M

6 6

Г

Г
Л

//£&

ПѢСНИ

ш- S3

АНАКРЕОНА
ВЪ ПЕРЕВОДИ II СЪ ПРІІИИЧЛІІІЯИІІ

А.

БАЖЕНОВА.

Уъ

L
М О С К В А .
ВЪ У Н И В Е Р С И Т Е Т С К О Й Т И И О Г Р А Ф Ш .

1864.

ш ж

ш
ПѢСНИ АНАКРЕОНА

R b ЧЕ!-Т'':ОД1' il СЪ ОРЙКѢЧАІГІ.

А.

ЕАЖШОВА.
МЦІЛ ЛИ 1
Dele y Ï > :,(• fas:

АНАКРЕОНЪ ТЕОССИЙ

» Ъ Ti.'HB

A пне №011,
no amor....

K-^'fi T ! f i o i !' А Ф Ш .

JIMT БАХМАЫГ ИГ МОИКВІЬ

•f

:

.V

„ЧЙ0

ПѢСНИ
•

•

АНАКРЕОНА
ВЪ ПЕРЕВОД!» II СЪ ПРИПГВЧАНІЯМИ

А.

БАЖЕНОВА.

N e c , si q u i d olirn lusit

Anacreon,

Delevit aelas; spiral adliuc amor...,
H o r n I. o d IV.

М О С К П Л .
ВЪ УНИВЕРСИТЕТСКОЙ ТИПОГРАФІИ .

i m .

2011138066

ПЕЧАТАТЬ

ПОЗВОЛЯЕТСЯ

с ъ тѣмъ, чтобы по отпечатаніи представлено
было в ъ Ценсурный Комитета г узаконенное число экземпляровъ. Москва, А п р ѣ л я 1 0 - г о дня,
1 8 6 4 года.
Ценсоръ И.

Роскоашспко.

jUiQW'-O

lia рубежѣ 6-го и 5-го столѣтін до Р .
X . жилъ теосецъ Анакреонъ. Кому неизвѣстно это имя? Кто, произнося его, не
представляетъ себѣ изящный образъ поэтастарца, — образъ, такъ граціозно рисующійся на свѣтломъ фонѣ современной ему
іонійской жизни? Очень немного знаемъ мы
о вѣковой почти жизни Анакреона и не изъ
скудныхъ свидѣтельствъ его біографовъ сложился для потомства ясный облнкъ «пѣвца

тіисскаго», какъ иазываетъ Анакреона Державина,. Онъ живымъ возстаетъ нередъ нами въ своихъ, дошедшихъ до насъ иѣсняхъ,
въ этомъ немногомъ изъ многаго, имъ пропѣгаго и навсегда утраченнаго. Поэтому,
желая по возможности нолнѣе ознакомить
русскую публику съ Анакреономъ, я предлагаю въ своемъ нереводѣ всѣ съ вѣроятиостью нриписываемыя ему пѣсни и не хочу повторять въ подробностяхъ его біографіи, переданной не такъ давно г. Водовозовымъ (Соврем. 1 8 5 7 г. № 8 ) ; тѣмъ болѣе, что ее, собственно, можно разсказать
въ двухъ словахъ. Вѣчно веселый, румяный, полный утонченпаго вкуса и чувства
красоты, Анакреонъ разумно наслаждался
жизнію, которая прошла для него однимъ
сплошнымъ свѣтлымъднемъ, любилъ, пѣлъ,
ІІИЛЪ, танцовалъиумеръ, подавившись вино граднымъ сѣмячкомъ (если вѣрить Валерію

Максиму, Плинію млад, и Энею Сильвію
Пикколом.).
Предоставляя читателямъ судить, на
сколько удовлетворителенъ трудъ мой, не
могу однако не сказать нѣсколько словъ
объ его отношеніи къ другимъ, существующимъ у насъ переводамъ этого поэта.
Въ то время, какъ Иѣмцы, Французы и
Англичане (особенно Пѣмцы) уже десятками считаютъ переводы пѣсенъ Анакреона,
у насъ до сихъ поръ есть только одинъ полный, сдѣланный Мартыиовымъ еще в ъ ! 8 0 1
году; и тотъ уже очень давно сдѣлался библіографическою рѣдкосгыо и найдти его
въ продажѣ рѣшительно невозможно. Кромѣ того въ 1 8 3 3 году Императорская Академія наукъ издала большую половину анакреоновыхъ иѣсенъ въ переводѣ Елизаветы Кульманъ, да недавно двенадцать одъ
его перевелъ г. Мей. Но языкъ нереводовъ

Мартынова и Кульманъ довольно тяжелъ и
для насъ устарѣлъ, хотя переводы близки подлиннику; а прекрасный переводъ Мея
не совсѣмъ точенъ, потому что сдѣлаиъ
риомованными стихами и риома часто заставляетъ переводчика жертвовать ей краткостью, а иногда даже и смысломъ оригинала. Мнѣ хотѣлось передать на Русскій
языкъ пѣснп Анакреона съ возможной точностью, удержавъ оригинальный характеръ
и размѣры ихъ, уяснивъ въ примѣчашяхъ
все неясное, недосказанное, выставивъ на
видъ всѣ, часто неуловимый тонкости. Вмѣстѣ съ тѣмъ я хогѣлъ пополнить и значительный пробѣлъ, постоянно являющійся у
насъ при изученіи исторіи поэзіи. Составители русскихъ учебниковъ по этой части
словесности обыкновенно или проходятъ
Анакреона страннымъ, въ этомъ случаѣ вовсе ужъ не краснорѣчивымъ молчаніемъ,

(какъ, напр., г. Линниченко), или только
едва называютъ его по имени (какъ г. Туловъ). А между тѣмъ болѣе близкое знакомство съ пѣснями Анакреона очень важно, во первыхъ, потому, что ими гораздо
болѣе характеризуется древняя мелическая
поэзія, чѣмъ даже одами Алкея, который
почему-то (вѣроятно, по старшинству) считается представителемъ этого рода поэзіи;
во вторыхъ, потому, что Анакреонъ не совсѣмъ безъучастно относится и къ нашей литературѣ. Его, мы знаемъ, переводилъ Ломоносову онъ часто вдохновлялъ и заставлялъ подражать себѣ Державина и другихъ
поэтовъ нашихъ, доходя до Пушкина и Майкова.
Я имѣлъ подъ руками нѣсколько изданій
одъАнакреона, пользовалсяуказаніями многихъ комментаторов!»; особенно руководило
меня изслѣдованіе Штарка: « Q u a e s t i o n u m

anacreonticarum» и замѣчанія Рамлера.
Такимъ образомъ я переводилъ текстъ,
вполпѣ возстановленпый, и опускалъ стихи
и даже цѣлыя оды, сильно попорченныя
или ложно приписываемыя Анакреону. Объ
остальномъ судить не мнѣ.
Приложенный къ моему переводу портрета Анакреона снята съ его портрета, находящаяся при изданіи 1 7 6 4 года: «Апаcreontis Teji carmina, graece e recensione
Baxteri etc.»
Ііереводчикъ.

Л И Р А

Хочу воспѣть Атридовъ,
Хочу восиѣть я Кадма,
А струны барбитона
Любовь лишь воснѣваютъ
Церемѣиилъ недавно
И струны я, и лиру
П подвиги Иракла
Хотѣлъ восиѣть; но лира
Любовь все воснѣваетъ.
Прощайте-же, герои,
Прощайте! Моя лира
Любовь лишь воспѣваетъ.

II.
ЖЕНЩИНЫ.

Быкамъ дала природа
Рога, конямъ копыта,
В ъ ногахъ проворство зайцамъ,
Львамъ пасть зубовъ огромныхъ,
Способность плавать рыбамъ,
Летать возможность птицамъ,
В ъ мужей вложила мудрость.
Что-жъ жепщинамъ досталось?
Ихъ красотой ссудила
Природа вмѣсго всякихъ
Щитовъ и страшныхъ копій.
Краса ихъ побѣждаетъ
И пламя и желѣзо.

111.
ЭРОТЪ.

Какъ-то разъ въ глухую полночь,
Какъ Медвѣдица вращалась
Въ небѣ объ руку съ Воотомъ
И все племя говорящихъ,
Утомясь въ трудахъ, почило,
Къ моему Эротъ жилищу
Подошелъ и сталъ стучаться.
Кто, снросилъ я, въ дверь стучите
Для чего мой соиъ тревожишь?
— Отвори! Эротъ отвѣтилъ.
Я малютка; не пугайся!
Весь промокъ и заблудился
Въ темнотѣ безлунной ночи.
Жалко стало, какъ услышалъ;
Поскорѣй зажегь свѣтильникъ,

Отперъ двери и увидѣлъ
Предъ собою я малютку
Съ лукомъ, съ крыльями, съколчаномъ
Къ очагу его поставивъ,
Грѣлъ въ рукахъ ему я руки,
Выжималъ ручьями воду
Изъ кудрей его прекрасныхъ. —
Какъ отъ холода согрѣлся,
«Стой, сказалъ мнѣ, испытаемъ
«Этотъ лукъ, а то быть можетъ
«Тетива поотсырѣла.»
Натянулъ — и прямо въ печень
Угодилъ стрѣлой, какъ жаломъ.
Самъ межъ тѣмъ, смѣясь, запрыгалъ
И сказалъ: ну, поздравляю!
Лукъ мой вовсе не испорченъ;
Т ы же сердцемъ застрадаешь.

К Ъ САМОМУ

СЕБѢ.

Здѣсь на миргахъ мягкихъ, нѣжиыхъ,
Здѣсь на лотосовыхъ листьяхъ
Лежа, я хочу упиться.
Подвяжи, Эротъ, одежду
Къ бѣлой шеѣ и скорѣе
Подавай съ вииомъ мнѣ кубокъ!
Жизнь несется также быстро,
Какъ колеса колесницы;
Скоро кости распадутся,
Скоро буду грудой праха.
Для чего тогда гробъ мазать?
Для чего вино на землю
Лить? — Ужъ лучше ты живаго
Умасти меня, изъ розъ мнѣ
Соплети вѣиокъ, подругу
Позови ко мнѣ и прежде,
Чѣмъ вмѣшаюсь въ танцы мертвыхъ
Отъ меня возьми заботы!

V.
РОЗА.

Розу пышную Эрота
Примѣшаемъ къ /Діонису
И прекрасиолистной розой
Осѣнивъ чело, давайте
Пить и весело смѣяться!
Роза — лучшій межъ цвѣтами!
Роза — даръ весны любимый!
Роза, милая безсмертнымъ!
'
Розой даже сынъ Киприды,
Сотанцующій Харитамъ,
Кудри пышно украшаетъ.
Вакхъ, вѣнчай меня! Увитый
Розъ гирляндами густыми,
Съ дѣвой я высокогрудой
Понесусь подъ звуки лиры
ІІредъ твоимъ священнымъ храмомъ.

VI.
ПИРЪ.

Увѣнчавши дружно чела
Розъ душистыми вѣнками,
Пьемъ и весело смѣемся;
А иодъ звуки лиры дѣва
• Нѣжноногая танцуетъ,
Потрясая тирсъ красивый,
Густо плющемъ оплетенный.
Мягкокудрый, пѣжный отрокъ
Подъ пектиду распѣваетъ
И изъ усгъ благоуханныхъ
Звуки стройные несутся.
И Эротъ золотокудрый
Съ вииодателемъ Ліэемъ,
И прекрасная Киприда
На отрадномъ нирѣ, старцамъ
Сопнруя, веселятся.

vu.
ЭРОТЪ.

Гіацинтовою вѣтвью
Гналъ меня Эротъ жестокій,
Заставлялъ бѣжать съ собою
Черезъ быстрые потоки,
Чрезъ лѣса и черезъ горы.
Потъ съ меня катился градомъ,
Сердце выскочить хотѣло
И упалъ я, обезсилѣвъ.
Тутъ, чело мое крылами
Осѣнивъ, Эротъ сказалъ мнѣ:
«Ты любить уже не можешь» .

мой

сонъ.

Какъ-то разъ въ глухую полночь
На коврахъ пурпурныхъ лежа,
Спалъ я, Вакхомъ опъяненный.
Мнѣ приснилось, будто бѣгомъ
Я на цыпочкахъ носился
Среди дѣвъ веселыхъ, рѣзвыхъ;
Будто мальчики, едва ли
Не красивѣе и Вакха,
Издѣвались надо мною
Изъ за юныхъ дѣвъ нрекрасныхъ;
Я хотѣлъ поцѣловать ихъ,
ІІо со сномъ вдругъ все исчезло
И, оставленный, желалъ бы
Я заснуть скорѣе снова.

IX.
ГОЛУБКА.

Любезная голубка!
Откуда ты несешься?
Откуда за собою
Т ы столько благовоній
Вливаешь въ чистый воздухъ
Кто ты? О чемъ хлопочешь?
— Анакрсонъ къ Ваѳиллу
Послалъ меня, къ красавцу,
Который всѣхъ Іілѣияетъ
И властвуетъ надъ всѣми.
ГІѢвцу меня за пѣсшо
Кинрида подарила.
Съ тѣхъ норъ Анакреону

Я службу исправляю
И вотъ теперь, какъ видишь,
Несу его посланье.
Онъ было обѣщался
Пустить меня на волю;
Да я, хоть и отпуститъ,
Служить ему останусь.
Что пользы миѣ носиться
Чрезъ горы и долины,
Садиться на деревьяхъ,
Да ѣсть сухіе корни?
Теперь я хлѣбъ превкусный
Клюю себѣ спокойно
Изъ рукъ Анакреона;
А пью вино, какое
И самъ онъ пьетъ со мною.
Напьюсь и стану прыгать,
И крыльями своими
Прикрою господина.
А если вдругъ устану,

Усну, присѣвъ на лирѣ.
Ну, все узналъ. Ступай же!
Черезъ тебя я стала
Болтливѣе вороны.

А не могу ужиться
Съ назойливымъ Эротомъ.
— Ну, такъ отдай скорѣе,
Отдай дружка за драхму!
А ты, Эроть, мнѣ сердце
Воспламени; не то вѣдь
И самъ въ огнѣ растаешь.

X.
ВОСКОВОЙ

ЭРОТЪ.

Эрота восковая
Разъ юноша какой-то
Хотѣлъ продать; приблизяеь,
Спросилъ его я, — сколько
Взять за него онъ хочетъ? —
Сказалъ онъ по дорійски:
Возьми за сколько хочешь,
Да знай, что не художникъ
Я восковой Фигуры,

XI.
К Ъ САМОМУ

СЕБѢ.

Мнѣ женщины сказали:
Анакреонъ! ты старъ ужъ;
Вотъ зеркало—взглянись-ка!
Волосъ ужъ не осталось
На головѣ плѣшивой.
— Есть волоса, иль нѣтъ ихъ —
Мнѣ до того нѣтъ дѣла;

Я только то лишь знаю,
Что старику прилично
Тѣмъ больше веселиться,
Чѣмъ ближе онъ къ могилѣ.

XII.
.ЛАСТОЧКА.

Что, ласточка болтунья,
Теперь съ тобой мнѣ сдѣлать?
fly, хочешь,—я обрѣжу
Тебѣ сейчасъ же крылья?
Или ты лучше хочешь,
Чтобъ я языкъ твой вырвалъ,
Какъ-то Терей разъ сдѣлалъ?
Зачѣмъ ты ранней пѣсней
Сонъ прервала прекрасный
И унесла Ваѳилла?

XIII.
К Ъ САМОМУ

СЕБѢ.

Кибебою гонимый
Женоподобный Атисъ,
Въ горахъ одинъ блуждая,
Какъ говорить, бѣсился;
Бѣсились тѣ, кто пили
IIa берегу кларосскомъ
У Ф е б а лавроносца
Витійственную воду.
Я жъ, опьяненный Вакхомъ,
Духами умащенный,
Въ объятіяхъ подруги
Хочу, хочу бѣситься.

—

16 —

XIV.
ЭРОТЪ.

Хочу, хочу любить я!
Когда Эротъ любовью
Хотѣлъ занять мнѣ сердце,
Я не взялъ, не нослушалъ.
Тогда сейчасъ онъ поднялъ
Лукъ съ золотымъ колчаномъ
И звалъ меня на битву.
Я , какъ Ахиллъ, взялъ латы,
Копье и щитъ тяжелый
И сталъ съ Эротомъ биться.
Онъ все стрѣлялъ, да мимо.
А какъ всѣ стрѣлы вышли,
То онъ уже съ досады
Въ стрѣлу самъ обратился
И угодилъ мнѣ въ сердце.

—

17 —

И вотъ я обезсилѣлъ.
Что помогли мнѣ латы?
Снаружи нѣтъ защиты, —
Внутри бой происходить.

XV.
КЪ САМОМУ

СЕБѢ.

Мнѣ дѣла нѣтъ до Гига,
Властителя Сардійцевъ;
На золото не льщусь я,
Тиранновъ. ненавижу.
Я бороду ілишь только
Безпечно умащаю,
Да розами стараюсь
Главу свою украсить,
О нынѣшнемъ пекусь лишь,

Какъ знать, — что будетъ завтра?
И такъ, пока есть время,
Играй, пей и Ліэю
Свершай ты возліянья,
Пока болѣзнь, пришедши,
Не скажетъ: пить довольно!

XVI.
К Ъ САМОМУ

СЕВѢ.

Т ы воспѣваешь Ѳивы,
Другой — дѣла Троянцевъ;
А я — свое паденье.
Не конницей разбить я,
Не флотомъ, не пѣхотой;
Меня иное войско
Глазами поразило.

XVII.
СЕРЕБРЯНАЯ

ЧАША.

Какъ серебро чеканить
Начнешь, Вулкану не дѣлай
Мнѣ изъ него доспѣхи.
Что мнѣ до битвъ за дѣло?
A сдѣлай лучше чашу
Поглубже, какъ возможно.
Не вырѣзан на чашѣ
Ни звѣзды, ни возницы,
Ни Оріонъ печальный.
Что мнѣ въ твоихъ Нлеядахъ?
Что мнѣ въ твоемъ Воотѣ?
A вырѣжь лучше гроздья
11а виноградныхъ вѣтвяхъ,
Менадъ, что ихъ сбираютъ,

Представь большой чанъ винный
И давящихъ изъ гроздій
Сокъ, съ золотымъ Ліэемъ
Эрота и Ваѳилла.

хѵш.
С Е Р Е Б Р Я Н А Я ЧАША.

Сдѣлай мнѣ художникъ славный,
В ъ честь весны большую чашу!
Изваяй на ней ты Ору
Что насъ розами вѣнчаетъ,
На серебряныхъ окрайнахъ
Пиръ представь веселый, пышный.
Но — прошу — не рѣжь на чашѣ
Т ы ни варварскихъ обрядовъ,
Ни картинъ. печальныхъ, смутныхъ;

«

Лучше вырѣЖь сына Зевса,
Винодателн Ліэя,
Да прекрасную Киприду
Въ рѣзвой пляскѣ иовобрачныхъ,
Безоружная Эрота
И Харитъ, съ улыбкой нѣжной
Подъ густою сѣнью листьевъ
Виноградника лежащихъ.
Вырѣжь мальчиковъ веселыхъ
И представь ихъ въ играхъ съ Фебомъ.

XIX.
}

НЕОБХОДИМОСТЬ

пить.

Земля съ начала вѣка
Пьетъ, землю пьютъ деревья,
Пьютъ океаны воздухъ,

Пьетъ солнце океаны,
Луна же пьетъ и солнце;
Такъ какъ же мнѣ, друзья, вы
Нить запретить хотите?

Когда ты моешь тѣло,
И миррой благовонной,
Когда ты ею трешься.
Подгрудного повязкой
И жемчугомъ нашейнымъ
И обувью я сталь бы,
Чтобъ ты меня топтала.

XX.
ДЪВУШКѢ.

XXI.
Дочь Тантала скалою
Фригійскою стояла
И ласточкой когда-то
Ныла дочь Иандіона.
Я бъ зеркаломъ хотѣлъ быть,
Чтобъ ты въ меня смотрѣлась
Иль сдѣлаться бъ хитономъ,
Чтобъ ты меня носила;
Хочу я быть водою,

къ

САМОМУ

СЕБѢ.

Дайте, дайте мнѣ, дѣвицы,
Залпомъ выпить сокъ Ліая!
Посмотрите: — я отъ жара
Истомился, обезсилѣлъ.
Дайте мнѣ вѣнокъ изъ плюща
И чело скорѣй прикройте!

Какъ лицо мое пылаетъ!
Ну, a чѣмъ же потушу я
В ъ сердцѣ сильный жарь Эрота?

XXII.
ВАѲИЛЛУ.

Здѣсь подъ леревомъ прекраснымъ
Мы въ тѣни, Ваоиллъ, возляжемъ.
Здѣсь такъ иѣжиыми кудрями
Шелестятъ привольно вѣтви,
Здѣсь ручей бѣжитъ и манить
Убѣдительнымъ журчаньемъ.
Кто, пріюгъ такой роскошный
Увидавъ, прошелъ бы мимо?

БОГАТСТВО-

Когда-бъ возможно было
Жизнь золотомъ продолжить,
Тогда-бъ его берегъ я,
Чтобъ смерть, ко мнѣ пришедши,
Взяла его и мимо
Прошла. ІІо такъ, какъ смертнымъ
Купить жизнь невозможно,
Такъ что-жъ стонать напрасно,
Къ чему и всѣ заботы?
Что золото поможетъ,
Коль умереть миѣ должно?
Нѣтъ, лучше нить хочу я
Сокъ сладкій винограда,
Сидѣть на мягкомъ ложѣ
Съ прекрасной Афродитой.

КЪ САМОМУ

СЕБѢ-

Сцертнымъ я на свѣтъ родился,
Чтобъ идти дорогой жизни;
Знаю время, что прошло ужъ,
А что будетъ, то не знаю.
Удалитесь же заботы!
Мнѣ до васъ нѣтъ вовсе дѣла.
Прежде, чѣмъ при деть конецъ мой,
Буду я играть, смѣяться
И плясать съ прекраснымъ Вакхомъ.

XXV.
КЪ

САМОМУ

СЕБѢ

Когда вино пить стану,
Заботы засыпаютъ.

Что мнѣ стонать, трудиться?
К ъ чему съ заботой знаться?
Умрешь, хоть не хотѣлъ бы.
Къ чему же заблуждаться?Давайте-ка пить дружно
Прекрасный даръ Лізя:
Когда мы пьемъ, всѣ наши
Заботы засыпаютъ.

XXVI.
къ

САМОМУ

СЕБѢ.

Какъ Вакхъ ко мнѣ приходить,
Заботы засыпаютъ;
Вдругъ становлюсь я Крезомъ
И пѣть хочу лишь сладко.
Лежу въ вѣикѣ изъ плюща,
Все в ъ мірѣ презираю.

Вооружайся ты; я жъ стану
Пить. Дай мнѣ, мальчику чашу!
Ужъ лучше же валяться
Мнѣ ньянымъ, чѣмъ бездушиымъ.

ххуп

дюнисъ

Какъ только Вакхъ, сынъ Зевса,
Заботъ, скорбен рѣшитель,
Ліэй-винодаятель,
Мнѣ въ голову проникнетъ,
Меня онъ танцамъ учитъ.
Тогда я наслаждаюсь,
Мнѣ весело съ похмѣлья.
Меня Киприда пляской
И нѣньемъ забавляетъ
И манить къ танцамъ снова.

ХХѴПІ.
МОЯ

ВОЗЛЮБЛЕННАЯ-

Живописецъ знаменитый!
Нарисуй, художникъ славный,
Царь родосскаго искусства,
Нарисуй такъ, какъ скажу я,
Мнѣ отбывшую подругу.
Темноцвѣтные, густые
Волоса представь во первыхъ
И, коль только воскъ позволить,
Сдѣлай, чтобъ благоухали.
Подъ густыми волосами
ІІарисуй до щекъ прекрасныхъ
Лобъ слоновой бѣлой кости.
Крови темныя, густыя
Не разставь, не сдвинь и вмѣстѣ;
Пусть бы такъ, какъ есть на дѣлѣ,
Дуги черный сходились

Незамътно иадъ глазами.
Ну, теперь глаза ты сдѣлай
Изъ огня ей совершенно,
Голубѣй, чѣмъ у Аѳины,
И влажиѣй, чѣмъ у Киприды.
Нарисуй ей носъ и щеки,
Съ молокомъ смѣшавши розы.
Нарисуй такія губы,
Чтобъ манили къ поцѣлую.
Подъ роскошиымъ подбородкомъ
И вокругъ прекрасной шеи
Пусть Хариты всѣ летаютъ.
Наконецъ ее искуссиѣн
Т ы одѣнь пурпурнымъ платьемъ
И оставь немного тѣла,
Чтобъ по немъ судить о цѣломъ.
Стой!... Ужь вотъ ее я вижу.
Скоро, воскъ, заговоришь т ы !

XXIX.
ВАѲИЛЛЪ.

Напиши такъ, какъ скажу я,
Мнѣ любезнаго Ваѳилла.
Волосамъ его блестящимъ
Сообщи цвѣтъ самый темный
Съ золотымъ слегка отливомъ.
Завитки кудрей роскошпыхъ
Т ы оставь, сложивъ небрежно,
Чтобъ свободнѣе лежали.
На челѣ прекрасномъ, иѣжномъ
Проведи дугою брови,
Чтобъ темиѣе моря были;
Чтобы жаръ въглазахъ былъ черныхъ,
Нѣжной кротостью смягченный;
Жаръ заимствуй у Арея,
Кротость у самой Киприды,
Такъ, чтобъ могъ онъ, устрашая,

Подавать межъ тѣмъ надежду.
Щеки розовый сдѣлай
Т ы пушистыми, какъ передать,
И стыдливости румянецъ
Обозначь, какъ только можешь.
А уста, ужъ я не знаю,
Какъ его ты мнѣ представишь....
Нѣжны, полны убѣжденья.
Словомъ, УТОТЪ воскъ обдѣлай
Такъ, чтобъ, молча, говорилъ онъ.
А нотомъ, лицо окончивъ,
Адонису сдѣлай равнымъ
Изъ слоновой кости шеей.
Грудь ему и обѣ руки,
Какъ у Эрмія, сработай,
Бедра, какъ у Полидевка,
А животъ дай Діошісовъ.
Сверху иѣжныхъ, мягкихъ бсдеръ,
Бедеръ, пыла, жара полныхъ,
ІІаииши ты стыдъ невинный

И представь желанье страсти.
Какъ завистливо искусство,
Что сішны не показало; —
А спина его прекрасна!
Какъ тебѣ представить ноги?...
Нѣтъ, возьми какую хочешь
Самъ награду и въ Ваѳилла
Иередѣлай Аполлона.
А когда въ Самосъ нріѣдешь,
Такъ спиши съ Ваоилла Ф е б а .

XXX.
ЗРОТЪ.

Эрота взяли Музы
И, связанный вѣнкамн,
Былъ красотѣ онъ отдашь.
Теперь Кинрида ищетъ,
Какъ выкупить Эрота,

Даруя щедрый выкупъ.
Пусть бога выкупаютъ!
Онъ, пріучениый къ рабству,
Ужъ не возьметъ свободы.

XXXI.
КЪ

САМОМУ

СЕБѢ.

Оставьте, умоляю,
Меня пить, пить безъ мѣры!
Хочу, хочу бѣситься!
И Алкмеонъ бѣсился
Съ Орестомъ бѣлоногимъ,
Двухъ матерей убійцы;
H жъ, чуждый преступленья,
Ниномъ упившись краснымъ,
Хочу, хочу бѣситься!
И Геркулесъ бѣсился,

Натягивая грозно
Па лукъ Гефеста стрѣлы.
Аяксъ бѣсился тоже,
Щитъ Гектора тяжелый
И мечь его колебля.
А я не мечь, не стрѣлы,
Но чашу поднимая,
Съ увѣнчашюи главою
Хочу, хочу бѣситьсяі

XXXII.
мои ЛЮБОВНИЦЫ.

Коль ты исчислить можешь
Всѣ листья на деревьяхъ,
Коль можешь счесть всѣ волны
В ъ широкомъ, бурномъ морѣ, —
То ты одинъ лишь можешь

Счесть и моихъ любовницъ.
Сперва клади аоинскихъ
Любовницъ ровно двадцать,
Да къ нимъ другихъ пятнадцать
Прибавь. Потомъ коринѳскихъ
Клади еще рядъ цѣлый:
Коринѳъ лежитъ въ Ахайѣ,
Гдѣ женщины прекрасны.
Потомъ клади лесбосскихъ,
Карійскихъ и родосскихъ
И даже іонійскихъ
Двѣ тысячи любовницъ.
Что жъ ты?•— Веди счетъ дальше!
Я не сказалъ ж слова
Тебѣ еще о критскихъ,
Сирійскихъ и канобскихъ,
А въ городахъ на Критѣ
Эрота почитаютъ.
Какъ хочешь, чтобъ исчислилъ
Тебѣ я бактріанскихъ,

Гадирскихъ и индійскихъ
Любовницъ, сердцу мильіхъ?

XXXIII.
ЛАСТОЧКѢ-

Ты, ласточка, на лѣто
Къ намъ только прилетаешь
И вьешь гиѣздо лишь лѣтомъ,
А на зиму умчишься
Опять на ІІилъ иль въ Мемфисъ.
В ъ моемъ же сердцѣ вѣчно
Эротъ себѣ вьетъ гнѣзда.
Одна страсть оперилась,
В ъ яйцѣ еще другая,
Т а полуоблупилась.
Пищатъ и стонутъ вѣчно,
Разинувъ ротъ, малютки.

Молодепышхъ Эротовъ
Иодросшіе ужъ кормятъ;
А вскормленные снова
Другихъ мнѣ зарождаютъ.
Ну, что тутъ будешь дѣлать?
Иѣтъ, не могу я столькихъ
Поразогнать Эротовъ.
XXXIV.
ДѢВУШКѢ.

Меня не бѣгай, глядя
На волоса сѣдые,
И но тому, что юность
Твоя цвѣгетъ такъ пышно,
Моимъ не брезгай сердцем!».
Смотри, — въ вѣнкахъ прекрасиыхъ
Какъ съ лиліями розы
Красиво сочетались.

ЕВРОПА.

Дитя мое! Быкъ этотъ,
Мнѣ кажется, Зевесъ самъ.
Онъ на спинѣ высокой
Сидонскую дѣвицу
Несеті» чрезъ понтъ широкій;
Копыта волны рѣжутъ.
Другой быкъ, убѣжавшін
Изъ стада, не пустился бъ
Чрезъ море плыть такъ смѣло,
Какъ здѣсь плыветъ вотъ зтотъ.

XXXVI.
УДОВОЛЬСТВІЯ

жизни.

Для чего меня ты учишь
Риторическимъ законамъѴ
\

Что за толкъ въ словахъ миѣ этихъ,
И пустыхъ и безполезныхъ?
Лучше выучи пить нѣжный
Даръ Ліэя съ наслажденьемъ;
Лучше выучи какъ в ъ играхъ
Съ Афродитой забавляться!
Я увѣнчанъ сѣдинами.
Лей вино, дай воду, мальчикъ,
Сладко душу усыпи мнѣ!
Скоро трупъ мой ты прикроешь;
А по смерти нѣтъ желаній.

Какъ плыветъ привольно утка
И журавль какъ выступаотъ!
Ф е б ъ сіяетъ въ полномъ блескѣ,
Облака сгопяя съ неба.
Смертиыхъ трудъ кипитъ въ разгарѣ.
Плодъ смоковница приноситъ,
ІІлодъ приноситъ и олива —
И увѣичаігь кустъ Ліэя;
Изъ подъ листьевъ, изъ подъ вѣтокъ
Всюду плодъ цвѣтетъ и зрѣетъ.

XXXVII.
ВЕСНА.

Посмотри, какъ вдругъ съ весною
Убрались Хариты въ розы!
Посмотри, какъ волны моря
Чередой идутъ спокойной,

ХХХѴІП.
КЪ

СЕБѢ

САМОМУ.

Состарѣлся, а пыо я
И юношей сильнѣе;
lie съ тирсомъ я танцую,
А съ винными мѣхами.

Мнѣ посоха не надо.
Сразиться ль кто захочегь, Готовъ я: будемъ биться!
Эй, принеси мнѣ, мальчикъ,
Виномъ пріятнымъ, сладкимъ
Наполненную чашу!
Состарѣлся я сильно,
А проплясать Силеномъ
В ъ кругу еще съумѣю.

XXXIX.
К Ъ СЕБѢ

САМОМУ.

Какъ вино я пыо густое,
То восторженное сердце
Воспѣваетъ Музъ прекрасныхъ.
Какъ вино я ныо густое,
И с ч е з а т ь всѣ заботы

И уносятся печали
Быстрымъ, шумнымъ токомъ вѣтра.
Какъ вино я пыо густое,
Вакхъ, печалей всѣхъ рѣшитель,
IIa цвѣтущія долины
Опьяненнаго выводить.
Какъ вино я пыо густое,
Съ головой въ вѣнкахъ прекрасныхъ,
Изъ цвѣтовъ однихъ сплетенныхъ,
Прославляю сладость жизни.
Какъ вино я пыо густое,
Весь духами умащенный
И подругу обнимая,
Воспѣваю я Киприду.
Какъ вино я пыо густое,
То, на дно глубокой чаши
Умъ безпечно погружая,
Между юношей рѣзвлюсь я.
Какъ вино я пыо густое, —
В ъ тот» свою лишь прибыль вижу;

Остальное — все пустое,
Неизбѣжно смерть предвижу.

Она сказала: «если
«Такъ жало пчелки больно,
«То, посуди жъ, какъ больно,
«Когда, Эротъ, ты ранишь!»

XL.
ЭРОТЪ.

Эротъ разъ не замѣтилъ
Пчелы, заснувшей въ розахъ,
И ею былъ ужалеиъ.
Почувствовавъ, что рана
На пальчикѣ, заплакалъ
И побѣжалъ съ слезами
Къ прекрасной онъ Кипридѣ.
«Ахъ, матушка! — сказалъ онъ
«Мнѣ умереть придется.
«Меня вѣдь укусила
«Крылатая та змѣйка,
«Что пчелкою зовется.» —

XLÏ.
ПИРЪ.

Веселясь, вино пить станемъ,
Станешь въ пѣсняхъ славить Вакха,
Изобрѣтшаго всѣ пляски,
Друга пѣсеиъ сладкозвучныхъ,
Друга нѣжнаго Эрота
И Кипридина любимца,
Отъ котораго и пьянство
И Хариты происходить,
Отъ котораго печали
И заботы убѣгаютъ.

— AI —

Если мальчики живые
ГІодаютъ съ виномъ мнѣ чашу,
То уносятся на время
Вихремъ всѣ мои печали. —
Такъ возмемъ же въ руки чаши
И заботы бросимъ паши!
Что за польза время тратить
В ъ безпокойствахъ, треволненьяхъ?
Какъ узнать, что съ нами будетъ?
Смертнымъ жизни путь безвѣстенъ.
Я хочу плясать, упившись,
И рѣзвиться, умащенный,
Среди дѣвъ хочу прекрасныхъ.
Знайся тамъ, кто сколько хочетъ,
Съ безпокойствомъ и съ заботой!...Веселясь, вино пить станемъ,
Станемъ въ пѣсняхъ славить Вакха!

XLII.
К Ъ СЕБѢ

САМОМУ-

Хоть пріятно мнѣ носиться
Въ рѣзвыхъ пляскахъ Діониса,
Хоть люблю я пѣть lia лирѣ
Съ сопирующимъ красавцемъ;
Но, вѣнкомъ изъ гіацинтовъ
Волоса свои украсивъ,
Среди пышныхъ дѣвъ рѣзвиться
Для меня всего пріятнѣй.
Иеизвѣстна сердцу зависть, —
Зависть, столькпхъ золъ причина;
Я бѣгу отъ стрѣлъ тяжелыхъ
Языка, что все злословить.
Ненавижу ссоръ подпившихъ,
Что пиры лишь омрачаютъ.
Среди юныхъ дѣвъ танцуя
Подъ живые звуки лиры,
Станемъ жизнью наслаждаться!

—

48 —

XLI1I.
ЦИКАДА.

О, блаженна ты, цикада!
По деревьям!, все летаешь
И, испивъ росы немного,
Какъ царица распѣваешь.
В с е твое, что т ы ни видишь
На долинахъ подъ собою,
В с е , что Оры намъ приносятъ.
Т ы любезна земледѣльцамъ
И никто тебя не тронетъ.
Т ы у смертныхъ въ уваженьи:
Т ы весну имъ возвѣщаешь.
Да тебя и Музы любятъ,
Любитъ даже Ф е б ъ и голосъ
Потому такой далъ звучный.
На тебя безсильна старость...
Дочь земли, пѣвунья! Тѣломъ
Безболѣзнеішымъ, безкровнымъ
Т ы богамъ почти подобна.

XLIV.
мой сонъ.
Ночью мнѣ во снѣ приснилось,
Будто я леталъ на крыльяхъ,
А Эротъ за мной носился
Со свинцомъ на милыхъ ножкахъ;
По догналъ, и я попался.
Что же этотъ сонъ бы значилъ?
То, что многимъ я Эротамъ
Прежде въ сѣти попадался,
Да выпутывался ловко;
А вотъ этимъ я ужъ связанъ.

XLV.
СТАРИКЪ-

Мнѣ милъ старикъ веселый,
Милъ молодой танцовщикъ.

Старикъ, когда танцуетъ,
По волосамъ лишь только
Старикъ; по духу жъ молодъ.

XL VI.
РОЗА.

Съ вѣнцепосною весною
Воспѣваю розу лѣта.
Пой и ты, мой другъ, со мною!
Духъ безсмертныхъ роза эта.
Смертнымъ радости въ ней слиты,
Ею въ дни любви, разцвѣта
Украшаются Xариты ;
Роза радость Афродиты;
Роза Музъ цвѣтокъ любимый,
В ъ пѣсняхъ сладостныхъ хвалимый.

Роза хоть растетъ съ шипами,
А сорвать ее пріятно;
Сладко бережно руками
Грѣть цвѣточекъ ароматный,
Что влечетъ къ себѣ Эрота.
Съ розой всѣ отрады входятъ
IIa пирушки, что безъ счета
В ъ честь «Яіэя происходить.
Что бы было намъ безъ розы?
Розоперстою Аврору,
Розорукими ІІимфъ чудныхъ,
Разотѣлой Афродиту
В с ѣ поэты называютъ*
Роза недуги врачуетъ,
Роза трупы охрапяетъ,
Роза время побѣждаетъ —
И отъ розы, ужъ увядшей,
Запахъ молодости вѣетъ.
Скажемъ о ея началѣ!
Какъ прекрасная Кішрида,

Орошенная водою,
Родилась изъ пѣны моря,
Какъ изъ головы Зевеса
На Олимпъ явилась чудно
Броненосная Аѳина, —
Изъ земли тогда возішкло
Небывалое растенье, —
Кустикъ розовый явился.
Дивный соимъ боговъ блаженныхъ,
Сотворить желая розу,
Кустикъ нектаромъ обрызгалъ
И на вѣточкахъ колючихъ
Распустился цвѣгь Ліэя.
XL VII.
К Ъ СЕВѢ

САМОМУ-

У меня виски сѣдые,
Голова вся побѣлѣла,

Зубы стары и ужъ юность
Безвозвратно улетѣла.
Мнѣ теперь уже немного
Жить осталось, наслаждаясь;
Потому-то я такъ часто
Плачу, тартара пугаясь.
Глубина его ужасна,
Входъ в ъ него не загороженъ;
Но вошедшему оттуда
Уже выходъ не возможенъ.

X L VIII
КЪ

СЕБѢ

САМОМУ-

Ну, давай мнѣ, мальчикъ, чашу!
Пить миѣ хочется ужасно.
Влей въ нее воды ты десять,

А вина лишь пять ціатовъ,
Такъ чтобъ могъ я, упиваясь,
Пировать межъ тѣмъ спокойио.
Ну, давай же поскорѣе!
Мы не станемъ с ь шумомъ, съ гамомъ
Напиваться такъ, какъ Скиѳы
IIa пирахъ своихъ, а будемъ
Тихо пить подъ звуки пѣсенъ.

И вожжей тебя заставлю
Но ристалищу бѣжать.
Т ы теперь въ лугахъ пасешься,
Рѣзво прыгаешь и скачешь,
Потому что не нашелся
Ловкій всадникъ для тебя.

L.

XLIX.
ѲРАКІЙСКАЯ

КОБЫЛИЦА.

Что, оракійская лошадка,
На меня такъ косо смотришь
И, съ презрѣньемъ отбѣгая,
За неловкаго сочла?
Зиай же: я еще сьумѣю
На тебя узду накинуть

МИРИЛЛѢ.

О, богинь глава, Киприда!
О, любовь, владыко смертныхъ!
Бракъ, храіштель нашей жизни!
Васъ я въ пѣспяхъ прославляю,
Васъ стихами восиѣваю, —
Васъ, любовь, бракъ и Киприда!
Зорче гляди, молодой, за женою,
Чтобъ отъ тебя не ушла куропатка!

О, Стратоклъ, Кипридѣ милый!
О, Стратоклъ, супругъ Мириллы!
Полюбуйся на супругу:
Какъ цвѣтетъ, блеститъ и зрѣетъ!
Роза межъ цвѣтовъ царица,
Роза межъ дѣвицъ Мирилла.
Солнце пусть ложе намъ утромъ освѣтитъ,
Пусть кипарисы въ саду разрастутся!
ПРИМѢЧАНІЯ.

Эта ода ne безъ умысла во в с ѣ х ъ рѣшительно
пзданіяхъ одъ Анакреона с т а в и т с я на первое
м ѣ с т о . Она служить прекраснымъ вступленіемъ.
Аиакреонъ в ъ пей о т к а з ы в а е т с я отъ в с ѣ х ъ ос т а л ы ш х ъ родовъ поэтнческпхъ произведены и
х о ч е т ъ быть по преимуществу, если н е исключительно, пѣвцомъ любви. Изъ этой оды можно замѣтить особенное нерасположеніе его к ъ эпической поэзіи. И точно, онъ, по природѣ своей, не
былъ способенъ о с т а в а т ь с я спокойнымъ зрителемъ чего бы то ни было (необходимое у с л о в і е
эпической ноэзіи) ; опъ или принималъ живѣйшее
у ч а с т і е в ъ томъ, что привлекало его къ с е б ѣ ,
или хладнокровно, а иногда даже и с ъ презрѣпіемъ, о т в р а щ а л с я отъ в с е г о , парушавшаго мнръ
души его.
Лира была любимымъ инструментомъ Апакреопа; она состояла изъ р о г о в а г о , обыкновенно
черепаховаго, вогпутаго с т а н к а , на которомъ

- 6 0 были натянуты семь с т р у н ъ . Кромѣ того Анакреонъ употреблялъ еще цитру (тоже родъ лиры
о семи с т р у н а х ъ , но меньшаго размѣра) и барбитонъ или пектиду (родъ арФы в ъ двадцать
струнъ).
Подъ Атридами Анакреонъ разумѣетъ з д е с ь
не только Агамемнона и Менелая, но цѣлый родъ
Атрея, к о т о р а я герои и героини выбирались по
большей части въ д е й с т в у ю щ і я лица т р а г е д і й . —
Кадмъ и потомки его, Пеиѳеіі, А к т е о н ъ , Семела,
Ино и др. служили т а к ж е богатымъ матерьяломъ
для трагедій. Никакого инаго смысла, к а ж е т с я ,
не можетъ з а к л ю ч а т ь с я в ъ первыхъ д в у х ъ стих а х ъ этой оды.
Перемтышлъ недавно и струны л, и лиру и
подвиги Ираісла хотѣлг, воспѣть... Подъ переменою струнъ и лиры надо здѣсь понимать замену одного п о э т и ч е с к а я рода другимъ, именно —
л и р и ч е с к а я эпическимъ.
Последними тремя стихами Анакреонъ прощ а е т с я с ъ героями, а в м е с т е и с ъ эпической
поэзіей.
Этой оде подражали: Віонъ (буколическій поэтъ, жившій в ъ 3 - м ъ в е к е до P . X . ) , Горацій

—

<51 —

(въ т р е х ъ м е с т а х ъ ) , Овидій (также въ трехъ мес т а х ъ ) , Байронъ; у н а с ъ , Ломоносовъ и Державинъ. Я з ы к ъ е я необыкновенно живъ, л е г о к ъ ,
игривъ, и никакой иереводъ не в ъ состояніп ueредать в с е х ъ красотъ подлинника. Г л а г о л ъ воспѣвать, шесть разъ новторяющшся в ъ моемъ
переводе, заменяетъ собою пять различныхъ
греческихъ г л а г о л о в ъ , изъ к о т о р ы х ъ , напр.,
одинъ, ävzEcpcbveL не возможно передать п а р у с скій языкъ одшімъ словомъ.

и.
Bs мужей вложила мудрость... Н е к о т о рые думаютъ, ч т о з д е с ь Анакреонъ подъ мудростью разумеетъ храбрость, которая с о с т а вляла едва-ли н е главную доблесть мужчины.
Это предиоложеніе довольно вероятно и н е доп у с к а е т ъ другое мнепіе, ч т о будто б ы этимъ
Анакреонъ о т к а з ы в а е т ъ женщине въ мудрости.
III.
Kaics то разе es глухую полночь, какъ
медвѣдгща вращалась es небѣ o6s руку es

Воотомя... Т а к о е положеніе этпхъ д в у х ъ с о звѣздій: медвѣдпцы, созвѣздія у полюса, с о с т о я іцаго изъ 2 7 или 2 9 звѣздъ, и В о о т а , ипаче
АрктоФилакса, с о с т о я щ е г о изъ 2 2 - х ъ з в ѣ з д ъ , у казывало на середину ночи. По положенію звѣздъ
древніе считали ч а с ы о т ъ захожденія солнца.
Это счисленіе времени было известно в с ѣ м ъ , н е
и с к л ю ч а я даже и низшихъ с л о е в ъ г р е ч е с к а г о народа; по течеиію звѣздъ пастухи раздѣляли почь
н а равные періоды времени, в ъ теченіе которыхъ
поочередно сторожили п а с у щ е е с я въ полѣ стадо.
Для чего мой сот тревожишь?...
Поэтъ
н е г о д у е т ъ на т о , ч т о е г о о т р ы в а ю т ъ отъ сна;
опъ сильно дорожить своими снами. Черта р.есь- ма характеристическая. Отсюда мы можсмъ з а ключить, что с в ѣ т л ы и сладки были ночныя г р ё зы безпечнаго, в е с е л а г о поэта. Ч е л о в ѣ к ъ , обремененный заботами и предающійся сшіыіымъ
с т р а с т я м ъ , или совсѣмъ не видитъ с н о в ъ , или
«видитъ самые тяжелые, возмущающіе душевное'
спокойствіе; а у Анакреопа не было ни болышіхъ
з а б о т ъ , ни сильныхъ с т р а с т е й ; онъ, к а к ъ истинный Г р е к ъ , былъ в о в с е м ъ умѣренъ и потому то
л е г к о дожилъ до такой завидной старости.

Жалко стало, кат услышаля... Е с л и бьт
Анакреоиъ н е изъ сострадапія отворплъ дверь
Эроту, то можетъ быть не былъ бы и ранепъ имъ;
но здѣсь именно поэтъ х о ч е т ъ с к а з а т ь , что с о страдапіе к ъ к р а с о т ѣ и юности скоро обращается в ъ любовь.
Натянуля — и прямо ея печень угодиля
стрѣлой... Древніе полагали престолъ любви*
в ъ печени, а н е в ъ сордцѣ. Т а к ъ Ѳеокрптъ в ъ
1 1 - й идилліи г о в о р и т ь : «Венера вонзила с т р ѣ л у
«въ печень ПолиФема (гс5 ol i\itan itä& ßkXey«vor)»> и в ъ 1 3 - й идилліи, говоря объ И р а к л ѣ :
«Xateitbç yap Moo Zebs faap оціоббеѵъ,
т. е.
«жестокій богъ (Эротъ) разодралъ его печень.»»
У В і о и а В е п е р а , прося у Адониса послѣдняго поц ѣ л у я , г о в о р и т ь , ч т о «съ этихъ поръ д у х ъ е г о
«перельется черезъ у с т а в ъ е я печень (Is è/xbv
бтбуа, я'eis èyov rjTtap)».
На этой пѣспѣ остановились д в а наши поэта:
Ломоносовъ и Державинъ; о б а подражали ей и
оба удержали отчасти граціозность и милую простоту ея. — Б е р л и н с к і й исторически! живописецъ,
Беригардъ Роде, наппсалъ к ъ этой одѣ большую
и замѣчателыіую в ъ художественномъ отношеніи

картину. Онъ выбралъ т о т ъ самый моментъ, к о г да Эротъ стоитъ передъ очагомъ, а поэтъ выжим а е т ъ изъ е г о влажиыхъ кудрей воду. На заднемъ планѣ видны к у б о к ъ и лира, на которой сидитъ голубь. К ъ большой амФорѣ с ъ виномъ прислонены л у к ъ и колчанъ Эрота. Т у т ъ ж е стоитъ
и лампада, которую зажегъ Анакреонъ для т о г о ,
•чтобы отворить дверь измокшему малюткѣ. Х у дожник!» н е опустилъ, к а к ъ видно, ничего, ни
одного малѣйшаго аттрибута д л я того, чтобы
вполнѣ охарактеризовать изображаемая) имъ
пѣвца.
IV.
Здѣсь на миртахъ мягкихъ, нѣжныхъ,
здѣсь на лотосовыхъ листьяхъ лежа... Листья
миртовыхъ к у с т о в ъ отличаются необыкновенной
м я г к о с т ь ю , д в ѣ т ы ихъ особенно благовонны. Это
р а с т е н і е было посвящено В е н е р ѣ и В а к х у . —
ГІодъ лотосомъ разумѣютъ здѣсь знаменитый египетскій водяной ц в ѣ т о к ъ , которымъ в ѣ н ч а л а с ь
Изида; но самъ Анакреонъ говоритъ, что это был а т р а в а (теоіа). Теперь подъ именемъ л о т о с а

въ Б о т а н и к ѣ извѣстно до 4 0 породъ, между к о торыми е с т ь и кустарники.
Подвяжи эротъ одежду къ бѣлой wen, и
скорѣе подавай съ виномъ мнѣ кубокъ...
Здѣсь Анакреонъ обращается с ъ Эротомъ менѣе
церемонно, чѣмъ в ъ предыдущей пѣсни. Онъ з а ставляешь его служить себѣ и велитъ подвязать,
подобрать к ъ ш е ѣ длинную одежду, чтобы о н а
не мѣшала ему. — Оігь з а с т а в л я е т ъ его налив а т ь себѣ вина, потому что т о т ъ в о з б у ж д а е т с я
к ъ любви, кому нальетъ вина Э р о т ъ . — И н ы е ж е
просто думаютъ, что Эротомъ н а з ы в а л с я мальчикъ, нрислужппкъ Анакреона; но это н е в ѣ р о я т ное предположеніе разрушаетъ только собою,
к а ж е т с я , довольно ясно выраженную мысль
поэта.
Для чего тогда гробъ мазать? Для чего
вино на землю лить? Ужь лучше ты живого
умасти меня... Съ мыслью о смерти и с к у с с н о
соединяется здѣсь мысль о иользованін всѣми
благами жизни. — Г р е к и , по обычаю, поливали,
могильные к у р г а н ы в ъ н з в ѣ с т н ы е періоды в р е мени отъ дня смерти благовониымъ масломъ, виномъ и водою.

' Прежде, чѣмг, вмѣгиаюсь въ танцы мертвыхъ... Древніе думали, ч т о в ъ Елисейскихъ
поляхъ умершихъ ожидаютъ т ѣ - ж е у д о в о л ь с т в і я ,
какими кто наслаждался при жизни. Анакреопъ,
для котораго одною изъ г л а в н ы х ъ отрадъ в ъ
жизпи была пляска, надѣялся т а н ц о в а т ь и по
смерти.
V.
Г р е к и были чутки до в с е г о прекрасиаго. Н е удивительно поэтому, ч т о между всѣми цвѣтами
они болѣе другихъ почитали розу. У ж е одной
этой пѣсни Анакреона довольно для т о г о , чтобы
у б е д и т ь с я в ъ б л а г о г о в ѣ н і и Г р е к о в ъ передъ розой.
Розу пышную Эрота примѣшаемъ ісъ Діонику и прекраснолистной розой осѣнивъ чело... Здѣсь поэтъ говоритъ о соедпненіи вина и
любви. В а к х ъ , которому были посвящены т а к ж е
и розы, должепъ у в ѣ н ч а т ь ими поэта, чтобы прищольнѣе было ему кружиться с ъ высокогрудой
дѣвицей. Преимущественно же розы были неизбѣжпымъ аттрибутомъ б о ж е с т в ъ любви: А Ф Р О Д И Т Ы , Гименея и Эрота. — Древиіе ѣли, окро-

нясь благовоніями и у в ѣ н ч а в ъ с е б я цвѣтами, н е
только изъ ирихоти, но и потому ч т о думали,
будто благовоніе не позволяете человѣку напив а т ь с я допьяна. Это говорите П л у т а р х ъ в ъ 3 - й
кшігѣ своихъ застолыіыхъ изрѣченій.
Роза-daps весны любимый... В ъ подлшшик ѣ сказано собственно: роза-забота в е с н ы . Здѣсь
в с е г о лучше видно благоговѣніе Г р е к о в ъ нередъ
этимъ цвѣткомъ.
Понесусь nods звуки лиры предъ твоимs
священнымs храмомг,... Извѣстно, что у Г р е ковъ и Римляиъ пляска с о с т а в л я л а ч а с т ь богослуженія. У Е в р е е в ъ пляска т а к ж е входила в ъ
с о с т а в ъ религіозныхъ обрядовъ служеніяДістшіному Б о г у . ( 2 - я кн. д а р с т в ъ , г л . 6 - я , с т . 1 6 - й ) .
VI.
l i a древнихъ пирахъ непремѣнно играла м у зыка и таицовали прекрасный г е т е р ы . З д ѣ с ь
Анакреонъ о п и с ы в а е т е одшіъ изъ такихъ шіровъ.
ІІьемъ и весело смѣемся... Анакреонъ и в о з лежащее с ъ нимъ з а пиршественнымъ столомъ

пьютъ випо; но пьютъ умереппо, не упиваясь,
а только в е с е л ѣ я о т ъ этого. Т а к о г о рода пьянство дозволяетъ и Платонъ.
VII.
В ъ этой пѣспѣ Анакреонъ, к а ж е т с я , р а з с к а з ы в а е т ъ одно изъ о б с т о я т е л ь с т в ъ своей любви.
В ѣ р о я т п о , онъ любилъ к а к у ю нибудь женщину,
и любовь эта была соединена со многими трудностями; по Анакреонъ, н е смотря ни н а ч т о ,
пошелъ к ъ цѣли и потерпѣлъ т а к у ю сильную пеу д а ч у , ч т о готовъ у ж е былъ н а в с е г д а о т к а з а т ь с я отъ любви. Теперь, чтобы извинить свое н е большое б е з р а з с у д с т в о , о і і ъ ловко с в а л и в а е т ъ
в с ю вину н а Эрота и аллегорически р а з с к а з ы в а е т ъ случившееся с ъ нимъ. Т а к о в ъ , к а ж е т с я ,
долженъ быть смыслъ этой пѣсіш.
Гіациптовою вѣтвью таль меня Эротг.
жестокгй... Гіацинтомъ у Г р е к о в ъ н а з ы в а л с я
в о в с е не т о т ъ ц в ѣ т о к ъ , который извѣстепъ подъ
этимъ именемъ у п а с ъ ; а одна изъ породъ лилій,
которую ботаники пазываютъ сусіапичсскою
( S c h w e r t l i l i e , — шпажныя лиліи). Она описы-

в а е т с я т а к ъ : «сусіапическая, шпажпая лилія ро«стетъ в ъ Константинополе и в ъ другихъ в о с т о ч « і і ы х ъ с т р а н а х ъ . Стебель е я обыкновенно большие л и с т ь е в ъ , н е имеетъ в е т о к ъ и оканчивается
«однимъ ц в е т к о м ъ . » ( N e u e r S c h a u p l a t z d e r
N a t u r , в ъ отделе I r i s ) .
VIII.
На коврахъ пурпурных/, лежа... В ъ подлиннике сказано пе просто нурпурныхъ, а морепурпурныхп іаХшорсрброг^.І.
е . имѣющііхъ ц в е т ъ
морскаго пурпура, который былъ лучше обыкновенная.
Мнѣ приснилось, будто бтЬюмп л на цыпочкахъ носился среди дѣвг. веселыхs, рѣзвмхя... Анакреонъ имѣлъ, к а к ъ видно, в е с ь м а
легкое обращеніе крови: т о б е г а е т ъ , то л е т а е т ъ
онъ в о с и е ; но Эротъ в с е г д а при немъ. З д е с ь
влюбленный поэтъ б е г а е т ъ н а цыпочкахъ не для
т о г о , чтобы не наделать шума; а чтобы б е ж а т ь
с ъ большею с к о р о с т ь ю , потому ч т о кто бежитъ
скоро, тотъ не с т а н о в и т с я н а землю целой пяткой; это задержпваетъ быстроту б е г а .

Державши, в ъ нѣсколькихъ

стихотвореніяхъ

своихъ мотивировалъ эту граціозиую,

нѣжную

нѣсенку.
IX.
В ъ этой милой Пѣсенкѣ отъ голубки узнаемъ
мы почти в е с ь образъ жизни нашего поэта. —
Птичка, по природѣ своей в о в с е неболтливая,
х в а с т а е т с я передъ первымъ встрѣчнымъ житьемъ-бытьемъ своимъ у такого хозяина.
Откуда за собою ты столько благовопій
вливать въ чистый воздухъ... Неудивительно,
что отъ голубки в ѣ е т ъ благовошемъ: вѣдь она
часто крыльями своими прпкрываетъ.умащепную
голову своего господина. Кромѣ того Анакреонъ,
умащаясь самъ, вѣроятно, не забывалъ и свою
любимицу, голубку. У жителей в о с т о к а благовоііпыя мази всегда были в ъ большомъ употребление
Пѣвцу меня за пѣсшо Ь'иприда подарила...
Это говорить поэтъ н е для н о х в а л ь б ы , а изъ
желанія отличить любимую свою голубку о т ъ
другихъ, которыя н е в ъ состояиіи т а к ъ любить
е г о , к а к ъ любить эта.

Несу ею по сланье... Письма привязывали
обыкновенно къ шеѣ или къ погамъ голубей. Г о лубей же употребляли для этого, потому что они
отовсюду нрилетятъ к ъ постоянному ихъ жилищу.
Напьюсь и прыгать стану... Г о л у б к а , часто
видя своего господина танцующимъ, сама выучилась прыгать и, к а к ъ видно, находить въ томъ
удовольствіе- Т а к ъ ловко съумѣлъ Анакреонъ и
т у т ъ намекнуть на себя.
Черезъ тебя л стала болтливіье вороны...
Правилыіѣе было бы с к а з а т ь : болтливѣе сороки,
потому что сорока голосить больше вороны; но
въ подлинник^ именно стоптъ н о р ы г у , а не
нгтта.
X.
Сказалъ онъ по дорШски... В ъ иѣоколькихъ
словахъ продавца дѣйствителыю с л Ш и т й г д о р и - ческііі говоръ; т а к ъ напр., глаголъ ./„ — д о р и ческій.
Не могу ужиться съ назойливымъ Эротомъ... В ъ древности былъ обычай, по которо6

му всякій, продаюіцій раба, долженъ былъ исчислить в с ѣ его недостатки подъ опасеніемъ получить его обратно. Грубый, простой Доріецъ отк р ы в а е м покупающему Эрота Анакреону главный недостатокъ его — назойливость.
XI.
Волося ужя не осталось на головгь плѣшивой... Любовь объусловливается красотой. В о лосы, покрайней мѣрѣ по попятію древнихъ, с о ставляли с у щ е с т в е н н у ю часть красоты лица.
Есть волоса, иль нѣтя ихя мнѣ до того
нѣтя дѣла... По поводу этого выраженія Г е н - „
рихъ СтеФанъ говорить, что к ъ Анакреону болѣе всего относятся слова Горація: «въ его со«чиненіяхъ есть какая-то е с т е с т в е н н а я и безъ«искусственная прелесть, подъ которую очень
«трудно поддѣлаться».
XII.
Эта пѣсня новою чертою пополняем роскошную картину прелестной жизни Анакреона, это-

го счастливца, щедро ублаженнаго богами. Мы
уже видѣли, какъ сладко сходилъ пѣвецъ на ложе сна; теперь онъ р и с у е м намъ свое очаровательное иробужденіе. Онъ просыпается подъ милое щебетанье ласточки; но гіѣвцу ненавистно
оно, потому что р а з р у ш а е м собою сны его, о т ъ
кототорыхъ онъ вѣчно не хотѣлъ бы пробуждаться.
Какя то Терейразя сдѣлаля... Терей, царь
оракійскій, обезчестилъ Филомелу, сестру ж е ны своей Прогны, дочери царя аѳинскаго Пандюна, вырѣзалъ ей языкъ для того, чтобы она не
могла никому разсказать о его преступномъ поступкѣ, и заточилъ въ л ѣ с у . Когда Прогна узнала о несчастной участи сестры своей и открыла мѣсто е я заключенія, тихонько взяла ее с ъ
собою и спрятала в ъ домѣ. Потомъ, зарѣзавъ
сына Филомелы, котораго имѣла она отъ Терея,
изжарила сердце малютки и подала з а обѣдомъ
отцу. Когда Терей почти ѵ?ке с ъ ѣ л ъ его, явилась Филомела и бросила к ъ нему на колѣнп
голову ребенка. Взбѣшепныіі Терей погнался
было с ъ обнажепнымъ мечемъ за сестрами, но
милостивые боги обратили Филомелу в ъ с о G*

ловья,

а Прогну в ъ л а с т о ч к у .

Такъ гласить

преданіе.
Эта п ѣ с е н к а иоказываетъ намъ в с ё незлобіе,
мягкосердіе поэта. Г н ѣ в ъ , или, лучше с к а з а т ь ,
легкая досада Анакреона н а л а с т о ч к у разрешается только слабыми угрозами, отъ вынолненія которыхъ, к а к ъ т у т ъ ж е видно, слишкомъ
далека кроткая душа е г о .
XIII.
Это одна изъ застольныхъ пѣсенъ Анакреона.
Кибебою гонимый... Цибелла, которую Анакреонъ и другіе поэты н а з ы в а ю т ъ Кибебой, и м е ла в ъ услужеиіп у себя молодаго Атиса, котораго она предпочитала другимъ з а цВломудріе.
Но однажды онъ былъ найденъ с ъ НИМФОЮ у
рѣки Сигариса и впалъ в ъ немилость богини.
Это т а к ъ оскорбило его, что онъ началъ беснов а т ь с я , у б е ж а л ъ с ъ страшнымъ воплемъ в ъ
л е с ъ и тамъ наконецъ лишплъ себя мужеской
силы. Потомъ перенесъ поклоненіе своей богине
во Фригію,- умерь тамъ и Кибеба обратила
труігь его в ъ сосну, Корибанты, жрецы Кибебы,

по примеру Атиса, т а к ж е в с ѣ были евнухи. Эти
изуверы, называвшіеся также по имени реки Г а лиса Галлами, во время праздника Кибебы оплакивали жалкую у ч а с т ь Атиса подъ звуки ФЛСЙТЪ
и тимнановъ, сопровождая завыванія свои потрясеніемъ головы и странными тѣлодвижепіями; т а к ж е ударяли себя бичами по спине и р е зали в ъ несколькихъ м ѣ с т а х ъ руки.
Ііѣсплись тѣ, кто пили на берегу кларосскомг, витійстяепную иоду... Кларосомъ назывался священный л е с ъ съ знаменитымъ храмомъ
Аполлона. Опъ лежалъ в ъ Іопіи, о т е ч е с т в е Анакреона, между Лебедосомъ и К О Л О Ф О Н О М Ъ , на
берегу Эгейскаго моря. О т ъ горы пли отъ города получшгь этотъ л е с ъ свое названіе — неизв е с т н о . ГІлиній ( Е с т . ист. И. 1 0 3 . ) говорите:
«въ пещере кларосекаго Аполлона находилось
«болото, воды котораго сообщали пнвшпмъ ихъ
«необыкновенную силу краспорѣчія, при чемъ
«однако напившіеся этой воды не могли долго
( ( Ж н Т Ь ». — Тацитъ п и ш е т е : «оракуле кларос«скаго Аполлона не имѣлъ жрицы, какъ оракуле
«дельфійскій; а для служеиія ему выбирался изъ
«известной «аииліи жрецъ, который, какъ скоро

«спрашивали его о чемъ нибудь, входилъ в ъ не«щеру, пилъ воду и давалъ ответы в ъ стихахъ,
«не смотря на т о , ч т о жрецы эти но большей
«части были люди необразованные и непонимав«шіе поэзію».
Хочу,
с я здесь
обороты
несняхъ

хочу бѣсмтьсл... Желаніе выражаетАнакреономъ с ъ двойною силой; такіе
не редко в с т р е ч а ю т с я и в ъ другихъ
его; к а к ъ , напр., в ъ следующей.
XIV.

Прекрасный к о н т р а с т е представляете эта
песня, изображая с ъ одной стороны вооружен- „
наго борца, а ,съ другой нагаго малютку —
стрелка.
XV.
Мнп, дѣла im,ms до Гит... Анакреонъ не
хочетъ заниматься «влами политическими, предоставляя это другимъ поэтамъ. — Немного
странно, ч т о Анакреонъ, г р е к е , упоминаете
здесь о Г и г е с в , царе сардійскомъ, какъ будто
онъ н е могъ прибрать на этотъ случай какого

нибудь о т е ч е с т в е н н а я г е р о я , которыми т а к ъ
богата была древняя Греція; но это объясняетс я т е м е , что сказаніе о Г и г е с е далеко необыкновенно и заключаете в ъ с е б е большой поэтич е с к и интересе. — По сказанію Геродота, l i ra» былъ любимецъ Кандала, царя сардійскаго, который однажды спряталъ его в ъ своей
спальне, желая дать ему возможность видеть
раздетою прекрасную супругу. Это стоило оезразсудпому царю супруги, трона и жизни.
Стыдливая царица, замВтивъ Г и г е с а , грозила
ему смертью, если онъ не убьетъ Кандала. Г и г е с ъ выполнилъ это требоваиіе, получшгь е я
рукѵ и престоле лидійскій.
На золото не льщусь л... То е с т ь , Анакреону
не нужно было только л и ш н я я золота; а беденъ
онъ никогда не былъ. Онъ в с е г д а имвлъ столько, сколько нужно для того, чтобы жить в е с е ло, ни в ъ чемъ себе н е отказывая. - Болынаго не желаете и Горацій; и онъ, к а к ъ можно
видеть изъ многихъ одъ его, ненавидите лишнее
богатство.
Тиранновг, ненавижу... Анакреонъ разумеете
власть, которая, заражая человека честолю-

біемъ, о т н и м а е м у него спокоііствіе и веселое
расположеніе духа, безъ чего ни одинъ челов ѣ к ъ не можетъ быть вполнѣ счастливь.
Играй, пей... Kvßeve значить собственно:
играй в ъ кости, въ.зернь. Древніе пмѣли обыкновеніе нередъ началомъ в с я к а г о пира бросать
кости и выбирать по числу выпавшихъ очковъ
предсѣдателя пиршества, который распоряжалс я всѣмъ. Бросались три кости, изъ которыхъ
каждая имѣла Форму маленькаго кубика, к а к ъ
и у н а с ъ , на каждой изъ сторонъ означено было
отъ одного до шести кружковъ. Кости эти обыкновенно выеѣкалпсь изъ камня.
XVI.

с ч и с л я е м всевозможный пораженія и в с ё , отъ
чего могутъ происходить они. Конница, пѣхота
и Ф Л О Т Ъ названы уже ноэтомъ; какое же это иное
войско?—ІІослѣдній стихъ наконецъ о б ъ я с н я е м
въ чемъ дѣло. Какая необыкновенная изворотлив о с т ь , к а к ъ ловко поэтъ умѣлъ выразить в ъ этой
маленькой ггвсенкѣ т о , что онъ влюбленъ в о
в с ѣ х ъ красавицъ.
XVII.
Т а к ъ Аиакреонъ о п и с ы в а е м одинъ изъ т ѣ х ъ
кубковъ, которые преимущественно употреблялись на пирахъ для питья. — Этой пѣсни иодражалъ Майковъ в ъ своемъ стихотвореніи «БарельеФЪ»

Ты воспѣваеиіь Ѳгівы, другой — дѣла Троянцев я; а я — свое паденье... Вождей, павшихъ
подъ Ѳивами, и низложеніе Трои Аиакреонъ пред о с т а в л я е м оплакивать другимъ ноэтамъ; ему
в ъ пору оплакивать свое собственное поражепіе. Читатель нетерпѣливо желаетъ узнать, к а кого рода пораженіе могъ нотерпѣть поэтъ и это
ожиданіе усиливается еще больше, когда онъ и-

(Ч. 1 , стр. 6 7 ) .

І(акя серебро чеканить начнешь, Вулканя, не
дгьлай мнѣ гізя него доспѣхи. ...a сдѣлай лучше чашу... Аиакреонъ, какъ мы у ж е не разъ
замѣтили, в о в с е пе п и т а е м к ъ богамъ своимъ
такого страха, какой в с е л я ю т ъ они в ъ народъ.
ЗдЪоь В у л к а н ъ долженъ сослужить ему с л у ж б у ,
н а которую прежде соглашался только по просьбѣ богипн для ея сына; но ему онъ долженъ с к о -

вать не оружіе, какъ Ахиллу, а большой кубокъ.
Не будешь гнаться з а другими и доказывать в ѣ роятность иредположенія, что будто бы Анакреонъ действительно заказывалъ такой кубокъ одному кузнецу, котораго и называетъ именемъ
бога — покровителя кузнечнаго дела. Это было
бы лиганимъ тѣмъ болѣе, ч т о такое нредположеніе только разрушаетъ собою в с ю иллюзію
обращенія Анакреона к ъ богу. Этимъ поэтъ
к а к ъ бы о б ъ я с н я е т ъ , почему изъ этой чаши
вмѣстѣ с ъ виномъ вливалась в ъ него в с е г д а
к а к а я - т о необъяснимо-очаровательная отрада.
Не вырѣзай на чашѣ пи зоѣзды, ни возницы и проч... Здесь поэтъ дѣлаетъ шутливое и
тонкое примѣненіе .къ т'Вмъ работамъ, который
обыкновенно производилъ В у л к а н ъ по заказу
героевъ. — Изъ в с е г о , чемъ украшенъ былъ
знаменитый щитъ Ахилла, Анакреонъ выбираетъ
только изображеніе виноградника; — созвѣздія:
Колесницу, ІІлеядъ, Оріона, который вошли в ъ
гомеровское описаніе щита Ахилла, онъ просить
не р е з а т ь , к а к ъ не идущпхъ къ чашѣ, назначенной для питья; особенно Оріона, который назывался печальнымъ, потому — что восхожденія и

захожденія его всегда сопровождались бурями. _ _ Изобрвтеніе чеканнаго и с к у с с т в а Плиній
приписывает!, Фидію; по такъ какъ Анакреонъ
жилъ гораздо раньше его, то надо предположить,
что Фидій только усовершенствовалъ это и с к у с ство.
Представь большой чат винный и давящихп изъ гроздій сот, съ золотымв Ліэемъ
Эрота и Ваѳгмла. — Прилагательное золотой
у древпихъ не редко употреблялось в ъ смысле
прекрасный; но з д е с ь его можно принять в ъ
собственномъ значепіи. К а к ъ на щите Ахилла
сделаны были изъ чистаго золота Ареіі и Иаллада, т а к ъ и Анакреонъ хочетъ, чтобы н а его с е ребряномъ к у б к е былъ изображенъ, изъ золота
вылитый, Ліэей и чтобы резко отделялся о н ъ
отъ Эрота и Ваѳнлла.
ойкМЦ
XVIII.
Эта песня дошла до насъ в ъ такоиъ искаженномъ виде, что некоторые издатели бояться даже приписать ее Анакреону; но она, если только
посмотреть на нее с ъ настоящей точки зренія,

вполнѣ достойна нашего поэта. По содержапію
своему она похожа на предыдущую: здѣсь тоже
дѣло идетъ о чашѣ, но о чашѣ свадебной, какъ
это легко можно видѣть изъ всего того, что Аиакреонъ п о р у ч а е м художнику вырѣзать н а ней.
Ора, увѣнчаиная вѣнками изъ розъ, богиня прекраепаго времени года, весны и цвѣтовъ, считал а с ь у древнихъ покровительницею в с ѣ х ъ торжествениыхъ пировъ. Потомъ Аиакреонъ хочетъ,
чтобы па чашѣ былъ изображепъ самый ііиръ^;
д а л ѣ с — К п п р и д а , танцующая с ъ н о в о б р а ч н ы й .
Эротъ долженъ быть представленъ безоружнымъ,
иотому-что не м о ж е м уже болѣе ранить новобрачныхъ. Хариты, непарадуюіціяся навлюблсігиыхъ, должны быть изображены с ъ нѣжною у лыбкой, лежащими подъ виноградникомъ. Ііакоиецъ игры рѣзвыхъ мальчиковъ с ъ соприсутствуюіцимъ Фебомъ прекрасно завершаютъ эту
яркую картину свадебпаго пира.
Но не рѣжь
im варварскихя обрлдовя, ни
картиия псчалъныхя, смутныхя... Здѣсь надо
разумѣть воѣ трагическія событія, которыми
такъ полна исторія и которыхъ не любилъ Аиакреонъ, хотя они, какъ всЪмъ извѣсуныя и обык-

новенно богатый по содержанію, часто выбирались художниками; вслѣдс/гвіе этого-то поэтъ и
предупреждаем своего художника.
U Харитя ся улыбкой нѣжной... Здѣсь с к а залось в с ё эстетическое ч у в с т в о Анакреона.
Сказавъ о Кинридѣ, онъ велитъ изобразить на
чашѣ также Эрота и Харитъ; онъ зпаетъ, что
одна холодная красота никогда не можетъ тронуть и плѣшіть безъ любви и прелести.
ІІодя густою сѣнью листьевя виноградника
лежащихя... Здѣсь уже поэтъ, к а ж е т с я , слишкомъ много п р и п и с ы в а е м своему любимому дереву. Листья виноградника в о в с е не такъ г у с т ы ,
чтобы могли с л у ж и т ь л у ч ш е ю с ѣ н ы о Х а р и т а м ъ . —
По всякомъ случаѣ пзъ этого мѣста видно, что
свадебный шіръ пронсходилъ подъ чистымъ небомъ; а подобные виры н а свѣжемъ воздухѣ были несравненно одушевлеішѣе т ѣ х ъ , которые
происходили в ъ четьірехъ стіищхъ душной комнаты.
XIX.
Земля ся начала віыса пьет я, землю ньютя
деревья... Земля пьетъ дожди: это извѣстно; но

какимъ образомъ деревья пьютъ землю? — На
это отвѣчаютъ яамъ изслѣдованія естествоиснытателей, доказывающія, что вода, содержащая
уже сама по с е б е тончайшія земляныя частички,
вбираете ихъ в ъ себя еще более при сообщеніи
с ъ землею и такимъ образомъ служите зародышемъ всей надземной растительности. Съ помощью одной только жидкости деревья никогда
бы не могли иметь болыпаго роста и крепости.

рей и земли; но глаголе пить онъ заменяете
глаголомъ воровать. Т а к ъ его Тимоиъ говорите
одному разбойнику: «Солнце воре: оно своимъ
«притяженіемъ обкрадываете неизмеримые океа«ІІЫ. Луна давно уличенный в о р е : она украдкой
«отнимаете у солнца слабый с в е т е для себя. И
«т. д.» (IV дѣйств. 3 - я сцепа).

Пьетъ солнце океаны... Изъ неизмѣримыхъ
морей и в с е х ъ земныхъ водовместилище выходятъ видимые и невидимые пары, которые собир а ю т с я въ облака, или разрешающаяся дождемъ,
или осаждающіяся па вершшіахъ г о р е . Пары эти
притягиваете к ъ с е б е теплота солнца. В о т ъ почему Анакреонъ вправе былъ сказать, что солнце пьетъ океаны.

Дочь Тантала скалою фригійскою стояла...
Это была Ніобе, детей которой убили Аполлоне
и Діана и которая отъ печали обратилась въ плачущую скалу на вершине горы Синила. На этой
горе действительно находился большой у т е с е ,
который издали былъ очень похоже на плачущую
женщину. Это-то, какъ думаютъ, и послужило
поводомъ к ъ такой б а с н е .
И ласточкой когда - то бьыа дочь Пандіона... Это бь/і<і' Ирогна, сестра Филомелы.
(См. примѣчанія к ъ песни 1 2 - й . )
Д л я чего поэте прежде, чЪмъ выразилъ свое
желаніе — обратиться в ъ т о - т о н т о - т о , приводите два примера подобных!, превращеній? —
Для того, чтобы выполнеиіе желанія его пока-

Луна же пьетъ и солнце... Т о е с т ь , заимс т в у е т е с в е т е свой отъ солнца. Анакреонъ и
в с е образованные Греки знали это такъ же хорошо, какъ и мы; но народе думалъ, что м е с я ц е
с в е т и т е самъ по с е б е .
Замечательно, что Шекспире также говорите
о б е этомъ взаимномъ обіценіи солнца, луны, мо-

XX.

залось возлюбленной не елишкомъ невероятны і\іъ и чтобы сильнее выразился контрасте между т е м е , во что обращены были Ніобе и Нрогиа, и т е м е , во что хочетъ онъ обратиться.
Подгрудною повязкой... ТагѵЬ/ — перевязь,
лента, которою женщины опоясывались подъ
грудями для ихъ поддержки. У Римляне это называлось strophium.
Изъ в с В х ъ любовпыхъ пВсенъ Анакреона эта
самая лучшая, самая роскошная. У миогихъ
ноэтовъ находите мы подобиыя желанія, но
нигде не выражены они такъ ловко и нигде такъ
не разнообразны. Анакреонъ хочетъ здесь принять на себя столько различныхъ образовъ, что
можете сравниться с ъ Ахелосмъ или Протеемъ. — В с е эти желапія основаны на томе
наивномъ предположены нашего поэта, что в с е
вещи, находящіяся въкакомъцибудь сонрикосновеіііи съ его возлюбленной, необходимо должны
ощущать особенное удовольствіе.
XXI.
Дайте, даііте мнѣ, діьвицы... Поэте безпрестанно переменяете свопхъ приолужниковъ;

то вино ему долженъ подавать Эротъ, то его
собственный мальчике, то наконецъ теперь обр а щ а е т с я ОІІЪ к ъ прекраснымъ девицамъ и ихъ
просите подать ему вина. В с е г о е с т е с т в е н н е е , ч т о поэте д е л а е т е это изъ ревности, не
желая, чтобы красавицы занимали равно в с В х ъ ;
но чтобы обращали вниманіе преимущественно
на него. Кроме того поэте думаете, что поданное женщинами вино покажется ему слаже и
скорее утолите жажду, причиненную силыіымъ
жаромъ.
Залпомъ выпить сокъ Лізя... 'А/лѵбтІ —
съ жадностью, глотками, з а одипъ разе. Г о р а цій г о в о р и т е , ч т о такой обычай пить былъ у
Ѳракійцевъ:
Neu multi Damalis meri
Bassum Threicia vincat amystide.
(Ода 3 6 , 4-й книги.)
Это внрочемъ не доказываете жадность Анакреона к ъ вину, а только его необыкновенную
жажду.
Дайте лшѣ вѣнокъ изъ плюща... У присутствующихъ на пнршествахъ несколько разъ ме7

пял и вѣнки, на место увядшихъ возлагали с в е жіе. И з ъ того, к а к ъ скоро завялъ в ѣ н о к ъ н а
челѣ Анакреона, можно судить, к а к ъ великъ
былъ ж а р ъ , чувствуемый имъ. — К а к о в о ж е
было изумленіе соиирующихъ поэту к р а с а в и ц ъ ,
когда ОІІЪ, в ъ послѣднихъ с т и х а х ъ , о т к р ы в а е т ъ
имъ, что этотъ, пстомпвшій его жаръ е с т ь жаръ
любви! Однимъ словомъ, в с я эта п е с е н к а е с т ь
ничто иное, к а к ъ родъ ловкаго застольнаго объясненія в ъ любви.
XXIII.
Многіе писали и пишутъ о в р е д е , происходяіцемъ о т ъ д е н е г ъ . Горацій пазываетъ золото
summt materiem таіг, а у Люціана одинъ ФИЛОСОФЪ говорить: «все б е д с т в і я ,
тяготеющія
«надъ ч е л о в е к о м ъ , войны, измены, заговоры,
«злодейства происходить по большей части о т ъ
«жадности к ъ этому металлу». Анакреопъ з д е с ь
говорить тоже самое; н о , к а к ъ поэтъ эротическій по преимуществу, онъ придаешь этой мысли
особенный, ему только свойственный оборотъ.
Оігь, к а ж е т с я , имеешь в ъ виду между прочишь

сказать этимъ, что если бы красавицы обращали
впиманіе только на деньги, т о несчастнейшими
изъ смертныФъ были бы влюблеппые бедняки,
къ числу которыхъ отпоситъ Анакреопъ и себя,
потому — что о н ъ , к а к ъ у ж е было замечено,
никогда н е имѣлъ лишнпхъ денегъ.
XXIV.
Начало этой оды необыкновенно в а ж н о , ждешь
п окопчапія с о о т в е т с т в у ю щ а г о ; к а к ъ вдругъ поэтъ переменяешь тонъ, с б и в а е т с я на свой любимый мотивъ и возвышенное вступленіе разреш а е т с я простымъ, не разъ повторявшимся у ж е
намѣреніемъ поэта по возможности пользоваться
в с е м и наслажденіямп жизни.
Буду я играть, смѣяться и плясать съ преісрасиымъ Вакхомъ... Здесь подъ Вакхомъ Анакреопъ разумеешь одного изъ сопирующихъ с ъ
нимъ, молодаго, ревностнѣйшаго поклонника этого бога. — В ъ старыхъ изданіяхъ одъ Анакреопа к ъ этой оде прибавляется с т и х ъ :
per à ri) S наА.і/ç KvSr/pyÇ (съ прекрасною
Кпѳероіі) ;
7*

но Барнезій и позднѣйшіе издатели опускаготъего, к а к ъ испорченный и, но мнѣнію пхъ, не принадлежащей Анакреону. Некоторые же даже в с ю
оду не х о т я т ъ признать за п р о и з в е д е т е т е о с с к а го певца к а к ъ но худо обделаннымъ стихамъ,
т а к ъ и потому, что она содержаніемъ своимъ с о вершенно похожа н а предыдущую. — Н е смотря
однако н а э т о , о б е э т е оды в ъ подробностяхъ
своихъ слншкомъ р а з н я т с я другъ отъ друга; что
же к а с а е т с я до небрежности в ъ отделке с т и х о в ъ , то это о б ъ я с н я е т с я или порчею этой оды,
или т е м ъ наконецъ, что Анакреонъ не слишкомъ
с т е с н я л с я правилами стопосложенія.
XXV.
Эта ода, по содержанію с в о е м у , т а к ж е не далеко отходитъ отъ д в у х ъ предыдущихъ.
Заботы засыпаютъ... Стихъ э т о г ь в ъ конце
оды повторяется и повтореніе это сообщаете ей
особенную округлость. Такой пріемъ не редко
в с т р е ч а е т с я у нашего поэта.
Умрешь, хоть не хотѣлъ бы... В ъ большей
части изданій одъ Анакреона это место читается
такъ :

3 avtvv

РЕ

дег,

НОСУ РУ

ЗіДга

—

Ф и ш е р ъ же в м е с т о этого ч и т а е т е :
3осѵЕіѵ ре дег наногта
(Mori ш е oportet invitum.)
XXVI.
Эта п е с е н к а , не менее другихъ игривая, не
и м е е т е однако утонченной граціи Анакреона,
х о т я и в ы р а ж а е т е свойственныя ему ч у в с т в а .
Какъ Ва/схъ ко мнѣ приходите,... В ъ подлиннике глаголъ è i d è x з ^ — войдете (въ меня), т . е . когда В а к х ъ о в л а д е е т е мною. Д е р жавине в ъ своемъ переводе выразилъ это г л а голомъ залѣзетп (въ г о л о в у ) , превративъ В а к х а в ъ хмель.
Леоюу въ вѣнкѣ изъ плюгца, все въ мірѣ
презираю...
Это повтореніе третьяго стиха
(вдругъ становлюсь я Крезомъ), но только иовтореніе более сильпое. Поэту ни но чемъ в е с ь
с в е т е опять-таки потому, что ОІІЪ с ч и т а е т е с е б я в ъ присутствіи В а к х а иеобыкновеішымъ богачомъ. — Собиравшіеся пить вино у в е п ч а в а -

лись предварительно вѣнкамп изъ плюща, который былъ носвящепъ В а к х у . Т а к ъ что если кто
говорилъ: я былъ увѣнчаііъ плющемъ, т о это
значило: я пилъ вино.
Уоісь лучше же валяться мнѣ пьяными,
чѣмя бездушнымя... И то и другое состояиіе
•равно ненавистны Анакреону, и того и другаго
одинаково боится онъ; но изъ двухъ золъ выбир а е м лучшее — пьянство, потому что отъ него
в с ё - т а к и можно отрезвиться; между тѣмъ к а к ъ
душа, разъ оставивъ т ѣ л о , уже не возвращается
в ъ него.
XXVII.
Эта н ѣ с е н к а , началомъ своимъ совершенно
похожая на предыдущую, п р е д с т а в л я е м намъ
Анакреона необыкновешіымъ любителемъ т а н цевъ: ему х о ч е т с я танцовать, когда в ъ голову
его входятъ винные пары; ему хочется танцов а т ь , когда опъ с м о т р и м , какъ танцуютъ
другіе.
Мнѣ весело ся похмѣм,я... Древніе танцовалп только тогда, когда были немного подъ
хмѣлькомъ. ТеоФрастъ н а з ы в а е м безумнымъ то-

го человѣка, который п л я ш е м не в о время, т о е с т ь , не напившись прежде; а Цицеронъ (въ рѣчи pro Murrend) сказалъ: « N e m o s a H a t s o brius, nisi forte insaniï».
XXVIII.
Эта и слѣдуюіцая пѣсни — превосходный созданія и с к у с с т в а . Изъ нихъ мы узнаемъ, каковы
были предметы страсти Анакреона обоихъ половъ. Здѣсь мы имѣемъ прекрасное изображеше
одной изъ подругъ его в ъ наставлепіяхъ живописцу. — Замѣчателыю, что Анакреоиъ, желая
дать художнику полное понятіе о своей возлюбленной, с ъ удивительною подробностью описыв а е м каждую часть ея красоты отдѣльно, к а к ъ
Гомеръ при ошісаніп щита Ахиллова.
Царь родосскаго искусства... Между жителями оттрова РодосЯ было особенно много олавныхъ жпвописцевъ и ваятелей. Родосское искусство прославляетъ Пиндаръ в ъ 7 - й олимпійской
одѣ своей. Изъ нроизведеній родосскаго искусс т в а особеннаго удивлеиія з а с л у ж и в а е м знаменитый колоссъ родосскій, причисляемый к ъ ч у десамъ с в ѣ т а .

Мнѣ отбывшую подругу... Анакреонъ непременно долженъ былъ упомянуть объ отсутствін
своей подруги; ипаче было бы непонятно, почему онъ н е хочетъ позвать е е , чтобы художнике
с ъ нее самой снялъ портрете.
Волоса представь... и, коль только воске
позволите, сдѣлай, чтобе благоухали... В л ю бленный поэте не х о ч е т ъ ничего пропустить в ъ
описаніи своей возлюбленной и просите художника придать прекраснымъ волосамъ е я даже
пріятный з а п а х е , если т о л ь к о , оговаривается
ОІІЪ, можно подмешать въ краски душистыхъ мазей; а краски, какъ известно, растирались н а
воску.
И влажпѣй, чѣме у Киприды... Томность
г л а з е и до сихъ поре принимается з а необходимое условіе к р а с о т ы ; а одинъ немецкій эстетике
говорите о необходимости присутствія этой томности даже и в о всякомъ художественномъ произведены.
Ты одѣнь пурпурпымг, платьеме... itkitlo"—
длинная одежда с о складками, з а с т е г и в а в ш а я с я
на левомъ плече.
Стой!... Уоке воте ее л «иаку. Скоро воске

заговоришь ты. Отсюда видно, ч т о портреть
уже окончепъ. Стало быть, художнике т у т ъ - ж е
и рисовалъ с о с л о в е Анакреона. Д л я этого нужно предположить, что в ъ речи поэта между описаніями частей лица были большія паузы и ч т о
живописецъ работалъ с ъ необыкновенною б ы стротой. Нельзя н е видеть б о л ь ш а я , по т е м е не
менее п р е к р а с н а я преувеличенія в ъ т о м е , ч т о
художнике р и с у е т е портрете подъ диктовку п
что портрете, написанный со с л о в е , заочно, т а к ъ
поразительно похоже н а о т с у т с т в у ю щ и ! оригин а л е , что поэте боится, к а к ъ бы нарисованная
г е т е р а не заговорила. К ъ тому же не надобно забывать, что художнике, пишущій портрете, д а леко н е обыкновенный и поэте, к а к ъ бы для
большей вѣроятности, н а з ы в а е т е его царемъ родосскаго и с к у с с т в а .
XXIX.
Прекрасное в о в с е м ъ было прекрасно для
Анакреона, й м ѣ я уже портрете подруги своей,
онъ хочетъ т а к ж е сохранить для с е б я и образе
л ю б и м а я к р а с а в ц а - юноши Ваѳилла и зака-

зывае'тъ портретъ его, можетъ быть, тому же художнику и, можетъ быть, сейчасъ же вслѣдъ з а
окончаніемъ перваго, также дорожа всякою малейшею подробностью красоты юноши, с ъ т а кимъ же одушевленіемъ описывая его живописцу. — Не надо удивляться тому, что поэтъ з а ставляетъ живописца нарисовать юношу совершенно пагимъ. Древніе художники охотнее изображали людей обнаженными, нежели одетыми.
Знатоки хотели лучше удивляться в ъ картине
красотамъ природы, чѣмъ и с к у с с т в у художника
в ъ драпировке платья, которымъ вздумалъ бы
ОІІЪ прикрыть природныя Формы. Истинный х у дожникъ, работая надъ произведеніями такого
рода, заботился только о совершенстве выполненія; его н е стесняли никакія условія приличія и моды. Д а при томъ Греки до такой степени привыкли къ н а г о т е въ созданіяхъ и с к у с с т в а ,
что о н а не возбуждала в ъ нихъ ни малейшихъ
грубыхъ желаиій.
Волосами его блестящим?, сообщи цвѣтъ
самый темный съ золотыми слегка отлиоомъ...
В ъ подлиннике А т а р б > — лоснящіеся. ГорацШ
выражаетъ тоже самое словомъ nitidus; г/Уш-

6 a ç
_ причастіе отъ глагола % лбсо (отъ
tfXios — солнце), т . е . цвѣтомъ подобпые солнцу, с ъ желтоватымъ отливомъ.
Такъ, чтобъ, молча, гооорилъ онъ... Эта ода
поражаетъ насъ своею необыкновенною круглотою и обдуманностью. Изъ этого и предыдущихъ
стиховъ видно, что у древнихъ прекрасный у с т а
были признакомъ красіюречія.
Адонису сдѣлайравнымъ ... шеей, грудь ему
и обѣ руки, какъ у Эрміл сработай, бедра,
какъ у Полидевка, а животъ дай Діонисовъ...
Здесь уже живописецъ долженъ быть в м е с т е и
ваятелемъ. — Нельзя упрекать поэта з а т о , что
онъ при описаніи изящныхъ частей т е л а своего
Ваѳилла прибегаете к ъ помощи образцовыхъ
статуй; онъ употребляете это средство потому,
что художнику, с ъ тоторымъ имеете онъ дело,
хорошо известны эти образцы и при помощи ихъ
опъ можетъ в е р н е е передать полотну пластичес к у ю красоту юноши, которая не уяснилась бы
для пего совершенно при самомъ подробпомъ и
поэтическомъ »писаніи.
Въ Ваѳилла передѣлай Аполлона... Здьсь
в с е г о я с н е е видно, к а к ъ нецеремонно обращает-

с я Анакреонъ с ъ богами: изображеиіе Ваѳилла
Для него цѣннѣе изображенія Аполлона.
А когда въ Самосъ пргѣдешь, такъ спиши
съ Ваѳилла Феба. В ъ Самосѣ преимущественно чтили Аполлона, a Ваѳиллъ былъ родомъ Самосецъ. ІІоэтъ хочетъ сказать этимъ художник у , что когда его Поликратъ позовете в ъ Самосъ рисовать Аполлона, то пусть опъ изобразите только Ваѳилла и смѣло в ы д а е т е его порт р е т е з а изображеніе Аполлона. — Анакреонъ
не только сравниваете своего юнаго друга с ъ
Аноллономъ, но хочетъ даже, чтобы и изображеніе его было почитаемо наравпѣ с ъ изображеніемъ этого бога.
XXX.
Эрота взяли Музы и, связанный вѣнками...
Анакреонъ переносите насъ прямо в ъ середину
разсказываемаго имъ о б с т о я т е л ь с т в а . Е д в а
только упоминаете опъ о томе, что Эротъ попался в ъ плѣпъ к ъ Музамъ, предоставляя у ж е
намъ самимъ догадываться, какимъ образомъ
произошло это. Т а к ъ , к а к ъ Эротъ наносилъ ра-

ны не только людямъ, но не щадилъ даже и бог о в ъ , то цѣломудренныя богиии однажды подстерегли его, поймали и связали. Но чѣмъ связали
кроткія богини бога любви? вѣнками изъ цвѣт о в ъ ; такія у з ы болѣе украшали, нежели отягчали его. Здѣсь иоэтъ, к а ж е т с я , хотѣлъ выразить то, что любовь украшается поэзіею, к а к ъ
Эротъ вѣнками Музъ.
Теперь Киприда игцетъ и проч... Киприда потому такъ заботится о выкупѣ Эрота, что с ы н е
ея опять долженъ летать по свѣту н ранить сердца, давая просторе любви. Здѣсь Киприда я в ляется богинею страсти и н е довольствуется
только наслаждаться поэзіею любви.

ад

XXXI.

В ъ этой одѣ иоэтъ веселъ до самозабвенія и
это веселье, эта радость, доходящая даже до
бѣшенства, происходите в о в с е не отъ вина, к о торое онъ только еще собирается нить; ея г л у бокіе корни в ъ свѣтломъ духѣ поэта.
И Алкмеонъ бѣсился съ Орсстомъ бѣлоношмъ, двухъ матерей убігщы... Алкмеонъ, сыне

АмФІарая и ЭрпФилы, получилъ отъ отца своего,
который зналъ, что ему придется подъ стенами
Ѳивъ потерять жизнь, завѣщапіе — когда ОІІЪ
умретъ, отомстить смерть его на ЭриФйЛѣ, потому-что она, подкупленная з а богатое золотое
ожерелье, открыла союзнымъ военачальшікамъ
мѣстопребывапіе мужа своего. Алкмеонъ, но
смерти отца, медлилъ мщеніемъ; н о , когда в о
второй походъ корыстолюбивая мать задумала
выдать Ѳиванцамъ и сына, тогда ОІІЪ, с ъ соизволенія оракула, лишилъ ее жизни и впалъ в ъ
бѣшенство; a впослѣдствііі принялъ насильственную смерть. — Орестъ убилъ мать свою Клитемнестру, умертвившую отца его Агамемнона.
За это его долго преследовали оуріи, хотя тоже
убійство это совершено было нмъ по соглашенію
с ъ оракуломъ. Наконецъ Фуріи оставили его в ъ
покое.
И Геркулесе бѣсилсл... Г е р к у л е с е стрелами,
добытыми у друга его Г е ф е с т а , умертвилъ жену
и четырехъ детей в ъ б е з у м с т в е , насланномъ н а
него Герой з а убіеніе Лика.
Алкее бѣсился тоже... А я к с ъ , взбешенный
т е м е , что оружіе Ахиллеса досталось Одиссею,

умертвилъ себя мечемъ, полученнымъ имъ о т ъ
Гектора после битвы с ъ героемъ.
Такія резкія, возмущающія душу картины
Анакреонъ нарочно выбралъ для того, чтобы
сильнее былъ контрасте между бѣшенствомъ
этихъ героевъ и его собственнымъ.
XXXII.
Эта ода характеромъ своимъ н е похожа на
осталыіыя; в ъ ней заметешь оттенокъ какого-то
удальства, которое не с о в с е м ъ к ъ лицу А н а креону. Это родъ застольпой песни, в ъ которой
поэте подъ веселую р у к у х в а с т а е т с я переде
друзьями необыкновенными успехами любви с в о ей. В с я ода написана в ъ иапвно-шутливомъ тон е ; а шесть первыхъ стиховъ ея составляютъ
какъ бы отдельную эпиграммку.
Клади аѳинасихе любовнице ровно двадцать, да ке ниме другихе пятнадцать прибавь... Некоторые думаютъ, ч т о это надобно
понимать т а к ъ : первыя двадцать были родомъ
изъ Аѳинъ, a осталыіыя пятнадцать только жили в ъ Аѳннахъ и были уроженки другихъ городовъ.

Коринѳя лежите въ Ахайѣ, гдѣ оюенщины
прекрасны... Ахайя была особенно богата прекрасными жетципами, к а к ъ о б ъ этомъ свидет е л ь с т в у е м и Гомеръ. — В ъ Коринѳѣ былъ
храмъ А Ф Р О Д И Т Ы и женщины в ъ праздникъ этой
богини жертвовали ей дѣвствепностыо.

зиму улетаютъ за море и ищутъ тешіыхъ с т р а н ъ .
Древніе очень хорошо знали это. — О р н и т о л о г и
раздѣляютъ л а с т о ч е к ъ н а два рода, изъ которыхъ одни на зиму у л е т а ю т ъ , другія же о с т а ю т с я и прячутся подъ водою или роютъ себѣ норки
въ землѣ.

ХХХНІ.

XXXIV.

Эта милая пѣсенка содержаніемъ похожа н а
предыдущую; но мотивъ е я гораздо пріятнѣе,
игривѣе и обработка художествепнѣе. Здѣсь
поэтъ тоже г о в о р и м о множеств-!, любовницъ
его; но говоритъ тонкой, прекрасной аллегоріей,
ловко сравнивая вѣчпую исторію зарожденія в ъ
его сердцѣ любовныхъ страстишекъ с ъ гнѣздышкомъ безпрестанно плодящихся Эротиковъ.
Скромно и изящно!

Т а к ъ ловко умѣетъ маститый поэтъ сказать
веселую ш у т к у бѣгущей отъ него красавицѣ.
Смотри, — въ вѣнкахъ прекрасныхъ какъ
съ лил/'лми розы красиво сочетались... Древніе, привыкшіе к ъ сильному запаху, преимущественно любили вѣнки изъ этихъ цвѣтовъ. —
Овидій говоритъ почти тоже самое:

Ты, ласточка, на лѣто къ намъ только
прилетаешь и проч.... Это воззваніе ноэта к ъ
ласточкѣ даетъ ему возможность сдѣлать ловкій
переходъ к ъ его любви, о которой собственно
собирается говорить в ъ этой нѣснѣ.
А на зиму умчишься опять на Нилъ иль es
Мемфисе... Ласточки и многія другія птицы на

Q u a l e rosae fulgent inier s u a lilia
mixlae.
XXXV.
Поэтъ, какъ видно, о б ъ я с н я е м здѣсь ребенк у картину, изображающую быка, на сшшѣ котораго сидитъ дѣвушка. Ньшолленіѳ, вѣроятно,
было т а к ъ хорошо, что но одному б ѣ г у быка
8

Анакреонъ уже з а к л ю ч а е т е о его божественной
природѣ и г о т о в ъ признать в ъ немъ самого
З е в с а , обратившегося в ъ быка для удобнейшаго
похиіценія Е в р о п ы , дочери Кадма, но и з в е с т н о му сказанію.
XXXVI.
Опять сладкая, трогающая пріятно ч у в с т в а
п е с е н к а , опять узнаемъ мы въ ней нашего поэта!
Сладкое вино, пежная л ю б о в ь , р ѣ з в ы я игры,
желаніе з а б ы т ь с я на минуту о т ъ житейскихъ
з а б о т е — в с ё это, ловко приправленное мрачною мыслью о смерти, придаете этой о д е н е обыкновенную к р у г л о т у и с в ѣ ж е с т ь .
Какъ въ играгъ съ Афродитой забавляться... Вообще надо замѣтить, ч т о в ъ большей
части своихъ одъ Анакреонъ подъ именемъ
АФРОДИТЫ
р а з у м е е т е не самую богиню, а
гетеръ.
Лей вино, дай воду... Анакреонъ никогда не
пилъ цѣльпаго, не разбавленнаго водою вина,
к а к ъ я с н е е увидимъ мы это в ъ одной изъ слѣдующихъ одъ.

XXXVII.
В о т ъ единственная, дошедшая до н а с ъ к а р тинка южной природы, т а к ъ мило набросаііпая
Анакреономъ. Какпмъ теиломъ в е е т ъ отъ нее!
Поэте к а к ъ будто собралъ нарочно самыя н е ж ныя краски для т о г о , чтобы описать прекрасную
ч а с т ь года. К а к а я простая, е с т е с т в е н н а я последовательность в ъ переходахъ поэта отъ явленій
къ явленіямъ! — Неудивительно, ч т о изъ в с е г о
ц а р с т в а растителыіаго Анакреонъ останавлив а е т с я только на смоковнице, оливковомъ дерен е и виноградпомъ к у с т ѣ : плоды и того и другаго и т р е т ь я г о ч а щ е в с е г о употреблялись на
пирахъ.
XXXVIII.
ІІріятпо видеть старика, пол наго жизни и в е с е л ь я , н е у с т у п а ю щ а г о в ъ питье вина юношамъ,
танцующаго в м е с т е с ъ ними во время задушевного пира! Сколько непршіуждеішаго комизма
з а к л ю ч а е т с я в ъ т Е х ъ с т и х а х ъ , которые описываю т ъ намъ того же мнлаго старика н а - в е с е л е ,
танцующаго но с ъ тнрсомъ, к а к ъ это бывало
8*

обыкновенно, а с ъ кожанымъ виннымъ н ѣ х о м ъ !
Т а к ъ и просится в с ё это на полотно. Поэтъ ч у в с т в у е т е с а м ъ , к а к ъ смѣшонъ долженъ быть онъ
в ъ такой пляске и н а з ы в а е т е себя Силеповгь.
Эта ода, по легкости и необыкновенной пластичности своей, можетъ быть отнесена къ числу лучшихъ оде Апакреона.
Не er, тирсоме я танцую... Т и р с ъ — н е б о л ь шая, довольно топкая палка, во в с ю длину с в о ю
обвитая плющемъ. Она почиталась снмволомъ,
писпосланнымъ будто бы пирующимъ отъ самого
Ліэя в ъ замѣнъ его личнаго присутствія.
Срашться-ль кто захоѵетъ, — готовь я...
На ішрушкахъ часто происходили с х в а т к и ; били
д р у г е друга не только руками, но и тирсами,
которые были непременно в ъ р у к а х ъ у каждаго
пирующаго. — Анакреонъ х о ч е т ъ лучше биться
мехами, нежели тирсомъ, и такимъ образомъ
с л е г к а подсмеивается надъ этимъ варварскимъ
обыкновеніемъ.
XXXIX.
Эта ода есть ничто иное, к а к ъ застольная круговая песня и в л а г а е т с я в ъ у с т а семерыхъ, ни-

рующихъ з а одішмъ столомъ, изъ которыхъ к а ж дый начинаете свой к у п л е т е повторсніемъ перв а г о стиха, обратившагося такимъ образомъ в ъ
припеве. Это д е л а е т с я для того, чтобы провести
черезъ в с ю песшо единство идеи, чтобы каждый
по своему иелъ на одну и т у - ж е тему: о действіи
вина. Это придаете целому еще большую прел е с т ь . »Первый куплете поешь, к а ж е т с я , самъ
Анакреонъ п прославляете в ъ немъ Музъ. —
Между пирующими, вероятно, было условіе —
не повторять ни одной мысли, которая была уже
выражена в ъ предыдущихъ к у п л е т а х ъ * Объ обыч а я х ъ с л а г а т ь т а к і я экспромтированныя песенки
мы находимъ не одно извѣстіе у древнпхъ писателей. Это лее обыкновепіе, н е с к о л ь к о впрочемъ
измененное, с у щ е с т в о в а л о и у Римляне.
XL.
Это одна изъ удачпейшихъ одъ — картинокъ
Анакреона. З д е с ь в с ё говорите само з а с е б я . —
В ъ ней т а к ъ много грацін и красоты, что ей подражалъ Ѳеокритъ.
XLI.
Это тоже родъ застольной песни; поэтому два

начальные стиха е я повторяются безъ малѣйшаго измѣненіи в ъ конце.
XLII.
До сихъ поръ Анакреонъ одинаково отзывался
о в с е х ъ наслажденіяхъ жизни; здесь же онъ
предпочитаете в с е м ъ другимъ — проводить в р е мя в ъ кругу прекрасиыхъ д е в ъ ; среди ихъ о н ъ
еще дальше б ы в а е т е отъ зависти и злословья,
еще более непавидитъ опъ ссоры и о д п и в ш и х ъ , —
т е самыя ссоры, о которыхъ говорено было в ы ше и которыя нередко разрешались драками. —
Иоэтъ, исчисляя в с е эти пороки, х о ч е т ъ показать огромную разницу между ними и е г о
страстью к ъ вину и прекрасному полу, что т а к же другіе называли пороками и, вероятно, с т а вили это въ упрекъ Анакреону. Такнмъ образомъ
эта ода носите характеръ апологическіи, и м е е т е
целью отстоять о т ъ иареканій удовольствія
поэта.
XLIH.
Съ какою любовью останавливается светлый
взоръ поэта даже и на такомъ малепькомъ нас/б-

комомъ, какъ древесная цикада (родъ кузнечика)! Какъ мило своимъ приветливымъ словомъ
с ъ у м е л ъ онъ обласкать е е в ъ этой п е с е н к е ! —
На в с ё симпатично откликается прекрасная душа его. «Блажеігь ч е л о в е к ъ , иже и скоты ми«луетъ!»
Дочь земли... Дочерыо земли иазываетъ цикаду иоэтъ потому, что она ползаетъ на шести
ногахъ, ищете убежища себе в ъ земле, р о е т е
въ ней для себя ямку и с к р ы в а е т с я почти целый
годъ; ни в ъ воде, ни въ воздухе жить не можетъ.
Тѣломъ безболѣзненнымъ, безкровнымъ ты
богамъ почти подобна... Потому что боги т а к же назывались безкровными.
XLV.
Эта маленькая ода близко подходите к ъ эпиграмме в ъ обііінріюмъ первоначальномъ значены
этого слова. Истинный поэтъ, Анакреонъ не могъ
резко разграничивать между собою роды ноэзіи,
к а к ъ то делали грамматики, писавшіе или исключительно басни или песни или идилліи; в ъ одахъ
нашего поэта можно найдтн в с е г о понемножку

и это-то придаетъ имъ необыкновенное разнообразіе.
XLVI.

Аиакреонъ, всѣ оды котораго отличаются необыкновенно-обдуманнымъ планомъ, хочетъ теперь воспѣть розу и чтобы разнообразить нѣсколько внѣшиюю Форму этой пѣсни онъ дѣлаетъ
изъ нее родъ застольной, приглашая вслѣдъ за
пимъ воспѣть розу своего друга. И дѣйствительпо вся ода видимо разлагается на части, именно
на семь частей : въ первыхъ трехъ стпхахъ заключается воззваніе къ сопируюіцему другу и
ириглашеніе пѣть вмѣстѣ съ нимъ; далѣе въ слѣдующихъ семи стихахъ Аиакреонъ первый пачинаетъ восхвалять розу; за тѣмъ, какъ бы въ
отвѣтъ ему, въ восьми стихахъ поетъ розу другъ
его; третью строФу въ пять стиховъ поетъ Анакреопъ и пятью же стихами четвертой строФы
отвѣчаетъ ему въ свою очередь другъ его; слѣдующій стихъ принадлежим опять нашему поэту
и заключаем въ себѣ новое обращеніе къ другу, которого приглашаем онъ теперь сказать
несколько словъ о происхожденіп розы; осталь-

ные четырнадцать стиховъ поютъ оба вмѣстѣс т ь , какъ это обыкновенно бывало въ сколіяхъ.
Такое раздѣлеиіе весьма вероятно и придаетъ
этому стихотворенію особенно легкій оттѣнокъ;
тогда какъ в ъ протшшомъ случаѣ оно едва ли
можетъ быть приписано Анакреону, который вообще не любнлъ многословія. Не отличаясь особеннымъ изяществомъ выраженія и поэтическими красотами, не скрывая за собой никакой г л у бокой мысли, эта длинная (иротивъ обыкновепія
нашего поэта — быть возможно краткнмъ) ода
только и можетъ еще имѣть какое нибудь з н а ченіе, к а к ъ легкая имііровизація. Л е - Ф е в р ъ
прямо говоритъ о ней. « C o r r u p t a o d e , e t q u a e
«haud dubie alium habuit parenlem, q u a m
« A n a c r e o n t e m » . Вышеприведенное объясненіе
р а з г о н я е м пѣсколько такое сомнѣніе.
Сладко бережно руками грѣтъ цвѣточекъ
ароматный... Этимъ гіѣвецъ хочетъ, к а ж е т с я ,
сказать, что кто д е р ж и м в ъ рукахъ розу, тотъ
какъ бы согрѣваетъ своей теплотой ея сорванный стебелекъ, корень котораго с о г р ѣ в а л с я до
сихъ поръ землею, чтобы такимъ образомъ не-

реходъ отъ жизни к ъ увяданію былъ для розы
не т а к ъ чувствителенъ.
Всѣ поэты назыааюте... В ъ подлиннике
употреблено слово т&ѵ öoq>&v — (мудрецовъ).
Греки обыкновенно называли и считали поэтовъ
мудрецами; эти два понятія были для нихъ почти
неразрывны и первое безъ в т о р а я не могло с у щ е с т в о в а т ь , хотя второе часто обходилось безъ
п е р в а я но отношенію к ъ мудрецамъ — неноэтамъ. ІІиндаръ очень часто употребляете также
слово мудреце в м е с т о слова поэте. ІІоэзія с о с т а в л я л а занятіе в с е х ъ , достигшихъ высочайшей
степени мудрости.
Роза недуги врачуете... О целительной силе
розы говорить в ъ своей Естественной Исторін
Плиній (XXI, 1 8 . 4 9 . ( 7 3 ) ) .
Роза трупы охраняете... Т . е . отъ гліенія
и порчи. У Гомера Афродита намазываете розовымъ масломъ т р у п е Г е к т о р а для того, чтобы
предохранить его отъ разрушенія и сделать нетлѣннымъ.
И отъ розы, уже увядшей, запахе молодости вѣете... Большая часть ц в е т о в ъ , начиная
увядать, или совсѣмъ теряютъ заиахъ или нолу-

чаютъ самый непріятный; роза же напротивъ
удерживаете свой запахе и тогда даже, когда
уже совершенно в ы с о х н е т е
Дивный сонме богове блаженныхъ ... кустике нектароме обрызгале... Нектаръ, нанитокъ боговъ, былъ, но сказанію, к р а с н а я ц в е та. Этимъ иоэтъ хочетъ объяснить, откуда роза
получила свой ц в е т ъ и никогда невыдыхающійся
запахе; нектаре постоянно поддерживалъ собою
жизнь боговъ.
И на вѣточкахе колючихе распустился
цеп,те Лізя... Этими двумя стихами поэте очень
кстати заключаете последнюю строФу песни.
Гозу называете онъ цветкомъ Ліэя и этимъ у к а з ы в а е т е на е я право быть нредметомъ сколіи.
XLVII.
Начальный мотиве этой оды общій у нее с о
мпогими другими: опять поэте у к а з ы в а е т е н а
свою старость и опять говорите о жизни в ъ наслажденіяхъ; заканчивается же она мыслью о
смерти, которая здесь гораздо более, чемъ в ъ
другихъ подобпыхъ местахъ его песепъ, безпо-

коитъ поэта. В ъ четырехъ последнпхъ стихахъ
Анакреопъ ярко представляете в е с ь у ж а с ъ тартара и мысли о б е этомъ мрачпоягь, загробномъ
жилище приписываете опъ причину частой г р у сти своей.
XLVIII.
Эта ода носите отнечатокъ какой т о разсудпт е л ы ю с т и и с о с т а в л я е т е р е з к у ю противоположность с ъ теми, в ъ которыхъ проглядываете легкое буйство. Отсюда мы видішъ, с ъ какою умеренностью употреблялъ поэтъ крѣпкіе напиткіпі
чего искалъ н а пирахъ, носвящеиныхъ В а к х у . По этому еще я с н е е можно заключить о в к у с е
нашего поэта, о б е отвращеніи е г о о т ъ в с е г о
г р у б а г о , н е ч е л о в е ч е с к а г о и о б е эстетической
стороне в с ѣ х ъ удовольствій, которымъ любшіъ
предаваться онъ. Песни, - разумный элементе
д р е в н ю т , пировъ, и з д е с ь играютъ для Анакреона, к а к ъ видно, пе последнюю роль.
Л тот лишь пять цгатовъ... Ціатомъ назыв а л с я родъ глубокаго ковша, которымъ черпали
вино.

XLIX.
В ъ этой оде четвертый с т и х е каждой С Т Р О Ф Ы
оканчивается долгимъ слогомъ и н а з ы в а е т с я к а т а л е к т и ч е с к и м ! , . — Н е к о т о р ы е думаютъ, что поэтъ действительно о б р а щ а е т с я з д е с ь къ молодой
лошадке изъ кошошепт, Поликрата; но это е д в а ли вероятно. Д л я чего было Анакреону р а з г о в а ривать с ъ лошадыо? Г о в о р я т ъ , ч т о опъ х о т е л ъ
такимъ образомъ выпросить у Поликрата эту лошадку с е б е в ъ подарокъ. Но мы знаемъ, ч т о
Анакреонъ не бралъ отъ этого тирана, д а по возможности il ни о т ъ кого, никакихъ подарковъ.
В с е г о в е р о я т н е е , что подъ этой лошадкой опъ
р а з у м е е т е какую нибудь Ѳракіянку, которую
любилъ онъ, но которая не о т в е ч а л а ему взаимн о с т ь ю . Т а к і я ішосказанія у Анакреона, к а к ъ
мы видели, да и вообще у древішхъ, попадаются
довольно ч а с т о .

L.
Это эпиталамій на браке старика Стратокла
с ъ молодою, прекрасною Миршілой. В ъ подлип-

никѣ стихи эти отличаются необыкновенною
звучностью. Четыре стиха, составляющіе какъ
бы припѣвы къ двумъ строФамъ этой оды, написаны хоріямбомъ ( - « * - ).

Остальные пѣсіш, входящія обыкновенно въ изданія пѣсенъ Анакреона, не могутъ
быть приписаны ему или по слабости содержанія, или ио испорченности, которой
подверглись, по угловатости ритмическаго
построенія и по позднѣйшимъ грамматическимъ Формамъ.

СОДЕРЖАНІЕ
Предисловіе
Лира
. . . .
Жешцины . . .
Эротъ
. . . .
Къ самому себѣ .
Роза
. . . .
Пиръ
. . . .
Эротъ
. . . .
Мой соиъ .
Голубка
. . .
Восковой Эротъ .
К ъ самому себе .
Ласточка . . .
Къ самому с е б е .
Эротъ
. . . .
Къ самому с е б е .
Къ самому себе .
Серебряная чаша .
Серебряная чаша .
Необходимость пить
Девушке . . .
К ъ самому с е б е .
Ваоиллу . . .
Богатство..
Къ самому себе .

К ъ самому себъ . .
К ъ самому себѣ . .
Діошгсъ
. . . .
Моя возлюбленная
Ваѳиллъ
. . . .
Эротъ . . . . .
Къ самому себъ . ' .
Мои любовницы . .
Ласточкѣ . . . .
Дѣвушкѣ . . . .
Европа
Удовольствія жизни .
Весна
К ъ себѣ самому . .
К ъ себѣ самому . .
Эротъ
Пиръ . , , . .
Къ самому ссбѣ . .
Цикада
. . . .
Мой сонъ . . . .
Старикъ
. . . .
Роза
Къ себѣ самому .
К ъ себѣ самому . .
Оракійская кобылица
Мириллѣ
.
Примѣчанія