ИНСТИТУТ ИСТОРИИ ПАРТИИ МГК и МК КПСС — ФИЛИАЛ ИНСТИТУТА МАРКСИЗМА-ЛЕНИНИЗМА ПРИ ЦК КПСС
Л. А. ОПЕНКИН
Сила,
не ставшая революционной
(Исторический опыт разработки КПСС политики в сфере науки и технического прогресса. 1917—1982 годы)
Ответственный редактор доктор исторических наук П. В. Дзюбенко
РОСТОВ-НА-ДОНУ
ИЗДАТЕЛЬСТВО РОСТОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 1990


ББК 66.017.76
060
Печатается по рекомендации сектора истории института истории партии МГК и МК КПСС
партии
Рецензент
доктор исторических наук А. Д. Педосов
Редактор Н. А. Воеводин
Опенкин Л. А. Сила, не ставшая революционной. 060 (Исторический опыт разработки КПСС политики в сфере науки и технического прогресса. 1917— 1982 годы). — Ростов н/Д:
Издательство Ростовского университета, 1990. 256 с. ISBN 5—7507—0298—7
В монографии исследуется исторический опыт выработки КПСС политики в сфере науки и технического прогресса. Рассматривается поиск В. И. Лениным путей использования достижений науки и техники в социалистическом строительстве. На основе анализа социально-экономических процессов, политических взглядов Н. И. Бухарина, Г. Е. Зиновьева, Л. Б. Каменева, С. М. Кирова, В. В. Куйбышева, В. М. Молотова, Г. К. Орджоникидзе, А. И. Рыкова, И. В. Сталина, М. Т. Томского, Л. Д. Троцкого раскрываются причины деформации ленинских принципов научно-технической политики. Показываются истоки зарождения механизма торможения научно-технического прогресса в условиях складывания административно-бюрократической системы управления, факторы его укоренения во времена политического лидерства Н. С. Хрущева и Л. И. Брежнева.
Монография адресуется ученым-обществоведам, пропагандистам, лекторам, всем, кто интересуется историей КПСС и советского общества.
0902020000-062 объявления ВБК 66.017.76
М 175(03)—90
ISBN 5—7507—0298—7
Издательство Ростовского университета, 1990


ВВЕДЕНИЕ
В ряду величайших заслуг основоположников марксизма одно из первых мест по праву занимает вывод о революционизирующей роли науки и техники в развитии общества Ч Скрупулезный анализ закономерностей функционирования материального базиса различных социально-экономических формаций позволил К. Марксу и Ф. Энгельсу показать объективные основы процесса превращения производства в сознательное технологическое применение науки, обращения ее в непосредственную производительную силу.
Вместе с тем, в их трудах последовательно проводилась мысль, что общественные функции науки не ограничиваются лишь экономической сферой. Наука при соответствующих условиях может выступать в качестве действенного инструмента решения политических, социальных задач, развития человека как творческой личности. Создать эти условия, отмечали классики марксизма, призван новый социальный строй, ставящий своей целью строительство общества социальной справедливости на основе восприятия всего прогрессивного, что накоплено мировой цивилизацией.
Именно марксовым учением руководствовался В. И. Ленин, призывая завоевавших политическую власть рабочих и крестьян «взять всю культуру, которую капитализм оставил, и из нее построить социализм». Он требовал «взять всю науку, технику, все знания, искусство», предупреждая, что без всего этого «мы жизнь коммунистического общества построить не можем»2.
При активнейшем участии Ленина в первые годы Советской власти была выработана теоретически глубоко обоснованная научно-техническая политика, на основе которой в 20-е годы партия приступила к решению многих животрепещущих проблем развития экономической, социальной, политической, духовной сфер жизни советского общества.
Однако в дальнейшем, начиная с рубежа 20—30-х гг., процесс превращения науки и техники в революционную силу социалистического строительства резко застопорился. Социальная отдача научно-технического потенциала Страны Советов стала явно отставать от темпов его наращивания.
Наиболее наглядно это проявилось в последние три-четыре десятилетия, когда в мире разворачивалась научно-техническая революция. Рост динамизма, сложности, масштабов происходивших в обществе процессов требовал интенсивного осмысления реально3


стей социалистического строительства. Однако, как констатировал январский (1987 г.) Пленум ЦК КПСС, «развивающийся социализм, диалектика его движущих сил и противоречий, реальное состояние общества не стали объектом глубоких научных исследований» 3.
В результате практика строительства нового общества развивалась не на базе научно обоснованных выводов о социализме, а на основе тех традиций, которые сложились в 30—40-е гг. и отождествлялись с сущностными чертами этого строя. Сформировавшийся застывший образ социалистических производственных отношений, недооценка их диалектического взаимодействия с производительными силами стали одной из основных причин возникновения того предкризисного состояния, в котором оказалась советская экономика на рубеже 70—80-х гг. Спектр аномальных явлений экономической жизни, с которыми страна столкнулась, вступая в полосу революционной перестройки, был очень широк. «|Но, пожалуй, самое тревожное состоит в том, — отмечал М. С. Горбачев на июньском (1987 г.) Пленуме ЦК КПСС, — что мы начали отставать в научно- техническом развитии. В то время как страны Запада в широких масштабах начали структурную перестройку экономики с упором на ресурсосбережение, использование новейших технологий и других достижений науки и техники, у нас научно-технический прогресс затормозился. И не из-за отсутствия научных заделов, а главным образом по причине невосприимчивости народного хозяйства к нововведениям»4. Такая ситуация в народном хозяйстве СССР крайне негативно сказалась на жизненном уровне населения, на развитии социальной сферы в нашей стране, на притягательной силе авторитета социализма в мире.
Упрощенный подход к использованию науки в целях коммунистического воспитания трудящихся тяжело отразился на состоянии духовной жизни советского общества. В общественном сознании масс распространились антиподы социалистической культуры — догматизм, начетничество, схоластика. Их корни оказались столь глубоки, что вынудили сделать весьма нелицеприятный вывод: «Самая большая трудность на пути перестройки кроется в нашем мышлении, которое сформировалось в прежние годы»5.
Как свидетельствует исторический опыт, основная причина возникновения механизма торможения научно-технического прогресса в СССР кроется в том, что на определенном этапе исторического развития советского общества произошел отход от ленинской концепции социализма, от выработанных В. И. Лениным принципов социалистической научно-технической политики. Именно поэтому с трибуны XIX Всесоюзной конференции КПСС прозвучал огромной значимости вывод: «Если говорить о главном направлении политики в области науки, образования и культуры в период перестройки, 4


то оно видится как возврат к ленинским принципам, поворот к человеку, к духовному обогащению народа»6.
Необходимость решения этой актуальнейшей задачи поставила перед советскими учеными массу вопросов. Как себе мыслил В. И. Ленин пути использования науки и техники в социалистическом строительстве? Что собой представляла ленинская методология выработки политики в сфере науки и технического прогресса? В какие конкретные политические решения вылились идеи Ильича в первые годы Советской власти? В чем проявился процесс деформации ленинского замысла повышения роли науки и техники в решении созидательных задач социалистической революции и что обусловило его развитие?
Не дав убедительный ответ на эти и другие вопросы, трудно будет воплотить в политике перестройки весь комплекс идей В. И. Ленина о науке ц.технике, которые были преданы забвению в условиях господства административно-бюрократической системы управления социалистическим строительством. В определении подходов к решению этой весьма непростой задачи автор видит цель предлагаемой читателю книги.
Вполне правомерен вопрос: почему из всей системы многогранной работы КПСС в области слияния научно-технического и социального прогресса именно проблема истории разработки политики в сфере науки и техники избрана в качестве объекта исследования?
Политика занимает ключевую позицию во всей совокупной деятельности партии, связанной с повышением роли науки и техники в развитии советского общества. Она является связующим звеном между процессом теоретического осмысления проблем соединения научно-технического и социального прогресса и практической деятельностью в области применения достижений науки и техники. Содержание научно-технической политики определяет социальные функции науки и техники, задачи и принципы организации научно- технического поиска, механизм внедрения его результатов в коммунистическое строительство. Поэтому научно-техническая политика призвана оказывать решающее воздействие на характер, направленность практической работы партийных комитетов и первичных партийных организаций, советских, хозяйственных органов, общественных объединений. Она во многом предопределяет темпы прогресса социализма в стране. Ибо, как свидетельствует один из уроков, вынесенных нашей партией из прошлого, «самые дорогие ошибки — это политические ошибки»7.
Сегодня крайне актуально звучат слова В. И. Ленина о том, «...что, кто берется за частные вопросы без предварительного решения общих, тот неминуемо будет на каждом шагу бессознательно для себя «натыкаться» на эти общие вопросы»8. Именно поэтому в условиях борьбы за ускорение социально-экономического про-
5


Гресса КПСС придает такое пристальное внимание возрождению ленинской концепции партии как политического авангарда рабочего класса, всех трудящихся.
В свете перестройки, сделала вывод XIX Всесоюзная конференция КПСС, по-новому предстает роль партии как руководящей и организующей, силы в советском обществе. Коммунистическая партия, «основываясь на марксистско-ленинском учении, обеспечивает теоретическую разработку важнейших вопросов развития страны, занимается выработкой идеологии перестройки и через это, через организаторскую работу в массах, вдохновляя и воодушевляя их, дает правильное, социалистическое направление движению всего нашего многонационального общества вперед»9.
Строго научное определение теоретических основ политики стало в условиях перестройки одной из важнейших функций КПСС. Именно этим, прежде всего, объясняется то повышенное внимание, которое уделяет партия в наши дни совершенствованию теоретической подготовки кадров, формированию их методологической культуры 10. Для решения этой задачи первостепенное значение имеют работы, синтезирующие в себе проблемы теории и практики.
Творческое восприятие практическими работниками сути новых теоретических подходов партии к вопросам использования науки, техники на крутом повороте развития советского общества поможет сформировать новые черты в соответствии с потребностями перестройки. Однако овладение теорией не единственное условие профессиональной подготовки кадров. Важное значение для поиска верных путей, форм практической деятельности имеет усвоение исторического опыта. Чтобы выработать правильные тактические установки, учил В. И. Ленин, надо учесть конкретную историческую •ситуацию, проследить развитие всего интересующего партию вопроса, «вывести наши задачи не из принципов программы только, -а из предыдущих шагов и этапов движения. Только такой анализ будет действительно историческим анализом, обязательным для диалектического материалиста» и.
Учитывая это, ЦК КПСС взял курс на коренное улучшение научно-исторической подготовки кадров. Перед учеными-обществоведами поставлена задача создания трудов, пронизанных историзмом, призванных способствовать выработке исторического сознания, основанного на глубоком понимании диалектики преемственности и новаторства в деятельности КПСС 12. Организуя эту работу, партия добивается правдивого освещения прошлого, преодоления многих стереотипов и представлений. В этом—гарантия обновления общественного сознания, духовной, идеологической жизни. «Спору нет, — подчеркивалось на XIX Всесоюзной партконференции,— немало сказано в последние годы огорчительного и даже трагического, такого, что может вызывать горечь, боль, досаду и . 6


несогласие. Не знать, не видеть этого, конечно, спокойнее. Но из такого подхода не могут родиться революционное сознание, гражданская позиция, мужество и высокая ответственность человека, так необходимые для успеха перестройки.
Именно поэтому партия смело пошла на критический пересмотр прошлого, восстановление историче.ской правды, реабилитацию тех, кто стал жертвой несправедливых политических обвинений и беззаконий».13
Необходимость написания книги, посвященной истории разработки Коммунистической партией научно-технической политики в годы социалистического строительства, связана с потребностями общественной практики, вытекает из логики развития исследовательской мысли. В последние десятилетия советская историография пополнилась огромным количеством статей, брошюр, книг, диссертаций о деятельности КПСС по ускорению научно-технического прогресса на различных предельно сложных этапах строительства социализма 14. Их отличают скрупулезность анализа, многообразие жанров 15. Хотя подавляющее большинство опубликованных работ посвящено практической деятельности КПСС в области организации науки, ускорения технического прогресса, немало страниц в них отведено роли партии в разработке отдельных аспектов научно-технической политики. В середине 60—80-х гг. создан целый ряд интереснейших монографий, в которых тема политической деятельности КПСС, связанной с совершенствованием научно-технических основ различных сторон процесса социалистического строительства, занимает центральное место 16. В некоторых из них исследуется длительный период социалистического строительства в СССР17.
Содержание многочисленных трудов, в которых освещались различные конкретно-исторические вопросы темы, позволило исследователям перейти к следующему этапу изысканий — попытаться теоретически обобщить фактический материал и создать специальные работы о научно-технической политике КПСС 18. В монографиях19, брошюрах и аналитических обзорах20, диссертациях21, а также многочисленных статьях22, написанных в основном экономистами и философами, был поставлен важный вопрос о сущности и содержании политики в условиях социализма. Анализ этих работ показывает, что процесс осмысления сущности научно-технической политики прошел в своем развитии определенные стадии, сопровождался непрерывным совершенствованием теоретико-методологических основ изучения проблемы.
Вплоть до начала 80-х гг. подавляющее большинство авторов рассматривало эту политику в качестве составной части экономической стратегии КПСС и связывало ее с задачами коренного преобразования основных элементов производства23. Однако с конца 70-х гг. в литературе стали появляться выводы о самостоятельном 7


характере научно-технической политики, о неправомерности сведения ее целей лишь к развитию материально-технической базы социалистического общества24. Так, в монографии В. В. Косолапова «Научно-техническая политика общества развитого социализма» говорилось, что эта политика должна быть направлена на решение всего комплекса задач коммунистического строительства, хотя содержание ее по-прежнему характеризовалось лишь в контексте взаимосвязи науки, техники и производства25.
В начале 80-х гг. тезис о необходимости утверждения широкого социального взгляда на сущность научно-технической политики был сформулирован на страницах журнала «Вопросы истории КПСС» в рецензии на сборник «В. И. Ленин. КПСС о развитии науки» (М., 1981) 2®.
Поиск новых подходов к решению социально-экономических Проблем развития советского общества, активизировавшийся после ноябрьского (1982 г.) Пленума ЦК КПСС, способствовал углублению теоретических представлений о научно-технической политике. В литературе первой половины 80-х гг. она все чаще оценивается в качестве важнейшего инструмента развития материально-технической базы, политической, социальной, духовной сфер общества 27. Исследователи пытаются преодолеть односторонность представлений о механизме взаимосвязи научно-технической политики и процесса коммунистического строительства. Показывается, что ее влияние на совершенствование общественных отношений, формирование нового человека, носит непосредственный характер, не ограничивается лишь опосредованным воздействием через производство28.
Прогрессивность такой эволюции исследовательской мысли полностью подтвердило содержание партийных документов, увидевших свет в период после апрельского (1985 г.) Пленума ЦК КПСС. Сформулированные учеными теоретические выводы, введенный в научный оборот большой фактический материал, раскрывающий многие формы проявления руководящей роли партии в развитии науки, ускорении технического прогресса, создали предпосылки для написания обобщающего труда о научно-технической политике КПСС, особенностях ее формирования на различных этапах истории советского общества.
Может возникнуть вопрос: существует ли потребность в создании специальной работы об истории разработки Коммунистической партией политики в области науки и техники? Может быть, все стороны этой актуальной проблемы разобраны в тех многочисленных исследованиях, о которых шла речь выше? Историографический анализ показывает: эти опасения безосновательны. Восстановление в трудах историков, экономистов, философов, юристов, а также в мемуарной литературе многих фактов значительно облегчает работу над обобщающим исследованием. Но они дают далеко 8


не полную картину об интересующем нас процессе. Но даже если бы эти факты носили всеобъемлющий характер, необходимость в написании специальной книги все равно бы существовала. И не только для обобщения уже известных фактов.
Потребности кардинального Обновления социализма обязывают современных исследователей иначе, по сравнению с их предшественниками, взглянуть на весь исторический опыт революцион- но-преобразующей деятельности КПСС. И в этом стремлении по-новому подойти к осмыслению многих вопросов истории социалистического строительства в СССР нет ничего противоестественного. Это — закономерность научного познания. В свое время великий русский ученый-естествоиспытатель, академик В. И. Вернадский метко заметил: «История науки и ее прошлого должна критически составляться каждым научным поколением и не только потому, что меняются запасы наших знаний о прошлом, открываются новые документы или находятся новые приемы восстановления былого. Нет! Необходимо вновь научно перерабатывать историю науки, вновь исторически уходить в прошлое потому, что, благодаря развитию современного знания, в прошлом получает значение одно и теряет другое. Каждое поколение научных исследователей ищет и находит в истории науки отражение научных течений своего времени. Двигаясь вперед, наука не только создает новое, но и неизбежно переоценивает старое, пережитое»29.
Особенности переломной полосы исторического процесса, через которую проходят Коммунистическая партия, все советское общество, требуют кардинальных перемен в развитии истории КПСС, как науки30. В наши дни ученые обязаны обращаться к прошлому, говоря ленинскими словами, «с точки зрения того, что понадобится завтра или послезавтра для нашей политики», переносить центр тяжести «не столько на описание того, что мы пережили, сколько на те указания опыта, которые мы получаем и должны получать для нашей непосредственной практической деятельности»31.
Все помыслы и дела Коммунистической партии направлены на углубление перестройки. Основные положения ее политики явились творческим развитием идей К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина о взаимосвязи научно-технического и социального прогресса.
Руководствуясь положениями XXVII съезда КПСС, последующих Пленумов ЦК, XIX Всесоюзной конференции КПСС, партия определила целую систему мер, направленных на активное использование науки и техники в целях коренного обновления материально-технической базы советского общества, совершенствования общественных отношений, глубокого изменения содержания и характера труда, материальных и духовных условий жизни людей, активизации всех политических, общественных и идеологических институтов.
9


В условиях перестройки происходит качественное изменение социального предназначения научно-технической политики. Коммунистическая партия Советского Союза исходит из необходимости превращения этой политики в действенное средство утверждения в стране гуманного, демократического, саморазвивающегося социализма, критерием которого выступает не свод застывших теоретических положений, а советский человек и его реальные интересы. Ее содержание направлено на повышение роли науки и техники в развитии общественного производства, сферы обслуживания и быта, улучшении организационно-управленческих отношений на всех уровнях и во всех сферах общественной жизни, формировании марксистско-ленинского мировоззрения, общих и специальных знаний, творческих способностей, совершенных физических качеств советских людей, изменении условий их жизни и труда. Сквозь призму этих задач автор и пытается обобщить исторический опыт КПСС в области выработки научно-технической политики.
Несмотря на довольно широкий круг исследуемых вопросов, предлагаемая вниманию читателей книга, естественно, не претендует на освещение всех аспектов темы. На ее страницах не затрагиваются, в частности, проблемы критики буржуазных авторов, многие из которых фальсифицируют историю деятельности КПСС в области ускорения научно-технического прогресса. Не ставится в ней и задача воспроизведения стройной картины политического руководства развитием науки и техники. В ходе исследования автор стремился прежде всего проанализировать ход осмысления партией узловых проблем научно-технической политики на переломных рубежах исторического развития, когда определялись ее характер, направленность на длительную перспективу. Особое внимание в книге уделено воссозданию творческой лаборатории формирования тех ленинских идей, которые возрождаются КПСС в условиях перестройки. Они составляют методологическую основу современной научно-технической политики. Помогают осмыслить многие вопросы, рожденные современным этапом научно-технической революции.
В соответствии с ленинским принципом историзма деятельность Коммунистической партии в области выработки научно-технической политики рассматривается в монографии как непрерывный развивающийся процесс, состоящий из трех относительно самостоятельных периодов, каждый из которых делится на этапы.
Начальный период охватывает первые годы Советской власти, когда в научно-технической политике последовательно воплощались идеи В. И. Ленина о путях использования науки и техники в социалистическом строительстве.
Второй период приходится на середину 20—50-х гг. и связан с распространением на сферу развития науки и техники, процесса их применения в общественной практике тех форм, методов рабо10


ты, которые все более прочно утверждались под воздействием складывавшейся в стране административно-бюрократической системы управления.
Третий период (середина 50-х — начало 80-х гг.) проходил под знаком поиска КПСС путей соединения достижений разворачивавшейся научно-технической революции с возможностями социализма. Научно-техническая политика этого периода, испытывая на себе воздействие новаторских подходов к углублению процесса социалистического строительства, одновременно сохраняла и традиции предыдущего периода в виде господства преимущественно административных методов управления экономикой, несовершенной политической системы, деформаций в духовной жизни общества.
Рукопись монографии создавалась на переломном рубеже развития советского общества, отечественного обществознания. Конец 80-х гг. представлял собой такой динамичный период, когда не только каждый новый год, но и месяц, а подчас день, носили существенные коррективы в видение теории социализма, истории социалистического строительства в СССР.
Совершенно очевидно, что когда эта книга попадет в руки читателя, ряд сформулированных в ней положений может вызвать к себе критическое отношение. И это будет естественно. Сегодня на новые методологические рельсы научного поиска переходят как все советское обществоведение, так и каждый отдельный исследователь. Процесс этот крайне сложен, в нем не может быть чудес: догмы и стереотипы прошлого не покидают наше сознание в одночасье—это процесс...


Глава I
ВОПЛОЩЕНИЕ ЛЕНИНСКИХ ИДЕЙ В НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКЕ ПЕРВЫХ ЛЕТ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ
Стремясь вынести исторические уроки из прошлого, историкопартийная мысль призвана обратиться прежде всего к анализу первых лет Советской власти, когда поиск путей в неизведанное будущее велся под руководством и при самом активном участии В. И. Ленина. В те годы, ставшие величайшим взлетом народной инициативы и творчества, с особой силой проявилось политическое искусство Ленина и большевистской партии, давших образец живой диалектики революционной мысли и действия, в том числе и в области слияния научно-технического и социального прогресса. В 1917—1922 гг., в период активной теоретической и политической деятельности руководителя первого в мире социалистического государства, свыше 5% официальных актов Советской власти были посвящены вопросам науки и техники Ч И это не было случайностью: никогда не сомневаясь в победоносном исходе освободительной борьбы пролетариата России, В. И. Ленин с первых лет своей революционной деятельности исследовал вопросы науки и техники не только с учетом текущих задач рабочего движения, но и сквозь призму будущих задач социалистического строительства. Итог многолетнего напряженного анализа этой проблемы выразился в лаконичной ленинской формуле: «Нужно взять всю науку, технику, все знания, искусство. Без этого мы жизнь коммунистического общества построить не можем» .2
Исторические факты свидетельствуют: Великий Октябрь Ленин встретил, ясно представляя пути использования науки и техники в целях строительства общества социальной справедливости. И в этой области блестяще проявился талант Ленина — гениального революционера в науке и непревзойденного ученого в революции.
Вступая на путь первопроходцев, большевистская партия была вооружена ленинской концепцией применения науки и техники. Но эта концепция содержала, говоря ленинскими словами, лишь «общие задачи, необходимо видоизменяемые конкретной экономической и политической обстановкой каждой особой полосы исторического процесса»3. Эту программу необходимо было уточнить, наполнить реальным содержанием теоретические представления о 12


социальных функциях науки и техники, принципиальных направлениях их развития. «Знание социализма у нас есть, — замечал В. И. Ленин после Великого Октября, — но знания организации в масштабе миллионном, знания организации и распределения продуктов и т. д., — этого у нас нет. Этому старые большевистские руководители не учили нас. Этим партия большевиков в своей истории похвалиться не может. Этого курса мы еще не проходили».4 Поэтому одной из первостепенных задач большевистской партии в условиях Советской власти стало создание действенной системы выработки и реализации научно-технической политики.
1. Механизм выработки политики в сфере науки и техники
В. И. Ленин был поборником демократического централизма в управлении и последовательно проводил мысль о необходимости сбалансированного развития его полярных элементов. Наряду с абсолютной стройностью и единением в функционировании социалистического общественного организма, отмечал он, централизм, понятый в действительно демократическом смысле, предполагает всемерное развитие творчества масс5. Демократический принцип организации, писал Владимир Ильич в первоначальном варианте статьи «Очередные задачи Советской власти», означает, «...что каждый представитель массы, каждый гражданин должен быть поставлен в такие условия, чтобы он мог участвовать и в обсуждении законов государства, и в выборе своих представителей, и в проведении государственных законов в жизнь»6. Именно поэтому одна из характернейших черт ленинского стиля партийного руководства состояла в широкой демократизации процесса выработки научно- технической политики, максимальном вовлечении в него всех социальных институтов, способных высказать компетентное мнение о наиболее эффективных путях строительства нового общества.
Ленинский замысел сводился к тому, чтобы вопросы научно-технического прогресса постоянно находились в поле зрения специального органа, который бы их теоретически всесторонне разрабатывал и готовил на этой основе политические рекомендации. На исходе второй недели Советской власти был принят подписанный В. И. Лениным, А. В. Луначарским и Н. П. Горбуновым декрет ВЦИК и СНК о создании Государственной комиссии по просвещению. Ей поручалась выработка основ политики в области науки, культуры и народного просвещения.
Комиссия не являлась государственным органом, управляющим научными и учебными учреждениями. «Дело Государственной комиссии,— указывалось в декрете,— служить связью и помощницей, организовать источники материальной, идейной и моральной поддержки муниципальным и частным, особенно же трудовым и клас13


совым просветительным учреждениям в государственном общенародном масштабе».7 Не будучи обремененной организаторскими и контрольными функциями, комиссия должна была сосредоточить все внимание на проработке принципиальных вопросов просвещения широких народных масс, развития науки, использования ее достижений для укрепления материально-технической базы производства, для улучшения управления народным хозяйством, организации труда. В этот орган входили отделы науки, всеобщей грамотности, внешкольного образования, статистики и экспериментальной педагогики, технических школ и политехнического образования, подготовки педагогических кадров, руководства разного типа учебными заведениями. Это объективно позволяло ему держать в поле зрения основной круг вопросов взаимодействия научно-технического и социального прогресса. Причем, именно таких вопросов, которые составляли предмет политики Коммунистической партии.
Так, на первых заседаниях комиссии в ноябре 1917 г. обсуждались структура Народного комиссариата просвещения, принципы организации его отделов. Весной 1918 г. рассматривались вопросы установления контактов с российской Академией наук, а также централизации развития наук об обществе8. Выводы и рекомендации комиссии по наиболее важным вопросам направлялись В. И. Ленину. Они легли в основу ряда постановлений и решений Совета Народных Комиссаров9.
Вместе с тем, с самого начала в практической деятельности комиссии стал наблюдаться отход от идеи превращения ее в орган теоретико-политического осмысления принципиальных вопросов использования науки, знаний в социалистическом строительстве. В центре внимания членов этого объединения все чаще оказывались преимущественно практические вопросы развития науки и особенно народного образования 10. Именно поэтому осенью 1918 г. функции Государственной комиссии перешли к Коллегии Народного комиссариата по просвещению. Но, как показал опыт, громадная загруженность Коллегии Наркомпроса текущими практическими делами не позволяла этому органу держать в поле зрения перспективные, принципиальные вопросы.
В условиях гражданской войны и иностранной военной интервенции отмеченный недостаток, в силу понятных обстоятельств, не очень бросался в глаза. Однако по мере перехода к мирному строительству противоречие между необходимостью разработки вопросов политического руководства наукой, просвещением и неспособностью высшего органа Наркомпроса обеспечить их глубокое всестороннее изучение вырисовывалось все явственнее.
Учитывая сложившуюся обстановку, Е. А. Литкенс, бывший в 1920 г. заместителем заведующего Главполитпросвета, вновь вы14


двинул план создания такого методологического штаба, который, будучи самым тесным образом связан с практической работой, одновременно стоял бы несколько в стороне от текущих дел, сосредоточивая все внимание на анализе стратегических проблем науки, техники и культуры11. Предложение об образовании такого центра в форме Государственного ученого совета содержалось в проекте тезисов Е. А. Литкенса о реорганизации Наркомпроса.
Эта идея обсуждалась в ходе беседы В. Й. Ленина и Е. А. Литкенса 28 ноября 1920 г.12 В принципе поддержав ее, Владимир Ильич высказал в письме к А. В. Луначарскому свои соображения о путях повышения роли этого органа в решении задач социалистического строительства. Суть ленинских замечаний сводилась к двум моментам: во-первых, деятельность Государственного ученого совета должна носить как можно более комплексный характер, он должен быть органом «обсуждения всех научно-педагогических вопросов». Во-вторых, в состав ГУСа обязаны входить не только практические работники — члены коллегии Наркомпроса, но и «лучшие спецы, хотя бы буржуазные» 13.
Декретом СНК от 11 февраля 1921 г. «О народном комиссариате по просвещению» в составе Наркомпроса был учрежден Академический центр, или «центр общетеоретического и программного руководства», который распадался на две секции: научную (Государственный научный совет) и художественную14. Свидетельством того, какое важное значение придавала партия работе этого органа, является тот факт, что в январе 1921 г. проект декрета об Академическом центре обсуждался на Пленуме ЦК РКП (б) 15. Вопрос о составе кандидатов для работы в этом центре В. И. Ленин считал целесообразным вынести на рассмотрение Политбюро ЦК РКП (б). В феврале 1921 г. в записке в ЦК РКП (б) Ленин писал: «Лйткенс вносит в Оргбюро состав кандидатов в Академический центр (наркомпроса). Прошу перенести в Политбюро»16. Председателем Государственного ученого совета (ГУСа) был утвержден видный партийный и государственный деятель, ученый-историк М. Н. Покровский.
В соответствии с положением о центре Государственный ученый совет призван был вести «теоретическую работу по вопросам научной жизни, научного и научно-технического образования в Республике» 17. ГУС состоял из трех секций: научно-политической, научно-технической, научно-педагогической.
Перед научно-политической секцией, которую возглавлял М. Н. Покровский, стояла непосредственная задача — решение всех вопросов, связанных с повышением роли общественных наук в строительстве социализма. Руководимая вначале В. П. Волгиным, а затем О. Ю. Шмидтом научно-техническая секция должна была заниматься вопросами развития естественных наук, поиском путей 1S


их эффективного использования в народном хозяйстве. Научнопедагогическая секция, во главе которой бессменно стояла Н. К. Крупская, руководила идейно-педагогической работой, включая и подготовку педагогического персонала.
Каждая из секций ГУСа опиралась в своей деятельности на ряд специальных научно-исследовательских учреждений: научно- техническая— на институты ВСНХ, научно-политическая — на Социалистическую академию, научно-педагогическая — на Институт коммунистического воспитания, Академию социалистического воспитания 18.
Комплексно, с общегосударственных позиций подходить к рассмотрению вопросов повышения роли науки, техники в развитии различных сфер жизни Советской России ученому совету позволяли не только его структура, но и состав. В работе секций наряду с сотрудниками системы Наркомпроса участвовали и представители других ведомств, а также руководители правительственных органов. В научно-техническую секцию, к примеру, входили: председатель Госплана Г. М. Кржижановский, управляющий делами СНК Н. П. Горбунов, заведующий кафедрой агрохимии Московской сельскохозяйственной академии, член сельскохозяйственного ученого комитета Наркомзема Д. Н. Прянишников, видные электротехники— члены президиума Госплана И. Г. Александров и М. А. Ша- телен, член научно-технического отдела ВСНХ П. С. Осадчий.
В составе научно-политической секции в первой половине 20-х гг. работали: кандидат в члены Политбюро ЦК РКП (б), главный редактор газеты «Правда» Н. И. Бухарин, заведующий Центральным архивным управлением В. В. Адоратский, заведующий Агитпропом ЦК РКП (б) А. С. Бубнов, видные ученые Л. Н. Крицман и Н.М. Лукин, ректор Коммунистического университета им. Я- М. Свердлова В. И. Невский, председатель финансового комитета ЦК РКП (б) и СНК СССР Е. А. Преображенский, председатель Верховного суда РСФСР П. И. Стучка и др.19
Авторитетных ученых, руководителей системы народного просвещения объединяла и научно-педагогическая секция, куда входили создатель Академии социального воспитания П. П. Блонский, один из первых авторов советских учебников для средней и высшей школы А. П. Пинкевич, организатор Первой опытной станции по народному образованию С. Т. Шацкий, руководящие работники Наркомпроса Ф. В. Ленгник, Л. Р. Менжинская и т. д.20
Процесс становления Государственного ученого совета находился под постоянным контролем ЦК РКП (б) 21. При этом Центральный Комитет все более прочно опирался на ГУС в поиске путей использования науки в социалистическом строительстве. В 1921— 1923 гг. наиболее тесные связи установились между Отделом аги16


тации и пропаганды ЦК РКП(б) и научно-политической, научнопедагогической секциями совета22. В октябре 1923 г., например, на совещании заведующих отделами ЦК РКП (б) рассматривался вопрос о путях выполнения решения XII съезда партии по совершенствованию руководства коммунистическим самообразованием трудящихся 23. Было принято решение возложить функции руководства программно-методической работой всех руководящих коммунистическим просвещением органов на научно-политическую секцию ГУСа. Общее руководство этой работой возлагалось на Агитпроп ЦК, для чего при отделе была сформирована научно-методическая комиссия. Ее основная задача состояла в совершенствовании методов коммунистического воспитания и просвещения на основе теоретической разработки проблем и обобщения местного опыта24.
Этой же комиссии решением совещания ЦК поручалось выполнять роль президиума научно-политической секции ГУСа25. Члены этой секции помогали и в организации работы действовавшего в начале 20-х гг. при Отделе агитации и пропаганды ЦК РКП (б) центрального методического совещания, определявшего пути развития деятельности совпартшкол, марксистских кружков, школ политграмоты, а также вузов и рабфаков26.
Аналогичным образом строилась система взаимодействия ЦК РКП (б) с научно-педагогической секцией Государственного ученого совета27. Результаты деятельности научно-технической секции совета использовались преимущественно органами ВСНХ и Госплана.
В первые годы Советской власти в стране действовал и специальный орган, активно участвовавший в разработке предложений о совершенствовании организационных основ функционирования науки. Это было образованное в марте 1921 г. в составе Академического центра Управление научными учреждениями, преобразованное затем в Главное управление научными и научно-художественными учреждениями — Главнауку. Важное значение для обсуждения принципов организации советской науки имел проведенный при активном участии Главиауки в ноябре 1923 г. Первый Всероссийский съезд научных работников. Обсуждалась эта проблема и на регулярно проводившихся в 1919—1924 гг. совещаниях наркомов просвещения союзных и автономных республик28. В самом факте их проведения ярко проявлялась ленинская традиция широкой опоры на творческую инициативу, местный опыт при выработке политики партии.
Широкий спектр политических задач, решавшихся Главнаукой и особенно Государственным ученым советом, позволял этим объединениям в первые годы Советской власти активно участвовать в разработке предложений по принципиальным вопросам совершенствования научно-технических основ процесса строительства соцна-


лизма. Государственный ученый совет в лице видных организаторов социалистического строительства и ученых был, как метко заметил О. Ю. Шмидт, «советником» партии и государства в деле определения научно-технической политики. Секции ГУСа, отмечал он в январе 1925 г., «...являются наиболее удобной центральной лабораторией для того, чтобы прорабатывать методические вопросы и идеи, возникающие как в центре, так и на местах»20.
При этом следует обратить внимание на слова О. Ю. Шмидта о том, что в центре внимания Государственного ученого совета в середине 20-х гг. находились вопросы методического характера. Они фиксировали реальные изменения, которые затем, к сожалению, произошли в его развитии.
В первой половине 20-х гг. в своей практической деятельности ГУС все дальше удалялся от решения тех задач, которые были перед ним поставлены в момент учреждения. Из центра общетеоретического и программного руководства научно-техническим поиском, совершенствованием научных и технических основ народного хозяйства, образования широких масс трудящихся, совет все больше превращался в орган, занимающийся, в основном, вопросами методики организации различных форм учебы.
Так, если в работе научно-технической секции в 1921 —1922 гг. главное место занимали принципиальные вопросы подготовки реформы технического образования в стране, формирования научно- технических направлений, создания новых научно-исследовательских институтов30, то в 1923—1924 гг. основу ее деятельности составило утверждение учебных планов высших учебных заведений технического профиля31, а в 1925 г.—разработка учебных программ для системы среднего и низшего специального образования32. Аналогичная трансформация была характерна и для научно-политической, научно-педагогической секций33. В частности, оценивая в
1923 г. работу научно-политической секции, ЦК РКП (б) отмечал, что она значительно сузила свои функции, сведя их к вопросам преподавания общественных наук в высшей школе34.
Однако, фиксируя наличие нездоровой тенденции, ЦК не предпринял решительных мер по ее изменению. Более того, в канун
1924 г. при непосредственном участии подотдела пропаганды Агитпропа ЦК РКП (б) произошла реорганизация научно-политической секции ГУСа в программно-методический центр Наркомпроса по обществоведению. Задача последнего сводилась к разработке вопросов методики пропаганды марксистско-ленинской теории среди различных категорий населения страны35.
В дальнейшем суживаются функции и остальных секций ГУСа. В соответствии с утвержденным в октябре 1925 г. новым положением о Народном комиссариате просвещения РСФСР перед Госу18


дарственным ученым советом ставилась задача проведения методической и программной работы только по вопросам социального воспитания, профессионально-технического образования, а также- политико-просветительной, научно-исследовательской и научно-художественной деятельности учреждений, находящихся в ведении самого Наркомпроса36. По существу, это означало ликвидацию одного из основополагающих элементов выработанного при активном участии В. И. Ленина механизма политического руководства развитием науки и техники.
Это явилось конкретным проявлением процесса, начавшегося с приходом на пост Генерального секретаря ЦК РКП (б) И. В. Сталина. Суть его состояла в усилении роли Секретариата ЦК в выработке политического курса партии, сопровождавшегося свертыванием демократических основ определения политики. На это прямо указывал в декабре 1925 г. с трибуны XIV съезда ВКП(б) Л. Б. Каменев, говоря: «Мы не можем считать нормальным и думаем, что это вредно для партии, если будет продолжаться такое положение, когда Секретариат объединяет и политику и организацию и фактически предрешает политику»37. Однако эта безусловно верная идея, сказанная одним из лидеров тогдашней оппозиции, не получила поддержки со стороны делегатов съезда38.
Существенное воздействие на трансформацию статуса, характера деятельности Государственного ученого совета оказало и резкое ослабление роли его руководителя М. Н. Покровского в выработке политики партии, происшедшее в результате тяжелой болезни, а затем и смерти В. И. Ленина. Констатируя этот факт, Сталин писал в 1925 г.: «У нас в России процесс отмирания целого ряда старых руководителей из литераторов и старых «вождей» тоже имел место. Он обострялся в периоды революционных кризисов, он замедлялся в периоды накопления сил, но он имел место всегда. Луначарские, Покровские, Рожковы, Гольденберги, Богдановы, Красины и т. д., — таковы первые пришедшие мне на память образчики бывших вождей-большевиков, отошедших потом на второстепенные роли»39.
Важной чертой системы централизованного руководства научно- техническим прогрессом являлась концентрация в едином государственном органе — Наркомпросе — решения большинства вопросов организации практической деятельности в области развития науки, образования и научного воспитания. В первые годы Советской власти ими занимались следующие подразделения Наркомпроса: Главное управление научными и научно-художественными учреждениями (Главнаука), Главное управление социального воспитания и политехнического образования детей (Главсоцвос), Главное управление профессионально-технических школ и высших учебных заведений (Главпрофобр), Главное внешкольное управление (Глав19


политпросвет), Главное управление государственными издательствами (Госиздат).
Главнаука руководила работой академий, научных обществ, научно-исследовательских институтов общетеоретического профиля, научных библиотек и научно-библиографических учреждений. Глав- соцвос организовывал работу дошкольных учреждений, общеобразовательных школ, процесс повышения квалификации всех работников социального воспитания, разработку учебных планов и программ, составление учебников, учебных и методических пособий. Главпрофобр возглавлял подготовку кадров для всех отраслей народного хозяйства и культуры, организовывал деятельность ФЗУ, профессиональных курсов, техникумов, рабфаков, высших учебных заведений, курсов повышения квалификации рабочих. Главполитпросвет объединял и направлял всю политико-просветительную и •агитационно-пропагандистскую работу в стране, деятельность клубов, массовых библиотек, школ для взрослых, советско-партийных школ, коммунистических университетов. Госиздат занимался созданием единого государственного аппарата в области книгоиздательства, составлением единого издательского плана, контролем за кни- гораспределением, планированием производства бумаги.
Сосредоточение в начале 20-х гг. в одном народном комиссариате органов, участвовавших в определении принципов развития •общественных, естественных, технических наук, а также руководивших научно-исследовательской и издательской деятельностью, народным образованием, коммунистическим воспитанием различных категорий населения страны, создавало благоприятные условия для формирования и проведения единой политики в области использования науки, техники в основных сферах жизни советского общества. Оперативное управление, мобилизация научно-технических сил осуществлялись заинтересованными ведомствами и, прежде всего, ВСНХ.
Но к такому варианту организации системы руководства наукой и техникой, которая сложилась в начале 20-х гг., Коммунистическая партия пришла не сразу. Он появился в результате поиска партией оптимальных схем управления, преодоления ряда ошибок, неизбежных в начале пути.
Характеризуя начальный этап социалистического строительства, В. И. Ленин в отчете ЦК РКП (б) VIII съезду указывал: «Мы должны были сплошь и рядом идти ощупью»40. В этих условиях ярко и наглядно проявилось умение Владимира Ильича на основе метода материалистической диалектики вовремя выявлять допущенные просчеты, оперативно находить действенные меры по их устранению. Главный недостаток на начальной стадии выработки научно-технической политики состоял в стремлении сосредоточить в одном государственном органе решение всех без исключения во20


просов развития науки и техники, их применения в общественной практике.
Первоначально предполагалось, что Наркомпрос будет не только участвовать в определении научно-технической политики, но и сконцентрирует в своем ведении все исследовательские учреждения, обеспечит централизованное руководство их работой по заданиям отдельных ведомств41. Однако, как показал опыт уже первых месяцев Советской власти, Народный комиссариат просвещения был не в состоянии наладить оперативное руководство всеми научно- исследовательскими работами.
Весной 1918 г. В. И. Ленин, составляя «Набросок плана научно- технических работ», выдвигает идею создания по линии Высшего совета народного хозяйства, а не Наркомпроса, ряда комиссий для организации прикладных исследований народнохозяйственного значения42. Коммунистическая партия, Советское государство, руководствуясь ленинской мыслью о том, что «единство в основном, в коренном, в существенном не нарушается, а обеспечивается многообразием в подробностях, в местных особенностях, в приемах подхода к делу»43, создает к концу первого года Советской власти дифференцированную систему специализированно-отраслевого руководства наукой и техникой. При этом обращает на себя внимание одна очень важная деталь: осуществляя децентрализацию оперативного управления, партия стремилась придать деятельности каждого специализированного руководящего органа завершенный, системный характер.
В мае — июне 1918 г. В. И. Ленин, Совнарком поддержали инициативу Наркомпроса, Государственной комиссии по просвещению о создании Социалистической академии общественных наук. Определяя принципы работы академии, ее учредители считали, что основным условием строго научного осмысления проблем социалистического строительства должен быть автономный характер функционирования этого учреждения, его независимое положение от государственных органов, чья деятельность будет объектом анализа академии44. В соответствии с уставом Социалистической академии на нее возлагалось решение научно-организационных, научно-исследовательских и учебных задач. Организационные функции Социалистической академии заключались «в объединении и сплочении работников научного социализма РСФСР и в создании социалистического научного интернационала»45. Комплексным был и научный аспект деятельности академии, в обязанности которой входило раз: витие всего фронта исследований в области общественных наук, разработка «вопросов истории, теории и практики социализма»46. Учебные задачи академии состояли в подготовке «научных деятелей социализма и ответственных работников социалистического строительства»47.
21


Особое значение придавала Коммунистическая партия вопросам повышения роли этого учреждения в совершенствовании экономики страны на научных основах. В июне 1922 г. Оргбюро ЦК РКП (б) признало необходимым связать Социалистическую академию с научно-исследовательской работой Госплана, наркоматов страны48. Для успешного решения этой задачи Отделу агитации и пропаганды ЦК РКП (б) было поручено срочно пересмотреть состав сотрудников академии и с учетом их способностей вести разработку актуальных проблем социалистического строительства. Это поручение было выполнено в самые сжатые сроки: в июне — июле 1922 г. около половины научных работников переводятся в другие учреждения, как не отвечающие требованиям, вытекавшим из новых задач, поставленных партией перед Социалистической академией49.
Пути реализации этих задач были обсуждены членами Президиума САОН, подготовившими программный материал о путях повышения роли академии в социалистическом строительстве. Основные его положения легли в основу статьи Е. А. Преображенского «Ближайшие задачи Социалистической академии» (Вестник Социалистической академии, 1922, № 1). Ознакомившись с ней, В. И. Ленин особо выделил вывод о том, что Социалистическая академия должна стать органом научной экспертизы по всем основным вопросам экономики, экономической политики и таким образом организованно поставить на службу советской практике научную марксистскую мысль50.
Не менее важным направлением деятельности Социалистической академии партия считала и организацию процесса приложения марксистского метода к научно-исследовательской работе. В мае 1923 г. Совет Народных Комиссаров принял постановление о передаче в ведение САОН Института научной методологии. При академии была создана Секция научной методологии.
Первоначально содержание ее деятельности ограничивалось лишь вопросами научного поиска в учреждениях обществоведческого профиля. Однако со временем в поле зрения секции оказались и институты естественнонаучного характера. В декабре 1924 г. образуется специальная секция естественных и точных наук, одна из основных задач которой сводилась к содействию в совершенствовании научно-исследовательской работы на основе диалектического метода51.
Наряду с организацией специализированного руководства общественными науками, Коммунистическая партия образует и единый центр для оперативного управления работой прикладных институтов естественнонаучного профиля. В августе 1918 г. Совет Народных Комиссаров принял декрет «Об образовании Научно-технического отдела при ВСНХ». Отдел был создан для централизации научно-технического опытного дела в масштабах всей страны, сбли22


жения науки и техники с практикой производства, распределения между научными и техническими учреждениями специальных заданий Советской власти, вытекающих из потребностей народного хозяйства, а также контроля за их выполнением52.
В ведение ВСНХ перешли отраслевые научные учреждения, непосредственно связанные с развитием промышленности. Так, вопросы энергетики разрабатывались Государственным теплотехническим и Государственным экспериментальным электротехническим институтами. Обслуживание авиастроения и автостроения осуществляли Центральный аэрогидродинамический институт и Научный автомобильный институт. Разработки для химической промышленности вели Химический институт имени Л. Я. Карпова, институты химически чистых реактивов, прикладной химии. Исследованиями в области добычи и переработки минерального сырья были заняты институты удобрений, силикатов, прикладной минералогии, изучения твердого вещества, механической обработки полезных ископаемых.
Всего в конце 1922 г. в составе ВСНХ насчитывалось около 30 научных учреждений, что позволяло организовать исследования по многим ведущим отраслям производства. Характерной чертой первых советских отраслевых институтов было то, что в центре внимания их коллективов находились принципиальные научно-технические вопросы развития соответствующих отраслей народного хозяйства. Их прикладные разработки базировались, как правило, на результатах фундаментальных исследований53.
ВСНХ был не единственным учреждением, осуществлявшим руководство прикладными институтами. Центром объединения научных исследований в области сельского хозяйства стал Народный Комиссариат по земледелию, в рамках которого был образован Сельскохозяйственный ученый комитет. В соответствии с декретом СНК от 18 июля 1918 г. Ученый медицинский совет был учрежден при Наркомздраве54. Управление научно-техническими работами осуществляли также народные комиссариаты почт и телеграфов, путей сообщения, труда55.
Централизация общестратегического руководства работой в области развития науки и техники, их применения в общественной практике, в сочетании со стройной системой специализированноотраслевого управления исследованиями и разработками, позволяла Коммунистической партии в первые годы Советской власти с помощью единой научно-технической политики намечать пути подведения прочного научно-технического фундамента под все основные направления строительства новой жизни. Эта политика была нацелена на решение всех основных задач социалистического строительства, цели и средства их достижения были неразрывны.
Характерная черта осуществлявшейся под руководством 23


В. И. Ленина выработки научно-технической политики состояла в том, что каждое ее основное положение, будучи сформулировано в материалах партийного съезда, Пленума ЦК56, затем подробно детализировалось в целом ряде нормативных документов, переводивших его в плоскость практических дел. Принципы этой политики имели под собой прочную теоретическую базу, вытекали из глубокого анализа В. И. Лениным путей использования науки и техники в социалистическом строительстве. Наглядное представление об этом дает анализ процесса формирования ленинских взглядов о роли науки и техники в повышении производительности общественного труда, их воплощения в политику Коммунистической партии и Советского государства.
2. Организационно-экономические основы укрепления союза науки, техники и труда
Ровно через месяц после Октябрьского вооруженного восстания Совет Народных Комиссаров принял первый документ, в котором определялись конкретные задачи применения научно-технических достижений в целях возрождения пришедшего за годы первой мировой войны в упадок народного хозяйства. Им был декрет СНК «О монопольном распоряжении государства сельскохозяйственными машинами и орудиями»57. Первый шаг партии в научно-технической политике первых лет Советской власти был связан с проблемой социально-экономического переустройства российской деревни, и в этом была своя закономерность.
Укрепление союза рабочего класса и крестьянства, перевод многомиллионного крестьянства России на рельсы социализма были первостепенной задачей, решать которую предстояло пролетарской партии после завоевания политической власти. Основное направление социалистического переустройства деревни было четко определено классиками марксизма. Задача революционной партии «по отношению к мелким крестьянам состоит прежде всего в том, чтобы их частное производство, их собственность перевести в товарищескую» 58. Ясным было и главное условие развития этого процесса— учитывать взаимосвязь производительных сил и производственных отношений59.
Но эти общие положения большевистской партии требовалось наполнить конкретным содержанием, исходя из объективных закономерностей сельскохозяйственного производства. К их изучению В. И. Ленин приступил еще в конце XIX в., стремясь обнаружить в капиталистической действительности зародыши тех социально- экономических форм, которые могут быть успешно использованы партией для строительства социализма. Знакомясь с многочисленной литературой, изданной как в России, так и за рубежом, он 24


уделял самое пристальное внимание анализу производственных отношений, открывающих широкий простор совершенствованию научно-технических основ аграрного сектора экономики.
В последние месяцы пребывания в Шушенском В. И. Ленин штудирует книгу «Орудия обработки пашни в селевом и крестьянском хозяйстве» (Псков, 1899). Его внимание привлекает вывод о влиянии характера используемой сельскохозяйственной техники на способ ее применения. Подчеркнув отдельные слова текста на с. 31: «Наем машин, приучая хозяев к общему пользованию машиной, по всей вероятности, явится лишь переходной ступенью к новой форме организации машинного инвентаря хозяйств, при которой лишь часть этого инвентаря будет личной собственностью каждого хозяйства в отдельности, а наиболее дорогая часть инвентаря, состоящая из машин, способных обслуживать целую группу хозяйств (молотилки, льномялки), будет приобретаться целыми группами», Владимир Ильич отчеркивает часть этой фразы и пишет на полях: «Сильно!»60. Этот вывод стал отправной точкой в ленинском поиске ответа на вопрос о том, какая производственная форма сможет создать наиболее благоприятные условия для широкого и эффективного применения техники в сельском хозяйстве.
Разрабатывая эту проблему, Ленин делает многочисленные выписки из книг по аграрному вопросу. В конспектах Владимира Ильича очень много цитат, и поэтому на первом этапе знакомства с его записями невольно возникает мысль, что он лишь механически дословно воспроизводит выводы, сделанные авторами изучаемых сочинений. Однако это первоначальное впечатление обманчиво и не верно! Углубленное исследование ленинского идейного наследия убедительно свидетельствует, что авторский тезис в интерпретации Владимира Ильича всегда приобретал массу новых оттенков, нередко обретая совершенно иной социальный смысл. Он давал импульс ленинской мысли и помогал делать качественно новые обобщения и выводы с учетом насущных задач.
Так, знакомство с книгой немецкого буржуазного экономиста Т. Гольца «Справочник по научной организации сельскохозяйственного предприятия» (Берлин, 1896) привело В. И. Ленина к убеждению в неспособности мелких крестьянских хозяйств открыть простор научно-техническому прогрессу. Размышляя над воспроизведенными автором данными о применении техники в сельском хозяйстве, он пишет: «Мелкий хозяин здесь «в невыгодном положении» (с. 140). Между прочим: он должен выбирать такие машины, которые годятся для всякой работы [т. е. нет разнообразия в видах и сортах машин], хотя бы они «ни в каком отношении не выполняли работу безупречно» (с. 140) •*.
В ходе изучения труда X. Р. Хэйгарда «Сельская Англия. Отчет о сельскохозяйственных и социальных исследованиях, произведен25


ных в 1901 и 1902 гг. Лонгмэнс, Гри и К0» (Лондон, 1902) ленинская мысль обретает новую грань. Владимир Ильич отчеркивает в книге и характеризует как оригинальный вывод о том, что даже самые крупные индивидуальные хозяйства «недостаточно крупны для того, чтобы оплатить совершенно отдельную эксплуатацию наиболее эффективных машин, паровых плугов, тракторов и подъездных железнодорожных путей»62.
Размышляя над этими фактами при осмыслении возможных форм организации сельскохозяйственного труда, способствующих его' переводу на индустриальную основу, В. И. Ленин все чаще останавливается на вопросе о кооперативном использовании сельскохозяйственной техники. Для него был аксиомой марксистский вывод о том, что никакая, даже самая совершенная форма буржуазной кооперации не может разрешить социальные противоречия, возникающие в крестьянской среде при капитализме63. Но несмотря на это он углубленно изучает литературу по данной проблематике, методично систематизирует информацию о буржуазной кооперации 64.
Анализ ленинского идейно-теоретического наследия свидетельствует, что уже в дооктябрьский период, разоблачив мелкобуржуазные теории перехода к социализму через кооперацию без классовой борьбы и революционного свержения капиталистического строя, основатель большевистской партии пришел к выводу о возможности и необходимости использования кооперации в целях социалистического строительства.
Ленин обосновал идею о целесообразности широкого применения кооперативной формы организации труда в преобразовании на социалистических началах индивидуальных крестьянских хозяйств, опираясь на результаты строгого теоретического анализа. Именно научные факты привели его к заключению о кооперации, как производственной форме, способной обеспечить в условиях победившей пролетарской революции преобразование аграрного сектора экономики на самой совершенной научно-технической базе.
В 1902 г., знакомясь с только что вышедшей из печати книгой Г. Фишера «Социальное значение машин в сельском хозяйстве», В. И. Ленин формулирует мысль о возможных путях применения машин мелким крестьянством: «Для мелкого возможно кооперативное пользование машиной: наем машины (очень часто молотилки, с. 31) (всего удобнее и для парового плуга, с. 32) »65. Но здесь же, касаясь реальных условий реализации этой потенциальной возможности, добавляет: «хотя мелкий и по найму не может употреблять парового плуга: с. 33, малая протяженность в длину полевых участков» 66.
Он делает многочисленные выписки из работ, свидетельствующие о взаимосвязи размера хозяйств и процесса специализации 26


применяемой в них техники, влиянии крестьянских товариществ на рост употребления химических удобрений, распространение сельскохозяйственных знаний67. Работая над материалами «Прусской анкеты», В. И. Ленин, как бы подводя итог своим предыдущим размышлениям, пишет «Мелкие хозяева должны соединиться в союзы (349) »68.
Этот вывод, сформулированный еще в преддверии первой русской революции, имел важное методологическое значение. Им руководствовался В. И. Ленин в течение всей последующей жизни и в теоретическом анализе аграрного вопроса, и в организации практической деятельности партии по социалистическому переустройству сельского хозяйства России.
Менее чем через два месяца после Февральской буржуазно-демократической революции он выступает с докладом по аграрному вопросу на седьмой (апрельской) Всероссийской конференции РСДРП (б). Из громадной суммы фактов, характеризующих начавшийся гигантский процесс социально-экономического преобразования российской деревни, Владимир Ильич выбирает только один: «Товарищ привез резолюцию с места, из Пензенской губ., в которой говорится, что крестьяне берут помещичий инвентарь, но не делят по дворам, а обращают его в общественную собственность. Они устанавливают известную очередь, правило, чтобы этим инвентарем обрабатывать все земли»69.
Указывая, что этот факт имеет «гигантское принципиальное значение», он предлагает добавить к проекту резолюции конференции специальный пункт, обязывающий партию поддержать почин тех крестьянских комитетов, которые в ряде местностей передают помещичий инвентарь в руки организованного крестьянства для общественно-регулированного использования при обработке всех земель70. Эта ленинская мысль была поддержана участниками конференции и закреплена в ее резолюции71.
Конфискованный у помещиков в ходе революционных преобразований инвентарь, оценивавшийся в 300 млн. рублей, помог удовлетворить потребности крестьянских хозяйств в технике72. Однако он не мог полностью решить проблему создания материально-технических условий для социалистического переустройства советской деревни. Поэтому, 18 ноября (1 декабря) 1917 г. на заседание СНК выносится вопрос об обеспечении сельского хозяйства орудиями производства. Для его доработки была создана комиссия, которая и подготовила проект декрета «О монопольном распоряжении государства сельскохозяйственными машинами и орудиями», принятый 25 ноября 1917 г.73
Совет Народных Комиссаров обратился к земледельцам с обращением, в котором проинформировал о намеченных мерах по обеспечению крестьянства сельскохозяйственными машинами и орудия27


ми74. При реализации обнародованной программы к весне 1918г. из 910 предприятий, выпускавших в царской России сельскохозяйственные орудия, 400 удалось пустить в ход. В 1918—1919 гг. на заводах РСФСР было изготовлено около 242 тыс. плугов, 35 тыс. уборочных машин, 10 тыс. веялок, свыше 3,5 тыс. молотилок, 41,6 тыс. борон75.
Логическим развитием ленинской идеи о социалистической перестройке советской деревни на прогрессивной технической основе стала публикация в приложении к газете «Голос трудового крестьянства» в июле 1918 г. «Примерного устава трудовой земледельческой коммуны». Образование коммун, говорилось в нем, создает условия для наиболее полного и целесообразного использования сельскохозяйственной техники, формируя тем самым организационно-экономическую основу для перехода к социалистическому типу хозяйства в земледелии76.
Многочисленные факты свидетельствовали, что в 1918 г. во многих районах Советской России предпочтение отдавалось коллективным формам использования машин и орудий77. В. И. Ленин выделяет как важнейший тот факт, что в стране «образуются те Советы и хозяйства, которые планомерно стремятся к общественной обработке земли в крупном размере, к использованию знаний, науки и техники»78.
Наметившуюся тенденцию Коммунистическая партия стремилась всячески закрепить и развить. Важное значение для решения этой задачи имели выводы I Всероссийского съезда земельных отделов, комитетов бедноты и коммун (декабрь 1918 г.), законодательно оформленные «Положением о социалистическом землеустройстве и о мерах перехода к социалистическому земледелию»79.
Курс партии на всемерное развитие крупного социалистического земледелия был закреплен VIII съездом РКП (б), наметившим целый комплекс мер повышения производительности сельскохозяйственного труда. Программа РКП (б), принятая съездом, подчеркивала первостепенное значение для развития производительных сил деревни устройства советских хозяйств, поддержки обществ и товариществ для общественной обработки земли, сельскохозяйственных коммун80.
Для совершенствования деятельности коллективных объединений издаются нормативные документы. В феврале 1919 г. был утвержден «Нормальный устав сельскохозяйственных производительных коммун», вобравший в себя первый опыт коллективного хозяйствования81. В августе 1919 г. СНК издает декрет «Об управлении советскими хозяйствами», в котором ставит задачу создания в совхозах технических и культурных центров для обслуживания нужд сельского населения82.
В. И. Ленин внимательно следил за материалами, раскрываю28


щими роль коллективных объединений в переводе советской деревни на индустриальную основу. В его библиотеке в Кремле имелось свыше 20 книг, брошюр по этой проблеме83. В живом творчестве деревенской бедноты находил Ильич блестящее подтверждение своим теоретическим предположениям. Научная гипотеза, пройдя проверку опытом, могла стать законом социалистического строительства.
В октябре 1920 г. при переходе от гражданской войны к миру,. В. И. Ленин пишет «Заметки об очередных задачах партии», где выделяет главные вопросы, выдвигаемые новым этапом общественного развития. В них находят концентрированное выражение его многолетние размышления о путях строительства социализма в многомиллионной крестьянской стране. Суть одного из основополагающих направлений этого процесса Владимир Ильич выразил лаконичной формулой: «Укрепление связи Советской власти с крестьянством. Тракторы и колхозы»84.
Одной фразой была выражена целая программа социалистического строительства в деревне. В ходе ее реализации еще при жизни В. И. Ленина были достигнуты значительные результаты. К середине 20-х гг. в СССР была создана система технического обслуживания крестьянских хозяйств через машинопрокатные и зерноочистительные пункты, число которых достигло около 4 тыс. Укреплялась сеть машинных кооперативов, количество которых в 1925 г. только в РСФСР превысило 2 тыс.85 В первой половине ^ 20-х гг. вместе с простейшими получили развитие и высшие фор-' мы производственного кооперирования — колхозы. Численность коммун возросла с 1892 в 1920 до 2319 в 1925 г., артелей — соответственно с 7722 до 14320, товариществ по общественной обработке земли с 886 до 528486.
В середине 20-х гг. колхозы объединяли около 1 % всех крестьянских хозяйств. На их долю приходилось 1,04% валовой и 2,84% товарной продукции сельского хозяйства страны87. Но не только и не столько этим определялась их роль в развитии советской деревни. Воздействие коллективных хозяйств на деревенскую жизнь проявлялось прежде всего в том, что они были проводниками научно-технической мысли, оказывали непосредственную помощь единоличным хозяйствам техникой, семенами, племенным скотом, агрономическими и ветеринарными знаниями.
«Тракторы и колхозы» — эта ленинская мысль лежала в основе созидательной деятельности Коммунистической партии в течение всего последующего периода социалистического строительства. Однако она имела не только конкретно-историческое, но и методологическое значение. Проникновение в ленинскую лабораторию творческой мысли, анализ воплощения идей В. И. Ленина в политику преобразования советской деревни позволяют извлечь непреходящей^ 29


значимости урок: индустриальное развитие народного хозяйства при социализме может происходить лишь при определенных организационно-экономических условиях, в рамках таких общественнопроизводственных форм, которые адекватны потребностям технического прогресса. Создание таких условий, поиск таких форм должны составлять предмет особой заботы Коммунистической партии и Советского государства.
Широкому использованию в народном хозяйстве достижений науки и техники, учил Ленин, должны быть подчинены все принципы и методы социалистического хозяйствования. Важнейшее значение, наряду с принципом демократического централизма, Владимир Ильич отводил использованию плановых методов, экономическим рычагам, учитывающим личные интересы трудящихся88. Руководитель первого в мире социалистического государства показал и образец использования этого принципа при выработке политики.
Под руководством В. И. Ленина Коммунистическая партия впервые в мировой практике разработала и применила методы планового хозяйствования. Особое место в этой работе занимал план ГОЭЛРО. Он был не только грандиозной программой электрификации страны. В плане воплотилась теоретическая концепция перехода к интенсивным факторам экономического роста на базе новейших достижений науки и техники.
В работе «Очередные задачи Советской власти», касаясь проблемы интенсификации производства, В. И. Ленин писал: «Подъем производительности труда требует, прежде всего, обеспечения материальной основы крупной индустрии: развития производства топлива, железа, машиностроения, химической промышленности. Российская Советская республика находится постольку в выгодных условиях, что она располагает — даже после Брестского мира — гигантскими запасами руды (на Урале), топлива в Западной Сибири (каменный уголь), на Кавказе и на юго-востоке (нефть), в центре (торф), гигантскими богатствами леса, водных сил, сырья для химической промышленности (Карабугаз) и т. д. Разработка этих естественных богатств приемами новейшей техники даст основу невиданного прогресса производительных сил»89.
Задача создания и развития материально-технической базы социалистического производства, заключил Владимир Ильич весной 1918 г. в «Наброске плана научно-технических работ», должна решаться на основе электрификации90. Этот вывод — результат ленинского анализа тенденций развития мировой науки и техники, характера их взаимосвязи с экономикой.
Блестящие предсказания о научно-технической базе социализма сделали еще основоположники марксизма91. Однако их основные высказывания об этом не были опубликованы при жизни В. И. Ле-30


нина. Он пришел к тем же выводам, которые сделали К. Маркс и Ф. Энгельс, самостоятельно, существенно развив их.
Ленин уже в ранних работах исследует закономерности науки и техники, обращает внимание на новейшие научно-технические достижения, способные оказать существенное воздействие на социально-экономический прогресс92. В книге «Развитие капитализма в России», он, фиксируя рост потребления в стране химических продуктов, замечает, что «химические производства имеют чрезвычайно важное значение, как изготовляющие вспомогательные материалы для крупной машинной индустрии, т. е. предметы производительного (а не личного) потребления»93. На рубеже XIX—XX вв., исследуя тенденции развития мирового хозяйства, особенности их проявления в экономике России, ленинская мысль все чаще останавливается на проблеме электричества.
В феврале — марте 1899 г., конспектируя книгу К. Каутского «Аграрный вопрос», В. И. Ленин высказывает предположение, что электричеству суждено, видимо, сыграть более значительную «роль, чем пару: делимость, проводимость, легкость двиг[ателя] и пр.»94 В 1901 г., составляя различные варианты конспекта работы «Аграрный вопрос» и «критики Маркса», во всех из них он непременно планирует освещение темы «Электричество в земледелии»95.
Изучая этот вопрос, Владимир Ильич конспектирует в мюнхенской библиотеке статью О. Прингсгейма «Сельскохозяйственная мануфактура и электрифицированное сельское хозяйство», выделяя возможные сферы применения электрических машин96. Его внимание привлекают выводы, содержащиеся и в других исследованиях по этой проблематике, на которые ссылается автор штудируемой статьи.
Уже в конце 1901 г., всесторонне разобравшись в проблеме электрификации сельского хозяйства, Ленин приходит к мысли, что именно электротехника является той материальной силой, которая позволит превратить сельскохозяйственное производство в высокоиндустриальную отрасль народного хозяйства97. Он обращается и к информации о применении электротехники в других отраслях социально-экономической жизни.
В 1905 г., знакомясь с инженерным приложением к английской газете «Таймс», делает подробные записи о статье «Концентрация электроснабжения», в которых особо подчеркивает громадное экономическое и социальное значение передачи электричества на расстояние98. В конспекте выделяется вывод о том, что более широкое применение электричества для освещения, приготовления пищи и отопления «имеет почти такое же значение для нации, как и снабжение дешевой энергией для приведения в действие машин и орудий,— преимущество, к завоеванию которого фабричная страна должна стремиться всеми силами»99. Осенью 1914 г.» выписав дан-
3L


яые из книги Э. Иорди «Электрический двигатель в сельском хозяйстве» (Берлин, 1910), Ленин делает расчеты расходов на производство одной единицы энергии, после чего заключает: «Следовательно, электрический мотор дешевле всех (кроме воды)»100.
В. И. Ленин, суммируя все свои наблюдения, уже в дооктябрьский период приходит к убеждению, что именно электричество является наиболее перспективным научно-техническим направлением, способным оказать революционизирующее воздействие на производительные силы. В ходе работы над книгой «Империализм, как высшая стадия капитализма», воспроизведя фразу из журнала «Банк» о том, что, вероятно, «человечеству предстоят в недалеком будущем снова крутые перевороты в области техники, которые проявят свое действие и на народнохозяйственную организацию», Владимир Ильич делает приписку: «Электричество, воздухоплавание...». Затем, отчеркнув всю запись тремя линиями, пишет «NB»101.
Электрическая промышленность, указывает он в канун Великого ^Октября, является самой типичной для новейших успехов техники конца XIX — начала XX вв.102 И когда в первые месяцы Советской власти началось обсуждение различных вариантов совершенствования научно-технической базы российской экономики (химизация, фосфоризация земледелия и т. д.) 103, В. И. Ленин решительно выдвигает на первый план задачу развития производительных сил страны на базе применения электрической энергии. «Обращение особого внимания на электрификацию промышленности и транспорта и применение электричества к земледелию», — пишет он в -апреле 1918 г., определяя основные задачи работы в области привлечения научных сил России к разработке народнохозяйственных проблем 104.
Декретом СНК от 9 мая 1918 г. был учрежден Комитет государственных сооружений при ВСНХ, в составе которого стало действовать Управление электротехнических сооружений («Электро- строй»). В течение 1918—1919 гг. электротехнические отделы были созданы в местных совнархозах всех губерний, освобожденных от белогвардейцев и интервентов. Они должны были развивать, регулировать и объединять строительство новых электротехнических сооружений 105.
Однако В. И. Ленин отчетливо сознавал, что возведение объектов, производящих электроэнергию, мало что даст обществу, строящему социализм, если не будет выработана комплексная программа мер, обеспечивающая широкое использование электротехники в экономике страны. В январе 1920 г. в письме к Г. М. Кржижановскому он ставит задачу подготовки проекта государственного народнохозяйственного плана, в ходе реализации которого «мы Россию всю, и промышленную и земледельческую, сделаем электрической»™6. Владимир Ильич внимательно следит за предложениями, -32


касающимися содержания будущей программы развития народного хозяйства страны, настойчиво добивается практической реализации идеи о ведении социалистической экономики на основе научно- технического плана.
В марте 1920 г. он знакомится с содержанием брошюры С. И. Гусева «Очередные вопросы хозяйственного строительства». В целом Ленин одобряет выводы автора, считавшего, что единый хозяйственный план должен предусматривать задачи восстановления транспорта, образования запасов хлеба, топлива и сырья, развития машиностроения, производства продуктов массового потребления 107. Но его беспокойство вызывает то, что в брошюре совершенно не затронуты вопросы влияния технического прогресса на развитие народного хозяйства. На полях он делает запись:
«а) -{-план электрификации
б) -^электрификация»108.
Ленинские указания легли в основу резолюции IX съезда РКП (б) «Об очередных задачах хозяйственного строительства» (апрель 1920 г.), в которой предусматривалась разработка плана электрификации народного хозяйства 109.
Ленин, придавая этому вопросу принципиально важное значение, лично контролировал ход работы, связанной с подготовкой плана. Он знакомится с содержанием бюллетеней заседаний комиссии ГОЭЛРО, выделяя в них рациональные мысли о путях использования электричества в различных отраслях народного хозяйстваио. Отдавая должное проделанному, Владимир Ильич вместе с тем выражает неудовлетворение оторванностью деятельности комиссии от насущных проблем хозяйственной жизни страны, стремлением ее членов рассматривать перспективы электрификации изолированно от всего комплекса экономических задач, решаемых в стране. В сентябре 1920 г. в записке на имя Г. М. Кржижановского Председатель Совнаркома замечает, что «до сих пор в целых пяти №№ «Бюллетеня» мы имеем только «схемы» и «планы» далекие, а близкого нет»ш. По его мнению, деятельность комиссии ГОЭЛРО следует максимально сблизить с процессом подготовки общего хозяйственного плана. Более того, считает Ленин, план электрификации должен составлять фундамент программы восстановления и развития всего народного хозяйства Советской России 112.
Однако ленинская методология составления народнохозяйственного плана была взята на вооружение далеко не сразу. Так, образованная СНК 26 октября 1920 г. комиссия для сбора сведений межотраслевого характера в составе В. А. Аванесова, М. А. Лурье (Ю. Ларина) и П. И. Попова, не придала особого значения выводам комиссии ГОЭЛРО. Оценивая подготовленный ею проект документа о работе по составлению общего хозяйственного плана 2. Зак. № 216
33


РСФСР, В. И. Ленин пишет 6 октября 1920 г.: «Не вошло вовсе ГОЭЛРО! По-моему, это неправильно: чего стоят все «планы» (и все «плановые комиссии», и «плановые программы») без плана электрификации? Ничего не стоят.
Собственно говоря, ГОЭЛРО и должно быть единым плановым органом при СНК»113. В тот же день в письме членам ЦК РКП (б) он прямо отмечает, что план восстановления народного хозяйства «без электрификации ничто» и предлагает продумать возможность сделать докладчиком по вопросу «Основные задачи восстановления народного хозяйства» на предстоящем съезде Советов председателя ГОЭЛРО114. Состоявшийся 9 ноября 1920 г. Пленум ЦК РКП(б) поручил Г. М. Кржижановскому подготовить доклад «Об электрификации России» и выступить с ним на VIII Всероссийском съезде Советов 115.
В период подготовки съезда, принявшего план электрификации России, В. И. Ленин с удовлетворением отмечает, что его принципы составления народнохозяйственного плана верно восприняты членами комиссии ГОЭЛРО. В подготовленном ими труде «План электрификации РСФСР» Владимир Ильич выделяет выводы о том, что социально-экономическое развитие Советской России возможно лишь на базе электрификации, как наиболее перспективном направлении научно-технического прогресса. Основу этого документа составила ленинская идея о подъеме производительности труда — главной цели хозяйственной деятельности партии. Решение этой задачи, подчеркивалось в нем, зависит от трех основных факторов: интенсификации труда (его большей напряженности в единицу времени), механизации и рационализации. Считая этот вывод удачным, В. И. Ленин делает многочисленные пометки в тексте «Плана», где говорится, что «все три основных элемента производительности труда — его напряженность, широкая механизация и общее упорядочение теснейшим образом связаны с успехами электрификации. Поэтому-то мы и имели полнейшее право выставить в начале нашего изложения основной тезис, гласящий, что составить проект электрификации России — это означает дать красную руководящую нить для всей созидательной хозяйственной деятельности, построить основные леса для реализации единого государственного плана народного хозяйства»116.
План ГОЭЛРО содержал в себе концепцию революционного преобразования производительных сил, тесно увязывал решение научно-технических, экономических и социальных задач. Он состоял из сводной программы электрификации и развития народного хозяйства на ближайшие 10—15 лет, а также плана размещения производительных сил по восьми экономическим районам страны. Все предусмотренные им меры были направлены на достижение наибольших хозяйственных результатов при наименьших усилиях117. 34


Однако социально-экономическая цель хозяйственных перемен не ограничивалась только этим. Предусмотренные планом ГОЭЛРО меры должны были способствовать тому, чтобы «человек мог богато развернуть свою индивидуальность и действительно перешел из царства необходимости в царство свободы...»118.
Основные выводы комиссии были изложены в декабре 1920 г. в докладе Г. М. Кржижановского на VIII Всероссийском съезде Советов, который, одобрив итоги проделанной работы, предложил как можно скорее завершить ее. Подготовленный Советом Народных Комиссаров декрет «Об электрификации» был утвержден в декабре 1921 г. IX Всероссийским съездом Советов119.
Сразу же после VIII съезда Советов В. И. Ленин предлагает образовать на базе ГОЭЛРО государственную общеплановую комиссию. В связи с предстоящим рассмотрением этого вопроса на заседании Совета Труда и Обороны Ленин пишет «Проект основного пункта постановления СТО об общеплановой комиссии», отмечая, что эта комиссия создается «для разработки единого общегосударственного хозяйственного плана на основе одобренного 8-м Всероссийским съездом Советов плана электрификации и для общего наблюдения за осуществлением этого плана»120. Замысел Ленина сводился к тому, чтобы создать необходимые организационные условия для воплощения в жизнь знаменитого лозунга «Коммунизм— это есть советская власть плюс электрификация всей страны», под которым он понимал не просто создание энергетического комплекса страны, а всеобъемлющий процесс преобразования производительных сил, подведение под все сферы социалистического строительства самой современной научно-технической базы.
Однако целый ряд руководящих работников выступил против ленинской идеи превращения ГОЭЛРО в единую общеплановую комиссию. На заседании СТО 18 февраля 1921 г. решение о создании такой комиссии не было принято. В газете «Экономическая жизнь» 19 и 20 февраля появились материалы Л. Крицмана, В. Милютина, Ю. Ларина, содержание которых говорило о полном непонимании их авторами сути вопроса о научном плане социалистического переустройства народного хозяйства.
В связи с этим, 21 февраля В. И. Ленин пишегг статью «Об едином хозяйственном плане», которая на следующий день публикуется в газете «Правда». Указывая, что никакого другого единого хозяйственного плана кроме выработанного уже «ГОЭЛРО» нет и быть не может, Владимир Ильич подчеркивает необходимость этот план «дополнить, развивать дальше, исправлять и применять к жизни на основании указаний практического опыта, внимательшкизучае- мого»121. В тот же день, 22 февраля 1921 г., Совнарком утвердил «Положение о Государственной общеплановой комиссии», куда вошли все предложения Ленина. Государственная общеплановая 2*
35


комиссия была создана на основе ГОЭЛРО. Ее возглавил Г. М. Кржижановский.
Ленинская идея неразрывности народнохозяйственного строительства и научно-технического прогресса составила фундамент деятельности Госплана. На Государственную общеплановую комиссию возлагалась не только разработка единого государственного хозяйственного плана, способов и порядка его осуществления, но и выработка мер, позволяющих осуществлять процесс народнохозяйственного развития на основе новейших научно-технических достижений. Партия поставила перед Госпланом задачу реализации мер общегосударственного характера по развитию знаний и организации исследований, необходимых для осуществления плана государственного хозяйства ,22.
Сотрудники этого органа должны были определять главные принципы и основы планирования, внимательно следить за всеми новинками науки и техники, планировать их применение в различных областях народного хозяйства. Эта работа велась в специальных секциях—транспортной, топливной, электротехнической и др.123 Г. М. Кржижановский, характеризуя направленность деятельности Госплана начала 20-х гг., впоследствии писал: «Максимальное сочетание научно-исследовательской теоретической мысли в самых разнообразных отраслях экономики и хозяйства с фактическим строительным и хозяйственным опытом проснувшихся к новой жизни многомиллионных масс трудящихся — вот что было центральной установкой нашего планирования» 124.
Органическое соединение в Госплане функций научно-исследовательского учреждения с функциями государственного органа, призванного заниматься предварительной подготовкой правительственных решений в области народного хозяйства, было направлено на то, чтобы все значительные результаты научно-технического поиска учитывались при составлении государственного плана. Оно гарантировало, что использование новейших достижений науки и техники в различных областях хозяйственной жизни будет возведено в ранг государственного закона. Этому же были подчинены и предложения В. И. Ленина о придании Госплану законодательных функций. Госплан, указывал Владимир Ильич в одной из своих последних работ, «...как совокупность сведущих людей, экспертов, представителей науки и техники, обладает, в сущности, наибольшими данными для правильного суждения о делах»125. И партии следует делать все возможное для того, чтобы решения этого органа «не могли быть опрокинуты обычным советским порядком, а требовали бы для своего перерешения особого порядка, например, внесения вопроса в сессию ВЦИКа...»126.
Планирование было исходным звеном ленинской концепции совершенствования научно-технических основ экономики Советской 36


России. Не менее важное значение В. И. Ленин придавал созданию условий, способствующих успешному претворению в жизнь намеченного, заинтересовывающих трудящихся в скорейшей реализации плановых заданий в области науки и техники. Идея неразрывности этих двух начал экономической политики наиболее четко была воспроизведена в докладе ВЦИК и СНК о внешней и внутренней политике, с которым В. И. Ленин выступил на VIII Всероссийском съезде Советов.
Обосновывая необходимость осуществления плановой работы, направленной на широкое применение в народном хозяйстве машинной техники, показывая принципиальное значение для решения этой задачи результатов деятельности комиссии ГОЭЛРО, Владимир Ильич отмечал: «Необходимо, чтобы хозяйственные планы выполнялись по определенной программе и чтобы рост выполнения этой программы отмечался и поощрялся: массы должны не только знать, но и чувствовать, что сокращение периода голода, холода и нищеты всецело зависит от скорейшего выполнения ими наших хозяйственных планов»127. Как себе мыслил Ленин эту программу?
Известно, что система ленинских взглядов на методы социалистического хозяйствования сложилась не сразу. Процесс ее формирования прошел ряд стадий, испытывая на себе воздействие теоретических представлений К. Маркса и Ф. Энгельса, и особенностей постоянно менявшегося политического, экономического и военного положения молодой Советской России. Однако, как справедливо отмечают исследователи, изучение ленинских работ убеждает: разрабатывая методы социалистического строительства, Ленин всегда обращал внимание на то, как они сообразуются с экономическими интересами трудящихся масс, и никогда не предполагал, что социализм можно строить на энтузиазме, а не при помощи энтузиазма 128.
Уже весной 1918 г. В. И. Ленин уделял много внимания поиску таких способов хозяйствования, которые обеспечили бы оптимальное сочетание общественных, колллективных и личных интересов трудящихся, стали бы стимулом активной трудовой деятельности. В работах «Очередные задачи Советской власти», «Шесть тезисов об очередных задачах Советской власти» он подчеркивал важность введения сдельной оплаты труда >29. При этом особо выделялась мысль о том, какое важное значение имеет «соразмерение заработков с общими итогами работы фабрики или с эксплуатационными результатами железнодорожного и водного транспорта и т. д.»139
В неразрывном единстве с материальным стимулированием В. И. Ленин рассматривал социалистическое соревнование, как метод социалистического строительства и воспитания масс. В целях утверждения социалистического принципа распределения по труду на основе строгого учета и контроля его результатов, писал он в 37


статье «Как организовать соревнование?», «должно развернуться соревнование коммун, общин, потребительно-производственных обществ и товариществ, советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов»131. Систему трудового соперничества практиков-организаторов из рабочих и крестьян, трудовых коллективов друг с другом Владимир Ильич рассматривал в качестве неотъемлемого элемента процесса социалистического строительства. «Надо бороться против всякого шаблонизирования и попыток установления единообразия сверху, к чему так склонны интеллигенты,—подчеркивал он. — С демократическим и социалистическим централизмом ни шаблонизирование ни установление единообразия сверху не имеет ничего общего» 132.
В начале 1918 г. в «Черновом наброске проекта программы» Ленин отмечал, что соревнование необходимо «для неуклонного повышения организованности, дисциплины, производительности труда, для перехода к высшей технике, для экономии труда и продуктов, для постепенного сокращения рабочего дня...»133.
В период «военного коммунизма», осуществляя экономическую политику преимущественно административными методами, партия не исключала и применение хозяйственных стимулов. В резолюции «Об очередных задачах хозяйственного строительства», состоявшегося в апреле 1920 г. IX съезда РКП (б), было записано: «Премиальная система должна стать одним из могущественных средств возбуждения соревнования. С ней должна сообразоваться система продовольственного снабжения: до тех пор, пока у Советской республики недостаточно продовольственных средств, прилежный и добросовестный рабочий должен быть обеспечен лучше, чем нерадивый» 134. Съезд предусматривал возможность и коллективных форм премирования за достижение высокой производительности труда 135.
Принцип сочетания общественных, коллективных и личных интересов трудящихся наиболее полно воплотился в новой экономической политике партии.
В соответствии с решением X съезда РКП (б), состоявшегося в марте 1921 г., введенная в годы гражданской войны продразверстка была заменена продовольственным налогом. Декретом СНК от 24 мая 1921 г. разрешался «...свободный обмен, покупка и продажа остающихся у населения после выполнения натурального налога продуктов сельского хозяйства»136. Размеры продналога были намного меньше продразверстки, что способствовало накоплению в крестьянских хозяйствах значительной части произведенного продукта, которую сельское население могло использовать для улучшения своего хозяйства, повышения личного потребления. Начиная с осени 1921 г. в систему хозяйственного механизма страны прочно входят товарно-денежные отношения. Все это позволило 38


к середине 20-х гг. значительно укрепить экономику советской деревни, сделать ее более восприимчивой к достижениям технического прогресса.
В 1924/25 хозяйственном году, по данным крестьянских бюджетов, на хозяйство в среднем приобреталось промышленных товаров на сумму 108 рублей. Из них около 10 рублей составляли расходы на приобретение инвентаря. Сумма средств, выделяемая на эти нужды, возрастала по мере восстановления отечественного сельхозмашиностроения, увеличения закупок сельскохозяйственной техники за границей (расходы на импорт выросли с 2,7 млн. рублей в 1922/23 до 19,4 млн. рублей в 1924/25 г.). Так, с 1924/25 nd 1925/26 г. покупки инвентаря в среднем на одно хозяйство увеличились: в Северном районе—с 8,18 до 10,44 рублей, в Центральном земледельческом — с 5,62 до 12,38, Волжско-Вятском — с 6,8 до 19,66, Башкирско-Оренбургском — с 10,19 до 16,04, в Белорусской ССР —с 5,32 до 19,27 рублей137.
В начале 20-х гг. экономические методы были распространены и на промышленное производство. В августе 1921 г. вышел «Наказ Совета Народных Комиссаров о проведении в жизнь начал новой экономической политики», который не только разрешал «...переходить, где это возможно и выгодно, к денежной форме обмена», но и ставил задачу перевода большинства предприятий государственной промышленности на хозяйственный расчет 138. Вслед за этим выходят постановление Совета Труда и Обороны «Основные положения о мерах к восстановлению крупной промышленности и поднятию и развитию производства», а также декреты СНК «О расширении прав государственных предприятий в области финансирования и распоряжения материальными ресурсами» и «О свободной реализации продукции предприятиями, снятыми с государственного снабжения».
В этих документах определялись суть хозяйственного расчета, условия перевода промышленности на его принципы 139. Предусма- тривалось, в частности, объединение для лучшего ведения дел нескольких предприятий. Эта возможность была широко использована в 20-е гг. в форме создания трестов. Совершенствованию их деятельности способствовал декрет ВЦИК и СНК от 10 апреля 1923 г. «О государственных промышленных предприятиях, действующих на началах коммерческого расчета (трестах)»140. Он открывал простор дальнейшему усилению экономических основ функционирования трестов, упорядочению характера их отношений с центральными органами управления. Устанавливалось, что ВСНХ определяет лишь принципы работы треста, но не вмешивается в текущую административную и оперативную деятельность его управления.
Развитию хозрасчета способствовали и меры партии в области 39


развертывания творческой и трудовой активности производственных коллективов, отдельных тружеников. Спустя три недели после завершения X съезда РКП (б), провозгласившего переход к новой экономической политике, СНК принял декрет «Об урегулировании оплаты труда рабочих». Им предусматривалась отмена ограничения приработка при сдельно-премиальной оплате труда. Тем самым всем рабочим предоставлялась возможность «повышением производительности и добросовестным отношением к работе увеличивать свой заработок независимо от процентного отношения суммы заработка к основной тарифной ставке»141. Для повышения заинтересованности тружеников в высоких результатах труда вводились упрощенные системы его оплаты, позволявшие рабочим видеть связь между их производительностью и суммой заработной платы. Разрешалось также сдавать определенный объем работы предприятия группам трудящихся на условиях аккордной оплаты 142.
Введение этим документом принципа материальной заинтересованности потребовало и изменения системы распределительных отношений, отличавшейся в годы гражданской войны ярко выраженной уравнительностью, отсутствием четкого механизма установления величины заработной платы от производительности труда, сложности выполняемой работы. Основополагающее значение для решения этой задачи имел декрет СНК от 10 сентября 1921 г. «Основные положения по тарифному вопросу». Он утверждал принцип государственного регулирования заработной платы, который требовал неукоснительно руководствоваться положением о том, что «увеличение оплаты должно быть связано прямо и непосредственно с увеличением производительности, со степенью участия рабочего в повышении производительности» 143.
Переход к экономическим методам регулирования производства на основе товарно-денежных отношений, хозрасчета привел к перестройке материального снабжения. В 1922 г. в стране образуются государственные органы оптовой торговли — синдикаты, взявшие на себя реализацию готовой продукции своих трестов-пайщиков и обеспечение их материалами, сырьем, топливом. Они явились удачной формой товарных связей между промышленными предприятиями, объединениями и потребителями их продукции, быстро став основной формой связи между сферами производства и потребления. Если в 1923 г. на долю синдикатов приходилось 20—40% товарооборота всей промышленной продукции, то во второй половине 20-х гг. уже 80—90, а в отдельных отраслях— 100% 144.
В соответствие с принципами новой экономической политики была приведена и финансовая система страны. X съезд РКП (б) принял специальную резолюцию «О пересмотре финансовой политики», которой обязал ЦК в корне изменить «всю нашу финансовую политику и систему тарифов и провести в советском порядке 40


нужные реформы»145. Развернутая характеристика роли денег, финансов и кредита в социалистическом строительстве содержалась в постановлении XI съезда РКП (б) «О финансовой политике» 146. Съезд определил основы и пути организации советской финансовокредитной системы, наметил программу мероприятий по использованию финансов и кредита в условиях новой экономической политики. Ее реализация также способствовала утверждению экономических методов в развитии народного хозяйства страны147.
Таким образом, шаги Коммунистической партии в области разработки единого народнохозяйственного плана на основе выводов комиссии ГОЭЛРО, выработки новой экономической политики создавали необходимые объективные условия для совершенствования технической основы процесса социалистического строительства. Они обеспечивали использование плановых методов в единстве с хозяйственными рычагами, что явилось одной из важнейших предпосылок успешного развития советской экономики в 20-е гг.
Восстановление народного хозяйства началось в тяжелейших для Советской России условиях. В результате гражданской войны и иностранной интервенции в упадок пришла крупная промышленность, которая в начале 20-х гг. производила продукции почти в 7 раз меньше, чем в 1913 г. По размерам добычи угля и нефти страна была отброшена к концу XIX в., а по производству чугуна — к уровню, на котором она находилась во второй половине XVIII в.
Однако уже в 1926 г. общий объем промышленного производства впервые превзошел довоенный показатель. В 1927 г. было выполнено задание плана ГОЭЛРО в области производства валовой продукции крупной промышленности, объем которого в 2,5 раза превысил показатель 1913 и более чем в 14 раз— 1920 г.148 Достичь таких грандиозных результатов в сравнительно короткий срок партии помогли не только меры по укреплению материально- технической базы, но и последовательные шаги в области совершенствования научных основ организации труда, производства и управления.
Весной 1918 г., определяя первоочередные задачи большевистской партии в деле социалистического строительства, В. И. Ленин писал: «Учиться работать — эту задачу Советская власть должна поставить перед народом во всем ее объеме» 149. Последнее слово капитализма в этом отношении — система Тейлора, — как и все прогрессы капитализма, соединяет в себе утонченное зверство буржуазной эксплуатации и ряд богатейших научных завоеваний в деле анализа элементов труда, выработки эффективных приемов работы. Владимир Ильич призвал во что бы то ни стало «перенять все ценное из завоеваний науки и техники в этой области» 15°.
Научная организация труда и производства была в числе тех 41


наиболее важных проблем созидания новой жизни, осмыслению которых Ленин отдал весь остаток своих интеллектуальных сил в последние месяцы активной теоретико-политической деятельности. Диктуя последнюю статью «Лучше меньше, да лучше», он несколько раз возвращается к мысли о том, что эффективно управлять сложными социально-экономическими, политическими процессами при социализме вне науки невозможно. В этой области «ничего нельзя поделать нахрапом или натиском, бойкостью или энергией, или каким бы то ни было лучшим человеческим качеством вообще» 151. Именно в связи с задачей совершенствования управления он призывал созданную им партию делать все возможное, «чтобы наука у нас не оставалась мертвой буквой или модной фразой (а это, нечего греха таить, у нас особенно часто бывает), чтобы наука действительно входила в плоть и кровь, превращалась в составной элемент быта вполне и настоящим образом» 152.
Вопросы рационализации труда и организации производства много лет исследовались В. И. Лениным. Начав заниматься данной проблемой задолго до Великого Октября, Владимир Ильич наиболее интенсивно изучал ее в годы первой мировой войны в ходе подготовки книги «Империализм, как высшая стадия капитализма»*. Детально анализируя систему управления капиталистическим хозяйством, Ленин выделяет наиболее важные ее элементы с тем, чтобы после победы социалистической революции использовать их в создании общегосударственной системы работы по совершенствованию научных основ организации труда, управления и производства.
Весной 1918 г. перед научным отделом Наркомпроса была поставлена задача рациональной организации научного обслуживания деятельности центральных государственных учреждений. В принятом 10 мая 1918 г. постановлении, СНК поручил Нарком- просу произвести обследование работы ученых комитетов, комиссий, совещаний, советов эскпертов, консультационных бюро всех центральных советских учреждений и подготовить на этой основе проект предложений по совершенствованию этой деятельности 153.
В начале 1919 г. в составе НТО ВСНХ стал действовать Отдел * В истории написания книги «Империализм, как высшая стадия капитализма» обращает на себя внимание одна крайне примечательная деталь: сравнительный анализ текста этого труда и подготовительных к нему материалов, вошедших в «Тетради по империализму», свидетельствует, что к рассмотрению многих вопросов научной организации труда и производства при капитализме Ленин подходил с позиций будущих созидательных задач пролетарской революции. Из всех его многочисленных выписок по этой проблеме лишь две были использованы при написании монографии «Империализм, как высшая стадия капитализма». Остальные явились исходным материалом для осмысления путей совершенствования научных основ управления при социализме. (См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 27, с. 338—339, 397; т. 28, с. 20, 25, 126—128, 130—138, 256, 574, 740).
42


(позднее—Бюро) научной организации промышленности. В задачи этого подразделения, занимавшегося в основном изучением экономики и управления производством, входило также проведение исследований в области психологии труда и физиологии трудовых процессов 154.
Однако вопросы научной организации труда не были в деятельности Наркомпроса и ВСНХ основными. Это побудило В. И. Ленина еще в разгар гражданской войны высказаться в одной из бесед с хозяйственными работниками за образование специального института по изучению и практическому проведению в жизнь начал научной организации труда 155. Необходимость его создания со всей очевидностью подтвердила работа проходившей в январе 1921 г. в Москве I Всероссийской конференции по научной организации труда и производства.
В августе 1921 г. постановлением Совета Труда и Обороны центральным учреждением страны, разрабатывающим и пропагандирующим принципы научной организации труда, объединяющим деятельность всех других учреждений, изучающих труд, признается образуемый при ВЦСПС Центральный институт труда (ЦИТ) 156. В стране победившего Октября появляется научно-исследовательский центр, аналогов которому по своему универсализму нельзя было найти в мировой практике.
Используя восемь хорошо оборудованных лабораторий (фото- кинотехническая, биохимическая, психофизиологическая, физио- техническая, психотехническая, педагогическая, социально-инженерная, невромеханическая), ЦИТ провел значительную работупо анализу живого труда, приемов работ, влияния обстановки и условий на состояние человеческого организма и производительность труда. Строя свою работу на основе новейших достижений науки и техники, внедряя методы НОТ на предприятиях и в учреждениях, Центральный институт труда сыграл немалую роль в подготовке высококвалифицированных рабочих кадров для различных отраслей народного хозяйства. За его первыми шагами самым внимательным образом следил В. И. Ленин.
В ленинской библиотеке имелась специальная подборка материалов, написанных основателем ЦИТа А. К. Гастевым, в которых были сформулированы задачи института, принципы организации научного поиска, описывался процесс его создания 157. В поле зрения Владимира Ильича находилась и деятельность других учреждений, занимавшихся разработкой вопросов научной организации труда. В библиотеке В. И. Ленина в Кремле были собраны: Архив истории труда в России, выпускаемый Ученой комиссией по исследованию истории труда в России. Кн. 4—10 (Пг., 1921—1923); Сборник Института научной организации труда. Под общ. ред. И. М. Бурдянского (Казань, 1922); Сборник работ Института по 43


научной организации труда в производствах Донбасса (Таганрог, 1921) 158. Определяя перспективы их развития он указывал в своей последней работе: «По-моему, из тех учреждений, которые мы уже напекли по части высших институтов труда и прочее, выбрать минимум, проверить вполне серьезную постановку и продолжать работу лишь так, чтобы она действительно стояла на высоте современной науки и давала нам все ее обеспечения» 159. В своем политическом завещании партии Ленин, касаясь проблем работы ЦКК и Рабкрина, предложил осуществить меры по совершенствованию всей системы научной организации труда в стране160.
XII съезд РКП (б), учитывая ленинские предложения, в резолюции «О задачах РКП и ЦКК» возложил на Рабоче-крестьянскую инспекцию ответственность за осуществление всего комплекса мероприятий по изучению и использованию научных методов труда и управления 161. Этой же резолюцией предусматривалось усиление организационной связи РКП и ЦКК в усовершенствовании государственного аппарата. Это резко повысило социальную значимость работы по научной организации труда и управления, придало ей статус одного из важнейших направлений политики Коммунистической партии и Советского государства 162.
Особое внимание съезд уделил совершенствованию работы госаппарата. Широкое использование в его деятельности научных принципов партия рассматривала как эффективнейшее средство беспощадной борьбы со всеми сотрудниками государственных органов, проявляющими пренебрежительное отношение к нуждам, запросам рабочих и крестьян, борьбы «...со всякого рода должностными и хозяйственными преступлениями, разгильдяйством, взяточничеством, бюрократизмом» 163.
В соответствии с положением о Народном комиссариате Рабоче-крестьянской инспекции, принятым ВЦИК и Совнаркомом СССР в сентябре 1923 г., на РКИ возлагались следующие задачи: во-первых, выработка рациональных приемов трудовых процессов и методов административного руководства; разработка вопросов, связанных с рационализацией техники производства, повышением производительности труда; во-вторых, организация работы всесоюзных, республиканских органов рационализации ведомственного аппарата (плановые и организационные бюро, опытные станции, ячейки содействия улучшению госаппарата); в-третьих, созыв совещаний, конференций и съездов по рассмотрению вопросов научной организации труда, производства и техники управления, по установлению методов хозяйствования и управления; в-четвертых, разработка планов, программ и проведение совместно с органами просвещения и профсоюзами подготовки, переподготовки работников различной квалификации по научной организации труда, производства и управленческой техники 164.
44


Одновременно Совнарком принял постановление о регулировании Наркоматом РКИ СССР деятельности органов, занятых вопросами научной организации труда, производства и техники управления. В соответствии с ним при коллегии НК РКИ под председательством наркома, в качестве совещательного планирующего органа, образовывался постоянно действующий Совет научной организации труда, производства и управления (Совнот). Аналогичные советы создавались и в союзных республиках165.
Функции Совнота состояли в объединении исследовательских и практических учреждений, организаций по НОТ в СССР, ориентации их деятельности на решение задач рационализации техники, технологии и организации производства, выработки основных принципов научного управления, поиска наиболее совершенных рабочих приемов и норм, разработки программ, методов подготовки и повышения квалификации рабочей силы. Кроме этого в его задачи входили вопросы агитации и пропаганды НОТ, связи с иностранными учреждениями, работающими в области научной организации труда, координация всей научно-издательской деятельности по этой проблеме 1о6.
Деятельность Совнота оказала в 20-е гг. значительное влияние на совершенствование работы в области научной организации труда в различных районах страны 167, способствовала обобщению и распространению лучшего опыта в области рационализации трудовой деятельности и производства. Особо заметной была его роль в утверждении правильного понимания сущности НОТ. (На рубеже 20—30-х гг., к сожалению, работа по централизации всего дела научной организации труда была прекращена. В 1931 г. на Первой Всесоюзной конференции по планированию научно-исследовательской работы отмечалось, что крупнейшим недостатком «является отсутствие органа, направляющего, регулирующего и координирующего работу по организации труда».) 168
В первой половине 20-х гг. Коммунистическая партия и Советское государство с социальных позиций смотрели на цели научной организации труда, преодолевали стремление отдельных работников свести ее суть лишь к рационализации трудовой деятельности на отдельном рабочем месте. Наиболее существенный вклад в проведение этой линии в жизнь внес В. В. Куйбышев, бывший в 1923—1926 гг. Наркомом РКИ и возглавлявшим по совместительству работу Совнота. Он настойчиво добивался, чтобы практические работники, ученые понимали, что основной задачей НОТ является всемерная экономия времени и энергии тружеников социалистического общества в целях наибольшего сокращения совокупных затрат труда на производство единицы конечной продукции.
В докладе на Второй Всесоюзной конференции по научной организации труда В. В. Куйбышев подчеркивал, что НОТ должна 45


распространяться на весь трудовой цикл, все его элементы (производство, рабочую силу, управление), обязана охватывать повышение технической вооруженности труда, улучшение условий производственной деятельности, повышение производительности живого труда 169. Показав бесперспективность каких-либо иных подходов к трактовке этого вопроса, Валериан Владимирович высказал пожелание, «...чтобы конференция сумела создать представление о НОТ как творческой практической проблеме, применение которой необходимо и возможно в нашей действительности для повышения продуктивности труда в целом»170.
Крайне важна была мысль о том, что одним из основных средств достижения целей НОТ является создание таких хозяйственных условий, которые бы побуждали прежде всего рядовых работников, коллектив бороться за повышение напряженности труда, вносить усовершенствования в производство. «Проведение в жизнь улучшений должно осуществляться администрацией данного производства, — указывал Куйбышев. — Никто не должен командовать предприятием кроме того лица, кому это поручено государством»171.
В резолюции конференции «НОТ и РКИ» отмечалось, что одним из важнейших стимулов рационализации труда п<ри социализме является введение системы материальной заинтересованности работника в увеличении производственного эффекта предприятия. Организационная инициатива центральных органов хозяйственного аппарата, методы административного воздействия в деле усовершенствования производства на научной основе целесообразны лишь в том случае, «...когда промышленности угрожает приостановка развития или даже регресс вследствие закостенелости тех или иных руководителей предприятий и учреждений 172.
Таким образом в первые годы Советской власти ярко прослеживалось стремление Коммунистической партии, руководствуясь идеями В. И. Ленина, создать общегосударственную систему работы в области научной организации труда, производства и управления. Этот процесс организовывался и направлялся специальным правительственным органом — Народным комиссариатом Рабоче- крестьянской инспекции. Его содержание определялось принципами хозяйствования, вытекавшими из сущности новой экономической политики и рассчитанными на всемерное развитие самостоятельности трудовых коллективов. Трудящиеся были заинтересованы вносить в существующую организацию труда добытые наукой и практикой усовершенствования, повышать его общую продуктивность. С решением этой задачи было связано и направление научно-технической политики, которое определяло цели, формы, методы работы партии в области повышения уровня научно-технической подготовки основной производительной силы общества — человека.
46


3. Революционизирующая роль науки и техники в развитии человека
Беспрерывное, постоянно ускоряющееся и усложняющееся изменение производительных сил, считали основоположники марксизма, создает условия и неминуемо потребует всемерного использования науки и техники для всестороннего развития личности. Освободившись от пут капитализма, писал Ф. Энгельс, «...вырастив новое поколение всесторонне развитых производителей, которые понимают научные основы всего промышленного производства и каждый из которых изучил на практике целый ряд отраслей производства от начала до конца, общество тем самым создаст новую производительную силу» 173. Ее формирование будет происходить путем разностороннего технического образования и научного воспитания 174.
Такой двуединый подход к определению содержания подготовки новой производительной силы прочно усвоил молодой В. Ульянов при овладении теоретическим наследием К. Маркса и Ф. Энгельса, совпавшим по времени с началом процесса индустриализации населения России. Знакомясь с марксовым «Капиталом», он подчеркивает слова в тексте: «изобретения Вокансона, Аркрайта, Уатта и т. д. могли получить осуществление только благодаря тому, что эти изобретатели нашли значительное количество искусных рабочих — механиков, уже подготовленных мануфактурным периодом»175.
Ленин сформулировал еще в 1896 г. в «Объяснении программы» мысль о необходимости полного развития способностей рабочих в условиях социализма. Он внимательно следил за публикациями, в которых рассматривались вопросы взаимосвязи научно-технического прогресса и культурно-технического уровня трудящихся, обобщался опыт профессионального образования. Так, знакомясь с книгой О. Штиллиха «Политико-экономические исследования о крупном промышленном предприятии» (Берлин, 1904), Владимир Ильич делает запись: «Отметить из указанной литературы ссылку на И. Германа «Квалификация фабричных рабочих»... (по вопросу о вытеснении необученных рабочих машинами и росте роли обученных рабочих при машинах)»176. По инициативе В. И. Ленина газета «Правда» уже в дооктябрьский период публикует цикл материалов, знакомящих пролетариат России с новейшими достижениями мировой науки и техники 177.
Однако задачу приобщения широких масс трудящихся к высотам научно-технической мысли, культуры приходилось решать в неимоверно трудных условиях. Накануне Великого Октября свыше 70% русского населения не умели читать и писать. Обеспеченность населения России школами была в 6—7 раз ниже, чем в Велико47


британии, Германии и Франции, в 4—5 раз ниже, чем в Австро- Венгрии и Дании и в 2—3 раза ниже, чем в Греции, Португалии и Турции. Особенно тяжелым было положение в национальных окраинах. Около 40 народностей не имело своей письменности 178.
Образовательная проблема требовала срочного решения после победы пролетарской революции. Поэтому уже на второй день Советской власти, как только было сформировано первое в мире рабоче-крестьянское правительство, его глава обсуждает в Смольном с А. В. Луначарским первоочередные задачи народного просвещения. Еще через три дня, 29 октября (11 ноября) 1917 г. за подписью народного комиссара просвещения опубликован документ «О народном просвещении».
Проведение бесплатного и обязательного «общего и политехнического (знакомящего в теории и на практике со всеми главными отраслями производства) образования» было определено VIII съездом РКП (б) в качестве программной задачи партии179. Важное значение для ее реализации имели декреты, постановления Совнаркома и Наркомата просвещения, принятые в первые после Великого Октября годы и определившие пути ликвидации неграмотности и образования взрослых, развития общеобразовательной и высшей школы. Особо следует выделить среди них принятое в июне 1918 г. СНК положение «Об организации дела народного образования в Российской Социалистической Советской Республике», в котором были определены главные направления и характер развития советской школы 18°.
За неполные пять лет, прошедших после Октябрьской революции, Владимир Ильич подписал 192 декрета и постановления Совнаркома по вопросам образования. К этому периоду относятся более 270 его публичных выступлений и писем, посвященных народному образованию181. Осуществление предусмотренных всеми этими документами мер позволило уже к 1920 г. повысить грамотность населения страны до 44,1%, а к середине 20-х гг. довести ее до 56,6% 182. Более 700 тыс. человек получили за первые десять лет Советской власти среднее образование 183.
В целях ликвидации технической безграмотности был принят декрет СНК «Об учебной профессионально-технической повинности» (июль 1920 г.). Острая потребность в квалифицированной рабочей силе предусматривала необходимость прохождения всеми рабочими в возрасте от 18 до 40 лет обязательного обучения на специальных курсах184. Состоявшийся в декабре 1924 г. в Москве I Всесоюзный съезд по рабочему образованию констатировал, что к середине 20-х гг. в стране существовала широкая сеть профессионально-технических учебных заведений: техникумов, профессионально-технических школ, курсов для рабочих 185. Особенно быстрыми темпами происходил рост созданных по инициативе комсо48


мола школ фабрично-заводского ученичества (ФЗУ), школ рабочей молодежи (ШРМ) и школ крестьянской молодежи (ШКМ). К концу восстановительного периода в средних специальных учебных заведениях, школах ФЗУ и профшколах обучалось свыше 400 тыс. человек 186.
В. И. Ленин постоянно держал в поле зрения вопросы организации системы народного образования, развития ее форм, обращал особое внимание партии на совершенствование процесса обучения и воспитания масс. Ключевую роль в решении этой задачи он отводил народному учителю. Намеченная большевиками программа просвещения трудящихся, считал Ленин, может быть успешно реализована лишь в том случае, если страна будет обладать высокоидейными, профессионально подготовленными педагогическими кадрами, имеющими необходимые материальные условия для плодотворной работы, активного участия в воспитании сознательных строителей социализма. Последнему Владимир Ильич придавал принципиально важное значение.
Учитель, отмечал Ленин, диктуя «Странички из дневника», должен быть одной из центральных фигур советского общества. «Это истина, не требующая доказательств. К этому положению дел мы должны идти систематической, неуклонной, настойчивой работой и над его духовным подъемом, и над его всесторонней подготовкой к его действительно высокому званию и, главное, главное и главное— над поднятием его материального положения».187 Что побудило Владимира Ильича выделить проблему материального положения народного учителя?
Прежде всего то поистине бедственное положение, в котором оказалось российское учительство в начале 20-х гг. В записке организационно-распределительного отдела ЦК РКП (б) «Сельское учительство в период новой экономической политики» отмечалось, что в 1922—1923 гг. деревенский учитель получал всего 8—9 рублей при его минимальном бюджете 27—30 рублей. При этом, ввиду выплаты заработной платы советскими денежными знаками, ее фактическая масса уменьшалась на 40—50% 188.
При переходе к нэпу большинство сельских школ перешло на содержание местного населения. В материальном положении многие учителя оказались в зависимости от зажиточных слоев родителей учащихся 189. И это определяло характер ленинских выводов. Но говоря о необходимости улучшения материальных условий жизни учителей, Ленин имел в виду не только и не столько то, что «они беззащитны сейчас перед сытым крестьянином»190. Речь шла о более принципиальном вопросе — о социально-экономическом и политическом статусе народного учителя в социалистическом обществе.
В речи на I Всероссийском съезде просвещения А. В. Луначар49


ский с присущей ему образностью заметил: «Для нас важно, чтобы педагог был самым универсальным и самым прекрасным человеком в государстве, потому, что он должен сделать из себя источник радостного перерождения для маленьких людей, которые живут в процессе постепенного развития своих сил. В этом высокое дело педагога, и неоспоримо, что никакая другая профессия не ставит таких требований человеку» 191.
Чтобы воплощать в себе человеческий идеал, считали руководители первого советского рабоче-крестьянского правительства, педагог обязан обладать всеми необходимыми для этого материальными предпосылками. Именно поэтому в подписанном в июне 1918 г. В. И. Лениным декрете СНК «Об оплате труда служащих и рабочих в советских учреждениях» предусматривалось включение преподавателей средних учебных общеобразовательных и профессиональных заведений, учителей учительских семинарий, учительских институтов, а также высших начальных училищ во вторую группу работников с окладом 600 рублей. Для сравнения отметим, что лица, входившие в первую группу (народные комиссары, заведующие всероссийскими учреждениями), имели заработную плату в размере 800 рублей, а в последнюю, четвертую, группу — 350 рублей 192.
Для В. И. Ленина, вспоминал А. В. Луначарский, народный учитель был «высоко положительный социальный тип» 193. В нем он видел одного из главных помощников партии, который «...должен у нас быть поставлен на такую высоту, на которой он никогда не стоял и не стоит и не может стоять в буржуазном обществе» 194.
Руководствуясь ленинскими идеями, XII съезд РКП (б) подчеркнул необходимость «...неуклонно продолжать и усиливать начинающуюся работу по улучшению материального положения учительства, усилению политической и просветительной работы в его среде и укреплению идейных и организационных связей его с советско- партийной общественностью»915. В постановлении состоявшегося в августе 1924 г. Пленума ЦК РКП (б) «О политике заработной платы» указывалось, что зарплата учителей должна быть повышена в текущем году по возможности до среднего уровня промышленных рабочих 196.
Осуществляя такую политику, Коммунистическая партия пыталась сделать профессию учителя социально престижной, привлекающей к себе лучших представителей советского общества, стремилась воплотить в жизнь ленинский завет о необходимости «...поставить народного учителя на ту высоту, без которой и речи быть не может ни о какой культуре: ни о пролетарской, ни даже о буржуазной» 197.
Продиктовав эти слова 2 января 1923 г., Владиимир Ильич спустя день в ходе работы над статьей «О кооперации», продол50


жает развивать свою мысль о необходимости культурного развития всей народной массы, как обязательной предпосылке социалистического строительства. Достичь успехов на этом пути, заключает Ленин, невозможно «...без поголовной грамотности, без достаточной степени толковости, без достаточной степени приучения населения к тому, чтобы пользоваться книжками...»198. Выработать у трудящихся подлинно социалистическую культуру может только наука,, научное воспитание.
В. И. Ленин, следуя марксистской традиции, всегда рассматривал науку не только в качестве непосредственной производительной силы, но и как важнейший элемент культуры 199. Одной из главных задач партии в области перестройки духовной жизни общества он считал развитие интеллектуальной культуры масс на основе их всестороннего научного воспитания. Наиболее действенный инструмент формирования у представителей рабочего класса, крестьянства навыков самостоятельного, творческого мышления—марксистская наука.
В. И. Ленин, отстаивая чистоту учения К. Маркса и Ф. Энгельса, разоблачал любые попытки превращения марксизма лишь в метод познания. Уже в одной из своих первых работ «Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов?», критикуя взгляды буржуазных идеологов, ревизионистов, пытавшихся представить марксизм в качестве закостеневшей догмы, он писал, что критерием подлинно социалистической науки является то, насколько эта наука учит трудящиеся массы самостоятельной борьбе за свои классовые интересы 200.
Марксово учение, отмечал Владимир Ильич, позволяет, во-первых, вскрыть все формы противоречий, характерных для развития общества; во-вторых, проследить в динамике эволюцию социально- экономических и политических процессов; в-третьих, показать преходящий характер существующих общественных отношений, неизбежность их превращения в другие, более совершенные формы201. «Прямая задача науки, по Марксу, — писал Ленин, — это — дать инстинный лозунг борьбы, т. е. суметь объективно представить эту борьбу как продукт определенной системы производственных отношений, суметь понять необходимость этой борьбы, ее содержание, ход и условия развития».202
Марксизм, обосновывая идею непрерывного обновления общественной жизни, одновременно позволяет определить наиболее эффективные пути ее переустройства. Но происходит это лишь в том случае, неустанно повторял В. И. Ленин, если это учение рассматривается не как свод готовых рецептов, не как окаменевшая догма, а как руководство к действию, как инструмент научного изучения и революционного преобразования общества. В противном случае «мы делаем марксизм односторонним, уродливым, мертвым, мы 61


вынимаем из него его душу живу, мы подрываем его коренные теоретические основания—диалектику, учение о всестороннем и полном противоречий историческом развитии; мы подрываем его связь с определенными практическими задачами эпохи, которые могут меняться при каждом новом повороте истории» 203.
Проблема диалектики—главное, что интересует Ленина в ходе анализа марксизма, как науки. Дав блестящую характеристику марксистскому диалектическому методу в работе «Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов?», он постоянно подчеркивал, что суметь взять на вооружение это эффективнейшее оружие научного анализа — значит создать условия для успешного решения партией самых сложных проблем. Каких именно?
Марксистская наука, диалектико-материалистический метод, по мнению Владимира Ильича, помогает рабочему классу, его партии вскрыть закономерности социально-экономического и политического развития страны, определить стратегию и тактику революционной борьбы, строительства нового общества. Однако роль марксизма не сводится лишь к этим функциям. Третья, не менее важная задача, указывал В. И. Ленин, состоит в широком использовании учения К. Маркса и Ф. Энгельса для научного воспитания трудящихся масс.
В 1905 г., работая над статьей «О смешении политики с педагогикой», вождь большевистской партии пишет: «В политической деятельности социал-демократической партии всегда есть и будет известный элемент педагогики: надо воспитывать весь класс наемных рабочих к роли борцов за освобождение всего человечества от всякого угнетения, надо постоянно обучать новые и новые слои этого класса, надо уметь подойти к самым серым, неразвитым, наименее затронутым и нашей наукой и наукой жизни представителям этого класса, чтобы суметь заговорить с ними, суметь сблизиться с ними, суметь выдержанно, терпеливо поднять их до социал-демократического сознания, не превращая наше учение в сухую догму, уча ему не одной книжкой, а и участием в повседневной жизненной борьбе этих самых серых, и самых неразвитых слоев пролетариата»204.
Выделим основную ленинскую мысль: поднять широкие массы трудящихся до социал-демократического сознания путем выработки у них навыков использования социалистической науки для определения приемов борьбы за лучшую жизнь. Что в наибольшей степени могло способствовать решению этой задачи? Безусловно, ядро марксизма, его вершина — диалектико-материалистический метод.
Призывая организовать работу, связанную с выработкой у рабочих навыков владения этим методом, В. И. Ленин предуг.реж- 52


дает, что партию не должна пугать невероятная отсталость, забитость, невежество многих слоев трудового народа царской России. Дело их приобщения к социалистической науке следует начинать с «...обучения начаткам знания и начаткам самостоятельной мысли*, переходя затем к усвоению более сложных ее уровней.
Ленин прекрасно сознавал, что объективно капитализм создает такие условия, при которых овладение самыми совершенными основами марксистской науки, методом материалистической диалектики, доступно во много раз меньшему кругу лиц, «сравнительно с кругом, проходящим азбуку». Но, несмотря на это, высоты социалистической науки, марксистский метод, должны быть тем ориентиром, на достижение которых революционная партия обязана мобилизовывать широкие массы трудящихся. Как невероятную близорукость характеризует он игнорирование задачи приобщения различных слоев трудящихся к этим вершинам 205.
Задачу формирования творческих навыков, выработку совершенной культуры мышления В. И. Ленин считал для России крайне актуальной. В 1913 г. в письме к И. Арманд, сетуя на неспособность определенной части российских социал-демократов понять необходимость изменения форм партийной работы в новой обстановке, он с горечью замечал: «Люди большей частью (99% из буржуазии, 98% из ликвидаторов, около 60—70% из большевиков) не умеют думать, а только заучивают слова»206.
После Великого Октября Владимир Ильич по-научному строго характеризует природу данного явления, подчеркивая, что при капитализме в каждом классе, даже в условиях наиболее просвещенной страны, всегда есть представители, «не мыслящие и мыслить не способные» 207. С гениальной ленинской простотой были четко определены и суть социального недуга, и его источник. Причем, недуга коварного, последствия которого будут проявляться в течение исторически длительного периода времени и при соци- аЖкзме, до тех пор, «...пока существуют классы, пока полностью не укрепилось, не упрочилось, не развилось на своей собственной основе бесклассовое общество» 208.
Однако это вовсе не означает, что до полного исчезновения объективных факторов, порождающих определенную ограниченность процесса формирования творческих способностей, широкие массы трудящихся должны пребывать в неразвитом, унаследованном от капитализма состоянии. Уже в ходе построения и совершенствования социализма, указывал Ленин, общество должно переходить к уничтожению разделения труда между людьми на основе общественного производства, к воспитанию, обучению и подготовке всесторонне развитых личностей.
Осуществлять этот переход предстояло новым поколениям строителей коммунизма. И именно обращаясь к ним, подчеркивал 53


В. И. Ленин в речи на III съезде комсомола мысль, что каждый сознательный строитель новой жизни должен выработать в себе совершенный тип мышления, позволяющий понять логику развития коммунистических знаний, помогающий эффективно использовать приобретенные знания в поисках ответов на те вопросы, которые постоянно выдвигаются новыми условиями меняющейся обстановки 209. Он акцентирует внимание затаивших дыхание делегатов на том, что в процессе коммунистического воспитания «мы должны поставить уменье взять себе всю сумму человеческих знаний». Причем, эти знания необходимо «...взять так, чтобы коммунизм не был бы у вас чем-то таким, что заучено, а был бы тем, что вами самими продумано...»210.
Намечая пути осуществления культурной революции в СССР, Ленин постоянно выделял необходимость решения двуединой задачи. В стране, где подавляющее большинство населения не умело читать и писать, предстояло прежде всего полностью ликвидировать неграмотность, и на этой основе приобщить трудящихся к знаниям, выработанным человечеством. Эту «культурно-образовательную и просветительную» задачу, отмечал В. И. Ленин, «мы решим в 5— 10 лет»21
Однако это будет далеко не самое трудное для партии дело. В ходе социалистического строительства ей предстоит разрешать во много раз более сложную проблему — формировать новый духовный облик советского человека. Для этого потребуется «...целый переворот, целая полоса культурного развития всей народной массы». И без этой исторической эпохи «нам своей цели не достигнуть» 212.
Поднимая эту тему в своих последних работах, В. И. Ленин вновь рассматривает ее в неразрывной связи с проблемой марксистской науки, с материалистической диалектикой. В «Письме к съезду», касаясь известных негативных моментов политической деятельности Н. И. Бухарина, он отмечает, что «...его теоретические воззрения очень с большим сомнением могут быть отнесены к вполне марксистским, ибо в нем есть нечто схоластическое (он никогда не учился и, думаю, никогда не понимал вполне диалектики)»213.
Примечательно, что несколько ранее, в 1921 г., касаясь ошибочных взглядов Н. Й. Бухарина и Л. Д. Троцкого, подчеркивая их приверженность методу формальной логики, закономерно ведущему к эклектицизму, Ленин формулирует свое знаменитое определение диалектической логики. Отмечая, что формальная логика «...берет формальные определения, руководствуясь тем, что наиболее обычно или что чаще всего бросается в глаза, и ограничивается этим», он указывал: «Логика диалектическая требует того, чтобы мы шли дальше. Чтобы действительно знать предмет, надо охватить, изучить все его стороны, все связи и «опосредствования». 54


Мы никогда не достигнем этого полностью, но требование всесторонности предостережет нас от ошибок и от омертвения. Это во-1-х.
Во-2-х, диалектическая логика требует, чтобы брать предмет в его развитии, «самодвижении» (как говорит иногда Гегель), изменении... В-З-х, вся человеческая практика должна войти в полное «определение» предмета и как критерий истины и как практический определитель связи предмета с тем, что нужно человеку. В 4-х, диалектическая логика учит, что «абстрактной истины нет, истина всегда конкретна»...»214.
Ленинские идеи развития творческих способностей созидателей нового общества, научного воспитания, базирующегося на приобщении трудящихся к марксистскому методу материалистической диалектики, широко использовались Коммунистической партией в первые годы Советской власти при выработке политики социалистического строительства, организации практической деятельности самой партии. Ярким свидетельством того, какое принципиальноважное значение придавала большевистская партия этой проблеме, явился эпизод, происшедший в апреле 1917 г. на седьмой Всероссийской конференции РСДРП (б) в ходе обсуждения кандидатуры А. С. Бубнова при выборах в состав ЦК. Поддерживая его кандидатуру, Г. И. Ломов (Оппоков) обратил внимание участников конференции, что А. С. Бубнов «один из старых работников. Известен как теоретик, хороший организатор. Был в тюрьме и ссылках». Н. С. Клестов (Ангарский), не отрицая наличия у А. С. Бубнова всех отмеченных качеств, тем не менее выступил против его избрания в* руководящий штаб партии, аргументируя свою позицию следующим образом: «В ряды ЦК уже намечен целый ряд кандидатов-организаторов. У т. Бубнова нет определенной линии. Он не может оперировать марксистским методом»215.
В стране, где царили безграмотность и невежество, партия поставила своей первоочередной целью обучение масс основам знаний. Однако даже в таких невероятно трудных условиях из поля зрения не упускались высшие, подлинно социалистические задачи культурного строительства, связанные с образованием народа.
Разъяснению качественного различия между этими двумя аспектами единого процесса народного просвещения был специально посвящен раздел обращения к гражданам России, написанного руководителем Наркомпроса А. В. Луначарским сразу после Октябрьского вооруженного восстания. «Обучение, — говорилось в нем,— есть передача готовых знаний учителем ученику. Образование есть творческий процесс»216. Формулируя в обращении идею непрерывного образования, нарком отметил, что свой первейший долг в области народного просвещения революционное правительство ви55


дит в том, чтобы всемерно способствовать выработке у рабочих, солдат, крестьян умения подойти к решению проблем социалистического строительства критически, творчески 217.
Ориентация системы народного просвещения на подготовку творчески мыслящих членов нового общества нашла отражение в программе РКП (б), принятой VIII съездом партии. Этой цели, заключил съезд, должны служить все формы просвещения: коммунистическая пропаганда, общеобразовательная школа, сеть учреждений внешкольного образования: библиотеки, школы для взрослых, народные дома и университеты218.
Руководствуясь этой установкой, ЦК РКП (б) в первые годы Советской власти провел значительную работу по совершенствованию деятельности всех социальных институтов, призванных участвовать в выработке творческих способностей масс на основе овладения марксистским методом познания и революционного преобразования действительности.
Развивался этот процесс далеко не просто, сопровождался значительными сложностями. Но партию не пугали трудности работы. Этот процесс находился постоянно в поле зрения ЦК РКП (б), который последовательно и настойчиво добивался от местных партийных организаций его углубления.
Так, в резолюции состоявшегося в декабре 1921 г. в ЦК РКП (б) совещания секретарей обкомов и губкомов партии «Текущие задачи внутрипартийной пропаганды» отмечалось, что содержание деятельности партийных организаций в этой сфере должно сводиться, во-первых, к рассмотрению вопросов политической жизни страны, во-вторых, к анализу производственно-хозяйственных проблем, в-третьих, к овладению марксистским диалектическим методом219. Последняя задача в силу ее сложности должна решаться главным образом в советско-партийных школах путем изучения историко-социологических вопросов в свете диалектического материализма.
В 1922 г. в стране действовали 31 губернская и 37 уездных совпартшкол, в которых занималось 14 тыс. слушателей 220.
В первой половине 20-х гг. советско-партийные школы стали отрабатывать методику марксистского образования. ЦК РКП (б) все время ориентировал их руководителей на то, что основной принцип преподавания в школах должен состоять в подготовке творчески, смело, нестандартно мыслящих коммунистов221.
Для решения этой задачи по рекомендации Агитпропа ЦК РКП (б) в 1923 г. в учебную программу совпартшкол был включен специальный курс «Развитие диалектического материализма», состоявший из тем: «Диалектика и метафизика», «Диалектический идеализм Гегеля», «Материализм Фейербаха», «Диалектический материализм Маркса и Энгельса»222. Изучение вопросов методоло.56


гии марксизма предусматривалось и программой трехлетнего кур* са Института красной профессуры 223.
Развивать творческие способности должны были и методы преподавания, применявшиеся в советско-партийных школах, кружках ленинизма. Они способствовали максимальному развитию самостоятельности слушателей в осмыслении изучавшихся вопросов. Наглядным подтверждением этому может служить, например, содержание пособия по ленинизму, изданного для совпартшкол, кружков ленинизма и самообразования. Задачи овладения творческим методом ленинизма, писали составители в его предисловии, диктуют настоятельную необходимость, «...чтобы в распоряжение слушателей были предоставлены материалы, как со стороны нашей марксистско-ленинской точки зрения, так и со стороны наших идейных противников» 224. С учетом этого, в хрестоматию, составленную в основном из ленинских материалов, были также включены выдержки из работ либеральных народников: В. П. Воронцова, С. Н. Кривенко, Н. К. Михайловского, С. Н. Южакова. Здесь же читатель мог найти полный текст «Credo» Е. Д. Кусковой, речей на II съезде РСДРП В. П. Акимова, П. Б. Аксельрода, Ю. С. Мартова. Содержание пособия позволяло учащимся сопоставлять мнение противоборствующих сторон, наглядно, а не на веру, со слов преподавателя, убеждаться в правоте В. И. Ленина, большевистской партии.
Это был подлинно ленинский подход к формированию исторического сознания масс. Касаясь данной проблемы в связи с выходом «Русской истории в самом сжатом очерке» М. Н. Покровского, В. И. Ленин подчеркивал: «Чтобы она была учебником (а она должна им стать), надо дополнить ее хронологическим указателем. Поясню свою мысль; примерно так: 1) столбец хронологии; 2) столбец оценки буржуазной (кратко); 3) столбец оценки Вашей, марксистской, с указанием страниц Вашей книги.
Учащиеся должны знать и Вашу книгу и указатель, чтобы не было верхоглядства, чтобы знали факты, чтобы учились сравнивать старую науку и новую...» 225.
Коммунистическая партия определила одной из основных задач просвещения верную всестороннюю трактовку сути учения К. Маркса и Ф. Энгельса. В апреле 1922 г. газета «Правда» сообщила об организации в Москве Научного общества марксистов. Его целью являлось объединение марксистских сил, организация курсов для подготовки преподавателей-марксистов, популяризация учения основоположников научного коммунизма 226. В том же году в стране начинает издаваться специальный журнал «Под знаменем марксизма».
Великая пролетарская революция, говорилось в передовой программной статье журнала, выдвинула на передовые позиции соци57


алистической стройки широкие слои рабочих и крестьян, влила в ряды большевистской партии многие тысячи молодых членов. В огне революционных битв они прекрасно научились бороться, но им не удалось пройти так необходимую школу марксовой философии. Помочь молодым строителям нового общества ликвидировать этот недостаток, приобщиться к революционной науке, преодолеть эклектицизм, сильно распространившийся вульгарно-механистический подход к оценке явлений жизни и должен был журнал «Под знаменем марксизма» 227.
В его первом номере было помещено письмо Л. Д. Троцкого к читателям. В нем отмечалось, что публикации журнала «должны помочь рабочей молодежи закрепить в своем сознании основы марксистского метода» 228. Однако, касаясь конкретных путей достижения верно поставленной цели, Троцкий совершенно неоправданно свел суть предстоящей работы лишь к задаче овладения методом материалистического миропонимания, уяснению того, «...что предпосылают сознание, мысль, познание — материи, а не наоборот»229.
Такая трактовка сути марксизма была явным искажением великого учения. Поэтому в следующем номере журнала публикуется статья В. И. Ленина «О значении воинствующего материализма». В ней в очень корректной форме Владимир Ильич высказывает по-существу совершенно иную, чем у Л. Д. Троцкого, точку зрения о направленности работы журнала. Стремясь подчеркнуть неправомерность сведения существа марксизма лишь к материализму, Ленин обращает на этот факт внимание организаторов нового издания, приветствует идею «защиты материализма и марксизма», за которую взялся журнал «Под знаменем марксизма» 230.
В своей статье он раскрывает истинный смысл марксизма. Каждый подлинный марксист, пишет Владимир Ильич, «...должен быть современным материалистом, сознательным сторонником того материализма, который представлен Марксом, то есть должен быть диалектическим материалистом»231. Чтобы помочь достижению этой цели, считает Ленин, сотрудники журнала «Под знаменем марксизма» должны организовать «систематическое изучение диалектики Гегеля с материалистической точки зрения, т. е. той диалектики, которую Маркс практически применял и в своем «Капитале» и в своих исторических и политических работах» 232. Он обращает внимание на крайнюю актуальность разработки и популяризации проблем диалектики, высказывает пожелание, чтобы группа редакторов и сотрудников журнала стала своего рода «обществом материалистических друзей гегелевской диалектики». Все эти мысли высказаны в статье в контексте проблемы укрепления союза воинствующего материализма с представителями естествознания. И формально призыв о необходимости овладения материалистической диалектикой относится только к ученым-естествоиспытателям. Од58


на ко совершенно очевидно, что современного исследователя должны привлекать в ленинской статье не столько ее буква, сколько дух, внутренний смысл. Ленинский призыв о необходимости овладения диалектикой относился не только к ученым естественнонаучного профиля, но и ко всем категориям советского общества, хотя и не был высказан в статье в открытой форме. Эту деталь очень тонко подметила Н. К. Крупская. Когда перелистываешь статью Ленина о воинствующем материализме, писала она впоследствии, то невольно вспоминается «та громадная работа, которую проделал Владимир Ильич в области философии, как он учился у Маркса диалектическому материализму, как все шире и шире применял диалектический метод к оценке явлений, как много дал ему этот метод. Советы, как работать над Гегелем, заключают в себе горячее, хотя не высказанное до конца пожелание, чтобы та работа, которую проделывал сам Ильич в области философии, нашла своих продолжателей: чувствовал он, что силы его уходят, и хотелось, чтобы работа не оборвалась» 233.
Ленинские идеи легли в основу работы журнала «Под знаменем марксизма». В первой половине 20-х гг. проблемы диалектики регулярно освещались на его страницах2?4. Одновременно журнал опубликовал несколько дискуссионных материалов о соотношении философии, идеологии и науки 235.
В разработку проблем диалектики, их популяризацию активно включились также сотрудники журнала «Вестник Социалистической академии». В помещенной в нем статье «О предмете диалектики» был поставлен очень важный вопрос о формах работы, направленной на формирование у трудящихся подлинно марксистской методологической культуры 236. Первая форма наиболее простая и доступная, связана с показом диалектики в ее приложении к решению конкретных задач пролетарского движения. Развитию процесса использования этой формы в целях формирования методологической культуры масс способствовал целый ряд статей, опубликованных в журнале «Вестник Социалистической академии»237. Вторая форма намного сложнее. Она предполагает овладение диалектикой как системой методов познания и революционного переустройства жизни. Обязательным условием ее развития должно быть наличие специального учебного пособия по диалектике, задуманного еще К. Марксом, написание которого значилось в творческих планах В. И. Ленина 238.
В первые годы Советской власти в арсенале партии такой работы не было. Но в ней, отмечал журнал, крайне «...нуждается революционное пролетарское поколение. Оно нуждается в ней, чтобы ориентироваться в происходящем общественном перевороте, исключительном по глубине захвата, по размаху и головокружительной быстроте, понять его и активно в нем участвовать» 239.
59


В начале 20-х гг. были осуществлены и первые конкретные шаги, связанные с научной характеристикой основных принципов метода диалектического материализма, показом путей их использования в практических целях. Наиболее последовательно эта задача решалась в те годы в работах Владимира Викторовича Адоратского, видного большевика и крупного ученого. В 1922 г. он публикует статьи «Материалистическая диалектика в произведениях Ленина» и «О методе диалектического материализма» 240. Анализу сущности метода диалектического материализма, путей его применения в целях решения практических задач революционной борьбы и социалистического строительства была посвящена специальная глава книги В. В. Адоратского «Научный коммунизм Карла Маркса»241.
В целях организации, координации работы в области научного изучения основ диалектического материализма, его активной пропаганды и популяризации в стране образуется специальная общественная организация — «Общество воинствующих материалистов»242. Все это способствовало созданию благоприятных условий для перехода к решению одной из наиболее важных и сложных задач народного образования — развития творческих способностей людей труда.
ЦК РКП (б), анализируя первый опыт работы в этой области, отметил в 1923 г. многие изменения в ее организации. Были успехи и в преподавании с позиций диалектического материализма в совпартшколах. Этот факт был зафиксирован в резолюции второго Всероссийского съезда советско-партийных школ «Методы преподавания в совпартшколах» 243.
Намного сложнее протекал процесс формирования навыков творчества в других сферах народного просвещения. Руководитель Главполитпросвета Н. К. Крупская, оценивая состояние деятельности школ для взрослых накануне XII съезда РКП (б), указывала, что эта важная форма народного образования должна способствовать достижению четырех основных целей: во-первых, привитию определенной суммы технических приемов и навыков (умение читать и писать, составлять конспект, пользоваться словарем, библиотекой); во-вторых, выработке методов работы, навыков анализа проблем, определения путей их разрешения; в-третьих, усвоению определенной суммы знаний, фактов; в-четвертых, формированию умений применения приобретенных навыков, методов и знаний в жизни. Касаясь деятельности, связанной с выработкой методов постановки проблем и способов их решения, Надежда Константиновна отмечала, что «...на эту сторону дела обычно обращается очень мало внимания, а между тем именно она имеет громадное значение» 244.
Важной вехой в дальнейшем углублении и расширении процесса научного воспитания народных масс стал XII съезд РКП (б). Основ60


ная задача партии в области коммунистического просвещения должна состоять в том, чтобы «...готовить из рабочего и крестьянина практического работника революции, вооруженного методами марксистского подхода к конкретным вопросам революционного строительства» 245. В решении этой задачи, было записано в резолюции «По вопросам пропаганды, печати и агитации», следует резко поднять значение клубов, которые в условиях строительства социализма должны превратиться «...в действительные центры массовой пропаганды и развития творческих способностей рабочего класса» 246.
В качестве магистрального направления учебной деятельности XII съезд партии определил разрыв со всеми способами старого авторитарно-догматического преподавания и переход к методам,, развивающим навыки самостоятельного «...собирания, исследования и проработки учебного материала» 247. Съезд указал на необходимость превращения советско-партийных школ в образцовые центры коммунистического просвещения, с тем, чтобы весь их ценный опыт в области методов учебной работы, развития творческих способностей слушателей, стал бы общим достоянием всех школ для взрослых 248.
В этих решениях съезда воплотился истинно ленинский подход к народному просвещению, делу культурного подъема трудящихся Страны Советов. Реализация намеченных им мер должна была сформировать новый духовный облик советского народа, придать ему ту «цивилизованность», которая, как считал В. И. Ленин, только и может превратить каждого члена общества в сознательного, активного, творческого участника великой стройки социализма 249. Таковы были основные замыслы В. И. Ленина и политические решения Коммунистической партии в области использования науки и техники в социалистическом строительстве. Научно-техническая политика первых лет Советской власти отличалась целостностью, стремлением решить весь комплекс задач создания нового общественного строя. Она предусматривала повышение роли науки и техники в развитии экономики, совершенствовании управления, росте производительности труда, обогащении духовной жизни общества, формировании нового человека. Эта политика базировалась на прочном теоретическом фундаменте, созданном В. И. Лениным.
Действенность научно-технической политики обеспечивалась органическим единством, неразрывностью программ социально-экономического, политического, духовного развития страны и планов научно-технического прогресса, а также динамизмом, стремлением партии найти такие формы общественных и прежде всего экономических отношений, которые бы открывали широкий простор применению достижений науки и техники.
Вполне естественно, что при жизни В. И. Ленина в годы, став61


шие подлинной революционной лабораторией социального новаторства, как и в последующие периоды истории, далеко не все из задуманного Коммунистической партией стало реальностью. Но это ни в коей мере не умаляет значение первого опыта разработки партией научно-технической политики. Опыта, отразившего всю глубину ленинских идей использования науки и техники в социалистическом созидании и имеющего непреходящую ценность для наших дней.


Г л а в а II
ОСОБЕННОСТИ НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ ПЕРИОДА СКЛАДЫВАНИЯ И РАЗВИТИЯ АДМИНИСТРАТИВНО-КОМАНДНОЙ
СИСТЕМЫ УПРАВЛЕНИЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИМ СТРОИТЕЛЬСТВОМ (СЕРЕДИНА 20—50-х гг.)
В середине 20-х гг. начинается новая полоса в историческом развитии советского общества. Завершение восстановления народного хозяйства в СССР совпало с моментом, когда отчетливо стала видна временная частичная стабилизация капитализма, были потеряны надежды на возможную помощь делу Великого Октября со стороны европейского пролетариата. В этих условиях первостепенное значение приобрел вопрос о судьбах социализма в нашей стране.
Ответ на него дала состоявшаяся в апреле 1925 г. XIV конференция РКП (б). Ее решения, опиравшиеся на ленинскую теорию о возможности победы социализма первоначально в одной стране, открыли перспективу строительства нового общества в СССР, показав одновременно всю сложность предстоящей работы. Созидательные задачи социалистической революции предстояло решать в обстановке, которую характеризовало «отсутствие революционного подъема в Центральной Европе»1. Суть внутренних сложностей определялась абсолютным увеличением частного капитала, ростом кулацких хозяйств в деревней новой буржуазии в городах2.
Все это влияло на характер процесса социалистического строительства. «Построение социализма в нашей стране, — заключил XIV съезд ВКП(б), — ставит в момент завершения восстановительного периода перед партией и государством задачу такого руководства государственным и хозяйственным аппаратом, которое обеспечивало бы максимально быстрое развитие производительных сил и переход промышленности и сельского хозяйства на новую техническую базу»3. Съезд провозгласил переход к социалистической индустриализации, как главному, решающему звену в борьбе за переустройство советской экономики, за ускорение темпов социалистического строительства. Он поручил Центральному Комитету партии проводить линию на развертывание социалистической промышленности на основе повышения технического уровня, на развитие сельского хозяйства по пути совершенствования земле-
6£


дельческой культуры, техники земледелия, индустриализации всего аграрного сектора4.
Касаясь характера организации предстоящей работы в области социалистического строительства, съезд указал: «Наряду с мерами экономического регулирования партия и государство должны для достижения этой цели и для максимального повышения темпа развития стать во главе и взять на себя руководство технической и организационной рационализацией государственного и хозяйственного аппарата»5. Таким образом, определяя форму проявления руководящей роли партии и государства в социалистическом строительстве, XIV съезд ВКП(б) недвусмысленно подчеркнул, что наряду с выработкой на основе марксистско-ленинской теории глубоко обоснованной экономической политики, она может осуществляться и в виде непосредственного административного воздействия на ход событий. Эта двойственность вытекала из характера реальных процессов, развивавшихся в условиях нэпа.
Новая экономическая политика, в том виде, в каком она сложилась при Ленине, не могла обеспечивать поступательное движение хозяйственной жизни, оставаясь в неизменном состоянии. Это стало ясно уже к середине 20-х гг.
На основах эквивалентного обмена между городом и деревней крайне трудно было решить сложнейшую и жизненно необходимую задачу индустриализации. Выявились недостатки, и весьма существенные, в механизме хозяйствования. Хозяйственный расчет развивался в СССР в 20-е гг. преимущественно на уровне трестов, в результате чего взаимоотношения между рабочими и администрацией на заводах и фабриках регулировались не работой на конечный результат, не хозрасчетными формами, а традиционной системой норм, тарифов и расценок. Следствием этого являлась слабая материальная заинтересованность трудящихся в конечных результатах, так как прибыль предприятий обезличивалась в едином балансе трестов6.
Все это свидетельствовало о необходимости дальнейшего углубления основ политики партии, усиления в ее структуре экономических методов хозяйствования и преодоления на этом пути возможности произрастания из нэпа административно-командной бюрократической системы управления.
Этот факт сознавали некоторые руководители ВКП(б). Ф. Э. Дзержинский, в частности, за несколько дней до смерти в письме к В. В. Куйбышеву писал: «У меня полная уверенность, что мы со всеми врагами справимся, если найдем и возьмем правильную линию в управлении на практике страной и хозяйством, если возьмем потерянный темп, ныне отстающий от требований жизни. Если не найдем этой линии и темпа — оппозиция наша будет расти, €4


и страна тогда найдет своего диктатора — похоронщика революции,— какие бы красные перья ни были на его костюме...»7.
События 1926—1927 гг., казалось бы, давали основание для утверждения, что партии удалось найти новаторские подходы к углублению процесса строительства социализма. Результаты этого поиска нашли свое концентрированное выражение в директивах по составлению пятилетнего плана народнохозяйственного развития, утвержденных в декабре 1927 г. XV съездом ВКП(б).
Ликвидировать возникшие в хозяйстве диспропорции между промышленностью и сельским хозяйством, подчеркнул съезд, невозможно ни на путях повышения промышленных, или понижения сельскохозяйственных цен, ни с помощью усиления налогового обложения крестьянства. Единственно правильным «...является путь понижения себестоимости промышленной продукции на основе энергично проводимой рационализации индустрии и ее расширения...»8.
В ходе подготовки пятилетнего плана, постановил XV съезд ВКП(б), центральные хозяйственные органы должны исходить из того, что социалистическая рационализация не может быть проведена без повышения роли науки и техники. Такая направленность экономической политики партии была обусловлена как природой процесса социалистического строительства, так и тем колоссальным разрывом в техническом оснащении производства, сферы быта, существовавшим между СССР и ведущими капиталистическими странами. В середине 20-х гг. по экспертным, оценкам, имевшимся в Госплане СССР, потребление машин на 1 человека (в германских
марках) составляло:
США — 99,4
Великобритания — 42,8
Германия — 36,2
Япония — 6,4
СССР — 4,39.
Это диктовало необходимость активного поиска путей повышения роли науки и техники в социалистическом строительстве. «Широкое развитие сети научно-исследовательских, индустриальных институтов и фабрично-заводских лабораторий, — указывалось в резолюции XV съезда, — решительное приближение академической научной работы к промышленности и сельскому хозяйству, самое широкое использование западноевропейского и американского научного и научно-промышленного опыта, тщательное изучение всех новейших открытий и изобретений, новых индустрий, нового сырья, новых металлов и т. д., а равно новых организационных форм— должно быть поставлено как очередная задача дня» 10.
Вопросы реализации этих задач были обсуждены в апреле 1928 г. на состоявшихся в Москве Первой Всесоюзной конференции з. Зак. № 216
65


Ассоциации работников науки и техники для содействия социалистическому строительству в СССР и Второй Всесоюзной конференции по изучению производительных сил страны11. Их выводы широко использовались при подготовке первого пятилетнего плана, оптимальный вариант которого утвердила в апреле 1929 г. XVI конференция ВКП(б). Этот план предусматривал сбалансированное развитие всех отраслей народного хозяйства на основе научно-технических достижений, что позволяло ежегодно наращивать более чем на 20% прирост промышленной продукции.
Однако на рубеже 20—30-х гг. в политике Коммунистической партии произошли резкие перемены. Была предпринята попытка совершить «скачок» в социально-экономическом развитии, следствием чего явилось изменение методов социалистического строительства в СССР12. В стране стал бурно развиваться процесс складывания административно-командной системы партийно-государственного управления всеми сферами жизни советского общества, усиливался бюрократизм, об опасности которого предупреждал В. И. Ленин. Соответствующие изменения стали происходить и в научно-технической политике партии.
1. Формирование административной системы руководства исследованиями в области естественных и технических наук
Материально-техническая база социалистического общества не могла быть создана без опоры на достижения естественных и технических наук. В середине 20-х гг. организация исследований в этой области выдвигается в центр научно-технической политики партии.
Спустя две недели после завершения работы XIV съезда ВКП(б) на заседании НТО ВСНХ были рассмотрены Проблемы научно- технического обслуживания индустриализации. Научно-технический отдел принял решение о создании целого ряда новых институтов; металлов, угля, красочной промышленности, сельскохозяйственного машиностроения, пищевой промышленности. Уже в 1926 г. начали действовать Кубано-Черноморский научно-исследовательский институт, Институт химически чистых реактивов, Ленинградская лаборатория тепловых двигателей, Теплотехнический НИИ, Государственный исследовательский нефтяной институт. В середине 1928г. сеть научно-технических учреждений ВСНХ СССР состояла из 32 НИИ, тогда как в 1926 г. в ней насчитывалось всего 16 институтов 13.
Во второй половине 20-х гг. происходит усиление директивного влияния Совета Народных Комиссаров на развитие науки. В 1925 г. Совнарком СССР утверждает новый устав Академии наук, в кото66


ром жестко определяются функции этого учреждения. В 1928 г. СНК принимает постановление «Об организации научно-исследовательской работы для нужд промышленности», которым поручает ВСНХ СССР разработать пятилетние планы научных исследований и создания новых институтов в соответствии с потребностями социалистического строительства 14.
Через неделю после принятия постановления, оно было обсуждено на совещании, созванном научно-техническим управлением ВСНХ. Для подготовки предложений об организации исследований образуются две рабочие группы 15. Они детально проанализировали причины, не позволившие реализовать выдвигавшуюся еще в 1923— 1924 гг. Госпланом СССР идею разработки пятилетнего плана научной работы институтов ВСНХ 16.
Изучив состояние исследований в области горнотопливной промышленности, металлургии черных, цветных металлов и металлообработки, геологоразведки, химии, строительных материалов, электростроительства, текстильной и пищевой промышленности, земледелия, авиационного и автомобильного строения, научно-техническое управление ВСНХ в феврале 1929 г. завершило подготовку сводного плана, включавшего около 4000 тем, охватывавших 20 отраслей народного хозяйства 17. Для его реализации предусматривалось создание новых научно-исследовательских институтов, число которых возросло за годы 1-й пятилетки почти в 7 раз и составило в 1932 г. 205 единиц18.
Коммунистическая партия внесла существенные коррективы в организацию советской науки с учетом потребностей коллективизации сельского хозяйства. Точкой отсчета в этой работе стала состоявшаяся в апреле 1929 г. XVI партийная конференция.
В докладе М. И. Калинина на конференции была отмечена совершенная нетерпимость кустарного метода изучения всех процессов, происходящих в сельском хозяйстве и колхозном строительстве. В нем указывалось, что помимо агрономических станций, других мелких организаций, помогающих развитию сельского хозяйства, необходимо «создать ряд исследовательских институтов, задачей которых будет изучение тех глубоких социальных процессов, которые происходят в деревне, а также социально-экономическая и агротехническая планировка колхозов» 19. Идею о необходимости резкой активизации научных исследований в этой области поддержали на конференции секретарь Средне-Волжского крайкома ВКП(б) М. М. Хатаевич, ученые Н. И. Вавилов и Н. М. Тулай- ков20. В период работы XVI партийной конференции, 25 апреля 1929 г., СНК СССР принял постановление «О некоторых мероприятиях по развитию опытного дела в области сельского хозяйства», предусматривавшее создание новых научных учреждений в стране.
Большое внимание вопросам аграрной науки уделил состояв3*
67


шийся в мае 1929 г. V съезд Советов СССР, высказавшийся за немедленное развертывание в составе сельскохозяйственной академии имени В. И. Ленина научно-исследовательских институтов, а также организацию сети областных НИИ21. Решения съезда форсировали завершение процесса организационного строительства ВАСХНИЛ.
В июне 1929 г. заместитель председателя СНК СССР Я-Э. Руд- зутак подписал постановление «Об организации Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени В. И. Ленина». Президиуму ВАСХНИЛ поручалось в кратчайший срок, до 1 января 1930 г., образовать для разработки актуальных проблем социалистической реконструкции сельского хозяйства 11 новых научно-исследовательских учреждений: Институт экономики сельского хозяйства, Институт организации крупного сельского хозяйства, Институт механизации сельского хозяйства, Институт борьбы с вредителями и болезнями растений, Институт борьбы с засухой, Институт мелиорации, Институт земледелия, Институт животноводства, Институт рыбного хозяйства и промысловых изделий, Институт кукурузы, Фундаментальная сельскохозяйственная библиотека22.
В первой половине 1930 г., в преддверии XVI съезда ВКП(б), Центральный Комитет партии обстоятельно изучил состояние подготовки кадров специалистов для сельского хозяйства, научно-исследовательских учреждений аграрного профиля и оперативно внес коррективы в этот процесс23.
Осуществленные на рубеже 20-х — 30-х гг. меры способствовали значительному укреплению аграрного сектора науки. Количество научно-исследовательских институтов сельскохозяйственного профиля возросло с 33 в 1929 г. до 82 в 1932 г. (число филиалов НИИ за эти годы увеличилось с 5 до 158) 24. Коммунистическая партия стремилась к тому, чтобы изучение актуальных проблем сельскохозяйственной практики велось с учетом новейших достижений науки. С этой целью к организации научно-исследовательской работы привлекались виднейшие ученые страны.
Первым президентом ВАСХНИЛ был основоположник современного учения о биологических основах селекции и учения о центрах происхождения культурных растений, действительный член АН СССР Н. И. Вавилов. Огромную помощь в решении проблемы механизации земледелия оказал основоположник науки о сельскохозяйственной технике В. П. Горячкин, ставший инициатором создания двух научно-исследовательских учреждений — Всесоюзного института сельскохозяйственного машиностроения и Всесоюзного научно-исследовательского института механизации сельского хозяйства. Активное участие в становлении новых институтов принимали Д. Н. Прянишников— основатель агрохимической школы, Н. К. Кольцов —основоположник отечественной эксперименталь68


ной биологии, К. И. Скрябин — глава отечественной научной школы гельминтологии.
Совершенствованию процесса организации сельскохозяйственной науки способствовало принятое в июле 1934 г. постановление СНК СССР «О работе Всесоюзной Академии сельскохозяйственных наук имени В. И. Ленина». Проанализировав первый опыт работы научных учреждений сквозь призму возросших в связи с осуществлением коллективизации потребностей сельскохозяйственной практики, Совнарком принял решение реорганизовать ВАСХНИЛ. Была поставлена задача превращения ее в высшее научное учреждение по сельскому хозяйству в СССР, определены пути повышения роли академии в развитии сельскохозяйственной науки и практики25.
Сближается с потребностями экономической жизни и деятельность Академии наук СССР. В 1925 г. она выделяется из все разраставшейся сети научно-исследовательских учреждений страны, как центр советской науки26. В соответствии с новым уставом, утвержденным СНК СССР, основной задачей академии, наряду с разработкой фундаментальных проблем, становится изучение естественных производительных сил страны и содействие их использованию, а также соединение результатов научных исследований с практикой народнохозяйственного и культурного строительства27.
В 1932 г. академия пополнилась большой группой представителей технических наук, принимавших в 20-е гг. активное участие в становлении советской промышленности. В их числе были металлурги, энергетики, виднейшие инженеры — А. А. Байков, И. П. Бардин, Э. В. Брицке, Б. Е. Веденеев, А. В. Винтер, Г. О. Графтио, М. А. Павлов, К. И. Шенфер, А. А. Чернышев.
Важный момент в деятельности АН СССР — переход в начале 30-х гг. к планированию научных исследований. В 1931 г. эта проблема была всесторонне обсуждена на Первой Всесоюзной конференции по планированию научно-исследовательской работы. Около тысячи ее участников заслушали и обсудили 8 докладов28. Лейтмотив главного из них, с которым выступил Н. И. Бухарин,— мысль о необходимости опережающего развития фундаментальной науки, которая должна не только обеспечивать решение прикладных задач, но и прокладывать новые пути технического прогресса. Решения конференции легли в основу деятельности АН СССР. Общее собрание академии, определяя направленность плана ее работы на 1932 г., высказалось за необходимость выделения в нем специального раздела «Теоретические проблемы, непосредственно связанные с социалистическим строительством»29.
Одновременно началось осмысление перспектив развития академической науки. В конце 1932 г. был подготовлен «План работ Академии наук СССР на второе пятилетие (1933—1937 гг.)», предусматривавший как дальнейшее усиление связей академической 69


Мауки с развитием промышленного и сельскохозяйственного производства, так и проведение исследований поискового характера.
В целях усиления сотрудничества академии с наркоматами и Госпланом СССР, ЦИК СССР принял в декабре 1933 г. постановление «О передаче Академии наук Союза ССР в ведение Совета Народных Комиссаров Союза ССР»30. Этому же служило постановление Совнаркома СССР о переводе АН СССР из Ленинграда в Москву, принятое в апреле 1934 г.31 Вскоре после этого, в ноябре 1935 г., был утвержден новый академический устав, предусматривавший усиление производственной направленности работы учреждений АН СССР32.
Знакомясь с основными шагами Коммунистической партии в области перестройки системы развития естественных и технических наук в соответствии с задачами индустриализации народного хозяйства, нетрудно заметить, в какие кратчайшие сроки решались актуальные научно-технические проблемы. Высочайший динамизм в условиях технической реконструкции народного хозяйства был важнейшей чертой деятельности ВКП(б) в области выработки и осуществления научно-технической политики. Руководствуясь ленинским заветом «выиграть время —значит выиграть все», партия не теряла ни единого дня в ходе подведения прочной научно-технической основы под процесс социалистического строительства. Классическим примером в этом отношении по праву может служить опыт создания химической промышленности СССР, как базы химизации страны, одного из важнейших направлений технического прогресса.
В декабре 1927 г. XV съезд партии, утвердив директивы о составлении первого пятилетнего плана развития народного хозяйства, поручил Центральному Комитету ВКП(б) обеспечить тщательное и всестороннее обсуждение проекта плана33. 14 марта 1928 г. группа ученых страны (А. Н. Бах, Н. Д. Зелинский, Н. С. Курнаков, А. Е. Ферсман — всего 37 человек) обратилась в СНК СССР с запиской, в которой указывалось, что проект 1-й пятилетки недостаточно учитывает научные достижения в области химической науки. В записке была обоснована идея химизации СССР.
Виднейшие советские ученые-химики наметили перечень важнейших мероприятий, которые следовало осуществить для мощного развития химии и использования ее во всех отраслях народного хозяйства. Для решения этой задачи они предложили создать при Совнаркоме СССР специальную комиссию по химизации страны.
Коммунистическая партия и Советское правительство с глубоким вниманием отнеслись к этой инициативе. Уже 22 марта 1928 г. Совет Народных Комиссаров принял постановление об образовании правительственной комиссии для рассмотрения записки уче70


ных. Ее председателем был назначен член Политбюро ЦК ВКП(б), заместитель председателя СНК СССР Я. Э. Рудзутак, а членами — видные партийные и государственные деятели Г. К. Орджоникидзе, Г. М. Кржижановский, В. В. Куйбышев, А. И. Микоян, Н. П. Горбунов. Комиссии поручалось в двухнедельный срок рассмотреть предложение ученых и наметить конкретные мероприятия для улучшения научно-исследовательского дела в целях химизации народного хозяйства. Результатом работы комиссии явилось принятое 28 апреля 1928 г. постановление Совнаркома «О мероприятиях по химизации народного хозяйства Союза ССР».
Для решения всего комплекса задач, намеченных постановлением, при Совете Народных Комиссаров был создан Комитет по химизации народного хозяйства СССР. В качестве первоочередных перед ним был сформулирован ряд научно-технических и экономических проблем, требовавших детальной проработки34. В целях финансирования внеплановых научных исследований, необходимость проведения которых диктовалась поставленными правительством задачами, в Комитете по химизации был образован специальный денежный фонд. Комитет обязан был заниматься усилением международных научно-технических связей, подготовкой кадров, популяризацией идей химизации страны.
Ход реализации программы химизации народного хозяйства строго контролировался ЦК ВКП(б). Весной 1929 г. первые итоги работы по ее выполнению подвел состоявшийся в Москве I Всесоюзный съезд по вопросам химической промышленности, делегаты которого обратили внимание на наличие целого ряда проблем, сдерживающих развитие этой отрасли. Особую озабоченность вызвали вопросы комплектации предприятий оборудованием.
В августе 1929 г. ЦК ВКП(б) принял постановление «О деятельности Северного химического треста», в котором предложил ВСНХ СССР немедленно организовать научно-исследовательские и опытные работы по химическому машиностроению, максимально усилить эту работу на заводах, занятых выполнением заказов химической промышленности35. Это постановление четко определяло главные направления развития советской химии, а также научно- исследовательской работы в этой сфере.
Центральный Комитет партии, держа в поле зрения весь фронт развития химической промышленности, уделял особое внимание его главным звеньям. На рубеже 20—30-х гг. важное значение приобрело создание искусственного каучука. Работы в этой области начались в СССР в 1926 г., но велись не высокими темпами. К концу 20-х гг., в результате проведенного конкурса, была лишь принципиально решена научная проблема синтеза каучука. Однако ее внедрение в промышленность требовало детальной разработки технологии производства и ее опытной проверки.
71


Развернувшийся процесс индустриализации страны и коллективизации сельского хозяйства до предела обострил проблему производства отечественного каучука. Этот вопрос был предметом обсуждения на ноябрьском (1929 г.) Пленуме ЦК ВКП(б). В принятом 25 декабря 1929 г. постановлении ЦК ВКП(б) <0 каучуке» ВСНХ СССР было поручено максимально форсировать работу в области синтетического каучука по методам ученых Б. В. Бызова и С. В. Лебедева. Признав темпы работы Резинотреста в этой сфере совершенно недостаточными, Центральный Комитет партии обязал хозяйственные органы обеспечить скорейшее сооружение экспериментальных установок для проверки научных методов36.
В результате принятых мер, осенью 1930 г. строительство двух опытных заводов для технологической отработки методов синтеза каучука было в основном завершено. В январе 1931 г. удалось получить первый промышленный синтетический каучук, а в июле 1932 г. в Ярославле состоялось торжественное открытие первенца отечественной индустрии для его промышленного производства.
В СССР, впервые в мире, в сжатые сроки была создана эта новая отрасль химической промышленности37.
Летом 1930 г. состоялся XVI съезд ВКП(б), определивший курс на реконструкцию всех отраслей народного хозяйства. В этих условиях Коммунистическая партия ставит задачу перейти от быстрой реализации отдельных мероприятий к решению в кратчайшие сроки большого комплекса научно-технических проблем по всему фронту народнохозяйственного строительства. Решать эту задачу пришлось в крайне сложной обстановке.
Съезд окончательно закрепил политику форсированной индустриализации и коллективизации, что не могло не сказаться на характере развития научно-технического потенциала страны. В целях успешного осуществления реконструкции было решено резко ^увеличить масштабы научно-исследовательских, проектно-конструкторских работ38. Только за один 1931 г. количество учреждений, занятых разработкой научно-технических проблем промышленного производства, возросло в СССР с 141 до 205, число научных работников— с 6 до 12,5 тыс., аспирантов — с 3 до 12,7 тыс. Со 190 до 701 подскочило число высших учебных заведений39.
Цифры, безусловно, впечатляющие. Но, трезво оценивая суть стоявших за ними процессов, нельзя не признать, что такое резкое увеличение всего за один год научно-технического потенциала не могло не сказаться на качественной стороне его развития. Особо ощутимо оно проявилось на процессе воспроизводства и деятельности научно-технических кадров, который уже во второй половине 20-х гг. все более стал испытывать на себе воздействие методов администрирования.
Цель кадровой политики партии состояла в укомплектовании 72


многочисленных научных учреждений идейно зрелыми, компетентными специалистами. В ходе формирования нового научного поколения ЦК ВКП(б) уделял особое внимание усилениию партийного ядра среди работников науки, активизации деятельности ученых-коммунистов. Проведение индустриализации страны и коллективизации сельского хозяйства, отмечалось летом 1928 г. на совещании в ЦК ВКП(б), сделали эту задачу особо актуальной 40.
В июне 1929 г. Центральный Комитет партии принял постановление «О научных кадрах ВКП(б)», обязав партийные организации уделить гораздо больше внимания проблеме воспитания научных работников из числа наиболее подготовленных коммунистов41. Специально созданной комиссии ЦК ВКП(б) было поручено в пятимесячный срок разработать план подготовки научных кадров по основным отраслям знаний в соответствии с пятилетним планом развития народного хозяйства и культурного строительства СССР. ЦК признал целесообразным установить такое правило, при котором прием в аспирантуру должен производиться в первую очередь из числа студентов-выдвиженцев, показавших свою пригодность к научной работе.
Однако для решения этой задачи был избран явно формальнобюрократический путь, проявившийся в виде установления обязательных контрольных цифр набора аспирантов. «В числе выдвиженцев,— указывалось в постановлении, — необходимо соблюдать не менее 60% членов партии, выдвигая в первую очередь выходцев из рабочих и крестьян»42.
В результате такой политики удалось существенно увеличить партийную прослойку среди ученых. Если в середине 20-х гг. в научных учреждениях страны трудилось всего 500 коммунистов, то к концу 2-й пятилетки их было уже 13,6 тыс.43. Но как показали последующие события, далеко не каждый из них органически сочетал в себе беспредельную веру в идеалы социализма с высоким уровнем профессиональной подготовки, совершеннными основами нравственности.
В 1930 г. Наркомпрос РСФСР разрешил, в связи с острым недостатком в стране научных кадров, принимать на подготовительные курсы в аспирантуру лиц, не имеющих законченного высшего образования, но обладающих опытом производственной работы. Двухлетний период действия этого правила позволил значительно увеличить среди научных сотрудников долю выходцев из рабочих, и крестьян44. Эта мера также не способствовала улучшению качества кадрового потенциала науки.
Значительный приток в сферу науки молодых исследователей настоятельно диктовал необходимость выработки у них совершенных профессиональных качеств. Актуальность этой задачи опре73


делилась и тем, что в первой половине 30-х гг. подготовка научных кадров все более сосредоточивалась в научно-исследовательских институтах, многие из которых, только что возникнув, не имели еще традиций в деле формирования научной смены.
Так, если в 1931 г. 77% всех аспирантов страны проходило обучение в высших учебных заведениях, а 23% —в научных учреждениях, то в 1932—1935 гг. в научно-исследовательских институтах велась подготовка около 2/3 всех аспирантов45. Такое изменение характера воспроизводства научных кадров позволило сблизить учебно-научную деятельность аспирантов с исследовательской работой научно-технических учреждений, практикой народнохозяйственного строительства. Однако оно несло с собой и нежелательные последствия в виде понижения уровня общенаучной и прежде всего философской подготовки молодых ученых. Все это побудило ЦК ВКП(б) обратить внимание партийных организаций на крайнюю актуальность задачи улучшения теоретико-методологической подготовки научных кадров, овладения ими марксистско-ленинским методом познания.
Летом 1932 г. в журнале «Под знаменем марксизма» была опубликована передовая статья «Диалектический материализм, естествознание и борьба с упрощенчеством», в которой рассматривались вопросы формирования методологической культуры ученых46. На его страницах публикуется целый цикл материалов по методологии естественных наук. В 1933 г. эта проблема специально обсуждалась на научной сессии Института философии Комакаде- мии47.
Идея о необходимости активизации методологической подготовки исследователей получила поддержку со стороны многих ведущих ученых страны. Одним из наиболее активных ее пропагандистов стал академик А. Ф. Иоффе. В статье «Физика в реконструктивный период» он писал: «Мы могли бы достичь больших результатов, если бы наши работники обладали ясным философским миросозерцанием и диалектической методологией»48. Пристальное внимание к вопросам теории познания являлось одной из характернейших черт системы подготовки молодых ученых в Государственном физико-техническом институте, возглавляемом А. Ф. Иоффе. Не случайно, что именно там была воспитана целая плеяда всемирно известных физиков: А. П. Александров, Л. А. Арцимович, П. Л. Капица, И. К. Кикоин, И. В. Курчатов, Н. Н. Семенов, Я. И. Френкель.
В СССР начинает формироваться система работы по совершенствованию теоретико-методологической подготовки ученых. В середине 30-х гг. в стране работало уже 24 марксистско-ленинских университета, в которых проблемы диалектического материализма изучали свыше 5 тыс. научных работников. Кроме этого действо74


вало около 2 тыс. кружков по диалектическому материализму, объединявших более 20 тыс. сотрудников научных учреждений49.
Параллельно с этим шел поиск новых, более эффективных методов подготовки молодых научных кадров. Важное значение для развития этого процесса имело постановление ЦИК СССР «Об учебных программах и режиме в высшей школе и техникумах» (сентябрь 1932 г.), осудившее бригадно-лабораторный метод обучения и признавшее необходимым повсеместное применение таких форм учебной деятельности, которые бы обеспечивали дифференцированную подготовку аспирантов на основе индивидуального учебно-производственного плана работы50.
Для повышения качества подготовки научных кадров Коммунистическая партия и Советское государство стремились максимально использовать возможности ведущих научных центров как внутри нашей страны, так и за ее пределами. В конце 30-х гг. молодая научная смена росла во всех союзных республиках. Но основная масса аспирантов была сосредоточена в научно-исследовательских институтах, высших учебных заведениях РСФСР (75,8%) и УССР (19%)51. Наиболее талантливые представители научно-технической молодежи направлялись для прохождения стажировки в центры мировой науки, что оказывало мощное воздействие на их профессиональное становление52.
В апреле 1934 г. в Москве состоялась Всесоюзная конференция молодых ученых, работа которой наглядно показала, что в Советском Союзе выросла целая армия талантливой научной молодежи. По решению ЦК ВЛКСМ в ознаменование XX годовщины Великой Октябрьской социалистической революции в 1936—1938 гг. было проведено Всесоюзное соревнование молодых ученых, в котором приняло участие около 80 тыс. человек53. Его итоги свидетельствовали о том, что благодаря заботе Коммунистической партии, советская наука обладает новыми кадрами, способными успешно решать самые сложные научные задачи. Именно в 20— 30-е гг. происходило становление таких видных в последующем деятелей отечественной науки, как будущие академики В. П. Глушко, Н. А. Доллежаль, А. А. Дородницын, Н. П. Дубинин, Я. Б. Зельдович, М. В. Келдыш, В. А. Котельников, М. А. Лаврентьев, М. А. Леонтович, А. М. Люлька, А. А. Микулин, М. Д. Миллионщиков, Л. С. Понтрягин, В. Н. Ремесло, С. Л. Соболев, А. И. Целиков. Некоторые из молодых ученых уже в 30-е гг. стали играть заметную роль в организации научных исследований. Например, в 1936 г. тридцатилетний И. И. Артоболевский возглавил всю исследовательскую работу в науке о машинах в только что открытом отделении технических наук АН СССР. Двадцатичетырехлетний Л. Д. Ландау, успев уже пройти курс обучения в Копенгагене у знаменитого Н. Бора, руководит теоретическим отделом Украинско75


го физико-технического института. Двадцатисемилетний С. П. Королев направляет работу коллектива, поднявшего в небо первую отечественную жидкостную ракету.
Вместе с представителями старшего научного поколения молодые ученые активно включились в разработку жизненно важных для социалистического строительства проблем. Первое поколение советских ученых внесло достойный вклад в завершение реконструкции народного хозяйства, что позволило нашей стране за два десятилетия после Великого Октября пройти путь, равный столетиям.
Однако отдавая должное сделанному, нельзя не заметить, что до конца, с максимальной отдачей использовать возможности того научно-кадрового потенциала, которым располагала страна, к сожалению, не удалось. Существенное тормозящее воздействие на развитие научно-технической мысли оказало начавшееся во второй половине 20-х гг. перенесение на творческую деятельность ученых и специалистов законов классовой борьбы, политических оценок при характеристике их работы.
Начало этому процессу положили события 1927—1928 гг., когда органы государственной безопасности обвинили целый ряд представителей старой научно-технической интеллигенции во враждебном отношении к советскому строю, в попытках организовать вредительство в важнейших отраслях народного хозяйства. Как показали современные исследования, материалы, на базе которых строились эти обвинения, были сфабрикованы. Однако в конце 20-х гг. они послужили основой для политических выводов и оценок. Факт саботажа и вредительства со стороны специалистов нашел отражение в постановлении состоявшегося в апреле 1928 г. объединенного пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) «Шахтинское дело и практические задачи в деле борьбы с недостатками хозяйственного строительства»54. Выводы Пленума дали импульс широкой кампании по избиению кадров специалистов. По существу ничего не значащей оказалась запись, сделанная в постановлении и гласившая: «Беспощадно карая злостных саботажников и вредителей, необходимо вместе с тем улучшить условия работы подавляющей массы честных, преданных своему делу работников-специалистов. Всемерному привлечению к производственно-технической работе добросовестно работающих квалифицированных специалистов ни в коем случае не должно мешать наличие в их среде таких настроений и предрассудков, которые все еще являются неизбежным наследием прошлого, пережитками буржуазного строя»55.
Последовательно претворить в жизнь эту установку апрельского (1928 г.) Пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) партии не удалось. В 1928— 1929 гг. были выявлены многочисленные серьезные издержки в работе местных партийных организаций со специалистами. Незна76


чительная ошибка, колебание, сомнение, упущение по службе часто рассматривалось как вражеская вылазка, вредительство56.
Искажению ленинских принципов в отношении интеллигенции способствовало отсутствие единства взглядов о методах работы с ней среди руководителей Коммунистической партии и Советского государства. Такие видные деятели как С. М. Киров, В. В. Куйбышев,
A. В. Луначарский, Г. К. Орджоникидзе, П. П. Постышев, последовательно выступая за улучшение дела использования специалистов науки и техники, придавали первостепенное значение воспитательной, разъяснительной работе среди интеллигенции.
В то же время другие работники, входившие в руководящее ядро партии, придерживались иной позиции по этому вопросу. Так,
B. М. Молотов в ультимативной форме заявлял, что 1930 г. должен стать для старых специалистов последним сроком, после которого колебания интеллигенции не должны иметь места57. Поборником преимущественно административных методов воздействия на представителей старой, в том числе и научной, интеллигенции был И. В. Сталин58. Их мнение стало решающим при определении политики в отношении научно-технической интеллигенции: 1930 г. был ознаменован резким усилением административного воздействия на ученых и специалистов. Состоялся ряд показательных судебных процессов, венцом которых стало так называемое дело «Промпартии»..
Массовый характер приобрело обвинение представителей научно-технической интеллигенции во вредительстве. Активную роль в развитии этого процесса играла пресса. В 1930 г. газеты и журналы были буквально наводнены материалами о вредительстве на предприятиях, в учреждениях, институтах. Журнал «ВАРНИТСО» опубликовал специальную статью, в которой предпринималась попытка классифицировать формы вредительства в научной области. К числу вредительских были отнесены такие явления, как пропаганда псевдомарксистских теорий, ослабление требовательности к студентам, понижение качества руководства аспирантами59. Журнал ввел специальную рубрику «Методология и практика вредительства» 60.
В январе 1931 г. тема вредительства в науке стала предметом специального рассмотрения на страницах органа ЦК ВКП(б) — журнала «Большевик». В нем как несостоятельное характеризовалось представление о существовании какой-то «свободной» от политики, «объективной», бесклассовой науки. «Подмена большевистской политики в науке, подмена борьбы за партийность науки либерализмом тем более преступна,— утверждалось в статье,—что носителями реакционных теорий являются маститые профессора, как махист Френкель в физике, виталисты Гурвич и Берг в биологии, что Савич в психологии, Кольцов в евгенике, Вернадский в 77


геологии, Егоров и Богомолов в математике «выводят» каждый из своей науки реакционнейшие социальные теории»61.
Следствием изменения в конце 20-х — начале 30-х гг. политики партии явилась первая волна репрессий в отношении ученых, специалистов. Многие из них в качестве заключенных были направлены на строительство объектов индустрии 1-й пятилетки. Всего за девять месяцев был создан первый советский блюминг на Ижорском заводе. Конструирование и техническое руководство его строительством осуществляли осужденные инженеры Неймайер, Тихомиров, Зиле и Тиле62.
Более 100 заключенных-специалистов занимались в Особом конструкторском бюро ОГПУ разработкой проекта строительства Беломорско-Балтийского канала. В числе руководителей этой стройки были обвиненные во вредительстве специалисты — Н. И. Хрусталев (главный инженер Беломорстроя), К. А. Вержбицкий (один из авторов проекта строительства канала), О. В. Вяземский (автор проекта Маткожненской плотины), профессор В. Н. Маслов (изобретатель способа постройки деревянных шлюзовых ворот), К. М. Зубрик (автор проекта Шаваньской плотины) и многие другие63.
Начиная с лета 1931 г. политика Коммунистической партии в отношении научно-технической интеллигенции стала обретать некоторые новые черты. Характеризуя их суть, Сталин отмечал в речи на совещании хозяйственников 23 июня 1931 г., что если в конце 20-х гг. «наше отношение к старой технической интеллигенции выражалось, главным образом, в политике разгрома, то теперь, в период поворота этой интеллигенции в сторону Советской власти, наше отношение к ней должно выражаться, главным образом, в политике привлечения и заботы о ней. Было бы неправильно и недиалектично продолжать старую политику при новых, изменившихся условиях. Было бы глупо и неразумно рассматривать теперь чуть ли не каждого специалиста и инженера старой школы, как непойманного преступника и вредителя»64.
В июле 1931 г. ЦК ВКП(б) принимает постановление «О работе технического персонала на предприятиях и об улучшении бытовых условий инженерно-технического персонала», обязавшее партийные организации в корне изменить подход к работе с технической интеллигенцией. Постановление предусматривало создание специальных комиссий для пересмотра дел осужденных специалистов. Оно запрещало квалифицировать как вредительский акт неудачный исход новых начинаний, связанных с производственным риском.
Утверждению более лояльного подхода к работе с научно-технической интеллигенцией способствовало постановление ЦК ВКП(б) от 15 июня 1932 г. «Дело профессора Некрасова В. П.». Центральный Комитет партии признал совершенно недопустимым помещение 78


в газете «Техника» в апреле 1932 г., в связи с дискуссией по техническим вопросам, материала, носящего грубо оскорбительный характер в отношении В. П. Некрасова. Вместе с тем, в постановлении была осуждена и деятельность профессора Некрасова, который «...как инженер-коммунист, в своем поведении по отношению к беспартийным специалистам нарушил директивы партии, допустив грубые выпады в отношении этих специалистов, недопустимые в технических спорах (обвинения во вредительстве и т. д.)»65.
Важное значение для утверждения более совершенных основ работы с учеными и специалистами имело и постановление ЦК ВКП(б) от 9 апреля 1933 г. «О решениях ячеек и директоров Всесоюзной и Московской промакадемий о профессорах Архангельском и Дейхмане»66.
Однако наметившийся было процесс оздоровления работы с научно-технической интеллигенцией в середине 30-х гг. был прерван. После убийства в декабре 1934 г. С. М. Кирова вновь начинается широкое использование методов, применявшихся в период борьбы с враждебным сопротивлением эксплуататорских классов. Точкой отсчета в развитии этого процесса стал состоявшийся в феврале 1935 г. в Москве Второй Всесоюзный съезд колхозников- ударников. «Браво, товарищ Лысенко, браво!» — так прокомментировал И. В. Сталин заключительную часть речи одесского селекционера, которая начиналась выводом о наличии среди научных сотрудников классовых врагов колхозного крестьянства, а завершалась мыслью о том, что специалистам-практикам, а не ученым- теоретикам отведена историей главная роль в решении научных проблем генетики. После возгласа И. В. Сталина оратор произнес еще несколько фраз67. Однако опубликованный на следующий день в газете «Правда» текст речи Лысенко завершался репликой руководителя партии...68.
Слова Сталина стали своеобразным сигналом к изменению политики в отношении ученых, и прежде всего работавших в области селекции. В 1935 г. с поста руководителя ВАСХНИЛ освобождается Н. И. Вавилов. В 1940 г. он был арестован и скончался в саратовской тюрьме в январе 1943 г. В конце 30-х гг. такая же участь постигла сменившего его на посту президента ВАСХНИЛ А. И. Муралова, вице-президентов Н. М. Тулайкова, Г. К. Мейстера, других крупных ученых, работавших в системе этого учреждения 69. Это значительно ослабило позиции сельскохозяйственной науки, тем более, что возглавивший в 1938 г. ВАСХНИЛ Т. Д. Лысенко обладал недостаточно широким научным кругозором, был ярым приверженцем административных методов работы.
Во второй половине 30-х гг. административным гонениям, репрессиям были подвергнуты многие видные ученые, занимавшие ключевые позиции и в других областях советской науки. Их уход 79


из сферы активной творческой деятельности сопровождался, как правило, ликвидацией научного направления, во главе которого они стояли.
Процесс развития отдельных научно-технических школ был искусственно прерван ввиду того, что у истоков их возникновения стояли респрессированные позже партийные, государственные и военные деятели. В октябре 1933 г. при активном участии М. Н. Тухачевского Совет Труда и Обороны принял постановление о развитии в СССР научно-конструкторских работ в области ракетной техники. Для решения поставленной задачи в стране создается специальный научно-исследовательский институт, аналогов которому не было в мире. Это позволило советским ученым, конструкторам в середине 30-х гг. совершить резкий рывок в изучении проблем ракетостроения.
Однако после трагической гибели М. Н. Тухачевского институт был реорганизован, ряд его важных подразделений упразднен. Жертвами беззакония стали руководители института И. Т. Клейменов и Г. Э. Лангемак. Вместе с ними были арестованы многие научные сотрудники, в том числе будущие академики В. П. Глушко и С. П. Королев. Развитие научно-технической мысли в сфере реактивной техники застопорилось на несколько лет.
Осложнилась разработка проблем ядерной энергии, в организации которой принимали участие репрессированные в 1937 г. заведующий отделом науки, научно-технических изобретений и открытий ЦК ВКП(б) К. Я. Бауман и заместитель Председателя Совета Народных Комиссаров, председатель Госплана СССР В. И. Меж- лаук.
Атмосферу научной жизни тех лет ярко иллюстрирует тот факт, что на рубеже 30—40-х гг. по линии Совнаркома руководство советской наукой и техникой было поручено новому заместителю председателя СНК СССР Л. П. Берия, являвшемуся одновременно наркомом внутренних дел. При его активном участии в стране складывается целая система научно-исследовательских учреждений, укомплектованных осужденными учеными, конструкторами, инженерами. Только в одном Центральном конструкторском бюро 29 НКВД действовало три самостоятельных КБ, в которых под руководством осужденных выдающихся советских конструкторов А. Н. Туполева, В. М. Петлякова и В. М. Мясищева велось проектирование новых типов самолетов — пикирующего бомбардировщика, истребителя и высотного бомбардировщика.
Состав, уровень -работавших в них специалистов дает наглядное представление о том, каких масштабов достигли репрессии среди научно-технической интеллигенции в условиях сложившегося культа личности Сталина. Только в одном конструкторском бюро Туполева руководителями конструкторских бригад были: прочности—
80


A. М. Черемухин, аэродинамики — А. Э. Стерлин, аэроупругости— Н. А. Соколов, теоретических расчетов — член-корреспондент АН СССР А. И. Некрасов (в прошлом все ведущие сотрудники ЦАГИ), фюзеляжа — И. Г. Нейман (бывший главный конструктор самолетов ХАИ), центроплана — В. А. Чижевский (бывший главный конструктор самолетов БОК и гондол стратостатов), оперения и управления — Д. С. Марков (бывший главный конструктор завода им. Осоавиахима), крыла — Б. А. Саукке (бывший начальник конструкторского бюро по разработке самолетов «Максим Горький»), гидрооборудовання — А. Р. Бонин (бывший главный конструктор Остехбюро), приборного оборудования — Г. С. Френкель (бывший ведущий штурман НИИ ВВС) и т. д.70
Репрессии в отношении ученых, специалистов носили во второй половине 30-х гг. массовый характер. И настоящим гражданским подвигом следует считать действия тех, кто в такой обстановке находил в себе мужество стать на защиту невинно пострадавших. Одним из немногих был академик П. Л. Капица.
Летом 1936 г. на страницах газеты «Правда» была начата кампания против одного из самых крупных советских математиков академика Н. Н. Лузина. Обвинение, предъявленное ему, было традиционным— вредительство71. В его защиту выступил П. Л. Капица. В письме В. М. Молотову, показывая полную несостоятельность воспитательных форм, использованных газетой, он писал: «Я считаю, что страна, имеющая таких крупных ученых, как Лузин, должна первым делом делать все, чтобы его способности были наиболее полно использованы для человечества». На письме Молотов начертал резолюцию: «За ненадобностью вернуть гр-ну Капице...»72. Однако это не остановило ученого. Спустя полгода Капица встает на защиту арестованного физика В. А. Фока, добиваясь при помощи Сталина, его освобождения73. В 1939г. под его поручительство был выпущен на свободу Л. Д. Ландау. Но возможности П. Л. Капицы были ограничены и репрессии конца 30-х гг. продолжали разорять советскую науку.
Значительные потери понесла во второй половине 30-х гг., особенно после февральско-мартовского (1937 г.) Пленума ЦК ВКП(б) Академия наук СССР. Академические учреждения буквально захлестнула волна разбирательств персональных дел ученых-коммунистов, обвинявшихся в связях с «врагами народа». В течение 16 и 17 ноября 1937 г. рассматривалось дело ближайшего помощника
B. И. Ленина, автора раздела о науке Программы РКП(б), принятой VIII съездом партии, академика Н. П. Горбунова. Обвинение, которое было ему предъявлено, состояло из двенадцати пунктов, так или иначе связанных с «потерей политической бдительности», неумением разглядеть в окружающих «врагов народа»74.
Будучи верным ленинским принципам партийной жизни, Н. П. Гор81


бунов так оценил воспроизведенные на собрании факты: «Я честный член партии и продолжаю оставаться честным членом партии, который всю жизнь свою видит в том, чтобы защищать интересы партии. Я признаю то, что в моей работе есть пережитки, и ряд недостатков у меня есть, и семейные мои связи, несмотря на то, что мой брат был в белой армии, родственные связи оказались во мне сильные. Есть у меня такая вещь — мягкотелость, о которой говорили.
Но, товарищи, я не признаю ни одного обвинения, которые упрекали бы меня в неверности, в предательстве, в измене интересам партии. Я не всегда правильно умел поставить свою работу, не умел правильно оценить людей, часто попадал в политический просак, не мог проявить твердости иногда в ряде вопросов, твердокаменности, которой учит партия.
Но я честно пошел вместе с Октябрьской революцией, честно пошел с рабочим классом и силы, которые у меня были, я отдавал служению интересам партии, интересам рабочих, как умел».
Касаясь предложения исключить его из рядов ВКП(б), Горбунов сказал: «Если я даже буду вне партии, я все равно буду защищать партийное дело и все равно буду защищать дело нашей советской страны, дело нашей Родины, рабочего класса»75. К великому сожалению, претворить в жизнь эти слова Н. П. Горбунону не удалось: вскоре он был репрессирован.
Эта же участь постигла действительного члена АН СССР микробиолога Г. А. Надсона, членов-корреспондентов — гидролога В. Г. Глушкова, минеролога Н. М. Федоровского, электротехника Я. Н. Шпильрейна76. Все это еще более усугубило сложности, переживавшиеся академической наукой в 30-е гг.
Социалистическое строительство в СССР объективно требовало расширения и углубления фундаментальных исследований, проводившихся в институтах Академии наук. Состоявшаяся в начале 1932 г. XVII партийная конференция констатировала, что в обстановке, когда в основном завершается период освоения иностранной техники, перед советскими учеными, специалистами встают качественно новые задачи. Характеризуя их суть, академик В. П. Волгин говорил с трибуны партийной конференции: «Заимствовать те или другие приемы в странах Западной Европы и Америки —для нас это уже недостаточно. Нам необходимо теперь теоретически продумать основы новой, более совершенной технической методики» 77.
Потребность всемерной разработки теоретических основ создания новых видов техники, технологии диктовалась в первой половине 30-х гг. не только внутренними закономерностями социалистического строительства, но и особенностями международного положения СССР. Захват Японией Манчжурии, приход фашистов к власти 82


в Германии свидетельствовали об активизации агрессивных сил империализма. Это побуждало Коммунистическую партию уделять особо пристальное внимание всемерному накоплению внутренних научно-технических ресурсов.
Учитывая влияние внутренних и внешних факторов, XVII съезд партии (1934 г.) сделал вывод, что основной и решающей хозяйственной задачей 2-й пятилетки является завершение реконструкции всего народного хозяйства на основе новейших научно-технических достижений. В ходе ее решения, указал съезд, «научно-техническая и изобретательская мысль должна стать мощным орудием в деле внедрения новой техники, организации новых видов производства, новых методов использования сырья и энергии»78.
Для усиления партийного руководства сближением процессов: развития науки, создания новых производств и видов техники, в соответствии с решениями съезда, в мае 1935 г. в ЦК РКП (б) образуется Отдел науки, научно-технических изобретений и открытий. Идея укрепления союза науки, техники и производства стала лейтмотивом принятого в ноябре 1935 г. нового Устава Академии наук СССР. Председатель СНК СССР В. М. Молотов отмечал в ходе обсуждения проекта этого документа в Совнаркоме: «Мы хотим, чтобы Академия выполнила указанную в уставе задачу содействия общему подъему теоретических, а вместе с этим и прикладных наук в СССР и была ближе связана с нуждами социалистического строительства страны»79.
В марте 1936 г. состоялось заседание сессии АН СССР, ставшее поворотным в деле сближения академической науки и народнохозяйственной практики. В соответствии с рекомендациями Госплана СССР, сессия утвердила «Программу работ Академии наук на 1936 г.» Она предусматривала первоочередную разработку следующих актуальных народнохозяйственных вопросов: организация поиска полезных ископаемых; создание единой электросистемы страны; разработка проблемы моторного топлива; решение вопросов газификации страны; интенсификация металлургических и химических процессов; повышение урожайности зерновых культур; научное обеспечение развития животноводства; решение проблем телемеханики и автоматизации; составление баланса народного хозяйства СССР80.
Усилить производственную направленность в деятельности АН СССР должно было создание нового отделения технических наук. В соответствии с актульными задачами социалистического строительства в нем были выделены следующие группы: энергетическая, горная, техническая физика, техническая химия, техническая математика81.
Большое место в работе сессии АН СССР заняли вопросы совершенствования деятельности научных учреждений в соответствии 83


с потребностями технической реконструкции народного хозяйства СССР. Оживленная дискуссия по этой проблеме разгорелась при обсуждении состояния и перспектив развития физической науки. Предметом наибольшего спора стал вопрос о форме участия ученых-физиков в создании новой техники. Академик А. Ф. Иоффе настаивал на том, что их роль должна ограничиваться консультациями, способствующими углубленному пониманию представителями прикладных наук тех процессов, которые протекают в технике82. Совершенно иную схему организации научно-технического поиска предложил академик Д. С. Рождественский. Физический институт, считал он, должен состоять из нескольких технических секторов и одного наиболее крупного теоретического подразделения. Д. С. Рождественский характеризовал как ошибочный курена образование, с одной стороны, институтов с чисто теоретическими задачами, а с другой — ярко выраженных прикладных, неминуемо «вырождающихся в узко специальные учреждения, не способные оценивать и решать сколько-нибудь широкие задачи»83.
Сессия наметила пути укрепления связи физики с производством, указав, что углубляя теоретическую работу, ученые должны добиваться максимального использования достижений советской и мировой науки в целях развития экономики и обороны страны. Вместе с тем в ее работе наблюдались и явные признаки утилитарного подхода к науке.
Участники заседания верно отметили, что самым существенным недостатком работы академика А. Ф. Иоффе и руководимой им научной школы является «неналаженность правильных отношений между физической наукой и практикой народного хозяйства»64. Справедливо было и то, что значительная часть проводимых в его институте исследований ограничивалась теоретическими выводами, не подкреплялась изучением возможности промышленного использования результатов научной работы85.
Вместе с тем на сессии совершенно необоснованно была подвергнута резкой критике деятельность сотрудников руководимого А. Ф. Иоффе института, осуществлявших исследовательский поиск по важным направлениям теоретической физики, но в силу специфики этой отрасли знания не способных обеспечить в короткие сроки получение практического результата86.
Эта оценка явилась одной из конкретных форм проявлений того противоречия, которое все явственнее вырисовывалось в 30-е гг. в развитии советской науки. Суть его состояла в том, что Коммунистическая партия, осуществляя бесспорно правильные шаги по мобилизации всех возможностей науки на решение наиболее актуальных практических задач социалистического строительства, нацеливая советских ученых на изучение целого ряда важных теоретических проблем, далеко не всегда находила оптимальный вариант 84


соотношения фундаментальных и прикладных исследований. Вполне объяснимое желание иметь скорейший практический итог, обусловленное потребностями молодого социалистического государства в материализации результатов научного опыта, постепенно стало трансформироваться в ошибочные политические установки.
Импульс этому процессу дала речь И. В. Сталина на I Всесоюзном совещании стахановцев в 1935 г. «Данные науки, — говорил он с трибуны совещания, — всегда проверялись практикой, опытом. Наука, порвавшая связи с практикой, с опытом, — какая же это наука? ...Наука потому и называется наукой, что она не признает фетишей, не боится поднять руку на отживающее, старое и чутко прислушивается к голосу опыта, практики».87 Сама мысль, безусловно, верная. Однако в условиях зарождавшегося культа личности Сталина эти слова были абсолютизированы и с молчаливого согласия их автора использованы для обоснования далеко не бесспорных принципов научной политики.
В сентябре 1936 г. в газете «Правда» была опубликована статья заведующего отделом науки, научно-технических изобретений и открытий ЦК ВКП(б) К. Я. Баумана «Положение и задачи советской науки». В ней справедливо отмечался отрыв науки от практики, подчеркивалось отсутствие научных споров, критиковались несовершенные принципы организации работы научных учреждений. Однако на основе этого делался неверный вывод. В связи с проблемой перестройки научно-исследовательской работы, сближения ее с жизнью, автор, руководствуясь формулой И. В. Сталина, писал: «Единственным критерием оценки научных достижений наших институтов должна быть та помощь, которую они окажут развитию хозяйства и культуры страны»88.
Признавая, что этому критерию не отвечает деятельность учреждений, не обеспечивающих сиюминутный результат, К. Я- Бауман подверг критике академиков Н. И. Вавилова и А. Ф. Иоффе за их приверженность к организации фундаментальных исследований. В противовес им в статье была поддержана позиция Т. Д. Лысенко, добившегося, как считали в ЦК ВКП(б), к середине 30-х гг. практических результатов в решении проблемы яровизации.
Тезис об обязательной непосредственной помощи науки практике социалистического строительства, как единственном критерии оценки научных результатов, будучи проявлением идей механицизма, оказал в последующем негативное воздействие на советскую науку, затруднил подведение под прикладные разработки достижений фундаментальных исследований. Потребность же в этом во второй половине 30-х гг. все более возрастала.
В 20-х — середине 30-х гг. социалистическое строительство в СССР велось на основе широкого использования достижений зарубежной науки и техники. На рубеже 20-х—30-х гг., к примеру, 85


советская промышленность имела 124 соглашения с иностранными фирмами на оказание технической помощи. С их участием сооружались Днепрогэс, Горьковский автозавод, Московский метрополитен, Сталинградский транспортный завод, Кузнецкий металлургический завод и многие другие крупные объекты89.
Советские ученые обладали большой информацией о результатах проводившихся в мире научно-исследовательских работ. В середине 30-х гг. АН СССР систематически получала из 48 стран более 1400 научных периодических и серийных изданий90. Это позволяло применять достижения зарубежной фундаментальной науки для решения прикладных задач, выдвигавшихся советской промышленностью и сельским хозяйством.
Во второй половине 30-х гг., в обстановке нарастания агрессивности империалистических сил, ситуация стала резко изменяться. Перед Коммунистической партией возникла настоятельная необходимость создать в стране сплошной фронт научно-технического поиска, с тем чтобы исключить возможность такого участка, где СССР мог оказаться в зависимости от капиталистических стран.
К решению этой проблемы партия приступила уже в годы 2-й пятилетки. Необходимость этой работы диктовалась тем, что в результате форсирования складывания системы научно-исследовательских учреждений страны в начале 30-х гг. образовалось значительное число мелких НИИ. В конце 1-й пятилетки на один научно-исследовательский институт в среднем приходилось всего 70— 75 человек91. В связи с этим была упорядочена сеть научных учреждений, произошло их укрупнение. В результате численность научно-исследовательских институтов, их филиалов и отделений сократилась с 1028 в 1932 до 757 в 1938 г.92 В связи с потребностями развития фундаментальных исследований, одновременно произошло увеличение количества научных учреждений АН СССР: с 89 в 1932 до 129 в 1937 г. Численность научных кадров в них за эти годы возросла в 2,6 раза93.
Для расширения спектра исследований в Академии наук СССР в октябре 1938 г. Совет Народных Комиссаров принял постановление о создании в ней восьми отделений: физико-математических наук, химических наук, геолого-географических наук, биологических наук, технических наук, истории и философии, экономики и права, литературы и языка.
Крупным резервом в повышении результативности советской науки являлась высшая школа. В принятом в июне 1936 г. постановлении «О работе высших учебных заведений и о руководстве высшей школой», СНК СССР и ЦК ВКП(б) предложили руководителям вузов установить для каждого сотрудника кафедры индивидуальный план научно-исследовательской работы и обеспечить систематическое повышение научной квалификации преподавателей 94.
86


В 1937 г. по решению Совнаркома в стране вводится единая система аттестации научных, педагогических кадров и устанавливается защита докторских и кандидатских диссертаций. Происходит увеличение (с 29 тыс. в 1937 до 40,5 тыс. в 1938 г.) штатных работников вузов с одновременным повышением в среднем на 35% их заработной платы95. Во второй половине 30-х гг. высшие учебные заведения вновь становятся центром подготовки научной смены: в 1938 г. в них обучалось 75% всех аспирантов страны96.
В мае 1938 г. в Москве состоялось Первое Всесоюзное совещание работников высшей школы, сыгравшее важную мобилизующую роль в прокладывании новых путей науки и техники97. В соответствии с задачами 3-го пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР, ЦК ВКП(б) определил перечень научно-технических проблем, требовавших первостепенного внимания. Они были всесторонне рассмотрены в цикле статей, опубликованных в журнале «Большевик»98.
Несмотря на сокращение объема зарубежной информации, партия углубленно анализировала характер технических сдвигов в передовых странах капитализма, вносила на этой основе коррективы в развитие советской науки и техники. Особое внимание при этом уделялось вопросам военной экономики99.
В условиях начавшейся второй мировой войны, когда над СССР нависла угроза прямой военной агрессии, ЦК ВКП(б) еще более решительно стал нацеливать советских ученых и специалистов на разработку проблем укрепления обороноспособности страны. Научные исследования и технические разработки, от которых зависела оборонная мощь страны, преобладали среди трудов, выполненных во второй половине 30-х гг. и удостоенных в 1941 г. Сталинской премии 10°.
Великая Отечественная война полностью подтвердила верность этого политического курса партии. Она придала мощный импульс развитию советской науки, ускорила внедрение в производство многих открытий и изобретений. Ученые, конструкторы, технологи приняли активное участие в научно-техническом совершенствовании вооружения и боевой техники, мобилизации ресурсов страны на нужды обороны.
Благодаря использованию результатов научных исследований за время войны в серийное производство было запущено 25 новых и модернизированных типов самолетов, созданы танки, артиллерийское, стрелковое вооружение, превосходившие по тактико-техническим качествам лучшие образцы противника.
Научные учреждения внесли весомый вклад в обеспечение армии боеприпасами, боевыми радиотехническими средствами. Новые эффективные, методы, лечения раненых нашла медицинская 87


наука. Были изысканы резервы для увеличения производства черных и цветных металлов, расширения топливно-энергетической базы. Научные достижения способствовали улучшению технологии промышленного производства, созданию новых материалов и заменителей, увеличению производства сельскохозяйственного сырья и продовольствия 101.
Что позволило Коммунистической партии в сжатые сроки, в неимоверно трудной обстановке военного времени придать мощное ускорение развитию науки и техники? Прежде всего — максимальная концентрация усилий советских ученых, специалистов на разработке первоочередных проблем оборонного характера.
В этих целях решением Государственного Комитета Обороны 10 июля 1941 г. создается Научно-технический совет. Его председателем утверждается уполномоченный ГКО по науке С. В. Кафтанов, обладавший огромными возможностями для привлечения исследовательских учреждений и высших учебных заведений к разработке тем, диктовавшихся потребностями фронта и тыла. Для усиления партийного руководства организацией научных исследований создается Отдел науки ЦК ВКП(б). (Образованный в мае 1935 г. в составе ЦК ВКП(б) отдел науки, научно-технических изобретений и открытий был упразднен в 1939 г. в соответствии с решением XVIII съезда ВКП(б) о ликвидации в партийных органах производственно-отраслевых отделов102.)
Срочно изменяется тематика исследований. В период, предшествовавший Великой Отечественной войне, во многих научных учреждениях страны наблюдалось распыление сил. Ученые АН СССР, например, принимали участие в разработке 1884 тем103. На расширенном заседании Президиума АН СССР 23 июня 1941 г. решают немедленно пересмотреть тематику и методы исследований, направив всю творческую инициативу и энергию сотрудников на первоочередное выполнение задач по укреплению военной мощи социалистической Родины. По согласованию с планирующими органами намечаются главные направления деятельности академических учреждений: решение проблем оборонного характера; научная помощь промышленности в улучшении и освоении военного производства; мобилизация сырьевых ресурсов страны, замена дефицитных материалов местным сырьем.
Всесоюзный Комитет по делам высшей школы 26 июня 1941 г. дал директивное указание высшим учебным заведениям о максимальном сокращении тем, не связанных с проблемами обороны. Задача развертывания исследований оборонного значения была поставлена в первые же дни войны и перед отраслевыми научно- исследовательскими учреждениями. Патриотический подъем, царивший среди советских ученых, большая идейно-воспитательная работа, проводившаяся партийными организациями, обеспечили орга88


низованный переход научных учреждений на разработку новой тематики.
Суровые условия военного времени помогали находить наиболее эффективные формы организации исследований в соответствии < потребностями комплексной разработки многих научно-технических проблем. Здесь особо проявились преимущества социализма, роль руководящей и направляющей деятельности Коммунистической партии. Массовое распространение в годы войны получили такие формы организации исследовательской работы, как проблемные и региональные комиссии, комитеты. Они объединяли ученых и специалистов различного профиля, что позволяло оперативно решать многие вопросы военного производства и научно-технической помощи фронту.
Громадное значение в расширении промышленного производства, увеличении добычи полезных ископаемых сыграла созданная в начальный период войны Комиссия по мобилизации ресурсов Урала. В ее работе под руководством президента АН СССР В. Л. Комарова, помимо академических институтов, участвовало около 60 научных учреждений различных ведомств. Первые же результаты деятельности комиссии в области решения проблем черной и цветной металлургии, транспорта, энергетики показали высочайшую эффективность этой формы объединения усилий ученых. ЦК ВКП(б) и СНК СССР признали целесообразным расширить ее функции. В апреле 1942 г. эта комиссия преобразуется в орган по мобилизации ресурсов Урала, Западной Сибири и Казахстана на нужды обороны. Комиссии, объединявшей деятельность многих научных коллективов, принадлежала инициатива освоения марганцевых руд Урала, разработка метода выплавки в доменных печах феррохрома, создание нового топливного режима металлургических заводов, выявление геологических запасов крупнейшего в СССР Джезказганского месторождения медных руд.
Несмотря на напряженную военную обстановку, ЦК ВКП(б) и СНК СССР внимательно следили за ходом организации работы в области науки и техники. Так, в телеграмме на имя Президента АН СССР В. Л. Комарова от 24 марта 1942 г. за подписью Сталина сообщалось об отстранении О. Ю. Шмидта от обязанностей вице- президента и исключении его из состава Президиума АН СССР за представление правительству плана работ академии без ведома ее руководителя, за игнорирование и фактическое отстранение Комарова от руководства академической наукой 104.
Летом 1942 г. начала действовать комиссия по мобилизации ресурсов Поволжья и Прикамья. Научно-технические советы, комиссии по мобилизации усилий ученых на разработку проблем оборонного значения действовали также в Ленинграде, Томске, Новосибирске, Магнитогорске.
89


В годы войны успешно работали проблемные комиссии: по научно-техническим военно-морским вопросам (руководитель — академик А. Ф. Иоффе), по геолОго-географическому обслуживанию армии (руководитель — академик А. Е. Ферсман), по военно-санитарным вопросам (руководитель — академик Л. А. Орбели). Для соединения ведущих отраслей народного хозяйства с наукой, видные ученые были выдвинуты накануне и во время войны на руководящие государственные посты. Академик И. П. Бардин стал заместителем наркома черной металлургии, академик Б. Е. Веденеев—заместителем наркома электростанций, член-корреспондент АН СССР А. И. Берг—заместителем наркома электропромышленности, конструктор А. С. Яковлев — заместителем наркома авиационной промышленности.
Требования военного производства внесли существенные изменения не только в формы управления научными исследованиями, но и в их организацию. Еще перед войной по инициативе ЦК ВКП(б) для решения наиболее важных научно-технических проблем вводится конкурсная система работы исследовательских институтов и конструкторских бюро. В 1939 г., вспоминал известный советский авиаконструктор А. С. Яковлев, в Кремль было приглашено свыше двадцати руководителей коллективов конструкторов. Присутствовали не только ветераны самолетостроения, но и конструкторская молодежь. В ходе индивидуальной беседы с членами Политбюро ЦК ВКП(б) каждый из них получил задание на разработку новой модели самолета. Когда были обсуждены все вопросы организации работы по созданию истребителя, писал А. С. Яковлев, я аадал И. В. Сталину вопрос: «Вот пригласили сюда десятка два конструкторов и каждому дается задание. Разве стране нужно столько истребителей и бомбардировщиков? Разве возможно будет все их запустить в серийное производство?
— Мы и сами прекрасно знаем, — ответил Сталин, — что столько самолетов нам не нужно. Но ведь из всех самолетов, дай бог, получится пять-шесть таких, которые будут годны для серийного производства. А такое количество новых самолетов нас не смущает.
Так побеседовали со всеми приглашенными. Каждый получил задание. Мы разъехались по конструкторским бюро возбужденные, заряженные духом творческого соревнования с твердым намерением победить своих «соперников».
За создание истребителей соревновались Микоян, Лавочкин, Сухой, Пашинин, Флоров и Боровков, Шевченко, Козлов, Поликарпов, Яценко. Всем конструкторам были созданы условия для быстрого проектирования и строительства самолетов.
Так же была организована работа и по другим типам боевых машин» 105.
Правительственные комиссии строго оценивали опытные партии 90


и делали выбор наилучшей модели. При этом наряду с боевыми качествами учитывался и характер технологии производства отдельных узлов новой машины. Это обеспечивало высокий уровень конструкторских разработок—основное условие качества и надежности производимой заводами продукции.
Сжатые сроки, которые сама жизнь предъявляла разработчикам новой техники, заставляли находить резервы во всей системе работ, связанных с ее созданием. Так, в конструкторских бюро
A. Н. Туполева, А. А. Архангельского сформировалась следующая организация работы: в самом начале, на стадии создания эскиза, выявлялся круг требований, предъявляемых установленными параметрами машины к двигателю, приборам, материалу. Конструкторское бюро ставило задачу по их созданию перед институтами и заводами. В результате к моменту завершения работы над моделью самолета появлялись и нужная модель двигателя, и металл с требуемыми характеристиками, и необходимые приборы. Такая организация научно-технического цикла широко распространилась и использовалась при создании многих видов военной техники.
Ценный опыт накопил в годы войны коллектив Центрального артиллерийского конструкторского бюро под руководством
B. В. Грабина. Здесь был разработан метод ускоренного производства артиллерийских систем, основанный на унификации и сокращении количества деталей и узлов, значительном совмещении во времени проектирования разработки, технологии производства и испытаний. Его применение позволило сократить срок создания артиллерийских орудий с 30 месяцев в 1939 г. до 2—2,5 месяцев в 1943 г. Этот метод был принят всеми ведущими артиллерийскими заводами страны и позволял в короткие сроки наращивать массовое производство вооружения 106.
Коммунистическая партия, концентрируя основные усилия ученых, специалистов на военных проблемах, одновременно, даже в самые напряженные периоды Великой Отечественной войны, не упускала из поля зрения фундаментальные направления научной, технической мысли, определявшиеся внутренней логикой научно- технического прогресса. Бесспорная заслуга ЦК ВКП(б), СНК СССР состоит в том, что, несмотря на неимоверные трудности, в годы войны был сохранен единый фронт научного поиска, продолжались важные теоретические исследования, хотя и не имевшие непосредственного оборонного значения. Удалось не только сохранить, но даже увеличить сеть научных учреждений.
В 1945 г. в стране действовало 2061 научное учреждение, в том числе 914 научно-исследовательских институтов (в 1941 г. их было соответственно 1821 и 786) 107. Продолжал укрепляться научно-технический потенциал союзных республик, отдельных регионов. К образованным накануне Великой Отечественной войны академиям 91


наук Грузинской и Литовской ССР добавляются АН Азербайджанской, Армянской, Казахской и Узбекской ССР. Разворачивается деятельность Киргизского, Таджикского и Туркменского филиалов АН СССР, а также Западно-Сибирского, Татарского филиалов академии. Для углубленного изучения законов природы образуются Институт леса, лаборатории гельминтологии и отдаленной гибридизации, Мурманская и Северная биологические станции.
Осенью 1943 г. в Москве создается Академия педагогических наук, а летом следующего года — Академия медицинских наук СССР. В сентябре 1943 г. сессия АН СССР поставила перед научными учреждениями задачу — параллельно с разработкой проблем оборонного значения, приступить к исследованию таких тем, котот рые представляют наибольшую важность для будущего развития науки. Все это позволило советским ученым не допустить отставания в основных сферах научно-технического знания. Именно в первой половине 40-х гг. существенный вклад в фундаментальную науку внесли своими трудами такие исследователи, как В. А. Амбарцумян, А. Е. Арбузов, А. Н. Белозерский, Н. Н. Боголюбов, С. И. Вавилов, И. М. Виноградов, В. Л. Гинзбург, Б. Н. Делоне, Я. Б. Зельдович, Д. Д. Иваненко, А. Н. Колмогоров, Л. Д. Ландау, А. Н. Несмеянов, И. В. Обреимов, И. Я. Померанчук, Д. В. Ско- бельцин, С. Л. Соболев, И. Е. Тамм, Д. К. Фаддеев, Ю. Б. Харитон, А. В. Шубников, В. А. Энгельгард и многие другие.
Залогом успешного решения советской наукой стоявших перед ней задач, являлось то, что в течение почти всей войны Коммунистическая партия осуществляла важные шаги по сохранению и укреплению контингента научных кадров. Опыт первых военных месяцев, когда страна лишилась многих талантливых ученых, без раздумий ставших в ряды народных ополченцев, был учтен ЦК ВКП(б) и вылился в политику ограниченного использования научных сотрудников в действующей армии. В 1941 —1942 гг. Комиссия при СНК СССР по освобождению и отсрочке от призыва в армию только по Академии наук выдала брони более 2 тыс. ведущим научным работникам. В результате число докторов наук и старших научных сотрудников в институтах АН СССР почти не сократилось, а по некоторым даже увеличилось 108.
Намного более сложная кадровая ситуация сложилась в высшей школе, где количество профессоров и доцентов в начальный период войны сократилось почти вдвое. В 1942 г. 450 высших учебных заведений располагали всего 2413 докторами и 8075 кандидатами наук. Лишь когда наступил перелом в войне, Советское правительство сочло возможным возвратить некоторые категории профессорско-педагогических работников из армии. В 1943 г. число сотрудников в высшей школе возросло до 34980 человек, против 27670 b 1942 г. В их числе насчитывалось 5108 профессоров и 9862 доцента. 92


Этот год стал переломным и в деле подготовки научных сил через^ аспирантуру и докторантуру.
В 1940 г. в высших^чебных заведениях было 13169 очных аспирантов. К концу 1941 г. их численность резко сократилась и составила в феврале 1942 г. 799 человек. В 1941/42 учебном году прием в аспирантуру составил всего 50, выпуск — 258 человек.
В декабре 1942 г. Всесоюзный Комитет по делам высшей школы предложил руководителям вузов установить связь с выбывшими в начале войны аспирантами и принять меры к возвращению тех из них, которые хорошо зарекомендовали себя на исследовательской работе. План приема в аспирантуру высших учебных заведений предусматривал привлечение на учебу в 1943 г.— 1352, 1944— 2660 человек. Почти в полтора раза увеличилась за годы войны численность аспирантов АН СССР. К 1945 г. она составляла 1629 человек, из которых 703 исследователя работали над докторскими и 926 — кандидатскими диссертациями 109.
В результате принятых мер, уже в 1943 г. было защищено 511 докторских и 1425 кандидатских диссертаций, а за первое полугодие 1944 г. — 245 докторских и около 1 тыс. кандидатских диссертаций ио.
Политика непрерывного наращивания научно-технического потенциала, умелого концентрирования усилий советских ученых на ключевых проблемах, последовательного развития фундаментальных исследований позволила Стране Советов не только успешно противостоять развитой в индустриальном отношении фашистской Германии, но и заложить определенный фундамент для решения сложнейших проблем, выдвинутых мировой научно-технической революцией.
Ход и исход Великой Отечественной войны со всей очевидностью свидетельствовали, что в середине XX в. научно-технический прогресс превратился в одну из решающих сфер всемирно-исторического противоборства социализма и капитализма. Наглядным подтверждением этого стали первые атомные взрывы, зловеще венчавшие финал второй мировой войны. Они напоминали не только о достаточно высоком уровне научно-технического потенциала капиталистических государств. Эхо взрывов возвестило о первых признаках нового качества в развитии мировой науки и техники.
Существенное возрастание роли науки и техники в мировом развитии, а следовательно, и в жизни советского общества, было незамедлительно учтено Коммунистической партией. «Необходимо,— указал в феврале 1946 г. Центральный Комитет ВКП(б),— заботиться о дальнейшем развитии советской науки, всемерно поддерживать людей науки, добиваться широкого распространения научных знаний в народных массах, дальнейшего расширения и улучшения подготовки научных и технических кадров. Советская 9&


наука и техника должны непрерывно двигаться вперед и идти в первых рядах мировой науки и техники»111.
Только на основе научно-технических достижений возможно было реализовать сложные социально-экономические планы, намеченные Коммунистической партией в условиях перехода к мирному строительству. Их суть, отмечал И. В. Сталин на встрече с избирателями 9 февраля 1946 г., состояла в том, чтобы в ближайшие 10—15 лет увеличить втрое по сравнению с довоенным уровнем промышленное производство, довести ежегодное производство чугуна до 50, стали — 60, угля — 500, нефти — 60 млн. тонн112.
С учетом этой перспективы был составлен пятилетний план восстановления и развития народного хозяйства СССР на 1946— 1950 гг. Он предусматривал увеличение производительности труда в промышленности по сравнению с довоенным уровнем на 36%. Определяя пути достижения этой цели, Коммунистическая партия и Советское правительство исходили из того, что «ускорение темпов социалистического воспроизводства во всех отраслях народного хозяйства все в большей и большей мере будет определяться техническим прогрессом и использованием его в интересах народа» 113.
Пятилетним планом намечалась всесторонняя механизация трудоемких процессов, в первую очередь в области черной металлургии, топливной промышленности. В связи с этим производство машин и оборудования в 1950 г. по сравнению с довоенным уровнем должно было возрасти в 2 раза. Особое внимание уделялось развитию приборостроения для обеспечения автоматизации контроля и управления технологическими процессами производства. Выпуск оптико-механических и электроизмерительных приборов планировалось увеличить в 7 раз.
Наряду с механизацией и электрификацией производства было предусмотрено развитие новых отраслей техники: газификация и энергохимическое использование твердого топлива; применение электротехнологии в выплавке легких и цветных металлов, легированных сталей; получение синтетических продуктов; внедрение кислорода в различные технологические процессы производства; передача постоянного электрического тока высокого напряжения на большие расстояния; развитие реактивной техники; применение в интересах промышленности и транспорта внутриатомной энергии 114. Для успешного решения жизненно важных социально-экономических задач, указывалось в «Законе о пятилетием плане восстановления и развития народного хозяйства СССР на 1946—1950 гг.», необходимо «не только догнать, но и превзойти в ближайшее время достижения науки за пределами СССР»115.
В начале марта 1946 г. перспективы совершенствования организации советской науки были обсуждены на собрании ученых 94


столицы, созванном по инициативе ЦК ВКП(б) и проведенном на базе Ленинского РК ВКП(б) Москвы116. В докладе президента АН СССР академика С. И. Вавилова был сделан вывод, что мировая наука в своем развитии за последнее время подошла к такому рубежу, за которым ясно вырисовывается наступление новой эпохи в познании законов природы. Наглядным подтверждением этого стали результаты изучения атомного ядра. Они показали, что внутриядерная энергия своим практически неисчерпаемым запасом и чудовищной напряженностью открывает перед наукой качественно иные горизонты в самых разнообразных областях.
Наступление новой эпохи научно-технического прогресса сопро* вождалось существенными изменениями в организации исследований, функционировании механизма взаимосвязи науки, техники и производства. «Маленькие научные отряды, — отметил С. И. Вавилов,— на наших глазах быстро во всем мире стали превращаться в действительные армии, скромные лаборатории — в громадные институты, со сложным оборудованием и с большим штатом обслуживающего персонала»117.
В докладе была сформулирована программа дальнейшего развития советской науки в новых условиях. Она включала в себя строительство крупных удобных институтов и лабораторий, состоящих из специализированных помещений; подготовку большого числа высококвалифицированных исследователей, решение вопросов их бытовой обеспеченности; производство значительного числа разнообразного научного оборудования; создание вспомогательных экспериментальных мастерских при научно-исследовательских институтах; образование механизма широкого и своевременного внедрения результатов технических наук, а также быстрой публикации итогов фундаментальных и гуманитарных исследований. Ценные предложения о путях повышения результативности научных исследований, конструкторских работ содержались в ряде материалов, опубликованных в газете «Правда» и журнале «Большевик»118.
Коммунистическая партия и Советское правительство осуществляют комплекс масштабных мер, направленных на повышение результативности развития советской науки. Резко возросло внимание к вопросам деятельности Академии наук СССР. В 1946 г. ее бюджет, несмотря на трудности послевоенного времени, вырос в 2 раза по сравнению с 1945 г. Более чем в 3 раза возросли средства, отпущенные на приобретение оборудования для академических учреждений. В следующем, 1947 г. бюджет АН СССР был увеличен еще на 20%119. В 1946 г. академия пополнилась 43 действительными членами и 112 член-корреспондентами. Это было самое большое увеличение АН СССР за все время ее существования.
В марте 1947 г. под председательством И. В. Сталина состоялось заседание Совета Министров СССР, на котором всесторонне обсуж-
95


дались перспективы развития академической науки. Спустя месяц, Советское правительство утвердило пятилетний план научно-исследовательской работы АН СССР 12°. Он предусматривал расширение сети научно-исследовательских учреждений академии, внесение изменений в структуру большинства ее отделений.
В послевоенное десятилетие в Отделении физико-математических наук организуются Акустический институт, Институт полупроводников, Институт прикладной геофизики, Морской гидрофизический институт, Институт точной механики и вычислительной техники, Вычислительный центр. Отделение химических наук пополнилось институтами физической химии, химии силикатов, геохимии и аналитической химии, элементоорганических соединений. В Отделении биологических наук стали действовать Институт морфологии животных, Институт высшей нервной деятельности, Институт биофизики. В Отделении технических наук образуются институты нефти, комплексных транспортных проблем, радиотехники и электроники. Кроме того, в целях сбора, обобщения и распространения сведений о мировой науке и технике при Президиуме АН СССР создается Институт научной информации. Для совершенствования организации академической науки в масштабах всей страны в 1947 г. по решению Совета Министров СССР при Президиуме АН СССР был учрежден Совет по координации научной деятельности академий наук союзных республик.
Одновременно с этим укреплялась сеть отраслевых научно-исследовательских проектно-конструкторских, технологических учреждений. Был взят курс на развитие мощных специализированных проектных организаций, устранение параллелизма в деятельности конструкторских бюро121. К середине 50-х гг. в СССР потребности промышленности обслуживали 395 научно-исследовательских, проектных и конструкторских учреждений, сельского хозяйства — 588, строительства — 41, транспорта и связи — 21 122. В соответствии с постановлением Совета Министров СССР «О мероприятиях по снижению веса оборудования машин и механизмов» (август 1952 г.) в стране развернулась большая работа по стандартизации, унификации узлов и деталей, замене дефицитных металлических материалов изделиями из пластических масс123.
Под воздействием новых задач Коммунистическая партия вносит значительные изменения в развитие высшей школы, где трудилось свыше половины ученых страны, имевших ученые степени. В 1945—1946 гг. руководящие органы высшей школы провели большую работу по преодолению мелкотемья. Работники высших учебных заведений включились в разработку наиболее перспективных научно-технических проблем 124.
Произошли существенные перемены и в подготовке специалистов высшей квалификации. Был взят курс на значительное повы¬


шение уровня общетеоретической подготовки студентов. В связи с этим, в апреле 1946 г. Комитет по делам высшей школы был преобразован в Министерство высшего образования СССР, на которое возлагалось научно-методическое руководство всеми высшими учебными заведениями страны. В соответствии с постановлением Совета Министров СССР «О передаче в непосредственное ведение Министерства высшего образования СССР высших учебных заведений» министерство стало осуществлять руководство всеми вузами страны, за исключением институтов железнодорожного транспорта, медицинских, педагогических и учительских институтов, а также высших учебных заведений архитектуры, физической культуры и искусства 125.
В послевоенный период резко возросло внимание партии к университетскому образованию. Университеты, являясь центрами развития фундаментальной науки в высшей школе, обладали наиболее благоприятными условиями для подготовки высококвалифицированных специалистов, отвечающих самым современным требованиям научно-технического прогресса. В марте 1948 г. Совет Министров СССР принял постановление о строительстве на Ленинских горах новых зданий Московского государственного университета. Возведенное на самом высоком месте столицы в невиданно короткий срок главное здание университетского комплекса высотой в 240 метров стало символом растущей значимости университетов.
В середине 50-х гг. университеты действовали во всех союзных республиках. Увеличивалось количество обучавшихся в них студентов: в 1950 г. в 33 университетах страны числилось около 110 тыс., а в 1955— 166 тыс. человек126. Последовательно возрастали затраты на развитие высшей школы. В 1952 они увеличились по сравнению с 1946 г. на 71%, а по сравнению с 1940 — в 2,9 раза.
Свидетельством большой заботы Коммунистической партии и советского государства о развитии научно-технической мысли явилось вынесенное СНК СССР в марте 1946 г. решение повысить оклады работников науки, осуществить комплекс мер по улучшению их материально-бытовых условий. Сотрудники научных учреждений и высших учебных заведений, имевшие ученую степень, стали наиболее высокооплачиваемой категорией трудящихся страны 127.
Определяя политику развития высшей школы, партия исходила из необходимости интеграции процессов научных исследований и подготовки специалистов высшей квалификации. Это нашло свое проявление и в характере партийного руководства наукой и высшим образованием. В 1950 г. образуется Отдел науки и высших учебных заведений ЦК ВКП(б). В 1950—1952 гг. его возглавлял Ю. А. Жданов. В 1952 г. в результате реорганизации образуется три отдела науки и высших учебных заведений, руководителями которых были Ю. А. Жданов, А. М. Румянцев и Д. И. Чесноков. В 1953 г. вновь 4. Зак. № 216
97


создается единый отдел, во главе которого* до 1955 г. стоял А. М. Румянцев.
В соответствии с требованиями нового этапа развития науки и техники видоизменялся процесс подготовки научных кадров. В 1946 г. из аспирантуры было выпущено 9,8 тыс. человек. Однако этого оказалось явно недостаточно для решения все возрастающих задач. В июле 1947 г. ЦК ВКП(б) принял постановление «О подготовке научно-педагогических кадров через аспирантуру», реализация которого позволила в течение послевоенного десятилетия увеличить численность аспирантов в СССР в 3 раза 128.
Исключительно важную роль в наращивании кадрового потенциала советской науки, совершенствовании его качества сыграло постановление Совета Министров СССР от 4 ноября 1947 г. «О подготовке научных кадров высшей квалификации в Академии наук СССР», а также последовавшие за ним правительственные решения, разрешавшие прикомандирование сотрудников высшей школы к крупнейшим научно-исследовательским институтам и высшим учебным заведениям для завершения работы над докторскими диссертациями по наиболее актуальным специальностям. Таким, например, как радиофизика, электроника, энергетика, геология, геофизика, геохимия, механизация и электрификация сельского хозяйства 129.
Это позволило резко повысить количество высококвалифицированных научно-педагогических работников: если в 1947 г. в высших учебных заведениях СССР работало всего 4112 докторов наук, то к 1950 г. их число увеличилось до 4729, а в 1955 г. возросло до 5547 человек 13°. Особенно высокими темпами шла подготовка научной смены по ключевым направлениям научно-технического прогресса. В 1951 г. в АН СССР по сравнению с 1946 г. количество аспирантов по физике выросло на 71%, по химии — на 58, по техническим наукам — на 95%, по математике и физиологии — более чем в 3 раза ,31.
Коммунистическая партия, наращивая подготовку ученых, одновременно уделяла пристальное внимание вопросам формирования их профессиональных качеств с учетом требований новой полосы исторического развития страны. В условиях превращения науки и техники в арену постоянной борьбы на международной арене, важ-; нейшее значение приобрело достижение советскими исследователями таких научно-технических результатов, которые бы по своему уровню превосходили зарубежные аналоги. Вместе с тем, сделать это было непросто.
Суть проблемы состояла в том, что в первые три десятилетия Советской власти отечественным ученым, как правило, приходилось равняться на достижения зарубежной науки и техники. Это объективно способствовало складыванию у них психологии прекло98


нения перед иностранными авторитетами, некритическому подходу к оценке отдельных фактов и явлений развития мировой научно- технической мысли. Ситуация усугублялась тем, что в первые послевоенные годы далеко не единичными были случаи, когда ученые вместо самостоятельного поиска действенных научно-технических путей решения актуальной производственной задачи, вносили предложения, основанные на информации, почерпнутой из иностранных источников и отражавшей вчерашний день науки 132.
Во второй половине 40-х гг. Коммунистическая партия разворачивает большую работу, направленную на формирование у советских ученых чувства научного патриотизма, на преодоление у некоторых из них психологии преклонения перед заграницей. Эффективным инструментом решения этой задачи должна была стать, по мнению руководителей партии и государства, история отечественной науки и техники.
В 1946 г. в Московском государственном университете была выпущена специальная работа о роли русских ученых в развитии мировой науки и культуры 133. Ее содержание привлекло внимание И. В. Сталина, особо выделившего вывод о необходимости, наконец, окончательно изжить доставшиеся советским ученым в наследство от прошлого следы слепого подражания, дух которого в течение нескольких столетий владел русским обществом 134. Эта идея была трансформирована в элемент научной политики партии.
В июне 1947 г. в ходе философской дискуссии в речи члена Политбюро секретаря ЦК ВКП(б) А. А. Жданова была сформулирована задача всемерной разработки истории отечественной науки и техники 135. В этих целях в СССР разворачивается деятельность созданного в годы войны Института истории естествознания и техники, организуется работа комиссий по истории науки при отделениях АН СССР 136. Вопросы методологии изучения истории отечественной науки специально обсуждались на состоявшемся в январе 1949 г. в Ленинграде общем собрании Академии наук, которое утвердило развернутую программу мер всестороннего освещения истории науки и техники, разоблачения буржуазных фальсификаторов, искажавших и принижавших роль науки и техники нашей страны в мировой культуре137.
В стране начинается издание научных биографий крупнейших отечественных ученых, трудов по истории отдельных отраслей научно-технического знания. Глубокий экскурс в прошлое по замыслу ЦК ВКП(б) должен был оказать значительную помощь в мобилизации советских ученых на разработку актуальных проблем науки и техники. Однако с самого начала работа по патриотическому воспитанию ученых велась с помощью традиционных методов администрирования. В результате она приобрела такие формы, которые не способствовали развитию творческой активности научно-техни4
99


ческой интеллигенции, а наоборот, сковывали энергию советских ученых.
Авторитарная система руководства наукой и техникой, сложившаяся в 30-е гг., продолжала действовать и в послевоенный период. Снова были пущены в ход методы политических обвинений, запугивания. Начало этому положили события, связанные с препаратом «круцин», открытым советскими учеными Н. Г. Клюевой и Г. И. Роскиным и способным, по их мнению, излечивать рак.
Осенью 1946 г., в период командировки в Соединенные Штаты Америки, академик—секретарь Академии медицинских наук СССР В. В. Парин на основе взаимного обмена научной информацией передал национальному институту рака США рукопись их книги, выпуск которой одновременно планировалось осуществить в СССР в открытом издании. На заседании в Кремле, проходившем с участием И. В. Сталина, этот факт был оценен как антипатриотический поступок. В 1947 г. последовал арест В. В. Парина, осуждение и лишение свободы на длительный срок. (Лишь после смерти И. В. Сталина академик АМН СССР В. В. Парин был реабилитирован и в 1954—1971 гг. возглавлял работу ряда крупных научных учреждений страны.)
В партийные организации направляется закрытое письмо ЦК ВКП(б) для ознакомления всех коммунистов с проступком Клюевой и Роскина. Ученые обвинялись в том, что, движимые тщеславием и преклонением перед Западом, они поторопились оповестить о своем открытии весь мир, совершив поступок, недостойный советских граждан138. Показать антипатриотическое поведение Н. Г. Клюевой и Г. И. Роскина должен был устроенный над ними публичный «суд чести», вопросы подготовки которого согласовывались с А. А. Ждановым 139. В том же 1947 г. «суду чести» были подвергнуты бывший министр здравоохранения Г. А. Митерев и президент АН Белорусской ССР А. Р. Жебрак (последний, по согласованию с партийными и государственными органами, опубликовал в американском журнале «Наука» статью «Советская биология»).
Борьба с космополитизмом в конце 40 — начале 50-х гг. стала приобретать все более уродливые формы, сопровождаясь свертыванием целого ряда научных направлений (генетика, кибернетика и т. д.). Наиболее острые формы она приобрела в области биологической науки, где с особой силой проявились авторитарные методы руководства исследовательской деятельностью.
Для прогрессивных ученых страны был ясен псевдонаучный характер тех подходов, которые, по инициативе Т. Д. Лысенко, все прочнее утверждались в биологической науке после насильственного изъятия из нее Н. И. Вавилова. Эта истина к концу 40-х гг. прочно овладела сознанием Ю. А. Жданова, возглавлявшего подразделение ЦК ВКП(б), курировавшее науку. В апреле 1948 г., 100


выступая с докладом перед лекторами крайкомов и обкомов партии, он подверг резкой критике исследовательскую школу Лысенко. Последний обратился в ЦК ВКП(б) с письмом на имя И. В. Сталина и А. А. Жданова, поставив в нем вопрос об ограждении его от критики, мешающей в кратчайшие сроки выполнить данное ранее обещание о разработке научных основ решения продовольственной проблемы в СССР.
Этот аргумент, в условиях, когда после войны страна подверглась жесточайшей засухе, оказался решающим. Сталин, представ и в этой ситуации в качестве политика, не признающего личных отношений, дал согласие на проведение сессии ВАСХНИЛ, призванной окончательно утвердить позиции Лысенко и его сторонников.
За неделю до ее открытия он получил текст доклада «О положении в биологической науке» и сопроводительное письмо Т.Д. Лысенко. В письме указывалось, что в докладе не упоминается имя Ю. А. Жданова, хотя все его содержание направлено на опровержение выдвинутых им в адрес Лысенко обвинений 140. Внеся незначительные изменения в текст, Сталин в целом одобрил направленность этого документа 141.
В докладе, с которым Т. Д. Лысенко выступил на сессии ВАСХНИЛ 31 июля 1948 г., было показано наличие двух диаметрально противоположных подходов к изучению проблем генетики, и характеризовались они как борьба различных идеологий в биологической науке 142. Все ученые, сомневавшиеся в научном характере идей Лысенко, были отнесены к реакционному, идеалистическому направлению, которое признавалось ненаучным. Более того, противоборство двух школ в биологии квалифицировалось как форма классовой идеологической борьбы социализма с капитализмом на международной арене, с пережитками буржуазной идеологии у части ученых внутри нашей страны 143. Мировоззрение исследователей, не разделявших взгляды Лысенко, подчеркивалось на страницах органа ЦК ВКП(б) газеты «Правда», «несет на себе печать чуждой, буржуазной идеологии, их научная деятельность часто хуже всякой бездеятельности» 144.
В соответствии с этой оценкой в стране был осуществлен целый ряд мер, направленных на искоренение генетики как науки. Постановлением Президиума АН СССР от 26 августа 1948 г. в институтах академии упраздняются все научные подразделения, занимавшиеся разработкой проблем генетики, ставится задача пересмотреть состав ученых советов, редколлегий журналов, содержание работы аспирантуры, руководствуясь интересами развития школы Т. Д. Лысенко145. Соответствующие коррективы были внесены в работу высших учебных заведений, всех научных учреждений биологического профиля 146. Советские ученые лишились возможности 101


развивать научное направление, основы которого были заложены в нашей стране трудами Н. И. Вавилова, Н. К. Кольцова, А. С. Се- ребровского. Поступательное движение отечественной генетики затормозилось на длительный период.
Однако было бы неправильно считать, что существовавшая в Послевоенные годы в СССР административно-командная система управления лишь сдерживала развитие исследовательской мысли. В тех случаях, когда политические решения Коммунистической партии и Советского государства основывались не только на утилитарных решениях, но и совпадали с логикой научно-технического прогресса, в короткие сроки достигались выдающиеся результаты. Наглядньш подтверждением этого может служить опыт решения Коммунистической партией целого ряда проблем, выдвинутых начинавшейся научно-технической революцией. Одной из них была атомная проблема.
Работы, связанные с практическим освоением атомной энергии, начались в годы Великой Отечественной войны. Их организация носила с самого начала комплексный характер. «Кроме специально созданных крупных научных учреждений в Москве, Харькове и других местах, — вспоминал академик А. П. Александров,— отдельные участки работ поручались практически всем физическим, физико-химическим, химическим институтам, многочисленным институтам промышленности. К работам широко была привлечена промышленность: машиностроение, химическая, цветная и черная металлургия, авиационная и другие отрасли. Конструкторские бюро, еще недавно проектировавшие танки, самолеты и другие виды вооружения, занялись новой небывалой работой» 147.
В 1945 г. для решения атомной проблемы при СНК СССР создается специальный руководящий орган. Он обеспечивал проведение в жизнь всех необходимых мероприятий, связанных с решением задачи практического применения атомной энергии. В кратчайшие сроки были мобилизованы научные силы всех учреждений, способных участвовать в реализации единой научно-технической программы. Созданы новые институты для развития тех исследований, которые не велись в стране (например, металлургия урана и плутония). На ранее не обжитых местах возводились заводские поселки и целые города, росли заводские корпуса. Для выигрыша во времени использовался порядок, по которому проектирование заводов велось одновременно с исследованием тех процессов, результаты которых должны были составить основу технологий будущего производства. В результате, заводские объекты зачастую возводились раньше, чем разрабатывались научные основы процессов, заканчивалось создание новых технологий.
В целях обучения молодежи новым специальностям в Москве образуются физико-технический и инженерно-физический институ102


ты. В разных концах страны начинают действовать многочисленные средние технические учебные заведения. Одновременно во всех регионах мобилизуются специалисты для работы в атомной промышленности. По рекомендациям райкомов,, горкомов партии многие предприятия направляли в новую научно-производственную отрасль своих лучших рабочих, инженеров, конструкторов, организаторов производства.
Во все концы страны командируются многочисленные поисковые партии для разведки рудных залежей урана и тория. Сотни трудовых коллективов участвовали в выполнении срочных и сверхсрочных заказов, практически ничего не зная об их предназначении. Тысячи партийных и хозяйственных руководителей, забыв об отдыхе, обеспечивали выполнение этих работ. Безотказно действовал девиз — это необходимо Родине!
Наиболее важные и принципиальные вопросы неоднократно рассматривались и решались непосредственно в Политбюро и Секретариате ЦК ВКП(б). Организацию всех работ по атомной проблеме Центральный Комитет партии поручал наиболее талантливым руководителям советской экономики: Б. Л. Ванникову, А. П. За- венягину, В. А. Малышеву, М. Г. Первухину, Е. П. Славскому. Бессменным научным руководителем программы являлся выдающийся ученый-коммунист И. В. Курчатов.
Своим личным примером, отношением к работе он вооружал всех участников этого большого, невиданного дела огромным зарядом трудового горения. «Курчатов полон неистощимой энергии. Сверкающий взгляд его одинаково быстр и ясен утром и глубокой ночью. Окружающие изнемогают от «курчатовского» темпа работы, он же не проявляет признаков утомления. Он доступен для всех. К нему идут за помощью и советом. Его реакция мгновенна. Он привлекает всех, кто в состоянии работать, и в то же время умеет достичь решающих результатов удивительно малочисленными силами. Создает вокруг себя атмосферу восторженного творческого труда, требуя от каждого бескорыстного служения делу. Он беспощаден к честолюбцам, у которых личный успех преобладает над долгом Родине, но трогательно заботится о честных тружениках от солдата и кочегара до генерала и академика. Увлекая всех своим отношением к делу, он признает только одно — взаимную помощь в общем движении к цели», — таким запечатлелся образ Игоря Васильевича Курчатова в памяти участников героической эпопеи тех лет 148.
Основными результатами программы стало осуществление ядер- ной цепной реакции (1946 г.), создание атомного (1949 г.) и термоядерного (1953 г.) оружия, что позволило ликвидировать монополию США в этой области. В июне 1954 г. в строй вступила первая в мире советская атомная электростанция. В ходе решения атомной 103


проблемы в СССР стал действовать первый научно-технический комплекс.
Огромные возможности научно-производственной кооперации блестяще подтвердились и опытом развития ракетной техники. Работы в этой области начались через год после войны. А уже в октябре 1947 г. в СССР были осуществлены первые пуски экспериментальной управляемой баллистической ракеты. Усилиями коллектива, возглавляемого С. П. Королевым в конце 40-х гг., создается ракета с дальностью полета 600 км, а затем—1200 км. В 1952—1953 гг. начинается разработка многоступенчатой ракеты, совершившей переворот в мировой ракетной технике и позволившей советским ученым приступить к изучению космоса.
Однако совершенно очевидно, что в условиях развертывания научно-технической революции, диктовавшей необходимость развития на базе новейших достижений науки и техники всех сфер народного хозяйства, с помощью жесткой централизации, чуждых природе научного социализма методов администрирования не мог быть успешно решен весь комплекс проблем организации научных исследований, проектно-конструкторских разработок. Налицо было явное противоречие между новыми задачами развития науки и техники и старыми методами их решения. Жизнь настоятельно требовала его разрешения.
2. Эволюция системы организационно-экономических и социальных факторов развития производства на основе достижений науки и техники
Коммунистическая партия, разрабатывая и осуществляя планы индустриального преобразования народного хозяйства, делала главный упор на создание мощного промышленного потенциала. Уже в первое десятилетие Советской власти было введено в действие путем восстановления и нового строительства 2200 предприятий. В годы 1-й и 2-й пятилеток в строй вошли еще 6 тыс. промышленных объектов, в том числе такие гиганты индустрии, как Магнитка, Кузбасс, Днепрогэс, Уралмаш, Ростсельмаш, автомобильные заводы в Москве и Горьком, Сталинградский, Челябинский, Харьковский тракторные заводы149. В 1937 г. свыше 80% всей продукции промышленности страна получила с новых предприятий, созданных или полностью реконструированных за две первые пятилетки ,5°. Достичь таких результатов удалось во многом благодаря опережающему развитию отечественного машиностроения.
В условиях перехода к индустриализации осенью 1928 г. XV конференция ВКП(б) поставила перед государственными и хозяйственными органами задачу «всемерного развития машиностроения», указав, что в этом направлении «должны идти главные усилия руководящих органов промышленности, сюда должны быть 104


направлены лучшие технические силы и лучшие коммунисты-администраторы» 151.
В середине 20-х — конце 30-х гг. партия последовательно добивалась, чтобы установка на приоритетное развитие машиностроения не обрела форму декларации. В соответствии с 1-м пятилетним планом развития народного хозяйства СССР, одобренном XVI партийной конференцией, 78% всех капиталовложений промышленности выделялось для отраслей, производящих средства производства, объем развития которых планировалось увеличить в 3,3 раза (при росте всей валовой продукции промышленности в 2,8 раза). Еще более высокие темпы были намечены для машиностроения: производство продукции машиностроительной промышленности должно было увеличиться в 3,5 раза, а сельскохозяйственного машиностроения— в 4 раза152. К началу 30-х гг. в машиностроении было сосредоточено 32,5% всех основных фондов тяжелой индустрии. По масштабам их модернизации машиностроение значительно опережало все остальные отрасли тяжелой индустрии. Удельный вес новой продукции машиностроения и металлообработки в 1930 г. составил 19,6% 153.
Однако несмотря на это, машиностроение не удовлетворяло все потребности реконструировавшегося народного хозяйства в технике, XVI съезд партии заключил, что «продукция машиностроительной промышленности является наиболее узким местом в народном хозяйстве, ограничивая тем самым возможности развития как самой промышленнности, так и всего народного хозяйства» 154. Съезд постановил пересмотреть план под углом возможности форсированного развития этой отрасли, в особенности тяжелого машиностроения, станкостроения, электротехнического машиностроения, дизе- лестроения, буровой техники, турбостроения и котлостроения.
В результате целенаправленных мер партии за годы 1-й пятилетки объем производства машиностроения в целом возрос в 4,5 раза, а по сравнению с довоенным периодом — в 10 раз155. Высокие темпы роста машиностроения, а также модернизации действующих машиностроительных предприятий, были определены партией и на 2-ю пятилетку156. В итоге в 1937 г. удельный вес машиностроения в продукции промышленности страны составил 25,5% против 19,6% в 1932 г.157 Тем самым создавались благоприятные условия для быстрой материализации результатов научно- исследовательской, конструкторской работы советских ученых и специалистов.
Задачи индустриализации потребовали от Коммунистической партии поиска новых форм, методов управления производством, отвечавших потребностям технической реконструкции. В июне 1926 г. в газете «Правда» была опубликована статья председателя ВСНХ СССР Ф. Э. Дзержинского «Об улучшении работы госаппарата».
105


До настоящего времени, отмечалось в ней, борьба за режим экономии идет главным образом по линии устранения наиболее уродливых, бьющих в глаза фактов неумелого и недопустимого хозяйствования. Запросы индустриального развития требовали изменить характер этой работы, сосредоточить усилия на улучшении методов, всей системы управления народным хозяйством.
В основе существующих хозяйственных отношений, подчеркнул Ф. Э. Дзержинский, лежит пережиток прежнего недоверия к массам, чрезмерная централизация, мелочная опека. Ее характерной чертой является метод руководства посредством созыва комиссий, совещаний, заседаний, подменяющих живую работу бюрократической волокитой. «Вместо быстрого, четкого разрешения вопроса,— писал он,— вместо делового согласования между руководителями, зачастую вполне осуществимого переговором по телефону, наш аппарат нагромождает комиссии, совещания, в которых очень удобно уйти от прямой ответственности за принимаемое решение, но в которых безнадежно вянут интересы дела» 158.
В условиях индустриализации, указывал Ф. Э. Дзержинский, «должно быть поставлено требование о переходе на самостоятельное решение, на ответственность» 159.
Состоявшаяся вскоре XV конференция ВКП(б) констатировала, что в соответствии с новыми хозяйственными задачами необходимо, не ограничиваясь исправлением мелких недостатков в административно-хозяйственном аппарате, поставить вопрос о пересмотре всей системы управления экономикой. Было признано необходимым установление в законодательном порядке более точного разграничения функций и обязанностей отдельных инстанций как в области контроля, так и в области управления и планового руководства хозяйством 16°.
Руководствуясь решением конференции о необходимости ликвидации противоречия между действовавшим механизмом управления и задачами технической реконструкции промышленности, хозяйственные органы осуществили меры по совершенствованию производственных отношений в стране. В соответствии с решениями I Пленума ВСНХ, состоявшегося в марте 1927 г., были изменены отношения между ВСНХ, трестами, синдикатами и предприятиями. Часть функций, прав и обязанностей перешла от центрального органа управления к основным хозрасчетным звеньям — трестам и синдикатам. Эти меры положительно сказались на деятельности предприятий, но не смогли внести качественных изменений в развитие промышленности в соответствии с новыми задачами реконструкции.
Как отмечалось в ходе обсуждения вопросов 1-го пятилетнего плана на XV съезде и XVI конференции ВКП(б), существовавшая в стране система управления экономикой в недостаточной степени 106


способствовала широкому применению научно-технических достижений в народном хозяйстве161. Основной ее недостаток состоял в несовершенстве руководства технической реконструкцией. Работа по руководству экономикой страны в ВСНХ осуществлялась главными управлениями по отраслям промышленности, основные функции которых сводились к утверждению годовых планов, контролю за ходом их выполнения, рассмотрению отчетов трестов, синдикатов и других хозяйственных организаций союзного значения. Главки практически направляли и контролировали планово-экономическую деятельность.
Вопросы технической политики, к сожалению, находились на втором плане, хотя в структуре ВСНХ и было специальное научно-техническое управление. Однако роль этого управления ограничивалась в основном разработкой общих директив по вопросам рационализации промышленного производства, научной организации труда, а также руководством находившимися в его ведении научно-исследовательскими институтами. Внедрение новой техники и технологии в производство не входило в его функции 162.
Дуализм руководства наблюдался на предприятиях, где директор, как правило, ограничивал свою деятельность только общим руководством, не стараясь глубоко разобраться в технике производства, а вопросы технического развития производства всецело находились в руках главного инженера 163.
Для ликвидации недостатков в управлении народным хозяйством в сентябре 1929 г. ЦК ВКП(б) принял постановление «О мерах по упорядочению управления производством и установлению единоначалия». Задачи технической реконструкции, указывалось в Нём, диктуют необходимость «сосредоточить в руках руководителей фабрик и заводов все нити управления хозяйственной жизнью предприятий» 164. В условиях усложнения работы по руководству предприятиями, когда директору предстояло овладеть не только вопросами общего администрирования, но и знанием всех технических тонкостей производства, ЦК предложил партийным организациям создать условия для повышения уровня научно-технической подготовки руководителей. ВСНХ, кроме установленного очередного отпуска, должен был предоставлять директорам предприятий дополнительный отпуск сроком до 2 месяцев для совершенствования их теоретических знаний 165.
Еще более существенные меры, призванные обеспечить неразрывность технического и экономического развития предприятия, были предусмотрены постановлением ЦК ВКП(б) «О реорганизации управления промышленностью» (декабрь 1929 г.). В основе этого документа лежала мысль о том, что задачи технической реконструкции могут быть успешно решены лишь в том случае, если будут созданы необходимые организационно-экономические усло107


вия, диктуемые потребностями главного звена народного хозяйства— предприятия. Наиболее благоприятные условия для технического развития предприятия, совершенствования организации труда, максимальной творческой отдачи трудового коллектива, противодействия элементам бюрократизма и волокиты, говорилось в постановлении, создает хозяйственный расчет.
ЦК ВКП(б) потребовал, чтобы хозрасчет был в кратчайший срок внедрен на всех без исключения фабриках и заводах. Себестоимость продукции становилась основным показателем работы коллектива. При большем ее снижении, чем это предусматривалось планом, часть сэкономленных средств оставлялась в распоряжении производственного предприятия, которому предоставлялось право расходовать ее по своему усмотрению на производственно-бытовые нужды, в том числе и на техническое перевооружение производства. Для успешного решения задачи ЦК ВКП(б) обязал ВСНХ СССР обратить особое внимание на развитие фабрично-заводских лабораторий 166.
Однако реализовать намеченные этим постановлением меры в той конкретно-исторической обстановке, которая сложилась в СССР на рубеже 20—30 гг., было крайне сложно. В 1928 г. в стране отменяется оптовая торговля, внедряется система централизованного снабжения предриятий материально-техническими ресурсами.
Накопление дополнительных средств, необходимых для реализации значительно повышенных по сравнению с пятилетним планом заданий промышленного производства на второй, третий и четвертый годы пятилетки, происходило не только за счет установления в ходе коллективизации неэквивалентного обмена между городом и деревней, но и путем изменения принципов оплаты труда рабочих. В ходе проведения тарифной реформы 1928—1929 гг. была по существу ликвидирована основная идея ленинского декрета от 7 апреля 1921 г. о неограниченной оплате труда, обусловленной лишь его результатами 167.
Компенсировать потерю материального фактора развития трудовой активности партия попыталась путем организации массового социалистического соревнования, начало которому положила публикация в «Правде» 20 января 1929 г. статьи В. И. Ленина «Как организовать соревнование?».
Большое значение для раскрепощения творческой энергии масс должно было иметь, по замыслу партии, обращение состоявшейся в апреле 1929 г. XVI партконференции ко всем рабочим и трудящимся крестьянам. Соревнование, отмечалось в обращении, опирается на трудовой героизм и самопожертвование трудящихся, выражающихся в добровольном повышении норм выработки, в отработке праздничных дней, в бойкоте лодырей. Оно должно способство108


вать развертыванию, нарастанию массовой борьбы за снижение себестоимости, повышению производительности труда, укреплению дисциплины, а для этого профсоюзы и хозяйственные органы обязаны «широко применить систему поощрения участников соревнования» 168.
Идея сочетания неразрывности идеологического и экономического начал в организации соревнования получила дальнейшее развитие и конкретизацию в постановлении ЦК ВКП(б) от 9 мая 1929 г. «О социалистическом соревновании фабрик и заводов». Решающим условием соревнования, подчеркивалось в документе, является сознательное и деятельное участие в нем трудящихся. Однако соревнование в условиях социализма нельзя строить на голом энтузиазме масс. Для достижения успехов в соревновании, их закрепления в форме рационализаторских предложений и технических усовершенствований, обратил внимание его организаторов ЦК ВКП(б), инициативе трудящихся должна быть оказана всяческая материальная и моральная поддержка. В этих целях ЦК партии предложил создать на предприятиях фонды премирования, учредив красные списки, почетные грамоты и переходящие знамена 169.
Постановлением СНК СССР 11 сентября 1929 г. «О премировании за улучшения, достигнутые в порядке социалистического соревнования рабочих и служащих» устанавливался порядок образования фондов содействия социалистическому соревнованию из отчислений предприятий в размере 40% экономии, достигнутой в результате проведения соревнования 17°.
Эти меры внесли качественный перелом в социалистическое соревнование. Если в первые месяцы 1929 г. основной формой являлось трудовое соперничество между родственными предприятиями, то в дальнейшем главным становится внутризаводское соревнование между цехами, сменами, бригадами и отдельными работниками. Учитывая изменение характера соревнования, XVI съезд ВКП(б) поставил вопрос о перенесении центра тяжести партийной работы в цех и бригаду171. Пути решения этой задачи были определены в постановлениях ЦК ВКП(б) «О партийной и массовой работе в цехе и бригаде» (март 1931 г.) и «О работе партячеек на предприятиях» (август 1932 г.) 172.
В результате большой идейно-воспитательной работы ВКП(б), подкрепленной мерами экономического стимулирования, социалистическое соревнование к концу 1-й пятилетки стало в СССР массовым. В 1932 г. в числе соревнующихся и ударников было около 75% рабочих173.
Характерной чертой соревнования было расширение изобретательской и рационализаторской инициативы трудящихся. В октябре 1930 г. ЦК партии принял специальное постановление «О положе109


нии массового изобретательства под углом его влияния на рационализацию производства», в котором выдвинул задачу сделать это движение массовым 174. В апреле 1931 г. ЦИК и СНК СССР утвердили «Положение об изобретениях и технических усовершенствованиях», которым гарантировалось своевременное и полисе использование результатов труда изобретателей и рационализаторов, определялись формы их поощрения 175. На развитие массового движения изобретателей и рационализаторов было направлено и утвержденное в августе 1931 г. ЦИК и СНК СССР «Положение о фондах премирования за изобретения, технические усовершенствования и рационализаторские предложения»176. В результате в 1931 г. число принятых изобретений и усовершенствований возросло в различных регионах страны в 2—3 раза. К 1932 г. в рядах общества изобретателей насчитывалось 500 тыс. человек 177.
Казалось бы, меры партии по совершенствованию управления народным хозяйством в соответствии с потребностями технической реконструкции, увеличению числа участников социалистического соревнования, развитию движения изобретателей и рационализаторов должны были привести в годы 1-й пятилетки к росту эффективности промышленного производства на основе широкого использования новой техники. Однако этого не произошло.
Определенные успехи имели место лишь в первые месяцы проведения массового соревнования. По сравнению с 1927/28 хозяйственным годом производительность труда выросла за первое полугодие 1928/29 г. на 10%, а за второе — на 20%. Однако в дальнейшем началось снижение темпов роста производительности труда: 1930 г.— 9,7%, 1931 — 7,6, 1932 г.— 2,6%. В результате она не достигла запланированных показателей. Разрыв между плановыми заданиями 1-й пятилетки и фактическим ростом производительности труда увеличился с 1,2% в 1928/29 до 12% в 1929/30 г. и достиг 21,5% в 1931 г.178
В итоге в 1928—1932 гг. в промышленности СССР за счет роста производительности труда был получен всего 51% прироста продукции. Увеличение объема производства преимущественно за счет повышения производительности труда происходило в нефтяной (80,3%), полиграфической (82%), текстильной (75%) и бумажной (55,8%) промышленности. Вместе с тем, в угольной, металлургической, пищевой и других отраслях промышленности прирост продукции в годы 1-й пятилетки был обусловлен ростом численности работающих.
Факт падения темпов роста производительности труда сразу же привлек внимание руководителей партии. Пытаясь осмыслить истоки этого явления, они обращаются к теоретическому анализу факторов трудовой активности. В частности, самое пристальное внимание Сталина179 привлекло содержание статьи В. Быстрян- 110


ского, ставившего вопрос о необходимости борьбы с мелкобуржуазной уравниловкой 180. Основная идея статьи — человек при социализме (за вычетом необходимого государству продукта) должен получать ровно столько, сколько он дает обществу — дала импульс поиску новых подходов к организации заработной платы.
В 1931—1933 гг. в стране была 'проведена тарифная реформа, основным результатом которой стало повышение уровня зарплаты в ведущих отраслях, на ведущих предприятиях и для ведущих профессий на каждом предприятии181. Следующим важным шагом стало постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 21 мая 1933 г. «О заработной плате рабочих и инженерно-технических сил угольной промышленности Донбасса», послужившее основой для организации заработной платы во всех отраслях промышленности. В целях ликвидации уравнительной тенденции в заработной плате расширялась система сдельной и прогрессивно-премиальной оплаты труда. Сверхплановая выработка оплачивалась в прогрессивно возрастающем размере без всяких ограничений182. В 1933—1934 гг. принципы оплаты труда, введенные на шахтах Донбасса, были распространены практически на все отрасли промышленности, способствуя резкому повышению уровня заработной платы.
В первой половине 1935 г. были пересмотрены и приведены в соответствие с возросшим уровнем квалификации рабочих и возможностями новой техники нормы выработки 183.
Таким образом, в середине 30-х гг. Коммунистическая партия и Советское государство создали более совершенную экономическую и организационную основу для подъема трудовой творческой активности масс по овладению новой техникой. Были заложены качественно новые основы для дальнейшего углубления социалистического соревнования, пиком которого стало развернувшееся осенью 1935 г. стахановское движение.
Наряду с пониманием государственной важности борьбы за овладение новой техникой, прогрессивная форма оплаты труда называлась почти всеми, кто выступал с трибуны Первого Всесоюзного совещания стахановцев, в качестве основного фактора роста производительности труда 184. «Новую организацию труда и новую систему заработной платы, — говорил директор Московского автозавода И. А. Лихачев, — мы должны развивать, ибо это поможет нам закрепить стахановское движение» 185.
Самое пристальное внимание уделил проблеме стимулов роста производительности труда на основе использования новой техники декабрьский (1935 г.) Пленум ЦК ВКП(б). В докладе на Пленуме Г. К. Орджоникидзе подчеркивал: «Безусловно, огромное значение имеет в увеличении производительности труда правильная организация заработной платы. По-старому решать вопросы зарплаты нельзя... Там, где мы имеем правильно поставленную оплату тру111


да — там мы имеем одновременно снижение себестоимости продукции, увеличение зарплаты рабочего и одновременно увеличение производительности труда.
Раньше, несколько лет тому назад, в нашей заработной плате был тот дефект, что свыше определенной нормы рабочие зарабатывать не могли. Свыше 30—40% сверх нормы зарабатывать считалось почему-то неправильным. Теперь этого нет. Зарабатывать при прогрессивной сдельщине каждый может столько, сколько он выработает» 186.
Пленум ЦК, определяя пути более эффективного использования техники, осудил практику установления ограниченных норм выработки, как несоответствующую достигнутому уровню развития производительных сил СССР. Приняв решение о повышении технических норм, декабрьский (1935 г.) Пленум ЦК ВКП(б) указал, что их введение должно происходить таким образом, «чтобы в условиях прогрессивной сдельщины нынешние расценки были сохранены, а фонд заработной платы ввиду роста стахановского движения был увеличен»187. За высокие производственные показатели во 2-й пятилетке были установлены также моральные поощрения: переходящие Красные знамена, занесение на Доску почета, в Книгу почета.
Таким образом, система стимулирования технического прогресса в первой половине 30-х гг., все более опираясь на методы администрирования, энтузиазм широких масс трудящихся, несла на себе п заметный след экономических методов хозяйствования. В этот период она носила как бы переходный характер.
Двойственностью отличались и организационно-управленческие отношения. Начиная с рубежа 20—30-х гг., происходит усиление роли партийно-хозяйственного аппарата в управлении экономикой. Функцию руководства народным хозяйством все чаще берет на себя партийный аппарат, следствием чего стали изменения в структуре партийных органов. В январе 1930 г. ЦК ВКП(б) принимает два постановления «О реорганизации аппарата ЦК ВКП(б)». Усложняющиеся задачи реконструктивного периода, подчеркивалось в них, поставили на повестку дня изменение направленности работы ЦК и местных партийных организаций. Резко возросло значение контрольных функций, в связи с чем в распределительном отделе ЦК ВКП(б) образовывалось восемь секторов: тяжелой индустрии, транспорта, легкой индустрии, сельского хозяйства и т. д. Отдел агитации и массовых кампаний сосредотачивал основное внимание на идеологическом обеспечении процессов организации соцсоревнования, образования ударных бригад, развития движения за повышение производительности труда. В отделе культуры и пропаганды создавался сектор научной работы и просвещения 188. Ана112


логичным образом строилась и структура местных партийных органов.
Тенденция создания органов специализированно-отраслевого управления была характерна и для народнохозяйственной структуры. В 1932 г. произошло упразднение ВСНХ СССР и создание первых советских наркоматов, количество которых в 30-е гг., по мере роста масштабов производства, непрерывно увеличивалось. В них образуются главные управления, чья деятельность, наряду с организационно-хозяйственным руководством предприятиями отрасли, сосредотачивается на контроле за ходом освоения техники и передовых технических нормативов.
Методы администрирования занимали все более доминирующее положение в деятельности главков. Однако в середине 30-х гг. еще предпринимались попытки совместить их с экономическими методами влияния этих структурных объединений на технический прогресс. Свидетельством этого явилось принятие в июле 1936 г. постановления ЦИК и СНК СССР «О хозрасчетных правах главных управлений промышленных народных комиссариатов»189.
На совершенствование экономических основ производства было направлено и улучшение низового внутризаводского планирования, сопровождавшееся ростом производственной активности рабочих масс, их широким участием в составлении планов освоения новой техники.
Действенной формой планирования на предприятиях, соответствовавшей задачам технического перевооружения, совершенствования производства, явился введенный в годы 2-й пятилетки тех- промфинплан. В его основе лежали технико-экономические (в отличие от среднестатистических, характерных для первых лет индустриализации) показатели, основанные на передовых прогрессивных технических нормативах и детально разработанном технологическом процессе производства.
Исходным началом составления этого плана были задания вышестоящих хозяйственных органов. Однако его окончательное формирование происходило с учетом встречных предложений, подготовленных при самом активном участии широких масс трудящихся. «Техпромфинплан, — писала «Правда», — задевает каждого рабочего, каждую бригаду, мастера, инженера, ибо речь идет о мощности его станка, пролета, цеха; речь идет о сокращении лишних операций и об упрощении остальных, речь идет о технических нормах; речь идет о свойствах, о состоянии оборудования и продукции; речь идет о действительной рационализации; речь идет о планировании не мертвых абстрактных категорий, а о живой ткани предприятия» 19°. Базируясь на единстве и взаимной обусловленности технических, экономических и финансовых показателей, техпромфинплан улучшал условия для технической реконструкции пред113


приятий на базе развития хозрасчета. В 30-е гг. предпринимались попытки освоения методов хозрасчета. Однако внедрение полного хозрасчета тормозилось в те годы целым рядом обстоятельств, обусловленных качественно новыми основами народнохозяйственного развития 191, укоренявшейся административно-командной системой управления экономикой.
В условиях складывания административно-командной системы управления экономикой происходили значительные изменения в системе централизованного планирования процесса использования в промышленном производстве новейших достижений науки, техники. Основным инструментом совершенствования научно-технических основ советской экономики становятся государственные пятилетние планы.
Реализации технических новшеств, воплощавших в себе результаты развития мировой и отечественной научной мысли, уделялось большое внимание уже в 1-м пятилетием плане. Предусматривая широкое применение техники для электрификации, механизации, химизации народного хозяйства, он был единственным советским пятилетним планом, включавшим в себя сводный финансовый план, определявший конкретные формы и источники финансирования всех основных намеченных мероприятий. Однако этот план содержал в себе лишь задания, обусловленные перспективами развития крупной промышленности.
Данный недостаток был преодолен 2-м пятилетним планом народнохозяйственного строительства. Он был более детален, чему способствовало создание в начале 30-х гг. в структуре Госплана СССР специального сектора технической политики и науки, позволившего значительно повысить уровень планирования развития техники и хехнико-экономической обоснованности плановых заданий. Его сотрудники приняли активное участие в подготовке плана технической реконструкции народного хозяйства СССР на 2-ю пятилетку 192.
Этот план включал широкий круг технико-экономических показателей, обусловливавших необходимость равняться на действительно лучшие, передовые достижения науки и техники 193. Так, удельный вес электростанций мощностью в 100 тыс. кВт и выше в общей установленной мощности районных станций планировалось увеличить с 49,9 в 1932 до 57,2% в 1937 г., выработку угля на одного работающего в месяц за эти же годы — с 13,8 до 26,3 т, скорость бурения одного станка в месяц с 108,3 до 300 м и т. д.194
Касаясь этой важной особенности 2-го пятилетнего плана, В. И. Межлаук, возглавлявший в 1934—1937 гг. Госплан СССР, указывал: «Сложная, широко разработанная система технико-производственных показателей — вот отличительная черта второго пятилетнего плана, его методологическая заслуга. Все эти произ114


водственно-технические показатели (во второй пятилетке их около 300) даны не в качестве расчетных величин, а как прямые плановые задания» 195. Все это способствовало более успешному развитию советской промышленности в годы 2-й пятилетки. Данные официальной статистики 30-х гг. гласили, что в 1933—1937 гг. производительность труда в промышленности повысилась на 82%, вместо 63% по плану 196.
В конце 20-х гг. перед Коммунистической партией встала задача поиска путей повышения роли науки и техники в преобразовании советской деревни. В условиях, когда в основном был завершен восстановительный период, отметила в апреле 1929 г. XVI конференция ВКП(б), выявились «ограниченные возможности развития мелкого хозяйства и в особенности роста его /товарности при данных его размерах и способах производства» 197.
Одной из основных причин замедления темпов развития сельского хозяйства, констатировала конференция, явился «низкий уровень сельскохозяйственной техники и культуры» 198. Опыт первого десятилетия Советской власти полностью подтвердил верность вывода В. И. Ленина о том, что мелкие единоличные хозяйства в подавляющем большинстве не в состоянии приобретать сельскохозяйственные машины и использовать их в производстве. Факты свидетельствовали, что не только применение машинной техники, но даже использование лошади в 8 млн наиболее слабых крестьянских хозяйств было убыточным 199.
Выход из создавшегося положения партия видела в коллективизации. Как хорошо известно, она была осуществлена вопреки ленинским принципам: создание колхозов и ликвидация кулачества как класса проходили в обстановке безудержного форсирования и сопровождались насилием по отношению к крестьянам, привели к огромным человеческим жертвам. Результатом использования преимущественно административных методов стало значительное разрушение важнейших элементов производительных сил сельского хозяйства, что явилось одной из важнейших причин голода, охватившего многие районы страны в 1932—1933 гг.200
Но если оценивать значение коллективизации в целом, то нельзя не признать, что, несмотря на все политические и социально- экономические аномалии, объективно она создала условия, открывавшие широкий простор для ускорения технического прогресса в сельском хозяйстве.
Предпосылкой этого явились индустриализация страны, крупные изменения в структуре сельскохозяйственного машиностроения, которое в 1929—1933 гг. переключилось с производства простых машин для мелких крестьянских хозяйств на выпуск более сложных, соответствующих потребностям коллективного производства. Организационной формой использования новой высокопроизводи115


тельной техники стали машинно-тракторные станции (МТС), число которых выросло с 6 в 1928 до 7150 в 1940 г.
Оценивая последний факт сквозь призму исторического опыта, следует признать: МТС явились далекой от совершенства производственно-экономической формой, так как способствовали сосредоточению сельскохозяйственной техники в государственной собственности и тем самым ставили колхозы в экономически подчиненное и зависимое положение, явились инструментом утверждения неэквивалентного обмена между городом и деревней. Но даже при наличии этого тормозящего фактора, новая техника сыграла большую роль в механизации сельскохозяйственных работ. Наиболее интенсивно этот процесс развивался в земледелии.
Если в 1932 г. в целом по стране конным плугом под яровые был выполнен 81% всех пахотных работ, а тракторным плугом — всего 19%, то в 1937 г. эти данные составили соответственно 29 и 71%. Сев яровых зерновых тракторной сеялкой был осуществлен в 1932 г. на 20% посевных площадей, а в 1937 г. — на 54,3%. За эти же годы, благодаря переходу к крупному землепользованию, уборка зерновых тракторным инвентарем повысилась с 10 до 43,8%, в том числе комбайнами — с 4 до 39,8%201. В результате внедрения новой техники в сельском хозяйстве, несмотря на все известные издержки коллективизации, значительно повысилась производительность труда работников социалистического производства. Так в 1937 г. в колхозах затрачивали на вспашку 1 гектара трактором в 7 раз, на посев — в 12 раз, на уборку зерновых — в 30 раз меньше человеко-дней, чем единоличные хозяйства в 1922—1925 гг.202 Не исключен факт завышения этих цифр, но отметим главное — процесс коллективизации способствовал повышению производительности труда, механизации производства.
Оснащенность техникой позволила уже к концу 2-й пятилетки механизировать почти полностью такие основные полевые работы в зерносовхозах, как пахота, сев, уборка зерновых. Вместе с тем в сельском хозяйстве оставалось еще много орудий, работавших на конной тяге. В 1938 г. насчитывалось 5,5 млн конных плугов (при наличии 493,5 тыс. тракторных плугов), а также 676,4 тыс. конных сеялок (при — 265,5 тыс. тракторных сеялок) 203.
Уровень механизации животноводства, по сравнению с земледелием, был намного ниже. На XVII съезде ВКП(б) был сделан вывод, что вопросы животноводства должны приобрести такое же первостепенное значение, какое уделялось в последние годы зерновой проблеме 204. Летом 1934 г. пути улучшения животноводства рассматривались на Пленуме ЦК ВКП(б), который определил конкретные меры по повышению роли агрономической и зооветеринарной наук в повышении продуктивности этой отрасли сельского хозяйства 205. Однако в его резолюции практически не нашли 116


отражение вопросы механизации животноводства. Вся эта важная и сложная проблема была сведена лишь к вопросу организации в каждом животноводческом совхозе первичных кормоперерабатывающих установок 206. Их решение не стимулировалось и введенными с 1936 г. государственными планами развития животноводства, которые включали лишь плановые задания по росту поголовья скота, развитию колхозных животноводческих ферм, расширению кормовой базы, покупке и контрактации скота у колхозников.
Задачи дальнейшего повышения материального и культурного уровня советского народа, все усложнявшаяся во второй половине 30-х гг. международная обстановка требовали от Коммунистической партии не ослаблять усилий в области наращивания и укрепления индустриального потенциала страны. Состоявшийся в 1939 г. XVIII съезд ВКП(б) заключил, что «необходим дальнейший значительный рост технического вооружения всех отраслей народного хозяйства и, следовательно, всемерное развитие машиностроения и всей тяжелой промышленности, решительное улучшение всей организации и технологии производства с широким внедрением новейших достижений науки и изобретений, количественный и, особенно, качественный рост производственных кадров и высокое освоение техники в промышленности, на транспорте и в сельском хозяйстве» 207.
Продолжая традицию 1-й и 2-й пятилеток, съезд утвердил обширную программу нового строительства. За счет ввода в действие новых и реконструированных предприятий предполагалось за годы 3-й пятилетки увеличить производственные мощности в угольной промышленности в 1,8 раза, цветной металлургии — в 2,4 раза, автомобильной промышленности — почти в 2 раза и т. д.
В целом стоимость производственных мощностей, которое предстояло ввести в строй в 1938—1942 гг., должна была составить 193 млрд рублей против 103 млрд рублей в 1933—1937 гг.208 Важное значение для совершенствования работы строителей имело проведенное в декабре 1939 г. по инициативе ЦК ВКП(б) в Москве совещание по скоростному строительству. Для сокращения сроков возведения объектов совещание признало необходимым, начиная с 1940 г., совмещать, где это возможно, возведение корпусов прёдприятий с ведением специальных работ, монтажем технологического оборудования 209. 'За три с половиной года 3-й пятилетки в СССР было введено в действие 3000 крупных промышленных заводов, фабрик, шахт, рудников210.
Строящиеся и реконструируемые предприятия должны были, по замыслу партии, укомплектовываться высокопроизводительным оборудованием. В соответствии с заданиями 3-го пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР выпуск продукции машино117


строения в 1938—1942 гг. предстояло увеличить в 2,3 раза. Особый упор делался на производство высокопроизводительных и специальных станков, пневматического, электрического инструмента, газогенераторов, экскаваторов, гидромеханизмов211.
Анализ тенденций развития обрабатывающих орудий привел Коммунистическую партию к выводу о значительном преимуществе обработки металлов ковкой, штамповкой, чеканкой по сравнению с резанием. Учитывая, что в 1940 г. в СССР насчитывалось 58,4 тыс. металлорежущих станков и лишь 4,7 тыс. кузнечно-прессовых машин, СНК СССР и ЦК ВКП(б) приняли постановление «О развитии кузнечно-прессового машиностроения в СССР». Им устанавливался план выпуска кузнечно-прессового оборудования на 1941 — 1944 гг. и задания по его освоению212.
В целом в 1938—1940 гг. народное хозяйство СССР сделало значительный шаг влеред в деле осуществления 3-го пятилетнего плана. В конце 1940 г. среднесуточное производство чугуна выросло до 46—47 тыс. т по сравнению с 40 тыс. т в 1937 г. Выплавка стали увеличилась до 58—59 тыс. т против 50—51 тыс. т в 1937 г. Суточная добыча угля поднялась за эти годы с 370 до 467 тыс. т. Однако, несмотря на это, задание по темпам роста промышленной продукции не было выполнено: вместо 14% по плану фактически среднегодовой рост составил около 13%. Оказался недовыполненным также план капитальных работ и ввода в действие новых мощностей 213.
В чем состояла причина замедления темпов народнохозяйственного развития? Прежде всего в том, что сложившиеся во второй половине 30-х гг. методы хозяйствования не обеспечивали успешное решение новых задач, выдвинутых логикой хозяйственной жизни. Их суть определялась тем, что если в годы 1-й и 2-й пятилеток главным в деятельности партии на хозяйственном фронте было строительство, техническая реконструкция объектов индустрии, то в 3-й пятилетке на первый план выдвинулась проблема умелой эксплуатации тех 8200 промышленных предприятий, которые вошли в строй за два десятилетия Советской власти. Сложившаяся в народном хозяйстве ситуация резко повысила значение интенсивных факторов производства и объективно диктовала необходимость всемерного использования экономических методов хозяйствования. Однако эта потребность, к сожалению, партией не была в должной степени осознана.
К началу 3-й пятилетки страна имела далекий от совершенства хозяйственный механизм. Форсированный рост советской экономики, начавшийся на рубеже 20—30-х гг., дал новое, урезанное построение хозрасчета. Доходы предприятий в условиях усиления централизованного начала в управлении экономикой все в большей степени сосредотачивались в госбюджете: если в начале 1-й пяти118


летки в госбюджете было сконцентрировано 27% национального дохода, то в 3-й пятилетке — 54% 214. Это делало невозможным самофинансирование предприятий.
Коммунистической партии не удалось закрепить достигнутый к середине 30-х гг. успех в области стимулирования роста производительности труда на основе эффективного использования техники. В связи с решением декабрьского (1935 г.) Пленума ЦК РКП (б) в стране был осуществлен пересмотр норм выработки. Однако новые нормы, установленные с учетом достижений стахановцев, оказались нереальными для многих рабочих. Руководители многих предприятий в погоне за рекордами стали создавать особые условия для передовиков, что резко сказывалось на морально-психологической атмосфере трудовых коллективов.
В конце 2-й пятилетки выявилось отставание темпов роста производительности труда по сравнению с заработной платой. Это заставило вновь, как и в конце 20-х гг., жестко регулировать расходование фондов заработной платы, устанавливать ее средний уровень.
Результатом этого явилось падение эффективности производства в первые годы 3-й пятилетки. На предприятиях стала снижаться дисциплина, увеличилась текучесть кадров. Требовалось внести изменения в систему экономических отношений. Но партия сделала в конце 30-х гг. основной упор на усиление административных методов руководства народным хозяйством.
В 1938 г. было принято постановление СНК СССР, ЦК ВКП(б) и ВЦСПС «О мероприятиях по упорядочению трудовой дисциплины, улучшению практики государственного социального страхования и борьбе с злоупотреблениями в этом деле». Оно предусматривало использование административных мер в борьбе с прогулами, самовольными переходами с одного предприятия на другое, нарушениями трудовой дисциплины, наносившими большой ущерб промышленности 215.
Стремясь устранить недостатки в использовании оборудования, обеспечить его полную загрузку, предприятия осуществили переход на трехсменный режим работы. Однако опыт вскоре показал, что третья смена, как правило, оказывалась экономически менее эффективной, чем первая и вторая. Учитывая это, специальным указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г. был провозглашен переход на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю, запрещен самовольный уход рабочих и служащих с предприятий и учреждений216.
В июле 1940 г. был принят указ, в соответствии с которым выпуск недоброкачественной или некомплектной продукции приравнивался к вредительству. В принятом в декабре 1940 г. постановлении СНК СССР «О соблюдении технологической дисциплины на 119


машиностроительных заводах» решительно осуждалась практика нарушений технологического процесса и самовольных изменений чертежей на детали машин серийного производства. Нарушение этого постановления квалифицировалось как уголовное преступление217.
В октябре 1940 г. в стране создается система государственных трудовых резервов. На основе мобилизации начинается комплектование профессиональных учебных заведений, выпускники которых затем централизованно направлялись на работу. Вводится система обязательного перераспределения инженеров, техников, мастеров, квалифицированных рабочих в соответствии с потребностями производства.
Одновременно в конце 30-х гг. усиливается административный контроль центральных органов управления за деятельностью предприятий. Для повышения результативности этой работы увеличивается аппарат управления, происходит разукрупнение промышленных наркоматов (1939г.—6, 1940г.—23 наркомата). Июльский (1940 г.) Пленум ЦК ВКП(б) одобрил предложение СНК СССР об образовании специального Наркомата государственного контроля218. Его руководителем был назначен Л. 3. Мехлис, пользовавшийся сильной поддержкой Сталина, у которого он длительное время был помощником.
Производство наиболее важных видов продукции находилось под непосредственным контролем ЦК В КП (б) и Совнаркома СССР. В ноябре 1940 г., вспоминал бывший секретарь Ярославского обкома В КП (б) Н. С. Патоличев, на Рыбинский завод, производивший авиационные моторы, поступила телеграмма следующего содержания: «Нас мало интересует производство моторов 103. Эти моторы не являются современными, не годятся для серьезного боя, они скоро станут обузой для государства. Нас интересует производство моторов 105, простых и пушечных. Эти моторы нас более или менее приближают к современной технике. Мы бы хотели, чтобы производство моторов 105 нарастало у вас цзо дня в день.
Мы требуем, чтобы уже в ближайшие дни завод производил не семь моторов в день, а 12, 15 и больше. Пишите нам сводки о производстве моторов 105. О достижениях завода будем судить по нарастанию производства моторов 105.
Считаем нужным сообщить вам, что месяца через 3—4 мы особенно будем интересоваться производством моторов 107. Эти моторы вполне современны, и они полностью ставят нас на уровень современной техники.
Сталин
Молотов»219.
Постоянный контроль со стороны ЦК ВКП(б) за ходом реализации поставленной задачи, введение системы ежедневной отчет120


ности о числе отгруженных предприятием двигателей, подчеркивал Н. С. Патоличев, способствовали тому, что уже в феврале 1941 г. производительность Рыбинского завода возросла до 34 моторов в сутки 220. Аналогичным образом решалась проблема освоения многих видов техники, и прежде всего военного назначения.
Но совершенно очевидно, что с помощью преимущественно административных методов управления было невозможно развивать на высоком техническом уровне всю экономику страны. Об этом со всей очевидностью свидетельствовали итоги работы народного хозяйства в первые годы 3-й пятилетки. Они явились острым сигналом неблагополучия в системе производственных отношений. Но сигнал этот большинством руководителей Коммунистической партии и Советского государства услышан не был. Подтверждением этого явился ход работы состоявшейся в феврале 1941 г. XVIII конференции ВКП(б).
Вопрос о необходимости решительного освоения новой техники, преодоления недостатков в деле соблюдения технологической дисциплины, повышения качества выпускаемой продукции со всей остротой был поставлен в докладе секретаря ЦК ВКП(б) Г. М. Маленкова «О задачах партийных организаций в области промышленности и транспорта». Однако в качестве главного тормоза решения задачи совершенствования научно-технических основ производства докладчик назвал консерватизм руководителей предприятий, а также отсутствие должной настойчивости в борьбе за внедрение новой техники у конструкторов, инженеров, рабочих. Основной причиной этих недостатков, говорилось в докладе, является несовершенство руководства предприятиями со стороны наркоматов и партийных органов221.
По-иному оценивалась природа народнохозяйственных трудностей, рассматривались пути их преодоления заместителем председателя Совнаркома, председателем Госплана СССР Н. А. Вознесенским, выступившим на конференции с докладом «Хозяйственные итоги 1940 года и план развития народного хозяйства СССР на 1941 год». Последовательно проводя с трибуны конференции мысль о необходимости развития промышленного производства на базе широкого использования совершенных машин и передовых технологий, он считал, что для успешного решения этой задачи следует развить систему материального поощрения рабочих, инженеров и хозяйственных руководителей. Раздел доклада о промышленном производстве Н. А. Вознесенский завершил выводом, что прежде всего «правильная практика материального поощрения работников разбудит новые возможности роста нашей промышленности» 222.
Это положение было поддержано и развито в выступлениях целого ряда участников конференции (А. С. Щербаков, Б. А. Двинский, М. И. Родионов, А. И. Ефремов). Созданию экономических 121


условий, способствующих освоению предприятиями, отраслями новых видов техники, подчеркивали они, должны служить более совершенные критерии оценки производственной деятельности. Наиболее четко эта мысль была сформулирована в речи заместителя председателя СНК СССР А. Н. Косыгина, предложившего изменить порядок подведения итогов работы заводов. «Можно считать передовым заводом только тот, — говорил он, — который выпускает не старое оборудование, а действительно новое, который показывает, что завод не живет только старым наследством, а двигается технически вперед» 223.
Однако бесспорно прогрессивная идея об экономических факторах, как главном стимуле развития промышленного производства на основе научно-технических достижений, не получила поддержки со стороны руководителей Коммунистической партии, и прежде всего—И. В. Сталина в той конкретно-исторической обстановке, которая сложилась накануне войны.
Резолюция XVIII конференции ВКП(б) «О задачах партийных организаций в области промышленности и транспорта» ориентировала партийные и хозяйственные органы на преимущественное использование административных методов руководства техническим развитием предприятий 224. Начавшаяся вскоре после этого Великая Отечественная война прервала процесс всестороннего осмысления вопроса о соотношении экономических и административных методов хозяйствования, об их месте в борьбе за укрепление союза науки, техники и производства на многие годы.
В период войны Коммунистическая партия, Советское государство опирались на систему материального поощрения, мобилизуя трудящихся на выполнение военно-хозяйственных планов. Свидетельством этого явился рост размера премий. Их доля в общей сумме заработной платы инженерно-технических работников увеличилась с 11% в 1940 до 28% в 1944 г., а в зарплате рабочих — с 4,5% в 1940 г. до 8% в 1944 г.225
Но главным фактором величайшего роста трудовой активности советских людей в условиях военного времени стало, естественно, не это. В годы суровых испытаний проявилась во всем объеме сила патриотического духа советских людей, которые в кратчайшие сроки выполняли самые напряженные задания, работали по 10—^часов в сутки без выходных, не имели благоустроенного жилья, недоедали.
Призыв партии «Все для фронта — все для победы!» был воспринят миллионами советских граждан, проявивших чудеса трудового героизма. Самоотверженность в труде стала обычным явлением в период Великой Отечественной войны. Число отработанных часов, приходящихся на одного рабочего в среднем за месяц, увеличилось за 1942—1943 гг. на 22%, часовая выработка 122


рабочего выросла на 7% 226. Рост производительности труда происходил, как видно, и за счет увеличения рабочего времени путем уменьшения простоев, прогулов, а также применения сверхурочных работ, и за счет увеличения выработки продукции в единицу рабочего времени, прежде всего путем рационализации производства.
В октябре 1941 г. по инициативе МГК ВКП(б) на автомобильном заводе и заводе счетно-пишущих машин было организовано производство пистолетов Г. С. Шпагина (ППШ-41). Партийные органы привлекли к производству на основе кооперации 106 московских предприятий различных отраслей промышленности, создали специальный завод по изготовлению магазинных коробок. Специализированное производство весной 1942 г. было переведено на поток, что способствовало еще большему совершенствованию работы. Внедрение поточного метода позволило высвободить от 40 до 60% подсобных рабочих, повысить в 4—5 раз производительность труда, сократить в 7,5 раза число смежных предприятий. В 1943 г. поточная система организации производства стала применяться на московских предприятиях и для производства боеприпасов, выпуск которых в результате этого удвоился 227.
Эффективные производственные методы использовались и предприятиями танковой промышленности. «Изготовление тяжелых танков массой до 50 тонн впервые в мировой практике удалось организовать по принципам массового производства — на поточных диниях, а сборку — на конвейере, — подчеркивали в своих воспоминаниях руководители Танкограда. — Все было направлено на сокращение времени обработки, «выпрямление» технологических маршрутов движения деталей. Для этого иногда без остановки производства переставлялись за ночь сотни станков, а если для монтажа станков требовались фундаменты, то они подготовлялись заблаговременно. В поток ставились сварочные аппараты, установки для закалки деталей токами высокой частоты» 228.
Характерной чертой военного времени стало органическое сочетание высочайшей ответственности с широкими полномочиями каждого народнохозяйственного звена для выполнения своих функций. Были расширены права наркоматов и предприятий. Наркоматы могли самостоятельно распределять и перераспределять материальные ресурсы, допускать частичные отступления от проектов и смет строительства 229.
Предприятия могли смело маневрировать трудовыми, материальными и финансовыми ресурсами, принимать решения об изменении технологии, организации производства. Если на это требовалось решение вышестоящих хозяйственных органов, то такие согласования производились оперативно, как правило, по телефону. Никаких докладных записок и резолюций для этого не требовалось.
В период войны отношения между руководителями различного 123


уровня строились, в основном, на взаимном доверии. Характеризуя стиль работы наркома Д. Ф. Устинова, один из участников событий той поры вспоминал: «Осенью сорок первого года фронту были очень нужны противотанковые ружья. Их выпуск в то время в массовых количествах еще не наладили. По требованию Устинова Наркомату вооружения передали некоторые заводы сугубо мирного профиля, надобность в которых тогда, естественно, снизилась. Я работал заместителем начальника отдела в наркомате. Помню десятого или двенадцатого октября вызвал нарком и говорит: «Вот комплект чертежей противотанкового ружья Симонова. Завтра вылетаешь с ним на завод запчастей к тракторам. Организуешь производство, имея ввиду, что в декабре нужно дать...». И такую цифру назвал, что я оторопел. «Это, — отвечаю, — наверное, не получится. Там нет нашего оборудования». — «Ты меня, Игорь, понял?».— «Понял».—«Тогда лети и организуй». Потом достает из стола блокнот, на страницах которого сверху отпечатано синей краской: «Народный комиссар вооружения СССР». Листы чистые, но на каждом внизу подпись: «Устинов». «Вот, — говорит, — блокнот в помощь. Любые требования шли кому угодно и куда угодно. Только не забудь, у кого что просил» 23°.
В годы суровых испытаний всячески поощрялась инициатива, что позволяло людям смело идти на оправданный производственный риск, не опасаться возможных неудач в ходе реализации научных и технических идей. Весной 1942 г. ГКО принял решение о строительстве подводного бензопровода для снабжения Ленинграда нефтепродуктами. На сооружение бензопровода, включая подготовительные работы, было отведено всего полтора месяца. Чтобы уложиться в установленный срок специалисты решили впервые в практике строительства подводных трубопроводов производить сварку стыков. Это позволило, несмотря на многочисленные трудности, решить поставленную задачу за 50 дней. Причем лишь в одном из 4500 сваренных стыков были обнаружены дефекты. Эксплуатация бензопровода в течение 20 месяцев, вплоть до прорыва блокады Ленинграда, подтвердила высокое качество сооружения231.
Смелые технические решения, принимавшиеся учеными, хозяйственными руководителями, позволили впервые в мире выплавлять ферросплавы в доменных печах. Броневой лист стали катать на блюмингах. В производстве танков широко распространились автоматическая сварка и штамповка.
Сложившаяся в войну организационная структура управления была чрезвычайно простой, в ней отсутствовали промежуточные звенья. Наркоматы напрямую решали с предприятиями все вопросы. Характерную черту стиля управления промышленностью составляли высокая оперативность принимаемых решений, отсутствие бюрократизма и разного рода проволочек. Пример такого рода 124


работы подавал Государственный Комитет Обороны. сЗаседаний ГКО, — вспоминал начальник тыла Красной Армии генерал А. В. Хрулев, — в обычном понимании, т. е. с определенной повесткой дня, секретарями и протоколами, не было. Процедура согласования с Госпланом, наркоматами и ведомствами вопросов снабжения армии, в том числе организации новых производств, была упрощена до предела. Этому способствовало постоянное стремление руководителей каждой отрасли народного хозяйства ценой любых усилий быстрее сделать все необходимое для фронта, для разгрома врага» 232.
Помогало быстро решить возникавшие проблемы и то, что хозяйственную работу в государстве возглавляли, в основном, высокоподготовленные, энергичные, молодые руководители. Прийдя к руководству отраслью с низовой хозяйственной работы, они были свободны от тех стереотипов мышления и действия, которые неминуемо вырабатываются в ходе длительного пребывания в аппарате центральных органов управления. В самый трудный, начальный период войны первому заместителю СНК СССР Н. А. Вознесенскому было 38 лет, заместителям председателя Совнаркома СССР А. Н. Косыгину и М. Г. Первухину — по 37 лет, М. 3. Сабурову— 41 год, уполномоченному ГКО 'по науке С. В. Кафтанову— 36 лет. Возраст наркомов также колебался в этих пределах. Наркому вооружения Д. Ф. Устинову было 33 года, наркомам танковой промышленности И. М. Зальцману, авиационной промышленности А. И. Шахурину, станкостроения А. И. Ефремову, цветной металлургии П. Ф. Ломако — 37 лет, боеприпасов — П. Н. Горемыкину, черной металлургии—И. Ф. Тевосяну—по 39 лет, электростанций— Д. Т. Жимерину — 36 лет. Под их руководством труженики тыла ковали грозное оружие победы, приближая самоотверженным трудом ее долгожданный час.
Окончание Великой Отечественной войны вновь поставило в повестку дня необходимость поиска более совершенных методов хозяйствования. Первые же послевоенные годы показали всю сложность работы по организации технического прогресса в отраслях народного хозяйства на тех основах, которые сложились в обстановке военного времени. Возросшие масштабы производства, расширение его номенклатуры не позволяли Госплану СССР успешно справляться и с планированием экономики, и с контролем за материально-техническим снабжением народного хозяйства, и с организацией процесса внедрения новой техники. Найти выход из сложившейся ситуации попытались вновь с помощью административных методов управления.
В декабре 1947 г. ЦК ВКП(б) принимает постановление о реорганизации Госплана, образовании Государственного комитета снабжения народного хозяйства СССР и Государственного коми125


тета внедрения новой техники в народное хозяйство СССР. На Гос- технику СССР возлагалась задача форсирования внедрения новой техники во все отрасли, для чего в ее состав передавались отдел техники Госплана СССР, а также существовавшие при Совете Министров СССР Комитет но изобретениям и открытиям, Комитет ^стандартов и Технический совет по механизации трудоемких и тяжелых работ 233. Создание Госплана, Госснаба и Гостехники СССР позволяло сосредоточить в каждом из этих органов решение специального круга вопросов, что способствовало созданию более благоприятных условий для использования административных методов руководства народным хозяйством. Однако появление этих автономных государственных объединений еще более осложнило развитие научно-технических основ производства, его сбалансированное обеспечение материально-техническими ресурсами.
Газета «Правда», касаясь этих сложностей, писала в 1948 г.: «Формы плановых заданий на освоение новой техники даются. Но фактически эти задания не составляют органического целого с основной производственной программой. Основная программа обеспечивается не только средствами, но и оборудованием, материалами, рабочей силой. Программа же иго новой технике даже на тех предприятиях, которые имеют специальные экспериментальные цехи, такого твердого обеспечения не имеет. Очевидно, что система планирования должна быть пересмотрена» 234. Вывод о необходимости изменения экономических основ деятельности предприятий с учетом задач применения новой техники содержался в записке, направленной в ЦК ВКП(б) Московским городским комитетом партии 235.
Свидетельством несовершенства хозяйственного механизма явилось возникшее на рубеже 40—50 гг. движение по укреплению содружества научных учреждений и промышленных предприятий на общественных основах. Начало ему положила инициатива научных сотрудников пяти институтов Ленинграда, обратившихся с письмом ко всем ученым города с призывом расширить творческое содружество с работниками индустрии 236. В апреле 1949 г. газета «Правда» опубликовала письмо работников промышленности, деятелей науки, техники Ленинграда и Ленинградской области с обязательством развернуть борьбу за дальнейший научно-технический прогресс237. Спустя месяц состоялось собрание научных работников Москвы и Московской области с участием передовых рабочих, новаторов производства. Собрание обратилось ко всем научным сотрудникам Советского Союза с призывом включиться в борьбу за внедрение в производство достижений науки и техники 238.
В стране стало набирать силу массовое патриотическое движение за укрепление творческого содружества ученых и производственников. Оно свидетельствовало о громадной заинтересованно426


сти трудящихся страны в повышении производительности труда на основе новейших научно-технических достижений. Но вместе с тем, факт поиска самими трудовыми коллективами на общественных началах путей укрепления содружества науки, техники и производства говорил о несовершенстве государственной системы влияния на этот процесс. И он не остался незамеченным. В апреле^ 1951 г. принимается решение об упразднении Гостехники и передаче дела разработки и внедрения новой техники министерствам, структура которых в конце 40-х начале 50-х гг. претерпевает целый ряд изменений 239.
Однако работа по совершенствованию механизма хозяйствования носила односторонний характер и была направлена, в основном, на преобразование верхних эшелонов управления. Экономические методы управления в плановом руководстве народным хозяйством получили недостаточное развитие 240. Наиболее значительным мероприятием экономического характера тех лет явилась ликвидация государственных дотаций и повышение оптовых цен на продукцию многих отраслей тяжелой промышленности, а также тарифов на железнодорожном транспорте241.
Введение в 1949 г. новых оптовых цен, а также установление повышенных заданий на 1950 г. по снижению себестоимости продукции способствовали -росту производительности труда в промышленности. Однако повышение оптовых цен не являлось средством решения стратегических задач народнохозяйственного развития. «Правительство,—писал А. Г. Зверев, бывший в те годы министром финансов СССР,—пошло на это крайне неохотно и при условии, что* в ближайшее же время, как только будет обеспечена рентабельность, эти цены снизятся» 242. Первое массовое снижение оптовых цен произошла уже в январе 1950 г., а в 1952 г. они были вновь доведены до уровня 1948 г. За такой короткий срок эта мера экономического стимулирования не могла, естественно, оказать сколько-нибудь существенного воздействия на ускорение технического* прогресса. Успехи, достигнутые в этой сфере в послевоенное десятилетие, стали следствием иных факторов.
Восстановление народного хозяйства страны позволило советскому народу перейти к реализации крупномасштабных планов дальнейшего социалистического строительства. Состоявшийся в октябре 1952 г. XIX съезд партии утвердил директивы по 5-му пятилетнему плану, предусматривавшие повышение уровня промышленного производства на 70% при среднегодовых темпах роста всей валовой продукции этой отрасли примерно на 12%. Выработка электроэнергии за пятилетие должна была вырасти на 80%, выплавка чугуна на 78, стали — 62, производство проката — на 64%. Для совершенствования технических основ всех отраслей народного- хозяйства предусматривалось примерно в 2 раза увеличить про-
127’


изводство продукции машиностроения и металлообработки 243.
Напряженные плановые задания промышленность выполнила досрочно к 1 мая 1955 г., т. е. за 4 года и 4 месяца. Такого успеха отечественная индустрия не имела никогда за все годы Советской власти. При этом впервые рост был достигнут не только за счет увеличения ресурсов, но и благодаря высокоэффективному их использованию. В 5-й пятилетке усилилось влияние интенсивных факторов производства. Производительность труда в промышленности выросла на 41,2%, себестоимость промышленной продукции снизилась на 23%, что позволило довести темпы роста национального дохода в среднем до 11,2% в год244.
Что лежало в основе этих блестящих результатов?
Во-первых, 5-я пятилетка стала апофеозом административной системы управления экономикой. Механизм руководства народным хозяйством, принципы функционирования которого формировались в 30—40-е гг., обеспечил четкую реализацию напряженных планов, утвержденных XIX съездом партии и предусматривавших масштабные меры по совершенствованию технической базы советской экономики. Повышению эффективности текущего руководства производством способствовала специализация органов центрального управления: в первой половине 50-х гг. число министерств возросло до 46.
Во-вторых, первая половина 50-х гг. характеризовалась высочайшим подъемом творческой активности широких масс трудящихся. Это были люди, прошедшие через тяжелые годы войны и послевоенного восстановления народного хозяйства. Трудовому подъему способствовало частичное восстановление демократических форм участия масс в управлении экономикой, нарушенных в конце 30-х гг. и в период войны. В 1947 г. на промышленных предприятиях возобновилась прерванная в 1935—1936 гг. практика заключения коллективных договоров между администрацией и фабрично-заводскими комитетами профсоюзов. Спустя год, в 130 областях, краях и республиках были восстановлены советы профсоюзов, ликвидированные в 1937 г. Импульс демократизации всех сфер жизни советского общества дали решения июльского (1953 г.) Пленума ЦК КПСС, осудившего преступные антипартийные и антигосударственные действия Л. П. Берия.
В-третьих, развитие советской индустрии обеспечивалось высокоподготовленными командными кадрами. Если накануне Великой Отечественной войны из всех директоров промышленных предприятий высшее или среднее специальное образование имели всего 23,5%, то к середине 50-х гг. удельный вес дипломированных специалистов достиг в легкой промышленности — 45,2%, нефтяной промышленности — 78,4%, машиностроении — 88,7%, в том числе “тяжелом машиностроении — 94%245. В послевоенное десятилетие 128


расширились возможности влияния руководителей коллективов на стимулирование труда, чему во многом способствовало создание в 1946 г. фонда директора промышленного предприятия, источником образования которого выступала прибыль или экономия от снижения себестоимости.
Несколько иной характер носила политика партии в области совершенствования научно-технических основ сельскохозяйственного производства. Восстановление этой отрасли народного хозяйства происходило намного сложнее, чем промышленности: сельскохозяйственное производство в 1950 г. едва достигло показателей 1940 г. Одна из основных причин этого состояла в несовершенстве организационно-экономических отношений, сложившихся в советской деревне.
Действовавшие в конце 40-х начале 50-х гг. закупочные цены на сельскохозяйственную продукцию не возмещали полностью себестоимость производства зерна и других продуктов. В стране было много мелких колхозов: 70% всех артелей вели производство на площади до 500 гектаров. Они не могли эффективно использовать мощную технику, достижения агрономической и зоотехнической науки, не располагали достаточными финансовыми средствами для расширения и укрепления материально-технической базы производства. В мае 1950 г. ЦК ВКП(б) принял постановление «Об укрупнении мелких колхозов и задачах партийных организаций в этом деле» 246.
Реализация предусмотренных им мер позволила втрое сократить количество колхозов, среди которых доля хозяйств с посевными площадями свыше 1000 гектаров увеличилась с 10,9% до 52,6%247. Для улучшения состава их руководителей ЦК ВКП(б) и Совет Министров СССР приняли в июле 1950 г. постановление «О задачах партийных и советских организаций по дальнейшему укреплению состава председателей и других руководящих работников колхозов» 248. Одновременно с этим Центральный Комитет партии определил широкую программу мер в области пропаганды и внедрения достижений науки и передового опыта в сельское хозяйство 249.
В начале 50-х гг. создаются две партийно-правительственные комиссии, изучившие пути укрепления хозяйственных основ колхозов и совхозов. Подготовленные ими предложения были развиты сентябрьским (1953 г.) Пленумом ЦК КПСС, рассмотревшим вопрос «О мерах дальнейшего развития сельского хозяйства СССР». Указав, что партия рассматривает материальное стимулирование как один из коренных принципов социалистического хозяйствования, Пленум принял решение о выделении дополнительных средств на развитие сельского хозяйства, об усилении материальной заинтересованности колхозов и совхозов в наращивании сельскохозяй5. Зак. № 216
129


ственного производства на основе широкого применения научно- технических достижений 250.
В соответствии с решениями Пленума удельный вес средств, выделяемых на сельскохозяйственное производство, возрос в общем объеме капиталовложений в народное хозяйство с 13% в 1951 — 1953 гг. до 18% в 1955 г. Государственные заготовительные цены на скот и птицу были повышены более чем в 5 раз, молоко и масло-^- вдвое, картофель — в 2,5 раза, овощи — на 25—40%. Поднялись и закупочные цены на продукты, продаваемые колхозами сверх обязательных поставок: на мясо — на 30%, на молоко — в полтора раза.
Произошло существенное укрепление технической базы села. Количество тракторов, работавших на полях страны, возросло с 575 тыс. в 1950 г. до 870 тыс. в 1956 г., зерновых комбайнов — с 211 до 375 тыс. Потребление электроэнергии в сельском хозяйстве повысилось с 1,5 млрд кВт/ч в 1950 г. до 4,8 млрд кВт/ч в 1956 г.251
Все это подняло темпы электрификации советской деревни, увеличило механизацию сельскохозяйственных работ. К середине 50-х гг. механизация пахоты достигла в стране 98%, уборка зерновых культур комбайнами велась на 80% площадей. В 1955 г. электроэнергией пользовались 25% колхозов, 90% совхозов и почти все МТС. Насыщение села техникой, развитие электрификации сопровождались улучшением состава руководящих работников и специалистов. Число работников с высшим и средним специальным образованием в колхозах и МТС увеличилось с 83 тыс. в 1953 г. до 263 тыс. в 1955 г.
Эти меры, дополненные освоением целинных и залежных земель, обеспечили значительные сдвиги в сельском хозяйстве. В 1955 г. валовой сбор зерна составил 103,7 млн т против 81,2 млн т в 1950 г. Почти на 30% увеличилось производство мяса и сала, на 22% — молока, на 42% —шерсти. Более чем вдвое выросли денежные доходы колхозов.
3. Зарождение механизма торможения в области обществоведения
Рост динамизма социалистического строительства, наметившийся в середине 20-х гг., объективно вел к усложнению процессов, происходивших в политической, социально-экономической, духовной сферах, диктовал необходимость повышения роли общественных наук в разрешении возникающих проблем. Сознавая это, ЦК. ВКП(б) выступил в 1925 г. с инициативой реорганизации структуры Коммунистической академии.
К четырем действовавшим в ее составе секциям (государства и права, советского строительства, литературы и искусства, науч130


ной методологии) добавляются новые: экономики, аграрная, естественных и точных наук. Кроме этого, создаются две комиссии: кооперативная и изучения последствий аграрной революции 252. Расширяется сеть научно-исследовательских институтов. В конце 20-х гг. в составе Комакадемии функционировало семь НИИ (аграрный, экономики, советского строительства и права, мирового хозяйства и мировой политики, истории, философии, литературы, искусства и языка), ассоциации естествознания и востоковедения, секция по изучению проблем войны.
Укрепляли связи с научной общественностью страны и активно работавшие при большинстве учреждений академии марксистские общества: аграрников, техников, статистов, историков, педагогов, государствоведов, литературоведов, психоневрологов, естествоиспытателей 253. Все это позволяло Коммунистической академии во второй половине 20-х гг. держать в поле зрения весь сложный комплекс вопросов социалистического строительства в СССР, выступать в роли социального института, прорабатывающего альтернативные варианты развития этого процесса.
Так, экономическая секция, возникшая в дни работы XIV съезда ВКП(б), с самого начала приступила к организации исследований, вытекавших из задач индустриализации. Внимание ее членов привлекли пути ликвидации диспропорции между промышленностью и сельским хозяйством, теоретические проблемы кооперации, рыночные и плановые начала в развитии промышленности, структурные изменения в промышленном производстве, вопросы строения цены и т. д.254 В дискуссию о путях социально-экономического развития страны превратилось обсуждение в Коммунистической академии докладов В. П. Милютина «О проблеме диспропорции и темпе хозяйственного развития СССР» (апрель 1926 г.) и «Перспективы хозяйственного развития СССР» (сентябрь 1926 г.) 255.
Докладом Л. Н. Крицмана «Классовая дифференциация крестьянства в современной советской деревне» открылась работа аграрной секции Комакадемии 256. По инициативе экономической и аграрной секции были развернуты исследования по актуальным проблемам социалистического преобразования промышленности и сельского хозяйства страны. Их результаты сыграли заметную роль в выборе Коммунистической партией путей социалистического переустройства СССР 257. Успешному выполнению функции генератора идей, призванных составить научную основу политических решений партии, в значительной степени благоприятствовал статус Коммунистической академии. В соответствии с положением (уставом), утвержденным в мае 1926 г., Комакадемия, будучи высшим всесоюзным учебным учреждением, состоящим при ЦИК СССР, являлась вневедомственным учреждением 258.
5*
131


Творческому обсуждению проблем во многом способствовала атмосфера, царившая в советском обществоведении в 20-е гг. Ее главной чертой был авторитет мысли, истины, в ходе выяснения которой объектом критического разбора выступали все без исключения работы, в том числе и написанные видными деятелями Коммунистической партии, включая членов Политбюро, секретарей, заведующих отделами ЦК ВКП(б).
Важное значение для сближения работы ученых-обществоведов с практикой социалистического строительства имело принятое в 1927 г. постановление ЦК ВКП(б) «О работе Комакадемии», обязавшее исследователей уделять «особое внимание теоретической подготовке актуальных экономических и политических проблем современности» 259. Пути реализации этой задачи были обсуждены на созванных по инициативе ЦК ВКП(б) Комакадемией первой (март 1928 г.) и второй (апрель 1929 г.) Всесоюзных конференциях марксистско-ленинских научно-исследовательских учреждений.
В условиях нехватки высококвалифицированных ученых-обществоведов, Коммунистическая партия стремилась сконцентрировать усилия исследователей на разработке наиболее значимых проблем. Постановлением ЦК ВКП(б) от 27 мая 1929 г. «О мероприятиях по укреплению научной работы» на Коммунистическую академию возлагалась вся координация и организация научных исследований в области обществоведения 26°.
Однако на деле эта возможность реализовывалась крайне медленно. В октябре 1930 г. в ходе двухдневного заседания бюро ячейки ВКП(б) Коммунистической академии была отмечена инертность работы ее президиума, указывалось на наличие существенных недостатков в деятельности ряда научно-исследовательских учреждений261.
ЦК ВКП(б) в постановлении от 15 марта 1931 г. «О работе Комакадемии», признав недопустимым такое положение, предложил президиуму Комакадемии решительно перестроить свою деятельность, обеспечить более тесную связь научных учреждений с жизнью. Была поставлена задача всемерного развития в институтах Комакадемии системы коллективной разработки проблем й заданий с использованием метода создания ударных бригад, с тем, «чтобы были обеспечены в каждом случае реальные результаты работы, ее конкретный и практический эффект, а также подлинно боевые темпы в выполнении планов Комакадемии и в научной работе вообще» 262.
Эффективной формой укрепления связей теории с практикой ЦК ВКП(б) считал привлечение к подготовке научных трудов партийных работников. Одним из важнейших методов вовлечения партийных кадров в работу институтов, подчеркивалось в постановлении, «должна являться мобилизация соответствующих това132


рищей через ЦК с освобождением их на 2—3 месяца от других обязанностей для разработки наиболее актуальных проблем социалистического строительства» 263.
Придавая особое значение вопросам анализа закономерностей реконструкции народного хозяйства, ЦК ВКП(б) поручил этим постановлением Коммунистической академии приступить к созданию специального института техники и технической политики 264. Формирование института техники и технической политики происходило на базе секции техники Комакадемии, образованной в мае 1930 г., и основывалось на результатах проведенных ее членами исследований.
В ходе развертывания деятельности этой секции летом 1930 г. на заседании бюро ячейки ВКП(б) Коммунистической академии был поставлен вопрос о необходимости активизации теоретической разработки проблем технической политики 265. Выполняя это решение, группа ученых подготовила материал «Задачи теоретического фронта в области техники и технической политики», в соответствии с основными положениями которого и стала строиться работа в области организации Института техники и технической политики266.
Процесс создания института строго контролировался партийными органами. В апреле 1931 г. партийный комитет Комакадемии признал ход развертывания секции техники в институт неудовлетворительным, обязав коммунистов, ответственных за эту работу, форсировать выполнение решений ЦК ВКП(б) 267. В результате принятых мер уже летом 1931 г. в составе института начали действовать шесть секций: методологии и истории техники, технической реконструкции и электрификации, рационализации и организации производства, химии и химизации, транспорта, воздушного флота 268.
В соответствии с планом работы на 1932 г. коллектив секции методологии и истории техники приступил к изучению основных проблем технической реконструкции СССР, сосредоточив первоочередное внимание на историческом анализе вопросов станкостроения, кузнечно-прессового оборудования и инструмента, высокосортных сталей, двигателей внутреннего сгорания, строительства, горного дела, текстильной промышленности.
Усилия сотрудников секции рационализации и организации производства были сосредоточены на разработке таких важных тем, как специализация и кооперирование в условиях реконструкции, организация непрерывного потока в социалистическом производстве, стандартизации и ее роль в техническом перевооружении предприятий, функциональная система управления производством, хозрасчет. Ученые института приступили также к активному изучению общих технических проблем энергетического перевооружения СССР, методологии технического планирования энергетического 133


Хозяйства страны, путей технической реконструкции основных отраслей промышленности на основе электрификации 269>
В начале 30-х гг. сотрудники института принимали активное участие в разработке технической политики Коммунистической партии и Советского государства. В апреле 1932 г. в Институте техники и технической политики состоялся цикл совещаний, на которых были всесторонне обсуждены научно-технические аспекты предложений Госплана СССР ко 2-му пятилетнему плану. Эти обсуждения вылились, по-существу, в многодневную дискуссию о Перспективах совершенствования научно-технических основ развития сельского хозяйства, строительства, энергетики, горного дела, металлургии, машиностроения, транспорта 270.
В ходе обмена мнениями о перспективах совершенствования научно-технических основ развития народного хозяйства СССР ученые высказали немало ценных предложений, намного опережавших свое время. Так, участники совещания по машиностроению, подчеркивая существование объективного противоречия между моральным и физическим старением техники, выдвинули крайне ценное предложение о необходимости такой планировки строящихся цехов, которая бы позволяла с наименьшими затратами осуществлять модернизацию производства в условиях перехода к выпуску новой, более прогрессивной продукции271.
В числе перспективных проблем, требующих своего решения в силу логики развития научно-технического прогресса, на совещаниях назывались: введение стандартизации в машиностроении; создание универсального трактора, используемого не только для посева и сбора урожая, но и обработки сельскохозяйственных культур; применение сборного железобетона в строительстве; создание специализированных автомобилей в связи с потребностями выполнения различных видов работ и эксплуатации в различных климатических зонах страны; развитие радиофикации подвижного состава железных дорог 272.
Однако период активного участия научных сотрудников института в разработке актуальных проблем реконструкции народного хозяйства оказался, к сожалению, непродолжительным. В начале 1936 г., в связи с ликвидацией Коммунистической академии, Институт техники и технической политики был включен в состав Института истории науки и техники АН СССР, деятельность которого носила ярко выраженный академический характер и слабо была связана с вопросами народнохозяйственного развития СССР 273.
Ликвидация Коммунистической академии стала закономерным результатом разрешения того противоречия, которое, начав зарождаться в конце 20-х гг., отчетливо выявилось в первой половине 30-х гг. Суть его состояла в том, что Коммунистическая академия 134


по существу перестала быть центром обществоведческой мысли страны. Эта роль все в большей степени переходила к Центральному Комитету ВКП(б), а точнее — к И. В. Сталину. В этом проявилась одна из наиболее характерных черт развития науки об обществе, внутренний механизм функционирования которой, начиная с конца 20-х гг., стал претерпевать кардинальные перемены. Начало этому процессу положили события, связанные с празднованием пятидесятилетия И. В. Сталина.
В юбилейных материалах, опубликованных в газете «Правда» 21 декабря 1929 г., за подписями К. Е. Ворошилова, Л. М. Кагановича, М. И. Калинина, В. В. Куйбышева, А. И. Микояна, Г. К. Орджоникидзе, Е. М. Ярославского, была чрезмерно преувеличена роль Сталина в истории большевистской партии, развитии советской экономики, культуры, науки. Они дали импульс развитию процесса проникновения в марксистско-ленинское обществоведение культа Сталина.
Спустя неделю произошло событие, обозначившее рождение еще более зловещей тенденции. В речи И. В. Сталина на Первой Всесоюзной конференции аграрников-марксистов научные взгляды целой группы советских ученых-экономистов получили политическую оценку. Этой конференции предшествовал ряд экономических дискуссий, выявивших среди советских ученых различие позиций в определении подходов к решению актуальных народно-хозяйственных проблем.
Так, например, острая и плодотворная полемика по поводу роли перспективного планирования возникла в 1927—1928 гг. между директором Института конъюнктуры при Народном Комиссариате финансов СССР Н. Д. Кондратьевым и одним из руководителей Госплана СССР С. Г. Струмилиным, чьи идеи были активно использованы в ходе выработки 1-го пятилетнего плана 274. Собственное представление о путях создания крупного земледелия, не совпадавшее с мнением партийных руководителей, определявших основы политики коллективизации, имел руководитель научно-исследовательского института экономики сельского хозяйства А. В. Чаянов.
Эти ученые, как и научные сотрудники, разделявшие их взгляды, не были противниками социалистического преобразования народного хозяйства СССР. Дискуссии, которые происходили в конце 20-х гг. в экономической науке, не были противоборством сторонников и противников социалистического строительства. Это была борьба между различными подходами к осуществлению социалистической реконструкции народного хозяйства СССР.
Однако в речи И. В. Сталина на конференции аграрников-марксистов взгляды, носителями которых был А. В. Чаянов, Н. Д. Кондратьев и их соратники по науке, были охарактеризованы как мел135


кобуржуазные и буржуазные теории 275. В ней был сформулирован вывод, что «только в беспощадной борьбе с этими и подобными им теориями может вырасти и окрепнуть теоретическая мысль аграрников-марксистов» 276. Последствия этой речи сказались очень скоро.
В 1930 г. были арестованы и привлечены к судебной ответственности 15 видных ученых-экономистов страны (А. В. Чаянов, Н. Д. Кондратьев, А. Н. Челинцев, Н. П. Макаров, Л. Н. Юровский, А. Г. Дояренко, А. А. Рыбников, Л. Н. Литощенко, С. К. Чаянов, Л. Б. Кафенгауз, А. В. Тейтель, И. Н. Леонтьев, А. О. Фабрикант, О. А. Хауке, Н. В. Гендзяхадзе). Это привело к ликвидации организационно-производственной школы советской экономической мысли, оказавшей заметное воздействие на прогресс мировой аграрной науки. Начиная с процесса по делу ученых-экономистов, борьба мнений в науке начинает возводиться в ранг классовой борьбы в теории 227. Это по существу исключало возможность использования выводов ученых-обществоведов для создания многовариантной системы выбора политических решений.
Ослабление влияния марксистско-ленинской науки на политическую деятельность ЦК ВКП(б), особенно явственно проявившееся на рубеже 20—30-х гг., не осталось незамеченным со стороны видных партийных, государственных деятелей. Касаясь этого вопроса, руководитель Комакадемии М. Н. Покровский в июле 1930 г. отмечал с трибуны XVI съезда ВКП(б): «Нередко нас призывают в высокие учреждения, смотрят на нас, как на диковинных зверей, погладят по шерстке, для того чтобы повидать нас опять через два года. Но ведь такой же связи не может быть между теоретическим центром партии и теоретическим аппаратом партии» 278. Однако справедливо ставя вопрос о необходимости активно использовать выводы ученых-обществоведов в ходе выработки политики партии, М. Н. Покровский не смог до конца осмыслить природу процессов, определивших механизм взаимоотношения политики и науки. Свидетельством этого стала его восторженная оценка характера влияния на развитие общественных наук речи Сталина на Всесоюзной конференции аграрников-марксистов, основные положения которой оказывали в 30-е гг. существенное воздействие на политику партии в области обществоведения 279.
В январе 1931 г. ЦК ВКП(б) принимает постановление «О журнале «Под знаменем марксизма», в котором политическую окраску получают различные направления философской мысли 280.
Тезис об обострении классовой борьбы на теоретическом фронте стал лейтмотивом постановления ЦК ВКП(б) «О работе Комакадемии» (март 1931 г.), в котором политическая оценка давалась уже целому ряду течений, сложившихся в советском обществоведении. «Буржуазное влияние, — подчеркивалось в нем, ска136


залось в форме ряда антимарксистских и ревизионистских теорий: меньшевиствующий идеализм рубинщины в экономике, механистические теории в философии, политэкономии и других областях, меньшевиствующий идеализм группы Деборина в философии и естествознании, переверзевщина в литературоведении»281. Существенное воздействие на перенесение на результаты деятельности ученых-обществоведов политических характеристик оказало опубликованное в ноябре 1931 г. в журнале «Пролетарская революция» письмо И. В. Сталина «О некоторых вопросах истории большевизма».
Это письмо способствовало утверждению антимарксистской методологии познания, установлению монополии Сталина на истину в обществознании. Под его влиянием в сфере общественных наук начинают активно укореняться догматизм, схоластика и субъективизм. Этому во многом способствовала речь члена Политбюро, первого секретаря Московского комитета партии Л. М. Кагановича на собрании в Институте красной профессуры в декабре 1931 г. В ней основные положения письма И. В. Сталина были возведены в ранг бесспорных истин, не подлежащих сомнению 282.
Обсуждение письма в научно-исследовательских учреждениях страны вылилось в массовую кампанию навешивания политических ярлыков на многих ученых-обществоведов, работы которых, по мнению партийных органов, не являлись подлинно большевистскими. Научные положения, выдвинутые в свое время этими учеными, характеризовались как гносеологическая основа политических платформ тех группировок, которые имели место внутри партии в 20-е гг. В отношении ученых-общественников начинают применяться меры административного воздействия. Многие из них становятся жертвами необоснованных репрессий на основе ложных обвинений в антисоветской деятельности.
Постановлениями коллегии ОГПУ в 1932—1933 гг. в несудебном порядке были привлечены к уголовной ответственности с назначением различных мер наказания М. Н. Рютин, М. С. Иванов, В. Н. Каюров, Л. Б. Каменев, Г. Е. Зиновьев, П. А. Галкин, В. И. Демидов, П. П. Федоров, Г. Е. Рохкин, П. М. Замятин, Н. И. Колоколов, В. Л. Лисянская, В. Б. Горелов, А. Н. Слепков, Д. П. Марецкий, Н. И. Васильев, Б. М. Пташный, Я. Э Стэн, П. Г. Петровский, И. С. Розенгауз, Я. В. Старосельский, Б. А. Кар- наух, С. В. Токарев, М. И. Мебель, А. В. Каюров, П. А. Сильченко, И. Н. Боргиор, А. С. Зельдин, А. И. Козловский и М. Е. Равич- Черкассий.
Все они обвинялись в том, что в целях борьбы с Советской властью и восстановления капитализма в СССР создали контрреволюционную организацию «Союз марксистов-ленинцев», подготовили программный документ этой организации и активно занимались
137


антисоветской деятельностью. Как выяснилось впоследствии, каких-либо данных об антисоветской преступной деятельности этих лиц в материалах их дел не было. Выдвинутые в их программном документе положения носили дискуссионный характер и не содержали призывов к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти.
Однако несмотря на это, в 1937 г. М. Н. Рютин, Г. Е. Рохкин и П. М. Замятин по тем же и другим надуманным обвинениям были вновь привлечены к уголовной ответственности и военной коллегией Верховного суда СССР приговорены к расстрелу 283. К сожалению, это были не единственные жертвы среди ученых-обществоведов, нанесшие серьезнейший урон развитию советской науки.
С первых лет Советской власти, по инициативе В. И. Ленина, в стране уделялось самое пристальное внимание проблемам научной статистики, народнохозяйственной информации. В 20-е гг. в СССР активно действовало Всесоюзное общество статистиков- марксистов, возглавляемое М. Н. Смит, которое способствовало глубокому изучению многих вопросов теории и практики учета результатов работы промышленности 284.
Однако динамично развивавшаяся социалистическая реконструкция народного хозяйства потребовала на рубеже 20—30-х гг. существенного совершенствования этого процесса. Она обусловила необходимость перехода от традиционных методов деятельности статистических органов, основанных на фиксации конечных экономических результатов, к более совершенным формам работы, связанным с всеохватывающим, расчлененным и точным учетом научно-технических, экономических и социальных процессов. Эту задачу было призвано решить новое учреждение — Центральное управление народнохозяйственного учета (ЦУНХУ).
В работах его руководителя, видного советского экономиста академика В. В. Осинского, была намечена масштабная программа работ по сбору информации о социалистическом производстве на базе широкомасштабной механизации учета 285. В целях ее реализации СНК СССР принимает постановление «О механизации учета», которым ВСНХ поручалось немедленно приступить к организации новой отрасли машиностроения — производства счетных машин для механизированного учета. В стране создается Всесоюзное объединение «Союзторгучет», на которое возлагается снабжение всех предприятий и учреждений счетным оборудованием, стандартизированной учетной документацией 286.
В соответствии с постановлением ЦК ВКП(б) «О мероприятиях по подготовке и переподготовке счетных работников» начинается ускоренное формирование кадров для проведения счетных работ 287. В 1932 г. в Москве организуется экономико-статистический инсти138


тут, создается институт технико-экономической информации Госплана СССР.
В январе 1933 г. президиум Коммунистической академии заслушал доклад Осинского «Положение на статистическом фронте», наметив программу дальнейших мер по совершенствованию этой работы. Однако во второй половине 30-х гг. разработка проблем народнохозяйственнрго учета резко замедлилась. Одна из основных причин этого состояла в том, что в 1935 г. В. В. Осинский был освобожден от руководства ЦУНХУ, а в последующем репрессирован. Судьбу руководителя Центрального управления народнохозяйственного учета разделили и многие его ближайшие сотрудники, участвовавшие в создании научной школы академика Осинского.
Аналогичная судьба постигла направление исследовательской мысли, связанное с разработкой проблем научной организации труда. Через некоторое время после ареста А. К. Гастева прекратил свое существование созданный и в течение почти двух десятилетий возглавлявшийся им Центральный институт труда. Необоснованным репрессиям были подвергнуты академики Н. М. Лукин, сформировавший советскую школу исследователей истории Великой французской революции, и А. Н. Самойлович, участвовавший в создании письменностей для языков народов СССР 283.
• Характер развития общественных наук в 30-е гг. находился в прямой зависимости от направленности процессов, происходивших в партии и обществе в целом. По мере того, как все более единообразным становился внутренний механизм функционирования ВКП(б), происходило затухание борьбы мнений и в науках об обществе. Параллельно с эволюцией общей концепции социалистического строительства в СССР изменялись и формы проявления социальных функций обществоведения.
Творческое начало, составлявшее определяющую черту развития всего обществознания в 20-е гг., прямо вытекало из ленинского понимания сущности нового общественного строя. «Социализм,— подчеркивал В. И. Ленин, — не создается по указам сверху. Его духу чужд казенно-бюрократический автоматизм, социализм живой, творческий, есть создание самих народных масс» 289.
Творцом истории, считал Ленин, является народ. И задача обществоведения должна состоять в том, чтобы правильно выразить чаяния трудящихся, помочь путем кропотливой работы поднять их общественное сознание с обыденного до научного уровня. Именно поэтому в первой половине 20-х гг. происходило неуклонное повышение внимания Коммунистической партии к вопросам использования науки, как инструмента выработки у трудящихся подлинно марксистской методологической культуры.
Однако, начиная с середины 20-х гг., внимание партии к этой 139


проблеме резко ослабевает: задача овладения массами высотами марксизма-ленинизма—методом материалистической диалектики— в документах ЦК ВКП(б) практически не ставится. В течение нескольких лет это направление работы продолжает развиваться как бы по инерции, благодаря деятельности общественных организаций, инициативе отдельных ученых. Но в начале 30-х гг. оно окончательно прекращает свое существование.
В силу каких обстоятельств произошло угасание ленинской традиции использования марксистской науки в качестве средства наращивания интеллектуального потенциала личности? В поисках ответа на этот вопрос обратимся к анализу факторов, определявших направленность политической деятельности Коммунистической партии в первое десятилетие Советской власти.
В первые годы Советской власти перспективы развития творческих способностей широких масс трудящихся РКП (б) связывала прежде всего с овладением методом материалистической диалектики через различные формы партийного просвещения, а также преподавание общественных дисциплин в школе. Но претворить в жизнь этот замысел в конкретно-исторических условиях 20-х гг. было крайне сложно.
Потребности борьбы с антисоветскими партиями и течениями, идейные споры и дискуссии внутри большевистской партии диктовали настоятельную потребность в сосредоточении основных усилий на вопросах идейно-политической закалки коммунистов, широких масс трудящихся. В резолюции «Об антисоветских партиях и течениях» Двенадцатой Всероссийской партийной конференции (август 1922 г.) указывалось, что в условиях нэпа процесс перегруппировки в антисоветском лагере сопровождается попытками антисоветских сил использовать в своих целях школу, издательское дело, культурно-просветительское движение молодежи. Частичная смена тактики антисоветскими партиями и течениями, их курс на «врастание» в советский режим, который они надеются изменить в духе буржуазной демократии, сделала вывод конференция, заставляют РКП (б) направить основные силы на идейное укрепление пролетарского ядра партии, решение задачи усвоения деревенскими коммунистами правильного понимания взаимоотношений между городом и деревней в условиях социалистического строительства290.
В ноябре 1922 г. СНК принимает декрет «Об установлении перечня обязательных для всех высших учебных заведений общественных дисциплин», которым вводится преподавание курсов: исторический материализм; капитализм и пролетарская революция; политический строй и социальные задачи РСФСР291.
С осени 1923 г. главное внимание пропагандистского аппарата сосредоточивается на проблемах внутрипартийной дискуссии, навязанной РКП (б) троцкистской оппозицией 292. После смерти •140


В. И. Ленина на первый план в воспитательной работе выдвинулись вопросы овладения основами ленинизма, изучения истории большевистской партии. В постановлении январского (1924 г.) Пленума ЦК РКП(б) «О приеме рабочих от станка в партию» было признано необходимым пересмотреть положение о школах политграмоты для кандидатов в члены партии таким образом, чтобы их главное внимание сосредоточивалось «на истории партии в связи с исключительной ролью в ней руководящих идей тов. Ленина» 293.
Актуальность этой задачи особо возросла в связи с публикацией в 1924 г. ряда работ Троцкого, в которых фальсифицировалась история Великого Октября, большевистской партии. В них автор пытался подменить ленинизм троцкизмом в основных теоретических вопросах. Защита ленинизма от нападок оппортунистов, приобщение коммунистов к ленинскому учению стали центральной задачей всей политико-просветительной работы.
Решая ее, ЦК РКП (б) подчеркивал важность усвоения массами «ленинского метода мышления, ленинской диалектики»294. Однако реализация этой установки в обстановке обострения борьбы с течениями, выступившими против генеральной линии партии, было делом крайне сложным.
Логика этой борьбы диктовала необходимость в первоочередном рассмотрении таких вопросов, которые имели жизненно важное значение для судеб социалистического строительства в нашей стране: о значении ленинизма, как нового этапа в развитии марксизма; о характере и перспективах социалистической революции в СССР; о союзе рабочего класса и трудового крестьянства. Именно эти проблемы, наряду с текущими вопросами партийной и советской работы, становятся в середине 20-х гг. предметом особого внимания в системе партийного просвещения. На их первоочередное рассмотрение ЦК РКП (б) постоянно ориентирует в тот период местные партийные организации 295.
Выдвижение отмеченных вопросов в центр партийно-воспитательной работы вело к росту социальной значимости исторического знания, как средства идейной борьбы внутри партии. «Истекший период, — отмечал ЦК ВКП(б) в феврале 1926 г., — наиболее характерен колоссальнейшим ростом тяги широких кругов партии к углубленному изучению истории партии и усвоению основ ленинизма. Идейные споры и дискуссии, которые партия переживала за последний период (с троцкизмом и оппозицией на XIV съезде), эту тягу естественно усилили и углубили» 296.
В этой атмосфере овладение широкими массами высотами (а не только основами) ленинизма — методом материалистической диалектики —вольно или невольно отодвинулось на второй план. Все внимание концентрируется на расширении суммы конкретных 141


знаний по теоретическим и политическим вопросам социалистического строительства в СССР 297.
В связи с этим меняется характер материалов по ленинской тематике на страницах партийных журналов. Публикация в 1925 г. записей В. И. Ленина «К вопросу о диалектике» явилась последним знаком внимания к проблеме метода материалистической диалектики со стороны редакционной коллегии политико-экономического органа ЦК ВКП(б) журнала «Большевик»298. Во второй половине 20-х гг. в его рубрике «Ленин и ленинизм» появляются материалы только конкретно-исторического характера 299.
Мешало претворять в жизнь ленинские идеи о развитии творческих способностей масс отсутствие достаточно подготовленных кадров пропагандистов и преподавателей, способных претворить выработанную партией политику в жизнь. В октябре 1926 г. в Постановлении ЦК ВКП(б) «Партийно-просветительная работа в городах среди рабочих, с точки зрения ее идейного содержания» отмечалось, что недостаточно глубокая проработка основных положений марксизма-ленинизма объясняется слабой теоретической подготовкой значительной части пропагандистов 300. Аналогичные трудности были присущи и советской школе, где среди учителей- обществоведов наблюдалось значительное преобладание педагогов- немарксистов301. Значительно тормозило процесс научного воспитания трудящихся и отсутствие учебных пособий, создание которых было крайне затруднено из-за слабой теоретической разработанности вопросов материалистической диалектики.
Объективные трудности середины 20-х гг., безусловно, затрудняли реализацию политики партии, связанную с повышением роли марксистско-ленинской науки в интеллектуальном воспитании широких масс трудящихся. Однако не они были главной причиной деформации самой политики, забвения ленинской идеи о необходимости формирования в условиях социализма творческих способностей человека труда. Решающее влияние на изменение политического курса партии в этой области оказали прежде всего факторы субъективного характера. Большевистская партия, потеряв Ленина, в значительной степени оказалась теоретически и политически обезоруженной. В ее руководящем ядре не оказалось по существу ни одного видного деятеля, который бы в полном объеме усвоил весь комплекс ленинских идей о социализме, методах его строительства, роли общественных наук в создании нового строя.
Было бы неверно считать, что среди видных деятелей партии 20-х гг. вовсе не было лиц, сумевших воспринять всю глубину теоретических воззрений В. И. Ленина. Ленинскую традицию формирования нового человека-творца стремились до последних дней своей жизни развивать Н. К. Крупская и А. В. Луначарский. Но возможностей для влияния на политику партии после смерти Ле- 142


.нина у них оставалось все меньше и меньше. Со всей очевидностью это подтвердилось уже в ходе возникшей во второй половине 20-х гг. дискуссии о том, какими качествами должен обладать советский человек — участник социалистического строительства.
В октябре 1927 г., характеризуя суть разногласий в вопросе о характере профессионального обучения трудящихся, возникших между ВСНХ, ВЦСПС —с одной стороны, и Наркомпросом — с другой, А. В. Луначарский отмечал: «Должен сказать, что приходится выдерживать иногда борьбу с хозяйственниками, которые так смотрят на вещи: «Главное, дай мне обученного рабочего, который умеет работать у станка, дай мне его подешевле и поскорее». А мы так не можем смотреть» 302.
Проявляясь в форме дискуссии о сроках, ресурсах, необходимых для формирования кадров в условиях технической реконструкции, этот спор имел глубинный научный и политический смысл. Его теоретико-экономический аспект составлял вопрос о характере влияния технического прогресса на профессионально-квалификационную структуру совокупного рабочего. Социально-политический сводился к выяснению места советского человека в управлении производством, организации всего процесса социалистического строительства.
Хозяйственные, профсоюзные органы настойчиво отстаивали концепцию подготовки кадров, основанную на выводах Центрального института труда, его руководителя А. К. Гастева о том, что советскому народному хозяйству в течение длительного периода времени нужен будет работник ремесленного типа, обладающий элементарными знаниями и совершенными навыками, необходимыми для обслуживания машин, механизмов.
Оценивая их позицию, Н. К. Крупская в статье «О подготовке квалифицированной рабочей силы» в 1927 г. писала: «Процесс рационализации производства идет, однако, не только в направлении расширения машинного производства, но и в направлении замены устарелых в техническом отношении машин новыми, современными, более усовершенствованными. Этот процесс связан с тем, что становятся излишними, 'попадают на биржу труда рабочие, обслуживающие старые машины; одновременно является спрос на квалифицированных рабочих, но уже не ремесленной, а гораздо более высокой, требующей серьезной научной подготовки квалификации» 303.
Реконструкция промышленности, считала она, создает потребность в новом типе квалифицированного рабочего, которому не столько нужны ремесленные навыки, сколько общие знания, умения, позволяющие понимать организацию и технологию производства, участвовать в их совершенствовании, а также безболезненно осуществлять перемену труда 304. Сформировать такого рабочего, 143


доказывали руководители Наркомпроса, может только политехническая, а не профессиональная школа. Касаясь этого вопроса, Н. К. Крупская подчеркивала: «Политехническая школа отличается от профессиональной тем, что центр тяжести в ней лежит в осмыслении трудовых процессов, в развитии умения связывать воедино теорию и практику, умении понимать взаимозависимость известных явлений, тогда как в профессиональной школе центр тяжести переносится на вооружение учащихся трудовыми навыками» 305.
Политехнические методы обучения способствовали не только решению задачи обеспечения народного хозяйства профессионально подготовленными работниками, но и воспитанию нового человека— политически грамотного, сознательного, творческого борца за идеалы социализма. Отвечая сторонникам технократического подхода к подготовке кадров, А. В. Луначарский с трибуны сессии ЦИК СССР, посвященной 10-летнему юбилею Великого Октября, говорил с присущей ему страстностью: «Нам нужен рабочий не только такой, который удобен для использования на производстве, хотя бы даже в целях индустриализации и строительства социализма, нам нужен рабочий — хозяин нашей страны, нам нужны такие рабочие, которые бы шли впереди нас, которые лучше нас знали бы марксизм, которые подготовлены школой к общественной деятельности. Поэтому мы не согласны на снижение и удешевление подготовки квалифицированных рабочих до той черты, когда эта школа превращается в школу буржуазного индустриального характера» 306.
Казалось бы доводы А. В. Луначарского,-Н. К. Крупской, их сторонников, базировавшиеся на ленинских принципах воспитания и образования, были убедительны. Однако руководство Коммунистической партии и Советского государства в этом споре стало на позицию их оппонентов. В марте 1929 г. СНК СССР принял поста-, новление «О школах фабрично-заводского ученичества», в соответствии с которым ФЗУ передавались в ведение органов промышленности с сохранением за Наркомпросом лишь общего руководства и контроля в учебной области 307. Этим постановлением по существу был положен конец дискуссии о перспективах развития системы подготовки кадров в условиях технической реконструкции, а по большому счету — спору о том, каким быть облику советского человека, строящего социализм.
Ноябрьский (1929 г.) Пленум ЦК ВКП(б) окончательно закрепил упрощенный подход к формированию нового человека, перенеся его на процесс подготовки инженерно-технических кадров. «Эти кадры, — указывалось в резолюции Пленума, — должны обладать достаточно глубокими специально-техническими и экономическими знаниями, широким общественно-политическим кру144


гозором и качествами, необходимыми для организаторов производственной активности широких масс трудящихся»308.
В выдвижении на первый план задачи выработки у советских людей специальных профессиональных качеств отразились имевшие широкое распространение среди руководителей Коммунистической партии и Советского государства технократические представления о сути социалистического строительства. Их результатом являлось упрощенное понимание социальных функций науки, игнорирование ее гуманистической ценности. Это стало основной причиной того, что после смерти В. И. Ленина ни один из руководящих партийных деятелей не смог принять от него эстафету борьбы за всестороннее научное воспитание трудящихся масс на основе их приобщения к марксистскому методу материалистической диалектики.
Л. Б. Каменев, под председательством которого в середине 20-х гг. проходили, как правило, заседания Политбюро ЦК РКП (б), вопросам развития науки и техники уделял крайне незначительное внимание 309. Общественную роль науки он сводил к двум моментам: во-первых, развитие производства в целях подъема материального благосостояния масс; во-вторых, анализ политических, социально-экономических процессов и выработка на этой основе эффективной политики социалистического строительства310.
Сменивший В. И. Ленина на посту председателя Совнаркома А. И. Рыков также не отличался углубленным подходом к анализу путей повышения роли науки и техники в социалистическом строительстве311. Даже когда ему специально приходилось касаться этой проблемы, круг привлекавших его внимание вопросов ограничивался, как и в бытность работы в качестве руководителя ВСНХ, лишь выяснением места науки и техники в хозяйственном строительстве 312.
Намного более пристальное внимание развитию науки и техники уделяли Ф. Э. Дзержинский (1924—1926 гг.—кандидат в члены Политбюро ЦК) и В. В. Куйбышев (1927—1935 гг. — член Политбюро ЦК ВКП(б)), последовательно вслед за А. И. Рыковым возглавлявшие работу ВСНХ СССР. Однако и в их выступлениях и статьях вопросы науки рассматривались исключительно в связи с задачами развития промышленного и сельскохозяйственного производства, создания новой техники, совершенствования организации труда313. С таких же позиций подходили к осмыслению этой проблемы М. И. Калинин и Г. К. Орджоникидзе314.
Входившие в середине 20-х гг. в состав Политбюро ЦК партии М. Т. Томский и Л. Д. Трощ^ий анализу роли науки и техники в социалистическом строительстве уделяли крайне незначительное внимание (хотя последний некоторое время и возглавлял Научно- технический отдел ВСНХ)315.
Наиболее глубоко и всесторонне проблема взаимодействия на- 145


научно-технического и социального прогресса освещалась в целом ряде специальных работ Н. И. Бухарина, бывшего до 1929 г. членом Политбюро ЦК ВКП(б), главным редактором газеты «Правда» 316. Бухарин активно ставил вопрос о необходимости всестороннего показа В. И. Ленина не только как революционера-практика, но и как гениального ученого, теоретика рабочего движения а17. Он предпринял смелую попытку показать методологическое значение последних ленинских работ для определения перспектив дальнейшего развития социализма в СССР318. Ему принадлежала инициатива публикации специального сборника, воспроизводившего взгляды К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина о технике, показывавшего сущность выводов Коммунистической партии о путях ее применения при социализме319.
Вполне закономерно, что именно кандидатуру Н. И. Бухарина в 1926 г. ЦК ВКП(б) считал наиболее подходящей для выступления с докладом «Роль науки в хозяйственном строительстве СССР» на Всесоюзном съезде научных работников 320. Он же выступал с основным докладом «Основы планирования научно-исследовательской работы» в 1931 г. на Первой Всесоюзной конференции по планированию научно-исследовательской работы321.
Однако, глубокие выводы о взаимосвязи науки и техники, формах организации научно-исследовательской работы сочетались у Бухарина (особенно в первой половине 20-х гг.) с несколько упрощенным взглядом на социальную роль науки. Книга Н. И. Бухарина «Теория исторического материализма» явилась по существу первым учебным пособием по историческому материализму. Вплоть до начала 30-х гг. она активно использовалась в системе партийнополитического просвещения. Но сразу же после выхода отдельные положения этой книги подверглись критике, так как формулируя их, автор значительно отходил от ряда принципов марксистской теории. Обоснованные возражения, в частности, вызвал тезис о духовной жизни общества, как функции производительных сил 322, явившийся отражением механицизма 323. Механистические взгляды Н. И. Бухарина нашли свое выражение также в техницизме при объяснении внутренних законов развития общества.
Техника была провозглашена им главной производительной силой. Человек с его физическими и духовными качествами оказался вне поля зрения автора, что также не осталось не замеченным со стороны ученых-марксистов. В. В. Адоратский, разрабатывая в 1922 г. программу изучения марксизма, не счел возможным включить книгу Н. И. Бухарина «Теория исторического материализма» в список литературы по теме «Производительные силы, их развитие и общественный строй», так как ее содержание противоречило взглядам К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина, всегда рассматривавших человека в качестве главной производительной силы324.
146


Непризнание человека в качестве главной производительной силы общества как бы автоматически снимало вопрос о науке, как средстве формирования всесторонне развитой личности, о роли метода материалистической диалектики в этом процессе. Из такой посылки и вытекали представления Н. И. Бухарина о социальных функциях марксистского метода, за которым, по его мнению, сохранялась только «познавательная ценность». Этот вывод вызвал резкую критику со стороны В. И. Ленина: «стыдливый... агностицизм!»— написал Владимир Ильич на полях книги Н. И. Бухарина «Экономика переходного периода», где этот принцип был сформулирован325. А в целом практическое значение общественных наук, опирающихся на марксистский метод, он сводил лишь к выработке теоретических основ политики партии рабочего класса 326.
Глубокое знание ленинских публикаций о диалектике было присуще Г. Е. Зиновьеву, бывшему в 1921 —1926 гг. членом Политбюро ЦК. В его книге о ленинизме, куда вошли лекции, прочитанные в конце 1924 г. слушателям Коммунистической академии и Института красной профессуры, объемная заключительная глава была посвящена теме «Ленинизм и диалектика». Однако и Зиновьев рассматривал взгляды В. И. Ленина о диалектике лишь в контексте анализа тенденций политической и социально-экономической жизни 327.
По существу на таких же методологических позициях в вопросе о роли марксистско-ленинского метода стоял и И. В. Сталин. В марте 1924 г. он составляет план работы семинара по ленинизму, в котором выделяет специальную тему «Метод». В качестве ее основных вопросов он указывает:
а) единство теории и практики;
б) Проверка «заветов» и положений II Интернационала в огне революционной борьбы масс;
в) самопроверка и самокритика партий 328.
На основе этого плана был подготовлен цикл лекций о ленинизме. Выступая с ними перед слушателями Свердловского университета, И. В. Сталин обстоятельно показал огромную роль метода материалистической диалектики в организации борьбы рабочего класса за социалистическую революцию и решение ее созидательных задач. Но все практическое значение метода ленинизма он свел только к определению верной стратегии и тактики революционной партии 329.
В последующем проблема материалистической диалектики постоянно интересовала Сталина, о чем свидетельствуют его многочисленные пометки на страницах книг, где она освещалась. Но ни одна из этих пометок не позволяет заключить, что Сталина интересовали вопросы использования диалектики в качестве средства формирования творческого мышления масс. Наоборот, в изучаемых 147


трудах внимание И. В. Сталина постоянно привлекали диаметрально противоположные им по своему содержанию фрагменты.
Так, в книге «О диалектическом и историческом материализме: Сборник статей» (ОГИЗ, 1939) внимание Сталина привлек материал Ф. Горохова «Материальные условия жизни общества». Он подчеркивает и отчеркивает на полях двумя линиями вывод автора, который, касаясь взглядов французских материалистов, заключил: «Общественное мнение, т. е. вся масса распространенных в народе истин и заблуждений, — вот что по их мнению правит миром, вот что и является последней причиной всего происходящего в человеческом обществе» 330.
Механизм формирования общественного мнения, сознания народа— тема особо интересовавшая И. В. Сталина. Однако интерес его в этой области был довольно своеобразным. Читая изданную в 1940 г. монографию Г. Александрова «Философские предшественники марксизма», Сталин выделяет содержавшуюся в ней мысль о том, что для Вольтера был характерен буржуазный взгляд на просветительство: выступая за свободное развитие науки, искусства, литературы, философии, он одновременно возражал против просвещения широких слоев народа, считая, что «все потеряно, когда чернь пускается рассуждать»331.
Одновременно, 'в книге Л. Б. Каменева «Чернышевский» (М., 1933) И. В. Сталин делает пометки в тексте, где речь шла о необходимой государству форме религиозности, суть которой составляло «возведенное в степень непререкаемого свыше данного закона исполнение ряда обрядов, дисциплинирующих сознание и волю масс» 332.
Восприятие всех этих сталинских маргиналий наполняется особым смыслом, когда они оцениваются сквозь призму той эволюции, которая происходила в 30-е гг. в политике партии, связанной с научным воспитанием трудящихся масс, их гуманитарным образованием.
На рубеже 20—30 гг., несмотря на ослабление после смерти В. И. Ленина внимания партии к проблеме приобщения различных категорий трудящихся к марсистскому методу познания и революционного преобразования действительности, это направление работы продолжало существовать и развиваться.
Важное значение для решения задачи формирования методологической культуры масс имели достигнутые во второй половине 20-х гг. успехи в деле преодоления механистических взглядов в философии, препятствовавших утверждению подлинно ленинского подхода к использованию материалистической диалектики в социалистическом строительстве.
Видная роль в организации борьбы с механицизмом принадлежала научной школе А. М. Деборина, по инициативе которого в 1481


стране организуется широкое изучение теории материалистической диалектики 333, проводится ряд дискуссий по этой проблеме в философской секции Коммунистической академии 334. Важное значение для углубления этого процесса имело создание в 1928 г. Всесоюзного общества воинствующих материалистов-диалектиков 335.
Однако с самого начала в деятельности группы А. М. Деборина стал проявляться один существенный недостаток: сущность материалистической диалектики ее представители сводили лишь к теории познания 336. В докладе А. М. Деборина на 2-й Всесоюзной конференции марксистско-ленинских научно-исследовательских учреждений социальная роль материалистической диалектики была сведена только к задаче совершенствования методологических основ общественных и естественных наук, что отразилось и в резолюции конференции 337. С таких же позиций был составлен и «Устав общества воинствующих материалистов-диалектиков» 338.
Все это вызвало справедливую критику со стороны научной общественности. В октябре 1930 г. по инициативе ЦК ВКП(б) на заседании президиума Коммунистической академии был рассмотрен вопрос «О разногласиях на философском фронте». В ходе дискуссии ее участники показали несостоятельность представлений А. М. Деборина и его последователей о диалектике, лишь как всеобщем методе познания природы, общества и человеческого мышления339. В принятом в январе 1931 *г. постановлении ЦК ВКП(б) «О журнале «Под знаменем марксизма» указывалась необходимость неуклонной борьбы на два фронта: «с механистической ревизией марксизма, как главной опасностью современного периода, так и с идеалистическим извращением марксизма группой тт. Деборина, Карева, Стэна и др.»340.
Это постановление имело, к величайшему сожалению, роковые последствия для направления философской науки, связанного с разработкой диалектической логики, материалистической диалектики. Получив политическую оценку, оно, по существу, прекратило свое существование: в 30—40-е гг. творческая разработка проблем диалектики заменяется публикацией работ, призванных показать роль И. В. Сталина в развитии диалектического материализма341.
Неправомерность тех административных методов, которые были применены в отношении представителей школы А. М. Деборина,— очевидна. Но это не должно заслонять от нас другой, не менее очевидный факт: среди членов этой школы, так много сделавшей для преодоления механицизма и разработки теоретических проблем диалектики, характерным было ограниченное представление о социальных функциях диалектико-материалистического метода, путях его применения в общественной практике.
Не удалось его полностью преодолеть и многим из тех ученых, которые выступив с критикой взглядов Деборина, повели в начале 149-


30-х гг. борьбу за укрепление связи марксистско-ленинской философии с практикой социалистического строительства. Содержание этого процесса они рассматривали лишь в плане использования диалектики в качестве средства совершенствования теоретических основ политики ВКП(б) 342.
Один из парадоксов жизни состоял в том, что наиболее полно усвоил ленинские идеи о связи диалектики с общественной практикой и стал ими руководствоваться человек, который впоследствии многие годы воплощал в себе символ администрирования в философской науке, — М. Б. Митин.
В 1929 г. в журнале «Вестник Коммунистической академии» было опубликовано подготовленное при активном участии Митина обращение правления Общества воинствующих материалистов-диалектиков, в котором указывалось: «Ближайшая задача общества состоит в том, чтобы расширить влияние марксизма в рабочих и партийных массах, подготовить в районах, на крупных предприятиях, в вузах и т. д. кадры'активных борцов за диалектический материализм». Публикация этого обращения в том же номере журнала, где был помещен «Устав общества воинствующих материалистов-диалектиков», провозглашавший совершенно иные задачи общества, являлась отражением той борьбы, которая шла на рубеже 20—30-х гг. между А. М. Дебориным и М. Б. Митиным, а также их сторонниками по вопросам философии марксизма-ленинизма 343.
Идея научного воспитания масс получила всестороннее развитие в докладе М. Б. Митина «Очередные задачи работы на философском фронте в связи с итогами дискуссии» на созванном в апреле 1931 г. Всесоюзном совещании общества воинствующих материалистов-диалектиков. Совещание приняло специальную резолюцию «О массовой работе ОВМД», в которой отмечалось, что поворот философской науки к практике социалистического строительства диктует необходимость перестроить всю работу общества, повысить его роль в удовлетворении тяги широких масс трудящихся к изучению марксистско-ленинской теории и применению метода диалектического материализма в конкретных областях практической деятельности 344.
Таким образом, казалось, были созданы благоприятные теоретические и организационные предпосылки для развертывания активной работы в области приобщения трудящихся масс к высотам марксистско-ленинской науки. Однако на деле этого не последовало. Подлинно ленинский подход к научному воспитанию людей труда на основе усвоения диалектики не получил в начале 30-х гг. закрепления ни в одном из партийных документов. Более того, в 1932 г., по рекомендации ЦК ВКП(б), Всесоюзное общество воинствующих материалистов-диалектиков было реорганизовано. Усилия его членов сосредоточились на проблеме научного атеизма 345.
150


Такая трансформация деятельности Всесоюзного общества воинствующих материалистов-диалектиков была обусловлена особенностями процесса социалистического строительства в СССР. Объективно необходимость формирования и развития творческих способностей широких народных масс не диктовалась потребностями складывавшейся и все более укоренявшейся административно- командной системы управления экономикой, всей общественной жизнью страны. Более того, творческая деятельность по своей природе в значительной степени противоречила таким методам администрирования, как централизация решений, пунктуальное, неукоснительное выполнение директив вышестоящих органов и лиц, т. е. тем методам, которые наиболее рельефно стали проявляться в период возникновения культа личности, сопровождавшегося подрывом партийной и советской демократии, принижением коллективности руководства, подавлейием творческой активности, инициативы и самодеятельности масс, свертыванием критики и самокритики. Теории и политике культа личности в большей степени соответствовало не философское образование, а специфическая форма исторического знания.
Значительный рост внимания Коммунистической партии к проблемам исторической науки объективно был продиктован в 30-е гг. потребностями идейной закалки советских людей, обострением международной обстановки в связи с усилением позиций фашизма. В августе 1932 г. ЦК ВКП(б) принимает постановление «Об учебных программах и режиме в начальной и средней школе», которым ставилась задача «значительно усилить элементы историзма в программах по обществоведению, по языку и литературе, географии, иллюстрируя основные разделы и темы этих дисциплин необходимым фактическим материалом, историческими экскурсами и сравнениями»346. Пути дальнейшего совершенствования исторического образования были определены в 1934 г. в постановлении Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) «О преподавании гражданской истории в школах СССР» и постановлении ЦК ВКП(б) «О введении в начальной и неполной средней школе элементарного курса всеобщей истории и истории СССР»347.
В стране организуется конкурс на составление лучшего учебника по истории, работа по подготовке которого контролируется руководителями Коммунистической партии. Все это способствовало воспитанию граждан СССР в духе любви к Советской Родине, беззаветной преданности идеалам социализма, формированию у них тех политических и нравственных качеств, которые с огромной силой проявились в годы Великой Отечественной войны.
Однако наряду с этим преподавание исторической науки, пропаганда исторических знаний в том виде, в каком они сложились в 30-е гг., в значительной степени способствовали формированию 151


у советских людей таких качеств, как догматизм и начетничество, чувство преклонения перед отдельными историческими личностями. Это явилось результатом той трансформации, которую претерпел процесс формирования исторического сознания в условиях складывания культа личности Сталина.
Вплоть до начала 30-х гг. содержание исторического образования в нашей стране развивалось в основном под воздействием идей школы М. Н. Покровского, для которого было характерно стремление показать объективный характер развития исторических процессов. Однако такое понимание их сути во многом противоречило той реальности, которая сложилась в СССР на рубеже 20—30-х гг. в результате волюнтаристских действий Сталина и его сторонников, пытавшихся форсировать социально-экономическое развитие страны. Именно поэтому, уже после смерти Покровского, последовавшей в 1932 г., его научная школа была подвергнута разгрому.
Основная причина необоснованных репрессий, обрушившихся на головы многих советских историков, запрещения трудов М. Н. Покровского состояла в том, что их автор не был апологетом теории выдающихся личностей в истории, утверждая, что марксисты никаких культов не создают. Этого было достаточно для того, чтобы обвинить Покровского и продолжателей его традиции в насаждении антинародной исторической концепции, зачеркивающей все героическое в историческом прошлом трудящихся масс, отрицающей историческую роль выдающихся представителей народа, а также в развале всей системы исторического образования.
В постановлении СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О преподавании гражданской истории в школах СССР» указывалось, что «вместо преподавания гражданской истории в живой занимательной форме с изложением важнейших событий и фактов в их хронологической последовательности, с характеристикой исторических деятелей — учащимся преподносят абстрактные определения общественно-экономических формаций, подменяя таким образом связное изложение гражданской истории отвлеченными социологическими схемами» 348.
Такая оценка по сути снимала вопрос о целесообразности развития аналитического подхода к усвоению истории, ориентировала на фактологическое восприятие событий. Не случайно, определяя направленность преподавания гражданской истории, ЦК ВКП(б) и СНК СССР не ориентировали учителей, составителей учебников, как это было в 20-е гг., на широкое применение проблемных методов изложения материала. «Решающим условием прочного усвоения учащимися курса истории, — настойчиво подчеркивалось в партийно-государственных документах 30-х гг., — является соблюдение историко-хронологической последовательности в изложении исторических событий с обязательным закреплением в памяти 152


учащихся важных исторических явлений, исторических деятелей, хронологических дат» 349.
В неразрывном единстве с этой установкой в 30-е гг. велся отбор событий, дат, имен, которым надлежало отложиться в памяти советских людей. Причем участниками этого отбора все чаще выступали не столько ученые-историки, сколько видные деятели Коммунистической партии во главе с И. В. Сталиным. В этом проявилась наиболее характерная черта исторической науки тех лет.
В соответствии с постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 16 мая 1934 г. «О преподавании гражданской истории в школах СССР» к июню 1935 г. в стране должны были быть подготовлены новые учебники по пяти основным 'историческим дисциплинам. 25 июня 1934 г. ЦК ВКП(б) создал специальную комиссию для просмотра представленных конспектов учебников по истории. Спустя полтора месяца, 14 августа 1934 г., Политбюро ЦК ВКП(б) одобрило замечания И. В. Сталина, А. А. Жданова и С. М. Кирова на конспекты учебников по истории СССР и всеобщей истории 350. В 1935 г. Сталин лично просматривает подготовленные макеты учебников, делая в них многочисленные правки и замечания. Последние касались как стиля (Сталин последовательно добивался ясности и простоты изложения мыслей), так и содержательных моментов.
На титульном листе учебника А. С. Ковалева, А. В. Мишулина, Н. М. Сванадзе «История Древнего мира. Ч. I. Древний Восток и Греция» он пишет, что в тексте много иноязычных названий, имен, понятий, а также тенденциозных, излишних концовок. Сталин вычеркивает многие выводы. Например, о том, что у детей в Спарте была безрадостная жизнь, жизнь без веселья и ласки, или что когда Платон писал свой труд, он исходил не из жизненной действительности, а из надуманных и фантастических предположений351.
Особо пристальное внимание И. В. Сталина привлекали учебники по истории СССР и прежде всего их разделы, касавшиеся революционной борьбы российского пролетариата, социалистического строительства. Они наглядно подтверждают, какое активное участие принимал Сталин в отборе фактов, которым надлежало отложиться в сознании советской молодежи. Просматривая верстку книги «Элементарный курс истории СССР. Учебник для начальной школы. Ч. II» (М.; Л., 1935), он правит на с. 147 текст, показывающий роль В. М. Молотова в организации выпуска газеты «Правда». На с. 166 вычеркивает текст, повествующий о том, что агенты Временного правительства искали В. И. «Ленина на квартире Н. К. Крупской. На с. 171, где речь шла об укреплении связей большевиков с массами, красным карандашом пишет: «Здесь — портрет т. Кагановича». Явно положительные эмоции у Сталина вызывает решение авторов поместить на с. 173 рисунок «Штаб 153


Октября: Сталин, Дзержинский, Свердлов, Бубнов, Урицкий». Однако на следующей странице он перечеркивает рисунок «Красногвардейцы у Ильича в Смольном», комментируя свое решение фразой на полях: «Плохой рисунок». На с. 181 его также не удовлетворяет качество рисунка, на котором изображен К. Е. Ворошилов. Но Сталин не перечеркивает рисунок, а аккуратно пишет на полях: «Плохой портрет». В выводе о том, что «Троцкий, который вел переговоры с немцами, причинил огромный вред революции», Сталин обводит фамилию Троцкого и пишет с раздражением под текстом: «Откуда он здесь взялся?»352.
Ознакомившись с содержанием макета учебника «Элементарный курс истории СССР для начальной школы. Ч. II» (М., 1935), И. В. Сталин резюмирует: «Нет биографий тт. Молотова и Калинина». Не забывает он и о себе. На с. 107, где начинался раздел «Сталин», Иосиф Виссарионович пишет: «NB. Почему здесь о т. Сталине? Надо значительно раньше — со стр. 90» (на с. 90 оканчивался раздел, повествующий о начале революционной деятельности В. И. Ленина) 353.
В 30-е гг. в стране разворачивается большая работа и по переработке учебных пособий для системы марксистско-ленинского образования. Этот процесс также испытывал на себе особенности развития общественных наук тех лет. Все прочнее укоренявшиеся волюнтаризм и начетничество препятствовали глубокому теоретическому осмыслению собранного наукой материала, порождали упрощенчество, стремление втиснуть сложный и диалектически противоречивый ^процесс исторического развития в рамки примитивных схем. Начинается вытеснение научных трудов популярными изданиями. Эта тенденция активно поддерживалась И. В. Сталиным.
На письме И. П. Товстухи, информировавшего в марте 1932 г., о ходе работы группы, назначенной Политбюро ЦК ВКП(б) для подготовки многотомной истории партии, он ставит резолюцию: «Написать надо максимально популярно» 354. Создание популярного учебника по истории партии сопровождалось извращением исторической истины, распространением неаргументированных выводов355. Наиболее ярко все это проявилось в содержании «Краткого курса истории ВКП(б)».
Эта книга существенно искажала историю партии, содержала в себе массу неверной информации о различных этапах ее деятельности356. Все великие победы, достигнутые большевистской партией, народом, в ней совершенно неправомерно связывались с именем И. В. Сталина.
Крайне отрицательное значение для всего последующего развития теоретической и политической мысли имели содержавшиеся в «Кратком курсе» оценки характера революционной борьбы и социалистического созидания. Диалектически сложный процесс 154


поиска большевиками верных путей развития революционного движения в России, социалистического строительства, сопровождавшийся не только успехами, но и колебаниями, сомнениями, а иногда и ошибками, в книге был максимально упрощен, представлен как сплошная цепь борьбы партии с врагами марксизма-ленинизма, с врагами трудящихся. Изучение этой истории массами, говорилось во введении «Краткого курса истории ВКП(б)», призвано повысить «политическую бдительность» 357.
Но самый существенный недостаток, связанный с выходом книги, состоял в том, что ее положения были абсолютизированы, возведены в ранг обязательного руководства по всем вопросам деятельности партии. «Краткий курс» стал на многие годы важным элементом механизма выработки догматического типа мышления.
В постановлении ЦК ВКП(б) от 14 ноября 1938 г. «О постановке партийной пропаганды в связи с выпуском „Краткого курса истории ВКП(б)”» прямо указывалось, что изданием этой книги 'кладется конец «обилию различных точек зрения и произвольных толкований важнейших вопросов партийной теории и истории партии, которые имели место в ряде ранее изданных учебников по истории партии» 358.
Тем самым статус партийной политики приобрел принцип, прямо противоположный ленинизму. «Борьба оттенков в партии, — писал В. И. Ленин, — неизбежна и необходима покуда борьба не ведет к анархии и к расколу, покуда борьба идет в рамках, одобренных сообща всеми товарищами и членами партии» 359.
Выход «Краткого курса истории ВКП(б)» по замыслу И. В. Сталина должен был быть лишь первым, но не единственным шагом в деле утверждения единообразного толкования основных положений марксистско-ленинской теории.
В начале 1938 г. заведующий Отделом агитации и пропаганды ЦК ВКП(б) А. И. Стецкий передает Сталину макет книги «Политическая экономия. Краткий курс». На обложке Сталин пишет «Под редакцией тт. А. Леонтьева и А. Стецкого». И несколько ниже: «Одобрено Комиссией ЦК ВКП(б) для партийных и комсомольских школ и курсов».
Сделав многочисленные правки и исправления в первых двух разделах книги, Сталин на девяти страницах набрасывает свою характеристику рабовладельческого общества и отправляет текст макета на доработку авторам 360.
В связи с тем, что А. И. Стецкий вскоре был репрессирован и 1 августа 1938 г. расстрелян, дальнейшая работа над учебным пособием велась под руководством Леонтьева. В апреле 1940 г. он представляет И. В. Сталину новый макет книги «Политическая экономия. Краткий курс». С многочисленными правками и вставками этот текст также возвращается для дальнейшей работы361.
155


Такая же участь постигла и следующий вариант работы, оформленной в декабре 1940 г. уже в виде книги 362.
Основные задачи, связанные с завершением написания книги, были обсуждены 29 января 1941 г. в ходе встречи в ЦК ВКП(б) И. В. Сталина с создателями учебника 363.
В середине марта 1941 г. Сталин ознакомился с четвертым вариантом книги «Политическая экономия. Краткий курс». Этот текст не вызвал у него существенных замечаний 364. Книга была практически готова, но ее выходу помешала начавшаяся Великая Отечественная война.
Обратим внимание на одну существеннейшую деталь. Книга «История ВКП(б). Краткий курс» была одобрена Центральным Комитетом партии. Аналогичный статус планировалось придать и учебнику «Политическая экономия. Краткий курс». Тем самым вводилось правило, в силу которого официально установленное и проверенное ЦК ВКП(б) толкование основных вопросов марксистско-ленинского обществоведения могло быть изменено лишь самим же Центральным Комитетом партии, его руководителями.
В этих условиях ученые-обществоведы практически выключались из процесса творческого развития марксистско-ленинской теории, истории, так как малейшее отклонение с их стороны от официальной трактовки любой проблемы расценивалось как нарушение принципа партийности в исследовательской работе. Их деятельность все больше теряла научный характер, трансформируясь в популяризацию, детализацию уже выдвинутых и одобренных ЦК ВКП(б) основных положений обществоведения.
Заметной вехой в утверждении такой направленности развития обществоведческой мысли стало состоявшееся в августе 1944 г. Всесоюзное совещание заведующих кафедрами общественных наук, на которых трудилось подавляющее большинство ученых-историков, философов, экономистов страны. Руководствуясь его выводами, Всесоюзный комитет по делам высшей школы утвердил тематику кандидатских диссертаций по истории ВКП(б), экономическим дисциплинам, диалектическому, историческому материализму и истории русской философии, в рамках которой поколению ученых-обществоведов 40-х гг. надлежало вести изучение проблем обществознания 365.
Такая регламентация исследовательской проблематики, в которой центральное место отводилось показу роли И. В. Сталина в развитии марксистско-ленинской мысли, существенно затрудняла реализацию настойчивых призывов ЦК ВКП(б) к необходимости смело выдвигать новые идеи о путях дальнейшего совершенствования социализма на почве критического переосмысления достигнутого366. Произведенный в середине 40-х гг. Центральным Комитетом ВКП(б) анализ состояния марксистско-ленинской филосо156


фии, политэкономии, истории свидетельствовал о существенном отставании этих наук от запросов жизни. Для улучшения подготовки научных кадров ЦК ВКП(б) принимает решение об образовании в августе 1946 г. Академии общественных наук. Создание этого учреждения при ЦК ВКП(б) еще более усилило централизованное начало в развитии марксистско-ленинского обществознания.
Стремясь повысить роль общественных наук в жизни советского общества, Центральный Комитет партии организует дискуссии по философии (1947 г.), языкознанию (1950 г.) и политической экономии (1951 г.). Их ход всесторонне освещался на страницах созданных в 1947—1948 гг. журналов «Вопросы философии» и «Вопросы экономики». Наряду с этими дискуссиями, ставшими наиболее известными в связи с участием в них И. В. Сталина и А. А. Жданова, в 1947—1948 гг. научная общественность активно участвовала также в обсуждении книги Б. М. Кедрова «Энгельс и естествознание», учебника И. И. Евтихиева и В. А. Власова «Административное право СССР», курса лекций «История СССР» И. И. Минца, монографии Е. С. Варги «Изменения в экономике капитализма в итоге второй мировой войны» 367.
Дискуссии способствовали некоторому оживлению научной жизни, обсуждению целого ряда актуальных проблем марксистско- ленинского обществознания. Однако возможности для развития этого процесса были крайне ограничены тем, что критический разбор многих поднимавшихся в ходе дискуссий вопросов допускался лишь в рамках тех подходов, которые разделялись руководителями Коммунистической партии, лично И. В. Сталиным. Ими же поддерживались и выдвигались далеко не бесспорные выводы.
В работах И. В. Сталина, принявшего участие в дискуссиях по вопросам языкознания и политической экономии, был сформулирован целый ряд верных положений по проблемам марксистско-ленинской теории (об объективном характере экономических законов, о законе планомерного, пропорционального развития народного хозяйства, о диалектике взаимодействия базиса и надстройки общественной формации и т. д.). Однако признание этих работ выдающимися произведениями марксизма-ленинизма способствовало утверждению не только правильных, но и ошибочных выводов. Таких, например, как тезис об исключении средств производства из сферы товарно-денежных отношений при социализме, об изъятии излишков колхозного производства из системы товарного обращения и включении их в систему продуктообмена, как условии подъема колхозной собственности до уровня общегосударственной.
Но главное состояло даже не в распространении ошибочных представлений, а в том, что абсолютизация выводов, сделанных Сталиным, создавала непреодолимый барьер для творческого обсуждения актуальных социально-экономических и политических 157


проблем, выдвигавшихся жизнью, способствовала дальнейшему развитию на теле духовной жизни социализма таких наростов, как догматизм и начетничество.
Признаки научной апатии, стремление ученых-обществоведов уйти от изучения злободневных проблем современности, сосредоточить свои усилия на исследовании более ранних периодов общественного развития были своевременно замечены Центральным Комитетом ВКП(б). Однако ему не удалось, к сожалению, верно определить факторы, обусловившие возникновение этого явления.
А. А. Жданов, выступая в ходе дискуссии по книге Г. Ф. Александрова «История западноевропейской философии», указывал, что «причина отставания на философском фронте не связана ни с какими объективными условиями. Объективные условия, как никогда, благоприятны, материал, ждущий научного анализа и обобщения, безграничен. Причины отставания на философском фронте надо искать в области субъективного»368. При этом корни субъективных ошибок виделись в недостаточном уяснении многими философами основ марксизма-ленинизма, наличии остатков влияния буржуазной идеологии 369.
Безусловно, уровень теоретической подготовки ученых оказывал влияние на качество разработки проблем обществоведения. Но главная причина отхода многих ученых-обществоведов от изучения опыта социалистического строительства крылась в объективных условиях их работы. Суть этих условий состояла в том, что научная ошибка (хотя, кто знает — что в науке есть ошибка?), допущенная ученым, квалифицировалась в те годы, как политический промах и влекла за собой часто непредсказуемые последствия.
В обстановке культа личности ленинский принцип партийности был превращен в средство политических обвинений ученых. Эту позицию в вопросе о партийности достаточно четко выразил в ходе философской дискуссии академик М. Б. Митин, утверждавший: «Товарищ Сталин учит нас политически подходить к философским системам, не ограничиваться лишь философской характеристикой данной философской системы или учения, а возможно точно характеризовать их политический эквивалент» 370.
В такой атмосфере монопольным правом разработки актуальных проблем марксистско-ленинской теории обладал сравнительно узкий круг ученых, связанных с тем или иным руководящим партийным деятелем, который имел возможность выносить окончательное суждение о характере проводимых исследований. Примечательна в связи с этим характеристика Г. Ф. Александрова, как руководителя Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б), данная А. А. Ждановым в ходе философской дискуссии: «Он явно переоценивает свои силы, не опираясь на опыт и знания широкого коллектива философов. Больше того, он чересчур опирается в своей 158


работе на узкий круг ближайших сотрудников и почитателей таланта. (Возгласы: Правильно! Аплодисменты.) Философская деятельность оказалась как-то монополизирована в руках небольшой группы философов, а большая часть философов, особенно провинциальных, не привлечена к руководящей работе»371. Однако дальше констатации этого факта дело не двинулось. Попытки изменить атмосферу, сложившуюся в 30—40-е гг. в советском обществоведении, были предприняты лишь в середине 50-х гг. Они стали проявлением новой политической ситуации, складывавшейся в общественной жизни страны после смерти И. В. Сталина.


Г лава III
ПОИСК КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИЕЙ ПУТЕЙ СОЕДИНЕНИЯ ДОСТИЖЕНИЙ НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ С ВОЗМОЖНОСТЯМИ СОЦИАЛИЗМА
В СЕРЕДИНЕ 50 — НАЧАЛЕ 80-х гг.
В июле 1955 г. впервые в истории нашей партии вопросы технического прогресса были рассмотрены на специальном Пленуме ЦК КПСС. В докладе Председателя Совета Министров СССР Н. А. Булганина на Пленуме был сделан вывод: «Наука и техника развиваются по пути все большего овладения высокими и сверхвысокими скоростями, давлениями и температурами. Вершиной современного этапа развития науки и техники является открытие методов получения и использования внутриатомной энергии. Мы стоим на пороге новой научно-технической и промышленной революции, далеко превосходящей по своему значению промышленные революции, связанные с появлением пара и электричества»1.
Решения июльского (1955 г.) Пленума Центрального Комитета партии, которому предшествовало принятие в мае 1955 г. Постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об улучшении дела изучения и внедрения в народное хозяйство опыта и достижений передовой отечественной и зарубежной науки и техники» положили начало новым подходам в решении вопросов использования научно-технических достижений для дальнейшего прогресса социализма.
Принципиальное значение для верного определения основных направлений политики партии в сфере науки и техники имел анализ социальных последствий научно-технической революции. Первоначально, в документах второй половины 50-х гг., принятых XX и XXI съездами, Пленумами ЦК, ее воздействие на общественную практику рассматривалось преимущественно в контексте развития материального производства2.
Однако такой технократический характер оценок со временем стал все больше противоречить содержанию трудов ученых, утверждавших на основе марксистско-ленинской методологии широкий социальный взгляд на роль науки в жизни советского общества3. Сделанные ими выводы были учтены Коммунистической партией при подготовке новой Программы КПСС. В ее проекте, опублико160


ванном в июле 1961 г. в газете «Правда», отмечалось, что в условиях коммунистического строительства науке отводится важнейшая роль в анализе закономерностей общественного развития, совершенствования материально-технической базы социализма, формировании нового человека4.
Такой подход к определению социальных функций науки нашел поддержку со стороны делегатов XXII съезда КПСС. «Наука,— говорил с трибуны съезда председатель правления Всесоюзного общества по распределению политических и научных знаний академик Н. Н. Семенов, — сильна не только решением крупнейших ее проблем и созданием на этой основе новых отраслей техники. Наука — животворный источник творчества буквально во всех видах труда, совершенствования промышленного производства, сельского хозяйства, медицины. Научные знания открывают простор творческой мысли человека во всяком деле, которым он занимается»5. Выводы XXII съезда КПСС о науке, как мощном источнике развития всех основных сторон общественной жизни6, были использованы в начале 60—80-х гг. в качестве методологической основы изучения проблемы научно-технической революции, различные аспекты которой освещались в целом ряде статей7 и монографий8.
Поиск марксистско-ленинской мыслью ответа на вопрос о форме влияния научно-технической революции на развитие советского общества нашел свое концентрированное выражение в Тезисах ЦК КПСС «К 100-летию со дня рождения Владимира Ильича Ленина», где подчеркивалось: «Коммунистическое строительство предполагает широкое использование достижений современной научно-технической революции, которая несет с собой качественные перемены в технологии производства, энергетике, орудиях и предметах труда, в организации управления, в характере трудовой деятельности людей. Она оказывает глубокое влияние и на облик работника, способствуя повышению его образованности и культуры, расширению научно-технического кругозора»9. Все это создавало прочный теоретический фундамент для поиска Коммунистической партией основных направлений разработки научно-технической политики в условиях дальнейшего развития общества. Но, как показали события середины 50 — начала 80-х гг., не гарантировало автоматически успех в этом сложном деле.
1. Новые грани процесса развития науки и техники
Разворачивавшаяся научно-техническая революция диктовала необходимость внесения существенных изменений в механизм взаимодействия науки, техники и производства. В условиях социалистического строительства наиболее развитые связи, сложились в СССР в системах «наука — производство» и «техника — производ- 6. Зак. № 216
161


отво». Воздействие науки на процесс создания новой техники и технологии, несмотря на все предпринимавшиеся партией в середине 30—50-х гг. усилия, было незначительным.
Это реальное состояние системы «наука — техника — производство» ярко отразилось в содержании Постановления июльского (1955 г.) Пленума ЦК КПСС «О задачах по дальнейшему подъему промышленности, техническому прогрессу и улучшению организации производства». В нем решение всех многообразных вопросов,, связанных с созданием новой техники, было поручено отраслевым научно-исследовательским институтам и проектно-конструкторским организациям 10. Перед АН СССР ставилась задача только лишь «улучшить организацию научной и технической информации, расширять связи с научно-исследовательскими учреждениями зарубежных стран, обмен научной и технической информацией, а также закупку иностранной технической литературы»11.
На несовершенство такого подхода к решению проблемы технического прогресса’указал в речи на XX съезде КПСС президент АН СССР А. Н. Несмеянов: «Пока мы находились позади техники и науки передовых капиталистических стран, мы могли лишь использовать достижения зарубежной техники или осуществить применение открытых иностранными учеными явлений и законов природы для развития своей техники. По мере выхода нашей техники и науки на передовые позиции мы можем рассчитывать только на себя, на свой «научный задел».
Нам необходимо поэтому в шестой пятилетке начать усиленно развивать теоретическую науку и, я сказал бы, науку фундамента, в первую очередь физико-математический, химический, биологический комплексы наук. Они должны освещать дорогу в неизведанное будущее новой техники и производства в целом. В этом — основная задача науки и прежде всего Академии наук». Без всемерного развития науки и расширения теоретических исследований, заключил А. Н. Несмеянов, невозможно «обеспечить необходимого постоянного технического прогресса» 12.
В «Директивы XX съезда КПСС по шестому пятилетнему плану развития народного хозяйства СССР на 1956—1960 годы» был включен развернутый пункт о задачах науки. В нем говорилось: «Расширяя теоретические исследования во всех областях знаний, повысить роль научных учреждений в деле технического прогресса и организации производства»13. Конкретные пути решения этой задачи определил внеочередной XXI съезд КПСС, наметивший широкую программу научно-исследовательских изысканий, призванных повысить роль физической науки в создании техники, математической науки — в развитии автоматики, химической науки — в разработке новых технологических процессов и создании синтетиче162


ских материалов, биологической науки — в разработке теоретических основ растениеводства и животноводства 14.
Проблема дальнейшего укрепления связей между фундаментальными и прикладными исследованиями занимала центральное место в работе Первого Всесоюзного совещания научных работников (июнь 1961 г.), проведенного по инициативе ЦК КПСС. Научно- технический поиск, отмечалось в докладе нового президента АН СССР М. В. Келдыша, лишь в том случае можно считать адекватным потребностЯхМ НТР, если усилия советских ученых, конструкторов, технологов будут направлены на одновременное развитие трех главных направлений работы.
Первое должно было обеспечить решение крупных народнохозяйственных проблем, находящихся на стадии опытно-конструкторских работ (автоматизация, новые орудия труда, металлы, сплавы, полимеры). Второе — способствовать углублению перспективных научных исследований, практическая значимость которых для народного хозяйства уже очевидна (термоядерный синтез, прямое преобразование тепловой энергии в электрическую и т. д.).Третье— организовать поисковые работы, направленные на выявление закономерностей природы, открытие принципиально новых подходов к ускорению технического прогресса. Совещание выделило целый комплекс проблем, решение которых способствовало бы укреплению процесса взаимодействия естественных и технических наук 15.
Усложнение содержания научно-технического поиска требовало новых форм организации науки и техники, методов руководства ими. Эта проблема усугубилась ликвидацией в 1957 г. многих промышленных министерств и переходом к территориальному управлению основными отраслями промышленности по экономическим районам.
В результате реорганизации научные учреждения оказались распределенными между 170 различными ведомствами, что резко осложнило их работу 16. В целях улучшения организации исследований в 1961 г. был создан Государственный комитет Совета Министров СССР по координации научно-исследовательских работ, переименованный в 1963 г. в Госкомитет по координации научно- исследовательских работ СССР17.
Этот общегосударственный орган занимался решением комплексных и межотраслевых научно-технических проблем, определением основных направлений важнейших научных исследований. Руководством и организацией разработок в области естественных и гуманитарных наук в масштабах всей страны стала заниматься АН СССР 18.
В первой половине 60-х гг. в стране сложился организационный механизм планирования научно-исследовательских работ, позволявший концентрировать внимание советских ученых на раз6*
163


работке наиболее актуальных проблем науки и техники. Он способствовал определению главных направлений научно-исследовательской работы, внесению в нее необходимых корректив под воздействием народнохозяйственных потребностей, в соответствии с закономерностями развития НТР. Активную роль в решении этой задачи играл созданный на базе Госкомитета по координации научно-исследовательских работ в 1965 г. Государственный комитет Совета Министров СССР по науке и технике, руководителем которого в течение 15 лет был академик В. А. Кириллин.
Однако деятельность этого органа была резко осложнена характером взаимосвязи советской науки и экономики. Оставаясь в значительной степени не востребованной народным хозяйством, ориентировавшимся на объемные, валовые показатели, наука в начале 60—80-х гг. все в большей степени развивалась по своим внутренним законам, воспроизводя огромную массу сотрудников, конечной целью пребывания которых в этой сфере являлось получение ученой степени. В результате ГКНТ работал нередко на холостых оборотах.
Одновременно с созданием системы планирования и координации научно-исследовательской работы в СССР происходило наращивание научно-технического потенциала. Если в 1956 г. в стране действовало 2797 научных учреждений, то к 1961 г. их число превысило 3800. В этот (период образуется Сибирское отделение АН СССР. Новые научно-исследовательские учреждения создавались и в 60—70-е гг.; в 1980 г. их количество составило около 5 тыс.19.
В стране росло число научных сотрудников. Их численность в первой половине 60-х гг. в стране практически удвоилась20. Если в 1960 г. в научно-исследовательских институтах, высших учебных заведениях трудилось 354,2 тыс. научных работников, то в начале 80-х — 1373,3 тыс.21.
Под воздействием требований научно-технической революции КПСС постоянно расширяла финансирование научных работ. Расходы на науку в СССР составляли: в 1950 г.— 1 млрд., 1960 г.— 3,9 млрд., 1970 г.— 11,7 млрд., 1982 г.— 24,9 млрд, рублей22. В стране была создана система научно-технической информации23.
Таким образом, в середине 50 — начале 80-х гг. советская наука располагала значительными материально-техническими, кадровыми ресурсами. Одна из важнейших задач, стоявших перед Коммунистической партией, состояла в том, чтобы рационально использовать постоянно возраставший научный потенциал. Потребность в этом особенно возросла, начиная с середины 70-х гг., когда произошла стабилизация темпов его роста24.
Первостепенное значение для повышения эффективности работы научно-исследовательских институтов, проектных, конструктор164


ских и технологических организаций, имели меры, осуществленные Коммунистической партией по восстановлению ленинских норм партийной и государственной жизни в стране.
В марте 1954 г. в журнале «Коммунист» была опубликована передовая статья «Наука и жизнь». В ней осуждались имевшие место извращения в науке. Подчеркивая ненормальность существования в сфере науки таких явлений, как догматизм, вульгаризаторство, ЦК КПСС призвал партийные организации развернуть повсеместную борьбу за теоретическую разработку научных проблем на основе свободного обсуждения злободневных вопросов, соревнования идей. Признав недопустимость попыток отдельных ученых монополизировать разработку актуальных проблем, подменить живую дискуссию административным отсечением инакомыслящих, Центральный Комитет поставил задачу «...создать подлинно творческую обстановку для научной деятельности, обеспечить условия для развертывания научной критики во всех звеньях Академии наук СССР, во всех научных учреждениях нашей страны»25. В статье резко осуждалась сложившаяся в области научной критики традиция навешивания на ученых всякого рода политических ярлыков, обвинений в отдохе от марксизма-ленинизма26.
Углублению процесса создания творческой атмосферы в советской науке способствовали выводы XX съезда КПСС, и прежде всего постановление по докладу Н. С. Хрущева «О культе личности и его последствиях». Решения съезда положили начало активному обсуждению путей повышения эффективности развития науки. Они способствовали все более отчетливому пониманию того, что основу многих негативных явлений, присущих отечественному естествознанию, составляет низкий методологический уровень осмысления его проблем, неспособность целого ряда ученых с позиций марксистско-ленинской философии верно оценить процессы, протекавшие в физике, биологии, химии, математике в условиях разворачивавшейся научно-технической революции27.
В феврале 1957 г. в докладе Главного ученого секретаря Президиума АН СССР академика А. В. Топчиева на годичном собрании академии был остро поставлен вопрос о необходимости тесного союза философов и естествоиспытателей. В нем содержалось предложение о созыве научного собрания по философским проблемам естествознания. Эта идея была поддержана в ‘ЦК КПСС.
В октябре 1958 г. в Москве состоялось первое Всесоюзное совещание по философским вопросам естествознания, сыгравшее важную роль в определении перспектив работы по совершенствованию научно-технического поиска в условиях НТР. Оно открыто осудило авторитарные оценки, касавшиеся физики, биологии, кибернетики, наметило подлинно научные цсновы, на которых должна развиваться борьба идей в области естествознания28.
-165


Подводя итоги совещания, директор Института философии АН СССР П. Н. Федосеев отмечал: «Борьба против идеализма, против буржуазных влияний должна вестись самым решительным и самым последовательным образом. Этого требуют интересы марксистско-ленинского воспитания, интересы развития самой науки. Но нельзя переносить формы и приемы борьбы с враждебной идеологией, с классовым врагом на научную полемику, на научное обсуждение вопросов в коллективе советских ученых». Признавая недопустимость поспешности в решении вопроса о социальной значимости отдельных научных направлений, участники совещания записали в его решении, что «научные споры в конечном итоге решаются экспериментом, техникой, производством»29.
Все это требовало от партии новых подходов к формированию ученых, отвечающих задачам научно-технической революции. В научно-исследовательских институтах разворачивается работа по созданию специальных семинаров, призванных преодолевать факты вульгаризации диалектико-материалистического учения, совершенствовать философское осмысление проблем развития науки. С конца 50-х гг. методологические семинары становятся действенным средством идейно-теоретической и профессиональной подготовки научных кадров30.
В условиях преодоления в стране последствий культа личности Коммунистическая партия, осуществляя преобразования в сфере научной деятельности, руководствовалась ленинской мыслью о том, что «точка зрения жизни, практики должна быть первой и основной точкой зрения теории познания»31. Однако претворять это важное теоретическое положение в практические дела в ряде областей научного знания было сложно. Особенно болезненно этот процесс развивался в биологии.
К середине 50-х гг. для многих представителей научной общественности реальным фактом стала несостоятельность биологической школы, возглавляемой Т. Д. Лысенко. Сельскохозяйственная практика показала научную необоснованность его обещаний: обеспечить переворот в селекции путем создания новых сортов в 2— 2,5 года; осуществить коренной перелом в развитии зернового хозяйства страны на основе внедрения озимых культур в районах Сибири и Казахстана и путем создания высокоурожайной ветвистой пшеницы; подвести принципиально новую базу под степное лесоразведение с помощью внедрения гнездовых посадок дуба.
Решение январского (1955 г.) Пленума ЦК КПСС о производстве гибридных семян для посева кукурузы поставило на повестку дня вопрос о пересмотре выводов августовской (1948 г.) сессии ВАСХНИЛ32. Весной 1956 г. о пагубном влиянии ее идей на развитие генетики и цитологии говорилось на собраниях актива науч166


ных работников Ленинграда и Москвы, обсуждавших задачи совершенствования исследовательской работы в свете решений XX съезда КПСС33.
ЦК КПСС, рассмотрев положение, сложившееся в биологической науке, наметил меры по преодолению ее отставания от потребностей социалистического строительства. Активное участие в их реализации принимал В. А. Кириллин, возглавлявший в 1955— 1963 гг. Отдел науки и учебных заведений ЦК КПСС. В июне 1956 г. решением Президиума АН СССР в составе Института биологической физики была учреждена лаборатория радиационной генетики, что знаменовало начало возрождения генетики как науки. В ходе создания Сибирского отделения АН СССР образуется Институт цитологии и генетики.
В июне 1957 г. журнал «Вопросы философии» опубликовал статью члена-корреспондента АН СССР Н. П. Дубинина «Методы физики, химии и математики в изучении проблем наследственности», положившую начало нобому туру дискуссии по теоретическим проблемам генетики'94. На страницах журнала с обоснованием своих подходов к изучению законов животного и растительного мира выступили Т. Д. Лысенко и его сторонники35. Таким образом, создавались благоприятные условия для всестороннего обсуждения на строго научной основе актуальных проблем биологии.
Однако в декабре 1958 г. произошли события, существенно затруднившие плодотворный диалог. Начало им положила публикация в газете «Правда» редакционной статьи, в которой резкому осуждению подверглись руководители «Ботанического журнала» и «Бюллетеня Московского общества испытателей природы», выступившие с критикой взглядов Т. Д. Лысенко36. Через три дня этот вопрос был поднят на Пленуме ЦК КПСС, обсуждавшем пути развития сельского хозяйства. Н. С. Хрущев, комментируя речь секретаря ЦК КП Азербайджана И. Д. Мустафаева, высказавшего удивление по поводу отношения журналов к идеям Лысенко, заметил: «Надо кадры посмотреть. Видимо, в редакцию подобраны люди, которые против мичуринской науки. Пока они там будут, ничего не изменится. Их надо заменить, поставить других, настоящих мичуринцев. В этом коренное решение вопроса»37.
Воспользовавшись поддержкой, Т. Д. Лысенко в речи на Пленуме вновь обрушился с критикой на своих оппонентов по вопросам наследственности, выдвинув одновременно очередную идею-обещание выведения жирномолочных пород крупного рогатого скота38. Этот частный эпизод научной жизни во многом отражал особенности партийного руководства наукой в середине50—начале 60-х гг., когда решение многих вопросов в первую очередь зависело от позиции Н. С. Хрущева. Сделав немало для выведения советской науки на качественно новый уровень развития, он одновременно 167


своими скоропалительными, непродуманными решениями нередко осложнял поступательное движение научной мысли.
Интуитивно Н. С. Хрущев сознавал несовершенство системы взаимодействия науки с практикой социалистического строительства. Но понять эту сложную проблему во всем ее объеме он так и не смог. Односторонность его суждений проявилась в стремлении видеть источник всех бед в характере работы АН СССР, неприязненное отношение к которой сквозило даже в последней речи Н. С. Хрущева, как руководителя КПСС.
Только после октябрьского (1964 г.) Пленума ЦК КПСС, осудившего субъективизм и волюнтаризм в руководстве различными участками жизни общества, в том числе и наукой, появилась возможность показать полную несостоятельность взглядов Лысенко, открыть широкий простор развитию всех направлений биологической науки. Комиссия Академии наук, обследовав деятельность подсобного хозяйства «Горки Ленинские», гре проходили экспериментальную проверку все основные идеи Т. Д. Лысенко, пришла к выводу об их бесплодности. Эти выводы поддержали участники состоявшегося 2 сентября 1965 г. совместного заседания Президиума АН СССР, Коллегии Министерства сельского хозяйства СССР и ВАСХНИЛ39. Вместе с тем академику Т. Д. Лысенко дали возможность продолжать свои исследования в экспериментальном хозяйстве.
Осуществив этот шаг, Коммунистическая партия указала единственно правильный путь решения споров в науке, где не может быть места реваншистским подходам, где жертвами в борьбе между людьми, преданными делу социализма, могут быть только несовершенные идеи. Такой подход, начиная с середины 60-х гг., становится одной из важнейших черт научной политики партии. «Важно,— указывалось в Отчетном докладе ЦК КПСС XXIV съезду партии, — чтобы в каждом научном коллективе существовали подлинно творческая обстановка, атмосфера смелого поиска, плодотворных дискуссий, товарищеской взыскательности»40.
Решению этой задачи способствовала реализация целой программы мер по улучшению подготовки научных кадров, определенная в 60—70-е гг. в ряде специальных постановлений ЦК КПСС и Совета Министров СССР41 и направленная на формирование личности советского ученого в соответствии с требованиями НТР42.
Все это позволило заметно улучшить атмосферу, сопутствовавшую работе ученых, преодолеть многие из тех уродливых явлений, которые сформировались в жизни научных коллективов в 30— 40-е гг. Однако восстановить полностью в середине 60—80-х гг. подлинно ленинское отношение государства к ученым, партии, к сожалению, не удалось. В период начавшегося с середины 60-х гг. свертывания тех демократических традиций, которые вырисовыва-
168


лись после XX съезда КПСС, целый ряд советских ученых был обвинен в инакомыслии и поставлен в условия, мешавшие плодотворной научной деятельности.
Важное значение для понимания этой проблемы имеют мысли, изложенные в письме выдающегося советского ученого академика П. Л. Капицы на имя члена Политбюро ЦК КПСС, Председателя Комитета государственной безопасности СССР Ю. В. Андропова, написанном в ноябре 1980 г.:
«Глубокоуважаемый Юрий Владимирович.
Меня, как и многих ученых, сильно волнует положение и судьба наших крупных ученых физиков А. Д. Сахарова и Ю. Ф. Орлова. Создавшееся сейчас положение можно просто описать. Сахаров и Орлов своей научной деятельностью приносят большую пользу, а их деятельность как инакомыслящих считается вредной. Сейчас они поставлены в такие условия, в которых они вовсе не могут заниматься никакой деятельностью. Таким образом, не приносить ни пользы, ни вреда. Спрашивается, выгодно ли это стране? В этом письме я пытаюсь по возможности .объективнее обсудить этот вопрос.
Если спросить ученых, то они решительно скажут, что, когда такие крупные ученые как Сахаров и Орлов, лишены возможности заниматься нормальной научной деятельностью, это приносит человечеству урон. Если спросить общественных деятелей, которые обычно мало знакомы с научной деятельностью ученых, то они дадут обратную характеристику создавшемуся у нас положению.
■ В истории человеческой культуры, со времен Сократа, нередко имели место случаи активно враждебного отношения к инакомыс? лию. Решать объективно поставленный нами вопрос нужно, конечно, в связи с конкретной социальной обстановкой, в которой в данное- время находится страна. В наших условиях строительства нового социального строя, я думаю, наиболее правильно опереться на мнение Ленина, поскольку оно будет всесторонним, так как Ле*- нин был не только крупным мыслителем, ученым, но и большим общественным деятелем. Его отношение к ученым в аналогичных ситуациях хорошо известно. Наиболее ясно и полно это видно по ёго отношению к И. П. Павлову.
После революции инакомыслие Павлова было хорошо известно не только у нас, но и за рубежом. Его отрицательное отношение к социализму носило явно демонстративный характер. Без стеснения, в самых резких выражениях он критиковал и даже ругал руководство, крестился у каждой церкви, носил царские ордена, на которые до революции не обращал внимания, и т. д. На все его проявления инакомыслия Ленин просто не обращал внимания. Для Ленина Павлов был большим ученым, и Ленин делал все возможное, чтобы обеспечить Павлову хорошие условия для его научной работы...
16Я


Я знал еще ряд случаев, когда Ленин проявлял исключительное внимание к ученым. Это известно из его писем к К. А. Тимирязеву, А. А. Богданову, Карлу Штейнмецу и др. Большое впечатление на меня произвело его отношение к Д. К. Чернову, крупнейшему ученому-металлургу, чьи классические работы по стальным сплавам являются основой современной научной металлургии....
Эти примеры показывают, что к инакомыслящим надо относиться весьма вдумчиво и бережно, как это делал Ленин. Инакомыслие тесно связано с полезной творческой деятельностью человека, а творческая деятельность в любых отраслях культуры обеспечивает прогресс человечества».
Подчеркивая объективный характер взаимосвязи творчества и критического отношения к реальности, П. Л. Капица указывал, что /диалектика развития человеческой культуры лежит в тисках противоречия между консерватизмом и инакомыслием, и это происходит во все времена и во всех областях человеческой культуры.
Если рассматривать поведение такого человека, как Сахаров, то видно, что в основе его творческой деятельности тоже лежит недовольство существующем. Когда это касается физики, где у него большой талант, то его деятельность исключительно полезна. Но когда он свою деятельность распространяет на социальные проблемы, то это не приводит к таким же полезным результатам, и у людей бюрократического склада, у которых обычно отсутствует творческое воображение, вызывает сильную отрицательную реакцию. Вследствие этого, вместо того чтобы просто, как это делал Ленин, не обращать внимания на проявление в этой области инакомыслия, они пытаются подавить его административными мерами и при этом не обращают внимания на то, что они тут же губят и полезную творческую деятельность ученого. Вместе с водой из корыта выплескивают и ребенка. Большая творческая работа имеет идейный характер и не поддается административному и силовому воздействию. Как следует поступать в таких случаях, хорошо показал Ленин в отношении Павлова, о чем я писал вначале. В дальнейшем жизнь подтвердила, что Ленин был прав, когда он игнорировал проявляемое Павловым в социальных вопросах резкое инакомыслие и при этом весьма бережно относился как лично к Павлову, так и к его научной деятельности. Все это привело к тому, что Павлов в советское время как физиолог не прерывал свои блестящие работы по условным рефлексам, которые по сей день в мировой науке играют ведущую роль. В вопросах, касающихся социальных проблем, все высказанное Павловым уже давно забылось.
Интересно вспомнить, что после смерти Ленина так же бережно к Павлову относился С. М. Киров. Как известно, он не только 170


лично проявлял большое внимание к Павлову, но и способствовал тому, что для его работы в Колтушах была построена специальная лаборатория. Все это в конечном итоге повлияло на павловское инакомыслие, которое стало постепенно затухать».
В заключении своего письма П. Л. Капица писал: «Сейчас мы почему-то забываем ленинские заветы по отношению к ученым. На примере Сахарова и Орлова мы видим, что это приводит к печальным последствиям. Это гораздо серьезнее, чем кажется на первый взгляд, так как это в конечном итоге приводит в области развития большой науки к нашему отставанию от капиталистических стран, поскольку это в значительной мере является следствием нашей недооценки необходимости бережного отношения к творческой деятельности большого ученого. Сейчас, по сравнению с ленинскими временами, забота об ученых у нас в значительной мере уменьшилась и очень часто принимает характер бюрократической уравниловки.
Но чтобы выиграть скачки, нужны рысаки. Однако приздвых рысаков мало, и они обычно норовисто!,, и для них также нужны искусные наездники и хорошая забота. На обычной лошади ехать проще и спокойнее, но, конечно, скачек не выиграть.
Мы ничего не достигли, увеличивая административное воздействие на Сахарова и Орлова. В результате их инакомыслие только все возрастает, и сейчас это давление достигло такой величины, что вызывает отрицательную реакцию даже за рубежом. Наказывая Орлова за инакомыслие 12 годами лишения свободы, мы таким путем полностью отстраняем его от научной деятельности...
Я не могу себе представить, как еще мы предполагаем воздействовать на наших инакомыслящих ученых. Если мы собираемся еще увеличивать методы силовых приемов, то это ничего отрадного не сулит.
Не лучше ли попросту дать задний ход?
Уважающий Вас
П. Л. Капица»43.
Однако вплоть до середины 80-х гг. «задний ход» так и не был дан. В условиях господства административно-командной системы управления науке навязывались нередко такие условия развития, направления исследований, которые не вытекали из логики развертывания научно-технической революции. «И напротив, — указывалось на XIX Всесоюзной конференции КПСС, — многие новые перспективные области исследований не получили своевременной поддержки или даже запрещались»44.
Второе основополагающее направление политики, направленное на повышение эффективности исследований, было связано с решением проблемы наращивания материально-технической базы науки, рационального использования всех видов ресурсов. Несмотря на 171


меры, предпринимавшиеся Коммунистической партией в послевоенные годы, материальная оснащенность советской науки на стадии развертывания научно-технической революции оставалась слабой, структура использования финансовых средств — несовершенной. В 1950 г. например, 80% всех капиталовложений на науку составлял фонд заработной платы и лишь 20% —затраты на обеспечение ее материальной базы45.
ЦК КПСС и Совет Министров принимают ряд решений, направленных на изменение такого положения46. Увеличивается удельный вес затрат на обеспечение материальной оснащенности исследований: в 1960 г. они составили 43,5%, в 1980 г. — 55,7% всех капиталовложений на науку47. Однако совершенствование структуры их применения происходило медленно: в начале 80-х гг. 53% этих средств шло на приобретение материалов, 35 — оборудования, и лишь 12% — приборов48.
Придавая большое значение овеществлению научных знаний, государство увеличивало ассигнования на научные разработки, связанные с созданием новой техники. В 1971 г. по сравнению с 1950 г. они возросли в 22 раза, а доля затрат на науку в общих затратах на развитие техники на эти годы увеличилась с 5,1 до 17,4% 49.
Овеществлению научных идей служили и другие факторы политики партии. Увеличивается количество прикладных исследований в учреждениях АН СССР. В первой половине 80-х гг. соотношение между фундаментальными и прикладными исследованиями составляло 2: 150. В стране создается мощный сектор отраслевой науки, на долю которого в 1980 г. приходилось около 60% ученых, примерно 4/5 всех ассигнований на науку51.
Стремясь увеличить его отдачу, Коммунистическая партия и Советское государство, начиная с середины 50-х гг., активно ищут, как повысить результативность прикладных исследований52. В сентябре 1968 г. весь комплекс проблем развития отраслевой науки был освещен в Постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О мероприятиях по повышению эффективности работы научных организаций и ускорению использования в народном хозяйстве достижений науки и техники»53. Оно определяло новую систему планирования исследований; устанавливало возможность выполнения научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ на основе хозяйственных договоров с заказчиками; нацеливало министерства и ведомства на создание комплексных учреждений, сочетающих в себе научно-исследовательские, проектноконструкторские и технологические работы. Это постановление положило начало массовому образованию в стране научно-производственных объединений54.
172


Определенную роль в повышении результативности работы учреждений отраслевого профиля сыграло Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об улучшении планирования и усилении воздействия хозяйственного механизма на повышение эффективности производства и качества работы» (июль 1979 г.). Признав несовершенство существовавшей поэтапной системы оплаты научных исследований, оно определило новый порядок финансирования разработок отраслевых НИИ и КБ, согласно которому заказчики осуществляют финансовый расчет за полностью законченные и принятые работы только после того, как наглядно увидят полученные результаты, оценят их в соответствии с требованиями, зафиксированными в договорах55. В 60—70-е гг. осуществлялись меры, направленные на повышение эффективности научно-исследовательской работы в высших учебных заведениях.
Все это позволило нашей стране выйти по многим показателям на передовые рубежи мирового научно-технического прогресса. Начало эксплуатации первого в мирё советского турбореактивного пассажирского самолета «ТУ-104» и запуск первого искусственного спутника Земли, спуск на воду атомного ледокола «Ленин» и полет советского гражданина Ю. А. Гагарина в космос, ввод в эксплуатацию первого в мире агрегата для непрерывной разливки стали и появление лазерных установок, производство бесшовных труб большого диаметра и внедрение оборудования для полной механизации работ в угольных лавах пологих пластов малой мощности,— эти и многие другие факты убедительно свидетельствовали о глубинном влиянии науки на создание новой техники, технологии в целом ряде отраслей народного хозяйства56.
Вместе с тем, как показывает анализ, полностью решить задачу эффективного использования научного потенциала в середине 50— начале 80-х гг. Коммунистической партии не удалось. В материалах партийных съездов, Пленумов ЦК, многочисленных специальных постановлениях ЦК КПСС и Совета Министров СССР неоднократно подчеркивалась необходимость решительно повысить эффективность работы научных учреждений, обеспечить концентрацию научных сил, материальных и финансовых ресурсов, в первую очередь, на ведущих направлениях научно-технического прогресса 57. Однако претворить в жизнь эту политическую установку полностью партия не смогла.
Конечные результаты научно-исследовательской работы были совершенно не адекватны тому объему финансовых, материальных, трудовых ресурсов, которые направляло советское общество в сферу науки. В середине 60 — начале 80-х гг. расходы на науку в СССР возросли более, чем в 3 раза, численность научных сотрудников удвоилась. В то же время количество ежегодно создаваемых образцов новых типов машин, оборудования, аппаратов и приборов 173


сократилось, составляя в 1966—1970 гг. — 4254, 1971 —1975—4001, 1976—1980—3704, 1981—1982 гг.—3348 единиц58.
Советская наука, призванная решать задачу интенсификации экономики, сама длительное время развивалась по существу на экстенсивной основе. В 70—начале 80-х гг. не происходило увеличения среднего годового экономического эффекта от одного внедренного мероприятия по новой технике. Более того, в годы 10-й пятилетки он даже несколько снизился59.
Значительная часть научно-технических решений отличалась чрезвычайно низким уровнем. В начале 80-х гг. 48% всех научно- технических мероприятий давало экономический эффект в пределах лишь 6 тыс. рублей каждое, а удельный вес их по совокупному вкладу составлял всего 4%. И напротив, 20% научно-технических мероприятий с экономическим эффектом свыше 25 тыс. рублей вносили в совокупную копилку 82% эффекта. Из использованных в 70-е гг. в народном хозяйстве изобретений только немногим более 2% дали ежегодную экономию свыше 100 тыс. рублей и всего 0,1%—более 1 млн. рублей60.
Безусловно, характер функционирования различных сфер отечественной науки не был одинаков. Многие из них достигли значительных результатов. В 60—70-е гг. воздействие факторов интенсификации наиболее ощутимо проявлялось в деятельности Сибирского отделения АН СССР, возглавляемого длительное время М. А. Лаврентьевым, а затем Г. И. Марчуком. Объем научно-исследовательской работы в расчете на одного сотрудника здесь в полтора—два раза превышал аналогичный показатель в целом по АН СССР, более высокой была результативность научно-технических решений. Прежде всего это являлось следствием более совершенной организации работ61.
Исторический опыт развития советской науки свидетельствует о том, что правильная организация функционирования научного комплекса является одним из решающих условий его результативности. И наоборот, просчеты ь выборе организационных структур, форм взаимодействия различных его элементов резко снижают эффективность развития науки, ее воздействия на процесс социалистического строительства.
Коммунистическая партия уже в конце 50-х гг. сделала важный теоретический вывод, что в эпоху НТР ускорение технического прогресса возможно лишь на базе широкого развития фундаментальных исследований, тесной взаимосвязи академической, вузовской и отраслевой науки. Ноябрьский (1962 г.) Пленум ЦК КПСС в соответствии с потребностями научно-технического прогресса, счел необходимым перестроить руководство научно-исследовательскими и конструкторскими организациями, ликвидировать параллелизм и разобщенность в их деятельности, осуществить меры по централи- 174


запин руководства технической политикой62. В Постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О дальнейшем улучшении руководства развитием науки и техники в стране» (март 1963г.) указывалось, что при современном уровне развития науки и техники «особое значение приобретает правильная организация работы и обеспечение проведения единой государственной политики по руководству развитием межотраслевых и комплексных научно-технических проблем и соединению науки с производством»63. В дальнейшем необходимость решения этой важнейшей задачи подтверждалась в целом ряде партийных документов64.
Однако в ходе практической реализации верно определенного политического курса партии, к сожалению, не удалось создать такие условия, которые позволили бы придать развитию советской науки комплексный характер, преодолеть ведомственный подход к разработке важнейших научно-технических проблем. В итоге, в конце 70 — начале 80-х гг. лишь 5—6% работ отраслевых научных организаций базировалось на достижениях академической науки.
Прежде всего это было результатом упущений в политике, определявшей условия развития АН СССР. Постоянно подчеркивая ее ведущую роль в развитии советской науки, ЦК КПСС и Совет Министров СССР не сумели обеспечить материальных и организационных условий для выполнения академией этой функции, что компрометировало научную политику в целом. К середине 80-х гг. в стране сложилось явно ненормальное положение, когда на долю академического сектора науки, выполнявшего основной объем фундаментальных исследований, приходилось всего лишь около 7% всех средств, выделяемых на науку65.
Сказывалось также и несовершенство механизма их использования, вытекавшее из отсутствия здоровой конкуренции, сильно развитого монополизма в академической науке. Система научной монополии формировалась в АН СССР в течение многих десятилетий путем выдвижения талантливых ученых на ключевые административные позиции. Так, в начале 80-х гг. выдающийся советский ученый-биохимик Ю. А. Овчинников, будучи вице-президентом Академии наук СССР и возглавляя секцию химико-технологических и биологических наук, являлся одновременно председателем двух научных советов, главным редактором двух научных журналов, директором Института биоорганической химии им. М. М. Шемякина, заведующим лабораторией этого института.
Результатом такой сверхцентрализации власти в руках одного ученого-администратора стало крайне неравномерное финансирование как отдельных институтов, так и целых исследовательских направлений. В первой половине 80-х гг. в трех из двенадцати НИИ отделения биохимии, биофизики и химии физиологически активных соединений АН СССР на одного сотрудника приходилось в 10—
175


12 раз больше средств, чем в других. В наиболее привилегированном положении находился прежде всего институт, возглавлявшийся Ю. А. Овчинниковым, а также два НИИ, где развивалась тематика, близкая его научным интересам66.
Этот пример монополизма не был исключением. Вице-президент АН СССР Е. П. Велихов, возглавлявший секцию физико-технических и математических наук, являлся одновременно председателем научного центра АН СССР в г. Троицке, руководителем двух Проблемных советов, главным редактором журнала «Поверхность. Физика, химия, механика».
Еще более широкими возможностями влияния на развитие науки с помощью административных рычагов обладал избранный в 1982 г. вице-президентом и председателем секции наук о Земле Президиума АН СССР академик А. Л. Яншин. Он выполнял функции председателя четырех советов и комиссий, заместителя академика-секретаря отделения геологии, геофизики и геохимии, заместителя председателя редакционно-издательского совета при Президиуме АН СССР, заместителя директора Института геологии и геофизики СО АН СССР.
Степень влияния научных учреждений АН СССР на создание новой техники и технологии уменьшалась из-за отсутствия отлаженной системы взаимосвязи между академической и отраслевой наукой. В годы 11-й пятилетки из всех результатов фундаментальных исследований, выполненных в АН СССР и представленных для использования в народном хозяйстве, отраслевые министерства приняли к реализации только 30% 67.
Главная причина такого положения состояла в том, что задачу комплексного развития советской науки партия по-прежнему пыталась решать с помощью средств административного воздействия, облаченных в далеко не совершенные формы.
Выдвинув в начале 60-х гг. идею единой технической политики, ЦК КПСС и Совет Министров СССР наделили широкими полномочиями Государственный комитет Совета Министров СССР по координации научно-исследовательских работ. Он обладал правом проводить проверку выполнения планов научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ; вносить изменения в планы работы НИИ и КБ, устанавливать им (независимо от их ведомственной принадлежности) дополнительные задания, необходимые для успешного решения комплексных и межотраслевых научно-технических проблем; производить перераспределение ресурсов, лимитов между союзными республиками, государственными комитетами, министерствами и ведомствами СССР, давать им обязательные указания о прекращении научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ68:
Однако воспользоваться этими возможностями, предоставленньг- #6


ми незадолго до октябрьского (1964 г.) Пленума ЦК КПСС, комитету практически не удалось. Возможность же влиять на организацию научно-исследовательских и проектно-конструкторских работ созданного на его базе в 1965 г. Государственного комитета Совета Министров СССР по науке и технике была резко сужена. Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 4 октября 1965 г. «О совершенствовании планирования и усилении экономического стимулирования промышленного производства» этому комитету поручалась лишь разработка предложений об основных направлениях развития науки, использовании в народном хозяйстве научно-технических достижений, имеющих важное экономическое значение69.
Не способствовало усилению централизованного управления этим процессом и Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 24 сентября 1968 г. «О мероприятиях по повышению эффективности работы научных организаций и ускорению использования в народном хозяйстве достижений науки и техники». Значительно повышая роль министерств и ведомств в организации развития науки и техники, оно предоставляло ГКНТ СССР лишь право вносить необходимые изменения в задания по решению основных научно-технических проблем с учетом достижений науки и техники. Перераспределять затраты на научно-исследовательские работы комитет мог только с согласия министерств и ведомств70.
Таким образом, во второй половине 60-х гг. произошло ослабление централизованного начала в административной системе руководства наукой, что крайне затруднило решение комплексных, межотраслевых проблем71. Не было осуществлено при этом и решительных шагов по совершенствованию организационно-экономического механизма развития советской науки. Более того, отдельные изменения ее организационной структуры, осуществленные в целях укрепления связей науки с производством, на деле затруднили проведение единой технической политики.
В апреле 1963 г. ЦК КПСС и Совет Министров СССР одобрили предложение о ликвидации в АН СССР отделения технических наук, передаче входивших в него научно-исследовательских институтов в ведение государственных комитетов по отраслям промышленности72. Как показало время, эта реорганизация значительно ослабила влияние фундаментальной науки на процесс создания новой Техники и особенно технологии.
Не произошло при этом в целом и существенного повышения ' уровня отраслевой науки. Ее развитию Коммунистическая партия уделяла самое пристальное внимание. В начале 80-х гг. более 50% всех научных работников, свыше 80% ассигнований на науку при- хЪдилбсь на отрасли народного хозяйства73. Закономерно поэтому, что На счету отраслевой науки значилось немало крупных успехов.
177


Так, объединение «Криогенмаш» изготавливало более половины выпускавшегося в стране оборудования для производства газообразных и жидких продуктов, их хранения и транспортировки. Благодаря результатам деятельности его ученых и конструкторов страна не импортировала криогенное оборудование. На машинах и агрегатах, созданных коллективом института «ВНИИ МЕТМАШ» совместно с заводами тяжелого машиностроения в 70-е гг. в стране производилось свыше 60% конверторной стали, более 70% проката. В конце 70 — начале 80-х гг. далеко за пределами СССР приобрела известность продукция Ивановского станкостроительного объединения имени 50-летия СССР. Но такого рода достижения для отраслевой науки не типичны.
Конечные результаты многих НИИ и КБ были весьма низкими. Для них стал характерным незначительный удельный вес работ, позволявших превзойти мировой уровень. В начале 80-х гг. доля таких исследований в научных учреждениях Министерства химической промышленности СССР, например, составляла: НПО «Пластмассы»— 3,6%, НПО «Карбонат» — 2,7, ВНИИ синтетического волокна— 1,5, НПО «Химволокно»—1,18, НПО «Пластик»—0,15%.
Значительная часть институтов превратилась, по существу, в придаток аппарата управления министерств и ведомств. Многие коллективы оказались загруженными мелкими текущими проблемами. Существовавший, к примеру, с 1970 г. Джезказганский проектно-конструкторский институт цветной металлургии не дал за 10 лет ни одной разработки, которая бы нашла применение за пределами Джезгазганского горно-металлургического комбината. Во Всесоюзном производственном объединении «Союзтехгаз» на 9 специализированных предприятий приходилось 10 научно-исследовательских и проектно-конструкторских организаций, занимавшихся, в основном, рационализацией заводского производства.
Мелкотемье являлось существенным недостатком и вузовской науки: в 11-й пятилетке 500 тыс. научных сотрудников, работавших в 900 вузах, выполняли около 100 тыс. научных исследований и разработок. Причем это количество составляло всего 10% проводившихся в стране исследований. Это было явно недостаточно, учитывая, что в высших учебных заведениях трудилось свыше 35% всех научно-педагогических работников, около половины докторов и кандидатов наук страны.
Недостаточная результативность деятельности многих коллективов ученых, конструкторов, технологов определялась в середине 50 — начале 80-х гг. во многом несовершенством технической базы науки, системы действовавших экономических рычагов и стимулов. Несмотря на то, что с 1950 по 1980 гг. затраты на материально- техническую составляющую научного потенциала возросли в 3 раза, это не решило всех существующих проблем. В СССР в начале m


80- гг. опытную базу имели лишь около половины научных учреждений74. Медленно росла доля затрат на технические средства в- общих расходах на научно-исследовательскую работу. В 60-е гг. она составляла всего 7—8%, в 70-е—10—12%. В результате в Советском Союзе фондовооруженность труда в расчете на одного научного сотрудника составляла в 1976 г. 34,8 тыс. рублей, в то время как в США еЩе на рубеже 60—70-х гг.—47 тыс. долларов.
В стране наблюдалась неудовлетворительная технологическая структура капитальных вложений в строительство объектов науки. В АН СССР до 1978 г. в этих вложениях преобладали строительно-монтажные работы, в то время как одним из признаков интенсивного типа развития науки является превалирование затрат на оборудование и приборы. Несовершенством отличалась и структура затрат на технические средства; в 1971—1978 гг., например, в АН СССР—63%, в отраслевых НИИ—75% всех финансов, выделенных на оборудование, шло на приобретение технических средств для вновь создаваемых организаций, и лишь соответственно 37 и 25%—на замену выбывших средств труда в действующих институтах 75.
Недостаточное техническое оснащение сферы науки было во многом связано с отставанием отечественного научного приборостроения. Необходимость его преодоления постоянно подчеркивалась в партийных документах. Однако решалась на практике эта задача крайне сложно. На рубеже 70—80-х гг. в США объем выпуска приборов, специально создаваемых для научных исследований, составлял примерно 1,5 млрд, долларов в год, в СССР — в несколько раз ниже (в 1979 г.—265 млн. рублей). В 70-е гг. темпы прироста продукции научного приборостроения в нашей стране были в 1,5—2 раза ниже чем в США и ФРГ, в 2—2,5 раза ниже, чем в Японии.
Отставание технической базы науки усугублялось ослаблением действовавших в ней методов хозяйствования. Существовавшая вплоть до середины 80-х гг. система оплаты труда в области науки обладала рядом недостатков, основными из которых были — слабая связь с эффективностью труда научных работников, недостаточная дифференциация и практическая необратимость должностных ставок.
В середине 50-х—начале 80-х гг. стала отчетливо проявляться явно выраженная тенденция отставания оплаты труда в науке от уровня заработной платы в промышленности: если в 1950 г. средняя заработная плата в науке и научном обслуживании была выше средней зарплаты в промышленности на 27,4%, то в 1980 г. ее уровень оказался ниже на 3%76. Это отрицательно сказывалось на возможности привлекать в научно-исследовательские институты, конструкторские бюро наиболее квалифицированные кадры. Реше- 179


иие этой проблемы усугублялось мизерными возможностями НИИ и КБ в предоставлении специалистам жилой площади. Низкий уровень материального обеспечения стал одной из причин замедления притока в науку молодежи, для которой практически единственной возможностью повышения заработной платы стало получение ученой степени.
Данный факт оказал негативное воздействие на характер научной деятельности аспирантов, для многих из них главным в выборе темы исследования становится возможность скорейшей защиты диссертации, а не истинные потребности развития науки. На рубеже 70—80-х гг., например, всего 30—40% диссертаций по таким важнейшим проблемам научно-технического прогресса, как электроника, приборостроение, автоматизация управления, вычислительная техника были связаны с магистральными направлениями для этих областей знания77.
Значительные сложности существовали и в оплате труда научных работников высшей квалификации (доктора, кандидаты.наук), основы которой оставались неизменными с 1957 г. Возможности повышения суммы их вознаграждения за счет 30%-ной надбавки были ограничены 2% фонда заработной платы организации. Поэтому, во многих случаях повышение оплаты труда научному сотруднику производилось путем назначения его на административную должность, что вело к неоправданному увеличению количества мелких подразделений, а следовательно — и незначительных исследований.
Отрицательно сказывалось на работе научных учреждений и применение к ним ограничений по средней заработной плате. Этот недостаток со всей очевидностью выявился уже к середине 60-х гг. Постановлением Совета Министров СССР «Об изменении порядка планирования затрат на научно-исследовательские работы и о расширении прав руководителей научно-исследовательских учреждений» (март 1967 г.) эти ограничения были сняты78. Однако в дальнейшем, при распространении на научные учреждения «Положения о социалистическом государственном производственном предприятии» категория «средняя заработная плата» фактически была восстановлена79. В 70—начале 80-х гг. все проверки НИИ и КБ финансовыми органами были нацелены на соблюдение этими организациями уровня средней заработной платы.
Отмеченные недостатки являлись издержками той научной политики, которая формировалась в условиях господства командно- административных методов руководства. «В итоге, — был сделан вывод на XIX Всесоюзной партконференции, — за последние десятилетия общественный статус науки и престиж научной деятельности явно понизился». Самое тревожное состояло в том, что «в застойные годы произошло отставание советской науки по ряду ве180


дущих направлений, а преобладающим стало ее «догоняющее» развитие»80. Это, вместе с несовершенством механизма использования научно-технических достижений в народном хозяйстве, было одной из основных причин предкризисного состояния, в котором оказалась советская экономика на рубеже 70—80-х гг.
2. Политика ускорения научно-технического прогресса в народном хозяйстве: новые задачи — старые методы
В середине 50-х гг. Коммунистическая партия активно искала ответы на вопрос о путях народнохозяйственного развития в условиях разворачивавшейся научно-технической революции. Вносятся существенные изменения в инвестиционную и структурную политику, организационно-экономические формы совершенствования научно-технических основ производства.
В качестве главного средства обеспечения технического прогресса, повышения производительности и облегчения условий труда, июльский (1955 г.) Пленум ЦК КПСС выделил высокие темпы механизации, внедрение в широких масштабах автоматизации производственного процесса81. Автоматизация с самого начала была определена партией в качестве сущностной черты НТР. Учитывая, что наибольший экономический эффект дает комплексная автоматизация, XX съезд КПСС сделал вывод, что в ходе развития промышленного производства следует «перейти от автоматизации отдельных агрегатов и операций к автоматизации цехов, технологических процессов и созданию полностью автоматизированных предприятий»82.
Программу конкретных мер по повышению темпов комплексной механизации и автоматизации производства наметил июньский (1959 г.) Пленум ЦК КПСС83. Ее реализация позволила создать к началу 70-х гг. 5 тыс. комплексно-механизированных и автоматизированных предприятий. Однако в дальнейшем темпы роста их численности резко уменьшились: в 1972—1982 гг. количество таких предприятий возросло всего на 1822 единицы84. Аналогичная картина наблюдалась и в области создания комплексно-механизированных участков, цехов, производств85.
В итоге в 70-е гг., по существу, произошла стабилизация удельного веса рабочих, занятых механизированным и ручным трудом. Последним видом трудовой деятельности в начале 80-х гг. было занято около 50 млн. человек: примерно треть рабочих в промышленности, более половины в строительстве, три четверти — в сельском хозяйстве86. Такой результат стал-следствием изменения характера политических установок партии.
Если в середине 50—60-х гг. комплексная механизация и автоматизация характеризовались во всех партийных документах в ка181


честве важнейшей формы проявления научно-технической революции, то начиная с XXIII съезда КПСС их значимость резко принижается. В документах КПСС середины 60—начала 80-х гг. они выступают лишь как один, далеко не главный, элемент технической политики87.
Коммунистическая партия, признав научную несостоятельность позиции экономистов, отрицавших существование категории морального износа техники при социализме, взяла курс на техническое перевооружение народного хозяйства. Эта задача была поставлена уже в мае 1955 г. в речи Первого секретаря ЦК КПСС Н. С. Хрущева на Всесоюзном совещании работников промышленности. Решения июльского (1955 г.) Пленума ЦК КПСС, XX и XXI съездов партии определили конкретные пути ее реализации. Партия осуществила ряд мер по созданию условий, способствующих претворению намеченного в жизнь. «Для того, — говорилось в резолюции XXI съезда КПСС, — чтобы наиболее рационально использовать капитальные вложения, следует направить большие средства на реконструкцию, расширение и техническое перевооружение действующих предприятий, обновление и модернизацию оборудования, что даст возможность с меньшими затратами и быстрее, чем при строительстве новых предприятий, решить задачу увеличения выпуска продукции и повышения производительности труда» 88.
Руководствуясь установкой съезда, Совет Министров СССР в конце 50—начале 60-х гг. стал регулярно выделять на цели реконструкции и расширения действующих предприятий на новой технической основе свыше половины всех капитальных вложений89. В мае 1959 г. ЦК КПСС принял Постановление «Об инициативе Владимирского обкома КПСС и Владимирского Совнархоза в деле увеличения выпуска продукции за счет реконструкции и расширения действующих предприятий», которым обязал партийные организации осуществить на предприятиях, стройках, в проектных институтах разработку и проведение мероприятий по увеличению выпуска продукции на базе модернизации производственных мощностей 90.
Важное значение для совершенствования партийного руководства процессом повышения эффективности производства на основе широкого применения достижений науки и техники имело принятое в феврале 1961 г. Постановление ЦК КПСС «О работе Криворожской городской партийной организации по выполнению решений XXI съезда КПСС и июньского (1959 г.) Пленума ЦК об ускорении технического прогресса в промышленности и строительстве»91.
Жизненно необходимые в условиях НТР изменения в инвестиционной политике Коммунистическая партия дополнила в середине 50-х гг. и мерами организационного характера. Для улучшения 182


внедрения в производство передовой техники и технологии в 1955 г. создается Государственный комитет Совета Министров СССР по новой технике (Гостехника СССР), руководство которым ЦК КПСС поручил видному государственному деятелю В. А. Малышеву. Комитет развернул широкую работу по подготовке планов и обеспечению использования в народном хозяйстве важнейших изобретений и открытий, а также активно включился в реализацию программ комплексной механизации и автоматизации ведущих отраслей промышленности.
На основе его рекомендаций Совет Министров СССР принимал решения о плановой разработке важнейших научно-технических проблем. Так, совместными усилиями ЦНИИчермета, заводов «Красное Сормово», «Красный Октябрь» и Ново-Тульского завода к середине 50-х гг. в СССР удалось создать сверхэффективные установки для разливки стали. По предложению Гостехники в 1955 г. Совет Министров СССР принял решение, обязывавшее министерства в 1956 г. разработать документацию, а в 1957 г. построить 10—15 установок для непрерывной разливки стали92. Подобным образом происходило решение и других вопросов ускорения технического прогресса, которыми с мая 1957 г. стал заниматься созданный на базе Гостехники СССР Государственный научно-технический Комитет Совета Министров СССР. Для анализа основных направлений развития техники в промышленности, сельском хозяйстве, на транспорте при нем было образовано 140 комиссий и бригад, объединявших работу свыше 3500 крупнейших ученых, специалистов и новаторов производства93. Все это обеспечивало высокий научный уровень партийно-правительственных решений, направленных на совершенствование материально-технической базы социализма.
Однако с самого начала практическая реализация этих решений происходила крайне сложно. Коммунисты-сотрудники Гостехники СССР уже в 1956 г. неоднократно указывали на факты нежелания ряда министерств включать в планы работы отрасли задания по внедрению новых видов техники94. Еще более осложнилась работа по широкому применению научно-технических достижений в народном хозяйстве в связи с ликвидацией министерств и созданием совнархозов.
В 1958 г., к примеру, из 5353 запланированных мероприятий по новой технике было выполнено всего 53%. При этом по 742 заданиям, в том числе имевшим важное народнохозяйственное значение, работы даже не были начаты. Не лучше обстояло дело и с внедрением в производство уже созданных образцов новой техники: из 503 наименований новых видов промышленной продукции освоено было лишь 57% 95.
Основная причина такого положения состояла в том, что, пред183


приняв попытку разрушить сложившуюся в 30—40-е гг. административно-командную систему управления экономикой, партия не смогла предложить взамен принципиально новую, более эффективную систему хозяйствования, основанную на экономических методах. Во второй половине 50-х гг., как и прежде, управление народным хозяйством осуществлялось преимущественно с помощью административных рычагов. Но степень их эффективности была значительно ниже, чем раньше.
Определенная часть членов Центрального Комитета КПСС сознавала всю сложность возникшей в народном хозяйстве страны ситуации, понимала необходимость поиска путей преодоления реального противоречия между новыми задачами научно-технической модернизации производства и старыми методами, с помощью которых их пытались решить. Это со всей очевидностью продемонстрировала работа июньского (1959 г.) Пленума ЦК КПСС, обсудившего задачи по выполнению -решений XXI съезда партии об ускорении технического прогресса в промышленности и строительстве.
Некоторые его участники считали необходимым уделить основное внимание в ходе реализации планов совершенствования технической базы производства созданию таких экономических условий, которые бы материально заинтересовывали предприятия в использовании новой техники. Этому, по мнению председателя Ленинградского Совнархоза С. А. Афанасьева, секретаря Владимирского обкома КПСС К. Н. Гришина, должны были служить более совершенные формы премирования членов коллектива и, в первую очередь, его руководителей. Секретарь Ленинградского обкома КПСС И. В. Спиридонов обратил внимание на необходимость создания для стимулирования внедрения новой техники более действенной системы экономических показателей оценки деятельности заводов и фабрик96.
Однако проблема экономических методов руководства народным хозяйством не стала лейтмотивом работы Пленума. Большинство партийных, советских, хозяйственных руководящих работников во главе с Н. С. Хрущевым, не отрицая в принципе значение экономических факторов производства, основной упор делали на методы администрирования97. Эта позиция нашла отражение в постановлении Пленума.
Издержки в деле улучшения технической базы предприятий, указывалось в нем, <г...в значительной мере порождаются техническим консерватизмом у части хозяйственников и инженерно-технических работников, силой привычки к старым методам производства и орудиям труда, нежеланием многих хозяйственных руководите леей преодолевать трудности, связанные с внедрением новой техники, отсутствие у них государственного подхода к решению


вопросов технического совершенствования производства»98. О несовершенстве экономических основ производства, препятствующих осуществлению планов технического развития предприятий, в постановлении говорилось вскользь, как о чем-то второстепенном".
Главное в области совершенствования технической базы производства, постановил июньский (1959 г.) Пленум ЦК КПСС, должно состоять в том, чтобы «...поднять организаторскую работу, партийное и хозяйственное руководство делом внедрения передовой техники до уровня новых задач»100. Пленум поручил высшим хозяйственным органам страны подготовить и предложения о создании для предприятий и организаций экономических стимулов, способствующих внедрению новой техники и технологии, указал, по каким направлениям следует вести эту работу101.
В соответствии с поручением Пленума государственные органы подготовили предложения, которые легли в основу Постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 23 июня 1960 г. «Об экономическом стимулировании предприятий и о повышении материальной заинтересованности работников в создании и внедрении новой техники и технологии и в комплексной механизации и автоматизации производства». В целях усиления материальной заинтересованности работников в развитии технической базы производства этим постановлением увеличивались отчисления в фонд предприятия для улучшения культурно-бытовых условий тружеников. Вводилось также премирование работников предприятий за выполнение работ по новой технике с учетом их экономической эффективности 102.
Приняв этот документ, ЦК КПСС счел вопрос об экономическом стимулировании предприятий в области внедрения новой техники и технологии исчерпанным: на состоявшемся спустя три недели июльском (1960 г.) Пленуме ЦК КПСС, обсудившем вопрос «О ходе выполнения решений XXI съезда КПСС о развитии промышленности, транспорта и внедрении в производство новейших достижений науки и техники», проблема материального стимулирования не поднималась103. Вместе с тем, события начала 60-х гг. показали со всей убедительностью поспешность такого решения.
Хозяйственная практика свидетельствовала о несостоятельности надежд, которые связывались с коллективной формой материального стимулирования. В 1961 г. фонд развития имели только 50% промышленных предприятий страны. Крайне низким был и средний размер годовых начислений на один коллектив в этот фонд: в металлургической промышленности — 169 тыс. рублей, в химической промышленности—87, в легкой промышленности—25 тыс. рублей.
Значение фонда предприятий существенно снижалось недостатГ85


ками в его использовании. В условиях господства административной системы управления экономикой значительные средства этого фонда ежегодно изымались у предприятий совнархозами и советами- министров союзных республик. Так, в начале 60-х гг. Совет Министров РСФСР регулярно направлял средства из фонда хорошо работавших заводов и фабрик на покрытие недостатков оборотных средств отстающих предприятий. Такая же картина наблюдалась в Казахской, Украинской ССР и других регионах страны 104.
Не могли дать ожидаемых результатов во внедрении новой техники и меры по повышению роли премирования. Премиальный фонд по-прежнему зависел от уровня выполнения и перевыполнения плана по валу. Сказывалось и то, что предприятия и организации обязаны были не менее 75% средств на премирование работников перечислять совнархозам, министерствам и ведомствам для образования централизованного фонда с целью -поощрения за важнейшие научно-технические работы и лишь до 25% этих средств оставлять в своем распоряжении для поощрения рабочих и специалистов 105.
Таким образом, в конце 50—начале 60-х гг. ни система административного руководства, ни экономические методы хозяйствования не обеспечивали удовлетворительное решение задачи широкого использования в народном хозяйстве новой техники и технологии. В 'результате произошло ослабление влияния научно-технического прогресса на качественные показатели развития советской экономики. Если в 1951 —1956 гг. среднегодовые темпы роста производительности труда в промышленности составляли 8%, то в последующем произошло их .снижение: 1957 г. — 6,6%, 1958 г. — 6,2, 1959 г. — 7,4, 1960 г. — 5,4, 1961 г. — 4,4%. Это сразу же сказалось и на темпах роста национального дохода: с 11,3% ежегодного прироста в 1951 —1956 гг., в 1957—1961 гг. он сократился до 8,3% в год 106.
Возникшая в стране социально-экономическая ситуация требовала принятия мер по повышению эффективности производства. В ноябре 1962 г. состоялся Пленум ЦК КПСС, рассмотревший вопрос «Развитие экономики СССР и партийное руководство народным хозяйством». Проблеме более полного использования в народном хозяйстве достижений науки и техники на Пленуме уделялось самое пристальное внимание 107. Но все его решения в области ускорения технического прогресса были сведены лишь к мерам административного порядка. Для проведения единой технической политики решили передать ведущие научные, проектные и конструкторские институты, конструкторские бюро заводов с опытными и экспериментальными базами в ведение государственных комитетов по отраслям промышленности, на которые возлагалась ответственность за внедрение новой техники и технологии, за тех186


нический уровень отрасли 108. Конкретный механизм воплощения в жизнь этого решения определялся специальным постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О повышении роли государственных комитетов и их ответственности за развитие отраслей промышленности» 109.
Однако осуществление намеченного не привело к улучшению качественных показателей народнохозяйственного развития. Темпы роста производительности труда в промышленности продолжали падать, составив в 1962 г.—5,5%, 1963 г.—4,8, 1964 г.—3,7%. В результате, если в 1950—1960 гг. доля экономического эффекта от внедрения достижений науки и техники во всем национальном доходе составляла 12,1%, то в 1961 — 1965 гг. она снизилась до 7,4% 110.
В этих условиях партийные, советские, профсоюзные работники, хозяйственные руководители, ученые все активнее стали ставить вопрос о необходимости изменения хозяйственного механизма, приведения его в соответствие с гигантскими возможностями, которые открывала научно-техническая революция111. Благоприятная обстановка для решения этой задачи, казалось бы, возникла после октябрьского (1964 г.) Пленума ЦК КПСС, осудившего администрирование, элементы субъективизма и волюнтаризма в планировании и хозяйственном руководстве, подчеркнувшего необходимость утверждения научного подхода к экономике. Но это была лишь внешняя видимость.
К моменту проведения пленума выявилось два основных подхода к совершенствованию экономики страны. Суть одного из них наиболее полно изложил академик В. С. Немчинов в журнале «Коммунист». Речь шла о необходимости осуществить решительный переход к экономическим методам управления народным хозяйством, позволяющим мобилизовать творческий потенциал трудовых коллективов112. Идея перехода к экономическим методам хозяйствования активно поддерживалась новым Председателем Совета Министров СССР А. Н. Косыгиным.
Приверженцы другой точки зрения были настроены менее радикально. Основной причиной экономических трудностей конца 50—начала 60-х гг. они считали не изъяны самой системы хозяйствования, а тот процесс организационно-административного переустройства, который охватил страну в последние годы пребывания во главе партии и правительства Н. С. Хрущева. Мощный экономический подъем середины 50-х гг. давал им известное основание думать о возможности и в дальнейшем добиваться ощутимых народнохозяйственных результатов при условии установления стабильности в системе административного руководства экономикой и совершенствования, а не коренной переделки хозяйственного механизма.
187


Такая позиция отчетливо отразилась в опубликованной в журнале «Коммунист» передовой статье «Научный подход к экономике— требование жизни». Ее авторы пытались аргументировать свою .позицию ссылкой на ленинскую мысль о том, что «надо не начинать сызнова, не перестраивать направо и налево, а суметь в наибольшей степени использовать уже созданное. Как можно меньше общих перестроек, как можно больше деловых, практически испробованных, проверенных достигнутыми уже результатами, мер, приемов, способов, указаний для достижения пашей главной цели...»113. С учетом этого в статье делался вывод, что решение назревших задач видится не в реформах, «...а в кропотливом, всестороннем изучении нашего собственного практического опыта, накопленного в центре и на местах, в комплексном развитии, исправлении и улучшении системы планирования и управления социалистической экономикой»114. Такого рода взгляды разделял возглавивший ЦК КПСС Л. И. Брежнев.
Вскоре после октябрьского (1964 г.) Пленума ЦК КПСС оба руководителя обнародовали свое видение путей дальнейшего развития народного хозяйства страны. В ноябре 1964 г. в докладе, посвященном 47-й годовщине Великого Октября, Л. И. Брежнев, не отрицая в принципе необходимости поиска -путей повышения роли экономических стимулов в развитии производства, касаясь характера этой работы, заключил, что «...не в переорганизациях, не в новых декретах гвоздь, а в людях и в проверке исполнения»115. Спустя месяц, выступая с докладом на сессии Верховного Совета СССР, А. Н. Косыгин, наоборот, сделал главный упор на необходимости внесения перемен в производственные отношения. «Система планирования и хозяйственного управления, действующая в настоящее время, — подчеркивал он, — требует значительного совершенствования. Речь идет о дальнейшем развитии принципов демократического централизма, упорядочении организации планирования, ликвидации параллелизма в работе хозяйственных и плановых органов, повышении ответственности каждого органа за порученное дело, всемерном усилении экономических стимулов производства» 116.
Совершенно очевидно, что несовпадение взглядов руководителя Коммунистической партии и главы Советского правительства по вопросу о путях дальнейшего развития народного хозяйства СССР не могло не сказаться на содержании политических решений 1965 г., определявших суть хозяйственной реформы. Но не оно стало тогда решающим в деле определения экономической политики.
Главным было то, что объединяло и Брежнева, и Косыгина, и всех остальных партийно-государственных руководителей — мысль о необходимости осуществления незамедлительных мер, способных стабилизировать народнохозяйственную ситуацию, остановить и 188


повернуть вспять процесс падения темпов экономического роста,, наметившегося в конце 50—начале 60-х гг. Сам характер этой задачи не допускал возможности кардинальных перемен, ломки экономических отношений: он диктовал необходимость осуществления таких мер, которые бы позволяли в самое ближайшее время получить осязаемый результат.
Это и определило направленность экономической политики КПСС середины 60-х гг., основные положения которой были сформулированы в материалах сентябрьского (1965 г.) Пленума ЦК КПСС и детализированы в Постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 4 октября 1965 г. «О совершенствовании планирования и усилении экономического стимулирования промышленного производства».
Реализация намеченных Коммунистической партией в середине 60-х гг. мер способствовала успешному выполнению директив XXIII съезда КПСС по пятилетнему плану развития народного- хозяйства СССР на 1966—1970 гг. В этот период ежегодный прирост производительности труда в промышленности составил 5,8%, против 4,6% ч в первой половине 60-х гг.117 Однако своего дальнейшего развития процесс положительных перемен в советской экономике не получил. В целом в 60—70-е гг. эффективность производства в СССР повысилась на 16%. Но, как показали расчеты, этот рост произошел в основном (на 14%) в 1964—1970 гг. В 1971 — 1974 гг. показатель роста эффективности оставался неизменным, а с 1975 начал снижаться118.
Это объясняется главным образом тем, что меры, осуществленные на основе принципов хозяйственной реформы, проводившейся во второй половине 60-х гг., позволили привести в действие ближайшие экономические резервы. Но они не затронули в должной степени фундаментальные основы процесса повышения эффективности производства, не создали принципиально новых экономических условий для ускорения научно-технического прогресса в народном хозяйстве. Чтобы убедиться в этом, обратимся к содержанию документов, определявших основные идеи реформы.
Сентябрьский (1965 г.) Пленум ЦК КПСС выдвинул в качестве основных задач реформы улучшение планирования и расширение хозяйственной самостоятельности предприятий, усиление экономического стимулирования промышленного производства, повышение материальной заинтересованности работников в развитии его интенсификации. Вместе с тем, далеко не все из них были решены.
Экономическая реформа создала условия для ликвидации многих трудностей в области организации технического прогресса.. Переход к отраслевому принципу управления промышленностью- обеспечивал единое руководство научными исследованиями, внед189


рением новой техники и производством. Перевод фонда освоения новой техники из совнархозов, которым подчинялось большинство предприятий, в министерства дал в их руки мощный рычаг, способствовавший более эффективному проведению единой технической политики в отрасли. Министерства теперь имели возможность не просто приказывать, а выделять средства для осуществления планируемых научно-технических мероприятий. Однако эти шаги по совершенствованию экономических основ функционирования центральных органов управления промышленностью не были, к сожалению, дополнены эффективными решениями, стимулировавшими заинтересованность во внедрении новой техники главного народнохозяйственного звена — предприятия.
В экономическом стимулировании заводов и фабрик, повышении материальной заинтересованности коллективов и отдельных работников в достижении лучших результатов работы на основе научно-технических новшеств важнейшая роль отводилась прибыли. За счет нее мыслилось создавать фонды материального поощрения и жилищного строительства, развития производства. Размер отчислений от прибыли в фонд материального поощрения ставился в прямую зависимость от двух факторов: во-первых, увеличения объема реализации продукции; во-вторых, роста рентабельности119.
При таких условиях формирования этого фонда трудовому коллективу экономически были невыгодны неминуемые при технической реконструкции предприятия нарушения производственного цикла, так как они вели к ухудшению общих итогов работы и к уменьшению размера отчислений от прибыли в фонд материального поощрения, снижению ежемесячной заработной платы. Постановление не предоставляло возможности и экономического стимулирования трудящихся на внедрение достижений науки и техники за счет основной формы материального вознаграждения, ввиду -того, что в качестве одного из обязательных показателей деятельности для предприятия сохранялась средняя заработная плата 12°.
Трудовым коллективам предоставлялось право самостоятельно планировать и осуществлять мероприятия по совершенствованию производства, в частности, по замене устаревшего и малопроизводительного оборудования, внедрению новых технологических систем. В этих целях создавался специальный фонд развития производства, образовывавшийся так же за счет прибыли предприятия. При этом отчисления в фонд развития предусматривалось производить по нормативам, определяемым прежде всего в зависимости от увеличения объема реализации продукции или размера прибыли, а также от уровня рентабельности 121.
Следовательно, постановлением изначально закладывалось резальное противоречие: наиболее благоприятные условия увеличения <фонда развития предприятия складывались тогда, когда не про190


водились мероприятия по внедрению новой техники, механизации и автоматизации, модернизации оборудования — те мероприятия,, для осуществления которых этот фонд создавался.
В 1960 г. Госпланом СССР были изданы основные методологические положения к составлению государственного плана развития народного хозяйства СССР 122. Впервые показатели, характеризующие развитие и внедрение новой техники, выделялись в самостоятельные разделы и охватывали все главные отрасли народного- хозяйства. Предусматривалось, что составление плана во всех, звеньях народного хозяйства должно начинаться с разработки мероприятий по развитию и внедрению новой техники. Это был„ безусловно, прогрессивный шаг в области планирования. Однако с самого начала в этом деле выявился один существенный недостаток: в нормативных документах никак не определялась зависимость между итогами экономической деятельности предприятия и результатами выполнения плана по новой технике. Не был он? устранен и в документах, определявших содержание хозяйственной реформы.
Таким образом, осуществленные Коммунистической партией середине 60-х гг. существенные изменения форм управления промышленностью не были подкреплены действенной системой экономического стимулирования технического прогресса. И не случайно, что <в первые же годы осуществления хозяйственной реформы многие авторы, подчеркивая в целом ее благотворное воздействие на рост эффективности промышленного производства, стали указывать, на существование значительных проблем в деле стимулирования процесса внедрения новой техники 123.
Пытаясь создать более благоприятные условия для перевода советской экономики на рельсы интенсивного развития, ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли в сентябре 1968 г. Постановление <0 мероприятиях по повышению эффективности работы научных организаций и ускорению использования в народном хозяйстве достижений науки и техники»124. Однако намеченные им меры< оставили практически неизменной систему экономических стимулов, способных повлиять на ускоренное использование в народном хозяйстве достижений науки и техники.
Уже на рубеже 60—70-х гг. факты со всей очевидностью свидетельствовали о нереальности замыслов создания благоприятных экономических условий для ускорения научно-технического прогресса в народном хозяйстве с помощью тех принципов хозяйствования, которые стали широко использоваться в ходе осуществления реформы. В результате образования фонда развития производства, средства предприятий на техническое совершенствование- воэросли в целом по стране более чем в .3,5 раза. В годы 8-й пятилетки ряд заводов и фабрик провели с помощью средств этого
191


'фонда мероприятия по техническому перевооружению производства. Однако в целом фонд развития не выполнял ту функцию, которая ему отводилась в новой системе планирования и экономического стимулирования. В 1969 г., например, на промышленных предприятиях, переведенных на новые условия хозяйствования, отчисления в фонд развития производства составили всего около 1,5% стоимости промышленных производственных фондов. Расчеты ученых-экономистов свидетельствовали, что при таких размерах фонда развития, в большинстве случаев, предприятиям было невозможно осуществлять нормальное воспроизводство основных •фондов за счет собственных средств, быстро их обновлять и модернизировать 125.
В результате несовершенства экономических отношений, в первой половине 70-х гг. произошло ослабление влияния науки и техники на качественные показатели промышленного производства, "что отразилось в падении темпов роста национального дохода. Если во второй половине 60-х гг. его ежегодный рост в среднем составлял 7,8%, то в 1971—1975 гг.—5,7% 126. Коммунистическая партия видела трудности в экономическом развитии страны. На страницах печатного органа ЦК КПСС журнала «Коммунист» были опубликованы статьи, авторы которых предлагали различные пути усиления влияния научно-технического прогресса на повышение эффективности производства 127. Ряд руководящих работников Центрального Комитета партии выдвинул идею проведения специального Пленума ЦК КПСС, посвященного вопросам ускорения технического прогресса в народном хозяйстве 128.
Но верно оценить возникшую в экономике страны ситуацию Центральному Комитету КПСС, к сожалению, не удалось. Его руководители самого верхнего уровня склонны были считать, что основные принципы планирования и экономического стимулирования, выработанные в ходе осуществления хозяйственной реформы, отвечают потребностям интенсивного типа производства. С учетом этого главная задача виделась лишь в их дальнейшем улучшении, а также совершенствовании организаторской работы по претворению выработанной технической политики <в жизнь.
В выступлении на декабрьском (1972 г.) Пленуме ЦК КПСС Л. И. Брежнев, оценивая факт замедления темпов роста фондоотдачи, недовыполнения плановых заданий по внедрению в производство достижений науки и техники, отмечал: «И если говорить о подлинных причинах тех затруднений, с которыми мы столкнулись в ходе выполнения планов первых двух лет девятой пятилетки, то самой важной из них являются как раз недостатки, допускаемые хозяйственными, советскими, а подчас и партийными органами, в выполнении решений XXIV съезда партии по повышению эффективности общественного производства» 129.
19?


Повышение качества работы на каждом участке хозяйственного строительства, улучшение организации дела, дальнейшее совершенствование действующей системы планирования, экономического стимулирования и управления считал важнейшим средством устранения недостатков в деле роста производства, его эффективности в первой половине 70-х гг. и член Политбюро, секретарь ЦК КПСС А. П. Кириленко, отвечавший за вопросы развития экономики 13°. Аналогичный характер оценок был присущ и материалам XXV съезда КПСС331.
На основе отмеченных взглядов и строилась в 70-е гг. политика КПСС в сфере ускорения научно-технического прогресса. Она была направлена на эволюционное развитие сформированных во второй половине 60-х гг. системы управления и хозяйственного механизма. В соответствии с решениями XXIV съезда партии были осуществлены меры, направленные на совершенствование хозрасчета: на размер фондов экономического стимулирования стали влиять не только такие показатели, как рост объема реализации продукции (прибыли) и уровень рентабельности, но и удельный вес новых, современных изделий в общем объеме продукции. В марте 1973 г. ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли Постановление «О некоторых мероприятиях по дальнейшему совершенствованию управления промышленностью», способствовавшее созданию в промышленности крупных производственных объединений, повышению оперативности и гибкости в работе управленческого аппарата 132.
Однако эти решения, естественно, не могли кардинально изменить обстановку в советской экономике. Ключевая задача — органически соединить воедино планы внедрения достижений науки и техники, производства, капитальных вложений, производительности труда, снижения себестоимости, материалоемкости продукции — оставалась нерешенной. В 70-е гг. замедлялось обновление основных производственных фондов. При нормативном коэффициенте их выбытия в промышленности—5,6% в год, фактическое обновление фондов составляло в 9-й пятилетке 2%, в 10-й—1,7%. Не нарушило эту тенденцию и принятие в 1979 г. Постановления ЦК КПСС «О дальнейшем совершенствовании хозяйственного механизма и задачах партийных и государственных органов». В 1981—1982 гг. коэффициент выбытия основных производственных фондов еще более снизился, составив 1,3%.
Недостатки в системе экономического стимулирования технического прогресса создали в стране такую обстановку, при которой наиболее простым и доступным каналом включения в процесс производства достижений науки и техники стало новое строительство, на развитие которого на рубеже 70—80-х гг. направлялось около 70% всех капиталовложений. Результатом такой инвестиционной политики стало увеличение периода овладения научно-технически7. Зак. № 216
193


ми достижениями. В 70-е гг. лишь 20 рекомендованных к производству образцов новой техники осваивалось в год создания, еще 30% —на второй год, остальные — в более поздние сроки 133. Следствием всего этого стало ослабление влияния науки и техники на эффективность производства: начиная с 10-й пятилетки прирост продукции «происходит в подавляющем большинстве отраслей промышленности только по мере ввода новых мощностей 134.
Зависимость между результатами развития и степенью технической оснащенности наблюдалась и в сельском хозяйстве. В 60— 70-е гг. в целом происходил рост парка основных машин, используемых в сельском хозяйстве (хотя темпы прироста поставок техники на село в течение всего этого периода снижались). Самый высокий среднегодовой прирост по большинству видов сельскохозяйственных машин и механизмов был в 1961—1965 гг.135. И как результат этого — наибольшие темпы роста производительности труда в сельском хозяйстве наблюдались в годы, последовавшие за периодом наиболее интенсивного насыщения сельскохозяйственного производства техникой: в 1961 —1965 гг.—126%, 1966—1970— 130, 1971 — 1975—122, 1976—1980 гг.—114%136.
Таким образом, в 70-е гг. в основных отраслях народного хозяйства страны ослабевало влияние технического прогресса на эффективность производства, что наибольшим образом отразилось на падении темпов роста производительности труда в промышленности и сельском хозяйстве. В результате в 1980 г. доля интенсивных факторов в общем приросте национального дохода составила всего 25%, в то время как в 1960 г. она равнялась 40% 137. Темпы роста национального дохода снизились в конце 70—начале 80-х гг. до критической черты, составляя около 3% в год.
Однако и в этой ситуации, когда экономика страны оказалась, по существу, в кризисном состоянии, руководители партии не смогли верно определить факторы неудач. В Отчетном докладе Центрального Комитета КПСС XXVI съезду партии, с которым выступил Л. И. Брежнев, так оценивалась природа трудностей, недостатков, нерешенных проблем в развитии народного хозяйства: <Причины тут разные. Среди них — и действие объективных, не зависящих от нашей воли обстоятельств, и недоработки в планировании и управлении, и недостаточная требовательность ряда партийных органов и хозяйственных руководителей, нарушения дисциплины, проявления# бесхозяйственности. Но, пожалуй, самая главная причина состоит в том, что еще не полностью преодолены сила инерции, традиции и привычки, сложившиеся в тот период, когда на первый план выступала не столько качественная, сколько количественная сторона дела»138. Но эта оценка не выдержала испытания уже ближайшим временем.
Безусловно, объективные факторы, медлительность в устране194


нии несовершенства отдельных сторон действовавшей системы экономических отношений, недостатки в проведении в жизнь намеченных партией планов влияли на снижение темпов народнохозяйственного развития. Но не они были решающими. Главное состояло в том, что КПСС своевременно не дала политической оценки изменений экономической ситуации, не осознала всей остроты и неотложности перевода экономики на интенсивные методы развития, неотложности осуществления кардинальных мер по использованию в народном хозяйстве достижений научно-технического прогресса. «Ситуация, — подчеркивалось в Политическом докладе ЦК КПСС XXVII съезду партии,— требовала перемен, но в центральных органах, да и на местах стала брать верх своеобразная психология: как бы улучшить дела, ничего не меняя» 139.
Свою долю ответственности за сложившееся в советской экономике положение несла и обществоведческая наука, которая в течение длительного времени, по существу, не предлагала альтернативных вариантов действия. В 60-е гг. заметно активизировалось теоретическое изучение целого ряда экономических проблем: совершенствовались методы и показатели народнохозяйственного планирования, были разработаны критерии и показатели, а затем методика определения эффективности капитальных вложений и новой техники. Происходило формирование фактически нового научного направления, связанного с экономико-математическими методами моделирования.
Однако в целом экономическая наука, как справедливо замечают сами ее представители, оказалась не готовой к тому, чтобы методологически обосновать кардинальную реформу организации и управления общественного производства в соответствии с требованиями научно-технической революции, объективно назревшую уже в 60—70-е гг.140 Вплоть до начала 80-х гг. все рекомендации научных органов и учреждений, призванных заниматься разработкой экономических проблем ускорения научно-технического прогресса, сводились к частным мерам по улучшению действовавшей системы хозяйствования. Предложений концептуального характера, направленных на ее качественное изменение, практически не выдвигалось141. В этом проявилась одна из характерных черт развития советского обществоведения периода 70—начала 80-х гг.
3. Неудавшаяся попытка сломать механизм торможения в области общественных наук
Ветер перемен, пронесшийся в середине 50-х гг. над страной, создал более благоприятные условия для развития науки об обществе. Коммунистическая партия предприняла попытку возродить творческий дух ленинизма в теории и практике. Огромное влияние ?♦
195


на работу ученых-обществоведов оказали выводы XX съезда КПСС, на котором резкой критике были подвергнуты получившие широкое распространение в условиях культа личности догматизм и начетничество. «Суть дурной болезни, называемой начетничеством,— отмечалось на съезде, — состоит не просто в том, что зараженные ею к делу и не к делу приводят цитаты, а в том, что верховным критерием своей правоты они считают не практику, а наличие по тому или иному вопросу высказывания авторитетов. У них теряется вкус к изучению конкретной действительности. Все подменяется подбором цитат и искусством манипуляции ими. Всякое малейшее отступление от цитаты считается ревизией основ» 142.
Одна из главных причин этого, подчеркивали делегаты съезда, состояла в том, что марксизм-ленинизм длительное время изучался только по «Краткому курсу истории ВКП(б)»143. Решительно высказавшись за возрождение творческого духа в работе ученых-обществоведов, делегаты XX съезда КПСС указали, что этому должно способствовать расширение доступа исследователей к новейшим статистическим данным, архивным материалам, позволяющим показать во всей полноте многогранную революционно-преобразую- щую деятельность партии. Осудив чуждые духу социализма явления— догматизм и начетничество, съезд поручил Центральному Комитету КПСС «беречь чистоту марксистско-ленинской теории, творчески развивая ее в процессе практической борьбы за коммунизм, на основе обобщения нового исторического опыта и фактов живой действительности» 144.
Важнейшее значение для реализации этой установки имела осуществлявшаяся в стране демократизация всех сфер общественной жизни. Вскоре после съезда, 30 июня 1956 г., ЦК КПСС принял постановление «О преодолении культа личности и его последствий». Значение этого постановления для марксистско-ленинского обществоведения состояло прежде всего в том, что в нем впервые за многие десятилетия предпринималась попытка подойти к анализу истории развития советского общества с позиций более совершенной методологии.
Утверждению в марксистско-ленинском обществоведении научных методов исследования способствовало издание в 1958—1965 гг. Полного собрания сочинений В. И. Ленина, а также выход в свет второго издания сочинения К. Маркса и Ф. Энгельса. В разработке и пропаганде идейно-теоретического наследия основоположников научного коммунизма партия стремилась повысить роль Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС 145.
Во второй половине 50-х гг. образуются новые журналы «Вопросы истории КПСС», «Философские науки», «История СССР», «Новая и новейшая история», «Советские архивы». На страницах этих и других научных изданий начинается творческое обсуждение 196


актуальных проблем марксистско-ленинского обществоведения. Значительный импульс развитию теоретической мысли дали научные сессии и конференции, посвященные 40-летию Великой Октябрьской социалистической революции. Начиная с середины 50-х гг. эти формы работы занимают прочное место в системе мер по координации научной деятельности.
Основное внимание в середине 50—60-х гг. Коммунистическая партия уделяла повышению роли ученых-обществоведов в совершенствовании научных основ руководства развитием общества. Глав'ным в этой области являлось создание фундаментальных трудов, обобщающих закономерности общественного развития и практику социалистического строительства, коммунистического воспитания масс146.
Советские обществоведы приняли активное участие в подготовке проекта третьей Программы КПСС. Интенсивная работа, связанная с решением этой задачи, началась в 1958 г. Ее организация была поручена заведующему Международным отделом ЦК КПСС, член-корреспонденту АН СССР Б. Н. Пономареву.
Центральный Комитет партии определил задания научно-исследовательским институтам страны по подготовке теоретических материалов для составления программы. В их числе были институты востоковедения, экономики, права, философии, мировой экономики и международных отношений АН СССР, Институт экономики Госплана СССР, Институт экономики Министерства сельского хозяйства СССР 147.
С просьбой высказать свое мнение об актуальных проблемах общественного развития ЦК КПСС обратился и к ряду отдельных ученых: Г. М. Сорокину (Институт экономики АН СССР), Т. С. Хачатурову (Институт комплексных транспортных проблем АН СССР),
А. Н. Ефимову (НИИ Госплана СССР) и т. д.148
В целях широкого обмена мнениями по проблемам, вытекавшим из задачи разработки новой Программы КПСС, в июне 1958 г. в Москве была проведена научная сессия во теоретическим проблемам строительства коммунизма в СССР. В ее работе приняло участие свыше 1 тысячи исследователей—обществоведов из различных регионов страны 149.
Широкий круг ученых привлекался и к выполнению заданий, полученных ведущими научно-исследовательскими институтами страны. В августе 1959 г., например, в программную комиссию поступили «Материалы по экономическим проблемам строительства коммунизма в СССР», подготовленные сотрудниками Института экономики АН СССР. Наряду с маститыми учеными-экономистами в их разработке участвовали наиболее подготовленные представители научной молодежи. Свидетельством этого являлся состав авторских коллективов. Так, раздел первый этого документа «06- 197


щие экономические проблемы перехода к коммунизму» готовили Я. А. Кронрод (руководитель), А. Д. Курский, Г. М. Сорокин. Раздел второй «Создание материально-технической базы коммунизма»— А. И. Ноткин (руководитель), А. А. Аракелян, К. И. Клименко, П. С. Буянов, С. А. Шильников, С. А. Хейнман. Раздел третий «Пути развития двух форм социалистической собственности и ее превращения в единую коммунистическую собственность» — А. И. Пашков (руководитель), М. В. Колганов, С. И. Семин. Раздел четвертый «Создание коммунистической общественной организации труда» — М. Я. Сонин (руководитель), Г. Н. Евстафьев, М. Н. Демченко, Е. Л. Маневич, И. И. Чангли. Раздел пятый «Переход от социалистической к коммунистической системе распределения»—Г. А. Дихтяр (руководитель), А. П. Теряева, Н. С. Маслова, П. С. Мстиславский. Раздел шестой «Мировая социалистическая система хозяйства» — А. Д. Ступов (руководитель), И. П. Олейник, В. И. Сторожев.
Материалы по аграрным проблемам к I—III разделам записки готовили В. Г. Венжер (руководитель), Н. Г. Каротамм, Т.П. Заславская.
Предложения по размещению производительных сил ко второму разделу — М. А. Виленский (руководитель), Н. В. Васильев, А. М. Корнеев, Л. В. Опацкий450.
Целый ряд аналитических записок для комиссии был подготовлен также отдельными учеными. Так, материал по вопросам воспитания советских людей в духе коммунистической нравственности представил А. Ф. Шишкин151. Проблемы культурного строительства нашли отражение в объемной записке, составленной М. П. Кимом и С. М. Ковалевым 152. Механизм влияния научно-технической революции на общественный прогресс рассматривался в работах А. А. Зворыкина и Б. И. Шенкмана 153. Записка «Технический прогресс и химизация в народном хозяйстве» была подготовлена Н. Н. Некрасовым, «Коммунизм и наука» — И. Т. Фроловым, «Технический прогресс и создание материально-технической базы коммунизма»— Л. А. Леонтьевым, «Технический прогресс и общественная производительность труда» — С. Г. Струмилиным 154.
В целях обобщения представленных материалов была создана специальная рабочая группа. Постановлением ЦК КПСС от 13 июля 1959 г. в ее состав включили большую группу советских ученых. В их числе были: Е. М. Жуков — академик-секретарь отделения истории АН СССР, А. А. Арзуманян—директор Института мировой экономики и международных отношений АН СССР, П. Н. Федосеев— директор Института философии АН СССР; Л. М. Гатовский — главный редактор журнала «Вопросы экономики»; П. С. Ромашкин— директор Института права; А. С. Беляков — ответственный консультант Международного отдела ЦК КПСС, Г. М. Сорокин — 198


старший научный сотрудник Института экономики АН СССР, И. М. Лемин и А. А. Шлихтер — заведующие секторами Института мировой экономики и международных отношений АН СССР,
В. А. Абрамов — редактор журнала «Колхозное производство», В. И. Попов — редактор журнала «Совхозное производство», Е. С. Варга — академик, В. Н. Старовский — председатель ЦСУ СССР, Б. М. Сухаревский—экономист, В. В. Ермилов—профессор- литературовед, Л. Н. Толкунов — ответственный консультант Международного отдела ЦК КПСС, С. Л. Титаренко — ответственный работник газеты «Правда», Я- С. Хавинсон — редактор журнала «Мировая экономика и международные отношения», А. И. Соболев—старший научный сотрудник Института философии АН СССР, Каиров И. А. — президент Академии педагогических наук155.
На различных этапах к работе в составе авторского коллектива по подготовке проекта Программы КПСС привлекались Г. Д. Обич- кин, К. В. Островитянов, М. И. Рубинштейн, Ю. П. Францев, Е. И. Бугаев, Д. И. Чесноков, Г. А. Козлов, М. И. Моисеев, И. Д. Лаптев и др.156
Представители научной интеллигенции участвовали в обсуждении обнародованного проекта партийной программы. Ряд их материалов был опубликован, в частности, на страницах журнала «Коммунист» 157.
Таким образом, результаты научного поиска ученых-обществоведов были широко использованы в ходе подготовки третьей Программы КПСС. Все сильные и слабые стороны этого документа стали отражением того уровня, которого достигло советское обществознание к рубежу 50—60-х гг.
Восстановление в общественных науках ряда ленинских традиций, преодоление некоторых укоренившихся в них выводов закономерно привели к необходимости внесения серьезных изменений в идеологическую работу. В целях более полной реализации воспитательной функции науки об обществе ЦК КПСС принимает решение о новом издании биографии В. И. Ленина, о подготовке учебных пособий по основам марксизма-ленинизма, политической экономии, философии, а также многотомного труда по истории КПСС158. Потребность в этих учебниках диктовалась решением ЦК КПСС о введении в высшей школе, начиная с 1956/57 учебного года преподавания трех самостоятельных курсов: политической экономии, диалектического и исторического материализма, истории КПСС >59.
В начале 60-х гг. в соответствии с постановлением ЦК КПСС создаются популярные учебные пособия по вопросам атеизма, основам коммунистической нравственности 16°. В ходе написания всех этих учебников широко использовалась коллективная форма труда, ставшая эффективным средством создания таких крупных 199


работ как «Всемирная история», «История гражданской войны», «История Великой Отечественной войны», «История философии». В союзных республиках, краях и областях развернулась подготовка трудов по истории местных партийных организаций. Это способствовало углублению процесса воспитания нового человека, формирования его научного мировоззрения и политической культуры, ведению наступательной борьбы с реакционной буржуазной идеологией, с религиозными и идеалистическими взглядами.
Большое значение для активизации работы в области обществоведения имели Всесоюзное совещание по вопросам идеологической работы (1961 г.) и Всесоюзное совещание работников кафедр общественных наук161. В октябре 1962 г. весь комплекс вопросов повышения роли общественных наук в жизни советского общества рассматривается на сессии общего собрания АН СССР. В докладе секретаря ЦК КПСС Л. Ф. Ильичева, постановлении сессии впервые были подробно определены конкретные задачи в области исследования проблем развития материально-технической базы социализма, формирования общественных отношений, коммунистического воспитания 162. Особенно подчеркивалась необходимость всемерного проведения конкретных социальных исследований, широкого применения в гуманитарных исследованиях точных научных методов из области математики, кибернетики, статистики 163.
В середине 60 — начале 80-х гг. происходило дальнейшее усиление внимания Коммунистической партии к вопросам обществоведения. «Развитие общественных наук и внедрение их рекомендаций в практику, — подчеркивал Л. И. Брежнев на XXIII съезде КПСС, — играют не менее важную роль, чем использование достижений естественных наук в сфере материального производства и развитии духовной жизни народа» 164.
Исходя из задач, поставленных съездом, ЦК КПСС принял в августе 1967 г. Постановление «О мерах по дальнейшему развитию общественных наук и повышению их роли в коммунистическом строительстве». В нем партия выделила главные проблемы в области философии, политэкономии, научного коммунизма, истории, правоведения, на разработке которых следовало сконцентрировать первоочередное внимание ученых-обществоведов 165. В дальнейшем они уточнялись, конкретизировались в материалах XXIV — XXVI съездов КПСС 166. Конкретные пути улучшения постановки научно-исследовательской работы, повышения уровня преподавания общественных наук и всего дела марксистско-ленинского образования кадров регулярно обсуждались на совещаниях, конференциях, проводившихся в стране по инициативе ЦК КПСС 167.
В 60—70-е гг. партия последовательно увеличивала численность ученых-обществоведов. Количество научных работников с 1960 по 1980 г. возросло: в области исторических наук —с 16,5 до 27,5 тыс., 200


экономических — с 13,9 до 105,1 тыс., философских — с 3,4 до 19,9 тыс., юридических — с 2,2 до 8,3 тыс., педагогических с 14,1 до 36 тыс. человек 168. Увеличение кадрового потенциала наращивало объемы исследовательской работы в области марксистско-ленинского обществоведения. Этот процесс сопровождался поиском путей совершенствования теоретико-методологических основ изучения общественной жизни. Оживленное обсуждение проблемы повышения качества исследовательского труда состоялось, в частности, в 1976—1977 гг. на страницах журнала «Вопросы истории КПСС» в ходе дискуссии, открывшейся статьей М. А. Варшавчика «Вопросы методологии историко-партийной науки»169. Журнал опубликовал более 20 материалов по вопросам, затрагивавшимся в статье. Своими мыслями, привлекшими внимание научной общественности, поделились Н. Н. Маслов (Ленинград), Г. Д. Алексеева, А. И. Зевелев, А. Ф. Костин, Л. М. Спирин (Москва), Н. В. Дученко (Киев), А. В. Лубский и А. П. Пронштейн (Ростов- на-Дону) и др.
Наглядным свидетельством изменений в области обществоведения явилось содержание Тезисов ЦК КПСС «50 лет Великой Октябрьской социалистической революции» и «К 100-летию со дня рождения Владимира Ильича Ленина», воплотивших в себе основные достижения обществоведческой мысли середины 50—60 гг.170 Дальнейшее наращивание научных знаний в области марксистско- ленинской философии, политической экономии, научного коммунизма, истории КПСС происходило и в последующие годы171.
Вместе с тем, в 70—начале 80-х гг. обществоведческая мысль все чаще стала терять творческий характер, сбиваться на путь комментирования основных положений марксистско-ленинской теории, зафиксированных в партийных документах. Уже в 1973 г. на состоявшихся в ЦК КПСС совещаниях по вопросам исторических, философских, экономических наук отмечалось снижение интереса к фундаментальным исследованиям, преобладание работ описательных, компилятивных 172. Разумеется, в своей теоретической деятельности КПСС опиралась на отдельные выводы, содержавшиеся в трудах советских ученых. Но в целом, обществоведение отдалилось от запросов жизни173. Какие факторы повлияли на создание в стране обстановки, способствовавшей воспроизводству механизма торможения в сфере общественных наук?
Главный из них состоял в том, что наметившиеся после XX съезда КПСС изменения в политической, экономической, социальной, духовной сферах жизни советского общества, развитии самой партии не носили глубинного характера. Они способствовали ликвидации наиболее уродливых наслоений, возникших на теле социального организма в условиях культа личности, но оставляли при этом Незыблемыми фундаментальные основы процесса социалистического 201


строительства, сформировавшиеся в период пребывания во главе Советского государства И. В. Сталина. Новые задачи социалистического строительства решались по-прежнему с помощью старых, преимущественно административных методов управления.
Не изменился в принципе и механизм воспитания советского человека, ориентировавшийся не столько на разум, сколько на веру трудящихся в правоту коммунистических идеалов. В этих условиях общественная наука выступала не столько как средство объективного познания и революционного преобразования действительности, сколько как атрибут идеологической работы, которая по- прежнему сохраняла в значительной степени ритуальный характер.
К середине 60-х гг. выявилось явное противоречие между складывавшейся после XX съезда КПСС новой творческой атмосферой функционирования общественных наук и старой, в основе своей нетронутой системой методов социалистического строительства. Вопрос о необходимости радикального изменения этой системы, приведения ее в соответствие с ленинскими представлениями о социализме в тот период ни руководителями Коммунистической партии, ни учеными обществоведами осознан не был. Противоречие могло быть разрешено лишь путем изменения механизма развития обществоведения, приведения его в соответствие с продолжавшей сохранять свое господство административно-бюрократической системой управления. Это и произошло после октябрьского (1964 г.) Пленума ЦК КПСС.
Отправной точкой воспроизводства механизма торможения в сфере отечественного обществоведения стало Постановление ЦК КПСС от 14 августа 1967 г. «О мерах -по дальнейшему развитию общественных наук и повышению их роли в коммунистическом строительстве». На многие годы оно стало для советского обществознания документом программного значения, но документом внутренне противоречивым.
С одной стороны, постановление призывало ликвидировать отставание в исследовании фундаментальных теоретических проблем, всесторонне раскрывающих механизм действия закономерностей современного общественного развития, определяло конкретные формы участия ученых в решении этой задачи 174.
С другой, в нем делался вывод о том, что партия уже «...разработала теоретические вопросы индустриализации страны, коллективизации сельского хозяйства, культурной революции, развития советской демократии, социалистических наций и многонационального Советского государства; раскрыла основные закономерности и движущие силы развития социалистического общества, определила главные задачи и условия постепенного перерастания социализма в коммунизм» 175.
Тем самым, этот документ по существу консервировал сумму 202


тех основополагающих представлений о социализме, закономерностях его перерастания в коммунизм, которые сложились в конце 20—середине 50-х гг. и были в дальнейшем лишь несколько видоизменены путем преодоления ряда положений, сформулированных преимущественно в работах И. В. Сталина, ориентировал ученых- обществоведов вести научный поиск лишь в рамках тех положений, которые уже были выдвинуты теоретической мыслью и зафиксированы в партийных документах.
Такими документами во второй половине 60-х гг. были прежде всего Тезисы ЦК КПСС «50 лет Великой Октябрьской социалистической революции» и «К 100-летию со дня рождения Владимира Ильича Ленина». В них выразились представления 60—70-х гг. о закономерностях революционного обновления мира, о социализме и путях его совершенствования, которые были провозглашены подлинно ленинской концепцией исторического развития. «Ленинские идеи о сущности и принципах коммунизма, о формах и методах его строительства, — говорилось в одном из этих документов,— развернуты партией в целостную и научно обоснованную программу построения коммунистического общества. Она положена в основу решения важнейших вопросов политики, экономики, идеологической и организаторской деятельности» 176.
В конце 60—начале 70-х гг. главную задачу ЦК КПСС видел в превращении всей суммы теоретических выводов, полученных партией в результате разработки проблем общественной жизни, в методологическую основу исследовательской деятельности ученых. Именно в рамках этих выводов исследователи обязаны были вести разработку актуальных проблем обществоведения. Такого подхода к организации исследований ЦК КПСС настойчиво требовал от ученых-обществоведов на протяжении всего периода 70—начала 80-х гг,
Важной вехой в утверждении этих идей стали проведенные в 1973 г. в ЦК КПСС совещания ученых-представителей историче-* ских, философских, экономических наук, на которых выступил заведующий Отделом науки и учебных заведений ЦК КПСС
С. П. Трапезников. Обращаясь к историкам, он, в частности, говорил: «Интересы дальнейшего совершенствования исторической науки настоятельно диктуют необходимость строго придерживаться принципа партийности, добиваться его глубокого усвоения и неуклонного применения в исследовательской работе, решительно разоблачать любые попытки «нового прочтения» ленинской концепции исторического развития, которые ведут к нарушению принципов марксистско-ленинской методологии, к забвению исторической правды» 177.
Содержание работы партийных органов по руководству общественными науками стало сводиться не столько к созданию усло203


вий для творческой разработки выдвигавшихся жизнью проблем» сколько к тому, чтобы не допустить широких научных дискуссий, обсуждений животрепещущих вопросов. Прочно утвердилось мнение о непогрешимости выводов, сформулированных в партийных документах, о том, что всякая попытка усомниться в их соответствии практике социалистического строительства равносильна уступке классовому противнику.
Приоритеты политики в области обществоведения все чаще определялись не потребностями внутреннего развития советского общества, а задачами классовой борьбы на идеологическом фронте. Вопрос о необходимости защиты марксизма-ленинизма от нападок буржуазных идеологов стал составлять сердцевину выступлений руководителей КПСС, посвященных актуальным проблемам обществоведения 178. С. П. Трапезников прямо указывал: «В нынешних условиях главная и неотложная задача состоит в том, чтобы оградить марксизм-ленинизм от засорения псевдонаучными вымыслами, вести непримиримую борьбу с его идейными противниками и извратителями» 179.
В число последних нередко стали зачисляться ищущие, творческие, бесспорно преданные делу социализма ученые, но пытавшиеся в своих исследованиях отойти от тех теоретических схем, которые все больше и больше не соответствовали реальностям социально-экономической жизни. Крайне важная задача защиты чистоты марксистско-ленинской теории, совершенствования процесса изучения истории и политики КПСС решалась, как правило, с помощью административно-волевых методов, а не на основе широкого свободного обсуждения актуальных вопросов обществоведения.
Так, в начале 70-х гг. были опубликованы материалы Всесоюзных'конференций по проблемам истории российского пролетариата и социально-экономической структуры капиталистической России 18°. В них был сформулирован целый ряд выводов, вызвавших возражение со стороны представителей научной общественности. Более того, авторы некоторых помещенных в сборниках статей обвинялись в серьезных методологических заблуждениях, отступлении от марксистско-ленинских принципов научного исследования 181. Однако научного обсуждения дискуссионных проблем не состоялось: разбор далеко не простых теоретических вопросов свелся лишь к публикации острокритических рецензий на материалы сборников.
Спустя десятилетие, в условиях, когда экономика страны оказалась в кризисном состоянии, крайне нужная дискуссия о противоречиях развития социализма развернулась на страницах журнала «Вопросы философии» 182. Однако и ее участники были обвинены в отступлении от марксистско-ленинских мировоззренческих и методологических принципов 183.
Существенное воздействие на складывание атмосферы застоя 204


в обществоведении оказал тезис о развитом социализме. В свое время, возникнув как реакция на облегченные цредставления о путях и сроках коммунистического строительства, он сыграл определенную положительную роль в развитии марксистско-ленинской теории. К примеру, одним из принципиальных положений, появившихся под его воздействием, стал вывод о социализме как строе, развивающемся на своей собственной основе, с присущими ей специфическими экономическими законами 184.
Однако дальнейшее утверждение концепции развитого социализма в марксистско-ленинской теории сопровождалось появлением все большего числа работ, содержание которых сводилось в основном к констатации успехов социалистического строительства, в то время как многие животрепещущие проблемы дальнейшего совершенствования социализма оставались без должного внимания. Произошла своего рода абсолютизация сложившихся на практике форм организации общества. Подобного рода представления отождествлялись с сущностными характеристиками социализма, рассматривались как неизменные и преподносились в качестве догм, не оставляющих места для объективного научного анализа 185.
Закономерной реакцией ученых на такую политику явился очередной отход многих исследователей от анализа острых проблем, выдвигавшихся ходом общественного развития. XXV и особенно XXVI съезды КПСС, оценивая итоги работы обществоведов в 70-е гг., отметили склонность многих из них к схоластическому теоретизированию 186. Эта проблема поднималась на состоявшемся в октябре 1981 г. Всесоюзном совещании заведующих кафедрами общественных наук. Касаясь ее, член Политбюро, секретарь ЦК КПСС М. А. Суслов подчеркивал, что в стране «...годами, а подчас и десятилетиями ведутся бесплодные, набившие оскомину диспуты вокруг тех или иных понятий и дефиниций в политической экономии, философии, социологии, праве, да и в некоторых других областях. В то же время дискуссии по актуальным вопросам идут подчас робко, не всегда выливаются в деловой и всесторонний обмен мнениями» 187.
Однако партия не осознала причин возникновения этого явления. Все ограничивалось констатацией того факта, что уход части обществоведов от изучения злободневных тем несовместим с долгом ученого-коммуниста 188. На самом деле проблема была намного сложнее.
Суть ее состояла в том, что в 70—начале 80-х гг. произошло невольное отделение теоретической деятельности партии от научно-исследовательской работы ученых-обществоведов. Авторами новых выводов, пополнивших в тот период теоретический арсенал партии, являлись, как правило, ученые, работающие или работавшие в прошлом в аппарате Центрального Комитета партии, его 205


печатных органах, а также сотрудники научных, учебных учреждений, действовавших при ЦК КПСС. Они составляла основу теоретического корпуса партии. В стране сложилась стройная система подготовки этой категории обществоведов, основные направления совершенствования которой были определены в Постановлении ЦК КПСС от 12 ноября 1970 г. «О мерах по улучшению подготовки теоретических кадров в Академии общественных наук при ЦК КПСС» 189.
В результате произошло фактическое разделение труда, когда одна, сравнительно небольшая по численности часть обществоведов (теоретические кадры партии) участвовала в развитии марксистско-ленинской теории, а вторая (ученые, работавшие в области общественных наук)—в основном занималась комментированием, популяризацией основных положений марксистско-ленинского учения.
Реальное существование двух относительно самостоятельных категорий среди работников обществоведческого фронта было зафиксировано в 70-е гг. в выступлениях руководителей КПСС. Так, М. А. Суслов, обосновывая в 1973 г. перед сотрудниками Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС вывод о необходимости давать решительный отпор любым попыткам ревизии основ теории научного коммунизма, прямо указывал, что важнейшая роль в этой борьбе «(принадлежит теоретическим кадрам нашей партии, ученым, работающим в области общественных наук» 19°. Эта же мысль содержалась в докладе Суслова, с которым он выступил в 1976 г. на годичном собрании АН СССР 191. Все это затрудняло реализацию постоянно выдвигавшейся Коммунистической партией задачи активного участия широких масс ученых-обществоведов в дальнейшей разработке фундаментальных проблем марксистско-ленинского обществоведения.
В условиях развертывания научно-технической революции марксистско-ленинская мысль в нашей стране продвинулась вперед в деле осмысления целого ряда проблем. Но все выводы ученых- обществоведов носили частный характер, не затрагивали глубинных основ теории и практики социалистического строительства.
Возродившиеся в 70—начале 80-х гг. догматизм, начетничество не позволяли по-новому взглянуть на общую концепцию социализма, а также на многие частные проблемы. Такие, например, как общественная собственность, классовые и межнациональные отношения, мера труда и мера потребления, соотношение общественных и личных интересов, кооперация, методы хозяйствования, народовластие и самоуправление, борьба с бюрократическими извращениями, революционно-шреобразующая сущность социалистической идеологии, принципы обучения и воспитания, гарантии здорового 206


развития партии и общества 192. К ним относится и вопрос о социальных функциях самих общественных наук.
Анализ документов КПСС середины 50—начала 80-х гг. свидетельствует о том, что в этот период КПСС в целом стремилась совершенствовать механизм использования достижений общественных наук в социалистическом строительстве. Были приняты важные решения о повышении роли Института марксизма-ленинизма и Академии общественных наук при ЦК КПСС в разработке теоретических основ стратегии и политики партии 193. Осуществлялись меры по поднятию роли марксистско-ленинской теории в подготовке руководящих работников и специалистов 194. Значительно активизировалась работа по применению общественных дисциплин в качестве средства формирования политической, экономической, правовой культуры трудящихся, особенно молодежи195. Повысилась действенность форм использования общественных наук в решении тех задач, которые перед ними ставились партией. Но сам характер этих задач в середине 50—начале 80-х годов не претерпел каких-либо принципиальных изменений. Обществоведение продолжало в основном выполнять те же социальные функции, что и в 30—40-е гг. Ленинская идея о науке, как средстве формирования и развития интеллектуальной культуры, умения мыслить творчески, нестандартно, самостоятельно, восстанавливалась в правах крайне робко и непоследовательно.
Первые шаги в этом направлении были сделаны еще в самом начале развертывания научно-технической революции. В соответствии с Постановлением ЦК ВКП(б) «О преподавании логики и психологии в средней школе», начиная с 1947/48 учебного года» новый курс вводился в выпускных классах средней школы. Началась подготовка преподавателей, написание и издание учебников по логике, произошло увеличение количества аспирантов по этой специальности 196. Затем этот предмет был упразднен. Но процессы, зародившиеся в конце 40-х гг., продолжали развиваться.
Первый опыт изучения этой дисциплины показал необходимость всесторонней теоретической разработки проблем логики197. В 1950—1951 гг. развернулась оживленная дискуссия о соотношении формальной и диалектической логики, ход и итоги которой широко освещал журнал «Вопросы философии». Результатом этого явилась активизация научного изучения проблем материалистической диалектики 198. Первым крупным итогом этой работы стала публикация монографий М. М, Розенталя, Э. В. Ильенкова, П. В. Копнина о диалектике 199. Существенный вклад в разработку темы внесли советские ученые и в 60—70-е гг.200.
Подчеркивая, что создание материалистической диалектики явилось исторической необходимостью, обусловленной потребностью обеспечения глубокого прогресса научного знания и решения
207


назревших социальных проблем, исследователи вместе с тем ее действенно-практические функции рассматривали лишь в связи с задачами научного познания естественного мира и раскрытия закономерностей общественного процесса201. Проблема непосредственного применения принципов диалектики в качестве инструмента организации практической деятельности человека, развития его интеллекта в советской историографии практически не разрабатывалась.
Основная причина недостаточного внимания к изучению одного из важнейших аспектов теории материалистической диалектики состояла в отсутствии социального заказа. В середине 50—начале 80-х гг. КПСС вела напряженную работу по осмыслению проблем формирования нового человека. Развивая программные выводы партии, XXIV съезд КПСС сделал принципиальный вывод о том, что всесторонне развитая личность есть не только цель, но и средство коммунистического строительства 202. В дальнейшем Коммунистическая партия определила практические пути и методы решения задачи всестороннего развития человека труда с учетом особенностей общественного развития 70-х гг.203
В ходе осмысления этой проблемы партия постоянно подчеркивала мысль о необходимости развития творческих способностей молодежи. Особая роль в решении этой задачи отводилась системе народного образования. В условиях усложняющегося процесса дальнейшего развития социализма, подчеркивал Л. И. Брежнев в 1968 г. на Всесоюзном съезде учителей, очень важно «...чтобы школа не только давала сумму конкретных знаний, но и учила делать самостоятельные выводы на базе этих знаний^ прививала молодежи навыки творческого мышления» 204.
В соответствии с установкой XXV съезда партии о необходимости приведения всей общеобразовательной системы в соответствие с требованиями научно-технической революции ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли Постановление «О дальнейшем совершенствовании обучения, воспитания учащихся общеобразовательных школ и подготовки их к труду» (1977 г.) и «О дальнейшем развитии высшей школы и повышении качества подготовки специалистов» (1979 г.). В них был учтен вывод съезда о том, что в условиях «...когда объем необходимых для человека знаний резко и быстро возрастает, уже невозможно делать главную ставку на усвоение определенной суммы фактов. Важно прививать умение самостоятельно пополнять свои знания, ориентироваться в стремительном потоке научной и политической информации» 205.
Однако намеченные в постановлениях меры по развитию творческих способностей учащихся и студентов носили односторонний характер, сводились лишь к необходимости изменения методов преподавания, широкого разбора проблемных ситуаций 206. В пар-
2(Й


тийных документах не ставилась задача создания стройной многогранной системы работы, направленной на развитие творческих способностей широких масс трудящихся. Свидетельством этого являлся тот факт, что ни в одном из документов КПСС середины 60—начала 80-х гг. интеллектуальное (умственное) воспитание, в отличие от идейно-политического, нравственного, трудового, атеистического, интернационального, военно-патриотического, экономического, эстетического, физического, экологического воспитания, не выделялось в специальное, самостоятельное направление процесса формирования нового человека 207. Тем самым вольно или невольно предавалась забвению одна из основополагающих идей классиков марксизма-ленинизма о воспитании. Напомним: касаясь общих принципов воспитания, К. Маркс писал: «Под воспитанием мы понимаем три вещи:
Во-первых: умственное воспитание.
Во-вторых: физическое воспитание, такое, какое дается в гимнастических школах и военными упражнениями.
В-третьих: техническое обучение, которое знакомит с основными принципами всех процессов производства и одновременно дает ребенку или подростку навыки обращения с простейшими орудиями всех производств» 208.
Основной преградой на пути раскрепощения сущностных сил советского человека являлись продолжавшие существовать и развиваться административные методы управления страной. Осуществленные после XX съезда КПСС попытки сломать утвердившиеся в 30—40-х гг. командно-бюрократические методы руководства, подчеркнуть гуманистические идеалы и ценности социализма, возродить творческий дух ленинизма в теории и практике коммунистического строительства не получили дальнейшего развития в середине 60—начале 80-х гг. Происшедшее в эти годы усиление административно-бюрократических, авторитарных начал в различных сферах жизни советского общества объективно способствовало возрождению догматизма, схоластики — антиподов творчества.
Подводя итоги изучения истории деятельности КПСС в области выработки научно-технической политики в середине 50 — начале 80-х гг., следует отметить, что в течение всего этого периода партия пыталась соединить достижения научно-технической революции с возможностями социализма. Благодаря ее инициативе существенно возрос научно-технический потенциал СССР. Совершенствовалась организация научно-исследовательских, проектно-конструкторских работ, что позволило советской науке и технике добиться в некоторых направлениях выдающихся успехов. Достижения научно-технической мысли воплотились во многих уникальных машинах, механизмах, технологиях. На основе науки и техники увеличивалось духовное богатство народа.
209


Однако в эти годы были сделаны лишь первые шаги в нахождении адекватных потребностям НТР форм развития всех сфер жизни советского общества. Несмотря на многочисленные попытки, Коммунистическая партия не смогла определить экономическую формулу, позволявшую открыть простор широкому использованию достижений науки и техники в народном хозяйстве и резко повысить на этой основе производительность общественного труда. В целом и сама система научно-технического поиска была на недостаточно высоком уровне эффективности.
Крайне робко и непоследовательно развивалась научная культура мышления у широких масс трудящихся. Все это крайне отрицательно сказывалось на темпах прогресса советского общества.
Основы программы кардинальных мер, направленных на дальнейшее совершенствование социализма на базе научно-технического прогресса, были выработаны партией после мартовского (1985 г.) Пленума ЦК КПСС. Апрельский (1985 г.) Пленум ЦК КПСС обозначил поворот к новому стратегическому курсу, положил начало перестройке всего общественного механизма в нашей стране. Однако появление концепции обновления страны- имело свою предысторию. «Хочу в связи с этим подчеркнуть,— писал М. С. Горбачев,— что анализ этот был начат задолго до апрельского Пленума, и потому его выводы были глубоко осмыслены. Это был не экспромт, а продуманная, взвешенная позиция. Было бы ошибкой считать, что буквально через месяц после Пленума ЦК в марте 1985 года внезапно появилась группа людей, все понявших и все осознающих, и что эти люди во все проблемы внесли полную ясность. Таких чудес не бывает» 209. Политическим решениям весны 1985 г. предшествовала полоса напряженной теоретической, политической деятельности партии, начало которой положил ноябрьский (1982 г.) Пленум ЦК КПСС.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Подводя итоги почти семидесятилетнего опыта Коммунистической партии в области разработки научно-технической политики, невольно задаешься вопросом: чему он учит? Какие исторические уроки вытекают из анализа политической деятельности партии в области поиска путей слияния научно-технического и социального прогресса?
В канун Великого Октября В. И. Ленин, определяя условия формирования политики партии, справедливо заметил: «Прикрывать неприятную правду добренькими словами — самая вредная и самая опасная вещь для дела пролетариата, для дела трудящихся масс. Правде, как бы она горька не была, надо смотреть прямо в лицо. Политика, не удовлетворяющая этому условию, есть гибельная политика» !. На нынешнем крутом повороте истории всем следует отчетливо сознавать: при всех успехах в деле развития науки и техники, позволивших превратить нашу Родину в могущественную державу, в предыдущие десятилетия Коммунистическая партия так и не смогла выработать действенную научно-тактическую политику, адекватную потребностям советского народа. Политические решения КПСС, способствуя повышению роли науки и техники в укреплении экономического и оборонного потенциала Страны Советов, не открыли широкий простор для использования научно- технических достижений в целях качественного изменения содержания, характера труда, улучшения материальных и духовных условий жизни трудящихся.
Научно-техническая политика, будучи важнейшим инструментом социалистического строительства, постоянно испытывала на себе воздействие тех представлений о социализме, которые преобладали в руководящем ядре партии на различных этапах развития советского общества. Наибольшей эффективностью, нацеленностью на достижение всего спектра созидательных целей социалистической революции она отличалась тогда, когда КПСС в ходе ее выработки прочно опиралась на теоретико-методологические основы марксистско-ленинского учения, последовательно руководствовалась идеей В. И. Ленина о социализме как живом творчестве народа2.
Развитые демократические основы общественной жизни способствуют не только расширению диапазона социального влияния научно-технической политики, но и создают наиболее благоприятные 211


условия для формирования ее содержания, способствуя появлению различных вариантов политических решений, их всестороннему обсуждению, выбору эффективных форм использования науки и техники в строительстве социализма.
В первые годы Советской власти в соответствии с политическими замыслами В. И. Ленина и партии, наука и техника служили целям формирования нового человека, повышения производительности общественного труда, совершенствованию организации и управления производством, активизации всей системы политических, идеологических институтов. В дальнейшем, по мере укоренения административно-бюрократических методов руководства общественной жизнью, начинается эволюция политики в сфере науки и техники, все отчетливее проявляется ее технократическая направленность. Применение научно-технических достижений в практике социалистического строительства теряет революционный характер.
Что показал более чем пятидесятилетний опыт функционирования административно-командной системы управления?
Во-первых, эта система, являясь питательной почвой для таких уродливых явлений духовной жизни, как начетничество, схоластика, сводит к минимуму возможность использования науки для формирования творческих способностей людей труда, открывает простор для антинаучного, догматического типа мышления.
Во-вторых, командно-бюрократическая система управления не позволяет в полной мере реализовать научно-технический потенциал, сковывает творческую активность ученых, работающих в области естественных, технических и особенно общественных наук. Есть своя закономерность в том, что существенный рывок в деле развития советской науки и техники был совершен в середине 50— 60-х гг., когда после XX съезда КПСС над страной пронесся ветер демократических перемен.
В-третьих, административные методы хозяйствования, какими бы совершенными они не являлись, не гарантируют стабильность роста социалистической экономики на базе научно-техническогс прогресса. В лучшем случае, в сочетании с экономическими методами, они могут обеспечить устойчивые темпы повышения эффективности производства в течение нескольких лет, как это было, например, в середине 30-х и 50-х гг. или во второй половине 60-х гг. Но не более.
В-четвертых, в ходе поиска путей улучшения управления экономикой, Коммунистическая партия, опираясь на незыблемые принципы, не вправе оставлять неизменными методы социалистического хозяйствования. Ситуация, складывавшаяся в ускорении научно-технического прогресса в народном хозяйстве страны на рубеже 30—40-х, в конце 50 — начале 60-х гг., а также в 70-е гг. свидетельствовала о потенциальной неспособности административ¬
на


ных методов управления обеспечить стабильные высокие темпы развития советской экономики. Однако несмотря на это, партия по-прежнему делала главный упор на методы администрирования.
В-пятых, меры КПСС в области слияния научно-технического и социально-экономического прогресса обречены на неудачу, если в ходе их осуществления не удается создать такие отношения, которые бы заинтересовали в широком использовании в производстве достижений науки и техники основного народнохозяйственного звена-предприятия, объединения, их трудовые коллективы.
В-шестых, исторический опыт экономического развития в условиях антинаучной модели социализма показал полную несостоятельность философии монизма, как средства выработки политики ускорения научно-технического прогресса в народном хозяйстве, основанного на стремлении найти какое-то одно универсальное средство достижения ее целей. Ни укрепление трудовой дисциплины с помощью мер административного воздействия конца 30-х гг., ни изменение инвестиционной политики в конце 50 — начале 60-х гг., направленное на увеличение доли капиталовложений для реконструкции действующих предприятий, ни реформа системы управления народным хозяйством середины 60-х гг., ни создание в 70-е гг. широкой сети (производственных и научно-производственных объединений сами по себе не в состоянии обеспечить высокие темпы экономического роста на базе научно-технического прогресса.
Наконец, особое значение имеет урок, вытекающий из характера партийного руководства поиском действенной научно-технической политики. Суть его состоит в том, что задачи развития науки и техники, особенно в эпоху научно-технической революции, предъявляют высочайшие требования к деловым качествам партийных руководителей, и в первую очередь высшего ранга. Жизнь не прощает облегченного представления о характере процесса коммунистического строительства, самодовольства, приверженности к привычным схемам и формулам, не отражающим новые реальности, медлительности в решении назревших проблем.
Она настоятельно требует, чтобы непременной чертой облика современного партийного руководителя была высокая интеллектуальная, политическая, экономическая, нравственная культура, позволяющая непрерывно осуществлять анализ постоянно изменяющейся обстановки, вовремя вскрывать присущие развивающемуся процессу социалистического строительства противоречия, находить эффективные пути их разрешения. Обязательным условием решения этой задачи является прочная опора на новейшие достижения марксистско-ленинской науки, создание в обществе такой обстановки, при которой в поле зрения ученых-обществоведов находились бы принципиальные вопросы созидательной деятельности 213


КПСС, в том числе и не входящие еще составной частью в политику партии.
Осмысление этих уроков, начатое после ноябрьского (1982 г.) Пленума ЦК КПСС, способствовало выработке стратегии ускорения социально-экономического развития страны на базе научно- технического прогресса, выдвинутой апрельским (1985 г.) Пленумом ЦК КПСС, конкретизированной и утвержденной XXVII съездом партии.
Воплощение в жизнь программных установок съезда привело Коммунистическую партию к выводу о необходимости возродить ленинский облик социализма, очистить его от наслоений и деформаций. КПСС поставила задачу освободиться от всего того, что сковывало общество и не давало в полной мере реализовать потенциал нового строя. Социализм, подчеркивалось на XIX Всесоюзной партийной конференции, КПСС рассматривает «...как строй подлинного, реального гуманизма, при котором человек на деле выступает «мерой всех вещей». Все развитие общества, начиная с его экономики и кончая духовно-идеологической сферой, направлено на удовлетворение потребностей человека, на его всестороннее развитие»3.
Выдвижение в ходе революционной перестройки на первый план человека труда со всем комплексом присущих ему интересов и потребностей, дало импульс формированию нового видения сущности научно-технической политики. Из средства развития производства, человека, как главной производительной силы, она все более превращается в инструмент решения всей суммы задач всестороннего совершенствования социализма, в инструмент развития личности.
Однако мы выдадим желаемое за действительное, если станем утверждать, что новый подход к формированию научно-технической политики, как целостной системы выводов о путях и формах использования науки и техники в целях решения всего комплекса задач революционного преобразования советского общества, уже прочно утвердился в своих правах в условиях перестройки. Производственный аспект этой политики по-прежнему занимает доминирующее положение в деятельности партии.
Значительно активизировался поиск политических решений, способных повысить роль науки и техники в развитии сущностных сил человека, совершенствовании воспитания и образования. Сделаны первые шаги в области развития научно-технической базы функционирования партийных, советских, хозяйственных органов. (Хотя как показал ход работы первого съезда народных депутатов— начинать здесь приходится с крайне низкого уровня.) Осуществлен ряд мер, направленных на более активное использование науки и техники для развития сферы обслуживания и быта.
Вместе с тем, вряд ли будет ошибочным заключение, что по214


следние сферы политической деятельности партии пока еще отстают в своем развитии как от требований, выдвинутых перестройкой, так и от традиционного направления политической мысли, связанного с повышением научно-технического уровня производства. Ликвидация этого разрыва, создание стройной системы работы, направленной на разработку единой научно-технической политики, — одна из важных задач, стоящих перед партией в условиях перестройки. Для ее решения потребуются, видимо, определенные организационные мероприятия.
В настоящее время проблемы политики в области совершенствования научных и технических основ производства составляют предмет исследования созданного в середине 80-х гг. Института экономики и прогнозирования научно-технического прогресса АН СССР. Их разработкой занимается большой отряд ученых высшей школы, участвующих в выполнении единой программы научных исследований «Социально-экономические проблемы ускорения научно-технического прогресса и пути их решения». Все остальные составляющие научно-технической политики такого теоретико-методологического обеспечения не имеют.
Рост общественной значимости науки и техники в условиях перестройки диктует необходимость создания в стране такого социального института, в поле зрения которого находился бы весь комплекс вопросов применения достижений научно-технической революции в социалистическом строительстве. Его работа позволит партии постоянно держать в поле зрения все проблемы использования науки и техники в целях развития экономической, политической, социальной, духовной сфер жизни советского общества, постоянно совершенствовать теоретические основы научно-технической политики КПСС. Тем самым могут быть созданы наиболее благоприятные условия для повышения роли КПСС в реализации исторического призвания социализма — поставить на службу коммунистическому строительству достижения передовой науки, самую совершенную технологию, могучую технику, возрастающую силу творческого коллективного труда.
216


ЛИТЕРАТУРА
Введение
1 Маркс К., Энгельс Ф., Ленин В. И. О науке и технике. Т. I. М., 1985. С. 14г 399—403.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 38. С. 55.
3 Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС, 27—28 января 1987 года. М.» 1987. С. 8.
4 Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС, 25—26 июня 1987 года. М., 1987. С. 40.
5 Горбачев М. С. Перестройка и новое мышление для нашей страны и для всего мира. М., 1987. С. 62.
6 Материалы XIX Всесоюзной конференции Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня— 1 июля 1988 года М., 1988. С. 27.
7 Перестройка неотложна, она касается всех и во всем. Сборник материалов о поездке М. С. Горбачева на Дальний Восток, 25—31 июля 1986 года. М., 1986 С 57
8 Ленин В. Й. Поли. собр. соч. Т. 15. С. 368.
9 Резолюция XIX Всесоюзной конференции КПСС «О ходе реализации решений XXVII съезда КПСС и задачах по углублению перестройки//Правда. 1988. 5 июля.
10 Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Советского Союза. М., 1986. С. 118.
11 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 13. С. 312.
12 Расширенный совет ректоров высших партийных учебных заведений // Правда. 1988. 27 янв.
13 Материалы XIX Всесоюзной конференции Коммунистической партии Советского Союза. С. 83.
14 КПСС и научно-технический прогресс / Указатель советской литературы, изданной в 1917—1974 гг. Свердловск, 1975; КПСС и научно-технический прогресс/
г Список литературы, изданной в 1975—1980 гг. Свердловск, 1982; Развитие науки и ускорение технического прогресса в СССР в период построения и совершенствования зрелого социализма / Библиографический указатель докторских и кандидатских диссертаций, поступивших в ГБЛ в 1953—1982 гг. М., 1984; Ускорение научно-технического прогресса — главное направление экономической стратегии КПСС/Указатель книг и статей, опубликованных на русском языке в 1983 (август) — 1985 (ноябрь) гг. М., 1986; и др.
15 Бакунин А. В. КПСС во главе научно-технического прогресса: К вопросу об историографии проблемы//Вопросы истории КПСС. 1982. № 10; Кузнецов К. А., Лосик А. В. Деятельность КПСС по соединению науки с промышленным производством в условиях развитого социализма: Историографический обзор // Вопросы истории КПСС. 1984. № 7; Никаноров В. А. Деятельность КПСС по ускорению научно-технического прогресса в промышленности в условиях развитого социализма: Краткий историографический обзор//Из истории социалистического строительства. Вып. 13. Саратов, 1984; Проценко В. А. Деятельность КПСС по укреплению связи науки с производством: Историография проблемы//Проблемы историографии и источниковедения истории КПСС. М„ 1984; и др.
ж


Л6 Артоболевский И. И., Шухардин С. В. Партия и научно-технический прогресс. М., 1968; Алексеева Г. Д. Октябрьская революция и историческая наука в России: 1917—1923. М., 1968; Педосов А. Д. Партия большевиков и технический прогресс. М., 1969; Me лещенко Ю. С., Шухардин С. В. Ленин и научно- технический прогресс. Л., 1969; Кольцов А. В. Ленин и становление Академии наук как центра советской науки. Л., 1969; Есаков В. Д. Советская наука в годы первой пятилетки: Основные направления государственного руководства наукой. М., 1971; Бастракова М. С. Становление советской системы организации науки: 1917—1922. М., 1972; Партия и современная научно-техническая революция. М., 1974; Лельчук В. С. Социалистическая индустриализация СССР и ее освещение в советской историографии. М., 1975; Рубцов И. Е. Научно- технический прогресс в условиях развитого социалистического общества. М., 1975; Смирнов В. Ф., Травин В. И. В авангарде научно-технического прогресса: КПСС в борьбе за ускорение темпов научно-технического прогресса в период развитого социализма. Л., 1975; КПСС и научно-техническая революция: Управление единым народнохозяйственным комплексом. Киев, 1978; Бейлина Е. Э. Экономическая политика партии и ее осуществление в промышленности СССР в условиях развитого социализма: 1961—1970. М., 1980; Иванова Л. В. Формирование советской научной интеллигенции: 1917—1927 гг.^М., 1980; Левшин Б. В. Советская наука в годы Великой Отечественной войны. М., 1983; Мокшин С. И. Стратегия ускорения: Ленйнская концепция научно- технического прогресса. М., 1988.
17 История Коммунистической партии Советского Союза. Т. 3—5. М., 1970— 1980; Касьяненков В. И. Завоевание экономической независимости СССР: 1917—1940 гг. М., 1972; История социалистической экономики СССР. Т. 1 — 7. М., 1976—1980; Беляев Е. А. КПСС и организация науки в СССР. М., 1982; Алексеев Г. М. Движение изобретателей и рационализаторов в СССР: 1917— 1982. М., 1983; Очерки истории идеологической деятельности КПСС: октябрь 1917—1937 гг. М., 1985; Очерки истории идеологической деятельности КПСС: 1938—1961 гг. М., 1986; Экономическая политика советского государства в переходный период от капитализма к социализму. М., 1986; Белоусов £.• А. Исторический опыт планового управления экономикой СССР. М., 1987; Лельчук В. С. Научно-техническая революция и промышленное развитие СССР. М., 1987; Плясовских В. С. Политика КПСС в области народного образования: Опыт разработки и реализации. М„ 1987; и др.
48 Голеусова Л. П. Научно-техническая политика КПСС: Некоторые итоги и проблемы исследования. М., 1987; Она же. Актуальные вопросы изучения современной научно-технической политики КПСС//Вопросы истории КПСС. 1988. № 9.
19 Научно-техническая политика стран социализма. М., 1977; Папьян 3. Т. КПСС и главные направления научно-технической политики на современном этапе. Ереван, 1977; Косолапов В. В. Научно-техническая политика общества развитого социализма. Киев, 1979; Жамин В. А. Научно-техническая политика КПСС. М., 1985.
20 Гвишиани Д. М. Социальная роль науки и научная политика. М., 1968; Барышников Н. М. Единая государственная техническая политика. М., 1975; Смирнов П. В. Научно-техническая политика Советского государства: Научно-аналитический обзор. М., 1976; Данилин Г. Д. Методологические принципы определения содержания научно-технической политики: Научно-аналитический обзор. М., 1981; Кузнецов К. А., Лосик А. В. Научно-техническая политика КПСС в условиях развитого социализма. Л., 1983; и др.
21 Малышева И. Ф. Техническая политика КПСС и формы марксистского руководства ее осуществлением в условиях развитого социализма. Автореф. канд. дне. М., 1977; Макаренко В. П. Наука и политика в области науки. Автореф. канд. дис. Ростов н/Д, 1978; Волкова А. 3. Деятельность КПСС по осуществлению единой научно-технической политики в обществе развитого социализма: Проблемы историографии. Автореф. канд. дис. М., 1984; и др.
217


32 Барсуков В. О некоторых направлениях политики партии в вопросах научно- технического прогресса//Политическое самообразование. 1969. № 9; Вак- сер А. 3. Научно-техническая политика Коммунистической партии и Советского государства на современном этапе//В. И. Ленин и проблемы строительства коммунизма. М., 1970; Боборыкин А. Д., Ваксер А. 3. Научно-техническая политика КПСС и Советского государства//Рабочий класс и индустриальное развитие СССР. М., 1975; Федоренко Н. Единство социально-экономической и научно-технической политики КПСС//Политическое самообразование. 1976. № 5; Хейнман С. А. Экономические проблемы научно-технической политики// Плановое хозяйство. 1979. № 9; Ксенофонтов С. В. Политика КПСС по ускорению научно-технического прогресса в современных условиях//Политические отношения развитого социалистического общества. Л., 1982; Фурсин А. А, Методологические основы единой научно-технической политики в социалистическом обществе // Наука и образование в условиях развитого социализма. Томск, 1983; Жамин В. Единство научно-технической политики // Вопросы экономики. 1984. № 12; Педосов А. Д. Актуальные вопросы научно-технической политики КПСС//Вопросы истории КПСС. 1989. № 5.
23 Хейнман С. А. Научно-техническая революция сегодня и завтра. М., 1977. С. 237—238; Деятельность КПСС по ускорению научно-технического прогресса. М., 1980. С. 44; Кузнецов К. А., Лосик А. В. Указ. соч. С. 5; Чернышев Г. И. Научно-техническая политика КПСС//Философские методологические семинары: Проблемы развития. М., 1983. С. 242—243; и др.
24 Социальная политика КПСС в условиях развитого социализма. М., 1979. С. 10—11; Вишняков А. С. Политика КПСС: Методологические проблемы и практика. М., 1980. С. 40.
25 Косолапов В. В. Научно-техническая политика общества развитого социализма. Киев, 1979. С. 24, 28—29.
26 Вопросы истории КПСС. 1982. № 9. С. 121—122.
27 Стрюковский В. В. Методологические проблемы научно-технической политики КПСС//Известия Северно-Кавказского научного центра высшей школы: Общественные науки. 1984. № 3. С. 73; Кушлин В. Единая научно-техническая политика партии//Политическое самообразование. 1984. № 4. С. 33; и др.
28 Вопросы истории КПСС. 1985. № 2. С. 139.
29 Академик В. И. Вернадский. Очерки и речи. Ч. 2. Петроград, 1922. С. 112.
30 Постановление ЦК КПСС от 16 августа 1986 г. <0 журнале «Коммунист»// Справочник партийного работника. Вып. 27. М., 1987. С. 581—582.
31 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 38. С. 136; Т. 39. С. 342.
Глава I
1 Бастракова М. С. Указ. соч. С. 75.
2 Ленин В. И. Поли, собр. соч. Т. 38. С. 55.
3 Там же. Т. 31. С. 132.
4 Там же. Т. 36. С. 258.
5 Там же. С. 152.
6 Там же. С. 157.
7 Декреты Советской власти. Т. I. М., 1957. С. 61.
8 ЦГА РСФСР, ф. 2306, on. 1, д. 3455, л. 2—4; д. 37, л. 21—22, 104—105.
9 Организация науки в первые годы Советской власти. 1917—1925/Сборник документов. Л., 1968. С. 24—25, 211—212.
10 ЦГА РСФСР, ф. 2306, on. 1, д. 3455, л. 1—52; д. 36, л. 1—187; д. 35, л. 1 — 235; оп. 2, д. 10, л. 1—157.
11 ЦПА НМЛ, ф. 17, оп. 60, д. 186, л. 43.
12 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 52. С. 21.
13 Там же. С. 22.
14 Организация науки в первые годы Советской власти. С. 38.
218


15 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 42. С. 575.
16 Там же. Т. 52. С. 72.
17 Организация науки в первые годы Советской власти. С. 38.
18 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 60, д. 421, л. 19—20, 91.
19 ЦГА РСФСР, ф. 298, on. 1, д. 1, л. 12; д. 2, л. 2.
20 Там же, д. 2, л. 112.
21 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 60, д. 186, л. 43—56; д. 421, л. 19, 21; д. 422, л. 60; оп. 11, д. 171, л. Т46, и т. д.
22 Там же, ф. 17, оп. 60, д. 421, л. 19.
23 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и Пленумов ЦК: 1898—1986. 9-е изд., доп. и испр. Т. 3. М., 1984. С. 104.
24 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 60, д. 186, л. 33, 38.
25 Там же, д. 171, л. 146.
26 Там же, д. 142, л. 49, л. 177; д. 421, л. 42, 46.
27 Там же, д. 421, л. 77, 91.
28 Организация науки в первые годы Советской власти. С. 46—53, 65—67, 76— 78; Протоколы совещаний наркомов просвещения союзных и автономных республик: 1919—1924 гг. М., 1985.
29 Бюллетень научно-технической секции Государственного ученого совета. 1925, № 7. С. 4.
30 Там же. С. 3, 5.
31 Там же, 1923. № 1—3; 1924, № 4—6.
32 Там же, 1925, № 8—9.
33 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 60, д. 421, л. 19—21; д. 186, л. 43—46, 54—55; ЦГА РСФСР, ф. 298, on. 1, д. 34, л. 1—68; д. 44, л. 3—7, 12—14, 16—17, 26—27, 60—62, 97, 102; д. 45, л. 1—97.
34 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 60, д. 186, л. 54.
35 Там же, д. 422, л. 60.
36 Организация науки в первые годы Советской власти. С. 61—65.
37 XIV съезд Всесоюзной коммунистической партии (б), 18—31 декабря 1925 г. Стенографический отчет. М.; Л., 1926. С. 274.
38 Там же. С. 275.
39 Сталин И. В. Сочинения. М., 1947. Т. 7. С. 43.
40 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 38. С. 138.
41 Бастракова М. С. Указ. соч. С. 130, 162.
42 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 36. С. 228.
43 Там же. Т. 35. С. 203.
44 ЦГА РСФСР, ф. 2306, оп. 19, д. 20, л. 5.
45 Организация науки в первые годы Советской власти. С. 217.
46 Там же.
47 Там же.
48 Там же. С. 217—218.
49 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 60, д. 142, л. 42.
50 Там же, ф. 2, on. 1, д. 23498, л. 6.
51 Организация науки в первые годы Советской власти. С. 219—221.
52 Декреты Советской власти. Т. 2. М., 1964. С. 212—215.
63 Бастракова М. С. Указ. соч. С. 231.
54 Декреты Советской власти. Т. 3. С. 56.
55 Беляев Е. А. Указ. соч. С. 21.
56 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 2. М., 1983. С. 81—83, 86, 87, 92, 241, 525—527; т. 3, с. 101—104 и т. д.
57 Декреты Советской власти. Т. 1. С. 147—148.
58 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 22. С. 518.
59 Там же. Т. 27. С. 402—403.
60 Ленин В. И. Подготовительные материалы к книге «Развитие капитализма в России». М., 1970. С. 234.
219


61 Ленинский сборник, XXXII. М., 1938. С. 163.
и Там же. С. 367.
63 Там же. С. 25.
64 Файн Л. Е. История разработки В. И Лениным кооперативного плана. М.» 1970. С. 29—70.
65 Ленин В. И. Тетради по аграрному вопросу. М., 1969. С. 324—325.
66 Там же.
67 Ленинский сборник, XXXII. С. 163, 27, 315, 372—381.
68 Там же. С. 315.
69 Ленин В. И. Поля. собр. соч. Т. 31. С. 420.
70 Там же.
71 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 1. М., 1983. С. 499.
72 История советского крестьянства. Т. 1. Крестьянство в первое десятилетие Советской власти: 1917—1927. М., 1986. С. 60.
73 Декреты Советской власти. Т. 1. С. 147—148.
74 Там же. С. 554—555.
75 История советского крестьянства. Т. 1. С. 58.
76 Голос трудового крестьянства. 1918. 21 июля.
77 История советского крестьянства. Т. 1. С. 59.
78 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 37. С. 144.
79 Аграрная политика Советской власти (1917—1918): Документы и материалы. М., 1954. С. 416—417, 417—431.
80 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 2. С. 86.
81 Аграрная политика Советской власти (1917—1918). С. 433—441.
82 Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства (СУ). 1919. № 45. С. 441.
83 Библиотека В. И. Ленина в Кремле: Каталог. М., 1961. С. 426—434.
84 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 41. С. 368.
85 История советского крестьянства. Т. 1. С. 295.
86 Там же. С. 297.
87 Там же. С. 300.
88 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 42. С. 154.
89 Там же. Т. 36. С. 188.
90 Там же. С. 228, 231.
91 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 35. С. 374.
92 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 1. С. 500; Т. 3. С. 221, 475—476, 667, 714, 720.
93 Там же. Т. 3. С. 476.
94 Ленинский сборник, XIX. М., 1932. С. 34.
95 Там же. С. 192. 196.
96 Ленинский сборни»; XXXI. М., 1938. С. 73—75.
97 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 5. С. 139.
98 Ленин В. И. Об электрификации. М., 1964. С. 56—57.
99 Там же. С. 56.
100 Ленин В. И. Тетради по аграрному вопросу. С. 478—479.
101 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 28. С. 237.
102 Там же. Т. 27. С. 365.
103 Лельчук В. С. Социалистическая индустриализация СССР и ее освещение в советской историографии. С. 76—79.
104 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 36. С. 228, 231.
105 Свет над Россией. Очерки по истории электрификации СССР. М., 1960. С. 20— 21.
106 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 40. С. 63.
107 Гусев С. И. Очередные вопросы хозяйственного строительства (О тезисах ЦК РКП); Материалы к 9-му съезду РКП (б). 1920. С. 29—30.
108 Ленинский сборник, XXXV. М., 1945. С. 114—115.
109 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 2. С. 242.
220


110 Ленин В. И. Об электрификации. С. 96—115.
1,1 Там же. С. 115.
112 Там же. С. 116—117.
113 Там же. С. 117.
114 Там же. С. 118.
115 Ленин В. И, Поли. собр. соч. Т. 42. С. 442.
116 Ленин В. И. Об электрификации. С. 136, 139.
117 Там же. С. 139.
118 План электрификации РСФСР. М., 1955. С. 165.
119 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 1. М., 1967_
(2 290 292
120 Ленин В. Й. Поли. собр. соч. Т. 42. С. 338.
121 Там же. С. 345—346.
122 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 1. С. 199.
123 Бастракова М. С. Указ. соч. С. 253.
124 Кржижановский Г. М. Избранное. М., 1957. С. 423.
125 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 45. С. 349.
126 Там же. С. 349—350.
127 Там же. Т. 42. С. 154.
128 Осколкова Э. Д. Проблемы методологии и историографии ленинской концепции НЭПа. Ростов н/Д., 1981. С. 41.
129 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 36. С. 189, 279.
130 Там же. С. 279.
131 Там же. Т. 35. С. 205.
132 Там же. Т. 36. С. 203.
133 Там же. С. 75.
134 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 2. С. 244.
135 Там же.
136 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 1. С. 233.
137 История советского крестьянства. Т. 1. С. 272, 273, 274.
138 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 1. С. 245,. 247.
139 Там же. С. 248—255; СУ. 1921. № 72. С. 577.
140 СУ, 1923. № 29. С. 336.
141 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 1. С. 220.
142 Там же. С. 220—221.
143 СУ. 1921. № 67. С. 513.
144 Белоусов Р. А. Указ. соч. С. 105.
145 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 2. С. 372.
146 Там же. С. 493—498.
147 История социалистической экономики СССР (Глава 5. Финансовая система в восстановительный период). Т. 3. М., 1976.
148 Народное хозяйство СССР за 70 лет: Юбилейный статистический ежегодник. М., 1987. С. 31—32.
149 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 36. С. 189.
150 Там же. С. 190.
151 Там же. Т. 45. С. 391.
152 Там же.
153 ЦГА РСФСР, ф. 2306, оп. 2, д. 263, л. 63.
154 Бастракова М. С. Указ. соч. С. 175.
155 Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине. Изд. 3-е. М., 1984. Т. 3. С. 289.
156 Научная организация труда, производства и управления. Сборник документов и материалов: 1918—1930 гг. М., 1969. С. 134.
157 Гастев А. 1. Наши задачи. 2. Наша практическая методология. 3. Работа по созданию Института труда. М., 1921; Он же. Структура ученой работы ЦИТа. М., 1922//Библиотека В. И. Ленина в Кремле. Каталог. С. 348.
221.


158 Библиотека В. И. Ленина в Кремле. Каталог. С. 347, 351.
159 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 45. С. 394.
160 Там же. С. 384—386.
161 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 3. С. 89—92.
162 Там же. С. 90.
163 Положение о НК РКП СССР//Научная организация труда, производства и управления. С. 23.
164 Там же. С. 23—24.
165 Там же. С. 24.
166 Положение о Совете научной организации труда, производства и управления (Совнот)//Там же. С. 26—27.
167 Там же. С. 59—96.
168 Краваль И. А. Планирование научно-исследовательской работы в области тру- да//Первая Всесоюзная конференция по планированию научно-исследовательской работы. Вып. 4. М.; Л., 1931. С. 16.
169 Известия. 1924. 11 марта.
170 Там же.
171 Там же.
172 Научная организация труда: Материалы Второй Всесоюзной конференции по научной организации труда (март 1924 г.). М., 1965. С. 55.
173 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 308.
174 Там же. С. 334.
175 Ленин В. И. Подготовительные материалы к книге «Развитие капитализма в России». С. 15.
176 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 28. С. 150.
177 Педосов А. Д. Партия большевиков и технический прогресс. С. 235—236.
178 Плясовских В. С. Указ. соч. С. 23—24.
179 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 2. С. 81—83.
и8° Декреты СНК «О мобилизации грамотных» (декабрь 1918 г.), «О ликвидации безграмотности среди населения РСФСР» (декабрь 1919 г.), постановление Наркомпроса «Положение об организации дела внешкольного образования в РСФСР» (июнь 1919 г.); постановление Наркомпроса «О введении обязательного совместного обучения» (май 1918 г.); «Положение об единой трудовой школе Российской Социалистической Федеративной Советской Республики» (Утверждено на заседании ВЦИК 30 сентября 1918 г.); циркуляр Государственной комиссии по просвещению «Основные принципы единой трудовой школы» (октябрь 1918 г.); Декреты СНК «О правилах приема в высшие учебные заведения РСФСР» (август 1918 г.), «О высших технических учебных заведениях» (июнь 1918 г.), «О высших учебных заведениях РСФСР» (сентябрь 1921 г.), постановление Наркомпроса «Об организации рабочих факультетов при университетах» (сентябрь 1919 г.) и т. д.//Народное образование в СССР. Общеобразовательная школа. Сборник документов 1917—1973 гг. М., 1974. С. 371, 373—377, 132—145, 403—405; 14—16. СУ. 1920. № 53. С. 234; 1921. № 65. С. 486.
181 Плясовских В. С. Указ. соч. С. 26.
182 Народное образование, наука и культура в СССР: Статистический сборник. М., 1977. С. 9.
183 Там же. С. 17.
184 СУ. 1920. № 70. С. 325.
185 Всесоюзный съезд по рабочему образованию: Материалы. М., 1924. С. 1.
188 Культурное строительство СССР: Статистический сборник. М.; Л., 1940. С. 37.
187 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 45. С. 366.
188 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 68, д. 392, л. 5.
189 Тринадцатый съезд РКП (б). Май 1924 года. Стенографический отчет. М.,
1964. С. 454 456
190 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 41. С. 150.
222


191 Луначарский А. В. О народном образовании. М., 1958. С. 42.
192 Декреты Советской власти. Т. 2. М., 1959. С. 488—494.
193 Луначарский А. В. Указ. соч. С. 27.
194 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 45. С. 365.
195 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 3. С. 124.
196 Там же. С. 296.
197 Ленин В. И. Поля. собр. соч. Т. 45. С. 364.
198 Там же. С. 372.
199 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 18. С. 215.
200 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 1. С. 189.
201 Там же. С. 340.
202 Там же. Т. 1. С. 341.
203 Там же. Т. 20. С. 84.
204 Там же. Т. 10. С. 357.
205 Там же. С. 358.
206 Там же. Т. 48. С. 242.
207 Там же. Т. 41. С. 53.
208 Там же.
209 Там же. С. 301--302, 306, 313.
210 Там же. С. 306.
211 Там же. Т. 40. С. 165.
212 Там же. Т. 45. С. 372.
213 Там же. С. 345.
214 Там же. Т. 42. С. 289—290.
215 Седьмая (Апрельская) Всероссийская конференция РСДРП (большевиков). Петроградская общегородская конференция РСДРП (большевиков): Апрель 1917 года. Протоколы. М., 1958. С. 324.
218 Народное образование в СССР. Общеобразовательная школа. С. 8.
217 Там же.
218 КПСС в резолюциях и решениях. Т. 2. С. 82—83, 113.
219 Известия ЦК РКП (б). 1922. № 1. С. 44.
220 Там же. № 4. С. 16.
221 ЦПА ИМЯ, ф. 17, оп. 68, д. 123, л. 10.
222 Там же, оп. 60, д. 192, л. 71.
223 Там же, оп. 68, д. 123, л. 10.
224 Карпов Н„ Флиднер М. Хрестоматия по ленинизму: Пособие для совпартшкол, кружков ленинизма и самообразования. Ч. 1. Л., 1925. С. 5.
225 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 52. С. 24.
226 Правда. 1922. 29 апр.
227 Под знаменем марксизма. 1922. № 1—2. С. 3—4.
228 Там же.
229 Там же.
230 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 45. С. 24.
231 Там же. С. 30.
232 Там же.
233 Под знаменем марксизма. 1933. № 1. С. 149.
234 Тер-Оганезян В. Несколько мыслей о диалектике (1922. № 9—10); Тимирязев А. Диалектика в естествознании (1923, № 4—5); Варьяш А. Формальная и диалектическая логика (1923, Ns 6—7); Быховский Б. Материализм и диалектика в творчестве В. И. Ленина (1924. Ns 2); Орлов И. Логика формальная, естествен но-научная и диалектическая (1924, Ns 6—7); Звенигород- цев Н. Ленин и диалектика (1924. Ns 8—9); и др.
235 Минин С. Философию за борт! (1922. Ns 5—6); Румий В. Философию за борт? (1922. Ns 5—6); Адоратский В. Об идеологии. (1922, Ns 11—12); и др.
238 Тальгеймер А. О предмете диалектики//Вестник Социалистической академии. 1923. Ns 2.
223:


237 Деборин А. Диалектика в системе Фихте (1923, № 3); Аксельрод-Ортодокс Л. Действенность и диалектика в философии К. Маркса (1923, № 4); Дитякин В. Диалектический метод в работах Ленина по экономике (1923, №6); и др.
238 Кедров Б. М. О методе изложения диалектики: Три великих замысла. М., 1983. С. 258—457.
239 Вестник Социалистической академии. 1923. № 2. С. 99.
240 Печать и революция. 1922. Кн. 2; Спутник коммуниста. 1922. № 17.
241 Адоратский В. В. Научный коммунизм Карла Маркса. М., 1923.
242 ААН СССР, ф. 416. on. 1, д. 1, л. 16, 21.
243 Коммунистическое просвещение. 1923. № 2. С. 157.
244 Там же. № 1. С. 14—15.
245 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 3. С. 101.
246 Там же. С. 101—102.
247 Там же. С. 103.
248 Там же.
249 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 45. С. 372.
Глава II
1 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 3. С. 353.
2 Там же. С. 428.
3 Там же. С. 437.
4 Там же. С. 429.
5 Там же. С. 437.
6 Бордюгов Г., Козлов В. Время трудных вопрсов. История 20—30-х годов и современная общественная мысль//Правда. 1988. 30 сент.
7 Коммунист. 1988. № 7. С. 104.
8 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 4. М., 1984. С. 279.
9 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 7, д. 3486, л. 118.
10 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 4. С. 289.
4 Стенографический отчет 1-й Всесоюзной конференции ВАРНИТСО (23—26 апреля 1928 г.). М., 1928. Экономическая жизнь, 1928, 28, 29 апр., 1, 4 мая.
12 Гордон Л. А., Клопов Э. В. Что это было? Размышления о предпосылках и итогах того, что случилось с нами в 30—40-е годы. М., 1989. С. 27—116.
13 Организация советской науки в 1926—1932 гг./Сборник документов. Л., 1974. С. 264—265, 267, 271.
14 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 1. С. 751— 752
15 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 7, д. 3724, л. 18—19.
16 Там же, д. 1473, л. 80.
17 Организация советской науки в 1926—1932 гг. С. 299—301.
18 Есаков В. Д. Указ. соч. С. 115.
19 Шестнадцатая конференция ВКП(б). Апрель 1929 г. Стенографический отчет. М., 1982. С. 298.
20 Там же. С. 340—351.
21 Съезды Советов Союза Советских Социалистических Республик. Сборник документов. 1922—1936 гг. Т. 3. М., 1960. С. 167.
22 Собрание законов и распоряжений рабоче-крестьянского правительства Союза Советских Социалистических республик (СЗ), 1929. № 42. С. 375.
23 Обзор организационно-распределительного отдела ЦК ВКП(б) к отчету ЦК на XVI съезде партии «Сельскохозяйственное образование и кадры»//ЦПА НМЛ, ф. 17, оп. 74, д. 20, л. 1—184.
24 Есаков В. Д. Указ. соч. С. 246.
25 СЗ. 1934. № 37. С. 296—298.
26 О признании Российской академии наук высшим ученым учреждением Союза 224


ССР. Постановление ЦИК и СНК СССР от 27 июля//Там же. 1925. № 48. С. 351.
27 Уставы Академии наук СССР. М„ 1974. С. 120.
28 I Всесоюзная конференция по планированию научно-исследовательской работы 6—11 апреля 1931 г. Стенографический отчет. М.; Л., 1931. С. 44.
29 Организация советской науки в 1926—1932 гг. С. 208—209.
30 СЗ. 1933. № 73. С. 444.
31 Там же. 1934. № 22. С. 175.
32 Уставы Академии наук СССР. С. 142.
33 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 4. С. 293.
34 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 1. С. 721— 722.
35 Там же. Т. 2. С. 118—119.
36 Справочник партийного работника. Вып. 7. Ч. II. М.; Л., 1930. С. 232—233.
37 Лельчук В. С. Создание химической промышленности СССР. Из истории социалистической индустриализации. М., 1964. С. 290—306.
38 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 5. М., 1984. С. 156—157, 166, 235.
39 Культурное строительство СССР. Статистический сборник. М., 1956. С. 201, 255; Есаков В. Д. Указ. соч. С. 115.
40 Справочник партийного работника. Вып. 7. Ч. 1. С. 420—421.
41 Там же. Ч. II. С. 262.
42 Там же. С. 263.
43 Беляев Е. А. Указ. соч. С. 49.
44 Галкин К. Т. Высшее образование и подготовка научных кадров в СССР. М„ 1958. С. 109, ПО.
45 Культурное строительство СССР. Статистический сборник. М., 1956. С. 255.
46 Под знаменем марксизма. 1932. № 5—6. С. 1—15.
47 Там же. 1933. № 2. С. 10.
48 Вестник АН СССР. 1931. № 1. С. 28.
49 Там же. 1936. № 4—5. С. 53.
50 СЗ. 1932. № 68. С. 409.
51 Культурное строительство СССР: Статистический сборник. М.; Л., 1940. С. 243—244.
52 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 4. С. 329.
53 Ленин. Наука. Молодежь. М., 1980. С. 53.
54 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 4. С. 324—325.
55 Там же. С. 328.
56 Федюкин С. А. Великий Октябрь и интеллигенция: Из истории вовлечния старой интеллигенции в строительство социализма. М., 1972. С. 385—394.
57 Там же. С. 282—283, 287—288, 290—292.
58 Сталин И. В. Сочинения. Т. 12. С. 142—143.
59 Коровин Е. «Ученые» вредители и задачи ВАРНИТСО//Варнитсо. 1930. № 9— 10. С. 24—25.
60 Там же. № 11 — 12. С. 11—57.
61 Кольман Э. Вредительство в науке//Большевик. 1931. № 2. С. 78.
62 Орджоникидзе С. Кто конструировал и технически руководил постройкой первого советского блюминга//Правда. 1931. 23 мая.
63 Беломорско-Балтийский канал имени Сталина: История строительства. М., 1934. С. 82, 85, 89, 112, 127.
64 Сталин И. В. Сочинения. Т. 13. С. 72.
65 Справочник партийного работника. Вып. 8. М„ 1934. С. 317.
66 Там же.
67 Второй Всесоюзный съезд колхозников-ударников 11—17 февраля 1935 года. Стенографический отчет. М., 1935. С. 108.
68 Правда. 1935. 15 февр.
69 Коммунист, 1987. № 14. С. 93.
8. Зак. № 216
225


70 Кербер Л. Л. Гражданин конструктор//Энергия. 1988. № 3. С. 43—44,
71 Правда. 1936. 3, 9, 14 июля.
72 Советская культура. 1988. 21 мая.
73 Там же.
74 МПА, ф. 75, on. 1, д. 186, л. 244.
75 Там же, ф. 402, on. 1, д. 10, л. 142—143.
78 ААН СССР, ф. 2, оп. 7-а, д. 45, л. 2—3; д. 52, л. 2—3; д. 39, л. 12; оп. 6-а, д. 147, л. 24.
77 XVII конференция Всесоюзной Коммунистической партии (б). Стенографический отчет. М., 1932. С. 67.
78 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 6. М., 1985. С. 14.
79 Известия. 1935. 24 ноябр.
80 Вестник АН СССР. 1936. № 4—5. С. 20—25.
81 Там же. С. 9.
82 Там же. С. 87.
83 Там же.
84 ААН СССР, ф. 2, оп. 7, д. 5, л. 160.
85 Там же.
88 Вестник АН СССР. 1936. № 4—5. С. 9.
87 Большевик, 1935. № 21. С. 11.
88 Правда, 1936. 6 сент.
89 Касьяненко В. И. Указ. соч. С. 179—191.
90 Вестник АН СССР. 1934. № 11—12. С. 86.
91 ЦГАНХ, ф. 4372, оп. 31, д. 2813, л. 133.
92 Культурное строительство СССР. Статистический сборник. М., 1956. С. 244.
93 Культурное строительство СССР. Статистический сборник. М.; Л., 1940. С. 239—240.
94 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 6. С. 360.
95 Беляев Е. А. Указ. соч. С. 49—50.
98 Культурное строительство СССР. Статистический, сборник. М., 1956. С. 255.
97 Большевик. 1938. № 10—11. С. 3—15.
98 Рубинштейн М. К вопросу о технической базе перехода от социализма к ком- мунизму//Большевик. 1938. № 20. С. 29—36; Александров Г. Восемнадцатый съезд партии и советская наука//Там же. 1939. № 8. С. 26—42; Кузнецов Б. Об уровне технического развития СССР и насыщенности советского производства техникой//Там же. 1938. № И—12. С. 84—96; и др.
99 Рубинштейн М. Технические сдвиги в передовых странах капитализма//Боль- шевик. 1940. № 13. С. 25—33; № 14. С. 28—38.
100 Правда. 1941. 14, 15 марта.
101 Левшин Б. В. Указ. соч. С. 143—253.
103 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 7. М., 1985. С. 86.
103 Правда. 1941. 28 марта;
104 ЦП А НМЛ, ф. 558, on. 1, д. 4742, л. 1.
105 Яковлев А. Цель жизни: Записки авиаконструктора. М., 1968. С. 191.
198 Педосов А. Д. Технический прогресс в московской промышленности в условиях войны//Величие подвига Москвы. М., 1985. С. 82.
107 Культурное строительство СССР. Статистический сборник. М., 1956. С. 244.
108 Левшин Б. В. Указ. соч. С. 91—92.
109 Алексеев Е. П. Коммунистическая партия — организатор подготовки научных кадров в годы Великой Отечественной войны. 1941—1945 гг. Л., 1984. С. 63, 65; Левшин Б. В. Указ. соч. С. 92—93, 111.
110 Алексеев Е. П. Указ. соч. С. 64.
111 Обращение ЦК ВКП(б) ко всем избирателям в связи с выборами в Верховный Совет СССР//КПСС в резолюциях и решениях... Т. 8. М., 1985. С. 13.
112 Правда. 1946. 10 Левр.
113 Вознесенский Н. А. Избранные произведения. М., 1979. С. 452.
226


114 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 3. М., 1968. С. 246—284.
115 Там же. С. 250.
116 Правда. 1946. 7 марта.
217 Вавилов С. И. О путях развития советской науки//Правда. 1946. 14 марта.
118 Правда. 1946. 10, 25 марта; Большевик. 1946. № 13—14. С. 39—52; № 20. С. 27—37.
119 Вестник АН СССР. 1947. № 3. С. 37; 1948. № 3. С. 20.
420 Там же. 1947. № 7. С. 6—7.
421 Об укрупнении проектных организаций и ликвидации мелких проектных кон¬
тор. Постановление Совета Министров СССР (апрель 1951 г.)//Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 3. С. 656—658. ,
122 Культурное строительство СССР. Статистический сборник. М., 1956. С. 245.
323 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 3. С. 688— 695.
124 Кафтанов С. Высшая школа и наука//Правда. 1946. 25 марта.
125 Там же. 11 апр.
126 Культурное строительство СССР. Статистический сборник. М., 1956. С. 228— 229.
127 Правовое положение научных работнико^Киев. 1950. С. 130—132.
128 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 8. СГ147—151.
129 Правовое положение научных работников. С. 64—69.
130 Высшее образование в СССР. Статистичский сборник. М., 1961. С. 206—207.
131 Повысить уровень подготовки научных кадров//Большевик. 1952. № 10. С. 2.
132 Вестник АН СССР. 1948. № 7. С. 85.
133 Московский государственный университет. Ученые записки. Вып. 92. Роль русской науки в развитии мировой науки и культуры. Т. 1. Кн. 2. М., 1946.
134 ЦПА ИМЛ, ф. 558, оп. 3, д. 368.
135 Жданов А. А. Выступление на дискуссии по книге Г. Ф. Александрова «История западноевропейской философии», 24 июня 1947 г. М., 1947. С. 28—30, 39.
136 Вестник АН СССР. 1948. № 11. С. 58—67; № 12. С. 34—38; 1949. № 4. С. 70— 73; № 6. С. 95—99.
137 Вопросы истории отечественной науки: Общее собрание Академии наук СССР,
посвященное истории отечественной науки, 5—11 января 1949 г. М.; Л., 1949. Q gg ] gg4
138 МПА, ф. 992, оп. 2, д. 18, л. 1—16.
139 Наука и жизнь. 1988. № 1. С. ПО.
140 ЦПА ИМЛ, ф. 558, on. 1, д. 5285, л. 51.
141 Там же, л. 1, 4, 7, 9, 44—45.
142 О положении в биологической науке. Стенографический отчет сессии Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени В. И. Ленина 31 июля — 7 августа 1948 г. М., 1948. С. 10—15.
143 За процветание нашей передовой науки!//Правда. 1948. 27 авг.
144 Там же. 12 авг.
145 Там же. 27 авг.
148 МПА, ф. 379, оп. 5, д. 3, л. 124—138, 189—191; ф. 478, оп. 2, д. 131, л. 130— 135; д. 134, л.316—324; д. 132, л. 118—124.
147 Октябрь и нау-ка. М., 1977. С. 22.
148 Головин И. Н. И. В. Курчатов. М., 1967. С. 60.
149 Народное хозяйство СССР за 70 лет. С. 33.
150 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 7. С. 52.
151 Там же. Т. 4. С. 82.
152 Там же. С. 449—450.
153 Касьяненко В. И. Указ. соч. С. 93—94.
154 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 5. С. 153.
8*
227


155 Там же. Т. 6. С. 10.
158 Там же. С. 106—107.
157 Социалистическое строительство Союза ССР (1933—1938 гг.). Статистический сборник. М.; Л., 1939. С. 66.
158 Дзержинский Ф. Э. Избранные произведения в 2-х т. Т. 2. 3-е изд., перераб. . и доп. М., 1977. С. 470.
159 Там же. С. 471.
160 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 4. С. 74—75.
181 Пятнадцатый съезд ВКП(б). Декабрь 1927 года. Стенографический отчет. Т. 2. М., 1962; С. 1000—1002, 1080—1081, 1170—1171; Шестнадцатая конференция ВКП(б). Апрель 1929 года. Стенографический отчет. М., 1967. С. 140». 165, 229, 247—248.
162 Белоусов Р. А. Указ. соч. С. 182—183.
163 Выполнение пятилетнего плана промышленности: Материалы к докладу В. В. Куйбышева на XVI съезде ВКП(б). М., 1930. С. 220.
164 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 4. С. 557.
165 Там же. С. 562.
166 Справочник партийного работника. Вып. 7. Ч. II. С. 172—173.
167 Маслова Н. С. Производительность труда и заработная плата в промышленности СССР (1928—1932 гг.). М., 1983. С. 87.
168 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 4. С. 497.
169 Там же. С. 508—510.
170 СЗ. 1929. № 58. С. 541.
171 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 5. С. 129.
172 Справочник партийного работника. Вып. 8. С. 417—419, 430—431.
173 СССР за 15 лет. М., 1932. С. 241.
,174 Справочник партийного работника. Вып. 8. С. 454—455.
175 СЗ. 1931. № 21. С. 180.
176 Там же. № 52. С. 338.
177 Алексеев Г. М. Указ. соч. С. 84.
178 История социалистической экономики СССР. Т. 3. М., 1977. С. 139—148.
179 ЦПА ИМЯ, ф. 558, оп. 3, д. 182.
180 Быстрянский В. Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин в борьбе с мелкобуржуазной уравниловкой//Ленинская учеба. М., 1931.
181 Маслова Н. С. Указ. соч. С. 96.
183 Козлов В. А., Хлевнюк О. В. Начинается с человека. Человеческий фактор в социалистическом строительстве: итоги и уроки 30-х годов. М., 1988. С. 148— 149.
184 Первое Всесоюзное совещание рабочих и работниц стахановцев 14—17 ноября 1935 г. Стенографический отчет. М., 1935. С. 24, 27, 30, 32, 42, 57, 59, 80 и т. д.
185 Там же. С. 103.
186 Орджоникидзе Г. К. Статьи и речи в 2-х т. Т. 2. М., 1957. С. 750—751.
187 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 6. С. 286—287.
188 Справочник партийного работника. Вып. 7. Ч. II. С. 170—171.
189 СЗ. 1936. № 43. С. 361.
190 Правда. 1933. 24 мая.
191 История социалистической экономики СССР. Т. 4. М., 197& С. 66—68.
192 ЦГАНХ СССР, ф. 4372, оп. 31, д. 490, 494; и т. д.
193 Курский А. Д. Научные основы советских пятилеток. М., 1974. С. 76—133.
194 Второй пятилетний план развития народного хозяйства СССР. М., 1934. С. 486—502.
195 Большевик. 1936. № 5. С. 39.
196 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 6. С. НО; Т. 7. С. 52.
197 Там же. Т. 4. С. 456.
198 Там же. С. 455—456.
228


199 История Коммунистической партии Советского Союза. Т. 4. Кн. 2. М., 1971. С. 40.
200 Данилов В. П., Тепцов Н. В. Коллективизация, как это было//Правда. 1988. 16 сент.
201 Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР. М., 1939. С. 97.
202 Социалистическое сельское хозяйство СССР. М.; Л., 1939. С. 49.
203 История социалистической экономики СССР. Т. 4. С. 374.
204 XVII съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б), 26 января—10 февраля 1934 г./Стенографический отчет. М., 1934. С. 23.
205 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 6. С. 165—168.
206 Там же. С. 161.
207 Там же. Т. 7. С. 56.
208 Там же. С. 68.
209 Резолюции совещания по скоростному строительству при Наркомстрое. М., 1940.
210 Народное хозяйство СССР за 70 лет. С. 33.
211 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 7. С. 58—59.
212 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 2. М., 1967. С. 781—788.
213 Вознесенский Н. А. Указ. соч. С. 414—415.
214 Федоренко Н. П., Перламутров В. Л. Хозрасчетные отношения — динамика и перспективы//Вопросы философии. 1987. № 2. С. 5.
215 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 2. С. 665— 672.
216 Там же. С. 757—758.
2,7 СП. 1940. № 31. С. 787.
218 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 7. С. 159.
219 Патоличев Н. С. Испытание на зрелость. М., 1977. С. 109—110.
220 Там же. С. 211.
221 Правда. 1941. 16 февр.
222 Вознесенский Н. А. Указ. соч. С. 425.
223 Правда. 1941. 23 февр.
224 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 7. С. 193—203.
225 Вознесенский Н. А. Указ. соч. С. 553.
226 Там же С. 551, 552.
227 Величие подвига Москвы. С. 84.
228 Коммунист. 1984. № 16. С. 80.
229 Белоусов Р, А. Указ. соч. С. 266.
230 Нарком Устинов//Советская Россия. 1985. 1 марта.
231 Гинзбург С. 3. О прошлом — для будущего. М., 1986. С. 272.
232 Цит. по кн.: Белоусов Р. А. Указ. соч. С. 262.
233 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 3. С. 468.
234 Зворыкин А. Материальное поощрение новаторов новой техники//Правда, 1948. 17 янв.
235 МПА, ф. 3, оп. 66, д. 30, л. 20.
236 Правда. 1949. 22 марта.
237 Там же. 2 апр.
238 Там же. 1949. 13 мая.
239 Хлусов М. И. Развитие советской индустрии: 1946—1958. М., 1977. С. 33—34.
240 Курский А. Д. Указ. соч. С. 250—257.
241 О ликвидации системы государственной дотации и повышении оптовых цен на продукцию ряда отраслей тяжелой промышленности и тарифов на железнодорожном транспорте. Постановление Совета Министров СССР от 28 июля 1948 г.//Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 3. С. 511—519.
229


Зверев А. Записки министра. М., 1973. С. 237.
243 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 8. М., 1985. С. 262—264, 266.
244 Народное хозяйство СССР за 60 лет/Юбилейный статистический ежегодник. М., 1977. С. 79.
845 Хлусов М. И. Указ. соч. С. 30—31.
246 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 8. С. 214—217.
247 История Коммунистической партии Советского Союза. Т. 5. Кн. 2. М., 1980. С. 346.
248 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 8. С. 233—241.
249 Там же. Т. 8. С. 218—232.
850 Там же. С. 303—345.
251 История Коммунистической партии Советского Союза. Т. 5. Кн. 2, С. 354.
252 Вестник Коммунистической академии. 1926. Кн. 15. С. 325.
253 Там же. 1930. Кн. 39. С. 213—214.
254 Там же. 1926. Кн. 17. С. 302.
255 Там же. Кн. 16. С. 216—261; Кн. 17. С. 181—276.
256 Там же. Кн. 14. С. 184—225.
257 Лельчук В. С. Социалистическая индустриализация СССР и ее освещение в советской историографии. С. 178—212; Погудим В. И. Путь советского крестьянства к социализму. Историографический очерк. М., 1975. С. 15—62.
258 Организация советской науки в 1926—1932 гг. С. 233.
259 Справочник партийного работника. Вып. 6. Ч. 1. М.; Л., 1928. С. 687.
260 Там же. Вып. 7. Ч. II. М.; Л., 1930. С. 264—265.
261 МПА, ф. 477, on. 1, д. 38, л. 2—10, 11 — 13.
282 Справочник партийного работника. Вып. 8. М., 1934. С. 341.
263 Там же. С. 342.
264 Там же.
265 МПА, ф. 477, on. I, д. 37, л. 96, 100.
266 Вестник Коммунистической академии. 1931. № 1. С. 60—69.
267 МПА, ф. 477, on. 1, д. 47, л. 95.
268 Вестник Коммунистической академии. 1931. № 12. С. 6.
269 Там же. 1932. № 6 (приложение). С. 84—91.
270 ААН СССР, ф. 357, on. 1, д. 26, л. 1—309.
271 Там же, л. 200.
272 Там же, л. 2—3, 7—8, 13—14, 45, 75—76, 283—287, 303—307.
273 Там же, ф. 2, оп. 7, д. 5, л. 155.
874 Плановое хозяйство. 1927. № 4. С. 1—33; О пятилетием плане развития народного хозяйства СССР: Дискуссия в Коммунистической академии. М„ 1928. С. 34—39 и др.
275 Сталин И. В. Сочинения. Т. 12. С. 142—143.
276 Там же. С. 170—171.
277 Против кондратьевщины: Классовая борьба в экономической теории. М., 1931.
278 XVI съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б)/Стенографический от-
• чет. М.; Л., 1930. С. 248.
879 Там же.
280 Справочник партийного работника. Вып. 8. С. 340.
281 Там же. С. 340—341.
282 Каганович Л. М. За большевистское изучение истории партии. М„ 1932.
283 В комиссии Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30—40-х и начале 50-х го- дов//Правда. 1988. 5 авг.
284 Смит М. Теория и практика советской статистики/Сборник статей. М., 1930.
286 Осинский В. Что значит учет//Народное хозяйство СССР. 1932. № 1—2; Он же Положение и задачи народнохозяйственного учета. М.; У1., 1932; и т. д.
288 СЗ. 1931. № 64. С. 422.
287 Справочник партийного работника. Вып. 8. С. 313—315.
230


288 ААН СССР, ф. 2, оп. 7-а, д. 45, л. 2; оп. 6-а, д. 141, л. 219.
289 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 35. С. 57.
290 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 2. С. 587—593.
291 СУ. 1922. № 75. С. 929.
292 О постановке учебной работы в совпартшколах и Коммунистических университетах. Письмо ЦК РКП (б) (ноябрь 1923 г.)//Справочник партийного работника. Вып. 4. М„ 1924. С. 151—152.
293 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 3. С. 185.
294 Год укрепления ленинизма//Известия ЦК ВКП(б). 1925. № 3. С. 1.
295 Справочник партийного работника. Вып. 4. С. 151—152; Известия ЦК РКП(б), 1924, № 9. С. 1; № 12. С. 2; 1925. № 1. С. 14; и т. д.
296 О партийно-воспитательной работе: к реализации решений XIV съезда//Из- вестия ЦК ВКП(б). 1926. № 7. С. 1.
297 Общая установка работы комвузов. Постановление Всесоюзной конференции Комвузов СССР, утвержденное ЦК ВКП(б). (июнь 1926 г.)//Справочник партийного работника. Вып. 6. Ч. I. М.; Л., 1928. С. 673—675.
298 Большевик. 1925. № 5—6.
299 Сорин В. Августовский блок//Болыпевик. 1926. № 18; Бухарин Н. О характере нашей революции и возможности победоносного социалистического строительства в СССР//Там же. № 19—20; Яковлев Я. Ленин о борьбе с бюро- кратизмом//Там же. 1927. № 2; Беленький М. Кооперативный план Ленина и его лжетолкователи//Там же. № 22.
300 Известия ЦК ВКП(б). 1926. № 40—41. С. 2.
301 О преподавании обществоведения в школах II ступени, фабзавуча и крестьянской молодежи. Постановление ЦК ВКП(б) (январь 1927 г.)//Известия ЦК ВКП(б). 1927. № 2—3.'С. 4.
302 Луначарский А. В. Указ. соч. С. 350.
303 Крупская Н. К. Педагогические сочинения. Т. 4. М., 1959. С. 161—162.
304 Там же. С. 170—171, 182—183.
305 Там же. С. 197.
306 Луначарский А. В. Указ. соч. С. 392.
307 СЗ, 1929, № 24. С. 212.
308 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 5. С. 19.
309 Каменев Л. На социалистических рельсах/Статьи и речи. М.; Л., 1926.
310 Каменев Л. Рабочая революция и наука. М.; Л., 1925. С. 8.
311 Рыков А. И. Статьи и речи. Т. 1. М.; Л., 1926; т. 2. М.; Л., 1927; т. 3. М.; Л., 1929.
312 Рыков А. И. Техническая революция и организация масс. М., 1929; Он же. На новые рельсы: Задачи инженерно-технических и научных сил в период социалистической перестройки. М., 1930.
313 Дзержинский Ф. Э. Избранные произведения в 2-х т. Т. 2. М., 1977; Куйбышев В. В. Избранные произведения. М., 1958.
314 Калинин М. И. Избранные произведения в 2-х т. Т. 1—2. М., 1960. Орджоникидзе Г. К. Статьи и речи в 2-х т. Т. 2. М., 1957.
315 Томский М. Избранные статьи и речи. 1917—1927. М., 1928; Троцкий Л. Сочинения. Т. 21: Культура переходного периода. М.; Л., 1927.
318 Бухарин Н. И. О мировой революции, нашей стране, культуре и прогрессе: Ответ академику И. Павлову. Л., 1924; Он же. Наука в СССР. Л., 1928; Он же. Борьба двух миров и задачи науки. М.; Л., 1931; Он же. Основы планирования научно-исследовательской работы. М.; Л., 1931; Он же. Техника и экономика современного капитализма. Л., 1932; и др.
317 Бухарин Н. Ленин как марксист//Вестник Социалистической академии. 1924, № 2. С. 22—68.
318 Бухарин Н. И. Политическое завещание Ленина. М., 1929.
319 Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин о технике. М.; Л., 1934.
320 ЦПА НМЛ, ф. 17, оп. 60, д. 782, л. 28.
eai


821 I Всесоюзная конференция по планированию научно-исследовательской работы 6—11 апреля 1931 г./Стенографический отчет. М.; Л., 1931. С. 13—62.
822 Бухарин Н. Теория исторического материализма/Популярный учебник марксистской социологии. М., 1921. С. 62.
823 Сарабьянов В. Диалектика и формальная логика./По поводу книги т. Бухарина «Исторический материализм>//Под знаменем марксизма. 1922. № 3. С. 62—76.
324 Адоратский В. Программа по основным вопросам марксизма. М., 1922. С. 60— 63.
325 Ленинский сборник, XL. М., 1985. С. 384.
326 Бухарин Н. Теория исторического материализма. С. 8.
327 Зиновьев Г. Ленинизм: Введение в'изучение ленинизма. М., 1925. С. 378—396.
328 ЦП А ИМЛ, ф. 558, on. 1, д. 2609, л. 1.
329 Сталин И. В. Сочинения. Т. 6. С. 79—88.
330 ЦПА ИМЛ, ф. 558, оп. 3, д. 237.
331 Там же, д. 1.
332 Там же, д. 84.
333 Сафаров Г. К вопросу о диалектике как теории познания//Вестник Коммунистической академии. 1928. № 28; Поволоцкий И. Ленинский конспект «Науки логики» и проблемы материалистической диалектики//Вестник Коммунистической академии. 1929. № 31; и т. д.
334 Вестник Коммунистической академии, 1927, № 24. С. 215—224; 1928. № 25. С. 116—181.
335 ААН СССР, ф. 416, on. 1, д. 1, л. 1, 22.
336 Баммель Г. Очередные проблемы материалистической диалектики//Вестник Коммунистической академии. 1927. № 24. С. 215—224.
337 Вестник Коммунистической академии. 1929. № 32. С. 243.
338 Там же. № 31. С. 248.
339 Там же, 1930. № 40—41. С. 12—164; № 42. С. 20—89.
340 Справочник партийного работника. Вып. 8. С. 340.
341 Митин М. Великая Октябрьская социалистическая революция и борьба за диалектический материализм//Под знаменем марксизма. 1937. № 10; Он же. Роль и значение работы товарища Сталина «О диалектическом и историческом материализме» в развитии марксистско-ленинской философской мысли // Вопросы истории отечественной науки: Общее собрание Академии наук СССР, посвященное истории отечественной науки, 5—11 января 1949 г. М.; Л., 1949.
342 Милютин В, П. О разногласиях на философском фронте//Вестник Коммунистической академии, 1930, № 40—41. С. 17—19; Столяров А. О некоторых вопросах ленинского этапа в диалектике//Там же. 1933. № 6. С. 27—44;
343 Там же. 1929. № 31(1). С. 248—254.
^44 Там же. 1931. № 5—6. С. 70—72.
345 ААН СССР, ф. 416, оп. 2, д. 3, л. 1, 2, 7.
346 Справочник партийного работника. Вып. 8. С. 356.
347 Там же. Вып. 9. М., 1935. С. 136—137.
348 Там же. С. 136.
349 Там же. С. 136; СЗ. 1936. № 12. С. 111.
350 ЦПА ИМЛ, ф. 558, on. 1, д. 3156, л. 1—5; д. 3157, л. 2—6.
351 Там же, оп. 3, д. 96.
352 Там же, д. 190.
353 Там же, д. 218.
354 Там же, on. 1, д. 3012, л. 1.
35§ Маньковская И. Л., Шарапов Ю. П. Культ личности и историко-партийная наука//Вопросы истории КПСС. 1988. № 5.
358 Маслов Н. Н. «Краткий курс истории ВКП (б)» —энциклопедия культа личности Сталина//Там же. 1988. № 11.
232


357 История Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Краткий курс. Под редакцией Комиссии ЦК ВКП(б). М., 1938. С. 4.
358 КПСС в резолюциях и решениях... Изд. 7. Ч. II. М., 1953. С. 859.
359 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 8. С. 333.
360 ЦПА ИМЛ, ф. 558, оп. 3, д. 257.
361 Там же, д. 259.
362 Там же, д. 263.
363 Там же, on. 1, д. 5380, л. 1—8.
364 Там же, оп. 3, д. 260.
365 III Всесоюзное совещание заведующих кафедрами общественных наук 14—» 19 августа 1944 года/Сборник материалов. М., 1945. С. 151—159, 267—278, 284—288.
366 Большевик. 1947. № 16. С. 20—21; 1950. № 12. С. 13—14; 1951, № 21. С. 28— 43; и т. д.
367 Вестник АН СССР. 1948. № 3. С. 5—15.
368 Жданов А. А. Указ. соч. С. 36.
389 Там же. С. 39.
370 Вопросы философии. 1947. № 1. С. 121.
371 Жданов А. А. Указ. соч. С. 37.
Глава II!
1 Правда, 1955. 17 июля.
2 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 8. С. 512—515; Т. 9. М., 1986. С. 16— 17, 29—30, 310, 396—397; и т. д.
3 Рачков П. А. Роль и место науки в развитии социалистического общества. Ав- тореф. канд. дне. М., 1953; Майзель И. А. Специфические особенности науки как общественного явления. Автореф. канд. дис. Л., 1955; Несмеянов А. Наука и строительство коммунизма//Коммунист. 1959. № 1; Ельмеев В. Наука и производительные силы общества. М., 1959; и др.
4 Правда. 1961. 30 июля.
5 XXII съезд Коммунистической партии Советского Союза, 17—31 октября 1961 года. Стенографический отчет. Т. 2. М., 1962. С. 376.
6 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 10. М., 1986. С. 72, 74, 125—126, 128— 139, 166—176.
7 Жамин В. Превращение науки в непосредственную производительную силу// Коммунист, 1963. № 10; Волков Г. Социализм, человек и научно-техническая революция//Там же. 1971. № 14; Гвишиани Д., Микулинский С. Научно-техническая революция и социальный прогресс//Там же. 1971. № 17; Кози- ков И, А. Некоторые проблемы соединения достижений научно-технической революции с преимуществами социализма//Научный коммунизм. 1976. № 1; Научно-техническая революция и ее социальные аспекты//Коммунист. 1982. № 12.
8 Карпов М. М. Наука и развитие общества. М., 1961; Майзель И. А. Коммунизм и превращение науки в непосредственную производительную силу. М.» 1963; Рачков П. А. Роль науки в строительстве коммунизма. М., 1969; Гудож- ник Г. С. Научно-технический прогресс: сущность, основные тенденции. М.» 1970; Марков Н. В. Научно-техническая революция: анализ, перспективы, последствия. М., 1971; Научно-техническая революция и социализм. М., 1973; Рубцов И. Е. Научно-технический прогресс в условиях развитого социалистического общества. М., 1975; Волков Г. Н. Истоки и горизонты прогресса: Социологические проблемы развития науки и техники. М., 1976; Научно-техническая революция и строительство коммунизма. М., 1976; Марахов В. Г. Научно-техническая революция и ее социальные последствия. М., 1977; Социализм и наука. М., 1981; и т. д.
9 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 11. М., 1986. С. 511.
233


. 10 Там же. Т. 8. С. 512—516.
11 Там же. С. 516.
12 XX съезд Коммунистической партии Советского Союза, 14—25 февраля 1956 года. Стенографический отчет. Т. 1. М., 1956. С. 378, 379.
13 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 9. С. 73.
14 Там же. С. 396.
15 Правда. 1961. 13 июня.
16 Основные принципы и общие проблемы управления наукой. М., 1973. С. 83— 84.
- 17 О мерах по улучшению координации научно-исследовательских работ и деятельности Академии наук СССР. Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР//Правда. 1961. 12 апр.
18 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 5. М., 1968. С. 306—307.
19 Народное хозяйство СССР за 70 лет. С. 60.
20 Народное образование, наука и культура в СССР/Статистический сборник. М., 1977. С. 301.
21 Народное хозяйство СССР за 70 лет. С. 63.
22 Народное хозяйство СССР в 1985 г./Статистический ежегодник. М., 1986. С. 561; Народное образование, наука и культура в СССР. С. 315.
23 Управление научно-техническим прогрессом. М., 1982. С. 52.
24 Грошев В. П. Народнохозяйственный научный комплекс. М., 1985. С. 40.
25 Коммунист. 1954. № 5. С. 10.
26 Там же. С. 10—11.
27 Омельяновский М. Э. Задачи разработки проблемы «Диалектический материализм и современное естествознание»//Вестник Академии наук СССР. 1956. № 10.
28 Вопросы философии, 1959. № 2. С. 57—88.
29 Там же. С. 63, 71.
30 Боряз В. Н. Методологические семинары: Предпосылки, факторы и этапы развития. Л., 1978. С. 127—177.
31 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 18. С. 145.
32 Дубинин Н. П. Вечное движение. М., 1975. С. 335—336.
33 Вестник Академии наук СССР. 1956. № 6. С. 28, 44.
34 Вопросы философии. 1957. № 6.
35 Фролов И. Т. Генетика и диалектика. М., 1968. С. 107—115.
36 Об агробиологической науке и ложных позициях «Ботанического журнала»// Правда. 1958. 14 дек.
37 Пленум Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза, 15—19 декабря 1958 года/Стенографический отчет. М., 1958. С. 233.
38 Там же. С. 234—240.
39 Вестник Академии наук СССР. 1965. № 11. С. 1—128.
40 Материалы XXIV съезда КПСС. М., 1971. С. 87.
41 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 10. С. 51—55; Т. 11. М., 1986. С. 281 — 289; Т. 12. М., 1986. С. 472—475.
42 Яновский Р. Г. Формирование личности ученого в условиях развитого социа-
. лизма. Новосибирск, 1979. С. 164—174.
43 Советская культура. 1988. 21 мая.
44 Материалы XIX Всесоюзной конференции Коммунистической партии Советского Союза. С. 23.
45 Чемоданов М. П. Концепции роста науки и фактор интенсификации. Новосибирск, 1982. С. 66.
46 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 8. С. 508; Т. 11. С. 37; Т. 12. М., 1987. С. 48; Т. 13. М., 1987. С. 64.
47 Чемоданов М. П. Указ. соч. С. 65, 194.
48 Жамин В. А. Научно-техническая политика КПСС. С. 30.
234


49 Уварова Л. И. Наука как производительная сила общества: История и современность. М., 1982. С. 96.
50 Батин М. Л. Формула прогресса. М., 1986. С. 107.
51 Чемоданов М. П. Указ. соч. С. 86.
62 О мерах по улучшению работы проектных организаций. Постановление Совета Министров СССР от 24 августа 1955 г.//Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам. Т. 4. М., 1958. С. 497—500; О мерах по улучшению работы научно-исследовательских учреждений по сельскому хозяйству. Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 14 февраля 1956 г.//Партия — организатор крутого подъема сельского хозяйства СССР/Сборник документов. 1953—1958. М., 1958. С. 381—398; О переводе отраслевых научно-исследовательских и конструкторских организаций на хозяйственный расчет. Постановление Совета Министров СССР от 1 апреля 1961 г.//Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 4. М., 1968. С. 726—730; и т. д.
63 Справочник партийного работника. Вып. 9. М., 1969. С. 257—283.
54 Суздалева Т. Р. Из опыта партийного руководства организацией и укреплением научно-производственных объединений//Вопросы истории КПСС. 1985. № 12. С. 62—74.
55 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 13. С. 388.
66 О мерах по улучшению подготовки специалистов и совершенствованию руководства высшим и средним специальным образованием в стране. Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 3 сентября 1966 г.//В. И. Ленин, КПСС о развитии науки. М., 1981. С. 484—485; О повышении эффективности научно-исследовательской работы в высших учебных заведениях. Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 6 апреля 1978 г.// Справочник партийного работника. Вып. 19. М., 1979. С. 220—226.
57 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 12. С. 48. Т. 13. С. 21—22; и т. д.
58 Народное хозяйство СССР в 1983 г./Статистический ежегодник. М„ 1984. С. 100.
69 Народное хозяйство СССР в 1985 г. С. 72.
60 Грошев В. П. Указ. соч. С. 213.
81 Чемоданов М. П. Указ. соч. С. 70—81; Осипов А. Г. Партийное руководство развитием науки в Сибири//Вопросы истории КПСС. 1988. № 11. С. 68—81.
62 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 10. С. 290.
63 Там же. С. 306.
64 В. И. Ленин, КПСС о развитии науки. С. 313, 332—333, 341—342, 348—349, 356; и т. д.
65 Материалы XIX Всесоюзной конференции Коммунистической партии Советского Союза. С. 24.
66 Клесов А. Монополизм в науке//НТР: проблемы и решения. 1988. № 5. С. 7.
67 Башин М. Л. Указ. соч. С. 46.
68 О дальнейшем улучшении руководства развитием науки и техники в стране. Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 5 марта 1963 г.// КПСС в резолюциях и решениях... Т. 10. С. 309—310.
69 Там же. С. 458.
70 Справочник партийного работника. Вып. 9. С. 262, 264.
71 Лахтин Г. А. Межотраслевые научные взаимодействия и задачи реорганиза- . ции системы управления наукой//Экономические проблемы интенсификации
научной деятельности. М., 1982. С. 45—48.
72 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 10. С. 333.
73 Грошев В. П. Указ. соч. С. 19—20.
74 Экономические проблемы интенсификации научной деятельности. С. 46.
75 Корепанов Е. Н. Ускорение темпов развития технических средств науки//Эко- номические проблемы интенсификации научной деятельности. С. 113—126.
76 Чемоданов М. П. Указ. соч. С. 194.
235


77 Кириллов-Угрюмов В. Плюс все богатства диссертаций//Правда, 1982. 3 ноябр.
78 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 6. М., 1968. С. 363—364.
79 Там же. Т. 5. М., 1968. С. 691—716.
80 Материалы XIX Всесоюзной конференции Коммунистической партии Советского Союза. С. 24.
81 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 8. С. 512—513.
82 Там же. Т. 9. С. 47.
83 Там же. С. 453—457.
84 Народное хозяйство СССР в 1984 г./Статистический ежегодник. М., 1985. С. 115.
85 Там же.
88 Народное хозяйство СССР за 70 лет. С. 109.
87 КПСС в резолюциях и решениях... Т. II. С. 20—21, 35; Т. 12. С. 46; Т. 13. С. 19; и т. д.
88 Там же. Т. 9. С. 306.
89 XXII съезд Коммунистической партии Советского Союза 17—31 октября 1961 года/Стенографический отчет. Т. 1. М., 1962. С. 580.
90 Правда. 1959. 25 мая.
91 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 10. С. 37—43.
92 МПА, ф. 4589, on. 1, д. 1, л. 25.
93 Пленум Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза
24—29 июня 1959 года/Стенографический отчет. М., 1959. С. 731.
94 МПА, ф. 4589, on. 1, д. 1, л. 26—27, 54—55, 59, 119.
95 Пленум Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза, 24—29 июня 1959 года. С. 728.
98 Там же. С. 36, 173, 292.
97 Там же. С. 434; 463—464 и т. д.
98 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 9. С. 442.
99 Там же.
100 Там же. С. 441.
101 Там же. С. 445—446.
102 Справочник партийного работника. Вып. 3. М., 1961. С. 302—303, 305—307.
103 Пленум Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза 13—16 июля 1960 года/Стенографический отчет. М., 1960.
104 Пленум Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза 19—23 ноября 1962 года/Стенографический отчет. М., 1963. С. 207.
106 Справочник партийного работника. Вып. 3. С. 307—308.
108 Народное хозяйство СССР за 60 лет. С. 79.
107 Пленум Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза
19—23 ноября 1962 года/Стенографический отчет... С. 26—46.
108 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 10. С. 294.
109 Справочник партийного работника. Вып. 5. М., 1964. С. 70—75.
1,0 Юзуфович Г. К. Наука при социализме: политико-экономические проблемы. Л., 1980. С. 42.
111 Бейлина Е. Э. Указ. соч. С. 37—53.
112 Немчинов В. Социалистическое хозяйствование и планирование производства //Коммунист. 1964. № 5.
113 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 40. С. 142—143.
114 Коммунист. 1964, № 17. С. 8.
115 Брежнев Л. И. Об основных вопросах экономической политики КПСС на современном этапе/Речи и доклады. В 2-х т. Т. 1. 2-е изд., доп. М., 1979. С. 123.
118 Косыгин А. Н. К великой цели/Избранные речи и статьи. В 2-х т. Т. 1. М., 1979. С. 235.
117 Народное хозяйство СССР за 60 лет... С. 79.
236


118 Медведев В. А. Управление социалистическим производством: проблемы теории и практики. М., 1983. С. 45.
119 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 10. С. 469—470.
120 Там же. С. 460.
121 Там же. С. 465.
122 Плановое хозяйство. 1960. № 10. С. 24—35.
323 Дозорцев В. Экономическое стимулирование технического прогресса//Комму- нист. 1966. № 4; Хейнман С. О единой государственной политике в области технического прогресса//Там же. 1967. № 2; Ямпольский С. Технический прогресс в условиях экономической реформы//Там же. 1988. № 11; и др.
124 Справочник партийного работника. Вып. 9. М., 1969. С. 257—285.
325 Коммунист. 1972. № 4. С. 44.
126 Народное хозяйство СССР за 60 лет... С. 79.
127 Куликов А. Технический прогресс, эффективность, стимулы//Коммунист. 1970. № 2; Захаров В., Медведев В., Яшенькин Н. Некоторые проблемы стимулирования технического прогресса//Там же. 1972. № 4; Гатовский Л. О комплексном управлении эффективностью техники//Там же. 1973. № 14; Рже- шевский В. Экономическое стимулирование технического прогресса//Там же. 1975. № 8; и др.
128 XXVII съезд Коммунистической партии Советского Союза 25 февраля — 6 марта 1986 года/Стенографический отчет. Т. Л. М., 1986. С. 292.
329 Брежнев Л. И. Вопросы управления экономикой развитого социалистического общества/Речи, доклады, выступления. М., 1976. С. 363.
130 Кириленко А. П. Экономическая политика КПСС в действии//Коммунист, 1975. № 4. С. 18.
131 Материалы XXV съезда КПСС. М„ 1977. С. 39.
132 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 12. С. 332—343.
133 Гвишиани Д. Главный путь повышения эффективности производства//Прав- да. 1981. 27 марта.
134 Вальтух К. Технический прогресс и развитие инвестиционного комплекса // Коммунист. 1985. № 10. С. 24.
135 Народное хозяйство СССР в 1980 г./Статистический ежегодник. М„ 198k С. 216—218.
136 Народное хозяйство СССР в 1985 г. С. 55.
137 Вопросы философии. 1981. № 10. С. 6.
138 Материалы XXVI съезда КПСС. М., 1981. С. 36—37.
139 Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Советского Союза. С. 4.
140 Белоусов Р. Опыт планового хозяйствования//Экономические науки. 1987. №7. С. 8—9.
141 О повышении роли Института экономики Академии наук СССР в разработке узловых вопросов экономической теории развитого социализма. Постановление ЦК КПСС от 7 февраля 1984 г.//Справочник партийного работника. Вып. 25. М., 1985. С. 362.
142 XX съезд Коммунистической партии Советского Союза 14—25 февраля 1956 года/Стенографический отчет. Т. 1. М., 1956. С. 284.
343 Там же. С. 324—327.
144 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 9. С. 26.
145 О мерах по улучшению работы Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС/Постановление ЦК КПСС от 17 июля 1960 г.//Вопросы идеологической работы/Сборник важнейших решений КПСС. 1954—1961 годы. М., 1961. С. 173—176.
146 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 9. С. 397; Т. 10. С. 174—175.
147 ЦПА ИМЛ, ф. 586, on. 1, д. 4, л. 1—6.
148 Там же, л. 7, 10.
149 Вестник АН СССР, 1958, № 9. С. 38—44.
150 ЦПА ИМЛ, ф. 586, on. 1, д. 32, л. 1—2.
151 Там же, д. 7, л. 1—10.
237


152 Там же, д. 9, л. 1—120.
153 Там же, д. 23, л. 1.
154 Там же, д. 35.
156 Там же, д. 30, л. 1.
153 Там же, д. 65, л. 32, 34—35, 38.
157 Момджан X. Коммунизм — будущее человечества//Коммунист. 1961. № 12; Бурлацкий Ф. Вопросы государства в проекте Программы КПСС/Там же. 1961. № 13; Бутенко А. Историческая миссия диктатуры пролетариата//Там же. 1961. № 14; Кваша Я., Красовский В. Экономическая эффективность капитальных вложений//Там же. 1961. № 15; и т. д.
158 Вопросы идеологической работы/Сборник важнейших решений КПСС. 1954— 1961 годы. С. 96—98, 115—116, 134—135, 176—177.
159 Там же. С. 191.
130 Там же. С. 169—172.
161 Правда. 1962. 31 янв. 1—4 февр.
162 Строительство коммунизма и общественные науки/Материалы сессии Общего собрания Академии наук СССР, 19—20 октября 1962 г. М., 1962. С. 9—45, 301—302.
163 Там же. С. 303.
164 Материалы XXIII съезда КПСС. М., 1966. С. 86.
165 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 11. С. 243—245.
166 Там же. Т. 12. С. 48; Т. 13. С. 64; и т. д.
167 XXV съезд КПСС и задачи кафедр общественных наук/Материалы Всесоюзного совещания заведующих кафедрами общественных наук высших учебных заведений. Москва, 21—23 сентября 1976 г. М., 1977; Дело всей партии/Ма- териалы Всесоюзного совещания идеологических работников. Москва, 16— 17 октября 1979 г. М., 1980; XXVI съезд КПСС и задачи кафедр общественных наук/Материалы Всесоюзного совещания заведующих кафедрами общественных наук высших учебных заведений. Москва, 14—16 октября 1981 г. М., 1982; Проблемы коммунистического воспитания и социалистической куль- туры/Материалы Всесоюзной научно-практической конференции «XXV съезд КПСС и развитие марксистско-ленинской теории». М., 1977; Проблемы комплексного осуществления задач коммунистического воспитания в свете решений XXV съезда КПСС/По материалам Всесоюзной научно-практической конференции в Москве в декабре 1977 г. М., 1978; Активная жизненная позиция борцов за коммунизм/По материалам Всесоюзной научно-практической конференции в Баку 25—27 апреля 1979 г. М., 1979; и др.
168 Народное хозяйство СССР за 70 лет. С. 63.
169 Вопросы истории КПСС. 1976. № 4.
170 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 11. С. 181—234, 472—517.
171 О состоянии и направлениях философских исследований//Коммунист. 1979. № 15; Федосеев П. Экономические исследования на современном этапе//Во- просы экономики. 1975. № 5; Разработка проблем научного коммунизма в период между XXIV и XXV съездами КПСС//Научный коммунизм. 1976. № 1; Социологические исследования: результаты, проблемы, задачи//Комму- нист. 1980. № 13; Историко-партийная наука к XXVI съезду КПСС//Там же. № 14; и т. д.
172 Трапезников С. П. Общественные науки — могучий идейный потенциал коммунизма. М., 1974. С. 40, 54.
173 Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Советского Союза. С. 85.
174 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 11. С. 240, 242—246.
175 Там же. С. 238.
176 Там же. С. 510.
177 Трапезников С. П. Указ. соч. С. 93.
178 Суслов М. А. Марксизм-ленинизм и современная эпоха. Избранные речи и статьи. В 3-х т. Т. 3. М., 1982. С. 21—23, 169—173.
238


179 Трапезников С. П. Указ. соч. С. 67.
180 Российский пролетариат: облик, борьба, гегемония. М., 1970; Вопросы истории капиталистической России: Проблемы многоукладности. Свердловск, 1972.
181 Вопросы истории КПСС. 1972. № 9. С. 121; 1973. № 11. С. 115.
182 Семенов В. С. Проблема противоречий в условиях социализма//Вопросы философии. 1982. № 7, 9; Бутенко А. П. Противоречия развития социализма как общественного строя//Там же. № 10; и др.
183 Коммунист. 1984. № 11. С. 111—117.
184 Абалкин Л. И. Социалистическая стадия коммунистического способа производства и ее этапы//Известия АН СССР. Серия экономическая. 1972. № 2.
185 Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС, 27—28 января 1987 года. М., 1987. С. 8.
186 Материалы XXV съезда КПСС. М., 1976. С. 73; Материалы XXVI съезда КПСС. М., 1981. С. 78.
187 Суслов М. А. Указ. соч. С. 375.
188 Там же.
189 Об идеологической работе КПСС/Сборник документов. М., 1977. С. 474—479.
190 Суслов М. А. Указ. соч. С. 22.
191 Там же. С. 171.
192 Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС, 27—28 января 1987 года. С. 8—9.
193 Вопросы идеологической работы/Сборник важнейших решений КПСС. 1954—- 1961 годы. С. 135—137; 173—176; Об идеологической работе КПСС/Сборник документов. С. 470—479.
194 Вопросы идеологической работы. С. 69—72; Об идеологической работе КПСС. С. 479—486, 594—598; Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 12. М., 1979. С. 135—136; КПСС в резолюциях и решениях... Т. 12. С. 256—258; и т. д.
195 КПСС в резолюциях и решениях... Т. 12. С. 147—153; т. 13. С. 282—286; Вопросы идеологической работы КПСС/Сборник документов. 1965—1973 гг. М., 1973. С. 393; Об идеологической работе. С. 304—308; и др.
196 Учительская газета. 1946. 4 дек.
197 Алексеев М., Черкесов В. К вопросам о логике и ее изучении//Болыпевик. 1952. № 11. С. 23—35.
198 Категории диалектического материализма//Уч. зап. Ярославского гос. пед. ин-та им. Ушинского. Кафедра философии. 1954. Вып. XVI (XXVI); Категории материалистической диалектики. М., 1956.
199 Розенталь М. М. Вопросы диалектики в «Капитале» Маркса. М., 1955; Ильенков Э. В. Диалектика абстрактного и конкретного в «Капитале» К. Маркса. М., 1960; Копнин П. В. Диалектика как логика. Киев, 1961.
200 Диалектика и логика: Законы мышления. М., 1962; Диалектика и логика: Формы мышления. М., 1962; Кедров Б. М. Единство диалектики, логики и теории познания. М., 1963; Шептулин А. П. Основные законы диалектики. М., 1966; Дудель С. П. Законы материалистической диалектикй: М., 1971; Кузьмин В. И. Принципы системности в теории и методологии К. Маркса. М., 1976; и т. д.
201 История марксистской диалектики: Ленинский этап. Раздел «Вместо заключения: Некотооые проблемы теории материалистической диалектики». М., 1973. С. 535—573.
202 Материалы XXIV съезда КПСС. М., 1971. С. 83.
283 Смирнов Г. Л. Теоретические вопросы коммунистического воспитания и проблемы ли . оси в документах и материалах XXV съезда КПСС//Проблемы коммунистического воспитания и социалистической культуры/Материалы Всесоюзной i.j , тео-ен! .'еской конференции «XXV съезд КПСС и развитие марксистско-ленинской теории». М., 1977. С. 5—30.
239


§ s s
204 Брежнев Л. И. Ленинским курсом/Речи и статьи. В 9-ти т. Т. 2. М.» 1970. С 223
Материалы XXV съезда КПСС. С. 77.
КПСС в резолюциях и решениях... Изд. 8-е. Т. 12. С. 587; Т. 13. С. 397.
КПСС о формировании нового человека/Сборник документов и материалов (1965—1981). М., 1982.
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 16. С. 198.
Горбачев М. С. Перестройка и новое мышление для нашей страны и для всего мира. М., 1987. С. 19. и
Заключение
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 32. С. 12.
2 Там же. Т. 35. С. 57.
3 Материалы XIX Всесоюзной конференции Коммунистической партии Советского Союза. С. 87.


ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ
Абалкин Л. И. 239
Абрамов В. А. 199 Аванесов В. А. 33
Адоратский В. В. 16, 60, 146, 223, 224, 232
Акимов В. П. 57
Аксельрод Л. И. 224
Аксельрод П. Б. 57
Александров А. П. 74, 102
Александров Г. Ф. 148, 158, 226, 227 Александров И. Г. 16
Алексеева Г. Д. 201, 217
Алексеев Г. М. 217, 228 Алексеев Е. П. 226 Алексеев М. 239
Амбарцумян В. А. 92 Андропов Ю. В. 169 Аракелян А. А. 198 Арбузов А. Е. 92
Арзуманян А. А. 198 Аркрайт Р. 47 Арманд И. 53
Артоболевский И. И. 75, 217 Архангельский А. А. 91 Архангельский 79
Арцимович Л. А. 74
Афанасьев С. А. 184
Байков А. А. 69
Бакунин А. В. 216 Баммель Г. 232 Бардин И. П. 69, 90 Барсуков В. 218
Барышников Н. М. 217
Бастракова М. С. 217, 218, 219, 221 Бауман К. Я. 80, 85
Бах А. Н., 70 Башин М. Л. 235 Бейлина Е. Э. 217, 236 Беленький М. 231 Белозерский А. Н. 92
Белоусов Р. А. 217, 221, 228, 229, 237 Беляев Е. А. 217, 219, 225, 226 Беляков А. С. 198
Берг А. И. 77, 90 Берия Л. П. 80, 128 Блонский П. П. 16 Боборыкин А. Д. 218
Богданов А. А. 19, 170 Боголюбов Н. Н. 92
Богомолов 78
Бонин А. Р. 81
Бор Н. 75
Боргиор И. Н. 137
Бордюгов Г. А. 224
Боровков А. А. 90
Боряз В. Н. 234
Брежнев Л. И. 188, 192, 194, 200, 208, 236, 237, 240
Брицке Э. В. 69
Бубнов А. С. 16, 55, 154
Бугаев Е. И. 199
Булганин Н. А. 160
Бурдянский М. И. 43
Бурлацкий Ф. И. 238
Бутенко А. П. 238, 239
Бухарин Н. И. 16, 54, 69, 146, 147, 231, 232
Буянов П. С. 198
Бызов Б. В. 72
Быстрянский В. НО—111,228 Быховский Б. 223
Вавилов Н. И. 67, 68, 79, 85, 100, 102 Вавилов С. И. 92, 95, 227
Ваксер А. 3. 218
Вальтух К. К. 237
Ванников Б. Л. 103
Варга Е. С. 157, 199
Варьяш А. 223
Варшавчик М. А. 201
Васильев Н. В. 198
Васильев Н. И. 137
Веденеев Б. Е. 69, 90
Велихов Е. П. 176
Венжер В. Г. 198
Вержбицкий К. А. 78
Вернадский В. И. 9, 77, 218 Виленский М.. А. 198
Виноградов И. М. 92
Винтер А. В. 69
Вишняков А. С. 218
Власов В. А. 157
Вознесенский Н. А. 121, 125, 226, 229 Вокансон Ж. 47
Волгин В. П. 15, 82
Волков Г. Н. 233
Волкова А. 3. 217
Воронцов В. П. 57
Ворошилов К. Е. 135, 154 Вяземский О. В. 78
Гагарин Ю. А. 173
Галкин К. Т. 225
Галкин П. А. 137
Гастев А. К. 43, 139, 143, 221 Гатовский Л. М. 198, 237
Гвишиани Д. М. 217, 233, 237
241


Гегель Г. 55, 56, 58, 59
Гендзяхадзе Н. В. 136
Герман И. 47
Гинзбург В. Л. 92
Гинзбург С. 3. 229
Глушко В. П. 75, 80
Глушков В. Г., 82
Голеусова Л. П. 217
Головин И. Н. 227
Гольденберг И. П. 19
Гольц Т. 25
Горбачев М. С. 4, 210, 216, 240
Горбунов Н. П. 13, 16, 71, 81, 82
Гордон Л. А. 224
Горелов В. Б. 137
Горемыкин П. Н. 125
Горохов Ф. 148
Горячкин В. П. 68
Грабин В. В. 91
Графтио Г. О. 69
Гришин К. Н. 184
Грошев В. П. 234, 235
Гудожник Г. С. 233
Гурвич А. Г. 77
Гусев С. И. 33, 220
Данилин Г. Д. 217
Данилов В. П. 229
Двинский Б. А. 121
Деборин А. М. 148, 149, 150, 224
Дейхман 79
Делоне Б. Н. 92
Демидов В. И. 137
Демченко М. Н. 198
Дзержинский Ф. Э. 64, 105, 106, 145,
154, 228, 231
Дитякин В. 224
Дихтяр Г. А. 198
Дозорцев В. 237
Доллежаль Н. А. 75
Дородницын А. А. 75
Дояренко А. Г. 136
Дубинин Н. П. 75, 167, 234
Дудель С. П. 239
Дученко Н. В. 201
Евстафьев Г. Н. 198
Евтихиев И. И. 157
Егоров Д. Ф. 78
Ельмеев В. Я. 233
Ермилов В. В. 199
Есаков В. Д. 217, 224, 225
Ефимов А. Н. 197
Ефремов А. И. 121, 125
242
Жамин В. А. 217, 218, 233, 234
Жданов А. А. 99, 100, 101, 153, 157, 158к 227, 233
Жданов Ю. А. 97, 100, 101
Жебрак А. Р. 100
Жимерин Д. Т. 125
Жуков Е. М. 198
Завенягин А. П. 103
Зальцман И. М. 125
Замятин П. М. 137, 138
Заславская Т. И. 198
Захаров В. 237
Звенигородцев Н. 223
Зверев А. Г. 127, 230
Зворыкин А. А. 198, 229
Зевелев А. И. 201
Зелинский Н. Д. 70
Зельдин А. С. 137
Зельдович Я. Б. 75, 92
Зиле 78
Зиновьев Г. Е. 137, 147, 232
Зубрик К. М. 78
Иваненко Д. Д. 92
Иванова Л. В. 217
Иванов М. С. 137
Ильенков Э. В. 207, 239
Ильичев Л. Ф. 200
Иорди Э. 32
Иоффе А. Ф. 74, 84, 85, 90
Каганович Л. М. 135, 137, 153, 230 Каиров И. А. 199
Калинин М. И. 67, 135, 145, 154, 231 Каменев Л. Б. 19, 137, 145, 148, 231
Капица П. Л. 74 81, 169, 170, 171 Карнаух Б. А. 137
Карев Н. 149
Каротамм Н. Г. 198
Карпов Л. Я. 23
Карпов М. М. 233
Карпов Н. 222
Касьяненко В. И. 217, 226, 227
Каутский К. 31
Кафенгауз Л. Б. 136
Кафтанов С. В. 88, 125, 227
Каюров А. В. 137
Каюров В. Н. 137
Кваша Я. 238
Кедров Б. М. 157, 224, 239
Келдыш М. В. 75, 163
Кербер Л. Л. 226
Кикоин И. К. 74
Ким М. П. 198
Кириленко А. П. 193, 237
Кириллин В. А. 164, 167


Кириллов-Угрюмов В. Г. 236
Киров С. М. 77, 79, 153, 170
Клейменов И. Т. 80
Клесов А. 235
Клестов (Ангарский) Н. С. 55 Клименко К. И. 198
Клопов Э. В. 224
Клюева Н. Г. 100
Ковалев А. С. 153
Ковалев С. М. 198
Козиков И. А. 233
Козлов В. А. 224, 228
Козлов Г. А. 199
Козлов С. Г. 90
Козловский А. И. 137
Колганов М. В. 198
Колмогоров А. Н. 92
Колоколов Н. И. 137
Кольман Э. 225
Кольцов А. В. 217
Кольцов Н. К. 68, 77, 102
Комаров В. Л., 89
Кондратьев Н. Д. 135, 136
Копнин П. В. 207, 239
Корепанов Е. Н. 235
Корнеев А. М. 198
Коровин Е. 225
Королев С. П. 76, 80, 104
Косолапов В. В. 217, 218
Костин А. Ф. 201
Косыгин А. Н. 122, 125, 187, 188, 236
Котельников В. А. 75
Краваль И. А. 222
Красин Л. Б. 19
Красовский В. 238
Кржижановский Г. М. 15, 32, 33, 34,
35, 36, 71, 221
Кривенко С. Н. 57
Крицман Л. Н. 16, 35, 131
Кронрод Я. А. 198
Крупская Н. К. 16, 59, 60, 142, 143, 144, 153, 231
Ксенофонтов С. В. 218
Кузнецов Б. 226
Кузнецов К. А. 216, 217, 218 Кузьмин В. П. 239
Куйбышев В. В. 45, 46, 64, 71, 77, 135, 145, 228, 231
Куликов А. 237
Курнаков Н. С. 70
Курский А. Д. 198, 228, 229
Курчатов И. В. 74, 103
Кускова Е. Д. 57
Кушлин В. И. 218
Лавочкин С. А. 90
Лаврентьев М. А. 75, 174
Лангемак Г. Э. 80
Ландау Л. Д. 75, 81, 92
Лаптев И. Д. 199
Ларин Ю. (Лурье М. А.) 33, 35 Лахтин Г. А. 235
Лебедев С. В. 72
Левшин Б. В. 217, 226
Лельчук В. С. 217, 220, 225, 230 Лемин И. М. 199
Ленгник Ф. В. 16
Ленин В. И. 3, 4, 5, 6, 8, 9, 10, 12, 13, 14, 15, 19, 20, 21, 22, 24, 25; 26; 27—38, 41—43, 46—54, 56—61, 66, 68—69, 81, 108, 115, 138—140, 142, 145—148, 153, 155, 161, 170, 196, 199, 201, 203, 211, 212, 216, 219—225, 228, 231, 233—236, 240
Леонтович М. А. 75 Леонтьев И. Н. 136 Леонтьев Л. А. 155, 198 Лисянская В. Л. 137 Литкенс Е. А. 14, 15 Литощенко Л. Н. 136 Лихачев И. А. 111 Ломако П. Ф. 125
Ломов (Оппоков) Г. И. 55
Лосик А. В. 216, 217, 218
Лубский А. В. 201
Лузин Н. Н. 81
Лукин Н. М. 16, 139
Луначарский А. В. 13, 15, 19, 48—50, 55, 77, 142—144, 223, 231
Лысенко Т. Д. 79, 85, 100, 101, 166, 167, 168
Люлька А. М. 75
Майзель И. А. 233 Макаренко В. П. 217 Макаров Н. П. 136 Маленков Г. М. 121
Малышев В. А. 103, 183 Малышева И. Ф. 217 Маневич Е. Л. 198
Маньковская И. Л. 232
Марахов В. Г. 233 Марецкий Д. П. 137 Марков Д. С. 81 Марков Н. В. 233
Маркс К. 3, 9, 31, 37, 47, 51, 52,56,57, 58, 59, 60, 146, 196, 209, 216, 219,220, 222, 223, 224, 228, 231, 239, 240 Мартов Ю. С. 57
Марчук Г. И. 174
Маслова Н. С. 198, 228
Маслов В. Н. 78
Маслов Н. Н. 201, 232
Мебель М. И. 137
243


Медведев В. А. 237
Межлаук В. И. 80, 114
Мейстер Г. К. 79
Мелещенко Ю. С. 217
Менжинская Л. Р. 16
Мехлис Л. 3. 120
Микоян Ан. И. 71, 135
Микоян Ар. И. 90
Микулин А. А. 75
Микулинский С. Р. 233
Миллионщиков М. Д. 75
Милютин В. П. 35, 131, 232
Минин С. 223
Минц И. И. 157
Митерев Г. А. 100
Митин М. Б. 150, 158, 232
Михайловский Н. К. 57
Мишулин А. В. 153
Моисеев М. И. 199
Мокшин С. И. 217
Молотов В. М. 77, 81, 83, 120, 153,154
Момджян X. 238
Мстиславский П. С. 198
Муралов А. И. 79
Мустафаев И. Д. 167
Мясищев В. М. 80
Надсон Г. А. 82
Невский В. И. 16
Неймайер 78
Нейман И. Г. 81
Некрасов А. И. 81
Некрасов В. П. 78, 79
Некрасов Н. Н. 198
Немчинов В. С. 187, 236
Несмеянов А. Н. 92, 162, 233
Никаноров В. А. 216
Ноткин А. И. 198
Обичкин Г. Д. 199
Обреимов И. В. 92
Овчинников Ю. А. 175, 176
Олейник И. П. 198
Омельяновский М. Э. 234
Опацкий Л. В. 198
Орбели Л. А. 90
Орджоникидзе Г. К. 71, 77, 111, 135,
145, 225, 228, 231
Орлов И. 223
Орлов Ю. Ф. 169, 171
Осадчий П. С. 16
Осинский В. В. 138, 139, 230
Осипов А. Г. 1235
Осколкова Э. Д. 221
Островитянов К. В. 199
244
Павлов И. П. 169, 171, 180, 231
Павлов М. А. 69
Папьян 3. Т. 217
Ларин В. В. 100
Патоличев Н. С. 120, 121, 229
Пашинин М. М. 90
Пашков А. И. 198
Педосов А. Д. 217, 218, 222, 226 Первухин М. Г. 103, 125
Перламутров В. Л. 229
Петляков В. М. 80
Петровский П. Г. 137
Пинкевич А. П. 16
Плясовских В. С. 217, 222
Поволоцкий И. 232
Погудин В. И. 230
Покровский М. Н. 15, 19, 57, 136, 152
Поликарпов Н. Н. 90
Померанчук И. Я. 92
Пономарев Б. Н. 197
Понтрягин Л. С. 75
Попов В. И. 199
Попов П. И. 33
Постышев П. П. 77
Преображенский Е. А. 16, 22
Прингсгейм О. 31
Пронштейн А. П. 201
Проценко В. А. 216
Прянишников Д. Н. 16, 68
Пташный Б. М. 137
Равич-Черкасский М. Е. 137
Рачков П. А. 233
Ремесло В. Н. 75
Ржешевский В. 237
Родионов М. И. 121
Рождественский Д. С. 84
Рожков Н. А. 19
Розенгауз ‘И. С. 137
Розенталь М. М. 207, 239
Ромашкин П. С. 198
Роскин Г. И. 100
Рохкин Г. Е. 137, 138
Рубинштейн М. И. 199, 226
Рубцов И. Е. 217, 233
Рудзутак Я. Э. 71
Румий В. 223
Румянцев А. М. 97, 98
Рыбников А. А. 136
Рыков А. И. 145, 231
Рютин М. Н. 137, 138
Сабуров М. 3. 125 Савич 77
Самойлович А. Н. 139
Сарабьянов В. 232
Саукке Б. А. 81


Сафаров Г. 232
Сахаров А. Д. 169, 170, 171 Сванадзе Н. М. 153
Свердлов Я. М. 16, 154
Семенов В. С. 239
Семенов Н. Н. 74, 161
Семин С. И. 198
Серебровский А. С. 102
Сильченко П. А. 137
Скобельцин Д. В. 92
Скрябин К. И. 69
Славский Е. П. 103
Слепков А. Н. 137
Смирнов Г. Л. 239
Смирнов П. В. 217
Смирнов В. Ф. 217
Смит М. Н. 139, 230
Соболев А. И. 199
Соболев С. Л. 75, 92
Соколов Н. А. 81
Сонин М. Я. 198
Сорин В. 231
Сорокин Г. М. 197, 198
Спиридонов И. В. 184
Спирин Л. М. 201
Сталин И. В. 19, 77, 78—81, 85, 89, 90, 94, 95, 99, 100, 101, 110, 120, 122, 135; 137; 147—149, 152—159, 202, 203, 219, 225, 228, 230—232
Старовский В. Н. 199
Старосельский Я. В. 137
Стерлин А. Э. 81
Стецкий А. И. 155
Столяров А. 232
Сторожев В. И. 198
Струмилин С. Г. 135, 198
Стрюковский В. В. 218
Ступов А. Д. 198
Стучка П. И. 16
Стэн Я. Э. 137, 149
Суздалева Т. Р. 235
Суслов М. А. 205, 206, 238, 239 Сухаревский Б. М. 199
Сухой П. О. 90
Тальгеймер А. 223
Тамм И. Е. 92
Тевосян И. Ф. 125
Тейлор Ф. У. 41
Тейтель А. В. 136
Тепцов Н. В. 229
Тер-Оганезян В. 223
Теряева А. П. 198
Тиле 78
Тимирязев А. 223
Тимирязев К. А. 170
Титаренко С. П. 199
Тихомиров 78
Товстуха И. П. 154
Токарев С. В. 137
Толкунов Л. Н. 199
Томский М. Т. 145, 231
Топчиев А. В. 165
Травин В. И. 217
Трапезников С. П. 203, 204, 238, 239
Троцкий Л. Д. 54, 58, 141, 145, 231
Тулайков Н. М. 67, 79
Туполев А. Н. 80, 91
Тухачевский М. Н. 80
Уатт Д. 47
Уварова Л. И. 235
Урицкий М. С. 154
Устинов Д. Ф. 124, 125, 229
Фабрикант А. О. 136
Фаддев Д. К. 92
Файн Л. Е. 220
Федоренко Н. П. 218, 229
Федоров П. П. 137
Федоровский Н. М. 82
Федосеев П. Н. 166, 198, 238
Федюкин С. А. 225
Фейербах Л. 56
Ферсман А. Е. 70, 90
Фихте И. 224
Фишер Г. 26
Флиднер М. 222
Флоров И. Ф. 90
Фок В. А. 81
Францев Ю. П. 199
Френкель Г. С. 81
Френкель Я. И. 74
Френкель 77
Фролов И. Т. 198, 234
Фурсин А. А. 218
Хавинсон Я. С. 199
Харитон Ю. Б. 92
Хатаевич М. М. 67
Хауке О. А. 136
Хачатуров Т. С. 197
Хейнман С. А. 198, 218, 237
Хлевнюк О. В. 228
Хлусов М. И. 229, 230
Хрулев А. В. 125
Хрусталев Н. И. 78
Хрущев Н. С. 165, 167, 168, 182, 184, 187
Хэйгард X. Р. 25
Целиков А. И. 75
Чангли И. И. 198
245


Чаянов А. В. 135, 136
Чаянов С. К- 136
Челинцев А. Н. 136
Чемоданов М. П. 234, 235
Черемухин А. М. 81
Черкесов В. 239
Чернов Д. К. 170
Чернышев А. А. 69
Чернышев Г. И. 218
Чернышевский Н. Г. 148
Чесноков Д. И. 97, 199
Чижевский В. А. 81
Шарапов Ю. П. 232
Шателен М. П. 16
Шахурин А. И. 125
Шацкий С. Т. 16
Шевченко В. В. 90
Шемякин М. А. 175
Шенкман Б. И. 198
Шенфер К. И. 69
Шептулин А. П. 239
Шильников С. А. 198
Шишкин А. Ф. 198
Шлихтер А. А. 199
Шмидт О. Ю. 15, 18, 89
Шпагин Г. С. 123
Шпильрейн Я. Н. 82
Штейнмец К. 170
Штиллих О. 47
Шубников А. В. 92
Шухардин С. В. 217
Щербаков А. С. 121
Энгельгардт В. А. 92
Энгельс Ф. 3, 9, 31, 37, 47, 51, 52, 56, 57, 146; 157; 196, 216, 219, 220, 222, 223, 228, 231, 240
Южаков С. Н. 57
Юзуфович Г. К. 236
Юровский Л. Н. 136
Яковлев А. С. 90, 226
Яковлев Я. 231
Ямпольский С. 237
Яновский Р. Г. 234
Яншин А. Л. 176
Ярославский Е. М. 135
Яценко В. П. 90
Яшенькин Н. 237


СОДЕРЖАНИЕ
Введение 3
Глава I. Воплощение ленинских идей в научно-технический политике первых лет Советской власти 12
1. Механизм выработки политики в сфере науки и техники 13
2. Организационно-экономические основы укрепления
союза науки, техники и труда 24
3. Революционизирующая роль науки и техники в развитии человека 47
Глава II. Особенности научно-технической политики периода складывания и развития административно-командной системы управления социалистическим строительством (середина 20—50-х гг.) 63
1. Формирование административной системы руковод¬
ства исследованиями в области естественных и технических наук 66
2. Эволюция системы организационно-экономических и
социальных факторов развития производства на основе достижений науки и техники 104
3. Зарождение механизма торможения в области обществоведения 130 •
Глава III. Поиск Коммунистической партией путей соединения достижений научно-технической революции с возможностями социализма в середине 50—начале 80-х годов 160 'U Новые грани процесса развития науки и техники 161
2. Политика ускорения научно-технического прогресса в
народном хозяйстве: новые задачи—старые методы 181
3. Неудавшаяся попытка сломать механизм торможения
в области общественных наук 195
Заключение 211
Литература 216
Именной указатель 241


Леонид Антонович ОПВНКИН
СИЛА,
НЕ СТАВШАЯ РЕВОЛЮЦИОННОЙ
(Исторический опыт разработки КПСС политики в сфере науки и технического прогресса.
1917—1982 годы)
Редактор Н. А. Воеводин
Технический редактор Д. В. Свавицкая Корректор В. Н. Лымарь
Обложка С. Л. Прозорова


ИБ № 1542.
Изд. № 80/2062. Сдано в набор 26.10.89 г. Подписано к печати 19.03.90. ПК № 85061. Формат 60x84 716- Бумага тип. № 2. Гарнитура литературная. Физ. п. л. 16. Усл. п. л. 17,16. Уч.-изд. л. 18,46. Тираж 1000 экз. Заказ 216. Цена 3 р. 70 к.
Издательство Ростовского университета, 344700, Ростов-на-Дону, 6, ул. Пушкинская, 160.
Типография имени М. И. Калинина Ростовского областного управления по делам издательств, полиграфии и книжной торговли, 344081, Ростов-на- Дону, 81, ул. Советская, 57.