P-59
А. РОГИ НСК.АЯ
ЗАРАУТСАЙ
2 е т г и р * 1 у

А. РОГИНСКАЯ
ЗАРАУТ-САЙ
(Записки художника)
Государственное Издательство Детской Литературы
Министерства Просвещения РСФСР
Москва 1950 Ленинград
I
i
I Российская государственная
даупгпп 6uSni«'‘’,"V'|
Рис. 1.
ВСТУПЛЕНИЕ
• _. • > ... ... . ।
Из всех наук мне всегда казались самыми волнующими и интересными
те, которые говорили о человеке, его происхождении и развитии, его пути
через века.
Раскопки последнего столетия дали ценнейшие материалы, по которым
антропологи и археологи смогли восстановить облик первобытного чело-
века и образ его жизни.
Марксистская наука объяснила нам, как постепенно, в течение тысяче-
летий эволюции, огонь человеческого разума зажегся в глазах нашего
животного предка, как труд, а затем и вместе с ним членораздельная речь
направляли развитие человека от обезьяны.
Я художник. И поэтому меня давно уже занимал вопрос: когда же
впервые начал человек изображать видимый мир, украшать самого себя и
свои орудия — словом, когда и как появилось на свете изобразительное
искусство?
Мне вспоминается маленькая темная аудитория, где я слышала первую
лекцию по истории искусства. Не помню даже, кто ее читал, да это и не
важно.
Помню только, как на экране возникло изображение огромного лежа-
щего животного с могучей шеей, с подогнутыми, тонко прорисованными
ногами. Косящий свирепый глаз, каждая шерстинка, каждый изгиб копыта
подчеркивали характер незнакомого нам, но необычайно сильно и вырази-
тельно показанного зверя. Волшебный фонарь давал почувствовать на ри-
сунке объемность тела животного, со всеми выпуклостями и плавными пе-
реходами. Хотя для этого были, повидимому, использованы только две
краски — черная и красная, — но они давали ощущение настоящего цвета,
так же как и света и воздуха (рис. 2).
Это было изображение бизона, одно из многих, найденных в пещере
Альтамира, в Северной Испании, сделанное первобытным охотником-
художником.
По силе непосредственного художественного воздействия, по трепету
напряженного интереса, который в нас всегда вызывает остро наблюден-
ная жизненная правда, эта живопись кажется поразительной и сейчас, че-
рез десятки тысяч лет.
Животные были изображены — иногда почти в натуральную величи-
ну — на выступах потолка пещеры. Фигуры их заполняли целиком рельеф
выступа, используя его природную форму.
Замечательные рисунки, изображавшие сцены охоты на оленей, были
Рис. 2.
найдены на скалах в Испании. Они сде-
ланы более силуэтно, одной красной
краской (рис. 3).
В последнее время обнаружено много
следов творчества первобытного челове-
ка не только в Испании и Франции, но
и в других странах. Уже написаны сот-
ни томов научных исследований о перво-
бытном искусстве.
Огромным количеством интересных
находок обогатили науку советские ар-
хеологи. В местах обитания древних лю-
дей они нашли множество орудий, пред-
метов быта, украшений.
Кроме того, были обнаружены у нас
на Севере, а затем и в других местах
Советского Союза богатейшие серии
разнообразных рисунков, высеченных на
камне.
Рис. 3.
А совсем недавно в нашей стране были открыты великолепные перво-
бытные изображения, сделанные красками.
Мне посчастливилось принять участие в экспедициях, исследовавших
эту замечательную первобытную живопись, и о них я хочу рассказать
юным читателям.
Рис. 4.
Рис. 5.
РАССКАЗЫ АРХЕОЛОГА
В 1942 году мы с художником Кирилловым приехали работав в
Узбекский национальный театр в городе Термезе.
В городе оказался прекрасный краеведческий музей, в котором собраны
богатые коллекции разнообразных и интересных материалов. Почти все
экспонаты музея были найдены вокруг Термеза.
Вскоре мы познакомились и подружились с организатором и директо-
ром этого музея — археологом Гавриилом Васильевичем Парфеновым. Этот
страстный, настойчивый и неутомимый исследователь Средней Азии много
лет занимался изучением первобытного искусства в Узбекистане.
Под руководством Гавриила Васильевича описаны многие древнейшие
памятники, имеющие большое значение для истории материальной куль-
туры.
Его маленький кабинет в музее, где он почти всегда ночует, засижи-
ваясь допоздна за работой, доверху завален книгами и рукописями. Со
всех сторон громоздятся бесчисленные ящики с картотеками, уже давно не
умещающиеся на столах.
Здесь собраны результаты многолетних трудов археолога Парфенова
по различным темам экспедиций: «Каменный период Средней Азии»,
«Бронзовый период Средней Азии», «Пещеры Средней Азии», «Наскаль-
ная живопись Зараут-Сая» и другие.
6
Мы услышали от Гавриила Васильевича заманчивую, почти фанта-
стическую историю, которая увлекла нас и совершенно заполнила наше
воображение.
Из поколения в поколение в горах Кугитанга передается легенда об уди-
вительном ущелье с «красными рисунками». Однако где это ущелье — было
неизвестно. Но вот однажды, в 1939 году, в музей пришел охотник, ловец
ядовитых змей Иван Федорович Ломаев, и рассказал, что он побывал в
этом таинственном ущелье. Во время своих охотничьих скитаний высоко в
горах Ломаев встретил старого приятеля-горца, который в знак доверия и
дружбы проводил его к легендарному ущелью.
На стенах гротов и скальных навесов Ломаев увидел странные изобра-
жения маленьких, как бы крылатых человечков и зверей: не то быков, не то
горных козлов — кииков.
Ломаев срисовал некоторые из них. И даже этих зарисовок неопытной
рукой было достаточно, чтобы археолог Парфенов сразу понял, какое перед
ним замечательное открытие.
Это ущелье, называемое «Зараут-Сай» ’, расположено в глухих горах,
за сто километров от Термеза.
В следующем году Гавриил Васильевич с сотрудниками музея поехал
в Зараут-Сай.
Часть рисунков члены экспедиции перевели на кальку. Это было очень
трудное и сложное дело: рисунки расположены на разнообразных рельеф-
ных поверхностях скалы; до некоторых очень трудно добраться. Некото-
рые рисунки удалось сфотографировать. Парфенов исследовал все ущелье
и сделал обмеры рисунков.
Так он окончательно убедился, что первое впечатление его не обмануло:
на скалах Зараут-Сая была обнаружена древнейшая живопись первобыт-
ного человека.
Об этом открытии Парфенов так рассказал в одной статье:
«В юго-западных отрогах Гиссарского хребта, на горе Кугитанг-тау, на
высоте до 1900—2000 метров над уровнем моря, скалы прорезает угрюмое,
неприветливое, извилистое русло речки Зараут.
1 Слово «Зараут» означает «золотой огонь». «Сай» означает каменистое ложе, обыч-
но безводное и несущее бурные потоки воды и камней в периоды весеннего таяния и
ливней в горах.
7
Мощные в прошлом потоки воды промыли ряд поперечных хребтов
крепчайшего известняка.
Это и есть знаменитое ущелье Зараут-Сай. Дно ущелья загромождено
большими валунами минеральной охры. Горные потоки весной, раство-
ряя охру, кроваво-красным бурливым, пенистым гребнем мчат свои воды
вниз в долину, каждый раз напоминая о несметных запасах превосходной
краски.
С юга ущелье окаймляется предгорной степью — адырами, покрытыми
ковром душистых, весною сочных трав, где в глубокой древности паслись
дикие быки-туры.
Мощные подземные воды, постоянные ветры вымыли и выдули в ска-
лах многочисленные пещеры, гроты, навесы, ниши, где селились первобыт-
ные охотники на быков.
Вода растворила известняк и известковым натеком покрыла кровлю и
стены навесов и ниш. Могучее солнце «пустынным загаром» окрасило этот
натек в светложелтый с розоватым, цвета зари.
На этом природном фоне зараут-сайские охотники-художники рисовали
охрой, смешанной с жиром животных, целые охотничьи хроники коллек-
тивной охоты облавой на туров.
На скалах, в навесах и нишах, сохранилось до двухсот отдельных ри-
сунков. Самые древние относятся к началу верхнего палеолита (древнека-
менного периода), за несколько десятков тысяч лет до наших дней, а самые
молодые — к бронзовому периоду, за пять-семь тысяч лет до нашего вре-
мени. Благодаря этому наскальная живопись Зараут-Сая является уни-
кальной и признана памятником мирового значения» *.
Значит, здесь, на окраине Узбекистана, за многие тысячи километров
от ранее известных образцов первобытной живописи во Франции, в Испа-
нии и Африке, родилось искусство и развивалось самостоятельно. И все
же, в силу одинаковых условий существования людей, оно напоминает эти
давно известные образцы.
Как много нового эти находки вносят в науку о возникновении искус-
ства!
Ведь это не просто живопись. Это правдивый рассказ наших предков
о самих себе, о своей жизни, о своем труде. Рассказ, который никакие
раскопки заменить не могут.
1 Фотогазета, 1945 г., № 6—7, Ташкент.
8	;
Подобная живопись в СССР впервые была найдена на скалах Зараут-
Сая.
Шел второй суровый год Великой Отечественной войны. И даже в эти
трудные дни для нашей Родины не прекращалась исследовательская
работа.
Было от чего притти в волнение, когда Парфенов пригласил нас при-
нять участие в следующей экспедиции в Зараут-Сай. Он предложил нам
скопировать первобытные рисунки так, чтобы они были как можно больше
похожи на оригиналы.
Фотография, как известно, не передает ни манеры рисунка, ни ощуще-
ния его древности, ни цвета. Кроме того, нужно было написать пейзажи
тех лугов, где паслись изображенные на скалах звери, и зарисовать пеще-
ры и ущелья, где жили и охотились первобытные художники.
Мы с увлечением стали готовиться к экспедиции. Однако нам удалось
отправиться в путь лишь в октябре 1943 года.
За это время мы ближе узнали Термез, о котором мне хочется немного
рассказать.
Рис. 6.
ВОСПОМИНАНИЯ О ТЕРМЕЗЕ
Наше путешествие начиналось из Термеза.
Средняя Азия выглядит здесь не так, как мы привыкли обычно видеть
на полотнах художников: нет ни бездонного синего неба, ни пестрых и яр-
ких одежд, ни бесчисленных орнаментов.
Причин этому много. Одна из них — это «афганец». Так здесь назы-
вают горячий ветер, дующий из Афганистана. Еще в ущельях около Тер-
9
меза он набирает такую силу, что, добравшись до города, сдирает крыши
с домов и вырывает деревья с корнем. Это скорее не ветер, а какой-то
пыльный вихрь.
Афганец бывает здесь довольно часто. За несколько дней до его появ-
ления в воздухе накапливается какое-то напряжение, которое действует на
человека, подобно тому как это бывает у нас перед грозой, только во много
раз сильнее.
Пепельный отсвет ложится на все окружающее. Небо покрыто серой
пеленой, и только солнце, как добела раскаленная монета, едва просвечи-
вает сквозь дымку.
Зной и пыль еще более обесцвечивают все вокруг. Вот в чем особен-
ность здешнего колорита.
И до чего же тут жарко!
Недаром написано в учебнике по географии, что Термез — одно из са-
мых жарких мест в СССР.
Термез — очень старинный город. Возникновение его окутано легенда-
ми. Он стоял на скрещении великих караванных путей из Китая на Запад
и входил в состав Греко-Бактрийского царства в III веке до нашей эры.
По здешним дорогам проходили завоеватели: Александр Македонский,
Чингис-хан и Тамерлан.
В десяти километрах от нынешнего города находятся развалины древ-
Рис. 7.
него Термеза с поразительной по красоте отделкой дворцов, построенных
в XI веке.
Советские археологи раскопали в древнем Термезе целые улицы и
кварталы: металлистов, гончаров, пекарей и других ремесленников.
Там же найдены архитектурные обломки, старинные монеты, статуэтки,
посуда и орудия. Теперь они хранятся в Термезском музее и в музеях
других городов.
❖ * *
Интересно побывать в праздничный день на колхозном базаре в Тер-
мезе. Сюда приезжают колхозники за десятки километров на осликах и
верблюдах. Скрипят арбы на двух огромных колесах, запряженные
мулами.
В толпе много городских жителей; большинство из них одеты теперь
так же, как в Москве или любом другом нашем городе, только в тюбе-
тейках.
Костюмы колхозников из отдаленных мест сохранили еще старинное
национальное своеобразие.
Местные жители умеют по манере одеваться различать узбека из Бу-
хары или Самарканда, таджика или туркмена.
Узбеки носят полосатые халаты, подпоясанные бильбаком — шелковым
Рис. 8.
платком с узорами. Щеголи накручивают по три-четыре платка сразу, и
они уголками выглядывают один из-под другого.
Нигде уже не встретишь женщин с лицом, закрытым черной сеткой —
чадрой. Исчезла и старинная паранджа -г- нелепое платье вроде мешка с
длинными, связанными за спиной рукавами.
Женщины носят узкие шаровары и множество всяких украшений. Тут
и ожерелья из серебряных монет с подвесками, и плоские нагрудные кова-
ные ящички, и кораллы, и резные браслеты.
Узбекские девушки носят тюбетейки, из-под которых виднеются сорок-
пятьдесят косичек, а в парадных случаях число их увеличивается до ста;
снизу к ним подвязывается разукрашенная сетка искусственных косичек.
Такую прическу девушки устраивают, когда приходят позировать ко мне
для портрета.
Больше всего здесь, пожалуй, туркменских женщин — они и задают
«цветовой тон». Одеты они не так, как у себя в Туркмении — во все крас-
ное (там их одежды пылают, как факелы), а наоборот, в нежные, бледные
тона — лимонный, фисташковый, бледнорозовый. Объясняется ли это их
вкусами или горячим солнцем, заставляющим выцветать все краски, — я
не знаю, но создается замечательная гармония с окружающими лессовыми
постройками и пепельными оттенками в природе.
На головах у туркменок — твердые, очень высокие сооружения, задра-
пированные платками разных оттенков.
Все это окаймляется бляшками, а иногда и венчиком из металлических
шариков. Шарики сверкают на солнце и образуют вокруг головы ослепи-
тельное сияние.
Ребят одевают так же, как и взрослых; только самым маленьким де-
тям приделывают к шапочкам разноцветные перышки и всяческие погре-
мушки.
Вот какова она — эта красочная, многонациональная толпа Термезского
базара (рис. 7 и 8).
Многих знатных людей я знаю в лицо: мне приходилось их рисовать
на слетах передовых хлопкоробов и животноводов в нашем театре.
А сколько в этой толпе будущих знатных людей!
Я брожу по улицам и базарам целыми днями. Часто зарисовы-
ваю живые уличные сценки, так, что участники их об этом и не подозре-
вают.
12
А последнее время, в ожидании поездки в Зараут-Сай, мне приходилось
много писать на хлопковом заводе.
Шла сдача хлопка государству; бесконечные караваны верблюдов и
ишаков, арбы и телеги, нагруженные тугими белыми тюками, тянулись по
дорогам. Во дворе завода хлопок вырастал в высокие горы.
В этот трудный для страны военный год узбекский народ обещал Ро-
дине миллион тонн хлопка, и он выполнил свое обязательство.
Особенно красивы- караваны с хлопком по вечерам, когда фоном слу-
жит нежный желтоватый закат. На другой стороне небо кажется блекло-
лиловым, а наверху — зеленоватым. И месяцами ни одного облачка на го-
ризонте! Ничто не нарушает эту удивительно нежную и мягкую вечернюю
картину.
Рис. 9.
ОТПРАВЛЯЕМСЯ В ПУТЬ
Настал, наконец, счастливый день. Мы с художником Кирилловым от-
правились в долгожданную экспедицию. Было уже поздно, когда мы сади-
лись в машину. Дул яростный афганец. Пришлось укрыться с головой, и
первые шестьдесят километров пути мы почти ничего не увидели.
3 Зараут-Сай
13
Уже ночью мы сошли у въезда в Ширабад, маленький городок, распо-
ложенный в предгорье. Долго мы бродили в темноте, пока нашли длин-
ный глиняный забор и в нем калитку. Войдя во двор, я сразу наткнулась
на что-то большое, покрытое шерстью. При свете спички с ужасом разгля-
дела ощеренную страшную пасть с клыками. Откуда-то на нас налетели
два маленьких черных пса. Так мы впервые попали к знаменитому охот-
нику Ломаеву. Испугавшее меня животное оказалось чучелом кабана —
трофеем охоты Ломаева, а собачки — его всегдашними спутниками и дру-
зьями.
Утром воздух был особенно чист и прохладен, как всегда после афганца.
Днем я писала местный пейзаж, но всеми помыслами была уже в за-
ветных горах. Однако пришлось еще остаться в Ширабаде на два дня, так
как не все было готово к экспедиции.
Жили мы у Ивана Федоровича Ломаева. Он вырос в Средней Азии и
известен во всех окрестных горных кишлаках, где его зовут Иван-ака
(Иван-брат). Ловит он самых ядовитых змей голыми руками, стреляет
без промаха, а свою охотничью добычу отправляет в зоопарки или превра-
щает в прекрасные чучела. Ломаев не только охотник, но и пытливый
краевед. Он обогатил музей многими интересными находками.
Приятно думать, что мы поедем в ущелье вместе с Иваном Федоро-
вичем. Ведь это он первый его открыл.
Домик Ломаева стоит на берегу реки. С другой стороны эта река оги-
бает подножье горы, запирающей вход в Ширабадскую долину.
Верхушка горы как бы спилена сверху, и на ней виднеются развалины
замка-крепости ширабадского бека. Прежде эту гору окружали рвы с во-
дой и подъемными мостами.
Отсюда бек управлял своими владениями и людьми. С непокорными
он расправлялся немедленно и круто: по его приказу, их бросали в ямы и
пещеры, которыми изрыта вся гора. В этих страшных подземельях («зинда-
нах») найдены скелеты, прикованные железными цепями.
Так продолжалось до самой Великой Октябрьской социалистической
революции. Только она разрушила до основания это феодальное гнездо с
его страшными порядками и принесла людям новую, прекрасную жизнь.
Городок Ширабад привольно раскинулся на берегах Ширабад-Дарьи.
Мы ходили по улицам и любовались светлыми домами, школами, зданиями
завода, клуба и МТС.
14
Рис. 10.
Древним памятником прошлого здесь остался старинный мавзолей, ко-
торый мы ездили зарисовывать. В нем был погребен «святой» Ходжа-
Исса (рис. 10). Этот мавзолей, построенный в XI веке, стоит посреди
огромного знойного кладбища. Холмики могил тянутся по пустыне на ки-
лометры.
Сбоку мавзолея воткнуты три высоких шеста с бурыми от времени
тряпками — это знак смерти; а на трех куполах устроили себе гнезда аисты
и стоят на них часами на одной ноге. Сюда правоверные мусульмане сво-
зили веками своих мертвецов. Они сажали их верхом и так везли издале-
ка, придерживая с двух сторон.
Наконец мы закончили все дела и стали собираться в путь.
Начальник нашей экспедиции Гавриил Васильевич Парфенов задержал-
ся в Термезе. Нам пришлось выехать из Ширабада, не дождавшись его.
Это было медленное путешествие на арбах, все выше и выше в горы.
Некоторые места здесь не уступают Военно-Грузинской дороге, но как-то
суровее и проще ее.
Горные кряжи, белые и матовые, иногда кажутся издали облаками. Они
состоят из мела. Подъехав, можно молотком отколоть себе кусочек и в
классе писать им на доске.
/5
Рис. 11.
Темнокрасные долины окружены красными холмами цветной глины;
даже выжженная трава кажется красной, как будто мы путешествуем по
планете Марс. Далее пейзаж меняется.
Желтые известняки зубцами и пиками тянутся к небу; скалы образуют
фантастические фигуры не то людей, не то зверей на задних лапах. Все
это результат выветривания горных пород. Сильно поработали здесь ветры
и весенние потоки, помогали им и родники, долбившие камень капля за
каплей.
Местами над дорогой нависают косые слоистые срезы известняков, да-
вящие своей громадой.
Мы проезжаем над бурными горными речками, иногда переходим их
вброд по круглым скользким камням.
Было совсем темно, когда мы добрались до каких-то колхозных по-
строек; весь кишлак спал, но в правлении было еще людно: отправляли
обозы с хлопком, планировали работу на завтра.
Нас отвели в мехмон-хона (как здесь называют комнату для го-
стей), где дали целую кучу одеял, а под голову шелковые валики — му-
таки.
Утром нас угостили чаем со свежеиспеченными лепешками, орехами, су-
хими фруктами.
16
/Ж.
Рис. 12.
Мы недолго здесь оставались. Быстро нагрузив багаж на ишаков, от-
правились пешком.
При выходе из кишлака в легкой дымке развернулась широкая панора-
ма гор. Прямо на пути встала отвесная стена Кугитангского хребта. Он
казался совсем близким. Где-то в этих горах, в ущелье, прятались манящие
нас пещеры с тысячелетними рисунками на стенах.
Но, как всегда бывает в горах, близкое расстояние было иллюзией. Мы
долго двигались вперед, а зараут-сайские вершины все продолжали манить
издалека.
Пройдя двадцать пять километров, мы добрались на склоне дня до уз-
бекского селения «Кзыл-олма», что означает «Красное яблоко». И действи-
тельно, весь кишлак расположен, как в чаше, на дне горной котловины,
сплошь покрытой фруктовыми садами.
Мы поднимались по узким уличкам. За глиняными дувалами багро-
вели чудесные осенние яблони.
У большого здания школы нас встретили ребятишки; они побежали
оповестить о приезде гостей, а наших усталых ишаков повели кормить в
стойла.
Председатель колхоза пригласил нас к себе. Сам он летом живет в вой-
лочной юрте, а нам предоставил свой глинобитный домик.
------шМ
Российская государственная
детская библиотека

ЗА?
На следующий день Ломаев повел нас в ущелье. Оно расположено в
шести километрах, за четырьмя горными перевалами от селения.
Усталые, измученные от непривычки лазить по горам, мы наконец одо-
лели последнюю высоту.
Вот он, Зараут-Сай — цель наших стремлений и страстного любопыт-
ства!
Приоткроет ли Зараут тайны далеких предков? Что ожидает нас здесь?
В глубокой тишине ущелья я слышу стук своего взволнованного сердца.
ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО С ЗАРАУТОМ
У входа в ущелье клубятся облака, ползет туман и клочьями повисает
на скалах. Не знаю, передает ли наш пейзаж (рис. 14) это хаотическое
величие, эти грозно застывшие земные сдвиги, то блистающие на солнце,
то скрытые в глубокой прохладной горной тени.
18
Рис. 14.
Слева перед нами возникает отвесная темная гора серо-коричневого
камня, вся изрытая углублениями, как будто изгрызенная. Она поднимает-
ся косыми параллельными террасами.
На высоте трех-четырехэтажного дома — пещера, вернее — широкий, но
неглубокий навес. (На рис. 14 отмечено крестиком.)
Высота его два с половиной метра, ширина— четыре-пять метров, а
глубина — всего один метр.
Как будто и не так уж трудно добраться!
Но оказывается, что попасть туда можно, только карабкаясь по усту-
пам в три-четыре сантиметра.
Однако так сильно хотелось попасть поскорее наверх, что с помощью
Ивана Федоровича мы все ухитрились довольно-таки быстро взобраться.
Там мы провели целый день наедине с рисунками, делали с них на-
броски и обдумывали, как повести дальше работу.
Перед нами был природный скальный навес. Почти все изображения
располагаются как бы на его потолке, наклонном и очень неровном по рель-
79
ефу. Рисунки покрывают его не сплошь. Они образуют группы, различные
по величине и по содержанию.
Изображены преимущественно сценки охоты на диких быков. Малень-
кие, от пяти до тридцати сантиметров, фигурки тонко-тонко выписаны
красной охрой. Сохранность их неодинаковая: некоторые кажутся написан-
ными чуть ли не вчера — так они свежи; другие заплыли древним извест-
ковым натеком.
Изображенные охотники большей частью прикрыты шкурами, напоми-
нающими плащ с капюшоном, поэтому они кажутся «крылатыми человеч-
ками» (рис. 15).
В руках у них копьеметалки, бумеранги, топорики; в животных летят
дротики и камни из пращи.
Какое волнение охватывает при первом взгляде на эти нежные фигурки!
Как будто бы товарищ-художник заговорил с нами через тысячелетия.
Изображения можно найти в маленьких гротах и нишах по всему
ущелью, на протяжении полутора ки-
Рис. 15.
лометров, но самые ценные находятся
именно в том «центральном навесе»»
куда мы, рискуя сорваться вниз, сра-
зу же взобрались. Увы, на следую-
щий день мы уже не смогли туда
попасть!
Парфенов все еще не приехал, а
Иван Федорович убил кабана весом
в сто килограммов, погрузил его на
ишаков и уехал. Сами же мы взо-
браться не смогли, как ни пытались.
Пришлось делать копии с рисун-
ков в маленьких навесах, расположен-
ных вблизи большого, и писать пей-
зажи окружающих мест. Конечно, это
необходимо. Но ведь самое важное»
самое интересное — то, ради чего мы
здесь — находится в центральном на-
весе, а мы только смотрим на него
снизу, как лисица на виноград.
20
Наконец приехал Гавриил Васильевич. Он прежде всего наладил подъем
в пещеру: была сооружена длинная лестница из стволов арчи, а дальше
ее заменяли скобы и веревки. После ранее пережитых мучений этот способ
подъема показался нам удобным, как лифт.
На другой день только мы начали работать, вдруг слышим боевую
песню. Четыре всадника въезжают в ущелье.
Я говорю Кириллову:
— Здесь ведь никто не бывает. Кто это может быть?
Смотрим, впереди едущий всадник приветствует нас. Оказывается, это
товарищ Саидов — секретарь сурхан-дарьинского обкома партии. Он при-
ехал за сто километров навестить нашу экспедицию.
Мы лазили вместе с товарищем Саидовым по скалам и показали ему
все самое интересное. В свою очередь, он помог нам многим и, в частности,
с его помощью мы получили разрешение от дирекции термезского театра
оставаться в ущелье сколько понадобится.
За полтора месяца мы успели зарисовать все изображения, какие были
найдены к тому времени. Сделали мы также много пейзажей маслом.
Одну панораму гор художник Кириллов писал с высоты почти двух с
коловиной тысяч метров над уровнем моря.
Удалось открыть еще несколько новых мест с остатками различных
изображений.
Я сама нашла маленький грот с охотничьими сценками — правда, плохо
сохранившимися. Но и на этих рисунках едва заметные «крылатые чело-
вечки» загоняют быков куда-то вверх. Этот грот Парфенов предложил
назвать моим именем: «Пещерой Ады», потом ее стали называть «Адовой
пещерой».
Работать там было нелегко: приходилось все «брать с потолка», лежа
спиной на наклонной скале и упираясь ногой в петлю из веревки, закреп-
ленной за железный шип, вбитый в расщелину.
Маленькую лестницу внутри самого центрального навеса устроили неза-
долго до конца работ. До этого приходилось подбираться к наклонному по-
толку по подложенным снизу камням и ухитряться рисовать, будучи при-
вязанной веревкой, чтобы не сорваться вниз.
Гавриил Васильевич принимал у меня все копии с лупой и измерите-
лем, желая добиться величайшей точности. Мы часами корпели над каждой
фигуркой, чтобы в ней разобраться.
21
Да, немало трудностей было в работе!
Но зато в свободную минуту, когда оглянешься вокруг, до чего же
хорошо!
Горные просторы каждый час по-новому выглядят от меняющегося
освещения, от погоды. Стоит какая-то звенящая тишина. Вокруг нас
парят орлы.
И сознание, что всеми силами и от всей души делаешь что можешь для
родины, в этом далеком уголке, дает новую силу и удовлетворение.
Рис. 16.
ЗАРАУТ-САЙСКИЕ ПРЕДКИ
Для того чтобы понять живопись Зараут-Сая, Парфенов старался
представить себе тех, кто ее создал.
Во время нашей экспедиции Гавриил Васильевич пропадал по целым
дням в горах. Он облазил все гроты и расщелины, взбирался на далекие
вершины.
Он старался мысленно восстановить все подробности жизни первобыт-
ного человека в Зарауте.
На пути с работы он обычно излагал нам свои мысли и наблюдения, и
у нас постепенно стали складываться целые картины далекого «палеоли-
та» — древнекаменного века, следы которого мы здесь исследовали.
Десятки тысяч лет назад окрестные горы были покрыты более густыми
лесами, а предгорные пастбища — густой и сочной травой. На них паслись
стада туров, джейранов и птиц дроф.
Сюда-то и пришли наши отдаленные предки — кроманьонцы. Эти люди
были очень близки по своему физическому типу современному человеку.
Название им было дано учеными по местечку Кро-Маньои во Франции, где
впервые были найдены скелеты подобных людей. Этого человеческого пред-
ка называют в науке также «неоантроп» (новый человек) или «homo sa-
piens» (разумный человек).
22
Доказано, что искусство на Земле появилось вместе с этим «новым»,
или кроманьонским, человеком.
За предыдущие сотни тысяч лет своего развития первобытные люди
уже многому научились в повседневной борьбе с природой за свое суще-
ствование.
Прежние примитивные, неискусные орудия они постепенно заменили
более совершенными.
От простого бросания палок, дубин, камней они постепенно, очень дли-
тельным путем дошли до изобретения лука. Сначала они стреляли из него
дротиками, потом тяжелые дротики заменила легкая, далеко летящая
стрела.
Свои орудия они делали уже не только из дерева и кремня, но научи-
лись обрабатывать кость и рог.
Первобытные охотничьи общины накопили большой опыт в охоте и
производстве орудий. Они шли следом за своей живой пищей и селились
преимущественно возле мест обитания быков и других зверей.
Охота была трудной. Много раз неудача заставляла первобытных охот-
ников возвращаться к очагам с пустыми руками.
Было испробовано много способов охоты, пока не нашли самые простые
и удобные.
Одним из них был загон животных в горы с высокими обрывами, отку-
да животные падали вниз.
По другому способу зверей загоняли в различные ловушки — западни.
Оба эти способа применялись не только в Зараут-Сае, но и повсюду в
древние времена.
Так во Франции, под горой Солютре, которая по форме очень напоми-
нает Зараут-Сай, были найдены кости ста тысяч животных, главным обра-
зом диких лошадей.
Повидимому, их загоняли облавой на крутую вершину, откуда живот-
ные бросались вниз и разбивались. А внизу они становились добычей
поджидавших охотников.
Первобытный человек чувствовал себя слабым в борьбе с могучими и
непонятными силами природы.
Первобытный человек верил, что заклинания окажут на дикого зве-
ря волшебное, магическое воздействие — помогут его привлечь и побе-
дить.
23
Рис. 17.
Воспринимая свой охотничий коллектив как единое и родственно-спа-
янное целое, наши предки считали, что у них есть свой тотем, то-есть зверь-
родоначальник. Община часто носила его имя, от него ждали покровитель-
ства.
Вероятно, таким тотемом зараут-сайские предки считали быка.
Надо было найти способы воздействия на своего тотема. Одним из них
стало изображение быка, перед которым человек производит магические
действия, пляшет, поет и заклинает поддаться ему на охоте — добровольно
отдать свое мясо, жир, шкуру.
Нам, конечно, ясно, что такие церемонии не помогали охотникам.
На многих древних изображениях, на туловище нарисованного живот-
ного, видны знаки ран или летящие и вонзенные в него дротики.
Первобытные художники выбрали для своих магических рисунков
удобное место — Зараут-Сай; оно прекрасно приспособлено и для охоты
и для изображений.
На обратной стороне ущелья, обращенной на юго-запад, и на соседних
горах очень много глубоких пещер жилого типа, где можно предполагать
места обитания древних людей.
24
На рисунке 17 изображена панорама ущелья, сделанная с большой вы-
соты.
Слева видны пастбища — адыры, на которых паслись быки; дальше —
косые параллельные уступы, по которым загоняли быков до вершины на-
право.
В правом углу — отвесная стена Кугитангского хребта.
Рис. 18.
ЖИВОПИСЬ НА СКАЛАХ
Самые интересные изображения расположены в центральном навесе,
о котором я уже рассказывала.
Рисунки разбросаны по кровле навеса и следуют его разнообразному
рельефу. Часто этот рельеф включается в композицию рисунка в качестве
изобразительного элемента.
Все рисунки разделяются на отдельные группы.
Первая группа (таблица I) расположена слева вверху и занимает по-
верхность примерно 60 на 80 сантиметров.
Она изображает охотничью сцену загона животных вверх. Слева, через
то место скалы, где находится этот рисунок, проходит расщелина. Эту рас-
щелину первобытный художник включил в свое изображение, как пропасть,
куда охотники хотят загнать быков. Один бык уже поставил ноги на край
этой пропасти.
25
Рис. 19.
Рис. 20.
Рис. 21.
Нижняя трещина в скале также входит
как часть в рисунок. Художник, невиди-
мому, считал ее горной тропой, по которой
спасается бык. В направлении этого склона
летят стрелы, но от самого быка сохрани-
лись лишь одни рога в самом низу. Охот-
ники прицеливаются. Отдельно видны два
лука.
Вторая группа (рис. 18—24) занимает
площадь примерно 80 на 150 сантиметров.
Рисунки расположены на большом рас-
стоянии друг от друга. Они, повидимому,
не связаны между собой ни по содержа-
нию, ни по времени.
Слева — две собаки, повернувшие назад
голову, как будто охотятся (рис. 18).
Дальше — изображения животных
(рис. 19 и 20).
Еще правее — фаланга, часто встречаю-
щееся здесь насекомое (рис. 21).
Выше — изображение человека, самое
большое в Зарауте, высотой 20 сантимет-
ров (рис. 22). Под ним — знак солнца
(рис. 23).
Правее — начертания, смысл которых
еще не ясен (рис. 24).
Кроме того, много изображений, покры-
тых известковым натеком и едва заметных.
Поверх всех рисунков крупные надписи
арабов-завоевателей. Первые «туристы»
свидетельствовали таким образом, что они
побывали здесь. Надписи относятся к
XI веку нашей эры. В них часто повто-
ряется имя пророка Магомета: «Мухаммад,
Мухаммад». В копиях, сделанных нами,
они не показаны.
26
Третья группа (таблица II) ограничена
загибом скалы сверху и занимает поверх-
ность примерно 60 на 100 сантиметров.
Внизу поле рисунка переходит в естествен-
ное отверстие — трубу, — в глубине кото-
рого можно разглядеть быка и человека.
-Они сделаны черной краской. Это един-
ственный черный рисунок в Зарауте. Все
•остальные — цветные.
Сама группа опять изображает облаву
на быка. Охотники прицеливаются в него;
у них, повидимому, привязаны хвосты.
Остальные люди одеты в нечто вроде
плащей из шкур, маскирующее их под
птиц дроф. Эти птицы водились здесь ра-
нее во множестве, и быки их не боялись.
Поэтому в такой маскировке легче было
подкрасться к добыче незаметно.
Охотники окружили быка и загоняют
•его как бы вверх, по горным террасам. Лю-
ди вооружены предметами, похожими на
луки, топорики, бумеранги, пращи.
В позе быка убедительно переданы сила
и упрямство. В ухо его вонзился дротик, в
грудь направлено острие, в спину летит
камень из пращи.
Фигурка маленького стрелка под бы-
ком, повидимому, нарисована раньше, чем
пересекающая ее поверх крупная фигура.
Люди в этой группе разной величины.
Более мелкие, быть может, изображают
женщин и детей.
Четвертая группа (таблица III) распо-
ложена в естественном углублении правой
стороны навеса и занимает поверхность
примерно 40 на 40 сантиметров.
Рис. 22.
Рис. 23.
27
Слева углубление сильно загибается вперед, а на
нем, как бы на пути охоты, изображена западня.
Хчу/	Эти сценки охоты сделаны в разное время.
jL J	Ясно видно, что фигура человека написана более
темной краской и позднее, уже поверх хвоста собаки.
J4. Фигурки здесь наиболее мелкие из всех в Зараут-Сае.
Я/чк/ Высота верхнего человека 4 сантиметра.
J Понизу центрального навеса идет ряд изображений
X х' I У	значительно более позднего периода. Они относятся, так
1А /у	же как и нижние изображения из второй группы, уже к
бронзовому периоду, то-есть за пять-семь тысяч лет до
нашей эры.
рис. 24.	Перед вами знак, похожий на иероглиф. Высота его
19 сантиметров (рис. 31, середина). Справа — контур-
быка, гораздо более древний (рис. 25).
Человек и бык (рис. 26); какое-то подобие сосуда (рис. 27); ромбовид-,
ный знак (рис. 33) и другие.
Под центральным навесом, почти над берегом, находится нижний навес,
о котором расскажу позже.
Справа от этих двух больших навесов расположено много маленьких.
Есть там изображение одинокой фигурки человека в «плаще с капюшо-
ном» из шкур (рис. 15); есть и животные, похожие на козлов — кииков
(рис. 13); есть и знаки, которые пока не удалось объяснить.
Около этих рисунков, но не касаясь их, иногда высечены на камне гео-
метрические линии, пересекающие друг друга; крупные насечки встреча-
ются и отдельно на скалах.
На другой стороне ущелья, напротив центрального навеса, стоит боль-
шой овальный камень в два человеческих роста.
На нем также есть эти резкие штрихи и еще какое-то углубление, еде-:
ланное в камне.
Дальше по всему ущелью попадаются небольшие ниши с разными на-
чертаниями.
В узких местах Зараута эти ниши похожи на западню (рис. 13).
Один грот, находящийся в начале ущелья, повидимому содержит
остатки рисунков только бронзового периода (рис. 31, слева); другой хра-
нит только арабские надписи.
28
I ТАБЛИЦА. Зараут-Сай, Центральный навес. Первая группа изображений '/л натуральной величины.
II ТАБЛИЦА. Зараут-Сай, Центральный навес. Третья группа изображений
% натуральной величины.
И! ТАБЛИЦА. Зараут-Сай, Центральный навес. Четвертая группа изображений % натуральной величины.
На самой вершине, где предполагается, что . \
быки сбрасывались вниз, тоже есть какие-то
неясные знаки.
Наконец, на дальнем конце ущелья — С	/
Пещера Ады.	.
D	Рис. 25.
осего насчитывают двадцать шесть мест с
изображениями '.
Рисунки можно встретить только в нишах, покрытых известковым на-
теком. Они доставляли первобытному худогкнику естественно подготовлен-
ное светлое поле для изображений, на которое хорошо ложится краска, и
в то же время в этих местах лучше сохранялись рисунки, укрытые от
непогоды.
Краской служили охры разных оттенков — от красно-коричневых до-
лиловатых, которыми и сейчас завалено дно ущелья. Художник растирал
их, видимо, на жиру животных и писал подобием кисточки, а иногда и
собственным пальнем.
На рисунках можно часто различить широкий контур. Иногда топорик,,
хвост или ноги вычерчивались резким штрихом, поверх уже написанной
фигуры. Видно, как из рогов одного быка потом доделывалась голова дру-
гого.
Ясно чувствуется, что некоторые фигуры нарисованы в один прием,,
одним движением руки.
Фигуры нигде не закрывают одна другую; перспектива отсутствует..
Все изображения даны одноцветным силуэтом: нет ни объема, ни полуто-
нов, ни оттенков.
У знаменитого испанского художника Гойя есть замечательная серия
гравюр, изображающая бой быков.
Изображения зараут-сайских быков по живости и разнообразию силь-
но напоминают эту серию.
Дальнейшее изучение Зараут-Сая может внести уточнение, что изобра-
жают рисунки.
Мне, например, думается, что крылатые человечки держат не топорики,,
как считает Парфенов, а трещотки, чтобы производить возможно больше
1 Содержание всех рисунков дается в толковании начальника нашей экспедиции,
археолога Г. В. Парфенова. (Примеч. автора.)
2е)
шума во время облавы на быка. Археологам ведь известны древние тре-
щотки.
Трещотки для танцев употреблялись еще недавно у жителей Новой
Гвинеи, Соломоновых островов и в других местах.
Рис. 26.
О ПЕРВОБЫТНОМ ИСКУССТВЕ
Современная наука склонна считать, что искусство возникло едва ли
не за сто тысяч лет до нас.
Раньше и русская и западная наука исчисляла эти сроки примерно в
пятьдесят-тридцать тысяч лет до нашей эры.
Но последние исследования советских ученых В. И. Громова и
М. В. Воеводского выдвинули новые точки зрения, которые изменяют
прежнюю геологическую и антропологическую периодизацию.
Их выводы позволяют значительно отодвинуть время появления на
Земле человека и возникновения искусства.
В зависимости от того, как решается научная проблема о ледниковых
периодах, определяется, конечно, и время возникновения и начального раз-
вития первобытного искусства, в том числе и зараут-сайского.
Эти вопросы наша наука будет окончательно решать в дальнейшем, а
для нас пока достаточно того бесспорного положения, что между нами и
древнейшим искусством первобытного, кроманьонского человека лежит, во
всяком случае, несколько десятков тысяч лет.
30
Кроманьонский человек создавал разные рисунки Зараут-Сая в разные
доисторические периоды.
В истории отдельные периоды длятся сотни, а иногда всего лишь де-
сятки лет. Но периоды предистории, о которых мы здесь говорим, длятся
несравненно дольше — по многу тысяч лет каждый.
Вещественные источники прошлого человечества обычно погребены в
земле. Поэтому говорят, что археология — это история, вооруженная ло-
патой.
По данным археологии, верхний палеолит, то-есть конец древнекамен-
ного века, разделяется примерно на три эпохи. Ученые дали им названия
по тем местам во Франции, где впервые были найдены особенно харак-
терные остатки данного времени.
Указывать точные даты протяженности каждой из этих эпох здесь не
следует; как уже сказано, это вопросы еще спорные для науки.
Достаточно того, что вы уже знаете: каждая из трех эпох длилась много
тысяч лет.
Первую из них принято называть Ориньякской, вторую — Солютрей-
ской, третью — Мадленской. После этого наступает уже мезолит, то-есть
переход к неолиту — новому каменному веку.
В нашей стране палеолитические стоянки (то-есть
места обитания древ-
них людей) до революции исчислялись единицами.
Теперь их открыто в СССР свыше двух-
сот пятидесяти. Больше, чем во всех странах
мира, кроме Франции.
Замечательные ориньякско-солютрейские
стоянки раскопали на территории нашей стра-
ны крупные советские ученые П. П. Ефимен-
ко и С. Н. Замятнин.
Делая раскопки в местах обитания древ-
них людей, археологи находили там очаги
с остатками пищи, отбросы охоты и, главное,
замечательно обработанные кремневые, а за-
тем и костяные орудия. По способам и каче-
ству обработки этих орудий ученые могут с
Рис. 27.
достаточной точностью определять их при-
надлежность к той или иной эпохе.
3/
В этом помогают и кости животных, найденные вместе с орудиями
первобытных людей.
Но гораздо труднее установить, даже приблизительно, время происхож-
дения первобытной живописи.
Некоторое представление о времени, когда жил художник, дают, конеч-
но, и само животное и орудия, изображенные на рисунке.
Многое становится яснее в тех случаях, когда один рисунок наложен
непосредственно на другой, — это означает, что нижний рисунок сделан
раньше. Однако это не решает вопроса о времени, и обычно определяют
древность рисунков по тем слоям с орудиями и остатками животных, кото-
рыми они перекрыты позднее, или по найденным вблизи предметам с
нанесенными на них сходными рисунками.
Например, рог северного оленя с резным его изображением был найден
в слое вместе с солютрейскими орудиями на дне пещеры; на стенах ее был
изображен северный олень совершенно в той же манере, как и его двойник,
вырезанный на роге. В таких случаях датировка, то-есть определение вре-
мени возникновения, конечно облегчается.
Но в Зараут-Сае никаких раскопок пока еще не производилось и ни-
каких доисторических орудий не было найдено.
Поэтому неизбежно приходится проводить сравнения с уже известными
образцами первобытного искусства и таким путем постараться определить
характер рисунков Зараут-Сая и время их происхождения.
Три эпохи, о которых мы уже говорили — Ориньяк, Солютре и Мад-
лен, — имеют ярко выраженный облик в искусстве.
Самое изображение могло возникнуть при знакомстве первобытного
охотника с камнями и скалами, напоминающими своим видом то или иное
животное.
От разглядывания такого подобия зверя до обработки его так, чтобы
сходство со зверем стало еще яснее и ближе, было не так уж далеко. На
это понадобилось, может быть, лишь несколько тысяч лет.
И когда ориньякский человек впервые дорисовал пальцем недостаю-
щие части какого-нибудь выступа на скале, напоминавшего ему животное,
это было уже начало.м искусства.
Несколько таких изображений сохранилось в пещерах на юге Франции.
Подобные рисунки встречаются в нижнем навесе ущелья Зараут-
Сая.
32
В том же навесе находится и некоторое подобие
отпечатка человеческой руки, обмазанной кра-
ской (рис. 28).
Среди древнейших изображений наряду с
животными встречались отпечатки человеческой
руки, вернее — обрисованная краской пятерня.
Крупный советский ученый Н. Я. Марр
считает, что этот факт можно объяснить особен-
ным значением, которое придавал древнейший
/ человек руке. Ведь рука является главным про-
изводственным и творческим началом в жизни
первобытного человека, в его борьбе с природой.
Грубые скульптурные фигурки женщины-ма-
тери также появились очень рано — в Ориньяк-
скую эпоху. За последние годы число таких
находок в Советском Союзе достигло семидесяти
двух. Это более чем две трети всех найденных
Рис. 28.
на свете подобных статуэток.
Следующей ступенью изобразительного
искусства был контурный, чаще всего выцарапанный на камне, рисунок
животного.
Когда близко рассматриваешь эти рисунки, то видно, как медленно и с
каким трудом человек воспринимал образ зверя и добивался его точного
изображения.
Значительно позже первобытный художник начинает заполнять краской
плоскость своих фигур, а не только обводить их контуром.
Такие отдельные крупные фигуры животных, по мнению археолога Пар-
фенова, мы увидели во время второй экспедиции в Зараут-Сай (рис. 29).
К концу Ориньякского периода появляются очень примитивно пере-
данные фигуры людей, но зато изображения животных становятся все
более уверенными: они правильнее в пропорциях, живее и выразительнее.
Это интересное явление продолжается на всем протяжении палеолита:
животные на рисунках всегда реалистичнее, убедительнее, подробнее,
чем люди.
Возможно, что здесь имеет значение разное содержание, вложенное в
каждую из этих групп изображений.
33
Зверь был нужен, жизненно необходим первобытному человеку. Зверя
упорно подстерегали, часами преследовали и потому изображали во всей
правде, таким, каким видели.
В человеке же первобытного художника интересовало не то, как он вы-
глядит, а то, что человек делает, чтобы добыть зверя, и потому все осталь-
ное в изображении охотника могло быть сведено к беглой схеме.
В солютрейское время общее развитие живописи, рисунка и скульптуры
делает очень большой шаг вперед: художник лучше, еще точнее и живее
запоминает и изображает облик животного.
Правильные пропорции дополняются штриховкой по контуру. Эта
штриховка не только передает шерсть, копыта, рога, но и показывает объ-
ем тела, как говорят — моделирует его.
Некоторые фигуры животных художник начинает объединять в связные
группы, но справиться с движением, дать животное в мгновенном поворо-
те, в беге первобытный человек еще не может.
Эту трудную задачу завершает древнейший художник в Мадленский
период.
Он начинает в эту эпоху все лучше изображать движение и вместе с
тем передавать объем тела животного. Особенно большой выразительности
достигает мадленское искусство в конце этого периода — в знаменитых мно-
гоцветных росписях французских и североиспанских пещер.
Там художник уже не только рисует краской, но и пользуется разной
силой ее тона для моделировки фигур животных. Резной рисунок часто
наносится заранее и ложится под живописное изображение, главным об-
разом в деталях: глаза, рога, шерсть и т. д.
К концу этого периода появляются группы животных, стада, целые
«процессии» зубров, мамонтов, северных оленей и других животных. Из-
редка попадаются небольшие сцены охоты.
Прошло много тысяч лет, но мадленская живопись и сейчас кажется
нам полной жизни — такой потрясающей художественной правды, реали-
стичности достиг первобытный художник! (Рис. 2.)
В Мадленский период изображения человека встречаются, так же как и
в Солютрейский период, очень редко, и они попрежнему неизмеримо слабее
рисунков животных.
Люди иногда изображаются в звериных масках или маскированные:
шкурами.
34
Рис. 29 (Уз натуральной величины).

Они разбросаны на рисунках тут и там, в одиночку. Никаких
групповых сцен охоты, облавы или пляски, относящихся к этому периоду,
не найдено.
Следующая стадия искусства — мезолитическая, переходная. Некото-
рые исследователи считают, что она существовала в позднем палеолите
одновременно с мадленской и независимо от нее.
Таковы росписи на скалах Южной Испании и Северной Африки. Они
сделаны красной или черной краской; никаких резных контуров снизу не
подложено.
Росписи изображают зверей, четко наблюденных и тщательно нарисо-
ванных, а рядом с ними — людей, охотящихся, пляшущих, но гораздо про-
ще выполненных.
Здесь даны целые сцены охотничьих облав на животных.
В маленьких зверьках можно предполагать собак. Мужчины большей
частью держат в руках какое-нибудь оружие — копье или лук и стрелы.
В их фигурах опять-таки подчеркнуто не то, как человек выглядит, а то,
как он действует.
Зато зверь показан убедительно и точно, позы его полны жизни; на-
блюдательность художника сквозит в каждой детали.
Помещенная здесь (рис. 3) сцена охоты на оленей выполнена одной
красной краской, силуэтно, без всяких полутонов и переходов.
Если искать параллелей, то, мне думается, именно к этому скальному
искусству Испании ближе всего главные рисунки Зараут-Сая (см. цветные
таблицы). Вглядитесь внимательно в фигуры животных, в их движения, в-
то, как расположены и нарисованы люди, и сделайте свое собственное:
заключение.
* * *
Странные вещи происходят с искусством во всех концах Земли на про-
тяжении последующих тысячелетий: первобытный художник как будто
разучивается рисовать, передавать движение, характер. Фигуры становятся
все более застывшими, жизнь уходит из них. Особенно это проступает в.
изображении человека.
На данной таблице (рис. 30) это ясно видно. Здесь показаны посте-
пенные изменения в образе человека.
Слева еще ясно видна схематическая фигурка; дальше она делается
каким-то условным знаком; наконец переходит в какое-то подобие буквы-
37
Рис. 30.
То же наблюдаем мы и в Зараут-Сае. На рисунках 26 и 34 животные
•уже гораздо грубее по рисунку, чем на цветных таблицах. Человек, уставив-
ший «руки в боки», превратился в своего рода иероглиф, похожий на бук-
ву «Ф».
На рисунке 31 эти «фертообразные» люди («Ф» — по-гречески «ферт»)
постепенно переходят в знак, напоминающий букву «Ф».
Парфенов относит такие рисунки к бронзовому периоду.
В то время человечество уже перешло от охоты к земледелию и ското-
водству. Дикий зверь перестал притягивать главное внимание художника.
Орнамент, зачатки которого можно было проследить уже раньше — в
раскрашивании и татуировке людей, в украшении орудий, — теперь запол-
нил почти целиком все изобразительное искусство.
Рис. 31.
И животные и люди превратились постепенно в какие-то знаки, доведен-
гные до узора.
Но ни о характере, ни о причинах этих перемен здесь говорить не буду,
потому что такое искусство не оставило на скалах Зараут-Сая своих
следов '.
1 В книге советского ученого А. Гущина «Происхождение искусства» можно найти
“большой материал по темам, затронутым в этой главе.
38
Мы уже отмечали сходство зараут-сайских рисунков с южноиспанским
палеолитом.
Но не менее интересно в этом отношении искусство народов, находив-
шихся почти в первобытном состоянии до недавнего времени, едва затро-
нутых цивилизацией.
Рассмотрим только один пример, хотя их можно привести много. Не-
сколько десятков лет назад бушмены Южной Африки жили примерно в
тех же производственных условиях, в которых жили люди каменного века.
Первые попавшие к бушменам европейцы нашли у них живопись, очень
похожую на палеолитическую.
В наскальных росписях, а иногда и в пещерах они любили изображать
животных, главным образом антилоп.
Обычно они раскрашивали их ровными плоскостями в один-два цвета,
резко сопоставляя эти цвета.
Они не давали мягких переходов и красочной моделировки тела, кото-
рые мы знаем, например, в многоцветных росписях Альтамиры (рис. 2).
Но и в бушменской живописи есть ряд прекрасных изображений живот-
ных, передающих их полные жизни позы, повороты, быстрые движения.
У бушменов часто встречаются сцены, изображающие охоту облавой
(рис. 32). (Сравните с рисунком 3 и с цвет-
ными таблицами.)
И здесь художник снова изображает лю-
дей более упрощенно, чем животных.
По рисункам бушменов ясно можно про-
следить, что древнейшей формой является
контурный рисунок.
На некоторых сценах охоты бушмены
маскируются под страусов, так же как зара-
ут-сайские охотники под птиц дроф.
Перечисление элементов сходства можно
было бы продолжить.
В основе такого совпадения, такой одно-
родности содержания и формы должно ле-
жать только одно: одинаковые производствен-
Рис. 32.
ные отношения, в которых жили люди на
Земле в разные времена и в разных местах.
39
Бушмен — тоже охотник, оружие его так же несовершенно, поэто-
му в своих рисунках он ставил те же задачи, какие ставил древнейший
человек.
Один путешественник по Южной Африке рассказывает любопытный
случай. Он попросил соседей-бушменов убить для него антилопу. Они обе-
щали, но только на другой день к вечеру, после того как утром они всё
подготовят. Путешественник подслушал, как они сговорились на заре со-
браться на соседнюю гору. Он заблаговременно пробрался туда и спря-
тался за кустами.
На рассвете бушмены пришли с женщиной, очистили от травы площад-
ку и кремнем что-то на ней нарисовали. В момент восхода солнца женщина
подняла руки и стала выкрикивать заклинания, а мужчины выстрелили из-
лука в рисунок.
Когда путешественник после их ухода подошел к рисунку, то увидал
на земле великолепное изображение антилопы, пронзенное в шею несколь-
кими стрелами. Так бушмены готовились к охоте.
Сопоставим этот рассказ с другим.
В 1922 году молодой французский археолог Кастере нашел большую
пещеру. На стенах ее были мадленские изображения, а в середине стояла
статуя медведя из глины. Вместо головы у медведя был настоящий мед-
вежий череп, а на глине — следы ударов копьями.
Статуя явно предназначалась для магических действий перед началом'
охоты.
Мы уже говорили раньше о знаках ран, гарпунов и дротиков на мно-
гих изображениях палеолита. Посмотрите на зараут-сайского быка на таб-
лице II и на обложке книги. В ухо ему вонзился дротик, в грудь направ-
лено острие, в спину летит камень из пращи, отовсюду направлены стрелы.
Вы увидите поразительное сходство производственных магических действий
у первобытных людей, живших на расстоянии многих тысяч километров
п в разное время.
Художник верил, что, пронзив сердце животного на изображении, он
пронзит его и на охоте.
* * *
Обо всех этих сопоставлениях мы размышляли уже в Термезе. Там мы
долго занимались последующей, камеральной, обработкой зараут-сайских
полевых этюдов и материалов.
40
В это время нас пригласили в Москву для демонстрации копий наскаль-
ной живописи. Нам пришлось показывать рисунки Зараут-Сая и делать о
них доклады в различных музеях и научных институтах Москвы.
Тут мы убедились, какие разные точки зрения на время происхождения
зараут-сайской живописи могут существовать.
Одни ученые относили рисунки за пять-семь тысяч лет до нашей эры;
другие — за десять-пятнадцать тысяч лет.
И третьи, наконец, вместе с начальником нашей экспедиции, определяли
давность основных рисунков в двадцать-тридцать тысяч лет.
Эти суждения высказывались на основании копий, привезенных нами
из первой экспедиции.
Дальнейшее изучение Зараут-Сая в свете новых данных советской науки
покажет, кто был прав.
Так или иначе, но все ученые единодушно отмечали мировое значение
и огромную научную ценность рисунков Зараут-Сая.
Через полгода после нас Гавриил Васильевич Парфенов сделал доклад
на Археологическом съезде. Интерес к Зараут-Саю еще более вырос.
О Зараут-Сае писали в газетах, говорили по радио. Его изучение вошло
в планы работ Академии наук СССР.
* ❖ *
Осенью 1944 года мы снова вернулись в Термез.
Гавриил Васильевич предложил нам принять участие во второй экспе-
диции в Зараут-Сай.
Рис. 33.
СНОВА В ЗАРАУТ-САЕ
27 октября 1945 года. Вот и вторая экспедиция!
На этот раз я решила записывать все события нашей жизни в экспе-
диции день за днем.
Вчера наконец выехали. Машина уже отъезжала, когда вдали показал-
ся наш бедный фотограф. Умоляя, он кричал: «Меня-то не забудьте!»
Его втащили на ходу с аппаратом, треножником и прочими принадлеж-
ностями.
Нас пока пять человек: Парфенов, я, научный сотрудник Воронина из*
Ташкента, фотограф и конюх.
28 октября. Ночевали в Ширабаде. Далее ехали на машине. За кило-
метр от Кзыл-Олма пришлось сойти с машины, прямо в горах. Направи-
лись туда, где мы жили в прошлую экспедицию. Ночь, полная темнота,,
горная речка бурлит по камням. Нагрузившись вещами, кое-как добрели дс>
юрты.
Спали, не снимая ватников, под теплыми одеялами, и все-таки стучали,
зубами от холода. А днем стояла летняя жара! Здесь континентальные
контрасты очень сильны.
Вчера пошли новой дорогой в Зараут-Сай.
Нас теперь уже восемь человек в отряде. Присоединились еще Ломаев
и двое молодых ученых из Узбекской Академии наук. Последние собира-
ют фольклорный материал о Зараут-Сае.
Мы растянулись длинной цепочкой по горному склону: впереди Лома-
ев с ружьем и с танцующим от восторга Шариком (невидный песик, а на.
охоте чудеса творит), за ним Парфенов со своим неразлучным щупом ’, ко-
торым он прощупывает каждый камешек. Затем я с папкой и противога-
зовой сумкой через плечо (в ней карандаши, краски, кисти, кружка и еще-
много чего). Замыкает шествие наш фотограф, снимающий нас со всех,
возможных и невозможных точек.
Плохо ему приходится в горах! Парфенов безжалостно втаскивает его*
на крутые осыпи, заставляет карабкаться в недоступные гроты, потом спу-
скаться. А вниз ведь еще труднее!
По дороге утром мы проходили через бывший кишлак Зараут. Выбрали.
'Щуп — металлическая палка, с которой работает археолог.
42
себе пустующую постройку для жилья и прошли дальше. Дорогой беседо-
вали с увлечением, и я не запомнила пути. Ночевать решили пока на ста-
ром месте, в Кзыл-Олма. Весь сегодняшний день я работала совсем одна.
Стало темнеть, а никого нет. Наверно, задержались наверху, в далеких
гротах. Нужно итти ночевать на новое место, в Зараут, а дороги я не
знаю.
Вышла из ущелья, пошла направо — не нашла дорогу. Вернулась. По-
шла налево — тоже не нашла.
Спускалась ночь, и подул ледяной ветер, а я, к несчастью, еще без4
ватника.
Кричу, кричу — в ответ одно эхо! Пляшу от холода около пещеры-
своего имени, потом с горя записываю все подробно в дневник, но надо,
кончать — ничего уже не видно.
30 октября. Продолжение. Пока я вчера замерзала у своей пещеры,
прошло еще часа полтора; я уже приготовилась провести всю ночь в
ущелье. На память приходили мрачные рассказы у огонька о волках, не-~
давно задравших тридцать баранов; о кабанах, которые каждую ночь при-
ходят на огород; о трех пастухах, загрызенных гиенами. Кричала, крича-
ла, и наконец на один из моих криков вдали отозвался Парфенов.
Конечно, они с фотографом увлеклись жилыми гротами и забыли, что
пора возвращаться. Шли при звездах втроем и заблудились. Долго,
брели усталые, спотыкаясь и рискуя сломать себе ноги. Не раз я видела
огоньки, но Гавриил Васильевич почему-то упорно отказывался к ним при-
ближаться.
Только на другой день, подтрунивая надо мной, он объяснил, что это
были волки.
Когда, совсем обессиленные, мы с отчаянием взирали на новый перевал,
возникший перед нами, то оказалось, что мы стоим, почти прислонившись
к дувалу (глиняному забору).
Кое-как добрались до нашего жилища.
Ломаев уже успел убить кабана и изжарил половину. Мы тащим из.
большого котла куски мяса и с огромным аппетитом уничтожаем его, почти,
как наши предки из Зараут-Сая.
31 октября. Сегодня шли той самой дорогой, по которой брели ночью._
По нашим следам легли уже волчьи и кабаньи следы.
Рис. 34.
ПЕРВЫЙ ИСКУССТВОВЕДЧЕСКИЙ ЗАПОВЕДНИК
Теперь в кишлаке Зараут почти никто не живет. Прежние его обитатели
зпереселились в колхоз за 12 километров. Остался десяток пустующих ки-
биток (как здесь называют узкие глинобитные домики).
Кишлак поднимается ступенями по крутому склону среди фруктовых
деревьев, покрытых сейчас золотом, серебром и багряным отблеском осени.
Мы живем на самой вершине. За нами только розовая отвесная стена
Кугитанга.
С другой стороны, словно в цирке, мы окружены мягкими склонами,
покрытыми зеленой арчой. Так называется древовидный можжевельник,
приземистый и узловатый.
В нашей кибитке — одно крошечное оконце с толстой деревянной
. ставней.
Снаружи крупные стволы арчи подпирают крышу из толстых бревен,
покрытую глиной. Эти стволы похожи на колонны, разветвляющиеся свер-
ху, как капители. Снизу они поставлены на большие камни — прообраз
базы колонны. Ну, настоящая древняя архитектура!
Наш хозяин Вахаб —сторож и хранитель Зараут-Сая. От него Ломаев
впервые узнал о рисунках. Живет Вахаб немного ниже нас, в круглой юрте.
Он мастер на все руки: умеет выделывать кожу и шить горную обувь.
Большая часть утвари в его доме выточена им самим из дерева. Она уди-
вительно изящна и разнообразна по форме. Его опа (жена) прядет шерсть
.«от своих овец и баранов и искусно шьет одежду для всего семейства.
44
Вахаб на редкость чуткий и, я бы сказала, тонко чувствующий человек.
Каждый день мы видели новые знаки внимания с его стороны. То специ-
ально сооруженное подобие стола, то слега, положенная на два камня, —
скамья у стола. Завтра на ней уже лежит подушка Парфенова, и получился
диван.
Вахаб подмечает привычки и вкусы каждого и заранее их предупреж-
дает, чем может.
Когда он со мной на работе, то без слов понимает то, что нужно в дан-
ную минуту; даже чисто технические моменты иногда предугадывает. Зато
и я старалась принимать Вахаба как самого дорогого гостя, когда он потом
приезжал к нам в Термез.
Вахаб и его брат со своими семьями — это сейчас единственные жители
кишлака. Есть у них столетний отец, который, невзирая на почтен-
ный возраст, разъезжает по гостям за десятки километров верхом на
ишаке.
Сын Вахаба, Рауп, пока еще не учится. Его быстрые, живые глазки
Рис. 35.
t ? rbd
необычайно наблюдательны. Он ле-
пит чудесные фигурки зверей из гли-
ны: винторогих козлов, быков, собак,
всадников. Особенно любопытно, что
его фигурки удивительно напоминают
рисунки животных на скалах Зараут-
Сая.
Наш фотограф заснял Раупа вме-
сте с его произведениями и написал
даже о нем в «Пионерскую правду».
Г авриил Васильевич собирается
устроить мальчика учиться в Таш-
кенте.
Запас русских слов у Раупа почти
такой же скромный, как мой запас
_	узбекских.
Рис. 36.	,
Но мы подружились с ним очень
быстро. Я подарила ему краски и кисточки и научила с ними обращаться.
В тот же день он принес серию рисунков, изображающих козлов, баранов,
кабанов. Всем очень понравились изображения Буйнака — нашего пса вол-
кодава — и пары уморительных человечков, в одном из которых я по
берету и штанам признала себя, а в другом, по щупу, — Парфенова. Все-
таки скульптуры Раупа несравненно интереснее его рисунков, и, может
быть, когда-нибудь вы услышите о гордости узбекского народа — скульп-
торе Раупе Давлятове.
Второй сын Вахаба любит сочинять и распевать песни. Недавно он был
со мной в ущелье и, лежа на скале животом к солнцу, сочинял уже обо
мне: «Сидит на камне суратчи (художница), держит катта кнтоб (боль-
шую книгу), олияпты кзыл сурат (делает красные рисунки)».
* * *
Весь кишлак Зараут останется нетронутым, как этнографический экс-
понат «Заповедника Зараут-Сай». Теперь, по указанию узбекского пра-
вительства, определяются границы этого заповедника по хребтам Кугитанга
46
до Аму-Дарьи. Часть его вокруг ущелья Зараут-Сая со всеми рисунками
будет первым в СССР искусствоведческим заповедником.
На склонах гор, где водятся винторогие козлы, архары и другие ред-
кие животные, расположится зоологическая часть заповедника.
Все остальные просторы заповедника — это его геологическая сокровищ-
ница.
Каждый день по дороге на работу Парфенов показывает мне всё новые
богатства.
Наверху над нами белеет огнеупорная глина.
Мы ступаем по красноватому железному плитняку. Сверкают на солнце
разнообразные белые кварцы. Ломаев нашел в окрестностях много старин-
ных рудников. Много вокруг и других ценных ископаемых.
Травы на склонах гор — эфироносные, а это ведь тоже богатство!
И, наконец, самое близкое моему сердцу художника: целые горы красок —
одиннадцать различных оттенков охры, той самой охры, которою первые
художники писали на скалах Зараут-Сая свои «красные рисунки».
Парфенов уже пишет докладные записки о заповеднике и проектирует
маленькую турбинку на водопадике у родника. Она должна осветить дома
для сотрудников заповедника, которые надо еще построить, и дорогу, кото-
рую еще надо проложить.
Пока же до Зараута еще не доезжала ни одна арба.
А сейчас я слышу через дверь, как Парфенов обсуждает с Вахабом, где
лучше проложить дорогу к самому Зарауту.
И дорога будет проложена,
И дома будут построены,
И отдаст свои богатства Зараут...
Рис. 37.
Рис. 38.
НАША РАБОТА (из дневника)
3 ноября. Я работаю в большом нижнем навесе, расположенном под
тем центральным навесом, который мы исследовали в первую экспедицию.
Два года назад мы ничего не замечали на отполированных водою стенах
нижнего навеса, за исключением как бы отпечатка пятерни человека
(рис. 28).
Когда мы уехали в прошлый раз из Зараут-Сая, Гавриил Васильевич
остался здесь один и в течение трех недель заканчивал описание и иссле-
дование пещер.
Как-то утром он нечаянно сорвался с самого верха и только чудом не
переломал себе все кости. Он лежал распластанный около нижнего навеса
и не мог пошевелиться от боли. Он предполагал, что в этом навесе также
должны быть рисунки, но что они, вероятно, покрыты толстым слоем вся-
ких отложений. И действительно, заглянув
в навес с новой точки зрения — снизу, при
ярком освещении раннего утра, он увидел
следы множества рисунков.
Превозмогая боль, Гавриил Васильевич
достал воды из
кусочке пыль и
были знакомые
какие-то другие
животных.
Много пришлось перетаскать воды Пар-
фенову, чтобы отмыть весь навес.
Потом он еще протирал рисунки керо-
сином для яркости. Ему удалось выявить
и описать сорок восемь различных фигур!
Среди них, по его мнению, находятся
Рис. 39.
родника и отмыл на одном
грязь веков. Да, и здесь
красные рисунки и еще
крупные очертания фигур
48
самые древнейшие из всех рисунков Зараут-Сая. Им,
может быть, уже пятьдесят тысяч лет. Есть и малень-
кие фигурки стрелков и бычков, такие же, как в верхнем
навесе (рис. 39 и 43).
В одном ряду сразу тринадцать рогов, но на месте
самих животных камень отколот (рис. 40); дальше ка-
кое-то подобие отпечатка человеческой руки (рис. 28).
Две фигурки верхом на ишаке, и, наконец, поверх
всего — такие же надписи на арабском языке, как и в
верхней пещере.
Парфенов полагает, что самая форма нижнего навеса,
сильно напоминающая фигуру лежащего быка, натолкну-
ла наших предков на мысль об изображении этого жи-
вотного (рис. 41).
Рис. 40.
Гавриил Васильевич предполагает, что здесь же, около этого подобия
быка, первобытные люди приносили ему жертвы. Кровью быков, может
быть, обмазывались скалы, и это могло навести на мысль об употреблении
красной охры.
Очень возможно, что и другие научные гипотезы возникнут по этому
поводу, но вполне понятно желание Парфенова как можно подробнее и
полнее зафиксировать этот навес со всем
его разнообразным рельефом.
И вот я с трепетом приступаю к ра-
боте.
Все маленькие рисунки, которые при-
шлось копировать во второй экспеди-
ции, — только цветочки. Ягодки начина-
ются сегодня.
5 ноября. Наконец взялась за боль-
ших быков — туров, или яков. Трудно
сказать, каких животных изобразили на-
ши предки.
Первый из них — собственно говоря,
рельефное подобие быка, образованное
скалой, и к нему ясно пририсованы кру-
то завернутые рога (рис. 38). Остальное
Рис. 41.
< Зараут-Сай
<9
частью сбито, частью покрыто остатками краски. Четко видны также
ступни ног.
Другой бык обведен толстым красным контуром.
Вот такие дорисованные человеком, но созданные природой подобий
животных и дали начало искусству изображения. Это — истоки живописи.
В углублении налево, выше нижнего грота, — большая фигура какого-то
животного с рогами, сплошь покрытая краской (рис. 29).
Дальше по крутым, резко скульптурным стенам навеса, наслаиваясь и
переплетаясь, виднеются то большие бесформенные пятна краски, то ма-
ленькие изящные рисуночки (рис. 42). Все это разных оттенков —от
бледнокрасных, до коричнево-лиловых. Сами своды навеса то охристо-ры-
жие, то пепельно-желтоватые. Множество отбитых кусков и всяческих
наслоений — от серо-голубого и зеленоватого до иссиня-черного цвета.
Низы сводов — наклонные и скользкие. Трудно подступиться с каль-
ками и измерителем. Да и какие там кальки, когда это прямо горные хреб-
ты в миниатюре!
Надо набраться смелости и охватывать все сразу, по листам ватмана,
только сами рисунки проверять с измерителем.
Но ведь перспективные сокращения на рельефе их искажают. Что
делать ?
Ну, да утро вечера мудренее!
6 ноября. Вчера я так увлеклась самими рисунками, что забыла о дру-
гих трудностях. Дело в том, что Гавриилу Васильевичу по ошибке уложили
вместо ватмана даже не полуватман, а какую-то чертежную бумагу, которая
почти не принимает акварели.
На предыдущих рисунках я делала фон, пришлепывая тампоном из
ваты. Получалось даже эффектное подобие фактуры скалы — упрощенное,
конечно. Что называется, «секрет изобретателя»! Но здесь это непримени-
мо. Надо изобразить сложнейшие оттенки, переходы, просвечивания.
Ведь все это можно передать только многократными наложениями ак-
варели — всякий художник это знает. Бесчисленные поправки, без которых
не обойдешься, возможны только на ватмане. Я мучаюсь, не знаю, как
быть. Чувствую, что Парфенов недоволен, как у меня получается, да и я
сама тоже. Если мне и завтра ничего не удастся сделать с этой проклятой
бумагой, то придется отказаться и с горечью и позором возвратиться
назад.
50
Да и краски хорошие на исходе; осталось немного испорченной гуаши»
и школьная акварель.
Из Ташкента обещали прислать лучших красок для экспедиции, но не-
успели.
Сегодня 6 ноября, всюду готовятся к празднику. Везде весело, шум,
свет, толпы народа. А я, сидя при свете фонаря «летучая мышь», пишу о
своих неудачах и огорчениях.
7	ноября. Сегодня, после многочасовой борьбы с бумагой, я нашла
выход из положения. Надо затирать краски ватой, слегка влажной. Если
предварительно положить все цвета с удвоенной яркой резкостью, то такой
способ может дать ощущение поверхности навеса.
Правда, это вдвое дольше и сложнее, а времени у нас мало, погода»
ухудшается. Но дело будет сделано. Ура!
Теперь и праздник в праздник!
Сейчас Гавриил Васильевич читал тезисы своей книги о Зараут-Сае.
Он дописывает их здесь и весь захвачен прошлым Зараута. Да и мы все
больны одной болезнью.
Повсюду нам чудятся новые гроты с рисунками; а вчера действительно
мы с Парфеновым обнаружили новый навес с интересными начертаниями,
напоминающими грубую карту окружающего ущелья.
8	ноября. Сегодня я снова рисовала в нижнем навесе. Случайно обер-
нувшись, увидела быстро скользящую наискосок к моим коленям змею.
Я сразу узнала ядовитую гюрзу и отскочила в сторону, через камни. По-
казала Вахабу. «Мана илон!» вскрикнул он и своим длинным шестом
разбил ей голову и похоронил тут же, прикрыв камнями. Когда пришел
Парфенов и ему рассказали об этом, он спокойно ответил: «Ничего... А у
меня горный компас испортился», с огорчением добавил он. Такова по-
ходная жизнь.
9—10—11 ноября. Работа, работа и работа. Встаем до рассвета, домой
возвращаемся уже при свете луны.
Совсем не сплю. Гавриил Васильевич говорит, что это от высоты, но я
думаю—от переутомления.
13	ноября. Работала одна в нижнем навесе. Незаметно на меня спусти-
лись облака, густой туман, промозглый и сизый. Стало неуютно, как в
первозданном хаосе. Но пришел Рауп, и один такой человечек сразу ожи-
вил весь мир.
51
Когда мы возвращались, шел моросящий дождичек и все вокруг благоу-
хало: можжевельник, эфирные травы, прелый лист. Совсем как под Мо-
сквой, только что грибов нет! Так свободно, так полно дышится! Так
прекрасна жизнь!
/4 ноября. Опять облака и туман, но я соорудила палатку из своего
пальто и работала весь день под дождем: надо спешить.
Приходится сопоставлять и проверять рисунки по детальньпм описани-
ям Парфенова. Наклонный, прихотливый рельеф скалы не ложится на
плоский лист бумаги без искажения от перспективы. А если положиться
только на измерения, то создается неверное впечатление расстояния между
фигурами. В каждом отдельном случае приходится ломать себе голову и
итти на некоторый компромисс.
Завтра срок, который нами поставлен для окончания работы. Мы с
Гавриилом Васильевичем остались вдвоем, все остальные давно уже разъ-
ехались.
75 ноября. Да, все закончено. Осталась только проверка. И во-время!
Немного выше уже выпал снег. На вершинах клубятся грозные серые шап-
ки. Ледяной ветер воет зверем.
76 ноября. Сегодня была проверка работы.
В середине дня вернулся с ватманом наш посланный в 1 ермез. Он так
долго проездил, что ватман уже был не нужен. Надо скорее домой.
Завтра придется пройти пешком более тридцати километров. Наше пу-
тешествие в Зараут-Сай кончается. Мне хотелось бы, чтобы каждый, кто о
нем прочтет, почувствовал вместе со мной: нет на свете ничего более
увлекательного, чем странствовать, упорно искать, находить и настойчиво
изучать!
Рис 4d.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В двух залах Термезского музея разместились работы экспедиций в
Зараут-Сай.
Наши пейзажи превратились в большие панно и опоясали собой залы
поверху.
Многие гроты изображены на отдельных картинах, и даже кишлак
Зараут, в виде четырех этюдов маслом, нашел себе почетное место. Аква-
рельные копии со всех рисунков Зараут-Сая идут понизу в порядке хро-
нологии, насколько она здесь возможна.
Показаны также материалы для сравнения с другими образцами пер-
вобытного искусства.
Последующие копии основных зараут-сайских рисунков находятся теперь
в московских музеях: Антропологическом, Дарвиновском, Изобразительных
искусств, Историческом и Биологическом
В первом томе истории народов Узбекистана подробно рассказано о
Зараут-Сае.
В университетском курсе по истории искусств уже упоминается о За-
раут-Сае.
Археолог Парфенов уже закончил капитальный труд о Зараут-Сае и
наскальных изображениях в Средней Азии.
Все, что мы знаем о Зараут-Сае, становится еще более интересным в
свете открытий, ранее сделанных поблизости от него.
Начиная с 1931 года и до 1938 года Парфенов обследовал ряд пещер
в районе реки Ширабад-Дарьи и соседних районах. Он нашел в несколь-
ких местах следы обитания первобытных людей.
Его дальнейшие раскопки подтвердили это предположение и дали много
ценных находок: кремневых орудий, животных остатков и даже человече-
ских костей древнейших времен.
Затем под руководством археолога А. П. Окладникова были там же
проведены раскопки пещеры Тешик-Таш, известные теперь всему миру.
В пещере были найдены кости животных и орудия, несомненно докромань-
...Г:
онского периода, а среди них остатки человека, жившего еще за десятки
тысяч лет до зараут-сайских художников.
1 Часть материалов о Зараут-Сае, где использованы данные первой экспедиции
Г. В. Парфенова в 1940 году, находится в одном из ташкентских музеев.
53
Это были череп и кости ребенка семи-восьми лет, окруженные пятью
парами козлиных рогов.
По свидетельству антропологов, это первая находка в Средней Азии
древнейшего человека, которого ученые называют неандертальцем — по то-
му месту в Германии, где впервые был найден подобный череп.
Из всего рассказанного ясно, что Зараут-Сай вместе с его окрестно-
стями хранит ценнейшие материалы из жизни наших далеких первобытных
предков.
Колхозники, учителя, школьники сообщают в музей о замеченных в
разных местах рисунках в пещерах и на скалах.
Горные пастухи рассказывают об одной пещере, длиной в два-три кило-
метра: ее мраморные стены будто бы покрыты рисунками, а внизу много
высеченных из мрамора скульптур.
Как видите, работы в этих местах хватит на несколько поколений
ученых.
Ведь и в самом Зараут-Сае пока еще никаких раскопок не производи-
лось.
Таинственные ущелья ждут вас, юные исследователи и краеведы, буду-
щие археологи и антропологи!
Зараут-Сай — Москва. 1943—194У годы.
Рис. 43.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Вступление ................................................... 3
Рассказы археолога.............................................6
Воспоминания о Термезе.......................................  9
Отправляемся в путь..........................................
Первое знакомство с Зараутом.................................
Зараут-сайские предки.......................................  22
Живопись на скалах............................................25
О первобытном искусстве .....................................
Снова в Зараут-Сае...........................................
Первый искусствоведческий заповедник.........................
Наша работа (из дневника)....................................
Заключение...................................................
Художник А. Рогинская
Для старшего возраста
Ответственный редактор В. К а с и м с н к о.
Художественный редактор Н. Я ц к е в и ч.
Технический редактор М. Кутузова.-
Корректоры
Л. В р а и ы ч и Р. М и ш е л е в и ч.
Сдано в набор 19/XII 1949 г. Подписано
к печати 6/II1 1950 г. 3:{/.i п. л. (2,95 уч.-
изд. л.). Тираж 30 000 экз. А02227.
Цена 1 р. 60 к.	Заказ № 3505.	.	.•
Фабрика детской книги Детгиза. Москва,
Сущевский вал, 49.

Цена -4-р^-бО-к.
Л- ?•>	£"> ж