог  принялся
топтать,  давить  и  протыкать  рогами  поверженных  рабов.
Пандион,  бросившийся  вперед  вместе  с  другими,  был
остановлен  тупым  страшным  ударом  и,  оглушенный,  ока¬
зался  на  четвереньках.  Протяжные  стоны  и  громкие
крики  неслись  по  поляне,  в  воздухе  заклубилась  пыль.
Начальник  охоты,  неистово  кричавший  с  дерева,  под¬
бадривая  рабов,  теперь  замолк  и  растерянно  смотрел
на  битву.  Еще  ни  одна  веревка  не  захватила  гиганта,
а  не  менее  тридцати  человек  было  ранено  или  убито.
Воины,  побледневшие  и  дрожавшие,  укрывались  за  де¬
ревьями,  моля  богов  Та-Кем  о  спасении.  В  третий  раз
повернулось  чудовище,  и  хотя  люди  невольно  расступи¬
лись  перед  его  стремительным  телом,  носорог  успел
пронзить  рогом  младшего  из  этрусков  —  Ремда.  Живот¬
ное  с  резким  фырканьем  неистово  металось  среди  лю¬
дей,  топча  их  и  бодая.  Из  ноздрей  зверя  летела  пена,
маленькие  глазки  горели  злобой.
 274

Кави  с  яростным  воплем  бросился  на  чудовище,  но
его  веревка 	скользнула  по 	рогу;  сам 	этруск 	отлетел
 в  сторону,  обливаясь  кровью,  —  вся  кожа  с  плеча  и  гру¬
ди  оказалась  содранной  жесткой  шкурой  носорога.
 Кави  с  трудом  поднялся,  рыдая  от  бессильной  яро¬
сти.  Подавленные  силой  носорога,  люди  пятились  от
чудовища,  наименее  стойкие  прятались  за  спины  това¬
рищей.
 Казалось,  еще  немного  —  и  все  в  страхе  разбегутся
куда  попало,  простясь  с  мыслью  о  свободе.
 Опять  носорог  бросился  на  людей,  скова  послыша¬
лись  вопли. 	Кидого  выступил  вперед. 	Ноздри  негра
 раздувались, 	в  нем  загорелся 	тот  боевой 	огонь, 	который
 рождается  при  смертельной 	опасности, 	когда 	человек
 забывает  обо  всем,  кроме  необходимости  сражаться,
сражаться  во  имя  жизни.  Отскочив  от  страшного  рога,
грозившего  неминуемой  гибелью,  Кидого,метнулся  вслед
за  проскочившим  мимо  чудовищем  и,  не  помня  себя,  вце¬
пился  ему  в  хвост.  Пандион,  очнувшийся  от  тяжкого
потрясения,  поднял  с  земли  валявшуюся  сеть.  В  этот
момент  он  почувствовал,  что  должен  быть  впереди  това¬
рищей,  которые  телами  заслонили  его,  оглушенного.
Смутное  воспоминание  мелькнуло  в  голове  эллина  —  по¬
ляна  на  Крите,  опасная  игра  с  быком.  Носорог  был
мало  похож  на  быка,  но  Пандион  решил  использовать
прием.  Перебросив  через  плечо  свернутую  сеть,  Пандион
бросился  к  носорогу.  Зверь  в  это  время  остановился,
брыкнув  задними  ногами,  поднял  тучу  пыли  и  далеко
отбросил  Кидого.  Поняв  план  Пандиона,  два  ливийца
сбоку  отвлекли  внимание  зверя,  а  молодой  эллин  прыж¬
ком  настиг  чудовище  и  прижался  к  его  боку.  Носорог
молниеносно  повернулся,  кожа  Пандиона  разодралась
о  твердую  шкуру.  Пандион  почувствовал  страшную
боль,  но,  забыв  обо  всем,  вцепился  в  ухо  чудовища.
Виденным  на  Крите  приемом  Пандион  перебросил  тело
через  туловище  зверя  и  очутился  на  его  широкой  спине.
Носорог  заметался.  Пандион  цеплялся  изо  всех  сил.
«Только  бы  удержаться,  удержаться»,  —  вертелось
в  мозгу  молодого  эллина.
 И  Пандион  удержался  ровно  столько  мгновений,
чтобы  успеть  набросить  край  сети  на  морду  чудовища.
 18*
 275

Рога  прошли  между  петлями,  буйная  радость  обожгла
Пандиона,  но  в  это  же  мгновение  он  перестал  видеть
окружающее  и  потерял  сознание.  Что-то  хрустнуло,
страшная  тяжесть  навалилась  на  него,  в  глазах  потем¬
нело.
 Увлеченный  боем,  Пандион  не  видел,  что  Кидого,
рыча,  как  лев,  опять  Бцепился  в  хвост  носорога,  что
десять  ливийцев  и  шесть  аму  ухватились  за  сеть,  обле¬
пившую  голову  зверя.  Стараясь  стряхнуть  людей,  носо¬
рог  повалился  на  бок  —:  сломал  руку  и  ключицу  тяжело
ударившемуся  о  землю  молодому  эллину.  Падение  чу¬
довища  было  немедленно  использовано  людьми.  Рабы
с  криками  навалились  на  носорога,  вторая  сеть  опутала
голову,  две  петли  охватили  заднюю  ногу,  одна  перед¬
нюю.  Фырканье  носорога  перешло  в  утробный  рев,  зверь
перекатился  на  левый  бок,  потом  на  спину,  своей  тяже¬
стью  ломая  кости  людям.  Сила  чудовища  казалась  без¬
граничной.  Шесть  раз  зверь  вскакивал,  путаясь  в  верев¬
ках,  и  спять  опрокидывался  на  спину,  уничтожив  более
пятидесяти  человек.
 Но  веревки  и  ремни  все  гуще  опутывали  его  ноги,
люди  стягивали  крепкие  петли.  Три  сети  обхватили  но¬
сорога  сверху  и  снизу.  Скоро  кучка  окровавленных  людей
в  поту  и  грязи  лежала  на  чудовище,  придавливая
к  земле  бешено  брыкавшегося  носорога.  Шкура  чудови¬
ща,  залитая  человеческой  кровью,  стала  скользкой,
скрюченные  пальцы  скользили  по  ней,  но  веревки  стяги¬
вались  все  крепче.  Даже  те,  на  которых  рухнула  в  пос¬
ледний  раз  тяжелая  туша  зверя,  в  предсмертных  уси¬
лиях  цепко  держались  за  петли.
 Охотники  приблизились  к  поверженному  носорогу,
неся  новые  связки  ремней,  скрутили  наперекрест  все
четыре  столбообразные  ноги,  а  голову  за  рог  припутали
к  передним  ногам.
 Страшная  битва  была  кончена.
 Обезумевшие  люди  медленно  приходили  в  себя,  му¬
скулы  израненных  тел  дрожали,  словно  в  лихорадке,
и  в  невидящих  глазах  плавали  черные  пятна.
 Наконец  биение  отчаянно  колотившихся  сердец  за¬
медлилось,  там  и  сям  послышались  вздохи  облегче¬
ния,  —  люди  начинали  понимать,  что  смерть  миновала
 276

их.  Встал,  шатаясь,  покрытый  кровавой  грязью  Кави;
подошел,  весь  дрожа,  но  уже  улыбаясь,  Кидого.  Улыбка
негра  сразу  слетела  с  посеревшего  лица,  когда  он  не
увидел  среди  живых  своего  друга  Пандиона.
 Уцелело  семьдесят  три  человека,  остальные  были
убиты  или  получили  смертельные  увечья.  Этруск  и  Ки¬
дого  отыскали  Пандиона  среди  мертвых  тел  в  истоптан¬
ной  траве  и  отнесли  его  в  тень.  Кави  исследовал  моло¬
дого  эллина  и  не  нашел  на  нем  смертельных  повреждений.
Ремд  был  мертв,  погиб  и  пылкий  вожак  аму,  а  храб¬
рый  ливиец  Ахми  тяжко  стонал,  умирая  с  раздавленной
грудью.
 277

Пока  рабы  считали  свои  потери  и  перетаскивали  уми¬
равших  в  тень  деревьев,  воины  принесли  от  реки  гро¬
мадную  платформу  из  дерева  —  дно  от  приготовленной
для  носорога  клетки,  взвалили  на  нее  связанное  чудовище
и  поволокли  на  катках  к  реке.
 Кави  подошел  к  начальнику  охоты.
 — 	Прикажи  им,  —  этруск  показал  на  воинов,  —  по*
мочь  нам  отнести  раненых.
 — 	Что  хочешь  с  ними  делать?—спросил  начальник,
с  невольным  уважением  оглядывая  мощного  этруска,
измазанного  в  крови  и  пыли,  лицо  которого  было  полно
суровой  печали.
 — 	Мы  повезем  их  вниз:  может  быть,  некоторые  до¬
живут  до  Та-Кем  и  его  искусных  врачей,:—  хмуро  отве¬
тил  Кави.
 — 	Кто  сказал  тебе,  что  вы  вернетесь  в  Та-Кем?  —
перебил  начальник.
 Этруск  вздрогнул  и  отступил  на  шаг.
 — 	Как,  разве  слова  владыки  Юга  были  ложью?
Разве  мы  не  свободны?!  —  закричал  Кави.
 — 	Нет,  великий  не  солгал  тебе,  презренному,  —  вы
свободны!  —  и  с  этими  словами  начальник  охоты  про¬
тянул  этруску  маленький  свиток  папируса.  —  Вот  его
указ.
 Кави  бережно  взял  драгоценный  листок,  превра¬
щавший  рабов  в  свободных  людей.
 — 	Если  так,  то  почему...  —  заговорил  он.
 — 	Замолчи,  —  надменно  перебил  начальник,  —
и  слушай.  Вы  свободны  здесь,  —  начальник  охоты  налег
на  последнее  слово,  —  и  можете  итти  куда  хотите:  туда,
туда  или  туда,  —  рука  начальника  указала  на  запад,  на
юг  и  на  восток,  —  но  не  в  Та-Кем  и  не  в  подвластную  ему
страну  Нуб.  Если  ослушаетесь  —  опять  станете  рабами.
Я  полагаю,  —  жестко  закончил  он,  —  что,  подумав  на
свободе,  вы  все  вернетесь  к  ногам  нашего  господина  ис¬
полнять  начертанное  вам  судьбой  служение  избранному
народу  Черной  Земли.
 Кави  сделал  два  шага  вперед,  глаза  его  загорелись.
Он  протянул  руку  к  одному  из  воинов,  растерянно  взгля¬
нувшему  на  начальника  охоты,  и  смелым  движением  вы¬
рвал  у  него  из-за  пояса  короткий  меч.  Этруск  поднял
 278

блестевшее  оружие  лезвием  кверху,  поцеловал  его  и  бы¬
стро  заговорил  на  своем  не  понятном  никому  языке:
 — 	Клянусь  верховным  богом  молнии,  богом  смерти,
чье  имя  я  ношу,  что  наперекор  злодействам  проклятого
народа  я  вернусь  живым  на  родину.  Клянусь,  что  с  этого
часа  я  не  успокоюсь,  пока  с  сильным  отрядом  не  приду
на  берега  Кемт  и  не  воздам  сполна  за  все  это.
 Кави  обвел  рукой  поляну  с  разбросанными  на  ней
телами  и  с  силой  швырнул  меч  себе  под  ноги.  Оружие
глубоко  воткнулось  в  землю.  Этруск  резко  повернулся
и  направился  к  товарищам,  но  вдруг  вернулся  обратно.
 — 	Я  больше  ни  о  чем  не  прошу  тебя,  —  снова  обра¬
тился  он  к  начальнику  охоты,  удалявшемуся  с  последней
группой  воинов,  —  только  прикажи  оставить  нам  не¬
сколько  копий,  ножей  и  луков.  Мы  должны  охранять
своих  раненых.
 Начальник  охоты  молча  кивнул  головой  и  скрылся
за  кустами,  направившись  к  реке  по  широкому  следу
примятой  травы,  проложенному  увезенной  платформой
с  носорогом.
 Кави  передал  товарищам  весь  разговор.  Крики  гне¬
ва,  сдержанные  проклятия  и  бессильные  угрозы  сме¬
шались  с  тихими,  жалобными  стонами  умиравших.
 — 	О  том,  что  нам  делать,  подумаем  после!  —  крик¬
нул  Кави.  —  Сейчас  нужно  решить,  как  поступить  с  ра¬
неными.  До  реки  далеко,  мы  устали  и  не  донесем  товари¬
щей.  Отдохнем  немного,  и  пусть  пятьдесят  человек  пой¬
дут  к  реке,  а  двадцать  останутся  на  страже  —  кругом
много  хищных  зверей.  —  Кави  указал  на  мелькавшие
поодаль  в  траве  покатые  пятнистые  спины  гиен,  привле¬
ченных  запахом  пролитой  крови.  Огромные  птицы  с  го¬
лыми  шеями  кружили  над  поляной,  спускались  и  снова
взлетали.
 Пылала  накаленная  солнцем  сухая  земля,  едва  за¬
метно  дрожала  сетка  солнечных  пятен  под  деревьями,
грустно  звучали  в  знойной  тишине  крики  дикого  голубя.
У  людей  прошел  азарт  боя,  заболели  полученные  ушибы,
горела  и  саднила  содранная  кожа.
 Смерть  Ре.мда  повергла  Кави  в  уныние  —  юноша  яв¬
лялся  единственной  нитью,  связывавшей  этруска  с  дале¬
кой  родиной.  Теперь  эта  тонкая  нить  оборвалась.
 279

Кидого,  забыв  о  сбоих  ранах,  сидел  над  Пандионом.
Молодой  эллин,  видимо,  получил  еще  какое-то  внутрен¬
нее  повреждение  и  не  приходил  в  сознание.  Сквозь  за¬
пекшиеся  губы  чуть  слышным,  свистящим  звуком  про¬
рывалось  дыхание.  Негр  несколько  раз  посматривал  на
молча  лежавших  в  тени  товарищей  и,  наконец,  вскочил,
призывая  итти  к  реке  за  водой  для  раненых.
 С  невольными  стонами  люди  начали  подниматься.
Сразу  подступила  нестерпимая  жажда,  жаля  и  разъедая
горло.  Если  так  захотели  пить  уцелевшие,  то  что  же  тер¬
пели  раненые,  немые  от  потери  сил!  А  до  реки  напрямик
было  не  меньше  двух  часов  быстрой  ходьбы.
 Неожиданно  за  кустами  послышались  голоса  —  отряд
воинов,  численностью  до  полусотни,  нагруженный  сосу¬
дами  с  водой  и  пищей,  показался  на  поляне.  В  составе
отряда  не  было  египтян  —  пришли  только  нубийцы  и
негры  под  предводительством  двух  проводников.
 Подошедшие  воины  сразу  умолкли,  едва  только  они
увидели  место  побоища.  Они  направились  к  дереву,  под
которым  стоял  Кави,  и,  не  проговорив  ни  слова,  соста¬
вили  к  его  ногам  глиняные  и  деревянные  сосуды,  поло¬
жили  с  десяток  копий,  шесть  луков  с  колчанами,  полны¬
ми  стрел,  четыре  тяжелых  ножа  и  четыре  маленьких
щита  из  бегемотовой  шкуры,  усаженных  медными  бляш¬
ками.  Люди  с  жадностью  бросились  к  кувшинам.  Кидого
схватил  нож  и,  злобно  вращая  глазами,  заявил,  что
убьет  первого,  кто  возьмет  воду.  Воду  кз  двух  сосудов
поспешно  стали  вливать  в  раскрытые  пересохшие  рты
раненых,  потом  напились  остальные.  Воины  ушли,  так
и  не  сказав  ничего.
 Среди  рабов  нашлось  двое  умевших  лечить  раны,  они
принялись  вместе  с  Кави  перевязывать  товарищей.  Сло¬
манные  кости  Пандиона  были  заключены  в  лубки  из
твердой  коры,  замотаны  полосками  ткани  из  его  же
набедренной  повязки.  При  этом  Кидого  увидел  свер¬
кающий  голубовато-зеленый  камень,  который  был  креп¬
ко  завязан  в  материю.  Негр  бережно  спрятал  его,  считая
волшебным  амулетом  товарища.
 Лубки  пришлось  наложить  еще  двум  раненым:  одно¬
му  ливийцу  с  переломом  руки  и  сухому  мускулистому
негру,  беспомощно  лежавшему  с  переломленной  ниже
 280

колена  ногой.  Состояние  остальных  было,  повидимому,
безнадежно  —  страшный  рог  чудовища  проник  глубоко,
повредив  внутренности.  Некоторые  были  размозжены
под  тяжестью  громадного  тела  носорога  и  его  колоннооб¬
разных  ног.
 Не  успел  Кави  оказать  помощь  всем  раненым  това¬
рищам,  как  среди  желтой  травы  показался  темный  силуэт
спешившего  к  месту  сражения  человека.  Это  был  один
из  местных  жителей;  он  приводил  воинов  с  водой  и  те¬
перь  снова  возвращался.
 Задыхаясь  от  быстрой  ходьбы,  нубиец  подошел
к  Кави  и  протянул  ему  обе  руки  ладонями  вверх.  Этруск
понял  этот  жест  дружбы  и  ответил  тем  же.  Тогда  про¬
водник  присел  на  корточки  в  тени  дерева,  опираясь  на
свое  длинное  копье,  и  быстро  заговорил,  показывая
в  сторону  реки  и  на  юг.  Произошла  заминка:  нубиец
знал  не  больше  десяти  слов  на  языке  Та-Кем,  а  Кави
вовсе  не  понимал  нубийца,  однако  в  числе  рабов  на¬
шлись  переводчики.
 Оказалось,  что  проводник  отстал  от  отряда  воинов
и  спешно  вернулся,  чтобы  помочь  рабам  найти  дорогу.
Нубиец  уверял,  что  освобожденных  рабов  изгнали  из
области,  подвластной  Та-Кем,  и  поэтому  возвращаться
к  реке  для  них  опасно  —  они  могут  опять  очутиться
в  рабстве.  Проводник  посоветовал  Кави  итти  на  запад,
где  скоро  им  попадется  огромная  сухая  долина.  По  ней
нужно  направиться  на  юг,  там,  в  четырех  днях  пути,  они
встретят  мирных  кочевников-скотоводов.
 — 	Ты  отдашь  им  вот  это,  —  нубиец  извлек  из  пере¬
кинутого  через  плечо  куска  ткани  какой-то  знак,  состав¬
ленный  из  особым  образом  переплетенных  и  изломанных
красных  веточек,  —  тогда  они  примут  вас  хорошо  и  дадут
ослов  для  перевозки  раненых.  Еще  дальше  на  юг  будут
владения  богатого  и  мирного  народа,  который  ненавидит
Кемт.  Там  раненые  смогут  вылечиться.  Чем  дальше
к  югу,  тем  больше  будет  воды,  тем  чаще  будут  Литься
дожди.  В  сухом  русле,  по  которому  прейдет  путь  вначале,
вы  всегда  найдете  воду,  если  выкопаете  яму  в  два  локтя
глубины...
 Нубиец  встал,  торопясь  уйти,  и  Кави  хотел  побла¬
годарить  его,  как  вдруг  к  проводнику  подскочил  один
 281

кз  рабов-азиатов  с  длинной,  всклокоченной  и  грязной
бородой,  с  шапкой  лохматых  волос  на  голове.
 — 	Почему  ты  советуешь  ктти  на  запад  и  на  юг?
Наш  дом  там,  —  азиат  указал  на  восток,  в  сторону
реки.
 Нубиец  пристально  посмотрел  на  говорившего  и  мед¬
ленно  ответил,  разделяя  слова:
 — 	Если  ты  переберешься  через  реку,  на  востоке  будет
каменистая  безводная  пустыня.  Если  ты  перейдешь  ее
и  перевалишь  через  высокие  горы,  придешь  к  берегу  мо¬
ря,  где  владычествует  Та-Кем.  Если  ты  сумеешь  пере¬
плыть  море,  там,  говорят,  пустыни  еще  страшнее.  А  з  го¬
рах  и  по  реке  Ароматов  живут  племена,  поставляющие
в  Та-Кем  рабов  в  обмен  на  оружие.  Думай  сам!
 — 	А  на  север  нет  пути?—вкрадчиво  спросил  один
из  ливийцев.
 — 	На  севере  в  двух  днях  пути  отсюда  тянется  не¬
объятная  пустыня:  сначала  сухие  камки  и  глина,  затем
пески.  Как  же  ты  пойдешь  туда  и  зачем?  Может  быть,
там  есть  какие-нибудь  дороги  и  источники,  но  я  их  не
знаю.  Говорю  про  путь  самый  легкий  и  тот,  который
знаю  хорошо...  —  И,  жестом  показав,  что  разговор  окон¬
чен,  проводник  вышел  из-под  дерева.
 Кави  последовал  за  ним,  обнял  за  плечи  и  принялся
благодарить,  мешая  египетские  и  этрусские  слова,  потом
подозвал  переводчика.
 — 	Мне  нечего  дать  тебе,  у  меня  самого  нет  ничего,
кроме...—  зтруск  дотронулся  до  измазанной  набедрен¬
ной  повязки,  —  но  в  сердце  я  сохраню  тебя.
 — 	Я  тоже  делаю  не  для  платы,  а  повинуюсь  серд¬
цу,  —  ответил,  улыбнувшись,  нубиец.  —  Кто  из  нас,  из¬
ведавших  гнет  Черной  Земли,  откажется  помочь  вам,
храбрецам,  освободившимся  такой  страшной  ценой?!
Смотри  же,  послушайся  моего  совета  и  сохрани  знак,
данный  тебе...  Еще  скажу:  источник  воды  от  вас  напра¬
во,  в  двух  тысячах  локтей  —  вон  там,  где  купались  носо¬
роги,  но  лучше  всего  сегодня  же,  до  наступления  ночи,
уйти  отсюда.  Прощай,  смелый  чужеземец,  привет  твоим
храбрым  товарищам.  Я  спешу.
 Проводник  скрылся,  а  Кави,  задумавшись,  смотрел
ему  вслед.
 232

Нет,  сегодня  они  не  смогут  уйти  отсюда  и  бросить
умирающих  товарищей  на  растерзание  гиенам.  Если  во¬
да  близко,  то  тем  более  нужно  оставаться  на  месте.
 Кави  вернулся  к  товарищам,  которые  обсуждали,
что  делать  дальше.  Утолив  жажду  и  подкрепившись  пи¬
щей,  люди  стали  рассудительнее  и  осторожно  взвешива¬
ли  последующие  действия.
 Для  всех  было  ясно,  что  на  север  итти  невозможно,—
нужно  скорее  удаляться  от  реки,  но  в  вопросе  о  том,
итти  ли  на  юг  или  на  восток,  мнения  разделились.
 Азиаты,  составлявшие  почти  половину  уцелевших
рабов,  не  хотели  углубляться  в  страну  черных  и  отстаива¬
ли  путь  на  восток.  По  уверениям  нубийцев,  за  три  неде¬
ли  можно  было  добраться  до  берегов  узкого  моря,  раз¬
делявшего  Нубию  и  Азию,  и  жители  этой  страны
готовы  были  решиться  снова  на  путь  через  пустыню,  что¬
бы  поскорее  вернуться  домой.
 Кави  был  захвачен  в  рабство  во  время  военного  похо¬
да.  У  него  в  родных  местах  была  семья,  и  он  колебался:
такой  заманчивой  казалась  ему  возможность  быстрого
возвращения.  Проще  Есего  ему  было  вернуться  через
Кемт,  спустившись  в  лодке  по  реке  вниз  до  моря.  Но
опытный,  много  скитавшийся  воин  понимал,  что  кучка
людей,  затерянная  во  враждебной  стране  и  в  особенно¬
сти  в  пустынях,  где  все  колодцы  наперечет,  сможет  про¬
существовать  разве  лишь  чудом.  А  чудес  в  судьбе
этруска  еще  не  встречалось,  и  он  не  очень  в  них  верил.
 Вмешался  Кидого,  оставивший  своего  друга  для  того»
чтобы  принять  участие  а  совете.
 В  первый  раз  негр  рассказал  о  себе.  Оказалось,  что
Кидого  был  сыном  гончара  и  происходил  из  богатого
и  многочисленного  народа,  обитавшего  у  морского  побе¬
режья  на  западной  окраине  страны  черных.  Там  в  сушу
глубоко  вдавался  огромный  залив,  называемый  Южным
Рогом  *.  Кидого  не  знал  отсюда  дороги  в  родные  места,
попав  в  плен  на  краю  великой  пустыни,  когда  держал
путь  в  Кемт,  обуреваемый  желанием  посмотреть  чудеса
искусного  мастерства  этого  народа.  Однако  негр  рассчи¬
тывал,  что  его  страна  должна  была  находиться  недалеко
 * 	Южный  Рог  —  древнее  название  Гвинейского  залива.
 283

на  юго-запад  от  места  сражения.  Кидого  уверял,  что
сможет  узнать  и  правильный  путь  от  того  племени,  к  ко¬
торому  направлял  их  проводник-нубиец.  Кидого  обещал
всем  товарищам  гостеприимство,  если  только  они  сумеют
дойти  до  той  области,  где  обитает  его  народ,  а  этруску
заявил,  что  по  рассказам,  слышанным  в  детстве,  корабли
людей,  похожих  на  него  и  на  Пандиона,  приплывали
в  его  страну  из  северного  моря.  Кави,  взвесив  все,  посо¬
ветовал  товарищам  послушаться  проводника  и  уходить
на  юг.  После  слов  Кидого  неведомая  страна  черных  ему
не  казалась  более  враждебной.  Море,  свободное,  не  под¬
чиненное  ненавистному  Та-Кем,  давало  возможность  до¬
стигнуть  родины.  Этруск  больше  верил  морю,  чём
пустыне.
 Азиаты  протестовали,  не  соглашались,  ливийцы  под¬
держивали  этруска,  а  про  негров  нечего  было  и  говорить:
все  они  готовы  были  итти  на  юг  и  на  запад  —  там  была
их  дорога  в  родные  страны.
 Азиаты  уверяли,  что  совершенно  неизвестно,  как  от¬
несутся  к  ним  кочевники  и  особенно  тот  многочисленный
и  богатый  народ,  о  котором  говорил  проводник-нубиец,
что  знак,  данный  им  этруску,  может  быть  ловушкой  и
все  они  снова  попадут  в  плен.
 Тогда  негр,  лежавший  со  сломанной  ногой,  криками
и  жестами  обратил  на  себя  внимание.  Торопливо,  про¬
глатывая  слова  и  брызжа  слюной,  он  говорил  что-то,
силясь  улыбнуться  и  часто  ударяя  себя  в  грудь.  Из  всей
бурной  речи,  с  целым  потоком  незнакомых  слов,  Кави
понял,  что  негр  принадлежит  к  тому  народу,  до  которого
советовал  добраться  с  помощью  кочевников  проводник,
и  что  он  клянется  в  миролюбивости  своих  соплеменни¬
ков.  Тогда  этруск  решился  и  стал  на  сторону  негров
и  ливийцев,  против  азиатов,  продолжавших  отстаивать
свой  план.  Но  солнце  уже  склонилось  к  закату,  нужно
было  подумать  о  воде  и  о  ночлеге.  Этруск  предложил
каждому  подождать  до  утра.  Как  ни  хотелось  всем  уйти
от  ужасного,  усеянного  трупами  места,  пришлось  остать¬
ся  на  поляне,  чтобы  не  мучить  напрасно  умиравших,
перетаскивая  их.  Десять  человек  отправились  к  указан¬
ному  нубийцем  роднику  и  принесли  полные  кувшины
мутной  теплой  воды  с  запахом  глины.  По  совету  негров,

между  деревьями  был  сооружен  вал  из  колючих  веток
для  защиты  От  нападения  гиен.  Со  стороны,  обращенной
к  поляне,  запылали  три  костра.  Три  человека  остались
дежурить  у  раненых,  десять  с  копьями  уселись  у  костра.
Ночь  в  этих  местах  наступала  быстро.  Еще  светились
на  западе  облака,  а  с  севера  и  востока  уже  катился  чер¬
ный  вал  наступающей  темноты,  затопляя  вершины  де¬
ревьев  и  зажигая  над  ними  бесчисленные  огоньки  звезд.
Скоро  незнакомый  с  южными  странами  Кави  понял,  по¬
чему  проводник  советовал  им  поскорее  уйти  отсюда.
Вопли  шакалов  хором  поднялись  к  небу,  отрывистый
истерический  хохот  гиен  раздавался  вокруг.  Казалось,
сотни  зверей  сбежались  отовсюду,  чтобы  пожрать  не
только  трупы,  но  и  оставшихся  в  живых.  С  поляны  до¬
носились  возня,  рычание,  хруст  и  громкое  чавканье.
Сладковатый  запах  быстро  разложившихся  на  жаре
трупов  распространялся  повсюду.
 Люди  кричали,  бросали  комья  земли  и  камни,  высту¬
пали  вперед  с  горящими  головнями,  но  напрасно  —  хищ¬
ников  становилось  все  больше.
 Вдруг  за  колючей  загородкой  послышалось  глухое
хрипенье,  громовый  рев  словно  растекся  по  земле,  сотря¬
сая  почву.  Звери,  грызшиеся  на  поляне,  утихли,  люди,
проснувшись,  вскочили,  в  наступившей  тишине  громче
застонали  раненые.  Рев  приближался  —  низкий  звук  не¬
вероятной  силы,  казалось,  исходил  из  огромной  трубы.
Смутный  большеголовый  силуэт  промелькнул  у  крайнего
дерева  —  к  испуганным  людям  подходил  большой  густо¬
гривый  лев,  а  позади  него  неслышно  скользила  гибкая
тонкая  львица.  Копья  повернулись  в  сторону  зверей,
слабо  отблескивая  медными  наконечниками  в  пламени
неярко  горевших  костров.  Люди  с  криками  швыряли
головни  в  львов,  рискуя  поджечь  траву.  Ошеломленные
хищники  остановились,  потом  отошли  на  поляну.  Долго
стояли  люди  с  копьями  наготове,  до  боли  сжимая  в  руках
древки,  но  нападения  не  последовало.
 Не  успели  отдыхавшие  задремать,  как  опять  гром
львиного  рева  потряс  воздух,  за  ним  последовал  другой,
третий.  Не  меньше  трех  львов  бродило  вокруг,  с  появив¬
шейся  ранее  львицей  было  четыре.  Люди-  поняли,  какой
непростительной  беспечностью  с  их  стороны  была  не¬
 285

брежно  построенная  низкая  загородка.  Четыре  человека
с  копьями  стояли  наготове,  чтобы  отразить  возможное
нападение  сзади,  шесть  копейщиков  оставались  стоять  за
яшстрами.  Никто  не  спал.  Вооружась  кто  чем  мог,  люди
зорко  вглядывались  в  темноту.  Новый  рев  потряс  воздух,
н  у  крайнего  костра  появился  огромный  лев  со  светлой
гривой.  Колеблющееся  пламя  увеличивало  размеры  хищ¬
ника,  глаза  его,  устремленные  на  людей,  излучали  зеле¬
ное  сияние.  На  несчастье,  поблизости  стоял  один  из
неопытных  в  охоте  северных  азиатов  с  луком.  Устрашен¬
ный  львиным  ревом,  он  послал  меткую  стрелу  прямо
в  морду  хищника.  Рев  оборвался  протяжным  стоном,
перешел  в  хриплый  кашель  и  умолк.
 — 	Берегись!  —  отчаянно  крикнул  один  из  нубийцев.
 Тело  льеэ  взвилось  в  Еоздух,  хищник  прыжком  пе¬
ресек  линию  костров  и  очутился  среди  людей.  Победи¬
телей  носорога  не  легко  было  привести  в  смятение:  копья
остановили  льва,  впиешись  ему  в  бока  и  грудь,  четыре
стрелы  пронзили  гибкое  туловище.  Два  копья  с  сухим
уреском  сломались  под  ударами  тяжелой  лапы,  и  в  этот
;ке  момент  три  великана-кегра,  прикрываясь  щитами,  еон-
зкли  хищнику  в  грудь  длинные  ножи...  Лев  протяжно
н  жалобно  заревел,  люди,  обагренные  кровью,  отскочили,
и  вдруг  наступило  молчание.
 Оглушительный  вопль  победы  прокатился  по  степи.
Тело  убитого  льва  было  выброшено  перед  кострами,  а  то¬
варищи  взялись  за  перевязку  двух  новых  раненых,  еще
дрожавших  от  боевой  лихорадки.
 Хищники  бродили  Еокруг  до  рассвета,  время  от  вре¬
мени  издавая  потрясающий  рев,  но  ни  один  из  львов
Ее  решился  повторить  нападение.
 С  рождением  нового  дня,  встававшего  в  ослепитель¬
ном  блеске,  умерли  пять  тяжело  раненных.  Еще  семь  чело¬
век  оказались  мертвыми,  —  ночью  в  суматохе  со  львом
некто  не  заметил,  когда  это  произошло.  Ахми  еще  ды¬
шал,  изредка  шевеля  серыми  губами.
 Пандион  лежал  с  открытыми  глазами,  грудь  его  под¬
нималась  в  спокойном  и  ровном  дыхании.  Наклонивший¬
ся  над  ним  Кидого  с  ужасом  понял,  что  друг  не  видит
его.  Однако  принесенную  воду  Пандион  сразу  выпил
и  медленно  опустил  веки.
 226

После  завтрака  из  остатков  вчерашней  пищи  Кави
предложил  Еыступать.  Азиаты,  сговорившиеся  еще  но¬
чью,  взбунтовались.  Они  кричали,  что  в  этой  стране,
населенной  таким  множеством  страшных  зверей,  они
неминуемо  погибнут,  что  нужно  спасаться  из  этой  роко¬
вой  степи,  что  пустыня  привычнее  и  безопаснее.  Как
ни  уговаривали  их  Кави  и  чернокожие,  азиаты  остались
непреклонными.
 — 	Хорошо,  пусть  будет  так,  —  сказал  этруск,  решив¬
шись.  —  Я  иду  на  юг  с  Кидого.  Кто  с  нами  —  подойдите
сюда,  кто  на  восток  —  отойдите  налево.
 Немедленно  вокруг  этруска  образовалась  толпа  чер¬
ных  и  светлобронзовых  тел  —  негры,  нубийцы  й  ливий¬
цы.  К  Кави  присоединились  тридцать  семь  человек,  не
считая  Пандиона  и  лежавшего  на  земле  негра  со  сломан¬
ной  ногой,  который  напряженно  следил  за  происходив¬
шим,  приподнявшись  на  локте.
 Тридцать  ДЕа  человека  перешли  налево  и  стояли,
упрямо  спустив  головы.
 Оружие  и  сосуды  для  воды  были  разделены  пополам
между  обеими  партиями,  чтобы  азиаты  не  связывали
свою  возможную  неудачу  с  тем,  что  их  обделили  това¬
рищи.
 Их  длиннобородый  вождь,  едва  только  дележ  был
окончен,  повел  людей  на  восток,  к  реке,  как  будто  опа¬
сался,  что  привязанность  к  товарищам  поколеблет  их  ре¬
шимость.  Ос  тающиеся  долго  смотрели  вслед  храбрым
друзьям,  отделившимся  от  них  на  пороге  свободы,  затем
с  грустными  вздохами  вернулись  к  своим  делам.
 Этруск  и  Кидого,  осмотрев  Пандиона  и  раненого  нег¬
ра,  перенесли  их  к  другому  дереву,  с  тонкими  ветками.
Когда  попробовали  приподнять  Ахми,  из  горла  ливийца
вырвался  вопль,  и  жизнь  покинула  мужественного  борца
за  свободу.
 Кави  посоветовал  ливийцам  поднять  мертвого  на  де¬
рево  и  крепко  привязать  его  веревками.  Это  было  тотчас
же  выполнено,  хотя  люди  знали,  что  труп  будет  растер¬
зан  хищными  птицами;  но  это  казалось  менее  отврати¬
тельным,  чем  дать  пищу  вонючим  гиенам.
 Молча,  не  сговариваясь,  Кави  и  Кидого  срубили  не¬
сколько  ветвей.
 287

— 	Что  ты  делаешь?  —.  спросил,  подойдя  к  этруску,
один  из  высоких  негров.
 — 	Носилки.  Мы  с  Кидого  понесем  его,  —■  Кави  ука¬
зал  на  Пандиона,  —  а  вы  понесете  этого,  —-  этруск  кивнул
в  сторону  негра  с  ногой  в  лубке.  —  Ливиец  пойдет  без
нашей  помощи,  с  рукой  на  перевязи...
 — 	Мы  все  понесем  того,  кто  первый  вскочил  на  но-
сорога,  —  ответил  негр,  обратившись  к  товарищам.  —
Храбрец  спас  всех.  Разве  мы  можем  забыть  это?  Подо¬
жди,  мы  лучше  умеем  делать  носилки.
 Четыре  негра  ловко  принялись  за  работу.  Скоро  они
были  готовы  —  длинные  палки,  переплетенные  веревка¬
ми,—  на  месте  битвы  их  осталось  много.  Между  палка¬
ми  негры  устроили  двойные  поперечные  распорки,  з  се¬
редине  укрепили  круглые  подушки  из  твердой  коры,
обмотанные  кусками  львиной  шкуры.  Негр  со  сломанной
ногой  следил  за  работой,  радостно  улыбаясь;  темные
глаза  его  с  преданностью  смотрели  в  лица  товарищей.
 Раненых  положили  на  носилки.  Все  было  готово.  Чер¬
нокожие  попарно  встали  у  носилок  и  разом  подняли  их
на  вытянутых  руках,  старательно  умостив  на  своих  го¬
ловах  подушки.  Затечр  носильщики  двинулись  вперед,
размеренно  и  легко  шагая.
 Так,  не  приходя  в  сознание,  Пандион  двинулся  в  не¬
ведомый  путь.  Два  нубийца  и  негр,  вооруженные  копья¬
ми  и  луком,  взяв  на  себя  обязанность  проводников,  шли
впереди,  остальные  тридцать  человек  потянулись  гусь¬
ком  вслед  за  носилками.  В  самом  хвосте  шествия  еще
трое  несли  два  копья  и  лук.  Путники  пошли  краем  поля¬
ны  на  запад,  стараясь  не  смотреть  на  останки  товарищей
и  унося  щемящее  чувство  вины,  что  не  смогли  сберечь
тела  погибших  от  ночных  пожирателей  падали.
 После  полдневного  отдыха  отряд  скоро  достиг  широ¬
кого  высохшего  русла,  еще  издали  выделявшегося  на
желтой  степи  двумя  полосками  окаймлявших  его  берега
кустарников.
 По  руслу  повернули  прямо  на  юг  и,  не  останавли¬
ваясь,  шли  до  заката.  В  этот  день  не  пришлось  копать
яму  для  воды  —  небольшой  источник  выбивался  на  по¬
верхность  из  щели  между  двумя  плитами  грубозерни¬
стого  сыпкого  камня;  но  людям  пришлось  основательно
 288

потрудиться  над  местом  для  ночлега,  обнеся  ее  валом
кз  колючих  ветвей.  Ночью  все  мирно  спали,  не  пугаясь
отдаленного  рычания  льва  и  сновавших  в  темноте
гиен.
 Второй  и  третий  день  пути  прошли  спокойно.  Только
раз  увидели  издалека  черную  глыбу  пробиравшегося  в  тра¬
ве  носорога  с  опущенной  головой.  Люди  в  смятении  оста¬
новились,  —  пережитое  вновь  ожило  в  их  памяти,  гроз¬
ное  и  незабываемое.  Путники  прилегли  к  траве.  Носорог
поднял  голову;  опять,  как  и  в  тот  страшный  час,  люди
увидели  изогнутые,  широко  расставленные  уши  и  торча¬
щий  между  ними  конец  рога.  Складки  толстой  кожи
обрамляли  плечи  животного  и  нависали  валиками  у  нача¬
ла  расставленных  передних  ног,  утопавших  в  траве.  Мас¬
сивное  чудовище  неподвижно  постояло  и,  повернувшись,
двинулось  в  прежнем  направлении.
 Небольшие  стада  маленьких  желто-серых  антилоп  по¬
падались  часто;  убитые  стрелами  животные  служили
вкусной  пищей.
 На  четвертый  день  сухое  русло  расширилось  и  исчез¬
ло,  желтая  глинистая  почва  уступила  место  странной  яр-;
кокрасной  земле  *,  тонким  слоем  покрывавшей  раздроб¬
ленный  гранит.  Округлые  холмы  гранита  выступали  тем¬
ными  пятнами  на  красной  унылой  равнине.  Трава  исчез¬
ла,  вместо  нее  из  земли  торчали  жесткие  листья,  похожие
на  воткнутые  прямо  в  рыхлую  почву  связки  острых  и  уз¬
ких  мечей  **.  Проводники  тщательно  обходили  заросли
этих  странных  растений  с  острыми,  режущими,  как  брит¬
ва,  йраями.
 Красная  долина  расстилалась  впереди,  ровные  клубы
пыли  вихрились,  поднимаясь  столбами  и  рассеивая  блеск
солнечных  Лучей.  Жара  истомила  идущих,  но  люди  про¬
должали  путь,  тревожась,  что  эта  безводная  равнина  ока¬
жется  очень  большой.  Русло  с  его  подземным  потоком
воды  осталось  позади.  Кто  знает,  когда  удастся  найти
воду,  необходимую  человеку  в  этой  жаркой  стране!
 С  вершины  одного  из  гранитных  холмов  заметили,
 * 	Латерит  —  красная  железистая  почва,  образующаяся  в  юж¬
ных  странах  при  выветривании  изверженных  пород.
 **  Сансеверия  —  оригинальное  растение  сухих  латеритовых
степей.
 19  Великая  Дуга
 289

что  вдали  пролегает  золотистая  черта,  —  там,  видимо,
кончалась  красная  почва  и  вновь  шла  травянистая  степь.
Действительно,  тени  удлинились  только  наполовину  от
полудня,  а  путники  уже  шагали  по  шелестящей  траве,  бо¬
лее  низкой,  чем  раньше,  но  зато  и  более  густой.  В  сто¬
роне  виднелось  широкое  зеленое  облако,  казалось  парив¬
шее  в  воздухе  над  синевато-черным  пятном  собственной
тени  —  могучее  «дерево  гостей»  приглашало  под  свой
кров.  Проводники  повернули  к  нему.  Утомленные  люди
прибавили  шагу,  и  скоро  носилки  с  ранеными  стояли
в  тени  у  ствола,  глубоко  разделенного  продольными  же¬
лобами  на  отдельные  закругленные  ребра.
 Несколько  негров  составило  живую  лестницу  и  взо¬
бралось  на  могучие  ветви.  Восторженные  вопли  послы¬
шались  сверху  —  чернокожие  не  ошиблись  в  своих  расче¬
тах:  внутреннее  дупло  толстого  ствола,  не  менее  пятна¬
дцати  локтей  в  поперечнике,  содержало  воду  недавних
дождей.  Сосуды  наполнились  прохладной  темной  водой.
Негры  сбросили  сверху  несколько  длинных,  заостренных
с  обоих  концов  плодов  громадного  дерева.  Каждый  плод,
в  человеческую  голову  величиной,  Содержал  под  своей
тонкой  твердой  скорлупой  желтоватое  мучнистое  веще¬
ство,  кисло-сладкое,  замечательно  охлаждавшее  горячие,
пересохшие  рты  путников.  Кидого  разбил  два  плода,  от-:
делил  множество  мелких  косточек,  растер  содержимое  с
небольшим  количеством  воды  и  принялся  кормить  Пан¬
диона.
 К  радости  негра,  молодой  эллин  ел  с  большой  охотой
и  сегодня  в  первый  раз  приподнял  голову,  стараясь  огля-:
деться  кругом  (на  носилках  во  время  перехода  лицо  Пан¬
диона  обычно  покрывали  большими  листьями,  сорванны¬
ми  вблизи  источников).  Руки  Пандиона  с  усилием  дотя¬
нулись  до  Кидого,  слабые  пальцы  пожали  кисть  негра.
В  широко  раскрытых  глазах  эллина  стояло  что-то  мут¬
ное  и  жалкое.
 Кидого  взволнованно  спросил  друга,  как  он  себя  чув¬
ствует,  но  не  добился  ответа.  Глаза  раненого  опять  за¬
крылись,  будто  слабая  вспышка  воскресающей  жизни
утомила  его  без  меры.  Кидого  оставил  друга  в  покое  и  по-:
спешил  передать  этруску  радостную  весть.  Кави,  еще  бо¬
лее  посуровевший  со  страшного  дня  битвы,  подошел  к  но>?
 290

силкам  и  долго  сидел,  вглядываясь  в  лицо  товарища.
Этруск  старался,  положив  руку  на  грудь  Пандиона,
определить  силу  биения  сердца  юноши.
 В  это  время  раздался  голос  нубийца,  забравшегося
на  верхушку  дерева,  чтобы  осмотреть  дорогу.  Он  кричал,
что  далеко  впереди,  почти  у  самого  горизонта,  видны
темные  рамки  колючих  изгородей,  какие  делают  ско¬
товоды-кочевники  для  защиты  своих  стад  от  хищных
зверей.
 Было  решено  заночевать  под  деревом  и,  в;ыступив  на
рассвете,  пораньше  дойти  до  становища  кочевников.
К  закату  густые  облака  затянули  небо,  беззвездная  ночь
была  необычайно  тиха  и  темна,  бархатно-черная  тьма  не
давала  возможности  разглядеть  руку,  поднесенную  близ¬
ко  к  глазам.
 Вскоре  извивающиеся  молнии  опоясали  кольцом  небо,
рокот  грома  непрерывно  раскатывался  вдали.  Количество
вспышек  молнии  все  возрастало,  небо  зазмеилось  сотня¬
ми  слепящих  огней,  похожих  на  гигантские  сухие  ветви.
Гром  сотрясал  все  кругом,  голубой  огонь  ослеплял  людей,
желавших  покинуть  свое  убежище.  Вдали  послышался
шум,  быстро  усиливавшийся  и  превратившийся  в  рев.  Это
подходила  стена  неистового  дождя.  Дерево  заколеба¬
лось  —  целое  море  рухнуло  с  неба.  Каскады  прохладного
дождя  со  страшным  шумом  разбивались  о  землю,  вокруг
дерева  сразу  образовался  глубокий  слой  воды,  покрыв¬
ший  выступы  толстых  корней.  В  чередующейся  быстрой
смене  тьмы  и  сплошного  огня  казалось,  что  вся  степь
неминуемо  будет  затоплена  —  настолько  велика  была
масса  дождя,  низвергавшаяся  кругом.  Однако  скоро
сверкание  молний  прекратилось,  дождь  стих,  и  звездное
небо  раскинулось  над  напившейся  степью  г  слабый  ве¬
терок  донес  запахи  невидимых  трав  и  цветов.  Ливийцы
и  этруск  опешили  при  виде  грозы,  показавшейся  им
страшной  катастрофой,  но  негры,  весело  смеясь,  заявили,
что  это  самый  обыкновенный  в  дождливое  время  ливень,
и  даже  не  очень  сильный.  Кави  только  покачал  головой,
говоря  себе,  что  если  такой  дождь  здесь  считается  обык¬
новенным,  то,  '  без  сомнения,  им  придется  испытать
в  стране  черных  совершенно  необычайные  приключения.
 Догадка  не  обманула  этруска.
 19*
 291.

На  следующий  день  пути  внезапно  послышался  лай
собаки.  Из  дымки  испарений,  скрывавшей  даль,  просту¬
пили  длинные  изгороди,  за  которыми  прятались  низкие
шалаши  кочевников.
 Толпа  людей,  одетых  в  фартуки  из  кожи,  окружила
путников.  Скуластые  лица  были  непроницаемы,  узкие
темные  глаза  недоброжелательно  смотрели  на  египетское
вооружение  в  руках  бывших  рабов.  Однако  знак,  данный
нубийцем,  произвел  самое  благоприятное  впечатление.
Из  толпы  выделились  пять  человек,  украшенных  черны¬
ми  и  белыми  перьями,  в  высоких  прическах,  поддержи¬
ваемых  круглыми  плетенками  из  черенков  листьев.
 Язык  кочевников  был  понятен  нубийцам  —  скоро
 пришельцы  сидели  в  тесном  кругу  слушателей,  попивая
кислое  молоко.  Рабы-нубийцы  рассказывали  свою  исто¬
рию.  Перебивая  друг  друга,  они  вскакивали  в  воодушев¬
лении,  сопровождаемые  хором  удивленных  восклицаний.
Украшенные  перьями  вожди  только  хлопали  себя  по  бед¬
рам.
 Кочевники  отрядили  шесть  человек  с  десятью  ослами
для  облегчения  пути  чужеземцев.  Посланные  должны  бы¬
ли  проводить  путников  до  большого  селения  оседлого
народа,  находившегося  еще  в  семи  днях  пути  к  юго-за¬
паду,  на  берегу  непересыхающей  речки.
 Носилки  были  переделаны  и  укреплены  на  четырех
ослах,  другие  животные  повезли  воду,  кислое  молоко  и
жесткий  сыр  в  крепких  кожаных  мешках.  Люди,  не  неся
тяжести,  могли  делать  теперь  большие  переходы  и  про¬
ходить  в  день  не  меньше  ста  двадцати  тысяч  локтей.
 День  проходил  за  днем.  Под  знойным  ослепительным
солнцем  лежала  беспредельная  степь,  то  истомленная
жарким  безмолвием,  то  катившая  широкие  волны  трав
под  ветром.  Все  дальше  углублялись  бывшие  рабы  в  ди¬
кие  просторы  юга,  наполненные  неисчислимыми  стадами
животных.  Сначала  непривычные  глаза  не  разбирались
в  проносившихся  мимо  или  полускрытых  травою  скопи¬
щах  —  виднелись  спины,  торчали  рога,  короткие  и  изо¬
гнутые  или  длинные  и  прямые,  как  копья,  или  спирально
закругленные.  Потом  путники  научились  различать  их
породы  —  длиннорогих  ориксов,  громадных  и  кротких
красных  оленебыков,  косматых,  с  безобразной  горбоно¬
 292

сой  мордой  гну,  антилоп  величиной  с  маленького  теленка,
странных,  большеухих,  танцевавших  на  задних  ногах  под
деревьями  *.
 Желтая  трава  в  рост  человека  с  жесткими  стеблями
шелестела  вокруг,  как  необозримое  хлебное  поле.  Ее  зо-;
лотящееся  под  солнцем  пространство  испещрялось  пят¬
нами  свежей  зелени  вдоль  сухих  русел  и  луж,  теперь
наполнившихся  водой.  Вдали  в  поверхность  степи  вонза¬
лись  голубые  и  фиолетовые  отроги  гор,  валами  взды¬
мавшихся  на  горизонте.
 Деревья  то  становились  чаще,  скопляясь  в  высокие
острова,  темневшие  над  травой,  то  снова  разбегались
в  разные  стороны  далеко  друг  от  друга,  как  стая  испу¬
ганных  птиц.  Чаще  всего  это  были  такие  же  зонтико¬
образные  деревья,  какие  поразили  Кави  в  момент  пер¬
вого  знакомства  с  золотой  степью,  —  колючие  стволы
развертывались  от  корня  широкой  воронкой,  напоминая
опрокинутые  вершиной  вниз  конусы.  Иногда  у  деревьев
были  более  толстые  и  короткие  стволы,  также  разверты¬
вавшиеся  массой  ветвей,  и  тогда  их  кроны,  густые  и  тем¬
ные,  походили  на  широкие  зеленые  купола  или  опроки¬
нутые  чаши.  Пальмы  издалека  выделялись  своими  парны-:
ми  развилинами  ветвей,  усаженными  на  концах  растре-;
панными  ножевидными  перьями  темных  листьев.
 Кави  замечал,  как  с  каждым  днем  негры  и  нубийцы,
неловкие  и  недогадливые  в  Та-Кем  или  на  воде  большой
реки,  здесь  становились  все  более  сильными,  решитель¬
ными  и  уверенными.  Угрюмый  этруск  замечал,  что  хотя
его  авторитет  предводителя  и  остается  непоколебимым,
но  сам  он  теряет  уверенность  в  себе  на  этой  чужой  земле5
с  неведомыми  ему  законами  жизни.
 Ливийцы,  так  хорошо  проявившие  себя  в  пустыне,
казались  беспомощными.  Они  боялись  степи,  населен-
ной  тысячами  зверей,  в  траве  им  чудилось  множество  опас¬
ностей,  невиданные  угрозы  сопровождали  каждый  шаг.
 Путь  и  в  самом  деле  был  нелегким.  Встречались  за¬
росли  травы  **,  шишки  которой  источали  миллионы  мел-
 * 	Антилопа  Уэллера  (геренук)  с  длинной  шеей,  встающая  на
задние  ноги,  чтобы  достать  листья  деревьев,
 **  Колючие  шишки  травы  асканита.
 293

ких  колючек,  впивавшихся  в  кожу,  вызывая  нестерпимый
зуд  и  нагноение.  Множество  хищников  укрывалось  в  жар¬
кие  часы  дня  под  деревьями.  Иногда  в  тени,  казавшейся
черной  пещерой,  между  пучками  ярко  освещенной  травы
возникала  гибкая  пятнистая  фигура  леопарда.
 Негры  с  изумительной  ловкостью  подкрадывались
к  красным  антилопам,  и  сочное  вкусное  мясо  всегда  было
в  изобилии  у  бывших  рабов,  все  более  крепнувших  от
сытной  пищи.  Когда  вдали  появлялась  масса  серо-чер-
ных  тел  огромных  быков  *  с  широкими,  опущенными
вниз  рогами,  негры  подавали  тревожный  сигнал,  и  отряд
поспешно  отступал  к  ближайшим  деревьям,  спасаясь  от
этих  страшных  обитателей  африканских  степей.
 Проводники,  должно  быть,  неточно  оценили  расстоя¬
ние:  путники  двигались  уже  девять  дней,  а  признаков
близости  человеческого  жилья  все  еще  не  встречалось.
Рука  ливийца  зажила,  негр  со  сломанной  ногой  уже  си¬
дел  на  носилках  и  вечером  на  привалах  весело  подпры¬
гивал  и  смешно  ковылял  около  костра,  радуя  товарищей
своим  выздоровлением.  Только  Пандион  попрежнему  ле¬
жал  немой  и  безучастный,  хотя  теперь  Кидого  и  Кави  за¬
ставляли  его  больше  есть.
 А  буйная  жизнь  степи  все  больше  расцветала  вокруг
от  дождей.
 Миллионы  насекомых  гулко  звенели  и  жужжали  над
травой,  яркие  птицы  мелькали  синими,  желтыми,  изум¬
рудно-зелеными  и  бархатно-черными  видениями  среди
переплета  серых  корявых  ветвей.  В  знойном  воздухе  все
чаще  раздавались  звучные  крики  маленьких  дроф:  «мак-
хар!  мак-хар!»
 Кави  ближе  увидел  исполинов  Африки.
 Бесшумные  и  спокойные  серые  глыбы  слонов  нередко
проплывали  над  травой,  гигантские  кожистые  уши  топы¬
рились  в  сторону  людей,  блестящая  белизна  бивней  рез¬
ко  выделялась  около  извивающихся  темных  хоботов.
Мощные  животные  нравились  этруску  —  их  мудрое  пове¬
дение  так  сильно  отличалось  от  беспокойства  антилоп,
злобы  носорогов,  напряженной  гибкости  хищников.  Ино¬
гда  людям  удавалось  подглядеть  отдых  величественных
 * 	Буйволы  африканские.
 294

гигантов:  стадо,  укрываясь  в  тени  деревьев,  неподвижно
стояло,  тесно  скучившись.  Громадные  старые  самцы  низ¬
ко  склоняли  свои  лобастые,  отягченные  изогнутыми  бив¬
нями  головы,  самки,  с  более  плоскими  лбами,  дергйали
во  сне  головы  выше.  Один  раз  шедшие  впереди  наткну¬
лись  на  одинокого  старого  слона.  Гигант  спал,  стоя  пря¬
мо  на  жаре.  Он  заснул,  очевидно,  в  тени,  потом  солнце
передвинулось,  а  слон,  разоспавшись,  не  чувствовал  зноя.
Кави  долго  любовался  мощным  великаном.
 Слон  стоял,  как  изваяние,  слегка  расставив  задние
ноги.  Опущенный  хобот  был  согнут  в  кольцо,  маленькие
глаза  закрыты,  тонкий  хвост  свисал  с  покатого  зада.  Тол¬
стые,  изогнутые  бивни  грозно  торчали  вперед,  концами
широко  расходясь  в  стороны.
 Там,  где  деревья  были  более  редкими,  часто  встреча¬
лись  животные  необычайного  вида.  Их  длинные  ноги  не¬
сли  короткое  тело  с  крутой,  покатой  назад  спиной.  Пе¬
редние  ноги  были  гораздо  длиннее  задних.  Спина  от  мас¬
сивных  плеч  и  широкой  груди  переходила  в  необычайно
длинную,  наклоненную  вперед  шею,  на  которой  сидела
небольшая  голова  с  короткими  рожками  и  большими
трубчатыми  ушами.  Это  были  жирафы.  Животные  встре¬
чались  стадами  от  пяти  до  сотни  штук.  Незабываемое
зрелище  представляло  собою  большое  стадо  жирафов  на
открытом  месте:  казалось,  лес,  склоняемый  ветром,  пере¬
мещался  в  ярком  свете,  отбрасывая  пятна  причудливых
теней.  Жирафы  двигались  то  рысью,  то  странными  скач¬
ками,  подгибая  передние  ноги  и  далеко  вытягивая  зад¬
ние.  Их  пестрая  шкура  из  светложелтой  сетки  узких  по¬
лосок,  разделенных  большими  черными  неправильными
пятнами,  удивительно  походила  на  тень  от  деревьев,  под
которыми  животные  были  совершенно  невидимы.  Они
осторожно  срывали  губами  листья  с  высоких  ветвей,  на¬
сыщаясь  без  жадности;  их  большие  чуткие  уши  повора¬
чивались  по  сторонам.
 Часто  над  волнующимся  морем  травы  возникал  ряд
шей,  —  медленно  двигались  эти  странные  животные,  неся
на  высоте  десяти  локтей  от  земли  гордые  головы  с  бле¬
стящими  черными  глазами.
 Сдержанные  движения  жирафов  были  красивы,  без¬
вредные  животные  вызывали  невольную  симпатию.
 295

Не  раз  путешественники  слышали  сквозь  стену  тра¬
вы  злобное  фырканье  носорога,  но  они  уже  научились
избегать  плохо  видящих  свирепых  чудовищ,  и  возмож¬
ная  встреча  более  не  повергала  бывших  рабов  в  ужас.
 Путники  двигались  гуськом,  ступая  след  в  след  по
тесным  коридорам  высокой  травы,  —  только  копья  да  го¬
ловы,  обмотанные  тряпьем  и  листьями,  раскачивались
над  примятыми  стеблями.  По  сторонам  без  конца  тяну¬
лась  однообразная  колеблющаяся  стена.  Трава  и  пылаю¬
щее  небо  преследовали  путников  днем,  травяные  стены
снились  им  по  ночам,  им  казалось,  что  они  навсегда  за¬
терялись  в  душной  шелестящей  бесконечности.  Только  на
десятый  день  перед  отрядом  показалась  задернутая  голу¬
бой  дымкой  низкая  гряда  утесов.  Поднявшись  на  них,
путники  оказались  на  щебнистом  плоскогорье,  поросшем
кустарником  и  безлистыми  деревьями,  ветви  которых,
как  множество  растопыренных  рук,  угрюмо  тянулись
к  небу  *.  Ядовитый  зеленый  цвет  был  одинаков  у  низких
стволов  и  ветвей,  деревья  напоминали  округлые  щетки,
ровно  пострижениц  сверху  и  поставленные  на  коротких
палках.  В  зарослях  этих  деревьев  господствовал  терп¬
кий,  резкий  запах,  хрупкие  ветви  легко  ломались  от  вет¬
ра,  и  в  местах  излома  выделялся  обильный  сок.  Он  был
похож  на  густое  молоко  и  застывал  длинными  серыми
каплями.  Проводники  спешили  пересечь  этот  необычай¬
ный  лес,  уверяя,  что  если  ветер  окрепнет,  то  хрупкие  де¬
ревья  начнут  валиться  вокруг  и  могут  передавить  людей.
 За  деревьями  опять  расстилалась  степь,  всхолмленная
и  Поросшая  зеленой  свежей  травой.  С  вершины  холма  пе¬
ред  путниками  неожиданно  открылись  возделанные  поля,
примыкавшие  к  полосе  густого  и  высокого  леса.  В  глубине
леса  был  виден  просвет,  там  на  возвышенности  располо¬
жилось  множество  конических  хижин.  Холм  был  обнесен
массивным  частоколом.  Тяжелые,  из  неровных  бревен  во¬
рота  смотрели  прямо  на  путников,  украшенные  вверху
гирляндой  побелевших  на  солнце  львиных  черепов.
 Высокие  суровые  воины  вышли  из  ворот  навстречу
медленно  поднимавшемуся  в  гору  отряду  бывших  рабов.
 * 	Канделябровый  молочай,  из  группы  молочайных,  внешне  по¬
хожий  на  кактусы  (характерные  африканские  растения  пустыни).
 296

Местные  жители  походили  на  нубийцев,  только  их  кожа
была  несколько  более  светлого  бронзового  оттенка.
 В  руках  воины  сжимали  большие  копья  с  огромными
наконечниками,  похожими  на  узкие  мечи.  Воины  опира¬
лись  на  большие  щиты,  разрисованные  черно-белым
орнаментом.  Дубины  из  черного  дерева,  очень  твердого
и  тяжелого,  висели  на  поясах  из  шкуры  жирафов.
 Со  склона  холма  открывалась  живописная  местность.
На  золотой  степной  траве  четко  выделялась  свежая
изумрудная  зелень  речных  берегов,  обрамлявшая  уз-,
кую  голубоватую  ленту  блестевшей  реки.  Слабо  тре¬
петали  кустарники,  увенчанные  розовыми  пушистыми
 297

клубками.  С  деревьев  свисали  гроздья  желтых  и  белых
цветов.
 Долго  тянулись  предварительные  переговоры.  Пере¬
водчиком  выступил  негр  со  сломанной  ногой,  уверявший,
что  происходит  из  этого  народа.  Опираясь  на  палку,  он
поскакал  на  одной  ноге  к  воинам,  сделав  знак  своим  то¬
варищам  остановиться.
 Кави,  раб  со  сломанной  ногой,  Кидого,  один  нубиец
и  один  из  кочевников  были  впущены  в  ворота  и  отведе¬
ны  в  хижину  вождя.
 Нетерпеливо  ждали  возвращения  товарищей  остав¬
шиеся  перед  воротами,  неизвестность  томила  их.  Только
Пандион,  неподвижный  и  безучастный,  лежал  на  снятых
с  ослов  носилках.  Казалось,  что  прошло  очень  много  вре¬
мени.  Наконец  в  воротах  появился  этруск,  сопровождае¬
мый  целой  толпой  мужчин,  женщин  и  детей.  Жители
селения  приветливо  улыбались,  размахивали  широкими
листьями  и  говорили  непонятные,  но  звучавшие  друже¬
любно  слова.
 Ворота  раскрылись,  бывшие  рабы  пошли  между  боль¬
шими  хижинами,  сооруженными  в  виде  правильных  гли¬
нобитных  колец,  покрытых  коническими  шапками  из  длин¬
ных  стеблей  жесткой  травы.
 На  полянке  под  двумя  деревьями  стояла  очень  боль¬
шая  хижина  с  навесом  перед  входом.  Здесь  собрались
вожди  для  осмотра  прибывших.  Вокруг  теснились  почти
все  жители  деревни,  взволнованные  необыкновенным  про¬
исшествием.  По  просьбе  главного  вождя  негр  со  сломан¬
ной  ногой  повторил  рассказ  о  страшной  охоте  на  носо¬
рога,  часто  показывая  на  спокойно  лежавшего  Пандиона.
 Жители  селения  выражали  криками  восторга,  удивле¬
ния  и  ужаса  свои  впечатления  о  неслыханном  деле,  со-:
вершенном  по  повелению  грозного  фараона  Та-Кем.
 Главный  вождь  поднялся  и  обратился  к  своему  наро-:
ду  с  короткой  речью,  непонятной  для  прибывших.  Одо¬
брительные  крики  были  ответом.  Тогда  вождь  подошел
к  выжидательно  стоявшим  путникам  и,  обведя  рукой
вокруг  деревни,  наклонил  голову.
 Кави  через  переводчика-негра  поблагодарил  вождя  и
народ  за  гостеприимство.  Путники  приглашались  вечером
на  пир  в  честь  их  прибытия.
 298

Толпа  жителей  окружила  носилки  Пандиона.  Муж¬
чины  смотрели  на  раненого  с  уважением,  женщины  —
с  состраданием.  Девушка  в  синем  плаще  смело  вышла
из  толпы  и  склонилась  над  молодым  эллином.  Пандион,
загоревший  за  долгое  время  пребывания  под  солнцем
Черной  Земли  и  страны  Нуб,  отличался  от  других  оби¬
тателей  южных  степей  лишь  более  светлым,  золотистым
тоном  кожи.  Однако  спутавшиеся  и  сбившиеся  кудри  его
отросших  волос,  правильные  черты  похудевшего  лица  при
более  близком  рассмотрении  выдавали  происхождение
чужеземца.
 Движимая  жалостью  к  красивому,  беспомощно  рас¬
простертому  молодому  герою,  девушка  осторожно  протя¬
нула  руку  и  ласково  отодвинула  со  лба  Пандиона  прядь
волос,  упавших  на  лицо.
 Медленно  поднялись  отяжелевшие  веки,  широко  рас¬
крылись  глаза  невиданного  золотого  цвета,  и  девушка
слегка  вздрогнула.  Но  глаза  незнакомца  не  видели  ее,  по¬
тускневший  взор  был  безучастно  устремлен  на  качавшие¬
ся  вверху  ветви.
 — 	Ирума!—окликнули  девушку  подруги.
 К  носилкам  подошли  Кидого  и  Кави,  подняли  и  унес¬
ли  раненого  друга,  а  девушка  осталась  на  месте,  потупив
взгляд  и  вдруг  сделавшись  такой  же  неподвижной  и  безу¬
частной,  как  привлекший  ее  внимание  молодой  эллин.

ГЛАВА  ШЕСТАЯ
 ТЕМНАЯ  ДОРОГА
 Заботливый  уход  Кидого  и  Кави  сделал  свое  дело  —
сломанные  кости  Пандиона  срослись.  Но  прежняя  сила
не  возвращалась  к  молодому  эллину.  Апатичный  и  без¬
вольный,  он  целыми  днями  лежал  в  полутьме  просторной
хижины,  вяло  и  односложно  отвечал  на  вопросы  друзей,
нехотя  ел  и  не  делал  попыток  подняться.  Он  сильно  ис¬
худал,  лицо  его  с  запавшими,  обычно  закрытыми  глазами
обросло  мягкой  бородкой.
 Пора  уже  было  двигаться  в  далекую  дорогу  к  морю
и  родине.  Кидого  давно  во  всех  подробностях  расспросил
у  местных  жителей  путь  к  берегам  Южного  Рога.
 Из  тридцати  девяти  бывших  рабов,  нашедших  убежи¬
ще  в  селении,  двенадцать  людей  ушли  в  разные  сторо¬
ны  —  они  жили  когда-то  в  этой  же  стране  и  могли  без
особенных  трудов  и  опасностей  скоро  попасть  на  ро¬
дину.
 Оставшиеся  торопили  Кидого  с  выступлением.  Те¬
перь,  когда  они  стали  свободными  и  сильными,  далекая
родина  влекла  их  все  сильнее;  каждый  день,  проведенный
на  отдыхе,  казался  преступлением.  И  поскольку  их  воз¬
вращение  зависело  от  Кидого,  они  одолевали  негра  прось¬
бами  и  напоминаниями.
 Кидого  отделывался  неопределенными  обещаниями  —
он  не  мог  покинуть  Пандиона.  После  этих  разговоров  негр
часами  просиживал  около  постели  друга,  терзаясь  сомне¬
ниями  и  задавая  себе  один  и  тот  же  вопрос:  когда  же
в  состоянии  больного  наступит  перелом?  По  совету  Ка¬

ви,  Пандиона  выносили  из  хижины  и  укладывали  около
входа  в  часы,  когда  начинала  спадать  жара.  Однако  и
это  не  принесло  заметного  улучшения.  Пандион  ожив¬
лялся  только  во  время  дождя  —  грохот  грома  и  рев  по-:
токов  заставляли  больного  приподниматься  на  локте  и
прислушиваться,  как  будто  в  этих  звуках  он  улавливал
неведомые  остальным  зовы.  Кави  позвал  двух  местных
знахарей.  Они  окурили  больного  едким  дымом  трав,  за¬
копали  в  землю  горшок  с  какими-то  кореньями,  но  состоя¬
ние  молодого  эллина  не  улучшалось.
 Однажды,  когда  Пандион  лежал  около  хижины  и
Кави,  вооружась  маленькой  веточкой,  лениво  отгонял  от
него  жужжащих  мух,  к  ним  приблизилась  девушка  в  си¬
нем  плаще.  Это  была  Ирума,  дочь  лучшего  охотника  се¬
ления,  та,  которая  обратила  внимание  на  Пандиона  еще
в  первый  день  прихода  путников.
 Девушка  вынула  из-под  плаща  тонкую,  зазвеневшую
браслетами  руку  —  в  ней  был  небольшой  плетеный  мешо¬
чек.  Ирума  сунула  его  Кави,  —  этруск  уже  научился  не¬
много  понимать  туземцев,  —  и  объяснила,  что  это  волшеб¬
ные  орехи  из  западных  лесов,  которые  должны  излечить
больного.  Девушка  пыталась  растолковать  этруску,  как
приготовить  из  них  лекарство,  но  Кави  ничего  не  понял.
В  смущении  Ирума  поникла  головой,  но  сейчас  же
вновь  оживилась,  попросила  этруска  дать  ей  плоский  ка¬
мень,  которым  дробили  зерна,  и  принести  чашку  с  водой.
Этруск,  ворча  что-то  себе  под  нос,  направился  в  хижину.
Девушка  оглянулась  по  сторонам  и  опустилась  на  колени
у  изголовья  больного,  вглядываясь  в  его  лицо.  Малень¬
кая  рука  легла  на  лоб  Пандиона.  Послышались  тяжелые
шаги  Кави,  и  девушка  поспешно  отдернула  руку.
 Она  высыпала  из  мешочка  орехи,  похожие  на  кашта¬
ны,  разбила  их,  растерла  ядрышки  на  камне  и  преврати-:
ла  в  жидкую  кашицу,  смешав  с  молоком,  принесенным
только  что  пришедшим  Кидого.  Негр,  едва  увидев  орехи,
испустил  радостный  вопль  и  весело-запрыгал  вокруг  хму¬
рого  этруска.
 Кидого  объяснил  недоумевающему  Кави,  что  в  за¬
падных  лесах  и  в  лесах  его  родины  растет  небольшое
дерево  со  стройным  стволом.  Ветки  дерёва  постепенно
укорачиваются  к  вершине,  так  что  оно  кажется  заострен¬
 301

ным  кверху  *.  На  нем  растет  множество  орехов,  обла¬
дающих  чудесным  свойством  исцелять  больных,  возвра¬
щать  силы  изнуренным,  уничтожать  усталость  и  давать
веселье  и  радость  здоровым.
 Девушка  накормила  больного  кашицей  из  волшеб¬
ных  орехов,  затем  все  трое  уселись  у  постели  и  стали  тер¬
пеливо  ожидать.  Прошло  несколько  минут.  Слабое  ды¬
ханье  Пандиона  сделалось  сильным  и  мерным,  кожа  на
запавших  щеках  порозовела.  С  этруска  слетела  его  угрю¬
мость.  Он  как  зачарованный  следил  за  действием  та¬
инственного  лекарства.  Вот  молодой  эллин  громко  вздох-
пул  и  вдруг,  широко  раскрыв  глаза,  приподнялся  и  сел.
 Солнечные  глаза  Пандиона  скользнули  с  этруска  на
Кидого  и  замерли,  обращенные  в  упор  на  девушку.  Мо¬
лодой  эллин  с  удивлением  смотрел  на  лицо  цвета  тем¬
ной  бронзы  с  поразительно  гладкой,  какой-то  очень  жи¬
вой  кожей.
 Приспущенные  внутренние  уголки  длинных  глаз  пе¬
ресекались  у  переносицы  маленькими  складочками,  пол¬
ными  лукавства.  Сквозь  прищуренные  веки  поблескивали
белые  и  чистые  белки,  ноздри  широкого,  но  правильного
носа  нервно  раздувались,  утолщенные  яркие  губы  в  от¬
крытой  и  застенчивой  улыбке  обнажали  жемчужный  ряд
крупных  зубов.  Все  ее  круглое  лицо  было  так  полно  за-,
дорного  и  нежного  лукавства,  веселой  игры  юной  жизни,
что  Пандион  невольно  улыбнулся.  И  тотчас  золотистые
глаза  молодого  эллина,  за  минуту  до  этого  тусклые  и
равнодушные,  засияли  и  заискрились.  Смущенная  Ирума
опустила  веки  и  отвернулась.
 Пораженные  друзья  пришли  в  восторг  —  первый  раз
после  рокового  дня  битвы  с  носорогом  их  друг  улыб¬
нулся.  Волшебное  действие  диковинных  орехов  было
совершенно  бесспорным.  Пандион  сидел  и  жадно  рас-'
спрашивал  товарищей  о  всех  происшествиях  со  дня  его
ранения,  перебивая  их  объяснения  быстрыми  вопросами,
похожий  на  опьяненного  чем-то  человека.
 Ирума  поспешно  удалилась,  пообещав  к  вечеру  прий¬
ти  узнать  о  здоровье  юноши.  Пандион  много  и  с  удо¬
вольствием  ел  и  продолжал  расспросы.  К  вечеру,  однако,
 * 	Дерево  из  семейства  стеркулиевых,  дающее  орехи  кола,  ныне
известные  во  всем  мире  как  великолепное  тонизирующее  средство.
 302

действие  лекарства  прекратилось,  прилив  жизни  угас,  и
снова  дремотное  безразличие  охватило  молодого  эллина.
 Пандион  лежал  в  хижине.  Этруск  и  негр  советова¬
лись,  нужно  ли  снова  дать  ему  волшебные  орехи,  и  реши¬
ли  спросить  об  этом  у  Ирумы.
 Девушка  пришла  в  сопровождении  отца  —  высокого
атлета  с  рубцами  от  львиных  когтей  на  плечах  и  груди.
Отец  и  дочь  долго  совещались,  несколько  раз  охотник
пренебрежительно  отмахивался  от  девушки,  сердито  тря¬
ся  головой,  потом  шумно  расхохотался  и  слегка  ударил
ее  по  спине.  Ирума  досадливо  передернула  плечами  и
подошла  к  друзьям.
 — 	Отец  сказал  —  много  орехов  давать  нельзя,—
объявила  она  негру,  видимо  считая  его  более  близким
другом  больного.  —  Орехи  нужно  давать  один  ра,з  в  се¬
редине  дня,  чтобы  больной  хорошо  ел...
 Кидого  ответил,  что  знает  действие  этих  орехов  и  бу¬
дет  делать,  как  ему  сказано.
 В  это  время  отец  девушки  посмотрел  на  больного,
покачал  головой  и  сказал  дочери  несколько  слов,  непо¬
нятных  ни  Кави,  ни  Кидого.  Ирума  вдруг  сделалась
чем-то  похожей  на  большую  рассерженную  кошку  —  так
заблестели  ее  глаза.  Верхняя  губа  чуть  приподнялась,
показав  край  зубов.  Охотник  добродушно  усмехнулся,
махнул  рукой  и  вышел  из  хижины.  Девушка  склонилась
над  Пандионом  и  долго  всматривалась  в  его  лицо,  потом,
словно  спохватившись,  тоже  пошла  к  выходу.
 — 	Завтра  вечером  я  буду  лечить  его  сама  по  обы¬
чаю  нашего  народа,  —  решительно  объявила  она  перед
уходом.  —  Издавна  женщины  лечат  у  нас  так  больных
или  раненых.  У  твоего  друга  ушла  душа  радости  —  без
нее  ни  один  человек  не  захочет  жить.  Нужно  вернуть  ее!
 Кидого,  подумав  над  словами  девушки,  решил,  что
Ирума  права.  Пандион  после  всех  испытанных  потрясе-:
ний  действительно  утратил  интерес  к  жизни.  Что-то
в  нем  надломилось.  Но  способ  лечения,  о  котором  гово¬
рила  Ирума,  негр  так  и  не  смог  себе  представить,  как
ни  ломал  голову.  Ничего  не  придумав,  он  улегся  спать.
 На  следующий  день  Кидого  снова  накормил  друга
кашицей  из  орехов.  Пандион  опять  сидел,  разговаривал
и,  к  радости  друзей,  ел  с  большим  аппетитом.  Молодой
 303

эллин  все  время  посматривал  по  сторонам  и,  наконец,
спросил  о  вчерашней  девушке.  Кидого  скорчил  веселую
Гримасу,  подмигнул  этруску  и  предупредил  Пандиона,
 что  сегодня  вечером  эта  девушка  будет  его  лечить  таин¬
ственным  и  никому  не  известным  образом.  Пандион  сна¬
чала  заинтересовался,  а  потом,  видимо,  когда  окончился
срок  действия  орехов,  опять  впал  в  обычную  апатию.
Тем  не  менее  и  Кави  и  Кидого  нашли,  что  вид  больного
за  эти  два  дня  значительно  изменился  к  лучшему.  Их
молодой  друг  ворочался  чаще  и  дышал  громче,  чем
обычно.
 Едва  солнце  склонилось  к  западу,  селение,  как  обыч¬
но,  наполнилось  едким  запахом  горящего  хвороста  и  мо¬
нотонным  глухим  стуком  больших  ступок,  в  которых
женщины  дробили  для  еды  мелкие  зерна  какого-то  воз-:
делываемого  здесь  растения  *.
 Черной  кашей  из  этих  зерен  с  приправой  из  молока
и  масла  питались  здесь  все  жители.
 Сумерки  быстро  превратились  в  ночь.  Внезапно  по
затихшему  селению  пронесся  глухой  рокот  барабана.  Шум¬
ная  толпа  молодежи  приблизилась  к  хижине  трех  друзей.
Впереди  шли  четыре  девушки  с  факелами,  окружая  двух
согбенных  старух  в  широких  темных  плащах.  Юноши
подхватили  больного  и,  сопровождаемые  громкими  кри-:
ками  толпы,  понесли  его  на  другой  край  селения,  при¬
мыкавший  к  расчищенной  опушке  леса.
 Кави  и  Кидого  последовали  за  толпой.  Этруск  не¬
довольно  посматривал  по  сторонам,  с  видом,  гово¬
рившим,  что  он  не  ждет  ничего  хорошего  от  всей  этой
затеи.
 Пандиона  принесли  в  огромную  пустую  хижину,  не
менее  тридцати  локтей  в  поперечнике,  и  уложили  у  цен¬
трального  столба,  спиной  к  широкому  входу.  Несколько
факелов  из  рыхлого  дерева,  пропитанного  пальмовым
маслом,  укрепленных  на  столбе,  ярко  освещало  центр
хижины.  Стены  под  низко  опускавшимися  краями  крыши
скрывались  в  полумраке.  Хижина  была  полна  женщин  —
юные  девушки  и  старухи  сидели  вдоль  стен,  оживленно
 * 	Просо  элевзина  —  африканское  просо  с  шишками,  усаженны¬
ми  множеством  мелких  черных  зерен.
 304

переговариваясь.  Какая-то  старуха  дала  Пандиону  тем¬
ного  питья,  сразу  подбодрившего  юношу.
 Из  выдолбленного  слонового  бивня  раздался  резкий
дрожащий  звук  —  в  хижине  наступила  тишина,  и
все  мужчины  поспешно  покинули  помещение.  Этруск  и
Кидого,  пытавшиеся  остаться,  были  бесцеремонно  вы¬
толкнуты  в  темноту.  Группа  безобразных  старух  столпи¬
лась  у  входа,  заслоняя  происходившее  в  хижине  от  глаз
любопытных.  Кави  уселся  поблизости  от  хижины,  ре¬
шив  ни  за  что  не  уходить  до  конца  таинственного  дела.
К  нему,  скаля  зубы  и  посмеиваясь,  присоединился  Ки¬
дого  —  он  верил  в  способы  лечения,  существующие  у  юж¬
ных  народов.
 Две  девушки  осторожно  приподняли  больного  и  уса¬
дили,  прислонив  спиною  к  столбу.  Пандион  удивленно
оглядывался  по  сторонам,  встречая  в  полумраке  блестя¬
щие  белки  глаз  и  зубы  смеющихся  женщин.  Хижина  бы¬
ла  увешана  изнутри  пучками  какого-то  душистого  расте¬
ния  *.  Широкая  гирлянда  шла  кольцом  вокруг  хижины
по  внутреннему  карнизу  крыши,  тонкие  веточки  этого
же  кустарника  оплетали  столб,  к  которому  прислонился
Пандион.  Все  было  наполнено  терпким  бодрящим  арома¬
том  растения,  —  этот  запах  дразнил  и  тревожил  Пандио¬
на,  напоминая  что-то  бесконечно  близкое  и  манящее,  но
безвозвратно  забытое.
 Прямо  перед  эллином  расположилось  несколько
женщин.  При  свете  факелов  белели  две  длинные  изогну¬
тые  трубы  из  слоновых  клыков,  круглыми  боками  выде¬
лялись  темные  барабаны  —  отрезки  выдолбленных  тол¬
стых  стволов  дерева.
 Снова  прозвучал  дрожащий  звук  трубы.  Старухи  по¬
ставили  перед  Пандионом  деревянную  статуэтку  жен¬
щины,  почерневшую,  с  грубо  выделенными  мощными
формами.
 Высокие  женские  голоса  начали  тихую  песню  —  по¬
лились  медленные  переливы  гортанных  звуков  и  тоск¬
ливых  вздохов,  убыстрявшиеся  и  нараставшие,  ширясь
и  поднимаясь  все  выше  в  порывистой  стремительности.
 * 	Элелешо  —  душистое  растение  Судана,  родственное  с  нашим
тархуном.
 20  Великая  Дуга
 305

Внезапно  тяжелый  и  гулкий  удар  барабана  сотряс  воз¬
дух.  Пандион  невольно  вздрогнул.  Песня  умолкла,  на
грани  света  и  тени  показалась  девушка  в  синем  пла¬
ще,  уже  знакомая  Пандиону.  Она  вступила  в  освещен¬
ный  факелами  круг  и  как  бы  в  нерешительности  оста¬
новилась.  Опять  зазвучала  труба,  ее  стон  был  подхвачен
неистовым  воплем  нескольких  старух.  Девушка  от¬
бросила  назад  плащ  и  осталась  в  пояске  из  плетеной  гир¬
лянды  душистых  ветвей.
 Свет  факелов  переливался  туманными  бликами  на
блестящей  темнобронзовой  коже.  Глаза  Ирумы  были
сильно  подкрашены  синевато-черной  краской,  на  руках
и  ногах  сверкали  начищенные  медные  кольца,  недлин¬
ные,  круто  вьющиеся  черные  волосы  разметались  по
гладким  плечам.
 Мерно  и  глухо  зарокотали  барабаны.  В  такт  их  мед¬
ленным  ударам  девушка,  тихо  переступая  голыми  ногами,
приблизилась  к  Пандиону  и  гибким,  звериным  движе¬
нием  склонилась  перед  статуэткой  неведомой  богини,
простирая  вперед  руки  в  томительном  и  страстном  ожи¬
дании.  Восхищенный  Пандион  следил  за  каждым  жестом
Ирумы.  Сейчас  и  тени  лукавства  не  было  в  лице  девуш¬
ки,  —  серьезная,  строгая,  с  нахмуренными  бровями,  она,
казалось,  прислушивалась  к  голосам  своего  сердца.  Она,
то  замирая,  то  выпрямляясь,  широко  раскидывала  руки
и  поднималась  на  пальцах,  как  будто  каждая  частица  ее
тела  стремилась  вверх.  Молодой  эллин  никогда  не  видел
ничего  подобного  —  таинственная  жизнь  рук  сливалась
с  вдохновенным  порывом  поднятого  вверх  лица  девушки.
 Неистово  затрубили  рога  из  слоновой  кости.  Вне¬
запный  звенящий  удар  остановил  дыхание  Пандио¬
на—  медные  листы,  ударяемые  друг  о  друга,  загремели
и  зазвенели  победно  и  радостно,  заглушая  отрывистое
звучание  барабанов.
 Девушка  откинулась  назад  крутой  блестящей  дугой.
Потом  маленькие  ноги  медленно  пошли  по  гладко  утрам¬
бованному  полу,  —  танцовщица  двигалась  по  кругу  робг
ко  и  нерешительно,  исполненная  застенчивого  смущения.
 Озаренная  ярким  светом  факелов,  девушка  казалась
вылитой  из  темного  металла.  Отступая  в  полумрак,  она
двигалась  там  легкой,  почти  невидимой  тенью.
 306

Тревожный  рокот  барабанов  становился  все  стре¬
мительнее,  дико  гремели  медные  листы,  и,  повинуясь  этим
яростным  звукам,  медленный  танец  все  ускорялся.
 В  такт  низкому  дрожащему  звону  меди  быстро  понег
слись  крепкие  стройные  ноги,  сплетались  вместе,  замира¬
ли  и  вновь  плавно  скользили,  едва  касаясь  пола.  Плечи
и  высоко  поднявшаяся  грудь  оставались  неподвижными,
а  Напряженные  руки  Ирумы,  с  мольбой  протянутые  к  изо¬
бражению  богини,  изгибались  медленно  и  плавно.
 Оборвался  настойчивый  стук  барабанов,  смолкла  гре¬
мящая  медь,  и  только  тоскливые  вскрики  труб  изредка
нарушали  наступившую  тишину,  в  которой  звенели  и
бряцали  браслеты  Ирумы.
 Странное  движение  мышц  под  гладкой  кожей  девуш¬
ки  поразило  Пандиона.  Нигде  не  выступая  отчетливо,  они
переливались  и  струились,  как  вода  на  поверхности
ручья,  и  линии  тела  Ирумы  бежали  перед  глазами  мо¬
лодого  скульптора  чередой  неповторимых  изменений.
В  них  были  плавный  ритм  морского  простора  и  широкий,
порывистый  разлив  ветра  по  золотой  степи.
 Мольба,  в  начале  танца  отраженная  в  каждом  дви¬
жении  девушки,  теперь  уступила  место  властному  стрем¬
лению.  Пандиону  казалось,  что  перед  ним  струится  сам
огонь  жизни  в  бронзовых  отблесках  света  и  мощном  гро¬
ме  музыки.
 В  душе  молодого  эллина  вновь  вспыхнула  жажда  жиз¬
ни,  ожили  былые  мечты,  раскрылся  широкий  и  таинст¬
венный  мир.
 Умолкли  трубы.  Низкий  и  грозный  рокот  барабанов
слился  с  пронзительными  воплями  женщин,  медные  ли¬
сты  гремели,  как  близкий  гром,  и  вдруг  наступила  ти¬
шина.  Пандион  услышал  стук  собственного  сердца.
 Девушка  бросилась  вперед  и  вдруг  беспомощно  опу¬
стила  руки  вдоль  тела,  дрожащая  и  истомленная.  Колени
ее  подогнулись,  блеск  глаз  потух.  Печально  вскрикнув,
Ирума  упала  перед  статуей  богини.  Упав,  девушка  оста¬
лась  неподвижной,  только  грудь  вздымалась  от  учащен¬
ных  вздохов.
 Стремительный  танец  оборвался  криком  печали,
и  ошеломленный  Рацион  вздрогнул.
 Гул  восторженных  голосов  наполнил  хижину.
 307

Четыре  женщины,  шепча  невнятные  слова,  подняли  и
унесли  Ируму  вглубь  хижины.  Древняя  деревянная  ста*
туя  была  мгновенно  убрана.  Женщины  поднялись,  воз¬
бужденные,  с  горящими  глазами.  Они  громко  перегова¬
ривались,  показывая  на  чужеземца.  Старухи  у  входа  рас¬
ступились,  пропустив  Кидого  и  Кави,  которые  кинулись
к  другу  с  расспросами.  Но  молодой  эллин  не  мог  и  не
хотел  говорить  сейчас.  Оба  друга  унесли  его  домой,  и
Пандион  долго  лежал  без  сна,  под  впечатлением  необы¬
чайного  танца.
 Пандион  стал  поправляться.  Его  молодое  тело  с  по¬
разительной  быстротой  восстанавливало  былую  силу.
 Через  три  дня  молодой  эллин  дошел  без  чужой  по¬
мощи  до  дома  охотника  —  ему  хотелось  увидеть  Ируму.
Девушки  не  оказалось  дома,  зато  ее  отец  принял  чуже¬
земца  ласково  и  приветливо,  угостил  вкусным  пивом  и
долго  старался  что-то  объяснить,  жестикулируя  и  хло¬
пая  Пандиона  по  плечам  и  груди.  Молодой  эллин  ничего
не  понял  и  покинул  дом  охотника  со  смутным  чувством
досады.
 Возрождение  Пандиона  было  еще  неполным:  у  него,
свободного  и  выздоравливающего,  не  проходило  странное
душевное  оцепенение.
 Молодой  эллин  и  сам  сознавал,  что  тяжкие  испы¬
тания,  выпавшие  на  его  долю,  надломили  его.  Потря¬
сение  при  борьбе  с  носорогом  оказалось  выше  его  сил.
Он  ослабел  и  долго  не  мог  вернуться  к  жизни.  Но  он
должен  поправиться,  должен  быть  способным  к  даль¬
нейшей  борьбе  в  пути  на  родину.  И  Пандион,  пересили¬
вая  себя,  занялся  физическими  упражнениями,  чтобы  по-
прежнему  быть  равным  своим  товарищам.
 Успокоившись  за  Пандиона,  Кидого  и  Кави  со  всеми
бывшими  рабами  и  большинством  местных  жителей  от¬
правились  на  продолжительную  большую  охоту  за  жи¬
рафами,  надеясь  немного  разведать  предстоящий  путь
и  добыть  побольше  мяса  для  своих  гостеприимных  хо-:
зяев.
 Под  смех  и  добродушные  шутки  соседей  Пандион,
укрепляя  ослабевшие  мускулы,  помогал  растирать  зерна

для  приготовления  пива,  несмотря  на  насмешки  муж-:
чин,  видевших  его  за  женской  работой.  Скоро  Пандион
стал  удаляться  за  пределы  деревни,  вооруженный  тон¬
ким  египетским  копьем.  Там,  в  степи,  он  упражнялся
в  метании  копья  и  в  беге,  с  каждым  днем  радостно  ощу¬
щая,  как  крепнут  его  мышцы  и  как  легко  несут  его  тело
вновь  ставшие  неутомимыми  ноги.
 Вместе  с  тем,  ни  на  миг  не  забывая  о  Ируме,  Пандион
принялся  за  изучение  языка  туземцев.  Он  без  конца
твердил  незнакомые  певучие  слова.  Через  неделю-благо¬
даря  своей  хорошей  памяти  Пандион  уже  мог  понимать
собеседников.
 Четырнадцать  дней  Пандион  не  видел  Ируму  и  не
решался  пойти  к  ней  в  отсутствие  отца,  так  как  не  знал
еще  обычаев  этого  народа.  Однажды,  возвращаясь  из
степи,  Пандион  увидел  фигуру  в  синем  плаще,  и  сердце
его  учащенно  забилось.  Молодой  эллин  ускорил  шаги,
догнал  девушку  и  остановился  перед  ней,  радостно  улы¬
баясь.  Он  не  ошибся  —  это  была  Ирума.  При  первом  же
взгляде  на  лицо  девушки  Пандиона  охватило  волнение.
С  трудом  выговаривая  непривычные  слова,  молодой  эл¬
лин  стал  благодарить  потупившуюся  и  смущенную  Иру¬
му,  Запас  слов  у  Пандиона  скоро  иссяк,  он  в  увлечении
перешел  на  свой  язык,  спохватился  и  умолк,  растерянно
глядя  на  край  пестрой  головной  повязки,  приходившейся
ему  на!  уровне  ключиц.  Ирума  искоса  и  лукаво  посма¬
тривала  на  него  и  вдруг  рассмеялась.  Улыбнулся  и  Пан¬
дион,  потом  осторожно  произнес  давно  выученную
фразу:
 — 	Можно  мне  прийти  к  тебе?
 — 	Приходи,  —  просто  ответила  девушка,  —  завтра  на
опушку,  когда  солнце  станет  против  леса.
 Обрадованный  Пандион,  не  зная,  что  еще  сказать,
протянул  Ируме  обе  руки.  Синий  плащ  распахнулся,  две
маленькие  твердые  руки  доверчиво  улеглись  в  ладонях
Пандиона.  Он  нежно  и  крепко  сжал  их.  Он  не  думал
в  этот  момент  о  далекой  Тессе.  Руки  девушки  вздрогну¬
ли,  широкие  ноздри  раздулись;  она  нежным,  но  сильным
движением  освободилась,  прикрыла  лицо  плащом  и  бы¬
стро  пошла  по  склону  холма.  Пандион  сообразил,  что  не
следует  итти  за  ней,  и  остался  на  месте,  глядя  девушке
 309

вслед,  пока  она  не  скрылась  за  хижинами.  Безотчетно
улыбаясь,  Пандион  шел  по  улице,  размахивая  копьем.
 Впервые  Пандион  заметил,  в  каком  живописном  ме¬
сте  расположено  это  селение.  Хижины  были  удобно  и
красиво  построены,  улицы  просторны.
 Пандион  невольно  обратил  внимание,  что  здешний  на¬
род  резко  отличался  от  виденных  им  жителей  страны
Нуб  и  бедняков  «избранного»  Та-Кем,  —  там  на  лицах
лежала  печать  угрюмости  и  равнодушия.  В  истощенных
от  голода  и  чрезмерной  работы  телах  была  какая-то  при¬
ниженность.  Здесь  же  жители  ходили  легкой,  свободной
поступью;  даже  старики  сохранили  красивую  осанку.
 Мысли  Пандиона  прервал  выросший  перед  ним  юно¬
ша,  мускулистый  и  широкоплечий,  в  маленькой  шапочке
из  леопардовой  шкуры.  Он  недружелюбно  посмотрел  на
чужеземца  и  властным  жестом  вытянул  руку  перед  со¬
бой,  коснувшись  груди  Пандиона.  Эллин  остановился
в  недоумении,  а  юноша  замер  перед  ним,  опустив  руку
на  пояс  с  широким  ножом  и  меряя  пришельца  вызываю¬
щим  взглядом.
 — 	Я  видел,  ты  хорошо  бегаешь,  —  наконец  произнес
юноша.  —  Хочешь  состязаться  со  мной?  Я  Фульбо,
прозванный  Леопардом,  —  добавил  он,  как  будто  это  имя
могло  все  объяснить  Пандиону.
 Пандион,  дружелюбно  улыбнувшись,  ответил,  что  он
раньше  бегал  лучше  и  сейчас  еще  не  достиг  прежнего
уменья.  Тогда  Фульбо  осыпал  его  злобными  насмешка¬
ми,  и  кровь  закипела  в  молодом  эллине.  Не  понимая,  что
является  причиной  ненависти  юноши,  Пандион,  презри¬
тельно  подбоченившись,  согласился.  Противники  пореши¬
ли  состязаться  сегодня  же  вечером,  когда  станет  про¬
хладнее.
 У  подножия  холма,  на  котором  стояло  селение,  со¬
брались  юноши  и  несколько  пожилых  людей  полюбовать¬
ся  на  состязание  Фульбо  с  чужеземцем.
 Фульбо  указал  на  видневшееся  вдалеке  одинокое  де¬
рево  —  до  него  было  не  меньше  десяти  тысяч  локтей.  По¬
бедителем  считается  тот,  кто  первым  придет  обратно
к  намеченной  черте  с  веткой  от  дерева.
 310

Удар  в  ладоши  был  сигналом  —  Пандион  и  Фульбо
пустились  бежать.  Фульбо,  весь  дрожавший  от  нетерпе¬
ния,  сразу  помчался  большими  прыжками.  Казалось,  что
юноша,  распластавшись,  летит  над  землей.  Молодежь
разразилась  криками  одобрения.
 Молодой  эллин,  еще  не  вполне  оправившийся,  понял,
что  ему  грозит  опасность  быть  побежденным.  Но  он  ре¬
шил  не  уступать.  Пандион  пустился  бежать,  как  учил
его  дед  в  холодные  часы  рассвета  на  узкой  полосе  мор¬
ского  берега.  Он  бежал,  слегка  раскачиваясь,  не  делая
резких  скачков  и  соразмеряя  дыхание.  Фульбо  оказался
далеко  впереди,  но  молодой  эллин  двигался  спокойно  и
быстро,  не  пытаясь  догнать  соперника.  Постепенно  грудь
его  расширялась,  набирая  все  больше  воздуха,  ноги  ле¬
тели  все  стремительнее,  и  зрители,  вначале  смотревшие
на  него  с  сожалением,  увидели,  как  расстояние  между
соперниками  стало  сокращаться.  Африканец  оглянулся,
испустил  злобный  крик  и  понесся  еще  скорее.  К  дереву
он  подбежал  на  четыре  сотни  локтей  впереди  Пандиона,
высоко  подпрыгнул,  сорвал  ветку  и  мгновенно  повернул
обратно.  Пандион  разминулся  с  ним  недалеко  от  дерева
и  отметил  про  себя  бурное  дыхание  Фульбо.  Хотя  сердце
самого  Пандиона  колотилось  гораздо  сильнее,  чем  следо¬
вало  бы,  молодой  эллин  решил,  что  он  может  рассчиты¬
вать  на  победу  над  слишком  горячим,  незнакомым  с  пра¬
вилами  бега  соперником.  Пандион  продолжал  бежать
с  прежней  выдержкой  и,  только  когда  до  зрителей  оста¬
валось  не  больше  трех  тысяч  локтей,  вдруг  рванулся
вперед.  Он  скоро  настиг  Фульбо,  но  тот,  ловя  воздух
широко  раскрытым  ртом,  удлинил  свои  прыжки  и  опять
оставил  позади  чужеземца.  Пандион  не  сдавался.  Хотя
у  него  темнело  в  глазах  и  сердце  вырывалось  из  груди,
он  вновь  нагнал  противника.  Тот  бежал,  уже  ничего  не
видя  перед  собою,  не  разбирая  дороги,  и  вдруг,  спот¬
кнувшись,  упал.  Пандион  пронесся  на  несколько  локтей
вперед,  остановился  и  подскочил  к  упавшему,  чтобы  по¬
мочь  ему  встать.  Фульбо  гневно  оттолкнул  его,  поднялся,
шатаясь,  и  с  трудом  выговорил,  глядя  прямо  в  лицо  Пан¬
диону:
 — 	Ты...  победил...  но  берегись!..  Ирума...
 Мгновенно  все  стало  понятным  молодому  эллину  и
 311

к  торжеству  победы  примешалось  ощущение  неловкости,
как  будто  он  вторгся  в  чужое  и  запретное.
 Фульбо  уныло  понурил  голову  и  пошел  тяжелым  ша¬
гом,  более  не  делая  попыток  бежать.  Пандион  не  спеша
вернулся  к  черте,  встреченный  приветствиями  зрителей.
Чувство  неловкости  не  покидало  его.
 Едва  молодой  эллин  очутился  в  своей  пустой  хижине,
как  уже  начал  тосковать  по  Ируме.  Назначенная  на  зав¬
тра  встреча  казалась  такой  далекой.
 В  тот  же  вечер  вернулись  охотники.  Товарищи  Пан¬
диона  пришли  усталые,  нагруженные  добычей,  полные
переживаний.  Этруск  и  негр  ликовали,  увидев  поздоро¬
вевшего  Пандиона.  Кидого  шутя  предложил  бороться,  и
через  мгновение  Пандион  и  негр  катались  в  пыли,  сжи¬
мая  друг  друга  в  железных  объятиях,  а  Кави  пинал  их
ногами  и  бранил,  пытаясь  разнять.
 Друзья  приняли  участие  в  общей  пирушке,  устроен-:
ной  в  честь  возвратившихся  охотников.  Опьяненные  пи¬
вом,  участники  охоты  хвалились  друг  перед  другом  сво¬
ими  успехами.  Молодой  эллин  сидел  в  стороне,  бросая
незаметно  взгляд  в  сторону  лужайки,  где  танцевала  мо¬
лодежь,  и  стараясь  рассмотреть  Ируму  среди  вереницы
юношей  и  девушек.
 Слегка  пошатываясь,  поднялся  один  из  вождей  и  на¬
чал  говорить  приветственную  речь,  сопровождая  ее  плав¬
ной,  красивой  жестикуляцией.  Пандион  смог  уловить
только  общий  смысл,  заключавшийся  в  том,  что  вождь
хвалил  пришельцев,  сожалел  об  их  скором  уходе  и  пред¬
лагал  чужеземцам  остаться,  обещая  принять  их  в  число
соплеменников.
 Пир  окончился  уже  ночью,  когда  охотники  вдоволь
насытились  нежным  мясом  молодых  жирафов  и  прикончи¬
ли  весь  запас  пива.  По  дороге  в  хижину  Кидого  заявил,
что  завтра  все  бывшие  рабы,  которых  осталось  двадцать
семь  человек,  будут  держать  совет  о  дальнейшем  пути.  Ки¬
дого  удалось  поговорить  с  бродячими  охотниками,  кото¬
рых  он  встретил  в  лесу.  Они  хорошо  знали  местность
к  западу  от  селения  и  рассказали,  куда  итти.  Расстояние,
отделяющее  их  от  моря  и  родины  Кидого,  очень  велико,
но  он  знает  теперь,  что  за  три  месяца  даже  медленной
ходьбы  они  будут  там.  Что  теперь  может  остановить  их,
 312

испытанных  в  борьбе,  крепких  дружбой?  Каждый  из
двадцати  семи  стоит  пяти  воинов!  Негр  гордо  расправил
плечи,  поднял  к  звездам  веселое  хмельное  лицо,  обнял
Пандиона  и  с  волнением  закончил:
 — 	Теперь  мое  сердце  спокойно.  Ты  здоров  —  в  доро¬
гу!  В  дорогу,  хоть  завтра!
 Пандион  молчал,  в  первый  раз  чувствуя,  что  его  же¬
лания  не  совпадают  со  стремлением  друзей.  Молодой  эл¬
лин  не  умел  лицемерить.
 После  сегодняшнего  свидания  Пандион  понял,  что
тоска,  все  время  остро  бередившая  его  душу,  вызвана
любовью  к  Ируме.  Девушка  в  расцвете  юной  красоты
встретилась  ему  после  жестокой  жизни  раба,  на  пороге
свободы!
 Неужели  этого  мало  ему,  так  недавно  цеплявшемуся
за  самую  маленькую  надежду  на  свободу  на  дне  темной
ямы-тюрьмы?  Что  нужно,  наконец,  ему  в  мире  и  жизни,
когда  любовь  властно  зовет  его  остаться  здесь,  среди  зо¬
лотой  степи?  И  тайное,  скрывавшееся  от  себя  самого
стремление  навсегда  остаться  с  Ирумой  стало  крепнуть
в  душе  Пандиона.  Он  боролся  с  собой,  пытаясь  прове¬
рить  свою  любовь  к  ней.  Доверчивая  молодость  эллина
незаметно  уводила  его  в  страну  грез,  где  все  было  так
легко  и  просто.
 Завтра  он  увидится  с  Ирумой,  все  скажет  ей...  а  она—
она  тоже  любит  его!
 Бывшие  рабы  должны  были  встретиться  на  другом
конце  селения.  Там,  в  двух  больших  хижинах,  они  и  жи¬
ли.  Кави,  Кидого  и  Пандион  занимали  отдельную  малень¬
кую  хижину,  отданную  им  из-за  болезни  эллина.
 Пандион,  точивший  копье  в  углу  хижины,  встал  ,и  на¬
правился  к  выходу.
 — 	Куда  ты  идешь?—спросил  его  удивленный
этруск.  —  Разве  ты  не  будешь  на  совете?
 — 	Я  приду  потом,  —  отворачиваясь,  ответил  Пан¬
дион  и  поспешно  вышел  из  хижины.
 Этруск  внимательно  посмотрел  ему  вслед  и  недоумен¬
но  переглянулся  с  Кидого,  усердно  трудившимся  около
входа  над  большим  куском  толстой  кожи,  изготовляя
щит.
 313

Молодой  эллин  не  сказал  друзьям,  что  Ирума  ждала
его  сегодня  на  опушке  леса.  И  Пандион,  чувствуя,  как
с  приходом  товарищей  выросла  внезапная  угроза  его
только  что  родившейся  любви,  не  в  силах  был  отказаться
от  свидания.  Он  оправдывал  себя  тем,  что  все  равно  узна¬
ет  решение  совета  от  друзей.
 Приблизившись  к  лесу,  Пандион  долго  искал  глаза¬
ми  Ируму,  как  вдруг  улыбающаяся  девушка  отделилась
от  ствола  дерева  и  сама  предстала  перед  эллином.  Ирума
накинула  отцовский  охотничий  плащ  из  мягкой  серой
 коры  и  в  нем,  на  фоне  деревьев,  была  совершенно  неза-:
метна.  Девушка  сделала  знак  Пандиону  следовать  за  со¬
бой  и  быстро  пошла  вдоль  опушки  к  полукруглому  вы¬
ступу  леса,  вдававшемуся  в  степь  в  трех  тысячах  локтей
от  селения.  Там  она  вошла  под  деревья.  Пандион  с  лю¬
бопытством  смотрел  по  сторонам  —  впервые  он  находился
в  африканском  лесу.  Эллин  представлял  его  совсем  дру¬
гим,  —  лес  тянулся  длинной  узкой  лентой  по  долине  реч¬
ки,  омывавшей  селение,  и  в  ширину  был  не  больше  двух
тысяч  локтей.
 Это  был  громадный  свод  высоких  деревьев,  темная
галерея  над  глубокой,  вечно  сумрачной  лощиной  речки.
 Деревья  дальше  становились  все  выше,  а  у  берега,
круто  спускавшегося  к  самой  воде,  клонились  к  земле,
скрещивая  в  высоте  свои  ветви.  Стройные  и  прямые  ство¬
лы  с  белесой,  черной  и  коричневой  корой  уходили  ввысь
на  целую  сотню  локтей,  как  густая  колоннада  высокого
здания.  Ветви  густо  переплетались  в  сплошной  свод,  не¬
проницаемый  для  солнца.  Сумрачный  серый  свет  струил¬
ся  сверху,  угасая  в  глубоких  впадинах  между  странными
корнями,  похожими  на  невысокие  стены.  Тишина,  не  на¬
рушаемая  никакими  звуками,  кроме  едва  слышного  журча¬
ния  воды,  полумрак,  исполинская  высота  лесной  колонна-:
ды  подавили  Пандиона.  Он  показался  себе  незваным
пришельцем,  вторгнувшимся  в  запретное,  полное  тайны
сердце  чужой  природы.
 Над  самой  водой  в  зеленом  своде  были  узкие  просве-:
ты  —  там  с  высоты  обрушивался  сплошной  каскад  золо¬
того  огня.  Он,  одевая  деревья  сияющим  туманом,  дробился
в  промежутках  между  стволами  на  вертикальные  поло¬
сы  света,  постепенно  угасавшие  в  глубине  леса.  Темные,
 314

таинственные  храмы  Айгюптоса  пришли  на  память  Пан¬
диону.  Канаты  ползучих  растений  перекидывались  от
ствола  к  стволу  свободными  петлями  или  опускались
вниз,  образуя  волнистые  занавесы.  Почва,  усыпанная
листьями,  трухой  гнилых  плодов  и  ветвей,  была  пушис¬
той  и  мягкой,  кое-где  по  ней  были  разбросаны  мелкие
звезды  пестрых  цветов.
 Со  стволов  свисали  длинные  ленты  шелушившейся  ко¬
ры,  как  содранные  куски  кожи.
 Большие  бабочки  бесшумно  летали  над  землей;  их
трепещущие  крылья  привлекали  внимание  молодого  элли-.
на  причудливыми  сочетаниями  красок  —  ярких  бархати-
сто-черных,  металлически-синих,  красных,  золотых  и  сере¬
бристых.
 Ирума  уверенно  шла  между  корнями,  спускаясь  к  ре¬
ке,  и  привела  Пандиона  на  ровную  площадку  у  самого
водотока,  покрытую  нежным  ковром  пушистых  мхов.
Здесь  стояло  дерево,  разбитое  молнией.  В  отщепе  твер¬
дой  желтой  древесины  выступали  грубые  очертания  чело¬
веческой  фигуры.  Дерево,  очевидно,  служило  предметом
почитания  —  кругом  его  были  развешаны  цветные  тряп¬
ки,  зубы  хищников.  В  земле  торчали  три  почерневших
слоновых  клыка.
 Ирума,  почтительно  склонив  голову,  приблизилась
к  старому  дереву  и  поманила  Пандиона  к  себе.
 — 	Это  предок  нашего  рода,  рожденный  от  громового
удара,  —  тихо  произнесла  девушка.  —  Дай  ему  что-ни¬
будь,  чтобы  древние  были  добры  к  нам.
 Пандион  оглядел  себя  —  у  него  не  было  ничего,  что
он  мог  бы  отдать  этому  грубому  богу,  мнимому  предку
Ирумы.  Юноша,  улыбаясь,  развел  руками,  но  девушка
была  неумолима.
 — 	Дай  это,  —  тут  она  дотронулась  до  пояса,  спле¬
тенного  из  жирафьих  хвостов,  только  что  сделанного  Ки¬
дого  на  память  об  охоте  для  Пандиона.
 Молодой  эллин  послушно  развязал  и  отдал  девушке
полоску  кожи.  Ирума  сбросила  плащ.  Она  была  без  бра¬
слетов,  без  ожерелья,  только  в  широком  кожаном  поясе,
косо  спадавшем  на  левое  бедро.
 Девушка  поднялась  на  носках,  потянулась  к  зазуб¬
рине  у  головы  идола  и  прикрепила  там  дар  Пандиона.
 315

Ниже  Ирума  прицепила  лоскуток  пестрой  шкуры  леопар-:
да  и  связку  похожих  на  бусы  темнокрасных  зерен.  Потом
девушка  высыпала  к  подножию  идола  горсть  проса  и,  до¬
вольная,  отступила.
 Теперь  она  пристально  смотрела  на  Пандиона,  присло¬
нившись  спиной  к  стволу  невысокого  дерева  с  сотнями
красных  цветов  между  листьями  *.  Казалось,  что  алые
лампады  светились  над  головой  девушки.  Лучи  солнца
играли  на  бронзовой  коже  Ирумы.
 Пандион  стоял,  безмолвно  любуясь  девушкой.  Ее
красота  казалась  ему  священной  в  тишине  исполинского
леса  —  храма  неведомых  богов,  так  резко  отличавшихся
от  радостных  небожителей  его  детства.
 Светлая,  спокойная  радость  Вдруг  наполнила  душу
Пандиона  —  он  снова  становился  художником,  и  прежние
стремления  проснулись  в  нем.
 Но  внезапно  встало  из  глубины  памяти  необычайно
отчетливое  видение.  Там,  на  бесконечно  далекой  родине,
под  шум  сосен  и  моря,  так  же  стояла,  прижавшись  к  де-
реву,  Тесса  в  ушедшие,  невозвратные  дни...
 Ирума  закинула  руки  за  голову,  слегка  перегнулась
в  тонкой  талии  и  слабо  вздохнула.  Смятенный  Пандион
отступил  на  шаг  —  Ирума  приняла  ту  же,  позу,  в  какой
он  хотел  изобразить  Тессу.
 Перед  эллином  воскресло  прошлое,  с  новой  силой
вспыхнуло  стремление  в  Энниаду.  В  Путь,  навстречу  но¬
вой  борьбе,  прочь  от  Ирумы!..
 Пандиона  мучило  раздвоение  прежде  всегда  ясных  его
стремлений.  Он  обнаружил  в  себе  неведомое  ранее  про¬
тиворечие,  и  это  испугало  его.
 Здесь  с  неудержимой  силой  звала  его  жаркая,  как
само  солнце  Африки,  юная,  как  цветущая  после  дождей
степь,  мощная,  как  широкий  поток,  власть  жизни.  Там
были  все  самые  светлые  его  мечты  о  великом  творчестве.
Но  разве  не  сама  красота  стояла  перед  ним,  близкая  и
радостная?  Так  не  похожи  были  Ирума  и  Тесса,  —  они
совсем  разные,  и  все  же  в  обоих  жила  одна  и  та  же  до-;
стоверность  прекрасного.
 Тревога  Пандиона  передалась  девушке.  Она  прибли¬
 * 	Тюльпанное  дерево  из  семейстаа  бигнониевых.
 316

зилась  к  нему,  и  певучие  слова  чужого  языка  нарушили
тишину  леса.
 - 	Ты  наш,  золотоглазый,  я  танцевала  танец  великой
богини,  предок  принял  дары...  —  голос  Ирумы  замер,
длинные  ресницы  прикрыли  глаза.  Девушка  крепко  обня¬
ла  Пандиона  за  шею  и  прильнула  к  нему.
 У  молодого  эллина  потемнело  в  глазах,  отчаянным
усилием  он  отстранился  от  девушки,  ©на  подняла  голову.
Рот  ее  по-детски  приоткрылся.
 — 	Ты  не  хочешь  жить  здесь?  Ты  уйдешь  с  товари¬
щами?  —  удивленно  спросила  Ирума,  и  Пандиону  стало
стыдно.
 317

Пандион  нежно  привлек  к  себе  Ируму  и,  подбирая
подходящие  слова,  усвоенные  из  языка  ее  народа,  пытал¬
ся  передать  ей  великую  тоску  о  родине,  о  Тессе...  Голова
Ирумы  запрокинулась  вверх  на  широкой  груди  молодого
эллина,  ее  глаза  погрузились  в  золотистое  сияние  его
глаз,  зубы  обнажились  в  слабой  улыбке.  Ирума  загово¬
рила,  и  в  звуке  ее  слов  была  та  же  нежность,  та  же  ласка
любви,  которая  опьяняла  Пандиона  в  устах  Тессы.
 — 	Да,  если  ты  не  можешь  жить  здесь,  тебе  нужно
уйти.  —  Девушка  запнулась  на  последнем  слове.  —  Но
если  я  и  мой  народ  хороши  для  тебя,  оставайся,  золото¬
глазый.  Подумай,  реши,  приходи,  я  буду  ждать!
 Девушка  выпрямилась,  гордо  закинув  голову.  Такой
же  серьезной  и  строгой  видел  ее  Пандион  во  время  танца.
С  минуту  молодой  эллин  стоял  перед  ней,  затем,  вне¬
запно  решившись,  протянул  к  девушке  руки.  Но  она  ис¬
чезла  за  деревьями,  растворившись  во  мраке  лесной
чащи...
 Исчезновение  Ирумы  поразило  Пандиона,  как  тяж¬
кая  утрата.  Эллин  долго  стоял  в  мрачном  лесу,  потом
медленно  побрел  наугад  сквозь  золотистый  туман  поля¬
ны,  борясь  с  желанием  броситься  вслед  за  Ирумой,  ра¬
зыскать  ее,  сказать  ей,  что  любит,  что  остается  с  ней.
 Ирума,  едва  только  скрылась  от  Пандиона  за  де-.
ревьями,  пустилась  бежать,  легко  перепрыгивая  через
корни,  проскальзывая  между  лианами.  Девушка  мчалась
все  быстрее,  пока  совсем  не  выбилась  из  сил.  Она,  тяже¬
ло  дыша,  остановилась  на  берегу  спокойного  водоема  —
тихой  заводи  расширявшейся  здесь  речки.  Яркий  свет
ослепил  ее,  тело  обдало  жаром  после  мрака  и  прохлады
леса.
 Ирума  с  тоской  огляделась  кругом,  сквозь  слезы  уви¬
дела  свое  отражение  на  гладкой  поверхности  воды  и  не¬
вольно  осмотрела  себя  всю  в  этом  большом  зеркале...
Да,  она  красива!  Но,  значит,  красота  еще  не  все,  если
чужеземец,  золотоглазый,  храбрый,  добрый  и  ласковый,
хочет  уйти  от  нее.  Значит,  ему  нужно  еще  что-то...  Но
что?..
 Солнце  садилось  за  холмистой  степью.  Косая  голубая
тень  лежала  у  порога  хижины,  где  сидели  Кидого  и  Кави.
 318

По  тому,  как  беспокойно  зашевелились  оба  друга,
Пандион  понял,  что  этруск  и  негр  давно  уже  ждали  его.
Потупившись,  молодой  эллин  подошел  к  друзьям.  Кави
встал,  торжественный  и  суровый,  положил  руку  на  пле¬
чо  друга.
 — 	Мы  хотим  говорить  с  тобой,  он  и  я,  —  этруск  кив¬
нул  d  сторону  ставшего  рядом  Кидого.  —  Ты  не  пришел
на  совет,  но  все  решено  —  завтра  мы  уходим...
 Пандион  отшатнулся.  Слишком  много  событий  про¬
изошло  за  последние  три  дня.  И  все  же  молодой  эллин
не  думал,  что  товарищи  будут  так  торопиться.  Он
сам  опешил  бы  не  меньше,  если  бы...  если  бы  не  было
Ирумы!
 Во  взглядах  друзей  молодой  эллин  прочитал  осужде¬
ние.  Необходимость  на  что-то  решиться,  давно  точившая
душу  Пандиона  и  бессознательно  отбрасывавшаяся  им
в  наивной  надежде,  что  все  как-нибудь  уладится,  теперь
приближалась.  Как  будто  стена  опять  загородила  доступ
к  радостному  миру  свободы,  той  свободы,  которая  на  са¬
мом  деле  жила  лишь  в  мечтах  Пандиона.
 Он  должен  решить,  остается  ли  он  здесь  с  Ирумой
или,  навсегда  потеряв  ее,  уходит  с  товарищами.  Но  если
он  останется  здесь,  то  это  будет  тоже  навсегда:  только
в  соединенных  усилиях  двадцати  семи  человек,  готовых
на  все,  даже  на  верную  гибель,  ради  возвращения  на  ро-:
дину,  была  возможность  одолеть  пространство,  держа¬
щее  их  в  плену,  земли.  Значит,  если  он  останется,  то  на¬
всегда  потеряет  родину,  море,  Тессу,  —  все  то,  что  под¬
держивало  его  и  помогло  очутиться  здесь.
 Сможет  ли  он  жить  здесь,  слиться  с  этой  привет¬
ливой,  но  все-таки  чужой  жизнью,  когда  не  будет  с  ним
верных  товарищей,  испытанных  в  беде,  на  дружбу  кото¬
рых  привычно  и  незаметно  он  опирался  все  время?  И  да¬
же  без  раздумья,  всем  сердцем  Пандион  почувствовал
ясный  ответ.
 А  разве  то,  что  он  оставит  друзей,  спасенный  и  вновь
ставший  сильным  благодаря  им,  не  будет  изменой?
 Нет,  он  должен  итти  с  ними,  оставив  здесь  половину
сердца!
 И  воля  молодого  эллина  не  выдержала  испытания.  Он
схватил  за  руки  товарищей,  с  тревогой  наблюдавших  ду¬
 319

шевную  борьбу,  отражавшуюся  на  открытом  лице  Пан¬
диона,  и  принялся  умолять  их  не  уходить  так  скоро.  Те¬
перь,  когда  они  свободны,  что  стоит  им  прожить  здесь
еще  немного,  лучше  отдохнуть  перед  дорогой,  лучше
узнать  незнакомую  страну.
 Кидого  заколебался:  негр  очень  любил  молодого  эл-:
лина.  Этруск  нахмурился  еще  сильнее.
 — 	Пойдем  туда,  здесь  чужие  глаза  и  уши,  —  Кави
втолкнул  Пандиона  в  темноту  хижины  и,  выйдя,  вер¬
нулся  вновь  с  угольком.  Он  зажег  маленький  факел.  При
свете,  ему  казалось,  легче  будет  убедить  смятенного  дру¬
га.  -На  что  ты  надеешься,  если  мы  останемся?  —строго
спросил  этруск,  и  его  слова  врезались  в  душу  Пандио¬
на.—  Если  ты  потом  все  равно  уйдешь?  Или  ты  хочешь
взять  ее  с  собой?
 Нет,  мысль  о  том,  чтобы  Ирума  пошла  с  ними  в  да¬
лекую  дорогу,  даже  не  приходила  на  ум  Пандиону,  и  он
отрицательно  покачал  головой.
 — 	Тогда  ты  непонятен  мне,—жестко  сказал  этруск.—
Разве  другие  наши  товарищи  не  нашли  себе  здесь  деву¬
шек  по  сердцу?  На  совете  никто  из  них  не  колебался,
что  выбрать  —  женщину  или  родину,  никто  не  подумал
остаться.  Отец  Ирумы,  охотник,  думает,  что  ты  не  пой¬
дешь  с  нами.  Ты  понравился  ему,  слава  о  твоей  храбро¬
сти  прошла  в  народе.  Он  сказал  мне,  что  готов  принять
тебя  в  дом!  Неужели  ты  покинешь  нас,  забудешь  родину
ради  девчонки?!
 Пандион  опустил  голову.  Ему  нечего  было  ответить,
он  не  смог  бы  объяснить  этруску  то,  в  чем  тот  был
не  прав.  Как  сказать  ему,  что  Пандион  не  просто  поддал-;
ся  страсти?  Как  выразить  то,  что  захватывало  его  в  Иру¬
ме  как  художника?  А  с  другой  стороны,  суровая  правда
жгла  его  в  речи  этруска,  —  он  забыл,  что  у  чужого  на¬
рода  были  свои  законы  и  обычаи.  Оставшись  здесь,  он
должен  будет  стать  охотником,  слить  свою  судьбу  с  судь¬
бой  этого  народа.  Такова  была  неизбежная  плата  за
счастье  с  Ирумой...  Но  ведь  одна  Ирума  здесь  близка
ему.  Спокойный  и  жаркий  простор  золотой  степи  вовсе  не
походил  на  родной,  шумный  и  подвижный  простор  моря.
И  девушка  была  частью  этого  мира,  временным  гостем
которого  он  не  переставал  себя  чувствовать...  А  там,  вда¬
 320

ли,  маяком  светила  ему  родина.  А  если  этот  маяк  угаснет,
разве  он  сможет  жить  без  него?..
 Этруск  выдержал  паузу,  чтобы  дать  Пандиону  время
подумать,  и  начал  снова:
 — 	Хорошо,  ты  станешь  ее  мужем,  чтобы  вскоре  по¬
кинуть  ее  и  уйти.  И  ты  думаешь,  что  ее  народ  отпустит
нас  с  миром  и  поможет  нам?  Ты  оскорбишь  их  гостепри¬
имство.  Наказание,  следуемое  тебе  по  заслугам,  падет
на  нас  всех...  А  потом,  почему  ты  уверен,  что  остальные
товарищи  согласятся  ждать?  Они  не  согласятся,  и  в  этом
я  буду  с  ними!
 Этруск  помолчал  и,  как  бы  устыдившись  резкости
своих  слов,  грустно  добавил:
 — 	Сердце  мое  болит,  ибо  когда  достигну  я  моря,  не
будет  у  меня  друга,  искусного  в  корабельном  деле.  Мой
Ремд  погиб,  и  вся  надежда  была  на  тебя—  ты  плавал
по  морю,  учился  у  финикийцев...  —  Кави  опустил  голову
и  замолчал.
 Кидого  бросился  к  Пандиону  и  надел  на  шею  молодо¬
го  эллина  мешочек  на  длинном  ремешке.
 — 	Я  хранил  его,  пока  ты  был  болен,  —  сказал  негр.—
Это  твой  морской  амулет...  Он  помог  победить  носорога,
он  поможет  всем  нам  дойти  до  моря,  если  ты  пойдешь
С  нами...
 Пандион  вспомнил  про  подаренный  ему  Яхмосом  ка¬
мень.  Он  совсем  забыл  об  этом  сверкающем  символе  мо¬
ря,  как  забыл  в  эти  дни  еще  и  о  многом  другом.  Он  глу¬
боко  вздохнул.  В  эту  минуту  в  хижину  вошел  высокий
человек  с  большим  копьем  в  руке.  Это  был  отец  Ирумы.
Он  непринужденно  уселся  на  пол,  поджав  ноги,  дружески
улыбнулся  Пандиону  и  обратился  к  этруску:
 — 	Я  пришел  к  тебе  с  делом,  —  неторопливо  начал
охотник.  —  Ты  сказал,  что  через  одно  солнце  вы  решили
уходить  на  родину.
 Кави  утвердительно  кивнул  головой  и  молчал,  ожи¬
дая,  что  будет  дальше.  Пандион  с  беспокойствш  погля¬
дывал  на  державшегося  с  простым  и  величавым  достоин-*
ством  отца  Ирумы.
 — 	Путь  далек,  много  зверей  стережет  человека  в  степи
и  в  лесу,  —  продолжал  охотник.  —  У  вас  плохое  оружие.
Запомни,  чужеземец:  со  зверями  нельзя  сражаться,  как
 21  Великая  Дуга
 321

с  людьми.  Меч,  стрела  и  нож  хороши  против  человека,
но  против  зверя  самое  лучшее  —  это  копье.  Только  копье
может  удержать  сильного  зверя,  остановить  его,  достать
издалека  сердце  зверя.  Ваши  негодны  для  нашей  степи,  —
охотник  пренебрежительно  указал  на  прислоненное  к  стене
хижины  тонкое  египетское  копье  с  маленьким  медным
острием.  —  Вот  какое  здесь  нужно!
 Отец  Ирумы  положил  Кави  на  колени  принесенное
им  оружие  и  снял  с  него  длинный  кожаный  чехол.
 Тяжелое  копье  было  больше  четырех  локтей  в  дли¬
ну.  Его  древко,  в  два  пальца  толщины,  было  сделано  из
твердого,  плотного,  блестевшего,  как  кость,  дерева.  По¬
средине  древко  утолщалось,  обшитое  тонкой  шероховатой
кожей  гиены.  Вместо  наконечника  на  нем  было  лезвие
в  локоть  длиной  и  шириной  в  три  пальца,  сделанное
из  светлого  твердого  металла  —  редкого  и  дорогого  же¬
леза.
 Кави  задумчиво  потрогал  острое  лезвие,  прикинул  на
руке  тяжесть  оружия  и  со  вздохом  вернул  охотнику.
 Тот  улыбнулся,  следя  за  впечатлением,  произведен¬
ным  копьем  на  этруска,  и  осторожно  сказал:
 — 	Изготовить  такое  копье  —  большой  труд...  Металл
для  него  добывается  соседним  племенем,  и  они  продают
его  дорого.  Зато  копье  спасет  тебя  не  раз  в  смертельном
бою...
 Не  понимая,  к  чему  клонит  охотник,  Кави  молчал.
 — 	Вы  принесли  с  собой  сильные  луки  из  Та-Кем,—
продолжал  охотник.  —  Мы  не  умеем  делать  такие  и  хоте¬
ли  бы  променять  их  на  копья.  Вожди  согласились  дать
вам  по  два  копья  за  каждый  лук,  а  копья,  я  сказал,  бу¬
дут  вам  нужнее.
 Кави  вопросительно  посмотрел  на  Кидого,  негр  кив¬
ком  головы  подтвердил  мнение  охотника.
 — 	В  степи  много  дичи,  и  нам  не  понадобятся  стре¬
лы,—  сказал  Кидого,  —  но  в  лесах  будет  хуже.  Однако
лес  далек,  а  шесть  копий  вместо  трех  луков  надежнее
при  нападении  зверей.
 Кави  подумал,  согласился  на  обмен  и  принялся  тор¬
говаться.  Но  охотник  был  непреклонен,  доказывая,  что
предложенное  им  оружие  —  большая  ценность.  Они  ни¬
когда  не  отдали  бы  по  два  копья  за  каждый  лук,  если  бы
 322

не  нужно  было  узнать,  как  изготовляются  луки  Черной
Земли.
 — 	Хорошо,  —  сказал  этруск.  —  Мы  отдали  бы  вам
свои  луки  в  дар  за  приют  и  пищу,  если  бы  не  шли  так
далеко.  Мы  принимаем  условия  —  завтра  ты  получишь
луки.
 Охотник  просиял,  хлопнув  Кави  по  руке,  поднял
копье,  вглядываясь  в  красный  отблеск  факела  на  лезвии,
и  надел  на  него  кожаный  чехол,  украшенный  кусочками
разноцветных  шкур.
 Этруск  протянул  руку,  но  охотник  не  отдал  оружия.
 — 	Ты  получишь  завтра  шесть  не  хуже.  А  это...  —
отец  Ирумы  сделал  паузу,  —  я  дарю  твоему  золотогла¬
зому  другу.  Чехол  его  сшила  Ирума  сама!  Смотри,  как
он  красив.
 Охотник  протянул  копье  молодому  эллину,  нереши¬
тельно  принявшему  подарок.
 — 	Ты  не  идешь  с  ними,  —  отец  Ирумы  показал  на
этруска  и  негра,  —  но  хорошее  копье  —  это  первое  иму¬
щество  охотника,  а  я  хочу,  чтобы  ты  прославил  наш  род,
став  моим  сыном!
 Кидого  и  Кави  впились  взглядами  в  друга,  негр
с  хрустом  сжал  пальцы.  Решительный  момент  неожидан¬
но  наступил.
 Пандион  побледнел  и  внезапно  резким,  отстраняю¬
щим  жестом  протянул  охотнику  копье  обратно.
 — 	Ты  отказываешься,  как  мне  понять  это?—вскри¬
чал  пораженный  охотник.
 — 	Я  ухожу  с  товарищами,  —  с  трудом  произнес  мо¬
лодой  эллин.
 Отец  Ирумы  неподвижно  стоял,  без  слов  глядя  на
Пандиона,  потом  с  гневом  швырнул  копье  ему  под  ноги.
 — 	Пусть  будет  так,  но  не  смей  больше  даже  смотреть
на  мою  дочь.  Я  сегодня  же  отошлю  ее!
 Пандион,  не  мигая,  широко  раскрытыми  глазами
вглядывался  в  охотника.  Неподдельное  горе  иска13ило
его  мужественные  черты,  и  это  смягчило  гнев  отца
Ирумы.
 — 	У  тебя  хватило  мужества  решить,  пока  не  позд¬
но,  это  хорошо,  —  сказал  он.  —  Но  раз  уходишь,  уходи
скорее...
 21*
 323

Охотник  еще  раз  угрюмо  осмотрел  Пандиона  с  голо¬
вы  до  ног,  издав  какой-то  неопределенный  звук.
 На  пороге  хижины  отец  Ирумы  оглянулся  на
Кави.
 — 	Что  сказал,  то  и  будет,  —  грубо  отрезал  он  и  ис¬
чез  в  темноте.
 Негру  стало  не  по  себе  от  блеска  глаз  молодого  эл-
лина,  и  он  почувствовал,  что  сейчас  Пандиону  не  до  дру¬
зей.  Эллин  постоял,  вперившись  взглядом  в  пространство,
точно  спрашивая  даль*,  как  ему  поступить.  Он  медленно
повернулся,  бросился  на  постель,  закрыв  лицо  ру¬
ками.
 Кави  зажег  новый  факел:  ему  не  хотелось  оставлять
Пандиона  в  темноте  одного  со  своими  мыслями.  Этруск
и  негр  уселись  в  стороне  и  остались  бодрствовать  не  раз¬
говаривая.  Время  от  времени  они  тревожно  посматрива¬
ли  на  друга,  которому  не  могли  ничем  помочь.
 Медленно  шло  время,  наступила  ночь.  Пандион  по¬
шевелился,  вскочил,  прислушиваясь,  и  бросился  вон  из
хижины.  Но  широкие  плечи  этруска  заслонили  вход.  Мо¬
лодой  эллин  натолкнулся  на  его  скрещенные  руки  и  оста¬
новился,  гневно  сдвинув  брови.
 — 	Пусти!  —  нетерпеливо  сказал  Пандион.  —  Я  не  мо¬
гу,  я  должен  проститься  с  Ирумой,  если  ее  не  отправили
куда-то.
 — 	Опомнись!—ответил  Кави.  —  Ты  погубишь  ее,
себя  и  всех  нас!
 Пандион  молчал  и  пытался  оттолкнуть  этруска,  но
тот  стоял  крепко.
 — 	Решил,  тогда  довольно,  не  гневи  ее  отца,  —  продол¬
жал  убеждать  друга  Кави.  —  Пойми,  что  может  про¬
изойти.
 Молодой  эллин  толкнул  Кави  еще  сильнее,  но  сам  по¬
лучил  толчок  в  грудь  и  отступил.  Негр,  увидев  столкно¬
вение  друзей,  подбежал,  растерянный,  не  зная,  что  пред¬
принять.  Молодой  эллин  стиснул  зубы,  глаза  его  загоре¬
лись  недобрым  огнем.  Раздув  ноздри,  он  кинулся  на  Ка¬
ви.  Этруск  быстро  выхватил  нож  й,  повернув  оружие  ру¬
кояткой  к  Пандиону,  гневно  закричал^
 — 	На,  бери,  бей!
 Пандион  опешил'.
 324

Этруск  выпятил  грудь,  приложил  к  сердцу  левую  ру-.
ку,  а  правой  продолжал  направлять  рукоятку  ножа  в  сто¬
рону  Пандиона.
 — 	Бей  сразу,  вот  сюда!  Все  равно  живой  я  не  пущу
тебя!  Убей,  тогда  иди!  —  яростно  кричал  Кави.
 В  первый  раз  Пандион  видел  своего  хмурого  и  мудро¬
го  друга  в  таком  состоянии.  Он  отступил,  беспомощно
застонал  и  побрел  к  своей  постели,  опять  упал  на  нее,
повернулся  к  друзьям  спиной.
 Кави,  тяжело  дыша,  вытер  со  лба  пот  и  сунул  нож  за
пояс.
 — 	Мы  должны  стеречь  его  всю  ночь  и  уходить  ско¬
рее,  —  сказал  он  испуганному  Кидого.  —  На  рассвете  ты
предупредишь  товарищей,  чтобы  собирались.
 Пандион  ясно  расслышал  слова  этруска,  означавшие,
что  ему  не  удастся  увидеть  Ируму.  Он  задыхался,  поч-:
ти  физически  ощущая  тесноту  вокруг  себя.  Эллин  борол¬
ся  с  собой,  напрягая  всю  волю,  и  постепенно  бурное  от¬
чаяние,  почти  бешенство  сменилось  тихой  печалью.
 И  снова  африканская  степь  раскрыла  свой  горячий
простор  перед  двадцатью  семью  упрямцами,  во  что  бы  то
ни  стало  решившими  вернуться  на  родину.
 Теперь,  после  дождей,  грубая,  с  большими  бурыми
колосьями  трава  *  поднималась  на  высоту  двенадцати
локтей,  и  в  ее  душной  чаще  без  следа  скрывались  даже  ги¬
гантские  серые  туши  слонов.  Кидого  объяснил  Пандиону,
почему  нужно  было  спешить: 	скоро  окончится  время
 дождей  и  степь  начнет  гореть,  превращаясь  в  безжизнен¬
ную,  засыпанную  золой  равнину,  где  трудно  будет  най¬
ти  пищу.
 Пандион  молчаливо  соглашался.  Его  печаль  была  еще
слишком  свежа.  Но,  очутившись  среди  своих  товарищей,
которым  он  был  так  многим  обязан,  молодой  эллин  чув-:
ствовал,  как  снова  оплетают  его  узы  мужской  дружбы,
как  растут  в  нем  самом  стремление  итти  вперед,  жажда
борьбы  и  разгорается  все  сильнее  желание  скорее  достичь
Энниады.
 * 	Слоновая  трава  —  огромный  злак,  до  6  метров  высоты.
 325

И,  несмотря  на  острую  тоску  по  Ируме,  Пандион
только  теперь  чувствовал  себя  прежним,  ясным  и  пря¬
мым,  без  тревоги  идущим  по  избранному  пути.  Снова
ожило  жадное  внимание  художника  к  формам  и  краскам
природы,  нарастало  желание  творить.
 Двадцать  семь  сильных  мужчин  были  вооружены
копьями,  метательными  дротиками,  ножами  и  несколь¬
кими  щитами.  Бывшие  рабы,  испытанные  в  бедствиях  и
сражениях,  представляли  собою  значительную  силу  и  мог¬
ли  не  опасаться  бесчисленных  зверей.
 В  пути  в  высокой  траве  опасность  была  серьезной.
Поневоле  приходилось  итти  гуськом,  пробираясь  по  узким
коридорам  звериных  троп,  в  течение  долгих  часов  видя
перед  собой  только  спину  идущего  впереди  товарища*
А  из  шуршащих  высоких  стен  справа  и  слева  ежеминутно
грозила  опасность  —  в  любой  момент  стебли  могли  рас¬
ступиться  и  пропустить  подкравшегося  льва,  разъярен¬
ного  носорога  или  высокую  необъятную  тушу  злобного
одинокого  слона.  Трава  разъединяла  товарищей,  и  хуже
всего  приходилось  идущим  позади:  на  них  мог  обрушить¬
ся  гнев  зверя,  встревоженного  впереди  идущими.  По  ут¬
рам  трава  была  пропитана  холодной  росой,  сверкающая
пыль  водяных  брызг  стояла  над  мокрыми,  словно  от  дож¬
дя,  телами  людей.  В  знойное  время  дня  роса  исчезала
бесследно,  сухая  пыль  щекотала  горло,  ссыпаясь  с  вер¬
хушек  стеблей,  в  тесных  проходах  нечем'  было  дышать.
 На  третий  день  пути  на  храброго  ливийца  Такела,
шедшего  позади,  напал  леопард,  и  только  благодаря
счастливой  случайности  юноша  отделался  незначитель*
ными  царапинами.  На  следующий  день  на  Пандиона  и  его
соседа-негра  прыгнул  из  травы  огромный  темногривый
лев.  Копье  отца  Ирумы  сдержало  хищника,  и  товарищ  эл¬
лина,  подхватив  щит,  который  от  неожиданности  уронил
Пандион,  напал  на  льва  сзади.  Зверь  повернулся  к  ново¬
му  врагу  и  пал,  пронзенный  трем  я  копьями.  Кидого
прибежал,  запыхавшийся  от  волнения,  когда  все  было
кончено  и  воины,  тяжело  дыша,  стирали  с  копий  быстро
побуревшую  львиную  кровь.  Хищник  лежал,  почти
незаметный  в  бурой  измятой  траве.  Сбежались  все  участ¬
ники  похода,  громкие  крики  поднялись  над  местом  сраже¬
ния.  Все  доказывали  двум  коренастым  неграм—Дхломо  и
 326

Мпафу,  вместе  с  Кидого  ведшим  отряд,  что  в  конце  кон¬
цов  звери  кого-нибудь  убьют.  Надо  обойти  эту  равнину
высокой  травы.  Проводники  вовсе  и  не  думали  возражать.
Отряд  повернул  круто  к  югу  и  еще  до  вечера  приблизил-:
ся  к  длинной  ленте  леса,  протянувшейся  как  раз  в  нужном
юго-западном  направлении.  Такой  лес  был  знаком  Пан¬
диону  —  зеленый  сводчатый  коридор  над  узкой  степной
речкой.  Леса-галереи  пересекали  степь  в  разных  напра¬
влениях  по  руслам  рек  у  ручьев.
 Путникам  повезло:  под  зеленым  сводом  не  было  колю¬
чих  зарослей,  лианы  не  сплели  непроходимых  завес,—
отряд  бодро  двинулся  по  узкой  лесной  ленте,  лавируя
между  гигантскими  корнями.  Глубокая  тишина  и  прохлад¬
ный  полумрак  сменили  шелест  травы  в  духоте  ослепитель¬
ного  дня.  Лес  протянулся  очень  далеко,  —  день  за  днем
шли  по  нему  путники,  изредка  выходя  в  степь  за  дичыо
или  влезая  на  низкие  деревья  опушки,  чтобы  проверить
направление.
 Хотя  передвижение  здесь  было  более  легким  и  менее
опасным,  Пандиона  угнетали  сумрак  и  тишина: 	таин¬
 ственного  леса.  Молодой  эллин  здесь  возвращался
к  воспоминаниям  о  встрече  с  Ирумой.  Утрата  казалась
огромной,  тоска  окутывала  для  Пандиона  весь  мир  се¬
рой  дымкой,  а  неведомое  будущее  было  таким  же  сумрач¬
ным,  молчаливым  и  темным,  как  лес,  по  которому  они
шли.
 Пандиону  представлялось,  что  темная  дорога  в  одно¬
образном  чередовании  колоннад  огромных  древесных
стволов,  мрака  и  солнечных  пятен,  ям  и  бугров  бес-,
конечна.
 Она  вела  в  неизвестную  даль,  все  глубже  вонзаясь
в  сердце  чужой  и  странной  земли,  где  все  было  незнако¬
мо  и  только  круг  бдительных  товарищей  спасал  от
неизбежной  смерти.
 Море,  к  которому  он  так  стремился,  казавшееся  легко
достижимым,  когда  он  был  в  плену,  теперь  отодвинулось
безмерно  далеко,  загражденное  тысячами  препятствий,
месяцами  трудного  пути...  Море  оторвало  его  от  Ирумы,
а  само  осталось  недоступным...
 В  конце  леса  перед  путниками  предстало  обширное  бо¬
лото.  Оно  пересекало  путь  от  края  до  края  горизонта,
 327

тянулось  вперед,  закрытое  вдали  зеленоватой  мглой  влаж¬
ных  испарений,  по  утрам  опоясываясь  низкой  пеленой
белесого  тумана.  Белые  цапли  летали  небольшими  стая¬
ми  над  морем  тростников.
 Кави,  Пандион  и  ливийцы,  озадаченные  препятстви¬
ем,  в  недоумении  смотрели  на  яркозеленую  чащу  болот-,
ных  зарослей  с  горящими  на  солнце  окнами  воды.  Но
вожатые  удовлетворенно  переглядывались  и  улыбались:,
путь  был  верен,  две  недели  трудного  похода  не  пропали
даром.
 На  следующий  день  отряд  связал  плоты  из  особого,
необычайно  легкого  и  пористого  тростника  *,  коленчатые
стебли  которого  достигали  десяти  локтей.  Путники  под¬
плыли  вдоль  высоких  зарослей  метельчатых  папирусов,
лавируя  между  красновато-бурыми  нагромождениями  за¬
сохших  и  поломанных  стеблей  тростника,  пловучими
островами  травы.  На  каждом  плоту  было  по  два  или  по
три  человека,  осторожно  балансировавших  длинными  ше¬
стами,  мерно  вонзавшимися  в  илистое  дно.
 Темная  вонючая  вода  казалась  густым  маслом,  пу¬
зырьки  болотного  газа  поднимались  на  поверхность  из-
под  шестов,  липкая  плесень  пенилась  ржаво-бурыми  ото¬
рочками  вдоль  зеленых  стен.  Ни  одного  сухого  места  не
было  на  всем  видимом  пространстве,  влажная  жара  томи¬
ла  обливавшихся  потом  людей,  сверху  жгло  беспощадное
солнце.  К  вечеру  миллионы  зловредных  мошек  густыми
тучами  нападали  на  людей.  Счастьем  было  найти  неза-
топленный  бугорок,  на  котором  разводился  огромный  ды¬
мящий  костер.  Еще  легче  было  при  ветре,  отгонявшем
тучи  насекомых  и  дававшем  возможность  выспаться  по¬
сле  тяжелых  дней  и  ночей.  Ветер  склонял  тростник,  вол¬
на  за  волной  бежали  по  океану  зелени.
 Несметное  количество  гадов  пряталось  в  прелой  воде
и  гниющих  зарослях.  Гигантские  крокодилы  скоплялись
сотнями  на  буграх  отмели  или  выглядывали  из  зеленых
стен,  наполовину  скрытые  стеблями.  Ночами  чудовища
ревели  —  их  глухой  низкий  рев  наполнял  людей  суевер¬
ным  ужасом.  В  реве  крокодилов  не  было  ярости  или
 *  Амбаг  —  очень  легкий  и  толстый  тростник,  до  7  метров  вы¬
соты.
 328

угрозы,  —  что-то  бездушное  и  бесстрастное  чудилось
в  этих  низких  отрывистых  звуках,  раскатывавшихся  над
стоячей  водой  в  темноте  ночи.
 Путникам  встретился  мелкий  залив,  усеянный  полу-i
размытыми  конусовидными  холмиками  из  ила  в  полтора
локтя  высоты.  Бурая  вода  издавала  нестерпимую  вонь,
холмики  были  покрыты  белой  корой  птичьего  помета.  Нег¬
ры  разъяснили,  что  это  было  место  гнездовья  больших
длинноногих  розовых  птиц  *,  которые  в  другое  время  ту-,
чами  покрывали  бы  болото.
 От  плохой  воды  и  вредных  испарений  заболело  не¬
сколько  человек,  главным  образом  ливийцев.  Жестокая
лихорадка  изнуряла  людей,  безучастно  лежавших  на  пло¬
тах  под  ногами  товарищей.
 На  пятый  день  плавания  среди  болотных  зарослей
стали  все  чаще  попадаться  пространства  свободной  воды,
из  которой  торчали  вершины  деревьев.  Пандион  с  удивле¬
нием  спросил  Кидого,  что  это  значит.  Черный  друг,  улы¬
баясь  во  всю  ширину  своего  большого  рта,  объяснил,
что  скоро  конец  мучениям.
 — 	Здесь,  —  сказал  негр,  ткнув  шестом  в  глубокую
воду,  —  в  сухое  время  земля  горит  от  жары,  а  это  разлив
от  дождей.
 — 	Какая  же  это  река?  —  снова  спросил  Пандион.
 — 	Здесь  не  одна  река,  а  две  **  и  длинная  цепь  болот
между  ними,  —  ответил  негр.  —  В  сухое  время  реки  эти
почти  не  текут.
 Кидого,  как  всегда  за  последнее  время,  оказался
прав  —  скоро  плоты  стали  задевать  за  илистое  дно,  а  впе¬
реди  земля,  повышаясь,  переходила  в  ровную  степь.  Там
росла  особая  трава  с  серебристо-белыми  колосьями,  и,
блестя  под  лучами  солнца,  поверхность  степи  издалека
казалась  продолжением  водяной  глади.  С  чувством  глубо¬
кого  облегчения  путники  по  пояс  в  грязи,  распугивая
криками  крокодилов,  выбрались  на  твердую  горячую  зем¬
лю.  Ветер,  свежий  и  сухой,  приветствовал  их,  прогоняя
 * 	Фламинго  —  болотная  птица  с  длинной  шеей,  длинными  но¬
гами  и  большим,  круто  загнутым  вниз  клювом,  красивой  розовой
окраски.
 **  Две  реки  —  подразумеваются  Бахр-эль-Араб  и  Бахр-эль-
Газаль,  в  древности  более  многоводные,  чем  в  настоящее  время.
 329

тяжелую  духоту  болота.  Отряд  добрался  до  возвышен¬
ности,  на  которой  росли  кусты  с  большими  голубовато-;
зелеными  листьями,  покрытые  оранжевыми  плодами  ве¬
личиной  с  яйцо.
 Здесь  путники  нашли  чистую  воду  и  решили  остано¬
виться.  Они  устроили  вокруг  лагеря  колючую  стену
в  шесть  локтей  высоты.  Негры  собрали  груду  оранжевых
плодов,  оказавшихся  удивительно  вкусными  и  нежными,
и  принесли  еще  каких-то  листьев,  соком  которых  приня¬
лись  лечить  больных  лихорадкой  товарищей.  Здоровые
отсыпались  вволю,  болячки,  образовавшиеся  от  укусов
болотных  мошек,  быстро  заживали.  Несколько  дней  под¬
ряд  не  было  дождя.  По  утрам  стало  очень  прохладно,  и
чернокожие  участники  похода  зябли  и  страдали  от  хо¬
лода.
 Вскоре  путешественники  отправились  дальше.
 Двадцать  пять  дней  шли  они  по  степи.  Теперь  их  оста¬
лось  девятнадцать  человек  —  восемь  отделились  после  пе¬
рехода  через  болото  и  ушли  на  север,  к  своим  родным
местам,  до  которых  им  осталось  не  более  десяти  перехо¬
дов.  Как  ни  звали  они  с  собой  остальных,  упрямцы  были
верны  себе  в  решении  пробиваться  к  морю.
 Серая  дымка  закрывала  голубой  небосвод,  попреж¬
нему  изливавший  ослепительное  сияние.  По  ночам  небо
нередко  затягивалось  тучами,  страшный  гром  несся  без
перерыва  над  степью,  но  ни  единый  проблеск  молнии  не
рассекал  бархатно-черную  тьму  ночи,  ни  капли  дождя  не
падало  на  высохшую  траву  и  трескавшуюся  от  жары
землю.
 В  степи  были  разбросаны  маленькие  холмы  —  остро¬
конечные  конусы  или  башни  с  закругленными  верхушка¬
ми  до  десяти  локтей  высоты.  Внутри  этих  холмов  из
твердой,  как  кирпич,  глины  жили  бесчисленные  крупные
насекомые,  похожие  на  муравьев,  опасные  своими  силь¬
ными  челюстями.  Пандион  уже  привык  к  множеству  зве¬
рей;  его  не  удивляли  более  жирафы  или  скопища  слонов
по  тысяче  голов  в  стаде.  Теперь  он  увидел  стада  стран¬
ных  животных  полосатой,  белой  с  черным,  окраски.  Они
были  похожи  на  лошадей  Энниады,  но  и  отличались  от
них:  при  небольшом  росте  и  тонких  ногах  у  полосатых
зверей  были  более  широкие  крупы,  прогнутые  в  крестце
 330

спины,  плавный  изгиб  верхней  губы,  короткие  хвосты
и  гривы.  Пандион  с  любопытством  смотрел  на  их  много¬
численные  табуны,  появлявшиеся  у  водопоя.  Он  мечтал
о  том,  чтобы  поймать  полосатых  лошадей  и  приспособить
их  к  езде.  Однако,  когда  он  поделился  своими  соображе¬
ниями  с  Кидого  и  другими  товарищами-неграми,  те  долго
и  громко  хохотали.  Негры  объяснили  молодому
эллину,  что  полосатые  животные  сильны,  |3лы  и  неукро¬
тимы,  что  если  бы  и  удалось  поймать  несколько  более
смирных,  то  двух  десятков,  нужных  им,  не  собрать  и
в  десять  лет.
 Второе  разочарование  пережил  Пандион  при  встре¬
че  с  буйволами.  Он  увидел  массивных  темносерых  быков
с  широкими,  загнутыми  на  концах  рогами  и  решил  под¬
красться  к  ближайшему,  чтобы  уложить  его  копьем,  но
Кидого,  навалившись  на  юношу  всем  телом  придавил  его
к  земле.  Негр  уверял  друга,  что  эти  быки  чуть  ли  не  са¬
мые  опасные  звери  южной  страны,  что  охотиться  на  них
нужно,  только  имея  луки  или  метательные  копья,  иначе
гибель  неминуема.  Пандион  послушался  негра  и  укрылся
в  кустах,  как  и  остальные,  но  страх  Кидого  перед  этими
быками  остался  ему  непонятным,  —  с  его  точки  зрения
носорог  или  слон  казались  куда  страшнее.
 Дорогу  нередко  пересекали  скалистые  гряды,  цепи
холмов  или  группы  торчащих  разрушенных  утесов.  В  та¬
ких  местах  часто  встречались  отвратительные  собакого¬
ловые  обезьяны  *.  Эти  животные,  заметив  приближение
людей,  скоплялись  на’  скалах  или  под  деревьями,  без
страха  рассматривали  пришельцев  и  нагло  гримаснича¬
ли.  Пандион  с  отвращением  смотрел  на  их  голые  собачьи
морды  с  синими  надутыми  щеками,  обрамленные  гус¬
той,  торчавшей  дыбом  шерстью,  на  их  виляющие  зады
с  красными  мозолистыми  проплешинами.  Обезьяны  были
опасны.  Однажды  Кави  не  стерпел  вызывающего  пове¬
дения  трех  животных,  загородивших  ему  дорогу,  и  ударил
копьем  одну  из  мерзких  тварей.  Завязалось  серьезное
сражение  у  подножья  утесов.  Скитальцы  были  счастливы,
что  унесли  ноги,  отступив  без  ущерба,  но  со  всей  возмож¬
ной  поспешностью.
 * 	Павианы.
 331

На  двадцать  пятый  день  пути  по  незаметно  повышав¬
шейся  местности  на  горизонте  показалась  темная  полоса.
Кидого  радостно  вскрикнул,  указывая  на  нее: 	там
 начинался  большой  лес  —  последнее  препятствие,
которое  им  осталось  преодолеть.  За  покрытыми  лесом
горами  лежало  долгожданное  море  —  верный  путь
к  дому.
 К  полудню  отряд  достиг  пальмовой  рощи.  Пандиона
удивил  странный  вид  рощи.  Раньше  в  степи  не  попада¬
лись  такие  высокие  и  стройные  растения,  похожие  на  зна¬
комые  по  Айгюптосу  финиковые  пальмы  *.  Каждый  ствол
поднимался  точно  из  самого  центра  звездчатой  иссиня-
черной  тени,  отбрасываемой  вершиной.  Между  черными
звездами  теней  сухая  почва  казалась  добела  раскален¬
ным  металлом.  По  необычайному  расположению  теней
Пандион  увидел,  что  полуденное  солнце  стоит  у  него  пря¬
мо  над  головой.  Он  сказал  об  этом  Кави.  Этруск  недо¬
уменно  пожал  плечами,  а  Кидого  объяснил,  что  это  так
и  есть  на  самом  деле.  Чем  дальше  к  югу,  тем  выше  под¬
нимается  солнце,  и  причину  этого  никто  не  знает.  Ста¬
рики  говорят  еще,  что,  по  преданиям,  далеко  на  юге  солн¬
це  опять  становится  ниже.
 Долго  раздумывать  над  этой  загадкой  молодому  эл-.
лину  не  пришлось  —  изнуренные  жарой  товарищи  спе-:
шили  к  воде.  На  привале  Кидого  объявил,  что  к  вечеру
они  достигнут  леса  и  путь  их  пойдет  по  лесам  и  горам,
далеко  протянувшимся  до  края  земли.
 — 	Там,  —  негр  показал  направо,  —  и  там,  —  рука  Ки¬
дого  повернулась  налево,  —  есть  большие  реки,  но  мы
не  можем  плыть  по  ним.  Правая**  заворачивает  на  север
к  большому  пресному,  морю  у  края  северных  пустынь.
Левая  ***  берет  круто  на  юг  и  уведет  нас  далеко  от  нуж¬
ного  места.  Кроме  того,  вдоль  рек  живут  сильные  племе¬
на,  они  едят  человеческое  мясо  и  уничтожат  всех  нас.  Мы
должны  пройти  на  юго-запад  прямо,  как  по  полету  стрелы,
между  обеими  реками.  Темные  леса  пусты  и  безопасны,
 * 	Пальмы  дулеб.
 **  Правая  река  —  ныне  называется  Шари.
 ***  Левая  река  —  ныне  называется  Убанги  —.  главный  приток
Конго.
 332

а  на  горах  никто  не  живет,  боясь  сильных  гроз  и  темно¬
ты  чащ.  Звери  здесь  редки,  но  нас  мало,  и  мы  сможем
прокормиться  охотой  и  плодами.
 Пандион,  Кави  и  ливийцы  с  сомнением  смотрели
на  темный  лес,  вставший  перед  ними,  и  их  волновали
неясные  опасения.

ГЛАВА  СЕДЬМАЯ
СИЛА  ЛЕСОВ
 Среди  густого  кустарника  возвышались  необычайные
деревья.  Их  тонкие  стволы  с  выпуклыми  поперечными
гранями  заканчивались  плоскими  веерами  укороченных
ветвей  с  большими  листьями,  а  еще  выше  торчали  длин¬
ные  и  прямые  отростки,  похожие  на  зеленые  огромные
мечи,  по  десяти  локтей  в  длину  *.
 Четыре  таких  дерева,  по  два  с  каждой  стороны,  сто¬
яли,  как  часовые,  в  преддверии  леса,  с  угрозой  поднимая
мечи  в  бледное  небо.  Отряд  прошел  между  ними,  проби¬
раясь  сквозь  колючие  кусты.  Огромная  свинья  **  с  загну¬
тыми  клыками  и  безобразной  бугристой  головой  вско¬
чила  из-под  куста,  негодующе  хрюкнула  в  сторону  лю¬
дей  и  скрылась...
 В  первый  же  день  пути  по  лесу  Кави  потерял  свою
палочку  с  сорока  девятью  зарубинками  —  число  дней
похода,  и  путники  перестали  считать  время.  В  памяти
молодого  эллина  навсегда  запечатлелся  однообразный
громадный  лес.
 Отряд  шел  в  молчании.  Голоса  людей  при  попытке
заговорить  гулко  раскатывались  под  непроницаемым  зе¬
леным  сводом.  Никогда  на  широких  просторах  золотой
степи  не  чувствовали  себя  люди  такими  маленькими  и
затерянными  в  глубинах  чужой  земли.  Гигантские  кана¬
ты  ползучих  растений,  достигавшие  иногда  толщины  че¬
 *  Лобелии.
 **  Бородавочник  —  дикая  свинья  с  огромными  клыками  для
вырывания  корней.
 334

ловеческого  тела,  обвивали  спиралями  гладкие  стволы  де-:
ревьев,  сплетались  вверху  в  исполинскую  сеть,  свисали
завесами  и  отдельными  широкими  петлями.  Ветви  деревь-:
ев  расходились  на  недостижимой  высоте  над  головами
идущих,  стволы  расплывались  в  сером  сумраке.  Лужи
гниющей,  покрытой  плесенью  воды  часто  встречались
на  пути;  иногда  бесшумно  струились  маленькие  темные
ручьи.  На  редких  полянах  солнце  слепило  глаза,  при¬
выкшие  к  полумраку  леса;  необычайная  густота  расте¬
ний  заставляла  путников  огибать  эти  места.  Невиданные
папоротники  в  четыре  человеческих  роста  простирали,
как  крылья,  свои  бледнозеленые  огромные  перистые
листья  *.  Чеканная  сероватая  листва  мимоз  образовывала
тончайшие  узоры  в  столбах  солнечного  света.  Масса  цве¬
тов—  кроваво-красных,  оранжевых,  фиолетовых,  белых—
с  особенной  яркостью  и  пестротой  выделялась  на  свет¬
лой  зелени  листьев,  громадных,  широких,  длинных  и  узких,
ровных,  разрезных  или  зазубренных.  В  дикой  пу¬
танице  переплетались  извилистые  спирали  ползучих  по¬
бегов,  торчали  грозные,  в  палец  длиной,  колючки,  бес¬
пощадно  рвавшие  тело.  Неистовый  гомон  и  щебет  птиц
раздавались  на  полянах,  как  будто  вся  жизнь  леса  со-;
средоточивалась  здесь.
 Люди  сверяли  направление  с  солнцем  и  снова  ухо-:
дили  в  лесной  сумрак,  ориентировались  по  направлению
дождевых  промоин,  по  течению  ручьев,  по  косым  стол¬
бикам  солнечных  лучей,  изредка  пробивавших  листву.
Проводники  старались  не  приближаться  к  прогалинам
еще  потому,  что  вблизи  от  них  на  деревьях  водились
опасные  насекомые—страшные  черные  осы  и  грозные
муравьи.  Крупные  лишаи,  кожистые  серые  наросты  и
выступы  покрывали  стволы  деревьев,  /мшистый  зеленый
покров  одевал  гребни  высоких  корней.  Эти  плоские  кор¬
ни,  нередко  высотой  в  пять-шесть  локтей,  отходили  рт
ребер  гигантских  стволов,  как  наклонные  подпорки.
В  глубоких  ямах  между  ними  мог  бы  поместиться  весь
отряд  из  девятнадцати  путников.  Корни  деревьев  за¬
ходили  друг  за  друга  и  чрезвычайно  затрудняли  пере¬
 * 	Древовидные  папоротники  циатея  и  тодеа  высотой  до  10  мет-
 ров.
 335

движение  —  приходилось  перелезать  через  них  или  об¬
ходить,  пробираясь  по  узким  коридорам.  Ноги  тонули
в  массе  полусгнивших  веток,  листьев  и  высохших  побе¬
гов,  устилавших  почву  толстым  слоем.  Кучками  встреча¬
лись  белесые  грибы  с  тяжелым,  трупным  запахом.  Толь¬
ко  там,  где  деревья  не  были  так  высоки,  корни  не  за-,
трудняли  путь  и  ноги  отдыхали  на  покрове  мягких  мхов.
Зато  в  этих  местах  рос  колючий  густой  кустарник,  при-:
нуждавший  людей  делать  обходы  или  прорубаться  сквозь
него,  теряя  силы  и  время.  Какие-то  пятнистые  слизняки
падали  с  ветвей  на  голые  плечи  путников  и  обжигали
ядовитой  слизью.  Изредка  в  сумраке  мелькала  и  бесшум¬
но  исчезала  тень  зверя,  —^  люди  нередко  даже  не  успе¬
вали  определить  породу  животного.  Ночью  здесь  гос¬
подствовала  та  же  глубокая  тишина,  нарушавшаяся
жалобным  воем  неведомого  ночного  хищника  или  резкими
криками  неизвестной  птицы.
 Путешественники  перевалили  через  множество  невы¬
соких  горных  гряд,  ни  разу  не  выходя  на  свободное
от  деревьев  пространство.  Между  хребтами  лес  был  еще
гуще;  сырой  и  душный,  пахнущий  прелой  землей  воз¬
дух  долин  стеснял  дыхание  людей.
 Миновав  долину,  по  дну  которой  катился  среди  боль¬
ших  камней  быстрый  поток  прохладной  воды,  путники
присели  отдохнуть.
 Начался  долгий  подъем.
 Два  дня  поднимались  в  гору  путники.  Лес  становил¬
ся  все  гуще  и  непроницаемее.  Исч1езли  поляны,  на  кото¬
рых  можно  был)  найти  пищу,  поваленные  гигантские  де¬
ревья  чаще  заграждали  дорогу.  Отряд,  избегая  колючих
завес  из  тонких  упругих  стеблей,  свисавших  сверху,  или
непроницаемых  зарослей  кустарников  и  мелких  деревьев,
пробирался  на  четвереньках  в  промоинах  дождевых  пото¬
ков,  бороздивших  склоны.
 Жесткая  сухая  земля  сыпалась  из-под  ладоней  и  ко¬
лен.  Люди  ползли  в  этом  лабиринте;  держа  направление
только  по  водяным  рытвинам.
 Постепенно  становилось  все  прохладнее,  точно  в  са¬
мом  деле  отряд  попал  в  глубокое  сырое  подземелье.
 Уже  совсем  стемнело,  когда  склон  кончился,  и,  пови-
димому,  путники  поднялись  на  плоскогорье.  Больше
 336

не  было  промоин  от  дождевых  потоков,  и,  чтобы  не  по¬
терять  направления,  путешественники  остановились  на
ночлег.  Ни  одной  звезды  не  блеснуло  сквозь  зеленый
свод.  Сильный  ветер  бушевал  где-то  вверху.  Пандион
долго  лежал  без  сна,  прислушиваясь  к  гулу  леса,  очень
похожему  на  шум  близкого  моря.  Рокот,  шелест  и  стук
ветвей  в  порывах  ветра  сливались  в  могучие  всплески,
напоминавшие  мерные  раскаты  прибоя.
 Рассвет  не  наступал  особенно  долго  —  солнечный  свет
задерживался  сплошным  туманом.  Наконец  невидимое
солнце  одолело  сумрак,  и  перед  людьми  предстало  подав¬
ляющее  угрюмое  зрелище.
 Стволы  чудовищных  деревьев^  в  полтораста  локтей
высоты,  с  черной  и  белой  гладкой  корой,  уходили  своими
вершинами  в  молочную  густую  мглу,  совершенно  скры¬
вавшую  обомшелые  ветви.  Пропитанные  водой  мхи
и  лишайники  длинными  темными  космами  или  седыми  бо¬
родами  увешивали  деревья,  раскачиваясь  подчас  на  страш¬
ной-высоте.  Вода  хлюпала  под  ногами,  выделяясь  из  губ¬
чатой  сетки  переплетенных  корней,  трав  и  мхов.  .  Густые
заросли  кустов  с  большими  листьями  заграждали  путь.
Крупные  бледные  цветы  в  виде  ячеистых  шаров  тихо  ка¬
чались  в  тумане  на  длинных  ножках.
 Черные  и  белые  колонны  поперечником  в  четыре  лок¬
тя  громоздились  несметной  толпой,  серый  .туман  клубил¬
ся  вокруг  них,  по  коре  стекали  мелкие  струйки  воды.  Ино¬
гда  стволы  были  одеты  толстым  одеялом  из  мокрого  мха.
 В  этом  страшном  лесу  дальше  тридцати-сорока  лок¬
тей  ничего  не  было  видно;  нельзя  было  ступить,  не  про¬
рубив  себе  дороги  у  подножья  древесных  гигантов.
 Нагромождения  исполинских  поваленных  стволов  со¬
вершенно  подавляли  много  испытавших  путников.  Хуже
всего  была  невозможность  ориентироваться,  —  ничто
не  давало  возможности  проверить  взятое  направление.
 Негры  зябли  в  холодном  тумане,  испуганные  еще
невиданной  мощью  леса;  ливийцы  были  совсем  угнете¬
ны.  Путникам  казалось,  что  они  зашли  в  самое  обитали¬
ще  лесных  богов,  запретное  для  людей,  откуда  нет  вы¬
хода.
 Кави  сделал  знак  Пандиону,  —  оба  вооружились  но¬
жами  и  с  бешенством  принялись  рубить  мокрые  ветви4
 22  Великая  Дуга
 337

Понемногу  ободрились  и  другие  товарищи  —  люди  рабо¬
тали,  сменяя  друг  друга,  переползали  через  горы  испо¬
линских  стволов,  путались,  ища  выхода  среди  чудовищ¬
ных  корней,  и  снова  утопали  в  непроходимой  зелени.  Часы
шли  и  шли:  все  так  же  висела  вверху  белая  мгла,  все
так  же  тяжело  и  медленно  с  деревьев  капала  вода,  воздух
не  становился  теплее,  и  только  по  серовато-красному  от¬
тенку  тумана:  люди  поняли,  что  наступает  вечер...
 — 	Нигде  нет  прохода!  —  с  этим  известием  Кидого
сел  на  корень,  в  отчаянии  сжимая  голову.  Два  проводни¬
ка  вернулись  еще  раньше  с  такими  же  результатами.
 Узкая  прогалина  протянулась  на  тысячу  локтей  по¬
перек  прорубленного  пути.  Позади  был  мрачный  гигант¬
ский  лес,  через  который  с  нечеловеческими  усилиями
отряд  пробивался  три  дня.  Впереди  стояла  сплошная
заросль  высокого  бамбука.  Блестящие  коленчатые  стволы
поднимались  на  двадцать  локтей,  плавно  нагибая  вниз
свои  тонкоперистые  верхушки.  Бамбук  рос  так  тесно^  что
не  было  никакой  возможности  проникнуть  вглубь  этой
густой  решетки  из  прямых,  как  копья,  коленчатых  труб.;
Перед  путниками  встала  непроницаемая  ограда.  Полиро¬
ванная  поверхность  круглых  стволов  была  так  тверда,
что  бронзовые  ножи  путников  притуплялись  при  первых
же  ударах.  Для  борьбы  с  этой  стеной  нужно  было  иметь
топоры  или  тяжелые  мечи.  Обойти  бамбуковую  заросль
было  невозможно  —  прогалина  смыкалась  в  том  и  дру¬
гом  конце  густой  чащи,  а  бамбуки,  насколько  было  вид¬
но,  протягивались  широким  поясом  в  обе  стороны,  в  ту-:
манную  даль  плоскогорья.
 Измученные  холодом,  недостатком  пищи  и  борьбой
со  страшным  лесом,  люди  потеряли  свою  обычную  энер¬
гию  —  слишком  тяжело  досталась  им  последняя  часть
пути!  Но  они  не  могли  смириться  с  необходимостью  по¬
вернуть  назад.
 Чтобы/  пройти  сквозь  эти  страшные  леса,  мало  было
соблюдать  прежнее  направление  на  юго-запад,  мало  было
прорубаться  и  пробиваться  изо  всех  сил  сквозь  могучую
растительность,  —  нужно  было  еще  знать,  где  можно
пройти.  Эти  места  могли  указать  только  живущие  в  лесу
 338

люди,  но  они  отряду  не  встретились.  Поиски  лесных  лю¬
дей  скорее  всего  закончились  бы  гибелью  путников  на
вертелах  пиршественных  костров.
 «Не  прошли,  не  пробились!»  —  одна  и  та  же  мысль
отражалась  на  лицах  всех  девятнадцати  человек,  в  склад¬
ках  суровости,  гримасах  отчаяния,  маске  застывшей  по¬
корности.
 Кидого,  оправившийся  от  первого  приступа  отчаяния,
стоял,  запрокинув  голову  вверх,  к  огромным  ветвям,  про¬
стертым  над  прогалиной  на  высоте  ста  локтей.  Пандион
быстро  подошел  к  другу,  поняв  его  мысли.
 — 	Разве  можно  влезть  туда?  —  спросил  молодой
эллин,  глядя  на  совершенно  гладкие  стволы  непомерной
высоты.
 — 	Нужно,  хотя  и  придется  потратить  целый  день,  —
хмуро  сказал  Кидого.  —  Назад  или  вперед,  *но  больше
нельзя  итти  наугад  —  нет  еды.
 — 	Вот,  —  Пандион  указал  на  лесного  гиганта  с  бе¬
лой  корой,  выдвинувшегося  на  поляну;  его  кривые  сучья
образовывали  звезду  на  фоне  неба,  —  с  этого  дерева  бу¬
дет  хорошо  видно.
 Кидого  отрицательно  покачал  головой.
 — 	Нет,  белокорое  дерево  не  годится,  не  подходит
и  с  черной  корой  *.  У  них  древесина  тверда,  как  желе¬
зо,  в  нее  не  вбить  даже  ножа,  не  то  что  деревянного
клина.  Найдем,  может  быть,  дерево  с  корой  красного  цве¬
та  и  крупными  листьями  **,  тогда  влезем.
 Люди  принялись  искать  подходящее  дёрево  вдоль
прогалины.  Вскоре  возвестили,  что  оно  найдено.  Дере¬
во  было  ниже  железных  гигантов,  но  стояло  вплотную
к  бамбукам,  возвышалось  над  зарослью  больше  чем  на
полсотни  локтей.  Путники  с  трудом  срубили  два  тол¬
стых  бамбука,  раскололи  на  щепки  в  локоть  длиной,
каждую  заострили  с  одного  конца.  С  помощью  тяже¬
лой  ветки  Кидого  и  Мпафу  стали  загонять  в  мягкую
древесину  дерева  щепку  за  щепкой  и,  забираясь  все  вы¬
ше,  достигли  спиральной  лианы,  обвивавшей  ствол.  То¬
гда,  опоясавшись  тонкими  лианами,  Кидого  и  его  това-
 * 	Деревья  различных  пород:  железное  дерево,  фикус,  желтое
дерево,  макаранга,  полисциас  и  многие  другие.
 **  Дерево  хайя,  с  мягкой  древесиной.
 22*
 339

рищ,  изо  Есех  сил  упираясь  ногами  в  ствол  и  далеко  отки¬
дываясь  от  дерева,  стали  подниматься  на  огромную
высоту.  Скоро  их  темные  фигуры  сделались  маленькими!
на  фоне  тяжелых  облаков,  затянувших  небо.  Пандиона
вдруг  обожгла  зависть  к  друзьям.  Они  там,  наверху,  ви¬
дят  мир,  а  он  остается  внизу,  в  тени,  подобно  большим
красно-голубым  червям,  встречавшимся  в  промоинах  лес¬
ной  почвы.
 Молодой  эллин  внезапно  решился  и  схватился  за
вбитые  бамбуковые  колышки.  Только  махнув  рукой  на
предостерегающий  окрик  этруска,  Пандион  быстро
вскарабкался  на  ствол,  схватился  за  спиральную  лиану,
отрезал  свисавший  сверху  тонкий  конец  другого  ползу-1
чего  растения  и  повторил  прием  Кидого.  Это  оказалось
вовсе  не  легко  —  жесткая  лиана'  страшно  резала  спину.
Едва  только  Пандион  ослаблял  давление,  ноги  соскаль¬
зывали,  и  он  больно  обдирал  колени  о  твердую  кору.
С  большим  трудом  Пандион  поднялся  до  половины  ство¬
ла.  Пористые  верхушки  бамбуков  качались  под  ним  жел¬
теющей  неровной  порослью,  а  до  громадных  сучьев  все
еще  было  высоко.  Сверху  раздался  зов  Кидого,  и  креп¬
кая  лиана;  завернутая  петлей,  коснулась  плеча  молодого
эллина.  Пандион  пропустил  петлю  под  руки,  лиану  осто¬
рожно  потянули  сверху,  и  эта  поддержка  оказала  эллину
огромную  помощь.  С  ободранными  ногами,  усталый,  но
радостный,  молодой  эллин  скоро  достиг  нижних,  самых
больших  ветвей.  Здесь,  между  двумя  огромными  сучьями,
уютно  устроились  Кидого  и  его  товарищи.
 С  высоты  восьмидесяти  локтей  взглянул  Пандион
вперед,  и  впервые  за  много  дней  широкий  горизонт  от¬
крылся  перед  ним.  Заросль  бамбуков  обрамляла  лес
на  высоком  плоскогорье.  Бамбуковый  пояс  простирался
в  стороны,  насколько  хватал  глаз;  в  ширину  он  был
не  более  четырех-пяти  тысяч  локтей.  За  ним  торчала
невысокая  гряда  черных  скал,  наклонно  устремленных
к  западу  цепью  редких  косых  зубцов.  Дальше  местность
опять  слегка  понижалась.  Бесконечные  округлые  горы,
покрытые  густым  лесом,  курчавились,  как  плотные  зеле¬
ные  облака,  разделенные  узкими  впадинами  ущелий,  за¬
полненных  клубящейся  туманной  мглой.  В  них  скрывались
бесчисленные  дни  голодного  и  тяжкого,  сумрачного  похо¬
 340

да,  именно  туда  лежал  путь  отряда.  Но  нигде  не  было
заметно  никакого  просвета  в  этой  сплошной  зеленой
массе,  над  которой  медленно  ходили  большие  хлопья
белого  тумана:  ни  поляны,  ни  широкой  долины.  Пробить¬
ся  вперед  на  то  расстояние,  которое  сейчас  охватывали
глаза,  у  путников  вряд  ли  хватило  бы  сил.  А  дальше,  за
неразличимой  мглой  горизонта,  могло  быть  то  же  самое,
и  тогда  гибель  стала  бы  неминуемой.
 Кидого  отвернулся  от  расстилавшейся  под  ним  дали
и  поймал  взгляд  Пандиона.  Молодой  эдлин  прочитал
в  выпуклых  глазах  друга  тревогу  и  безмерную  уста¬
лость,  —неистощимая  бодрость  негра  угасла,  лицо  его
сморщилось  в  горькой  гримасе.
 — 	Надо  смотреть  назад,  —  упавшим  голосом  сказал
Кидого,  вдруг  выпрямился  и  пошел  по  ветви,  гори¬
зонтально  простершейся  далеко  вперед  над  бамбуками.
 Пандион  сдержал  крик  страха,  а  негр  как  ни  в  чем
не  бывало  шел,  чуть  заметно  покачиваясь  на  страшной
высоте,  к  концу  ветки,  где  дрожали  от  его  тяжести  оваль¬
ные  крупные  листья.  Ветвь  согнулась.  Пандион  в  ужасе
замер,  но  Кидого  уже  сел  на  нее  верхом,  свесил  в  пусто¬
ту  ноги,  уперся  обеими  руками  в  тонкие  ветки  и  стал
вглядываться  в  пространство  за  правым  углом  прогали¬
ны.  Пандион  не  посмел  пойти  за  товарищем.  Затаив  ды¬
хание,  эллин  и  Мпафу  ждали  сообщений  Кидого.  Внизу,
почти  незаметные  с  высоты,  следили  за  всем  происходя¬
щим  на  дереве  остальные  шестнадцать  товарищей.
 Кидого  долго  качался  на  пружинящей  ветке,  потом,
не  говоря  ни  слова,  вернулся  к  стволу.
 — 	Беда  не  знать  дороги,  —  уныло  сказал  он.  —  Мы
могли  бы  пройти  сюда  гораздо  легче.  —  Там,—  негр  мах¬
нул  рукой  на  северо-запад,  —  близко  от  нас  степь.  Мы
должны  были  итти  правее,  не  входя  в  лес...  Нужно  воз¬
вратиться  к  степи.  Может  быть,  там  есть  люди:  на  краю
леса  всегда  больше  людей,  чем  в  степи  или  в  самом  лесу.
 Спуск  с  дерева  оказался  гораздо  страшнее  подъема.
Если  бы  не  помощь  друзей,  Пандион  никогда  не  сумел
бы  слезть  так  быстро,  а  еще  вернее,  упал  бы  и  погиб.
Едва  только  молодой  эллин  ступил  на  землю,  как  осла¬
бевшие  от  нервного  напряжения  ноги  его  подкосились
и  он  растянулся  на  траве  под  смех  товарищей.  Кидого
 341

рассказал  обо  Беем  виденном  с  дерева  и  предложил  по¬
вернуть  под  прямым  углом  в  сторону  от  намеченного
пути.  К  удивлению  Пандиона,  ни  одного  слова  протеста
не  последовало  со  стороны  товарищей,  хотя  всем  было
ясно,  что  они  потерпели  поражение  в  борьбе  с  лесом,  что
задержка  в  пути  может  быть  очень  долгой.  Промолчал  да¬
же  упрямый  этруск  Кави,  должно  быть  понимая,  как
измучились  люди  в  тяжкой  борьбе,  оказавшейся  к  тому
же  напрасной.
 Пандион  помнил  о  словах  Кидого  в  начале  похода
и  представлял  себе,  что  путь  вокруг  лесов  далек  и  опа¬
сен.  Вдоль  рек  и  на  окраине  леса  живут  свирепые  и  силь¬
 342

ные  племена',  для  которых  девятнадцать  путников
не  представляют  сколько-нибудь  серьезной  силы...
 Степь  с  низкими,  редко  и  правильно  расставленными
деревьями,  похожая  на  фруктовый  сад,  сбегала  к  быстрой
речке.  На  противоположном  берегу  громоздилась  груда:
черных  камней.  К  ним  река  нанесла  длинный  вал  из
стволов,  ветвей,  стеблей  тростника,  высушенных  и  побе¬
левших.
 Отряд  беглецов,  миновав  пальмовую  рощу,  полно¬
стью  поваленную  слонами,  расположился  под  густым
невысоким  деревом  *.  Благовонная  смола  стекала  по
стволу,  свисавшие  с  ветвей  и  ствола  длинные  лохмотья
шелковистой  коры  монотонно  свистели  под  легким  вет¬
ром,  навевая  дремоту  на  уставших  людей.
 Внезапно  Кидого  поднялся  на  колени;  насторожились
и  остальные.  К  реке  приближался  огромный  слон.  Его
появление  могло  оказаться  недобрым.  Люди  следили  за
размашистым  шагом  животного,  неторопливо  перевали¬
вавшегося  как  бы  внутри  своей  собственной  толстой  ко¬
жи.  Слон  приближался,  беспечно  размахивая  хоботом,
и  что-то  в  его  повадке  не  походило  на.  обычную  осторож¬
ность  этих  чутких,  внимательных  животных.  Вдруг  по¬
слышались  человеческие  голоса,  но  слон  даже  не  поднял
своих  гигантских  ушей,  закинутых  на  затылок..  Озада¬
ченные  путники,  переглядываясь,  встали  и  тотчас  же,  как
по  команде,  приникли  к  земле  —  рядом  со  слоном  видне¬
лось  несколько  человеческих  фигур.  Только  теперь  това¬
рищи  Пандиона  увидели,  что  на  широкой  шее  слона  ле¬
жал  человек,  упираясь  скрещенными  руками  в  затылок
животного.  Слон  подошел  к  реке,  вступил  в  помутневшую
под  столбами  его  ног  воду.  Огромные  уши  вдруг  растопы¬
рились,  увеличив  голову  гиганта  втрое.  Маленькие  ко¬
ричневые  глазки  всматривались  в  глубину  речки.  Лежав¬
ший  на  слоне  человек  сел,  громко  хлопнул  животное  по
покатому  черепу.  Резкий  крик  «хейя!»  раздался  по  реке.
Слон  покачал  хоботом,  схватил  им  большой  ствол  из
речного  наноса  и,  высоко  подняв  его  над  головой,  швыр¬
нул  в  середину  речки.  Тяжелое  дерево  громко  плеснуло,
скрывшись  под  водой,  и  вынырнуло  несколько  мгнове¬
 * 	Дерево  благовоний.
 343

ний  спустя  ниже  по  течению.  Слон  бросил  еще  несколько
стволов,  потом,  осторожно  ступая,  вышел  на  середину
речки  и  остановился,  повернувшись  головой  против  те¬
чения.
 Тогда  пришедшие  вместе  со  слоном  —  их  было  восемь
человек  —  чернокожие  юноши  и  девушки  с  хохотом  и  кри¬
ками  бросились  в  холодную  воду.  Они  возились,  топили
друг  друга,  —  смех  и  звонкие  шлепки  по  мокрому  телу
далеко  разносились  вокруг.  Сидевший  на  слоне  весело
кричал,  но  не  переставал  следить  за  рекой,  время  от  вре¬
мени  заставляя  слона  бросать  в  воду  грузные  куски  де¬
рева.
 Путники  с  удивлением  смотрели  на  происходящее.
Дружба  людей  с  огромным  слоном  была  невероятным,
неслыханным  чудом  —  всего  в  трех  сотнях  локтей  стояло
серое  чудовище,  покорное  человеку.  Как  могло  случить¬
ся,  что  животное,  не  знающее  себе  равных  по  величине  и
силе,  безраздельно  владычествовавшее  в  степях  и  лесах,
склонилось  перед  человеком,  таким  хрупким,  слабым  и
незначительным  в  сравнении  с  серой  глыбой  в  шесть  лок¬
тей  от  земли  до  плеча?  Что  это  за  люди,  подчинившие
себе  гигантов  Африки?
 Кави  с  загоревшимися  глазами  тронул  за  бок  Кидого.
Негр  оторвался  от  наблюдения  за  веселой  забавой  и
зашептал  в  ухо  этруску:
 — 	Я  слыхал  еще  в  детстве:  на  границе  лесов  и  стеч
пей  где-то  живут  люди,  прозванные  повелителями  сло¬
нов.  Вижу,  что  это  не  сказка.  Вот  стоит  слон  и  охраняет
купающихся  от  крокодилов...  Говорили,  что  это
люди  родственного  нам  народа  и  язык  их  подобен  на-;
шему...
 — 	Ты  хочешь  пойти  к  ним?  —  задумчиво  спросил
этруск,  не  сводя  глаз  с  человека  на  слоне.
 — 	Хочу  и  не  знаю...  —  замялся  Кидого.  —  Если  мой
язык  —  их  язык,  тогда  они  поймут  нас  и  мы  разведаем
дорогу.  Но  если  их  речь  другая  —  плохо:  они  уничто¬
жат  нас,  как  цыплят!
 — 	Они  едят  человеческое  мясо?  —  помолчав,  снова
заговорил  Кави.
 — 	Я  слыхал,  что  нет.  Этот  народ  богат  и  силен;  —
отвечал  негр,  в  замешательстве  грызя  травинку.
 344

— 	Я  бы  попробовал  узнать  их  язык  теперь  же,  не
заходя  в  их  селение,  —  сказал  этруск.  —  Здесь  только
невооруженная  молодежь,  и  если  сидящий  на  слоне  на¬
падет  на  нас,  мы  укроемся  в  траве  и  кустах.  А  в  селении
мы  все  погибнем,  если  не  сговоримся  с  победителями
слонов...
 Совет  этруска  понравился  Кидого.  Негр  выпрямился
во  весь  свой  высокий  рост  и  медленно  пошел  к  реке.  Крик
слоновожатого  прекратил  возню  купальщиков;  те  замер¬
ли  по  пояс  в  воде,  глядя  на  противоположный  берег.
 Слон  грозно  повернулся  в  сторону  приближающегося
Кидого,  хобот,  шурша,  взвился  над  длинными  белыми
бивнями,  уши  опять  раскинулись  широкими  обвисшими
крыльями.  Сидевший  на  слоне  вглядывался  в  пришель¬
ца;  в  правой  руке  вожатого  слегка  покачивался  подня¬
тый  наготове  широкий  нож  с  крючком  на  конце.
 Кидого  молча  подошел  почти  к  самой  воде,  положил
на  землю  копье,  наступил  на  него  ногой  и  развел  в  сто¬
роны  безоружные  руки.
 — 	Здравствуй,  друг,  —  медленно  и  старательно  вы¬
говаривая  слова,  сказал  Кидого.  —  Я  здесь  со  своими
товарищами.  Мы  одинокие  беглецы,  возвращающиеся  на
родину,  и  хотим  просить  помощи  у  твоего  племени...
 Слоновожатый  молчал.  Притаившиеся  под  деревом
путники  с  замиранием  сердца  ожидали,  поймет  он  речь
Кидого  или  нет.  От  этого  молодого  человека  зависел
важный  поворот  в  судьбе  скитальцев.
 Слоновожатый  опустил  нож.  Слон  переступил  в  жур¬
чавшей  вокруг  его  ног  воде,  свесив  хобот  между  бив-:
нями.  Вдруг  туземец  заговорил,  и  вздох  облегчения  вы¬
рвался  из  груди  Пандиона,  а  стоявший  в  напряжении  Ки¬
дого  радостно  встрепенулся.  Речь  слоновожатого  отли¬
чалась  резкими  ударениями  и  шипящими  звуками,  отсут¬
ствовавшими  в  певучем  языке  Кидого,  но  даже  Пандион
узнал  в  ней  знакомые  слова.
 — 	Откуда  ты,  пришелец?  —  раздался  вопрос,  с  вы¬
соты  слона  звучавший  надменно.  —  Где  твои  товарищи?
 Кидого  объяснил,  что  они  были  в  плену  в  Та-Кем  и
пробиваются  на  родину  —  на  берег  моря.  Негр  жестом
подозвал  товарищей,  —  все  девятнадцать  человек,  исху¬
далые  и  мрачные,  встали  на  берегу.
 345

— 	Та-Кем,  —  по  складам  произнес  слоновожатый,—
что  это  такое,  где  такая  страна?
 Кидого  рассказал  о  могущественной  стране  на  северо-
востоке,  расположенной  вдоль  огромной  реки,  и  слоно¬
вожатый  удовлетворенно  закивал  головой.
 — 	Н  слыхал  о  ней,  это  страшно  далеко.  Как  вы  мо¬
гли  пройти  оттуда?—в  словах  вожатого  зазвучало  не¬
доверие.
 — 	Это  длинная  речь,  —  устало  сказал  Кидого.  —  По¬
смотри  на  них,  —  негр  указал  на  Кави,  Пандиона  и  груп¬
пу  ливийцев,  —  разве  ты  видел  поблизости  таких  людей?
 Слоновожатый  с  интересом  разглядывал  необыкно¬
венны  е  лица.  Недоверие  в  его  взгляде  постепенно  исче¬
зало,  потом  он  хлопнул  рукой  по  затылку  слона:
 — 	Я  молод  и  не  могу  ничего  решить  без  старших.
Перейдите  на  наш  берег,  пока  слон  в  реке,  и  ждите.  Что
передать  вождям  от  вас?
 — 	Передай,  что  усталые  путники  просят  разрешения
отдохнуть  в  селении  и  узнать  дорогу  к  морю.  Больше
нам  ничего  не  нужно,  —  четко  ответил  Кидого.
 — 	Неслыханное  дело,  невиданные  люди,  —  с  интере-:
сом  заключил  слоновожатый,  повернулся  к  своим  сопле¬
менникам  и  закричал:—Идите  вперед,  я  догоню!
 Молодые  люди,  безмолвно  созерцавшие  пришельцев,
послушно  бросились  на  берег,  оглядываясь  и  переговари¬
ваясь.  Слоновожатый  повернул  слона  боком  к  течению.
Путники  по  грудь  в  воде  перебрались  на  другой  берег.
Тогда  слоновожатый,  заставив  животное  итти  быстрым
шагом,  исчез  в  редких  деревьях  следом  за  купальщи¬
ками.  Бывшие  рабы  уселись  на  камнях  в  тревожном  ожи-:
дании.  Больше  всех  волновались  ливийцы,  но  Кидого  уве¬
рял,  что  повелители  слонов  не  сделают  им  ничего  дур¬
ного.
 Вскоре  в  степи  показались  четыре  слона.  На  спинах
животных  были  привязаны  широкие  помосты  из  плете¬
ных  ветвей.  На  каждом  помосте  сидело  шесть  воинов,
вооруженных  луками  и  очень  широкими  копьями.  Под
этой  охраной  бывшие  рабы  дошли  до  селения,  находив¬
шегося  неожиданно  близко  от  места  встречи  —  у  пово¬
рота  той  же  речки,  в  четырех  тысячах  локтей  на  юго-вос-.
ток.
 346

На  всхолмленной  местности,  утопая  в  высокой  зелени,
издалека  виднелось  около  трехсот  хижин.
 Слева  раскинулся  редкий  лес,  направо,  в  стороне,
стояла  высокая  изгородь  из  огромных  заостренных  стол¬
бов,  подпертых  наружными  раскосинами.  Вокруг  шел
глубокий  ров,  усаженный  по  краю  частоколом  острых
бревен.  Пандион  подивился  размерам  сооружения,  а  Кт;-
дого  высказал  догадку,  что  там,  повкдимому,  держат  сло¬
нов.
 Опять,  как  и  много  дней  назад,  на  востоке,  пришель¬
цы  предстали  перед  вождями  и  старейшинами  огромного
селения,  опять  рассказывалась  необыкновенная  повесть
о  мятежных  рабах,  к  которой  прибавился  новый  подвиг
далекого  пути  по  неизвестной  стране.  Вожди  подробно
расспрашивали  путников,  осматривали  их  оружие,  крас-;
ные  клейма  с  именем  фараона  на  спинах,  заставляли  Пан¬
диона  и  Кави  рассказывать  о  своих  странах  на  севере
далекого  моря.  Пандиона  удивил  широкий  кругозор  этих
людей,  —  они  не  только  слыхали  о  стране  Нуб,  откуда
пришли  чужеземцы,  но  знали  еще  множество  мест  Афри-:
ки  на  восток,  север,  юг  и  запад.
 Кидого  торжествовал:  теперь  местные  жители  пока¬
жут  дорогу  к  родине,  и  скитальцы  быстро  достигнут  ее,
следуя  верным  путем.
 Короткое  совещание  старейшин  решило  участь  при¬
шельцев:  им  было  позволено  отдохнуть  несколько  дней
в  селении,  получить  кров  и  пищу  по  священному  долгу
гостеприимства.
 Бывших  рабов  поместили  в  большой  хижине  на  ок¬
раине  селения,  —  усталые  путники  могли  спокойно  отды¬
хать.  Еще  больше  подбодрило  их,  что  повелители  слоноз
укажут  дорогу,  что  близок  конец  странствованиям.
 Пандион,  Кидого  и  Кави  бродили  по  селению,  при¬
сматриваясь  к  жизни  народа,  внушавшего  им  уважение
своей  властью  над  гигантскими  животными.  Пандион
изумлялся  длинным  загородкам  для  привязи  скота,  сде¬
ланным  из  слоновых  бивней*.  Молодому  эллину  чуди¬
лось  в  этом  нарочитое  презрение  к  страшным  чудови¬
 * 	Загородки  из  слоновых  бивней  встречались  по  верховьям
Нила  у  шиллуков  еще  в  середине  XIX  века.
 347

щам.  Каким  же  количеством  клыков  располагал  народ,
если  мог  тратить  драгоценную  слоновую  кость  на  такие
пустяковые  дела?  Когда  Пандион  задал  такой  вопрос  од-?
ному  из  жителей  поселка,  тот  важно  посоветовал  ему  по¬
просить  у  вождей  разрешения  осмотреть  большой  склад
в  центре  поселения.
 — 	Там  сложено  клыков  вот  сколько!—человек  по¬
казал  на  прогалину  между  двумя  хижинами  длиной  в  пол¬
тораста  локтей  и  затем  поднял  над  головой  палку,  обо*
значив  высоту  сложенной  из  бивней  стены.
 — 	Как  вы  можете  повелевать  слонами?  —  не  утерпев,
задал  вопрос  Пандион.
 Собеседник  его  нахмурился  и  подозрительно  посмо-;
трел  на  эллина.
 — 	Это  тайна  для  чужеземцев,  —  медленно  ответил
он.  —  Спроси,  если  хочешь,  об  этом  у  вождей.  Те  из  них,
которые  носят  на  шее  золотую  цепь  с  красным  камнем,
и  есть  главные  учителя  слонов...
 Пандион  вспомнил,  что  им  было  запрещено  прибли¬
жаться  к  окруженной  рвом  изгороди,  и  замолчал,  доса¬
дуя  на  себя  за  промах.  В  это  время  Кидого  позвал  дру¬
га—  негр  оказался  под  длинным  навесом,  где  работало
несколько  человек.  Пандион  увидел  там  гончарную  мас¬
терскую  —  мастера  повелителей  слонов  изготовляли  боль¬
шие  глиняные  горшки  для  зерна  и  пива.
 Кидого  не  утерпел.  Взяв  большой  ком  хорошо  размен
шанной  влажной  глины,  негр  уселся  на  корточки,  поднял
глаза  к  тростниковому  потолку,  подумал  и  принялся  ле¬
пить  уверенными  движениями  своих  больших,  истоско-:
вавшихся  по  любимой  работе  рук.  Пандион  следил  за  ра¬
ботой  друга;  мастера,  пересмеиваясь,  не  прерывали  сво¬
его  дела.  Медленно  срезали,  сглаживали  и  приминали
глину  черные  руки,  в  бесформенной  массе  стали  намечать¬
ся  контуры  широкой  заостренной  спины,  складок  кожи,
свисавшей  мешком  с  плеч,  —  в  глине  выступил  характер¬
ный  облик  слона.  Гончары  умолкли  и,  оставив  работу,
окружили  Кидого,  а  тот,  увлекшись,  не  обращал  ни  на
кого  внимания.
 Вот  твердо  стали  на  почву  толстые  ноги,  слон  поднял
голову  с  вытянутым  вперед  хоботом.  Кидого  нашел  не¬
сколько  палочек  и,  воткнув  их  веером,  вылепил  на  этой
 343

основе  раскинутые  в  стороны  перепончатые  уши.  Востор¬
женные  восклицания  послышались  и  смолкли.  Один  из
гончаров  незаметно  вышел  из-под  навеса  и  исчез.
 Кидого  работал  над  задними  ногами  слона,  не  заме¬
чая,  что  в  круг  собравшихся  зрителей  вошел  вождь  —
старик  с  длинной,  худой  шеей,  с  массивным  крючковатым
носом  и  маленькой  поседевшей  бородкой.  На  груди  вож¬
дя  Пандион  увидел  красный  камень  на  золотой  цепи,  —
это  был  один  из  главных  учителей  слонов.
 Старик  молча  следил  за  окончанием  работы  негра.
Кидого  отошел,  потирая  запачканные  в  глине  ладони,
улыбаясь  и  критически  осматривая  фигуру  слона  высо¬
той  в  локоть.  Горшечники  одобрительно  завопили.  Ста¬
рый  вождь  поднял  тяжелые  брови,  и  шум  утих.  Старик
с  видом  знатока  притронулся  к  мокрой  глине,  потом
сделал  Кидого  знак  подойти  к  нему.
 — 	Ты,  я  вижу,  мастер,  —  многозначительно  произнес
вождь,  —  если  легко  и  просто  сделал  то,  чего  не  может  ни
один  из  нашего  народа.  Отвечай,  можешь  ли  ты  сделать
такое  же  изображение,  но  не  слона,  а  человека?—и
еождь  ткнул  себя  в  грудь.
 Кидого  отрицательно  замотал  головой.  Вождь  по¬
мрачнел.
 — 	Но  среди  нас  есть  мастер  лучше  меня,  мастер  да¬
лекой  северной  страны,  —  сказал  Кидого.  —  Твое  изо¬
бражение  может  сделать  он,  —  негр  указал  на  стоявшего
поблизости  Пандиона.
 Старик  повторил  свой  вопрос,  обращаясь  к  молодому
эллину.  Пандион  увидел  умоляющие  глаза  друга  и  согла¬
сился.
 — 	Только  знай,  вождь,  -—  сказал  Пандион,  —  на  мо¬
ей  родине  высекают  фигуры  из  мягкого  камня  или  выре¬
зают  из  дерева.  Здесь  у  меня  нет  ни  инструмента,  ни
камня,  я  могу  тебя  сделать  только  из  этой  же  глины,  вот
так,  —  и  молодой  эллин  провел  ребром  ладони  по  гру¬
ди.  —  Глина  скоро  высохнет  и  растрескается,  твое  изо¬
бражение  простоит  лишь  несколько  дней...
 Вождь  улыбнулся.
 — 	Я  хочу  только  посмотреть,  что  может  сделать  чу¬
жеземный  мастер,  —  сказал  старик.  —  И  наши  мастера
пусть  посмотрят.
 349

— 	Хорошо,  я  попробую,  —  отвечал  Пандион.  —  Но
тебе  придется  сидеть  передо  мной,  пока  я  буду  работать.
 — 	Зачем?  —удивился  вождь.  —  Разве  ты  не  можешь
лепить,  как  он?  —  старик  показал  на  Кидого.
 Пандион  замялся,  подыскивая  слова.
 — 	Я  сделал  просто  слона,  —  вмешался  в  разговор
Кидого.  —  Но  разве  ты,  учитель  слонов,  не  знаешь,  что
один  слон  не  походит  на  другого?  Только  незнакомому
с  ними  человеку  слоны  кажутся  все,  как  один.
 — 	Ты  сказал  верно,  —  согласился  вождь.  —  Для  ме-:
ня  видна  сразу  душа  любого  слона,  и  я  могу  предска¬
зать  его  поведение.
 — 	Вот,  —  подхватил  Кидого:  —  чтобы  сделать  такого
слона,  я  должен  видеть  его  перед  глазами.  Так  и  мой  то¬
варищ:  он  сделает  не  просто  человека,  а  именно  тебя,  и
ему  нужно  смотреть  на  тебя  при  работе.
 — 	Я  понял,  —  сказал  старик.  —  Пусть  твой  товарищ
приходит  ко  мне  в  час  дневного  отдыха,  и  я  буду  сидеть
перед  ним.
 Вождь  удалился.  Гончары  поставили  глиняное  изо¬
бражение  слона  на  деревянную  скамейку.  Любопытные
жители  все  прибывали.
 — 	Ну,  Пандион,  —  сказал  Кидого  другу.  —  В  твоих
руках  наша  судьба.  Если  твоя  статуя  понравится  вождю,
повелители  слонов  помогут  нам...
 Молодой  эллин  кивнул  головой,  и  оба  друга  пошли
к  дому,  провожаемые  толпой  детей,  следовавших  по  пя¬
там  за  странными  пришельцами...
 — 	Ты  можешь  говорить?—спросил  вождь,  откинув¬
шись  на  высоком  неудобном  сиденье,  в  то  время  как  Пан¬
дион  торопливо  накладывал  принесенную  гончаром  гли¬
ну  на  толстый  обрубок  дерева.  —  Это  не  помешает  тво¬
ему  делу?
 — 	Могу,  только  я  плохо  знаю  ваш  язык,  —  отвечал
Пандион.  —  Я  не  смогу  понять  всего,  что  ты  скажешь,  и
буду  отвечать  тебе  малыми  словами.
 — 	Тогда  позови  твоего  друга,  жителя  приморских
лесов;  пусть  он  будет  с  тобою.  Мне  скучно  сидеть,  по¬
добно  безъязычной  обезьяне!
 Явился  Кидого  и  уселся,  поджав  ноги,  у  стула  вож¬
дя,  между  стариком  и  Пандионом.  С  помощью  негра
 350

вождь  и  эллйн  смогли  довольно  свободно  беседовать.
Вождь  расспрашивал  Пандиона  о  его  земле,  и  Пандион
под  проницательным  взглядом  старика  проникся  довери¬
ем  к  умному,  много  повидавшему  повелителю  слонов.
 Пандион  рассказал  старику  о  своей  жизни  на  родине,
о  Тессе,  о  путешествии  на  Крит,  рабстве  в  Та-Кем  и
своих  намерениях  вернуться  на  родную  землю.  Он  гово¬
рил,  пальцы  его  лепили,  а  Кидого  переводил  все  сказан¬
ное.  Скульптор  работал  с  особенным  вдохновением  и
упорством.  Статуя  вождя  казалась  ему  указательным
столбом  в  гавань  его  родины.  Воспоминания  разожгли
нетерпение,  остановка  у  повелителей  слонов  опять  томила
молодого  эллина.
 Старик  вздохнул  и  пошевелился:  он,  видимо,  устал.
 — 	Скажи  мне  что-нибудь  на  своем  языке,  —  вдруг
попросил  старый  вождь.
 — 	То  элленикон  элефтерон!—  произнес  Пандион.
 Странно  зазвучали  здесь,  в  глубине  Африки,  слова,
 которые  так  любил  повторять  его  дед,  рассказывая  маль¬
чику  Пандиону  о  славе  и  героях  родного  народа.
 — 	Что  ты  сказал?  —  переспросил  вождь.
 Пандион  объяснил,  что  эти  слова  выражают  мечту
 каждого  жителя  его  страны:  «эллинское  свободно».
 Старик  задумался.  Кидого  осторожно  заметил  Пан¬
диону,  что  вождь  устал  и  на  сегодня  хватит.
 — 	Да,  довольно!  —  поднял  голову  учитель  слонов.  —
Приходи  завтра.  Сколько  дней  тебе  еще  нужно?
 — 	Три  дня!  —уверенно  сказал  Пандион,  несмотря  на
предостерегающие  знаки  Кидого.
 — 	Три  дня  —  это  ничего,  я  потерплю,  —  согласился
старик  и  поднялся  с  сиденья.
 Пандион  и  Кидого  обернули  глину  мокрой  тканью  и
убрали  в  темную  кладовую,  рядом  с  домом  вождя.
 На  второй  день  оба  друга  рассказали  вождю  о  Та-
Кем,  его  могуществе,  исполинских  постройках.  Старик
был  задет  сведениями  о  народе  Айгюптоса,  хмурился,  но
слушал  с  интересом.  Когда  Пандион  упомянул  об  одно¬
образии  узкого  мира  египтян,  вождь  оживился.
 — 	Теперь  пора  вам  узнать  о  моем  народе,  —  важно
сказал  старик.  —  Вы  унесете  вести  о  нем  в  ваши  далекие
страны.
 351

И  вождь  поведал  друзьям,  что  повелители  слонов,
пользуясь  своим  могуществом,  совершают  далекие  путе¬
шествия  по  стране.  Единственная  опасность,  которая  гро¬
зит  им,  едущим  на  слонах,  исходит  от  встречных  стад
слонов:  всегда  слон  может  неожиданно  решиться  уйти
к  своим  диким  сородичам.  Но  есть  известные  способы  пре¬
дотвратить  это.
 Вождь  говорил  о  том,  что  дальше  на  восток  и  юг  от
тех  мест,  где  жили  у  гостеприимного  народа  бывшие  ра*
бы,  за  болотами  и  горами  лежат  пресные  моря.  Они  так
велики,  что  по  ним  можно  плавать  только  на  особых
лодках,  и  для  того,  чтобы  пересечь  пресное  море,  тре¬
буется  несколько  дней.  Эти  пресные  моря  *  идут  цепью
друг  за  другом  в  южном  направлении,  окаймлены  гора¬
ми,  извергающими  дым,  пламя  и  огненные  реки.  Но  за
морями  опять  идет  суша  —  высокие  плоскогорья,  насе¬
ленные  многочисленными  животными,  а  настоящий  край
земли  —  берег  бесконечного  моря  —  лежит  на  востоке  за
каймою  болот.
 На  плоскогорьях  стоят  не  очень  далеко  друг  от  друга
две  гигантские  ослепительно  белые  горы  **,  красоту  кото¬
рых  не  может  представить  человек,  не  видавший  их.
 Дремучие  леса  опоясывают  эти  горы,  в  лесах  обитают
дикие  люди  и  таинственные  звери  редкой  древней  поро¬
ды,  описать  которых  невозможно.  Повелители  слонов  ви¬
дели  ущелья,  заваленные  огромными  костями  вперемеж¬
ку  с  останками  людей  и  обломками  их  каменного  оружия.
Дикие  кабаны,  ростом  с  носорога,  иногда  попадались
в  зарослях  вблизи  северной  белой  горы,  и  один  раз  ви¬
дели  там  Животное  не  меньше  слона,  только  еще  более
тяжелое,  с  двумя  рогами,  расположенными  рядом  на  кон¬
це  морды.
 На  пресных  морях  живут-  люди  в  плавающих  селени¬
ях***,  неуязвимые  для  врагов  и  сами  не  дающие  никому
пощады.
 Пандион  спросил  вождя,  как  далеко  идет  на  юг  земля
 * 	Пресные  моря  —  цепь  великих  озер  Восточной  Африки.
 **  Кения  и  Килиманджаро  —  две  высочайшие  вершины  Афри¬
ки,  с  вечными  снегами  и  ледниками.
 *'**  Плавающие  селения  встречаются  в  настоящее  время  на
великих  озерах.  Построены  на  больших  плотах.
 352

Африки  и  верно,  ли  то,  что  там  солнце  опять  спускается
ниже.
 Старик  воодушевился.  Оказалось,  что  он  сам  началь¬
ствовал  в  великом  походе  на  юг,  когда  ему  не  исполни¬
лось  еще  сорока  лет.
 Они  шли  на  двадцати  отборных  слонах  за  золотом  и
за  драгоценной  травой  тамошних  степей,  возвращающей
силы  старикам  и  больным.
 За  большой  рекой  *,  текущей  с  запада  на  восток,
где  гремят  исполинские  водопады  и  в  столбах  водяных
брызг  стоит  вечная  радуга,  простирается  необозримая
степь  голубых  трав  **  По  краям  степи,  вдоль  моря,  на
западе  и  на  востоке  растут  могучие  деревья,  листья  ко¬
торых  будто  сделаны  из  полированного  металла  и  горят
на  солнце,  как,миллионы  зеркал***
 Цвет  травы  и  листьев  на  дальнем  юге  не  зеленый,
а  серый,  голубой  или  сизый,  что  придает  местности  чу¬
жой  и  холодный  вид.  И  на  самом  деле,  чем  дальше  на
юг,  тем  делается  все  холоднее.  Время  дождей,  которое
там  наступает,  наоборот,  во  время  нашей  засухи,  невы¬
носимо  холодное  для  людей  севера.
 Старик  рассказал  Пандиону  о  необычайном  серебря¬
ном  дереве,  встречающемся  далеко  на  юге,  в  горных
ущельях.  Это  дерево  высотой  до  тридцати  локтей,  имею¬
щее  тонкую,  поперечно  морщинистую  кору,  густые  вет¬
ви,  покрытые  блестящими,  как  серебро,  и  мягкими,  как
пух,  листьями,  исполнено  волшебного  очарования.
 Бесплодные  каменистые  горы  поднимаются  исполин¬
скими  лиловыми  башнями  и  отвесными  стенами,  а  у  их
подножия  ютятся  корявые  деревья,  покрывающиеся  боль¬
шими  пучками  яркокрасных  цветов.
 В  бесплодных  местах  степи  и  на  россыпях  скал  ра¬
стут  уродливые  кусты  и  низкие  деревья****  Мясистые
 * 	Замбези  с  ее  знаменитыми  водопадами  Виктория.
 **  Степь  голубых  трав  —  южноафриканская  степь.  Южная
Африка  отличается  особенной  растительностью,  в  которой  преоб¬
ладают  сизые,  голубоватые  и  зеленовато-голубые  цвета.
 ***  Деревья  с  зеркально-блестящими  листьями  характерны
для  лесов  Южной  Африки.
 ****  разные  ВИдЫ  алоэ  семейства  лилейных,  также  драконовых
деревьев.
 23  Великая  Цуга
 353

листья,  наполненные  ядовитым  соком,  сидят,  как  расто?
пыренные  пальцы,  на  самых  концах  попарно  разветвлен¬
ных,  устремляющихся  прямо  в  небо  ветвей.  У  других  та¬
кие  же  листья,  красноватого  цвета,  загибаются  вниз  и
образуют  густую  шапку  на  конце  кривого  ствола,  без  вет¬
вей,  в  четыре  локтя  высоты.
 Близ  рек  и  на  опушках  лесов  встречаются  развалины
древних  построек,  сделанных  из  огромных  обтесанных
камней,  видимо,  могущественным  и  искусным  народом.
Однако  сейчас  никто  не  живет  около  развалин,  только
страшные  дикие  собаки  воют  в  них  при  свете  луны.  По
степи  бродят  кочевники-скотоводы  или  нищие  охотники.
Еще  дальше  на  юг  обитают  народы  с  серой  светлой  ко¬
жей  *,  владеющие  бесчисленными  стадами  быков,  чо
туда  не  заходил  отряд  повелителей  слонов.
 Пандион  и  Кидого  жадно  слушали  вождя.  Повесть  о
голубой  южной  степи  казалась  сказкой,  вплетенной
в  действительность,  но  голос  старика  звучал  убедитель¬
но,  он  часто  устремлял  вдаль  возбужденно  блестевшие
глаза,  и  Пандиону  казалось,  что  перед  стариком  прохо¬
дили  сохраненные  памятью  картины.
 Вдруг  вождь  оборвал  рассказ.
 — 	Ты  перестал  работать,  —  усмехнулся  он.  —  Тогда
мне  придется  сидеть  перед  тобой  еще  много  дней!
 Пандион  заторопился,  но  это,  пожалуй,  было  не  нуж¬
но:  молодой  скульптор  чувствовал,  что  бюст  старого  вож¬
дя  удался  ему,  как  ни  одна  вещь  прежде.  Мастерство
зрело  в  нем  незаметно  и  постепенно,  несмотря  на  все  пе-:
ренесенные  испытания;  огромный  опыт  и  наблюдения
в  Айгюптосе  не  прошли  даром.
 На  третий  день  Пандисн  несколько  раз  сравнивал
лицо  вождя  со  своей  глиняной  моделью.
 — 	Готово!  —  сказал  он,  глубоко  вздохнув.
 — 	Ты  кончил?  —  переспросил  вождь  и,  увидев  утвер¬
дительный  кивок  скульптора,  встал  и  подошел  к  своему
изображению.
 Кидого  восторженно  смотрел  на  создание  Пандиона,
едва  сдерживая  слова  одобрения.
 * 	Народы  готтентотского  типа  в  древние  времена  были  рас¬
пространены  гораздо  шире,  чем  теперь.  Есть  основания  думать
о  их  родстве  с  древними  египтянами.
 354

Одноцветная  глина  приняла  все  характерные  черты
властного,  умного  и  сурового  лица,  с  твердыми,  выдвину¬
тыми  вперед  челюстями,  широким  наклонным  лбом,  тя¬
желыми  губами  и  раздувшимися  но;здрями  толстого
носа.
 Старый  вождь  негромко  крикнул,  обернувшись
к  дому.
 На  зов  появилась  одна  из  жен,  молодая,  со  множест¬
вом  мелких  косичек,  подрезанных  челкой  над  бровями,
Она  подала  старику  круглое  зеркало  из  полированного
серебра,  явно  северной  работы,  неведомыми  путями  по¬
павшее  вглубь  Африки.
 Вождь  поднес  зеркало  на  вытянутой  руке  к  щеке  из¬
ваяния  и  сосредоточенно  стал  сравнивать  свое  отражение
с  творением  Пандиона.
 Пандион  и  Кидого  ожидали  суждения  старика.  Долго
молчал  вождь,  наконец  опустил  зеркало  и  тихо  сказал:
 — 	Велика  сила  человеческого  умения...  Ты,  чужезе¬
мец,  владеешь  этой  силой,  как  никто  в  нашей  стране.  Ты
сделал  меня  лучше,  чем  я  есть,  —  значит,  ты  думаешь  обо
мне  хорошо.  Я  отплачу  тебе  тем  же.  Какой  бы  ты  хо¬
тел  награды?
 Кидого  подтолкнул  Пандиона,  но  молодой  эллин  от¬
ветил  мудрому  старику  словами,  казалось,  исходившими
из  самого  сердца.
 — 	Вот  я  весь  перед  тобою.  У  меня  нет  ничего,  кро¬
ме  копья,  подаренного  мне...  —  Пандион  запнулся  и  по¬
рывисто  закончил:—И  мне  ничего  не  нужно  здесь,  в  чу¬
жой  для  меня  стране...  Еще  у  меня  есть  родина  —  она  так
далеко  от  меня,  но  это  самое  большое  мое  богатство.  По¬
моги  мне  вернуться  туда!
 Укротитель  слонов  положил  руку  на  плечо  молодого
эллина  отеческим  жестом:
 — 	Мне  хочется  еще  говорить  с  тобой,  приходи  завтра
вместе  с  твоим  другом.  А  сейчас  покончим  дело.  Я  велю
нашим  мастерам  высушить  глину  так,  чтобы  она  не  рас¬
трескалась.  Теперь  я  хочу  сохранить  свое  изображение.
Они  вынут  лишнюю  глину  изнутри  и  покроют  ее  особой
смолой  —  они  умеют  это  делать.  Только  мне  не  нравятся
слепые  глаза.  Можешь  ты  вставить  в  них  камни,  которые
я  тебе  дам?
 23*
 355

Пандион  согласился.  Старик  снова  позвал  жену,  она
появилась  на  этот  раз  с  ящиком,  обтянутым  леопардовой
шкурой.
 Из  ящика  вождь  достал  объемистый  мешочек  и  высы¬
пал  из  него  на  ладонь  горсть  крупных,  прозрачных,  как
вода,  граненых  камней  овальной  формы.  Необычайный
искрящийся  блеск  их  привлек  внимание  Пандиона  —  каж¬
дый  камень  как  бы  собирал  в  себе  всю  силу  солнечного
света,  оставаясь  вместе  с  тем  холодным,  прозрачным  и
чистым  *.
 — 	Я  всегда  желал  иметь  такие  глаза,  —  сказал
вождь,  —  чтобы  они  собирали  свет  жизни,  не  меняясь
сами.  Выбери  лучшие  и  вставь  их.
 Молодой  скульптор  повиновался.  Статуя  вождя  прио¬
брела  особенный,  непередаваемый  вид.  В  серой  сырой
глине  сияли  на  месте  глаз  светоносные  камни,  —  от  их
блеска  лицо  наполнилось  волшебной  жизнью.  Контраст,
сначала  показавшийся  Пандиону  неестественным,  потом
изумил  его.  Чем  дольше  он  всматривался,  тем  большую
гармонию  видел  он  в  сочетании  прозрачных  глаз  с  тем-:
ной  глиной  скульптуры.
 Учитель  слонов  был  очень  доволен.
 — 	Возьми  себе  на  память  этих  камней,  чужеземный
мастер!—воскликнул  вождь  и  высыпал  в  горсть  Пан¬
диону  несколько  штук.  Некоторые  превышали  величиной
косточку  сливы.  —  Эти  камни  тоже  из  южных  степей:
их  находят  там  в  реках.  Тверже  и  чище  этих  камней  нет
ничего  в  мире.  Покажи  на  своей  далекой  родине  чудеса
юга,  добытые  повелителями  слонов.
 Пандион,  поблагодарив  старика,  ушел,  на  ходу  пряча
подарок  в  мешочек  с  камнем  Яхмоса.
 — 	Не  забудь,  приходи  завтра!  —  крикнул  ему  старый
вождь.
 В  хижине  бывшие  рабы  оживленно  обсуждали,  что
получится  в  результате  успеха,  выпавшего  на  долю  Пан¬
диона.  Надежда  на  скорое  продолжение  пути  все  крепла.
Казалось  невозможным,  чтобы  повелители  слонов  не
отпустили  путников  и  не  показали  им  верной  дороги.
 В  назначенное  время  Пандион  и  Кидого  появились
 * 	Алмаз.
 356

у  дома  вождя.  Старик  поманил  их  рукой.  Друзья  уселись
у  ног  учителя  слонов,  стараясь  скрыть  волнение.
 Старик  посидел  некоторое  время  молча,  потом  загово¬
рил,  обращаясь  сразу  к  обоим:
 — 	Я  совещался  с  другими  вождями,  и  они  согласны
со  мной.  Через  пол-луны,  после  большой  охоты,  мы  от¬
правляем  отряд  на  запад  за  целебными  орехами  и  золо¬
том.  Шесть  слонов  пойдут  через  лес  и  дальше  в  верховья
большой  речки  в  семи  днях  пути  отсюда.  Дай  мне  пал¬
ку,  —  приказал  вождь  Пандиону.
 На  земле  старик  начертил  берег  морского  залива,
углом  врезавшегося  в  сушу,  и  Кидого  слабо  вскрикнул.
Вождь  провел  извилистую  черту,  обозначавшую  речку  с
разветвлением  на  конце,  и  поставил  в  развилине  крестик.
 — 	Слоны  дойдут  вот  сюда,  вы  пойдете  за  ними  сле¬
дом  и  легко  перейдете  лес.  Дальше  вам  придется  итти
самим,  но  до  моря  останется  пять  дней  пути...
 — 	Отец  и  владыка,  ты  спасаешь  нас!—вне  себя  за¬
кричал  Кидого.  —  Эта  речка  течет  уже  в  пределах  моей
страны,  и  мне  знакомо  золотоносное  плоскогорье...—
Негр  вскочил  и  заметался  перед  вождем.
 — 	Я  знаю,  —  спокойно  сказал  старик,  насмешливо
улыбаясь.  —  Я  знаю  твой  народ  и  твою  страну  и  некогда
знал  там  сильного  вождя  Иорумефу.
 — 	Иорумефу!  —  захлебнулся  Кидого.  —  Это  мой  дя¬
дя  по  матери.
 — 	Хорошо,  —  перебил  вождь  негра.  —  Ты  передашь
ему  привет  от  меня.  Теперь  ты  понял  все?—И,  не  до¬
жидаясь  ответа,  он  закончил:—Я  хочу  говорить  с  твоим
другом.  —  Вождь  повернулся  к  Пандиону.  —  Я  чувствую,
ты  будешь  большим  человеком  в  своей  стране,  если  удаст¬
ся  тебе  вернуться  на  родину.  Спрашивай  меня,  о  чем  хо¬
чешь,  я  отвечу  тебе.
 — 	Я  давно  думал  узнать  у  тебя,  как  повелеваете  вы
слонами,  —  сказал  Пандион.  —  Или  это  тайна?..  —  доба¬
вил  он  несмело.
 — 	Обучение  слонов  —  тайна  только  для  глупцов,  —
улыбнулся  старик.  —  Любой  умный  человек  легко  ее  раз¬
гадает...  Но,  помимо  тайны,  есть  тяжелый  и  опасный  труд,
исполненный  бесконечного  терпенья.  Мало  одного  ума,—
нужна  еще  и  работа.  Мало  в  здешней  земле  племен,  ко¬
 357

торые  обладали  бы  сразу  тремя  качествами,  имеющимися
у  моего  народа:  умом,  трудолюбием  и  безмерной  отвагой.
Чужеземец,  знай,  что  взрослого  слона  приручить  невоз¬
можно.  Мы  ловим  их  совсем  молодыми.  Молодой  слон
обучается  десять  лет.  Десять  лет  упорного  труда  нужно
затратить,  чтобы  животное  стало  понимать  приказания
человека  и  выполнять  нужную  работу.
 — 	Десять  лет!  —  воскликнул  озадаченный  Пандион.
 — 	Да,  не  меньше,  если  ты  правильно  определил  ха¬
рактер  слона.  Если  ты  ошибся,  ты  не  справишься  с  ним
и  в  пятнадцать.  Среди  слоноз  есть  и  упрямцы  и  тупицы.
Не  забудь  еще,  что  добыча  молодых  слонов  связана  с  ог¬
ромной  опасностью.  Мы  должны  ловить  их  своими  рука¬
ми,  без  помощи  обученных  слонов,  иначе  прирученные
животные  тоже  уйдут  со  стадом.  Они  помогают  уже  по¬
том,  когда  стадо  прогнано,  а  молодые  слоны  схвачены.
На  каждой  охоте  всегда  гибнет  несколько  наших  храбре¬
цов,  —  в  голосе  вождя  послышался  отзвук  печали.  —
Скажи,  ты  видел  упражнения  наших  молодых  воинов?
Да?  Это  тоже  необходимое  для  ловли  слонов  искусство.
 Пандйон  несколько  раз  смотрел  на  необыкновенные
игры  повелителей  слонов.  Воины  вкапывали  на  ровной
полянке  два  высоких  шеста  и  привязывали  к  ним  попе¬
речную  бамбуковую  перекладину  на  высоте  пяти  локтей
от  земли.
 Затем,  разбежавшись,  они  как-то  по-особенному,  бо¬
ком,  вскидывались  в  воздух  и  перелетали  через  перекла¬
дину.  Тело  прыгуна  изгибалось,  почти  складываясь  попо¬
лам,  и  летело  в  высоту  правым  боком  по  направлению
прыжка.  Пандион  никогда  не  видел  таких  высоких  прыж¬
ков.  Некоторые,  более  умелые,  прыгали  на  Еысоту  даже
шести  локтей.  Молодой  эллин,  удивленный  искусством
повелителей  слонов,  не  понимал,  однако,  для  чего  им  нуж¬
но  это  умение.  Слова  сурового  вождя  немного  разъяснили
ему  значение  упражнений.
 Вождь  помолчал,  потом  повысил  голос:
 — 	Теперь  ты  видишь,  насколько  трудно  это  дело.
Охотятся  на  слонов  и  другие  племена.  Они  убивают  их
с  деревьев  тяжелыми  копьями,  загоняют  в  ямы,  подкра¬
дываются  во  время  сна  в  лесу.  Вот  что,  —  вождь  хлоп¬
нул  себя  по  колену:—я  велю  взять  тебя  на  охоту  за
 35  S

слонами.  Она  будет  скоро,  до  того,  как  пойдет  отряд  в  за¬
падный  лес.  Хочешь  увидеть  славу  и  муку  моего  народа?
 — 	Хочу  и  благодарю  тебя,  вождь.  А  товарищам  мож¬
но  будет  пойти  со  мною?
 — 	Нет,  всех  вас  слишком  много.  Позови  с  собой  од»
ного-двух,  иначе  вы  окажетесь  помехой.
 — 	Пусть  со  мной  пойдут  два  моих  друга:  вот  он,—
Пандион  указал  на  Кидого.  —  И  еще  один...
 — 	Кто,  тот  угрюмый,,  густобородый?—спросил  учи¬
тель  слонов,  подразумевая  Кави,  и  молодой  эллин  под¬
твердил  правильность  его  догадки.
 — 	Я  хотел  бы  тоже  побеседовать  с  ним,  пусть  он  при¬
дет  ко  мне,  —  сказал  старик.  —  Ты,  наверное,  хочешь  ско¬
рее  передать  товарищам  весть  о  том,  что  мы  согласны  по¬
мочь  им.  Когда  мы  назначим  день  охоты,  тебе  скажут.  —
И  старик  жестом  руки  отпустил  обоих  друзей.
 Под  зловещие  удары  барабанов  охотники  собрались
в  дорогу.  Часть  выступала  на  слонах,  нагруженных  ве¬
ревками,  едой  и  водой,  другие  пошли  пешком.  К  ним
примкнули  Кави,  Кидого  и  Пандион,  вооруженные  свои¬
ми  могучими  копьями.  Двести  охотников  перешли  речку  и
двинулись  по  степи  в  северном  направлении,  к  гряде  обна¬
женных  скал,  едва  видневшихся  в  синей  дымке  над  гори¬
зонтом.  Охотники  шли  очень  быстро,  так  что  даже  таким
ходокам,  как  наши  три  друга,  было  нелегко  поспеть  за
ними.
 От  подошвы  горной  гряды  к  югу  и  востоку  степь  была
совершенно  плоской,  с  выжженными  большими  и  ровны¬
ми  участками.  Желтая  равнина  под  ветром  покрывалась
облачками  пыли,  обегавшими  тусклую  зелень  деревьев  и
кустарников.  Ближайшие  обрывы  были  видны  ясно,  но
дальние  скалы  скрывались  сероголубым  туманом.  Закруг¬
ленные  и  обрывистые  вершины  выступали  там,  как  огром¬
ные  черепа  призрачных  слонов,  более  низкие  топорщи¬
лись,  напоминая  спины  крокодилов.
 Заночевав  у  южного  конца  цепи  утесов,  повелители
слонов  на  рассвете  двинулись  вдоль  их  восточного  скло¬
на.  Впереди  над  равниной  клубилось  красноватое  марево,
в  нем  дро;жали  и  расплывались  силуэты  деревьев.  Обшир-
 359

ное  болото  простиралось  на  север.  От  толпы  охотников
отделился  юноша,  велел  чужеземцам  следовать  за  ним  и
начал  взбираться  на  горную  гряду.
 Кави,  Пандион  и  Кидого  поднимались  по  уступу  на
высоту  в  двести  локтей.  Над  их  головами  возвышался  пы¬
шущий  жаром  каменный  откос,  по  яркожелтой  поверхно¬
сти  скал  змеились  черные  трещины.  Охотник  довел  дру¬
зей  до  выступа,  приходившегося  против  края  болота,  ве¬
лел  укрыться  за  пучками  жесткой  травы  и  камнями,  сде¬
лал  знак  молчания  и  исчез.
 Этруск,  негр  и  эллин  долго  лежали  под  палящими  лу¬
чами  солнца,  не  смея  разговаривать.  Ни  одного  звука  не
доносилось  со  стороны  расстилавшейся  внизу  долины.
 Вдруг  слева  послышался  неясный  хлюпающий  шум,
приближавшийся  и  усиливавшийся.  Пандион  осторожно
выглянул  из-за  камня  сквозь  едва  колеблющуюся  траву
и  замер.
 Темносерая  туча  тысяч  слонов  покрыла  болото.  Ги¬
гантские  животные  проходили  наискось  от  гряды  скал  и,
пересекая  границу  степи  и  болота,  направлялись  на  юго-
восток.
 Тела  животных  ясно  выделялись  на  желто-серой  тра¬
ве.  Слоны  шли  стадами  от  ста  до  пятисот  штук,  группы
следовали  одна  за  другой  цепью  с  небольшими  промежут¬
ками.  Каждое  стадо  грудилось  плотной  массой,  животные
тесно  прижимались  друг  к  другу,  и  сверху  казалось,  что
движется  сплошное  серое  пятно  с  волнистой  поверхностью
сотен  спин,  испещренной  белыми  черточками  бивней.
 На  топких  местах  стадо  растягивалось  в  узкую  ленту.
Некоторые  слоны  бросались  в  стороны,  растопыривая
уши  и  смешно  расставляя  выпрямленные  задние  ноги,  но
потом  снова  вливались  в  поток.
 Одни,  большей  частью  огромные  самцы,  не  торопясь,
переставляли  ноги,  опустив  головы  и  уши;  другие  важно
выступали,  высоко  приподняв  переднюю  часть  тела  и  пе¬
рекрещивая  задние  ноги;  третьи  часто  поворачивались
боком,  оттопыривая  тонкие  хвосты.  Бивни  самой  различ¬
ной  величины  и  формы,  короткие  и  длинные,  почти  касав¬
шиеся  земли,  изогнутые  и  прямые,  белели  в  темносерой
массе  огромных  тел.
 Кидого  приблизил  губы  к  уху  Пандиона.
 360

— 	Слоны  переходят  на  болота  и  реки,  степь  высох¬
ла,—  прошептал  негр.
 — 	А  где  же  охотники?  —  спросил  молодой  эллин.
 —■  Они  спрятались,  ждут  стада,  где  много  маленьких
слонов,  —  такое  стадо  пойдет  сзади  всех.  Здесь,  видишь,
только  взрослые.
 — 	Почему  у  одних  слонов  короткие  бивни,  а  у  других
они  длинные?
 — 	У  них  бивни  сломаны.
 — 	В  битве  между  собою?
 — 	Мне  говорили:  между  собою  слоны  дерутся  очень
редко.  Гораздо  чаще  слон  ломает  бивни,  когда  валит  де¬
ревья.  Бивнями  он  выворачивает  деревья,  чтобы  съесть
плоды,  листья  и  тонкие  ветви.  У  лесных  слонов  бивни  го¬
раздо  крепче,  чем  у  степных,  —  вот  почему  из  лесов  идет
для  торговли  твердая  слоновая  кость,  а  из  степей  мягкая.
 — 	А  эти  слоны  степные  или  лесные?
 — 	Степные,  посмотри  сам.  —  Кидого  указал  на  ста¬
рого  слона,  замешкавшегося  недалеко  от  скалы,  где  сиде¬
ли  друзья.
 Серый  великан,  стоя  по  колени  в  траве,  повернулся
прямо  к  смотревшим  на  него.  Широко  раскинутые  уши  от¬
топырились,  кожа  их  натягивалась,  как  парус,  нижние
края  обвисали  мелкими  складками.  Слон  опустил  голову.
От  этого  движения  покатый  лоб  животного  выдвинулся
вперед,  глубокие  ямы  ввалились  между  глазами  и  теме¬
нем,  и  вся  голова  сделалась  похожей  на  толстую,  утон¬
чавшуюся  книзу  колонну,  незаметно  переходившую  в  от¬
весно  опущенный  хобот.  Глубокие  поперечные  складки,
похожие  на  темные  кольца,  пересекали  хобот  на  равных
промежутках.  У  основания  его  косо  в  стороны  и  книзу
расходились  кожистые  трубки,  из  которых  торчали  широ¬
ко  расходившиеся  бивни,  очень  толстые  и  короткие.
 — 	Я  не  понимаю,  как  ты  узнал,  что  слон  степной,—
прошептал  Пандион,  внимательно  осмотрев  спокЫшого
старого  великана.
 — 	Видишь  его  бивни?  Они  не  сломаны,  а  стерты.
У  старика  они  не  растут  так,  как  у  слона  в  расцвете  сил,
и  он  сильно  стер  их  потому,  что  они  мягкие.  У  лесного  сло¬
на  не  увидишь  таких  бивней  —  они  чаще  бывают  тонкие
и  длинные...
 361

Друзья  тихо  переговаривались.  Время  шло.  Передние
слоны  скрылись  за  горизонтом,  стадо  превратилось  в  тем¬
ную  полосу.
 Слева  показалось  еще  одно  большое  стадо.  Во  главе
шли  четыре  самца  чудовищной  величины  —  около  восьми
локтей  высоты.  Они  двигались,  покачивая  головами,  и
длинные,  слегка  изогнутые  бивни  то  поднимались,  то  ка¬
сались  травы  острыми  концами.
 В  стаде  было  много  слоних,  отличавшихся  впалыми
спинами  и  большими  складками  кожи  на  боках.  За  ними,
вплотную  к  задним  ногам,  неуверенно  шли  маленькие
слонята,  а  сбоку,  несколько  особняком,  весело  ступала
подросшая  молодежь.  Маленькие  бивни  и  уши,  небольшие
 362

продолговатые  головы,  большие  животы  и  одинаковая  вы¬
сота  передних  и  задних  ног  отличали  их  от  взрослых.
 Друзья  поняли,  что  приближается  решительный  мо¬
мент  охоты.  Маленьким  слонам  трудно  было  итти  по  бо¬
лоту,  и  стадо  отклонилось  вправо,  выбравшись  на  твер¬
дую  почву  между  кустарниками  и  редкими  деревьями.
 — 	Почему  слон,  такой  тяжелый,  не  вязнет  в  болоте?—
опять  спросил  Пандион.
 — 	У  него  особые  ноги,  —  начал  Кидого,  —  он...
 Оглушительный  гром  металлических  листов  и  бараба¬
нов,  неистовые  вопли  внезапно  разнеслись  по  степи  —
у  друзей  перехватило  дух  от  неожиданности.
 Слоновое  стадо  в  панике  ринулось  к  болоту,  но  там  из
травы  возникла  цепь  людей  с  барабанами  и  трубами.  Жи¬
вотные,  идущие  впереди  цепи,  отпрянули  назад,  остановив
напор  задних.  Пронзительный  трубящий  рев  испуганных
слонов,  гром  металлических  листов,  хруст  ломающихся
ветвей  —  в  этом  адском  шуме  изредка  пробивались  то¬
ненькие,  жалобные  вопли  слонят.  Животные  заметались,
то  скучиваясь  вместе,  то  бросаясь  врассыпную.  В  хаосе
мечущихся  гигантов,  в  клубах  густой  пыли  мелькали  лю¬
ди.  Они  не  приближались  к  стаду,  перебегали,  выстраива¬
лись  и  снова  ударяли  в  листы.  Постепенно  друзья  поняли,
что  делали  охотники:  они  отбивали  молодых  слонов  от
взрослых:  и  оттесняли  их  направо  в  широкое  устье  сухой
долины,  врезанной  в  скалистую  цепь  и  загражденной  по¬
лосой  деревьев.  Серые  великаны  устремлялись  на  охотни¬
ков,  стремясь  растоптать,  сокрушить  неведомо  откуда
взявшихся  врагов.  Но  люди,  высоко  подпрыгивая,  на
мгновение  скрывались  в  кустарниках  и  за  деревьями.  Пока
разъяренные  животные  размахивали  хоботами,  разыски¬
вая  спрятавшихся  врагов,  с  другой  стороны  возникали
новые  ряды  воинов,  бешено  орущих  и  гремящих  металли¬
ческими  листами.  Слоны  бросались  на  этих  охотников,  и
люди  опять  повторяли  тот  же  маневр,  стараясь  отделить
молодых  животных.
 Стадо  отходило  все  дальше  в  степь,  серые  тела  скры¬
лись  за  деревьями,  и  только  оглушительный  шум  и  вы¬
соко  взлетавшая  пыль  указывали  на  место  охоты.
 Ошеломленные  друзья,  пораженные  бесстрашием  и
ловкостью  людей,  избегавших  ярости  кидавшихся  на  них
 363

чудовищ  и  неуклонно  продолжавших  свое  опасное  дело,
молча  смотрели  на  опустевшую  степь  с  примятым  кустар¬
ником  и  поломанными  деревьями.  Кидого  озабоченно  хму¬
рился,  прислушивался  и,  наконец,  тихо  сказал:
 — 	Что-то  плохо...  Охота  пошла  не  так,  как  нужно!
 — 	Откуда  ты  знаешь  это?  —  удивился  Кави.
 — 	Если  они  привели  нас  сюда,  значит  рассчитывали,
что  стадо  пойдет  на  восток,  прямо  от  нас.  А  теперь  стадо
ушло  вправо.  Я  думаю,  что  это  нехорошо.
 — 	Пойдем  туда,  —  предложил  Пандион:  —  назад  по
уступу,  как  пришли.
 Кидого  недолго  размышлял  и  согласился.  В  сумятице
сражения  их  приход  ничего  не  значил.
 Укрываясь  за  травой  и  камнями,  низко  пригнувшись,
этруск,  эллин  и  негр  передвинулись  на  тысячу  локтей  на¬
зад,  вдоль  скалистой  цепи,  пока  не  оказались  снова  над
открытым  местом  равнины.
 Друзья  увидели  расщелину  в  скалах,  куда  охотникам
удалось  загнать  больше  десятка  молодых  слонов.  Люди
сновали  между  деревьями,  искусно  набрасывая  на  слонят
петли  и  привязывая  к  стволам.
 Цепь  охотников,  вооруженных  широкими  копьями,  за¬
мыкала  выход  из  долины.  Грохот  и  крики  раздавались
в  двух  тысячах  локтей  впереди  и  направо,—там,  повиди-
мому,  находилась  большая  часть  стада.
 Вдруг  отрывистые  и  резкие  трубные  звуки  послыша¬
лись  спереди  и  слева.  Кидого  вздрогнул.
 — 	Слоны  нападают,  —  тихо  прошептал  он.
 Протяжно  застонал  человек,  гневные  крики  другого
 прозвучали  командой.
 В  дальнем  конце  открытой  поляны,  там,  где  два  рас¬
кидистых  дерева  отбрасывали  большие  пятна  тени,  друзья
заметили  движение.  Мгновение  —  и  оттуда  вынырнул
огромный  слон  с  растопыренными  ушами  и  вытянутым
вперед,  как  бревно,  хоботом.  Рядом  с  ним  возникли  два
таких  же  гиганта  —  Пандион  узнал  чудовищных  вожаков
стада.  Четвертый  в  сопровождении  еще  нескольких  сло¬
нов  бежал  позади.  Наперерез  слонам  справа  из  кустов
выскочили  охотники.  Они  вклинились  между  ними,  на
ходу  бросая  в  слона,  появившегося  последним,  копья.
Тот  неистово  затрубил  и  бросился  за  людьми,  быстро  бе¬
 364

жавшими  в  сторону  болота.  За  ним  повернули  и  осталь¬
ные  слоны.  Три  вожака,  не  обращая  внимания  на  хитрый
маневр  людей,  отделивших  их  от  товарищей,  продолжали
нестись  к  долине  в  скалах,  должно  быть  привлеченные
криками  молодых  слонов.
 — 	Худо,  худо,  вожаки  вернулись  с  другой  сторо¬
ны...  —  взволнованно  шептал  Кидого,  сдавливая  до  боли
руку  Пандиона.
 — 	Смотри...  смотри  на  храбрецов!  —  воскликнул,  за¬
бывшись,  Кави.
 Воины,  заграждавшие  вход  в  долину,  не  дрогнули,  не
спрятались  от  разъяренных  чудовищ.  Они  выступили  впе¬
ред  длинной  цепью.  Выгоревшая  низкая  трава  не  могла
скрыть  ни  одного  движения  людей.'
 Слон,  бежавший  первым,  устремился  прямо  в  середи¬
ну  цепи  охотников.  Двое  людей  остались  неподвижными,
а  их  соседи  с  обеих  сторон  вдруг  прыгнули  навстречу  на¬
летевшему  чудовищу.  Слон  замедлил  бег,  высоко  поднял
тяжелый  хобот  и,  злобно  свистя,  с  топотом  обрушился  на
людей.  Не  больше  десяти  локтей  расстояния  оставалось
между  храбрецами  и  слоном,  когда  те  молниеносно  прыг¬
нули  в  стороны.  И  в  этот  же  миг  у  задних  ног  чудовища
выросли  по  два  человека  с  каждой  стороны.  Двое  вонзи¬
ли  широкие  копья  в  брюхо  животного,  двое,  откинувшись
назад,  ударили  по  задним  ногам  слона.
 Высокий  свистящий  звук  вырвался  из  поднятого  хо¬
бота  вожака.  Опустив  его,  слон  повернул  голову  в  сторону
ближайшего  справа  человека.  Тот  не  успел  или  не  мог
увернуться.  Брызнула  кровь,  и  три  друга  отчетливо  уви¬
дели  обнажившиеся  на  плече  и  боку  человека  кости.  Ране¬
ный  безмолвно  упал,  но  и  гигантский  слон  грузно  ссел  на
задние  ноги  и  медленно,  боком  двинулся  в  сторону.  Охот¬
ники,  оставив  его,  присоединились  к  товарищам,  сражав¬
шимся  с  двумя  другими  вожаками.  Те  оказались  умнее
или  уже  имели  опыт  в  борьбе  с  человеком;  исполинские
чудовища  бросались  из  стороны  в  сторону,  не  давая  воз¬
можности  подкрасться  к  ним  сзади,  и  задавили  трех  охот¬
ников.
 В  лучах  заходившего  солнца  багровела  пыль,  застилав¬
шая  весь  участок.  Слоны  казались  гигантскими  черными
башнями,  у  подножия  которых  сновали  бесстрашные  лю¬
 365

ди.  Они  прыгали,  увертываясь  от  длинных  клыков,  под¬
ставляли  под  хоботы  упертые  в  землю  копья,  с  криками
забегали  сзади,  отвлекая  нападающих  слонов  от  товари-:
щей,  гибель  которых  была  бы  неизбежной.
 Животные,  разъяренные  до  неистовства,  беспрерывно
трубили.  Когда  они  поворачивались  головами  к  скале,  на'
которой  сидели  три  друга,  то  казались  необычайно  высо¬
кими;  широкие  пятна  растопыренных  ушей  раскачивались
над  людьми.  Сбоку  слон  с  опущенной  головой  казался
ниже,  бивни  почти  загребали  .землю,  готовые  вот-вот  под¬
деть  человека.  Пандион,  Кидого  и  Кави  понимали,  что  ви¬
дят  только  часть  сражения.  Оно  происходило  и  вдали  за
деревьями,  где  находилось  все  стадо,  и  налево  на  болоте,
куда  побежали  охотники,  отвлекая  четвертого  вожака  и
прорвавшихся  с  ним  слонов.  Что  делалось  там,  было  тай¬
ной  для  друзей,  но  они  не  могли  думать  об  этом—кровавое
сражение  перед  ними  всецело  завладело  их  вниманием.
 Из-за  деревьев  загремели,  приближаясь,  барабаны  —
отряд  в  несколько  десятков  воинов  прибыл  на  подмогу
к  сражавшимся.  Вожаки  слонового  стада  остановились  как
бы  в  нерешительности,  люди  грозно  закричали,  размахи¬
вая  копьями,  и  тогда  чудовища  отступили.  Они  броси¬
лись  к  своему  третьему  товарищу,  лежавшему  на  земле,
и,  подогнув  ноги,  стали  по  бокам  раненого,  подсунули
под  него  бивни  и  подняли  на  ноги.  Затем,  стиснув  его
своими  телами,  гиганты  потащили  его  за  деревья,  уронили,
опять  подняли  и  скрылись.  Несколько  охотников  броси¬
лись  вдогонку,  но  были  остановлены  человеком,  распоря¬
жавшимся  охотой.
 — 	Не  уйдет...  скоро  бросят...  опять  разъярятся,—
перевел  Кидого  его  слова.
 Шум  направо  все  удалялся  и  затихал:  битва,  повиди-:
мому,  была  выиграна.  Со  стороны  болота,  с  севера,  пока¬
залось  несколько  охотников,  они  несли  два  неподвижных
тела.  На  троих  друзей  никто  не  обращал  внимания.  Негр,
этруск  и  эллин  осторожно  спустились  в  степь,  чтобы  осмо¬
треть  поле  боя.  Друзья  пошли  туда,  где  была  главная
часть  стада.  Пробиваясь  через  кусты,  Кидого  вдруг  испу¬
ганно  отпрянул  —  на  сломанной  от  падения  слоновой  туши
вершине  дерева  лежал  умирающий  слон.  Конец  его  хобота
слегка  шевелился.  Дальше  деревья  становились  реже,  и
 Збб

между  ними  виднелась  серая  груда  —  второй  слон  лежал
на  брюхе,  с  подогнутыми  ногами,  с  выгнутой  горбом  спи¬
ной.  Почуяв  приближение  людей,  животное  подняло  го¬
лову.  Вокруг  его  потускневших  и  запавших  глаз  залегли
глубокие  складки  кожи,  придававшие  слону  старческое
выражение  бесконечной  усталости.  Гигант  поник  головой,
упершись  на  длинные  бивни,  потом  с  глухим  стуком  упал
на  бок.  Вокруг  перекликались  охотники.  Кидого  махнул
рукой  и  повернул  назад—с  юга  показалось  опять  стадо
слонов.  Друзья  поспешили  к  скалам,  но  тревога  была
ложной,  —  это  подходили  обученные  животные  повелите¬
лей  слонов.
 Привязанные  к  деревьям  молодые  слоны  топорщили
хвосты  и  бешено  бросались  на  людей,  стараясь  достать  их
вытянутыми  хоботами.  Слоновожатые  ставили  приручена
ных  слонов  по  бокам  каждого  пленника.  Они  сжимали
пойманного  своими  телами  и  уводили  к  селению.  На  вся*
кий  случай  к  шее  и  задним  ногам  слоненка  были  привяза¬
ны  канаты;  каждый  держали  по  пятнадцать  охотников,
шедших  впереди  и  сзади.  Лица  людей,  усталые  и  поху¬
девшие  от  страшного  напряжения,  был»  угрюмы.  Уже
одиннадцать  неподвижных  тел  было  положено  на  плете¬
ные  площадки  на  спинах  слонов,  а  люди  все  еще  рыскали
в  кустах  в  поисках  двух  куда-то  пропавших  товарищей.
 Слонов  с  пойманными  слонятами  увели.  Охотники  си¬
дели  и  лежали  на  земле,  отдыхая  после  боя.  Друзья  по¬
дошли  к  распорядителю  охоты.  Кидого  осведомился,  не
могут  ли  они  чем-нибудь  помочь.  Распорядитель  сердито
посмотрел  на  них  и  грубо  сказал:
 — 	Помочь?  Чем  вы  можете  помочь,  чужеземцы?  Охо¬
та  была  тяжелой,  мы  потеряли  много  храбрецов...  Ждите,
где  вам  приказано,  не  мешайте  нам!
 Друзья  отошли  к  скалам  и  уселись  в  стороне,  боясь
ссоры  с  людьми,  от  которых  зависело  все  их  будущее.
 Кави,  Пандион  и  Кидого  лежали  в  ожидании,  когда
их  позовут,  и  негромко  разговаривали.  Солнце  садилось,
черные  тени  от  зубчатых  скал  продвигались  в  степь.
 — 	Я  не  понимаю  все  же,  как  громадные  слоны  не
уничтожают  в  бою  всех  охотников,  —  задумчиво  произ-
нес  Кави.  —  Если  бы.  слоны  сражались  крепче,  они  про¬
сто  стерли  бы  людей  в  пыль....
 367

— 	Ты  прав,  —  отозвался  Кидого.  —  Счастье  людей
в  том,  что  у  слона  слабое  сердце...
 — 	Как  может  это  быть?—изумился  этруск.
 — 	Просто  слон  не  привык  сражаться.  Он  так  силен
и  велик,  что  на  него  никто  не  нападает,  ему  не  грозят
опасности,  и  только  человек  осмеливается  охотиться  на
него.  Поэтому  серый  великан  не  стойкий  боец,  его  воля
легко  ломается,  и  он  не  выдерживает  долгого  сражения,
если  не  сомнет  врага  сразу...  Вот  буйвол  —  другое  дело.
Если  бы  у  него  были  ум  и  размеры  слона,  погибли  бы  все
охотники...
 Кави  промычал  что-то  неопределенное,  не  зная,  верить
ли  негру,  но  вспомнил,  какую  нерешительность  в  самый
нужный  момент  боя  проявили  слоны  сегодня  у  него  на
глазах,  и  промолчал.
 — 	У  повелителей  слонов  копья  совсем  другие,  чем
у  нас:  лезвие  восемь  пальцев  ширины,  —  вмешался  Пан¬
дион.  —  Какую  же  силу  надо  иметь  для  удара  таким
копьем?
 Кидого  вдруг  встал  и  прислушался.  Ни  одного  звука
не  доносилось  с  той  стороны,  где  расположились  охотни¬
ки.  Золотое  от  зари  небо  быстро  тускнело.
 — 	Они  ушли  и  забыли  про  нас,  —  воскликнул  негр  и
выбежал  из-за  выступа  утеса.
 Все  было  пусто  кругом.  Вдали  слышались  еле  различи¬
мые  голоса  —  охотники  ушли  в  селение,  оставив  троих  дру¬
зей.
 — 	Идем  за  ними  скорей,  путь  далек,  —  заторопился
Пандион,  но  негр  остановил  друга.
 — 	Поздно,  сейчас  погаснет  заря,  и  мы  в  темноте  со¬
бьемся  с  дороги,  —  сказал  Кидого.  —  Лучше  подождать,
пока  взойдет  луна,  это  будет  скоро.
 Кави  и  Пандион  согласились  и  прилегли  отдохнуть.

ГЛАВА  ВОСЬМАЯ
 СЫНЫ  ВЕТРА
 В  непроницаемой  тьме  завыли  гиены,  жалобно  заво¬
пили  шакалы.  Кидого  нервничал,  часто  поглядывая  на
восток,  где  пепельно-серый  просвет  неба  над  верши¬
нами  деревьев  возвещал  восход  луны.
 — 	Я  не  знаю,  есть  здесь  дикие  собаки  или  нет,—
бормотал  Кидого.  —  Если  они  придут,  будет  беда.  Со¬
баки  нападают  дружно,  всей  стаей  и  одолевают  даже
буйволов...
 Небо  все  светлело,  наконец  угрюмо  черневшие  уте¬
сы  засеребрились,  деревья  на  степи  выделились  черны¬
ми  силуэтами.  Взошла  луна.
 Крепко  сжимая  копья,  оглядываясь  и  прислушиваясь,
этруск,  негр  и  эллин  пошли  на  юг,  вдоль  скалистой  цепи.
Они  спешили  покинуть  мрачное  место  битвы,  где  за  ку¬
стами  и  деревьями  валялись  трупы  слонов  и  пировали
пожиратели  падали.  Вой  затих  позади,  степь  молчала.
Казалось,  все  вымерло  вокруг,  —  только  быстрые  шаги
путников  нарушали  ночной  покой.
 Кидого  старательно  избегал  густых  рощ  и  зарослей
кустарника,  там  и  сям  возвышавшихся  на  степи  таинст¬
венными  черными  холмами.  Негр  выбирал  путь  посреди¬
не  открытых  полян,  белевших  между  зарослями,  как  озе¬
ра  в  лабиринте  черных  островов.
 Скалистая  цепь  отогнулась  к  западу,  узкая  роща  при¬
жала  путников  к  утесам.  Кидого  повернул  направо  и
пошел  по  длинной  каменистой  площадке,  спускавшейся
к  югу.  Внезапно  негр  остановился  и,  круто  повернув-
 24  Великая  Дуга
 369

шись  назад,  стал  прислушиваться.  Пандион  и  Кави  на¬
прягли  внимание,  но  ни  одного  звука  не  было  слышно
вокруг.  Попрежнему  царила  глубокая  тишина.
 Кидого  нерешительно  двинулся  дальше,  ускоряя  ша¬
ги  и  не  отвечая  на  тихие  вопросы  этруска  и  эллкна.  Они
прошли  еще  тысячу  локтей,  и  негр  опять  остановился.
Его  глаза  в  свете  луны  тревожно  блестели.
 — 	Кто-то  идет  следом  за  нами,  —  прошептал  он  и
прилег  ухом  к  земле.
 Пандион  последовал  примеру  друга,  этруск  остался
стоять,  прищурив  глаза  и  пытаясь  что-нибудь  разгля¬
деть  сквозь  серебряную  завесу  лунного  света,  скрывав¬
шую  даль.
 Пандион,  прижимая  ухо  к  горячей  каменистой
почве,  сначала  слышал  только  собственное  дыхание.
Молчаливая  грозная  неопределенность  его  трево¬
жила.
 Вдруг  издалека  донесся  слабый,  еле  слышный  шум,
переданный  твердой  почвой.  Звуки,  учащаясь,  равномер¬
но  повторялись  четкими  лязгающими  ударами  —  клик,
клик!  Пандион  вскинул  голову  и  мгновенно  перестал  слы-:
шать.  Кидого  еще  некоторое  время  прикладывал  к  земле
то  одно,  то  другое  ухо,  затем  вскочил,  как  подброшенный
пружиной.
 — 	За  нами  идет  большой  зверь,  плохо,  я  не  знаю
какой.  У  него  когти  наружу,  как  у  собаки  или  гиены,—
значит,  это  не  лев,  не  леопард...
 — 	Буйвол  или  носорог,  —  предположил  Кави.
 Кидого  энергично  замотал  головой.
 — 	Нет,  это  хищник,  —  уверенно  отрезал  негр.  —
Нужно  спасаться.  Плохо,  вблизи  нет  ни  одного  дерева,  —
тревожно  оглядываясь,  шептал  он.
 Перед  ними  простиралась  почти  ровная  щебнистая
поверхность.  Только  пучки  редкой  травы  и  небольшие
кустики  торчали  на  ее  скате.
 — 	Вперед,  скорее!—торопил  Кидого,  и  друзья
осторожно  побежали,  опасаясь  больших  колючек  и  тре¬
щин  в  пересохшей  земле.
 А  сзади,  слышный  теперь  уже  совсем  отчетливо,  раз¬
давался  стук  тяжелых  когтей.  Частота  размеренных  уда¬
ров  говорила  друзьям,  что  зверь  тоже  перешел  на  быст¬
 370

рый  бег  и  нагоняет  их.  Клик,  клик,  клик!  —  тупой  лязг
становился  все  ближе.
 Пандион  оглянулся  и  увидел  высокий  раскачиваю-*
щийся  силуэт,  серым  призраком  следовавший  позади.
 Кидого  вертел  головой,  стараясь  различить  впереди
деревья,  соразмерить  расстояние  и  скорость  бега  неве¬
домого  зверя.  Сообразив,  что  деревья  еще  очень  далеко
и  добежать  друзья  не  успеют,  негр  остановился.
 — 	Зверь  настигает,  нам  больше  нельзя  оставаться
спиной  к  нему  —  погибнем  жалкой  смертью!..  —  взволно¬
ванно  крикнул  негр.
 — 	Нужно  биться,  —  угрюмо  проворчал  Кави.
 Три  друга  стали  рядом,  повернувшись  лицом  к  гроз¬
ному  серому  призраку,  приближавшемуся  в  молчании
ночи.  Зверь  за  все  время  погони  не  издал  ни  единого
звука,  и  это  необычайное  для  хищников  степей  свойство
больше  всего  пугало  друзей.
 Серый  расплывчатый  силуэт  становился  темнее,  его
контуры  обозначались  все  резче.  Не  более  трехсот  лок¬
тей  оставалось  между  друзьями  и  зверем,  когда  тот  за¬
медлил  бег  и  пошел  размашистым  шагом,  уверенный,  что
намеченные  жертвы  не  уйдут.
 Друзья  никогда  не  видели  такого  зверя.  Массивные
передние  лапы  его  были  длиннее  задних,  передняя  поло¬
вина  туловища  сильно  возвышалась  над  крестцом,  спина
была  поката.  На  толстой  шее  прямо  сидела  тяжелая  го¬
лова  с  массивными  челюстями  и  крутым  выпуклым  лбом.
Короткая  светлая  шерсть  была  испещрена  темными  пят-:
нами.  На  загривке  и  на  затылке  дыбом  торчали  длинные
жесткие  волосы.  Зверь  отдаленно  походил  на  пятнистую
гиену,  но  невиданных,  чудовищных  размеров:  голова  его
приходилась  на  высоте  пяти  локтей  от  земли.  Широкая
грудь,  плечи  и  загривок  подавляли  своей  массивностью,
буграми  выпячивались  могучие  мускулы,  а  громадные
кривые  когти  зловеще  стучали,  нагоняя  страх.
 Зверь  двигался  странными  неровными  движениями,
виляя  низким  задом  и  кланяясь  тяжелой  головой.  Морда
была  опущена  вниз  так,  что  нижняя  челюсть  почти  при¬
жималась  к  горлу.
 — 	Кто  это?  —  глухо  спросил  Пандион,  облизывая
пересохшие  губы.
 24*
 371

— 	Не  знаю,  —  растерянно  ответил  Кидого.  —-  Нико¬
гда  не  слыхал  про  таких  зверей.
 Зверь  внезапно  сделал  поворот;  большие,  направлен-:
ные  прямо  на  путников  глаза  животного  зажглись  мер¬
цающим  пламенем.  Зверь  описал  небольшую  дугу  вправо
от  стоявших  людей,  потом  опять  повернулся  к  ним  мор¬
дой  и  остановился.  Закругленные  уши  торчали  косо
вверх  по  бокам  головы.
 — 	Зверь  умен:  он  зашел  так,  чтобы  луна  стала  про¬
тив  нас,  —  прошептал,  учащенно  дыша,  Кидого.
 Пандиона  била  нервная  дрожь,  всегда  появлявшаяся
у  молодого  эллина  перед  опасным  боем.
 Зверь  втянул  в  себя  воздух  и  начал  медленно  при¬
ближаться.  В  движениях  животного,  в  его  зловещем
молчании,  в  упорном  прямом  взгляде  больших  глаз  под
выпуклым  лбом  было  что-то  отличавшее  его  от  всех  из¬
вестных  друзьям  зверей.  Люди  инстинктивно  поняли,  что
животное,  встретившееся  им,  пережиток  иного,  древнего
мира,  с  другими  законами  жизни.  Плечом  к  плечу,  выста¬
вив  копья,  люди  двинулись  навстречу  ночному  чудовищу.
На  мгновение  оно  остановилось,  озадаченное,  потом,  из¬
дав  какой-то  хрип,  кинулось  на  троих  друзей.  Раскры¬
лась  громадная  пасть,  толстые  зубы  блеснули  в  лучах  луны,
а  три  длинных  лезвия  могучих  копий  впились  в  ши¬
рокую  грудь  и  шею  чудовища.  Люди  не  смогли  сдержать
напора  —  зверь  обладал  исполинской  силой.  Копья,  упер¬
шиеся  в  массивные  кости,  вывернулись  из  рук,  этруск,
эллин  и  негр  отлетели  назад.  Кидого  и  Пандион  успели
вскочить,  а  Кави  был  подмят  зверем.  Оба  друга  броси¬
лись  на  выручку.  Чудовище  присело  на  задние  лапы  и
вдруг  быстро  взмахнуло  передними.  Притупленные  когти
ударили  Пандиона  по  бедру  с  такой  силой,  что  он  упал,
чуть  не  потеряв  сознание.  Зверь,  наступив  огромной
лапой  на  ногу  эллина,  причинил  ему  невероятную  боль,
суставы  хрустнули,  когти  животного  разорвали  мясо  и
кожу.
 Пандион,  не  выпуская  копья  из  рук,  оттолкнулся  от
земли  обеими  руками,  силясь  встать,  и  услышал  треск
копья  Кидого.  Поднявшись  на  колени,  Пандион  увидел,
что  негр  придавлен  зверем,  приближающим  к  нему  свою
раскрытую  пасть.  Кидого  с  вытаращенными  глазами  упи¬
 372

рался  руками  под  челюсть  ночного  страшилища,  тщетно
пытаясь  отвратить  от  себя  зубы  зверя.  На  глазах  Панди¬
она  погибал  его  верный  друг.  Вне  себя,  уже  не  чувствуя
боли,  молодой  эллин  вскочил  и  вонзил  животному  копье
в  шею.  Зверь  громко  щелкнул  зубами  и  повернулся
к  ПанДйону,  свалив  его  этим  движением  с  ног.  Молодой
элЛин  не  выпустил  копья  и,  уперев  древко  в  землю,  за¬
держал  чудовище  на  несколько  мгновений,  и  Кидого  ус¬
пел  выхватить  нож.  Ни  негр,  ни  эллин  не  увидели,  что
с  другой  стороны  зверя  поднялся  Кави.  Оскалив  зубы,
этруск  хладнокровно  нацелился  копьем  в  бок  чудовища
и  обеими  руками  погрузил  его  под  лопатку.  Длинное
лезвие  вошло  на  локоть,  рев  вырвался  из  раскрывшейся
пасти,  зверь  конвульсивно  дернулся,  перекинувшись  влево,
к  этруску.  Тот,  втянув  голову  в  высоко  поднятые  плечи,
пошатнулся,  но  устоял.  Кидого  с  пронзительным  воплем
ударил  ножом  зверя  в  горло,  и  в  этот  момент  копье
этруска  дошло  до  сердца  чудовища.  Тяжелое  тело  задер¬
галось  в  судорогах,  нестерпимое  зловоние  ]распространи-
лось  вокруг.  Пандион  вырвал  копье,  вонзил  его  снова
в  затылок,  но  этот  последний  удар  был  уже  ненужным.
Зверь,  вытянув  шею  и  ткнувшись  мордой  в  ноги  этруска,
выбросил  в  сторону  задние  ноги.  Они  еще  двигались,
когти  скребли  почву,  под  кожей  сокращались  мускулы,  но
вздыбленная  на  затылке  шерсть  уже  опала.
 Опомнившись,  три  друга  осмотрели  свои  раны.
У  этруска  был  вырван  целый  кусок  мяса  из  плеча,  бо¬
розды  длинных  когтей  прополосовали  спину.  Нога  Пан¬
диона  не  была  сломана,  —  у  него  оказалась  глубокая  ра¬
на  ниже  колена,  в  стопе  были,  повидимому,  растянуты
или  разорваны  связки  так,  что  ступать  на  ногу  молодой
эллин  не  мог.  Бок  его  вздулся  и  потемнел  от  удара  лапы,
но  ребра  оказались  целы.  Сильнее  всех  пострадал  Ки¬
дого,  получивший  несколько  больших  ран  и  сильно  по¬
мятый.
 Друзья  перевязывали  друг  друга  разорванной  на  кус¬
ки  одеждой  и  радостно  переживали  свое  избавление  от
страшного  чудовища,  недвижимо  простертого  перед  ними
в  ярком  свете  луны.  Больше  всех  был  удручен  Пандион:
раненая  нога  не  позволяла  ему  итти.
 Кидого  успокоил  друга,  уверяя,  что  сейчас  они  в  безо-
 373

пасности:  труп  страшилища  охраняет  их  от  всех  других
хищников,  а  повелители  слонов  непременно  хватятся  и
с  рассветом  найдут  отставших.
 Терпеливо  превозмогая  боль  от  горевших  ран,
друзья  растянулись  на  жестком  щебне,  но  не  могли  за¬
снуть  от  возбуждения.,
 Рассвет  вспыхнул  неожиданно  быстро,  солнце  согнало
таинственную  и  зловещую  тень  ночи.  Пандион,  измучен¬
ный  болью  в  ноге,  раскрыл  усталые  глаза  от  громкого
восклицания  Кидого.  Негр  рассматривал  побежденного
ночного  преследователя  и  объяснял  этруску,  что  он  видел
 374

изображение  подобного  зверя  в  Та-Кем,  среди  рисунков
разных  животных  в  гробнице  у  города  Белых  Стен.  Кави
недоверчиво  оттопыривал  нижнюю  губу.  Кидого  клялся
и  убеждал  друга,  что  жители  Кемт  в  древности,  несомнен¬
но,  встречали  такое  же  животное.  Солнце  поднималось
выше.  Жажда  томила  троих  друзей,  мучила  лихорадка  от
полученных  ран.  Кидого  и  Кави  решили  итти  разыски¬
вать  воду  и  тут  услышали  голоса.  Три  слона  с  воинами
на  спинах  двигались  через  степь,  ниже  каменистого  ска¬
та,  на  котором  друзья  встретились  с  чудовищем  ночи.
Повелители  слонов,  услышав  крики  негра,  заставили  жи¬
вотных  повернуть  и  ускорить  шаг.  Слоны  стали  подхо¬
дить  к  чужеземцам,  как  вдруг  тревожно  затрубили  и  по¬
пятились,  поднимая  хоботы  и  топорща  уши.  Воины
спрыгнули  с  плетеных  помостов  и  подбежали  к  трупу  чу¬
довища  с  криками:  «Гишу!  гишу!»
 Распорядитель  вчерашней  охоты  одобрительно  посмо¬
трел  на  друзей,  сказав  сиплым,  надорванным  голосом:
 — 	Вы  славные  воины,  если  справились  втроем  с  ужа¬
сом  ночей,  пожирателем  толстокожих.
 Повелители  слонов  рассказали  чужеземцам  о  гишу  —
очень  редком  и  опасном  звере.  Днем  он  скрывается  не¬
ведомо  где,  а  ночью  бродит  в  молчании,  нападая  на  мо¬
лодых  слонов,  носорогов  и  детенышей  других  крупных
животных.  Гишу  необычайно  силен  и  упорен  в  сраже¬
нии,  —его  страшные  зубы  разом  перегрызают  ногу  сло¬
на,  а  могучие  передние  лапы  давят  жертву,  ломая  ей  ко¬
сти.
 Кави  знаками  попросил  охотников  помочь  ему  снять
шкуру.  Четыре  воина  охотно  приступили  к  делу,  не  обра¬
щая  внимания  на  тяжелый  запах,  исходивший  от  живот¬
ного.
 Шкура  и  отрубленная  голова  были  водружены  на  сло¬
на,  туда  же  воины  подняли  раненых  чужеземцев.  Слоны,
повинуясь  легким  ударам  крючковатых  ножей  вожатых,
побежали  рысью,  быстро  одолевавшей  пространство
степи.  К  полудню  три  друга  были  в  селении.  Жители
встретили  их  приветствиями:  сопровождавшие  чужезем¬
цев  воины  с  высоты  слоновых  спин  громко  кричали  о  со¬
вершенном  подвиге.
 375

Сияющий  Кидого  восседал  рядом  с  Пандионом  на
колеблющейся  широкой  платформе  на  высоте  пяти  локтей
от  земли.  Негр  неоднократно  принимался  петь,  но  каж¬
дый  раз  его  обрывали  повелители  слонов,  предупреждая,
что  слоны  не  любят  шума  и  привыкли  двигаться  в  мол¬
чании.
 Уже  четыре  дня  пути  отделяли  друзей  от  города  по¬
велителей  слонов.  Слово  вождя  исполнилось.  Отряду
бывших  рабов  было  разрешено  следовать  на  запад  с  экс¬
педицией  племени.  Кави,  Кидого  и  Пандион,  раны  кото¬
рых  еще  не  зажили,  получили  место  на  спине  одного  из
шести  слонов,  остальные  шестнадцать  их  товарищей  шли
пешком  по  следам  отряда.  Животные  находились  в  дви-:
жении  меньше  половины  дня,  остальное  время  уходило
на  их  кормежку  и  отдых.  Шедшим  пешком  удавалось  на¬
стигать  слонов  только  перед  наступлением  ночи.
 Слоновожатые  вели  животных  совсем  не  той  дорогой,
которую  выбрали  бы  люди.  Они  обходили  участки  вы¬
сокого  леса,  устремляясь  через  поляны  и  заросли  кустар-,
ников,  где  людям  пришлось  бы  прорубать  дорогу.  Серые
гиганты  спокойно  прокладывали  себе  путь.  Время  от  вре¬
мени  передний  слон  заменялся  самым  задним  и  отправ¬
лялся  на  отдых  в  конец  отряда.  После  слонов  в  чаще  оста¬
валась  тропа,  и  товарищи  Пандиона  шли  и  шли  без  еди¬
ного  удара  ножом,  восхищенные  легкостью  победы  над
непроходимыми  лесами.  Еще  лучше  чувствовали  себя
ехавшие  на  слоне  три  друга.  Платформа  слабо  покачива¬
лась,  неуклонно  плывя  над  землей  с  ее  колючками,  насе¬
комыми  и  опасными  змеями,  топкой  грязью  гниющих
луж,  острым  щебнем  каменистых  скатов,  режущей  травой
и  глубокими,  зияющими  трещинами.  Только  сейчас  понял
Пандион,  как  много  внимания  требовали  опасности  пе¬
шего  передвижения  в  дебрях  африканских  лесов  и  сте¬
пей.  Только  постоянная  бдительность  давала  возмож¬
ность  человеку  остаться  без  повреждений,  сохранить  силы
и  боеспособность  в  дальнейшем  пути.  Это  занимало  все
мысли.  Теперь  на  спине  слона,  шагавшего  с  несокруши¬
мой  надежностью  каменной  глыбы,  молодой  эллин  жадно
впитывал  в  себя  краски,  формы  и  запахи  природы  чужой
земли  с  ее  великолепной  мощью  животной  и  растительной
жизни.  В  ослепительном  свете  солнечных  лучей  чистые
 376

тона  цветов  достигали  необыкновенной  яркости,  смутно
тревожившей  северянина.  Но  едва  только  небо  заволаки¬
валось  тяжелыми  тучами  или  отряд  окружали  сумерки
тенистого  леса,  краски  угасали.  Монотонные  переходы
цветов  казались  сумрачными  и  жесткими  в  сравнении
с  мягкими,  задумчивыми  и  гармоничными  красками  род¬
ной  Пандиону  страны.
 Отряд  пересек  ближний  отрог  леса  и  вновь  оказался
в  холмистой  степи  с  красной  землей,  поросшей  безлисты¬
ми  деревьями,  выделявшими  молочный  сок.  Их  синевато-
зеленые  ветви  угрюмо  поднимались  в  слепящее  небо,  ров¬
ная,  словно  подстриженная  поверхность  крон  щетинилась
на  высоте  тридцати  локтей  от  земли.  В  этих  зарослях,
стоявших  неподвижно,  не  встречалось  ни  птиц,  ни  зве¬
рей,  —  знойный  мертвый  покой  царил  над  красными  хол¬
мами.  Громадные  стволы  и  ветви  казались  подсвечниками,
отлитыми  из  зеленого  металла.  Крупные  красные  цветы
рдели  на  концах  ветвей,  словно  сотни  факелов,  горевших
на  мрачном  кладбище.  Дальше  почву  изрезали  глубокие
промоины  —  под  огненно-красной  землей  лежали  слои
.ослепительно  белого  песка.  Отряд  вышел  в  сеть  узких
ущелий.  Рыхлые  пурпурные  стены  поднимались  на  сто
локтей  по  сторонам.  Слоны  осторожно  пробирались  в  хао¬
се  размытых  обрывов,  пирамид,  башен  и  тонких  столбов.
Местами  в  круглых,  как  чаши,  глубоких  впадинах  встре¬
чались  длинные  отроги,  расходящиеся  лучами  поперек
ровного  дна.  Отроги  поднимались  острыми  крутыми  сте¬
нами  рыхлой  земли;  иногда  они  внезапно  обрушивались
при  прохождении  отряда  поблизости,  пугая  слонов,  ша¬
рахавшихся  в  сторону.  Цвет  размытой  рыхлой  почвы  бес¬
престанно  менялся:  за  стеной  теплого  красного  тона  взды¬
малась  светлобурая,  затем  шли  пирамиды  яркой  солнечно-
желтой  окраски,  перемежавшиеся  с  ослепительно  белыми
полосами  и  выступами.  Пандиону  казалось,  что  он  попал
в  волшебное  царство.  В  этих  глубоких,  сухих  и  безжизнен¬
ных  долинах  скрывался  целый  мир  игры  ярких  цветов
мертвой  природы  *
 Потом  опять  потянулись  хребты,  поросшие  лесом,
опять  зеленые  стены  обступили  отряд,  и  платформа  на
 * 	Область  мощных  латеритовых  отложений  Западной  Африки.
 377

спине  слона  казалась  островом,  медленно  плывшим  по
океану  листьев  и  веток.
 Пандион  замечал,  как  осторожно  вели  вожатые  своих
могучих  животных.  На  стоянках  они  тщательно  осматри¬
вали  кожу  слонов.  Молодой  эллин  спросил  своего  вожа¬
того,  зачем  он  делает  это.  Чернокожий  положил  руку  на
сосуд  из  плода  какого-то  дерева,  привязанный  к  его  по¬
ясу.
 — 	Плохо,  если  слон  раздерет  себе  кожу  или  поранит
себя,  —  сказал  вожатый.  —  Тогда  у  него  загнивает  кровь
и  животное  быстро  гибнет.  Нужно  сразу  же  замазать  ра¬
ну  целебной  смолой,  —  потому  лекарство  всегда  наготове
у  нас.
 Для  молодого  эллина  странно  было  услышать  о  такой
легкой  уязвимости  несокрушимых  и  долговечных  гиган¬
тов.  Ему  сделалась  понятной  осторожность  умных  жи¬
вотных.
 Уход  за  ними  требовал  массы  забот.  Место  ночлега
и  отдыха  выбиралось  тщательно,  после  долгих  осмотров
и  совещаний;  привязанных  слонов  окружала  цепь  бди¬
тельных  часовых,  бодрствовавших  всю  ночь.  Особые  до¬
зорные  высылались  далеко  вперед,  чтобы  убедиться  в  от¬
сутствии  поблизости  диких  слонов.  Встреченные  животные
распугивались  громкими  криками.
 На  привалах  друзья  беседовали  со  своими  спутниками.
Суровые  повелители  слонов  удовлетворяли  любопытство
чужеземцев.
 Однажды  Пандион  спросил  у  низкорослого  пожилого
человека,  начальствовавшего  в  походе,  почему  они  охотно
идут  на  ловлю  слонов,  несмотря  на  страшную  опасность.
 Глубокие  морщины  вокруг  рта  начальника  стали  еще
более  резкими.  Он  нехотя  ответил:
 — 	Ты  говоришь,  как  трус,  хотя  и  не  выглядишь  им.
Слоны  —  это  мощь  нашего  народа.  С  ними  мы  живем  хо¬
рошо,  в  довольстве.  Но  мы  платим  за  это  жизнями.  Если
бы  мы  боялись,  то  жили  бы  не  лучше  племен,  питающих-
ся  ящерицами  и  корнями.  Те,  кто  боится  смерти,  живут
в  голоде  и  злобе.  Если  ты  знаешь,  что  в  твоей  смерти
жизнь  твоих  родных,  тогда  идешь  смело  на  любую  onacJ.
ность!  Мой  сын,  храбрец,  в  цвете  сил,  погиб  на  сло¬
новой  охоте...  —  Начальник  похода  угрюмо  сощурил
 378

устремленные  на  Пандисна  глаза.  —  Или  вы,  чужеземцы,
думаете  иначе?  Зачем  же  ты  сам  прошел  столько  земель,
сражался  с  людьми  и  зверями,  а  не  остался  в  рабстве?
 Пристыженный  Пандион  прекратил  вопросы.  Вдруг
Кидого,  сидевший  поблизости  у  костра,  поднялся  и  зако¬
вылял  к  рощице  деревьев,  стоявших  в  двухстах  локтях  от
привала.  Заходящее  солнце  золотило  овальные  большие
листья,  тонкие  ветви  слабо  трепетали.  Кидого  вниматель¬
но  осмотрел  бугристую,  неровную  кору  тонких  стволов,  ра¬
достно  вскрикнул  и  вынул  нож.  Немного  спустя  негр  вер¬
нулся  к  костру  с  двумя  большими  связками  красновато-се-
рой  коры.  Одну  связку  он  поднес  начальнику  отряда.
 — 	Передай  ее  вождю  как  прощальный  подарок  Ки¬
дого,  —  сказал  негр.  —  Это  лекарство  не  хуже  волшебной
травы  из  голубой  степи.  В  час  болезни,  усталости  или  го*
ря  пусть  он  растолчет  ее  и  выпьет  отвара,  только  немного.
Если  пить  много,  это  уже  не  лекарство,  а  яд.  Кора  эта
возвращает  силу  старикам,  веселит  угнетенных,  бодрит
ослабевших.  Заметь  это  дерево  —  будешь  благодарен
 Начальник  обрадовался,  принимая  подарок,  и  тут  же
приказал  добыть  еще  побольше  коры.  Кидого  спрятал
второй  пучок  в  шкуру  гишу,  которую  вез  с  собой  Кави.
 На  следующий  день  слоны  поднялись  на  каменистую
равнину,  где  заросли  высокого  плотного  кустарника,  со¬
гнутые  ветрами,  склонялись  к  земле,  образуя  высокие  зе¬
леные  горбы,  разбросанные  среди  серой  сухой  травы.
 Приятная  свежесть  проникала  в  ноздри  с  дуновением
встречного  ветра.  Пандион  встрепенулся.  Знакомое,  бес¬
конечно  дорогое  и  забытое  было  в  этом  запахе,  но  оно  те¬
рялось  среди  ароматов,  несшихся  от  разогретой  листвы
леса,  видневшегося  внизу.  Далеко  простирались  широкие
и  пологие  обнаженные  склоны,  их  голубоватую  поверх¬
ность  пересекали  темные  полосы  и  пятна  лесных  чащ.  На
краю  горизонта  синела  высокая  горная  цепь.
 — 	Вот  она,  Тенгрела,  моя  страна!—неистово  заво¬
пил  Кидого,  и  все  обернулись  в  его  сторону.
 Негр  размахивал  руками,  всхлипывая  и  морща  лицо,
могучие  плечи  его  тряслись  от  волнения.  Пандион  понимал
 * 	Кора  дерева  иохимба  из  семейства  мареновых,  к  которым  от¬
носятся  также  хинное  и  кофейное  деревья.
 379

переживания  друга,  но  неопределенное  чувство  зависти
больно  укололо  молодого  эллина:  Кидого  достиг  родины,
а  ему  еще  так  много  оставалось  преодолеть  до  того  вели¬
кого  часа,  когда  он,  подобно  другу,  сможет  закричать:
«Вот  моя  родина!»
 Опустив  голову,  Пандион  незаметно  отвернулся:  он  не
мог  сейчас  радоваться  вместе  с  другом.
 Слоны  спускались  по  черному  обнаженному  склону
вулканической  почвы  —  на  застывшей  лаве  не  росло  ни¬
каких  деревьев.  Дорогу  пересек  ровный  уступ  с  разбро¬
санными  на  нем  маленькими  озерами.  Блестящие  пятна
воды,  чистой,  синей  и  глубокой,  резко  выделялись  среди
черных  берегов.  Пандион  вздрогнул.  Он  вспомнил  вдруг
с  необычайной  живостью  синие  глаза  Тессы,  ее  густые
черные  волосы.  И  здесь  синие  озерки  как  будто  смотрели
на  него  с  немым  укором,  так,  как  если  бы  живая  Тесса
увидела  его  слабость.  Пандион  унесся,  мыслями  в  Энниа-
ду,  смутное  и  могучее  нетерпение  расправило  его  грудь,  он
придвинулся  к  другу  и  крепко  обнял  его.  На  черную  руку
Кидого  легла  жилистая  смуглая  рука  Кави,  и  три  друга
сцепили  свои  ладони  в  твердом  и  радостном  пожатии.
 ■А  слоны  спускались  все  ниже,—берега  широкой  доли¬
ны  встали  с  обеих  сторон.  Еще  немного,  и  справа  подошла
вторая  такая  же  долина.  Слившиеся  вместе  ручьи  образо¬
вали  быструю  речку,  чем  дальше,  тем  становившуюся  бо¬
лее  многоводной.  Слоны  некоторое  время  шли  по  левому
берегу  у  подножия  разрушенных  утесов.  Скалы  разошлись
впереди,  чистая  вода  речки  с  веселым  журчанием  устрем¬
лялась  под  сень  высоких  деревьев,  стоявших,  как  высокие
зеленые  арки,  по  обе  стороны  ее  русла,  достигавшего  пят-
.  надцати  локтей  ширины.  Не  доходя  до  деревьев,  слоны
остановились.
 — 	Здесь,  —  сказал  начальник.  —  Мы  не  пойдем
дальше.
 Три  друга  спустились  со  слонов,  простились  со  сво¬
ими  хозяевами.  Отряд  пересек  реку.  Друзья  долго  смо¬
трели  вслед  серым  гигантам,  которые  одолевали  подъем
на  плоскую  возвышенность  к  северу  от  реки.  Невольный
вздох  сожаления  вырвался  у  всех  троих,  когда  могучие
животные  скрылись  вдали.  Этруск,  негр  и  эллин  развели
сигнальный  костер  для  шедших  где-то  позади  товарищей.
 380

— 	Пойдем  искать  тростник  и  деревья  для  постройки
плотов,  —  предложил  Кидого  этруску.  —  Мы  проплывем
быстро  остаток  пути.  Ты,  хромой,  ожидай  у  костра,  бе~
реги  ногу,  —  с  грубой  нежностью  обратился  негр  к  моло¬
дому  эллину.
 Пандион  и  Кави  оставили  Кидого  на  берегу  реки,  сре¬
ди  его  родичей.
 Запах  близкого  моря  пьянил  друзей,  выросших  на  его
берегу.  Они  оттолкнули  свой  плот  и  поплыли  в  левый  ру¬
кав  разветвленного  устья.  Скоро  плот  остановился  —  про¬
тока  была  занесена  песком.  Друзья  выбрались  на  крутой
берег,  путаясь  в  высокой  траве.  Они  перебрались  через
холмистую  гряду,  задыхаясь  от  волнения,  спешно  подня¬
лись  на  прибрежный  вал  и  замерли,  не  в  силах  говорить
и  дышать.
 Их  опьяняла  бесконечная  ширь  океанского  простора,
тихий  плеск  волн  потрясал,  как  гром.  Кави  и  Пандион
стояли  по  грудь  в  колючей  траве.  Высоко  над  их  головами
покачивались  перистые  верхушки  пальм.  Край  зеленой  по¬
дошвы  холмов  у  полосы  горящего  под  лучами  солнца  при¬
брежного  песка  казался  почти  черным.  Золотой  песок  об¬
рамляла  движущаяся  серебряная  лента  пены,  за  которой
колыхались  прозрачные  зеленые  волны.  Еще  дальше  пря¬
мая  черта  обозначала  границу  прибрежных  рифов.  Она
казалась  ослепительно-белой  на  фоне  глубокой  синевы  от¬
крытого  океана.  По  небу  медленно  плыли  легкие  пуши¬
стые  хлопья  редких  облаков.  У  берега  над  песком  стояли,
наклонившись,  пять  пальм.  Их  длинные  листья  то  широко
распластывались  в  воздухе,  то  сгибались  под  порывами
ветра,  как  крылья  парящих  над  берегом  растрепанных
птиц  с  темнокоричневыми  и  золотистыми  перьями.  Листья
пальм,  будто  отлитые  из  бронзы,  заслоняли  сверкающий
простор  океана.  И  острые  края  вспыхивали  каймой  свер¬
кающего  огня  —  так  сильно  пробивалось  сквозь  них  мо¬
гучее  солнце.  Влажный  ветер  нес  запах  морской  соли.
Теплые  струи  ветра  растекались  по  лицу  и  обнаженной
груди  Пандиона,  как  будто  стремясь  в  его  объятья  по¬
сле  долгой  разлуки.
 Этруск  и  эллин  медленно  опустились  на  песок,  про¬
хладный,  плотный  и  ровный,  как  пол  родного  жилища.
 382

Отдохнув,  они  бросились  в  ласковое  колыхание  волн.
Море  приняло  их,  приветствуя  легкими  толчками.  Пан¬
дион  и  Кави  наслаждались  запахом  соленых  брызг,
прорезая  руками  сверкающие  гребни,  пока  их  заживаю¬
щие  раны  не  начали  гореть  от  морской  воды.  Тогда  два
друга  вышли  на  песок,  упиваясь  созерцанием  океанской
дали.  Она  простиралась  перед  ними  синим  мостом,  где-:
то  там,  вдали,  соединяющимся  с  водами  родного  моря;
такие  же  волны  накатывались  сейчас  на  белые  скалы  бе-.
регов  Эллады,  на  желтые  кручи  родины  Кави.
 Молодой  эллин  чувствовал,  как  слезы  радостного
волнения  заливают  его  глаза;  он  не  думал  сейчас  о  гро¬
мадном  расстоянии,  все  еще  стоявшем  между  ним  и  ро¬
диной.  Здесь  было  море,  а  за  морем  ждала  его  Тесса,
ждало  все  родное  и  ласковое,  покинутое  и  заслоненное
годами  суровых  испытаний,  неисчислимыми  стадиями
тяжкого  пути.
 Лицом  к  морю  стояли  этруск  и  эллин  на  узкой  поло¬
се  берега.  А  позади  них  высились  могучие  горы  под
покровом  грозных  лесов  —  край  чужой  земли,  столько
времени  державший  их  в  плену  палящих  пустынь,  сте¬
пей,  сухих  плоскогорий,  влажных  и  темных  чащ,  —  зем¬
ли,  взявшей  от  них  годы  жизни  —  все  то,  что  могло  бы
быть  отдано  близким.  Для  освобождения  потребовались
годы  героической  борьбы,  неслыханные  усилия.  Все  это,
отданное  родине,  принесло  бы  почет  и  славу.
 Кави  положил  тяжелые  руки  на  плечи  Пандиону.
 — 	Судьба  наша  теперь  в  собственных  руках,  Пан¬
дион!—  воскликнул  этруск.  Страстный  огонь  горел  в  его
обычно  угрюмых  темных  глазах.  —  Нас  двое:  неужели
мы  не  достигнем  Зеленого  моря  после  того,  как  проби¬
лись  к  берегу  Великой  Дуги?  Нет,  мы  вернемся,  мы  бу-.
дем  опорой  и  нашим  товарищам  ливийцам,  не  искусным
в  мореходстве...
 Пандион  молча  кивнул  головой.  Перед  лицом  моря
он  чувствовал  непоколебимую  уверенность  в  своих  си-,
лах.
 Голос  Кидого  пронесся  над  берегом.  Встревоженный
негр  с  толпой  возбужденных  сородичей  и  товарищей  па
походу  разыскивал  скрывшихся  друзей.  Пандиона  и  Ка¬
ви  повели  обратно  к  реке,  переправили  на  другой  берег,
 383

а  там  уже  их  ждали  несколько  быков  для  перевоза  ра¬
неных,  груза  и  оружия.
 Небольшой  путь  остался  скитальцам.  Обещание  Ки¬
дого,  данное  под  деревьями  на  берегу  Нила  около  уми¬
равших  товарищей  после  страшной  битвы  с  носорогом,
сбылось.  Все  девятнадцать  бывших  рабов  нашли  ласко¬
вый  приют  и  отдых  в  огромном  селении,  поблизости  от
моря,  на  берегу  большой,  многоводной  реки,  протекав¬
шей  рядом  с  той,  по  которой  приплыли  они,  расставшись
с  повелителями  слонов.
 Но  особенно  радостна  была  для  Пандиона  и  Кави
весть  о  том,  что  в  прошлом  году,  после  двадцатилетнего
перерыва,  сюда  приплывали  сыны  ветра.  Сынами  ветра  со-:
родичи  Кидого  называли  морских  людей,  издавна  при¬
ходивших  к  берегам  Южного  Рога  с  севера  за  слоновой
костью,  золотом,  целебными  растениями  и  звериными
кожами.  Местные  жители  говорили,  что  по  внешнему  об-:
лику  сыны  ветра  похожи  на  этруска  и  эллина,  только  их
кожа  смуглее  и  волосы  более  курчавы.  В  прошлом  году
приходили  четыре  черных  корабля,  повторившие  пути  от¬
цов.  Сыны  ветра  обещали  приехать  снова,  как  только
окончится  время  бурь  в  Море  Туманов.  По  расчетам
опытных  людей,  до  прибытия  кораблей  оставалось  около
трех  месяцев.  Постройка  собственного  судна  отняла  бы
больше  времени,  не  говоря  уже  о  том,  что  предстоящий
путь  был  совершенно  неведом.  Пандиона  и  Кави  беспо¬
коила  мысль,  возьмут  ли  их  морские  люди  на  корабли
с  десятью  товарищами,  но  Кидого,  подмигивая  и  таин¬
ственно  усмехаясь,  уверял,  что  устроит  это.
 Оставалось  только  ждать,  томясь  неизвестностью.
Сыны  ветра  могли  опять  не  появляться  еще  двадцать
лет.  Этруск  и  эллин  успокаивали  себя  тем,  что  если  ко¬
рабли  не  придут  в  назначенный  срок,  они  примутся  за
постройку  своего  судна.
 Возвращение  Кидого  явилось  событием,  отмеченным
шумными  празднествами.  Пандион  утомился  от  пиров.
Ему  надоели  бесконечные  восхваления  его  доблести,  он
устал  повторять  рассказы  о  родных  ему  странах,  о  пе¬
режитых  приключениях.
 Само  собой  получилось,  что  Кидого,  вечно  окружен¬
ный  родными  и  соплеменниками,  увлеченный  восхище¬
 284

нием  женщин,  как-то  отдалился  от  Пандиона  и  Кави.
Друзья  стали  видеться  реже,  чем  в  шене  и  в  далеком  пу¬
ти  через  Африку.  Кидого  шел  в  жизни  уже  собствен¬
ной  дорогой,  не  совпадавшей  с  дорогой  своих  друзей.
Все  товарищи  Кидого  по  походу  из  родственных  ему  пле¬
мен  быстро  рассеялись  по  разным  местам.  Остались  толь¬
ко  этруск,  эллин  и  десять  ливийцев,  считавших,  что  от
Пандиона  и  Кави  зависит  их  возвращение  на  родину.
 Все  двенадцать  чужеземцев  поселились  в  просторном
доме  из  высушенной  на  солнце  твердой  серо-зеленой  гли¬
ны.  Кидого  настоял,  чтобы  Кави  и  Пандион  жили  в  кра¬
сивой  куполообразной  хижине,  стоявшей  поблизости  от
его  дома.  После  долгих  лет  скитаний  Пандион  мог  снова
отдыхать  на  собственном  ложе.  У  этого  народа  не  было
в  обычае  спать  на  полу,  на  шкурах  или  на  охапках  травы.
Сородичи  Кидого  изготовляли  деревянные  рамы  на  нож¬
ках,  переплетенные  сеткой  из  упругих  стеблей,  нежившие
тело  и  особенно  приятные  для  больной  ноги  Пандиона.
 У  эллина  теперь  было  много  свободного  времени,  и
он  посвящал  его  прогулкам  к  морю,  где  подолгу  сидел
один  или  вместе  с  Кави,  слушая  мерный  рокот  волн.
Пандион  испытывал  постоянную  тревогу.  Его  несокру¬
шимое  здоровье  поддалось  невзгодам  пути  в  непривычно
жарком  климате.
 Пандион  сильно  переменился  и  сам  сознавал  это.  Ко->
гда-то  окрыленный  юностью  и  любовью,  он  смог  оставить
свою  любимую,  дом  и  родную  страну,  стремясь  познако¬
миться  с  древним  искусством,  увидеть  другие  страны,
узнать  жизнь.
 Теперь  он  был  знаком  с  горькой  тоской,  он  познал
безрадостный  плен,  гнет  отчаяния,  отупляющий,  тяжкий
труд  раба.  И  Пандион  с  беспокойством  спрашивал  себя,
не  ушла  ли  от  него  сила  творческого  вдохновения,  спосо¬
бен  ли  он  стать  большим  художником.  Одновременно
Пандион  чувствовал:  ему  пришлось  испытать  и  увидеть
так  много,  что  это  не  прошло  бесследно,  обогатило  его
великим  опытом  жизни,  вереницей  незабываемых  впе¬
чатлений.
 Пандион  любил  рассматривать  свое  копье  —  подарок
отца  навеки  потерянной  Ирумы,  пронесенное  им  через
леса  и  степи,  не  раз  выручавшее  его  в  смертельной  опас-
 25  Великая  Дуга
 365

ности.  Оно  казалось  ему  символом  мужской  доблести,
залогом  человеческого  бесстрашия  в  борьбе  с  природой,
безраздельно  владычествовавшей  в  жарких  просторах
Африкй.  Молодой  эллин  осторожно  поглаживал  длин¬
ное  лезвие,  прежде  чем  надеть  на  него  чехол,  сшитый
руками  Ирумы.  Этот  кусочек  кожи  с  пестрой  отделкой
из  шерсти  —  все,  что  осталось  у,  него  в  память  о  милой,
далекой  и  нежной  девушке,  которую  он  встретил  на
перепутье  трудной  дороги  к  родине.  С  этими  мыслями
Пандион  оборачивался  к  темным  горам,  заграждавшим
пройденные  им  земли  от  лица  океана.  Вереница  дней  бес¬
конечного  похода  медленно  проплывала  перед  ним...
 А  над  всем  этим  стоял  образ  Ирумы,  живой,  неудер¬
жимо  манящий...  Такой,  какой  он  видел  девушку
в  последний  раз  у  ствола  дерева  с  цветами,  как
красные  факелы...  Сердце  Пандиона  начинало  учащенно
биться.  Он  ясно  представлял  блеск  ее  кожи,  темной  и
нежной,  ее  лукавые,  полные  трепетного  огня  глаза...
Круглое  личико  Ирумы  с  улыбкой  приближалось  к  его
лицу,  он  слышал  ласковый  голос...
 Постепенно  Пандион  познакомился'  с  жизнью  весе-,
лого  и  добродушного  народа  Кидого.  Рослые,  с  медным
отливом  черной  кожи,  все  великолепного  сложения,  со¬
родичи  Кидого  занимались  главным  образом  земледели¬
ем.  Они  возделывали  низкорослые  пальмы  с  наполненны¬
ми  маслом  плодами*  и  еще  огромные  травянистые  растения
с  исполинскими  листьями,  веером  расходившимися
из  пучков  мягких  стеблей  **.  Эти  растения  давали  тяже¬
лые  гроздья  длинных,  желтых,  серповидно  изогнутых
плодов  с  нежным  и  ароматным  сладким  содержимым.
Плодов  собиралось  громадное  количество,  и  они  соста¬
вляли  главную  пищу  народа  Кидого.  Пандиону  они  очень
нравились.  Плоды  ели  сырыми,  вареными  или  поджарен¬
ными  на  масле.  Местные  жители  занимались  охотой,  до¬
бывая  слоновую  кость  и  шкуры,  собирали  волшебные,
похожие  на  каштаны  орехи,  когда-то  вылечившие  Пан-:
диона  от  ёго  странной  болезни,  разводили  рогатый  скот
и  птицу.
 * 	Масличная  пальма  содержит  в  своих  плодах  много  масла^
 **  Бананы,
 386

Среди  них  были  искусные  мастера  —  строители,  куз¬
нецы  и  горшечники.  Пандион  любовался  творениями  мно¬
гочисленных  художников,  не  уступавших  по  мастерству
Кидого.
 Большие  дома,  построенные  из  брусчатых  камней,
сырцового  кирпича  или  вылепленные  целиком  из  твердой
глины,  были  украшены  сложным  и  красивым  орнамен¬
том,  четко  вырезанным  на  поверхности  стен.  Иногда  сте*
ны  расписывались  красочными  фресками,  напоминав¬
шими  Пандиону  росписи  древних  развалин  Крита.  На
глиняных  сосудах  красивой  формы  он  видел  изящную,
исполненную  с  тонким  вкусом  разрисовку.  Множество
деревянных  раскрашенных  статуй  встречалось  в  больших
зданиях  общественных  собраний  и  домах  вождей.  Скульп¬
турные  изображения  людей  и  зверей  восхищали  Пандио¬
на  верностью  переданного  впечатления,  удачно  схвачен¬
ными  характерными  чертами.
 Но,  по  мнению  Пандиона,  скульптуре  народа  Кидого
не  хватало  глубокого  понимания  формы.  Его  не  было  и
у  мастеров  Айгюптоса.  Скульптуры  Та-Кем  застывали
в  мертвых,  недвижных  позах,  несмотря  на  выработан¬
ную  веками  тонкость  исполнения  и  изящество  отделки.
Ваятели  народа  Кидого,  наоборот,  создавали  острое  впе¬
чатление  живого,  но  только  в  каких-то  отдельных,  наме¬
ренно  подчеркнутых  подробностях.  И  молодой  эллик,
размышляя  над  произведениями  местных  жителей,  на*
чал  смутно  ощущать,  что  путь  к  совершенству  скульпту¬
ры  должен  быть  каким-то  совсем  новым  —  не  в  слепом
старании  передать  природу  и  не  в  попытках  отразить  от¬
дельные  впечатления.
 Народ  Кидого  любил  музыку,  играл  на  сложных  ин¬
струментах  из  длинных  рядов  деревянных  дощечек,  со¬
единенных  с  продолговатыми  пустыми  тыквами.  Некото¬
рые  грустные,  широко  и  мягко  разливавшиеся  песни  вол¬
новали  Пандиона,  напоминая  ему  песни  родины.
 Этруск  сидел  у  потухшего  очага  около  хижины,  жевал
подбодряющие  листья  *  и  задумчиво  ворошил  палочкой
горячий  пепел,  в  котором  пеклись  желтые  плоды.  Кави
 * 	Подбодряющие  листья—листья  стеркулиевых  или  табака
и  других  растений,  содержащих  возбуждающие  вещества.
 25*
 387

научился  приготавливать  из  желтых  плодов  муку  для
лепешек.
 Пандион  вышел  из  хижины,  подсел  к  другу  и,  расте¬
рянно  блуждая  взглядом  по  рядам  высоких  хижин,  рас¬
сматривал  проходивших  жителей.
 Мягкий  вечерний  свет  ложился  на  пыльные  тропин¬
ки,  замирал  в  неподвижных  ветвях  тенистых  деревьев.
 Вдруг  внимание  Пандиона  привлекла  проходившая
мимо  женщина.  Он  заметил  ее  еще  в  первые  дни  прибы¬
тия  в  город  Кидого,  но  с  тех  пор  как-то  не  встречался
с  ней.  Она  была  женой  одного  из  родичей  Кидого,  как
узнал  Пандион,  и  звали  ее  Ньора.  Ньора  выделялась
красотой  даже  среди  своих  красивых  соплеменниц.  Сей¬
час  она  медленно  шла  мимо,  с  достоинством,  которое  от¬
мечает  женщин,  сознающих  свою  красоту.  Молодой  эл¬
лин  с  восторгом  рассматривал  ее,  жажда  творчества  вдруг
вспыхнула  в  нем  с  прежней  силой.
 Кусок  зеленовато-синей  ткани  туго  обвертывал  стан
Ньоры.  Женщину  украшали  нитка  голубых  бус,  тяже¬
лые  сердцевидные  серьги  и  узкая  золотая  проволока  на
запястье  левой  руки.  Большие  глаза  спокойно  смотрели
из-под  густых  ресниц.  Короткие  волосы,  собранные  на
темени  и  замысловато  сплетенные,  удлиняли  голову.
Скулы  выступали  под  глазами  округлыми  холмиками,
как  это  встречалось  у  здоровых  и  упитанных  детей  элли¬
нов.
 Гладкая  черная  кожа,  такая  упругая,  что  тело  каза¬
лось  железным,  блестела  в  лучах  солнца,  и  ее  медный  от-:
лив  приобретал  золотой  оттенок.  Удлиненная  шея  чуть-
чуть  наклонялась  вперед  и  горделиво  поддерживала
голову.
 Пандион  любовался  высоким,  гибким  станом  Ньоры,
легкостью  и  сдержанностью  ее  движений.
 Пандиону  показалось,  что  в  лице  Ньоры  перед  ним
предстала  одна  из  трех  Харит  *  —  богинь,  по  его  верова¬
ниям,  оживлявших  красоту  и  наделявших  ее  непобеди-:
мой  привлекательностью.
 Палочка  этруска  вдруг  слегка  стукнула  по  голове  Пан¬
диона.
 * 	Хариты,  позднее  Г  рации,  —  богини  женского  очарования
и  изящества  у  эллинов.  Харит  было  три.
 388

— 	Ты  почему  не  побежал  за  ней?—с  шутливой  до¬
садой  спросил  этруск.  —  Вы,  эллины,  готовы  любовать¬
ся  каждой  женщиной...
 Пандион  посмотрел  на  друга  без  гнева,  но  так,  как
будто  бы  увидел  его  в  первый  раз,  и  порывисто  обнял
этруска  за  плечи.
 — 	Слушай,  Кави,  ты  не  любишь  говорить  о  своем...
Тебя  разве  совсем  не  трогают  женщины?  Ты  не  чув¬
ствуешь,  как  они  прекрасны?  Разве  для  тебя  они  не  часть
всего  этого,  —  Пандион  описал  рукою  круг,  —  моря,  солн¬
ца,  прекрасного  мира?
 — 	Нет,  когда  я  вижу  что-нибудь  красивое,  мне  хо¬
чется  его  съесть!  —  рассмеялся  этруск.  —  Я  шучу,—
продолжал  он  серьезно.  —  Помни,  что  я  вдвое  старше
тебя  и  за  светлой  стороной  мира  для  меня  виднее  дру¬
гая—  темная,  безобразная.  Ты  уже  забыл  о  Та-Кем,—
Кави  провел  пальцами  по  красному  клейму  на  спине  Пан¬
диона,—  а  я  ничего  не  забываю.  Но  я  завидую  тебе:  ты
будешь  создавать  красивое,  я  же  могу  только  разрушать
в  борьбе  с  темными  силами.  —  Кави  помолчал  и  дрог¬
нувшим  голосом  закончил:  —  Ты  мало  думаешь  о  своих
близких  там,  на  родине...  Я  не  видал  столько  лет  своих
детей,  мне  неизвестно  даже,  живы  ли  они,  существует
ли  весь  мой  род.  Кто  знает,  что  там,  среди  враждебных
племен...
 Тоска,  зазвучавшая  в  тоне  всегда  сдержанного  этрус¬
ка,  наполнила  Пандиона  сочувствием.  Но  как  он  мог
утешить  друга?  Слова  этруска  в  то  же  время  больно
укололи  его:  «Ты  мало  думаешь  о  своих  близких  там,  на
родине...»  Если  Кави  мог  сказать  ему  так...  Нет,  разве
мало  значили  для  него  Тесса,  дед,  Агенор?  Но  тогда  он
должен  был  сделаться  подобным  хмурому  Кави,  тогда
он  не  впитал  бы  в  себя  великого  разнообразия  жизни  —
как  же  научился  бы  он  понимать  красоту?..  Пандион  за¬
путался  в  противоречиях  и  не  смог  разобраться  в  самом
себе.  Он  вскочил  и  предложил  этруску  пойти  выкупаться.
Тот  согласился,  и  оба  друга  направились  через  холмы,
за  которыми  в  пяти  тысячах  локтей  от  селения  плескал¬
ся  океан.
 За  несколько  дней  до  этого  Кидого  собрал  молодых
мужчин  и  юношей  племени.  Негр  сказал  сородичам,  что,
 389

кроме  копья  и  кусков  ткани  на  бедрах,  его  товарищи,
ожидающие  кораблей,  ничего  не  имеют,  а  сыны  ветра  не
возьмут  их  на  корабли  без  платы.
 — 	Если  каждый  из  вас,  —  сказал  Кидого,  —  согла¬
сится  помочь  самым  малым,  то  чужеземные  друзья  смоя
гут  вернуться  к  себе  домой.  Они  помогли  мне  вырваться
из  плена  и  снова  увидеть  всех  вас.
 Ободренный  общим  согласием,  Кидого  предложил
пойти  с  ним  на  золотоносное  плоскогорье,  а  тем,  кто  не
сможет,  —  пожертвовать  слоновую  кость  или  орехи,  кожу
или  ствол  ценного  дерева.
 На  следующий  день  Кидого  объявил  друзьям,  что  от¬
правляется  на  охоту,  и  отказался  взять  их  с  собой,  уго¬
варивая  беречь  силы  для  предстоящего  пути.
 Товарищи  Кидого  по  походу  так  и  не  узнали  об  истин¬
ных  целях  предприятия.  Хотя  мысли  о  плате  за  проезд
не  раз  беспокоили  их,  они  надеялись,  что  таинственные
сыны  ветра  возьмут  их  в  качестве  гребцов.  Пандион  еще
втайне  предполагал  использовать  камни  юга  —  подарок
старого  вождя.  Кави,  также  не  говоря  ничего  Кидого,
через  два  дня  после  ухода  чернокожего  друга  собрал  ли¬
вийцев  и  отправился  вверх  по  реке,  надеясь  найти  побли¬
зости  черное  дерево*,  срубить  несколько  стволов  и  спла¬
вить  до  селения  тяжелые,  тонувшие  в  воде  бревна  на
плотах  из  легкой  древесины.
 Пандион  все  еще  хромал,  и  Кави  оставил  его  в  селе¬
нии,  несмотря  на  протесты.  Пандион  негодовал.  Второй
раз  уже  товарищи  бросали  его  одного,  как  тогда,  вовре¬
мя  охоты  за  жирафами.  Кави,  надменно  выпятив  бороду,
заявил,  что  тогда  он  не  потерял  времени  даром  и  теперь
снова  может  повторить  прежнее.  Онемевший  от  бешен¬
ства,  молодой  эллин  ринулся  прочь  с  обидой  в  сердце.
Этруск  догнал  его  и,  хлопая  по  спине,  просил  прощения,
но  твердо  стоял  на  своем,  убеждая  друга  в  необходимо»
сти  совсем  поправиться.
 В  конце  концов  Пандион  согласился,  с  горечью  ощу¬
щая  себя  жалким  калекой,  и  поспешно  скрылся  в  хижине,
 * 	Черное  дерево  дают  ядровые  древесины  различных  видов
африканских  деревьев,  главным  образом  семейства  эбеновых,  'Также
дальбергия  из  семейства  бобовых.
 390

чтобы  не  присутствовать  при  уходе  своих  здоровых  то¬
варищей.
 Оставшись  в  одиночестве,  Пандион  еще  острее  почув¬
ствовал  необходимость  испытать  свои  силы  после  удач¬
ного  опыта  со  статуей  учителя  слонов.  За  последние  го¬
ды  он  видел  столько  смертей  и  разрушений,  что  не  хотел
браться  за  непрочную  глину,  стремясь  создать  произве¬
дение  из  крепкого  материала.  Такого  материала  у  Пан¬
диона  не  было.  Даже  если  бы  он  оказался  в  его  руках,
все  равно  отсутствовали  необходимые  для  обработки  ин¬
струменты.
 Пандион  часто  любовался  камнем  Яхмоса,  приведшим
его  в  конце  концов  к  морю,  как  наивно  верил  Кидого,
склонный  признавать  могущество  волшебных  вещей.
 Прозрачная  ясность  твердого  камня  навела  Пандиона
на  мысль  вырезать  гемму  *  Правда,  камень  был  тверже
употреблявшихся  для  этой  цели  в  Элладе.  Он-и  там  обра¬
батывались  наждаком  с  острова  Наксоса  **.  Вдруг  эллин
вспомнил,  что  у  него,  если  верить  старому  вождю  повели¬
телей  слонов,  были  камни,  твердостью  превосходившие
все  вещи  мира.
 Пандион  достал  самый  маленький  из  подаренных  ему
камней  юга  и  осторожно  провел  острой  гранью  по  краю
голубовато-зеленого  кристалла.  На  неподатливой  гладкой
поверхности  осталась  белая  черта.  Молодой  эллин  нажал
сильнее.  Камень  прорезал  глубокую  канавку,  точно  резец
из  черной  бронзы  на  куске  мягкого  мрамора.  Необыкно¬
венная  сила  прозрачных  камней  юга  действительно  пре¬
восходила  все,  что  было  известно  до  сих  пор  Пандиону.
В  его  руках  были  волшебные  резцы,  делавшие  легкой
задачу.
 Пандион  разбил  маленький  камень,  тщательно  собрал
все  острые  осколки  и  вправил  их  при  помощи  твердой
смолы  в  деревянные  палочки.  Теперь  у  него  был  десяток
резцов  разной  толщины  и  для  грубой  отделки  и  для  са-:
мых  тонких  штрихов.  Что  же  изобразит  он  на  прекрасном
 * 	Гемма  —  неболыпре  изображение,  вырезанное  на  прозрач¬
ном  камне,  в  отличие  от  камей,  вырезавшихся  на  непрозрачных
камнях.
 **  Остров  Наксос—самый  большой  остров  в  группе  Киклад^
ских  островов  на  юге  Эгейского  моря.
 391

голубовато-зеленом  кристалле,  добытом  Яхмосом  в  раз¬
валинах  тысячелетнего  храма  и  донесенном  в  целости  до
моря,  символом  которого  он  так  долго  служил  в  душном
плену  земли?  Смутные  образы  проносились  в  голове  Пан¬
диона.
 Молодой  эллин  ушел  из  селения  и  бродил  в  одиноче¬
стве,  пока  не  очутился  у  моря.  Он  долго  сидел  на  кам¬
не,  то  устремляя  взор  вдаль,  то  следя  за  тонким  слоем
прозрачной  воды,  подбегавшей  к  его  ногам.  Наступил  ве¬
чер,  короткие  сумерки  уничтожили  блеск  моря,  движение
волн  сделалось  незаметным.  Все  непрогляднее  станови¬
лась  бархатно-черная  ночь,  но  вместе  с  тем  в  небе  заго-.
ралось  все  больше  ярких  звезд,  и  опять  небесные  огонь¬
ки,  закачавшись  в  волнах,  оживили  застывшее  море.  За¬
прокинув  голову  в  небо,  молодой  эллин  ловил  очертания
незнакомых  созвездий.  Дуга  Млечного  Пути  перекидьгва*
лась  таким  же,  как  и  на  родине,  серебряным  мостом  через
весь  небосвод,  но  она  была  более  узкой.  Один  ее  конец
был  глубоко  расщеплен  и  разбит  на  отдельные  пятна
между  широкими  темными  полосами.  В  стороне  и  нижа
горели  голубовато-белым  светом  два  туманных  звездных
облака  *  Около  них  отчетливо  выделялось  большое  не¬
проницаемо  черное  пятно  грушевидной  формы,  точно
кусок  угля  заслонял  в  этом  месте  все  звезды**.  Ничего
похожего  не  видел  Пандион  в  родном  небе  севера.  Кон¬
траст  между  черным  пятном  и  белыми  облаками  внезапно
поразил  его.  Молодой  эллин  увидел  в  нем  вдруг  самую
сущность  южной  страны.  Черное  и  белое  во  всей  прямоте
и  четкой  грубости  этого  сочетания  —  вот  что  составляло
душу  Африки,  ее  лицо,  такое,  каким  Пандион  сейчас  по¬
чувствовал  его.  Черные  и  белые  полосы  необыкновенных
лошадей,  черная  кожа  туземцев,  раскрашенная  белой
краской  и  оттенявшая  белые  зубы  и  белки  глаз,  изделия
из  черной  и  жемчужно-белой  древесины,  черные  и  белые
колонны  древесных  стволов  в  лесах,  свет  степей  и  мрак
лесных  трущоб,  черные  скалы  с  белыми  полосами  кварца
и  многое  такое  же  пронеслось  перед  глазами  Пандиона.
 * 	Магеллановы  облака,  Большое  и  Малое,  —  крупные  звезд¬
ные  скопления  и  туманности  в  небе  Южного  полушария.
 **  Угольный  мешок  —  черное  скопление  непрозрачного  вещест-*
ва  в  небе  Южного  полушария.
 392

Совсем  другое  было  на  родине-—на  бедных  и  камени¬
стых  берегах  Зеленого  моря.  Река  жизни  там  не  катилась
буйным  потоком,  не  сталкивались  столь  обнаженно  чер¬
ные  и  белые  ее  стороны.
 Пандион  встал.  Необъятный  океан,  на  другой  стороне
которого  была  его  Энниада,  отделил  молодого  эллина  от
Африки.  Позади  осталась  страна,  в  душе  уже  покинутая
им,  угрюмо  заслонившаяся  ночными  тенями  гор.  Впереди
по  волнам  перебегали  отражения  звездных  огней,  и  море
сливалось  там,  на  севере,  с  родной  Элладой,  и  Тесса  бы¬
ла  на  его  берегу.  Ради  возвращения  на  родину,  ради  Тес¬
сы  он  боролся  и  шел  сквозь  кровь,  пески,  зной  и  мрак,
бесчисленные  опасности  от  зверей  и  людей.
 Тесса,  далекая,  любимая  и  недоступная,  стала  совсем
как  те  туманные  звезды  над  морем,  где  северный  Ковш
окунулся  краем  за  горизонт.
 И  тут  явилось  решение:  он  создаст  на  камне  —  твер¬
дом  символе  моря  —  Тессу,  стоящую  на  берегу.
 Пандион  с  яростью  сжал  в  сильных  пальцах  резец,
и  крепкая  палочка  переломилась.  Уже  несколько  дней  он
склонялся  над  камнем  Яхмоса  с  бьющимся  сердцем,  обуз¬
дывая  волей  творческое  нетерпение,  то  уверенно  прочер¬
чивая  длинные  линии,  то  с  бесконечной  осторожностью
срезая  мельчайшие  крупинки.  Изображение  становилось
все  более  явственным.  Голова  Тессы  удалась  ему,—
в  своем  гордом  повороте  она  виделась  ему  и  теперь  так
же  отчетливо,  как  в  час  прощания  на  берегу  Ахелоева  мы¬
са.  Он  врезал  ее  в  прозрачную  глубину  камня,  и  теперь
она  выпукло  проступала  матовой  голубизной  среди  зер¬
кально-гладкой  поверхности.  Завитки  волос  легкими,  сво¬
бодными  штрихами  ложились  на  намеченную  четкой  ду¬
гой  округлость  плеча,  но  дальше  —  дальше  Пандион  не¬
ожиданно  утратил  весь  подъем  своего  вдохновения.
Молодой  художник,  как  никогда  уверенный  в  себе,  сразу
очертил  глубокой  канавкой  тонкий  контур  тела  девушки,
и  точное  изящество  линий  подтвердило  успех  его  работы.
Пандион  сточил  окружающую  поверхность,  чтобы  выде¬
лить  фигуру.  Тут  он  внезапно  понял,  что  изобразил  вовсе
не  Тессу.  В  линиях  бедер,  колен  и  груди  проступило  и
 393

ожило  тело  Ирумы,  а  отдельные  штрихи,  несомненно,  при¬
надлежали  последнему  впечатлению  от  красоты  Ньоры.
Фигура  Тессы  не  была  телом  эллинской  девушки—у  Пан¬
диона  получился  отвлеченный  образ.  Но  Пандион  хотел-
добиться  другого  —  изобразить  живую  и  любимую  Тессу,
Напрягая  память,  он  пытался  снять  налет  впечатлений
 последних  лет,  пока  не  убедился,  что  новое  проступало
 еще  ярче.
 Стало  еще  хуже,  когда  Пандион  сообразил,  что  пере¬
дача  живого  опять  не  удается  ему.  Пока  фигурка  была
только  намечена,  легкие  линии  жили.  Едва  художник  ,лы->
тался  перевести  плоское  изображение  в  выпуклое,  живое
тело  окаменевало,  становилось  холодным  и  застывшим.
Да,  он  не  постиг  тайны  искусства.  И  это  его  произведение
не  будет  живым!  Ему  не  удастся  совершить  задуманное!
 Сломав  резец  от  волнения,  Пандион  взял  камень  и
стал  рассматривать  его  с  расстояния  вытянутой  руки.  Да,
он  не  может  создать  образ  Тессы,  и  прекрасная  гемма  не
будет  окончена.
 Сквозь  прозрачный  камень  проникали  лучи  солнца,
наполняя  его  золотистым  оттенком  родного  моря.  Пан¬
дион  оставил  нетронутым  гладкое  поле  большой  грани
кристалла  и  вырезал  фигуру  девушки  справа,  у  самого
края.  В  камне,  как  на  берегу  моря,  стояла  девушка  с  ли¬
цом  Тессы,  но  Тессой  она  не  была.  Вдохновение,  с  кото¬
рым  трудился  Пандион  над  камнем  от  рассвета  до  заката,
с  нетерпением  ожидая  каждого  следующего  дня,  покинуло
его.  Пандион  спрятал  камень,  собрал  резцы  и  разогнул
наболевшую  спину.  Горе  поражения  ослаблялось  созна¬
нием,  что  он  все  же  может  создать  прекрасное...  но  оно
было  убогим  в  сравнении  с  живым!  Увлеченный  работой,
Пандион  перестал  ожидать  возвращения  товарищей.  Под¬
бежавший  мальчик  отвлек  юношу  от  тяжелых  мыслей.
 — 	Густобородый  приехал,  он  зовет  тебя  к  реке,  —  со¬
общил  посланец  Кави,  гордый  данным  ему  поручением.
 То,  что  этруск  остался  на  реке  и  звал  его  туда,  обес¬
покоило  Пандиона.  Он  поспешил  к  берегу  по  тропинке,
извивавшейся  среди  колючих  кустов.  Издалека  он  заме¬
тил  на  песчаном  откосе  группу  товарищей,  стоявших
кольцом  вокруг  связки  стеблей  тростника.  На  тростнике
вытянулось  человеческое  тело.  Пандион  неловко  побежал,
 394

стараясь  не  ступать  на  еще  слабую  ногу,  и  вошел  в  мол¬
чаливый  круг  товарищей  по  походу.  Он  узнал  в  лежащем
молодого  ливийца  Такела,  участника  побега  через  пусты¬
ню.  Молодой  эллин  встал  на  колени  над  телом  товарища.
Перед  глазами  Пандиона  возникло  душное  ущелье  меж¬
ду  склонами  песчаных  гор,  где  он  плелся,  полумертвый  от
жажды.  Такел  был  в  числе  тех,  которые  во  главе  с  умер¬
шим  Ахми  принесли  ему  навстречу  воду  от  источника.
Только  перед  трупом  Такела  Пандиону  стало  ясно,  как
дорог  и  близок  ему  каждый  из  товарищей  по  мятежу  и
походу.  Он  сроднился  с  ними  и  не  мыслил  своего  сущест¬
вования  отдельно  от  них.  Пандион  мог  неделями  не  об¬
щаться  с  товарищами,  когда  знал,  что  они  поблизости,
в  покое  и  безопасности  и  заняты  своими  делами,  а  сей¬
час  утрата  ошеломила  его.  Не  поднимаясь  с  колен,  он
бросил  на  этруска  вопрошающий  взгляд.
 — 	Такела  укусила  змея  в  зарослях,  —  печально  ска¬
зал  Кави,  —  где  мы  бродили  в  поисках  черного  дерева.
Мы  не  знали  лекарства,^—этруск  тяжело  вздохнул,  —  мы
бросили  все  и  приплыли  сюда.  Когда  мы  вынесли  его  на
берег,  Такел  уже  умирал.  Я  позвал  тебя  проститься
с  ним...  Поздно...  —  Кави  не  договорил,  сжимая  руки;  он
поник  головой.
 Пандион  встал.  Смерть  Такела  казалась  такой  неспра¬
ведливой  и  нелепой:  не  в  славном  сражении,  не  в  бою  со
зверем,  —  здесь,  в  мирном  селении,  у  моря,  сулившего
возвращение  после  всех  совершенных  им  доблестных  по¬
двигов,  стойкого  мужества  в  длинном  пути.  Это  было  осо¬
бенно  больно  молодому  эллину.  Слезы  навернулись  на
глаза,  и  он,  чтобы  справиться  с  собою,  устремил  взгляд
на  реку.  По  сторонам  песчаной  отмели  высились  густые
заросли,  заграждавшие  речной  простор  зеленой  стеной.
Бугор  светлого  песка  находился  как  бы  в  широких  воро¬
тах.  На  опушке  росли  белые  деревья,  корявые  и  узлова¬
тые,  с  мелкими  листьями.  Все  ветви  этих  деревьев  были
одеты  пушистыми  лентами  яркокрасных  цветов  *,  плоские
перистые  скопления  которых  казались  полосами  из  попе¬
речных  коротких  черточек,  нанизанных  на  тонкие  стебли,
то  сгибавшиеся  вниз,  то  торчавшие  прямо  вверх,  к  небу.
 * 	Комбрет.
 395

Цветы  отливали  багрянцем,  а  белые  деревья  горели  в  зе¬
леных  воротах,  как  погребальные  факелы  у  врат  Аида
куда  уже  направляла  свой  путь  душа  умершего  Такела.
Медленно  катилась  мутная  оловянная  вода  реки,  испещ¬
ренная  отмелями  желтых  песков.  Сотни  крокодилов  лежа¬
ли  на  песке.  На  ближайшей  к  Пандиону  косе  несколько
огромных  ящеров  во  сне  раскрыло  широкие  пасти,  казав¬
шиеся  на  солнце  черными  пятнами,  окаймленными  белыми
клиньями  страшных  зубов.  Тела  крокодилов  широко  рас¬
плывались  на  песке,  как  бы  расплющенные  собственным
весом.  Продольные  складки  чешуйчатой  кожи  брюха  обте¬
кали  плоские  спины,  усаженные  рядами  шипов,  более  свет¬
лых,  чем  черновато-зеленые  промежутки  между  ними..
 Лапы  с  нелепо  вывернутыми  наружу  суставами  уродливо
раскидывались  в  стороны.  Иногда  какой-нибудь  из  яще*?
ров  пошевеливал  длинным  гребнистым  хвостом,  толкая
другого,  и  тот,  потревоженный  во  сне,  захлопывал  свою
пасть  с  громким,  разносившимся  по  реке  стуком.
 Товарищи  подняли  умершего  и  молча  понесли  его  в  се¬
ление  под  тревожными  взглядами  сбежавшихся  жителей.
Пандион  шел  сзади,  отдельно  от  Кави.  Этруск  считал
себя  виновным  в  гибели  ливийца,  так  как  затея  с  добы¬
чей  черного  дерева  принадлежала  ему.  Кави  шагал  сбоку
печальной  процессии,  кусал  губы  и  теребил  бороду.
 Пандиона  тоже  мучила  совесть.  Он  тоже  чувствовал
себя  виноватым.  Нехорошо  было,  что  он  вдохновился  изо»
бражением  любимой  девушки,  когда  ему  нужно  было
создать  произведение  в  память  боевой  дружбы  разных  лю¬
дей,  прошедших  все  испытания,  верных  перед  лицом  смер^
ти,  голода  и  жажды,  в  тоскливых  днях  тяжкого  похода.
«Как  могла  эта  мысль  не  прийти  мне  прежде  всего?»  —
спрашивал  себя  молодой  эллин.  Почему  он  забыл  о  друж¬
бе,  возникшей  в  борьбе  за  свободу?  Неспроста  его
постигла  неудача  —  боги  покарали  ,  его  за  неблаго»:
дарность...  Так  пусть  сегодняшнее  горе  научит  видеть
лучше...
 Низкие  лилово-серые  облака  грузно  вползали  на  не¬
бесный  свод,  как  стадо  буйволов,  сбивались  в  плотную
 * 	Аид—  подземное  царство  в  представлении  эллинов,  куда  по¬
падают  души  усопших  после  смерти.
 396

массу.  Слышались  глухие  раскаты.  Надвигался  ливень,
люди  поспешно  втаскивали  в  хижины  разбросанные  во¬
круг  вещи.
 Едва  Кави  и  Пандион  успели  укрыться  в  своем  жили¬
ще,  как  в  небе  опрокинулась  исполинская  чаша,  рев  па¬
давшей  воды  заглушил  грохот  грома.  Ливень  кончился
быстро,  как  всегда,  терпко  пахли  растения  в  посвежев¬
шем,  влажном  воздухе,  слабо  журчали  бесчисленные  ру-:
чейки,  стекавшие  к  реке  и  к  морю.  Мокрые  деревья  глу¬
хо  шумели  под  ветром.  Их  шум  был  суров  и  печален,  но
ничем  не  напоминал  быстрого  шелеста  листвы  в  сухие,
погожие  дни.  Кави  прислушался  к  голосу  деревьев  и  не¬
ожиданно  сказал:
 — 	Я  не  прощаю  себе  смерти  Такела.  Виноват  я:  мы
пошли  без  опытного  проводника,  мы  чужие  в  этой  стране,
где  беспечность  означает  гибель.  И  что  же,  у  нас  нет  чер-:
ного  дерева,  а  один  из  лучших  товарищей  лежит  под  гру¬
дой  камней  на  берегу...  Дорогая  цена  моей  глупости...
И  я  не  решаюсь  теперь  итти  снова.  Платить  сынам  ветра
нам  нечем.
 Пандион  молча  достал  из  своего  мешочка  горсть  свер¬
кающих  камней  и  положил  их  перед  этруском.  Кави  одо¬
брительно  закивал  головой,  затем  внезапное  сомнение
отразилось  на  его  лице.
 — 	Если  им  неизвестна  цена  этих  камней,  сыны  BeTpai
могут  отказаться  взять  их.  Кто  слышал  о  таких  камнях
в  наших  землях?  Кто  купит  их,  как  драгоценности?  Хо-<
тя...  —  этруск  задумался.
 Пандион  испугался.  Простая  догадка  Кави  не  прихо-.
дила  ему  раньше  в  голову.  Он  упустил  из  виду,  что  камни
в  глазах  купцов  могут  оказаться  нестоящими.  Смятение
и  страх  за  будущее  заставили  задрожать  его  протянутую
к  камням  руку.  Этруск,  читая  по  лицу  тревогу  друга,  за¬
говорил  снова:
 — 	Хотя  я  слыхал  когда-то,  что  прозрачные  камни  осо¬
бенной  твердости  привозились  иногда  на  Кипр  и  в  Карию
с  далекого  востока  и  очень  дорого  ценились.  Может  быть,
сыны  ветра  знают  их?..
 Наутро,  после  разговора  с  Кави,  Пандион  пошел  по
тропинке,  к  подножию  гор,  где  росли  травянистые  расте¬
ния  с  желтыми  плодами.  Подходил  срок  возвращения  Ки-
 397

дого.  Друзья  нетерпеливо  ждали  его.  Этруск  и  эллин  хоте¬
ли  посоветоваться  с  ним,  как  добыть  что-либо  ценное  для
сынов  ветра.  Сомнения  этруска  разрушили  уверенность
Пандиона  в  ценности  камней  юга,  и  теперь  молодой  эллин
не  находил  покоя.  Невольно  Пандион  направлялся  к  го¬
рам  в  смутной  надежде  встретить  отряд  чернокожего  друч
га.  Помимо  всего,  ему  хотелось  побыть  наедине,  чтобы  об¬
думать  новое  произведение,  все  яснее  намечавшееся  в  его
уме.  Пандион  неслышно  ступал  по  крепкой,  плотно  утрам-;
бованной  земле  тропинки.  Он  больше  не  хромал,  к  нему
вернулась  прежняя  легкость  походки.  Попадавшиеся  на¬
встречу  местные  жители,  нагруженные  гроздьями  желтых
плодов,  дружелюбно  обнажали  свои  белые  зубы  или  при¬
ветливо  помахивали  сорванными  листьями.  Тропа  завер¬
нула  налево.  Пандион  шел  между,  двумя  сплошными
стенами  сочной  зелени,  наполненной  золотым  сиянием  сол¬
нечного  света.  В  его  горячем  блеске  плавно  двигалась  жен-:
щина.  Пандион  узнал  Ньору.  Она  выбирала  из  свисав¬
ших  гроздьев  самые  зеленые  плоды  и  складывала  их
в  высокую  плетеную  корзину.  Пандион  отступил  в  тень
огромных  листьев,  чувство  художника  отодвинуло  все
другие  мысли.  Юная  женщина  переходила  от  одной  гроз¬
ди  к  другой,  гибко  склоняясь  к  корзине,  и  опять  Подни¬
малась  на  кончики  пальцев,  вытянувшись  всем  телом,
с  руками,  протянутыми  к  высоко  висящим  плодам.  Зо¬
лотые  переливы  солнца  отблескивали  на  ее  гладкой  чер¬
ной  коже,  оттененной  свежей  и  яркой  зеленью.  Ньора
слегка  подпрыгнула  и,  вся  изогнувшись,  протянула  руки
в  чащу  бархатистых  листьев.  Увлекшийся  Пандион  за¬
цепил  за  сухой  стебель  —  в  глубокой  тишине  раздался
громкий  шорох.  Молодая  женщина  мгновенно  оберну¬
лась  и  застыла.  Ньора  узнала  Пандиона,  напрягшееся
струной  тело  ее  вновь  стало  спокойным,  она  перевела
дыхание  и  улыбнулась  молодому  эллину.  Но  Пандион
не  заметил  ничего  этого.  Крик  восторга  вырвался  из  его
груди,  широко  раскрывшиеся  золотистые  глаза  смотре¬
ли  на  Ньору,  не  видя  ее,  рот  приоткрылся  в  слабой  улыб¬
ке.  Смущенная  женщина  отступила.  Чужеземец  вдруг  по¬
вернулся  и  бросился  прочь,  восклицая  что-тО  на  непонят¬
ном  для  нее  языке.
 Внезапно  Пандион  сделал  великое  открытие.  Моло-
 39а

дой  эЛлин  все  время  бессознательно  и  неуклонно  шел
к  нему,  все  неотвязные  думы,  бесконечные  размышления
бродили  около  этого.  Он  не  нашел  бы  его,  если  бы  не
видел  так  много,  не  сравнивал  бы  и  не  нащупывал  соб-.
ственного  нового  пути.  В  живом  неподвижности  быть  не
может.  В  живом  и  прекрасном  теле  нет  никогда
мертвой  неподвижности,  есть  только  покой,  то-есть
мгновение  остановки  движения,  закончившегося  и  го¬
тового  смениться  другим,  противоположным.  Если  схва¬
тить  это  мгновение  и  отразить  его  в  неподвижном  камне,
тогда  мертвое  оживет.
 Вот  что  увидел  Пандион  в  замершей  от  испуга  Ньо-
ре,  когда  она  застыла,  как  статуя  из  черного  металла.
Молодой  эллин  уединился  на  небольшой  поляне  под
деревом.  Если  бы  кто-нибудь  заглянул  туда,  то,  несо¬
мненно,  убедился  бы  в  сумасшествии  Пандиона:  он  де¬
лал  резкие  движения,  сгибая  и  разгибая  то  руку,  то
ногу,  и  тщательно  следил  за  ними,  скривив  шею  и  мучи¬
тельно  перекашивая  глаза.  Молодой  эллин  вернулся
домой  только  к  вечеру,  возбужденный,  с  лихорадочным
блеском  глаз.  Он  заставил  Кави,  к  великому  удивле¬
нию  этруска,  стоять  перед  собой,  итти  и  останавли¬
ваться  по  команде.  Этруск  сначала  терпеливо  сносил
причуду  друга,  наконец  это  ему  надоело,  и  он,  хлопнув
себя  по  лбу,  решительно  уселся  на  землю.  Но  Пандион
и  тут  не  оставил  Кави  в  покое  —  он  разглядывал  его,
заходил  то  справа,  то  слева,  пока  этруск  не  разразился
бранью  и,  объявив,  что  Пандион  схватил  лихорадку,
пригрозил  связать  эллина  и  водворить  на  ложе.
 — 	Пошел  к  воронам!  —  весело  закричал  Пандион.—
Я  не  боюсь  тебя,  я  завью  тебя  винтом,  как  рог  белой
 антилопы.
 Кави  еще  не  видал,  чтобы  его  друг  так  ребячился.
Он  был  рад  этому,  так  как  давно  замечал  душевное
угнетение  молодого  эллина.  Ворча  про  мальчишку,  из¬
девающегося  над  отцом,  этруск  слегка  ударил  Панди¬
она,  и  тот,  вдруг  смирившись,  заявил,  что  неимоверно
голоден.  Оба  друга  уселись  за  ужин,  и  Пандион  попы¬
тался  объяснить  этруску  свое  великое  открытие.  Вопре-:
ки  ожиданию,  Кави  очень  заинтересовался  и  долго  рас¬
спрашивал  Пандиона,  стараясь  вникнуть  в  сущность  за¬
 399

труднений,  стоящих  перед  скульптором  при  попытках
воссоздать  живую  природу.
 Этруск  и  эллин  засиделись  допоздна  и  заканчивали
беседу  в  темноте.
 И  вдруг  что-то  заслонило  проблеск  звездного  света
в  отверстии  входа,  и  голос  Кидого  заставил  их  радостно
вздрогнуть.  Негр  внезапно  возвратился  и  сразу  же
решил  проведать  друзей.  На  вопрос,  была  ли  удачна
охота,  Кидого  отвечал  неопределенно,  ссылаясь  на  ус¬
талость,  и  обещал  завтра  показать  трофеи.  Кави  и
Пандион  рассказали  ему  о  смерти  Такела  и  о  походе
Кави  за  черным  деревом.  Кидого  страшно  разъярился,
осыпал  друзей  ругательствами,  кричал  про  оскорбле¬
ние  его  гостеприимства,  даже  назвал  этруска  старой
гиеной.  В  конце  концов  негр  утих:  печаль  о  погибшем
товарище  взяла  верх  над  гневом.  Тогда  этруск  и  эллин
рассказали  ему  о  своих  тревогах  по  поводу  платы  сы¬
нам  ветра  и  просили  совета.  Кидого  отнесся  к  их  беспо¬
койству  с  величайшим  равнодушием  и  ушел,  так  и  не  от¬
ветив  на  их  вопросы.
 Обескураженные  друзья  решили,  что  странное  пове¬
дение  Кидого  вызвано  печалью  из-за  гибели  ливийца.
Оба  долго  ворочались  на  ложах  в  молчаливом  раз»
думье.
 Кидого  явился  к  ним  поздно  с  печатью  хитрого  лу¬
кавства  на  добродушном  лице.  Он  привел  с  собой  всех
ливийцев  и  целую  толпу  молодых  мужчин.  Сородичи
Кидого  подмигивали  недоумевающим  чужеземцам,  гром¬
ко  хохотали,  перешептывались  и  перекрикивались  об¬
рывками  непонятных  фраз.  Они  намекали  на  колдовство,
будто  бы  свойственное  их  народу,  уверяя,  что  Кидого
умеет  превращать  простые  палки  в  черное  дерево  и  сло¬
новую  кость,  а  речной  песок  —  в  золото.  Всю  эту  че¬
пуху  чужеземцы  слушали  по  дороге  к  дому  черного  дру¬
га.  Кидого  подвел  их  к  небольшой  кладовой.  Она  отли¬
чалась  от  других  простых  хижин  меньшими  размерами
и  наличием  двери,  подпертой  громадным  камнем.  Ки^
дого  с  помощью  нескольких  человек  отвалил  камень,
молодежь  стала  по  обе  стороны  распахнувшейся  двери.
Кидого,  согнувшись,  вошел  в  кладовую  и  поманил  то¬
варищей  за  собою.  Кави,  Пандион  и  ливийцы,  ничего
 400

еще  не  понимая,  молча  стояли  в  полумраке,  пока  их
глаза  не  привыкли  к  слабому  свету  из  кольцевой  щели
между  навесом  конической  крыши  и  верхним  краем  гли¬
нобитной  стены.  Тогда  они  увидели  несколько  толстых
черных  бревен,  груду  слоновых  клыков  и  пять  высоких
открытых  корзин,  доверху  насыпанных  целебными  оре¬
хами.  Кидого,  внимательно  следя  за  лицами  товарищей,
громко  сказал:
 — 	Это  все  ваше.  Это  собрал  вам  мой  народ  на
легкий  и  счастливый  путь!  Сыны  ветра  должны  взять
с  собою  два  десятка  людей,  а  не  один  за  такую  цену...
 — 	Твой  народ  дарит  нам  столько...  за  что?!.  —  вос¬
кликнул  потрясенный  Кави.
 — 	За  то,  что  вы  хорошие  люди,  храбрые  люди,  за
то,  что  вы  совершили  столько  подвигов,  за  то,  что  вы
мои  друзья  и  помогли  мне  вернуться,  —  стараясь  ка¬
заться  невозмутимым,  перечислял  Кидого.  —  Но  подо¬
ждите,  это  не  все!  —  Негр  шагнул  в  сторону,  сунул  ру¬
ку  между  корзинами  и  вытащил  мешочек  из  крепкой  кожи
размером  не  меньше  головы  человека.
 — 	Возьми!  —  Кидого  протянул  мешочек  Кави.
 Этруск,  подставивший  ладони,  согнулся  от  неожи¬
данной  тяжести  и  едва  не  выронил  мешка.  Негр  оглу¬
шительно  захохотал  и  заплясал  от  восторга.  Громкий
веселый  смех  молодежи  вторил  ему  за  стенами  кладовой.
 — 	Что  это?  —  спросил  Кави,  продолжая  прижи¬
мать  к  себе  тяжелый  мешочек.
 — 	Ты  спрашиваешь,  мудрый  старый  воин,  —  весе¬
лился  Кидого,  —  точно  не  знаешь,  что  в  мире  имеет
такую  тяжесть  одна  лишь  вещь!
 — 	Золото!  —  воскликнул  этруск  на  своем  языке,  но
 негр  понял.
 — 	Да,  золото,  —  подтвердил  он.
 — 	Где  же  ты  взял  столько?  —  вмешался  Пандион,
ощупывая  туго  набитый  мешочек.
 — 	Вместо  охоты  мы  ходили  на  золотоносное  плоско¬
горье.  Восемь  дней  мы  перекапывали  там  песок  и  про¬
мывали  его  в  воде...  —  Негр  помолчал,  потом  закон¬
чил:—  Сыны  ветра  не  довезут  вас  до  родины.  Там,  на
вашем  море,  всем  вам  предстоят  разные  дороги,  и  каж¬
дый  сможет  добраться  до  своего  дома.  Разделите  золото
 26  Великая  Дуга
 401

и  спрячьте  хорошо,  так,  чтобы  не  видели  сыньг  ветра
в  пути.
 — 	Кто  еще  был  с  тобой  на  этой  «охоте»?  —  быстро
спросил  этруск.
 — 	Вот  все  они,  —  негр  показал  на  сгрудившихся
у  входа  юношей.
 Радостные,  растроганные  до  слез  друзья  бросились
к  неграм  со  словами  благодарности.  А  те  смущенно  пере¬
минались  с  ноги  на  ногу  и  понемногу  исчезали  за  домом.
 Товарищи  вышли  из  кладовой,  завалили  дверь  кам¬
нем.  Кидого  внезапно  стал  молчалив,  веселость  его  ис-?
чезла.  Пандион  привлек  к  себе  черного  друга,  но  гот
высвободился  из  его  объятий,  положил  эллину  руки  на
плечи  и  долго  смотрел  в  его  золотистые  глаза.
 — 	Как  я  расстанусь  с  тобой,  Кидого!  —  против  воли
 вырвалось  у  Пандиона.
 Пальцы  негра  впились  в  его  плечи.
 — 	Бог  молнии  видит,  —  сдавленно  произнес  Кидо¬
го:  —  я  отдал  бы  все  золото  плоскогорья,  отдал  бы  все,
что  у  меня  есть,  до  последнего  копья,  за  то,  чтобы  ты
согласился  жить  со  мной,  навсегда...  —  Лицо  негра  иска¬
зилось,  он  закрыл  глаза  руками.  —  Но  я  даже  не  прошу
тебя,  —  голос  Кидого  дрожал,  прерываясь,  —  в  плену
я  узнал,  что  такое  родина...  Я  понимаю,  ты  не  можешь
остаться...  и  я,  вот  видишь,  сам  стараюсь,  чтобы  ты
уехал...  —  Негр  внезапно  отпустил  Пандиона  и  бросился
к  дому.
 Молодой  эллин  смотрел  вслед  другу,  и  слезы  тума¬
нили  его  взор.  Этруск  тяжело  вздохнул  за  спиной
Пандиона.
 — 	Придет  время,  и  мы  с  тобой  разойдемся,  —  тихо
и  печально  сказал  Кави.
 — 	Наши  с  тобой  дома  не  так  уж  далеко,  и  корабли
плавают  там  часто,  —  сказал,  повернувшись  к  нему,  Пан¬
дион.—  А  Кидого...  останется  здесь,  на  краю  Ойкумены.
 Этруск  ничего  не  ответил.
 Успокоившись  за  будущее,  Пандион  весь  отдался
творчеству.  Он  торопился,  —  величие  обретенном  в  борь¬
бе  за  свободу  дружбы  вдохновляло  его  и  заставляло
спешить.  Он  заранее  видел  все  подробности  геммы.
 402

Три  человека  должны  были  стоять,  обнявшись,  на
фоне  моря,  к  которому  они  стремились,  моря,  возвра¬
щавшего  их  на  родину.
 Пандион  решил  изобразить  на  большой  плоской
грани  своего  камня  троих  друзей  —  Кидого,  Кави  н  себя
в  сверкающем,  прозрачном  свете  морской  дали,  которую
как  нельзя  лучше  олицетворял  собою  голубовато-зеле¬
ный  кристалл.
 Молодой  скульптор  сделал  несколько  набросков  на
тонких  пластинках  слоновой  кости,  употреблявшихся
женщинами  племени  для  растирания  каких-то  мазей.
Сделанное  им  открытие  принуждало  его  постоянно  ви¬
деть  перед  глазами  живые  тела,  но  это  не  составляло  зач
труднения.  Этруск  и  так  был  с  ним  все  время,  а  Кидого,
предчувствуя  близкий  приход  кораблей  сынов  ветра,
оставил  свои  дела  и  был  неразлучен  с  друзьями.
 Часто  Пандион  заставлял  этруска  и  негра  стоять  пе¬
ред  ним  обнявшись,  и  те,  посмеиваясь,  исполняли
просьбу.
 Друзья  подолгу  беседовали,  поверяя  все  свои  со¬
кровенные  мысли,  тревоги  и  планы,  а  в  глубине  души
каждого  острым  гвоздем  сидела  мысль  о  неизбежности
расставания.
 Пандион,  разговаривая,  не  терял  времени  даром
и  упорно  резал  твердый  камень.  Иногда  скульптор  за¬
молкал,  взгляд  его  становился  острым  и  пронизываю¬
щим,  —  эллин  ловил  в  чертах  друзей  какую-то  важную
для  него  подробность.
 Все  выпуклее  и  живее  становились  три  обнявшиеся
мужские  фигуры.  В  центре  можно  было  узнать  огром¬
ного  Кидого,  справа  от  него,  слегка  повернувшись
к  оставшемуся  кусочку  гладкой  грани,  стоял  Пандион,
а  слева  —  этруск,  оба  с  копьями  в  руках.  Кави  и  Кидого
находили  большое  сходство  с  собою,  но  уверяли  Пандио¬
на,  что  он  плохо  изобразил  себя.  Скульптор,  улыбаясь,
отвечал,  что  это  неважно.
 Фигуры  друзей,  несмотря  на  маленькие  размеры,
были  совершенно  живыми,  подлинное  мастерство  про¬
ступало  в  каждой  подробности.  Повороты  тел  были  силь¬
ны,  резки  и  в  то  же  время  изящно  сдержанны.  В  руках
Кидого,  широко  раскинутых  на  плечах  этруска  и  эллина,
 26*
 403

Пандиону  удалось  выразить  движение  защиты  и  брат¬
ской  нежности.  Кави  и  Пандион  стояли  с  внимательно,
почти  угрожающе  наклоненными  головами,  исполненные
напряженной  бдительности  мощных  воинов,  готовых  уве¬
ренно  отразить  любого  врага.  Именно  это  впечатление
мощи  и  уверенности  создавала  вся  группа,  и  Пандион
старался  выразить  в  своем  произведении  все  лучшее,  чго
было  в  людях,  ставших  ему  дорогими  по  пути  из  рабства
на  родину.  Скульптор  понял,  что  ему,  наконец,  удалось
создать  настоящее  произведение  искусства.  Кидого  и  Ка¬
ви  перестали  подтрунивать  над  Пандионом.  Затаив  ды-*
хание,  они  часами  следили  за  движениями  волшебного
резца,  и  смутное  преклонение  перед  мастерством  худож¬
ника  определяло  их  теперешнее  отношение  к  Пандиону.
Их  молодой  друг,  смелый,  веселый  и  даже  ребячливый,
подчас  забавный  своим  восторгом  перед  женщинами,
оказался  великим  художником!  Это  одновременно  и  ра¬
довало  и  удивляло  Кидого  и  Кави.
 А  Пандион  вкладывал  всю  любовь  к  товарищам
в  сильный  порыв  творчества.  Теперь  первоначальная  идея
вырезать  на  камне  Тессу  не  привлекала  его  больше.
Тесса,  Ирума  и  Ньора,  принадлежавшие  к  разным  наро¬
дам,  были  сестрами  по  красоте,  у  всех  трех  обладавшей
одинаково  притягательной  силой...  Но  были  ли  они  се¬
страми  во  всем  остальном  —  этого  Пандион  не  знал.  Мог¬
ла  ли  бы  Тесса  так  сродниться  с  Ньорой,  как  он  с  Кидого?
А  в  дружбе  Пандиона  с  Кидого  и  Кави,  в  товариществе
со  всеми  другими  бывшими  рабами,  которых  осталось
здесь  уже  так  немного,  было  братство  единых  помыслов
и  стремлений,  спаянное  крепче  камня  верностью  и  му¬
жеством.  Да,  они  настоящие  братья,  хотя  одного  носила
такая  же  черная,  как  он  сам,  мать,  здесь  под  странными
Деревьями  юга,  другой  лежал  в  колыбели  в  хижине,  со¬
трясаемой  злыми  зимними  бурями,  а  третий  в  это  время
уже  воевал  со  свирепыми  кочевниками  дальних  степей  на
берегу  темного  моря...  Сердца  их,  сотни  раз  проверенные
в  общих  невзгодах,  сплелись  тугими  жилами  и  —  как
мало  .значило  теперь  различие  их  стран,  лиц,  тел  и  веро-:
ваний!
 Дни  летели  быстро.  Пандион  вдруг  спохватился.
Прошло  около  полутора  месяцев,  и  срок,  назначавший-;
 404

ся  для  прибытия  сынов  Betpa,  уже  миновал.  Беспокой-:
ство  и  облегчение  смешались  в  душе  молодого  эллина  —
беспокойство  потому,  что  сыны  ветра  могли  вовсе  не
приехать,  а  облегчение  при  мысли,  что  неизбежная  раз¬
лука  с  Кидого  отодвигается.  В  тревожном  томлении
Пандион  иногда  оставлял  свою  работу,  —  впрочем,  она
была  почти  окончена.  Эллин  опять  стал  часто  ходить
к  морю,  стараясь  возвращаться  быстрее,  чтобы  не  от¬
деляться  от  друзей.
 Однажды  Пандион  собрался  итти  на  обычное  ку¬
панье.  Он  встал  и  позвал  с  собой  друзей,  но  те  отказа¬
лись,  затеяв  горячий  спор  о  разных  способах  пригото¬
вления  жевательных  листьев.  Вдали  послышался  шум
многочисленных  голосов,  крики  и  восторженные  вопли,
какими  пылкие  сородичи  Кидого  сопровождали  каждое
событие.  Кидого  вскочил,  серый  пепел  бледности  раз¬
лился  у  него  по  лицу,  даже  грудь  негра  посветлела.  Чуть
пошатнувшись,  Кидого  побежал  к  своему  дому,  крикнув
через  плечо  встревоженным  друзьям:
 — 	Наверное,  сыны  ветра!
 Кровь  бросилась  в  головы  этруска  и  эллина,  они  то¬
же  пустились  бежать  по  известной  Йандиону  короткой
тропинке  к  морю.  На  гребне  холма  Пандион  и  Кави
остановились.
 — 	Верно,  сыны  ветра!—закричал  Кави.
 Темнофиолетовая  тень  огромной  горы  легла  на  бе¬
рег,  простерлась  вдаль,  затемнив  блеск  моря  и  бросив
на  него  хмурый  оттенок  лесных  чащ.  Черные  корабли,
похожие  на  корабли  эллинов,  с  выпуклыми,  как  лебе¬
диные  груди,  носами,  уже  были  выдвинуты  на  посерев¬
ший  песок.  Их  было  пять.  Со  спущенными  мачтами  суда
походили  на  больших  черных  уток,  уснувших  на  песке.
 Перед  кораблями  быстро  ходили  взад  и  вперед  бо¬
родатые  воины  в  грубых  серых  плащах,  сверкая  медной
оковкой  круглых  щитов  и  раскачивая  в  руках  широкие
топоры  на  длинных  рукоятках.  Начальники,  купцы  и  все
свободные  от  охраны  люди  с  кораблей,  повидимому,  уже
ушли  в  город  Кидого.  Этруск  и  эллин  повернули  назад.
 У  хижины  их  нетерпеливо  поджидал  Кидого.
 — 	Сыны  ветра  у  вождей,  —сообщил  негр.  —  Я  про¬
сил  дядю,  он  скажет  главному  нашему  вождю,  и  тот
 405

сам  будет  вести  переговоры  с  ними  о  вас.  Так  будет
крепче.  Сынам  ветра  опасно  ссориться  с  ним,  они  доста¬
вят  всех  вас  в  целости,  —  негр  улыбнулся  криво  и  не¬
весело.
 Сотни  людей  собрались  на  берегу  проводить  отплы¬
вающие  суда.  Сыны  ветра  торопились  —  солнце  клони-*
лось  к  закату,  а  им  почему-то  хотелось  обязательно  на-;
чать  плавание  сегодня.  Корабли,  уже  нагруженные,
медленно  покачивались  у  края  рифов.  Среди  груза  ле¬
жал  дар  народа  Кидого—плата  за  возвращение  бывших
рабов  на  родину.  До  кораблей  нужно  было  итти  по  грудь
в  воде  через  береговую  отмель.  Начальники  сынов  ветра
замешкались,  на  прощанье  упрашивая  вождей  пригото¬
вить  побольше  товаров  на  будуЩий  год,  клялись  во  что
бы  то  ни  стало  прибыть  в  назначенный  срок.
 Кави  стоял  рядом  с  Кидого,  держа  одной  рукой  боль¬
шой  сверток  с  шкурой  и  черепом  страшного  гишу.  На
прощание  черный  друг  подарил  Пандиону  и  Кави  два
 406

больших  метательных  ножа.  Это  военное  изобретение
народа  Тенгрелы  имело  вид  широкой  бронзовой  пласти¬
ны,  глубоко  рассеченной  на  пять  концов  —  четыре  серпо¬
видно  изогнутых  и  отточенных,  к  пятому,  откованному
наподобие  пальца,  была  прикреплена  короткая  роговая
рукоятка.  Оружие,  брошенное  умелой  рукой,  со  свистом
вращалось  в  воздухе  и  убивало  жертву  наповал  с  два¬
дцати  локтей  расстояния.
 Со  стесненным  сердцем  Пандион  оглядывался  во-,
круг,  присматриваясь  к  своим  новым  спутникам  и  хо¬
зяевам.  Их  жесткие,  обветренные  лица  были  цвета  тем¬
ного  кирпича,  нестриженые  бороды  лохматились  вокруг
щек,  в  тяжелой  развалистой  походке,  суровых  складках
губ  и  лба  не  было  ни  капли  легкого  добродушия,  харак¬
терного  для  собратьев  Кидого.  Но  все  же  Пандион  поче-
му-то  верил  этим  людям,  может  быть,  потому,  что  сыны
ветра,  как  и  он,  были  преданы  морю,  жили  с  ним  в  со¬
гласии  и  понимали  его.  Или  потому,  что  в  их  речи  Панг
дион  и  Кави  встречали  знакомые  слова.
 Сыны  ветра  охотно  согласились  взять  бывших  рабов
на  корабли  за  предложенную  вождем  плату.  Дяде  Ки-:
дого  Иорумефу  удалось  даже  выторговать  шесть  клы¬
 407

ков  и  две  корзины  целебных  орехов.  Этот  остаток  по¬
грузили  на  корабль  как  достояние  Кави,  ливийцев  и
Пандиона.  Сыны  ветра  разделили  людей  вопреки  их  же¬
ланию.  На  одном  корабле  ехало  шестеро  ливийцев,  на
другом  —  Кави  с  Пандионом  и  три  ливийца.
 Гавань  сынов  ветра  оказалась  поблизости  от  Ворот
Туманов,  на  огромном  расстоянии  от  родины  Кидого  —
не  меньше  двух  месяцев  плавания  при  самой  благопри¬
ятной  погоде.  Кави  и  Пандион  даже  растерялись,  —
они  не  представляли  себе  истинную  дальность  пути
и  поняли,  что  сыны  ветра  такие  же  выдающиеся  борцы
с  морем,  какими  были  повелители  слонов  в  борьбе
с  мощью  степей  Африки.  От  гавани  сынов  ветра  до
родины  Пандиону  предстояло  еще  проплыть  почти  все
Великое  Зеленое  море,  но  это  расстояние  было  в  два
с  половиной  раза  меньше,  чем  путь  от  города  Кидого
к  гавани  сынов  ветра.  Сыны  ветра  успокоили  Пандиона
и  Кави  заверением,  что  к  ним  часто  приплывают  кораб¬
ли  финикийцев  из  Тира,  с  Крита,  Кипра  и  Большого
Ливийского  залива  *
 Но  Пандион  сейчас,  стоя  на  берегу,  не  думал  об
этом.  В  смятении  он  оглядывался  на  море,  словно  пы¬
тался  измерить  предстоящий  ему  огромный  путь,  и  по¬
ворачивался  к  Кидого.  Начальник  всех  кораблей,  с  об¬
ручем  кованого  золота  в  курчавых  волосах,  громко
закричал,  приказывая  итти  на  суда.
 Кидого  схватил  за  руки  Пандиона  и  Кави,  не  скры¬
вая  слез.
 — 	Прощай  навсегда,  Пандион,  и  ты,  Кави,  —  про¬
шептал  негр.  —  Там,  на  далекой  своей  родине,  вспомните
о  Кидого,  верном  и  любящем  вас  обоих.  Вспомните  на¬
ши  дни  в  рабстве  в  Кемт,  когда  только  дружба  поддер¬
живала  нас,  дни  мятежа,  бегства,  дни  великого  похода
к  морю...  Я  буду  с  вами  в  моих  мыслях.  Вы  уходите  на¬
веки  от  меня,  вы,  ставшие  мне  дороже  жизни.  —  Голос
негра  окреп.  —  Я  буду  верить,  что  когда-нибудь  люди
научатся  не  бояться  просторов  мира.  Моря  соединят  их...
 * 	Большой  Ливийский  залив  —  залив  Большой  Сирт  на  север¬
ном  побережье  Африки  к  западу  от  Египта.
 408

Но  я  не  увижу  вас  больше...  Велико  мое  горе...  —  огром¬
ное  тело  Кидого  затряслось  от  рыданий.
 В  последний  раз  соединились  руки  друзей,  сыны  вет¬
ра  закричали  с  корабля...
 Руки  Пандиона  разжались,  отошел  Кави.  Этруск  и
эллин  вступили  в  теплую  воду  и,  скользя  на  камнях,  по¬
спешили  к  судам.
 В  первый  раз  после  долгих  лет  Пандион  ступил  на
палубу;  на  него  повеяло  давно  ушедшими  в  прошлое  дня¬
ми  счастливых  путей.  Но  прошлое  только  мелькнуло  в  па¬
мяти  и  скрылось  опять.  Все  мысли  сосредоточились  на
высокой  черной  фигуре,  стоявшей  отдельно  от  толпы,
у  самого  края  воды.  Весла  плеснули  и  зачастили  мерны¬
ми  ударами,  корабль  вышел  за  линию  рифов.  Тогда  мо-.
ряки  подняли  большой  парус,  и  ветер  подхватил  судно.
 Все  меньше  становились  люди  на  берегу;  скоро  толь¬
ко  маленькая  черная  точка  обозначала  утраченного  на¬
всегда  для  друзей  Кидого.  Надвинувшиеся  сумерки
скрыли  берег,  только  темный  горный  кряж  угрюмо  гро¬
моздился  за  кормой.  Кави  смахивал  уже  не  первую
крупную  слезу.  Огромная  летучая  мышь,  залетевшая
с  берега,  вдоль  которого  направлялись  суда,  чуть  задела
крылом  лицо  Пандиона.  Это  шелковистое  прикосновение
показалось  эллину  последним  приветствием  покинутой
страны.
 Глубокое  смятение  вызвала  у  Пандиона  разлука  с  дру¬
гом-негром,  со  страной,  где  он  столько  пережил,  где  оста¬
вил  часть  своего  сердца.  Смутно  чувствовал  он,  что  там,  на
родине,  в  часы  усталости  и  печали,  Африка  будет  вста¬
вать  перед  ним  неизменно  манящей  и  прекрасной  именно
потому,  что  он  утратил  ее  навсегда...  как  Ируму.  Отбро-
сив  все,  что  стало  близким  и  привычным,  обернувшись
к  Элладе  лицом  и  душой,  Пандион  содрогнулся  от  тре¬
воги.  Что  ждет  его  там,  после  столь  долгого  отсутствия?
 Как  будет  он  жить  среди  своих,  —  ведь  он  вернется
другим,  новым?  Кого  он  найдет?  Тесса,  —  да  жива  ли
она,  любит  ли  его  попрежнему?  Или...
 Корабли  угрюмо  ныряли  в  волнах,  обращенные  но¬
сами  к  западу.  Только  после  месяца  пути  они  повернут
на  север  —  так  сказали  сыны  ветра.  Мощное  дыхание
океана  шевелило  волосы  Пандиона.  Рядом  с  ним  снова¬
 409

ли  деловито  и  неторопливо  молчаливые  моряки.  Сыны
ветра  —  потомки  древних  критских  мореходов  —  Пан¬
диону  казались  более  чужими,  чем  чернокожие  обитатели
Африки.  Эллин  сжал  в  руке  висевший  на  груди  мешо¬
чек  с  камнем,  хранившим  облик  Кидого,  и  пошел  к  то-:
варищам,  печально  жавшимся  в  уголке  чужого  корабля...
 Из-за  гор  поднялся  оранжевый  круг  луны.  В  ее  свете
океан  —  Великая  Дуга,  обнимающая  все  земли  мира,  —
предстал  изрытым  черными  впадинами,  над  которыми
плавно  двигались  светлые  вершины  волн.  Маленькие  ко¬
рабли  смело  шли  вперед,  то  взбрасывая  носы  в  звездное
небо  и  рассыпая  вокруг  серебристые  брызги,  то  провали¬
ваясь  вниз,  в  глухо  шумящую  темноту.  Пандиону  это  ка¬
залось  похожим  на  его  собственный  жизненный  путь.
Впереди,  вдали,  блестящие  верхушки  валов  сливались
в  одну  светящуюся  дорогу,  звезды  спускались  вниз  й
качались  в  волнах,  как  бывало  давно,  у  берегов  родины.
Океан  принимал  отважных  людей,  соглашался  нести  их
на  себе  в  безмерную  даль,  домой...
 — 	Ты  видел,  Эвпалин,  гемму  на  камне  цвета  моря  —
самое  совершенное  творение  в  Энниадё,  истиннее  ска¬
зать,  во  всей  Элладе?
 Эвпалин  ответил  не  сразу.  Он  прислушался  к  звон¬
кому  ржанию  любимого  коня,  которого  держал  рослый
раб,  плотнее  запахнулся  в  плащ  из  тонкой  шерсти.  Ве¬
сенний  ветерок  в  тени  навеса  пронизывал,  холодом,  хотя
серые  склоны  каменистых  гор,  вздымавшиеся  перед  со¬
беседниками,  уже  были  покрыты  цветущими  деревьями.
Внизу  нежно-розовыми  облачками  протянулись  рощицы
миндаля,  выше  темнорозовые,  почти  лиловые  пятна  озна¬
чали  заросли  кустарников.  Холодный:  ветер,  спускавший¬
ся  с  гор,  источал  миндальный  аромат  и  несся  над  доли¬
нами  Энниады  вестником  новой  весны.  Эвпалин  втянул
ноздрями  ветер,  постучал  пальцем  по  деревянной  колон¬
не  и  медленно  сказал:
 — 	Я  слышал,  ее  сделал  приемный  сын  Агенора,  тот,
что  так  долго  скитался  где-то.  Его  считали  умершим,  но
он  недавно  вернулся  из  очень  далекой  страны.
 410

— 	А  дочь  Агенора,  красавица  Тесса...  Ты  слышал,
конечно,  о  ней?
 — 	Слышал,  что  она  шесть  лет  не  хотела  выходить
замуж,  веря,  что  вернется  ее  возлюбленный.  И  ее  отец-
художник  позволил  ей...
 — 	Я  знаю,  что  не  только  позволил,  даже  сам  ждал
все  время  приемного  сына.
 — 	Редкий  случай,  когда  ожидание  оправдалось!  Он
действительно  не  погиб  и  сделался  мужем  Тессы  и  заме¬
чательным  художником.  Жалею,  что  не  пришлось  тебе
увидеть  гемму,  —  ты  хороший  знаток  и  оценил  бы  ее!
 — 	Я  послушаюсь  тебя  и  поеду  к  Агенору.  У  Ахелое-
ва  мыса  живет  он,  всего  двадцать  стадий  туда...
 — 	О  нет,  Эвпалин,  ты  опоздал.  Мастер,  что  создал
гемму,  подарил  ее,  подумай  только,  своему  другу,  бро-
дяге-этруску.  Он  привез  его,  заболевшего  в  пути,  в  дом
Агенора,  вылечил,  и  когда  бродяга  собрался  к  себе,  от¬
дал  ему  то,  что  могло  бы  прославить  всю  Энниаду,
А  этруск  наградил  его  шкурой  сквернообразного  зверя,
неслыханного  доселе  и  страшного...
 — 	Нищим  он  уехал  и  вернулся  таким  же.  Или  он  ни¬
чему  не  научился  в  скитаниях,  что  делает  драгоценные
подарки  кому  попало?
 — 	Нам  с  тобой  трудно  понять  человека,  столь  долго
бывшего  на  чужбине.  Но  мне  жаль,  что  гемма  ушла
от  нас!

РАССКАЗЫ

ТЕНЬ  МИНУВШЕГО
 — 	Наконец-то!  Вечно  вы  опаздываете!  —  весело  вос¬
кликнул  профессор,  когда  в  его  кабинет  вошел  Сергей
Павлович  Никитин,  молодой,  но  уже  широко  известный
своими  открытиями  палеонтолог.  —  А  у  меня  сегодня
были  гости.  Прямо  с  сельскохозяйственной  выставки.  Два
знатных  чабана  из  восточных  степей.  Вот  и  подарок  из
уважения  к  ученым.  Смотрите:  дыня,  большущая,  жел¬
тая...  и  как  пахнет!  Давайте  ее  вместе  того...  за  здоровье
знатных  пастухов.
 — 	Вы  меня  за  этим  и  звали,  Василий  Петрович?
 — 	Уж  очень  вы  нетерпеливы,  молодой  человек!  По¬
вернитесь-ка  налево,  вот  к  этому  столику...
 Никитин  быстро  подошел  к  маленькому  столику  в  уг¬
лу  кабинета.
 На  сером  картоне  были  аккуратно  разложены  гладкие
темнокоричневые  обломки  крупных  ископаемых  костей,
Палеонтолог  схватил  лежавшую  слева  кость,  постучал  по
ней  ногтем,  повернул  другой  стороной.  Поочередно  пе¬
ресмотрел  все  восемь  кусков,  тяжелых  и  плотных,  про¬
питанных  кремнем  и  железом.
 Многолетняя  практика  в  анатомии  скелета  давала
возможность  сразу  же  мысленно  дополнять,  восстанавли¬
вать  недостающие  части  костей  и  за  их  характерной  фор-:
мой  угадывать  полный  скелет  вымершего  животного.
 — 	Ну,  теперь  я  все  понимаю,  Василий  Петрович.  На
костях  темная  полированная  корка  —  пустынный  загар*.
Значит,  чабаны  их  собрали  прямо  с  поверхности,  в  пу¬
 *  Пустынный  загар  —  блестящая  черная  корка,  которой  по¬
крываются  долго  находящиеся  на  поверхности  в  пустыне  камни,
даже  кирпичи  в  развалинах  старых  городов.
 415

стыне...  Василий  Петрович,  ведь  это  динозавры!  Такой
сохранности!  Это  первая  находка  в  Союзе.  Нужно  что-то
сделать,  чтобы  отблагодарить  этих  чабанов.
 — 	Вы  думаете  —  премию?  Да  они,  мой  дорогой,  бога¬
че  всех  нас!  Спрашивали,  не  нужно  ли  нам  чего  от  их  кол¬
хоза...  Нет,  тут  чистый  интерес  к  науке.  Они  завтра  при¬
дут  опять  —  хотят  с  вами  встретиться  и  еще  принесут
какое-то  силяу  *  Ну-ка,  давайте  дыньку  разрежем  да
рассудим  на  досуге.
 С  ломтем  ароматной  дыни  в  руке  Никитин  присел  на
корточки  перед  огромной  картой  на  стене  кабинета,  вгля¬
дываясь  в  левый  нижний  угол,  испещренный  мелкими
точками  —  знаком  грозных  песков.  Старый  ученый  пере¬
гнулся  с  кресла,  следя  за  пальцем  Никитина.
 — 	Это  огромное  поле  костей  динозавров  примерно
здесь,  —  говорил  палеонтолог.  —  Триста  пятьдесят  кило¬
метров  от  родников  Талды-сай.  Поблизости—'колодцы
Биссекты.  Ехать  придется  песками  до  бугров  Лайили.
Дальше  —  каменистая  пустыня  и  местами  степь...
 Ослепительный  солнечный  свет,  отражаясь  от  белых
стен  низких  построек,  с  непривычки  резал  глаза.  Ники¬
тин,  болезненно  щурясь,  шел  через  просторный  двор  то¬
варной  станции  по  мягкому  ковру  желтой  пыли.
 Три  новенькие  автомашины  уже  выехали  из  ворот  и
стояли  гуськом  у  края  дороги,  поджидая  начальника.
Высоко  горбились  их  белые  брезентовые  верха,  на  свет¬
лосером,  еще  блестящем  лаке  уже  лежала  красноватая
пудра  пыли.  Вдоль  дороги,  в  ту  же  сторону,  куда  были
повернуты  машины,  по  крупным  камням  широкого  арыка,
журча,  стремилась  чистая  вода,  словно  смеясь  над  зноем
и  пылью.  И  в  тон  ей  тихо  гудели  на  малых  оборотах  за¬
веденные  моторы  машин.
 Никитин  сел  в  кабину  передней  машины.  Хлопнула
дверца;  косым  столбом  взвилась  и  зазолотилась  пыль.
Машины  пошли  в  город  белых  домов  и  зеленых  аллей,
раскинувшийся  у  северного  склона  опаленных  солнцем
холмов.
 * 	Силяу  —  дружеский  дар  в  Средней  Азии.
 416

Никитин,  возвращаясь  с  позднего  заседания,  медлен¬
но  шел  вдоль  тихо  шепчущего  арыка.  У  домов,  под  гус¬
той  листвой  деревьев,  стало  темно.
 Прямо  перед  ним  выскользнула  из  тени  аллеи,  легко
перескочила  арык  и  пошла  по  дороге  девушка  в  белом
платье.  Голые  загорелые  ноги  почти  сливались  с  почвой,
и  от  этого  казалось,  что  девушка  плывет  по  воздуху,  не
касаясь  земли.  Толстые  черные  косы,  резко  выделяясь  на
белой  материи,  тяжело  лежали  на  ее  спине  и  спускались
своими  распушившимися  концами  почти  до  колен.
 Глядя  на  быстро  удалявшуюся  фигурку,  Никитин
остановился,  поддавшись  минутной  задумчивости,  потом
зашагал  быстрее  и  скоро  очутился  у  больших  дощатых
ворот  приютившего  экспедицию  дома.
 На  обширном  дворе,  освещенном  электричеством,  Ни¬
китин  увидел  всех  участников  своей  экспедиции,  собрав¬
шихся  у  машин.  Люди  весело  смеялись  над  чем-то,  даже
угрюмый  старший  шофер  добродушно  ухмылялся.
 К  Никитину  быстро  подошла  черноглазая  Маруся—
препаратор  экспедиции,  на-днях  выбранная  парторгом.
 — 	Где  вы  пропадаете,  Сергей  Павлович?  Мы  собра¬
ние  решили  провести,  а  вас  нет.  Ждали,  ждали,  да  как-то
само  собой  и  началось.
 — 	Веселое  собрание!  —  улыбнулся  Никитин.
 — 	Все  из-за  названий  машин,  —  отозвалась  Маруся.
 — 	Каких  названий?
 — 	Вы  знаете,  мы  решили  начать  соревнование  между
экипажами  машин.  А  тут  Мартын  Мартынович  и  пред¬
ложил:  для  удобства  дать  имя  каждой  машине.
 — 	И  на  чем  же  порешили?
 В  разговор  вмешался  Мартын  Мартынович,  пожилой
латыш  в  круглых  очках,  специалист  по  раскопкам.
 — 	Вашу  назвали  «Молния»,  а  две  другие—«Истре¬
битель»  И  «Динозавр».
 Мощный  гудок  в  три  тона  раздался  на  улице;  в  воро-г
тах  вспыхнули  и  снова  погасли  фары  черного  «ЗИСа».
 Никитин  пошел  навстречу  секретарю  обкома,  с  ко¬
торым  уже  встречался  по  делам  экспедиции.
 — 	Недурно  устроились,  —  огляделся  тот.  —  Когда  же
в  дорогу?
 — 	Послезавтра.
 27  Великзя  Дуга
 417

— 	Отлично,  товарищ  Никитин!  А  у  меня  к  тебе
просьба...  —  Секретарь  сделал  паузу.  —  Я  прямо  е  засе¬
дания...  Там,  как  раз  у  Биссекты,  оказывается,  есть  ме¬
сторождение  асфальта.  Необходимо  исследовать.  Мои
геологи  настаивают...  Короче,  нужно  захватить  сотруд¬
ника  из  Геологического  управления...
 Никитин  озабоченно  нахмурился.  Секретарь  взял  его
под  руку,  и  оба  пошли  в  глубину  двора.
 — 	Как  будто  все?
 — 	Все,  Сергей  Павлович.  Можно  приступать  к  по¬
грузке.
 — 	Действуйте  вместе  с  Мартыном  Мартыновичем.
На  нашу  «Молнию»  —  передовую  —  горючее  и  инстру¬
менты,  на  «Динозавра»  —  горючее,  доски  и  оборудова¬
ние  лагеря,  на  «Истребителя»  —  воду,  продукты  и  ре¬
зину.
 В  низкую  открытую  дверь  врывалось  знойное  дыха¬
ние  дня.  Никитин  собирал  в  сумку  разбросанные  по  сто-:
лу  бумаги,  торопясь  на  телеграф.
 — 	Можно?  —  раздался  со  двора  мягкий  женский  го-:
лос.
 В  слепящем  ярком  четырехугольнике  двери  возник
стройный  силуэт,  обведенный  горящим  ореолом  по  осве¬
щенному  краю  белого  платья.  Пришедшая  слегка  накло¬
нилась,  вглядываясь  в  полумрак  комнаты,  и  перед  Ники¬
тиным  мелькнули  вчерашние  черные  косы.
 Смутное  предчувствие  чего-то  хорошего  заставило  за¬
биться  сердце  Никитина.  Он  поднялся  навстречу  гостье,
державшей  в  руке  небольшой  чемоданчик,  и  знакомство
состоялось.
 — 	Мириам...  а  дальше  как?—спросил  палеонтолог.
 — 	Нургалиева.  Но  достаточно  Мириам,  —  улыбну¬
лась  девушка.
 — 	Так  вас  не  пугает,  Мириам,  что  экспедиция  наша
трудная  и  далекая?
 Черные  глаза  насмешливо  блеснули:
 — 	Нет,  не  пугает.  Ваша  экспедиция  так  снаряжена...
Вчера  диспетчер  заявил  мне,  что  эта  поездка  может  за¬
менить  путевку  на  курорт.

— 	Ну,  хорошо.  —  Никитин  протянул  ей  руку.  —  Вы¬
бирайте  себе  машину,  какая  понравится.
 — 	Мне,  если  можно,  на  «Истребитель»,  к  Марусе,  —
попросила  девушка.
 — 	Как  это  женщины  успели  сговориться?  —  рассме¬
ялся  палеонтолог,  выходя  во  двор  вместе  с  Мириам.  —
Да,  —  спохватился  он,  —  ведь  я,  собственно,  с  вами  по¬
знакомился  еще  вчера  вечером,  на  улице  Энгельса...
 Он  поклонился  и  пошел  к  воротам,  а  девушка  недо¬
уменно  посмотрела  ему  вслед.
 Машины  шли  гуськом,  раскачиваясь  и  ныряя  по  без¬
дорожью.  Сероватая  плоская  степь,  поросшая  полынью,
сгорала  под  высоким  солнцем.  Однообразным,  бескрасоч¬
ным  было  блеклое  грозное  небо  без  единой  тучки,  тяже¬
ло  нависшее  над  равниной.  Четыре  дня  ровно  шумели
моторы.  Несмотря  на  медленный  ход  машин,  экспедиция
удалилась  на  четыреста  километров  от  белого  города  и
железной  дороги.
 На  протяжении  четырехсот  километров,  развертываясь,
высокие  барханы  песков  сменялись  каменистыми  холма¬
ми,  ровной  полынной  степью,  желто-белыми  солончаками.
 Надрывно  скрежетали  шестерни  передач.  Гудели  мо¬
торы,  черные  круги  рулей  скользили  в  потных,  усталых
руках  шоферов.  И  летели,  летели  сизым  дымком  в  необъг
ятную  степь  сотни  литров  драгоценного  бензина.
 Только  один  раз  на  этом  пути,  поздним  вечером,  из-за
высоких  холмов  встало  приветливое  зарево  электрическо¬
го  света  —  серный  завод.  А  дальше  лишь  изредка  попа¬
дались  круглые  войлочные  юрты—временное  жилье  че¬
ловека  здесь,  где  вечна  лишь  неизменная  и  безликая
пустыня...
 Миновав  завод,  ехали  долго,  пользуясь  яркой  луной  и
последним  участком  сносной  дороги.  Гладкие  такыры  *
блестели  в  лунном  свете,  как  бесчисленные  маленькие
озера;  машины  ускоряли  ход  на  их  твердой  поверхности.
Ночью  степь  казалась  таинственной  и  приветливой.
 * 	Такыр  —  участок  степи,  покрытый  засохшей  гладкой  и  твер¬
дой  глиной,  без  растительности.
 27* 	419

Никитин  дал  распоряжение  остановиться  на  ночлег
только  тогда,  когда  машины  снова  начали  нырять,  взды¬
мая  густую  пыль  на  кочковатой  поверхности  пухлых  глин.
 Ярко  осветили  бивак  электрические  лампочки,  прицеп¬
ленные  к  задкам  автомобилей.  Но  место  ночлега  оказа¬
лось  неприветливым.  Ноги  проваливались,  как  в  плотный
снег,  в  кочковатую  пыльную  почву,  из  которой  кое-где
торчали  хрупкие  стебли  какой-то  высохшей  травы.
 Впереди,  еле  различимые  за  завесой  лунного  света,
виднелись  бугры  Лайили  —  начало  наиболее  безводной
каменистой  пустыни,  скрывающей  в  своей  глубине  клад¬
бище  ископаемых  чудовищ.
 За  бесконечными  рядами  бугров,  усыпанных  серым
щебнем,  особенно  сильно  чувствовалась  оторванность  от
мира.  В  неисчислимых  поворотах,  объездах,  спусках  и
подъемах  экспедиция  потерялась,  словно  ушла  в  небыг
тие.  Три  серые  машины  миновали  холмы  и  вышли  на
мертвую  неоглядную  равнину,  занесенную  тонким  слоем
мелкого  песка.  Над  пустыней  дрожала  дымка  разогрето¬
го  воздуха,  дрожащие  струи  которого  скрывали  и  затуше¬
вывали  неприглядный  пейзаж.
 Перед  участниками  экспедиции  возникали  манящие
голубые  озера,  чудесные  рощи,  мерцающие  вдали  зубцы
снежных  гор.  Иногда  перед  тупыми  носами  машин  совсем
близко  плескалось  море,  легкие  туманные  волны  взметы¬
вали  белую  пену...  Через  несколько  минут  на  месте  моря
появлялись  ряды  белых  домов,  затененных  густыми  де¬
ревьями,  похожие  на  оставшийся  далеко  на  юге,  за  пес¬
ками,  город.  Да  и  очертания  самих  машин,  такие  строгие
и  отчетливые,  расплывались,  то  удлиняясь  до  невероят¬
ных  размеров,  то,  наоборот,  росли  в  высоту  и  вздымались
подобно  исполинским  слонам.
 Темнело.  В  последний  раз  в  багровых  лучах  заката
показались  высокие  голубые  и  зеленые  башни  нового
призрачного  замка  и  исчезли.
 «Молния»,  вздымая  столбы  пыли  и  далеко  освещая
равнину  своими  сильными  фарами,  продолжала  путь  во
главе  колонны  —  здесь  можно  было  ехать  и  ночью.  «Ди¬
нозавр»  и  «Истребитель»  отстали,  чтобы  не  тонуть  в
 420

скрывающей  дорогу  пыли,  как  это  всегда  делалось  при
езде  по  пыльной  местности.
 Равномерно  шумел  мотор,  навевая  сон.  Никитин  за¬
снул,  сидя  в  кабине,  но  был  скоро  разбужен  резкими  гуд¬
ками  шедшего  позади  «Динозавра».  «Молния»  останови¬
лась;  медленно  подошли  две  другие  машины.
 — 	Что  случилось?  —  спросил  Никитин  у  водителя
«Динозавра».
 — 	Не  могу  ехать,  товарищ  начальник,  —  смущенно
ответил  шофер.  —  Мерещится  разная  чепуха...
 — 	Что  такое?
 — 	Да  ведь  верно,  Сергей  Павлович,  —  поддержал
шофера  Мартын  Мартынович.  —  Днем  миражи  видятся
вдали,  а  сейчас  —  прямо  под  носом,  ужас  берет.
 — 	Но  я-то  еду!  —  бросил  старший  шофер,  водитель
«Молнии».
 — 	Ты  едешь  впереди,  Владимир,  —  сказал  подошед¬
ший  шофер  «Истребителя»,  —  а  мы  за  твоей  пылью.  Фа¬
ры  на  пыль  светят,  и  чорт  те  что  видится.  Нельзя  ехать.
 — 	Чушь  городите!  —  обозлился  старший  шофер.  —
Я  знаю,  иной  раз  на  пыли  мерещится,  но  чтобы  ехать
нельзя  было...
 — 	Попробуй  сам.  Давай  я  вперед  поеду!—обиженно
крикнул  водитель  «Динозавра».
 — 	Ладно,  давай,  —  угрюмо  согласился  старший.
 Люди  разошлись  по  кабинам,  зажужжали  стартеры.
 «Динозавр»,  покачивая  высоким  верхом,  медленно  мино¬
вал  «Молнию»  и  исчез  в  туче  пыли,  набирая  ход.  Води¬
тель  «Молнии»  подождал,  пока  пыль,  осев,  не  начала
золотиться  редкими  пылинками  в  лучах  фар,  и  двинулся
следом.
 Заинтересованный,  Никитин  следил  за  дорогой,  npG-
терев  ветровое  стекло.  Несколько  километров  они  проле¬
тели,  ничего  не  встретив,  и  шофер  начал  насмешливо
фыркать,  что-то  бурча  себе  под  нос.  Машина  шла  ровно,
внимание  стало  ослабевать.  Вдруг  Никитин  почувствовал,
что  водитель  резко  повернул  руль  и  машина  вильнула
в  сторону.  Впереди  отчетливо  виднелась  огромная  круг¬
лая  яма,  обложенная  белыми  изразцами.  Никитин  изум¬
ленно  протер  глаза  —  по  обе  стороны  коридора,  про¬
ложенного  светом  фар,  в  кружащихся  пылинках
 421

Выстроились  ряды  высоких  домов.  Видение  было  так
правдоподобно,  что  палеонтолог  вздрогнул  и  тут  же  услы¬
шал  злобное  «тьфу»  шофера.
 Дома  исчезли,  степь  разбежалась  узором  черных  и
желтых  полос,  а  на  дороге  зияла  черная  трещина.  Стис¬
нув  зубы,  шофер  вцепился  в  руль,  стараясь  преодолеть
обман  зрения.  Несколько  минут  —  и  впереди  выгнулся  не¬
вероятно  крутой  сводчатый  мост,  совершенно  ясно  види¬
мый,  настолько  реально,  что  Никитин  тревожно  повер¬
нулся  к  шоферу,  но  тот  уже  тормозил  машину.  Сзади
раздавались  настойчивые  сигналы  «Истребителя».  Оста¬
новив  машину,  шофер  покурил,  промыл  глаза,  поднял
стекло  и  упрямо  двинулся  дальше.  И  скова  перед  маши¬
ной  вставали  всё  новые  пыльные  призраки,  пугающие,
близкие  и  реальные.  Нервное  напряжение  росло.  «Мол¬
ния»  тормозила  и  вертелась  в  попытках  избежать  несу¬
ществующие  препятствия,  и,  наконец,  шофер  застонал,
плюнул  и,  остановив  машину,  стал  сигналить  «Динозав¬
ру»  о  сдаче.  Когда  улеглась  пыль,  подошел  и  давно  уже
остановившийся  «Истребитель».
 На  стоянках  безумный,  призрачный  мир  исчезал.
Ночь  раздвигала  горизонт  в  темную  бесконечность.
Огромные  звезды  спокойно  светились,  и  привычные  очер¬
тания  созвездий  радовали  своей  неизменностью.  А  днем
в  рокоте  моторов  и  покачивании  машин  вновь  мерцали
и  переливались  фантастические  видения.  И  все  начинало
казаться  несуществующим.
 Никитин  очень  обрадовался,  когда  из-за  переливчатой
стены  очередного  миража  внезапно  поднялись  угрюмые
черные  контуры  гор  Аркарлы.  Сперва  их  вершины  долго
держались  на  уровне  пробки  радиатора  «Молнии»,  потом
они  стали  быстро  вырастать,  закрывая  собой  весь  гори¬
зонт  на  северо-западе.  Проводник  показал  на  испещрен-*
ную  трещинами  гору,  чей  крутой  передний  склон  имел
очертания  правильной  трапеции.  «Молния»  немедленно
направилась  прямо  к  ней.  Почва  опять  становилась  не¬
ровной,  вздымаясь  каменными  валами  все  выше  и  выше.
 Но  вот,  наконец,  кренясь  на  склоне,  «Молния»  сделала
поворот,  заскрипели  тормоза,  и  машина  медленно  спусти¬
 422

лась  на  обширную  равнину  —  дно  огромной  древней
межгорной  впадины.
 С  запада  угрюмо  торчали  темные  утесы,  обрывистые
склоны  восточных  холмов  были  сложены  яркокрасными
песчаниками.  В  высоте  над  равниной  медленно  кружили
два  орла.
 По  указанию  проводника  экспедиция  двинулась  вдоль
красных  утесов  к  северу.  Там,  в  месте  стыка  темных  и
красных  пород,  должен  был  находиться  родник  Биссекты
с  выкопанным  в  незапамятные  времена  колодцем.
 Ровная  поверхность  долины  была  кое-где  изборожде¬
на  неглубокими  промоинами  и  обильно  усеяна  гладкой
галькой,  покрытой  пустынным  загаром.  Эти  гальки  при¬
давали  почве  неестественно  темный  цвет,  на  фоне  кото¬
рого  мириадами  огоньков  сияли  на  солнце  бесчисленные
кристаллы  прозрачного  гипса,  рассыпанные  между  галь¬
ками.
 — 	Стой,  стой!  —  вдруг  закричал  Никитин  и  быстро
выскочил  из  машины.
 Следом  за  ним  ринулись  его  верные  помощники,  то-,
же  увидевшие  ископаемых.
 Слева  от  пути  машин  лежали  под  углом  друг  к  дру¬
гу  два  больших  ствола  окаменевших  деревьев.  В  ярком
солнце  отчетливо  выступали  их  прямослойная  древесина
и  следы  сучьев.  Вокруг  стволов  и  дальше  к  западу  были
разбросаны  огромные  -кости  с  темной  блестящей  поверх¬
ностью.
 Восхищенные  исследователи  рассыпались  по  равнине.
С  волнением  они  отыскивали  всё  новые  и  новые  сокро¬
вища.
 Превосходно  сохранившиеся  кости  гигантских  ящеров
покрывали  большую  часть  долины.  Палеонтологи  с  ра¬
достными  восклицаниями  бросались  то  в  одну,  то  в  дру¬
гую  сторону.  Шоферы  и  рабочие  заразились  их  энтузиаз¬
мом  и  приняли  участие  в  осмотре,  весело  удивляясь  не¬
обыкновенному  зрелищу.
 Только  часть  костей  свободно  лежала  на  поверхно¬
сти,  другие  еще  находились  в  темном  песчанике  и  гальке.
Кости  торчали  повсюду  в  промоинах,  переполняли  обна¬
женную  на  бугорках  породу,  громоздились  целыми  скоп¬
лениями.
 423

Знатные  пастухи  были  совершенно  правы  —  они  отэ
крыли  невиданное  по  размерам  кладбище  гигантских  вы¬
мерших  ящеров,  где  скопились  остатки  тысяч  разнооб¬
разных  животных.
 Странное  впечатление  производила  эта  раскаленная
черная,  безжизненная  долина,  заваленная  исполинскими
костями.  Невольно  на  ум  приходили  древние  легенды  о
битвах  драконов,  о  могилах  великанов,  о  скопищах  погуб¬
ленных  потопом  гигантов.  И  сразу  становилось  понят¬
ным  возникновение  этих  легенд,  несомненно  имевших
своей  основой  подобные  открытые  скопления  огромных
костей.
 — 	Не  прибавилось?
 — 	Нет,  Сергей  Павлович.
 — 	Нужно  копать  еще  глубже.
 — 	Глубже  некуда,  там  пошла  скала.
 — 	Скала!
 Никитин  бросил  записи,  вскочил  и  устремился  к  род¬
нику.  Убедившись  в  правоте  латыша,  палеонтолог  почув¬
ствовал,  как  внутри  у  него  что-то  оборвалось.  Скрывая
страх,  Никитин  медленно  пошел  от  лагеря  к  горам,  чтобы
поразмыслить  наедине.
 Страшное  открытие  пришло  уже  на  вторые  сутки  их
пребывания  в  долине:  количества  воды,  даваемой  родни¬
ком  Биссекты,  не  хватало  для  экспедиции.  Если  воды
было  достаточно  для  двух-трех  путников  с  их  верблюда¬
ми,  ее  было  мало  для  большой  экспедиции  с  рабочими  и
машинами.  Может  быть,  родник  был  хорош  сто  лет  тому
назад,  а  теперь  иссяк.  Пришлось  начать  аварийный  запас.
А  вода  на  обратный  путь?  Нужно,  бросив  все,  как  можно
скорее  пробиваться  на  восток  —  в  двухстах  километрах
отсюда  есть  хорошие  колодцы.  Если  привезти  воду  отту¬
да?  Но  тогда  не  хватит  горючего  на  возвращение.
 Ошеломленный  внезапным  ударом  судьбы,  ученый
остро  почувствовал  свою  беспомощность  перед  окру¬
жающей  беспощадной  природой.  Что  может  сделать  он,
вся  его  великолепно  снаряженная  экспедиция  без  воды?
Откуда  взять  ее  здесь,  в  опаленных  камнях,  оживляемых
только  крохотной  струйкой  древнего  колодца?
 424-

Попытки  расчистить  источник  ни  к  чему  не  привели.
Неужели  эта  неожиданная  беда  сорвет  так  тщатель¬
но  организованную  экспедицию,  лишит  успеха,  заставит
рисковать  людьми?
 Погруженный  в  безотрадные  думы,  Никитин  маши¬
нально  углубился  в  горы.  Он  тихо  шел  вверх  по  неболь¬
шому  ущельицу,  глубоко  врезавшемуся  в  черный  бок  сед¬
ловидной  горы.  Накаленные  черные  обрывы  обдали  уче¬
ного  душным  жаром.  Никитин  остановился  и  увидел  Ми¬
риам.
 Девушка  сидела  на  камне,  подобрав  ноги  и  изогнув
тонкий  стан.  Она  держала  на  коленях  раскрытую  запис¬
ную  книжку  и  так  глубоко  задумалась,  что  не  слыхала
приближения  Никитина.  Тяжелые  косы,  казалось,  обре¬
меняли  ее  склоненную  голову,  лицо  было  обращено  к  ту¬
манящейся  жаркой  дали.  Весь  облик  девушки  и  ее  поза
вдруг  поразили  палеонтолога  соответствием  с  окружаю¬
щей  природой.  Никитин  впервые  почувствовал,  что  Ми¬
риам—  дитя  своей  страны:  от  нее  веяло  спокойной  твер¬
достью,  скрытой  под  маской  внешнего  покоя.  Никитин
застыл  на  месте,  боясь  потревожить  Мириам.
 Страна  палящего  мертвого  простора,  где  ничего  не
дается  сразу...  Только  упорный  труд  многих  поколений
приносит  победу  над  жестокой  природой.  Итти  напролом
в  страстном  порыве  нельзя  —  этот  путь  не  приведет  здесь
к  цели.  Нужно  медленно,  терпеливо  и  верно  продвигать¬
ся  вперед,  быть  всегда  наготове  для  борьбы  с  новы¬
ми  и  новыми  трудностями,  подавляя  волей  свойствен¬
ную  каждому  человеку  жажду  чудесного,  внезапного
счастья...
 Девушка,  почувствовав  взгляд  Никитина,  оглянулась,
вскочила  и  пошла  к  нему  навстречу.  Мириам  пытливо
заглянула  в  глаза  молодого  ученого.
 — 	Что  с  вами,  Сергей  Павлович?  —  как  всегда  мед¬
ленно,  произнесла  она.
 Ученый  уловил  неподдельную  заботу  в  ее  тоне.  В  без¬
отчетной  потребности  быть  откровенным  с  ней  он  расска¬
зал  Мириам  о  крахе,  ожидающем  экспедицию.  Девушка
молчала,  и  только  когда  они  возвращались  обратно,  у  са¬
мого  лагеря,  смущаясь,  сказала  будто  сама  себе:
 — 	Я  слыхала,  что  в  прошлом  году  при  работах  на
 435

Дюрт-Кыре  удалось  увеличить  дебит*  источников...—
Мириам  сделала  паузу,  —  с  помощью  динамита.  Вот  если
бы  у  нас  был...
 — 	Чорт  возьми,  ведь  аммонал  у  нас  есть!  —  вскричал
Никитин.  —  Подорвать  место  выхода  родника  —  это  не
всегда  помогает,  но  иногда  получается!  Совсем  упустил
из  виду...  Попробуем  сейчас  же!  —  повеселел  палеонто¬
лог,  убыстряя  шаги.  —  Рискнем  на  самый  большой  заряд.
 ...Громовой  удар  взрыва  потряс  мертвые  горы.  Высо¬
кий  столб  пыли  взвился  над  родником,  и  несколькими
секундами  позже  что-то  со  страшным  грохотом  обруши¬
лось  в  горах.  Все  участники  экспедиции  бросились  к  род¬
нику  и  стали  молча  разбирать  завал  породы,  снова  рас¬
капывая  выход  ключа.  Еще  тише  стало  в  лагере,  когда
Никитин  и  Мириам  начали  замерять  приток  воды.  На¬
чальник  экспедиции  вдруг  выпрямился.
 — 	Спасибо,  Мириам!  —  Он  схватил  руку  девушки  и
крепко  пожал.
 — 	Качать  Мириам!  —  раздался  дружный  крик.
 Девушка  стрелой  помчалась  искать  спасения  за  спи¬
ной  старшего  шофера.  Тот,  расправив  могучие  плечи,
грозно  заявил:
 — 	Не  дам!
 — 	Как  ваши  дела  с  асфальтом,  Мириам?—весело
спросил  Никитин.
 — 	Здесь  очень  интересное  месторождение,  Сергей
Павлович.  Это  не  асфальт,  а  какая-то  особенная,  очень
твердая  смола.
 — 	Покажите  мне  ее  завтра,  хорошо?  А  сейчас  сове¬
тую  познакомиться  и  с  нашими  успехами.
 На  равнине  повсюду  виднелись  горки  нарытой  земли.
Поднимался  легкий  дымок  костра,  на  котором  варился
жидкий  столярный  клей.  Мартын  Мартынович,  в  одних
трусах,  загорелый  до  черноты,  усердно  пропитывал  клеем
рыхлые  кости.  Ближе  к  центру  равнины  работало  не¬
сколько  человек.  Большая  площадка  расчищенной  свер¬
 * 	Дебит  —  количество  воды,  даваемой  источником  в  опреде¬
ленный  промежуток  времени.
 426

ку  породы  была  обрыта  глубокими  канавками.  Двое  ра¬
бочих  осторожно  ковыряли  рыхлый  песчаник  большими
ножами,  разделяя  окопанную  глыбу  на  три  части.  Мару¬
ся  доканчивала  расчистку  черепа,  поливая  шеллаком  *
поврежденные  участки.
 Никитин  подвел  Мириам  к  глыбе,  и  удивленная  де¬
вушка  увидела  на  ее  поверхности  распластавшийся  скелет
огромного  ящера.  Он  лежал  на  боку,  подвернув  длинный
хвост  и  скрестив  тяжелые  задние  лапы.  На  позвонках,
 * 	Шеллак  —  индийская  смола;  после  растворения  в  спирте  да¬
ет  прочный  лак.
 427

ребрах,  даже  на  тупых  копытцах  —  всюду  виднелись  чет¬
ко  написанные  цифры.  Череп  чудовища,  около  двух  мет¬
ров  длины,  на  затылке  переходил  в  огромный  костяной
воротник,  усаженный  тупыми  шипами.  Над  глазами  тор¬
чали  два  длинных,  косо  направленных  вперед  рога,  тре¬
тий  рог  сидел  на  носу,  а  морда  оканчивалась  огромным
клювом.
 — 	Это  трицератопс—трехрогий  травоядный  дино¬
завр,  хорошо  вооруженный  против  хищников,  —  пояснил
Никитин.  —  Скелет  сохранился  полностью,  и  мы  его  раз¬
делим  на  три  части,  заделаем  в  крепкие  рамы,  —  палеон¬
толог  указал  на  приготовленные  брусья,  —  зальем  гипсом
и  увезем  в  виде  тяжелых  монолитов,  чтобы  окончательно
освободить  от  породы  уже  на  месте,  в  лаборатории.
 — 	Каковы  же  были  хищники,  если  против  них  такое
страшное  вооружение?—спросила  Мириам.
 — 	Хищники!  —  воскликнул  палеонтолог.  —  Ну  вот,
например,  —  и  он  выбрал  из  ящика  плоский  зуб  с  загну¬
той  верхушкой  и  пильчатой  нарезкой  по  обоим  краям,
около  пятнадцати  сантиметров  в  длину.  —  Это  тирано¬
завр  *,  владыка  ящеров,  ходивший  на  задних  лапах  испо¬
лин...  Скоро  переедем  с  раскопками  к  самым  горам,—■
продолжал  ученый,  —  там  Мартын  Мартынович  нашел
сразу  три  скелета  панцырных  динозавров  с  костяной  бро¬
ней,  усаженной  шипами.  Настоящие  танки,  только  без
пушек,  в  отличие  от  современных  танков,  которые  явля¬
ются  оружием  нападения.  Ведь  травоядное  животное  мо¬
жет  только  пассивно  защищаться:  оно  прячется  за  брв*
ней  или  выставляет  рога,  не  нападая  само.
 Не  доходя  до  восточного  ущелья,  Мириам  свернула'
налево  и  повела  Никитина  вдоль  подножия  горы,  меж
разбросанных  каменных  глыб.
 Перед  палеонтологом  и  его  спутницей  неожиданно
встала  плотная  стена  красновато-черных  пород.  Ее  про¬
секал  узкий  проход,  похожий  на  след  от  удара  исполин¬
ского  меча.  По  обе  стороны  этой  каменной  щели  возвы¬
 * 	Тиранозавр  (в  переводе  с  греческого  —  «владыка  ящеров»)  —.
самый  крупный  из  всех  хищных  динозавров.
 428

шались  две  скалистые  башни,  высоко  вверху  снабженные
нависающими  над  проходом  выступами.
 Узкий  проход  был  прям,  как  ружейный  ствол,  С  глад¬
кими,  словно  отполированными,  стенами.  Пройдя  по  нему
несколько  десятков  шагов,  Мириам  и  Никитин  попали  в
просторную  долинку,  замкнутую  со  всех  сторон  крутыми
утесами.  Противоположная  проходу  сторона  изгибалась
правильным  полукругом,  в  самой  середине  которого  вы¬
ступал  огромный  куб  очень  твердого  бурого  песчаника.
Подножие  куба  утопало  в  груде  плоских,  повидимому
недавно  обрушившихся  глыб,  а  на  скошенной  поверхно¬
сти  блестело  громадное  черное  зеркало.  Палеонтолог
в  недоумении  осматривался  вокруг.
 — 	Месторождение  асфальта,  —  тихо  заговорила  Ми¬
риам,  —  вернее,  затвердевшей  смолы,  здесь.  Смола  зале¬
гает  ровными  слоями  в  твердых  железистых  песчаниках,
по  всей  вероятности  отложенных  ветром,  —  нечто  вроде
древних  дюн.  Когда  мы  взорвали  источник,  здесь  обвали¬
лись  скалы*  и  открыли  свежий  пласт  ископаемой  смолы.
Его  гладкая  поверхность  еще  не  повреждена  выветрива¬
нием  и  блестит,  как  зеркало.
 — 	Когда,  по  вашему  мнению,  отлагались  смола  и  пес¬
чаник?  —  быстро  спросил  палеонтолог.
 — 	Примерно  одновременно  с  костями  динозавров,  —
ответила  Мириам.  —  Все  эти  отложения  накоплялись  тут,
в  долинах  древних  гор,  и  остались  почти  неприкосновен¬
ными.
 Никитин  одобрительно  кивнул  головой  и  уселся  на
крупный  хрустящий  песок.  Девушка  устроилась  напротив
в  своей  любимой  позе,  поджав  под  себя  ноги.
 В  закрытой  со  всех  сторон  долине  почему-то  было  не
очень  жарко.  Удивительная  тишина  стояла  вокруг.  Едва
слышно,  точно  далекие  хрустальные  колокольчики,  зве¬
нели  сухие  травы,  росшие  на  дне  этого  естественного  гор¬
ного  зала.  Никитин  впервые  в  жизни  услышал  их  шеле¬
стящий  печальный  зов  и  удивленно  посмотрел  на  Ми¬
риам.  Девушка  наклонила  голову  и  приложила  палец
к  губам.  Вскоре  в  этот  слабый,  точно  призрачный  звон
вплелись  такие  же  безмерно  далекие,  редкие  аккорды
низкого  тона  —  голоса  кустарников,  окаймлявших  под¬
ножие  кольца  скал.
 429

Под  эту  едва  различимую  музыку  молчаливой  пусты¬
ни  Никитин  погрузился  в  глубокую  задумчивость.
 Травы  звенели  и  звали  заглянуть  в  глубину  природы,
 говорили  о  том  скрытом,  что  обычно  проходит  мимо  на¬
шего  сознания,  притупленного  укоренившимися  привыч¬
ками  и  лишь  в  редкие  минуты  жизни  раскрывающегося
с  настоящей  остротой.
 Никитин  думал  о  том,  что  природа  безмерно  богаче
всех  наших  представлений  о  ней,  но  познание  ее  никогда
не  дается  даром.  В  тесном  общении,  в  постоянной  борьбе
с  природой  человек  подходит  вплотную  к  ее  скрытым
тайнам.  Но  и  тогда  нужно,  чтобы  душа  была  ясной  и  чи¬
стой,  подобно  тонко  настроенному  музыкальному  инстру¬
менту,  и  она  отзовется  на  звучание  природы...
 Медленно  поднял  Никитин  свой  взгляд  и  увидел
 устремленные  прямо  на  него  глаза  Мириам.  Палеонтолог
неловко  поднялся  на  ноги  и  голосом,  показавшимся  ему
самому  грубым,  погасил  нежные  зовы  трав:
 — 	Пора  итти,  Мириам!
 Девушка  безмолвно  встала.
 Уходя,  Никитин  с  удовольствием  оглядел  полную  по¬
коя  долинку.
 — 	Что  же  вы  раньше  не  говорили  об  этом  хорошем
месте?—укорил  он  девушку.
 — 	Вы  были  поглощены  своей  работой,  —  тихо  отве¬
тила  Мириам.
 — 	Я  перенесу  лагерь  к  подножию  каменных  башен
завтра  же,  —  решил  Никитин.  —  Кстати,  главные  раскоп-;
ки  теперь  будут  совсем  рядом.
 Уверенным,  щегольским  ударом  Мартын  Мартынович
вогнал  последний  гвоздь  в  длинный  ящик.
 — 	Конец,  Сергей  Павлович!  —  весело  воскликнул  ла¬
тыш  и  вытер  потное  лицо.
 — 	Конец,  —  откликнулся  Никитин.  —  Завтра  отдых
и  сборы,  Еечером  —  в  путь,  домой!  Больше  задерживать¬
ся  нам  нельзя.
 — 	Сергей  Павлович,  —  просительно  вмешалась  Мару¬
ся,  —  вы  давно  уже  обещали  рассказать  про  этих...  —  де¬
вушка  показала  на  лежавшие  повсюду  ящики,  —  зверей,
 430

да  все  некогда  было.  Что  бы  сегодня?  Еще  три  часа
только.
 — 	Хорошо.  После  обеда  пойдем  в  ту  долинку,  там
побеседуем,  —  согласился  начальник  экспедиции.
 Все  четырнадцать  человек  сотрудников  внимательно
слушали  своего  начальника.  Он  рассказал,  как  еще  в  древ¬
ние  эпохи  развития  наземной  жизни  медленно,  в  миллио¬
нах  поколений,  совершенствовался  организм  животного,
как  появлялись  подчас  причудливые,  странные  формы
четвероногих  земноводных  и  пресмыкающихся.  Как
в  борьбе  за  существование,  в  преодолении  влияния  окру¬
жающих  условий  постепенно  отмирали  все  менее  совер¬
шенные,  менее  жизнедеятельные  виды;  жестокая  гребенка
естественного  отбора  прочесывала  поток  поколений  во  вре¬
мени,  отметая  все  слабое  и  непригодное.
 К  началу  мезозойской  эры  *,  около  ста  пятидесяти
миллионов  лет  назад,  на  древних  материках  повсюду
расселялись  пресмыкающиеся  и  одновременно  от  них  же
возникли  наиболее  совершенные  из  всех  животных  —
млекопитающие,  развивавшиеся  в  суровых  условиях  кон¬
ца  палеозойской  эры  *.  Но  вскоре  сравнительно  резкий
и  сухой  климат  повсюду,  сменился  влажным  и  жарким,
обильная  пышная  растительность  покрыла  сушу.  Эти
условия  существования  были  более  легкими,  более  благо¬
приятными,  и  вот  по  всей  земле  распространились  огром¬
ные  пресмыкающиеся.  Они  завоевали  сушу,  море  и  воз¬
дух,  достигли  небывалой  величины  и  численности.
 Гигантские  травоядные  для  защиты  от  хищников  име¬
ли  чудовищные  рога  или  броню  из  костяных  шипов  и
щитков.  Другие,  не  защищенные  броней,  прятались  в  во¬
де  прибрежных  морских  лагун  или  озер.  Они  достигали
двадцати  пяти  метров  длины  и  шестидесяти  тонн  веса.
В  воздухе  реяли  летающие  ящеры;  из  всех  летающих  жи¬
вотных  они  имели  наибольшее  удлинение  крыла  и,  сле¬
довательно,  были  лучшими  летунами.
 Хищники  ходили  на  задних  ногах,  опираясь  на  тол¬
стый  хвост.  Их  передние  лапы  превращались  в  слабые,
 * 	Мезозойская  эра,  палеозойская  эра  —  большие  эпохи  истории
Земли.  Эра  средней  жизни  —  60—  170  миллионов  лет  назад,  эра
древней  жизни—170  —  600  миллионов  лет  назад.
 431

почти  ненужные  придатки.  Для  нападения  служила
огромная  голова  с  большими  острыми  зубами  в  пасти.
Это  были  чудовищные  треножники,  до  восьми  метров
высоты,  безмозглые  боевые  машины  страшной  силы  и  бес¬
пощадной  свирепости.
 В  окружении  исполинских  ящеров  жили  древние  мле¬
копитающие  —  маленькие  зверьки,  похожие  на  ежа  или
крысу.  Пресмыкающиеся  в  благоприятных  условиях  мезо¬
зойской  эры  подавили  эту  прогрессивную  группу  живот¬
ных,  и  с  этой  точки  зрения  мезозой  был  эпохой  мрачной
реакции,  длившейся  около  ста  миллионов  лет,  замедлив¬
шей  прогресс  животного  мира.  Но  едва  только  начали
вновь  изменяться  климатические  условия,  стала  происхо¬
дить  смена  растительности  —  сразу  же  плохо  пришлось
громадным  ящерам.  Травоядные  великаны  требовали
обильной,  легко  усвояемой  пищи.  Изменение  кормовой
базы  явилось  катастрофой  для  травоядных  и  одновремен¬
но  для  гигантских  хищников.  Естественный  баланс  жи¬
вотного  населения  резко  нарушился.  Произошло  великое
вымирание  пресмыкающихся  и  бурный  расцвет  млеко¬
питающих,  которые  стали  хозяевами  Земли  и  в  конце
концов  дали  мыслящее  существо  —  человека.
 — 	Представьте  себе  на  миг  бесконечную  цепь  поколе¬
ний  без  единой  мысли,  прошедших  за  эти  сотни  миллио¬
нов  лет,  —  закончил  палеонтолог,  —  все  невообразимое
число  жертв  естественного  отбора  по  слепому  пути  эволю¬
ции...
 Ученый  умолк.  Высоко  в  уже  посиневшем  небе  раз¬
дался  клекот  орла.  Слушатели  продолжали  тихо  сидеть,
глядя  на  палеонтолога.
 Никитин  задумчиво  улыбнулся  и  снова  заговорил:
 — 	Да,  величие  моей  науки  —  в  необъятней  перспек¬
тиве  времени.  В  этом  отношении  палеонтология  сравни¬
ма  разве  только  с  астрономией.  Но  у  палеонтологии  есть
одна  слабая  сторона,  очень  слабая,  мучительная  для
стремящихся  к  глубокому  познанию:  неполнота  материа¬
ла.  Только  очень  малая  часть  ранее  живших  животных
сохраняется  в  пластах  земной  коры,  и  сохраняется  лишь
в  виде  неполных  остатков.  Возьмем  наши  раскопки  —мы
добыли  только  кости.  Правда,  по  этим  костям  мы  можем
восстановить  полный  внешний  облик  животных,  но  толь¬
 432

ко  в  известных  пределах.  Хуже  всего  то,  что  мы  никогда
не  сможем  узнать  в  подробностях  внутреннее  строение
животного,  полностью  представить  его  живым.  Тем  са¬
мым  мы  никогда  не  сможем  проверить  точность  наших
представлений,  установить  ошибки.  Физические  законы
незыблемы.  Сила  человеческого  разума  и  заключается
в  том,  чтобы  прямо  взглянуть  им  в  лицо,  не  обольщаясь
сказками...
 Глубокая  тоска  зазвучала  в  голосе  Никитина,  переда¬
ваясь  слушателям.  Палеонтолог  резко  встал:
 — 	Ничего.  Для  вас,  неискушенных  в  науке,  остает¬
ся  вольная  и  могучая  фантазия  писателей.  Не  стесненные
узостью  точных  фактов,  они  ярко  и  убедительно  вос¬
крешают  исчезнувший  животный  мир.  Советую  вам  про¬
читать  «Затерянный  мир»  Конан-Дойля  и  «Борьбу  за
огонь»  Рони-Старшего.  Это  мой  любимый  писатель,  кото¬
рый  даже  на  палеонтолога  может  действовать  силой  сво¬
его  воображения,  прекрасным  описанием  древней  жиз¬
ни,  удачно  схваченной  тенью  минувшего...—Палеонтолог,
увлекшись,  начал  цитировать:  —  «Вместе  со  сгустив¬
шимися  сумерками  упала  смутная  тень  минувшего,  и  по
степи,  весь  красный,  катился  зловещий  поток...»
 Легкий  вскрик  Маруси  заставил  ученого  прервать  ци¬
тату  и  обернуться.  В  следующее  мгновение  дыхание  его
остановилось  и  он  замер,  потрясенный.
 Над  отливающей  синью  плитой  ископаемой  смолы
встал  откуда-то  из  ее  черной  глубины  гигантский  зелено¬
серый  призрак.  Громадный  динозавр  замер  неподвижно
в  воздухе,  над  верхним  краем  скалистого  обрыва,  взды¬
бившись  на  десять  метров  над  головами  остолбенезших
людей.
 Чудовище  высоко  несло  свою  горбоносую  голозу;
большие  глаза  тускло  и  мрачно  смотрели  куда-то  вдаль;
безгубая  широкая  пасть  обнажала  длинный  ряд  загнутых
назад  зубов.  Спина  животного,  слегка  согнутая,  круто  спа¬
дала  в  невероятно  мощный  хвост,  подпиравший  динозав¬
ра  сзади.  Огромные  задние  лапы,  согнутые  в  суставах,
не  уступали  в  мощности  хвосту,  подобные  двум  колоннам,
трехпалые,  с  широко  распластанными  пальцами,  воору¬
женными  кривыми  исполинскими  когтями.  И  почти  под
самой  шеей,  на  наклонно  нависшей  над  землей  передней
 28  Великая  Дуга
 433

части  туловища,  нелепо  и  беспомощно  торчали  две  тон¬
кие  когтистые  передние  лапки,  такие  крошечные  по  срав¬
нению  с  гигантским  туловищем  и  головой.
 Сквозь  призрак  просвечивали  черные  утесы  гор  и  в  то
же  время  можно  было  различить  малейшую  подробность
тела  животного.  Испещренная  мелкими  костными  бляш¬
ками  спина  чудовища,  его  шероховатая  кожа,  местами
обвисшая  тяжелыми  складками,  странный  вырост  нд
горле,  выпуклости  исполинских  мышц,  даже  широкие
фиолетовые  полосы  вдоль  боков  —  все  это  придавало  ви¬
дению  изумительную  реальность.  И  неудивительно,  что
пятнадцать  человек  стояли  онемевшие  и  зачарованные,
пожирая  глазами  гигантскую  тень,  реальную  и  призрач¬
ную  в  одно  и  то  же  время.
 Прошло  несколько  минут.  В  неуловимом  повороте
солнечных  лучей  видение  неподвижного  динозавра  рас-:
таяло  и  угасло.  Перед  людьми  не  было  ничего,  кроме
черного  зеркала,  потерявшего  синий  отлив  и  отблескивав¬
шего  медью.
 Громкий  вздох  вырвался  одновременно  у  всех.  Ники¬
тин  облизнул  пересохшие  губы.
 Долгое  время  никто  не  был  в  состоянии  произнести
хотя  бы  слово.  Невероятное  появление  призрака  чудови¬
ща  разрушило  все  установленные  образованием  и  жиз¬
ненным  опытом  представления.  Каждый  чувствовал,  что
в  его  жизнь  ворвалось  неожиданно  нечто  совсем  необы¬
чайное.  Более  всех  потрясен  был  сам  Никитин  —  ученый,
привыкший  анализировать  и  объяснять  загадки  природы.
Но  сейчас  никакое  разумное  объяснение  происшедшего
не  приходило  ему  в  голову.
 Все  терялись  в  догадках.  Лагерь  шумел  до  поздней
ночи,  пока,  наконец,  Никитин  не  успокоил  страсти  заявле¬
нием,  что  в  этой  стране  миражей  нет  ничего  удивитель¬
ного  увидеть  мираж  чудовищного  ископаемого.  Этот  при¬
зрак,  по  определению  Никитина,  никем  иным,  как  тира¬
нозавром,  не  мог  быть.
 Гудели  проверяемые  перед  дальней  дорогой  моторы.
Голубоватый  дымок  стлался  над  коричневыми  гальками
равнины.
 434

Никитин  взглянул  на  часы  и  поспешно  направился  к
узкой  щели  в  скалах.
 Черное  зеркало  взглянуло  на  него  глубоко  и  бесстраст¬
но.  Прежней  тишины  не  было  в  этом  месте  покоя  —  из-за
скалистых  стен  несся  шум  моторов.  Неясное  ощущение
чего-то  оборвавшегося,  утраченного  охватило  Никитина.
Он  ожидал  появления  вчерашнего  призрака,  но  призрак
не  появлялся.  Должно  быть,  Никитин  неточно  заметил
время  его  появления  и  опоздал.
 Сожалея  об  упущении  и  сам  удивляясь  силе  своего
огорчения,  Никитин  долго  стоял  перед  грудой  камней,
образовавших  пьедестал  (зеркала.  Позади  «-его  послы¬
шался  хруст  песка  —  Мириам  быстро  подошла  к  нему.
 — 	Мартын  Мартынович  говорит,  можно  ехать.  Я  вы¬
звалась  сбегать  за  вами...  захотелось  еще  раз  взгля¬
нуть...—  отрывисто  и  быстро  проговорила  запыхавшаяся
девушка.
 — 	Сейчас  иду,  —  нерешительно  отозвался  палеонто¬
лог,  помолчал  и  добавил:—Подождите,  Мириам!
 Девушка  послушно  приблизилась  и  стала  так  же,  как
и  он,  всматриваться  в  черное  зеркало.
 — 	Что  вы  будете  делать,  когда  вернетесь,  Мириам?  —
вдруг  спросил  Никитин.
 — 	Работать,  учиться,  —  коротко  ответила  девушка.  —
А  вы?
 — 	Тоже  работать  —  над  этими  динозаврами  и  ду¬
мать...—  ученый  запнулся  и  неожиданно  резко  закон¬
чил:  —  о  вас!
 Мириам  опустила  голову,  ничего  не  ответив.
 — 	Если  бы  я  была  на  вашем  месте,  я  бы  все  силы
отдала  на  решение  загадки  с  призраком  динозавра.  Ведь
вто  не  просто  мираж...  —  заговорила  она  через  минуту.
 — 	Я  и  сам  знаю,  что  не  мираж!  —  недовольно  вос¬
кликнул  Никитин.  —  Но  ведь  я  только  палеонтолог.  Если
бы  я  был  физиком...
 Никитин  оборвал  разговор  с  неясной  досадой  на  само¬
го  себя  и  подошел  ближе  к  пласту  удивительной  окаме¬
невшей  смолы.  Он  долго  вглядывался  в  его  черную  без¬
ответную  глубину,  и  почти  нестерпимое,  дикое  желание
нарастало  в  его  душе.  На  секунду  раскрылась  непрони¬
цаемая,  недоступная  человеку  завеса  времени.  Из  всего
 28*
 435

огромного  числа  людей  только  ему  и  его  спутникам  было
дано  заглянуть  в  прошлое.  И  из  них  только  он  достаточ¬
но  вооружен  знаниями,  опытом  научной  работы.  Мириам
права...  Никитина  охватило  властное  стремление  рас¬
крыть  тайну  природы.
 Внезапно  Никитин  сообразил,  что  вкдит  какие-то  се¬
ребристые  тени,  всплывающие  из  черной  глубины.  Па¬
леонтолог  стал  вглядываться  уже  осмысленно,  напрягая
зрение  и  внимание.  Разрозненные  части  быстро  сложи¬
лись  в  неясное,  но  цельное  изображение;  оно  было  noJ,
добно  плохо  проявленному  снимку  огромных  размеров.
В  центре  проступала  перевернутая  фигура  вчерашнего
тиранозавра,  однако  сильно  уменьшенная,  слева  видне¬
лась  группа  огромных  деревьев,  а  позади  и  внизу  совсем
смутно  угадывались  вершины  каких-то  скал.
 Достав  записную  книжку,  Никитин  окликнул  Мириам
и  стал  зарисовывать  новое  призрачное  видение.  Оба  жад¬
но  вглядывались  в  серебристо-серые  тени,  но  изображен
ние  не  становилось  яснее.  Скоро  перед  уставшими  от  на¬
пряжения  глазами  поплыли  световые  пятна,  и  снова  глу¬
бокая  чернота  зеркала  стала  слепой  и  беспредметной.
 С  усилием  Никитин  заставил  себя  уйти  из  загадочного
места.  Он  сознавал,  что  следовало  бы  остаться  еще  на
несколько  дней  для  наблюдения  над  зеркалом.
 По  редкому  капризу  судьбы,  ему  довелось  встретить-"
ся  с  невероятным,  из  ряда  вон  выходящим  явлением.
Очень  скоро,  может  быть  через  несколько  дней,  солнце  и
ветер  разрушат  гладкую  поверхность  слоя  смолы,  и  на¬
всегда  исчезнет  загадка,  так  и  не  понятая  им.  Долг  учет¬
ного—  да  что  долг!  —  весь  смысл  существования—-не
упустить  случайно  открывшееся  ему,  передать  всем  лю¬
дям.
 И,  вопреки  всему,  приходится  оставить  чудесное  окне
в  прошлое  у  далеких,  труднодоступных  гор.  У  него  боль-'
ше  нет  времени.  Оттягивать  отъезд  опасно.  И  без  того
для  полноты  раскопок  экспедиция  работала  до  последне¬
го  дня.  Впереди  —  трудный  обратный  путь  с  перегружен¬
ными  машинами.  Рисковать  из-за  полубредового,  необъ-.
яснимого,  явления  человеческими  жизнями,  доверенными
ему?  Нет,  нельзя.
 Никитин  быстро,  почти  бегом,  вернулся  к  машинам.
 436

Подойдя  к  «Молнии»,  он  еще  раз  оглянулся  на  Ми¬
риам.  Она  неподвижно  стояла  у  «Истребителя»,  повер¬
нувшись  ко  входу  в  ущелье.  Это  было  последним  впечат¬
лением  палеонтолога,  которое  он  увозил  с  собой,  покидая
загадочное  место.
 — 	Поехали!  —  громко  крикнул  он  и,  захлопнув  двер¬
цу  кабины,  стал  смотреть,  как  засверкали,  убегая  под
крылья  машины,  искры  гипса  в  долине  костей.
 Холодный,  пасмурный  свет  быстро  мерк  в  свинцовом
небе.  Сквозь  двойные  рамы  виднелась  черная  обледене¬
лая  крыша  с  большими  пятнами  снега.  Выходивший  из
трубы  дым  срывало  резкими  порывами  ветра.
 Никитин  отодвинул  книгу  и  выпрямился  в  кресле,
охваченный  глухой  тоской.
 Упрямый  разум  ученого  не  хотел  сдаваться,  но  где-то
внутри  уже  зрело  горькое  сознание  бессилия.
 С  грустью  вспоминал  Никитин,  что  только  безупреч¬
ная  репутация  спасла  его  от  явных  насмешек,  даже  по¬
дозрений  в  ненормальности.  Помощь,  за  которой  он  обра¬
тился  к  физикам,  вылилась  в  шутливое  недоумение  —
мало  ли  в  конце  концов  какие  бывают  обманы  зрения,
миражи,  галлюцинации!  И,  ставя  себя  на  их  место,  Ники¬
тин  не  мог  осудить  ученых.
 Еще  там,  в  горах,  у  кладбища  динозавров,  Никитин
понял,  что  гладкая  поверхность  черной  смолы  хранила
в  себе  что-то  вроде  фотографического  снимка,  непонятным
образом  отразившегося  в  воздухе.  Но  как  мог  получить¬
ся  снимок  без  бромосеребряных  *  пластинок,  без  проявле¬
ния  и  фиксирования?  И,  главное,  обычный  рассеянный
свет  не  создает  никакого  изображения  —  нужна  камера-
обскура,  то-есть  темная  камера  с  узкой  щелью  или  отвер¬
стием,  проходя  через  которое  световые  лучи  дают  пере¬
вернутую  картину  того,  что  находится  в  фокусе*'*'.
И  тиранозавр  в  глубине  черного  зеркала  казался  пере¬
вернутым!  Но...
 * 	Бромосеребряные  пластинки  —  фотографические  пластинки,
покрытые  слоем  бромистого  серебра,  разлагаемого  светом.
 **  Фокус  —  установка  объектива  на  наиболее  отчетливое  изо¬
бражение.
 437

Чтобы  разгадать  эту  тайну,  нужен  был  необычный  пси.
рыв,  страстное  напряжение  ума  и  воли,  слившихся  в  до¬
стижении  единственной  цели.  Нужно  было  вдохновение,
но  вдохновение  здесь,  в  размеренном,  привычном  суще¬
ствовании,  не  приходило.  Более  того—все  дальше  отог
двигалось  случившееся  там,  за  четыре  тысячи  километров
отсюда,  за  степью  и  буграми  знойных  песков.  Разве  мож¬
но  рассказать  кому-нибудь,  разве  можно  самому  верить
в  призрачное  видение  страны  миражей  здесь,  в  бледном
и  трезвом  свете  холодного  зимнего  вечера?  И  Мириам..„
Разве  не  ушла  Мириам  из  его  жизни,  не  стала  таким  же
исчезнувшим  миражем?
 Никитин  закрыл  глаза.  Миг  —  и  исчезло  потемневшее
окно,  снег  и  холод.  Перед  мысленным  взором  Никитина
возникали  одна  за  другой  картины.
 Слепящие,  яркие  белые  стены,  темная,  пронизанная
горячим  золотом  зелень  листвы,  журчащие  арыки,  мед¬
ные  клубы  пыли...
 Снова  шли,  покачиваясь,  машины  под  мерный  гул  мо¬
торов  в  дрожащем,  жарком  воздухе,  прорезая  голубые  це¬
пи  причудливых  миражей.  Сквозь  дымку  фантастического,
ускользающего  мира,  повисшего  над  беспредельной  со¬
жженной  равниной,  все  ярче  выступал  такой  знакомый
облик  далекой  Мириам.  Палеонтолог  вскочил,  громыхнув
креслом.
 «Как  я  не  понял  этого  сразу?  Почему  не  сказал  ей
тогда?—думал  он,  шагая  по  комнате.  —  Но  ведь  можно
и  сейчас:  поехать,  написать...»
 Никитин  заволновался  —  к  сердцу  подступало  что-то
властное,  требовавшее  немедленного  решения...  Он  поедет
к  ней,  скажет  все.  Теперь  же.
 Никитин  неуклюже  взмахнул  рукой  и  задел  позвонок
динозавра,  лежавший  недалеко  от  края  стола.  Тяжелая
кость  с  грохотом  упала  на  пол,  разбилась  на  несколько
кусков.  Ученый  опомнился  и  бросился  подбирать  рассы¬
павшиеся  осколки.  Ему  стало  стыдно,  точно  его  сокро¬
венные  грезы  подглядел  кто-то  чужой.  Никитин  торопливо
оглянулся,  и  окружавшее  его  опять  неумолимо  заполнило
душу.  Это  его  мир,  спокойный,  простой  и  светлый,  хотя
временами,  может  быть,  и  слишком  узкий.  Высокий
шкаф  со  стеклянными  дверцами  хранит  на  своих  полках
 438

еще  много  неизученных  сокровищ  —  остатков  древней
жизни...
 И,  кроме  всего  этого,  великая  загадка  тени  минувше¬
го.  Разве  этого  мало  для  него,  неповоротливого  тяжелоду*
ма,  вечно  опаздывающего,  как  говорил  его  учитель?  Вот
и  с  Мириам  —  он  опоздал,  безнадежно  опоздал  сказать
ей  там,  в  горах  Аркарлы,  в  долине  звенящих  трав...
А  сейчас,  чтобы  завоевать  Мириам,  ему  нужно  все  свои
помыслы,  все  силы  отдать  этому.  Как  раз  тогда,  когда
так  много  времени  и  энергии  требует  от  него  разгадка
тени  минувшего.  Разве  он  сумеет,  разве  его  хватит  на
все?  Да  и  почему  он  так  уверен,  что  Мириам  готова  по¬
любить  его?  А  если  она  любит  другого?
 Никитин  внезапно  успокоился  и  снова  сел  в  кресло.
 Человеческий  ум  не  мог  опустить  свои  мощные
крылья  перед  непостижимым.  Призрак  динозавра  должен
был  иметь  какое-то  объяснение!
 Эта  непреклонность  перед  самыми  трудными  задача¬
ми,  протест  против  слепой  веры  и  есть  самая  замечатель¬
ная  черта  человеческого  ума...
 И  все  же  думы  Никитина  невольно  возвращались
к  экспедиции  в  пустыню.  Он  припоминал  все  до  мелочей,
особенно  последние  дни  перед  возвращением  в  Москву.
Цепкая  память  натуралиста  неожиданно  оказала  ему
большую  услугу.
 Никитин  вспомнил,  как  он  в  день  отъезда  из  белого
города  Ожидал  машину  в  гостинице.  Он  растянулся  на
широком  диване.  Окно  комнаты  выходило  на  улицу,  за¬
литую  солнцем.  Ставни  были  закрыты,  в  полумрак  ком¬
наты  из  щели  между  ставнями  вонзался  прямой  и  сла¬
бый  световой  луч.
 На  стене  против  .окна  промелькнули  какие-то  тени.
Невольно  проследив  их  движение,  Никитин  вдруг  увидел
ясное  перевернутое  изображение  противоположной  сторо¬
ны  улицы.  Совершенно  четко  вырисовывались  голые  вет¬
ви  тополей,  приземистый  дом  с  новой  крышей,  решетка
железных  ворот.  Вот  быстро  прошел  человек,  вскидывая
полами  халата,  смешной,  маленький,  перевернутый  вверх
ногами...
 Подобно  свежему  ветру,  в  голове  Никитина  пронес¬
лось  быстрое  соображение:  маленькая,  замкнутая,  зате-
 439

ненная  нависшими  скалами  впадина  в  горах  Аркарлы...
узкая  щель  —  проход  на  просторную  равнину  —  и  точно
напротив  нее  смоляное  зеркало...  Ведь  это  огромная
естественная  камера,  фокус,  который  можно  вычислить!
Теперь  для  него  ясно,  как  могло  получиться  изображе¬
ние,  но...  но  главное  все  еще  непонятно:  как  же  запечат¬
лелся  снимок,  как  могла  сохраниться  в  тысячах  веков
мимолетная  игра  света  и  теней?  Фотография  не  дала  пока
никакого  ответа.
 А!  Стой!..
 Никитин  вскочил  и  зашагал  по  комнате.
 Изображение  было  цветным!  Нужно  тщательно  про¬
смотреть  теорию  цветной  фотографии.
 Весь  следующий  день  Никитин,  забыв  обо  всем  на
свете,  изучал  толстую  книгу  по  цветной  фотографии.  Он
уже  успел  ознакомиться  с  теорией  цветов  и  анализом  че¬
ловеческого  зрения  и  теперь,  просматривая  последний
отдел,  «Особые  способы  цветной  фотографии»,  внезапно
наткнулся  на  письмо  Ниэпса  к  Дагерру  *,  написанное  еще
в  30-х  годах  прошлого  столетия.
 «...причем  оказалось,  что  лакировка  (асфальтовая
смола)  пластинки  изменялась  под  действием  света,  что
давало  в  проходящем  свете  нечто  подобное  изображению
на  диапозитиве,  и  все  цветные  оттенки  можно  было  ви¬
деть  очень  отчетливо»,  —  писал  Ниэпс.
 Никитин  глухо  вскрикнул  и,  стиснув  виски,  как  будто
сдерживая  разбегающиеся  мысли,  стал  читать  дальше:
 «Когда  полученное  изображение  рассматривалось  под
определенным  углом  в  падающем  свете,  то  можно  было
видеть  очень  красивый  и  интересный  эффект.  Явление  это
следовало  бы  поставить  в  связь  с  ньютоновским  явлением
цветных  колец:  возможно,  что  какая-либо  часть  спектра  **
действует  на  смолу,  создавая  тончайшие  различия  в  тол¬
щине  слоев...»
 Драгоценная  нить  объяснения  призрака  тиранозавра
 * 	Дагерр  Луи  —  французский  изобретатель  и  ученый;  разра¬
ботал  первые  методы  фотографии.  Ниэпс  Жозеф  —  французский
физик;  ему  принадлежит  самая  идея  фотографии  и  изобретение  ка¬
меры-обскуры.
 **  Спектр  —  разноцветная  полоса,  получающаяся  при  прохож-
денйи  светового  луча  через  призму.
 440

потянулась  через  страницы.  Вначале  тонкая  и  хрупкая,
она  постепенно  становилась  крепче  и  надежнее.
 Никитин  узнал,  что  под  воздействием  стоячих  свето¬
вых  волн  изменяется  структура  гладкой  поверхности  фо¬
тографических  пластинок,  что  эти  стоячке  волны  создают
определенные  цветовые  отпечатки,  не  зависящие  от  обыч¬
ного  черного  изображения,  получаемого  в  результате  хи¬
мического.  воздействия  света  на  бромистое  серебро  фото¬
пластинки.  Эти  отпечатки  сложных  отражений  световых
волн,  совершенно  невидимые  даже  при  сильных  увеличе¬
ниях,  отличаются  только  одной  способностью  —  избира¬
тельно  отражать  свет  только  определенного  цвета,  при
освещении  изображения  под  одним,  строго  определенным
углом.  Сумма  этих  отпечатков  и  дает  великолепное  изо¬
бражение  в  естественных  цветах.
 Значит,  в  природе  существует  непосредственное  воз¬
действие  света  на  некоторые  материалы,  достаточное  для
получения  изображения  и  без  помощи  разлагаемых  све¬
том  соединений  серебра.  Именно  это  и  было  той  зацеп¬
кой,  которой  так  не  хватало  ученому.
 Никитин  ускорил  шаги.  С  подтаявших  крыш  падали
редкие  капли.  Ученый,  волнуясь,  спешил  в  институт.  Три
месяца  работы  не  прошли  даром  —  он  знал,  что  и  где
искать,  и  теперь  помощь  оптиков,  физиков  и  фотографов
далеко  продвинула  решение  задачи.  И  вот  сегодня  он
впервые  решается  выступить  перед  ученым  миром.
 Тема  доклада  и  имя  Никитина  собрали  значительную
аудиторию.  Палеонтолог  рассказал  о  невероятном  случае
с  призраком  тиранозавра  и  сейчас  же  заметил  веселое
оживление  собравшихся.  Никитин  нахмурился,  но  про¬
должал  неторопливо  и  четко:
 — 	Этот  свежевскрытый  слой  ископаемой  смолы,  ока¬
зывается,  хранил  в  себе  световые  отпечатки  —  снимок
одного  момента  существования  природы  мелового  перио¬
да.  Солнечные  лучи,  отражаясь  от  этого  черного  зеркала
под  определенным  углом,  отбросили,  вроде  проекционного
фонаря,  на  какие-то  создающие  мираж  струи  воздуха
гигантский  призрачный  облик  живого  динозавра  уже  не
в  перевернутом  виде.  Получилось  своеобразное  слияние
 441

отраженного  изображения  с  миражем,  увеличившее  раз¬
меры  светового  отпечатка.
 Без  сомнения,  выдержка,  нужная  для  получения  све¬
тового  отпечатка  в  смоле,  была  велика...  Но,  возможно,
сила  солнечного  освещения  в  те  времена  с  тропическим
климатом  была  несколько  больше,  а  может  быть,  и  дино¬
завры  могли  целыми  часами  стоять  неподвижно.  Совре¬
менные  крупные  пресмыкающиеся  —  крокодилы,  черепа¬
хи,  змеи,  большие  ящерицы  —  по  нескольку  часов  оста¬
ются  неподвижными,  не  меняя  положения.  Их  нельзя
сравнивать  с  бурлящими  энергией  млекопитающими'.  По¬
этому  при  условии  большой  выдержки  вполне  возможны
снимки  живых  ящеров,  что  и  доказано  виденным  мною
динозавром.
 Я  рассчитал  место,  с  которого  был  запечатлен  сни¬
мок,  —  ученый  показал  на  большой  план  местности,  при¬
колотый  к  доске:  —  оно  в  ста  тридцати  девяти  метрах  от
подножия  каменных  башен.  Полученный  благодаря  силь¬
ному  освещению  или  особенному  расположению  облаков,
или  еще  каким-либо  другим  условиям  снимок,  очевидно,
был  немедленно  закрыт  натеками  последующих  слоев
асфальтовой  смолы  и  таким  образом  сохранен  от  уни¬
чтожения.  Сотрясение  от  взрыва  отделило  все  верхние
слои,  вскрыв  непосредственно  асфальтовый  снимок...
 Никитин  помолчал,  стараясь  преодолеть  охватившее
его  волнение.
 — 	В  конце  концов,  —  продолжал  он,  —  важно  не  это
чудесное  происшествие,  не  то,  что  несколько  человек
впервые  в  мире  увидели  живой  облик  ископаемого  жи¬
вотного.  Величайшее  значение  только  что  доложенного
вам  наблюдения  заключается  в  реальном  существовании
световых  отпечатков  древнейших  эпох,  запечатленных  в
горных  породах  и  сохраняющихся  десятки,  может  быть
сотни  миллионов  лет.  Это  реальные  тени  минувшего  из
таких  глубин  времени,  которых  мы  даже  не  можем  охва¬
тить  своим  разумом.  Мы  не  подозревали  об  их  существо¬
вании.  Никому  и  в  голову  не  приходило,  что  природа
может  фотографировать  самое  себя,  поэтому  мы  и  не
искали  этих  световых  отпечатков.
 Конечно,  снимки  минувшего  требуют  такого  количе¬
ства  совпадений  различных  условий,  что  могут  получать¬
 442

ся  и  сохраняться  только  в  невероятно  редких  случаях.
Но  ведь  за  огромное  количество  прошедшего  времени  и
число  таких  случаев  должно  быть  очень  большим!  К  при¬
меру:  каждый  случай  сохранения  ископаемых  костей
тоже  требует  очень  редких  совпадений.  Тем  не  менее  мы
знаем  уже  очень  много  вымерших  животных,  и  их  число
возрастает  чрезвычайно  быстро  по  мере  развития  па¬
леонтологических  исследований.
 Световые  отпечатки,  снимки  минувшего,  могут  обра¬
зоваться  и  сохраниться  не  только  на  асфальтовых  смо¬
лах.  Без  сомнения,  мы  можем  искать  их  в  некоторых
распространенных  веществах  горных  пород  —  солях  оки-:
си  и  закиси  железа,  марганца  и  других  металлов.  Давно
известно  фотографирование  методом  выцветания,  путем
разрушения  светом  какой-нибудь  нестойкой  к  нему  кра¬
ски  и  получения  таким  образом  дополнительного  цвета  *.
Где  искать  их,  эти  картины  прошлого?  В  тех  отложениях
горных  пород,  где  мы  можем  предполагать  очень  быстрое
наслоение  на  открытом  воздухе  или  в  очень  мелкой  воде.
Вскрывая  без  повреждения  поверхность  напластований
и  улавливая  световые  отражения  какими-нибудь  прибо¬
рами,  облегчающими  восприятие  световых  отпечатков,
мы  должны  научиться  понимать  эти  следы  световых  волн
минувших  времен.
 Наконец  мы  вправе,  предположить,  что  природа  фото¬
графировала  свое  минувшее  не  только  с  помощью  света.
Вспомните  еще  не  объясненные  наукой  до  конца  снимки
окружающего,  которые  оставляет  изредка  молния  на
деревянных  досках,  стекле,  коже  пораженных  ею  людей.
Можно  представить  себе  запечатление  изображений  с
помощью  электрических  разрядов,  невидимых  излучений
вроде  радия.
 Отдайте  себе  только  ясный  отчет  в  том,  что  вы  ищете,
и  аы  будете  знать,  где  искать,  и  найдете!..
 Никитин  закончил  доклад.  Последовавшие  выступле¬
ния  были  полны  скептицизма.  Особенно  горячился  один
известный  геолог,  который  с  присущим  ему  красноречием
охарактеризовал  выступление  Никитина  как  увлекатель-
 * 	Дополнительные  цвета.  —  Существуют  только  три  основных
 цвет-а:  красный,  синий  и  желтый;  цвет,  дополнительный  к  основ¬
ному,  получается  из  смешения  двух  основных  цветов.
 443

ную,  но  с  научной  точки  зрения  гроша  медного  не  стоя¬
щую  «палеофантазию».  Но  все  нападки  не  задели  ученого.
У  него  давно  уже  окрепло  твердое  решение.
 Металлические  удары  глухо  разносились  по  огромно¬
му  залу.  Никитин  остановился  у  входа.  В  двух  стоявших
друг  против  друга  витринах  приземистые  ящеры  скалили
черные  зубы.  За  витринами  пол  был  завален  брусьями,
железными  трубами,  болтами  и  инструментами.  Посере¬
дине  на  скрещенных  балках  поднимались  вверх  две  вы¬
сокие  вертикальные  стойки  —  главные  устои  большого
скелета  динозавра.  К  задней  стойке  уже  присоединились
сложно  изогнутые  железные  полосы.  Два  препаратора
осторожно  прикрепляли  к  ним  громадные  кости  задних
лап  чудовища.  Никитин  скользнул  взглядом  по  плавному
изгибу  трубы,  обрамлявшей  каркас  сверху  и  щетинившей¬
ся  медными  хомутиками.  Здесь  будут  установлены  все
восемьдесят  три  позвонка  тиранозавра  по  контуру  хищно
изогнутой  спины.
 У  передней  стойки  Мартын  Мартынович  с  большим
газовым  ключом  балансировал  на  шаткой  стремянке.
Другой  препаратор,  мрачный  и  худой,  в  холщовом  хала¬
те,  карабкался  по  противоположной  стороне  лестницы
с  длинной  трубой  в  руках.
 — 	Так  не  выйдет!  —  крикнул  палеонтолог.  —  Осто¬
рожнее!  Не  ленитесь  передвинуть  леса.
 — 	Да  ну,  что  тут  канителиться,  Сергей  Павлович!  —
весело  отвечал  сверху  латыш.  —  Мы  —  да  не  сумеем?
Старая  школа!
 Никитин,  улыбнувшись,  пожал  плечами.  Мрачный  пре¬
паратор  вставил  нарезку  трубы  в  верхний  тройник,  ко¬
торым  заканчивалась  стойка.  Мартын  Мартынович  энер¬
гично  повернул  ее  ключом.  Труба  —  опора  массивной
шеи  —  повернулась  и  повлекла  за  собой  мрачного  препа¬
ратора.  Он  и  латыш  столкнулись  грудъ  с  грудью  на
узенькой  верхней  площадке  стремянки  и  рухнули  в  раз¬
ные  стороны.  Грохот  упавшей  трубы  заглушил  звон
стекла  и  испуганный  крик.  Мартын  Мартынович  поднял¬
ся,  смущенно  потирая  свежую  шишКу  на  лысой  голове.
 — 	Падать  —  это  тоже  старая  школа?—спросил  па¬
леонтолог.
 444

— 	А  как  же  ж!  —  подхватил  находчивый  латыш.  —
Другие  бы  покалечились,  а  у  нас  пустяк  —  одно  стекло,  и
то  не  зеркальное...  Леса-то  придется  передвинуть,  нелад¬
но  же  ж,  —  как  ни  в  чем  не  бывало  закончил  Мартын
Мартынович.
 Никитин  надел  халат  и  присоединился  к  работающим.
Наиболее  медленная  часть  работы  —  предварительная
сборка  скелета  и  изготовление  железного  каркаса  —  была
уже  пройденным  этапом.  Теперь  каркас  был  готов,  оста¬
валось  собрать  его  и  прикрепить  на  уже  припаянных  и
привинченных  к  нему  упорах,  хомутиках  и  болтах  тяже¬
лые  кости  —  тоже  результат  многомесячного  труда;  пре¬
параторы  освободили  их  от  породы,  склеили  все  мельчай¬
шие  отбитые  и  рассыпавшиеся  части,  заменили  гипсом  И
деревом  недостающие  куски.
 Каркас  был  прилажен  удачно,  исправления  в  ходе
монтировки  скелета  оказались  незначительными.  Ученые
и  препараторы  работали  с  энтузиазмом,  задерживаясь  до
поздней  ночи.  Всем  хотелось  скорее  восстановить  в  жи*
вой  и  грозной  позе  вымершее  чудовище.
 Через  неделю  работа  была  закончена.  Скелет  тирано¬
завра  поднялся  во  весь  рост;  задние  лапы,  похожие  на
ноги  гигантской  хищной  птицы,  застыли  в  полушаге;
длинный  выпрямленный  хвост  волочился  далеко  позади.
Громадный  ажурный  череп  был  поднят  на  высоту  пяти
с  половиной  метров  от  пола;  полураскрытая  пасть  напоми¬
нала  согнутую  под  острым  углом  пилу  с  грубыми  ред¬
кими  зубьями.
 Скелет  стоял  на  низкой  дубовой  платформе,  сверкаю¬
щей  черной  полированной  поверхностью  подобно  крышке
рояля.
 Косые  лучи  вечернего  солнца  проникали  через  высо¬
кие  сводчатые  окна,  играя  красными  отблесками  на  зер¬
кальных  стеклах  витрин  и  утопая  в  черноте  полирован¬
ных  постаментов.
 Никитин  стоял,  облокотившись  на  витрину,  и  придир¬
чиво  оглядывал  в  последний  раз  скелет,  стараясь  найти
какую-нибудь  не  замеченную  ранее  погрешность  против
строгих  законов  анатомии.
 Нет,  пожалуй,  все  достаточно  верно.  Огромный  дино¬
завр,  извлеченный  из  кладбища  чудовищ  в  пустыне,  те¬
 445

перь  стоит  доступный  тысячам  посетителей  музея.  И  уже
заготавливаются  каркасы  для  других  скелетов  рогатых  и
панцырных  динозавров  —  великолепный  результат  экспе-;
диции...
 Блеск  солнца  на  черной  крышке  постамента  живо  на¬
помнил  палеонтологу  смоляное  зеркало  в  горах  Аркар-
лы...  Да,  конечно,  скелет  поставлен  им  в  той  же  позе,  в
какой  неизгладимо  врезался  в  память  призрак  живого
тиранозавра.  И  эта  поза  производит  впечатление  полной
естественности,  что  нельзя  сказать  про  монтировки
других  музеев.
 «Если  бы  мои  уважаемые  коллеги  знали,  чем  я  руко¬
водствовался!  —  усмехнулся  про  себя  Никитин.  —  Впро¬
чем,  победителей  не  судят».
 И  снова  мысли  ученого,  подобно  стрелке  компаса,
повернулись  к  разгаданной  тени  минувшего.  Призрак  пе¬
рестал  быть  загадкой,  явление  было  ясно  ученому.  Исчез¬
ла  и  страстная  напряженность  мысли,  возмущение  разу¬
ма  перед  непостижимой  тайной  природы.  Ход  размышле¬
ний  стал  спокоен,  холоден  и  глубок.
 Ученый  хорошо  понимал,  что  до  тех  пор,  пока  он  не
докажет  миру  действительное  существование  световых
отпечатков  прошлого,  ему  придется  работать  одному.
У  него,  по  всей  вероятности,  не  будет  ни  специальных
средств,  ни  лишнего  времени  —  все  ему  придется  делать
попутно  со  своей  основной  работой.  Огромная,  непосиль¬
ная  задача!  И  сама  геология  против  него.
 В  процессах,  созидающих  осадочные  горные  породы,
то-есть  те  наслоения,  которые  могут  воспринимать  свето¬
вые  отпечатки,  чрезвычайно  редки  случаи  быстрого  отло¬
жения  одного  слоя  за  другим.  Тем  более  на  поверхности,
а  не  в  глубинах  озер  и  морей!  Нужно  отыскать  наслое¬
ния,  отложенные  со  скоростью,  достаточной  для  того,
чтобы  избежать  последующего  воздействия  света.  И  это
должно  совпасть  с  условиями,  хотя  бы  отдаленно  подоб¬
ными  камере-обскуре,  чтобы  на  поверхность  слоя  упал  не
просто  рассеянный  свет,  а  световое  изображение.  А  сколь¬
ко  уже  полученных  снимков  может  погибнуть  в  дальней¬
шем  при  уплотнении,  перекристаллизации  или  других  хи¬
мических  изменениях  осадочных  пород!
 Какие  шансы  найти  в  бесконечно  большом  числе  на¬
 446

пластований  именно  ту  поверхность,  которая  одна  из
миллионов  подобных  сохранила  снимок  минувшего?
 Неужели  глубины  времен  навсегда  останутся  безот¬
ветными  и  недостижимыми  Для  нас?
 Нет,  именно  эта  бесконечная,  бездонная  глубина
прошлого  должна  помочь  нам.  Нужна  редчайшая  случай¬
ность,  та,  которая  может  быть  раз  в  тысячу  лет,  и  нет
никаких  шансов  наткнуться  именно  на  нее.  Но  если  этих
тысячелетий  прошли  миллионы,  то  миллион  случайно¬
стей  —  это  уже  вполне  доступное  для  наблюдений  число..,
И  оно  во  много  раз  увеличивается  еще  тем,  что  поверхт
ность  Земли  огромна.
 Территория  нашей  Родины  —  это  сотни  миллионов
квадратных  километров,  сложенных  разными  горными
породами,  образовавшимися  в  самых  различных  усло¬
виях.  Имея  дело  с  большими  числами,  нужно  отказаться
от  узких,  рожденных  житейским  опытом  представлений..,
«В  поисках  минувшего  моя  Родина  за  меня,  —  думал
ученый.  —  Где  же  еще  обнаружить  новые  снимки  прош¬
лого,  как  не  на  ее  необозримых  просторах!»
 Уверенность  и  стремление  к  новым  поискам,  новой
борьбе  снова  воскресли  в  душе  Никитина.
 Прежде  всего  необходим  аппарат,  улавливающий  от¬
раженный  от  слоя  породы  свет.  Может  быть,  камера
с  очень  светосильным  и  в  то  же  время  широкоугольным
объективом*.  Очень  важно  правильно  установить  угол
отражения...  Может  быть,  сделать  вращающуюся  призму?
 Никитин,  не  взглянув  более  на  скелет  тиранозавра,
поспешил  в  свой  кабинет.
 — 	Нет,  не  сюда,  товарищ  профессор.  —  Бородатый
колхозник  с  суровым  лицом  остановил  шедшего  в  задум¬
чивости  Никитина.  —  Тропинка  эта  верховая,  а  нам  надо
налево,  в  овраг.
 — 	А  далеко  еще  до  красных  обрывов?  —  спросил
один  из  помощников  Никитина.
 * 	Светосильный  объектив  —  фотообъектив,  пропускающий
много  света,  для  быстрой  съемки.  Широкоугольный  объектив  —  фо¬
тообъектив,  захватывающий  с  близкого  расстояния  большую  пло¬
щадь.
 447

— 	Как  спуститься  оврагом  до  реки  —  с  километр,  да
берегом  километра  четыре.  —  И  проводник  деловито  за¬
шагал  вперед.
 Огромные,  толстые  ели  стеснили  тропинку.  В  проме¬
жутках  между  серовато-зелеными  стволами  и  косыми
замшелыми  нижними  ветками  глубоко  внизу  поблески¬
вала  река,  как  разбросанные  осколки  разбитого  зеркала.
Воздух  был  насыщен  сладковатым  запахом  еловой  смо¬
лы,  более  мягким  и  приторным,  чем  запах  сосны.  Овраг,
заросший  ольхой,  походил  на  длинный  крытый  коридор,
устланный  толстым  слоем  побуревших  старых  листьев.
Листья  становились  все  чернее  и  мокрее,  под  ними  захлю¬
пала  вода.  Овраг  кончился.  Исследователи  оказались  на
берегу  быстрой  и  холодной  реки,  узкое  русло  которой
пролегало  в  высоких  крутых  берегах.  Каждый  поворот
реки  и  тихое  плесо  обозначались  издали  ярким  блеском
солнца.  Быстрины  были  тусклые  и  от  этого  казались
хмурыми  и  холодными.  Невдалеке  виднелись  крутые
обрывы  темнопурпурных  глин,  окаймленные  сверху  зеле¬
ными  арками  заросшей  верхней  кромки  склона.
 Вскоре  маленький  отряд  достиг  обрывов,  и  рабочие
приступили  к  делу.  В  дюжих  руках  быстро  замелькали
лопаты  и  кирки.  Глина  крупными  зернами,  шурша,  кати¬
лась  в  реку,  словно  дождь  орехов.  Осторожно  подбивая
клинья,  обнажили  блестящую,  гладкую  поверхность  слоя
глины.  Пласт  лежал  с  небольшим  наклоном,  и  Никитину
пришлось  соорудить  помост  и  установить  свой  аппарат
высоко  над  вскрытым  слоем.  Кончив  свое  дело,  рабочие
ушли,  помощники  отправились  вБерх  по  берегу  с  удочка¬
ми,  и  палеонтолог  остался  один.
 Часы  шли,  Никитин  дежурил  у  аппарата,  изредка  по¬
зволяя  себе  на  две-три  минуты  закрыть  усталые  глаза.
Ученый  не  волновался,  почти  совершенно  уверенный
в  очередной  неудаче.  Неоднократно  и  в  разных  местах
Никитин  устанавливал  свой  прибор,  в  томительном  ожи¬
дании  вглядываясь  в  мертвую  гладь  камня.  С  каждым
разом  волнение  и  ожидание  нового  открытия  слабели,
угасала  надежда,  но  ученый  упорно  продолжал  свои
наблюдения  во  всех  подходящих,  по  его  мнению,  местах.
Так  и  теперь,  почти  без  интереса,  связанный  лишь  взятым
на  себя  тяжелым  долгом,  Никитин  наблюдал  в  аппарат
 448

свежевскрытыи  слои  затвердевшей  пурпурной  глины.
Солнце  медленно  изменяло  углы  освещения,  могучие  ели
слабо  качали  своими  верхушками,  чуть  слышно  плеска¬
ла  вода  в  прибрежной  осоке.  И  вдруг  в  однообразном
ровном  освещении  появились  редкие  темные  пятна,  стали
резче,  разбросались  по  всему  вскрытому  слою.  Подбирая
наклон  отражения  с  помощью  вращающейся  призмы,  Ни¬
китин  добился,  наконец,  ясной  видимости.
 Перед  ним  был  очень  светлый  берег  необычайно  про¬
зрачного  зеленого  моря.  Почти  идеальная  плоскость  се-
ребряно-белого  песка  неуловимо  переходила  в  изумруд¬
ную  воду.  Длинные  прямые  гребешки  маленьких  волн  за¬
стыли  в  своем  взлете,  прочертив  кристально  ясную
поверхность  воды  яркими  синевато-зелеными  полосами.
На  более  далеком  плане  полосы  дробились  в  треугольники,
заостренные  верхушки  волн  заворачивались  вниз,  пока¬
зывая  вспышки  ослепительно  белой,  тоже  серебряной  пе¬
ны.  В  чистейшей  зелени  воды  даль  казалась  голубой,
чувствовались  дивная  прозрачность  воздуха  и  порази¬
тельная  яркость  света.
 Почти  со  страхом  смотрел  Никитин  на  этот  кусочек
несказанно  светлого  и  ясного  мира,  сознавая,  что  гребеш¬
ки  волн  застыли  в  солнечных  лучах,  светивших  более
четырехсот  миллионов  лет  назад.  Это  был  берег  силурий¬
ского  *  моря...
 Видение  исчезло  очень  скоро  с  ничтожным  поворотом
солнца.  Дневной  свет,  вызывая  видение,  сам  же  и  гасил
его,  не  давая  возможности  пустить  в  ход  фотографиче¬
ский  аппарат.
 Никитин  остался  ночевать  тут  же,  под  помостом.
Только  завтра  в  этот  же  час  солнце  снова  могло  вызвать’
к  жизни  призрачные  тени.
 Но  напрасно  дрожал  ученый  от  ночной  сырости,  от¬
бивался  от  надоедливых  комаров.  Переменчиво  северное
лето:  пасмурное  утро  закончилось  дождем.  В  промозглом
тумане  ученый  с  отчаянием  следил,  как  струилась  вода
по  гладкой  поверхности  глины,  как  струйки  дождя  посте¬
пенно  краснели  и  как,  наконец,  снимок  чудесного  силу¬
рийского  моря  превратился  в  липкую  бурую  грязь.
 * 	Силурийский  период  —  эпоха  в  истории  Земли,  около
400  миллионов  лет  назад.
 29  Великая  Дуга
 449

Второй  раз  удалось  Никитину  увидеть  тень  минувше¬
го,  только  на  миг  восхитившись  прекрасным  видением.  Но
все  же,  если  поиски  удались  однажды,  нужно  пробовать
снова  и  снова!
 Теперь  Никитин  решил  попытаться  искать  снимки
прошлого  на  стенах  пещер  —  этих  естественных  камер-
обскур.  Там  снимок  защищен  от  капризов  погоды,  от
изменений  солнечного  освещения.  А  он,  наученный  горь¬
ким  опытом,  будет  теперь  приготовлять  фотоаппарат
заранее,  перед  наблюдением.  Тогда  минувшее  не  ускольз¬
нет.  Нужно  искать  в  неглубоких  пещерах,  где  в  извест¬
ковых  натеках  окажутся  изменяющиеся  от  света  вещества,
 Над  густой  масляной  водой  медленно  полз  редкий  се¬
рый  туман.  Берега  светились  от  инея,  а  круто  спадавшие
горные  склоны  угрюмо  чернели,  оттаяв  в  лучах  подняв¬
шегося  солнца.  Тупой  нос  неуклюжего  карбаза,  закрытый
просмоленным  брезентом,  был  направлен  на  далекую  от¬
весную  скалистую  кручу,  встававшую  поперек  могучей
реки.
 Широкое  плесо  дышало  пронизывающим  холодом,
струилось  беззвучно  и  быстро.  Издалека  несся  рокочу¬
щий,  тяжелый  рев.  Никитин  стоял  на  осклизлых  досках
рулевого  помоста  рядом  с  лоцманом,  крепко  державшим¬
ся  за  деревянные  колышки,  вбитые  в  бревно  рулевого
весла.
 Лоцман  потер  неуклюжей  рукавицей  покрасневший
нос.
 — 	То  Боллоктас  ревет,  —  хрипло  сказал  он,  придви-.
гаясь  к  Никитину,  —  самый  страшный  порог!
 — 	За  поворотом?  —  медленно  спросил  Никитин.
 Лоцман  хмуро  кивнул.
 — 	Там  и  есть  пещера?  —  продолжал  Никитин.  —  На
левом  берегу?
 — 	Взаправду  причаливаться  хотите?  —  тревожно
прохрипел  лоцман.
 — 	Да,  другого  исхода  нет  —  берегом  по  кручам  не
пройти,  —  твердо  ответил  ученый.
 Поверхность  воды  начала  вспучиваться  длинными  и
плоскими  Еолнами.  Карбаз  —  тяжелый  плоскодонный
 450

ящик  с  треугольным  носом  —  стал  медленно  покачиваться
и  нырять.  Под  носом  захлюпала  вода.  Рев  приближался,
нарастая  и  отдаваясь  в  высоких  скалах.  Казалось,  самые
камни  грозно  ревели,  предупреждав  пришельцев  о  неми¬
нуемой  гибели.
 Лоцман  подал  команду,  гребцы  заворочали  тяжелыми
веслами.  Карбаз  повернулся  ныряя.  Река  входила  в  уз¬
кое  ущелье,  сдавившее  ее  мощный  простор.  Гигантские
утесы  метров  четыреста  высотой  надменно  вздымались,
сближаясь  все  больше  и  больше.  Русло  реки  напоминало
широкий  треугольник,  вершина  которого,  вытягиваясь,
исчезала  в  изгибе  ущелья.  У  основания  треугольника  вы¬
сокий  пенистый  вал  обозначал  одиночный  большой  ка¬
мень,  а  за  ним  треугольник  пересекался  рядом  острых,
похожих  на  черные  клыки  камней,  окруженных  неистово
крутящейся  водой.  Ущелье  вдали  было  заполнено  остры¬
ми  стоячими  волнами,  точно  целый  табун  вздыбленных
белых  коней  протискивался  в  отвесные  темные  стены.
Налево  в  каменную  стену  вдавался  широкий  полукруг¬
лый  зал'яв,  искривляя  левую  сторону  треугольника,  и  ту¬
да  яростно  била  главная  струя  реки,  взметывая  столбы
сверкающих  брызг.
 Никитин  опустил  бинокль  и  схватился  за  рулевое  вес¬
ло,  помогая  лоцману.  Навстречу  летел,  оглушительно
шумя,  средний  камень.  Карбазу  нужно  было  пройти  не
по  сливу,  а  с  опасной  левой  стороны,  иначе  непреодоли¬
мая  сила  воды  отбросит  судно  к  гряде  камней  и...  к  пе¬
щере  можно  будет  попасть  лишь  в  будущем  году.  А  это
значит  —  никогда,  потому  что  работы  экспедиции  были
закончены,  предстояло  спешное  возвращение.
 — 	Бей  пуще!  Пуще!  —  заорал  лоцман.
 Карбаз  взлетел  на  гребень  высокого  вала  —  за  камнем
вода  падала  в  глубокую  темную  яму.  Карбаз  рухнул  ту¬
да.  Раздался  тупой  стук  днища  о  камень,  рывок  руля
едва  не  сбросил  Никитина  и  лоцмана  с  мостков,  но  оба
крепко  уперлись  в  бревно  и  пересилили.  Судно  слегка  по¬
вернуло  и  неслось  теперь  под  тупым  углом  к  берегу,  от¬
клоняясь  к  грозным  каменным  клыкам.  Карбаз,  заливае¬
мый  водой  й  пеной,  отчаянно  дергался,  прыгая  на
высоких  волнах.
 — 	Греби!  —надсаживался  лоцман.
 29*
 451

Промокшие  и  вспотевшие  гребцы  —  рабочие  и  сотруд¬
ники  экспедиции  Никитина  —  изо  всех  сил  рвали  непо¬
слушные  весла.  Менее  опытные  со  страхом  ожидали  кру¬
шения,  взглядывая  на  упрямого  начальника.  Его  лицо,
обросшее  темной  бородой,  казалось  грозным.
 Никитин  стоял,  широко  расставив  ноги,  на  дрожащих
мостках,  мысленно  измеряя  и  рассчитывая  расстояние  до
белой  пенной  линии  —  границы  отраженного  обратного
течения.  Аоцман,  закусив  губу,  смотрел  туда  же.  Карбаз
замедлил  ход,  потом  снова  рванулся  вперед  и  бросился
прямо  в  кипящую  пену.  Хотелось  зажмурить  глаза
и  сжаться  в  комочек  —  секунда,  и  судно  неминуемо  разо¬
бьется  в  щепы  о  скалы.  Однако  ход  карбаза  снова  стал
замедляться.  С  резким  толчком  судно  остановилось
и,  подхваченное  обратным  течением,  вошло  в  глубокую
черную  воду,  тихо  плескавшуюся  у  подножия  гнейсовых
уступов,  круто  спадавших  в  реку.
 Никитин  не  сдержал  вздоха  облегчения.  В  конце  кон¬
цов  рискованное  исследование  пещер  Боллоктаса  вовсе
не  входило  в  задание  его  экспедиции,  и  если  бы  в  погоне
за  тенью  минувшего  случилось  несчастье...  Но  карбаз
уже  причалил,  мягко  ткнувшись  в  скалу.  Коллектор  ли¬
хим  прыжком  соскочил  на  выступ  скалы  и  закрепил  за
камень  причальный  канат.
 — 	С  благополучным  прибытием,  товарищ  началь¬
ник!—  шутливо  согнулся  перед  Никитиным  лоцман.
 — 	Лихо  прошли!  —  одобрительно  отозвался  ученый.
 — 	По-русски,  верняком!  —  отрубил  лоцман.
 Крутые  склоны  поднимались  над  карбазом  метров  на
 полтораста.  Выше  склон  образовал  широкий  уступ,  длин¬
ную  площадку,  полукольцом  огибавшую  выступ  берега.
Над  площадкой  склон  горы  становился  пологим.  У  его
основания  располагалось  девять  черных  отверстий  —  вхо¬
ды  в  пещеры.  Весь  склон  зарос  невысокими  кудрявыми
соснами,  белел  сухим  бленьим  мхом.
 Никитину  и  его  помощникам  без  особого  труда  уда¬
лось  поднять  наверх  все  нужное  снаряжение.  Весь  оста¬
ток  дня  провел  палеонтолог  в  пещерах,  пока  не  убедился,
что  был  прав  в  своих  предположениях.
 На  плоской  задней  стене  пещеры  тонкие  гладкие  на¬
теки  наслаивались  последовательно.  Порода  была  окра¬
 452

шена  в  густой  желто-зеленый  цвет.  Никитин  надеялся,
что  примеси  солей  железа  и  хрома,  изменившись  под
действием  света,  могут  сохранить  в  каком-либо  слое  све¬
товой  отпечаток  той  эпохи,  когда  здесь  били  горячие  клю¬
чи  и  еще  не  потухла  окончательно  вулканическая  дея¬
тельность,  —  около  шестидесяти  тысяч  лет  назад.
 Помощники  ученого  расчистили  вход.  Круглое
отверстие  отбрасывало  свет  на  заднюю  стену.  Пещера
и  в  самом  деле  была  похожа  на  внутренность  фотографи¬
ческого  аппарата.
 С  бесконечным  терпением  и  тщательностью  Никитин
приступил  к  работе.  Счищая  слой  за  слоем,  он  освещал
поверхность  каждого  слоя  специально  сконструирован¬
ной  им  магниевой  лампой  *.
 Ученый  поворачивал  то  лампу,  то  призму,  меняя  углы
освещения  и  отражения,  но  ни  малейшего  намека  на  ви¬
дение  не  проступало  в  стеклах  прибора.
 Больше  десяти  тонких  слоев  уже  было  осмотрено  и
сбито  со  стены.  Оставалась  очень  тонкая  корка  натека.
Никитин  незаметно  проработал  всю  ночь,  но,  озлоблен¬
ный  неудачей,  не  чувствовал  усталости.  Только  рябило
в  глазах  от  яркого  света  да  подходил  к  концу  запас  маг¬
ниевой  смеси.
 Неужели  еще  одно  потерянное  лето  —  сейчас,  когда
он  достаточно  вооружен  для  поимки  тени  прошлого!
 Одиннадцатый  слой  показался  Никитину  еще  более
гладким,  чем  все  прежние.  Ученый  снова  зажег  магние¬
вую  лампу.  Несколько  поворотов  шаровой  головки  —
и  в  приборе  проступило  круглое  смутное  изображение.
Серая,  неясная  тень  в  правом  углу  походила  на  согнутую
человеческую  фигуру  с  какой-то  косой  линией  за  плечом;
налево  смутные  пятна  очерчивали  нечто  округленное  и
непонятное.  Никитин  регулировал  прибор,  но  видение  не
становилось  яснее.  Он  понимал,  что  перед  ним  новый
снимок  минувшего,  однако  настолько  неясный,  что  было
бы  затруднительно  даже  описать  его,  не  только  сфото¬
графировать.  Никитин  всыпал  новую  порцию  магниевой
смеси,  увеличив  до  предела  свет  лампы.  Да,  это,  без  со¬
 * 	Магниевая  лампа  —  лампа,  в  которой  сжигается  металличе¬
ский  магний.
 453

мнения,  человеческая  фигура.  Значит,  все  дело  в  силе
освещения.  Хотя  магниевый  свет  и  дает  спектр,  подобный
солнечному,  но  сила  его  недостаточна.  Только  могучее
солнце  может  дать  жизнь  им  же  порожденным  теням!
И  чувствительность  его  аппарата  недостаточна  —■
он  слишком  прост,  этот  копирующий  фотокамеру  при¬
бор.
 Перегревшаяся  лампа,  вспыхнув  в  последний  раз,  по¬
гасла.  В  тьме  пещеры  явственно  выделялось  круглое  от¬
верстие  входа...  Рассвет!  Обычное  спокойствие  оставило
ученого  —  в  ярости  он  стукнул  кулаком  по  ни  в  чем  не
повинному  прибору.
 Никитин  совсем  разъярился.  В  пещере  ему  не  хвата¬
ло  воздуха,  он  бросился  наружу  и,  сильно  стукнувшись
головой  о  свод,  упал  на  колени.  Удар  несколько  образу¬
мил  ученого,  но  ярость,  клокотавшая  в  нем,  не  угасла.
Прищуренным  глазом  он  оглядел  нависшую  над  входом
глыбу.  Так,  его  лампа  не  годится!  Но  он  увидит  тень  ми¬
нувшего  при  солнечном  свете!  Он  всегда  имел  при  себе
аммонал,  чтобы  при  случае  быстро  вскрыть  нужные  слои,
взорвав  лежащую  на  них  породу.
 Палеонтолог  деловито  осмотрел  склон  над  пещерой,
заметил  длинные  вертикальные  трещины,  рассекавшие
гнейсовые  глыбы.  Обрушить  этот  каменный  занавес  —
пустяки!
 Ученый  начал  спускаться  к  берегу,  где  расположились
на  ночлег  его  спутники,  но  передумал  и  вернулся  в  пе¬
щеру.  Там  он  определил  угол,  под  которым  падал  ка
поверхность  известкового  слоя  свет  его  лампы,  и  взял  по
компасу  направление.  Отлично!  Солнце  будет  тут  между
двумя  и  тремя  часами!  Можно  успеть  выспаться  как  сле¬
дует,  а  то  глаза  так  устали,  что  и  при  солнце  он  ни¬
чего  не  увидит.  Хорошо,  что  утро  обещало  погожий
день!
 Как  только  рассеялась  пыль  от  взрыва,  Никитин  стал
поспешно  устанавливать  аппарат,  балансируя  на  грудах
каменных  осколков.  Гладкая  зеленоватая  стена,  не  по¬
врежденная  взрывом,  влажно  отблескивала  в  ярком  днев¬
ном  свете.
 454

Нет,  теперь  он  не  будет  наивен  —  приготовленная  кас¬
сета  *  крепко  зажата  в  руке.  Едва  мелькнет  в  стекле
прибора  рожденное  солнцем  изображение—ион  установит
фокус,  сразу  же  кассета  будет  вставлена  в  аппарат.
В  результате  удачного  снимка  будет  доказано  существо¬
вание,  более  того  —  возможность  сохранения  и  передачи
теней  минувшего.  Решительный  поворот  в  трудном  пу¬
ти  —  дальше  он  пойдет  уже  не  один!  Что  значат  усилия
одиночки  в  сравнении  с  дружной  работой  многих  людей,
очень  хорошо  известно  каждому,  кто  пытался  проложить
новые  дороги  в  науке  или  технике.
 Никитин  посмотрел  на  часы  —  два  часа  двадцать  три
минуты  —  и  прильнул  к  стеклу,  вцепившись  в  поворот¬
ный  винт  призмы.  Снова  медленно  потянулось  время,
но  сейчас  ожидание  было  напряженным  —  ученый  знал*
что  увидит  минувшее.
 Медленно,  очень  медленно  солнце  изменяло  свое
положение  на  небе.  Никитин  забыл  про  все  окружаю¬
щее...
 Вот  серая  согнутая  тень  направо  постепенно  вырисо¬
валась  четким  контуром  человеческой  фигуры.  Косая
линия  обрисовала  копье.
 Вобрав  голову  в  широкие  плечи  со  вздутыми,  напря¬
женными  мускулами,  человек  уселся,  пригнувшись,  вы¬
ставив  вперед  длинное  копье.  Широкое,  изборожденное
морщинами  лицо  было  наполовину  повернуто  к  Никити¬
ну,  но  глаза  устремлены  на  синеющие  вдали  округлые,
заросшие  лесами  горы,  открывавшиеся  за  обрывом  пло¬
щадки.  Никитин  успел  заметить  густые  всклокоченные
волосы,  обрамлявшие  довольно  высокий  лоб,  выдающие^
ся  скулы,  массивные  челюсти.  Ученому  показалось,  что
на  лице  человека  он  прочел  тревожное  и  мучительное
раздумье,  словно  тот  в  самом  деле  пытался  заглянуть
в  будущее.  Все  это  Никитин  рассмотрел  за  несколько
мгновений.  Несмотря  на  жгучий  интерес  к  другим  дета¬
лям  картины,  палеонтолог  не  мог  разрешить  себе  доль¬
ше  всматриваться  в  аппарат,  ему  нужен  был  снимок.  Ни*
китин  быстро  вставил  кассету  и  схватился  за  шибер,
 * 	Кассета  —  коробка  с  выдвижной  стенкой  (шибером),
рую  закладывается  фотопластинка  или  пленка.
 456

чтобы  открыть  пластинку,  но  замер  на  месте,  так  и  не
сделав  нужного  движения.  Блеск  гладкой  стены  внезапно
потух,  вокруг  потемнело,  и,  оглянувшись,  Никитин  уви¬
дел  массивную  длинную  тучу,  медленно  наползавшую
на  солнце.  А  за  ней  сомкнутыми  рядами,  оседая  на  вер¬
шины  окрестных  сопок,  ползли  из-за  гор  тяжкие  свин¬
цовые  облака  того  зловещего  лилового  оттенка,  который
предвещает  сильный  снегопад.
 С  отчаянием  в  душе  ученый  осматривал  небо.  Если
пойдет  снег,  то  он  больше  ничего  не  увидит  —  тончай¬
шие  отпечатки  света  неминуемо  будут  стерты.
 Затаив  смутную  надежду,  Никитин  покрыл  аппарат
плащом,  оставив  его  на  месте  до  следующего  дня,  и  апа¬
тично  поплелся  к  палаткам.  Нелепая  случайность,  новая
неудача  отравили  сознание,  обессилили  тело.
 Спутники  Никитина  притихли,  глядя  на'  подавленно¬
го,  молча  сидящего  начальника;  они  переговаривались
вполголоса,  как  у  постели  тяжко  больного.
 В  скалах  жалобно  завыл  ветер,  закрутились  крупные
хлопья  снега.
 Никитин  налил  себе  спирту,  выпил  и  приказал  при¬
нести  сверху  аппарат.  Не  только  погибла  всякая  надеж¬
да  увидеть  снова  образ  древнего  человека  —  больше
нельзя  было  допускать  ни  одного  лишнего  часа  задерж¬
ки.  Приходилось  взять  себя  в  руки:  запоздание  могло
привести  к  тому,  что  карбаз  попадет  в  ледостав  и  за¬
стрянет  в  замерзшей  реке  ниже  порогов,  среди  безлюд¬
ной  тайги.
 Наутро,  едва  лишь  на  небе  резко  выступили  вершины
сопок,  люди  засуетились,  укладывая  вещи.
 Причальный  канат  тихо  плеснул,  упав  в  воду;  кар-
баз  едва  заметно  продвигался  к  пенной  границе  главной
струи.  Вдруг  словно  чудовищная  мягкая  лапа  подхвати¬
ла  судно.  Карбаз  рванулся  вперед  и  понесся  в  ущелье,
где  исчез,  прыгая,  как  щепка,  в  реве  и  пене  острых  волн.
 Настольная  лампа  с  глубоким  колпаком  бросала
круг  света  на  заваленный  книгами  стол.  В  большом  ка¬
бинете  было  полутемно.  Никитин  в  напряженном  раз¬
думье  неподвижно  сидел  у  стола.
 457

Три  года,  как  он  не  знает  покоя...  Прежняя  работа
кажется  ему  теперь  такой  спокойной  и  ясной,  так  манит
снова  отдаться  ей  целиком!  А  он  не  может  и  разрывает¬
ся  между  старым  и  новым,  стараясь  добросовестно  выпол¬
нять  свои  прежние  задачи,  в  то  время  как  вся  душа  его  —-
в  погоне  за  тенью  минувшего.  За  эти  три  года  еще
дважды  минувшее  было  у  него  в  руках,  два  раза  он  ви¬
дел  то,  что  не  дано  было  никому  увидеть.  И  он  так  же
далек  от  выполнения  задачи,  как  в  тот  незабываемый
момент  в  горах  Аркарлы.  И  аппарат...  он  не  годится.  Он
слишком  груб.
 Должно  быть,  он  сделал  ошибку  в  прошлом.  Человек
не  должен  быть  одинок...
 Никитин  зажег  верхний  свет  и,  щурясь,  стал  соби¬
рать  разбросанные  бумаги.  Бросил  взгляд  на  свой  при¬
бор,  стоявший  на  отдельном  столике,  потертый  и  исцара¬
панный  в  путешествиях.  На  секунду  сравнил  себя  с  ним,
горько  усмехнулся  и  вышел.
 В  музее  было  темно.  Кабинет  Никитина  находился
в  конце  огромного  зала,  заполненного  витринами  и  скеле¬
тами  вымерших  животных.  Выйдя  из  освещенной  комна-.
ты,  Никитин  как  бы  ослеп.  Он  знал  проходы  между  вит¬
ринами,  но  знал  также,  что  в  нескольких  местах  в  проходе
выступают  рога  и  оскаленные  пасти  скелетов,  стоящих
на  открытых  платформах.  В  темноте  легко  было  уши¬
биться  или,  что  еще  хуже,  разбить  хрупкие  кости.
 Ученый  остановился  и  стал  ждать,  пока  глаза  привык¬
нут  к  темноте.  Вот  едва  заметно  заблестели  стекла  вит¬
рин,  но  темные  кости  скелетов  сливались  с  темным
пространством  зала,  который  казался  пустым.  Мно¬
голетней  привычкой  Никитин  чувствовал  незримое  при¬
сутствие  мертвого  населения  музея.  Странное  впечат¬
ление  овладевало  палеонтологом  —  словно  зал  был  напол¬
нен  призраками,  ощущаемыми,  но  невидимыми.
 Никитин  двинулся  вперед,  ворча  на  несовершенство
собственных  глаз.  Он  знает  все,  что  здесь  находится,
знает,  что  где  стоит,  и  ничего  не  видит.  Не  хуже  тени
минувшего!  Скелеты  существуют  и  в  то  же  время  исчез¬
ли—  для  глаз  слишком  мало  света...
 И  вдруг  Никитин  остановился  —  сравнение  с  тенью
минувшего  поразило  его.  Как  он  был  наивен,  надеясь
 45S

только  йа  свои  глаза!  Почему  он  упустил  из  виду,  что
тончайшие  отпечатки  световых  волн  могут  в  огромном
большинстве  случаев  отражать  лишь  ничтожные  количе¬
ства  света,  количества,  не  воспринимаемые  аппаратом?
Потому  и  искусственное  освещение  не  могло  вызвать
вполне  отчетливо  запечатленные  картины  минув¬
шего.  А  сколько,  значит,  пропущено  более  слабых  отпе¬
чатков  !
 Никитину  стало  стыдно.  Он,  ученый,  действовал  при
создании  своего  прибора  кустарно,  по-дилетантски!  Он
забыл  про  мощь  современной  техники,  обладающей
приборами,  чувствующими  самые  ничтожные  количества
света!
 Медленно  переступая,  подвигался  палеонтолог  по  тем¬
ному  залу  музея,  и  с  каждым  шагом  крепло  представле¬
ние  о  новой  конструкции  его  аппарата.  Он  обратится  сно¬
ва  к  физикам  и  техникам.  Ему  нужно  получить  восприя¬
тие  отраженного  от  снимка  света  не  непосредственно,
а  через  комбинацию  чувствительных  фотоэлементов,  пе¬
ревести  свет  в  электрический  ток,  усилить  его  и  снова
превратить  в  свет,  уже  видимый  глазом.
 Затруднение  предвидится  в  точной  передаче  цветов,  но
тут  можно  комбинировать.  Можно  дать  усиление  конту¬
ров,  а  цвет  получится  из  непосредственного  отражения.
 Никитин  задел  плечом  витрину  и  шарахнулся  в  сто¬
рону...  Да,  тут  есть  над  чем  подумать,  но,  кажется,  ключ
к  решению  вопроса  найден.  «Если  удастся  создать  такой
аппарат,  —  продолжал  думать  ученый,  —  мне  ничего  не
страшно.  На  открытом  воздухе  я  делаю  навес,  даю  искус¬
ственный  свет.  А  под  землей  и  говорить  «ечего!  Тогда
тень  минувшего  —  тут!  —  Палеонтолог  сжал  пальцы  в  ку¬
лак.  —  С  несколькими  фотоэлементами  *  я  могу  менять
настройку  аппарата,  повышая  или  понижая  чувствитель¬
ность  к  разным  лучам  спектра».
 Веселый  молодой  машинист  придвинулся  поближе
к  инженеру,  провожавшему  в  шахту  группу  явно  наземных
людей.
 * 	Фотоэлемент  —  прибор,  в  котором  под  действием  света  воз¬
никает  электрический  ток.
 459

— 	Как  их,  Андрей  Яковлевич?  —  топотом  спросил
он.  —  С  ветерком  или  с  подпояской?  —Машинист  выра¬
зительно  подмигнул  на  пришедших.
 — 	Что  ты,  что  ты!  —  ужаснулся  инженер.  —  Это
ведь  знаменитый  ученый!  —  Он  украдкой  указал  на  за¬
мешкавшегося  Никитина.  —  И  аппарат  их  повредишь...
Посмей  только!  —  угрожающе  закончил  инженер.
 Никитин,  отличавшийся  тонким  слухом,  расслышал
весь  этот  короткий  и  непонятный  для  непосвященных  раз¬
говор  и  поспешил  вмешаться.
 — 	Давайте  и  с  ветерком  и  с  подпояской!—громко
обратился  он  к  машинисту.  —  Ни  мне,  ни  аппарату  ниче¬
го  не  сделается.  Люблю  вспомнить  старью  времена!
А  моим  ребятам  полезно  —  пусть  привыкают.
 Смутившийся  машинист  удивленно  посмотрел  на  уче¬
ного,  потом  широко  улыбнулся  и  кивнул  головой.
 Клеть  медленно  начала  спускаться  и  внезапно  рухну¬
ла  вниз,  точно  оборвался  канат.  Ноги  отделились  от  по¬
ла,  сердце,  казалось,  подступило  к  горлу,  дыхание  обо¬
рвалось.  Падение  клети  все  ускорялось,  затем  так
же  внезапно  и  резко  замедлилось.  Огромная  тяжес1ь
придавил;а  людей  к  полу.  Словно  невидимые  руки
перетянули  каждого  широким,  неумолимо  стягивающим
поясом.
 Это  ощущение  длилось  не  более  секунды,  и  снова  пол
ушел  из-под  ног,  тело  стало  невесомым,  а  замирающее
сердце  устремилось  вверх.
 — 	Ох!  —  вскрикнул  помощник  Никитина.
 Но  клеть  уже  плавно  замедляла  свой  спуск  и  остано¬
вилась  на  одном  эдз  наиболее  глубоких  горизонтов,
шахты.
 — 	Чтоб  им  пусто  было!  —  выругался  помощник,  ста¬
раясь  унять  дрожь  в  коленях.
 Никитин  задорно  расхохотался,  к  негодованию  своих
перепуганных  сотрудников.
 Палеонтолог  спускался  в  шахту  с  небывалой  уверен¬
ностью  в  успехе.  Причиной  этой  уверенности  был  и  зано¬
во  переконструированный  аппарат,  и  то,  что  здесь  горня¬
ки  обнаружили  слой  окаменевшей  смолы,  подобный  чер¬
ному  зеркалу,  впервые  показавшему  ему  призрак  дино¬
завра,  и...  только  что  полученное  им  письмо.
 460

Никитин  улыбнулся,  перебирая  в  памяти  немногие
строки.  Писала  Мириам,  не  забывшая  ни  его,  ни  тени  ми¬
нувшего.
 Она  писала,  что  через  год  ей  удалось  снова  побывать
на  асфальтовом  месторождении.  Черное  зеркало  оказа¬
лось  разрушенным,  но  ничто  не  могло  разрушить  впечат¬
ления  от  призрака  динозавра,  глубоко  запавшего  ей
в  душу...  Ей  удалось  заинтересовать  тенью  минувшего  та¬
лантливого  исследователя  Каржаева.  И  теперь  у  них  ве¬
дутся  поиски  слоев,  сохранивших  отпечатки  световых
волн.
 Она  не  писала  ему  раньше  потому,  что  это  не  было
ему  нужно  —  тут  Никитин  почувствовал  скрытый  между
строками  упрек,  —  но  она  все  время  следила  за  его  рабо¬
той  и  верила  в  то,  что  он  доведет  дело  до  конца.  А  те¬
перь  они  нашли  интересное  наслоение  и  просят  его  при¬
ехать  к  ним.
 Никитин  еще  не  успел  осознать  все  значение  для  не¬
го  письма  Мириам.  Слишком  мало  времен»  было  у  него
для  размышлений  в  последний  день  подготовки  к  иссле¬
дованию.  Только  вернулась  к  нему  легкость  прежних  мо¬
лодых  дней,  и  эта  возвращенная  молодость  удивляла
окружавших  его  людей.
 Из  длинного  старого  штрека  тянуло  пощипывающей
горло  гарью,  тихо  шелестел  всасываемый  мощным  венти¬
лятором  воздух.  Никитин  спешил  приступить  к  испыта¬
нию  сразу  после  отпалки  *  заложенных  по  его  указанию
шпуров  **.  Здесь,  в  старых  выработках,  в  стороне  от
оживленного  движения  электровозов,  грохота  вагонеток,
мелькания  фонарей,  было  пусто  и  тихо.  Беспросветный
подземный  мрак,  плотно  обняв  идущих,  сливался  с  безы¬
менной  чернотой  угольных  стен.
 Где-то  едва  слышно  сочилась  вода',  далеко  в  стороне
мерно  потрескивала  крепь,  предупреждая  горняков
о  тяжком  давлении  породы.
 * 	Отпалка  —  взрыв  шпура.
 **  Шпур  —  скважина  глубиной  до  четырех  метров,  пробурен^
ная  в  горной  породе  для  закладки  взрывчатого  вещества.
 461

— 	Кто  показал  это  замечательное  место?  —  вполго¬
лоса  спросил  Никитин  шедшего  рядом  помощника.
 Тот  кивнул  на  маленького  старика,  замыкавшего
шествие  вместе  с  инженером.
 — 	Он  редкостный  горный  мастер,  знает  каждый  слой
во  всех  забоях.  Если  бы  не  он,  потребовались  бы  годы
поисков  в  этих  бесконечных  выработках...
 Палеонтолог  посмотрел  с  немой  благодарностью  на
старого  горняка.
 Впереди  забелела  чистая  колоннада  новых  крепежных
столбов.  Уже  по  их  числу  можно  было  догадаться,  что
ход  заканчивался  обширной  камерой.  Действительно,
черные  стены  разошлись,  открывая  большое  пустое  про¬
странство  с  высоким  потолком.
 Помощники  Никитина  замешкались,  протаскивая  гро¬
моздкий  аппарат  между  столбами.  Инженер  выступил
вперед  и  высоко  поднял  сильный  фонарь.  Истерзанная
взрывами  толща  углистых  сланцев  окружила  исследова¬
телей,  грозя  бесчисленными  острыми  выступами,  отсве¬
чивая  сталью  на  гладких  сколах...
 В  самом  начале  камеры  по  обеим  сторонам  стояли
чуть  покачнувшиеся  толстые  рубчатые  стволы.  Вросшие
одной  стороной  в  массу  угля,  они  выделялись  лишь  ром¬
бическим  узором  коры.  На  расчищенной  поверхности
пола  распластались,  словно  громадные  пауки,  могучие
пни  с  разветвленными  корнями.  Корни  стлались  по  древ*
ней  почве,  служившей  им  опорой  в  бесконечно  давно  ми¬
нувшие  времена.  Все  пни  были  срезаны  под  один  уро¬
вень  —  уровень  воды  в  затопленном  каменноугольном
лесу  *  В  уцелевших  больших  стволах  мрачно  зияли  боль¬
шие  дупла.
 Участок  мертвого,  превращенного  в  уголь  и  иззесть
леса  подавлял  глубокой  древностью,  как  будто  над  голо¬
вами  людей  висела  не  двухсотметровая  толща  пород,
а  почти  ощутимая  глубина  сотен  миллионов  лет,  пронес¬
шихся  над  этими  стволами  и  пнями.
 В  конце  камеры  груда  обвалившихся  сланцев  обозна¬
чала  место  произведенного  взрыва.  Над  ними  блестела  ко¬
 * 	Каменноугольный  период  —  эпоха  в  истории  Земли,  около
350  миллионов  лет  назад.
 462

сая  черно-бурая  плита  —  затвердевший  натек  битума  *
Это  и  был  намеченный  к  испытанию  прослой,  отлагавший¬
ся  в  крутом  склоне  небольшого  холма  в  каменноугольном
лесу.
 Скоро  магниевая  лампа  уперлась  ярким  белым  лучом
в  плиту,  и  Никитин  установил  фокус  отражательной  ка¬
меры.  Ученый,  волнуясь,  кашлянул  и  хрипло  сказал:
 — 	Будем  пробовать...
 Что  скажет  сейчас  эта  так  тщательно  выбранная  по¬
верхность  слоя?  Палеонтолог  включил  фотоэлементы
и  усилил  ток.  Повернув  винт  призмы,  Никитин  снова  по¬
смотрел  в  аппарат:  порода  уже  не  была  черной  —  на  про¬
зрачном  сером  фоне  проступали  неясные  вертикальные
штрихи.
 Терпеливо  и  осторожно  ученый  регулировал  прибор,
пока  с  невиданной  ясностью  не  проявилась  четвертая
тень  минувшего,  открытая  им,  —  тень,  которую  теперь
увидят  тысячи  людей!
 Никитщ!  смотрел  на  прогалину  в  чаще  затопленного
леса.  Бледносерые  стволы  деревьев  с  насеченной  ромби¬
ками  корой  обступили  маслянистую  черную  воду.  Вверху
каждое  дерево  разделялось  на  две  расходившиеся  под
углом  толстые  ветки,  исчезавшие  в  густой  тени  плотно
стеснившихся  крон.  Толстый  чешуйчатый  с.твол  лежал  по¬
перек  воды,  упав  на  небольшой  бугорок,  выступавший
налево.  Бугорок  зарос  странными  растениями,  похожими
на  грибы,  высокие  и  узкие  фиолетовые  бокалы  которых
усеивали  мокрую  красную  почву.  Мясистые  отвороты  ча¬
шечки  каждого  гриба  показывали  маслянистую  желтую
внутренность.  За  бугорком,  над  изогнутыми  стеблями  без
листьев,  виднелся  просвет,  заполненный  вдали  мутным,
слабо  розовеющим  туманом.  Впереди  из  тумана  торчал
какой-то  -искривленный  голый  сук,  а  на  нем  съежилось,
втянув  голову,  непонятное  живое  существо.
 Всматриваясь  в  изображение,  Никитин  вздрогнул  —»
из-под  фиолетовых  грибов,  скрывая  тело  в  их  гуще,  вы¬
ступала  широкая  параболическая  голова,  покрытая  сли¬
зистой  лиловато-бурой  кожей.  Огромные  выпуклые  глаза
 * 	Битум  —  смолообразное  вещество,  обычно  отход  от  сухой
перегонки  угля  или  нефти.
 463

смотрели  прямо  на  Никитина,  бессмысленно,  непреклонно
и  злобно.  Огромные  зубы  выступали  из  нижней  челюсти,
обнажаясь  во  впадинах  края  морды.  Справа  лился,  осве¬
щая  всю  картину,  какой-то  тусклый  жемчужный  свет.
Освещенный  воздух  казался  черноватым,  словно  через
закопченное,  но  прозрачное  стекло...
 Долго  смотрел  Никитин  в  это  волшебное  окно  в  про¬
шлое,  в  жизнь  мира  каменноугольной  эпохи.  Триста
пятьдесят  миллионов  лет  легли  уже  между  настоящим
и  тем  временем,  когда  в  редкой  игре  случая  световые
волны  запечатлели  свой  снимок.  Невероятно  отчетливо
виднелись  злобные  глаза  невиданной  твари,  фиолетовые
грибы,  неподвижная  вода  и  странный  серый  воздух.
А  в  шахте  слабо  шипел  прожектор  и  слышалось  прерыви¬
стое  дыхание  людей...
 Никитину  показалось,  что  он  сходит  с  ума.  Он  отшат¬
нулся  от  аппарата.  Реальные,  грубо  изломанные  уголь¬
ные  стены,  древние  пни  —  может  быть,  остатки  тех  самых
деревьев,  которые  сейчас,  живые  и  стройные,  видны  в  его
аппарат...  Сосредоточенные  лица  окружающих  людей...
Овладев  собой,  ученый  поспешно  приготовил  камеру
и  сделал  несколько  цветных  снимков.
 На  столе  высилась  стопка  оттисков  статьи  Никитина,
и  к  каждому  была  приложена  цветная  репродукция  пой¬
манной  тени  прошлого.  Надписав  последний  из  назначен¬
ных  к  рассылке  оттисков,  палеонтолог  вздохнул.
 Давно  уже  не  было  ему  так  легко  и  радостно.
 Теперь  по  его  дороге  пойдут  многие,  более  молодые,
может  быть  более  талантливые.  Раскрыта  первая  страни¬
ца  тайной  книги  природы.  Кончилось  одиночество  на  дол¬
гом  и  трудном  пути!  Но  одиночество  —  оно  было  только
в  познании...  В  работе  ему  помогали  многие  десятки  лю¬
дей,  не  говоря  уже  о  его  сотрудниках,  совсем  чужие,  ка¬
залось  бы,  люди,  далекие  от  науки...
 Вереница  знакомых  лиц  прошла  перед  мысленным
взором  ученого.  Вот  они,  горняки,  рабочие  каменоломен,
колхозники,  охотники.  Все  они  доверчиво  и  бескорыстно,
не  спрашивая  о  конечной  цели,  уважая  в  кем  известного
ученого,  помогли  ему  найти  и  схватить  тень  минувшего.

Значит,  он  работал  и  пользовался  их  помощью
в  долг...  Да),  и  теперь  этот  долг  уплачен  —  вот  откуда
громадное  облегчение!
 Никитин  вспомнил,  как  в  этом  же  кабинете  он  не  раз
тосковал  и  сомневался  в  правильности  своего  жизненного
пути.
 Ученый  улыбнулся,  быстро  набросал  текст  телеграммы
Мириам,  извещавшей  ее  о  завтрашнем  выезде.  Уверен¬
ность  в  дальнейшем  пути  переполняла  его  радостью.  Нет,
он  не  сделал  ошибки,  не  зря  потратил  годы  на  трудную
борьбу  с  загадкой  природы!
 30  Великая  Дуга

ОБСЕРВАТОРИЯ  НУР-И-ДЕШТ
 В  тормозах  громко  зашипел  воздух,  размеренный  стук
колес  перешел  в  непрерывный  гул.  Облако  снежной  пыли
поднялось  за  окном  вагона.
 Разговор  оборвался,  и  подполковник  заглянул  в  окно,
порозовевшее  в  лучах  низкого  закатного  солнца.  Но  по¬
езд  набирал  скорость  и  безостановочно  мчался,  неся  пас¬
сажиров  навстречу  новым  боевым  судьбам  нового,
1943  года.
 Один  из  собеседников,  военный  моряк,  вышел  в  кори¬
дор  и  сел  на  откидную  скамеечку,  думая  о  неизгладимой
суровости  войны,  на  все  налагавшей  свой  отпечаток.
 Около  него  остановился  сосед  по  купе  —  молодой  вы¬
сокий  майор-артиллерист.  Еще  при  первой  с  ним  встрече
моряка  поразила  сдержанная  энергия,  исходившая  от
всей  ловкой  и  стройной  фигуры  майора.  Глаза,  казавшие¬
ся  особенно  светлыми  на  сильно  загорелом  лице,  были
удивительно  спокойными,  но  в  глубине  их  светилась  ка¬
кая-то  сила,  которую  моряк  с  самого  начала  определил
как  проявление  упорной  радости  жизни,  надежно  прикры¬
той  привычной  выдержкой.
 Майор  протянул  моряку  руку.
 — 	Лебедев,  —  сказал  он.  —  Я  слышал  ваш  разговор
с  соседями  и  их  нападки  на  вас.  Мне  понравилось,  что  вы
утверждаете  право  человека  на  радость.  Я  думаю,  ваши
противники  правы.  Но  правы,  разумеется,  и  вы.  Такова
жизненная  диалектика.  Чувство  радости  сейчас  реже  дру¬
гих  чувств  приходит  к  людям...  Тем  более,  что  человече¬
 466

ская  радость  иной  раз  зависит  от  совершенно  необъясни¬
мых  на  первый  взгляд  причин.
 Поколебавшись,  он  добавил:
 — 	Я  расскажу  вам  любопытное  происшествие,  одним
из  действующих  лиц  в  котором  довелось  быть  мне  само¬
му  и  совсем  недавно.
 Стемнело.  Они  вошли  в  купе  и  заняли  свои  места  на
верхних  полках.  Наглухо  закрытые  шторы  придавали  ку¬
це,  едва  освещенному  единственной  лампочкой,  особенно
уютный  вид.  Моряк  лежал  на  верхней  полке  против  майо¬
ра  и  слушал  рассказ,  до  того  не  подходящий  к  окружаю¬
щей  обстановке,  что  временами  сознание  как  бы  раз¬
дваивалось,  улетая  в  далекую  солнечную  и  просторную
страну...
 — 	Я  был  призван  на  третьем  месяце  войны,  —  рас¬
сказывал  майор  Лебедев.  —  Прошел  тяжелый  путь  от¬
ступления  в  непрерывных  боях!  Семь  месяцев  пули
и  осколки  снарядов  врага  щадили  меня.  Не  стоит  расска¬
зывать  о  всем  пережитом...  До  войны  я  был  геологом,  по¬
клонником  непокорной  нашей  природы,  мечтателем.
Трудная  для  тихой  души  военная  страда,  разрушения
и  зверства,  чинимые  на  моей  родной  земле  полчищами  за¬
хватчиков,  едва  не  сломили  меня.  Но  все  же  я  справился
и  скоро  стал  закаленным,  подобно  сотням  моих  боевых
товарищей.  И  моя  мечтательность,  казалось,  навсегда  по¬
кинула  меня.  Я  сделался  жестким,  мрачным.  В  душе
осталась  какая-то  тяжкая  пустота  —  пустота,  которая  за¬
полнялась  только  в  боевых  схватках  с  врагом,  только
удачными  налетами  моих  батарей.
 В  марте  я  был  серьезно  ранен  и  на  несколько  меся¬
цев  вышел  из  строя.  После  лечения  в  госпитале  я  полу¬
чил  отпуск  и  был  направлен  на  отдых,  на  курорт  в  Сред¬
нюю  Азию.  Я  протестовал,  доказывал  необходимость
немедленной  отправки  меня  на  фронт,  говорил  о  том,  что
совершенно  одинок,  —  ничто  не  помогло.
 Словом,  в  конце  июля  1942  года  я  оказался  в  поезде,
мчавшем  меня  по  просторным  казахстанским  степям,  на-,
встречу  жаркому  солнцу.
 Я  часто  стоял  по  ночам  у  открытого  окна.  Ветер,  пах¬
нувший  полынью,  сухой  и  свежий,  приветливо  обвевал
меня.  Легкая  степная  темнота  подчеркивала  древнее  без¬
 30*
 467

людье  равнины.  Но  я,  я  был  весь  там  —  далеко  на  за¬
паде.
 Все  же  извечная  безмятежность  природы  сделала  свое
дело,  и  к  концу  недели  своей  поездки  я  как-то  внутренне
немного  смягчился,  а  главное  —  стал  с  большим  взима¬
нием  смотреть  на  окружающий  мир.
 После  Арыси  дневная  духота  в  раскаленном  вагоне
сделалась  мучительной,  и  я  с  удовольствием  высадился
поздней  ночью  на  небольшой  станции.  Автобус  из  санатси
рия  должен  был  прийти  только  утром.  Мягкую  прохладу
южной  ночи  не  хотелось  менять  на  ночлег  в  станционном
зале.  Я  уселся  на  чемодане  у  фонарного  столба  и,  вды¬
хая  ночную  свежесть,  оглядывался  кругом.  Поезд  задер¬
живался.  Пассажиры  прогуливались  по  хрустящему  гра¬
вию  в  свете  фонарей.  Закурив  папиросу,  я  разглядывал
пассажиров.
 Девушка,  прошедшая  несколько  раз  по  перрону,  при¬
влекла  мое  внимание  красивым  сочетанием  зеленого
платья,  красноватой  бронзы  загара  и  пепельных  светлых
 БОЛОС.
 В  ней  было  что-то  выделявшее  ее  из  толпы.  Я  и  сей¬
час  помню  свое  первое  впечатление:  пожалуй,  это  была
радостная  свежесть,  переполнявшая  все  ее  существо.
 Она,  несомненно,  кого-то  искала.  Вот  она  останови¬
лась,  встряхнула  короткими  волосами  и,  подняв  к  фона*
рю  круглое  лицо,  забавно  надула,'  губы.  Почувствовав
мой  пристальный  взгляд,  девушка  открыто  взглянула  на
меня,  отвернулась  и  пошла  обратно.
 Поезд  ушел.  Красный  огонь  хвостового  вагона  зате¬
рялся  среди  темных  бугров;  фонари,  за  исключением
двух,  погасли.  Я  еще  некоторое  время  посидел  на  своем
чемодане  в  сумраке  затихшей  станции.  На  душе,  впервые
после  долгого  времени,  было  как-то  спокойно  —  то  ли  от
прохладной  темноты  вокруг,  то  ли  от  ощущения  простора
ночной  степи.
 Мне  стало  холодно,  К'  я  неохотно  направился  к  стан¬
ции.  Крошечный  зал  был  едва  освещен.  За  низкой  дере¬
вянной  перегородкой,  в  отделении  для  раненых,  никого
не  было.  В  открытое  окно  свободно  врывался  ветер.
Я  прилег  на  скамейку,  но  спать  не  хотелось.  В  полутем¬
ном  зале  прозвучали  легкие  шаги.  Я  обернулся  и  узнал
 468

встреченную  на  перроне  девушку.  Она  посмотрела  на  за-,
нятые  спящими  узбеками  скамьи  и  нерешительно  подо¬
шла  к  перегородке  моего  отделения.  Я  поднялся  ей  на¬
встречу  и  пригласил  устроиться  на  свободной  скамье.
Девушка  поблагодарила  и  уселась  на  скамью,  откинув
назад  голову  и  плотно  сжав  колени.  С  ее  появлением  мне
показалось,  что  эта  затерявшаяся  в  степи  станция  стала
менее  пустой.  Девушка  как  будто  не  собиралась  спать.
Я  решился  задать  ей  несколько  обычных  дорожных  во¬
просов,  на  которые  она  ответила  коротко  и  с  неохотой.
И  все  же  постепенно  мы  разговорились.  Татьяна  Нико¬
лаевна,  или  просто  Таня,  была  аспиранткой  в  Институте
восточных  языков  в  Ташкенте  и  сопровождала  в  экспеди¬
ции  знаменитого  профессора-археолога.  Профессор  иссле¬
довал  развалины  древней  астрономической  обсерватории,
построенной  около  тысячи  лет  тому  назад  в  предгорьях
хребта,  в  двухстах  километрах  от  станции.  В  обязанности
Тани  входило  восстанавливать  в  переводить  арабские
надписи,  попадавшиеся  на  стенах  и  камнях  развалин.
 — 	Вам  не  кажется  смешным  после  фронта,  после
этого,  —  она  легонько  притронулась  к  моей  руке,  висев¬
шей  на  перевязи,  —  что  люди  занимаются  сейчас  такими
делами?
 Она  смущенно  взглянула  на  меня.
 — 	Нет,  Таня,  —  возразил  я.  —  Я  —  бывший  геолог
и  верю  в  высокое  значение  науки.  А  еще:  значит,  мы  с  то¬
варищами  хорошо  защищаем  нашу  страну,  раз  вы  имее¬
те  возможность  заниматься  сеонм  делом,  далеким  от
войны...
 — 	Вот  как  вы  думаете!—улыбнулась  Таня  и  замол¬
чала,  погрузившись  в  задумчивость.
 — 	Вы  говорили',  что  обсерватория  далеко  в  степи.
Как  же  вы  сюда  попали?—  возобновил  я  прервавшийся
было  разговор.
 Таня  довольно  подробно  рассказала  мне  об  экспеди¬
ции  на  древнюю  обсерваторию.  Состав  экспедиции  был
немногочислен:  профессор,  Таня  и  ее  пятнадцатилетний
брат,  работавший  в  качестве  съемщика  планов.  Рабочих
достать,  конечно,  было  очень  трудно.  Несмотря  на  жела¬
ние  помочь  экспедиции,  ближайший  колхоз  дал  только
двух  стариков.  Но  после  двух  недель  работы  старики  вер¬
 46.9

нулись  в  свой  колхоз.  Другие  отказались  итти,  и,  таким
образом,  работа  по  расчистке  развалин  прервалась.  Про¬
фессор  послал  письмо  в  свой  институт  с  просьбой  вы¬
слать  одного  научного  работника,  оставшегося  в  Ташкен¬
те  для  подготовки  диссертации,  чтобы  произвести  не¬
сколько  несложных  расчисток  и  завершить  работу.  Вот
Таня  и  выехала  встречать  нового  товарища.  Прошли  уже
два  поезда,  но  никто  не  приехал.  Таня  послала  телеграм¬
му  в  Ташкент  с  запросом  и  ждет  утром  ответа.
 — 	Вот  и  все,  —  сказала  девушка,  сдерживая  вздох
огорчения.—Как  все  это  неудачно!  Если  бы  вы  знали,
какая  интересная  работа  и  какое  чудесное  место  Нур-и-
Дешт!..  Нур-и-Дешт  —  это  название  развалин  обсервато¬
рии.  Означает  оно  «Свет  пустыни».
 — 	А  если  место  чудесное,  как  вы  говорите,  так  чего
же  сбежали  ваши  старики?
 — 	Там  бывают  подземные  толчки,  довольно  сильные
и  частые.  Кругом  все  дрожит,  где-то  глубоко  в  земле  раз¬
дается  сильный  гул,  мелкие  камешки  и  земля  сыплются
со  стен  развалин.  Наши  рабочие  считали  эти  толчки  пред¬
вестниками  большого  землетрясения,  от  которого  все  по¬
гибнут...
 Я  задумался  над  ее  словами  и,  когда  снова  хотел  об¬
ратиться  к  ней  с  каким-то  вопросом,  увидел,  что  Таня
тихо  спит,  склонив  голову  на  плечо.
 Я  осторожно  подсунул  свернутую  шинель  под  бок  Та¬
не,  а  сам  перешел  на  соседнюю  скамью,  улегся  и  заснул...
 Когда  я  проснулся,  девушки  не  было.  В  зале  приба¬
вилось  людей,  заполнивших  маленькое  помещение  своими
пестрыми  халатами  и  звуками  незнакомой  речи.
 Я  умылся  и  пошел  узнавать  насчет  автобуса.  Ничего
утешительного  я  не  узнал:  автобус  запаздывал,  и  его
можно  было  ждать  только  после  обеда.  Я  отправился
бродить  по  станции,  надеясь  встретить  где-нибудь  Таню.
Обошел  кругом  здания,  вышел  в  степь,  но  начавшее
сильно  припекать  солнце  прогнало  меня  в  тень  деревьев
станционного  садика.  Еще  издали  увидел  я  зеленое
платье  Тани  у  входа  ка  телеграф.  Девушка  в  раздумье
сидела  на  каменном  крыльце  под  акацией.
 — 	Доброе  утро.  Получили  телеграмму?  —  осведомил¬
ся  я.
 470

— 	Получила...  Семенов  ушел  в  армию,  и,  значит,  ни¬
кто  к  нам  не  приедет.  Что  же  я  скажу  Матвею  Андрееви¬
чу?  Он  так  надеялся!
 — 	А  кто  это  Матвей  Андреевич?
 — 	Мой  начальник,  профессор.  О  нем  я  вчера  вам
рассказывала,  —  с  чуть  заметной  досадой  сказала  де¬
вушка.
 Тут  меня  осенила  идея,  от  которой  мне  стало  сразу
весело.
 — 	Слушайте,  Таня,  возьмите  меня  в  помощники!  —
сказал  я.  —  Едва  ли  я  буду  хуже  ваших  стариков.
 Таня  удивленно  взглянула  на  меня.
 — 	Вас?..  Но  ведь  вы  должны  лечиться.  И  потом...—
Девушка  замялась,  остановившись  взглядом  на  моей  ви¬
севшей  на  привязи  руке.
 Я  поймал  ее  В(згляд,  вынул  из  перевязи  руку  и  сде¬
лал  несколько  движений.
 — 	Не  беспокойтесь,  Таня,  рука  у  меня  действует,
а  на  перевязи  висит,  чтобы  не  затекала.  Ее  нельзя  долго
держать  опущенной  вниз,  —  пояснил  я.  —  Я  ведь  еду  не
лечиться,  а  выздоравливать.  Так  не  все  ли  равно  где?
Вы  же  сами  хвастались,  что  место  хорошее  этот  ваш
Нур-и-Дешт.
 Девушка  колебалась.  Серые  глаза  ее  повеселели.
 — 	Все  будет  хорошо,  —  шутливо  продолжал  я,  —
если  только  он,  ваш  профессор,  не  будет  меня  держать  на
пище  святого  Антония...
 — 	Ну,  что  вы!  Еды  у  нас  много!  Только  как  же  все-
таки  с  санаторием  вашим?  Потом  дорога  к  нам  трудная...
 — 	Чем  это  трудная?  Ведь  бы  же  в  четвертый  раз  со¬
бираетесь  проделать  ее.
 — 	А  вы  не  смотрите,  что  я  невысокая:  я  сильная,  —
отвечала  Таня.  —  Туда  знаете,  как  ехать?  Отсюда  до
совхоза  имени  Молотова  ходят  автомашины  —  это  сто
двадцать  километров.  От  совхоза  нам  дают  обычно  ло¬
шадь  до  поселка  Туз-Куль  —  маленький  такой  колхоз,
дорога  к  нему  прескверная:  песок  и  камни.  А  от  Туз-Ку-
ля  приходится  доставать  верблюда  и  пробираться  кило¬
метров  тридцать  через  безводные  пески.  Я  терпеть  не  мо¬
гу  ездить  на  верблюде:  сидишь,  словно  на  огромной  бочке,
и  качаешься  взад  и  вперед,  как  маятник.  А  верблюд,  вы
 471

знаете,  идет  ровно  четыре  километра  в  час,  не  меньше  и  не
больше.
 Долго  убеждать  Таню  мне  не  пришлось,  и  еще  задол¬
го  до  захода  солнца  пустая  трехтонка,  мячиком  подска¬
кивая  на  выбоинах,  понесла  нас  на  юго-восток  от  голубо¬
ватой  линии  снежных  гор,  в  противоположную  от  санато¬
рия  сторону.  Мы  сидели  на  полу  у  кабины,  весело  пере¬
глядываясь;  разговаривать  было  невозможно  —  откусишь
язык.  Рыжее  облако  густейшей  пыли  взвивалось  за  кузо-
вом  машины,  расползалось  и  скрывало  холмы,  за  кото¬
рыми  осталась  станция.  Часа  через  три  пути  темная  по¬
лоска  тополей,  маячившая  на  горизонте,  раздвинулась
перед  нами,  открыв  два  ряда  белых  домиков,  разделен¬
ных  широкой,  как  площадь,  прямой  улицей.  Пирамидаль¬
ные  тополя  поднимали  вверх  правильные  ряды  зеленых
башен,  а  справа  и  слева  к  поселку  сбегали  пологие  скло¬
ны,  щетинившиеся  светложелтыми  пучками  чия  *.
 Машина  остановилась  у  журчащего  арыка,  недалеко
от  конторы  совхоза.  Мне  и  сейчас  приятно  вспомнить
простое,  душевное  гостеприимство  в  этом  далеком  совхо¬
зе.  Мы  решили  ехать  как  можно  позже: 	прохладная
 ночь  —  самое  хорошее  время  для  пути.  Увидев  на  дороге
просторный  тарантас,  Таня  тихонько  засмеялась.
 — 	Выгодный  вы  помощник,  Иван  Тимофеевич: 	по¬
 чет  какой  —  в  тарантасе  везут.
 Агроном,  тоже  ехавший  в  колхоз,  взял  на  себя  обя¬
занности  ямщика;  мы  с  Таней  уселись  в  корзинку  и  дви¬
нулись  навстречу  слабому  ветерку.  Темная  степь  под  низ¬
кими  теплыми  звездами  окружила  нас.
 Вскоре  я  почувствовал,  что  плечо  Тани  стало  часто
прикасаться  к  моему.  А  затем  кудрявая  головка  ее  мир¬
но  устроилась  на  моем  плече.  Время  шло.  Бархатный  ве¬
терок  выпустил  холодные  когти.  Предрассветный  холод
не  дал  нам  уснуть  как  следует.
 Туз-Куль  не  показался  мне  приятным  местом.  Голый
бугор  с  редкими,  недавно  посаженными  тополями  был
усеян  низенькими  домишками,  обмазанными  красно-
бурой  глиной.  В  шесть  часов  вечера  мы  двинулись  в  пес¬
 * 	Чий  —  высокий,  растущий  пучками  злак  среднеазиатских  сте¬
пей.
 472

ки  в  сопровождении  проводника  с  верблюдом,  нагружен¬
ным  продовольствием.  Я  решил  последовать  примеру  Та¬
ни  и  пошел  рядом  с  ней  пешком.  Невысокие  песчаные
бугры  заросли  какой-то  колючкой  голубого  цвета.  Итти
было  совсем  нелегко,  и  я  дивился  выносливости  моей
спутницы.  Ноги  погружались  в  сыпучую  массу,  душный
жар  шел  от  песков,  —  легко  можно  было  представить,
каково  итти  здесь  в  жаркие  часы  дня.  После  короткого
привала  при  свете  высокой  вечерней  зари  мы  вошли
в  заросли  саксаула  *  Светящийся  циферблат  моих  часов
показал  четверть  первого,  когда  окончились  пески  и  ноги
с  облегчением  ощутили  твердую  почву  каменистой  по¬
лынной  степи.
 На  высоте,  вдалеке,  виднелся  красный  огонек,  окру-г
женный  облаком  золотистой  световой  пыли.
 — 	Это  костер  на  площадке  у  палаток,  —  пояснила
Таня.  —  Что-то  наши  долго  не  спят  —  должно  быть,  меня
ждут.
 В  темноте  раздался  звонкий  мальчишеский  голос:
 — 	Матвей  Андреевич,  Таня  приехала!
 Мое  знакомство  с  профессором  состоялось  при  свете
костра.  Это  был  маленький  круглый  человек  с  квадрат¬
ным  лицом.  Умные  глаза  его  прикрывали  большие  тол¬
стые  стекла  очков.  Я  несколько  задержался,  подгоняя
ближе  к  костру  упиравшегося  верблюда»  Профессор,  по¬
здоровавшись  с  Таней,  крикнул  в  мою  сторону:
 — 	Показывайтесь,  Семенов!  Где  вы  там  прячетесь?
Рассказывайте,  что  в  Ташкенте.
 Я  вышел  в  освещенный  костром  круг.  Профессор  от¬
кинулся  назад,  поправил  очки  и  посмотрел  «а  Таню:
 — 	Кто  это?..  А  Семенов  где?
 — 	Семенов  не  приехал,  Матвей  Андреевич,  —  винова¬
то,  тонким  голоском  ответила  Таня.
 — 	Ничего  не  понимаю!  Что  за  шутки?—начал  сер¬
диться  профессор.
 Я.  подошел  к  нему  и,  протягивая  руку,  назвал  себя.
Затем  вкратце  объяснил  причину  моего  появления  здесь.
 — 	Что  вы  !  Ну  как  жб  так?  Вы  —  майор,  раненый,
 * 	Саксаул  —г-  очень  своеобразное  безлистое  дерево,  растущее
s  пустынных  песках.
 473

орденоносец.  Неудобно,  мой  друг,  неудобно!  —  ворчал
профессор,  сердито  поглядывая  на  Таню.
 Та  помалкивала.
 — 	И,  наконец,  ваша  рука...  Гм!.,  гм!..  Разве  вы  смо¬
жете  работать?..  Вот  уж  не  ожидал  от  вас,  Таня,  такого
легкомыслия!
 Я  рассмеялся,  схватил  здоровой  рукой  тяжелый  тюк,
снятый  с  верблюда,  и  легко  поднял  его  над  головой.  Таня
захлопала  в  ладоши.  Профессор  как  будто  смягчился.
 — 	Ну,  ну...  Что  мне  с  вами  делать?
 — 	Попробуйте  на  работе.  Не  подойду  —  выгоните,  —
смиренно  произнес  я.
 Таня  фыркнула.  Очки  профессора  блеснули,  уста¬
вившись  на  нее.
 — 	Ох,  уж  эти  девы!  Вечно  они...  Все  ничего,  а  по¬
явится  душка  военный  —  и  готово.  Ну,  ладно,  пейте  чай,
устраивайтесь,  потом  увидим.
 В  конце  концов  все  обошлось.  Когда  профессор  узнал,
что  я  геолог  и,  следовательно,  знаком  с  археологией,  то
и  совсем  забыл  о  неожиданности  моего  появления.
 Наутро  обсерватория  Нур-и-Дешт  показалась  мне
действительно  на  редкость  приятным  местом.  На  камени¬
стом  высоком  холме  стояла  полукруглая  стена  с  высту¬
пающей  на  ее  задней  стороне  приземистой  башенкой.
Концы  стены  перекрывались  сверху  двумя  массивными
сводами,  подпертыми  толстыми  кубическими  основания¬
ми.  Между  кубами  сохранился  красивый,  в  арабском  сти¬
ле,  портик,  на  котором  еще  оставались  следы  буквенной
золотой  вязи  по  бирюзовому  фону.  Между  башенкой
и  сводами  в  почве  была  выкопана  глубокая  воронка,  обли¬
цованная  туфом.  Большую  часть  воронки  заполняла  во¬
гнутая  вниз  правильная  мраморная  дуга  астрономическо¬
го  квадранта  *,  спадавшая  и  снова  подымавшаяся  двумя
полосами  с  углублением  посередине.  На  боковых  стенках
дуги  были  высечены  какие-то  знаки  и  деления.  Парал¬
лельно  дуге  спускались  вниз  мелкие,  аккуратно  высечен¬
ные  ступеньки.
 Профессор  не  стал  задерживаться  в  обсерватории.
 — 	Здесь  мы  уже  все  изучили,  -—  сказал  он  мне.  —  Те¬
 * 	Квадрант  —  четвертая  часть  окружности.
 474

перь  место  нашей  работы  будет  вон  там,  —  и  он  махнул
рукой  к  оконечности  правого  крыла  стены,  около  которой
торчали  остатки  осыпавшихся  сводов  и  стояла  тонкая  за¬
остренная  башенка.  —  Здание  для  астрономических  на¬
блюдений,  как  видите,  хорошо  сохранилось.  Ну,  конечно,
бронзовые  части  дуги  квадранта  и  другие  приборы  давно
расхищены,  еще  во  времена  монгольского  нашествия-
А  тут,  где  мы  будем  продолжать  изучение,  должно  быть,
было  хранилище  инструментов,  звездных  карт  и  книг,  а
может  быть,  и  жилище  астрономов.  Часть  здания  высече¬
на  в  скале.  Тут  есть  какие-то  ходы,  колодцы  и  подзе¬
мелья,  в  назначении  которых  нам  еще  нужно  разобрать¬
ся.  Верхняя  надстройка  рухнула,  кучи  щебня  и  песка  за¬
громождают  нижние  ходы,  и  до  сих  пор  у  меня  нет  ясно¬
го  представления  об  этом  здании.  Оно  больше  похоже
на  маленький  форт,  чем  на  обсерваторию...  Ну  что  же,
приступим...  —  И  с  этими  словами  профессор  нырнул  под
засыпанный  пылью  и  покрытый  засохшей  травой  свод.
 Мы  все  трое  последовали  за  ним.
 В  полумраке  квадратного  помещения  под  сводом  бы¬
ла  приятная  прохлада.  Я  вооружился  инструментом  вроде
широкой  тяпки  —  кетменем  •—  и  по  указаниям  профес--
сора  принялся  отгребать  завал  из  земли  и  каменных  об¬
ломков,  образовавшийся  от  проседания  следующего  сво¬
да.  Я  старался  вовсю;  пот  катился  с  меня  градом,  и
груды  отброшенной  мной  земли  все  увеличивались  по  обе
стороны  камеры.  Профессор,  очень  довольный,  велел  мне
отдохнуть  и  взялся  сам  за  кетмень.  Потом  копала  Таня
и  снова  я.  Так  мы  рылись,  в  поту  и  пыли,  еще  долго,  по"
ка,  наконец,  не  проникли  в  низкий  просторный  подвал,
чуть  освещенный  сквозь  щели  в  камнях  под  сводами,  на¬
верху.  Внимание  профессора  и  Тани  сразу  привлекли  ка-
кке-то  плитки  из  гладкого  камня,  кучкой  сложенные
в  углу.  Для  меня  в  этом  темном  пустом  подвале  не  было
ничего  интересного,  и  я  принялся  осматривать  соединен¬
ные  с  ним  другие  помещения.  Узкие,  как  щели,  проходы
без  дверей  соединяли  еще  три  подвала  с  высокими,  в  про¬
тивоположность  первому,  потолками.  Все  они  были  со¬
вершенно  пусты,  только  в  конце  второго  помещения  вы¬
ступала  толстым  цилиндром  какая-то  постройка  из  плот¬
но  сложенных  серых  камней.  По  наружной  стороне
 475

цилиндра  вилась  наверх  обрушившаяся  узкая  лестница,
верх  которой  исчезал  в  хаосе  обломков,  засыпавших
квадратный  люк.  В  нижней  части  цилиндра  чернели  кро¬
хотные  оконца,  проникнуть  в  которые  не  могла  бы  даже
крыса.  Я  заглянул  в  одно  из  них  и  долго  всматривался
во  тьму,  пока  мне  не  показалось,  что  я  вижу  какой-то
слабый  отсвет.  Я  посмотрел  снова  и  опять  увидел  едва
заметный  блеск.  Я  позвал  профессора.  Он  с  неохотой
оторвался  от  разглядывания  плиток  и  последовал  за
мной.  Я  обратил  его  внимание  на  цилиндрическую  по¬
стройку,  но  профессор  не  выразил  никакого  интереса.
 — 	Смотрите,  Таня,  —  сказал  он  шедшей  позади  де¬
вушке,—  это  цоколь  наружной  башенки  —  той,  что  вро¬
де  минарета.  Она  одна  только  и  уцелела:  построена  из
крепчайшего  диабаза.
 На  мое  замечание  о  чем-то  блестящем  внутри  профес¬
сор  ответил:
 — 	Ну  что  там  может  быть?  Какая-нибудь  изразцо¬
вая  плитка  завалилась.  На  башенку  поднимались  по  на¬
ружной  лестнице,  а  пустота  внутри  —  только  для  эконо¬
мии  материала,  хода  внутрь  нет.
 Он  двинулся  было  обратно,  но  вдруг  остановился:
 — 	Эге!  Вот  это  на  самом  деле  важно!
 И  профессор  указал  на  завалившуюся  стенку  подвала
за  выступом  щелеобразной  двери.  Из-под  осыпи  едва
виднелась  ступенька  —  очевидно,  начало  лестницы,  шед¬
шей  куда-то  вниз.
 — 	Видите,  Таня,  я  говорил  вам,  что  должен  быть
еще  третий  этаж,  самый  нижний.  Это  первый  ход  вниз,
который  нам  удалось  обнаружить.  Тут  и  будем  копать¬
ся...  Сколько  времени,  Иван  Тимофеевич?  —  спохватил¬
ся  профессор.
 — 	Скоро  пять.
 — 	Ну-ну!  То-то  я  так  есть  хочу!  Пойдемте  скорее.
 Наверху  нас  встретили  сухой  жар  и  ослепительный
 свет.  После  сумрака  под  сводами  зарябило  в  глазах.
Я  пропустил  вперед  Таню  и  профессора  и  остановился,
чтобы  получше  осмотреть  местность  с  высоты  бугра  об¬
серватории.  На  ровной  площадке  слева  от  бугра  стояли
две  наши  палатки.  И  бугор  и  площадка  находились  на
плоской  вершине  широкого  куполовидного  холма.  Этот
 476

холм  возвышался  посередине  группы  из  восьми  подобных
же  холмов,  покрытых  редкой  и  жесткой  травой,  совсем  не
похожей  на  веселую  зеленую  траву  нашего  севера.  Сквозь
ее  щетинистый  покров  просвечивали  угловатые  выступы
черных  камней,  присыпанных  крупным  песком.  Камни,
выступавшие  из-под  тонкого  почвенного  покрова  на  TOMt
холме,  где  стояла  обсерватория,  были  другого,  более  свет¬
лого  цвета.  Поэтому  бугор  обсерватории  довольно  резко
выделялся  по  окраске  среди  остальных  черных  собра¬
тьев.
 Девять  холмиков  теснились  на  краю  бесконечной,  по¬
степенно  понижающейся  к  югу  равнины,  а  с  запада,  спра¬
ва,  почти  у  самого  горизонта,  виднелась  иззубренная  по¬
лоса  далеких  снеговых,  гор.  В  той  же  стороне  равнину
пересекала  узенькая,  отливающая  сталью,  извилистая
лента;  сбегавшая  с  гор  речушка  огибала  холм  обсерва¬
тории  и,  отклоняясь  на  восток,  терялась  в  песках.  Во¬
круг  обсерватории,  внизу,  расстилалась  желтая  степь,
испятнанная  кустиками  серебристой  полыни  и  голубых
колючек.  Дальше,  к  северу,  степь  очерчивалась  по  краю
песков  темной  лентой  саксаульника.
 Покой,  простор,  чистый  горный  воздух,  синева  тяже¬
лого  зноя  над  головой...
 Как  удачно  сложилась  судьба,  приведшая  меня  сюда!
И  что  еще  нужно  сейчас  моей  душе?  Радостное  чувство
примирения  с  собой,  с  природой  охватило  меня.
 — 	Иван  Тимофеевич,  —  донесся  крик  Вячика,  Тани¬
ного  брата,  —  обедать!
 — 	Куда  вы  девались?  —встретила  меня  Таня  вопро¬
сом.  —  А  я  чудесно  искупалась  и  вам  предложить  хо¬
тела.  Сейчас  будем  обедать,  а  купанье  отложимте  до
вечера.
 После  обеда  и  небольшого  отдыха  мы  опять  отправи¬
лись  откапывать  обнаруженную  профессором  лестницу.
Она  уходила  в  широкую  выемку,  высеченную  в  песчанике
и  доверху  заваленную  всяким  мусором.  По  тому,  как
медленно  подвигалась  работа,  было  ясно,  что  понадобит¬
ся  несколько  дней  наших  соединённых  усилий,  чтобы  от¬
копать  лестницу.
 Закончив  намеченную  на  сегодня  работу,  я  напомнил
Тане  о  ее  обещании.  Она  повела  меня  по  узенькой  тро¬
 477

пинке  вдоль  берега  речки  к  подножию  второго  холма.
Я  молча  шел  следом,  прислушиваясь  к  ровному  шуму
быстрой  воды,  дробившей  солнечный  свет  в  быстрых
струйках.  У  поворота  речки  Таня  остановилась:
 — 	Вы  здесь  посидите,  подождите  меня.  Мы  с  Вячи-
ком  сделали  плотину,  так  что  воды  по  пояс  будет.
 Таня  скрылась  за  выступом  берега,  а  я  улегся  на
жесткой  траве,  подставив  лицо  прохладному  слабому  ду¬
новению  ветра.  Журчание  речки  наводило  дремоту.
 — 	Уснули?  Идите  скорее.  Как  чудесно!
 Свежая,  веселая,  Таня  стояла  передо  мной  —  безу¬
пречная  красота  юности,  дружной  с  водой  и  солнцем.
Я  вскочил  и  спустился  под  высокий  берег,  где  нашел  ма¬
ленькую  запруду  против  крохотного  песчаного  пляжа.
Два  искривленных  деревца,  как  часовые,  охраняли  эту
первобытную  ванну  со  стороны  низкого  правого  берега.
Я  быстро  приспособился  купаться  лежа,  борясь  с  напо¬
ром  холодной  воды,  замечательно  освежившей  меня.  У  па¬
латки  нас  уже  ждали  профессор  и  Вячик  с  чаем.
 — 	Как  понравилось  купанье?  —  спросил  профес¬
сор.—  А  ну-ка,  испытаем  геолога!  Ничего  в  речке  не  за¬
метили?  Нет?  Ну,  дорогой  мой  майор,  повоевали  и  всё
забыли!  Древнее  название  этой  речки,  сохранившееся
в  летописях,  —  Экик,  что  значит  «сердолик»*.  И  в  галь-.
ках  русла  иногда  попадаются  красные  камешки.  При  слу¬
чае  посмотрите.
 Раскопки  нижнего  этажа  оказались  сложнее,  чем  мы
ожидали.  Шедшая  наклонно  вниз  выемка  постоянно  за¬
валивалась  осыпавшейся  землей  и  щебнем.  Я  работал
уже  четыре  дня  с  утра  до  позднего  вечера.  Мускулы  на¬
ливались  новой  силой.  Словно  из  неведомых  мне  самому
уголков  души  поднимались  новые,  свежие,  как  весенняя
зелень,  чувства  —  такие  же  бесконечно  спокойные  и  свет¬
лые,  как  окружающая  природа.  Уверенная  радость  жиз¬
ни  владела  мной:  я  почти  забыл  про  усталость  и  недо¬
вольство.  Тело,  как  это  и  должно  быть  у  всякого  вполне
здорового  человека,  не  существовало  для  меня,  нич-ем
не  давая  знать  о  себе,  кроме  наслаждения  избытком  жиз¬
ненной  энергии.
 * 	Сердолик  —  стекловидный  натечный  кварц  красного  цвета.
 47а

Сейчас  я  разлагаю  эти  ощущения  на  отдельные  эле¬
менты,  тогда  же  это  было  иначе  и  выражалось,  собствен¬
но,  в  чувстве  обостренного  восхищения  местностью,  где
были  расположены  развалины  Нур-и-Дешт.  Я  ломал  го¬
лову,  стараясь  понять  секрет  очарования  пустынных  ка¬
менистых  холмов  и  печальных  развалин  в  жарком  кольце
степи  и  песков.  Я  поделился  своими  впечатлениями  с  Та¬
ней  и  профессором.  Они  согласились  со  мной.
 — 	Я,  признаться,  ничего  не  понимаю,  —  сказал  Мат¬
вей  Андреевич.  —  Знаю  только,  что  никогда  не  чувство¬
вал  себя  так  хорошо,  как  здесь.
 — 	Мало  сказать  —  хорошо,  —  подхватила  Таня.  —
Я,  например,  переполнена  светлой  радостью.  Мне  кажет¬
ся,  что  эта  древняя  обсерватория  —  храм...  ну,  не  могу
этого  ясно  выразить...  земли,  неба,  солнца  и  еще  чего-то
неведомого  и  прекрасного,  неуловимо  растворяющегося
в  свободном  просторе.  Я  видела  много  гораздо  более  кра¬
сивых  мест,  но  ни  одно  из  них  не  обладает  таким  могучим
очарованием,  как  эти,  казалось  бы,  равнодушные  разва¬
лины...
 Еще  один  трудовой  день  кончился  затемно,  но  спать
не  хотелось.
 Наступила  ночь.  Мы  улеглись  у  костра.  В  зените  чер¬
ного  купола  над  нами  сияла  голубая  Вега;  с  запада,  как
совиный  глаз,  горел  золотой  Аркт-ур.  Звездная  пыль
Млечного  Пути  светилась  раскаленным  серебром.
 Вот  там,  низко  над  горизонтом,  светит  красный  Анта¬
рес,  а  левее  едва  обозначается  тусклый  Стрелец.  Там
лежит  центр  чудовищного  звездного  колеса  Галактики  —
центральное  «солнце»  нашей  вселенной.  Мы  никогда  не
увидим  его  —  гигантская  завеса  черного  вещества  скры¬
вает  ось  Галактики.  В  этих  бесчисленных  мирах,  наверно,
тоже  существует  жизнь,  чужая,  многообразная.  И  там
обитают  подобные  нам  существа,  владеющие  могущест¬
вом  мысли,  там,  в  недоступной  дали...  И  я  здесь,  ничего
не  подозревая,  смотрю  на  эти  миры,  тоскуя,  взволнован¬
ный  смутным  предчувствием  грядущей  великой  судьбы
человеческого  рода.  Великой,  да,  когда  удастся  справить¬
ся  с  темными  звериными  силами,  еще  властвующими  на
земле,  тупо,  по-скотски  разрушающими,  уничтожающими
драгоценные  завоевания  человеческой  мысли  и  мечты.
 479

— 	Вы  спите,  Иван  Тимофеевич?  —  раздался  голос
профессора.
 — 	Нет,  я  смотрю  на  звезды...  Они  здесь  какие-то
особенно  ясные  и  близкие.
 — 	Да,  обсерватория  выстроена  с  толком;  здесь  не¬
обыкновенная  прозрачность  воздуха.  Впрочем,  почти  во
всех  местах  Средней  Азии  прозрачное  и  яркое  небо.  Не¬
даром  местные  народы  —  хорошие  наблюдатели  звезд.
Знаете,  киргизы  называют  Полярную  звезду  Серебряным
гвоздем  неба.  К  этому  гвоздю  привязаны  три  коня.  За
конями  вечно  гонятся  по  кругу  четыре  волка  и  никак  не
могут  догнать.  А  когда  догонят,  то  будет  конец  света.
Разве  это  не  поэтическое  изображение  вращения  Боль¬
шой  Медведицы?
 — 	Очень  хорошо,  Матвей  Адреевич!  Помню,  я  чи¬
тал  где-то  о  небе  Южного  полушария.  Высоко,  где  сияет
Южный  Крест,  в  Млечном  Пути  находится  яркое  звезд¬
ное  облако,  а  рядом  с  ним  абсолютно  черное  пятно  —
огромное  скопление  темного  вещества  в  форме  груши.
Первые  мореплаватели  назвали  его  Угольным  мешком.
Так  вот,  древняя  австралийская  легенда  называет  это
пятно  зияющей  ямой  —  провалом  в  небе,  а  другая  леген¬
да  говорит,  что  это  воплощение  зла  в  виде  австралийско¬
го  страуса  эму.  Эму  лежит  у  подножия  дерева  из
звезд  Южного  Креста  и  подстерегает  опоссума,  спасаю¬
щегося  на  ветвях  этого  дерева.  Когда  опоссум  будет
схвачен  эму,  тогда  наступит  конец  света.
 — 	Да,  похоже,  только  животные  совсем  различны,  —
лениво  сказал  профессор.
 — 	Объясните  мне,  пожалуйста,  Матвей  Андреевич,
кто  и  когда  создал  Нур-и-Дешт,  эту  «с  толком  выстро¬
енную»  обсерваторию,  и  почему  она  в  таком  пустынном
месте?
 — 	Работали  здесь  уйгурские  астрономы,  ученики
арабских  мудрецов.  Ну,  а  место-то  стало  пустынным  пос¬
ле  монгольского  нашествия.  Тут  кругом  развалины  —
следы  поселений.  Семьсот  лет  тому  назад  здесь,  без  со¬
мнения,  было  богатое  населенное  место.  Чтобы  построить
такую  обсерваторию,  нужно  много  знать  и  много  иметь.
 Речь  профессора  прервалась.  Что-то  случилось.  Я  сна¬
чала  не  сообразил,  что  именно.  Второй  толчок  дал  почув¬
 4S0

ствовать,  как  заколебалась  земля  под  нами,  —  словно  по
поверхности  прошла  каменная  волна.  Почти  одновремен¬
но  мы  услышали  отдаленный  гул,  будто  исходивший  из
глубины  под  нашими  ногами.  Посуда  в  ящике  дребезжа¬
ла,  головешки  в  костре  развалились.  Толчки  следовали
один  за  другим.
 Все  кончилось  так  же  неожиданно,  как  и  началось.
В  наступившей  тишине  было  слышно,  как  катятся  по
склонам  потревоженные  камни  и  что-то  сыплется  в  раз¬
валинах  обсерватории.
 Наутро,  как  только  мы  явились  к  месту  ежедневной
работы,  нас  встретили  неожиданные  изменения,  вызван¬
ные  ночным  землетрясением.  Подрытый  снизу  в  левой
стороне  земляной  завал  осел  и  рухнул,  обнажив  в  правой
стенке  неглубокую  нишу,  обведенную  заостренной
стрельчатой  аркой.  В  глубине  нищи,  из-под  пыли  и  на¬
липших  комьев  земли,  виднелась  каменная  плита  с  выре¬
занным  на  ней  совершенно  неразборчивым  для  непривыч¬
ного  взора1  сплетением  знаков  арабского  куфического
письма  *  Обрадованные  находкой  и  в  то  же  время  огор¬
ченные  новым  завалом  лестницы,  мы  быстро  расчистили
надпись,  столько  веков  скрывавшуюся  под  сухой  и  пыль¬
ной  землей.  На  гладкой  синеватой  плите  буквы  были
углублены  и  покрыты  чем-то  вроде  глазури  очень  кра¬
сивого  оранжевого  цвета  с  зеленым  отливом.  Таня  и  "про¬
фессор  принялись  расшифровывать  надпись,  а  мы  с  Вя-
чиком  опять  взялись  за  расчистку  лестницы.
 Матвей  Андреевич  расправил  плечи  и  шумно  вздох¬
нул:
 — 	Жаль,  ничего  важного!  Правда,  подтверждение  со¬
хранившихся  в  истории  сведений.  Надпись  гласит,  что  по
указу  такого-то,  в  таком-то  году,  в  месяце  Ковус...  это
Стрелец  по-арабски,  Таня?
 — 	Да.
 — 	Значит,  в  ноябре  окончена  постройка  в  местности
Нур-и-Дешт,  у  речки  Экик  на  холме...  как  это,  Таня?
 — 	Не  совсем  понимаю  название—что-то  вроде  Све¬
тящейся  чаши.
 * 	Куфическое  письмо  —  вид  арабского  шрифта.  Отличается  рас¬
ширенными  квадратными  очертаниями  тесно  соединенных  друг
с  другом  букв.
 31  Великая  Дуга
 481

— 	Какая  поэзия  !  На  холме  Светящейся  чаши,  на
месте  прежних  разработок  царской  краски...  Ага,  это  по
вашей  части,  майор.  Где  же  следы  разработок  и  что  могло
здесь  добываться?
 — 	Не  знаю,  не  заметил  никаких  выработок.
 — 	Да  вы  были  когда-нибудь  геологом?  —  шутливо
возмутился  профессор.
 — 	Погодите,  Матвей  Андреевич.  Вот  прокопаю  вам
лестницу,  тогда  отпустите  несколько  часов  побродить.  Мо¬
жет  быть,  и  геолог  пригодится.  А  то  ведь  мой  ежеднев¬
ный  маршрут  только  один:  речка  —  подвал—речка  —  па¬
латка.
 — 	Ага!  —  рассмеялся  профессор.  —  Побывали  в  шку¬
ре  археолога  —  нос  всегда  в  землю...  А  ведь  вы  правы:
стоит  объявить  выходной  день.  Завтра  не  будем  рыть¬
ся—  походите,  поисследуйте.  Таня,  конечно,  стиркой
займется...  Нет?  А  что  же?  Тоже  побродить,  геологии  по-:
учиться?  Гм!..
 — 	А  что  там  дальше  в  надписи,  Матвей  Андрее¬
вич?—  перебил  я  профессора.
 — 	А  дальше  следует:  в  память  великого  дела  сделана
эта'  надпись  и  замурована  древняя  ваза  с  описанием  по¬
стройки.
 — 	Но,  профессор,  ведь  находка  вазы  имела  бы  боль¬
шое  значение  для  изучения  обсерватории?
 — 	Конечно.  Но  где  она  замурована,  не  сказано.  Яс¬
но,  что  в  фундаменте.  Как  ее  найдешь?  Лестницу  проко¬
пать  —  и  то  не  можем.
 * 	*  Ф
 Утром  я  попросил  у  Вячика  дробовую  бердану  в  на¬
дежде  подстрелить  какую-нибудь  дичину.  Сопровождае¬
мые  насмешливыми  напутствиями  профессора,  мы  с  Та¬
ней  отправились  в  обход  холмов  Нур-и-Дешт.  Оказалось,
что  никто  из  членов  маленькой  экспедиции  не  отходил
далеко  от  развалин  —  работа  отнимала  все  время.  День
был  на  редкость  зноен  и  тих,  ни  малейшее  дуновение  не
сгоняло  сухого  жара,  шедшего  от  каменистой  почвы.  Мы
долго  ходили  по  холмам,  карабкаясь  по  склонам,  пока
не  изнемогли  от  жажды.  Тогда  мы  спустились  к  речке,
напились  вволю  и  принялись  бродить  босиком  по  рус¬
 482

лу.  Крупные  камешки  разъезжались  под  ногами.  В  про¬
зрачной  воде  среди  черных  и  серых  галек  изредка  резко
выделялись  разноцветные,  сглаженные  водой  кусочки
опала*  и  халцедона**.  Охота  за  красивыми  камнями
увлекла  нас  обоих,  и  только  когда  ноги  совсем  окоченели,
мы  вышли  на  берег  и  стали  греться  на  теплых  камнях,
занимаясь  разборкой  добычи.
 — 	Красные  кладите  сюда,  Таня.  Это  сердолик  —
очень  ценившийся  в  древности  камень,  якобы  обладав¬
ший  целебной  силой.
 — 	Красных  больше  всего.  А  вот  смотрите,  какая
прелесть!—воскликнула  девушка.  —  Это  вы  нашли?
Прозрачный  и  переливается,  как  жемчуг.
 — 	Гиалит,  самый  -  ценный  сорт  опала.  Можете  сде¬
лать  из  него  брошку.
 — 	Я  не  люблю  брошек,  колец,  серег  —  ничего,  кроме
браслетов.  Но  если  вы  мне  подарите  его  просто  так...
спасибо...  А  зачем  вы  взяли  эти  три  камня  —  мутные,
нехорошие?
 — 	Что  вы,  Таня!  Разве  можно  так  порочить  самую
лучшую  мою  находку?  Смотрите.  —  Ия  погрузил  не¬
взрачную  белую  гальку  в  воду.  Камень  сделался  про¬
зрачным  и  заиграл  голубоватыми  переливами.
 — 	Как  красиво!  —  изумилась  девушка.
 — 	Ага,  некрасивый  камень  оказался  волшебным.  Он
и  считался  в  древности  волшебным.  Это  гидрофан,  иначе
называемый  «око  мира».  Он  сильно  пористый  и  поэтому
в  сухом  состоянии  непрозрачен.  Как  только  поры  запол¬
няются  водой,  он  делается  прозрачным  и  очень  краси¬
вым.  Это  всё  разновидности  кварца;  их  еще  много  сор¬
тов  различных  оттенков,  ценности  и  красоты.
 — 	Что  же  вам  дала  наша  сегодняшняя  экскурсия?  —
спросила  Таня.
 — 	Теперь  я  имею  представление  о  строении  всей  этой
местности.  Правда,  оно  не  оказалось  интересным  —  древ¬
ние  граниты  и  толща  черных  кварцитов  ***,  пронизанных
 * 	Опал  —  затвердевший  студень  кремневой  кислоты  —  кварц
с  содержанием  воды.
 **  Халцедон  —  скрытокристаллическая  разновидность  кварца;
похож  на  опал.
 ***  Кварциты  —  плотные  породы,  состоящие  главным  образом
из  зерен  кварца.
 31
 483

жилами  кварца.  Холм,  на  котором  стоит  обсерватория,
несколько  отличается  от  других:  он  сложен  какими-то
очень  плотными  стекловидными  кварцитами.  Красивые
камни  в  русле  речки  остались  от  размыва  кварцитов  —
В  жилах,  в  пустотах  и  натеках  по  трещинам,  должно
быть,  довольно  много  халцедона  и  опала.
 — 	А  где  же  разработки,  о  которых  говорится  в  над¬
писи?
 — 	Так  и  не  знаю.  Сами  же  видели  —  нигде  ни  ма¬
лейших  следов.  Может  быть,  они  скрыты  под  развалина¬
ми  обсерватории.
 — 	Плохо!  Опять  Матвей  Андреевич  будет  смеять¬
ся,  —  заключила  Таня.  —  Пора  обратно.  Смотрите,  солн¬
це  садится.  И  так  придем  в  темноте.
 На  красном  огне  заката  круглые  плечи  холмов  высту¬
пили  резкими  силуэтами.  Полное  отсутствие  ветра1  под¬
черкивало  глухое  молчание  окрестных  песков.  Когда  мы
добрались  до  холма  обсерватории,  с  западной  стороны
уже  погасли  последние  отблески  зари.
 Развалины,  едва  различимые  при  свете  звезд,  встре¬
тили  нас  молчанием.  Только  сплюшка*  где-то  вдали  из¬
давала  свой  мелодичный  крик.  Ночью  здесь  было  непри¬
ветливо:  неясное  ощущение  опасности  овладело  нами,  и  мы
пошли,  крадучись  и  шепчась,  словно  боясь  разбудить
что-то  дремавшее  среди  угрюмых  стен.
 Внезапно  я  почувствовал,  что  дневная  усталость  ку¬
да-то  отходит,  уступая  место  бодрости.  Сухой,  неподвиж¬
ный  воздух,  несмотря  на  тепло,  исходившее  от  нагретых
стен,  казался  необычайно  свежим.  Приятное,  едва  ощу¬
тимое  покалывание  изредка  пробегало  по  коже.
 — 	Я  совсем  не  устала,  —  шепнула  мне  Таня,  при¬
двигаясь  так  близко,  что  почти  касалась  меня  плечом.  —
Здесь  что-то  в  воздухе.
 — 	Да,  я  бы  сказал,  воздух  —  точно  вблизи  динамо-
машины.  Потрогайте-ка  ваши  волосы,  Таня:  они  что-то
очень  распушились.
 Таня  провела1  рукой  по  волосам,  стараясь  пригладить
их,  и  множество  мельчайших  голубых  искорок  замелька¬
ло  под  пальцами.
 * 	Сплюшка  —  небольшой  сыч;  водится  в  южных  районах  Со¬
ветского  Союза.
 484

— 	Будто  перед  грозой,  —  сказала  Таня,  —  только  не¬
бо  ясное  и  духоты  совершенно  не  чувствуется,  наоборот...
 — 	Странно.  Вообще  в  этом  месте  много  необъяснимо¬
го...  •—  начал  я  и  вдруг  увидел  слабое  зеленоватое  свече¬
ние,  мелькнувшее  где-то  в  проломе  стены.
 Мы  уже  подходили  к  главному  зданию  с  дугой  квад¬
ранта.  Я  присмотрелся  и  заметил,  что  чуть  видимым  от¬
блеском  светится  несколько  букв  надписи  на  внутренней
стенке  портика.
 — 	Смотрите,  Таня!  —  Я  подвел  свою  спутницу  к  об¬
рушенной  части  стены.
 В  непроглядной  тьме  сводов  явственно  выступали
извивы  букв,  очерченные  зеленовато-желтым  сиянием1.
 — 	Что  это  такое?  —  взволнованно  прошептала  де¬
вушка.  —  Тут  кругом  много  надписей,  но  ведь  они  не  све¬
тятся.
 — 	Все  те  надписи  сделаны  золотом.  Так,  кажется?
 — 	Правильно,  —  подтвердила  Таня.
 — 	А  это...  Одну  минуту...
 Я  осторожно  проскользнул  в  портик  и  зажег  спичку.
Загадочное  свечение  мгновенно  исчезло.  Обветшавшая
стена  слепо  встала  передо  мной.  Но  я  все  же  успел  заме¬
тить  уцелевший  кусок  изразцовой  плитки,  покрытый
гладкой  глазурью,  с  выведенными  иа  ней  оранжево-зеле¬
ными  буквами.
 — 	Это  сделано  не  золотом,  а  такой  же  эмалью,  как
у  лестницы  в  подвале.
 — 	Пойдемте  скорее,  посмотрим!  —  живо  предложила
девушка.
 — 	Пойдемте,  —  согласился  я  и  спросил:  —  Вы  бы¬
вали  когда-нибудь  ночью  на  обсерватории,  вы  или  про¬
фессор  ?
 — 	Нет,  ни  разу.
 — 	Тогда  вот  что:  пойдем  сначала  в  лагерь  —  только
не  говорите  пока  ничего  профессору,  —  мы  поужинаем
и,  когда  все  заснут,  продолжим  исследование,  если  хо¬
тите.  А  если  устали,  я  один  займусь.
 — 	Что  вы!  При  чем  тут  усталость?  Все  так  таинст¬
венно,  интересно!
 — 	Отлично.  Только  уговор,  Таня:  профессору  —  ни
слова.  Я  сам  еще  ничего  не  понимаю,  но  если  мы  с  вами
 485

додумаемся  до  какого-то  объяснения,  вот  будет  Матвею
Андреевичу  сюрприз  наутро!
 Теплая  крепкая  рука  девушки  сжала  мою.  Мы  быст¬
ро  спустились  с  холма  к  площадке,  на  которой,  по  обык¬
новению,  горел  небольшой  костер.  Поворчав  на  нас  по
поводу  опоздания  к  ужину,  профессор  принялся  расспра¬
шивать  меня  о  результатах  похода.  Как  Таня  и  ожидала,
добродушные  насмешки  профессора  посыпались  на  мою
бедную  голову,  едва  Матвей  Андреевич  узнал,  что  я  так
и  не  нашел  следов  разработок  красок.
 — 	Ладно,  лучше  не  буду  спрашивать,  что  вы  нашли
в  темноте  вместе  с  Таней...  Ну-ну,  не  сердитесь!  Показы¬
вайте  ваши  камешки...  Как  много  сердолика!  Пожалуй,
если  несколько  дней  поработать,  набрали  бы  целый  ме¬
шок.  Теперь  сердолик  мало  ценится:  еще  один  из.многих
примеров  забытой  с  веками  мудрости  человеческого
опыта.  Раньше  во  всей  Ближней  Азии  этот  камень  це¬
нился  наравне  с  лучшими  драгоценностями.  Из  него  де¬
лали  браслеты,  ожерелья,  пряжки.  И  верили,  что  сердо¬
лик  предохраняет  человека  от  многих  заболеваний.
А  самое  любопытное  —  оказывается,  эта;  вера  больше,
нежели  простое  суеверие.  Я  недавно  узнал...  —  Профес¬
сор  замолчал,  задумчиво  разглядывая  красный  камень
при  свете  костра.
 — 	Что  вы  узнали,  Матвей  Андреевич,  .расскажите,  —
попросила  Таня.
 — 	Да  очень  просто:  медики  начинают  пробовать  ле¬
чение  сердоликом.  Оказывается,  он  почти  всегда  облада¬
ет  радиоактивностью  *,  сг.абой,  можно  сказать  —  ничтож¬
ной,  равной  сумме  радиоактивности  человеческого  орга¬
низма.  Но  именно  потому,  что  радия  в  сердолике  только
ничтожные  следы,  он  действует  благотворно  на  нервную
систему,  восстанавливая  в  ней  какой-то  баланс,  что  ли,  —
не  знаю  толком.
 «Радий?»  —  пронзила  меня  неясная  догадка,  и  в  го¬
лове  вихрем  завертелись  мысли  об  электрических  разря¬
дах,  светящихся  надписях,  оранжево-зеленых  красках.
 * 	Радиоактивность  —  способность  атомов  какого-либо  элемен¬
та  распадаться  на  отдельные  составляющие  атом  частицы.  Наи¬
более  резко  выражена  у  радия.
 486

Я  нетерпеливо  вскочил,  но  сейчас  же  взял  себя  to  руки
и  поспешно  вытащил  папиросы.
 — 	Что  это  вы,  словно  вас  кольнуло,  Иван  Тимофее¬
вич?  —  удивленно  спросил  профессор.—Пожалуй,  и  спать
время.  Завтра  пораньше  примемся  —  наверно,  разгребем
вход.  Вы  как  хотите,  а  мы  с  Вячиком  на'  боковую.
 Я  и  Таня  остались  вдвоем.  Я  нервно  курил,  ожидая,
пока  профессор  заснет  и  можно  будет  взять  свечи  для
ночного  исследования  тайны  обсерватории  Нур-и-Дешт.
 Наконец  Таня  достала  две  свечи,  а  я  вытащил  из
кучи  инструментов  тяжелый  лом.
 — 	Это  зачем?  —удивилась  девушка.
 — 	Пригодится.  Вдруг  придется  отвалить  камень,  вы¬
вернуть  какую-нибудь  плиту.
 Внизу,  в  каменных  подвалах,  царил,  полнейший  мрак.
Хорошо  знакомой  дорогой  мы  пробирались  ощупью,  не
зажигая  света.  Повернули  направо,  в  щелевидный  вход,
добрались  до  лестничной  ниши.  Таня  вскрикнула:  боль¬
шая  доска  очень  слабо,  но  явственно  светилась  сплете¬
нием  куфических  букв.  Такая  же  золотистая  светящаяся
полоска  шла:  по  выступу  лестничной  арки.
 — 	Так,  понимаю,  —  подумал  я  вслух,  —  здесь  днем
мало  света...
 — 	Ну,  и  что  же?  —  нетерпеливо  спросила  Таня.
 — 	Не  спрашивайте  меня  сейчас,  пока  не  решу  всю
задачу.  Пойдемте  наверх,  к  квадранту.  Наверно,  мы
встретим  еще  остатки  светящихся  надписей.  Стоп!  Дайте
свечу.  Заглянем  сюда.
 Я  вспомнил  загадочный  отблеск  внутри  цоколя  аст¬
рономической  башни,  виденный  в  первый  день,  и  решил
попробовать  проникнуть  в  цоколь.  Я  принялся  осторож¬
но  выворачивать  ломом  крепко  спаявшийся  с  остальными
брусок  камня  над  узкой  вентиляционной  щелью.  Усту¬
пая  моим  настойчивым  усилиям,  камень  зашатался.  Я  на¬
давил  сильнее  и,  дернув  камень  к  себе,  извлек  из  кладки.
Второй  отделился  легче.  Образовалось  отверстие,  доста¬
точное  для  того,  чтобы  просунуть  голову  и  руку  со  све¬
чой.
 Огонь  свечи  озарил  тесную  внутренность  башни,  круг¬
лую,  уходящую  высоко  в  темноту.  Налево,  против  про¬
битой  мною  -дыры,  находился  широкий  обтесанный  ка¬
 487

мень,  а  на  нем,  покрытый  густой  пылью,  стоял  большой
широкогорлый  сосуд,  мутно  поблескивая  запыленной  гла¬
зурью.
 — 	Ваза,  Таня,  ваза!  —  воскликнул  я  и  уступил  де¬
вушке  место  у  пролома.
 — 	Не  пролезть.  Как  достанем?—спросила  она,  по¬
давляя  радостный  вздох.
 — 	Сейчас.
 Воодушевленный  находкой,  я  быстро  справился
еще  с  двумя  камнями.  Едва  я  проник  внутрь  башни,  как
поспешно  отпрянул  назад:  правее  и  позади  камня,  на  ко¬
тором  стояла  ваза,  зияла  темнота1  кблодца.  В  колодец
шли  узкие  ступеньки,  спиралью  завивавшиеся  до  какого-
то  выступа  внутренней  части  башенки.  Я  передал  вазу
девушке  через  пролом  и  сказал:
 — 	Подождите  меня,  Таня.  Я  спущусь  вниз.
 — 	Нет,  нет,  я  пойду  за  вами:  кто  знает,  что  там...  —
Она  замолчала,  смутившись.
 Наши  глаза  встретились,  и  я...  Ну,  словом,  я  спустил¬
ся,  упираясь  руками  в  стенки  колодца,  и  помог  следовав¬
шей  за  мной  Тане.
 Колодец  был  неглубок.  Впрочем,  это  оказался  вовсе
не  колодец,  а  неровный,  немного  наклонный  ход,  высе¬
ченный  в  скале.  Холод  охватил  нас  сквозь  легкую  одеж¬
ду.  Но  это  не  был  холодный,  застоявшийся  воздух  подзе¬
мелья  —  чистый  и  свежий,  он  походил  на  богатый  озо¬
ном  воздух  горных  вершин.  На  глубине  нескольких  мет¬
ров  ход  расширялся  в  неправильную  большую  пещеру
с  изрытыми  стенами,  изборожденными  узкими,  просе¬
ченными  в  разных  направлениях  бороздками.  Я  уже
знал,  что  искать:  кое-где  в  трещинах  кремнистых  сланцев
и  кварцитов,  на  дне  бороздок  оставались  небольшие  охрис¬
тые  примазки  лимонно-желтого  и  оранжевого  цветов.
 — 	Вот  и  рудник  красок,  Таня!  Только  краски-то  не
простые.
 Мы  поднялись  наверх.  Не  слушая  протестов  Тани,  я
совершил  кощунство  —  понес  вазу,  не  дожидаясь  дня.
Крепко  прижав  к  груди  тяжелую  вазу,  я  осторожно  сту¬
пал,  боясь  споткнуться.  Около  портика  мы  оставили  до¬
рогую  находку  и  медленно  обошли  все  здание.  Я  оказал¬
ся  прав:  еще  в  нескольких  местах  мы  обнаружили  свече¬

ние  каких-то  знаков.  Светящиеся  черточки  были  и  на  ду¬
ге  квадранта.
 Спустившись  к  речке,  мы  осторожно  сняли  крышку
сосуда.  Внутри  него  не  было  ничего,  кроме  пыли.  Тогда
мы  обмыли  вазу  снаружи  и  бесшумно  принесли  в  палат¬
ку,  поставили  у  изголовья  профессора,  заранее  наслаж¬
даясь,  как  он  будет  удивлен  и  потрясен  утром.
 — 	Ну,  а  теперь  рассказывайте!  —  шепнула  мне  на!
ухо  Таня.  —  Я  все  равно  спать  не  буду,  пока  не  узнаю.
 Отойдя  от  палатки,  мы  уселись  на  берегу  речки,
с  мелодичным  журчанием  бежавшей  в  темную  степь.
 — 	Все,  оказывается,  очень  просто,  Таня:  здесь  имеет¬
ся  месторождение  урановых  руд  и,  следовательно,  при¬
сутствует  радий.  Эти  желтые  пятна  —  урановые  охры.
Они  применяются  в  керамике  для  получения  очень  проч¬
ной  глазури  с  яркими  и  чистыми  цветами:  оранжевым,
желто-зеленым,  оливковым.  Урановые  руды  встречаются
в  натеках,  по  трещинам  кварцитов  и  были  еще  в  древно¬
сти  выработаны,  но  радий  —  радий!  —  помимо  урана!',
вероятно,  рассеян  в  ничтожном  количестве  в  кремнистой
массе  светлых  кварцитов.  И  я  думаю,  что  весь  холм  об¬
серватории,  состоящий  из  этих  кварцитов,  излучает  эма¬
нацию  радия  *.  Кварциты,  должно  быть,  слабо  радиоак¬
тивны.  Соли  радия,  смешанные  с  другими  минералами,
дают  необычайно  прочные  светящиеся  краски.  Сейчас,  осо¬
бенно  в  войну,  эти  светящиеся  составы  имеют  широкое
применение.  Оказывается,  древние  астрономы  тоже  знали
этот  секрет,  и,  может  быть,  самое  название  «Нур-и-
Дешт»  —  «Свет  пустыни»  —  тоже  связано  со  странными
явлениями  на  обсерватории.  Радий  все  еще  мало  изучен.
Мы  знаем,  что  он  ионизирует  воздух,  накапливает  элек¬
тричество  и  озон,  убивает  микробов,  обезвреживает  яды.
Теперь  я  понимаю,  в  чем'  секрет  необычайно  радостного
воздействия  этого  места:  огромная  масса  радиоактивных
кварцитов,  не  прикрытых  сверху  другими  породами,  со¬
здает  большое  поле  слабого  радиоактивного  излучения,
очевидно,  в  дозировке,  наиболее  благоприятной  для  че-
 * 	Эманация  радия  —  радий,  распадаясь,  переходит  в  различ¬
ные  разновидности,  отличающиеся  друг  от  друга  по  физико-хими¬
ческим  свойствам;  эманация  радия,  одна  из  таких  разновидностей,
газообразна.
 489

ловеческого  организма.  Вспомните,  что  профессор  говорил
про  сердолик.  А  сегодня  из-за  отсутствия,  ветра  получи¬
лось  большее,  чем  обычно,  накопление  эманации  радия.
Мы  с  вами  сразу  и  заметили  это  ночью.  Какое  неожидан¬
ное  и  интересное  открытие,  правда?  —  Ия  положил  свою
руку  на  руку  девушки.
 — 	Да,  интересно...  —  отчужденно  произнесла  Таня
и  быстро  поднялась.  —  Ну,  надо  итти  спать,  уже
поздно...
 Немного  озадаченный  внезапной  холодностью  Тани,
я  остался  на  берегу.  Все  мои  мысли  вертелись  вокруг  не-:
ожиданного  открытия.  Я  продолжал  находить  новые
 490

и  новые  факты  в  доказательство  своей  догадки  и  долго
еще  сидел  в  .темноте.  Наконец  я  запутался  в  дебрях  хи¬
мии  и  побрел  к  своей  постели.
 Разбудили  меня  шумные  возгласы  профессора,  звав¬
шего  всех  нас.  Ваза  была  извлечена  на  свет.  Узор  бле¬
стящей  эмали  бархатистого  зелено-черного  цвета  шел
между  яркими  оранжевыми,  коричневыми  и  оливковыми
полосами.  Такие  прекрасные  тона  глазури  могли  дать
только  соединения  урана.  Новое  подтверждение  ночного
открытия  в  ослепительном  -свете  дня!
 Я  рассказал  профессору  все  свои  соображения.  Надо
было  видеть  радостное  возбуждение  ученого!  Я  приба¬
вил,  что  радиевые  излучения,  может  быть,  способствуют
еще  большей  прозрачности,  воздуха  непосредственно  над
обсерваторией.
 — 	Ну,  это  вы,  пожалуй,  хватили,  —  возразил  про¬
фессор.  —  А  что  до  нашего  состояния,  то  я  совершенно
с  вами  согласен.  Это  место  —не  только  место  света,  но
и  место  радости.  А  вот  почему  Таня  у  нас  сегодня  груст¬
ная?  Что  случилось?
 — 	Нет,  Матвей  Андреевич,  со  мной  ничего...
 После  вторичного  осмотра  выработки  мы  вернулись
 к  работе  на  Лестнице.  К  концу  дня  удалось  расчистить
небольшое  отверстие,  в  которое  все  мы  поочередно  про¬
лезли.  Там  был  подвал  из  нескольких  камер,  Я  не  знаю,
что  он  дал  археологу,  но,  на  мой  взгляд,  подвал  был  так
же  пуст,  как  и  все  виденные  мною  ранее.
 Закатный  ветер  мчался  по  степи:  розовая  пыль  клуби¬
лась  над  стальным  ковром  полыни.  Профессор  с  Вячи-
ком  шли  впереди,  а  Таня  в  раздумье  замедлила  шаги,
отстав  от  них.  Я  догнал  девушку  и  осторожно  взял  ее
за  руку.
 — 	Что  с  вами,  Таня?  Вы  всегда  такая  веселая,  ожив¬
ленная,  и  вдруг...  Мне  кажется,  вы  изменились  после
вчерашнего  нашего  открытия.
 Девушка  пристально  посмотрела  мне  в  лицо.
 — 	Не  знаю,  поймете  вы  или  нет,  но  я  скажу...  Нур-
и-Дешт  действительно  место  радости.  И  я  думала,  что
эта  радость  во  мне,  от  меня,  что  я  сильная,  свободная,
веселая.  Тут  появляетесь  вы...  —  девушка  запнулась,—
суровый,  ушедший  в  себя,  опаленный  огнем  войны.  И  вы
 491

тоже  делаетесь  ясным,  радостным...  И  вдруг  оказывает¬
ся,  что  всему  причиной  этот  радий  —  и  только...  Значит,
если  бы  не  было  радия,  —  голос  девушки  упал  почти  до
шопота,—не  было  бы  и  очарования  этих  дней  на  древней
обсерватории.
 Таня  отвернулась,  вырвала  руку  и  побежала  вниз  по
склону  холма.  Я  медленно  пошел  следом  за  ней.  Оста¬
новился,  оглянулся  на  развалины  Нур-и-Дешт.
 «Свет  пустыни»  —  да,  несомненно,  свет  и  для  пусты¬
ни  моей  душ».  Не  пройдет,  навсегда  останется  радость
дней  на  обсерватории  Нур-и-Дешт!
 ...И  опять,  как  много  раз  до  этого,  угасал  костер  у
палаток,  и  около  него  сидели  мы  с  Таней.  А  рядом  излу¬
чала  золотистое  сияние  древняя  ваза,  светящаяся  чаша
давно  минувших,  но  не  умерших  человеческих  надежд.
 — 	Таня,  дорогая,  —  говорил  я,  —  здесь  ожила  моя
душа,  и  она  открылась...  навстречу  вам.  Кто  знает,  мо¬
жет  быть,  в  дальнейших  успехах  науки  влияние  радиоак¬
тивных  веществ  на  нас  будет  понято  еще  более  глубоко.
И  кто  поручится,  что  на  нас  не  влияют  еще  многие  дру¬
гие  излучения  —  ну,  хотя  бы  космические  лучи.  Вот
там,  —  я  встал  и  поднял  руку  к  звездному  небу,  —  может
быть,  есть  потоки  самой  различной  энергии,  изливающей¬
ся  из  черных  глубин  пространства...  частицы  далеких
звездных  миров.
 Таня  поднялась  и  порывисто  подошла  ко  мне.  В  яс¬
ных  глазах  девушки  отразился  пепельный  звездный
свет.
 В  высоте  над  нами,  прорезая  световые  облака  Млеч¬
ного  Пути,  сиял  распростертый  Лебедь,  вытянув  длин¬
ную  шею  в  вечном  полете  к  грядущему.

ОЗЕРО  ГОРНЫХ  ДУХОВ
 Несколько  лет  назад  я  прошел  с  маршрутным  иссле¬
дованием  часть  Центрального  Алтая,  хребет  Листвягу,
в  области  левобережья  верховьев  Катуни.  Золото  было
тогда  моей  целью.  Хотя  я  и  не  нашел  стоящих  россыпей,
однако  был  в  полном  восторге  от  чудесной  природы
Алтая.
 В  местах  моих  работ  не  было  ничего  особо  примеча¬
тельного.  Листвяга  —  хребет  сравнительно  низкий,  вечных
снегов  —  «белков»  —  на  нем  не  имеется,  значит  нет  и
сверкающего  разнообразия  ледников,  горных  озер,  гроз¬
ных  пиков  и  всей  той  высокогорной  красоты,  которая
поражает  и  пленяет  вас  в  более  высоких  хребтах.  Одна¬
ко  суровая  привлекательность  массивных  гольцов,  под¬
нимающих  свои  скалистые  спины  над  мохнатой  тайгой,
горы,  толпящиеся  под  гольцами,  как  морские  волны,  воз¬
награждали  меня  за  довольно  скучное  существование  в
широких  болотистых  долинах  речек,  где  и  проходила
главным  образом  моя  работа.
 Я  люблю  северную  природу  с  ее  молчаливой  хмуро¬
стью,  однообразием  небогатых  красок,  люблю,  должно
быть,  за  первобытное  одиночество  и  дикость,  свойствен¬
ные  ей,  и  не  променяю  на  картинную  яркость  юга,  на¬
зойливо  лезущую  вам  в  душу.  В  минуты  тоски  по  воле,
по  природе,  которые  бывают  у  всякого  экспедиционного
работника,  когда  приедается  жизнь  в  большом  городе,
перед  моими  глазами  встают  серые  скалы,  свинцовое
море,  лишенные  вершин  могучие  лиственницы  и  хмурые
глубины  сырых  еловых  лесов...
 493

Короче  говоря,  я  был  доволен  окружающей  меня  од¬
нообразной  картиной  и  с  удовольствием  выполнял  свою
задачу.  Однако  у  меня  было  еще  одно  поручение  —-
осмотреть  месторождения  превосходного  асбеста  в  сред¬
нем  течении  Катуни,  близ  большого  села  Чемал.  Крат¬
чайший  путь  туда  лежал  мимо  самого  высокого  на  Ал¬
тае  Кату  некого  хребта,  по  долинам  Верхней  Катуни.
Дойдя  до  села  Уймон,  я  должен  был  перевалить  Терек-
тинские  белки  —  тоже  высокий  хребет  —  и  через  Онгудай
снова  выйти  в  долину  Катуни.  Несмотря  на  необходи¬
мость  спешить,  вынуждавшую  к  длинным  ежедневным
переходам,  только  на  этом  пути  я  испытал  настоящее
очарование  природы  Алтая.
 Очень  хорошо  помню  момент,  когда  я  со  своим  не¬
большим  караваном  после  долгого  пути  по  «урману»  —
густому  лесу  из  пихты,  кедра  и  лиственницы  спустился
в  долину  Катуни.  В  этом  месте  гладь  займища  сильно  за¬
держала  нас:  кони  проваливались  по  брюхо  в  чмокаю¬
щую  бурую  грязь,  скрытую  под  растительным  слоем.
Каждый  десяток  метров  давался  с  большим  трудом.  Но
я  не  остановил  караван  на  ночевку,  решив  сегодня  же
перебраться  на  правый  берег  Катуни.
 Луна  рано  поднялась  над  горами,  и  можно  было  без
труда  двигаться  дальше.  Ровный  шум  быстрой  реки
приветствовал  наш  выход  на  берег  Катуни.  В  свете  луны
Катунь  казалась  очень  широкой.  Однако,  когда  провод¬
ник  въехал  на  своем  чалом  коне  в  шумящую  тусклую
воду  и  за  ним  устремились  остальные,  вода  оказалась
не  выше  колен,  и  мы  легко  перебрались  на  другой
берег.  Миновав  пойму,  засыпанную  крупным  галечником,
мы  попали  опять  в  болото,  называемое  сибиряками  кара-
гайником.  На  мягком  ковре  мха  были  разбросаны  тощие
ели,  и  повсюду  торчали  высокие  кочки,  на  которых
вздымалась  и  шелестела  жесткая  осока.  В  таком  месте
лошади  вынуждены  были  бы  всю  ночь  «читать  газету»,
то-есть  оставаться  без  корма,  а  потому  я  решил  двигать¬
ся  дальше.
 Начавшийся  подъем  давал  надежду  выбраться  на  сухое
место.  Тропа  тонула  в  мрачной  черноте  елового  леса,  но-:
ги  лошадей  —  в  мягком  моховом  ковре.  Так  мы  шли  часа
полтора,  пока  лес  не  поредел;  появились  пихты  и  кедры,
 494

мох  почти  исчез.,  но  подъем  не  кончался,  а,  наоборот,  стал
еще  круче.  Как  мы  ни  бодрились,  но  после  всех  дневных
передряг  еще  два  часа  подъема  показались  очень  тяже¬
лыми.  Поэтому  все  обрадовались,  когда  подковы  лоша¬
дей  зазвякали,  высекая  искры  из  камней,  и  показалась
почти  плоская  вершина  отрога.  Здесь  были  и  трава  для
коней  и  годное  для  палаток  сухое  место.  Мигом  развью¬
чили  лошадей,  поставили  палатки  под  громадными  кедра¬
ми,  и  после  обычной  процедуры  поглощения  ведра  чаю  и
раскуривания  трубок  мы  погрузились  в  глубокий  сон.
 Я  проснулся  от  яркого  света  и  быстро  выбрался  из
палатки.  Свежий  ветер  колыхал  темнозеленые  ветви
кедров,  высившихся  прямо  перед  входом  в  палатку.
Между  двумя  деревьями,  левее,  был  широкий  просвет.
В  нем,  как  в  черной  раме,  висели  в  розоватом  чистом
свете  легкие  контуры  четырех  острых  белых  вершин.  Воз¬
дух  был  удивительно  прозрачен.  По  крутым  склонам
белков  струились  все  мыслимые  сочетания  светлых  оттен¬
ков  красного  цвета.  Немного  ниже,  на  выпуклой  поверх¬
ности  голубого  ледника,  лежали  огромные  косые  синие
полосы  теней.  Этот  голубой  фундамент  еще  более  усили¬
вал  воздушную  легкость  горных  громад,  казалось  излу¬
чавших  свой  собственный  свет,  в  то  время  как  виднев¬
шееся  между  ними  небо  представляло  собой  море  чистого
золота.
 Прошло  несколько  минут.  Солнце  поднялось  выше,
золото  приобрело  пурпурный  оттенок,  с  вершин  сбежала
их  розовая  окраска  и  сменилась  чисто  голубой,  ледник
засверкал  серебром.  Звенели  ботала,  перекликавшиеся
под  деревьями  рабочие  сгоняли  коней  для  вьючки,  заво¬
рачивали  и  обвязывали  вьюки,  а  я  все  любовался  побе¬
дой  светового  волшебства.  После  замкнутого  кругозора
таежных  троп,  после  дикой  суровости  гольцовых  тундр
это  был  новый  мир  прозрачного  сияния  и  легкой,  измен-:
чивой  световой  игры.
 Как  видите,  моя  первая  любовь  к  высокогорьям  ал¬
тайских  белков  вспыхнула  неожиданно  и  сильно.  Любовь
эта  не  несла  в  дальнейшем  разочарования,  а  дарила  ме¬
ня  все  новыми  впечатлениями.  Не  берусь  описывать  ощу¬
щение,  возникающее  при  виде  необычайной  прозрачности
голубой  или  изумрудной  воды  горных  озер,  сияющего
 495

блеска  синего  льда.  Мне  хотелось  бы  только  сказать,  что
вид  снеговых  гор  вызывал  во  мне  обостренное  понимание
красоты  природы.  Эти  почти  музыкальные  переходы  света,
теней  и  цветов  сообщали  миру  блаженство  гармонии.
И  я,  весьма  земной  человек,  по-иному  настроился  в  гор¬
ном  мире,  и,  без  сомнения,  моим  открытием,  о  котором
я  сейчас  расскажу,  я  обязан  в  какой-то  мере  именно  этой
высокой  настроенности.
 Миновав  высокогорную  часть  маршрута,  я  спустился
опять  в  долину  Катуни,  потом  в  Уймонскую  степь  —
плоскую  котловину  с  превосходным  кормом  для  лошадей.
В  дальнейшем  Теректинские  белки  не  дали  мне  интерес¬
ных  геологических  наблюдений.  Добравшись  до  Онгудая,
 я  отправил  в  Бийск  своего  помощника  с  коллекциями  и
 снаряжением.  Посещение  Чемальских  асбестовых  место¬
рождений  я  мог  выполнить  налегке.  Вдвоем  с  проводни¬
ком  на  свежих  конях  мы  скоро  добрались  до  Катуни  и
остановились  на  отдых  в  селении  Каянча.
 Чай  с  душистым  медом  был  особенно  вкусен,  и  мы
долго  просидели  у  чисто  выструганного  белого  стола  в  са¬
дике.  Мой  проводник,  угрюмоватый  и  молчаливый  ойрот,
посасывал  окованную  медью  трубку.  Я  расспрашивал
хозяина  о  достопримечательностях  дальнейшего  пути  до
Чемала.  Хозяин,  молодой  учитель,  с  открытым  загорелым
лицом,  охотно  удовлетворял  мое  любопытство.
 — 	Вот  что  еще,  товарищ  инженер,  —  сказал  он.  —  Не¬
далеко  от  Чемала  попадется  вам  деревенька.  Там  живет
художник  наш  знаменитый,  Чоросов,  —  слыхали,  наверно.
Однако  старикан  сердитый,  но  ежели  ему  по  сердцу  при¬
детесь,  все  покажет,  а  картин  у  него  красивых  —  гибель!
 Я  вспомнил  виденные  мною  в  Томске  и  Бийске  кар¬
тины  Чоросова,  особенно  «Корону  Катуни»  и  «Хан-Ал-
тай».  Посмотреть  многочисленные  работы  Чоросова  в  его
мастерской,  приобрести  какой-нибудь  эскиз  было  бы
недурным  завершением  моего  знакомства  с  Алтаем.
 В  середине  следующего  дня  я  увидел  направо  указан¬
ную  мне  широкую  падь.  Несколько  новых  домов,  блестя
светложелтой  древесиной,  расположилось  на  взгорье,  у
подножия  лиственниц.  Все  в  точности  соответствовало
описанию  каянчинского  учителя,  и  я  уверенно  направил
коня  к  дому  художника  Чоросова.
 496

Я  ожидал  увидеть  брюзгливого  старика  и  был  удивлен,
когда  на  крыльце  появился  подвижной,  суховатый  бри¬
тый  человек  с  быстрыми  и  точными  движениями.  Только
всмотревшись  в  его  желтоватое  монгольское  лицо,  я  за¬
метил  сильную  проседь  в  торчащих  ежиком  волосах  и
жестких  усах.  Резкие  морщины  залегли  на  запав¬
ших  щеках,  под  выступающими  скулами,  и  на  выпуклом
высоком  лбу.  Я  был  принят  любезно,  но  не  скажу,  что¬
бы  радушно,  и,  несколько  смущенный,  последовал  за
ним.
 Вероятно,  под  влиянием  искренности  моего  восхище-?
ния  красотой  Алтая  Чоросов  стал  приветливее.  Его  не¬
многословные  рассказы  о  некоторых  особенно  замечав
тельных  местах  Алтая  ясно  запомнились  мне  —  так  остра
была  его  наблюдательность.
 Мастерская  —  просторная  неоклеенная  комната  с
большими  окнами  —  занимала  половину  дома.  Среди
множества  эскизов  и  небольших  картин  выделялась  одна,
к  которой  меня  как-то  сразу  потянуло.  По  объяснению
Чоросова,  это  был  его  личный  вариант  «Дены-Дерь»
(«Озера  Горных  Духов»),  большое  полотно  которой  на¬
ходится  в  одном  из  сибирских  музеев.
 Я  опишу  этот  небольшой  холст  подробнее,  так  как  он
имеет  важное  значение  для  понимания  дальнейшего.
 Картина  светилась  в  лучах  вечернего  солнца  своими
чистыми  красками.  Синевато-серая  гладь  озера,  занимаю¬
щего  среднюю  часть  картины,  дышит  холодом  и  молча¬
ливым  покоем.  На  переднем  плане,  у  камней  на  плоском
берегу,  где  зеленый  покров  травы  перемешивается  с  пят¬
нами  чистого  снега,  лежит  ствол  кедра.  Большая  голу¬
бая  льдина  приткнулась  к  берегу,  у  самых  корней  пова¬
ленного  дерева.  Мелкие  льдины  и  большие  серые  камни
отбрасывают  на  поверхность  озера  то  зеленоватые,  то
сероголубые  тени.  Два  низких,  истерзанных  ветром
кедра  поднимают  густые  ветви,  словно  взнесенные  к  небу
руки.  На  заднем  плане  прямо  в  озеро  обрываются  бело¬
снежные  кручи  зазубренных  гор  со  скалистыми,  ребрами
фиолетового  и  палевого  цветов.  В  центре  картины  лед¬
никовый  отрог  опускает  в  озеро  вал  голубого  фирна,
а  над  ним  на  страшной  высоте  поднимается  алмазная
трехгранная  пирамида,  от  которой  налево  вьется  шарф
 32  Великая  Дуга
 497

розовых  облаков.  Левый  край  долины  —  трога  *—состав»
ляет  гора  в  форме  правильного  конуса,  также  почти  це¬
ликом  одетая  в  снежную  мантию.  Только  редкие  палевые
полосы  обозначают  скалистые  кручи.  Гора  стоит  на  ши¬
роком  фундаменте,  каменные  ступени  которого  гигант¬
ской  лестницей  спускаются  к  дальнему  концу  озера...
 От  всей  картины  веяло  той  отрешенностью  и  холода
ной,  сверкающей  чистотой,  которая  покорила  меня  в  пути
по  Катунскому  хребту.  Я  долго  стоял,  всматриваясь  в
подлинное  лицо  алтайских  белков,  удивляясь  тонкой
наблюдательности  народа,  давшего  озеру  имя  Дены-
Дерь  —  Озера  Горных  Духов.
 — 	Где  вы  нашли  такое  озеро?  —спросил  я.  —  Да  и
существует  ли  оно  на  самом  деле?
 — 	Озеро  существует,  и  должен  сказать,  оно  еще  луч^
ше  в  действительности.  Моя  же  заслуга  —  в  правильном
выражении  сущности  впечатления,  —  ответил  Чоросов.—
Сущность  эта  мне  недешево  далась...  Ну,  а  найти  это
озеро  нелегко,  хотя  и  можно,  конечно.  А  вам  зачем?
 — 	Просто  побывать  в  чудчесном  месте.  Ведь  такую
штуку  увидишь  —  и  смерти  бояться  перестанешь.
 Художник  пытливо  посмотрел  на  меня:
 — 	А  это  верно  у  вас  прозвучало:  «смерти  бояться
перестанешь».  Вы  вот  не  знаете,  наверно,  какие  легенды
связаны  у  ойротов  с  этим  озером.
 — 	Должно  быть,  интересные,  раз  они  так  поэтично
назвали  озеро.
 Чоросов  перевел  взгляд  на  картину:
 — 	Вы  ничего  такого  не  заметили?
 — 	Заметил.  Вот  тут,  в  левом  углу,  где  гора  кону¬
сом,  —  сказал  я.  —  Только  извините,  но  тут  мне  краски
совсем  невозможными  показались.
 — 	А  посмотрите-ка  еще,  повнимательней...
 Я  стал  снова  всматриваться,  и  такова  была  тонкость
работы  художника,  что  чем  больше  я  смотрел,  тем  боль¬
ше  деталей  как  бы  всплывало  из  глубины  картины.
У  подножия  конусовидной  горы  поднималось  зеленовато¬
белое  облако,  излучавшее  слабый  свет.  Перекрещиваю¬
 * 	Трог  —  долина,  выглаженная  ледником, 	крутыми
 склонами.
 498

щиеся  отражения  этого  света  и  света  от  сверкающих
снегов  на  воде  давали  длинные  полосы  теней  почему-то
красных  оттенков.  Такие  же,  только  более  густые,  до  кро¬
вавого  тона,  пятна  виднелись  в  изломах  обрывав  скал.
А  в  тех  местах,  где  из-за  белой  стены  хребта  проникали
прямые  солнечные  лучи,  над  льдами  и  камнями  вставали
длинные,  похожие  на  огромные  человеческие  фигуры
столбы  синевато-зеленого  дыма  или  пара,  придававшие
зловещий  и  фантастический  вид  этому  ландшафту.
 — 	Не  понимаю,  —  показал  я  на  синевато-зеленые
столбы.
 — 	И  не  старайтесь,  —  усмехнулся  Чоросов.  —  Вы
природу  хорошо  знаете  и  любите,  но  не  верите  ей.
 — 	А  сами-то  вы  как  объясните  эти  красные  огни
в  скалах,  синезеленые  столбы,  светящиеся  облака?
 — 	Объяснение  простое  —  горные  духи,  —  спокойно
ответил  художник.
 Я  повернулся  к  нему,  но  и  тени  усмешки  не  заметил
на  его  замкнутом  лице.
 — 	Я  не  шучу,  —  продолжал  он  тем  же  тоном.  —  Вы
думаете,  название  озеру  только  за  неземную  красоту  да¬
но?  Красота-то  красотой,  а  слава  дурная.  Вот  и  я  карти¬
ну  сделал,  а  ноги  еле  унес.  В  девятьсот  девятом  я  там
был  и  до  тринадцатого  все  болел...
 Я  попросил  художника  рассказать  о  легендах,  связан¬
ных  с  озером.  Мы  уселись  в  углу  на  широком  диване,
покрытом  грубым  желто-синим  монгольским  ковром.  От¬
сюда  можно  было  видеть  «Озеро  Горных  Духов».
 — 	Красота  этого  места,  —  начал  Чоросов,—издавна
привлекала  человека,  но  какие-то  непонятные  силы  часто
губили  людей,  приходящих  к  озеру.  Роковое  влияние  озе¬
ра  испытал  и  я  на  себе,  но  об  этом  после.  Интересно,  что
озеро  красивее  всего  в  теплые,  летние  дни,  и  именно
в  такие  дни  наиболее  проявляется  его  губительная  сила.
Как  только  люди  видели  кроваво-красные  огни  в  скалах,
мелькание  синезеленых  призрачных  столбов,  они  начи¬
нали  испытывать  странные  ощущения.  Окружающие  сне¬
говые  пики  словно  давили  чудовищной  тяжестью  на  их
голову,  в  глазах  начиналась  неудержимая  пляска  свето¬
вых  лучей.  Людей  тянуло  туда,  к  круглой  конусовидной
горе,  где  им  мерещились  синезеленые  призраки  горных
 32*
 499

духов,  плясавшие  вокруг  зеленоватого  светящегося  обла¬
ка.  Но  как  только  добирались  люди  до  этого  места,  все
исчезало,  одни  лишь  голые  скалы  мрачно  сторожили  его.-
Задыхаясь,  едва  передвигая  ноги  от  внезапной  потери
сил,  с  угнетенной  душой,  несчастные  уходили  из  рокового
места,  но  обычно  в  пути  их  настигала  смерть.  Только
несколько  сильных  охотников  после  невероятных  мучений
добрались  до  ближней  юрты.  Кто-то  из  них  умер,  другие
долго  болели,  потеряв  навсегда  былую  силу  и  храбрость.
С  тех  пор  широко  разнеслась  недобрая  слава  о  Дены-:
Дерь,  и  люди  почти  перестали  бывать  на  нем.  Там  нет  ни
зверя,  ни  птицы,  а  на  левом  берегу,  где  происходят  сбо¬
рища  духов,  и  не  растет  ничего,  даже  трава.  Я  еще  в
детстве  слышал  эту  легенду,  и  меня  давно  тянуло  побы¬
вать  во  владениях  горных  духов.  Двадцать  лет  тому
назад  я  провел  там  два  дня  в  полном  одиночестве.  В  пер¬
вый  день  я  не  заметил  ничего  особенного  и  долго  рабо¬
тал,  делая  этюды.  Однако  по  небу  шли  частые  облака,
меняя  освещение,  и  мне  не  удавалось  схватить  прозрач¬
ность  горного  воздуха.  Я  решил  остаться  еще  на  день,
заночевав  в  лесу,  в  полуверсте  от  озера.  К  вечеру  я
ощутил  странное  жжение  во  рту,  заставлявшее  все
время  сплевывать  слюну,  и  легкую  тошноту.  Обычно
я  хорошо  выносил  пребывание  на  высотах  и  удивился,
почему  на  этот  раз  разреженный  воздух  так  действует  на1
меня.
 Утро  следующего  дня  обещало  отличную  погоду.
Я  поплелся  к  озеру  с  тяжелой  головой,  испыты¬
вая  сильную  слабость,  но  вскоре  увлекся  работой  и  за-:
был  обо  всем.  Солнце  порядком  пригревало,  когда  я  за¬
кончил  разработку  этюда,  впоследствии  послужившего
основанием  для  картины,  и  отодвинул  мольберт,  чтобы
бросить  последний  взгляд  на  озеро.
 Я  очень  устал,  руки  дрожали,  в  голове  временами
мутилось,  и  подступала  тошнота.  Тут  я  и  увидел  духов
озера.  Над  прозрачной  гладью  воды  проплыла  тень  низ¬
кого  облака.  Солнечные  лучи,  наискось  пересекавшие
озеро,  стали  как  будто  ярче  после  минутного  затмения»
На  удалявшейся  границе  света  и  тени  я  вдруг  заметил
несколько  столбов  призрачного  синезеленого  цвета,  по¬
хожих  на  громадные  человеческие  фигуры  в  мантиях,
 500

Они  то  стояли  на  месте*  то  быстро  передвигались,  то
таяли  в  воздухе.  Я  смотрел  на  небывалое  зрелище  с  чув¬
ством  гнетущего  страха.
 Еще  несколько  минут  продолжалось  бесшумное  дви¬
жение  призраков,  потом  в  скалах  замелькали  отблески  и
вспышки  кровавого  цвета.  А  над  всем  висело  светящееся
слабым  зеленым  светом  облако  в  форме  гриба...
 Я  вдруг  почувствовал  прилив  сил,  зрение  обострилось,
далекие  скалы  будто  надвинулись  на  меня,  я  различил
все  подробности  их  крутых  склонов.  Схватив  кисть,  с  ди¬
кой  энергией  я  подбирал  краски,  стараясь  торопливыми
мазками  запечатлеть  необыкновенную  картину.
 Легкий  ветерок  пронесся  над  озером,  и  мгновенно
исчезли  и  облако  и  синезеленые  призраки.  Только  крас¬
ные  огни  в  скалах  попрежнему  мрачно  поблескивали,
дробясь  на  воде  в  отбрасываемых  скалами  тенях.  Воз¬
буждение,  охватившее  меня,  ослабело,  недомогание  резко
усилилось,  словно  жизненная  сила  утекала  с  концов
пальцев,  державших  палитру  и  кисть.  Предчувствие  чего-
то  недоброго  заставило  меня  торопиться.  Я  закрыл  этюд¬
ник  и  собрал  свои  пожитки,  чувствуя,  как  страшна-я  тя¬
жесть  наваливается  мне  на  грудь  и  голову...
 Ветер  над  озером  усиливался.  Прозрачное  голубое
зеркало  померкло.  Облака  закрыли  вершины  гор,  и  чи¬
стые  краски  окружающего  быстро  тускнели.  Одухотво¬
ренная  и  чистая  красота  озера  сменилась  печальной
хмуростью,  красные  отблески  на  месте  призраков  погас¬
ли,  и  лишь  темные  скалы  чернели  там  среди  пятен  снега.
Тяжелое  дыхание  со  свистом  вырывалось  из  моей  груди,
когда  я,  борясь  с  упадком  сил  и  давившей  меня  тя¬
жестью,  повернулся  спиной  к  озеру.  Путь  до  места,  где,
по  уговору,  ожидали  меня  мои  проводники,  отказавшиеся
итти  на  Дены-Дерь,  я  прошел,  как  в  смутном  сне.  Горы
качались  передо  мной,  приступы  рвоты  приводили  меня  в
полное  изнеможение.  Временами  я  падал  и  долго  лежал,
не  в  силах  подняться.  Как  я  добрался  до:  моих  проводни¬
ков,  не  помню,  да  это  и  безразлично.  Главное,  что  при¬
вязанный  на  спине  ящик  с  этюдами  уцелел.
 Проводники  издалека  увидели,  что  делается  со  мной.
Они  перенесли  меня  к  лагерю  и  положили  на  спину,  под¬
сунув  под  голову  переметную  суму.
 501

«Однако,  ты  пропадешь,  Чорос»,  —  тоном  беспристра»
стного  наблюдателя  заметил  старший  из  проводников.
 Я  не  умер,  как  видите,  но  долго  чувствовал  себя
очень  плохо.  Вялость  и  притупление  зрения  мешали  жить
и  работать.  Большую  картину  «Дены-Дерь»  я  написал
только  год  спустя,  а  эту  отделывал  все  время  понемногу,
когда  встал  на  ноги.  Как  видите,  правда  об  озере  Дены-
Дерь  и  населяющих  его  горных  духах  далась  мне  не¬
дешево.
 Чоросов  умолк.  Сквозь  частый  переплет  большого
окна  виднелась  погруженная  в  сумерки  долина.  Крайне
заинтересованный  рассказом,  я  не  имел  оснований  не  ве¬
рить  художнику,  но  в  то  же  время  не  мог  подыскать
никакого  объяснения  чудесным  явлениям,  запечатленным
в  красках  его  произведения.  Мы  перешли  в  столовую.
Яркая  лампа-молния  над  столом  прогнала  тень  нереаль¬
ного,  навеянного  странным  рассказом.  Я  не  утерпел  и
спросил,  как  разыскать  Озеро  Горных  Духов  на  случай,
если  бы  мне  еще  раз  представилась  возможность  побы¬
вать  в  тех  местах.
 — 	Ага,  забрало  вас  это  озеро!  —  улыбнулся  Чоро¬
сов.  —  Что  ж,  побывайте,  если  не  боитесь.  'Записывайте.
 Я  достал  из  сумки  записную  книжку  и  карандаш.
 —г  Место  это  в  Катунском  хребте,  на  его  восточном
конце.  Это  глубокое  ущелье  между  Чуйскими  и  Катун-
скими  белками.  Километрах  в  сорока  вверх  по  Аргуту  от
его  устья,  справа  по  течению,  выходит  речка  Юнеур.  Это
место  приметно  потому,  что  Аргут  дает  здесь  кривун  и
устье  Юнеура  выходит  в  широкое,  плоское  место.  От
устья  его  пойдете  вверх  по  Аргуту  левым  берегом,  счи¬
тайте  так  —  километров  шесть,  и  здесь,  справа  по  ходу,
окажется  небольшой  ключ,  или  речка,  если  хотите.  Речка-
то  небольшая,  а  долина  очень  широкая  и  глубоко  уходит
в  Катунский  хребет.  По  этой  долине  вам  и  ехать.  Место
сухое,  лиственницы  большие,  раскидистые.  Уже  подниме¬
тесь  высоко,  когда  встретите  большой  крутой  порог,
с  него  водопад  маленький,  и  тут  долина  повернет  вправо.
Дно  долины  будет  совсем  плоское,  широкое,  и  на  нем  —
цепью  —  пять  озер,  одно  от  другого  где  с  полверсты,  где
с  версту.  Последнее,  пятое,  озеро,  откуда  дальше  нет  хо¬
ду,  и  будет  Дены-Дерь.  Вот  и  все.  Только  смотрите  не
 502

ошибитесь  ущельями,  а  то  там  и  долин  и  озер  много.  Да,
вот  вспомнил,  хорошая  примета!  В  устье  ключа,  куда
повернете  с  Аргута,  будет  небольшое  болотце;  на  краю
его,  налево,  стояла  огромная  сухая  лиственница  без  сучь¬
ев,  с  двойной  вершиной,  как  чортовы  вилы.  Если  еще
уцелела,  по  ней  узнаете.
 Я  записал  указания  Чоросова,  не  подозревая  того
значения,  которое  имели  они  впоследствии.
 Утром  я  просматривал  работы  Чоросова,  но  ни  одна
не  шла  в  сравнение  с  «Дены-Дерь».  Понимая  большую
ценность  картины,  я  не  решался  даже  намекнуть  на  воз¬
можность  приобрести  ее  при  моих  весьма  скромных  сред¬
ствах.  Я  купил  два  наброска  снежных  гор  да  еще  полу¬
чил  в  подарок  маленький  рисунок  пером,  где  мои  люби¬
мые  лиственницы  были  изображены  с  глубоким  знанием
характера  дерева.
 На  прощанье  Чоросов  сказал  мне:
 — 	Вижу,  как  вы  к  «Дены-Дерь»  присматриваетесь,
но  эту  вам  подарить  не  могу.  Я  подарю  вам  этюд,  сде¬
ланный  мной  на  озере.  Только,—он  помолчал  немного,—
это  уже  после  того,  как  помру,  сейчас  мне  расстаться
с  ним  трудно.  Ну,  не  огорчайтесь,  это  будет  скоро...  вам
перешлют,  —  серьезно,  со  своей  смущающей  бесстра¬
стностью  добавил  художник.
 Пожелав  Чоросову  долгой  жизни,  а  себе  —  скорой
встречи  с  ним,  я  сел  на  коня,  и  судьба,  как  оказалось,
навсегда  разъединила  нас.
 Я  не  скоро  попал  на  Алтай.  Четыре  года  прошло
в  напряженной  работе,  а  на  пятый  я  временно  выбыл  из
строя.  Жестокий  ревматизм  —  профессиональная  болезнь
таежников  —  на  полгода  свалил  меня,  а  потом  пришлось
возиться  с  ослабевшим  сердцем.
 Устав  от  вынужденного  безделья  и  скуки,  я  бежал
с  южного  курорта  в  хмурый,  но  милый  Ленинград.  По
предложению  главка,  я  занялся  ртутным  месторождени¬
ем  Сефидкана  в  Средней  Азии.  В  солнечной  суши  Турке¬
стана  я  надеялся  выгнать  одолевшую  меня  хворь  и  вер¬
нуться  к  унылой  дикости  Севера,  навсегда  Пленившей
меня.  В  этой  привязанности  я  был  однолюбом  и  с  трудом
преодолевал  приступы  острой  тоски  по  Сибири.
 В  один  из  теплых  весенних  вечеров,  когда  я  сидел  за
 503

микроскопом  у  себя  дома,  принесли  посылку,  которая
больше  огорчила,  чем  обрадовала  меня.  В  плоском  ящич¬
ке  из  гладких  кедровых  досок  лежал  этюд  «Дены-Дерь»
как  знак  того,  что  художник  Чоросов  окончил  свою  тру¬
довую  жизнь.  Достаточно  было  мне  снова  увидеть  «Озеро
Горных  Духов»,  как  на  меня  нахлынули  воспоминания.
 Далекая  и  недоступная  красота  Дены-Дерь  наполнила
меня  тревожной  грустью.  Стараясь  рассеять  печаль  рабо¬
той,  я  установил  под  микроскопом  новый  шлиф  рудной
породы  из  Сефидкана.  Привычной  рукой  я  опустил  тубус
винтом  кремальеры,  настроил  фокус  микрометром  и
углубился  в  изучение  последовательности  кристаллизации
ртутной  руды.  Шлиф  —  отполированная  пластинка  поро¬
ды—  представлял  собой  почти  чистую  киноварь,  и  с  его
изучением  дело  не  ладилось.  Тонкие  оттенки  цветов,  от-;
раженные  от  шлифа,  скрадывались  электрическим  светом.
Я  заменил  опак-иллюминатор*  сильвермановским  для
косого  освещения  и  включил  лампу  дневного  света  —
превосходную  выдумку,  заменяющую  солнце  в  суженном
мире  микроскопа...
 Озеро  Горных  Духов  продолжало  стоять  перед  моим
внутренним  взором,  и  я  сначала  даже  не  удивился,  уви¬
дев  в  микроскопе  кроваво-красные  отблески  на  фоне  го¬
лубоватой  стали,  так  поразившие  меня  в  свое  время  на
картине  художника.  Секундой  позже  до  сознания  дошло,
что  я  смотрю  не  на  картину,  а  наблюдаю  внутренние
рефлексы  ртутной  руды.  Я  повернул  столик  микроскопа,
и  кроваво-красные  отблески  замигали,  потухая  или  пере¬
ходя  в  более  глубокий  коричневато-красный  тон,  в  то
время  как  большая  часть  поверхности  минерала  продол¬
жала  отливать  холодной  сталью.  Взволнованный  пред¬
чувствием  еще  не  родившейся  догадки,  я  направил  луч
осветителя  с  дневным  светом  на  этюд  «Озера  Горных
Духов»  и  увидел  в  скалах  у  подножия  конусовидной  го¬
ры  оттенки  цветов,  в  точности  сходные  с  только  что  ви¬
денным  под  микроскопом.
 Я  поспешно  схватил  цветные  таблицы,  и  тут  оказа¬
лось,  что  цвета  с  формулами...  Впрочем,  зачем  приводить
 * 	ОпаИ~иллюминатор  —  специальный  прибор  в  микроскопе
для  наблюдения  минералов  в  отраженном  свете.
 504

здесь  самые  формулы?  Скажу  только,  что  для  науки*
изучающей  руды  различных  металлов  и  металлы,  —■  ми-
нерографии  —  созданы  цветные  таблицы  тончайших  от¬
тенков  всех  мыслимых  цветов,  которых  насчитывается
около  семисот.  Каждый  из  оттенков  имеет  свое  обозна¬
чение,  сумма  оттенков  составляет  формулу  минерала.  Так
вот,  оказалось,  что  краски  Чоросова  в  его  изображении
местообитания  горных  духов  по  этим  таблицам  точно
соответствуют  оттенкам  киновари  в  разных  условиях  ос¬
вещения,  углах  падения  и  всей  прочей  сложной  игры  све-:
та,  в  науке  называемой  интерференцией  световых  волн.
 Тайна  озера  Дены-Дерь  вдруг  стала  мне  ясной.
Я  только  недоумевал,  почему  подобного  рода  догадка  не
пришла  давно,  еще  там,  в  горах  Алтая.
 Я  вызвал  по  телефону  такси  и  вскоре  подъезжал
к  ограде,  за  которой  светились  большие  окна  химической
лаборатории.  Мой  знакомый  —  химик  и  металлург  —  был
еще  здесь.
 — 	А,  сибирский  медведь!—приветствовал  он  меня.—
Зачем  пожаловали?  Опять  срочный  анализ?
 —■  Нет,  Дмитрий  Михайлович,  я  к  вам  за  справкой.
Что  вы  знаете  замечательного  о  ртути?
 — 	О,  ртуть—  металл  столь  замечательный,  что  книгу
толстую  написать  можно!  Что  нужно-то,  растолкуйте
яснее.
 — 	Да  вот,  ртуть  кипит  при  трехстах  семидесяти  гра?
дусах,  а  испаряется  при  скольких?
 — 	Всегда,  дорогой  инженер,  за  исключением  сильно¬
го  мороза.
 — 	Значит,  летуча?
 — 	Необычайно  летуча  для  своего  удельного  веса.  За¬
помните:  при  двадцати  градусах  тепла  в  кубометре  насы¬
щенного  ртутными  парами  воздуха  —  пятнадцать  сотых
грамма,  а  при  ста  градусах  —  уже  почти  два  с  половиной
грамма.
 — 	Еще  вопрос:  ртутные  пары  сами  светятся  или  нет
и  каким  цветом?
 — 	Сами  не  светятся,  но  иногда,  при  сильной  кон¬
центрации  в  проходящем  свете,  дают  сине-зеленоватые
оттенки.  А  при  электрических  разрядах  в  разреженном
воздухе  светятся  зеленовато-белым...j
 505

— 	Все  ясно.  Большущее  спасибо!
 Через  пять  минут  я  звонил  у  дверей  моего  врача.
С  встревоженным  видом  добрый  старик  сам  вышел
в  переднюю,  узнав  мой  голос.
 — 	Что  случилось?  Опять  сердце  пошаливает?
 — 	Нет,  в  порядке.  Я  на  минутку.  Скажите,  каковы
главные  симптомы  отравления  ртутными  парами?
 — 	М  -м,  вообще  ртутью—слюнотечение,  рвота,  а  вот
насчет  паров  сейчас  посмотрю...  Заходите.
 — 	Да  нет,  я  на  минуточку.  Посмотрите  скорее,  доро¬
гой  Павел  Николаевич!
 Старик  ушел  в  кабинет  и  через  минуту  вернулся
с  раскрытой  книгой  в  руках.
 — 	Вот  видите,  пары  ртути:  падение  кровяного  давле¬
ния,  сильное  возбуждение  психики,  учащенное,  прерыви¬
стое  дыхание,  а  дальше  —  Смерть  от  паралича  сердца.
 —^  Вот  это  великолепно!  —  не  удержался  Я.
 — 	Что  великолепно?  Такая  смерть?
 Но  я  только  засмеялся,  мальчишески  радуясь  недо¬
умению  доктора,  и  сбежал  с  лестницы.  Теперь  я  знал,  что
весь  ход  моих  мыслей,  безусловно,  верен.
 Вернувшись,  домой,  я  позвонил  начальнику  своего
главка  и  сообщил,  что  в  интересах  нашей  работы  мне
необходимо  немедленно  ехать  на  Алтай.  Я  попросил  от¬
пустить  со  мной  Красулина,  молодого  дипломника,
физическая  сила  и  хорошая  голова  которого  были
очень  нужны  мне  при  моем  все  еще  болезненном  состоя¬
нии.
 В  середине  мая  уже  можно  было  беспрепятственно  до¬
стигнуть  озера.  Как  раз  в  это  время  я  и  вышел  из  селе¬
ния  Иня  на  Чуйском  тракте  с  Красулиным  и  двумя
опытными  таежниками  —  рабочими.
 Я  помнил  все  наставления  покойного  художника
о  предстоящем  пути,  и,  главное,  в  боковом  кармане  у  меня
лежала  старая,  истрепанная  полевая  книжка  с  маршру¬
том,  записанным  со  слов  Чоросова.
 Когда  мой  маленький  отряд  раскинул  вечером  палат¬
ку  на  сухой  рели  в  устье  долины,  против  похожей  на
вилы  лиственницы,  я  не  без  волнения  почувствовал,
что  завтра  будет  подтверждена  правильность  моих  пред¬
положений,  верен  ли  путь  разума  через  фантазию  или
 506

я  выдумал  нечто  еще  более  невероятное,  чем  сказочные
духи  художника-ойрота.  Красулину  передалось  мое  волне¬
ние,  и  он  подсел  ко  мне  на  бугорок,  где  я  задумчиво
созерцал  рогатую  лиственницу.
 — 	Владимир  Евгеньевич,  —  тихо  начал  он,  —  помни¬
те,  вы  обещали  рассказать  о  цели  нашей  поездки,  когда
попадем  в  горы.
 — 	Я  надеюсь  не  позднее  чем  завтра  обнаружить
крупное  месторождение  ртути,  может  быть  частично  са¬
мородной.  Завтра  увидим,  прав  я  или  нет.  Вы  знаете,  что
ртуть  встречается  обычно  в  своих  месторождениях  в  рас-
 507

сеянном  виде,  в  малых  концентрациях.  Большое  место¬
рождение  с  богатым  содержанием  ртути  известно  только
одно  в  мире  —  это...
 — 	...Альмадена  в  Испании,  —  подсказал  Красулин.
 — 	Да,  уже  много  веков  Альмадена  снабжает  ртутью
полмира.  Один  раз  там  было  найдено  крохотное  озеро
чистой  ртути.  Так  вот,  я  рассчитываю  найти  нечто  подоб¬
ное.  Что  здесь  целые  утесы  чуть  ли  не  целиком  состоят
из  киновари,  в  этом  я  убежден,  если  только...
 — 	Но,  Владимир  Евгеньевич,  если  мы  откроем  такое
месторождение,  это  переворот  в  ртутной  экономике!
 — 	Конечно,  дорогой!  Ртуть  —  важнейший  металл  для
техники  и  медицины.  Ну,  а  теперь  —  спать,  спать!  Завтра
поднимемся  еще  затемно.  Кажется,  день  будет  пасмурный,
а  нам  это  и  нужно.
 — 	Почему  так  важен  пасмурный  день?  —  спросил
Красулин.
 — 	Потому,  что  я  не  хочу  отравить  всех  вас,  да  и  сам
отравиться.  Пары  ртути  не  шутка.  Доказательство  хотя
бы  в  том,  что  открытие  этого  месторождения  задержалось
на  сотни  лет  именно  из-за  гибельных  свойств  ртутных
паров.  Завтра  мы  сразимся  с  горными  духами  Дены-
Дерь,  а  там  видно  будет...
 Дымка  розового  тумана  заволокла  горы.  В  долине
стемнело.  Только  острые  вершины  белков  еще  долго  све¬
тились  в  невидимых  нам  лучах  солнца.  Потом  и  они
потухли.  Пепельная  завеса  скрыла  горы.  Сверкнули  за-;
туманенные  пасмурным  небом  звезды.  Я  все  еще  сидел,
куря  у  костра,  но  в  конце  концов  поборол  свое  волнение
и  улегся  спать.
 Все  события  следующего  дня  запомнились  мне  поче-
му-то  в  отрывках.
 Отчетливо  врезалось  в  память  обширное,  совершенно
плоское  дно  долины  между  третьим  и  четвертым  озерами.
Середина  долины  лежала  ровным  зеленым  ковром  мши-:
стого  болота,  без  единого  деревца,  а  по  краям  высились
большие  кедры.  Лишенные  ветвей  с  одной  стороны,  кед¬
ры  тянули  могучие  ветви  в  сторону  Озера  Горных  Духов,
как  мрачные  флаги  на  высоких  столбах.  Низкие,  хмурые
облака  быстро  проносились  над  кедрами,  словно  торо¬
пясь  к  таинственному  месту.
 5G8

Четвертое  оэеро  было  невелико  и  кругло.  Из  голубо¬
вато-серой  воды,  покрытой  пыльной  дымкой  ряби,  торча¬
ла  гряда  острых  камней.  Перебравшись  через  них,  мы
попали  в  густые  заросли  кедрового  стланца,  и  еще  через
десять  минут  я  стоял  на  берегу  Озера  Горных  Духов.
Пепельный  цвет  печали  лежал  на  воде  и  снежных  скло¬
нах  горной  цепи.  Тем  не  менее  я  сразу  же  узнал  в  нем
храм  горного  духа,  поразивший  мое  воображение  не¬
сколько  лет  назад  в  студии  Чоросова.
 Добраться  до  отливающих  сталью  скал  у  подножия
конусовидной  горы  оказалось  нелегкой  задачей.  Но  все
трудности  были  нами  мгновенно  забыты,  когда  геологиче-:
ский  молоток,  звеня,  отбил  от  ребра  утеса  первый  тяже¬
лый  кусок  киновари.  Дальше  скалы  понижались  скошен¬
ными  ступенями-к  небольшой  впадине,  над  которой  вился
легкий  дымок.  Впадину  заполняла  мутная  горячая  вода.
Вокруг  из  глубоких  расселин  били  горячие  ключи,  окуты¬
вая  туманом  края  впадины.
 Я  поручил  Красулину  глазомерную  съемку  рудного
участка,  а  сам  двинулся  вместе  с  рабочим  сквозь  пелену
тумана  к  подошве  горы.
 — 	Что  это  там,  товарищ  начальник?  —  спросил
вдруг  рабочий.
 Я  взглянул  в  указанном  направлении.  Наполовину
скрытое  каменистой  грядой,  блестело  тусклым  и  злове¬
щим  блеском  ртутное  озерко  —  моя  воплощенная  фанта¬
зия.  Поверхность  озерка  казалась  выпуклой.  С  непереда¬
ваемым  волнением  склонился  я  над  его  упругой  поверх¬
ностью  и,  погружая  руки  в  ускользающую  и  неподатли¬
вую  жидкость,  думал  о  громадном  количестве  жидкого
 металла  —  моем  подарке  Родине.
 Прибежавший  на  мой  зов  Красулин  застыл  в  немом
восхищении.  Однако  пришлось  умерить  восторги  и  пото¬
рапливать  своих  спутников  в  выполнении  необходимой
работы.  Уже  чувствовались  тяжесть  в  голове  и  жжение
во  рту  —  зловещие  признаки  начинающегося  отравления.
Я  защелкал  направо  и  налево  лейкой,  рабочий  наполнил
фляги  ртутью  из  озерка.  Красулин  и  второй  рабочий
спешно  обмеряли  выходы  рудных  пород  и  размеры  озер¬
ка.  Казалось,  все  было  готово  с  молниеносной  быстротой,
тем  не  менее  обратно  мы  шли  медленно,  вяло,  борясь
 509

с  усиливающимся  чувством  угнетения  и  страха.  Пока  мы
с  трудом  огибали  озеро  по  левому  берегу,  облака  разо¬
шлись,  и  нашим  глазам  открылся  граненый  алмазный
пик.  Косые  солнечные  лучи  прорвались  сквозь  ворота
дальнего  ущелья,  вся  долина  Дены-Дерь  наполнилась
искрящимся  прозрачным  светом.  Обернувшись,  я  увидел
синевеленые  призраки,  мелькавшие  в  недавно  покинутом
нами  месте.  К  счастью,  берег  постепенно  выравнивался,  и
мы  скоро  добрались  до  лошадей.
 — 	Гони,  ребята!  —  вскричал  я,  поворачивая  своего
коня.
 В  тот  же  день  мы  спустились  по  долине  до  второго
озера.  В  наступивших  сумерках  протянутые  нам  навстре-.
чу  ветви  кедров  как  бы  грозились,  пытаясь  задержать
нас.
 Ночью  мы  чувствовали  себя  неважно,  но  в  общем
все  обошлось  благополучно.
 Остается  сказать  немного.  Волшебное  озеро  дало  и
дает  теперь  Советскому  Союзу  такое  количество  ртути,
что  обеспечивает  все  потребности  нашей  многосторонней
промышленности.
 А  я  навсегда  сохранил  признательную  память  о  прав¬
дивом  художнике,  бесстрашном  искателе  души  гор.

ГОЛЕЦ  ПОДЛУННЫЙ
 — 	Попробую  и  я  рассказать  вам  кое-что,  —  сказал
молчавший  весь  вечер  Георгий  Балабин,  коренастый,
плотный,  похожий  на  медведя  человек,  заросший  до  глаз
короткой  щетинистой  бородой.
 За  этой  простоватой  внешностью  скрывались  знания
и  огромный  опыт  заслуженно  уважаемого  в  ученом  мире
исследователя  Сибири.
 — 	Во  всех  ваших  рассказах,  —  продолжал  Балабин,  —
я  подметил  одну  особенность:  необычайное,  встреченное
почти  каждым  из  вас,  как  бы  соответствует  внутренним
исканиям  каждого...  Разве  эти  встречи  не  результат  мно¬
голетних,  может  быть  бессознательных,  поисков?  Терпе¬
ливое  стремление  тренирует  нашу  чуткость,  дает  умение
отделить  настоящее  от  случайного  —  это  своего  рода
внутренний  компас,  который  в  нужную  минуту  всегда
подскажет  вам,  что  вы  на  верном  румбе...  И  кто  знает,
быть  может,  мы  потому  и  встречались  в  жизни  с  интерес¬
ными  и  замечательными  событиями,  что  постоянно  следо¬
вали  этому  своему  компасу.
 В  Восточной  Сибири  есть  Витимо-Олекминский  нацио¬
нальный  округ.  Северо-восточная  часть  этой  обширной
горной  страны,  примыкающая  к  южной  границе  Якутии,
представляет  собою  сплошной  узел  горных  хребтов,  едва
ли  не  самых  высоких  во  всей  Сибири.  Недоступность  и
безлюдье  этих  мест  исключительные.  До  самого  послед¬
него  времени  путешественники  в  них  не  бывали.  Пятна¬
дцать  лет  тому  назад  мне  пришлось  первому  пересечь
 511

это  «белое  пятно»  на  карте.  Я  говорю  «первому»,  подра¬
зумевая,  конечно,  ученых-исследователей.  Коренные  жи¬
тели  страны  —  тунгусы  и  якуты  —  во  время  своих  охот¬
ничьих  перекочевок  исходили  вдоль  и  поперек  и  эту
дикую  область.  Тунгусские  охотники  сообщали  мне  не
раз  драгоценные  сведения  об  участках,  еще  не  пересечен¬
ных  маршрутами,  и  уверенно  чертили  подробные  карты
речек,  ключей  и  горных  хребтов.  Даже  самые  мелкие
речки,  служившие  основными  путями  при  кочевьях,  име¬
ли  у  них  свои  названия.  Не  так  обстояло  дело  с  гольца¬
ми.  Практический  ум  таежного  охотника  избегал  лишнего
загромождения  памяти  названиями  не  важных  для  пере¬
движения  или  обитания  мест,  и  для  горных  вершин  мне
приходилось  придумывать  названия  самому.
 Итак,  в  конце  декабря  1935  года  я  находился  на  реке
Токко,  готовясь  покинуть  пределы  Якутии  и  пройти
к  верховьям  реки,  в  Витимо-Олекминский  национальный
округ.  От  моей  большой  экспедиции  остался  лишь  ма¬
ленький  отряд;  остальных  сотрудников  я  направил  в  сто¬
рону  Алдана  и  на  Лену,  расширив  район  своих  иссле¬
дований.
 Сам  же  я,  невзирая  на  свирепые  морозы  и  недоста¬
точные  запасы  продуктов,  стремился  пересечь  горный
узел,  доступный  легче  всего  именно  в  зимнее  время,  ко¬
гда  бурные  реки,  бушующие  в  непроходимых  ущельях,
скованы  льдом  и  передвижение  по  дну  ущелий  на  олень¬
их  нартах  не  встречает  особых  затруднений.  Три  моих
спутника  были  незаменимы  каждый  в  своем  роде.  Якут
Габышев  —  проводник,  он  же  вожатый  и  хозяин  оленьего
каравана,  геолог  Александров  и  рабочий  Алексей,  испол¬
нявший  обязанности  повара,  золотоискатель  и  охотник,—
все  испытанные  таежники,  не  раз  ходившие  со  мной
в  глухие  места  Сибири.
 Восьмой  месяц  моего  путешествия  близился  к  концу,
но  впереди  была  еще  очень  трудная  часть  пути.  Наш
караван  из  семи  нарт  с  четырьмя  запасными  оленями
быстро  двигался  по  замерзшей  реке,  и  все  большая  часть
долины  Токко  наносилась  впервые  на  географическую
карту.  Река  изменила  свое  извилистое  течение,  оправды¬
вавшее  ее  название  (токкорикан  —  по-тунгусски  «извили¬
стый»),  и  текла  теперь  поразительно  прямо.  День  за
 512

днем  планшеты  нашей  съемки  пристраивались  к  большой
карте  —  результату  многомесячного  упорного  труда,  по¬
казывая  широкую  прямую  долину,  направляющуюся  к
истокам  реки  —  к  югу.  День  за  днем  раздавался  в  тиши¬
не  дробный  стук  оленьих  копыт,  скрип  покачивающихся
нарт,  и  мы  уносились  все  дальше,  туда,  где  вставала  над
округлыми  волнами  низких  сопок  зазубренная  линия
мрачных  гор.
 Мы  продвигались  по  однообразной  местности  —  юж¬
ному  краю  Ленской  платформы.  Это  невысокое  плато,
расчлененное  на  бесконечные  ряды  сопок  почти  одинако¬
вой  высоты,  мы  старались,  несмотря  на  короткие  дни,
проехать  как  можно  скорее.  Двадцать  первого  декабря
закругленные,  покрытые  темной  щетиной  елового  леса
сопки  сменились  длинными,  заострившимися  кверху
у  залами,  поросшими  лиственницами,  рыжевато-серый
цвет  которых  резко  выделялся  на  темной  зелени  лесов  из
ели  и  кедра.  Это  означало,  что  мы  покинули  пределы
платформы  с  ее  однообразным  рельефом  и  известняками
и  подошли  к  передовым  бастионам  горной  страны  из
гранитов  и  гнейсов  —  твердых  пород  древнейшего  цоколя
материка,  поднятых  здесь  недавними  движениями  земной
коры  на  большую  высоту.  Оживление  геолога,  до  сих  пор
сумрачно  сидевшего  на  своей  нарте  со  съемочной  план¬
шеткой  на  груди,  как  нельзя  лучше  показывало  перемену
в  окружающей  местности.
 Небо  расчищалось  и  голубело  над  головой,  низкие  ту¬
чи  плотной  завесой  отходили  на  юг,  косо  нависая  над
преддверием  горной  страны.  Мороз  усиливался,  скрип
нарт  становился  все  звонче  и  выше  тоном,  над  караваном
вилось  облако  пара  от  короткого  и  частого  дыхания  олег
ней.  Я  удобно  расположился  на  широких  грузовых  нар¬
тах,  на  вещах,  поджав  под  себя  левую  ногу  и  свесив
правую,  игравшую  роль  тормоза  и  руля.  Время  от  време¬
ни  я  перекладывал  вожжу  из  одной  руки  в  другую  или
тревожно  пошевеливал  пальцами  ног,  стараясь  уловить
грозные  признаки  замерзания,  требовавшие  немедленной
пробежки.  Мы  давно  прикончили  наш  запас  масла  —  это
понижало  сопротивляемость  холоду.
 Серые  облака  впереди  окрасились  красным,  и  в  углуб¬
ления  снежной  пелены  легли  длинные  голубые  тени.
 33  Великая  Дуга
 513

Выпуклый  крутой  бок  массивного  гольца  выдвинулся  на
повороте  реки.  Обогнув  его,  мы  увидели,  что  долина  o6J
разовала  широкую  развилину,  разделенную  массивной
сопкой  с  зубчатым  гребнем.  Это  и  была  большая  разви¬
лина  вершины  Токко  в  месте  впадения  крупного  левого
притока  Чироды.  Отсюда  долина  Токко,  превращаясь
в  узкое  ущелье,  загроможденное  порогами,  поворачивала
к  юго-западу,  приближаясь  к  верховьям  Чары.  Там,  в  об¬
ширной  котловине,  между  двумя  высокими  хребтами  на¬
ходился  небольшой  населенный  пункт  с  факторией  и
радиостанцией.  Туда  мы  и  стремились  для  возобновления
запасов  продовольствия.  Свернув  в  долину  Токко,  уже
в  сумерках  мы  быстро  выбрали  место  для  палатки.  В  на¬
шем  давно  путешествовавшем  отряде  все  необходимые
вечерние  работы  производились  с  быстротой  и,  я  бы  ска¬
зал,  изяществом  хорошо  сыгравшейся  труппы  артистов.
В  сгущающейся  темноте  мы  связали  шесты,  разгребли
снег,  поставили  палатку  и  напилили  дров.  Алексей  уста¬
новил  печку  и  занялся  приготовлением  обеда.  Из  торчав¬
шей  сбоку  от  входа  в  палатку  печной  трубы  вырывалось
бледное  пламя.  Оглядев  в  последний  раз  смутно  чернев¬
шие  на  снегу  нарты,  мы  вошли  в  палатку  и,  осторожно
миновав  раскаленную  печку,  погрузились  в  тепло.  Что
может  быть  приятнее  первых  минут  в  нагретой  палатке
после  трудового  дня  на  жестоком  морозе?  Яростно  сры¬
ваешь  с  себя  обледенелый  мокрый  шарф,  закрывающий
лицо,  снимаешь  шапку.  Еще  немного  терпения  —  и
оленьи  шкуры  постланы  на  лиственничных  ветках,  набро¬
санных  на  мерзлую  землю,  развернуты  спальные  мешки.
Освободившись  от  тяжелой  одежды,  закуриваешь  огрокн
ную  козью  ножку  и  с  наслаждением  впитываешь  всем
намерзшимся  телом  чудесную  теплоту.
 Так  было  и  в  этот  вечер,  когда  мы  расселись  в  палат¬
ке,  поджав  ноги,  и  начали  поглощать  неимоверное  коли¬
чество  горячего  чая  в  ожидании,  пока  сварится  мясо.
Большой  мороз  сушит  не  хуже  зноя,  пить  целый  день  не¬
чего,  и  к  вечеру  появляется  неутолимая  жажда.  В  благо¬
датном  тепле,  при  красноватом  мерцании  уютно  потре¬
скивающей  печки,  хмурые,  обветренные  лица  отмякали,
суровые  морщины  разглаживались.  Наконец  в  печку  пе¬
рестали  подкладывать  дрова,  и  в  палатку  неумолимо
 514

стал  забираться  ледяной  воздух.  Нужно  снова  надевать
ватники,  запасные  меховые  носки  и  влезать  в  спальные
мешки,  тщательно  закупориваясь.  В  тишине  и  резком
холоде  остывшей  палатки  еще  некоторое  время  металось
уже  бессильное  пламя  угасавшей  печки,  освещая  то  ви¬
сящие  над  головой  для  просушки  унты,  рукавицы,  шапки
и  шарфы,  то  приготовленную  на  утро  растопку,-  то  угол
Вьючного  чемодана.  Печка  погасла.  Сквозь  дремоту  до
сознания  доходили  редкие  звуки  внешнего  мира:  далекий
грохот  оседающего  льда,  треск  лопающегося  дерева,  бен
готня  согревающихся  оленей...
 Следующий  день,  день  зимнего  солнцеворота,  принес
хорошую  погоду  и  еще  более  крепкий  мороз.  Бледное
небо  стояло  над  нами  высокое  и  ясное.  В  недвижном  воз¬
духе  морозного  утра  пар  дыхания,  вырываясь  изо  рта,
сразу  превращался  в  мельчайшие  льдинки.  Трение  льди¬
нок  на  лету  друг  о  друга  и  производило  характерное  ти¬
хое  шуршанье.  Этот  тихий  шелест,  называемый  якутами
«топотом  звезд»,  означал,  что  мороз  больше  сорока  пяти
градусов.  Геолог,  взявшийся  голой  рукой  за  оставленный
на  ночь  снаружи  ртутный  термометр,  невольно  издал
крик  удивления:  стеклянная  палочка  термометра  разлете-*
лась  на  длинные  иглистые  осколки,  а  замерзший  ртутный
шарик  прилип  к  пальцам.  Пришлось  извлекать  со  дна
чемодана  спиртовый  термометр,  который  вскоре  показал
почтенную  цифру—57
 Возобновив  запас  дров  и  согревшись  горячим  чаем,
мы  разбрелись  по  своим  делам.  Геолог  поехал  на  нартах
вверх  по  Чироде,  проводник  ушел  проверять  оленей,
Алексей  —  промывать  золото.  Я  решил  взобраться  на  го¬
лец,  чтобы  осмотреться  и  заснять  с  высоты  окружающую
местность.
 Лагерь  опустел.  Палатка,  наполовину  скрытая  мелки¬
ми  .лиственницами,  казалась  совсем  маленькой,  затерян¬
ной  среди  огромных  скал.  Выбрав  пологий  отрог,  я  начал
медленно  подниматься  по  звонко  скрипевшему,  немыслим
мо  чистому  снегу.  Гладкие  подошвы  моих  унтов  скользи¬
ли:  приходилось  цепляться  за  стволы  деревьев.  Мороз¬
ный  воздух  не  давал  возможности  глубоко  дышать.  Это
очень  утомляло;  крупные  капли  замерзшего  пота  окру-:
жали  лицо  по  краю  меховой  шапки.  Но  все  же  я  достиг
 33
 515

небольшой  площадки  на  вершине  гольца,  где  стояли  две
большие  глыбы  гранита,  обточенные  ветрами  и  покрытые
лишайником.  Я  вскарабкался  на  макушку  одной  из  глыб
и  оглянулся  кругом.
 Позади  склон  гольца  круто  обрывался  в  широкий  рас-;
падок,  густо  заросший  кедрачом  и  казавшийся  сверху
пушистым  ковром  с  узором  из  темнозеленых  и  белых  пя¬
тен.  Налево,  за  ребристой  сопкой,  шла  белая  полоса  за¬
мерзшей  Чироды,  направо  такая  же  полоса  обозначала
Токко.  С  юга  из  голубой  солнечной  дали  подходила
покрытая  серебристой  дымкой  стена  хребта  Удокан.  Эта
стена  приблизительно  на  расстоянии  полусотни  километ¬
ров  от  меня  переламывалась  углом  и  поворачивала  на
восток  к  Олекме.  В  месте  перелома  хребта  высилось  ско¬
пище  огромных  гольцов,  значительно  превосходивших  по
высоте  все  виденные  здесь  мною.  Один  голец  особенно
привлек  мое  внимание.  Он  стоял  впереди  всех  остальных,
ближе  ко  мне,  одиноко  подымаясь,  как  гигантская,  слег¬
ка  суживающаяся  кверху  башня,  верхушка  которой  увен¬
чана  тремя  огромными  зубцами.  С  трудом  справившись
с  непослушным  в  коченеющих  руках  карандашом,  я  зари¬
совал  виденное  и  взял  компасом  засечки.  Пора  было  спу¬
скаться.
 Все  та  же  застывшая  тишина  окружала  меня,  не  чув¬
ствовалось  ни  малейшего  колебания  воздуха.  Попрежне¬
му  высоко  стояла  надо  мной  чистейшая  голубизна  неба,
такого  же  глубокого,  как  окружающая  тишина.  Камен¬
ный,  застывший,  скованный  морозом  мир  был  враждебен
мне.  И  я  почувствовал,  как  острая  тоска  по  теплым  стра¬
нам  шевельнулась  в  моей  душе...
 Еще  с  детских  лет  я  безотчетно  любил  Африку.  Дет¬
ские  впечатления  от  книг  о  путешествиях  с  приключения¬
ми  сменились  в  юности  более  зрелой  мечтой  о  малоиссле¬
дованном  Черном  материке,  полном  загадок.  Я  мечтал
о  залитых  солнцем  саваннах  с  широкими  кронами  одино¬
ких  деревьев,  о  громадных  озерах,  о  таинственных  лесах
Кении,  о  сухих  плоскогорьях  Южной  Африки.  Позднее,
как  географ  и  археолог,  я  видел  в  Африке  колыбель  че-:
ловечества  —  ту  страну,  откуда  первые  люди  проникли  в
северные  страны  вместе  с  потоком  переселявшихся  на
север  животных.  Интерес  ученого  еще  более  укрепил
 516

юношеские  мечты  о  душе  Африки  —  о  могучей,  всепо¬
беждающей  древней  жизни,  разлившейся  по  просторам
высоких  плоскогорий,  водам  мощных  рек,  по  овеваемым
ветрами  побережьям,  открытым  двум  океанам...
 Мне  не  пришлось  осуществить  свою  мечту  и  стать
исследователем  Черного  материка.  Моя  северная  родина
по  необъятности  не  уступала  Африке,  а  неизученных  мест
в  ней  было  не  меньше.  И  я  сделался  сибирским  путеше¬
ственником  и  попал  под  очарование  беспредельных  без¬
людных  просторов  Севера.  Только  изредка,  когда  тело
уставало  от  холода,  а  душа  —  от  хмурой  и  суровой  при¬
роды,  меня  охватывала  тоска  по  Африке,  такой  интерес¬
ной,  манящей  и  недоступной...
 Беспощадный  мороз  вернул  меня  к  действительности.
Я  спустился  со  склона  и  пошел  в  лагерь.  Солнце  уже  за¬
шло  за  голец,  но  еще  никто  из  товарищей  не  вернулся.
Я  затопил  печку,  поставил  котел  с  замерзшим  чаем  и  опу¬
стился  на  оленью  шкуру,  ожидая,  когда  палатка  нагреет¬
ся  настолько,  чтобы  можно  было  раздеться.
 Двадцать  третье  и  двадцать  четвертое  декабря  были
трудными  днями.  Долина  Токко  превратилась  в  узкое
ущелье,  стиснутое  боками  высоких  гольцов.  Весь  снег  со
льда  был  начисто  сметен  бушевавшими  в  теснине  ветра¬
ми.  Река  застыла  неровными  буграми,  вздымавшимися
по  всему  течению,  повторяя  контуры  волн  на  пере¬
катах  и  порогах.  В  ущелье  часто  раздавался  грохот,
отдаленный  гул  или  низкий  стон  лопающихся  и  осе¬
дающих  льдин.  Местами  изо  льда  торчали  острые  зубья
камней.
 Странно  и  жутко  было  итти,  сколызя  и  балансируя,  и
видеть  прямо  под  своими  ногами,  сквозь  зеленоватую
прозрачную  плиту  льда  тюлуметровой  толщины,  бушую¬
щие  волны  реки,  мелькавшие  в  зеленоватом  мерцании  с
огромной  быстротой.  Особенно  жутким  казалось  то,  что
этот  хаос  воды  и  пены  несся  под  нашими  ногами  совер¬
шенно  беззвучно,  как  будто  заколдованный  тяжелой  мо¬
розной  мглой,  нависшей  в  ущелье.  Продвижение  карава¬
на  по  гладкому  льду  связано  с  большим  трудом.  Олени
совершенно  беспомощны  на  скользкой  твердой  поверхно¬
сти  —  копыта  их  разъезжались  в  разные  стороны,  живот¬
ные  бились,  падали.
 517

Из  глубины  ущелья  послышался  глухой  шум,  который
все  нарастал,  и  вскоре  превратился  в  низкий  непрерыв¬
ный  рев.  Мы  приблизились  к  одному  из  самых  больших
порогов,  мощную  силу  которого  не  смогли  укротить  даже
пятидесятиградусные  морозы.  Белый  туман  заполнял
ущелье  почти  на  половину  высоты  его  отвесных  стен  из
темносерых  метаморфических  сланцев.  Темная  в  белой
рамке  льда  и  снега  вода  плавно  закругленным  валом
вспучивалась  на  трехметровую  высоту,  переваливалась
вниз,  разбивалась  в  пену  и  брызги  об  острые  камни  и  с
ревом  бросалась  на  скалу  правого  берега,  там,  где  над
чернеющими,  выдолбленными  водой  пустотами  нависли,
едва  держась,  огромные  глыбы.  Левый  берег  был  также
обрывист.  От  скалы  шел  гладкий  скат  огромной,  льдины,
спадавший  прямо  в  порог.  Проход  был  опасен  и  узок,  но
другого  пути  не  было.
 Геолог,  подъехавший  первым,  нахмурился,  взялся  за
связку  —  ремень,  соединяющий  недоуздки  каждой  пары
олене^—и  медленно  повел  свою  упряжку.  Следующая
очередь  была  моя.  Я  встал  между  головами  своих  быков,
беспокоившихся  и  нетерпеливо  стремившихся  вперед,  и
стал  молча  следить  за  геологом.  Помочь  товарищу  я  не
мог:  нельзя  было  отпустить  свою  упряжку,  так  как  каж-т
дый  сантиметр,  выигранный  в  начале  прохода,  правее,  к
стене  ущелья,  имел  решающее  значение.  Упряжка  геоло¬
га,  продвигаясь  вперед,  неуклонно  сползала  на  край
льдины,  к  дымящимся  волнам  ревущего  порога.  Олени
падали  и  снова  вскакивали.  Метр,  полметра...  Если  ле¬
вый  бык  упадет  еще  раз,  все  пропало.  Бык  не  упал.  Еще
минута  —  и  я  приветствовал  успех  геолога  криком,  зате¬
рявшимся  в  шуме  воды.  Мои  олени  толкали  меня  носами
и  стучали  рогами,  как  бы  напоминая  о  моей  очереди.
Зайдя  с  левой  стороны  упряжки,  я  отжимал  плечом  оле¬
ней  к  каменной  стене  ущелья  и  провел  нарты  у  самой
вершины  ледяного  ската.  По  моему  следу  перебрались
проводник  и  рабочий;  затем  мы  перевели  грузовые
нарты.
 Еще  один  незамерзший  порог  пришлось  преодолеть
к  концу  дня.  Его  рев  убаюкивал  нас  ночью.  Наутро,  едва
мы  прошли  три-четыре  километра,  за  поворотом  ущелья
прямо  в  лоб  ударил  нам  сильный  и  непрерывный  ветер.
 518

На  льду,  на  крутых  скалах,  среди  редких  голых  деревь¬
ев—нигде  не  было  ни  одного  местечка,  в  котором  мож¬
но  было  бы  укрыться  от  полета  бесчисленных  копий
мороза.  Мы  шли,  наклоняясь  вперед,  закутав  лица  так,
что  оставались  лишь  узенькие  щелки  для  глаз.  Олени
низко  опустили  Головы,  почти  касаясь  снега  черными
носами.  Сильный  ветер  при  шести  десятиградусном
морозе  почти  непереносим.  Через  несколько  минут
я  почувствовал,  что  вся  передняя  половина  тела  за¬
стывает  до  полного  онемения.  Приходилось  поворачи-:
ваться  спиной,  итти  пятясь,  пока  не  отогревалась  пе¬
редняя  сторона  тела.  Шум  и  свист  ветра  заглушали
все  звуки...
 К  вечеру  мы  вышли  из  страшного  ущелья  в  громад¬
ную  котловину  —  впадину  с  плоским  дном,  окруженную
ступенчатыми  горами.  Перед  нами  расстилалось  ровное
снежное,  сияющее  в  сумерках  поле,  окаймленное  черной
полосой  леса.  После  шума  ветра  в  ущелье  тишина  и  по¬
кой  поразили  нас.  Мы  назвали  эту  впервые  открытую
нами  котловину  Верхне-Токкинской,  пересекли  ее  по
глубокому  снегу  и  достигли  в  -темноте  опушки  леса.  Про¬
шел.  еще  один  ничем  не  запомнившийся  день  однообраз¬
ного  передвижения.  Проводник  поднял  нас  очень  рано.
В  неправдоподобных  голубых  сумерках,  предвещавших
ясный,  как  и  все  предыдущие,  день,  мы  начали  подъем
на  перевал  в  седловине  двухвершинного  гольца,  покры¬
того  обильным  снегом.  Поочередно  мы  выходили  вперед,
раздевшись  до  фуфайки,  и  протаптывали  лыжами  дорогу
для  нарт.  На  морозе  от  идущего  впереди  валил  пар,  спи¬
на  покрывалась  инеем.  Так,  изнемогая  и  сменяя  друг
друга,  мы  доползли  до  вершины  перевала  между  двумя
пологими  снежными  скатами.  Олени,  хватая  снег,  сейчас
же  легли.  Покурив,  мы  расселись  по  нартам  и  принялись
спускаться  с  седловины  по  широкому  склону,  выходивше¬
му  на  огромный  пологий  скат  в  несколько  километ¬
ров  ширины,  спадавший  к  реке  Тарыннах,  притоку
Чары.
 Два  темных  пятна  показались  на  обрыве  справа.  Про¬
водник,  ехавший  во  главе  каравана,  ловко  остановил
разбежавшихся  оленей.  Я  быстро  выхватил  из-под  бре¬
зента  свой  винчестер.  Коричневые  пятна  вскоре  преврати¬
 519

лись  в  двух  великолепных  толстых  кабарожек.  Щелкнул
отведенный  мной  назад  затвор  (из  осторожности  на
тряской  езде  я  не  держал  патрона  в  стволе).  Кабарги  *
вздрогнули.  Внимательные  черные  глаза  зорко  следили
за  нами,  тонкие  ножки  напряглись,  готовые  взметнуть
своих  владельцев  вверх  по  склону.  Затвор  автомата  не
захлопнулся,  а  медленно  пополз  вперед  и,  дойдя  до  края
патрона,  остановился  раскрытым.  Как  ни  тщательно  было
вытерто  масло,  жестокий  мороз  сделал  свое  дело.  Я  ше¬
вельнулся,  пытаясь  дослать  патрон;  кабарги  взвились  по
склону  и  исчезли  в  гуще  листвянок.
 Караван  снова  тронулся  в  путь,  петляя  между  де-:
ревьями  по  склону.
 — 	Тохто-о-о!..  **
 Внезапный  вопль  заставил  меня  вздрогнуть.  Не  раз¬
мышляя,  я  скатился  с  нарт  в  снег  и  поймал  их  за  задние
копылья,  чтобы  своим  телом  сыграть  роль  тормоза.  Нар¬
ты  проводника  уже  скрылись  за  поворотом  и  исчезли.
Скорость  моих  нарт  была  слишком  велика;  олени  дер¬
нули,  взметнулись  в  прыжке,  и  я  ласточкой  взлетел
кверху,  цепляясь  за  копылья.  Не  успев  ничего  сообра¬
зить,  я  уже  лежал  рядом  с  проводником,  и  тормозной
олень  грузовой  нарты  наступил  мне  на  руку.  Новый
вопль:
 — 	Тохто!
 Из-за  поворота  показались  две  нарты  геолога,  и  еще
через  секунду  на  склоне  образовалась  груда  оленей,  лю¬
дей  и  нарт,  продолжавших  скатываться  вниз.  Ничего
особенного  не  случилось  —  просто  крутизна  внезапно
превысила  допустимый  для  спуска  нарт  предел.  Мы  об¬
рушились  в  замерзшую  речку.  Я  так  ударился  спиной
о  лед,  что  на  минуту  потерял  дыхание.  На  гребне  обрыва
появились  олени  Алексея,  отставшего  от  нас.  Увидев  гру¬
ду  тел  и  нарт,  он  растерялся  и  судорожно  вцепился
в  нарты,  вместо  того  чтобы  спрыгнуть.  Тела  оленей  вытя¬
нулись  в  прыжке,  нарты  перенеслись  через  лежавшего
под  откосом  геолога  и,  ударившись  о  лед,  развалились  на
куски.  Алексей  остался  сидеть  на  вещах,  удивленно  и
 * 	Кабарга  —  жвачное  млекопитающее  из  семейства  оленей.
 **  Тохто!  (якутск.)  —  Стой!
 520

испуганно  моргая,  а  олени,  оторвав  бурундук,  сделали
несколько  скачков  и  остановились.
 Выяснив,  что  все  олени  целы  и  вещи  не  повреждены,
мы  посмеялись  над  своим  приключением  и  решили  ввиду
поломки  нарт  добраться  до  ближайшего  корма  и  ноче¬
вать.  Проехав  еще  немного  до  начала  обширного  ската
в  Тарыннах,  мы  остановились  в  редком  лесу.  Здесь  ко-
гда-то  давно  прошел  пал  —  лесной  пожар.  После  него
успел  вырасти  молодой  березовый  и  лиственничный  под¬
лесок.  Старые  лиственницы,  лишенные  ветвей  и  коры,—
самое  лучшее  топливо,  и  мы  запаслись  им  в  избытке,
а  кроме  того,  разожгли  громадный  костер,  чтобы  отогре¬
вать  и  гнуть  бурундуки  и  обвязку  копыльев.  Геолог  с
Алексеем  пошли  на  ближайший  ключ  сделать  промывку
на  золото,  а  мы  с  проводником  заготовили  весь  материал
для  починки.
 Стемнело.  Мы  пообедали  и  напились  чаю,  а  товарищи
всё  не  возвращались.  Я  решил  выйти  им  навстречу.  Днев¬
ная  морозная  мгла  исчезла.  Высоко  над  горами  в  про¬
зрачном  воздухе  встала  луна.  Я  вскоре  увидел  две  темные
фигуры,  спешившие  мне  навстречу.
 — 	Золотишко  тут  должно  быть,  —  сказал  геолог.  —
Правда,  Алеша?
 — 	Подтверждаю,  —  отозвался  рабочий.
 Мы  закурили  и  молча  стояли,  очарованные  лунной
морозной  ночью,  покрывшей  окружающий  нас  мир  слоем
искрящегося  матового  серебра.
 — 	То  не  ваши  ли  страшные  гольцы,  Георгий  Петро¬
вич?—  спросил  геолог  и  указал  вверх  по  долине  Тарын-
наха.
 Левее  долины  виднелась  группа  голубовато-серебря¬
ных  пильчатых  вершин  с  очень  резко  выделявшимися
контурами.  Глубокая  черная  тень  скрывала  подножия
гольцов,  а  холодный  свет  высокой  луны  прочерчивал
несуществующие  пропасти  и  углублял  далекие  планы.
Казалось,  гигантская  серебряная  пила  висела  в  воздухе,
ни  на  что  не  опираясь.  Отдельно  от  других  стоял  высо¬
кий  башнеобразный  пик  с  тремя  зубцами  на  вершине,
замеченный  мною  еще  раньше.  Трехэубчатой  вершиной
пик  словно  касался  луны,  под  лучами  которой  сияли  ска¬
листые  ребра  и  ледяные  кручи  его  южной  стороны.
 521

— 	Вот  и  название  хорошее  для  вашего  пика,  Георгий
Петрович,  —  снова  нарушил  молчание  геолог.  —  Голец
Подлунный.  Видите,  уперся  своими  зубцами  в  луну...
 — 	Очень  хорошо,  —  согласился  я,  направляя  компас
на  голец  и  беря  вторую  (засечку.
 Теперь  расстояние  до  гольца  стало  известно,  и  он
встанет  точно  на  карту...
 Работы  по  починке  нарт  были  закончены  к  полудню,
и,  развалившись  в  палатке,  мы  отдыхали,  обсуждая  даль¬
нейший  путь.  В  три  дня  мы  рассчитывали  добраться  до
Чарской  котловины  и  дня  в  два  —  по  котловине  до  посел¬
ка.  Пять  дней—и  можно  будет  спать  в  доме  фактории,
позволить  себе  роскошь  раздеться,  поесть  как  следует...
 Мы  решили  немного  понежиться,,  прежде  чем  сверты¬
вать  палатку,  и  лежали,  делясь  мечтами  о  скором  при¬
езде  в  поселок  й  небольшом  отдыхе.
 Мечты  наши  были  прерваны  неожиданными  звука¬
ми—  хрустением  оленьего  бега,  скрипом  нарт  и  человек
ческим  голосом.  После  безлюдья  скованной  морозом  тай¬
ги  появление  человека  показалось  чудом,  и  все,  кроме
меня,  на  ходу  нахлобучивая  шапки,  выбежали  из  палат¬
ки.  Я  остался  на  месте,  как  и  подобает  начальнику,
испытавшему  все  виды  таежных  бед  и  радостей.  Вскоре
в  дверь  палатки,  нагнувшись,  вошел  неизвестный  мне  че¬
ловек,  а  за  ним  последовали  и  мои  спутники.  Вошедший
уселся,  поджав  ноги,  около  печки,  горделиво  поднял  го¬
лову  и,  ударив  себя  в  грудь,  громко  произнес:
 — 	О-хо!  Улахан  тойон  (большой  начальник).
 Я  спокойно  и  внимательно  посмотрел  на  него,  и  он,
смутившись,  потупился  и  полез  за  трубкой.  Это  был  вы¬
сокий  старый  якут,  необыкновенно  худой.  Большие  ястре¬
биные  круглые  глаза,  горбатый  нос,  впалые  щеки  и  узкое
лицо  с  остроконечной  бородкой  напоминали  Дон-Кихота.
 Я  предложил  старику  свой  кисет,  подмигнул  Алексею,
чтобы  тот  поставил  на  печку  свежий  чай  и  мясо:  раз
«улахан  тойон»,  так  примем  с  подобающим  почетом.  По¬
молчав  приличествующее  время,  я  произнес  обычную
формулу:
 — 	Капсе,  тогор  (рассказывай,  друг).
 — 	Со-охк,  ень  капсе  (нет,  нечего  рассказывать,  ты
рассказывай),  —  протянул  старик.
 522

Мы  обменялись  еще  несколькими  традиционными
фразами  по-якутски;  затем  старик  неожиданно  заговорил
по-русски,  очевидно,  найдя,  что  его  русский  язык  лучше
моего  якутского.  С  большим  интересом  якут  расспраши¬
вал  меня  о  путешествии,  одобрительно  кивая  головой  при
упоминании  мной  названий  особенно  трудных  мест  пути.
Несколько  раз  старик  пытался  меня  поддеть  на  знании
особенностей  местной  природы,  но  благодаря  большому
опыту  странствований  я  оказался  на  высоте  положения.
Ему  поднесли  стаканчик  спирта,  он  съел  сытный  обед  и
несколько  размяк,  утратив  свою  надменность.  Он  сказал,
что  покажет  мне  «такую  штуку»,  какую  я,  наверно,  не
находил  здесь.  Старик  быстро  вышел  из  палатки  и  на¬
правился  к  своим  двум  нартам.
 — 	Ты  знаешь  этого  старика?—спросил  я  у  Габы-
шева.
 — 	Знаю,  —  отвечал  проводник.  —  Его  Кильчегасов
фамилия.  Охотник  хороший,  всякий  место  знает.
 Старик  вернулся  в  палатку,  и  я  прекратил  расспросы.
 — 	Такой  видел  на  Токко?—хитро  усмехаясь,  спро¬
сил  старик  и  протянул  мне  тяжелый  обрубок  бивня  ма¬
монта.
 Я  объяснил  старику,  что  это  бивень  мамонта,  и  опи¬
сал  рукой  в  воздухе  дугу,  показывая  его  в  целом  виде.
Кильчегасов  опечалился,  видя  мою  осведомленность,
а  когда-  я  сказал,  что,  вероятно,  он  нашел  бивень  в  под¬
мыве  берега,  он  и  совсем  погрустнел.
 — 	Много  знаешь,  начальник,  —  покачал  он  головой.
 Польщенный  признанием  старика,  я  рассказал  ему  об
 островах  в  устье  Лены,  где  бивни  мамонтов  валяются
прямо  на  земле  вперемешку  с  костями  китов  и  обломка¬
ми  принесенных  морем  лесин.  Якут  внимательно  выслу¬
шал  меня,  сплюнул  и  придвинулся  ко  мне,  словно  на  что-
то  решившись.
 — 	Твой  умный  человек,  начальник,  оннако  наши
охотники  тоже  знают,  чего-чего  твой  не  знает.  Я  знаю
голец,  где  такой  мамонт  рога,  как  лес  лежит.  Его,  онна¬
ко,  не  кривой,  какой  я  нашел,  а  прямой,  мало-мало  кри¬
вой.
 — 	Это  интересно!  —  удивился  я.
 523

Кильчегасов  протянул  руку  за  кисетом.  Закурив,  он
поднял  лицо  кверху,  будто  вспоминая  что-то.
 — 	Мой  отца  брат  согджоя  *  гонял,  ходил  очень  дале¬
ко,  туда,  —  Кильчегасов  махнул  рукой  на  восток,  —  ви¬
дел,  потом  рассказывал.  Ты  слыхал,  оннако?—обратил¬
ся  он  к  проводнику.
 — 	Слыхал.  Думал  —  врал,  —  равнодушно  отозвался
Габышев.
 — 	Оннако,  не  врал,  его  кусок  рога,  конец,  приносил,
я  сам  смотрел.
 — 	Где  же  этот  голец?  —  спросил  я  старика.
 — 	А  если  близко,  пойдешь  смотреть?
 — 	Конечно,  пойду,  —  кивнул  я.
 Минутная  пауза,  и  колебание,  выразившееся  на  лице
старика,  исчезло.
 Я  развернул  свою  большую  карту,  на  которой  только
вчера  отметил  место  гольца  Подлунного.
 — 	Вот  тут,  между  вершина  Чирода  и  вершина  Ток¬
ко,  много  большой  голец,  прямо  куча.
 — 	Верно!  —  отозвался  я.
 Но  старик  не  обратил  на  мой  возглас  никакого  вни¬
мания.
 — 	Вершина  Чирода  и  Чиродакан  около  есть  самый
большой  голец,  как  высокий  пень.  (Мы  с  геологом  пере¬
глянулись,  узнав  в  метком  слове  старика  своего  вчерапь
него  крестника  —  голец  Подлунный.)  Это  голец  стоит
сам  один,  сюда  ближе  Токко  вершина.  Право  гольца
есть  высокий,  ровный,  чистый  место  —  все  равно  стол.
Это  место  рога,  оннако,  и  лежат.  Там  еще  есть  дырка
большой,  и  там  тоже  рога.
 — 	А  как  отсюда,  далеко  будет?  —  спросил  я,  заго¬
ревшись  любопытством.
 — 	Этот  место  недалеко-о,  —  протянул  старый  якут.—
Тарыннах  пойдешь,  вершина  Тарыннах  право  пойдет,
лево  пойдет  Ичончокит.  Ичончокит  вершина  пойдешь  на
средний  перевал,  там  ниже  ровный  место,  оннако,  ма¬
ленький  ключик.  Этот  ключик  сходится  Талумакит.  Ток¬
ко  вершина,  оттуда  налево  будет  речка  небольшой...  Ки-
веты  скала  режет—все  равно  нож.  Оннако,  Киветы  пой¬
 * 	Согджой  —  дикий  северный  олень.
 521

дет  тот  плоский  место...  —  Кильчегасов  подумал  и  ска¬
зал:—  Верста  девяносто  ли,  сто  ли  будет...
 Старик  умолк.  Молчали  и  мы.  Только  дрова  в  печке
глухо  потрескивали.  Я  раздумывал  о  возможности  сде¬
лать  маршрут  в  сторону,  по  труднопроходимой  местно-;
сти,  при  почти  иссякших  запасах  продовольствия.  Геолог
выжидательно  поглядывал  на  меня,  ничем  не  выдавая
своих  чувств.  Габышев  обратился  к  старику  по-якутски,
и  оба  они  тихо  заговорили.  Я  уловил  лишь  несколько  зна¬
комых  слов:  «большой  порог...  корма  много...  нартами  не
проехать...  чорта  много...»
 — 	Где  это  много  чорта,  Габышев  ?  —  вмешался  я  в  их
разговор.
 Я  знал,  что  под  «чортом»  тунгусы  и  якуты  подразуме¬
вают  необъяснимые  с  их  точки  зрения  явления  природы.
 — 	То  место  я  слыхал,  там  чорта  много,  —  подтвер¬
дил  проводник,  —  оннако,  еще  большой  порог  есть,  там
смерть  близко  ходи.
 — 	Какой  порог?  Речки-то  все  маленькие.
 — 	То  не  речка:  порог  большой  —  весь  дорога.
 Мы  поняли,  что  речь  идет  о  ригеле  —  отвесном  уступе,
иногда  перегораживающем  поперек  ледниковые  долины.
Я  все  колебался,  не  подавая  виду.  В  конце  концов  сто
километров  в  один  конец  по  сибирским  масштабам  —  пу¬
стяки.  Вопрос  о  лишних  днях,  которые  надо  прибавить
к  пяти,  отделяющим  нас  от  отдыха  в  поселке.  Попасть
снова  в  эту  недоступную  область  вряд  ли  придется.
 Я  взглянул  на  Кильчегасова:
 — 	Пойдешь  с  нами  до  того  места?
 По  оживлению  моих  спутников  я  увидел,  что  они  по¬
няли  мое  решение.  Старик  раздумывал,  посасывая  труб¬
ку.  Не  торопя  его,  я  спросил  геолога:
 — 	Как  вы  думаете,  Анатолий  Александрович?
 — 	Ну,  ясное  дело,  слазаем,  посмотрим,  —  одобритель¬
но  отозвался  он.
 — 	А  ты,  Алексей,  как?  Продуктов  хватит  на  десять
дней  ?
 — 	В  обрез  хватит:  мешок  лепешек  есть,  чай  есть  да
пять  банок  бобов...
 После  раздумья  старик  согласился  сопровождать  нас.
Теперь  очередь  была  за  Габышевым.
 525

— 	Как,  Василий,  пойдешь?  —спросил  я.-г-  Груз  оста¬
вим,  нарты  грузовые  оставим,  оленей  погоним  с  собой.
 Проводник  невозмутимо  мусолил  трубку,  склонив  го¬
лову  и  глядя  в  землю.  От  согласия  его,  как  владельца
оленей,  зависело  многое.
 — 	Пойдем,  начальник,  —  спокойно  ответил  якут  и  так
же  невозмутимо  добавил:—Оннако,  мы  пропадем,  я  ду¬
май...
 Я  крепко  пожал  руку  этому  славному  якуту,  считав¬
шему  наше  предприятие  опасным  и  тем  не  менее  спокой¬
но  шедшему  навстречу  этой  опасности.
 До  вечера  шло  обсуждение  предстоящего  пути.  На
ночь  в  палатке  прибавился  пятый  жилец.  А  утром  мы
быстро  съехали  в  долину  Тарыннаха,  расставили  запас¬
ную  палатку  и  сложили  в  нее  коллекции,  ненужный  груз,
лишние  нарты.  Затем  повернулись  спиной  к  желанной
Чаре  и  направились  к  страшным  гольцам  в  верховья  Та¬
рыннаха.
 По  широкой  долине  реки  струился  белый  туман  от
многочисленных  наледей*.  «Тарын»  и  значит  по-якутски
«наледь».  Иногда  воды  было  немного  под  снегом,  а  ино¬
гда  нарты,  как  лодки,  разрезали  серую  неподвижную  во¬
ду  или  проваливались  в  подледные  пустоты.  Местами  мы
с  гиканьем  мчались,  гоня  оленей  во  весь  опор  по  тон¬
кому,  прогибающемуся  льду.  Торопясь,  мы  проехали  за
день  большой  кусок  пути  и  уперлись  в  отвесную  стену,
перегородившую  долину,  —  знаменитый  уступ  в  добрые
четверть  километра  высоты.  Направо  ложе  реки  врезало
в  кромку  порога  узенький  пропил.  Через  него,  изгибаясь,
спадал  вниз  огромный  ребристый  ледяной  столб,  по  ко¬
торому  кое-где  сочилась  вода  и  вился  едва  заметный  пар.
Левее  голые  желтые  скалы  образовали  неприступную
стену,  обрушившуюся  в  одном  месте.  Здесь  только  и  мож¬
но  было  начать  подъем.
 Наутро  три  пары  самых  сильных  быков,  волокли  об¬
легченные  нарты.  Каждую  пару  тащил  наверх  один  из
нас,  а  другой  поднимал  и  подталкивал  нарты.  Запасные
олени  шли  следом,  несмотря  на  страх,  внушаемый  им
 * 	Наледь  —  натеки  воды  и  льда,  образовавшиеся  от  промер¬
зания  до  дна  речки  или  ключа.
 526

крутизной  подъема.  Медленно-медленно  поднимались  мы
наверх  по  этой  стене*  при  виде  которой  даже  бывалый
человек  отказался  бы  от  мысли  втащить  на  нее  нарты.
Уже  у  самого  верха  обрыва,  где  подъем  стал  особенно
крут,  геолог  поскользнулся  и  скатился  вниз  на  оленей.
Большой  черный  бык  подхватил  его  на  свои  рога  и  в  ди¬
ком  страхе  двумя  сильными  рывками  добрался  до  бровки
обрыва.  Там,  на  просторной  площадке,  мы  повалились
все  без  исключения  —  олени  и  люди,  едва  живые  от  изне-.
можения.
 — 	Вот  порог  так  порог!  —  воскликнул  Алексей.—
Страх  берет  вниз  посмотреть...  А  если  бы  кто  туда  со¬
рвался?
 .—  От  нарты  один  спичка  останется,  а  от  тебя  один
печенка  вниз  прилетит,—невозмутимо  ответил  проводник.
 Оставалось  пересечь  речку  и  правым  бортом  долины
ехать  дальше.  Чего  бы,  казалось,  проще,  но  и  тут  вне¬
запно  возникшая  опасность  показала,  что  каждую  секун¬
ду  нам  нужно  быть  начеку.  На  льду  речки  свежая  наледь
образовала  гладкий  и  плоский  бугор,  чуть  припорошен¬
ный  сухим  снегом.  Едва  мы  въехали  на  бугор,  олени  за¬
скользили.  Спрыгнувшие  с  нарт  люди  сами  скользили  и
падали  и  не  были  в  силах  удержать  упряжки.  Я  сообра¬
зил,  что  все  мы  неудержимо  сползаем  к  краю  ледяного
обрыва,  с  которого  спадает  на  трехсотметровую  глубину
замерзший  водопад...  Раздался  высокий,  звенящий  голос
проводника:
 — 	Держись,  смерть  близко  ходи!
 В  страхе  за  судьбу  товарищей  я  метнулся  вперед,  уце¬
пился  за  задок  наиболее  далеко  сползших  нарт,  по¬
скользнулся  снова  и  упал.  Девяносто  килограммов  моего
живого  веса,  обрушившись  на  молодой  лед,  пробили  в
нем  большую  дыру,  и  таким  образом  я  получил,  наконец»
твердую  опору.  Невзирая  на  воду,  пропитавшую  ватные
брюки,  я  держал  проклятые  нарты,  пока  спутники  не
справились  с  оленями  и  не  завернули  их  круто  назад  от
пропасти.  Выбравшись  на  правый  борт  распадка,  в  устой¬
чивый  снег,  мы  погнали  оленей  подальше  от  опасного
места.
 Ночевали  мы  уже  на  Ичончоките.  С  утра  светлые  лег¬
кие  облака  затянули  все  небо  сплошным  покровом.  Не¬
 527

видимое  солнце  излучало  сильный  овет,  дробившийся
в  облаках  и  отраженный  снегом.  Этот  свет  сглаживал  все
неровности,  искажал  перспективу  и  менял  очертания
предметов,  крайне  затрудняя  передвижение.  Кильчегасов
с  проводником  только  морщились,  сплевывали  и  брани¬
лись,  видя  в  этом  неверном  свете  одну  из  особенностей
чортова  места.
 Наконец  спуск  с  перевала  закончился.  Котловина,  в
которую  мы  спустились,  была  невелика.  Со  всех  сторон
ее  окружали  гольцы,  вершины  которых  терялись  в  мо*
лочно-белом  покрывале,  затянувшем  небо.  Прямо  перед
нами  возвышались  почти  отвесные  стены  горного  хребта,
закрывавшего  нашу  цель  —  то  самое  место,  о  котором
рассказывал  Кильчегасов.
 Когда  мы  поставили  палатку  и  запасли  дрова,  наши
якуты  занялись  непонятным  делом.  Срубив  высокие  ше¬
сты,  они  прицепили  к  ним  какие-то  тряпки,  заостренные
дощечки  и  расставили  вокруг  лагеря,  укрепив  в  мерзлой
земле  с  помощью  камней  и  льдин.  Как  я  узнал,  это  была
защита  от  чорта.  Он  и  в  самом  деле  не  замедлил  вскоре
появиться.  Едва  в  котловине  начали  сгущаться  сумерки,!
как  раздались  жуткий  визг,  скрежет  и  хохот,  сменившие¬
ся  утробным  воплем.  Эти  звуки,  подхваченные  и  умно¬
женные  необыкновенна  сильным  эхом,  произвели  на  меня
такое  впечатление,  что  я  испугался,  кажется,  больше
якутов,  ожидавших  появления  чорта.  Геолог  выскочил  из
палатки  с  ружьем,  но  ничего  не  увидел  в  угасавшем  не¬
верном  свете.
 — 	Вот  они!  —  вдруг  завопил  Алексей,  тоже  вышед¬
ший  наружу,  и  показал  на  какие-то  пятна,  двигавшиеся
над  низкими  ветвями  скорченных  берез  и  почти  совер¬
шенно  сливавшиеся  с  синевато-серым  мерцанием  воздуха.
 Геолог  вскинул  ружье,  длинная  вспышка  вылетела  из
ствола,  и  затем  раздался  такой  потрясающий  гром,  что
мы  все  остолбенели.  Гром  усилился;  стихая  затем,  он
уходил  все  дальше  и  разнесся  по  горам,  как  весть  о  дерз¬
новенном  вторжении  человека.  Что-то  упало  поодаль  на
снег  и  стало  биться.  Геолог  бросился  туда  и  принес  гро¬
мадную  сову.  Она  скорее  походила  на  филина,  только  с
иным,  молочно-белым  цветом  оперения,  с  черными  пятна¬
ми  и  полосами  на  крыльях,  спине  и  верхней  части  голо¬
 528

вы.  Алексей  с  торжеством  понес  сову  проводникам,  не
покидавшим  палатки:  вот,  мол,  ваши  черти,  смотрите!  Но
он,  кажется,  мало  убедил  якутов,  объявивших,  что  здесь
чорта  еще  будет  много.
 Мы  забрались  в  палатку  и  начали  обсуждать  план
завтрашнего  похода  на  голец  с  мамонтовыми  бивнями.
По  недоступной  летом  долине  речки  Киветы  мы,  по  уве-:
реньям  Кильчегасова,  должны  были,  пройдя  пятнадцать
километров,  выйти  в  «чистое  место»  и  оттуда  подняться
на  плато  с  бивнями.  Проводник  не  решался  итти  с  нами:
больные  ноги  не  давали  Кильчегасову  этой  возможности.
Алексея  мы  решили  оставить  с  якутами.  Все  складыва¬
лось  так,  что  в.  пешеходный  маршрут  могли  итти  я  и  гео*
лог.
 Только  что  мы  приготовились  заснуть,  как  вокруг  сно¬
ва  все  загремело.  Глухие  удары,  зловещее  рокотанье  за¬
кончились  адским,  долго  не  стихающим  грохотом.  Я  по¬
смотрел  на  геолога,  думая  о  лавине.  Геолог  спокойно
сказал:
 — 	Это  камнепад,  Георгий  Петрович.  Здесь  не¬
обыкновенно  крутые  склоны  вследствие  больших  моло¬
дых  сбросов,  так  что,  наверно,  часто  сыплется...  А  вдоба¬
вок  еще  необыкновенное  эхо.  В  нем-то  и  заключается  весь
чорт.
 Мы  рассмеялись  и  быстро  нырнули  в  спальные  мешки
 Ночью  ослабевший  за  два  последних  дня  мороз  стал
усиливаться.  Поднялся  весьма  неприятный  хиуз  *.  Ветер
дул  как  раз  в  мою  стенку  палатки,  пробираясь  в  спаль¬
ный  мешок  и  замораживая  обращенный  к  стенке  бок.
Я  проснулся  от  холода,  но  долго  еще  лежал,  борясь  с
дремотой  и  ленью  вылезать  и  затапливать  печку.  Нако¬
нец  я  все-таки  выскочил  из  спального  мешка  и,  трясясь
от  холода,  зажег  заготовленную  растопку,  а  сам  скорчил¬
ся  у  печки  в  ожидании  живительного  тепла.  Дрова,  по¬
трескивая,  медленно  разгорались.  Я  сидел,  думая  о  завт¬
рашнем  походе,  и  вдруг  отчетливо  услышал  тяжелые  ша¬
ги—  грузный  топот  громадного  животного.  Шаги  при¬
ближались  к  палатке,  затем  обошли  палатку  кругом.
Алексей,  спавший  крайне  чутко,  проснулся  и  разбудил
 * 	Хиуз—  поземка,  устойчивый  холодный  ветер.
 34  Великая  Дуга
 529

геолога.  Топот  возобновился,  близкий  и  грозный.  Я  схва¬
тил  свой  винчестер,  который,  против  обыкновения,  взял  в
палатку,  чтобы  отогреть,  а  в  случае  чего  и  испробовать
на  чорте  действие  свинцовой  пули  351-го  калибра.  Геолог
и  я  быстро  выбежали  из  палатки,  для  чего  нам  пришлось
перепрыгнуть  через  проводников,  завернувшихся  с  голо¬
вами  в  одеяло  и  упорно  не  желавших  вставать.  Небо
расчистилось.  Ущербная  луна  недобро  кривилась  над
зубцами  вершин.  На  ровном  снегу  не  было  видно  ника¬
ких  следов,  сколько  ни  напрягали  мы  зрение.  Мороз  про¬
бирал,  и  мы  вскоре  вернули,сь  в  палатку.  При  моем  появ¬
лении  Габышев  приподнялся,  сел  и  тревожно  спросил:
 — 	Ну,  чего  видел?
 — 	Ничего.
 — 	Так...  И  завтра  след  никакой  не  найдешь.
 — 	А  что  это  было,  по-твоему?
 — 	Здешний  хозяин  ходи.
 — 	Какой  хозяин?
 — 	Чего  тебе  не  понимай?  —  рассердился  якут.  —  Хо¬
зяин,  я  говорил!..
 Я  пожал  плечами  и  больше  не  стал  расспрашивать
его,  хотя  так  и  не  мог  понять,  что  за  «хозяин»  бродил
вокруг  палатки.
 Предрассветная  мгла  еще  наполняла  котловину,  когда
я  и  геолог  стали  собираться  в  путь  при  свете  свечи.
Ружья  решено  было  оставить  —  путь  был  не  близкий,  и
нужно  было  итти  совсем  налегке,  чтобы  иметь  возмож¬
ность  принести  собранные  образцы.  Револьвер  и  медве¬
жий  нож  заменили  нам  винтовку  и  топор.  И  все  же  наше
снаряжение  с  анероидам,  фотоаппаратом,  съемочной  план¬
шеткой  и  припасами  получилось  ощутительно  весомым.
Пока  мы  собирались  и  закусывали,  рассвело.  Провод¬
ник  обошел  с  Кильчегасовым  вокруг  палатки  и  за¬
явил,  что  ничьих  следов,  кроме  следов  наших  оленей,  нет...
 Мы  двинулись  в  путь  и  быстро  пересекли  котловину.
Синий  снег  звонко  скрипел  под  унтами.
 — 	Опять  под  шестьдесят!  —  недовольно  сказал  геог
лог,  натягивая  на  рот  край  шарфа.
 Через  полчаса  мы  достигли  начала  ущелья  Кисеты  и
углубились  в  него.  Там  еще  было  темно,  и  мы  прошли
несколько  километров  в  пепельно-сером  сумраке,  прежде
 530

чем  солнечные  лучи  достаточно  осветили  ущелье.  Вид
ущелья  был  необычаен.  Мы  невольно  говорили  вполголо¬
са,  как  будто  боялись  оскорбить  какого-нибудь  здешнего
«хозяина».  Ущелье  имело  в  среднем  не  более  четырех
метров  в  ширину.  Гладкие  угольно-черные  стены  вздыма¬
лись  вверху  или  сходились  совсем,  образуя  арки  и  тонне¬
ли,  в  которых  царил  густой  мрак.  Огромные  бревна,  обо¬
дранные,  измочаленные,  были  крепко  забиты  поперек
ущелья  на  высоте  четырех-пяти  метров  над  нашими  голо¬
вами,  показывая  уровень  весенней  воды.  В  стенах  ущелья
вода  высверлила  глубокие  ниши  и  ямы  —  мельничные
котлы;  в  них  лежали  круглые  валуны  диаметром  с  авто¬
мобильное  колесо.
 Замерзшее  русло  реки  спадало  уступами.  Наледи  тек¬
ли  во  всю  ширину  ущелья,  так  что  скоро  торбаза  наши
промокли  и  обратились  в  комья  льда,  по  которым  мы
время  от  времени  с  ожесточением  колотили  палками.
Обледеневшие  торбаза  отчаянно  скользили  по  ледяным
уступам,  а  эти  уступы  становились  все  круче.  В  другое
время,  не  зимой,  речка  представляла  собой  ревущий  водо¬
пад,  и  никакие  силы  не  помогли  бы  нам  пройти  здесь
летом,  весной  или  осенью.  Тишина  и  теснота  ущелья,
черный  цвет  его  стен  —  все  это  действовало  несколько
угнетающе.  Мы  прошли  уже  около  десяти  километров
вверх  по  ущелью,  когда  оно  повернуло  к  югу  и  в  какой-
то  просвет  между  нависшими  сверху  склонами  проникли
солнечные  лучи.  Здесь  обрывистая  стена  обвалилась,  и
слагавшие  ущелья  породы  выступали  в  свежем  разломе.
Эго  оказались  слюдистые  сланцы,  из  золотистой  мелкой
слюды.  Словно  куски  серебряного  и  золотого  шелка,  го¬
рели  они  в  лучах  солнца  на  стенах  ущелья,  совершенно
его  преобразив.  Золотые  и  серебряные  глыбы  лежали  по-:
всюду  на  прозрачном  изумрудном  льду.  Еще  четыре  ки¬
лометра  по  ледяным  уступам  —  и  мы  вышли  на  малень-
кую  круглую  поляну,  поросшую  кедрами  и  заваленную
большими  камнями.  Слева,  теперь  ясно  видимый  в  чистом
небе,  возвышался  голец  Подлунный,  как  чудовищная  ка¬
менная  башня,  заслоняя  от  нас  весь  северо-восток.  Впе¬
реди  виднелся  прямой,  словно  обрезанный  ножом,  крутой
уступ.  Час  быстрого  хода  —  и  мы,  обливаясь  потом  в
тяжелой  одежде,  взобрались  на  этот  стометровой  высоты
 531

обрыв,  но  не  увидели  ничего,  кроме  гранитного  вала,  за¬
гораживавшего  нам  дальнейший  путь.  Вал  был  невысок,
и  мы  легко  одолели  и  эту  последнюю  преграду.  С  гребня
вала  раскинулась  перед  нами  цель  тяжелого  пути  —  не¬
большое  плато  с  выпуклой  поверхностью,  окруженное
редкими  конусовидными  сопками.  Выпуклая  поверхность
плато  была  почти  лишена  снежного  покрова.  Поодаль,  за
кустами  кедрового  стланца,  виднелось  несколько  острых
глыб  светлого  гнейса,  расположенных  удивительно  пра¬
вильно  —  в  виде  буквы  «П».
 Продравшись  сквозь  заросли  кедрового  стланца,  мы
нашли  на  большой  поляне  несколько  слоновых  бивней  —
не  мамонтовых,  закругленных  в  полукольцо,  а  громадных,
слабо  изогнутых  бивней,  похожих  на  бивни  самого  боль¬
шого  африканского  слона.  Я  насчитал  четырнадцать  штук.
Самые  большие  были  до  трех  метров  длины.  Слоновая
кость  почернела  и  с  задних  концов  рассыпалась  на  мел¬
кие  кусочки.  Зубов  и  других  костей  не  было.  С  холма  мы
увидели  в  центре  плато  еще  одну  большую  кучу  слоно¬
вых  бивней,  которые  лежали,  наваленные  как  дрова,  за¬
нимая  большую  площадь.  С  радостными  восклицаниями
мы  побежали  вперед,  обгоняя  друг  друга.  Тут  было  не¬
сколько  сотен  бивней.  Между  ними  кое-где  торчали  гро¬
мадные  кости,  которые  мгновенно  рассыпались,  едва  мы
притрагивались  к  ним.
 Недалеко  от  вершины  холма  между  острыми  камнями
виднелась  глубокая  промоина:  не  та  ли  «дырка  в  гольце»,
про  которую  упоминал  Кильчегасов?  В  левом  борту  про¬
моины  мы  разыскали  широкий  заваленный  вход  и  пополз¬
ли  внутрь.  Сначала  пришлось  карабкаться  под  низкими
оледенелыми  сводами  куда-то  наверх,  затем  мы  быстро
скатились  вниз  и  очутились  в  кромешной  тьме.  На  сча¬
стье,  в  рюкзаке  геолога  оказался  кусок  свечи,  которой
суждено  было  в  дальнейшем  оказать  нам  еще  одну  важ¬
ную  услугу.  Пещера  была  велика,  с  несколькими  высоки¬
ми  ходами.  На  полу  из  наледи  торчали  кости  животных.
Мы  углубились  в  наиболее  высокий  ход  и  в  ту  же  минуту
испустили  дружный  крик  удивления.  На  гладких,  отвес¬
ных  стенах  пещеры  при  свете  свечи  виднелись  грубые,
громадные  изображения  животных,  сделанные  или  рез¬
кими  штрихами,  или  превосходно  сохранившимися  крас-;
 532

нами  —  черной  и  красной.  Эти  рисунки  были  сделаны
очень  точно  и  верно  и  с  удивительной  выразительностью.
В  колеблющемся  свете  свечи  они  казались  живыми.  Вне
себя  от  удивления  я  смотрел,  как  на  черных  стенах
развертывалась  жизнь  Африки.  Вот  огромные  слоны  с
растопыренными,  как  крылья  летучей  мыши,  ушами,
антилопы,  львы.  Вот  головы  двурогих  африканских  но¬
сорогов...
 — 	Чорт  возьми,  носороги  и  слоны-то  ведь  африкан¬
ские!  —  вскричал  я.
 Мы  находили  всё  новые  рисунки.  Вот  пятнистая  гиена
с  покатой  спиной,  жирафы,  полосатые  зебры.  Африка  в
сердце  скованных  стужей  сибирских  гор!  В  пещере  было
сравнительно  тепло.  Я  забыл  про  мокрые,  обледеневшие
торбаза;  мне  было  жарко,  словно  меня  коснулся  знойный
пламень  африканского  неба.
 Пройдя  дальше,  мы  обнаружили  две  ниши,  заполнен¬
ные  бивнями  слонов.  Тут  были  собраны  особенно  боль¬
шие,  до  четырех  метров  в  длину.  Сложенные  штабелем,
как  дрова,  они  поблескивали  под  огнем  свечи  своей  глад¬
кой  черно-желтой  поверхностью.
 Я  увлекся  и  побежал  было  в  другое  большое  разветв¬
ление  пещеры,  но  меня  остановил  геолог,  напомнив,  что
уже  три  часа.  До  темноты  осталось  не  более  полутора
часов;  нам  нужно  было  торопиться.  Ночевать  в  этом  без¬
лесном  месте,  иа  шести  десятиградусном  морозе,  в  мокрой
одежде  было  слишком  опасно.  Все  же  мы  еще  с  полчаса
торопливо  продолжали  поиски  хоть  каких-нибудь  остат¬
ков  тех,  кто  здесь  жил  и  рисовал  африканских  животных.
Нам  хотелось  как  можно  больше  узнать  о  таинст¬
венных  обитателях  пещеры,  но  ничего,  кроме  двух  камен¬
ных  наконечников  копий  и  еще  какого-то  неизвестного
мне  костяного  инструмента,  мы  не  нашли.
 Солнце  уже  спустилось  низко  за  горы,  когда,  навью-*
ченные  образцами  зубов  и  бивней,  мы  поднялись  на
гребень  гранитного  вала  и  в  последний  раз  окинули
взглядом  необычайное  место.  Быстрый  поток  мыслей
пронесся  в  моем  мозгу.  Я  вспомнил  о  великих  переселе¬
ниях  африканских  животных  в  Азию,  о  том,  что  перед
оледенением  в  Забайкалье  и  части  Монголии  была
жаркая  степь,  где  жили  страусы,  антилопы  и  жирафы.
 533

Теперь  я  понял,  что  нашел  крайний  северо-восточный
форпост  Африки  —  место,  куда  до  оледенения  докатилась
волна  переселений.
 Случилось  действительно  необычайное:  тоскуя  по  Аф¬
рике  в  морозных  ущельях  Сибири,  я  открыл  в  них  кусо¬
чек  земли,  в  древности  бывшей  Африкой  и  сохранившейся
нетронутой  с  того  времени.  Кто  же  были  эти  таинствен¬
ные  древние  люди,  рисовавшие  животных?  Если  они  жи¬
ли  до  оледенения,  то,  значит,  они  принадлежали  к  очень
древней  расе.  В  то  же  время  эта  раса  была  уже  сравни¬
тельно  высокоразвитой,  если  судить  по  рисункам  на  сте-.
 534

нах  пещеры.  Таких  рисунков  в  Сибири  и  вообще  в  СССР
пока  никто  не  находил.  В  правильном  расположении  ка¬
менных  глыб  я  обнаружил  большое  сходство  с  загадочны¬
ми  сооружениями  из  огромных  камней,  нередко  встречав¬
шимися  в  Центральной  и  Восточной  Африке.  Да,  скорее
всего,  эти  люди  пришли  сюда  из  Африки  следом  за  пото¬
ком  переселявшихся  животных  —  древние  племена  худож¬
ников  и  мужественных  охотников  на  гигантских  слонов.
 Ошеломленный  находкой,  я,  по  обыкновению  каждого
исследователя,  быстро  соображал,  пытаясь  сразу  же  най¬
ти  наиболее  правдоподобное  объяснение.  И  только  посте¬
пенно  я  начал  сознавать  все  значение  нашего  открытия.
Теперь  может  быть  решен  старый  спор  ученых  об  одном
или  нескольких  оледенениях,  решен  в  пользу  одного  оле¬
денения.  Совсемпо-новому  придется  пересмотреть  преж¬
ние'  взгляды  геологов  на  историю  этой  области  Сибири
в  четвертичный  период  и  представления  зоологов  о  рас¬
пространении  животных  и  происхождении  современной  на¬
земной  фауны.  И,  наконец,  самое  интересное  —  люди,
самые  древние  обитатели  Центральной  Сибири,  неожидан¬
но  оказавшиеся  современниками  и,  возможно,  родствен¬
никами  тех,-  которые  до  сих  пор  были  найдены  только
на  западе  и  юге.  Да,  ученым  придется  теперь  всячески
обдумывать  открытие,  добытое  в  результате  труда  и  упор¬
ства  кучки  людей  здесь,  в  оледенелых  горах,  под  жесто¬
ким  морозом...
 Молча  мы  спустились  вниз  и  пошли  к  речке,  к  началу
ущелья,  где  мы  оставили  собранные  в  нем  образцы  пород.
Геолог  спросил  меня,  что  я  думаю  о  нашей  находке.
Я  рассказал  ему  о  своих  размышлениях,  и  он  согласился
с  моими  догадками.
 — 	Да,  я  тоже  думаю,  что  эти  кости  и  рисунки  древ¬
нее  здешних  поднятий  и  оледенений,  —  сказал  он.  —  Пе¬
щера  промыта  в  известняках  какими-то  водами,  а  где
теперь  на  высоте  вы  найдете  столько  воды?  Когда  вся
эта  огромная  область  подверглась  поднятиям  и  оледене¬
нию,  что  было  около  пятидесяти  тысяч  лет  назад,  земная
кора  была  здесь  расколота  на  отдельные  участки.  Одни
поднимались  кверху  и  образовывали  горные  хребты,  дру¬
гие  спускались,  образуя  котловины.  А  этот  голец,  который
мы  открыли,  —  словом,  небольшой  участок  древней  поч¬
 535

вы,  —  был  поднят  на  меньшую  высоту,  чем  другие,  и  не
претерпел  оледенения  и  размыва.  В  то  же  время  он  не
был  опущен  настолько,  чтобы  его  завалило  моренами  и
речными  галечниками.  Потому-то  все  на  поверхности  его
сохранилось  нетронутым...  ну,  конечно,  не  считая  атмо-5
сферных  влияний...
 На  этом  наши  ученые  рассуждения  оборвались.  На¬
ступившая  ночь  заставила  нас  все  внимание  сосредото¬
чить  на  дороге.  У  входа  в  ущелье  мы  подобрали  остав¬
ленные  камни  и  вступили  в  полную  темноту.  За  свою
многолетнюю  скитальческую  жизнь  я,  кажется,  не  попа¬
дал  в  худшие  переделки,  чем  этот  ночной  поход  в  ущелье
Киветы.  Мы  то  и  дело  проваливались  в  воду  наледей.
Все  больше  льда  нарастало  на  наших  торбазах.  С  тяже¬
лым  грузом  за  спиной  было  трудно  двигаться  по  гладко¬
му  льду,  а  на  уступах  замерзших  водопадов  мы  падали
и  катились  вниз.  Скоро  и  одежда  наша  обледенела.  Все
тело  было  избито.  Не  знаю,  сколько  километров  мы  про¬
шли  таким  образом,  но  в  конце  концов  мы  остановились,
не  в  силах  продолжать  этот  путь.  И  в  то  же  время  мы
знали:  нужно  итти  дальше  —  долгий  отдых  без  костра
грозил  гибелью.  Разжечь  костер  не  было  возможности  —
кругом  только  скалы  и  лед.  Вдруг  я  вспомнил  о  свече.
Какое  счастье,  что  я  не  бросил  огарка  после  осмотра  пе¬
щеры!  В  неподвижном  воздухе  свеча  могла  гореть,  как
в  комнате.  С  трудом  разожгли  мы  замерзший  фитиль  и
двинулись  дальше,  поочередно  неся  свечу  в  высоко  под¬
нятой  руке.  Теперь  ледяные  каскады  Киветы  стали  менее
страшны  —  можно  было  осторожно  скользить  и  скаты¬
ваться  по  ним.  Остатки  толстой  «железнодорожной»  све¬
чи  хватило  почти  на  час.  Когда  снова  нас  окутал  мрак,
до  конца  ущелья  осталось  уже  немного.  Поздняя  луна
повисла  над  гольцами,  освещая  правую  стену  черного
коридора  высоко  над  нашими  головами.  Прошло  немало
времени,  прежде  чем  черные  стены  разошлись  и  выпу¬
стили  нас  на  свободу,  в  серебристое  снежное  поле.  Теперь
до  палатки  осталось  не  более  четырех  километров.  Но
леса  не  было,  а  следовательно,  и  тут  сделать  остановку
было  нельзя.  Я  прошел  не  боле;е  полукилометра  по  кот¬
ловине  и  вдруг  почувствовал,  что  перенапряженное  серд¬
це  сдает.  Трудный  путь:  почти  сутки  на  морозе  в  шесть¬
 536

десят  градусов,  в  мокрой,  тяжелой  одежде,  с  грузом  за
плечами,  нечеловеческое  напряжение  при  спуске  по
ущелью,  и  при  всем  этом—невозможность  дышать  глу¬
боко,  так  как  легкие  не  принимали  ледяного  воздуха...
 Нужно  ли  удивляться,  что  даже  два  таких  закаленных
человека,  как  я  и  геолог,  стали  быстро  сдавать  в  конце  пу¬
ти?  Мое  предложение  бросить  здесь  рюкзаки  с  образцами
и  все  другое  снаряжение  геолог  выполнил,  не  теряя  ни
секунды.
 Мы  едва  плелись  по  глухо  хрустевшему  снегу,  подбад¬
ривая  друг  друга.  Силы  убывали  с  каждым  шагом.  Еще
полкилометра,  километр  —  и  геолог  зашатался,  упал  на
четвереньки  в  снег  и  сел,  тяжело  дыша.  Борясь  со  сла¬
бостью,  я  подошел  к  нему  и  стал  уговаривать  подняться,
продолжать  путь.  Он  ответил,  что  сейчас  ему  все  безраз¬
лично,  итти  дальше  он  не  может.  И  все  же  я  заставил
геолога  подняться  и  пойти.  Но  через  несколько  сотен  мет¬
ров  почувствовал,  что  и  сам  не  могу  двигаться.  Огромным
усилием  воли  я  заставил  себя  отсчитать  двести  шагов,
потом  еще  сто,  потом  пятьдесят  и  затем,  подобно  геоло¬
гу,  рухнул  в  снег.  Блаженный  покой  охватил  меня.  Спать,
спать—больше  ничего!..  Слабо  шевельнулась  мысль,  что
заснуть  —  значит  умереть...  И  я  рассердился,  услыхав
очень  громкий  топот.  Это  возвращался  геолог,  возвраща¬
лась  жизнь,  возвращалась  невыносимая  необходимость
вставать  и  итти.  Не  помню,  сколько  еще  времени  мы-шли
бок  о  бок,  боясь  отойти  друг  от  друга,  боясь  подумать  об
отдыхе...
 Я  наступил  на  тонкую  ветку  или  сучок,  скрытый  под
снегом.  Необычайная  громкость  звука  переломленного
сучка  дошла  даже  до  моего  угасающего  сознания.
Я  вспомнил  сразу  все:  и  чудовищный  гром  обвала,  и  гул--
кий  топот  вчерашнего  ночного  гостя,  и  громкие  шаги  гео¬
лога...  Остановился,  содрал  твердую,  как  кора,  рукавицу
и  вытащил  револьвер.  Обыкновенный  браунинг  загремел,
как  пушка.  Звук  раскатывающейся  волной  пронесся  по
долине.  Еще  и  еще  я  повторял  свой  гремящий  призыв,
пока  не  услышал  усиленные  эхом  крики.  Я  сунул  писто¬
лет  в  карман  и,  едва  разжав  сведенные  пальцы,  опустил¬
ся  на  колени  рядом  с  геологом.
 Мы  задремали,  но  были  разбужены  приближающимся
 537

топотом:  к  нам  спешили  оба  якута  и  Алексей.  Услышав
мои  выстрелы,  они  сразу  догадались,  в  чем  дело.  За  па¬
зухой  Алексей  принес  флягу  с  горячим  чаем  и  бутылку
водки.  Нас  под  руки  довели  до  палатки,  и  мы,  не  разде¬
ваясь,  погрузились  в  крепкий  сон.  Алексей  вскоре  раз¬
будил  нас,  чтобы  покормить  и  уложить  как  следует.
А  наутро  мы  уже  совсем  пришли  в  себя.  Припасы  были
на  исходе,  и,  к  радости  якутов,  мы  решили  спешно  по¬
кинуть  котловину,  даже  не  разобрав  образцов,  принесен¬
ных  на  рассвете  якутами.  Нам  хотелось  встретить  Новый
год  в  менее  унылом  месте.
 Габышев  подошел  ко  мне,  смущенно  усмехаясь,  по¬
дождал,  пока  я  кончу  обвязывать  нарты,  и  тихо  сказал:
 — 	Я  понимай,  какой  ночью  хозяин  ходи,  Кильчегасов
тоже.  Это  звук  такой  сильный  здесь,  это  олень  наш  ходи...
 Проводник  весело  рассмеялся  и,  подмигнув  мне,  на¬
правился  к  своим  нартам.
 Обратно  по  знакомой,  проторенной  дороге  мы  подви¬
гались  гораздо  быстрее.
 Второй  день  нового,  1936  года  застал  нас  совсем
близко  от  долины  Чары.  Олени  легко  бежали  по  проло¬
женному  Кильчегасовым  следу.  Алексей  пел  заунывную
песню  о  том,  как  «идет  бодайбинец-старатель  по  Витиму
в  ужасный  мороз».  Нарты  ныряли  и  качались  подо  мной,
солнце  весело  блестело  на  белой  ленте  замерзшей  реки...

БЕЛЫЙ  РОГ
 В  бледном  и  знойном  небе  медленно  кружил  гриф.
Без  всяких  усилий  парил  он  на  огромной  высоте,  не  ше¬
веля  широко  распластанными  крыльями.
 Усольцев  с  завистью  следил,  как  гриф  то  легко  взмы¬
вал  кверху,  почти  исчезая  в  слепящей  жаркой  синеве,  то
опускался  вниз  сразу  на  сотни  метров.
 Усольцев  вспомнил  про  необычайную  зоркость  гри¬
фов.  И  сейчас,  как  видно,  гриф  высматривает,  нет  ли  где
падали.  Усольцев  невольно  внутренне  содрогнулся:  пе¬
режитая  им  смертная  тоска  еще  не  исчезла.  Разум  успо¬
коился,  но  каждая  мышца,  каждый  нерв  слепо  помнили
пережитую  опасность,  содрогаясь  от  страха.  Да,  этот
гриф  мог  бы  уже  сидеть  на  его  трупе,  разрывая  загну¬
тым  клювом  обезображенное,  разбитое  тело...
 Засыпанная  обломками  разрушающихся  обнаженных
скал  долина  была  раскалена,  как  печь.  Ни  воды,  ни  де¬
ревца,  ни  травы  —  только  камень,  мелкий  и  острый  вни¬
зу,  обрывисто  громоздящийся  угрюмой  массой  вверху.
Разбитые  трещинами  утесы,  нещадно  палимые  солнцем...
 Усольцев  поднялся  с  камня,  на  котором  сидел,  и,  чув¬
ствуя  противную  слабость  в  коленях,  пошел  по  скреже¬
тавшему  под  ногами  щебню.  Невдалеке,  в  тени  выступаю¬
щей  скалы,  стоял  конь.  Рыжий  кашгарский  иноходец
насторожил  уши,  приветствуя  хозяина  тихим  и  коротким
ржаньем.  Усольцев  освободил  повод,  ласково  потрепал
лошадь  по  шее  и  вскочил  в  седло.
 539

Долина  быстро  раскрылась  перед  ним;  иноходец  вы¬
шел  на  простор.  Ровный  уступ  предгорий  в  несколько  ки¬
лометров  ширины  круто  спускался  в  бесконечную  степь,
затянутую  дымкой  пыли  и  клубящимися  струями  нагре¬
того  воздуха.  Там,  далеко,  за  желто-серой  полосой  гори¬
зонта,  лежала  долина  реки  Или.  Большая  быстрая  река
несла  из  Китая  свою  кофейную  воду  в  зарослях  колючей
джидды  и  цветущих  ирисов.  Здесь,  в  этом  степном  цар¬
стве  покоя,  не  было  воды.  Ветер,  сухой  и  горячий,  шеле¬
стел  тонкими  стеблями  чия.
 Усольцев  остановил  иноходца  и,  приподнявшись  на^
стременах,  оглянулся  назад.  Вплотную  к  ровной  террасе
прилегала  крутая  коричнево-серая  стена,  изрезанная  ко¬
роткими  сухими  долинами,  разделявшими  ее  гребень  на
ряд  неровных  острых  зубцов.  Посередине,  как  главная
башня  крепостной  стены,  выдавалась  отдельная  отвесная
гора.  Ее  изрытая  выпуклая  грудь  была  подставлена  зной¬
ным  ветрам  широкой  степи,  а  на  самой  вершине  торчал
совершенно  белый  зубец,  слегка  изогнутый  и  зазубрен¬
ный.  Он  резко  выделялся  на  фоне  темных  пород.  Гора
была  значительно  выше  всех  других,  и  ее  острая  белая
вершина  походила  на  высоко  взметнувшийся  в  небо  ги¬
гантский  рог.
 Усольцев  долго  смотрел  на  неприступную  гору,  мучи¬
мый  стыдом.  Он,  геолог,  исследователь,  отступил,  дрожа
от  страха,  в  тот  самый  момент,  когда,  казалось,  был  бли¬
зок  к  успеху.  И  это  он,  о  ком  говорили  как  о  неутомимом
и  стойком  исследователе  Тянь-Шаня!  Как  хорошо,  что
он  поехал  один,  без  помощников!  Никто  не  был  свидете¬
лем  его  страха.  Усольцев  невольно  огляделся  кругом,  но
палящий  простор  был  безлюден  —  только  широкие  вол¬
ны  ветра  шли  по  заросшей  чием  степи  и  лиловатое  марево
неподвижно  висело  над  уходившей  на  восток  горной  гря¬
дой.
 Иноходец  нетерпеливо  переступал  с  ноги  на  ногу.
 — 	Что  же,  Рыжик,  Пора  нам  домой,  —  тихо  сказал
геолог  коню.
 И  тот,  словно  поняв,  выгнул  шею  и  двинулся  вдоль
уступа.  Маленькие  крутые  копыта  отбивали  частую
дробь  по  твердой  почве.  Быстрая  езда  успокаивала  ду¬
шевное  смятение  геолога.
 540

С  крутого  спуска’  Усольцев  увидел  стоянку  своей  пар¬
тии.  На  берегу  небольшого  ручья,  под  сомнительной  за¬
щитой  филигранных  серебристых  ветвей  джиддовой  за¬
росли,  были  раскинуты  две  палатки  и  поднимался  едва
заметный  столбик  дыма.  Подальше,  уже  иа  границе  сте¬
пи,  стоял  толстый  карагач,  словно  обремененный  тяже¬
стью  своей  густой  листвы.  Под  ним  виднелась  еще  одна
высокая  палатка.  Усольцев  посмотрел  на  нее  и  отвер¬
нулся  с  привычным  ощущением  грусти.
 — 	Ребята  не  вернулись  еще,  Арслан?
 Старообразный  рабочий-уйгур,  мешавший  плов
 в  большом  казане,  подбежал  к  лошади.
 — 	Я  сам  расседлаю,  а  то  пригорит  у  тебя  плов...  Есть
не  хочу,  жарко...
 Узкие  темные  глаза  уйгура  внимательно  взглянули  на
Усольцева.
 — 	Наверно,  опять  Ак-Мюнгуз  *  ездил?
 — 	Нет...  —  Усольцев  чуть-чуть  покраснел.  —  В  ту
сторону,  но  мимо.
 — 	Старики  говорят—  Ак-Мюнгуз  даже  орел  не  са¬
дится:  он  острый,  как  шемшир  **,  —  продолжал  уйгур.
 Усольцев,  не  отвечая,  разделся  и  направился  к  ручей¬
ку.  Холодная  прозрачная  вода  дробилась  на  острых  кам¬
нях  и  издалека  казалась  лентой  измятого  белого  бархата.
Звонкое  переливчатое  журчанье  было  исполнено  отрады
после  мертвых,  раскаленных  долин  и  свиста  ветра.
 Усольцев,  освеженный  умываньем,  улегся  в  тени  под
зонтом,  закурил  и  погрузился  в  невеселые  думы...
 Сознание  поражения  отравляло  отдых,  вера  в  себя
пошатнулась.  Усольцев  пытался  успокоить  свою  совесть
размышлением  о  признанной  недоступности  Белого  Рога,
но  это  ему  не  удалось.  Глубоко  задетый  своей  неудачей,
он  невольно  потянулся  к  той,  которая  уже  давно  была
его  неизменным  другом,  но  только...  в  мечтах.
 Сегодняшняя  неудача  надломила  волю.  Вопреки  дав¬
но  принятому  решению,  Усольцев  поднялся  и  медленно
пошел  к  высокой  палатке  под  карагачом.  Он  вспоминал
недавний  разговор.
 * 	Ак-Мюнгуз  (уйгурск.)—  Белый  Рог.
 * 	Шемшир  —  меч.
 541

«Что  пользы  говорить  об  этом?  —  сказала  она.  <—  Все
давно  глубоко  запрятано,  покрылось  пылью...»  —
«Пылью?»  —  гневно  спросил  Усольцев  и  ушел,  не  сказав
ничего,  чтобы  не  возвращаться  больше.
 Работа  снова  нечаянно  свела  их  вместе:  она  заведо¬
вала  шлиховой  партией,  обследовавшей  район  его  съем¬
ки.  Уже  больше  двух  недель  палатки  обеих  партий  стоят
рядом.  Но  она  так  же  далека  и  недостижима  для  него,
как...  Белый  Рог.  И  вот  он,  избегавший  лишних  встреч,
обменивавшийся  с  ней  только  необходимыми  словами,
идет  к  ее  палатке.  Еще  одно  поражение,  еще  одно  прояв¬
ление  слабости...  Ну,  все  равно!..
 На  ящике  у  палатки  сидела  и  шила  полная  девушка
в  круглых  очках.  Она  дружелюбно  приветствовала  Усоль-
цева.
 — 	Вера  Борисовна  в  палатке?  —  спросил  геолог.
 — 	Да,  читает  запоем  весь  день.
 — 	Входите,  Олег  Сергеевич,  —  раздался  из  палатки
мягкий,  чуть  насмешливый  голос.  —  Я  узнала  вас  по  по¬
ходке.
 — 	По  походке?  —  переспросил  Усольцев,  откидывая
полу  входа.  —  Что  вы  нашли  в  ней  особенного?
 — 	Она  у  вас  такая  же  угрюмая,  как  и  вы  сами!
 Усольцев  вспыхнул,  но  сдержался  и  осторожно  за¬
глянул  в  строгие  серые,  с  золотистыми  искорками
глаза.
 — 	Что-нибудь  случилось?
 — 	Ничего  не  случилось,  —  поспешно  проговорил
Усольцев.  —  Вы  ведь  скоро  уезжаете,  я  и  зашел  вас  про¬
ведать  на  прощанье.
 — 	А  у  меня  сегодня  был  день  приятного  безделья.
Мои  поехали  в  Подгорный  за  почтой.  Управление  теле¬
графировало  еще  на  прошлой  неделе  об  изменении  даль¬
нейшего  плана'.  Должны  прислать  подробное  распоряже¬
ние.  Работа  здесь  кончена,  и  мы  на  отлете...  Вот  прекрас¬
ная  книга,  прислали  по  почте.  Я  весь  день  читала.  Завт¬
ра  тоже  отдых,  а  там  —  в  новые  места,  скорее  всего  на
Кегень.  Жаль,  что  здесь  все  было  так  неудачно.  Нашли
несколько  кристаллов  касситерита*...  и  все.  А  место¬
 * 	Касситерит  —  окксь  олова;  тяжелый,  твердый  минерал.
 542

рождение,  когда-то  бывшее  наверху,  давно  разрушено,
снесено!
 — 	Да,  если  бы  уцелели  более  высокие  вершины,  —
согласился  Усольцев.
 -—  Только  Белый  Рог,  —  вздохнула  Вера  Борисов¬
на.  —  Но  он  неприступен,  а  сверху  ничего  не  падает:
должно  быть,  очень  крепка  порода.  Мой  совет  —  проси¬
те  сюда!  пушку,  чтобы  отбить  кусок  Рога,  а  то  плохо  ваше
дело:  секрет  останется  неразгаданным,  —  весело  закон¬
чила  она.
 Усольцев  протянул  руку  к  лежавшей  на  чемодане
книге.
 — 	«Восхождение  на  Эверест».  Вот  чем  вы  зачиты¬
вались  весь  день!
 — 	Чудесная  книга!  На  ее  страницах  лежит  отблеск
вечных  снегов  гималайских  вершин.  Меня  захватила...
как  бы  вам  сказать...  не  самая  атака  Эвереста,  а  посте¬
пенное  внутреннее  восхождение,  которое  проделали  в  ду¬
ше  —  каждый  по-своему  —  главные  участники  атаки.  По¬
нимаете,  борьба  человека  за  то,  чтобы  стать  выше  самого
себя.
 — 	Я  понимаю,  что  вы  имеете  в  виду,  —  ответил
Усольцев.  —  Но  ведь  они,  так  и  не  поднялись  на  самую
вершину  Эвереста?
 Глаза  Веры  Борисовны  потемнели.
 — 	Да,-  с  „вашей  точки  зрения,  это  было  поражением.
Они  сами  признавали  это.  «Нам  нет  извинения,  мы  раз¬
биты  в  этом  честном  сражении,  побеждены  высотой  горы
и  разреженностью  воздуха»,  —  прочитала1  Вера  Борисов¬
на,  взяв  книгу  из  рук  Усольцева.  —  Разве  этого  мало  —
выбрать  себе  высокую,  неимоверно  трудную  цель,  пусть
несоразмерную  с  вашими  данными?  Вложить  всего  себя
в  ее  достижение.  Я  так  ясно  представляю  себе  Эверест!
Роковая  обнаженная,  скалистая  гора.  На  той  недоступной
высоте  ужасные  ветры,  даже  снег  не  держится.  Вокруг  —
страшные  пропасти.  Рушатся  ледники,  скатываются  ла¬
вины.  И  люди  упорно  ползут  наверх,  вперед...  Если  бы
мы  могли  почаще  ставить  себе  подобные  завоеванию  Эве¬
реста  цели!
 Усольцев  молча  слушал.
 — 	Но  ведь  только  единицы  способны  на  такие  подви¬
 543

ги!  —  воскликнул  он.  —  И  Эверест  в  конце  концов,  он
тоже  только  один  в  мире.
 — 	Неправда,  это  просто  неправда!  У  каждого  могут
быть  свои  Эвересты.  Неужели  вам  нужны  примеры  из
нашей  жизни?  А  война  —  разве  она  не  дала  героев,  под¬
нявшихся  выше  своих  собственных  сил?
 — 	Но  тот,  настоящий  Эверест,  он  безусловен  для  всех
и  каждого,  —  не  сдавался  Усольцев,  —  а  в  выборе  своего
Эвереста  можно  ведь  и  ошибиться.
 — 	Это  вы  хорошо  сказали!  —  воскликнула  Вера1  Бо¬
рисовна.  Она  насмешливо  посмотрела  на  Усольцева.  —
В  самом  деле,  представьте  себе,  вы  вкладываете
все,  что  в  вас  есть,  в  Эверест,  а  на  деле  оказывается  ма¬
ленькая  горушка...  ну,  хоть  вроде  этих  наших.  Какой  жал¬
кий  конец!
 — 	Вроде  этих  наших?  —  вздрогнув,  переспросил
Усольцев.
 И  в  тот  же  момент  с  потрясающей  отчетливостью
вспомнил,  как  всего  несколько  часов  назад  он  расплас?
тался  на  крутом  каменистом  откосе,  по  которому,  как
дробь,  катились  мелкие  угловатые  кусочки  щебня.  Пыта¬
ясь  удержаться,  он  прижимался  к  склону  всем  своим  те¬
лом.  Чувствовал,  что  при  малейшем  движении  вниз  или
вверх  он  неминуемо  сорвется  со  стометрового  обрыва.
Как  медленно  текло  время,  пока  он,  собирая  всю  волю,
боролся  с  собой  и,  наконец,  решившись,  толчком  бросился
в  сторону,  покатился,  перевернулся  и  повис,  вцепившись
скрюченными  пальцами  в  трещины  камня.
 Одинокая  молчаливая  борьба  в  смертной  тоске...
 Усольцев  вытер  выступивший  на  лбу  пот  и,  не  про¬
щаясь,  ушел...
 * 	*  #
 Четыре  головы  склонились  над  придавленной  камеш¬
ками  картой.  Палец  прораба  ца'рапал  бумагу  сломанным
ногтем.
 — 	Сегодня  мы  дошли,  наконец,  до  северо-восточной
границы  планшета  *.  Вот  здесь  эта  долина,  Олег  Сергее¬
 * 	Планшет  —  часть  какой-либо  карты.
 544

вич.  Там  опять  сброс*,  впритык  стоят  древние  диори-:
-ты  **.  Следовательно,  конец  нашего  островка  метамор¬
фической  толщи  ***  —  последняя  точка.
 Прораб  начал  развязывать  мешочки,  торопясь  до
темноты  показать  образцы.
 Усольцев  разглядывал  изученную  до  мельчайших  по¬
дробностей  карту.  За  вдзвивами  горизонталей  ****,  стрел¬
ками,  за  цветными  пятнами  пород  и  тектоническими  *****
линиями  перед  геологом  вставала  история  окружающей
местности.  Совсем  недавно  —  что  такое  миллион  лет  по
геологическим  масштабам!  —  низкое,  ровное  плоскогорье
раскололось  гигантскими  трещинами,  вдоль  которых  боль¬
шие  участки  земной  коры  задвигались,  опускаясь  и  под¬
нимаясь.  На  севере  образовался  провал;  теперь  там,
в,этой  котловине,  течет  река  Или  и  расстилается  широкая
степь.  К  югу  от  того  места,  где  стоят  их  палатки,  подни-
.  мается  уступами  хребет,  как  гигантская  лестница.  На  са¬
мых  высоких  уступах  работа  воды,  ветра  и  солнца  разру¬
шила  ровные  ступени,  образовав  беспорядочное  скопище
горных  вершин.  Верхние  пласты  на  этих  горах  снесены.
Они  рассыпались  и  легли  рыхлыми  песками  и  глинами
-на  дно  низкой  котловины.  Но  вот  этот  первый  уступ  дол¬
жен  хранить  под  покровом  наносов  те  породы,  которые
исчезли  на  горах:  его  поверхность  не  подвергалась  раз¬
мыву.  Если  бы  пробить  верхний  покров  уступа  шурфом
или  шахтой  —  ведь  он  не  более  тридцати  метров  толщи¬
ны!  Но  для  того  чтобы  предпринять  такую  работу,  нуж¬
но  знать  хотя  бы  приблизительно,  что  обещает  исчезнув¬
шая  на  горах  верхняя  толща.  Ответ  на  этот  вопрос  может
дать  только  Белый  Рог:  на  его  неприступной  вершине
.уцелел  маленький  островок  верхних  слоев.  Грань  между
темными  метаморфическими  породами  и  загадочным  бе¬
 * 	Сброс  —  опускание  какого-либо  участка  земной  коры,
в  то  время  как  соседний  остается  в  прежнем  положении.
 **  Диорит  —  родственная  граниту  порода.
 ***  Метаморфическая  толща  —  пласты  осадочных  пород,  из¬
мененных  влиянием  давления  и  температуры  в  более  глубоких  слоях
земной  коры.
 ****  р0риз0НТали  —  линии  на  карте,  соединяющие  точки  рав¬
ных  высот.
 *****  Тектоника  ■  отдел  геологии,  занимающийся  изучением
движения  масс  земной  коры.
 35  Великая  Дуг»
 545

лым  острием  видна  совершенно  отчетливо  —  падение
в  сторону  сброса.  Следовательно,  нет  сомнения,  что  в  опу¬
щенном  участке  эта  белая  порода  полностью  сохрани¬
лась.  А  гора  словно  заколдована:  сколько  ни  искал  он
в  осыпях  разрушенной  породы  у  ее  подножия,  он  не  смог
найти  ни  одного  куска',  отвалившегося  от  Рога...  Какая-то
вечная,  несокрушимая  порода  слагает  белый  зубец!  Но
ведь  именно  у  подножия  Ак-Мюнгуза  были  найдены
два  огромных  кристалла  касситерита  —  оловянного
камня...
 Нет,  тайну  Белого  Рога  надо  раскрыть  во  что  бы  то
ни  стало!  Только  на  этой  вершине  лежит  ключ  к  рудным
сокровищам,  погребенным  внизу.  Олово!  Как  нужно  оно
нашей  стране!  Это  ясно  сознает  он,  геолог.  Значит,  геолог
и  должен  сделать  то,  чего  не  могут  другие  —  те,  кто
не  понимает  всей  важности  открытия!
 Усталые  за  день  помощники  Усольцева  быстро  засну¬
ли.  Чистый  холодный  воздух  опускался  на  теплую  землю.
Лунный  свет  струился  зеленоватыми  каскадами  по  тем¬
ным  обрывам.  Усольцев  лежал  в  стороне  от  палаток,  под¬
ставляя  ветру  горящие  щеки,  и  старался  уснуть.
 Он  снова  переживал  неудачную  попытку  восхождения
на  Белый  Рог.  Он  считал  чудом  свое  спасение  от  немт^
нуемой  гибели  и  в  то  же  время  знал,  что  еще  раз  повто¬
рит  попытку.
 «Теперь  же,  на  рассвете!  —  решил  он.  —  Пока  не  за¬
шла  луна,  нужно  достать  зубила».
 Усольцев  встал,  осторожно  пробрался  между  веревка¬
ми  палаток  к  ящику  со  снаряжением  и,  стараясь  не  шу¬
меть,  принялся  рыться  в  нем.
 От  дальней  палатки  послышалось  тихое  пение.  Усоль?
цев  прислушался:  пела  Вера  Борисовна.
 «Узнаешь,  мой  княже,  тоску  и  лишенья,  великую
страду,  печаль...»  —  разносился  голос  по  выбелен¬
ной  луной  степи.
 Усольцев  захлопнул  ящик  и  вернулся  на  свое
место.
 «Нет,  подожду  немного,  пока  не  уедет.  Если  разо¬
бьюсь,  еще  подумает  что-нибудь...  Будто  я  из-за  нее  по¬
лез...  Тут  еще  этот  разговор  об  Эвересте...  Хорош  Эве¬
рест—  в  триста  метров  высоты!»
 546

t!: 	ф 	г);
 *—  Куда  мы  сегодня  поедем,  Олег  Сергеевич?  —  спро¬
сил  Усольцева  прораб.
 — 	Никуда  —  планшет  окончен.  Даю  вам  два  дня  на
приведение  в  порядок  съемки  и  коллекций.  Потом  поеде¬
те  в  Киргиз-Сай  за  подводой.
 — 	Значит,  переберемся  поближе  к  границе?
 — 	Да,  в  Такыр-Ачинохо.
 ■—  Это  хорошо,  там  места  куда  лучше:  горы  повыше
и  рощицы  есть,  не  то  что  здешнее  пекло.  А  вы  сегодня
будете  отдыхать?
 — 	Нет,  проедусь  вдоль  главного  сброса.
 <—  К  Ак-Мюнгузу?
 — 	Нет,  немного  дальше.
 — 	Знаете,  я  забыд  вам  сказать.  Когда  я  был  в  Ак-
Таме,  мне  рассказывал  начальник  погранотряда,  что  на
Ак-Мюнгуз  пробовали  взбираться  альпинисты.  Приез¬
жали  какие-то  спецы  из  Алма-Аты...
 — 	Ну,  и  что?  —  с  нетерпением  перебил  Усольцев.
 ■—  Признали  Белый  Рог  абсолютно  неприступным.
 * 	*  *
 Облако  пыли  поднималось  за  рыжим  иноходцем.
Усольцев  ехал  изучать  непобедимого  противника.  Белый
Рог  повис  над  ним  всей  своей  выдвинувшейся  в  степь
громадой,  словно  чудовищный  бык,  старающийся  под¬
няться  из  захлестнувших  его  волн  каменного  моря.  Пря¬
мо  к  подножию  горы  ветер  накатывал  клубки  сухих  ко¬
лючих  растений.  Здесь  когда-то  зияла  трещина,  здесь
терлись  друг  о  друга  два*передвигавшихся  горных  масси¬
ва.  Следы  этого  трения  остались  на  груди  утеса1,  побле¬
скивая  полированным  камнем.  Темносерые  и  шоколадные
метаморфические  сланцы,  пересеченные  тонкими  жилами
кварца,  были  наклонены  внутрь  горы  и  образовали  мел¬
кослоистую  поверхность  обрыва  —  стену  из  тонких,  плот¬
на  уложенных  плиток.  Как  ни  напрягал  свое  воображе¬
ние  Усольцев,  но  ни  малейшей  надежды  подняться  вверх
хотя  бы  на  полсотни  метров  с  этой  стороны  Ак-Мюнгуза
не  было.  Восточный  отрог  горы  представлял  собою  ост-
 35
 547

рое,  как  нож,  ребро,  глубоко  выщербленное  в  середине.
Нет,  единственный  путь  —  с  юго-западной  стороны,  из
долины,  отделяющей  Белый  Рог  от  других  вершин,  там,
где  Усольцеву  уже  удалось  подняться  почти  на  сто  мет¬
ров,  то-есть  на  треть  высоты  страшной  горы.  До  вершины
оставалось  еще  двести  метров,  и  каждый  из  них  был  не¬
приступен.
 Закинув  голову,  Усольцев  смотрел  на  острие  горы.
 Если  бы  иметь  специальное  снаряжение,  крючья,
веревки,  опытных  товарищей...  Но  где  же  взять  все  это?
Альпинисты  и  те  отказались  от  подъема  на  Белый  Рог.
 Усольцев  повернул  коня  и  поехал  вокруг  Ак-Мюнгу-
за  к  устью  сухой  долины.  «Эверест,  Номиомо,  Макалу,
 Кангченгюнга  —  высочайшие  пики  Г  ималаев,  —  думал
он.  —  Что  Гималаи?  Совсем  близко  отсюда!  светящийся
голубой  Хан-Тенгри,  алмазные  зубцы  Сарыджаса.  Краси¬
вые,  грозные  снежные  вершины.  Мир  прозрачного  возду¬
ха,  чистого  света.  Все  это  как-то  невольно  настраивает  на
подвиг.  А  здесь  —  низкие,  угрюмые,  осыпанные  облом¬
ками  горы,  тусклое,  лиловое  от  жары  небо,  пыль  и  дро¬
жащее  степное  марево...  Нет,  не  нужно  преувеличивать,
и  этот  ветреный  палящий  простор  тоже  прекрасен,
и  в-  этих  обломках  старых,  полуразваленных  гор  есть  свое
особенное,  грустное  очарование.  Даже  в  висящих  у  гори¬
зонта  бледных,  простых  по  очертаниям  облаках  тоже  пе¬
чать  сухой,  грустной  Азии,  страны  обнаженного  камня
и  высокого  чистого  неба».
 В  душном  зное  долины  душу  окутала  тень  пережито¬
го  здесь...  Вот  этот  столб  пегматитовой  *  жилы,  похожей
на  рваное  мясо,  пересекающий  темную  массу  сланцев...  По
выступам  этого  столба  с  серебряными  зеркальцами  слю¬
ды  он  тогда  добрался  до  идущей  наискось  второй  жилы.
Но  дальше,  дальше  пути  не  было.  Он  попытался  ползти
по  крутому  склону,  извиваясь,  как  червяк.  Склон  оказал¬
ся  покрытым  мелкими  кусочками  щебня,  катившимися  от
малейшего  прикосновения,  как  дробь,  и  не  дававшими  ни
малейшей  опоры.  Здесь  чуть  было  и  не  произошла  ката¬
строфа.
 * 	Пегматитовъщ.  —  Пегматит  по  составу  сходен  с  гранитом,
но  более  крупнокристалличен.
 548

Усольцев  спешился  и  поднялся  на  противоположный
склон  долины.  Нет,  ничего  не  выйдет,  не  обойдешь  вот
эту  крутизну.  Если  бы  одолеть  северо-западное  ребро,  то
оттуда  почти  до  самого  Рога  ровная  поверхность  склона.
А  какими  силами  удержишься  на  ребре?  Кто  спустит  ве¬
ревку  с  самого  пика?  Усольцев  проследил  взглядом  за
протянутым  мысленно  канатом  и  вдруг  заметил  у  основа¬
ния  белого  зубца  небольшую  площадку,  вернее  выступ
нижних  черных  пород,  примыкающий  к  отвесной  белой
стенке.  Поверхность  площадки  понижалась  к  зубцу  и  по¬
чти  не  была  видна  снизу.
 «Странно,  как  я  раньше  не  видел  этой  площадки?
Правда,  сейчас  она  не  имеет  значения:  добраться  до
нее  —  это  значит  добраться  до  зубца».
 Усольцев  устал  стоять  и,  найдя  удобный  выступ,
уселся,  не  спуская  глаз  с  горы.
 t-  *  *
 — 	Какой  прохладный  вечер!  —Прораб  лениво  разва¬
лился  на  кошме  в  ожидании  чая.
 — 	Так  бывает  на  середине  луны,  —  пояснил  Арс¬
лан.  —  Потом  пять  дней  дует  сильный  ветер  оттуда.  —
Уйгур  махнул  рукой  в  сторону  Или.  —  Бывает  совсем
холодно.
 — 	Отдохнем  от  жары  перед  отъездом.  Верно,  Олег
Сергеевич?
 Усольцев  молча  кивнул.
 — 	Товарищ  начальник  какой  стал:  сидит,  молчит.
Раньше  почему  был  другой?—Уйгур  засмеялся  мелким
смешком,  но  глаза  оставались  серьезными.  —  Я  понимай:
начальник  Ак-Мюнгуз  любит.  Скоро  ехать  Ачинохо,  как
бросать  будет?  Баба  лучше—  собой  тащить  можно.  Ак-
Мюнгуз  нельзя!
 Молодежь  расхохоталась;  невольно  улыбнулся
и  Усольцев.  Ободренный  успехом  шутки,  Арслан  продол¬
жал:
 — 	У  нас  старый  сказка  есть,  как  один  батур  влез  на
Ак-Мюнгуз.
 — 	Что  ж  ты  раньше  не  говорил,  Арслан?  Расска¬
жи!  —  воскликнул  с  интересом  прораб.
 549

— 	Джахши,  чай  готовлю,  потом  буду  рассказать,  —
согласился  Арслан.
 Старый  уйгур  поставил  на  кошму  чайник,  вытащил
пиалы  *,  лепешки,  уселся,  скрестив  ноги,  и,  прихлебывая
чай,  начал  рассказ.
 Несмотря  на  ломаную  русскую  речь  уйгура,  Усольцев
 слушал  с  жадным  вниманием.  Воображение  его  наделяло
легенду  яркими,  горячими  красками.  Такой  она,  вероят¬
но,  и  была  на  самом  деле  у  этих  поэтических  жителей
Семиречья.
 Усольцева  поразило,  что,  по  словам  уйгура',  все  это
произошло  сравнительно  недавно  —  лет  триста  назад.
Легенда  так  отвечала  его  собственным  мыслям,  что  гео¬
лог  не  переставал  думать  о  ней,  когда  все  улеглись  спать.
Сон  не  шел.  Усольцев  лежал  под  яркими,  близкими
звездам»,  вспоминая  рассказ  Арслана  и  дополняя  его
новыми  подробностями.
 ...Всей  этой  областью  владел  могучий  и  храбрый  хан.
Его  кочевой  народ  обладал  многочисленными  стадами,
постоянно  умножавшимися  благодаря  удачным  набегам
на  соседей.  Однажды  хан  предпринял  с  большим  отря¬
дом  далекое  путешествие  и  дошел  до  Таласа.  Недалеко
от  древних  стен  Садыр-Кургана  хан  наткнулся  на  целую
орду  свирепых  джете  **.  Завязался  кровопролитный  бой.
Джете  были  разбиты  и  бежали.  Хану  досталась  богатая
добыча.  Но  больше  всего  радовался  хан  одной  из  плен¬
ниц,  женщине  необыкновенной  красоты  —  возлюбленной
побежденного  предводителя.  Она1  была  похищена  джете
в  Ферганской  долине,  на  пути  из  какой-то  далекой  стра¬
ны  к  своему  отцу,  служившему  при  дворе  могуществен¬
ного  кокандского  повелителя.  Ее  красота,  совсем  иная,
чем  у  здешних  женщин,  околдовывала  и  зажигала  серд¬
ца  мужчин.  Хан  привез  пленницу  к  родным  горам,  и
здесь  она,  по  древнему  обычаю,  стала  любимой  наложни¬
цей  его  и  двух  его  старших  сыновей.
 Прошло  два  года.
 Снега  уже  высоко  поднялись  на  склонах  гор,  когда
 * 	Пиала  —  широкая  фарфоровая  чашка  без  ручки.
 **  Джете  —  в  древности  так  назывались  крупные  разбойничьи
отряды  или  племена.
 550

хан  раскинул  свой  лагерь  у  края  зеленой  глади  Карка-
ринской  долины.  К  нему  съезжались  на  пир  владыки
соседних  дружественных  племен.  Все  большее  количество
юрт  вырастало  на  равнине.
 Неожиданно  к  хану  прибыл  высокий  мрачный  eoi-ш.
Он  приехал  совершенно  один,  не  на  коне,  а  на  огромном
белом  верблюде  с  короткой,  мягкой,  как  шелк,  шсрстыо.
Странен  был  и  наряд  его:  лицо  обвязано  черным  плат¬
ком,  на  голове  —  золоченый  плоский  шлем  со  стрелой,
широкая  кольчуга  спадала  почти  до  колен,  обнаженных
и  стянутых  черными  ремнями.  Меч,  два  кинжала,  малень¬
кий  круглый  щит  и  большой  топор  на  длинной  ру¬
коятке  были  его  вооружением.  Приезжий  потребовал,
чтобы  его  провели  к  хану.  Неторопливо  сложил  он  на  бе¬
лую  кошму  свое  оружие,  опустил  на  шею  платок,  закры¬
вавший  лицо,  почтительно  и  смело  поклонился  вла-:
дьгке.
 Его  суровое  лицо  было  отменено  следами  большого  и
тяжелого  жизненного  пути  —  пути  воина  и  начальника,
пути  храбреца,  неспособного  на  низкие  поступки.  Хан  не¬
вольно  залюбовался  чужеземцем.
 — 	Великий  хан,  —  сказал  приезжий,  —  я  приехал
к  тебе  из  далекой  жаркой  страны,  где  пламень
солнца  жжет  мертвые  пески  на  берегах  горячего  красно¬
го  моря.  Трудны  были  мои  поиски.  Целый  год  блуждал
я  по  горам  и  долинам  от  Коканда  до  синего  Иссык-Куля,
пока  слухи  и  рассказы  не  привели  меня  к  тебе.  Скажи,
у  тебя  ли  находится  девушка,  прозванная  вами  Сейдю-
руш,  взятая  у  джете  Таласа?
 Хан  утвердительно  наклонил  голову,  и  воин  продол¬
жал:
 — 	Эта  девушка,  хан,  моя  нареченная  невеста,  и  я  по¬
клялся,  что  никакие  силы  неба  и  ада  не  разлучат  меня
с  нею.  Три  года  воевал  я  на  границах  Индии  и  в  страш¬
ной  пустыне  Тар,  вернулся  и  узнал,  что  родные,  не  до¬
ждавшись  меня,  послали  ее  к  отцу.  Снова  пустился
я  в  далекий  и  опасный  путь,  сражался,  погибая  от  жажды
и  голода,  прошел  множество  чужих  стран—  и  вот  я  здесь,
перед  тобою.  Быстро  мчится  река  времени  по  камням
жизни.  Я  уже  не  молод,  но  все  попрежнему  бесконечно
сильна  моя  любовь  к  ней.  Скажи,  о  хан,  разве  не  заслу¬
 551

жил  я  ее  этим  трудным  путем?  Верни  мне  ее,  могущест¬
венный  повелитель,  —  я  знаю,  не  может  быть  иначе:  она
тоже  долго  и  верно  ждала  моего  возвращения.
 Легкая  улыбка  пробежала  по  грозному  лицу  хана.  Он
сказал:
 — 	Благородный  воин,  будь  моим  гостем.  Останься  на
пир,  сядь  в  почетном  ряду.  И  после,  вечером,  тебя  прове¬
дут  ко  мне,  и  сбудется,  что  начертал  Аллах.
 Суровый  воин  принял  приглашение.  Веселье  гостей
возрастало.  Наконец  появились  певцы.  После  любимой
песни  хана  о  горном  орле  зазвучали  песни,  восхваляю¬
щие  Сейдюруш  —  возлюбленную  хана  и  его  сыновей.  Хан
украдкой  взглядывал  на  чужеземца  и  видел,  как  все  боль¬
ше  мрачнело  лицо  воина'.  Когда  старый  певец  —  гор¬
дость  народа  —  пропел  о  том,  как  любит  и  ласкает  Сей¬
дюруш  своих  повелителей,  чужой  воин  вскочил  и  крик¬
нул  старику:
 — 	Замолчи,  старый  лжец!  Как  смеешь  ты  клеветать
на  ту,  у  которой  недостоин  даже  ползать  в  ногах?
 Ропот  негодования  пронесся  по  толпе  гостей.  Стар¬
шие  вступились  за  оскорбленного  певца.  Пылких  юно¬
шей  возмутило  презрительное  высокомерие  воина.  Двое
джигитов  яростно  бросились  на  чужеземца.  Сильной,  не
знающей  пощады  рукой  он  отбросил  нападавших,  и  вот
на  пиру  хана  засверкали  мечи.  Воин  огромным  прыж¬
ком  метнулся  к  своему  оружию,  схватил  щит  и  длинный
топор.  Прижавшись  спиной  к  стене,  встретил  толпу  вра¬
гов.  Они  разбились  о  него,  как  волны  о  твердый  камень,
отхлынул»,  бросились  вновь.  Два,  три,  пять  человек
упали,  обливаясь  кровью,  а  воин  был  невредим.  С  бы¬
стротою  молнии  рубил  он  направо  и  налево,  повергая
лучших  джигитов.  Все  более  грозным  становилось  лицо
воина,  все  сильнее  удары  его  топора.  Но  тут  хан  власт¬
ным  окриком  остановил  нападавших.
 Нехотя  отступила  разъяренная  толпа,  сжимая  мечи;
Опустил  топор  и  чужеземец  и  стал  перед  лицом  врагов*
неподвижный  и  страшный,  обагренный  кровью.
 — 	Чего  хочешь  ты,  чья  дерзкая  самонадеянность
пролила  столько  крови?  —  гневно  спросил  хан.
 — 	Правды,  —  ответил  воин.
 — 	Правды?  Хорошо.  Так  знай  же,  я,  не  сказавший

никогда  лживого  слова,  говорю  тебе:  все,  что  пели  пев¬
цы,  —  истинная  правда!
 Вздрогнул  чужеземец,  выронив  топор  и  щит.  Ста¬
рым  и  измученным  стало  его  лицо.
 — 	Что  же,  ты  попрежнему  просишь  отдать  ее  те¬
бе?  —  спросил  хан.
 Воин  сверкнул  глазами  и  выпрямился,  как  распрям¬
ляется  согнутый  арабский  клинок.
 — 	Да,  хан,  —  был  твердый  ответ.
 В  жесткой  усмешке  оскалил  хан  зубы:
 — 	Хорошо,  Я  отдам  ее  тебе,  но  ты  заплатишь  за  это
дорогой  ценой.
 — 	Я  готов,  —  бестрепетно  ответйл  воин.
 Хан  задумался.
 — 	Теперь  год  быка*,  —  обратился  он  к  гостям.—
Помните  пророчество,  написанное  над  входом  древнего
гумбеза,  который  стоит  вблизи  Ак-Мюнгуза?  «В  год
быка,  кто  положит  свой  меч  на  рог  каменного  быка,
пронесет  свой  род  на  тысячи  лет».  Несколько  храбрецов
погибли,  пытаясь  выполнить  эту  задачу,  но  Ак-Мюнгуз
остался  недоступным.  Вот  твоя  плата,  храбрец,  —  по¬
вернулся  хан  к  неподвижно  слушавшему  воину,  —  под¬
нимись  на  Ак-Мюнгуз  и  положи  мой  золотой  меч  на
его  вершину,  исполни  древнее  пророчество,  и  тогда  —
слово  мое  твердо!  —  ты  получишь  женщину.
 Радость  и  страх  охватили  присутствующих.  Приказ
хана  звучал  смертным  приговором.
 Но  чужеземец  не  дрогнул.  Его  мрачное  лицо  осве¬
тилось  гордой  улыбкой.
 — 	Я  понимаю  тебя,  хан,  и  выполню  твою  волю.
Только  знайте,  -ты,  Повелитель,  и  вы,  его  подданные,
каков  бы  ни  был  конец  -—  я  сделаю  это  не  ради  своей
любимой,  не  ради  Сейдюруш.  Я  иду  защищать  поруган-'
ную  ею  честь  своей  гордой  родины,  вернуть  в  глазах
вашего  народа  славу  моей  далекой  страны.  Милость
всемогущего  бога  будет  вести  меня  к  высокой  и  славной
цели!
 По  приказу  хана,  оружейники  принесли  его  знаме-
 * 	Год  быка  —  мусульманский  солнечный  календарь  имеет
двенадцатилетний  цикл,  каждый  год  которого  называется  по
имени  Животного.
 553

питый  золотой  меч,  чтобы  сохранился  он  навеки  на  вер¬
шине  Ак-Мюнгуза.  Залили  салом  волка  ножны,  обвили
просмоленной  тканью.  Множество  народа  поехало
к  Ак-Мюнгузу.  До  него  был  целый  день  пути,  и  только
к  вечеру  хан  и  его  гости  слезли  с  утомленных  коней  на
широком  уступе  у  подножия  страшной  горы.  Хан  при¬
казал  чужеземцу  отдохнуть,  и  тот  безмятежно  проспал
ночь  под  стражей  воинов.
 Наутро  выдался  хмурый,  ветреный  день.  Словно
само  небо  гневалось  на  дерзость  храбреца.  Ветер  сви¬
стел  и  стонал,  обвевая  неприступную  кручу  Ак-Мюн¬
гуза.  Чужеземец  разделся  и,  оставшись  почти  обнажен¬
ным,  привязал  к  спине  ханский  меч,  а  сверху  накинул
свой  широкий  белый  бурнус.
 И  он  сделал  то,  чего  не  удавалось  ни  одному  храб¬
рецу  за  все  время,  пока  стоит  Ак-Мюнгуз:  он  положил
меч  на  вершину  Рога  и  спустился  обратно.  Шатаясь,
стоял  он  перед  ханом,  весь  изодранный,  окровавленный.
Хан  сдержал  слово  —  к  чужеземцу  привели  Сейдюруш.
Она  испуганно  отшатнулась  при  виде  его.  Но  воин
властно  привлек  ее  к  себе,  открыл  ее  прекрасное  лицо
и  впился  в  него  мрачным  взглядом.  Затем,  мгновенно
выхватив  спрятанный  за  поясом  острый  нож,  он  прон¬
зил  сердце  своей  невесты.  С  яростным  воплем  сыновья
хана  бросились  к  чужеземцу,  но  отец  гневно  остано¬
вил  их:
 — 	Он  заплатил  за  нее  величайшей  для  человека
ценой,  и  она  его.  Пусть  уедет  невредимым.  Верните  ему
оружие  и  верблюда.
 Чужеземец  гордо  поклонился  хану,  и  вскоре  его  бе¬
лый  верблюд  скрылся  за  далеким  отрогом  Кетменя...
 * 	*  *
 Иноходец  раскачивался  под  Усольцевым,  копыта
скользили  по  камням.  Облака  быстро  бежали  по  небу,
гонимые  могучим  напором  ветра.  Закрытые  от  солнца,
горы  выглядели  суровыми  и  хмурыми.
 Усольцев  спешился  и  нежно  погладил  иноходца,  по¬
целовал  его  в  мягкую  верхнюю  губу.  Затем  оттолкнул  го-
 654

лову  лошади,  хлопнул  по  крупу.  Рыжий  конь  отошел
в  сторону  и,  изогнув  шею,  смотрел  на  хозяина!.
 — 	Иди  пасись,  —  строго  сказал  ему  Усольцев,  чув¬
ствуя,  как  горло  сдавливает  волнение.
 Геолог  снял  лишнюю  одежду,  привязал  к  руке  моло¬
ток.  Он  был  нужен  для  забивания  зубил  на  твердом  об¬
рыве  Белого  Рога  и  потом  —  если  удастся...
 Усольцев  сбросил  ботинки.  Острые  камни  скоро  из¬
режут  ему  ноги,  но  он  знал:  если  он  влезет,  то  толь¬
ко  босиком.  Геолог  повесил  на  грудь  мешок  с  зубилами
и  двинулся  к  красному  столбу  пегматитовой  жилы.
 Окружающий  мир  и  время  перестали  существовать.
Все  физические  и  духовные  силы  Усольцева  слились
в  том  гибельном  для  слабых  последнем  усилии,  достиг¬
нуть  которого  не  часто  дано  человеку.  Прошло  несколько
часов.  Усольцев,  сотрясаемый  дрожью  Напряжения,  оста¬
новился,  прижавшись  к  отвесной  каменной  груди  утеса.
Он  находился'  уже  много  выше  места,  откуда  повернул
направо  при  первой  попытке.  От  главной  жилы  отходила
■Тоненькая  ветвь  мелкозернистого  пегматита,  пересекав¬
шая  склон  наискось,  поднимаясь  вверх  и  налево.  Ее  твер¬
дый  верхний  край  едва  заметно  выступал  из  сланцев,
образуя  карниз  сантиметра  в  дваИгри  шириной.  По  этой
жилке  можно  было  бы  приблизиться  к  срезу  западной
грани  горы  там,  где  она  переламывалась  и  переходила
в  обращенный  к  степи  главный  северный  обрыв  Белого
Рога.  Выше  склон  становился  как  будто  не  столь  крут,
и  была  надежда  подняться  по  нему  на  значительную
высоту.
 Усольцев  предполагал  забить  в  трещинах  сланцев  вы¬
ше  тонкой  жилки  несколько  зубил  и  с  их  помощью  удер¬
жаться  на  карнизе.
 И  вот,  прилепившись  к  стене  на  высоте  ста  пятидеся¬
ти  метров,  геолог  понял,  что  не  может  отнять  от  скалЫ
на  ничтожную  долю  секунды  хотя  бы  одну  руку.  Поло¬
жение  оказалось  безнадежным:  чтобы  обойти  выступав¬
шее  ребро  и  шагнуть  на  карниз,  нужно  было  ухватиться
за  что-то,  а  вбить  зубило  он  Не  мог.
 Распростертый  на  скале,  геолог  с  тревогой  рассмат¬
ривал  нависший  над  ним  обрыв.  В  глубине  души  подни¬
малось  отчаяние.  И  в  тот  же  миг  ярко  блеснула’  мысль:
 556

«Д  как  же  сказочный  воин?  Ветер...  да,  воин  поднялся
в  такой  же  бурный  день...»  Усольцев  внезапно  шагнул
в  сторону,  перебросив  тело  через  выступ  ребра,  вцепился
пальцами  в  гладкую  стену  и...  качнулся  назад.  С  болью,
будто  разрываясь,  напряглись  мышцы  живота,  чтобы  за¬
держать  падение.  В  ту  же  секунду  порыв  вырвавшегося
из-за  ребра  ветра  мягко  толкнул  Усольцева  в  спину.
Схваченное  смертью  тело,  получив  неожиданную  под¬
держку,  выпрямилось  и  прижалось  к  стене.  Усольцев
был  на  карнизе.  Здесь,  за  ребром,  ветер  был  очень  силен.
Его  мягкая  мощь  поддерживала  геолога.  Усольцев  по¬
чувствовал,  что  он  может  двигаться  по  карнизу  жилы,
несмотря  даже  на  подъем  ее  вверх.  Он  поднялся  еще  на
пятьдесят  метров  выше,  удивляясь  тому,  что  все  еще  не
упал.  Ветер  бушевал  сильнее,  давя  на  грудь  горы,  и
вдруг  Усольцев  понял,  что  он  может  выпрямиться  и  про¬
сто  итти  по  ставшему  менее  крутым  склону.  Медленно
переставляя  окровавленные  ступни,  Усольцев  ощупывал
ими  кручу  и  сдвигал  в  сторону  осыпавшуюся  вниз  раз¬
рыхленную  корку.  Медленно-медленно  поднимался  он  все
выше.  Ветер  ревел  и  свистел,  щебень,  скатываясь,  шур¬
шал,  и  Усольцева  охватило  странное  веселье.  Он  словно
парил  на  высоте,  почти  не  опираясь  на  скалу,  и  уверен¬
ность  в  достижении  цели  придавала  ему  всё  новые  силы.
Наконец  Усольцев  уперся  в  гладкую  отвесную  стену  вы¬
сокого  цоколя.  На  этом  цоколе,  все  еще  на  большой  вы¬
соте,  стремился  в  облака  острый  конец  Рога.  Усольцев
отметил,  что  белая  масса  Рога  вблизи  казалась  испещ¬
ренной  крупными  черными  пятнами.  Но  это  впечатление
сейчас  же  стерлось  радостью  при  мысли  о  том,  что  все
его  двенадцать  зубил  сохранились  неизрасходованными.
Стена  примерно  на  высоту  десяти  метров  была  настолько
плотна  и  крута,  что  никакие  силы  не  помогли  бы  ему
преодолеть  это  препятствие.  Опытный  глаз  геолога  легко
находил  слабые  места  каменной  брони  —  трещины  кли¬
важа  *,  места  соприкосновения  различных  слоев.  Усоль¬
цев  забивал  сюда  зубила  поглубже.  Он  взял  с  собой
только  самые  тонкие  и  легкие  зубила,  а  достаточно  было
одному  из  них  сломаться,  и...
 *.  Кливаж  —  система  разнрй  величины  трещин1,  пронизываю¬
щих  породу.
 557

Поднявшись  по  зубилам,  геолог  был  вынужден  перей¬
ти  на  южную  сторону  каменной  башни.  Головы  слоев*
образовывали  небольшие  уступы  —  возможность  даль¬
нейшего  подъема.  Здесь  ветер,  бывший  до  того  верным
союзником,  стал  опасным  врагом.  Только  прикрытие  ска¬
лы  спасло  Усольцева  от  падения  под  ударами  ветра.  Не¬
сколько  раз  геолог  срывался  с  осыпавшихся  выступов  и
долго  висел  на  руках,  рбливаясь  холодным  потом,  судо¬
рожно  нащупывая  пальцами  ног  опору.  Все  большее  чис¬
ло  смертоносных  метров  подъема  уходило  вниз.  Наконец
Усольцев  в  последних  отчаянных  усилиях,  дважды  со¬
скальзывая  и  дважды  мысленно  прощаясь  с  жизнью,  су¬
мел  опять  переброситься  на  западную  сторону  вершины
и,  вновь  подхваченный  ветром,  уцепился  за  края  площад¬
ки  у  основания  Рога.  Не  думая  о  победе,  без  мыслей,
словно  оглушенный,  он  подтянулся  на  руках  и  повалил¬
ся  на  наклонную  внутрь  ровную  поверхность  величиной
с  небольшой  стол.  Он  долго  лежал,  изнуренный  многими
часами  смертельной  борьбы,  слыша;  только  однообразный
резкий  вой  ветра,  разрезаемого  острым  лезвием  Рога.
Потом  в  сознание  вошли  низко  летящие  над  вершиной
облака.  Усольцев  поднялся  на  колени,  повернувшись
лицом  к  загадочной  белой  породе.  Она  была  теперь  пе¬
ред  ним,  упиралась  в  его  плечо,  вздымалась  еще  на  не¬
сколько  метров  вверх.  Ее  можно  было  ощупать  рукой,
отбить  сколько  угодно  образцов.
 Достаточно  было  одного  взгляда,  чтобы  распознать
в  белой  породе  грейзен  —  измененный  высокотемператур¬
ными  процессами  гранит,  переполненный  оловянным  кам¬
нем  —  касситеритом.  В  чисто  белой  массе  беспорядочно
мешались  серебряные  листочки  мусковита  **,  жирно  бле-:
стящие  топазы  ***,  похожие  на  черных  пауков  «солнца»
турмалинов****  и  —  главная  цель  его  предприятия^*
большие,  массивные  бурые  кристаллы  касситерита.  ЭтоТ
грейзен  обладал  особенностью,  ранее  незнакомой  Усоль-
 * 	Головы  слоев  —  края  наклонных  слоев,  срезанных  обры¬
вом  или  какой-либо  поверхностью.
 **  Мусковит  —  белая  слюда.
 ***  Топаз  —  прозрачный  полудрагоценный  камень.
 ****  Турмалин  —  полудрагоценный  камень.  Имеет  много  раз¬
новидностей.  Часто  встречаются  лучистые  скопления  кристаллов
(«солнца»),
 658

цеву:  от  самого  гранита  .почти  ничего  не  осталось,  его
место  занял  молочно-белый  кварц,  очень  плотный  и  креп¬
кий.
 «Похоже  на  полностью  измененную  пластовую  интру-:
зию  *,  —  подумал  Усольцев.  —  Если  это  так,  то  месторож-:
дение,  скрытое  под  степью,  внизу,  может  быть  огромным».
 Г  еолог  взглянул  ени;з.  Г  ора  спадала  туда  круто  и  вне¬
запно;  основание  ее  тонуло  в  клубящейся  пелене  поднятой
ветром  пыли.  Усольцев  стоял  как  бы  на  неимоверно  высо¬
ком  столбе,  ощущая  беспредельное  одиночество.  Ему  каза¬
лось,  что  между  ним  и  миром  там,  внизу,  оборвалась
всякая  связь.  И  действительно,  между  ним  и  жизнью
лежала  еще  непройденная  смертная  грань:  спуск  был
опаснее  подъема.  И  еще  он  подумал  о  том,  что  если  ему
суждено  будет  вернуться  в  жизнь,  он  вернется  другим  —
не  прежним.  Сверхъестественное  напряжение,  вложенное
им  в  достижение  цели,  как-то  изменило  его  душу.
 С  усилием  отбросив  эти  мысли,  Усольцев  принялся
выполнять  долг  исследователя.  Много  труда  стоило  ему
обнаружить  тонкие,  как  ниточки,  трещины  в  стекловид¬
ной  слитности  кварца.  Вслед  за  этим  под  настойчивыми
ударами  молотка  вниз  с  грохотом  полетели  крупные  кус¬
ки  белой  породы.  Усольцев  внимательно  следил  за  их
падением:  они  подскакивали  на  гранях  горы  и,  свистя,
летели  в  долину.  Геолог  отметил  места  их  падения  на
плане,  набросанном  в  записной  книжке,  затем  аккуратно
записал  элементы  залегания  пород  вершины,  начертил
контур  предполагаемого  месторождения  и  прибавил  не¬
сколько  слов  о  направлении  поисков.
 Он  открыл  первую  страничку  и  поперек  нее  крупно  и
четко  написал:  «Внимание!  Здесь  данные  об  открытом
мною  месторождении  Белого  Рога»,  положил  книжку
в  карман  и  застегнул  пуговицу.  На  секунду  мелькнула
картина: 	как 	поворачивают 	его 	размозженный 	труп,
 ищут  в  карманах  документы...  Усольцев  невольно  зажму¬
рился,  размотал  взятую  с  собой  веревку.  Она  была  ко¬
ротка,  но  все  же  ее  должно  было  хватить  на  спуск  по  от¬
весному  основанию  Рога  до  вбитых  им  зубил.
 * 	Пластовая  интрузия  —  вторжение  расплавленной  лавы  меж¬
ду  слоями  осадочных  пород.  После  остывания  сама  изверженная
порода  залегает  в  виде  пласта.
 559

«Где  же  закрепить  веревку?  Вот  за  этот  выступ?  Вьи
годнее  бы  пониже,  на  самой  площадке...»
 В  поисках  трещины  геолог  начал  разрывать  молотком
тонкий  слой  щебня.  Ветер  выл  все  сильнее,  подхваченные
им  осколки  щебня  ударяли  по  лицу  и  рукам  Усольцева.
Молоток  вдруг  звякнул  о  металл,  и  этот  тихий  звук
потряс  геолога.  Усольцев  вытащил  из-под  щебня  длин¬
ный  тяжелый  меч,  золотая  рукоять  которого  ярко  забле¬
стела.  Истлевшие  лохмотья  развевались  вокруг  ножен.
Усольцев  оцепенел.  Образ  война  —  победителя  Белого
Рога  из  народной  легенды  —  встал  перед  ним,  как  живой.
Тень  прошлого,  ощущение  подлинного  бессмертия  дости¬
жений  человека  вначале  ошеломили  Усольцева.  Немного
спустя  геолог  почувствовал,  как  новые  силы  вливаются
в  его  усталое  тело.  Будто  здесь,  на  этой  не  доступной  нп-
Кому  высоте,  к  нему  обратился  друг  со  словами  ободре¬
ния.  Усольцев  накинул  веревочную  петлю  на  небольшой
выступ  белой  породы.  Осторожно  поднял  драгоценный
меч,  крепко  привязал  его  за  спину  и,  улыбаясь,  положил
на  площадку  свой  геологический  молоток...
 У  основания  отвесного  фундамента  Белого  Рога  гео¬
лог  остановился,  выбирая  путь.  Прямо  на  Усольцева,  го-:
нймое  ветром,  выдвигалось  облако.  В  полете  огромной
белой  массы,  свободно  висевшей  в  воздухе,  было  что-то
неизъяснимо  вольное,  смелое.  Страстная  вера  в  свои  си¬
лы  овладела  Усольцевым.  Он  подставил  грудь  ветру,
широко  раскинул  руки  и  принялся  быстро  спускаться  по
склону,  стоя,  держа  равновесие  только  с  помощью  ветра,
в  легкой  радости  полета.  И  ветер  не  обманул  человека:
с  ревом  и  свистом  он  поддерживал  его,  а  тот,  переступая
босыми  ногами,  пятная  склон  кровью,  спускался  все
ниже.  С  бредовой  невероятной  легкостью.  Усольцев  достиг
узкого  карниза,  миновал  и  его.  Тут  ветер  угас,  задержан¬
ный  выступом  соседней  вершины,  и  снова  началась  от¬
чаянная  борьба.  Усольцев  скользил  по  склону,  раздирая
тело,  кроша  ногти,  переворачивался,  задерживался,  снова
сползал.  Сознание  окружающего  исчезло  совсем,  оста¬
лось  только  ощущение  необходимости  цепляться  изо  всех
сил  за  каждый  выступ  каменной  стены,  судорожно  ис-:
кать  под  собой  ускользающие  точки  опоры,  с  жуткой  об¬
реченностью  Прижиматься  к  камню,  борясь  с  отрываю-:
 560

щей  от  горы,  беспощадно  тянущей  вниз  силой.  Никогда
позже  Усольцев  не  мог  вспомнить  конец  своего  спуска
с  Белого  Рога.  В  памяти  сохранился  только  самый  по¬
следний  момент.  Больше  не  осталось  ни  сил,  ни  воли.
Усольцев  коснулся  ногами  острого  выступа  камня,  кач¬
нулся  назад,  отпустил  изодранные  руки  и  полетел  вниз...
 *  *  *
 ...Он  открыл  глаза  и  увидел  над  собой  золотое  утрен¬
нее  небо.  В  небе,  совсем  низко,  так,  что  виднелись  рас¬
топыренные  перья  крыльев,  кружил  большой  гриф.
 Усольцев  долго  смотрел  на  птицу,  прежде  чем  сообра¬
зил,  что  гриф  спустился  на  этот  раз  прямо  к  нему.  Нет!
Он.  не  только  не  погиб  —  он  победил  Белый  Рог,  и  гриф
не  властен  над  ним.  Усольцев  попытался  сесть.  Что-то  ме¬
шало  ему.  Геолог  нащупал  привязанный  за  спиной  меч,
освободился  от  него  и  сел.  И  сразу  ему  вспомнились  пере¬
живания  вчерашнего  дня.  У  него  (Закружилась  голова.
С  ужасом  увидел  Усольцев  свои  обезображенные,  почер¬
невшие  от  крови  ноги  и  руки,  изодранную  и  перепачкан¬
ную  кровью  одежду.  Сделав  несколько  движений,  он  убе¬
дился,  что  кости  целы.  Тогда,  не  обращая  внимания  на
рвущую  боль  в  ступнях,  геолог  встал.  Он  услышал  при¬
ветливое  ржанье  своего  коня  и  снова  погрузился  во  мрак.
 Холодная  вода  лилась*  на  лоб,  попадала  в  рот.  Усоль¬
цев  глотал  без  конца,  утоляя  ненасытную  жажду.  От¬
крыв  глаза,  он  снова  увидел  над  собой  голубой  небосвод,
на  этот  раз  уже  дышавший  дневным  жаром,  и  испуган¬
ное  лицо  старого  уйгура.  Геолог  поднялся  на  колени.
Уйгур  отступил  от  него  с  почтительным  страхом.
 — 	Чего  ты  боишься,  Арслан?  Я  живой.
 — 	Где  ты  был,  начальник?—спросил  Арслан.
 — 	Там!  —  Усольцев  поднял  руку  к  небу.  Над  доли¬
ной  торчал  черный  с  теневой  стороны  выступ  Ак-Мюн-
гуза.  —  Вот,  смотри!—Он  протянул  уйгуру  меч  с  золо-.
той  рукояткой.
 Половина  ножен  отвалилась  при  спуске,  из-под  рас¬
трескавшейся  бурой  корки  блестела  драгоценная  голубая
сталь  —  сталь  легендарных  персидских  оружейников,
секрет  изготовления  которой  ныне  утрачен.
 Старик  опустился  на  колени,  не  притрагиваясь  к  мечу.
 36  Великаа  Дуга
 561

1—  Что  же  ты?  Бери,  смотри,  —  повторил  геолог.
 — 	Нет,  —  затряс  головой  уйгур,  —  никакой  человек
не  смеет  брать  такой  шемшир,  только  батуры,  как  ты...
 Два  больших  шарообразных  карагача,  веером  расхо¬
дясь  из  одного  корня,  стояли  на  краю  поселка.  За  ними
поднимался  затянутый  голубой  дымкой  вал  Кетменского
хребта.  Иноходец  Усольцева  миновал  последний  порос¬
ший  полынью  холм.  Узенькая  степная  тропа  влилась
в  мягкую  пыль  наезженной  дороги.  Дорога  поворачивала
 налево  и  у  края  зеленых  садов  соединялась  с  другой,  на¬
правлявшейся  на  юг  мимо  промоин  и  обрывов  красных
глин.  На  ней  вздымалось  облачко  желтой  пыли,  —  кры¬
тая  цыновкой  подвода  катилась  из  Подгорного.  Кто-то
ехавший  по  краю  дороги  верхом  вдруг  повернул  х^оня  и
понесся  обратно,  наперерез  Усольцеву.  Геолог  натянул
поводья.  К  нему  подъехала  Вера  Борисовна.
 — 	Я  вас  узнала  издалека.  —  Она  внимательно  при-,
сматривалась  к  нему.  —  Куда  вы  едете?
 — 	Я  еду  в  управление.  Нужно  немедленно  организо¬
вать  тяжелую  разведку  Белого  Рога.
 Усольцев  впервые  смотрел  на  нее  спокойно  и  смело.
 — 	Я  поняла,  что  совсем  не  знаю  вас...  —  негромко
сказала  Вера  Борисовна,  сдерживая  пляшущую  ло¬
шадь.—  Я  видела  вашего  Арслана...  —  Она  помолча¬
ла.  —  Когда  встретимся  осенью  в  управлении,  я  буду
очень  просить  вас  подробно  рассказать  о  Белом  Роге...
и  золотом  мече...  Ну,  мои  уже  далёко.  —  Она  поглядела
вслед  подводе.  —  До  свидания...  батур!
 Молодая  женщина  пришпорила  коня  и  умчалась.  Гео¬
лог  проводил  ее  взглядом,  тронул  иноходца  и  въехал
в  поселок.

АЛМАЗНАЯ  ТРУБА
 Начальник  главка  раздраженно  отодвинул  наполнен¬
ную  окурками  пепельницу  и  негодующе  посмотрел  на  со¬
беседника.
 Тот,  худой,  маленький,  седобородый,  утонул  в  большом
кожаном  кресле,  сжавшись,  подобрав  ноги.  Глаза  его  по¬
блескивали  сквозь  очки  непримиримым  упорством.
 —  Третий  год  работает  Эвенкийская  экспедиция  —  и
никаких  результатов!  —  бросил  начальник.
 — 	Как  —  никаких?  А  кимберлиты?  *
 —  Вот,  кстати,  о  кимберлитах.  Вы  знаете,  что  акаде¬
мик  Чернявский  дал  о  них  отрицательное  заключение?  Он
не  признает  эту  породу  за  кимберлит.  И  вообще,  Сергей
Яковлевич,  лично  мне  все  ясно.  Это  ведь  огромная,  почти
Неисследованная  страна.  Экспедиция  стоит  дорого,  осо¬
бенно  после  того,  как  вы  прибавили  к  ней  маятниковую
партию.  Результатов  же  нет.  Я  категорически  настаиваю
на  прекращении  работ!  У  нашего  института  много  более
неотложных  задач,  и  расходование  крупных  ассигнований
нa  такого  рода  изыскания  идет  в  ущерб  практике.  На
этом  кончим...
 Начальник  главка,  недовольно  морщась,  бросил  папи¬
росу.  Сидевший  в  кресле  директор  института,  профессор
Ивашенцев,  резко  выпрямился:
 * 	Кимберлит  —  плотная  туфообразная  горная  порода  из  груп¬
пы  ультраосновных,  то-есть  с  малым  содержанием  кварца  и  увели¬
ченным  —  железа  и  магния.
 86*
 563

— 	Вы  прекращаете  дело,  которое  должно  принести
стране  миллионы,  и  не  только  экономии,  но  и  прямых  до¬
ходов  от  экспорта!
 — 	Это  дело  принесло  пока  только  разочарования.
Впрочем,  я  уже  сказал,  что  для  меня  все  ясно.  Решение
мое  окончательное.
 Начальник  встал.  Рядом  с  ним  профессор  казался  со¬
всем  маленьким  и  беззащитным.  Он  молча  поднялся
с  кресла,  поправил  очки.  Потом  пробормотал  что-то  не¬
внятное  и  протянул  начальнику  круглый  камень.
 — 	Я  уже  видел  это,  —  сухо  сказал  тот.  —  «Река
Мойеро,  река  Мойеро»!  Три  года  слышу!  И  эту  грикваи-
товую  породу  *  вы  мне  тоже  показывали.
 Профессор  сгорбился  над  портфелем,  застегивая  не¬
послушный  замок.
 Начальнику  стало  жаль  ученого.  Он  подошел  к  Ива-
шенцеву:
 — 	Сергей  Яковлевич,  вы  должны  признать  мою  пра¬
воту.  Я  не  понимаю  вашего  упорства  в  этом  вопросе...
 — 	Всякой  работой,  —  перебил  Ивашенцев,  —  легче
управлять,  когда  относишься  к  ней  беспристрастно.  А  я
не  могу  быть  беспристрастным.  Понимаете  ли,  я  уверен
в  этом  деле  горячо,  всей  душой!  Только  огромные  неис¬
следованные,  малодоступные  пространства  стоят  между
теоретическим  заключением  и  реальным  доказательством.
Вы  скажете,  конечно,  что  этого  уже  достаточно  для  про¬
вала  дела.  Да,  знаю:  государственные  деньги  и  все  та¬
кое!..—  начал  сердиться  профессор,  хотя  начальник  и  не
думал  возражать.  —  Железный  закон  экономики  знаете?
Чтобы  миллион  добыть,  нужно  семьсот  тысяч  затратить!
А  мы  ведь  сотни  миллионов  ожидаем...
 С  этими  словами  он  направился  к  дверям.
 Начальник  посмотрел  ему  вслед  и  покачал  головой.
 Вернувшись  в  институт,  профессор  Ивашенцев  прика¬
зал  секретарю  немедленно  вызвать  к  нему  начальника
производственного  отдела.
 — 	Какие  у  вас  последние  сведения  от  Чурилина  ?  —
спросил  он,  когда  тот  вошел  в  кабинет.
 * 	Грикваит,  грикеаитовац  порода  —  порода  из  смеси  граната:
и  оливина  из  очень  глубоких  зон  земной  коры.
 564

— 	Последние  сведения  были  месяц  тому  назад,  Сер¬
гей  Яковлевич.
 — 	Это  я  знаю.  А  новостей  никаких  нет?
 — 	Нет,  пОка  ничего.
 — 	Где  они  сейчас,  по-вашему,  могут  быть?
 — 	Чурилин  сообщал  о  приходе  на  озеро  Чирингда,  на
факторию.  Они  выступили  вниз  по  Чирингде  на  Хатангу,
а  оттуда  должны  были  перевалить  вершину  Мойеро.  По¬
жалуй,  теперь  они  уже  закончили  этот  маршрут  и  могут
подходить  к  Туринской  культбазе  —  таков  был  их  план.
Но  план  —  одно,  а  тайга  —  другое...
 — 	Это  мне  хорошо  известно,  благодарю  вас.
 Оставшись  один,  профессор  Ивашенцев  откинулся  на
 спинку  кресла  й  задумался.  Перед  его  мысленным  взором
возникла  карта  огромной  области  между  Енисеем  и  Ле¬
ной.  Где-то  в  центре  ее,  в  хаосе  невысоких  гор,  прорезан¬
ных  бесчисленными  речками  и  покрытых  сплошным  боло-;
тистым  лесом,  находилась  экспедиция,  посланная  им  за...
мечтой.  Профессор  достал  из  портфеля  камень,  который
он  показывал  начальнику  главка.  Небольшой  кусок  тем¬
ной  породы  был  плотен  и  тяжел.  На  грубозернистой  по¬
верхности  скола  мелкими  каплями  сверкали  многочислен¬
ные  кристаллы  пиропа  —  красного  граната  —  и  чистой,
свежей  зеленью  отливали  включения  оливина.  Эти  кри¬
сталлы  отчетливо  выделялись  на  светлом  голубовато-зе-
леком  фоне  массы  хромдиопсида.  Кое-где  сверкали  кро¬
шечные  васильковые  огоньки  дистена  *  Порода  очаровы¬
вала  глаз  пестрым  сочетанием  чистых  цветов.  Профессор
повернул  образец  другой  стороной,  где  на  мазке  белой
эмалевой  краски  стояла  надпись:  «Река  Мойеро,  южный
склон  Анаонских  гор,  экспедиция  Толмачева,  1915».
 Ивашенцев  вздохнул:  «Ведь  это  типичный  грикваит
Южной  Африки!  Ни  в  Анаонских  горах,  ни  в  долине  Мойе¬
ро  не  удалось  обнаружить  даже  признаков  подобных  по¬
род.  И  в  этом  году  опять  неудача:  Чурилин  молчит.  Зна¬
чит,  мечта  не  сбылась».
 Ивашенцев  взвесил  камень  на  руке  и  запер  в  нижний
ящик  письменного  Стола.  Потом  решительно  снял  трубку
внутреннего  телефона:
 * 	ХроХсдйопсид  и  дистен  —  породообразующие  минералы  глу¬
бинных  основных  пород.
 565

— 	Отправьте  Чурилину  телеграмму:  «Отсутствии  ре¬
зультатов  ликвидируйте  экспедицию  возвращайтесь  не¬
медленно»...  Да,  я  подпишу  сам,  иначе  он  не  послушает.
Куда?  На  Туринскую  культбазу.  Ну  разумеется,  по  ра-:
дио,  через  Диксон.
 Звякнул  рычаг  телефона,  оборвав  разговор  и  все  воз¬
можности  осуществления  давнишней  мечты  Ивашенцева,
Он  снял  очки  и  прикрыл  глаза  рукой.
 Ивашенцев  мечтал  хотя  бы  на  склоне  лет.  добиться
постановки  исследования  глубоких  зон  земной  коры  пу¬
тем  бурения  скважин  особой  мощности.  Но  даже  первые
шаги  к  решению  задачи  —  погоня  за  мечтой,  скрытой
в  лесах  и  болотах  Средне-Сибирского  плоскогорья,  —
оказались  напрасными.  Ничему,  как  видно,  не  научила
жизнь,  и  на  шестом  десятке  профессор  остался  мечтате¬
лем,  стремящимся  к  слишком  большому  размаху  иссле¬
дований.
 Радиоволны  понеслись  из  Москвы  на  северо-восток  —
над  тундрами  севера,  холодными  просторами  Ледовитого
океана  —  и  достигли  высоких  мачт  радиостанции  на  гоч
лом  острове.  Через  два  часа  новые  волны  промчались  от-«:
сюда  на  юг,  миновали  хребет  Бырранга,  болота  Пясины
и  пронеслись  над  бесконечными  лесами.  На  Туринской
радиостанции  застучал  аппарат  и  радиоволны  запечатле¬
лись  в  короткой  фразе,  четко  написанной  на  голубом
бланке.
 — 	У  тебя  есть  кто-нибудь  из  корвунчанских  эвенков,
Вася?
 — 	А  что?
 — 	Срочная  телеграмма  экспедиции  Чурилина.  Они
сейчас  на  вершине  Корвунчана.
 — 	Корвунчанских  нет,  однако  завтра  поедет  Иннокен¬
тий  к  себе  на  Бугарихту.  Парень  хороший,  пятьдесят  ки¬
лометров  лишних  сделает,  особенно  если  ты  ему  скажешь.
 — 	Пойдем  вместе  его  искать,  я  сразу  и  отдам  ему  те¬
леграмму.
 'I*  Ф  V
 На  широкую  долину  речки  Нюкуорак,  в  трехстах  ки¬
лометрах  от  Туринской  культбазы,  опускались  сумерки.
Пологие  склоны  щетинились  еловым  лесом,  угрюмо  черч
 566

невшим  внизу.  На  плоском  холме,  загромождавшем  с  се¬
вера  круглое  болото,  было  еще  совсем  светло.  Между  ред¬
кими  лиственницами  стояли  четыре  темнозеленые  палатки,
а  перед  ними  на  ровной  площадке,  покрытой  светлосерым
оленьим  мхом,  горел  костер.  Огня  почти  не  было  видно.
Густой  коричневый  дым  с  резким,  одуряющим  запахом  ба¬
гульника  *  расплывался  в  спокойном  воздухе.  По  правую
сторону  площадки  возвышалась  груда  вьючных  ящиков,
сум,  тюков  и  седел.  Туча  мошки  и  комаров  висела  вокруг
костра,  за  спинами  людей.  Сидевшие  у  костра  старались
держать  головы  на  грани  дыма  и  чистого  воздуха,  что  да¬
вало  возможность  дышать  и  в  то  же  время  избавляло  от
упорно  лезущего  в  глаза,  нос  и  уши  гнуса.
 — 	Чай  готов!—провозгласил  черный,  насквозь  про¬
копченный  дымом  человек  и  снял  с  огня  большое  ведро,
наполненное  темнобурой  жидкостью.
 Каждый  из  сидевших  у  костра  вооружился  объемистой
кружкой  и  взял  по  огромной  тунгусской  лепешке,  тяже-:
лой  и  плотной  —  своеобразный  хлебный  концентрат.
Мошка  покрывала  поверхность  горячего  чая  серым  нале-:
том,  который  приходилось  сдувать  через  край  кружки.
!Люди  с  наслаждением  прихлебывали  чай,  перебрасываясь
короткими  фразами.
 В  редкое  позвякиванье  ботал  разбредшихся  внизу  ло¬
шадей  вплелся  размеренный  отдаленный  звон.
 — 	Слушайте,  товарищи!  Никак,  наши  идут.
 Молодежь  бросилась  к  палаткам  за  ружьями.  Встреча
 отрядов  одной  экспедиции  после  долгой  разлуки  всегда
является  торжественным  моментом  в  жизни  таежных  ис¬
следователей.  Сумерки  еще  не  успели  сгуститься,  как  на
большой  прогалине  северного  склона  водораздела  появи¬
лась  цепочка  худых,  утомленных  лошадей,  вяло  подни¬
мающихся  вверх.  Ободранные  вьюки,  обвязанные  измо¬
чалившимися  веревками,  свидетельствовали  о  долгом
пути  через  густые  заросли.
 Загремели  выстрелы.  Прибывшие  ответили  нестрой¬
ным  залпом.  К  палаткам  подъехал  угрюмый  плотный  че¬
ловек—  геофизик  **  Самарин,  начальник  маятникового
 * 	Багульник  —  многолетний  болотный  кустарник.
 **  Геофизик—ученый,  изучающий  физическое  состояние
Земли.
 567

отряда.  Он  грузно  слез  с  лошади.  Шея  его  была;  кое-кан
обмотана  грязным  бинтом.  Он  поднял  с  лица  черную
сетцу  и  шагнул  навстречу  начальнику  экспедиции  Чури-
лину  —  высокому,  гладко  выбритому  человеку.
 — 	Привет,  товарищ  Чурилин,  —  глухо  сказал  Сама¬
рин  в  ответ  на  дружеское  приветствие  начальника.
 — 	Вот  хорошо,  как  раз  к  чаю!  Ну,  что  интересного?
 — 	Кое-что  есть.  А  пришлось  тяжело...  Я  заболел,
трех  лошадей  потеряли...
 — 	Что  с  вами?
 — 	Дрянь  какая-то  —  мошка  разъела,  кругом  воспа-i
ление.
 — 	Чесались?
 — 	Еще  бы  не  чесаться!—сердито  проворчал  Самарин
в  ответ  на  укоризненный  взгляд  Чурилина.  —  У  меня  ко¬
жа  не  такая  дубленая,  как  у  вас.  Теперь  не  знаю,  как
пойду  в  следующий  маршрут.
 Чурилин  распорядился  выдать  всем  понемногу  из  дра¬
гоценного  запаса  спирта.  Прибывшие  также  расположи¬
лись  у  костра.  Громкие,  веселые  голоса  перебивали  друг
друга,  люди  рассказывали  о  разнообразных  приключе¬
ниях.  Начальник  экспедиции  уселся  рядом  с  геофизиком,
который,  выпив  чаю  и  закусив,  немного  обмяк  и  пришел
в  себя.
 — 	Модест  Африканович,  жажду  ваших  сообщений!
 Самарин  рассказал  о  пройденном  им  маршруте,  широ¬
ким  углом  охватывавшем  район  от  реки  ДжерОмо  до  вер¬
шины  Вилючана.  На  этом  пути  удалось  сделать  больше
двадцати  измерений  силы  тяжести  *.
 — 	Везде  довольно  большие  положительные  анома¬
лии  **  —  шестьдесят,  восемьдесят.  Но  вот  в  одном  месте1
я  сделал  даже  три  измерения  подряд  на  небольших  рас¬
стояниях.  Получилось...  —  Геофизик  сделал  паузу.
 — 	Не  томите,  Модест  Африканович!  —  быстро  сказал
Чурилин.
 Самарин  довольно  усмехнулся  и  продолжал:
 — 	Получилось  двести...
 — 	Ого!
 * 	Сила  тяжести  —  подразумевается  сила  земного  тяготения.
 **  Положительные  аномалии  —  местные  увеличения  силы  тя¬
жести.
 568

—■  Погодите:  двести  семьдесят  и  триста  пять!
 — 	Где?  —  взволнованно  воскликнул  Чурилин.
 — 	Амнунначи...  Обширное  низкое  плато,  сплошная
болотина,  к  востоку  от  Мойерокана.
 — 	Мойерокана!  Вот  тебе  и  на!
 Разговоры  у  костра  стихли.  Вновь  прибывшие  разо¬
шлись  спать.  Только  сотрудники  Чурилина,  отдохнувшие
за  четырехдневную  стоянку,  остались  у  костра,  с  интере¬
сом  прислушиваясь  к  разговору  начальника  с  геофизи¬
ком.
 — 	Ну,  я  замучил  вас,  Модест  Африканович,  —  сказал
Чурилин,  —  извините  меня.  Идите  скорее  отдыхать.  Мы¬
то  здесь  уже  так  откормились,  что  не  ложимся  раньше  по¬
луночи.
 Самарин  неохотно  поднялся  и,  стоя  на  коленях,  свер¬
нул  последнюю  папиросу.  Чурилин  некоторое  время  при-;
стально  всматривался  в  его  усталое,  опухшее  лицо.
 — 	Хорошо  быть  геофизиком,  Модест  Африкано¬
вич,—  сказал  он:  —  точные  задачи,  ясные  ответы  —  вот
как  у  вас,  например.
 — 	Нашли  чему  завидовать!
 Лицо  Чурилина  было  серьезно.
 — 	Я  сравнивал  мои  и  ваши  исследования.  Я  восхищен
могуществом  геофизики!  Я  плохой  физик  и  еще  худший
математик.  Может  быть,  поэтому,  как  всякая  незнакомая
научная  дисциплина,  ваша  работа  представляется  мне  го¬
раздо  более  значительной,  чем  моя.  Посмотрите  хотя  бы
со  стороны:  прибор  Штюкрата  *  устанавливают  на  наме¬
ченной  точке.  Внутри  него  мерно  качаются  два  коротких
‘тяжелых  маятника,  снабженных  зеркальцами,  отражаю¬
щими  свет  от  крохотных  лампочек.  И  это  всё.  В  дальней¬
шем  нужно  только  наблюдать  совпадения  периода  кача¬
ния  маятника  с  ходом  астрономических  часов  —  хроно¬
метров.  Впрочем,  конечно,  —  спохватился  Чурилин,  —  до
этого  еще  нужно  тщательно  выверить  прибор,  провести
наблюдения  звезд  для  проверки  часов.  Но  в  общем-токак
гениально  просто!  Качается  маятник  и  едва  уловимо  от¬
зывается  на  увеличение  или  уменьшение  силы  тяжести
 * 	Прибор  Штюкрата  —  маятниковый  прибор  для  измерения
самых  незначительных  колебаний  силы  тяжести.
 569

в  дан'юм  месте.  А  в  руках  геофизика  —  это  сказочный
меч,  незримо  рассекающий  на  несколько  километров
вглубь  толщи  горных  пород,  это  глаз,  показывающий  не¬
недоступные  подземные  глубины.
 Самарин  бросил  в  костер  окурок  и  усмехнулся:
 — 	Я,  наоборот,  ясно  представляю  себе  всю  беспомощ¬
ность  геофизики,  обилие  неразрешимых  еще  вопросов,  не¬
совершенство  методов.  И  ваша  геология  кажется  мне  бо¬
лее  ясной,  более  могущественной  наукой,  имеющей  в  своем
распоряжнии  неизмеримо  большее  число  фактов...  Ну,  я
иду  спать.
 С  уходом  геофизика  у  костра  наступило  молчание.
Столб  пламени  в  высоте  окаймлялся  звездным  венцом,
едва  слышно  шипели  дымокуры,  и  неумолимо  ныли  кома¬
ры.  Из  долины  попрежнему  доносилось  позвякиванье  бо>
тал  лошадей.
 — 	Максим  Михайлович,  неужели  геофизика  может
легко  решить  то,  над  чем  мы  так  долго  бьемся?—осто¬
рожно  спросил  молодой  геолог.
 Чурилин  невесело  усмехнулся:
 — 	Я  говорил  о  могуществе  геофизики  не  в  этом  смыс¬
ле.  Мы  ищем  алмазные  месторождения.  Почему  мы  ищем
их  именно  здесь?  Пять  лет  назад  наш  директор  первый
обратил  внимание  на  необычайное  сходство  геологии  здеш¬
них  мест  и  Южной  Африки.  Средне-Сибирское  и  Южно-
Африканское  плоскогорья  обладают  поразительно  сход¬
ным  геологическим  строением.  Там  и  здесь  на  поверхность
прорвались  колоссальные  извержения  тяжелых  глубин¬
ных  пород.  Сергей  Яковлевич  считает,  что  извержения
были  одновременными  у  нас  и  в  Южной  Африке,  где  они
закончились  мощными  взрывами  скопившихся  на  громад¬
ной  глубине  газов.  Эти  взрывы  пробили  в  толще  пород
множество  узких  труб,  являющихся  месторождением  ал¬
мазов.  На  пространстве  от  Капа  до  Конго  известны  сотни
таких  труб,  и,  несомненно,  огромное  их  количество  еще
скрыто  под  песками  пустыни  Калахари.  Алмазов  хватило
бы  на  весь  мир.  А  вы  знаете,  как  необходимы  они  в  про¬
мышленности  и  для  нашего  дела  —  в  бурении.  Крупные
компании  скупили  все  месторождения.  Из  десятков  бога¬
тых  труб  разрабатываются  только  пять,  остальные  обне¬
сены  проводами  высокого  напряжения  и  охраняются
 570

часовыми.  Оно  и  понятно:  пустить  в  разработку  все  ме¬
сторождения—значит  резко  удешевить  алмазы.  В  Совет-:
ском  Союзе  не  обнаружено  до  сих  пор  сколько-нибудь
значительных  месторождений,  и  если  нам  удастся  оты-:
скать  подобные  трубы,  сами  понимаете,  как  это  важно!
Здесь  все  удивительно  сходно,  кроме  алмазов,  с  Южной
Африкой  —  и  платина,  и  железо,  и  никель,  и  хром;  на
этом  Средне-Сибирском  плоскогорье  один  и  тот  же  тип
минерализации.  Сергей  Яковлевич  подметил,  что  те  райо¬
ны  в  Южной  Африке,  в  которых  обнаружены  алмазонос¬
ные  трубы,  отличаются  положительными  аномалиями
силы  тяжести.  Она  больше  нормальной,  потому  что  из
глубин  к  поверхности  поднимаются  массы  тяжелых,
плотных  пород  —  перидотитов  *  и  грикваитов.  Аномалии
доходят  до  ста  двадцати  единиц.  Здесь  в  первый  же  год
работы  с  маятником  мы  сразу  уловили  аномалии  от  со¬
рока  до  сотни,  а  теперь...  теперь  вот  обнаружились  анома-:
лии  до  трехсот  единиц.  Значит,  здесь  мы  имеем  большие
скопления  тяжелых  пород.  Но  до  решения  нашего  вопро¬
са  еще  далеко.  Маятник  подтвердил  нам  еще  одну  черту
сходства  с  Южной  Африкой  и  дал  косвенные  указания  на
районы,  в  которых  могут  быть  обнаружены  месторожде¬
ния  алмазов.  Я  говорю  «могут  быть»,  но  ведь  столько  же
шансов,  что  и  не  будут  обнаружены.  В  Южной  Африке
легко  искать  —  там  сухие  степи,  почти  без  растительного
покрова,  с  энергичным  размывом.  Первые  алмазы  и  бы-:
ли  найдены  в  реках.  А  у  нас  здесь  —  море  лесов,  болота,
вечная  мерзлота,  ослабляющая  размыв.  Все  закрыто.
И  пока,  за  три  года  работы,  мы  имеем  то  же,  с  чего  нача¬
ли:  только  таинственный  кусок  грикваита,  найденный
в  гальке  реки  Мойеро!  Эта  порода  из  смеси  граната,  оли¬
вина  и  диопсида  встречается  только  в  алмазных  трубах
в  виде  округлых  кусков  в  голубой  земле,  содержащей  ал¬
мазы.  И  вот  мы  прошли  всю  верхнюю  Мойеро,  обследова¬
ли  множество  ключей  и  речек  бассейна...
 У  потухавшего  костра  наступило  молчание.  Собесед¬
ники  расходились  один  за  другим.  Чурилин  сидел,  глубо¬
ко  задумавшись.  Последние  вспышки  пламени  бросали
 * 	Перидотиты  —  глубинные  изверженные  породы,  состоящие
преимущественно  из  оливина  (ультраосновные).
 571

красные  отблески  на  его  сухое  индейское  лицо.  Против
Чурилина  сидел,  облокотившись  на  вьючную  суму  и  спо¬
койно  посасывая  трубку,  чернобородый,  похожий  на  ц'ы-.
гана  его  помощник  Султанов.
 Ковш  Большой  Медведицы  перекосился  в  черном  не¬
бе—  подступало  глухое  время  ночи.
 «До  окончания  полевого  сезона  осталось  не  больше
месяца,  —  думал  Чурилин,  —  еще  один  короткий  марш¬
рут...  И  если  вернуться  опять  с  неудачей,  наверно  работы
будут  прекращены.  В  этих  необъятных  залесенных  горах
нужны  десятки  партий,  много  лет  исследования.  Но,  во
всяком  случае,  необходимо  задержать  экспедицию  как
можно  дольше,  нужно  разбить  ее  на  маленькие  группы,
чтобы  успеть  выполнить  побольше  маршрутов».
 На  южном  склоне  посыпались  мелкие  камни.  Чурилин
и  его  помощник  насторожились.  Неясный  шум  приближал¬
ся.  Затем  в  световой  круг  костра  из  темноты  просунулась
собачья  морда  с  острыми,  торчащими  ушами.  Послыша¬
лось  тяжелое  дыхание  верхового  оленя.  К  костру  подъехал
эвенк  с  пальмой  *  в  руке.  Опираясь  на  нее,  он  легко  спрыг¬
нул  с  оленя,  и  олень  сейчас  же  лег.  Круглое  лицо  эвенка:
улыбалось.  Он  осведомился,  где  начальник,  и  протянул
Чурилину  конверт  с  огромной  сургучной  печатью.
 Чурилин  поблагодарил  вестника,  пригласил  поесть  и
обещал  два  кирпича  чая.  Разворошив  костер,  Чурилин
вскрыл  конверт  и,  развернув  листок  голубой  бумаги,  про¬
читал.  Глаза  его  сузились  и  заблестели  =  недобрым  огонь-,
ком.
 Султанов  внимательно  посмотрел  на  него  и  вполголоса
спросил:
 — 	Плохие  вести,  Максим  Михайлович?
 Вместо  ответа  Чурилин  протянул  ему  листок.  Султанов
прочитал  и  закашлялся,  поперхнувшись  слишком  глубо¬
кой  затяжкой.  Оба  они  молчали.  Потом  Султанов  тихо
сказал,  глядя  поверх  костра  в  ночь:
 — 	Что  же,  это  конец...
 — 	Посмотрим!—ответил  Чурилин.  —  Только  молча¬
ние,  Арсений  Павлович.
 Чурилин  взял  телеграмму  и  бросил  в  костер.  Затем
 * 	Пальма  —  тяжелый  нож-секач  на  длинной  рукояти.
 572

они  уселись  у  костра.  Султанов  достал  листок  бумаги  и
начал  покрывать  его  вычислениями.  Заготовленные  к  утру
дрова  кончились,  когда  Чурилин  и  Султанов  ушли  от  уга¬
савшего  костра.
 * 	*  *
 На  рассвете  следующего  дня  Чурилин  поднял  всех  за¬
темно.  Два  каравана  разошлись  в  разные  стороны.  Один,
в  двадцать  восемь  лошадей,  растянулся  длинной  цепочкой
между  елями  в  долине  Нюкуорака,  направляясь  с  веселы¬
ми  песнями  на  юг,  домой.  Оставшиеся  четыре  человека  —
Чурилин,  Султанов,  рабочий  Петр  и  проводник  Николай—
с  пятью  лошадьми,  навьюченными  до  предела,  дали  два
прощальных  залпа,  поглядели  несколько  минут  вслед  ухо-:
дящим  и  стали  спускаться  с  холма  в  противоположную  сто¬
рону.  Там,  за  рядами  однообразно  расплывчатых  гор,  чер¬
нели  кедровники  высокого  плато  *  в  вершине  Люлюкта-
кана...
 * 	*  *
 Движение  вьючного  каравана  сквозь  тайгу,  поход  че¬
рез  неисследованные  области,  «белые  пятна»  географиче¬
ских  карт...  Казалось  бы,  что  может  быть  романтичнее  по-,
корения  неизвестных  пространств!  На  самом  же  деле  толь¬
ко  тщательная  организация  и  твердая  дисциплина  могут
обеспечить  успех  подобного  предприятия.  А  это  значит,
что  обычно  не  случается  ничего  непредвиденного:  день  за
днем  тянется  размеренная,  однообразная  тяжелая  работа,
рассчитанная  далеко  вперед  по  часам.  Один  день  отли¬
чается  от  другого  чаще  всего  числом  преодоленных  пре¬
пятствий  и  количеством  пройденных  километров.  В  тяже¬
лом  походе  душа  спит,  впечатления  новых  мест  скользят
мимо,  едва  задевая  чувства,  и  механически  отмечаются
памятью.  Потом,  в  более  легкие  дни  или  после  вечернего
отдыха,  а  еще  вернее  —  после  окончания  похода,  в  памяти
возникает  вереница  воспринятых  впечатлений.  Пережитая
близость  с  природой,  обогащая  исследователя,  заставляет
его  быстро  забыть  все  невзгоды  и  снова  манит,  зовет  к
себе.
 * 	Плато  —  возвышенность  с  плоской,  «столовой»  поверх¬
ностью.
 573

Наступили  жаркие  дни.  Солнце  поливало  тяжелым,
густым  зноем  мягкую,  мшистую  поверхность  болот.  Его
свет  казался  мутным  от  влажных  испарений  перегнивше¬
го  мха.  Резкий  запах  багульника  походил  на  запах  пере¬
бродившего  пряного  вина.  Зной  не  обманывал:  обострен¬
ные  длительным  общением  с  природой  чувства  угадывали
приближение  короткой  северной  осени.  Едва  уловимый
отпечаток  ее  лежал  на  всем:  на  слегка  побуревшей  хвое
лиственниц,  горестно  опущенных  ветках  берез  и  рябин,
шляпках  древесных  грибов,  потерявших  свою  бархатистую
свежесть...
 Комары  почти  исчезли.  Зато  мошка,  словно  предчув¬
ствуя  грядущую  гибель,  неистовствовала,  сбиваясь  в  мер¬
цающие  рыжевато-серые  облака.
 Маленький  караван  Чурилина  уже  давно  шел  через
обширные  болота  Хорпичекана.
 В  сердце  тайги  царит  душная  неподвижность.  Ветер,
отгоняющий  назойливого  гнуса,  здесь  редкий  и  желанный
гость.  На  ходу  мошка  еще  не  страшна—она,  облаком  вьет¬
ся  сзади  путников.  Но  стоит  остановиться,  чтобы  осмо¬
треть  породу,  записать  наблюдения  или  поднять  упавшую
лошадь,  и  туча  мошки  мгновенно  окутывает  вас,  липнет
к  потному  лицу,  лезет  в  глаза,  ноздри,  уши,  за  воротник.
Мошка  забирается  и  под  одежду,  разъедает  кожу  под  поя¬
сом,  на  сгибах  колен  и  щиколотках,  доводит  до  слез  нерв¬
ных  и  нетерпеливых  людей.  Поэтому  мошка  является
своеобразным  «ускорителем»,  определяющим  убыстрен¬
ный  темп  работы  на  случайных  остановках  и  сводящим  к
минимуму  всякие  задержки.  И  только  во  время  длитель-:
ного  отдыха,  когда  разложены  дымокуры  или  поставлена
палатка,  появляется  возможность  неторопливо  оглянуть¬
ся  на  пройденный  путь.
 Чавкали  копыта  лошадей,  поскрипывали  ремни  и  коль-,
ца  вьюков  на  седлах.  Громадное  болото  скрывалось  впе¬
реди  в  зеленоватой  дымке  испарений.  Покосившиеся  стол¬
бы  сухих  лиственниц  возвышались  над  редкими  и  чахлы¬
ми  елями.  Сосредоточенное  молчание,  в  котором  двигался
отряд,  иногда  прерывалось  вялой  бранью  по  адресу  того
или  другого  коня.  Впрочем,  лошади,  хорошо  освоившиеся
с  тайгой  за  лето,  трудились  добросовестно.  Понурив  голо¬
вы,  они  шли  цепочкой  без  всяких  поводков.  Эвенк  Нико-:
 574

лай  в  мягких  мокрых  олочах,  с  палкой  в  руке  и  берданой
за  плечами,  как-то  особенно  расставляя  согнутые  в  коле¬
нях  ноги,  быстро  семенил  впереди  каравана.
 Позади  всех  шел  со  съемкой  Султанов.  На  его  раскры¬
тую  записную  книжку,  падали  капли  пота,  липли  мошки,
оставляя  на  страницах  расплывчатые  розовые  пятна
крови.
 — 	Далеко  до  Хорпичекана?  —  задал-Чурилин  провод¬
нику  обязательный  вечерний  вопрос.
 Холодная  ночь  заставляла  всех  придвигаться  поближе
к  костру,  разложенному  на  небольшой  сухой  релке.
 — 	Не  знаю,  наша  тут  не  ходи,.—  ответил  провод¬
ник.—  Я  думай,  его  шибко  далеко  нету.
 Чурилин  с  Султановым  переглянулись.
 — 	Двадцать  дней  уже  крутимся  вокруг  Амнунначи,—:
тихо  сказал  Султанов.  —  Собственно,  Хорпичекан  —  по¬
следняя  речка.
 — 	Да,  —  согласился  Чурилин,  —  больше  нет  никакой
зацепки.  Всё  Амнунначи  —  сплошная  болотина,  низень-:
кое,  ровное  плоскогорье.  Если  Хорпичекан  ничего  не  по-:
кажет,  придется  поворачивать  ни  С  чем.  И  так  без  лоша¬
дей  можем  остаться,  зимы  хватим.
 Только  на  второй  день  удалось  дойти  до  таинственно¬
го  Хорпичекана,  ничем  не  замечательной  речки  с  темной
водой,  быстро  струившейся  между  извилистыми  берегами.
С  высоких  подмывов  почти  до  воды  свисали  жесткие  кос¬
мы  густой  травы.  При  ширине  не  более  трех  метров  речка
была  глубока1.
 Дрова  из  ивняка  и  черемухи  плохо  грели,  костер  шипел
и  сильно  дымил,  разгоняя  мошку.  Эта  неудобная  стоянка
была  решающей.  Но  что  могла  дать  глубокая  болотистая
речка,  лишенная  всяких  обнажений  коренных  пород?  Да¬
же  гальки  —  показателя  состава  пород  в  верховьях  реч¬
ки—  не  нащупывалось  на  вязком,  илистом  дне.
 В  этот  вечер  луна  не  светила  на  мрачное  болото:  при-i
ход  на  Хорпичекан  совпал  с  переменой  погоды.  Редкие
тусклые  звезды  загорались  и  гасли,  показывая  передвин
жение  невидимых  облаков.  К  полуночи  молчаливое
болото  ожило  —  зашумел  ветер.  Стал  накрапывать  ред¬
кий  дождь.
 Утром  холодный  туман  быстро  поднялся  вверх:  при¬
 575

знак  ненастья.  Без  солнца  невеселая  местность  стала  еще
угрюмее,  рыжеватая  площадь  болота  посерела,  воды
Хорпичекана  казались  совсем  черными.
 Султанов  длинным  шестом  ткнул  в  дно:
 — 	Придется  нырять!
 Нащупав  мелкое  место,  в  котором  палка  сквозь  жид¬
кую  глину  упиралась  в  какие-то  камни  на  дне,  Чурилин
первым  разделся  и  бросился  в  ледяную  воду.
 — 	Вот  вам  три  камня!  —  крикнул  он,  вылезая  на  бе¬
рег.  —  Бегу  одеваться  в  палатку,  а  то  мошка  съест.  Бейте,
Арсений  Павлович.
 — 	Углистый  сланец  и  диабаз  *,—сказал  Султанов,  за¬
глядывая  через  несколько  минут  в  палатку.—Все  то  же
самое!
 — 	Нет,  не  могу  я  так  бросить  начатое  дело!—Чури¬
лин  взглянул  на  Султанова.  —  Мы  пойдем  в  вершину
Хорпичекана,  в  центр  Амнунначи.  У  меня  какое-то
предчувствие:  здесь  что-то  есть,  или  вся  наша  затея  —
погоня  за  несбыточным...  Давайте  завьючиваться,  не  те¬
ряя  времени.
 — 	Ух,  и  надоело!  —  засмеялся  Султанов,  обвязывая
свернутую  в  тюк  палатку.  —  Подумайте  только,  который
уж  месяц!  Вечером  все  развязать,  разложить,  утром  со¬
брать  и  снова  связать.  И  так  каждый  день...
 * 	*  *
 Шесть  дней  под  непрерывным  мелким  дождем  шел  ка¬
раван  на  северо-восток.  Следы  человека,  зимних  кочевок
эвенков  исчезли;  ни  одного  порубленного  дерева  не  встре¬
чалось  маленькой  партии.  Вершина  Хорпичекана  прята¬
лась  в  чаще  густого  мелкого  ельника.  Оглянувшись  назад,
перед  тем  как  войти  в  заросли,  Чурилин  увидел  позади
почти  весь  путь  последних  двух  дней.  В  прояснившемся  на
несколько  часов  воздухе  дрожали  влажные  испарения,  при¬
давая  обширному  пространству  болота  призрачный  вид.
 Чурилин  и  его  товарищи  насторожились:  болото  пере¬
секали,  два  больших  лося.  Они  шли  спокойно,  не  видя  лю¬
 * 	Диабаз  —  излившаяся  глубинная  древняя  порода,  аналогич¬
ная  базальтовым  лавам.
 576

дей.  Высокие  ноги  животных  двигались  неторопливо,  но
размашистый  шаг  легко  и  быстро  нес  массивные  тела  по
топкой,  пропитанной  водой  толще  мха.  Передний  лось  за¬
кинул  назад  огромные  рога,  поднял  голову  и  каким-то
презрительным  взглядом  оглядел  покорные  ему  простран¬
ства  болот.  Животные  скрылись  за  неровной  серой  гре¬
бенкой  сухих  лиственниц.
 — 	Досадно  смотреть!  —  произнес  Султанов.  —  На
этаких  длинных  ногах  никакое  болото  не  страшно.  В  день
по  двести  километров  можно  делать!  —  Он  с  огорчением
поглядел  на  свои  ноги  в  тяжелых  сапогах.
 Чурилин  рассмеялся,  а  проводник  расплылся  в  улыб¬
ке,  хотя  и  не  понял,  о  чем  шла  речь.
 — 	Мясо,  однако,  здесь  будет!  —  весело  сказал  эвенк.
 Чувство  тревоги  не  оставляло  Чурилина.  Времени  на
 работу,  собственно,  уже  не  было.  Они  двигались  вперед
за  счет  срока,  необходимого  на  возвращение.  И  все-таки
-маленький  отряд  все  глубже  забирался  в  удаленные  от
больших  речек  безлюдные  болота.
 Центр  Амнунначи  вполне  соответствовал  данному
эвенками  названию:  это  была  совершенно  безлесная  рав¬
нина,  покрытая  кочковатой  сухой  травой,  на  серожелтой
„  поверхности  которой  выделялись  темные  пятна  моховых
полян.  Равнина  постепенно  понижалась,  охваченная  вда¬
ли  едва  видной  щеткой  низкого  леса.  Только  налево  го¬
ризонт  закрывался  чернеющей  ровной  полосой:  там  мест¬
ность,  видимо,  имела  более  крутой  спад  и  выступали  дале¬
кие  горы.  Вскоре  небо  затянулось  ровной  свинцовой  пе¬
леной,  снова  заморосил  дождь.  Огромное  пространство
труднопроходимых  болот,  в  которых  затерялись  четыре
человека,  давило  и  угнетало,  внушая  мысли  о  недоста¬
точности  человеческих  сил.  Как  бы  ни  хотелось  человеку
выбраться  отсюда,  только  недели,  только  месяцы  могли
освободить  его  из  этого  плена.  И  не  случайно  Султанов
позавидовал  лосям:  самый  сильный  человек,  самые  при-:
.вычные  ноги  смогут  сделать  за  день  по  мягкому  мохово¬
му  покрову,  хлюпающей  грязи,  цепляющейся  траве  и
багульнику  не  более  тридцати  тысяч  шагов.  И  если  их
нужно  полмиллиона,  чтобы  выйти  из  этих  болот,  кричите,
бейтесь  в  тоске,  зовите  кого  хотите  —  ничто  вам  не  помо¬
жет.  Тридцать  тысяч  шагов,  и  из  них  ни  одного  невер-
 37  Великая  Дуга
 577

ного.  Иначе,  попав  между  кочками,  корнями,  в  щели  ка¬
менных  глыб  россыпей,  треснет  хрупкая  кость.  Тогда—-
гибель.
 Караван  повернул  под  прямым  углом  налево,  к  дале¬
кой  долине  Мойеро.  За  сеткой  дождя  ничего  не  было  вид¬
но,  целыми  днями  шли  только  по  компасу.  Чурилин  и
Султанов  почти  не  разговаривали,  рабочий  с  эвенком  то¬
же  молчали.  Ночью  жалобно  звенели  ботала  лошадей,
голодные  кони  толклись  вблизи  палатки.  Иногда  раздаи¬
вался  хриплый  короткий  рев  лося  —  началось  время  осен¬
них  боев  между  самцами...
 * 	ф  #
 На  повороте  только  что  проложенной  тропинки  Чури¬
лин  увидел  остановившийся  караван.  Лошади  сбились  в
кучу.
 — 	Максим  Михайлович,  идите  скорее!  Воронок  напо¬
ролся!—  крикнул  Петр  с  отчаянием  в  голосе.
 Чурилин  подошел.  Молодой  вороной  конь  был  уже
освобожден  от  вьюка  и  седла  и  стоял  в  стороне.  По  коже
его  пробегала  крупная  дрожь,  задние  ноги  подгибались,
 —  Провалился  сразу  обеими  ногами  —  и  на  пенек
брюхом,  —  мрачно  пояснил  Султанов.
 Кровь  широкой  струей  сбегала  по  левой  задней  ноге
Воронка.  Конь  пошатнулся  и  поспешно  лег.
 — 	Что  делать,  Арсений  Павлович?  —  осмотрев  рану,
спросил  Чурилин.
 — 	Что  тут  сделаешь?  —  Султанов  отвернулся  и  по¬
шел  в  сторону.  —  Только  я  не  могу...
 Жалость  к  животному  больно  кольнула  Чурилина.  Но
караван  стоял,  и  Чурилин,  слегка  побледнев,  взял  берда-.
ну  и  лязгнул  затвором.  Ствол  стал  медленно  подниматься
к  уху  Воронка.  Петр,  застывший  было  в  горестной  непо¬
движности,  сорвался  с  места  и  вцепился  в  бердану:
 — 	Максим  Михайлович,  не  стреляйте!  Говорю  вам,
Воронок  поправится,  сам  пойдет  за  нами...
 Слезы  текли  по  его  щекам.
 Чурилин  охотно  уступил  просьбам  Петра.  Груз,  кото¬
рый  нес  Воронок,  распределили  между  тремя  другими
лошадьми,  седло  взвалили  на  четвертую.  Воронок  ле-i
 578

жал  и,  вытянув  шею,  следил  за  исчезавшим  вдали  ка¬
раваном...
 Справа,  у  крутого  бугра,  из  расплывчатой  светлой
грязи  талика  совсем  незаметно  возник  маленький  ручеек.
 — 	Камни,  Максим  Михайлович!  —  И  Султанов  ука¬
зал  на  небольшую  возвышенность  посередине  ручья.
 Крупные  округлые  гальки  с  красным  налетом  железа
просвечивали  сквозь  воду.
 — 	Я  посмотрю.  —  Чурилин  шагнул  к  ручью.  —  А  вы
скажите  Николаю,  что  сегодня  будем  итти  до  полной  тем¬
ноты.
 Султанов  поспешил  к  проводнику.  Эвенк,  выслушав
распоряжение,  хмуро  кивнул  головой  и  объявил,  что  сам
знает:  надо  торопиться.
 От  ручья  донесся  голос  Чурилина:
 — 	Стой,  Арсений  Павлович!
 Сердце  Султанова  учащенно  забилось.  Он  бросился
назад.  Чурилин  размахивал  куском  камня  и  от  волнения
не  мог  произнести  ни  слова.  Он  молча  сунул  Султанову
разбитый  камень,  а  сам  принялся  лихорадочно  выбрасы¬
вать  на  берег  один  за  другим  ослизлые  валуны.  Султа¬
нов  взглянул  на  свежий  раскол  породы  —  и  вздрогнул  от
радости.  Кроваво-красные  кристаллики  пиропа  выступа¬
ли  на  пестрой  поверхности  в  смеси  с  оливковой  и  голубой
зеленью  зерен  оливина  и  диопсида.
 — 	Грикваит!—крикнул  Султанов.
 И  оба  геолога  принялись  ожесточенно  разбивать  на¬
бросанную  Чурилиным  гальку.
 Вязкая,  плотная  порода  с  трудом  поддавалась  ударам
молотка.  Каждый  новый  раскол  открывал  ту  же  пеструю
грубо-зернистую  поверхность.  Султанов  полез  в  ручей  за
новыми  камнями,  и  только  когда  перед  геологами  пред¬
стал  излом  другого  характера—темной,  почти  черной  по¬
верхности  с  зелеными  точками,  —  Чурилин  выпрямился  и
вытер  пот  с  лица.
 — 	Уф!  —  вздохнул  Султанов.  —  Почти  сплошь  галь¬
ка  из  грикваита.  А  этот  уж  не  кимберлит  ли?
 — 	Думаю,  что  да,  —  подтвердил  Чурилин.  —  Из  не¬
разрушенной  части  интрузии  *.
 * 	Интрузия  —  внедрение  расплавленных  пород  (магмы)  в  тре¬
щины,  пустоты  или  между  слоями  в  отдельных  участках  земли.
 37*
 579

Руки  Чурилина,  свертывавшие  папиросу,  дрожали.
 — 	Это  не  галька,  Арсений  Павлович,  —  тихо  и  тор¬
жественно  проговорил  он.  —  Такие  валуны  слишком
крупны  для  маленького  ручейка.
 — 	Значит,  ручей  размыл...  —  Султанов  в  нереши¬
тельности  остановился.
 — 	...элювиальную  россыпь  *  грикваитовой  поро¬
ды!—  твердо  окончил  Чурилин.  —  Вспомните-ка,  ведь
грикваитовые  обломки  встречаются  в  африканских  тру¬
бах  в  виде  валунов,  они  округлены  при  извержении.
 Впервые  за  много  дней  Чурилин  широко  и  светло
улыбнулся.
 — 	Та-ак...—  протянул  Султанов.  —  Значит,  нам
нужно  к  вершине  ручья,  туда,  где  еловая  релка...  Пово¬
рачивай  обратно!  —  крикнул  он  подошедшим  Николаю  и
Петру.
 Эвенк,  сощурившись,  внимательно  следил  за  радост¬
ными  лицами  своих  начальников,  а  Петр  хлопнул  Була¬
ного  по  крупу:
 — 	К  Воронку  вертаемся,  дурья  башка!..
 * 	*  *
 С  треском  рухнула  срубленная  ель,  за  ней  повалилась
другая.  В  молчании  темного  леса  гулко  разносились  уда-:
ры  топора.
 Усталые  люди  присели  покурить.
 — 	Воронок-то  наш  поправляется,  только  еще  хро¬
мает,  —  сообщил  Петр,  ходивший  смотреть  коней.  —
Я  что  говорил?..  Только  тощаютг  конишки,  прямо  тают—
трава  вся  посохла.
 Севший  с  вечера  туман  к  утру  лег  сплошным  покро¬
вом  инея.  Болото  заискрилось,  засверкало.  Под  елями
попрежнему  было  темно.  В  сумраке  громоздились  пова¬
ленные  стволы,  покрытые  наростами  грибов.  Грибы
волнистыми  оборками  торчали  на  пнях  и  корнях,  цвели
всевозможными  оттенками  красного,  зеленого  и  желтого,
издавали  гнилостный  запах  и  по  ночам  отливали  едва
 * 	Элювиальная  россыпь  —  месторождение,  образовавшееся  на
месте  без  переноса  или  смещения  продуктов  разрушения  горных
пород.
 580

заметным  фосфорическим  светом.  Бугор  был  обиталищем
сов.  Пучеглазые  любопытные  птицы  в  сумерках  восседа¬
ли  на  ветвях  близ  лагеря  и,  склонив  набок  головы,  рас¬
сматривали  людей  яркими  желтыми  глазами.  Ночью
их  крики  надрывно  разносились  в  гуще  ветвей,  перекли¬
каясь  с  ревущими  на  болоте  лося-ми.
 Люди  рылись  в  земле,  изредка  уделяя  время  сну  и  еде,
ожесточенно  долбили  кирками  твердую  и  вязкую  гли¬
ну.  Не  хватало  инструментов.  Вечномерзлая  почва  плохо
поддавалась.  Только  огромные  костры,  разложенные  в
шурфах  *,  заставляли  ее  уступать.  Тогда  на  смену  появ¬
лялся  другой  враг  —  вода.  Два  шурфа  пришлось  бросить:
они  попали  внизу  на  талики  и  мгновенно  заполнились
водой.
 Чурилин  рассчитывал  встретить  коренную  породу  **
на  двух-трех  метрах  от  поверхности.  Однако  и  эта  нич¬
тожная  глубина  давалась  с  большим  трудом.
 Еще  один  шурф  был  заложен  на  самой  вершине  холма.
Дым  от  костра  заполнял  еловую  рощу,  стелился  над  мох¬
натыми  ветвями,  длинным  сизым  языком  выползал  на  бо-.
лото  и  смешивался  вдали  с  холодной,  сырой  мглой.
 Проводник  принес  на  плече  еще  один  сухой  ело¬
вый  ствол,  бросил  в  костер  и  решительно  подошел  к  Чу-
рилину:
 — 	Начальник,  говорить  надо.  Кони  скоро  пропади,
наша  тоже  пропади.  Мука  кончай,  масло  кончай,  охота
ходи  не  могу,  работай  надо.  Плохой,  шибко  плохой  дело,
ходить  надо  ско-оро!
 Чурилин  молчал.  Проводник  лишь  высказал  вслух
давно  мучившие  Чурилина  мысли.
 — 	Максим  Михайлович,  —  вдруг  предложил  Султа¬
нов,  —  пускай  он  с  Петром  уводит  лошадей,  а  мы  с  вами
добьем  шурф.  Инструмента  все  равно  только  на  двоих.
А  мы  потом  по  реке,  на  плоту...
 Чурилин  быстро  шагнул  к  своему  помощнику,  внима¬
тельно  взглянул  в  его  похудевшее,  заросшее  черной  боро¬
дой  лицо,  в  налившиеся  от  дыма  и  бессонницы  глаза  и
отвернулся...
 * 	Шурф—  колодцеобразная  разведочная  выработка.
 **  Коренная  порода  —  твердое  основание  под  рыхлыми,  мо¬
лодыми  наносами.
 531

— 	Вы  пойдете  со  всем  грузом  прямо  на  Соттыр,—
спокойно  говорил  он  через  несколько  минут  проводнику  и
помрачневшему  Петру.  —  Там,  в  поселке,  сдадите  лоша-'
дей.  Я  обо  всем  договорился  еще  весной  с  начальником
полярной  станции.  Я  дам  письмо,  чтобы  вас  снабдили  про¬
дуктами,  а  Петра  доставили  в  Джергалах.  Там  он  пусть
заготовит  лодку  и  ждет  нас.  Может  быть,  успеем  спла¬
виться  по  Хатанге  до  аэропорта.  Николай  получит  в  Сот-
тыре  продуктами,  деньги  выдам  сейчас  —  пусть  возвра¬
щается  к  себе.  Как  дойдете  до  Мойеро,  оставьте  все
продовольствие,  какое  сможете  выделить,  на  видном  ме¬
сте.  Путь  отмечайте  засечками,  мы  пойдем  следом.  Сколь¬
ко  отсюда  до  Соттыра?
 — 	Не  знаю.  —  Эвенк  покачал  головой.  —  Километра;
триста  будет,  однако.
 — 	Ну  вот,  а  до  Мойеро  пятьдесят.
 — 	Нет,  здесь  тебе  Мойеро  ходить  нельзя:  шибко
большой  порог  много.  Через  горы,  та  сторона  ходи,  тогда
останется  только  маленький  порог.
 — 	Ну,  сто  километров?
 — 	Сто  ли,  сто  двадцать,  однако,  будет...
 * 	*  *
 На  еловом  бугре  стало  совсем  одиноко  и  тихо.  Палат¬
ку  увезли;  вместо  нее  был  устроен  балаган  из  еловых
лап.  Горевший  перед  ним  костер  чуть  дымился  под
дождем.
 Султанов  проснулся  ночью  от  холода.  Все  тело  ныло.
Мучительно  не  хотелось  вставать,  казалось  просто  невоз¬
можным  пошевелить  рукой.  С  огромным  усилием  Султа¬
нов  поднялся  и  разбудил  Чурилина.  Тот  быстро  встал,
выпил  кружку  пустого  чаю  и  начал  искать  впотьмах
лежавшую  где-то  у  костра  короткую  шурфовочную
кайлу.
 Пламя  костра  заметалось,  оживленное  новой  порцией
сухих  дров.  В  шурфе,  углубившемся  в  землю  уже  на  два
с  половиной  метра,  было  совершенно  темно.  Чурилин  дол¬
бил  кайлой  наугад,  выгребая  комья  глины  руками  в  вед-:
ро,  которое  время  от  времени  поднимал  наверх  на  веревке
Султанов.
 582

Боясь  затопления,  геологи  не  протаивали  мерзлоту
огнем,  предпочитая  мучительно  медленную,  но  более  вер¬
ную  работу  в  мерзлой  почве.  Вода  и  так  уже  стояла  в  яме
на  четверть,  и  каждый  удар  кайлы  сопровождался  гром¬
ким  всплеском.
 Чурилину  казалось  порой,  что  он  работает  согнув¬
шись  в  этой  тесной,  сырой  яме  уже  много  лет.  Уже  давно
он  только  и  слышит  глухое  бунчанье  породы,  звяканье
ведра,  копается  ободранными,  распухшими  пальцами
в  жидкой  ледяной  грязи.
 — 	Довольно  вам,  уже  двадцать  пять  ведер  нарыли!
Теперь  моя  очередь!—крикнул  сверху  Султанов  как  раз
в  тот  момент,  когда  Чурилин  почувствовал,  что  больше  не
сможет  поднять  кайлу.
 Он  выбрался  из  шурфа,  упираясь  в  стенки  ногами  и
руками,  и  тяжело  опустился  на  мокрую  глину.
 Султанов  исчез  в  яме,  и  оттуда  послышался  его  при¬
глушенный  голос:
 — 	Подходяще!  Ну  и  сила  у  вас,  Максим  Михайло¬
вич!  Еще  четверть  метра  осталось,  мелкие  камешки  уже
звякают...  Нет,  дальше  опять  глина.
 В  то  же  время  Султанов  ощутил,  что  глина  пошла  не¬
сколько  другого  рода:  попрежнему  плотная,  она  отвора¬
чивалась  крупными  кусками;  неподатливая,  липкая  вяз¬
кость  исчезла.
 Ведро  за  ведром  таскал  Чурилин,  и  горка  вынутой
глины  все  увеличивалась.  Уже  подходила  к  концу  длин¬
ная  осенняя  ночь,  когда  Султанов  слабо  и  хрипло  крик¬
нул  из  шурфа:
 — 	Камни  пошли!  Один  крупный  есть,  тащите!
 Последнее  ведро  показалось  Чурилину  невероятно  тя¬
желым.  Он  извлек  Липкий,  холодный  и  тяжелый  кусок
породы  и  у  костра  разбил  его  молотком.  Темная  матовая
порода  в  мерцающем  свете  пламени  ничем  не  отличалась
от  надоевших  за  время  пути  диабазов.
 — 	Ну  что?  —  нетерпеливо  спросил  снизу  Сул¬
танов.
 — 	Не  знаю,  темно,  —  не  желая  огорчать  товарища,
ответил  Чурилин  и  бросил  куски  камня  на  кучу  вырытой
глины.  —  Вылезайте,  нужно  поспать.  Шесть  часов,  скоро
рассвет.
 583

*  *  *
 Хотелось  долго-долго  спать.  Но  время  текло  неумоли¬
мо,  и  в  девять  часов  оба  геолога  были  уже  на  ногах  и  го¬
товили  скудный  завтрак.
 — 	Как  ни  тяжела  работа,  а  порции  придется  умень¬
шить,—  сумрачно  сказал  Чурилин:—в  мешке  совсем  ма¬
ло  муки.
 Султанов  усмехнулся,  помолчал.  Затем,  подняв  круж¬
ку  с  чаем,  торжественно  продекламировал:
 — 	«Погибель  верна  впереди...  и  тот,  кто  послал  нас  на
подвиг  ужасный,  —  без  сердца  в  железной  груди...»
 — 	Еще  ужасней,  что  никто  нас  не  послал.  И  пожало¬
ваться  не  на  кого.
 — 	Да,  чорт  возьми,  кто,  собственно,  держит  нас
здесь?  —  тихо  сказал  Султанов,  опустив  голову.
 Товарищи  медленно  поплелись  к  шурфу.  Вдруг  Султа¬
нов  крепко  впился  пальцами  в  локоть  Чурилина:
 •584

— 	Максим  Михайлович,  желтая  земля!
 На  верху  кучи  вынутой  породы  кусками  лежала  ка¬
кая-то  особенная,  зернистая  и  в  то  же  время  плотная
глина  рыжевато-желтого  оттенка.  Чурилин  поспешил
поднять  расколотый  ночью  камень.  Это  была  тяжелая,
жирная  на  ощупь  сине-черная  порода.  Наружный  слой
камня  был  мягким  и  более  светлого,  синевато-серого
оттенка.
 — 	Воды,  Арсений  Павлович,  побольше  воды!  —  про¬
шептал  Чурилин.  —  Да  вот  в  затопленном  шурфе  возь¬
мем.  Выливайте  чай,  чорт  с  ним!  Нужно  второе  ведро.  Вы
начинайте  промывку  желтой  породы,  доведете  на  лотке,
а  я  займусь  осколками  камней.
 — 	Неужели...  —  начал  Султанов.
 — 	Подождите!  —>  резко  оборвал  Чурилин.
 Неторопливо,  словно  нисколько  не  волнуясь,  Чурилин
 принялся  промывать  все  добытые  кусочки  твердой  черной
породы,  отчищая  рыхлые  корки  и  грязь.
 Позабыв  про  все  на  свете,  геологи  занимались  своим
делом.  Внезапно  Чурилин  издал  приглушенное  восклица¬
ние  и  торопливо  достал  из  нагрудного  кармана  складную
лупу.  Султанов  бросил  лоток  и  подбежал.  На  синевато-:
черном  фоне  небольшого  куска  породы  сидели  почти  ря¬
дом  три  прозрачных  кристаллика  с  горошину  величиной.
Треугольные  о  площадки  их  граней  не  были  абсолютно
гладкими,  но  тем  не  менее  ярко  блестели.  Каждый  кри¬
сталл  представлял  собою  две  соединенные  основаниями
четырехгранные  пирамиды.  Геологи  не  спускали  глаз
с  кристаллов.  В  глубоком  безмолвии  леса  слышалось
лишь  прерывистое  дыхание  людей.
 — 	Алмазы,  алмазы!  —  Горло  Султанова  сжалось
спазмой.
 — 	Да,  типичные  октаэдры  *,  как  в  Южной  Афри-:
ке,  —  произнес  Чурилин.  —  Чистой  воды,  хоть  и  не  голу¬
боватые.  По  тамошней  номенклатуре  —  второй  сорт  выс¬
шего  класса;  так  называемый  первый  Капский.  Вот  и
всё,  Арсений  Павлович,  наше  дело  сделано.  Это  вы...—
Чурилин  не  договорил,  сжав  испачканную  глиной  руку
Султанова.
 * 	Октаэдр  —  кристаллическая  форма,  восьмигранник.
 585

Тот  устало  Опустился  на  забрызганный  грязью  при-;
мятый  багульник.
 — 	Значит,  эта  рыжая  глина  и  есть  «иэллоу  гра-
унд»  —  желтая  земля,  африканских  копей,  —  говорил  Чу¬
рилин,  —  самая  верхняя  и  вдобавок  всегда  обогащенная
алмазами  покрышка  алмазной  трубы.  Несколькими  мет¬
рами  ниже  пойдет  «синяя  земля»  —  «блю  граунд»,  вот
эта  самая,  черная,  куски  которой  мы  нашли  в  желтой
земле.  Это  менее  разрушенная,  менее  окисленная  кимбер-
литовая  порода.  А  наш  еловый  холм,  без  сомнения,  окон-
туривает  границу  алмазной  трубы.  Такие  холмы  часто
помогают  в  Южной  Африке  при  поисках  алмазных  ме¬
сторождений,  показывая  выступающую  на  поверхность,
но  скрытую  под  почвой  верхнюю,  расширенную  часть
трубы.  И  помните,  дорогой  Арсений  Павлович,  —  основ¬
ная  заповедь  африканских  охотников  за  алмазами:  где
одна  труба,  там  ищи  еще  несколько.  Они  никогда  не  бы-:
вают  в  одиночку!  Теперь  нам  нужно  промыть  всю  нары¬
тую  желтую  землю,  тщательно  отобрать  образцы.  Чтобы
нести  их,  придется  отказаться  от  части  продоволь¬
ствия.  Репер  *,  заявочный  столб,  —  и  с  рассветом  ухо¬
дим  отсюда:  наши  жизни  теперь  особенно  драгоценны.
 Султанов  в  последний  раз  встряхнул  лоток  и  высыпал
на  листок  чистой  бумаги  все,  что  осталось  после  промыв¬
ки  целой  тонны  желтой  земли.  На  белом  листе  рассыпа¬
лись  мелкие  кристаллы  —  столбчатые,  призматические,
многоугольные  красного,  бурого,  черного,  голубого,  зеле¬
ного  цветов.  Это  были  сопутствующие  алмазу  ильменит,
пироксен,  оливин  и  другие  стойкие  минералы.  А  среди
них,  подобно  кусочкам  стекла  и  все  же  не  сходные  с  ним
своим  сильным  блеском,  выделялись  мелкие  кристаллы
алмазов.  Здесь  были  белые,  чистой  воды,  камни,  были
и  покрытые  шероховатой  бурой  корочкой.  Некоторые  кри¬
сталлы  имели  розоватый  или  зеленый  оттенок.
 — 	Вот  смотрите,  кроме  октаэдров  —  ромбододе¬
каэдр  **.—Чурилин  отделил  спичкой  зеленый  двенадцати¬
гранник.  —  Этот  вид  алмаза  отличается  необыкновенной
даже  для  этого  камня  твердостью.  В  Африке  такие  алма-
 * 	Репер  —  высокий  сигнальный  или  опознавательный  знак.
 **  Ромбододекаэдр  —  двенадцатигранник,  каждая  грань  котоЗ
рого  имеет  очертания  ромба.
 586

зы  встречаются  преимущественно  в  трубе  Фоорспед.
А  это  борт  *,  —  он  указал  спичкой  на  округлое  зерныш¬
ко  черного  цвета,  —  сросток  мельчайших  алмазных  крис¬
талликов.  Я  смерил  диаметр  нашего  холма,  —  продолжал
Чурилин:—эта  алмазная  труба  не  из  маленьких,  не  мень¬
ше  четверти  километра  в  поперечнике.  Правда,  в  Южной
Африке  есть  и  больше;  например,  Дютойтспан  —  чуть  не
семьсот  метров.  То  уже  не  труба,  а  целое  вулканическое
жерло.
 Султанов  задумчиво  глядел  на  холм.  Он  старался
представить  себе  огромную  трубу,  уходящую  почти  отвес¬
но  на  глубину  многих  километров  и  (Заполненную
драгоценной  черновато-синей  породой  с  алмазами.  И  это
было  здесь,  в  заболоченной,  мрачной  равнине,  под  мхом
и  грязью,  едва  прикрывающими  панцырь  вечной  мерз¬
лоты!
 Молчал  и  Чурилин.  Он  ссыпал  в  мешочек  алмазы,  на¬
писал  этикетки  к  кусочкам  пород,  тщательно  завернул
образцы  и  принялся  вычерчивать  подробный  план  место--
рождения.  Все  это  геолог  делал  без  всякого  воодушевле¬
ния,  будто  сейчас,  у  достигнутой,  наконец,  цели,  куда-то
исчезли  все  владевшие  им  ранее  стремления.  Усталость
была  слишком  велика...
 Султанов  обтесал  высокий  пень  в  виде  столба  и,  рас¬
калив  кайлу,  выжег  на  нем  несколько  букв  и  цифр.  Вско¬
ре  был  готов  репер  —  высокая  ель  с  обрубленными  сучья¬
ми  и  перекладиной  наверху.
 * 	*  *
 Путь  прямиком  через  горы  был  нелегок:  пересекая
множество  распадков  **,  приходилось  преодолевать  до
пятнадцати  перевалов  в  день.  Геологи  механически  шага¬
ли,  без  слов  и  мыслей.  Ничтожных  порций  пищи  не  хва¬
тало  на  покрытие  огромной  затраты  сил.  Передвижение
начиналось  при  первых  проблесках  утреннего  света,  а  кон¬
чалось  далеко  за  полночь.  Осыпалась  яркожелтая  хвоя
лиственниц,  лес  был  насыщен  водой  от  непрерывного
 * 	Борт  —  вид  алмаза,  образованный  сростком  микроскопиче¬
ских  кристаллов.
 **  Распадок  —  короткая,  обычно  сухая  долина.
 587

дождя.  Ватники  геологов  быстро  промокали  насквозь  и
вечером  долго  дымились  у  сильного  огня,  а  на  следующее
утро  снова  пропитывались  влагой  в  первый  же  час  Пути.
Вода  выступила  на  болотах,  покрыв  на  четверть  высокие
кочки,  между  которыми  при  малейшем  неверном  шаге
люди  проваливались  по  пояс.  Тонкий  ледок  хрустел  под
размокшими  сапогами.  Никакой  дичи  не  встречалось  на
пути  —  горы  словно  вымерли,  и  бердана  попеременно  да¬
вила  плечи  бесполезным  грузом.
 Утро  четвертого  дня  застало  Чурилина  и  Султанова
взбирающимися  на  крутой  подъем.  На  вершине  перевала
перед  путниками  расступилась  красновато-серая  дымка
тумана  и  открылся  обширный  пологий  спуск,  образован¬
ный  россыпью  *  огромных  остроугольных  каменных
глыб.  Вдали  вставал  стеной  темносиний,  испятнанный
рыжим  противоположный  склон  долины  большой  реки.
 — 	Ну,  вот  и  Мойеро!—Чурилин,  присев  на  камень,
вывернул  карман  в  поисках  последних  крошек  махорки.—
Как  они  тут  прошли  с  лошадьми?  Последняя  затесь—-
на  вершине,  а  дальше  ничего  не  видно.
 — 	Спустимся  прямо  по  россыпи  в  долину  и  пойдем
вниз  по  реке,  —  предложил  Султанов,  —  потом  вернемся
вверх.  Где-нибудь  обязательно  пересечем  их  след.
 * 	*  *
 Начальник  производственного  отдела  института  во¬
шел  в  кабинет  Ивашенцева  и  молча  опустился  в  кресло.
 — 	Серьезно  тревожусь  за  Чурилина,  —  озабоченно
сказал  профессор:  —  этот  человек  слишком  упрям,  чтобы
быть  осторожным.  Самарин  приехал  уже  месяц  назад,
а  Чурилин  с  Султановым  остались  в  тайге.  Нужно  по¬
слать  телеграммы  всюду,  куда  можно,  с  запросами:  в  Сот-
тыр,  на  Туру,  Хатангу,  Чирингдинскую  базу  Союзпуш-
нины...
 И  с  высоких  мачт  радиостанции  острова  Диксон  опять
понеслись  над  тайгой  колебания  эфира.  Прерываясь,  сно¬
ва  возобновляясь,  они  несли  один  и  тот  же  вопрос:  «Ха-
 * 	Россыпь  —  здесь  подразумевается  обширная  площадь,  за¬
нятая  глыбами  разрушающихся  горных  пород,  лишенная  раститель¬
ности.  Часто  встречается  в  Сибири  —  на  склонах  и  вершинах  гор.
 583

танга,  Соттыр,  Тура...  Сообщите  срочно,  имеются  ли  из¬
вестия  экспедиции  Главминсырья  инженера  Чурилина...»
 Радиоволны  достигли  высокой  каменной  россыпи.  Но
оба  геолога,  конечно,  не  знали  и  не  чувствовали,  что  про¬
странство  насыщено  вопросами  об  их  судьбе.  Они  осто¬
рожно  балансировали  на  скользкой,  покрытой  лишайни¬
ками  поверхности  громадных  каменных  плит,  перепрыги¬
вали  глубокие  провалы  между  глыбами,  карабкались  по
острым  граням  и  ребрам.
 Россыпь  растянулась  на  несколько  километров  неве¬
роятным  хаосом  изломанного  камня  —  сплошное  мертвое
поле,  покрытое  серыми  костями  гор.  Будто  столкнувшие¬
ся  в  страшной  битве,  силы  земной  коры  разбили,  иско¬
веркал»,  рассыпали  горные  вершины,  и  они  повалились
здесь  поверженными  скелетами,  выставив  обнаженные
острые  ребра...
 — 	Сергей  Яковлевич!  Соттыр  сообщает:  вчера  при¬
были  рабочий  и  проводник  Чурилина  с  лошадьми;  геоло¬
ги  остались  в  тайге.  Вот  телеграмма.
 Профессор  яростно  стукнул  кулаком  по  столу:
 — 	Так  и  знал!  Погибнут  ни  за  что!  Телеграфируйте
в  Соттыр...  Впрочем,  кто  же  передаст  им?  Экспедицию
снаряжать  надо...  —  Ивашенцев,  волнуясь,  стал  переби-:
рать  бумаги  на  столе.  —  И,  главное,  упрямство-то  беспо-.
лезное:  раз  за  три  года  ничего  не  нашли,  так  и  в  один
лишний  месяц  ничего  не  добьешься.
 — 	Молодцы!  Смстри-ка,  Арсений  Павлович:  пло-
тишко  приготовили  из  сухих  еловых  лесин.  Молодцы!
Продуктов  примерно  на  неделю.  Ну,  не  беда:  река  бы¬
стра,  понесет  хорошо.  А  ну,  берем.  Раз-два!..
 Маленький  плот  закачался  на  воде,  повернулся  и,  на
правляемый  шестами,  быстро  поплыл  посередине  реки.
Здесь  Мойеро  еще  не  была  глубокой,  под  плотом  быстро
мелькали  на  дне  длинные  гладкие  гальки.  Оба  геолога
впервые  почувствовали  за  много  тяжелых  дней  радостное
облегчение.  Котомки  не  давили  больше  натруженные  пле¬
чи,  истертые  расползшимися  сапогами  ноги  наслаждались
отдыхом,  а  река  несла  плот  со  скоростью  не  меньше  ше-:
 589

сти  километров  в  час.  Пожалуй,  в  этом  и  была  главная
радость  —  сидеть,  покуривая  оставленную  Николаем  ма-i
хорку,  изредка  выправляя  плот  толчками  шестов,  и  в  то
же  время  сознавать,  что  продвигаешься  вперед,  что  с  каж¬
дым  часом  уменьшается  бесконечный  путь.
 Можно  было  позволить  себе  роскошь  подумать,  вспом¬
нить,  что  существует  другой  мир.  Плеск  воды,  переливы
ее  журчанья  на  узких  галечных  косах,  быстрое  движение
маленьких  волн  —  все  казалось  полным  веселой  жизни
после  гнетущего  молчания,  однообразия  и  неподвижного
воздуха  огромных  болот.
 Мойеро  текла  извилисто,  описывая  крутые  кривуны.
Мимо  проплывали  низкие  берега.  Широкая  пойма  оста¬
лась  позади;  лес  подошел  прямо  к  речке  и  зажал  ее  русло
в  темные  высокие  стены.  Плот  шел,  словно  по  коридору,
меж  густых  елей.  Многие  деревья,  подмытые  рекой,  скло¬
нялись  к  воде.  Вдали  лесной  коридор,  казалось,  суживал¬
ся;  вершины  наклоненных  с  противоположных  берегов  ле¬
син  скрещивались  над  водой,  терявшей  свой  живой  блеск,
выглядевшей  сумрачно  и  холодно.
 Огромная,  недавно  поваленная  ель  лежала  поперек
реки,  почти  касаясь  своей  еще  зеленой  вершиной  широ-.
кой  отмели  левого  берега.  Геологи  отвели  плот  к  берегу
и,  спрыгнув  в  воду,  протащили  его  по  гальке.  Дальше  по¬
палось  еще  несколько  таких  деревьев,  задерживавших
ход  плота,  но  все  это  казалось  Чурилину  и  Султанову
пустяками,  пока  из-за  крутого  поворота  реки  они  не
услышали  громкое  журчанье  и  плещущие  удары.
 — 	К  берегу,  живей  к  берегу!  —  крикнул  Чурилин.—
Впереди  залом!  *
 Но  было  уже  поздно  —  плот  шел  слишком  быстро.
Шест,  воткнутый  в  дно  реки,  с  треском  сломался,  и  плот,
как  слепой,  устремился  прямо  на  высокую  груду  древес¬
ных  стволов,  перегораживающих  реку.
 Направо,  где  нагромождение  деревьев  было  более  ред¬
ким,  вода,  громко  клокоча,  устремилась  под  завал.  Ветки
и  тонкие  стволы  пружинили  и  вибрировали  под  напором
воды,  производя  характерные  всплески,  похожие  на  уда¬
ры  гигантского  валька.
 * 	Валом  —  нагромождение  древесных  стволов,  нанесенных
в  полую  воду  и  перегораживающих  русло  реки.
 590

Султанов  и  Чурилин  бросились  к  заднему  концу  пло¬
та  и  схватили  драгоценные  мешки,  топор  и  бердану.  В  ту
же  секунду  плот  нырнул  под  залом,  остановился  и  начал
подниматься  вертикально,  уходя  все  глубже  под  воду.
Сильный  толчок  бросил  товарищей  вперед,  но  им  удалось
прыгнуть  на  залом.  Вода  взревела,  пучась  валом  за  пло¬
том,  загородившим  часть  узкого  прохода.  Не  теряя  ни
минуты,  Чурилин  с  Султановым  принялись  поочередно
рубить  стволы  единственным  топором.  После  двух  часов
тяжелой  работы  можно  было  высвободить  плот  и  с  по-:
мощью  веревки  подтащить  его  ближе  к  берегу,  где  у  края
завала  воды  было  по  пояс.  Борясь  со  сбивавшей  с  ног
ледяной  водой,  геологи  насилу  подняли  плот  повыше  и
проволокли  его  в  прорубленную  брешь  через  толстые
скользкие  бревна,  лежавшие  под  водой  в  основании  зало-:
ма.  Дальше  путь  был  свободен,  но,  увы,  всего  на  пол¬
тора  километра!  И  снова  перед  плотом  вырос  лесной  за¬
лом,  с  еще  более  широким  нагромождением  побелевших
окоренных  бревен,  между  которыми  грозными  пиками
торчали  толстые  сучья  и  корни  глубоко  зарывшихся
в  гальку  деревьев.
 * 	*  *
 На  белесой  песчаной  косе  горел  большой  костер.  Плот
стоял,  приткнувшись  к  берегу.  Чурилин  и  Султанов  си¬
дели  лицом  к  реке,  повернув  к  огню  дымящиеся  мокрые
спины.  Над  песком  круто  поднимался  берег,  сухая  трава
на  нем  золотилась  под  ярким  солнцем,  разбудившим  ту¬
чи  окоченевшей  было  мошки.
 Султанов  вдруг  поднялся  и  неверными  шагами  напра¬
вился  в  сторону.  Его  тошнило:  желудок  отказывался  при¬
нимать  только  что  съеденную  пищу.  Чурилин  с  тревогой
следил  за  своим  помощником.  Он  и  сам  чувствовал  себя
плохо.  Истомленное  непомерной  работой,  долгим  недоеда-,
нием,  бессонницей  сердце  то  падало  и  билось  тяжело  и
редко,  то  учащенно  и  слабо  трепыхалось,  требуя  отдыха,
длительного  покоя.
 Темный  страх  перед  цепкими  тисками  лесной  пустыни
наполнил  душу  исследователя.  Нужно  было  проплыть
около  четырехсот  километров  рекой.  А  они  вот  уже  вто-.
рой  день  пробиваются  сквозь  завалы  и  проплыли  за  эти
 591

два  дня  семь  километров.  Семь  километров]  Еды  оста*
лось  на  четыре  дня  при  самых  маленьких  порциях.
А  сколько  предстояло  еще  непосильной  работы  по  плечи
в  холодной  воде:  рубить  толстые  бревна,  надсаживаясь
перетаскивать  плот...  Больше  нет  сил!  Вряд  ли  они  вы¬
держат  еще  хотя  бы  один  день.  Кто  знает,  сколько  впере¬
ди  заломов  —  один  или  сотня?
 Султанов  вернулся  к  костру  и  лег  на  песок.  Чурилин
подвинул  под  голову  товарища  сумки  и  стал  на  колени:
 — 	Полежите,  Арсений  Павлович,  я  пройду  вперед.—
Он  показал  налево,  где  за  широкой  отмелью  и  сверкаю¬
щей  в  солнечных  лучах  водой  громоздилась  груда  пере¬
плетенных  серых  бревен.
 Султанов  сел:
 — 	Максим  Михайлович,  вот  что...  —  Он  замялся.—
Если  я  совсем  разболеюсь,  так  вы  идите  один.  Нужно,
обязательно  нужно  кому-нибудь  спастись.  Я  серьезно,
я  не  шучу!  —  Султанов  рассердился,  увидев  улыбку  Чу¬
рилина.
 — 	Бросьте,  дорогой!  Отдохните,  и  все  пройдет.  Если
выйдем,  так  оба!  —  громко  сказал  Чурилин,  сам  не  нахо¬
дя  в  своем  тоне  нужной  уверенности.  —  Ну,  я  пошел!  —
И,  подняв  бердану,  он  медленно  поплелся  по  песку  и  хру¬
стящим  галечным  Отмелям  на  пересечку  крутого  кри-
вуна.
 Чурилину  хотелось  пройти  дальше  вниз  по  реке,  что¬
бы  осмотреть  долину  ниже  залома.
 Страх,  охвативший  его*  не  проходил,  как  ни  пытался
Чурилин  справиться  с  ним.  Ему  хотелось  скорее  вер¬
нуться  в  привычный  мир  карт,  книг,  научных  исследова¬
ний,  отдать  своей  стране  богатства,  спрятанные  под  мха¬
ми  и  мерзлотой  болот  Амнунначи,  иметь  время  для  ти¬
хого,  спокойного  раздумья  за  микроскопом,  для  бесед
с  товарищами.  Неужели  так  и  не  удастся  вернуться  туда,
где  нет  мошки,  вечно  мокрой  одежды,  едкого  дыма  и  бес¬
престанной  гонки  вперед,  вперед?
 Чурилин  пересек  кривун  и  повернул  вдоль  берега.
 Он  шел  и  думал  о  Султанове:  «Что  заставляет  людей
итти  на  такие  невиданные,  никому  не  известные  подви¬
ги?  Если  мы  выйдем,  разве  кто-нибудь  узнает  о  стойком
героизме  этого  человека?  Пережитое  быстро  сотрется,  за-
 592

будется,  покажется  тяжелым  сном...  Кто  же  рассказы¬
вает  всерьез  о  снах?  А  если  мы  не  выйдем,  тоже  никто  не
узнает.  Больше  того:  скажут  —  погибли  от  неумелости,
неосторожности.  А  у  Султанова  там,  в  далеком  мире,  за
тысячи  километров...  жизнь,  счастье,  любимая  женщина,
ожидающая  давно,  тревожно  и  нетерпеливо».
 Справа,  на  противоположном  берегу,  послышался  шум.
Хрустела  галька,  тихо  шелестела  сухая  трава.  Чурилин
очнулся,  посмотрел,  и  сердце  его  бурно  заколотилось.
 Под  уступом  берега,  погрузив  копыта  в  воду,  стоял
огромный  самец-лось.  Могучее  тело  его  казалось  издали
совсем  черным.  Широкие  рога,  как  ладони  гиганта  с  рас¬
топыренными  острыми  пальцами,  были  светлыми,  а  меж¬
ду  ними,  обращенные  в  сторону  Чурилина,  ижицей  тор¬
чали  большие  раструбы  ушей.  Лось  всматривался  в
застывшего  на  месте  геолога,  склонил  голову,  выставив
рога,  и  издал  хриплое  «уоп».  Чурилин  не  шелохнулся,  до
боли  зажав  в  кулаке  ремень  берданы.
 Лось  повернулся  и  сразу  стал  другим  —  поджарым,
горбатым,  на  высоченных  ногах.  В  повадке  животного
чувствовалась  ежесекундная  готовность  к  стремительно¬
му  бегу,  скрытая  энергия  взведенной  пружины.  Мощная
горбоносая  голова  поднялась,  на  горле  растопырилась
жесткая  черная  борода,  крутой  загривок  обозначился  еще
резче.  Затем  лось  расставил  широко  ноги,  ткнулся  носом
в  воду  и  вошел  в  реку.  Чурилин  рванул  с  плеча  бердану.
Лось  молниеносно  прыгнул  на  берег.  Щелкнул  снятый
с  предохранительного  взвода  затвор,  и  Чурилин  послал
пулю  в  высокий  загривок.  Лось  споткнулся,  упал,  вско¬
чил  опять.  Гром  второго  выстрела  разнесся  по  реке,  и
животное  исчезло  в  кустах.  Вне  себя  Чурилин  бросился
в  реку,  высоко  поднимая  бердану.  Течение  сбивало  его
с  ног,  но  он  справился  с  ним  и  вскоре  был  на  противо¬
положном  берегу.  В  десяти  метрах  от  воды  в  высокой
траве  виднелось  черновато-бурое  тело.  Чурилин  осторож¬
но  приблизился  к  нему  и  убедился,  что  зверь  мертв.  Лось
лежал,  запрокинув  упершуюся  на  рог  голову;  передние
ноги  согнулись  в  коленях.  Великолепная  мощь  живот-:
ного  чувствовалась  и  в  неподвижном  теле.
 Чурилин  не  был  .настоящим  охотником.  Став  на  одно
колено,  он  погладил  морду  лося,  сожалея  о  случившемся.,
 38  Великая  Дуга
 593

Как  бы  то  ни  было,  но  шестнадцать  пудов  превосходного
мяса  меняли  судьбу  геологов.
 Чурилин  выпрямился,  опершись  на  бердану,  оглянул3,
ся  и  увидел  на  реке  еще  один  залом,  в  четверти  километ¬
ра  ниже.  Дальнейший  путь  реки  скрывался  густым  лесом,
казавшимся  темной  щеткой.  Однако  эта  щетка  в  одном
 месте  понижалась,  и  там  виднелся  горный  склон,  подхо¬
дивший  вплотную  к  реке.
 «Если  река  войдет  в  ущелье,  будут  пороги,  но  заломы
окончатся»,  —  подумал  Чурилин.  Он  быстро  выпотрошил
лося,  взял  губы,  сердце,  кусок  мяса,  отметил  место  высо¬
ким  шестом  и  перебрался  через  реку  по  верхнему  залому,
кстати  тщательно  осмотрев  его.
 Обильная  мясная  еда  сначала  еще  больше  ослабила
путешественников,  но  наутро  Чурилин  и  Султанов  замет¬
но  приободрились.
 * 	*  *
 За  последним  заломом  Мойеро  приняла  в  себя  справа
большую  речку.  Долина  сужалась,  отроги  пятнистых,  чер-,
но-желтых  от  осенних  лиственниц  гор  спускались  к  реке,
течение  которой  все  убыстрялось.  Тусклая  свинцовая  по-з
верхность  воды  словно  дышала,  плавно  вздымаясь  иопул,
скаясь.  Галечные  косы  возвышались,  как  крепостные
валы.  Быстро  неслись  назад  отмели,  деревья,  черные  про¬
моины.  Вот  скалы  надвинулись  совсем,  близко,  зашумели
волны,  вся  река  покрылась  струйчатыми  бороздами  и
островерхими  пенными  гребешками.  Вода  заливала  нес¬
шийся  по  шивере  плот.  Несколько  тревожных  минут  —
и  плот  снова  вышел  на  мерно  вздымавшуюся  просторную
воду.
 Быстрое  движение  бодрило  истомившихся  людей.  На¬
конец  в  полной  мере  их  охватило  веселье  одержанной
победы.
 Пройдет  немного  времени  —  и  тысячи  людей  придут
туда,  где  томились  они  оба  в  плену  лесов  и  болот.  Могу¬
щество  труда  рассечет  непроходимые  пространства  до¬
рогами,  расчистит  леса,  высушит  болота.  Шум  машин  и
яркий  электрический  свет  нарушат  темное  молчание
тайги.
 594

н*
 i—  Сергей  Яковлевич,  телеграмма  из  Хатанги.  Навер-;
Но,  от  Чурилина.
 — 	Что?  Давайте  скорее!  —  Профессор  поспешно
вскрыл  и  прочитал  телеграмму.  Она  выпала  из  его  рук.—
Ничего,  я  сам  подниму...  Идите,  с  ними  все  благополучно,
возвращаются.
 Оставшись  один,  Ивашенцев  перечитал  короткий
Текст:  «Все,  что  искали,  найдено,  возвращаемся  самоле¬
том,  здоровы,  Чурилин,  Султанов».
 Профессор  Ивашенцев  встал  и  низко  поклонился  те¬
леграфному  бланку,  который  он  бережно  положил  на
стол.
 38*

ПУТЯМИ  СТАРЫХ  ГОРНЯКОВ
 Это  рассказал  горный  инженер  Канин.  Он  сидел,  от¬
кинувшись  на  спинку  кресла,  и  говорил  как  бы  сам  с  со¬
бой,  ни  к  кому  не  обращаясь:
 — 	Мне  хочется  рассказать  одну  простую  историю  из
жизни  подлинно  горных  людей,  в  свое  время  сильно  за¬
хватившую  меня.
 В  1929  году  я  изучал  старые  медные  рудники  не¬
далеко  от  Оренбурга,  ныне  Чкалова.  Здесь  на  про¬
тяжении  едва  ли  не  тысячелетий  велась  разработка
медных  руд,  и  рудники  образовали  на  обширном  прост¬
ранстве  запутаннейший  лабиринт  пустот,  пробитых  чело¬
веческими  руками  в  глубине  земли.  Рудники  эти  давно  за¬
крылись,  и  ничего  не  осталось  от  их  надземных  построек.
На  степных  просторах,  на  склонах  и  вершинах  низких  хол¬
мов  выделяются  красивыми  голубовато-зелеными  пятна¬
ми  группы  отвалов  —  больших  куч  бракованной  руды,
окаймляющих  широкие  воронки,  —  а  кое-где  видны  прова¬
лы  старых,  засыпанных  шахт.  Местами  отвалы  и  воронки
сплошь  покрывают  обширные  поля  в  несколько  квадрат¬
ных  километров.  Такая  земля,  по  выражению  местных
хлеборобов,  «порченая»,  запахивать  ее  нельзя;  поэтому
изрытые  участки  поросли  ковылем  или  полынью,  воронки
шахт  —  кустарником  вишни.  Даже  в  разгар  лета,  когда
все  кругом  уже  выгорело  и  степь  лежит  бурая,  в  белесой
дымке  палящего  зноя,  холмы  с  остатками  старых  горных
работ  покрыты  цветами,  которые  вместе  с  зелено-голубы¬
ми  выпуклостями  рудных  отвалов,  темной  листвой  вишни
и  золотистыми  колышущимися  оторочками  ковыля  пред¬
 596

ставляют  собой  причудливое  и  красивое  сочетание  неяр¬
ких  тонов.  Словно  акварели  талантливых  художников,  ле¬
жат  эти  маленькие  степные  островки  на  бурой  равнине
жнивья  и  паров.
 Здесь  хорошо  отдыхается  после  однообразного  пути  по
пыльной  и  знойной  дороге.  Ветер  колышет  ковыль  и,  по¬
свистывая  в  кустах,  наводит  на  мысль  о  прошлом,  о  том,
что  эти  теперь  такие  безлюдные  и  заброшенные  участки
когда-то  были  самыми  оживленными  в  степи.  Раздава¬
лись  крики  мальчишек  —  погонщиков  конного  подъема,
хлопали  крышки  шахтных  люков,  скрипели  воротки,  гро¬
хотали  тачки,  и  слышалась  болтовня  женщин  на  ручной
разборке  руды.  Все  эти  люди  давно  умерли,  но  глубоко
под  землей  нерушимыми  памятниками  их  труда  стоят  в
молчании  и  темноте  бесчисленные  подземные  ходы.  Мне
удалось  проникнуть  во  многие  старые  выработки.  Я  уже
в  течение  двух  с  лишним  месяцев  лазил  по  ним  —  иногда
с  помощником,  чаще  один  (помощник  боялся  опасных
мест)  —  для  подземной  съемки,  поисков  оставленных  за¬
пасов  руды  и  взятия  пробы.  В  этих  местах  породы  сухи,
удивительно  устойчивы,  и  многие  выработки  стоят  сотня¬
ми  лет  без  всякого  разрушения.
 Все  накопленные  с  XVIII  века  архивные  планы,  карты
и  данные  по  оренбургским  медным  рудникам  погибли  во
время  гражданской  войны.  Поэтому  системы  старых  под¬
земных  работ  приходилось  открывать  заново,  путешествуя
по  ним  наугад,  как  по  неизвестной  стране.
 Исследование  увлекало  меня,  и  случалось  —  я  по  двое
суток  не  выходил  на-  дневную  поверхность,  торопясь  разо¬
браться  в  какой-нибудь  большой  системе  выработок.
Тьма  и  тишина  лабиринтов  штреков  *,  орт**,  извиваю¬
щихся  по  всем  направлениям,  грозно  нависшие  в  высоте
над  головой  дворы  засыпанных  шахт  —  во  всем  этом  я  на¬
ходил  совершенно  особенное  очарование.  С  равномер¬
ностью  часового  механизма  падают  капли  воды  в  сырых
проходах,  изредка  едва  слышно  журчит  вода,  сбегая
с  верхних  горизонтов  в  нижние.
 * 	Штрек  —  длинная  горизонтальная  выработка,  направ-*
ленная  от  шахты  по  рудному  слою.
 **  Орты  —  поперечные  по  отношению  к  штреку  горизон¬
тальные  короткие  выработки.
 597

С  фонарем,  компасом  и  записной  книжкой  я  едва  проз
лезал  в  узкие  сбойки*  или  неправильные  квершла¬
ги  **,  соединяющие  одну  систему  выработок  с  другой.
Иногда  проход,  занесенный  песком  от  проникновения  по¬
верхностных  вод,  был  так  низок,  что  по  нему  приходи¬
лось  пробираться  ползком,  сжавшись  в  комок.  Ползешь—
и  вдруг  неудержимо  захочется  вздохнуть  полной  грудью,
но  как  только  начнешь  набирать  воздух,  с  мгновенным
ощущением  жути  почувствуешь  висящие  над  тобой  сотни
тысяч  тонн  горных  пород,  с  невообразимой  силой  давя¬
щие  вниз.
 А  как  интересно  разгадывать  систему  взятия  рудного
гнезда,  примененную  старыми  мастерами,  прослеживая  и
определяя  возраст  выработок  то  в  правильно  нарезанных,
выглаженных  вручную  кайлами  работах  середины  XIX  ве¬
ка,  то  в  широких  и  прямых,  но  с  изуродованными  взры¬
вами  стенками  самых  новых!  Еще  более  странны  причуд-;
ливо  изгибающиеся  по  контуру  рудного  тела  низкие  ходы
выработок  XVIII  века  или  совсем  узкие,  но  гладкие  ко¬
лодцы  и  наклонные  ходы  доисторических  времен.
 Мечущийся  свет  фонаря  вырывает  из  густой  тьмы  то
ровную  стенку,  всю  истыканную  острием  кайл,  то  мрачно
стоящий,  черный  от  времени  столб  случайно  уцелевшей
старой  крепи,  то  груды  обваленных  с  кровли  глыб,  то
ровно  выложенные  клади  закатей.
 Поражающее  впечатление  производят  огромные  чер¬
ные  стволы  окаменелых  деревьев,  иногда  даже  с  сучьями.
Гиганты  давно  исчезнувших  лесов,  теперь  ставшие  желе¬
зом  и  кремнем,  лежат  поперек  выработок,  и  часто  ход
огибает  такое  дерево  сверху  или  снизу,  не  в  силах  про-:
бить  его  крепкое  тело.
 О  подземных  странствованиях  того  лета  можно  было
бы  много  еще  рассказать,  но  я  лишь  кратко  очертил  их,
чтобы  дать  представление  об  обстановке  всего  происшед¬
шего.
 Я  жил  в  поселке  Горном,  находившемся  в  глубокой  до¬
лине  небольшой  речки,  меж  высоких  холмов.  В  этом  же
 * 	Сбойка  —  соединение  выработок  между  собой.
 *'*  Квершлаг  —  горизонтальная  выработка,  в  отличие  от
штрека  проведенная  по  пустой  породе.
 593

поселке  доживал  свой  век  последний  из  штейгеров  старых
рудников  —  Корнил  Поленов,  девяностолетний,  но  еще
крепкий  старик,  бывший  крепостной  владельцев  рудни¬
ков  графов  Пашковых.  Старый  штейгер  жил  в  маленьком
домишке  через  дорогу  от  меня  и  почти  каждый  вечер  си¬
дел  на  завалинке  у  дома,  неподвижно  глядя  на  высокий
склон  с  отвалами  рудников,  поднимавшийся  перед  ним.
Еще  в  самом  начале  работы  я  выспрашивал  старика  о  раз¬
ных  рудниках,  которые  он  знал  и  помнил  великолепно.
Однако  я  видел,  что  старик  мне  многое  не  говорит,  отде¬
лываясь  ссылкой  на  старость  и  слабую  память.  Я  пробо¬
вал  убеждать  его,  говоря,  что  напрасно  он  не  хочет  рас¬
сказать  все,  что  знает,  —  рудники  должны  работать.
Нем  больше  мы  сейчас  соберем  сведений  о  запасах
руд,  тем  скорее  и  вернее  развернется  давно  замершая
работа.
 Штейгер  молчал,  только  в  глубине  глаз  пряталась
хитроватая  усмешка.  Как-то  раз  он  сказал:  «Много  тут  ин¬
женеров  приезжало,  всё  выспрашивали,  записывали,  обе¬
щали  награду,  обещали  начальником  над  работами  еде-;
лать...  Наболтали  много,  а  ведь  сколько  лет  прошло,—
ездят,  смотрят,  а  работы  так  и  не  начинают.  И  никто  из
этих  приезжих  ни  в  одну  шахтенку  не  спустился  —  гряз¬
но,  сыро,  ну  и  опасное,  конечно,  дело.  Знаю  я!»  И  старик
умолк,  важно  расправляя  окладистую  бороду.
 Я  понял,  что  в  глубине  души  Поленов  затаил  обиду  на
торопливых  и  поверхностных  геологов,  побывавших  в  рай¬
оне  и  вместо  подлинного  исследования  ограничившихся
расспросами,  вытягивая  кое-какие  сведения  из  старика  пу¬
тем  безответственных  посулов.  Я  прекратил  дальнейшие
расспросы,  тем  более  что  мои  рабочие  отзывались  о  штей¬
гере  так:  «Старик  —  что  дикаревый  камень:  упрется  —
слова  не  вытянешь».
 Я  продолжал  свою  работу,  день  за  днем  разыскивая
новые  доступные  выработки,  спускаясь  на  канате  в  полу¬
обрушенные  шахты,  и  завоевал  прочное  уважение  у  мест-:
ных  жителей  —  потомков  старых  горняков.  Я  забыл  ска-:
зать,  что  и  сам  поселок  Горный  возник  при  горных
конторах  Богоявленского  и  Архангельского  заводов  и  жи¬
тели  его  были  известны  у  окрестного  крестьянского
населения  под  именем  «рудашей».
 599

Длинными  степными  вечерами,  отдыхая  после  работы,
я  часто  приходил  на  завалинку  к  старому  штейгеру  и  при¬
саживался  с  ним  рядом  покурить.  Только  теперь  я  не
спрашивал  его  о  рудниках.  Беседовали  мы  с  Поленовым  о
прошлых  временах,  о  житье  крепостных  горных  людей,
о  старинных  способах  работы.  Старик  отмякал,  оживлялся
и  много  рассказывал  мне,  удивляя  своей  наблюдательно¬
стью  и  меткостью  выражений.  Мои  подземные  «подвиги»,
знание  истории  местного  горного  дела  и  старинных  гор¬
ных  терминов  тронули  сердце  старого  штейгера,
и  он  стал  относиться  ко  мне  с  гораздо  большим  вни¬
манием.
 Я  заметил,  что  старик  ждет  моих  расспросов  о  рудни-.
ках.  Иногда  он  сам  даже  заводил  речь  о  тех  или  иных
особенностях  руды,  упоминая  несколько  новых  для  меня
названий  шахт,  но  я  намеренно  ни  о  чем  не  спрашивал
его.  Я  знал,  что  душа  старого  горняка  не  выдержит  и,  ви¬
дя  во  мне  такого  же  глубоко  преданного  своему  делу
человека,  штейгер  поделится  со  мной  своими  (зна¬
ниями.
 Кончался  август.  Солнце  все  еще  было  теплое  и  яркое,
но  в  степи  начали  дуть  холодные  ветры.  Было  особенно
приятно  почувствовать  при  спуске  в  поселок  горьковатый
запах  кизячного  дыма,  стлавшегося  голубой  завесой  из
десятков  труб.  Этот  дым  означал  тепло  для  озябшего  те¬
ла,  еду,  хорошую  папиросу  в  постели—-  словом,  все,  что
нужно  для  превращения  утомленного  работой  труженика
в  кейфующего  халифа...
 Беседы  с  Поленовым  на  завалинке  прекратились  —
дни  стали  короче,  и  я  часто  возвращался  в  темноте;  Лишь
иногда,  когда  погода  или  работа  над  накопившимися  чер¬
новиками  заставляли  меня  оставаться  дома,  в  дверях  за¬
нимаемого  мною  помещения  вырастала  высокая,  сутулая
фигура  Поленова.  Поглаживая  желтоватую  бороду  и  зор¬
ко  осматриваясь  не  по-стариковски  быстрыми  глазами,
штейгер  заявлял:  «Соскучал  по  тебе,  Васильич,  давно  не
беседовали.  Ты  все  безудержу  по  шахтам  лазишь».—■
«Садись,  Корнилыч,  чайку  нам  Настасья  Ивановна  даст,
а  конфет  хороших  мне  с  Егорьевского  привезли»,  —  гово-:
рил  я,  зная  пристрастие  старика  к  сладостям.  Покряхты¬
вая,  штейгер  опускался  на  лавку,  я  продолжал  вычерчи¬
 600

вать  какой-либо  план  или  профиль,  и  начинался  неспешный
разговор.  Нам  обоим  беседа  доставляла  удовольствие,
и  мы  засиживались  допоздна.  Я  узнал  недавно,  что
ПоЛенов  был  последним  из  целого  поколения  крепостных
штейгеров  медных  рудников.  Знания  передавались  по
наследству  от  деда  к  отцу,  от  отца  к  сыну.  В  примитивном
горном  хозяйстве  штейгер  был  одновременно  и  маркшей¬
дером,  и  пробщиком  руды,  и  руководителем  бурения  —
словом,  универсальным  горным  специалистом.
 Многолетняя,  с  детства  воспитываемая  практика  рабо¬
ты  под  землей  выработала  у  Поленовых  особое  чутье,  про
которое  старик  рассказывал  так:
 — 	Теперь  пошли  эти  теодолиты*,  буссоли...  Сорок
раз  вычисляй  да  исправляй,  пока  уверишься,  что  правиль¬
но  наметил  выработку.  Если  жилу  какую-нибудь  нужно
проследить,  куда  она,  родимая,  ушла,  начинают  горную
геометрию  разводить,  чертят,  вычисляют.  А  вот  мы  —
мой  отец,  да  и  я  —  как  работали?  Походишь  под  землей,
примеришься  и  чувствуешь,  куда  подкоп  вести*  особенно
если  на  сбойку  со  встречной  или  старой  работой.  Это
чутье  горное  нас  никогда  не  обманывало.  Сам  небось,  ви¬
дел,  какие  выработки  прокладывали.  У  меня-то  его  мень¬
ше  осталось  —  с  буссолью  заставляли  работать,  —  но  и  то
иной  раз  знаю:  врет  инструмент;  ошибки  найти  не  могу,
а  знаю  —  врет.  Походишь,  породу  пощупаешь,  куда  про-
жилки  направлены,  куда  зерно  укрупняется.  Начнешь
раздумывать,  и  такая  уверенность  придет,  что  прямо
приказываю:  бей  квершлагом  сюда  вот!  И  всегда  пра¬
вильно  угадывал,  а  почему  —  сам  объяснить  не  могу;  А  то
вот  видел  Петровеликанскую  штольню?  Ее  английские
маркшейдеры  проводили,  сбивая  с  Михайловской.  И  как
промахнулись:  громадная  работа  пропала!  Вот  тебе  и  ин¬
струменты!..  Так  же  точно  и  воду  чувствую  под  землей,
где  к  водяному  слою  ближе,  где  под  песчаником  вап  **
лежит.  Много  чего  знаю...
 И  действительно,  старик  был  по-своему  прав,  только
он  забыл,  что  его  горной  практике  нужно  было  учиться
 * 	Теодолйт  —  геодезический  угломерный  инструмент  для  опре.
делений  вертикальных  и  горизонтальных  углов.
 **  Ban—старинное  название  известковой  твердой  глины.
 601

не  один  десяток  лет.  С  инструментом  же  любой  человек
может  за  короткий  срок  овладеть  искусством  прокладки
выработок.
 Я  верил  ему  и,  слушая  его,  не  раз  вспоминал  офрей-
бергских  горных  мастерах,  основоположниках  горного  ис¬
кусства  в  XV  веке.  У  них  точно  так  же  из  рода  в  род,  из
поколения  в  поколение  передавались  горные  знания  и  так
же  было  известно  множество  примеров  как  бы  ясновиде¬
ния  под  землей.  Эти  мастера  развивали  в  себе  особое  чув¬
ство  —  чувство  подземного  пространства  и  направления,
заменявшее  им  точность  маркшейдерских  приборов  и  схе¬
мы  горной  геометрии.  Без  участия  минерографии  и  хи¬
мии,  по  тончайшим  оттенкам  руд,  по  неуловимому  для
обычного  наблюдателя  изменению  породы  старые  горня¬
ки  предугадывали  выклинивание  рудного  тела,  находили
обогащенные  участки  —  словом,  прекрасно  ориентирова¬
лись  в  многообразной,  занимающей  теперь  разных  специа¬
листов  работе  по  оценке  и  разработке  месторождения.
И  я  думал  о  том,  что  напрасно  в  истории  горного  дела  за¬
быты  простые  и  верные  способы,  требующие  развития  на¬
блюдательности  и  своеобразной  духовной  остроты  челове¬
ка.  Люди  стали  меньше  верить  в  чудесные  возможности,
которые  таит  в  себе  человеческая  природа,  в  воспитание
подлинного  мастера,  мастера  в  прекрасном  старинном
значении  этого  слова.
 В  ближайшее  воскресенье  я  решил  приостановить  по¬
левые  работы  и  подвести  итоги  своим  исследованиям.
Разложив  снятые  карты,  я  печально  смотрел,  как  посреди
огромного  рудного  поля  Ордынских  рудников  выделялся
лишь  маленький,  мною  исследованный  участок.  Точно  так
же  изученные  площади  Левских  и  Смежных  рудников  бы¬
ли  разделены  широким  промежутком,  оставшимся  безве¬
стным.  Словом,  все  эти  пробелы  портили  радость  большой
и  интересной  работы  минувшего  лета.
 Мои  размышления  были  прерваны  приходом  Полено¬
ва.  В  новом  рыжем  полушубке,  в  больших  сапогах,  старик
выглядел  торжественно  и  празднично  и  казался  много
моложе  своих  лет.  Я  сразу'заметил,  что  он  чем-то  взвол¬
нован.  В  ответ  на  мое  обычное  приглашение  садиться
старый  штейгер  сбросил  полушубок  и,  усевшись  на  табу¬
рет,  спросил:
 602

— 	Семен  болтал,  что  ты  уезжать  собираешься,  Ва¬
сильич?
 — 	Собираюсь,  Корнилыч,  —  ответил  я.  —  Жаль,  ко¬
нечно:  полюбились  мне  и  рудники  и  место  ваше,  но  пора
заканчивать  работу,  скоро  с  меня  отчет  потребуют.
 — 	Рано  ты  собрался  уезжать,  Васильич.  Хоть  и  обла¬
зил  ты  много,  да  самых-то  интересных  мест  еще  не  по¬
смотрел.
 — 	Знаю,  да  пробраться  к  ним  не  могу.  Работы  самые
старые,  сверху  все  завалено.  Придется  обойтись  тем,  что
мог  посмотреть.
 Старый  штейгер  молчал  насупившись.  Я  исподтишка
посматривал  на  него,  ожидая,  что  он  скажет.  После  недол-.
гого  молчания  Поленов  тряхнул  головой  и  с  деланым
спокойствием  сказал:
 — 	Ладно,  Васильич,  я  тебе  помогу  немного...  Еще  не¬
сколько  рудников,  как  хочешь,  а  нужно  тебе  посмотреть...
 — 	Что  ж,  Корнилыч,  спасибо  тебе!..  Но  почему  же  ты
раньше  не  помог  мне?  Все  говорил,  что  не  знаешь,  забыл.
 — 	Я,  Васильич,  по  человеку  вижу,  нужно  или  не  нуж¬
но  ему  помочь,  —  ответил  старик.  —  Вот  пригляделся  к  те¬
бе,  и  теперь  ты  как  родной  мне.  Настоящий  рудаш!  И  в
тебе  любовь  большая  к  доброй  работе...  Ну,  что  впустошь
болтать!  Скажи-ка  лучше:  в  Мясниковском  старом  был?
 — 	Был,  Корнилыч,  Мясниковский  я  хорошо  знаю.
 — 	Знаешь,  да  не  все.  Ты  в  верхних  работах  —  Ордын¬
ская  дача  по-нашему  —  ходил,  наверху  сырта.  А  вот
в  самых  нижних,  по  дну  лога,  в  Казенных-то,  не  был.
 По  указанию  штейгера  я  проник  в  самые  низкие  гори¬
зонты  древних  Старо-Мясниковских  рудников  и  целую
неделю  изучал  огромные  камеры  между  массивами  остав¬
ленной  руды  —  меденосного  конгломерата.
 Я  сделал  немало  новых  открытий,  которые,  впрочем,
имеют  интерес  только  для  специалистов.  Наконец  настал
знаменательный  день,  когда  Поленов  согласился  сопро¬
вождать  меня  в  моей  попытке  проникнуть  в  огромную
подземную  систему  поля  Ордынских  рудников,  располо¬
женную  на  высоком  степном  плато,  прямо  к  югу  от  по¬
селка  Горного.
 Штейгер  настоял,  чтобы  я  никого  не  брал  с  собой  и  ни¬
кого  не  посвящал  в  тайну  похода.  По  его  совету  я  взял
 603

лопату,  кайлу,  длинную  крепкую  веревку,  два  толстых
бруска,  а  также  запас  свечей  и  продуктов.  Поленов  обе¬
щал  довести  меня  до  шахты,  «через  которую  нужно  пере¬
прыгивать»,  а  дальше  я  должен  буду  пойти  сам  и  наме¬
тить  план  дальнейшего  исследования.  Для  этого,  по  его
расчетам,  мне  придется  пробыть  под  землей  около  двух
суток.
 В  рассветных  сумерках,  под  свистящим  в  сухой  траве
ветром  мы  направились  вверх  по  склону  холма,  мимо  вы¬
соких  белых  отвалов  Смежного  рудника.  Все  взятое  сна¬
ряжение  было  довольно  тяжелым,  и  я  обрадовался,  когда
старик  сказал,  что  вход  недалеко  от  поселка.  Беспредель¬
ная,  таинственная  в  сумеречный  час  степь,  озабоченный
вид  штейгера  и  наш  сделанный  украдкой  выход  создава¬
ли  несколько  приподнятое  настроение.  Но  все  оказалось
очень  простым.  Старик  в  полугоре  повернул  налево,  и,
перейдя  заросшую  густой  полынью  лощинку,  мы  оказа¬
лись  вскоре  среди  множества  полузасыпанных  шахт,
отвалов  и  обрушенных  штолен  хорошо  знакомого  Правого
рудника.  В  жаркие  летние  дни  я  много  раз  бродил  по  его
отвалам,  безуспешно  пытаясь  найти  путь  в  глубоко  ле¬
жавшие  под  поверхностью  степи  выработки.
 Штейгер  уверенно  направился  к  высокому  отвалу
в  форме  ровного  конуса.  Перед  отвалом  оказалась  воронка
плохо  засыпанной  шахты,  заросшая  кустарником.  Дойдя
до  нее,  Поленов  огляделся  кругом,  хмурясь  и  отрывисто
бормоча  себе  что-то  под  нос.  Затем  он  сделал  знак  оста¬
новиться  и  начал  медленно  взбираться  на  отвал.  Он  долго
стоял  на  отвале,  глядя  вниз  и  для  чего-то  растопыривая
и  загибая  пальцы  своих  больших  рук.  Я  смотрел  на  него
и  думал  о  том,  какие  воспоминания  проносятся  сейчас
в  голове  старого  штейгера.
 — 	Ну  вот,  Васильич,  должно  быть  здесь,  —  произнес
штейгер,  спускаясь  с  отвала.
 Он  стал  на  колени,  раздвинул  руками  кусты.  За  куста¬
ми  оказалось  отверстие  небольшой  заваленной  штольни,
в  которое  мог  бы  пролезть  разве  только  ребенок.
 — 	Если  в  глубине  работа  не  села,  пролезем  скоро!  —
сказал  Поленов.
 Я,  не  отвечая,  сбросил  с  плеч  свой  мешок  и  взялся  за
лопату.  Рыхлая  земля,  засыпавшая  вход,  подалась  легко,
 604

и  через  полчаса  я  расширил  отверстие  настолько,  что
ползком  можно  было  свободно  пробраться  в  него.  При¬
готовив  свечу  и  спички,  я  растянулся  на  мягкой  сырой
земле,  нагроможденной  у  входа,  и  привычным  движением
вниз  головой  скользнул  в  узкий,  трубообразный  проход.
Несколько  метров  я  полз  вниз  по  склону  земли,  осыпав¬
шейся  в  выработку,  затем  проход  сразу  расширился.
Верхняя  его  часть  была  свободна.  Дальше  можно  было
уже  ползти  на  коленях.  Я  остановился  и  зажег  свечу.
Сверху  приглушенно  донесся  голос  старого  штейгера,
спрашивающего,  как  дела.
 — 	Отлично,  Корнилыч!  —  крикнул  я.  —  Пролезай,  да
и  мешок  не  забудь!
 Вскоре  я  услышал  шуршанье  мешка,  скатывающегося
вниз,  и  старческое  покряхтыванье  Поленова.  Из  мешка
мы  достали  фонарь;  лопату  оставили  у  начала  расшире¬
ния  и  вскоре  миновали  «хвост»  земли,  намытой  сверху
в  выработку.  Можно  было  итти  почти  выпрямившись.
В  штольне  было  сухо.  Свет  фонаря  бросал  желтоватый  от¬
блеск  на  стены,  уходившие  далеко  в  черную  тьму.  Старик
медленно  шел  впереди.  Мне  это  было  иаруку,  так  как  я
успевал  на  ходу  справляться  с  компасом  и  записывать
направление  и  расстояние.  Штольня  была  длинна  и  низ¬
ка.  Спина  начала  болеть  от  согнутого  положения,  когда
мы  подошли  к  рудничному  двору  шахты.
 — 	Ничего  не  попишешь!  —  буркнул  Поленов.  —  На¬
чисто  засыпали.  Придется  в  юберзихбрехен  *  прокапы¬
ваться,  нечистый  его  дух!..
 Я  понял,  что  старик  хочет  пробраться  через  ход,  со¬
единяющий  большую  шахту  с  соседней,  и,  не  мешкая,  при¬
ступил  к  делу.  К  счастью,  в  углу  потолка  рудничного  дво¬
ра  земля  не  насыпалась  вплотную  к  стенке,  и  мы  без
особого  труда  проползли  через  узкую  щель  в  другой  ход.
Этот  ход  привел  нас  к  маленькой  шахте,  которая  не  была
засыпана  полностью.  На  небольшой  глубине  от  устья
шахты  было  сделано  деревянное  перекрытие,  сверху  по¬
том  заваленное.  Вверх  и  вниз  в  черную  тьму  уходил
квадратный  колодец  около  двух  метров  в  поперечнике.
 * 	Юберзихбрехен  —  горизонтальная  выработка,  соединяющая
стволы  двух  соседних  шахт.
 605

К  этому  времени  мы  сильно  углубились  в  склон  плато,  и
нависшая  над  нами  толща  горных  пород  была  уже  боль¬
шой.
 — 	Теперь  куда,  Корнилыч?—окликнул  я  штейгера,
склонившегося  над  шахтой.
 Не  отвечая,  он  бросил  вниз  камень,  и  вскоре  до  нас  до¬
несся  отчетливый  всплеск:  внизу  была  вода.  Разочарован¬
но  я  посмотрел  на  штейгера,  но  лицо  Поленова  было  спо¬
койно.
 — 	Ну,  Васильич,  теперь  самое  трудное  начинается  —
спускаться  надо.
 — 	Куда  же,  в  воду?
 — 	Эх,  а  еще  горняк!  Или  боишься?  —  поддразнил
старик.  —  Помнишь,  я  тебе  говорил:  будет  шахта,  через
которую  придется  прыгать,  —  эта  самая  и  есть.  Двадцать
четыре  аршина  ниже  будет  большой  штрек  среднего  гори¬
зонта,  нам  на  него  выйти  надо.  Спервоначалу  я  думал
спускаться  большой  шахтой  —  тогда  надо  было  через  эту
перепрыгнуть.  Ну,  а  теперь  ты  спустишься  вниз,  раска¬
чаешься  и  заскочишь  в  рудничный  двор  второго  горизон¬
та.  Веревку  петелькой  за  пояс  прикрепи,  чтобы  не  уте¬
рять.  Да  тебя  уж  учить  не  надо,  практику  хорошую  про¬
шел.  Понял  мой  план?
 — 	Все  понял,  Корнилыч.  Двадцать  четыре  аршина  —
пустяки!
 Я  достал  принесенную  веревку,  на  захваченный  с  со¬
бою  крепкий  брусок  навязал  петлю  и  продел  в  нее  сло¬
женную  вдвойне  веревку  для  спуска  известным  альпини¬
стам  способом,  называемым  дюльфером.
 Пока  я  готовился  к  спуску,  Поленов  присел  на  мешок
около  шахты  и  насгавлял  меня  на  дальнейший  путь.
Основной  моей  задачей  было  проникнуть  в  грандиозные
выработки  глубочайших  шахт  района  —  Щербаковский
рудник.
 — 	Дай-ка  бумаги,  я  чертеж  тебе  сделаю,  —сказал  ста¬
рик.
 Сдвинув  головы  к  фонарю,  мы,  как  два  заговорщика,
вполголоса  совещались  на  краю  черного  отверстия  старой
шахты.  Глубочайшая  темнота  и  тишина  окутывали  нас.
Мы  уже  настолько  привыкли  к  ним,  что  когда  где-то
в  конце  пройденной  нами  сбойки  возник  негромкий  звук,
 606

он  показался  оглушительным.  Я  повернулся,  едва  не
опрокинув  фонарь;  штейгер  приподнялся,  упершись  рука¬
ми®  песок.  Вытянув  шею,  вглядывался  он  в  беспросветную
черноту,  заполнявшую  другой  конец  хода.  Звук  напоми¬
нал  шуршание  большого  куска  сминаемой  бумаги.  Уси¬
ливаясь,  он  перешел  в  заглушенный  гул  и  закончился  ту¬
пым  ударом.  Через  несколько  секунд  волна  воздуха  заши-:
пела  по  ходу  и  донеслась  до  нас,  погасив  фонарь  и  свечу.
После  этого  все  стихло,  и  снова  беззвучная  тьма  воцари¬
лась  в  подземелье.  Догадываясь  уже,  что  произошло,  я
торопливо  нащупывал  в  кармане  спички.
 — 	Ну  как,  Корнилыч?  —  спросил  я  штейгера,  и  голос
мой  прозвучал  хрипло,  неуверенно.
 Я  зажег  свечу.  Лицо  старика  было  строго,  но  спокой¬
но.  Только  сдвинутые  брови  и  сжатые  губы  говорили
о  надвинувшейся  на  нас  опасности.
 — 	Эти  заваленные  шахты  всегда...  —  Он  не  догово¬
рил,  быстро  поднялся  и  взял  свечу.  —  Пойдем,  Васильич,
поглядим...  Только  потихоньку.
 Мы  углубились  обратно,  в  недавно  пройденный  ход,
и  очень  скоро  шаги  наши  заглохли  в  мягком  песке,  тол¬
стым  слоем  устлавшем  пол  выработки.  Я  посмотрел  на
Поленова,  он  кивнул  головой.  Слой  песка  все  утолщался,
в  нем  показались  крупные  глыбы  породы.  Мы  сгибались
все  ниже  и  ниже,  продвигаясь  вперед,  и,  наконец,  уперлись
в  насыпь  из  песка  и  камней,  закрывшую  наглухо  отвер-:
стие  штрека.
 Дело  было  совершенно  ясным;  осела  какая-то  пу¬
стота  в  большой  заваленной  шахте.  Сотни  тонн  земли,  об¬
рушившись  сверху,  отрезали  нам  путь  назад...  Мы  нахо¬
дились  в  одном  краю  огромной,  площадью  во  много  кило-:
метров,  системы  подземных  ходов,  уходивших  вглубь  степ¬
ного  плато.  Чем  дальше,  тем  шахты  становились  всё  глуб¬
же  и  все  были  завалены.  Да  если  бы  некоторые  из  шахт
и  были  открыты,  разве  можно  было  бы  подняться  через
них  из  стометровой  глубины?  Чувство  смертельной  опас¬
ности,  охватившее  меня  в  тот  момент,  когда  я  услышал
шорох  обвала,  не  оставляло  меня.  Быстро  пронесся  рой
мыслей  о  жизни,  работе,  близких,  о  прекрасном,  сияющем,
солнечном  мире,  который  я  больше  никогда  не  увижу...
Я  закурил  папиросу  и  жадно  затянулся.  Табачный  дым
 607

низко  стлался  в  сыром  и  холодном  воздухе.  Овладев  со¬
бой,  я  повернулся  к  Поленову.  О  был  хмур,  спокоен  и
молча  следил  за  мной  взглядом.
 — 	Что  будем  делать,  Корнилыч?  —  как  можно  спо-:
койнее  спросил  я.
 — 	Сильно  сверху  надавило;  пожалуй,  вся  труба  земли
села,  —  сердито  хмурясь,  сказал  Поленов.  —  Это  мы  рас¬
тревожили,  когда  прокапывались.  Видно,  давно  уж  на  во¬
лоске  висело.  Делать  нечего,  не  прокопаешься,  опять  за¬
сыпать  будет...  Ну,  пойдем  назад,  к  шахте.  Что  мы  здесь
корячимся.
 Не  говоря  ни  слова,  я  пошел  за  стариком.  Его  спокой¬
ствие  удивило  меня,  хотя  я  и  понимал,  что  за  свой  долгий
рабочий  век  он  много  перевидал  и  не  раз  испытывал
серьезную  опасность.
 Не  знаю,  сколько  времени  мы  молча  просидели  у  края
шахты:  старик  —  в  глубокой  задумчивости,  я  —  нервно
покуривая.  И  я  невольно  вздрогнул,  когда  Поленов  не¬
ожиданно  нарушил  молчание.
 — 	Ну,  Васильич,  выходит,  мне  с  тобой  лезть  надо.
Мне-то  уж  помирать  не  страшно  —  годом  раньше,  годом
позже,  а  тебе  неохота,  да  и  нельзя:  полезный  ты  нашему
делу  человек.  Свечей  сколь  прихватил  с  собой?
 — 	Три  целых  пачки,  —  ответил  я.
 — 	Это  дело!  Такого  запаса  хватит,  но  для  всякого
случая,  как  спустимся,  вторую  свечу  гаси  —  путь  длин¬
ный...  А  меня  сумеешь  ли  спустить?  Я  ведь  тяжел.—
И  на  суровом  лице  старика  чуть  мелькнула  улыбка.
 — 	Спущу,  Корнилыч,  будь  спокоен,  —  откликнулся
я.  —  Однако  как  же  мы  выберемся  из  глубин  Рождествен¬
ского  или  Щербаковского  рудника?  Здесь-то,  может  быть,
и  разыщут...
 — 	Ну,  какой  шут  нас  найдет!  —  жестко  оборвал  ста¬
рик.—  Ищи  иголку  в  степи!  Не  сказались  ведь,  куда  пой¬
дем.  А  тут  дело  вот  какое:  пройдем  мы  до  Старо-Ордын¬
ского—  это  дорога  верная;  от  Горного,  почитай,  километ¬
ров  шесть  будет,  но  зато  по  старым  сухим  выработкам.
А  дальше  был  наверх  единственный  ход  через  Андреев-:
ский  Девятый  —  этим  ходом  Андрей  Шаврин  первый
прошел.  Он  его  и  обнаружил  —  рудаши  потом  по  его  име¬
ни  этот  отвод  назвали.  Кроме  него,  меня  да  еще  одного,
 603

никто  там  и  не  был,  а  это  ведь  семьдесят  лет  тому  назад
было.  Ну,  собирайся:  спервоначалу  меня  опустишь,  потом
сам.  Веревку-то  выдерни  опосля  —  пригодится...
 Через  несколько  минут  Поленов  повис  в  черном  колод¬
це  шахты.  Медленно  выпуская  веревку  из-под  ноги,  я
следил,  как  фонарь,  прицепленный  к  груди  старика,  опу¬
скался  все  ниже.
 — 	Стой!  —  загудел  внизу  голос  старого  штейгера.—
Нет,  еще  аршин  выпусти!..
 Быстро  перекрутив  веревку  через  брусок,  я  увидел,
как  штейгер  уперся  ногами  в  стенку  шахты,  раза  два  кач¬
нулся  и  исчез.  Едва  заметный  след  мерцал  где-то  внизу,
на  противоположной  стенке  шахты.  Потом  веревка  ослаб¬
ла,  освобожденная  от  груза.  Я  спустил  вниз  мешок,  а  за¬
тем  начал  спускаться  сам,  отталкиваясь  ногами  от  стенок
шахты,  пока  не  достиг  уровня  двора  среднего  горизонта.
Далеко  внизу,  на  нижнем  горизонте,  плескалась  вода,
в  которую  сыпались  кусочки  породы.  Подражая  штейгеру,
я  раскачался  и  прыгнул  в  освещенное  фонарем  начало
штрека.  Штейгер  стоял,  прислонившись  к  песчанику,  и
тяжело  дышал.  Только  что  проделанный  спуск  отнял  у
него  все  силы.  Я  не  спеша  освободил  и  смотал  веревку,
медленно  надел  заплечный  мешок,  приготовил  компас  и,
наконец,  закурил,  чтобы  дать  время  старику  оправиться.
Штрек  был  большого  сечения  и,  не  в  пример  прочим,  до¬
вольно  высок.  Мы  свободно  пошли,  не  сгибаясь,  в  дале¬
кую  дорогу  в  подземной  глубине,  отрезав  себе  вся¬
кую  возможность  возвращения.  Я,  безусловно,  доверял
старику.  Сложнейший  лабиринт  разновременных  вырабо¬
ток  где-то  мог  вновь  приблизиться  к  поверхности.  При
знании  всех  подробностей  расположения  древних  и  новых
выработок  мы  могли  спастись.  И  это  знание  было  у  Поле¬
нова,  последнего  из  оставшихся  в  живых  мастеров  горно¬
го  дела  прошлой  эпохи.
 Путь  был  утомителен  и  долог.  Миновав  без  особых  за¬
труднений  большие  и  правильные  выработки  Александ¬
ровского  рудника,  мы  долго  пробирались  ползком  в  ча¬
стично  обрушенных  и  низких  работах  двухсотлетней  дав¬
ности,  пока,  наконец,  не  выбрались  в  длинный  штрек
английской  концессии.  Пройдя  этот  штрек,  мы  попали
в  систему  больших  камер  на  месте  незначительных  гнезд
 39  Великая  Дуга
 609

сплошь  вынутой  руды,  где  должны  были  разыскать  квер¬
шлаг—  ход,  соединяющий  эти  выработки  с  выработками
соседнего,  Щербаковского  рудника.  Щербаковский  руд¬
ник  отстоял  от  поселка  Горного  по  поверхности  около  че¬
тырех  километров,  мы  же  проделали  путь  под  землей
много  больший,  и  к  этому  времени  старый  штейгер  совер¬
шенно  выбился  из  сил.  Я  постелил  на  сырой  пол  камеры
свою  кожаную  куртку,  и  Поленов  в  угрюмом  молчании
опустился  на  нее.  Однако  после  того  как  мы  поели  и  я  дал
старику  шоколаду  с  добрым  глотком  коньяка,  Поленов
заметно  приободрился.  Я  решил  не  торопить  старика,  за¬
жег  еще  одну  свечу  и  с  удобством  устроился  на  мешке,
покуривая  и  поглядывая  кругом.  Потолок  камеры  едва  се¬
рел  при  тусклом  свете;  неровные,  уступчатые  стены  из
плиток  голубоватого  рудного  мергеля  были  испещрены
черными  пятнами  —  обугленными  отпечатками  древних
растений.  Здесь  было  более  сыро,  чем  в  выработках,
просекавших  песчаники,  и  неподвижная  тишина  наруша¬
лась  мерным,  четким  падением  водяных  капель.  Местами
черные  полосы  пропластков,  обогащенных  медным  блес¬
ком  и  углистой  «сажей»  ископаемых  растений,  резко  про¬
черчивали  породу  оставленных  столбов.  В  других  высту¬
пах  стены  были  испещрены  синими  и  зелеными  полосками
окисленной  части  рудного  слоя.
 Влево  от  нас  неровный,  изборожденный  трещинами
потолок  камеры  быстро  понижался  к  изогнутой  полукру¬
жием  галерее.  В  галерее  чернели  три  низких  отверстия.
Одно  из  них  должно  было  служить  нам  дальнейшей
дорогой.
 Я  докурил  вторую  папиросу,  когда  Поленов  сказал,
что  готов  отправиться  дальше.
 — 	Отдыхай,  Корнилыч,  —  отвечал  я,  —  торопиться
некуда,  наверху  все  равно  уже  ночь.
 — 	И  то,  пожалуй...  —  согласился  штрейгер.  —  Пол-
пути  сделали,  а  дальше-то  хитрее  будет.
 — 	А  что  это  за  путь,  которым  мы  пойдем,  и  кто  такой
Шаврин,  открывший  его?
 — 	Ну,  что  за  путь  —  сам  увидишь,  а  про  Шаврина
могу  рассказать  —  дружок  он  мой  был.
 И  старик  начал  свой  рассказ  под  монотонный  акком¬
панемент  капель;
 610

— 	Дело-то  это  незадолго  перед  концом  крепостного
права  было  —  в  пятьдесят  девятом  году.  В  ту  пору  я  пар¬
нишкой  восемнадцатилетним  был,  однакоже  по  сметке  и
по  выучке  горным  десятником  работал.  Андрюшка  Шав¬
рин  —  постарше  меня  на  два  года  —  тоже  в  горных  десят¬
никах  ходил.  Работали  мы  оба  на  Бурановском  отводе
и  в  Чебеньках  —  знаешь,  где  роща  березовая  сейчас,  на
спуске  к  Ураибашу,  где  Верхоторская  горная  контора
тогда  стояла.  Против  нее,  по  ту  сторону  речки,  —  Воскре¬
сенская  горная  контора.  С  Андрюшкой  мы  дружили,  да
и  кто  с  ним  не  ладил  —  отменный  парень  был!  Ну,  не
больно  красив,  но  силен  да  статен,  а  уж  умен  да  ласков  —
какой-то  прямо  особенный!  Работу  горную  очень  любил.
Еще  мальчишкой  с  моим  да  со  своим  отцом  все  по  старым
работам  ходил:  по  поручению  управляющего  смотрели,
чтобы  потом,  что  хорошее  осталось,  взять.  Хорошо  вы¬
учился,  книг  много  разных  читал  и,  не  в  пример  другим,
любил  вечерами  после  работы  сидеть  допоздна  в  степи  и
думать  о  чем-то...  Все  было  бы  хорошо.  Работал  Анд¬
рей  —  не  нахвалишься,  да  только  гордый  был  паренек.
Ну,  а  крепостному-то  гордость  очень  вредная,  особо  когда
управляющий,  как  наш  Афанасьев,  строжак  был.  Графы-
то  Пашковы,  к  которым  мы  были  приписаны,  в  горные
дела  мало  вмешивались.  Управляющий  и  орудовал  как
хотел.  А  Шаврин  еще  с  соседями  из  Воскресенской  кон¬
торы  сдружился.  Ихний  управляющий  —  Фомой  Рикар¬
дом  звали  —  все  его  хвалил  и  к  себе  звал  работать.  Да
как  уйдешь?  Кабы  государственный  был,  еще  можно  бы
сделаться...  Андрюшка  часто  у  них  пропадал  и  много  чего
лишнего  понахватался  —  не  по  чину  получилось.  И  это
еще  не  беда.  Нрав  у  Андрюшки  был  тихий,  да  как  до  На¬
сти  дело  дошло,  тут  все  перевернулось.  Девка  тут  была
одна,  плотника  Ферапонтова  дочка.  Ничего  себе,  кра¬
сивая,  косы  длинные,  грудь  высокая,  как  сосенка  статная.
И  певунья  на  редкость  —  голос  на  все  конторы  славился.
Андрюшка  и  втемяшился  в  нее,  она  в  Андрюшку.  Словом,
любовь  у  них  такая  пошла  —  сами  не  свои  ходят,  как
зачарованные.  Как  вечер,  бежит  мой  Андрюшка  на  По¬
кровский  рудник  к  своей  Настеньке.  Узнал  про  это  управ¬
ляющий  и  сильно  освирепел.  Он  эту  девку  давно  запри¬
метил  и  То  ли  для  себя,  то  ли  для  своего  сынка
 39*
 611

в  любовницы  прочил.  Позвал  он  Настю  к  себе.  Жил  он
тогда  в  большом  белом  доме  на  ферме,  у  Верхоторской
конторы.  Этот  дом  не  сохранился  —  в  революцию  пожгли.
Стоял  он  в  большом  саду,  у  пруда.  А  Шаврину  управ¬
ляющий  приказ  послал:  немедля  собраться  и  ехать  с  зав¬
трашним  же  обозом,  что  с  рудой  на  завод  в  Уфимскую
губернию  пойдет:  переводит  он,  значит,  Андрюшку  на
Ивановский  рудник,  что  недавно  Пашковы  за  Демой  ку¬
пили.  Андрюшка  узнал  —  и  свету  невзвидел.  Как  же  ему
с  Настей-то  расстаться?  Словом,  побежал  Андрюшка
к  Насте  и  узнал,  что  Настю  управляющий  к  себе  потре¬
бовал.  А  уж  смеркаться  начало...  Андрей-то  недаром
умен  —  сообразил,  что  неспроста  и  его  отсылают.  Пустил¬
ся  он  во  весь  дух  на  ферму.  С  Покровского-то  хорошо  бе¬
жать—  вся  дорога  под  гору.  Уже  стемнело,  когда  добе¬
жал.  Быстро,  никто  его  не  заметил,  пробрался  в  сад  и  за¬
таился  в  кустах  под  окнами  управляющего.
 А  управляющий  как  раз  в  это  время  Настю  улещал.
Да  девка  уперлась  —  ни  в  какую,  хоть  в  Сибирь  ссылай,
хоть  убей.  Афанасьев  в  конце  разъярился  —не  привык  он
к  непокорству.  Кликнул  двух  баб  домовых  —  здоровен¬
ные  такие  бабищи  были,  —  одежду  они  с  Насти  сорвали
при  нем  и  заперли  голую  в  темный  чулан,  чтобы  одума¬
лась.  Ну,  Настя  девка  сильная,  и  пока  они  с  ней  управи¬
лись,  шуму  много  наделала,  и  Андрюшка  услыхал  этот
шум,  влез  на  карниз  и  заглянул  в  окно.  Увидел  он,  как
Настю  бабы  из  комнаты  утаскивают,  и  все  в  душе  у  пар¬
ня  перевернулось.  Потом  уже  рассказывал  он  мне,  что  не
в  себе  стал,  плохо  помнит,  что  было  дальше.  Высадил
раму,  в  комнату  прыгнул  —  кабинет  этот  был  Афанасье¬
ва—  да  прямо  к  двери,  в  которую  Настю  утащили.
Афанасьев  увидел  его  —  и  скорей  за  ружье,  что  висело  на
стенке.  Только  взять  он  ружье  не  успел.  Андрей  схватил
со  стола  какую-то  тяжелую  штуку  да  как  ахнет  управите¬
ля  по  зубам!  Зубами  Афанасьев  всегда  гордился  —  они
у  него  были,  как  у  цыгана,  крупные,  белые.  Андрюшка  их
одним  ударом  вышиб.  Парень  здоровый,  да  еще  осатанел
совсем  —  ну,  ясно,  управляющий  и  покатился,  обливаясь
кровью.  Тут  бы  его  Андрюшка  и  прикончил,  да  голос
Насти  услыхал.  Управителя  бросил  и  кинулся  искать  её.
Пока  то  да  се,  по  дому  тревога  поднялась,  Афанасьев  то¬
 612

же  крепкий  был  мужик,  быстро  очухался  и  заорал:  «На
помощь!»  Сбежались  тут  конторские  сторожа  и  его,  Афа¬
насьева,  охранители-кучера:  звери,  а  не  люди.  Навали¬
лись  скопом  на  Андрюшку,  сбили  с  ног,  скрутили.  Афа¬
насьев  на  Андрея  глядит,  ко  рту  платок  прижимает  и  ело-:
ва  сказать  не  может—:  рычит  только.  Наконец  прохрипел:
«В  амбар,  завтра  рассчитаемся!»  Заперли  Шаврина
в  крепкий  амбар  рядом  с  кузницей,  сторожа  выставили.
А  в  доме  управителя  любушка  его  сидит  —  тоже  запертая,
своей  участи  дожидается.  Вот  как  счастье-то  их  в  один
миг  перевернулось,  сгинуло!..  Ну  ладно...  Отдохнули  мы,
пора  и  дальше,  —  неожиданно  оборвал  рассказ  Поленов
и,  покряхтывая,  поднялся  с  земли.
 Итти  по  широким  штрекам  в  обширных  Щербаков¬
ских  выработках  было  легко.  Но  зато  воздух  здесь  был
тяжел.  Огонек  нашего  фонаря  еле  мерцал,  не  давая  даже
возможности  различить  дорогу.  Здесь,  на  наибольшей
глубине,  естественная  вентиляция  через  системы  вырабо¬
ток  и  продухи  не  полностью  заваленных  шахт  почти  от¬
сутствовала.  Дышать  было  трудно,  и  я  серьезно  трево¬
жился  за  старого  штейгера.  Вскоре  перед  нами  выросла
огромная  насыпь  крупных  глыб  и  породы,  скат  которой
уходил  высоко  вверх.
 — 	Наверх,  значит,  надо  лезть  по  ней,  —  сказал
Поленов.  —  Только,  ох,  как  осторожно  нужно,  Ва¬
сильич!..
 Пробуя,  крепко  ли  лежат  куски  породы,  с  глыбы  на
глыбу,  минуя  сотни  зияющих  щелей,  поднимались  мы
метр  за  метром  на  горизонт  27-й  сажени.  Я  изо  всех  сил
старался  облегчить  старику  трудный  подъем.  Поднима¬
лись  мы  очень  долго,  пока,  наконец,  не  добрались  до  же¬
ланной  цели.  Цель  эта  показалась  мне  весьма  невзрачной.
Широкая  лавообразная  выработка  целиком  села,  от  кров¬
ли  отделились  огромные  плиты  по  три-четыре  метра  тол¬
щиной.  Между  новым  потолком  и  севшими  плитами  зияла
широкая  щель,  не  более  полуметра  вышины,  ведшая  в  но¬
вую  неизвестность.  Двадцать  семь  сажен  толщины  пород
попрежнему  отделяли  нас  от  поверхности  земли.  Но  здесь
приятно  было  почувствовать  тягу  воздуха,  вздохнуть  как
следует.  Пламя  фонаря  вспыхнуло  и  стало  гореть  ярче.
Долго  лежали  мы,  отдыхая  на  гладкой  плите,  похожей  на
 613

большую  льдину.  Движение  воздуха  колебало  огонек  фо¬
наря  и  холодило  разгоряченное  лицо.
 — 	Тянет  здорово,  Корнилыч,  —  нарушил  я  молча-:
ние.  —  Пожал-уй,  где-то  близко  выходные  выработки.
 — 	Близко-то  близко,  да  не  для  нас.  Это  знаешь  куда
тянет?  В  большую  Покровскую  шахту,  откуда  воду  берут
 в  выселке  на  сырту.  Ее  второй  горизонт  примерно  с  этим
сходится,  и  сбойка  была,  но  нам  туда  не  пробраться  —  се-:
ло  все,  а  понизу  затоплено.  Нет,  наша  дорога  теперь  на¬
право,  в  Верхоторский  отвод  —  Мясниковский  Новый  по-
другому  называется.  Ну,  давай  полезли  понемногу  —■
отдыхался  я...
 Щель,  несмотря  на  свой  зловещий  вид,  оказалась
сравнительно  легко  проходимой.  Из  нее  мы  попали  в  узкий
ход,  а  дальше  —  в  большие,  правильные  выработки  и  че-:
рез  несколько  узких  восстающих  поднялись  метров  на
двенадцать  выше.  Потом  потянулись  низкие,  неправиль¬
ной  формы,  изогнутые  ходы.  Они  неуклонно  заворачивали
к  юго-востоку,  пока  не  перешли  в  широкую  и  высокую
галерею.
 — 	Вот  тебе  и  Старо-Ордынский!  —  обрадованно  ска¬
зал  штейгер.  —  Эта  штольня  кольцом  вокруг  пойдет,  а  из
нее  —  орты  внутрь,  как  колесные  спицы.  Посередке  боль¬
шая  камера  —  нам  туда  и  надо...  Да  вот  одна  орта,  в  нее
и  лезем...
 Низкое  сводчатое  отверстие  хода  чернело  налево
у  пола  галереи.  Пришлось  снова  становиться  на  четверень¬
ки  и,  испытывая  острую  боль  в  натруженных  коленях,
продвигаться  по  слегка  наклонному  вверх  тесному
ходу.
 Внезапно  орта  кончилась,  и  мы  вышли  в  огромный,
почти  круглый  зал.  Как  я  ни  поднимал  фонарь,  мне  не
удалось  разглядеть  потолок,  и  только  когда  я  зажег  све-:
чу,  увидел  его  изрытую  подсечками  поверхность  на  высоте
больше  десяти  метров.  Огромные  черные  бревна  столбо¬
вой  крепи  стояли  колоннадой,  подпирая  своими  терявши¬
мися  в  темноте  верхушками  боковые  уступы,  косо  сбегав-:
шие  с  потолка  к  стенам  зала.  Пол  был  ровен  и  чист.  Про¬
тив  устья  орты  виднелись  высокие  закати  —  штабели
оставленной  в  выработке  бедной  руды.
 — 	Ну  и  чудеса!  —  воскликнул  я  в  восторге,  осматри¬
 614

ваясь  кругом.  —  Но  как  крепи  уцелели  здесь  за  сто  лет,
 не  понимаю!
 — 	Это  дело  немудреное.  Прежде  ведь  дубами  крепи¬
ли.  А  уцелели  потому,  что  не  давило  здесь.  Попробуй-ка
крепь  —  смекнешь  сразу.
 Я  подошел  к  ближайшему  черному  столбу  и  тронул
его  пальцем.  Палец  вошел,  как  в  масло,  в  сырую  и  черную
мякоть,  но  в  глубине  нащупывалось  твердое  дерево.  При¬
смотревшись,  я  заметил,  что  древесина  окрашена  местами
в  густосиний,  местами  в  зеленый  цвета—значит,  насквозь
пропитана  медными  солями.
 Мы  расположились  на  отдых  у  штабелей  руды.  Часы
показывали  четыре  утра:  уже  двадцать  один  час  находи¬
лись  мы  под  землей.  Усталость  брала  свое.
 — 	Много  ли  осталось,  Корнилыч?—обратился  я  к
штейгеру,  доставая  еду.
 — 	Тут  уж  пустое.  Сейчас  в  Чебеньки  выйдем  —  и
в  штольню  в  Ордынском  логу,  выше  ключа,  в  лесок.
 — 	Ну  и  далеко  же  нас  завело!  Досталось  тебе,  Кор¬
нилыч!
 — 	И  то  не  думал  я,  что  перед  смертью  здесь  еще  раз
побываю.  После  Шаврина  я  был  тут  с  сыном  лет  пять¬
десят  назад...
 — 	Вот  что:  пока  будем  закусывать  да  отдыхать,  до¬
скажи-ка  мне,  что  дальше  с  Андреем  было,  —  попросил  я.
 — 	Выпивки-то  осталось  сколь-нибудь?—спросил
старик.  —  Заморился  я.  А  хорош  шоколад-то:  как  поешь,
сразу  силы  прибудет.  В  наше  время  мы  его  не  виды¬
вали...
 Он  молчал,  закусывая,  и,  только  основательно  запра¬
вившись,  сказал:
 — 	Ну,  ладно,  слушай  дальше...  Так,  значит,  Андрюш¬
ка  валялся  в  амбаре,  скрученный  по  рукам  и  ногам,  а  мы
ничего  не  слыхали...  Либо  его  связали  не  крепко,  либо
ярость  в  парне  больно  велика  была,  только  ночью  удалось
Андрею  от  пут  освободиться.  И  хитер  же  он  был!  Пораз¬
мялся  маленько  и  влез  на  толстенную  балку  наверху,
прямо  над  дверью,  да  как  завопит  диким  голосом!  Сто¬
рож  перепугался,  вызвал  подмогу.  Решили  посмотреть,
что  стряслось  с  Андрюшкой:  то  ли  ума  решился,  то  ли
помирает  парень.  Дверь  отомкнули,  вошли  с  фонарем
 615

в  амбар...  Андрюшка  прыгнул  сверху,  на  последнего,  что
с  ружьем  у  двери  стоял,  сбил  его  с  ног,  подхватился—...
и  в  степь.  Ну,  тут:  «Держи,  лови!»  —  бух,  бух  в  темно-:
ту...  Где  там!  Сквозь  землю  провалился.  Да  и  впрямь
ведь  в  землю  ушел  —  выручай,  родная!  И  выручила...
 Утром  мне  на  работу  выходить.  Встал  еще  до  свету/
Мать  на  стол  собирает  и  говорит,  что  с  Андрюшкой  не¬
ладное  случилось.  Уж  слух  прошел:  и  как  управляющий
Настю  забрал,  и  как  Шаврин  ему  зубы  вышиб,  и  как  сбе¬
жал  он  ночью  куда-то.  А  что  с  Настей  было,  никто  не
знал.  У  меня  от  этих  новостей  даже  дух  захватило,  и  по-;
шел  я  на  работу  сам  не  свой.  Все  думал,  что  теперь  будет
и  как  бы  Андрею  помочь.  Работали  мы  в  Чебеньках,  на
самом  краю  отвода.  Полез  я  шестой  забой  проверять.  Иду
по  штреку  задумавшись,  вдруг  слышу  Андрюшки  Шав¬
рина  голос.  А  я  все  о  нем  думаю,  и  так  это  меня  пробра¬
ло,  даже  обмер  я,  остановился.  Посмотрел  туда,  сюда  —
рядом  печь  старая.  Посветил,  гляжу  —  и  впрямь  Андрю¬
шка  меня  рукой  подманивает.  Огляделся  я  кругом  —  ни-;
кого,  фонарь  притушил  —  ив  печь.  А  там,  в  глубине,  раз¬
буравлено  было,  и  старый  ордынский  ход  пересекался.
Мы  с  Андрюшкой  туда  и  прошли.  Я  к  нему  с  расспроса¬
ми,  как  да  что.  Андрей  только  головой  помотал  —  неко¬
гда,  мол:  Настю  да  и  себя  спасти  надо.  «Про  тебя,  —  го--
ворит,—знают,  что  ты  дружок  мой,  следить  будут,  так  ты
долго  здесь  не  задерживайся.  Костьке  Силаеву  (это  вто¬
рой  его  дружок  был)  скажи,  что  я  повидать  его  хочу
ночью,  чтоб  только  никто  не  видел.  Принесите  в  Ордын¬
ский  лог,  к  ключу  у  четырех  больших  берез,  еды  поболь¬
ше—  на  несколько  дней.  Там  я  вас  встречу  и  скажу,  что
дальше  делать  надо.  И  еще:  пусть  ты  или  Костя  всене-;
пременно  перед  вечером  с  Кузнецовой  Надеждой  повида¬
ются.  Пусть  она  постарается  передать  Насте:  жив  Ан¬
дрей  и  скоро  ее  освободит.  Старому  ироду  пускай  не  под¬
дается  и  ждет  от  меня  известия...»  На  том  и  порешили.;
Харч,  что  я  с  собой  взял,  отдал  Андрюшке,  и  он  исчез
в  ордынской  работе.  Я  потихоньку  выбрался  из  печи  —
да  к  себе  в  забой.  Места  не  нахожу,  все  думаю,  как
с  Костей  повидаться.  На  счастье,  понадобились  мне  но-;
вые  клинья,  а  наша  кузница  стояла  у  Верхне-Ордынского,
где  Костька  работал.  Я  скорее  туда.  Ну,  повезло:  Кость-
 616

ку  разыскал,  перемигнулся,  быстро  ему  все  сказал...  Сго¬
ворились,  что  Надежду  он  повидает.  А  встретимся  мы
у  большого  Волковскогб  вывоза,  выходить  будем  порознь.
Отлегло  у  меня  от  сердца,  вернулся  я  к  себе  на  шахту.
А  кругом  уж  только  и  разговору,  что  об  Андрюшке  и
Насте.  Приказчики  да  сторожа  в  степь  поскакали  —  Ан-:
дрея  ловить,  да  собаки  охотничьи  спущены  были?
 Управляющий  занемог  —  видно,  здорово  его  Андрей
стукнул,  —  в  постели  лежал.  Награду  назначил  большую,
кто  Шаврина  поймает.  Нарочный  в  Каргалу  поскакал,  по¬
лицию  уведомить,  а  оттуда  в  Оренбург,  к  полицмейстеру,
за  приказом  ловить  Андрюшку  и  в  железо  ковать.
 Я,  как  домой  вернулся,  мешок  приготовил  да  потихонь¬
ку  от  матери  насовал  в  него  все,  что  под  руку  попалось
из  еды.  Подождал,  когда  все  заснули.  Наудачу,  луны-то
как  раз  не  было,  ночи  теплые  да  темные.  Пошел  я,  на  ду¬
ше  неспокойно:  за  Андрюшку  боюсь,  не  знаю,  что  дальше
будет.  Тихо  в  степи,  пусто.  Где-то  стороной,  слышно,  вер¬
ховые  проскочили  —  должно,  дружка  моего  ищут.  По
узенькой  тропинке  подошел  я  к  Волковским  вывозам.
Чуть  забелел  на  горушке  большой  вывоз  —  тут  в  кустах
заворошилось,  и  Костька  как  из-под  земли  появился.  И  то¬
же  с  мешком.  Пошли  мы  потихоньку,  как  два  волка,  в
темноте  непроглядной.  Спустились  в  лог,  и  не  по  дороге,
а  на  всякий  случай  по-за  кустами,  в  полугоре  пошли...
Костька  мне  шепотком  рассказывает,  как  был  у  Нади.
Та,  говорит,  даже  в  лице  изменилась,  побледнела,  одна-
коже,  говорит,  сделаю.  В  сумерках  прибежала,  отдышать¬
ся  не  может.  Настю  ни  увидеть,  ни  сказать  ей  не  смогла,
держат  ее  попрежнему  под  замком.  Из  разговоров  в  доме
Надежда  узнала,  что  управляющий  сильно  занемог,  но
клянется,  как  только  ему  полегчает,  непременно  само¬
лично  сыскать  Андрюшку  и  отомстить  за  свое  уродство
сполна...
 Пока  Костя  все  это  рассказывал,  подошли  мы  к  ме¬
сту.  У  родника  повернули  направо;  здесь  было  чистое
песчаное  место,  кругом  —  кусты  чернотала,  а  выше  —
гривка  небольшая  с  травой,  и  на  ней  четыре  старые  бе¬
резы.  Сели  мы  под  березами.  Тихо  кругом.  Крикнул  я  сы¬
чом.  Послушал,  еще  раз  крикнул.  И  вдруг,  откуда  ни
возьмись,  Андрюшка  прямо  перед  нами.  Мы  даже  пере¬
 617

пугались  от  неожиданности.  Рассказали  мы  ему  все.  По¬
думал  Андрей  и  говорит:  «Вот  что,  дружки  мои  любез¬
ные:  вы  теперь  одна  у  меня  надежда.  Если  вы  не  помо¬
жете—  пропал  я,  а  я  пропаду-—Настя  тоже:  загубит  ее
управляющий.  Коли  хотите  помогать,  делать  это  надо  не
мешкая.  Сперва  покажу  я  вам  сейчас  место,  где  меня  сам
чорт,  а  не  то  что  Афанасьев,  не  найдет.  Вы  в  это  место
отнесите  тулупчик  какой  или  одеяло,  посуду  для  воды  да
женское  платье...  Вот  эту  цыдулю  снесите  в  Воскресен¬
скую  контору  —  Рикарду.  В  собственные  руки  отдайте  и
ответа  ждите.  Ответ  отнесите  сюда  и  положите  —  пока¬
жу,  в  какое  место...  Дальше  вот  еще  что:  старинный  руд-
ничок  у  самой  фермы  знаете?  Там  открытая  работа  боль¬
шая,  а  в  ней  несколько  штолен  маленьких,  осыпавшихся.
Так  вот:  средняя  штольня  выведет  в  подкоп,  подкоп  пой¬
дет  все  правее  и  правее,  к  ямам  от  дудок,  что  уж  в  самом
Ордынском  логу,  в  кустах.  Нужно  по  этому  подкопу  про¬
лезть  и  в  одну  из  дудок  ход  расчистить  наружу.  1  олько
землю,  чур,  внутрь  отгребать.  Надежде  скажите,  что
Я  вечером  послезавтра  буду  ее  ждать  в  роще  на  Заовраж-
ном  —  ей  туда  добежать  пустяк,  а  вы  туда  же  приходите,
как  всё  обделаете.  Только  записку  мою  РикарДу  обяза¬
тельно  завтра  на  свету  снесите,  а  вечером  —  Ответ».
Шаврин  вдруг  замолчал,  прислушался.  Прислушались  и
мы  с  Костей.  Внизу,  по  логу,  слышен  конский  топот.  «Ну,
други,  прятаться  надо,  это  ведь  меня  ищут»,  —  шепнул
Андрюшка.  Взял  меня  за  руку,  я-=—  Костьку,  и  пошли
мы  в  кусты,  прихватив  мешки.  За  кустами  была  большая
старинная  штольня  —  Ордынской  звали.  Устье  широчен¬
ное,  высокое,  верхом  въехать  можно.  А  сама  штольня
короткая,  и  выхода  из  нее  нет.  «Куда  ты,  Андрюшка?  —
говорю  я  Шаврину  шепотом.  —  Ведь  они  беспременно
в  штольню  заглянут  —  за  тем,  наверно,  и  едут...»  —
«Ладно.  Конечно,  заглянут...  Да  ты  поспешай,  а  то  мы
их  поздно  заметили,  заболтались...»  И  верно,  под  зем¬
лей  слышно  —  конские  копыта  уж  совсем  близко  топают...
В  штольне  —  я  знал  хорошо  —  было  три  хода.  Сред¬
ний  —  самый  длинный,  сажен  восемь.  Андрюшка  нас
туда  и  повел.  В  конце  —  орта  небольшая;  туда  и  сюда  пе-;
чи  слепыми  забоями.  Вот  мы  в  левую  печь  заскочили.
Андрюшка  и  шепчет:  «Вверху,  выше  роста,  подсечка  уз-
 618

кая,  всего  два  аршина  в  глубину  и  меньше  аршина  в  ши¬
рину.  В  конце  подсечки  —  ход  вверх,  ордынская  выработ¬
ка  смыкается.  Руки  вперед  суй,  перегнешься  туда  вверх,
Ноги  подтянешь—и  хоть  во  весь  рост  вставай».  Так  и  сде¬
лали,  и  в  самое  время  —  голоса  уже  по  логу  слышны.  Тут,
видишь,  какое  дело:  ход-то,  он  прямо  над  подсечкой,
вверх  идет  и  назад  над  штольней  поворачивает,  узко
очень  и  как  ни  смотри  —  снизу  ничего  не  увидишь.  Влез¬
ли  мы  все.  Андрюшка  подвинул  два  больших  куска  по¬
роды,  опустил  в  подсечку  и  конец  ее  вовсе  закрыл.
И  знать  будешь,  так  не  пролезешь^  Назад  от  подсечки
 619

ход  шире  шел;  сели  мы  втроем  над  самым  отверстием  и
слушаем.  Верно,  в  штольню  идут,  шарят  везде,  ближе
к  нашему  забою  подходят.  Вот  чуть-чуть  засветило  меж¬
ду  камнями  —  это  кто-то  свечу  прямо  к  забою  поднес.
«Так  нигде  ходу  нет?»—слышу,  спрашивает,  не  узнал
по  голосу  кто.  А  ему  Рыбин,  штейгер  с  Покровского,  от¬
вечает:  «Посмотри  сам.  Мы  ведь  каждую  печь  знаем,—
не  видишь,  что  ли?»  А  мы  сидим,  притаились,  друг  дру¬
га  локтем  в  бок  подталкиваем.  Ну,  ушли  незваные  гости;
высекли  мы  огонь,  запалили  свечу.  Андрей  нас  и  повел
в  свое  убежище.  Тут,  оказывается,  большие  ордынские
работы  были.  И  никто  о  них  ничего  не  знал.  Знаешь,  как
у  ордынцев-то  было  —  ходы  узкие,  без  крепей,  трубами,
стоят  вечно.  Труба  за  трубой  спускаются  наклонно  вниз
до  большой  выработки,  где  ордынцы  богатое  гнездо  бра¬
ли.  Здесь  Андрюшка-то  и  основался.  Показал  он  нам  от¬
туда  путь  в  Старо-Ордынский  рудник  —  в  эту  вот  боль¬
шущую  залу,  где  мы  с  тобой  сейчас  сидим.
 Большая  ордынская  выработка  с  хорошую  горницу
величиной  была,  только  пониже  малость.  Посередине
гладкие  плиты  крепкого  песчаника  были  теми  ордынцами
положены.  На  них  мы  сложили  припас  из  мешков,  свечи
оставили,  огниво;  сюда  же  уговорились  записку  поло¬
жить.  На  том  и  покончили.  Поползли  по  трубам  наверх,
добрались  до  штольни,  камни  вытащили  и  вылезли.  Ан¬
дрюшка  ход  за  нами  опять  закрыл.  Послушали  —  никого.
Ну  и  дернули  домой  без  оглядки!  Пришли  ночью  и  вы¬
спаться  еще  успели...  Ну,  а  мы  с  тобой,  Васильич,  успели
отдохнуть.  Хватит  сказки-то  сказывать,  давай  выби¬
раться...
 Штабель  у  южной  стены  зала,  где  мы  сидели,  посте¬
пенно  повышался.  С  него  можно  было  забраться  на  уступ
стены.  Выше  шла  узкая  просечка,  по  которой  я,  упираясь
в  стенки  спиной  и  ногам-и  забрался  на  второй  уступ,  почти
под  самым  потолком  камеры.  Этот  уступ,  вернее  —  карниз,
был  очень  узок.  Пришлось  лечь  на  бок,  лицом  к  стене,  и
проползти  три-четыре  метра  налево,  к  выходу  доистории
ческой  трубообразной  выработки.  В  ней  я,  наконец,  твер¬
до  закрепился  и  втащил  Поленова  на  веревке.  Развер¬
нуться  уже  было  нельзя,  и  я  так  полз  дальше,  ногами
вперед.  Следом  за  мной,  отдуваясь,  полз  Поленов.  Про¬
 620

клятая  выработка  упорно  поднималась  вверх,  и  казалось,
ей  не  будет  конца.  Я  уже  начал  было  думать,  что  кости
на  моих  локтях  вылезли  наружу,  но  вот  ноги  потеряли
опору,  и  я  лягушкой  выскочил  на  ровный  пол.  Это  и  бы¬
ла  та  самая  подземная  горница,  где  скрывался  семьдесят
лет  тому  назад  Шаврин.  Гладкие  стены,  характерные
для  доисторической  выработки  бронзового  века,  имели
овальные  очертания,  потолок  поднимался  куполом,  а  пол
углублялся  в  виде  чаши.  Я  увидел  гладкие  камни  посе¬
редине  камеры,  о  которых  рассказывал  штейгер.  Осмо¬
трев  камеру,  я  нашел  две  источенные  бронзовые  кайлы
и  несколько  медных  слитков.  Кайлы,  один  слиток,  черепа
ки  какой-то  посуды  и  череп,  найденный  в  смежной  орте,
были  впоследствии  отосланы  мною  в  Русский  музей
в  Ленинграде.  Штейгер  шарил  с  фонарем  по  полу,  бор¬
моча  что-то.
 — 	Вот  смотри,  Васильич,  —  сказал  он  и  направил
свет  фонаря  за  один  из  больших  камней.  Я  увидел  почер¬
невшую,  но  хорошо  сохранившуюся  дубовую  кадушку.  —
Бадейка  для  воды,  ее  Костька  приволок,  а  вот  и  нож
Андрюшки...  —  Старик  поднял  с  полу  ржавый  обломок
ножа  и  бережно  сунул  его  в  карман.  —  Как  есть  все  так
лежит,  будто  только  год  назад  было...  —  Даже  при  скуд¬
ном  свете  фонаря  видно  было,  как  молодо  заблестели  гла¬
за  старика.  —  Эх,  жизнь  рабочая!  Прошла,  как  один
день...
 Поленову  не  хотелось,  видно,  торопиться.  Он  обошел
с  фонарем  всю  выработку  кругом,  посидел  на  камне,  не
обращая  на  меня  внимания.  Я  воспользовался  этим  ддя
подробного  осмотра  выработки  и  нескольких  ходов  из
нее.  Поленов  позвал  меня  итти  дальше,  и  снова  началось
ползанье  по  трубообразным,  узким  ходам.  Мы  поднима¬
лись  постепенно  выше  и  выше,  в  то  же  время  неуклонно
направляясь  на  юго-юго-восток.  Странно  было  увидегь
впереди  голубое  облачко  отраженного  света,  резко  отли¬
чавшегося  от  красноватого  пламени  свечей,  долго  светив¬
шего  нам  в  подземном  мраке.  Свет  усиливался.  И  вот  с
чувством  несказанного  облегчения  я  погасил  и  спрятал
в  карман  свечу.
 Столб  неяркого  света  поднимался  над  квадратным
отверстием  в  конце  хода.  Свесив  ноги  в  отверстие,  я  ре-
 621

шительно  скользнул  в  него  и  остановился  на  ступеньке
верхнего  вруба  забоя,  повернулся,  второй  раз  проделал
то  же  самое  и  очутился  на  почве  забоя.  Я  помог  спустить¬
ся  штейгеру,  и  оба  мы,  торопясь  и  спотыкаясь,  пробежа¬
ли  оставшиеся  пятнадцать  метров  навстречу  нарастающей
яркости  голубого  света.  Я  нетерпеливо  раздвинул  густой
кустарник  у  входа  и,  упиваясь  морем  свежего,  теплого
воздуха,  ослепленный  светом  до  боли  в  глазах,  не  мог
удержаться  от  радостного  крика.  Обернувшись  к  Полено¬
ву,  я  подумал,  что  суровый  старик  будет  смеяться  надо
мной.  Однако  и  на  его  лице  светилась  счастливая  улыб¬
ка,  он  тоже  радовался  красоте  просторного  солнечного
мира.  Высокое  полдневное  солнце  встретило  нас  ласк08ьт?л
теплом.  Тихий  шелест  осеннего  ветерка  звучал  в  наших
ушах  приветствием.  Двадцать  девять  часов  провели  мы
во  мраке  и  тишине  подземных  выработок!
 — 	Ну,  Васильич,  погреемся  маленько,  отдохнем,  да
и  В  Уранбаш  пойдем,  на  ферму,  бывшую  Пашковскую,  тут
близко.  Там  и  лошадь  достанем,  а  то  домой-то  далеко,  не
дойду  я.  Выручил  нас  Андрюшка!  Не  знаю  ведь  я,  что
с  ним  потом  сталось...
 — 	Доскажи  мне,  Корнилыч,  про  Шаврйна,  —  попро¬
сил  я,  раскладывая  на  солнцепеке  отсыревшие  папиросы.
 — 	Да  уж  и  рассказывать-то  почти  нечего.  Сделали
мы  все,  что  Андрюшка  сказал.  Следующей  же  ночью  мы
с  Костькой  опять  в  ордынскую  работу  забрались,  принес¬
ли  тулуп  старый,  бадейку,  еще  хлеба  да  ответ  от  Рикарда.
К  нему  я  сам  ходил  украдкой.  Прочитал  он  записку,
усмехнулся  и  ушел  куда-то,  а  я  в  конторе  ждал.  Вернул¬
ся,  посвистал,  походил  по  комнате,  написал  что-то  на  бу¬
маге  и  мне  отдал.  Я  сунул  бумагу  за  пазуху  да  со  всех
ног  домой,  даже  спасибо  не  сказал.  Все  боялся  —  запри¬
метит  кто-нибудь,  что  в  Воскресенку  ходил.
 Назавтра  мы  с  Костей  узнали:  управляющий  Афа¬
насьев  маленько  оправился,  полиция  приехала,  сидят  в  его
кабинете,  пьют,  совет  держат,  Как  им  Шаврина  изловить.
Едва  только  смерклось,  мы,  как  кошки,  —  из  дому.  Я  то¬
пор  несу  —  Андрюшка  ПросиЛ,  —  Костя  еще  свечей  до¬
был.  На  холмике,  что  против  фермы,  в  кустах  залегли  —
ждем,  когда  Надька  побежит  по  столбовой  тропке  мимо.
Слышим  —  пробежала,  а  сами  ждем  да  слушаем,  не  сле¬
 622

дит  ли  кто  сзади.  Долго  лежали  —  не  слыхать  никого.
Тогда  и  сами  —  шасть  вниз,  в  рощу  Заовражную.  Я  опять
сычом  крикнул:  Андрюшка  ответил  тихим  свистом.  По¬
дошли,  смотрим  —  тут  же,  у  березки,  и  Надежда  стоит.
 «Так  непременно,  Надюшка,  сделай»,  —  говорил  ей
Андрей.  «Все  сделаю»,  —  отвечает.  «Ну,  спасибо  тебе,
родная,  прощай,  не  поминай  лихом».  Надежда  обняла  его,
крепко  поцеловала  и  быстро  так  ушла...  Андрей  повел  нас
в  лог,  по  дороге  рассказывает,  что  мы  делать  должны.
Завтра  управляющий  самолично  поедет  по  рудникам  —
выслеживать  Андрюшку.  Догадался  старый  волк,  что  бег  ¬
лец  скрывается  в  подземных  работах.  Как  уедут  все,  нам
с  Костькой  удрать  на  ферму  и  непременно  подпалить  даль¬
ний  амбар,  что  у  конюшни,  на  горке.  А  как  подпалим  —
бежать  что  есть  духу  на  Бурановский,  смотреть  с  горы,
что  будет,  и  потом  неприметно  вернуться  домой.  А  при¬
ходить  Андрюшку  проведать  не  раньше  чем  через  пару
дней  —  после  пожара-то  крепко  следить  будут  за  всеми  и
уж  в  Ордынском  логу  станут  шарить  всенепременно.  Ну,
сговорились  мы,  попрощались  и  разошлись.
 Утром  Афанасьев  с  полицией,  подручными  да  с  лю¬
бимыми  борзыми  уехал  в  Богоявленскую  контору  —  это
где  Горный  наш  сейчас  стоит,  —  а  в  обед  мы  с  Костькой
пробрались  огородами  по-над  речкой  на  ферму,  на  зады
к  конюшне.  Смотрим  —  у  амбара  зарод  *  сена  клеверного
стоит,  для  лошадей  управляющего.  Мы  подожгли  амбар
да  заодно  и  зарод  подпалили  —  и  ну  бежать  низом  что
было  мочи!..  Уж  порядочно  отбежали  —  слышим  крик,
сполох  поднялся.  Мы  еще  ходу  прибавили  и  Федоровским
оврагом  на  сырт  выбрались,  дорогу  перебежали  и  еле  жи¬
вы  пошли  на  Бурановский.  У  самих  сердце-то  так  и  ёкает:
что-то  теперь  будет  и  удастся  ли  Андрюшке  задуманное.
Дым  высоко  поднялся,  большущий,  шум  да  рев  издалека
доносятся...
 Вернулись  мы  на  работу  удачно,  в  срок.  Сидим  каж¬
дый  в  своей  шахте  тихо,  как  мыши,  —  знать  ничего  не
знаем...  А  тут  только  и  разговору,  что  о  пожаре  на  ферме.
Загорелся,  мол,  амбар,  да  быстро  потушили...  После  ра¬
боты  пошли  мы  с  Костькой  вместе  домой.  А  дома  нас
 * 	Зарод  —  стог.
 623

встречают:  «Как,  вы  ничего  не  знаете?»,—«Что  такое?»—
спрашиваем.  «Как  же,  на  деревне-то  Андрюшка  Шаврин
объявился,  поджег  амбар  да  зарод  сена.  Когда  все  побе¬
жали  туда,  он  кинулся  в  дом  с  топором  —  страшный,  гла¬
за,  как  у  волка,  горят.  Бабы,  что  за  Настей  смотрели,  бе-;
жать.  Андрюшка-то  знал,  где  Настя  сидит,  дверь  мигом
высадил,  схватил  Настю  за  руку,  и  побежали  они  через
сад,  а  потом  за  Верхоторскую  контору  —  и  в  степь.  Тут  их
было  нагнали.  В  степи-то  куда  скроешься?  Вот  уж  совсем
их  настигли,  но  они  до  первых  вывозов  старого  рудника
добежали  и  как  сквозь  землю  провалились.  Пока  за  штей¬
гером  в  контору  побежали,  да  за  свечками,  да  за  огнем,
Андрюшки  с  Настей  и  след  простыл.  Искали  их,  искали,
по  всему  логу  шарили:  знают,  Афанасьев  приедет  —  беда
будет,  но  так  и  не  нашли.  А  тут  и  Афанасьев  вернулся.
Потемнел  он,  когда  приказчик  доложил  ему  о  пожаре  да
о  ггобеге.  Собрал  народу  многое  множество  и  кинулся  сам
по  логу  искать,  а  оттуда  на  Среднюю  Каргалку  уехал.
Ездил,  ездил  и  вернулся  ни  с  чем...
 Обрадовались  мы  с  Костей:  вышло  у  Андрея  все  как
по-писаному.  День  выждали  —  все  спокойно.  На  второй
уж  уговорились  ночью  к  Андрюшке  пробраться,  как  вдруг
зовут  нас  в  контору.  Собрали  в  конторе  всех,  кто  с  Ан¬
дрюшкой  дружил,  его  да  Настину  семьи  пригнали  и  до¬
пытывают,  кто  ему  помогал  да  кто  знает,  где  он  укрывает¬
ся...  Никто  ничего  не  знает,  и  мы  с  Костей  молчим.  Силь-:
но  нас  подозревали,  кричали,  Сибирью  грозили,  да  ведь
не  пойман  —  не  вор,  ничего  не  поделаешь...  Все  же  посади¬
ли  нас  в  холодную  и  три  дня  в  ней  продержали,  и  все  бес-
толку;  уперлись  мы:  ничего,  мол,  не  знаем,  спросите  у  ко¬
го  хотите  —  работали  мы  в  шахте,  каждый  вечер  дома
были.  Отпустили  нас.  Мы  еще  две  ночи  выждали  —  хоте¬
ли  увериться,  что  не  следят  за  нами,  и  пошли  в  Ордын¬
ский  лог  знакомой  дорогой,  прямо  в  Андрюшкину  под¬
земную  горницу.  Смотрим  —  никого,  припасов  и  платья
нет;  только  бадейка  и  тулуп  оставлены.  А  на  камне  пись¬
мо  нам  с  Костей  лежит:  прощайте,  други,  век  мы  с  На¬
стей  будем  вас  помнить;  уезжаем  далеко,  не  придется
уже  свидеться.
 И  с  тех  пор  ни  об  Андрюшке,  ни  о  Насте  никто  ничего
не  слыхал.  И  сколько  Афанасьев  ни  рыскал  по  степи,  куда
 624

соглядатаев  своих  ни  запускал,  ничего  не  добился.  Года
полтора  прошло,  и  крепостному  праву  наступил  конец.
 Стал  я  ждать  от  Андрюшки  писем,  но  так  и  не  до¬
ждался.  Потом,  позднее,  спросил  У  Рикарда,  не  знает  ли
он  чего  про  Андрея.  Тот  долго  отнекивался  и  только  года
через  три  сказал,  что  это  он  Андрею  помог.  Случилось
так,  что  как  раз  ихний  ревизор  в  то  время  в  Самару  дол¬
жен  был  ехать.  Спрятал  он  беглецов  в  своем  экипаже  —
большой  такой  рыдван,  кони  хорошие,  —  и  к  рассвету
Андрей  с  Настей  уж  далеко  от  нашей  степи  были.  До  са¬
мой  Самары  довез  их  ревизор,  снабдил  деньгами  и  пись¬
мом,  рассказал,  как  дальше  быть.  Волга  —  всем  беглецам
помога.  Уехали  они  в  Астрахань.  А  что  дальше  сталось
с  обоими,  не  знаю;  знаю  только,  что  от  нашей  неволи
они  ушли...
 Вот,  собственно,  и  все,  что  я  могу  рассказать  о  при¬
ключении,  которое  неизгладимо  врезалось  мне  в  память.
На  следующий  год  я  приехал  на  рудники  позднее  обыч¬
ного.  В  поселке  Горном  я  узнал,  что  штейгер  Поленов
умер  в  начале  лета.  «Все  вас  поджидал,  да  вот  не  до¬
ждался»,  —  говорили  мне  знакомые  из  поселка.
 Лет  пять  спустя  на  большом  совещании  по  цветным
металлам  в  Москве  я  обратил  внимание  на  высокого,  хо¬
рошо  одетого  инженера,  выступавшего  с  критикой  органи¬
зации  горных  работ  одного  большого  рудного  района
в  Сибири.  Я  пришел  в  восхищение  от  умного  и  дельного
доклада  и  спросил  одного  из  сибиряков,  кто  это  такой.
«Это  Шаврин,  —  отвечал  инженер.  —  Очень  дельный  ра¬
ботник  и  потомственный  горняк...»  Я  стал  искать  встречи
с  Шавриным,  но  оказалось,  что  он  на  следующий  день
уехал  в  Сибирь...
 40  Великая  Дуга

ВСТРЕЧА  НАД  ТУСКАРОРОЙ
 Немало  лет  тому  назад  я  плавал  старпомом  на  до¬
вольно  большом  пароходе  «Коминтерн»  —  в  пять  тысяч
тонн,  добротной  английской  постройки.  Ходили  между
Владивостоком  и  Камчаткой,  изредка  на  юг  —  в  Шанхай,
или  поближе  —  в  Гензан  и  Хакодате.
 В  июле  1926  года  мы  шли  очередным  рейсом  в  Петро¬
павловск,  с  заходом  в  Хакодате,  —  следовательно,  через
Цугарский  пролив.  Вышли  из  Хакодате  к  вечеру,  а  через
сутки  привалил  бешеный  шторм  —  настоящий  тайфун  от
зюйд-веста.  Поднялось  таксе  волнение,  что  когда  мы  про¬
ходили  траверз  Немуро,  волны  стали  закрывать  судно.
Мы  имели  ценный  груз  на  палубе,  а  кроме  того,  разные
хрупкие  машины  в  трюме.  Наш  капитан  Бегунов,  очень
славный,  хотя  и  суровый  старик,  после  короткого  сове¬
щания  со  мной  на  мостике  решил  повернуть  полнее  бак¬
штага,  почти  на  фордевинд.  Судно  сразу  перестало  брать
на  себя  воду  и,  невзирая  на  адскую  волну,  пошло  спокой¬
нее.  Пришлось  мне  проложить  новый  курс  вместо  обыч¬
ного:  я  оставил  остров  Сикотан  к  норду  и  пошел  восточ¬
нее  Курильских  островов...
 Штормом  колотило  нас  всю  ночь,  и  только  на  следую¬
щее  утро  стало  стихать.  Но  ветер  был  очень  свеж  до  са¬
мого  вечера.  К  ночи  же  совсем  стихло,  и  я  рано  завалил¬
ся  спать,  так  как  устал  за  последние  сутки  отчаянно.
 Ночь  выдалась  совершенно  необычная  в  этих  местах  —
безветрие,  полный  штиль,  —  ясная  и  безлунная.  Я  спал
очень  крепко,  но,  по  прочно  укоренившейся  привычке,
 626

проснулся  со  звоном  склянок.  Хоть  я  и  не  сосчитал  уда¬
ров,  но  знал,  что  до  моей  вахты  полчаса.  И  действитель¬
но,  почти  сейчас  же  явился  буфетчик  с  огромной  кружкой
горячего  какао.  Эту  привычку  я  всем  могу  посовето¬
вать  —  перед  вахтой  напиться  горячего  какао,  тогда  хо¬
лод  и  сырость  не  страшны  к  ко  сну  сразу  же  перестает
клонить.  Я  вскочил,  быстро  оделся,  выпил  какао  и,  заку¬
рив  трубку,  снова  растянулся  на  койке.  Как  хороши  эти
десять-пятнадцать  минут  перед  выходом  на  ночную  вах¬
ту,  в  холод,  мрак,  сырость  и  туман!
 Затягиваясь  душистым,  крепким  табаком,  я  вслуши¬
вался  в  неравномерный  всплеск  волн  и  четкую  работу  ма¬
шины.  Ее  мощный  шум  и  легкое  сотрясение  всего  огром¬
ного  корпуса  судна  действовали  успокоительно,  вроде
тихой  музыкальной  мелодии.  В  каюте  было  тепло,  яркий
свет  лампы  падал  на  столик  с  лежавшей  на  нем  интерес¬
ной  книгой  —  наслаждение,  которое  я  предвкушал  после
вахты.  Я  с  удовольствием  осмотрел  свою  каюту  —  кро¬
шечный  «особняк»,  несущийся  на  двадцатифутовой  высо¬
те  над  страшной  зеленой  глубиной  Тихого  океана,  и  по¬
думал,  что  профессия  моряка  увлекла  меня  прежде  всего
тем,  что  она  оставляла  мне  много  времени  на  размышле¬
ния,  к  которым  я  всегда  был  склонен.
 Мои  мысли  были  прерваны  стуком  в  дверь.  Дверь  рас¬
пахнулась,  и  на  пороге  появилась  массивная  фигура  капи¬
тана.
 — 	Что  вы  бродите  в  такую  рань,  Семен  Митрофано¬
вич?  —  спросил  я,  садясь  и  поворачивая  к  нему  тяжелое
кресло.  —  Еще,  наверно,  не  рассвело.
 — 	Ну,  как  не  рассвело!  Скоро  огни  гасить  можно...
Эх,  и  погода  же  редкостная!..
 — 	Вот  в  такую-то  погоду  только  и  спать,  —  сказал
я.  —  Ну,  я-то,  конечно,  страдалец  —  мне  на  вахту,  —  а
вы  что?
 — 	Эх,  молодежь!  Вам  бы  только  понежиться!  —  до¬
бродушно  отвечал  капитан.  —  А  мне,  старику,  много  спать
не  нужно.  Я  уже  палубу  обошел,  убытки  от  шторма  по¬
считал...  Кстати,  Евгений  Николаевич,  вы  ортодромию  ва¬
шу  днем  проверьте,  чтобы  не  только  по  счислению
было,  —  добавил  он,  в  то  время  как  я  обматывал  шею
шарфом  и  натягивал  пальто.
 40*
 627

— 	Обязательно,  Семен  Митрофанович,  трасса  у  нас
новая,  —  ответил  я  капитану  и  чиркнул  спичку,  закури-;
вая  трубку.
 Резкий  толчок  и  последовавший  за  ним  глухой  удар
потрясли  корпус  судна.  Почти,  одновременно  раздался
грохот  где-то  в  кормовой  части,  и  шум  машины  прервал¬
ся.  Несколько  секунд  мы  с  капитаном  молча  глядели
друг  на  друга  прислушиваясь.  Вот  машина  возобновила
работу  —  и  снова  тот  же  грохот,  сменившийся  тишиной.
Горящая  спичка,  которую  я  продолжал  держать  в  руке,
обожгла  палец,  и  я,  опередив  капитана,  кинулся  из
каюты...
 Все,  кто  много  плавал,  поймут  мои  чувства  в  те  мину¬
ты,  зная,  с  каким  невольным  страхом  воспринимается
остановка  машины  в  открытом  море.  Мощное  сердце  ко¬
рабля  своим  биением  сообщает  ему  жизнь  и  силу  для
борьбы  со  стихией.  Но  вот  оно  остановилось,  и  корабль
мертв,  теперь  он  игрушка  неверного  океана...
 Повернув  к  трапу,  я  поскользнулся  и  тут  только  за¬
метил,  что  судно  имеет  крен  на  левый  борт.  В  этот  момент
меня  догнал  капитан.  Прерывистое  дыхание  выдавало  его
волнение,  но  поседевший  на  море  старик  не  произнес  ни
слова.
 На  палубе  было  темно.  Едва  обозначавшийся  рассвет
отмечал  только  общие  контуры  судна.  Дверь  штурман¬
ской  рубки  была  раскрыта,  и  из  нее  падала  полоса  све-:
та.  С  мостика  послышался  встревоженный  голос  третьего
помощника:
 — 	Беда,  Семен  Митрофанович!  Налетели  на  риф...
винт,  кажется,  разбит,  руль  заклинило...
 Капитан  сердито  крикнул:
 — 	Какой,  к  чорту,  риф?!  Здесь  глубочайшая  пучина'
океана!
 «Ну,  конечно,  Тускарорская  впадина»,—немного  успо¬
каиваясь,  сообразил  я.
 Капитан  поднялся  на  мостик.  Мое  место  было  на  па¬
лубе.
 — 	Боцман,  подвахтенных  наверх,  приготовить  лот!  —
приказал  я.
 Напрягая  зрение,  я  видел,  как  капитан  склонился
к  переговорной  трубе,  «Говорит  с  механиком»,—подумал  я.
 Ь23

Слабо  зазвенел  телеграф.  Снова  послышался  грохот
под  кормой.  Звонок  телеграфа  совпал  с  прекращением
работы  машины.
 — 	Евгений  Николаевич,  давайте  лотом  по  правому
борту,  —  донесся  голос  капитана.
 Я  отдал  команду.  Боцман  откликнулся  из  темноты:
 ■—  Нет  дна!
 — 	Ближе  к  носу  у  крамбола!—скомандовал  капи¬
тан.
 — 	Две  марки  и  две!  —  отозвался  боцман.
 — 	Четырнадцать  футов?  Что  за  чорт!  —  вос¬
кликнул  я.
 По  левому  борту  глубина  оказалась  от  двенадцати  до
восемнадцати  футов,  за  кормой  —  двадцать  футов.
 Рассветало.  Я  перегнулся  через  борт,  стараясь  что-ни¬
будь  рассмотреть  в  темной  воде,  плескавшейся  внизу.  Бы¬
ло  то  тяжелое  и  медлительное  дыхание  моря,  которое  зо¬
вется  мертвой  зыбью.  С  удивлением  я  воспринял  мерное
покачивание  парохода  на  крупной  и  длинной  волне.  Это
покачивание  не  сопровождалось  ударами,  что  было  бы
неизбежно  при  посадке  на  риф.  Капитан  позвал  меня  на
мостик.  Перегнувшись  через  перила,  он  упорно  всматри-:
вался  в  волны  с  левого  борта.  Вспыхнул  прожектор.  Ce-i
рая  мгла  рассветных  сумерек  отошла  дальше  от  корабля.
Я  заметил,  что  под  левым  бортом  корабля  волны  были
меньше,  чем  кругом,  —  короткие  и  плоские.
 — 	Евгений  Николаевич,  давайте  скорее  место  судна
по  счислению!
 — 	Есть,  Семен  Митрофанович!  —  ответил  я  и  напра¬
вился  в  штурманскую  рубку.
 — 	Шлюпку  спустить!—послышался  голос  капита¬
на.—  Петя  (так  звали  третьего  помощника),  вы  с  лотом
в  шлюпке.
 Мое  уважение  к  капитану,  без  лишней  суеты  выясняв¬
шему  аварию,  еще  более  возросло.  «Молодец  старик!»  —
думал  я,  накладывая  транспортир  на  карту,  и  услышал
шаги  капитана  за  спиной.
 — 	Ну  что?  —  спокойно  спросил  он,  едва  взглянув  на
карту,  где  наколотая  точка  легла  вдали  от  Курильских
островов,  над  страшными  глубинами  Тускароры.
 Внезапная  догадка  молнией  пронеслась  в  моем  мозгу.
 629

— 	Я,  кажется,  понял,  Семен  Митрофанович,  —  прого¬
ворил  я.
 — 	Что  поняли?
 — 	На  судно  затонувшее  налетели.
 — 	Так  оно  и  есть,  —  подтвердил  капитан.  —  Шансов
один  на  миллион,  а  вот  повезло  же  нам,  нечего  сказать...
Ну,  что  там  Петины  промеры?
 Мы  вышли  на  мостик.
 Шлюпка  уже  пристала  к  левому  борту.  Как  мы  и  ожи¬
дали,  даже  в  небольшом  удалении  от  корабля  дна  не
было.
 Наступило  ясное  утро.  Из  трюмов  вернулись  ревизор
и  боцман,  доложившие,  что  течи  нет.  В  это  время  к  нам
поднялся  начальник  водолазной  спасательной  партии,
которую  мы  везли  для  снятия  с  мели  японского  судна
«Америкамару»,  —  опытный  морской  инженер.
 Он  обошел  судно,  потом  поднялся  на  мостик.
 — 	Начнем,  командир?  —  спросил  инженер.
 — 	Ладно,  давайте  скорей,  —  согласи  лея  капитан.
 — 	Везли  вас  японца  спасать,  да  и  сами  в  спасаемых
очутились.
 Два  водолаза,  широкие,  как  комоды,  —  повидимому,
огромной  силы  люди  —  приступили  к  сборам.  Я  сам  не¬
сколько  раз  совершал  короткие  спуски  под  воду,  но  еще
ни  разу  не  видел  работы  водолазов  в  открытом  море  и
с  интересом  наблюдал  за  ними.
 Промерами  на  шлюпке  была  установлена  приблизи-;
тельная  ширина  потонувшего  судна.  С  левого  борта  укре¬
пили  выстрел,  с  которого  сбросили  узкий  трап.  Водолаз
вооружился  длинным  шестом  и  начал  спуск  прямо  в  вол¬
ны,  время  от  времени  упираясь  шестом  в  борт  парохода
И  раскачиваясь  на  трапе.  Вдруг  он  отпустил  лестницу
и  сразу  скрылся  под  водой,  оставив  на  поверхности  тыся¬
чи  воздушных  пузырьков.
 Начальник  водолазной  партии  стоял  на  борту  у  теле¬
фона.  Он  помахал  нам  рукой,  подзывая  к  себе.
 Мне  показалось,  что  в  лучах  поднявшегося  над  гори¬
зонтом  солнца  под  кораблем  смутно  очерчивается  какая-
то  темная  масса.
 — 	Пройдите  назад!  —  закричал  в  телефон  инженер.—
Да...  Ну,  проползите!..  А  дальше?  Хорошо...
 630

— 	Что  хорошо-то?  —не  утерпел  капитан.
 Но  ижненер  ничего  не  ответил.  Прошло,  как  мне  по¬
казалось,  много  минут  напряженного  ожидания.  Мембра-.
ны  телефона  время  от  времени  глухо  гудели.
 — 	Попробуйте  проникнуть  в  кормовое  помещение  или
в  трюм,  —  сказал  инженер  и  передал  телефон  второму
водолазу.  —  Ну,  вот  что,  командир,  —  сказал  он,  повора¬
чиваясь  к  капитану:  —  чудеса,  да  и  только!  Навстречу
нам  под  водой  шел  какой-то  затонувший  корабль.  Мы  с
размаху  налетели  на  него.  Наш  «Коминтерн»,  оказывает¬
ся,  отличается  очень  острыми  обводами  —  он  и  вошел
в  корпус  погибшего  судна,  как  топор  в  бревно,  и,  видимо,
крепко  завяз.  Потонувший  корабль  —  очень  старый  дере¬
вянный  большой  парусник.  Мачты  обломаны,  конечно.
Форштевень  «Коминтерна»  сидит  в  кормовом  помещении
парусника,  а  винт  и  руль  находятся  как  раз  над  облом¬
ком  бушприта.  Они,  слава  богу,  целы.  Когда  пробова¬
ли  провертывать  машину,  винт  бьет  о  бушприт.  Крепок
же  этот  старинный  парусник  —  вот  что  удивления  до¬
стойно!
 — 	Объясните-ка  мне,  товарищ  инженер,  —  спросил
капитан,  —  как  мог  потонувший  корабль  столько  време¬
ни  плавать,  да  еще  под  водой,  на  манер  подводной  лодки?
 — 	Очень  просто:  судно-то  деревянное,  да,  наверно,  и
груз  у  него  легкий.  Я  посла  л  водолаза  в  трюм  посмот¬
реть,  что  там.  А  под  воду  это  вы  его  своим  пароходом
загнали  —  он,  наверно,  чуть-чуть  над  водой  высовывал¬
ся...  Да,  конечно,  пусть  поднимется,  —  прервал  свои  объ¬
яснения  инженер,  обращаясь  к  водолазу  у  телефона.
 Собравшаяся  у  борта  команда,  да  и  мы  с  капитаном
смотрели  на  поднимавшегося  водолаза,  как  на  вестника
из  неизвестной  страны.  Этот  человек  смело  опустился
в  воду  посреди  океана  и  глубоко  под  пароходом  ходил  по
погибшему  кораблю,  много  лет  носившемуся  в  морских
просторах.  Веселые,  слегка  озорные  глаза  снявшего  ска¬
фандр  водолаза  ничем  не  выдавали  утомления,  которое
он,  несомненно,  должен  был  испытывать.  На  совещании
в  штурманской  рубке  водолаз  начертил  примерный  кор¬
пус  потонувшего  корабля,  удививший  нас  своими  старин¬
ными  очертаниями.  Зная,  что  я  интересовался  всегда  исто¬
рией  флота  и  особенно  парусных  кораблей,  капитан  спро¬
 631

сил  меня,  не  могу  ли  я  определить  класс  и  возраст  судна.
По  грубым  контурам,  набросанным  водолазом,  разумеет¬
ся,  было  очень  трудно  решить  что-нибудь.  Во  всяком
случае,  это  был  трехмачтовый  корабль  весьма  больших
размеров,  с  широким  корпусом  и  приподнятой  кормой.
Я  решил,  что  ему  не  менее  ста  лет  со  времени  построй¬
ки.  Водолаз  сообщил,  что  корпус  корабля  построен  из
очень  плотного  дерева.  Трюм,  повидимому,  забит  доверху
легкими  пластинами  пробки.
 Немного  подумав,  инженер  решил  попробовать  подо-^
рвать  правый  борт  парусника,  с  тем  чтобы  пловучий  груз
вывалился.  Тогда  тяжелый,  пропитанный  водой  деревян¬
ный  корпус  корабля  пойдет  ко  дну  собственным  весом,  и
мы  освободимся.
 — 	Ну  что  же,  давайте  освобождайте,  ради  всего  свя¬
того!  —  воскликнул  капитан.
 Инженер  снова  задумался.
 — 	Какие  еще  затруднения?  —  с  тревогой  спросил  ка¬
питан.
 — 	Дело  в  том,  что  для  этой  работы  нужно  два  челове¬
ка  —  будет  скорее  и,  главное,  безопаснее.  Если  через
трюм  не  проникнуть  к  борту,  то  придется  снаружи  дол¬
бить,  а  с  течением  очень  тяжело  справляться.  Еще  сча¬
стье,  что  так  необыкновенно  тихо,  а  то  совсем  плохо  бы¬
ло  бы.
 — 	Но  ведь  у  вас  два  водолаза,  —  сказал  я.
 — 	Водолазов-то  два,  но  один  должен  быть  наверху,
у  насоса,  —  ведь  часть  наших  специалистов  вперед  на  «Ло-:
зовском»  уехала.  Вот  и  думаю,  как  быть...
 Тут  я  вспомнил  о  своем  небольшом  водолазном  опыте
и  подумал:  «А  что,  если  мне  спуститься?»  Конечно,
страшновато  было  спускаться  в  открытом  море,  но  я  был
уверен,  что  как  вспомогательная  сила  пригожусь.  Я  пред¬
ложил  инженеру  свои  услуги  в  качестве  второго  водо¬
лаза  и  в  ответ  на  его  недоверчивую  улыбку  рассказал
о  своих  возможностях.
 - 	Ну,  уж  пусть  сам  водолаз  решит,  берет  он  вас
в  помощники  или  нет,  —  сказал  инженер.
 Водолаз  оглядел  меня  оценивающим  взглядом  и  задал
несколько  вопросов  о  работе  в  скафандре.  Мои  ответы
как  будто  удовлетворили  его,  и  он  согласился  иметь  меня
 632

помощником,  предупредив,  что  если  меня  как  следует
долбанет  о  корпус,  чтобы  я  обижался  только  на  самого
себя.
 Я  выслушал  внимательно  все  наставления,  думая  в  то
же  время,  что  если  «долбанет  о  корпус»,  то  вряд  ли  я
вспомню  советы  водолаза...
 Команда  отнеслась  к  моему  погружению  с  дружеским
и  веселым  энтузиазмом,  и  пока  одевали  меня  в  скафандр,
я  успел  наслушаться  немало  острых  словечек,  на  которые
моряки  мастера.
 Наконец  все  приготовления  были  закончены.  Надетый
шлем  как-то  сразу  отделил  меня  от  привычного  мира.  Во¬
долаз  уже  скрылся  под  кораблем,  когда  я,  не  особенно
ловко  передвигая  пудовые  ноги,  стал  спускаться  по  тра¬
пу.  Все  мое  внимание  было  поглощено  качавшейся  подо
мною  темнозеленой  поверхностью  воды.  Я  должен  был
одновременно  надавить  затылком  на  выпускной  клапан,
вытравить  побольше  воздуха  и  поднырнуть  под  волну
в  момент  ее  отдачи  назад.  Я  удачно  проделал  это,  и  через
несколько  секунд  густой  сумрак  окутал  окошечко  шлема.
Вода  действительно  сильно  била  меня  с  левой  стороны,  и,
только  напрягая  все  силы,  я  удержался  на  чем-то  наклон-:
но  поднимавшемся  вверх  справа  от  меня  и  смог  оглядеть¬
ся.  Ярко  светившее  над  морем  солнце  давало  достаточно
света.  Сначала  я  различал  только  общие  контуры  пото¬
нувшего  корабля,  пересеченные  косой  черной  тенью,  па¬
давшей  от  борта  «Коминтерна».  Затем  я  увидел  квадрат¬
ный  выступ  —  остаток  какой-то  палубной  постройки,  а  за
ней  —  толстый  обрубок,  как  я  понял  потом  —  обломок
мачты,  прислонившись  к  которому  стоял  водолаз.  Я  не-:
медленно  добрался  до  него  и  направился  следом  за  ним
к  борту  парусника.  Это  был  трудный  спуск  по  скользкой,
покрытой  водорослями,  раковинами  и  слизью  наклонной
поверхности.  Но  вода,  давя  навстречу,  хорошо  поддержи-:
вала  нас.  Как  мы  условились  еще  наверху,  мы  реши¬
ли  проникнуть  в  трюм  через  разбитое  кормовое  поме¬
щение.
 Борт  погибшего  судна  обозначался  четкой  линией,  за
которой  прекращалось  отражение  слабого  света,  падавше¬
го  сверху.  Дальше  была  темнота  —  обрыв  в  чудовищную
пучину  абсолютно  черной  воды,  и  я  внутренне  содрогнул¬
 633

ся,  представив  себе,  что  борт  судна  висит  над  восьмики¬
лометровой  глубиной...
 Вместе  с  колыханием  волн  по  палубе  потонувшего
судна  бежали  пятна  солнечного  Света.  Следя  за  тусклыми
и  зеленоватыми  бликами  солнца,  я  старался  воссоздать
облик  корабля.  Тренированная  на  очертаниях  старых  па¬
русников  память  помогла  мне  в  этом.  Сквозь  толщу  на¬
росших  раковин  и  извивающиеся  хвосты  водорослей  я
скорее  угадал,  чем  увидел  трехмачтовый  корабль  с  широ¬
ким  корпусом,  весьма  массивной  постройки.  Низкий  и  ту¬
пой  нос,  высокая  корма  говорили  о  XVIII  столетии.  По
очень  толстому  обломку  бушприта  угадывалась  его  зна¬
чительная  длина,  что  было  также  типично  для  судов
XVIII  века.  В  общем  корпус  сохранился  великолепно,
даже  крышка  трюмного  люка  была  налицо.  Немного  впе¬
реди  грот-мачты  начиналась  большая  вмятина.  Продав¬
ленная  килем  нашего  судна  палуба  просела,  карленсы
перекосились,  торчали  переломанные  бимсы,  придавая
этой  части  судна  вид  мрачного  разрушения,  усиленного
глубокой  чернотой,  царившей  в  проломах  и  щелях.
 Я  застыл  в  недоумении  перед  хаосом  изломанных  ба¬
лок  и  досок,  но.мой  спутник  включил  сильный  электриче¬
ский  фонарь  и  сразу  же  повернул  налево.  Здесь  действи¬
тельно,  как  я  и  предполагал  «теоретически»,  чернел  правый
коридор  юта,  уцелевший  от  разрушения  при  столкно¬
вении  судов.  Я  тоже  включил  свой  фонарь,  и  плечом
к  плечу  с  водолазом  мы  вошли  в  густой  мрак,  осторожно
нащупывая  ногами  доски  палубного  настила.  Направо  от
нас  чуть  серел  свет,  проходивший,  как  я  догадался,
в  задние  кормовые  окна,  или,  вернее,  в  то,  что  от  них
уцелело.  Несомненно,  люки  в  трюм,  если  они  и  были,  оста¬
лись  позади  нас,  наверно  несколько  правее,  и  мы  минова¬
ли  их,  проникнув  глубоко  внутрь  кормы.  Подталкиваемый
жгучим  любопытством,  я  быстро  сообразил,  что  свет  дол-:
жен  проходить  через  кают-компанию,  а  напротив  нее,  по
обыкновению,  должна  быть  каюта  капитана.  На  правой
от  меня  стенке,  где  сейчас  колыхалось  чуть  заметное  се¬
рое  пятно  света,  должен  быть  вход  в  каюту,  которая,  воз¬
можно,  хранит  тайну  этого  корабля.  Я  решительно  дви¬
нулся  направо.  Красноватый  в  воде  свет  электрического
фонаря  скользил  по  черно-бурой  стене  без  признаков
 634

каких-либо  отверстий.  Я  положил  на  стену  руку  в  резино-:
вой  перчатке  и,  ведя  ее  по  ослизлым  доскам,  вскоре  на¬
щупал  ребро,  дверной  рамы.
 «Повидимому,  дверь  здесь»,  —  догадался  я  и  начал
толкать  стену  плечом.  Но  она  не  поддавалась.  Я  ударил
по  стене  ломом,  который  на  четвертом  ударе  пробил  де¬
рево  и  чуть  было  не  выскользнул  из  моих  рук,  подавшись
в  пустоту  —  вернее,  в  воду  за  дверью.  Еще  и  еще  нажи¬
мал  я  на  дверь,  когда  за  моей  спиной  расплылся  световой
круг  фонаря  водолаза.  Он  приблизил  свой  шлем  к  мо¬
ему,  и  я  увидел  в  полутьме  его  удивленное  и  встревожен¬
 635

ное  лицо.  Я  указал  ему  на  дверь.  Он  согласно  кивнул.
В  это  самое  время  до  моего  сознания  дошел  голос  инже¬
нера,  настойчиво  повторявший:  «Товарищ  старпом,  что  с
вами,  почему  не  отвечаете?»  Я  коротко  сообщил,  что  про¬
брался  в  кормовое  помещение,  все  в  порядке,  сейчас  бу¬
дем  пробираться  в  трюм.  Голос  в  телефоне  успокоенно  за¬
молк,  и  я  снова  обратился  всеми  помыслами  к  двери  в  ка¬
питанскую  каюту.  В  том,  что  за  этой  дверью  была  именно
каюта  капитана,  я  был  безотчетно  и  совершенно  уверен.
 Водолаз  провел  рукой  по  краю  дверной  ниши  и  всунул
свой  ломик  между  дверью  и  дверной  коробкой.  «Чорт
возьми!  Наверно,  дверь  открывается  наружу»,  —  осенило
меня,  и  я  присоединил  свои  усилия  к  медвежьей  силе  во-:
долаза.  Не  прошло  и  двух  минут,  как  мы  стояли  в  непро¬
глядной  тьме  того  помещения,  которое  когда-то  служило
капитану.  Наши  фонари  не  давали  много  света,  помеще¬
ние  было  большое,  и  я  так  и  не  мог  себе  представить  точ¬
ный  вид  капитанской  каюты.  Пол  под  нами  был  ровен
и  скользок.  Какие-то  куски  дерева  —  должно  быть,  остат¬
ки  мебели  —  постоянно  попадались  нам.  Носок  моего  тя¬
желого  ботинка  стукнулся  обо  что-то.  Свет  фонаря  вы¬
рвал  из  темноты  угол  квадратного  ящика,  лежавшего  на
боку  у  левой  стены  каюты.
 — 	Ага!  —  обрадованно  вскричал  я.
 И  сейчас  же  совсем  из  другого  мира  возник  голос  ин¬
женера:
 — 	Что  —  «ага»?
 — 	Ничего,  все  в  порядке,  —  поспешил  ответить  я  и
нагнулся  за  ящиком.
 Он  был  не  тяжел,  но  мне,  и  без  того  обремененному
инструментами  и  уставшему  от  непривычной  работы,  было
очень  трудно  нести  эту  дополнительную  ношу.
 Водолаз  тем  временем  обошел  каюту  по  правой  сторо¬
не  и  тоже  нашел  два  небольших  ящика,  которые  нес,  за¬
жав  подмышкой.  Он  удовлетворенно  кивнул,  увидев  мою
находку.  Не  найдя  больше  в  каюте  ничего  примечательно¬
го,  мы  приступили  к  «совещанию».  Переговорив  через
верхние  телефоны,  то-есть  через  судно,  мы  вынесли  наши
находки  на  палубу  и  положили  в  укромное  место.  Затем
снова  вернулись  в  коридор  и  как-то  очень  быстро  разыс¬
кали  проход  в  трюм.
 636

О  дальнейшем  я  вряд  ли  сумею  рассказать  сколько?
нибудь  связно  и  подробно.  Это  был  тяжелый  труд  в  бес¬
конечной  черноте  узких,  загроможденных  проходов.  Нако-?
нец  мы  с  водолазом  выполнили  нашу  задачу  и  заложили
несколько  зарядов  на  участке  днища  и  правого  борта  суд¬
на.  Когда  все  кончилось  и  соединения  проводов  были  про¬
верены,  я  почувствовал,  что  измотался  окончательно,  и
без  сил  прислонился  к  массивному  пиллерсу  где-то  в  трю-;
ме  близ  кормы.  Водолаз  понимал  мое  состояние  и  дал
мне  немного  отдышаться.  Поднимаясь  снова  на  палубу,
что  оказалось  совсем  не  легким  делом,  я  тупо  обрадовал¬
ся  тусклому  мерцанию  солнечного  света  и  в  последний
раз  обвел  взглядом  необыкновенную  картину  палубы  по¬
тонувшего  судна  —  резко  очерченную  в  мутном  свете  пра¬
вую  скулу  корабля  и  торчащий  обломок  бушприта.
 Я  подал  сигнал  «поднимайте».  Нарастающая  масса'
света  хлынула  на  меня,  волны  снова  грозили  ударами,
блеск  поверхности  моря  был  неожидан  и  радостен...  Пока
ловкие  руки  снимали  с  меня  шлем  и  освобождали  от  тя¬
жести  скафандра,  был  поднят  и  мой  спутник.
 Устало  опустившись  на  кнехт,  я  с  восхищением  смот-;
рел  на  водолаза,  казалось  нисколько  не  потерявшего  сво¬
ей  задорной  бодрости  и  после  второго  спуска.
 — 	Ну,  молодец  ваш  старпом,  —  обратился  водолаз
к  капитану,  —  справился  что  надо!  Мы  с  ним  —  вернее,
он  —  еще  исследовательский  поход  проделали  и  в  коман¬
дирской  каюте  что-то  нашарили.  —  И  он  кивнул  в  сторо¬
ну  нашей  добычи,  уже  поднятой  на  палубу.
 — 	С  этим  потом,  —  сказал  инженер,  —  сейчас  палить
будем.
 Глаза  всех  собравшихся  на  палубе  людей  в  насторо¬
женном  ожидании  были  прикованы  к  маленькому  корич¬
невому  ящику  индуктора,  перед  которым  на  коленях  сто¬
ял  инженер,  закручивая  рукоятку.  Вращение  рукоятки  все
убыстрялось,  маленькая  машинка  мелодично  жужжала.
Все  слушали,  затаив  дыхание.  Было  очень  тихо,  только
плеск  волн  доносился  из-за  высокого  борта.  Достаточно
было  едва  уловимого  движения  тонких  пальцев  инженера
ца  кнопке  замыкателя,  как  глухой  гул  подводного  взрыва
ударил  по  нервам.  «Коминтерн»  покачнулся,  его  желез-
йый  корпус  загудел,  как  гигантский  рояль.  С  левого  бор^
 637

та  плеснула  высокая  волна.  В  откатившейся  массе  воды
замелькали  куски  темного  дерева,  еще  через  несколько
секунд  поверхность  воды  покрылась  массой  почерневших
пластин  пробки  —  это  выплыл  «а  поверхность  груз  из
трюма  корабля.  Все  моряки,  от  капитана  до  кока,  с  оди¬
наковым  жадным  вниманием  ждали,  что  будет  дальше.
Послышался  сильный,  но  приглушенный  скрип,  за  скри¬
пом  последовал  легкий  толчок,  как  бы  поддавший  паро¬
ход  снизу.  Мы  продолжали  ждать,  но  больше  ничего  не
было  слышно,  только  попрежнему  плескали  волны  и  глу¬
хо  стучали  в  борт  обломки,  всплывшие  после  взрыва.
 Общее  молчание  нарушил  спокойный  голос  инженера:
 — 	Ну  что  же,  командир,  давайте  ход.
 — 	Как,  разве  уже  все?  —  встрепенулся  капитан.
 — 	Ну  конечно!
 Капитан  кинулся  на  мостик,  зазвенел  телеграф,  и  вне¬
запно  возникший  шум  машин  не  сопровождался  уже  бо¬
лее  жутким  грохотом.  Корабль  ожил  и  двинулся.  Под  но¬
сом  зашумели  волны.  Когда  «Коминтерн»  повернул,  ло¬
жась  на  курс,  все  мы  дружно  крикнули:
 — 	Инженеру  —  ура!..
 — 	По  местам!  —  послышалась  команда  капитана,
против  обыкновения  закурившего  на  мостике,  и  палуба
опустела.
 Я  с  неохотой  поднялся  с  кнехта,  подошел  к  водолазу,
своему  товарищу  по  подводным  приключениям,  и  крепко
пожал  ему  руку.  Потом  я  заглянул  через  борт  назад,  где
в  отдалении  колыхались  на  волнах  обломки,  вырванные
взрывом  из  парусного  судна,  и  с  неприятным  чувством
какого-то  совершенного  мной  убийства  представил  себе,
что  судно,  так  долго  странствовавшее  после  своей  гибели,
сопротивляясь  времени  и  океану,  сейчас  медленно  погру¬
жается  в  глубочайшую  пучину...  Ощущение  сильного
нервного  подъема,  владевшее  мною  все  время,  ослабло,  а
затем  и  совсем  исчезло.  Вместо  него  телом  и  мозгом  за¬
владела  неодолимая  усталость.  Я  сказал  матросу,  чтобы
он  отнес  наши  находки  в  штурманскую  рубку,  а  сам  по¬
плелся  на  мостик.
 Капитан  увидел  меня  и  протянул  мне  обе  руки:
 — 	Ну  и  молодец  вы,  Евгений  Николаевич,  ну  и  моло¬
дец!  Спасибо  вам.  Баночку  первосортного  рома  разопьем
 633

вечерком  с  главным  спасителем  нашим.  —  Жест  в  сторо¬
ну  инженера.  —  А  вщ  идите-ка  отдохните  —  вижу,  как
устали!.,
 Я  быстро  спустился  с  мостика  и,  ополоснувшись  под
душем,  отправился  в  свою  каюту.  Бросившись  в  постель,
я  еще  некоторое  время  видел  то  мутный  подводный  свет,
то  колыханье  солнечных  бликов,  то  черноту  трюма...  Ка¬
юта  равномерно  подрагивала  от  движения  машины,  па¬
роход  спокойно  шел  своим  курсом.  Все  происшедшее  ото¬
двинулось  в  небытие...  Через  минуту  я  уже  крепко  спал.
 Был  вечер,  когда  я  проснулся  с  ощущением  чего-то
необычного,  что  ждет  меня,  и  сразу  вспомнил  о  своих  на¬
ходках.  Одевшись  и  наскоро  поев,  я  сразу  же  направился
к  капитану,  где  встретил  оживленное  общество,  подогре¬
тое  первоклассным  ромом,  до  которого  я  и  сам  большой
охотник.  Как  только  я  пришел,  капитан  распорядился
расстелить  на  ковре  брезент,  и  мы  приступили  к  вскры¬
тию  найденных  ящиков.  Большой  ящик,  не  поддававший¬
ся  долоту  —  он  был  сделан  из  крепкого  дерева,  —  рас-:
крылся  только  после  нескольких  добрых  ударов,  топором.
По  каюте  разнесся  странный,  острый  запах.  К  нашему
разочарованию,  в  ящике  мы  обнаружили  только  кашу
с  лоскутами  кржи  —  все,  что  осталось  от  судового  журна¬
ла.  Капитан,  инженер  и  механик  невольно  рассмеялись,
увидев,  как  вытянулись  наши  физиономии  —  моя  и  водо¬
лаза.  Мы  вскрыли  один  из  двух  маленьких  ящиков,  най¬
денных  водолазом.  В  нем  оказался  старинный  бронзовый
секстант.  Оттерев  слой  зелени  с  одной  стороны,  я  смог
прочесть  латинскую  надпись.  Смысл  ее  был  в  том,  что
секстант  «сделал  механик  Даниэль...»  —  фамилию  за¬
был,—  «в  Глазго,  1784  года».  Эти  данные,  по  существу,
ничего  не  значили,  так  как  английские  инструменты  могли
находиться  на  любом  судне,  а  пользоваться  ими  могли
7viHoro  лет,  при  необыкновенной  прочности  старинных  анг¬
лийских  приборов.
 Однако  третий  ящик  принес  нам  радость,  хорошо  зна¬
комую  всякому  добившемуся  желанной  цели.  Ветхий  на¬
ружный  футляр  из  дерева  при  первой  же  попытке  его  от¬
крыть  легко  распался  в  наших  руках,  обнажив  тускло
заблестевшую  в  ярком  электрическом  свете  оловянную
банку,  покрытую  крупными  каплями  воды.  Банка  бы-
 639

ла  закрыта  надвигавшейся  сверху  толстой  крышкой,  очень
туго  забитой.  Крышку  снять  было  невозможно,  и  мы  сре¬
зали  ее  по  верхней  кромке  принесенной  механиком  ножов¬
кой.  Под  ней  оказалась  вторая  крышка,  плоская,  завинчи¬
вающаяся,  с  кольцом  посередине.  Мы  отвинтили  ее
сравнительно  легко  и  с  торжеством  извлекли  из  банки,
внутренность  которой  только  отсырела,  но  не  содержала
ни  капли  воды,  свернутую  трубкой  пачку  бумаг.
 Второй  раз  в  этот  день  раздалось  дружное  «ура».
 Небрежно  свернутая,  слегка  измятая  пачка  плотной
бумаги,  серой  и  очень  легко  рвавшейся,  сделалась  цент¬
ром  внимания  в  круге  склоненных  над  нею  голов.  Какие-:
то  химические  процессы  или  сырость  в  банке  уничтожили
все  написанное  на  верхней  и  нижней  частях  каждого  лис¬
та.  Точно  так  же  очень  сильно  пострадали  листы,  состав¬
лявшие  наружную  часть  свертка.  Уцелели  только  немно-;
гие  страницы,  составлявшие  среднюю  часть  пачки  листов,
а  также  отдельный,  сложенный  вчетверо  лист  светложел¬
той  плотной  бумаги,  вложенный  в  пачку.  Этот  лист  и  дал
нам  ключ  к  пониманию  всего  происшедшего.
 Крупные,  неровные  буквы  покрывали  немного  вкось
четыре  желтые  странички.  Старинный  английский  язык
несколько  затруднял  чтение.  Написанное  разбирали  мы
с  инженером,  остальные  помогали  в  затруднительных  слу¬
чаях.  На  отдельном  листе  было  написано  примерно  еле-:
дующее:
 «12  марта  1793  года,  6  часов  пополудни,  широта
38°20'  южная,  долгота  28°45'  восточная,  по  утреннему
счислению.  Воля  Всевышнего  Творца  да  будет  надо  мной.
Примите  же,  неизвестные  люди,  мой  последний  привет  и
прочтите  важные  сообщения,  мною  прилагаемые  к  сему.
Я,  Эфраим  Джессельтон,  владелец  и  капитан  прекрасно-:
го  корабля  «Святая  Анна»,  считаю  свои  последние  мину-:
ты  в  этом  мире  и  тороплюсь  сообщить  обстоятельства
своей  гибели.
 Я  вышел  из  Капштадта  рано  утром  10  марта,  имея
направление  на  Бомбей,  с  заходом  в  Занзибар.  Днем  ми¬
новал  мыс  Бурь,  за  которым  был  встречен  необычайно
большим  волнением,  очень  сильно  бросавшим  корабль.
К  ночи  от  северо-востока  налетел  сильный  ураган,  заста¬
вивший  дрейфовать,  склоняясь  к  зюйду,  под  передними
 640

топовыми  парусами.  Весь  следующий  день  «Святая  Анна»
лежала  в  дрейфе,  борясь  с  нарастающей  силой  урагана.
К  утру  буря  еще  усилилась,  достигнув  невиданной,  нево¬
образимой  силы.  Я  потерял  одну  за  другой  все  мачты.
Мужество  экипажа  не  раз  спасало  корабль  от  верной  ги¬
бели.  Но  посланная  нам  судьбой  чаша  страданий  не  была
исчерпана.  Ряд  исполинских  волн  беспощадно  обрушил¬
ся  на  корабль,  который,  как  и  его  команда,  изнемог  в  ди¬
кой  борьбе.  Течь  в  носу  и  на  палубе  лишила  «Святую
Анну»  остойчивости,  и  в  5  часов  пополудни  корабль  ныр¬
нул  носом,  затем  лег  набок  и  стал  погружаться.  В  момент
этой  последней,  непоправимой  катастрофы  я  находился
в  своей  каюте.  Только  что  я  вошел  и  старался  достать...»
Дальше  следовал  очень  неразборчивый  кусок  записи,'за¬
тем  снова  можно  было  прочесть:  «...страшный  треск  и
крен  корабля,  вопли  и  богохульные  ругательства  переси¬
лили  неистовый  рев  бури  и  грохот  волн.  Я  упал  и  сильно
разбил  себе  голову,  потом  откатился  на  внутреннюю  сте¬
ну  каюты,  поднялся  и  сделал  попытку  выбраться  через
дверь,  очутившуюся  теперь  наверху,  посередине  стены.
Но  толстая  дверь  была,  повидимому,  чем-то  завалена  и
не  поддавалась  моим  усилиям.  Задыхаясь,  весь  в  поту,  я
упал  на  пол  в  полном  изнеможении,  безразличный
к  близкой  смерти.  Немного  оправившись,  я  снова  попы¬
тался  выломать  дверь,  ударяя  в  нее  креслом,  потом  ножкой
стола,  но  лишь  изломал  мебель,  даже  не  повредив  двери.
Я  стучал  и  кричал  до  полной  потери  сил,  но  никто  не  при¬
шел  мне  на  помощь,  и  я  уверился  в  гибели  своих  людей
и  стал  ждать  сзоей  кончины.и  Прошло  много  времени,
однако  вода  прибывала  в  каюту  очень  медленно:  за  час
ее  набралось  не  более  фута.  Потрясенный  катастрофой  до
глубины  души,  я  не  сразу  сообразил,  что  очень  легкий
груз  моего  корабля  —  мы  везли  пробку  из  Португалии  —
и  прославленная  крепость  корпуса  «Святой  Анны»  не  да¬
дут  кораблю  сразу  пойти  ко  дну.  Таким  образом,  я  имею
некоторое  время  для  того,  чтобы  вспомнить,  прежде  чем
погибнуть,  о  своих  открытиях.  Я  хочу  попытаться  пере¬
дать  их  людям,  так  как,  по  беспечности  и  неутолимой
жажде  пополнить  их,  не  успел  этого  сделать  ранее.
 Необработанные  записи  моих  исследований  морских
пучин  между  Австралией  и  Африкой  хранятся  в  особой
 41  Великая  Дуга
 641

банке.  Сюда  же  я  вкладываю  й  эту  свою  последнюю  за¬
пись  в  надежде,  что  остатки  моего  корабля,  несомые  на
поверхности  океана,  будут  или  прибиты  к  берегу,  или
осмотрены  кем-нибудь  в  море:  я  знаю,  что  ценности  и  до¬
кументы  корабля  всегда  ищут  в  каюте  капитана...  Масло
уцелевшего  каким-то  чудом  фонаря  догорает,  в  каюте  уже
три  фута  воды.  Сатанинский  рев  урагана  и  качка  не  осла¬
бевают.  Я  слышу,  как  огромные  волны  прокатываются
сверху  по  корпусу  «Святой  Анны».  Вот  оно  —  крушение
всех  моих  замыслов  и  жалкая  гибель  взаперти,  внутри
уже  мертвого  корабля.  Но  как  ни  слаб,  как  ни  ничтожен
человек,  луч  надежды  озаряет  меня.  И  если  я  не  спасусь
сам,  то,  быть  может,  моя  рукопись  будет  прочитана  и  де¬
ло  мое  не  пропадет...
 Больше  медлить  нельзя.  Вода  прибывает  все  быстрее
и  скоро  зальет  шкаф,  на  котором  я  пишу  стоя  и  держу
банку  с  записями.  Прощайте,  неизвестные  друзья!  И  не
берегите  моей  тайны,  как  сделал  это  я,  жалкий  безумец.
Поведайте  о  ней  миру.  Да  свершится  воля  Господа.
Аминь».
 Инженер  закончил  последние  слова  перевода,  и  все
мы  долго  молчали,  подавленные  этим  простым  рассказом
об  ужасной  катастрофе  и  мужестве  давно  погибшего  че¬
ловека.
 Первым  нарушил  молчание  механик:
 — 	Представляете  себе,  как  он  писал  это  при  тусклом
свете  старинного  фонаря,  запертый  в  погибающем  кораб¬
ле.  Твердые  люди  были  в  старину...
 — 	Ну,  такие,  положим,  есть  и  сейчас,  —  перебил  ка¬
питан.—  Давайте-ка  высчитаем:  он  писал  в  тысяча  семь¬
сот  девяносто  третьем  -—  это  значит,  что  корабль  плавал
до  встречи  с  нами  сто  тридцать  три  года!
 — 	Меня  другое  удивляет,  —  сказал  инженер:—по¬
смотрите  широту  и  долготу  катастрофы.  Она  произошла
где-то  у  Южной  Африки,  а  мы  столкнулись  со  «Святой
Анной»  у  Курильских  островов...
 — 	Ну,  этому  легко  найти  объяснение,  —  ответил  капи-:
тан  и  достал  большую  карту  морских  течений.  —  Вот,
смотрите  сами.  —  Толстый  палец  капитана  скользнул  по
синим,  черным  и  красным  полосам  на  голубом  фоне  мо¬
рей.  —-  Вот  очень  мощное  течение  южных  широт.  Безус-,
 642

ловно,  катастрофа  произошла  в  его  пределах,  к  зюйд-осту
от  Капа.  Оно  идет  на  восток,  почти  до  западных  берегов
Южной  Америки,  где  заворачивает  к  северу.  Тут  оно  смы¬
кается  с  очень  сильным  южным  экваториальным  течени¬
ем,  идущим  на  запад,  почти  до  Филиппинских  островов.
А  вот  тут,  против  Минданао,  сложный  круговорот,  по¬
скольку  тут  еще  разные  противотечения.  Отдельные  тече¬
ния  идут  отсюда  на  север  и  попадают  в  Куро-Сиво.  Вот
уже  и  ясен  путь  этого  пловучего  гроба...
 Сидевший  около  меня  водолаз  взволнованно  обратил¬
ся  к  инженеру:
 — 	Товарищ  начальник,  значит,  он  так  и  погиб  в  своей
каюте?
 — 	Ну  конечно.
 — 	А  как  же  мы  с  товарищем  старпомом  его  костей  не
нашли?
 — 	Что  же  тут  удивительного?  —  сказал  инженер.  —
Разве  вы  не  знаете,  что  кости  в  морской  воде  со  временем
растворяются?  А  сто  тридцать  три  года  —  срок  достаточ¬
ный  для  этого...
 — 	Злое  море!  —  произнес  ревизор.  —  Доконало  моря¬
ка,  да  и  костей  не  оставило.
 — 	Почему  злое?  —  возразил  я.  —Наоборот,  приняло
в  себя  еще  лучше,  чем  земля.  Разве  это  плохо  —  раство¬
риться  в  необъятном  океане,  от  Австралии  до  Сахалина?..
 — 	Вы  только  послушайте  его!  —  попробовал  пошу¬
тить  капитан.  —  Пойдешь  и  сам  утопишься.
 Но  никто  не  улыбнулся  его  шутке.  В  сосредоточенном
молчании  мы  обратились  к  уцелевшим  листам  рукописи.
 Почерк  был  тот  же,  но  более  мелкий  и  ровный.  Долж¬
но  быть,  эта  рукопись  была  написана  в  спокойные  мину¬
ты  раздумья,  а  не  в  лапах  надвигавшейся  смерти.  К  обще¬
му  разочарованию,  оказалось  невозможным  прочитать
даже  те  страницы,  котораде  не  были  полностью  испорчены
сыростью.  Чернила  побледнели  и  расплылись.  Разбирать
чужой  язык,  да  еще  с  незнакомыми  старинными  оборота¬
ми  речи  и  терминами,  было  для  нас  непосильным  делом.
Мы  отделили  те  страницы,  которые  можно  было  прочесть.
Их  оказалось  совсем  мало,  но,  к  счастью,  они  шли  одна
за  другой.  Сохранились  они  только  потому,  что  находи¬
лись  в  самой  середине  пачки.  Таким  образом,  мы  имели
 41
 643

целый,  хотя  и  незначительный  кусок  рукописи.  Я  до  сих
пор  довольно  точно  помню  его  содержание.
 «...Четвертый  промер  оказался  самым  трудным.  Кран-
балка  трещала  и  гнулась.  Все  пятьдесят  человек  экипажа
выбились  из  сил,  работая  у  брашпиля.  Я  радовался  проч¬
ности  бимсов,  да  и  вообще  тому,  что  так  много  положил
 труда  на  постройку  корабля  исключительной  прочности
для  долгих  плаваний  в  бурных  сороковых  широтах.  Че¬
тыре  часа  упорного  труда  —  и  над  волнами  показался
бронзовый  цилиндр:  мое  изобретение  для  взятия  проб  во¬
ды  и  других  веществ  со  дна  океана.  Помощник  быстро  по¬
вернул  кранбалку,  и  массивный  цилиндр  повис,  качаясь,
над  палубой.  Из-под  затвора  очень  тонкой  струйкой  брыз¬
гала  вода,  выжимаемая  огромным  давлением.  В  этот
момент  боцман  перекинул  рычаг  задержателя,  но  так  не¬
удачно,  что  задел  матроса  Линхэма,  наклонившегося,  что¬
бы  подобрать  последнее  кольцо  перлиня.  Удар  пришелся
по  виску  над  ухом,  и  матрос  упал,  как  подкошенный.
Кровь  брызнула  из  раны.  Его  закатившиеся  глаза  и  по¬
белевшие,  закушенные  губы  показывали,  что  ранение  тя¬
желое.  Линхэм  упал  прямо  под  водопробный  цилиндр,  и
вода,  брызгавшая  струйкой  из  цилиндра,  потекла  на  рану.
Когда  мы  подбежали  и  подняли  матроса,  кровь  уже  по-
чему-то  перестала  течь.  Не  прошло  и  часа,  как  Линхэм,
перенесенный  в  лазарет,  очнулся.  Он  поправился  необык-:
новенно  быстро,  хотя  впоследствии  и  страдал  головными
болями,  повидимому  от  сотрясения  мозга.  Рана  же  за-:
крылась  и  зарубцевалась  уже  на  следующий  день.
 Вначале  я  не  догадался  сопоставить  неслыханно  бы¬
строе  заживление  раны  с  тем,  что  на  нее  попала  Бода,  до¬
бытая  из  глубины  океана.  Однако  матросы  немедленно
сделали  такой  вывод,  и  по  судну  разнеслась  молва  о  жи¬
вой  воде,  добытой  капитаном  со  дна  океана...
 Утром  ко  мне  явился  матрос  Смит  и  попросил  поле¬
чить  чудесной  водой  гнойную  язву  у  него  на  руке.  Я  на¬
мочил  платок  в  добытой  вчера  пробе  воды  и  отдал  ему,  а
сам  занялся  изучением  пробы.  Ее  удельный  вес  был  до¬
вольно  велик  —  тяжелее  обычной  морской  воды.  Цвет  ее,
налитой  в  прозрачный  стакан,  был  необычаен  —  голубо-;
вато-серого  оттенка.  В  остальном  я  не  мог  обнаружить
ничего  особенного,  даже  на  вкус.  Я  налил  всю  пробу
 644

в  бутыль,  чтобы  отвезти  своему  другу,  ученому-химйку
в  Эбердине.  Окончив  работу,  я  ощутил  необычайный  при¬
лив  сил,  бодрости,  какой-то  особенной  жизненной  радости.
Я  приписал  это  действию  выпитой  мной  глубинной  воды
и,  повидимому,  не  ошибся.  Что  касается  язвы  Смита,  то
через  два  дня  она  совершенно  зажила.  С  тех  пор  на  все
время  нашего  пути  до  Англии  я  держал  в  каюте  неболь¬
шой  пузырек  с  чудесной  водой  и  очень  успешно  лечил
ею  раны  и  даже  желудочные  заболевания.
 Мы  взяли  эту  пробу  с  самого  глубокого  места  —  из
большой  круглой  впадины  на  дне  океана,  на  40°22'  южной
широты  и  39°30'  восточной  долготы,  с  глубины  19  тысяч
футов.
 Это  было  моим  вторым  большим  открытием  в  океан¬
ских  глубинах.  До  этого  я  считал  самым  замечательным
находку  необычайно  едких  красных  кристаллов  на  глуби¬
не  семнадцати  тысяч  футов,  к  северо-западу  от  мыса
Бурь...
 Я  мечтал  о  том,  что  сделаю  еще  два  срочных  рейса
с  грузом  для  денег  —  проклятых  денег!—и  после  этого
смогу  исследовать  глубины  океана  выше  сороковой  широ¬
ты  на  юг  от  Капа,  где  капитан  Этебридж  обнаружил
огромные  впадины  на  большом  протяжении.  Я  думаю,  что
найду  в  этих  таинственных  пучинах  древние  вещества,
сохранившиеся  в  глубине,  где  нет  ни  течений,  ни  волн,  и
никогда  не  появлявшиеся  на  поверхности...
 Как  обрадовался  бы  моим  открытиям  великий  Лапе-
руз,  который  рассказывал  мне  о  своих  догадках  и,  соб¬
ственно,  повернул  мои  размышления  к  глубинам  южных
широт!  Но  смерть  рано  унесла  от  нас  этого  гениального
человека,  я  же  считаю  преждевременным  сообщать  миру
о  своих  открытиях  и  не  сделаю  этого,  пока  не  исследую
пучин  Этебриджа...»
 На  последней  сохранившейся  странице  была  подчерк¬
нута  дата  «20  августа  1791  года»,  далее  шли  слова:  «...в
100  милях  к  востоку  от  восточного  берега  Каффрской  зем¬
ли  мы  встретили  голландский  бриг,  капитан  которого  со¬
общил,  что  шел  из  Ост-Индии  в  Капштадт,  но  вынужден
был  склониться  к  западу,  уходя  от  урагана.  Три  дня  на¬
зад  он  натолкнулся  на  место  в  море,  покрытое  высокими
стоячими  волнами,  как  будто  бы  вода  была  замкнута
 645

в  огромном  невидимом  кольце.  Эти  волны  начали  так
бросать  его  судно,  что  капитан  испугался  за  целость  швов
и  обтяжку  такелажа,  и  действительно,  вскоре  бриг  дал
течь.  По  счастью,  это  место  было  всего  несколько  миль
з  ширину,  и  бриг  довольно  быстро  под  свбжим  бакштагом
миновал  эту  площадь  стоячих  волн.  Мне  было  интересно
узнать,  что  очень  редкое  и  почти  никому  не  известное  яв¬
ление  наблюдалось  этим  далеким  от  всяких  выдумок  про¬
стым  моряком.  Я  тоже  видел  это  явление  и  догадался,  что
появление  таких  волн  всегда  на  круглой  площади  обозна¬
чает...»
 На  этом  кончалась  страница,  и  с  нею  все  записи,  ко¬
торые  мы  смогли  разобрать...
 Вернувшись  из  этого  рейса  с  «Коминтерном»  во  Вла¬
дивосток,  я  вскоре  получил  назначение  на  «Енисей»  —  но¬
вый  пароход,  купленный  в  Японии.  Этот  грузовик  в  де¬
вять  тысяч  тонн  перегонялся  в  Ленинград,  и  я  был  назна¬
чен  на  него  старпомом  —  в  виде,  так  сказать,  премии  за
активное  участие  в  спасении  «Коминтерна».  Мне  очень
не  хотелось  расставаться  с  «Коминтерном»,  его  капитаном
и  командой,  с  которыми  я  свыкся  за  два  года  совместного
плавания,  но  интерес  нового  большого  рейса  все  же  взял
перевес  над  всеми  другими  соображениями.  Я  с  болью
в  сердце  расцеловался  на  прощальной  выпивке  со  старым
капитаном  и  со  всеми  другими  своими  товарищами  по
пароходу.
 По  дороге  «Енисей»  вез  лес  в  Шанхай.  Оттуда  он  дол¬
жен  был  итти  в  Сингапур  за  оловом.  Затем  предстоял
заход  на  Гвинейский  берег,  в  Пузнт-Нуар,  за  дешевой
африканской  медью,  только  что  начавшей  поступать  на
рынок.  Следовательно,  нам  предстояло  итти  не  через
Суэц,  а  через  Кап,  вокруг  Африки,  то-есть  побывать  как
раз  в  местах  гибели  «Святой  Анны».  Короче  говоря,  этот
рейс  интересовал  меня  как  нельзя  более.  Я  перенес  свой
иесбъемистый  скарб,  в  том  числе  и  оловянную  банку  с
драгоценной  рукописью  капитана  Джессельтона,  в  отлич¬
ную  каюту  старпома  на  «Енисее»  и  с  головой  погрузился
в  бесконечные  и  сложные  мелочи  приемки  корабля.  Мне
нечего  рассказать  вам  о  самом  плавании,  проходившем,
как  и  на  множестве  других  судов,  днем  и  ночью  идущих
по  морям  всего  мира.  Немало  пришлось  мне  повозиться
 646

вместе  с  капитаном  с  прокладкой  курсов  в  незнакомых
местах  и  с  грузовыми  операциями.  Бурные  воды  сороко¬
вых  широт  помиловали  нас  и  не  задали  нам  крепкой
штормовой  трепки,  но  все  же  к  моменту  прихода  в  Кеп-
таун  я  порядочно  устал.  Было  очень  приятно,  что,  в  силу
необходимости  снестись  с  нашими  представителями,
в  Кептауне  получилась  задержка,  и  я  смог  около  трех  дней
полностью  провести  на  берегу,  бродя  по  этому  очарова¬
тельному  городу  и  его  окрестностям.
 Я  не  последовал  обычному  стандарту  моряков  и  про¬
менял  разноплеменную  суету  Эддерлей-стрит  на  одинокое
любование  этим  удаленным  от  моей  Родины  уголком  зем¬
ли.  Величественная  красота  окрестностей  Кептауна  на-
навсегда  запала  мне  в  душу.  Поднявшись  на  вершину
Столовой  горы,  я  любовался  с  высоты  огромной  белой
дугой  города,  окаймляющей  широкую  Столовую  бухту.
Налево,  далеко  к  югу,  вдоль  плоских  крутых  гор  полу¬
острова  уходили  фестончатые,  сияющие  на  ярком  солнце
бухты.  Ослепительная  белая  полоса  пены  прибоя  окай¬
мляла  золотые  серпы  прибрежных  песков.  Позади,  к  се¬
веру,  тянулись  ряды  голубых  огромных  гор.  Хребтистая
масса  остроконечной  Львиной  горы  отделяла  полумесяц
Кептауна  от  приморской  части  Си-Пойнт,  где  даже  с  вы¬
соты  была  видна  сила  прибоя  открытого  океана.  Я  съез¬
дил  на  ту  сторону  полуострова,  в  Мейзенберг,  и  испытал
ласкающую  негу  теплых  синих  волн  Игольного  тече¬
ния.
 По  дороге,  на  знаменитом  винограднике  Вандерштеля
в  Вейнберге,  я  пил  превосходное  столетнее  вино  и  не  уста¬
вал  восхищаться,  сидя  в  машине,  старинной  архитекту¬
рой  голландских  домов  под  огромными  дубами  и  как-то
особенно  благоухающими  соснами.  В  последний  день  сво¬
его  пребывания  в  городе  я  взял  с  утра  такси  и  поехал  на
Морскую  аллею  —  высеченную  в  скалах  дорогу  к  югу  от
Си-Пойнта.  Красные  обрывы  скал  пика  Чапман  тонули
з  пене  ревущего  прибоя.  Ветер  обдавал  лицо  солеными
брызгами.  Овеянный  ветром,  взбодренный  мощью  океана,
я  миновал  склоны  Двенадцати  Апостолов  и  бухту  Камп
и  решил  задержаться  на  вечер,  продолжая  уединение  на
берегу  открытого  океана  в  предместье  Си-Пойнт,  извест¬
ном  мне  до  прежнему  посещению  Кептауна  своим  уютным
 647

кабачком.  Стемнело.  Невидимое  море  давало  знать  о  себе
низким  гулом.  Я  миновал  окаймленный  асфальтом  буль¬
варчик  и  повернул  направо,  к  знакомой  светлозеленой
двери,  освещенной  матовыми  шарами  на  двух  столбиках.
Нижний  зал,  облюбованный  моряками,  тонул  в  табачном
дыму,  был  полон  запаха  вина  и  гула  веселых  голосов.
Хозяин  знал,  что  сильнее  всего  трогает  сердце  моряка,  и
вот  искусная  скрипка  несла  с  эстрады  нежные  звуки
Брамса.
 Тихая  и  неосознанная  приятная  печаль  расставания
охватила  меня  в  этот  вечер.  Кому  из  нас  не  приходилось
переживать  эту  печаль  разлуки  с  очень  понравившимся,
но  совершенно  чужим  местом!  Вот  завтра  утром  ваш  ко¬
рабль  уйдет,  и  вы,  наверно,  навсегда  проститесь  с  пре¬
красным  городом  —  городом,  через  который  вы  прошли
как  чужой,  ничем  не  связанный  и  свободный  в  этом  от¬
чуждении.  Вы  наблюдали  незнакомую  жизнь,  и  она  все¬
гда  кажется  почему-то  теплой,  красивой,  чего,  наверно,
нет  на  самом  деле...
 В  таком  ясном  и  грустном  настроении  я  уселся  за  сто-,
лик,  стоявший  у  выступа  стены.  Официант,  привлеченный
блеском  моих  нашивок,  услужливо  подскочил  ко  мне  и
принял  заказ  на  основательную  порцию  выпивки,  которой
я  хотел  отметить  свой  отъезд.  Я  разжег  трубку  и  стал
наблюдать  за  оживленными,  раскрасневшимися  лицами
моряков  и  ~арядных  девушек.  Хорошая  порция  рома,
разбавленного  апельсиновым  соком,  дала  желаемое  на¬
правление  моим  мыслям,  и  я  погрузился  в  неторопливые
размышления  о  чужой  жизни  и  о  том  восхитительном  прач
ве  неучастия  в  ней,  которое  всегда  ставит  зоркого  стран*:
ника  на  какую-то  высшую,  в  сравнении  с  окружающими
людьми,  ступень.
 Скрипка  снова  запела,  на  этот  раз  цыганские  напевы
Сарасате.  Я  всегда  любил  их  и  всей  душой  отдался  зву¬
кам,  говорящим  о  стремлении  вдаль,  печали  расставания
и  неясной  тоске  о  непонятном...  Мелодия  оборвалась^
Я  очнулся  и  полез  в  карман  за  спичками.  В  это  время  на
эстраду  вышла  невысокая  девушка.  Я  ощутил,  как  гово-,
рят  французы,  сердечный  укол  —  такой  неожиданной  и
неподходящей  к  этому  кабачку  показалась  мне  свет¬
лая  красота  девушки.  Мне  трудно  описать  ее,  да  и  не
 643

к  чему,  пожалуй.  Встреченная  одобрительным  гулом,  де-:
вушка  быстро  подошла  к  краю  сцены  и  запела.  Ее  голос
был  слаб,  но  приятен.  Пение  ее,  повидимому,  любили,  так
как  в  зале  быстро  воцарилась  тишина.  Она  спела  несколь¬
ко  песен,  насколько  я  понял  —  любовно-грустного  содер¬
жания.  Мне  понравилась  какая-то  тонкая,  особенная  обра¬
ботка  мотива,  характерная  для  ее  исполнения.  Когда  она
скрылась  за  кулисами,  гром  рукоплесканий  и  восторжен-,
ные  вопли  вызвали  ее  обратно.  Она  появилась  снова,  на
этот  раз  в  довольно  откровенном  костюме.  Начался  танец
с  прищелкиваньем  каблучков  и  повторением  каких-то  за¬
дорных  куплетов  под  одобрительный  смех  присутствую¬
щих.  И  так  не  вязалась  тонкая  красота  девушки  с  этой
пляской  и  куплетами,  что  я  ощутил  подобие  легкой  оби¬
ды  и  отвернулся  от  эстрады,  наливая  себе  вино...  Затем
я  занялся  тщательным  раскуриванием  трубки,  вынул  ча¬
сы...  и  вдруг  быстро  повернулся  к  эстраде,  так  и  не  по¬
смотрев,  который  же  час.  Девушка,  оказывается,  снова
переменила  костюм.  На  этот  раз  она  была  в  черном  бар-;
хатном  платье  с  кружевным  воротничком,  что  придавало
ей  какой-то  старинный  и  трогательный  облик.  Занятый
трубкой,  я  прослушал  начальные  слова  песенки,  которую
она  пела  теперь.  Но  когда  до  моего  сознания  сквозь  зву-:
ки  рокочущей  мелодии  дошло  название  корабля  «Святая
Анна»,  я  напряг  слух  и  внимание,  чтобы  следить  за  быст¬
рым  темпом  песни.  Действительно,  в  песне  говорилось
о  бесстрашном  капитане  Джессельтоне,  избороздившем
южные  моря,  о  высоких  мачтах  корабля  «Святая  Анна»
и  —  представьте  себе  мое  удивление!—о  том,  что  капи¬
тан  на  пути  около  острова  Тайн  зачерпнул  живой  воды,
веселящей  живых  и  оживляющей  мертвых,  но  вслед  за
тем  исчез  без  следа  со  своим  кораблем.  Песенка  кончи¬
лась,  девушка  поклонилась  и  повернулась  уходить.
Я  стряхнул  с  себя  невольное  оцепенение,  вскочил  и  стал
так  громко  кричать  «бис»,  что  удивил  соседей.
 Девушка  посмотрела  в  мою  сторону,  как  будто  бы  уди¬
вившись,  улыбнулась,  отрицательно  покачала  головой  и
быстро  ушла  со  сцены.  Опомнившись,  я  немного  смутился,
потому  что  сам  не  терплю  бурных  проявлений  чувств.  Но
песенка  девушки  не  позволяла  мне  думать  ни  о  чем  дру¬
гом.  Я  ломал  голову,  стараясь  разгадать  связь  погибшего
 649

корабля  с  певичкой  в  кептаунском  кабачке.  Желание  ра¬
зыскать  девушку  и  расспросить  ее  обо  всем  выросло  и
окрепло.  И  в  ту  же  минуту,  подняв  глаза,  я  увидел  ее
'прямо  перед  собой.
 — 	Добрый  вечер,  —  негромко  сказала  она.  —  Вам  по¬
нравилась  моя  песенка?
 Я  встал  и  пригласил  ее  за  свой  столик.  Подозвав  офи¬
цианта,  я  заказал  для  нее  коктейль  и  только  после  этого
взглянул  ей  в  лицо.  Усталая  бледность  проступала-на  нем,
говоря  о  нездоровой  жизни.  Забавная  манера  презритель¬
но  вздергивать  вверх  свой  красивый  носик  скрашивалась
милой  й  как  бы  смущенной  улыбкой.  Гладкое  бархатное
платье  облегало  ее  фигуру,  обозначая  высокую  грудь.
 — 	Вы  немногословны,  капитан,  —  сказала  насмешли¬
во  девушка,  повышая  меня  в  чине.  —  Кто  вы,  где  ваша
родина?
 Узнав,  Что  я  из  Советской  России,  девушка  стала
смотреть  на  меня  с  нескрываемым  интересом.  Я,  в  свою
очередь,  спросил,  как  ее  зовут,  и  мое  сердце  невольно  за¬
билось  сильней,  когда  она  ответила:
 — 	Энн  (Анна)  Джессельтон.
 Она  принялась  расспрашивать  меня  о  моей  далекой
родине.  Но  я  отвечал  ей  односложно,  целиком  поглощен¬
ный  мыслью  о  протянувшихся  через  годы  нитях  судьбы,
так  странно  связавших  эту  девушку  с  моей  находкой  на
затонувшем  корабле.  Наконец,  улучив  момент,  я  спросил
ее  о  родных  и  об  отношении  ее  к  капитану,  о  котором  она
пела  в  песенке.  Выразительное  личико  Энн  стало  вдруг
замкнутым  и  высокомерным,  и  она  ничего  не  ответила
мне.  Я  продолжал  настаивать,  сделав  в  то  же  время  на¬
мек  на  то,  что  интересуюсь  капитаном  Джессельтоном
неспроста  и  что,  в  силу  особых  обстоятельств,  имею  право
на  это.
 ‘Девушка  резко  выпрямилась,  и  большие  ее  глаза  по¬
смотрели  на  меня  с  явным  недоброжелательством.
 — 	Я  слыхала,  что  русские  —  чуткие  люди,  —  с  рас-,
становкой  произнесла  она.  —  Но  вы...  вы  такой,  как
все.  —  И  ее  маленькая  рука  обвела  кругом  шумный  и
дымный  зал.
 — 	Послушайте,  Энн,  —  пробовал  протестовать  я,  —
если  бы  вы  знали,  чем  вызвано  мое  любопытство,  вы...
 650

— 	Все  равно,  —  перебила  она,  —  я  не  хочу  и  не  могу
говорить  с  вами  о  важном,  о  своем  здесь  и  когда  я...—
Энн  запнулась,  потом  продолжала  снова:—А  если  вы
думаете,  что  ваши  деньги  дают  вам  право  лезть
ко  мне  в  душу,  то  спокойной  ночи,  я  сегодня  не  в  на¬
строении!
 Она  встала.  Встал  и  я,  раздосадованный  нелепым  обо¬
ротом  дела.
 Энн  посмотрела  на  мое  огорченное  лицо,  глаза  ее
смягчились,  и  с  милостивым  видом  она  попросила  прово¬
дить  ее  домой.  Я  расплатился,  и  мы  вышли  вместе.  Запах
и  шум  близкого  моря  сразу  охватили  нас.  Пересекая  ши¬
рокую  пустынную  улицу,  я  взял  Энн  под  руку.  Вправо,
вдали,  темной  массой  сбегал  в  море  мыс  Си;  налево,  за
освещенными  электрическим  заревом  крышами  домов  и
темной  зеленью  Грин-Пойнт,  блестел  маяк  на  Сигнальном
холме.  Мы  углубились  в  тень  аллеи  небольших  деревьев,
и  я  начал  без  всяких  предисловий  рассказывать  о  послед¬
нем  своем  плавании  на  «Коминтерне»  и  о  приключении
с  потонувшим  кораблем.  В  заключение  я  сказал,  что  за¬
писки  капитана  Джессельтона  находятся  сейчас  в  моей
каюте.  Энн  слушала  не  перебивая.  Рассказ,  как  видно,
всецело  захватил  ее;  Потом  она  внезапно  остановилась
у  калитки  в  ограде  небольшого  садика,  перед  темным  до-,
мом.  Свет  фонаря  на  высоком  столбе  проникал  через  кро¬
ны  низких  деревьев,  и  я  хорошо  видел  большие  печальные
глаза  девушки.  Она  пристально  смотрела  на  меня,  и  вы¬
ражение  ее  глаз  совсем  не  соответствовало  насмешливому
тону  голоса:
 — 	Да,  вы,  без  сомнения,  настоящий  моряк,  если  мо¬
жете  так  здорово  выдумывать...
 Энн  тихонько  рассмеялась,  взялась  за  пуговицу  моего
кителя  и,  легко  поднявшись  на  носках,  поцеловала  меня...
В  ту  же  минуту  она  скрылась  за  калиткой,  в  тени  деревь¬
ев,  куда  не  доходил  свет  фонаря.
 — 	Энн!..  Одну  минуту!  —  вскричал  я,  охваченный
волнением.
 Никто  не  ответил  мне.  Я  постоял  с  полминуты  с  не¬
определенным  чувством  разочарования.  Затем  повернулся
и  только  сделал  несколько  шагов  обратно  по  аллее,  как
был  остановлен  голосом  Энн:
 651

— 	Капитан,  когда  уходит  ваше  судно?
 Я  посмотрел  на  светящийся  циферблат  часов  и  сухо
ответил:
 — 	Через  четыре  часа...  Чего  вы  хотите  от  меня,
Энн?..
 Ответа  не  последовало.  Я  услышал  лишь  легкий  стук
захлопнувшейся  двери...
 Ехать  на  корабль  было  еще  рано,  возвращаться  в  ка¬
бачок  не  хотелось.  Я  медленно  пошел  пешком  вдоль  моря
по  направлению  к  яркой  затухающей  звезде  Сигнального
холма.  Вокруг  горы  до  порта  было  не  больше  четырех
километров.  Весь  этот  путь  я  прошел  со  смутным  ощуще¬
нием  какой-то  утраты...  На  подъеме  к  Грин-Пойнту  ве¬
тер,  налетев  с  простора  открытого  океана,  обнял  меня.
И,  как  много  раз  до  этого,  мелкими  показались  мне  все
мои  огорчения  перед  лицом  океана...  С  рассветом  я  вы¬
шел  на  широкую  аллею  между  доком  Виктории  и  мысом
Муйл,  а  еще  через  полчаса  спокойно  рассматривал  багря¬
ные  верхушки  волн  в  бухте,  поджидая  катер.  «Енисей»
еще  вчера  отошел  на  рейд,  готовый  к  выходу  в  дальний
путь.
 Я  вернулся  на  корабль,  спустился  в  свою  каюту  и  лег
на  диван.  Выходная  вахта  была  капитана,  но  мне  не  хоте¬
лось  спать.  Я  сунул  голову  под  кран,  потом  выпил  горя¬
чего  кофе  и  вышел  на  верхний  мостик  —  полюбоваться
городом,  очарование  которого  за  два  посещения  крепко
запало  мне  в  душу.  Мне  захотелось  подольше  пожить
здесь,  у  подножия  фантастических  гор,  в  тесной  близости
к  океану.  Синева  бухты,  прорезанная  прямыми  линиями
двух  волнорезов,  окаймлялась  амфитеатром  белых  домов
города.  Еще  выше  шла  полоса  густой  зелени  огромных
деревьев,  над  которой  поднимались  синевато-серые  кручи
Пика  Дьявола  и  Столовой  горы,  составлявшие  исполин¬
скую  верхнюю  часть  амфитеатра.  Направо,  за  крутой
дугой  берега,  скрывался  Си-Пойнт.
 Громкий  удар  колокола  на  баке  возвестил  панер  *.
Свисток  корабля,  работа  брашпиля,  привычные  слова:
«Якорь  чист!»  —  и  «Енисей»,  разворачиваясь  и  сигналя,
нача:л  набирать  ход.
 * 	Панер  —  момент,  когда  якорцепь  становится  вертикально
и  пускается  шпиль.
 652

Время  шло,  и  ослепительное  солнце  сильно  жгло  па¬
лубу,  когда  «Енисей»  изменил  курс,  склоняясь  к  норду.
Очертания  трех  гор  Кептауна  постепенно  погрузились
в  море,  скрывшись  за  волнами.  Сменив  капитана,  я  стоял
на  мостике.  Широко  улыбаясь,  ко  мне  подошел  капитан
с  какой-то  бумажкой  в  руке:  «Я  получил  вот  это,  но,  на¬
верно,  оно  адресовано  вам—недаром  вы  столько  време¬
ни  в  городе  пропадали».
 Недоумевая,  я  взял  у  него  телеграмму,  только  что
принятую  радистом:  «Капитану  русского  корабля.  Жа¬
лею  о  вчерашнем,  нам  нужно  увидеться,  обязательно
ищите  меня,  когда  будете  снова.  Энн».  На  одно  мгнове¬
ние  я  увидел  перед  собой  обаятельное  лицо  девушки...
Ощущение  утраты  снова  охватило  меня.  Но  я  преодолел
его  и  спокойно  сложил  телеграмму.  Я  был  уве¬
рен,  что  расстался  с  Кептауном  на  многие  годы,  если  не
навсегда.  И  даже  ответить  ей  я  не  смогу,  так  как  она  не
догадалась  дать  мне  свой  адрес...  Я  поднял  руку  вверх
и  разжал  пальцы.  Свежий  морской  ветер  мгновенно
подхватил  телеграмму  и,  крутя,  опустил  ее  в  пенный
след  винта...
 Едва  я  попал  в  Ленинград,  как  сразу  же  принялся
за  дело.  Морские  специалисты,  с  которыми  я  говорил  об
открытии  Джессельтона,  только  недоумевали  и  сомнева¬
лись.  Но,  по  совету  приятеля,  я  обратился  к  знамени¬
тому  геохимику,  академику  Верескову.  Старик  чрезвы¬
чайно  воодушевился  моим  рассказом  и  объяснил,  что
в  океанских  впадинах,  образовавшихся  в  древние  време¬
на,  мы,  безусловно,  можем  найти  в  глубинах  давно  исчез¬
нувшие  с  поверхности  земли  вещества  —  минералы  и  га¬
зы  с  сильно  отличными  от  ныне  известных  физическими
и  химическими  свойствами.  Но  их  надо  искать  в  древних
пучинах,  очень  редких  в  мировом  океане  и  известных
как  раз  в  области  южных  широт  между  Австралией  и
Африкой.  Однако  на  мой  вопрос  о  непосредственном  зна¬
чении  для  науки  найденной  мною  рукописи  академик
ограничился  неопределенным  замечанием,  что  указание
широты  и  долготы  имеет  некоторое  значение.  Петом
ученый  сказал  мне,  что  на  основании  данных,  добытых
столь  необыкновенным  путем,  никто  не  возьмется  сде¬
лать  какое-либо  заключение.  Проверку  открытий  Джес-
 653

сельтона  могла  бы  сделать  специальная  экспедиция,  но
опять-таки:  кто  же  возьмется  снарядить  дорогостоящую
далекую  экспедицию,  пользуясь  столь  сомнительными
указаниями?..  Уходя  от  ученого,  я  ощутил  такую  же
грусть  разочарования  и  утраты,  как  в  далеком  Кептауне.
То,  что  казалось  мне  безусловно  ярким  и  важным,  как-то
сразу  потускнело,  и  я  понял,  что  чем  невероятнее  и  чу¬
деснее  встреченная  в  жизни  случайность,  тем  труднее
убедительно  рассказать  о  ней...

ПОСЛЕДНИЙ  МАРСЕЛЬ
 Корабль  умирал.  Море,  несколько  часов  тому  назад
покорно  несшее  его  на  себе,  теперь  врывалось  в  него
с  глухим  плеском.  Горячее  сердце  судна  остыло  и  смолк¬
ло,  в  машинном  отделении  воцарилась  гробовая  ти¬
шина.
 Лишенный  хода  корабль  тяжело  качался  с  борта  на
борт,  уваливался  под  ветер,  рывком  бросался  к  ветру  и
опять  продолжал  свое  неравномерное  вращение.
 Нос  корабля  поднялся,  высоко  выставив  над  волна¬
ми  красные  скулы  и  ржавое  закругление  форштевня.  На
палубе,  Заваленной  обломками,  битым  стеклом,  обрыв¬
ками  тросов,  не  видно  было  людей.  День,  вначале  солнеч¬
ный  и  веселый,  кончился  туманом,  липнувшим  к  волнам,
и,  казалось,  душившим  даже  ветер.  Туман  густел  и  обте¬
кал  корабль,  охватывая  его  не  спеша,  как  заранее  обре¬
ченную  жертву.
 Семь  часов  назад  «Котлас»  был  вполне  исправным
транспортом,  совершавшим  свой  шестой  рейс  из  Амери¬
ки  в  СССР.  Вместе  с  десятком  более  крупных  пароходов
под  конвоем  военных  судов  «Котлас»  благополучно  про¬
делал  большую  часть  пути,  несмотря  на  два  налета  не¬
мецких  бомбардировщиков.
 Если  бы  корабль  мог  говорить,  он  рассказал  бы,  как
в  солнечной  синеве  погожего  осеннего  дня  появились  фа¬
шистские  бомбардировщики  и  завязался  бой.  «Котлас»,
один  из  «малышей»  каравана,  шел  в  числе  концевых  ко¬
раблей.  Грязносерый  «юнкере»,  круживший  вначале  над
 655

головными  крупными  кораблями,  неожиданно  отвернул  и,
задрав  хвост,  ринулся  на  «Котлас».  Зенитка  бесстрашно
встретила  ревущее  чудовище,  но  «Котласу»  не  повезло.
Одна  бомба,  сокрушив  гакаборт,  разорвалась  под  кормо¬
вым  подзором,  подбросив  судно  так,  что  исковерканный
руль  на  секунду  повис  в  воздухе;  другая  —  через  полуют
проникла  в  заднее  отделение  кормового  трюма.  «Котлас»,
потеряв  руль  и  винты,  под  угрозой  затопления  топок
стравил  пар.
 Громкое  шипенье,  как  тяжелый  вздох,  разнеслось
вокруг,  оповещая  караван  об  аварии  одного  корабля.  На¬
чальник  конвоя  не  счел  себя  вправе  из-за  этого  задержи¬
вать  весь  караван.  «Котлас»  был  взят  на  буксир  кораб¬
лем  охранения,  раненых  перевезли  на  другое  судно,  и
дым  от  многочисленных  труб  закрыл  горизонт  впереди:
караван,  развивая  ход,  двинулся  своим  путем.
 В  течение  пяти  часов  оба  оставшихся  корабля  шли
спокойно,  надеясь  вскоре  увидеть  эсминец,  который  на¬
чальник  конвоя  обещал  выслать  навстречу,  едва  караван
минует  опасную  зону.  Но  задул  свирепый  норд-вест,  ве¬
тер  развел  волну,»  буксир  оборвался.  Вся  команда  «Кот¬
ласа»,  не  исключая  кочегаров  и  машинистов  (кроме  тех,
которые  во  тьме  трюмов  боролись  с  проникновением  во¬
ды  через  разбитый  рецесс  и  тоннель  гребного  вала),  была
на  палубе,  выбирав  тяжелый  перлинь  буксира.  Отчаян¬
ными  усилиями  обрыв  буксира  удалось  ликвидировать.
Но  перлинь  лопнул  вторично,  и  почти  у  самой  кормы
буксирующего  корабля.  В  довершение  всего,  появился
вражеский  разведчик.
 Не  успели  моряки  «Котласа»  полностью  выбрать  бук¬
сир,  как  вызванные  разведчиком  бомбардировщики  ата¬
ковали  из-за  облаков  оба  судна.  Сторожевик  получил  две
пробоины  и,  приняв  сотни  две  тонн  воды,  осел  носом.
Бомбардировщики  старались  уничтожить  корабль  охра¬
нения,  справедливо  полагая,  что  без  него  беспомощный
«Котлас»  все  равно  не  уйдет.  Израсходовав  тяжелые
бомбы,  фашисты  бросили  на  палубу  «Котласа»  лишь  не¬
сколько  осколочных,  а  затем  долго  секли  оба  корабля
пулеметными  очередями.  При  этом  погибли  капитан
«Котласа»,  боцман  и  несколько  моряков;  некоторые  были
ранены.
 656

Самолеты  исчезли,  но  поврежденный  ими  сторожевик
больше  не  мог  буксировать:  он  сам  оказался  в  опасном
положении.  Оставалось  одно  —  уходить,  пока  сторожевик
еще  не  потерял  возможности  двигаться  своим  ходом.
Командир  сторожевого  корабля  предложил  затопить
«Котлас»,  но  старпом  парохода',  заменивший  убитого  ка¬
питана,  отказался.  Вместе  с  ним  решил»  остаться  все  не
получившие  ранения  моряки  с  «Котласа».  Они  хотели
продолжать  борьбу  за  живучесть  гибнущего  корабля,
надеясь  на  скорый  приход  эсминца  конвоя.
 Сторожевик  ушел,  взяв  на  борт  раненых  с  «Котла¬
са».  Море  было  пустынным,  и  таким  же  пустым,  покину¬
тым  казался  «Котлас»,  медленно  дрейфовавший  на  ;зюйд-
зюйд-ост.  Рация  на  нем  больше  не  работала,  паровые  дон¬
ки  не  могли  откачивать  воду,  свет  отсутствовал.  В  сущ¬
ности,  это  был  лишь  холодный  труп  корабля,  еле  дер¬
жавшийся  на  воде.  Но  с  ним  оставались  шесть  моряков.
 Один  из  них,  высокий,  худощавый,  осматривал  рубку.
Это  был  старпом  «Котласа»  Ильин.  Углы  его  рта  опусти¬
лись,  на  щеках  обозначились  длинные  вертикальные  мор¬
щины,  отчего  лицо  стало  напряженным  и  жестким.  Ту¬
ман  —  прежде  друг,  скрывавший  корабль  от  врага,  —
сейчас  был  грозной  опасностью.  Найти  «Котлас»  в  об¬
ширной  зоне  тумана  для  шедшего  на  помощь  корабля
конвоя  было  непосильной  задачей.  Дать  радио  Ильин  не
мог;  для  гудков  не  было  пара.  Оставалось  бить  в  коло¬
кол,  рискуя  приманить  подводную  лодку  или  рейдер
врага.
 Старпом  задумался.  Скоро  ночь,  норд-вест,  невиди¬
мому,  установился  надолго.  Холодный  ветер,  пролетая
над  теплыми  струями  Гольфстрима,  подхватывает  насы¬
щенный  водой  воздух  и  гонит  его  сюда,  сгущая  в  туман.
Дрейф  несомненный,  и  этот  дрейф  несет  «Котлас»  к  вра¬
жеским  берегам.  До  них  далеко,  но  и  осенняя  ночь  длинна,
и  если  во-время  не  придет  помощь...  Ильин  сжал  зубами
мундштук  давно  погасшей  трубки,  представив  себе  раста¬
явший  поутру  туман  и  «Котлас»  в  виду  вражеского  бе¬
рега.
 Волна  плеснула,  слабо  звякнула  дверца  шпигата.
Этот  звук  напомнил  старпому  картину  недавних  похорон
погибших  в  бою  товарищей  и  капитана  «Котласа».
 42  Великая  Дуга
 657

Ильин  любил  капитана,  и  мало  Кто  на  судне  знал  о  заду¬
шевной  дружбе,  связывавшей  обоих.  У  старпома  снова
защемило  сердце,  как  в  тот  момент,  когда  он  наклонился
над  смертельно  раненным  капитаном.  В  последний  раз
заглянул  он  в  глаза  друга,  которые  вдруг  потеряли  обыч¬
ную  серьезность  и  смотрели  на  старпома  по-детски  откры¬
то  и  ясно.  Побелевшие  губы  разжались.  Ильин  уловил
слабый  шопот:  «...вам...  Вы  сохраните  для...»  Старпом
так  и  не  узнал,  говорил  ли  капитан  о  корабле  или  о  своей
заветной  тетради.
 Капитан  уже  несколько  лет  писал  записки  по  истории
русского  флота.
 «История  русского  флота,  —  не  раз  говорил  капитан
Ильину,  —  для  меня  делится  на  три  части.  Одна  —  это
военный  флот,  имеющий  большую  официальную  историю.
Вторая  —;  торговый  флот,  такой  истории  не  имеющий.
Длинная  цепочка  тянулась  от  царствующего  дома  (тут
капитан  пускал  крепкое  морское  слово)  до  хозяев.  Кому
здесь  было  историю  писать?  Однако  русский  торговый
флот  рос  и  развивался,  давал  замечательных  моряков,  и
тут  он  никому,  кроме  как  русскому  народу,  не  обязан.
О  нем  вы  прочтете  в  разных  произведениях,  учебных  и
литературных.  Но  уже  совсем  никакой  истории  не  имеют
те  русские  моряки,  которые  не  нашли  себе  места  в  цар¬
ской  России  и  вынуждены  были  уйти  на  чужие  корабли.
Об  этих  подчас  замечательных  моряках  ничего  неизвест¬
но,  истории  своей  они  никакой  не  имеют.  Пробел  этот
я  пытаюсь  заполнить.  Ведь  я  —  из  старинного  моряцкого
рода  и  многое  знаю  такое...»
 Все  это  Ильин  вспомнил  сейчас,  стоя  на  исковеркан¬
ной  палубе  «Котласа».
 * 	*  *
 Два  керосиновых  фонаря,  качаясь  и  коптя,  бессильны
разогнать  душный  мрак.  Вода  выше  пояса.  С  каждым
размахом  судна  тяжелая  масса  воды  грозно  и  глухо  уда¬
ряет  в  переборки.  Эта  черная,  кажущаяся  неимоверно
глубокой  вода  —  самый  неумолимый,  опасный  враг.
 — 	Ух,  холодище!  —  послышался  ясный  молодой  го¬
лос  откуда-то  из  темноты.
 <58

— 	Ничего,  Витя,  сейчас  погреемся!  —  отозвался  дру¬
гой,  хрипловатый  голос.  —  А  ну,  Титаренко,  давай  ее
сюда.
 — 	Не  подпереть,  выдавливает..,
 — 	А  богатырь  наш  где?
 — 	Курганов,  на  подмогу!
 — 	Не  могу,  мы  тут  с  механиком...
 — 	Стой!  Вот  попало...  Давай  жми,  дер-ржи-и-и!  Эх,
проклятая!..
 — 	Выдавило  опять?  —  спросил  сверху  Ильин.  —Сей¬
час  я  спущусь...  Заводи  под  стрингер...  Стой!..  Так,  бей!
 Удары  молота,  всплески  воды,  резкие  окрики  напол¬
няли  темное  и  тесное  помещение.
 — 	Фу!—отдуваясь,  сплюнул  кто-то.  —  Нахлебался...
 — 	Вкусна  трюмная  водичка?  —  подшутил  над  ним
другой  голос.
 — 	Как  будто  всё,  Матвей  Николаевич?  —  негромко
спросил  Ильин.
 — 	Всё  пока,  —  ответил  второй  механик,  Головин,  бес¬
прерывно  отплевываясь.
 С  тоннелем  справились,  —  продолжал  старпом.  —
А  в  машинном?
 — 	Там  ничего  не  сделаешь!  —  И  невидимый  в  своем
углу  механик  махнул  рукой,  появившейся  в  свете  фона¬
ря.—  Гребной  вал  согнут,  сальники  протекают,  ахтерпик
разбит,  рецесс  разбит,  коридор  поврежден  —  давить  все
равно  будет...
 — 	Да,  тут  подкрепить  нечем,  —  согласился  старпом.
 Насквозь  промокшие  моряки  вылезли  на  палубу,  где
 их  сразу  до  дрожи  в  теле  прохватило  холодным  ветром.
Солнце  село,  но  было  еще  достаточно  светло,  чтобы  ви¬
деть,  насколько  плотен  туман  —  даже  шпиль  на  припод¬
нятом  носу  «Котласа»  расплывался.  Пятеро  мокрых,  дро¬
жащих  людей  посмотрели  на  Ильина,  и  на  лицах  их  был
написан  один  и  тот  же  вопрос.  Молодое,  красивое  лицо
третьего  помощника  казалось  растерянным^  механик  зло
закусил  губу,  а  гигант-кочегар  угрюмо  хмурился.  Ильин
предложил  всем  поскорее  переодеться  и  подкрепиться,
а  затем  поочередно  дежурить  у  судового  колокола,  уце¬
левшего  на  покривившейся  стойке.  Это  было  единствен¬
ное  средство  дать  знать  о  себе—  звонить  в  колокол.  Де-
 42*
 659

дать  это  надо  осторожно,  все  время  прислушиваясь  И.
чуть  что  —  прекратить  и  звать  всех  наверх.  «А  там—>
как  судьба!»  —  заключил  Ильин  и,  сопровождаемый
своим  немногочисленным  экипажем,  направился  в  каюту,
 * 	*  *
 — 	Прибавляется?  —  отрывисто  спросил  механик.
 — 	Еще  фут.
 — 	Порядочно,  даже  чересчур!  —  Механик  вопросик
тельно  посмотрел  на  старпома.
 — 	Запускайте,  —  распорядился  Ильин.  —  Бензина'
мало,  но  другого  выхода  нет.
 Механик  поманил  рукой  кочегара,  и  оба  исчезли
в  темноте.  Скоро  к  размеренным  ударам  колокола  приба¬
вилось  пыхтенье  мотора.  Механик  кончил  регулировку,
любовно  погладил  по  гладкому  зеленому  цилиндру  бен¬
зиновой  помпы:
 — 	Выручай,  милая!
 Слегка  сконфузившись,  он  посмотрел  на  стоявшего
с  фонарем  кочегара.  Но  кочегар  прислушивался  к  звуку
мощной  струи  воды,  лившейся  за  борт,  и  одобрительно
кивнул:
 — 	Маленькая,  да  удаленькая!  Эх,  хватило  бы  бен¬
зина!..—  Кочегар  замолчал  и  совсем  другим  тоном  за¬
кончил:—  Пойдемте,  Матвей  Николаевич.
 Темная,  беспросветная  ночь,  нависшая  над  кораблем,
тянулась  медленно.  Моряки  собрались  в  каюте  старпома,
поближе  к  выходу.  Сменялись  дежурные  у  колокола  —
входили  закоченевшие,  отогреваясь  приготовленной  на
столе  стопкой.  Много  раз  старпом  и  механик  спускались
в  трюмы  измерить  уровень  воды.  И  по  мере  того  как  шло
время,  приближаясь  к  рассвету,  все  меньше  оставалось
надежды  на  спасение  корабля.  Приток  воды  усиливался.
Глухой  стон  переборок  и  скрип  упоров  говорил  о  возра¬
стающем  давлении  воды.  Если  еще  в  помпе  кончится  бен¬
зин...  Моряки  старались  не  раздумывать,  скрашивали
тяжелое  ожидание  шутками  и  рассказами,  но  под  цонец
все  замолчали.  В  тишину  едва  освещенной  каюты  злове¬
ще  и  настойчиво  доносились  редкие  удары  колокола,
словно  твердившие  упрямо:  «Нет,  нет...»  Минуты  тиши¬
 660

ны,  нарушаемой  слабым  тарахтеньем  помпы,  и  снова:
«Нет,  нет...»
 Кочегар  вдруг  смущенно  улыбнулся:
 — 	Спой-ка  нам,  Витя...
 Остальные  поддержали  его.
 Третий  помощник,  Виктор  Метелицын,  не  заставил
себя  упрашивать.  Юное  лицо  его  порозовело  и  стало
мечтательным,  едва  только  пальцы  коснулись  гитары,  ко¬
торую  он  принес  из  своей  каюты.  Высокий,  сильный  го¬
лос  запел  всем  знакомую  песню.  Метелицын  пел,  скло¬
нившись  слегка  набок  и  подняв  красивое  лицо  к  тускло
светящему  фонарю.  Мрак  каюты,  квадрат  белой  скатерти
на  столе,  и  снаружи,  в  открытую  дверь,—настойчивые
удары  колокола,  которые  уже  не  казались  зловещими,
а  как  бы  аккомпанировали  песне...  Надолго  запомнил
этот  предрассветный  час  каждый  из  четырех  моряков;
слушавших  молодого  помощника.
 Ты,  Родина,  долго  страдала,
 Сынов  своих  верных  любя.
 Ты  долго  меня  ожидала...
 Голос  певца  оборвался.  Последняя  высокая  нота  еще
звучала  в  гитарной  струне,  когда,  словно  подчиняясь  пев¬
цу,  внезапно  замолчал  и  колокол.  Ильин  быстро  выбежал
к  дежурившему  матросу  Чегодаеву.
 — 	Мотор,  Антон  Петрович!  —  прошептал  матрос.
 Едва  различимый  рокот  почудился  Ильину.  Моряки
 долго  стояли  в  безмолвии  ночи.  Потом  снова'  запустили
остановленную  было  помпу.
 Близился  рассвет,  но  туман  не  пропускал  лучей  солн¬
ца,  и  контуры  судна  всплывали  из  сумерек  рассвета  очень
медленно.  Ильин  вместе  с  молодым  помощником  упорно
старался  определить  скорость  дрейфа  корабля,  пока  пос¬
ле  долгих  расчетов  не  убедился,  что  судно  за  ночь  сильно
отнесло  к  зюйд-осту  и  приблизило  к  вражеским  берегам.
Исчезла  последняя  надежда  на  помощь:  слишком  много
воды  принял  «Котлас»,  чтобы  долго  держаться  на  по¬
верхности,  и  слишком  далеко  отнесло  его.
 Под  испытующим  взглядом  товарищей  старпом  со¬
хранял  спокойствие.  Он  не  хотел  сообщать  печальные
вести,  прежде  чем  люди  не  подкрепятся,  и  с  бодрым  вю-
 661

дом  председательствовал  за  столом,  чудом  державшим
тарелки  на  своей  наклонной  плоскости.  Дневной  свет  пос¬
ле  полной  тревог  ночи,  казалось,  обещал  скорое  появле¬
ние  помощи.  Моряки  повеселели.
 Вдруг  Головин  изменился  в  лице  и,  с  грохотом  двинув
стулом,  бросился  на  палубу.  Все  замолчали,  быстро  по¬
няв,  в  чем  дело:  остановилась  помпа.  Это  значило,  что
бочка  бензина,  присоединенная  шлангом  к  баку  мотора,
опустела  и,  следовательно,  до  гибели  «Котласа»  остались
считанные  часы.
 — 	Пойдемте,  друзья,  на  палубу,  на  простор,  посове¬
туемся!  —  Эти  непривычные  в  устах  строгого  старпома
слова  подчеркивали  наступление  критического  мо¬
мента.
 Из-за  крена  на  палубе  было  трудно  стоять.  Пятеро
моряков  уперлись  спинами  в  переднюю  стенку  рубки,  за¬
щищавшую  их  от  ветра,  и  выжидательно  смотрели  на
Ильина.  Тот,  сгорбившись  и  расставив  ноги,  чтобы  про¬
тивостоять  качке,  обдумывал  те  простые  и  грозные  сло¬
ва,  которые  сейчас  должен  был  сказать  товарищам.  Вол¬
ны  заливали  корму  и  набегали  на  палубу  со  стороны
накрененного  борта.  Изредка  корабль  вздрагивал,  будто
по  его  большому  телу  пробегала  судорога,  и  тогда  глухо
звякал  маленький  колокол.
 — 	Друзья,  надежды  сохранить  корабль  больше
нет,:—начал  тихо,  не  поднимая  головы,  старпом.,—  Через
час  «Котлас»  пойдет  ко  дну.  Мы  отнесены  ветром  и  тече¬
нием  к  берегам  Норвегии,  захваченной  немцами.  Шлюпки
разбиты.  Есть  спасательные  плоты,  но  продержаться  на
них  долго  мы  не  сможем,  а  подобрать...  подобрать  нас
могут  только  враги.  Значит,  плен.  Если  выживем,  при¬
бьемся  к  берегу  —  тоже  плен...  или...
 Старпом  открыто  взглянул  на  побледневших  товари¬
щей.
 Механик  зябко  вздрогнул.  Ему  представился  клочок
грязной  земли,  обнесенной  колючей  проволокой,  и  за
ней  —  толпа  измученных,  исхудалых  людей  с  погасши¬
ми  глазами...  «Нет,  никогда!»  Словно  отвечая  ему,  Ме¬
телицын  закричал:
 — 	Только  не  плен!  —  и  сжал  рукой  тяжелый  авто¬
матический  пистолет.
 662

Шестеро  моряков  стояли  лицом  к  лицу  с  невыноси¬
мой  для  мужественных  людей  судьбой  —  погибнуть  без
борьбы.
 — 	Не  нужно,  —  отстранил  револьвер  помощника  ко¬
чегар  Курганов.  —  Я  думаю  так,  —  кочегар  ударил  своим
огромным  кулаком  по  стенке  рубки:  —  в  плен  нам  нель¬
зя,  а  так  умирать  тоже  неладно.  Надо  прибиваться  к  бе¬
регу.  Высадимся  и  будем  биться...  Я  уж  себя  меньше  чем
за  десяток  не  продам.  А  патроны  кончатся  —  с  этим  все¬
гда  успеем...  —  Курганов  показал  на  револьвер.
 Словно  горячим  ветром  пахнуло  на  моряков  от  слов
кочегара.  Смерть  в  бою  не  казалась  тяжкой.  Метелицын
поспешно  спрятал  револьвер.  Ильин  крепко  пожал  руку
кочегару.
 Туман  рассеивался,  видимость  улучшалась.
 — 	Сцепим  оба  плота,  —  распорядился  старпом,  —
;иначе  нас  быстро  унесет  в  разные  стороны.  Что  приго¬
товили?—  обратился  он  к  Метелицыну.
 — 	Воду,  галеты,  шоколад,  вино...  —  перечислял  по¬
мощник.
 — 	Водку,  спирт.  А  колбаса  есть?
 — 	Есть.
 — 	Еще  один  автомат  возьмите  в  каюте  капитана.
Револьверы  у  троих,  одну  винтовку  в  запас,  патроны  гру¬
зите  все.  Компас,  фонарь,  журнал  и  карты  района  на  вся¬
кий  случай...  Да  сапоги  не  забудьте  подвязать  накрепко!
 Старпом  критически  осмотрел,  как  принайтовлены
к  плотам  тючки,  и  поспешил  в  капитанскую  каюту.  Он
бережно  завернул  толстую  черную  тетрадь  в  клеенку  и
бегом  вернулся  на  палубу.  Возраставший  крен  судна  за¬
ставлял  торопиться: 	вода 	с 	правого 	борта 	подступала
 уже  к  центральной  надстройке,  корма  скрылась  в  вол¬
нах.  Тетрадь  капитана  Ильин  засунул  вместе  с  картами
и  журналом  в  жестяной  ящик.
 Скользя  по  мокрой  наклонной  палубе,  моряки  пере¬
тащили  оба  сцепленных  вместе  плота  ближе  к  корме>  на¬
дели  спасательные  нагрудники  и  торопливо  выпили  по
стакану  водки.  Кочегар,  старпом  и  рулевой  вооружились
веслами,  чтобы  отвести  плот  подальше  от  тонущего  ко¬
рабля.
 Решительная  минута  приближалась,  но  моряки  не¬
 663

вольно  задерживались  на  палубе.  Внутри  корабля  раз¬
дался  глухой,  похожий  на  тяжелый  вздох  шум.  Корпус
содрогнулся  и  начал  заметно  оседать.
 — 	Пора!  —  резко  скомандовал  старпом.
 Моряки  выпрямились,  обводя  взглядом  палубу,  про¬
щаясь  с  родным  кораблем.  Их  ждали  одиночество  и  пол¬
ная  неизвестность.  Ильин  нахмурился  и,  схватившись
за  петлю  леера,  потянул  плот  через  фальшборт.  Волны
приняли  моряков  в  свои  ледяные  объятия.  Плоты  ото¬
шли.
 — 	Ну  и  вода!..  —  через  силу  выговорил  механик.
 Никто  не  ответил.  Все  смотрели  в  сторону  «Котласа»,
 Для  всякого  представляющего  себе  гибель  судна  лишь
 по  картинкам  обычно  рисуется  уходящий  носом  в  воду
корабль  с  вертящимися  в  воздухе  винтами  и  развеваю¬
щимся  на  корме  флагом.  Но  страшно  самому  видеть  то¬
нущее  судно,  особенно  когда  оно  тонет  кормой.  Корабль
словно  падает  назвничь,  в  судорогах  поднимая  высоко  нос,
затем  медленно  переворачивается,  показывая  осклизлое,
обросшее  днище,  безобразное,  подобное  разложившемуся
трупу,  и  медленно  исчезает  в  волнах.  Такое  зрелище
предстало  перед  моряками  «Котласа»,  уносимыми  ветром
и  течением  в  даль  моря.
 v  # 	❖
 Никто  из  них  не  мог  сказать,  сколько  прошло  време¬
ни  —  может  быть,  всего  несколько  часов,  может  быть,  не¬
сколько  суток:  в  сознании  моряков  перестали  существо¬
вать  обычные  человеческие  представления.  Только  воля
еще  жила  в  этих  полумертвых  телах.  Это  она  заставля¬
ла  людей  поднимать  голову  над  захлестывавшими  волна¬
ми  и  держаться  за  леера  продетыми  по  локоть  в  петли
руками:  кисти  рук,  опухшие  и  сведенные,  не  могли  боль¬
ше  служить  морякам.
 Инстинктивное  ощущение  близости  берега  проникло
в  слабеющее  сознание  старшего  помощника.  Ильин  под¬
нял  тяжелую  голову  и  некоторое  время  боролся  с  пла¬
вавшими  в  глазах  черными  пятнами.  Наконец  ему  уда¬
лось  разглядеть,  что  берег  совсем  близко.  Редкий  на
море,  возле  берега  туман  становился  гуще.  В  глубине
 664

скалистого  коридора  —  фиорда,  —  черные  ворота  которо¬
го  привлекли  внимание  Ильина,  туман  стоял  плотной
сизой  стеной.
 — 	Берег!  Берег!  —  хрипло  прокричал  кочегар.
 Моряки  зашевелились,  собирая  остатки  сил.  Ильин
 достал  заветную  бутылку  со  спиртом.  Девяностопятигра¬
дусная  жидкость  вливалась  в  горло,  и  в  глазах  моряков
появился  живой,  осмысленный  блеск.  Ильин  настолько
пришел  в  себя,  что  сказал  кочегару:
 — 	Хорош  сейчас  наш  десант!
 — 	Спрятаться  надо  на  берегу,  пока  в  себя  придем,  —
отозвался  Курганов.
 Крутые  темносерые  стены  фиорда  надвигались  и  вы¬
растали,  всплывая  из  тумана.  Теперь  моряков  относило
налево,  |3а  скалистый  мыс  или  остров,  за  которым  фиорд
разветвлялся,  выдвигая  посередине  скалистый  клин.  От
клина  шла  полоса  ровной  земли,  поросшей  деревьями,
осенняя  листва  которых  едва  краснела  сквозь  туман.
Дальше  ничего  не  было  видно,  а  близ  устья  фиорда,  на
обрывистом  каменном  мысу,  выступали  четыре  белых  до¬
мика,  гуськом  спускавшихся  по  пологому  склону.
 Против  мыса  волны  начали  швырять  плоты.  С  боль¬
шим  трудом  морякам  удалось  обогнуть  мыс,  и  они  очути¬
лись  на  спокойной  темной  воде,  в  белесой  мгле  густого
тумана.  Отвесные  скалы  отошли,  образовав  полукруглую
бухту.  Ближний  берег  бухты  представлял  нагромождение
огромных  камней,  разделенных  узкими  протоками.  Меж
этих  камней  виднелись  две  высокие  мачты  парусного
судна,  а  дальше  сквозь  туман  смутно  рисовался  целый
лес  мачт.
 Ильин  тихо  щелкнул  языком  от  неожиданности.  Мо¬
ряки  на  своем  плоту  осторожно  продвигались  по  прото¬
ку,  надежно  скрытые  высящимися  с  обеих  сторон  черны¬
ми  камнями,  Узкий  просвет  пересекся  бушпритом  судна,
чьи  мачты  моряки  заметили  при  входе  в  бухту.  Напря¬
женно  вытянув  шею,  все  шестеро  старались  разглядеть
это  судно.  Что-то  в  его  внешнем  облике  говорило  о  том,
что  судно  давно  не  ходило  в  море:  рангоут  был  убран,
швы  конопатки  виднелись  четкими  серыми  линиями  на,
черном  борту.
 Тихо  причалив  к  тупому  носу  парусника,  моряки  вни¬
 665

мательно  прислушались.  Ни  одного  звука  не  доноси¬
лось  с  палубы  или  изнутри.  Судно,  очевидно,  было  пусто.
Старпом  молча  кивнул.  Товарищи  поняли  его  без  слов.  По
узкой  полосе  воды  между  левым  бортом  судна  и  камени¬
стым  обрывом  люди  быстро  добрались  до  руля,  надеясь
по  нему  подняться  на  судно,  и  увидели  свисавший  по  сре¬
занной  прямо  корме  парусника  штормтрап.
 Уцепившись  за  руль,  было  не  трудно  подняться  по  тра¬
пу,  но  оказалось,  что  у  моряков  не  хватает  на  это  сил.
Наконец  кочегар  отчаянным  усилием  подтолкнул  вверх
старпома  и,  скрипя  зубами  от  напряжения,  взобрался  сам
с  леером  на  шее.  На  палубе  у  обоих  все  поплыло  перед
глазами.  Ильин  упал,  но  кочегар  устоял  и  принялся  разма¬
тывать  линь,  чтобы  помочь  взобраться  на  палубу  осталь¬
ным.
 Вдруг  где-то  внизу  заскрипели  доски  под  тяжелыми
шагами  —  на  палубе  выросла  огромная  фигура  в  синей
рубашке,  высоких  морских  сапогах  и...  остановилась
в  изумлении.  Ветер  трепал  светлые,  как  солома,  волосы  и
узкую  золотистую  бороду,  которой  обросло  крупное,  сме¬
лое  лицо  неизвестного.  Курганов  выпрямился  —  два  свет¬
ловолосых  гиганта  стояли  друг  против  друга;.  Ильин  то¬
же  поднялся  и  стал  рядом  с  кочегаром.
 Высокий  норвежец  пытливо  разглядывал  незнакомую
форму  и  сказал  что-то,  показав  в  сторону  моря.  Ильин
и  Курганов  переглянулись,  затем  старпом  решительно
ответил  по-английски:
 — 	Русские  моряки...  спаслись  с  потонувшего  судна'.
 — 	Рашен,  рашен...  —  забормотал  норвежец,  заметно
взволнованный.  Он  обвел  рукой  вокруг  фиорда  и  доба¬
вил,  коверкая  английские  слова:—Немцы  везде,  будут
хватать...  —  и  сжал  в  кулак  раскрытую  ладонь.
 Кочегар  тряхнул  головой  и  сделал  вид,  что  прицели¬
вается  из  винтовки.  Норвежец  опять  внимательно  по¬
смотрел  на  моряков  —  едва  заметный  насмешливый  ого¬
нек  зажегся  в  его  спокойных  глазах.  Тут  из-за  борта
появилась  голова  Метелицына.  Беспокойство  за  товари¬
щей  придало  силы  оставшимся  на  плоту,  и  они  принялись
карабкаться  на  парусник.  Норвежец  невольно  попятился,
но  кочегар  просто,  по-товарищески  взял  его  за  руку  и
подвел  к  борту.  Норвежец  опять  забеспокоился  и  произ¬
 666

нес  несколько  слов,  из  которьых  одно  было  английское:
«прятать».  С  его  помощью  моряки  подняли  на  борт  пло¬
ты,  а  затем  красноречивой  мимикой  норвежец  дал  понять,
что  скоро  подует  ветер  из  фиорда,  прогонит  туман,  поэто¬
му  с  палубы  все  должно  быть  немедленно  убрано.
 Плоты  спустили  в  трюм.  Норвежец  зажег  фонарь  и
повел  нежданных  гостей  вниз,  в  носовую  часть  парусни¬
ка.  Согнувшись  в  три  погибели,  он  нырнул  в  низенькую
дверцу  небольшого  помещения,  вроде  кладовой  или  шки¬
перской,  и  подвесил  фонарь  к  потолку,  энергично  топоча
тяжелыми  сапожищами.  По  его  знаку,  моряки  очутились
за  массивной  переборкой,  в  маленькой  каюте,  заваленной
старыми  парусами,  которые  были  постелены  норвежцем
на  пол.
 В  потолок  выходил  шпор  бушприта,  охваченный  же¬
лезными  стяжками  и  обрамленный  массивным»  дубовы¬
ми  балками.  Соответственно  наклонному  положению  буш¬
прита  потолок  каюты  поднимался  по  направлению  к  носу,
а  к  выходу  понижался  так,  что  можно  было  войти,  толь¬
ко  сильно  согнувшись.  Неподвижный  воздух,  пропитан¬
ный  запахом  смолы,  лежалой  парусины  и  дуба,  показался
морякам  жарким,  их  исхлестанные  водой  и  ветром  лица
загорелись.  Хозяин  опустился  на  колени  и  возобновил
жестикуляцию,  часто  повторяя  по-английски:  «Не  отво¬
рять!  Не  отворять!»  Ильин  объяснил  товарищам,  что  нор¬
вежец,  повидимому,  собирается  уйти  и  просит,  чтобы
русские  не  отворяли,  если  кто-нибудь  взойдет  на  судно.
Когда  он  вернется,  он  постучит  к  ним  так:  кулак  норвеж¬
ца  стукнул  по  полу  дважды  двойными  ударами,  как  бьют
склянки.  Ильин  бросил  норвежцу:  «Иес»  *,  и  тот  быстро
вышел,  заботливо  прикрыв  дверь.
 Моряки  некоторое  время  молча  переглядывались.  Теп¬
ло  помещения  приятно  охватывало  их,  туманя  рассудок.
Клонило  ко  сну.
 — 	А  не  пошел  ли  наш  друг  за  фрицами?  —  тревожно
спросил  механик,  выразив  общее  недоверие,  возникшее
у  моряков  при  поспешном  уходе  хозяина.
 Только  кочегар  энергично  запротестовал:
 — 	Я  первый  его  встретил  и  заглянул,  можно  сказать,
 * 	Да  (анг.).
 667

в  самую  душу,  когда  раздумывал,  треснуть  ли  его  по  баш¬
ке.  Нет,  он  моряк  и  смелый  человек,  не  будет  он  за  фа¬
шистов,  поганящих  его  родину.  Верить  ему  можно.
 Старпом  поддержал  кочегара:
 — 	Деваться  сейчас  все  равно  некуда,  оружие  у  нас
с  собой,  норвежец  о  нем  не  знает.  Скоро  ночь.  Забаррика¬
дируемся  покрепче  и,  если  начнут  дверь  ломать,  обяза¬
тельно  услышим.  Зато  как  следует  отдохнем,  а  там...  утро
вечера  мудренее.
 Все  согласились  со  старшим  помощником.  Надежно
заклинив  крепкую  дверь  болтом  и  найденной  тут  же  свай¬
кой,  моряки  принялись  стаскивать  с  себя  и  выкручивать
мокрую  одежду.  Невыразимое  ощущение  тепла,  покоя  и
слабости  овладевало  измученными  людьми,  но  у  них  все
же  хватило  энергии  развязать  тюк  с  оружием.  Автоматы
и  винтовки  были  аккуратно  вытерты  и  положены  по  три
с  каждой  стороны.  Моряки  укрылись  несколькими  слоями
парусины  и,  прижавшись  друг  к  другу  голыми  телами,  по¬
чти  мгновенно  забылись  крепчайшим  сном.
 Глухо,  будто  издалека,  Ильин  услышал  сквозь  сон  не¬
ясный  шум,  затем  в  дверь  постучали.  Старпом,  откинув
парус,  резким  движением  сел.  Сон  слетел.  Морщась  от
боли  во  всех  мышцах,  Ильин  разбудил  товарищей.  Между
тем  за  дверью  раздавалось  настойчивое  «тук-тук-тук-
тук»  —  условные  удары  хозяина.
 С  револьвером  в  руке,  согнувшись,  старпом  двинулся
к  двери,  а  за  ним,  выставив  плоские  штыки,  выстроились
остальные.  Едва  открылась  дверь,  моряки  увидели  туск¬
лый  дневной  свет,  падавший  через  люк  сверху.  За  дверью
знакомый  голос  норвежца  сказал  кому-то  несколько  слов
на  своем  языке.  Кряхтя  и  цепляясь  спиной  за  низкую
притолоку,  в  каюту  пролез  седобородый  старик,  почти
такого  же  роста,  как  сам  хозяин,  который  следовал  за
ним,  и  тотчас  притворил  дверь.
 Оба  пришельца  изумленно  рассматривали  необычай¬
ную  картину.  В  низкой,  душной  кладовой,  под  потолком,
завешанным  мокрой  одеждой,  слабый  свет  фонаря  едва
освещал  шестерых  совершенно  голых  людей,  сжимавших
в  руках  оружие.  Старик  сурово  улыбнулся  и  что-то  ска¬
зал  хозяину.  Тот  обратился  к  морякам,  попрежнему  ко¬
веркая  английские  слова:
 668

— 	Вот.  Старый  моряк.  Он  может.  Немцев  нет.  Навер¬
ху  сторожит  еще  человек.
 Старик  шагнул  вперед,  бесстрашно  отстранил  автомат
кочегара  и,  с  облегчением  выпрямив  спину,  сел.  Хозяин
потрогал  одежду  моряков,  покачал  головой,  быстро  со-;
брал  ее  в  тюк  и  вышел  наружу.
 Моряки  уселись  против  старика,  все  еще  не  выпуская
из  рук  оружия.  Старый  норвежец  осмотрел  каждого  ост¬
рыми,  глубоко  сидящими  глазами,  поскреб  пальцем  густую
бороду  и  заговорил  по-английски.  Все,  даже  не  знавшие
языка,  внимательно  слушали.  Хозяин  тихо  вошел  и  опу¬
стился  на  пол,  присоединившись  к  слушателям.  Старик
подмигнул  морякам  и  закурил  вонючую  трубку.  Тут  толь¬
ко  моряки  вспомнили,  как  давно  не  курили.  Нашелся  об¬
рывок  бумаги,  две  невероятной  величины  самокрутки  по¬
шли  по  рукам,  а  Ильин  бережно  извлек  из  кобуры  револь-:
вера  свою  верную  трубку.  Моряки  наслаждались.  Только
не  куривший  Курганов  кашлял  и  чертыхался  да  изредка
вторил  ему.  тоже  не  куривший  хозяин.
 Старпом  начал  переводить  товарищам  слова  ста¬
рика:
 — 	Мы  попали  в  фискевер  (рыбачий  порт).  Имеется
здесь  отряд  береговой  охраны  немцев,  но  морская  база  —
в  соседнем  фиорде.  Этот  парусник  стоит  уже  давно  здесь,
приведен  из  Кумагсфьюра;  шкипер  бежал  к  англичанам,
команда  тоже  разбежалась.  В  бухте  около  шестидесяти
рыбачьих  моторных  судов.  На  ловлю  не  ходят  —  не  хотят
снабжать  немцев,  а  немцы  иначе  не  разрешают  ходить
в  море,  да  и  горючего  нет.  Наш  хозяин  живет  здесь  пото¬
му,  что  немцы  выселили  его  с  братом  из  дома  на  той
стороне  фиорда  —  дом  понадобился  для  береговой  охраны.
Вот  и  облюбовал  он  этот  парусник:  помещение  простор¬
ное,  и  ненавистных  фашистов  не  видит.  Оказывается,  хо-;
зяин-то  наш  бегал  вечером  в  поселок,  рыбаки  собрали  со¬
вет:  что  с  нами  делать?  Старик  спросил  меня,  что  мы
сами  думаем.  Я  сказал:  «Биться  с  немцами.  Каждый  мо¬
ряк  стоит  десяти  немцев,  так  за  шестьдесят  мы  ручаемся».
Он  ответил,  что  тут  их  больше  чем  шестьсот.  Но  шутки
в  сторону.  Рыбаки  решили,  что  если  дело  до  боя  дойдет,
немцы  на  сто  километров  кругом,  всех  перебьют  или  заго¬
нят  в  тюрьму  —  решат,  что  спрятали  парашютный  десант.
 669

Рыбаки  предлагают  помочь  нам  бежать,  и  как  можно
скорее.  Из  бухты  ни  одно  моторное  судно  не  выйдет,  го¬
рючего  нет.  Кроме  того,  от  мотора  шум.  Лучше  всего  на
этом  же  паруснике,  на  котором  мы  находимся:  он  стоит
очень  удачно,  у  самого  входа  в  бухту.-
 В  это  время  года  всегда  туманы,  когда  ветер  с  моря.
К  вечеру  ветер  меняется  —  дует  из  фиорда  на  запад  —
и  сгоняет  туман  в  море.  Если  мы  успеем  выйти  сразу,  вме¬
сте  с  туманом,  успех  обеспечен.  Парусник  идет  бесшумно,
и  за  ночь  мы  сможем  отойти  далеко  от  берега,  в  зону,  где
патрулируют  английские  суда.  Перед  вечером,  в  тумане,
придут  на  судно  рыбаки  из  поселка  —  поставят  реи  и
привяжут  паруса.  Конечно,  судно  большое,  морское,  спра¬
виться  нам  с  парусами  будет  очень  трудно.  Кроме  того,
и  опасно  —  оснастка  старая.  Но  другого  выхода  нет  —
провести  нас  в  горы  к  партизанам  они  не  берутся:  нет
умелого  человека.  А  молодцы!  Слово  не  расходится  с  де¬
лом:  этой  ночью,  пока  мы  спали,  они  доставили  сюда
два  бочонка  с  водой,  продукты,  хотя  у  самих  есть  нече¬
го,  —  принесли  творогу,  соленой  рыбы,  ячменного  хлеба.
Вот  люди!  А  проспали  мы,  оказывается,  больше  двенадца¬
ти  часов,  —  закончил  старпом.  —  Ну  как?  Я  думаю,,  дело
стоящее?
 — 	Ясно,  стоящее!—хором  отозвались  моряки.
 — 	Да,  —  обратился  Ильин  к  старику  по-английски,  —
исчезновение  большого  судна  немцы  ведь  заметят?
 — 	Это  наше  дело,  —  ответил  старик.  —  Целая  ночь.
Приведем  старую  большую  шхуну  и  затопим  здесь,  чтобы
мачты  торчали.
 Хозяин  принес  высушенную  у  печки  одежду  и  котел
с  горячим  кофе.
 — 	Товарищ  старпом,  —  вдруг  сказал
у  него  спросите,  —  кочегар  кивнул  на  хозяина,  —  может
быть,  он  с  нами?  Чего  ему  тут  с  немцами?  Парень  хоро¬
ший.
 Старик  с  насмешливым  огоньком  в  глазах  перевел  во¬
прос  старпома  хозяину.  Тот  улыбнулся  и  быстро  загово¬
рил  по-норвежски.
 — 	Он  говорит  —  нельзя,  семья  пропадет.  Его  брат  от¬
вез  обе  семьи  —  свою  и  его  —  в  Рерос,  там  дядя  в  лесни¬
честве  работает.  Зимой  и  он  туда.
 Курганов,  —  вы
 670

— 	Жаль,  подходящий  человек,  —  ответил  кочегар.  —
Ну,  фамилию  его  и  адрес  запишите,  хорошо  бы  встретить¬
ся  после  войны...  А  куда  это  мы  попали?
 — 	Чорт,  не  могу  разобрать  название  поселка,  они  его
так  произносят...  —  смущенно  сознался  Ильин.  —  А  район
называется  Лоппхавет,  между  большими  островами  Серё
и  Арнё.  Это,  значит,  на  северо-восток  от  Тромсе.
 Моряки  крепко  жали  руки  норвежцам.  Потом  старпом,
выполняя  общее  желание,  написал  на  двух  листках  бума¬
ги  фамилии  и  адреса  советских  моряков  и  вручил  их  обо¬
им  норвежцам.  Старик  тщательно  сложил  записку  и  дол¬
го  засовывал  ее  куда-то  за  кушак,  бросив  несколько  от¬
рывистых  слов.
 — 	Он  говорит,  что  это  нужно  хорошо  спрятать,  —
перевел  старпом:  —  если  увидят  немцы,  то  смерть  ему.
 Норвежцы  ушли.  Моряки,  возбужденные  событиями,
оживленно  обсуждали  дальнейший  план  действий.
 — 	Что  я  говорил!  —  торжествовал  Курганов.
 — 	Погоди  радоваться,  —  буркнул  Титаренко.  —  Это,
может  быть,  все  липа,  чтобы  полегче  нас  взять...
 — 	А  ты  не  каркай,  ворона!  —  с  сердцем  оборвал  ко¬
чегар.  —  Не  может  фашистская  сволочь  всех  людей  ис¬
похабить.  Есть  еще  люди...  В  себя  веришь,  а  другие,  ду¬
маешь,  хуже  тебя?
 Растерявшийся  от  неожиданного  красноречия  кочега¬
ра  рулевой  замолчал.  Ильин,  приказав  товарищам  не  по¬
являться  на  палубе,  решил  осмотреть  судно,  а  главное,
состояние  рулевого  привода,  и  осторожно  поднялся  по
скрипучим  ступенькам  наверх.  Деревянный  колпак,  при¬
крывавший  люк  с  носа,  не  давал  возможности  видеть
море;  зато  фиорд  был  весь  как  на  ладони.
 Узкий  язык  почти  черной  воды  вползал  далеко  внутрь
обрывистых  гор.  Суровые,  изборожденные  трещинами
утесы  наступали  на  берега.  Разбросанные  вдоль  берега
домишки  робко  прижимались  к  подножию  скал.  Немного
дальше,  на  каменной  площадке,  возвышалась  странная
постройка.  Балюстрада  из  коротких  столбиков  поддержи¬
вала  несколько  чешуйчатых  деревянных  крыш,  громоз¬
дившихся  одна  над  другой.  Казалось,  что  на  один  дом
насажен  другой,  меньший,  а  на  этом  точно  таким  же  спо¬
собом  сидел  еще  меньший,  с  четырехгранной  крышей,
 671

оканчивающейся  заостренной  башенкой  с  высоким  шпи¬
лем.  Здание  украшали  железные  флюгера  в  виде  голов
драконов  с  раскрытой  пастью  и  высунутым  тонким
языком.
 Удивленный  странной  архитектурой,  Ильин  долго
всматривался,  пока  не  различил  небольшие  кресты.  По-
видимому,  это  была  старинная  норвежская  церковь.  Дере¬
во  почернело  от  времени,  и  угловатая,  устремленная  вверх
форма  здания  резко  выделялась  на  фоне  серых  обнажен-:
ных  скал.  Драконьи  головы  смотрели  мрачно  и  угрожаю¬
ще.  Темные  ели  окружали  церковь,  а  позади  уже  садились
на  горы  белесые  хмурые  облака.  Ильин  ощутил  вдруг  пе¬
чаль,  исходившую  от  этой  полной  холодного  покоя  обите¬
ли  севера.
 Прячась  за  борт,  он  вылез  на  палубу.  Высота  мачт
ему,  привыкшему  к  пароходам,  вначале  показалась  несо¬
размерной.  Фок-мачта  имела  поперечные  реи  и,  следова¬
тельно,  прямые  паруса,  бизань  вооружена  гиком  и  гафе¬
лем  —  судно  было  бригантиной.  По  обе  стороны  люка,
только  что  покинутого  Ильиным,  стояли  две  лебедки  для
марса-фалов  и  брам-фалов.  «Марсели  разрезные,  с  лебед¬
ками  —  может  быть,  справимся»,  —  отметил  в  уме  стар-:
пом,  торопясь  припомнить  свою  парусную  практику,
которую  когда-то  проходил  в  мореходных  классах.  Слож¬
ные  перекрещивания  тросов,  то  взвивавшихся  высоко  и
казавшихся  тонкой  паутинкой,  то  спадавших  с  мачты
вниз  —  на  борта,  на  палубу,  на  бушприт,  на  другую  мач¬
ту,  —  казались  совершенно  непостижимыми.  А  ему,  на¬
чальнику,  предстояло  управлять  этим  судном,  командо¬
вать.
 Ильин  поморщился  и  посмотрел  на  море.  Левее  буш¬
прита,  вдоль  черной  тени  скал  фиорда,  море  в  отдалении
преграждалось  цепью  куполообразных,  близко  рас-поло-:
женных  островов.  Они  походили  на  костяшки  исполинско-:
го  подводного  кулака,  выступавшие  на  поверхность  моря.
«Обогнем  мыс,  держать  правее,  только  миль  через  десять
ложиться  на  чистый  вест»,  —  продолжал  соображать
старпом.  Оснастка  судна  все  еще  не  давала  ему  покоя.
«Будь  это  шхунка...  да'  что  угодно,  лишь  бы  поменьше
и  с  косой  парусностью...»  Он  перегнулся  через  борт  и
прочитал  надпись  на  носу:  «Свольвер».
 672

Предсказание  старика  норвежца  сбылось  совершенно
точно.  Перед  вечером  фиорд  заполнился  густейшим  тума
ном,  еще  более  непроницаемым,  чем  вчера.  Моряки  вылез¬
ли  наверх  и  вдруг  схватились  за  винтовки:  на  палубе  одна
за  другой  стали  вырастать  человеческие  фигуры.  Скоро
судно  было  полно  людей.  Норвежцы  неторопливо,  но  не
теряя  ни  одной  лишней  минуты,  обтягивали  такелаж,  вы¬
таскивали,  разворачивали  и  поднимали  паруса,  улыбаясь
русским  морякам.  Управлял  коренастый  старик,  негромко
покрикивавший  на  работавших.
 — 	Это  старый  капитан,  —  объяснил  Ильину  прихо¬
дивший  утром  знаток  английского  языка.
 Опасная  работа  близилась  к  концу.  Коренастый  капи¬
тан  подошел  к  Ильину,  пожал  руку:
 — 	Я  Оксхольм.  Все  готово.  Паруса  поставил  левен  гик
к  ветру,  который  сейчас.  Подует  из  фиорда  —  для  такого
положения  рей  будет  бакштаг.  Когда  ветер  рванет  из  фи¬
орда,  брасопить  реи  некогда  будет:  расклепывайте  якор¬
ные  цепи  —  и  пошли.  Да,  еще:  бом-брамселя,  бом-кливе-
ра  —  этих  парусов  не  ставим.  Они  перепрели.  Стаксели
тоже  не  все.  Вместо  крюйс-стеньги-стакселя  мы  постави¬
ли  штормовой  апсель.
 — 	Спасибо,  —  ответил  Ильин,  когда  сообразил,  что
нет  бом-брамселя  —  паруса,  находящегося  на  той  самой
ужасной  высоте,  которая  поразила  его  в  первый  момент,
и  облегченно  вздохнул.
 Ветер  стих,  слабо  хлопавшие  паруса  повисли,  время
бегства  подходило.  Норвежцы,  вытирая  пот,  попрежнему
молча,  по-дружески  пожимали  советским  морякам  руки
или  хлопали  по  плечу  и  исчезали  за  бортом.  Курганов  об¬
нял  хозяина  парусника,  повторяя  ему  свою  фамилию,
пока  тот  не  произнес  почти  чисто:  «Курганофф».
 — 	Ветра  и  счастья!  —  донесся  из-за  борта  голос  капи¬
тана  Оксхольма.  —  О,  ветер  есть,  расклепывайте  цепь.
Гуд  бай!
 Паруса,  уходившие  в  туман  над  головами  моряков,
расправили  складки.  Ветер  из  фиорда  тихо  зашипел  в
снастях.  Времени  оставалось  немного.  Кочегар  вооружил¬
ся  заранее  приготовленными  инструментами  и  стал  выби¬
вать  шпильку,  расклепывая  верхнюю  смычку  якорной  це¬
пи;  механик  взялся  за  другую.  Туман  заглушал  удары,  но
 43  Великая  Дуга
 673

все  же  они  разносились  по  бухте.  С  грохотом,  заставив¬
шим  моряков  вздрогнуть,  якорная  цепь  упала  в  воду,  за
ней  другая.  Едва  заметный  толчок  прошел  по  судну;
медленно,  почти  нечувствительно  оно  двинулось.  С  увели¬
чением  скорости  стал,  наконец,  действовать  руль,  и  во-вре-
мя:  даже  в  таком  тумане  можно  было  различить  впереди
смутные  контуры  скалистого  мыса.
 — 	Лево  руля!  —  тихо  скомандовал  Ильин,  не  снимая
руки  со  штурвала.
 Тупой,  тяжелый  нос  едва  слышно  плескал  о  воду:  вол¬
нение  сделалось  попутным,  бушприт  быстро  метнулся  на¬
лево.  Титаренко,  закусив  губу,  завертел  штурвалом
в  обратную  сторону.
 — 	Уваливается,  одерживай!—шепнул  Ильин,  вгля¬
дываясь  в  серую  стену  тумана,  протыкаемую  бушпритом
судна.
 К  счастью,  выход  из  фиорда  был  широк.  Миновав
мыс,  Ильин  повернул  к  северу,  взяв  к  ветру.  В  густом  ту¬
мане  судно  бесшумно  шло  в  открытый  океан,  покидая
норвежский  берег,  где  совершенно  неожиданно  для  себя
советские  моряки  получили  товарищескую  поддержку
стольких  людей.  Предсказание  старого  капитана  сбыва¬
лось—  бригантина  не  встретила  никого.
 Через  чае  она  опять  легла  в  бакштаг  на  вест  и  пошла
заметно  скорее.  Старпом  собрал  Свою  немногочисленную
команду,  объявил,  что  парусную  науку  придется  изучать
на  ходу,  и  предложил  пока  ознакомиться  с  оснасткой
бригантины.
 — 	Раскиньте  мозгами,  соображайте,  как  управиться
в  случае  надобности.  Шлюпочные  паруса  всем  вам  знако¬
мы,  теперь  постигайте  настоящие.  Вот,  кстати,  судно
увальчиво,  значит  надо...
 — 	...уменьшить  парусность  на  фок-мачте,  —  быстро
ответил  Метелицын.
 — 	Правильно!  Хотя  и  невыгодно,  а  придется  брам¬
сель  убрать:  мало  парусов  у  нас  на  бизани  —  получается
неуравновешенная  парусность.  За  это  дело  всем  нам  нуж¬
но  браться,  а  я  от  руля  отойти  не  могу,  пока  Титаренко
не  приспособится.
 — 	Мы  вчетвером,  —  отозвался  механик.
 И  моряки  бросились  к  лебедкам.
 674

Бригантина  ушла  далеко  в  открытое  море  и  сильно  ка¬
чалась  на  крупной  волне.  Метелицын  первым  достиг  са¬
линга  и,  стараясь  не  смотреть  вниз,  полез  по  вантам,  до¬
бираясь  до  верхнего  брам-рея.  Палуба  исчезала  в  тумане,
мачта  уходила  далеко  вниз,  а  брам-стеньга  казалась  че¬
ресчур  тонкой.  Было  слышно,  как  она  потрескивает
в  эзельгсфте.  С  каждым  креном  судна  мачта  описывала
в  воздухе  дугу.  Когда  бригантина  ныряла  носом,  мачта
словно  проваливалась  под  Метелицыным,  и  он  судорож¬
но  цеплялся  за  перекладины  вант.  Еще  хуже  показалось
молодому  моряку  при  подъеме  судна  на  волну—огром¬
ная  мачта  ринулась  на  него,  словно  желая  ударить,  ноги
ушли  вперед,  и  он  повис  над  палубой  спиной  вниз.  На
лбу  Метелицына  выступил  пот,  слегка  мутило  на  непри¬
вычной  высоте.  Но  он  быстро  освоился  и  смог  рассмот¬
реть  проводку  снастей  —  гитовых,  топенантов  и  горденей.
 Общими  усилиями  на  кофель-планках  у  бортов  судна
были  разысканы  ходовые  концы  этих  снастей  —  правых  и
левых.  Навалившись  животами  на  парус  и  упершись  нога-,
ми  в  зыбкие,  качающиеся,  как  люлька,  перты,  «паровые
мореходы»  сумели  справиться  с  непривычной  задачей.
Несмотря  на  темноту,  брамсель  был  убран.
 Ветер  сильно  засвежел  и  начал  заходить,  но  экипаж
бригантины  уже  немного  освоился  со  снастями.  Реи  обра-
сопили  как  нужно,  парусность  уравновесилась,  и  старое
судно  бежало  по  морю  со  скоростью  десяти*  узлов.  Един¬
ственно,  что  смущало  моряков,  —  это  сильный  скрип  и
треск,  исходивший  откуда-то  из  глубины  судна.
 — 	Всегда  это  так  у  парусников?—недоумевал  Мете¬
лицын,  обращаясь  к  старпому.  —  Ребята  беспокоятся,  как
бы  не  развалилась  наша  посудина.
 — 	Не  знаю.  По-моему,  тоже  что-то  неладно.  Вода
в  трюме  не  прибывает?
 — 	Течет  понемножку,  но  это  что  за  течь:  двумя  пом¬
пами  покачали  —  и  сухо.
 — 	Спущусь-ка  я  сам,  —  решил  Ильин,  —  а  вы  здесь
побудьте.
 Взяв  оставленный  норвежцами  фонарь,  старпом  спу¬
стился  в  трюм,  ступая  по  покрытым  водою  шатким  дос¬
кам,  проложенным  поверх  балласта.  Громкий  треск  на¬
полнял  душное  пространство  трюма,  подавляя  шум  моря,
 43*
 675

бившего  в  деревянные  борта.  Походив  по  трюму,  старпом
уяснил  себе,  что  треск  издается  почти  всем  корпусом  бри¬
гантины,  а  раздирающий  уши  скрип  идет  от  мачт  судна.
Ильин  постоял  и  вернулся  на  палубу.
 — 	Неладно,  конечно,  —  ответил  он  на  вопрос  помощ¬
ника.  —  Чорт  его  знает,  посудина  расхлябалась,  да  и
наш  стоячий  такелаж,  наверно,  следовало  бы  еще  раз
обтянуть.
 — 	Ночь,  как  уголь,  где  уж  тут  этим  заниматься
с  единственным  фонарем!
 — 	Попробуйте  все-таки.
 — 	Сейчас  приступим.
 — 	Фонарь  прихватите!
 — 	А  разве  он  вам  у  компаса  не  нужен?
 — 	Ох,  морячок!  —  рассмеялся  Ильин.  —  На  компас-
то  и  не  посмотрел!  Из  котелка  спирт  давно  уже  выпит
или  высох.  Куда  ветер  —  туда  и  мы,  только  бы  скорее
уйти.  И  не  все  ли  равно—вест,  зюйд-вест  или  норд-вест?
Свидание  с  англичанином  у  нас,  к  сожалению,  не  назна¬
чено.  Вы  бы,  наверно,  хотели,  по  всем  морским  правилам,
в  бейдевинд,  с  переменой  галсов?  А  как  вы,  дружок,
вчетвером  с  такой  парусностью  управитесь?  То-то.  Кар¬
манный  светящийся  компасишко  есть,  и  ладно...  Чорт,
как  курить  хочется...
 Ночь  шла  для  Ильина  и  рулевого  в  чутком  выслуши¬
вании  звучания  ветра  в  парусах.  Едва  только  шум  ветра
становился  сильнее  и  звонче,  оба  моряка  уже  знали,  что
судно  бросилось  к  ветру.  Возросшее  сопротивление  штур¬
вального  колеса  немедленно  сигнализировало  о  том  же.
Для  остальных  четверых  ночь  прошла  в  беспрерывной
возне  со  снастями.  Руки  моряков,  привычные  к  работь
совсем  другого  рода,  болели,  а  на  ладонях  образовались
волдыри.
 Утром  судно  встретилось  с  сильным  волнением.  Ветер
стал  слабее,  но  громадные  волны  росли,  бросая  бриганти¬
ну,  как  щепку.  Ход  судна  сделался  неровным,  паруса  во
время  судорожных  нырков  тяжело  хлопали.  Треск  и
скрип  усилились;  казалось,  что  доски  палубы  вибрируют
и  гнутся  под  ногами.
 — 	Развалится  наша  посуда,  честное  слово!..  Вот  вода
стала  прибывать  заметнее,  —  ворчал  механик.
 676

— 	Чего  вы  боитесь,  Матвей  Николаевич?  —  неуве¬
ренно  возразил  Метелицын.—Пока  прем  здорово...
 — 	«Марсофлот»  этот  мне  не  по  душе,  не  понимаю  я
в  этом  деле.  А  когда  не  понимаешь,  чувствуешь  себя  не¬
ладно...  как  и  вы,  милый  Витя.  —  И  механик  снисходи¬
тельно  потрепал  по  плечу  Метелицына.
 Тот  вспыхнул  и  открыл  рот,  чтобы  возразить,  но  тут
раздался  резкий,  сухой  треск  и  оглушительные  хлопки  —
разорванйый  сразу  в  нескольких  местах  фок  бил  по  мачте
и  штагам.  Огромные  лоскутья  парусины  завивались  во¬
круг  снастей,  колотя  бросившихся  к  парусу  моряков.  Че-
годаев  получил  такой  удар  по  лицу,  что  свалился  на  па¬
лубу.
 — 	Ножом,  ножом  режьте  гордени!  —  закричал  -снизу
старпом.
 Совет  пришелся  кстати.  Из-под  рея  взмыли  белые
ковры-самолеты,  цепляясь  за  штанги,  словно  не  желая
расставаться  с  судном,  и  полетели,  кружась  и  скрываясь,
за  встававшими  перед  парусником  валами.
 Новые  парусные  матросы  во  главе  с  «боцманом»  Ме-
телицыным  смущенно  предстали  перед  старпомом.
 — 	Тут  вы  ни  при  чем,  —  хмуро  сказал  он,  —  паруса,
видно,  сильно  подопрели.
 За  три  часа  скачки  по  волнам  бригантина  потеряла
еще  три  паруса  —  бйзань-гаф-топеель,  форстаксель  и
верхний  марсель:  то  лопались  снасти,  то  разрывалась  пе¬
регнившая  парусина.  А  волны  все  росли,  наваливаясь  на
судно,  тормозя  и  без  того  замедлившийся  ход.
 — 	Как  бы  не  было  шторма!  —  кричал  старпом  своему
помощнику  сквозь  треск  и  скрип  мачт  и  снастей.—Жаль,
барометра  у  нас  нет.  Давайте  задраим  люки  покрепче,  за¬
ложим  румпельтали.
 — 	Ас  парусами  как?  —  тревожно  спросил  Метели¬
цын.
 — 	С  парусами?..  —  протянул  старпом.  —  Сейчас.  Да¬
вайте  сообразим...  Больше  половины  парусов  уже  нет,  но
нужно,  нужно...
 — 	Бизань  бы  убрать,  —  осторожно  подсказал  по¬
мощник.
 — 	Бизань-то  само  собой.  Тогда  у  нас  на  бизань-мач¬
те  останется  один  этот  косой  парус,  который  ходит  по  би¬
 43  Великая  Дуга
 677

зань-штангу,  как  его  тот  парусный  спец  нз1зывал—апсель.
Он  сказал,  что  это  специально  штормовой.  Кливера,  ко¬
нечно,  придется  убрать,  но  на  фок-мачте  у  нас  остался
единственный  парус  и  здоровенный—нижний  марсель.
Придется  оставить,  только  глухие  рифы  взять.  Да,  еще,
кажется,  спускают  на  палубу  верхние  реи  и  гафель  —
вот  это  надо  сделать.  Пожалуй,  и  всё.  Начинайте  с  пару-:
сов.  Вы  думаете,  еще  что-нибудь?—спросил  Ильин,
глядя  на  замявшегося  помощника.
 — 	Нет,  что  вы,  Антон  Петрович,  но...  как  этот  мар¬
сель  глухо  зарифить  и  что  значит  —  глухо?
 Ильин  разъяснил  Метелицыну,  сам  удивляясь,  как
могли  так  долго  храниться  в  памяти  все  эти  подробности
прямого  парусного  вооружения.  А  моряки  уже  возились
у  бортов,  подтягивая  риф-тали  и  гордени,  затем  полезли
на  рей.  Площадь  огромного  паруса  сильно  уменьшилась.
Моряки  тянули  еще  и,  уменьшив  ее  до  предела,  стали
привязывать  риф-сезни.
 — 	Поплавать  так  месяца  два  —  лихими  парусниками
стали  бы!  —  сказал  Ильин  Титаренко,  вернувшемуся
к  рулю  после  короткого  отдыха.
 Украинец  утвердительно  кивнул,  следя  за  гигантским,
отблескивавшим  сталью  валом,  который  грозно  взды¬
мался  справа.
 Сложив  свои  крылья,  бригантина  походила  теперь  на
большую  растрепанную  птицу.  Небо  закрывала  густая
облачность.  Ветер  то  ослабевал,  то  налетал  порывами,
неся  издалека  как  бы  хор  глухих  воплей,  в  которые  из¬
редка  врывались  пронзительные  звуки  труб.
 В  голосе  приближающегося  шторма  было  тягостное
и  зловещее  очарование.  Исполинская  мощь  его  готова
была  обрушиться  на  старую  бригантину,  метавшуюся  на
волнах,  и  шестеро  моряков  почувствовали  себя  такими
же  одинокими,  как  тогда,  когда  покидали  свой  тонущий
«Котлас».
 Море  неистовствовало.  Огромные,  сплошь  покрытые
пеной  валы  вздымались  на  десятиметровую  высоту.  Ветер
с  ревом  обламывал  гребни,  и  пена,  похожая  на  разлохма¬
ченные  седые  космы,  летела,  по  ветру.  Казалось,  каждый
из  исполинских  валов,  вставая  из  моря,  простирал  свои
длинные  руки  навстречу  судну.  Все  звуки  моря  слились
 678

в  непрерывный  тяжелый  гром,  которому  вторил-  рев
ветра.
 Бригантина  под  единственным  уцелевшим  марселем
неслась  на  фордевинд.  Скрип  судна,  голоса  людей  пото¬
нули  в  оглушительном  грохоте  шторма.  Мачты,  казалось,
бесшумно  раскачивались  и  гнулись  в  своих  гнездах,  угро¬
жая  обрушиться  на  палубу.  Бушприт  то  устремлялся
вниз,  намереваясь  вонзиться  в  крутую  стену  воды  над
глубоким  ущельем  между  двумя  волнами,  то  пытался
проткнуть  побуревшие  облака.  На  палубе  крутилась  и  не¬
слась  вспененная  вода,  водопадом  низвергаясь  со  шкан¬
цев.  Иногда  передняя  половина  судна  исчезала,  отрезанная
стеной  пены,  хлеставшей  поперек  палубы,  или  гигант¬
ский  вал  опрокидывался  своей  вершиной,  догнав  убегаю¬
щий  парусник.  Тогда,  цепляясь  изо  всех  сил  за  поручни,
согнувшись  и  задерживая  дыхание,  моряки  чувствовали,
как  оседает  под  ними  судно,  придавленное  многотонной
тяжестью,  и,  наконец,  резко,  будто  собрав  все  силы,  вы¬
прямляется,  сбрасывая  с  себя  цепкие  щупальца  моря,  ко¬
торые,  извиваясь  и  пенясь,  устремляются  обратно  за  борт.
 Старпом  вместе  с  Титаренко,  обливаясь  пбтом  под
мокрой  насквозь  одеждой;  крепко  держали  штурвальное
колесо.  Штурвал  сопротивлялся,  и  малейшая  неверность
руля  грозила  немедленной  гибелью.  Ильин  старался  уга¬
дывать  в  неистовом  танце  волн  ту  линию,  стремясь  по
которой  судно,  как  балансирующий  над  пропастью  чело¬
век,  могло  надеяться  сохранить  свое  существование.
 Остальные  моряки,  изнемогая  от  усталости,  беспре¬
рывно  качали  помпы:  вода  в  трюме—из  разошедшихся
швов  —  быстро  прибывала.  Никто  не  испытывал  страха:
слишком  яростна  была  борьба  за  жизнь.
 ❖ 	*  ❖
 В  просторной  кают-компании  английского  крейсера
«Фирлесс»  ярко  горел  свет.  Большинство  свободных  офи¬
церов  собрались  здесь,  расположившись  в  удобных  кожа¬
ных  креслах.  Качка  изматывала,  не  давая  возможности
чем-нибудь  заняться  или  спать.
 — 	Ужасная  вещь,  джентльмены,  быть  сейчас  в  Mopef
Наше  патрулирование  совпало  с  началом  осенних  штор¬
мов,  —  сказал  молодой  лейтенант  своему  соседул
 43*
 679

— 	Ничего,  скоро  уйдем  в  базу,  —  откликнулся  тот,
не  раскрывая  глаз.
 — 	Свирепое  здесь  море,  —  продолжал  лейтенант.  —
Я  понимаю  теперь,  отчего  норвежцы  слывут  лучшими  мо¬
ряками  в  мире!
 — 	Где  это  вы  слыхали,  Нойес?—насмешливо  и  не¬
брежно  спросил  другой  офицер.  —  Лучшие  моряки  мы,
англичане.
 Офицеры  заспорили.  Настроение  несколько  оживи¬
лось.  В  кают-компанию,  протирая  глаза  платком,  вошел
еще  один  офицер,  красное  лицо  которого  говорило  о  том,
что  он  только  что  с  палубы.  Несколько  голосов  наперебой
приветствовали  вошедшего:
 — 	Наконец,  Кеттеринг!  Сменились?
 — 	Мы  скучали  без  ваших  старинных  рассказов...
 — 	Что  наверху?
 — 	Бал  сатаны,  —  отвечал  Кеттеринг  на  последний
вопрос.  —  Сейчас  сам  капитан  на  мостике.  Будем  повора¬
чивать  на  фордевинд.
 — 	Отлично!  —  обрадовался  кто-то.
 — 	А  мы  тут  спорили,  сэр,  —  почтительно  обратился
к  Кеттерингу  лейтенант  Нойес.  —  Ждем  вашего  просве¬
щенного  заключения.
 — 	О  чем  спор?
 — 	Какие  моряки  лучшие  в  мире.
 — 	И  что  вывешили?
 — 	Мнения  разошлись,  —  вмешался  заспоривший
с  Нойесом  офицер.  —  Я  утверждаю,  что  мы,  англичане,
Нойес  —  что  норвежцы,  Уотсон  —  что  японцы,  а  Кольвер
клянется,  что  лучше  турок  нет  и  не  было  моряков.
 — 	Спор  интересен,  —  улыбнулся  Кеттеринг,  —  но
я  боюсь  спешить  с  заключением.  Могу  рассказать  вам
одну  небольшую  историю,  происшедшую  больше  века  на¬
зад.  Потом  мы  обсудим  все  доказательства  в  пользу  той
или  другой  нации.  Идет?
 Офицеры  согласились.  Кеттеринг  уселся  поплотнее
в  кресле,  расставив  длинные  ноги,  и  зажег  трубку.  Помол¬
чав,  он  начал:
 — 	Вы  знаете,  что  я  работал  до  войны  в  архиве  Адми¬
ралтейства  по  поручению  Парусного  клуба.  В  числе  дру¬
гих  документов  я  обнаружил  интересный  рапорт  полков¬
 680

ника  индийских  колониальных  войск  Чеверленджа  и
сублейтенанта  флота  его  величества  Губерта  о  причинах
гибели  трехмачтового  корабля  Ост-Индской  компании
«Фэйри-Дрэгн»  в  тысяча  восемьсот  семнадцатом  году.
Этот  корабль  попал  в  большой  циклон  в  Индийском  океа¬
не.  Шквал  налетел  так  внезапно,  что  рангоут  корабля  был
сильно  поврежден,  груз  сместился  в  трюмах  вследствие
крена.  Только  опытность  искусного  капитана  и  героиче¬
ская  работа  матросов  вывели  «Фэйри-Дрэгн»  из  крайне
опасного  положения.  К  несчастью,  шквал  был  предвест¬
ником  страшного  циклона,  противостоять  которому  по¬
врежденный  корабль  в  конце  концов  уже  не  смог...
Чорт!  —  прервал  свой  рассказ  Кеттеринг.
 Крейсер  повалился  на  борт,  резко  выпрямился  и  мет¬
нулся  в  противоположную  сторону.
 — 	Слава  богу,  повернули...  Когда  разбитый  корабль
уже  погружался  в  океан,  —  возобновил  Кеттеринг  рас¬
сказ,—с  него  заметили  бриг  неизвестной  национальности,
шедший  тоже  на  фордевинд  и  догонявший  тонущий
«Фэйри-Дрэгн».  Неуклюжий,  широкий  корпус  судна  вре¬
менами  весь  исчезал  в  колоссальных  волнах,  виднелись
только  верхушки  его  двух  мачт.  Судно  шло  под  един¬
ственным  парусом,  не  соответствующим  силе  циклона,  —
нижним  марселем.  Пораженные  благополучным  состояни¬
ем  Судна,  моряки  тонущего  корабля  дали  сигнал  бедствия.
Неизвестный  бриг  стал  осторожно  приближаться  к«Фэй-
ри-Дрэгну»,  но  тут  «Фэйри-Дрэгн»  пошел  ко  дну...
 В  кают-компанию  быстро  вошел  старший  офицер
в  штормовой  одежде,  с  которой  еще  стекала  вода,  на  ходу
бросив  стюарду:
 — 	Виски!
 — 	Что-нибудь  случилось,  сэр?  —  тревожно  спросили
офицеры,  приподнимаясь  в  креслах.
 — 	Ничего.  В  море  парусник  неизвестной  националь¬
ности,  под  одним  марселем,  идет  на  фордевинд,  как  и  мы.
 — 	Что  такое,  сэр?  —  вскочил  Кеттеринг.  —  Уж  не
черное  ли  двухмачтовое  судно?
 Теперь  настала  очередь  старшего  офицера  изумиться:
 — 	Вы  угадали,  Кеттеринг!  Будь  я  проклят,  если  знаю,
каким  образом.  Ему  плохо  приходится.  Я  сигнализиро¬
вал  —  не  ответили,  только  зажгли,  кажется,  фальшфейер,
 681

на  секунду  что-то  вспыхнуло.  Помочь  сейчас  невозможно,
однако  мы  идем  одним  курсом,  и  шторм  начинает  стихать.
Сигнализировали,  чтобы  держались  около  нас,  но  близ¬
ко  не  подходили,  а  то  потопим.  Не  немецкая  ли  это  ло¬
вушка?
 Старший  офицер  выпил  свое  виски  и  вышел.  За  ним
направился  к  выходу  Кеттеринг.
 — 	Стоп!  Рассказ  —  на  самом  интересном  месте!—за¬
кричали  ему.
 — 	Обязательно  доскажу,  только  взгляну  на  судно,—
ответил  Кеттеринг  уже  из-за  двери.
 Следом  за  ним  стали  подниматься  и  другие  офицеры.
 682

Шторм  утих.  Красные  лучи  заходящего  солнца  кое-где
пробивались  сквозь  тучи.  Багряные  отблески  змеились
на  мокрой  палубе.
 Только  что  был  окончен  трудный  маневр  подъема  спа¬
сательной  шлюпки.  Люди,  собравшиеся  на  палубе,  поч¬
тительно  расступились  перед  шестью  русскими  моряками,
которых  старший  офицер  повел  переодеваться.
 Спустя  некоторое  время  офицеры  обступили  Кетте¬
ринга,  вернувшегося  от  командира:
 — 	Ну,  что  русские?
 — 	Спят,  —  улыбнулся  Кеттеринг  и  коротко  рассказал
удивительную  историю  шестерых  моряков  с  «Котласа».
 — 	Вот  это  история!  —  воскликнул  лейтенант  Нойес.—
Шесть  «паровых»  моряков  —  и  справились  с  таким  па¬
русником!  А  мы  считали  русских  сухопутной  нацией.
 Долгое  молчание,  отметившее  подвиг  русских,  нару¬
шил  высокий  офицер:
 — 	Кеттеринг,  а  конец  вашего  рассказа?  Он  так  уди¬
вительно  совпал  с  появлением  судна,  что  я  готов  думать...
 — 	Вы  не  ошиблись,  -—  быстро  ответил  Кеттеринг.  —
Судьба  уже  досказала  за  меня.  Тот  бриг,  называвшийся
«Ниор»,  был  французским  судном,  но  команда  была  рус¬
ская,  и  вел  бриг  после  смерти  капитана-француза  русский
помощник.  Русские  моряки  показали  тогда  изумительное
искусство.  Им  удалось  спасти  часть  экипажа  «Фэйри-
Дрэгн»,  в  том  числе  и  авторов  рапорта,  и  благополучно
справиться  с  циклонам,  несмотря  на  грубую  оснастку  и
неуклюжий  вид  брига.  Начиная  этот  рассказ,  я  хотел  по¬
казать  вам,  что  есть  нация,  морские  способности  которой
часто  недооцениваются...
 — 	Полно,  Кеттеринг!—перебил  высокий  офицер.—
Неужели  вы  решаетесь  ставить  русских  рядом  с  англича¬
нами?  Мы  создали  всю  культуру  мореплавания,  науку
о  море,  все  флотские  традиции...  Как  же  может  быть,  что¬
бы  континентальный  народ  оказался  настолько  способ¬
ным  к  морскому  искусству?
 — 	Мне  кажется,  тут  дело  в  особых  свойствах  русского
народа.  Из  всех  европейских  наций  русская  сформирова¬
лась  на  самой  обширной  территории,  притом  с  суровым
 683

климатом.  Этот  выносливый  народ  получил  от  судьбы  на-,
граду  —  способности,  сила  которых,  мне  кажется,  в  том,
что  русские  всегда  стремятся  найти  корень  вещей,  до¬
браться  до  основных  причин  всякого  явления.  Можно  ска¬
зать,  что  они  видят  природу  глубже  нас.  Так  и  с  морским
искусством:  русский  очень  скоро  понимает  язык  моря  и
Еетра  и  справляется  даже  там,  где  пасует  вековой  опыт,
 — 	Но...  —  начал  высокий  офицер.
 — 	Но,  —  перебил  Кеттеринг,  —  подумайте-ка  над  на¬
шей  встречей!  У  нас  еще  много  времени,  чтобы  закончить
спор  до  возвращения  в  Англию.
 На  рассвете  «Фирлесс»  остановил  пароход,  шедший
из  Англии  в  СССР,  и  шестеро  советских  моряков  продол¬
жали  свой  отдых  уже  на  пути  к  Родине.
 ...Осеннее  солнце  клонилось  к  закату,  когда  Ильин  вы¬
шел  из  штурманской  рубки.  Он  знал,  что  до  места  встречи
с  конвоем  осталось  всего  два  часа  ходу.  Старпом  вошел
в  коридор  и  остановился.  Толпа  сгрудилась  у  приотворен-;
ной  двери,  из  которой  доносился  прекрасный  тенор  Мете-;
лицына.  Он  пел  ту  самую  песню,  которая  так  захватила
Ильина  в  темной  каюте  тонувшего  «Котласа».  Только
в  голосе  Метелицына  не  было  теперь  звенящей  печали:
 Ты,  Родина,  долго  страдала,
 Сынов  своих  верных  любя.
 Ты  долго  меня  ожидала  —
 И,  видишь,  приплыл  к  тебе  я!
 Ильин  тихо  вышел  на  палубу.  Далеко  впереди,  в  ясном
небе,  проступала  светлая  полоса  —  отблеск  близких  по¬
лярных  льдов.  Там  —  поворот  на  восток.

АТОЛЛ  ФАКАОФО
 Небольшой  светлый  зал  был  переполнен.  Среди  разно¬
образия  штатских  костюмов  выделялись  синие  кители  мо¬
ряков.  Неторопливо  осмотрев  зал,  капитан-лейтенант  Га¬
нешин  заметил  чьи-то  энергичные  жесты  из  дальнего  ря¬
да—  знакомые  приглашали  на  свободное  место.  Ганешин
стал  пробираться  к  ним  между  рядами  стульев.
 — 	Даже  вы  прибыли!—сказал  капитан  второго  ран¬
га  Исаченко,  пожимая  ему  руку.  —  Весь  флот,  что  ли,
собирается?
 — 	А  что?  —  удивился  Ганешин.
 — 	Ткачев  выступает  с  докладом.
 — 	Это  какой  Ткачев?  Тот,  что  по  непотопляемости?
 — 	Наоборот,  по  потопляемости,  —  сострил  Исачен¬
ко.—  Командир  сторожевого  корабля  Северного  флота.
 — 	Вот  как,  —  равнодушно  отозвался  Ганешин.  —
А  что  за  доклад?
 — 	Так  он  ни  шута  не  знает!  —  воскликнул  Исаченко.
 Окружавшие  собеседников  моряки  рассмеялись.
 — 	Ну-ну,  просветите,  —  добродушно  улыбнулся  Га¬
нешин.
 — 	Сегодня  ведь  заключительное  заседание  сессии
Академии  наук,  посвященной  морским  делам.  Ну,  а  Тка¬
чев  выловил  необыкновенного  гада;  командующий  прика¬
зал  ему  обязательно  довести  об  этом  до  сведения  ученых.
Ткачев  —  командир  смелый,  но  насчет  докладов  не  люби¬
тель...  Впрочем,  начинается,  —  оборвал  разговор  Иса¬
ченко,  —  следственно,  сами  узнаете.
 685

Раздался  звонок  председательствующего.  На  кафедру
решительно  поднялся  среднего  роста  светловолосый  офи¬
цер  с  острым  лицом.  Орден  Нахимова  украшал  его  тща¬
тельно  отглаженный  китель.  Моряк  обвел  глазами  при¬
тихший  зал  и  заговорил,  в  волнении  часто  и  осторожно
притрагиваясь  к  верхнему  крючку  воротника.  Но  вскоре
докладчик  овладел  собой.
 Ганешин  не  раз  плавал  в  тех  местах  и  поэтому  слушал
Ткачева  с  особенным  интересом.  Едва  только  Ткачев  про¬
изнес:  «Мой  корабль  пять  суток  патрулировал  далеко
в  открытом  море,  около  тридцать  второго  меридиана,  по-
нашему  —  в  четвертом  районе»,  как  перед  внутренним
взором  Ганешина  встало  хмурое,  свинцовое  море...
 Водный  простор  не  чувствовался  в  холодном,  мутном
от  влажности  воздухе.  Горизонт  был  близок  и  потому  та¬
ил  в  себе  опасные  неожиданности...  Появление  германской
подводной  лодки,  шедшей  полным  ходом  в  надводном
положении,  было  совершенно  внезапным.  Очевидно,  нем¬
цы  не  предполагали  встретить  советский  сторожевой  ко¬
рабль  так  далеко  от  берегов,  и  пока  лодка  погружалась,
Ткачеву  удалось  сблизиться  с  неприятелем.
 Над  морем  пронеслись  подобные  ударам  в  гигантский
бубен  выстрелы,  и  немного  впереди  того  места,  где  только
что  скрылась  рубка  подводной  лодки,  встали  столбы  во¬
ды  с  проблесками  красных  молний  и  облачками  черного
дыма.  Это  рвались  глубинные  бомбы,  поставленные  на
небольшое  углубление.  Опытный  истребитель  лодок,  Тка¬
чев  мгновенно  определил  вероятный  сектор  нахождения
врага  и  начал  забрасывать  его  бомбами.
 Тем  временем  корабль  достиг  места,  где  скрылась
подводная  лодка.  Ткачев  приказал  прекратить  сбрасы¬
вание  бомб  и  застопорил  машину.  Лейтенант  Малютин
подал  Ткачеву  наушники'  гидрофонов,  одной  рукой  про¬
должая  поворачивать  рычажок  усилителя.  Неопределен¬
ный  шум  моря,  отдававшийся  в  гидрофонах,  не  выдавал
присутствия  подводного  врага.  Ткачев  понял,  что  подвод¬
ная.  лодка  услышала  прекращение  работы  винтов  над  со¬
бой;  и  тоже  застопорила  моторы.
 Кивнув  лейтенанту,  Ткачев  рванул  ручку  машинного
телеграфа,  машина  заработала  полным  ходом,  винты  за¬
шумели  в  гидрофонах,  как  водопады.  Снова  раздался
 686

звонок  телеграфа.  Машина  мгновенно  остановилась,  и
в  отзвуках  движения  корабля  Ткачев  уловил  ускользаю¬
щий,  казалось  очень  далекий  шум  винтов  подводной
лодки.
 — 	Лево  на  борт!
 Попрежнему  из  глубины  неслись  равномерные  глухие
шумы.  Ткачев  представил  себе  подводную  лодку  там,
внизу,  украдкой  пытающуюся  ускользнуть,  виляя  на  ходу
и  стопоря  свои  электромоторы.  Через  несколько  секунд
подводная  лодка  опять  остановила  моторы.  Шум  винтов
смолк.  Но  Ткачев  уже  знал  пеленг,  примерную  глубину
и  направление  бегства  противника.  Быстрые  руки  мине¬
ров  установили  гидростатические  взрыватели  на  глубину
девяноста  метров:  взрыв  тяжелых  глубинных  бомб  эффек¬
тивнее  по  направлению  вверх,  чем  в  глубину.  Ткачев  по¬
ставил  ручку  телеграфа  на  «полный  вперед»,  судно  рва¬
нулось  с  места,  мощные  машины  взбили  за  кормой  огром¬
ный  пенистый  вал.  Когда  скорость  корабля  достигла  пят¬
надцати  узлов,  Ткачев  стал  поочередно  нажимать  спуско-
Еые  рычаги  правого  и  левого  лотков.  Каждая  глубинная
бомба,  похожая  на  бензиновую  бочку,  мягко  шлепалась
своей  многопудовой  тяжестью  в  пенящуюся  за  кормой
воду,  и  на  ее  место  важно  и  медленно  подкатывалась
другая.  А  сверху  по  лотку  непрерывной  цепью  катились
всё  новые  черные  гладкие  бочки,  такие  безобидные  с  виду.
 Сторожевой  корабль  прошелся  по  широкой  дуге,
оставляя  за  кормой  зеленые  водяные  столбы,  уже  без
огненных  проблесков  и  более  низкие.  Ткачев  следил  за
распределением  взрывов,  не  переставая  рассчитывать  раз¬
меры  завесы  и  площадь  накрытия.  «Еще  одну,  послед¬
нюю,  для  верности,  —  подумал  Ткачев,  нажимая  правый
рычаг  бомбосбрасывателя.  —  Все  равно  никуда  не  денет¬
ся.  На  дно  ей  не  лечь,  глубина  здесь  почти  .в  километр.
Попалась!»
 Лейтенант,  следивший  по  секундомеру,  удивленно  по¬
жал  плечами.  Уже  прошло  необходимое  для  погружения
бомбы  время,  а  разрыва  не  было.  Ткачев  приказал  повер¬
нуть  корабль  обратно,  чтобы  прослушать  лодку  в  покры¬
той  бомбами  зоне.
 — 	Гавриленко!—окликнул  лейтенант  минного  стар¬
шину.—  Вы  как  поставили  взрыватель  у  последней?
 687

— 	Точно  как  у  всех:  девяносто  метров,  товарищ,  лей¬
тенант!
 — 	Должно  быть,  взрыватель  отказал.  Странно,
это  у  меня  первый  случай...  —  произнес  удивленно
Ткачев.
 В  этот  момент  в  полукабельтове  справа  по  носу  встал
низкий  водяной  бугор.  Едва  слышный  удар  донесся  из
глубины,  сейчас  же  заглушенный  громким  всплеском  на¬
катившейся  на  нос  волны..  Корабль  качнуло.  Ткачев  ухва¬
тился  за  поручень,  отрывисто  бросив:
 — 	Время,  лейтенант?
 — 	Две  минуты  сорок  пять  секунд,  —  ответил  Малю¬
тин.
 — 	Ого!  Значит,  утонула  чуть  не  на  полкилометра,  от¬
того  и  взрыв  такой  слабый.  Ясно,  во  взрывателе  дефект...
Ага,  попались!  —  вдруг  вскричал  Ткачев,  впиваясь  глаза¬
ми  туда,  где  по  скатам  невысоких  волн  расплывалось
огромное  масляное  пятно.
 Машина  затихла,  и  снова  чуткие  подводные  уши  гид¬
рофонов  насторожились,  следя  за  борьбой  уже  подбитой
вражеской  лодки.  Послышался  шум  винтов,  уже  не  ров¬
ный,  а  прерывистый,  смолк,  опять  возник.  «Ну  и  нырну¬
ли!  Наверно,  заклепки  текут»,—подумал  Ткачев  и  по¬
слал  по  новому  пеленгу  еще  две  бомбы,  продолжая  сле¬
дить  в  бинокль  за  вспененной  поверхностью  воды.
 — 	Слева  за  кормой  предмет!  —  раздался  позади  го¬
лос  краснофлотца.
 Изумленный  несоответствием  только  что  взятого  пе¬
ленга  и  местом  всплытия,  Ткачев  резко  повернулся,  на¬
правил  бинокль  на  смутное  красное  пятно  близ  места  па¬
дения  последней  бомбы  и  чуть  не  отшатнулся  от  неожи¬
данности.  Хрустальный  круг  бинокля  в  опаловой  дымке
приблизил  к  его  глазам  очертания  гигантского  красно-
бурого  тела  среди  равномерного  колыхания  волн.  Это
было  какое-то  животное  невиданных  размеров  и  цвета.
Ткачеву  показалось,  что  у  него  широкое  тело,  огромные
плавники  и  могучая  круглая  шея:  голову  и  хвост  скры¬
вали  волны.  Всего  удивительнее  была  гладкая  кожа,  ме¬
стами  изборожденная  морщинами  и  складками  густо¬
красного  цвета,  переходившего  в  темнобурый.
 — 	Справа  по  носу  пузыри!
 688

Голос  сигнальщика  вернул  командира  к  действитель¬
ности,  и  Ткачев  снова  сосредоточился  на  борьбе  с  подвод¬
ным  врагом.  Тысячи  воздушных  пузырьков  усеяли  по-:
верхность  волн.  Минуту  спустя  корабль  стоял  уже  над
местом  выхода  воздуха,  вслушиваясь  в  глубину.
 Вдруг  вода  заклокотала  от  большого  количества  воз¬
духа,  сразу  пришедшего  снизу.  Одновременно  в  гидрофо¬
нах  возник  короткий,  тупой  и  невнятный  гул.  Люди  мол¬
ча  смотрели.  Корабль  уже  потерял  ход  и  становился
лагом  к  волне.  Прошло  несколько  минут.  Последние  пу¬
зырьки  воздуха  исчезли.  Ни  одного  звука  не  доносилось
из  глубины  в  гидрофон.  Только  масляное  пятно  расплы¬
валось  все  шире,  выравнивая  заостренные  гребни
валов.
 Где-то  далеко  внизу,  под  поверхностью  моря,  разби¬
тая  лодка,  не  смогшая  всплыть,  проваливалась  все  глуб¬
же  в  пучину,  и  беспощадное  давление  воды  выжимало  из
нее  воздух  и  масло.  Ткачев  дал  ход  кораблю  и  подошел
к  снимавшему  наушники  Малютину.
 — 	Запишем  еще  одну,  лейтенант,  но  чтобы  оконча¬
тельно  убедиться,  подождем  немного,  послушаем...  Да,
а  как  же  чудовище?—вспомнил  он.  —  Скорее  к  нему!
 На  месте  всплытия  неведомого  животного  моряков
ожидало  разочарование:  никакого  следа  красного  чудови¬
ща  не  было  уже  видно.  Холодные  волны  были  пустынны
насколько  хватал  глаз.
 Ткачев  досадливо  потер  заслезившиеся  от  напряже¬
ния  глаза:  «Неужели  почудилось?  Ну  нет...»
 — 	Товарищи,  кто  еще  видел  этого...  как  его...  ну
всплывшего  зверя?  —  обратился  он  к  команде  корабля.
 Откликнулись  сразу  несколько  краснофлотцев  и  стар¬
шина  Гавриленко,  который  клялся,  что  это  не  что  иное,
как  морской  змей,  оглушенный  нашей  бомбой.
 — 	Нет,  не  змей,  —  перебил  сигнальщик  Епифанов,—
я  видел:  туловище  у  него  толстое,  широкое  и  ласты
есть  —  какой  же  змей?
 — 	Ну  все  равно  не  рыба  и  не  зверь  морской,  а  гад
подводный,  —  стоял  на  своем  Гавриленко.
 Гавриленко  предупредил  собственную  догадку  Ткаче¬
ва,  что  животное  было  оглушено  или  убито  бомбой  и
всплыло  на  поверхность.  «Эх,  досадно,  что  потонул!  Пой¬
 689

мать  бы  такое  чудо,  —  подумал  Ткачев.—А  теперь  кто
поверит?..»
 Словно  угадывая  невысказанный  вопрос  командира,
лейтенант  Малютин  отозвался:
 — 	Этот  гад  из  глубины  —  глубоководное  животное,  и
хлопнула  его  наша  последняя  бомба,  та,  что  с  испорчен¬
ным  взрывателем.  Она  ушла  на  глубину  метров  в  пять¬
сот,  да  и  всплыл-то  зверь  около  этого  места.  Может  быть,
он  потонул,  а  может,  и  очнулся...  Впрочем,  я  все-таки
успел...  —  И  Малютин  вытащил  из  кармана  «лейку».  —
За  качество  не  ручаюсь,  а  пять,  раз  щелкнул:  уж  очень
занятная  зверюга!  Удачно,  что  телеобъектив  был
ввинчен.
 Ткачев  восхитился  находчивостью  лейтенанта,  не  по¬
дозревая,  что  из-за  этих  снимков  ему  придется  выступать
с  докладом  в  Москве...
 Снимки  лейтенанта  Малютина  были  проявлены  со
всей  возможной  тщательностью,  но  все  же  они  не  получи¬
лись  достаточно  отчетливыми:  серый  день,  малая  выдерж-:
ка  и  красный  цвет  гада  были  неблагоприятными  совпаде¬
ниями.  Ткачев  был  вызван  к  командующему,  изложил
все  обстоятельства  дела,  показал  снимки  и  получил  рас¬
поряжение  ехать  в  Москву,  на  морскую  сессию  Академии
наук.
 — 	Это  не  важно,  —  возразил,  командующий  на  увере-;
ния  Ткачева,  что  никто  не  поверит.—  Мы  должны  изу¬
чать  море,  мы  обязаны  оповестить  ученых  о  таком  не¬
обыкновенном  происшествии.  Если  же  ученые  не  пове¬
рят  тому,  что  целая  группа  моряков  видела,  нечего  тогда
на  их  авторитет  полагаться...
 Этими  шутливыми  словами  адмирала,  под  одобри¬
тельный  гул  зала,  закончил  офицер  свой  короткий  доклад
и  приступил  к  демонстрация  снимков..  Свет  потух,  и  на
высоком  экране  появилось  неясное  изображение.
 Медленно  прошли  один  за  другим  все  пять  снимков,
но  Ганешин  так  и  не  смог  представить  себе  зверя:  впечат¬
ление  было  ускользающим,  неопределенным.  Вспыхнул
свет.  Десятки  людей,  старавшихся  определить  животное
в  зыбких  очертаниях  снимков,  шопотом  делились  впечат¬
лениями.  Исчезло  живое,  общее  всем  людям  очарование
неизвестного,  но  осталось  что-то.  Это  что-то,  как  опреде¬
 690

лил  Ганешин,  было  сознание  реальности  происшедшего  —
схваченной,  но  ускользнувшей  тайны  моря.  Ганешин
с  удовольствием  отметил,  как  молодо  заблестели  глаза’
у  сидевших  в  его  ряду  почтенных  ученых  и  суровых
командиров.  Словно  в  зале  пронеслась  мечта,  припод¬
нявшая  и  соединившая  самых  различных  людей.
 В  президиуме  собрания  произошло  движение.  На  ка¬
федру  поднялся  огромного  роста  старик  с  широкой  седой
бородой.  Зал  стих:  многие  узнали  знаменитого  океано¬
графа,  прославившего  русскую  науку  о  море.
 Ученый  нагнул  голову,  показав  два  глубоких  зализа
над  массивным  лбом,  обрамленным  серебром  густых  во¬
лос,  и  исподлобья  оглядел  зал.  Затем  положил  здоро¬
венный  кулак  на  край  кафедры,  и  мощный  бас  раскатил¬
ся,  достигнув  самых  отдаленных  уголков  зала.
 — 	Вот  он,  наш  Георгий  Максимович!  —  шепнул  Гане-
шину  Исаченко.  —  С  таким  голосом  линкором  в  шторм
командовать,  а  не  лекции  читать.
 — 	Так  ведь  он  и  командовал,  —  бросил  Ганешин.
 — 	Товарищи,—говорил  тем  временем  океанограф,—
я  очень  рад,  что  мне  удалось  услышать  изумительное  со¬
общение  капитана  Ткачева.  Как  нельзя  более  кстати  его
доклад  пришелся  на  заключительное  заседание  нашей
сессии.  Мы  слишком  привыкли  к  существованию  нераз¬
гаданных  тайн  моря,  многие  вопросы  океанографии  счи¬
таются  пока  неразрешенными.  Но,  я  думаю,  всем  присут¬
ствующим  знакомо  сообщение  отважного  американца,
профессора  Биба,  спускавшегося  в  стальном  шаре  —  ба-:
тисфере  —  на  глубину  километра.  Биб  наблюдал  огром¬
ных  животных,  проплывавших  в  невообразимой  тьме  пе¬
ред  окнами  его  батисферы,  слишком  больших  для  ни-:
чтожного  освещения,  которое  давал  его  прожектор,  и
для  маленького  поля  зрения  кварцевых  иллюминаторов.
Известно  ли  вам,  что  незадолго  до  войны  у  восточных  бе¬
регов  Африки  была  выловлена  огромная  рыба  —г  латиме-
рия  —  из  породы,  давно  исчезнувшей  с  лица  земли  и  счи¬
тавшейся  вымершей  уже  в  древнюю  геологическую  эпоху,
чуть  ли  не  сто  миллионов  лет  тому  назад?  И  вот  теперь
неведомый  гад,  обнаруженный  в  Баренцевом  море  капи¬
таном  Ткачевым,  дает  нам  еще  одно  подтверждение  таин¬
ственной  жизни  морских  глубин..  Это  еще  тень,  только
 691

мелькнувшая  перед  нами,  но  от  реального,  действи¬
тельно  существующего.
 Несмотря  на  войну,  флот  и  наши  ученые  продолжают
расширять  знания  о  море.  Но  победа  уже  близка,  товари¬
щи,  и  я  надеюсь  вскоре  увидеть  вас  на  послевоенной  мор¬
ской  сессии,  когда  наши  возможности  неизмеримо  возра¬
стут.
 Я  обращаюсь  к  вам,  товарищи  моряки,  от  имени  нау¬
ки.  Нашему  флоту  предстоит  большое  будущее.  Вы,
вооруженные  техническими  познаниями  и  огромной  произ¬
водственной  мощью  нашей  страны,  после  войны,  в  спокой¬
ных  условиях  работы,  можете  оказать  огромную  по  свое¬
му  значению  помощь  науке...—Ученый  остановился,
шумно  вздохнул  и  загремел  сильнее  прежнего:  —  Многие
думают,  что  мы  знаем  море.  О  да,  конечно,  мы  хорошо
изучили  его  поверхность.  Всем  нам  известно,  например*
что  в  Индийском  океане  встречаются  наиболее  крутые
волны.  Южный  Ледовитый  океан  отличается  гигантскими
волнами  с  необычайно  длинными  фронтами,  а  Атлантиче¬
ский  дает  самую  высокую  волну.  Мне  незачем  перечис¬
лять  вам  успехи  океанографии  —  вы  знаете  их  не  хуже
меня.  Но  как  только  от  поверхности  океана  мы  обраща¬
емся  к  его  глубинам,  сразу  же  чувствуется  наша  слабость.
 Конечно,  мы  знаем  общее  распределение  осадков  на
дне  океана.  Изобретение  эхолота  сразу  двинуло  вперед
изучение  рельефа  морского  дна,  и  недалеко  то  время,  ко¬
гда  мы  будем  знать  этот  рельеф  не  хуже  рельефа  суши.
Но  все  дело  в  том,  что  само  дно  океана,  строение  и  со¬
став  его  коренных  пород  нам  совершенно  неизвестны.  Я  не
преувеличу,  если  скажу,  что  поверхность  Луны  мы  изучи¬
ли  гораздо  лучше.  Представьте  себе  океан  в  виде  камен¬
ной  чаши,  налитой  водой.  Так  вот,  самую  чашу  мы  совер¬
шенно  не  знаем  и  не  в  силах  пока  осуществить  ее  изуче¬
ние.
 Моря  и  океаны  занимают  семьдесят  один  процент  по¬
верхности  нашей  планеты.  Поэтому  геология  в  своем  изу¬
чении  земной  коры  вынуждена  пока  ограничиться  только
двадцатью  девятью  процентами  этой  поверхности.  Не¬
удивительно,  что  первейшие,  основные  вопросы  геологии,
познание  которых  даст  нам  подлинную  власть  над  богат¬
ствами  земных  недр;  не  могут  быть  решены  без  исследо¬
 692

вания  геологии  морского  дна.  Нам  нужны  глаза  и  руки
в  самых  страшных  глубинах  морей.  Вы,  молодые  коман¬
диры  и  инженеры,  подумайте  над  этим!
 Я  позволю  себе  задержать  еще  на  пять  минут  ваше
внимание.  В  центре  Тихого  океана,  к  северу  от  островов
Самоа,  есть  группа  коралловых  островов  Токелау,  часть
которых  представлена  низкими  атоллами—кольцеобраз¬
ными  коралловыми  островами,  часто  с  лагуной  в  центре.
Среди  вас  много  молодежи,  и  я  не  думаю,  чтобы  ей  при¬
ходилось  видеть  настоящие  атоллы.  А  низкий  атолл,  то-
есть  остров,  очень  мало  выступающий  над  поверхностью
моря,  —  это  незабываемое  зрелище.  Как  метко  выразил¬
ся  один  из  старых  капитанов,  низкий  атолл  —  это  кольцо
беспрерывного  грохота,  тумана  и  пены  от  волн,  неистово
бьющихся  вокруг.  Белое  кольцо  пены,  накрытое  радуж¬
ной  блистающей  шапкой  преломленных  в  водяной  пыли
солнечных  лучей,  удивительно  красиво  издали  на  сияю¬
щей  голубой  глади  моря.  Но  поблизости  такой  атолл  вы¬
глядит  сурово,  а  в  часы  прилива,  пожалуй,  и  страшно.
Ровные  волны,  колеблющие  вокруг  поверхность  океана,
у  самого  атолла  вдруг  вырастают,  с  гулом  мчатся  и  с  по¬
трясающим  грохотом  обрушиваются  на  атолл.  Если  же
вам  придется  побывать  на  низких  атоллах  в  ураган,  запа¬
ситесь  мужеством.  Густые  облака  погасят  солнечный  свет,
и  море  сразу  станет  темным  и  грозным,  изборожденным,
словно  гневными  морщинами,  черными  провалами  огром¬
ных  валов.  Волны,  поднимаясь  все  выше,  ринутся  на
атолл,  затопляя  и  сокрушая  всё  на  своем  пути.  Лишь
один-два  небольших  участка  кораллового  кольца  останут¬
ся  незатопленными,  и  на  них,  полузадушенный  ветром*
оглушенный  грохотом,  ослепленный  брызгами,  человек
будет  искать  спасения.  Ужас  наполняет  и  неробкие  души
при  виде  острова,  словно  тонущего  в  страшном  одиноче¬
стве  посреди  беснующегося  океана.
 Так  вот,  среди  низких  атоллов  Токелау  есть  атолл
Факаофо  —небольшой  остров,  около  трехсот  метров
в  диаметре;  однако  населения  на  нем  шестьсот  человек.
В  прилив  от  Факаофо  над  поверхностью  моря  виден  толь¬
ко  плотный  серо-зеленый  купол  густой  рощи  кокосовых
пальм.  Атолл  Факаофо  лежит  в  девяти  градусах  к  югу  от
экватора,  на  пути  постоянных  ураганов.  В  то  время  как
 44  Великая  Дуга
 693

ураганы  затопляют  соседние  островки,  обитатели  Факао¬
фо  чувствуют  себя  в  безопасности.  Брокзовокожие  при¬
рожденные  моряки-полинезийцы  обнесли  остров  стеной
из  крупных  кусков  кораллового  рифа  и  сделали  насыпь
в  середине,  подняв  поверхность  своего  острова  почти  на
пять  метров  над  уровнем  прилива.  Таким  образом,  тузем¬
цы,  лишенные  есяких  механизмов,  создали  себе  безопас¬
ный  приют.  Какое  бесстрашие  и  глубокое  вековое  зна-:
ние  океана  нужно  было  иметь,  чтобы  противопоставить
грозной  мощи  стихии  слабые  силы  простых  человеческих
рук!
 Атолл  Факаофо  всегда  служит  для  меня  примером
могущества  человека  и  его  власти  над  морем.  И  я  рас¬
сказал  об  этом  атолле,  чтобы  показать,  чего  можно  до¬
биться  самыми  простыми  средствами.  Неужели  же  мы,
вооруженные  всей  мощью  современной  науки  и  техники,
не  добьемся  окончательной  победы  над  океаном  —  власти
над  его  глубинами!
 Вот  все,  что  я  хотел  вам  сказать.  Позвольте  мне
остаться  с  надеждой,  что  некоторые  из  вас  унесут  хотя
бы  мечту  о  покорении  глубин  океана.  А  мечта  умного  и
сильного  человека  —  это  уже  очень  много...
 * 	*  *
 Мелкий  дождь,  разгоняемый  ветром,  порывами  нале¬
тал  на  корабль.  Горизонт  быстро  приближался.  Свет
мерк,  словно  в  воздух  сразу  вытряхнули  огромное  количе-:
ство  пепла.  Наступала  ночь.
 Корабль  плавно  покачивался,  равномерно  вздрагивая
от  работы  машины.  Один  из  вахтенных  задраивал  иллю¬
минаторы  штурманской  рубки.  Ярко  вспыхнул  топовый
огонь.  Ганешин  медленно  расхаживал  по  мостику.  Голов¬
ная  боль  стихала,  как  бы  растворяясь  в  сыром  и  холод¬
ном  океанском  ветре.  Эти  боли,  последствия  ранения
в  Великую  Отечественную  войну,  повторялись  еще  и  те¬
перь,  спустя  несколько  лет.  Ганешин  прислонился  к  по¬
ручням,  вглядываясь  в  тьму.  В  неясном  смешении  мрака
и  судовых  огней  выступали  белые  надстройки  корабля.
 Стукнула  дверь.  Настил  мостика  рассекла  широкая
полоса  света  и  исчезла.  Вышедший  из  рубки,  очевидно,
 694

приглядывался  к  темноте.  Он  нашел  Ганешина  и  обра¬
тился  к  нему:
 — 	Товарищ  капитан  первого  ранга,  опять  острая  за¬
зубрина.  Хотите  посмотреть...
 — 	Слушайте,  капитан  второго  ранга,  то-есть  Федор
Г  ригорьевич,  —  перебил  Ганешин,  —  хватит  тебе  меня
величать,  говорил  уже  не  раз!..
 — 	Верно,  Леонид  Степанович,  верно!  —  рассмеялся
Щитов,  командир  гидрографического  судна.  —  Всё  еще
живы  привычки  военного  времени...
 Офицеры  вошли  в  ярко  освещенную  рубку,  блестев¬
шую  полированным  деревом,  приборами,  зеркальными
стеклами  окон.  Переход  от  холодной  темноты  и  безгра¬
ничности  моря  к  теплому  уюту  помещения  был  приятен.
Ощущение  усиливалось  тихими  звуками  скрипичной  ме¬
лодии,  доносившейся  из  репродуктора  в  углу  рубки.  Мич¬
ман,  стоявший  перед  большим  циферблатом  эхолота,
оглянулся  на  входивших  и  при  виде  Г  анешина  вытянулся.
Ганешин  опять  усмехнулся:  он  никак  не  мог  привыкнуть
к  почтительному  вниманию  к  себе  товарищей  по  работе.
Теперь,  в  мирной  обстановке,  это  казалось  ему  излиш¬
ним.
 — 	Продолжайте  ваше  дело,  мичман!  —  Ганешин  сбро¬
сил  дождевик,  зюдвестку  и  вынул  трубку.
 Мичман  смутился,  тихо  ответил:
 — 	Я...  я,  собственно...  просто  любовался  на  него...
 — 	Ага,  так  вам  нравится  наш  новый  эхолот,  —  одоб¬
рительно  посмотрел  на  юношу  Ганешин.  —  А  чем,  по-ва¬
шему,  он  лучше  хьюзовокого,  последней  модели?
 — 	Да  как  же  можно  сравнивать!  —  воскликнул  мич-
ман.  —  Во-первых,  диапазон  глубин—наш  берет  любую
без  всяких  угловых  смещений;  огромная  чувствитель¬
ность;  очень  точная  автоматическая  выборка  поправок,
а  главное,  главное...  сухая  запись  эхографа  и  тут  же  на
ленте  курсовые  отметки....
 — 	Очень  хорошо!  Я  вижу,  что  вы  уже  вполне  озна¬
комились  с  нашим  прибором.
 — 	Товарищ  Соколов  —  энтузиаст  глубоководных  из¬
мерений,  —  вмешался  Щитов.  —Однако  зубчик  нужно
посмотреть,  а  то  лента  уйдет.
 Ганешин  вынул  трубку  изо  рта  и  шагнул  к  большому
 44*
 695

диску,  где  в  центре  горел  оранжевый  глазок  и  дрожала
тонкая  стрелка,  окруженная  тройным  кольцом  делений  и
цифр.  Это  был  указатель  глубин  эхолота,  а  под  ним,
в  черной  прямоугольной  рамке,  за  блестящим  стеклом,
медленно,  почти  незаметно  ползла  голубоватая  лента
эхографа  —  прибора,  вычерчивающего  непрерывный  про¬
филь  дна  на  пути  следования  корабля.
 Звуковые  колебания  высокой  частоты,  излучаемые  из
днища  судна,  летели  вниз,  в  недоступные  глубины  океана,
и,  возвращаясь  через  сложную  систему  усилителей,  за¬
ставляли  стрелку  колебаться,  вычерчивая  профильную
линию.  Мичман  поспешил  указать  соответствующее  место
ленты.  Здесь,  между  толстой  чертой  дна  судна  и  косыми
жирными  отметками  пройденного  расстояния  и  изменений
курса,  шла  плавная  линия  пологого  дна,  вдруг  прерывав-,
шаяся  резким  изломом:  заостренная  подводная  вершина
поднималась  почти  на-  два  километра  из  четырехкиломет¬
ровой  плоскодонной  впадины  океана.
 Ганешин  удовлетворенно  улыбался:
 — 	За  рейс  четырнадцать  «зубчиков»  уже  нашли!  Не
зря  я  пошел  с  вами...
 — 	Леонид  Степанович,  признайся  мне  по  чистой  со¬
вести,—  начал  командир  судна:—эти  подводные  «зуб¬
чики»  тебе  для  нового  прибора  нужны?
 — 	Угадал,  угадал,  Федор  Григорьевич!  —  обернулся
к  Щитову  Ганешин.  —  Сядем-ка,  а  то  я  по  мостику  кило¬
метров  двадцать  отшагал.  Мой  новый  прибор  уже
прошел  все  испытания,  и  мы  с  тобой  будем  его  пробовать
на  работе,  сразу  как  вернемся.  Могу  сейчас  рассказать,
пусть  и  мичман  послушает  —  из  принципа  устройства
прибора  мы  тайны  не  делаем.  Мой  прибор  приспособлен
для  того,  чтобы  видеть  под  водой  на  самых  больших  глу¬
бинах,  по  принципу  телевизора.  Главная  трудность  зада¬
чи  заключалась  в  освещении  достаточно  больших  про¬
странств,  чтобы  из-за  огромного  поглощения  световых
лучей  в  богатой  кислородом  глубинной  воде  телевизор  не
был  подобен  глазу  очень  близорукого  человека.  Я  добил¬
ся  хороших  результатов  тем,  что  создал  «ночной  глаз»  —
прибор,  который  настолько  чувствителен  к  световым  лу¬
чам,  что  ничтожных  количеств  света  ему  достаточно  для
получения  изображения.  Далее  я  применил  двойной  про¬
 696

жеКтор  с  двумя  совпадающими  пучками  лучей:  одним  —
богатым  красными  и  инфракрасными  лучами,  другим  —
синими  и  ультрафиолетовыми.  Вы  знаете,  что  вода  скорее
всего  поглощает  красные  длинноволновые  лучи;  лучи  ко¬
ротковолновые  идут  значительно  глубже  (ультрафиоле¬
товые  доходят  до  тысячи  метров  от  поверхности  океана).
Но  зато  вода  с  мутью  рассеивает  свет,  и  коротковолно¬
вые  лучи  в  этом  случае  легко  поглощаются,  в  то  время  как
длинноволновые  лучше  пробивают  толщу  такой  воды.
Соответственные  комбинации  самых  коротких  и  самых
длинноволновых  лучей  в  пучке  света  моего  прожектора
пригодны  для  разных  условий,  могущих  встретиться  на
глубине.  Такой  аппарат,  опущенный  в  глубину,  передает
по  кабелю  наверх  электрическими  волнами  изображение,
которое  превращается  в  видимое  на  специальном  экране.
Угол  освещения  и  угол  зрения  моего  аппарата  очень  ши¬
роки;  двойные  объективы,  раздвигаемые,  как  в  дальноме¬
ре,  дают  глубокое  стереоскопическое  изображение.  Прибор
видит  шире  и  резче  человеческих  глаз...  Что-то  у  тебя
вид  разочарованный,  Федор  Григорьевич,  —  улыбнулся
Ганешин.  —  Ты  думал,  мое  изобретение  в  другом  роде?
 — 	Нет,  нет!—с  виноватым  видом  стал  оправдывать¬
ся  Щитов.  —  Я  только  не  совсем  понимаю,  что  им  можно
сделать  на  больших  глубинах.  Для  всяких  спасательных
работ  такой  «глаз»,  разумеется,  важен,  но  в  этих  случаях
глубины  невелики  и  такая  сложность  ни  к  чему...  Ну,
опустили,  посмотрели  скалу  какую-нибудь  или  рыбищу,
и  всё.
 — 	Для  начала  и  этого  много,  Федор  Григорьевич.
 — 	Так-то  так,  а  дальше?
 — 	А  дальше  —  руки.
 — 	Что  такое?  —  не  понял  капитан.
 — 	Сперва  глаза,  а  потом  и  руки,  говорю,  —  повторил
Ганешин.
 — 	Но  рук-то  еще  нет?
 — 	Нет,  есть,  но  пока  в  чертежах  еще...
 — 	Эге,  —  обрадовался  Щитов,  —  хорошо  иметь  такой
клотик,  как  твой!  И  я  бы  не  отказался.
 — 	Не  знаю,  Федор  Григорьевич,  иногда  тяжело,  ко¬
гда  бьешься  годами  над  выполнением...  —  задумчиво  от¬
ветил  Ганешин,  вставая  и  потягиваясь.  —  Задумать  —
 697

одно,  а  выполнить...  Подчас  пустяковина  с  ума  сводит...
Ну,  я  пошел.  —  Ганешин  набросил  высохший  плащ.
 — 	Минутку,  Леонид  Степанович!  —  остановил  его
Шитов.  —  Скоро  Ближние  острова,  а  ты  хотел  захватить
западный  край  Алеутской  пучины.  Остров  Агатту  уже
близко.  Где  же  поворачивать?
 — 	Сейчас  не  помню,  —  подумав,  ответил  Ганешин,  —
где  у  них  береговой  огонь.  На  мысе  Дог,  кажется?  Види¬
мость  его...
 — 	...восемь  миль,  —  подсказал  Щитов.
 — 	Ну,  это  близко...  Тогда  по  счислению,  не  доходя
двадцати  пяти  миль.
 Дверь  за  Танешиным  захлопнулась.  Щитов  и  мичман
остались  вдвоем.  Прошло  около  часа.  Лента  эхолота  не¬
торопливо  ползла.  Дно  постепенно  понижалось: 	уже
 пять  километров  глубины  было  под  килем  судна.  Механи¬
ки  с  точностью  часов  держали  ход,  от  равномерности  ко¬
торого,  зависела  точность  получаемого  профиля  дна.
 Щитов  долго  курил,  размышляя  о  личной  судьбе
группы  людей,  когда-то  спаянных  великой  войной.  То  ли
был  слишком  крепок  табак,  то  ли  он  курил  очень  жесто¬
ко,  но  скоро  Щитов  ощутил  знакомую  боль  в  груди  и  вы¬
шел  на  мостик.  Дождь  все  еще  не  кончался,  порывы  вет¬
ра  попрежнему  срывали  и  вспенивали  гребни  волн.  Вдруг
Щитову  показалось,  что  далеко  впереди,  прямо  перед  но¬
сом  корабля,  что-то  блеснуло,  мгновенно  исчезнув.  Почти
одновременно  послышался  хриплый  голос  вахтенного:
«Огонь  прямо  по  носу!»
 Понадобилось  добрых  пять  минут,  чтобы  слабое  мер¬
цание  превратилось  в  белую  звездочку  —  встречное  суд¬
но.  Минуты  шли,  но  никакого  признака  бортовых  огней.
Не  больше  двух  миль  разделяло  сближающиеся  корабли,
когда  Щитов  скомандовал:
 — 	Внимание,  впереди  гакабортный  огонь!
 — 	Будем  обгонять,  товарищ  капитан  второго  ран¬
га?  —  спросил  вахтенный  помощник.
 — 	Обязательно.  Оно  едва  плетется.
 — 	А  как  же  курс  на  промере?
 — 	Не  беда,  немного  отклонимся.
 Корабли  сближались,  продолжая  находиться  в  створе
кильватера.  Помощник  взялся  за  цепочку  гудка  —  два  ко¬
 698

ротких,  низких  и  сильных  звука  пронеслись  над.  темным
морем,  рулевой  привод  застучал,  и  нос  корабля  покатил¬
ся,  влево.
 В  просторной  каюте  Ганешина  горела  слабая  ночная
лампочка.  Ганешин  сбросил  китель,  сапоги  и  улегся  на,
диван.  Раздеваться  и  забираться  на  койку  не  хотелось,  да
и  вставать  скоро...  Ганешин  думал  о  своем  новом  аппара¬
те.  Глубинный  телевизор  готов,  за  результаты  оконча¬
тельных  испытаний  изобретатель  не  беспокоился.  Этим
выполнена  первая  часть  когда-то  поставленной  им  себе
задачи.  Несколько  лет,  назад  старый  ученый,  которого
сейчас  уже  нет  в  живых,  говорил  о  победе  над  океаногл,
об  атолле  Факаофо.  Он  говорил  не  только  о  «глазах»,  но
и  о.  «руках»;  значит,  теперь  дело  за  «руками».  Возник
образ  сложного  механизма,  всверливающегося,  как  бу¬
ровой  станок,  в.  океанское  дно  под;  наблюдением  телеви¬
зора  и  управляемого  телемеханически.  Основной  прин¬
цип  —  работа  без  всяких  герметических  закупорок;  уже
давно  изобретены  низковольтные,  высокоамперные  элек¬
тромоторы,  прекрасно  работающие  в  воде.  Вода  должна
быть  для  этих  механизмов  такой  же  естественной
средой,  как  воздух  для  наших  земных  машин:  тогда  не
страшно  огромное  давление—вот  в  чем  весь  секрет
успеха!
 Отрывистые  гудки  заставили  задрожать  переборку.
Ганешин  машинально  прислушался:  два  коротких  —  по¬
ворот.  влево.  «Кого-то  обгоняем...»  Встреча  судов  в  от¬
крытом.  море  всегда-  волнует  душу  моряка.  Ганешин  вско¬
чил.  и  стал  натягивать  сапоги.
 На  мостике  Щитов  и  помощник  увидели  красный  бор¬
товой,  огонь  и  выше  топового  огня  —  еще  более  сильный
красный  свет.
 — 	Тралящее  судно,  —  негромко  сказал  помощник.—
Это,-не.  гакабортный  был  огонь,  а  круговой  топовый,  и  вы¬
ше—  трехцветный  фонарь.
 — 	Вижу,  вижу,  —  отозвался  Щитов.  —  А  это  види¬
те?..  Вахтенный  сигнальщик,  ко  мне!
 На  неразличимом  еще  борту  неизвестного  судйа  за¬
мелькал  огонек.  Короткие  вспышки  чередовались  с  остры¬
ми  долгими  лучами,  вызывавшими  ощущение  протяжного
крика  «а-а-а-а».
 6S9

— 	Вызывают  нас,  —  буркнул  Щитов.  —  Эге,  вот  оно
в  чем  дело!
 Три  короткие  вспышки  сменились  одной  долгой:
в  темноту  ночи  летели  одна  за  другой  латинские  буквы—
просьба  о  помощи.
 На  мостике  появился  запыхавшийся  сигнальщик
с  ратьеровским  фонарем.  Одновременно  поднялся  на  мо¬
стик  Ганешин.
 — 	Скажите  Соколову,  чтобы  остановил  эхолот!  —
распорядился  капитан.
 Два  корабля  в  океанской  ночи  некоторое  время  пере-;
мигивались  световыми  вспышками: 	«Риковери», 	Сан-
 Франциско»  —  «Аметист»,  Владивосток».
 — 	У  меня  есть  километр  троса  кабельной  свивки,  —
пробурчал  Ганешину  Щитов,  —  могу  им  одолжить...
 — 	Очень  хорошо!  Давайте  подходить,  может  быть
еще  чем-нибудь  полезны  будем...
 — 	Прожектор!  —  скомандовал  Щитов.
 По  палубе  затопали  проворные  ноги.  Мощный  про¬
жектор  «Аметиста»  пробил  в  темноте  широкий  светящий¬
ся  канал.  В  конце  его  возникло  черное  низкое  судно  с  да¬
леко  отнесенной  назад  трубой.  «Пусть  стоит  на  месте,
подходить  буду  я,  подумал  капитан.  —  Не  знаю,  как
они  ловки...»  Прожектор  потух,  сигнальщик  быстро  вы¬
полнил  распоряжение,  затем  «Аметист»  снова  зажег  свет
и  начал  сближаться  с  неуклюжим  на  вид  «американцем».
 — 	Любопытно!  Тоже  океанографы,  как  и  мы,—ожив¬
ленно  заговорил  Ганешин  («американец»  передал  свето¬
вым  сигналом,  что  на  нем  океанографическая  экспеди¬
ция).—  Что  у  них  стряслось?
 «Аметист»  подошел  к  кораблю,  насколько  позволяло
волнение,  развернулся  лагом,  и  хорошо  говоривший  по-
английски  Ганешин  взялся  за  рупор.  Из  отрывистых  слов,
заглушаемых  плеском  волн  в  борта  и  подсвистом  ветра,
советские  моряки  быстро  уяснили  себе  трагическую  суть
происшедшего.  Батисфера  —  стальной  шар,  недавно  по¬
строенный  для  изучения  больших  глубин,  —  с  успехом
сделала  несколько  спусков.  При  последнем  спуске  обо¬
рвался  подъемный  канат  вместе  с  электрическим  кабелем,
и  стальной  шар  остался  на  глубине  около  трех  тысяч  мет¬
ров  —  наибольшей,  на  какую  он  был  рассчитан.  Батисфе-,
 700

ра  снабжена  парафиновым  поплавком  и  должна  всплыть
самостоятельно  при  обрыве  кабеля,  как  только  прекратит¬
ся  ток,  питающий  электромагниты.  Магниты  перестают
притягивать  тяжелый  железный  груз,  и  батисфера  всплы-:
вает.  Но  на  этот  раз  не  всплыла.  В  ней  два  человека:  ин¬
женер,  построивший  батисферу,  Джон  Милльс,  и  ученый-
зоолог  Норман  Нурс.  Запас  воздуха  —  на  шестьдесят  ча¬
сов.  Уже  сорок  восемь  часов  идут  безуспешные  попытки
нащупать  батисферу  и  зацепить  гаками  за  специально
сделанные  на  ней  скобы.  Если  шар  цел  и  исследователи
в  нем  живы,  им  осталось  воздуха  только  на  двенадцать-
пятнадцать  часов...
 Советские  моряки  молча  стояли  на  мостике.  Большая
грузовая  стрела  американского  судна,  вынесенная  за
борт,  кивала  своим  носом,  как  будто  показывая  на  вол¬
ны,  поглотившие  стальной  шар.
 — 	Похоже,  их  дело  труба,  Леонид  Степанович,  —  ти-,
хо  сказал  Щитов.  —  Разве  нащупаешь  на  трех  километ¬
рах  в  открытом  море!  Без  берегов  пеленговаться  не  на
что...  Да,  не  хотел  бы  я  быть  там...
 Ганешин,  не  отвечая,  хмурился,  поглядывая  на  «Рико-:
вери».
 — 	Федор  Григорьевич,  дайте  мне  шлюпку,  —  неожи¬
данно  сказал  он.
 Щитов  увидел  его  тяжелый,  настойчивый  взгляд.
 Американцы  заметили  танцующую  на  волнах  шлюпку
и  быстро  спустили  трап.  На  мостике  Ганешина  окружили.
Его  спокойные  и  решительные  глаза,  смотревшие  из-под
козырька  военной  фуражки,  прикрытой  желтым  капюшо¬
ном,  притягивали  к  себе  измученных  борьбой  людей.
 — 	Кто  начальник?  —  негромко  спросил  Ганешин.
 — 	Я  помощник  начальника,  капитан  судна  Пен-
ланд,  —  ответил  стоявший  против  Г  анешина  америка¬
нец.  —  Начальник  там.  —  Пенланд  указал  на  море.
 — 	Разрешите  задать  несколько  вопросов,  —  продол-,
жал  Ганешин.  —  Извините  за  краткость,  нужно  спешить,
если  мы  хотим...
 — 	Вы  хотите  помочь  нам?  —  звонким  голосом  спро¬
сил  кто-то.
 — 	Да.  Но  не  перебивайте  меня,  —  сухо  добавил  Г  ане¬
шин,  —  я  говорю  с  командиром.
 701

— 	Слушаю  вас,  —быстро  ответил  американский  ка¬
питан.
 — 	Сколько  у  вас  тралящих  тросов?
 — 	Два.  ^
 — 	Какой:  длины  трос  остался  на  батисфере?
 — 	В  том-то  и  несчастье,  сэр,  что  канат  оборвался
около  самого  места  своего  прикрепления  на  шаре.  За¬
хватить  за  него  нечего  рассчитывать,  только  за  скобы.
 — 	На  батисфере  есть  радио?
 — 	Есть,  но  не  работает,,  питание  было  только  от  ка¬
беля.
 — 	По  вашим  расчетам,  у  них  воздуха  еще  на  двена¬
дцать  часов?
 — 	На  двенадцать-пятнадцать.  Это  все,  сколько  они
могут  протянуть  при  самой  жесткой  экономии.
 — 	Да,  положение  очень  серьезное.  А  что  вы  думаете
делать  дальше?
 — 	Продолжать  теми  же  средствами  —  пока  ничего  не
поделаешь.  В  бухту  Макдональд,  на  Агатту,  прилетят  два
самолета.  Утром  они  будут  здесь  и  привезут  усовершенст¬
вованные  захватные  приспособления.  В  день  катастрофы
по  радио  вызвано  военное  судно,  оборудованное  тралом-
индикатором  для  отыскания  батисферы  электромагнит¬
ным  способом.  Оно  идет  со  всей  возможной  скоростью  и
может  быть  здесь  завтра.  Это,  собственно,,  наша  послед¬
няя  надежда,  —  заключил  капитан  Пенланд,  зачем-то  по¬
нижая  голос  и  приближаясь  к  Ганешину.  —  Вместе  с  на¬
ми  тралили  еще  два  военных  судна,  сейчас  они  ушли
в  бухту  Макдональд.
 — 	Благодарю  вас,  капитан.  Надеюсь,  нам  удастся  по¬
мочь  вам.  Будьте  любезны  показать  ваши  лебедки  и  подъ¬
емные  приспособления.
 Ганешин  с  Пенландом.  спустились  на  обширную  палу¬
бу,  загроможденную  бухтами  тросов,  с  огромной  лебед¬
кой  в  центре.  Качающаяся  вместе  с  мачтой  электрическая
лампа  освещала  нагромождение  самых  разнообразных
предметов.
 — 	Мне  кажется,  положение  безнадежно,  сэр,  —  быст¬
ро  сказал  капитан  Пенланд,  едва  они  удалились  от  мости¬
ка.  —  Посудите  сами:  чудовищная  глубина,  открытое  мо¬
ре,  никакой  возможности  ни  пеленговать,  ни  бросить  бу¬
 702

ек...  Я  делаю  что  могу,  двое  суток  не  уходил  с  палубы.
Там,  на  мостике,  жена  Милльса,  гидрохимик  нашей  экс¬
педиции.  Я  не  хотел  при  ней  высказывать  свое  мнение.
 Ганешин  вспомнил  стремительный  вопрос,  почти
вскркк  на  мостике.
 — 	Это  она  спрашивала  меня?—И,  получив  утверди¬
тельный  ответ,  пожалел  о  резкости,  с  которой  оборвал  го¬
ворившую.  —  Наметим  с  мостика  примерный  район  на¬
хождения  батисферы,  и  я  буду  благодарен  вам  за  полную
информацию...  Еще  вопрос,  капитан,  —  помолчав,  сказал
Ганешин,  в  то  время  как  они  осторожно  пробирались  по
заваленной  палубе:  —  зачем  вашим  исследователям  пона¬
добилось  опускаться  здесь,  в  открытом  море?
 — 	Видите  ли,  здесь  одно  из  редких  мест,  оно  изоби¬
лует  крутыми  скалами,  и  коренные  породы  совершенно
обнажены  от  наносов.  Одной  из  задач  наших  исследова¬
ний  является  изучение  коренных  пород  в  глубинах  океа¬
на.  Только  пока  что-то  не  получается.
 Ганешин  ничего  не  ответил.  Он  легко  взбежал  по  сту¬
пенькам  на  мостик:
 — 	Сейчас  мы  примемся  искать,  поставим  буек...
 — 	Как—буек?  —  сразу  послышалось  несколько  го¬
лосов.
 — 	Увидите!  —  Ганешкн  скупо  улыбнулся  и  поднял
руку,  но  был  остановлен  маленькой  рукой,  притронувшей¬
ся  к  его  рукаву.
 Моряк  обернулся  и  увидел  огромные,  сильно  блестев¬
шие  глаза,  смотревшие  с  мучительным  напряжением.
 — 	Сэр  капитан,  скажите  мне  прямо:  есть  надежда
спасти  их?  Вы  сможете  это  сделать?
 Ганешин  серьезно  ответил:
 — 	Если  батисфера  цела,  надежда  есть.
 — 	Боже  мой!..  —  воскликнула  американка.
 Но  Ганешин  мягко  перебил:
 — 	Простите  меня,  время  не  ждет,  —  и  обратился  ко
всем  стоявшим  на  мостике:  —  Советское  гидрографиче¬
ские  судно  «Аметист»  немедленно  примет  меры  для  спа¬
сения.  Это,  разумеется,  не  исключает  вашей  работы,  но
сейчас,  если  вы  согласны  довериться  нам,  я  прошу  на
время  отойти  от  места  погружения  батисферы.  Я  распола¬
гаю  приборами,  крайне  важными  для  настоящего  случая,
 703

однако  основной  прибор  находится  во  Владивостоке.
Я  вызову  скоростной  самолет.  Раньше  чем  через  пять-
шесть  часов  он  не  сможет  прибыть  —  слишком  велико
расстояние.  За  это  время  попытаемся  найти  батисферу  и
отметить  ее  место  буйком,  что  сильно  облегчит  спаса¬
тельную  работу  по  прибытии  самолета,  когда  времени
у  нас  будет  всего  семь  часов.  Поднимать  батисферу  при¬
дется  вам,  у  нас  нет  таких  мощных  лебедок  и  тросов.
Всё.  Дайте  сигнал  нашему  судну,  чтобы  погасили  про¬
жектор,  и  зажгите  свой.  Я  возвращаюсь  на  «Аметист».
 В  прожекторе  «Риковери»  невидимый  раньше  за  осле¬
пительным  сиянием  «Аметист»  вдруг  показался  во  всем
своем  белоснежном  великолепии.  Острый  очерк  корпуса,
легкость  надстроек  сочетались  с  мощью  отогнутых  назад
труб  —  признаком  силы  машины.
 -—  Это  гидрографическое  судно?—вскричал  капитан
Пенланд.  —  Да  это  лебедь!
 Действительно,  белый,  блестевший  огаями  корабль
походил  на  громадного  лебедя,  распростершегося  на  во¬
де  перед  взлетом.
 — 	Это  военное  гидрографическое  судно,  —  подчерк¬
нул  Ганешин,  поднес  руку  к  козырьку  и  пошел  с  мостика.
 Его  шлюпка  быстро  понеслась  по  широкому  световому
коридору.  Американские  моряки  молча  смотрели  ей  вслед,
слегка  озадаченные  как  появлением  Ганешина,  так  и  его
уверенными  распоряжениями.
 — 	Это,  должно  быть,  важное  лицо  у  русских,  сэр,  —
проговорил,  наконец,  помощник  капитана.  —  И  если  он  су¬
меет  спасти  батисферу...
 — 	Не  знаю,  спасет  ли,  —  ответил  Пенланд.  —  Но  вы
посмотрите  на  их  корабль!
 Прежнее  молчание  воцарилось  на  «Риковери»,  только
настроение,  было  уже  другим.  Безотчетно  верилось,  что
белый  прекрасный  корабль,  так  неожиданно  выплывший
из  океанской  ночи,  и  этот  человек  с  умными,  упрямыми
глазами,  дружески  протянувший  руку  помощи,  действи¬
тельно  сумеют  помочь.
 Между  тем  Ганешин,  не  теряя  времени,  вместе  с  Щи¬
товым  направился  в  радиорубку.  Взвыл  умформер,  за¬
мелькали  огоньки  неоновых  ламп,  над  тысячами  километ¬
ров  океана  понеслись  условные  позывные.  Долго-долго
 704

стучал  ключ,  пока  радист  не  повернул  к  офицерам  вспо¬
тевшее  лицо:
 — 	Владивосток  отвечает.
 — 	Ну,  сейчас  решится  судьба  тех  двух  бедняг,—обер¬
нулся  к  Щитову  Ганешин.  —  Если  удастся  вызвать  коман¬
дующего...  А  вдруг  он  в  отъезде?
 Ключ  стучал,  умолкал,  в  ответ  слышался  характерный
треск  морзе,  снова  радист  работал  ключом,  и  снова  Га¬
нешин  напряженно  прислушивался  к  скачущему  сухому
языку  аппарата.  Ждал  и  покачивающийся  рядом  корабль,
и  те  двое,  запертые  в  стальном  гробу  на  дне  океана,  и  уже
загоревшийся  желанием  спасти  американцев  экипаж
«Аметиста»...
 В  штабе  сообщили,  что  адмирал  в  море,  на  своем  ко¬
рабле.  В  безмерную  даль  полетели  позывные  мощного
нового  линкора.  Где-то  в  пространстве  они  нашли  антен¬
ны  грозного  корабля.
 — 	Наконец-то!  —  облегченно  вздохнул  Г  анешин.
 Ключ  коротко,  точно  и  ясно  простучал  просьбу  и  за¬
молк.  Несколько  минут  напряженного  ожидания  —  и
в  треске  тире  и  точек  моряки  услышали:  «Даю  распоря¬
жение,  желаю  успеха».
 Теперь  все  было  просто.
 Щитов  повел  свой  корабль  на  противоположный  край
района  предполагаемого  нахождения  батисферы.
 — 	Приготовить  глубоководный  буй,  две  тысячи  семь¬
сот  метров!  —  скомандовал  помощник.
 Мгновенно  зацепили  гак  и  вывалили  за  борт  тускло
блестевший  снаряд,  похожий  на  авиационную  бомбу.
Матрос  дернул  линь,  гак  выложился,  и  снаряд  почти  без
всплеска  исчез  в  зеленоватой  черноте  моря.  Через  чет¬
верть  часа  и  пятьдесят  секунд,  по  секундомеру  помощни¬
ка,  над  волнами  в  свете  прожектора  «Аметиста»  выско¬
чил  слегка  дымящийся  предмет,  раскрылся*,  подобно  зон¬
ту,  и  маленький  белый  купол  лег  на  воду.  Советский
корабль  просигналил  «американцу»  просьбу  держаться  на
пловучем  якоре  и  застопорить  машину.
 — 	Я  хочу  избежать  малейшего  резонанса  их  вин¬
тов,  —  пояснил  Г  анешин  мичману,  становясь  сам  у  эхо¬
лота  и  неторопливо  поворачивая  различные  верньеры  ре¬
гулировки.
 705

— 	Разрешите  спросить...  —  робко  начал  мичман.  —
Неужели  вы  думаете  эхолотом  нащупать  батисферу?
 — 	Конечно.  Разве  вы  ке  знаете,  что  еще  довоенные
чувствительные  эхолоты  обнаруживали  потонувшие  ко¬
рабли?  Например,  хьюзовский  эхолот  так  прямо  и  вычер¬
тил  эхографом  контур  «Лузитании»,  даже  вышло  распо¬
ложение  надстроек.  И.это  на  глубине  в  пятьдесят  фатомов...
Размеры  батисферы,  сообщенные  мне  американца¬
ми,  конечно  несравнимы  с  «Лузитанией»:  шар  три  метра,
сверху  грибовидный  поплавок  двухметровой  высоты.  Но
ведь  наш  эхолот:  гораздо  чувствительнее  и  излучает  поля-
ризованно...
 — 	А...  глубина?  —  осторожно  возразил  мичман.
 — 	А  точность,  регулировки?—в  тон  ему  ответил
шутливо  Ганешин  и  снова  склонился  над  шкалой,  загля¬
дывая  в  таблицы  океанографических  разрезов.
 Американцы,  непрерывно  следившие  за  советским  ко¬
раблем,  видели,  как  он  то  появлялся  в  полосе  света,  то
снова  исчезал,  показывая  красный  или  зеленый  огонь.
 — 	Смотрите,  они  ставят  буйки!  —  оживленно  загово¬
рил  помощник,  когда  на  втором  повороте  «Аметиста»
перед  носом  «Риковери»  закачался  белый  грибок.
 — 	Очевидно,  изобрели  буй  для  глубин.  Такие  штуки
давно  употреблялись  в  подводной  войне,  и  тут  все  дело
в  прочности  линя.  Они  добились  этой  прочности,  вот  и
всё.  Очень  просто.
 — 	Все  вещи  просты,  когда  знаешь,  как  их  сделать!—
буркнул  помощник  в  ответ  своему  капитану.
 Час  за  часом  белый  корабль  бороздил  небольшую  пло¬
щадь  моря  между  четырьмя  накрест  поставленными  буй¬
ками.  Ветер  стих,  поверхность  воды  стала  маслянистой,
гладкой.  У  запертых  в  батисфере  осталось  воздуха  на
десять  часов.  Снова  тяжелая  безнадежность  нависла  над
американским  кораблем.  Но  все  собравшиеся  на  мостике
и  на  палубе  не  отрывали  глаз  от  «Аметиста»,  как  будто
само  их  горячее  желание  могло  помочь  ему  в  поисках.
Вот  «Аметист»,  показав  зеленый  огонь,  опять  повернулся
к  «Риковери»  и  пошел  у  самого  левого  края  обозначенной
буйками  площади.  Советский  корабль  все  приближался*
острый  нос  его  вырастал,  еще  сотня  метров  —  и  опять  без¬
надежный  поворот  к  северу.  Вдруг  едва  внятный  шум  ма¬
 706

шины,  на  «Аметисте»  прекратился.  В  безмолвии  ночи  бы¬
ло  слышно  даже,  как  прозвенел  телеграф,  донесся  гром¬
кий  голос  капитана,  отдавшего  какую-то  команду.
В  незнакомой  плавности  русской  речи  было  понятно  одно
слово:  «буй».
 — 	Нашли...  они  нашли!  —  вскрикнула,  вся  затрепе¬
тав,  жена  инженера  Милльса.
 На  американском  судне  заспорили,  и  это  как  нельзя
лучше  показывало  оживление  смертельно  уставших  лю¬
дей.  Но  тут,  поднимая,  как  на  ^крыльях,  и  обещая  так  мно¬
го,  у  же.  знакомый  им  голос  с  «Аметиста»  спокойно  сооб¬
щил  в  мегафон:
 — 	Батисфера  найдена!
 Полсотни  человек  на  палубе  «Риковери»  ответили  ра¬
достным  криком.
 В  штурманской  рубке  Ганешин  набивал  трубку,  полу¬
закрыв  перенапряженные  глаза.  За  четыре  часа  поисков
лента  эхографа  покрылась  серией  кривых,  сменявших  од¬
на  другую,  но  ни  один  выступ  не  нарушал  гладкой  линии
скального  профиля.  Корабль  двигался  очень  медленно,
однообразие  получаемых  результатов  усыпляло  внимание,
и  нужно  было  все  время  поддерживать  бдительность  во¬
лей.  Недалеко  от  очередного  поворота  перо  эхографа,  до
сих  пор  шедшее  плавно,  подскочило,  и  крошечная  дужка
едва  приподнялась  над  ровной  линией.
 — 	Есть!  —  радостно  вскрикнул  Ганешин.
 Помощник  стрелой  метнулся  к  мостику.  Звякнул
 два  раза  ’телеграф—«стоп»  и  «назад».  Щитов  про¬
кричал:
 — 	Буй,  две  тысячи  восемьсот  метро<в!
 И  тяжелая  бомба  рухнула  с  левого  борта.
 — 	Ура,  повезло!—поздравил  изобретателя  Щитов,
зайдя  несколько  минут  спустя  в  рубку.
 — 	Ну,  не  очень,  —  устало  отозвался  Г  анешин,  —  че¬
тыре  часа  крутились...  Времени  осталось  мало,  но  нужно
ждать.  Я  тут  на  диване  поваляюсь,  пока  самолет...
 В  дверях  появился  помощник:
 — 	Американцы  спрашивают:  мо-жет  быть,  им  начать
попытки  зацепить  батисферу  сейчас  же?
 Щитов  посмотрел  на  Ганешина.  Тот,  не  открывая
глаз,  ответил:
 707

— 	Конечно.  В  таком  положении  нельзя  пренебрегать
ни  одним  шансом.
 «Аметист»  уступил  свое  место  у  буя  американскому
судну.  Отойдя  на  несколько  кабельтовых,  он  плавно  пока¬
чивался,  будто  отдыхая.  И  в  самом  деле,  уставшие  моря¬
ки  разошлись  по  каютам,  оба  командира  устроились
в  рубке.  Только  вахтенные  смотрели  в  сторону  амери¬
канского  судна.  Там  слышался  лязг  лебедок,  свист  пара
и  скрежет  тросов:  американцы  снова  действовали,  зара¬
женные  удачей  советских  моряков.
 Ганешин  и  Щитов  проснулись  одновременно  от  шума
самолетов.
 — 	Нет,  не  наш,  —  определил  Щитов.
 Светало.  Сырость  и  холод  забирались  под  одежду,
подбодряя  невыспавшегося  капитана.  С  мостика  море  ка¬
залось  необычайно  оживленным:  у  бортов  «Риковери»
ныряли,  качаясь,  два  самолета,  а  немного  поодаль  стояли
два  военных  судна  —  длинный  серый  высоконосый  крей-:
сер  и  приземистый  сторожевой  корабль.
 — 	Население  увеличивается,  —  усмехнулся  Гане¬
шин.  —  Сейчас  должны  быть  и  наши.  Проедусь-ка  я  к
американцам,  посмотрю,  что  и  как...
 На  этот  раз  еще  при  подходе  шлюпки  с  борта  «Рико¬
вери»  раздались  приветственные  крики.  Однако  лица
встретивших  Г  анешина  людей  были  серы  и  невеселы.  В  те¬
чение  трех  часов  работы  захватить  батисферу  так  и  не  уда¬
лось,  не  удалось  даже  ни  разу  зацепить  ее  тросом.  Для  спа¬
сения  находившихся  в  глубине  океана  осталось  семь  часов.
 — 	Судно  с  тралом-индикатором  еще  не  пришло,  —  го-:
ворил  капитан  Пенланд  Га-нешину,  —  но  оно  сейчас  уже
менее  нужно  после  вашего  замечательного  вмешательства.
Как  захватить  батисферу  на  этой  проклятой,  немыслимой
глубине?  Тросы»  должно  быть,  отклоняются...  возможно,
какое-нибудь  течение  в  глубоких  слоях  воды.  Буек  ведь
тоже  не  дает  точного  места...
 — 	Может  отклоняться,  —  поддержал  Г  анешин,  поко¬
сившись  на  приближавшуюся  к  нему  жену  Милльса.
 Он  повернулся  к  молодой  женщине,  приложив  руку
к  фуражке.  Глаза  американки  под  страдальчески  сдвину¬
тыми  бровями  встретили  его  взгляд  с  такой  надеждой,  что
Ганешин  нахмурился.
 7оа

— 	Мы  работали  все  это  время...  —  Слезы  и  боль  зву¬
чали  в  словах  молодой  женщины.  —  Но  ужасная  глубина
сильнее  нас.  Теперь  я  надеюсь  только  на  ваше  вмешатель¬
ство...  —  Она  тяжело  перевела  дыхание.  —  Когда  же  вы
ждете  ваш  самолет?
 Ганешин  поднял  руку,  чтобы  взглянуть  на  часы,  и
вдруг  громко  и  весело  сказал:
 — 	Самолет?  Он  здесь!
 Все  подняли  вверх  головы.  Самолет,  вначале  неслыш¬
ный  за  грохотом  работающей  лебедки,  снижался,  потря¬
сая  небо  и  море  ревом  моторов.  «Пикирует  для  скоро¬
сти»,  —  сообразил  Г  анешин.
 Узкая  машина,  несшая  высокие  крылья,  взбила  водя¬
ную  пыль,  повернулась  и  вскоре,  смирная  и  безмолвная,
покачивалась  возле  «Аметиста».  Утренний  туман,  словно
испуганный  самолетом,  расходился.  Высоко  вознесся  го¬
лубой  небосвод.  Солнце  заиграло  на  тяжелых,  масляни¬
стых  волнах,  осветило  белоснежный  корпус  «Аметиста»,
засверкало  сотнями  огоньков  на  медных,  ослепительно
надраенных  частях.  Ганешин  перевел  взгляд  с  самолета
на  «Аметист»  и,  улыбаясь,  сказал  американцам:
 — 	Сейчас  мы  увидим  батисферу.
 Женщина,  подавив  восклицание,  сделала  шаг  к  Гане-
шину.  Тот,  угадывая  ее  мысли,  добавил:
 — 	Если  хотите,  я  с  большим  удовольствием...  Сейчас
поедем.
 Г  анешин  попросил  капитана  Пенланда  подождать  уста¬
новки  телевизора,  а  после  нахождения  батисферы  немед¬
ленно  сближаться  с  советским  кораблем  и  действовать  по
его  сигналам.
 В  это  время  на  «Аметисте»  механик,  размахивая  клю¬
чом,  держал  речь  к  машинистам  и  монтерам.
 — 	От  скорости  установки  привезенной  машины,  —  го¬
ворил  он,  —  зависит  спасение  людей,  у  которых  на  шесть
часов  воздуха.  И  еще:  если  мы  их  спасем  —  это  будет  чу¬
до,  сделанное  руками  советских  моряков.
 — 	Еще  бы  не  чудо!  Я  водолазом  работал,  понимаю,
что  значит  с  трех  километров  такую  козявку  достать,  —
ответил  один  из  машинистов.  —  Справимся,  я  так  думаю...
 Капитан  Щито>в  не  удивился  появлению  гостьи.  Ее
пригласили  в  рубку,  и  Щитов  немедленно  прикомандиро¬
 709

вал  к  ней  мичмана,  владевшего,  английским  языком.  Жена
инженера  Милльса  рассеянно  слушала  его  объяснения
и  часто  поглядывала  в  окно  рубки,  откуда  можно  было
видеть  кипевшую  на  палубе  работу:  там  свинчивали  ка¬
кие-то  станины,  тащили  провода,  выгружали  из  самолета
ящики.
 На  минуту  в  рубку  заглянул  Г  анешин.  Молодая  жен¬
щина  сейчас  же  бросилась  ему  навстречу:
 — 	О,  простите  меня,  но  ваш  прибор,  кажется,  очень
сложен.  Его  могут  не  успеть  собрать,  ведь...  —  И  она  мол¬
ча  показала  на  большие  часы,  ввинченные  в  переборку.
 — 	Еще  шесть  с  половиной  часов  в  нашем  распоряже¬
нии,  —  ответил  Г  анешин.  —  Прибор  действительно  сло¬
жен,  но  наши  моряки,  если  захотят,  сделают  эту  —  не
скрою  —  невероятно  трудную  работу.  А  они  хотят...  Верь¬
те  нашим  морякам,  миссис  Милльс,  вы  можете  им  дове¬
риться.
 Для  молодой  женщины  снова  потянулось  мучительное
ожидание.  Если  бы  она  могла  помочь  в  приготовлении
этого  таинственного  аппарата...  Страшный  рев  оглушил
ее.  Для  натянутых  нервов  молодой  женщины  это  было
слишком.
 — 	Боже  мой,  что  это  такое?  —  В  изнеможении  она
прислонилась  к  переборке.
 — 	Гудок.  Он  у  нас  в  самом  деле  очень  силен,  —  дело¬
вито  пояснил  мичман.  —  Это  «Аметист»  дает  сигнал,  что
аппарат  готов  и  поиски  начинаются.
 Мичман  не  ошибся.  Сейчас  же  явился  Щитов  и  при¬
гласил  жену  Милльса  вниз.  Телевизор  был  временно  уста¬
новлен  в  темной  лаборатории.  Глубоководная  часть  аппа¬
рата  раскачивалась  на  вынесенной  за  борт  стреле,  огром¬
ная  катушка  трбса  и  кабеля  была  вставлена  в  лебедку.
Корабль  медленно  шел  к  буйку,  обозначавшему  место
батисферы.
 — 	Опускать?  —  обратился  Щитов  к  показавшемуся
на  палубе  Ганешину.
 — 	Пожалуй,  пора.
 — 	А  ты  не  боишься?
 — 	Чего?
 — 	Ну,  мало  ли  чего...  Аппарат  только  что  собран,  на¬
скоро  установлен  —  вдруг  откажет!  Я  и  то  волнуюсь...
 '710

— 	Нет,  много  раз  испробован,  испытан.  Спускай  сме¬
ло,  побыстрее...
 Телевизор  быстро  скрылся  в  волнах,  а  кабель  сбегал
еще  долго  через  счетчик  катушки,  пока  чудесный  «глаз»
не  достиг,  наконец,  нужной  глубины.  Трос  присоединили
к  амортизатору,  смягчавшему  качку  судн,а,  и  в  тот  же  мо¬
мент  в  темноте  лаборатории  Ганешин  включил  ток.  Жена
Милльса,  вне  себя  от  волнения,  смотрела  на  овальную
пластинку  экрана,  которая  вдруг  из  черной  превратилась
в  прозрачную,  пронизанную  голубоватым  сиянием.  Гане¬
шин  бросал  непонятные,  американке  отрывистые  слова
Щитову,  от  него  команда  передавалась  на  палубу,  к  ле¬
бедке.
 Как  только  телевизор  был  установлен  на  высоте  пят¬
надцати  метров  над  дном,  Ганешин  стал  нажимать  две
белые  кнопки  справа  от  экрана.  Там,  вцизу,  маленькие
винты  заработали,  поворачивая  аппарат.  В  голубом  свете
экрана  показалась  черная  тень,  и  сразу  стало  понятным,
что  эта  светящаяся  голубизна  —  прозрачная  глубинная
вода,  в  которой  тончайшая  муть  (Усадка  носилась  роем
крошечных  серебристых  точек,  отражая  и  рассеивая  свет.
Вид  океанского  дна  на  экране  телевизора  был  необычаен.
Человек,  попавший  на  другую  планету,  наверно,  был  бы
так  же  поражен  и  не  способен  понимать  видимое.  Один
Ганешин,  освоившийся  с  видом  океанских  глубин  при
прежних  испытаниях  своего  «глаза»,  осторожно  направ¬
лял  аппарат.  Черный,  слегка  клубящийся  от  мути  горб
слева  был  плоским  выступом  скалистого  дна.  Дал.Ьше  к  се¬
веру  дно  чуть-чуть  понижалось,  потому  что  красноватый
отсвет  дна  впереди  исчезал,  отрезанный  тем  же  серебри¬
стым  голубым  сиянием.
 Манипулируя  разными  рычажками,  Ганешин  менял
границу  резкого  изображения,  одновременно  медленно
поворачивая  прибор,  и  соответственно  менялось  изображе¬
ние  на  экране.  Сначала  вдали  возникла  черная  стена,  ко-,
торая  приобретала  красный  оттенок  под  усиленным  све¬
том  прожектора,  затем  в  ней  начали  выделяться  подроб¬
ности:  косая  огромная  трещина,  выпуклый  выступ...  Но
тут  телевизор  повернулся,  и  мрачные  скалы  утонули
в  сияющей  голубизне  прежнего  освещения.  В  глубине  эк¬
рана  показались  туманные  острые  зубцы,  они  стали  резче,
 71  1

но,  приближаясь  и  становясь  отчетливее,  терялись  своим
основанием  в  синечерной  темноте  заднего  плана.
 — 	Предел  освещения,  —  пояснил  Г  анешин,  —  около
километра.
 Высокие  зубцы  подводной  каменистой  гряды  смотрели
мрачно,  едва  выделяясь  среди  вечной  тьмы  подводного
мира.  Телевизор  обошел  полный  круг  —  везде  простира¬
лось  бугристое  скальное  дно,  прикрытое  слоем  ила,  блес¬
тевшего  в  лучах  осветителя,  как  алюминиевая  пудра.  Вид
океанских  глубин  вызывал  ощущение  чего-то  враждебно¬
го,  таившегося  в  глубочайшем  мраке,  окружавшем  поле
зрения  телевизора.  Это  был  чуждый  земной  поверхности
 712

грозный  мир  безмолвия,  тьмы  и  холода,  неподвижный,
неизменный,  лишенный  надежды  и  красоты.
 Батисферы  нигде  не  было  видно.  «Неужели  промахну¬
лись  буем  так  сильно?—мелькнуло  в  голове  Ганешина.—
На  полкиломегра!  Ясно  же,  она  должна  лежать  в  этой
впадине!»  Ганеши»  стал  наклонять  объективы  аппарата
вниз.  Смутное  темное  пятно  появилось  с  края  рамки.  Га¬
нешин  быстро  повернул  рычажок.  Пятно  передвинулось
в  середину,  приблизилось  и  вытянулось.  Неясные  края  его
стали  резкими.  Черный  цвет  опять  стал  казаться  крас¬
ным...  Молодая  женщина  за  спиной  Ганешина  слабо
вскрикнула,  сейчас  же  зажав  рот  рукой.  Яйцеобразны'!
аппарат,  наклонившись,  стоял  в  центре  рамки,  казавшейся
теперь  прозрачным  стеклом.  Четкость  изображения  была
настолько  велика,  что  ясно  виден  был  свисавший  сверху
кусок  оборванного  троса,  толстые  петли  спасательных
скоб  и  отсвет  На  иллюминаторе,  который  смотрел  на  моря¬
ков,  как  блестящий  гранатово-красный  загадочный  глаз.
 — 	Иллюминаторы  у  батисферы  со  всех  четырех  сто¬
рон,  значит  они  уже  видят  нас,—объяснил  Ганешин  жене
Милльса;  —  Сейчас  самое  главное  —  посмотрим,  живы
ли...  —  Ганешин  поспешно  поправился:  —  ...попробуем
поговорить  с  ними.
 Он  щелкнул  чем-то  и  положил  длинные  пальцы  на
кнопку.  Соответственно  движениям  пальцев  экран  гас  и
вспыхивал  снова.  Присутствующие  сообразили,  что,  гася
и  вновь  зажигая  осветитель,  Ганешин  посылал  в  окно  ба¬
тисферы  световые  сигналы  морзе.  Много  раз  повторив
один  и  тот  же  вопрос,  Ганешин  выключил  свет  и  замер
в  ожидании  ответа  перед  погасшим  экраном.  Все  собрав¬
шиеся  в  тесной  каюте  затаили  дыхание,  сдерживая  волне¬
ние  решающей  минуты.  Она  прошла  —  экран  оставался
черным.  Медлительно  и  зловеще  потянулась  вторая  ми¬
нута,  и  тут  в  темноте  экрана  возник  яркий  бирюзовый  ого¬
нек,  исчез,  вспыхнул  ярче,  и  разлился  широким  синим  кру¬
гом  безмолвный  ответ,  принесенный  светом  со  дна  океана.
 — 	Живы!  Передайте  на  «Риковери»,  пусть  подходят
зацеплять  батисферу!—радостно  закричал  Ганешин.
В  это  время  синий  свет  замигал  подобно  сигнальному  фо¬
нарю.—  Они  говорят...  —  обернулся  Ганешин  к  жене
Милльса,  но  услышал  вздох  и  мягкое  падение  тела.
 45  Великая  Дуга
 713

— 	Отнесите  в  рубку,  врача  к  ней!—обратился  Щитов
к  подбежавшим  людям.  —  Не  выдержала,  бедняжка.  По¬
чти  трое  суток...  Ну,  что  там?—обратился  он  к  Ганешину.
 — 	Передают,  что  оба  живы,  экономят  кислород  как
могут,  но  больше  двух  часов  не  протянут.  Батисфера  в  по¬
рядке,  не  отделился  груз...  —  читал  мелькавшие  на  экране
еспышки  Ганешин.  —  «Не  можем  понять,  как...»  Не  пой¬
мете,  подождите,  —  вслух  отозвался  моряк  и  услышал  гу¬
док  американского  судна.
 Спуск  тросов  с  захватами  уже  начался.  Синий  круг  на
экране  погас,  и  сейчас  же  замигал  прожектор  телевизора.
Ганешин  передал  запертым  в  батисфере  людям  о  прини¬
маемых  мерах  к  спасению.
 Еще  час  прошел  в.  беспрерывном  наблюдении  в  окно
телевизора.  Свистки,  крики  в  мегафон,  шум  машины  аме¬
риканского  судна,  шипенье  пара  и  грохот  лебедок  разно¬
сились  над  морем.  А  людям  в  батисфере  оставался  еще
час  жизни  —  шестьдесят  минут,  —  когда  уже  почти  шесть¬
десят  часов  усилий  сотни  людей  не  дали  результата.
 Незаметно  и  внезапно  подошла  победа.  Огромные
храпцы,  опускавшиеся  с  «Риковери»  по  указаниям  Гане¬
шина,  ухватили  за  боковую  скобу,  громко  рявкнул  гудок
«Аметиста»,  и  в  тот  же  миг  машинист  на  лебедке  «Рико¬
вери»  переставил  муфту  на  обратный  ход.  Медленно  вы¬
шла  слабина  громадного,  в  руку  толщиной,  троса,  бара¬
бан  заскрипел  от  напряжения;  гибкий  стальной  канат,
сплетенный  из  двухсот  двадцати  двух  проволок,  вместе
с  батисферой  весил  шестьдесят  тонн  —  в  три  раза  больше
допустимой  рабочей  нагрузки.
 Трос  выдержал.  В  голубом  сиянии  экрана  телевизора
батисфера  качнулась,  выпрямилась,  дернулась  вверх  и
медленно  начала  подниматься.  Ганешин,  вращая  объек¬
тивы,  некоторое  время  следил  за  ней,  пока  она  не  скры¬
лась,  выключил  ток,  зажег  свег  в  лаборатории  и,  постояв
немного,  чтобы  привыкли  глаза,  вышел  на  палубу.  Теле¬
визор  был  более  не  нужен.  Все  внимание  сосредоточилось
теперь  на  лебедке  «Риковери»,  медленно  извлекавшей
из  глубины  непомерную  тяжесть.  Капитан  Пенланд  не¬
отрывно  смотрел  на  аккуратно  ложившиеся  на  барабан
витки,  вычисляя  в  уме  скорость  подъема  —  сорок  минут
оставалось  до  рокового  срока.  «Не  успеем,  задохнутся...»
 714

Взяв  на  свои  плечи  смертельный  риск,  Пенланд  прика¬
зал  ускорить  подъем.  В  напряженном  молчании  лебедка
застучала  чаще,  барабан  стал  вращаться  быстрее.  Про¬
шло  еще  несколько  минут.  Острый  свист  пара  рассек
вдруг  однообразный  шум  лебедки.  Лебедка  сделала  не¬
сколько  быстрых  бборотов;  мгновенно  побледневший  ма¬
шинист  перебросил  рычаг  на  «стоп».  «Трос!»  —  испуган¬
но  выкрикнул  кто-то.  Ужас  приковал  людей  на  обоих  су¬
дах  к  месту  и  заставил  одним  движением  вытянуть  шеи,
вглядываясь  за  борт.  Пенланд  мгновенно  вспотел,  во  рту
пересохло,  мысли  разбежались.  Он  не  мог  командовать,
да  и  не  знал,  что  скомандовать.  Но  тут  из  медленного  ко¬
лыхания  волн  быстро  выскочил  огромный  голубой  яйце¬
образный  предмет,  исчез  в  столбе  брызг  и  через  секунду
плавно  закачался  в  белом  кольце  пены.
 Это  внезапно  отделился  груз  батисферы,  она  рвану¬
лась  кверху,  и  храпцы  автоматически  раскрылись,  освобо¬
див  аппарат  от  тяжести  троса.  Люди  разразились  побед¬
ными  кликами,  сейчас  же  покрытыми  могучим  ревом  че¬
тырех  гудков.  Суда  бросали  в  простор  океана  весть  о  но¬
вой  победе  человеческого  разума  и  воли.
 Ганешин  стоял,  расставив  ноги,  и  пристально  смотрел
на  спасенную  им  батисферу.  Щитов  положил  свою  тяже¬
лую  руку  на  его  плечо:
 — 	Леонид  Степанович,  адмирал  запрашивает  о  ре¬
зультатах.
 — 	Сейчас  иду.  Ты  распорядись  поднимать  телеви¬
зор...  А  как  наша  гостья?
 — 	Я  отправил  ее  назад,  там  она  нужнее,—улыбнулся
Щитов.  —  Она  так  и  смотрела  во  все  стороны,  видимо,
искала  тебя  —  благодарить.
 Ганешин  слабо  махнул  рукой  и  направился  в  радио¬
рубку.  Батисферу  уже  буксировали  к  «Риковери».  Выхо¬
дя  из  радиорубки,  Ганешин  снова  увидел  Щитова.
 — 	Я  тебе  вот  что  хочу  сказать,  —  строго  и  серьезно
произнес  Щитов,  —  насчет  твоего  телевизора.  Я  его
напрасно  ругал...  —  Дальнейшие  слова  его  были  заглу¬
шены  ревом  моторов  нашего  самолета,  взмывшего  в  вы¬
соту.
 Ганешин  крепко  пожал  протянутую  ему  руку  прия¬
теля.
 45*
 715

— 	Что  дальше  будем  делать?—спросил  Щитов.
 — 	Как  —  что?  —  удивился  Г  анешин.  —  Закончим
подъем  телевизора  и  пойдем  своей  дорогой.
 — 	А  разве  ты  к  ним  не  поедешь?  —  воскликнул  ка¬
питан.  —  Я  и  шлюпку  приказал  не  поднимать.
 — 	Нет,  не  поеду.
 — 	Вот  диво!  Разве  не  интересно  посмотреть  на  спа¬
сенных,  расспросить?  Они  ведь  тоже  изучают  дно...
 — 	Конечно,  интересно,  но,  понимаешь...  —  Ганешин
шутливо  сморщился:  —  Ведь  будут  благодарить...  Жена
инженера  смотрела  такими  глазами...  А  мы  сейчас  дадим
ход  и  удерем.
 На  судне  американской  экспедиции  были  заняты
подъемом  и  открыванием  батисферы  и  не  заметили,  как
советский  корабль  быстро  поднял  шлюпку  и  телевизор.
«Аметист»  запросил  о  здоровье  спасенных,  получил  от¬
вет,  что  «слабы,  но  вне  опасности»,  развернулся  и  начал
набирать  ход.  Американцы  с  недоумением  смотрели  на
действия  «Аметиста»  и  только  тогда,  когда  на  фалах  на¬
шего  судна  взвился  сигнал  традиционного  прощания,  по¬
няли,  в  чем  дело.  Сигнальщик  с  «Риковери»  отчаянно  за¬
махал  флажками,  но  «Аметист»  увеличил  ход,  и  только
мощный  гудок  и  махавшие  бескозырками  матросы  посы¬
лали  дружеский  прощальный  привет.  Спасенные  исследо¬
ватели,  офицеры  и  матросы,  как  один  человек,  смотрели
вслед  белому  кораблю,  становившемуся  все  меньше  и
меньше  в  солнечной  дали.  Внезапно  гулкий  грохот  ору¬
дий  раскатился  над  зелеными  волнами:  крейсер  дал  са¬
лют  удалявшемуся  «Аметисту».  Опять  и  опять  гремели
орудия.  В  ответ  на  «Аметисте»  взвились  звезды  и  полосы
Америки.
 Советское  судно  как  ни  в  чем  не  бывало  шумело  вин¬
тами,  рассекая  тихоокеанские  волны.  Ганешин  наблюдал
за  уборкой  телевизора,  мечтая  о  мягкой  койке:  спасение
американской  батисферы  далось  ему  не  даром.  С  мости¬
ка  послышался  голос  Щитова:
 — 	Леонид  Степанович,  иди-ка,  вызывают  американ¬
цы.  —  В  словах  капитана  звучала  дружеская  насмешка.  —
Техника  тебя  все  равно  достанет,  даже  из  глубины  океана.
 Американцы  вызывали  «Аметист»  по  имени,  без  по¬
зывных,  и  название  драгоценного  камня  настойчиво  зву¬
 716

чало  в  эфире.  Радиоаппарат  выстукивал  любезные  слова
благодарности,  просьбу  сообщить  фамилию  командира,
руководившего  спасением,  восхищение  беспримерной  ра¬
ботой  русских  моряков,  чудесным  изобретением.  В  сухое
потрескиванье  радио  с  «Риковери»  вдруг  вмешалось  рез¬
кое  щелканье  позывных  «Аметиста»,  характерное  для
мощной  радиостанции  нового  линкора.  Радист  простучал
ответ,  и  Ганешин  выслушал  четкие  сигналы,  славшие  при¬
вет  американской  экспедиции  и  поздравления  личному
составу  «Аметиста».  Особенное  удовольствие  адмирал
выражал  Ганешину.  Ответив  командующему,  Ганешин
приказал  радисту:
 — 	Передайте  на  «Риковери»  начальнику  американ¬
ской  океанографической  экспедиции  Милльсу:  «Коман¬
дующий  советским  Тихоокеанским  флотом  только  что  пе¬
редал  вам  поздравление  со  спасением  и  пожелания  даль¬
нейших  успехов  в  вашей  отважной  работе».
 Через  пять  минут  Ганешин  крепко  спал  у  себя
в  каюте.
 * 	*  *
 Осенний  владивостокский  дождь  лил  нескончаемыми
потоками,  хлестал  в  высокое  окно  кабинета  Ганешина.
Моряк  перечитывал,  собираясь  отвечать,  письмо  от  обоих
спасенных  им  полтора  месяца  назад  американских  уче¬
ных.  Догадливые  люди  направили  письмо  на  имя  коман¬
дующего  с  просьбой  передать  Ганешину,  разыскать  кото¬
рого  не  составило  для  адмирала  затруднения.
 «Только  тот,  кто  провел  в  безнадежности  и  отчаянии
шестьдесят  часов  на  недоступном  дне  океана,  может  по¬
нять,  что  сделали  вы,  —  писали  ученые.  —  Несколько  ча¬
сов  изо  всех  сил  мы  пытались  отделить  с  помощью  вин¬
тового  пресса  присосавшийся  груз,  задыхаясь  и  обливаясь
потом  в  леденящем  холоде  батисферы.  Нельзя  передать,
что  пережили  мы,  уже  впадая  в  тупое  безразличие  перед
лицом  неотвратимой  судьбы,  когда  увидели  свет  в  иллю¬
минаторах  и  поняли  ваши  сигналы.  С  этой  незабываемой
минуты  мы  живем  с  твердой  верой  в  безграничную  силу
человека»  в  его  светлое  будущее,  в  то,  что  нет  одиночества
даже  в  самых  смелых,  еще  не  понятых  миром  исканиях...»
Перечитав  письмо,  Ганешин  начал  писать  ответ.  «На
 717

вопрос,  как  я  достиг  таких  результатов  в  завоевании  оке¬
анских  глубин,  мне  трудно  ответить.  Пожалуй,  главное
здесь  было  в  точной  направленности  поставленных  задач
и,  конечно,  в  огромных  материальных  возможностях.  Пер¬
вое  дал  мне  наш  старый  ученый,  который  несколько  лет
назад  призывал  нас,  моряков,  помочь  науке  найти  «гла¬
за»  и  «руки»,  которые  могли  бы  достать  океанское  дно.
Он  же  показал  нам,  на  что  способен  человек  в  борьбе
с  морем,  рассказав  о  замечательном  атолле  Факаофо.
Второе  дала  мне  родная  страна.
 Я  только  развил  идею,  отказавшись  пока  от  необхо¬
димости  опускать  человека  в  пучины  океана  и  заменив
его  прибором,  не  нуждающимся  в  воздухе  и  не  боящимся
страшного  давления.  Так  возник  мой  телевизор  —  «глаз»
человека,  опущенный  на  дно,  таковы  будут  мои  бурильные
приборы  для  взятия  коренных  пород  со  дна  океана  —  эти
протянутые  на  дно  «руки».  Вспомните  глубоководных  жи¬
вотных.  Некоторые  из  них  обладают  глазами  на  длин¬
ных  стебельках;  вот  что  натолкнуло  меня  на  мысль  ис¬
пользовать  телевизор...»
 Ганешин  писал  еще  некоторое  время,  задумался,  по¬
том  быстро  закончил:  «Поэтому  я  считаю,  что  ваша  бла¬
годарность  должна  быть  направлена  не  мне  лично,  а  мо¬
ей  стране,  моему  народу.  Поддержка,  помощь  прави¬
тельства,  огромного  коллектива  флота,  разных  людей,  от
ученого  до  слесаря,  —  всего,  одним  словом,  что  является
для  меня  моей  Родиной,  —  привели  к  тем  достижениям,
которые  показались  вам  почти  сверхъестественным  могу¬
ществом.  И  это  только  начало,  мы  будем  продолжать...»
 Ганешин  кончил  письмо,  встал  и  подошел  к  окну.  По
стеклам  струилась  вода,  сквозь  которую,  будто  очень  да¬
лекий,  виднелся  поросший  дубами  скалистый  мыс.

БУХТА  РАДУЖНЫХ  СТРУЙ
 Покинув  библиотеку,  профессор  Кондрашев  поднялся
на  следующий  этаж  и  направился  в  свою  лабораторию.
Длинный  коридор  со  множеством  белых  дверей  по  обеим
сторонам  был  полуосвещен  и  тих.  Лишь  несколько  сотруд¬
ников  задержались  в  институте,  оканчивая  срочную  ра¬
боту.
 Профессор  прошел  к  столу,  втиснутому  между  двумя
химическими  стойками,  и  устало  опустился  в  кресло.  Га¬
зовые  горелки  едва  слышно  шипели,  колбы  и  стаканы  сия¬
ли  химической  чистотой,  наводящей  трепет  на  непосвя¬
щенных.  Безупречность  помещения,  приспособленного
к  размышлениям  и  опытам,  успокаивала,  и  горьковатый
осадок  в  душе  профессора  после  прочитанного  отзыва
о  своей  работе  исчез.  Он  еще  раз  мысленно  перебрал  ос¬
новные  положения  своей  последней  опубликованной  кни¬
ги,  стараясь  беспристрастно  оценить  сделанные  ему  кри¬
тические  замечания.
 В  этой  книге  профессор  Кондрашев  отстаивал  необхо¬
димость  широкого  изучения  скрытых  свойств  различных
растений,  в  особенности  древних  форм  растений,  являю¬
щихся  пережитками,  реликтами  еще  более  древних  эпох
существования  Земли.  Подобные  растения,  живущие  сей¬
час  в  тропических  и  субтропических  странах,  могут  ока¬
заться  носителями  очень  важных  и  ценных  свойств,  выра¬
ботавшихся  в  приспособлении  к  иным  условиям  существо¬
вания  десятки  миллионов  лет  назад.  В  качестве  примера
профессор  приводил  растения,  обладающие  очень  ценной
 719

древесиной  и  являющиеся  пережитками  древнетретичной
эпохи  (шестьдесят  миллионов  лет  назад):  у  нас,  в  Закав¬
казье,—  самшит  и  «железняк»,  в  южных  странах  —  тик,
гринхирт,  черное  африканское  дерево,  японское  гингко
с  его  еще  не  изз^ченными  целебными  свойствами,  суще¬
ствовавшее  более  ста  миллионов  лет  назад.
 Эта  работа  профессора  Кондрашева  подверглась  рез¬
кой  критике  со  стороны  авторитетных  ученых,  и  сейчас
в  угрюмом  молчании  профессор  признался  себе,  что  его
критики  во  многом  правы.  Положения  работы  основыва¬
лись  больше  на  горячем  убеждении,  а  фактического  мате¬
риала,  требуемого  железными  законами  научного  мышле¬
ния,  увы,  было  маловато.
 В  то  же  время  профессор  Кондрашев  был  уверен
в  правильности  своих  положений.  Да,  больше  убедитель¬
ных  фактов...  Вот  если  бы  иметь  в  руках  доказательства
действительного  существования  «дерева  жизни»  средних
веков!  В  шестнадцатом  и  даже  в  семнадцатом  веках  еще
было  известно  это  дерево,  обладавшее  чудесными,  необъ¬
яснимыми  свойствами.  Чаши  или  бокалы,  сделанные  из
него,  превращали  налитую  в  них  воду  в  чудесный  голу¬
бой  или  огненно-золотистый  напиток,  излечивавший  мно¬
гие  болезни.  Происхождение  этого  дерева  и  вид  растения
оставались  неясными.  Тайной  дерева  владели  иезуиты,
дарившие  волшебные  деревянные  чаши  королям,  доби¬
ваясь  от  них  пожертвований  и  привилегий.
 Дерево  это  в  старинных  сочинениях  Монардеса,  из¬
данных  в  Севилье  в  1754  гЬду,  а  также  у  Атаназиуса
Кирхериуса  называется  по-латыни  «лигнум  вите»  или
«лигнум  нефритикум»,  что  значит  «дерево  жизни»  или
«  п  оче  ч  н  ое  дере  в  о  ».
 По  одним  сведениям,  оно  Происходило  из  Мексики,  по
другим  —  с  Филиппинских  островов.  Действительно,  у  ац¬
теков  было  известно  чудесное  целебное  дерево  под  назва¬
нием  «коатль»  («змеиная  вода»).  Профессор  вспомнил
опубликованные  опыты  с  чашей  из  почечного  дерева,  про¬
деланные  знаменитым  Бойлем,  описавшим  явления  голу¬
бого  свечения  налитой  в  чашу  воды  и  тогда  же  отметив¬
шим,  что  это  не  краска,  а  какое-то  еще  необъяснимое  фи¬
зическое  явление.
 -—  Можно,  Константин  Аркадьевич?  —  раздался  зна-:
 720

комый  женский  голос,  и  в  двери  мелькнули  светлые  куд¬
ряшки  и  вздернутый  носик  Жени  Пановой.
 Способный  научный  работник  и  в  то  же  время  хоро¬
шенькая  женщина,  Панова  имела  успех  не  только  у  моло¬
дежи,  но  и  у  более  почтенных  по  возрасту  сотрудников
института.  Профессор  Кондрашев,  сам  не  зная  по  каким
обстоятельствам,  пользовался  ее  особой  симпатией.
 — 	Послушайте,  дорогой  Константин  Аркадьевич,  не
огорчайтесь...  Я  знаю,  чем  вы  опечалены...  Но,  мне  кажет¬
ся,  вы  слишком  обгоняете  тот  уровень  науки,  который
определяется  наличным  фактическим  материалом.
 ■—  Я  знаю  сам,  что  нетерпелив!  —  буркнул  Кондра¬
шев,  слегка  задетый  замечанием  и  недовольный  вмеша¬
тельством.  —  Вы-то  можете  ждать,  но  мне  уже  маловато
времени  осталось.  А  чудес,  внезапных  открытий  в  мире
не  бывает.  Только  один  медленный  труд  познавания,  под¬
час  тоскливый...
 Желая  переменить  разговор,  Панова  вытащила  из  су¬
мочки  два  билета.
 ■—  Константин  Аркадьевич,  поедемте  в  Филармонию.
Там  сегодня  Чайковский  —  моя  любимая  «Березка»,  Вы
ее  тоже  любите.  А  Сергей  Семенович  нас  подвезет,  он
сейчас  едет.  Я  и  побежала  за  вами...  —  Она  дружески
улыбнулась.
 В  девять  часов  они  были  в  Филармонии.  Скрипки  пе¬
ли  о  русской  беспредельной  природе,  о  покое  медленных
и  широких  рек,  обрамленных  темными  лесами,  под  низко
стелющимися  хмурыми  облаками,  о  трепетании  свежей,
как  радостное  обещание,  зелени  стройных  берез...,И  Конд¬
рашев,  смирившись  в  своем  нетерпении,  думал  о  неотвра¬
тимой  безудержности  знания,  которое  все  шире  и  дальше
распространяется  по  беспредельным  равнинам  неизвест¬
ного,  захватывая  все  большие  массы  людей...
 — 	Я  всегда  убегаю  слушать  музыку,  если  на  душе  не¬
легко,  —  шепнула  Панова.
 Профессор  улыбнулся  и  уже  с  удовольствием  посмот¬
рел  на  нее.  В  антракте,  когда  они  шли  по  коридору,  из
встречного  потока  людей  выделился  загорелый  человек
в  морской  форме.  Кондрашев  заметил  необычный,  загар
его  энергичного  лица  и  весело  блестевшие  глаза.  Моряк  —
вернее,  морской  летчик,  судя  по  крыльям,  нашитым  на
 721

его  рукаве,  —  увидев  Панову,  мгновенно  очутился  перед
ними,  восклицая:
 — 	/пеня,  теня!
 Девушка  вспыхнула  и  рванулась  к  нему,  но  тут  же
сдержалась,  подала  ему  обе  руки:
 — 	Борис!  Откуда  ты  взялся?
 Профессор  почувствовал  себя  лишним  и  направился
в  курительную.  Он  успел  докуриТь  папиросу,  прежде  чем
Панова  с  летчиком  разыскали  его.
 — 	Познакомьтесь,  это  Борис  Андреевич,  мой  боль¬
шой,  большой  друг.  И  знаете,  Константин  Аркадьевич,  он
летал  очень  далеко,  только  что  вернулся  и  видел  нечто
необычайное.  Как  бы  чудо,  которое  вы  сегодня  отрицали,
действительно  не  случилось...  Но  это  замечательно  —
разыскать  меня  здесь!..  Всего  три  часа  как  приехал...—
торопясь  и  несколько  бессвязно  говорила  девушка.
 Профессор  с  удовольствием  пожал  руку  моряку,  при¬
ятный  вид  которого...  да,  он,  безусловно,  производил  при¬
ятное  впечатление.
 Они  обменялись  обычными  при  первом  знакомстве  не¬
значительными  словами,  но  девушка  нетерпеливо  пере¬
била:
 — 	Борис,  вы  не  понимаете...  если  есть  у  нас  хоть  один
человек,  который  может  объяснить  ваше  необыкновенное
открытие,  то  это  только  Константин  Аркадьевич!
 Все  трое  оказались  у  профессора  на  квартире,  и  здесь
летчик  подробно  и  обстоятельно  рассказал  о  своем  путе¬
шествии.  Уже  начало  рассказа  заставило  профессора  ра¬
достно  насторожиться.
 Всего  два  с  половиной  месяца  назад  молодой,  но  уже
занимающий  крупный  командный  пост  морской  летчик
Борис  Андреевич  Сергиевский  получил  очень  важное  за¬
дание.  Позднее,  когда  станет  возможным  предать  огласке
то,  что  мы  сейчас  должны  хранить  в  тайне,  подобные
предприятия  войдут  в  историю  как  примеры  беззаветного
мужества  исполнителей  и  мудрой  дальновидности  руко¬
водства.
 Борис  Андреевич  был  назначен  в  дальний  беспосадоч¬
ный  полет  для  доставки  ценного  груза,  от  скорости  при¬
 722

бытия  которого  зависело  многое  в  сложных  судьбах  вой¬
ны  с  фашистами.
 Мутный  день  соответствовал  унылой  картине  окру¬
жающего.  Низенькие  дома  поселка  терялись  среди  боль¬
ших  темных  елей.  Повсюду  торчали  свежеспиленные  пни.
Беспросветные  облака  застилали  все  кругом  и,  осаждаясь,
расплывались  у  самых  верхушек  леса  редкими  бесформен¬
ными  клочьями.  Остро  пахло  лесной  прелью,  под  ногами
хлюпала  размокшая  болотистая  почва,  и  с  неприятной
бесшумной  податливостью  оседал  толстый  слой  мха.  Ша¬
ги  приобретали  четкость  лишь  на  грязно-серой  ленте  бе¬
тонной  дорожки,  испещренной  там  и  сям  радужными
кольцами  масляных  пятен.
 Сергиевский  с  радостью  окинул  взглядом  свою  маши¬
ну,  уже  вырулившую  на  старт.  Самолет  был  высотный,
пассажирского  типа,  по  бокам  его  толстого  фюзеляжа
виднелись  небольшие  окна.  Спереди  фюзеляж  заканчи¬
вался  сплошным  металлическим  конусом,  в  верхней  часггг
перерезанным  застекленной  полосой.  Длинные  приподня¬
тые  крылья  несли  каждое  по  два  мотора,  защищенных
широкими  кольцами  полированного  дюраля.  Их  трехло¬
пастные  винты  медленно  вращались.  Позади  резко  выде¬
лялся  очень  высокий  руль.  В  своем  обнаженном  сереб¬
ряном  сверкании  самолет  был  вызывающе  красив,  подоб¬
ный  дерзкому  альбатросу.
 Командование  аэродрома  явилось  на  проводы.  Серги¬
евский  оглянулся  на  торжественные  и  серьезные  лица
провожающих  и  с  улыбкой  посмотрел  на  часы.  Все  было
готово.  Последние,  жадные  затяжки  —  и  папироса
полетела  в  лужу.  Сергиевский  решительно  подошел  к  са¬
молету.
 Тревожное  напряжение  долгой  и  тщательной  подго¬
товки  отошло,  настало  время  действовать.  Облегченно
вздохнув,  летчик  бросил  взгляд  на  хмурое  небо.  Там,  за
тучами,  на  огромной  высоте,  на  которой  он  поведет  своего
«альбатроса»,  сияет  яркое  летнее  солнце...
 Несколько  четких  команд,  герметические  двери  за¬
хлопнулись,  мягко  зашипел  проверяемый  радистом  кран
уравнителя  воздушного  давления,  затем  все  потонуло
в  оглушительном  реве  тысячесильных  моторов.
 Двадцатитонный.  серебряный  «альбатрос»  легко  ото¬
 723

рвался  от  земли,  повинуясь  едва  заметному  движению
руки  пилота,  и  почти  мгновенно  исчез  в  непроницаемой
облачной  мгле.  Гирогоризонт  в  серой  панели  автопилота
показал  крутой  наклон;  стрелки  альтиметров  неуклонно
ползли  вверх.  Застилавший  окна  туман  вдруг  начал  розо¬
веть,  перешел  в  палевую  дымку,  и,  наконец,  яркий  свет
хлынул  через  наклонные  стекла.  Пробитая  толща  облач¬
ков  осталась  под  самолетом.  Верхушки  хаотических  нагрот
мождений  облаков  по  белизне  не  уступали  горному  снегу,
глубокие  впадины  и  «провалы»  тускло  серели.  На  высоте
семи  тысяч  метров  Сергиевский  лег  на  курс,  перевел  мо¬
торы  на  крейсерские  обороты  и  включил  автопилот.
 Второй  летчик,  Емельянов,  занимавший  правое  си¬
денье,  снял  наушники  и,  хмуря  высокий  залысый  лоб,  пы¬
тался  ослабить  слишком  тугую  пружину.  Сидевший  поза¬
ди  Емельянова  штурман  неторопливо  шелестел  справоч¬
ником.
 Сергиевский  откинулся  в  мягком  кресле,  изредка
взглядывая  на  приборы.  Перед  самолётом  лежали  тысячи
миль  пути  над  океаном,  прежде  чем  снова  ляжет  под  его
крыльями  чужая,  но  гостеприимная  земля.  Часы  над  про¬
светом  центрального  стекла  показывали  восемь.  Еще  пол¬
часа—  и  начнется  опасный  район.  Там,  в  синеве  безмя¬
тежного  неба,  рыскают  немецкие  воздушные  хищники.
Хотя  высотный  «альбатрос»  и  был  оборудован  четырьмя
пулеметами,  встреча  с  проворными  «мессерами»  представ¬
ляла  грозную  опасность...
 Сергиевский  думал  не  о  себе,  а  о  драгоценном  грузе,
лежавшем  за  его  спиной  в  кабине.  Между  тем  товарищи
Сергиевского  спокойно  занимались  своими  обязанностями,
не  разговаривая  и  даже  не  обмениваясь  жестами.  Все
словно  молчаливо  условились,  что  до  того,  как  опасный
район  останется  позади,  рассуждать,  собственно,  не  о  чем.
Наиболее  озабоченный  вид  был  у  механика,  следившего
i3a  бесчисленными  стрелками  своих  приборов.
 Серебряный  «альбатрос»  несся  с  огромной  скоростью.
Успокоительно  и  ровно  гудели  моторы.  Толстый  слой  об¬
лаков  попрежнему  висел  между  землей  и  самолетом.  Изг-
редка  в  нем  темнели  глубокие  провалы  с  рваными  краями.
В  них  мелькала  далекая  и  безразличная  к  людям  в  само-:
 724

лёте  земля,  с  высоты  полета  казавшаяся  плоским  темным
полем  без  всяких  подробностей.
 Так  прошел  час,  кончался  второй.  Самолет  находился
уже  глубоко  внутри  опасного  района,  размеры  которого
были,  увы,  слишком  велики.  Стрелки  до  боли  в  глазах
вглядывались  в  чистую  синь  неба  и  белизну  облаков.
В  двадцать  минут  одиннадцатого  Сергиевский  выпря¬
мился  в  кресле,  твердо  сжав  штурвал:
 — 	Внимание!  Три  неприятельских  самолета!
 Далеко  впереди,  перед  кудрявившимся  белым  облач¬
ным  скатом,  возникли  три  маленькие  черные  черточки.
Воля  к  борьбе  соединила  в  одно  целое  маленькую
группу  людей,  наглухо  замкнутых  в  просторной  ка¬
бине.  Емельянов,  смотревший  в  бинокль,  вдруг  громко  и
презрительно  сказал:
 —г  Эти  нам  не  страшны,  Борис!
 Снова  тысячи  сил  и  тысячи  оборотов  сотрясли  само¬
лет.  Метнулась  направо  стрелка  указателя  скорости  подъ¬
ема,  спидометр  качнулся  налево.  Самолеты  врага  прибли¬
зились,  расходясь  в  стороны.  Сергиевский,  наконец,  пре¬
кратил  подъем,  и  машина  устремилась  вперед  с  прежней
скоростью,  оставив  внизу  мрачных  преследователей,  на¬
прасно  пытавшихся  достичь  ее  потолка.
 Белая  равнина  облаков,  сгладившаяся  и  оставшаяся
далеко  внизу,  разорвалась  на  гигантские  пухлые  куски.
Под  ними  тусклым  оловянным  листом  лежало  море,  а  на¬
лево  такой  же,  только  более  темного  оттенка,  полосой
с  причудливыми  вырезами  виднелась  земля.
 Все  дальше  и  дальше  уходил  самолет,  пересекая  опас¬
ную  зону.  Курс  был  изменен.  Взяв  к  югу,  Сергиевский
увеличил  скорость.  Еще  немного  —  и  самолет  углубится
в  океан,  оставив  за  собой  район  действий  противника.
Беспредельная  гладь  океана  как  бы  остановила  летящий
самолет  своим  подавляющим  однообразием.  Волны  с  се¬
микилометровой  высоты  не  были  заметны,  матовая  бле¬
стящая  поверхность  воды  казалась  выпуклой.  Впереди
виднелся  облачный  фронт,  суливший  перемену  в  спо¬
койной  обстановке  полета.  Однако  перемена  наступила
раньше.
 Число  пройденных  километров*  перевалило  за  три  ты¬
сячи,  когда  в  воздухе  снова  возникли  угрожающие  черные
 725

точки,  а  далеко-далеко  внизу  показались  крошечные  си¬
луэты  военных  судов.  Два  вражеских  самолета,  задрав  но¬
сы,  начали  набирать  высоту,  а  третий  держался  поодаль
впереди,  у  изогнутого  края  плотного  длинного  облака.
Время  словно  прекратило  свой  размеренный  бег.
 Все  последовавшее  произошло  как  бы  в  одну  секунду
невероятного  напряжения.  Тупые  хлопки  пулеметных  оче¬
редей,  хлестнувших  самолет  поперек  фюзеляжа,  едва  до¬
неслись  сквозь  шум  моторов.  Сергиевский  наклонил  ма¬
шину  и  резко  бросил  ее  влево.  Одновременно  заревели  пу¬
леметы  обеих  турелей.  Еще  поворот  —  на  миг  в  окне
мелькнул  «мессершмитт»,  углом  падающий  вниз;  затем
«альбатрос»  понесся  с  нарастающим  ревом  вниз  в  пологом
пике,  быстро  сближаясь  с  третьим  вражеским  самолетом.
Снова  взревели  пулеметы  —  мимо  лица  Сергиевского  про¬
летело  что-то  горячее,  брызнули  во  все  стороны  оскол¬
ки,  —  и  «альбатрос»  нырнул  в  густую  белесую  мглу.
 Сергиевский  почувствовал  почти  твердую  струю  хо¬
лодного  воздуха,  бившую  в  лицо,  и  понял,  что  в  носу
кабины  пробоина.  Самолет  продолжал  мчаться  в  непро¬
ницаемом  облаке,  моторы  попрежнему  тянули  свою  побед¬
ную  песнь.  Вот,  вызывая  тревогу,  блеснул  яркий  солнеч¬
ный  свет,  но  навстречу  снова  надвигалась  облачная  стена.
Еще  и  еще  вспыхивало  и  исчезало  сияние  солнца,  пока
самолет  окончательно  не  зарылся  вглубь  многокилометро¬
вой  толщи  облаков,  шедших  с  запада  высоко  над  океаном.
Ровный  полет  сменился  ныряющим  потряхиванием:  воз¬
дух  был  неспокоен  и  словно  старался  сбросить  многотон¬
ную  тяжесть  корабля.
 Сжавшееся  от  напряжения  тело  Сергиевского  ослабе¬
ло.  Он  выровнял  самолет,  бросил  взгляд  на  гирокомпас
и  застыл  от  изумления:  вся  верхняя  часть  стойки  с  при¬
борами  представляла  собой  нагромождение  истерзанного
металла.  Сергиевский  обернулся.  Поток  бронебойных  и
разрывных  пуль,  разбив  переднюю  часть  кабины,  пронес¬
ся,  видимо,  дальше  —  между  пилотами  —  и  ударил  в  ос¬
нование  стойки  турели,  где  была  смонтирована  радио-
установка.  Радист  лежал  на  разбитом  аппарате,  прижав
руку  к  щеке.  Механик,  не  обращая  внимания  на  высту¬
пившую  на  плече  кровь,  с  сосредоточенным  видом  тушил
слабо  дымившие  обломки,  а  второй  пилот  Емельянов  хмуро
 726

ощупывал  руку  сквозь  разодранный  рукав  комбинезона.
Уже  стучало  в  ушах  и  не  хватало  дыхания  —  давление
в  пробитой  кабине  упало,  сравнявшись  с  разреженным  вы¬
сотным  воздухом,  и  без  кислородных  аппаратов  долго
удержаться  на  этой  высоте  было  нельзя.
 Пока  товарищи  забивали  широкую  пробоину  в  носу
самолета  и  перевязывали  раненых,  Сергиевский,  убедив¬
шись,  что  толщина  облаков  достигает  такой  высоты,  на
которой  самолет  с  пробитой  кабиной  держаться  не  может,
начал  снижаться.
 Положение  самолета  было  тяжелым  вследствие  гибели
основных  ведущих  приборов  и  повреждения  радиоустанов¬
ки.  Без  солнца  лететь  над  лишенным  ориентиров  океаном
было  почти  все  равно,  что  лететь  слепым  полетом.  Пока
налаживали  уцелевший  магнитный  компас,  Сергиевский
мечтал  о  птичьем  чувстве  направления.  Каким  особым
чутьем  руководятся  птицы  при  своих  долгих  полетах
в  дождь  и  туман  над  морем?  Выработается  ли  это  чув¬
ство  у  человека,  тоже  ставшего  птицей?
 Магнитный  компас,  несмотря  на  очевидно  изменив¬
шуюся  после  такого  сотрясения  и  смещения  девиацию,  все
же  давал,  хотя  бы  в  пределах  четверти  горизонта,  ту
линию  направления,  без  которой  самое  совершенное
искусство  слепого  полета  становится  опасной  и  невер¬
ной  игрой...
 Вокруг  темнело.  Начинался  шторм.  Вот  по  окнам  за¬
струилась  вода;  потоки  ее  хлестали  по  самолету,  легкая
пена  тумана  уступила  место  мутной,  серой  водяной  пеле¬
не.  Емельянов  с  штурманом,  отчаявшись  привести  в  по¬
рядок  радиоустановку,  принялись  извлекать  и  налажи¬
вать  аварийную.  Механик,  балансируя  на  правом  кресле,
пытался  исправить  уцелевшие,  но  не  работавшие
приборы.
 Тьма  сгущалась.  Самолет  вздрагивал  от  резких  толч¬
ков.  На  высоте  двухсот  метров  окна  посветлели:  машина
выходила  из  облаков.  Еще  пятьдесят  метров  —  и  внизу
показались  извилистые  белые  гребни  волн.  Океан  продол¬
жал  бушевать.  Под  угрюмо  нависшими  тучами,  в  узкой
щели  между  облаками  и  громадными  волнами,  самолет,
подобно  настоящему  буревестнику,  прокладывал  свой
путь  со  стремительной  силой.  Машину  бросало  и  покачи¬
 727

вало,  обломки  и  незакрепленные  вещи  перекатывались
по  кабине.
 Порывы  ветра,  заглушаемые  гулом  моторов.,  с  ярост¬
ной  силой  набрасывались  на  самолет  и  бессильно  скользи¬
ли  по  гладким,  полированным,  заметно  вибрировавшим
крыльям.  Замечательная  конструкция  самолета  позволя¬
ла  ему  садиться  и  на  воду;  но  вынужденный  спуск  в  бе¬
зумное  метание  вздыбленных  вод  был  гибельным  даже
и  для  летающей  лодки.  Впрочем,  летчиков  занимали  сей¬
час  совсем  другие  мысли:  сложные  расчеты  возможных
ошибок  ненадежного  магнитного  компаса,  дрейф  воздуш¬
ного  корабля,  расход  горючего...
 Сергиевский  передал  управление  Емельянову  (рана
второго  пилота  была  пустяковой),  а  сам  вместе  с  штур¬
маном  склонился  над  развернутыми  картами.  Аварийная
радиоустановка  почему-то  никак  не  хотела  действовать,
и  серьезно  раненный  радист  не  мог  помочь  летчикам.
День  угасал,  туман  над  океаном  густел,  а  все  еще  ни  один
радиопеленг  не  зазвучал  в  наушниках.
 — 	Давайте  английскую  карту  29271—распорядился
Сергиевский.
 Зубчатые  голубые,  красные  линии  штормов  и  пассатоз
перекрещивались  со  стрелками  на  квадратной  сетке  кар¬
ты.  Вычисления  были  недостаточно  точны  —  слишком  ма¬
ло  давали  показания  уцелевших  навигационных  приборов.
Однако  гостеприимный  берег  —  там,  далеко  впереди,  —
простирался  на  тысячи  миль.  Отклониться  настолько
сильно  на  юг  и  на  север,  чтобы  миновать  его,  было  не¬
возможно.  Взвесив  все,  Сергиевский  успокоился.
 Две  лампочки  в  потолке  кабины  ярко  освещали  раз¬
битые  щитки  приборов.  Океан  скрылся,  отступив  в  темно¬
ту,  в  которой  лишь  угадывалось  его  опасное  присутствие.
Уже  тысячи  километров  водной  пустыни  остались  позади,
но  внизу  попрежнему  были  одни  волны,  только  волны  —
вечное  дыхание  необъятной  массы  воды.
 Полет  продолжался  более  полусуток,  и  далекая  цель,
несмотря  на  задержку  самолета  в  бою  и  штормовые
условия  полета,  должна  была  значительно  придвинуться.
 Время  ползло  медленно,  гораздо  медленнее,  чем  стрел¬
ки  указателей  расхода  горючего.  Больше  трех  тонн  бен¬
зина  еще  находилось  в  баках  самолета,  но  это  было  уже
 72а

много  меньше  половины  первоначального  запаса.  Расход
горючего  был  чересчур  высок:  встречный  ветер  мешал  са¬
молету  двигаться  с  нужной  скоростью.
 Сергиевский  пытался  успокоить  себя  разумными  рас¬
суждениями,  что  все  равно  ничего  не  поделаешь  —  нужно
лететь  и  лететь,  а  там  видно  будет.  Погода  не  благоприят¬
ствовала  определению  Места  самолета:  область  циклона
осталась  позади,  но  высокие  облака  закрывали  звезды.
Ночь  тянулась  бесконечно,  времени  для  тревожных  Лыс-
лей  оставалось  утомительно  много.  Девятнадцать  часоц
полета  —  и  все  еще  никаких  признаков  береговых  огней!,
 Теперь  было  ясно,  что  не  только  шторм  задержал  са¬
молет,  но  еще  и  отклонение  от  нужного  курса.  Сергиев¬
ский  повернул  немного  на  север,  пытаясь  выправить  пред¬
полагаемое  отклонение  к  югу.
 Безупречные  моторы  работали,  как  в  первый  час
полета,  хотя  сделали  уже  три  с  половиной  миллиона  обо¬
ротов.  Оставалось  всего  полтонны  бензина.
 Рассвет  наступил  быстро.  Солнечный  багрянец  залил
половину  океана  позади  самолета.  Прозрачное  утро,  каза¬
лось,  несло  надежду  и  радость.  А  стрелки  бензиномеров
всё  ползли  и  ползли  налево,  к  грозной  для  пилота  циф¬
ре  —  белому  кружку  нуля  с  толстой  чертой,  подчеркиваю¬
щей  страшный  символ:  горючего  больше  нет!
 Отсутствие  земли  казалось  невероятным  и  тем  не  ме^
нее  было  совершенной  реальностью.  Еще  немного  —  и  мо¬
гучая  сила  моторов  погаснет,  бешено  крутящиеся
винты  остановятся,  и  воздушный  корабль  беспомощ¬
но  рухнет  в  волны.  Волны  словно  ждали  своей  добычи  —
плавно  и  мерно  вздымались  они  из  глубин  океана,  засты¬
вая  на  миг  перед  тем,  как  сникнуть,  будто  пытаясь  до¬
стать  низко  летевший  над  ними  самолет.
 Появление  солнца  дало  возможность  определиться.
 — 	Двадцать  семь  градусов  широты!  —  воскликнул
Сергиевский.  —  Мы  взяли  порядочно  к  югу...  Самсе  важ¬
ное  для  нас  долгота,  а  с  ней-то  хуже  —  примерно  семьде¬
сят  девять  западной...  Ну,  товарищи,  должна  быть  видна
земля.
 Пилот  набрал  высоту.  Действительно,  едва  заметная,
похожая  на  неподвижный  гребешок  высокой  волны  тем¬
ная  полоска  возникла  на  горизонте.  К  ней  жадно  устреми-
 46  Великая  Дуга
 729

лись  взгляды  воспаленных,  у  сталых  глаз.  Емельянов  -
поднял  бинокль,  и  Сергиевский  увидел,  как  летчик  об¬
легченно  вздохнул.  Полоска  темнела  и  утолщалась.  Вот
ее  верхний  край  стал  неровным  —  обнаружились  закруг¬
ленные  вершины  гор  или  холмов.  Еще  двадцать  минут  —
и  белая  пена  прибоя  стала  отчетливо  видна.  Моторы,  чер¬
пая  последние  литры  бензина,  гулко  ревели,  набирая
высоту  для  решающей  минуты  вынужденного  спуска.
Сесть  на  воду  у  берега  было  нельзя  —  мощные  волны  би¬
лись  о  тупые  выступы  темных  камней;  крутясь  в  провалах
и  трещинах,  отбегали  назад  извивы  пенящихся  струй.
 Выше  полосы  прибоя  берег  вздымался  гранеными  ус¬
тупами,  с  густым  зеленым  ковром  по  распахнутым  вверх
скло«ам  ущелий  и  неглубоких  долин.  Здесь  тоже  ничто
не  указывало  на  возможность  благополучной  посадки.  За
прибрежными  горами  местность  понижалась  и,  насколько
хватал  глаз,  была  покрыта  сплошным  лесом.  Местами
блестели  на  солнце  зеркальные  пятна  болотной  воды.  На¬
право,  в  отблесках  моря,  очень  далеко  на  севере,  высту¬
пал  узкий  мыс,  на  котором  угадывалось  белое  возвыше¬
ние,  сделанное  человеческими  руками,  —  возможно,  баш¬
ня  маяка.
 Сергиевский  заметил  уже  ясно  вырисовывавшиеся  на
берегу  деревья.  Это  были  пальмы.  Стрелки  бензиномеров
трепетали  на  нуле,  —  товарищи  Сергиевского  изо  всех  сил
качали  ручные  насосы,  не  отрывая  взгляда  от  своего
командира.  Слева  берег  заворачивал  внутрь  суши  и  откло¬
нялся  на  запад.  Самолет  перелетел  гребнистый  и  длин¬
ный,  покрытый  пальмами  мыс,  и  в  этот  момент  неожидан¬
но  наступила  тишина.  Моторы  остановились.  Только  край¬
ний  левый  еще  издал  несколько  стреляющих  вспышек,
перед  крыльями  замахали  лопасти  пропеллеров,  словно
предупреждая  о  том,  что  больше  держать  корабль  в  воз¬
духе  они  не  могут.
 — 	Прыгать  по  очереди  через  левую  дверь.  Емелья¬
нов,  распорядись!  —  приказал  Сергиевский,  толкнул
штурвал  вперед  и  повел  тяжелую  машину  вниз  по  поло¬
гой  линии,  стараясь  протянуть  спуск  как  можно  дольше
и  в  то  же  время  избежать  роковой  потери  скорости.
 В  грозной  тишине  спускался  самолет.  Он  покачнулся.
Справа  взвились  вверх  зеленые  выступы  гор.  Еще  немно-
 730

го  —  и  блестящий  металл  красивой  птицы  сомнется,  раз¬
летимся  на  бесформенные  куски  вместе  с  исковерканными
трупами  летчиков.  Но  экипаж  самолета  безмолвствовал,
затаив  дыхание,  не  решаясь  расстаться  с  прекрасной  ма¬
шиной  и  надеясь  на  искусство  пилота.  А  Сергиевский,  от¬
дав  приказ,  уже  не  думал  о  людях,  весь  уйдя  в  полное
надежды  усилие  сохранить  самолет  и  его  груз.  Две-тря
секунды  —  земля  приближалась...  Но  тут  пилот  заметил
небольшую  спокойную  бухту,  загражденную  лесистыми
выступами  берега  от  ударов  прибоя.  Решение  вспыхнуло
мгновенно: 	поворот, 	еще 	больший  наклон  самолета
 вниз  —  и  земля  помчалась  навстречу...
 Сергиевский  резко  рванул  штурвал  на  себя,  осади»
огромную  машину,  как  послушного  коня.  Не  выпуская
шасси,  самолет  задел  низкий  лесок  на  выступе  берега
в  грохоте  ударов  и  треске  ломающихся  деревьев.  Обесси¬
ленная  серебряная  птица  смяла  деревья,  как  траву,  тяже¬
ло  плюхнулась  в  воду  бухты  и  скользнула  по  ней  сред  я
брызг.  Пробежав  полторы  сотни  метров,  она  остановилась
совсем  близко  от  высокого  противоположного  берега.
В  последнюю  секунду  движения  Сергиевский  еще  успел
выпустить  шасси,  чтобы  использовать  малейшую  возмож¬
ность  задержать  инерцию  тяжелого  корабля.  Маневр
удался: 	огромная 	машина  легла  иа  прозрачную  го¬
 лубоватую  воду,  слегка  накренившись  на  правоз
крыло.
 Самолет  еще  покачивался  и  вздрагивал,  когда  летчики
выбрались  на  крыло.  Гнетущая  тяжесть  ответственности
свалилась  с  души  Сергиевского.  Он  расправил  плечи,  ра¬
дуясь  ослепительному  солнцу,  ласковой  воде  и  буйной
тропической  зелени.  Глубина  воды  под  самолетом  не  пре¬
вышала  трех  метров,  колеса  шасси  уперлись  в  плотный
 песок  постепенно  подымавшегося  дна.  Герметическая  ка¬
бина  не  пропускала  воды,  а  носовая  пробоина  находилась
выше  уровня  осадки  самолета.
 — 	С  прибытием,  товарищи!  —  весело  сказал  Сергиев¬
ский.—  Правда,  не  совсем  к  месту  назначения,  но  это
не  беда.  Могло  быть  и  хуже.  А  сейчас  мы  где-то  во  Фло¬
риде...
 Зной,  причудливые  формы  незнакомых  растений  и
без  пояснений  говорили  о  далеком  юге.
 46*
 731

Всё  происшедшее  за  последние  сутки  казалось  быстро
промелькнувшим  сном.
 — 	Ну,  Робинзоны,  еще  раз  осмотрим  самолет  и  по¬
спим  немного.  Рекомендую  раздеться,  не  то  сваримся
в  комбинезонах.
 Посоветовавшись  с  механиком  и  вторым  пилотом,  Сер¬
гиевский  решил  после  отдыха  подпереть  хвостовую  часть
и  правое  крыло  какими-нибудь  стойками  для  обеспечения
полной  безопасности  машины  от  увязания  в  грунте  во
время  отлива.
 Полдневное  солнце  нагрело  самолет,  ослепительно  от¬
ражаясь  от  его  полированной  поверхности.  Летчики  вы¬
лезли,  отдуваясь,  наружу.  Раненому  радисту  стало  луч¬
ше,  и  он  был  удобно  устроен  на  сквозняке  между  двумя
Еынутыми  окнами.
 Летчики  разложили  складную  резиновую  лодку,  гото¬
вясь  отправиться  на  берег  за  подпорками  для  машины.
Сергиевский  оставил  одного  из  стрелков  дежурить  в  са¬
молете  и,  поднявшись  на  верхнюю  часть  левого  крыла,
оглядел  бухту,  Еыбирая  наиболее  подходящие  деревья.
 Гладкая  вода  бухты  имела  сердцевидный  контур.  В  се¬
редине  берегового  выступа  возвышалась  крутая  скала
с  тонкими,  изогнутыми  пальмами.  Направо  когтеобраз¬
ный  мыс  порос  перистыми  деревьями,  сплошь  покрытыми
белыми  цветами.  Мыс  пересекала  широкая  дорога,  проло¬
женная  самолетом.  Обломанные  вершины,  вывороченные
с  корнем  деревья  и  нагроможденные  у  края  воды  свеже-
расщепленные  стволы  привлекли  внимание  Сергиевского.
«Много  материала  для  стоек  наготовили»,  —  усмехнув¬
шись,  подумал  летчик.  Некоторые  обломки  деревьев  бы¬
ли  отброшены  далеко  вглубь  бухты  —  такова  была  сила
удара  самолета,  прочность  его  корпуса.
 — 	Да,  если  бы  не  этот  пружинящий  забор...  —  вслух
сказал  сам  себе  Сергиевский  и,  не  докончив  мысли,  по¬
глядел  на  противоположный  берег  бухты,  о  который  неми¬
нуемо  бы  разлетелась  вдребезги  длиннокрылая  машина.
 Погрузившись  в  лодку,  летчики  медленно  двинулись
по  зеркальной  воде,  нехотя  морщившейся  вокруг.  Там,
где  в  прозрачной  воде  громоздились  расщепленные  облом-;
ки  деревьев,  придавленные  сверху  целым  лесным  завалом,
летчиков  поразила  невероятная,  незабываемая  картина.
 732

Ровный  плотный  песок  на  дне  давал  однотонную  по¬
верхность,  казавшуюся  бурой  сквозь  голубеющую  воду.
Над  ней  во  всех  направлениях  в  пронизывающих  воду,
солнечных  лучах  изгибались  и  двигались,  переплетались
и  перемешивались  струи  глубочайшего  синего  и  огненно¬
золотистого  цвета.
 Небольшой  песчаный  бугорок  на  дне,  под  грудой  из¬
ломанных  стволов,  был  окаймлен  светлосиним  полуколь¬
цом,  заполненным  клубами  искрящегося  золота  и  чистей¬
шей  сини.  Временами  между  золотом  и  синью  мелькали
извивы  алых,  пылающе-гпурпурных  и  изумрудно-зеленых
струй.  Сказочная  симфония  сверкающих  красок  перели¬
валась,  отсвечивала,  клубилась  и  струилась,  приковывая
взгляд  своим  почти  гипнотическим  очарованием.
 Ошеломленные  невиданным  зрелищем,  летчики  долго
не  могли  отвести  взгляда,  пока,  наконец,  Сергиевский  ре¬
шительным  толчком  не  ввел  лодку  прямо  в  клубящееся
золото.  Налево  два  обломка,  отброшенные  в  глубину
и  воткнувшиеся  в  дно,  стояли  почти  вертикально,  и  во¬
круг  них  извивались  те  же  струи  золота  с  синыо,  только
более  узкие  и  прозрачные.
 Сладкое  благоухание  таинственных  деревьев  распро¬
странялось  в  воздухе,  усиливая  впечатление  чудесного.
Вода  в  этом  уголке  бухты  опалесцировала  слабыми,  как
бы  разведенными  во  много  раз,  но  такими  же  безупречно
чистыми  красками  золота,  сини  и  пурпура.
 Сергиевский  и  его  товарищи  вошли  в  мелкую  воду
у  берега  и  принялись  выбирать  подходящие  для  стоек  об¬
ломки  деревьев.  Стволы  не  были  толстыми  —  всего
шесть-семь  сантиметров  в  диаметре,  —  с  очень  плотной
и  тяжелой  древесиной.  Сердцевина  дерева  темно-
бурого  цвета  окаймлялась  почти  белым  наружным
слоем.
 Механик,  найдя  расщепленный  пополам  ствол,  погру¬
зил  его  для  опыта  в  воду.  Сначала  -—  первые  две-три  ми¬
нуты  —  в  воде  медленно  распространилось  едва  заметное
голубое  опалесцирующее  облачко,  затем  от  ствола  нача-:
ли.  отделяться  маленькие  радужные  струйки.
 Так  вот  разгадка  чудесных  красок  в  воде  бухты—>
присутствие  расщепленной  древесины  загадочного  дерева!
Сергиевский  внимательно  смотрел  на  берег,  стараясь  за¬
 733

помнить  очертания  деревьев.  Ничего  особенного  не  было
в  их  раскидистых  ветвях,  перистых  листьях  и  гроздьях
белых  цветов.
 Вдруг  откуда-то  из-за  мыса  донесся  слабый,  но  отчет¬
ливый  шум,  который  нельзя  было  спутать  ни  с  каким  дру¬
гим  звуком,  —  мотор!  Далекое  гуденье  было  ровным  и
сильным,  несомненно  приближавшимся  к  бухте.
 — 	К  самолету!  Скорее!  —  скомандовал  Сергиевский.
 С  левого  крыла,  приподнявшегося  над  водой,  видне¬
лись  волны,  размеренно  и  непрерывно  катившиеся  на  бе¬
рег.  Обогнув  длинный  восточный  мыс,  серый  моторный
 734

катер  неожиданно  рдссек  плавные  волны  белым  пенящим¬
ся  буруном.  Нос,  высоко  поднявшийся  над  водой,  слабо
покачивался,  под  ним  лежала  черная  тень,  а  металличе¬
ские  части  орудийной  и  прожекторной  установок  горели
туманными  огоньками.
 Катер  повернул,  моторы  стихли,  и  маленькое  судно
подлетело  к  самолету.  На  носу  его  выросли  крупные  фигу¬
ры  моряков  береговой  охраны  в  белых  куртках  и  широких
трусах,  казавшихся  легкомысленным  нарушением  необ¬
ходимой  суровости  военной  формы.
 Переговоры  не  затянулись,  и  катер  исчез  так  же  быст¬
ро,  как  появился,  а  спустя  некоторое  время  два  куцых
гидросамолета  тяжело  опустились  на  воду  большой  бух¬
ты  в  километре  к  западу  от  бухты  «радужных  струй».  Ра¬
неный  и  часть  груза  были  взяты  на  гидросамолеты,  в  ба¬
ки  советской  машины  влито  две  тонны  бензина.  Остава¬
лось  ждать  прибытия  двух  судов,  для  того  чтобы  во  вре¬
мя  отлива  отбуксировать  самолет  из  маленькой  бухты
через  узкий  проход  между  рифами.
 Короткие  сумерки  сменились  густой  темнотой.  Серги¬
евский  спохватился,  что  нужно  взять  с  собой  образец  вол¬
шебного  дерева,  иначе  все  виденное  в  бухте  скоро  пока¬
жется  невероятным  сном.  В  ожидании  восхода  луны
летчик  поднялся  на  крыло  самолета  и  увидел  отчетливое
голубое  сияние,  распространившееся  в  воде  вокруг  стоек,
подпиравших  крыло  и  хвост  самолета.  Удивленный  новым
проявлением  чудес  бухты,  пилот  поглядел  в  сторону  со¬
крушенного  самолетом  леса.  Окруженное  темной  водой,
яркое  голубое  пятно  горело  там,  где  днем  сверкали  изви¬
вы  радужных,  струй.
 Сергиевский  опустился  в  лодку  и  поплыл  к  светяще¬
муся  пятну.  Вокруг  расщепленных  стволов  вода  казалась
облаком  светящегося  голубого  газа,  бросавшим  серебри¬
стый  отблеск  на  лицо  и  руки  Сергиевского.  Света,  испу¬
скаемого  водой,  было  достаточно,  для  того  чтобы  ориенти¬
роваться,  и  летчик  быстро  отобрал  несколько  кусков
древесины,  не  забыв  прихватить  и  ветки  с  листьями  и
цветами.
 Во  время  работы  по  буксировке  самолета  из  бухты
Сергиевскому  было  не  до  расспросов,  а  потом,  когда  бухта
«радужных  струй»  осталась  позади,  летчику  уже  не  уда¬
 735

лось  узнать  ничего  вразумительного.  Дерево,  о  котором
он  рассказывал,  было  знакомо  местным  жителям  под
названием  сладкого  дерева.  Оно  встречалось  здесь  ред¬
ко,  и  никто  не  слыхал  о  чудесных  свойствах  его  дре¬
весины.
 Медленно  и  осторожно,  вместе  с  отливом,  серебряный
корабль  был  выведен  на  простор  спокойного  моря,  и  рев
моторов  потряс  безмятежный  тропический  берег.
 «Альбатрос»  покинул  навсегда  чудесную  бухту  и  вско¬
ре  перенес  обратно  через  океан  всю  маленькую  группу
людей,  удостоенных  судьбой  увидеть  одно  из  неизвестных
чудес  природы.
 * 	*  *
 Профессор  Кондрашев  повернулся  на  высоком  стуле
к  входившему  в  лабораторию  Сергиевскому  и  молча  про¬
тянул  ему  стойку  с  пробирками,  на  дне  которых  лежали
маленькие  кусочки  волшебного  дерева,  привезенного  лет¬
чиком.
 В  воде  переливались  и  блестели  струйки  и  облачка
огненно-желтого  и  синего  цветов,  иногда  переходившие
в  зеленовато-желтые  или  сверкающие  голубые  тона.
 — 	Похоже  на  вашу  бухту?  —  вопросительно  улыб¬
нулся  профессор.
 — 	Не  совсем,  —  серьезно  ответил  летчик.  —  Там
краски  и  свечение  были  куда  ярче.
 — 	А,  конечно,  —  спохватился  Кондрашев,  —  ведь
в  бухте  вода-то  морская!  —  и  капнул  в  пробирки  по  не¬
скольку  капель  какого-то  раствора.
 Синь  тотчас  сгустилась  и  из  прозрачной  стала  почти
непроницаемой  для  глаза,  а  желтые  облачка  показались
отлитыми  из  червонного  золота.
 — 	Оказывается,  —  пояснил  профессор,  —  добавление
в  пресную  воду  небольшого  количества  щелочей  резко
усиливает  способность  дерева  окрашивать  воду.  Впрочем,
это  не  краска,  а  какое-то  особое  вещество,  еще  не  разга¬
данное  наукой.  Его  способность  светиться  и  опалесциро-
вать  может  оказаться  весьма  ценной.  Дерево  мне  удалось
определить  —  оно  сродни  обыкновенным  серым  орехам,  но
является  очень  древним  представителем  этой  группы  и  на¬
зывается  эйзенгартия.  Эйзенгартия  возникла  не  ме¬
 736

нее  шестидесяти  миллионов  лет  назад.  Сейчас  это  кустар¬
ник,  широко  распространенный  на  юге  Соединенных  Шта¬
тов  и  не  обладающий  никакими  чудесными  свойствами—
очевидно,  выродившийся  в  неблагоприятных  условиях
жизни.  И  вот  оказывается,  что  в  южной  Мексике,  на
Юкатане,  и  очень  редко  там,  где  вы  были,  эта  же  самая
эйзенгартия  сохранилась  в  виде  небольшого  дерева,  так
же,  как  и  в  древние  эпохи  своего  существования.  Это  де¬
рево  обладает  особыми,  уже  знакомыми  вам  свойствам».
Именно  оно  и  представляет  собою  «коатль»  ацтеков,  или
«дерево  жизни»  средневековых  ученых.  Вам,  дорогой,
принадлежит  честь  открытия  —  вернее,  возобновления
открытия  этого  ценного  растения.
 Профессор  встал  и,  торжественно  раскрыв  стеклянный
шкафчик,  вынул  небольшой  бокал,  выточенный  из  темной
древесины  эй(зенгартии.
 — 	Вам,  —  продолжал  он,  наливая  в  бокал  чистую  во¬
ду  из  колбы,  —  по  праву  надлежит  первому  выпить  вол¬
шебный  напиток,  сохранявший  здоровье  средневековых
владык...
 Вода  в  темном  бокале  казалась  зеркальцем  глубочай¬
шей  синевы.  Сергиевский,  смущенно  улыбаясь,  принял  бо¬
кал  из  рук  профессора  и,  не  колеблясь,  осушил  до  дна.

ОБ  АВТОРЕ
 Иван  Антонович  Ефремов  родился  в  1907  году  в  деревне  Вы¬
рица  Ленинградской  области.  Он  рано  остался  сиротой.  Во  время
гражданской  войны  был  воспитанником  красноармейской  части.
 В  1922  году  Ефремов  сдал  экзамен  на  аттестат  зрелости.
В  1924  году  после  окончания  мореходных  курсов  плавал  на  кабо¬
тажных  судах  на  Дальнем  Востоке,  в  1925  году  на  Каспийском
море  командовал  гидрографическим  ботом.
 С  1925  года  Иван  Антонович  Ефремов  участвует  во  многих
палеонтологических  экспедициях  в  Закавказье,  Средней  Азии,
Якутии,  Восточной  Сибири,  на  Дальнем  Востоке  и,  будучи  всего
лишь  палеонтологом-любителем,  в  течение  нескольких  лет  бессмен¬
но  руководит  научными  экспедициями.
 В  1927  году  вышел  первый  научный  труд  молодого  ученого.
К  1955  году  Ефремовым  опубликовано  65  научных  работ.
 В  1932—1934  годах  Иван  Антонович  экстерном
Ленинградский  горный  институт.
 В  1935  году  Ефремову  за  его  научные  труды  присваивается
звание  кандидата  наук,  а  в  1940  году  Ефремов  защитил  диссерта¬
цию  и  ему  была  присуждена  степень  доктора  биологических  наук.
 В  1951  году  И.  А.  Ефремову  за  новый  научный  труд  присвое¬
но  звание  лауреата  Сталинской  премии.
 Первые  рассказы  Ефремов  написал  в  1942  году.  Среди  них
«Встреча  над  Тускаророй»,  «Озеро  горных  духов»,  «Голец  Под¬
лунный»  и  другие,  и  в  1944  году  в  издательстве  «Молодая  гвар¬
дия»  вышел  первый  сборник  «Пять  румбов».
 И.  А.  Ефремов  —  автор  многих  научно-фантастических  рас¬
сказов  и  повестей.  Наиболее  широко  известны:  «Путешествие
 738

Баурджеда»,  «На  краю  Ойкумены»,  «Звездные  корабли»,  «Тень
минувшего»,  «Атолл  Факаофо»,  «Последний  марсель»,  «Алмазная
труба»,  «Белый  рог»  и  другие.
 Рассказы  и  повести  И.  А.  Ефремова  неоднократно  выходили
сборниками:  «Алмазная  труба»,  «Звездные  корабли»,  «Великая
Дуга».
 В  1956  году  вышла  в  свет  книга  «Дорога  Ветров»  о  путеше¬
ствии  самого  И.  А.  Ефремова  —  двадцать  пять  тысяч  километров
поиска  древнейших  животных  в  степях  Монголии.
 В  настоящее  время  И.  А.  Ефремов  ведет  большую  научную
работу  и  продолжает  писать.  Он  заканчивает  научно-фантастиче¬
ский  роман  о  будущем  коммунистическом  обществе  «Туманность
Андромеды».

ОГЛАВЛЕНИЕ
 ВЕЛИКАЯ  ДУГА
 Путешествие  Баурджеда
 Г  лава  первая. 	Завещание   Джосера 			5
 Глава  вторая. 	Подводные   сады 	....... 	60
 Г  лава  третья.   Великая  Дуга 		84
 Послесловие 			121
 На  краю  Ойкумены
 Пролог 				123
 Глава  первая.  Ученик  художника 	...... 	131
 Г  лава  вторая.  Пенная  страна  		. 	159
 Глава  третья.  Раб  фараона 	189
 Глава  четвертая.  Борьба  за  свободу 	218
 Глава  пятая.  Золотая  степь 	263
 Глава  шестая.  Темная  дорога 	300
 Глава  седьмая.  Сила  лесов 	334
 Глава  восьмая.  Сыны  ветра 	369
 РАССКАЗЫ
 Тень  минувшего 	415
 Обсерватория  Нур-и-Дешт  		466
 Озеро  Горных  Духов  		493
 Голец  Подлунный  		511
 740

Белый  Рог 	539
 Алмазная  труба  		563
 Путями  старых  горняков 	596
 Встреча  над  Тускаророй 			626
 Последний  марсель 	655
 Атолл  Факаофо  .  		685
 Бухта  радужных  струй 			719
 Об  авторе   ....  		738

УВАЖАЕМЫЕ  ЧИТАТЕЛИ!
 Присылайте  ваши  отзывы
о  содержании,  художественном
оформлении  и  полиграфическом
исполнении  книги  по  адресу:
Москва,  А-55,  Сущевская  ул.,
21,  издательство  ЦК  ВЛКСМ
«Молодая  гвардия»,  массовый
отдел.

Ефремов  Иван  Антонович
ВЕЛИКАЯ  ДУГА
 Редактор  Г.  Прусова
Оформление  художника  Л.  Подольского
Иллюстрации  художника  Н.  Гришина
Худож.  редактор  Н.  Печникова
Техн.  редактор  И.  Егорова
 *
 А00289  Подп.  к  печ.  5/VIII  1957  г.
Бумага  84X108  1/32  =11,625  бум.  л.=
38,13  печ.  л.  +1  вкл.  Уч.-изд.  л.  37,7.
Заказ  1739.  Тираж  150  000  экз.
Цена  13  руб.
 *
 Типография  „Красное  знамя“
изд-ва  „Молодая  гвардия“.
Москва,  А-55,  Сущевская,  21.

В  ИЗДАТЕЛЬСТВЕ
ЦК  ВЛКСМ
 „Молодая  гвардия“
 ВЫШЛИ  СЛЕДУЮЩИЕ  КНИГИ:
 Александр  Бек,  Волоколамское
шоссе.  224  стр.,  цена  7  р.  45  к.
 Александр  Беляев,  Избранные
научно-фантастические  произведения
в  трех  томах.  Том  III,  552  стр.,  цена
9  р.  65  к.
 Расул  Гамзатов,  Новая  встреча.
Стихи.  96  стр.,  цена  2  р.  20  к.
 Леонид  Жариков,  Повесть  о  суро¬
вом  друге.  328  стр.,  цена  8  р.  50  к.
 М.  Колесников,  Удар,  рассекающий
горы.  232  стр.,  цена  5  р.  90  к.
 Александр  Малышкин,  Люди
из  захолустья.  384  стр.,  цена  8  р.  90  к.
 Сергей  Наровчатов,  Горькая  лю¬
бовь.  Стихи.  136  стр.,  цена  2  р.  70  к.
 Сергей  Чекмарев,  Стихи,  письма,
дневники.  184  стр.,  цена  5  р.  90  к.