БДРАХМАН КАДЫРОВ
ГАБДРАХМАН КАДЫРОВ
Я
ВЫБИРАЮ
ЛЕД
Башкирское книжное
издательство
Уфа—1974
7А7.3
К13
Книга выдающегося советского спорт-
смена заслуженного мастера спорта СССР,
шестикратного чемпиона мира в мотогон-
ках по ледяной дорожке Габдрахмана Ка-
дырова рассказывает не только о его боль-
шой спортивной биографии, но и о станов-
лении спидвея в нашей стране. Автор по-
вествует и о важнейших соревнованиях
за рубежом, в которых участвовал, и о
друзьях-соперниках.
Написанная простым и живым языком,
книга будет интересна не только для спе-
циалистов и болельщиков спидвея, но и
для самого широкого круга читателей.
Литературная запись Ю. Деля и А. Ва-
литова.
0692—181
К М12Ц03)—74	, 97—74
© Башкирское книжное издательство, 1974 г.
ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Спортивная жизнь быстротечна. Десять-пятнадцать
лет тренировок, соревнований, побед и поражений,
радостных мгновений и многих часов тяжелых разду-
мий— и тебя уже начинают считать ветераном, да и
сам ты не очень-то споришь с этим титулом.
И в самом деле, за эти короткие годы целую
жизнь прожил: было спортивное младенчество, были
первые самостоятельные шаги и молодость, и зре-
лость. А потом появилась умудренность и умение (а
главное — необходимость) экономнее расходовать си-
лы, потому что быстрее и чаще устаешь. Нет-нет да
мелькнет мысль: «А может, уже хватит?»
Я пока что гоню от себя эту мысль, по-прежнему
люблю полнокровный азарт гонок и запах отработан-
ного горючего, и плотную тугую покорность стреми-
тельно несущегося мотоцикла. Жажда победы волнует
меня и сейчас, как в самом начале пути. Но куда же
денешься от истины: ветераном называют по праву.
Я говорю это для того, чтобы объяснить читателю,
с какой стати человек тридцати трех лет от роду бе-
рется за перо — вспоминать прожитое и даже подво-
дить какие-то итоги. Ведь если бы подобным делом
занялся, допустим, инженер, врач или хлебопашец,
его, чего доброго, не поняли бы. Да и я был весьма
смущен предложением рассказать о себе. Однако во
3
время многочисленных встреч с любителями спорта
меня очень часто спрашивали о спортивном пути, и я
получаю сотни писем с этим же вопросом.
В последнее время я и сам стал ловить себя на мыс-
ли, что все чаще думаю о возможности поговорить с
земляками, поделиться с ними своими мыслями о спор-
те, рассказать о друзьях, о соперниках. Я решил
выбрать наиболее значительные события из своей
спортивной биографии, этапы истории мотоспорта,
свидетелем и участником которых был. Возможно,
я кое-что упустил: одно забылось, другое представля-
ется малозначительным и недостойным общего внима-
ния. Не судите строго: ведь я не ставлю перед собой
задачу написать всеобъемлющее исследование о мото-
спорте за годы, которые ему посвятил.
Итак...
Родился я в январе 1941 года в Шатуре Московской
области. Родители мои Файзурахман Кадыров и Гаси-
ма Гареева познакомились, приехав туда на стройку
по комсомольским путевкам: отец — из Татарии,
мать — из Башкирии.
В начале войны отец ушел на фронт. В 1943 году
мы с мамой переехали в Мурманскую область, где
она работала в рыболовецком колхозе и куда в 1944 го-
ду пришло похоронное извещение. После войны мы
переехали в Белорецк — там мама трудилась на метал-
лургическом комбинате, а я начал учиться в школе.
На склонах горы Мраткиной мы с упоением гоняли
на самодельных таратайках и лыжах, и, вероятно, там
зародилась во мне жажда скорости. Возможно, про-
живи мы в Белорецке подольше, я стал бы не мото-
гонщиком, а горнолыжником. Но мы переехали в Уфу,
где и осели окончательно.
В Уфе мама стала каменщицей СУ-2 строительного
треста № 3, с которым тесно переплелась и моя судьба.
4
В нем я начал трудовой путь: сначала киномеха-
ником в клубе «Молодой строитель», потом слесарем
по ремонту строительной техники, еще позднее —
тренером спортивного мотоклуба. Партийная органи-
зация треста приняла меня в члены КПСС.
Работая в тресте, я продолжал учиться. Сначала
поступил в авиационный техникум, но скоро убедился,
что спорт захватил меня целиком и уже никуда от
себя не отпустит. Я решил получить и специальное
образование. Окончил заочное отделение Ленинград-
ского института физкультуры имени П. Ф. Лесгафта.
Вот, собственно говоря, и вся моя биография. Все
остальное в ней связано со спортом. Добавлю только,
что Родина высоко оценила мой труд, наградив орде-
ном «Знак Почета», медалью «За трудовое отличие»,
Почетным знаком Ленинского комсомола «Спортивная
доблесть» и Почетным знаком ЦК ДОСААФ.
Считаю долгом своей жизни оправдать эти награды.
НАЧАЛО
Не зря говорится: в жизни многое зависит от
случайностей. Случайной была и моя первая
встреча с мотоциклетными гонками. Познакоми-
ла нас... афиша. Обыкновенная афиша, выцвет-
шая от солнца, поблекшая от дождей. Я прохо-
дил мимо нее по нескольку раз в день. «На
уфимском ипподроме состоятся мотогонки на
первенство Уральской зоны...» Мне очень захо-
телось посмотреть соревнования. Придя на ип-
подром, я впервые увидел там асов мотоспор-
та—Самородова, Чернова, Дудорина. Они стре-
мительно, круг за кругом, проносились мимо
трибун.
С тех пор я стал мечтать о мотоцикле и о
мотоспорте. Дума о машине не давала покоя.
И вот состоялась встреча со «стальным конем».
Наш домоуправ был владельцем мотоцикла. Од-
нажды я застал его за ремонтом машины.
Вызвался помочь. Примерно через час она свер-
кала, как хорошо начищенный самовар.
Домоуправ похвалил меня и прокатил на почти
новеньком К-55.
Потом я часто мыл и чистил ее, а домоуправ
в награду катал меня. Как-то я не выдержал и
попросил его научить водить мотоцикл. Дядя
6
Коля знал, что я неплохо езжу на велосипеде.
Он объяснил мне принципы вождения мотоцик-
ла и после дотошного экзамена доверил на нем
проехать.
Примерно неделю осваивал технику езды.
Когда мой наставник убедился, что я уже не-
плохо управляю, позволил съездить на мотоцик-
ле домой. Подъезжая к дому, заволновался.
Еще бы! На улице — знакомые парни и девчата.
Хотелось пронестись мимо них и лихо притор-
мозить. Но вспомнился совет дяди Коли:
— Мотоциклист прежде должен иметь холод-
ную голову и только потом — горячее сердце.
А не наоборот. Тогда при езде всегда будешь в
безопасности.
Вокруг меня в тот день собрались мои сверст-
ники и даже взрослые. Каждый считал своим
долгом попросить:
— Покажи-ка, как умеешь управлять техни-
кой.
А я, вне себя от радости, кругами ездил по
двору. Что-то кричали мне вслед, но я не слы-
шал. Упивался ездой. В эти минуты жалел лишь
об одном — мама не видела.
Я очень хотел иметь свою машину, но мы с
мамой жили очень скромно — она работала ка-
менщицей в третьем строительном тресте. Меч-
та о мотоцикле преследовала меня во сне и на-
яву. О новом мотоцикле, конечно, даже думать
не приходилось, но когда подвернулся подер-
жанный, мама перешла на режим еще большей
экономии и начала откладывать из скромного
бюджета на покупку. Правда, изо всех сил по-
могал и я, во время каникул работая киноме-
хаником.
7
Получив, наконец, права на управление мото-
циклом, преодолев сомнения и робость, я осме-
лился пойти в автомотоклуб ДОСААФ. Нахо-
дился он в то время на улице Пушкина, напро-
тив оперного театра.
В тот памятный день, войдя в клуб, я очутил-
ся в большом пустом зале, где за огромным сто-
лом сидел седоволосый мужчина средних лет.
— Что тебе здесь нужно, мальчик?
Это был начальник клуба, ныне судья всесо-
юзной категории Исмагил Вильданович Хаки-
мов. Он отвел меня к Владимиру Петровичу
Курбатову.
Первая тренировка была только через неде-
лю, в субботу. Соскочил я в тот день в семь ча-
сов утра и побежал во двор. Вывел из сарая
свой старенький мотоцикл, поставил его и лю-
бовался. Не хотелось кататься. Просто смотрел
и мечтал вечером увидеть настоящий спортив-
ный мотоцикл.
В клуб пришел за час до начала тренировоч-
ных занятий.
После разминки каждый выкатил свой мото-
цикл и стал готовить его.
В первый вечер я больше присматривался:
наблюдал за своими сверстниками, за работой
опытных спортсменов. Но больше всего мне по-
нравился... мотоцикл нашего тренера. Это была
последняя модель кроссового мотоцикла К-58.
Мотоцикл — голубая-преголубая машина, сов-
сем новенькая — казался мне фантастическим
неукротимым «мустангом».
Потянулись месяцы тренировок. И вот долго-
жданное — завтра мои первые соревнования.
Готовился к первому старту очень тщательно.
И вот настало воскресное утро. Двор клуба был
8
уставлен мотоциклами: приехали кроссмены со
всех городов республики. О моем предстартовом
волнении трудно рассказать. Сколько раз запус-
кал двигатель! Работал он четко и размеренно.
Наконец старт...
Все рванулись вперед. Вскоре началась колея,
по которой пробиться было не просто. Пройдя
трудный участок, почувствовал усталость. На
гололеде машину развернуло, и я упал. Быстро
поднялся, начал заводить мотоцикл, но чертова
машина, как нарочно, упрямилась. Мимо проно-
сились мотоциклы. Прошел последний. Обошли
даже девушки, стартовавшие вместе с нами.
Стыдно стало. Еле-еле растолкал машину... По-
шла! Вот позади уже половина пути. Многие
сошли с трассы. Я ликовал — финиш не за гора-
ми. Но коварная трасса подвела. Финишировал...
в грузовике, доставившем меня и моего злопо-
лучного «коня» в клуб.
После нескольких выступлений, более ус-
пешных, чем первое (иногда удавалось и завер-
шить дистанцию), тренеры посчитали, что мне
можно доверить клубный кроссовый мото-
цикл.
Когда в тот вечер пришел домой, мать подо-
зрительно посмотрела на меня :
— Что-то бензином пахнет.
Пришлось объяснить, что я получил новый
мотоцикл, а в моторе застрял маленький вин-
тик, который надо вытащить, что работы всего
на один день. На самом деле машину, которую
я получил, трудно было хотя бы условно назвать
мотоциклом. Но для меня делом чести было по-
ставить «колеса» на ход.
Вступились соседи, и мама разрешила возить-
9
Мотоспорт — один из популярнейших видов спорта
в Башкирии
ся с мотоциклом. Правда, хлопотавшие за ме-
ня, наставляли:
— Смотри, не опозорь наш квартал. Мы все
за тебя болеть будем.
И не только болели, но и помогли восстано-
Ю
вить мне мотоцикл. Токари выполняли все мои
просьбы, слесари помогали собирать машину,
сварщики — сваривать. Поэтому я должен был
выступить в соревнованиях как можно
лучше.
И первая победа пришла в мотокроссе, по-
священном Дню Конституции. Разыгрывался
приз Президиума Верховного Совета БАССР.
Выступал я за коллектив строительного треста
№ 3. За него выступал и мой учитель Юрий
Дудорин. Он, правда, в классе триста пятьдесят
кубических сантиметров, я — в сто двадцать
пять. Было очень приятно, когда Председатель
Президиума Верховного Совета БАССР вручал
нашей команде кубок и диплом победите-
лей.
Второй старт был в первенстве республики
среди юношей. Соревнования проходили в горо-
де Октябрьском. Занял второе место. Чемпион-
ское звание досталось действительно сильней-
шему — Славе Сомову. Я в мастерстве вожде-
ния уступал ему. К сожалению, вскоре Слава
забросил занятия мотоспортом, а из него мог бы
получиться отличный гонщик.
С первых дней спортивного пути мои настав-
ники заставляли кропотливо заниматься про-
стейшими, казалось бы, делами. И почти на год
запретили соревнования. Именно в тот год, ког-
да я почти ни разу не стартовал, они заложили
основу моей мотоциклетной «школы». Тогда,
разумеется, я был в обиде за «неверие» в мои
силы. Лишь позднее я понял, сколько нужно
было умения, упорства, такта, чтобы сдержать
безусого и горячего юнца, чуть ли не ежеми-
нутно рвущегося в «бой».
Свою подготовленность я ощутил на первен-
11
стве городов и автономных республик Россий-
ской Федерации, которое проводилось в Каза-
ни. Сложная десятикруговая трасса хоть и за-
ставила поволноваться, оказалась для меня
счастливой. В обоих заездах мне удалось фи-
нишировать первым. Впервые позади остались
Гарьков, Антоненко и многие сильнейшие крос-
смены Урала. Но, пожалуй, еще радостней было
от того, что здесь я выполнил норматив мастера
спорта.
Летом 1961 года молодым гонщикам предло-
жили попробовать силы на гаревой дорожке.
Спортсменов, имевших достаточный опыт в
кроссовых гонках, собрали на стадионе «Дина-
мо» и устроили конкурс.
Первым стартовал В. Антоненко. За ним — я.
Едва успел сесть на мотоцикл, как меня под-
толкнули. Приоткрыл ручку газа, машина рва-
нула с места. Я разогнался на прямой, но уже
примерно метров через двадцать-тридцать стало
страшновато: за спиной свистел ветер, вокруг
все мелькало, как в кадре,— забор и люди. Ка-
залось, не остановиться. Но вдруг сработала
мысль: «Нужно сбросить газ, а то и в вираж не
вписаться». Вкатившись в вираж и пройдя по-
ловину его без газа, понемногу начал откры-
вать ручку газа и тут почувствовал, что мото-
цикл заносит... И понял — ничего не получа-
ется.
Еще круг — уже лучше...
Трудно было после кросса осваивать гаревую
дорожку.
Потом всем, выдержавшим нелегкий экзамен,
предложили приступить к тренировкам. Надо
было учиться и умело разгоняться, и правильно
12
располагать центр тяжести тела как на прямой,
так и на вираже.
После напряженных занятий мы приняли
участие в нескольких соревнованиях, а вскоре
в Уфе прошли отборочные соревнования канди-
датов в сборную страны. В них участвовал и я.
Здесь ко мне пришел первый большой успех —
седьмое место. Меня ввели в состав сборной
СССР, и я впервые выехал за рубеж на товари-
щеские гонки.
ВПЕРВЫЕ ЗА РУБЕЖОМ
С мотоциклетными гонками на льду я позна-
комился в 1959 году. И начинал не с тяжелых,
мощных ЭСО, а с легких, почти невесомых ма-
шин с объемом двигателя до 125 кубических
сантиметров.
Первые тренировки — на стадионе «Строи-
тель». Это было время, когда техника ледовых
гонок находилась в самом зачатке. Почти все
советские гонщики, например, предпочитали
тогда проходить вираж на ступне. Только после
международных гонок, где шведы — наши учи-
теля в ледовых гонках — показали, что при езде
по виражу на колене скорости гораздо выше и
управлять машиной намного легче, наши гон-
щики взялись за освоение этого приема.
Однажды и мне захотелось на тренировке по-
пробовать шведский стиль езды. Сначала, прав-
да, как-то боялся круто заложить мотоцикл и
опереться на колено, хотя машина была и ма-
лой кубатуры. Виража два прошел на ступне, а
затем на колене. Получилось...
Первой серьезной проверкой моей подготовки
стало первенство СССР 1961 года.
Полуфинал в Новосибирске прошел как нель-
зя лучше. Удалось выиграть все заезды, опере-
14
На вираже
див известных гонщиков страны Васильева, Тес-
това, Абдрахманова.
Победа в полуфинале, конечно, была приятна.
Щекотало самолюбие. В последнем заезде, на-
ходясь после старта на третьей позиции, сумел
прийти к финишу первым. Но больше всего вол-
новало пока еще неосознанное состояние: я на-
чал мыслить на дорожке. Раньше пронесешься
вихрем четыре круга — и ладно. Не успевал за-
думаться, а судья уже показывал финишный
флажок. Но после того памятного заезда в Но-
восибирске я переродился, почувствовал себя
гонщиком.
Приехав в Уфу, начал усиленно готовиться
к финалу. Оставалась неделя, но я перебрал всю
15
машину, внимательно просмотрел раму. Вроде
бы все в порядке. Одно мучило меня: почти
у всех финалистов двигатели мотоциклов рабо-
тали на спирте, а у меня — на бензине. Спирт,
как топливо, лучше бензина. И двигатель, за-
правленный спиртом, становится как бы на две-
три лошадиных силы мощнее. Но при этом тре-
буется очень тонкая форсировка цилиндров. За
советом опять пришлось идти к Юрию Дудори-
ну. Первый этап решили соревноваться на ста-
ром топливе, а ко второму — подготовить двига-
тель к работе на спирте.
Первый день гонок. Среди моих соперников —
чемпионы и призеры первенства страны — Ва-
сильев (Новосибирск), Богданов (Владивосток),
Землянов (Москва), Катомин (Москва), Краса-
вин (Москва). Это были гонщики высокого клас-
са. И все же мне удалось поделить второе-третье
места.
Теперь только перевод на спирт позволил бы
надеяться на хороший результат. На другой
день уже ранним утром я поспешил к А. И. Са-
мородову — отцу Бориса Самородова. Александр
Иванович — мастер на все руки. Я попросил его
заварить алюминием головку цилиндра. Мы дол-
го провозились с капризным двигателем, и он
вроде бы нам покорился, работал безукоризнен-
но. Не зря о каком-нибудь хорошо поставленном
деле говорят: как хорошо отлаженный меха-
низм. К сожалению, наш механизм в третьем
заезде второго этапа «забарахлил», и мне приш-
лось сойти с дистанции. Видимо, недостаточно
оказалось времени у нас для отладки. Преду-
преждал же Самородов-старший, что вряд ли
успеем отрегулировать. Так началась моя «ледо-
вая эпопея».
16
Вероятно, моя спортивная специализация
определилась в ту минуту, когда я впервые про-
катился по ледяному кругу на ЭСО. Разве срав-
нишь его с маломощной «стодвадцатипяткой»!
Со старта ЭСО выскочила как выпущенная из
катапульты.
Власть над скоростью, что ли, — так можно
было охарактеризовать первое чувство, возник-
шее у меня при езде на ЭСО по льду. Это чувст-
во осталось навсегда. Особенно остро возникает
оно, когда мчишься по искусственной дорожке
Инцеля. На ней мне удалось разогнать машину
до НО километров в час. Специалисты считают,
что это мировой рекорд для ледовых дорожек.
Итак, я выбрал лед... Решение пришло не
сразу и не вдруг. Пришлось начинать все сна-
чала, поскольку в гаревых гонках я уже чего-то
достиг, а здесь был еще совсем «зеленым»...
Первой моей «ледовой» зиме предшествовали
такие события.
Ранней осенью 1962 года из Мосвкы пришел
вызов: Плеханов, Самородов и Кадыров должны
прибыть в Москву для поездки в составе спор-
тивной делегации Советского Союза в Швецию
и Австрию, где состоятся международные сорев-
нования на гаревой дорожке сборных команд
Швеции и СССР.
В Москве в Центральном автомотоклубе по-
лучили спортивную форму и стали готовить
технику. Нас принял заместитель председателя
ЦК ДОСААФ генерал Скворцов, разъяснил цель
поездки, поинтересовался, как дела у нас дома,
как настроение, как думаем выступить. Я впер-
вые выезжал за рубеж, да еще в страну, где
спидвей чуть ли не национальный вид спорта.
Генерал учел это:
17
— Ты еще у нас совсем молодой и у тебя все
впереди. Учись, приглядывайся к друзьям и со-
перникам. Особенно не рискуй. Если будет труд-
но, обращайся к старшим товарищам. Они всег-
да помогут тебе.
Назавтра мы на автобусе, где были и мото-
циклы, и форма, и запасные части, выехали
в Ленинград, откуда взяли направление на
Выборг. В пути у каждого свои обязанности:
И. Плеханов, Б. Самородов, Л. Дробязко — во-
дители автобуса, мы выполняем все их поруче-
ния. Добрались до Выборга. Руководитель деле-
гации Михаил Иванович Голубков обратился
к нам:
— Ребята, сегодня вам следует хорошо отдох-
нуть. Завтра мы будем в Финляндии.
Вот и граница. Въезжаем в нейтральную по-
лосу. Она тянется метров пятьсот-шестьсот. За
ней уже Финляндия. Едем по узкой извилистой
дороге с очень хорошим покрытием. Со встреч-
ными автомобилями разъезжаться приходится,
как выражаются наши водители, со спичечным
зазором.
К полудню въехали в Хельсинки, а уже через
2—3 часа — в Турку, где предстояло погрузить-
ся на пароход, идущий в Швецию. В Стокгольм
прибыли ранним утром, но город уже проснулся.
В Швеции многим приходится до места работы
добираться за 50—100 километров. Поэтому
встают очень рано.
У причала нас ожидали руководители швед-
ского мотоспорта. Вскоре стало известно: пер-
вые соревнования пройдут в Малилле, затем
в Гетеборге, Мальме, Линчёпинге, Норчёпинге
и, наконец, заключительные — в Стокгольме. Не
теряя времени, направились в Малиллу. Столи-
18
цу Швеции осмотрели мельком. Добравшись по
указателям до окраины, направились на север
страны, к Гетеборгу. Сидевший за рулем Борис
Самородов не торопился — время у нас было.
Ехали, делились впечатлениями. Вдруг кто-то
посмотрел назад и ахнул. Позади скопилась ко-
лонна автомобилей, и все с включенными фара-
ми. Только тут Борис вспомнил, что в Швеции
левостороннее движение и обгон производится
только справа. Он же по привычке «прижался»
к правой обочине и непроизвольно не давал себя
обогнать. Пришлось подчиниться правилам, и
вся масса автомобилей радостно устремилась
вперед. Мы долго смеялись, а Борис бурчал:
«Садитесь — и сами попробуйте без привычки».
В Малиллу приехали ночью. Это совсем не-
большой городок — живет в нем не больше двух
тысяч человек.
Утром мы поднялись чуть свет, позавтракали
и отправились на стадион. Привели в порядок
машины. Нам разрешили потренироваться. До-
рожка оказалась очень мягкой и короткой.
Триста метров. У нас в стране таких дорожек
нет. Гонщиков Швеции еще не было. Выясни-
лось, что Фундин, Кнутссон и Нордин вчера вы-
ступали в Лондоне и только-только прилетели
в Стокгольм. К полудню появятся здесь.
К обеду на стадион стали съезжаться болель-
щики. За полчаса до старта свободных мест уже
не было. Это был первый международный матч
СССР—Швеция, и шведы проявили к нему боль-
шой интерес. Соревнования начались с красоч-
ного парада. Сперва прошел военный оркестр,
самой колоритной фигурой которого был там-
бурмажор. Жезл в его руках мелькал быстро,
как у фокусника. Оркестранты четко выполня-
19
ли все его команды. Затем на поле вышли для
представления гонщики. Впереди шведов с на-
циональным флагом шел их капитан, один из
сильнейших гонщиков мира Ове Фундин. Наш
коллектив возглавлял Игорь Плеханов. Капита-
ны обменялись вымпелами, и нас представили
зрителям. Любители спорта тепло приветствова-
ли советских гонщиков. Все мы очень волнова-
лись перед стартом. Ведь предстояло стартовать
вместе с чемпионами мира и Европы. Но Игорь,
Борис и Леонид боролись с ними, как с равны-
ми, и во многих заездах были впереди. А Плеха-
нов и Самородов в общем зачете набрали очков
больше, чем Фундин и Кнутссон. Хотя наша ко-
манда и проиграла матч, но разница в очках
была мизерной.
Я набрал всего 2 очка. Чувствовал себя сквер-
но. Было ясно: нужно еще много учиться, чтобы
стать классным гонщиком.
Соревнования шли четко по программе. И вот
последние гонки — в Стокгольме. Они проходи-
ли вечером при электрическом освещении.
После первого заезда стадион вдруг оглушил
взрыв, будто кто-то бросил гранату. Оказывает-
ся, после финиша гонщика-победителя привет-
ствуют выстрелом из фальконета. Выстрелы
в нашу честь гремели довольно часто. Букваль-
но с каждой гонкой мастерство наше росло. Тур-
не подошло к концу. Ранним утром мы снова
погрузились на пароход. Путь лежал через
ГДР в Австрию, где нас опять ожидали встречи
с командой Швеции.
В Вену мы прибыли днем. В туристическом
автомотоклубе нас ознакомили с распорядком
нашего пребывания в стране. Первые гонки бы-
ли личными, в Вене. В них участвовали хозяева
20
трека, шведы и наши гонщики. На центральном
стадионе Вены дорожка очень мягкая, как го-
ворят гонщики, вялая. Забор, обычно окаймляю-
щий дорожку, был только на вираже. Это дела-
ло езду довольно опасной. И еще одно неудобст-
во — в Австрии во всех встречах мы выступали
без предварительных тренировок.
Прибыли на стадион где-то около двух часов
дня. И вот я уже в предстартовом ожидании.
Старт! Резко увеличиваю газ, стартую. Машина
встает на дыбы, на мягкой дорожке очень труд-
но уйти со старта, не вздыбив машину. Как
объяснили мне потом И. Плеханов и Б. Саморо-
дов, нужно тонко чувствовать ручку газа и пра-
вильно загружать заднее колесо.
Вхожу в вираж. Шел вторым, но выйти из
виража не сумел, и, так как забора не было,
продолжил гонку по кромке поля. По трибунам
прокатился смешок. Подобная участь не раз по-
стигала и других. Все же, несмотря на неудач-
ное начало, набрал семь очков. Впервые на
крупных международных соревнованиях уда-
лось набрать столько. Мои коллеги по сборной
выступили более успешно — Игорь Плеханов и
Борис Самородов стали призерами.
Следующие гонки проходили в Граце. Стадион
здесь был примерно такой же, как наш. Поэтому
мы надеялись выступить неплохо. Намечалась
командная встреча: объединенная команда Шве-
ция — Австрия, где выступали шесть шведов и
один австриец, и команда СССР.
Мы решили дать бой шведским асам спидвея.
Но тут случилось нечто непредвиденное...
Шведы заправляли мотоциклы своим топли-
вом, мы — австрийским. Но что это? Шведы спо-
койно выезжают из бокса, подъезжают на старт,
21
а у Плеханова и В. Трофимова моторы на сере-
дине пути глохнут. Бросились на помощь всей
командой, до седьмого пота толкали мы злопо-
лучных «скакунов», а они ни с места.
Борис Самородов вдруг предложил:
— Проверьте топливо.
В баке вместо спирта оказалась вода. Мы
заявили протест. Но организаторы не поверили
нам. Пришлось взять пробу из бочки, откуда
заправлялись наши машины. Действительно,
там был спирт, но... пополам с водой.
Мы не подозревали наших соперников: Фун-
дин, Кнутссон и Нордин — настоящие спортсме-
ны, они никогда не позволят себе идти к победе
нечестным путем, впоследствии мы неоднократ-
но убеждались в этом.
Подтасовка — дело рук дельцов и политика-
нов от спорта, которым хотелось поссорить
спортсменов двух стран. Устроителям гонок
пришлось искать спирт для заправки мотоцик-
лов. Несколько полицейских машин отправи-
лись в аптеки города, и все наличные запасы
спирта были срочно доставлены на стадион.
А на стадионе творилось что-то невообразимое.
Зрители свистели, кричали. Комментатору
пришлось объяснить причину задержки. В пер-
вый раз в истории спидвея мотоциклы были за-
правлены чистым медицинским спиртом. И, на-
до сказать, моторы работали превосходно.
С самого начала завязалась упорная борьба.
У шведов ударной силой были О. Фундин и
Б. Кнутссон, у нас — И. Плеханов и Б. Саморо-
дов. Первая половина встречи закончилась
вничью. Вторая серия заездов также не принес-
ла успеха ни одной из сторон. Но нашим лиде-
22
рам удалось нанести лучшим шведским гонщи-
кам поражение в личной встрече.
Итак, Б. Самородов и И. Плеханов против
чемпиона мира О. Фундина и призера пер-
венств мира Б. Кнутссона. Старт у Фундина,
как всегда, молниеносный. Много сил пришлось
приложить затем Игорю, чтобы достать его и
обойти.
После заезда я спросил нашего капитана:
— Ну, как?
Игорь только улыбнулся в ответ. А Фундин
в это время что-то горячо объяснял своему ме-
ханику, морщился — явно был не в духе.
Последний пункт нашего пребывания в Авст-
рии — Линц. Там мне больше всего запомнился
случай, происшедший с Леонидом Дробязко.
Л. Дробязко вел упорный поединок со шведским
гонщиком Нордином. Они часто менялись мес-
тами. Впереди то Дробязко, то Нордин. На
предпоследнем вираже Леонид загружает зад-
нее колесо мотоцикла несколько больше, чем
надо, и мотоцикл его «свечой» взмывает вверх,
а Леонид летит, делая сальто через голову. Зри-
тели уже не следят за ходом гонки. Их интере-
сует мотоцикл, который продолжает свой длин-
ный прыжок. Машина коснулась земли, у нее
заклинило ручку газа, мотор взревел, и мото-
цикл, словно пущенный из катапульты, снова
взмыл вверх, упал и продолжил прямолинейное
движение по земле. Так он кувыркался метров
50, пока не влетел в одиноко стоявшие... фут-
больные ворота. Это был единственный мото-
циклетный гол, который я видел в своей жизни.
Наша поездка по Австрии закончилась в Вене.
Итог ее для каждого из нас был радостен. Б. Са-
мородов и И. Плеханов, наши опытные гонщи-
23
ки, после встреч с асами спидвея поняли, что
могут побеждать сильнейших гаревиков плане-
ты. Для нас, молодых — Оленева, Трофимова и
меня, поездка за границу была хорошей школой
езды.
Так состоялось боевое крещение.
Из всех остальных международных соревнова-
ний по спидвею мне, пожалуй, больше всего за-
помнились встречи с английскими гонщиками.
Ведь англичане — «законодатели моды» в спид-
вее.
Сборная СССР прибыла тогда на Британские
острова, чтобы в товарищеских матчах поме-
риться силами с лучшими гаревиками Англии.
Правда, Плеханов и Самородов не раз встреча-
лись на дорожках с англичанами. Плеханов еще
раньше стартовал на знаменитом лондонском
стадионе «Уэмбли», став здесь вице-чемпионом
мира. Для нас, молодых гонщиков, эта поездка
была открытием Англии.
Мое знакомство со знаменитым Роном Хоу
произошло во время наших первых стартов на
«Уэмбли». Я умудрился оставить в отеле защит-
ные гоночные очки, а у наших ребят запасных
не оказалось. Тогда гонщик из Оксфорда Рон
Хоу, ни слова не говоря, полез в свою сумку,
вытащил оттуда пару защитных очков и подал
мне.
Первый старт прошел для нас довольно удач-
но. Перевес хозяев трека был небольшим —
56 : 52. Игорь Плеханов и Борис Самородов на-
брали очков больше всех — шестнадцать и пят-
надцать. У них же было лучшее время — 68,4
секунды. Мне удалось внести в командную ко-
пилку четыре очка: четырежды я финишировал
третьим.
24
На английском стадионе «Уэмбли»
Первый большой успех в международных га-
ревых гонках пришел ко мне в Манчестере: фи-
нишировал первым в двух заездах, в одном
из них сумел опередить неоднократного чемпио-
на мира Барри Бриггса.
Наши встречи с английскими спортсменами
вызвали большой интерес. «Эти фантастические
русские завоевали все сердца в Восточной
Англии. Четверо русских преподали урок анг-
лийским гонщикам», — писала одна из газет.
С восхищением отзывались британцы о Само-
родове и Плеханове. Борис и Игорь завоевали
третье место на парных гонках в Уимблдоне
(победили знаменитые шведы Нордин и Нюг-
рен). Плеханов показал лучшее время дня.
Прошли гонки на «Уэмбли», и газеты просто
захлебывались от восторга: «Всегда улыбающий-
ся Плеханов показал мировой класс».
Забавляло отношение английских болельщи-
ков ко мне. Они окрестили меня «битл-боем»:
одни посчитали, что я похож на ударника
ансамбля «Битлз» Ринго Старра, другие сравни-
вали с «жучком» — такой же маленький и чер-
ный! Поначалу такой чисто внешний интерес
британских любителей гаревых гонок обижал.
Но в Манчестере я ощутил совсем обратный
привкус. Болельщики с таким восторгом встре-
тили мои две победы в заездах, что как-то стало
не по себе. После пятнадцатого заезда, когда
почти на финише мне удалось обойти Барри
Бриггса и Нигеля Букока, они в экстазе сорва-
ли навес, под которым находился мой мотоцикл.
В последнем заезде я упал — трибуны сочувст-
венно зашумели.
Признание всегда радует. Разумеется, было
приятно, что ко мне хорошо относятся, как
26
к гонщику. Но вдвойне было приятно призна-
ние нашей команды, нашей школы спидвея.
Англичане поняли, что у советских гонщиков
можно кое-чему поучиться. Откровением для
них явилась наша победа над сборной интерна-
циональной командой в Норвиче — 55 : 53.
Очень сильно выступил здесь Ове Фундин.
Именно восемнадцать очков, набранные им, не
позволили нам одержать более крупную победу.
Мы уезжали из Англии под пророчество
«Спидвей стар»: «Русские, с их неограниченны-
ми ресурсами, удивляющим энтузиазмом и на-
циональным пылом, должны добиться победы.
Они не остановятся, пока не станут триумфато-
рами. Никто не может знать, что они предпри-
мут в следующий раз. В международный спид-
вей они внесли какой-то вдохновенный драма-
тизм».
К этому времени советский спидвей насчиты-
вал всего три года от роду.
Постараюсь вкратце восстановить вехи его
истории.
10—12 июня 1958 года по инициативе заслу-
женного мастера спорта и заслуженного тренера
СССР В. И. Карнеева на Центральном стадионе
имени В. И. Ленина в Москве были проведены
первые показательные мотогонки по гаревой
дорожке. Владимир Иванович пригласил участ-
вовать в них сильнейших гонщиков из Москвы,
Ленинграда, Риги, Таллина и Минска. Были
вызваны и четыре уфимских гонщика — Борис
Самородов, Николай Чернов, Фарит Шайнуров
и Виль Вагапов. Уже в первых официальных со-
ревнованиях — гонках на приз ЦАМК СССР —
трое из них вошли в сборную страны.
27
В апреле 1959 года Н. Чернов, Б. Самородов
и Ф. Шайнуров были вызваны в Одессу для под-
готовки к первым зарубежным соревнованиям.
Им в числе двадцати гонщиков после серии
тренировок предстояло состязаться за шесть
путевок, дающих право на поездку. Однако
Б. Самородов и Н. Чернов, стартуя в одном из
отборочных заездов, столкнулись и с перелома-
ми попали в больницу. Так первым уфимцем,
участвовавшим в соревнованиях за рубежом,
стал Фарит Шайнуров. Дебют советских гонщи-
ков, выступавших двумя группами в Брно, Коп-
шевнице и Градец-Кралове, оказался более чем
скромным. Соревнуясь со спортсменами Шве-
ции, Австрии и Чехословакии, лучший из них
Андрей Дежинов занял 8 место.
В том же году на уфимском стадионе «Дина-
мо» состоялся финал первого официального пер-
венства СССР. На пьедестал почета поднялись
тогда в порядке занятых мест уфимцы Фарит
Шайнуров, Игорь Плеханов и одессит, ставший
впоследствие уфимцем, Леонид Дробязко. Этот
памятный день я помню до мельчайших дета-
лей. Я был тогда только болельщиком, причем,
помнится, с большим трудом достал билет.
Сейчас от Владивостока до Даугавпилса рас-
ширились «владения» спидвея. Но в 1961 году,
делегируя своего представителя на чемпионат
мира, советский спидвей держал экзамен не за
университетский, а лишь, пожалуй, за непол-
ный курс ликбеза. Наш «первопроходец» И. Пле-
ханов с честью справился с этим экзаменом:
начав с «чертовой дюжины», на следующий год
делит 8—10 места, а уже в 1964 и 1965 годах
становится вице-чемпионом мира.
28
Оба раза на пути Игоря Плеханова к серебру
вставал такой сильный соперник, как Ове Фун-
дин.
Результаты И. А. Плеханова остались непрев-
зойденными по сей день: дважды четвертым был
Б. А. Самородов, четвертым и восьмым — Ген-
надий Куриленко, тринадцатым — безвременно
погибший талантливейший Валерий Климен-
тьев.
Удачнее выступали советские спортсмены в
традиционных пардубицких соревнованиях на
приз «Злата пшильба» («Золотой шлем»), счи-
тающихся среди гонщиков неофициальным чем-
пионатом мира. «Золотой шлем» завоевывали
Игорь Плеханов — дважды и по одному разу —
Ф. Шайнуров и Геннадий Куриленко.
В командных чемпионатах мира советский
спидвей представлен с 1961 года. На счету на-
шей команды — три «серебра» и две «бронзы».
История мотогонок на льду в СССР начина-
ется с февраля 1959 года, когда, еще накануне
чемпионата страны по гари, свое первенство
провели российские «ледовики». Его победите-
лями в порядке занятых мест стали уфимцы
Борис Самородов, Фарит Шайнуров и Николай
Чернов.
Как развивалась эта история дальше — в сле-
дующих главах.
ВЫБИРАЮ ЛЕД
Вот и завершился мой первый сезон в сбор-
ной СССР. Я с некоторым сожалением повесил
до весны в шкафчик пропахшие гарью кожаные
доспехи и потихоньку начал готовиться к зиме.
Зима предстояла необычно интересная и напря-
женная, потому что осенью на конгрессе ФИМ
по предложению советской делегации были ут-
верждены международные правила мотоциклет-
ных гонок по льду. Решено, что состоится
розыгрыш Кубка ФИМ — первые официальные
зимние международные мотогонки. Мотогонки
на льду были признаны и стали полноправным,
а не самодеятельным видом спорта.
В феврале 1963 года Кубок ФИМ был разыг-
ран. На стадионах нашей страны и Швеции —
по пять в каждой стране — состоялись его эта-
пы. В этих соревнованиях не имел себе равных
Борис Самородов.
Федерация мотоспорта Швеции на последнем
этапе установила еще один приз — «Трофей на-
ций». От каждой страны-участницы в гонку до-
пускался один спортсмен. И вновь побеждает
Самородов.
На втором месте москвич Всеволод Нерытов,
на третьем — швед Оке Эстблум. Я отстаю от
30
Эстблума на пол-очка и занимаю четвертое
место. Вообще-то это успех, но ведь мог бы за-
нять место и повыше.
Мало успешно финишировать в международ-
ных гонках — нужно еще уметь бороться и за
право стартовать в них. Понял я это вовремя:
ФИМ решает в 1964 году провести первый чем-
пионат Европы по айсспидвею.
Я поставил перед собой цель обязательно
участвовать в них. И чем настойчивее готовил
мотоцикл, тем больше нарастала уверенность
в успехе, укреплялась, рождая хорошую спор-
тивную злость. Я мысленно оценивал возмож-
ных соперников, мысленно уже мчался с ними
в одних заездах... Но только Борис Самородов
да кое-кто из шведских гонщиков представля-
лись порой впереди.
Условия чемпионата были таковы. Сначала
отборочные соревнования: для гонщиков Шве-
ции, Финляндии и СССР — национальные пер-
венства, для остальных — международные
встречи. В финал попадали 16 основных и два
запасных гонщика: от Швеции и СССР — по че-
тыре, от Финляндии — три и пять основных и
два запасных гонщика, показавших лучшие ре-
зультаты в отборочных соревнованиях — от
всех остальных стран. Затем пять финальных
этапов: один в Ленинграде, по два в Уфе и
Москве. Зачет брался по трем лучшим этапным
результатам из пяти. Победитель дня получал
8 очков, второй призер — 6, третий — 4, четвер-
тый — 3, пятый — 2 и шестой — 1 очко.
Предварительные соревнования завершаю бо-
лее чем успешно: впервые становлюсь чемпио-
ном страны. Радовало, что и остальные три
советских финалиста — уфимцы Борис Саморо-
31
дов, Юрий Дудорин, Вячеслав Дубинин (позд-
нее переехал в Новосибирск).
Второго февраля на первом в СССР Ленин-
градском стадионе технических видов спорта
вздымается флаг первого чемпионата Европы
в мотогонках по льду. Перед переполненными
трибунами в торжественном параде проходят
финалисты из шести стран: Оке Эстблум, Пер
Холландер, Бьёрн Хёрнфельд и Виллихард
Томссон (Швеция), Эско Копонен, Ээро Лензу
и Антеро Саласто (Финляндия), Антонин Шваб,
Ярослав Махач и Станислав Кубичек (Чехосло-
вакия), Сенгедоорж Ойдов (Монголия), Слобо-
дан Джудович (Югославия) и мы — советские
гонщики. Запасные — монгол Инчихарлоо Ба-
тор и югослав Драго Перко.
Особенно запомнился мне первый заезд, где
я встретился с Копоненом, Эстблумом и Лензу.
— Старт!
Сразу улеглось волнение, осталась лишь жаж-
да победы.
Выигрываю все заезды с большим отрывом от
ближайших соперников и становлюсь победите-
лем ленинградского этапа. Через день — 4 и
5 февраля — старты в Уфе. Четвертого повто-
ряю ленинградский успех. Для завоевания чем-
пионского титула нужна всего одна победа, одна
победа па любом из оставшихся трех этапов.
Напряжение достигает предела и не проходит
бесследно: на следующий день в первом же за-
езде проигрываю Самородову. У него реальные
шансы стать победителем этапа. Поразительно:
проигрыш подействовал на меня целебно. Сбро-
сил напряжение и довольно легко победил в ос-
тальных заездах. У меня 14 очков.
32
До старта остались секунды
3 Заказ 252
Я уже переоделся и отдыхал в своем боксе,
когда услышал, как по радио вызвали на старт
Бориса. У него пока 12 очков и последний заезд,
где предстоит встретиться с двумя аутсайдера-
ми и шведом Пером Холландером, проигравшим
пока только мне. Усталость пригвоздила меня к
скамейке. Не сомневаясь, что Борис финиши-
рует первым, под глухо доносящийся гул ста-
диона, прислонившись к стенке, я задремал.
Очнулся от тишины. Что случилось? В трево-
ге выскакиваю к барьеру, ограждающему лед, и
прикусываю губу — Самородов упал и завер-
шить заезд не смог. Кто-то кричит: «Генка, ты
же чемпион!» Отмахиваюсь, бегу к Самородову.
Лишь спустя время до меня доходит: а ведь
и правда, чемпион, первый официальный чем-
пион Европы. Но радости нет, есть тревога за
старшего товарища, доброго советчика и друга,
одноклубника. Борис с трудом улыбается,
поздравляет: «Молодец, Кадырик, все правиль-
но. Брось, у меня все в порядке». Но горечь не
проходит.
Он нашел в себе силы после травмы продол-
жить соревнования, но падение стоило дорого —
в двух московских этапах сумел стать лишь тре-
тьим, заняв в чемпионате общее четвертое место.
А на пьедестал почета в порядке занятых мест
поднялись я, В. Дубинин и К). Дудорин. Луч-
ший из зарубежных гонщиков швед Б. Хёрн-
фельд был лишь пятым.
Вернувшись из Москвы в Уфу, читаю теле-
грамму, присланную маме дважды Героем Со-
ветского Союза генералом армии Лелюшенко.
А в ней, рядом с поздравлением, такие строки:
«Большое вам спасибо за воспитание сына, про-
славляющего мотоспорт нашей Родины».
34
Прославляющего мотоспорт Родины... Посиль-
но ли это и в дальнейшем?
Так впервые переплелись в моей судьбе ра-
дость и сомнения. Я потому рассказываю
об этом, что, на мой взгляд, вряд ли ждет спор-
тивное долголетие спортсмена, перестающего
сомневаться, не умеющего критически оцени-
вать даже победы.
Но сомнения тоже нужно дозировать, и хоро-
ши они лишь тогда, когда с их помощью рожда-
ется вера в себя, объективное знание своих по-
ложительных и отрицательных сторон.
Увы, звание первого чемпиона Европы оказа-
лось для меня тяжким бременем. К счастью,
урок самообладания получил я тогда довольно
гуманный: на втором чемпионате Европы был
вторым, уступив лишь Борису Самородову. Вот
как это было.
Чемпионат Европы 1965 года проходил по не-
сколько измененной формуле. В нем участвова-
ли гонщики уже 10 стран: Австрии, Болгарии,
ГДР, ФРГ, Монголии, Финляндии, ЧССР, Шве-
ции, Югославии и СССР. В финал сразу получи-
ли путевки по четыре советских, шведских и два
финских спортсмена. Остальные шесть основ-
ных и два запасных места разыгрывались в двух
отборочных полуфиналах — в Балаково и Уфе,
а затем в финале отбора — в Балаково. Мы вы-
ступали вне конкурса и сражались на дорожке
старательно, но не на предельных оборотах.
Финальные этапы проводились 4 и 5 февраля
в Ленинграде, 7-го — в Москве, 11-го и 12-го —
в Уфе. В зачет брались результаты уже не трех,
а четырех этапов.
Чемпионом Европы стал находившийся в от-
личной форме Б. Самородов, я довольствовался
2*	35
«серебром», «бронзу» получили москвич Всево-
лод Нерытов и Антонин Шваб (ЧССР).
Пожалуй, я мог выступить и лучше. Выиграв
один из этапов, я слегка приболел, а поскольку
запаса психологической прочности не оказалось,
то занервничал. Накануне очередных гонок, ко-
торые еще могли все решить, я для чего-то пе-
решиповывал колесо, точил шипы, всю ночь не
мог заснуть...
Успех чемпионатов Европы превзошел все
ожидания. И вот ФИМ — вновь по предложе-
нию федерации мотоспорта СССР — решает с
1966 года проводить чемпионаты мира.
Начинаю готовиться к нему, без ложной
скромности чувствуя, что лавровый венок чем-
пиона — не такая уж недосягаемая вещь. За-
метно прибавило сил и уверенности сообщение,
что за заслуги в развитии мотоспорта Игорю
Плеханову, Борису Самородову и мне присвое-
но звание «Заслуженный мастер спорта СССР».
В чемпионате мира 1966 года участвовали
спортсмены уже 12 стран — решили выйти на
лед еще и гонщики Англии и Польши. Серия от-
борочных соревнований завершилась двумя по-
луфиналами — в Ленинграде и Новосибирске,
после чего шестнадцать сильнейших были допу-
щены к четырем заключительным этапам, про-
ходившим в Уфе и Москве. Выиграв три этапа
подряд, в заключительный день я присутство-
вал на московском стадионе «Динамо» уже в ка-
честве зрителя и... чемпиона мира. Накануне я
установил рекорд динамовской дорожки — 56,5
секунд, но и довольно чувствительно ушиб ко-
лено, а поскольку был уже недосягаемым для
соперников, решил больше не стартовать.
36
Серебряная медаль досталась москвичу Вик-
тору Кузнецову, а бронзовая — Антонину Шва-
бу (Чехословакия). Последующие места заняли
уфимцы Юрий Чекранов, Борис Самородов,
Юрий Дудорин, чехи Антонин Каспер, Станис-
лав Кубичен и швед Курт Вестлунд.
Сейчас, вспоминая тот чемпионат, я думаю,
что, пожалуй, первая золотая медаль чемпиона
мира осталась для меня самой дорогой из всех.
С ней связаны лучшие минуты в моей жизни:
гимн СССР, впервые звучавший в честь совет-
ского гонщика на льду, букеты, лавровый венок,
поздравительные телеграммы со всех концов
страны. Никогда не забуду торжественную
встречу в Уфе, аплодисменты благодарных бо-
лельщиков, рукопожатия друзей, пресс-конфе-
ренцию прямо на вокзале... И первую, пока еще
слабенькую тень сомнения: «А ведь удержать
чемпионский титул будет труднее, чем выиграть
его в первый раз».
Даже теперь не могу понять, что произошло
со мной на следующий год. На чемпионате
СССР 1967 года я стал «заместителем» Б. Само-
родова, завоевавшего свою девятую (из десяти)
золотую медаль лучшего гонщика страны. Тре-
нировался нормально, здоровье отменное. Вроде
бы все в порядке. Но дни самого чемпионата
превращаются в сплошную полосу несуразнос-
тей. Удивляюсь отсутствию обычной предстар-
товой взволнованности, никак не могу подобрать
заднее колесо: смотрю на него и не могу сообра-
зить, чего мне не хватает, что мне нужно, в кон-
це концов. Ребята успокаивают, но я уже
нервничаю. Тут еще показалось, что неправиль-
ное замечание сделал судья. Так, начиная с
уфимских этапов, все пошло не так, как дума-
37
лось. Заняв в Уфе четвертое, а в Москве второе
место и собравшись вовремя, я еще мог бы бо-
роться за призовое место. Но в Ленинграде, на
заключительном этапе, лидируя два круга в пер-
вом заезде, я неожиданно падаю и скатываюсь
на общее пятое место.
Одно порадовало: звание чемпиона мира у
Бориса Самородова, второй лавровый венок то-
же отправляется в Уфу. Борис Александрович,
поблагодарив за поздравление, как бы между
делом, бросил: «Не вешай нос, Гена, все еще
впереди».
Я и сам понимал это, поэтому весь гаревый
сезон думал о предстоящем льде. И кое-что на-
думал.
Один довольно известный в прошлом гонщик
выдвинул тезис: «Гонок много, а голова одна!»
Я с ним не согласен: спортсмен должен уметь
рисковать, должен в каждом соревновании бо-
роться за победу до конца. Но нужно уметь
быстро и объективно оценивать турнирную си-
туацию и свои реальные шансы. А в 1967 году
я не сумел перестроиться на борьбу за реально
достижимое место. С тех пор, обдумывая пред-
стоящий сезон, я ни разу не планировал свои
будущие места. Наоборот, стараюсь об этом не
думать, спокойно намечаю сроки высших пиков
спортивной формы, готовлю себя к тому, чтобы
никакой «сюрприз» не застал врасплох. Иногда
меня упрекают: «Стал чересчур расчетливым,
умышленно не борешься за победу в союзных
соревнованиях». Неправда! Я люблю азарт и
напряжение гонок, но отныне признаю риск
лишь оправданный, да и пика дважды в год до-
стигать пока не научился. Но зато не выбивает
38
из колеи ни второе, ни пятое место, сохраняется
к главному старту сезона жажда победы, азарт.
Новые свои качества сам я по достоинству
оценил в финале первенства мира 1968 года,
проходившем в Уфе, вернее, перед последним
заездом. Тогда у меня и Владимира Цыброва
оказалось одинаковое количество очков и судьбу
золотой медали решал дополнительный двадцать
первый заезд, кстати, самый трудный из заез-
дов на всех чемпионатах мира.
Через несколько минут старт. Нельзя сказать,
что я спокоен, но не нервничаю, а волнуюсь —
это разные вещи.
Тут замечаю, что Володя Цыбров остановился
у сугроба, захватывает ладонью снег и жадно
его глотает. Глотает, не слушая советов гонщи-
ков, руководителей. Ага, он нервничает! Это да-
ло мне победный метр на финише, причем время
было показано всего на секунду хуже, чем в на-
чале гонок — по свежему льду.
Все тридцать тысяч болельщиков на трибу-
нах уфимского стадиона «Строитель» гудели,
следя за заездом. Володя все время держал ме-
ня в напряжении, повиснув «на хвосте». Я даже
не имел времени, чтобы оглянуться, оценить си-
туацию, и вел борьбу интуитивно, спиной чувст-
вуя положение соперника.
Была очень трудная, но от этого еще более
приятная победа! Даже гонщики, на что уж,
казалось бы, ко всему привычный народ, — и те
шумно выражали свой восторг. А стокилограм-
мовый богатырь из ФРГ Петер Кнот выхватил
меня из седла, посадил на себя верхом и понес
по кругу под аплодисменты стадиона.
Следующий 1969 год был одним из самых без-
облачных в моей жизни. Я во второй раз стал
39
чемпионом СССР, легко выиграл все полуфи-
нальные заезды и успешно набрал форму к фи-
налу чемпионата мира, который должен был
состояться в Инцеле, впервые за границей.
Инцель мне сразу понравился. Понравилась
дорожка стадиона — с длинными прямыми, с
крутыми виражами, с искусственным льдом.
В финале я набрал 29 очков из 30 возможных
и в третий раз стал чемпионом мира. И если на
все 10 заездов двух финальных дней потратил
чуть больше десяти минут, то до мотопарка от
пьедестала почета добирался минут сорок, даже
руки устали давать автографы.
Возможно, права полузабытая песенка: «Так
повелось на веку — на каждый прилив по отли-
ву». «Отлив» состоялся в десятую долю секун-
ды в первом же моем заезде на финале чемпио-
ната мира 1970 года в шведском городе Нёсше.
Дорожка там трехсотметровая, неудобная,— ко-
роткие прямые, сплошные виражи, настолько
узкие, что обогнать вырвавшегося вперед сопер-
ника почти невозможно. Поэтому особенно боль-
шое (а может быть и решающее) значение
играет в таких условиях выигрыш старта. Но
втройне опасен стал фальстарт: за разрыв стар-
товой резинки участник по нововведенному пра-
вилу снимался с заезда. Чуть-чуть сдали нер-
вишки — получай ноль очков.
В первом заезде стартуем в порядке занимае-
мых дорожек: Конни Самуэльссон (Швеция),
Антонин Шваб (Чехословакия), я и Ганс Йо-
ханссон (Швеция). Позиция на третьей дорож-
ке неудобная: в случае неудачного старта сопер-
ники могут сделать так называемую «коробоч-
ку», зажав с обеих сторон, даже по внешней
стороне виража не проскочишь. Напряжение
40
Ганс Йоханссон (Швеция)
возрастает с каждой секундой. Наконец старт!
Резинка взвивается вверх! Кажется, я первый...
И тут случается непоправимое: выиграв старт,
я так резко открыл газ, что мотоцикл встал ды-
бом на заднее колесо и чуть не выбросил меня
из седла. В те сверхкороткие доли секунды, пока
я его опускал, все три соперника вырвались
вперед. Отдать целых три очка? И тут я ре-
шаюсь рискнуть: на полной скорости начинаю
проходить вираж по внешней стороне, на пря-
мых, чуть ли не руками, швыряю мотоцикл
вперед. Кажется все, что я умею, что знаю о
возможностях мотоцикла на льду, бросается
в бой. И на третьем кругу с большим трудом
я достаю и, используя буквально дюймовые
просветы, обхожу шведов, устремляюсь за
мчащимся впереди Швабом. Но поздно — Шваб
финиширует на колесо впереди.
Я легко выигрываю все остальные заезды. Но
выигрывает без осечек и Шваб. Одно очко, одна
десятая секунды — вот цена золотой медали...
Впервые звание чемпиона в мотогонках на льду
завоевал не советский спортсмен.
Да, впервые за недолгую историю чемпионата
мира в мотогонках на льду победителем стал не
советский спортсмен. И займи лично я любое
место, но будь чемпионом наш гонщик, никто
и не подумал бы меня ни в чем упрекать. Но
факт есть факт. И серебряная медаль, о которой,
как о недосягаемом счастье, мечтают тысячи
спортсменов, для меня стала напоминанием о
поражении и поводом для разговоров о якобы
наступившем моем закате. Зима 1970 года ока-
залась для меня очень тяжелой. Предстояли
государственные экзамены в Ленинградском
институте физической культуры имени
42
П. Ф. Лесгафта, времени оставалось мало, а
мысли о спортивном будущем то и дело отвлека-
ли от учебы.
Думалось: что, если и вправду — со стороны
виднее — начался закат? Не лучше ли «сойти»
сейчас, полностью переключиться на тренер-
скую работу? Но мало ли известно примеров
спортивного долголетия?
Впрочем, даже в те нелегкие дни я перед со-
бой не ставил вопроса «Быть или не быть?» —
в любом случае остаюсь в мотоспорте. Но если
быть тренером, то каким?
Сейчас в мировом спидвее, на мой взгляд,
есть два различных тренерских направления.
Гонщики капиталистических стран признают
только английскую школу, в последние 10—
15 лет воспитавшую таких чемпионов мира, как
шведы Ове Фундин и Бьерн Кнутссон, новозе-
ландцы Барри Бриггс и Айвен Маугер, датчанин
Олле Ольссон и многих других. В Англию при-
езжают самоучки из разных стран и заключают
(кому повезет) контракты с клубными коман-
дами, выступая в их составе до пяти раз в не-
делю. Таким образом они не учатся, а натаски-
ваются на английских треках, отличных от
европейских покрытием, радиусом и наклоном
виража. Думаю, что двукратный вице-чемпион
мира Игорь Плеханов мог бы стать и чемпио-
ном, имей побольше практики езды на таких
треках.
В социалистических странах гонщик обуча-
ется от простого к сложному, постепенно повы-
шается ранг соревнований и их частота. Пожа-
луй, старейшей среди европейских является
польская школа спидвея.
43
Вспоминаю своих тренеров и их уроки. Сер-
гей Григорьевич Устьянцев ввел меня в спорт,
мастер спорта Владимир Петрович Курбатов
преподал основы подготовки мотоцикла. В спид-
вее Юрий Дудорин научил трудолюбию, кропот-
ливости в подготовке техники, собранности.
В сборной СССР пришлось тренироваться у
Юлия Ионовича Подвального, Всеволода Неры-
това и Бориса Самородова. Не хотел бы никого
из них выделять, но мне кажется, что лучше
всех меня понимал Подвальный: он чувствовал
мое состояние, в любом случае старался вник-
нуть в суть. Борис Самородов дает много тонких
и точных советов по технике езды, по тактике
поединка на дорожке, умело координирует дей-
ствия по ходу самой гонки. Причем умеет не
только рассказать, но и виртуозно показать.
Однако тренеры со мной работают считанные
дни в году. Основное же время тренируюсь са-
мостоятельно. Вряд ли это хорошо и приемлемо
для всех.
Начинал я тренироваться одновременно и на
льду, и на гари. На льду, кажется, сумел найти
некоторые приемы, открыть для себя кое-какие
секреты, позволяющие выступать успешно. На
гари же самостоятельные открытия не состоя-
лись. Нужен был вдумчивый тренер, который бы
«открыл глаза». Его в то время рядом не ока-
залось, а сам я до конца распробовать суть гари
не смог.
Вновь на собственном примере хочу подчерк-
нуть значение тренера. Летом 1972 года я гото-
вил группу из пяти гонщиков к выступлениям
в отборочных международных соревнованиях.
Времени было мало, и я решил построить тре-
нировки с упором лишь на тактику, на бойцов-
44
Тренеры сборной СССР Г. Плешаков и В. Нерытов
ские качества, на психологическую подготовку.
Казалось бы, чего проще: известно, по какой
дорожке ты стартуешь — подъезжай и гони се-
бе на здоровье. Оказывается, именно выезд к
старту для многих проблема: нервничают, не
могут сразу подобрать режим для двигателя.
Поработали над этим, разобрали «секреты».
В результате все мои ученики выступили удачно.
Подлинных высот невозможно достичь без
большой армии образованных, вдумчивых, за-
интересованных тренеров. Однако их подготов-
ке в мотоспорте уделяется очень мало внима-
ния.
Раздумья о роли и значении тренера привели
меня к неожиданному выводу: чтобы в дальней-
45
шем принести больше пользы своим ученикам,
нужно еще погоняться самому, поднабраться
опыта, поучиться тщательнее анализировать
тренировочный и соревновательный циклы. Ко-
роче говоря, имеет смысл продолжить экспери-
мент, в котором и «подопытным» и наблюдате-
лем буду я сам. Это решение прибавило мне
спокойствия и уверенности в своей правоте.
БОЙ ПРОДОЛЖАЕТСЯ
Сдав экзамены и получив диплом, я хотел
отдохнуть хоть недельку. Но получилось по-
другому. Во-первых, пришлось начать подготов-
ку команды «Башкирия», которую тренировал.
Во-вторых, решил сразу же начать готовиться
к зиме. За заботами незаметно пролетели лето
и осень. И наступил новый зимний сезон. Но
какая это была зима! Я сидел в Ленинграде
возле готового, но ни разу не опробованного на
льду мотоцикла и проклинал погоду: тепло, сы-
ро, льда нет. Таким был весь декабрь. Таким
был и январь 1971 года.
Вместо нормальной серии тренировок настоя-
щий лед я увидел только в заездах полуфинала
первенства СССР. Полуфинал я прошел отно-
сительно благополучно, но на первом, ленин-
градском, этапе финала набрал всего семь оч-
ков. Видимо, просто «перегорел»: был несобран,
недоволен мотоциклом, который скакал и пры-
гал подо мной на каждой выбоине, говоря язы-
ком гонщиков «не стоял» на льду.
В другое время я бы завалил свое выступле-
ние в чемпионате. Но великое дело — опыт. За
считанные часы езды из Ленинграда в Москву
я успел настроиться и подсчитать реально ос-
47
тавшиеся шансы. Прикинул, что могу еще пре-
тендовать на третье место.
В Москве срочно заменил раму мотоцикла и
почувствовал, что машина стала послушнее.
В первом же заезде, стартовав с членами сборной
страны Валерием Катюжанским и двумя Влади-
мирами — Смирновым и Чекушевым, я выиграл
с большим преимуществом и настроился на
«бронзу» окончательно.
В очередном заезде встречаюсь с В. Цыбро-
вым, В. Пазниковым и В. Щербаковым. И хотя
проиграл старт, уже на втором вираже обхожу
Пазникова и начинаю обгон Щербакова. Тот,
не найдя лучшего выхода, делает запрещенный
прием — ставит свой мотоцикл поперек дорож-
ки и резко открывает газ. Заднее колесо его мо-
тоцикла сильно бьет в мое переднее. Удар отбра-
сывает меня к барьеру. Судьи снимают Щерба-
кова с заезда. Но мне не легче: я заканчиваю
заезд в медпункте — с трудом снимаю сапог,
ступня опухла, посинела. Врачи определяют —
перелом пальца.
Наутро после чемпионата меня зашли навес-
тить спортивные руководители. Сочувствовали,
сожалели, предлагали отдохнуть, пропустить
один чемпионат мира. Я настоял: хочу поехать,
в силах своих уверен, а травма не серьезна.
Спорить со мной не стали, но чувствовалось, что
прежней веры в меня уже нет. (Когда я вер-
нулся с победой, товарищи подтвердили, что
очень сомневались в моих возможностях).
Решающее слово тогда сказал начальник
ЦАМК СССР Александр Васильевич Ипатенко:
«Гена, спокойно лечи ногу — в чемпионате ми-
ра участвовать ты будешь!» Его поддержка бы-
ла мне очень дорога. Я завершил доводку мото-
48
цикла и со спокойной душой выехал в Швецию
на полуфинал. Три его этапа проходили в горо-
дах Остерзунде, Еребро и Шёвде. По итогам этих
этапов я поделил первое-второе место со шве-
дом Бьёрном Хёрнфельдом и еще более успоко-
ился: почувствовал, что подхожу к своей луч-
шей форме, есть еще резервы и у меня, и у мо-
тоцикла.
Финал должен был состояться в Инцеле, го-
роде, «везучем» для меня.
Из Шёвде мы переехали в Треллеборг, где
вечером погрузились на большой морской па-
ром, а утром уже были в западногерманском
порту Киле. Здесь нас догнала уже настоящая
весна, хотя было лишь начало марта. Мы ехали
в одних пиджаках, любуясь Гамбургом, Ганно-
вером, Мюнхеном. Дорожные впечатления, от-
влекая от предстоящих гонок, помогали отдох-
нуть.
Наконец, Ипцель. Останавливаемся в отеле
«Курхауз».
Следующий день был отведен для подготовки
техники и тренировки. Мне хотелось проверить,
в какой форме находятся основные соперники:
наши гонщики Цыбров, Щербаков, Чекушев,
Дудорин и Катюжанский (особые надежды ру-
ководство возлагало на первых трех), и побе-
дители полуфиналов, проводившихся в СССР,
шведы Курт Вестлунд и Конни Самуэльссон.
Вестлунд, Самуэльссон и Хёрнфельд тоже хоте-
ли до финала встретиться со мной. Что ж, же-
лания наши совпали, и мы приняли старт. Чув-
ствую, все идет хорошо, мотоцикл устойчив на
льду, и решил слегка «притемнить»: заезд до
конца не довел, а начал отрабатывать отдельные
элементы гонки.
49
Все складывалось наилучшим образом. Но в
ночь перед первым финалом мне не спалось:
мысленно я вновь и вновь «прокатывал» каж-
дый заезд, планировал любую непредвиденную
ситуацию. Только в 3 или 4 часа ночи заставил
себя заснуть.
Наутро был свеж и полон решимости бороть-
ся до победы...
В первом же заезде, стартовав лишь третьим,
на третьем кругу обгоняю лидировавшего Кур-
та Вестлунда и финиширую первым. А дальше
все пошло так, что в последнем заезде я мог
уже и нс участвовать. Победа!
Первыми поздравили меня А. В. Ипатенко,
мой тренер Б. А. Самородов, наши ребята —
гонщики, механики.
Второе место занял тогда В. Чекушев,
третье — юный Милан Шпинька, сын известно-
го чехословацкого гонщика.
Озабоченно вспомнил я на пьедестале почета
многократно повторявшиеся в Москве слова:
«Наша надежда — Цыбров и Щербаков». Очень
способные ребята заняли весьма скромные мес-
та,— думаю, что им просто не хватило бойцов-
ских качеств и воли к победе. А это очень важ-
но в спорте.
Эта озабоченность за них наложила особый
отпечаток на мою подготовку к чемпионату ми-
ра 1972 года. Вновь предстояло «гоняться» на
трудном и не очень счастливом для меня льду
шведского города Нёсше, специалистом по
которому считался Антонин Шваб. Как старший
по опыту и по возрасту в нашей команде, я счи-
тал себя вдвойне ответственным за то, чтобы
сохранить титул сильнейшего в мире гонщика
50
Инцель. Пьедестал почета. Победа!
для советского спорта, не отдать его зарубеж-
ным спортсменам.
А сделать это было весьма трудно. Я уже го-
ворил о крайне неудобной дорожке в Нёсше:
узкая, короткая, с крутыми и какими-то куцыми
виражами. Шведы досконально изучили свою
дорожку, а мы не имели возможности хорошо
к ней «притереться». Из шестнадцати финалис-
тов семеро были хозяева.
Чем больше думал о чемпионате-72, тем бо-
лее утверждался в мнении, что для достижения
победы необходимо уметь проходить вираж по
внешней стороне дорожки, как правило, неис-
пользуемой гонщиками — она считается нера-
циональной. И второе: старт, старт и еще раз
старт. Причем следовало учесть замечание
Ю. И. Подвального: стартовать не по резинке,
а в момент, когда опускает руки судья на стар-
те. В прошлый «нёсшенскпй» раз я, боясь по-
рвать резинку и быть снятым с заезда, не риск-
нул последовать совету Юлия Ионовича. Теперь
специально отрабатывал этот момент. И особен-
но заботился о психологической подготовке,
скрупулезно рассчитывая сроки подхода к пику
формы. Что поделаешь, когда спортсмену пе-
реваливает за тридцать, приходится экономно
расходовать мускульную и нервную энергию.
Пришлось быть и очень осторожным с прогно-
зами: опять начался «период невезения», и я
не знал, как долго он продлится.
Судите сами. К первенству страны готовился
тщательно. В первый день финала легко выиг-
рываю три заезда, а в четвертом, где тоже ли-
дировал, вдруг... вылетает заднее колесо. Бук-
вально за пять минут до старта я тщательно
проверил весь мотоцикл. И вдруг такой казус,
52
случившийся со мной, кстати, впервые. Колесо
заменили запасным, а потерянные очки не вер-
нешь. Назавтра я показал лучшее время всех
этапов, заезды выигрывал, атакуя с любой до-
рожки, с любой позиции.
— Л знаешь, Гена,— сказал тогда главный
тренер СССР по спидвею Геннадий Иванович
Фомин,— хоть у тебя и пятое место, на полу-
финал езжай со спокойной душой — думаю, что
ты в хорошей форме.
Я и сам так думал. Однако излишнее благо-
душие никого еще до добра не доводило. И если
обычно невезучим числом считают «чертову
дюжину», то для меня им стала четверка. Уве-
ренно выиграв в трех заездах, в четвертом, где
я встречался с К. Демахиным и двумя англий-
скими гонщиками, начал экспериментировать.
После трех кругов опережаю одного из англичан
более, чем на круг, а шедшего вторым Демахи-
на — метров на сто пятьдесят. Решаю пройти
вираж, не сбрасывая газа,— ведь это должно
было стать одним из моих козырей в Нёсше.
Я ракетой влетел в вираж, где притаилась, как
оказалось, маленькая ямка. Мотоцикл на всем
ходу вонзился в нее и вышвырнул меня из сед-
ла прямо к болельщикам. Обошлось относитель-
но благополучно: я даже не ушибся, а вот мо-
тоцикл... Я проиграл на финише Курту
Вестлунду... 20 сантиметров и набрал лишь
И очков.
Великое дело опыт и заблаговременная пси-
хологическая подготовка. Потеряв четыре очка,
я утешил себя любимой присказкой одного из
своих приятелей: «Жизнь, как зебра — черные
полосы чередуются с белыми». «Белая полоса»
дала на второй день полуфинала стопроцент-
53
ный успех — 15 очков из 15-ти возможных и об-
щее третье место за Ю. Дубининым и К. Вест-
лундом. Но главное, я теперь был уверен, что в
Нёсше сумею победить.
Оставшееся до финала время я посвятил мо-
тоциклу. Зато потом беды с ним не знал: он ра-
ботал как часы.
В Нёсше на тренировке показываю лучшее
время дня. Потом его повторили еще три гонщи-
ка, в том числе два шведа. Это меня не огорчи-
ло, а разозлило: все равно выиграю. Опять на-
кануне финала долго не мог уснуть. Нет, не
нервничал. Просто глядел в темноту и мысленно
представлял себе различные ситуации, которые
могут быть завтра.
На следующий день легко выиграл все заезды,
каждый раз показывая лучшее время дня. При-
знаюсь, так легко, так азартно мне не ездилось
никогда.
Особенно запомнился заезд, где я встречался
со Швабом, Цыбровым и Пазниковым. Проиграв
старт, я начал проходить вираж по внешней
бровке не сбавляя газа. После финиша Антонин
Шваб, хотя соревнования еще не закончились,
поздравил меня:
— Сильнее тебя на льду сейчас никого нет!
Итак, у меня пятая медаль чемпиона мира.
Второе место занял Антонин Шваб, третье,
с трудом выиграв перезаезд у Хёрнфельда, за-
воевал молодой гонщик из Новосибирска Вла-
димир Пазников, чемпион страны 1972 года.
Отдыхать после чемпионата-72 почти не при-
шлось: помимо обязанностей тренера сборной
СССР, занимавших тогда не очень много време-
ни, окунулся в дела родного своего мото-
клуба.
54
К лету 1972 года сложилась ситуация, при
которой оказалось практически некому высту-
пать за команду «Башкирия», не раз бывшую
чемпионом страны: одни гонщики перестали
выступать, другие по разным причинам уехали
из Уфы, третьи либо остановились в росте, либо
даже начали терять форму, успокоенные прош-
лыми победами. Возникла реальная перспекти-
ва бесславно вылететь из класса «А».
Было ясно, что сезон спасти не удастся. И на
мой взгляд абсолютно правильным было реше-
ние не залатывать кое-как дыры, а искать ра-
дикальные средства для излечения болезни.
Вопрос о состоянии мотоспорта в Уфе стал
предметом обсуждения в отделе пропаганды
обкома КПСС, в областном комитете ДОСААФ.
В обсуждении приняли участие спортивные,
комсомольские, профсоюзные работники, пред-
ставители промышленных предприятий, журна-
листы. В результате возникла мысль о создании
школы молодого гонщика при нашем спортив-
ном мотоклубе. В это время вышел на пенсию
судья и большой любитель мотоспорта А. Л. Ба-
лабан. Он всю свою энергию направил на созда-
ние этой школы. Был объявлен конкурс, в ре-
зультате которого приняли первых двадцать
юношей 16—17 лет. По программе им предстоя-
ло пройти курс обучения начиная сразу же с
мощной «Явы», сразу со спидвея.
Времени не хватало: работа с новичками, по-
ездки с командой «Башкирия», когда довольно
часто приходилось стартовать и самому, а сле-
довательно постоянно поддерживать форму,
выезды на тренировки сборной страны.
В эти насыщенные трудные месяцы произош-
ли два события, которые оставили след в моей
55
жизни. Меня приняли кандидатом в члены
КПСС.
Вторым событием была поездка на Олимпий-
ские игры в Мюнхен. Помимо удовольствия
быть свидетелем крупнейшего спортивного фо-
рума современности, эта поездка подарила мне
много новых друзей. В нашу группу входили
известные певцы Муслим Магомаев, Эдита
Пьеха, Галина Ненашева, композиторы Ян
Френкель, Александр Броневицкий, киноактер
Савелий Крамаров, поэт Феликс Чуев.
После Мюнхена пришлось прочесть много
лекций об Олимпиаде, побывать на десятках
встреч. А уже завершалась осень, нужно было
готовиться к зимнему сезону.
Первая встреча со своим «зимним» мотоцик-
лом была несколько необычной: каждые пять
минут я бегал из бокса к телефону. Наконец,
когда я настроился уже полностью на работу,
прибегают товарищи: «Только что позвонили:
у тебя сын родился!» Второй сын! Кто-то пошу-
тил:
— Ну, что ж, Гена, первому подарил пять зо-
лотых медалей, нужно хоть одну «на зубок» и
второму!
— Вашими бы устами да мед пить! — отшу-
тился я.
Но — дело прошлое — никогда еще я не был
так спокоен накануне сезона, как в тот раз.
Чувствовал: хочу победить, могу победить.
И это спокойствие, уверенность в своих силах
помогли готовиться к чемпионату мира 1973 го-
да целеустремленно, размеренно и надежно.
Причем даже неудачи первых этапов подготовки
не могли поколебать веру в победу.
56
Вновь (уже в который раз!) неудачно высту-
паю в чемпионате СССР — его впервые выигры-
вает гонщик из Стерлитамака Володя Чапало.
После чемпионата страны с группой совет-
ских гонщиков выезжаю за границу. Полуфина-
лу чемпионата мира предшествуют товарище-
ские соревнования в олимпийской столице Кор-
тина д’Ампеццо (Италия). Первые гонки на
льду в Италии. Они понравились итальянцам.
Я победил — и это еще более увеличивает заряд
бодрости.
Полуфинал проходит в другой олимпийской
столице — французском курортном городе Гре-
нобле. Занимаю первое место и еду в «свой»
Инцель на финал. Там меня ожидают два при-
ятнейших сюрприза. Во-первых, пробившись
через горнило отборочных соревнований, путев-
ку в финал завоевал мой земляк, одноклубник
Анатолий Сухов. Второй сюрприз еще неожи-
данней и радостней: среди участников фи-
нала... Борис Самородов. Как это произошло, я
расскажу особо.
Спустя много лет мы вновь рядом на старте.
В первый день финала я выиграл нашу лич-
ную встречу. У меня 15 очков, у Самородова —
14.
Во второй день, выиграв по два заезда каж-
дый, мы встречаемся вновь и... Самородов на
финише первый, я второй. У нас по 23 очка.
Тут требуется маленькое разъяснение. Спорт-
смен всегда остается спортсменом: будь с тобой
рядом на старте друг, брат, если соревнования
личные, ты горишь одним желанием — побе-
дить. Когда мы сравнялись по очкам, я подумал,
что предстоит нам с Самородовым перезаезд за
первое место и... мелькнула мысль, что могу
57
Анатолий Сухов
ему и проиграть. Хоть настраивал себя на борь-
бу до конца, был к ней готов, но обычной спор-
тивной злости в себе не находил и чувствовал,
что чуть ли не больше всех буду радоваться его
победе.
Но в следующем заезде Самородов падает.
Я заканчиваю соревнования с 29 очками. Есть
шестая золотая медаль! У Самородова 25 очков
и серебряная медаль. Но какой она высокой
пробы!
Пожалуй, так удачно, как в Инцеле в 1973 го-
ду, советская сборная не выступала никогда.
58
Слева направо: Ганс Йоханссон (Швеция),
Габдрахман Кадыров (СССР), Анатолий Сухов (СССР),
Милан Шпинька (ЧССР), Ян Вернер (ЧССР)
Милан Шпинька
На третьем месте В. Пазников, на четвертом —
швед Г. Йоханссон.
Потом был Гимн Советского Союза, звучащий
в честь советского спорта, потом была радостная
встреча в Москве, потом был залитый солнцем
Уфимский аэропорт и огромные букеты цветов,
улыбки и летучая пресс-конференция прямо у
трапа самолета, на котором мы прилетели.
И очень приятное сознание того, что ты не зря
потрудился, что доставил радость своим земля-
кам.
В 1974 году сборная Советского Союза высту-
пила менее удачно. Звание чемпиона мира за-
воевал молодой чехословацкий гонщик Милан
Шпинька, вторым призером стал Владимир
Цыбров, а я сумел подняться лишь на «брон-
зовую» ступеньку пьедестала почета.
Финал состоялся в шведском городке Несше,
причем не двухдневный, как обычно, а в один
день. Я набрал 13 очков из 15 возможных: в
трех заездах был первым, в двух — вторым, ус-
тупив Шпиньке и Цыброву.
Владимира Цыброва я считал и считаю одним
из сильнейших спортсменов, а вот успех Мила-
на Шпиньки оказался для меня в большой сте-
пени неожиданным, хотя я всегда считал его
талантливым гонщиком.
Сын известного мотоспортсмена, Милан уже
был бронзовым призером чемпионата мира, но
в полуфинале выступил как-то неярко. Его по-
беда в финале — убедительная, абсолютная —
вполне заслужена. Однако, думаю, если бы гон-
ки длились, как обычно, два дня, а не один, то
ему вряд ли удалось бы пройти их столь же
успешно. Однако это нисколько не умаляет зна-
чения и веса его золотой медали.
60
Что касается меня, то после вполне естествен-
ного огорчения, я проанализировал весь сезон,
нашел причины, приведшие к «бронзе», но окон-
чательных выводов еще не сделал. А, собственно
говоря, о каком окончательном выводе может
идти речь? Бросать или не бросать мотоспорт?
Так я его никогда не брошу, это уже точно. Вы-
ступать или не выступать в дальнейшем само-
му? По правде говоря, не знаю — покажет вре-
мя. Пока что скажу одно: пожалуй, еще никог-
да в жизни мне не хотелось так «гоняться», как
сейчас. И побеждать. Самому или через своих
учеников — не важно. Главное — побеждать.
ПРАВОФЛАНГОВЫЕ СПИДВЕЯ
Борис Самородов. Никто, пожалуй, не упрек-
нет меня в том, что чаще всего я упоминаю имя
Бориса Самородова — заслуженного мастера
спорта, десятикратного чемпиона страны, чем-
пиона Европы и мира.
Самородов занимает особое место в истории
мирового спорта. Прежде, чем бегло переска-
зать его сложную судьбу, остановлюсь на ис-
тории наших взаимоотношений.
Я всегда считал и считаю Бориса Александро-
вича Самородова своим старшим другом и учи-
телем. Я начал учиться у него, когда он и не
подозревал о моем существовании. Сначала
был его болельщиком, потом учеником впри-
глядку. Потом наши пути слились: оба были и
членами сборной СССР, и тренерами сборной
СССР, и тренерами спортивного мотоклуба
третьего треста. Были соперниками, стали кол-
легами. Но, положа руку на сердце, даже сей-
час, «съев» с ним вместе не один пуд соли, не
могу утверждать, что знаю его досконально:
этот человек живет, не укладываясь ни в какие
рамки, не подчиняясь ни времени, ни обстоя-
тельствам. Сегодня он тих, ласков и покладист,
62
Борис Самородов
как умудренный годами, все понимающий стар-
ший брат, завтра топорщится и колется десят-
ками углов. Он может поссориться из-за пустя-
ка, а уже через час-другой будет стоять за тебя
горой. С ним тяжело в будничном, но легко в
трудных испытаниях — это человек, на кото-
рого всегда можно положиться. Вспыльчивый,
он умеет быть чутким и тактичным.
Короче говоря, противоречив Самородов так
же, как и его спортивная судьба, которая ми-
лостива и несправедлива к нему одновременно.
Но скажите, обладал ли когда-нибудь подлин-
63
ный большой талант сереньким бесхребетным
характером?
А Самородов не просто талант — на мой
взгляд, он самый талантливый мотогонщик из
всех, кого я знал или о ком мне приходилось
слышать. И если титулов, завоеванных им, с из-
бытком хватило бы на целую национальную
сборную, то для него их мало — они явно не
отражают всего, что он может.
Советскому мотоспорту пошел пятьдесят шес-
той год. Но международного уровня, междуна-
родного признания он достиг лишь в последние
два десятилетия. И все это время среди право-
фланговых был Борис Самородов.
Не знаю точно, когда он впервые самостоя-
тельно проехал на мотоцикле: во всяком случае,
до школы и до войны. Его отец Александр Ива-
нович был заядлым мотоциклистом и не очень
огорчился, когда малолеток-сын забрался без
спросу в седло и проехал по двору первые мет-
ры. Семья тогда жила в Щербакове (ныне Ры-
бинск). В Уфе, куда эвакуировались Саморо-
довы, Борис увлекся мотокроссом.
Условия для тренировок были плохие, отно-
шение к спортсменам с нынешним ничего об-
щего не имело. Не хватало средств даже на то,
чтобы возить спортсменов и их мотоциклы на
соревнования в другие города поездом. И они
отправлялись за многие сотни километров сво-
им ходом — на кроссовых мотоциклах, не имев-
ших фар, одетые в телогрейки на «рыбьем ме-
ху», мчались сквозь вьюги и бездорожье, чтобы
выйти на старт и победить.
Самой значительной строкой в истории мото-
кросса в Башкирии стала победа Бориса в пер-
вой Всесоюзной спартакиаде по техническим
64
видам спорта. Это была его первая по-настоя-
щему большая победа. (Сейчас в Башкирии Дей-
ствует большой отряд мастеров спорта — крос-
совиков, но повторить самородовское достиже-
ние пока не удалось никому.)
Тогда Борису исполнилось тридцать лет. Тог-
да же он впервые попробовал себя в спидвее,
полюбил его навсегда и бесповоротно распрос-
тился с кроссом. И спидвей принял его и возбла-
годарил за верность, хотя заготовил для него
не одно испытание.
Уверен: родись Борис на десяток лет позже
и начни сразу со спидвея, его послужной список
был бы намного ярче. Но сам он вряд ли со мной
согласится: свое нелегкое счастье первопроход-
ца, кровью и потом добытое счастье, он не про-
меняет ни на какое другое.
О том, как начинался советский спидвей, уже
немало написано. Не хочу повторяться, но на-
помню некоторые детали.
...Стадион имени Ленина в Лужниках. На-
завтра — старт первого чемпионата России в
гонках по льду. Закончена последняя трениров-
ка. И Самородову становится ясно: с его техни-
кой езды победить невозможно. Конечно, опыт
приходит с годами, можно и поучиться. Но у
Самородова нет времени: тридцать лет — солид-
ный для спорта возраст, а жажда побед одоле-
вает как никогда. А что если проходить вираж
на льду, не выдвинув левую ногу вперед, как на
гари, а увеличив наклон мотоцикла и... опира-
ясь на колено? Ведь могут же так скандинавы,
может и москвич А. Егоров. И вот уже появля-
ется невесть откуда добытая автопокрышка,
спешно слажен наколенник, и электрик неохот-
но соглашается включить прожектора на пят-
3 Заказ 252
65
надцать минут. Срывается с места мотоцикл, и
лед Лужников бьет на вираже в колено десят-
ками не видимых глазом неровностей. Но Борис
не чувствует этого, радуясь ощущению полного
своего слияния с машиной, радуясь, что все по-
лучается и у земляков Н. Чернова и Ф. Шай-
нурова.
Назавтра он поднимается на высшую ступень
пьедестала почета. А рядом на пьедестале зем-
ляки: покрышку-то он разрезал на три части.
Иначе был бы он — не он.
Кончается зима. Весна приносит новую ра-
дость: начинает покоряться гарь. Его пригла-
шают готовиться к отборочным соревнованиям
перед первой поездкой советских спидвеистов
за рубеж. И вновь все на свете перестает су-
ществовать для него кроме трека. И вновь жаж-
да победы заставляет тренироваться неистово:
в считанные дни осваивается то, на что другим
требуются годы. Он не может ждать!
Жизнь заставляет научиться ждать — долго,
мучительно долго ждать своего победного часа,
ждать не раз и не два.
...Тогда, в Одессе, Самородов в заезде нале-
тает на мотоцикл упавшего Николая Чернова.
Перелом ноги, больница, гипс. Он как всегда
торопится: быстрее вновь в седло, наверстать
упущенное. И вот уже в Ровно вновь подготовка
к международным соревнованиям. На счету
каждая минута: тренировка, короткий отдых и
вновь тренировка, часы в боксе, чтобы застра-
ховаться от любой случайности. Но самая не-
ожиданная случайность ждет на пути со стадио-
на в гостиницу — лихач-шофер на полном ходу
врезался в его мотоцикл. Перелом тазобедрен-
ной кости. После такого обычно думают лишь об
66
одном: встать бы на ноги. А он в эти мучитель-
но долгие месяцы думал о мотоцикле, о буду-
щих победах.
И победил: уже в 1964 году стартует в фина-
ле гаревого чемпионата мира. Лондон, стадион
«Уэмбли». Никому не известный советский гон-
щик выигрывает первый заезд. Но... в столкнове-
нии с другим участником заезда судьи признают
виновным Самородова и его результат аннули-
руют. Самородов продолжает бороться — еще в
трех заездах он первый, разок — второй. Ито-
го — одиннадцать очков и общее четвертое мес-
то. Чемпионом становится швед Ове Фундин с
тринадцатью очками. Эх, эти бы три «судей-
ских»! И все же так удачно, как он, никто еще
на «Уэмбли» не дебютировал.
Во время первой матчевой встречи мотогон-
щиков Великобритании и СССР в 1966 году ему
уделяют внимание крупнейшие специальные
издания, признавая его четвертое место, как
сенсацию. Они не жалеют красок для создания
его портрета: «Плечи атлета и голос, как авто-
мобильная сирена. Тихий, самоуглубленный —
на заправочном пункте возле своего мотоцикла.
Пакет с бомбами — на треке. Разговорчивый
дружелюбный малый — за пределами трека».
Все это на гари. Но главной «спидвейной» лю-
бовью становится лед. В 1963 году проводятся
первые официальные соревнования в мотогон-
ках на льду— «десятиэтажный» розыгрыш Куб-
ка ФИМ. Побеждает Самородов. Тогда прово-
дится еще один заезд — за так называемый
«Трофей наций». От каждой страны на старт
выходит по одному гонщику. И здесь побеждает
Самородов.
3*
67
Б. Самородов, В. Цыбров и Г. Кадыров
На следующий год — первый чемпионат Ев-
ропы. На предпоследнем — уфимском — этапе у
него есть еще все шансы бороться за победу. Он
один еще мог конкурировать со мной. Но...
вновь падение, вновь травма. Но он не сдается.
В 1965 году Борис Самородов становится чем-
пионом Европы.
Ему суждено еще раз стать чемпионом — на
этот раз чемпионом мира. Тогда ему исполни-
лось тридцать шесть лет. Тогда же началось
еще одно испытание, оказавшееся для него бо-
лее тяжелым, чем все предыдущие: его начали
называть только по имени-отчеству. А это в
спорте звучит, как недвусмысленный намек,
что пора уступать место молодым. Я тоже на-
68
зываю Самородова, как правило, по имени-от-
честву, но, честное слово, без всяких на-
меков.
Трудно сказать, с чьей нелегкой руки нача-
лось это искусственное омоложение сборных.
Мастера, достигшие максимального расцвета не
только техники, но и морально-волевых качеств,
уходили с арены, не сказав своего последнего
слова, не свершив многого, на что были способ-
ны. Уходили лишь потому, что не выдерживали
неизвестно кем установленного возрастного
ценза, хотя история знает десятки примеров,
когда именно в зрелые годы спортсмены дости-
гали своих вершин.
...Внешне все обстояло пристойно и благород-
но: его заслуги перед мотоспортом оценены,
авторитет общепризнан и непререкаем, опытом
его дорожили: Бориса Александровича Само-
родова назначили тренером сборной СССР.
Лишь с одним не посчитались: с неутоленной
самородовской жаждой борьбы, жаждой побед,
с его постоянной готовностью к борьбе и к по-
бедам. Его даже смогли убедить, что его уход
с дорожки пойдет на благо мотоспорту: мол, по-
стоянные победы ветерана отбивают у молоде-
жи веру в собственные силы, отталкивают от
спорта. Какая чушь!
Самородов стал тренером. Щедрый по нату-
ре, он с горячностью, без утайки, передавал
подопечным то, чем был сам силен: поразитель-
ное чувство старта, тщательность подготовки
мотоцикла, почти знахарское знание его, свою
систему шипования колес, свою любовь к гон-
кам. Но как передать реактивную быстроту
своего мышления на дорожке, свою злющую
спортивность, свою неукротимость?!
69
Это было очень тяжелое испытание. Роль
тренера не могла полностью удовлетворять
спортсмена Самородова. На первых гонках, в
которых он участвовал в тренерском амплуа,
Самородов появился в парадном костюме, был
весел и даже более обычного разговорчив.
И лишь напряженный, несколько растерянный
взгляд да частые, жадно выкуриваемые сига-
реты выдавали его недоуменную, тщательно
скрываемую обиду. Он пробовал бунтовать, про-
бовал еще раз найти себя — в автомобильном
спорте, довольно удачно стартовал в ряде со-
ревнований на автомобиле. Но душа оставалась
у мотоцикла.
И он стал тренером. Хорошим тренером. Сры-
вался— бывал вспыльчивым, раздражительным,
по-настоящему светился, когда доводилось что-
то объяснить не рассказывая, а показывая.
С какой-то виноватой, что ли, полуулыбкой го-
ворил о предстоящих гонках ветеранов, с готов-
ностью садился в седло, выручая команду
«Башкирия», когда той приходилось трудно —
без подготовки, на чужих мотоциклах. Самые
рьяные его поклонники постепенно смирились с
тем, что «эпоха Самородова» кончилась. Кроме
него самого. Хотя надеяться на возвращение на
дорожку уже не приходилось.
Тренировал он и меня. Слушался я его, ко-
нечно, безоговорочно, и ни разу потом не пожа-
лел. Но в то же время испытывал какое-то под-
сознательное чувство вины за то, что он не
стартует рядом. Но что я мог сделать! Старался
просто не касаться в разговорах больного мес-
та...
Что произошло зимой 1973 года уфимцам из-
70
вестно лучше, чем мне: я во время тех событий
выступал в Италии и Франции.
Тренер сборной СССР Б. А. Самородов гото-
вил команду к уфимскому полуфиналу чемпио-
ната мира. Сборы подходили к концу, когда по
непредвиденным обстоятельствам буквально за
неделю до старта два гонщика оказались за
чертой участников. Повредил руку В. Дубинин,
другой нарушил режим.
Чемпионат — личный. Но допустить, чтобы от
Советского Союза стартовало меньше участни-
ков, чем обговорено правилами, Самородов не
мог. И он решает стартовать: без тренировки, на
чужом мотоцикле, совмещая собственную спеш-
ную подготовку с тренировкой сборной коман-
ды.
Мне рассказывали, как все было на полуфи-
нале, и его участники, и болельщики. И для тех,
и для других его появление на старте было не-
ожиданным.
Когда наш бессменный судья-информатор
М. Я. Клеванский объявил: «Под номером... за-
служенный мастер спорта Борис Самородов
(Советский Союз)», трибуны стадиона «Строи-
тель» взорвались аплодисментами. Это были
аплодисменты громкому имени спортсмена.
Через десяток минут аплодисменты вспыхнули
с новой силой — уже его неувядаемому мастер-
ству, потому что на дорожке был прежний
Самородов — безудержный, резкий, стремитель-
ный.
Однако в первый день он лишь в двух заез-
дах финишировал вторым, а во второй день вы-
играл все заезды, и, заняв общее второе место,
по праву получил путевку в финал.
71
Как было на финале в Инцеле, вы уже знаете.
Добавлю лишь одно: хотя с Борисом очень труд-
но «гоняться» (он расчетлив и азартен одновре-
менно, а тактический его план заранее разга-
дать невозможно, потому что Борис творит на
дорожке, импровизирует), я хотел бы как мож-
но дольше соперничать с ним. Потому что до
сих пор учусь у него спортивному благородству
и верности призванию. Потому что не только
возвращение Бориса в строй действующих
спортсменов, но и все его служение мотоспорту
считаю подвигом.
Игорь Плеханов. Вы уже знаете, что пяти-
кратный чемпион планеты Ове Фундин почти
никогда не проигрывал, если со старта уходил
первым. Почти никогда... Но в финале первен-
ства мира 1964 года с ним это произошло. При-
чем в Швеции, на глазах у многочисленных
поклонников. И победил его Игорь Плеханов.
Это был дополнительный двадцать первый за-
езд, вернее перезаезд за второе и третье места.
Предыдущий, двадцатый, закончился победой
Фундина. Швед, как обычно, первым сорвался
со старта, первым и финишировал.
И снова старт. Почти все четыре круга Фун-
дин возглавлял гонку, но Игорь продолжал бо-
роться. Каждый раз он пытался обойти шведа
на вираже, и все с внутренней стороны. Но
Фундин — опытный гонщик: не пропускал сво-
его соперника по малому виражу. Тогда Игорь,
которому уже ничего не оставалось делать, ре-
шил на выходе из последнего виража объехать
с внешней стороны. Фундин явно не ожидал
подобного подвоха и вынужден был пропустить.
Под сильной «шприцовкой» Плеханов на какие-
то сантиметры финишировал впереди. Это был
72
один из немногих случаев для Плеханова-гон-
щика, когда он рискнул. Потому что самое за-
мечательное качество его характера — хладно-
кровие. Ни разу не видел, чтобы он волновался.
Плеханов не рвется вперед, расчет твердый,
хватка крепкая. Поэтому и травм за всю спор-
тивную карьеру было мало. В гонке цепок, если
уж пристанет, не оторвать никакими уловками.
Вышеописанный заезд с Фундиным— тому при-
мер.
Бойцовские качества Игоря Александровича
сказываются и в другом. Он совершенно не
восприимчив к поражениям. Но после них на
его пути лучше и не попадаться!
Большинство британских, новозеландских,
скандинавских и австралийских гонщиков очень
похожи по стилю езды. Потому что у всех у них
одна школа — британская. Англичане словно
причесали всех под одну гребенку.
Наш спидвей намного позже других вышел
на международную арену. У него практически
нет сверстников, коллеги старше его. Нет пока
и своей «школы». Каждый наш спортсмен шел
к своей вершине непроторенным путем. У нас
почти нет гонщиков, похожих один на другого
по технике прохождения дистанций. У Игоря
Плеханова, например, был свой собственный
стиль, который смело можно назвать «плеханов-
ским». Основная характеристика — оригиналь-
ное прохождение виража. Игоря Александрови-
ча можно было узнать издалека или по любому,
даже самому невыразительному снимку. Посад-
ка его, когда он проходил вираж, уникальна.
Сидит, как влитой в седле, даже чуточку при-
встанет. Единственный, кто в какой-то мере
4 Заказ 2S2
73
напоминал его, безвременно погибший чемпион
Европы Валерий Клементьев.
Начав заниматься спидвеем в двадцать во-
семь, Плеханов сразу же выдвинулся в ряды
сильнейших гонщиков мира. В их строй ворвал-
ся как вихрь. Умудренные опытом английские
профессионалы мгновенно приметили интерес-
ную манеру езды русского гонщика. Хотя но-
вичок и занял в лондонском чемпионате место
только в конце первой десятки, острый глаз
профессиональных менаджеров увидел: из де-
бютанта будет толк.
— Мы оплатим жизнь на Британских остро-
вах вам, вашей жене и детям. Вы получите так-
же приличное вознаграждение за свою рабо-
ту,— предлагали наиболее настойчивые из бос-
сов.
Плеханов, конечно же, отказался. Через два
года он снова появился на английских треках,
своей виртуозной ездой покорив всех: и зрите-
лей, и знатоков. Но работу в Англии ему уже
никто не предлагал.
Многому в гаревых гонках научил он меня.
Никак не получался, например, выход из вира-
жа. Как раз тот элемент, который является мо-
им козырем на льду. Долго трудился со мной
Плеханов. Где действовал убеждением, где —
принуждением, но отработать важный техниче-
ский прием я сумел. Мои небольшие успехи в
гаревых гонках (дважды пятый в первенстве
СССР) я связываю с нашим содружеством.
Владимир Пазников — шофер из Новосибир-
ска. Чемпион СССР в гонках по гаревой и ледя-
ной дорожке. Сезон 1972 года в нашем мото-
спорте характерен, пожалуй, тем, что вырос
новый чемпион и в гаревых, и в ледяных гонках.
74
Звание сильнейшего в обоих видах спидвея за-
воевал один спортсмен — Владимир Пазников.
После Бориса Самородова подобного в нашем
мотоспорте еще не было. В прошлом сезоне
Владимир стал обладателем бронзовой медали
на финале мирового первенства в Несше. За три
года молодой сибиряк прошел путь от зеленого
новичка до ведущего гонщика планеты.
Во многом успеху его способствовал стиль
езды. Приятно, что у молодого спортсмена свое
видение гонки. Если можно так сказать, он —
гонщик комбинированного плана. Лихую, сме-
лую езду сочетает с вдумчивой и расчетливой.
Он вобрал в себя все лучшее, что есть в совет-
ском спидвее. Ему, конечно, было начинать лег-
че, чем нам, гонщикам старшего поколения. Во-
первых, было уже на кого равняться (братья
Дубинины). Во-вторых, он сразу же начал го-
товиться на специальных мотодромах, мы же
пришли из кросса. Для нас спидвей явился не-
хоженой целиной, он же с самого начала ока-
зался на возделанном участке, уже отбросив все
наносное, ненужное.
Единственное слабое место новосибирского
гонщика — его неопытность. Но это следствие
его возраста. А возраст сам по себе — достоин-
ство, опыт с годами придет.
Владимир Цыбров. Никогда, наверное, не за-
будется мне финал первенства мира 1970 года,
проходивший в Уфе: заезды все закончились, а
верхняя ступенька пьедестала пустует — у
Владимира Цыброва и у меня оказалось одина-
ковое количество очков. В трудном, очень труд-
ном дополнительном заезде мне удалось стать
первым...
4*
75
Владимир физически одаренный гонщик. Мо-
жет быть, поэтому предпочитает ездить смело,
рискованно. Правда, удальство у него часто пе-
рехлестывает через край. Он много падает, из-
за чего результаты нестабильны.
К тому же Цыбров — гонщик вдохновения.
Сезон 1971 года он начал с таким упоением, что
мне подумалось: не удастся нынче у Владимира
выиграть. Но на финале в Инцеле в первом же
заезде Цыбров стал жертвой опасной езды Щер-
бакова и упал.
Владимира, на мой взгляд, излишне сковыва-
ет ответственность минуты, он не умеет вовремя
расслабиться, вернее — внутренне раскрепос-
титься. А без этого — нет большого спортсмена.
Рассказывают, что одному из спринтеров сред-
ней руки предложили пробежать стометровку
сначала в полную силу, потом в три четверти.
Во второй раз время, показанное спортсменом,
оказалось намного лучше. Вот что значит рас-
слабиться.
Цыбров — соперник, безусловно, сильный.
Стартуя с ним, я всегда готов к любым неожи-
данностям в ходе гонки. К любым неожиданнос-
тям, но не к столкновениям. За все время
соперничества с ним у нас ни разу не было
нарушений. Подчеркнуто корректный в жизни,
Владимир такой же и на льду.
Антонин Шваб — инженер-испытатель чехо-
словацкого завода «Ява». До семидесятого го-
да — один из сильнейших гонщиков по льду.
На треке шведского городка Нёсше стал чем-
пионом мира. В тот памятный год ему было
сорок лет. Несмотря на приличный для гонщи-
ка возраст, Антонин и сейчас «гоняется» с та-
ким же азартом, как в юности — на велосипеде.
76
Антонин Шваб
Смелость, азарт, риск — вот его кредо в мото-
спорте. Раньше его гоночная манера часто при-
водила к падениям и травмам. Сейчас Шваб
более стабильный гонщик. Видимо, пришла и
житейская, и спортивная мудрость. Вообще-то
сорок лет, как мне кажется, цветущий возраст.
Сорокалетний мужчина — человек в самой си-
ле. Почему же даже тридцатилетних записыва-
ют в ветераны?
А ведь пример спортивного долголетия таких
наших хоккеистов, как Всеволод Бобров, Кон-
стантин Локтев, Николай Сологубов, известных
канадских профессиональных игроков (почти
вся сборная «кленового листа», приезжавшая к
нам, старше тридцати) говорит о многом.
У профессиональных гонщиков возраст тридцать
с лишним — обыденное явление. На одном из
английских треков мне однажды довелось по-
встречаться с Кейном Мак-Кинли. Ему было
сорок семь лет, из них тридцать он провел в
седле мотоцикла.
Если бы наши чехословацкие друзья в свое
время списали за почтенный возраст Антонина
Шваба, мир не узнал бы сильного и интересного
мотоциклиста: потому что Антонин пришел в
спидвей, когда ему было тридцать четыре.
Ледовые гонки — не единственная страсть че-
хословацкого гонщика. Он — один из сильней-
ших гаревиков страны, увлекся гонками на мо-
тоцикле по травяному покрытию. Да, сущест-
вуют и такие. И даже проводятся чемпионаты
мира. Обычная дистанция — тысяча метров.
Шваб — неоднократный призер мировых пер-
венств в этом виде мотогонок.
Про Антонина обычно шутят: лучший гон-
щик среди инженеров и лучший инженер среди
78
гонщиков. Профессия во многом помогает ему:
«Яву» он знает досконально. С мотором маши-
ны работает «на слух».
Шваб — большой друг советских гонщиков.
Он учился у нас шиповать колеса, учил работе
с мотором. Его советы неоднократно выручали
нас в, казалось бы, безвыходных ситуациях.
Ове Фундин (шведский гонщик) — предста-
витель классической британской школы спид-
вея. Еще семнадцатилетним юнцом он начал
проходить стажировку в лучших английских
клубах. Кстати, это — обычное явление в спид-
вее. Датчанин Олле Ольссен, новозеландцы Ай-
вен Маугер и Барри Бриггс тоже прошли школу
в британских клубах.
Главное достоинство Фундина — отличная
техника езды и аккуратность всегда и во всем.
Никаких необдуманных действий. Даже если
кросинг сделает — не подкопаешься.
Знаменитый швед — мастер старта. Если
Фундин выигрывает старт, перегнать его прак-
тически невозможно. К тому же тактически он
подготовлен безукоризненно.
В запасе у него, как и у любого сильного про-
фессионала, масса всяких трюков. Он тонко
чувствует соперника, вовремя «шприцует».
(Шприцовкой гонщики называют такой момент
в гонке, когда струя гари вылетает из-под зад-
него колеса мотоцикла, как огонь из огнемета.
Очень неприятное бывает ощущение у спорт-
смена, попавшего под такой обстрел).
Впервые с Фундином я встретился на Кубке
ФИМ в Швеции. Ове в одном из заездов упал
и от дальнейшей борьбы отказался. Он высту-
пал в мотогонках по льду лишь в те годы, когда
скандинавы были еще сильнее нас. Тогда он ез-
79
дил с удовольствием, но как стал проигрывать—
перестал.
Приходилось мне стартовать с Фундином и
на гаревой дорожке. Из бесчисленных гонок я
победил его только дважды: на матче сборных
СССР в Швеции и в Пардубице.
Опыт у Фундина — фантастический. Посчи-
тайте: он около четверти века в седле мотоцик-
ла. Три-четыре старта в неделю, зачастую в раз-
ных концах Европы. Различные треки, различ-
ные покрытия. За свою долгую спортивную
жизнь он, естественно, все их изучил — может
ехать по ним с закрытыми глазами.
Если говорить о соревновательном опыте на-
ших и зарубежных спортсменов, то сравнение
не в пользу нас. Мы мало ездим. Командное
первенство страны разыгрывают восемь коллек-
тивов в два круга, всего четырнадцать гонок.
Плюс несколько этапов личного первенства
СССР. От силы двадцать пять стартов за сезон.
Для зарубежных гонщиков — это только полу-
торамесячная норма. Большое количество со-
ревнований — основное преимущество наших
соперников.
Рекорд Фундина на гари (он пять раз завое-
вывал мировое первенство) вполне может
пасть. Барри Бриггс и Айвен Маугер — уже че-
тырехкратные обладатели высшего титула. Но
если «звезда» Бриггса на закате, то маугеров-
ское «светило» — еще в зените.
Билли Андерссон. Впервые я увидел его де-
сять лет назад на уфимском стадионе «Строи-
тель» в гонках на «Кубок Дружбы». Опытней-
ший гонщик покорил меня. Во-первых, тем, что
проходил вираж на колене, во-вторых, хитро-
умной тактикой. Обычно он всю дистанцию на-
80
ходился на второй позиции, правда, угрожая
обгоном, а на последнем вираже приводил свою
угрозу в исполнение. Как тут не вспомнить
хитрую лису Гордона Пири, который подобным
образом не раз обыгрывал молодого Владимира
Куца? Впоследствии советский стайер стал
опытней и уже не позволял себя обманывать.
Так и Андерссон. Пока опыта у наших ледови-
ков было маловато, он переигрывал их в такти-
ческой борьбе. Но затем, когда они набрали си-
лу, одной тактической хитрости было уже недо-
статочно, и он стал уступать.
Молниеносные старты все же у ветерана со-
хранились. Борису Самородову первому удалось
перенять умение стартовать у Андерссона, в этом
он даже превзошел своего предшественника.
В 1967 году во время матча сборных Швеции
и СССР я встретил Билли Андерссона. Ему уже
было далеко за сорок. Разговорились. Женился
совсем недавно, лишь став владельцем неболь-
шой мастерской. Ледовый мотоцикл продал
(«феркауф»—как объяснил он), но продолжа-
ет еще участвовать в шоссейно-кольцевых гон-
ках. Рассуждая о судьбах шведского ледового
мотоспорта, старый гонщик посетовал, что
скандинавы уступили свою гегемонию. По его
мнению, советских мотогонщиков сейчас уже
трудно догнать. Нужно новое поколение гон-
щиков, чтобы начать выигрывать у советских.
В последнем я далеко не согласен с опытным
шведом: Курт Вестлунд и Конни Самуэльссон
уже достаточно сильны, чтобы составить нам
конкуренцию. Им пока не хватает только ста-
бильности: техника езды у них есть.
ДРУЗЬЯ И БОЛЕЛЬЩИКИ
Как-то я подумал, что, наверное, чересчур уж
конспективно рассказал о своем виде спорта.
У читателя может создаться впечатление, что
жизнь мотоспортсмена весьма примитивна: ра-
бота в боксе по подготовке мотоцикла, трени-
ровки, соревнования, опять тренировки, опять
соревнования...
Конечно же, это не так. И хотя большой спорт
в самом деле поглощает львиную долю времени,
его все-таки хватает и на дружбу, и на увлече-
ния, и на учебу, и на шутки — короче говоря,
на десятки разнообразных дел, без которых
жизнь была бы скучной и пресной. Да и вооб-
ще: спортсмен, ограничивший круг своих инте-
ресов только своим видом спорта, по-моему,
быстро «перегорает», становится неинтересен не
только окружающим, но и самому себе.
Многие мои друзья-спортсмены — люди высо-
кообразованные, широко эрудированные. Одни,
кроме спорта, увлекаются театром, другие —
литературой, третьи — разведением аквариум-
ных рыб. На встречах с болельщиками мне не
раз приходилось рассказывать об их увлечени-
ях, привычках, курьезных случаях, происходив-
ших с ними на ледяных дорожках и в жизни.
Так появились эти короткие рассказы...
82
Перед очередным заездом
Мой главный болельщик
Не могу точно сказать, когда мама в послед-
ний раз видела меня на мотоцикле: было это
очень давно. Я уже рассказывал, как она купи-
ла мне мотоцикл — в общем мама смогла убе-
диться, что осваивал я его с большим прилежа-
нием. Она смотрела, как езжу по двору, и даже,
помнится, похвалила меня. Однако за все годы
моих занятий мотоспортом она ни разу не по-
бывала ни на одних соревнованиях, в которых
я стартовал. Ни тогда, когда я был еще нович-
ком, ни позже — когда стал мастером спорта.
Приглашать и уговаривать ее было бесполезно:
кто-то ей сказал, что мотоспорт опасен, что гон-
щиков на каждом шагу подстерегают опасности,
и она очень за меня боялась. Понять ее можно:
отец погиб на фронте, она одна вырастила ме-
ня, и ее беспокойство обо мне вполне естествен-
но. Тем более я благодарен маме, что она всег-
да уважительно относилась к моему увлечению
и никогда не уговаривала бросить мотоцикл.
Мы заключили безмолвный договор: мама не
мешает мне тренироваться и выступать в со-
ревнованиях, я, в свою очередь, даже не пред-
лагаю ей билеты на стадион.
Шли годы. Я успел уже стать чемпионом
СССР, Европы и мира, ни разу всерьез не трав-
мировался, но мама оставалась верна себе, хотя
чувствовалось, что мои спортивные успехи ей
далеко не безразличны. По случайным репли-
кам я знал, что она в курсе всех моих гаревых
и ледяных дел, что она следит за мотоспортом.
Более того. Мои друзья — уфимские журналис-
ты—не раз говорили мне, что, когда я выступаю
за пределами Башкирии, она умудряется узна-
84
вать мои результаты за пять минут раньше са-
мого дотошного из них. Для меня это тоже
секрет, как ей такое удается.
Итак, интерес налицо. Но... на стадион ее за-
манить невозможно. Я пробовал было «нару-
шить конвенцию», уверяя, что никакой беды со
мной в гонках случиться не может. Бесполезно:
«боюсь смотреть, как ты носишься сломя голо-
ву» — и весь разговор. И я вновь отступился —
уже окончательно.
Финал чемпионата мира 1968 года проводил-
ся в Уфе. Соседям удалось уговорить маму по-
смотреть соревнования хотя бы по телеви-
зору.
— Ты что! — убеждали ее.— Впервые в Уфе
будут вручать медаль чемпиона мира, твой сын
может получить ее, а ты не хочешь это
увидеть!
Уговорили. Но на всякий случай мама села
так, чтобы все-таки телевизора не видеть.
— Вдруг слышу: тихо стало, — рассказывала
после мама. — А потом такой рев, что у меня
сердце оборвалось. И никакими силами не могу
себя заставить посмотреть на экран, что там
такое происходит. И опять — то тишина, то гул.
Не выдержала я такой пытки. Убежала в ван-
ную комнату и открыла кран, чтобы шум воды
заглушил этот гул. Так и стояла возле крана,
пока не вбежали соседи: «Иди, больше ездить
не будут, твой Гена — чемпион». Пошла в ком-
нату. Смотрю: тебе большого плюшевого медве-
дя дарят. Ты стоишь, улыбаешься, люди вокруг
тебя тоже улыбаются. Ну, думаю, уж если здесь
игрушки дарят, то ничего страшного в этих мо-
тогонках нет, и больше я их не боюсь.
85
Я намотал ее слова на ус и, спустя время,
сделал очередную «вылазку», пригласив на
гонки:
— Ты ведь убедилась, что ничего страшного
нет, даже игрушки дарят. Пойдем.
Мама долго молчала, а потом отрицательно
покачала головой:
— Знаешь, сынок, лучше уж я все-таки не
пойду. Дело-то это, может, и вправду неопас-
ное, но ведь не зря в народе говорят — раз в год
и кочерга стреляет. Я лучше уж обо всем потом
по радио послушаю.
Больше на эту тему мы никогда не разгова-
ривали. Но где бы я ни выступал — в родной
Уфе или за рубежом — я всегда помню, что
в эти часы жадно ждет каждое известие о наших
соревнованиях мой самый главный болельщик —
мама.
Эти сумасшедшие люди
Один из ветеранов башкирских шахмат Ана-
толий Анатольевич Жаров частенько, услышав
о чудачестве какого-нибудь из своих коллег,
восклицает:
— Что вы от него хотите: все шахматисты —
сумасшедшие люди.
Надо знать его характер, его остроумие и дон-
кихотскую преданность шахматам, чтобы по-
нять — говорится это, как одна из самых высо-
ких оценок. Значит верит: этот спортсмен на-
столько ежеминутно поглощен шахматами и
только шахматами, что в остальных вопросах
может оказаться до смешного рассеянным и
даже несведущим, в чем-то выглядеть курьезно.
86
Я вспомнил о жаровском афоризме, когда по-
пытался представить себе характеры друзей-мо-
тогонщиков. Да поймут меня правильно, но я
рад, что среди них тоже немало «сумасшедших».
О «симптомах» можно было бы рассказать мно-
гое, но я остановлюсь лишь на одном моменте —
на их поведении во время соревнований.
Самородов—человек крайне противоречивый:
добродушный и резкий, вспыльчивый и беззлоб-
ный одновременно. Но уж чем он никак не отли-
чается, так спокойствием.
Но это верно до тех пор, пока Самородов не
выходит на парад, открывающий соревнования.
На старте совершенно другой человек — боец,
настроенный только на победу, но — холодный,
расчетливый и абсолютно спокойный. И если бы
я меньше его знал, я не верил бы своим глазам:
во время коротких перерывов между заездами
он способен... заснуть. Не то, чтобы сделать вид,
что спит, а именно спать — крепко, беззаботно.
Так он сохраняет нервную свежесть, необхо-
димую для борьбы, для победы.
Юрий Дудорин немногословен, несколько мед-
лителен в движениях, уравновешен. Он отли-
чался умением готовить технику к соревно-
ваниям. Иногда мне казалось, в любую свобод-
ную минуту он только тем и занимался, что
вновь и вновь вынянчивал свой мотоцикл. Уж
кто-кто, а он-то в своих «колесах» мог быть уве-
рен стопроцентно. Однако именно у него в часы
соревнований был самый встревоженный вид,
он каждую минуту колдовал над мотоциклом.
Не знаю, в самом деле он что-нибудь в нем на-
лаживал и настраивал или нет, но уверен, что
для него это тоже выработанный годами способ
преодолевать предстартовое волнение.
87
Игоря Плеханова по праву называли акаде-
миком гари. Он никогда не суетился, не повы-
шал голоса, говорил мало, но к каждому его
слову прислушивались (как, впрочем, и до сих
пор). Так вот. У него был совершенно неповто-
римый способ определять, какую передачу ста-
вить на том или ином треке.
С отсутствующим выражением лица Игорь
выходил на дорожку, глядя в небо, два-три раза
топал ребром каблука и, после минутной паузы,
изрекал, какую ставить передачу. Самое любо-
пытное, что на моей памяти он ни разу не
ошибся.
В общем, сколько гонщиков, столько и манер
поведения во время гонок. Один с удовольст-
вием толкует с товарищами и болельщиками,
другой этого тщательно избегает. Один с на-
чала до конца смотрит все заезды, другой же
появляется «на люди» лишь тогда, когда его
вызывают на старт. Один все время говорит о
гонках, другой пытается в это время читать об
аквариумных рыбках. И каждого легко можно
понять.
У Фарита Шайнурова была такая привыч-
ка — едва загнав мотоцикл в бокс, он брал здо-
ровенный термос и уходил угощать какао зна-
комых и незнакомых гонщиков. С этим какао
связан трагикомичный случай, о котором есть
смысл рассказать особо.
...Пожалуй лишь чемпионат мира по спидвею
может конкурировать по авторитету и извест-
ности со знаменитыми гонками на приз «Золо-
той шлем» («Злата пшильба»). Они проводятся
в чехословацком городе Пардубице и несколько
отличаются от других соревнований. Судьба
главного приза решается в финальном заезде,
88
куда выходят не четыре, как обычно, а шесть
гонщиков и от финиша их отделяют опять же
не четыре, а шесть кругов. Как правило, в Пар-
дубице стартуют все сильнейшие гаревики ми-
ра. Тем почетнее, что четыре «Златы пшильбы»
завоеваны уфимцами: по одному Шайнуровым
и Куриленко, дважды — Игорем Плехано-
вым.
Первым завоевал этот приз Фарит Шайнуров.
Тогда он единственный из советских спортсме-
нов попал в финал и, несмотря на тактические
уловки соперников, сумел выйти вперед и побе-
дить.
На следующий год история начала было по-
вторяться. Все складывалось как нельзя лучше:
Шайнуров выходит в финал вместе с Игорем
Плехановым. Остается несколько минут до стар-
та. Верный привычке, Фарит довольно бегло
осматривает мотоцикл, берет свой знаменитый
термос и идет угощать какао уже выбывших из
борьбы финских гонщиков. Какао было очень
горячее и очень сладкое — в противовес кофе,
чью горечь первый чемпион страны недолюбли-
вал. Но даже это сверхсладкое какао Шайнуров
не столько пил сам, сколько именно «спаивал»
другим. Вот и в этот раз сам он отхлебнул лишь
небольшой глоточек, балагуря на смеси немно-
гих иностранных слов и, в основном, жестов с
финнами.
Вызывают на старт. Он резко бросается в сед-
ло и выезжает на дорожку. Старт оказывается
более чем удачным: Шайнуров первым входит
в вираж, пустив пышный «шприц» в преследо-
вателей.
Первый круг. Он первый.
Второй круг. Он впереди.
89
Третий круг. Победа еще ближе.
Четв... В чем дело? Даже ни разу не чихнув,
мотоцикл останавливается. Шайнуров сходит с
дистанции.
Ни страна, ни Уфа тогда ничего не потеря-
ли — победил Игорь Плеханов. Я был тогда
в Пардубице в роли его механика.
К слову сказать, в дальнейшем мне пришлось
и самому участвовать в розыгрыше «Златой
пшильбы». Не избалованный крупными победа-
ми на гари, я испытал скромное удовлетворе-
ние от того, что сумел войти в шестерку фина-
листов и, хотя и не пробился в тройку призеров,
опередил все же самого Ове Фундина — выдаю-
щегося шведского гонщика, пятикратного чем-
пиона мира. По правде говоря, горжусь я этим
не меньше, чем титулом вице-чемпиона мира в
командных гонках по гари.
Но вернемся к Шайнурову. Подхожу к нему
и развожу руками: случилась одна из редчай-
ших поломок — порвалась цепь.
— Вот, цепь порвалась! А ведь мог вы-
играть! — с горечью посетовал Шайнуров.
Помолчали. Потом он добавил с усмешкой:
— Черт с ней, что порвалась. Но так больно
хлестнула... Знаешь, куда? Как раз по тому
месту, по которому отцы сыновьям ремня вва-
ливают за легкомыслие.
Не знаю, что он имел в виду под легкомыс-
лием, но злосчастного термоса в его руках после
этого не видел.
Хотя очень проблематично, что виноват был
именно термос... Но что вы хотите от мотогон-
щиков: все они «сумасшедшие» люди.
90
Автодебют
Если говорить о моих увлечениях, то, пожа-
луй, самое сильное из них — автолюбительство.
Это легко объяснимо: люблю скорость, а за ру-
лем автомобиля как бы тренируюсь — выраба-
тываю реакцию, глазомер. Да и при моем
в общем-то непоседливом характере на своих
двоих не успевал бы в десятки запланированных
мест.
Мечтал я стать автомобилистом очень долго,
но мечта моя осуществилась только спустя де-
сять лет после того, как сел на мотоцикл. И, поч-
ти год ремонтируя свою первую машину —
весьма и весьма подержанную «Победу», — не
раз вспоминал, как впервые самостоятельно
проехал на четырех колесах.
В Салавате накануне соревнований прогули-
вались с ребятами вечерком по тихим улицам.
Мимо проехал грузовик — странно как-то про-
ехал, ходом яхты, что ли. Через минуту на мо-
тоцикле с нами поравнялся инспектор ГАИ:
— Ничего странного не заметили?
Мы рассказали про грузовик.
— Его-то я и ищу. За рулем — пьяный шо-
фер, как бы беды какой не наделал. Нужно его
срочно догнать.
Кто-то из ребят предложил:
— Мы — мотогонщики. Позвольте мне сесть
за руль, я быстрее чем вы догоню.
Инспектор, видимо, был болельщиком и нас
знал. Он уступил товарищу место за рулем, сам
сел сзади, я прыгнул в коляску. Догнали и оста-
новили нарушителя очень быстро. Он на ногах
не стоял — так был пьян. Инспектор пересадил
его в коляску, сам сел сзади водителя мотоцик-
ла и, уже отъезжая, попросил:
91
— Кадыров, пригони машину в милицию —
не бросать же ее на улице.
Я крикнул вслед, что не умею водить маши-
ну, но слов моих не расслышали.
Что делать?!
Я сел за руль, не торопясь разобрался, что
к чему, вспомнил и то, как водили машину то-
варищи, и то, что прочел в учебнике шофера-
любителя, куда время от времени уже загляды-
вал. Попробовал завести машину. Получилось.
Тронулся с места и поехал со скоростью пеше-
хода, но добрался до милиции хоть и медленно,
но вполне благополучно. Там очень удивились:
— Что же это ты так долго? А еще считается,
что мотогонщики носятся быстрей таксистов.
Пришлось признаться, что впервые вел маши-
ну. Инспектор даже в лице изменился:
— Надо же! Задержал нарушителя, а сам до-
пустил нарушение такое, что хоть сразу три
дырки в талоне коли! Ну, Кадыров, извини ме-
ня, пожалуйста; по моей оплошности ты ведь
мог таких дров наломать! Но никак я не ожи-
дал, что мастер спорта— мотоциклист и вдруг
водительских прав не имеет.
Права я вскоре получил, но свой автодебют
помню до сих пор. А как вспомню, с улыбкой
думаю: эх, на самолете бы попробовать — вдруг
получилось бы?
Один знакомый врач рассказывал:
— Хирург, сделавший сто операций, на воп-
рос, какая самая легкая, отвечает: удаление ап-
пендикса. Хирург, сделавший тысячу операций,
на вопрос, какая самая сложная, отвечает: уда-
ление аппендикса.
Так вот и я: считаю, что из всех транспортных
средств труднее всего вести мотоцикл.
92
А жокей Николай Насибов считает: сложней
всего конь.
А картингист Алик Габитов считает: картинг.
А летчик отвечает: самолет.
А лыжник: лыжи.
А соседский годовалый малыш, смешно ковы-
ляющий рядом с мамой, наверное, думает, что
ничего нет труднее, чем ходить ногами.
И каждый из нас по-своему прав...
Чего не оказалось в интервью
Как-то в Инцеле, вскоре после награждения
лавровым венком чемпиона мира, ко мне подо-
шел западногерманский журналист. Среди про-
чих вопросов он задал такой:
— Герр Кадыров, вы в шестой раз станови-
тесь чемпионом мира. Очевидно, ваши родите-
ли — состоятельные люди, если вы можете по-
зволить себе такое дорогостоящее удовольствие,
как занятия ледовым спидвеем? Или ваши рас-
ходы компенсирует какая-нибудь фирма? Или
меценат?
Позднее он опубликовал это интервью в жур-
нале «Новости мотоспорта» под льстящим мне
заголовком «Габ — король льда», но мой ответ
на вопрос о «состоянии родителей» почему-то
не осветил.
А ответил я вот что: отец погиб на фронте,
мать последние 18 лет, вплоть до недавнего вы-
хода на пенсию, проработала каменщицей.
Я пришел в тот же строительный трест маль-
чишкой, после 8-го класса, был сначала киноме-
хаником, потом слесарем. Так что абсолютно
точно: ни Ротшильду, ни Дюпону — не племян-
93
ник. А мотоспортсменом стал потому, что у нас
в стране каждый человек может заниматься лю-
бимым видом спорта вне зависимости от мате-
риальных возможностей.
Позднее мне вспомнилось это интервью, и я
подумал: а ведь вопрос не был каверзным.
В странах капитала, где мне довелось побы-
вать, и в самом деле спорт далеко не каждому
по карману. Не случайно экс-чемпион Европы
по гаревому спидвею Хофмайстер (ФРГ) — сын
миллионера, его соотечественник чемпион Евро-
пы М. Поршенридер — зять богатого импресса-
рио мотогонок Йозефа Гигенбаха. Труднее
судьба шведских гонщиков —пятикратного чем-
пиона мира О. Фундина, Б. Кнутссона и П. Зо-
дермана. Их содержит известный филантроп и
хозяин больших мастерских Арно Беструм. Вер-
нее, не содержит, а кредитует. Они не только
рекламируют его предприятия, но и за счет при-
зов сполна рассчитываются с ним за каждый
потраченный на них грош. Известные гонщики
вынуждены принимать старт за стартом, прямо
с соревнований улетая на другие, зачастую за
тридевять земель. Ведь им приходится платить
из своего кармана абсолютно за все: за мото-
циклы, шины, масло, горючее, за спортивную
форму, за аренду бокса под мотоцикл и за арен-
ду стадиона для тренировок, за услуги врача
в случае травмы, за...
И я невольно задал вопрос себе самому: во
сколько же обошлось бы твое увлечение, Габ-
драхман, родись ты не в Советском Союзе?
Маленькое отступление. На «Сезонной выс-
тавке велосипедов 1900 года» были представле-
ны такие марки: «Гамбург», «Дуке», «Энфильд»,
«Равер», «Дюркопп», «Науман», «Бреннабор»,
94
«Ремболер», «Кливленд» — ни одного русского
названия. По-русски писали лишь цену — от
100 до 250 рублей, то есть столько, сколько стои-
ло целое крестьянское хозяйство — с избой, ко-
ровой, лошадью и прочим скарбом. Членский
взнос для желающих вступить в клуб равнялся
15 рублям, за участие в соревнованиях тоже
нужно было платить. Понятно, что при таких
условиях заниматься спортом могли далеко
не все.
Спорт в нашей стране стал достоянием мил-
лионов.
Но ведь он в самом деле стоит денег! Да еще
каких!
Судите сами. Мотоцикл для гонок на льду
стоит гораздо дороже любого дорожного. А за
сезон, как правило, я использую примерно три
мотоцикла. Дороже серийных стоят шины, го-
рючее, кожаные костюмы, специальные сапоги,
шлемы. Денежное выражение имеют аренда до-
рожки, боксов, транспортировка мотоциклов на
соревнования и обратно, труд механиков, сохра-
нение спортсмену среднего заработка по месту
работы за время соревнований. Все расходы и
не вспомнишь. И прежде, чем гонщик добьется
победы или хотя бы станет мастером спорта,
проходит не год и не два.
За все это гонщик из капиталистической стра-
ны платит из собственного кармана. А ведь на
Западе спортивный мотоцикл стоит значительно
дороже некоторых автомобилей!
В СССР все эти расходы берет на себя госу-
дарство.
Вернемся к Уфе. В одной Уфе отряд мото-
спортсменов побольше, чем в некоторых стра-
нах. Это в Уфе, а ведь способные гонщики есть
95
и в таких городах Башкирии, как Стерлитамак,
Салават, Октябрьский, Мелеуз, Нефтекамск!
А сколько мотоспортсменов в стране. Подсчитав,
во что обходится наше увлечение государству,
станет ясен глубокий смысл тех строк из Дирек-
тив XXIV съезда КПСС, где говорится о даль-
нейшем развитии физкультурно-спортивного
движения в нашей стране.
Возможно, найдется скептик, который завор-
чит: «А нужны ли эти затраты? А какой с них
толк, с этих мотогонок? И вообще от спортсме-
нов?» Один из персонажей народного артиста
СССР А. Райкина точно так же бубнил о космо-
се...
Люди самых различных профессий при встре-
чах утверждают, что когда мы выигрываем, им
потом лучше работается, спокойнее и радостнее
становится на душе. Мне кажется, что мастерст-
во спортсмена должно воодушевлять на трудо-
вые свершения, влиять на производительность
труда так же, как слово поэта, кисть художника,
вдохновение артиста. Ибо отнюдь не хлебом
единым жив советский человек!
География дружбы
В школе я не то, чтобы не любил географию,
но относился к ней настороженно. С удовольст-
вием слушая рассказы о горах и океанах, путе-
шествиях, дальних странах, без особого труда
выучивая разделы учебника, каждый раз вызо-
ва к доске ожидал без особого энтузиазма. Все
звучные названия рек и городов, все эти пасса-
ты и муссоны, прерии и пампасы мгновенно пе-
ремешивались в голове, стоило только учителю
сказать: «А теперь покажи по карте...»
96
Карта висела на стене — потертая на сгибах,
пересеченная параллелями и меридианами, си-
не-зеленая школьная карта. Немая... На ней не
было написано ни единого слова. Поди угадай,
где здесь что...
Шли годы. И уже легко я находил на карте
Волгу: она была похожа на крупную вену на
руке знакомого бульдозериста. А Агидель, на
берегу которой стоит Уфа, напоминала жилку,
вспухавшую на мамином виске, когда она вол-
новалась.
Позднее, когда я увидел Волгу и вдоволь по-
пил ее воду, убедился: эта река и впрямь похо-
жа на мускулистые рабочие руки. И Агидель
вдалеке от дома не воспринималась отдельно от
мамы: я знал, что в дни моего отсутствия си-
ненькая жилка пульсирует на ее виске.
Так открывалась мне география. А когда
я начал всерьез заниматься спортом, открытия
пошли еще быстрее: каждый город, где прихо-
дилось стартовать, навсегда отпечатывался в па-
мяти, а маленький кружок на карте навсегда
заносился на мою «карту дружбы».
Я купил себе большую карту и все города,
в которых выступал, связал с Уфой. Получилась
довольно густая сетка. Еще гуще она у моего
друга — заслуженного мастера спорта Ренарта
Сулейманова: он поражал свои мишени не толь-
ко в тирах, и на стрельбищах Европы, но и
в Азии, в Америке, на Африканском континенте.
Не знаю, хранит ли он карту, подобную моей.
Но уверен, что и у него, и у любого другого
спортсмена, защищавшего честь своего города,
республики, страны, есть карта, отпечатавша-
яся в душе, особая, не имеющая даже точного
названия. Есть карты физические и экономиче-
97
ские, административные и политические. Та,
которую имею в виду я, — карта дружбы. Ее
не нужно наносить на бумагу и расчерчивать
координатами: ее и так никогда не забудешь.
Помнится, в самом начале спортивного пути,
еще юношей, выступая в мотокроссе, я старто-
вал на трассах Казани, Челябинска, Оренбурга.
Потом, уже накручивая кольца гаревого и ледя-
ного спидвея, побывал в десятках городов от
Владивостока до Бреста. Это были огромные,
известные всему миру города — Москва, Ленин-
град, Новосибирск. Это были города небольшие,
такие, как например, Черкесск или Вятские По-
ляны. Треки европейских столиц — Лондона,
Стокгольма, Праги, Вены сменялись треками
известных, пожалуй, только спортсменам город-
ков Несше или Пардубице. Однако в той карте,
которая хранилась в душе и в памяти, новая
точка появлялась в том случае, если в новом
месте я обретал друзей.
Разные это были люди, по-разному начина-
лась наша дружба и по-разному в дальнейшем
развивалась.
Я уже говорил, что с удовольствием приезжаю
в западногерманский город Инцель, где мы всег-
да останавливаемся в отеле «Курхауз». Хозяин
этого отеля относится ко всем советским гонщи-
кам весьма тепло и радушно: сказать без лож-
ной скромности, сами того не желая, мы делаем
ему неплохую рекламу. Обычно меня он встре-
чает несколько панибратским приветствием:
— Ну что, приехал за очередной золотой ме-
далью?
Но если бы знакомства с инцельцами ограни-
чивались только им, этот город, несмотря на всю
его тишину и уютность, несмотря на прекрасный
98
лед на стадионе, на карту дружбы не попал бы.
Кружок с надписью «Инцель» появился на
моей «карте» благодаря рабочему пареньку Ха-
зи. Мы познакомились, когда ему было лет пят-
надцать. Хази подошел ко мне и спросил: «Если
можно, я буду вам помогать. Не думайте, я уже
много читал о мотоциклетных двигателях».
Любой гонщик — от новичка до чемпиона ми-
ра — сам готовит свой мотоцикл к стартам.
Кроме того, у советской команды всегда пре-
красные механики, так что нужды в посторон-
ней помощи нет никакой. Но очень уж забавен
был паренек, волнующийся от мысли: а вдруг
ему не разрешат поработать. Чем-то он мне на-
помнил меня самого в его годы. Короче говоря,
я разрешил. Приглядываюсь краем глаза: он и
вправду соображает в мотоциклах; старателен,
трудолюбив: приходит к отелю рано утром и
весь день потом не отходит от мотоцикла.
Прошли годы. Хази окончил колледж, рабо-
тает в мастерской от фирмы «Фольксваген». Но
как только мы приезжаем в Инцель, он, отпро-
сившись с работы, сразу же становится моим
добровольным механиком. А живет, между про-
чим, в небольшой деревушке километрах в де-
сяти от Инцеля. И хотя мы видимся считанные
дни и перекидываемся за это время считанны-
ми фразами, хотя Хази и сейчас по-детски за-
стенчив, я считаю его своим другом. Хотя и
убежден, что чувства его относятся не персо-
нально ко мне, а к советским людям в целом.
И это не единственный случай проявления
к нам дружеских чувств со стороны простых
людей в зарубежных странах.
Кстати, на карту дружбы иные точки нане-
сены, так сказать, заочно. Я никогда не был
99
в городе Якутске и, насколько мне известно,
мотоспорт там не культивируется: думаю, что
«гоняться» на стокилометровой скорости в пяти-
десятиградусный мороз вряд ли целесообразно.
Но именно из этого города, в котором спидвей
знают лишь понаслышке, в год, когда я уступил
чемпионский титул Антонину Швабу, пришло
от супругов Оводковых письмо, очень меня мо-
рально поддержавшее. Как они догадались
о моем состоянии, не знаю, но только писали
они, что от поражений в спорте никто не застра-
хован, что второе место — это тоже здорово, но
они верят: я еще не раз буду первым. Письмо
было дорого вдвойне: в то время даже многие
специалисты уже начинали сомневаться во мне.
И я с удовольствием поставил кружок в сред-
нем течении Лены.
Но не только за счет конкретных людей по-
полняется карта: я смело заношу в нее каждый
город, где культивируется спидвей — наверняка
с людьми, любящими его, у нас будет много
общего, сближающего.
Когда пятнадцать лет назад мотоциклы для
спидвея впервые взревели на стадионах нашей
страны, их увидели и услышали всего в пяти-
семи городах. Одним из них была Уфа, вскоре
ставшая столицей советского мотоспорта. В наш
город стали приезжать не только соревноваться,
но и учиться: технике езды, тактике, организа-
ции и культуре проведения соревнований.
Прошли годы. Сегодня уфимцы уже не доми-
нируют на всех соревнованиях, где стартуют.
Однако это не столько огорчает, сколько радует.
Ведь не зря же сказано поэтом: «Учитель,
воспитай ученика, чтоб после было у кого
учиться!» Значит, неплохо в Уфе учили, значит,
100
у наших спортсменов настоящий характер: не
скрывали секретов, не отмалчивались, а щедро
и открыто делились опытом и знаниями. Сегод-
ня стартуют и побеждают гонщики Латвии и
Украины, Грузии и Белоруссии, Поволжья и
Урала, Сибири и Дальнего Востока. И это не
просто люди, увлеченные общим делом, в дан-
ном случае, мотоспортом. Это, в первую очередь,
единомышленники, друзья. Не географические
названия, а их имена нанесены на мою карту
дружбы.
Вот такую радостную и светлую географию
создает спорт, вот такие благородные и прочные
нити связывают мой город со всеми уголками
нашей необъятной Родины: от Владивостока до
Бреста и от Архангельска до Кушки.
ПЕРЕД НОВОЙ ДОРОГОЙ
Сейчас уже поздний вечер. На улицах Уфы
малолюдно, и я неторопливо еду по городу, по
любимым своим местам, прощаясь на месяц:
завтра утром уезжаю на очередные соревнова-
ния. Я знаю, что там мне будет не хватать Уфы:
спокойного доброго города, в котором так хоро-
шо жить и мечтать. Родного города: хотя я не
в нем родился, но именно здесь окончательно
сформировался, как человек.
Я не знаю, кем вернусь в Уфу после соревно-
ваний: победителем или побежденным — в спор-
те ничего заранее неизвестно. Знаю одно: сде-
лаю все, что смогу, для победы.
Завтра — новая дорога, новые старты, новые
финиши. Сотни башкирских спортсменов под-
нимутся на ринги и тяжелоатлетические помос-
ты, выйдут на хоккейные площадки и в легко-
атлетические секторы, изготовятся в тирах и на
борцовских коврах. Представители более 60 ви-
дов спорта, культивируемых в Башкирии, в том
числе и спидвея, продолжат борьбу за «золото
мира», продолжат спортивную летопись славы
и побед родной республики. Эта летопись имеет
начало и не имеет конца. Тем она и прекрасна.
И я счастлив, что не только был свидетелем соз-
102
дания многих славных ее страниц, но и сам
вписал в нее несколько строчек.
Расставаясь с тобой, читатель, расставаясь
с этой книгой, я хотел бы завершить ее словами
благодарности всем, кто помогал и помогает мне
и моим друзьям-мотогонщикам сражаться на
треках и побеждать. Сердечная моя благодар-
ность заслуженному тренеру СССР Владимиру
Ивановичу Карнееву, зачинателю башкирского
спидвея — судье всесоюзной категории Аншелю
Львовичу Балабану и постоянно следящему за
развитием спидвея дважды Герою Советского
Союза Мусе Гайсиновичу Гарееву. Братское мое
спасибо старшим товарищам, многому научив-
шим меня — заслуженным мастерам спорта
Игорю Плеханову и Борису Самородову, трене-
рам сборной СССР, заслуженным тренерам
РСФСР Всеволоду Нерытову и Юлию Подваль-
ному, друзьям-соперникам Владимиру Цыброву
и Владимиру Пазникову.
Но особенно признателен я тем тысячам бо-
лельщиков, чья строгая преданность мотогон-
кам, поддержка и вера помогали в самые труд-
ные минуты сражаться и побеждать.
Содержание
Вместо предисловия .	.	3
Начало...................... 6
Впервые за рубежом .	.	14
Выбираю лед ....	30
Бой продолжается ...	47
Правофланговые спидвея .	62
Друзья и болельщики .	.	82
Перед новой дорогой .	.	102
Я ВЫБИРАЮ ЛЕД
Кадыров Габдрахман
Файзурахманович
Редактор А. Г. Лукманов
Художественный редактор Б. А. Хайбуллин
Технический редактор Р. К. Ягафарова
Корректор Т. Г. Шнейдер
Сдано в набор 26/IX 1974 г. Подписано к пе-
чати 18/XI 1974 г. Формат TOXCO’lat. Бумага
тип. № 1. Условн. печ. л. 3,8. Уч.-изд. л. 3.84.
Тираж 10000 экз. П19221. Заказ № 252.
Цена 13 коп.
Башкирское книжное издательство,
г. Уфа-25, улица Советская, 18.
Уфимский полиграфкомбинат Управления по
делам издательств, полиграфии и книжной
торговли Совета Министров Б АССР, г. Уфа-1,
проспект Октября, 2.
Цена 13 коп.