РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ ОБРАЗОВАНИЯ
ЮЖНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ

РОСТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ
УНИВЕРСИТЕТ

НАУЧНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ ЦЕНТР АРХЕОЛОГИИ
ОБЛАСТНОЙ ДЕПАРТАМЕНТ КУЛЬТУРЫ

МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ
В БАССЕЙНЕ ЧЕРНОГО МОРЯ

В ДРЕВНОСТИ И СРЕДНИЕ ВЕКА

Тезисы докладов VII международной научной конференций
ГОСС11ПСКАЯ АКЛДЕ МИЯ ОБРАЗОВАНИЯ
ЮЖНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ

РОСТОВСКИМ ГОСУДАРСТВЕННЫМ ПЕДАГОГИЧЕСКИМ
УНИВЕРСИТЕТ

НАУЧНО-МЕТОДИЧЕСКИМ ЦЕНТР АРХЕОЛОГИИ
ОБЛАСТНОЙ ДЕПАРТАМЕНТ КУЛЬТУРЫ

МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ
В БАССЕЙНЕ ЧЕРНОГО МОРЯ

В ДРЕВНОСТИ И СРЕДНИЕ ВЕКА

Тезисы докладов VII международной научной конференции

(17—21 мая 1994 г.)
ББК 5г6?

М 43

М 43 Международные отношения в бассейне Черного
моря в древности п средние века: Тезисы VII Меж-
дународной научной конференции, - Ростов н/Д,
I Ьд-во Рост. под. ун-та, 1994- — 124 с.

18ВК Г}—8480-0070—О

В тезисах докладов рассматриваются важные проблемы
межэтических. экономических, политических евяи-н и военных
столкновений в бассейне Черною моря в древнос! I и средние
пека Рассчитаны на научных работников, преподавателей ну
юн, школ, краеведов, егчденюв

Ре I а к ц и о н и а я к о л ле! и я

В. П. КОПЫЛОВ (ответ решктор), С. Я. ЯНГУЛОВ, А- Д. ВАСИЛЬЕВ,

В. М- БОНДАРЬ (отв. секретарь).

Рецензент В. Н. КОРОЛЕВ

Художник- В. В. КУЗНЕЦОВ

Большую помощь в орг ашпацип конференции оказало
ТОО «Ростов—ма юриалы», директор И. Ш. ГОРЕНШТЕЙН

ч 05070(КЦЮ_

Г 83/03/-95

без объявл.

18В.Х 5—84М:—0Н70 0

С, Н.-н чио-методическиГ| центр археологии
Ростовскою । ос ударе!венного педагоги
веского \ ниверси юта, 1994
РО881АК АСАОРМУ ОР ЕООСАТЮХ
801’111 ОЕРАКТМЕХТ
К05Т0У 8ТАТЕ РЕОАСХХЛСАЬ ОМУЕКЧТУ
8(ЛЕ\Т1Е1С МЕТНОШСАЕ СЕМКЕ ОР АКСПАЕОЕОСЛ
ОЕРАКТМЕМ ОР СЕЕТОКЕ ОР ТИЕ К08ТОУ КЕС11О.Х

ШТЕКЯАТЮЫАЬ КЕЕАТ10К8
1И ТНЕ ВЬЛСК 8ЕА ВА7Ц\
Ь\ ЛЫСП^Т АЫГЭ МЕГЛЕУЛЬ Т1М1-8

ТЬе аЬ81гас1з оГ (Ье 7-1Ь 1п1егпаНпа1
яс1еп(1'Пс Соп Теге псе

КозЕэг-оп-Иоп

1994
«1п1ешаНопа1 гс1аНопз Гн Ню Шаек $еа Ва/(п пл апс1еп1
ал<1 пкч1|ега! Шпсь». ЛЬзйаПз о1 11к* VII 11йсгпаиопа| ьпеп-
1|Пе сопк'гепсе КоМт-оп-Ооп РцЫ|ь11!пк Пензе оГ Ни? Воч1о\-
ргНа^оцтса! игп\сгчЦ\, 1944.

Г. с! И о г 1 а I В о а г <1:

КОРУЬСН/ V. — е.111о1 1П с1нс[, УАК61Л 0У 8., УА811ЛГЛ А.,
ВОМИАК V. — зесгсчагх.

Кеиеиег: КОКОкЕУ V.

РиЬЪьЬте Кои?е ог 1ие Коз1ог з!а1е	ипп’егвку

1994
Э. М. ШИМОНОВ
Таганрог

СЕВЕРНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ
И ДРЕВНЕЙШИЕ ИНДОЕВРОПЕЙЦЫ

Этническая история Северного Причерноморья эпохи энео-
лита и бронзового века тесно переплетется с проблемами
прародины индоевропейского языкового единства, распада и
миграций ее носителей. Большинство авторов основных гипо-
тез о месте нахождения европейского языкового единства сог-
лашаются с тем, что стопная зона Восточной Европы III тыс.
до н. э. была заселена .носителями индоевропейских диалек-
тов и археологически может быть отождествлена с ямпой
культурно-историчеокой общностью. При всем своем .многооб-
разии локальных вариантов в ней прослеживаются основные
черты, которые являются определяющими для материальной
и духовной культуры индоевропейцев.

Ранний бронзовый век и энеолит. с одной стороны, свои-
ми корнями уходят в местные неолитические и .мезолитичес-
кие культуры (Крижевская, 1983). С другой стороны, ретро-
спективный метод «показывает генетическую связь между
культурами раннего железного века и эпохи бронзы в Север-
ном Причерноморье. Начиняя с эпохи мезолита, влияние Бал-
кан и Кавказа на этот регион усиливалось. Па протяжении
длительного периода взаимодействовали и сменяли друг дру-
га различные археологические культуры степной полосы. Но
при этом культурно-историческая и генетическая преемствен-
ность на юге Восточной Европы сохранялась (Черных, 1988).
Это было связано не в последнюю очередь и с природно-кли-
матическими условиями существования в пенной зоне.

Степные культуры Северного Причерноморья обладали
общими признаками, которые были заложены еще в неолите
и затем получили свое развитие в последующие эпохи. К этим
признакам относятся:
1.	Подвижный образ жизни, который в различные периоды
то ослабевал, то усиливался, но, в целом, 'всегда преобладал
и этим сильно отличался от протогородских цивилизаций
Ближнего Востока и Балкан.

2.	Большая -роль скотоводства по сравнению с земледели-
ем. Роль земледелия могла 'возрастать, по оно никогда не пре-
обладало над скотоводством.

3.	Раннее приручение коня и его широкое распространение
наблюдалось, по крайней мере, с IV тыс. до н. э.

4.	Культ коня.

5.	Культ колесницы, колеса и связанный с ними культ
солнца.

6.	Курганные захоронения.

7.	Трехчленная модель устройства мира, которая нашла
свое отражение в религии и 'Социальной структуре общества.

Приведенные выше признаки в полной мерс представлены
только в Северном Причерноморье, где обитали .носители вос-
точно-иранских диалектов, наиболее близкие к индоарийско-
му и индоиранскому этносу. В то же время на этой территории
найдены наиболее древние индоарийские, и, вероятно, индо-
иранские топонимы (Трубачев, 1987).

Кроме того, эти признаки являются характерными при ре
конструкции индоевропейской лексики и находят свое отра-
жение в материальной и духовной культуре многих индоев-
ропейских народов.

Реконструированная лексика праязыка индоевропейцев
говорит о существовании диалекиного единства па террито-
рии с умеренным климатом, сильно .пересеченным рельефом,
множеством различных водоемов и рек. Флора и фауна ука-
зывают в основном на умеренную зону, но в лексике также
присутствуют следы и южной экологии. Праязык индоевро-
пейцев свидетельствует о том, что имели место контакты с
фи и но-утор ской и алтайской языковыми семьями. Вместе с
этими языками он входил в единую 'бореальную макросемЩо.
где был ее южной ветвью (Андреев, 1986).

Данные археологии говорят о влиянии Кавказа на Север-
ное Причерноморье, ио крайней мерс с эпохи цеолита (Нечи-
гайло, 1991), что может объяснить .наличие контактов индоев-
ропейского праязыка с кавказскими и исредиеазматскн.ми ди-
алектами.

Данные палеоантропологии свидетельствуют о преемствен-
ности населения Северного Причерноморья от мезолита до
раннего железного века и о присутствии северных типов в
южных культурах от Европы до Индии, что также подтвер-
ждается многочисленными письменными истом инками. Этот
факт может указывать на награждение движения с севера на
юг.

Следовательно, только степные районы Восточной Европы
могут сиять целый ряд противоречий, существующих при ре-
шении индоевропейской проблемы. Только в этом регионе ол-
• овремсшь? могли существовать контакты индоевропейцев с
/пвказским-и и алтайскими языками, исрсдпеазиатскнми и
финно-угорскими я тыками. А также только в этом регионе ин-
доевропейский праязык мог включить в свою лексику термины,
связанные с южной и северной экологией.

Таким образом, реконструированная лексика, общеиидоев-
роиейокис черты в материальной н духовной культуре ука-
зывают на их происхождение из восточноевропейских сте-
пей, археологический и палеоантропологический материал ко-
торых ухо та г корнями в местные мезолитические культуры.
Следовательно, Северное Причерноморье эпохи неолита и
энеолита вполне могло бы отвечать требованиям индоевропей-
ской прародины.

А. Л. НЕЧИТАИЛО
Киев

ВЛАДИМИРСКИМ КУРГАН

В СИСТЕМЕ ПАМЯТНИКОВ ЭНЕОЛИТА
И РАННЕЙ БРОНЗЫ ПРЕДКАВКАЗЬЯ

В 1991 г. Владимиром Николаевичем Каминским был ис-
следован курган № 9 у станины Владимирской Лабинского
района Краснодарского края. Он располагался на неболь-
шом возвышении у края террасы правого берега р. Лабы. Ди-
аметр его 40—42 м, высота 3,77—4,02 м. Это была самая круп-
ная насыпь Владимирской курганной группы. II это были
последние «исследования в Краснодарском крае Владимира
Николаевича, трагически погибшею во время раскопок на
Ставрополье летом 1992г. Нам представляется не случайным
совпадением имени исследователя и названия курганной груп-
пы. Это была лебединая песнь полевым сезонам в Заку банке
В гадимира Николаевича, принесшим чрезвычайно важные
шнныедля изучения древнейших этю.х региона.

В намять о методом талантливом исследователе с любез-
и>го разрешения его жены Ирины Васильевны Каминской
публикуем не.союрые материалы, «имеющие принципиальное
значение для периодизации памятников энеолита и ранней
бронзы Предкавказья.

После ознакомления с текстом отчета, анализа стратигра-
фических данных, а также находок в фондах Краснодарского
музея совместно с И. В Каминской, мы пришли к следующим
наблюдениям.

Древнейшая насыпь кургана Хе 9 высотой 0,75 м, диамет-
ром 9,8 м была возведена над эпеолитическими погребениями
57 и 48 по полевой нумерации. Выкид из погребения 57 зафик-
сирован на древнем горизонте. В этот небольшой курганчик
было введено энеолитическое погребение 53, .выкид из которого
оказался на первоначальной насыпи, а курган достиг высоты
1,1 .м, с увеличением диаметра до 12,7—16,3 м. Во вторую на-
сыпь было впущено погребение 50 с настовым и гагатовым
бисером 'И сосудами рай нем ай конских форм и технологии. Яма
погребения 50 (раннемайкопской культуры) перерезала и
частично уничтожила энеолитическое погребение 48. После
совершения погребения 50 сделана досыпка до двухметро-
вой высоты (диаметр 20,5x16 м). В эту третью насыть впу-
щено погребение 16 с миской, имеющей нролощенный орна-
мент позднемайкопского образца. Далее следуют погребения
северо-кавказской и катакомбной культур с соответствующи-
ми досыпками. Такая четкая стратиграфическая колонка по-
лучена здесь впервые, благодаря скурнулезной работе
В. Н. Каминского. Она позволяет совершенно определенно го-
ворить о более раннем стратиграфическом положении энеоли-
тпчсских погребений по сравнению с последующими майкоп-
скими в противовес сомнениям, касающимся такого соотно-
шения (Резепкин, 1993).

Ранний возрасч указанных энеолитических-погребений Вла-
димирского кургана подтверждается обрядом и инвентарем
их. Так, в названном выше погребении 48 оказался скелет
взрослого человека на спине с согнутыми ногами коленями
вверх, головой па ЮВ, обилием охры. В инвентаре — ноже-
видиая пластина из высококачественного серо-желтого крем-
ня. В заполнении могилы — кусок корки от кремневого жел-
вака, а также фрагмент каменного предмета, возможно ски-
петра (что требует уточнения). В погребении 57 на толстом
слое охры — скопление человеческих костей, среди которых
маленький лепной сосудик с округлым туловом и прностреп-
ным дном (венчик обломан). Поверхность хорошо сглаженная
с овально-точечными вдавлениями палочкой вокруг основания
шейки Что же касается погребения 53, то окрашенный охрой
костяк лежал скорченно на спине, коленями вверх, головой
8
на восток. В инвентаре — крупный скребок на кремневой
пластине

Таким образом, скорченное на спине положение костяка,
восточная ориентация, обилие охры, наличие кремневой плас
тины — полностью соответствуют признакам ранних иодкур-
ганных захоронений, выявленных не только в Предкавказье
(Нсчитайло, 1991, 1992), но и по всей севсропричсрноморскоп
зоне. Чю же касается сосудика из погребения 57, то он но
своей форме, тесту и орнаментации повторяет некоторые об
разцы миниатюрных сосудиков с поселения Свободное в Ады-
гее, тип 5 (Нехаев, 1990), и полностью вписывается в круг
керамики этого поселения, датируемого Трипольем А II—В I.

Итак, получен чрезвычайно важный материал, с одной
стороны, уточняющий датировку ранних иодкурганпых погре-
бений, с другой — позволяющий решить вопрос о соотноше-
нии памятников степного энеолита и майкопской куль-
туры. На базе конкретных фактов подтверждаются наблю-
дения С. Н. Кореневского и А. О. Наглср (1987) о более
позднем положении памятников майкопской культурно-исто-
рической общности по сравнению с энеолитическим пластом
стопных предкавказских культур.

Находка сосудика из шогребения 57, по всем параметрам
соответствующего таким же с поселения Свободное, позволя-
ет синхронизировать рассмотренные погребения Владимир-
ского кургана со временем существования этого поселения.

А объяснение хорошо известной новоданиловской «ам-
форы» с территории степной Украины, являющейся закубан-
ским импортом, соответствующей третьему типу посуды по-
селения Свободное, позволяет увязать новоданиловскую груп-
пу не только с «предкавказской, но и с суворовской (юго-за-
падной) и синхронизировать широкий 'Круг причерноморско-
прикаспийских степных энеолитических культур от предгорий
Большого Ка!вказа до Добруджи. Погребения Владимирско-
го кургана занимают одну из ранних ячеек в их среде.

Н. Г. ЛОВПАЧЕ
Майкоп

ИСТОРИЯ ОДНОГО ТИПА КАСОЖСКОГО СОСУДА

Среди керамики Малой Азии (Анатолии) III тыс. до и. э.
заметно выделяются крупные трехручные сосуды для вина,
которые можно рассматривать как прообраз’ дрсвпегречес-
коп гидрин. Но в отличие от последней у анатолийских—боко-
вые ручки тоже вертикальные, а на горле прочив верхней
ручки — длинный оттянутый ноеик для слива. Такого типа
сосуды найдены в Лладжа-гуюке, Богазкес (Хаттуса), Алн-
шаре, Тарсусе, Мсрсине, Трое и в других археологических
памятниках ранней бронзы, объединяемых культурой Алад-
жа-гуюк. В культуре Хеттского государства средней бронзы
(II тыс. до н. э.) эти сосуды специфической формы не отмече-
ны, т. е. они существуют только в пределах прото хетте кой или
хаттской культуры.

В настоящее время научные исследования лиш вистов, на-
чатые чешским учены м-хеттологом Бедржиком Грозным (Ян
Браун из Польши, Вячеслав Иванов, Николаев, Старостин из
Москвы, В. Ардзинба из Абхазии), подтвердили адыгейский
фольклор, в котором древние хатууны (хатские люди) и ады-
ги не разделяются. Археологические материалы Майкопской
культуры северо-западного Кавказа и анатолийской культуры
Аладжа-гуюк при сравнении также показывают много сходст-
ва. Существует мнение, что Малоазийская культура Аладжа-
гуюк основана курганными племенами, пришедшими с Север-
ного Кавказа, т. е. майкопцами, а носителями этой культуры
были хатты (Джеймс Макуин). Но .в керамике Майкопской
культуры пока не замечено трсхручных сосудов. Этот тип ро-
дился на родине вина, в южной стране Анатолии.

На северо-западный Кавказ такой тип сосуда иопал толь-
ко в конце раннею железного века, видимо, не ранее рубежа
новой эры. Именно из керамического материала этого време-
ни реконструирован трсхруч'ный сосуд жел го-коричневого
обжига с двухс!вольной верхней ручкой Ладожского горо-
дища № 7. К этому же времени относится и трсхручпын со-
суд Воздвиженского кургана. Может быть, несколько позд-
нее сработан черноглиняный сосуд такого типа из окрестнос-
тей Ростова, хранящийся в фондах Ростовского университе-
та. Три названных сосуда — это первые ласточки пз меот-
ского мира, начинающие бурное возрождение типа пссвдо-
гидрии. Особенно поразительное сходство с прототипами из
культуры Аладжалуюк Воздвиженского сосуда: он как буд-
то скопирован с подобного изделия, III тыс. до н. э, найден-
ного в Богазкее. Нем-ного отличаясь в пропорциях, воздви
женский повторяет верхнюю витую ручку, оттянутый носик
против нее, желобчатое узкое горло, малые боковые ручки в
виде скульптур баранчиков.

В зихский период раннего средневековья в Адыгее (IV-
I пол. VI вв. и. э.) делается масса .роскошно ориаментнро-
ванных полосчатым лощением сложно профилированных
крупных и средних сосудов о трех ручках. Но у зихов При-
черноморья их нет, в то время, как из Касахин они распрост-
раняются по всему ареалу Салтово-маяцкэй культуры Север-
ного Кавказа. Некоторые исследователи (В. Б. Ковалевская)
считали их аланскими. Однако в самой касожской культуре
салтово-маяц'кото периода трехручные сосуды даже умень-
шаются в количестве -и ухудшаются в орнаментации. В пери-
од развитого средневековья (X—-XIII вв.) наблюдается новый
всплеск касожской культуры и вместе с ним увеличение ко-
личества и улучшение -качества изготовления и декорирова-
ния псевдогидрин. В то время такой тип сосуда уходит из
керамики других Северо-Кавказских культур (алайской, нап-
ример) .

В позднем средневековье в Белореченской (Шитхальскоп)
культуре черкесов трехручные сосуды даже прибавляются в
количестве, хотя теряют в эстетическом оформлении, они ста-
новятся бытовой массовой емкостью.

Последний раз встречаемся с псевдогидрией хаттского
изобретения на кабардинской стеле XVI в. из Эльхотово (Се-
верная Осетия на границе с Кабардой). В-сцене санонития
(винопития), высеченной на стеле, виночерпии, наклоняя трех-
ручный сосуд за верхнюю ручку, наливает в бокалы подходя-
щим застольщикам. Из кабардинского застолья узнаем, что
помощник тамады, который является главным виночерпием
(наливался), называется гошэсом. Л из иартского эпоса ады-
юв у.ягасм, что сосуд для саиэ (вина) называется трояко:
«чад» (кадка), фыче (тюркское название) и гошэе (вроде
пифоса).

Таким образом, «гошэе» .— трехручный -сосуд для вина, за-
родился в недрах Малойзийской культуры предков адыгов
хаттов, обслуживая застольный обычай; затем возродился в
северо-кавказском обществе адыгов раннего железного века,
существовал -на протяжении всей эпохи -средневековья, дойдя
до полного исчезновения гончарного производства в Черкес-
ски, и, наконец, <был увековечен в застольной должности ви-
ночерпия—гошэса, т. е. кувшинника.

Неизвестно, было ли специальное название этого сосуда у
малоазийски.х ^хаттов. Сосуд из глины как тара, в основном
нтя зерна, в хаттск-их текстах, переданных хеттской клино-
писью, называется «карам».

В любом случае, эта история -с гоньсом — поучительный
пример стойкости древних обычаев, соединяющие далекие
территории и удаленные хронологические отрезки в один

И
культурный блок, основанный на этнической родственности
или даже единстве в пределах Цпркум понтийской зоны.

А. А. САЗОНОВ

Майкоп

ПОСЕЛЕНИЕ С БРОНЗОЛИТЕЙНОИ ИНДУСТРИЕЙ
ЭПОХИ ПОЗДНЕЙ БРОНЗЫ

НА РЕКЕ ПШИШ В ТЕУЧЕЖСКОМ РАЙОНЕ АДЫГЕИ

В ходе охранных раскопок комплекса археологических па-
мятников 11 шиш-1 в 1990—1992 гг. собраны материалы, ио ию-
ля ющ и е предполагать существование в этой местности неиз-
вестного ранее поселения с литейной мастерской и соответст-
вующего ему могильника эпохи поздней бронзы. Основной ма-
териал — керамика и части литейных форм — был собран в
подъемном материале на территории протомсотского могиль-
ника IX—VIII вв. до и. э., а также добывался из засыпки пог-
ребений.

Кёрам‘.ичеокип материал представлен фрагментами преи-
мущественно крупных лепных хорошо обожженных сосудов,
часто украшенных рельефным декором в виде валиков или
штампов полой трубочкой, не содержит достаточно четких оп-
ределяющих признаков, но в целом близок поселенческим ма-
териалам памятников поздтюерубного круга и, очевидно, ие
может быть датирован позже IX в. до н. э„ так как обнару-
жен уже в засыпке аюгрсбенип этого времени.

Датировку поселения уточняют части литейных форм к
кинжалам типа Н—48/50 (по Е. Н. Черпыху), аналогичные
моделям Ин-туло-Краспомаяцкого бронзолитейного очага,
функционировавшего в XIII—XII вв. до н. э. в составе сруб-
ной культурно-исторической общности, а также, очевидно,
роговые псалии из погребения № 63 могильника Пшиш-1.
очень близкие, но более примитивные, аналогии которым да-
тируются не позднее XII в. до и. э. (I тип по К. Ф. Смирнову),
и известны по степным памятникам Поволжья, Урала п Се-
верного Казахстана.

Для уверенной интерпретации данных находок необходи-
мо дальнейшее изучение данного поселения и памятников эпо-
хи поздней броизы в Закубаиье, слабо изученных в настоя-
щее время. Однако в порядке предположения кажется воз-
можным признать вероятность проникновения в Закубаиье
части населения из степей Северного Причерноморья в связи
с переменой климата в сторону пониженной увлажненности
ла всей территории Восточной Европы с XII по V вв. до и. э.
(Махортых. Иевлев, 1991)

С. Л. ДУДАРЕВ

Армавир

О ХРОНОЛОГИЧЕСКОЙ ПОЗИЦИИ ПАМЯТНИКОВ
НОВОЧЕРКАССКОГО ТИПА

Прошедшая на страницах «Российской археологии» дис-
куссия по хронологии раннескифской культуры имеет боль-
шое значение для уточнения важнейших вех политической
истории и международных отношений населения Восточной
Европы, Кавказа и Западной Азии в VIII—VII вв. до и. э.
Ниже мы постараемся затронуть моменты дискуссии, не-
посредственно связанные с абсолютным датированием па-
мятников новочеркасского типа и их соотношением с ком-
плексами начала скифской эпохи в контексте межрегиональ-
ных связей.

В 1987 г. немецкий ученый Г. Коссак, стремясь удревнить
скифский архаический культурный комплекс, поместил па-
мятники новочеркасского типа в рамки IX—VIII вв. до и. э.
(Коьзаск, 1987). Данная точка зрения была поддержана
И. Н. Медвсдской и другими отечественными исследователя-
ми. Одним из важнейших оснований датировки новочеркас-
ской группы памятников 750—650 гг. до н. э. являлись ажур-
ные бляхи из Нос а невского кургана в днепровской лесостепи,
аналогии которым находили на рельефах ассирийских двор-
цовых ортостатов эпохи Саргона II (721--705 гг. до н. э.) и
Ашшурбанипала (668—624 гг. до и. э.) (Ковнаиенко, 1966).
Г. Коссак, опираясь на параллели бляхам из Носачевского
кургана на рельефах времен Тиглатпаласара III (745—727 гг.
до и. э.), возвел их к более раннему времени. На этой же по-
'Д1ции стоят В. И. Клочко и В. Ю. Мурзин.

Однако совсем недавно два специалиста независимо друг
от друга указали па функциональное несходство носачсвских
о шх и ассирийских изображений, отметив и определенные
морфологические несоответствия тех и других. Притом было
отмечено, что образцы, вызвавшие ассирийские подражания,
необязательно могли проникнуть в Переднюю Азию с терри-
тории Восточной Европы (Алексеев, 1992; Махортых, 1992).
В свете этих замечаний ассирийские изображения могут быть
поставлены вне связи с восточноевропейской хронологией.

В самое последнее время Г. Коссак особенно заострил вни-
мание на полихромных ювелирных изделиях из степи и юж-
ной лесостепи (Балки, Квитки, Высокая могила— 2 и др.), ко-
торые, но мнению автора, указывают на тесные связи с Ближ-
ним Востоком в IX—VIII вв. до и. э. (Коссак, 1994), что разу-
меется, устанавливает соответствующую дату для указанных
памятников новочеркасского типа. Полихромные изделия, вы-
полненные в технике Клуазоне, Г. Коссак выводит из древ-
ностей горных стран .между озерами Севан и Урмия
(Коззаск, 1987). Очень существенно то, что, по наблюдениям
самого Коссака, к числу предметов, которые отмечают путь
проникновения мотивов кавказско-нереднсазиатского искусст-
ва в Северное Причерноморье, относится бронзовый сосуд-
ситула из Квиток. Это типичное изделие центрально-кавказ-
ских (коба.нских) мастерских VIII—VI вв. до н. э., не единст-
венное в Поднепровье (7о|птегГе1<1, 1938; Покровская, 1973;
Ильинская, 1973). Такие ситулы известны на Северном Кав-
казе как с позднейшей новочеркасской сбруей (Уашхиту), так
и совместно с уздечными комплектами, прямо предшествую-
щими ей ио времени (Терезе-3) (Эрлих, 1994; Козеикова, 1989).
Однако ни в этих комплектах, ни в богатых захоронениях с
изделиями закавказско-ассирийских типов предметов стиля
Клуазоне ист. Единственное пока толкование парадоксаль
нон ситуации, когда полихромные украшения не «стыкуются»
с одним из своих важнейших трансрегиональных маркеров па
его исконной территории (1), может быть следующим. Появ-
ление изделий в стиле Клуазоне в Северном и Западном (Бе-
лоградец) Причерноморье произошло в заключительной фазе
предполагаемого нами оттока, по крайней мере, части ранних
кочевников из Западной (Передней) Азии обратно в степи
Юго-Восточной Европы прямо перед самым скифским на-
шествием и относится ко -времени не ранее рубежа VIII—
VII .вв. до н. э. Между 705 и 679/8 гг. до и. э. киммерийцы не
упоминаются в древневосточной традиции, и скорее всего
именно на этом хронологическом отрезке (Дударев, 1983,
1991) с Северного Кавказа в степь и лесостепь распространя-
ется сбруя исключительно «классического» новочеркасского
типа (Тсреножкин, 1976; Граков, 1977). Занятие Северного
Причерноморья скифами, появившимися затем в Западной
Азии (в 680—677 или 674/3 гг. до н. э.) исключало, с пашей
точки зрения, любое заметное движение масс населения с юга
на север. Наша точка зрения находит теперь косвенное под-
тверждение у ученых, которые пишут об одностороннем юж-
ном .направлении внешних коммуникаций кобанских племен в
первой половине VII в. до н. д. в связи с глобальными ино-
земными вторжениями (Козен.кова. 1990). Новейшие работы
также подтверждают обоснованность наших предположений
(Махортых, 1992; Вальчак, Эрлих, 1993; Скорый, 1993).

По нашему убеждению, главную роль в обосновании верх-
ней хронологической границы памятников новочеркасского
тина на Северном Кавказе и 1В Юго-Восточной Европе ш ра-
ни предметы, связанные своим происхождением с культура-
ми Закавказья и Западной Азии. Это шлемы ассирийского
типа, остатки чешуйчатых панцирей, пекторали типа Анухва-
Эшорп, бронзовые и железные наконечники копий, бронзовые
браслеты с глиняным заполнителем, изготовленные по техно-
логии исходного- колхидского центра, и др. из района Кавмин-
вод (Иессеи, 1954; Афанасьев, Козенкова, 1981; Белинский,
1990; Воронов. 1980; Дударев, 1991; и др.). Эти предметы свя-
$аны с эпохой киммерийско-скифских походов на юг в VIII—
VII вв. до н. э., представляя собой хронологически компакт-
п\ю серию артефактов. Диагностирующее значение в этой се-
рии имеют: шлемы из Клинярского могильника III, наиболее
точно датируемые по рельефам Сиипахериба (705—680 гг. до
н. э.); топоры типа Новочеркасского клада из погр. 4 мо-
гильника «Индустрия», датирующиеся привязками в Тли
(погребение 40 с урартийским поясом конца VIII в. до п. э.)
и /Кемталннском кладе (также конца VIII в. до п. э.), содер-
жавшем наконечник ножен одного из древнейших акипаков
(Козчаск, 1987); раннесакская пряжка с рамочным высту-
пом из Бсшта угоре кого клада, датируемая концом VIII- -
\ II в. до п. э. (Вишневская, 1973; Яблонский, 1991); бронзо-
вый и железный наконечники копий из Лермонтовского
разъезда, аналогичные колхидским образцам VII—VI вв до
п. э.) (Виноградов, Дударев, 1983). Часто сочетаясь с пред-
метами конской сбруи поздних и классических новочеркас-
ских типов, указанные предметы определяют верхнюю грань
новочеркасских памятников рубежом VIII—VII.— первой
четвертью VII в. до н. э. с возможным заходом во вторую
четверть VII в. до н. э. Наконец, сопряженность верхней да-
ты древностей новочеркасского типа Северного Кавказа и
Ю1 о-Восточчюй Европы с VII .в. до н. э. устанавливается и
фактом сочетания 'наконечников стрел новочеркасского типа
с образцами раинежаботинского типа (Гумарово, Квитки,
Олыиана, Белоградец, центральная могила кургана I у хут.
Красное Знамя). Хронологическая связь раннежаботинских
наконечников стрел с VII в до н. э. в свою очередь подкреп-
ляется комплексами из раннесакских могильников (курган 3
Сакар-Чага) (Яблонский, 1991).

Таким образом, в настоящее время нет оснований огра-
ничивать верхний рубеж памятников новочеркасского типа
VII] в. до и. э. На самом позднем этале своего существова-
ния новочеркасские элементы «стыкуются» с древнейшими
скифскими, вступая с ними в тесное взаимодействие (Лер-
монтовский разъезд, Бештау, .погребение 39 могильника у
хут. Кубанского). Однако вытеснение архаической скифской
культурой «предокифских» новочеркасских комплексов про-
исходит лишь на келермесской «стадии» (660—640 гг. до
и э., по Л. К- Галаниной).

В. И. КОЗЛОВСКАЯ

Владимир

ПОЛИС, ХРАМ И СУДЬБЫ ионийской
КОЛОНИЗАЦИИ ЗАПАДНОГО СРЕДИЗЕМНОМОРЬЯ

(VIII—VI вв. до и. э.)

Цель доклада состоит в попытке выяснить на материалах
античной традиции (Геродот, ФукиДид, Страбон и др.) ха-
рактер и степень участия жреческой общины Дельфийского
храма в ионинской колонизации Западного Средиземно-
морья в эпоху архаики.

Дельфийское жречество и эвбейцы:

1.	Непосредственное участие в подготовке экспедиции и
в выведении Регия, Наксоса, ПарфенспьгНеаполя, а также
в обосновании халкидян в Леонтинах.

2.	Контроль за деятельностью полисов в рамках западно-
ионийской амфиктионии:

— Регий — Занкла,

— Регий — Локры Эпизефирские,

— Возведение алтаря Аполлона Архегета близ Наксоса
и его обслуживание.

3.	Содействие в установлении отношений по типу дружбы
и гостеприимства ионийских, дорийских и ахейских полисов
между собой:

— связи Дельф, Крисы, Метапонта,

— их поведение в связи с событиями в Милете 510 г.
(организация всеобщего траура),

— участие в связях дорийского Кротона с западными
ионийцами и этрусками.

16

4.	Организация в колониях религиозного культа, игр и му-
цзщальны\ состязаний.

5.	Участие в кодификации древнейших полисов Западного
Средиземноморья (Катана, Локры, Леонтины).

Дельфийское жречество и фокейцы:

1.	Непосредственное участие в основании Массалин, Ада-
лин. Элеи, Сириса, Эмпориона (в Каталонии).

2	Курирование панионийских э.мпорисв в Центральном
Срч земноморье (Грависа, Толина).

3.	Предоставление приюта эмпорам в гаванях-свягилшцах
Геракла, Селены (побережье Тирренского моря).

1. Получение десятины от эмноров (дар самосца Колея и
др.).

5.	Организация культа Аполлона и Артемиды (Массалпя,
Эмнорион).

6.	Деятельность жрицы Аристархи в Массалии.

7.	Дельфы и Колофон в основании Сириса.

Основные выводы:

Дельфийское жречество принимало разностороннее учас-
тие в 'колонизационной деятельности ионийцев в Западном
Средиземноморье в тех случаях, когда она осуществлялась
полисом п особенно группой полисов, а не отдельными пред-
принимателями. Поэтому, вероятие, 'Отсутствует информация
подобного рода о Питекуссах и Кумах

Владея различной информацией о За-падс (лоции, лерпэге-
зы, хроники, 'истории и иные документы, сосредоточенные в
храмах) и выдавая ее (не безвозмездно) ионийским полисам
« преддверии их колонизационной деятельности на Западе,
жречество обеспечило себе тем самым право участия в жизни
тех колоний и их объединений, которые занимали ключевые
позиции на торговых путях Запада и Востока и получали от
этого большой доход, который, впрочем, обеспечивали себе и
курируя деятельность торгозого дома Состратидов.

Жрецы Дельфийского храма способствовали политической
консолидации западноиоиийских полисов междх собой (их
амфик!ионии), а также с дорийскими полисами Великой Гре-
ции, что сохраняло храму право контроля за их жизнедея-
тельностью и гарантировало дополнительный доход.

Аналогичную роль играли, скорее пгезлу и другие ведущие

17
храмы Греции: Паннонион, Эфесион, Аполлон-ион, Дельфинй-
он и др.

С. Д. КРИЖИЦКЙЙ
Киев

ОЛЬВИЯ И ВАРВАРЫ (проблема влияний)

При исследовании вопросов взаимодействия варварского
мира и Ольвии обычно рассматривается только одна «з сто-
рон проблемы — чаще всего военночподитический или этни-
ческий аспекты. Это «приводит к переоценке значения тех
или иных влияний и тем самым в определенной степени ис-
кажает наши представления о характере исторического про-
цесса. В связи с этим 'проблему влияния на Ольвию варвар-
ского мира целесообразно рассматривать комплексно в сле-
дующих основных аспектах: военно-политическом, эконо-
мическом, культурном и этническом.

Предварительно следует отметить высокую степень об-
щей автономизации Ольвии, жизнь которой могла в прин-
ципе самообеспечиваться даже .в самые неблагоприятные вре-
мена (за исключением катастроф). Степень этой автономиза-
ции, однако, была различна как в отношении намеченных вы-
ше аспектов взаимодействия, так и относительно античного и
варварского миров. Так, зависимость Ольвин от военно-поли-
тической обстановки в регионе в среде варваров была несом-
ненно более значительной, чем от ситуации в античном мире
в целом. В то же время экономический аспект взаимодейст-
вия, в общем определялся самодостаточным уровнем разви-
тия производительных сил самой Ольвии. Экономические свя-
зи с окружающими варварскими «племенами решающего зна-
чения для развития Ольвии не имели. Более значительной бы-
ла в этом отношении (роль связей с античным миром, которые,
в отличие от хинтерланда, практически всегда были открыты.
Что касается культурного аспекта, то античное влияние во
взаимодействии двух миров являлось доминирующим. И хо-
тя ольвисполиты восприняли некоторые черты местных тра-
диций от окружающих племен (например, земляночное строи-
тельство, одежда, лепная посуда), однако все это носило не
столь ярко выраженный характер, чтобы говорить о варвари-
зации любой ИЗ ОСНОВНЫХ сторон (ОЛЬВИОПОЛИТОВ. Этнический
аспект разработан недостаточно. Но, тем не менее, если да-
же безоговорочно принять точку зрения исследователей, «не

мыслящих лепной керамики без ее носителей», количество
варваров могло составлять не более нескольких процентов в
самой Ольвии н несколько больше па некоторых поселениях
хоры.

Суммируя известные факты, можно прийти к заключению
о тОхМ, что важнейшим аспектом -взаимоотношений с окружа-
ющими .племенами являлся не экономический, а военный,
возможно военно-политический. Ольвия в весьма значитель-
ной степени была зависима в военном отношении от варва-
ров, хотя давление последних на Ольвию и определялось не
политическими, а их экономическими интересами (дань, на-
беги и т. л., о чем достаточно ярко говорится в декрете в честь
Протогена). По-видимому, достаточно стабильные равно-
правные партнерские экономические взаимоотношения меж-
ду варварами и ольвиополитами большей частью отсутство-
вали. Т. е. экономический рост, -и тем более просто существо-
вание Ольвин, не определялся торговлей с варварским окру-
жением. И, как уже отмечалось, в наименьшей степени -воз-
действие варвцров на Ольвию 'Проявилось в этнической н
культурной областях.

Если «проанализировать все основные перечисленные выше
аспекты взаимодействия двух миров в комплексе, то имеются
все основания считать, что наиболее существенные в сравне-
нии с греческими средиземноморскими городами особенности
в жизни Ольвии, сложившиеся в ходе ее исторического разви-
тия, были обусловлены в первую очередь спецификой эволю-
ции античного полиса в условиях значительной удаленности
от основного ареала средоточия античных государств. Эти осо-
бенности нашли наибольшее, отражение в основном в облас-
ти культуры. Они .в подавляющем большинстве явились про-
дуктом собственной эволюции античных традиций, а не след-
ствием воздействия -варваров.

Ю. А. ВИНОГРАДОВ

Санкт-Петербург

О РАННЕЙ ФОРТИФИКАЦИИ МИРМЕКИЯ
(предварительные итоги изучения мирмекийского акрополя)

Систематические раскопки, проводимые Мирмекийским от-
рядом Боспорской экспедиции И ИМ К РАН на городище
Мирмекий, в последние годы были нацелены на изучение ран-
них напластований. В основном они были сосредоточены на



19
западной окраине городища, где были заложены 3 крупных
раскопа — П, Р, С. Основные результаты в изучении ранне-
го Мирмския сводятся к следующем): на всех раскопках бы-
ли обнаружены строительные комплексы типа полуземля-
нок, относящиеся ко второй половине VI в. до п. э.; в начале
V в. до и. э. фиксируется переход к наземному домострои-
тельству. Наконец, па раскопе Р удалось открыть часть мощ-
ной оборонительной стены, очевидно, возведенной в конце пер-
вой трети V в. до н. э., строительство -которой можно тракто-
вать как одну из акций объединения Археанактидов, направ-
ленных на отражение скифской экспансии.

Новые важные материалы о истории раннего греческого
поселения были получены в 1991 —1993 гг., когда раскоп С
вплотную приблизился к наиболее возвышенной части горо-
дища — скальному выступу на краю Карантинного мыса, ко-
торый обычно именуется мирмекийским акрополем. Здесь, у
подножья скалы была выявлена серия ям, содержащих на-
ходки второй четверти VI в. до н. э. Теперь с уверенностью
можно полагать, что -поселение на данном место возникло
именно в это время, а не в середине столетия, как это порой
считалось ранее. Следует обратить внимание также и на то,
что многие из обнаруженных здесь керамических материалов
явно побывали в огне, вероятно в пожаре. Собственно говоря,
заполнение некоторых ям представляет собой не что иное, как
сброс мусора, образовавшегося в результате этого события.
О пожаре свидетельствует и тонкий слой гари, фиксируемый в
некоторых частях раскопа над материком. Есть веские осно-
вания предполагать, что на раннем поселении около VI в. до
н. э. произошел сильный пожар. Причина его пока нс ясна, но
сам эют факт, безусловно, заслуживает внимания.

Некоторые из ранних ям, а также слой гари перскрыва- 
ются стеной № 37. Она была построена между 2 скальными
выходами и, как представляется, препятствовала доступу в
акрополь на довольно пологом подъеме. Оборонительное наз-
начение стены, во всяком случае, очень вероятно. Однояйце-
вая кладка длиной 7,6 м и шириной более 1 м была сложена
из весьма крупных, необработанных камней известняка, про-
межутки между которыми забиты мелкими камнями. Общий
археологический контекст, а также достаточно архаичный, не-
обычный для Мирмекия облик с гены, позволяют предпола-
гать, что она была возведена вскоре после пожара, т. е. во
второй половине VI в. до и. э. Предположение об ее оборони-
юлыюм назначении \ спаивается тем обстоятельством, что она
образует с остатками двух других стен (№ 57 и 58) своеоб-
рз шую конструкцию типа уступа или оастионч длиной около
> м. Степа 57, к сожалению, сохранилась очень пчо\о, сю-

Лр« 58.— значительно лучше.

Исследования 1993 I., когда остатки последней были вскры-
ты на участке более 7,5 м в длину, привели к пеожи гапному
опкрьпию. Как выяснилось, стена № 58 представляет собой
^простую конструкцию из 2 панцирей - раннего и более
и ндпего, расширившего и укрепившего первоначальную
постройку. Поздний панцирь, сложенный довольно грубо и
несистематично, поставлен на культурный слой второй поло-
вины VI в. до и. э. Вероятно, его возведение относится к кон-
цу VI или началу V в. до (Н. э. Ранний же панцирь покоится
непосредственно на скале, он сложен из крупных необрабо-
танных камней известняка, промежутки между которыми за-
биты мелкими. Следует признать, что системы кладок стен
№ 37 и 58 (ранней) очень близки, более того — названные сте-
пы практически одновременны Датировка стены № 58 может
быть основана на следующем соображении: поскольку позд-
ний панцирь лежит на культурном слое второй половины
V! в. до и. э., а он-мог накопиться за время существования
ранней постройки, то сама эта постройка была возведена в
пределах обозначенного хронологического отрезка. Более уз-
кая атрибуция сейчас вряд ли допустима.

Еще одно важное обстоятельство: стена № 58 в своей вос-
точной части примыкает к скале, основание которой имеет ка-
менные обкладки. Обкладки опять же уложены на материке.
Эш конструкции образуют со стеной № 58 сооружение типа
уступа или бастиона, аналогичное тому, о котором говорилось
эыш-е, но меньших размеров (1,2 м >в длину).

Проведенные исследования позволяют сделать несколько
предварительных выводов: 1 Мирмекий имел каменные или
сырцово-каменные оборонительные сооружения уже во второй
толовнне VI в. до н. э. В настоящее время это самая ранняя
античная фортификационная система, оIкрытая в Северном
Причерноморье. 2. Укрепления мн-рмекийского акрополя в сво-
ей основе представляли обкладку скалы. Строители явно
ридерживались бастионной системы фортификации. 3. Ран-
ня фортификация 'приходится па тот период, когда в домо-
строительстве Мирмекия господствовали заглубленные в зем-
чо конструкции. 4. Господствующую сейчас концепцию мир-
410 характера греческой колонизации района Боспора Ким-
мерийского нельзя считать безусловно верной. С учетом но-
ьь1х открытий в области изучения архаического Боспора она
нуждается в существенной корректировке,
в. п. копылов
Ростовна-Дону'
I

ГРЕЧЕСКАЯ КЕРАМИКА ИЗ РАННЕСКИФСКИХ
ПОГРЕБЕНИЙ НИЖНЕГО ПОДОНЬЯ

Нижнедонской регион является районом степной зоны
Северного Причерноморья, в котором раннескифск’ие погре-
бения представлены наиболее 'полно (Максименко, 1983; Ко-
пылов 1990; Беспалый, Парусимов, 1991). Нами учтено 30
комплексов, в наборе погребального инвентаря которых со-
держались предметы, надежно датирующиеся VI в. до н. э,-
В 16 погребениях присутствовали керамические сосуды и^
только в 4 комплексах они были представлены греческим ке-’
рамическим импортом. Эти 'комплексы [введены в научный;
оборот, однако греческие сосуды, за исключением Криво-
рожского, специально не рассматривались, что затрудняет]
точную датировку 'Погребений. А ведь именно греческая ке-1
рамика позволяет установить время (первых (археологически
фиксируемых) контактов греческих колонистов с нижнедон*
сними номадами и проследить динамику этих контактов.

Вначале рассмотрим фрагмент сосуда в форме головы
барана из разрушенного в 1869 г. при добыче камня кур-
ганного погребения на правом берегу реки К ал нт вы, ниже
слободы Криворожье (Книпович, 1935). Судя по описанию,
составленному сотником Черадояровым, в (погребении было
3 сосуда, «два малых кувшинчика простой работы», кото-
рые до нас не дошли, и «один большой кувшин лучшей рабо-
ты», подробно исследованный Т. Н. Книпович. Характер
глины и некоторых деталей формы и орнаментации позволи-
ли автору первой публикации криворожского погре-
бального комплекса отнести этот ионийский сосуд к группе
Фикеллура, «то есть скорее всего, самосской» и датировать его
временем не позже (начала VI в. до н. э. Однако большинство!
исследователей в наши дни полагают, что мастерские, выпус-
кавшие сосуды стиля Фикеллура, начинают свою деятель-
ность только с 60-х гг. VI в. до н. э. (Сидорова, 1962; Копей-
кина, 1976). Следовательно, Криворожский курган не может
датироваться временем ранее конца второй четверти VI в.
до н. э.

В 1985 г. в подбойной могиле кургана 2 могильника Бушуй-
ка на правом берегу реки Кагальник в Азовском районе была
найдена ионийская а'мфора (Беспалый, Парусимов, 1991).
Амфора имеет широкий округлый корпус на кольцеобразной
22
лодставкё, невысокое горло с довольно высоким тонким вен-
чиком в виде раструба и небольшие овального' сечения ручки.
Поверхность амфоры покрыта обмазкой кремового цвета. Лак
росписи красновато-коричневый, .в густом слое переходящий
в темно-коричневый. В тесте блестки слюды и мелкие вкрап-
ления белого цвета. Венчик и подставка покрыты лаком, гор-
ло украшено горизонтальным зигзагом в прямоугольном об-
рамлении, а плечики — лучами, расходящимися от основания
горла. Тулово украшено тройным рядом широких и двойным
рядом тонких поясков. Амфора из кургана могильника Бу-
шуйка не повторяет роописи известных нам ионийских ам-
фор. Анализ формы сосуда позволяет говорить, что по фор-
мам и пропорциям он занимает промежуточное положение
между амфорой из Шаидровки (Ковалева, 1983), которую
Д. Хайнд относит к раннему VI в. до н. э. (Н1пс\ 1993), и ам-
форами из погребений второй (половины VI в. до н. э. Таман-
ского (Гайдукевич, 1959) и Ольвийского (Скуднова, 1983)
некрополей. Характер .н особенности росписи позволяют уточ-
нить дату нашей амфоры и отнести ее ко времени не позднее
второй четверти VI в. до н. э. Важно отметить, что форма со-
суда, пропорции и особенности оформления венчика ионий-
ской амфоры н.з кургана могильника Бушуйка морфологичес-
ки близки простым тарным амфорам, которые отдельные ав-
торы предлагают отнести к мастерским Милета (Бироп(,
1982; Рубаи, 1991).

Погребальный комплекс нз кургана 7 Ново-Александров-
ского могильника, содержащий архаическую амфору, рас-
сматривался исследователями неоднократно (Кореияко, Лукь-
яшко, 1982; Максименко, 1983), однако, сама амфора пред-
метам 'исследований еще не стала. А ведь исследователям из-
вестно, что именно амфорная тара сегодня является наиболее
четким датирущи'м материалом (Брашинский, 1984). Ново-
Александровская амфора имеет яйцевидное тулово, невысо-
кое горло с тонким раструбным венчиком и ножку, сформо-
ванную в -виде низкого кольцевого поддона. На горле, па
уровне ручек имеются 3 бороздки. Такая же бороздка подчер-
кивает переход горла в тулово. Тесто светло-коричневого цве-
та с примесью слюды. Морфологические особенности и харак-
тер глины позволяют отнести амфору из Ново-Александров-
кн к типу самосских амфор (Зеест, 1960; Бироп!, 1982). Од-
нако, по мнению П. Дюпона, тайне амфоры могли произво-
диться и в других центрах. И. Б. Брашинский, амфору из Но-
во-Александро.вки предварительно датировал серединой—'кон-
цом VI в. до н. э., однако находки подобных амфор и их про-
фильных частей в комплексах, содержащих ионийскую и ко-
ринфскую керамику (Кйго, 1990; Кузнецов, 1992), позволяют
утверждать, что амфоры, подобные амфоре из Ново-Алек-
саидровки, появляются в Средиземноморье и в Северном При-
черноморье не позднее второй четверти VI в. до н. э?

Следующая из рассматриваемых амфор происходит из ра-н-
пескифского погребения, открытого П. А. Ларенком у станции
Хапры иа правом берегу реки Дон (Максименко, 1983). Опа
имеет короткое горло, вытянутый к-низу корпус с максималь-
ным диаметром тулова в верхней трети. Плечики не выделе-
ны, ручки короткие, поддон достаточно высокий. Поверхность
амфоры светло-красноватого цвета, черепок плотный, в тесте
мелкий песок и белые непрозрачные вкрапления. И. Б. Бра-
шииский, смотревший амфору, затруднился определить центр
производства, однако отметил, что она не может быть дати-
рована временем позже конца VI в. до н. э.* 2 Именно так .про-
датирована амфора автором первой публикации Ха-провского
погребального комплекса, 'но без ссылки па И. Б. Брашип-
ского (Максименко, 1983). Близкая по форме, линейным раз-
мерам и модулям амфора происходит из раннего поселения в
Анапе, где встречены амфоры, бытовавшие с середины VI в.
до и. э. (Алексеева, 1990). Прямые аналогии хапровской ам-
форе нам не известны, но морфологические особенности поз-
воляют, исходя из тенденций развития форм греческой тар-
ной керамики, предположить, что в эволюционном ряду она
должна занимать .место между образцами второй четверти и
последней четверти VI в. до н. э. (Брашинский, 1984). Наибо-
лее вероятная дата хапровской амфоры — третья четверть
VI в. до и. э.

Анализ греческой импортной керамики из раннескифских
погребений Нижнего Подонья помимо уточнения даты этих
комплексов позволяет сделать ряд важных выводов. Портьте
свидетельства о взаимоотношениях греческих колоний с пома-
дами Ниж надо иск их степей фиксируются с конца второй чет-
верти VI в. до н. э., которые продолжались и в третьей чет-
верти этого столетия. Именно к этому времени относится рас-
цвет Таганрогского поселения, которое уже в пос-
ледней четверти VI в. до н. э. не функционирует. (Копылов,
1992). Вероятно, что греческая апойкия <в районе Таганрога,
основанная в .конце VII—начале VI в. до н. э., являлась ос-
новным поставщиком греческих товаров (населению не только

1. Искренне признателен С. Ю. Монахову, указавшему на апа.ютч-
кыс амфоры, происходящие из «русских склепов.

2 Определение хронологии амфоры из Хапровского кургана было сде-
лано И. Б. Брашпнским в июле 1979 г. в личной беседе с автором доклада.
степей Подонья, но и других районов степной зоны Северного
Причерноморья. Нам представляется, что ионийские сосуды
ч погребения кочевников Таманскою полуострова (погребе-
ние у Цукорского лимана) и Самаро-Орсльского междуречья
(погребение у с. Шаидровка) могли попасть из Таганрогского
поселения, а заключение, что греческая кера'мика первой по-
ювины VI в. до и. э. могла поступать в варварский мир толь-
ко из поселения на о. Бсрезань (Вахтина, 1993), нуждается в
корректировке. Важно отметить, что греческая керамика во
второй и третьей четверти VI в. до в. э. поступала в равной
мере как кочевникам правобережья, так и левобережья До-
на. Особо следует обратить внимание на отсутствие в Пижне-
.онских степях надежно датированных греческой керамикой
кочевнических погребений, хронология которых укладывалась
бы в период с последней четверти VI в. до конца первой четвер-
ги V в. до и. э. Поэтому предположение, что дата появления
нового населения на левобережье Допа (иксоматов-язоматов)
сузится до рубежа VI—V в. до н э. (Лукьяшко, 1992), не на-
кодит подтверждений в археологических комплексах. Новое
скифское население, оставившее Елизавстовский могильник,
подчиняет себе Нижнедонскис степи не ранее конца первой
четверти V в. до п. э., и в погребальном обряде нс просле-
живается генетическая преемственность комплексов Елпза-
встовского могильника и комплексов VI в. до н. э.

.1. С. I' Н1МЛ

Ьеейх

АМ1808 — 8Е((Ж0 С1ТУ ОМ ТНЕ СОА8Т
ОЕ КЛРРЛООК1АИ РОГ4Т118

Лггнзоз 111е 1сая1 \гс11-$(ий1ей сЛ а!1 1Ие та]ог Сгсек аЯошез $»-
I 1.‘1сс! агонпй Иге ВЬаек 8са (РУУйЕ «Апнзоз», НкзгкМй; М. I. Махггооса,
УнЬскпхс (Зогойа Уи^оА'озГос! по^о Ргк1кгпопюгуа, 1956, 52И, 62ц,
-''7—8, О, Б КасЬагаха апй С. Т. К\ ккуеПа, Согойа > Розскша. ТЬПЫ,
1941, 18—20). 8йсй аЬои! 170 кт саз! от 81‘порс апй 60 кгп саз! оГ !11с
р ЙаЛуа (К’/ь) Гггпак) к \\аз оеегзйайочеа Ъу Ота! ъПу !б1 птоз! о! Их
1 <‘-1<:,огу, 1Ч1'!|н1|пк Ни* репой з ххЬеп к Тогтей рак м Ше 1аг^ег ярксг-з
<-г плерез! от Регзта, АПюпз, Роц!из апй йоте. Ргезеп1-йау Ьагпзип, Ьоче
\.= Ь 111с 1и!Д<.з1 рог! оп ТтчЪу'з ВПаск 8еа соаз!, ат! й >8 1агве-зсак’
кагЬоиг иогкз (1956—1960), ч1цс1т Ьахс Ьгои<гН 1ке 1а!ез1 ассезз оГ
<1" '‘1аео1оцка1 та!епа1 (С. Веап. ТТКВ 20, 1956, 213 -6; 8А. 1964, 3,
ко—3; П. ЗОПчеП, с<1. Рппсе1оп Епс\с1орасй(а о! С1аззйа1 81‘кз, 1976,
П>. ХУ118О11).

Апск'п! Лпн‘зо8 оссиркч! а 1аг^с агеа о! Ию 11111 Кага 8ап1зип, апй
1 к* 81 срезе!о\\ п !о Ше ЬагЬоиг; го\уз о! 1шп111Г ап оп Пте	1п‘Пя

-зуоп() Цю Р, Еуказ!о8 !о 111С пэг(11-игсз!, гептот^ Роз!о\(гсе (В8А 22,
1<:18. Ш) о! (по йепега! По о! Пн* 1апс! а! Кегсй (РапИкараюп). 1п 1йе
Нгз! сепШгу А. О. Аппвов соп(го!1ей (Ье ге^Аопв о! Багатсп? апй Оаге-
101(1115. (ко Гоггпег тсккПп^ Нге ГИоой-рГатв о! (Не Рггегв Тйегтойоп апй
1пь ((Вс агеаз оГ ТЬепп’зкуга апй Бгйепс), апй Нге 1а((ег Ъемгд 1п 1,1е
пск \а!5еу зонте 40 кт 1п1апй. хукозе сспГге хуяв Саге1оп (той. Ва(га).
А’оп^ Гкс соав( й вГгеккей Гог зоте 150 кт. — 8(гаЬо по(ей Озе пшпе-
гоив оПхе ргосез (11.1.15), Ьи( (ке сйу Най о(кег воигсев оГ хУсаШг-Ыдк-
!*гайе топ, тйГоз апйвкуев, (гайей Ггот (Не К11а!уЬез о! (Не соаз( апй
111С Каррайоюапз ткапй.

Араг( [гот а (е^епйагу Илк \х4(к Лтагопз апй (Не Ногпепс Епе1е
(БГгако, XI 1.3.10; ХепойоГиз. арий ЕизкаГкшв, вскок Шай 11-852), апй
Ппйв о! (Ьс Нй(йе Вгопгс а^с апй Каррайокаап Еаг1'у коп Аре (Махтю-
ха, \ГВ1 1948, 4. 227Й; Л.ХЕБ 10, 1951. 74—81). (ке 1ив(огу о[ Апивоа
Ье(рпв 560—550 В. С. Рз-экутпов (11. 917П) йа(ез К 1оиг уеагв ЬеГоге
Негаккйа, хсЫск Не авзиапз (о Нге Нте о! Кугов* сопдиев! о( Мей 1а (559
(гай., регка!рз аз 1а(с аз 547 В. С.). Не вауз (ка( 1в ^аз а соСопу о! 1Ье
Р11ока1апз. (Ьои^к (Неге 1з а 1асипа т (ке 1ех1, хукеге о(кег рагйараЫв
гпау кауе Ьееп тепйопей. 8(гаЬо (XI 1.3.14) чио(ев Ткеоротроз (о (Не
сПесГ (ка( Мйев1апв Топпйей Ат1зоз, (регкарв МНевгапв а! Второ расе
а Г1а1ргп2 Ьапй (о Ркока1апз а! а йЙйсиК (пне Гог (кет т Ьота) Ткеи
Каррайокгапз оссиркй 41 (ш 1ке еагЦу ИНН сепГигу?), апй (Ыгй1у АГкепок-
1ез ххйк а раг(у о( АГкетапз со1отзей й апй й хузз ге-патей Рйаеиз
(436 В. С.).

Апнзоз 15 по! тепНопей Ьу апу апс1ет ххтЙег еагПег (кап (1гс Нгз(
сеп(игу №. С., Ткеоротроз гп 8(гако>з 1ех( ехсер(ей. Ыейкег Негойо(из
пог Хепоркоп пог Рв-8ку1ах (тйМоигШ сегйшу В. С.), веса П( (о ге[ег
(о И. НохЛ?усг, И, й с!еаг (Ьа( Ьу (Ьг ГоигГЬ осп (игу В. С. Й кай а((атей
сопвк1егаЫе «трогГапсе. Ьазей рагйу оп йз розйюп а( 1ке поНкегп епй
о( (ке 1апй<ои(е асгозз Аз1а, ххЫск гап х4а Атазе(а, 7е1а, Саезагеа (о Й1е
СиИ о! 1ззоз (Нй(. 1.72). Ву 370 В. С. Й хоаз т (ке Регзгап зркеге о!
1пГ1испсе ар;а1п; 0а(атез. (Не за(гар, ЙюидМ И (Не пеагез! сйу ххЕегг
союз т1^1й Ье тт(ей (Ро1уа1поз УП1.21). А1ехапйег Чгеей’ й (гот
Регма (Арр. МЙкг. 83). апй Азазпйсг. за(гар о( Капа (оххагйз (ке епй о!
Нге Гоиг(11 сеп(игу, Ьсз!едей й аз а с1ф зиррогНп^ АгпНкопоз (Ойой. 8к\
XIX 57). 8отс Ш(у усагз 1а(ег МЙкпйа(ев II, зоп о! АпоЬаггапез. о!
РопХиз; изей й аз а зирр|у рот! Гог 1п‘з кгп^йот апй кай 1о Ье ке1рсй
у Ик ргоугзють Ьу (ке НегаккмоГз а^атз! Са1а(гоп га)йз (Метпоп 16.1).
Уе( ке 1оо хгаз (ИхуагГей т Ыз йез'1дпз оп Апйзоз Ьу РкойГап тГегуеп-
(юп (Ро1уатоь, IV. 56.1). Арр1ап (МЙкг, 83) тепНопз а ’йетосгасу* а(
Лпивов ЬеГоге Й Ьесате зиЬ)ес( (о (ке РопНс к|п^5. Моз! о! оиг воигсез
^г'уе ер|80Йсз Ггот Ню Т1игй МИкийаНс №аг 1п хуйкк ЕисиЫиз апй Рот-
рсу йг°'’с МйкпйаГез .ЕираГог Ггот Роп(из (Арргап, МИЬ. 74, 78, 83;
Метпоп, 24, 45; Р1и(. Ьис. 19; Сазе. Рю. ХЕН. 46. 48). Агтвоз хуаз ’ГгеесГ
Ьу ЕиЁиЯ&з, Ротрс|у, Саевас апй ОсГауИап» т йзе 1ав( сазе Ггот а (угап!
пятой 8(га(оп 30 В. С. 1п (ке Й^гзЛ (хуо сеп.(ипев й хуэв а ЕюигЧзЫп^
сйу (8(гаЬо, XII. 3. 13—14; В. МсОЛпд, ТВс Рогег^п РоНсу о! МгШгЗйакв
VI ЕираГог Юпи о( РопГиз, Еек1еп, ВгШ. 1986, 4—8), апй ххаз ЫЬега е(
Гоейега.(а (РПпу. ЫН \'Е 7; Ерр. X. 92; 110). 1п Вугап|Нпе Нтев (Гкеп
са!1ей Апппвив) Й \уав ап ер|зсора1 сеп(ге. А1опд хуйк РарЫо^ота й хуаз
схресГей (о кеер Ккетзоп >1п (ке Сптеа ^ИЬ зиррНез о! дгат (Соп-
вГаНпе Рогр11уго^еппо(оз). Аттзиз хх'ав за-скеи Ьу (ке АгаЬ епмг о! Ма-
1а(уа чп А Е). 863 апй (акеп Ьу 1Ье Бе1)ик Тигкз 1п 1194. УеЧ, (ке Сепосве
ххеге з(г1' (гайгпрг 1п (огсе оп (Ыз соав( гп (ке ГоигГеепНг ссп(игу апй
Пай К т 1425, хукеп Й хуаз ипйсг а(1аск Ьу (ке ОНотапз.

Атгззов* охегзеав соп(ас(з сап оп!у зке(ск11у Ье (гасей Ьу в(ийу!пд
(ке вНуег апй Ьгопге сота^е (МаИ’оу, Соша&е о! Агт’вов, 1970; Рисе,
26
8КС1 IX. Еопбоп, 1993, рГаГез ХЬ—Х1Л7), зоте оГ чуЫсЬ Ьа\е Ьееп Гоипб
а! Туга», (У01 1961. 4, 109) апб »п Ко-1к1из (С. Випбиа, Ки'пНзтаНка Ап-
ГкЛпо! Сгигн, 1987, 35) апб я» Гаг аПе&б аз Ок1 Муза. Алйзап зйУег, апб
еуев тоге $о ГЬе Ьгопге., дззиез оГ ГЬе еаг1у 1 зГ сепГигу В. С. аге соттоп
Нпбх аГ О1Ыа. СЬегзопезоз апб оп ГЬе Возрогиз (МахГтоо АпГ, Согоба...
187—8), геГ1ссНп§ МйЬпбаГсз МогГкегл РолПс Етрйе (Шшр Ггот
110 В. С- (Со1епко, КМо 46, 1965. 307—22; Мит. » БркгадГзГлка 2, 1965.
41 И; \Ф1 1969. 130-54; СПусукЬ, ТзккаНиЬо III, 1985, 608—17) Нопо-
гагу апб Гилегагу тзспрНопз, юа!п1у о! ГЬе ГйзГ сепГигу В. С. 1о зесолб
сепГигу А. О., тсНсаГе Аппзеао! аЬгоаб аГ О1-Ыа, Рапйкараюп, СЬегзо-
пезоз апб »п ГЬе МебзГеггапеап Ьазгп аГ АсЬепз, Рег^атоп, Ркобез ат!
Та:зиз (Махйпоуа, тар 2 орр. р. 88). С1ау Гщиг+пев Ггот АтГзоз аге
Га»г1у питегоиз (Натбу-Веу, Са(а1о^ие без Щгиппез бе Гегге-сийе, Соп-
зГапЬлорГе, 1908. 3508—44), апб а бЫтсГ сРазз о! («кигеб уазез Ьаз Ьееп
зГибГеб (ТисЬеЙ, ТГег^еГаззе 1л КорГ-ипб РгоГотеп^езГаК, 1962, 64, 90—4).
8си1рГиге Ггот Агтзоз 1з 1аг^е1у 1п 1з1апЬи1, апб зоте гссспНу бпзсогсгеб
1$ т Заппзпп йзсИ, (С. Мелбе!. СаГак>^ие без зсиГрГигез Мизеез 1тр.
ОГГотапз, СопзГ. 1912; НГпб. 8А 1964, 3, 183--4). Уапоив тизеитз 1п
Еигцре Ьа?е ЬоГбт^з о! )еь7е1йсгу Ггот Агтзоз о! 1Ье ГоигГЬ сепГигу В. С.
опчагей (Н. МагаЪаП, СаГаю^ие ВпГ. Миз. 1911; Е. РоНак, 8атт1ип^
МеНбои-, Ьегргц*, 1903). 1п у«си- оГ \уЬа1 ЗГгаЬо зауз оГ Агтзоз’ ехГепзГуе
оМге ргобисВоп, й тау Ье ГЬаГ эоте о! (ке атрЬогае о! ипкпоип о-п^йп,
баЬ'пд Го (Ье ГоигГЬ. ЙНгб апб зесопб Го ПгзГ сспГипез В. Сг, \уЫсй аге
Гоилб оп МогН1 (Ропйс зйез иеге ргобисГз о( Апнзоз. 8оте вГе ргобисНоп
Ьаз а!зо Ьееп зи^езГеб Го Ье оГ Агтзоз (1. В. ХеусзГ. К81А 1-16, 1969,
42—3; УО1 1951, 106; М1А 83, 1960, 23—24; 30—31 рЫез XXVI—XXVII).
ТЫз Агтзап ргобисПоп зГШ гетатз Го Ъе ргоуеб апб тиск о! ГЬе ехрогГ
Ггот Агтзоз тау Науе Ьееп оГ теГаЬи’огк. (АпПсЬпуе СозибагзКа 8е-
уегподо РпсЬетотогуа, ей. КозЬе1епко, 1984, 181). Опе зЬои1б тепВоп
(ке Гтб аГ Агтзоз о( а Гга&тепГ оГ Е. Сгеек роГГегу «п а уапзпГ оГ ГЬе
\\’Пб СоаГ зГуГе, саЬп^ регкарз Го ГЬе ПгзГ ЬаЙ оГ ГЬе зГхГЬ сепГигу В. С.
Ьепсе 1о ГЬе баГе аГГлгтеб Ьу ГЬе Ыегагу ехчбепсе (Ьоиуге, Рапа, 8А
2244). Из зГук Гз геткнз-селГоГ роГГегу Ггот МаззГНа. ё*у’пЕ зотс соп-
ПгтаГюп а!зо Го ГЬе РЬокаГап оп§1п оГ ГЬе сокмнзГз (Уаэзеиг, Оп^пс
Гоипб зоте 18 кт зоиГЬ-’пеяГ от Апи'зоз аГ а ГогВНеб Ь'ПМар. у-гГЬ а зеГГ-
бе МагзеШез г1. VII). Моге огЙюбох СоаГ з)у1е роГГегу каз Ьееп
!етспГ Ье1от й Ак А1ап, ц'ЫеЬ а!зо сопГатеб а Гетрк ууЙЬ Гегга-соИа
апГеПхез !п ап агскак к. 1оп!с зГу1с (ТЬ. МасПбу, МЙГ. б. ОпепГ&езеИ-
зскаГГ 1907, 1—9; 1зГ. Мй(. 26, 1976, Н. 6—9). Тке паГп-е сЬагасГег оГ (Ыз
зЙе, хуйкк 15 поГ Гаг Ггоп» ГЬе гоиГс зоиГЬ Го ГЬе Ввоз ОиИ, 18 сопВгтеб
Ьу ГЬе ргеботтапсе оГ зо-еаНЫ ’РЬгу^ап’, (ЬеГГег ’Каррабокаап’) Ь1-
скготе \\7агс (ЕгепсЬ, ТкгаеГа РопНса IV, 1991, 237—40).

8кегбз Ггот 8апшт

окегб 18 М. V/. 5Гу1е
А ВОНСОВИЧ

Варшава

ПЕРЕМЕЩЕНИЕ ГЛАВНОГО НАСЕЛЕННОГО ПУНКТА
В МИКРОРЕГИОНАХ ГРЕЧЕСКОЙ КОЛОНИЗАЦИИ

На настоящем этапе исследований не подлежит сомнению
тот факт, что, обсуждая историю греческой колонизации, сле-
дует изучать этот процесс в рамках разных, отдельных и спе-
цифических. географических микрорсгионов. Такими, уже чет-
ко выделяющимися микрорег-ионами, были, к примеру: лиман
Днестра, Бугский лиман, дельта Дона, дельта Родана, а так-
же Цирснаика в Африке.

В этих микрорсгиоиах, как в западной, так и в восточной
части ойкумены (о|китепе) мы, с одной стороны, наблюдаем
множество особенных характерных примет, вытекающих из
специфических условий: демографических, этнических, исто-
рических. Однако, с другой стороны, мы замечаем в них мно-
го общих характеристик. Одна из них — это перемещение
главного населенного пункта -в границах данного конкретного
микрорегиона. Этот феномен выступает в разных периодах,
от VIII в. до н. э. до эллинистического периода, а также, как
было упомянуто, в разных частях ойкумены. Ввиду того, что
это явление уже было подтверждено многими примерами,
можно судить, что оно .не случайное, а представляется нам
как некоторая историческая закономерность. В 1971 г. на
коллоквиуме в Страсбурге, поевяшсином античным городам,
я уже обращала внимание на этот вопрос (А УУазохугсх,
1971). А теперь, еще раз, находясь среди спецалистов по воп-
росам греческой колонизации, я желала бы вернуться к бес-
покоящему меня вопросу, по моему мнению, не разрешенно-
му до сегодняшнего дня Необходимо задуматься о причинах
появления этого феномена как па Востоке, так и на Западе.

Рассмотрим несколько примеров. Первым может послу-
жить делыа Дина и се ближайшие окрестности. Передовые
исследования Т. Книпович, Д. Шелова, И. Брашинского,
К. Марченко, В. Копылова и других археологов ясно указы-
вают динамику греческой и варварской колонизации этой тер-
ритории, что особенно важно для пас, перемещение главного
населенною пункта (Книпович, 1949; Шелов, 1970, 1972;
Вгазгпзку, Магсепко^984; Копылов, 1990). С конца VII и во
второй половине VI в. до н э. — это первая греческая коло-
ния в этом регионе — Таганрогское поселение; с конца 'пер-
вой четверти V в. по первую треть Ш столетия до н. э. доми-
пирует крупное, важное Елизаветинское поселение, а с 111 в.
до н. э. по первые века н. э. главную роль в этом районе иг-
рает боспорская колония Танане (нытс Недвиговка). Не ка-
саясь дискуссионных проблем о политическом статусе этих
центров, а также этнических вопросов, подчеркну только факт
изменения доминирующего центра региона на протяжении
нескольких веков.

Второй пример. Всем хорошо известен факт перемещения
главного населенного пункта в течение VII—VI вв. до и. э. в
районе Днепре-Бугского лимана из Береза пи в Ольвию.

Третьим примером может послужить история Мсгары Биб-
лейской иа Сицилии (I. Вегагб, 1957; 6. \'а11е1, Е. V^11а^с1,
Р, АиЬегзоп, 1970). М-егарийцы из Греции поселились сперва,
по словам Фукидида (VI, 4, 1—2), в местности, называемой
Тротил (ТгоШоп), индентифицировамной с теперешним Бру-
кол и, а после, через короткий промежуток времени, пересели-
лись в местность, называемую Фанге (Тйарзоб), идентифици-
рованной с полуостровом Магнизи, и, наконец, в третий раз
основали колонию Мегара Библейская в том месте, где фран-
цузская экспедиция (6. \'а11е[, Г. \ч11агб) открыла город. Это
последнее перемещение произошло при полной поддержке ца-
ря оикапов Гибло и а, что является важным фактом, свидетель-
ствующим о взаимоотношениях греков и туземцев, в данном
случае вполне дружеских. Все упомянутые перемещения при
основании Мегары Библейской происходили на территории
протяженностью около 10 км.

Что касается происхождения Эмпория на Иберийском по-
луострове — это наш четвертый пример - мы наблюдаем
аналогичную ситуацию, а именно: поиски греками самого вы-
годного пункта для основания устойчивой колонии. Первая
колония фокейцев, прибывших из Массалин, появилась в пер-
вой половине VI в. на маленьком острове Зап МагНп (ГАтргь
паз диаметром около 300 м и называлась Палаиаполис
(Ра1а(аро118); в V в. колонисты переселились на материк, ос-
новав Неаполис, т. е. колонию, называемую Амнуриас или
Эмпории (А. СагсГа у ВеПИо, 1948).

Пятым примером может служить происхождение Кирены в
Липни, великолепно описанное Геродотом. По словам этого
автора (Негод, IV, 156), поиски соответствующего места
для будущей колонии продолжались на нескольких этапах.
Греческие колонисты с острова Фера сперва поселились на
небольшом острове Платся (Р1а1еа) у берегов Киренаики
(идентифицированным с островом Бомба), и только оттуда
они переселились на материк, вначале в местность, называе-
мую Азирида (Аггпз), а .впоследствии на место будущей боль*
шой апойкии Кирена. Это последнее переселение было сог-
ласовано, что следует подчеркнуть, с .местным населением.
Все эти события 'имели место, по Геродоту, в VII в. до «. э.

Несомненно, явление перемещения главного населенного
пункта микрорегнона в начале греческой колонизации, было
последствием действия различных взаимосвязанных факто-
ров. Среди них были, разумеется, изменения в географичес-
кой среде, например в структуре берега, русла реки у ее
устья и др. Важное значение на ранней фазе имел стратеги-
ческий фактор, так как безопаснее было создавать колонию
на острове, а иге «а материке.

Значимы были также экономические факторы, которые из-
менились спустя некоторое время. Возможно, что на началь-
ном этапе, при малой численности колонистов, населяющих
остров или полуостров, обладание сельскохозяйственной ок-
ругой и в более широком смысле — широкой экономической
базой -не было еще необходимым. Такая потребность появля-
лась с экономическим и политическим развитием колонии.

Существенную роль также сыграли демографические и эт-
нические элементы. Постепенное формирование определен-
ных отношений с аборигенами, о чем ясно свидетельствуют
как Геродот, так и Фукидид (к примеру, Массалмя из южной
Галии), позволяло колонистам закрепиться на новых землях
и приобрести довольно большую территорию, т. е. необходи-
мое жизненное пространство.

Все упомянутые факторы, как и многие другие, в сово-
купности способствовали перемещению главного населенно-
го пункта в определенном микрорегиоме, выделенном грека-
ми как самое подходящее место для колонизации. Этому со-
действовали, конечно, и меняющиеся функции первого посе-
ления колонистов, преобразующегося из' небольшого поселка
в крупное автономное государство, выполняющие разные
функции; экономические, политические культурные и религи-
озные.

Отмеченное мною явление, т. е. перемещение главного на-
селенного пункта, можно охарактеризовать как специфичес-
кое для греческой колонизации. Подобные изменения, как
мне известно, ие наблюдаются в процессах колонизации фи-
никийской, римской или по'зднейших. Поэтому изучение про-
исхождения этого явления вполне заслуживает нашего вни-
мания, а дальнейшие изыскания по этой проблеме следует
базировать на компаративных исследованиях ввиду того, что
рассматриваемое явление характерно как для восточной, так
и для западной части ойкумены.

И. А. ЕМЕЦ, Б. Г. ПЕТЕРС
Москва

К ИЗУЧЕНИЮ ЛЕПНОЙ КЕРАМИКИ
АНТИЧНОГО .ВРЕМЕНИ ИЗ ФЕОДОСИИ

При изучении международных отношений в бассейне Чер-
ного -моря в древности исследователи немало внимания уде-
ляли проблемам греко-варварских контактов иа его северных
берегах. Нам хотелось бы остановиться на одном из частных
аспектов этой многообразной и разносторонней проблемы, а
именно на этническом составе населения античной Феодосии,
который ранее никогда специально не рассматривался. Важ-
нейшим источником по данному вопросу является лепная ке-
рамика, которая также ранее никогда не подвергалась спе-
циальному изучению. Довольно значительная ее коллекция
была собрана в ходе работ Феодосийской экспедиции ИА
АН СССР под руководством Б. Г. Петерса в 1975—1977 гг.

Наиболее выразительна керамика архаического периода.
Прежде всего, выделим фрагменты венчиков лощеных и нсло-
щенных горшком тюльпановидной формы второй половины
VI — начала V в. до и. э. с прорезным геометрическим орна-
ментом в виде заштрихованных ромбов и треугольников.
Ближайшие аналогии они находят на синхронных поселениях
кизил-кобинской культуры горного и предгорного Крыма, а
еще раньше подобный орнамент встречается у догреческого
населения Северного Причерноморья. На Боспоре он извес-
тен на лепной шосуде второй четверти VI — первой полови-
ны V в. до н. э. из Мирмекия и Тиритаки, в слоях IV—III вв.
до н. э. иа поселении у с. Марфовка и у с. Айвазовское в ок-
рестностях Феодосии.

Нельзя не обратить внимания и на фрагмент «верхней час-
ти горшка второй половины VI — начала V в. до н. э. с отог-
нутым наружу венчиком, на который нанесен выполненный по
сырой глине орнамент в виде вдавлений миндалевидной фор-
мы. Подобный орнамент был .весьма распространен на лепной
керамике «в Ольвии, Ннжнем Побужье и в лесостепной зоне
Северного Причерноморья уже во второй половине VII—VI вв.
до <и. э. Известен он и иа Каменском городище на Днепре.
Как считалось ранее, на Боопоре он впервые появляется на
раннескифской керамике VI—V вв. до н. э., однако .в Феодо-
сии он отмечен в слоях того же, а может быть, и более ран-
него времени. Позднее он встречается на горшках IV в. до
и. э. из Ми'рмския и первых веков и. э. с поселения у с. Ми-
хайловка и в Патрсе.

Немногочисленные фрагменты мисок этого времени име-
ют полукруглую форму с загнутыми (внутрь краями. Одна из
таких мисок имеет лалеп но венчику. Подобный тип орнамен-
тации находит соответствия на посуде из архаических ком-
плексов Торина, Мирмекия, Патрея, а также на Елизаветой-
ском городище и на меотских памятниках Прикубанья.

В эллинистический период встречаются такие же, как и
в предшествующий период, горшки тюльпановидной формы
с отогнутыми наружу венчиками, но без следов орнамента-
ции, ,и миски той же формы и также неорнамептированныс.

Эти же формы являются преобладающими и в первые ве-
ка н. э. Вообще же лепная керамика этого времени крайне
немногочисленна и невыразительна. Отчасти это объясняет-
ся том, что непотревоженных слоев римского и позднеантич-
ного времени при раскопках обнаружено не было. Упомянем
только фрагмент стенки горшка с прилепной ручкой в виде
петельки, имеющей многочисленные соответствия на Боспоре

В заключение отметим, что лепная керамика из Феодосии
обнаруживает наибольшие черты сходства с лепной посудой
окружающих варварских народов, прежде всего тавров и ски-
фов, а также, «возможно, имеет какие-то связи с земледель-
ческими -племенами Прикубанья.

В. В. НАЗАРОВ

Киев

ВООРУЖЕНИЕ НИЖНЕБУГСКИХ ЭЛЛИНОВ
И ВАРВАРСКИЕ ВЛИЯНИЯ

Факз широкого распространения в среде северопричсэно-
морских греков, и в частности ольв иополитов, оружия типо-
логически идентичному скифскому з науке давно известен и
неоднократно комментировался. Обычно он приводится в до-
казательство положения о «присутствии скифов в составе на-
селения Ольвии (Калошина, Пятышева) или же доминирова-
ния принципов скифскою военного искусства у ольвиоиоли-
гов (Черненко).

Основная масса предметов вооружения так называемого
скифского типа представлена бронзовыми литыми наконечни-
ками стрел и железными кинжалами-акинаками. Такое ору-
жие встречается в архаических комплексах Ольвии, Береза-
ми и Ягорлыцкого поселения. Это может свидетельствовать о
том, что эллины-колонисты, прибывшие на северное побе-
режье Понта, уже располагали так называемым скифским
вооружением, а ие позаимствовали его у местного населения.

Скорее всего, этот комплекс вооружения (который вклю-
чал и чисто эллинские образцы оружия) сложился еще в мет-
рополии — в Малой Азии, акннаки же и наконечники стрел
могли быть восприняты от персов, под протекторатом кото-
рых находился Милет, нли же от скифов во время их перед-
неазиатских походов. Тактика же, как нам представляется,
в основе своей оставалась эллинской. В пользу этого свиде-
тельствуют изображения гоплитов и находки деталей гречес-
кого оружия на памятниках ольвийского региона.

Сравнение основных параметров скифских и греческих
мечей, предназначенных в основном для использования в ка-
честве колющего оружия, обнаруживает их функциональную
близость. Классический ксифос только несколько более удо-
бен для нанесения рубящего удара. Рубящее клинковое ору-
жие, характерное для эллинов (махайра), присутствует в ком-
плексе вооружения ольвиополитов. Необходимо подчеркнуть,
что далеко не всякий вид оружия античной паноплии мог за-
мещаться варварским эквивалентом. Отдельные узкоспециа-
лизированные виды оружия остаются неизменными до тех
пор, шока не устаревают морально (меняется тактика). Для
гоплитов — это большие круглые щиты и шлемы.

Тем не менее, не исключается и возможность получения
оружия (в первую очередь, клинкового) непосредственно от
скифов в обмен на какие-то греческие товары, однако перео-
ценивать этот источник пополнения запасов вооружения не
стоит. Собственная производственная база Ольвии вполне
могла покрыть потребность в подобных предметах, и в отно-
шении наконечников стрел мы имеем прямое тому дюказа-
тельство.

Н. Н. ЛАВРЕНОВА
Ростов-на-Дону

ПРОБЛЕМЫ .КОНТАКТОВ КАРФАГЕНА
С ЦЕНТРАМИ СЕВЕРНОГО ПРИЧЕРНОМОРЬЯ

В последнее время в исторической науке возрос интерес
к проблеме взаимодействий и взаимовлияний. Выделение от-
дельных связей поможет нам еще лучше понять, была ли ан-
тичная ойкумена единой сложной системой, все параметры
которой, функционируя по собственным законам, в конечном
счете взаимообусловлены. Выявление того, что объединяет,
на первый взгляд, несопоставимые части этого, способство-
вало бы лучшему пониманию этого целого. Этим и обуслов-
лен интерес к проблеме контактов Карфагена с центрами
Северного Причерноморья

Отдельные аспекты данной проблемы уже рассматрива-
лись рядом ученых (Шифман, 1958; Алексеева, 1982; Житни-
ков, Марченко, 1984; Яковенко, 1985; Островерхов, 1985; Ко-
пылов, 1988). Усложняет работу исследователей в этой об-
ласти и то обстоятельство, что характер основного карфаген-
ского экспорта таков, что нс оставляет ясных археолгических
следов, ибо речь в основном идет о тканях, подушках, одеж-
де п т. п (ЦиркиII, 1987).

Основные выводы по проблеме существования контак-
тов Карфагена с центрами Северного Причерноморья дела-
ются с привлечением имеющегося археологического материа-
ла; «лицевых» бус и других предметов, которые ряд исследо-
вателей считают пуническими ((^шПагб, 1979; Житников, Мар-
ченко, 1984), найденных при раскопках северопричерномор-
ских центров. Вероятными контрагентами Карфагена в Се-
верном Причерно.морь° были такие центры, как Тира, Оль-
вия, Пантикапей, Нимфей, Неаполь Скифский и др., а также
возможно и Елизаветовское поселение на Нижнем Дону.

Принимая положение, что определенные контакты су-
ществовали, и располагая имеющимся археологическим ма-
териалом, можно сделать вывод о том, что временем их су-
ществования был IV в. до н. э. Именно для этого периода
мы располагаем точно датированными предметами пуничес-
кого производства.

IV в. до и. э. можно считать, вероятно, и периодом наибо-
лее интенсивных контактов, т. к к нему относится большая
часть пунического материала. Кроме того, в это же время ли-
цевые бусы проникают в Приднепровье (Яковенко, 1985;
Островерхов, 1985), на Северный Кавказ и Закавказье, а так-
же поднимаются вверх но Дону до Частых курганов (Горо-
ховская, Цирки», 1982). Вероятно, это можно каким-то обра-
зом свя шть с расцветом, усилением в Причерноморье скиф-
ской державы.
Затруднительно ответить -на вопрос о том, были ли эти
контакты прямыми, непосредственными или же пунический
материал попадал в северопричерноморский регион при пос-
редничестве других центров. Если предположить существова-
ние более ранних контактов — с V в. до н. э., то пунический
импорт мог проникать сюда при посредничестве Афин (Цир-
кин, 1987) или Милета и Родоса (Яковенко, 1985). С IV в. до
н. э. -можно предположить и самостоятельные плавания кар
фагенян в Черном море. Подтверждением этому может слу-
жить декрет из Истрии II в. до н. э_, в котором говорится о
карфагенском купце, торгующем в городе и окрестности
(Шифман, 1958).

Необходимо отдельно коснуться материалов Елизаветин-
ского городища на Нижнем Дону. На территории городища
обнаружено 32 обломка лицевых бус (строительный комплекс
датируется первой половиной — серединой IV в. до н. э.).
Предположительно, данный строительный комплекс является
«лавкой» торговца украшениями (Житии.ков, Марченко, 1984),
а само городище являлось посредническим специализирован-
ным центром торговли украшениями (Островерхой, 1985).
Елнзаветовские находки имеют общие черты с типами 462 п
463 в своде Алексеевой (1982), которые она датирует IV—
III вв. до -н. э.

Деятельность данной лавки в дальнейшем, вероятно, ка-
ким-то образом можно будет связать с уникальной для Се-
верного Причерноморья амфорой IV -в. до п. э. пунийскою
типа, обнаруженной на том же участке акрополя город ища,
что и лавка торговца украшениями. К этим предметам, веро
ятно, можно добавить и ойнахою «финикийского стекла» из
кургана № 7 Елизаветинского могильника, датируемого пер-
вой половиной IV в. до п. э., которая была открыта А. А. Мил-
лером в 1908 г.

Весь .комплекс сегодняшних археологических материалов
позволяет предположить для этого времени (IV в. до н. э.) не
только торговые связи при посредничестве Боспора (обычная
форма торговли для городища), но и широкие непосредствен-
ные связи с дельтой Дона ряда античных центров (Братнин-
ский, 1980), например Карфагена.

Более тщательное исследование коллекций в музеях стра-
ны, может быть, поможет обнаружить п другие следы кон-
тактов Карфагена с центрами Северного Причерноморья
А. В. БУЙСКМХ
Киев

ЕЩЕ РАЗ О ХЕРСОНЕССКОМ ГЕКАТОРЮГЕ

Доклад посвящен новому варианту трактовки термина
«гекаторюг», дважды употребленному в херсонесской над-
писи об аренде земельных участков (1РЕ, I2, Ле 403). По тра-
диции, идущей от Ф. Ф. Соколова и Б. Кайля, гекаторюг обоз-
начал меру площади, подобно гектару. В разное время В. Д.
Блаватский (1951), С. Ф. Стржслецкий (1959), Г М. Нико-
лаенко (1983) предложили свои версии вычисления этой ме-
ры площади. Недавно Ю. Г. Виноградов и А. Н. Щеглов
(1990) предложили оригинальный вариант перевода как спе-
цифического агрикультурного термина, отметив, что неиз-
вестны случаи, когда бы меры площадей становились нарица-
тельными для самих участков. Следовательно, вопрос о море
площади для размежевки земельных участков на хоре Хер-
сона по-щрежнему остается открытым.

Представляется необходимым отметить, что имеющееся
противоречие имеет, скорее, методический, чем терминологи-
ческий характер. Необходимо строго разграничить принци-
пиально разные понятия: площадь и величина, применяемые
обычно к земельным участкам. Наиболее раннее в античной
литературной традиции свидетельство о мере площади, за-
имствованной греками у египтян (арурс), и принципе ес вы-
вычисления содержится у Геродота (II, 109). При определении
величины, т. с. обших габаритов объектов, античные авторы
(Геродот, Страбон, Полибий, Павсанин и др.) практически
без исключения указывают их линейные параметры по ок-
ружностям или .периметрам.

Метрологические исследования, проведенные Г. М. Нико-
лаенко, позволили выявить модуль, с учетом которого велась
размежевка как всего Геракленского полуострова (1983), так
и более ранних наделов Маячного полуострова (Щеглов, 1993).
Этим модулем был участок, размерами 52,5x52,5 м, пло-
щадью 2,25 плетра, выявленный также и при обмерах город-
ских кварталов Херсонеса (Николаенко, 1983). Г. М. Ни-
колаенко первой правильно установила и полное тождество
этого модуля египетской аруре, справедливо воздержавшись
от их терминологической идентификации — измерять участки
на Гераклее в арурах (1985). Могли ли их измерять в плее-
рах? Общая площадь надела рядового гражданина была ведь
кратна целому числу плетров — 36 или равна 1 гекаторюгу
36
(19УЗ). Однако Ю. Г. Виноградов и А. Н. Щеглов также вер-
но указали на отсутствие необходимости параллельного су-
шествования в одном полисе двух мер шдощади — плетра и
г ек а тор юга.

Представляется, что ответить на этот вопрос можно сле-
дующим образом. Любая меда площади должна быть крат-
ной всем остальным участкам, т. е. являться модулем. Этот
модуль, равный по площади арурс, был верно установлен
Г М. Ниюлаенко. Следовательно, именно арура (100x100 еги-
петских локтей), а не плетр (!) и был положен в основу всей
системы размежевки. Отмстим также, что плетр как мера пло-
щади (100x100 футов) имел, вероятнее всего, аттическое про-
исхождение.

Парцелляция города и хоры была произведена по едино-
му регулярному плану. К первой половине IV в. до н. э. гип-
п од а.мо в а система планировки была уже хорошо известна в
греческой градостроительной практике, в Херсонесе была
апробирована в размежевке первых наделов на Маячном по-
луострове. Обращение к египетскому стандарту связано ско-
рее всего с тем, что архитектор, разработавший проект пла-
нировки полиса (в границах города и его ближней хоры) пли
происходил родом или обучался в каком-то малоазийско.м
(ионийском) центре. В последних египетские стандарты были
популярны, к IV в. до н. э. воспринимались уже как местные
(самосские) и известны по памятникам монументальной ар-
хитектуры, по крайней мере, от VI в. до п. э., в т. ч. и в ионий-
ских (милетских)колониях на Понте. Скорее всего, на прак-
тике произошло совмещение разных по происхождению мер
площади — египетской, принятой в малоазийских центрах
(аруры) и аттической (плетра, причем в египетской или са-
мосской системе мер). Это не противоречит наверняка имев-
шему место факту сочетания аттических и малоазийских
строительных приемов и традиций в материнском полисе
Херсонеса — Гераклее, первые из которых могли быть пере-
несенными туда в процессе мега рекой колонизации. Решить
^ту проблему, с моей точки зрения, может признание гека-
торюга тем самым модулем, равным по площади аруре, ко-
торый и являлся кратным всем участкам, независимо от их
размеров. Величина гекаторюга тогда действительно будет
равна 100 оргиям по периметру (52,5x4), а площадь — 1 ару-
ре.

Следовательно, земельные участки на Гераклее измеряли
не плетра-мн, нс арурами, а гекатзрюга'ми, равными по пло-
щади последней. Т. о., гекаторюг действительно являлся мест-
ны,м названием меры площади, используемым, в малоазиат-
ском регионе аналогично заимствованным также из Египта
мерам длины. Необходимо отметить, что сочетаемость нес-
кольких стандартов малоазинекого и аттического происхожде-
ния (иолистаидартность) в целом характерна для всей мет-
рологии домитридатовского Херсонеса.

И. А. СНЫТКО
Николаев

К ВОПРОСУ О ДЕМОГРАФИЧЕСКОМ ПОТЕНЦИАЛЕ
ПРОЦЕССА РЕКОЛОНИЗАЦИИ ХОРЫ ОЛЬВИИ

НА РУБЕЖЕ У-1У вв. до н. э.

Новое обширное освоение ольвиополитами аграрных тер-
риторий б Нижнем Побужье на рубеже V—IV вв. до н. э.
было связано с изменениями в земельном кодексе, происшед-
шими после свержения тирании (Зуц, 1970; Рубан, 1979; Ви-
ноградов, 1981; Отрешко, 1982; Рубан, 1985; Виноградов, 1989;
Крыжицкий, 1989). Существуют различные мнения относи-
тельно демографического потенциала, участвовавшего в ре-
колонизации хоры. Большинство исследователей склонно счи-
тать, что ольвиополиты только за счет собственных людских
ресурсов но смогли бы справиться с подобной задачей (От-
решко, 1982; Рубан, 1985; Крыжинкий, 1989).

В, М. Отрешко возросший демографический потенциал
связывает с эмиграцией в Нижнее Побужье, вызванной из-
лишком населения Эллады в IV в, до и. э, концом Пелопонес-
ской войны, в которой принимало участие множество держав
Средизсмноуор 1Я и Южного Причерноморья. Окончание вои-
ны способствовало активизации мсжполисной торговли, об-
щему улучшению экономической конъюнктуры и главное —
облегчило эмиграцию в Нижнее Побужье (Отрешко, 1982).
Эту идею с аналогичной аргументацией развивает В. В. Ру-
бан, указавший конкретные районы, из которых происходили
миграции,—Восточное Средиземноморье и Малую Азию, гре-
ческие полисы которой вновь попали под владычество Персии
(Рубан, 1985).

Что касается нового контингента колонистов из греческих
полисов Малой Азии, то возможность их участия в заселении
хоры Ольвии в этот период не вызывает особых возражений.
Гораздо сомнительнее и наименее обоснованных! является
предположение В. В. Рубана об эмигрантах в Нйжнебугский
регион из Восточного Средиземноморья. и в частности из Ат-
тики.

Пелопонесская война, несомненно, могла являться стиму-
лятором массового оттока сельского населения ит районов, ох-
ваченных войной, однако, если бы таковой и был, ю его сле-
довало бы ожидать уже в ходе военного конфликта между
Афинами и Спартой. Наиболее вероятные предпосылки для
этого могли возникнуть еще в период Архидамовой войны,
когда была практически опустошена аграрная территория
Афин. Для этого были и определенные благоприятствующие
условия, связанные с тесными экономическими отношениями
Афин и Ольвии во второй половине V в. до и. э., и, даже всро
ятное вхождение последней в Архэ. Но, как известно, процесс
реколонизации хоры Ольвии начал интенсивно проходить с
начала IV в. до н. э. Переселение же из Аттики, хотя и в бо-
лее стабильный во внешнеполитическом отношении регион,
как минимум через десятилетие после за верш пи я Пелопонес-
ской войны кажется недостаточно оправданным. В данной си-
туации перед населением Аттики стояла вполне реальная и
первоочередная задача — ликвидация последствий прошед-
шей войны. Тем более неуместным выглядит приведенный
В. В. Рубаном пример вынужденной эмиграции о переселе-
нии тысячи жителей Каллатии на Боспор во время осады го-
рода «Писимахом. В сообщении Диодора речь идет о событиях,
происходивших во время военного конфликта, а вс но завер-
шении такового (П1осП, 81с., XX, 26). Если исходить в данном
аспекте только лишь из военных событии, как предлагает
В. В. Рубан, то вынужденное переселение из Балкан и Ма-
лой Азии в Северное Причерноморье иа протяжении IV в до
н. э. носило бы скорее всего перманентный характер. Куда бо-
лее серьезной угрозой, чем Пелопонесская война, являлась
активная военная доктрина правителей Македонии, особенно
в царствование Филиппа II н Александра, умело использовав-
ших межлолисные и внутр и полисные конфликты в своих це-
лях. Тем не менее во времена их правления ярких демогра-
фических изменений в районе Нижнего Побужья нс наблюда-
лось.

В сообщении Диодора Галикарнасского говорится, что
сразу после войны в Афинах оказалось всего 5 тыс. беззе-
мельных граждан, т. с. не более 1/4 всего гражданского на-
селения. Та.кая пропорция пе могла быть особенно значи-
тельной даже для довоенного времени, и нет основания счи
тать, что Пелопонесская война привела к «разрыву с зем-
лей» значительной части крестьянства (Андреев, 1983). Но
мнению В. Н. Андреева, в результате гибели, может быть
половины всех граждан, могла появиться масса выморочных
участков, которые легко переходили из рук в руки и оста-
лись в дальнейшем оторванными от всех фамильных тради-
ции (Андреев, 1983). Маловероятно, чтобы все 5 тыс. без-
земельных в короткий отрезок времени могли переселиться
в Ольвию. Более того, такого числа людей не хватило бы для
освоения н 'половины ольвийской хоры, нс говоря уже о том,
что процессы восстановления сельской округи в этот период
отмечаются и в других центрах Северо-Западного Причер-
номорья (Истрия, Тира, Никоний), где сельских поселков за-
фиксировано немногим меньше, чем в Нижнем Побужье.

Независимо от приводившегося нами выше мнения неко-
торых исследователей о наличии нового контингента иммиг-
рантов, н, полностью не отрицая их присутствия, мы все же
рискнем поставить под сомнение нх ведущую роль в заселе-
нии Нижнебу гского региона. На наш взгляд, подавляющее
большинство поселков и хуторов было заселено ольвиополи-
тами. После свержения тирании, очевидно, прошли некоторые
социально-демографические изменения в среде населения
Ольвийского полиса и прежде всего увеличение числа граж-
дан за счет метеков, способствовавших свержению тирании и
обретших право владения землей. Возможно, увеличилось
число вольноотпущенников — потенциальных арендаторов
сельскохозяйственных угодий, так как с демократическими
преобразованиями в земельном кодексе, очевидно, были ого-
ворены и условия аренды. Вполне реально, что правом арен-
ды земли на территории полиса могли воспользоваться и ме-
теки, не получившие гражданских прав. Кроме всего, за счет
естественного прироста гражданского населения увеличилось
число людей, которые могли претендовать на участки земли
на хоре.

С. Ю. САПРЫКИН

Москва

О ДРЕВНЕМ НАЗВАНИИ ХЕРСОНЕСА ТАВРИЧЕСКОГО

В большинстве античных источников название города —
колонии гераклеотов в Крыму — фигурирует как Херсонес
Таврический и именно так, по мнению современных исследо-
вателей, город именовался на протяжении всего периода
своего существования. И только у Плиния Старшего (IV. 85)
40
сохранилось упоминание, восходящее к ранней исторической
традиции, о том что город носил название Гераклея-Хсрсо-
нес, а еще раньше — Мегарика. Это свидетельство в совре-
менной науке трактовалось чисто поверхностно: первые коло-
нисты из Гер а клеи Понтийской называли новый город в па-
мять о овссй родине Гераклеей, а поскольку сами гераклезты
были выходцами из Мегар, то их потомки из уважения к да-
леким предкам-итр а родителям именовали свою новую родину
Мегарикой. Однако этот упрощенный взгляд нс устраняет
вопроса: почему колония Гсраклеи Понтийской на протяже-
нии короткого времени в ранний период своего существова-
ния сменила названия и в чем могла заключаться причина та-
ких изменений.

После обнаружения археологических свидетельств более
раннего, чем традиционная дата основания Херсонеса
(423/422 г. до н. э.) существования города, была высказана
точка зрения (А. Н. Щеглов), что первоначально город у Ка-
рантинной бухты мог носить название «Мегарика» (или
«Древний» Херсонес Страбона); позднее, к началу IV в. до
н. э. после прибытия новой большой группы гераклейских ко-
лонистов и быстрого расцвета города, он стал воспринимать-
ся как «Новый» Херсонес, т. е. тот город, который под своим
традиционным названием просуществовал вплоть до эпохи
средневековья. В то же время А. Н. Щеглов не отвергает ус-
тоявшуюся точку зрения, что «Древний» Херсонес — это наз-
вание укрепления на перешейке Маячного полуострова, отно-
ся путаницу в названиях за счет недостаточно четкого знания
древними авторами реальной ситуации. Так что и эта точка
зрения нс упрощает, а скорее усложняет вопрос о причинах
смены названий колонии гераклсотов в Таврике.

Действительно, названия «Древний» Херсонес, «Новый»
Херсонес встречаются только у авторов 1 в. н. э., Страбона и
Плиния Старшего, несомненно, отражая ту ситуацию в Хер-
сонесе Таврическом, которая могла сложиться именно к это-
му времени. В то же время Страбон и Плиний четко различа-
ют терминологию географических названий: «Древний» Хер-
сонес — Херсонес, колония гераклеотов (Страбон); «Новый»
Херсонес — Гераклея — Херсонес, прежде именовавшаяся
Мегарикой (Плиний). Как видно из сопоставления этих наз-
ваний, авторы раннего римского времени определенно разли-
чали понятия «Древний» и «Новый» Херсонес и название ши-
роко известного города Херсонеса Таврического, колонии
Гсраклеи Понтийской на берегу Карантинной бухты.

Во времена Страбона «Древний» Херсонес — это сельско-
хозяйственная территория херсонеситов на Маячном полу-
острове, которая, как показывают археологические исследо-
вания, в конце I в. до н. .э- — начале I в. и. э., т. е. в момент
составления Страбоном его труда, действительно лежала в
развалинах. Это название может относиться и ко всему Ге-
раклейскому п-ву, размежеванному на участки с усадьбами
еще в IV в. до и. э„ которые *так же были в запустении ко
времени Страбона. Ведь Гераклейский п-в греки называли
Малым Херсонесом (81гаЬо VIII. 4.1—2).

Контекст свидетельства Плиния о скяфо-таврах .подразу-
мевает не город, с которым граничат эти племена, а террито-
рию (равнину) Гераклсйского полуострова, к которой выхо-
дят отроги Крымских гор. Ко времени Плиния здесь уже ста-
ли появляться новые размежевания и усадьбы, что позволило
по контрасту с лежавшим ранее в развалинах «Древннм»
Херсонесом называть эту территорию «Новым» Херсонесом.

Название «Мсгарика», таким образом, вопреки мнению
Л. Н. Щеглова, не может коррелировать с понятием «Новый»
Херсонес у Плиния — «Древний» Херсонес Страбона, а долж-
но относиться исключительно к городу Херсонесу Тавричес-
кому, колонии гераклеотов в Юго-Западном Крыму, располо-
женному на Гсраклснском полуострове, т. е. Малом Херсоне-
се Страбона.

«Мегарика» — это древнейшее название колонии геракле-
отов в Крыму. Оно не может относиться к поселению на мес-
те позднейшего Херсонеса Таврического, поскольку в его ос-
новании в койне VI — начале V в. до н. э. приняли участие
ионийские элементы. Скорее всего оно связано с собственно
Херсонесом, дорийской гераклейской апойкией мегарского
происхождения, основанной в последней четверти V в. до и. э.
Причины принятия этого названия и его смены кроются во
внутриполитических противоречиях в его метрополии Герак-
лее.

До 425 г. до н. э. Гераклея Понтийская отказывалась всту-
пать в Афинскую Лрхэ (Ти$1дп XVI. 3), поддерживала дружбу
с Персией, так как у власти здесь находились настроенные
антиафински олигархические элементы. В 425 г. Гераклея
Понтийская впервые попала в описки даиников Первого
Афинского Морского союза, что стало следствием прихода к
власти демократов. Следовательно, демократический пере-
ворот мог дать толчок выселению олигархов, т. е. образова-
нию Херсонеса Таврического. Поскольку олигархические эле-
менты лишились власти без участия демократических Афин,
то они могли назвать новую колонию «Мегарика» — в память
о своей прародине Мегарах. всегда бывших оплотом олигар-
хии. Это могло быть сделано в пику гераклейским демокра-
там и Афинам, которые как раз накануне переворота в 426 г.
до и. э., приняли антимегарские санкции, так называемую
« мега р скую псефиз му ».

Однако уже в 424/423 г. до н. э. Гераклся отказалась пла-
тить форос Афинам, что вызвало попытку афинян силой вер-
нуть утраченное там влияние. Неудача экспедиции афинско-
го стратега Ламаха в Гераклею показывает, что в городе вновь
укрепились алигархи, а это могло вызвать новое выселение
части его жителей, по уже прзафинокой ориентации, в Мега-
рнку (Херсонес Таврический). Поскольку часть выселивших-
ся туда рапсе олигархов, как и в случае с Каллатисом, могла
вернуться обратно в Гераклею, то заселение города проа-
фияскими элементами контрастировало с его вызывающе ан-
тиафинским названием, напоминавшим об олигархическом
коитрнерсвороте па родине, что потребовало изменить его на
новое — Гера клея, а чуть позже — Херсонес — по названию
места, где он наладился.

Перемена названия на Херсонес связана, во-первых, с тем,
что у власти в метрополии находились олигархи, а в коло-
нии — демократы; во-вторых, чтобы не путать названия двух
одноименных полисов, а в-третьих, с тем, что демократичес-
кая аионкия теперь больше ориентировалась па Афины и
поддерживала их антимегарские акции. Возмож ю, что на
перемене названия сказалось и номинальное участие Делоса
в основании геракленской колонии в Таврикс.

Е. Я. РОГОВ
Санкт-Петербург

АРИБАЛЛИЧЕСКИЕ ЛЕКИФЫ IV в. до н. э.

В античных некрополях сосуды для масед—едва ли не са-
мая частая находка. Именно наличием большого количества
лекифов 1 рсчсскне некрополи отличаются от могилышков вар-
варского соокружения.

Значение лекифов в погребальном культе эллинов извесг
но. Довольно часто находки лекифов в могилах связывают с
налестрическим набором инвентаря и считают наряду со сгрн-
гнлем характерной особенностью погребения палострита.
Между тем лскифы необязательно считать исключительно
атрибутами палестрита, они были обыкновенными предме-
тами туалета (Каста наян).

Анализ материалов некрополей Северного Причерноморья
показывает, что присутствие лекифов в могилах не связано с
какой-либо одной половозрастной группой. Эти сосуды встре-
чаются как в мужских, так и женских и даже детских захо-
ронениях. Обращает на себя внимание также и то, что вза-
и.мовстречаемость лекифов и стригилей в могилах явление от-
нюдь не частое: в большинстве могил, где присутствовали ле-
кифы, стригалем не было; -нередки случаи, когда в могилах
были стригили, но нс было лекифов. Вес это, на наш взгляд,
достаточно ярко свидетельствует о том, что лекифы необяза-
тельно характеризуют палестричсский инвентарь и что значе-
ние их в погребальной практике эллинов было шире.

В связи с этиVI следует обратить внимание на процедуру
подготовки умершего к погребению, необходимой стадией кэ-
горогобыли омовение и умащивание тола ароматическими мас-
ллмн, на процедуру выставления тела, при которой тело
время от времени поливалось ароматическим маслом и, разу-
меется, на стремление родственников снабдить покой+юго
маслом и в загробной жизни. Напомним серию так называе-
мых белых лекифов, специально изготовлявшихся для погре-
бального обряда.

Невозможно нс отметить еще одно наблюдение — подав-
ляющее большинство лекифов всех разновидностей найдено
в некрополях, а пе в культурных слоях поселений, где на-
ходки их сравнительно редки. Скорее всего, лекифы спе-
циально покупались для погребальных церемоний и в быту
употреблялись мало. Складывается впечатление, что из всех
категорий погребального инвентаря именно туалетные сосу-
ды, к прежде -всего лекифы, быстрее всего попадали в погре-
бения. Иными словами, время, проходившее с момента из-
готовления сосуда, до того момента, когда сосуд оказывался
в погребении, было минимальным — всего несколько лет.
С этой точки зрения для точной датировки эта категория ке-
рамических сосудов, наряду с амфорами, имеет наиболее
благоприятные возможности. Сказанное вовсе не означает,
что всякий лекиф, найденный в могиле, был изготовлен за
год — два до того, как попал в погребение — мы пытаемся
проследить лишь общую тенденцию.

Основная масса лекифов IV в. до и. э. относится к группе
арибаллических; они меньше по размерам, нежели цилиндри-
ческие лекифы предыдущего столетия, но по-прежнему укра-
шаются разного рода изображениями. По способу и характс-
ру оформления поверхности сосудов, их можно разделить на
5 групп, а именно:

1-	К первой группе относятся сосуды, на лицевой стороне
которых в крас иофигур ной технике помещены изображения
одной или двух фигур в полный рост, мужской или женской
головы в профиль, реальные или фантастические животные
пли птицы; лебедь, лань, заяц, пантера, сфинкс и пр. В эт> же
группу следует включить редко встречающиеся сосуды, пол-
ностью покрытые растительным орнаментом, сосуды с много-
фигурными изображениями, в росписи которых применялись
юлото, пурпур, белая краска. Вся группа лекифов обознача-
ется обычно как лекифы с сюжетными изображениями. Вы-
пуск сосудов этой группы, судя по м/ногочислепным погре-
бальным комплексам, начинается еще в третьей четверти V в.
до н. э. и заканчивается в копие первой или в самом начале
второй четверти IV в. до н. э.

2.	Ко второй группе сосудов относятся те из них, верх-
няя часть тулова которых украшена двумя или тремя поло-
сами в цвете глины. Нередко полосы заполнены косой штри-
ховкой, «гусиками», меандром. Таким орнаментом лекифы
начали украшаться еще во второй половине V в. до н. э., и
особенно на рубеже V—IV вв. до н. э.; на это время, очевид-
но, падает пнк выпуска, в начале второй четверти выпуск их
также прекращается.

3.	Третья группа - так называемые лекнфы с пальметкой,
имеющие чрезвычайно широкое распространение. Они разли-
чаются между собой как по величине, так и по форме туло-
ва и характеру нанесения росписи. Редкие экземпляры сосу-
дов появляются уже в первой четверти IV в. до н. э., но ос-
новное время их бытования — вторая и третья четверти сто-
летия. Судя по погребальным комплексам, выпуск их в кон-
це третьей четверти IV в. до н. э., а может даже несколько
раньше, прекращается

4.	Сетчатые лекифы наряду с лекифами, украшенными
пальметкой, наиболее часто встречаются на памятниках IV в.
до н. э. Между собой они также различаются по размерам,
форме тулова и характеру нанесения штриховки. Лекифы с
сетчатым узором появляются в первой четверти IV в. до и. э.,
судя по всему, сетчатые лекифы и лекифы с пальметкой при-
ходят на смену лекифам с сюжетными изображениями. Вы-
пуск сетчатых лекифов продолжался до конца третьей четвер-
ти IV7 в. до и. э.

5.	Пятая, весьма небольшая группа лекифов — сосуды,
полностью покрытые черным лаком, которые очень редко
встречаются в комплексах как V, так и первых трех четвертей
IV в. до н. э. Возможно, это своего рода брак, т. е. сосуды,
испорченные во время росписи тулова и поэтому залитые ла-
ком целиком.

В. И. ПАВЛЕНКОВ
Евпатория

ПРОЛОГ МАКЕДОНСКОЙ ЭКСПАНСИИ
В ПРИЧЕРНОМОРЬЕ

Между усобная «Священная» война, потрясшая в 355 —
346 гг. до н. э. почти всю материковую Грецию, открыла пе-
ред Филиппом II перспективу установления македонской ге-
гемонии на Балканах. Главным препятствием этому высту-
пало Афинское государство. Готовясь к решающим схват-
кам с Афинами, Филипп Македонский боролся с ними «вти-
хомолку, нз-за угла» (Шофман, 1960), нанося удары по ос-
новным союзникам афинян. При такой тактике существенно
подорвать мощь афинян можно было в случае прекращения
или затруднения массовых поставок хлеба с Понта, особен-
но с берегов Боспора Киммерийского.

В IV в. до и. э. Боспорское царство являлось для Афин
крупнейшим и надежнейшим источником .получения хлеба.
А из колоссальных денежных сумм, предоставляемых Лей-
коном 1 в кредит и хранилмых афинянами в качестве депози-
та (Жебелев, 1953), афинский демос черлал средства на
борьбу с внешними врагами. Без бос лор с кого хлеба и денег
нормальная жизнедеятельность Аттики в IV в. до н. э. была
бы невозможна.

Значительные возможности для противоборства с Афи-
нами открывало Филиппу II наличие острых противоречий
между Гераклеей Понтийской и Афинами, с одной стороны
(161, 304), и между Гераклеей и Босфором, с другой. В ито-
ге войны с Гераклеей в первой четверти IV в. до н. э. владе-
ния Спартокидов расширились за счет Феодосии; однако с
захватом последней Левконом военное соперничество Герак-
леи с Босфором ие завершилось. Вероятно, об этих событи-
ях свидетельствует одна из новелл «Стратегом» Полнена
(V, 44,1), повествующая о том, как «Мемнон во время борь-
бы с бос лореким тираном Левконом» направил к оному для
военной разведки лжепосольство, возглавляемое византий-
цем Архнвиадо.м в сопровождении кифареда Аристоника.
Фигурирующий здесь Мем нон идентифицируется с извест-
ным полководцем Ме мной ом Родосским (ок. 340—334 гг. до
и. э.), находившемся в 353/52—342 гг. на службе у Филип-
па II (М|ПП8., 1913, Шелов, 1950). Лристоник из Олинфа,
названный Плутархом «великим кифарсдом», служил прид-
ворным музыкантом и певцом Филиппу II и Александру Ма-
кедонскому. Византиец Архивная по другим источникам не
известен.

Относительно датировки рассматриваемого события, у
исследователей нет единства (Сапрыкин, 1986). Трудно сог-
ласиться с мнением В. Д. Блаватского (1980) и примкнув
шей к нему Э. Б. Петровой (1991) о том, что против Лейко-
на Мемнон действовал в 70-х или в конце 80-х гг. IV в. —
для Мемноиа, родившегося ок. 380 г. до н. э. (Шифман, 1988)
это просто нереально. Э. Р. фон Штерн (1906) относил данное
событие к 355 г. до н. э., однако маловероятно, чтобы персид-
ский сатрап Артбаз, восстав в это время против Великого
царя и рассчитывая на помощь афинян, согласился бы на
участие своего шурина и сподвижника Мемнона в борьбе про-
тив Левкона.

Схождение воедино всех участников аптибоспорской ак-
ции могло иметь место не ранее 353/52 г., когда Мемнои с
Артабазом оказались в Македонии на службе у Филиппа, где
пребывал и кифаред Аристоник, в когда македонский царь
заключил союз с Византием (Невская, 1951), откуда происхо-
дил Лрхивиад. Смерть Левкона в 351 г. (Яйленко, 1990) оп-
ределяет верхнюю дату события.

В конце 40-х гг. IV в. до н. э. военно-политические инте-
ресы Македонии, Византия и Гераклеи совпадали по целому
ряду пунктов; через византийцев, связанных с гераклеотами
единством происхождения, Филипп II имел возможность на-
ладить контакты с гераклейскими тиранами Клеархом (364—
353/52 гг.) и Сатиром (353/52—345 гг.). Известно, что Фи-
липп II систематически присылал своих наемников, деньги и
оружие одним греческим полисам для борьбы с другими (Ма-
ринович, 1975). Наиболее вероятно предположить, что в ка-
честве стратега-наемника, направленного из Пеллы, Мем-
нон оказался участником вновь вспыхнувшего боспороте-
раклейского конфликта вокруг Феодосии (Шелов, 1950; Бла-
ватская, 1959). Война на Боспоре вела бы к расстройству
его торговли с Аттикой (ср.: Демосфен, XXXIV, 8) и вынуж-
дала бы Левкоиа отозвать из Афин свои деньги, а это как
нельзя лучше соответствовало гегемонистическим планам Ма-
кедонии. Ради успеха разведки на Боспоре Филипп задейст-
повал своего придворного кифареда. Поскольку впоследствии
и Мемнон и Аристоник вернулись в Македонию, то против
Левкона они, несом!ненно, действовали с санкции македонско-
го царя (ср.: Шелов—Коведясв, 1985).

Устанавливая отношения с Гераклеей, Фнл-жш преследо-
вал, очевидно, и другую цель — оказать прн посредничестве
южнопонтийского партнера влияние на политику скифского
царя Атея. Наверное, с .помощью Гер а к леи царю Македонии
удалось расширить свои контакты со скифским царем — не
случайно; монеты Атея испытывают одновременно влияние
типологии как монет Гераклеи (Анохин, 1965; 1973), так и
Македонии (Шелов, 1965; 1971). Гераклея, вытесненная в
первой четверти IV в. Босфором из Синдики и Феодосии, скон-
центрировала свое внимание на хлебородных землях побе-
режья Северо-Западного Крыма (Сапрыкин, 1986). Субъек-
тивно Филипп II был заинтересован в сокращении хлебного
экспорта в Аттику из Северо-Западного Крыма, в переходе
последнего иод власть антиаф инскн настроенной Гераклеи и
ее Херсонесского эмпория. Не исключено, что в деле дорий-
ской -колонизации Западного Крыма в середине IV в. до н. э.
за спинами гераклеотов и херсонеснтов скрывается «фигура
Филиппа И, располагавшего немалыми ресурсами для оказа-
ния помощи своим понтийским партнерам по антиафинской и
антибоопорской деятельности. Помощь могла последовать не-
обязательно откомандированием наемников (как Мем нои),
но финансами и поставками оружия.

В середине IV в. Херсонес произвел эмиссию парадной се-
рии монет, выпущенной, вероятно, по случаю побед над Оль-
вией в Северо-Западном Крыму (Виноградов, Щеглов, 1990);
на старшем номинале этой серии типа «Квадрига-Вонн» во-
оружение коленопреклоненного воина, по наблюдению
С. Ю. Сапрыкина (1980), «напоминает македонское». В Кер-
кинитиде в это же время чеканена серия из двух монет ти-
пов «Голова богини — скифский вс адинк» и «Голова Герак-
ла — орел на пучке молний» (Столба, 1990). Типология пер-
вой из этих монет возможно отражает, участие Гераклеи и
Херсонеса -в крепостном стеностроительст.ве Керкинитиды в
конце 50—40-х гг. IV в. до н. э. (Павленков, 1992) и контак-
ты полиса (ов) >с царем Атеем (Павленков, 1988; Кутайсов,
1992). На второй монете этой лжекеркинитидской серии да-
стся изображение пучка молний лод орлом, в деталях которо-
го просматривается ближайшая аналогия с изображением та-
кого же пучка молний на дифферентах-аксессуарах некото-
рых монет Филиппа II (ср.: Ефремов, 1991).
Предполагаемое македонское влияние на нумизматику
Херсонеса и Керкинитиды (?) иа фоне антибосиорской акции
македонского агента Мемнона позволит, быть может, гово-
рить 016 очень широком фронте борьбы Филиппа II с Афина-
ми, выходившем за пределы собственно Средиземноморья,
и затронувшим не только Боспор, но и Западный Крым.

В. П. БЫЛ КОВА
Херсон

АНТИЧНЫЙ КЕРАМИЧЕСКИЙ ИМПОРТ
СО СКИФСКИХ ПОСЕЛЕНИЙ

И МОГИЛЬНИКОВ НИЖНЕГО ПОДНЕПРОВЬЯ

В докладе сравнивается античный керамический им-
порт 4 скифских поселений, на которых проводились панно
парные раскопки, с соответствующими материалами из скиф-
ских погребений. Для характеристики могильного материала
использована выборка — 50 погребений из курганных групп,
расположенных на левобережье и правобережье Нижнего
Днепра.

На поселениях Первомаевка 2 и Чернеча (раскопки ав-
тора) античный импорт составляет 61 н 56% в составе кера-
мического комплекса при подсчете аю фрагментам. 1% при.хо
дится на столовую посуду, остальное на амфоры. Материал
измельчен, что затрудняет определение типов и датировку, а
также делает невозможным подсчет минимального количест-
ва целых форм. В группе тары преобладают фрагменты ге-
раклейских амфор IV в. до н. э. В несколько меньшем коли-
честве найдены фрагменты фасосских би конических амфор
IV в. Довольно часты находки фрагментов хиосских прямо-
горлых амфор с колпачковой ножкой, датирующихся в пре-
делах первых трех четвертей IV в. Амфоры Синопы представ-
лены фрагментами валикообразных венчиков и цилиндричес-
ких ножек типов, распространенных со второй четверти па
протяжении IV в., единственное клеймо датируется третьей
четвертью. Единичными фрагментами представлены амфоры
Менды с рюмкообразными ножками второй—третьей четвер-
тей, амфор типов Солоха II и Солоха 1 и сходных с последни-
ми амфор с двуствольными ручками второй половины IV в.
Кружальная столовая посуда представлена фрагментами сс-
роглиняных л красноглипяиых кувшинов ольвийского НрОИЗ-
водства. Найден также один фрагмент чсрнолаковоГо ки.чика
а т т и чес ко го п р о из водства.

Античный керамический импорт на поселении Лысая Гор?
(расковки Н. А- Гаврилюк, С. Н, Кравченко) совладает с най-
денным иа описанных выше поселениях (Кравченко, 1987)
В целом античная керамика с этих 3 поселении датируется
IV в до н. э. Материалы Каменского юродиша от них отли-
чаются присутствием в значительном количестве амфор Хер-
сонеса и наличием группы клейм с датировкой последней чет-
вертью IV—И1 вв. (Граков, 1954).

Что касается выборки погребений, анализ керамическо-
го импорта дал следующую картину. 2 впускных погребения и
п\ тризна содержали материалы последней четверти — кон-
ца V в.; хиосские амфоры ранней разновидности нового стиля,
чернолаковый килик на кольцевом поддоне без ножки (Афин-
ская агора. Т XII, № 454, 457 -461, 470), фасооские бикони-
ческие амфоры самого раннего тина, фрагмент амфоры Меп-
ды с рюмкообразной ножкой, К рубежу V—IV вв. отнесено од-
но погребение с хиосской амфорой (Черненко, Бунятян, 1977).
В 11 случаях погребения датировались первой четвертью IV в.
В них найдены гера-клейские амфоры с клеймами первой хро-
нологической группы, амфоры Хиоса с колпачковыми ножка-
ми, Фасоса, Мейлы и типа Солоха II; из чернолаковой посу-
ды — киликгыболсалы, арибаллическип лекиф, орнаментиро-
ванный полосками, килик с утолщенным венчиком, отделен-
ным от корпуса горизонтальным желобком, со штампован-
ным орнаментом (Афинская агора Т. XII. № 621—622). К
ранним можно отнести также погребение с серолощеным
кубком-канфаром ольвийского производства (Евдокимов,
Фридман, 1991). В 4 случаях были найдены амфоры или их
фра» менты с широкой датировкой первой половиной или пер-
выми тремя четвертями IV в.

2/3 погребений выборки датируются второй — третьей чет-
вертями IV в. В этот период по-прежнему .преобладают герак-
лейские амфоры (с клеймами второй или третьей поздних
групп), довольно много фасосских амфор, встречаются хиос-
ские с колпачковыми ножками, типы Солохи. Вся чернола-
ковая посуда аттического производства: преобладают кан-
фары с массивными венцами, гладким или каннелированным
гулово.м, ручками с горизонтальными шипами; имеются при-
земистые канфары с отогнутыми венцами, кЦлики, мисочки,
лекнфы с пальметками, скифос. Встречены сосуды ольвийско-
го производства с широкой датировкой: сероглиняные и крас-
ноглиияпын лекифы, сероглпияный кувшинчик, красноГли-
50
няная и сероглиняиая (предположительно ольвийская) ойно-
хои. Два кружальных сосуда — неольвийского производства:
один из них определен Н. А. Онайко как босфорский, второй,
возможно, имеет средиземноморское происхождение.

Сосуды последней четверти IV в. до и. э. или более позд-
ние ни в одном погребении выборки не обнаружены.

Сравнение материалов с поселений н из погребений пока-
зывает присутствие в курганах более раннего античного им-
порта. Дату основания поселений можно определить не ранее
рубежа V—IV вв. Для IV в. наблюдается совпадение средн
материалов поселений н могильников типов амфор и в опре-
деленной степени их количественного соотношения, отмечено
присутствие ольвийской керамики. Материалы IV в. датиру-
ются в пределах трех первых четвертей столетия. Среди этих
на мятников выделяется только Каменское городище, где име-
ются более поздние находки. Интересно, что в курганах, рас-
положенных поблизости от Каменского городища (они не
вошли в выборку), также представлена античная керамика,
только конца V—IV дв. (Рассамакин, 1987; Тощев, 1989).

Т. Л САМОЙЛОВА

Одесса

АНТИЧНАЯ ТОРГОВЛЯ СО СКИФАМИ
ДНЕСТРО-ДУНАЙСКОГО МЕЖДУРЕЧЬЯ

В IV—III вв. до н. э.

Основным источником по данному вопросу является ам-
форная тара, в том числе и клейменная и античная столовая
посуда, обнаруженные в скифских курганах. Они позволяют
выяснить круг центров, товары которых импортировались в
Днестро-Дуна некое междуречье, и во многих случаях дают
возможность конкретного исследования основных потоков
товаров и хронологию его развития. Наиболее изученными
оказались могильники, расположенные в Подупавье и Под-
нестровье, а также поселения и города Нижнего Подле-
стровья. Торговля скифов с античным миром материковой
Греции, Средиземноморья и Причерноморья осуществля-
лась через посредство таких городов, как Тира и Никоими, а
также, возможно, и через поселения типа Пив денного, где
обнаружено очень много фрагментов античных амфор (до
80%)/

Исследование амфорных клейм из скифских захоронении
IV—III вв. до и. э. показало, что основное число клейм при-
надлежит Гераклее Понтийской. Значительно более редки
клейма Фаеоса, Синопы и Херсонеса. Наиболее информатив-
ны юраклейскне клейма, среди которых встречены экзем-
пляры с одним именем, с двумя именами без предлога ЕП1 и
с предлогом н анэпиграфные. Находки клейм разных хроно-
логических групп в одних комплексах позволяют датировать
основную массу скифских памятников достаточно узко —
первыми четвертями IV в. до н. э. (находки фасосских, си-
нопских и херсонесских клейм подтверждают это) н пола-
гать, что основная масса скифского населения покинула
Дпестро-Ду панское междуречье после похода Зопириона.

Так как скифские памятники V в. до н. э. и II1—II вв. до
и. э. очень редки, то говорить о достаточно значительном при-
сутствии скифов можно только для IV в. до н. э. Таким об-
разом, экономические отношения между кочевниками и ан-
тичным миром имели достаточно устойчивый характер толь-
ко в IV в. до н. э. Косвенно это подтверждается и тем фак-
том, что сельские поселения, возникшие в IV в. до н. э. в Ниж-
нем Полнеет ровье, через которые в определенной степени про-
исходил торговый обмен со степью, прекращают свое сущест-
вование в начале III в. до н. э. Следовательно, все говорит о
резком сокращении греко-варварской торговли в III в, до н. э.,
что отличает этот регион от Нижнего Побужья.

Находки одинаковых клейм -в одних и тех же «комплексах
говорят о том, что товары к скифам попадали целыми пар-
тиями. Кроме товаров в амфорной таре к ним поступала чер-
нолаковая посуда из Аттики и Малой Азии, украшения и дру-
гие предметы. Греко-скифская торговля строилась на основе
натурального обмена. Подтверждением этого может служить
неразвитость монетной чеканки, .почти полное отсутствие ан-
тичных монет на поселениях и скифских «памятниках.

Если к скифам в значительных объемах поступало нино и
оливковое масло, о чем говорят многочисленные находки ам-
форной тары, столовая посуда, металлические изделия, в том
числе ювелирные, ткани, то взамен греки получали из Дне-
стро-Ду па некого междуречья скот, кожи и другие продукты
скотоводства. Представляется, что зерно от скифов не посту-
пало, так как мы Не знаем оседлых скифов -в этом регионе,
да и климатические условия создавали возможности для зем-
леделия только вблизи водоемов, где находились эллино-вар-
варские поселения.

Трудно судить о том, какой была организация торговли
между греками и скифами. Вероятно, она регламентирова-
ласъ определенными договорами и проходила под надзором
соответствующей коллегии агрономов, если операции имели
место внутри городских стен Тиры или Никоими. Но предпо-
лагается, что торговля могла происходить и на торжищах
вне их, на поселениях Нижнего Поднестровья и других мео,
чему есть ряд косвенных .подтверждений.

В целом для торговых отношений между греками и ски-
фами! -в Днсстро-Дунайском междуречье .характерна доста-
точная непродолжительность во времени. Кроме того, если в
других регионах скифы поставляли значительны? объемы
зерна, здесь же они ограничивались продуктами скотовод-
ства.

И. А. ЕМЕЦ

Москва

К ВОПРОСУ О КУЛЬТАХ ВЕРХОВНОГО
ЖЕНСКОГО БОЖЕСТВА И БОГА-ВСАДНИКА

У СИНДО-МЕОТОВ

Одним из важнейших аспектов международных отпоите
ний в бассейне Черного моря в древности были контакты в
сферах культуры и религии. В последнем случае подобные
контакты часто приводили к созданию синкретических куль-
юв. Одним из ярчайших примеров религиозного синкретиз-
ма считается культ, так называемого местного верховною
женского божества, которое в азиатской части Боспора, яко-
бы почиталось под эллинизированным именем Афродиты Апа-
туры, и в котором, якобы, слились представления о грече-
ской Афродите и некоем синдо-меотском верховном женском
божестве. Прн этом само собой предполагается, что факт
существования подобного божества у сипдо-мсотов давно до-
казан и не вызывает никаких .сомнений. Посмотрим, какие
для этого привлекаются аргументы

Прежде всего отметим, что нет ничего загадочного в са-
мой эпиклезе Афродиты—Апатура, которая, скорее всего,
происходит от названия общеионийского, релш полного празд-
ника, символизировавшего единение фратрий. Впрочем, сле-
дует указать, что других примеров в античном мире, когда
праздник Апатурий связывался с культом Афродиты, нам не
известно, он всегда имел отношение либо к культу Зевса, лн
бо Афины (Раиз. II, 33). Несомненно, подобный факт требу
ст своего объяснения, и, возможно, оно заключается в том
что культ Афродиты был особенно популярен в среде пер-
вых греческих переселенцев, осваивавших этот регион.

Далее миопие исследователи чуть ли не главным доказа-
тельством существования у с,индо-меотов культов верховно-
го женского божества и бога-всадника считают изображение
на золотой пластине IV—III вв. до и. э. из Мерджан (Ива-
нова. 1954; Артамонов, 1961; -Блаватский, 1964; Онанко,
1976; Анфимов, 1977). Однако, .как показывают многочислен-
ные аналогии эллинистического времени из Малой Азии и
позднее первых веков н. э. с территории Боолора, подобные
изображения призваны были символизировать идею героиза-
ции умерших и никакого отношения к вышеназванным куль-
там не имеют. Эта же группа исследователей для доказа-
тельства своей точки зрения о существовании у енндо-мео-
тов культа верховного женского божества пытается исполь-
зовать изображение на золотой пластине от женского голов-
ного убора из кургана Карагодеуашх.

Прежде всего отметим чисто эллинский, а не местный,
варварский стиль изображений -на пластине. В -верхнем се
ярусе, скорее всего, изображена богиня судьбы Тюха, в сред-
нем — показана колеснн-ца, запряженная двумя лошадьми,
ими управляет возничий, в котором можно вид-еть Гел нос а
или Нику В центре нижнего яруса на троне ендит богиня, в
которой как раз и видят верховное синдо-меотекое божест-
во. По бокам от нее сидят двое юношей, еще двое -персона-
жей стоят сзади.

Следует подчеркнуть, что подобные сюжеты были харак-
терны для эллинских погребальных и меморати-вных памят-
ников, объединенных идеей апофеоза умерших. Особенно
популярны они были в то же самое время, т. с. в IV в. до
и. э. в Малой Азин, что может указывать на влияние скорее
каких-то малоазинских -представлений, чем местных, варвар-
ских.

То же самое можно сказать и про изображение с двумя
противостоя ши мм всадниками на оковке ритона из кургана
Карагодеуашх, которое со времен М. И. Ростовцева (1913)
часто связывали с культом бога-всадника, который якобы
существовал у синдо-меотов. Одиако аналогичные сюжеты
хорошо известны -в эллинистическое время в Малой Азии и
позднее на Бослоре и отражают ие что иное, как идею герои-
зации умерших.

Не имеет никакого отношения к культу верховной синдо-
меотской богини и изображение зм-еоногой богини с отруб-
ленной человеческой головой в руке, происходящее из курга-
на IV—III вв. до н э. близ сг. Ивановской (Анфимов, 1977;
Шауб, 1987). Такие же изображения известии в скифском
кургане Куль-Оба Керчи и в склепе эллипнсп! чес кого вре-
мени № 1012 в Херсонесе Анализ-показывает, что они имеют
иконографию Кибелы, а отрубленная голова в руке, видимо,
призвана символизировать связь с заупокойным культом.

Нельзя относить к интересующему нас культу и леп-
ные идолообразные статуэтки, встреченные на некоторых
меотских городищах — Елизаветинском и Роговском 1, Паш-
ковском 6 и др. Они становятся известны достаточно позд-
но, вероятно только с рубежа пашей эры. Примерно в то
же самое 'время почти аналогичные по типу статуэтки отмс
чаются у тавров, на сельских поселениях Боснора и несколь-
ко раньше у скифов, под влиянием которых они, скорее все-
го, и распростнились практически по всей территории Север-
ного Причерноморья. Предположительно, они могли и мето
различные функции: выполнять роль апотропеев, служить
и -ображеннями домашних божеств, предков и т. и.

Этим и исчерпываются все «доказательства» н пользу
существования у синдо-меотов культов верховного женского
божества и бога-всадника, которые при ближайшем рассмоь
репии оказываются .или сильно натянутыми, или неправиль-
но истолкованными. Насколько -нам позволят судить изве-
стные к настоящему времени материалы, их религиозные
представления были гораздо более примитивными и выра-
жались в различных анимистических верованиях, обожеств-
лении сил природы, тотемизме, почитании культа предков.
Определенное распространение у ннх имели различные ви-
ды магии.

С. В. ПОЛИН
Киев

КОМПЛЕКС АМФОР ВТОРОЙ ЧЕТВЕРТИ IV в. до н. э.

ИЗ КУРГАНА У г. ОРДЖОНИКИДЗЕ
ДНЕПРОПЕТРОВСКОЙ ОБЛАСТИ

С началом греческой колонизации Северное Причерно-
морье становится органической частью древнегреческой ой-
кумены, прочно связанной с малоазипокими и средиземно-
морскими центрами, в первую очередь, торговыми связями.
В системе отношений этого рода важным компонентом яв-
лялось местное североп ри черно морское скифское население.
Археологическими свидетельствами интенсивнейших греко-
скифских связей, помимо всех прочих сравнительно более
редких категорий, являются массовые находки греческих
амфор в скифских курганах и на поселениях (Онайко, 1970).
В процессе исследований скифских курганов последних лег
открываются новые комплексы амфор (Бра шине кий, 1980),
которые по обстоятельствам находки (закрытые комплексы)
являются неоценимым подспорьем в разработке хронологии
амфорного клеймения различных центров (Виноградов,
1974).

В 1988 г. Орджоникидзевская экспедиция ИА АН Украи-
ны .под руководством Б. Н. Мозолевского проводила раскоп-
ки скифских курганов к юго-щостоку от г. Орджоникидзе,
близ железнодорожной станции Чертомлык. (Кургаи Черто-
млык расположен в 20 км северо-восточнее.) Все скифские
курганы ко времени раскопок были распаханы и .практиче-
ски не -выделялись >в рельефе. Имеются сведения о том, что
при строительстве орошаемой системы на этих полях в прош-
лом, была предпринята планировка курганного поля.

Особый интерес среди исследованных представляет кур-
ган № 8, высотой 0,2 м. Курган окружал кольцевой ров диа-
метром 41 м, судя по которому первоначальная высота на-
сыпи могла составлять около 2—3 м. Курган содержал ос-
новное небогатое захоронение воина с набором наступатель-
ного вооружения, совершенное в яме с подбоем весьма зна-
чительных размеров, и впускное .разграбленное женское по-
гребение, где наряду с типично женскими вещами присутст-
вовало и оружие — наконечники стрел.

Во рву кургана в основном возле перемычек, особенно возле
западной, содержались остатки мощной тризны, связанной с
воинским захоронением. Она состояла из фрагментов амфор,
чернолакового аттического килика^канфара, обломков камен-
ного блюда ш костей животных. В составе тризны также об-
наружены пращевой камень и наконечник стрелы. Часть
тризны уничтожена -при распашке. Возле перемычек рва ос-
татки тризны имели вид сплошных вымосток из частей ам-
фор (целые дойные части, горловины с ручками, крупные
фрагменты стенок), изредка перемежавшихся конскими че-
репами л отдельными костями животных. В синхронности
всех находок из рва сомнений нет, поскольку все фрагменты
амфор, чернолакового сосуда и каменного блюда, найденные
на различных участках рва н на разной глубине, склеились
в единые изделия.

В общей сложности во рву найдены профилированные
части 34 амфор. К-роме лого, целая амфора найдена и в захо-
ронении воина. Из фрагментов всего восстановлено 13 це-
лых форм. По центрам производства амфоры распределяют-
ся следующим образом: 23 гераклейскнх (66%), 7 хиосских
колпачковых (20,3%), 2 фасосских биконпчсских (6%). I чи-
па Солоха 1 (3%), 1 с рюмкообразной ножкой (3%), I не-
известного центра (3%)

На 14 гераклейскнх амфорах или их частях сохранились
энглифическис клейма II и III групи, по II. Б. Браминскому.
Имелись ли клейма на остальных гераклейскнх амфорах,
сказать трудно, поскольку не сохранились те части горловин,
на которые онн обычно наносились. Ряд клейм нанесен од-
ним штампом. Клейма содержали имена магистратов Вакха
и Амфита, фабрикантов Аполлония, Артемона, Мюса и Гин-
доса По данным Б. А. Василенко, магистраты Бак.х и Ам-
фит, а также фабриканты Аполлоний и Артемов, входят в
число ранних, действовавших ио позднее начала второй чет-
верти IV .в. до н. э. (Василенко, 4974).

Об,е фасосские амфоры имели на ручках рельефные пря-
моугольные клейма с эмблемами рыбы (или дельфина) и со-
баки с надписью по 4 сторонам Время существования клейм
данного типа -приходится на первую половину IV в. и огра-
ничивается 340/335 гг. до и. э. (Виноградов, 1974; Гарлан,
1988). Чернолаковый канфар по форме и штампованному
орнаменту -по материалам Афинской агоры датируется тре-
тьей четвертью IV в. до п. э. Однако, судя по 'находкам из
Олинфа, изделия такой формы и орнаментации широко бы
топали еще в первой .половине IV в. до и. э.

Совокупность всех данных свидетельствует о датировке
амфорного комплекса из кур!аиа у г. Орджоникидзе в пре-
делах второй четверти IV в. до н. э.

Е. Я. ТУРОВСКИМ

Севастополь

К ВОПРОСУ О ПРИЧИНАХ КРИЗИСА
В СЕВЕРНОМ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ

В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ III в. до н. э.

Археологические данные свидетельствуют, что в пределах
1-й Головины (трети) III в. до и. э. в Северном Причерно-
морье происходили события, коренным образом изменившие
ситуацию в этом регионе. В это время исчезают скифские
курганные могильники, прекращается жизнь на Каменском
городище, столице степной Скиф ин, на скифских .поселениях
Нижнего Поднепровья, прекращают существование или по-
гибают сельские поселения и усадьбы на хорах 1реческнх
государств от Поднестровья до Европейского Боспора.
Поиски причин названных явлений привели исслед-овате
лей к разным реконструкцияVI и гипотезам. Согласно -первой
и» пих — наиболее ранней и распространенной —-причиной
прекращения жизни названных выше памятников явилась
сарматская экспансия на запад, в результате которой тер-
ритория степной Скифии была подвержена катастрофичес-
кому разгрому. В свою очередь скифы, теснимые пришель-
цами, обрушились па греческие государства региона, -под-
вергнув их хоры -полному разорению (Мачи некий, Щеглов,
Браминский, Марченко). Согласно другой модели причины
резкого изменения ситуации в Северном Причерноморье
кроются в резком изменении климата в регионе (Полин). Вы-
сказывалось также мнение, согласно которому .причины кри-
зиса в Северном Причерноморье в первой половине III в. до
и. э. определялись внутренним состоянием собственно скиф-
ского общества как общества кочевников (Доманский).

На наш взгляд, каждая из названных версий достаточг
но уязвима. Гипотеза о сарматском вторжении в Скифию в
Ш в. до н. э. не находит археологического подтверждения.
Самые ранние памятники к западу от Дона датируются вре-
менем не ранее второй половины II в. до н. э. (Симоненко).
Против этой модели развития событий свидетельствует и ха-
рактер прекращения жизни на -скифских поселениях и горо-
дищах: до сих пор -нигде на -памятниках, подвергавшихся
раскопкам, нет никаких следов разрушений или пожарищ,
вызванных вражескими нападениями. Кроме того, вызывает
сомнение тезис о единовременности гибели всех памятников
на хорах греческих государств. Так, например, -внимательный
анализ и сопоставление мате-риалов памятников -ближней (иа
Геракл-ейском полуострове) и дальней (в Северо-Западном
Крыму) хоры Херсонеса показывает, что жизнь на -последних
прекратилась 10—15 годами раньше.

Климатически» фактор (например, многолетние засухи)
могли привести к определенным подвижкам в скифском об-
ществе. Однако факт резкого -потепления -в Северном При-
черноморье в рассматриваемое время — не более чем веро-
ятная гипотеза, против которой свидетельствует, например,
вполне благополучное существование поселений хоры грече-
ских государств Северного Понта, прекращение жизни на
которых -было вызвано, очевидно, варварской угрозой, а не
изменениями климата.

На наш взгляд, наиболее перспективно усматривать при-
чины рассматриваемых явлений во внутреннем развитии
скифского общества. Однако в настоящее время следует, по-
видимому, признать, что проблема причин кризиса в Север-
58
;юм Причерноморье- в Ш в. до н. э. в полной мере остается
открытой. Решающее значение на пути ее решения може!
сыграть уточнение верхних дат для отдельных греческих и
скифских памятников, а также выяснение характера прекра-
щения жизни на них.

К. К. МАРЧЕНКО
Санкт- Петербург

АЛОПЕКИЯ. ПСОЯ, ИЛИ...?

Открытие новой древнегреческой колонии на территории
акрополя Елизаветовского городища поставило па повестку
дня вопрос об отождествлении этого памятника с одним лз
известных нам по литературной традиции «населенных пунк-
тов Боспора. На-пути достижения этой цели в первом прибли-
жении, по-видимому, вполне возможны сразу 2 различных
решения.

Наряду с давно известной и, казалось бы, хорошо утвер-
дившейся точкой зрения, согласно которой здесь, в дельте
Дона в III в. до п. э. находился остров Алонекия, «имеющий
смешанное население» (Шелов, 1970), в последние годы до-
вольно быстро сформировалось и получило заметное распро-
странение и другое ‘представление, увязывающее вновь обна-
руженный памятник и его окрестности с неким безымянным
городом и так называемой Псоей, разделенной в конце
IV в. до н. э. боспорским царем Евмслом на земельные участ-
ки для тысячи 'переселенцев нз дорийского Каллатиса (Федо-
сеев, 1992; 1993).

Вместе с тем анализ используемых в обоих .построения-,
нарративных .источников, главным образом справки Страбо-
на (XI, 2, 3) и сообщения Диодора Сицилийского (XX, 25).
не выявляет сколь-либо значительных преимуществ ни
одной из указанных локализаций, поскольку в первой из
них (остров Алопекия) содержится предельно точное опреде-
ление местонахождения этого поселения («на расстоянии ста
стадий») перед Танаисом (ср., РЫ., Ш, 5, 6/), .по не вполне
ясна его хронологическая привязка, а во второй (город и так
называемая Псоя) — все обстоит как раз наоборот.

При отсутствии 'каких-либо иных письменных свиде-
тельств, способных так или иначе устранить 'возникшие труд-
ности с отождествлением, единственно доступным способом
скорректировать наши 'Представления является привлечение
независимых данных палегеографии района Елизаветовского
городища и материалов археологии самой греческой колонии
для последующего сопоставления наиболее надежных фактов
и наблюдений с информацией, содержащей^ в .соответст-
вующих отрывках из трудов Страбона и Диора. Априори не-
обходимо заметить, однако, что предварительные результа-
ты такого синтеза в силу принципиального -различия перво-
источников н фатальной неполноты наших знаний вряд ли
могут иметь абсолютную ценность и к тому же несомненно
требуют дополнительного ранжирования. Немаловажным
фактором, существенно затрудняющим принятие окончатель-
ного решения, оказывается, наконец, и то обстоятельство,
что и сами-то конкретные сообщения античных авторов во
многом отличаются друг от друга по своим интерпретацион-
ным возможностям.	ЛП

В этом отношении свидетельство Диора, на первым
взгляд, 'кажется наиболее предпочтительным и, очевидно,
предоставляет в р\ки исследователей достаточно обширную
гмпу для проведения сопоставлений с данными археологии.
Возникшая на его основе 'новая локализация Псои включает
в себя целую серию разного рода .специфических 'признаков
греческого поселения на территории Елизаведовского городи-
ща, в том числе: время н форму выведения колонии, ее пер-
воначальный облик, размеры и количество поселенцев, особо
тесные торговые связи с дорийским Херсонесом н т. д. (Под-
робнее см.. Федосеев, 1992; 1993.) Все дело, однако, состоит
в том, что большая часть этих «оригинальных» черт уже из-
начально пе может быть признана в качестве определяющей.
Отмеченные совпадения и соответствия информации различ-
ных уровней затрагивают в значительной мере лишь наибо-
лее общие, вторичные или даже малосущественные харак-
теристики памятника. За рамками разработки фактически
полностью осталось наиболее важное — этнокультурный со-
став «населения и, разумеется, базовая функция колонии.

Оценивая теперь надежность локализации П-сои в ни-
зовьях Дона под указанным углом зрения, мы, исходя из ин-
формации, содержащейся в сообщении Дифа, 'вправе ожи-
дать, что археологические материалы вновь открытого па-
мятника однозначно зафиксируют нам наличие здесь в коп-
не IV — начале III в. до н. э. следов вполне гомогенной,
г. е. греческой в своей основе культуры и обитателей, глав-
ной сферой хозяйствования которых являлось пашенное зем-
леделие. В действительности все обстоит совершенно иначе.

Как показывает анализ соответствующих данных, колония
уже с момента своего основания имела смешанное ‘Населе-
ние. Более того, в составе ее жителей, по всей видимости,
60
было гораздо больше .выходцев из варварской среды, поле-
чи этнических греков. На это прямо указывает факт при-
сутствия в керамическом комплексе памятника необычно
большого, в сравнении с аналогичными показателями малых
городов Боспора, количества лепной посуды — до 70—8Ос/о
обломков без учета амфорной тары. Эти же данные вполне
надежно свидетельствуют и в пользу того, что экономичес-
кой основой жизнедеятельности насельников дельты Допа
этого периода, как, впрочем, и более раннего времени, про-
должали оставаться рыболовство и торювля. Указанное по-
ложение дел существенным образом затрудняет безоговороч-
ное принятие недавно предложенного варианта отождествле-
ния Пеон и как минимум требует поиска дополнительных ар-
гументов в его пользу.

Несколько более обнадеживающие результаты на этом
фоне дает рассмотрение локализации острова Алоне кия. Не-
смотря на то, что справка Страбона явно проигрывает своей
информативностью в сравнении со свидетельством Диодорз,
нельзя не заметить, что она наилучшим образом сочетается
с материалами палеогеографии и археологии нового поселе-
ния в дельте Доиа. Единственным камнем преткновения в
данном случае до сих пор остается лишь сомнительная воз-
можность надежной хронологической привязки этого памят-
ника к письменному источнику. Впрочем, даже п.ри учете са-
мых современных и, что совсем не исключено, несколько за-
ниженных датировок клейменной керамической тары, ка-
кой-то, по-видимому, крайне незначительный, период сосуще-
ствования большой боспорской колонии <на территории Ели-
заветовского городища и раннего Танаиса .всс-таки фикси-
руется (Федосеев, 1990). Другое дело, оправданно ли пред-
положение, что его оказалось вполне достаточно, чтобы ис-
точнику Страбоиа было удобнее вести своп отсчет местона-
хождения Алопекии от относительно менее крупного, если н<'
сказать крошечного, поселения греков, каковым, по всей ви-
димости, в начале III в. дю и. э. являлся Танане?

Н. А. ЛЕИПУНСКАЯ

о связях ОЛЬВИИ С ИТАЛИЙСКИМ РЕГИОНОМ
СРЕДИЗЕМНОМОРЬЯ

В ПОЗДНЕЭЛЛИНИСТИЧЕСКОЕ ВРЕМЯ

Одной из интересных находок последних лет в Ольвии
является комплекс керамики из подвала эллинистического
жилого дома на участке НГС, жизнь которого йрекратилась
в середин? П -в. до .и. э. В состав комплекса входила разно-
образная керамика, главным образом III—П вв. до н. э.
Остановимся здесь лишь на части этого комплекса — амфо-
рах, которые дают возможность осветить новую страницу в
торгово-обменных отношениях Ольвии позднеэллинистичс-
ског'о «времени.

Комплекс амфор состоит из характерной для позднеэлли-
нист.ического имно-рта тары — это амфоры Родоса, Синопы,
Книда, Коса и т. д., датирующиеся III—II вв. до н. э. У сте-
ны подвала 1П зИи стояли две амфоры, долгое время называе-
мые в нашей литературе амфорами типа Усть-Лабинских и
определяющиеся как греко-италийские. По своим морфоло-
гическим признакам амфоры близки типу Е, по Е. Вилл, но
отличаются между собой по глине. Одна из них сделана ш
глины, сходной с родосской, поверхность ее покрыта .розова-
той обмазкой. Эта амфора, скорее всего, относится к произ-
водству керамических мастерских родосского круга. Пожа-
луй, н по некоторым деталям формы она является переход-
ной от типа Д и Е (по Е. Вилл). Вторая же полностью со-
ответствует описанию испанских амфор этого же морфологи-
ческого типа. Обе амфоры датируются 1 половиной II в. до
и., э. Такие сосуды часто встречались в Ольвии, но испан-
ский вариант среди иих не выделялся.

Наконец, особый интерес представляет совсем новый для
Ольвии тип амфор, не выделяемый ранее, — это амфора из
Карфагена, сходная с экземпляром из Пиццнки-Пантанелло
(Италия). Фрагменты таких амфор находили раньше в Оль-
вии, однако они -не соотносились с той или иной формой все-
го сосуда. Теперь удалось определить их >как так называе-
мые пунические амфоры — продукция Карфагена 1 полови-
ны II в. до и. э.

Определение этих типов амфор позволяет наметить неко-
торые новые черты в международных связях Ольвии поздне-
элл кинетического 'времени. Пунические амфоры и, вероятно,
испанские поступали в Северное Причерноморье в русле свя-
зей с территорией Италии, известных и по другим материа-
лам. В то же время они координируются с другими, хотя и
немногочисленными карфагенскими изделиями, известными в
Северном Причерноморье с V в. до н. э. (лицевые бусы).

Находки греко-нтал-ийских и карфагенских амфор дают
возможность получить более расширенное представление о
характере отношений Ольвии позднеэлливистического вре-
мени с италийским регионом Средиземноморья.
Ю. Г. ВИНОГРАДОВ

Москва.

М. И. ЗОЛОТАРЕВ
Севастополь

ХЕРСОНЕС И ПТОЛЕМЕЕВСКИЙ ЕГИПЕТ в III в. до н.э.

При раскопках квартала ХСУ1 в северо-восточном райо-
не Херсонеса в 1993 г. в южном углу помещения 8, в верх-
ней части заполнения круглой водосборной цистерны, выруб-
ленной в скале, найдена небольшая прямоугольная мрамор-
ная плита, размерами 25, 8X17, 4X7,4 см. Плита сохранилась
целиком с незначительными сколами по ребрам камня. На
длинной торцевой поверхности плиты вырезана трехстроч-
ная древнегреческая я ад пись, дошедшая до <нас без утра г.
Высота букв в надписи 10 мм, ширина — от 8,5 до 14 мм.
Расстояние между первой и второй строкой 8,5 мм, второй
н третьей — 6 мм. Перевод надписи:

ХАРМИП, СЫН ПРИТАНА

ПО ИВОЛЕНИЮ (божеству посвятил)

СЕРАПИСУ, ИЗИДЕ И АНУБИСУ

Палеографические особенности позволяют датировать над-
пись серединой III века до н. э.

Судя по конфигурации плиты, ее размерам и характеру
обработки боковых граней, она была -вмонтирована в камен-
ное сооружение, возможно алтарь, подобно вставкам с надпи-
сями на эллинистических надгробьях Херсонеса. Место на-
ходки надписи |Позволяет предположить, что посвященный
3 восточным божествам алтарь был сооружен в Ш в. до и. э.
на расположенном в непосредственной близости от девяно-
сто шестого квартала теме-носе эллинистического Херсонеса.

За долгие годы раскопок в Херсонесе накопился достаточ-
но представительный материал, происходящий из эллинисти-
ческого Египта. Это прежде всего перстни с изображением
Птолемеев, специфическая александрийская керамика и т. и
Некоторые богатые погребения эллинистического некрополя
Херсонеса <по набору погребального инвентаря могут свя-
зываться с птолемеевским Египтом. Сопоставление новой
надписи — посвящения .египетским божествам — с александ-
рийскими находками из Херсонеса позволяет предполагать
среди наемников армии державы Птолемеев |П.рисутствие
выходцев -из Херсонеса. С ними, очевидно, следует связывать
появление около середины III в. до н. э. в херсопесском пан-
теоне культа египетских божеств в таком тройственном со-
четании.
1в. БЕТТ ГЕР
Берлин,
Ю. Г. ВИНОГРАДОВ
Москва

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЙ СОВМЕСТНОЙ
РУССКО-НЕМЕЦКОЙ АРХЕОЛОГИЧЕСКОЙ ГРУППЫ

В ТАНАИСЕ В 1993 г.

С 15 августамио 30 сентября 1993 г. в Танаисе проводила
первые совместные исследования русско-немецкая группа,
основанная Немецким археологическим институтом, Инсти-
тутом археологии Российской Академии наук, археологиче-
ской лабораторией Ростовского университета и археологиче-
ским музеем-заповедником «Танаис». В ее работе при сов-
местном -руководстве Т. М, Арсеньевой (Москва) и Б. Беттге-
ром (Берлин) принимали участие 4 немецких, 18 русских н
2 польских сотрудника.

Задача группы состояла в том, чтобы попытаться найти
агору Тананса и определить, в какой мере город, окруженный
варварскими «племенами меотов и сарматов, был построен по
принципам греческого градостроительства и какое влияние
па его развитие с III -в. до н. э. по V в. н. э. -имели тесные
связи и длительные контакты с варварской средой.

Раскопкам в Танаисе предшествовали проведенные в ав-
густе научные геофизические изыскания, которые должны
были определить место будущих -раскопок на городище. Из-
мерения при помощи электросопротивления поч-вы, выпол-
ненные польскими коллегами (К. Мизевич и Т. Гербих) из
Института археологии и этнологии Польской Академии наук,
показали 2 крупные площади (20X25 и 20X35 м), свобод-
ные от архитектуры. Из них, та площадь, которая находится
в южной части города и расположена ближе к порту, могла
быть возможным местом агоры. Именно здесь были начаты
раскопки, в ходе которых был исследован участок «площадью
275 м2. Так как повсюду был достигаут материк (скала)»
можно представить стратиграфию в ее исторической после-
довательности:

1.	Вдоль скалистой ступени, протянувшейся с востока на
запад, была сооружена т.рехступенчатая лестница шириной
8 м со ступенями из крупных каменных квадров. Судя но
находкам родосских амфорных клейм, оиа была возведена з
начале П в. до н. э. Самая верхняя ступень представляет со-
бой .стилобат. В западной части лестницы было найдено вы-
рубленное в камне ложе для основания колонны. Интерко-
лумний в 1,9 м позволяет реконструировать и 3 колонны, а
при уменьшении и-нтсрколу мния средних колони то 1,4 .м, воз-
можны 4 колонны. Боковые границы лестницы образовыва-
ли выступающие .резалиты из искусно обработанных орфо-
статных плит. За ступенью стилобата находится -ровная пло
щадь, которая тянется к северу на 5,6 м, скала под пей пло
ско выровнена. Очевидно, перед нами внутреннее простран-
ство каких-то ворот шириной 8 V, длиной 5,6 м. Северный
конец ворот, ведущий к агоре, известен пока только в -самом
позднем строительном периоде (II—III вв и. э.). Сооружу
нпе (лестница и ворота) было разрушено пожаром, сутя ио
керамических! находкам в 1 в. до н. э.

2.	Вероятно, уже в 1 в. н. э. сооружение было обновлено
Лестница после -незначительного ремонта продолжала суще-
ствовать, ворота были восстановлены на меньшей площади.
От северного конца сооружения сохранилось лишь основа-
ние стены широкой 1 м с отверстием для водостока. Внут-
реннее пространство ворот получило новый пол из утрамбо
ванной глины. В восточной части на верхней террасе вместо
коротких резал итов, было возведено крыло постройки пока
неизвестных размеров. Все это сооружение было -разрушено
пожаром. Вся западная часть сооружения перекрыта мощ-
ным слоем каменного зава та, в котором находилась кера
М'Пка II—III -в.

3.	После разрушения, которое соответствует времени ра <-
!рома всего города, около сероди.ны III в. н. э., -следовал 1.1 ч-
тельный отрезок времени, в который поселения по сущест-
вовало.

4.	Око-ло середины IV в. п. э в районе прежнего сооруже
ния ворот возникли постройки домов, выполненные характер
ним для Тапаиса этого времени способом: па площади пред-
полагаемых построек были устранены завалы прежних' слоев
до скалы, и даже скала была вырублена для землянки на
30 см. Всего было установлено и частично раскопано 3 до-
ма. У них такие большие площади, что они выходят за пре-
делы раскопа. В стратиграфии и а-рхитсктурс возможно раз-
личить 3 периода, которые охватывают: первый период —
середины IV в; второй период — начало V в.; третий пе-
риод — середина V в. В пер-вом периоде были сооружены до-
ма В и С в форме полуземлянок, основания которых были
врублены в скалу. Обе постройки этого в-рсменн после н\
гибели были обновлены -в результате ремонта и продолжа-
ли использоваться во втором периоде. Во втором периоде
дом В был расширен в северо-восточной част, а дом С зна-
чительно расширился на север и был разделен па 3 помс-

5.	Заказ № 1395

65
тения, что указывает на определенный расцвет поселении
этого времени. Помимо расширенных построек был соору-
жен еще и дом А. как новая постройка, которым в отличие
от домов В и С ле был загл\5ле», а построен на выровнен
нон поверхности завала III -в. и. э.

Богатые материалы, встреченные во всех 3 домах этого
периода, датируют соружсния концом IV7 началом V в.
Среди керамики очень высока доля лепной, а юпчарнач
большей частью состоит из амфор. И по количеству и по
составу этой группы материалов можно заметить большие от-
личия находок из слоев, принадлежащих сооружению вор-»’.
Проясняются принципиально различные функции строи-
тельных сооружений: сначала общественные сооружения
(III—11 вв. до н. з. — III в. и. э.), а затем район частных
жилых построек (IV—V вв.).

Третий период возник только по истечения определенно-
го времени, в которое поселение но существовало. В южной
части раскопа были найдены остатки 3 построек этого вре-
мени крайне плохой сохранности. Сильные отклонения в
ориентировке от предшествующих построек (первого и второ-
го периодов указывают, что новым жителям не были извест-
ны более ран.нис постройки. Это же можно заметить уже по
строениям 2 первых периодов IV—V в. в отношении к ста-
рому сооружению ворот. От слоя, принадлежавшего домам
третьего Периода, из-за совремсН1|гой выборки камня сохра-
нилась небольшая часть. Поэтому более точная датировка,
чем в рамках первой половины V в., пока невозможна.

Стены домов первого периода IV—V вв. были построены
из каменною материала, и твлеченного из слоев предшест-
вующего периода. В развалинах этих стон, которые в .ходе
раскопок разбирались, найден 21 фрагмент надписей па
мраморных, известняковых и песчаниковых плитах различ-
ных размеров и качества, служивших строительным материа-
лом. Следует указать, что эти камни были извлечены из за
вала III в. и. э. Можно предположить, что все эти надписи
раньше были поставлены в районе сооружения ворот. Это
было однозначно подтверждено в ходе раскопок слоя занята
перед лестницей и на ее ступенях, а также во внутреннем
пространстве ворот. Здесь был найден еще 41 фрагмент
надписей, из которых некоторые точно подбираются с теми,
которые происходят из стен IV—V вв. Р,ечь идет о (52 фраг-
ментах надписей, из пнх 46 — на греческом я тыке, и 16 —
содержат сарматские тамги. Частота, п отчасти отличное рс-
мсс тонное исполнение последних свидетельствуют: 1) о вы-
сокой уровне образования этой варварской! группы населения
в юроде, которая и с пользовал а свою собственную систему
таков письма; 2) об общественном значении представите-
лей этой группы, имевших право поставить свои надписи, ко-
। )рые тогда, вероятно, должна была понимать и греческая
часть населения; 3) о праве, данном, очевидно, городским уп-
равлением, наряду с греческими надписями, устанавливать
свои надписи на предпочитаемом, очень оживленном место
у входа на агору Таванса, с целью доказательства высокою
обществен того положения этой категории населения.

Совокупность мест нахождении этих надписей укр^.«ч»ч 1
нас в предположении, что мы открыли моею входа на аюр
в ее важной части - в районе ворот. Кстати, если уж рано.,
входа был гак богат надписями, то на само!! агоре можно
ожидать еще больше подобных находок, прежде всего офи-
циальных документов города и Боснорского царства.

Одним из самых значительных результатов раскопок но-
вого обществе иного участка Та тиса явилось открытие не
лой коллекции монументальных эпиграфических памятников,
число которых только за один расковочный сезон состава ю
35 (для сравнения, начиная с 60-х годов, система гичс скис
раскопки и случайные находки в городе принесли не билес
двух десятков лапидарных надписей). Новонайдеппые эпи-
графические документы иронтвелн подлинный переворот в
наших представлениях об истории Тананса, прежде всею до-
поле мелю некой эпохи, поскольку впервые та мнотс шея [11-
летия археологических изысканий этого античного центра в
распоряжение науки поступила внушительная серия тн 6
(т. е. более четверти от общего числа) этлпнистических ла-
пидарных памятников. Все они, за исключением одного, вы
сечены .па местном известняке.

Среди них бесспорно выделяется декрет конца III - пер-
вой половины II в. до и. э., изданный от имени демоса, что
пошоляет, по всей видимости, подвести черту в диску сечи
об обстоятельствах основания города в устье Дона и соста-
ве контингента его колонистов, отдав пре (почтение версии
Д. Б Шелова. Он считал, что это была чг ко иищ таш'оппая
акпня Спартокидов, по предприятие индивидуальпой тру ины
боспорских купцов, и что Танане утратит свой политический
сувсрппитет едва ли не раньше -инкорпорирования Боспора в
ианпонтийокую державу Митридата Бвнатора Постановле
пне вырезано на постаменте статуи, нижнюю профилирован-
ную полочку которой) тапнмают 3 строки почет пой эпи-
граммы.

Не менее важны в историческом плаче 2 пашней (одна
— почетная стела, тру тая — на баю <.>.цуи), выученные-, с
максимальной степенью вероятности, в честь царицы Дипа*
мин, что позволяет поставить вопрос о .роли внучки Митри-
дата в судьбах Та пайса, возродив гипотезу М. И. Ростов-
цева об ее оппозиционной Полемону деятельности на Азиат-
ском Боспоре, а также вновь вернуться к сложной пробле-
ме разгрома города талантов. Одна из упомянутых надпи-
сей. наряду с 3 вотивными, впервые однозначно регистри-
руют деятельность в эллинистическом Тана нее религиозных
фиасов, почитавших Аполлона и появившуюся здесь босиор-
скую богиню Афродиту, владычицу Апатура, которой посвя-
щена мраморная стела со сложной рельефной композицией
во фронтоне, украшенном вместо антефиксов фигурка мп
сфинксов.

Гораздо значительнее в количественном отношении серия
из 27 высеченных исключительно на мраморе эпиграфических
документов постполемоновской эпохи, добрая половина ко-
торых приходится иа годы правления Савромата II
(174—210) и Р-сскупорида 11 (211—226). т. е. на последний
период функционирования монументальных ворот агоры (?);
некоторые надписи этого времени, упавшие при разрушении
комплекса с его стен, были найдены в .раздавленном со-
стоянии 1'п $Ни. Наиболее значительным в историческом ас-
пекте представляется тот факт, что самые ранние лапидар-
ные памятники римской эпохи как из новой коллекции, так
и из находок минувших лет, относятся ко времени не рапсе
правления Савромата I (93—123), когда Танаис, по наблю-
дениям Д. Б. Шелова, возрождается как урбанистический
иентр по планировке римского лагеря и обносится оборони-
тельными стенами. Только столетне спустя, после Полемоно-
ва разгрома возрождается, вне всякого сомнения, и нормаль-
ная общественная, религиозная и экономическая деятель-
ность полиса, получившего при этом от -боспорского царя
особый политический статус, как-то доказывает первый пока
па Боспоре декрет императорской эпохи в честь сына Матиа-
ла. внесенный по предложению «прэдров Совета та найтов,
что на Боспоре». При Савромате I в Танаисе воздвигаются
наиболее монументальные, великолепно исполненные почет-
ные и вотивные эпиграфические памятники па мраморе,
2 из которых украшены рельефами с изображением Кибелы
и увенчиваемого Никой воина в полной пагюплии.

Из прочих категорий выделяется многочисленная, как
всегда, в Танаисе, группа актов фи ас и то в (8). 3 строитель-
ных па.тппсп, одна из которых прямо называет раскрываемый
объект воротами, а также эпиграмма неопределенного содер-
жания.
Есть твердая надежда на то, что латьпешппе ар\соло1и-
ческие изыскания на участие XIX подари г науке новые, важ-
ные для истории Танаиса и Боспора в полом эпиграфиче-
ские документы.

Т. М. АРСЕНЬЕВА
Москва,
С. А. НАУМЕНКО
Ростов-на-Дону

К ВОПРОСУ О ТОРГОВЫХ СВЯЗЯХ ТАНАИСА

Танаис был основан в III в. до н. э. и, по словам Стра-
бона, являлся «самым крупным после Паптикапея торжи-
щем варваров». В ранний период существования Тапанса
(III—I вв. до и. э.) греческая керамика поступала сюда глав
ным образом из городов Боспора. На основании анализа со-
отношения амфорных клеим из разных центров, а также по
некоторым дру1и.м косвенным данным можно с достаточной
уверенностью предполагать, что основные торговые связи ч
этот период осуществлялись через Фанагорию.

Для II—III вв. н. э. — времени расцвета города—по-
ка трудно установить перевес того или иного боспорского
центра в торговле с Тавансом, можно говорить лишь о даль-
нейшем увеличении объема торговли и об установлении не-
которых сухопутных торговых связей, проходивших помимо
Боспора. Через степь, очевидно, поступали в Танане стекло,
изделия из бронзы. В римский период прослеживаются нн-
тен-сивныс связи Танаиса с северокав'казоким регионом. Элт
взаимоотношения устанавливаются главным образом по на-
ходкам разнообразной серо.тощеной посуды, производство ко-
торой там было налажено.

В IV—V вв п э., несмотря на явное сокращение объ-
ема торговли, в Танаис продолжают поступать амфоры,
краснолаковая посуда, в .меньшей степени — стеклю. Красно-
лаковая посуда представлена теми же формами, которые ха-
рактерны для керамики IV—V в-в в других античных пент-
пах: ,па ней отсутствуют клейма, нет и крестов, получивших
распространение во второй половине V—VI вв и. э. Амфор-
ной керамики значительно меньше по сравнению с предше-
ствующими воками, но. центры, ее поставляющие, достаточ-
но широко представлены. В этот период почти отсутствует
боспорская амфорная тара, по продолжают поступать свег-
логлиняные амфоры, связываемые с южнопонтийским цепт-
ром прои-шодсгнл. Нскогорьи. амфоры имени лчанчпн I; нэ-
мя1пика.\ па Балканском полуострове и в Средиземноморье
Большинство же центров неизвестны. Мопсе мены связи Та-
нане а в этот период с ее верокавказским регионом. Пистоя п-
но встречаются в слоях IV—V вз. обломки серолощеных со
судов, украшенных валиками., палена мн и пролошечнымп по-
лосами, происхождение которых пока точно нс установлено.
Однако в этот период прослежены интенсивные связи с рай-
онами распространения Черняховской культуры.

Ю. А. ЗАДНЕЛРОВСКИИ
Санкт-Петербург

ТАКСИЛА И НОМАДЫ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ

[ажгила столица древнего государства Гандхара в Ю-
ш-ро-Западпоп Индии. Это государство входи ю в алча.’.
Ххсмеиидскон державы и сыграло важную .роль в исюрпп
культуры эллинистического Востока (Ильин. 1958). Во
П—I вв до ц э Гаксила была захвачена номадами, пригнет-
шими с севера. В литературе их называют сако-парфянамн
или скифо-парфянами. Широкомасштабные раскопки на 3 го
родитах - развалинах древних юродов в Таксиле, и оео
пенно па г ополите Сюркап (площадью более ИЮ га), про-
вел известный английский археолог сэр Джон хМарщалл. к<>-
1орын в 1902 — 1928 । г возглавлял археологическую слу/к-
бу Индии. За 21 сезон (1913 — 1934 гг.) в Сиркапс была
вскрыта огром пая плошать и собрана большая коллекция
разных предметов в сако-парфянских слоях (II в. до и. э.

I в. н. э_). Дата хорошо обоснована по находкам более 7000
монет и импортных изделии Сводный труд Д. Маршалла з
3 томах вышел в свет в 1951 г.

Такспла я в гнется наиболее изученным индийским городом
-МЛИ1ШНИСТичсского периода. В собранных материалах нмс
клея чужеземные из тслия. .в тпм чне ге прниатяежашие ко-
’и'вяпкам Первым на эти материалы обратил внимание М. И.
Ростовцев в известной книге «Звериный стиль в Южной Рос-
сии и Китае» 1929 г. Он выделит в ювечирпых продмагах
ряд параллелен сарматскому звериному стилю. Об этом жж
Таксича и кочевники, о-п писал в рецензии 1942 г па кишу
К. В Тревер М. И. Ростовцев первым отметил, что сопо-
ставление с украшениями Таксилы позволяет татировать и г-
Ь!_<?!гыл Л.чрIа мскпй фри: II в до н э. Через 20 кт в 1949г.
«втор >тих ср'.л» прорабошл вес онубликоваиьые ежегодные
. । чет ы Д Маршалла о раскопках в Таксиле и выявил значи-
тельную серию вешен, резко октичающихся и имеющих пря-
мые аналш чи в памяншках кочевников Тяныпачя и Алтая.

Эгп материалы составили глав) 3 моей дипломной рабо-
ты па тему «Тяпьшано-фврганскне элементы в сложении ку-
шанской ку л ы \ р ы Средней Азии», и а п и са п п о й в 193 01 в од
руководством моего учителя А. II. Вершит ама. ко-да я за
каичиват истфак «ГПУ В отзыве оппонента М. II. Грязнова
(4 май 1950 г.) отмечено: «Совершенно новым, а г; ному и
наиболее пенным в представленной работе являемся рас-
е\|О1репне комплекса памятников Такснлы в Северо-Запад-
кой Ии гни. Автору удалось убедительно полазать, что куль-
турное воздействие усу ней нс ограничивалось пределами бдп-
ж ай' ш их среднеазиатских областей Ку ша н с к ого г осуд а р с т -
на, ио расырос гранилось и до крайних южт ых но [рапип,
10 Ин ши». Вместе с тем он далее пишет: «Ошибочно заклю-
чение диплома(ыа и о том, что усу ни якобы привнесли а
кулыуру кушан старые алтайские формы конской сбруи.
Полос близкие и многочисленные аналогии к удилам, рого-
вым и железным псалиям и к пряжкам из Таксилы находят-
ся па Алтае в памятниках не скифского времени, а совре
медных кушапскому государству п даже более нозднич.
К сожа 10ИНЮ, эти материалы тибпирского этапа на Алтае нс
опубликованы. и поэтому были недоступны дипломанту».

Чолько в настоящее время я в полной мере осо шал пра-
воту ряда высказанных М. П. Гришиным замечаний. Пред-
меты вооружения. конской упряжи п украшений, привнесен-
ные в Таксилу, характерны для культуры кочевников обшнр
. '41 щрритарии Евразии, по крайней море, от Вол и на запа-
де и 10 .'лтая — Ту>вы на востоке. Необходимо обстоятель-
1 ос сравнительное изучение этих находок для решения во-
проса о принадлежности отдельных изделий конкретному
• а роду.

Отпосптсль'чт ины п значения комплекса Шлбе М. II. Гряз-
нов ошибался. «Л. Л Баркэва в работах 197-4 и 1980 1 г. убсди-
!С!Ы1о пересмотрела его датировку. Шибпиские материалы
по вы хотят за прении времени Больших алтайских кусманов,
с с. не п нд.кт III в то и э. С тедовательно мое изложение о
хрп полон! чес ком чр пор шече алайских находок остается в
< иле.

К материалам своего диплома я недавно вернулся и ока-
залосьГчгс нпмо •> гп и вопросом нс занимайся и но с-брашл
внимание па влияние, ос ।анионное номадами на культуру
Такси.ш. Исключение составляют зеркала сарматского ти-
пи. о сходстве которых с находками в Таксиле писали Хаза-
нов {1963), Мошкова (1963), Стави.хскнй (1964), который
дополнительно привлек данные по оружию и др. Относи-
тельно этих зеркал мне довелось во время командировки в
Индию в 1967 г. выявить новые факты, принципиально меня-
ющие паши представления.

Серия кочевнических предметов в коллекции Гаксилы раз-
нообразна и многочисленна. Опа включает следующие кате-
гории;

I.	Предмет! вооружения; длинные мечи, скобы для под-
вязывания, короткие мечи-кппжалы с прямым перекрестием и
серповидным навершисм, части защитною доспеха, наконеч-
ники стрел.

2.	Предметы конской упряжи: железные улила п нсалин,
исалии из рою. пряжки.

3.	Украшения: железные булавки с навершисм в виде
фигурки птички.

4	Украшения звериного стиля с инкрустациями, на кото-
рые обрати внимание М. И. Ростовцев. Сходство зологых
браслетов с находками в Куиь-Обс отметил Дж. Маршалл в
своей книге 1951 г.

5.	Зеркала. В Таксиле найдено 28 сарматских зеркал 2 ти-
пов (плоский диск с небольшой боковой рукоятью и зеркала с
выступающим бортиком и шишкой в центре). Большая часть
их найдена в составе кладов возле дворца п Главного .храма,
|. е. в престижных частях города. Аналогичные зеркала я об-
наружил в Индии еще в 3 пунктах Всего мною учтено 35 на
ходок (Залнспровский, 1993).

Все рассмотренные предметы материальной культуры яв-
ляются чужеземными для индийского населения Таксилы ц
несомненно появились в результате юечжи некого завоевания
страны, участие в котором принимали представители рашых
кочевых .племен Центральной Азии. Набор предметов воору-
жения конской упряжи и украшений — наиболее выразитель-
ных элементов культуры и быта кочевого населения, отража-
ет устойчивость этнокультурной традиции номадов, обосно-
вавшихся в Таксиле, п являют свидетельства достаточно силь-
ного влияния, оказанного ими.
А. М. НОВИЧИХЙН

Аппиа

НАХОДКА ХЕРСОНЕССКОЙ МОНЕТЫ НА АЗИАТСКОМ
БОСПОРЕ

В фондах Анапского археологического музея хранится
небольшая коллекция античных монет, найденных в 1968 г.
восточнее с. Су-Псех Анапского района, в Андреевской ще-
ли при строительстве дамбы пруда. Как выяснилось, грунт
для отсыпки дамбы брался с расположенного рядом антич-
ного поселения, в 1991 г. обследованного археологическим
отрядом Анапского музея к получившего название Андре-
евская щель 1.

Среди обычных для античных поселений района Анапы
медных монет боспорскон чеканки в составе коллекции име-
ется медная херсонссская мопеда типа:

Л. с. Голова Девы вправо

О. с. Орел на молнии, слева мошмрамма

Под молнией ХЕР

А. Н. Зограф [1951) датировал выпуск монет этою
типа 70—60 гг. до н. э. Аналогичную дату (около 70—63 гг.
то п. э.) предлагает для них и В. А. Анохин (1977), определяя
их поминал как те трахал к.

По'наблюдениям Д. Б. Шелова (1965), нахемки херсо-
песских монет на Боспоре более чем редки, хотя на сущест-
вование связей между Херсонесом и Боснорским царством
практически на всем протяжении античного периода указы-
вают частые находки в Херсонесе боспорских .монет, а на
Боспоре — предметов херсонссского производства.

Для восточных районов Азиатского Боспора, где распо
ложено поселение Андреевская щель 1, наличие связей с
Херсонесом подтверждается находками херсонессквх амфор
в Горгиплии (Монахов, 1989), свинцовой гири херсэнеоскон.
весовой системы, обнаруженной па Раевском городище (Чу-
истова,1962).

70—60 1Г. до н. э. — время, кома и Биспор и Херсонес в.чо-
шлн в состав Понтийской юржавы Митридата Евнатора.
Это обстоятельство несомненно способствовало упрочению
политических и экономических связей между этими государ-
ствами, очередным свидетельством которых и является наход-
ка херсопесской монеты на поселении в Андреевской щели.
И В. СЕРГЛНКОВ

Волгоград

ХРОНОЛОГИЯ РАННЕСАРМАТСКОЙ КУЛЬТУРЫ
И НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ЭТНИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ
САРМАТОВ ВОЛГО-ДОНСКИХ СТЕПЕЙ

Современная верно тткаиия и хронология истории племен
сарматской культуры быта разработана Б. Н Граковым
(Граков, 19-17) и за!см \ ючн.ша К. Ф. Смарювым и
М. Г. Мошковой (Смирнов. 1917; Мшнкова, 1963). Эта схема
была построена на маюриа.цп. имевшихся в распоряжении
исследователей к началу 60-д годов, и привязана к хронэло
ни наши ериков Прикубанья и Северного Причерноморья.
В последние к'ты рядом исследователей предпринимались по-
। пики уючщиь временные рамки рапнссарматскэй ку нлуры,
.ервсюокр'  ь се верхней । рапиды (Костенко, 1‘Н1; Полин,
1931; Симоненко, 1939, 1992, Скрннлин, 1988, 1990, 1992) Опп
,ь ям-ми возражение М. Г М<лн днюй, которая является сю
рхнпидеп |ра Еицнонной хроно...с>ип сарма»скэй кулыуры
(Мошкова, 1989). Пересмотр хрополо. «ческой схемы разви-
!.я сарма 1скзп культуры происходит в духе миграцпонист-
скоп концепции, согласно которой при смене одной культуры
(пли этапа) другой большая роль отводиеся перемещениям
кочевого населения из глубин А ши па Запад. В час।пости,
приход на смену раннссарматскоп культуре срсднесарматскоп
знаменовал появление в восточноевропейских степях алан
(Скрипкин, 1990 1992). Миграционная концепция подразумс-
вяет су шос изо за ни? /лсстких \'ро юлогнчсскпх рамок, в кото-
рые укладываются собы 1 ня. и ^тог аспект в исторпко-архео
логических иследова'шях чыхэ шт па первый план.

Весьма интерес» ые материалы, имеющие важнейшее з >а-
чение для выяснения хронологических позиций рапнесар-
мат’ских древностей была получены при раскопках моги 1ь-
чпка Петру шно П на Ичовте. Здесь в курганах 1 п 1 была
исслетована серия иэгробе.тлй. которые но тратиппоплоп схе-
ме должны да трона и ея ГП — II в <_ до и. э. Обряд их г ничем,
1 1я рапнесарма 1ской культуры. Формы мшил узкие ирямо-
уытлытые нл 1 (в одном случае -яма с заплечиками). Захороне-
ния раскола! ались в кургане кольцом вокруг центральною
иогребенпа. Вещевой маггриад но.тпостыо вписываемся в ком-
плекс материальной культуры ранпесардатского времени. Об-
ращает на себя внимание ажурная бронзовая пряжка со сце-
ной терзания верблю к; гигром. Она находит полные анало-
гин в сред пса шаккп.х кочевнических намяпшких посчетнн<
веков .1.0 И. 9.

Особое значение имеют находки фибул в нетру нинскн.х
курганах. В погребении 9 кургана 1 обнаружена железная луч-
ковая фибула, а в погребении 3 кургана 4 найден обломок
бронзовой лучковой или проттутой поднятой фибулы верхне
днепровской серии (второй вариант вьплядит предпочтитель-
нее). Обе фибулы даптруются 1 нэл. I в. и. э , (Амброз, 1966)
Б. Ю. Михлиным в осторожной форм, была высказана мысль,
что лучковые фибулы тпояви, иск в кон не I в. до н. ->. (Михлин.
1980), но следует са метить, что сше ник го ар» умей гировано
не датировал н.х ранее рубежа в з. 1аким образом, есть вс,
основания отнести рапнесарма т чше потребення II Пстрхнпп
ского хил клиника к первой половине ] в и. э. Помимо них в
Поволжье нмекжя еще веско щк., комплексов подобного
плана. В шн ребении 2 куртала 7 Быковскою могильника бы-
ла обнаружена сильно коррозированная, но. вч шмо, лучко-
вая железная фибула (Смирнов. 1960). Но всей вероятности,
обломок лучковой фибулы сз юр жале я в погребении 9 кур»а-
иа 10 могилы-ыа Бараиовка I (Ссргаплов. 1992). В погребе-
нии 6 ку рта на 5 могильника Солодовка 1 (раскопки Е. II.
Миськова) найдена железная лучковая фибула. Все укатан-
ные комп тексы несомненно входят в крут раннсеарматской
культуры Кроме перечисленных памятнике)?, в Волю-Донских
< тенях известно несколько раннесармагскттх лот ребении, ко-
торые наборами бд датируются или около рубежа новой эры
;т ш 1в. (Богодушаискип Ерик, Петропавловка I, Ьер лня,
Писаревка, Же л ч ух и н) Все ли факты св и дс-т с л ьс г ну ю т. что
верхняя транина хронологии раннсеарматскон т-уяыуры, не
роя I но, проходит в нерпой половине I в. и э.

Какие соответствия этим хроно т этическим выкладкам
можно найти в письменных нс т ,-тиках. лежащих за предела
мп археологии? Крут их отрлцтчен и, как правило, они прив-
лекались в качестве иллюстраций к археологическим данным.
Основываясь на сообщении Страбона, и се ледова юли поме-
шают в Волго-Донских стеля\ аорсов. С ними принято отож-
сествлягь на.мятники раннссархкггск’лт культуры -лого реги-
она (Смирнов, 1974, Скрипкин, 1990). Одно из последних упо-
минаний аореэн как сам кти.т тельной иозоичесч >й си ты Лит
•некой Сарманш огп-жтнея с.бытпям 49 5 и. э., югда эпи в
к.чозе с боспорнами и римлянами раз!рэмпл.1 Митридата МП!
н енракои. В связи с этим с )общением пэзпика т парадок-
сальная ситуация, — аорсы. п^ептели раикесарматскон -куль-
туры, выступают как активны,, учасыикп воепнл политичес-
кн.х коллизий в ю время, когда по археологическим .чанным
сама эта культура давно уже прекратила свое существование
Логически обоснованных выхода из нес существует, пожа-
луй, лишь два. Первый: вернуться к старой периодизации
истории сарматских племен, по которой срсднесарматский
период датируется в пределах конца II в. до и. д. — I в. н. э.
Соответственно аорсы являются носителями среднесарматской
культуры. Такая датировка не соответствует археологическим
реалиям (Скрипкин, 1990, 1992). Второй: признать, что ран-
пссарматская культура продолжает схществовать и в первой
половине I в, п. э. В этом случае участие аорсов (носителей
указанного культурного комплекса) в событиях середины ] в.
н. э. в Прикубанье вполне обоснованно археологически.

После победы над сираками можно было бы ожидать рас*
пространения могущества аорсов на кубанские степи и значи-
тельного расширения территории раннесарматской культуры,
но этого не произошло, более того, их имя практически исче-
зает со страниц сочинений древних писателей. Скорее всего
это связано с появлением в восточноевропейских степях ала-
нов. В сообщениях античных авторов это событие фиксирует-
ся в третьей четверти 1 в. н. э. М. Б. Щукин в осторожной фор-
ме предположил проникновение аланов в Подунавье уже в
61 г. н. э. (Щукин, 1992). Как бы то ни было, выход аланов
иа историческую арену Восточной Европы вплотную примы-
кает к сирйко-аорскон войне и, если принять верхней хроно-
логической границей ранцесарматской культуры середину
I в. п. э., а к такому выводу на материалах Таврии пришел
Л. В. Симоненко (Симоненко, 1992), то появление среднесар
матской культуры (аланской в своей основе) точно совпа-
дает с данными письменных источников. В этом случае, ника-
кого запаздывания между реальным появлением аланов в
восточноевропейских степях н сообщениями о них античных
авторов (Скрипкин, 1992) нс существует. Последние довольно
точно фиксируют новую этнополитическую ситуацию, сложив-
шуюся в Азиатской Сарматии.

В. В. КРАПИВИНА
Киев

ТОРГОВЫЕ СВЯЗИ ОЛЬВИИ В ПЕРВЫЕ ВЕКА
ИАШЕЙ ЭРЫ

Торговые связи Ольвии, восстановленной после готского
нашествия не ранее конца I в. до н. э., возобновляются пос-
76
топе н но. Достаточно спорно мнение Диопа ХрисостоМа, со-
общавшего, что, как ему кажется, город был восстановлен
по желанию окружавших скифов, нуждавшихся в торговле
с эллинами, по не умевших устроить торговое место по элли-
нистическому образцу (Ог., XXXVI), тем не менее оно сви-
детельствует о важности торговли в экономике Ольвии в
I в. н. э.

В это время наиболее интенсивными остаются традицион-
ные для Ольвии связи с малоазийскими и южнопонтийскими
центрами: Византием, Синопой, Гераклеей Понтийской, Пер-
гамом, Самосом, возможно, Косом, откуда в Ольвию посту-
пали оливковое масло, вино, краснолаковая керамика, све-
тильники, черепица, изделия из стекла, ткани Уже с рубежа
эр прослеживаются связи с италийскими центрами, постав-
лявшими в Ольвию в небольших количествах оливковое мас-
ло, вино, краснолаковую керамику, светильники, стеклянные
сосуды, иногда фибулы и геммы.

С рубежа I и II вв. и. э. немногочисленный италийский им-
порт сменяется более значительным импортом из западных
провинций Римской империи, откуда в Ольвию поступает
краснолаковая керамика, светильники, изделия из стекла и
металла (в основном, фибулы). В это время, помимо торго-
вых связей с малоазийскими и юж нош опт и иски ми центрами,
фиксируется торговля с Аттикой, Восточным Средиземно-
морьем, Александрией Египетской, а также с античными
центрами Северного Причерноморья.

Расцвет торговой деятельности послегстской Ольвии от-
носится ко второй половине II — первой половине III вв. п. э.
Этим временем датируются почти все надписи, характеризую
щие торговые связи Ольвии в первые века н. э. Декрет в честь
Феокла, сына Сатира, содержит наиболее полный перечень
торговых контрагентов города, это: Никомедня, Никея Ге-
раклея, Византий, Амастрия, Тий, Пруса, Одесс, Томи; Ист-
рия, К^ллатис, Милет, Кизик, Аиамея, Херсонес, Боспор, Ти-
ра, Синопа (1РЕ, I2, № 40). Часть этих городов и их жи-
телей упоминается в других надписях этого времени (ТРЕ,
I2, №№ 41, 174, 202—205; НО, Ке№ 51, 101; см. также Яйлеп-
ко, 1985; Кадеев, 1981).

По археологическим материалам фиксируются также свя-
зи с Аттикой, Средиземноморьем, Александрией Египетской.
По-прежнему значителен ввоз из малоазийских и южнопон-
тийских центров, По прежнему представленный оливковым
м а с л о м, вином, к р а с нол а к свой керамик о й, с вот ил ь н и к а м и,
черепипей, мраморными архитектурными деталями и скульп-
турой, изделиями из стекла, возможно тканями, нефтью Ин-
тенсивная торговля «прослеживается с Боснором, откуда мот-
ли поступать вино, соленая рыба и сохсы, амфорная 1ара.
Усиливаются торговые связи с западными провинциями Рим-
ской империи: отсюда в Ольвию ввозятся краснолаковые со-
суды, светильники, бронзовые статуэтки, фибулы, изделия из
стекла, небольшие колонны и обл.инов тчяыс плитки цветного
и белого мрамора для отделки интерьеров домов.

Помимо римских денариев в Ольвии найдены монеты сле-
дующих городов: Тиры, 1оми, Каллатиса, Одесса, Пиринфа,
Филиппо-ноля, Филипп. Лссоса, Александрии, Никеи, Тмя,
Лмастрнн, Синопы, Кесарии. Херсонеса, а также Боспорскою
царства (Карышковский, 1965).

После готского разгрома Ольвии в 269—270 гг , жизнь
здесь возобновляется не ранее 80-х гг. III в. п. э. Торговые
связи восстанавливаются постепенно и далеко нс в полном
объеме. Находки римских монет здесь известны от времени
Диоклетиана (284—305 гг.) до Вален 1а (364—378 гг.). Фик-
сируются торговые связи с Малон Азией, Боснором, запад-
ными провинциями Римской империи, Северной Африкой. Ве-
роятно, происходит некоторая торговая переориентация Оль-
вии, более важными становятся торговые связи с окружаю-
щим со населением Черняховской культуры.

А. С. СКРИПКИН
Волгоград

О ВРЕМЕНИ ПОЯВЛЕНИЯ АОРСОВ НА ДОНУ

Наиболее точную раннюю локализацию даст Страбон, от-
метив, что «аор'сы, впрочем, живут по течению Танаиса».
Аорсов, как, кстати, и сираков, он считал «...видимо, изгнан-
никами племен, живущих вышел (XI, V, 8) Поселяя аорсов
на Допу, Страбон, таким образом, предполагал, что они ког-
да-то пришли в эти места. Сведения об аорсах у Страбона
относятся к середине I в. до и. э , ко времени правления Фар-
нака на Бослоре. Следовательно, аорсы переселились па Дон
раньше этой чаты. Однако письменные источники не позволя-
ют существенно уточнить время свершения рассматриваемого
события.

Этот, казалось бы, частный вопрос для древней истории
Дона имеет отношение к решению многих масштабных проб-
лем евразийской истории. В свое время была разработана на-
учная гипотеза о взаимосвязи появления на Дону и в По-
волжье прохоровскон (раннесарматткон) культуры н аорсдв.
Наиболее иочпо она была обоснована в ряде ра-бо!
К. Ф Смирнова (1964, 1971. 1974, 1984) Дата раоцрдсграпе-
। ня памятников пр тхоровслой культуры в междуречье Вол-
ги и Дона 11 к западу от Допа пос гая дно им корректирова-
:ась. однако диапазон этих датировок существенно не разнил-
ся. вторая половина IV--Ш вн. до и эд коней IV в. до и. эд
рубеж 1\ —111 вв. до н. э. С III в. до п. э. начинается осво-
ение сарматами Скифии

В настоящее время состояние археологической иеючпико-
вой ба ты позволяет уточнить ряд важных ситу анионных мо-
ментов, имеющих этплшепио к распространению памятников
нрохоровсклй культуры ча Допу. Появление в IV в до и. э. в
Нэдонье дромоспых погребальных ям типа Шолоховского
кургана, Кащосвки, курган 1; Сладковсксго, курган 4, а так-
же дна!опальных погребений (Крепипскнй II, курган 3; Вы-
сочи по, курган 17, погребенщ 3; Житков II, курган 3), несу-
щих определенные восточные инновации, не ознаменовалось
г гесг» оформлением комплекса прохоровскоп культуры. Не вы-
селены 10 сих пор из Допу и памятники прохоровскоп куль-
1уры III в. до н. э.Более определенно хронологические ори-
ентиры этой культуры проявляются здесь со II в. до и. э.
(Максименко, 1990). С этого времени сарматские памятники
достаточно отчетливо выделяются и между Доном и Днеп-
ром (Полип. Симоненко. 1990: Полип, 1992).

Ранней дате (рубеж IV—III вв. до п. э.) появления на
Дону аорсов, носителей прохоровскоп культу ры, противоре-
чит ряд фактов. Распространение прохоровскоп кутьгуры в
Поволжье и Подопье реконструировалось как довольно
крупномасштабное передвижение населения Южного При-
уралья на тапад, которое привело здесь к смене эти /полити-
ческой ситуации. Прежнее еавроматскос насел?пне переме-
щается за Дон и в районы Северного Кавказа, частично ас-
симилируется пришельцами. Основная масса прохоровских
погребений от Заволжья до Допа датировалась III — II вв. до
п =>., что должно свидетельствовать о массовости здесь сар-
матского населения. К этому времени, как считалось, и отно
гнтся сложение той картины рассоления сарматов, которая
была впоследствии олисаисГ (лрабопэм. К началу III в. до
и э., как известно, прекращает с\шествовали? Великая Ски-
фия. Однако, судя по археологическим памятникам, геррнто-
рпя, рапсе принадлежавшая скифам, сарматами начинает
-кнапваться более, чем через век (Полин, 1992). Такая ситу-
ация пс соответствует продета млнно о массовости сармтт-
ского населения с П1 в. до и. э. к востоку от Дона.

Серьезные этнические изменения в Подопьс скорее всего
происходят во II в. до и. э.» о чем кроме археологических сви-
детельствуют и письменные источники. Зафиксированный Пли-
нием переход через Танаис более десятка племен (или пле-
менных объединений) может быть отнесен к событиям II в.
до н. э., причем зто движение шло с востока на запад, В пе-
речне Плиния отмечены сагархеи, сатархен-спален, тагоры —
названия близкие номенклатуре племен, принявших участие
во II в. до н. э. в среднеазиатских событиях (Десятчиков,
1973). Сатархн в конце II в. до н. э. были отмечены в эпигра-
фическом материале Крыма. Все это позволяет наметить путь
передвижения отдельных племенных группировок от Средней
Азин до Северного Причерноморья. Видимо, с этими события-
ми связано появление между Доном н Днепром роксоланов,
ранняя фиксация которых в этих местах так же относится ко
II в. до и. э. (Симоненко, 1991). С этого времени значитель-
но увеличивается сарматское население Поволжья и степных
районов Северного Кавчказа.

Трудно предположить, что эти передвижения не внесли
серьезных корректив в расселение племен на Дону и что
этнокарта Страбона без изменений просуществовала с кон-
ца IV—III вв. до и. э. по начало нашей эры. Вероятнее все-
го она сложилась после бурных событий II в. до и. э., свя-
занных с приходом с востока в европейские степи новых кон-
тингентов кочевников и освоением ими территорий вплоть
до Дуная, после чего наступает период относительной стаби-
лизации, длившийся до начала нашей эры. Именно в это
время сатархи обосновались в Крыму, роксоланы — в сте-
пях между Доном и Днепром, аорсы — в Подонье, верхние
аорсы — в Северном Прикаопии, енраки —- на Кубани. В
начале нашей эры начавшаяся новая подвижка сарматско-
го мира на запад к границам Римской империи по Дунаю
привела к значительным изменениям в расселении пародов
в восточноевропейском степном ареале.

А. В. СИМОНЕНКО
Киев

ЭТНИЧЕСКИЕ КОНТАКТЫ САРМАТОВ
ВЕНГЕРСКОЙ РАВНИНЫ И ПРИЧЕРНОМОРЬЯ
(к вопросу о миграционных «волнах»)

По мнению некоторых венгерских исследователей (Мо-
чи, 1954), сарматы мигрировали в Алфельд 5 разновремен-
ными «волнами»: в 1, начале II (103—104 । г. I, в кмине II
(70-е—80 с гг), середине 111, конце IV вв. и. >. Этически
первые 2 «волны» связываются с языгамн. тречья и четвер-
тая с роксоланами, пятая — с аланами. Основанием для
выделения волн послужили письменные и в мены ней мерс —
а р х ео л оги чес к и с источники.

Обсуждаемый вопрос дискуссионен ио 2 причинам: слож-
ность идентификации довольно однообразных но инвентарю
археологических памятников Причерноморья с определен-
ными сарматскими племенами и неразработанное 1ь до послед-
него времени дробной хронологии венгерских сарматских па-
мятников. Однако в последние годы в направлении решения
этих проблем сделаны определенные шаги. Одним из них сле-
дует считать гипотезы об отождествлении сарматских погре-
бений Северного Причерноморья II в. до и э. — первой поло-
вины I в. н. э., ориентированных в северном секторе, с роксо-
ланами, в южном - с языками (Симоненко, 1991). В пользу
предложенной идентификации говорит совпадение археологи-
ческих признаков с данными античной традиции, а также до-
минирование ориентации в южном секторе в Алфельдс, не
сом пенно населенном языкам (Кульчар, 1993).

Позиция сторонников ранней *20-е и I в и э.) даты пере-
селения языгов в Алфельд (А. Мочи, Я Харматга. М. Пар
лун) не подкрепляется комплексом данных Письменные источ-
ники впервые аттестуют языгов па Венгерской равнине в свя-
зи с войной 50 г. (Тацит). Это хронологически совпадает с
исчезновением данных о них, как обитателях Северо-Запад-
ного Причерноморья (Мела, Плиний Старший), установлени-
ем там доминирования ориентации в северном секторе и со-
ответственно появлением сведений о роксоланах. Наиболее
ранние из твердо датирующихся памятников Алфельда (Се-
гед - Фел ьш епу ст эсер, X о д ь.мезева ш архе ц-~ Фе х е р то. У йен л в а ш
и др.) содержат фибулы второй половины I в. н. э. Таким об-
разом, сочетание перечисленных фактов устанавливает время,
исходную территорию и племенную принадлежность первой
волны мигрантов на Венгерскую равнине

Вторая волна (103—104 гг.) связывается с вытеснением
языгов Децеба.чом из Олтении. Археологических данных об
обитании сарматов (в т ч и языгов) там до провншшади.за-
ции Дакии нет (Бикир, 1977) Сведения Диона Кассия, на
которых базируется эта гипотеза, касаются языгов Алфель-
да, напавших па Дакию, а не обитавших там. Какие-либо
изменения в археологических памятшь.ах Венгерской ран-

81

6. Заказ № 1395
н;»иы лого времени, которые свидетельствовали бы л прихо-
»е нового населения, ве отмечены.

Они появляются лишь в памятниках конца 11 в, и. э и
находя» соответствия в сарматской культуре Северо-Запад-
ною Причерноморья. Это распространение традиции укра-
шения нижней части одежды бусами, обычай окружать мо-
। илы круглыми или квадратными рвами (Тисакурт, Тсро-
ксентмиклош, Ланошмиже, Кишкупфследьхаза и др ), появ-
ление курганного обряда погребения и могил с ориентацией
в северном секторе (Хевиздерк) (Кульчар. 1991, 1993; Симо-
ненко, 1993). В сочетании с данными античной традиции об
обитании роксоланов вплоть до конца II Маркоманнскон вой
ны к вос!дк\ от Дакни этот комплекс признаков цозволяе»
предположить, что вторая волна мигрантов в \лфсльд с вос-
юка связана с роксоланами и относится ко времени после
180 г., поскольку одним из условии мирного договора этого
года было разрешение языкам сноситься с роксоланами черет
Дакию, т. е. последние сто но жили па Венгерской равнине.

Сообщение о нападении роксоданов па Паннонию в 260 г.
считается доказательством наличия еще одной волны миг-
рантов Следует отметить, что напасть могли и те роксола-
ны. которые уже обитали в ту нору в Алфсльде. Не исклю-
чено, правда, что с этой волной может быть связано возник-
новение курганных могильников Хортобадн, хронология ко-
торых до конца нс разработана.

В конце IV—V вв. по смене типов вечной и некоторым
»е»алям погребального обряда отмечается последняя гупио-
аланская волна, а на северо-востоке Венгрии одновременно
проявляются ошунтмые германские элементы (Иштванович,
Кхльчар, 1992).

Как общую проблему, требующую своего объяснения,
следует на шать феномен отсутствия в Альфельде камерных
монет (подбоев и катакомб), являвшихся характерной чертой
погребального обряда племен Причерноморья, представители
которых мшрировалн на Венгерскую равнину в III IV вв.

А. А. ФИЛИППЕНКО

Севастополь

К ВОПРОСУ О ТАВРИЧЕСКОМ ЛИМЕСЕ

Иннры’ к втап.моотношениям 'Гаврики с Римом в пер-
вые вв и > возник в середине — конце XIX в , ко» да нача-
«2
лись раскопки античных городов на юге России, таких как
Ольвия, Херсонес, Пантикаией, Харакс. Исследования ио этой
теме продолжаются по сей День, «по до сих пор история пре-
бывания римских войск в Северном Причерноморье, и в част-
ности в Таврике, выяснена крайне слабо. Наш доклад акцен-
тирует внимание иа характере римской оккупации Херсонеса,
на системе римских укрепленй вокруг города в свете новей-
ших археологических открытий.

Впервые четкую концепцию в разработке этого вопроса
развил М. И, Ростовцев. Он выдвинул тезис о создании рим-
лянами Таврического лимеса аналогичного Рейнскому. Ду
майскому, Британскому, Сирийскому (Ростовцев, 1900.
1902; 1911). В советской историографии эту гему пытались
осмыслить Дьяков (1930, 1939, 1941), Реп и и ков (1941), Грн
псвич (1947), Блаватский (1938, 1951). Все они видели сис-
тему укреплений римлян лишь в окрестностях Ай-Тодора,
ошибочно относя к ней часть средневековых укреплений юж-
побережья. Лишь Гриневич предположил наличие чакон
системы в окрестностях Херсонеса.

В последние годы по вопросу Таврического лимеса выс-
казан ряд гипотез (Шелов, 1981; Кадеев, 1981; Буйских, 19X9;
Зубарь, 1990). Делались попытки проследить систему укреп-
лений первых вв. и. э. вокрут Херсонеса (Щеглов, 1963; Вы
сотская, 1972; Николаенко, 1979; Блаватский, 1985, Буйских.
1989; 1991; Зубарь, 1990 и др.). Но все это были лишь пню
тезы без реальной археологической основы.

Новейшие археологические открытия и архивные изыска
ним дали возможность по-новому взглянуть па проблему Тав-
рического лимеса, в общих чертах восстановить систему рим-
ских укреплений и принцип се устройства.

После военной акции Плавтии Сильвана в 60-х гг. I в и. э.
римляне оставляют гарнизоны в Херсонесе и других пунктах
окрути (1. На1к, 1934). Спорным остается вопрос о непре-
рывности пребывания римлян в Херсонесе. Ясно одно, что не-
урядицы внутри империи и войны с варварами к 1 в. выну ти-
ли римлян или сократить численность войск в Таврике пчн
вывести их вообще. Херсонес на некоторое время попадает в
зависимость от Боспора. Но уже при Адриане-Антоняне Пне
римляне возвращаются ча полуостров. Они ремонтируют ста-
рые. возводят новые укрепления, строят дороги, водопроводы.

Херсонес становится центром всех североиричерноморскнх
вексиляний. Вокруг города римляне создают сеть укреплений
наподобие лимеса. В городе находится военный трибун и трп-
ерарх (Ростовцев, 1900). Второй крупной базой римлян стал
пункт в предместье современной Балаклавы (Савеля.
Филиппенко. 1992). Балаклавская бухта, как и гавань Херсо-
неса, могла использоваться римлянами для стоянки военных
кораблей. Косвенные данные и материалы разведок дают ос-
нование предполагать существование римского укрепления в
верховьях .Михайловском балки на северной стороне Севасто-
поля (Стржелецкий, 1948).

Край Гсраклейского п-ва над Ин керманской и Балаклав-
ской долинами является естественным барьером на подступах
к Херсонесу. По краю полуострова и гребню Семякиных вы-
си» римляне разместили сторожевые посты. Похоже, 2 таких
поста отмечал Дюбуа де Моннсрс на Сапунгорском плато в
районе г. Кара-Агач. В 1925 г. Л. Н. Соловьевым на горе Суз-
дальской обнаружены развалины, напоминающие остатки
поста В 1991 г. па соседней горе Казацкой открыты остатки
аналогичного объекта-чстыреху сольной башни, окруженной
стеной с примыкающими изнутри к ней хозяйственными но
мещениямп (Савеля, Филиппенко. 1991). Пост на Казацкой,
особенно в паре с постом на Суздальской, надежно контроли-
ровали проход на Гераклейский полуостров в его северо-вос-
точной части через Камсноломенный овраг. Линия стороже-
вых постов, видимо, шла и по гребню Семякиных высот, прик-
рывая подходы к Симболон-лимеп. Возможно, остатки поста
находятся на вершине высоты Виноградная, крайней к Сэоун-
горскому плато из Семякиных высот. Следующий мог быть
расположен па соседней высоте АраС-Табна.

Главный проход на Гераклейскнй полуостров со сторо-
ны Балаклавы римляне защитили, поставив в его тылу ук-
репления на высоте Безымянной (Савеля, Филиппенко, 1992).
Вокруг кротости выросло значительное поселение. Укрепле-
ние на Безымянной, как и крепость в предместьях Балакла-
вы, (совр. Кадыковка) погибло от пожара в середине Ш в.
н. э.

Кризис Римской империи и усилившийся в начале III в.
натиск варварских племен вынудили, в конечном итоге, вы-
вести римлян свои войска из Таврикн, хотя в Херсонесе сто
некоторое время мог оставаться небольшой гарнизон.

За время пребывания на полуострове рнмлянс создали
здесь разве тленную систему укреплений с чертами класси-
ческого л имеем, но окончательно осесть в Гаврике они не
смогли.
3. А. ХАЯРЕДИНОВА
Симферополь

О ВЛИЯНИИ МОРСКИХ ВАРВАРСКИХ ПОХОДОВ
ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ III в. н. э. НА ИСТОРИЮ
КРЫМСКОГО ПОЛУОСТРОВА

Морские грабительские походы варваров второи полови-
ны III в. п э. затронули практически все побережье Черною
норм, ('опасно сообщению Зоеимы (автора в юрой полови-
ны V в.), исходным пунктом похода 255 г., открывшего серию
морских экспедиций. явился Боспор рак авюр называет ан-
1ИЧНЫЙ Пантикапеп — столицу Боспорскою царства). По
свидетельству Зоси.мы, «недостойные» люди, пришедшие к
власти на Боспоре, предоставили варварам корабли, на кото-
рых были осуществлены ива рейда к Фасису (255 I.) к Тране-
тунду (257 г.). Под «недостойными» людьми следует нодра-
«умсвать царей, не имевших отношение к династии Гибериев
Юлиев, что подтверждается данными нумизматики и эпигра-
фики (В. Ф. Гайдукевич). Проблематична этническая прпнад
лежность участников походов. Ряд историков приписывают
их скифским племенам (Зосим, писатели истории Августов),
однако термин «скиф» лишен этнического смысла и выступа-
ет как синоним понятию варвар Северного Причерноморья.
В сообщениях авторов поздней античности (Плиний Сскми.
I рибеллий Помион, Юлин Капитолин. II. Г. Депснпп, Фило-
еюргнй, Синезий) можно проследить применение этнонима
«скиф» для обозначения германских племен, в этот период ча-
ще других напоминающих набегами Римской империи о
себе. Именно юрмаиские племена следует видеть в участни-
ках рейдов. Скорее германским является загадочное племя
боранов, названное Зосимом инициатором первых походов.
Таким образом, события 255- 257 гг. н. э. приводят к про-
никновению на территорию восточной части Крымского по-
1уостро,ва нового этнического компонента — германского

Заслуживает внимания сообщение Г Спнксла (автора
VIII в.) о рейде 267 268 гг Его участники — юрма некое
племя герулов (СинксллЕ либо готы (авюр панигирнка
310 г. в честь Константина Августа), переправились на 500
судах через Меэтпду и Понт к устью Истра. Иное, западное
направление похода 267- 268 гг. показывай! возможность
проникновения юрмапских племен на терриюрпю Крым-
ского полуострова со стороны Южного бере> а. Возможно,
именно с этим событием следует связывать появление Ай-То-
дорского к Чатыр-Дакского «(Пильников с т руносожжс-
пнем.

Завершает серию морских походов варваров экспедиция
275 г. Согласно сообщению Флавия Вописка Сиракузского
(IV и.) многие варвары выступили от Меотиды иод предло-
гом оказания помощи римским войскам в Персидском вой-
не. Однако, как и предыдущие рейды, этот поход стал обык-
новенным пиратским набегом на Понтийскую область. Авто-
ры называют участников этих событий скифами (Зопара),
боснорскими скифами (Зосим), либо просто меотидами
(Ф. В. Сиракузский). Возможно, .речь идет о местных прг-
меогийских племенах. Согласно письменной традиции это
сарматы (Птолемей) и аланы (Птолемей; А. Марцсллип.
Амвросий). Отметим, что победа императора Тацита лад вар-
варами, участвовавшими в походе 275 г., отразилась в ле-
гендах монет Х'кЧопа СоНнса (Н. СоЬеп). Данный рейд сле-
дует отнести па счет коалиции сармато-аланских и герман-
ских племен. Такой состав участников был характерен для
многих -варварских движений второй -половины III в. н. э.
Так, в шествии во время триумфа императора Аврелиана
(270--275 гг.) Ф. В. Сиракузский упоминает вместе идущих
сарматов, аланов и потов.

Морские походы 255—257, 267—268 и 275 гг. имели для
истории Крымского полуострова особое значение. Именно
с ними следует связывать •проникновение на территорию по-
луострова новых этнических элементов—германцев (готов, ге-
рулов, боранов) и прнмеотийскн.х сармато-аланов. ставших
в эпоху средневековья основным компонентом Крымскою
этноса.

С. А. ЯЦЕНКО

Москва

АЛАНО-СЛАВЯНСКИЕ КУЛЬТУРНЫЕ КОНТАКТЫ
В VI — ХШ вв.

В после! уппское время наиболее яркие следы .культурных
контактов приходятся на период до принятия обоими этно-
сами православия в X в. В это время известны заимствова-
ния из аланской языческой иконографии п терминологии.
Они объясняются давними традициями аланского искусства,
берущими начало еще в блестящих памятниках донской Ала-
нии рубежа I—II в. в. э„ и облегчались подчинением групп
обоих этносов тюркоязычным кочевникам (аварам, хаза-
рам), их непосредственным соседством в .Гкчосгепп.

Первую гру иву щп.мсгвованнй у ранних с гавян состав-
тяют ювелирные изделия с языческий культовой символыкоп.

1 Композиция из пляшущего человечка в анфас с двумя
хищника хш ио сторонам. изображенным и в профиль
В VI—VII вв. (акне аланские композиции известных на Се-
терном Кавказе (г. Кагуль и станица Пре1радная). Тогда
же близкая сцепа представлена в Мартыновском кладе
1{Ю9 г., где на вещах изображена серия тамг са(рмато-алан-
ских типов. Очевидна и некоторая переработка аланскою
иожета мастерами Мартыновского клада (крылья и некото-
рые конские черты у хищников, специфический декор рхбахч
человечка).

2.	Ажурный рязанский (?) золотой браслет XII в. хранит-
ся в музеях московского Кремля (Бочаров, 1987). Это ажур-
ный шарнирный браслет с зубчатой полоскоп но краям.
Центр композиции представляет ряд фигур из двух спарен-
ных полукружий с завитками внутрь па концах Наиболее
блилкой аналогией является браслет 1- -II вв. и. э со Сред-
ней Кубани (армавирская покупка 1904 г. в Эрмитаже)

3.	В составе «антского клада» VII в с поселения Хутор
имеются оловянные бляшки с центральным овалом и щумч
трапециевидными выступами но краям, декорированными
рубчиками (Горюнова. 1987). Прототипы этих бляшек (.из ко-
лота) известны еще в VI—V вв. до и. э. у савро.мато-иссели-
нов Нижней Волги (с Новой ри вольное, Ровенского р-на
Саратовской обл.) (Максимов, 1976) и у сарматов Прику-
банья рубежа и. э. (хут. Песчаный) (Ждановский. 1990)

Аланские заимствования известны и в ритуальной вышив-
ке русского Севера, на что обращал внимание еще В А. Го-
род нов.

1.	Всадник скачет вправо, замахивается плегью (русско-
каретьская вышивка); (Космснжо. 1977). Прототип известен
еще на бляшках из сакского к.ургана Тепляк III—II вв. до
ч. э. в Семиречье, с 1 в. и э, после миграции аланов в Ги-
рону — на уникальном наптикавойском надгробии второй
половины I в н. э. Перигена. сына Асклепиада (Давыдова,
1990) и на надгробии аланского дружинника II в. и. э. а
римском лагере Честер (Британия) (Сутимирскпй, 1960)
В последнем случае плеть гипертрофированно велика. Вн-
[имо, это изображение аланского бога-громовика Элин --
Хациллы с «I ромовой плетью».

2.	Стоящая богиня и подъезжающий с.црана вей тик (Г<>-
родцов, 1926). В данном случае, через аланское тюередпн
честно дошел позднескифский вариант сиены, тде богиня
именно стоит (на пробил I- III вв и. э. из Марьино л «Чаи-
к и» в Крым.у).

Славяне заимствуют ‘имена божеств (Хоре. Се.маркО.
обряд погребения с конем (Калоев, 1964) Многими иссле
дователяхти от.мечаегся влияние на русский древнего алан-
ского «нартского» эпоса.

В XI -XIII вв. взап.моденспвие православном Алании <
православной же Русью проявилось в распространении не-
которых «форм энкол-шюнов (Кузнецов. 1984) и серебряных
мирниц, форма которых идет еще от аланских туалетных со
суд икон I—III вв. н. э. (Шелов, 1966).

В кошексте сказанного понятна и легко объяснима .роль,
которую сыграли выходцы из Аланин при дворе владимир-
ских князей второй половины XII в., заимствование из алан-
ского языка ряда слов (например, «шелк») и др.

II. 11 ТЕЛЬНОВ

Кишинев

К ВОПРОСУ О СЛАВЯНО-БОЛГАРСКИХ ОТНОШЕНИЯХ
В VI—X вв. В ДНЕСТРОВСКО-ПРУТСКОМ

МЕЖДУРЕЧЬЕ

Контакты славян с кочевникам-и севером рпчерноморсккх
степей VI—X вв. и. э. являются одной из важнейших «проб-
лем средневековой истории. Как письменные, так н археоло-
гические источники эюг.0 времени свидетельствую г о разно-
характерных связях славянского и кочевнического населения.
Далеко по все вопросы этой проблемы близки к .разрешению,
по особую важность нр-побретает изучение славяно-болгар-
ских отношений, сыгравших ведущую роль в истории ранпя-
средп-евековой Дунайской Болгарии.

Славяно-болгарские отношения в VI -VII вв., очень ела
бо отраженные источниками, нс нашли еще подробного ос-
вощения в литературе. К середине VI в. степи Северо-Запад-
ного Причерноморья были заняты племенным союзом бол-
«ар-кутрнгуров; к востоку от них. вплоть до Дона распола-
1алпсь кочевья родственным кутригурам у тригуров. На всем
расстоянии о" Днепра то Дуная владения ку тригуров гра-
ничили с территорией, занятой антами. В Днесгровско-Пруг-
ском междуречье эти пароды также соприкасались между
собой.

Отношения между бод-тарами-кугригурами и ставянами-
антами носили различный характер. Иногда обьсдинешь*
кя
славян н бои ар-кутршуров способствовало сощаншо дгню-ь-
но прочных военных союзов. Образование таких военных сою-
ю.в представляло большую опасность не только для балкам
ских провинций империи, го часто и для самой столицы -
Ко н с та нт и по нол я.

Однако не только совместной борьбой против Византии
характеризуются славяно-болгарские контакты в VI—VII вв.
н. э. Эти контакты бы пт многообразны и охватывали ра;
личные стороны экономической и культурной жизни сосет
них племен. Ку тригуры, проживавшие неподалеку от ба т-
канской границы Византин, больше других болгарских пле-
мен испытывали на себе влияние византийской культуры.
Очевидно, уже в середине VI в. кое-где начался процесс осе-
дания болгар на землю. Косвенно об этом может свидетель-
ствовать указание -па то, что бежавшие от утригучров кутрп-
гуры во главе с Синнием были расселены Юстинианом «...в
местечках Фра к ни» (Прокопий из Кессарни)

Поселения болгар VI—VII вв. в Днсстрсвско-Прутско я
междуречье пока неизвестны, но песо мне ио, что они в этой
области обита ти и возможно даже жили со славянами ч.?
реонолосно пли на одних и тех же поселениях. Об этом в
определенной море свидетельствует гончарная посуда серо-
19 цвета, украшенная лощенным и углубленным орнамен-
том так называемого пастырского типа. Полагают, что она
принадлежала кутригурам. Такая керамика найдена в По-
тен ровно. Побужье и в Днеетровско-Прутоком междуречье
I. е. вдоль всей границы славяно-болгарских кошактов. Ес-
пт эта керамика попадала к славянам в ре ту штате обмена,
то несомненно с тех поселений болга,р. которые нахотттлнсь
в непосредственной близости к славянским поселениям.

С. тедует полагать, что как в эго так и в боте [‘'•здне.?
время на некоторых поселениях проживало и смешанное
болгаро-славянско? население. В этой связи заслуживает
особого внимания Пастерское городище, где подобная кера
ммка встречена в значите швом количестве. Кроме того, на-
следованы славянские и алано-болгарские комплексы. Гун-
но-болгарское влияние наблюдается и в распространении в
среде славян новых видов снаряжения и вооружения (слож-
ный лук, трех лопастные наконечники стрел, удила в т. д.).
О возможном болгарском влиянии можно также судить и по
керамической пластике, |1таи.тет?лой на славянских носе тения»
Молдовы.

В VIII — IX вв. славянская культура в репняк* унифици-
ровалась и представлена о шорэдной кутлтурой пита Луки-
Райковецкой. В этническом отношении памятники этой куль-
"туры в Днестровской (рутском междуречье принадлежа г во
сгонным славянам и по летописным данным н другим пись-
менным источникам могут быть отнесены к летописным ти-
верцам, Следует отмстить, что и в этот период на славянских
поселениях .встречается столовая салтонлная керамика, т-
готовлениая в прежних традициях. Она также распростра-
няется из болгарских поселений, расположенных в непосред-
ственной близости к славянским местам обитания. Это под-
тверждает и материал с поселения у -с. Богатое Измаильско-
го района Одесской области. Облик керамики и других ка-
тегорий находок позволяет отнести это поселение именно к
ал а ио-болгарскому кругу древностей и считать его одним из
центров распростри нения салтоюной керамики в рассматри-
ваемом регионе.

К концу IX в регионе складываются две культуры, но-
сителями которых были оседлые племена. Одна из них, древ-
нерусская. распространенная в северной части междуречья.
Другая, балкано-дунайская, локализуется в центральной и
южной части региона. Надо заметить, что четкой границы
между ними не было, а наблюдалась инфильтрация посе-
лений.

Балкано-дунайская культура, вероятнее всего, была эт-
нически неоднородна, но наиболее отчетливо в ней просле-
живаются славянские и салтовскис (болгарские) этнические
черты. Изучение этих памятников в регионе позволяет счи-
тать славянские памятники типа Луки-Райковепкой одной
из составляющих балкано-дунайской культуры. Особенно
это относится к памятникам так называемой контактной
зоны.

Существую П1 не точки зрения на балка но-дунайскую куль
туру различны и часто не совпадают, особенно в вопросах
ее этнической принадлежности. Согласно наиболее распро
страненной из них она является культурой Первого Болгар-
ского царства, а распространение се в реглоне объясняется
экспансией Первого Болгарского царства в период наивыс-
шего расцвета. Эта точка зрения имеет достаточно основа-
ний. Однако, нам представляется, что славяпо-бодгарсы е
отношения складывались задолго до образования Первого
Болгарского царства и не только в Северо-Восточной Болга-
рии. Территория Д1Нестровск1)-'Прурского междуречья, осо-
бенно его южная часть, т. с. Днестравско-Дупайокий регион,
является той зоной, где не только наблюдались контакты
названных народов, по и происходило складывание культу-
ры балкано-дунайской, т. с. Первого Болгарского царства,
90
всле (пвис чего зга юррторпя гнила попаси, и под поли-
тическое влияние Первого Болгарского царства.

Таким образом, в Подпестровьс нс новые пришельцы, вы-
ходцы из придунапских областей Первого Болгарского цар-
ства вступили в контакт с восточнославянским гаселенисм,
а данная территория являлась зоной длительных и постоян-
ных контактов болгар со славянами и вследствие этого
зоной первоначального складывания балкано-дунайской
культуры.

А Л. ИВАНОВ
Ростов-на-Дону

ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ НА НИЖНЕМ
ДОНУ В СЕРЕДИНЕ VIII — НАЧАЛЕ IX в.

В середине VII в. степи Нижнего Дона были завоеваны
хазарами, ставшими < осподствующсй силой в степях Восточ-
ной Европы. В середине VIII в изменяется политическая об-
становка в степи и, возможно, происходи! перераспределе-
ние ролей между группами населения хазарского каганата
(Семенов, 1991; 1993). Об изменении обстановки в степях
Нижнего Дона в середине VIII в. помимо нумизматических
материалов, могут свидетельствовать также данные карто-
графирования памятников. В ранний период (середина VII
— первая половина VIII в.| хазарские комплексы скоицент-
рированны на территории Допа и Сала, имевшей ваяемое
шаченпс для кочевников-хазар, так как здесь находился пе-
рекресток степных коммуникаций. Данную группу погребе-
ний отличает богатство погребального обряда, что свиде-
тельствует о высоком ранге погребенных (Копылов. Смоляк,
1988). Начиная с середины VIII в., хазарские памятники
широко распространяются на территории Нижнего Допа.
Следует отметить, что за пределами междуречья Дона и Сала
обнаружены наиболее поздние из известных, хазарские по-
гребения середины VIII в. с монетами. Хазарские погребения
середины VIII—IX в-в. уступают по богатству погребениям
предшествующего периода (Семенов, 1991). Комплексы это-
го времени разбросаны по большой территории (низовья
Маныча, правый н левый берег Допа, Средний Дои). Разли-
чие в характере распространения на Нижнем Дому хазар-
ских памятников р-аннего и пенднего периода может свидс
тельствовать об изменении пути кочевания хазар. Переме-
щение основной массы памятников за пределы междуречья
Дова и Сала, возможно, является результатом потери кон-
(роля пал этой территорией, а следовательно. и ко .п роля
нал стенными коммуникациями. Очевидно, это связано с из-
менением воен по-политической ситуации в стели в середине
VIII в., что привело к потери господствующего положения в
каганате хазар, кочевавших на Нижнем Дону.

Письменные легочники отражают лишь обшил ход собы-
тий, происходивших в период середины VIII — начала IX вв.
К этому времени хазары потерпели поражение в войне с ара-
бами, в это же время начинается процесс иудаизации, завер-
шившийся в начале IX в. принятием верхушкой кагала
иудаизма и гражданской воГпхэп. Для изучения этой пробле-
мы необходим комплексный анализ данных письменных ис-
точников и данных археологии, приобретающих важное зна-
чение.

Хазары были неоднородны. Арабские источники сообща-
ют о «черных» и «белых» хазарах. По мнению Л. II. Гумп
лева, такое деление было религиозно-этническим. Он выде-
ляет иудео-хазар и тторко-хазар. соответствовавших' «белым-*
и «черным» (Гу-мичев, 198$)). Исходя из того, что памятни-
ки хазар и а Нижнем Дону имеют черты, сходные с тюркски-
ми (Семенов, 1989: Власкин, Илыоксв. 1990), а «акже учи-
тывая предложенное Гумилевым деление хазар, .можно пред-
положить, что эти памятники оставлены «черными» хазара-
ми. В междуусобной войне, начавшейся после принятия вер-
хушкой ката-мата иудаизма, они приняли активное участие,
выступив против мероприятий центральной власти.

Во второй половине VIII в. строится правобережное Цим-
лянское городище, являвшееся ставкой одного из болгарских
ханов, зависимого от хазар (Артамонов. 1962). В VIII и.
сгротпся Семнкаракорское городище (Флеров, 1973). Ско-
рее (всего, оно построено силой, являвшейся оппозиционной
центральной власти. Расположение крепости на местности
улучшало ее оборону, но мешало выполнению функций тор-
гового или военно-администратавного центра. Семикаракор-
ское городище построено из необожженного кирпича, а по
хазарским обычаям из обожженного мог строить только ка-
ган. Эти обстоятельства также могут служить подтвержде-
нием предположения о постропк? крепости силой, оппози-
ционной центральной власти. Также маловероятно, что ч
VIII в на западных рубежах Хазарин были силы, способные
угрожать настолько, чтобы у правительства Хазарского ка-
ганата возникла необходимость ст.роить крепость в этом ре-
г ионе. К тому же, здесь скопценърнровапо большинство па-
мятников середины VIII —IX вв. Хазары, жившие па Ниж-
нем Дону и потерявшие в середине VIII в. лидерство в ката*
пате, могли быть этой оппозиционной группой, построившей
свою крепость.

В первом трети IX в. гибнет правобережное Цимлянское
10родшие В 30-х гг. IX в. правительство Хазарин строги
Сарке.ь но мнению М. И. Артамонова, гибель правобереж-
ного Цимлянского городища .связана со строительством Сар-
кела (Артамонов, 1962). Вполне вероятно, что прекращение
жизни па Семикаракарском городите связано с этими со-
бытиями. Исходя ит имеющихся данных. можно говорить,
что выступившее против мероприягнп цептралыюй власти
население Нижнего Дона терпит поражение к 30-м гг. IX в.
Эти события по времени совпадают с гражданской войной в
Хазарин, предпосылки которой начали складываться еш-г в
середине VIII в., а главные события, судя по письменным
да'нчгым, развернулись в начале IX в. Противоборствующи-
ми сторонами были «черные» и «белые» хазары, а это мог-
ло отразиться в названии крепостей Саркел и Семнкарако-
рьг «Белый дом» п «Крепкая черпая крепость» (Плечнова,
1976).

А. Л, МОЛЧАНОВ
Москва

СФРАГИСТИЧЕСКИЕ АТРИБУТЫ
ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИХ ДОКУМЕНТОВ
ТМУТАРАКАНСКОГО КНЯЖЕСТВА ВТОРОЙ
ПОЛОВИНЫ XI в.

Среди вещественных памятников, отражающих историю
Тмута,рака1ктко.го княжества, особое место занимают вислые
печати. Сохранились моливдовулы, которые принадлежали
двум братьям Святославичам — Роману и Олегу, княжив-
шим в Тмутаракани.

I.	Свинцовая печать, найденная под Киевом в 1928 г.,
была известна уже Н. П. Лихачеву. На лицевой стороне она
несет потруднее изображение св. Романа Сладкопевца. На
обороте помещена греческая па шнсь: «Господи, помоги ра-
бу своему Роману». Надежно обоснованная атрибуция пе-
чати выполнена В. Л. Яниным (в Корпус древнерусских булл
она включена под № 36) По общепринятой ныне классифи-
кации сфрагис। ических памятников домшп о.тьског Руси дан-
ный образец входит в группу булл греко-русского типа. От
несение печати кия но Роману Святославе Гммтаракан-.'кому
(упоминается в летописи с 1077 г., убит половцами в 1079 г.)
В. Л. Янин аргументировал наблюдениями типологического,
иконографического и конкретно исторического характера.

2.	Свинцовая печать, место и время -находки которой не-
известно, опубликована Н. Бенеску в 1941 г. На лицевой
стороне печати — изображение архангела Михаила в рос!
На обороте — греческая легенда: «Господи, помоги Михаи-
лу, архонту Матрахи, Зихии и всей Хаза-рии». Дискуссия
вокруг этой буллы завершилась отнесением ее князю Олегу-
Михаилу Святославичу и к периоду его пребывания на Тму-
тар-ака иском столе (1083 — 1094 гг.). Детальный и всесторон-
ний анализ обнаружившихся при этом опорных моментов
провел В. Л. Янин, давший затем однозначную атрибуцию
памятника (№ 29 по Корпусу). Правда, позднее предлага-
лось (Гадло, 1988) приписать данную буллу князю Ростисла-
ву Владимирович) Тмутараканскому (1064—1067 гг.). Но
гипотеза эта осталась слабо аргументированной. Недавно
была опубликована другая разновидность буллы той же при-
надлежности, где греческая надпись дана в краткой фор-
ме; «Господи, помоги Михаилу Матрахскому» (Берг, 1985;
ср. Сотникова, 1987, с ошибочным чтением сфрагистической
легенды).

Известная свинцовая печать византийской аристократки
Феофано Музалон, жены Олега-Михаила Святославича, ко-
торая привлекла внимание многих исследователей (№ 30 по
Корпусу, опубликованы два непаспортизированных экзем-
пляра), относится, судя по всему, нс к тому периоду, когда
Олег правил в Тмутаракани (.примерно с 1073 по 1076 г. он
княжил на Волыни, а в 1078 г. и с 1094 г. до самой смерти
в 1115 г. — в Чернигове).

Типологически с выявленными достоверно печатями тму-
тарака-нских киязей связаны серебряные монеты с поясным
изображением архангела Михаила и русской надписью: «Гос-
поди, помоги Михаилу» (известны 4 экз.), происходящие из
находок в Тамани и Керчи Данная монетная эмиссия, осу-
ществленная Олегом-Михаилом Святославичем, вероятнее
всего сразу после вокняжения его в Тмутаракани (Молча-
нов, 1982), носит отчетливо прокламативлый, политически
демонстративный характер.

К числу печатен тмутара-канских князей причислялись
одно время (Лихачев, 1928, 1930) буллы с погрудным изо-
бражением св. царя Константина и греческой надписью
«Господи, помоги рабу своему Константину»- из находок в
Киеве, Смоленске, Рязани, близ Самбора и под Очаковы.м
(№ 32 и № 33 по Корпусу). В них предлшалось видеть печа-
ти Мстислава-Константина Владимировича Тмутараканско-
го. Следует, правда, заметить, что даже в рамках этой гипо-
тезы логичнее было бы относить их к периоду княжения
Мстислава не в Тмутаракани (988—1024 гг.), а в Черниго-
ве (1024—1036 гг.)/Однако позднее указанная атрибуция
была оспорена и изменена (Янин, 1970).

Малое количество сохранившихся экземпляров древнерус-
ских княжеских актовых печатей середины X—XI вв. (начи-
ная с моливдовула Святослава Игоревича) заставляет ду-
мать об и.х употреблении главным образом для скрепления
наиболее важных государственных Документов, то есть о
связи этих булл преимущественно со сферой дипломатиче-
ских отношении. К таковым атрибутам внешней политики
относятся, надо полагать, и рассмотренные выше сфрагисти-
ческие памятники, связанные с деятельностью владетелей
Гмутараканского княжества, бывшего важным элементом
системы межгосударственных отношений в бассейне Черно-
го моря в XI в.

П. Л. ЛАРЕНОК
Таганрог

ЭТНИЧЕСКИЕ КОНТАКТЫ И НАЗВАНИЯ РЕК
НИЖНЕГО ДОНА И СЕВЕРО-ВОСТОЧНОГО
ПРИАЗОВЬЯ

«Названия изменяются быстро. когда какой-
либо местностью овладевают иноплеменники с
чужим языком Их органы речи часто ковер-
кают названия, и в таком виде они переносят их
в свой ЯЗЫК...»-.

Абу Рейхан Бируни

Современные названия рек в Северо-Восточном При-
азовье и Нижнем Подонке отражают историю включения
частей разновременных и разноязычных топонимических
систем в систему географических наименований Российско-
го государства. Заимствование иноязычных топонимов имеет
свои закономерности, среди которых едва ли не -важнейшей
является шачнмоегь такою объекта на чужой территории.

Дои. Традиционно этот гидроним как ираноязычный от-
носят к эпохе господства скифов п сарматов в Северном
Причерноморье и сопоставляют с названием реки, извест-
ной у античных авторов как Танане (Соболевский, 1918). На
наш В31ЛЯД, восприятие названия Дон относится к Нг стоп»
отдаленному периоду. Значимость этой реки как ориенти-
ра, торгового и военного пути была осознана во время сло-
жения древнерусского юс\дарства. а название перенесено
из языка аланов ясов) северо-западной окраины Хазарско-
го каганата. В русскоязычную топонимическую систему гид-
роним Дон попал не ранее VIII в. независимо от античной
! еографической граднцип, с которой на Руси едва ли зна-
комы были до принятия христианства. Отмстим, что, по мне-
нию академика Б. Л. Рыбакова, первоначально в Древней Ру
си иод Доном подразумевалось течение Северского Донна и
нижнее течение собственно реки Дон.

Тюркоялычные гидронимы составляют как бы скелет на
звании I и дрог ра-ф и ческой сети нашего региона. М погочи с-
кпность тюркских наименований рек объясняется особен-
ностями заселения приграничья Русского государства каза-
ками: топофафией казачьих городков, занимающих поймен-
ные участки п острова; ведущей ролью в ранний пер нот
казачьей истории водных путей относительно небольшим
числом казаков но отношению к татарскому населению. Нс
случайно, в донские говоры входят тюрские слова, обозна
чавшие лодку и весла, породы рыб и т. д. Даже наимено
чапне реки К^гальнпк переходит в донской разговорный
язык в 'Одном из значении как «родник с очень холодной во-
дой» (Словарь русских донских говоров 3-П. Т. 2, 1976).

Время сложения самой системы тюркских гидронимов
скорее всего можно отнести ко времени установления гос-
подства половцев в южно-русских степях, которые в даль-
нейшем составили основу населения и в государстве Золо-
тая Орда.

Точки отсчета для наименований, используемые кочевни-
ками, не всегда точно воспринимались русскоязычным насе-
лением: так мы маем несколько рек с названием Самбек
| (часть из пи.х с прилагательными «сухой*, «мокрый»), не
менее четырех рядом расположенных рек с названием Елая-
| чик (также промаркированы прилагательными «мокрый»,
«грузеки»» и дважды «сухой»). Очевидно, что зачастую не-
Iредавалось не название реки, а обозначение территории ко-
। чевий той или мной группы. Аналогичная ситуация описана
А. В. Суперапской для Крымского полуострова (Суперап-
| ская, 1985).

XVIII в. можно охарактеризовать как время топоними-
ческого «взрыва». Переход казаков к землепашсствх, рас-
пространение системы помещичьего землевладения, осно-
ванной на переселении русских и украинских крестьян на
Дон; начавшееся еще в XVII в расселение калмыков; «да-
ровз'Ние» земель в Приазовье прекам и армянам — все это
создало мозаичную картину географических названий. Мон-
гольские гидронимы откладываются не только на левобе-
режье Дона, но и в районе кочевий калмыков к северу от
Новочеркасска в верховьях р. Грушевки: Аюта, Аткжта и
т. д. Греки и армяне, переселенные из Крыма, приносят но-
вую волну тюркизмов...

Своеобразно распространяются и русские гидронимы, ко-
торые, вклиниваясь в междуречье Чира и Северского Донца,
дают характеристику освоения лесостепной полосы: реки
Березовая, Ольховая, Дубовойчик, Ореховая и т. д. Но если
иа севере нашего региона русские наименования стирают
предшествующие пласты речных имен, то южнее, в низовьях
Дона и .в Приазовье они как бы прикрепляются к тюркским,
маркируя мелкие притоки и балки: например, левые притоки
Тузлова — Крепкая, Грушевка; левый приток Катальника
— Белая и т. д.

и. в. волков

Ростов -на-Дону

РАСПРОСТРАНЕНИЕ СФЕРОКОНУСОВ В ЗОЛОТОЙ
ОРДЕ КАК ОТРАЖЕНИЕ МЕЖДУНАРОДНОЙ

ТОРГОВЛИ

Этот вид изделий (тюркское название симобкузача) вхо-
дил в ассортимент множества центров производства кера-
мики мусульманского (и христианского тоже) мира. Сле-
довательно, вид «сфероконусы» входит во многие группы,
количество которых пока не определено. Отчасти это связа-
но с особенностями самого источника: во-,первых, торгов-
цы активно перевозили сс}>ероконусы из одного города в
другой; во-вторых, потребительские качества сосудов тре-
бовали особого обжига и состава сырья (к счастью, это со-
блюдалось не везде). Отчасти — с нс вполне адекватной
реальности направленностью исследований. Огромное коли-
чество литературы посвящено сфероконочееким сосудам,
причем основная мыслительная нагрузка неизбежно своди-
лась к определению их функций (.подробную библиографию
см.: Джанполадян, 1982). Это привело к значительной труд-
ности объяснения выпадения их в культурных слоях. (Си-
туация приблизительно такая же, как если бы исследовате-
ли ожесточенно спорили о назначении древнегреческих ам-
фор, но нс имея на них клейм с названиями (ородош, находи-
ли сосуды крупных центров в Европе, щачителыюп части
Азии п Северной Африке).

К счаоыо, данные письменных источников и этографии
позволили доподлинно установить. что основным их пазна
ченпем было хранение и перевозка ртути и ее препаратов
(Джаплоладяи, 1982). Лишь изредка приходится сталки-
ваться с рецидивами определения их как «бомб» (Роззег,
1985). Второстепенным могло быть их использование как хи-
мической посуды более широкого профиля (Волков, 1991).

Из этого следуют несколько умозрительных заключений;

1.	Массовое производство сферокопусов должно было
существовать «ам, где есть месторождения ртути (или со-
держащих се пород, или ядовитых ископаемых).

2.	Из таких пунктов сосуды должны были расходиться по
всему ми.ру.

3.	В пунктах, не имеющих таких месторождений, сфсро-
копусы могли делать в качестве химической посуды, а че
тары.

4.	В таких местах находки однотипных сосудов должны
локализоваться более компактно.

В Золотой Орде было несколько районов, где однотип-
ные сосуды распространены только на ограниченной терри-
тории. Атак к числу таковых не относится. Очевидно, что в
этих мостах делали собственные сферокоиусы в качестве
химической посуды широкого профиля. Такие сосуды облада-
от набором признаков, характерных для местной керамики.

Сфероконусы специфических форм производили в Волж-
ской Булгарии (Хованская, 1954) Они сделаны из харак-
терных для местной керамики формовочных масс и в по-
давляющем большинстве случаев покрыты лощением по
красному ангобу. (Мне удалось посмотреть коллекцию сфе-
роконусоз ;из раскопок в Болгарах, хранящуюся в ГИМс.)
Наибольшее распространение в Укоке имели красноглння-
1ыс сфера конусы без лощения с особенно крутым профилем
плечиков (Волков, 1991). Видимо, их делали именно в этом
городе. Возможно, какой-то из городов Восточного Крыма
(скорее всего Каффа) также имел свое небольшое .н-рои иод-
ст ио сфер скону сов с углубленным штампованным орнамен-
том. Судя по формовочным массам, оттуда происходят две
аювекио находки. Возможно, небольшое количество сферо-
конусов делали в Сарае. Мне известен только один сфсро-
лопус, сделанный из характерной для Селнтренпого городи-

ща формовочной массы с надписью
(хранение: Астраханский музей, № 16248). В Малжаре с\
щ-ествовало производство сфсроконусов из местной желтой
пористой глины с ограниченным количествам углубленных
орнаментов от выпуклого штампа (Кравченко, 1986). Пред-
меты этих групп не имели широкого распространения за
пределами городов-ороизнодителеп.

Кроме того, существует несколько групп сфсрокопусов,
встречающихся повсеместно. Среди них выделяется одна наи-
более массовая. Это сероглиняные или черноглипяныс сосу-
ды с орнаментом из каплевидных оттисков вогнутого штам-
па, образующего разнообразные комбинации треугольников.
На них также могут быть углубленные орнаменты, опп-шу
тые выпуклым штампом; парные вертикальные оттиски, кр,
ги. Форма, состав формовочной массы, качество обжига и
декор едины везде (Ре&аЬШ, 1936). Надо полагать, что
сфероконусы этой группы были тарой для ртути из самого
кр\ иного месторождения Ближнего Востока.

Известно, что ртуть в XIV в. покупали в Тебризе (Кар-
пов, 1990). Однако это вовсе но значит, чю месторождение
находилось рядом: в Тебриз так итн иначе попадал почти
любой важный для внешней торговли товар. В «М и не рало-
[ин» Биру пи (XI) в ) есть указание на то, что месторождения
нгути находятся в области города Сне (1.11л ;) в Дзорбаджа
не. Этс> подтверждается н др\1имп источниками Однако к
XIII в. о Шизе и сю месторождениях сохранились лишь вос-
поминания. Видимо, в это время продолжали функциониро-
вать шамепптыс месторождения Испании. Однако наиболь-
шу ю известность па смежной территории получают рудники
^авероииахра. Примечательно, чю Аджа’нб ад-дунйа назы-
вает вместе с ними рудники нашатыря, который тоже следо-
вало хранить в сферокопусах. Следовательно, товары райо-
на могли характеризоваться н специфической тарой, благо-
даря которой шло шакомство с ними. Скорее всею, источ-
ник рассматриваемой группы находится именно в этом рай-
оне. Косвенно свидетельствует об этом и сходство цвета ря-
довой керамики Хороша с окраской ной 1руниы сфороко-
нусов.

В. М КОЖОКЛРУ
Рени

О КРЕПОСТИ килия

С) том, что в окреп постих современною дунайского горо-
да Килия с\птествоезти укрепления фор!пфпклн кшиою ха-
рактера в древности и средневековье, исторической науке
уже было известно.

Во время археологических разведок экспедиции Рений-
ского музея в 1992 г. на территории Кнлийского порта, иод
западной стеной элеватора, в небольшой бухте, обнаружены
остатки фортификационных сооружении. На протяжении
20 м прослеживаются 3 выхода каменных оборонительных
с юн. Непосредственно иод элеватором видны следы стены,
построенной из хорошо обработанного известняка на из-
вестковом растворе. Длина открытого участка бывшей стены
по направлению С—Ю достигает 5 м. В южной части образу-
ется угол, от которого стена уходит па восток, длина этого
выхода достигает 4 м, дальше стена перекрыта забором, от-
деляющим порт от элеватора. Высота стены (фундамента?)
1 — 1,5 м.

В 4 м западней данной степы прослеживается выход дру-
гой стены, шириной до 3 м, которая сложена также на извест-
ковом растворе, только из необработанного ракушечника. В
3 м западней второго выхода зафиксирована третья, анало-
гичная второй стена.

Определить характер и предназначение данных сооруже-
ний не удалось, ввиду того, что на территории порта не было
санкций на проведение шурфовок. Но по характеру прилега-
ющей территории в этом плане можно сказать следующее: в
20- -22 м на юго-восток от открытых стен сохранился бывший
ров длиной до 1 км, который тянется в город в виде протоки
шириной до 20—25 м. Следы оборонительного вала почти не
просматриваются, гак как берега застроены домами. Однако
на расстоянии около 1 —1,5 км северо-западней стен сохра-
нился такой же ров, который ныне перекрыт бетонной стеной
от Дуная. Длина его иа этом участке не более 0,8 км, ширина
аналогична вышеописанному. Со стороны города ров засыпан
дамбой из земли, через которую проходит мост-улица. В дам-
бе просматриваются обработанные камни, подобные найден-
ным в стене На этом участке с западной стороны канала
(рва) хорошо просматриваются очертания земляного вала,
максимальная высота которого не достигает 1,5 м. К сожале-
нию, па имеющихся остатках построен городской парк. На
этом участке пе обнаружены выходы каменных стен, потому
что данная территория тесно застроена помещениями порта и
морвокзала.

В зоне открытого сооружения был собран подъемный ма-
териал, который составляет:

3 фрш мента венчиков: 2 покрытых эмалью и происходи-

те
ших от кувшинов; 1 фрагмент венчика, ил отопленный из пас-
1ы |емно-серого цвета с применением мелкого песка;

-	- горло кувшина с фрагментом ручки;

—	носик от керамического чайника красного цвета;

—	4 фрагмента ручек эллипсовидной формы в сечении,
1 и з которых покрыт зеленой эмалью;

—	15 фрагментов стенок сосуда, 4 из которых имеют зе-
леную поливу, 1 — с зеленовато-коричневой эмалью внутри;

—	1 фрагмент столовой посуды и 3 фрагмента плитчатых
днищ.

Выделяется фрагмент лиска, изготовленный из керамики
кирпичного цвета, поверхность которого орнаментирована
параллельными канеллюрами. Технология изготовления ке-
рамики, равно как и способ орнаментации, относится к сред-
невековому периоду.

В заключение хочу отметить, что, по всей вероятности, мы
имеем дело с остатками крепостных степ Килии, построен-
ных в разные времена. Не исключено, что выход кладки с
обработанными камнями и есть следы крепости Килин, со-
оруженной в конце XV в. молдавским господарем Штефа-
ном III, о чем свидетельствует молдавская средневековая
хроника. Надеемся, что необходимые раскопки нового архео-
логического памятника на Нижнем Дунае ответят на целый
ряд неясных еще вопросов, по которым будет возможно оп-
ределить, на каком уровне находились связи государств и
народов Европы в средневековье и, не исключено, в более
древние времена.

Э. В ЯКОВЕНКО

СКЛЕП ДЕМЕТРЫ
(проблемы реставрации)

Среди памятников монументальной живописи Боспора
наиболее известен склеп Деметры 1 в. н. э., открытый в
1*95 [’. .при случайных работах. Фрески этого склепа сразу же
привлекли внимание специалистов, и в 1908 г. Императорская
Археологическая комиссия приобретает это частное владение,
чтобы склеп был доступен для обозрения.

Уже в 1914 г. М. И. Ростовцев фиксирует первое разруше-
ние фресковой росит с и — отслоение грунта на и зебра женин
Плутона. Более подробно это зафиксировано в акте 1927 г. за
подписью Н. Э. Грабаря, 10. Ю. Марги и др., где говорится об
«угрожающем состоянии фресковой росписи». Па осилшшш
этого акта были приняты меры ко укреплению красочною
слоя и удалению солеобра ювания

Следующая комиссия в апреле И)38 1. отметила, что кро-
ме разрушено!, фиксируемых актом 1927 г., особенно заменю
солсобразование — хлопья типа снежинок, толстые пленки-
были обнаружены трещины над входом и па люпеткс с изоб-
ражением Плетона. Причина — повышенная влажность (до
100%).

Значительные повреждения нанесены памятнику в годы
войны — разрушен вход, закончена .поверхность фресок, часть
изображения Деметры осыпалась. В 1945 г. склеп вниматель-
но осмотрен специалистами, обнаружена сильная увлажнен-
ность стен, склеп на четверть метра был залит водой Рестав-
раторы провели значительные работы по укреплению фресок,
что позволило сохранить их до наших дней.

С 1950 г. начались гидрологические исследования, а за-
тем и инженерные работы ио осушению склепа Деметры. Вес
это было завершено к 1959 г. — камера склепа была обведена
галереей с бетонным перекрытием. По была допущена круп-
ная инженерная ошибка — с нижней стороны гидроизоляция
отсутствовала. Из-за этой ошибки в 70-х гг. вода в склепе
поднималась па 50—70 ом. Изменились и гидрологические ус-
ловия территории, окружающей памятник. Неподалеку был
сооружен жилой массив и была засыпана балка, а восточном
склоне которой находится склеп. Балка была ее гсец воинов
дренон для этой территории.

В результате многолетних наблюдении реставраторы Ки-
евского реставрационного центра предложили провести ряд
мероприятий но спасению живописи склепа Деметры. Пер-
вое — вывести температурно-влажностный режим па требуе-
мые параметры Далее — мероприятия по солеута.теишю. рос
таврании штукатурного слоя и настенной росписи. Сам склеп
необходимо наново обваловать грунтом и герметизирован,
тверной проем, отделяющий дромос от вестибюля.

С. В. РЯЗАНОВ
Лзон

М ЕЖ Д У Н Л Р ОД Н Ы Е ОТ Н О Ш Е И И Я

И СУДЬБА ТЕХНИЧЕСКИХ ИЗОБРЕТЕНИИ
(чутун в Азаке, XIV в.)

Ранняя история чугунолитейного производства в Вжточ-


гой Европе изучена слабо. Известно, то чугун получали г
Волгаре уже в серо пик* МП в., в, ножа.чуп, эю самая рання?
1,'па появления чут ултолитспного ремесла в Европе вообще

В XIV в. чутун распространен уже гора по шире и и шее-
тс-н па многих зояотордынеких ют Поволжья ю Днестра) г
юж по русс к их памятниках.

В Азаке, по предвари тельным данным, чупш.ьге изделия
появляются не позже второй четверти XIV в., и, сутя по ирон ?
зотственным остаткам и находкам бракованных изделнп, нс
крайней мере, часть чугуна получена па месте. В Атаке из
чугуна отливали в основном котлы. Реже его использовали
। (я н згою вл он и я боевых бу'лав. Известна одна находка фраг-
мента чугунной «сковороды». Формы котлов весьма разно-
образны: от крупных чашевидных отливок с округлым дном,
находящих аналогии в Болгаре и Каракоруме, до небольших
! ОрШКОВНДНЫХ сосудов С ПЛОСКИХ! дном, аналогии которым
пока неизвестны. Все котлы имели ручки либо в типе гори-
зонтальных плоских высту-нов. тибо вертикальные петлевид-
ные. По результатам визуального осмотра изделии, котлы от
тивали с использованием «болвана» и трехсоставной внеш-
ней формы, с применением удаляемой модели. Лигнпк нахо-
Шлся веет да на днище котла. Подобный способ формовки и
игл ивки котлов применялся н в Каракоруме и в Болгаре

Способ получения чут у на в Алаке пока не выяснен, но, су
тя по отсутствию в слоях города остатков крупных тиглей,
пригодных для выплавки чугуна, китайский тигельный метод
нотученпя чугуна здесь исключен (Терехова, 1971) Вероятно,
тынлавки чугуна проводилась в сыродутых горнах, что сбли-
жает Азак в этом отношении с Болгарским городищем, где
такие горны известны. В Азаке же дтстовериы.х остатков гор-
нов с высокими шахтами пока лег

Чугунолитейное ремесло в Азаке бы то ликвидировано,
’.иднмо, в 60-х гг. XIV в. в результате разрушения города во
воемя междуусобпп. В связи с этим интересно появление но-
!-О!о чут унэлигейпот о центра на Царином городище в Донец-
кой облает. Там найдены многочисленные обломки чугунных
эгливок, отходы литья и монеты только 60 ч0-х п. XIV в

Возможно, появление этою центра связан) с переселением
ремесленников из разоренного Азака,
В. А. КРОТ

Луганск

ОСВЕЩЕНИЕ ПОЛЬСКО-ОСМАНСКИХ ОТНОШЕНИИ
ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XV—XVI вв. В ПОЛЬСКОЙ

ИСТОРИОГРАФИИ

По вопросам о характере польско-османских отношений во
второй половине XV—XVI в., о влиянии этих отношений на
внешнюю политику Польши на протяжении многих лет в
польской историографии велись дискуссии. Нет единой точки
зрения но этим вопросам и в настоящее время.

Рассматривая трактовку проблемы польско-османских
отношений в работах польских историков, можно отметить
2 основные концепции. Первая из них особенно четко выра-
жена в работах Л. Коланского. В ней выделяются 3 основ-
ных положения: 1. Начало польско-османского антагонизма
относится ко второй половине XV в. В этот период Осман-
ская империя предпринимает экспансию на северо-восток от
Дуная, вторгаясь на территории, которые являлись сферой
влияния монархии Ятеллонов 2. Османская экспансия про-
водилась поэтапно, была заранее спланирована и реализовы-
валась последовательно. 3. С середины XV в. юго-восточная
политика Кадимира Ягеллопа была обусловлена османской
опасностью.

Такой трактовки проблемы придерживался в основном н
Ф. Конечный, который считал, что решающим фактором, по-
родившим польско-османский антагонизм, было различие ре-
лигий. По мнению Ф. Конечного, идея антиосманского крес-
тового похода была основной в деятельности Казимира Ягел-
лона. Борьба двух центров цивилизации и религии — Крако
на и Стамбула — является для историка главным элементом
в политической деятельности государств Юго-Восточной Ев-
ропы. К л ю лобному мменцдо склоняется Б. Ст а холь.

В современной историографии данная концепция развива-
ется в работах К Турского и М. Бискупа. Они считают, что
в последней четверти XV в. османская проблема в политике
Польского государства выдвинулась на первый план. Борьбу
польского короля Казимира за чешскую и венгерскую корону
они связывают с интересами борьбы против османской экспан-
сии, так как только объединенная мощь этих 3 государств
могла противостоять натиску Османской империи.

Другая концепция польско-османских отношений нашла
отражение в работах О. Гурки. По мнению этого ученого,
Польша в силу своего положения лежала вне сферы турецких
возможностей и не имела никаких политических оснований
для выступления против Сама некой империи. Хотя Польша
и испытывала угрозу со стороны Турции, эта опасность нс
была настолько велика, чтоб определять направление поль-
ской внешней политики. Одновременно высказывается мне-
ние, что Ягеллоны искали в Османской империи скорее опо-
ру для осуществления своих династических целей, нежели
противника. О. Гурка убежден, что Ягеллоны пе только не
придавали значения опасности со стороны Османской им-
перии, но даже предпринимали явные попытки сотрудни-
чества с ней. К этой концепции примыкает трактовка поль-
ско-османских отношений в работах И. Гарбачпка п 3. Кере-
са, которые считают, что османская проблема не оказывала
решающего влияния на политику польского правительства,
носившую династический характер.

К числу дискуссионных проблем относи1ся и вопрос о
крупнейшей военной акции монархии Ягсллопов — черно-
морской экспедиции Яна Ольбрахта в 1497 г. Цель этой экспе-
диции, ее направленность, плацы Яна Ольбрахта, роль мол-
давского господаря Стефана III и короля Венгрии и Чехии
Владислава II трактуются различными историками по-раз-
ному. Польские историки Ф. Конечный, А. Левицкий, Ф. Па-
нс утверждают, что военная акция польского короля носила
аптиосманскую направленность. Неудачу ольбрахтовскоц эк-
снедиции они связывают с враждебными действиями молдав-
ского господаря: польский король стремился к совместному с
ним походу против османов, и только переход Стефана па сто-
рону султана вынудил короля выступить против Молдавии.

Другой подход в оценке военной экпедицип Яна Оль-
брахта находим в работах С. Лукаса, Ф. Бостеля, А. Бо-
жемского, А. Я блоковского. О. Гурки. Они считают, что Оль-
брахт вообще нс помышлял о походе на османов, а исполь-
зовал антиосманскис лозунги, чтобы завладеть Молдавией,
изгнать из нее Стефана и посадить на молдавский престол
своего брата Сигизмунда. По мнению А. Божемского, эта ан-
гимолдавская политика ведет свое начало от короля Кази-
мира. который стремился к присоединению Молдавии к Поль-
ше.

Еще один аспект проблемы нольско-оомаискнх отношений,
который активно обсуждался польскими историками в
1980-х гг.г была ли Польша бастионом христианства. Поня-
тие «бастион христианства» возникло на стыке двух миров —
христианского и исламского. Польша, согласно этому пони-
тлю, в течение трех сток-тип (Х\;—XVII) выполняла эоль
щщи шика христианской Европы гл исламских стран, нрсж-
ю всего Османской империи, а шьже ее вассала Крымск л о
ханства. Польские историки, исследовавшие эту проблему,
пришли к выводу, что понятие бает юн христианства и идео-
логия, основанная на нем, носили в целом пропагандистский
характер и диктовались определенными политическими це-
лями: способствовать росту авторитета польского государст-
ва на международной арене, нейтрализовать распространяе-
мые Орденом слухи о сотрудничесIвс Полыни с турками про-
шв христиан, создав предпосылки для получения финансо-
вой и военной помощи от папы римского и европейских госу-
дарств.

В. Н. КОРОЛЕВ
Ростов-на-Дону

УСКОКИ И КАЗАКИ

В XV — начале XVII в. на Адриатике активно действова-
ли ускокн — «морские разбойники», состоявшие из хорва-
тов, сербов, боспийпов и представителей ряда других наро-
дов. Главными объектами их нападений были суда и поселе-
ния Османской империи. Даже пр г поверхностном знаком-
стве с историей ус коков, характерными чертами и особеннос-
тями их чепствпп, бросается в глаза большое сходство уско-
ков, с одной стороны, и запорожских и донских казаков, с
другой.

Параллель между теми и тру гимн недвусмысленно прово-
дили современники ускоков и вольных запорожцев и донцов
(«Хроника» Бельского, (введенная до 1598 г. сыном автора,
умершего в 1576 г., мнение польского короля Синггмупда III;
реляция венецианского посланника в Польше 1592 г. Дуодо;
итальянское «Описание Польского королевства, сочипенпос в
1624 году»). На сходство ускоков и казаков обратили в ним а
иие некоторые дореволюционные историки (Маркушсв, 1876;
Липовский, 1902; Дашкевич, 1904). Правда, за исключением
Липовского, они отраничилнсь лишь краткими замечаниями.
С тех нор проблема по изучалась.

В плане изучения истории международных отношений в
Средиземноморье и освободительной антиооманекой борьбы
ратличпы.х его народив представляется важным и полезным
провести исследование, посвященное ускоко-казачьнм парал-
лелям.
Элементы сходства обиаружпваюгся:

—	в особенностях .-яничсскою формирования ускоков и ка-
заков;

в организации их сообществ;

-	в социальных интересах и целях уукоклв и казаков;

—	в тактике их военно-морских тспствип, приемах взятия
судов и населенных пунктов;

—	в устройстве примепязшпхея хскока.мп и катками су-
дов;

—	в О1 ношении к ус кокам и казакам соседних государств
п народов.

Причины упомянутою сходства, валимо, падл искать в
принципиально одних и тех же для ускоков и казаков услови-
ях' формирования и деятельности, театре военных действии и
неприятеле. Прямые контакты между ускоками и казаками
неизвестны; факты присутствия .Югославии в соеIаве запо-
рожскою и донского казачества л меняются несколько позже
прекращения дсяшлыюсти ускоков.

д. с кидырниязов

Махачкала

НОГАЙЦЫ ВО ВЗАИМООТНОШЕНИЯХ РОССИИ
С ОСМАНСКОЙ ИМПЕРИЕЙ И КРЫМОМ В 20-е гг. XVI в.

В XVI в. с образованием централизованною Российского
государства провсхо-ит ак'ивнзачия ею внешней по шгнкн
па Востоке. Одной из целей была борьба с татарскими ханст-
вами — Крымским и Казанским, как для обороны от их на-
бегов, так и ради расширения землевладения русских феода-
юв за счет новых территорий на кие и востоке. Другой га да-
чей России был выход к Балтийскому и Кзспискому морям.
Эти цели внешней политики России сталкивали интересы рус-
скою правительства с завоевательными устремлениями От
юманскоп Порты и Крыма. Именно в этой обстановке и ак-
тивизировались полы ячеек ис связи поганцев с Россией.

В 1521 г. казанский и крымский ханы совершили объеди-
ненным поход на Москву. Крымский хан Му хаммед'Гирей
предложил принять участие в ^том походе и астраханскому
чипу Джанн беку. Однако ногайцы его свергли, на его место
стал новый хан Хусейн, сторонник ногайцев, который отказал-
ся участвовать в походе Му хам мед-Гирея. За этот отказ
крымские татары объявили войну астраханскому хану.

Масштабы войны 1521 г. и се особая опасность для Рос-
сии объясняются тем, что в ней в качестве врагов российского
государства участвовали не только оба татарских ханства, но
также и Литва.

Военные действия, начавшись в июле 1521 г., закончились
в августе. Поспешный уход Мухам мед-Гирея в Крым объясня-
ется нс только стремлением избежать ответного удара со сто-
роны русских сил и переправить в Крым огромную военную
добычу, ио и получением известий о нападении на Крымское
ханство астраханцев, попользовавших благоприятную обста-
новку в связи с уходом из Крыма главных военных сил. Пер-
воначальный план Мухаммед-Гирея, однако, предусматривал
повторный поход па Россию осенью 1521 г. Но он нс был осу-
ществлен, как пе было похода на Москву и в 1522 г., хотя рос-
сийское правительство всю весну и лето ожидало возможного
нападения крымского хаиа. Этот «перерыв» в ходе активной
борьбы между Крымом и Россией можно объяснить, в част-
ности, энергичными военными мероприятиями правительства
Василия III, а также изменением международной обстановки
в пользу России в связи с началом переговорен о перемирии
между Россией и Литвой. Изменению направления актив-
ной политики крымского хана способствовало также и повое
обострение отношений между Крымом и Астраханью в связи
с набегом астраханцев на Крым и смертью в 1521 г. астрахан-
ского хана Джанибека. Последнее обстоятельство создало
особо благоприятную обстановку для осуществления давниш-
него стремления Крыма — 'подчинить своей власти Астра-
хань.

Однако ход событий оказался совсем иным, чрм предпо-
лагал крымский хан, и привел к существенным изменениям в
международной обстановке Восточной Европы, создав, меж-
ду прочим, предпосылки для активизации политики России
по отношению к Казанскому ханству.

Весной 1523 г. Мухам мед-Гирею, опиравшемуся на под-
держку ряда ногайских князей во главе с Ших-Мамасм, уда-
лось захватить Астрахань, изгнав оттуда хана Хусейна, сто-
ронника Москвы. Это было крупным политическим успехом,
ибо с утверждением в Казани Сагиб-Гирея и захватом Астра-
хани все татарские государства оказывались объединенными
под верховенством крымских гиреев, опиравшихся в свою
108
очередь иа Турцию. Однако успех крымского капа оказался
очень непрочным. Противоречия между ногайскими феода-
лами и Крымским ханством были слишком значительны, и
распространение сферы влияния Крыма на Астрахань не ос-
лабляло, а, напротив, еще более обостряло их. Пребывание же
Мухаммед-Гирея в Астрахани создавало благоприятную об-
становку для нападения на него. Эта обстановка и была ис-
пользована ногайскими биями. В результате внезапного на-
падения ногайцев крымский хан был убит, и была также унич-
тожена значительная часть войска, находившегося с ним в
Астрахани. Разгром крымцев в Астрахани сопровождался
походом ногайцев в Крым, причем «бог пособил нагаем», как
сообщил в письме Василию III азовский бек, «и досталь си
л у крымскую нобили».

Крах астраханской политики Мухаммед-Вирея имел своим
последствием, кроме разорения Крыма ногайцами, длитель
ную феодальную усобицу, вызванную борьбой за власть крым-
ских феодалов, в свою очередь использованную Оттоманской
Портой для укрепления своего политического влияния в
Крымском ханстве. Захвативший власть после убийства Му-
хам.мед-Г|Ирея и провозгласивший себя крымским ханом Азы-
Гирей не был признан султаном, пославшим в Крым одного
из царевичей, принадлежавших к враждебной Мухаммед-Ги-
рею группировке Сеадет-Гирея. Сеадет-Гирей, опираясь па
прибывшее с ним султанское войско, предал казни Азы-Би-
рея и расправился с враждебно настроенными по отношению
к нему крымскими князьями и мурзами.

В области внешнеполитических отношений действия Сса-
дет-Гнрея определялись той исключительно сложной для
Крыма международной обстановкой, которая сложилась в
1523 г. События в Астраханском ханстве требовали скорей-
шего урегулирования отношений с Астраханью; не менее ост-
ро стоял вопрос о борьбе с ногайскими биями, продолжавши-
ми угрожать нападением на Крымское ханство; столь же ре-
альной была опасность и со стороны Литвы. Наконец, про-
должал сохранять свое первостепенное значение для Крыма
вопрос казанский и тесно связанный с ним вопрос об отноше-
ниях с Россией.

К лету 1524 г. крымскому хану Сеадст-Гирею удалось до-
биться временного улучшения отношений с ногайцами дипло-
матическими путями.
в. л. кривонос

Львов

АРХИВНЫЕ МАТЕРИАЛЫ ЛЬВОВА КАК ИСТОЧНИК
ПО ИСТОРИИ ТОРГОВЛИ В БАССЕЙНЕ

ЧЕРНОГО МОРЯ В XVI ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVII в.

С древних времен бассейн Черного моря был одним из
зажных районов мировой торговли. В период позднего сред-
невековья купцы многих городов Украины поддерживали
тесные связи с городами Востока, где торговали товарами
месшого и западноевропейского производства. Восточные
купцы посещали украинские города, продавая .здесь свои то-
вары.

Эти связи частично освещены в ряде документальных
публикации, немало документов использовано в работах ис-
следовательского характера. Однако значительное количест-
во архивных материалов, в которых имеются сведения о тор-
говле в бассейне Черного моря, до настоящею времени не
введено в научный оборот.

В связи с условиями исторического развития украинских
юродов источники, освещающие состояние их торговли с Вос-
током в XVI — первой половине XVII в., сохранились нерав-
номерно. Лучше сохранились документы, .хранящиеся в ЦП1А
Украины в г. Львове.

Средн вновь выявленных документов наиболее ценные
материалы по истории торговли в бассейне Черного моря сое
ре доточены в фонде № 52 «Магистрат г. Львова», в котором
отложены актовые киши львовских городских учреждении.
В первую очередь следует выделить акты Армянского суда,
где сосредоточены пенные материалы о торговле львовских
армянских купцов с городами Востока. Львовские армяне, за
иимавшне господствующие позиции .в восточной торговле, име-
ли свой суд, рассматривавший спорные вопросы между ними.
Здесь же рассматривались судебные конфликты львовских
армян с восточными купцами, прибывшими из Османской им-
перии и Ирана Материалы XVI — первой половины XVII в.
помещены в 15 актовых книгах (№ 513—527), написаны они
на латинском и старопольском языках.

Ценные сведения о торговых связях львовских купцов с
Ираном имеются в актовых книгах Войтовского ехда. Доку
менты за 1500—1650 п отложены в 26 актовых книгах
(№ 377—402). Особенно интересный материал помещен в ак-
товых кишах № 397 и № 39* В них имеются данные о содср-
жании торговых договоров с купцами Ирана, условиях тор-
говли, перечислены товары, которыми торговали купцы, есть
трутне важные сведения. Среди обнаруженных материалов
больше всего представлены судебные постановления и реше-
ния, протес гы и жалобы купцов. Среди документов имеются
записи договоров между купцами, расписки о взягых креди-
тах и х плате долгов. показания свидетелей, отчеты и показа-
ния торговых агентов и приказчиков, которые часто бывали
на Востоке, выполняя поручения купцов.

Интересные материалы сосредоточены в актовых книгах
Лавничего суда. Здесь отложены записи договоров между куп-
цами средиземноморских островов и украинских городов, ма-
териалы деятельности объединений греческих купцов по
организации торговли греческими винами, сведения о транс-
портировке вина во Львов. Особенно много сведений о торго-
вых связях греческих городов с городами Украины помещено
1; актовых книгах № 247 и № 243. Опп свидетельствуют об ак-
тивном торговом движении в западном районе Черного моря,
о наличии тесных связей между островами Критом, Хиосом и
гунайскпмн портами Килнсй, Измаилом и Рени, в которых
были устроены склады греческого вина. Отсюда гужевым
транспортом вино перевозилось во Львов. Как свидетельст-
вуют архивные документы, торговля греческим вином со
Львовом особенно активизировалась во второй потовннс XVI
—начале XVII в.

Среди документов Лавничего суда обнаружена запись
грамоты турецкого султана Амурата, выданной по просьбе
польского посла львовскому7 купцу Андрею Симоновичу на
право безмытпою вывоза из Константинополя 200 куф гре-
ческого вина. Это свидетельствует об участии в торгов те офи-
циальных польских лин (из 200 к\'ф вина послу иривадлюка-
ю 160).

Анализ архивных материалов даст вэз-можиость изучить
основные торговые пути, ведшие из Львова в города Тур-
ции и Ирана. При совершении торговых поездок купцы поль-
зовались сухопутными и морскими путями. При этом интен-
сивно использовались морские пути, купцы пересекали Чер-
ное море в разных направлениях. Особенно активное движе-
те наблюдалось на морских пулях Западного Чериоморья.
Постоянное движение пропсчодпло па морских линиях, свя-
зывающих Западное Причерноморье с Трапсзуптом, быв
шим морскими ворогами для Ирана. Важное значение в тор-
говле с Транозуптом имели горо га Северного Причерно-
морья Белгород и Кафа.
Пользуясь Сухопутными путями, купцы украинских горо-
дов везли свои товары в Константинополь, Бурсу, Ангурию
и другие города Турецкой империи. Отсюда через города
Южного Причерноморья А.масыо, Токат, Сивас, Эрзинджан,
Ван купцы направлялись в Тебриз, Кашаи, Исфаган и дру-
гие города Ирана. Как свидетельствуют архивные материа-
лы, особенно активизировались торговые связи Львова с
Ираном во второй четверти XVII в.

Документы архива хранят детальные сведения о това-
рах, которыми торговали купцы обеих сторон. Значительная
информация о восточных товарах имеется в отчетах торго-
вых агентов. Например, в отчете Вартыка Захариасовича
Андрею Торосовичу в 1603 г. указано наименование товаров,
их количество и стоимость. Отчитываясь перед купцом о
своей поездке, торговый агент указывал, где куплен товар и
внесены пошлины и прочие оплаты, имеются другие сведе-
ния.

Материалы архива дают возможность изучить основные
формы купеческих объединений турецких и иранских куп-
цов, торговавших в городах Украины и Польши, а также
объединений львовских купцов, торговавших иа Востоке.
Кроме того, документы свидетельствуют о существовании
совместных объединений львовских купцов с купцами Вос-
тока.

Архивные материалы содержат ценные сведения о разви-
тии кредитных отношений в торговле. Имеется значительное
количество расписок, обязательств й других документов,
свидетельствующих о предоставлении кредитов львовским
купцам, указаны условия предоставления, способы решения
финансовых конфликтов. Правительства Турции и особенно
Польши были заинтересованы в развитии торговли, о чем
свидетельствует содержание польско-турецких договоров.
Многие статьи этих договоров обеспечивают права купцов,
гарантируют безопасные условия их торговли. Среди мате-
риалов Армянского суда обнаружены записи двух королев-
ских мандатов, выданных турецким купцам в 1602 и 1624 гг.
для оказании помощи в возвращении предоставленных
львовским купцам кредитов. Имеются также письма армян-
ского католикоса Ирана к армянскому епископу Львова Ни-
колаю Торосовичу, в которых католикос просит помочь иран-
ским купцам вернуть долги, взятые львовскими армянами.

Изучение архивных материалов даст ценные сведения о
способах транспортировки товаров, стоимости их перевозки,
112
уплате пошлин, их размерах, внесении других дополнитель-
ных оплат.

Материалы архива содержат сведения об организации пе-
ревозки товаров, о р;азме»рах купеческих караванов, отправ-
лявшихся из Львова на Восток. Например, в 1614 г. из Льво-
ва отправился караван, в котором находилось 26 купцов, в
1615 г. на Восток выехал караваи из 27 купцов. Вместе с из-
возчиками, слугами и охраной в караванах насчитывалось
100—150 человек.

Таким образом, документы, хранящиеся в ЦГИА Украи-
ны в г. Львове, являются ценным источником по истории
торговли в бассейне Черного моря в период позднего сред-
невековья. Широкое использование этих документов даст
возможность более полно изучить развитие международной
торговли на одном из ее малоизученных направлениях, глуб-
же осветить развитие политических взаимоотношений между
странами Черноморского региона в связи с активизацией
торговли.

К. М. ГУСЕВ

Павлоград

О ДАТЕ НАЧАЛА ОСАДЫ АЗОВА
ОСМАНО-КРЫМСКОЙ АРМИЕЙ В 1641 г.

При ознакомлении с литературой, посвященной или ка-
сающейся темы Азовской эпопеи 1637.—1642 гг., нельзя не
заметить, что исследователи приводят разные даты одного
и того же события — начала осады Азовской крепости и за-
севшего там казачьего гарнизона османо-крымской армией:
7 июня и 24 июня 1641 г.

Ближайшие к событию источники однозначно указывают
на 24 июня 1641 г. как на дату начала осады. Это сообще-
ние валуйского воеводы Ф. И. Голенищева-Кутузова от 3 ию-
ля 1641 г., сообщение воронежского воеводы А. И. Солнцева-
Засекииа от 6 июля 1641 г., раопроссные речи в Посольском
приказе 11 июля 1641 г, атамана Лукьянова и казаков его
станицы. В «Поэтической повести об Азовском осадном си-
дении» сами казаки прямо называют 24 июня 1641 г. в качест-
ве начала осады Азова турецко-татарской армией.

Откуда же взялась другая дата начала осады?

В царской Гратиоте на Дон от 24 декабря 1641 г. появляет-
ся уже 7 июня 1641 г. как качало осады Азова В сообщении

8. Заказ № 1395

113
о посылке из Москвы Л.. Желябужского и О. Башмакова в
Азов для осмотра крепостных сооружении от 8 марта 1612 г.
также приводится дата 7 июня 1641 г. в,качестве начала оса-
ды. Источник здесь один — войсковая отписка донцов, прис-
ланная в Москву 28 октября 1641 г. При этом сама отписка
опубликована нс была, а лишь пересказывается в вышеупо-
мянутых документах.

Почти все исследователи, описывая события осады Азова
1641 г., не пытаются выяснить причину расхождения в источ-
никах в отношении даты начала осады, принимают источники
пс критически. Неубедительны, на мой взгляд, и попытки сов-
местить обе даты 7 и 24 июня 1641 г.

Какой же .можно сделать вывод? Безусловно, действитель-
ная лата начала осады Азовской крепости осмаио-кры.мской
армией в 1641 г. — 24 июня. Дата 7 июня — ошибочна. Но
практически невозможно выяснить, каким образом возникла
эта ошибка: небрежность ли в переписке писцов Посольско-
го приказа или же здесь ошибочная версия информаторов
московского правительства? Ведь сам «первоисточник» ошиб-
ки — войсковая оттиска донцов 28 октября 1641 г. — не опуб-
ликован и. возможно, уже нс существует.

Б. Г. АЛИЕВ, М.-С. К. УМАХАНОВ.

Е. И. ИНОЗЕМЦЕВА

Махачкала

ДАГЕСТАНО-ПРИЧЕРНОМОРСКИЕ ТОРГОВЫЕ
КОНТАКТЫ (РАБОТОРГОВЛЯ)

В системе сложных и противоречивых международных
взаимоотношений в Причерноморье в средние века> опреде-
ленный отрицательный баланс приходился на развитие в
регионе работорговли.

Северо-Восточный Кавказ издревле был связан с Причер-
номорьем и являлся поставщиком «живого товара» на не
вольничьи рынки Черноморского побережья, откуда он посту-
пал не только на Ближний Восток, но в древности и в некото-
рые страны Западной Европы (Италия).

Вопрос о работорговле на Северо-Восточном Кавказе, объ-
?мс транзита «живого товара» в Причерноморье, степени
участия в этом процессе дагестанцев — одна из слабопсве-
.цеипых с границ историографии Кавказа, требующая серьез-
ного изучения.
Непрекращающиеся феодальные междуусобпцы, полити-
ческая нестабильность в регионе, огромный спрос п высокие
цены на «живой товар» содействовали процветанию в Дагес-
тане в.позднем средневековьс-работорговли.

Как известно, в Дагестане внешний источник рабства был
основным и главным. Феодальными владетелями организо-
вывались, в сущности, коммерческие предприятия — охота за
людьми с целью работорговли или выкупа. Таким образом,
контингент рабов, поставляемых на невольничьи рынки Да-
гестана, пополнялся в основном за счет пленников-христиан
«мужска и женска полу природы из Грузии ясырей». Основ-
ными покупателями ясырей выступали турецкие п крым-
ские купцы, связанные узами куначества с феодальными
владетелями Большой и Малой Кабарды, Чечни и Дагеста-
на, через которых они приобретали ценный «живой товар».

Одним из значительных центров работорговля па Северо-
Восточном Кавказе являлось селение Эндери. Кизлярский
комендант А. И. Л.хвердов в 1804 I. сообщал: «Деревня сия
ссгь всему кавказскому пароду ворота, ведущие па плос-
кость, в которую из всех мест лезгины (дагестанцы), в Кав-
казе-внутри живущие чеченцы и цротчие народы юстатых
ими в плен разных людей приводят на продажу.. Сим ремес-
лом, перекупкою и продажею пленных апдреевцы (эндсрип-
цы. — Авт.) довольно обогатели. Часть же пленных самых
лучших обоего пола дают апдреевцы приезжающим из Кон-
стантинополя и Анапы зуркам и жидам, а иногда и сами дос-
тавляют в Константинополь и продают гам за великие день-
ги». Это сообщение позволяет проследить в общих чертах и
трассу перемещения «дагестанских» рабов, которых везли но
так называемой «османовской дороге» в Анапу, а оттуда пе-
реправляли в Константинополь. С. Броневский называет Эн-
дери «главною ярморкою для торга пленными», откуда они
перепродаются в турецкие пристани па Черном море. Как
свидетельствует архивный документ, в 1783 г. ту.рецкие куп-
цы из г. Кобана через Кубань, Большую и Малую Кабарду
добрались до Эндери с целью закупки большой партии ясы-
рей.

Живой товар можно было приобрести в древнем центре ра-
боторговли — Дербенте, в Тарках, Аксае. Вплоть до XIX в.
селение Джар являлось одним из значительнейших неволь-
ничьих рынков на Кавказе.

Кизлярский комендантский архив (ЦГА РД) дает много-
численные и интересные данные о высоких ценах на ясырей
иа невольничьих рынках Дагестана, что, вероятно, можно
объяснить большим спросом со стороны кабардинских фео-
дальных владетелей, имевших крупные прибыли от пере-
продажи невольников турецким и крымским купцам, а также
со стороны самих купцов, которые беспрепятственно добира-
лись до центров работорговли в Дагестане.

Российская администрация на Кавказе еще в XVIII в. де-
лала все от нее зависящее, чтобы пресечь торговлю «живым
товаром», кизлярский комендант имел специальные денеж-
ные средства для выкупа рабов — христиан, особенно русских
невольников. По существовавшим правилам, ясыри из хрис-
тиан, которым удавалось бежать под покровительством киз-
лярского коменданта, не подлежали возвращению владель-
цам. В том случае, если владельцы были поддаными России,
им выплачивалась компенсация — кабардинцам 50 руб., ку-
мыкам 25, «а не поддан ым платы производить‘не велеио», как
говорится в архивном документе.

В начале XIX в. работорговля в Причерноморье продол-
жала процветать, особенно в прибрежных районах Северо-
Западного Кавказа, где постоянное присутствие крымских и
османских работорговцев обеспечивало быструю возмож-
ность реализации «живого товара». Как сообщал Хаи-Гирей,
черкесские работорговцы возили много пленников в Анапу и
Суджух кале и там обменивали их на товары и предметы рос-
коши, поступавшие из Турции.

В 1800 г. разъездной казачьей командой за р. Тереком бы-
ли выручены невольники, принадлежавшие аварской ханше
Гихим-бике, во время их доставки для продажи в Анапу. Поз-
же русский корвет «Крым» захватил принадлежавшее Пор-
те судно, на борту которого было много горцев, препровож-
давшихся на невольничий рынок в Константинополь.

В 1804 г. было обнародовано постановление русского пра-
вительства, категорически запрещавшее работорговлю иа
Черноморском побережье, в Эндери и других невольничьих
рынках Центрального и Северо-Восточного Кавказа. Главно-
командующий на Кавказе А. П. Ермолов доносил, что «учре-
дил кр Внезапную и тем, утвердив сел. Андрей, прекратил
производящийся в нем торг» ясырями. Предпринятые прави-
тельством России решительные меры намного сократили, но
окончательно пе ликвидировали работорговлю. По всему
Черноморскому побережью продолжалась бойкая торговля
пленниками — горцами Кавказа.

По окончании русско-турецкой войны 1826—1829 гг. и под-
писании Андрианопольского мира русское правительство объ-
явило о запрещении работорговли в Чсрномории Однако фак-
тически работорговля не прекратилась, только стала вестись
контрабандным путем.

к. В. СИНЯПКИН
Ростов-на-Дону

ОХРАНА ПАМЯТНИКОВ АРХЕОЛОГИИ
В РОСТОВСКОЙ ОБЛАСТИ

Проблема охраны памятников археологии в Ростовской
области приобретает особую актуальность в связи с больши-
ми масштабами промышленного и гражданского строитель-
ства и процессами приватизации земли в аграрном секторе
экономики на территории Нижнего Дона. В результате зе-
мельной реформы происходит дробление земельных площа-
дей с находящимися на них памятниками археологии на зе-
мельные участки, передаваемые в собственность коллективов
или отдельных лиц, что значительно усложняет охрану памят-
ников 113 местах. Этот процесс увеличивает вероятность умыш-
ленного разрушения памятников археологии со стороны новых
собственников земельных площадей. К тому же все памятники
археологии, расположенные на полях, ежегодно подвергаются
интенсивной распашке и разрушению.

В результате отвода земель под индивидуальное строи-
тельство и садово-огородные участки тяжелое положение сло-
жилось с Ливенцовским археологическим комплексом, распо-
ложенным иа западной окраине г. Ростов-на-Дону, и на
Семеновской крепости в Неклиновском районе, с Беглицким
археологическим комплексом и Елизаветовским городищем.

Особенно страдают памятники археологии, расположен-
ные в черте промышленных городов. Так, в результате строи-
тельства ливневого коллектора по улице Большая Садовая в
г. Ростове-’иа-Дону был разрушен участок грунтового могиль-
ника Темерницкого городища I—III в. н. э., в результате не-
законного выделения земельного участка под строительство
административного здания предприятию «Мир» — участок
грунтового могильника Кобя.кова городища в п. Александров-
ка. И таких случаев много.

Большую помощь в решении проблемы охраны памятни-
ков археологии в Ростовской области призвана оказывать ин-
вентаризация памятников, осуществляемая областным де-
партаментом культуры и искусства — государственным ор-
| аном охраны памятников — по программе «Наследие». Ос-
новные задачи инвентаризации;

— Выявление памятников археологии в Ростовской об-
ласти, составление общего свода памятников (ранее извест-
ных, вновь выявленных н тех, которые еще будут выявлять-
ся), подготовка на них документации (учетных карточек и
археологических карт).

— Выделение из общего массива земель историко-культур-
ного назначения и занесение их в земельный кадастр, олре-
леиие их границы, порядка использования, режима содержа
ния.

,— Постановка пам<ятников археологии Ростовской облас-
ти на государственную охрану.

— Заключение с новыми собственниками земель охранных
обязательств на те памятники археологии, которые понадают
на их земли.

По результатах! инвентаризации к концу декабря 1993 г.
департаменту была представлена документация на памятни-
ки археологии ио 13 районам Ростовской области общей пло-
щадью 28694 к-м2 (из общего массива земель, равного 100.8
тыс км2). Общее количество памятников археологии по 13
районам составило 3 276. Из них 2 839 курганных могилыни-
ков и 437 других видов памятников (городищ, поселений, сто-
янок, местонахождений).

Для решения проблемы охраны памятников большую роль
должно играть обязательное согласование районными коми-
ютами но земельным ресурсам и землеустройству с облает
ным дсп ар га.ментом культуры и искусства отвод земель для
строительных и других работ, создающих угрозу разрушения
памятников. По данным инвентаризации департамент состав-
ляет списки земельных собственников, которым переданы тс
или иные участки земли с находящимися на них памятниками
археологии. С этими собственниками департамент будет зак-
лючать охранные обязательства на ге памятники археологии,
которые попадают на их земл*и.

Актуальной является проблема выведения земель исто-
рико-культурного назначения из сельхозоборота. На сегод-
няшний день все земли историко-культурного назначения
подвергаются ежегодной ииюисивной распашке. По ориенти-
ровочным подсчетам, общая площадь земель историко-куль-
турного назначения по Ростовской области должна составить
около 100 тыс. га, или 1000 км2, что равно площади Катаев-
ского района.

ИН
Поскольку в связи с земельно» реформой появился но-
вый гип зсмлсдсльна-собс!пенника (фермера), не обладаю-
щего достаточными финансовыми средствами на оплату
полного археологического исследования памятника, распо-
ложенного на его земле и подвергающегося разрушению, де
парта-мент ведет переговоры с главами районных админист-
раций (в частности, в Неклиновском районе) но вопросу о
выделении последними части финансовых средств из фонда
земельного налога. Таким образом, можно было бы решить
проблему освобожден и-я земельной площади из-под памят
ников археологии с целью передачи этих земель для сель-
хозиспользования без всяких ограничений Нс решена проб-
лема контроля со стороны департамента за состоянием па-
мятников археологии на местах. Для ее решения целесооб-
разно было бы привлекать к сотрудничеству с департамен-
том местных краеведов, учителей школ, казачьи комитеты,
т. е. л-иц, заинтересованных в сохранении культурно-истори-
ческого наследия в своих районах.

Решение этих вопросов поможет решить основные проб-
лемы, связанные с охраной памятников археологии в Ростов-
ской области.
СОДЕРЖАНИЕ

Э. М. Шимонов. Северное Причерноморье и древнейшие индоев
ропейцы	5

А. Л. Нечитайло. Владимирский курган в системе памятников
энеолита и ранней бронзы Предкавказья	7

Н. Г. Лов паче. История одного типа касожского сосуда	9

А, А. Сазонов. Поселение с бронзолитейной индустрией эпохи позд-
ней бронзы на реке Пшинг в Теучежском районе Адыгеи	12

С. Л. Дударев. О хронологической позиции памятников иовочер
касского типа	13

В, И. Козловская. Полис, храм и судьбы ионийской колонизации
западного Средиземноморья (VIII—VI вв. до н. э.)	16

С. Д. Крижйцкий, Ольвия и варвары (проблемы влияний)	18

Ю. А. Виноградов. О ранней фортификации Мирмекия	19

В. П. Копылов. Греческая керамика из раннескифских погребе-
ний Нижнего Подонья	22

Л. О. Р. №пб. Апмзоз-эесопб с Ну оп 1Не соав! оГ Карра<1ок1ап РоМиз 25

А. Вонсович. Перемещение главного населенного пункта в микро-
регионах греческой колонизации	28

И. А, Емец, Б. Г. Петерс, К изучению лепной керамики античною
времени из Феодосии	31

В.	В. Назаров. Вооружение нижнебугских эллинов и варварские
влияния	32

Н, Н. Лав ре нова. Проблемы контактов Карфагена с центрами Се-
верного Причерноморья	33

А. В. Буйских. Еще раз	о херсонесском гекаторюге	36

И. А. Снытко. К вопросу о демографическом потенциале процесса
реколонизации хоры Ольвии на рубеже V—IV вв. до н. э.	38

С.	Ю. Сапрыкин. О древнем названии Херсонеса Таврическою	40

Е. Я. Рогов. Арибаллические лекифы IV в. до н. э.	43

В. И. Павленков. Пролог македонской экспансии в Причерноморье 46

В. П. Былкова. Античный керамический импорт со скифских посе-
лений и могильников. Нижнего Поднепровья	49

Т. Л. Самойлова. Античная торговля со скифами Днестре-Дунай-
ского междуречья в IV—III вв. до н. э.	51

И. А. Емец. К вопросу о культах верховного женского божества
я бога-всадника у синдо-меотов	53

С. В. Полин. Комплекс амфор второй четверти IV в. до и. э. из
кургана у г. Орджоникидзе Днепропетровской области	55

Е. Я. Туровский. К вопросу о причинах кризиса в Северном При-
черноморье в первой половине III в. до н. э.	57

К. К. Марченко. Алопекия. Псоя или ... ?	59

Н. А. Лейпунская. О связях Ольвии с италийским регионом Сре-
диземноморья в позднеэллинистическос время	61

Ю. Г. Виноградов, М. И, Золотарев. Херсонес и птолемеевский
Египет в III в. до н. э.	63
Б, Бегтгер, Ю. Г. Виноградов. Результаты исследований совиест-
ноп русско-нем сикон архсолотнчсскон группы в Танаисе в 1993 1.	64

Т. М. Арсеньева. С. А. Науменко. К вопросу о тортовых связях
Танапса	69

Ю. А. Заднепровский. Таксила и номады Центральной Азии	70

А. М. Новичихин. Находка херсопесской монеты на А татском
Боспоре	73

И. В. Сергацков. Хронология раннесарматской культуры и неко-
торые вопросы этнической истории сарматов Волго-Донских степей 74

В, В. Крапивина. Торговые связи Ольвии в первые века нашей эры 76

А. С. Скрипкин. О времени появления аорсов на Дому	78

А. В. Симоненко Этнические контакты сарматов Вентере кой рав-
нины и Причерноморья (к вопросу о миграционных волнах)	80

А. А. Филиппенко. К вопросу о Таврическом Лимесе	82

Э. А. Хайрединова. О влиянии морских варварских похо юв вто-
рой половины III в. н. э. на историю Крымского полуострова	85

С. А. Яченко. Алано-славянские культурные контакты в
VI—XIII вв.	'	‘	86

Н. П. Тельнов. К вопросу о славяно-болгарских отношениях в
VI—X вв. в Днестровсьо-Прутском междуречье	88

А.	А. Иванов. Военно-политическая сипания на Нижнем Дону
в середине VIII-—начале IX вв.	91

А. А. Молчанов. Сфратистические атрибуты внешнеполитических
документов Тмутараканскотю княжества второй половины XI в 93
П, А. Ларенок. Этнические контакты и названия рек Нижнего
Подонья и Северо-Восточного Приазовья	95

и. в. Волков. Распространение сфероконусов в Золотой Орде
как отражение международной торговли	97

В.	М. Кожокару. О крепости Килим	99

Э. В. Яковенко. Склеп Деметры (проблемы реставрации)	101

С. В. Рязанов. Международные отношения в судьба технических
изобретений (чугун в Азаке. XIV в.)	102

В. А. Крот. Освещение польско османских отношений второй по-
ловины XV—XVI вв. в польской историографии	(04

В. Н. Королев. Ускоки и казаки	106

Д. С. Кидырниязов. Ногайцы во взаимоотношениях Россгн с Ос-
манской империей и Крымом в 20 е гг XV! в.	107

В. П. Кривонос, Архивные материалы Львова как источник по
истории торговли в бассейне Черного моря в XVI — первой полови
не XVII вв.	110

К. М. Гусев. О дате начала осады Азова османо-крымской армией
в 1641 г.	113

Б. Г. Алиев. М.-С. К. Умаханов, Е. И. Иноземцева. Дагестано-
нрнчерл оморск не торговые контакты (работорговля)	114

К. В. Синяпкин. Охрана памятников археологии в Ростовской об-
ласти	117

На конференции были прочитаны доклады доктором Т. То-
машевич-Бук «Проблемы проникновения гельветов в Цент-
ральную Европу» и И. В. Сергацковым «Новые сарматские
погребения у станции Бердня», но в 'Настоящее издание они
не вошли ’из-за непредоставления тезисов вышеназванных
докладов.
Ог&атгте СогппйИее:

ОРГКОМИТЕТ

1.	Кору1оу V. — сНакшап

2	Кого1еу V.

3	8Не1оу-Коуес!уаеу Г,

4.	ТогпахЬеукк-Виск Т,

5.	МагсЬепко К.

6.	КигпеЬоу V.

7.	Тагщи1оу 8.

8,	Вопйаг V.

9	КогоЬко V,

1.	Копылов В. — председатель

2.	Королев В.

3.	Шелов-Коведяев Ф.

4	Томашевич-Бук Т.

5	Марченко К.

6.	Кузнецов В.

7.	Янгулов С.

8.	Бондарь В,

9.	Коробко В,
Научное издание

МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В БАССЕЙНЕ
черного моря в Древности и средние века

Тезисы конференции

Редактор С. Н. Дударенок
Технический редактор Ж- Д. Светличная
Корректор Н. Д. Никанорова

Лицензия ЛР № 020085 от 24.10.91 Комитета РФ по печати

Сдано в набор 17.07.95. Подписано в печать 28.08.95. Формат 60x84/16.

Объем 8.0 физ. п. л. Усл. п. л. 7,44. Гарнитура литературная.

Бумага газетная. Печать высокая. Тираж 500. Заказ № 1395.

Издательство Ростовского-наДону государственного
педагогического университета

344082, г. Ростов-на-Дону, ул. Б. Садовая. 33
Типография издательства «Молот».

344082, г. Ростов-на-Дону, пр. Буденновский, 37.