Автор: Подвинцев О.Б.  

Теги: история   история англии  

ISBN: 5-8241-0194-9

Год: 1999

Похожие

Консервативная и либеральная партии в политической системе послевоенной Англии

Англия и ремилитаризация Германии (1933-1936)

Дневник дипломата. Лондон. 1934-1943. Книга 1. 1934 - 3 сентября 1939 года

Внешняя политика Англии в годы второй мировой войны (1939-1941)

Текст 
                    О. Б. Подвинцев

ШАГАЮЩИЕ
В НОГУ

Пермь 1999


О. Б. Подвинцев

ШАГАЮЩИЕ
НЕ
В НОГУ
Из истории политической борьбы в стане британских консерваторов
во второй-третьей четверти XX столетия

Издательство Пермского университета
Пермь 1999


Введение

Издание осуществлено при финансовой поддержке
Российского гуманитарного научного фонда
(РГНФ) проект 97-01-00151
ББК 63.3(4 вл)6
П44

П 44

Подвинцев О.Б.
Шагающие не в ногу. Из истории политической борьбы в стане
британских консерваторов во второй-третьей четверти XX сто­
летия. - Пермь: Изд-во Перм. ун-та, 1999. - Î42 с.
ISBN 5-8241-0194-9

В монографии на примере судеб “мятежников” из числа политиков-тори
(Р.Бутби, Дж. Эмери, И. Пауэлла и др.) рассматриваются особенности
идейно-политической борьбы в Великобритании 1920-1970-х гг., эволюция
партийно-политической системы страны.
‘
Работа адресована студентам, специалистам-историкам и политоло­
гам, всем тем, кто интересуется британской политической традицией.
Рецензенты: кафедра всеобщей истории Перм. гос. пед ун-та, д-р ист.наук
проф. Урал. гос. ун-та А.Г.Чевтаев
Печатается по постановлению редакционно-издательского совета Пермско­
го университета

ISBN 5-8241-0194-9

© О.Б.Подвинцев, 1999

2


Введение

ВВЕДЕНИЕ
При выборе персонажей в качестве главного объекта биографичес­
кого исследования историк из всего человеческого многообразия обыч­
но отдает предпочтение либо “вьщающимся”, либо “типичным” пред­
ставителям определенной эпохи, страны, класса и т.д. Но есть в истории
фигуры, которые нельзя отнести ни к той, ни к другой категории, но ко­
торые, тем нс менее, заслуживают пристального внимания. Судьба ред­
ко выносит их на гребень известности и славы. Они не вписываются в
общие тенденции, не разделяют господствующие взгляды, стремятся идти
своим собственным путем. Будучи очевидцами или участниками тех или
иных исторических событий, они никогда не направляют их ход. В тече­
ние продолжительного времени их имена довольно широко известны, у
них могут быть последователи или почитатели, но в центре всеобщего
внимания, они, если и оказываются, то редко и ненадолго. Этих людей
нельзя назвать символами и знаками эпохи, по крайней мере, главными
из них. В то же время они и не из тех, кто являлся правым, когда заблуж­
дались все остальные, и чья правота стала очевидной поколения спустя.
, Стоящие особняком, не на господствующих высотах, такие фигуры
есть в различных сферах человеческой деятельности - в науке, бизнесе,
литературе и т.п. В английском литературоведении, например, для них
есть даже специальный термин - “малые классики”. Встречаются такие
фигуры и среди политиков.
Эта книга задумывалась как серия биографических очерков, посвя­
щенных именно таким персонажам. Три ее главных героя - британские
политики-консерваторы Роберт Бутби, Джулиан Эмери и Инок Пауэлл
- практически принадлежат к одному поколению, так как между годами
рождения самого старшего и самого младшего из них нет и двадцати
лет. Иное в политическом отношении - их “звездные часы” пришлись на
разные периоды истории страны и на разные этапы эволюции партии
тори. Тем не менее, их жизненные и политические судьбы неоднократно
пересекались и даже переплетались между собой. Все трое многие годы
являлись членами британского парламента и имели репутацию прекрас­
ных и наиболее активных ораторов. Всем троим в начале политической
карьеры предрекали восхождение на вершины власти, рассматривали в
качестве возможных в будущем лидеров партии и премьер-министра. Ни
один из них не оправдал этих надежд и прогнозов, но и не считал себя в
итоге неудачником. У каждого из этой тройки было свое политическое
кредо, которое не только вступало в противоречие с господствующей в
партии линией, но и довольно резко диссонировало с другими.
Неудивительно, что и Бутби, и Пауэлл, и Джулиан Эмери (полное
имя последнего придется указывать постоянно, чтобы не возникало пу­
таницы с его отцом и братом, о которых ниже тоже пойдет речь) не раз
3


Введение

становились возмутителями спокойствия в стане консерваторов и источ­
никами головной боли для руководства партии. Но они не спешили по­
кидать ее ряды. Двое (Бутби и Пауэлл) все же сделали это, правда, но
уже на закате своей карьеры и, что характерно, продолжали считать
себя “истинными” консерваторами. В отличие от них Джулиан Эмери
открытых конфликтов и противостояния с руководством стремился из­
бегать. Он не пытался предлагать новые подходы и не слишком крепко
держался за старые, да и выходить ему было некуда.
Конечно, список “мятежников” и “диссидентов” (терминология, по­
лучившая сейчас в Англии достаточно широкое распространение, как
среди политиков, так и среди исследователей) за полувековой отрезок
истории партии тори тремя вышеперечисленными фамилиями отнюдь
не исчерпывается. Однако далеко не во всех случаях речь шла о принци­
пиальных расхождениях с основной политической линией, о такой по­
литической позиции, анализ которой дает возможность выявить вари­
анты развития британского консерватизма, которые и оказались тупи­
ковыми, но все же серьезно повлияли на содержания его основного тече­
ния.
Немаловажно также и то, что Бутби, Пауэлл и Джулиан Эмери были
фигурами разного калибра и разной степени включенности в партийную
элиту. Различен был и круг их предпочтений и интересов. Рассказывая о
каждом, приходится затрагивать все новые, иногда пересекающиеся, но
не совпадающие между собой сферы. Кроме того, при выборе основных
персонажей для данной книги автор руководствовался и тем обстоятель­
ством, что жизнь его героев была, под стать их борьбе, полна драмати­
ческих перипетий и удивительных коллизий.
Но, ограничив круг возможных претендентов до такой степени, ав­
тор все же признает, что в рассматриваемую эпоху среди британских
консерваторов можно найти еще несколько фигур подобного ряда. Од­
нако он полагает, что может исходить при выборе из собственных воз­
можностей и предпочтений, так как сравнивать, какая из этих фигур важ­
нее в силу сказанного выше, представляется делом бессмысленным. Под­
робное рассмотрение любой из них позволяет не только внести еще один
дополнительный элемент в уже известную мозаику событий, людей и
мнений, но и взглянуть на картину в другом ракурсе и, соответственно,
увидеть ее в несколько ином свете.
В ходе работы над книгой автор почувствовал необходимость, с од­
ной стороны, так или иначе раскрыть для читателя-неспециалиста об­
щий ход и правила той игры, которая зовется британской политикой,
участниками которой были наши персонажи, а с другой - осмыслить
причины появления, место и роль “мятежников”, прежде всего из числа
консерваторов, на британской политической сцене. Эти задачи он попы­
тался решить соответственно в первой и в последней главах.
Хронологические рамки исследования в какой-то степени определя4


Введение
ются вехами политического пути основных персонажей - в 1924 году
Бутби, старший из них, впервые стал членом парламента, а через год заместителем министра; в 1974 году Пауэлл, дольше других находив­
шийся на авансцене, покинул партийные ряды консерваторов и оказал­
ся на задворках политической жизни. Однако это еще и важные рубежи в
истории как всей партии тори, так и страны в целом. Только в середине
20-х годов в Англии потихоньку улеглась буря, поднятая первой миро­
вой войной, и консерваторы осознали масштаб и необратимость пере­
мен, происшедших в мире, в империи и внутри страны. В середине 70-х
началась эпоха “тэтчеризма” - Маргарет Тэтчер воцарилась в консерва­
тивном лагере для того, чтобы через несколько лет определить Великоб­
ритании новое направление развития. Совпадение дат, особенно в пос­
леднем случае, как будет показано далее, отнюдь не является случай­
ным. Конечно, важнейшим переломным этапом не только в рамках рас­
сматриваемого периода, но и всей новейшей истории Великобритании
стала вторая мировая война. Но происшедшие в ее резупьтяте сдвиги и
изменение соотношения сил не могут отменить наличие определенной
преемственности между довоенными и послевоенными годами, что и
позволяет, с нашей точки зрения, рассматривать их применительно к за­
дачам данного конкретного исследования в едином комплексе.
Период, о котором идет речь, не так уж далеко отстоит от сегодняш­
него дня, а политические деятели, ставшие основными героями данной
книги, даже состарившись и окончательно выйдя в отставку, не потеря­
ли интереса к текущим событиям и зачастую имели на них свой взгляд.
Поэтому автор не мог не затронуть в своей работе и политических про­
блем совсем недавнего прошлого. Хотя бы как завершение наметивших­
ся ранее тенденций. Он оставляет за собой и право проводить сравнения
и параллели между прежним и нынешним состоянием вещей. Однако,
хотелось бы подчеркнуть, что рассмотрение тех или иных аспектов “тэт­
черизма”, “посттэтчеризма”, равно как и современной общественно-по­
литической ситуации в Великобритании, не является целью нашего ис­
следования. Тем более что за последние годы отечественная наука дос­
тигла немалого в этом направлении.
Новейшая история партии британских консерваторов уже не раз ста­
новилась объектом исследования в нашей стране. Правда, бурные рос­
сийские события последних 10-15 лет сделали изучение политической
истории и политической системы зарубежных стран менее популярным.
Многие высококлассные специалисты в этой области переключились на
более актуальный и, возможно, дающий более богатую пищу для раз­
мышлений отечественный материал. К тому же ни для кого не секрет,
что плачевное финансовое положение отечественной науки превращало
почти любое ее сколько-нибудь значительное мероприятие - будь то из­
дание книги или проведение научной конференции - в некую авантюру с
далеко не всегда удачным результатом.

5


Введение
Но что касается проблем британского консерватизма, то здесь умень­
шение общего числа работ в последнее время явно сопровождалось по­
вышением их качества. Это в полной мере относится, в частности, к глу­
бокому и содержательному исследованию С.П.Перегудова “Тэтчер и
тэтчеризм”. Из числа работ, увидевших свет за последние десятилетия,
необходимо также отметить две монографии, посвященные отдельным
аспектам политики консервативной партии Великобритании, - книгу
Г.С.Остапенко об эволюции колониальных концепций партии тори в
послевоенный период и исследование Н.М.Степановой, посвященное
проблемам социальной политики.
Биографический жанр в отечественной историографии имеет глубо­
кие корни и немалые достижения. Его становление в современном виде в
немалой степени связано с работами В.Г.Трухановского, прежде всего с
его выдержавшей несколько изданий и превратившейся в своеобразный
эталон исторической биографии книгой об Уинстоне Черчилле. В опре­
деленной мере с ней перекликается и работа того же автора об Антони
Идене, хотя на ее качестве и читательском интересе явно сказалось, что
по степени известности, масштабам этот персонаж явно уступал перво­
му. Другим заметным вкладом в развитие биографического жанра на
материале британской политики относительно недавнего прошлого ста­
ла книга Л.Е.Кертмана, посвященная династии Чемберленов. Автору
настоящей работы выпала удача -- в студенческие годы Лев Ефимович
Кертман был один из его главных учителей и наставников. Занимаясь у
него в спецсеминаре, посвященном именно специфике биографического
жанра в историографии, автор имел возможность приобщиться к тем
интересным изысканиям, которые Лев Ефимович вел в этом направле­
нии и которые ему не позволила завершить преждевременная кончина.
Предлагаемая работа не может похвастаться соблюдением всех канонов
жанра, которым учились на упомянутом спецсеминаре. Однако автору
хотелось бы надеяться, что она соответствует утвердившимся там прин­
ципам, включавшим в себя, в частности, отрицание любого догматизма
и право на эксперимент.
Характер данного исследования предполагает определенную связь с
работами публицистического плана. Нашей стране откровенно не везло
с работавшими в Англии тележурналистами. В отличие от своих коллег
в Японии, США и некоторых других странах, они либо оказывались
довольно слабыми в профессиональном отношении (достаточно вспом­
нить состоявшиеся в советские времена теледебаты между Маргарет
Тэтчер и тройкой самонадеянных мужчин, блестяще выигранные анг­
лийским премьер-министром), либо не были отягощены необходимым
грузом соответствующих знаний. Автору приходит на память курьез,
случившийся с известным журналистом, который, стоя перед монумен­
том на центральной площади Бирмингема, бойко уверял телезрителей,
что это памятник “знаменитому автору детективных романов” Пристли.
6


Введение

Журналисту стоило лишь поднять голову, посмотреть на облик изобра­
женного человека или просто прочитать указанные на постаменте годы
жизни для того, чтобы понять, что здесь что-то не так (на самом деле
этот монумент был воздвигнут в честь совсем другого Пристли - есте­
ствоиспытателя и философа, жившего в XVIII веке).
Неудивительно, что в эфир выходят подобные перлы. “’’Королевамать”, - так ласково называют англичане свою королеву Елизавету II,
которой исполнилось девяносто пять лет,” - сообщило несколько лет
назад российское телевидение. В действительности же отмечался юби­
лей ее магери, вдовы Георга VI, носящей соответствующий титул. Если
этой пожилой даме, услышь она такое, могло бы все же польстить, что ее
спутали с дочерью, то настроение ей недавно наверняка бы испортил
другой наш отечественный телеканал, спутав ее на этот раз с... Елизаве­
той I. Конечно, королеве-матери уже, без малого сто лет, но не 500 же...
Иное дело журналисты-газетчики. Автор прежде всего хотел бы от­
дать должное книге Вс.Овчинникова “Корни дуба”, которой в немалой
степени обязан пробуждением интереса к Англии. Книга эта в конце 70­
х - начале 80-х годов выдержала несколько изданий, и без преувеличе­
ния можно сказать стала бестселлером. Она несла на себе отпечаток сво­
его времени, но, в отличие от большинства публицистических работ тех
лет, не утратила своего значения и поныне.
В связи с темой данного исследования большое значение имеют ра­
боты В.А.Матвеева, особенно его книга “Британия вчера и сегодня”,
вышедшая в 1989 году. В середине 50-х годов В.А.Матвеев работал в
Англии корреспондентом “Известий”. В названной книге содержится
немало ярких набросков к портретам политических деятелей тех лет, в
том числе Бутби и Джулиана Эмери, с которыми он встречался лично.
По сравнению с нашей страной на Западе существует даже более бо­
гатая традиция жизнеописаний политических деятелей, включающая
анализ их взглядов. Некоторые из политиков, даже далеко не первого
ранга, сами заранее заботятся о своем официальном биографе. Так по­
ступил в свое время и Роберт Бутби, передав право на использование
своего личного архива английскому историку Р.Р.Джеймсу, который сам
довольно долгое время заседал на скамьях консервативной партии в пар­
ламенте. В 1991 году Джеймс выполнил обещание и в свет вышел до­
вольно объемистый, богато иллюстрированный, содержащий немало
выдержек из писем, статей, интервью и воспоминаний, “лайф”1.
Джулиана Эмери историки пока не очень баловали своим внимани­
ем. Хотя он неоднократно попадал в поле их зрения, но специально по­
священного ему исследования, насколько известно, пока не существует.
В то же время на него всегда падал отраженный свет его отца - видного
деятеля консервативной партии Леопольда Эмери, о котором написано
немало работ.
Фигура Инока Пауэлла впервые привлекла к себе пристальное вни7


Введение

мание публицистов и исследователей еще в конце 60-х годов. С тех пор
поток литературы о нем непрерывно возрастал. Написанием соответству­
ющей главы данной книги и некоторыми своими предыдущими работа­
ми автор вносит свой вклад в весьма обширную и разнообразную “пауэллиаду”2.
Список работ, так или иначе затрагивающих различные аспекты де­
ятельности консервативной партии, функционирования британского
парламента, развития политической борьбы в рассматриваемый пери­
од, очень длинен. Применительно к заявленной цели исследования ав­
тор хотел бы выделить труды Ф. Нортона, Дж.Элдермена, Д.Батлера,
Р.Роуза, Дж.Рамсдена, Э.Гэмбла, Д.Кэвэнэха, Д.Голдсуорси, Р.Биренса,
С.Файнера, Б.Джонса и других.
Необходимо также отметить книги, написанные консерваторамипарламентариями, где политологический и исторический анализ сочета­
ется с изложением личных наблюдений и впечатлений. Кроме работ упо­
мянутого Р.Р.Джеймса, к этой группе относятся, в частности, произведе­
ния Н.Фишера и Дж. Критчли. Наибольший интерес с точки зрения дан­
ного исследования заслуживает книга Критчли “Дворец разнообразия”,
в которой содержится немало довольно ярко нарисованных портретов
британских парламентариев, в т.ч. Дж. Эмери3.
•
Среди английских публицистов особого внимания заслуживает
А.Сэмпсон, который в течение долгого времени с большим старанием,
вкусом и знанием дела “анатомировал” свою страну и прежде всего ее
политическую систему. Один из его “анатомических атласов” переведен
на русский язык4.
Источниками для написания данного исследования стали прежде все­
го различные произведения тех, кому оно посвящено в первую очередь.
Бутби оставил после себя несколько памфлетов и сборников. Наиболь­
ший интерес из них представляет последний по времени, 1962 года изда­
ния, сборник работ, обращенный к студентам университета Святого
Андрея, ректором которого Бутби в то время являлся5. В 1978 году вы­
шел том его мемуаров, которые он весьма примечательно озаглавил “Вос­
поминания мятежника”6. Джулиан Эмери тоже неоднократно садился за
мемуары. Однако в самой значительной из его автобиографических книг,
вышедшей еще в 1973 году, повествование доведено лишь до момента
вступления его на профессиональную политическую стезю7. Он также
является автором многочисленных памфлетов, статей, разделов в сбор­
никах и т.д. Но самый обширный круг произведений - у Пауэлла. Счет
идет на десятки заглавий одних только книг. Правда, большую часть из
них составляют сборники его статей и выступлений, содержание кото­
рых частично повторяется8. В 60-70-е годы эти сборники составлялись
обычно не им самим и снабжались обширными редакторскими коммен­
тариями. В 80-90-е, как правило, они обходились уже без таких коммен­
тариев. Все остальное - книги самого разного плана: богословские и ис8


Введение

торические трактаты, биографические исследования, сборники стихов.
Писать мемуары он, видимо, считал ниже своего достоинства. Однако
несколько раз из-под его пера выходило нечто вроде автобиографичес­
ких эссе. Одно из них, пожалуй, наиболее интересное, было предпослано
в 1977 году трактату на темы религии “Борясь с ангелом”9.
Пример Пауэлла в данном случае не характерен. В Англии для от­
ставного политического деятеля стало традицией сразу по завершению
своей карьеры садиться за мемуары. Правда, ценность их как историчес­
ких источников бывает весьма различна и далеко не всегда определяется
прежним общественным статусом автора. Применительно к предмету
данного исследования особый интерес представляют воспоминания вид­
ных деятелей консервативной партии Г.Макмиллана, Леопольда Эмери
(отца Джулиана), Р.Батлера, Р.Модлинга, Д.Хэрда, У.Уайтлоу, лидера
британских фашистов О.Мосли, лейбористов Д.Хили и Дж.Каллагэна, а
также X.Беркли и Н.Николсона, по разным причинам покинувших
партию тори. К этому типу источников примыкают также изданные днев­
ники, сборники документов из личных архивов, переписка. Особо следу­
ет выделить сборник документов Л .Эмери, дневники и письма известно­
го дипломата и политического деятеля Г.Николсона, объемные издания
дневников деятелей лейбористской партии Р.Кроссмэна и особенно Т. Бен­
на.
Поскольку герои этой книги претендовали на собственную трактов­
ку принципов торизма и предлагали свое видение той линии, которую
должна была проводить консервативная партия, небезынтересна их оцен­
ка представителями других течений того же идейно-политического лаге­
ря. Прежде всего это касается Инока Пауэлла, феномен которого в сере­
дине 70-х годов рассматривали в своих трудах по теории консерватизма
такие авторы, как Я.Гилмур, Р.Бойсон, лорд Хэйлшем. В исследовании
использованы также некоторые памфлеты консерваторов более раннего
периода времени.
Еще одна важнейшая разновидность источников - стенограммы пар­
ламентских дебатов, как в палате общин, так и в палате лордов. Их изда­
ние осуществляется в Англии с 1803 года и названо по имени одного из
первых его организаторов - “Хансард”. Каждый новый том выходит весь­
ма оперативно, а его содержание включает в себя не только тексты выс­
туплений, но и задаваемые вопросы, реплики с мест, возгласы и т.д.
Несмотря на то, что многие интересные с точки зрения данного ис­
следования статьи, опубликованные в средствах массовой информации,
вошли затем в состав различных сборников, без анализа периодической
печати никак нельзя было обойтись. Речь идет не только о публикациях,
вышедших из-под пера основных героев этой книги, или материалах,
непосредственно связанных с их именами. Для понимания духа времени,
нюансов той или иной политической ситуации ничто не дает так много,
как подшивки старых газет и журналов. Автор стремился ознакомиться
9


Введение

с печатными органами различных направлений - от ультраконсерватив­
ного издания “Солсбери ревью” до леволейбористского еженедельника
“Трибюн”. Однако более всего он почерпнул из таких солидных газет и
журналов, как ориентирующихся на консерваторов “Дейли Телеграф” и
“Спектейтор”, либеральной “Гардиан”, надпартийных “Таймс” и “Эко­
номист”. Конечно, очень ценным источником по истории политической
и идейно-политической борьбы с 50-х годов нашего столетия стало теле­
видение. К сожалению, автору удалось посмотреть “живьем” и в записи
лишь очень малую часть телепередач, представляющих несомненный
интерес в связи с избранной им темой. Об остальных в лучшем случае
пришлось судить по косвенным свидетельствам.
Поскольку в силу специфики данного исследования особое значение
приобретают различные биографические и другие частные подробнос­
ти, касающиеся определенного круга людей, автор широко пользовался
услугами различных справочников - от банальных “Who's who” до спе­
циализированных. Так, все приводимые в работе сведения о составе де­
путатского корпуса палаты общин британского парламента легислату­
ры 1992-97 годов обобщены автором на основе сведений, содержащихся
в издании “PMS Biographical Guide 1995/1996”, подготовленном при уча­
стии службы парламентского мониторинга. Географические подробнос­
ти, касающиеся характеристики того или иного избирательного округа,
также почерпнуты автором преимущественно из разного рода справоч­
ных изданий.
Автор выражают благодарность коллегам по историко-политологи­
ческому факультету Пермского государственного университета, оказав­
шим большую помощь в ходе написания данной монографии, в частно­
сти П.Ю.Рахшмиру - за те идеи и знания, которыми он щедро делится со
своими учениками и за создание благоприятных условий для научной
работы, М.П.Лаптевой - за ценные предложения, в т.ч. и за название
данной книги, Н.Ф.Ушкевич, Г.М.Алпатовой, Т.Р.Сайкиной - за сове­
ты, замечания и поправки, Л.А.Фадеевой - за побуждение к работе и ее
быстрейшему завершению, а также И.К.Кирьянову, О.И.Орачевой, О.П.Малису и др.
Автор также выражает большую признательность Британской Ака­
демии и “Хансард сэсайти” за приглашения посетить Великобританию,
а миссис Карен Хьюитт из Оксфордского университета и доктору Джо­
ну Вуду из Лондонской школы экономики за организацию поездок в 1994
и 1996 году. Свою особую благодарность за разнообразную и неоцени­
мую помощь, оказанную ему в Англии, он выражает доктору Мэри Ма­
коли. В ходе этих визитов автор не только получил возможность пора­
ботать в английских библиотеках, непосредственно ознакомиться с ра­
ботой британского парламента, выслушать содержательные лекции и
поучаствовать в дискуссиях с коллегами, но и побеседовать с некоторы­
ми политическими деятелями, задав им интересующие его вопросы.
10


Введение

1 James R. R. Bob Boothby. A Portrait. L., 1991.
2 Cm.: Anand V.S., Ridley F.A. The Enigma of Enoch Powell. An Essay in
Political Realism. L., 1969; Berkeley H. The Odyssey of Enoch Powell. L.,
1977; Cosgrave P. The Lives of Enoch Powell. L., 1989; Foot P. The Rise of
Enoch Powell. An Examination of Enoch Powell’s Attitude to Immigration
and Race. Harmondsworth, 1969; Lewis R. Enoch Powell. Principle in Politics.
L., 1979; Pedraza A. Winston Churchill, Enoch Powell and Nation. L., 1969;
Roth A. Enoch Powell. Tory Tribune. L., 1970; Schoen D. Enoch Powell and
Powellits. L., 1977; Shepherd R. Enoch Powell. A Biography. L., 1996; Smith
A.M. The Logic of the Social and Social Identities in the Speeches of Powell:
A Contribution to a Genealogy of Thatcherism. Colchester, 1989; Smithies B.
Fiddick P, Enoch Powell on Immigration. An Analysis. L., 1969; Utley T.
Enoch Powell. The Man and His Thinking. L., 1968; etc. Также см.: Абылхожина Н.Х. Энок Пауэлл и британский консерватизм: Автореферат. М.,
1994; Бирюков И. Д. Под сенью монополий. Буржуазная идеология - враг
рабочего класса Великобритании. М., 1985; Перегудов С. ‘‘Тихая рево­
люция” Эдварда Хита // МЭ и МО. 1971. N 4; и др.
3 Critchley J. Palace of Varieties. An Insider View of Westminister. L.,
19,89.
4 Сэмпсон А. Новая анатомия Британии. M., 1975.
5 Lord Boothby. My Yesterday. Your Tomorrow. L., 1962.
6 Boothby. Recollection of a Rebel. L., 1978.
7 Amery J. Approach March. A Venture in Autobiography. L., 1973.
8 Powell E. A Nation Not Affraid. The Thincing of Enoch Powell. L.,
1965; Powell E. Freedom and Reality. L., 1969; Powell E. The Common
Market. The Case Against. Kingswood (Surrey). L., 1971; Powell E. Still to
Decide. L., 1972; Powell E. A Nation or No Nation. Six Years in British Politics.
L., 1978; Powell E. Enoch Powell on 1992. L., 1989. Powell E. Reflections. L.,
1992; etc.
9 Powell E. Wrestling with The Angel. L., 1977.

11


Глава 1

ГЛАВА ПЕРВАЯ
ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА ВЕЛИКОБРИТАНИИ
В XX ВЕКЕ: ТРАДИЦИИ И ЭВОЛЮЦИЯ
Англия входит в число тех немногих стран, о политической системе
которых в России имеет определенное понятие или считает, что имеет
таковое, чуть ли не каждый более-менее грамотный человек. Смутные
представления о симпатичных монархах, респектабельных парламента­
риях и мудрых премьер-министрах формируют некий образ, который
может рассматриваться в качестве классического эталона, вдохновляю­
щего примера или, по крайней мере, чрезвычайно занятного курьеза.
Нельзя сказать, что такой образ не имеет ничего общего с действитель­
ностью, но и достоверным его никак не назовешь. К тому же существует
масса расхожих стереотипов, получивших широкое хождение благодаря
поверхностным популяризаторам.
Один из таких стереотипов заключается в том, что власть британско­
го монарха якобы ограничена состоящим из двух частей парламентом.
На самом деле монархия (“корона”) формально является такой же час­
тью парламента, как палата лордов и палата общин. Именно в рамках
парламента, по мнению апологетов британской политической модели,
должно было происходить согласование монархического, аристократи­
ческого и демократического начал в управлении страной.
Каждая парламентская сессия в Великобритании по сей день откры­
вается тронной речью монарха. Главе английского государства запре­
щен вход в помещение, занимаемое палатой общин, но у него есть соб­
ственные покои в здании парламента, где его ни в коем случае не могут
потревожить докучливые депутаты. Палата лордов, видимо в силу про­
межуточного положения аристократии в общественной пирамиде, слу­
жит нейтральным местом встреч между монархом и представителями
народа. Именно там и произносится тронная речь, которую депутатам
палаты общин приходится выслушивать стоя - не очень большой, но
богато украшенный зал набит битком, все сидячие места занимают пэры
в старинных мантиях, губернаторы сохранившихся владений, послы,
верховные комиссары (представители Англии в бывших колониях, ныне
членах Содружества), члены королевской фамилии и другие приглашен­
ные. Большинство членов нижней палаты не может даже протиснуться
внутрь.
Тронная речь содержит инструкции для правительства - правитель­
ства Его (Ее) Величества - и перечень нуждающихся в принятии зако­
нов. Однако фактически монарх лишь озвучивает текст, составленный
для него премьер-министром. Последний, как и все члены его кабинета,

12


Политическая система Великобритании в XX веке

а также их первые заместители, тоже является членом парламента. Еще
сто лет назад правительство мог возглавить лорд, но после первой миро­
вой войны на этот пост мог претендовать лишь член нижней палаты. А
после второй мировой все основные министры, как правило, должны
были иметь полученный от избирателей мандат депутата. Разделение
властей по-британски - это разделение не на институциональном (глава
государства, правительство, депутаты), а на функциональном уровне.
Власть монарха в Великобритании ограничена прежде всего тради­
цией. Согласно некодифицированной британской конституции (кото­
рую часто ошибочно называют неписаной - основные законы и прави­
ла, по которым живет страна, зафиксированы на бумаге, просто за пос­
ледние триста лет англичане не испытали особой потребности собрать
их в единый документ), глава государства по-прежнему имеет очень ши­
рокие полномочия. Но сохраняется такое положение лишь благодаря
тому, что уже не одно столетие короли и королевы, занимавшие британ­
ский престол, не пытались этими полномочиями воспользоваться по соб­
ственной инициативе и в соответствии с собственными представления­
ми. Во всех своих официальных действиях они следовали “советам” пре­
мьер-министров, которых сами же назначали, но, опять-таки следуя тра­
диции, только из числа лидеров победившей на выборах партии. “Полу­
чать консультации, поощрять и предостерегать,” - так сформулировал в
60-е годы прошлого столетия права монарха английский публицист и
политический мыслитель У.Бэджгот. Любой член английской королевс­
кой фамилии не станет публично высказывать свое мнение по каким бы
то ни было вопросам текущей политики - неискушенных иностранцев,
пришедших на встречу с ним, об этом предупреждают заранее.
Столь сильная зависимость британского монарха от традиции обус­
ловлена тем, что именно традиция, а не закон является в первую очередь
источником его власти. Поэтому любое нестандартное поведение венце­
носной особы грозит ей серьезными последствиями. Если король отсту­
пит от принятой для него линии поведения в чем-то одном, он может это
сделать и в другом - например, взять и воспользоваться теми полномо­
чиями, которыми обладает по закону. Любопытно, что единственный в
относительно недавней английской истории случай, когда монарха зас­
тавили отречься от трона, не был связан с вмешательством в политику.
В 1936 году покинуть престол был вынужден едва вступивший на него
Эдуард VIII, дядя ныне царствующей королевы. Ему “посоветовали”
сделать это после того, как он утвердился в своем решении жениться на
нетрадиционной для короля избраннице - дважды разведенной амери­
канской плебейке. Наиболее консервативные силы увидели в этом поку­
шение на устои, но в качестве таких же устоев в Англии могут рассмат­
риваться и существующие демократические традиции.
Нынешние проблемы британской монархии, и это характерно, тоже
связаны с семейными дрязгами, а не политической борьбой. Если Ели13


Глава 1

завета II вот уже почти полвека (с 1952 года) успешно справляется со
своей непростой ролью, то о многих членах ее семейства этого сказать
нельзя. Парадоксальной, но подготовленной предшествующим ходом
событий выглядит высказываемая сегодня мысль о том, что воспитание
наследника престола - будущего символа государства, и, возможно, не
только символа - должно изначально находиться под контролем обще­
ства. Вот только как этот контроль осуществлять?
В отличие от монархов, члены палаты лордов пытались свои права и
полномочия, берущие начало еще в Средневековье, осуществлять и в
Новое время. Неизбежно возникавшие при этом противостояния с ниж­
ней палатой заканчивались, как правило, не в пользу представителей
аристократии. Поэтому постепенно, шаг за шагом, верхняя палата свои
полномочия теряла. Последний такой случай произошел в 1949 году.
Находившееся тогда у власти лейбористское правительство Клемента
Эттли стремилось завершить свою программу национализации переда­
чей в руки государства металлургической промышленности. Спешка была
вызвана приближением срока парламентских выборов, которые, судя по
настроениям избирателей, вполне могли закончиться для правящей
партии поражением. Проект закона успешно прошел нижнюю палату,
где у лейбористов было абсолютное большинство, и поступил в палату
лордов. Там, как всегда, господствовали консервативные настроения, к
тому же на консерваторов приближение выборов действовало совсем
иначе, чем на лейбористов. Отвергнутый верхней палатой законопроект
согласно тогдашним порядкам не мог вступить в сипу в течение двух
лет. Но лейбористы, которые не могли ждать так долго, сразу вспомни­
ли свои прежние планы в отношении “пережитка феодализма”. Раньше,
возможно, у них просто не доходили до этого руки. В результате, соглас­
но принятому нижней палатой новому конституционному закону, пала­
та лордов могла отложить вступление в силу документа всего лишь на
год, да и то, если это не было связано с финансированием.
Больше у верхней палаты британского парламента отнимать было
нечего - никаких функций, кроме чисто консультативных, у нее факти­
чески не осталось. Сколь бурно не обсуждался бы там тот или иной зако­
нопроект, принимаемое решение не имело реальной силы. Это подтолк­
нуло вернувшихся к власти консерваторов к проведению давно уже на­
зревшей и неоднократно предлагавшейся ранее реформы самого прин­
ципа формирования данной палаты - только такой ценой можно было
вообще ее сохранить. В 1958 году был принят закон, согласно которому
пожизненный титул пэра отныне мог быть пожалован без права переда­
чи его по наследству. Любое дворянское звание даруется монархом, од­
нако делает он это в Великобритании опять-таки по “совету” премьерминистра. Поскольку большинство представителей старой аристокра­
тии было настроено консервативно, либералы, а затем лейбористы, при­
ходя к власти, активно засылали в палату лордов своих представителей,
14


Политическая система Великобритании в XX веке
создавая при этом новые дворянские фамилии. Но рост рядов аристок­
ратии не мог быть бесконечным, и это служило немаловажным сдержи­
вающим фактором. Сейчас же открылись новые возможности - можно
было создавать новых пэров, а общее число членов палаты, если и рос­
ло, то незначительно, из-за естественных печальных причин. К тому же
их политическая ориентация не была уже особенно важна. В результате
членство в палате лордов, пожизненно даруемый титул пэра преврати­
лись в высший знак отличия, награду, получаемую за заслуги перед го­
сударством. Среди награждаемых - бизнесмены, дипломаты, писатели,
артисты и даже историки. Политики, естественно, тоже не были забыты,
но для них переход в верхнюю палату означал выход в отставку, отказ
от дальнейшей активной деятельности.
Интересно, что следующий шаг, вполне логично вытекающий из пре­
дыдущего - предоставление пэру права отказаться от своего титула и
перейти из разряда аристократии в обычное гражданское состояние, дался не без серьезной борьбы. Более всего были заинтересованы в при­
нятии такого решения находящиеся в расцвете сил амбициозные поли­
тики, на которых титул пэра мог “свалиться” по наследству. И именно
потому, что членство в палате лордов закрывало путь к занятию выс­
ших должностей в руководстве основных партий и в правительстве, оно
выводило их на обочину политической жизни. В эпицентре событий в
начале 60-х оказался молодой лейборист Антони Веджвуд Бенн (с года­
ми он будет все больше леветь и превратится просто в Тони Бенна). Его
отец, заслуженный деятель той же партии, был “командирован” в пала­
ту лордов в 1941 году. Старший брат, согласием которого при этом зару­
чились, погиб на войне, Антони же все свои надежды и планы связывал с
политикой и когда в 1960 году после смерти отца унаследовал титул, уже
довольно давно заседал в палате общин. Будучи в принципе готов к та­
кому обороту событий, он не смирился со своей участью, а развернул
растянувшуюся на три года кампанию, в ходе которой ему пришлось
отстаивать свое дело в судебных и прочих инстанциях, с триумфом зано­
во выигрывать выборы в своем избирательном округе и даже послать
членам одной из комиссий пузырек со своей кровью, дабы они могли
удостовериться, что она вовсе не голубого цвета. Британская государ­
ственная машина оказала неожиданно жесткое сопротивление, но Бенн
получил поддержку от представителей различных слоев населения, вид­
ных общественных деятелей и даже зарубежных лидеров. Среди его сто­
ронников оказались не только лейбористы и либералы, но и часть кон­
серваторов1.
Сразу вслед за Бенном принятым в 1963 году законом воспользова­
лись два видных деятеля партии тори - Алек Дуглас-Хьюм и Квентин
Хогг (лорд Хэйлшем). Оба в надежде стать лидером партии и премьерминистром. Первому из них это на некоторое время удалось. Однако через
несколько лет и тот, и другой вновь приняли из рук королевы титул и

15


Глава 1

снова заняли места в верхней палате.
Но большего, чем превратить палату лордов в элитный клуб с пра­
вом свободного выхода из него, английская политическая верхушка ока­
залась сделать не в состоянии. Предложенный в конце 60-х лейбористс­
ким правительством Гарольда Вильсона и поддержанный руководством
консерваторов проект новой реформы - в деся'гь раз сокращавшей чис­
ло наследственных пэров с правом голоса - был отвергнут, вызвав кри­
тику как справа, так и слева. Левые полагали, что “пережиток феодализ­
ма*’ должен быть попросту ликвидирован, а “хранители устоев” исчер­
пали лимит уступок, на которые были готовы идти. После этого ситуа­
ция оказалась замороженной. Положение менялось лишь в силу того,
что наследственные пэры, как пишет А.Сэмпсон, “постепенно вымира­
ли” и соотношение менялось в пользу все увеличивающегося числа на­
значаемых без права наследования2. Кстати, тезис о том, что палата лор­
дов целиком состоит из назначенных, а не избранных членов, тоже не
совсем верен. По должности туда входят иерархи основных протестант­
ских церквей, действующих на территории страны, часть из которых из­
бирается своими прихожанами.
Отсутствие в британском парламенте полноценной верхней палаты
начинает сказываться в условиях набирающего силу процесса федера­
лизации страны. Еще в конце 1960-х годов не только резко обострилась
ситуация в Северной Ирландии, но и стали распространяться идеи “деволюции” - создания автономных органов власти в Шотландии и в Уэль­
се. Сейчас, на новом витке таких настроений, вопрос об этом фактичес­
ки решен. Кроме того, членство Великобритании в Европейском Сою?е
дает еще один аргумент в руки противников палаты лордов, так как они
заявляют о необходимости подогнать государственное устройство стра­
ны под европейские стандарты. Впрочем, с другой стороны, в Англии
сильны опасения, что жизненно важные для нее решения принимаются
уже не в Лондоне, а в Брюсселе и в Страсбурге.
Несмотря на все сказанное, эволюция верхней палаты английского
парламента в последние десятилетия представляется интересным и до­
вольно удачным примером того, как в старую форму можно вложить
новое содержание. Смысл ее нынешнего существования не ограничива­
ется перечисленными выше функциями. Тот же Тони Бенн уже в совре­
менный период ехидно замечал, что в палате лордов можно видеть “лей­
бористских и профсоюзных лидеров прошлых лет, включая нескольких
бывших коммунистов, сидящих бок о бок со старыми аристократами,
промышленниками, банкирами, магнатами прессы, бывшими депутата­
ми и другими пожизненными пэрами в уютной атмосфере клуба, где все
споры утонули в джентльменском обмене мнениями между друзьями”3.
Конечно, такая консолидация элиты может вести к коррупции, закосте­
нелости, препятствовать развитию динамизма, в котором нуждается об­
щество. Но есть в ней и положительный смысл. Не только сотрясатели

16


Политическая система Великобритании в XX веке
устоев смиряют свой пыл, вступая в данный клуб и попадая под его оба­
яние, но и хранители этих устоев в какой-то степени “поступаются прин­
ципами”, делая шаг навстречу. К тому же и одни, и другие в основном из
разряда “бывших”. Большинство тех, в чьих руках сосредоточены ре­
альные властные полномочия, находятся за пределами данного круга,
поэтому здесь нет ничего общего с той практикой “приручения оппози­
ции”, что получила распространение в нашей стране за последние годы
и по сути дела представляет собой обыкновенный подкуп.
Дальнейшую судьбу палаты лордов может определить не только по­
требность британского общества в стабильности либо, наоборот, пере­
менах, но и такой важный фактор, как деньги. Безусловно, более тысячи
членов верхней палаты, значительное число клерков, антураж ХП-ХШ
веков - дело весьма дорогостоящее. Но даже холодные прагматики вы­
нуждены признать, что, начисто лишившись таких вещей, как монархия
и палата лордов, Англия потеряет значительную часть своего шарма,
который притягивает в страну многочисленных туристов и не только их.
В отличие от верхней, нижняя палата британского парламента оста­
ется средоточием политической жизни. Именно от соотношения сил в ее
составе зависит формирование правительства, глава и члены которого
не только сохраняют свои депутатские мандаты, но и постоянно отчи­
тываются на заседаниях. Здесь принимаются или не принимаются зако­
ны, разрабатываемые и вносимые, кстати, тем же правительством, а не
самим парламентом4. В этих же стенах блистают красноречием, задают
“неудобные” вопросы, реагируют на все злободневные проблемы в стране
и в мире в целом. В последние десятилетия ведется много разговоров о
том, что реальная власть в Англии переходит от правительства к чинов­
никам, что принимаемые решения искажаются либо попросту исчезают
в бюрократических коридорах. В какой-то степени это действительно
так. Однако, если учитывать, что политика - это еще и спорт, и театр
вместе взятые, то палата общин британского парламента не имеет себе
равных.
Конечно, разыгрываемые депутатами драмы в немалой степени рас­
считаны на привлечение на свою сторону избирателей. Ими в Великоб­
ритании являются достигшие совершеннолетия граждане страны, за ис­
ключением душевнобольных, осужденных преступников и все тех же зло­
счастных пэров - они ведь и так являются членами парламента, имея
“свою” палату. Впрочем, всеобщее избирательное право даже в такой
колыбели демократии, как Англия, существует с исторической точки
зрения не так уж давно. Только в 1918 году реформа, проведенная пра­
вительством Дэвида Ллойд Джорджа, завершила собой длинную, растя­
нувшуюся почти на сто лет цепь преобразований, отменявших всевоз­
можные избирательные цензы - имущественные, образовательные, осед­
лости и т.д. По той же реформе впервые в Англии избирательные права
получили женщины. То, что почти во всем мире кажется сейчас совер-

17


Глава 1

шенно естественным, показалось бы совершенно невообразимым даже
самым просвещенным из наших предков. Когда после памятной пота­
совки в Государственной Думе кто-то из журналистов задал Борису Стру­
гацкому дурацкий вопрос о том, как отнесся бы Пушкин к избиению
женщины в стенах парламента, знаменитый фантаст совершенно резон­
но ответил, что Пушкин такого отношения к женщине никак бы не одоб­
рил, но и не понял бы, почему вдруг женщина в этих стенах оказалась.
Полностью дискриминация по половому признаку в отношении из­
бирательных прав была преодолена в Англии только в конце 1920-х го­
дов, когда женщинам предоставили возможность голосовать не с 30 лет,
а, как и мужчинам, с 21 (до того момента, вероятно, полагали, что, толь­
ко достигнув зрелого возраста, женщина начинает контролировать свои
поступки). Но в целом возрастной ценз оставался еще довольно высо­
ким на современный взгляд. Лишь в середине 60-х, когда по странам За­
пада катилась волна “молодежной революции”, его снизили до 18 лет.
Правда, сейчас кое-кто, и не только в Англии, начинает ставить вопрос,
так ли уж сильно 17- и 16-летние отличаются от 18-летних и не лучше ли
вообще не устанавливать формального срока достижения гражданской
зрелости, а предоставить молодому человеку возможность выражать
свою политическую волю с того момента, как он ее заимеет и осознанно
захочет выразить.
Избирается палата общин на пятилетний срок, но большинство все­
общих парламентских выборов в Англии в новейшее время были вне­
очередными. И дело вовсе не в правительственных кризисах, вынесен­
ных вотумах недоверия - хотя такое тоже случалось. Просто одно из
сохранившихся прав монарха состоит в том, что он в любой момент без
какого-либо серьезного на то основания может распустить палату с объяв­
лением о проведении через месяц новых выборов. Монархи довольно
часто это право пускали в ход, делая это, естественно, все по тем же “со­
ветам” премьер-министров. Таким образом, правящая партия в Вели­
кобритании обычно назначает выборы тогда, когда считает это для себя
наиболее выгодным, чаще она подстраивает выборы под себя, чем сама
подстраивается под них. Ее представители в местных органах власти
редко оказываются в положении героя одного из рассказов Кальдерона,
получившего в преддверии выборов от правительства указание “неза­
медлительно приступить к прокладыванию дорог, наведению мостов,
разрушению гор, возведению храмов, возвращению невинности девицам,
исцелению паралитиков, воскрешению покойников”.
Бывают, правда, ситуации, когда британское правительство назна­
чает внеочередные выборы вынужденно. Если изначально правящая
партия в составе депутатского корпуса палаты общин имеет лишь не­
большой перевес, то он может через некоторое время растаять за счет
перебежчиков, а также победы оппозиции на дополнительных выборах
(последние назначаются для замещения мест досрочно выбывших депу-

18


Политическая система Великобритании в XX веке
татов). Традиция же требует, чтобы переход власти от одной партии к
другой был подтвержден итогами всеобщего голосования.
В чрезвычайных обстоятельствах срок легислатуры может быть, на­
оборот, продлен, а выборы отложены на неопределенный срок. Так, со­
став палаты общин, избранный в 1935 году, в связи с разразившейся вто­
рой мировой войной работал целых 10 лет - до лета 1945 года. Несмотря
на ту роль, которую играет нижняя палата парламента в функциониро­
вании английской политической системы и олицетворении традиций го­
сударства, день всеобщих выборов здесь не окружен, как в США, свя­
щенным ореолом и не представляет собой национальное празднество.
Англия остается страной, где почти безраздельно господствует про­
стая мажоритарная избирательная система. Правила ее весьма схожи с
теми, по которым в России избирается половина членов Государствен­
ной Думы и депутаты многих органов власти на местах (вернее, это наша
система схожа с британской - та значительно старше) - выборы прово­
дятся по одномандатным округам в один тур, победителем считается тот,
кто набрал хотя бы на один голос больше, чем его ближайший соперник.
Правда, подписи для того, чтобы выставить свою кандидатуру, соби­
рать не требуется. В условиях ограниченного срока, отводимого на всю
предвыборную кампанию, на это просто не хватило бы времени. При
регистрации лишь вносится залог. Его сумма - 500 фунтов, - хотя и была
более чем утроена во времена правления Тэтчер, осталась все же вполне
доступной для среднего англичанина. По крайней мере, это значительно
меньше тех денег, которые затрачивают наши кандидаты в депутаты,
оплачивая работу сборщиков подписей. Если кандидат на выборах в
палату общин получает в своем округе более 5% голосов избирателей,
вне зависимости от того, прошел он или нет, залог ему возвращается. В
противном случае - идет в пользу государства.
Количество избирательных округов и, соответственно, членов пала­
ты общин незначительно колеблется, прежде всего в сторону увеличе­
ния, в связи с изменением числа жителей страны, обладающих правом
голоса. В настоящее время на территории Соединенного Королевства
насчитывается 653 таких округа. Количество избирателей в каждом из
них может довольно сильно колебаться, но в среднем оно составляет
примерно 70-80 тысяч человек, около двух третей из которых в день вы­
боров исправно приходят на избирательные участки. Таким образом,
избирательный округ в Британии - это либо часть крупного городского
центра (в десятимиллионном Большом Лондоне, например, около сотни
округов, в пятисоттысячном Ливерпуле - шесть), либо средних размеров
городок, либо несколько небольших поселков вместе с расположенными
в их округе фермами. Если продолжать сравнение с нынешними отече­
ственными реалиями, то по российским масштабам такой округ часто не
может быть приравнен даже к районному звену при административно­
территориальном делении. Расстояния в Англии невелики, пути и сред19


Глава 1

ства сообщения прекрасно развиты, так что проживающий в Лондоне
парламентарий может каждую неделю навещать свой округ и общаться
с избирателями.
Депутат палаты общин не обладает особыми привилегиями и непри­
косновенностью, что делает его статус малопривлекательным для со­
мнительных фигур с большими деньгами. В противном случае они стали
бы добиваться его для себя, как это происходит в нашей стране. Един­
ственное, за что члена парламента нельзя привлечь к судебной ответ­
ственности, так это за слова, сказанные в его стенах. “Парламент” - это
“место, где говорят”. Для того чтобы согласовать интересы и вырабо­
тать правильное решение, каждый народный избранник, согласно бри­
танской традиции, должен иметь возможность, ничего не опасаясь, выс­
казать свою точку зрения, а также любые обвинения, которые он счита­
ет справедливыми. Внутренние же тормоза срабатывают далеко не все­
гда. Поэтому понятия “парламентские выражения” и “парламентская
культура” не следует слишком идеализировать. Дебаты в британской
палате общин, имеющей репутацию своеобразного эталона среди дру­
гих парламентов, дают тому подтверждение. Действительно, депутаты в
основном обращаются друг к другу со словами вроде “Достопочтенный
сэр...”, а в обязанности спикера входит запрещать “грубо оскорбитель­
ный язык”5. Но даже и в прежние времена не был чем-то необычным для
палаты, например, такой диалог:
Депутат от оппозиции. Может ли уважаемый министр ответить
на мой вопрос?
Депутат от правящей партии. Я могу ответить на ваш вопрос!
Депутат от оппозиции. Вы - не министр!
Депутат от правящей партии. А вы им никогда и не будете!
(Следует помнить, что “вы” и “ты” в английском языке не различа­
ются, так что перевести этот диалог можно было и несколько по-друго­
му).
Или приводимый в сборнике английских афоризмов парламентский
обмен любезностями с участием У.Черчилля, ставший основой для рас­
пространенного анекдота:
Бэсси Брэддок (член парламента). Уинстон, вы пьяны!
Черчилль. А вы, Бэсси, уродливы. Я-то завтра буду трезв...6.
Но, с другой стороны, атмосфера парламентской полемики позволя­
ет смягчать самую острую и непримиримую идеологическую вражду.
Один из наиболее антикоммунистических настроенных представителей
крайне правого крыла партии тори, Уолдрун Смитерз, в марте 1949 года
осведомился у парламентского секретаря Адмиралтейства об “обстоя­
тельствах, приведших к удалению руки у статуи лорда Нельсона, уста­
новленной в казармах королевского флота в Чатэме”, и задал вопрос:
“Может ли парламентский секретарь министерства заверить Палату, что
за этим не стоит коммунистическое влияние?”. На это лидер КПВ Уиль20


Политическая система Великобритании в XX веке

ям Галлахер, тоже в то время состоявший депутатом палаты общин, тут
же откликнулся репликой: “Сознает ли достопочтимый друг, что если
сгнившая рука скульптуры Нельсона - это единственный вред, который
коммунисты способны причинить в этой стране, то они более не должны
служить поводом для беспокойства?”7. Правда, через несколько дней
Смитерз подал Генеральному Прокурору письменный вопрос о том, не
стоит ли принять решительные меры против коммунистов, собирающихся
“продать Британию России”8.
Выражение “с парламентской трибуны”, если трактовать его букваль­
но, к британскому парламенту не подходит вовсе. Трибун ни в палате
общин, ни в палате лордов нет. Депутаты выступают с места, над каж­
дым из них свисает маленький микрофон. Впрочем и раньше, когда мик­
рофонов не было, особенно надрывать голос не приходилось - помеще­
ния не очень большие, особенно у палаты общин (интерьер там тоже
значительно скромнее). Количество мест на депутатских скамьях не дос­
тигает и двух третей от нынешнего числа членов палаты. Обычно же во
время заседании в зале присутствует всего несколько десятков народных
избранников. Поэтому большинство произносимых здесь речей рассчи­
таны не столько на непосредственных слушателей, сколько на тех, кто
прочтет их стенограмму, либо узнает о них из газетных отчетов. В после­
дние десятилетия очень важную роль в освещении дебатов стало играть
телевидение. С другой стороны, возможно, именно малое число присут­
ствующих в зале делает атмосферу более непринужденной и способству­
ет возникновению полемики. Читать речи по бумаге считается здесь дур­
ным тоном. Напротив, прервать выступающего репликой, другими спо­
собами выразить свое .возмущение или, наоборот, одобрение тому, что
говорит оратор, - в порядке вещей.
Однако, когда проходят дебаты по какой-то волнующей всех про­
блеме, либо на вопросы парламентариев отвечает премьер-министр, в
зале палаты общин набирается довольно много народу. В таком случае,
чтобы занять для себя место, предусмотрительному депутату приходит­
ся с утра (заседания проходят во второй половине дня) заезжать в парла­
мент и опускать свою карточку в один из специально существующих для
этой цели кармашков на спинках скамей. Особенно большой наплыв
депутатов в помещение палаты наблюдается в момент голосования. Осу­
ществляют они его, проходя в один из двух специально устроенных для
этого выходов из зала заседаний, соответствующих “да” и “нет”. Ока­
завшись около конторки специального клерка (проход сделан таким об­
разом, что протиснуться в него может только один человек), парламен­
тарий сообщает свое имя, так что анонимных голосований в английском
парламенте нет9.
Социальный состав членов палаты общин британского парламента
в новейший период выглядит, на первый взгляд, довольно однородным.
В основном это мужчины в возрасте от тридцати с небольшим до шести21


Гпава 1
десяти лет, имеющие университетский диплом (прежде всего Оксфорда
или Кембриджа) и тог или иной опыт работы в сфере права, образова­
ния либо в средствах массовой информации. Раньше среди них было так­
же немало бывших военных. Так, например, целое поколение молодых
фронтовиков пришло в британский парламент на рубеже 1940-50-х го­
дов. У лейбористов большую роль играли профсоюзные боссы, но их
количество, особенно за последние годы, постепенно сокращалось. В
консервативной - точно так же значительно сократилось количество биз­
несменов. Рабочих всегда было немного. На последних всеобщих выбо­
рах избрали двоих - докера и шофера такси.
До недавнего времени женщин среди депутатов английского парла­
мента было совсем немного. Причем ситуация в этом отношении у кон­
серваторов и у лейбористов, если и отличалась, то не принципиально.
Так, в составе последней легислатуры (1992-97 гг.) в лагере консервато­
ров из 330 депутатов было 18 женщин, а в лейбористской фракции жен­
щины владели 36 мандатами из 235. Однако на выборах 1997 г. произо­
шел прорыв - в парламент были избраны почти 120 женщин. 101 из них
принадлежала к лейбористской партии. В то же время число представи­
тельниц прекрасного пола во фракции консерваторов сократилось до
11.
•
Двум самым молодым британским парламентариям, избранным в
1997 году, было по 24 года. Оба - лейбористы. В столь юном возрасте в
палату общин не избирали уже довольно давно. Старейшиной нового
депутатского корпуса оказался бывший премьер-министр, консерватор
Эдвард Хит. Вскоре после выборов ему исполнился 81 год.
В британском парламенте уже много лет не придают существенного
значения национальности депутата, если только, конечно, он сам этого
не хочет, как, например, те, кто избирается от католических округов Се­
верной Ирландии, или шотландские националисты. В то же время веду­
щие политические партии стремятся включать в число своих кандида­
тов представителей национальных меньшинств, в том числе и получив­
ших британское гражданство иммигрантов. Иного трудно было бы ожи­
дать, учитывая, что в некоторых избирательных округах иммигранты и
их потомки составляют сейчас подавляющее большинство населения, а
во многих других их удельный вес весьма велик. Так или иначе, но даже
в списке депутатов - консерваторов можно встретить и французские, и
еврейские, и индийские, и даже украинские фамилии. У лейбористов на­
циональная палитра еще более разнообразна. На последних выборах в
британский парламент от них были избраны пять выходцев из Азии и
четыре негра.
Впрочем, если либералы и лейбористы, как и подобает реформистс­
ким партиям, более активно вовлекали в свою орбиту ранее дискрими­
нируемые в политическом отношении слои населения, то консерваторы
время от времени все же предпринимали даже более радикальные и не-

22


Политическая система Великобритании в XX веке

стандартные кадровые решения, чем их оппоненты. Именно тори еще в
60-е годы прошлого столетия сделали своим главой и премьер-министром
страны еврея Дизраэли. И произошло это за несколько десятилетий до
того, как Франция чуть не довела себя до гражданской войны из-за лож­
но обвиненного Альфреда Дрейфуса, который и был-то всего второсте­
пенным офицером генштаба. В 1975 году британские консерваторы, пер­
выми из всех крупных партий на европейском континенте, избрали сво­
им лидером женщину - Маргарет Тэтчер, ставшую затем и первой в Ев­
ропе женщиной премьер-министром. Не остановившись на достигнутом,
консерваторы и дальше так подбирали себе лидеров, будто нарочно стре­
мясь опровергнуть представление о их традиционном облике и анкет­
ных данных. После Тэтчер - Джон Мэйджор, сын циркового акробата,
не получивший даже высшего образования (этот опыт был менее уда­
чен). Затем - Уильям Хэйг, которому к моменту избрания исполнилось
лишь 36 лет.
Британское общество до некоторой степени более терпимо, чем, ска­
жем, американское, в отношении личной жизни и сексуальных пристра­
стий своих политических лидеров. Правда, развод в межвоенный период
еще рассматривался как некое компрометирующее обстоятельство и,
возможно, как больший грех, чем супружеская измена. Это, в частности,
сыграло свою роль в упоминавшейся уже истории с отречением Эдуарда
VIII. Два самых громких сексуальных скандала послевоенного времени,
связанных с именами политиков, имели еще и другую подоплеку. Разра­
зившееся в 1963 году “дело Профьюмо” получило широкий резонанс и
серьезно подорвало позиции консервативного правительства Гарольда
Макмиллана не столько потому, что тогдашний военный министр, как
выяснилось, имел любовницу и пользовался услугами великосветского
сутенера, сколько от того, что была установлена связь замешанной в скан­
дале женщины с помощником советского военно-морского атташе. В
середине 70-х лидер либеральной партии Джереми Торп оказался изоб­
личен не только в гомосексуальной ориентации, но и в заговоре с целью
убийства своего любовника.
В серии разного рода разоблачений, которые преследовали консер­
вативную партию в последние годы правления Джона Мэйджора, были
и связанные с неприглядными подробностями интимной жизни некото­
рых депутатов. Однако в том, что касается брачных уз, нравы стали бо­
лее свободными. Из состава легислатуры 1992-97 годов по меньшей мере
21 человек (не о всех есть данные) состояли в разводе и еще 14 “прожива­
ли раздельно”. Правда, в этом отношении сохранялись серьезные разли­
чия между партиями. Так, консерваторов среди разведенных было толь­
ко 5, а среди “проживающих раздельно” - 6. У лейбористов (при том,
что их было меньше) - соответственно 15 и 8. В число последних входила
и единственная в тот период депутатская супружеская пара. Кроме того,
среди лейбористов было несколько матерей-одиночек (одна из них, прав23


Гпава 1
да, имела приемных детей) и два депутата, у которых в графе “семейное
положение” стояло - “партнер”. В мае 1997 года среди вновь избранных
депутатов оказалось двое, открыто заявлявших о своей принадлежности
к гомосексуалистам.
На политической сцене Великобритании продолжают оставаться и
складываться семейные династии. На консервативных скамьях в палате
общин в 90 годы заседали, в частности, внуки Уинстона Черчилля и Га­
рольда Макмиллана, сын лорда Хэйлшема. У одной из представитель­
ниц лейбористской партии членами парламента были и отец, и дядя (отец
был еще и министром). Обычно в таких случаях сохраняется верность
одному и тому же партийному флагу. Но бывают и исключения. Так,
сын упоминавшегося Найджела Фишера стал депутатом от лейбористс­
кой партии и, более того, принадлежит к ее левому, социалистическому
крылу.
Вся организация работы британского парламента подчинена прин­
ципу соревнования двух политических сил. Этот же принцип лежит в
основе деятельности других представительских органов власти в стране.
Депутатские скамьи в залах заседаний парламентских палат лесенкой
спускаются с двух противоположных сторон. На одной стороне распо­
лагается “Правительство Его Величества” и те, кто его поддерживает.
На другой - “Оппозиция его Величества”. Именно “Его Величества”, а
не “Его Величеству”. Согласно британской политической традиции оп­
позиция не менее важна для государства, чем правительство, и они впол­
не могут меняться местами. Крупнейшая (по итогам последних выбо­
ров) оппозиционная партия формирует так называемый “теневой каби­
нет”, где есть свой “премьер-министр” (лидер этой партии), “министр
иностранных дел”, “министр финансов” и т. д. - почти все как в настоя­
щем правительстве. Именно они докладывают точку зрения оппозиции
по тому или иному вопросу, выступая сразу же вслед за своим визави из
настоящего кабинета министров и открывая парламентские прения. Эта
точка зрения может оказаться противоположной той, что у руководства
правящей партии, а может и совпасть, но для начала дискуссии она не
менее важна, чем официальная.
Как уже отмечалось, члены действительного либо “теневого” каби­
нетов -это одновременно и руководство соответствующих фракций. Для
них в палате общин с той и с другой стороны зарезервированы места на
самых передних скамьях. Рядовые члены парламентских фракций расса­
живаются за спинами своих руководителей, отсюда и термин “заднеска­
меечники”. Отношения между заднескамеечниками и руководством в
обеих крупнейших партиях не всегда складывались просто. В консерва­
тивной партии заднескамеечники даже создали свой особый орган “Ко­
митет 1922 года” (название по году его образования). Проблема эта у
консерваторов вообще стояла более остро, чем у лейбористов. У после­
дних лидер партии изначально избирался голосованием членов фракции

24


Политическая система Великобритании в XX веке
(уже в 80-е годы это стали делать на ежегодных партийных конференци­
ях). Лидер же партии тори долгое время “возникал” совсем иным обра­
зом. Если партия находилась в оппозиции, то новый глава теневого ка­
бинета назначался в результате консультаций между его членами. Если
партия была у власти, монарх “советовался” с наиболее видными ее чле­
нами о том, кого назначить новым премьер-министром. Редко, но случа­
лось, что мнения могли разделиться, и тогда у монарха оставалась даже
некоторая свобода выбора. Последний раз это произошло в 1957 году,
когда из двух существовавших кандидатур - Р.Батлера и Г.Макмиллана
- королева выбрала последнего. В 1963 году, после отставки Макмилла­
на, руководство партии опять долго не могло определиться, кто должен
быть его преемником. А.Дуглас-Хьюм в конце концов стал той времен­
ной компромиссной фигурой, которая позволила несколько успокоить
страсти. Заднескамеечники требовали, чтобы их мнения тоже принима­
ли во внимание и была разработана процедура выборов лидера всем со­
ставом фракции. Однако до последнего времени такие выборы проводи­
лись не регулярно, а “по мере необходимости”. И все же заднескамееч­
ники усилили свою роль внутри консервативной партии. Появление на
посту лидера в 1975 году М.Тэтчер часто рассматривается как результат
“революции заднескамеечников”.
Формально депутат не связан партийной дисциплиной. Официаль­
ной регистрации фракций не существует, и парламентарий сам выбира­
ет себе место на той или другой стороне палаты. К тому же он должен
действовать с оглядкой на свой избирательный округ. И, наконец, даже
самый лояльный к руководству партии депутат не всегда разделяет его
точку зрения по тому или иному законопроекту. Для того чтобы обеспе­
чить голосование фракций в соответствии с “рекомендациями” руковод­
ства, в каждой из больших партий существует должность организатора
(дословно - “партийного кнута”). Поставленной цели это должностное
лицо и его помощники добиваются через многочисленные консультации,
путем угроз и посулов. Работа это сложная и далеко не всегда благодар­
ная. Стопроцентной результативности здесь достичь невозможно и по­
тому задача “кнута” не в том, чтобы фракция всегда и по всем вопросам
голосовала единым монолитом, а в том, чтобы отклонений было по воз­
можности меньше.
Несмотря на то, что и у консерваторов, и у лейбористов парламентс­
кая фракция является ядром партийной структуры, в строении двух ос­
новных партий немало различий. Местные организации консерваторов
нацелены в своей работе почти исключительно на предвыборную борь­
бу. Проведя одну предвыборную кампанию, они тут же начинают гото­
виться к следующей. С этих позиций они сотрудничают и со своими де­
путатами, если те были избраны. Консерваторы гонятся не за числом
членов партии, а за количеством избирателей. Лейбористы же стремятся
вести работу с массами, организовывать их на конкретные дела. Поэто25


Гпава 1_________________________________________________________

му вопрос о численности партии для них был всегда весьма важен. Кро­
ме того - это еще и вопрос денег. Если консерваторы финансируются
частным капиталом и большинство членов партии не столько вносят
деньги в партийную казну, сколько тратят их, то лейбористы жили в ос­
новном именно за счет взносов. Впрочем, и здесь основную часть средств
давали не индивидуальные, а коллективные члены, прежде всего проф­
союзы. В 80-е годы Маргарет Тэтчер немало потрудилась для того, что­
бы подорвать финансовую базу своих политических противников. Это
стало одним из факторов, подтолкнувших лейбористов к серьезной пе­
рестройке. Не без основания они называют сейчас свою партию “Новой
лейбористской партией”.
Традиционно все политические партии в Великобритании ежегодно
собирают свои конференции. Этому обычаю следовали даже коммунис­
ты. Именно потому КПВ, прежде чем распасться, успела провести съез­
дов больше, чем любая другая компартия - их число перевалило за со­
рок. На лейбористских конференциях время от времени решают важные
вопросы внутрипартийной жизни и, как уже отмечалось, с недавних пор
стали избирать лидера. Роль конференций у консерваторов более скром­
на. Здесь только говорят, фактически ничего не решая. Тем не менее,
высказаться могут не только члены парламента, а' последние, если выс­
тупают, то в несколько иных условиях, чем в палате общин. Поэтому
конференции в любом случае служат важным индикатором существую­
щих в партии настроений и точек зрения.
Поскольку основные политические партии Великобритании проде­
лали сложный путь исторической эволюции и опираются сейчас на до­
вольно мозаичную социальную базу, внутри них возникает немало раз­
нообразных группировок, о некоторых из которых пойдет речь ниже.
Если говорить о более общих идейно-политических различиях внутри
лейбористского лагеря, то обычно выделяют его “социалистическое” и
“либеральное” крыло. Консерваторов, основываясь на жаргоне учени­
ков привилегированных частных школ, принято делить на “сухих” и
“мокрых”. Первым термином обозначают тех, кто занимает более жест­
кую и ортодоксальную позицию, а вторым - тех, чьи позиции более мяг­
кие и гибкие. Поэтому, если ваш английский собеседник характеризует
свою знакомую “сухая, как пустыня Сахара”, вполне возможно, что он
имеет в виду вовсе не ее телосложение или манеру держаться, а то, что
она придерживается весьма правых взглядов.
Важным фактором, работающим в Англии на принцип двухпартий­
ности, является все та же избирательная система страны. Мажоритар­
ный тип избирательной системы, особенно в своем “простом”, не пред­
полагающем второго тура варианте, дает преимущества двум типам
партий: крупным, способным выставить своих кандидатов в максималь­
но большом числе округов, обеспечить их надлежащей поддержкой и
финансированием, и тем мелким партиям, чья поддержка четко локали26


Политическая система Великобритании в XX веке
зована - например в районах компактного проживания национальных
меньшинств. В наихудшем положении оказываются те партии, поддерж­
ка которых примерно равномерно распределена по территории страны.
Голоса, поданные за непрошедших в каждом округе кандидатов, теря­
ются и никак не учитываются при распределении депутатских мандатов.
Перевес, с которым тот или иной депутат обошел на последних выборах
своего ближайшего соперника, обычно указывается в разного рода спра­
вочных изданиях, но никак не может сказаться на статусе народного из­
бранника. В результате, как писал один из деятелей либеральной партии,
“тысячи избирателей, не желая, чтобы их голоса пропадали, голосуют,
руководствуясь не принципом, а учетом шансов отдельных кандидатов”.
“Может ли быть что либо более опасное?” - вопрошал он10.
Теоретически при простой мажоритарной системе возможна ситуа­
ция, когда какая-нибудь из партий наберет, скажем, 30% голосов изби­
рателей и не получит ни одного места в парламенте - если в каждом ок­
руге кандидат от этой партии проиграет какому-нибудь другому. По­
этому партия заинтересована не столько в общем количестве поданных
за нее голосов, сколько в победе в максимально большом числе округов.
Дважды в истории Великобритании - в 1929 и в феврале 1974 года - скла­
дывалась ситуация, когда партия, завоевавшая на выборах наибольшее
число депутатских мандатов, имела в общенациональном масштабе не­
сколько меньший, чем их ближайшие соперники, процент полученных
голосов избирателей. В таких случаях предпочтение при формировании
правительства все равно отдавалось ей (оба раза это были лейбористы).
Необходимостью победить в как можно большем количестве окру­
гов диктуется и партийная стратегия подбора и расстановки кандида­
тов. В каждой партии этим занимаются как центральные органы, так и
местные организации. Любая крупная партия имеет свои “гарантиро­
ванные” округа (где ее позиции наиболее сильны и избрание ее кандида­
ту фактически гарантировано), “глухие” (где практически нет никаких
шансов победить) и, наконец, те, за которые надо бороться (таких боль­
шинство). Наиболее видных деятелей партии - им обязательно нужен
депутатский мандат и, кроме того, вытягивая предвыборную кампанию
в общенациональном масштабе, они не имеют возможности разменивать­
ся на мелочи - стараются ставить в “гарантированные”. Молодежь, ко­
торая еще не известно, что собой представляет, - обкатывают в “глу­
хих”, там она ничего испортить не может. А в третий тип округов часто
подбирают кандидатов, руководствуясь прежде всего их “бойцовскими”
качествами. Очень важное значение в таких условиях приобретает пере­
смотр границ избирательных округов, который, как и определение даты
выборов, обычно целиком зависит в Великобритании от произвола на­
ходящейся у власти и располагающей прочным большинством в палате
общин партии. В начале 80-х Тэтчер провела большую “перекройку”
округов, что создало немало дополнительных трудностей соперникам
27


Глава 1

консерваторов.
Насколько мажоритарная система может искажать реальный расклад
мнений избирателей, свидетельствует пример с выборами 1983 года. Тогда
лейбористская партия, с одной стороны, и альянс либералов и отколов­
шихся от тех же лейбористов “социал-демократов” - с другой получили
примерно равное число голосов избирателей в общенациональном мас­
штабе: лейбористы - 8,5 миллионов, альянс - около 8. Но если лейбори­
стская партия завоевала при этом 209 депутатских мандатов, то альянс
только 21. Наибольший выигрыш от раскола в противоположном стане
получили тогда консерваторы - при 13 миллионах поданных за них го­
лосов они имели 397 депутатских мест и полный контроль над палатой.
Прямо обратной была недавняя ситуация - на выборах 1992 году либерал-демократы получили 18% голосов и 19 мест, а в 1997 голосов на один
процент меньше, но мест - 46.
При такой избирательной системе в парламент трудно пробиться
новым политическим силам. В течение уже довольно длительного срока
без результата это пытаются делать, например, местные “зеленые”. В 70­
е годы, несмотря на обилие выставляемых кандидатов, так и не смогли
провести ни одного троцкисты из партии “Революция рабочих” и нео­
фашисты из Национального фронта. Тем не менее*на каждых парламен­
тских выборах в различных округах баллотируются кандидаты от мно­
жества всевозможных организаций, каждая из которых зачастую состо­
ит всего из нескольких человек, а то и одного только “лидера”. В мае
1997 года таких “партий” набралось около полутора сотен. Среди них
были совершенно экзотические: например, “Партия обычных людей,
которых тошнит от политиков”, “Партия радужной мечты”, “Альянс
спортсменов”, “Партия, прекрасная своей независимостью” и т.д.
Партийный состав британского парламента остается довольно ста­
бильным: из крупных - лейбористы и консерваторы; из мелких - Шот­
ландская национальная партия, Плайд Камри (валлийские националис­
ты) и партии, действующие в Северной Ирландии; из тех, кто безуспеш­
но борется пока с избирательной системой, - все те же злосчастные либе­
ралы. Существовали, правда, мелкие группировки, сохранявшие фор­
мальную независимость, но фактически входившие в состав одной из
крупных партий. Некоторые из них дожили до настоящего времени. В
1945 году на всеобщих выборах в двух шахтерских округах в парламент
были избраны коммунисты. Но все это, как и другие подобные случаи, исключения из правил.
Планы изменения основ избирательной системы в Англии разраба­
тываются по меньшей мере сто с лишним лет. Интересно, что именно
английские юристы и, если можно так выразиться, “изобретатели в об­
ласти политических технологий” внесли в свое время большой вклад в
разработку пропорционального принципа проведения выборов (голосо­
вание за списки партий или избирательных объединений, с последую28


Политическая система Великобритании в XX веке

щим распределением мест между ними соответственно проценту полу­
ченных голосов). Именно здесь, например, была выведена формула оп­
ределения так называемой “квоты Друпа”, разработана система “едино­
го передаваемого голоса’’, одним из авторов которой стал Т.Хэйр. Пред­
принимались попытки в качестве эксперимента опробовать эти идеи на
практике - в частности, в некоторых многомандатных округах, образо­
ванных на всеобщих выборах 1945 года. Они не получили дальнейшего
развития, и на территории Соединенного Королевства пропорциональ­
ный тип избирательной системы прижился пока только при выборах
Ассамблеи Северной Ирландии. Однако в нынешних условиях с учетом
продолжающейся интеграции стран Европейского Союза, в большин­
стве из которых давно принят тот или иной вариант пропорциональной
системы, перспективы изменения в этом направлении избирательного
законодательства Великобритании выглядят вполне реальными.
Впрочем, основной недостаток британской избирательной системы
в некотором отношении оборачивается ее достоинством. В послевоен­
ный период, например, ни разу ни одна из крупных партий - ни консер­
ваторы, ни лейбористы - не получила на всеобщих выборах и половины
голосов пришедших на них избирателей. Максимум, что они имели, 48-49%. Но при этом почти всегда либо та, либо другая из этих партий
получала абсолютное большинство мест в палате общин и, соответствен­
но, могла сформировать устойчивое однопартийное правительство. Пе­
реживавшая не лучшие времена страна была, таким образом, избавлена
от правительственной чехарды.
Однако главной основой существования в Британии двухпартийной
системы в современных условиях является даже не избирательное зако­
нодательство и не порядок организации работы органов власти, а все та
же “традиция”, особенности национальной политической культуры.
Политические силы в Англии воспринимаются менее персонифициро­
ванно, чем в нашей стране или, например, в США. По крайней мере так
было до последнего времени. Голосуя за конкретного кандидата в своем
округе, большинство британских избирателей все-таки выбирают преж­
де всего определенную партию, причем имидж и установки этой партии
отделяют от имиджа и установок ее лидера. Можно привести немало
примеров, когда на всеобщих парламентских выборах побеждала партия,
ведомая лидером менее популярным, чем тот, что был у их основных
соперников. Так случилось, в частности, в 1945, 1970 и 1979 годах. Мно­
гие англичане привыкли выбирать из двух в принципе одинаково реаль­
ных альтернатив, соотнося каждую из них с собственными интересами и
точкой зрения. Другие сохраняют верность привычному партийному
знамени.
Издавна существующая двухпартийная система является все-таки не
причиной, а следствием длительного периода стабильного и успешного
развития страны. Составляющие ее партии глубоко укоренены в обще-

29


Гпава 1_________________________________________________________

стве. Каждая из них в свое время “вызрела” естественным путем. Даже
если не принимать во внимание вполне очевидные недостатки такой си­
стемы, необходимо признать, что она вряд ли может быть создана ис­
кусственно. Поэтому попытки ускоренного “внедрения” двухпартийно­
сти (да еще с желаемым набором составляющих!), с завидным упорством
предпринимавшиеся в недавнее время в переживающей кризис и разди­
раемой противоречиями России, выглядели, по меньшей мере, наивны­
ми.
Впрочем, и в Англии в новейшее время двухпартийная система не раз
испытывала серьезные потрясения. Ее кризис после окончания первой
мировой войны был связан с расколом либеральной партии и резким
усилением позиций лейбористов. В 1918 они впервые стали крупнейшей
оппозиционной партией, приняв на себя роль “Оппозиции его Величе­
ства” . Находившееся тогда у власти коалиционное правительство состо­
яло в основном из консерваторов, но возглавлял его либерал Д. Ллойд
Джордж. Другая часть либералов во главе с лидером партии Г.Асквитом предпочла оказаться в оппозиции. Так был сделан первый шаг к
вытеснению либералов из двухпартийной системы лейбористами.
Развитие социально-политических процессов в Великобритании в
межвоенный период отличалось от других стран. В течение всего этого
времени Англия, с точки зрения историка, представляет собой “исклю­
чение из правил”.
В первые послевоенные годы, во многом благодаря своевременно
проведенным социальным реформам, здесь удалось избежать резкого
обострения классовых конфликтов и серьезных политических потрясе­
ний. В области внешней политики правительство Ллойд Джорджа на
первом этапе послевоенного передела мира смогло в максимальной сте­
пени провести интересы своей державы. Однако вскоре пришлось по­
ступиться ими по ряду принципиальных вопросов в пользу заокеанско­
го партнера и союзника - сказывался возросший экономический перевес
США. Тогда же был предоставлен статус доминиона и фактическая не­
зависимость большей части Ирландии, территория которой была объя­
та мятежом, - круша другие империи, приходилось идти на уступки в
своей собственной.
В середине 20-х годов, когда другие страны, включая СССР, пережи­
вали период стабилизации, Британию, наоборот, лихорадило. Здесь не
было значительного экономического подъема. Обострилось и достигло
своего пика классовое противостояние. Возникли проблемы с “пересе­
ленческими” доминионами - Канадой, Австралией, Новой Зеландией,
Южной Африкой, требовавшими признания за собой права на равно­
правные отношения с метрополией и в конце концов добившимися свое­
го.
В этих условиях усилилась межпартийная и внутрипартийная борь­
ба. Перед выборами 1922 года консерваторы разорвали союз с либера30


Политическая система Великобритании в XX веке
лами. Но и в той, и в другой партии отсутствовало единство по вопро­
сам государственного регулирования экономики, финансового оздоров­
ления, отношения к рабочему движению, внешней политики. Консерва­
тивное правительство, возглавлявшееся Э.Бонар Лоу, а затем С.Болдуи­
ном, не смогло обрести прочных позиций.
В конце 1923 года состоялись новые парламентские выборы, по ито­
гам которых лейбористы еще более увеличили свое членство в палате
общин. В этих условиях правящая верхушка Великобритании в начале
1924 года решилась позволить Р.Макдональду сформировать первое в
истории Англии лейбористское правительство. Несмотря на то, что объе­
диненными усилиями консерваторов и либералов данное правительство
меньшинства можно было свалить в любой момент (что и произошло в
октябре того же года), это был для их лидеров довольно смелый шаг лейбористы за годы войны изрядно полевели, в ряде случаев стали ис­
пользовать марксистскую фразеологию и провозгласили официально
своей целью построение в Англии социализма. Впрочем самым реши­
тельным действием первого кабинета Макдональда стало всего-навсего
установление дипломатических отношений с Советским Союзом.
Состоявшиеся в конце 1924 года еще одни всеобщие парламентские
выборы принесли победу консерваторам. Лейбористы, несмотря на то,
что получили почти на 1 миллион голосов больше, по сравнению с пре­
дыдущим составом палаты общин потеряли 39 мандатов. Но самые боль­
шие потери понесли либералы, оказавшиеся между молотом и наковаль­
ней. Они вынуждены были констатировать, что их “обвинили и в том,
что к власти пришли лейбористы, и в том, что лейбористское правитель­
ство пало” ‘L Кабинет министров вновь возглавил С.Болдуин. Выдержав
в 1926 году испытание всеобщей забастовкой, его правительство пошло
на ужесточение курса, принятие ряда антипрофсоюзных законов. На два
года оказались разорванными отношения с СССР.
Весной 1929 года лейбористы во главе с Макдональдом вернулись к
власти. На этот раз они располагали в парламенте количеством мест
большим, чем у любой другой партии, хотя и меньшим, чем у всех у них
вместе взятых. Поскольку Великобритания не пережила значительного
экономического роста и социальной стабилизации, последствия разра­
зившегося на рубеже 1920-30-х годов мирового экономического кризиса
оказались здесь менее катастрофичными. Тем не менее, правительство
Макдональда встало перед необходимостью принятия “непопулярных
мер”. Антипрофсоюзное законодательство отменено не было. Реализа­
ция планов национализации и других далеко идущих положений пре­
жней лейбористской программы сейчас даже не стояла на повестке дня.
Все это привело в 1931 году к расколу в стане лейбористов. Макдональд
образовал коалиционное “национальное правительство”, пригласив в
него либералов и консерваторов. После этого он был исключен из своей
партии и создал новую - “национал-лейбористскую”. Перешедшие в оп-

31


Глава 1

позицию лейбористы на выборах 1931 года понесли очень серьезные по­
тери. Стали появляться и другие новые партии, однако все они оказа­
лись нежизнеспособны и вскоре сошли с политической арены. Макдо­
нальд, тем не менее, возглавлял “национальное правительство” до 1935
года. Затем его вновь сменил все тот же Болдуин. Уже под его руковод­
ством “национальная коалиция” вновь выиграла парламентские выбо­
ры. Роль консерваторов в правительстве постоянно возрастала и это
привело к установлению их монополии на пост премьер-министра. Пос­
ле отставки в 1937 году Болдуина кабинет министров возглавил новый
лидер тори - Невиль Чемберлен.
В начале 30-х годов произошли изменения и в управлении империей.
Окончательно был закреплен новый статус доминионов, на деле давав­
ший им полную самостоятельность во внутренней и внешней политике.
В то же время это рассматривалось не как распад империи, а как шаг на
пути ее превращения в Британское Содружество наций, которое, унасле­
довав от нее все лучшее, будет свободно от свойственных ей негативных
черт. Предпринятые попытки решить проблемы и определить будущее
“туземных” колоний, прежде всего Индии, успехом не увенчались. Од­
нако с начавшимся там подъемом национально-освободительного дви­
жения удалось справиться, и на некоторое время ситуация стабилизиро­
валась.
Опять-таки, не в пример другим странам, с экономической, социаль­
ной и политической точек зрения 30-е годы для Англии в целом оказа­
лись более благополучными, чем 20-е. Достигнутый экономический рост,
отсутствие ущемленных национальных чувств, на которых можно было
бы сыграть, и, наконец, глубокие демократические традиции не позво­
лили здесь возникшему фашистскому движению развиться до опасной
стадии. Однако именно английское правительство внесло основной вклад
в “умиротворение” фашистской Германии накануне второй мировой
войны. Эта политика наиболее активно проводилась при Н.Чемберлене,
а ее наиболее ярким проявлением стала сдача Чехословакии на конфе­
ренции в Мюнхене в сентябре 1938 года.
“Мюнхенская” политика, видимо, действительно проистекала из
стремления избежать для своей страны новой большой войны. Первая
мировая стала слишком большим потрясением для английского обще­
ства. В ее огне погибло около 750 тысяч жителей Британии (больше, чем
погибнет во вторую мировую), включая многих представителей элиты.
В традициях английского высшего общества - не прятать своих сыновей
от войны и военной службы. Но когда происходят большие потери, то
воспринимается это очень болезненно. Недаром, например, гибель под
огнем русской артиллерии во время атаки под Балаклавой двухсот кава­
леристов из элитной “Белой бригады” - довольно частный эпизод Крым­
ской войны - вызвал в свое время огромный резонанс в Англии и вошел
во все учебники английской истории. А в годы первой мировой войны

32


Политическая система Великобритании в XX веке
число погибших отпрысков благородных семейств было неизмеримо
большим. С другой стороны, перед глазами был заманчивый пример
Соединенных Штатов, которые, заняв позицию над схваткой, обогати­
лись за счет войны, а затем, когда стороны порядком истощили друг
друга, поддержали одну из них и, в результате, получили возможность
самым непосредственным образом воспользоваться плодами одержан­
ной победы. Почему бы не попытаться повторить то же самое, если Ев­
ропе угрожают две опасности, два диктатора - Гитлер и Сталин?
Близорукость и опасность такой политики была очевидна для мно­
гих не только вне консервативной партии, но и внутри ее. Те, кто выше
всего ставил демократические ценности, полагали сотрудничество с фа­
шизмом совершенно неприемлемой платой за мир. А те, кто исходил из
ценностей державных, считали, что политикой постоянных уступок ве­
роятному противнику интересы Британской империи не защитишь. Кри­
тика “мюнхенской” политики - это критика и слева, и справа.
Обманувшись в своих надеждах на скорый конфликт между Герма­
нией и СССР и исчерпав лимит возможных и вообще мыслимых уступок
Гитлеру, Англия и Франция в сентябре 1939 года вынуждены были при­
нять его очередной вызов. Однако инерция прежде заданного полити­
ческого курса продолжала определять действия кабинета Чемберлена и
в условиях разразившейся войны. И только начавшийся разгром Фран­
ции привел в мае 1940 года в кресло премьера лидера “антимюнхенцев”
У.Черчилля. К “национальной коалиции” в этих условиях присоедини­
лись и лейбористы. Именно Черчиллю и его правительству пришлось
выводить страну из той ловушки, в которую ее завела “мюнхенская”
политика. С лета 1940 и до лета 1941 года Англия вела войну против
Гитлера в одиночку (если не считать колоний и, главное, все тех же до­
минионов, из числа которых выпала только Ирландия). Затем вступле­
ние в войну Советского Союза, а потом и США привело к образованию
совершенно новой антигитлеровской коалиции.
Летом 1945 года казалось, что державные позиции страны не только
восстановлены, но даже еще более укреплены. Черчилль был членом
“Большой тройки”, вершившей судьбы послевоенного мира. По объему
производства Англия среди стран Запада уступала только США. Одна­
ко отставание от заокеанского партнера увеличилось многократно. Си­
туация могла выглядеть благополучной только на фоне послевоенной
разрухи, царившей на европейском континенте. Империя находилась на
грани распада - доминионы в годы войны переориентировались на те же
Соединенные Штаты, в колониях начался новый мощный подъем осво­
бодительного движения. Но самое главное - англичане были настроены
на перемены и не желали простой реставрации довоенных порядков.
Консерваторы не учли этого, когда в июле 1945 года отказались от
коалиционной политики и пошли на всеобщие парламентские выборы,
считая, что для победы им будет достаточно эйфории, вызванной раз33


Глава!
громом Германии, и огромной, вполне заслуженной, популярности их
лидера. Даже своему предвыборному манифесту - фактически програм­
ме партии на грядущие годы - они дали весьма характерное название “Точка зрения мистера Черчилля”. Результаты выборов оказались обес­
кураживающими : консерваторы получили 189 мест в палате общин (на
219 меньше по сравнению с ее предыдущим составом), лейбористы, вновь
обещавшие построить в Британии социализм, выдвигавшие лозунги на­
ционализации, социальных реформ, более гибких подходов в отноше­
нии будущего империи, победили в 393 округах12. Впервые они распола­
гали абсолютным перевесом в палате и их лидер, Клемент Эттли, смог
сформировать однопартийное правительство большинства. Только с
этого момента можно говорить о конце периода “трехпартийности” и о
том, что лейбористы окончательно заняли место либералов в двухпар­
тийной системе.
Правительство Эттли, естественно, выполнило далеко не все из того,
что обещалось в ходе предвыборной кампании. Но осуществленными
оказались все же довольно масштабные реформы. Был создан весьма
мощный государственный сектор экономики. Бесплатными стали школь­
ное образование и здравоохранение, была проведена пенсионная рефор­
ма. Значительно (даже по сравнению с 1926 г.) расширены права проф­
союзов. Важнейшим шагом стало предоставление в 1947 году независи­
мости Индии (сначала в рамках статуса доминиона).
Пребывание в оппозиции было для консерваторов периодом пере­
оценки ценностей. Укрепились позиции той группировки, что еще до
войны предлагала свои варианты преобразований. В конечном итоге тори
пришли к молчаливому или гласному признанию обоснованности и сво­
евременности большинства мероприятий правительства Эттли. С дру­
гой стороны, лейбористы заявили о необходимости “взять паузу” в ре­
формах, постараться уменьшить цену, уплачиваемую за те из них, что
уже были проведены.
На выборах 1950 года консерваторы сумели потеснить лейбористов.
А через год, когда те вовсе растеряли свое на этот раз небольшое пре­
имущество в количестве депутатских мандатов, тори, после новых вы­
боров вернулись к власти. Впрочем усиление позиций консерваторов
было достигнуто лишь за счет дальнейшего ослабления либералов, мо­
билизации всех своих сторонников среди избирателей и более правиль­
ной расстановки кандидатов по округам. Лейбористы с 1945 по 1955 год
включительно от выборов к выборам в абсолютных цифрах получали
голосов не меньше, а даже больше13. А вот влияние “третьих” партий,
включая либералов, в те годы грозило и вовсе сойти на нет.
Новое консервативное правительство, которое на первых порах воз­
главил тот же Черчилль, лишь в незначительной степени подвергло пе­
ресмотру результаты проведенных социально-экономических реформ.
Более решительно оно было настроено в колониальных делах, намере34


Политическая система Великобритании в XX веке
ваясь побороться за рушащуюся империю. Однако разразившийся при
преемнике Черчилля, Антони Идене, “Суэцкий кризис” доказал обосно­
ванность и своевременность предпринятых в свое время лейбористами
шагов. Попытка силового решения конфликта с Египтом, заявившим о
национализации Суэцкого канала была предпринята совместно с Фран­
цией и Израилем и в расчете на благожелательную позицию США и дру­
гих стран Запада. Но в результате страны, применившие свои войска,
оказались в изоляции на международной арене. Сказалась и жесткая ре­
акция Советского Союза. Войска были отозваны. Правительство Идена
подверглось серьезной критике, а он сам был вынужден уйти в отставку.
После Суэца позиции консерваторов и лейбористов сблизились как
никогда. И те, и другие выступали против каких бы то ни было серьез­
ных перемен в обозримом будущем. Основой консенсуса служили идеи
социального партнерства, государственного регулирования экономики
и признание достаточности существующих демократических институтов.
Такое положение получило название “батскеллизма” - по фамилиям иде­
олога обновления консервативной партии Р. Батлера и тогдашнего лиде­
ра лейбористов Х.Гейтскелла. Правда, ни тот, ни другой так и не стал
премьер-министром. Гейтскелл не дожил до того момента, как его партия
вернется к власти, - выиграв выборы в 1955 и 1959 годах, консерваторы
держали лейбористов в оппозиции до 1964 года. Батлер неоднократно
был близок к тому, чтобы возглавить партию и правительство, но поме­
хой ему стали не только слишком большая для консерватора степень
“умеренности” (или “радикализма” - в зависимости оттого, с какой сто­
роны смотреть), но и причастность к “мюнхенскому” греху. И все-таки
именно Батлер и Гейтскелл, а не Макмиллан или Дуглас-Хьюм, стали
символами той эпохи в истории британской политики.
Необходимость выйти за рамки батскеллизма стала ощущаться уже
в начале 60-х годов. Британия так и не пережила своего “экономическо­
го чуда”. Оживилось рабочее движение. Трудно шло привыкание к но­
вому статусу страны на международной арене. Первая попытка войти,
смирив гордость, в уже созданный “Общий рынок” в качестве одного из
участников закончилась пощечиной - Франция наложила вего. К концу
десятилетия добавились новые проблемы. Наплыв иммигрантов из стран
Содружества, которое теперь обнимало собой всю бывшую империю,
породил ранее не известные в Британии конфликты на расовой почве.
Межобщинное противостояние в Северной Ирландии, также доставше­
еся в наследство от империи, с 1969 года приобрело характер периоди­
чески обостряющейся очаговой гражданской войны. В Шотландии и в
Уэльсе раздавались требования автономии.
Сменивший Х.Гейтскелла на посту лидера лейбористов и ставший в
1964 году премьер-министром Г. Вильсон принадлежал к более левому
крылу партии. Однако, после того как два года спустя партия под его
руководством вновь победила на выборах, начавшиеся было разговоры
35


Гпава 1
о дальнейших социальных и экономических реформах прекратились.
Консерваторы, которых в 1965 году возглавил Эдвард Хит (первый из­
бранный лидер), также начали отходить от батскеллизма, но, естествен­
но, дрейф их был не влево, а вправо. Перед выборами 1970 года основы
нового курса партии тори были сформулированы в программе, по месту
своего принятия в отеле “Селедон” получившей название “Селсдонской”.
Предусматривалось приватизировать значительную часть государствен­
ного сектора, сократить расходы на социальные нужды, создать более
благоприятные условия для частного предпринимательства, урезать пра­
ва профсоюзов. Неожиданно, вероятно, даже для самих себя, победив на
состоявшихся выборах, консерваторы получили возможность претворить
эту программу в жизнь. Однако очень скоро пошли на попятную. На­
стойчивость и твердость правительство Хита проявило только в двух
вопросах-вступлении в ЕЭС и “обуздании” профсоюзов. “Батскеллизм”
выстоял и на этот раз, вернее, агония его продолжилась.
В 1974 году внеочередные парламентские выборы состоялись дваж­
ды. Сначала консерваторы попытались продлить себе срок полномочий,
спровоцировав общенациональную забастовку шахтеров, введя чрезвы­
чайное положение в экономике и воззвав к избирателям с вопросом “Кто
правит страной - правительство или профсоюзы?”. Избиратель посчи­
тал, что правит все-таки правительство, а потому оно в первую очередь
и несет ответственность за разразившийся кризис. Если бы не мажори­
тарная избирательная система, можно было бы говорить о победе “тре­
тьих” партий - либералов и националистов из Шотландии и Уэльса они получили около трети голосов. Но - увы! - это вылилось в весьма
скромное число мандатов. Однако и ни одна из крупных партий, впер­
вые с 1945 года, не получила абсолютного большинства мест в нижней
палате: у консерваторов их было 296, у лейбористов -301. Гарольд Виль­
сон сформировал правительство меньшинства и за несколько месяцев
укрепил популярность своей партии настолько, что в октябре того же
года на новых всеобщих выборах лейбористы завоевали небольшое, но
абсолютное большинство депутатских мандатов. Одной из главных при­
чин стало не только урегулирование кризиса, но и привлечение лейбори­
стами в число кандидатов молодых свежих сил, настроенных довольно
радикально. Многие ведущие посты в правительстве получили предста­
вители левого крыла. Разрабатывались проекты разнообразных реформ.
И вновь все очень быстро кончилось ничем. В 1976 году ушел с полити­
ческой арены и сам Вильсон, передав свой пост Дж.Каллагэну.
А у консерваторов в это время произошли решающие перемены. После
того как под руководством Хита дважды в течение года были проигра­
ны выборы, нападки на лидера посыпались со всех сторон. Но ни один
из высокопоставленных деятелей партии, членов “теневого кабинета”
не решался открыто бросить ему вызов - все они хорошо знали памятли­
вый нрав бывшего премьера и всем им было что терять. В конце концов,

36


Политическая система Великобритании в XX веке
как острили потом лейбористы, Маргарет Тэтчер оказалась единствен­
ным мужчиной в партии консерваторов. Она выставила свою кандида­
туру на пост лидера - и победила.
Избрание Маргарет Тэтчер лидером партии тори означало оконча­
тельный сдвиг партии вправо. Речь шла не просто о возвращении к “селсдонскому” курсу, но и об его ужесточении. Более того, новый лидер
партии всячески подчеркивала, что, в отличие от своего преемника, она
ни в коей мере не намерена сворачивать с избранного пути. Батскеллизму все-таки пришел конец.
Крохотный перевес, которым располагали лейбористы в парламен­
те, быстро растаял. Правительству Каллагэна пришлось заручиться под­
держкой других партий, в частности шотландских националистов. В 1979
году после неудачи на референдуме о создании в Шотландии автоном­
ной законодательной ассамблеи националисты из коалиции вышли. Ру­
ководство лейбористской партии продолжало цепляться за власть, но
правительству, впервые с 1924 года, вынесли вотум недоверия. Состояв­
шиеся третьего мая 1979 года всеобщие парламентские выборы для лей­
бористов стали вынужденными. Их лидерам оказалось нечего предло­
жить избирателям, кроме восхваления очень сомнительных прошлых
заслуг и старого, времен “батскеллизма”, тезиса “как бы хуже не стало”.
А партия тори предстала успевшей в значительной мере обновить свой
состав, достаточно сплоченной и нацеленной на перемены.
Дальше - растянувшаяся почти на двадцать лет эпоха “тэтчеризма”
и “посттэтчеризма”. В ее начале лейбористы запоздало шарахнулись вле­
во, избрав своим лидером М. Фута, имевшего репутацию “радикала”.
Сразу вслед за тем они раскололись. Партию покинула группа предста­
вителей правого крыла, ведомая высокопоставленными деятелями пре­
жнего руководства -Д.Оуэном, Р.Дженкинсом, Ш.Уильямс и У.Роджер­
сом. По следам недавних китайских событий их тут же окрестили “бан­
дой четырех”. На свет появилась новая, социал-демократическая, партия,
тут же вступившая в альянс с либералами. Как бы близко не сходились
друг с другом политические курсы двух крупнейших партий во времена
“батскеллизма”, либералы всегда пытались протиснуться между ними.
Теперь же они получили не только приток новых свежих сил, но и гораз­
до большее “жизненное пространство”. Заговорили о возвращении к
“трехпартийности”, о том, что события могут повториться с точностью
до наоборот - на сей раз уже либералы вытеснят лейбористов из двух­
партийной системы. Но после выборов 1983 и 1987 годов стало ясно, что
все свелось лишь к изменению названия партии либералов - окончатель­
но поглотив своих бывших партнеров по Альянсу, она стала называться
“либерально-демократической”, но играть ту же роль и пытаться решить
те же проблемы, что и раньше.
Затем, когда консерваторы, ведомые уже Джоном Мэйджером, вы­
играли выборы и в 1992 году, стали поговаривать об однопартийной
37


Гпава 1
системе. Однако последние годы пребывания у власти правительство
Мэйджора явно “досиживало” свой срок. Эпоха потрясений, как это ча­
сто бывает, закончилась торжеством серости. На этом фоне скандал сле­
довал за скандалом, все разваливалось, в институтах власти среди кон­
серваторов царило “чемоданное” настроение. Если Тэтчер удалось в свое
время вызвать в стране экономический подъем, железной рукой стаби­
лизировать сферу социальных отношений, создать иллюзию усиления
державных позиций Великобритании, то в 90-е годы многое из этого ока­
залось сведенным на нет. Закончилось все разгромным поражением 1997
года - самым сильным для тори со времен 1945.
За годы правления Тэтчер и ее преемника политическая элита Вели­
кобритании обновилась радикально. К концу 80-х годов в консерватив­
ном правительстве из состава 1979 года оставался только один человек сама премьер-министр. Потом ушла и она. В легислатуре 1992-97 годов
у двух третей депутатов-консерваторов парламентский стаж начинался
не ранее, чем с 1979 года. С другой стороны, в лейбористской партии
выросло и даже сменилось уже целое поколение политиков, которые ни
разу не были у власти. Эта партия вообще во многом сменила свой об­
лик, что подчеркивается теперь даже ее названием. Вновь возросла роль
“третьей силы” либерал-демократов и националистов. В Шотландии
либерал-демократы стали основной оппозиционной силой. В Уэльсе кон­
серваторам вообще не удалось провести ни одного своего депутата. Си­
туация еще более усложнилась после создания новых территориальных
ассамблей.
Такова основная канва событий политической борьбы в Великобри­
тании за последние восемьдесят с лишним лет. Из нее видно, что двух­
партийная система в Англии - это не закон, а тенденция, та ось, к кото­
рой британскую политику постоянно возвращало, но от которой она
также постоянно отклонялась. При этом, несмотря ни на что, Консерва­
тивная партия оставалась наиболее стабильным элементом. В конце 50­
х годов лорд Хэйдшем сравнивал “радикальные” партии (либералов,
лейбористов и т.д.) с ветвями дерева, которые дают ему жизнь и возмож­
ности для роста, но по мере этого роста, выполнив свою роль, отмира­
ют, уступая место новым. Консерваторы же, с его точки зрения, это корни и ствол14. Однако и это относительно - еще за 15 лет до того, как
лорд Хэйлшем смог провести такое сравнение, консерваторы вынужде­
ны были всерьез задуматься над проблемой своего выживания и даже
рассматривали вопрос о смене названия партии. Точно так же они вы­
нуждены задуматься над этим и сейчас.
Сохранять свои позиции консерваторам помогала гибкость. Они
могли и приспосабливаться к переменам, и, как это было во времена Тэт­
чер, брать на себя ответственность за них, облекая в форму возвращения
к устоям. Могли и, выполняя более традиционную для себя роль, сопро­
тивляться проводимым реформам. Диапазон исповедуемых ими ценно-

38


Политическая система Великобритании в XX веке
стей также выглядит весьма широким. По крайней мере, взывая в бри­
танских условиях к традиции, они вполне могли подогнать ее и под “сво­
боду”, и под “справедливость”, и под поощрение частного капитала, и
под государственное регулирование экономики. Однако их основными
ценностями оставались все же “нация/государство”, “закон и порядок”,
“стабильность”, “семья”. Отказавшись от них, консерваторы простонапросто утратили бы свое лицо. Тем не менее среди них оказывались
те, кто имел свой взгляд на эти ценности.

1 См.: Benn Tony. Years of Hope. Diaries, Papers and Letters. 1940-62.
L., 1994. P. 356-419.
2 Сэмпсон А. Новая анатомия Британии. M., 1975. С. 45.
3 Benn Tony. Years of Hope. P. 420.
4 О взаимоотношениях парламента и правительства см.: Перегудов
С.П. Разделение властей по-британски // Британия и Россия. М., 1997. С.
42-53.
5 Сэмпсон А. Указ. соч. С. 36.
6 См.: Суета сует: пятьсот лет английского афоризма. М., 1996.
7 Hansard. (Н. of С.). 1949. Vol. 462. Col. 1190. 09.111.
8 Ibid. Col. 57n. 14.III.
9 Подробнее о процедуре формирования и регламенте работы анг­
лийского парламента см.: Парламенты мира. М., 1991.
10 Мюр Р. Как управляется Британия. М., 1936. С. 166-167.
"Там же. С. 171.«
12 См.: Сванадзе Л.Н. Великобритания: Консерваторы и проблемы
послевоенного развития. М., 1984. С. 19.
13 См.: Перегудов С.П. Лейбористская партия в социально-полити­
ческой системе Великобритании. М., 1975. С. 55.
14 Hailsham. Torism & Tomorrow. L., 1959. P. 10.

39


Глава 2

ГЛАВА ВТОРАЯ

ЖИЗНЕННЫЕ ПРИНЦИПЫ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ
ВЗГЛЯДЫ РОБЕРТА (БОБА) БУТБИ
В британском парламенте Роберт Бутби (1900-1986) провел целых 62
года - с 1924 по 1957 был членом палаты общин, а затем первым получил
не передаваемый по наследству титул пэра. Два раза он входил в прави­
тельство страны - с 1926 по 1929 год был личным парламентским секре­
тарем канцлера казначейства (этот пост в ту пору занимал У.Черчилль),
а в 1940 году в течение нескольких месяцев - парламентским секретарем
и фактическим руководителем министерства продовольствия. Бутби из­
вестен и как активный противник “мюнхенской” политики в 30-е годы,
и как активный сторонник европейской интеграции в 50-е. Он был од­
ним из тех, кто стоял у истоков Совета Европы, и даже баллотировался
раз на пост председателя его Ассамблеи, но - безуспешно.
Нестандартность многих высказываний и поступков Роберта Бутби,
часто делавшая его героем скандалов, выглядит нетипично даже на фоне
свойственной многим представителям британской элиты эксцентрично­
сти. Однако он отнюдь не мог пожаловаться на то, что чувствовал себя в
обществе изгоем. Скорее наоборот. О многом, в том числе и о масштабе
личности Бутби, свидетельствует круг его друзей, в который входили
такие разные люди, как выдающийся дирижер Томас Бичем, писатели
Сомерсет Моэм и Комптон Маккензи, лейбористы Джон Стречи и Майкл
Фут, советские дипломаты М.М.Литвинов и И.М.Майский, известный
государственный деятель Чехословакии Ян Массарик, первый президент
государства Израиль Хаим Вейцман, лидер британских фашистов Ос­
вальд Мосли, шеф зарубежной прессы НСДАП Эрнст Ханфштенгль,
английский посол в Москве в период войны А. Кларк-Керр, вышедший
в отставку Дэвид Ллойд Джордж и целый ряд других самых разных де­
ятелей, часто не питавших особой симпатии друг к другу. В начале своей
политической карьеры Бутби был одним из ближайших сподвижников
Уинстона Черчилля, который, высоко оценив способности тогда еще
совсем молодого парламентария, в середине двадцатых годов сделал его
своим заместителем на посту министра финансов. Правда, в дальней­
шем в отношениях между двумя политиками наступило охлаждение, но
они вместе боролись против “мюнхенцев” и Бутби сыграл определен­
ную роль в приходе Черчилля на пост премьер-министра. В 1940 году
Бутби по-прежнему считали “закадычным другом” Черчилля.
Всю свою активную жизнь в политике Бутби провел в рядах консер­
вативной партии, но сумел настолько сохранить независимость в делах
и суждениях, что оказался вправе озаглавить свои мемуары как “Воспо40


Роберт Бутби

минания мятежника”. Более того, именно благодаря этой независимос­
ти он во многом оставался одной из наиболее ярких и колоритных фигур
в лагере тори. Политическая позиция Бутби отличает его на достаточно
пестром фоне различных течений и оттенков в Великобритании середи­
ны XX века и позволяет ему претендовать на особое, пусть и не самое
видное, место в тогдашнем политическом ландшафте. Следует также
добавить, что, несмотря на свою внешнюю парадоксальность, взгляды
Бутби, по нашему мнению, отличала внутренняя целостность, а проч­
ность его убеждений требует рассмотрения их не столько в процессе эво­
люции, сколько как определенную константу, проявляющую себя в ме­
няющихся обстоятельствах.
Без преувеличения самая скандальная, растянувшаяся на много лет
история, связанная с именем Бутби, была предана широкой огласке лишь
недавно и, в частности, его биографом Р.Р. Джеймсом. Ссылаясь на рас­
сказ Гарольда Макмиллана, Джеймс подробно описывает в своей книге,
как тот предавал огню многочисленные любовные письма Бутби, най­
денные им в бумагах покойной жены. Хотя обнаружение этих писем не
могло стать слишком большой неожиданностью для бывшего премьерминистра, он все же предпочел сжечь их в одиночку, без помощников и
сридетелей, избрав для этого даже не камин, а садовую печь - дабы не
осталось абсолютно никаких следов. С непривычки справиться с печью
не удалось, и солидному государственному мужу пришлось гоняться по
саду за обрывками бумаги, содержащими вовсе не государственные тай­
ны. Бутби Макмиллан объяснил свой поступок так: “Я не хочу, чтобы
какой-нибудь профессор, откуда-нибудь из Аризоны писал потом о нас
с тобой диссертацию” '. Бесполезно. Писать все равно будут. Хотя, веро­
ятнее всего, не диссертации.
Как таковой этот сюжет представляет гораздо больший интерес не
для историка, а для сочинителя романов или сценариста. Приятельство­
вали и даже дружили два молодых честолюбивых политика. Состояли в
одной партии и принадлежали одному и тому же направлению внутри
нее. Вместе с еще двумя соавторами написали целый трактат о взаимо­
отношениях государства и промышленности, носивший про1раммный
характер и не оставшийся незамеченным. Один из друзей, младший по
возрасту, рано стал не только парламентарием, но и заместителем мини­
стра и, как все полагали, подавал очень большие надежды. Другой же
поначалу казался человеком в политике случайным. Как-то этот другой
познакомил друга со своей молодой, но уже изрядно охладевшей к нему
супругой, а друг влюбился в нее и стал ее любовником. Роман затянулся
на десятилетия. Муж знал о нем, да любовники особо и не скрывали сво­
их отношений ни от него, ни от света. Но из соображений карьеры и
следуя советам своей матери обманутый супруг предпочитал делать вид,
что ничего особенного не происходит. Развода он давать не собирался.
И муж, и любовник до конца жизни так и не были абсолютно уверены в
41


Глава 2
том, кто же из них является подлинным отцом дочери, жизнь которой
сложилась весьма трагично. Сосредоточивший свои усилия на профес­
сиональном поприще муж сумел в конце концов достичь вершин власти.
А у любовника блестяще начавшаяся карьера впоследствии не задалась.
Несколько раз он пытался разорвать многолетнюю связь с, казалось бы,
надоевшей ему женщиной, но не мог. Женился на двоюродной сестре
своей любовницы, но этот брак быстро закончился разводом. Было у
него много и других связей. Когда ему было уже под шестьдесят, в его
жизни появилась молодая иностранка - на 33 года младше его. Только
через десять лет они поженятся и будут счастливы вместе. А за год до
того умрет женщина, столь много значившая для него раньше. И вот
обласканный славой и почетом отставной премьер-министр доживает
свой век на руинах семейного очага, а неудачник в политике, не оправ­
давший возлагавшихся на него надежд, наслаждается на старости лет
обществом очаровательной и заботливой жены. Чем это не сюжет для
телесериала? Тем более, что его еще и можно до предела насытить вся­
ческими знаменитостями в качестве персонажей второго плана и инте­
ресными подробностями о судьбоносных исторических событиях, пока­
зав всю эту драму “на фоне эпохи”? Поневоле напрашивается избитая
мысль о том, насколько реальная жизнь бывает богаче и интереснее лю­
бого вымысла.
Об истории взаимоотношений Гарольда Макмиллана, его жены До­
роти и Роберта Бутби вслух заговорили лишь после того, как ушли из
жизни все участники этого любовного треугольника (Макмиллан умер в
том же году, что и Бутби). Ранее и муж, и любовник в своих мемуарах, а,
также все те, кто писал о них (в основном, конечно, о Макмиллане), об­
ходили это молчанием. А.Сэмпсон, ставший автором одного из первых
посвященных Макмиллану исследований, рассматривал взаимоотноше­
ния своего героя с тестем, но не с женой. Бутби он упоминает несколько
раз, но всегда мельком, в числе других лиц, с коими Макмиллан имел
дело в пору своей молодости2. Н. Фишер, работая над своим вариантом
биографии бывшего премьер-министра, обращался за консультацией к
Бутби, но в итоге в книгу вошли лишь сведения о совместно написанном
в 1927 году трактате “Индустрия и государство - Консервативный
взгляд”3. В многотомных воспоминаниях самого Макмиллана имя Бут­
би после 1929 года (время начало его романа с Дороти) почти никак не
фигурирует, как бы перестав существовать. В мемуарах Бутби наиболее
обширное упоминание о Макмиллане - это выражение ему благодарно­
сти за пожалованный в 1957 году королевой титул лорда (Макмиллан в
то время уже стал премьер-министром, а Бутби как раз вынужден был
уйти из палаты общин). Но уже на следующий год после смерти Мак­
миллана и Бутби появляется написанная Алистером Хорном “официаль­
ная” биография бывшего премьер-министра, где его семейная жизнь уже
подверглась подробному рассмотрению4. Через несколько лет выходит

42


Роберт Бутби

упоминавшаяся выше работа Р.Р.Джеймса, который попытался изложить
и проанализировать всю эту историю со стороны Бутби. Драма неорди­
нарного любовного треугольника вызвала живой интерес не только у
британцев. Еще в 1989 году она стала в общих чертах известна тогда еще
советскому читателю5.
Необходимо сразу отметить, что Бутби, на наш взгляд, и в жизни, и в
политике отнюдь не был жертвой фатального стечения обстоятельств.
Романтическая любовная история в его судьбе вовсе не была ни случай­
ным эпизодом, ни роковой страстью. Она вполне логично согласовыва­
лась с его жизненной философией. Более того, жизненное кредо Бутби
было тесно связано и с его политическими воззрениями.
В 1958 году, фактически отставной уже политик, Бутби был на трех­
летний срок избран ректором университета Святого Андрея - старейше­
го университета Шотландии. Должность эта в большей степени почет­
на, нежели обременительна. В прошлом ее занимали такие знаменитос­
ти, как Дж.Ст.Милль, Киплинг, Маркони, Фрейд, Нансен, Смэтс. Рек­
тор избирается студенческим сообществом и является председателем ру­
ководящего административного и финансового органа. Однако, назна­
чив своего представителя - Асессора, он может оставаться всего лишь
“украшением” университета. Важной традицией, тем не менее, является
выступление вступающего в должность ректора с лекцией-посланием
перед всем коллективом университета.
Бутби отнесся к подготовке послания весьма серьезно - помимо того,
что для него полученное звание представляло собой “одну из самых выс­
ших почестей”, которыми только могла удостоить милая его сердцу
Шотландия, он как раз вступил в период подведения предварительных
жизненных итогов. Выбирая тему для лекции, он в конце концов озагла­
вил ее “Терпимость”. “Мой призыв, - довольно высокопарно писал он в
предисловии к изданному вскоре после того сборнику своих работ, - был
направлен к терпимости в самом широком смысле этого слова, мой про­
тест был против догматизма любого вида и формы”6. Недостаток терпи­
мости был, по его мнению, “коренным источником проблем, осаждаю­
щих сегодняшний мир” и “главной причиной того, что наша цивилиза­
ция оказалась балансирующей на грани разрушения”7. С другой сторо­
ны, именно терпимость, как утверждал Бутби, была единственной доб­
родетелью, на обладание которой мог претендовать он сам8.
Являлась ли данная добродетель единственной или нет, но она, как и
склонность к эпатажу, действительно, была ему свойственна. На это ука­
зывает хотя бы уже перечисленный круг его друзей. К тому же следует
отметить, что Бутби никогда не искал в дружбе особой корысти. Он имел
все основания бравировать тем, что его многолетняя и близкая дружба с
Ллойд Джорджем началась уже после низвержения последнего с вершин
власти, а теплые отношения с У.Черчиллем закончились тогда, когда тот
этих вершин достиг9.
43


Глава 2

Говоря о свойственной Бутби терпимости, следует отметить и то, что
он был свободен от условностей, прост в общении. Имея респектабель­
ную внешность светского льва и диплом выпускника Оксфорда, он умел
находить общий язык со своими избирателями, большинство из кото­
рых составляли грубоватые фермеры и рыбаки шотландского побере­
жья (Бутби все время представлял в парламенте один и тот же округ “Во­
сточный Абердиншир”). Неслучайно также, что до конца жизни за ним
закрепилась уменьшительная форма его имени -”Боб”, что, в отличие от
Америки, было не в традициях британской политической жизни.
Конечно же, широтой отличались взгляды Бутби на брак, семью и
сексуальные отношения. В 1936 году во время устройства дел Эдуарда
VIII симпатии Бутби, естественно, целиком были на стороне короля. Он
полагал также, что нация в гораздо большей степени почтила бы в свое
время память адмирала Нельсона, если бы не воздвигала ему огромную
колонну в центре Лондона, а позаботилась бы о том, чтобы леди Га­
мильтон не умерла в нищете.
Немаловажно и то, что Бутби склонен был прощать людям не только
те слабости, что, так или иначе, были свойственны ему самому. Среди
его друзей было немало гомосексуалистов (тот же Кларк-Керр, напри­
мер). На самого Бутби тоже иногда падало подозрение в нетрадицион­
ной сексуальной ориентации, но он всегда энергично отвергал эти обви­
нения. Публично ему пришлось делать это в 1964 году, когда пришед­
шая в азарт после дела Профьюмо пресса Флит-стрит пустила утку о его
интимных отношениях с известным лондонским гангстером. В конце
концов было доказано, что двое мужчин просто выпили вместе разок
(сам по себе факт тоже, конечно, весьма примечательный), и Бутби одер­
жал не только эффектную победу, но и получил значительную денежную
компенсацию за моральный ущерб. Слухи о том, что Бутби - гомосексу­
алист, с насмешкой встречались его друзьями и, как пишет Р.Р. Джеймс,
“в частности его подругами, которых у него было немало”. Подробно
исследовав данный вопрос, биограф Бутби полагает, что ничего серьез­
ного в плане гомосексуализма в интимной жизни его персонажа никогда
не было10. Алистер Хорн, правда, придерживается несколько иной точки
зрения”. Но в любом случае эти слухи могли питаться прежде всего тем
обстоятельством, что Бутби последовательно отстаивал права гомосек­
суалистов в парламенте, добиваясь смягчения законодательства по дан­
ному вопросу. Майкл Фут охарактеризовал роль Бутби при этом как
действия “неиграющего капитана команды”, что вполне согласовыва­
лось с проповедью терпимости. Но следует, однако, принять во внима­
ние, что Бутби придавал негативное значение гомосексуализму как та­
ковому и даже выводил это в плоскость политики. “Гомосексуалисты, писал он, - не верят в будущее”, и взрастившая фашизм атмосфера Гер­
мании начала 30-х годов была, по его мнению, замешана на “Вагнере,
гомосексуализме, расизме и антисемитизме”12. Штурмовики Рема были,
44


Роберт Бутби

на взгляд Бутби, “армией гомосексуалистов”, что не помешало им стать
ядром вермахта, который “завоевал Европу и был близок к тому, чтобы
завоевать Россию”13.
Понятия “терпимость” и “свобода” были для Бутби тесно связаны.
“Основной потенциал Западного мира” в противостоянии с советским
блоком заключался , по его мнению, в “свободе индивида, которая вклю­
чает в себя свободу мыслить, выносить на обсуждение умозаключения и
защищать политический курс, ставший результатом этих размышле­
ний”14.
“Умозаключения” могли быть различны, и Бутби полагал, что даже
в экстремальных условиях не годятся силовые методы для борьбы с по­
литическими противниками, что бы такое они не проповедовали. В годы
войны он выступил против статьи 18Б “Уложения об обороне”, на осно­
ве которой в Англии были интернированы лица, придерживавшиеся про­
фашистских взглядов, и те, на кого могло пасть подозрение в шпионаже.
Он также демонстративно навестил “своего старого друга” Освальда
Мосли в месте его заточения. Мосли, упоминая в своих мемуарах об
этом визите, не преминул отметить “сильный и независимый характер”
Бутби15. Сомнительно, однако, что Мосли стал бы навещать своего дру­
га в тюрьме, если бы он и Бутби поменялись тогда местами.
Впрочем, известную роль в поступке Бутби могло сыграть и то об­
стоятельство, что сам он чувствовал себя тогда пострадавшим и неспра­
ведливо обиженным. Получив в мае 1940 года, после того как “мюнхен­
цы” были окончательно посрамлены и Черчилль возглавил правитель­
ство, пост заместителя министра продовольствия, Бутби уже через не­
сколько месяцев был смещен. Причиной послужил арест у него на квар­
тире одного из друзей и деловых партнеров, беженца из Чехословакии,
попавшего в разряд “подозрительных иностранцев”, - еще один скандал
в жизни Бутби. Черчилль тогда ничего не сделал для защиты своего быв­
шего протеже. Бутби даже не дали толком объясниться, и его краткое
возвращение после долгого перерыва в правительство закончилось но­
вым перемещением в ряды заднескамеечников. Более того, ему с трудом
удалось отстоять свое право не сдавать назад мандат члена парламента.
Обидевшись, Бутби, следуя примеру того же Черчилля времен первой
мировой войны, вступил в армию и больше года прослужил в штабе од­
ной из частей военно-воздушных сил. Впрочем карьеру в армии он сде­
лать так и не смог и выше лейтенантского чина и адъютантской должно­
сти не поднялся.
После победы над фашизмом “западной либеральной демократии”,
по определению Бутби, противостоял “восточный тоталитарный ком­
мунизм” ,6. В разгар “холодной войны” все консерваторы в британском
парламенте и за его пределами, естественно, были антикоммунистами.
Но, поскольку “коммунизм” стал синонимом зла, каждый вольно-неволь­
но подчеркивал в нем те черты, которые наиболее контрастировали с
45


Гпава 2
его собственной системой ценностей. Кто-то делал упор на то, что совет­
ская империя теснит британскую. Кто-то подчеркивал негативные сто­
роны коллективизма, эгалитаризма или атеизма. Для Бутби неприятие
коммунизма опять-таки проистекало из убеждения в том, что последне­
му свойственна нетерпимость и что он враждебен свободе. Данное убеж­
дение в немалой степени было основано на личных впечатлениях, выне­
сенных из поездок в Советский Союз, а после второй мировой войны и в
страны Восточной Европы.
Однако впечатления эти не были однозначны. Как признается Бутби
в своих воспоминаниях, в 1926 году, когда он в составе первой делега­
ции британских парламентариев посетил СССР, атмосфера Москвы по­
казалась ему “возбуждающей и не лишенной надежды”17. Москвичи, по
его наблюдениям, “часто улыбались”18. Но уже в 1934 году, приехав во
второй раз, он нашел воздух советской столицы “гнетущим”, “почти
невыносимым” и “полным крови”. После возвращения он написал мате­
ри; “Если бы я жил в этой стране, я был бы на стороне Сталина - просто
чтобы выжить”,9. После этого его энтузиазм в отношении “гигантского
эксперимента”, производимого в СССР, почти иссяк.
Необходимо, однако, отметить, что в условиях противостояния двух
блоков в эпоху “холодной войны”, существовала тенденция к расшири­
тельному толкованию понятия “коммунизм”. “Это слово слишком час­
то употребляется, - признавался с парламентской трибуны лидер либе­
ралов Джо Гримонд, - оно применяется к каждому, с кем мы не соглас­
ны, кто не придерживается ортодоксальной точки зрения”20. Бутби тоже
не был в этот период последователен в своей трактовке коммунизма. Он
мог, например, разграничить его с “советским империализмом”, утвер­
ждая, что “даже коммунисты в странах-сателлитах (речь идет о государ­
ствах Восточной Европы, зависимых от СССР. -О.П.) хотят избавления
от русского господства”21, или же прямо утверждая, что страны эти на­
ходятся “под властью не коммунизма, а России”22. А мог и соединить
эти понятия. Он был также согласен с мнением, что “главная опасность
коммунизма... заключена в ширящейся пропасти между идеологией и
фактом”23.
В то же время Бутби всегда был против использования коммунисти­
ческой угрозы в качестве жупела. Грешили этим после второй мировой
войны не только консерваторы, стремившиеся напугать этой угрозой
избирателей, но и лейбористы, пытавшиеся напугать самих консервато­
ров и выглядеть на фоне коммунистов более респектабельными и, есте­
ственно, более умеренными, чем, может быть, были на самом деле. И вот
в 1949 году, в разгар конфронтации с СССР, в британском парламенте
состоялась примечательная полемика между Бутби и лейбористкой
Дж. Л и. Последняя утверждала, что безработица и нищета по всей Евро­
пе создают условия для “роста или фашизма, или коммунизма”, а Бутби
доказывал, что влияние коммунистов на континенте уже стало сокра46


Роберт Бутби
щаться24.
Отношение Бутби к самим лейбористам и вообще социал-реформис­
тским силам было, тем не менее, во многих случаях весьма благожела­
тельным. Апофеозом в этом смысле стал, пожалуй, следующий пассаж
из речи-послания “Терпимость”: “В попытке соединить коллективную
безопасность и экономическое планирование с социальной справедли­
востью и личной свободой под властью закона социал-демократы, в са­
мом широком смысле этого слова, стали подлинными революционера­
ми двадцатого столетия; и терпимость на протяжении долгого времени
является наиболее мощным оружием в их руках”25. Справедливости ради,
следует упомянуть, что, баллотируясь в ректоры университета Святого
Андрея, Бутби вынужден был формально выйти из консервативной
партии, выдвинувшей другого кандидата на этот пост, и осуществить
соответствующую пересадку в палате лордов. Макмиллан, как лидер
партии, выразил тогда удовлетворение по поводу того, что Бутби поки­
дает ряды тори не по политическим мотивам26.
Излагая свое политическое кредо, Бутби мог резко противопостав­
лять индивидуализм коллективизму, отдавая безусловное предпочтение
первому27. Однако фактически точкой отсчета для него служил не абст­
рактный индивид, а всесторонне развитая личность, надежно защищен­
ная обществом и сама служащая ему опорой. Поэтому, как ни парадок­
сально, самому Бутби были свойственны определенные коллективистс­
кие, переплетающиеся с патернализмом, устремления. Отстаивая свобо­
ду мысли и поведения, Бутби тем не менее еще в 20-е годы был горячим
сторонником расширения государственного регулирования экономики.
Дело дошло даже до того, что “Дейли мейл” окрестила его, Макмиллана
и их соавторов “социалистами в консервативном камуфляже”28. Но сам
Бутби полагал себя при этом настоящим консерватором. И в какой-то
степени был прав, учитывая, что в прошлом патерналистское начало
было свойственно именно партии тори, противостоящей либералам с их
проповедью свободы торговли и предпринимательства.
В ходе избирательной кампании 1945 года Бутби “на 100 процентов”
поддерживал план создания всеобъемлющей системы социального обес­
печения, разработанный под руководством У.Бевериджа. Возможно, это
и помогло ему выстоять в том страшном для консерваторов году. Более
того, число поданных за него голосов по сравнению с прошлыми выбо­
рами даже несколько увеличилось. Эта победа была крайне важна Бут­
би в свете событий, происшедших в конце 1940 года, и оказанного на
него тогда давления.
В целом для Бутби-политика (вероятно, и Бутби-человека) не был
характерен разрыв между словом и делом. Это касается, в частности, и
подходов к решению социально-экономических проблем. За долгие годы
политической деятельности у него было не так много реальной власти,
но той, что имел, он распоряжался в соответствии с провозглашаемыми
47


Глава 2
ценностями. Выпускник Итона и Оксфорда, в 24 года ставший членом
парламента, Бутби, конечно, поначалу ничего не смыслил в вопросах
лова и сбыта сельди, составлявшей основу экономики его избирательно­
го округа. Но, пообещав разобраться во всем, Бутби действительно “влез”
в эти проблемы. Попытки помочь постепенно приходящему на севере
Шотландии в упадок рыболовству отнимали у него, как у депутата, не­
мало времени и сил. Причем речь шла не только о законотворчестве.
Например, интерес Бутби к Советскому Союзу и первые его визиты в
Москву во многом были обусловлены стремлением вернуть потерянный
рынок для сбыта шотландской сельди. В декабре 1928 года Бутби даже
отправил Черчиллю прошение о своей отставке в знак несогласия с про­
водимой правительством, и не в последнюю очередь своим патроном,
политикой “антибольшевизма”. При этом он прямо ссылался на интере­
сы своего избирательного округа. Эти проблемы продолжали волновать
Бутби и после того, как он покинул палату общин и его судьба уже никак
не зависела от настроения жителей восточного побережья Шотландии.
Впрочем, и они, в свою очередь, разными способами выражали располо­
жение к своему бывшему депутату и поддерживали связь с ним.
Став на короткое время в период войны руководителем министер­
ства продовольствия, Бутби немало сделал для развития государствен­
ной системы снабжения населения продуктами питания. Система эта в
некоторой своей части действовала и после окончания военного време­
ни. Одним из ее сохранившихся элементов был, в частности, бесплатный
стакан молока, получаемый ежедневно каждым ангпийским школьни­
ком. Впервые Бутби активно поддержал эту идею еще в 1929 году в сво­
ем первом в жизни выступлении на радио. Она была ему особенно доро­
га. В 1971 году в целях экономии государственных средств данную про­
грамму отменили - то был самый заметный шаг Маргарет Тэтчер на по­
сту министра образования в консервативном правительстве Э.Хита. Бут­
би был возмущен до глубины души и присоединился к кампании проте­
ста. Произнося гневные тирады в палате лордов, он уверял, что его быв­
ший патрон по министерству продовольствия, уважаемый им лорд Вултон, “перевернулся бы в могиле, если бы узнал, что происходит”29. Воз­
можно, тогда у Бутби и сформировалось собственное отношение к буду­
щей “железной леди”.
Итак, Бутби полагал, что только государство может являться надеж­
ным гарантом той социальной защищенности, без которой невозможна
подлинная свобода. Однако в принципе государство должно было стать
лишь инструментом, служащим интересам индивидов. Индивидуальность
же Бутби ценил больше и ставил выше любой формы общности - будь
то семья, нация или империя. Национальную ограниченность, противо­
стоящую демократическим интеграционным процессам, идущим во всем
мире и, особенно, в Европе, Бутби на завершающем этапе своей полити­
ческой карьеры вообще стал воспринимать крайне болезненно. Он даже
48


Роберт Бутби

позволил себе заявить с парламентской трибуны (в разгар “холодной
войны”!), что “не капитализм и не коммунизм, а узколобый ядовитый
национализм породил те ужасные опасности, которые осаждают в этот
кошмарный век”30. Коммунистам и в этом отношении он предъявлял
вполне заслуженные ими обвинения по поводу разрыва теории и прак­
тики. В частности, он утверждал, что “в мире, взывающем к органично­
му интернациональному союзу”, они, проповедуя интернационализм,
“неуклонно стоят за государственный суверенитет и силу”, эксплуатиру­
ют “реакционные и атавистические требования подлинного национализ­
ма”31.
Единение Европы и прежде всего ломка старых национально-госу­
дарственных барьеров, мешающих свободе личности, стало главной пу­
теводной звездой для Бутби в 50-е годы. Восточно-европейские страны
при этом рассматривались им как неотъемлемая часть континента, и
Эльба поэтому была для него “не первым, а последним рубежом оборо­
ны” Западного мира32. Одно время скорая и полная интеграция Европы
казалась Бутби неминуемой. Проблема, по его мнению, заключалась
лишь в том, по какому пути пойдет этот процесс, - демократическому
через добровольное объединение или тоталитарному через принуждение.
“Единство Европы через принуждение едва не наступило во времена
империи Наполеона и во времена империи Гитлера. И оно еще может
наступить во времена империи Сталина”, - утверждал Бутби на рубеже
1940-50-х годов33. Неудивительно поэтому, что Европейский Совет рас­
сматривался им и в качестве противовеса Коминформу. Но в первую
очередь он все же видел в нем “лабораторию для проведения грандиоз­
ного эксперимента по-созданию конфедерации”34. Он также полагал, что
его страна может сыграть в этом эксперименте одну из основных ролей.
Последующий ход событий не оправдал надежд Бутби и его прогно­
зов. Совет Европы при жизни Бутби так и не превратился в такой влия­
тельный институт, каким он хотел бы его видеть. Британия оказалась в
хвосте процесса западно-европейской интеграции. Раскол Европы на две
части, два лагеря, приобрел долговременный характер. В мемуарах, на­
писанных в конце 70-х годов, Бутби сожалел о нереализованных в свое
время шансах и возможностях. Перспективы объединения Европы стали
для него уже более туманными. Он вновь приводил список исторических
деятелей, пытавшихся “навязать Европе единство железом и кровью”.
На этот раз к Наполеону и Гитлеру добавились Людовик XIV и Бис­
марк, но Сталин больше не упоминался35. В отличие от Наполеона и
Гитлера, Сталин удовлетворился половиной европейского континента
и, вероятно, тем самым сделал свою империю более долговечной.
Проблему взаимоотношений своей страны с советской империей
после второй мировой войны Бутби тоже стал быстро рассматривать в
контексте достижения общеевропейского единства. С одной стороны, он
призывал никогда не терять надежду на то, что страны Восточной Евро49


Глава 2

пы “однажды будут освобождены”36. Но саму Россию (Советский Союз)
Бутби, при всех симпатиях к ней, не считал европейской страной. Одна­
ко нагнетать страсти в отношениях между двумя мирами и создавать
взрывоопасную обстановку ему, в отличие от ряда коллег по партии,
вовсе не импонировало. Уже в 1954 году он с явным облегчением конста­
тировал, что на смену “холодной войне” приходит “холодный мир”.
Правда, в условиях, когда руководство СССР по-прежнему отвергало
теорию, согласно которой “возможным и желательным было бы созда­
ние международного сообщества, основанного на эффективном сотруд­
ничестве между тоталитарным миром, с одной стороны, и свободным
миром - с другой”, речь могла идти только о сосуществовании. Но, по
мнению Бутби, “сосуществование” было “все же лучше, чем война”37.
Бутби делал ставку именно на улучшение отношений между двумя бло­
ками как таковыми и предпочитал, например, чтобы воссоединение Гер­
мании было достигнуто “через соглашение между западным миром и
коммунистическим миром,... как целым, нежели путем сепаратного со­
глашения, реализованного между Бонном и Москвой”38.
С оценочной характеристикой установленного в Европе после вто­
рой мировой войны порядка, а также перспектив его изменения была
связана у Бутби и трактовка обстоятельств возникновения этого поряд­
ка. В статье, опубликованной в 1961 году после поездки по Польше, Че­
хословакии, Венгрии и Румынии, Бутби писал о том, что главным уро­
ком прошедших после войны лет, на его взгляд, является следующий:
“Политические решения, затрагивающие судьбы целых наций, не долж­
ны приниматься в спешке и тайне тремя людьми, какой бы “Большой”
не была эта тройка”39. Отношение Бутби к Черчиллю в конце жизни было
очень сложным и очень личным - сказывался груз понесенных обид.
Рузвельта он откровенно недолюбливал и вообще считал, что Соединен­
ным Штатам Америки - стране, к которой он сам был очень расположен
и которая превратилась в сильнейшую державу западного мира, - в XX
веке явно не везло с президентами. На этом фоне Сталин, который отно­
сился, безусловно, к совершенно иному типу исторического деятеля, из
всей троицы вызывал у Бутби чуть ли ни наибольшее уважение. По край­
ней мере, он признавал за этим “восточным деспотом” значительный
талант военачальника и особенно политика и дипломата. Уже в палате
лордов Бутби, по его словам, успел близко сойтись еще и с фельдмарша­
лом Монтгомери, которому также был пожалован королевой титул.
Однажды, вспоминает Бутби, он обратился к самому известному бри­
танскому военачальнику времен второй мировой войны с вопросом о
том, какую из побед Сталина тот считает наиболее выдающейся. При
этом он ожидал услышать, что таковой является битва под Курском, но
Монтгомери ответил: “Ялта”40. Бутби такой ответ явно понравился. Он,
видимо, соответствовал и его собственной точке зрения. Действительно,
оказавшись в конце войны хозяином положения, Сталин сумел не расте50


Роберт Бутби

рять победу и использовать ее с наибольшей выгодой для своей импе­
рии. Со стороны же Запада Ялта была, по мнению Бутби, “вторым
Мюнхеном’’ и даже хуже того. Поэтому он утверждал, что, если бы в
конце войны находился в составе правительства, немедленно подал бы в
отставку в знак протеста41.
Но Британия тоже была империей. Отношение Бутби к ее проблемам
в значительной мере отличалось от восприятия им континентальных
имперских образований и заслуживает отдельного рассмотрения. В пре­
дисловии к мемуарам Бутби пишет, что на протяжении своей жизни он
“наблюдал закат Британской империи и ее падение с заоблачных высот,
тщетно пытаясь это предотвратить”42. Действительно, в этом отноше­
нии он в целом был лояльным членом консервативной партии и поддер­
живал концепции имперской политики, выдвигаемые ее руководством.
В 30-е годы он пытался даже играть на имперских чувствах, отстаивая
необходимость перевооружения страны перед лицом угрозы со стороны
фашистской Германии. На рубеже 50-60-х годов Бутби разделял надеж­
ды на то, что впервые в истории произойдет “трансформация великой
империи в ассоциацию свободных и независимых многорасовых госу­
дарств”43. Надеждам этим, как и многим подобным в других странах и в
другие периоды, не суждено было сбыться. Но, когда Британское Со­
дружество превратилось в фикцию, ту самую “тень” старого мира, нали­
чие которой должно облегчить привыкание к новому порядку вещей,
Бутби, кажется, не особенно расстроился из-за этого. По крайней мере,
он не принадлежал к числу тех консерваторов, кто воспринимал распад
империи как личную трагедию. В пожилом возрасте он с ностальгией
вспоминал прекрасные дни своей молодости: когда “мы все еще были
величайшей в мире империей, а Ллойд Джордж все еще был премьерминистром”44. Но в гораздо большей степени сожалел при этом о моло­
дости, чем об империи.
Самый значительный случай, когда Бутби оказался вовлеченным в
политические баталии вокруг имперско-колониальных дел, имел место
в 1956 году, в период Суэцкого кризиса. Бутби был тогда среди тех, кто
активно выступал против военного решения возникшей проблемы. Это­
му не помешали ни его очень сильные симпатии к Израилю, ни привер­
женность идеалам свободы. С точки зрения Бутби, Насер, конечно же,
был диктатором, но это не означало, что переговоры с ним не были воз­
можны, более того - они были необходимы45. Впоследствии Бутби пи­
сал, что “в сравнении с Мюнхеном, Суэцкий кризис был оперой-буфф”.
Подлинная же трагедия происходила, по его мнению, в те осенние дни
“не в Порт-Саиде, а в Будапеште”46.
Однако суэцкие события продемонстрировали необратимость про­
цесса крушения империи и стали важным рубежом в истории Британии
и партии тори. Понятно, что выступление в столь критический момент
против официальной линии правительства страны и руководства партии
51


Гпава 2

не могло не иметь серьезных последствий. Подобно другим участникам
“Антисуэцкой группы”, Бутби сделался объектом нападок консерватив­
ной прессы. В его округе отношение к нему избирателей не изменилось,
но в местной партийной организации вновь, как это было уже в период,
когда он активно выражал свой протест против Мюнхенских соглаше­
ний и во время скандала 1940 года, раздались голоса недовольных пове­
дением своего депутата. Возможно, что довольно неожиданный переход
Бутби в следующем году в палату лордов в какой-то мере связан и с этим
обстоятельством, а не только с ухудшением здоровья, совпавшим с при­
ходом Макмиллана на пост лидера партии и премьер-министра.
В то же время английский историк Д .Голдсуорси, характеризуя пове­
дение тех консерваторов, которые выступили против политики прави­
тельства в период Суэцкого кризиса, отмечает, что “ни один из них не
интересовался имперской политикой как таковой, их протесты относи­
лись преимущественно к использованию силы в качестве инструмента
внешней политики”47. Что касается Бутби, то он и сам признавал свою
некомпетентность в колониальных делах. В свое время он ответил отка­
зом Черчиллю, когда тот предложил ему вместе заняться делами Индии.
Если Бутби и бывал в британских колониях, то приезжал туда скорее как
турист в погоне за экзотикой. Совсем иное дело - Европа. Здесь он чув­
ствовал себя как дома и, как было показано выше, ощущал горячую за­
интересованность в судьбах этого континента. Прежде всего частью Ев­
ропы, а не империи он считал и свою страну. Так что в конечном итоге
Бутби можно, в одинаково малой степени счесть как сторонником, так и
противником Британской империи.
И все-таки национальные и патриотические сантименты отнюдь не
были вовсе чужды Бутби. Только симпатии его в основном принадлежа­
ли нациям малым, к тому же испытывавшим гонения в прошлом или
терпящим, по его мнению, несправедливости в настоящем; лишенным
своей государственности, либо только строящим ее. Он всю свою жизнь
оставался горячим патриотом Шотландии (хотя был шотландцем по
месту рождения, но не по крови), являлся ярым сионистом (хотя сам не
был евреем), пытался добиться после второй мировой войны возвраще­
ния Южного Тироля Австрии (имел виллу на озере Комо) и т.д. Стрем­
ление сделать богаче палитру национальностей и государств, сохранить
и развить своеобразие малых наций и регионов, конечно же, не случайно
идет рука об руку с интегралистскими и космократическими настроени­
ями в современном мире. При космократии человеческая личность осво­
бождается от оков национального либо имперского государства. В то
же время и нация, и личность представляют собой то самое своеобразие,
которое и может рассматриваться как основополагающая ценность. При
таком подходе кажущееся противоречие разрешается. Именно это, как
представляется, характеризовало позицию Бутби.
Итак, Бутби выступал активным сторонником терпимости, свободы
52


Роберт Бутби

и справедливости, будь то в отношениях между отдельными людьми или
в отношениях между нациями. Либеральные ценности имели для него,
вероятно, даже большее значение, чем ценности собственно консерва­
тивные. Более того, ему был свойственен и определенный радикализм.
Даже если это был радикализм терпимости, он оставался радикализмом.
Терпимость Бутби, как уже было показано выше, могла распространяться
и на диктаторов. С другой стороны, ни один человек, а тем более поли­
тик, не может отказать себе в удовольствии и праве навешивания ярлы­
ков, вынесения суровых приговоров. Бутби не был исключением, и его
пример показывает, что даже проповедь терпимости может служить ин­
струментом для таких действий. Так, коммунистическое движение, со­
гласно одному из утверждений Бутби, было “укоренено в нетерпимос­
ти”, а Карл Маркс сам по себе являлся “одним из самых нетерпимых
людей за все время существования человечества”48. Социал-демократия,
которой, как уже отмечалось, давалась прямо противоположная оценка,
видимо, с точки зрения Бутби, никакого отношения к Марксу не имела.
Бутби, кроме того, довольно часто склонен был порассуждать о ка­
чествах, свойственных, по его мнению, тем или иным народам - шотлан­
дцам, англичанам, немцам, арабам, евреям и т.д. При этом он еще и со­
мневался, “меняла ли когда-нибудь какая бы то ни было великая нация
свои основные характеристики”49. Как представляется, отсюда было не
так уж далеко до деления наций на “плохие” и “хорошие”.
“Голубем” и “миротворцем” Бутби также был далеко не всегда и не
во всех вопросах. Учитывая, что Бутби был способен чувствовать обая­
ние “сильной личности”, скептически либо равнодушно относился к тра­
дициям и устоям, не мог в условиях сложившейся системы полностью
реализовать себя как личность и как политического деятеля, имел нема­
ло обид и разочарований, все это при определенных обстоятельствах
могло перевесить весь его демократизм, все его свободолюбие, гуман­
ность, наконец, и привести его в коллаборационистский, профашистс­
кий или даже собственно фашистский лагерь. По крайней мере, в 30-е
годы Бутби, как и многим другим, пришлось делать выбор между фа­
шизмом и борьбой с ним, и выбор этот не представлялся изначально
очевидным.
В своих мемуарах Бутби подробно описывает, как сделал тогда свой
выбор Освальд Мосли, о способностях которого как политика он был
самого высокого мнения. Впрочем, когда Мосли покинул ряды лейбори­
стов, Бутби предостерег его от попыток создания в британских условиях
новой политической партии. Мосли не внял его совету и попытался со­
здать такую партию - и по сути, и даже по названию. Затем эволюция
взглядов Мосли стала вызывать тревогу уже и у его ближайших спод­
вижников. Один из них, известный дипломат Гарольд Николсон, специ­
ально повез его в Рим, дабы, как пишет Бутби, “вызвать отвращение к
фашизму”. Но добился он прямо противоположного - поглядев на мар53


Глава 2

ширующих чернорубашечников, Мосли заявил, что это его “чашка чая”,
а вернувшись на родину, создал Британский союз фашистов. “Так была
загублена блестящая политическая карьера”, - сокрушался Бутби50. На­
шел он также теплые слова и для Лаваля. По его мнению, тот “делал все,
что мог, для облегчения страданий своих соотечественников, не больше
этого, но и не меньше”51.
Однако выбор самого Бутби оказался иным. В 1932 году Ханфштенгль
предложил ему взять интервью у Гитлера, сообщив, что фюрер с интере­
сом прочитал одну из его статей и рад будет встретиться с ним у себя в
штаб-квартире. Бутби, явно польщенный, заинтригованный и испыты­
вавший, как почти все в то время, интерес к Гитлеру, согласился. После
того как он перешагнул порог кабинета Гитлера, произошло, по его опи­
санию, следующее: “Пока я пересекал длинную комнату, направляясь к
углу, где он сидел в коричневой рубашке со свастикой на рукаве и писал
что-то, он ждал не поднимая глаз. Когда я подошел, он вскочил на ноги,
вытянул свою правую руку и гаркнул: “Гитлер!”; тогда я щелкнул каб­
луками, вытянул свою правую руку и гаркнул в ответ: “Бутби!”52. Для
полноты картины нужно еще принять во внимание благообразно-светс­
кую и сугубо штатскую внешность Бутби, а также его уже тогда доволь­
но грузную комплекцию. Гитлер не понял иронии. Если этот случай имел
место, то похоже, что свой решающий выбор Бутби сделал именно в тот
момент.
“Моя религия - это юмор”, - писал Бутби55. Чувство юмора, наряду с
отвагой, состраданием и пониманием, он считал важнейшим атрибутом
терпимости54. При отсутствии этого чувства, с его точки зрения, не мо­
жет быть и чувства меры. Юмористическое восприятие жизни Бутби счи­
тал “величайшим и бесценным даром бога” и видел в нем оружие, нахо­
дящееся на вооружении западного либерально-демократического лаге­
ря в развернувшейся борьбе за души людей55.
Действительно, не часто встретишь фанатика и экстремиста с чув­
ством юмора. Гитлер показался Бутби начисто лишенным его. В конце
их беседы, если верить “Воспоминаниям мятежника”, произошел еще
один примечательный в этом смысле эпизод. Гитлер, имея в виду диктат
Антанты, спросил Бутби, как бы тот чувствовал себя, если бы победу в
предыдущей войне одержала Германия и победители ввели бы раздели­
тельный барьер между Англией и Шотландией. Бутби напомнил, что сам
он из Шотландии, и заявил, что шотландцы нашли бы это превосход­
ным. Гитлер воспринял все совершенно серьезно и сообщил, что для него
является неожиданностью степень ненависти, которая оказывается су­
ществует в отношениях между этими двумя народами. “Возможно, - за­
мечает Бутби, - это стало одной из причин того, что он послал Гесса в
Шотландию в 1940 году.., и того, что он никогда не бомбил Эдинбург”56.
Шутку опять восприняли серьезно.
Р.Р.Джеймс, правда, пишет о имеющихся сомнениях в реальности как
54


Роберт Бутби
этого эпизода, так и эпизода с приветствием. Сомнения основаны, в час­
тности, на том, что история с приветствием приписывалась и другим
визитерам Гитлера (это признавал и сам Бутби), и на том, что в первона­
чальных отчетах о встрече ни о чем таком не упоминалось57. Но Бутби
вряд ли решился бы обнародовать оба эти анекдота в момент, когда Гит­
лер только становился первым лицом в Германии. С другой стороны,
вполне вероятно, что многие подробности он мог додумать позднее, а
потом сам уверовал, что так оно и было в действительности. Можно лишь
утверждать, что все описанное вполне соответствует характеру Бутби и
стилю его поведения. По крайней мере, шуточки на счет возможного
отделения Шотландии от Англии звучали из его уст в стенах парламента
задолго до написания мемуаров58. И, если уж на то пошло, то относись
он к своему шотландскому национализму чуточку серьезней, - кто зна­
ет, действительно увидел бы в фюрере Освободителя. Но это было не
так. В конечном итоге не так уж важно, вел ли Бутби себя подобным
образом с Гитлером в реальности или же только в собственном вообра­
жении, был ли его выбор позиции по отношению к фашизму обставлен
столь эффектно с самого начала или уже задним числом. Важен прежде
всего сам этот выбор.
, Во второй половине 30-х годов приходилось выбирать еще и между
сформировавшимся собственным отношением к фашизму и лояльнос­
тью к партийному руководству, проводившему политику умиротворе­
ния. Кроме того, был и выбор “между Германией Гитлера и Россией Ста­
лина” . И то, и другое Бутби знал не понаслышке. Россию он выбрал “без
всяких колебаний”59. Однако давалось это все нелегко, а атмосфера пред­
военного времени была настолько тягостной, что Бутби характеризует
период с 1935 по 1939 год как наихудшие годы своей жизни60. Следует,
правда, упомянуть, что на эти же годы пришлась решающая попытка
порвать с Дороти Макмиллан и недолгий, закончившийся разводом брак
с ее кузиной.
Приведенная выше оценка предвоенных лет интересна еще и тем, что
возможность и способность наслаждаться жизнью Бутби ценил весьма
высоко. Ведя к концу свою проповедь терпимости, новоявленный рек­
тор университета Святого Андрея заявил студентам, что смысл жизни,
как он его постиг, заключается в том, чтобы “просто наслаждаться со­
бой”61. Последовавший дальше призыв “наслаждаться собой и быть ве­
селыми” довольно органично вытекал из всего предыдущего. В одной из
последних глав своих воспоминаний Бутби тоже сообщил, что, уйдя со
всех занимаемых постов и написав данную книгу, он больше не собира­
ется “делать ничего иного, кроме как наслаждаться самим собой”62. Но в
устах 78-летнего человека это уже звучало горькой насмешкой. К тому
времени он уже склонен был согласится с Моэмом, что эмоции и красота
являются столь же эфемерными вещами, как и все остальное.
Конечно, “наслаждаться жизнью” для Бутби в том числе означало
55


Глава 2

позволять себе маленькие (и не очень) человеческие слабости. Он с боль­
шой охотой вспоминал о многочисленных пирушках с друзьями. При
обсуждении в парламенте вопроса о финансировании железных дорог не
стеснялся для иллюстрации сообщить, что вынужден бывает брать с со­
бой в поезд бутылочку виски, дабы не замерзнуть. Став ректором, он
разделял со студентами их развлечения настолько, что даже сфотогра­
фировался в ректорской мантии пьющим вино из горла бутылки. Конеч­
но, во всем этом был и свойственный Бутби элемент эпатажа, но в целом
то была все же не поза, а стиль, и Бутби работал не только на публику.
Уже говорилось об отношении Бутби к женщинам и о том, насколь­
ко большую роль играли они в его жизни. На страницах “Воспоминаний
мятежника” упоминается немало представительниц прекрасного пола от английских аристократок до безвестных китайских красоток, от звез­
ды американского кино Марион Дэвис до советского министра культу­
ры Фурцевой. И практически каждую Бутби называет “прелестной”,
“очаровательной” или “восхитительной”. Что-нибудь подобное он не
смог бы, наверное, сказать только по адресу Маргарет Тэтчер и, может
быть, поэтому предпочел вовсе не упоминать о тогдашнем лидере своей
бывшей партии. Но Бутби был джентльмен, а не плейбой, да к тому же и
писалось все по инициативе супруги и, наверняка, не без внимания с ее
стороны. Поэтому о тех женщинах, с кем он был по-настоящему близок,
автор мемуаров тоже умалчивает либо упоминает вскользь, не называя
имен.
В последние годы жизни Дороти Бутби, по его собственному призна­
нию, приводимому А.Хорном, не мог простить своей бывшей возлюб­
ленной один, действительно серьезный, грех - сломанную судьбу Сары,
четвертого ребенка в семье Макмилланов, которую у Бутби были осно­
вания считать своей дочерью63. Не будучи замужем, Сара забеременела.
Дороти, на этот раз сама озаботившись все той же карьерой мужа, уго­
ворила дочь сделать аборт. После этого психика Сары оказалась подо­
рванной. Она заболела болезнью, которой страдал и ее брат, - пьянством.
Дороти она пережила ненадолго.
К своей первой жене Бутби сохранил дружеские чувства и после раз­
вода, а что касается второй, то через полтора десятка лет совместной
жизни он, в тех же мемуарах, полагал себя обязанным ей своим спасени­
ем от болезней тела и душевных расстройств. Леди Бутби, урожденная
Ванда Сенна, дочь рано умершего богача-коммерсанта с Сардинии, пе­
реводчица по профессии, оставалась с мужем до конца его дней. По мне­
нию Р.Р.Джеймса, женитьба на Ванде открыла собой в жизни Бутби
“единственный продолжительный период полного счастья и доволь­
ства”64. Но Бутби был счастлив так, как может быть счастлив раскаяв­
шийся на старости лет закоренелый холостяк. Этот брак приобрел для
него еще и некий сакральный смысл: исполнилось пророчество его мате­
ри, некогда предсказавшей, что в конце концов он женится на итальянс56


Роберт Бутби

кой девушке.
Возможно, что с Вандой Бутби смог избавится от мучившего его оди­
ночества (друзья в данном случае в счет не шли). Бурная общественная
деятельность, вероятно, тоже была связана у него со стремлением про­
сто как-то занять себя. Но была в этом и попытка восполнить то, чего не
удалось сделать на профессиональном политическом поприще. После
ухода из палаты общин Бутби сделался президентом Англо-Израильс­
кой ассоциации, стал членом Европейско-Атлантической группы, неко­
торое время был председателем Королевского филармонического оркесгра (именно в этом качестве посетил последний раз Советский Союз),
являлся председателем Британской ассоциации мануальной медицины и
т.д. Инициативность всегда была свойственна Бутби. Голосуя за его кан­
дидатуру, студенты университета Святого Андрея во многом руковод­
ствовались стремлением иметь “работающего ректора” - и не ошиблись
в своих ожиданиях. По мнению известного английского историка, про­
фессора Н.Гэша, которым он поделился с автором этих строк, Бутби был
одним из самых лучших, если не наилучшим ректором из всех, кого он
знал за двадцать пять лет работы в этом университете.
Отставному политику явно не сиделось дома. Он то пускался в путе­
шествие по странам Восточной Европы, стремясь на месте изучить об­
становку за “железным занавесом”, то мчался лично обозреть послед­
ствия и результагы 6-дневной арабо-израильской войны 1967 года. Ви­
димо, это тоже входило в его понимание того, что означает “наслаж­
даться жизнью”.
Продолжая печататься в газетах, Бутби стал активно работать на
радио. Аудитория радиопередачи с его участием “Какие-нибудь вопро­
сы?” доходила до шестнадцати миллионов слушателей65. С 1950 года он
был постоянным участником первой регулярно выходящей передачи о
политике на британском телевидении “В мире новостей”. В дальнейшем
его лицо все чаще стало появляться на голубых экранах. Постоянными
партнерами Бутби в телевизионных и радиодискуссиях стали Майкл Фут
и известный историк А.П.Дж. Тэйлор. Ходили слухи, что ставший пре­
мьер-министром Гарольд Макмиллан завидует прежде всего телевизи­
онной популярности Бутби66. Действительно, обладая импозантной вне­
шностью, приятным голосом и прекрасным чувством юмора, раскован­
ный, способный высказать в ходе разговора смелые и нестандартные
суждения - Бутби имел все необходимые качества “телезвезды”. Получи
телевидение широкое распространение лет на 20-30 раньше, и - кто зна­
ет - возможно, что и судьба Бутби в мире политики сложилась бы совсем
по-иному. Тот же Майкл Фут, например, тоже бунтарь-одиночка, но в
лейбористском лагере, в конце концов, пусть ненадолго, но стал лиде­
ром своей партии. В любом случае тот потенциал, что остался не реали­
зован Бутби-политиком, выглядит весьма внушительно.
Стремясь облегчить работу будущим биографам и, видимо, не со-

57


Гпава 2
мневаясь, что такие будут, Бутби еще в начале 60-х годов подвел итог
своей жизни в политике, после чего придерживался уже выработанной
позиции. Отправной точкой ему послужил заданный во время одного из
телеинтервью вопрос о том, как он сам может объяснить причины свое­
го политического поражения. Прежде всего, на взгляд Бутби, поражение
это не было ‘‘тотальным” (он ведь был противником любых проявлений
тоталитаризма). Действительно, на старости лет Бутби мог видеть под­
тверждения своей политической правоты. Многие взгляды и идеи, кото­
рых он придерживался, пусть в менее радикальной форме, но все же про­
били себе дорогу, получили широкое распространение и признание, на­
шли подтверждение в политической практике. Это касается и господ­
ствовавших на Западе в 1950-70-е годы подходов к решению социально­
экономических проблем, и строительства единого европейского дома
(хотя Бутби и не дожил немного до столь желанного им крушения “же­
лезного занавеса”), и даже использования терпимости и чувства юмора
в качестве оружия политической и идеологической борьбы. Да и обра­
щаясь к прошлому, Бутби достаточно легко мог привести примеры того,
как он оказывался прав тогда, когда шел против течения.
Следует добавить, что его принадлежность к элите, многочисленные
связи и знакомства, вкупе с отсутствием высокого официального стату­
са, делали его фигуру чрезвычайно удобной для установления неглас­
ных контактов, передачи информации, проведения разного рода зонда ­
жа и т.д. Так было, например, во времена Мюнхена и в дни гитлеровско­
го вторжения в Чехословакию. Возможно, еще что-нибудь в этом роде
Бутби предпочел навсегда сохранить в тайне. Так или иначе он мог со­
знавать свою определенную причастность к важным поворотным момен­
там в истории. Бутби также отдавал себе отчет, что должен быть благо­
дарен судьбе уже за то, что мог пользоваться благами жизни и “воссе­
дать за высоким столом”, в то время как большинство представителей
человечества тратят все свои силы на добывание хлеба насущного.
И все же отошедшему от дел политику необходимо было назвать при­
чины своих неудач на пути к высоким правительственным постам, кото­
рых не удалось достичь. Таковых, по мнению Бутби, было две. Одна зак­
лючалась в том, что он якобы питал “патологическую и, потому, ирра­
циональную ненависть к власти и к тем, кто обладал ею”. Тезис этот
вызывает большие сомнения, учитывая, что политике Бутби посвятил
большую часть своей жизни, отставки его в большинстве случаев не были
добровольными, а, заняв пост в правительстве, он не так уж им тяготил­
ся. Если что-то подобное и имело место, то, скорее, речь идет об отвра­
щении - отнюдь не патологическом и не иррациональном - возникшим
не сразу, а ставшим результатом длительного и непосредственного зна­
комства с политической кухней; о следствии, а не о причине собствен­
ных неудач. Кстати, не испытывая особой симпатии к таким облечен­
ным властью фигурам, как Ф.Д.Рузвельт, Ш. де Голль и Н.Хрущев, Бут58


Роберт Бутби
би счел все же нужным упомянуть в своих мемуарах, что виделся с пер­
вым в день президентских выборов 1932 года, обедал со вторым в июле
1940 года накануне его знаменитой речи о том, что Франция проиграла
битву, но не войну, и, наконец, успел в конце 50-х обсудить с третьим
достоинства употребления водки с селедкой.
Другая причина неудач (Бутби называл ее первой) была связана у
него с политической самоидентификацией. Бутби относил себя к тому
политическому типу, который, по его словам, в конце прошлого столе­
тия именовался “тори-демократ”, а в начале нынешнего стал называть­
ся “Радикал” (с большой буквы). Рандольф Черчилль и Дэвид Ллойд
Джордж, утверждал Бутби, были единственными политическими лиде­
рами, которых он мог бы поддержать, но вступил в политику слишком
поздно, чтобы сделать это. Начиная с 1930-х годов “Радикал”, по мне­
нию Бутби, уже не мог найти себе места в общественно-политической
жизни, хотя в дальнейшем его система взглядов все равно должна вос­
торжествовать, так как решение существующих проблем не может быть
найдено среди “бесплодных в своей абсолютности догм социализма или
laisser-faire”67. Однако Бутби, особенно применительно к периоду после
второй мировой войны, никак нельзя было назвать единственным на­
следником Р.Черчилля и Д.Ллойд Джорджа среди политиков его поко­
ления. Более того, уход Бутби с политической арены произошел как раз
в тот момент, когда внутри партии тори полностью возобладало уме­
ренное (т.е. менее консервативное и менее следующее догмам) крыло, а в
рамках политического ландшафта Великобритании завершилось форми­
рование “батскеллизма” - консенсуса, основанного на идеях социально­
го партнерства, государственного регулирования экономики и достаточ­
ности существующих демократических институтов. Бутби не вписался и
в этот консенсус. Видимо, он был все же радикалом не только с боль­
шой, но и с маленькой буквы, таков был его политический темперамент,
такое политическое амплуа он для себя выбрал. В ином случае Бутби,
при всех его талантах и обаянии, не удалось бы, буквально притягивая к
себе скандалы, вызывать чуть ли не всеобщую симпатию.
Политические противники Бутби из числа его друзей, и не только
друзей, считали, что ему просто не повезло. И прежде всего не повезло с
той командой, за которую пришлось играть. Джеймс Каллагэн характе­
ризует в своих мемуарах Бутби как “блестящего и чудаковатого парла­
ментария-консерватора, из которого вышел бы выдающийся министр,
если бы не некое политическое невезение”68. Освальд Мосли полагает,
что тори “были бы не в состоянии не допускать Бутби с его выдающими­
ся способностями к высшим постам, если бы их лидерами были такие
люди, как Асквит или Ллойд Джордж”69. Майкл Фут, а вслед за ним и
его биограф подчеркивают, что Бутби “далеко отстоит от ортодоксаль­
ного тори”70.
Бутби неоднократно уговаривали присоединиться к лейбористской

59


Глава 2_________________________________________________________
партии, считая его “вполне прогрессивным”, но он отвечал отказом71.
Либералы же и вовсе полагали его своим человеком. Еще в 1929 году,
когда это много значило, они отказались выставлять в округе Бутби сво­
его кандидата и отдали ему свою поддержку.
И все же, представляется, что если бы Бутби начал играть в команде
лейбористов или либералов, либо переметнулся бы в одну из них по ходу
дела, он вряд ли нашел бы там большее понимание, чем у консерваторов
Его политическое кредо несло на себе слишком большой отпечаток его
индивидуальности, а суждения отличались слишком большой независи­
мостью. Часто это не мешало, а, наоборот, помогало удерживать за со­
бой своих избирателей, свой избирательный округ, но в то же время и
препятствовало продвижению наверх. Бутби был из тех политиков, ко­
торые вечно принадлежат к категории союзников и попутчиков, а после
совместно одержанной победы становятся источником конфликтов и
раздора, пытаясь по-прежнему вести свою линию. Командировка Бутби
в Совет Европы, видимо, в какой-то степени для руководства партии
консерваторов была и средством его нейтрализации.
Сейчас в Англии имя Бутби чаще упоминается в работах типа “Ве­
ликие парламентские скандалы” или сборниках парламентских анекдо­
тов. Конечно, Бутби так или иначе внес свою толику не только в много­
цветье, но и в эволюцию британского консерватизма - хотя бы тем, что,
играя в свое время на крайне левом фланге у тори, он вольно или неволь­
но оттенял умеренное крыло партии, помогая накоплению его сил. Сей­
час в рядах британских консерваторов значительно больше, чем при
Бутби, сторонников максимально возможной интеграции европейских
стран или, скажем, дальнейшей либерализации общественных нравов,
защиты прав сексуальных меньшинств. Хотя, вероятно, в этой партии и
те, и другие всегда будут оставаться в меньшинстве С другой стороны,
число консерваторов - сторонников государственного регулирования
экономики, начиная с середины 70-х годов стало стремительно убавляться
и вряд ли достигнет прежней величины в обозримом будущем. Так что
политическое кредо Бутби в целом все же не опережало свой век, а при­
надлежало к нему.
Внешние обстоятельства и собственные поступки определяли судьбу
Бутби в равной степени. Он пытался сделать карьеру, но не стал жертво­
вать ради нее слишком многим. Он не пытался изменить мир. Но мир
сам менялся и часто в том направлении, как этого бы хотелось Бутби.
Могло быть и по-иному.

1 James R.R. Op. cit. Р. 129.
2 См.: Sampson A. Macmillan. A Study in Ambiguity. N.Y., 1967.
3 См.: Fisher N. Harold Macmillan. L., 1982. P. 29.
4 Cm.: Home A. Macmillan: Official biography. 1894-1956. L., Vol. 1. P.
85-90.
60


Роберт Бутби

5 См.: Матвеев В.А. Указ. соч. С. 65.
6 Lord Boothby. Му Yesterday... P. X.
7 Ibid. P. 3.
8 Ibidem.
9 См.: Boothby. Recollections... P. 56.; Lord Boothby. My yesterday... P.

XI.
10 James R. Op. cit. P. 40.
11 Horne A. Op. cit. P. 85.
12 Boothby. Recollections... P. 112.
13 Ibid. P. 109.
14 Lord Boothby. My Yesterday... P. 4.
15 Mosley O. My Life. L., 1968. P. 409.
16 Hansard (H. of C.), 1953, vol. 518, col. 2345, 23.X.
17 Boothby. Recollections... P. 101.
18 Ibid. P. 97.
19 Ibid. P. 101.
20 Hansard (H. of C.), 1953, vol. 518, col. 2240, 22.X.
21 Hansard (H. of C.), 1950, vol. 480, col. 1429, 13.XI.
22 Boothby. Recollections... P. 226.
. 23 Lord Boothby. My Yesterday... P. 5.
24 Cm.: Hansard (H. of C.), 1949, vol. 467, col. 725-726, 14.VII.
25 Lord Boothby. My Yesterday... P. 6.
26 Boothby. Recollections... P. 228.
27 См., например: Lord Boothby. My Yesterday... P. 102.
28 James R.R. Op. cit. P.87.
29 Hansard (H. of L.), 1971, vol. 323, col. 842-843, 02.VIII.
30 Hansard (H. of C.), 1950, vol. 480, col. 1437, 13.XI.
31 Lord Boothby. My Yesterday... P.5.
32 Hansard (H. of C.), 1950, vol. 480, col. 1430, 13.XI.
33 Ibidem.
34 Hansard (H. of C.), 1953, vol. 518, col. 2339, 23.X.
35 Boothby. Recollections... P. 224.
36 Hansard (H. of C.), 1950, vol. 480, col. 1429, 13.XI.
37 Hansard (H. of C.), 1954, vol. 524, col. 485, 24.11.
38 Hansard (H. of C.), 1954, vol. 529, col. 457, 22.VI.
39 Lord Boothby. My Yesterday... P. 102.
40 Boothby. Recollections... P. 234.
41 Ibid. P. 182.
42 Ibid. P. 14.
43 Lord Boothby. My Yesterday...P. 23.
44 James R.R. Op.cit. P.47.
45 Hansard (H. of C.), 1956, vol. 560, col. 852, 13.XI.
46 Lord Boothby. My Yesterday... P. 56.
47 Goldsworthy D. Colonial Issues in British Politics. 1945-1961. From

61


Глава 2______________________________________________________

Colonial Development to Wind of Change. Oxford, 1971. P.302.
48 Lord Boothby. My Yesterday... P.5.
49 Hansard (H. of C.), 1954, vol. 524, col. 487, 24.11.
50 Boothby. Recollections... P. 82.
51 Ibid. P. 139.
52 Ibid. P. 110.
53 Ibid. P. 235.
54 Lord Boothby. My Yesterday... P. 4.
55 Ibid. P. 11.
56 Boothby. Recollections... P. 110.
57 James R.R. Op. cit. P. 138.
58 См., например: Hansard (H. of C.), 1954, vol. 524, col. 489, 24.11.
59 Boothby. Recollections... P. 101.
60 Ibid. P. 117.
61 Lord Boothby. My Yesterday... P. 12.
62 Boothby. Recollections... P. 242.
63 Horne A. Op. cit. P. 342.
64 James R.R. Op. cit. P. 426-7.
65 Ibid. P. 408.
66 Tony Benn. Years of Hope. P. 303.
67 Lord Boothby. My Yesterday... P. XI.
68 Callaghan J. Time and Change. L., 1987. P. 74.
69 Mosley O. Op. cit. P. 274.
70 Mervyn J. Michael Foot. L., 1994. P. 177.
71 Tony Benn. Years of Hope. P. 124.

62


ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ДРАМА СЕМЕЙСТВА ЭМЕРИ
Среди тех кандидатов в парламент от консервативной партии на вы­
борах в июле 1945 года, кто проиграл в своих округах, были отец и сын Леопольд и Джулиан Эмери. Для отца - ветерана “большой политики”,
высокопоставленного министра - эти выборы стали последними. Для
сына - амбициозного молодого политика - первыми. В декабре того же
1945 года еще один (старший) сын Леопольда Эмери - Джон - был каз­
нен в английской тюрьме по обвинению в государственной измене.
“Последний империалист” - так назвал свою статью о Леопольде
Эмери (1873-1955) известный английский историк Макс Белофф1. Дей­
ствительно, вся жизнь Эмери-старшего связана со служением Империи.
Именно на этом поприще он получил признание как государственный
деятель, возглавляя в 1920-е годы Адмиралтейство (министерство воен­
но-морского флота), а затем колониальный офис. Угроза Империи, ис­
ходившая от гитлеровской Германии, заставила его в 1930-е встать в ряды
“антимюнхенцев”. Последний его министерский пост-государственный
секретарь по делам Индии и Бирмы в правительстве Черчилля в 1940-45
гг. Так или иначе имя Леопольда Эмери связано с именами всех тех лю­
дей, что стали апостолами и, одновременно, символами Британской им­
перии, в эпоху, когда она достигла наибольшего могущества и расцвета.
С 1911 по 1945 год он представлял в парламенте один из округов Бир­
мингема - в свое время вотчины Джозефа Чемберлена, некогда оказав­
шего большое влияние на формирование его взглядов. Непосредствен­
ным наставником Леопольда Эмери в политике стал лорд Милнер, кото­
рый предлагал ему стать его личным секретарем. Генерал Смэтс был его
другом. Для благополучия семьи Эмери немалое значение имело, что
Леопольд был одним из распорядителей наследства, оставленного Сеси­
лем Родсом. Неудивительно, что, как подметил У.Черчилль и подтвер­
дил потом сын Леопольда, Джулиан, Эмери-старший “казалось, думал,
что Британская империя - это его частная собственность”2. Даже женил­
ся Леопольд на девушке из “имперской” семьи - его супруга по материн­
ской линии вела свой род от американских колонистов, сохранивших
верность королю во время войны за независимость и бежавших после ее
окончания в Канаду.
Конечно, взгляды Эмери-старшего на империю в течение его жизни
не могли не претерпеть существенных изменений. “Не только метод не
оставался неизменным, - признавал он в начале 50-х годов, предуведом­
ляя книгу своих воспоминаний, - даже цель сама по себе очень сильно
трансформировалась. Сегодняшнее Содружество и наши надежды на
63


Глава 3

будущее во многом очень отличаются от той Соединенной Империи, о
которой я грезил во времена моего отрочества”3. Находясь на соответ­
ствующих постах в правительстве и “теневом кабинете” или просто ак­
тивно участвуя в разработке политики консервативной партии по воп­
росам отношений с колониями и доминионами, Леопольд Эмери неред­
ко занимал гибкую позицию, отстаивал необходимость уступок, высту­
пал разработчиком реформ. Обычно он бывал при этом чужд какому бы
то ни было расизму. Но во всех своих действиях Эмери-старший стре­
мился исходить из своего понимания интересов сохранения и упрочения
Империи. Самоценность империи как таковой ни в коем случае не ста­
вилась и не могла быть поставлена под сомнение. “Наша политика во
всех сферах должна быть Имперской политикой, - провозглашалось в
памфлете, написанном Л.Эмери в 1945 году. - Наша экономическая по­
литика и, прежде всего, наша политика в отношениях с внешним миром
могут достигнуть цели только в случае, если будут иметь под собой дос­
таточно широкое основание. В любых других условиях мы не можем
удержать наши державные позиции в соревновании с Соединенными
Штатами и Россией. Здесь, в самом деле, мы должны быть искренни,
бесстрашно выступая против сентиментального бередящего душу интер­
национализма, который все подчиняет механическим схемам, составлен­
ным на бумаге в расчете на тысячелетие вперед”*. Под “имперским” уг­
лом зрения обычно рассматривал он и вопросы экономики, социальной
политики, конституционного строительства.
Леопольд Эмери не просто служил Империи, он делал это с желани­
ем и даже страстью. Джулиан Эмери свидетельствует: “Единство и сила
Содружества и Империи были стержнем жизни моего отца. Он посетил
все доминионы и большинство колоний, новости из них служили основ­
ной темой его разговоров. Будь то у власти или в оппозиции, он чувство­
вал свою личную ответственность за то, чтобы понуждать, поощрять и
давать советы по каждому аспекту имперской политики”5. Своих сыно­
вей он стремился воспитывать в том же духе.
Как ни парадоксально, но именно своеобразным пониманием инте­
ресов Империи объяснял Леопольд Эмери поступки, совершенные его
старшим сыном во время второй мировой войны. В написанном вскоре
после казни и распространенном среди друзей послании отец попытался
выразить свой взгляд на происшедшее, В послании говорилось, в част­
ности, о “искреннем убеждении” Джона в том, что “его действия ни в
коем смысле не направлены против его страны, а вызваны желанием спа­
сти Британскую империю, точно так же, как и Европу, от опасности,
которую, как он полагал, существовавшее британское правительство
отказывалось осознать”6.
Джон Эмери был неудачником. У него не сложились отношения в
школе. Он потерпел крах в бизнесе. Без особого успеха пытался попро­
бовать свои силы в сфере кино. Отец постоянно винит “темперамент”
64


Семейство Эмери

сына, с которым, видимо, и ему самому не раз пришлось столкнуться.
Много времени Джон проводил за границей, а в 1936 году и вовсе обо­
сновался во Франции. Французский язык был для него как родной, уста­
новились и связи с французскими политиками крайне правого толка.
Ближайшим другом стал, в частности, Жак Дорио, который, как свиде­
тельствует известный английский публицист и историк Александр Верт,
“более открыто, чем любой другой француз, был связан с гестапо и эсэ­
совцами”7. Вероятно, отпрыск семейства Эмери принадлежал к той “кучке
интеллигентов”, что, по определению Верта, искали в партии Дорио “но­
вых переживаний или просто новых поз”8. Так или иначе, во всех своих
неудачах Джон склонен был винить евреев и коммунистов. Именно они
и составляли, по его мнению, ту опасность, что нависла и над Европой, и
над Британской империей.
Добровольцем Джон Эмери поехал в Испанию - воевать на стороне
Франко. Был награжден там итальянской медалью “За доблесть”. Нача­
ло второй мировой войны вновь встретил во Франции. Отец убеждал
его поступить на службу в английскую разведку или военно-воздушные
силы. Джон обещал подумать, однако проявил некоторый энтузиазм,
только когда возникла возможность отправиться в составе корпуса анг­
лийских добровольцев воевать против Красной Армии в Финляндию.
Но до этого дело не дошло.
После оккупации Франции Леопольд Эмери долгое время не имел
никаких сведений о своем старшем сыне. 17 ноября 1942 года он упомя­
нул в своем дневнике сообщение немецкого радио о том, что Джон нахо­
дится в Берлине, выразив опасение, что гестапо постарается использо­
вать его тем или иным образом9. Через два дня он уже слушал на той же
волне голос самого Джона. Впрочем и голос, и спокойная манера гово­
рить показались Леопольду несвойственными его сыну. Но все же он,
видимо, был готов встретить весть о предательстве. Что касается содер­
жания выступления, то оно представляло собой “обычную антисемитс­
кую дрянь, вроде той, что изливают штаб немецкой пропаганды или
Мосли”,0. Отметил тогда Леопольд Эмери и те знаки внимания и распо­
ложения, которых немало встретил в парламенте в этот трудный для себя
момент.
Впоследствии в своем послании Эмери-старший постарался перечис­
лить все обстоятельства, смягчавшие, по его мнению, вину Джона. И то,
что дважды он подвергался аресту - ненадолго властями Виши в ответ
на задержание их представителей в Сирии, и немецкими оккупационны­
ми властями в Италии весной 1945 года, когда был освобожден только
благодаря личному вмешательству Муссолини. И то, что был изолиро­
ван от английских средств массовой информации, а потому его смогли
убедить, что Германия хочет с Великобританией мира и союза против
коммунизма. И то, что видел в Советском Союзе врага со времен втор­
жения в Польшу. И все тот же “темперамент, от рождения побуждавший
65


Глава 3
его восставать против тенденций общественного мнения, служивший
причиной сильных предубеждений и странного безразличия к послед­
ствиям своих действий, к тому, в каком свете их могут увидеть другие”“.
Будучи осужден английским судом на основании Акта 1351 года “О
приверженности врагам короля в их борьбе против суверена”, Джон при­
знал свою вину и тем, как пишет Леопольд Эмери, “избавил свою семью
от дальнейших страданий, которые бы причинило ей бесполезное затя­
гивание процедуры”. Отец расценил это как “отважное и по-настояще­
му мужское решение”12. В своих многотомных мемуарах, вышедших че­
рез десять лет, Леопольд Эмери упомянул имя старшего сына, в отличие
от имени младшего, лишь однажды - вскользь, в связи с незначитель­
ным эпизодом его детства. Предпочитал не распространяться о своем
брате и Джулиан Эмери, делавший собственную политическую карьеру.
Младший сын Леопольда Эмери родился 27 марта 1919 года, когда
отцу было уже 45 лет, и он имел пост в правительстве. Дальше все как
обычно в таких случаях - привилегированный Итон, затем Оксфорд. В
Оксфорде, как вспоминал сам Джулиан, положение его отца дало ему
“пропуск в Родс-хауз и шанс заиметь друзей среди стипендиатов из стран
Содружества, США и Германии”13.
Во время учебы в университете были сделаны первые шаги на поли­
тическом поприще. Впрочем, как утверждает Эмери-старший, первый
интерес к политике у Джулиана проснулся еще в десять лет, после состо­
явшейся однажды в кулуарах парламента беседы все с тем же Ллойд
Джорджем14. Сам Джулиан вспоминает, что под влиянием Ллойд Джор­
джа в юности даже считал себя либералом15. К либералам принадлежал
к тому же и его дядя со стороны матери, тоже в свое время бывший чле­
ном правительства. Империализм и либерализм в Англии отнюдь не
противоречили друг другу. Однако в Оксфорде молодой Эмери все же
без колебаний примкнул к ассоциации студентов-консерваторов и вско­
ре стал ее секретарем.
В 1938-39 годах Джулиан Эмери, успел, как и его брат, побывать в
Испании, однако - в качестве военного корреспондента. Он разделял
мнение своего отца относительно угрозы, исходившей от фашистской
Германии, и поддерживал эту позицию, порой весьма эффективно, в ходе
проходивших в стенах университета дискуссий. Один из друзей говорил
в то время Леопольду о Джулиане: “Я вижу, все пока еще рассматрива­
ют его прежде всего как твоего сына, но я надеюсь, что ты доживешь до
того времени, когда тебя будут рассматривать в первую очередь как его
отца”|6.
Разразившаяся война перевела только что стартовавшую политичес­
кую карьеру Джулиана Эмери в несколько иное русло. Для начала он
отправляется в “путешествие” на Балканы и Ближний Восток, посетив, в
частности, Болгарию, Турцию и Румынию и задержавшись ненадолго
на должности третьего атташе посольства в Белграде. Можно согласиться

66


Семейство Эмери
с В.А.Матвеевым в том, что Эмери-младший “турист был, видимо, не­
простой” 17. И здесь он шел по стопам своего отца, который в начале пер­
вой мировой войны также служил некоторое время офицером развед­
ки”18. Джулиан на этом поприще задержался несколько дольше. В 1940­
41 годах он числится сержантом военно-воздушных сил, а затем перево­
дится в армию, вернее в армейскую разведку, проходя службу в Египте,
Палестине и на Адриатике. В то время как его брат ездит по оккупиро­
ванным странам с пропагандистскими турне, расписывая преимущества
немецкой оккупации по сравнению с советской, Джулиана Эмери во главе
британской военной миссии на подводной лодке доставляют к партиза­
нам Югославии. В 1944 году, уже на парашюте, его забрасывают к ал­
банским партизанам в качестве офицера связи. Именно в горах Албании
он набрался, пожалуй, самых ярких своих впечатлений за период войны.
Участвовал в боях, во время пешего перехода вместе с освобожденными
из лагеря советскими военнопленными был ранен. В 1945 году Джулиан
Эмери уже личный представитель Черчилля у Чан Кайши.
Репутация героя войны, которую, вполне заслуженно, приобрел млад­
ший Эмери, искупила тот позор, что лег на семью в результате преда­
тельства его брата. Создавались неплохие предпосылки для продолже­
ния пути в “большую политику”. Неудача на первых послевоенных вы­
борах не обескуражила Джулиана. Готовясь к следующим выборам в
парламент, он возобновил работу внутри партии. Совершил ряд поез­
док по США, Западной Европе, Канаде и Среднему Востоку. Получил
известность как комментатор и обозреватель на радио и в печатных сред­
ствах массовой информации. Параллельно занялся литературной дея­
тельностью. В 1948 году вышла его книга “Сыны орлов”, представляю­
щая собой не просто воспоминания о военных действиях в Албании, но
и попытку автора на примере этой страны, где не было советских войск,
осмыслить взаимоотношения между различными течениями среди сил
Сопротивления в Юго-Восточной Европе, причины прихода к власти
коммунистов19. В начале 50-х годов в продаже появляется также напи­
санный Джулианом четвертый том биографии Джозефа Чемберлена,
издание которой началось за много лет до того20.
И все же главным на данном этапе оставалось получение депутатско­
го мандата. В 1950 году эта цель была достигнута. Джулиан оказался
одним из тех молодых, но имевших за плечами опыт войны “новичков”,
которых было немало в рядах фракции партии тори , образовавшейся
тогда по итогам состоявшихся выборов. Эмери-старший мог быть дово­
лен - ему все же нашлось кому передать свою эстафету.
Политические взгляды Джулиана Эмери к моменту его прихода в
парламент уже полностью сформировались и представляли собой почти
точный слепок со шкалы ценностей его отца. Еще в юности основой для
его политических симпатий и антипатий, как уже говорилось, служило
отношение той или иной партии, движения или идеологии к имперскому

67


Глава 3

могуществу Великобритании. Он не пошел по стопам своего брата, но
все же отверг коммунизм с порога по причине, что “разрушение Британ­
ского Содружества и империи было основной целью Советского Со­
юза”21. Впрочем, что касается прошлого, то здесь Джулиан ценил не толь­
ко “друзей” Англии: к числу наиболее почитаемых им в студенческие
времена исторических фигур принадлежал, например, Наполеон.
В годы войны имперские воззрения Джулиана Эмери еще более уп­
рочились. Есть все основания дня предположить, что все развернувшие­
ся события он рассматривал через призму борьбы за передел мира, и точ­
кой отсчета для него служили интересы его державы. Именно державы,
а не страны. В то же время, в отличие от брата, он и не трактовал эту
борьбу как противостояние “более достойных” и “менее достойных”
наций и рас. Риторика первого предвыборного манифеста Джулиана
Эмери прямо перекликалась с тем, что писал тогда же его отец: “Мы
верим, что судьба Великой Британии неразрывно связана с судьбой до­
минионов, Индии и колоний Короны. Политическое и экономическое
сотрудничество с народами Империи - самая верная дорога к миру и
процветанию”22.
Однако пять лет спустя, когда Эмери-младший стал парламентари­
ем, ситуация уже сильно изменилась. Индия и ряд других бывших коло­
ний получили независимость. Связи с доминионами ослабли. Содруже­
ство все больше превращалось в фикцию. Англия, как и другие страны
Западной Европы, зависела от американской помощи, получаемой по
“плану Маршалла”. На мировой арене развертывалось соперничество
супердержав, и в разгаре была “холодная война” между возглавляемы­
ми ими блоками. Любой политик вынужден был считаться с новыми ре­
алиями. И Джулиан Эмери вынужден был признать, что главным на дан­
ный момент является противостояние “коммунистического и некомму­
нистического мира”, и США играют в этом противостоянии “особую
роль”. Однако его отношение к США, мягко говоря, отличалось двой­
ственностью, поскольку одновременно он призывал противодействовать
американской экспансии, затрагивающей интересы Великобритании и
ее империи. Именно в этом качестве, как свидетельствует В.А.Матвеев,
работавший в то время в Лондоне корреспондентом “Известий”, Джу­
лиан приобрел “особую популярность”23.
Для позиции, занимаемой младшим Эмери по отношению к заокеан­
скому партнеру Британии, весьма характерна статья, написанная им в
1953 году для сборника “Что европейцы думают об Америке”. Хотя она
и была рассчитана прежде всего на американского читателя, и потому
автор был несколько более, чем обычно, сдержан в выражениях и осто­
рожен в своих оценках. В статье Джулиан называл идею конфликта меж­
ду Западной Европой и США “откровенно абсурдной”24. Тем не менее,
он полагал обострившееся у европейцев чувство недовольства зависи­
мостью от Америки явлением абсолютно нормальным. Более того, ав68


Семейство Эмери
тор статьи пытался убедить американцев, что они “как самые лучшие
врачи, должны приветствовать негодование пациента”, так как это - “са­
мый верный признак возвращения к нему здоровья” ц. В условиях сохра­
няющегося превосходства Соединенных Штатов над европейскими стра­
нами и противостояния с советским блоком Джулиану Эмери виделись
два возможных варианта развития событий - либо “реорганизация сво­
бодного мира в американскую империю” с роспуском Британского Со­
дружества, Французского Союза и других подобных образований, либо
доминирование США, основанное на ядерном превосходстве при балансе
сил во всем остальном. В последнем случае в качестве примера приводи­
лась Британия XIX века, основывавшая свое доминирование на превос­
ходстве в военно-морских силах. Естественно, что такой вариант пред­
ставлялся автору статьи более предпочтительным, чем первый26.
Необходимость найти противовес возросшему влиянию США была
одной из причин, побуждавших в то время Джулиана Эмери и некото­
рых других молодых консерваторов благожелательно относиться к ин­
теграционным процессам на европейском континенте. В 1950-53 годы
младший Эмери состоял членом британской делегации в Консультатив­
ной Ассамблее Совета Европы. В палате общин лейбористское прави­
тельство подвергалось им критике за то, что было не в состоянии обес­
печить консолидацию стран Западной Европы. Под “консолидацией”
подразумевалось прежде всего образование прочного военно-политичес­
кого блока. Джулиан отстаивал, в частности, необходимость создания
Европейской армии, в состав которой предлагал включить “часть на­
ших лучших войск и часть наших лучших командиров”27. По сути, речь
велась о таком варианте интеграции, который обеспечивал бы ведущую
роль в нем Великобритании - иллюзии по поводу возможности этого
еще не были утрачены. Подобный подход не только согласовывался с
тогдашними внешнеполитическими установками консервативной партии
в целом, но и вполне соответствовал взглядам Эмери-сгаршего. Макс
Белофф констатирует, что Леопольд Эмери “не видел никакого пара­
докса в том, чтобы, с одной стороны, быть империалистом, а с другой “добрым европейцем“28. По инерции или нет, но его наследник будет ос­
таваться “европейцем” и дальше.
Таким образом, и довольно прохладное отношение к США, и сдер­
жанный энтузиазм по поводу интеграционных процессов в Европе у
Джулиана Эмери были связаны с тем, что все происходящее на мировой
арене рассматривалось лишь как новая фаза соперничества борющихся
держав, в котором несколько поменялся антураж, но остались неизмен­
ными суть и правила игры. И он не хотел признавать, что его страна уже
не в состоянии играть в этом соперничестве прежнюю роль. С точки зре­
ния молодого Эмери, Англия в своей внешней и военной политике, ни­
как не должна была отказываться от глобального подхода, сосредото­
чиваться на проблемах какого-то одного региона. “Не может быть про69


Глава 3

блемы выбора между Европой и Дальним Востоком, - утверждал Джу­
лиан в одном из первых своих выступлений в палате общин. - В борьбе
за земной шар мы должны быть способны защитить и то, и другое”29.
При оценке того или иного политического режима младший Эмери
продолжал, как и в годы войны, исходить не из его идеологии или степе­
ни демократичности, а из того, на чьей стороне тот находится. Так, он
обрушился, например, на парламентария, назвавшего “марионеточны­
ми” режимы в Южной Корее и Южном Вьетнаме, заявив, что государ­
ственному деятелю подобало бы обратиться к тому факту, что “солдаты
этих режимов сражаются ... плечом к плечу с нашими собственными, а
их лидеры на нашей стороне, а не на противоположной”30. Делить на
“наших” и “не наших” он будет всю свою жизнь.
Первая половина 50-х годов - это период, когда казалось, что час
державников-империалистов типа Джулина Эмери вот-вот может вновь
пробить в консервативной партии и во всей английской политике. После
того как стало ясно, что фактически происходит не трансформация, а
распад империи, что речь можно вести не об уступках в рамках системы,
а об отказе от нее, это многих напугало. Еще в 1948 году, перейдя к жес­
тким действиям в Малайе, лейбористское правительство положило на­
чало пересмотру своей прежней политики по колониальному вопросу.
Правда, от большой колониальной войны Англии все же, в отличие от
Франции, удалось уберечься. Но количество “маленьких” войн после
возвращения к власти консерваторов возросло - к Малайе прибавились
Кения и Кипр. Независимости, впрочем, на этом этапе ни одна британс­
кая колония заполучить не смогла, и стало казаться, что процесс “раз­
мывания” империи приостановлен. “Империалисты” же требовали от
правительства более решительных действий, считая их в сложившихся
условиях вполне возможными.
В фокусе борьбы за будущее Империи оказалась ее важнейшая ком­
муникация - Суэцкий канал. В 1953 году несколько десятков членов пар­
ламента от консервативной партии создали так называемую Суэцкую
группу, целью которой стало не допустить вывода британских войск из
зоны канала. Вполне закономерно, что Джулиан Эмери оказался одним
из лидеров этой группы. В дальнейшем события вокруг канала стали
приобретать все более драматический характер. Суэцкая группа подтал­
кивала правительство к силовому решению конфликта с Египтом.
Но когда осенью 1956 года начались военные действия, члены груп­
пы остались недовольны поведением кабинета и его главы. Младший
Эмери и его сподвижники, как пишет в своих воспоминаниях лейборист
Д.Хили, однокашник Джулиана по Оксфорду, “всегда хотели путем во­
енной акции избавиться от Насера, но не могли выносить лицемерия и
некомпетентности Идена”31. Интересно, что представители возникшей
“Антисуэцкой группы”, в частности Найджел Николсон, тоже обвиняли
Идена в “лицемерии” и стремлении говорить “полуправду”32. Премьер70


Семейство Эмери

министр, имевший огромный опыт работы дипломата, запутался в соб­
ственных хитросплетениях и оказался между молотом и наковальней.
Ему ставили в вину и то, что войска были пущены в ход, и то, что это не
принесло желаемого результата. Изоляция Англии, Франции и Израиля
на международной арене, отсутствие поддержки со стороны США, ак­
тивное вмешательство СССР - все это могло рассматриваться как в том,
так и в другом свете. “Стыдливый империализм” правительства, таким
образом, оказался тем компромиссом между различными ценностями,
между державными амбициями и реалистичными подходами, который в
результате фактически никого не устроил в самом лагере тори.
Последствия Суэцкого кризиса для ситуации внутри партии тори
оказались парадоксальными. С одной стороны, происшедшие события,
как уже отмечалось, продемонстрировали необратимость процесса рас­
пада империи, доказали бесперспективность любого масштабного при­
менения силы, если обе супердержавы не дают на него свою санкцию. С
другой - возникла аналогия с Мюнхеном, воспоминания о котором были
еще живы и даже обострились. Причем в роли гитлеровской Германии
оказался уже не Египет Насера, а все те же супердержавы. Характерно,
что при определении нового лидера партии, “голубю” Батлеру предпоч­
ли Макмиллана, который выступал против “умиротворения” и в конце
30-х, и в середине 50-х годов33. Та же картина наблюдается и в том, что
касается судьбы рядовых парламентариев-тори, с разных позиций кри­
тиковавших правительство в период Суэцких событий. Бутби, Н.Никол­
сон и ряд других противников силового решения вскоре покинули пала­
ту общин. А Джулиан Эмери, наоборот, был включен в состав нового
правительства, получав пост одного из заместителей военного министра34.
Существовало, правда одно обстоятельство, которое связьшало млад­
шего Эмери и главу нового кабинета теснее, чем любая общность взгля­
дов и политических судеб. Еще в 1950 году, в том самом, когда он впер­
вые попал в парламент, Джулиан стал зятем Макмиллана, женившись
на одной из его старших дочерей - Катерине. Для семьи Макмилланов
этот брак явно представлял собой исключение, так как оказался, судя по
всему, вполне благополучным. Супруги прожили вместе много лет и
произвели на свет сына и трех дочерей. Жене посвятил Джулиан свои
мемуары. Наверное, когда Макмиллан провозглашал с трибуны, что
“семья служит основой для наших традиций и веры”, он, чтобы действи­
тельно придать себе уверенность в этом, думал о Катерине.
Так или иначе, но в конце 50-х годов по-прежнему казалось, что Джу­
лиана Эмери ждут блестящие перспективы. Он принадлежал к правящей
партии, имевшей к тому же весьма прочные позиции. Был сыном извест­
ного политика и зятем премьер-министра. Его по-прежнему сопровож­
дала слава героя войны. Он был известен как публицист и, несомненно,
обладал многими талантами, необходимыми политическому деятелю.
Кроме того, взгляды Джулиана Эмери на роль государства в эконо71


Гпава 3

мике и социальной сфере в достаточной мере соответствовали духу вре­
мени. Уже защищая систему “имперских преференций”, он тем самым
отрицал рынок в качестве единственного регулирующего механизма эко­
номики. Он не против государственного сектора в экономике Великоб­
ритании, хотя бы в целях обеспечения безопасности страны. Одним из
его кумиров, в том числе и в области социальной политике, оставался
Джозеф Чемберлен, над биографией которого он продолжал работать.
Джулиан оставался привержен традиции, но разные элементы этой тра­
диции оказались по-разному востребованными в новых условиях. Впро­
чем, суть происшедших политических перемен и позиция новых назна­
ченцев в правительстве вообще не была вначале ясна. Например, через
год после того как Макмиллан стал премьером, обозреватель журнала
“Спектейтор”, рассуждая об относительности деления на “правых” и
“левых”, приводил в пример и младшего Эмери, и самого Макмилла­
на35.
И все-таки карьера Джулиана не заладилась. Внешне она, правда,
выглядела благополучно, хотя и достигалась медленнее, чем можно было
ожидать. Проработав год в военном министерстве, Джулиан был пере­
веден на аналогичную должность в министерство колоний. В 1960-м его
сделали государственным секретарем по делам авиации. В июле 1962 года
этот пост был поднят до министерского уровня, и Джулиан стал членом
кабинета.
Но, главное, младшему Эмери явно приходилось заниматься не тем,
чем ему хотелось бы. Ирония истории заключалась в том, что в отноше­
нии империи правительству Макмиллана пришлось выполнять роль не
бригады реаниматоров, а похоронной команды. А Джулиану это дава­
лось с трудом. Но и предпринимать какие-нибудь резкие действия моло­
дому амбициозному министру, трепетно чтящему устои партии и свя­
занному родственными узами с главой кабинета, было не с руки. “Суэц­
кая группа” вскоре после кризиса распалась. Некоторые бывшие спод­
вижники Джулиана предпочли в новых условиях отойти от политики
или даже вовсе уехать из страны, направляясь прежде всего в Южную
Родезию36. В 1957 году ушел в отставку с постов министра по делам Со­
дружества и лидера верхней палаты лорд Солсбери - “признанный идео­
лог и руководитель приверженцев имперской концепции”, незадолго
перед этим поддержавший кандидатуру Макмиллана в споре за кресло
премьера37. Поводом для отставки стали уступки, сделанные правитель­
ством освободительному движению на Кипре. Джулиан не последовал
за Солсбери. Более того, вскоре именно младшему Эмери в качестве
заместителя министра колоний пришлось вести переговоры с киприота­
ми о предоставлении их стране независимости. Переговоры он всячески
затягивал, но их исход был предрешен38.
Однако в 1960 году Джулиан Эмери и несколько других консерва­
тивных политиков его поколения обратились за помощью к тому же
72


Семейство Эмери

Солсбери, пытаясь найти управу на Макмиллана, потерявшего, с их точки
зрения, всякое чувство меры в своих уступках по колониальному вопро­
су. Результатом стало создание так называемого “Клуба понедельника”
- внутрипартийной группировки, выступающей за возрождение старо­
го, как пишет А.Сэмпсон, “романтического”, консерватизма. Почти пол­
тора десятилетия этот клуб оставался самой крупной и организованной
силой на правом фланге консервативной партии.
Судя по всему, в вопросах внешней, военной и особенно колониаль­
ной политики младший Эмери не смог в тот период найти общего языка
со своим тестем. Вероятно, поэтому он дольше всего задержался и стал
первым лицом только в министерстве Авиации. Но это была не совсем
та сфера, где ему хотелось бы реализовать себя.
В 1963 году Макмиллан ушел в отставку, и Джулиан оказался актив­
но вовлечен в интригу, связанную с определением его преемника. Стре­
мясь не допусгить на пост лидера Батлера, ставку делали на двух лор­
дов-” расстриг” - Квентина Хогга (Хэйлшема) и А.Дуглас-Хьюма, при­
чем именно в таком порядке. В конце концов победу одержал ДугласХьюм, как более компромиссный кандидат, и положение младшего Эме­
ри после этого нельзя было считать сильно упрочившимся.
’ В 1964 году консервативное правительство пало и партия перешла в
оппозицию. После парламентских выборов 1966 Джулиан Эмери вслед
за министерским постом потерял и депутатский мандат. Городок Пре­
стон в северо-западной Англии, который он представлял все это время в
палате общин и в котором впервые пробовал силы в 1945 году, отказал
ему в доверии. Проблемы на местном предприятии авиационной про­
мышленности и рост в городе числа выходцев из Азии сделали этот ок­
руг не очень-то благоприятным для консерваторов. Именно тогда Джу­
лиан засел за мемуары, мотивируя это тем, что “остался не только без
работы, но и без доходов”39. В последнее, впрочем, с трудом верится,
учитывая, что он был членом совета директоров основанной Родсом и
Бейтом “Британской кампании Южной Африки” и обладателем шикар­
ного жилища чуть ли не в самом престижном районе Лондона.
Мемуары, однако, были доведены автором только до 1945 года, т.е.
до момента его вступления непосредственно на политическое поприще.
Видимо, младший Эмери не хотел давать даже формального повода го­
ворить о конце своей карьеры политика, боялся подводить какие-либо
итоги. Он по-прежнему занимался публицистикой, оставался членом
влиятельных организаций внутри консервативной партии - в частности
“Клуба понедельника” - и надеялся на продолжение. Действительно, ему
не дали пропасть и перевели, когда освободилось место, в гарантиро­
ванный для консерваторов округ, расположенный в курортном Брайто­
не.
В 1969 году после довыборов Джулиан вновь оказался в парламенте,
а в 1970 опять вошел в состав правительства - Хит назначил его на пост
73


Гпава 3

министра жилищного хозяйства и строительства. Члены “Клуба поне­
дельника” добились неплохих результатов на этих выборах и с оптимиз­
мом смотрели в будущее. Хотя, как пишет А.Сэмпсон, “их собрание на­
поминало кинокадр, выхваченный даже не из времен Макмиллана, а из
последнего периода деятельности Черчилля”40.
Особых лавров на новом для себя министерском поприще младший
Эмери не снискал. Его ведомство не привлекало к себе значительного
внимания общественности и средств массовой информации. Но Джули­
ан все еще был не чужд честолюбия. По крайней мере, в декабре 1971
года его уличили в том, что для своих парламентских отчетов он специ­
ально организовывал выгодные для себя вопросы со стороны консерва­
торов-заднескамеечников41. В английском парламенте к подобным при­
емам существует весьма негативное отношение.
Как уже говорилось, Хит не оправдал ожиданий правых. В 1972, ког­
да в деятельности правительства наступил поворот, представителей это­
го крыла стали постепенно убирать с постов, связанных с экономикой и
социальной сферой. Так Джулиан Эмери снова получил возможность
заняться милыми его сердцу проблемами внешней политики, став пер­
вым заместителем министра иностранных дел. С Британской империей
к тому времени уже было покончено. Англия вступала в ЕЭС. В мире
царила “разрядка”, в ходе которой Запад пытался не только договориться
с Советским Союзом, но и разыграть против него “китайскую карту”.
Однако в любом случае до падения кабинета Хита оставалось не так уж
много времени.
Когда в конце 1974 - начале 1975 в партии тори развернулась борьба
за пост лидера, среди возможных кандидатов упоминалась и фамилия
Эмери - однако не среди тех, кого считали наиболее реальными или даже
маловероятными, а среди тех, кого называли проформы ради42. При
Маргарет Тэтчер места в правительстве Джулиану уже не нашлось. Но
до начала 90-х годов он, тем не менее, неизменно оставался в палате об­
щин обладателем депутатского мандата от Брайтона. Позже, получив в
1992 году ненаследуемый титул лорда Эмери оф Ластлейх, он перебрал­
ся в верхнюю палату парламента.
Интересные наблюдения над младшим Эмери в данный период и суж­
дения о нем содержатся в книге Дж.Критчли. “Его (Джулиана. - О.П.), пишет этот парламентарий, - словно засолили в банке - он все еще оста­
ется человеком “тридцатых” - наглухо застегнутым, благопристойным
и патриотически настроенным. Можно извинить молодых членов фрак­
ции тори, которые считают его бывшим министром иностранных дел,
столь напыщенны его заявления по вопросам международных отноше­
ний”43.
Джулиан Эмери, несмотря на свою достаточно лояльную работу в
правительстве, оставался все же среди действующих политиков в кон­
сервативном лагере одним из немногих, а возможно, и единственным,
74


Семейство Эмери
кто испытывал сильную ностальгию по распавшейся империи. Собствен­
но именно он, а не его отец, вопреки утверждению Макса Белоффа, стал
“последним империалистом”. Он так и не сдал в этом отношении свои
позиции. Его подходы оставались прежними. Критчли в этой связи при­
водит слова А.Дуглас-Хьюма, под началом которого Джулиан действи­
тельно работал в МИДе в середине 70-х годов. Тот заявил как-то, что
его подопечного следует держать подальше от постов, связанных с внеш­
ней политикой, поскольку от него “постоянно приходится ждать, что он
вдруг возьмет да и объявит кому-нибудь войну”44. По этой причине, ви­
димо, и пришлось наследнику Леопольда Эмери заниматься, в основ­
ном, если не авиаперевозками, то жилищным хозяйством.
Но когда его министерская карьера закончилась, он мог уже вволю
произносить в парламенте речи на свои любимые темы. Выступая в ян­
варе 1980-го года в палате общин по поводу советского вторжения в
Афганистан, Джулиан Эмери заявил, что политическая ответственность
за случившееся “лежит почти исключительно на лидерах Запада” и их
политике “разрядки”, то бишь умиротворения в отношениях с СССР.
Ситуация 1939 года, с его точки зрения, полностью повторилась45. И,
конечно, был упомянут при этом “вакуум силы, образовавшийся в жиз­
ненно важной части земного шара” в результате эвакуации английских
баз к Востоку от Суэца. “Тяжелую ответственность” за данное прискор­
бное обстоятельство младший Эмери возложил “на обе стороны палаты
общин, хотя в большей степени все же на лейбористов”46. Выход оратору
виделся не только в поддержке афганских повстанцев (здесь проводи­
лась параллель с поддержкой югославских партизан Тито и Михайлови­
ча в годы второй мировой войны), но и в сплочении сил прозападных
режимов в Азии и Африке, а также союзе с Китаем. Несмотря на отсут­
ствие статуса супердержавы, Англия, с его точки зрения, должна была
взять на себя роль “архитектора альянса” - ту роль, что она выполняла
в борьбе с “испанской, французской и германской гегемонией”47.
Тема “китайской карты” не являлась для него новой. За два года до
того, одновременно с 3.Бжезинским, младший Эмери посетил Пекин и с
тех пор уже неоднократно выступал по этому поводу. Китай был одной
из стран, к которым он питал явную слабость. В целом же, как видно из
текста речи по поводу вторжения в Афганистан, в словах Джулиана зву­
чала не столько озабоченность, сколько торжество: “Я же говорил! Я
предупреждал!”. Он вновь чувствовал себя на коне.
“Архитектором альянса” Англия на этот раз не стала, и вряд ли мог­
ла бы стать. Но жесткая политика Маргарет Тэтчер на международной
арене вызвала горячее одобрение у Эмери-младшего. А когда была одер­
жана победа в Фолклендской войне, он не скупился на слова и, расчув­
ствовавшись, даже назвал ее в парламенте “возможно, величайшей по­
бедой в истории армии”48. Однако победа эта на самом деле имела лишь
психологическое и при том внутриполитическое измерение. С точки зре75


Гпава 3
ния геополитики выигрыш явно не соответствовал произведенным и
производимым затратам. Тэтчер приободрила патриотов, пролила баль­
зам на израненные души остававшихся шовинистов и подкрепила свой
имидж сильного и решительного политика, пресловутой “железной леди”,
но не захотела и дальше всерьез играть в эти игры. Гораздо важнее для
нее было нанести поражение “социализму”.
Сдвиги, происшедшие в Европе и во всем мире на рубеже 1980-90
годов, Джулиан Эмери тоже воспринял со своей точки зрения, его взгля­
дов они не поколебали. Он приветствовал их и торжествовал вдвойне.
Хотя на этот раз оправдывались не его прогнозы, а, возможно, лишь
надежды, и не в отношении перспектив своей державы, а в отношении
распада чужой - Советская империя повторила судьбу Британской. Одна
из последних речей младшего Эмери в палате общин была произнесена в
1992 году в ходе дебатов о событиях в Югославии. Джулиан характери­
зовал эту страну как одну из тех, что “оказались вовлеченными в про­
странство советской империи” и добавлял: “Я благодарю бога, что про­
жил достаточно долго, чтобы увидеть, как рассеивается этот кошмар”49.
Но Эмери не был бы Эмери, если не углядел бы сразу новую опасность.
И не только в том, что “возрождение и рождение, как и смерть, окраше­
ны кровью”. Опасения возникали в отношении ближайших союзников в лучших традициях прежней английской дипломатии, когда страна могла
себе такое позволить после совместно одержанной победы. С точки зре­
ния Джулиана, происходило явно нежелательное усиление германского
влияния на территории бывшей некогда империей Габсбургов. “Я не
утверждаю, - оговаривался он, - что имеет место преднамеренная импе­
риалистическая политика, исходящая из Бонна. В значительно большей
степени это естественное спонтанное развитие событий...”50 Как уже от­
мечалось, он и раньше считал заполнение любого “вакуума силы” впол­
не естественным.
В своих упованиях на будущее в начале 90-х годов Джулиан Эмери
продолжал оставаться европеистом, но весьма своеобразным. На пути
восстановления баланса сил внутри объединяющейся Европы виделась
ему и возможность предотвратить потенциальную опасность, связанную
с возвышением Германии. Для этого Англии надлежало уделять особое
внимание укреплению союза с Францией, а также всячески укреплять
связи с Турцией, которая, как, видимо, полагал Джулиан, должна была в
новой Антанте заменить собой Россию. Что же касается того вида, кото­
рый должен был принять союз европейских стран в целом, то в одном из
своих выступлений по этой проблеме младший Эмери утверждал, что
“это не федерация и не конфедерация, а нечто новое, базирующееся на
новых конституционных формах, которые пока и не изобретены”51. При
этом он апеллировал к опыту Британского Содружества на начальных
этапах его существования, находя в нем и сильные, и слабые стороны, но
характеризуя его как “федеративную империю” и “супердержаву”52. Су76


Семейство Эмери
пердержавой, видимо, должен был в перспективе стать и Европейский
Союз, тем более, что отныне открылись перспективы вступления в него
стран Восточной и Северной Европы. Здесь проходит наша “новая гра­
ница”, - провозглашал Джулиан53. Ностальгия по былому имперскому
могуществу, европейский патриотизм и ревниво-осторожное отношение
к союзникам продолжали причудливо переплетаться в его взглядах. Ха­
рактерно также, что в лексиконе младшего Эмери основное место попрежнему занимали такие слова, как “империя”, “держава” (“power”),
“супердержава”, “баланс сил”, “границы” и т.п.
Возможно, даже весьма вероятно, что Джулиан осознавал иллюзор­
ность своих надежд на возрождение державного могущества Великоб­
ритании, но он не изменил ценностям, которые унаследовал от отца. А
империализм как политика раздела и передела мира между великими
державами есть для него нечто естественное, само собой разумеющееся.
Как уже отмечалось, взгляды Леопольда Эмери в свое время обеспе­
чивали ему принадлежность скорее к умеренному, чем к более правому
крылу партии. Некоторые представители умеренного крыла следующе­
го поколения тоже испытали на себе влияние старшего Эмери. Напри­
мер, в молодости сильное его воздействие испытал Питер Уокер - на­
дежда “мокрых” тори кануна “тэтчеризма”. Но Джулиан, что бы не пи­
сали о нем в “Спектейторе”, изначально причислял себя к “правым”. За
“Суэцкой группой” и “Клубом понедельника”, в которых он не просто
состоял, но и был одним из “отцов-основателей”, утвердилась прочная
репутация главных оплотов правого крыла консервативной партии в со­
ответствующие периоды времени. В 80-е годы Джулиан, оставаясь все
на тех же позициях, воспринимался уже как один из “самых правых”
среди консерваторов, но одновременно и “старых традиционных пра­
вых”. Его консерватизм противопоставляли иногда “консерватизму под­
воротни”, носителями которого были некоторые более молодые и ради­
кально настроенные депутаты-популисты. Но при этом сам он со свои­
ми манерами, поведением, взглядами воспринимался уже как некий ку­
рьез и анахронизм внутри своей же партии. Несмотря на то, что в целом
для правого крыла партии наступили тогда наилучшие времена, это ни­
как не сказалось на положении в ней младшего Эмери.
Однако интерес к фигуре Джулиана Эмери, точно так же, как и Бут­
би, и Пауэлла, определялся отнюдь не теми правительственными поста­
ми, которые он занимал и не его реальным политическим весом. Пусть в
несколько меньшей степени, но он тоже представлял собой на сцене бри­
танской политики достаточно своеобразную фигуру, а его политическая
судьба наталкивает на размышления. “Никакой андамандский рыбак не
вытаскивал такую странную политическую рыбу”, - подытоживал свои
впечатления о Джулиане Дж.Критчли54. Д.Хили характеризовал млад­
шего Эмери как “человека, так никогда и не оправдавшего подаваемых
в молодости надежд”, и полагал, что тот просто “не сумел привести свой
77


Глава 3
образ мыслей в соответствие с реалиями послевоенного времени”55.
И Критчли, и Хили, и другие авторы, писавшие о Джулиане Эмери,
характеризуя его взгляды, указывают на два основных фактора, их обус­
ловившие, - военный опыт (прежде всего тот, что был приобретен в Ал­
бании) и влияние отца. “Он один из очень немногих оставшихся консер­
ваторов-парламентариев, у кого за плечами опыт (хорошей( войны”, отмечал Критчли56. Характерно, что на протяжении всей своей послево­
енной политической карьеры младший Эмери испытывал особые чув­
ства по отношению к повстанцам разного рода (за исключением тех,
конечно, что боролись против британских войск). Английский историк
Б.Шварц сообщает, что, когда он в мае 1987 года совсем по другому
поводу пришел брать у Джулиана интервью, тот не приминул похвалить­
ся перед ним, что только что вернулся из ангольского буша, со встречи с
Савимби. И добавил: “Было очень волнующе вновь нанести визит в штаб
партизан”57. Повышенный интерес к Балканским делам, отпуска, прово­
димые на Адриатическом побережье Югославии - все это тоже, видимо,
было связано с воспоминаниями о “тревожной молодости”. Судя по все­
му, младшему Эмери свойственны не только имперские система ценнос­
тей и стиль мышления, но и соответствующий им темперамент. В этом
смысле благополучный Джулиан недалеко ушел от своего непутевого
брата. Дожив до седых волос и став государственным мужем, он сохра­
нил в себе запал некоей особой романтики - романтики военных похо­
дов, опасных приключений в чужих экзотических странах, жестокого
противостояния с коварным и сильным, но очевидным для всех врагом;
романтики, которая в большинстве случаев весьма слабо согласуется с
реалиями современной британской политики.
Что касается весьма высокой степени сходства политических миро­
воззрений, ценностных ориентиров, стратегических установок у Леополь­
да Эмери и его младшего сына, то этот факт признавал и сам Джулиан.
“После войны, - пишет он в своих воспоминаниях, - я рассчитывал всту­
пить в политику в качестве помощника моего отца. Но к 1950 году стало
ясно, что его активная политическая карьера подошла к концу. Отец попрежнему был в состоянии ободрять меня и давать советы, но задача
защищать дело его жизни все более ложилась на меня”58. Этому делу,
как уже было показано, он сохранил верность до конца своей.собствен­
ной карьеры политика. Возможно, такой преданностью отцу он стре­
мился искупить перед ним грехи брата.
Весьма показательно внутреннее убранство дома Джулиана Эмери.
Бывавшие в нем отмечали, с одной стороны, обилие портретов отца на
стенах, а с другой - выставленные на показ различные экзотические ди­
ковинки, связанные с великими завоевателями Востока и основанными
ими династиями. Менялись не пристрастия младшего Эмери, менялся
мир за стенами его дома. Уходил в прошлое, если не империализм вооб­
ще, то, по крайней мере, империализм британский и в целом империа78


Семейство Эмери

лизм традиционного типа.
На примере семейства Эмери можно хорошо проследить судьбы им­
перского мировоззрения в XX веке. Взгляды Леопольда Эмери сформи­
ровались в эпоху, когда несколько колониальных и континентальных
империй впервые в истории поделили между собой земной шар и при­
ступили к его переделу. Имперская идея могла существовать тогда авто­
номно от других и в то же время оказалась совместимой, как и “имперс­
кий темперамент”, с традиционно-консервативными, с традиционно-ли­
беральными и традиционно-социалистическими ценностями. Сам по себе
раздел мира стал важным завоеванием цивилизации, но тут же обернул­
ся страшными войнами, осознанием национального гнета. Достигнув
пика в своем развитии, империализм оказался в состоянии кризиса, в
том числе и мировоззренческого. Один из вариантов его преодоления
заключался в подчинении имперской идеи идеям безусловного нацио­
нального превосходства, расового антагонизма, идеологической нетер­
пимости, всему тому, что входило в арсенал радикализма крайне право­
го толка. Именно в этом направлении и сделал свой выбор Джон. Но в
годы второй мировой войны такой империализм потерпел сокрушитель­
ное поражение, от которого, к счастью, не может оправиться до настоя­
щего времени. А прежние имперские ценности, верность которым сохра­
нил Джулиан, с дальнейшим развитием цивилизации продолжали терять
свое значение. И, как представляется, не правы те, кто строят на их воз­
рождении свои политические расчеты. В развитых странах большинство
людей по-прежнему озабочены престижем своей державы и их бывает не
так уж трудно поднять на выражение этих чувств в той или иной форме.
Но жертвовать своим благополучием или, тем более, жизнью ради дер­
жавно-имперских амбиций они не очень расположены. Поэтому ни одна
из великих держав за последние десятилетия не смогла выиграть войны
пусть даже против заведомо слабого, но оказывающего упорное сопро­
тивление противника. В то же время нельзя отрицать, что распад любой
империи, решая одни проблемы, рождает другие, и в этих условиях не­
легко бывает дать ответ на многие вопросы.
1 BelofT Max. Leo Amery, The Last Imperialist// History Today. Vol. 39.
01.1989. P.13-8.
2 Amery J. Approach March. P. 44.
3 Amery L. S. My Political Life. Vol. 1. England Before the Storm. 1896­
1914. L., 1953. P. 14.
4 Amery 1. S. The Conservative Future: An Outline of Policy // How
Conservative Think. L., 1975. P. 146.
5 Amery J. Approach March. P. 44.
6 Amery l.S. The Empire at Bay. The leo Amery Diaries. 1929-45. L., 1988.
P. 1072.
79


Глава 3
1 Верт А. Франция. 1940-1955. М., 1959. С. 135.
8 Там же. С. 134.
9 Amery L.S. The Empire at Bay. P. 843.
10 Ibid. P. 845.
11 Ibid. P. 1072-1075.
12 Ibid. P. 1071.
13 Amery J. Approach March. P.75. “Родс-хауз” - подразделение Окс­
фордского университета. Основано на деньги Сесиля Родса для совмест­
ного обучения студентов из Великобритании, “белых доминионов”, США
и Германии - представителей одной расы, как он полагал. Среди Родсовских стипендиатов немало тех, кто впоследствии выдвинулся в число
ведущих политиков своих стран. Последний пример - нынешний прези­
дент США Билл Клинтон.
14 Amery L.S. Му Political Life. Vol. 3. P. 313.
15 Amery J. Approach March. P. 58.
16 Amery L.S. My Political Life. Vol. 3. P. 313.
17 Матвеев B.A. Указ. соч. С. 53.
18 Beloff Max. Op. cit. P. 13.
19 Cm.: Amery J. Sons of the Eagles. L., 1948.
20 Cm.: Amery J. The Life of Joseph Chamberlain. Vol. 4. Height of His
Power. L., 1951. Первые три тома этой работы, написанные Дж. Л. Гарви­
ном, вышли еще в 1932 году. Дж. Эмери впоследствии дописал также 5-й
и 6-й тома.
21 Amery J. Approach March. P. 58.
22 Ibid. P. 436. Манифест был выпущен совместно с Рандольфом Чер­
чиллем, но Джулиан Эмери утверждает, что авторство принадлежало в
основном ему.
23 Матвеев В.А. Указ. соч. С. 53. В подтверждение своих слов В.А.Матвеев излагает содержание одной из речей Джулиана Эмери, свидете­
лем которой он был. Речь была произнесена в 1954 году на собрании
молодых консерваторов в Хэмпстеде.
24 Amery J. The American Choice // What Europes Thincs of America.
N.Y., 1953. P.137.
25 Ibid. P. 138.
26 Ibid. P. 156-157.
27 Hansard (H. of C.), 1950., vol. 482, col. 1442, 14.XII.
28 Beloff Max. Op. cit. P. 16.
29 Hansard (H. of C.), 1950, vol. 482, col., 1439, 14.XII.
30 Ibid. Col. 1437.
31 Healey D. The Time of My Life. L., 1989. P. 17.
32 См.: Трухановский В.Г. Антони Иден. М., 1983. С. 393-394.
33 См.: Остапенко Г.С. Указ. соч. С. 111.
34 А.Сэмпсон, правда, рассматривает назначение Дж.Эмери в одной
связке с возвращением в правительство Э.Бойла, ставшего “номером два”

80


Семейство Эмери
в министерстве образования, и полагает, что Макмиллану удалось уже в
данном случае соблюсти “удобный баланс правых и левых” среди млад­
ших министров в духе исповедуемого им “среднего пути”. См.: Sampson
A. Macmillan. Р. 122.
35 The Spectator. 18.01.1958. P. 67-68.
36 См.: Sampbon A. Macmillan. P. 126.
37 Остапенко Г.С. Указ. соч. С. 117.
38 См.: Леонидов С.М. Кипр в борьбе за независимость. М., 1963.
39 Amery J. Approach March. P. 17.
40 Сэмпсон A. Указ. соч. С. 115.
41 Crossman R. The Diaries of a Cabinet Minister. Vol. 2. N.Y., 1977. P.
315.
42 См., например: Behrens R. The Conservative Party from Heath to
Thatcher. Policies and Politics. L., 1980. P. 37.
43 Critchley J. Op. cit. P. 106.
44 Ibidem.
45 Hansard (H. of C.), 1980, vol. 977, col. 1009, 28.1.
46 Ibid. Col. 1010-1011.
47 Ibid. Col. 1013.
^ См.: Попов В.И. Маргарет Тэтчер: Человек и политик. М., 1991.
С. 179.
49 Hansard (Н. of С.), 1992, vol. 205, col. 469, 05.III.
50 Ibid. Col. 470.
51 Hansard (H. of С.), 1991, vol. 199, col. 490, 21.XI.
52 Ibidem.
53 Ibid. Col. 491.
.
54 Critchley J. Op. cit. P. 106.
55 Healey D. Op. cit. P. 149.
56 Critchley J. Op. cit. P. 106.
57 Schwarz Bill. Empire: For and Against // 20 Century British History.
Vol. 6, N3, 1995. P. 367.
58 Amery J. Approach March. P. 447.

81


Глава 4

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
ИНОК ПАУЭЛЛ, “ПАУЭЛЛИЗМ”
И ПОСТИМПЕРСКАЯ БРИТАНИЯ
Из всех основных персонажей этой книги Джон Инок Пауэлл - по­
жалуй, самая известная и значительная фигура. Как действующий поли­
тик он сыграл заметную роль в недавнем прошлом Великобритании. С
другой стороны, обилие теоретических трудов, глубина обобщений, со­
держащихся в его многочисленных выступлениях, и нестандартность суж­
дений сделали ему имя и на поле битвы идей. Д. Кэванах, например, по­
лагает, что из всех британских политиков последнего времени только о
Пауэлле можно писать исследование как о серьезном политическом мыс­
лителе1.
Пауэлл родился 16 июня 1912 года в пригороде Бирмингема в семье
школьных учителей. В 17 лет благодаря проявленным в школе способ­
ностям он получил стипендию для дальнейшего изучения древнегречес­
кого языка, латыни, а также античной истории в Кембридже. После окон­
чания университета, в 25 лет стал самым молодым университетским про­
фессором в Британском Содружестве, получив “греческую” кафедру в
Сиднее. В 26 лет вышел первый сборник его стихов.
Затем в жизнь удачно стартовавшего ученого и поэта врывается вто­
рая мировая война. Впрочем, и раньше происходившие на международ­
ной арене события не оставляли его равнодушным. Он подумывал, в
частности, не отправиться ли ему воевать на стороне абиссинцев после
вторжения в их страну итальянских войск. Сейчас же, бросив все, он по­
ступает добровольцем в армию, в чине “младшего капрала”. Демобили­
зовался в 1946 в звании бригадного генерала, уйдя в отставку с поста
одного из руководителей британской разведки в Азии. Недоброжелате­
ли, сообщая об этом, добавляют, что воевать Пауэллу пришлось “пре­
имущественно в кресле”, но похоже, что именно там он и был более все­
го полезен. Впрочем, когда в 1994 году автору этих строк довелось лич­
но встретиться с Пауэллом, тот своим обликом и манерами показался
ему более похожим на отставного генерала, чем на профессора, поэта
или политического деятеля. Конечно, это впечатление может оказаться
очень субъективным.
Демобилизовавшись, Пауэлл не захотел возвращаться на универси­
тетскую кафедру. Политика влекла его, а свой выбор среди партий, не
колеблясь, он сделал в пользу не очень-то преуспевавших тогда консер­
ваторов. Некоторое время работал в Исследовательском центре партии,
созданном и руководимом Р.Батлером. Уже в январе 1947 года его кан­
дидатуру выставили на довыборах в округе “Нормантон” - шахтерском
82


Инок Пауэлл
районе Йоркшира. Однако победить там консерватор не имел никаких
шансов. Затем Пауэлл был отобран в качестве кандидата в один из окру­
гов, расположенных в Вулвергемптоне, - промышленном городе-спут­
нике Бирмингема, где в 1950 он впервые одержал победу на выборах,
добившись небольшого, всего в 691 голос, перевеса над своим ближай­
шим соперником. Но и после неизменно, со все возрастающим, дошед­
шим до 14 с половиной тысяч голосов отрывом Пауэлл будет побеждать
в этом, тоже не особенно благоприятном для консерваторов округе,
вплоть до февраля 1974 года, когда покинет его, да и партию тоже, по
собственной инициативе.
В конце 40-х - начале 50-х Пауэлл успел издать Геродота в собствен­
ном переводе и еще один сборник своих стихов. Сборник назывался “Сва­
дебный подарок”. Стихи в нем были о любви и посвящались некоей “Б.”,
которая предпочла поэту другого. Но уже в 1952 году личная жизнь Па­
уэлла счастливо устроилась. Он женился на своей секретарше, Памеле
Вильсон, обаятельной и милой женщине, ставшей ему верной и предан­
ной подругой до конца его дней. О ней упоминает в своих мемуарах и
Бутби - когда его “прокатили” на выборах председателя Ассамблеи Со­
вета Европы, именно будущая миссис Пауэлл нашла для него слова,
которые его утешили. Более Пауэлл стихов для публикации не писал, но
его жена получала стихотворный подарок к каждой годовщине их свадь­
бы. Судя по всему, он был хорошим отцом для двух своих дочерей, и все
же с церемонии крестин старшей из них убежал на какое-то важное голо­
сование в палату общин. Политика окончательно стала главным делом
его жизни.
В парламенте Пауэлл быстро выдвинулся в ряды наиболее активных
и красноречивых ораторов. Блестящую политическую карьеру ему сули­
ли не только товарищи по партии, но и оппоненты из лагеря лейборис­
тов. В 1952 Пауэлл отклонил предложение У.Черчилля занять пост в ру­
ководстве министерства внутренних дел. В 1955 он все же вошел в воз­
главляемое уже А.Иденом правительство, став одним из заместителей
министра жилищного хозяйства и местного самоуправления. В споре за
пост лидера партии, развернувшемся в начале 1957 года, Пауэлл поддер­
живал Батлера. Но после победы Макмиллана фактически “пошел на
повышение”, перейдя на работу в более престижный офис - Казначей­
ство. В 1958 Пауэлл покинул свой пост вместе с другими руководителя­
ми министерства финансов. Это была первая, но далеко не последняя
отставка Пауэлла с занимаемого поста в знак несогласия с проводимой
руководством партии политикой. Тогда же впервые заговорили о его
политическом самоубийстве и особенно, когда он, проявляя солидарность
с опальными коллегами, отказался от предложения занять новый, более
высокий пост. Но позже, в 1960 году, Пауэлл все же вернулся в прави­
тельство в качестве министра здравоохранения и вновь добровольно
подал в отставку в 1963, когда кабинет возглавил А.Дуглас-Хьюм.
83


Гпава 4

В конце 50-х -начале 60-х годов основные разногласия Пауэлла с ру­
ководством партии касались экономической политики. Он активно выс­
тупал за отказ от политики государственного вмешательства, которая,
по его мнению, началась даже не после второй, а еще после первой миро­
вой войны. Рынок, а не государство, должен был, по его мнению, играть
роль верховного судьи во всем, что касалось экономики. Такие взгляды
не помешали Пауэллу, тем не менее, сохранять личную преданность Бат­
леру и поддержать в его очередной и безуспешной попытке добиться поста
лидера и премьер-министра. Впрочем, в 1963 году в качестве возможно­
го претендента впервые стала рассматриваться и кандидатура самого
Пауэлла. Согласно проведенным опросам он мог в то время рассчиты­
вать на поддержку 6 % членов парламентской фракции и 3% голосовав­
ших за консерваторов избирателей2.
Постепенно нападки Пауэлла на политику государственного регули­
рования экономики и ее сторонников внутри партии тори становились
все более активными. Его апологетика рынка стала получать поддержку
ряда других парламентариев. Как писал потом сам Пауэлл, термины
“пауэллит” и “пауэллизм” первоначально получили распространение
именно в этом контексте3. Впрочем, представители умеренного крыла
партии, господствовавшего в то время, не чувствовали еще для себя ре­
альной угрозы и относились ко всей этой возне с высокомерным пренеб­
режением. Один из лидеров и идеологов умеренных Ян Гилмур писал в
1964 году в статье под характерным названием “Несбыточная мечта
Инока Пауэлла”: “Для консервативной партии, которая отказалась зак­
лючить брак с капитализмом даже тогда, когда он был молод и хорош
собой, опуститься сейчас до любовной связи с ним означало бы‘ ничто
иное как проявление некрофилии”4. А до наступления эпохи “тэтчериз­
ма” оставалось чуть более десяти лет...
Летом 1965 года на первых в истории консервативной фракции офи­
циальных выборах лидера Пауэлл, в то время теневой министр транс­
порта, стал одним из трех (наряду с Э.Хитом и Р.Модлингом) баллоти­
рующихся кандидатов. Собрал он, правда, всего 15 голосов, но получил
из рук победившего Э.Хита более высокий пост в теневом кабинете военного министра. Однако отношения с новым лидером, для которого
это назначение было, видимо, мерой вынужденной, складывались очень
непросто. Э.Рот, написавший и биографию Хита (чуть ли не единствен­
ную), и биографию Пауэлла (одну из многих), сообщает, что оба его ге­
роя сталкивались между собой еще в 50-е5. Что неудивительно, учиты­
вая характеры обоих, а также исполнение Хитом в то время должности
главного партийного “Кнута”. В новых условиях назревающий острый
конфликт между двумя политиками усугублялся не только из-за имев­
ших все больший резонанс выступлений Пауэлла в защиту “рынка” и
“капитализма”, на фоне которых позиция лидера уже тогда выглядела
умеренной и непоследовательной, и не только из-за наметившихся рас84


Инок Пауэлл
хождений в подходах к военной стратегии и внешней политике, но и по­
тому, что Хит все более опасался Пауэлла как серьезного конкурента.
Именно в качестве претендента на пост лидера партии Пауэлл (наря­
ду с Я. Маклеодом) фигурировал, например, в статье, опубликованной в
журнале “Спектейтор” в марте 1968 года. Автор, публицист и полити­
ческий обозреватель Оберон Во сетовал, что всеобщее внимание отвле­
чено полемикой, развернувшейся вокруг внесенного в парламент зако­
нопроекта о контроле над иммиграцией. А в это время “события первей­
шей важности проходят незамеченными”. Далее автор указывал на борь­
бу, развернувшуюся в лагере тори вокруг проблем социально-экономи­
ческой политики, и на ту роль, которую в этой борьбе играл Пауэлл.
Недвусмысленно говорилось о якобы вполне возможных в скором вре­
мени изменениях в составе высшего руководства консерваторов6.
Однако прошло всего полтора месяца, и именно проблемы иммигра­
ции, рост числа “цветных” на Британских островах стали той темой,
которая действительно поставила Пауэлла на некоторое время в центр
всеобщего внимания. 20 апреля 1968 г. в Бирмингеме, на ежегодном со­
брании регионального политического центра консерваторов Пауэлл про­
изнес одну из своих многочисленных речей, посвятив ее теме иммигра­
ции., Обычно политики не дают названий своим выступлениям, тем бо­
лее произносимым в провинции перед не очень большой аудиторией и
по не ахти какому важному поводу. Однако если речь получает серьез­
ный резонанс, название ее придумывает пресса. Выступление Пауэлла в
Бирмингеме получило название речи “О реках крови”. Характеризуя
ужасные последствия, которые мог иметь, по его мнению, ничем не сдер­
живаемый приток иммигрантов, оратор заявил, что ему видится “пере­
полненный кровью Тибр” - Пауэлл вообще любил цитировать антич­
ных авторов, уснащать свои речи примерами из древней мифологии.
Шокировало, впрочем, не это сравнение, а сильная эмоциональная ок­
раска речи и выд вигаемый тезис о “дискриминации” коренного населе­
ния Британии, которое отныне уже не может чувствовать себя вполне
уверенно у себя же дома. Особенно брал за душу рассказ о некоей одино­
кой пожилой женщине, которая на закате своей жизни, никуда не переез­
жая, вдруг обнаружила, что живет на улице, сплошь заселенной чужды­
ми и враждебными людьми с иным цветом кожи7.
Хотя некоторые приводимые автором цифры и факты вызывали со­
мнение (реальную старушку, о которой шла речь, журналисты так и не
смогли разыскать), все же затронутая тема была действительно очень
болезненная. В Англии к тому времени проживало уже несколько мил­
лионов темнокожих жителей - преимущественно выходцев из различ­
ных частей бывшей империи, ныне стран Британского Содружества, с
которыми сохранялся безвизовый порядок въезда и выезда. Особенно
велик был (и до сих пор остается) процент иммигрантов среди жителей
крупных городов. В некоторых районах Лондона, Ноттингема, того же
85


Гпава 4

Бирмингема, других крупных городов люди с темным цветом кожи ста­
ли составлять подавляющее большинство жителей. Иногда в таких рай­
онах трудно бывает найти вывеску на английском, даже названия офи­
циальных учреждений пишутся здесь на хинди, урду, суахили или ка­
ком-нибудь другом языке. Естественно, наплыв иммигрантов нарушал
привычный образ жизни многих представителей коренного населения
страны, усугублял социальные неурядицы, чем вызывал недовольство,
переплетавшееся с болезненно обострившимся в результате распада им­
перии чувством национального достоинства. С другой стороны, в Анг­
лии с ее традициями религиозной, социальной и политической терпимо­
сти среди очень значительной части общества существует стойкое пре­
дубеждение против любых проявлений расизма, а речь Пауэлла была
сочтена именно за таковое.
В результате, казалось бы, заурядное выступление, вполне согласую­
щееся с уже взятым курсом на ужесточение контроля за иммиграцией и
не носившее программного характера, не только попало во все средства
массовой информации, но и вызвало в стране бурную реакцию “за” и
“против”. Речь Пауэлла, как пишет Т.Атли, “заняла центральное место
в дискуссиях британских политиков по крайней мере на целый месяц,
коренным образом изменила общественную репутацию оратора и рас­
сматривалась некоторыми серьезными политическими комментаторами
в качестве поворотного пункта политических процессов в Великобрита­
нии”8. Возмущение, которым была охвачена общественность страны и
которое в парламенте царило не только на правительственных скамьях,
но и среди части тори, позволило Хиту незамедлительно исключить Па­
уэлла из своего “теневого кабинета”. Дж.Элдермен, правда, полагает,
что “Пауэлл не сказал ничего такого, что бы уже не было партийной
политикой... Его преступление заключалось просто в том, что он заявил
открыто то, о чем многие тори думали про себя”9.
Но в стране выступления прошли и в поддержку Пауэлла. А лондон­
ские докеры устроили даже марш к стенам парламента. Корреспондент
“Правды” вынужден был констатировать, что это были те же самые до­
керы, которые незадолго перед тем выражали свою солидарность с “бо­
рющимся народом Вьетнама”10. А лейборист Ян Микардо, которого
митингующие обзывали “кроваво-красным китайским евреем”, узнал
среди выкрикивающих нескольких лидеров местных фашистов11. Впос­
ледствии в своих воспоминаниях он называл доки одной из тех террито­
рий, где “давал ростки и процветал” расизм. “Для докеров, - писал Ми­
кардо, - не допускать в свою среду “иностранцев” было частью деятель­
ности их закрытого цеха, который исключал каждого, кто не был из их
родных мест, подобно тому как моряки не допускали к себе никого, кто
не принадлежал бы к их собственным семьям”12. Поэтому и становилось
возможным такое сочетание - проявлять солидарность с далеким и по­
тому абстрактным борющимся народом и одновременно требовать де86


Инок Пауэлл

портации конкретных “инородцев” из своей собственной страны. Зерна,
брошенные Пауэллом, упали в данном случае на подготовленную и пло­
дородную почву.
Отставка с поста “теневого” министра не обескуражила Пауэлла, а
развернувшееся кипение страстей не напугало его. Наоборот, он все бо­
лее уверенно ощущал себя в новой роли - самостоятельного политичес­
кого лидера общенационального масштаба. Еще чаще, чем раньше, Па­
уэлл стал выступать перед различными аудиториями вне парламентских
стен. Возможно, он не столь телегеничен, как Бутби, но его великолеп­
ные ораторские качества признают за ним даже его непримиримые про­
тивники. Популярность Пауэлла растет. Он обладает всеми качествами,
необходимыми харизматическому лидеру, - даже “демоническим” блес­
ком в глазах
Иммиграция на данном этапе становится одной из основных тем
выступлений Пауэлла. Проблемы экономики несколько уходят на зад­
ний план, хотя и им уделяется достаточно много внимания. Возникают в
его выступлениях и мотивы “теории заговора”. Так, за неделю до всеоб­
щих парламентских выборов 1970 г. Пауэлл обрушился на силы, “имею­
щие целью разрушить нашу нацию и общество”. Звеньями в этой цепи,
по его мнению, являлись не только все та же иммиграция, но и “ниспро­
вержение университетов” (Англия, как и другие страны Запада, охваче­
на “молодежной революцией”), “использование демонстраций как сред­
ства политического переворота”, “атака на власти в Северной Ирлан­
дии” ,3. А.Сэмпсон охарактеризовал это и подобные ему выступления как
“бредовые”14. Сам Пауэлл, приведя для наглядности выпад “Гардиан”,
бросившей ему обвинение не только в “расизме”, но и “маккартизме”, и
пассаж из “Таймс”, назвавшей его слова “опасной ерундой, но не более
того”, назвал реакцию прессы на свое выступление “неистовой”15. По
его мнению, никаких оснований в его речи к этому не было.
Руководство тори на Пауэлла тоже смотрело косо. В окружении Хита
полагали, что своими действиями Пауэлл в преддверии выборов скорее
раскалывает и дискредитирует партию, чем помогает ей. “Казалось, он
был озабочен лишь тем, чтоб мы проиграли и проиграли основательно”,
- пишет в свой книге Д.Хэрд, тогдашний секретарь Хита, при Тэтчер
ставший министром иностранных дел16. В основном отмежевались от Па­
уэлла даже члены “Клуба понедельника”, на собраниях которого он нео­
днократно выступал. Однако сразу после выборов среди обозревателей
получила распространение точка зрения, что именно Пауэлл внес реша­
ющий вклад в состоявшуюся победу консерваторов17. Вполне возможно,
что именно та часть избирателей, которую привлекал Пауэлл и его идеи,
окончательно перевесила чашу весов на сторону партии тори. Кроме того,
его действительная роль могла заключаться, как писал один из аналити­
ков, и в “изменении состояния общественного мнения” в целом. При этом
Пауэлл фактически “выполнял за Хита его работу”|8. Возможно, и Пау87


Гпава 4
элл, и Хит были в конечном итоге несколько обескуражены - один тем,
что победа состоялась, другой, что состоялась она в какой-то степени
благодаря Пауэллу.
Попытка правительства Хита претворить в жизнь некоторые поло­
жения “Селсдонской” программы, казалось бы, должна была смягчить
противоречия, существовавшие между Пауэллом и руководством кон­
серваторов. Но, как уже отмечалось, в вопросах расширения поля дея­
тельности рыночных механизмов и принципов в экономике очень быст­
ро был дан “обратный ход”. Естественно, что Пауэлл выступил с крити­
кой такого поворота. Кроме того, противостояние продолжалось по та­
ким вопросам, как иммиграция, политика в Северной Ирландии, вступ­
ление Англии в “Общий рынок”. Последнее приобретало все более прин­
ципиальное значение: для Хита интеграция с Европой становилась чуть
ли не основным приоритетом как внешней, так и внутренней политики.
Пауэлл видел в такой интеграции прежде всего угрозу для суверенитета
и независимости нации. Ведя переговоры о вступлении в ЕЭС, прави­
тельство, сточки зрения Пауэлла, действовало вопреки воле народа. “Не
может быть сомнений и споров, - утверждал он в апреле 1971 года, - что
большинство электората... не поддерживает вступление”19.
Чтобы народ мог выразить свою волю, неббходимо было провести
всеобщее голосование по данному вопросу. Поэтому, когда договор был
заключен, Пауэлл стал требовать, чтобы столь важный документ не толь­
ко прошел ратификацию в парламенте, но и был одобрен на референду­
ме. Референдумы никогда раньше в Англии не проводились и ее полити­
ческим традициям соответствовали мало. “Единственная нация, кото­
рую я могу считать своей, - утверждал Пауэлл несколько позже, - это та,
существование которой определяется преданностью короне, осуществ­
ляющей свою власть через парламент”20. Однако фактически он и другие
борцы за референдум пытались выйти за рамки существующей системы,
обратившись через голову парламента непосредственно к нации. Пау­
элл вообще претендовал на то, что между ним и нацией складываются
особые доверительные отношения. Одна из причин его популярности,
по мнению П.Косгрэйва, высказанному в 1972 году, заключалась в том,
что “он умеет создать впечатление своей любви к партии, ее членам и
вообще всем гражданам. Он любит их каждого в отдельности и всех вме­
сте и рассчитывает, что они ответят ему тем же”2’.
Интересно в связи с этим заметить, что Пауэлл так и не захотел или
не смог создать в парламентской фракции консерваторов сплоченную
группировку своих сторонников, опираясь на которую мог бы вести борь­
бу за пост лидера. С другой стороны, рейтинг его личной популярности
в стране продолжал расти. В феврале 1973 года, согласно опросу обще­
ственного мнения, четверть всех избирателей считала, что Пауэлл луч­
ше, чем любой другой парламентарий, выражает их собственную точку
зрения, а пятая часть хотела бы видеть его премьер-министром22. Было

88


Инок Пауэлл

от чего впасть в искушение.
Но Пауэлл ни тогда, ни позднее не был готов противопоставить ин­
тересы нации и парламентскую демократию. X.Беркли видит “осново­
полагающее и решающее различие” между Освальдом Мосли и Пауэл­
лом в том, что “первый никогда не разделял благолепие последнего пе­
ред нашими парламентскими институтами”23. Пауэлл сознавал, что пар­
ламентские традиции - это действительно немалая часть тех традиций,
которые и делают британцев британцами. Поэтому, как ни странно, он
был слишком предан системе, стены которой сотрясал. И, кроме того, в
отличие от того же Мосли, хорошо видел насколько глубоко эта система
укоренена, а потому устойчива.
Впрочем, в обществе росла не только поддержка Пауэллу, но и про­
тиводействие ему, которое принимало порой даже радикальные формы.
Еще после речи “О реках крови” Пауэллу стали угрожать. Подобное
сравнительно редко встречалось в британской политике. Вскоре, прав­
да, страну захлестнула волна террора со стороны Ирландской республи­
канской армии. Но Пауэлл и без того рассматривался как возможная
мишень для терракта. В начале 70-х даже появился написанный в жанре
политической фантастики и детектива роман некоего А.Уайза, где от­
правной точкой служило убийство Пауэлла во время одного из проводи­
мых им митингов24.
В этот же период термин “пауэллизм” стал приобретать новое значе­
ние. Как система взглядов он в первую очередь связывается теперь не с
определенными воззрениями в сфере экономики, а с позицией по комп­
лексу “национальных” и “расовых” вопросов. Кроме того, под ним по­
нимают некий “электоральный феномен” - проще говоря, тот факт, что
Инок Пауэлл превратился в самостоятельную силу на политической арене
Великобритании. Интересно, что английская политическая лексика от­
нюдь не изобилует “персонизмами разного рода”. Политолог Дж.Кэмп­
белл, например, выделяет за период от второй мировой войны и до нача­
ла правления Тэтчер лишь два таких “изма” - “бивенизм” и “пауэллизм”,
отмечая, правда, что “третьим кандидатом мог бы стать “батскеллизм”,
не будь этот термин образован от фамилии вымышленного, составлен­
ного из двух политика”25. Что касается первой половины века, то здесь
всем на память приходит лишь “ллойдджорджизм”.
Конфликт между Пауэллом и руководством консервативной партии
достиг своей кульминации в начале 1974 года. Почти сразу после того,
как Хит заявил, что правительство идет на роспуск парламента и прове­
дение внеочередных выборов, Пауэлл направил в свой избирательный
округ письмо, в котором содержался его отказ баллотироваться там или
где бы то ни было еще. Такой шаг он объяснял нежеланием агитировать
избирателей за политику, которая, по его мнению, была противополож­
на той, что консерваторы отстаивали в 1970 году26. Одновременно Пау­
элл обвинял Хита в том, что, объявив выборы в разгар конфликта с шах89


Глава 4

терами, тот стремится избежать предвыборной кампании, в центре кото­
рой оказался бы вопрос о членстве Британии в ЕЭС.
Перед самыми выборами Пауэлл идет еше дальше. В телевизионном
интервью он заявил, что уже проголосовал в своем округе за кандидаталейбориста, отослав свой голос по почте (такая возможность допускает­
ся английскими законами о выборах). Фактически это означало призыв
голосовать за лейбористскую партию. Причина - она выступает против
безоговорочного членства Великобритании в “Общем рынке”. Пауэлл
продолжает считать себя истинным тори, но отношения с бывшей партией
разорваны навсегда.
Хотя никто вслед за Пауэллом из партии не вышел, его действия на­
несли серьезный ущерб позициям консерваторов накануне выборов. Учи­
тывая, что по итогам голосования перевес лейбористов в новом составе
палаты общин был совершенно мизерным, Пауэлла можно было отныне
считать ответственным не только за приход к власти правительства Хита,
но и за его падение.
Выход Пауэлла из консервативной партии кое-кто из наблюдателей
склонен был счесть за “ловкий политический ход”. Казалось, это вполне
логичный шаг, согласующийся с избранной им тактикой и образом “на­
родного трибуна”. Однако, очутившись за рамками существующей
партийной системы, Пауэлл быстро ощутил себя на периферии полити­
ческой борьбы. Если и стоял за всем этим какой-либо расчет, то он со­
вершенно не оправдался. Вскоре на одном из митингов Пауэллу броси­
ли в лицо: “Иуда!”. Он резонно, но горько отпарировал: “Иуде заплати­
ли. Я же приношу в жертву всю свою жизнь в политике”27.
Правда, уже после осенних выборов в том же 1974 году Пауэлл вер­
нулся в парламент. Поддержанный партией Ольстерских юнионистов он
выставил свою кандидатуру в северо-ирландском округе “Южный Даун”.
Округ составляли сельские районы и маленькие городки южной части
графства Даун, где преобладало протестантское население, в защиту ин­
тересов которого и выступали с радикальных позиций юнионисты. Пау­
элл был известен как сторонник жестких мер против террористов из ИРА
и ярый противник каких-либо изменений в статусе Северной Ирландии.
Его победа оказалась по английским меркам вполне убедительной - за
него было подано почти 52% всех голосов. Вскоре он стал заместителем
лидера Ольстерских юнионистов. Небольшая фракция, которой распо­
лагала эта партия в британском парламенте, обычно блокировалась с
консерваторами, но сохраняла свободу маневра и в условиях “подвешен­
ного” парламента второй половины 70-х годов могла даже оказывать
какое-то влияние на соотношение сил между правительством и оппози­
цией. Пауэлла это, казалось бы, вполне устраивало. Однако не с точки
зрения карьеры. Никаких реальных шансов на формирование такого
коалиционного правительства, в котором он мог бы претендовать на
важный министерский пост, не было. А ему уже было далеко за 60.
90


Инок Пауэлл

Потерпел неудачу Пауэлл и в своей апелляции к народу. Сразу после
падения правительства Хита противники членства Британии в ЕЭС уси­
лили требования вынести этот вопрос на референдум. Пауэлл принимал
в данной кампании самое активное участие. Ее вождями были также Тони
Бенн и другие левые лейбористы. 5 июня 1975 года первый в истории
страны референдум состоялся, но две трети его участников высказались
за то, чтобы Британия осталась в “Общем рынке”. Для Пауэлла это был
очень чувствительный удар. Впоследствии он объяснял случившееся тем,
что “нация время от времени совершает ошибки, позволяя сделать себя
заложником политики, которая по сути своей несовместима с ее собствен­
ной природой”28. Своих взглядов по этому вопросу он менять не соби­
рался.
Более того, когда интеграционные процессы в Западной Европе ста­
ли получать преимущественно политическое измерение, Пауэлл посчи­
тал, что оправдываются его худшие опасения. По его мнению, речь шла
о “заявке на создание единой политически-централизованной державы” Ä.
Перспективы, открывающиеся перед такой державой, не действовали на
него вдохновляюще - фактически они были ему безразличны. Когда
автор имел возможность задать Пауэллу вопрос о том, как ему видятся
перспективы соперничества между объединенной Европой и США, он
получил ответ в том духе, что в скором будущем Европа “побьет” Аме­
рику в экономическом и политическом отношении, но Британии с этой
Европой все равно не по пути - у нее должна быть своя дорога.
В середине - второй половине 70-х годов Пауэлл немало сил потра­
тил также на разоблачение планов “деволюции”, которые тогда, каза­
лось, были близки к своему осуществлению. В 80-е годы эта проблема,
как уже отмечалось, несколько потеряла свою актуальность. Но зато с
новой силой она встала в 90-е. И вновь Пауэлл мог считать, что оправ­
дываются его худшие прогнозы.
Естественно, что на заключительном этапе политической карьеры
Инока Пауэлла очень важной для него оставалась тема Северной Ир­
ландии. В 1979 и 1983 году он продолжал удерживать за собой округ
“Южный Даун”, выступая против каких-либо уступок в вопросео стату­
се Ольстера. Более того, когда в 1985 году между Англией и Ирландией
бьшо заключено соглашение, по которому последняя получала возмож­
ность участвовать в решении проблем Ольстера, Пауэлл еще один раз,
последний за свою жизнь в политике, предпринял демарш, связанный с
собственной отставкой. Он и еще десяток посланцев протестантской об­
щины Северной Ирландии заявили о сложении с себя депутатских пол­
номочий и туг же выставили свои кандидатуры на объявленных довы­
борах в собственных округах. Цель - получив поддержку избирателей,
доказать свою правоту в споре с правительством и привлечь внимание к
своей позиции. Прием этот в английской политической практике встре­
чался и раньше. На этот раз он оправдал себя лишь частично. Поддерж91


Гпава 4

ка избирателей была получена - Пауэлл даже увеличил число поданных
за него голосов по сравнению с предыдущими выборами - но большого
общественного резонанса акция не получила.
Идея мирного урегулирования, невозможного без уступок католи­
ческому меньшинству, получала все большую поддержку как в Брита­
нии, так и в самом Ольстере. Радикальная партия католического мень­
шинства Шинн Фейн тоже растеряла часть своих избирателей, которые
стали голосовать за кандидатов от более умеренных сил. Жертвой этих
сдвигов стал Пауэлл. На всеобщих парламентских выборах в июне 1987
года он проиграл в “Южном Дауне” сопернику из действующей в Оль­
стере Социал-демократической лейбористской партии. Проиграл совсем
немного - всего 731 голос, - но его парламентская карьера закончилась.
После 1974 года отношения Пауэлла с его бывшей партией так и не
наладились. Те принципы руководства экономикой, которые Пауэлл
отстаивал еще на рубеже 50-60-х, отныне стали партийной политикой
консерваторов, но ему не могли простить “предательства”. “Если бы
мистер Пауэлл не обошелся со своими избирателями так плохо и не по­
работал бы на победу социалистов в 1974 году, сегодня он мог бы быть
на посту лидера консервативной партии”, - признавал в 1977 году Ян
Гилмур, столь язвительно писавший об экономических воззрениях Пау­
элла за тринадцать лет до того30. Сам Пауэлл к появлению на посту ли­
дера партии Маргарет Тэтчер поначалу отнесся довольно пренебрежи­
тельно, заявив, что ее приход ничего не меняет, поскольку она была ми­
нистром в правительстве Хита. Затем он вынужден был признать свою
неправоту, но после того как Тэтчер возглавила и правительство стра­
ны, все равно неоднократно выступал с резкой критикой ее действий,
особенно в том, что касается Северной Ирландии. Бывали, однако, слу­
чаи, когда в критических ситуациях он, напротив, активно поддерживал
действия кабинета Тэтчер. Так было, например, в период Фолклендской
войны.
Некоторые особо рьяные почитатели Пауэлла еще и в 80-е годы счи­
тали, что для него в политическом отношении еще не все потеряно, ссы­
лаясь при этом на таких долгожителей в политике, как Аденауэр, де Голль
и Рейган31. Однако к этому времени Пауэлл на политической арене Вели­
кобритании уже воспринимался, скорее, как один из экспертов и рефери,
нежели как участник схватки. Основные линии противостояния и рас­
становки сил как внутри консервативного лагеря, так и вне его были уже
совершенно другими.
Но, во второй половине 90-х годов могло показаться, что полити­
ческая борьба в Великобритании, сделав двадцатилетний круг, верну­
лась к исходной точке. В центре внимания опять те же проблемы - учас­
тие страны в процессе европейской интеграции, самоуправление для
Шотландии и Уэльса, кризис в Северной Ирландии, реформирование
политической системы. Поэтому смерть Пауэлла, последовавшая в фев92


Инок Пауэлл
рале 1998 года, вновь оживила старые споры. Ныне на страницах самых
солидных английских изданий его причисляют к “наиболее влиятельным
и противоречивым политическим фигурам этого века”, называют “вели­
чайшим парламентарием послевоенной эры” и “одним из самых значи­
мых консервативных мыслителей современности”. Кончина Пауэлла
окончательно примирила с ним большинство его бывших оппонентов.
Ему воздали должное и Тони Блэр, и Маргарет Тэтчер, и нынешний ли­
дер консерваторов Уильям Хэйг. Чуть ли не в один голос они утвержда­
ли, что несогласие со многими взглядами покойного нисколько не ме­
шает им по достоинству оценить его высокие личные качества и заслуги
перед страной. И только Эдвард Хит, когда его попросили высказаться
в связи со смертью Пауэлла, заявил, что ему нечего сказать по этому
поводу. И все же времена “пауэллизма” прошли. Сейчас это явление уже
можно рассматривать в исторической ретроспективе, что позволяет луч­
ше разобраться в его сути.
Если сравнить политические позиции Бутби и Пауэлла, то во многих
отношениях они выглядят как антиподы. Один - за “терпимость”, дру­
гой - за “жесткие меры” ; один призывает наслаждаться жизнью, другой
зовет к самопожертвованию; один - ярый “европеист”, другой - резко
против участия Британии в процессе европейской интеграции; один все­
гда поддерживал государственное регулирование экономики, другой свободный рынок; один козырял своим шотландским “патриотизмом”,
другой в штыки встречал малейшее покушение на “единую и неделимую”
британскую нацию и т.д. и т.п. Даже касательно их отношения к иммиг­
рантам напрашивается любопытное сравнение, и не так уж важно, что
те “подозрительные иностранцы”, из-за связей с которыми пострадал
Бутби в 1940 и те, которых Пауэлл пытался выставить из страны в 1968 по сути разные люди.
Да и система ценностей у того и у другого выглядит, на первый взгляд,
одинаково противоречивой. У Бутби - радикально-либеральный подход
ко многим вопросам, проповедь “свободы” сочетались с патерналистс­
кими взглядами на экономику и социальную политику. Пауэлл, напро­
тив, был сторонником “свободы” в том, что касалось экономики, но “на­
ционалистом” в большинстве других вопросов. Но у Бутби, как мы пы­
тались показать это во второй главе, была своя логика. Была такая ло­
гика и у Пауэлла.
Соединять “свободу”, “равенство” и “братство” - либеральные, со­
циалистические и консервативные ценности - в равных пропорциях в
рамках единого мировоззрения и политической позиции, с нашей точки
зрения, представляется невозможным, по крайней мере, в современных
условиях32. “Сращивание” ценностей может идти лишь при условии, что
одни выполняют ведущую роль, а другие дополняют их. Если политик в
одинаковой степени является с точки зрения исповедуемых ценностей и
либералом, и социалистом, и консерватором, это значит, что у него про-

93


Гпава 4
сто нет никакой позиции и никакой веры, а исповедует он на самом деле
только свои корыстные интересы и холодный расчет. Неверно полагать,
что, например, “национал-социализм” есть в равной степени соединение
“национал” и “социализма”. Что важнее для истинного нациста “инте­
ресы нации” или “равенство”, “общественная солидарность”, если эти
принципы вдруг сталкиваются? Как он стал бы относиться к рабочемуеврею: как к еврею или как к рабочему? Ответ, думается, очевиден. И
равенство, и коллективизм имеют в данном случае смысл лишь в рамках
“нации”. Точно так же в современных условиях, когда социалистичес­
кие ценности утратили былую популярность, а классические либераль­
ные переживают очередной ренессанс, праворадикальные группировки
в большинстве случаев исповедуют уже “национал-либерализм”. Конст­
рукция та же - “свобода”, “рынок”, “собственность”, “равные права и
возможности”, но “только для... и ради...”. Случай с Пауэллом несколь­
ко более сложный, но и он не опровергает это правило.
В середине 70-х годов автор статьи о “пауэллизме” в сборнике “Бри­
танские правые” К.Филлипс пришел к выводу, что у Пауэлла “не только
национализм был подчинен капитализму, но и наоборот”33. На самом
деле, с нашей точки зрения, только второе подчинение и имело место.
Пауэлл оставался сторонником “рынка” лишь в тех случаях, когда это
затрагивало “интересы нации” так, как он их понимал. Английский по­
литолог Дж.Элдермен отмечал, например, что если бы Пауэлл действи­
тельно был апологетом свободы торговли, он бы “выступил против лю­
бых законов, ограничивающих иммиграцию, увидев в них разновидность
протекционистского тарифа”34. В вопросе об участии Британии в евро­
пейской интеграции политические последствия в отношении бытия на­
ции перевешивали для Пауэлла любые соображения экономической вы­
годы. Общность исповедуемых подходов к экономике не примирила
Пауэлла с Маргарет Тэтчер, но это сделала, по крайней мере на некото­
рое время, Фолклендская война. Да и сам Пауэлл, в конце концов, при­
знавал, что в вопросах “рынка” его воззрения были “столь же всецело
националистическими”, как и в других35. Всемерное раскрепощение час­
тной инициативы при свертывании прямого государственного вмеша­
тельства рассматривались им прежде всего как средство достижения на­
цией процветания.
Полностью в русло логики национализма аргументация Пауэлла в
данном случае все же не укладывалась. “Мы верим, - провозглашал он,
- что общество, где люди свободны принимать решения в сфере эконо­
мики, - свободны распоряжаться своими доходами, своими сбережения­
ми, своими силами - это единственный тип общества, где люди будут
оставаться свободными и в своих речах, мыслях, действиях”36. Но саму
“свободу”, как и приверженность парламентской форме правления, Па­
уэлл рассматривал тоже в русле национальной традиции. “Глубокое раз­
личие в социальных, культурных и политических идиомах между наши-

94


Инок Пауэлл

ми нациями, - заявил он как-то, выступая перед французской аудитори­
ей, - маскирует тождество, заключающееся в нашей общей привержен­
ности свободе личности. Я бы отважился утверждать, что во всем мире
нет такой третьей нации, которая вкладывала бы такой глубокий смысл
в понятие человеческой свободы и инстинктивно придавала бы ей столь
большое значение”37.
“Нация” - центральное понятие политической философии Пауэлла.
Сам он, как уже было показано, не чурался слова “национализм”. Неко­
торые писавшие о нем авторы предпочитали, правда, при характеристи­
ке его взглядов другой термин - “патриотизм”. Так, Х.Беркли пишет:
“Нельзя понять действия и политическую философию Инока Пауэлла
без признания за ним глубоких патриотических чувств. Его взгляды на
расовые проблемы, экономику, социализм, проблему Северной Ирлан­
дии, оборону, Европейское Экономическое Сообщество не просто под­
чинены его патриотизму, но вытекают из него и радикально пересмат­
ривались в угоду ему”38. Этот же вывод впоследствии поддержал П.Косгрэйв39. Дело не только в том, что слово “националист” в английской
политической лексике имеет негативный оттенок - те, кто в этой стране
испытал на себе воздействие либерального мировоззрения, всячески про­
тивопоставляют “плохой” национализм “хорошему” патриотизму. Суть
в том, что Пауэлл во многом исходил из традиционной для британских
консерваторов связки “нация-государство”. Общность политической
истории, принадлежность к единому государству со своими вековыми
традициями была для Пауэлла одним из важнейших условий формиро­
вания и бытия нации. Поэтому нация и государство рассматривались им
как единое целое. В последние годы Пауэлл нашел для этого единства
новое определение - “мы”. Как писал Пауэлл в письме к автору этих
строк, “мы” - это продукт обстоятельств, преимущественно географи­
ческих и исторических по своей природе. Принадлежность человека к
той или иной нации, определялась, таким образом, тем, включал ли он
себя осознанно или нет в данное “мы”.
Именно британская нация всегда оставалась для Пауэлла его глав­
ной любовью и болью. При этом понятия “британский” и “английский”
фактически были для него тождественны. Пауэлл подчеркивал, в част­
ности, английскую основу британской государственности и в поисках
“корней” мог обратиться к раннесредневековой, “дотюдоровской” Анг­
лии40. Шотландия, Уэльс, Северная Ирландия тоже входили в то, анг­
лийское, по сути, “мы”, к которому он себя причислял. “Национальная
принадлежность, которую отстаивает Ольстер - не ирландская, не оль­
стерская и не какая-то отдельная национальная принадлежность... Это
просто и только британская национальная принадлежность, стремление
быть частью целого - интегрированной, а следовательно, неотделимой
частью этого целого - британской нации”, - утверждал Пауэлл41. Он
признавал самоценность составляющих страну и нацию компонентов,
95


Глава 4

но полагал, что в данном случае “целое представляет собой нечто боль­
шее, чем сумма тех частей, из которых оно состоит”42. Отсюда вытекало
крайне негативное отношение к любой форме автономии в рамках Со­
единенного Королевства. На заре своей парламентской карьеры Пауэлл
мог еще извиняться за то, что он, “чистый англичанин”, вторгается в
дебаты по вопросу, касавшемуся только Шотландии43. Но уже тогда он
позитивно оценивал, например, тот факт, что первым главой только что
созданного министерства по делам Уэльса должен был стать не уроже­
нец этой части страны44.
Пауэлл далеко не всегда был доволен тем, как вела себя его нация.
Часто он яростно критиковал ее, мог даже сравнивать с шизофреником,
упоенно и со знанием дела (пребывание на посту министра здравоохра­
нения не прошло даром) описывая проявляемые, по его мнению, симп­
томы болезни45. Но, не раздумывая, со всем пылом истинного рыцаря,
как это делал бы он ради своей прекрасной дамы, Пауэлл бросался на
защиту нации во всех случаях, когда ей, как ему казалось, грозила ка­
кая-то опасность: опасность размывания чуждым, инородным компонен­
том, утраты собственного лица, дискомфортного проживания в собствен­
ном доме - в результате наплыва иммигрантов; опасность поглощения
более мощной общностью как следствие участия в процессе европейс­
кой интеграции; опасность распада, подстерегающая на пути “деволюции” и уступок в вопросе о статусе Северной Ирландии.
По мнению Пауэлла, “задача партии тори заключается прежде всего
в том, чтобы думать и говорить о будущем Соединенного Королевства,
ибо национальное существование во всех значениях данного понятия это то, ради чего партия тори собственно и нужна”46. Еще летом 1973
года он полагал, что “духовная связь между патриотизмом и партией
тори сильна и постоянна”47. Однако уже через несколько месяцев, сочтя,
что его партия оказалась не на высоте его требований и не справляется
со своей исторической миссией, Пауэлл покинул ее ряды.
Несмотря на всю свою жесткость, национализм Пауэлла, в отличие
от настроя части его последователей, в целом не доходил до уровня ра­
сизма - той стадии, когда определенная нация изначально признается
лучше и ставится выше каких-либо других, либо всех остальных вооб­
ще. По выражению Х.Беркли, Пауэлл “не является расистом в “бран­
ном” смысле этого слова”48. Единственное, в чем Пауэлл признавал пре­
восходство англичан, так это в приверженности демократическим ин­
ститутам. Поив этом отношении Британия, с его точки зрения, не долж­
на была навязывать свои принципы другим нациям и служить для них
образцом для подражания. “Мы (британцы. - О.П.) сами по себе, я ду­
маю, не являемся народом докучливых критиканов и готовы признать
за другими право самим решать собственные дела и преследовать свои
интересы, идя своим собственным путем”, - утверждал Пауэлл в одной
из своих речей в 1966 году49. В письме к автору Пауэлл уверял его, что,
96


Инок Пауэлл

“поскольку человек по своей природе склонен возвращаться к давниш­
ним образцам поведения, наиболее счастливо управлять им можно, толь­
ко тогда, когда им управляют с его собственного согласия”. “Как это
управление будет устроено, - продолжал Пауэлл, - решать поэтому тем
сегментам, на которые поделено, по сути дела, почти все человечество”.
Каждому “мы” нужно, таким образом, определяться в этом вопросе са­
мостоятельно.
Более того, право на национализм Пауэлл признавал отнюдь не толь­
ко за британцами. “Каждая здоровая нация, - провозглашал Пауэлл, рассматривает себя как центр всех вещей. И они правы. Для них - это
действительно центр”50. Британская нация отличалась поэтому для него
от других прежде всего тем, что это была его нация.
Следует также признать, что Пауэлл довольно высоко держал план­
ку требований, предъявляемых им к своей нации, и отнюдь не склонен
был прощать ей ни больших, ни маленьких грехов. Принцип, согласно
которому цель оправдывает средства, его вовсе не устраивал. В этом
отношении показательно одно из наиболее известных выступлений Пау­
элла, состоявшееся в парламенте в 1959 году и посвященное, в основном,
конкретному случаю - убийству в Кении английскими военнослужащи­
ми нескольких заключенных (пленных повстанцев), содержавшихся в
концентрационном лагере Хола. Случай этот некоторые высшие прави­
тельственные чиновники пытались замять, но он все же получил широ­
кую огласку. Разразился скандал, и все это стало предметом специаль­
ных парламентских слушаний. Речь, с которой выступил Пауэлл, имела
тогда очень большой резонанс. X.Беркли много лет спустя назвал ее “са­
мым впечатляющим заявлением из всего, что когда-либо слышал или
читал об обязанностях тех, кто управляет, в отношении тех, кем управ­
ляют”51. А Д.Хили вообще считает эту речь “величайшим парламентс­
ким выступлением, которое ему доводилось слышать”. Нравственная
страстность и риторическая сила этой речи, по словам Хили, были дос­
тойны самого Демосфена52.
В своем выступлении Пауэлл резко осудил непосредственных винов­
ников преступления и их высокопоставленных покровителей. Но важно
отметить, что основной пафос сводился к неприемлемости такого пове­
дения именно для британцев. “Мы не можем заявить, - убеждал своих
слушателей Пауэлл, - давайте будем руководствоваться африканскими
стандартами поведения в Африке, азиатскими - в Азии, а британскими может быть, здесь, у себя дома... Мы должны всегда оставаться самими
собой ... Мы не можем, мы не имеем права в Африке, и где бы то ни
было, опускаться ниже наших собственных высоких норм в принятой на
себя ответственности”53. Убийство безоружных пленных, если даже они
не внушали симпатии и являлись “преступниками”, с этими стандарта­
ми, по мнению Пауэлла явно не согласовывалось. Достоинство, нрав­
ственное здоровье и репутация нации - вот то, чем он был обеспокоен в
97


Глава 4

первую очередь.
Но соблюдать “собственные стандарты” поведения все-таки легче
дома, чем на чужой территории. Погнавшись за славой - военной ли,
предпринимательской, миссионерской, - можно растерять то, что име­
ешь, забыть свои подлинные интересы, не выдержать взятого на себя
бремени. Отношение Пауэлла к теме державного величия определялось
в конечном итоге той ценой, которую, согласно его подсчетам, приходи­
лось платить нации, дабы его добиться. Истинно консервативный прин­
цип, согласно которому “синица в руках лучше, чем журавль в небе”,
играл здесь не последнюю роль.
Пожалуй, ни по одному вопросу взгляды Пауэлла с течением време­
ни не изменились столь разительно, как в оценке имперского колониаль­
ного наследия Великобритании. В молодости Пауэлл был таким же бе­
зусловным и законченным империалистом, как Джулиан Эмери. Сам он
вспоминал, что в годы войны для него все другие цели и ценности были
подчинены “сохранению империи-нации, борьбе против опасности ее
разрушения, исходившей от ее врагов”54. Предоставление независимос­
ти Индии он переживал чуть ли не как личную трагедию. “Уход из Ин­
дии, - пишет Т.Атли, - казался ему таким же актом самовредительства,
каким другому показался бы уход из графства Кент”55. Устроившись на
работу в Исследовательский центр консерваторов, Пауэлл через Батле­
ра передал Черчиллю составленный им план отвоевания Индии обратно
после возвращения партии к власти. Черчилль, который лично тогда
Пауэлла еще не знал, поинтересовался у Батлера, все ли в порядке с го­
ловой у нового сотрудника56. Сам Черчилль рассчитывал еще побороть­
ся за империю, но нелепость предложенной ему идеи была слишком оче­
видной. Ясно было, что ее автор не осознает реального положения ве­
щей.
Впоследствии сам Пауэлл охарактеризовал пятилетний период в своей
жизни, начавшийся после того как в феврале 1946 года он вновь вступил
на английскую землю, как время такой крутой ломки и ревизии взглядов
и верований, какой он больше никогда не переживал ни до, ни после. “К
началу 50-х годов нация и монархия как бы вернулись в моем сознании в
свои собственные пределы”, - писал он57. Однако свою первую парла­
ментскую речь он посвятил все же проблемам имперской обороны, а в
1953-54 годах состоял активным членом Суэцкой группы.
Первым важным проявлением изменений, которые произошли во
взглядах Пауэлла на соотношение “национального” и “имперского”,
стала речь, произнесенная им в парламенте в 1953 году по поводу зако­
нопроекта о внесении изменений в официальный королевский титул. И
он сам, и его биографы неоднократно потом расценивали это выступле­
ние как одно из самых важных и принципиальных за всю его политичес­
кую карьеру. Воспользовавшись вступлением на престол нового монар­
ха - Елизаветы II, правительство попыталось тогда реформировать ко98


Инок Пауэлл

ролевский титул в соответствии со своими попытками так или иначе
привязать к Великобритании бывшие колонии в изменившихся услови­
ях. Отныне он был следующим: “Елизавета Вторая, Милостью Божией
Королева Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ир­
ландии и других Ее королевств и территорий, Глава Содружества на­
ций, Защитница веры и пр., и пр., и пр.”. Причем в государствах-членах
Содружества (бывших колониях) этот титул звучал теперь по-другому и
на Цейлоне, например, Елизавета II должна была именоваться “Елиза­
вета Вторая, Королева Цейлона и Ее других Государств и Территорий,
Глава Содружества”.
Пауэлл выступил против принципа делимости короны (Елизавета II
провозглашалась главой нескольких “королевств”, а не одного единого,
как было раньше), против исчезновения определения “британские” в
отношении колониальных владений и Содружества, а также против фор­
мулировки, создававшей возможности для пребывания в Содружестве
государств с республиканской формой правления (Индия как раз про­
возгласила себя республикой)58. Он полагал, что в данном случае в жер­
тву тактическим соображениям приносятся принципиальные основы,
которыми он не мог поступиться. Ведь речь шла о монархии, как Пауэлл
потом выразился, о “королевском талисмане Англии”. Талисманом
нельзя делиться с другими, он может иметь только одного владельца.
Корона не должна была утратить роль символа нации.
Точно так же Пауэлл будет подходить и к принципу делимости пар­
ламента или создания наднациональных парламентских институтов. “Я
понимаю сейчас, - писал Пауэлл в 1977 году, - что высшая власть - это
не корона как таковая, но корона, реализующая себя через парламент и
не парламент вообще, парламент здесь, парламент там, парламент гденибудь еще, а через парламент Соединенного Королевства, или, выра­
жаясь менее точно, но более правильно по существу, через английский
парламент”59.
Итак, уже в первой половине 50-х годов Пауэлл задумался над воп­
росом о том, во что могут обойтись для нации попытки сохранить разва­
ливающуюся империю. По мере того как процесс распада заходит все
дальше, Пауэлл приходит к убеждению, что вообще не стоит цепляться
за разлетающиеся обломки. В середине 60-х он дает очень жесткую, но
вполне справедливую характеристику Содружеству. С его точки зрения,
подавляющее большинство британцев “не видят реального смысла в ут­
верждении, что они принадлежат к некоему ..., образовавшемуся за вы­
четом Бирмы и Южной Африки, широкому конгломерату, состоящему
из территорий, которые ко времени второй мировой войны путем коло­
низации, передачи прав на наследие, завоевания, покупки и множеством
других способов оказались под властью и протекторатом британской
короны, а ныне представляют собой независимые государства”60. Скеп­
тическое отношение к Содружеству и его перспективам вполне согласо99


Гпава 4

вывалось с позицией Пауэлла в отношении проблем Южной Родезии и
экономической помощи слаборазвитым странам из числа бывших коло­
ний. И в том, и в другом случае Британия, по его мнению, брала на себя
слишком большое бремя забот и упускала из виду свои подлинные инте­
ресы61. Речь “О реках крови” и другие выступления на тему иммиграции
тоже вполне логично вписываются в этот контекст.
Пауэлл характеризовал Содружество как “увенчанный короной при­
зрак империи, восседающий на руинах ее”62. С такой оценкой можно лишь
согласиться. Подобная судьба, видимо, уготована всем детищам тех эк­
спериментов, что связаны с попыткой трансформации распадающейся
империи в “добровольную ассоциацию” составлявших ее стран и наро­
дов. Нельзя сохранить положительный потенциал империи, избавляясь
от того отрицательного, что в ней заложено. Однако надо признать, что
для тех, кто продолжает сожалеть о распаде былой державы и пережи­
вать по этому поводу, ее существование в астральном образе Содруже­
ства является весьма значимым, так как создает некую иллюзию и облег­
чает постепенное привыкание к новому положению вещей. В одной из
своих поздних статей Пауэлл сравнил веру в то, что империя может транс­
формироваться в Содружество, с употреблением страной “вызывающе­
го галлюцинации наркотика”63. Таким образом, горячо любимая нация
оказывалась у него не только “шизофреничкой”, но еще и “наркоман­
кой” . Конечно же, он полагал, что это должно было влечь за собой “ужас­
ные последствия”. Однако неизвестно, чем на самом деле был в данном
случае этот наркотик - ядом или лекарством.
Сам Пауэлл в таких иллюзиях к этому времени давно уже не нуждал­
ся. Еще в начале 60-х его прежнее отношение к империи изменилось на
180 градусов. Отныне империя для него - это “вредный миф, под чарами
которого мы неверно истолковываем наше прошлое, а следовательно, и
настоящее”64. В истории Англии XIX века его привлекает не столько
Викторианская эпоха, когда было достигнуто наибольшее имперское
могущество, сколько период наполеоновских войн, когда непосредствен­
ная угроза существовала для самой Британии и от нации потребовалась
мобилизация сил для защиты своих собственных интересов. В пример
современным политикам он ставит Питта-младшего, Нельсона и Вел­
лингтона, которые именно Британские острова сделали “предметом сво­
его служения и своей гордости”65. Характерно, что некоторые противни­
ки Пауэлла из числа представителей умеренного крыла консервативной
партии, критикуя потом его позицию по вопросу иммиграции, апелли­
ровали, напротив, именно к “славному имперскому прошлому”66.
Огромные усилия, потраченные в свое время на возведение здания
британской империи, с точки зрения интересов нации оказывались по­
траченными зря. Пауэлл благодарил бога за то, что Британия осталась
“невовлеченной” в “чуждую фантастическую структуру, сооруженную
вокруг нее”, и сохранила саму себя неизменной67. Это и был тот “дом”,
100


Инок Пауэлл
куда, словно блудным детям, надлежало теперь, по мнению Пауэлла,
вернуться его поколению. Таким образом, распад империи выглядел уже
не злом, а благом; не поражением, а победой; не крушением надежд, а
наконец-то выпавшим шансом.
На тех же позициях Пауэлл остался до конца своей политической
карьеры. В 80-е годы он продолжал утверждать, что судьбы стран-чле­
нов Содружества “в реальности касаются нас нисколько не больше, чем
судьбы других независимых государств, которые никогда не были бри­
танскими владениями”, и выражал надежду, что “настанет день, когда
министры королевы перестанут советовать ей совершать еще одно, и еще
одно прохождение через фантасмагорию ликующих толп и бессмыслен­
ных церемоний, выставляющих на посмешище власть, которая была, но
которой нет больше”68.
Сама мысль, что распад империи представляет собой благо для мет­
рополии и господствующей нации, конечно, не была нова. Она имела
хождение даже во времена имперского бума. Более того, можно даже
сказать, что те, кто придерживается такой точки зрения в период бурно­
го роста державы как раз и являлись консерваторами в самом строгом
смысле этого слова, ибо совершенно справедливо полагали, что экспан­
сия подрывает традиционные порядки в метрополии, нарушает привыч­
ный ритм и образ жизни. Успех экспансии, как любое другое достижение
прогресса - на этот раз прогресса державного, - быстро убеждает скеп­
тиков. Однако при малейших серьезных трудностях в управлении импе­
рии среди определенной части населения метрополии вновь возникают
настроения в пользу изоляции от своих собственных владений. Бернард
Шоу еще в начале нашего века позаботился о том, чтобы высмеять по­
добный настрой. В его пьесе “Другой остров Джона Буля” герой-англи­
чанин, обращаясь к ирландцу, взыскующему свободы и справедливости
для своей родины, произносит такую тираду: “Я, видишь ли, хочу, что­
бы и моей стране тоже уделили, наконец, хоть капельку внимания. А
этого не будет, пока ваша кампания галдит в Вестминстере, словно толь­
ко и есть на свете, что ваши драгоценные персоны... Хватит! Отчаливай­
те! Подарить бы вас Германии, чтобы у кайзера хлопот стало выше го­
ловы. А старушка Англия занялась бы, наконец, своими собственными
делами. Вот вам!”.
Если обратиться к недавним реалиям идейно-политической борьбы
в нашей стране, то на память невольно приходит призыв А.И.Солженицына “стремиться не к широте державы, а к сохранению духа в остатке
ее”, выдвинутый им в качестве одного из “посильных соображений” в
работе “Как нам обустроить Россию”. А текст речи, с которой знамени­
тый писатель выступил 27 октября 1994 года перед депутатами Государ­
ственной Думы, вызывает еще больше ассоциаций с тем, что говорил
Пауэлл относительно Британии за два-три десятка лет до того. Это и
скептицизм в отношении Содружества, подкрепленный ссылкой на мне-

101


Гпава 4
ние масс (“Но вы сами видите: кто реально верит в СНГ? Или что оно
будет существовать?”)- И убеждение Солженицына в необходимости
быстрее распрощаться с некогда подвластными, но чуждыми в культур­
ном и этническом отношении территориями (“Это была историческая
ошибка России проникать в Закавказье и проникать в Среднюю Азию.
Так вот пришла пора эти ошибки исправлять. Из Средней Азии и из За­
кавказья пришла пора нам полностью уходить”). И его нежелание, с дру­
гой стороны, расставаться с “родственными народами” (Украиной и
Белоруссией в нашем случае; кстати, автор может засвидетельствовать,
что проблема отношений между Россией и Украиной после распада СССР
интересовала и Пауэлла). И негативное отношение к развитию федера­
тивных отношений, существованию национальных автономий внутри
“остатка державы” (“Унитарное начало - не будет государство развали­
ваться”). И т.д., и т.п. Не обошлось, конечно, и без проблем миграции
(читай “иммиграции”): “Объявили себя республикой и суверенными го­
сударствами, но почему-то их граждане приезжают к нам с большими
деньгами и не идут ни в какую федеральную миграционную службу... а
просто сразу покупают дома, квартиры, земельные участки и местность
для своей работы”69. Пройдет еще несколько лет и Краснодарский гу­
бернатор в стенах парламента прямо назовет, кто и у кого покупает: “про­
дает русский, украинец, русский; покупает армянин, еврей, армянин”.
Но это уже не из арсенала представлений Пауэлла, а скорее тех самых,
упомянутых выше лондонских докеров.
Так или иначе подобные параллели вряд ли являются случайностью.
Распространение сходных идей и настроений на этапе распада империи
и сразу после его завершения представляет собой один из вариантов ре­
акции консервативного сознания на происходящие изменения. Пауэлл,
в отличие, например, от Джулиана Эмери, сумел адаптироваться к но­
вым условиям, приспособить к ним свое мировоззрение. Причем путь
этой адаптации отличался от того пути компромиссов, каким пошло
большинство политиков из числа консерваторов - для них империя пред­
ставляла собой “славное прошлое”, которое в новых условиях, при со­
хранении преемственности должно было уступить место иной форме дер­
жавного величия. Для Пауэлла же фактор силы, мощи, величия отходил
на второй план по сравнению с проблемой национальной самобытнос­
ти. “Спору нет, - провозглашал он, - Римская империя была более мощ­
ной, ... чем те государства и нации, которые она вобрала в себя. Но это
не изменяет того факта, что данные государства и нации больше не су­
ществовали как таковые”70. Такой же империей представлялось Пауэллу
Европейское Сообщество, угрожавшее британской “самости”.
В 1982 году “адаптировавшийся” Пауэлл и “неадаптировавшийся”
младший Эмери, несмотря на все различия в их взглядах, неожиданно
оказались по одну сторону баррикад, активно поддержав правительство
Тэтчер в ходе Фолклендской войны и подталкивая его к решительным
102


Инок Пауэлл

действиям. Однако мотивы Пауэлла в значительной степени отличались
от тех, которыми руководствовался Джулиан. Во-первых, с точки зре­
ния Пауэлла, то был особый случай - противником выступали войска
иностранного государства, а население спорных островов вовсе не хоте­
ло выходить из-под власти Лондона. Следовательно, речь шла о “праве
на самооборону”, о праве “отразить агрессора, выгнать захватчика со
своей оккупированной территории, освободить своих взятых в плен лю­
дей”71. Кстати, за несколько месяцев до начала конфликта, при обсужде­
нии в парламенте нового закона о гражданстве, Пауэлл требовал для
жителей Фолклендов, потомков переселенцев из Альбиона, статуса Бри­
танских граждан, а не “граждан зависимых территорий”, как предлага­
лось. По его мнению, их нельзя было ставить в один ряд с жителями
Гонконга или Монсеррата72. Фолклендские острова для него были, та­
ким образом, чем-то вроде маленького Ольстера, к тому же и без като­
лического меньшинства. Во-вторых, оборона самой Великобритании, как
островного государства, полагал Пауэлл, зависит от возможностей фло­
та и военно-воздушных сил оперировать на просторах своего океана.
Поэтому он подчеркивал, что Северная и Южная Атлантика - это один
и тот же океан и что Фолкленды на сотни миль отстоят от ближайшего
континента. Он готов был противопоставить их по своему стратегичес­
кому значению для Британии тому же Гонконгу и даже Гибралтару73.
Очевидно, Пауэлл опасался возникновения для Британии такой же уг­
розы, которая существовала для нее во времена Наполеона или Гитлера.
Характеризуя отношение Пауэлла к Фолклендскому конфликту, надо
учесть также, что он давно уже не имел иллюзий относительно возмож­
ности проведения силовой империалистической политики в современ­
ных условиях. В 1970 году он дал очень точную оценку происходившего
во Вьетнаме. “Это война, - заявил он в парламенте, - в которой Соеди­
ненные Штаты смогут, если захотят, выиграть любое сражение. Но это
война, которую в целом они обречены проиграть”74. Поэтому можно
только согласиться с утверждением П.Косгрэйва о том, что жесткая по­
зиция Пауэлла в вопросе о Фолклендах не имела ничего общего с импе­
риализмом75.
Интересно, впрочем, другое совпадение, касающееся Пауэлла и млад­
шего Эмери, - восприятие их позиций наблюдателями и собственная их
политическая самоидентификация. Пауэлла тоже приводили в качестве
примера политического деятеля, которого трудно разместить на шкале
“правый-левый”. “Типично для Пауэлла как раз то, - писал в 1965 году
Ян Маклеод, - что он ускользает от попыток его типологизировать. Он
не подходит ни под одну политическую мерку. Он есть только Инок
Пауэлл”76. В 1968 году увидела свет книга С.Бриттэна “Левый / или /
правый: ложная дилемма”, название которой говорило само за себя.
Пауэлл фигурировал в ней в качестве одного из основных примеров того,
как крайности обоих флангов смыкаются и переходят друг в друга. Идея
ЮЗ


Гпава 4

эта была, конечно, отнюдь не нова. Пауэлл откликнулся полной сарказ­
ма рецензией, в которой попытался доказать, что понятия “экстремист­
ский” и “умеренный” относительны не меньше, чем “правый” и “левый”
- все они отвечают на вопрос “больше-меньше”, а не “или-или”77. Как и
Джулиан Эмери, Пауэлл предпочитал четко определять свое место в по­
литическом спектре. Он не имел ничего против того, чтобы считаться
“правым”. Более того, он достаточно лояльно относился и к определе­
нию “экстремист”. По крайней мере, он отказывал в праве называться
этим благородным словом членам ИРА. “Человек, совершающий акты
насилия, - это не экстремист, это просто преступник”, - заявлял он78.
Кстати, в июне 1973, согласно опросу, проведенному институтом Гэлла­
па, Пауэлла считали “экстремистом” 45% респондентов. По этому пока­
зателю он уверенно лидировал, оставив далеко позади ближайших кон­
курентов - лейбористов Т.Бенна и М.Фута79.
ß то же время Пауэлла нельзя отнести к праворадикальному лагерю
- он не являлся расистом, не выступал против парламентских и вообще
демократических институтов, не проповедовал насильственных методов
борьбы. Кстати, в противном случае был бы неверен и тезис об адапта­
ции Пауэлла-консерватора к постимперским условиям. Переход на пра­
ворадикальные позиции - это уже не адаптация, а перерождение (или
все же вырождение?) консерватизма. Место Пауэлла - на крайне правом
фланге, но в рамках консервативного лагеря. Место Джулиана Эмери
примерно там же. При этом политическое кредо Эмери и взгляды Пауэл­
ла - суть два различных варианта консервативного мировоззрения.
Смысл одного из наиболее часто повторяемых и цитируемых выска­
зываний Пауэлла сводится к тому, что за нацию надо быть готовым уме­
реть в любой день своей жизни, да еще и быть счастливым сделать это.
X.Беркли называют такую концепцию “романтической”80. Романтика эта
сродни той, что исповедывал клан Эмери. Только на место “нации” они
поставили бы “Империю” или “державу”, если бы этому слову имелся
достойный эквивалент в английском языке. Бутби тоже не был чужд ро­
мантики, хотя умирать ни за кого не собирался и, более того, призывал
наслаждаться жизнью. К чести Британии надо признать, что эта страна
еще способна производить мятежных духом политиков. Однако, види­
мо, прав был Стефан Цвейг, утверждавший, что “в политике неторопли­
вое упорство всегда берет верх над необузданной силой, тщательно раз­
работанный план - над импровизированным порывом, реализм - над
романтикой”. Что, возможно, не так уж и плохо.

1 Kavanagh D. Politics & Personalities. N.Y., 1990. P. 163.
2 Schoen D. Op. cit. P. 167.
3 Poewell E. Wrestling... P. 7.
4 The Spectator. 10. 04. 1964. P. 477.

104


Инок Пауэлл
5 Rothe A. Heath and Heathmen. L., 1972. P. 200.
6 The Spectator. 1968.08.03. P. 200.
7 Текст речи см., например: Powell Е. Reflections. P. 161-169.
8 Utley T.E. Op. cit. P.14.
9 Aiderman G. Britain: A One Party? L., 1989. P. 107.
10 Орестов O-JI. Другая жизнь и берег дальний. М., 1974. С. 17-18.
“Benn Т. Office... Р. 60.
12 Mikardo Ian. Back-Bencher. L., 1988. P. 173.
13 Powell E. Still... P. 26-31.
14 Сэмпсон A. Указ. соч. C.l 13.
15 Powell E. Still... P. 32.
16 Hurd D. An End of Promises. Sketch of a goverment 1970-74. L., 1979. P. 22.
17 Powell and 1970 Election. L., 1970. P. 7.
18 Ibid. P. 14.
19 Powell E. Common Market. The Case Against. L., 1971. P. 50-51.
20 Powell E. Wrestling... P. 4.
21 The Spectator. 14.10.1972. P. 575.
22 Schoen D. Op.cit. P. XVII.
23 Berkeley H. The Odissey... P. 119.
24 Cm.: Wise A. Who Killed Enoch Powell? N.Y., 1971.
25 Campbell J. Defining Thatcherism // Contemporary Record. 1987. N 3. P. 2.
26 Powell E. A Nation or... P. 91.
27 Cosgrave P. Op. cit. P. 19. Д. Каванах в своей книге 1990 года
приводит ответ Пауэлла уже в более емкой и лаконичной форме: “Иуде
заплатили. Я совершил жертвоприношение”. Вот так и рождаются
исторические афоризмы. '
28 The Salisbury Review. 1988. 03. P. 22.
29 Enoch Powell on 1992. L., 1989. P. XI.
30 Gilmour I. Inside Right. A Study of Conservatism. L., 1977. P. 139.
31 См., например: Pedraza H. Op. cit. P. 76-77.
32 Соотнесение трех основных идейно-политических течений с тремя
основными лозунгами Великой французской революции предложено
Й.Хубером.
33 The British Right. Conservative and Right Wing Politics in Britain.
Farnborough, 1977. P.117.
34 Aiderman G. Op.cit. P. 99.
35 Powell E. Wrestling... P. 8.
36 Powell E. A Nation not... P. 25.
37 Powell E. Common Market. The Case Against. P. 57.
38 Berkeley H. The Odyssey... P. 43.
39 Cosgrave P. Op. cit. P. 130.
40 См., например: Powell E. Freedom... P. 256.
41 Powell E. A Nation or... P. 59.
42 Ibid. P. 148.

105


Гпава 4
43 Hansard (Н. of С.), 1950, vol. 480, col. 2032.
44 Hansard (H.of С.), 1952, vol. 528, col. 728, 04.11.
45 Cm.: Powell E. Freedom... P. 238, 246.
46 Powell E. Still... P. 164.
47 Powell E. A Nation or... P. 47.
48 Berkeley H. The Odyssey... P. 63.
49 Powell E. Freedom... P. 188.
50 Ibid. P. 243.
51 Berkeley H. Crossing the Floor. L., 1972. P. 21.
52 Healey D. Op. cit. P. 146.
53 Hansard (H. of C.), 1959, vol. 610, col. 237, 27.VII.
54 Powell E. Wrestling... P. 2.
55 Utley T. Op. cit. P. 60.
56 Lord Butler. The Art of the Possible. L., 1971. P. 141.
57 Powell E. Wrestling... P. 2.
58 Hansard (H. of C.), 1953, vol. 512, col. 240-8. 03.111.
59 Powell E. Wrestling... P. 3.
60 Powell E. Freedom... P. 167.
61 Lewis R. Op. cit. P. 82.
62 Stokes E. ’’The Voice of the Hooligan” : Kipling and the Commonwealth
Experience // Historical Perspectives. Studies in English Thought and Society
in honour of J.H. Plumb. L., 1974. P. 285.
63 The Salisbury Review. 1988. 12. P. 42.
64 Powell E. Freedom... P. 250.
65 Ibid. P. 242.
66 Ibid. P. 167.
67 Ibid. P. 255.
68 Powell E. Reflections... P. 255.
69 Все цитаты из выступления приведены по тексту, опубликованному
в “Правде” 1 и 2 ноября 1994 г. Интересно, что именно в “Правде”
Солженицын в данном случае пришелся ко двору, в то время как все
остальные крупные российские газеты ограничились кратким и
маловразумительным комментарием.
70 The Daily Telegraph. 1998.09.02.
71 Powell E. Reflections... P. 103.
72 Pedraza H. Op. cit. P. 153-154.
73 Powell E. Reflections... P. 105.
74 Hansard (h. of C.), 1970, vol. 801, col. 236, 05.V.
75 Cosgrave P. Op. cit. P. 62.
76 The Spectator. 1965.16.07. P. 71.
77 Ibid. 1968.06.12. P. 807.
78 Powell E. Still... P. 176.
79 Schoen D. Op. cit. P. 302n.
80 Berkeley H. The Odissey... P. 4.

106


«Мятежники», «диссиденты» и «еретики»

ГЛАВА ПЯТАЯ
“МЯТЕЖНИКИ”, “ДИССИДЕНТЫ” И “ЕРЕТИКИ”
В ТИСКАХ ПАРТИЙНО-ПАРЛАМЕНТСКОЙ
СИСТЕМЫ ВЕЛИКОБРИТАНИИ
Бутби, Джулиан Эмери, Пауэлл на собственном опыте убедились, в
какие жесткие рамки ставит политического деятеля британская партий­
ная система. Возникающие на этой основе конфликты - не столь уж ред­
кое явление в политической истории страны. В подобной ситуации ока­
зывались и политики более крупного калибра. Звучавшие имена Аскви­
та, Ллойд Джорджа, Рандольфа Черчилля могут быть упомянуты и в
этом контексте. Случались и случаются также переходы из одной партии
в другую. Сын Рандольфа - Уинстон Черчилль - дважды менял свою
партийную принадлежность, что не помешало ему остаться в истории в
качестве самого известного и значительного британского премьер-ми­
нистра XX столетия - с этой славы не смогла сравниться даже слава
Марг’арет Тэтчер. Именно благодаря расколу в своих партиях, факти­
чески покинув их ряды, Ллойд Джордж и Макдональд в течение дли­
тельных периодов времени возглавляли коалиционные правительства.
Одним из наиболее известных “мятежников” прошлого был Джозеф
Чемберлен. Характерно, что его фигура привлекала к себе внимание двух
героев данной книги - младшего Эмери и Пауэлла. И тот, и другой напи­
сали его биографию. Причем, если Эмери привлекали империалистичес­
кие взгляды Чемберлена, то Пауэлл относился к ним негативно. Для него
важнее было, что основатель политического клана Чемберленов триж­
ды - в 1884,1886 и 1905 годах - был причиной “поражения и даже круше­
ния той партии, ради которой жил и работал”1. “Пафос политической
жизни Чемберлена, - писал Пауэлл, - никогда не проявлялся так ясно,
как в тех ситуациях, когда он поворачивал свое собственное оружие про­
тив себя самого. Это пафос Аякса, а не Ахилла”2. Интересно, что перво­
начально издательство обратилось к Пауэллу как к “современному ториеретику” с просьбой написать биографию Дизраэли. Но тот нашел его
слишком скучным и предложил взамен биографию Чемберлена. Изда­
тель согласился, и подготовленный Пауэллом труд значительно превы­
сил первоначально согласованный объем3.
Выступая против своего же руководства или просто занимая особую
позицию по ряду принципиальных вопросов, “мятежники” и “диссиден­
ты” часто наносят своей партии немалый ущерб. А если дело доходит до
полного разрыва, - и того паче. Понятно, что, чем выше место “измен­
ника” в партийной иерархии, тем серьезнее могут быть последствия “из­
мены”. Достаточно вспомнить два раскола лейбористской партии - один,
107


Глава 5

происшедший в 1931 году после исключения Макдональда, и второй,
последовавший ровно через 50 лет и ставший результатом происков из­
вестной “банды четырех”. Однако и бегство рядовых заднескамеечни­
ков, чисто арифметическое изменение расклада голосов может подчас
оказаться весьма значимым политическим событием, особенно в усло­
виях “подвешенного” парламента, как это было, например, в последние
годы правления Мэйджора.
Автор имел возможность задать главному “парламентскому кнуту”
лейбористов вопрос о том, с кем у того возникает больше хлопот - с
пассивными, легкомысленно относящимися к своим обязанностям чле­
нами фракции, кто нечасто появляется в зале заседаний, слабо участвует
в работе комитетов, пропускает голосования и т.д. или, напротив, с пар­
ламентариями, которые ведут себя слишком активно, отстаивают соб­
ственную позицию, не чтут партийные авторитеты. На это “парламент­
ский организатор” ответил, что, безусловно, потенциальные и состояв­
шиеся “мятежники” представляют для партии гораздо более серьезную
проблему. По его словам, для того, чтобы приструнить прогульщика и
бездельника, ему достаточно бывает вызвать такого члена фракции “на
ковер” и “проработать”, как сказали бы у нас, пообещать перекинуть на
следующих выборах в неперспективный округ либо вовсе вычеркнуть из
списка кандидатов. На “мятежников” такие угрозы не действуют, а ущерб
репутации партии и ее деятельности они наносят намного больший. На­
верняка, то же самое мог бы сказать и “парламентский кнут” консерва­
торов. Неслучайно Р.Р.Джеймс пишет о Бутби, что тот был “объектом
неприязни и ужаса для целых поколений парламентских кнутов”4. Впол­
не логично, что для партии бывает предпочтительнее самой поскорее
избавиться от “мятежника”.
Степень идеологической терпимости в рядах консерваторов и лейбо­
ристов тоже не беспредельна. Более того, даже довольно безобидная
“ересь” при определенных обстоятельствах может испортить отношения
парламентария не только с партийным начальством, но и с местными
активистами в своем собственном избирательном округе. Степень орто­
доксальности, приверженности старым идеологическим догмам и прин­
ципам в этой среде часто бывает значительно большей, чем в высших
эшелонах партии, где проявляют все же достаточную гибкость. Хотя
основную роль в подборе и расстановке кандидатов играют все же цент­
ральные партийные органы, позиция местной организации имеет нема­
ловажное значение, а в подобных случаях может оказаться решающей.
О том, насколько незавидной бывает участь “мятежников” в рамках
действующей в Великобритании системы, свидетельствует пример двух
уже упоминавшихся консерваторов-заднескамеечников - Н.Николсона
и X.Беркли.
Найджел Николсон родился в 1917 году и был вторым сыном в семье
известного тогда дипломата Г.Николсона - того самого, который в на108


«Мятежники», «диссиденты» и «еретики»
чале 30-х годов будет помогать Мосли создавать Новую партию, а поз­
же попытается удержать его от перехода в фашистский лагерь. Мать
Найджела - поэтесса и писательница Вита Саквелл-Вест. Образование
младший Николсон получил такое же стандартное, как и младший Эме­
ри или Бутби - Итон, затем Оксфорд. В годы войны он дослужился до
чина капитана, участвовал в военных действиях в Тунисе и в Италии в
рядах гвардейских гренадеров, был награжден орденом Британской
империи. В 1947 году стал одним из основателей и директором издатель­
ства “Уэйденфелд и Николсон”, завоевавшего вскоре известность и ав­
торитет. Однако будущее свое Найджел связывал с политикой и с кон­
сервативной партией в частности. В 1950 и 1951 годах его “обкатывали”
в малоперспективных для консерваторов округах. Переломить эту тен­
денцию он не сумел. Затем его кандидатура возникла в округе, где из­
брание консерватору фактически было гарантировано. После состояв­
шихся в феврале 1952 года довыборов, Найджел Николсон стал членом
парламента от округа “Восточный Борнмут и Крайстчерч”, основу ко­
торого составляла часть курортного города Борнмут на побережье ЛаМанша.
Политическая позиция Николсона-младшего, на формирование ко­
торой большое влияние оказали взгляды отца, изначально соответство­
вала левому, “умеренному” флангу консервативной партии. Выступая в
парламенте, он с удовлетворением отмечал наметившуюся тогда бли­
зость политических курсов двух крупнейших партий. “Наши цели оди­
наковы, - утверждал он, - единственное расхождение, которое между
нами существует - это расхождение в методах”5. Неудивительно, что в
ходе полемики его вполне’могли обозвать “социалистом”6.
Круг интересов парламентария Найджела Николсона был довольно
широк. Он активно выступал по таким проблемам, как сохранение куль­
турного наследия, отношения с ООН и другими международными орга­
низациями, безработица. Однако особенно его волновала судьба Бри­
танского Содружества. Характерно, что именно теме Содружества он
посвятил свою первую, “вступительную” речь в палате общин. С его точ­
ки зрения, “никто не будет оспаривать” преимущества данного образо­
вания, в котором “все ресурсы и земли развиваются и используются все­
цело на благо всего человечества”7. Впоследствии Николсон-младший
охарактеризовал Содружество как “один из величайших политических
экспериментов, известных миру”8. Он неоднократно выступал за расши­
рение и повышение эффективности помощи, которую Великобритания
оказывала слаборазвитым странам, прежде всего бывшим и еще сохра­
няющимся колониям. Наследие имперского прошлого нельзя было, с его
точки зрения, считать целиком негативным. “Цивилизаторская миссия”,
которую выполняла в рамках империи метрополия, требовала своего
продолжения. При этом Найджел утверждал, что помощь не должна быть
“пропагандистским оружием Запада”, однако полагал, что его страна
109


Глава 5
может претендовать в этом вопросе на “моральное лидерство”9.
Как уже отмечалось, политическая карьера Николсона-младшего,
едва начавшись, потерпела крах в условиях Суэцкого кризиса. 7 ноября
1956 года Найджел заявил в палате общин, что, по его мнению, предъяв­
ленный Египту ультиматум ошибочен в самой своей основе и вряд ли
может быть выполнен на практике. После этого он воздержался при го­
лосовании вопроса о доверии правительству. Видимо, он полагал, что,
пустив в ход силу, Англия только подорвет свои позиции в странах “тре­
тьего мира”, перекроет возможности для развития сотрудничества в рам­
ках Содружества. Как и младшего Эмери, его возмущало лицемерие
Идена10.
Сразу после завершения кризиса местная партийная организация из­
бирательного округа “Восточный Борнмут и Крайстчерч” исключила
Николсона-младшего из своих рядов, утвердила на следующие выборы
нового кандидата в депутаты и запретила всем своим отделениям при­
глашать ныне действующего для выступлений. Найджелу даже вернули
его ежегодный взнос в партийную кассу. При этом, по собственному его
утверждению, ему припомнили и старые прегрешения - выступление в
поддержку отмены смертной казни, публично высказанное им в 1952 году
мнение: “мистер Бивен нисколько не меньший патриот, чем я сам”11.
Местных партийных боссов не волновало, что их действия слабо согла­
суются с провозглашенным принципом независимости народного избран­
ника.
Найджел отказался подчиниться требованию досрочно сложить с себя
депутатские полномочия. Он утверждал, что его протест как раз и был
направлен против действий, шедших вразрез с принципами консерва­
тизма и теми обещаниями, которые были даны избирателям. Что в лю­
бом случае вопрос о путях решения Суэцкого кризиса был слишком ва­
жен, чтобы он мог в данном случае руководствоваться настроениями,
царящими в одном избирательном округе. Подобно Бутби, Пауэллу,
Джулиану Эмери, младший Николсон полагал, что в большей мере, по
сравнению со своими оппонентами, может претендовать на то, чтобы
считаться истинным консерватором12.
Возникшую нестандартную ситуацию Найджел предлагал разрешить
нестандартным же путем - провести в округе нечто вроде американских
“праймериз”, т.е. предоставить возможность сторонникам консервато­
ров в округе предварительно проголосовать вопрос - кого из двух воз­
можных кандидатов от партии они хотели бы видеть в списке претен­
дентов на следующих парламентских выборах. Дело дошло до лорда
Хэйлшема, занимавшего в то время пост председателя партии. Позже,
упоминая в своих мемуарах о “глупой перепалке” в ассоциации консер­
ваторов Восточного Борнмута, Хэйлшем пишет о невозможности дости­
жения компромисса между местными активистами, готовыми “пороть и
вешать” и не по такому серьезному поводу, как Суэц, и “очень славным,

НО


«Мятежники», «диссиденты» и «еретики»

прошедшим войну депутатом, который был не согласен с ними по любо­
му спорному вопросу”13. Он также подчеркивает роль, которую во всей
этой истории сыграли, как он их характеризует, “наши заклятые враги”
из правоэкстремистской Лиги имперских лоялистов. В тайной связи с
ними был уличен и основной оппонент Найджела, стремившийся занять
его место и выбывший из борьбы после этого разоблачения. А когда спо­
рящие стороны собрались в кабинете Хэйлшема, активисты из Лиги, по
свидетельству автора мемуаров, скандировали нараспев под его окнами
“свои нелепые лозунги”14.
В конечном итоге, несмотря на то, что традиционным для руковод­
ства партии в подобной ситуации была поддержка действующего канди­
дата, оно все же предпочло согласиться с идеей плебисцита, благо ее
выдвинул сам младший Николсон. Однако Хэйлшем признает, что Най­
джел на этом голосовании был заранее обречен на неудачу и неожидан­
ностью явилось скорее то, что разница голосов не в его пользу оказалась
не столь большой, как ожидалось.
Если бы Найджел Николсон все же одержал победу или после про­
шедшего голосования не смирился бы, а продолжил борьбу, возникший
прецедент мог бы иметь для эволюции британской политической систе­
мы гораздо большее значение, чем с кровью завоеванное Тони Бенном
право слагать с себя титул пэра. Однако то ли именно в силу масштабно­
сти задачи, то ли потому, что Найджелу, в отличие от Бенна, не хватило
упорства и энергии в отстаивании своей позиции, то ли просто от того,
что речь шла о консерваторе, а не о лейбористе, но Николсон-младший
признал свое поражение. На выборах 1959 года он уже не баллотировал­
ся и после них вынужден был навсегда покинуть палату общин.
Николсон-младший сосредоточился на делах издательства. Сам за­
нялся литературной деятельностью. Подготовил к печати, отредактиро­
вал, снабдил комментариями дневники и письма своего отца. Написал
несколько книг воспоминаний, в которых особенно много внимания уде­
лил рассказу о своих родителях и анализу их непростых взаимоотноше­
ний. Непосредственно политикой он больше не занимался. Кроме лорда
Хэйлшема только некоторые друзья Найджела, вроде Д.Хили, который
и его знал тоже по Оксфорду, вспоминали о том давнем “мятеже”, сожа­
лея, что достойный политик “пал жертвой собственной отваги”15.
Хамфри Беркли, в отличие от Найджела Николсона, как и Пауэлл,
покинул консервативную партию добровольно. Однако с точки зрения
занимаемой политической позиции он имеет с Николсоном гораздо боль­
ше общего, поскольку “в течение ряда лет символизировал левое крыло
партии тори” и, более того, в этом отношении даже признавался антипо­
дом Пауэлла16. Беркли родился в 1926 году. Его отец, писатель и драма­
тург, одно время был членом парламента от лейбористской партии. Од­
нако Хамфри, решив заняться политикой, почему-то избрал консерва­
тивный лагерь. В 1949 году, после учебы в Оксфорде и Кембридже, он

111


Гпава 5

поступил на работу в Консервативный политический центр, где задер­
жался до середины 50-х годов. В 1959 году, когда Николсон-младший
распрощался с парламентом, Беркли, напротив, вступил в него, победив
как кандидат от консерваторов в округе “Ланкастер” (небольшой уни­
верситетский город с окрестностями - достаточно прочные позиции
партии тори).
Интересно, что некая странная преемственность между Николсоном
и Беркли была и в том, что последний, став парламентарием, тоже много
внимания уделял отношениям с развивающимися странами. Его особой
слабостью была Африка. Он находился в дружеских отношениях со мно­
гими африканскими лидерами, в том числе и довольно радикального
толка. Естественно, он выступал за оказание максимальной помощи
африканским странам. Впрочем, свою заинтересованность в делах Чер­
ной Африки не скрывали и другие “мокрые тори”, например Питер Уокер.
Правые консерваторы, в частности, многие члены “Клуба понедельни­
ка” особое пристрастие питали, напротив, к Белой Африке.
По многим вопросам внутренней политики (отмена смертной казни,
права сексуальных меньшинств и т.д.) Беркли занимал радикально-ли­
беральную позицию. Он был активным и последовательным борцом за
демократизацию отношений внутри партии и особенно внутри ее парла­
ментской фракции. Именно ему в значительной степени принадлежит
заслуга в “пробивании” решения об избрании нового лидера всем соста­
вом фракции, принятого и опробованного в 1965 году.
Конечно, позиция, занимаемая Беркли, и его деятельность не могли
не вызвать отрицательного отношения к нему со стороны ряда влиятель­
ных фигур, части активистов и сторонников партии. Положение Беркли
в партии ухудшилось после того, как на выборах 1966 года он не смог
удержать свой округ и оказался вне парламента. Неудача, постигшая
Беркли, выглядит тем более странной, что его преемница-консерватор­
ша будет неизменно побеждать в этом округе на всех выборах с 1970 по
1992 год включительно. Кроме того, выяснилось, что Беркли, как это
часто бывает в политике, сам вырыл себе яму. Хит, ставший лидером
благодаря принятой демократической процедуре, повел партию вправо,
и либералы, вроде Беркли, чувствовали себя в ней все более неуютно.
Так или иначе, но в июле 1970 года Беркли, как потом это сделает и Па­
уэлл, хлопнув дверью, вышел из консервативной партии и объявил, что
присоединяется к лейбористам.
Однако и в лейбористской партии Беркли так и не нашел нужной для
себя ниши. В октябре 1974 года он баллотировался как кандидат от лей­
бористов, но потерпел неудачу. Когда к руководству в лагере лейборис­
тов пришли радикальные силы во главе с Майклом Футом, Беркли вновь
оказался в меньшинстве. У консерваторов он был слишком левым, у лей­
бористов, в конце концов, оказался слишком правым. В 1981 году, после
раскола лейбористской партии Беркли последовал за “бандой четырех”
112


«Мятежники», «диссиденты» и «еретики»

и присоединился к социал-демократам, затем произошло объединение
вновь образованной партии с либералами. В качестве кандидата от это­
го блока Беркли баллотировался на выборах в 1983 и 1987 годах, но судьба
оказалась так же неблагосклонна к нему, как и к большинству его коллег
по альянсу.
Упорство, с которым Беркли в составе разных партий пытался вновь
проникнуть в парламент, свидетельствует о том, что политическое по­
прище оставалось для него наиболее привлекательным. Необходимыми
способностями он не был обделен. Дж. Критчли охарактеризовал его как
“талант, исторгнутый из политики партийной системой”17. С этим толь­
ко можно согласиться.
Нетрудно заметить, что так же, как личность и судьба Джозефа Чем­
берлена привлекала Пауэлла, так личность самого Пауэлла привлекала
Беркли. Более того, сам Пауэлл охотно сотрудничал с ним, что делал
далеко не с каждым из авторов своих биографий. И дело здесь не только
в том, что они были старыми коллегами по исследовательскому центру
или что Беркли, как и Бутби, знал по работе Памелу Вильсон еще до
того, как она стала миссис Пауэлл. Два антипода, действительно имев­
шие противоположные точки зрения по многим вопросам, ощущали не­
кое родство душ. Беркли склонен был подчеркивать, что по ряду про­
блем (отношения с Южной Родезией, эвакуация баз к Востоку от Суэца,
отмена смертной казни, закон о гомосексуализме) позиция, занятая Па­
уэллом, была “далеко не популярной в его партии и обществе в целом”18.
Читай - близка той, которую занимал сам Беркли. Одно время он, впро­
чем, склонен был ставить Пауэлла в один ряд с фашистами, написав даже
по этому поводу статью в “Таймс”. Но затем радикально изменил эту
оценку. Как было видно из предыдущей главы этой книги, многие ха­
рактеристики, данные Пауэллу Беркли, представляются автору наибо­
лее точными.
Более того, интересно, что правоверные консерваторы-традициона­
листы, особенно после того как Пауэлл покинул ряды их партии, напро­
тив, часто склонны были ставить его в один ряд с Мосли и Национальным
фронтом. Примером может служить лорд Хэйлшем, который утверждал,
что Пауэлл представляет для демократии опасность потенциально не
меньшую, чем та, что исходит от леворадикальных сил19.
По сравнению с Пауэллом, Бутби и Джулианом Эмери, политичес­
кая судьба Беркли и Найджела Николсона оказалась еще менее благопо­
лучной и гораздо более короткой. Первые три продолжали играть свои
роли, если не на авансцене, то, по крайней мере, в просцениуме. Двум
последним пришлось довольствоваться появлением в нескольких неболь­
ших эпизодах и не отходить далеко от кулис. Судьба хотя и не дала Па­
уэллу, Бутби и младшему Эмери возможности пробиться к вершинам
власти, но позволила им довольно долго занимать свои собственные ниши
в британской политике. Причина этого, на наш взгляд, кроется вовсе не
113


Глава 5

в большей степени везения (напомним, что их считали невезучими), не в
масштабе личности (у каждого из них он был свой) и не в том, что они
были меньшими “мятежниками”, “диссидентами” и “еретиками”, чем
Беркли и младший Николсон (возможно, как раз наоборот).
Прежде всего бросается в глаза, что в двух из трех случаях (Бутби и
Пауэлл) налицо особая связь между политическим деятелем и тем окру­
гом, который он представляет в парламенте. “Восточный Абердиншир”
в 1920-50-е годы и “Вулвергемптон. Юго-Восток.” в 1950-70-е по соци­
альному составу избирателей трудно отнести к числу “гарантированных”
для консерваторов округов. Тем не менее, Бутби и Пауэлл неизменно
побеждали в них, и число поданных за них голосов увеличивалось даже
тогда, когда общий объем электората консерваторов заметно сокращал­
ся и партия терпела поражение на выборах. В какой-то степени и тому, и
другому удавалось достичь этого за счет популизма, в какой-то за счет
обаяния собственной личности, в какой-то за счет того, что их особая
позиция находила особый отклик именно у населения данного округа.
Если бы консервативная партия отказалась от услуг Бутби и Пауэлла,
их округа были бы для нее потеряны (что потом и произошло). С другой
стороны, местные активисты горой стояли за своего депутата.
В случае с Беркли и, особенно, с младшим Николсоном этого не было.
Беркли и так потерял свой округ, а на месте Николсона победил бы лю­
бой представитель его партии. И Беркли, и Николсон были нетрадици­
онными депутатами-консерваторами от округов с благочестивым кон­
сервативным электоратом, негативно или, по крайней мере, с сомнением
относящимся к любой ереси. Джулиан Эмери вторую половину своей
парламентской карьеры тоже представлял гарантированный округ, и
сумел не то что удержаться, а, наверное, даже “окопаться” в нем. Но он
был скорее “диссидент - старовер”, поскольку его расхождение с партий­
ным курсом заключалось, прежде всего, в верности ранее провозглашен­
ным принципам и ценностям.
Если тот или иной “диссидент” и “еретик” превращается в фигуру
общенационального масштаба, как это произошло на некоторое время с
Пауэллом, в действие вступают законы складывания политических коа­
лиций. В странах с президентской формой правления и высоким уров­
нем персонификации политических альтернатив союзы между крупны­
ми политиками на межличностном уровне особенно распространены.
Например, кандидаты, баллотирующиеся в связке на посты президента
и вице-президента, как правило, не стоят на одних и тех же позициях и не
обладают схожим имиджем. Партнер в качестве претендента на кресло
вице-президента для основного кандидата обычно важен не как наибо­
лее подходящий для будущей совместной работы сотрудник, а как воз­
можность привлечь дополнительных сторонников и получить дополни­
тельную часть избирателей. Это характерно для США. Это очень замет­
но было в России на президентских выборах 1991 года. И даже российс-

114


«Мятежники», «диссиденты» и «еретики»
кие выборы 1996 года, когда пост вице-президента уже не существовал,
дали яркий пример подобной коалиции - речь идет о возникшей перед
вторым туром и почти сразу после него распавшейся связке Ельцин-Ле­
бедь, за которую и проголосовало большинство. Для “старшего” парт­
нера в такой коалиции важно не только правильно выбрать себе компа­
ньона, но и соблюсти такую меру сближения с ним, дабы, привлекая
максимально большее число новых сторонников, отпугнуть минималь­
но меньшее число старых.
В странах с парламентскими традициями и развитой партийной сис­
темой подобные коалиции встречаются значительно реже, но тоже име­
ют место. Отношения между Хитом, за которым стояла основная мощь
консервативной партии, и Пауэллом, на которого ориентировались ра­
дикально настроенные “пауэллиты”, в период 1970-74 гг. - это пример
именно такого рода. Слишком сблизиться с Пауэллом Хит не мог не толь­
ко потому, что это, вероятно, претило ему, но и оттого, что наличие
Пауэлла в высшем эшелоне партии тори оттолкнуло бы от нее часть ли­
берально настроенных сторонников. С другой стороны, Пауэлла и не
исключали из рядов партии, рассчитывая на выборах получить голоса
“пауэллитов”. В конце концов, Пауэлл сам разрубил этот узел, посколь­
ку роль “младшего” партнера его не очень устраивала. В коалиции с
ольстерскими юнионистами он был, по крайней мере, “равный”, но воз­
можности такого союза изначально были очень ограничены, а ряды “па­
уэллитов” стали быстро таять после того, как тема иммиграции несколько
потеряла свою актуальность, а Пауэлл переключился на новые сюжеты.
При всей значимости Пауэлла как политического мыслителя, широ­
те и неординарности его. подходов ко множеству различных проблем,
целостности его мировоззрения, необходимо признать, что ту или иную
степень самостоятельности на политической сцене он получал лишь бла­
годаря одной-двум темам, вытащенным из общего контекста. Сначала
выступления по проблемам иммиграции позволили ему обрести собствен­
ную политическую и электоральную базу в общенациональном масшта­
бе. Позже вовлеченность в дела Северной Ирландии помогла найти но­
вую политическую нишу и продлить свое участие в спектакле. Ни Бутби,
ни Джулиан Эмери, ни Беркли, ни Найджел Николсон не смогли нащу­
пать таких больных тем, а роль самостоятельного лидера, пытающегося
говорить от имени нации, не очень их и прельщала.
Впрочем, в последние годы политической деятельности положение
Пауэлла по сути дела мало чем отличалось от положения младшего Эме­
ри. Подобно ему, он, как заслуженный ветеран, прочно обосновался в
“гарантированном” округе. Только округ этот был расположен в Север­
ной Ирландии, контролировался не консерваторами, а юнионистами и
уже в силу этого был менее предсказуем. Поэтому у Пауэлла и не полу­
чилось покинуть политическую арену по доброй воле, не испытав горе­
чи поражения. К тому же титул пэра и положение почетного отставника
115


Глава 5

в палате лордов из-за скандальной репутации прошлых лет ему не гро­
зили.
С другой стороны, если Бутби и Пауэлл в большинстве случаев все
же сами завоевывали себе положение, то политической выживаемости
Джулиана Эмери в немалой степени изначально помогали не только его
принадлежность к “старой гвардии”, но и семейные связи. Правда, Ни­
колсон и Беркли тоже стали парламентариями уже не в первом поколе­
нии. Их ощы были достаточно знамениты. Однако родитель Беркли и
вовсе был лейбористом, а политический путь Николсона-старшего был
достаточно извилист. Эмери же унаследовал от своего отца не только
воззрения, но и место в партийной верхушке. Удачный брак, заключен­
ный в рамках своей касты, укрепил его положение в клубе партийной
аристократии. Впрочем, для Макмиллана выдать дочь замуж за сына
Леопольда Эмери в то время было, наверное, не менее почетно и важно,
чем для Джулиана породниться с ним. Впоследствии новая элита смогла
одолеть старую, но полностью избавиться от нее она все равно оказа­
лась не в состоянии. С другой стороны, чувство принадлежности к опре­
деленной касте в какой-то степени, вероятно, сдерживало мятежные по­
рывы младшего Эмери.
Однако кастовые отношения охватывали лишь небольшую часть
партийной верхушки. Большинство членов консервативной фракции в
парламенте, невзирая на заслуги, не могут рассчитывать не только на
особое к себе отношение, но даже на элементарное внимание и чуткость
своего руководства. В этом во многом следует искать истоки “револю­
ции заднескамеечников” в партии тори, разразившейся в конце 1974 начале 1975 года. Характерен пример одного из ее основных вождей Эйра Нива, еще одного человека удивительной и трагической судьбы. В
годы войны Нив, успевший до того получить диплом юриста, отправил­
ся на фронт в составе артиллерийской части. Ему было 24, когда в 1940
году, во время боев во Франции он был ранен и попал в плен. Через два
года он сумел бежать из немецкого концлагеря и через Швейцарию и
Гибралтар добрался до Англии. Дальше, подобно Пауэллу и Джулиану
Эмери, Нив оказался в рядах сотрудников спецслужб. В его задачу вхо­
дило, в частности, помочь другим британским военнопленным пройти
тем же путем, каким прошел он сам. После войны, примкнув к консерва­
тивной партии, Нив решил заняться политикой. В 1950 и 1951 годы ему
не удалось попасть в парламент. В тот период его пути впервые пересек­
лись с Маргарет Тэтчер, таким же начинающим политиком, которого
консерваторы “обкатывали” в неперспективных округах. В дальнейшем
знакомство переросло в дружбу. Однако депутатом парламента Нив стал
значительно раньше, чем Тэтчер, занявшаяся устройством личной жиз­
ни. В 1953 году он победил на довыборах в округе “Абингдон” (район
Лондона). Нив не был блестящим оратором, выступал мало и по сугубо
конкретным темам - чаще всего по вопросам обороны и атомной энерге116


«Мятежники», «диссиденты» и «еретики»

тики. Тем не менее, он вскоре вошел в правительство.
В 1959 году по личным причинам, связанным, в частности, с болез­
нью, Нив покинул пост заместителя министра авиации. Обратившись за
поддержкой к Хиту, в то время главному “парламентскому кнуту” тори,
он столкнулся с холодной черствостью и равнодушием. Примерно так
же в 1940 году Черчилль предал Бутби. Нив удержался в парламенте, но
на долгие годы оказался отброшен в ряд “заднескамеечников”. В 1970­
74 годы он, правда, возглавлял один из парламентских комитетов, но
эта должность в Англии не бог весть какая важная. В конце 1974 года
Ниву представился шанс отомстить своему обидчику, который он не
упустил. Нив провел большую работу по сплочению “антихитовских”
сил в партии и, после того как отказались от борьбы некоторые другие
кандидаты, стал правой рукой Тэтчер в ее кампании за пост лидера. Бла­
годарная победительница произвела его, минуя промежуточные ступе­
ни, сразу в члены “теневого кабинета”, поручив ему весьма важную сфе­
ру - проблемы Северной Ирландии. Более того, он пользовался репута­
цией “ближайшего, наиболее доверенного советника” Тэтчер20. Перед
Нивом открывались самые благоприятные перспективы. Но, вероятно,
злой рок тяготел над ним. 30 марта 1979 года, за месяц до прихода кон­
серваторов к власти и наступления “эры Тэтчер”, машина Нива вместе с
владельцем была взорвана террористами из ИРА. Одно из первых, что
сделала Тэтчер, заняв пост премьер-министра, так это добилась пожало­
вания вдове Нива титула пэрессы.
Как уже отмечалось, Тэтчер проводила весьма радикальную кадро­
вую политику, активно продвигая молодых и лично ей преданных лю­
дей. Но в партии все равно возникла и укрепилась новая оппозиция, под
давлением которой она позже, в 1990 году, и вынуждена была уйти в
отставку. В годы правления Мэйджора число “мятежников” в стане кон­
серваторов вновь стало множиться. События 1997 года стали точкой
отсчета для новых перемен в партии, радикального обновления его ру­
ководства. В целом можно сделать вывод, что начиная с середины 70-х,
а, возможно, даже с середины 60-х, в стане консерваторов постепенно
усиливается роль рядовых парламентариев, процесс обновления руко­
водящего эшелона партии становится более быстрым и резким, чем рань­
ше. Можно даже сказать - несколько лихорадочным. То, что власть пре­
жней партийной олигархии и жесткие иерархические порядки ушли в
прошлое, могли бы приветствовать и даже поставить себе в заслугу мно­
гие герои этой книги. Вопрос лишь в том, насколько с точки зрения дли­
тельной исторической перспективы это пойдет на пользу партии, высту­
пающей с позиций защиты устоев и традиций. Будет ли это более спо­
собствовать ее возрождению, а не вырождению?
Ситуация в лейбористской партии - партии реформ - несколько от­
личалась от консервативной. Однако принципы организации партийной
жизни, диктуемые политической и избирательной системой были те же.

117


Гпава 5
Кроме того, британские лейбористы также не избежали действия выве­
денного Р.Михельсом “железного закона олигархизации”. Отношения,
существовавшие внутри партии и парламентской фракции в частности,
тоже оставляли желать лучшего, создавали почву для недовольства.
На февральских выборах 1974 года, например, у лейбористов был
свой, тоже достаточно высокопоставленный, “мятежник” - Дик Таверн.
Его история весьма напоминает то, что произошло с Н. Николсоном. В
свое время он был “навязан” X. Гейтскеллом в качестве кандидата в “га­
рантированный” лейбористский округ. Левые ортодоксы из местной
партийной организации не очень жаловали заместителя министра фи­
нансов, а затем “парламентского кнута” партии, занимавшего довольно
правые позиции. Каплей, переполнившей чашу их терпения, стало голо­
сование Таверна в 1971 году вместе с еще некоторыми депутатами-лей­
бористами в поддержку вступления Англии в ЕЭС. Столкнувшись с дав­
лением местной организации и не найдя понимания в Исполкоме партии,
Таверн вынужден был в октябре 1972 года сдать свой мандат. На допол­
нительных выборах, назначенных в его округе, он выставил свою канди­
датуру уже в качестве “демократического лейбориста”. В условиях аго­
нии батскеллизма, разочарования избирателей в обеих крупнейших
партиях, что подтвердили итоги голосования, Таверну повезло и он одер­
жал победу. Это был один из очень немногих случаев в новейшей исто­
рии, когда в британский парламент прошел независимый от партий кан­
дидат.
В феврале 1974 года “Экономист”, проводя сравнение между Таверном, и Пауэллом писал, что оба они “связали свои политические надеж­
ды с определенным типом экономического или политического кризиса,
который вызовет решительную перегруппировку политических сил в
стране”21. На выборах Таверн повторил свой успех, будучи уже во главе
созданного им “Движения за социальную демократию”. Но его мятеж
тоже поддержан не был, новой партии из движения не получилось, а сам
Таверн уже после состоявшихся всего через полгода новых выборов ока­
зался за стенами парламента. Система взяла свое22. Интересно, впрочем,
что некоторые обозреватели полагали, будто Пауэлл мог бы добиться
большего успеха, если бы пошел по тому же пути и выставил свою кан­
дидатуру в 1974 году в Вулвергемптоне в качестве “независимого кон­
серватора”.
Несмотря на разительные расхождения в политических взглядах, “ере­
тиков” из той и другой партии тянуло друг к другу. Достаточно вспом­
нить высказывание Н.Николсона о Бивене, дружеские отношения Бутби
и М.Фута. Кроме того, исходя каждый из собственной системы ценнос­
тей, и “правый” консерватор, и “левый” лейборист могли объединиться
в достижении общей политической цели. Вольно-невольно Джулиан
Эмери смыкался с левыми, занимая негативную позицию по отношению
к доминирующей роли США в послевоенном мире. Во время вьетнамс118


«Мятежники», «диссиденты» и «еретики»
кой войны Пауэлл и наиболее радикально настроенные лейбористы были
едины в своем отрицательном отношении к ней. В 1968 году Пауэлл и
Фут совместными усилиями провалили проект дальнейшей реформы
палаты лордов. Футу она казалась недостаточно радикальной, а Пауэлл
видел в ней покушение на один из важнейших институтов нации.
Особого рассмотрения заслуживают взаимоотношения Пауэлла и
Тони Бенна. В 50-е годы, на заре их парламентской карьеры, между ними
существовали приятельские, если недружеские, отношения. Кстати, впер­
вые судьба (и уж не в лице Бутби ли?) свела их в студии передачи “Какиенибудь вопросы?”. В 1958 году Бенн отставку трех руководителей мини­
стерства финансов, включая Пауэлла, вместе с другими громкими от­
ставками тех лет рассматривал как доказательство того, что “искрен­
ность и независимость выжили, вопреки партийной системе”23. Через год
после этого, судя по его дневниковым записям, он утешал впавшего было
в депрессию и усомнившегося в своем будущем Пауэлла. Бенн уверял
Пауэлла, что “его блестящие способности и быстрота ума будут вести
его наверх”24.
Но вскоре в отношениях между Пауэллом и Бенном наступило ох­
лаждение, виной чему стали политические причины. Вероятно, началом
этому .послужила кампания, развернутая Бенном вокруг палаты лордов
- Пауэллу ее цель вряд ли могла понравиться. Затем Бенн, оказавшийся
в роли респектабельного министра лейбористского правительства, с со­
жалением воспринимал возникшую комбинацию радикальных сил, оли­
цетворяемую Пауэллом и М.Футом, что препятствовала начинаниям
кабинета25. Как все добропорядочные лейбористы (включая и Фута), Бенн
был возмущен речью “О реках крови” и огорчен всплеском популярнос­
ти Пауэлла после нее. “Сдвиг вправо сегодня во всем столь очевиден,
что Инока Пауэлла могут превозносить как великого народного героя”,
- сетовал он в своем дневнике в ноябре 1970 года26. В ходе предвыборной
кампании того же года Бенн, видимо, решил дать народу против этой
болезни, как он сам выражался, “очень сильное лекарство”. В одной из
речей он провел параллель между Пауэллом и всей консервативной парти­
ей, с одной стороны, и фашизмом - с другой. “Расистский флаг, подня­
тый над Вулвергемптоном, - в частности, заявил он, - начинает напоми­
нать тот, что развевался двадцать пять лет назад над Дахау и Бельзеном”27. История повторялась с точностью до наоборот - в 1945 году Чер­
чилль пугал избирателей, что в случае прихода лейбористов к власти в
Англии будет “гестапо”. Речь “О Дахау и Бельзене” вызвала не меньший
резонанс, чем речь “О гестапо”. На первой же пресс-конференции Виль­
сона Оберон Во не преминул задать вопрос, через какое время, по мне­
нию уважаемого главы правительства, консерваторы в случае возвра­
щения к власти начнут строительство концлагерей. Вильсон вынужден
был публично отречься от заявлений своего министра, а потом устроил
Бенну нагоняй. Что касается Пауэлла, то он немедленно отпарировал в

119


Гпава 5

телевизионном интервью: “В 1939 году я добровольно вернулся из Авст­
ралии, чтобы простым солдатом драться против Германии и нацизма.
Сегодня я остался тем же самым человеком”28.
Несмотря на этот обмен любезностями, в середине 70-х политичес­
кие пути Пауэлла и Бенна вновь пересеклись. Сначала изрядно полевев­
ший Бенн постепенно отобрал у Фута пальму первенства в праве симво­
лизировать собой наиболее радикальную разновидность лейборизма.
Соответственно они с Пауэллом стали фигурировать в средствах массо­
вой информации вместе - как олицетворение крайних тенденций в своих
партиях. И, как водится, нашлась конкретная цель, которая объединила
тот и другой “край”. В октябре 1971 года Бенн был немало удивлен, ког­
да после одного из своих пламенных выступлений, посвященных про­
блеме вступления Англии в ЕЭС, он получил письмо от Пауэлла с по­
здравлениями. Пауэлл утверждал, что согласен с ним на 90%29. Когда в
феврале 1974 года Пауэлл уповал на лейбористов в своем стремлении
вывести Англию из “Общего рынка”, он, видимо, прежде всего имел в
виду Бенна и иже с ним. Референдум 1975 года во многом был организо­
ван их общими стараниями. Фут, впрочем, тоже присоединился к этой
кампании. Когда идея референдума еще только обсуждалась в парла­
менте, один из стариков-консерваторов пытался доказать абсурдность
этой затеи тем, что в случае, если противники членства победят, придет­
ся формировать правительство, в котором “премьер-министром, несом­
ненно, станет Фут, а министром финансов - Пауэлл”30.
В 80-е Пауэлл и Бенн вновь оказались по разные стороны баррикад например, в своих подходах к решению проблем Ольстера. Однако оп­
ределенная связь между этими двумя фигурами в британском полити­
ческом ландшафте продолжала усматриваться. Сохранялась, видимо, и
личная симпатия. По крайней мере, биограф Бенна писал о Пауэлле как
о “многолетнем друге” своего персонажа31. В отличие от Пауэлла, Бенн
не покидал свою партию. Более того, когда на старости лет он потерпел
поражение на выборах, его переместили в “гарантированный” округ.
Возможно, здесь сыграл свою роль сдвиг партии влево, возможно, - пре­
жние заслуги и принадлежность Бенна, подобно Эмери, к наследствен­
ной партийной аристократии. В любом случае, однако, титул пэра стал
бы для него насмешкой. Интересно, что всегда, когда Бенн стремился
охарактеризовать Пауэлла с положительной стороны, он подчеркивал
его плебейское, “рабочее” происхождение.
Но лейбористская партия в последние десятилетия дала и пример
прихода к руководству “еретика” и “экстремиста”. В 1980 году ее лиде­
ром стал Майкл Фут. Недолгое его пребывание на этом посту иногда
воспринимается как катастрофичное для лейбористов. Однако реально
вина за раскол партии и тяжелое поражение на выборах, как представ­
ляется, лежит на тех, кто не сумел вовремя противопоставить “тэтчериз­
му” жизнеспособную альтернативу, испугался взять на себя ответствен­

но


«Мятежники», «диссиденты» и «еретики»
ность за слом “батскеллизма”, не захотел идти по рискованному, но не­
обходимому пути перемен. Когда Фут стал лидером партии, шанс того
поколения лейбористов, к которому он принадлежал, фактически был
уже упущен. Собственно благодаря этому и стал возможен его приход к
руководству. То была явно запоздавшая, а потому и порывистая реак­
ция партии на сложившуюся в стране ситуацию. Но возрождение лейбо­
ризма в новом обличье должно было быть связано уже с иным поколени­
ем и иными людьми. Возможно, с такими, как Тони Блэр. Возможно, не
только с такими.
Исходя из знания последующего развития событий, можно подвести
итог деятельности “мятежников” в рассматриваемый период. Один из
них, безусловно, заключен в том, что, вызывая огонь на себя, они при­
крывали основное русло эволюции политического курса партии. У кон­
серваторов Бутби в свое время делал это на левом фланге, а Пауэлл в
свое - на правом. Однако их собственная политическая платформа ни
разу не стала и не могла стать господствующей. В реальности порыв
“мятежников” оказывался в первую очередь направлен против конкрет­
ных механизмов и устоев политической системы. В немалой степени бла­
годаря их стараниям была реформирована палата лордов, принят более
демократический порядок выборов партийных лидеров, введены в на­
циональную политическую практику процедура и институт референду­
ма, более свободными и терпимыми стали нравы внутри политической
элиты.
Двухпартийная система Великобритании ставила политических дея­
телей в карьерном плане в очень жесткие рамки. Пробиться к вершинам
власти реально можно было лишь в составе одной из двух основных по­
литических сил. “Третьи” партии, служившие иногда прибежищем для
“мятежников”, не могли обеспечить им даже утешительные призы в гон­
ке за власть. Исключение из партийной системы вовсе обрекало проштра­
фившегося на выход из игры.
По мнению одного из консервативных авторов, симпатия части анг­
лийских избирателей к Пауэллу была “симпатией к альпинисту, в оди­
ночку иггурмующему высочайшие вершины”32. Это же можно сказать и
о других “мятежниках”, поставив под сомнение первую часть утвержде­
ния того же автора о том, что “тип политика-героя стал более редок, но
не вымер вовсе”33. В одиночку сражаясь не только с политическими про­
тивниками, но и с существующей системой, традициями и к тому же,
вполне вероятно, с самим собой, такой политик способен вызвать к себе
симпатии, но не более того.
1 Powell Е. Joseph Chamberlain. L., 1977. P. 151.
2 Ibid. P. 152.
3 Cosgrave P. Op. cit. P. 473.
4 James R. Op. cit. P. 12.

121


Гпава 5_________________________________________________________
5 Hansard (Н. of С.), 1953, vol. 520, col. 120, 03.X1.
6 См.: Hansard (Н. of С.), 1954, vol. 525, col. 1305, 24.III.
7 Hansard (H. of С.), 1952, vol. 499, col. 79, 21.IV.
8 Hansard (H. of С.), 1953, vol. 520, col. 121, 03.XI.
9 Hansard (H. of С.), 1954, vol. 525., col. 1300. 24.III.
10 Nicolson H. Diaries and Letters. L., 1980. P. 380.
11 The Spectator. 1957.15.03. P. 336.
12 Ibidem.
13 Lord Hailsham. A Sparrow’s Flight: Memoirs. L., 1990. P. 316.
14 Ibidem.
15 Healey D. Op. cit. P. 171.
16 Utley T. Op. cit. P. 32.
17 Critchley J. Op. cit. P. 91.
18 Berkeley H. Crossing ... P. 43.
19 Lord Hailsham. Dilemma of Democracy. L., 1978. P. 11, 21-22, 213.
20 The Observer. 1979.01.04.
21 The Economist. 1974. 23.02.-01.03. P. 30.
22 См.: Худолей K.K. Внутриполитическая борьба в Великобритании
(1970-1974 гг.). Л., 1984. С. 116.
23 Benn Tony. Years of Норе. P. 258.
24 Ibid. P. 297.
25 Benn Tony. Office Without Power. Diaries 1968-72. L., 1988. P. 161.
26 Ibid. P. 315.
27 Ibid. P. 287.
28 Cosgrave P. Op. cit. P. 7.
29 Benn Tony. Office Without Power. P. 382.
30 Hansard (H. of C.), 1972, vol. 835, col. 295, 18.1V.
31 Adams J. Tony Benn. L., 1992. P. 289.
32 Boyson R. Centre Forward. A Radical Conservative Programme. L.,
1978. P. 168.
33 Ibidem.

122


Заключение

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Фраза “не могу поступиться принципами” в нашей стране, в силу
известных причин, обычно связывается с одиозными и реакционными
политическими воззрениями. Меж тем принципы бывают разные, и вряд
ли заслуживает уважения к себе тот, кто не имеет их вовсе.
Одна из биографий Инока Пауэлла имеет подзаголовок “Принцип в
политике”. Свои принципы были и у других героев этой книги. Навер­
ное, иногда, а может быть, и часто, они были не прочь ими поступиться.
И даже делали это в угоду соображениям карьеры. Но в главном прин­
цип оказывался сильнее их, далеко не всегда соответствуя при этом по­
литической конъюнктуре.
Поскольку собственные взгляды всегда индивидуальны, подлинно
принципиальная позиция в политике в большинстве случаев ведет к оп­
ределенной изоляции. Это испытали на себе и Бутби, и Пауэлл, и млад­
ший Эмери, недаром каждого из них затруднялись причислить к тому
или иному политическому типу и приводили в качестве примера относи­
тельности существующих критериев оценки. На самом деле каждому из
этой тройки может быть дана характеристика в используемой системе
политических координат, однако она будет сугубо индивидуальной.
Насколько комфортно может чувствовать себя политик, исповедую­
щий определенные принципы, конкретно внутри консервативной партии
Великобритании? Видимо, насколько эти принципы не расходятся с про­
водимым руководством партии политическим курсом, а также с обще­
принятыми традициями “здорового” патриотизма, приверженности сло­
жившемуся строю и установившимся порядкам - надо признать, далеко
не худшим из существующих в мире. Выступая в качестве основной за­
щитницы и хранительницы “устоев”, консервативная партия налагает в
этом смысле на своих членов особые обязательства.
Впрочем, в последние годы партия тори стала брать на себя и исто­
рическую ответственность за проводимые перемены. И, кто знает, не
является ли это свидетельством ее глубинного кризиса в условиях дина­
мично развивающегося мира? “Тэтчеризм” стал наиболее характерным
порождением прокатившейся по миру “консервативной волны”. Но,
схлынув в середине 90-х годов, эта волна оставила после себя больше
вопросов, чем ответов. В целом, как представляется, консерваторы, от­
казавшись от традиционной для себя функции “хранителя”, объективно
выступили не столько в несвойственной им роли “созидателя”, сколько
в столь же несвойственной роли “разрушителя”. Разрушен прежний ми­
ровой порядок. Поставлены под сомнение многие господствовавшие
ранее ценности. Сметены с политической арены многие, ставшие уже
традиционными, течения. Но это не принесло желанной стабильности.
Что должно придти на смену прежнему порядку вещей, решается, в ос123


Заключение

новном, уже иными политическими силами, часть из которых только
выходит на политическую арену, заполняя образовавшийся вакуум.
Метаморфозы, происшедшие с консерватизмом и, в частности, с кон­
серватизмом британским, уже не вызывают удивления. В современных
условиях вообще происходит много казавшегося необычным прежде.
Революции могут разразиться не в связи с “обострением нужды выше
обычного”, а на фоне явно выросшего материального достатка. Более
того, они боятся назваться тем, что есть на самом деле, и предают анафе­
ме свою собственную сущность. Некоторые войны начинают напоми­
нать спортивные соревнования, в которых, по крайней мере, одна сторо­
на, обеспокоена исключительно собственным престижем и воюет либо
“до первой крови” (своей), либо до первых серьезных неудобств (для себя
же). Короли считают свой пост сохранившемся недоразумением и стано­
вятся поборниками демократии, а иногда даже ее спасителями. Демок­
ратично избранные лидеры, напротив, хотят походить на наследствен­
ных монархов, а по своей напыщенности, ощущению собственной зна­
чимости, трепетному отношению к нелепым церемониям часто превос­
ходят многих из них.
Традицией, устоями сегодня может считаться то, что сто лет назад
представляло собой явную крамолу. Направлёние вектора перемен (впе­
ред, назад, в сторону и т.д.) определить чрезвычайно трудно, ибо делать
это теперь приходится на основе множества зачастую противоречащих
друг другу критериев. В рамках каждого крупного идейно-политическо­
го течения могут иметь место обоснования самых разных позиций. При­
чем во всех случаях это будет делаться в кажущемся или действительном
согласии с основными для данного течения ценностями и постулатами.
И в то же время основополагающие законы политики остаются пре­
жними. Так, невозможно, например, соединить несоединимое, по край­
ней мере, “в равных пропорциях”. Приходится также приспосабливать
собственную систему ценностей к занимаемому положению, реалиям дня,
нуждам текущей политики. Степень “подгонки” тоже, конечно, может
быть различной.
Мировоззрение Бутби, Пауэлла, Джулиана Эмери, несмотря на ка­
жущуюся противоречивость и эклектичность, обладало внутренней це­
лостностью и логикой. Естественно, это не отрицает эволюцию их взгля­
дов. Причем пределы ее не были заданы изначально. Происходящие в
мире политики события редко поддаются однозначной оценке. Поэтому
не только беспринципные, но и, казалось бы, принципиальные, верные
себе деятели могут, пройдя причудливый политический путь, оказаться
в очень странном для себя окружении. В свое время Бернард Шоу под­
держал англо-бурскую войну, исходя из убеждения, что стремление ма­
лых государств к обособлению и самоизоляции мешает человечеству
объединиться в единую семью. Ему также претили патриархальные нра­
вы, царившие в бурских республиках, и примитивно реакционные на-

124


Заключение
строения их руководителей. Однако, приглядевшись к тем, кто вместе с
ним активно защищал действия британского правительства, знамени­
тый драматург и общественный деятель вынужден был констатировать:
“Просто удивительно, в какую дурную компанию могут привести тебя
передовые взгляды”.
За последние полвека политическая и историческая науки немало
сделали для осмысления феномена правого радикализма, фашизма в ча­
стности. Однако, учитывая невероятные злоключения, случающиеся с
политическим мировоззрением и обилие альтернативных вариантов его
развития, невольно засомневаешься - не продуктивнее ли заняться поис­
ками ответа на вопрос, как не становятся фашистами, чем на вопрос, как
ими становятся?
Не только Пауэлл и младший Эмери, но даже Бутби, как уже отмеча­
лось выше, в принципе вполне мог оказаться на откровенно праворади­
кальных позициях. С другой стороны, логика политической борьбы де­
лала каждого из них, кого чаще, кого реже, вольным или невольным со­
юзником либерально-центристских и левых сил. Однако и тот, и другой,
и третий по существу, пусть иногда и не формально, остались в консер­
вативном лагере. Причины для этого в каждом случае были свои. Но
главная и общая для них всех заключалась в том, что политическое кре­
до каждого согласовывалось с основополагающими консервативными
постулатами все же лучше, чем с какими бы то ни было другими.
Усиливало или ослабляло консервативную партию Великобритании
наличие в ее составе таких деятелей, как Бутби, Пауэлл, Джулиан Эме­
ри? Вероятно, в значительной степени правы были те сторонние наблю­
датели, что винили руководство тори в неспособности должным обра­
зом и с полной отдачей поставить эти таланты на службу партии. Но
сделать это было не так-то легко, учитывая их расхождения с основной
линией политики консерваторов, которая, как видно с высоты дня се­
годняшнего, вполне соответствовала складывавшимся обстоятельствам.
По крайней мере, тори оставались одной из двух главных партий, чаще
и дольше, чем их соперники, находились у власти. Наверное, абсолютно
уверенным можно быть лишь в одном - чем больше в составе того или
иного политического лагеря ярких, талантливых, неординарных фигур,
тем больше возможных вариантов его развития и тем интереснее он для
изучения с самых разных позиций и точек зрения.

125


Справочник имен

СПРАВОЧНИК ИМЕН
АДЕНАУЭР Конрад (1876-1967) - первый федеральный канцлер в
истории ФРГ (с 1949 по 1963 г.).

АСКВИТ (Asquith) Герберт Генри (с 1925 г. - граф Оксфорд и Аск­
вит) (1852-1928) - английский политический деятель, либерал. Лидер ли­
беральной партии в 1908-26 гг. В 1908-16 гг. - премьер-министр. С его
правлением связано проведение важных социальных реформ, неудачная
попытка решить проблему Ирландии путем предоставления ей самоуп­
равления, вступление Британии в первую мировую войну. Под давлени­
ем консерваторов был заменен на посту премьер-министра Ллойд Джор­
джем, что повлекло за собой раскол либеральной партии.

БАТЛЕР (Butler) Ричард Остин (“РЭБ”; с 1965 г. - барон Батлер)
(1902-1982) - английский политический деятель, консерватор. Член пар­
ламента в 1929-65 гг. В 1941-45 гг. - министр образования. С 1945 г. воз­
главлял Исследовательский центр консервативной партии. В 1951-64 гг.
занимал важнейшие министерские посты в правительстве. По крайней
мере трижды в 1957,1963 и 1964 гт. был очень близок к тому, чтобы стать
лидером партии и премьер-министром, но так и не стал ни тем, ни дру­
гим.

БЕВЕРИДЖ (Beveridge) Уильям Генри (с 1946 г. - барон Беверидж)
(1879-1963) - английский экономист и политический деятель, либерал. В
1919-37 гг. - директор Лондонской школы экономики. В годы второй
мировой войны под его руководством и по заказу коалиционного пра­
вительства был разработан план радикального расширения системы со­
циального обеспечения. Т.н. “доклад Бевериджа” вызвал негативную
реакцию значительной части консерваторов, но был положен в основу
деятельности послевоенного лейбористского правительства К.Эттли. В
1944-45 гг. - член парламента от либеральной партии.
БЕНН (Вепп) Антони Нил Веджвуд (Тони) (р. 1925) - английский
политический деятель, лейборист. Сын Уильяма Веджвуда Бенна. В годы
войны, продолжая семейную традицию, служил в Королевских военно­
воздушных силах. Член парламента от округа “Бристоль. Юго-Восток”
(часть крупного портового города) в 1950-60 и 1963-83 гг., от округа
“Честерфильд” (центр угледобывающей и сталелитейной промышлен­
ности) с 1984 г. Министр в 1964-66 гг. - почты, в 1966-70 - технологий, в
1974-75-промышленности, почты и телекоммуникаций, в 1975-79-энер­
гетики.
БЕНН Уильям Веджвуд (с 1941 г. - лорд Стансгейт) (1877-1960) - ан­
глийский политический деятель, лейборист. Член парламента от округа
126


Справочник имен
Тортон” (часть города Манчестер) с 1906 г. В годы первой мировой
войны - пилот Королевских военно-воздушных сил. В годы второй ми­
ровой войны также служил в ВВС. В 1929-31 гт. - министр по делам Ин­
дии, в 1945-46 - авиации. Его старший сын, Майкл, служил пилотом в
Северной Африке и Италии, погиб в 1944г.
БИВЕН (Bevan) Эньюрин (Най) (1897-1960) - английский полити­
ческий деятель, лейборист. Член парламента от округа “Эббв Вэйл” (ста­
рый промышленный центр в Уэльсе; территория некогда служившая
опорой основателю и первому лидеру лейбористов К.Гарди). С 1930-х
гг. - лидер левого крыла партии. Редактировал еженедельник “Трибюн”.
В 1945-51 гг. - министр здравоохранения. Затем был назначен министром
труда, но вскоре вышел в отставку в знак протеста против курса, прово­
димого кабинетом Эттли. В 1954 г. покинул свой пост в теневом кабине­
те, протестуя против создания блока СЕАТО. При Х.Гейтскелле стал
казначеем партии. Муж Дж. Ли.

БИСМАРК Отто фон Шёнхаузен, князь (1815-1898) - добившись объе­
динения германских государств под властью Пруссии, стал первым кан­
цлером Германской империи. Проводил политику, направленную на ус­
тановление гегемонии Германии в Европе.

БИЧЕМ сэр Томас (1889-1961) - английский дирижер, импресарио и
композитор. Дирижировал спектаклями “Русских сезонов” в Лондоне,
крупнейшими оркестрами Англии и США. Обладал хорошим чувством
юмора, пользовался успехом у женщин. Дружба его с Бутби началась в
1920-е гг. и продолжалась др конца жизни. Благодаря Бичему Бутби стал
председателем Королевского филармонического оркестра.
БЛЭР (Blair) Тони (р. 1953) - английский политический деятель, лей­
борист. Диплом юриста получил в Оксфорде. В 1982 г. выставлял свою
кандидатуру на дополнительных выборах в округе “Биконсфилд”. С 1983
г. - член парламента от округа “Седжефилд” (несколько старых шахтер­
ских поселков в графстве Дарэм). С 1988 г. - член “теневого” кабинета
лейбористов. Отвечал за проблемы энергетики, безработицы, внутрен­
ние дела и т.д. Лидер лейбористской партии с 1994 г. Премьер-министр с
1997 г.

БОЙЛ (Boyle) сэр Эдвард - английский политический деятель, кон­
серватор. С 1950 по 1970 г. был членом палаты общин от одного из окру­
гов Бирмингема, затем получил ненаследуемый титул пэра. Имел репу­
тацию независимо мыслящего интеллектуала. В правительстве Макмил­
лана сначала стал заместителем министра образования, затем был пере­
веден на работу в Казначейство. В 1962-64 гг. возглавлял министерство
образования (именно в этой области консервативным правительством в
конце 50-х - начале 60-х гт. было предпринято несколько важных начи127


Справочник имен
наний, в частности, открыт ряд новых, т.н. “краснокирпичных” универ­
ситетов, превратившихся затем в важные научные центры страны). В
конце 60-х активно поддержал предложенный лейбористами Закон о
расовых отношениях. Уже находясь в палате лордов и будучи избран­
ным вице-канцлером университета Лидса, покинул консервативные ска­
мьи и прекратил тем самым свое членство в партии.
БОЛДУИН (Baldwin) Стэнли (с 1937 г. - граф Болдуин оф Бьюдли)
(1867-1947) - английский политический деятель, консерватор. Совладе­
лец одной из крупнейших сталелитейных кампаний Великобритании.
Член парламента с 1908 г. Правительственную карьеру сделал в 1917-23
гт. в министерстве финансов. Премьер-министр в 1923-24, 1924-29 и 1935­
37 гг.

БРИТТЭН (Brittan) Сэмюэль (р. 1933) - английский экономист и пуб­
лицист либерального направления.

БЭДЖГОТ (Bagehot) Уильям (1826-1877) - английский публицист,
экономист и политический мыслитель. Автор классического труда “Ан­
глийская конституция” (1867), без цитаты из которого до сих пор не мо­
жет обойтись ни одна сколько-нибудь солидная работа по политической
системе Великобритании.
ВЕЙЦМАН Хаим (1874-1952) - лидер сионистского движения, пер­
вый президент государства Израиль с 1948 г.
ВЕРТ (Werth) Александр (1901-1969) - английский публицист и ис­
торик. Долгое время был корреспондентом английских средств массо­
вой информации во Франции. В годы войны с фашизмом - корреспон­
дент в СССР.

ВЕЛЛИНГТОН (Wellington) Артур Уэлсли (с 1814 г. - герцог) (1769­
1852) - английский военачальник и политический деятель, тори. Коман­
довал британскими и союзными войсками в войнах с Наполеоном. В 1828­
30 гт. - премьер-министр.
ВИЛЬСОН (Wilson) Гарольд (с 1983 г. - барон Вильсон оф Риво)
(1916-1995) - английский политический деятель, лейборист. В годы вой­
ны вступил в армию, но службу проходил начальником отдела статисти­
ки в министерстве энергетики. Член парламента от округа “Ормскирк”
(небольшой город в графстве Ланкашир) в 1945-50 гг.и от округа “Хайтон” в 1950-83 гт. В 1947-51 гг. - министр торговли. Ушел в отставку
одновременно с Э.Бивеном в знак несогласия с действиями кабинета
Эттли. Однако, когда в 1954 г. Бивен вновь вышел из правительства (уже
“теневого”), Вильсон, напротив, занял его место. В 1963-76 гг. - лидер
лейбористской партии. В 1964-70 и 1974-76 гг. - премьер-министр. С 1976
г. - почетный президент общества Великобритания-СССР.
128


Справочник имен

ВИЛЬЯМС (Williams) Ширли Вивьен Тереза (в девичестве - Кэт*
лин, по матери - Бриттэн, с 1993 г. - баронесса Уильямс оф Кросби) (р.
1930) - английский политический деятель, лейбористка, затем социалдемократ. Из профессорской семьи. В 1960-64 гт. - Генеральный секре­
тарь Фабианского общества. В 1964 г. была избрана в парламент от ок­
руга “Хитчин” и сразу же вошла в состав правительства. Занимала раз­
личные министерские посты в действующих и “теневых” кабинетах лей­
бористов, в том числе, между прочим, некоторое время имела портфель
“теневого” министра внутренних дел. На февральских выборах 1974 г. и
в 1979 г. терпела поражение. Была в составе “банды четырех”, расколов­
шей в 1981 г. лейбористскую партию. Тогда же на довыборах была из­
брана в парламент и стала первым депутатом, избранным от СДП. Окон­
чательно покинула палату общин после выборов 1983 г. Профессор Гар­
вардского университета. С первым мужем развелась в разгар своей по­
литической карьеры.
ВО (Waugh) Оберон ~ английский публицист консервативного на­
правления. Сын писателя Ивлина Во, которому, видимо, и обязан столь
необычным именем.
ВУЛТОН ( Woolton) лорд ( 1883-1964) - английский политический де­
ятель, консерватор. В отличие от почти всех ведущих английских поли­
тиков XX столетия, членом палаты общин никогда не был - последова­
тельно наследовал и получал титулы барона, виконта, графа. Неоднок­
ратно занимал различные министерские посты (в т.ч. в годы войны министр продовольствия) В 1946-55 гт. - председатель консервативной
партии.
•

ГАЛЛАХЕР (Gallacher) Уильям (1881-1965) -английскийполитичес­
кий деятель, один из организаторов коммунистического движения в Ан­
глии. За антипарламентские настроения был подвергнут жесткой крити­
ке Лениным в работе “Детская болезнь “левизны” в коммунизме”. В 1935­
1950 гт. - депутат палаты общин от одного из шахтерских округов Шот­
ландии. В 1943-63 гт. - лидер КПВ.

ГАМИЛЬТОН (Hamilton) леди Эмма (71761-1815) - куртизанка, в
1791 г. ставшая женой английского посла в Неаполе. Подруга и соратни­
ца адмирала Нельсона. Мать его дочери Горации (родившейся в 1801
г). В 1813-14 гг. - в долговой тюрьме. Умерла в нищете во Франции.

ГЕЙТСКЕЛЛ (Gaitskell) Хью (1906-1963) - английский политичес­
кий деятель, лейборист. С 1945 г. член парламента от округа “Лидс. Юг”
(часть крупного промышленного города). В 1950-51 гг. - министр фи­
нансов. В 1955-63 гг. - лидер лейбористской партии. Находился в дру­
жеских отношениях с Бутби.

129


Справочник имен

ГЕОРГ VI (1894-1952) - английский король с 1936 г. Сын Георга V.
Занял престол после отречения своего старшего брата - Эдуарда V111.

ГЕСС Рудольф (1894-1987) - личный секретарь Гитлера, затем его
заместитель по партии, рейхсминистр. 10 мая 1941 г. выпрыгнул с пара­
шютом над территорией Шотландии, намереваясь начать какие-то пе­
реговоры с британскими политиками. Действовал ли он на свой страх и
риск, или по заданию Гитлера, осталось неизвестным. Был интерниро­
ван в одном из шотландских поместий. На Нюрнбергском трибунале
осужден в числе других основных военных преступников и приговорен к
пожизненному заключению. В конце 70-х в Англии существовало дви­
жение, выступавшее за освобождение Гесса из тюрьмы по гуманитар­
ным соображениям. Среди его активных участников был и Э.Нив. Одна­
ко Гесс оставался в заключении до тех пор, пока при неясных обстоя­
тельствах не покончил жизнь самоубийством.

ГИЛМУР (Gilmour) Ян Кедворт Джон Литл (с 1992 г. - барон Гилмур оф Крэйгмиллар) (р. 1926) - английский политический деятель, кон­
серватор. В 1962-74 гг. - член парламента от округа “Центральный Нор­
фолк”; в 1974-92 - от округа “Чешэм и Амершэм” (два небольших про­
цветающих городка в Южной Англии). В 1952 г. был учеником лорда
Хэйлшема (Квентина Хогга) в адвокатской конторе. В 1963-64 гт. - его
же парламентский заместитель в министерстве образования. В 60-70 гг.
Гилмур был среди идеологов и вождей “мокрых тори”. Одно из первых,
что сделала Тэтчер, после того как в 1975 году стала лидером партии, сместила Гилмура с поста руководителя Исследовательского отдела.
ГРИМОНД (Grimond) Джозеф (Джо) (р. 1913) - английский полити­
ческий деятель, либерал. В палате общин с 1950 г. представлял округ
“Оркнейские и Шетландские острова”. В 1956-67 гт. - лидер либераль­
ной партии. В 1976 г. в течение двух месяцев временно вновь исполнял
эти обязанности (после отставки Торпа). Гримонд возглавил партию
либералов в самые трудные для нее времена и во многом обеспечил ее
выживаемость. Судя по всему, он мог стать одной из наиболее выдаю­
щихся политических фигур в современной истории Великобритании, если
бы этому не помешала двухпартийная система.
ГОЛЛЬ Шарль де (1890-1970) - после капитуляции Франции летом
1940 г. возглавил созданное в Лондоне движение “Свободная Франция”.
Затем стал главой временного французского правительства. Уйдя в от­
ставку в январе 1946 г., вернулся в политику в конце 50-х. Добился при­
нятия новой конституции, предусматривающей президентскую форму
правления. Президент Франции в 1958-69 гг.

ДЖЕЙМС (James) Роберт Родс (р. 1933) - английский историк и по­
литический деятель, консерватор. С 1976 по 1992 г. - член парламента от
130


Справочник имен

округа “Кембридж”. Среди его многочисленных трудов несколько био­
графий политических деятелей, в т.ч. Рандольфа Черчилля и Антони
Идена.
ДЖЕНКИНС (Jenkins) Рой Гаррис (с 1987 г. - лорд Дженкинс оф
Хиллхэд) (р. 1920) - английский политический деятель, лейборист, затем
социал-демократ. Член парламента с 1948 по 1976 г. (большую часть
времени представлял округ “Стечфорд” - часть Бирмингема). Неоднок­
ратно входил в состав лейбористских правительств, занимая в т.ч. посты
министров финансов (1967-70 гт.), внутренних дел (1974-76 гг.). В конце
70-х - начале 80-х - председатель Комиссии европейских сообществ. Один
из членов и фактический лидер “банды четырех”, расколовшей лейбори­
стскую партию. Возглавлял СНП в первые годы ее существования. В 1982­
87 гг. - депутат парламента от округа “Глазго. Хиллхэд”.
ДИЗРАЭЛИ (Disraeli) Бенджамин (с 1875 г. - граф Биконсфилд) (1804­
1881) - английский политический деятель, консерватор. Сын писателя и
сам писатель. С 1837 по 1876 г. - депутат палаты общин. В 1850-60-е гт.
несколько раз занимал пост канцлера казначейства. В 1868 и 1874-80 гг.
- премьер-министр. С именем Дизраэли связано успешное проведение
социальных и политических реформ, дипломатические и военные успе­
хи, еще более укрепившие могущество Британской империи.

ДОРИО Жак (1898-1945) - состоял в коммунистической партии с мо­
мента ее основания до 1934 г., когда был исключен за фракционную дея­
тельность. Работал в Коминтерне. В середине 20-х активно помогал ма­
рокканским повстанцам; которые вели вооруженную борьбу против
французских войск. Занимал пост мэра города Сен-Дени (предместье
Парижа). В середине 30-х создал Французскую народную партию, фи­
нансируемую немецкими фашистами. В годы оккупации набирал добро­
вольцев из числа французов для отправки воевать на стороне Гитлера в
Африке и на Восточном фронте. В 1944 г. бежал вместе с немцами. По­
гиб во время бомбежки на территории Германии при невыясненных об­
стоятельствах. Сожалея, что он ушел от правосудия, А.Верт пишет: “на
процессе Дорио могла бы обнаружиться внутренняя работа его ума. Быть
может, преобладающей чертой Дорио была склонность к насилию и для
него было неважно, с чьей стороны оно проявлялось”.

ДРУП (Droop) Генри Р. - английский юрист, автор книги “Методы
выборного представительства” (1868). Вывел формулу определения кво­
ты, которую необходимо набрать кандидату для того, чтобы быть из­
бранным в условиях действия системы “единого передаваемого голоса”.
ДУГЛАС-ХЬЮМ (Douglas-Home) Александр Фредерик (Алек) (с 1951
по 1963 г. - граф Хьюм; с 1974 г. - барон Хьюм-оф-Хирсел) (1903-1995) английский политический деятель, консерватор. С 1931 по 1951 г. (до
131


Справочник имен

того как унаследовал от отца титул) - член парламента от округа “Ла­
нарк”. В 1963-74 гт. - от округа “Кинросс и Западный Пертшир”. В 1955­
60 гг. - министр по делам Содружества. В 1960-63 и 1970-74 гг. - министр
иностранных дел. В 1963-64 гг. - премьер-министр.
ЕЛИЗАВЕТА 1 (Великая) (1533-1603) - английская королева с 1558 г.
Дочь Генриха VIII и одной из казненных им за измену жен - Анны Бо­
лейн. Самая знаменитая из британских средневековых монархов. При
ней была разбита испанская “Непобедимая армада”, возникли первые
английские колонии в Америке, создавал свои творения Шекспир. Каз­
нив свою шотландскую соперницу Марию Стюарт, создала прецедент
предания суду и осуждения на смерть королевской особы.
ЕЛИЗАВЕТА II (р. 1926) - английская королева с 1952 г. Дочь Геор­
га VI.

ИДЕН (Eden) Антони (с 1961 г. - граф Эйвон) (1897-1977)-английс­
кий политический деятель, консерватор. Член парламента от округа
“Уорвик и Лимингтон” (музейный центр и курорт в центральной Анг­
лии) в 1923-57 гг. В феврале 1938 г. покинул пост министра иностранных
дел из-за несогласия с политикой Невиля Чемберлена. В годы войны был
министром по делам доминионов, непродолжительное время - военным
министром. С декабря 1940 по июль 1945 и с октября 1951 по апрель 1955
г. - вновь министр иностранных дел. Практически с момента прихода к
власти Черчилля считался его будущим преемником. Своего часа ждал
15 лет, но пробыл на посту лидера партии и премьер-министра чуть боль­
ше года - до января 1957 г., когда ушел в отставку после Суэцкого кри­
зиса.

КАЛЛАГЭН (Callaghan) Джеймс (с 1987 г. - барон Каллагэн) (р. 1912)
- английский политический деятель, лейборист. В годы войны служил в
частях ВМФ на Цейлоне. С 1945 г. - член парламента от округа “Кар­
дифф” (главный город Уэльса, ныне разбит на нескрлько округов). В 1947­
51 гг. - на различных младших министерских должностях в правитель­
стве Эттли. В 1963 г. претендовал на пост лидера партии, но уступил
Вильсону. В 1964 г. стал министром финансов. В 1967-70 гг. - министр
внутренних дел. В 1974-76 - министр иностранных дел, в 1976-79 гт. премьер-министр. В 1980 г. был заменен на посту лидера лейбористской
партии М.Футом.

КАЛЬДЕРОН Серафим Эстебанес (1799-1867) - испанский писатель,
историк и государственный деятель. Приводимая цитата взята из рас­
сказа “Дон Опандо, или некие выборы” (1840-е гг.).
КЛАРК-КЕРР (Clark-Kerr) Арчи (барон Инверчэпел) - английский
дипломат. Друг Бутби со студенческих времен. Работал в английских
дипломатических представительствах в Египте, Гватемале, Швеции,
132


Справочник имен
Китае. С 1942 по 1945 г. - посол в Москве. Возглавлял международную
комиссию по предоставлению независимости Индонезии. Затем был на­
значен лейбористским правительством на должность посла в Вашингто­
не. Там его деятельность в условиях роста антикоммунистической исте­
рии и шпиономании вызвала негативную реакцию, и он вынужден был
оставить свой пост. Бутби утверждает, что предвидел такой исход, по­
скольку Кларк-Керр гораздо лучше умел находить общий язык с дикта­
торами, чем держать удар в условиях разгула демократии.

КРИТЧЛИ (Critchley) сэр Джулиан (р. 1930) - английский полити­
ческий деятель, консерватор. В 1959-64 гг. - член парламента от округа
“Рочестер и Чатэм”. С 1970 г. - от округа “Олдершот” (город к югу от
Лондона, где расположен ряд военных объектов, плюс авиабаза в Фарн­
боро). Человек весьма разнообразных интересов. Автор ряда книг, в т.ч.
нескольких о парламенте.
ЛАВАЛЬ Пьер (1883-1945) - премьер-министр Франции в 1931-32,
1935-36 и 1940 гг. В 1942-44 гг. - глава коллаборационистского прави­
тельства в Виши. После освобождения Франции казнен как изменник.
ЛИ (Lee) Дженни (с 1970 г. - баронесса Ли оф Эшеридж) (1904-1988)
- английский политический деятель, лейбористка. Член парламента от
округа “Северный Ланарк” в 1929-31 и от округа “Кэннок” (шахтерский
городок в Стаффордшире) в 1945-70 гг. В 1964-70 гг. - на различных по­
стах в правительстве, в основном связанных с образованием и сферой
культуры. Жена Э.Бивена.

ЛИТВИНОВ Максим Максимович (наст, фамилия и имя - Валлах
Макс) (1876-1951) - советский дипломат и государственный деятель. В
1921-30 и в 1941-46 гт. заместитель, а в 1930-39 гг. - нарком иностранных
дел СССР. Бутби контактировал с ним в Женеве в сентябре 1938 г., когда
оба они тщетно пытались предотвратить Мюнхенский сговор в отноше­
нии Чехословакии.
ЛЛОЙД ДЖОРДЖ (Lloyd George) Дэвид (с 1945г. - граф Двайфор)
(1863-1945) - английский политический деятель, либерал. С 1890 по 1945
г. - неизменный член палаты общин от округа “поселки Кэрнарфона”. В
1905-1908 гг. - министр торговли, в 1908-1915 - финансов. В 1916-1922
занимал пост премьер-министра в коалиционном правительстве. С име­
нем Ллойд Джорджа в английской истории связано проведение много­
численных экономических, социальных и политических реформ, победа
в первой мировой войне и послевоенный передел мира, раскол и начало
упадка либеральной партии.
ЛОУ (Law) Эндрю Бонар (1858-1923) - английский политический
деятель, консерватор. Член парламента с 1900 г. С 1911 г. - лидер кон­
сервативной партии (в 1921 -22 гг. покидал этот пост в связи с болезнью).

133


Справочник имен

В 1922-23 гт. - премьер-министр.
ЛЮДОВИК XIV (1638-1715) французский король с 1643 г. Во вре­
мя войны за Испанское наследство (1701-14 гт.) пытался установить свой
контроль над Европой.
МАЙСКИЙ Иван Михайлович (1884-1975) - советский дипломат и
историк. Участвовал в революционном движении (до 1919 г. - меньше­
вик). В 1906-1917 гт. - в эмиграции, в т.ч. с 1912 г - в Лондоне. Окончил
экономический факультет Мюнхенского университета. Знал несколько
европейских языков. Прекрасно разбирался в музыке и литературе. По­
сол СССР в Великобритании в 1932-43 гт. В 1943-46 - заместитель нарко­
ма иностранных дел. За несколько дней до смерти Сталина был аресто­
ван как “английский шпион” и два года провел в тюрьме.

МАКДОНАЛЬД (MacDonald) Джеймс Рамзей (1866-1937) - англий­
ский политический деятель, лейборист. В руководстве лейбористской
партии с момента ее основания. В 1906-18, 1922-35, 1936-37 гг. - член
парламента (в 1918 и 1935 гт. терпел поражения на выборах в своем ок­
руге). В августе 1914 г. ушел с поста лидера фракции (занимал с 1911 г.) в
знак протеста против начавшейся войны. Вновь возглавил лейбористов
в 1922 г. С января по ноябрь 1924 г. - премьер-министр и министр инос­
транных дел первого лейбористского правительства. В 1929-35 гт. воз­
главлял второе лейбористское, затем “национальное” правительства. В
1931 г. исключен из лейбористской партии.
МАКЕНЗИ (Mackenzie) Эдвард Монтегю Комптон (1883-1972) - шот­
ландский писатель. Автор более ста романов, пьес и биографий (на рус­
ский язык почти ничего не переведено, за исключением одной “антиво­
енной” вещи). В Оксфорде учился в том же колледже, что и Бутби, - Свя­
той Магдалены. В начале 30-х гг. принимал участие в создании Шотлан­
дской национальной партии. Среди наиболее известных произведений
Комптона Макензи роман “Целое море виски” (1947 г.), повествующий
о том, что произошло на небольшом удаленном острове после того, как
у его берегов разбился корабль, груженный виски (экранизирован).

МАКЛЕОД (MacLeod) Ян (1913-1970) - английский политический
деятель, консерватор. С 1948 г. работал в исследовательском отделе кон­
сервативной партии. С 1950 г. член парламента от округа “Энфилд” (часть
Большого Лондона). В 1952 г. стал министром здравоохранения, затем министр труда. В 1959-61 гг. - министр колоний. В 1961-63 гг. - сначала
заместитель председателя, затем председатель консервативной партии.
В 1963 г. в борьбе за пост лидера партии поддержал Батлера. В 1970 г.
после возвращения консерваторов к власти был назначен на пост мини­
стра финансов, но через месяц неожиданно умер. Маклеод принадлежал
к умеренному (“левому”) крылу консервативной партии и иногда его даже

134


Справочник имен

рассматривали как аналог Э. Бивена в лагере тори.

МАКМИЛЛАН (Macmillan) Гарольд Морис (с 1984 г. - граф Сто­
ктон) (1894-1986) английский политический деятель, консерватор. Из
семьи владельцев известного английского издательства. Воевал на фрон­
тах первой мировой войны, несколько раз был ранен. Член парламента в
1924-29, 1931-45 и 1945-64 гг. (в 1929 и 1945 гг. терпел поражения на вы­
борах). Последние годы представлял в парламенте округ “Бромли” (но­
вый, быстро растущий район Большого Лондона). В 30-е гг. выступал
против политики “умиротворения”. В 1951 -57 гг. занимал ведущие ми­
нистерские посты в правительствах Черчилля и Идена. В 1957-63 гг. премьер-министр.

МАКМИЛЛАН Дороти (урожденная Кавендиш) (1900-1966) - жена
Г. Макмиллана с 1920 г. Дочь герцога Девонширского, генерал-губерна­
тора Канады, у которого Макмиллан одно время служил секретарем.
МАСАРИК Ян (1888-1948) - чешский политический деятель и дип­
ломат. Сын первого президента Чехословакии Т.Масарика. По свиде­
тельству одного из чешских публицистов, Ян Масарик “на всех без ис­
ключения производил впечатление человека не чуждого никаким чело­
веческим радостям, любящего веселое общество, соленую шутку и ост­
роумных людей”. В годы войны находился в эмиграции в Лондоне. Бут­
би отговаривал его возвращаться на родину после ее освобождения. Но
тот ответил, что “любит свою страну слишком сильно, чтобы сделать
это”. Вернувшись, занял пост министра иностранных дел в коалицион­
ном правительстве. Во время февральского политического кризиса 1948
г. занял пассивную позицию, не поддержав демарш антикоммунистичес­
ки настроенных министров. В результате сохранил свой пост, но подвер­
гся резким нападкам в западной, прежде всего английской, прессе. 10
марта того же года не то покончил жизнь самоубийством, не то был убит
коммунистами, желавшими сосредоточить всю власть в своих руках.
МИКАРДО (Mikardo) Ян (р. 1908) - английский политический дея­
тель, лейборист. Сын беженцев-евреев из Царской России. Член парла­
мента от округа “Ридинг” (перспективный в экономическом отношении
город в южной части страны) в 1945-59 гг. С 1964 г. представлял округ
“Поплар”. Примыкал к левому крылу лейбористов. В 1960-х - первой
половине 70-х гт. занимал различные должности в парламенте и в партии.
Э.Сэмпсон описывает его: “дюжий тред-юнионист в квадратных очках,
с раскатистым басом”.

МИЛНЕР (Milner) Альфред (с 1901 г. - виконт Милнер) (1854-1925)
- английский колониальный и государственный деятель. На рубеже 1880­
90 гт. работал в Египте. В 1897-1905 гг. - Верховный комиссионер (выс­
ший представитель) британского правительства в Южной Африке. Много
135


Справочник имен
сделал для упрочения власти Великобритании на этой территории, раз­
вития местной экономики, интеграции бывших бурских республик в Бри­
танскую империю. Окружил себя молодыми талантливыми выпускни­
ками Оксфордского университета. Из этого круга, получившего назва­
ние “детский сад Милнера”, вышло немало видных политических и ко­
лониальных деятелей. В 1916-18 гг. - член военного кабинета Ллойд
Джорджа. В 1918-21 гг. - министр колоний в его коалиционном прави­
тельстве.

МИХАЙЛОВИЧ Дража (1893-1946) - глава сербских военных фор­
мирований четников в период фашистской оккупации Югославии. В 1942­
45 гг. - военный министр югославского эмигрантского правительства.
Казнен как военный преступник.
МИХЕЛЬС Роберто (1876-1936) - германо-итальянский политолог и
социолог. Сформулированный им “железный закон олигархических тен­
денций” подразумевает прежде всего неизбежность сосредоточения вла­
сти в рамках любой партии в руках лидеров, опирающихся на поддерж­
ку аппарата, состоящего из профессиональных функционеров.
МОДЛИНГ (Maudling) Реджинальд (р. 1918) - английский полити­
ческий деятель, консерватор. В годы войны секретарь министра авиации
(либерала). В конце 1940-х вместе с Пауэллом и Маклеодом работал под
руководством Батлера в Исследовательском отделе консервативной
партии. Одно время был личным советником У.Черчилля по экономи­
ческим вопросам. С 1950 г. - член парламента от округа “Барнет”. В
прессе получил прозвище “вундеркинда консерваторов”. С 1952 Г. - на
различных постах в правительстве, в т.ч. в 1961-62 гг. - министр по де­
лам колоний, в 1962-64 - министр финансов. В 1965 г. - ставленник уме­
ренного крыла на выборах лидера партии, проиграл Э.Хиту. В 1970 г.
получил пост министра внутренних дел, однако через два года ушел в
отставку. При Тэтчер на некоторое время вернулся в состав руковод­
ства, но с самого начала резко расходился с ней во взглядах. В 60-е - 70­
е гг. в Советском Союзе из всех высокопоставленных деятелей консерва­
тивной партии более всего были расположены именно к Моддингу, оце­
нивая его часто даже выше, чем лейбористских лидеров.

МОНТГОМЕРИ Бернард Л оу (с 1948 г. - виконт Монтгомери оф
Аламейн) (1887-1976) - самый известный британский военачальник вре­
мен второй мировой войны. Командовал британской армией в битве под
Эль-Аламейном - решающем сражении с итало-немецкими войсками в
Северной Африке (1942 г.). Возглавлял сухопутные силы союзников во
время высадки в Нормандии. Затем командовал 21-й (Англо-Канадской)
армией на Западном фронте. Вместе с Жуковым и Эйзенхауэром состав­
лял аналог “Большой тройки” в военной администрации на территории
оккупированной Германии. 1946-48 гт. - начальник Имперского генш136


Справочник имен

таба. В 1951-58 - 1-й заместитель командующего силами НАТО в Евро­
пе.
МОСЛИ (Mosley) сэр Освальд Эрналд (1896-1980) - английский по­
литический деятель. Член парламента с 1918 по 1931 г. (сначала консер­
ватор, затем “независимый”, потом лейборист). В 1931-32 гт. - основа­
тель и лидер Новой партии. В 1932 г. создал Британский союз фашистов.
В 1940-43 гг. интернирован. В 1948 г. основал т.н. “Юнионистское дви­
жение”. Ни одной из политических организаций, созданных Мосли, не
суждена была долгая жизнь.
МОЭМ (Maugham) Уильям Сомерсет (1874-1965) - английский пи­
сатель, произведения которого хорошо известны в России. Однако его
собственный опыт знакомства с нашей страной был ограничен кратким
визитом в 1917 г. в качестве агента британской разведки, получившего
курьезное, с точки зрения последующих событий, задание - предотвра­
тить приход к власти большевиков и выход России из первой мировой
войны. Бутби и Моэма познакомил в 1922 г. на Капри Комптон Маккен­
зи, не питавший, впрочем, к Моэму особо дружеских чувств. Р.Р.Джеймс
приводит в своей книге слова Бутби о Моэме из интервью данного им:
“Я цичего не хотел от него, а он, хвала Господу, ничего не хотел от меня.
Секс, как вы видите, никогда не примешивался в наши отношения. Я
всегда сознавал, кем он себя окружает, но я никогда не осуждал его”.

МЭЙДЖОР (Major) Джон (р. 1943) - английский политический дея­
тель, консерватор. Высшего образования не получил. В 1974 г. дважды
неудачно баллотировался в парламент в округе “Северный Сент-Пэнкрэс”. С 1979 г. член парламента от округа “Хантингдон” (небольшой
провинциальный городок и несколько близлежащих деревень в графстве
Кембриджшир). На различных постах в правительстве Тэтчер с 1981 г.
Член кабинета с 1987г. В 1990-97 гг. - лидер партии и премьер-министр.
НАСЕР Гамаль Абдель (1918-1970) - с 1954 г. фактический руково­
дитель Египта. В июле 1956 г. национализировал Суэцкий канал.

НЕЛЬСОН (Nelson) Горацио (с 1798 г. - барон Нельсон Нильский, с
1803 г. - виконт) (1758-1805) - английский флотоводец. Одержал победы
в битвах при Сент-Винсенте, Абукире, Копенгагене, Трафальгаре (в ходе
последней был убит). Англия обязана ему срывом планов вторжения
наполеоновских войск. В честь Нельсона воздвигнут самый величествен­
ный монумент в напичканной памятниками центральной части Лондо­
на. Нельсон не очень жаловал свою законную супругу и не скрывал сво­
их отношений с леди Гамильтон.

НИКОЛСОН (Nicolson) Гарольд Джордж (1886-1968)-английский
дипломат, историк и политический деятель. Сын известного дипломата
Артура Николсона (лорда Карнока), в 1906-08 гг. бывшего послом в
137


Справочник имен

Петербурге. Сам на дипломатической службе с 1909 г. (по другим дан­
ным 1910). Работал в британских миссиях в Испании, Турции, Иране,
Германии, в Лиге Наций в центральном аппарате министерства иност­
ранных дел. Был одним из секретарей британской делегации на Париж­
ской мирной конференции в 1919 г. В 1929 г. вышел в отставку, намере­
ваясь заняться научной и политической деятельностью. Состоял в Но­
вой партии О. Мосли. В 1935 избран в парламент от округа “Лейчестер”
(центр текстильной промышленности) в качестве “национал-лейбориста”. Некоторое время работал в руководстве министерства информации,
был членом совета управляющих Би-Би-Си. В 1945 г. потерпел пораже­
ние в том же избирательном округе. Присоединился к лейбористам (ут­
верждают, что в надежде получить титул пэра), но больше попасть в пар­
ламент так и не смог. Автор многочисленных работ по истории дипло­
матии. Дружил с Бутби. Отец Н. Николсона.

ОУЭН (Owen) Дэвид Антони Ллевелин (с 1992 г. - барон Оуэн) (р.
1938) - английский политический деятель, лейборист, затем социал-де­
мократ. Врач по образованию и начальному роду деятельности. С 1966
г. представлял в парламенте один из округов Плимута. В 1974 г. перешел
в другой округ, расположенный в том же городе. Впервые вошел в пра­
вительство в 1967 г. Занимал в основном второстепенные министерские
должности, однако при Дж.Каллагэне стал министром иностранных дел.
Один из членов “банды четырех”, расколовших лейбористскую партию
в 1981 г. В 1983-87 гт. - лидер СНП. Отказался подчиниться решению о
полном слиянии с либералами, и в конце 80-х - начале 90-х возглавлял в
парламенте крохотную независимую группировку, сохранившую прежнее
название. С 1992 г. - сопредседатель Международной конференции по
бывшей Югославии.
ПИТТ fPitt) Уильям Младший (1759-1806) - английский политичес­
кий деятель, тори. Премьер-министр в 1783-1801 и 1804-06 гг. Один из
организаторов борьбы европейских держав против революционной, а
затем наполеоновской Франции.

ПРИСТЛИ (Priestley) Джозеф (1733-1804) - английский естествоис­
пытатель и философ. Открыл кислород, изучал электричество, показал,
что растения “исправляют” воздух, образовавшийся после дыхания.
Между прочим, почетный иностранный член Петербургской Академии
наук.
ПРИСТЛИ Джон Бойнтон (1894-1984) - английский писатель, лите­
ратуровед, общественный деятель. Оставил обширное литературное на­
следие. В гораздо большей степени, чем “детективными романами”, из­
вестен своими остросюжетными, но психологически и социально выве­
ренными пьесами. Во многих из них звучит тема человека, пытающегося
вырваться за пределы привычного, внешне вполне благообразного, но
138


Справочник имен

внутренне неприглядного общественного бытия.

ПРОФЬЮМО (Profumo) Джон Деннис (р. 1915) - английский поли­
тический деятель, консерватор. Член парламента в 1940-45 и 1950-63 гг.
Бригадный генерал. В 1945 г. был назначен начальником штаба британ­
ской военной миссии в оккупированной американцами Японии. С 1952
г. - в правительстве. С июля 1960 по июль 1963 г. - министр обороны.
Ушел в отставку и покинул парламент в связи с громким “шпионским”
скандалом, подоплека которого до настоящего времени недостаточно
ясна. Будучи весьма состоятельным человеком, занялся благотворитель­
ной деятельностью.
РЕЙГАН Рональд Уилсон (р. 1911)- президент США в 1981-89 гг.

РЕМ Эрнст (1887-1934) - сподвижник Гитлера и, одновременно, его
соперник в борьбе за руководство фашистским движением в Германии.
Возглавлял “штурмовые” отряды (СА). Вместе со своим окружением
уничтожен эсэсовцами во время так называемой “Ночи длинных ножей”.

РОДЖЕРС (Rodgers) Уильям - английский политический деятель,
лейборист, затем социал-демократ. Член парламента от округа “Стоктонон-Тис” с 1962 г. В середине 70-х занял пост министра обороны. Один из
членов “банды четырех”, расколовшей лейбористскую партию в 1981 г.

РОДС (Rhodes) Сесил Джон (1853-1902) - английский колониаль­
ный и политический деятель. Переселившись в 1870 г. в Южную Афри­
ку, сказочно разбогател на добыче алмазов и золота. Основатель ряда
крупнейших компаний, .включая “Де Бирс” и “Британская кампания
южной Африки”. Исходил из идеи максимального распространения “ан­
глосаксонской” и в широком смысле “германской” расы, заселения ею
даже таких территорий, как Япония, Южная Америка, долина Евфрата.
В практическом плане стремился максимально расширить британские
владения на юге Африки. Поскольку помехой этому считал существова­
ние независимых бурских республик, стал организатором попытки зах­
вата Трансвааля в 1895-96 гт. и одним из вдохновителей англо-бурской
войны 1899-1902 гт. В честь Родса получили свои названия Северная и
Южная Родезия.
РУЗВЕЛЬТ Франклин Делано (1882-1945)-президент США с 1933 г.
Единственный человек, избиравшийся на этот пост четыре раза (в 1932,
1936, 1940 и 1944 гг.).

САВИМБИ Жозес (р. 1934) - с начала 60-х гт. участвовал в борьбе за
независимость Анголы, занимал пост министра иностранных дел “ан­
гольского правительства в изгнании”. Вскоре рассорился со своими быв­
шими товарищами и, пройдя стажировку в Китае, создал собственную
группировку - УНИТА. После предоставления Анголе независимости в
139


Справочник имен

1975 г. начал вести вооруженную борьбу против пришедшего к власти
просоветского режима. В 80-е гг. хорошо вооруженная, поддерживаемая
Западом, партизанская армия Савимби насчитывала до 30 тысяч бой­
цов. В 1992 г. потерпел поражение на выборах президента Анголы.

СМИТЕРЗ (Smithers) Уолдрун - английский политический деятель,
консерватор. Депутатом парламента впервые был избран в 1924 г. в воз­
расте 43 лет. Придерживался жестких правоконсервативных позиций.

СМЭТС (Smuts) Ян Христиан (1870-1950)-южно-африканский и ан­
глийский политический и военный деятель, дипломат, философ. С 1898
г. занимал должность прокурора бурской республики Трансвааль. В пе­
риод англо-бурской войны 1899-1902 гг. получив генеральское звание,
прославился дерзкими рейдами по тылам англичан. В годы первой ми­
ровой войны руководил действиями против германских войск в Тропи­
ческой Африке. В 1917 г. стал членом британского военного кабинета во
главе с Д.Ллойд Джорджем. В 1941 г. получил звание фельдмаршала
британской армии. В 1910-13 и 1933-39 гг. входил в состав правитель­
ства, а в 1919-24 и с 1939 по 1948 г. занимал пост премьер-министра Южно­
Африканского Союза (ныне ЮАР). Активно участвовал в создании Лиги
наций и ООН. Смэтс долгое время считал Британскую империю прооб­
разом будущего мирового устройства, утверждая, что она представляет
собой “динамичную и развивающуюся систему наций и государств”. Для
обозначения такой системы, с его точки зрения, лучше всего подходило
слово “содружество”.
‘
СОЛСБЕРИ (Salisbury) маркиз (5-й) (до 1941 г. - Роберт Артур
Джеймс Гаскойн-Сесил) (1893-1972) - английский политический деятель,
консерватор. Внук 3-го маркиза Солсбери, долгое время возглавлявше­
го консервативную партию и занимавшего пост премьер-министра в 1885­
86, 1886-92 и 1895-1902 гг. Сын 4-го маркиза Солсбери, также входивше­
го в консервативную партию и придерживавшегося весьма правых взгля­
дов. Сам неоднократно занимал посты в правительстве страны. В 1929­
41 гг. - депутат-юнионист от округа “Южный Дорсет”. В 1942-57 гг. (как
в свое время его дед и отец) возглавлял консервативное большинство в
палате лордов.

СТРЕЧИ (Strachey) Джон - английский политический деятель, лей­
борист. Член парламента от округа “Эстон”, затем от “Данди” (порто­
вый город в Шотландии). В 1946-50 гг. - министр продовольствия, в 1950­
51 - военный министр.
СЭКВИЛЛ-ВЕСТ (Sackvill- West) Виктория Мэри (Вита) (1892-1962)
- английская поэтесса и писательница. Автор стихов, воспевающих кра140


Справочник имен
соту английской природы, ряда романов, биографий. Прототип главной
героини (вернее, героя) романа Вирджинии Вулф “Орландо” .С 1913г.жена Г.Николсона, но ее отношения с мужем, в силу ее особых сексуаль­
ных ориентаций, не несли на себе отпечаток плотской любви. Мать Н.Ни­
колсона.

ТИТО (Броз Тито) Иосип (1892-1980) - с декабря 1937 г. возглавлял
коммунистическую партию Югославии. В годы войны командовал парти­
занской армией, созданной коммунистами. В дальнейшем - глава ком­
мунистического режима в Югославии.

ТОРП (Thorpe) Джереми (Джон) (р. 1929) - английский политичес­
кий деятель, либерал. Член парламента от округа “Северный Девон” (кон­
гломерат небольших поселений различного типа, один из немногих “га­
рантированных” для либералов округов) с 1959 по 1979 г. Лидер либе­
ральной партии в 1967-76 гг. Ушел в отставку после того, как был оправ­
дан судом по обвинению в заговоре с целью убийства своего любовни­
ка-гомосексуалиста.

ТЭЙЛОР (Taylor) Алан Джон Персиваль (1906-1990) - английский
историк либерального направления. Профессор Оксфордского универ­
ситета. Основные труды - по новой истории Европы, истории междуна­
родных отношений.
ТЭТЧЕР f Thatcher) Маргарет Хильда (в девичестве - Робертс; с 1992
г. - баронесса Финчли) (р. 1925) - английский политический деятель,
консерватор. По первому своему образованию - химик. В студенческие
годы стала первой женщиной, занявшей пост президента Ассоциации мо­
лодых консерваторов Оксфорда. На выборах 1950 и 1951 гт. - кандидат
от консервативной партии в одном из “гарантированных” лейбористс­
ких округов в Дартфорде. Выйдя замуж и заведя детей, сумела в те же
годы получить диплом юриста высшей квалификации. В 1959-92 гг. член парламента от округа “Финчли” (район Большого Лондона). С фев­
раля 1975 по ноябрь 1990 г. - лидер консервативной партии. В 1979-90 гг.
- премьер-министр.

УОКЕР (Walker) Питер (с 1992 г. - барон Уокер оф Уорчестер) (р.
1932) - английский политический деятель, консерватор. Сын мелкого зе­
ленщика. В детстве, во время школьного диспута познакомился с Л .Эме­
ри, оказавшим на него большое влияние. Быстро разбогател на финан­
совых операциях. Параллельно занимался политикой. С 1961 по 1992 г.
- член парламента от округа “Уорчестер” (небольшой город с сельской
округой, многочисленные туристские объекты). В 1965 г. был организа­
тором предвыборной кампании Э.Хита в борьбе за пост лидера партии.
В 1970-74 гг. - в возглавляемом Хитом кабинете последовательно зани­
мал посты министра жилищного хозяйства, министра по вопросам ок141


Справочник имен

ружающей среды, министра торговли и промышленности. Сэмпсон ха­
рактеризовал его как образец “нового министра-менеджера, который
руководит своим министерством, точно какой-нибудь гигантской кор­
порацией” . Уокера считали олицетворением нового поколения консер­
ваторов. После избрания лидером партии Тэтчер он быстро оказался в
тени, однако продолжал возглавлять министерства: в 1979-83 гг. - сель­
ского хозяйства; в 1983-87 - энергетики; в 1987-90 - Уэльса.
ФИШЕР (Fisher) сэр Найджел Томас Лаверидж (р. 1913) - английс­
кий политический деятель, консерватор. Член парламента в 1950-83 гг.
Был одним из руководителей “Комитета 1922 г.” Автор нескольких книг
по истории консервативной партии, в т.ч. биографий Маклеода и Мак­
миллана.
ФУТ (Foot) Майкл (р. 1913) - английский политический деятель, лей­
борист. Сын члена либеральной партии, в 30-е гг. входившего в коали­
ционное правительство Макдональда. Долгое время занимался журна­
листикой (в 1945-74 гг. - директор еженедельника “Трибюн”). Автор мно­
гих книг, в т.ч. двухтомной биографии Э.Бивена. С 1945 по 1955 г. - член
парламента от округа “Девонпорт” (пригород Плимута, место располо­
жения верфей .Адмиралтейства). С ноября 1960 г. представлял в палате
общин округ “Эббв Вэйл” (бьгаший округ Э.Бивена). С 1970 г. - член
“теневого кабинета”. В 1974-76 гг. - министр по делам занятости в пра­
вительстве Г.Вильсона. Во второй половине 70-х - на руководящих по­
стах в палате общин и в партии. В 1980 г. избран лидером лейбористов.
Ушел в отставку после поражения партии на выборах в 1983 г. Депута­
том палаты общин оставался до 1992 г. Два его брата, также придержи­
вавшихся левой ориентации, в 60-е гг. входили в состав правительства
Вильсона. Один из них занимал пост министра иностранных дел.

ХАНФШТЕНГЛЬ Эрнст Франц (“Путци”) (1887-1975) - шеф зару­
бежной прессы НСДАП. Имел широкие связи в светских и иьггеллигснтских кругах различных стран, был женат на американке. В 1937 г. бежал
в Англию, затем в США.
ХИЛИ (Healey) Деннис Уинстон (с 1992 г. - барон Хили) (р. 1917) английский политический деятель, лейборист. В годы войны принимал
участие в военных действиях в Северной Африке и Италии, получил зва­
ние майора. В 1955-92 гг. - депутат палаты общин от гарантированного
лейбористского округа “Восточный Лидс”. Неоднократно занимал раз­
личные правительственные посты, в т.ч. в 60-е гг. - министра обороны.
На рубеже 1970-80-х гг. симпатизировал “банде четырех”, но считал не­
обходимым сохранить единство партии, а потому после раскола остался
в рядах лейбористов.
ХИТ (Heath) Эдвард (р. 1916) - английский политический деятель,
142


Справочник имен

консерватор. В 1938-39 гг., возглавляя студенческий союз и Ассоциа­
цию студентов-консерваторов Оксфорда, выступал против политики
“умиротворения”. С 1950 г. беспрерывно представляет в палате общин
предместье Бексли (часть Большого Лондона, на границе с графством
Кент). В 1951-59 гг. - парламентский “кнут” консерваторов. Затем зани­
мал различные посты в правительстве. В 1965-75 гг. - лидер партии. В
1970-74 - премьер-министр. Потерпев поражение от Маргарет Тэтчер и
будучи заменен ею на посту лидера, наотрез отказывался добровольно
покинуть палату общин, приняв титул пэра. Неоднократно пытался спло­
тить вокруг себя умеренные, антитэтчеристски настроенные силы в
партии. Однако все это напоминало ту картину, которую мы могли ви­
деть в середине 90-х гг. в нашей стране, наблюдая попытки Горбачева
вернуться в “большую политику” и составить конкуренцию Ельцину. В
1998 г. заявил, что считает себя занимающим более левые позиции, чем
Т.Блэр. В том же году опубликовал мемуары, в которых изложил свой
взгляд на развитие политической борьбы в Великобритании в течение
последних десятилетий.
ХОГГ (Hogg) Квентин (в 1950-63 - виконт Хэйлшем; с 1970 г. - лорд
Хэйлшем оф Сент-Мэрилибоун) (р. 1907)- английский политический де­
ятель, консерватор. Сын видного деятеля партии тори, занимавшего в
1931-35 гт. пост военного министра в коалиционном правительстве Мак­
дональда. Член парламента от округа “Оксфорд” с 1938 по 1950 г. (до
того как унаследовал от отца титул). В 1945-м успел пробыть несколько
месяцев младшим министром в правительстве Черчилля. Во второй по­
ловине 50-х - начале 60.-х гт. занимал различные высокие посты в прави­
тельстве и парламенте. В момент Суэцкого кризиса - министр военно­
морского флота, после его окончания - министр образования. В этот же
период становится одним из основных официальных идеологов консер­
ваторов. В 1957-59 гг. - председатель консервативной партии. В 1963 г.
отказался от титула пэра для того, чтобы принять участие в борьбе за
пост лидера, но потерпел неудачу. В 1964 г. был избран членом парла­
мента от округа “Сент-Мэрилибоун”. Вернувшись в 1970 г. в верхнюю
палату, стал лордом-канцлером. Занимал этот пост до падения прави­
тельства Хита в 1974 г., а затем вновь в 1979-87 гг.
ХЭЙГ (Hague) Уильям (р. 1961)-английский политический деятель,
консерватор. Бывший руководитель Оксфордского студенческого союза
и ассоциации студентов-консерваторов Оксфорда. Работал политичес­
ким советником у Дж.Хау и Л.Бриттэна, занимавших министерские по­
сты в правительстве Тэтчер. В 1987 г. выставлял свою кандидатуру в
округе “Вентворт”, но не прошел. С 1989 г. - член парламента от округа
“Ричмонд” (сельские районы и несколько крохотных торговых городов
в северном Йоркшире). В 1995-97 гт. - министр по делам Уэльса. В 1997
г., после поражения консерваторов на всеобщих парламентских выбо-

143


Справочник имен

pax, возглавил их партию.
ХЭЙР (Hare) Томас (1806-1891) - английский публицист и полити­
ческий деятель. В 1846 г. вслед за Р.Пилем покинул ряды консерватив­
ной партии. Стремясь предоставить индивидууму большую свободу вы­
бора и добиться более адекватного учета мнений различных категорий
избирателей, разработал основы избирательной системы “единого пере­
даваемого голоса”. Согласно этой системе все кандидаты, баллотирую­
щиеся в многомандатном округе, объединяются в единый список и изби­
ратель расставляет их по преференциям на 1-е, 2-е, 3-е и т.д. места. Голос
избирателя передается другому кандидату в случае, если его предыду­
щий избранник превысил определенную квоту, либо не имеет шансов ее
преодолеть. Процедура подсчета голосов по этой системе весьма труд­
на, однако, в отличие от других вариантов голосования, она в наиболь­
шей степени обеспечивает представительство существующих в стране
точек зрения, а не партий или территорий. В Англии неоднократно под­
нимался вопрос о переходе к этой системе. Однако до сих пор она лишь
использовалась в ряде случаев при выборах местных органов власти. В
то же время она используется на парламентских выборах в общенацио­
нальном масштабе в некоторых из стран, ранее находившихся под влас­
тью Великобритании - Австралии, Ирландии, на Мальте.
ХЭРД (Hurd) Дуглас (р. 1930) - английский политический деятель,
консерватор. С 1974 по 1997 г. член парламента (с 1983 г. от округа “Уит­
ни” - сельские районы графства Оксфордшир, включая имение Черчил­
лей в Вудстоке). В 1984-85 гг. - министр по делам Северной Ирландии. В
1985-89 - министр внутренних дел. В 1989-95 гг. - министр иностранных
дел. В 1990 г. - один из основных кандидатов в борьбе за пост лидера
партии. В отличие от Мэйджора принадлежал к традиционной партий­
ной элите.

ЧАН КАЙШИ (Цзян Цзеши) (1887-1975) - с 1927 г. глава гоминьда­
новского режима в Китае. С начала 30-х гг. с перерывами вел борьбу с
японцами, постепенно захватывавшими территорию Китая. На завер­
шающем этапе второй мировой войны и сразу после ее окончания счи­
тался одним из лидеров антигитлеровской коалиции. Правда, входил не
в “Большую тройку”, а, наряду с де Голлем, только в “пятерку” этих
лидеров. В 1949 г. вместе со своим окружением и подчиненными бежал
от победивших в гражданской войне коммунистов на Тайвань, где и ук­
репился.
ЧЕМБЕРЛЕН (Chamberlain) Джозеф (1836-1914) - английский про­
мышленник, общественный и политический деятель. Выходец из семьи
предпринимателя средней руки, добился блестящего успеха в бизнесе,
руководя созданной в Бирмингеме фирмой. В 1973-75 гг. - мэр Бирмин­
гема. Выступал с радикальных позиций, отстаивал необходимость соци-

144


Справочник имен
альных реформ. С 1876 г. - член палаты общин от либеральной партии
(был избран, конечно же, в Бирмингеме, составлявшем в то время одинединственный избирательный округ, там же будет побеждать беспрерыв­
но и все последующее время). Активно участвовал во внутрипартийной
борьбе, увеличивая группировку своих сторонников. В 1880-85 гг. - ми­
нистр торговли и промышленности в либеральном правительстве Глад­
стона. В 1886 г. вышел со своими сторонниками из либеральной партии
в знак протеста против попытки предоставить самоуправление Ирлан­
дии, присоединился к консерваторам. В 1895-1903 гт. - министр колоний
в консервативном правительстве Солсбери, затем Бальфура. Вышел в
отставку, добиваясь отказа от принципа свободы внешней торговли и
введения покровительственных тарифов. Продолжение этой борьбы
привело в 1905 г. к расколу консервативной партии. В следующем году
Джозеф Чемберлен вышел из борьбы вследствие перенесенного инсуль­
та. Его старший сын, Остин, неоднократно занимал самые высокие (ми­
нистр финансов, министр иностранных дел) посты в правительстве, а в
1921-22 гг. был лидером консервативной партии.
ЧЕМБЕРЛЕН Невилл (1869-1940) - английский политический дея­
тель, консерватор. Младший сын Джозефа Чемберлена. Член парламен­
та с 1918 г. (естественно, от одного из округов Бирмингема). В 1931-37 гг.
- министр финансов. В 1937-40 - лидер партии и премьер-министр. Во­
шел в историю прежде всего как основной проводник политики “уми­
ротворения” Гитлера. Обращаясь к Невиллю Чемберлену в мае 1940 г.,
Леопольд Эмери повторил некогда сказанную в английской истории
фразу “Уходите! Ради бога, уходите!”.

ЧЕРЧИЛЛЬ (Churchill) лорд Рандольф Генри Спенсер (1849-1895) английский политический деятель, консерватор. Происходил из семьи
герцогов Мальборо. Член парламента с 1874 г. от округа “Вудсток” (ме­
сто расположения родового имения Мальборо). Находясь на посту пред­
седателя партии, боролся за реформирование ее структуры, приближе­
ние торизма к интересам и настроениям широких слоев населения. В 1885­
86 гг. - министр по делам Индии в правительстве Солсбери. Затем в те­
чение нескольких месяцев - министр финансов. Ушел в отставку, наде­
ясь вызвать недовольство руководством партии, мобилизовать своих сто­
ронников и стать лидером, однако расчет себя не оправдал.
ЧЕРЧИЛЛЬ сэр Уинстон Леонард Спенсер ( 1874-1965) - английский
политический деятель, консерватор. Сын лорда Рандольфа Черчилля.
Окончил военное училище в Сандхерсте. Воевал в Судане. Во время ан­
гло-бурской войны 1899-1901 гг. был военным корреспондентом. Попал
в плен к бурам, бежал. В 1901-22 и 1924-64 гг.- депутат парламента. За
свою жизнь неоднократно терпел поражение на выборах, менял избира­
тельные округа. В 1904 г. переметнулся в либеральную партию и состоял

145


Справочник имен

в ней до 1922 г. В 1908-15 гт. возглавлял различные министерства - в т.ч.
торговли, внутренних дел, военно-морского флота. Вскоре после неуда­
чи организованной им операции по высадке десанта на побережье про­
лива Дарданеллы, в 1915 г., ушел в отставку и некоторое время в чине
майора воевал во Франции. Затем вернулся в правительство в качестве
министра вооружений. В 1924-29 гт. - министр финансов. С 1930 г. - в
оппозиции руководству консервативной партии по вопросам колониаль­
ной, а затем внешней политики. После начала второй мировой войны
вновь возглавил Адмиралтейство. В 1940-45 и 1951-55 гг. - премьер-ми­
нистр. После отставки с поста главы правительства Черчиллю был пред­
ложен герцогский титул (первый случай за многие десятки лет), но он
отказался, сославшись на желание остаться в палате общин.
ШОУ (Shaw) Джордж Бернард (1856-1950) - английский драматург
и общественный деятель, чьи произведения пользуются широкой попу­
лярностью. Один из основателей “Фабианского общества” (1884 г.), став­
шего впоследствии интеллектуальным центром лейбористской партии.
Скептическое отношение раннего (да и позднего) Шоу к “малым держа­
вам” хорошо видно по его пьесе “Оружие и человек”. Ироническое, но
заинтересованное отношение к судьбе Британской империи - по пьесе
“Простачок с Нежданных островов”.
ЭДУАРД VIII (1894-1972) - английский король с конца января - по
начало декабря 1936 г. Старший сын Георга V. Отрекся от престола в
связи со своим твердым желанием “жениться по любви”.

ЭТТЛИ (Attlee) Клемент Ричард (с 1955 г. - граф Эттли) (1883-1967)
- английский политический деятель, лейборист. Участвовал в военных
действиях в годы первой мировой войны, был ранен. Член парламента с
1922 г. (округ “Валтамстоу. Запад” - район Большого Лондона). Лидер
лейбористской партии в 1935-55 гг. Премьер-министр в 1945-51 гт.

146


Оглавление

Оглавление
ВВЕДЕНИЕ................................................................................................... 3
ГЛАВА 1. ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА ВЕЛИКОБРИТАНИИ
В XX ВЕКЕ: ТРАДИЦИИ И ЭВОЛЮЦИЯ...... 12
ГЛАВА 2. ЖИЗНЕННЫЕ ПРИНЦИПЫ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ
ВЗГЛЯДЫ РОБЕРТА (БОБА) БУТБИ.................40

ГЛАВА 3. ДРАМА СЕМЕЙСТВА ЭМЕРИ............................................ 63

ГЛАВА 4. ИНОК ПАУЭЛЛ, “ПАУЭЛЛИЗМ”
И ПОСТИМПЕРСКАЯ БРИТАНИЯ..................82
ГЛАВА 5. “МЯТЕЖНИКИ", “ДИССИДЕНТЫ" И “ЕРЕТИКИ"
В ТИСКАХ ПАРТИЙНО-ПАРЛАМЕНТСКОЙ
СИСТЕМЫ ВЕЛИКОБРИТАНИИ................... 107

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.......................................................................................... 123
СПРАВОЧНИК ИМЕН.............................................................................126

147


Научное издание

Подвинцев Олег Борисович

ШАГАЮЩИЕ НЕ В НОГУ
Из истории политической борьбы в стане британских
консерваторов во второй-третьей четверти XX столетия

Редактор Л. П. Сидорова
Технический редактор Г.А.Ковальчук
Корректор Г. А. Прозументик
ИБ№ 177
Лицензия ЛР ( 020408 от 19.06.97

Подписано в печать 13.05.99. Формат 60x84 1/16. Бум.тип. N 1. Печать
офсетная.
Усл.печ.л.8,37. Усл.кр.-отт.Ю. Уч.-изд.л.11,2. Тираж 150 экз. Заказ П-2.

Издательство Пермского университета. 614600. Пермь, ул.Букирева, 15
Типография ООО “Техника и качество”, г. Пермь, ул. Братская, 117.