ПРОЛЕТАРИЙ ВСЕХ СТРГАН,»СОЕДИНЯЙТЕСЫ
ИТЕРАТУРНАЯ
57 (764)
Почетная
задача
Па-днях в Клубе писателей состоялась
товарищеская встреча литераторов с лет-
чиками, которые бомбили и обратили в бег-
ство самураев, пытавшихся обосноваться на
высоте Заозерной, у озера Хасан. Эта встре-
ча еще раз напомнила всем советским пи-
сателям об их большом долге перед нашей
непобедимой Красной Армией и перед совет-
скими и зарубежными читателями. Это долг,
который мы должны выплатить возможно
скорее и добросовестнее. Речь идет о
книгах, посвященных нашей любимой Крас-
ной Армии, готовой в любую минуту несо-
крушимым ударом встретить любого врага,
Па любом участке границы, о книгах, по-
казывающих быт, людей нашей Красной Ар-
мтси. В дни, когда все чаще и чаще взоры
продаваемых и предаваемых маленьких я
больших народов обращаются к Советско-
му Союзу, твердо стоящему на страже ми-
ра, не эдущему ни на какой сговор с хищ-
никами, такие книг® призваны сыграть
большую международную роль.
Если правильно утверждение, что все
произведения подлинно советской литерату-
ры, укрепляющей волю к борьбе за социа-
лизм, являются произведениями по суще-
ству своему оборонными, то правильно так-
же И то, что теперь, в дни обострившейся
военной опасности, литераторам необходимо
обратить все свои силы на создание книг,
оборонных в самом тесном смысле этого
слова.
Получившая свое первое боевое воспита-
ние в огне гражданской войны, еще с само-
го начального периода своего развития, со-
ветская литература дала ряд горячо приня-
тых советским читателем книг о Красной
'Армии и гражданской войне. Здесь были
пламенные стихи Маяковского, книга комис-
сара Фурманова «Чапаев», «Тихий Дон»,
«ЖеАезный поток», «Разгром» и другие. И
в последние годы, несмотря на тот факт, что
оборонная комиссия союза писателей по су-
ществу ликвидирована, появились новые
книги о Красной Армии и гражданской
войне, привлекшие всеобщее внимание.
Многие писатели предприняли в разной
степени удачные попытки — художествен-
но воссоздать военное прошлое русского
народа, столь богатое исключительными бо-
евыми победами. И, наконец, как образец
настоящей большевистской оборонной, мо-
билизующей, наполненной боевым интерна-
ционализмом книги, выходит в этом году
«Испанский дневник» Михаила Кольцова.
В свое время товарищ Сталин говорил,
что одна из особенностей Красной Армии
состоит св духе интернационализма, в чув-
ствах интернационализма, проникающих
всю нашу Красную Армию». Этот же дух
интернационализда должен проникать всю
нашу советскую литературу. Изображение
будней и героических дней нашей Красной
'Армии, ее изумительных людей, до конца
преданных своему народу, родине и комму-
нистической партии, — это интернацио-
нальный долг наглей литературы.
А Красная Армия богата превосходными
людьми, сделанными из крепкого, больше-
вистского материала. Эти люди — рабочие,
колхозники, интеллигенты — готовы для
своей родины совершить любой подвиг. Это
люди новой формации. Вся страна восхи-
щается беспримерным подвигом трех ге-
роинь — Гризодубовой, Осипенко и Раско-
вой. Их простые рассказы читаются, как
самые увлекательные художественные про-
изведения. Вот мужество, отвага, выносли-
вость. хладнокровие и безграничная любовь
к родине. Только страна социализма могла
породить таких героев. Полина Осипенко,
рядовая колхозница, иыне капитан Крае-
вой Армии, стала интеллигентом. Ей не
пришлось для этого пробиваться сквозь
колючие проволочные заграждения, кото-
рые ставил капитализм рабочим и кресть-
янам, стремившимся вырваться из тьмы и
нищеты. Людей, поднявшихся из самых
низов, сотни тысяч. Они — ив Красной
Армии, непобедимой армии советского на-
рода. Это действительно соль земли со-
ветской. Пагод ждет от писателей новых
произведений, в которых эти люди, их де-
ла, мысли и чувства были бы изображены
•глубоко и талантливо.
Большая, ответственная и важная за-
дача.
ПАМЯТИ Т. Г. ШЕВЧЕНКО
ЛЕНИНГРАД. (Наш корр.). Институт
литературы Академии наук ССОР отме-
чает шевченковский юбилей академиче-
ским изданием «Повестей и рассказов» ве-
ликого украинского поэта. Как известно,
многие произведения его (поэмы, повести,
.рассказы, дневники) написаны на русском
языке. Эта часть литературного наследия
Т. Г. Шевченко имеет большое литератур-
ное и политическое значение.
«Повести и рассказы» Т. Г. Шевчен-
ко, написанные на русском языке, были
изданы редакцией «Киевской старины» в
*1888 г. и Давно уже стали библиографи-
ческой редкостью: этой книги нет даже
в библиотеке Института литературы! Это
единственное издание, вышедшее 50 лет
назад, изобилует неточностями и ошибка-
ми.
Новое издание на русском языке пред-
полагается осуществить по рукописям, хра-
нящимся в Институте им, Шевченко Ака-
демии наук УССР.
В Музее Института литературы наме-
чено организовать большую выставку,
посвященную жизни и творчеству Шев-
ченко и связи его с русской культурой-
В шевченковские дни в конференцзале
пушкинского дома состоится торжествен-
ное заседание.
Орган правления союза советских писателей СССР
Выходит под редакцией: В. Ставского, Е. Петрова,
В. Лебедева-Кумача, Н. Погодина, О. Войтинской.
ГАЗЕТА
15 октября 1938 г., суббота
1----------------
Цена 30 коп.
В Московском клубе писателей состоялась встреча писателей с участниками боев в районе озера Хасан, На снимке:
Выступает участник боев лейтенант т. Русанов. Справа писатели Л. Леонов, К. Фадин, К. Левин и М. Зингер.
(Отчет о встрече см. на 6-й стр.).	Фото 0. Курисько.
Летчицы-героини в Комсомольске
КОМСОМОЛЬСК-на-АМУРЕ, 14 октября.
(Молния, спецкор. ТАСС). Вчера состоялся
многолюдный митинг работников машино-
строительного завода. На нем с короткой
речью, неоднократно прерываемой аплодис-
ментами, выступила командир экипажа са-
молета «Родина» тов. Гризодубова.
— Товарищи! От имени всего экипажа
самолета «Родина» передаю вам горячий
привет. Большое сердечное спасибо за забо-
ту, за помощь, за встречу, за внимание! Наш
экипаж выполнил задание партии и прави-
тельства. Летели мы в сложных условиях,
посадку произвели также в сложных усло-
виях. Но потерпеть поражение мы не могли.
Нас вел великий Сталин. То, что сделали мы,
может сделать каждая советская летчица. У
нас в стране созданы прекрасные условия
для проявления талантов. Наша доблестная
Красная Армия в боях у озера Хаса-щ раз-
громив врага, показала, что ждет всякого,
кто попытается нарушить наш мирный труд.
Мы будем бить беспощадно врага с суши, с
моря и с воздуха. Давайте крикнем «ура» за
замечательную жизнь нашей родины, за
здоровье родного и великого Сталина.
Восторженные крики и гром аплодисмен-
Прорвавшись в Муттен, он узнал
От муттентальского шпиона,
Что Римский-Корсаков бежал,
Оставив пушки и знамена,
Что все союзники ушли,
Кругом австрийская измена,
И в сердце вражеской земли
Ему едва ль уйти от плена.
Что значит плен? — Полвека он
Учил полки и батальоны,
Что есть слова: «давать пардон»,
Но нету слов: «просить пардону».
Не переучиваться ж им!
Так может покориться року
И приказать полкам своим
Итти в обратную дорогу?
Но он учил за годом год,
За поколеньем поколенье,
Что есть слова: «итти вперед»,
Но иету слова: «отступленье».
Пора в поход вьюки торочить!
Он верит — для его солдат
И долгий путь вперед короче
Короткого пути назад.
На утро созван был Совет.
Но генералы крепко спали,
Когда фельдмаршал, встав чуть свет,
Пошел бродить по Муттенталю.
Сейчас решенья он искал
Не в мудрых планах Гофкригсрата,
А в том, как выглйдят солдаты,
Каков И них дух, каков закал.
Который день уже хоть плачь,
Ни фуража, ни дров, ни хлеба,
Четыреста голодных кляч
Трубят, задравши морды к небу.
В разбитой наскоро палатке
Вповалку егеря лежат,
У них от холода дрожат
Кровавые босые пятки.
Пять суток без сапог, без пищи,
По острым, как ножи, камням,—
Кто мог, обрывки голенища
Бечевкой прикрутил к ступням,
Где повалились — там и спали...
А нынче, встав, уже с утра
Сбирали ветки для костра,
Сырые корешки копали
И шкуру павшего вола
Штыками на куски делили
И, навернув на шомпола,
Перед огнем ее палили.
Пусты сухарные мешки.
Ремнем затянуты покорно,
Гудят голодные кишки,
Как гренадерская волторна.
Поправив драную одежду,
Встают солдаты с мест своих
И на него глядят с надеждой,
Как будто он накормит их.
Но сам он тоже корки гложет,
*) Полностью поэма будет печатать-
ся в журнале «Знамя».
тов покрывают последние слова тов. Гри-
зодубовой. Затем выступила тов. Осипенко.
— Весь народ пришел в движение, люди
пробирались к тайге — к болотам. Спешили
к нам на помощь. Мы знали, что в нашей
стране нельзя пропасть!
Председатель Кербинского райисполкома
тов. Козлов просто и ярко рассказал, как
они организовали помощь героическому эки-
пажу самолета «Родина», с какой любовью
встретили героинь трудящиеся района.
— Сегодня счастливый день, сказал на
митинге стахановец-орденоносец тов. Зуев,
— героини-летчицы, успешно завершившие
перелет, у нас в гостях. Пламенный' привет
им от всего коллектива завода!
На митинге принято приветствие
товарищу Огалину.
После митинга славные летчицы осматри-
вали цехи завода и беседовали с рабочими.
КОМСОМОЛЬСК-НА-АМУРЕ. 14. (ТАСС).
В местной газете «Сталинский Комсомольск»
опубликовано приветствие героического
экипажа «Родина» трудящимся города юно-
сти. В приветствии говорится:
— Передаем самый горячий, искренний
К. СИМОНОВ
воров
Из поэмы*)
Он не Христос, а генерал —
Из корок, чорт бы их побрал,
Он сто хлебов испечь не может,
Он лучше бы пошел сто раз
В огонь, под ядра, в наступленье,
Чем видеть эти сотни глаз,
Просящих хлеба и спасенья.
Он знал сраженья, смерть, больницы,
Но может прошибить слеза,
Когда глядишь на эти лица,
На эти впалые глаза,
Мундиры в дырах и заплатах,
Босые ноги на снегу...
Суворов стар, но он, ребята,
Еще не выдаст вас врагу!
Покуда верою солдатской
Он, как стеною, окружен.
Сквозь снег, сквозь смерть,
Сквозь пламень адский
Вас за собой протащит он...
На ворохе гнилой соломы
Стоял у полковой казны
Солдат, фельдмаршалу знакомый
Уж не с турецкой ли войны,
Еще с Козлуджи, с Туртукая...
Стоит солдат, ружье в руках.
Откуда выправка такая,
Такая сила в стариках!
Усы расчесаны седые,
Ремень затянут вперехват,
И пуговицы золотые,
Мелком начищены, горят.
Мундир зашит на удивленье.
Стоит солдат, усы торчком;
В парадной форме по колени,
А ниже формы — босиком.
Подгреб себе клочок соломы,
Ногой об ногу не стучит.
А день-то свеж, а кости ломит,
А брюхо старое бурчит,
А на мундире десять дыр,
Из всех заплаток лезет вата...
Суворов подошел к солдату,
Взглянул на кивер, на мундир,
Взглянул и на ноги босые...
И, рукавом содрав слезу —
От ветра, что ль, она в глазу? —
Спросил солдата: «Где Россия?»
Когда тебя спросил Суворов,
Не отвечать — помилуй бог!
И гренадер без разговоров
Махнул рукою на восток.
Суворов смерил долгим взором
Отроги, пики, ледники —
По направлению руки
На сотни верст тянулись горы;
Чтоб через них пробиться грудью,
Придется многим лечь. Жесток
Путь через Альпы на восток.
Вздымая на горбах орудья,
Влезать под снегом, под дождем
На стосаженные обрывы...
«— И все-таки ты прав, служивый,
Как показал — так н пойдем!»
привет нашим дорогим товарищам, славным
строителям социалистического города Ком-
сомольска. Своим перелетом сталинское за-
дание мы выполнили. Трудящиеся Комсо-
мольска проявили активное участие в по-
исках места посадки самолета «Родина» и
эвакуации экипажа из тайги. От души бла-
годарим вас, товарищи! Такое внимание,
такая забота о человеке, такое братское
содружество могут быть только в нашей
стране победившего социализма, где парод
является творцом и подлинным хозяином
всех культурных и материальных благ, где
созидательным социалистическим трудом
руководит партия Ленина—Сталина, где че-
ловек является самым ценным капиталом.
Одним из ярких примеров героической
работы нашего великого народа является
город Комсомольск, построенный на берегу
Амура, на месте тайги и болот, в трудней-
ших условиях, всего за шесть лет. Мы еще
раз сердечно благодарим комсомольчан за
теплый прием. Желаем вам плодотворной
работы на благо нашей родины.
Экипаж самолета «Родина»:
ГРИЗОДУБОВА, ОСИПЕНКО,
РАСКОВА.
С рассветом возвратившись в дом,
Где ждал Совет его, впервые
Он все отличья боевые
Велел достать себе. С трудом
Одел фельдмаршальский парадный
Мундир из тонкого сукна,
Поверх мундира — все награды,
Все звезды, ленты, ордена
За Ланпкорону, Рымник, Краков,
Фокшаны, Измаил и Брест,
Перо с алмазом за Очаков,
И за Кннбурн — алмазный крест.
Подул на орденские ленты,
Пылинки с лацканов стряхнул,
Потом, оправив эполеты,
С усмешкой на ноги взглянул:
Не лучше своего солдата
Стоял он чуть не босиком —
Обрывком прелого шпагата
Подметка сшита с передком.
Еще спасибо — верный Прошка
Как только станешь на привал,
Глядишь — то плащ зашил немножко,
То сапоги поврачевал.
Жестки в Швейцарии дороги,
По ним протаптывая след,
Тут все себе посбили ноги
И постарели на пять лет.
Для молодых пять лет — не годы.
Но для него, для старика...
И все ж он не умрет, пока
Не кончит этого похода!
Российской армии доверье
Он не обманет никогда.
Стремительно открывши двери,
Он на Совет прошел. Туда
Уже сошлися господа
Полковники и генералы;
Его счастливая звезда
Их под знамена собирала.
Дерфельден, и Багратион,
И Трубников... Но даже эти
Молчали, присмирев, как дети,
И ждали, что им скажет он.
Иным мерещилась уж сдача...
Кругом обрывы, облака,
Ни пуль, ни ядер. Старика
В горах покинула удача,
Войска едва бредут, устав,
Фельдмаршал стар, а горы круты.»
Но это все до той минуты,
Как он явился.
Увидав
Его упрямо сжатый рот,
Его херсонский плащ в заплатах,
Его летящую вперед
Походку старого солдата,
И волосы его седые
И яростные, как гроза,
По-стариковски молодые
Двадцатилетние глаза, —
Все поняли — скорей без крова
Старик в чужой земле умрет,
Чем сменит на другое слово
Свое любимое — вперед!
За пять дней
ДНЕВНИК И. Д. ПАПАНИНА
Стотысячным тиражом, в отличном офор-
млении, выпущен издательством «Прав-
да» дневник Героя Советского Союза И. Д.
Папанина — «Жизнь на льдине».
Французские ученые
солидарны с народом
Чехословакии
«Юманите» публикует манифест фран-
цузской интеллигенции, под которым под-
писались крупнейшие ученые, профессора
и писатели, в том числе проф. Ланясевен,
Шаплон, Валлон, Коньо и другие. «Пример
последних лет, — говорится в манифесте,
— с трагической ясностью доказывает, что
капитуляции не только не спасают мир,
но лишь приближают катастрофу».
Подписавшие выражают свою солидар-
ность с чехословацким народом и уверен-
ность всех честных французов в том, что
существование Чехословакии неотделимо
от сохранения мира и безопасности самой
Франции.
ВЫСТАВКА
ЛИТЕРАТУРЫ
О КОМСОМОЛЕ
В минском Доме Красной Армии им.
К. Е. Ворошилова открылась выставка,
посвященная ленинско-сталинскому комсо-
молу и советской молодежи.
На выставке показаны произведения
Ленина, Сталина, Ворошилова, Кирова,
Орджоникидзе и Фрунзе, в которых гово-
рится о молодежи, а также художествен-
ные произведения, посвященные героиче-
ской советской молодежи.
Библиотека Дома Красной Армии прове-
ла вечер для комсомольцев-бойцов и коман-
диров гарнизона — о комсомоле Украины.
Были прочитаны отрывки из произведений
Н. Островского «Как закалялась сталь» и
«Рожденные бурей».
В ближайшие дни в минском гарнизоне
будут проведены вечера на тему «Комсо-
мол и советская молодежь» в советской
литературе.
Сегодня в Доме Красной Армии созы-
вается совещание библиотечных работни-
ков 'по вопросу об организации литератур*-
пых вечеров и художественных чтений для
красноармейцев.
400 лекций и вечеров
400 лекций и вечеров, посвященных
20-летию ленинско-сталинского комсомола
и XXI годовщине Великой Октябрьской
социалистической революции, организует
Центральное лекционно-экскурсионное бю-
ро Моссовета. Среди выступающих —
поэты С. Кирсанов, Д. Алтаузен, А. Жа-
ров, Е. Долматовский, С. Васильев.
Лекции читаются на следующие темы:
«Комсомол в художественной литерату-
ре», «Жизнь и борьба молодежи в цар-
ской России» (лекция иллюстрируется ма-
териалами произведений М. Горького),
«Павел Корчагин—образ молодого человека
сталинской эпохи» (о Николае Остров-
ском), «Молодежь и комсомол в творче-
стве В. В. Маяковского», «Девушки стра-
ны социализма».
Лекция «Советская молодежь в образах
кино» иллюстрируется кадрами из филь-
мов «Подруги», «Богатая невеста», «Парт-
билет» и «Комсомольск».
ПРЕМЬЕРЫ
ТЕАТРА ИМ. ПУШКИНА
ЛЕНИНГРАД. (Наш корр.). Ленинград-
ский государственный академический те-
атр драмы им. Пушкина показал первую
в этом сезоне премьеру — «Таланты и
поклонники» А. Н. Островского в поста-
новке засл, артиста В. П. Кожина. Роль
Домны Пантелеевны исполнила народная
артистка СССР Е. П. Корчагина-Алексан-
дровская. Следующая премьера театра—
пьеса В. Катаева «Шел солдат с фрон-
та» в постановке Л. С. Рудника.
А. С. Новиков-Прибой
в клубе моряков
ЛЕНИНГРАД. (Наш корр.). В ленин-
градском клубе моряков тепло прошла
встреча А. С. Новикова-Прибоя с моло-
дежью Балтийского пароходства. Вечер
был организован политотделом пароходст-
ва. А. С. Новиков-Прибой прочел отрыв-
ки из нового романа «Капитан 1-го ран-
га».
Совещание переводчиков
в Гослитиздате
11 октября в Гослитиздате состоялось
совещание переводчиков.
— Среди переводчиков и с их леткой ру-
ки в Гослитиздате, — заявил во вступитель-
ном слове А. Лозовский, — имеет хожде-
ние «теория», что все старые переводы
плохи, а новые — обязательно хороши.
Действительность, однако, часто противоре-
чит этой «теории». Многие новые переводы
иностранных классиков стоят на очень низ-
ком уровне, искажая их творческое лицо и
литературное наследство в глазах читате-
лей.
В виде иллюстрации А. Лозовский ука-
зал па неудачный, по его мнению, пере-
вод Гейне Ю. Тынянова, уступающий ста-
рым переводам Михайлова и Блока, и де-
монстрировал перед аудиторией только что
полученный им сигнальный экземпляр но-
вого тома полного собрания сочинений
Бальзака, с напечатанным впервые в
русском переводе романом «Жизнь холо-
стяка».
В этом романе переводчик К. Г. Локс,
при попустительстве редактора Е. Ф. Кор-
ша, умудрился сделать 150 грубых иска-
жений. Можно подумать, что переводчик
не знает французского языка, так путает
он самые элементарные понятия. Главно-
командующий в его переводе — «мастер
своего дела», домашняя работница —- «хо-
зяйка» и т. п.
Но одновременно можно предположить, что
переводчик и редактор плохо владеют и
русским языком. Вот как, например, они
переводят слова «подоткнутая юбка» —
«юбка, пропущенная между ног и подтя-
нутая до поясницы». О .героине, которая
развлекалась дорожными впечатлениями,
они элегантно пишут: «отвлеченная от сво-
их печалей рассеянностью мыслей» и т. д.
800-летний ЮБИЛЕЙ
НИЗАМИ ГАНДЖЕВИ
В Москву прибыли представители Азер-
байджанского филиала Академии наук
СССР А. А. Якубов и М. Г. Рафили, ко-
торые привезли предварительный план
подготовки празднования 800-летия со дня
рождения великого азербайджанского поэта
Низами Ганджеви. План рассматривался на
заседании президиума Академии наук
СССР.
Низами Ганджеви — один из наиболее
ярких представителей «золотого века» (XII
век) в азербайджанской литературе. Име-
ются материалы, указывающие на близкую
литературную связь Низами с великим
грузинским поэтом Шота Руставели. Роди-
на Низами — город Гянджа (ныне Кирова-
бад). До сих пор сохранилась могила ве-
ликого поэта.
Азербайджанский институт литературы и
языка им. Низами усиленно готовится к
празднованию юбилея, которое состоится в
1941 году. Подготовляется академическое
издание произведений Низами в оригинале
и в переводе на азербайджанский и рус-
ский языки (свои поэмы Низами писал на
фарсидском языке). Всего предстоит пере-
вести 62 тысячи стихотворных строк. К ра-
боте над переводами привлечены лучшие
русские и азербайджанские поэты. Предпо-
лагается выпустить много монографий.
Композиторы и сценаристы пишут оперы и
сценарии на темы отдельных произведе-
ний Низами. Будет организована боль-
шая общереспубликанская выставка. Под-
готовляется научная экспедиция для архе-
ологических раокопок на местах, где жил
Низами.
В дежабре этого года в Москве созы-
вается всесоюзное совещание представите-
лей литературных организаций и востоко-
ведов для обсуждения детального плана
празднования 800-летия со дня рождения
Низами.
Президиум Академии наук утвердил
предварительный план подготовки к юби-
лею.
ПЛАН ГОСЛИТИЗДАТА
на 1939 год
Сегодня начинается сессия редакцион-
ного совета Гослитиздата в составе ру®0’
водящих работников и редакторов изда-
тельства. редакторов выходящих при Гос-
литиздате литературно • художественных
журналов, представителей литературно- об-
щественных организаций и писателей. В
повестке: конструирование редакционного
совета и обсуждение тематического плана
издательства на 1939 год
Сессия редакционного совета продлится
два-три дня.
Начало заседания в 6 часов вечера.
НА КОНКУРСЕ ДИРИЖЕРОВ
Сегодня в Большом зале Консерватории
— последний концерт третьего тура всесо-
юзного конкурса дирижеров. Выступает
лауреат Ларк Паверман.
В программу концерта М. Павермана
включено неизданное симфоническое про-
изведение советского композитора Д. М.
Мелких — «Монолог».
Завтра начнется заседание жюри конкур-
са, на котором оно присудит премии. На
особом совещании жюри распределит меж-
ду несколькими участниками второго тура
конкурса дирижеров почетные дипломы.
19 октября в Большом зале Консервато-
рии состоится торжественный симфониче-
ский концерт с участием пяти лауреатов:
Константина Иванова, Александра Мелик-
Пашаева, Евгения Мравинского, Марка Па-
вермана и Натана Рахлина. На этом же
концерте дирижерам будут вручены пре-
мии.
НОВЫЙ ЭКСПОНАТ НА ВЫСТАВКЕ
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
На выставку «Слово о полку Игорево»,
открытую в Государственном Литературном
музее, на-днях принес свою работу ученик
7-го класса 110-й школы Москвы Рости-
слав Крюков. Небольшая прекрасно испол-
ненная книжечка содержит текст «Слова».
Ростислав Крюков точно придерживался
устава XII века. Каждая страница книжки
украшена древнерусским орнаментом. Глав-
нейшие события произведения иллюстриро-
ваны в манере древних мастеров.
Музей признал работу Ростислава Крю-
кова достойной занять место на выставке.
Книжка уже включена в экспозицию.
Сомнение А. Лозовского в справедливо-
сти «теории» о том, что все новые пере-
воды хороши, а все старые без исключе-
ния плохи, разделялось далеко не всеми
выступавшими.
Б. А. Грифцов, например, очень хвалил
переводчика «Жизни холостяка», как та-
лантливого мастера, изобретательного и
тонкого только по временам допускающего
некоторые промахи. Гораздо хуже, говорил
он, серые переводы, в которых нет ни од-
ной ошибки, но зато нет интересных мест.
Полной безмятежностью дышало высту-
пление редактора полного собрания сочине-
ний Бальзака — Е. Ф, Корша.
— Я сам, — заявил он, — с некото-
рой тревогой ждал появления этого тома.
Оказывается, что переводчик не желал
слушаться его редакторских указаний, а из-
дательство немилосердно торопило редакто-
ра. Поэтому, не противясь злу, Е. Ф. Корш
подписал том к печати.
На собрании выступили также тт. Зай-
мовский, Невядомский, Довгалевская, Пень-
ковский, Гурович, Мостовенко, Вольпина,
В. Дыниик и Салье. Выступления эти по-
казали, что в Гослитиздате переводы клас-
сиков организованы кустарно и примитив-
но. Полное собрание сочинений Бальзака
не имеет ответственной редакции. Ника-
кой предварительной научной работы про-
ведено не было, и для всего собрания
не обеспечены единые терминология 1
транскрипция. По количеству ошибок
«Жизнь холостяка» отнюдь не побивает
рекорда.
Много жалоб было высказано также и
на неорганизованность труда переводчика
в Гослитиздате и неурегулированность оп-
латы его труда.
с. и.
Письмо из СШИ
ЛИГА АМЕРИКАНСКИХ
ПИСАТЕЛЕН
Дженевьев Тэггард
1 Новый роман Эптона Синклера
Моим советским читателям наверно бы-
ло бы интересно узнать побольше о Лите
американских писателей и ее деятельно-
сти в течение минувшего года. Лига бы-
ла основана в 1934 году, после первого
конгресса американских писателей. Она
входит в состав Международной ассоциа-
ции писателей в защиту культуры.
Лига росла медленно, во теперь у нас
есть отделения в Чикаго, Вашингтоне и
Сан-Франциско. Один из пунктов програм-
мы Лиги — «оказывать, особенно близ-
ким нам, молодым писателям помощь и
поддержку». Соответственно с этим нью-
йоркская секция лиги руководит школой
для рабочей молодежи, желающей изучить
писательское искусство. В школе препода-
ют теорию поэзии и ведут практические за-
нятия но разным жанрам журналистики.
Нью-йоркская секция организовала поездку
по стране Ральфа Бейтса и Людвига Ренна и
провела продажу с аукциона рукописей
знаменитых писателей. Цена за отдель-
ные рукописи доходила до 5 тыс. дол-
ларов. Большая часть выручки с аук-
циона была отправлена в помощь респуб-
ликанской Испании. Секция чествовала ла-
тино-американских писателей Хуана Ма-
ринельо и Жака Румэна, и Андре Мальро,
когда они приезжали из Испании.
Несколько месяцев назад нью-йоркская
секция лиги опубликовала брошюру «Пи-
сатели делают выбор» — ответы 418 пи-
сателей на вопрос об их отнопинин к
Франко и к республиканцам. Брошюра эта
уже распродана в количестве 16 тыс. эк-
земпляров — тираж очень высокий для
нашей страны, где брошюры обычно рас-
ходятся плохо. В этой книге скрещива-
ются самые разнообразные мнения; многие
консервативные писатели высказались про-
тив Франко и его покровителей; либераль-
ные писатели заявили, что они против
Франко и за демократию; некоторые при-
зывали к созданию народного фронта в
Америке и во всем мире и требовали сня-
тия эмбарго на вывоз оружия в Испанию.
Только один писатель открыто выступил
яа Франко на том, мол, основании, что
тот борется е коммунизмом.
Одна из важнейших задач лиги за-
ключается в воспитании колеблющихся,
еще не имеющих твердых убеждений, но
даровитых и искренне желающих стать на
верный путь литераторов.
Троцкисты усердно пытались сорвать
работу второго конгресса писателей, со-
стоявшегося в 1937 г. Эта жалкая куч-
la фашистских приспешников потерпела
полное поражение после своего отказа
подписаться под нашей резолюцией, под-
держивающей программу народного фрон-
та.
Во время происходивших в Москве про-
цессов над троцкистско-бухаринскими
шпионами и предателями американская
интеллигенция выступила с обращением к
передовым писателям, в котором призыва-
ла их «оказать поддержку Советскому Со-
юзу в его; стремлении освободиться от
внутренней опасности предательства, этой
серьезной угрозы миру и демократии».
Многие из членов лиги подписались под
этим документом, выражающим солидар-
ность с Советским Союзом. Это говорит о
том, как выросла политическая сознатель-
ность американских писателей.
Из знаменитых писателей, являющихся]
членами лиги, мы назовем тех, кто зна-
ком советским читателям. Это — Ричард
Райт, автор «Детей дяди Тома», Гренвилл
Хикс, который часто пишет для «Интер-
национальной литературы», Майкл Голд,
Эрнест Хемингуэй, Винсент Шиин, Эптон
Синклер, Джон Хоуорд Лоусон, Дороти
Паркер — американская юмористка, не-
давно вернувшаяся из Испании, Клиффорд
Одетс, написавший одноактную пьесу «В
ожидании Лефти», столь популярную у ра-
бочей аудитории Америки и Англии, Ван
Уик Брукс, историк и литературный кри-
тик, Эрскин Колдуэлл и Ленгстон Хьюз.
Лита часто подвергается нападкам со
стороны темных литературных дельцов.
Эрика и Клаус МАНН
ЧТО МЫ ВИДЕЛИ
И ИСПАНИИ
Мы читали, изучали, знали очень мно-
гое о героической борьбе Испанской рес-
публики с фашистскими интервентами. Мы
создали себе воображаемую картину проис-
ходящего и считали ее соответствующей
действительности, коль скоро она совпада-
ла с доходившими до нас изо дня в день
сведениями. Мы использовали для созда-
ния этой картины все краски, все оттенки,
которые взывали к нам со страниц газет,
журналов, книг. Но как бледна оказалась
эта живопись! Как неточна работа вооб-
ражения! Оно не раскрыло пред нами всей
правды ни о страданиях, ни о величии ис-
панского народа. Оно не дало нам возмож-
ности ясно понять две вещи: во-первых,
как страшна сейчас Испания, как жестока
и невыразимо печальна; во-вторых, как она
прекрасна, как достойна любви и подража-
ния и как она полна надежды-
Надо подышать воздухом этой отравы, ви-
деть ее людей, слышать их речь, побывать
в их домах, разделить с ними их скудную
пищу, чтобы не только узнать, но и осо-
знать, что они непобедимы. Они верят в ве-
ликий смысл их борьбы; они умеют перено-
сить страдания со стойкостью, заслуживаю-
щей преклонения. Наконец, — и это их
важнейшее оружие в борьбе с фашистской
сворой, — они едины. Надо видеть их вме-
сте — испанцев различных партий и убеж-
дений, надо слышать, с каким восхищением
молодой шофер-коммунист говорит о Нет-
рине-сопиалисте; надо присутствовать на
одной из месс, которую служат набожные
баски, вымаливая у бога победу для своего
республиканского отечества; надо пережить
воздушные налеты, побывать иа фронте, в
госпиталях, на железных дорогах, в ми-
«истерствах, в народных кухнях, — и
тогда, только тогда становится ясно: эта
Литературная газета
2	----- № 57
Писатели — члены лиги — ведут неустан-
ную борьбу о измышлениями продажных
писак.
's-
два известных писателя, не-члены ли-
ги, во находящиеся в сфере нашего влия-
ния, опубликовали книги, которым мы
придаем большое значение. Первая запи-
сана Томасом Манном, немецким изгнан-
ником, лауреатом Нобелевской премии, и
называется «Грядущая победа демокра-
тии». Она составлена из лекций, прочи-
танных Манном в мае этого года во вре-
мя поездки по Америке. Эта книга по-
казывает, как трезво стал оценивать со-
временное международное положение То-
мас Манн, испытавший на себе все тя-
готы фашизма. Вот заключительные слова
книги Манна: «Наибольшую опасность
для демократии представляет созданная
людьми иллюзия, их вера в то, что воз-
можен компромисс с фашизмом, что фа-
шизм можно расположить к идее мира и
коллективной перестройки путем терпения,
доброжелательства или полюбовных усту-
пок. ...В каждом дружеском жесте, в каж-
дой уступке его требованиям фашизм все-
гда будет видеть только признак слабости,
покорности и преждевременного отступле-
ния... Чтобы сохранить себя, человечест-
во должно иметь сильную волю и быть
твердым в решениях. Свобода должна до-
казать свою мужественность. Нужно на-
учить свободу шествовать во всеоружии и
защищаться против ее смертельных врагов.
И после самых горьких опытов нужно
окончательно понять, что пацифизм, ко-
торый считает, что не будет вести войну
ни при каких обстоятельствах, обязатель-
но приведет к войне вместо того, чтобы
избавиться от нее».
Вторая книга, озаглавленная «Эмигран-
ты», написана Дороти Томпсон. В настоя-
щее время мисс Томпсон пользуется очень
плохой репутацией у левых демократиче-
ских кругов. Последние два года она еже-
дневно' заполняет колонку в «Нью-Йорк
геральд трибюн» — большой консерватив-
ной утренней газете, которая выступает
за Уолл-Стрит против рузвельтовской «Но-
вой эры». И почти ежедневно мисс Томп-
сон снабжает держателей акций аргумента-
ми и острыми словечками, доказывающими,
что Рузвельт «разоряет» страну. Поэтому
мисс Томпсон стала любимицей крайне ре-
акционных кругов; она особенно популяр-
на среди женщин средних классов, кото-
рые читают журналы, издаваемые специ-
ально для них и приноровленные к очень
низкому культурному уровню.
Но даже весьма консервативно настроен-
ная мисс Томпсон ненавидит Титлера и
фашизм. В 1934 году по приказу Гитле-
ра ее выслали из Германии. Она долго
жила в Вене, и зрелище фашизированной
Австрии ужаснуло ее. Этой весной она
написала предисловие к книге Курта Шу-
шнига, вышедшей в США после мартов-
ского путча. Теперь мисс Томпсон напи-
сала для своей сентиментальной женской
аудитории и для своих реакционных по-
читателей книгу, в которой призывает их
оказать помощь немецким эмигрантам.
Мисс Томпсон можно назвать способной
журналисткой. И, несмотря на реакцион-
ность многих ее взглядов, она ненавидит
фашизм и пишет, как это ни покажется
парадоксально, очень дельные статьи по
вопросам внешней политики. Приведу ци-
таты из ее высказывания в уже упомяну-
той брошюре «Писатели делают выбор»:
«Я получила ваше письмо, в котором
вы спрашиваете меня — против ли я
Франко или за него. Я думаю, что смеш-
но задавать мне подобные вопросы.
Я не раз высказывала в прессе мое
мнение по этому поводу. Меня к тому же
неизменно изгоняли из Германии. Я на-
писала пьесу о бомбардировке Герники,
которая переведена на многие европейские
языки и используется как пропаганда за
республиканцев.
Однако я не коммунистка и не хочу,
чтобы мои антифашистские мнения были
сочтены коммунистической пропагандой».
Нью-Йорк, октябрь.
война, от исхода которой зависит даже неч-
то большее, чем судьба одного народа, эта
война не будет проиграна. С чувством
волнующей радости убеждаешься, что по-
ка в руках республиканцев останется хоть
один город, борьба будет продолжаться, что
пока народная армия удерживает хотя бы
один виноградник, хотя бы один холм, хо-
тя бы одну оливковую рощицу, Франко не
добьется., победы, а потворствующие ему
«цивилизованные» государства не пере-
станут убеждаться в том, что и в наше вре-
мя еще не перевелись чудеса.
Мадрид, тот Мадрид, который сегодня жи-
вет, работает, сражается, существует,—это
чудо. Мы обошли кварталы, прилегающие к
Университетскому городку, где происходили
кровопролитные бои осенью 1936 года. Нет
такого человека, как бы он ни был туп и
нечувствителен к героизму этой борьбы на-
рода за свою независимость, который, уви-
дев эти развалины и узнав, что здесь был
нанесен сокрушительный удар неизмеримо
более сильному врагу, что враг этот уже
ворвался было в город и теперь залег в ка-
ких-нибудь 500 метрах от его ворот, гото-
вый к прыжку, — и который, узнав все
это, осмелился бы утверждать, что это не
чудо.
На вершине холма, над рекой, стоит па-
мятник. Мы целый час пробирались к не-
му по отвратительной пыльной дороге. Это
скромная, но незабываемая могила. Еще из-
далека мы видим огромный каменный кулак,
протянутый к небу. Приблизившись, мы чи-
таем надпись: «Товарищам по интернацио-
нальной бригаде, павшим смертью героев
в боях за республику, — 18-я бригада. Фев-
раль. 1937 г.» На небольшом деревянном
кресте У подножья холма другая надпись:
«Здесь покоится 16-й батальон». Мы сто-
им с поникшими головами. Здесь пали
семьсот молодых англичан—семьсот доб-
ровольцев. Они лежат здесь, в испанской
Новый роман Э. Синклера «Little Steel» |
(Об’единение «Малая сталь») печатается I
сейчас одновременно в нескольких органах *
революционной прессы США и Канады, в ;
газетах: «Дейли уоркер» (Нью-Порк), i
«Пиплз рекорд» (Чикаго), «Пиплз уорлд»
; (С.-Франциско), «Дейли клэрион» (Торон-
 то).
«Малая сталь» —это группа предприя-
тий стальной промышленности, названных
так в отличие от мощного об’единения
«Большая сталь», куда входят трест и '
i множество связанных с ним заводов. Об’- j
1 единение «Малая сталь» возглавляет Бен
। Пре.стон. Начав свою карьеру в качестве
! начальника частного полицейского бюро,
обслуживавшего крупное предприятие,
। Престон сохранил все навыки, приобретен-
! ные им на этой службе.
| Престон борется всеми средствами про-
i тив «красной опасности». Он считает, что
об'единение «Большая сталь» совершило
недопустимую сшибку, войдя в перегово-
ры с профсоюзами. У Престона политика
иная. Он организует контрреволюционное
об’единение промышленников. Каждое из
предприятий «Малой стали» запасается
большим количеством пулеметов и газовых
бомб, рабочим запрещено вступать в проф-
союзы, запрещены также митинги и соб-
рания на заводах и в городе, ни в какие
переговоры с представителями рабочих ор-
ганизаций предприниматели не вступают.
Подобно тому, как они обращались за пу-
леметами к фабрикантам оружия, владель-
цы заводов «Малая сталь», в целях «идео-
логической» подготовки своей компании,
обращаются к так называемым «консуль-
тантам индустрии» к фирме Джойс и
Бекер. Эти ловкачи разрабатывают, со-
вместно с находящимися у них на служ-
бе «специалистами», приемы «идеологиче-
ской» обработки масс для отвлечения их
от революционного движения. В запасе у
них имеется целый арсенал аргументов,
лозунгов, обращений, они располагают
списком газет, готовых печатать агита-
ционные статьи, направленные против
стачек, им известны наперечет все радио-
станции и все «комментаторы», которых
Супруги Джойс должны были встретить-
ся с^руководителями Валейвильской стале-
литейной компании на следующий день. Но
утром Мэтт сообщил по телефону пред-
седателю компании, что он только-что по-
лучил воздушной почтой из Нью-Йорка па-
кет с такими важными известиями, о кото-
рых он должен осведомить его частным об-
разом. Может ли он с женой приехать к
мистеру Куэйлю на дом и вручить ему лич-
но пакет?
И вот они снова сидели втроем в библио-
теке. Эрнестина начала первая:
— Мистер Куэйль, дело это довольно
неприятное, и я чувствую, что сообщить вам
о нем должна женщина. У меня самой есть
дети, и я знаю, какое это горе, когда с кем-
нибудь из них случается неприятность.
—.Что-нибудь случилось с одной из моих
дочерей, миссис Джойс?
— У вас есть дочь в колледже, не прав-
да ли? И, помните, мы рассказывали вам,
как красные пробираются во все такие уч-
реждения Америки. Мы сообщили по теле-
фону нашей конторе, что вы интересуетесь
нашей работой, и в присланном ими доку-
менте есть сведения о деятельности Же-
невьевы Куэйль, студентки третьего курса
в Вэссере.
— Что она сделала?
— Не поймите нас неправильно, прощу
вас. Все это, может быть, совершенно не-
винно. Может быть, и по всей вероятности
это так и есть, она — одна из тысяч жертв
козней красных, которые используют ее,
а сама она не имеет ни малейшего пред-
ставления о том, что происходит с ней.
— Что же она натворила?
— Прежде всего выяснилось, что она со-
стоит членом местного Комитета националь-
ного студенческого союза.
— Что это такое?
— Это одна из самых мощных коммуни-
На выставке творчества молодых художников в Академии Художеств (Ленин-
град). На снимке: дипломная работа слушателя Академии А. А. Гольд рей
«Выступление Долорео.
земле, и над их братской могилой высится
сжатый кулак, высеченный из камня.
Мы потрясены до глубины души бесчис-
ленными картинами этой героической дей-
ствительности, развертывающимися перед
нашими глазами. Все виденное, пережитое
запечатлелось навсегда в нашей памяти. Но
впечатления еще слишком свежи, пережи-
вания еше слишком остры, детали событий
громоздятся одна на другую и не уклады-
ваются в рамки повествования.
Верно ли. что жизнь крупных городов
Испанской республики стала так уж мрачна?,
Возле домов, разрушенных итальянскими и
немецкими бомбами, играют ребятишки. По
улицам, которые с наступлением ночи по-
гружаются в глубокую тьму, вечерами про-
гуливаются, весело болтая и флиртуя, очень
можно нанять для того, чтобы они гово-
рили все, что от них потребуют. Всю эту
машину Джойс и Бекер пускают в ход
при условии уплаты им солидной суммы.
По предложению Престопа, фирма рас-
пространяет свою деятельность на город
Валейвиль, где видную роль играет мил-
лионер Куэйль, владелец завода, входя-
щего в об’единение «Малая сталь». Пре-
стон, намеревающийся проглотить Куэйля,
считает, что Джойс и Бекер облегчат ему
задачу путем запугивания Куэйля ужа-
сами «красной опасности». Заключив до-
говор с Куэйлем, по которому тот упла-
чивает Джойсу и Бекеру крупную сумму,
фирма рьяно принимается за дело иско-
ренения «новыми методами» «гибельного
влияния» профсоюзов на рабочих завода
Куэйля. Задача «новых методов» — поме-
шать рабочим правильно оценить свое по-
ложение, осознать сущность капиталисти-
ческой экоплоатации, которой они подвер-
гаются. Им преподносят всевозможные
развлечения—баскетбол зимой, бэйзбол и
пикники летом, для них организуют клу-
бы и театральные кружки, деятельность
которых, разумеется, лишена даже наме-
ка на политику. С другой стороны,
(Джойс и Бекер составляют для Куэйля
специальные речи, которые тот произно-
сит в деловых клубах. Цель этих речей —
об’единение промышленников против
«красной опасности». Но классовое созна-
ние рабочих растет, несмотря на деятель-
ность официальной и неофициальной по-
лиции, тайных агентов, экспертов и
«психологов», В семье Куэйля происходит
давно назревавший конфликт: младшая
дочь, член студенческой организации,
всегда возмущавшая семью своими «крас-
ными» взглядами, уходит из дому и вме-
сте оо своим мужем, левым журналистом,
отдает вс® свои силы рабочем}’ движе-
нию.
Толчком к решительным выступлениям
рабочих является убийство Александра
Гордона, одного из деятелей Комитета
производственных профсоюзов, приехав-
шего в Валейвиль для организации на ме-
сте Комитета рабочих стальной нромыш-
стических организаций. У нее сотни отде-
лений в высших школах и колледжах
по всей стране. Везде их контролируют и
руководят ими коммунисты. У этой органи-
зации привлекательное, внушительное на-
звание:
— Как вы сказали, миссис Джойс? Аме-
риканский...
— Национальный студенческий союз.
Пель их, якобы, борьба против войны и фа-
шизма. Конечно, все против войны и фашиз-
ма. Но если вникнуть, то оказывается, что
пропаганда их направлена против того, что
они называют «капиталистической войной».
Когда же вопрос касается войны рабочих
против их хозяев — того, что красные на-
зывают «классовой войной», — то тут дело
совершенно другое.
— Иными словами, мистер Куэйль, —
вмешался Мэттью, — это та война, кото-
рая должна охватить все капиталистиче-
ские страны и вызвать восстание рабочих
во всех промышленных центрах и городах.
Это война, которая приведет к тому, что
ваши рабочие, этот пришлый люд, эти ино-
странцы, вторгнутся в ваш особняк, раз-
громят винный погреб и разграбят сейф,
где хранятся драгоценности.
— Вы думаете, что мою дочь обучают
подобным вещам?
— Мы не знаем, насколько она уже обу-
чена, мистер Куэйль. — Джойс говорил,
как знаток своего дела. — Ваша дочь, ве-
роятно, еще новичок и проходит предвари-
тельный курс. Ей говорят, что Советский
Союз — отечество трудящихся и находит-
ся на пути к изобилию и твердому поряд-
ку. Ей внушают, что американская про-
мышленность, создавшая нашу замечатель-
ную страну, не что иное, как результат
нарядные девушки. В нескольких шагах от
развалин, из-под которых еще недавно из-
влекали страшно обезображенные трупы
заживо погребенных, играет джаз. Все это
мы видели собственными глазами.
Мы видели, что в главных городах Испан-
ской республики — Мадриде, Валенсии,
Барселоне — жизнь идет, не останавли-
ваясь, что пульс ее не замирает, но бьется
спокойно, без перебоев.
Впервые услышав в Барселоне злове-
щий вой сирен, мы испугались. Нам об’яс-
нили: над городом появились вражеские
бомбардировшики, фашисты вылетели на
свой любимый промысел — на охоту за
людьми. Прожекторы обшаривали ночное
небо в поисках хищных птиц. Раздались
глухне удары зенитных орудий... Потом мы
ленности. Похороны Гордона превращают-
ся в мощную демонстрацию.
Нам неизвестен еще конец романа, пе-
чатающегося из номера в номер в при-
веденных выше газетах, но можно с уве-
ренностью сказать, что Синклер в нем
верен себе, — он вновь подчеркивает свои
симпатии к делу борющегося рабочего
класса и твердую уверениость в его по-
беде.
Известный левый американский писа-
тель Майкл Голд, сообщая месяц назад
о предстоящем печатании нового романа
Синклера в «Дейли уоркер», приветство-
вал факт появления романа на страницах
рабочей печати. Голд напоминал о том,
что начало писательской карьеры Синкле-
ра совпало с под’емом социалистической
партии США. Тираж социалистической
газеты «Призыв к разуму» («Appeal to
Reason») превышал тогда миллион экзем-
пляров. Именно эта газета подсказала Син-
клеру мысль написать роман о чикагских
бойнях—«Джунгли» и впервые на своих
страницах напечатала этот роман. После
империалистической войны и Великой
Октябрьской революции реакционные си-
лы США всячески пытались заглушить
революционное движение; этому содей-
ствовали бюрократы из социалистической
партии, изгонявшие в то время из своих
рядов всех сочувствующих Советской Рос-
сии. В моду вощла литература, далекая от
социальных проблем. Большинство бур-
жуазных издательств отвернулось от Син-
клера; они утверждали, что книг о рабо-
чих никто не будет читать, Синклер вы-
нужден был сам издавать и раепростра-
нять свои книги. Теперь Эптон Синклер
вернулся в рабочую прессу. В прошлом
году Комитет производственных профсою-
зе® опубликовал его- роман «Автомобиль-
ный король», в этом году его роман «Ма-
лая сталь» печатается одновременно в не-
скольких рабочих газетах. Со времени по-
явления «Джунглей* Синклера, это пер-
вый роман американского писателя, печа-
тающийся в революционных газетах.
Ниже даем отрывок из первой главы
романа.
системы ограбления рабочих, и что продаж-
ность разлагает нравы наших политических
деятелей...
— Нельзя сказать, что все правильно' в
нашей стране. — вставила Эрнестина. —
Все мы знаем, что неполадки есть, иначе
излишней была бы деятельность такой фир-
мы. как «Джойс и Бекер», которая разра-
батывает методы исправления их.
— Но эти красные не интересуются Аме-
рикой, они хотят только разграбить ее и
разгромить ее учреждения; они проникают
в наши колледжи, мистер Куэйль, чтобы от-
равлять умы нашей молодежи, играть на ее
идеалистических чувствах и развращать,
подавляя в ней патриотизм и уважение к
старшим.
Обычно они весьма увлекательно пропо-
ведуют, что мы, старшее поколение, создали
беспорядок и неурядицу в мире, и что те-
перь молодежь должна все это исправить и
установить свой порядок.
— Но как же начальство наших коллед-
жей допускает такие вещи? — возразил
стальной магнат.
— Если бы вы были директором коллед-
жа, то вы подумали бы, как прекратить это
Предполагается, что колледж — это место,
посвященное свободному научному исследо-
ванию, и при малейшем признаке вмеша-
тельства в интриги красных поднимается
крик об академической свободе и наруше-
нии священного нрава свободы слова.
— И тогда. — добавила его жена, —
куча длинноволосых и длинноухих идеали-
стов является в Университетский городок,
они толпятся там, произносят речи па пере-
крестках улиц, иногда даже в церквах и в
залах союза христианской молодежи, и
осуждают действия властей.
*
Стального магната все это заинтересова-
ло, но еще более взволновали его сообще-
ния о его собственной семье. Он спросил, нет
ли у фирмы «Джойс и Бекер» еще каких-
либо сведений о деятельности его млад-
шей дочери.
— Только несколько фактов, — ответил
Джойс. — Тут сообщают, что она произво-
дит сборы в пользу МОПР — еще одна из
красных ловушек, которая якобы помогает
пленникам «классовой войны» и их семьям.
— А на самом деле, — прибавила жена,
узнали и другие звуки: шипенье и свист
рассекающих воздух бомб, оглушительный
грохот разрывающихся снарядов, глухой
гул обрушивающихся где-то по соседству
домов... Вызывает ли это панику среда
населения? Ни малейшей. Теперь' стало яс-
но всем, что гнусные налеты озверелого
фашизма на беззащитные города не толь-
ко не сломили и не ослабили сопротивляе-
мость республиканцев, но даже закалили их
дух. Конечно, во многих местах, где особен-
но долго и упорно свирепствовали фашист-
окие варвары, веет безмолвие смерти.
Мертвой тишиной встретила нас Торто-
са, превращенная в груду развалин. но и
их упорно отстаивают республиканские вой-
ска. В Тортосе не осталось камня па кам-
не: такова судьба города, которого косну-
лась безжалостная рука фашизма. И когда
в одну незабываемую ночь мы бродили по
улицам этого призрачного города, мы ока-
зали себе: да, Франко и его фашистские
вдохновители готовы поступить точно так
же со всей Испанией, если она не поже-
лает отдаться в их руки.
Много мелких городов разрушено до осно-
вания. Но тем сильней и оживленней бьет-
ся пульс крупных центров. Наибольшей на-
пряженности и деловитости достигает жизнь
Барселоны, резиденции правительства, на-
водненной беженцами. Наибольшей пестро-
той отличается жизнь Валенсии, которая,
несмотря на нависшую над ней угрозу, со-
хранила в значительной мере свою чисто
южную жизнерадостность и обаяние. Пе-
чатью мужественной суровости и высоко-
го пафоса отмечена жизнь Мадрида — это-
го города, показавшего пример величайше-
го героизма.
Неисчислимы страдания Испании. Но,
пожалуй, лишения, нужда, нищета еще
страшней, чем смертельная опасность. Но
народ терпеливо выносит все, и, если пона-
добится, сможет еще долго продержаться.
Конечно, попадаются усталые, озлоблен-
ные, разочарованные — таких людей встре-
чали и мы. Но они в огромном меньшин-
стве, это вне всякого сомнения. Если бы
было иначе, длящееся уже два года чудо—
героическое сопротивление испанского на-
рода — было бы просто немыслимо.
Жизнь в реапубликашжой Испании ста-
— все деньги идут на коммунистическуШ
пропаганду.
— Что еше?
Джойс перелистал свои бумаги.
— Выяснилось, что она помогла устроит^
собрание преподобному Бобби Бернсу —
это известный красный пастор, один из
главарей союза для защиты гражданских
свобод, он собирает средства для защиты
красных, когда они попадают в когти зако-
на. Он раз’езжает теперь по стране, про-
износит речи и рассказывает, насколько
рабочим там живется лучше, чем в Аме-
рике.
Уолтер Джадсон Куэйль вынул из кар-
мана большой шелковый платок и вытер лоб.
— У вас, невидимому, компетентное ин-
формационное бюро, Джойс.
— Все, за что мы беремся, мы делаем
основательно. Разве у вас в Валейвиле нет
разведывательной организации?
— Действительно, кажется, Уотт, наш
первый заместитель председателя и казна-
чей. уже несколько лет содержит какое-то
агентство сыска. Я не особенно интересо-
вался этим, так как считаю это отврати-
тельным. Я хотел бы, чтобы не делали та-
ких вещей.
— Я понимаю вас, мистер Куэйль, это
чувство делает вам честь. То, что мы сами
узнали об обыкновенных сыскных агент-
ствах, так возмутительно, что мы никому
не рекомендуем обращаться к ним. Но Л
делаю вам такое предложение частным
образом, я не буду выдвигать его на совеща-
j нии с вашими должностными лицами: пред-
положим. что мы будем помогать вам в ра-
боте по общественному перевоспитанию в
Валейвиле. Тогда я назначу доверенных
лип, которые будут точно осведомлять вас?
обо всем, что творится; вы сможете сравни-
вать их доклады с темп, которые представ-
ляет ваше сыскное агентство, и судить, об-
служивают ли вас как следует, или нет.
— Боюсь, что это не выйдет. Джойс,
сказал старик, снова вытирая лоб. — Я не-
достаточно хорошо знаком со всеми подроб-
ностями, чтобы взять это на себя, и я счи-
тал бы неправильным действовать через го-
лову руководителей, на которых я должен
полагаться.
— Как вам угодно, мистер Куэйль. Я на-
деюсь, что вы не в претензии на меня за
мое предложение.
— Нисколько, нисколько. Скажу вам от-
кровенно, меня смущают признаки недоволь-
ства и протеста рабочих, которые я замечаю
повсюду вокруг себя, — и я не чувствую
себя способным справиться со всем этям.
Знаете, Джойс, невидимому нужна опреде-
ленная твердость характера, чтобы стать
сталелитейным промышленником, сталь
это тугоплавкий материал. Дело это созда-
но моим дедом — вы могли видеть его порт-
рет, когда входили в холл, и заметить, что
у него была та сила, которая требуется в
нашем деле. Мой отеп был умелым руково-
дителем и твердо вел свою линию в про-
мышленности. А я никогда не мог освобо-
диться от чувства, что здесь я не на своем
месте. Невидимому, это началось двадцато
лет назад, когда я увидел, как весь мир за-
колебался. а цена нашей продукции к ве*
черу возросла вдвое — я чувствовал, что
это нелепо, что так не может продолжать-
ся, и я был потрясен необходимостью пере-
вести наши заводы на изготовление воору-
жения. Я говорю с вами откровенно, Джойс.
— Я пеню это. мистер Куэйль, и ваши
чувства делают вам честь.—Мэтт заговорил
теперь глубоким грудным голосом. — Я на-
деюсь, вы не сочтете это только трафарет-
ной деловой фразой, когда я скажу, что моей
жене и мне доставит личное удовлетворение,
если окажется, что наша фирма может по-
мочь вам в этих вопросах.
— Позвольте нам принять это не как де-
ловое поручение, мистер Куэйль, — еще
более задушевно сказала Эрнестина. — Поз-
вольте сделать это как дружескую услугу.
На улице в автомобиле со стеклянной пе-
регородкой, отделявшей их от шофера,
Мэттью прошептал:
— Он попался, Тпни; он — наша добыча.
— Будь осторожен, — ответила жена.—
Не торопись с выводами. Я не думаю, что
он так прост, каким он прикидывается.
— Ты действительно так думаешь?
— Он сентиментален, когда это ему удоб-
но. Но он следит за нами все время. Будь
осторожен!
ла внешне беднее, но зато внутренне бога-
че, содержательней. Там сейчас чертовски
много работают, и работают не только для
войны. В разгар войны там делается дело
величайшего культурного значения.
Возьмем хотя бы такой пример: как рес-
публиканцы заботятся о спасении и со-
хранности сокровищ искусства, находящих-
ся под угрозой бомбардировок в музеях, мо-
настырях и частных домах- В отношении
произведений искусства проявляется ве-
личайшая заботливость, принимаются все
меры для их сохранения, их каталогизируют
и частично реставрируют. В Мадриде, в
поврежденных фашистскими бомбами музе®
Прадо и Национальной библиотеке, мы ви-‘
дели сокровища, которым нет цены. Как
известно, в последнее время открыты даже
новые, ранее неизвестные шедевры, принад-
лежащие, например, кисти Эль-Греко.
Республиканцы об’явили борьбу с не-
грамотностью, которая так еще распростра-
нена в Испании. В военных школах, вы-
пускающих офицеров, мы разговаривали о
юношами, которые всего полгода назад еще
не умели читать. Теперь они получают не
только военное, но и общее образование. Лю-
ди, стоящие во главе республиканского пра-
вительства, одержимы некиим «педагогиче-
ским» честолюбием. Кто имел возможность
побеседовать с таким человеком, как Аль-
варес дель Вайо — министром иностран-
ных дел, тот, конечно, понял, что перед ним
не только полный решимости политический
деятель, но и человек большой культуры,
подлинный интеллигент. Правительству по-
могают писатели, лучшие из которых горя-
чо защищают дело республики. Интеллекту-
альная жизнь республиканской Испании не
только не замерла, но переживает большой
под’ем. Нам пришлось иметь дело с редак-
циями беллетристических журналов, нал-'
ример, с редакцией замечательного жур-
нала «Нога de Espana», мы встречались 0
молодыми поэтами, работающими над пьеса-
ми для фронта; мы познакомились с Рафаэ-
лем Альберти — любимым писателем испан-
ской молодежи. В республиканской Испании
жадно я проникновенно читают. Народ по-
нял, что для того, чтобы выиграть войну,-
нужны не только винтовка и самолет, но
также идейная целеустремленность и книга*
А. ЕВГЕНЬЕВ	. ..
ввИИИИВ
ПРОЩАНИЕ С ЛЮБИМОЙ
О «Четырех сонетах» С.
«Четыре сонета»--С. Кирсанова, напеча-
танные в шестой книжке «Нового мира»,
прошли незамеченными нашей критикой.
Напрасно, «Четыре сонета» — органиче-
ское продолжение того нового, что было
в «Твоей поэме», дальнейшее закрепле-
ние Кирсанова на позициях реализма. Ну-
жно преодолеть дурную традицию, в си-
лу которой критики пишут лишь о про-
изведениях, больших по размеру. Тем бо-
лее, что эти маленькие лирические стихи
стоят едва ли не больше эпических по-
им, вышедших из-под пера поэта в период,
предшествовавший появлению «Твоей поэ-
мы». Об этой поэме критика говорила как
о настоящем начале в творческом пути
поэта. Время должно было показать, по-
следует ли за этим настоящим началом
настоящее продолжение. Новые стихи С.
Кирсанова позволяют положительно отве-
тить на этот вопрос.
Когда умер Маяковский, Кирсанов счел
себя временно исполняющим обязанности
главнокомандующего эскадрой советской
поэзии. Но капитанский мостик требует от
поэта других свойств. Фигура Кирсанова
казалась здесь чужеродной, и костюм Мая-
ковского сидел на нем в достаточной сте-
пени мешковато.
Как любой гениальный художник. Мая-
ковский своеобразен и неповторим.
Нелепо подражать Маяковскому, как не-
лепо было бы стремление стать вторым
Пушкиным. Бетховеном или Рембрандтом.
Становясь на поэтические ходули, ковер-
кая собственный голос, Кирсанов бесплод-
но пытался сравняться с Маяковским,
стать его точной копией, его «заместите-
лем». Тем более, что весь свой творческий
темперамент он направил в сторону чисто
формалистических исканий.
Его книжка «Слово предоставляется
Кирсанову» (1930 г.) носила по сущест-
ву характер демонстрации против Маяков-
ского, организованной формалистическим
лагерем поэзии, непримиримо враждебным
великому поэту. А когда Кирсанов снова
пытался «подделать» себя под Маяковско-
го — вместо могучего и благородного баса
мы слышали раздражающий фальшивый
дискант.
Прошло восемь с лишним лет со дня
смерти Маяковского. Последними своими
стихами Кирсанов ближе подошел к Мая-
ковскому. чем в те дни, когда пытался
перекричать его. Он ближе подошел к реа-
листическому искусству, к поэзии настоя-
щей жизненной правды, а тем самым и
к Маяковскому, который страстно хотел
видеть вокруг себя побольше поэтов хо-
роших и разных.
В новую свою поэзию Кирсанов принес
хорошо тренированный стих и ремеслен-
ное знание слова — его веса, формы,
тональности. — слова, которое в течение
долгих лет растрачивалось на пустяки и
работа над которым превратилась в само-
цель. Получив настоящие жизненные со-
ки. кирсановский стих ожил и, согретый
настоящим человеческим чувством, приоб-
рел новое звучание. Кирсанов сумел из-
влечь пользу из периода лабораторных
опытов и цирковых чудачеств. Он знает
теперь, что «простейшие слова», которыми
он восторгался еще в «Разговоре с Дми-
трием Фурмановым», «берут за душу» не
вопреки своей простоте, а благодаря ей,
что словесное изобретательство — заня-
тие никчемное, и что только слово, рож-
денное народом, имеет законное право на
существование. На языке народа создана
вся великая русская литература и в' том
числе поэзия Маяковского.
Последние стихи Кирсанова написаны
«простейшими словами», человеческим
языком. Произошло это потому, что Кир-
санов, пожалуй, впервые юпытался пере-
дать простое и вместе с тем сложное че-
ловеческое чувство.
«Четыре сонета» развивают тему, на-
чатую в «Твоей поэме»: прощание с
любимой. Там, в поэме, конфликт был на-
мечен. Но жизненная правда не нашла для
себя достаточно убедительной аргумента-
ции средствами искусства, не стала прав-
Кирсанова
дой художественной. Порвалась какая-то
неуловимая, но органическая связь между
этими двумя категориями. «Заигрывание»
со смертью и/в конце концов, отказ от
нее — слабейшие места поэмы.
На первый взгляд — в «Четырех со-
нетах» больше недоговоренности. Здесь
нет развернутого мажорного финала. Нет
громких фраз. Стих — лирический и мяг-
кий — закипает только в заключительной
части сонетов. Но, странное дело; ощуще-
ние бодрости и оптимизма не покидает чи-
тателя от первой до последней строки.
Эти чувства — центральная, внутренняя
тема сонетов. Читатель знает, что поэт
преодолевает и уже преодолел свое не-
счастье. что в своем личном горе он окру-
жен друзьями, что он не одинок.
Любовь к потерянному другу не умер-
ла в поэте. И если бы его мечта снова
увидеть любимую обрела какие-нибудь
черты реальности, он бросил бы все и
пошел по всему свету искать тот дом, в
котором ждет его возлюбленная. В этом
искреннем и благородном движении чело-
веческого сердца — идейная направлен-
ность сонетов, их активная, действенная,
и, если угодно, — нравственная сила.
По иллюзорность мечты ясна и для
самого поэта. Он будет жить и работать,
пойдет в ногу со своими друзьями и со-
временниками, храня в сердце образ лю-
бимой. Это не сказано в сонетах прямо.
Но разве в художественном произведении
должно быть сказано решительно все, раз-
ве не должно оставаться какое-то прост-
ранство, преодолевая которое читатель
должен многое додумать и дочувствовать
самостоятельно? Может быть, в этом се-
крет большой эмоциональной доходчивости
«Четырех сонетов». Читатель, без сомне-
ния. уловит и поймет скрытое оптимисти-
ческое звучание этих стихов.
«Твоя поэма» целиком биографична.
Второстепенные портретные биографиче-
ские штрихи, с одной стороны, согрева-
ли поэму, с другой — мельчили тему,
снижали общечеловеческое ее звучание. В
новых сонетах Кирсанов проявил себя как
художник, способный чувствовать и мы-
слить самостоятельно, способный понять,
что правда в искусстве живет независимо
от внешних ухищрений человека, который
эту правду воссоздает.
Сонеты написаны искренно. И самая их
идея и содержание продиктовали поэту
форму, в которой эта тема получила свое
законченное воплощение.
Форма сонетов освещена веками разви-
тия мировой поэзии. Тема разлуки, про-
щания с любимой так же принадлежит к
числу вечных тем мирового искусства. И
все-таки в кирсановских сонетах есть что-
то свое, новое, своеобразное, то новое, что
идет не только от самого чувства, но и
от нашей советской действительности. Про-
чтите стихи Олджернона Чарльза Суинбер-
на «Прощание», написанные на ту же те-
му. Сколько безнадежного отчаяния, мрач-
ного и тяжелого страдания в этих стихах,
как постоянно проступает в них стремле-
ние уйти из жизни!
Не уход, а возвращение к жизни по-
сле перенесенного потрясения — таков
лейтмотив кирсановских сонетов. Это —
одна из тем жизнеутверждающего, актив-
ного, т. е. социалистического реализма. И
эту здоровую струю в сонетах Кирсанова
следует отметить и подчеркнуть особо.
Скажут: сонет — замкнутая в себе
строфическая форма, в которой последние
три строки суммируют сказанное и подво-
дят итог. Можно ли обрывать сонет на
полуслове, как это делает Кирсанов, и
продолжение мысли и фразы давать в пер-
вой строке следующего сонета? Нет ли
здесь нарушения законов поэзии? На этот
вопрос можно ответить вопросом. Следует
ли бранить художника за то, что он раз-
вивает и совершенствует форму? Нам ка-
жется — нет. Конечно, лишь в том слу-
чае. если форма не является самодовлею-
щей, если нововведение вытекает из содер-
жания. Но.это условие Кирсановым соблю-
дено.
РАЗГОВОР ПИСАТЕЛЯ С КРИТИКОМ
Образ Василия Шуйского
Василий Шуйский... О нем писали Пуш-
кин, А. К. Толстой, Островский. Образ
этот имеет столетние традиции, а тради-
ции — вещь огнеупорная. Естественно
поэтому, что А. Евгеньев считает Шуй-
ского в моем изображении «опереточной
буффонадой», ибо «Шуйский — лукав,
подл, но не скоморох» (см. «Л. Г.» № 31),
а поэт К. Симонов сокрушается о том, что
^соответствие этой (гротесковой) трактовки
с подлинным историческим лицом царя Ва-
силия вызывает большие сомнения («Лит.
критик» №6).
Тем не менее я утверждаю, что Васи-
лий Шуйский, в том разрезе, в каком он
показан в «Рыцаре Иоанне», есть именно
тот самый царь Василий, который сидел
на российском престоле в начале XVII ве-
ка. Утверждение мое не может быть, ко-
нечно, подкреплено свидетельскими пока-
заниями, но я приглашаю читателей сле-
довать за ходом моих поисков историче-
ского образа Василия Ивановича Шуй-
ского.
Кто другой на месте Шуйского вывалил
бы на распродажу старые свои шубы?
Какой государь русский, привыкший жа-
ловать слуг шубой «с царского плеча»,
унизился бы до такой степени, чтобы вся-
кий и каждый мог за деньги носить его, ца-
реву, одежду? И этого ему не простили.
Кличка «шубник» сопровождала царя Ва-
силия до самой его смерти.
Вспомним далее Бориса Годунова.
Умертвив царевича Дмитрия, ослепив,
как говорят, другого претендента — зем-
ского «паря» Симеона Бекбулатовича, Го-
дунов тщательно расчистил для себя путь
к русскому трону. Однако он не торопится
его занять. Напротив: Борис обставляет
свое избрание чрезвычайно импозантно —
оя удаляется в монастырь, он заставляет
себя просить и патриарха, и Думу, и на-
род... А Василий? Василию некогда. В
момент убийства лже-Дмитрия I, когда на-
род был буквально ошарашен, Василия не-
го что выбрали, а просто выкрикнули на
престол организованные им заговорщики.
«Избрание» это носило келейный харак-
тер: даже в самой Москве, по словам ле-
тописца, не многие ведали про дело сие.
Захватив власть, Шуйский не стал до-
жидаться, покуда патриарх всея Руси со-
благоволит помазать его на царство. Сует-
ливость, мизерность его характера сказа-
лись и тут: он соглашается принять ко-
рону от митрополита Новгородского, и тем
еше более роняет себя в глазах окружаю-
щих, испокон века привыкших к высо-
кому чину возложения венца на главу
монарха. Но наиболее потрясающий факт
следующий: вынужденный защищаться от
польского вторжения, Василий Шуйский,
великий самодержец, располагающий ог-
ромной армией, которую у одного только
Дмитрия Шуйского насчитывали около
50.000 человек, — этот самый царь уни-
жается до того, что покупает у швед-
ского короля Карла IX немногим более
грех тысяч наемников и пытается защи-
тить ими царский престол и православ-
ную веру.
Василий Шуйский — это олицетворе-
ние грязного торгашеского аморализма, это
ходячий принцип «хоть стыдненько, да
сытненько».
Любопытно, что несмотря на всю под-
лость Шуйского, даже враги не принима-
ли его всерьез. Когда самозванец очутил-
ся на русском престоле, — он устроил
над Шуйским суд, добился вынесения ему
смертного приговора и... помиловал его.
Когда бояре во главе с Захарием Ляпу-
новым низложили Василия Шуйского —
они также не стали его убивать, а огра-
ничились пострижением в монахи. Нако-
нец, когда власть в Москве захватил
польский посол Гонсевский, то и он не
«убирал» экс-царя, а просто отправил его
пленником в Польшу — и ни одна душа
не пожелала отбить его у конвоиров, как
лже-Дмигтрий II отбил Марину Мнишек.
По всему по этому на своей поэтиче-
Илья СЕЛЬВИНСКИЙ
ской палитре для этого царька я могу
найти только гротесковые, только сарка-
стические краски. Но с каких же это пор
сарказм и гротеск противоречат реализму?
Разве Скалозуб, Фамусов, Репетилов —
не гротеск? Разве Хлестаков и городничий
не сарказм? Разве Тарелкин не шарж?
И тем не менее все это столпы бога-
тейшего русского реализма, впитавшего в
себя огромное количество самых разнооб-
разных цветовых тонов и оттенков.
Авторское презрение к Шуйскому не
мешает, однако, этому человеку распола-
гаться в моей трагедии с большими удоб-
ствами. Здесь уже вступает в силу вну-
тренний закон развития образа, который
пред’являет ко мне, писателю, свои реа-
листические требования, — и я эти тре-
бования обязан удовлетворить. Давая ха-
рактеристику образа Шуйского в моей
пьесе, один из критиков пишет: «Гово-
рит он с прибаутками, с юродством, поет
песенки, все время путает имена своих
приближенных». Из этого критик делает
вывод, будто образ этот у меня водеви-
лен. Ничего подобного. Всмотритесь в не-
го внимательно, и вся процитированная
выше тирада взлетит на воздух. Василий
Шуйский не юродив, не скоморошлив, че-
му следуют пункты: 1) Он поет песен-
ки один единственный раз, когда у него
чудесное настроение по поводу близкой
сдачи осажденной им Тулы. В подобном
положении, я думаю, запел бы и мой
уважаемый рецензент. 2) Никаких таких
прибауток у Шуйского нет, если не счи-
тать скороговорку, которую он произносит,
чтобы унять от слез Наташку. 3) Путает
он не Bcexi своих приближенных, а лишь
сравнительно новых, да и то когда вол-
нуется. Ни Татищева с Мстиславским, ни
Мстиславского с Татищевым он не путает,
так как это сверстники, это клика. Если
бы Шуйский путал не только имена, но
даже слова, что гораздо, как будто, смеш-
нее, то и тогда нужно было бы говорить
не о водевиле, а... о старости.
Лев Толстой писал в «Холстомере», что
старость бывает трех родов: величествен-
ная, жалкая или отвратительная. Но вот
Марсель Пруст открыл четвертый: когда
блестящий парижанин Сван начинает ста-
риться, он становится смешноват. Вот эту-
то смешноватость Шуйского мои критики
и приняли за водевиль.
Но меня могут спросить — зачем пона-
добилось вдруг ни с того, ни с сего ос-
ложнять социальный образ Шуйского еще
и такой биологической деталью? Это во-
прос серьезный, и на него следует отве-
тить.	z
Я не утверждаю, что моя трактовка
Шуйского снимает трактовку этого обра-
за, принятую в нашей классической поэ-
зии. Но в то время, как Пушкин, Толстой
и Островский изображали Шуйского в тот
период, когда он только добивался власти,
мне пришлось описывать его самодерж-
цем. Разница огромная. О Шуйском изве-
стно, что это был «лукавый царедворец»,
искусный заговорщик, мастер закулисной
интриги. В таком облике существовал он
при Иване Грозном, при Феодоре, Борисе,
лже-Дмитрии. Он вжился в мир дворцовых
козней и склок. Это стало его второй на-
турой. На это ушло 54 года жизни. Ха-
рактер, следовательно, уже не только сло-
жился, но и приобрел могучую инерцию.
Но на что, однако, была направлена вся
эта «культура удара сзади»? Только на
одно — на освобождение трона от кого
бы то ни было, для того, чтобы занять его
самому. Были ли у Шуйского при этом
какие-либо большие государственные идеи?
Мечтал ли он, как первый самозванец,
поднять против турок и татар всю като-
лическую Европу во главе с Россией и
тем разрешить исконную задачу внешней
политики Московского государства — рас-
ширение территории до пределов русской
равнины? Думал ли он, как Борис Году-
нов, совершить «исправление всех нужных
царству вещей» и доб^ься во внутренней
политике того, чего йе решались сделать
русские цари вплоть до 1861 года, а
именно: точно и четко определить повин-
ности и оброки крестьян в пользу земле-
владельцев? Нет. конечно. Никаких планов,
связанных с управлением страной, у Шуй-
ского не было. Шуйский хотел только од-
ного — царствовать. Даже не властво-
вать, ибо, вступая на престол, он подпи-
сал «подкрестную запись», то есть рез-
ко ограничил свою власть в пользу бояр-
ской думы! Ни один государь, ни до, ни
после Шуйского не позволил себе произ-
нести в соборе перед народом подобную ти-
раду: «Целую крест всей земле на том. что
мне ни перед кем ничего не делать без со-
бору, никакого дурна». Ключевский утверж-
дает. что царствование Шуйского было по
существу правлением боярской клики, иг-
равшей царем Василием, как ребенком.
Итак, драматическая нотка образа
Шуйского в том, что человек всю жизнь
свою добивался «шапки Мономаха», но,
получив ее, не знает, что с ней делать.
Инерция лукавого царедворца осталась, во
применять ее широко было уже невозмож-
но, так как царь по самому положению
своему избавлен от необходимости подси-
живать, дискредитировать и очаровывать
сильных мира сего; монаршие же мето-
ды открытого боя с врагами престола бы-
ли абсолютно вне его жизненных навы-
ков. С этого момента, по всем законам раз-
вития человеческой психики, у Шуйско-
го должна была начаться депрессия. Рез-
ко вынутый на склоне лет ив привыч-
ной обстановки политических шашен, су-
хонький, подслеповатый человечек быстро
превращался в старика и старика именно
смешноватого, так как, будучи монархом,
жалкий он быть не мог, но, будучи Шуй-
ским, не умел быть величественным.
НА РЕПЕТИЦИИ
Рисунок Л Бролаты.
— Интересно, какая у вас будет роль в третьем акте?
—В тринадцатом варианте пьесы была неплохая, но я боюсь за себя, автор пи-
шет четырнадцатый вариант.
В эпистолярном
. стиле
В Радиокомитет приходят тысячи пи*
сем от слушателей. Ни одно такое письмо
не остается без ответа. И в Радиокомитете
не без гордости говорят о массовых, жи-
вых, связях, о солидной постановке кор-
респонденции, о статистике и сводках.
Не учитывается, повидимому, лишь од-
на деталь—какую ’ пользу извлекают из
некоторых ответных писем комитета сами
радиослушатели.
А между тем. в общей массе писем,
говорящих о растущем культурном уров-
не, о больших требованиях и запросах
радиослушателя, приходят и такие пись-
ма, которые требуют очень внимательной
помощи.
Пришло, например, письмо из Загорска’
«Посылаю вам мою благодарность за ли-
тературную передачу—«Песнь про купи»
Калашникова» Мне очень понравилось,
как купец Калашников в церкви поцело-
вал жену царя Ивана Грозного Замеча-
тельно читал артист Садовский!»
Нетрудно догадаться, что автор письма
не читал гениального произведения Лер-
монтова и при передаче по радио мно-
гого, очевидно не понял И уж совсем
нетрудно было этому автору помочь. Но
кто отгадает ответ Радиокомитета?
«Благодарим вас за отзыв о передаче
«Песни про купца Калашникова» Ждем
ваших отзывов, пожеланий и критиче-
ских замечаний о наших литературных
передачах»
Привет Подпись.
Пришло другое письмо—из Энгельса, из
поселка «Завет Ильича» Автор простоду-
шно пишет:
«Понравилось произведение советского
композитора Крейелера»..
И в Радиокомитете уже берутся 38 пе-
ро:
«Благодарим вас за хороший отзыв в
наших передачах Просим в дальнейшем
так же подробно писать свои отзывы».
Привет Подпись.
Воспользуемся одной из многих трафа-
реток, заготовленных в Радиокомитете для
ответов:
— Уважаемые товарищи из Радиокоми-
тета! Благодарим за ответы Ждем следу-
ющих, но обстоятельных и правильных
отзывов. Привет. Подпись
Н. И.
Вит. ВАСИЛЕВСКИЙ
ТРИ ГОДА
(О книге Мих. Зощенко «1935 — 1937»)
Полковник Мингрельского полка Калугин
был задержан красноармейцами и препро-
вожден в штаб. Там он заявил, что хотел
добраться до Орла, где живет его любимая
женщина. Любовь, только любовь вела его
сквозь войну и фронт. Ревтрибунал не смог
признать причины перехода фронта уважи-
тельными и приговорил полковника к рас-
стрелу. На суде прокурор сказал:
«— Мы хотели бы, полковник, уважить
вашу последнюю просьбу. И если вы найде-
те нужным, мы передадим вашей любимой
женщине то, что вы захотите, — карточки,
вещи и последний привет. Это делает вам
честь так любить. Но вы наш враг, и мы не
имеем права поступить сейчас иначе».
Тогда полковник сказал:
«— Никакой женщины нет... Это была
гоя выдумка, чтобы вас провести... Не уда-
лось — не надо. Я готов умереть».
Этот эпизод занимает очень небольшое
место в замечательном рассказе Мих. Зо-
щенко «Возмездие». Но не случайно он
написан психологически очень тщательно
и внятно.
Прокурор трибунала готов был уважать
в своем враге силу любви, хотя это и не
могло повлиять на приговор. Любви не ока-
залось. Была ненависть. И эта ненависть
была подчинена законам классовой борь-
бы. Итак — любовь и ненависть. Весь рас-
сказ «Возмездие» об участии в гражданской
войне отважной русской женщины — пат-
риотки Анны Лаврентьевны Касьяновой —
написан на эту, никак не отвлеченно-фило-
софскую, а злободневную, политическую, в
самом лучшем смысле этого слова, тему.
Многие писатели превратили бы историю
подпольной работы Касьяновой в врангелев-
ском Крыму (а мы верим Зощенко, что эта
история достоверна) в авантюрный роман.
У Михаила Зощенко этого не случилось и
случиться не могло. Все внимание его по-
глощено душевными переживаниями герои-
ни. медленным, мучительным, но неуклон-
ным ростом ее классового самосознания, му-
жества и смелости. В годы гражданской
войны Анна Лаврентьевна училась ненави-
деть врагов и любить великое дело социа-
лизма. Из раба она превратилась в чело-
века, сознающего свое достоинство и гото-
вого защищать его. Где сейчас Анна Лав-
рентьевна? Окончилась война, и окончил-
ся рассказ Зощенко. Но мы знаем я ча-
сто встречаем ее. Она — среди нас. Мы
крепко любим и уважаем этих обычных,
скромных, простых русских женщин, рас-
крепощенных Великой социалистической ре-
волюцией. Их — тысячи. Они — героини
стахановского труда. В них — незыблемая
сила морально-политического единства со-
ветского народа.
И если Анна Лаврентьевна не успела из-
за преклонных лет многому научиться, это
не беда.
Младшие ее сестры летят на самолете
«Родина» из Москвы на Дальний Восток.
А дочери будут летать еще дальше.
Прекрасный рассказ Зощенко показыва-
ет, как любовь и ненависть—понятия не
только психологические, но и политиче-
ские — сформировали из бывшей кухар-
ки активного и сознательного борца рево-
люции.
Я полагаю, что этот рассказ очень ха-
рактерен для последнего этапа литеоатур-
ной работы Мих. Зощенко. В книге «1935—
1937» окончательно оформились, кристал-
лизовались симпатии, мысли, чувства пи-
сателя, которые в предыдущих работах по-
рою были лишь слабо намечены, а порой
выражены очень невнятно и отрывисто
Некоторые писатели любят «усложнять»
принципы своего творчества. Они боятся
простоты авторского задания. Им хочется,
чтобы критик «разгадывал» их, как хитро-
умный ребус.
Предельно откровенно Зощенко говорит
о своих намерениях. Мы читаем в, его кни-
ге: «По-моему, социалистический реализм
есть такой метод реалистического письма,
при котором особую роль играет тема про-
изведения, то есть это есть не только прав-
дивое. реалистическое изображение дей-
ствительности, а это есть, кроме того, Ые
воля автора, целеустремленность автора, ко-
торый своим произведением вовлекает чита-
теля в круг социалистических идей».
Все. Как просто, понятно, может быть,
даже элементарно. Но насколько эта просто-
та авторского замысла умнее, выше, со-
циально значительнее псевдофилософских
«истерик» модных литераторов, чьи «твор-
ческие соображения», время от времени по-
являющиеся в печати, еще свидетельствуют,
что авторы их живы и даже иногда берутся
за перо.
*
Установилась легенда, что герои произ-
ведений Зощенко — обыватели, мелкие, ни-
чтожные люди. И как часто критики при-
страстно вопрошали писателя — когда же
в его рассказах появятся положительные
персонажи? После «Возмездия» об этом
уже нельзя говорить. Анна Лаврентьевна
Касьянова — подлинная героиня нашего
времени. Но при внимательном чтении и
более ранних работ Зощенко легко разру-
шить эту нехитрую выдумку. Основной ге-
рой произведений Зощенко — сам рассказ-
чик, заместитель автора, а также «выдви-
женец», как называет Зощенко мнимого ав-
тора своих «Сентиментальных повестей»
Коленкорова.
Мы можем отыскать в рассказах приме-
ты их рассказчика. Это служащий и, ве-
роятно, он занимает не очень крупную дол-
жность. Но главное не в этом. Главное, что
он — абсолютно советский человек. Социа-
лизм для него — не отвлеченное понятие, а
живое, кровное дело, сама жизнь. И он от-
лично знает, что лучше этой советской жиз-
ни ничего не может быть, и он по мере сил
старается, чтобы она была еще лучше.
Вот почему в рассказах Зощенко так мно-
го дидактики. Его рассказчик любит .фило-
софствовать и поучать. Иногда его рассуж-
дения наивны, но всегда — искренни и
естественны.
И рассказчик этот не стоит на тротуаре,
в стороне от жизни. Если на улице соби-
рается толпа, он лезет в середину. У него
гоинственный темперамент. Он ругается, не-
годует. спорит.
И, 'Право, не повернется язык спросить
этого хорошего человека: гражданин, вы
положительный или отрицательный тип?
Он — наш. этот скромный рассказчик.
Пусть он нетуководитель, но зато он чест-
ный и самоотверженный исполнитель. Разве
этого мало? Он из тех, кто, по словам Зо-
щенко, «по своей охоте оставляют себе руб-
лей шесть на папиросы, а все остальные
отдают на строительство». Он пока еще не
сделал ничего особенно выдающегося в го-
сударственном масштабе и навряд ли уже
сделает. Но когда он с обидой говорит: «А
интересно спросить: что же, все люди, что
ли, должны быть летчиками и бортмехани-
ками?», мы можем ему ответить — конеч-
но, же не должны.
У каждого из нас — свой участок жиз-
ни. Нужно прилежно работать на нем. Что
же касается заместителя автора, то он это
делает с большим успехом.
Он воюет против хамства, мелких склок,
воровства, эгоизма. Он говорит: «Нынче бо-
гачей нету и капиталом свое убожество при-
крывать не приходится, так что надо улуч-
шать свою личность». И он неустанно ра-
ботает над этим «улучшением личности»
окружающих. Работу эту нельзя совершать
без очень трудного умения любить и ува-
жать людей. Кто-кто, а «заместитель авто-
ра» обладает этим уменьем в полной мере.
В книге «1935—1937» напечатан рас-
сказ «Огни большого города», где эта мысль
подчеркнута, даже с некоторым полемиче-
ским задором. К официанту Гаврилову при-
езжает из деревни отец. Все жильцы дома,
да и сам Гаврилов решили — приехал де-
ревенский хам и дурак. Старик и раньше
не отличался особым благонравием, а на-
смешки и издевательства совсем ожесточили
его. «Он моментально во дворе дома схлест-
нулся с дворником и отодрал за уши одного
подростка». Но случилось однажды, что
старик заблудился. Он подошел к милицио-
неру, и тот отдал ему честь. Старик решил,
что это ошибка или чювая насмешка. Он
подошел к другому милиционеру. Нет, ока-
зывается, не ошибка. Все милиционеры го-
ворят со стариком очень вежливо и отдают
ему честь.
«Конечно, я не знаю», — радостно сооб-
щает нам рассказчик, — «может ли быть,
чтоб это сразу отразилось на характере, но
все заметили, что старикан вернулся в выс-
шей степени сдержанным и, проходя мимо
дворника, не вступил с ним в обычные
пререкания, а молча отдал ему честь и
проследовал к себе».
Так совершилось «чудесное» перерожде-
ние грубого старика. Рассказчик всем тоном
своего повествования каж бы говорит нам—
не верите? А я вот верю. И эта «необяза-
тельность» моральных выводов заставляет
нас поверить в правдивость рассказа.
Нет надобности пересказывать или цити-
ровать другие рассказы Зощенко. Замести-
тель автора постоянен. Он требует, чтобы
сняли в больнице плакат: «Выдача трупов
от 3-х до 4-х» — это угнетающе действует
на больных. Ему не нравится, что в боль-
нице ванную называют обмывочным пунк-
том. В Доме крестьянина он видит об’явле-
ние: «Спи скорей, твоя подушка нужна дру-
гому». И это все — «грубые дела, наруша-
ющие принципы благоустройства жизни».
Тунеядцы, прихлебатели, хамы, бюро-
краты — вот враги нашего рассказчика.
Он их весьма свирепо ненавидит и энергич-
но с ними борется.
Как жаль, что Зощенко до сих пор не
наделил своего рассказчика именем и фа-
милией. Не сомневаюсь, что он сразу же
стал бы нарицательным персонажем и проч-
но вошел бдл в еще немногочисленную семью
положительных героев советской литера-
туры.
*
Говорят, что Зощенко — очень миролю-
бивый писатель. Он смеется, но не изде-
вается. Он подшучивает, но не бичует.
Это явное заблуждение. Зощенко пишет
легко, но не легкомысленно. Он писатель
веселый, но не безобидный. В книге
«1935—1937» собраны в особом разделе
фельетоны Зощенко. Это произведения не
только большой художественной силы, но и
большого политического темперамента. В
них все прямолинейно, подчас грубо. Ни-
каких недомолвок.
Вот наиболее характерный фельетон. Об-
наглевший чинуша-бюрократ играет со
своим шофером на биллиарде. Он совершен-
но по-хамски издевается над ним. Видящий
все это автор не выдерживает, подходит к
нему и говорит:
«—Я тгпо вас статью напишу.
Выигравший, оробев, говорит:
— А я вам свою фамилию не скажу.
Я говорю:
— Я только факт опишу и добавлю, что
это был довольно плотный рыжеватый муж-
чина, с именем Иван Борисович. Конечно,
этот номер вам, может быть, и пройдет, но
если и пройдет, то пусть ваша гнилая душа
передернется перед напечатанными стро-
ками».
И скольких людишек «с гнилыми душа-
ми» гневно клеймит в своих фельетонах
Зощенко! Он идет в бой с открытым забра-
лом, и потому язык его фельетонов, по
сравнению с рассказами, проще, лапидар-
нее, суровее. 0 веселости, а тем более о раз-
влекатель поста думать некогда. Это — об-
наженная публицистическая борьба с вра-
гами.
Вот как кончается фельетон о пьянице-
слесаре. чьи дебоши и скандалы отравляют
жизнь семье.
«А ребенка (дочь пьяницы. — В. B.j
нам очень жалко. Девочке одиннадцать лет.
И вот что ей приходится видеть.
И мы просим не давать ей читать наш
фельетон».
Оказывается, Зощенко пишет не только
веселые рассказы, но и очень злые
фельетоны. И чтение их — непосильная
психологическая нагрузка для ребенка. Так
сильна и действенна ненависть Зощенко ко
всему враждебному нам.
Решительно, Зощенко — более тонкий fl
сложный писатель, чем это кажется многим
из тех, кто не привык утруждать себя вни-
мательным чтением.
Писатели любят ставить в конце своих
произведений дату их написания. Часто
только эта дата и говорит о том, что писа-
тель — наш современник. Замысел, тема,
материал, — все это необычайно далеко от
наших дней.
Зощенко вынес дату — 1935—1937 —♦
на обложку книги.
И он имел право так сделать. В книге нет
нейтральных или, так называемых, об’ек-
тивных рассказов.
Все они сугубо индивидуальны, то естй
в пих открыто выражена индивидуальности
автора.
Поэтому мы можем по этой квите не
только познакомиться с некоторыми реаль-
но изображенными картинами нашей дей-
ствительности, но и понять, о чем думал
за эти три года, о чем мечтал, что любил,
чему радовался, что ненавидел и от чего
страдал писатель Михаил Зощенко, — ко-
торый своими произведениями вовлекает
читателя в круг социалистических идей.
Литературная газета 1
№ 57	з
«ВЫСОКОЕ ДАВЛЕНИЕ»
Обсуждение романа Л. Соловьева в Московском Клубе писателей
Секция прозаиков союза советских писа-
телей посвятила свой первый декадник об-
суждению романа Л. Соловьева «Высокое
давление». Вечер открыл в московском Клу-
бе писателей К. Федин, сообщивший о за-
дачах секции и предстоящей ее работе.
Роман Л. Соловьева, пользующийся ус-
пехом у читателей и вниманием критики,
получил разноречивую оценку в печати. На
обсуждение его пришло много писателей,
критиков и читателей.
В чем успех романа Л. Соловьева? Вот
основной вопрос, котовый ставили все вы-
ступавшие. и каждый по-своему старался
на вето ответить. На одном сошлись все
выступавшие: автор талантлив, мастерски
владеет сюжетом, язык его прост и выра-
зителен.
Некоторые из выступавших (к ним отно-
сится В. Финк и отчасти М. Левидов) —
склонны были видеть в мастерском сюжете
и хорошем языке единственные достоинст-
ва поверхностного, по их мнению, романа.
М. Левидов подчеркнул, что «Высокое дав-
ление» ничем не обогащает духовный мир
читателя, не раскрывает новых горизон-
тов, не учит видеть жизнь по-новому. Ге-
рой романа Михаил Озеров, по мнению
М. Левидова, симпатичный парень, но он
глуповат, его проблемы и тревоги, весь мир
его событий — лишь мелкие происшествия,
не способные волновать читателя, который
ищет в герое новые качества советского че-
ловека.
А. Гур вин прочитал вместо речи свою
большую, подготовленную к печати статью
«Ложная тревога». Статья, написанная в
форме письма героя к его «наставникам»
— автору романа и критику 0. Войтин-
ской, защищает от них обоих обыкновенно-
го человека — Михаила Озерова, которо-
му пытаются приписать черты и свойства
человека более сложного. Слишком строгие
к своему герою, автор и критик считают
фанфаронством и эгоизмом темперамент
и горячность, свойственные молодости.
Автор статьи протестует против искусст-
венного и произвольного толкования пове-
дения Озерова. Этим толкованием Л. Соло-
вьев и 0. Войтинская хотят придать роману
неприсущую ему «мнотозначительяость».
Если отбросить авторские комментарии, ос-
тавив только поступки героя, — перед чи-
тателем останется обыкновенный, зауряд-
ный молодой человек.
А. Гурвич упрекает Соловьева, что он
подменил конфликт недоразумением, борь-
бу — преодолением нарочитых, несуще-
ствующих препятствий, чтобы в конце неве-
роятными чудесами техники привести ро-
ман к развязке.
СЛУЧАЙНЫЕ темы
О плане издательства «Искусство»
Впервые за все время своего существова-
ния издательство «Искусство» провело от-
крытое обсуждение тематического плана
театрального сектора.
В обсуждении приняли участие москов-
ские критики и театроведы. Можно лишь
пожалеть, что не были приглашены работ-
ники театра» актеры и режиссеры.
Издательство упрекали главным образом
в том, что план не отражает основных про-
блем жизни советского театра и драматур-
гий. Исторические темы в плане подобра-
ны случайно.
Заведующий театральным сектором т.
Богданов признал, что на 75 проц, план со-
ставлен по «самотечным» заявкам авторов.
Только 25 проц, плана осуществляется
по темам, выдвинутым редакцией сектора.
Однако некоторые авторские заявки, не
включенные в план, значительнее многих
из тех, которые приняты издательством.
На совещании задавалось много недо-
уменных вопросов. Почему редакция сек-
тора отказалась от издания интереснейшего
архива Л. Суллержицкого, замечательного
соратника К. С. Станиславского, друга Тол-
стого и Чехова, и наметила к выпуску ком-
пиляцию Данилова «Русский театр в ху-
дожественной литературе»? Почему в плане
нет ни одной работы о драматургии Лер-
монтова, Чехова, Толстого, а вместо этого
издается исследование в 14 авторских ли-
стов о драматургии символистов? Почему
театральный сектор заинтересовался толь-
ко историческими хрониками Островского,
почти не встречающимися в репертуаре со-
ветских театров, и совсем не коснулся
Автор относится к своему герою снисхо-
дительно, как старший к младшему. Если
писатель не ставит себе серьезных и слож-
ных задач при раскрытии самых прими-
тивных характеров, если он входит в мир
своих героев, как в детскую, — литера-
турное произведение не принесет читателю
никаких художественных открытий.
Б. Леонидов, А. Коваленко® и Л. Ла-
гни считают, что Л. Соловьеву напрасно
приписывают задачи, которых он себе не
ставил, и неправильно критикуют роман
за отсутствие того, что хотелось бы в нем
видеть.
Поэт А. Коваленков об’ясняет успех
«Высокого давления» особой теплотой ин-
тонации. которую сумел найти автор, лю-
бящий своих героев и взволнованный их
участью.
Интересны были выступления читате-
лей тт. Попова (паровозное депо Курской
Ж. д.) и Иноземцева (Автодорожный инсти-
тут), положительно оценивших роман.
— Роман кинематографичен, — говорит
т. Попов, — но от этого он становится толь-
ко динамичнее и увлекательнее. Автор ма-
стерски показывает в маленьких отступ-
лениях от фабулы большие дела нашей
страны, в деталях дает представление о
крупных явлениях действительности.
— Простой и понятный язык произве-
дения, — говорит т. Иноземцев, — делает
его доходчивым и близким читателю. Для
молодежи оно имеет, несомненно, и воспи-
тательное значение. Жизненный урок Ми-
хаила Озерова должен быть поучителен для
многих из нас, обладающих чертами ха-
рактера, свойственными герою Соловьева.
Хотелось бы, чтобы автор напивал продол-
жение этой книги, в котором рассказал бы
о жизни и поступках уже перевоспитавше-
гося Михаила Озерова.
В заключение выступил Л. Соловьев. Он
сказал, что многое в статьях и в выступле-
ниях на вечере справедливо, что критика
правильно указывает ему на недостатки
произведения. Но автор никак не может
согласиться с тем, что успехом своей вещи
он обязан только ладно скроенному сюжету
и хорошему языку, как это вольно или не-
вольно получилось в высказывании В. Фин-
ка. Автор рассказал, что главной творче-
ской заботой его было показать мораль-
ную чистоту и целомудрие нашей молоде-
жи и ее внутренний духовный рост, кото-
рый выражается не в лишней прочитанной
умной книжке, а в чистоте и принципиаль-
ности людских взаимоотношений.
остального творчества великого русского
драматурга?
Читателю-театралу хорошо известны
книжки Н. Петрова, не первый год «зани-
мающегося теорией» режиссуры. Зачем к
его скучным книжкам прибавлять еще од-
ну — «Путь режиссера»?
Следует отметить, что в представленном
на обсуждение плане имеются и весьма
интересные работы. Это, бесспорно, первый
Том «Истории русского театрального быта»
Л. Я. Гуревич, «Дневники и письма»
А, Южина-Сумбатова, «Записки» художни-
ка В. А. Симова, «Работа над словом» А. За-
кушняка, «Художественные дневники юно-
сти» К. С. Станиславского, «Режиссерская
партитура спектакля «Враги» в МХАТ»
В. И. Немировича-Данченко и «Драматур-
гия Горького» Ю. Юзовского.
План на 1939 год будет совершенно неудо-
влетворительным, если редакция театраль-
ного сектора не сумеет привлечь авторов
к созданию книг на самые острые, злобо-
дневные темы жизни советского театра и
драматургии. Характерно, что единственное
из такого рода изданий, намеченное к вы-
пуску еще в 1938 году, — сборник «Фор-
мализм в советском театре» — фактически
сорвано.
Издательство «Искусство» намечает в
будущем году выпустить два тома полного
собрания сочинений К. С. Станиславского.
К сожалению, по нашим сведениям, секто-
ру до сих пор неизвестно, что именно вой-
дет в эти два тома и кто их будет редак-
тировать.	А. НОВ
ПИСЬМО
ИЗ ИЖЕВСКА
Я вышла из двухэтажного каменного до-
ма, где под сенью Удмуртского научно-ис-
следовательского института социалистиче-
ской культуры примостился союз писателей,
и, миновав два квартала, вошла в централь-
ный книжный магазин города Ижевска. Ус-
лужливый продавец отдела художественной
литературы разложил передо мною на при-
лавке всю продукцию Удмуртского Госизда-
та.
Я купила все, что было мне предложено,
— переводы на удмуртский язык избранных
вещей классиков русской и мировой лите-
ратуры и оригинальные произведения уд-
муртских писателей. Продавец выписал чек,
и мой портфель легко вместил в себя всю
наличную удмуртскую литературу. Ориги-
нальная обошлась мне в 50 коп., перевод-
ная — около 4 руб.
«Надо растить удмуртскую литературу»—
часто слышала я в обкоме ВКП(б). в изда-
тельстве и в удмуртском союзе писателей.
Ио чтобы выросла литература, мало об’-
явить конкурс и организационно укрепить
С-СП. Нужно освежить атмосферу, в которой
этой литературе предстоит расти.
Если раньше атмосферу отравляла вреди-
тельская деятельность буржуазных нацио-
налистов, то и сейчас ее нельзя признать
вполне здоровой.
Плохо поставлена в научно-исследователь-
ском институте работа по собиранию фоль-
клора. Материал записывается без серьез-
ного научного подхода. Часто под видом на-
родной песни попадают в запись плоды
индивидуального творчества удмуртских
поэтов. При записи не фиксируются осо-
бенности местного говора или наречия. До
сих пор разработано и опубликовано ие
больше одного процента из всего собранно-
го материала.
Русский язык в Удмуртии широко рас-
пространен. Даже в отдаленных районах все
грамотное мужское население понимает по-
русски. А в городах каждый образованный
удмурт прекрасно владеет русским языком.
Это предопределяет характер переводных
изданий: на удмуртский переводится глав-
ным образом книга «для начинающего чи-
тателя». Тоненькими брошюрками выпуска-
ются рассказ^ Короленко (он очень популя-
рен в Удмуртии вследствие своего вмеша-
тельства в пресловутое Мултанское дело),
Чехова, проза Пушкина, Гоголя, кое-что из
классиков мировой литературы (Диккенс,
Дефо, Бальзак — в сокращениях и «обра-
ботке». причем переводы обычно делаются
не с подлинника, а с русского перевода).
Ни один из удмуртских писателей не ук-
лоняется от работы по переводу. Все же с
переводческими кадрами в Удмуртском Гос-
издате не совсем благополучно. Профессио-
налы-переводчики не специализируются на
художественной литературе. Основная ра-
бота для них — переводы научные, техни-
ческие, политические. Проблемы художест-
венного перевода разрешаются ощупью. Не
налажены нормальные взаимоотношения
переводчика и редактора.
Перед переводчиком постоянно встает
сложнейшая лингвистическая задача: уд-
муртский синтаксис, научно почти не раз-
работан; не установилась еще и лексика —
переводчик сам должен создавать удмурт-
скую литературную традицию, узаконивая
в книжном языке тот или иной «провин-
циализм».
Словарей нет — ни русско-удмуртского,
ни удмуртско-русского.
Очень печально обстоит дело с перевода-
ми с удмуртского на русский. Они почти
не предусмотрены планом Удмуртского Гос-
издата. А скромный удмуртский альманах
в 10 печатных листов, стоявший в плане
нашего Гослитиздата, передвинут с 1939
года на 1940-й. До настоящего времени уд-
муртская литература (в том числе и фоль-
клорная) совсем на русском языке не изда-
валась. Удмуртские писатели чувствуют се-
бя на отшибе. Издание удмуртского альма-
наха В Москве — дело большой обществен-
ной важности. Оно представило бы нема-
лый интерес для русского читателя.
НАДЕЖДА ВОЛЬПИНА
1.
В центре Свердловска, на Пушкинской
улице, помещается Дом литературы и ис-
кусства Это великолепно оборудованное 
здание, которым могут гордиться Свердлов- ’
* ские работники искусств. Весь нижний эта., к;
| занимают писатели. Здесь постоянная рези- ;
s денция уполномоченного союза советских
писателей по Свердловской области.
Вы входите в дом. Сразу же возникает
мысль: какое прекрасное место для твор-
ческих вечеров, для встреч с читателями,
для встреч писателей, ХУДОЖНИКОВ, музы-
кантов п актеров! Но увы. Дом живет
тусклой, неинтересной жизнью. К такому ।
выводу приводят не только собственные
наблюдения. Об этом в один голос говорят
сами писатели.
В областном издательстве вышли инте-
ресные книги: первый номер альманаха
«Уральский современник», книжка стихов
К. Мурзидн — «Отчизна», выходит второй
номер альманаха. За последние год-полто-
ра появились новые имена — К. Мурзи-
ди, П. Бажов — автор великолепных ска-
зов, Б. Михайлов и другие. Есть талантли-
вые люди, интересные произведения. Но
писатели Свердловска не могут припом-
нить ни одного случая, когда бы в Доме
литературы и искусства происходило об-
суждение новой книги, собирались писате-
ли для творческой беседы. Формально
существуют секции поэтов и прозаиков.
Но чем занимаются эти секции, ни-
кому неизвестно, в том числе и их руково-
дителям — Н. Куштуму и Б. Гранину.
Отсутствие творческой атмосферы в Доме
особенно остро ощущают молодые писате-
ли. Мы разговаривали с поэтами Констан-
тином Мурзиди и Вячеславом Занадворо-
вым. Оба они вступают в литературу и ни
в какой мере не считают себя профессио-
налами-писателями. Один —- журналист и
работает в железнодорожной газете «Путев-
ка», другой — студент Геологического ин-
ститута. Мурзиди выпустил в этом году
свой первый сборник стихов. В сборнике
всего лишь 13 стихотворений, и не все они
удачны. Но лучшие стихи отмечены пе-
чатью таланта. В них много свежести, свое-
образия.
Имел ли Мурзиди право на внимание
литературной общественности? Несомненно.
Однако единственным серьезным критиком
Мурзиди оказался его друг Занадворов.
Нельзя считать серьезной наредкость бес-
цветную рецензию о книжке, которая поя-
вилась после долгого молчания в комсо-
мольской газете «На смену». Такая рецен-
зия способна вызвать ттишь досаду.
Уполномоченный союза писателей т.
А. Савчук не скупится на похвалы Мурзп-
ди. Из его слов можно вывести заключение,
что он.собственно, и воспитал этого поэта.
Но факты показывают иное. Мурзиди рабо-
тал почти без всякой помощи со стороны
Литературоведение в плане Гослитиздата
9 октября под председательством T.S. А.
Лозовского состоялось совещание руководя-
щих работников Гослитиздата с критиками
и литературоведами Москвы. Совещание
было посвящено обсуждению проекта лите-
ратуроведческого раздела плана Гослитизда-
та на 1939 год. Основное содержание плана
изложил т. Щербина.
В будущем году Гослитиздат намерен вы-
пустить (по московскому отделению) 34
книги по литературоведению и 16 — по
критике. Намечено издать следующие мо-
нографические работы о русских класси-
ках: «М. Ю. Лермонтов» (биография) —
проф. Бродского, «Лирика Лермонтова» —
проф. Кирпотина. «Лермонтов в жизни» —
Иванова, «В. Белинский» — Лебедева-
Полянского, «Белинский. Чернышевский,
Добролюбов в борьбе за реализм» — Лав-
репкого, «Жизнь Чернышевского» — Нови-
ча, «Пушкин и декабристы» — проф. Неч-
киной, «Творчество Гончарова» — Рыба-
сова, «Глеб Успенский» — Глинки-Волж-
скоте и «Творчество Лескова» — Другова.
Из обзорных работ решено выпустить
книгу проф. Тимофеева по истории русской
литературы XYIII века, труд Института ми-
ровой литературы им. Горького «Француз-
ская революция 1789 года и мировая лите-
ратура» и «Классики западноевропейской
литературы» — Луначарского.
Пять книг посвящено трудам Горького
и о Горьком. Это — лекции по истории ли-
тературы в школе на Капри, литературно-
БЕЗ РУКОВОДСТВА
(От нашего специального корреспондента)
старших товарищей. Поэтому неудивитель-
но, что в книжке встречаются неуклюжие
обороты речи, вычурные строки, подчас
просто неудачные стихи.
Аналогичная история повторилась с
В. Занадворовым. Этот способный поэт по-
местил в альманахе «Уральский современ-
ник» неудачное стихотворение «Василий
Баранов». Сейчас все согласны с тем, что
стихотворение его неудачно. Но в свое вре-
мя Занадворову не помогли отобрать для
альманаха более интересные стихотворе-
ния.
Много говорят в писательской среде о
том, что поэт Ник. Кущтум, выпустивший
уже не одну книгу стихов, мало работает
и остановился в своем творческом росте.
Но зачем же об этом перешептываться,
создавая вокруг поэта нездоровую атмосфе-
ру слушков, наговоров, сплетен? Не лучше
ли организовать обсуждение новых стихоб
Куштума с привлечением читательского ак-
тива. Пусть поэт услышит о себе резкое,
но справедливое товарищеское слово.
Среди писателей нет заинтересованности
в судьбе товарища. Люди часто не знают,
кто с ними рядом печатается в альманахе.
Впрочем и сам т. Савчук лишь понаслыш.
ке знает, над чем работают И. Панов или
А. Бондин. А ведь быть в курсе творче-
ской жизни писателей — прямал обязан-
ность уполномоченного союза.
2.
Когда просматриваешь содержание пер-
вого номера «Уральского ♦ современника»,
останавливает внимание один, весьма ха-
рактерный факт: за исключением 3. Его-
рова все авторы альманаха — свердловцы.
Чем это об’яснить? Быть может, в райо-
нах области нет литературно одаренных
людей и поэтому некого печатать? Нет, не-
верно. Стоит только поездить по району,
или даже просто просмотреть комплекты
некоторых районных газет, чтобы обнару-
жить целый ряд способных товарищей, с
которыми нужно работать. Например, в
Нижнем Тагиле живут 20-летний прозаик
Иванченко, поэт Замятин, постоянно печа-
тающий свои стихи в газете, очеркист Га-
шев, по профессии бухгалтер.
Уполномоченный союза писателей не
знает этих людей, потому что не был в
Тагиле, как не был и в других районах
области.
Ежедневно в Дом литературы и искусст-
ва, в областное издательство, в редакции
областных газет прибывают рукописи —
стихи, рассказы, очерки. Среди этих руко-
писей имеются вещи, останавливающие на
себе внимание. Редактор издательства т.
Облонский показал нам об’емистую повесть
колхозника Носкова «Тася Зайольская».
Носков еще ие совсем грамотный человек.
Ему нужно много и упорно учиться язы-
ку. Но в повести есть поразительные по
критические статьи (собранные Брейтбур-
гом), работа Ермилова о Горьком, а также
«Летопись жизни и творчества Горького и
«Из переписки Горького с писателями» —
книги, подготовленные Институтом мировой
литературы им. Горького.
По разделу «Критика» запланировано
издание монографий: Гурвича	«Алек-
сандр Фадеев», Гоффеяшефера — «Творче-
ство Шолохова», Корабельникова «Пев-
цы народа» (Джамбул и Сулейман Сталь-
ский), Перцова «Владимир Маяковский»
и Нерадова — «Жизнь и творчество Сера-
фимовича». В план также включены обзор-
ные и проблемные работы: «Советский пат-
риотизм и художественная литература»—
Гоффеишефера, «Очерки по истории совет-
ской литературы» — Зелинского, «Тема
гражданской войны в советской литерату-
ре» — Института мировой литературы им.
Горького, «Мастера культуры» (современ-
ная западноевропейская литература) —
Анисимова и «Литература народного фрон-
та Испании» — Габииского.
При обсуждений проекта плана была от-
мечена крайняя скудость теоретического
раздела плана. В проекте пет также тру-
дов по истории драматургии, по истории
русской литературы XIX века, по языко-
ведению. Очень слабо представлены работы
об иностранных классиках и современных
антифашистских писателях. Из плана выпа-
ли монографии о таких писателях, как Лев
Толстой и Тургенев.
своей тонкой наблюдательности места. ЧуШ.
ствуется, что в данном случае нельзя ог-
раничиться стандартным Ответом: «Вапыб
рукопись не подходит». Нужно поддержи-
вать постоянную связь с автором, помочь
ему. Но этого, как правило, не делается.
Стандартные ответы даются ио всем без
исключения рукописям. При такой систе-
ме работы такие люди, как Носков, естест-
венно, остаются без помощи.
3.
Мы ознакомились с тематическим планом
сектора художественной литературы Обл*?
стного издательства. Запланировано к из-
данию несколько новых произведений:
роман о Я. М. Свердлове 10. Злытостева,
сказы П. Бажова, «Мугапь» — книга О
пограничниках молодого писателя К. Кие-
лова, новый роман Алексея Бондина, Сбор-
ник рассказов В. Старикова.
Но все ли произведения, указанные в
плане, реальны? /к. Бондин прямо заявля-
ет, что закончит свой новый роман но
раньше конца 1939 года, а издательство
спешит включить его в план. Романы Злы-
гостева и Кислова еще неизвестны издя-
i гельству, известны лишь отдельные главы,
j «как будто интересные», как заявил МИ
I редактор Облонский. Издательство должно
быть в курсе творческой работы писателей,
привлекать к ним внимание всей литератур-
ной общественности, быть может, обсудить
уже написанные главы среди рабочих
Уралмаша, среди бойцов и командиров,
среди бывших участников подпольной ра-
боты на Урале, которые лично знали Я. М.
Свердлова. Но издательство предпочитает
ждать сложа руки, пока романы сами W
появятся на столе редактора. Поэтому И
трудно поверить в реальность тематиче-
ских планов.
Редактором детской литературы В изда-
тельстве работает т. Рождественская. Это
живой, инициативный человек. Она поль-
зуется авторитетом среди писателей. О ней
с теплотой отзываются авторы, книги кото-
рых она редактировала, например А. Бон-
дин, Д. Казанцев и другие. Но в издатель-
стве с некоторых пор не взлюбили Рож-
дественскую. Причину этого обнаружить не
трудно. Рождественская осмелилась в свое
время выступить со статьей в «Известиях»,
в которой подвергала резкой критике крае,
ведческую халтуру, выпускаемую издатель-
ством. На общем собраний работников из-
дательства статья была признана правиль-
ной. Поток халтуры прекратился. Но ди-
ректор издательства т. Гущин не любит
критики. Рождественской создали такие ус-
ловил работы, что она вынуждена уйти.
Писатели протестуют против этого, однако
Гущин не прислушивается к голосу об-
щественности. Для него гораздо важнее ти-
хая семейная обстановка в издательстве,
когда не выносится сор из избы.
М. МИЛЛЕР
То®. Дерман заявил, что в плане совер-
шенно не отражены чеховские юбилейные
даты 1939 и 1940 гг Тов. Ильинский об-
ратил внимание на отсутствие в плане кни-
ги о Валерии Брюсове, между тем в буду-
щем году исполняется 15 лет со дня смерти
этого замечательного поэта. Тов. Нович под-
черкнул, что необходимо усилить выпуск
популярных литературоведческих книг но
типу «Буревестника» — прекрасной работы
М. Кольцова о Горьком. Наиболее яркие
книги наших литературоведов и критиков
надо переиздавать.
Одним из центральных моментов прений
явился вопрос о комментариях. Проф. Брод-
ский находит нападки на комментарии ие-
справедливыми. Конечно, лжеакадемичш&я
абракадабра вроде «он сказал» — ва-
черкнуло у автора: «сказал он» — никому
не нужна. По против подробнейшего ком-
ментария, раз’ясняющего читателю многие
Факты, имена, события, исторические и бы-
товые детали, возражать не приходится.
Интересные факты, иллюстрирующие ком-
ментаторские излишества и уродства, при-
вел т. Лозовский. Один из томов академи-
ческого издания Пушкина состоял из 7 пе-
чатных листов оригинального текста к
34 листов комментариев.
Предложения критиков и литературове-
дов будут учтены при окончательном оформ-
лении и реализации плана, заявил в своем
заключительном слове тов. Лозовский.
Как был убит Лермонтов
Лермонтов убит. Мартынов арестован. По
делу о дуоли в Пятигорске начинается
следствие. И в это же время, опережая
следователей, Мартынов и секунданты —
князь Васильчиков и корнет Глебов —
ведут «подпольную» переписку.
«Теперь покамест, — пишут Мартыно-
ву секунданты, — не упоминай о усло-
вии трех выстрелов; если позже будет о
том именно запрос, тогда делать нечего:
надо будет сказать всю правду».
О каких трех выстрелах идет речь в
почему так тщательно нужно скрывать
правду?
Участники дуэли сразу же в один го-
лос заговорили о «случайной» дуэли, к
которой привела будто бы мелкая ссора
Мартынова с Лермонтовым на вечере у
Верзилиных. Эта официальная версия рух-
нула бы, как карточный домик, если бы
обнаружились кровавые условия дуэли:
право стреляться до трех раз.
Мартынов ничего не сказал об ятих
условиях ни следственной комиссии, ни
суду. Только в первых черновиках показа-
ний, которые он готовил, взвешивая каж-
дую строку, сохранилось единственное его
упоминание о трех выстрелах.
Доныне не расшифровано загадочное ме-
сто в записке, которую послал Мартынов
с гауптвахты Глебову:
«Бестия стряпчий пытал меня, не про-
болтаюсь ли. Когда увижу тебя, расска-
жу в чем».
Чем мог интересоваться стряпчий? Оче-
видно, юридической стороной дела, усло-
виями дуэли. Закон квалифицировал ду-
эль и определял наказание для ее участ-
ников в прямой зависимости от результа-
тов поединка, а, стало быть, и от тяжести
его условий. Не этим ли именно и инте-
ресовался «бестия стряпчий»? Но Марты-
нов не проболтался.
. Об условиях дуэли формально ставили
«вопросные пункты» Мартынову и след-
ственная комиссия и пятигорский окруж-
ной суд.
Литературная газета
4	----- № 57
Е. ЯКОВКИНА,
А. НОВИКОВ
«...В каком часу, на каком расстоянии
между собой стрелялись? Какое было меж-
ду вами условие?..» (вопросник комиссии).
«...Вами ли был размерен барьер или
же секундантами, и по вашему ли обоих
с Лермонтовым согласию было назначено
это расстояние для выстрела?» (вопрос-
ник суда).
С официальных ответов Мартынова на
эти вопросы начинаются и путаница, и
ложь.
В судебном деле нет даже намека на три
выстрела. В этом случае подсудимые умол-
чали. В других—давали неверные, «смяг-
ченные» сведения. И Мартынов, и секун-
данты дружно показали, что барьер для
противников равнялся 15 шагам. Но трид-
цать лет спустя Васильчиков проговорил-
ся: «Мы отмерили с Глебовым тридцать
шагов, последний барьер поставили на де-
сяти и, разведя противников на крайние
дистанции, положили им сходиться каж-
дому на десять шагов по команде: марш».
Делается все, чтобы укрепить в обще-
ственном мнении версию о «случайной»
ссоре. И через тридцать лет тот же Ва-
сильчиков снова упрямо повторит: «Мы...
были убеждены, что дуэль кончится пу-
стыми выстрелами и что, обменявшись для
соблюдения чести, двумя пулями, против-
ники подадут себе руки и поедут... ужи-
нать».
Этот ходячий и поныне вариант стал
«документальным» не без помощи услуж-
ливых следователей и суда. Поставив Мар-
тынову «вопросные пункты» об условиях
поединка, они сознательно не возвраща-
лись более к этому вопросу. Не такой ли
наказ привез в Пятигорск спешно коман-
дированный для участия в следствии жан-
дармский офицер? Не потому ли угомонил-
ся. наконец, и не в меру любопытный
стряпчий? Судьи и подсудимые об’едини-
лись в общем стремлении тщательно
садить истину о лермонтовской дуэли.
Ведь были же попытки властей — по-
чти анекдотические — скрыть от общест-
ва даже самый факт дуэли. Одно из пер-
вых официальных извещений о смерти
поэта гласило: «15 июля, около 5 часов
вечера разразилась ужасная буря с гро-
мом и молнией. В это самое время между
горами Машуком и Бештау скончался ле-
чившийся в Пятигорске М. Ю. Лермонтов».
...Стреляться до трех раз о барьера в
десять шагов...
Кто продиктовал эти условия? Несом-
ненно Мартынов. Все источники сходятся
на том, что он считался оскорбленным.
Быть может, такая дуэль была «нор-
мой»?
Проделаем небольшой экскурс в дуэль-
ное «право», в дуэльные кодексы.
В 1836 году граф Шатовильяр, член па-
рижского жокей-клуба, тонкий знаток ду-
эльных обычаев, издал, по поручению
клуба, сводный дуэльный кодекс. Под этой
«книгой чести» поставили своп имена око-
ло ста представителей аристократической
Франции.
Кодекс быстро распространился по всей
Европе. Все последующие «теоретики» ду-
эльных дел свято хранили заветы Шато-
вильяра. Его кодекс хорошо знали в Рос-
сии. По странному совпадению, члены
французского посольства в Петербурге так
или иначе участвовали в дуэлях — роко-
вых для рувской литературы. Кодексом
Шатовильяра, возможно, уже руководство-
вался пунктуальный виконт д’Аршиак —
секундант в поединке Пушкина с Данте-
сом. Этот кодекс фигурировал, конечно, в
первой дуэли Лермонтова с сыном фран-
цузского посла — де-Барантом. Кодекс
бесспорно знали в 1841 г. гвардейские
офицеры — Столыпин, Глебов, Мартынов.
Не мог не знать его и Васильчиков.
Дуэльные кодексы различают в делах
«чести» права оскорбителя и оскорблен-
ного. Они предоставляют потерпевшему, в
зависимости от тяжести обиды, выбор ти-
па дуэли, оружия и прочих условий. Ко-
дексы допускают шесть различных видов
дуэли на пистолетах. Поединок Лермонтова
с Мартыновым воспроизводит условия, ко-
торые «рекомендуются» кодексом при так
называемой дуэли «с движением вперед».
Но «нормальной» всегда считается в прак-
тике дуэль, в которой каждому противни-
ку предоставлено право на один выстрел.
Только в самых крайних случаях, при са-
мом тяжком оскорблении допускается бой
до невозможности продолжать его одному
из противников, или бой до смерти, или
заранее определенное число повторных
выстрелов. Их йе может быть, в tiocjwi*
нем случае, более трех для каждой сторо-
ны, и то лишь с обязательной санкции
секундантов.
Кто поверит, что в лермонтовской дуэ-
ли противники выбрали, а секунданты
санкционировали такую кровавую дуэль
из-за шутливых слов поэта, давно при-
вычных для Мартынова и звучавших уже
много раз в той же гостиной Верзили-
ных?
Трагический исход для Лермонтова был
предрешен. На первой дуэли с де-Варап-
том поэт сознательно выстрелил в сторо-
ну. Лермонтов вовсе не собирался стрелять
и в Мартынова. По словам самого Василь-
чикова, «Лермонтов остался неподвижен и,
взведя курок, поднял пистолет дулом
вверх».
Мартьянов, со слов Н. П. Раевского,
рассказывает, что «когда пришлось обмы-
вать тело, сюртук невозможно было снять,
руки совсем закоченели. Правая рука, как
держала пистолет, так и осталась».
Мартынов вел себя иначе. Как расска-
зывает Васильчиков, «Мартынов быстрыми
шагами подошел к барьеру и выстрелил».
Он знал, что делал, и бил наверняка!
Мартынов вел себя после дуэли, как хо-
лолпый и расчетливый убийца. Сразу же
после убийства поэта он, по собственному
показанию, «поцеловал его и тотчас же
отправился домой». Позднее, как свиде-
тельствует К. Карпов, Мартынов писал,
будучи под арестом: «Для облегчения моей
преступной скорбящей души позвольте мне
проститься с телом моего лучшего друга
и товарища». С другой стороны, Марты-
нов деловито посылает на место поединка
за забытой там черкеской, чтобы явиться
к коменданту в полном параде, и, аресто-
ванный, энергично принимается за свою
защиту.
Не сохранилась первая записка Марты-
нова секундантам. Правда, о ней дает яр-
кое представление ответ Васильчикова и
Глебова: «Признаться тебе, •— пишут они
Мартынову, — твое письмо несколько бы-
ло нам неприятно. Я и Васильчиков не
только по обязанности защищаем тебя ве-
зде и всем».
Как последовательно осуществляет Мар-
тынов все советы своих секундантов! Еще
в первой записке Глебов рекомендовал ему
показать официально: «Придя на барьер,
ты напиши, что ждал выстрела Лермон-
това».
И в объяснениях, данных следственной
комиссии, Мартынов не преминул восполь-
зоваться этим советом: «Я первый пришел
на барьер, ждал несколько времени выстре-
ла Лермонтова, потом спустил курок».
Прошел год. Мартынов ничего не забыл
и в прошении, поданном в синод о смягче-
нии церковного покаяния, снова воспро-
изводит ту же ложь: «Я... уже на месте
происшествия выжидал несколько времени
его выстрела, стоя на барьере».
В ходячую характеристику «напыщенно-
го и самовлюбленного» Мартынова вплета-
ются новые, «деловые» черты. Необ’ясни-
ма и приписываемая ему «вспыльчивость».
Она странно уживается многие годы с спо-
койным отношением к шуткам Лермонтова,
увековеченным даже в альбомах. Апокри-
фический образ Мартынова до сих пор
в ходу. Но очень важные факты его био-
графии не привлекают ничьего внимания.
Почему, например, совсем незадолго до ду-
эли с Лермонтовым Мартынов, молодой
блестящий офипер, неожиданно уходит в
отставку «по домашним обстоятельствам»?
Почему никто не занялся «творчеством»
Мартынова? Известны его произведения в
прозе и в стихах. Поразительные заим-
ствования у Лермонтова могут дать ключ
к их взаимоотношениям.
Наконец, какую истинную причину дуэ-
ли явно скрывал Мартынов, когда фабри-
ковал поддельную переписку, якобы ули-
чавшую Лермонтова в прочтении семейных
писем, врученных поэту для передачи Мар-
тынову? Эти подлоги ныне установлены.
Много лет епустя после дуэли биограф
Лермонтова П. Висковатов встретился с
Васильчиковым.
«— Кто, собственно, был секундантом
Лермонтова?
— Собственно, не было определено —
кто чей секундант». — последовал ответ
секунданта Васильчикова.
Удивительно, как пошел на эту неле-
пую ложь осторожный Васильчиков. Кто
же не знал тогда, что дуэльная практика
очень строго регламентировала права и
обязанности секундантов, а сам Василь-
чиков писал Ю. К. Арсеньеву вскоре после
лермонтовской дуэли: «Не в первый раз
я участвовал в поединке»...
Неясна и роль Столыпина. Как мог
Столыпин, секундант Лермонтова, санкцио-
нировать такие тяжкие условия? Быть мо-
жет, Столыпин, считая неприемлемыми
кровавые условия дуэли, отказался от со-
кундантства? Но пассивный отказ не мо-
жет служить оправданием для родственни-
ка, близкого друга Лермонтова — цените-
ля его таланта. Наоборот, самое активное
вмешательство Столыпина даже по «мора-
ли» дуэльного кодекса вовсе не затрону-
ло бы «рыцарской» его чести как секун-
данта.
Так же непонятно и поведение товари-
ща Лермонтова — Глебова. Задним числом
он старается установить, что секунданты
принимали меры к примирению противни-
ков. В записке, посланной Мартынову на
гауптвахту, Глебов пишет: «Надеемся, что
ты будешь говорить и писать, что мы тебя
всеми средствами уговаривали»..., и даль-
ше, через несколько строк: «скажи, что
мы тебя уговаривали с начала до конце,
что ты не соглашался».
Наконец. Глебов проговаривается в глав-
ном. Он пишет Мартынову: «Я должен же
сказать, что уговаривал тебя на условия
более легкие, если будет запрос».
Глебов отчетливо сознавал опасность
поединка и ничего не сделал, чтобы ее
предотвратить.
Традиционная версия о «случайной»
ссоре, о дуэли, которой никто будто бы не
придавал серьезного значения, должна
быть отметена. Подлинные причины этого
кровавого поединка нужно искать гораздо
глубже: в невыясненных до сих пор вза-
имоотношениях Лермонтова с Мартыновым
и с секундантами, в биографии самого
Мартынова, совсем еще темной.
Не через гостиную Верзилиных, а черве
подлинные причины дуэли, причины обще-
ствепно-политического и литературного ха-
рактера, лежит путь к выяснению конкрет-
ной роли Николая I и правящих крутое»
упорно преследовавших народном поэт^
в. зллЕсекий
Беседа не окончена
По следняя работа
К. С. Станиславского
Вот уже двадцать четвертый год суше-
етвует в Москве Камерный театр. Была у
этого театра когда-то буйная молодость.
Его основателе в своих декларациях и в
Спектаклях долго и упорно что-то утвер-
ждали, открывали, искали новых путей в
искусстве. Это было время модернист-
ских и эстетских увлечений. Людям, со-
здававшим Камерный театр, казалось, что он
возник как протест против рутинерства и
косного академизма в сценическом искус-
стве предреволюционных лет.
С тех пор прошло много Времени. И
когда наступило возмужание, когда нако-
пился опыт, у театра начали возникать
сомнения в истинности избранного им пу-
ти. Сомнения рождали новые поиски, но-
вые решения. «Неореализм» сначала был
яаменен «конкретным реализмом», «кон-
кретный реализм» — «структурным»,
«структурный» — «динамическим» и т. д.
Так продолжалась непрерывная я крикли-
вая игра в термины.
Появилась советская пьеса, современная
тема. Камерный театр начал декларативно
отказываться от своих эстетских убежДе-
яий и приобщаться к общему стилю совет-
ского театра, в котором утверждалось прав-
дивое, реалистическое искусство.
Камерный театр искал свое место в Об-
щем ряду советских театров. Мы не ста-
нем подвергать сомнению искренность этих
поисков. Напомним только, что они кон-
чались подчас весьма серьезными полити-
ческими и художественными провалами.
Об этом много говорилось и писалось. Не
об этом сейчас речь. Нас тревожат сегод-
няшний и завтрашний дни Камерного те-
атра, то «распутье», на котором он сей-
час опять очутился.
Внешне все обстоит как будто благопо-
лучно. Прочтите на-днях опубликованную
беседу с художественным руководителем
театра А. Я. Таировым. В ней сказаны
все обычные фразы: «Сезон имеет для
жизни нашего театра чрезвычайно важ-
ное значение», «за последние два года в
Камерном театре шла большая перестрой-
ка»; у театра много советских пьес, он
привлек новых драматургов; и как всег-
да — длинный перечень авторов, пишу-
щих для театра; здесь К. Тренев, Вс. Виш-
невский, Леонид Соболе®, л. Никулин, Бо-
рис Левин, Георгий Мдивани, братья Тур
и Шейнин, Жаткин, Швейцер, Бобунов.
Все эти драматурги, по мнению А. Я.
Таирова, призваны «разрешить чрезвычай-
но трудную и ответственную задачу созда-
ния высококачественного в художественном
и идейном отношении репертуара, отра-
жающего индивидуальность Камерного те-
атра и дающего новые стимулы к его
дальнейшему развитию и росту»;
Беседа кончается более или менее вдох-
новенно: «Предыдущие сезоны создали
серьезный перелом в жизни Камерного те-
атра. Мы стремимся к тому, чтобы те-
кущий сезон стал сезоном его под’ема».
План составлен, пожелания и надежды
высказаны, снова дана декларация по из-
вестному шаблону А. Я. Таирова.
Но разве все обстоит так благополуч-
но, ясно и спокойно в Камерном театре?
Не кажется ли А. Я. Таирову, что та-
кие декларативные интервью, где расстав-
лены все точки, где соблюдены все про-
порции, где нет и теня беспокойства, смер-
ти подобны для искусства? Хочется сказать
художественному руководителю Камерного
Театра:
— Слова ваши напечатаны, ио беседа
йе закончена, ее нужно продолжить, нуж-
йо о многом еще договориться.
В этой беседе не сказано главное —
как дальше жить Камерному театру, как
работать его актерам, каковы его творче-
екие убеждения.
На одном из производственных совеща-
ний в Камерном театре не так давно го-
ворилось. что вести дальше театр по то-
му пути, по которому он шел, нельзя, что
все ошибки театра были не случайны и
что нужно начинать жить по-новому.
И теперь уместно задать вопрос: что
эпает труппа театра о его художественной
программе, рассказал ли А. Я. Таиров
актерам о своих замыслах, чаяниях, уст-
ремлениях? Обо всем этом в труппе ни-
чего не знают. Актеры либо заняты в оче-
редных репетициях, либо ждут их. Все ду-
мают по-разному... Ждут ролей, чтобы
играть, действовать, работать.
От старых своих лозунгов — «неореа-
лизма», «структурного», «конкретного»,
0 судьбе
Камерного
театра
«динамического» реализма — театр дав-
но уже отказался. А. Я. Таиров говорит о
том, что Камерный театр подошел к со-
циалистическому реализму. Кто всерьез
Примет такое заявление?
Но в конце концов дело не в деклара-
циях. Может быть самая практика театра,
его спектакли, его репертуар дадут нам
представление о художественном своеобра-
зии театра? Вот перед нами афиша Ка-
мерного театра. Мы находим здесь «Адри 
енну Лекуврер», этот нарядный и стилизо-
ванный спектакль, еще сохранившийся от
старого Камерного театра, «Любовь под
вязами», «Думу о Британке» с ее суетой,
шумом, криком, я «Очную ставку», по-
станожа которой почти ничем не отли-
чается от подобных спектаклей в любом
периферийном театре.
Выцветшие, одряхлевшие спектакли ста-
рого Камерного театра чередуются с мало-
оригинальными. ремесленными постанов-
ками последних лет.
И как должны актеры играть в таких
спектаклях? Сегодня в «Любви под вяза-
ми», сообразуясь со стилем постановки,
актер должен ритмически двигаться, а зав-
тра он должен безудержно метаться и
кричать р «Думе о Британке». Некоторые
старые актеры Камерного театра, когда
они готовили «Очную ставку», были в
растерянности и в смущении — что это
за спектакль? Вдруг стало все иначе, чем
их учили всю жизнь. Ходи просто, не кри-
чи, играй по-актерски, показывай, на что
ты способен, «неси текст» на публику...
Трудно быть актером Камерного театра!..
Весной 1938 года в беседе с комиссией,
обследовавшей Камерный театр по поруче-
нию Комитета по делам искусств, А. Я.
Таиров говорил о том, что Камерный те-
атр должен быть театром героического ре-
пертуара. Таиров говорил, что его театр
будет утверждать истинный героизм и
ниспровергать лжегероику... В своей ра-
боте, — продолжал А, Таиров, — я скло-
нен исходить из щешшнского учения, ко-
нечно, не минуя всего того, что внес и
чем обогатил щепкинскую теорию
Станиславский. И дальше: Индивидуаль-
ное лицо Камерного театра будет заклю-
чаться в том, что он постарается найти
раньше систему реализма, социалистиче-
ского реализма в плане героики. В этом
трудность его пути, в этом интерес его
пути и в этом индивидуальность его
пути.
Все это опять-таки хорошие слова. Но
чтобы по-настоящему осуществить их, на-
до прежде всего обратиться к основному,
что составляет и что создает театр, т. е.
к актеру.
А между тем актер в Камерном театре
и по сей день занимает то положение, о
СЦЕНАРИИ ГРУЗИНСКИХ
ПИСАТЕЛЕН
Весной этого года т. Л. Берия высту-
пил на совещании писателей и работников
грузинской кинематографии. Он выдвинул
важные темы, над которыми должны рабо-
тать писатели: он предложил написать
сценарии о грузинских колхозниках, о
сталинской дружбе народов СССР, о на-
циональных кадрах советской интеллиген-
ции, о молодежи Грузии.
Писатели дали обязательства работать
над этими темами.
Сценарный отдел тбилисской киносту-
дии Привлек к работе в кино более 40
грузинских писателей. Весь сценарный
портфель студии и большинство еще нахо-
дящихся в работе у писателей сценариев
состоят исключительно из произведений,
посвященных современной тематике.
Студия готовится й о’емКам картины
«Родина» по сценарию Мдивани и Шенге-
лая. Скоро будет сниматься колхозная ки-
нокомедия «Запоздалый жених» по сцена-
котором некогда писал А. Я. Таиров в
своих «Записках режиссера-». «Актер —
это не Страдивариус, а трехструнная ба-
лалайка, на которой с грехом пополам
можно еще сыграть «Чижика» или подоб-
ный ему жизненный мотив, но которая
оказывается совершенно несостоятельной
для передачи иных, более сложных зву-
чаний».
Актер в декадентско-эстетеком театре
был низведен до положения «трехструн-
ной балалайки». По-иному, по крайней ме-
ре на словах, относятся к актеру в Ка-
мерном театре. Но тем не менее и сейчас
положение актера в этом театре не бла-
гоприятствует его развитию и совершен-
ствованию. Актеру здесь неуютно, холодно.
К нему относятся безразлично. В репети-
ционной работе он часто предоставлен са-
мому себе. Ему об’ясняют экспозицию
спектакля, рассказывают о месте действия,
об эпохе, в которой происходит это дей-
ствие. а в остальном он одинок. Подле не-
го нет режиссера-педагога, режиссера-дру-
га и помощника. И нет огня в творчестве
актера. Примерно в таких словах охарак-
теризовал положение актера в Камерном
театре М. И. Жаров.
Нет огня — нет и вдохновения! И не
потому' ли такие актеры, как Аркадин
или тот же Жаров, вынуждены были уйти
из театра? А разве можно признать нор-
мальным то положение, в котором очутп
лась А. Г. Коонеп? Чем обогатилось за
последние годы ее творчество, какие она
сыграла роли? Клеопатру в спектакле-мон-
таже «Египетские ночи» и комиссара в
«Оптимистической трагедии»... Разве это
все, что может дать замечательная актри-
са А. Коонеп советскому зрителю? Что уж
говорить о других актерах Камерного те-
атра. И сейчас в труппе Камерного театра
есть способные и талантливые актеры, но
подавляющее большинство их известно
зрителю не по Камерному театру. Не вос-
питал Камерный театр за многие годы
своего существования и своей режиссуры.
И, наконец, последний вопрос — о ре-
пертуаре театра. А. Я. Таиров назвал бо-
лее десятка драматургов, которые пишут
для его театра. Количественно это может
произвести впечатление. Но А. Я. Таи-
ров не сказал главного: что любит ов, чьи
пьесы ему дороги, чего он хочет.
Старый Камерный театр со всеми его
ошибками умер. Неверно предполагать, как
это думалось еще год тому назад А. Я.
Таирову, что к 25-летию Камерного театра
его надо поставить в то положение, в ко-
тором он находился до «Богатырей». Го-
ворить об этом по меньшей мере смешно!
Если А. Я. Таиров не поймет, что без ху-
дожественных убеждений немыслимо жить
в искусстве, то Камерный театр никогда
йе выберется из того распутья, на кото-
ром он снова находится.
Надо создавать театр истинных чувств,
художественной правды, театр, в котором
актеру не будет холодно, театр, в котором
будут свои драматурги, — театр совет-
ский. социалистический.
рию Гогодзе и Карсанидзе. Какабадзе и
Сулакаури также написали колхозную ко-
медию «Девушка из Хидобани».
О строительстве в горах Грузии, о рабо-
те молодого интеллигента, смелого новато-
ра науки написал Чхиквадзе свою кино-
драму «Вчерашний студент». Белиашвили
написал приключенческую киноновеллу
«Мировой парень» из жизни грузинских
геологов и альпинистов. Дадиани и Киаче-
ли в своей киноповести «Дружба народов»
показывают, как крепнет братская дружба
между народами Закавказья и всего Со-
ветского Союза. Грузинским погранични-
кам, оберегающим южные рубежи СССР,
посвятил свой сценарий «Застава № 7» Ило
Мосашвили. Клдиашвили пишет комедию
«Радость» на тему о южных грузинских
физкультурниках.
Все эти сценарии закончены и находит-
ся либо в процессе читки и доработки,
либо уже сданы в производство.
Великий мастер рус-
ского театра К. С. Ста-
ниславе кий до последних
дней своей жизни при-
нимал участие в созда-
нии новой советской
оперы. Последняя режис-
серская работа К. С. Ста-
ниславского — поста-
новка оперы молодого
композитора Л. Б. Сте-
панова, условное назва-
ние которой «Погранич-
ники» .
Комсомолец Л. Б. Сте-
па поп, автор небольших
музыкальных произвело -
пий, написал оперу и
принес ее в Государст-
венный оперный театр
мм. К. С. Станислав-
ского.
Константина Сергее-
вича увлекла тема опе-
ры. Он очень тепло
встретил молодого компо-
зитора, внимательно и
чутко отнесся к его пер-
вому большому музы-
кал ьному произведопито.
Всегда интересуясь
новыми советскими му-
зыкальными произвело-
пнями, стремясь создать
классический советский
оперный спектакль
К. С. Станиславский пер-
вым поставил произведе-
ние молодого советского композитора
оперу Дептевова «Лед и сталь». Но он не
был доволен этой оперой, считая ее слабой,
неудачной. Действительно, спектакль «Лед
и сталь» не имел успеха у зрителей. Бы-
ло дано лишь семь представлений.
Станиславский нам говорил:
— Давайте лучше внимательней про-
смотрим 10—15 советских опер и выберем
достойную из них. Нам не нужна опера,
рассчитанная только на 5—6 спектаклей,
а нужна такая, которая, как классичес-
кое произведение. на долгие годы удер-
жится в репертуаре.
Константин Сергеевич остановился па
опере Л. Степанова потому, что она хо-
рошо написана и мелодична- Станислав-
ского не смущало, что Степанов молодой
автор, что в его первой опере есть неко-
торые музыкальные погрешности, он счи-
тал, что эти недостатки произведения мо-
жно исправить в совместной работе ком-
позитора с театром.
На квартире Станиславского композитор
несколько раз проигрывал ему свою опе-
ру по картинам. Прослушав ее, Констан-
тин Сергеевич внес свои поправки как в
либретто, так и в клавир оперы.
Станиславский в первых беседах с на-
ми сказал о том, что мы должны создать
советскую патриотическую оперу, должны
постараться создать нового «Ивана Суса-
нина».
В беседах с нами о советских людях и
героизме Станиславский воодушевленно го-
ворил о Папанине, папанинцах и их ге-
роизме. Он хотел, чтобы характеры папа-
нинцев нашли воплощение в образах героев
оперы.
Работая с актером над ролью одного из
действующих лиц оперы — предателя,
Константин Сергеевич с презрением и не-
годованием говорил о врагах народа.
Мы приводим все эти факты для того,
чтобы еще раз подчеркнуть, что К. С. Ста-
ниславский в работе с актером брал все
примеры из нашей действительности. Он
с большим интересом и любовью следил
за всем, происходящим в нашей стране.
В процессе работы над спектаклем Кон-
стантин Сергеевич собрал много книг о
советском Востоке, прочел их и рекомен-
довал нам также ознакомиться с этой ли-
тературой. ’
Часто, приходя к Станиславскому на
квартиру, мы заставали его за чтением
газет или журнала «СССР на стройке».
Он увлекался этим журналом, показывал
нам фотоиллюстрации новых советских го-
родов, заводов, с радостью говорил о со-
ветском строительстве.
Народный артист СССР К. С. Станиславский на репетиции оперы композитора Л. Б. Степанова
(19 октября 1937 г.). В центре — К. С. Станиславский, слева от него — режиссер И. М. Туманов,
композитор Л. Б. Степанов, справа от Станиславского —заслуженная артистка РСФСР М. Л. Мепьтцер,
на переднем плане — заслуженная артистка РСФСР М. С. Гольдина и артист П, И. Мокеев.
Фото А. Д. Степанова.	(Публикуется впервые).
Константин Сергеевич всегда увлекался
новыми приемами художественного а тех-
нического оформления спектакля. Работая
над макетом, он обратил внимание на
цветущее дерево и тут же спросил: «Как
мы будем его. хранить?» Он всегда забо-
тился о том, как сохранить оформление
спектакля на дальнейшее время, как сэко-
номить государственные средства. По со-
вету К. С. Станиславского все костюмы
для постановки мы закупили в Таджики-
стане, Эскизы и макеты декораций пере-
делывались десятки раз. Наш учитель тре-
бовал реализма и правдивости от актера,
режиссера, художника. В художественном
оформлении спектакля он стремился к то-
му, чтобы декорации не мешали актеру
играть.
Станиславский много требовал и от му-
зыкантов.
Он говорил:
— Оркестр должен быть посажен так,
чтобы он, не мешая публике, мог бы не
только играть, но и видеть спектакль и
участвовать в нем. Музыкант не должен
слепо итти за дирижерской палочкой.
Константин Сергеевич хотел, чтобы и
музыканты, наряду с артистами, усвои-
ли его систему, и выражал желание, что-
бы его последователи-педагоги занимались
с музыкантами так же, ка® и с артиста-
ми.
Станиславский добивался от актеров
реалистического искусства, понятного мас-
совому зрителю. Он любил всегда гово-
рить:
— Спичечник с Рогожской заставы, ко-
торый придет на спектакль, должен пони-
мать все.
Константин Сергеевич всегда подчерки-
вал. что театр не должен ориентироваться
на «эстетов» и «знатоков», а быть яс-
ным и доступным каждому рядовому зри-
телю, в то же время никоим образом не
допускать примитива и приспособленчества
в искусстве.
С каким увлечением работал Станислав-
ский с актерами на репетициях. Он за-
бывал свою болезнь. Его волновали герои
оперы, их судьба. Он бывал очень взвол-
нован тем. что происходило на сцене, так
как любил своих героев.
Константин Сергеевич просмотрел у се-
бя в студии всю постановку оперы в ми-
зансценах. Летом прошлого года, после
просмотра первого акта он сказал: «Рабо-
та на верном пути». Но он был очень
строг и требователен, особенно когда чув-
ствовал в исполнении актера хотя бы ма-
лейшее отклонение от сценической прав-
ды. Однажды он просматривал пятую кар-
тину оперы. Это эпизод, изображающий
Айшу—мать командира отряда—над тру-<
пом убитой басмачами дочери.
— В этой сцене актеры играют чувст-
во, и получается театральный штамп. Как
будто бы все на месте, но нет настоя-
щего волнения. Надо еще поработать, — за-
явил Станиславский.
Пригласив к себе участников спектак-
ля М. С. Гольдину. А. А. Росницкую,
Е. А. Романову и В. Д. Дипнер, Констан-
тин Сергеевич упорно работал с артиста-
ми и режиссурой, пока ле добился желае-
мых результатов. Пятая картина несколь^
ко раз переделывалась по его указаниям.
Только в начале лета нынешнего года
К. С. Станиславский принял эту сцепу.
Просмотрев еше раз спектакль оперы в
студии, Константин Сергеевич заявил нам,
что он спокоен за спектакль и считает
возможным готовить  постановку оперы
к выпуску па большую сцену.
Два года работал театр над постанов-
кой. Репетиции спектакля велись не-
прерывно в Москве и вр время поездки
театра по ССОР—в Ленинграде, Ростове,
Астрахани, Кисловодске, Сочи. Спектакль
мы приурочиваем к 21-й годовщине Ве-
ликой Октябрьской социалистической ре^
волюпии. Таково было желание К. С. OraJ
ниславского.
С большим воодушевлением и творче-*
ским волнением готовится коллектив на-
шего театра показать героическую оборон-
ную оперу—посмертную постановку К. С.-
Станиславского-
Основная идея спектакля выражена в
том, что оборона наших советских границ
есть не только дело пограничных частей,
но и всего советского народа, который в
нужный момент, по первому зову партии
и правительства, встанет на защиту со*
ветекюй родины и разгромит врага.
Наша задача—перенести в целости спек-1
такль из студийной обстановки на боль*
шуто сцену, в новом здании театра им.
Станиславского, которая по своим разме-
рам будет равна сцене Филиала Большого
театра.
Огромный труд и гениальный талант*
вложенные в постановку нашим учителем
Константином Сергеевичем Станиславским*
обязывает нас быть на высоте в служе-
нии реалистическому искусству сцены, ко-
торому отдал всю свою замечательную
жизнь величайший мастер русского театра.
Режиссеры-постановщики спектакля:
Заслуженная артистка РСФСР
М. Л. МЕЛЬТЦЕР
И. М. ТУМАНОВ
Главный дирижер театра
М. Н. ЖУКОВ.
ДРАМАТУРГИЯ и ЛИТЕРАТУРА
1.	Игра актеров, находчивость режиссе-
ра, талант художника, создающего внешнюю
обстановку спектакля, — все, что не от
автора, очень часто делают пороки пьесы
менее заметными. Но даже искусство луч-
лих театров не в силах скрыть слабые сто-
роны пьесы.
С недавних пор принято считать, что при-
чина «незначительности» многих современ-
ных пьес в том, что их авторы пишут не
о людях, а о профессиях, не о душевных
Конфликтах, а о хирургических операциях.
Но едва ли в этом причина слабости на-
шей драматургии. Скорее это только «дно
из следствий какой-то другой, более общей
причины. Ведь нет же в нашей драматур-
гии (или в лучшем случае почти нет) яв-
лений, по своей значительности равных про-
зе А. Толстого, М. Шолохова, В. Катаева,
Леонида Леонова, А. Фадеева. Пьесы даже
некоторых из этих писателей ниже их ро-
манов и повестей. Паша драматургия почти
не знает произведений, которые «остают-
ся», в том смысле, в каком «остаются»
лучшие романы и рассказы. Много ли мы
знаем пьес современных драматургов, ко-
торые не только ставятся, но и читаются?
Наши драматические произведения не до-
стигают значительности нашей остальной
литературы. Следовательно причины слабо-
сти большей части наших пьес отнюдь не
общего порйдка, они вовсе не относятся ко
всей литературе вообще.
2.	Упреки в том, что изображаемые ге-
рои не живы, поверхностны, упрощены,
«ходульны», лишены подлинной глубины
.человеческой натуры, — чаще всего и глав-
ным образом обращены именно к драматур-
гии. А ведь драматургия больше, чем всякое
другое искусство, сосредоточивается на че-
ловеческой личности.
В порядке обсуждения.
Эм. МИНДЛИН
Человеческая личность ни на мгновение
не уходит из об’ектива драматурга. Романи-
сту, новеллисту, повествователю доступно
отвлечение от личностей героев. Наконец,
романист или новеллист может говорить за
героев, может об’яснять и комментировать
их поведение. Драматург раскрывает чело-
веческую личность через нее самое, только
теми средствами, которые вообще присущи
человеку для выражения себя.
Познание человека и познание людей есть
предмет драматургии, и если это есть в то
же время предмет всей литературы, то
драматургии — особенно. Невозможно по-
знание человека при равнодушии к нему.
Невозможно познание людей без любви к
человечеству. Драматургия — это искусство
«самое человеческое» по степени сосредото-
ченности на человеке. Все великое в драма-
тургии проникнуто любовью к человеку и
создано в интересах человека. Ни равноду-
шие, ни тем более человеконенавистниче-
ство не способны создать великое в искус-
стве.
Нам ведомы великие образы ненависти в
искусстве, нам понятна и близка ненависть
к врагам человека — и выражения ее в
искусстве. Но ненависть к врагам че-
ловечества (например, в наши дни — к фа-
шистам), ведь это то же самое, что лю-
бовь к человечеству! Чем сильнее любовь к
Человечеству, тем сильнее ненависть к его
врагам.
Случайно ли, что самое поразительное
познание человеческой природы, самое
мощное и точное изображение человеческих
страстей во всем мыслимом их разнообра-
зии мы находим именно в драматургии —
у Вильяма Шекспира, подпись под бюстом
которого, у его могилы в Стратфорде, гла-
сит:
Стой, прохожий, почему ты проходишь
так быстро?
Читай, если умеешь, кого завистливая
смерть заключила
В этот памятник, — Шекспира,
с которым
Умерла и природа, и имя которого
покрывает эту могилу
Гораздо больше, чем издержки на нее,
смотри, все, что он писал,
Делает современное искусство только
страницею, на которой
отражается его дух.
Если драматургия — это искусство са-
мого точного изображения человека в его
душевной жизни, то почему же как раз в
драматургии у нас изображение человека
слабее и примитивнее, чем в остальной на-
шей литературе?
3.	Очень долгое время — не меньше две-
надцати. пятнадцати лет — режиссер вла-
ствовал над драматургом. Театр определял-
ся не драматургией, но режиссурой.
Драматургия рее более утрачивала право
на самостоятельное существование. Драма-
турги все больше приучались писать в ра-
счете на определенную постановку в теат-
ре, все менее смотрели на свои пьесы как
на совершенно самостоятельные литератур-
ные явления. Драма переставала быть вы-
соким литературным жанром. Пьеса все бо-
лее превращалась в часть сценария теат-
ральной постановки. Я говорю «часть», ибо
пьеса не всегда была даже целым сценарием
постановки, — его другую и нередко боль-
шую часть составлял режиссерский план.
Соотношение сил в театре теперь изме-
нилось. Театр сегодня увлечен не формаль-
ными исканиями, но идейно-художествен-
ными. Тем не менее драматургия все еше не
вернула себе самостоятельности вне театра.
Она все еще не настолько сильна, чтобы су-
ществовать вне спектаклей, чтобы пьесы,
пережив театральные постановки, остава-
лись в литературе.
Драматургия перестала действенно влиять
на людей — вне спектаклей. Драматургия
утратила читателей.
Вошел в обиход термин «литературная
пьеса». Это — противоположение «теат-
ральной» пьесе. Театральная пьеса — буд-
то не литературная, какая-то другая! А ведь
лучшее в мировой драматургии пришло из
литературы и от литературы. Все лучшие
пьесы, и притом лучшие в «театральном»
смысле, — Бомарше, Сухове-Ко-былина, Ос-
тровского, Ибсена, Гоголя. Грибоедова, не
говоря уже о Шекспире, — это прежде все-
го пьесы «литературные», обретшие не
только «театральное», но и внетеатраль-
нов и, прежде всего, литературное бытие!
Утратив право на существование вне те-
атра, драматургия потеряла свою полноцен-
ность. Для драматурга стал обычен почти
невольный расчет на то, что потоки его
пьесы будут скрыты постановкой, на то, что
спектакль «поднимет» его пьесу, а то, чего
не выразят автор и режиссер вместе, «до-
выразят» за них чувства самих зрителей.
Разве не знаем мы много пьес, обязанных
успехом не своим достоинствам, но тому,
что они просто напоминали зрителям о ве-
щах или явлениях, их волнующих? Чтобы
сделать ято, вовсе не нужно быть ни худож-
ником. ни мастером, ни мыслителем. Надо
.тишь знать, какие явления в нашей жизни,
будучи только упомянуты, вызывают в чув-
ствах советских людей всем понятную реак-
цию.
Но причем тут искусство драматургии?
Драматургия превратилась в «облегчен-
ный» жанр. Мы — свидетели удручающего
снисхождения к ее недостаткам. Мы можем
еше и сегодня читать в иных репензиях
признание той или иной пьесы полезной,
несмотря па то (и это говорится в той же
рецензии), что язык пьесы беден, многие по-
ложения фальшивы, человеческие фитуры
изображены поверхностно. Что жр остает-
ся? Благородные намерения а-втора! Читали
же мы недавно сообщение о том. что дирек-
тор одного почте питого театра пьесу о любви
заказал такому-то автору, а пьесу о ненави-
сти — такому-то. Прямо-таки раздача аван-
сов под благородные намерения!
4.	Снижению драматургии, ослаблению ее
способствует распространившийся взгляд,
будто существование пьесы начинается
только с ее появления на сцене. Пьеса при-
обретает право на внимание критиков толь-
ко с момента постановки ее на театре. Не-
поставленлая пьеса обречена на небытие.
Она не признана существующей. Как пра-
вило, она не печатается и, значит, не Чи-
тается.
Островский как драматург был признан
до появления его пьес на сцене. — призна-
ние драматурга произошло в литературе!
Каждая из пьес Ибсена была литературным
событием, она печаталась, переводилась,
читалась и обсуждалась и там, где ее даже
не ставили. Величайшая русская комедия
«Горе от ума» была действенной силой,
влиявшей на умы современников Тогда, ког-
да не только о ее постановке, но даже о
напечатании нельзя было думать. — она
«действовала», расходясь в списках!
Чеховские и горьковские драматические
произведения «действовали» вне всякой за-
висимости от их постановок на сцене: их
читали!
У Тикнора мы находим подтверждение
того, что пьесы испанских драматургов —
классиков XVI и XVII веков — не только
смотрелись, но и всенародно читались. Су-
ществовала традиция издания «книги пьес»,
в которой должно было быть непременно
двенадцать пьес одного автора. И это были
книги для чтения! Бен-Джонсон свидетель-
ствует, что Шекспир необычайно ревниво
относился к тексту своих пьес и никогда
не допускал никаких сокращений, за что
и был особенно уважаем актерами. Кем же
пущена ложная, так долго распространяе-
мая у нас легенда о подчинении великих
драматургов театру, а не наоборот?
В итоге наша драматургия дошла до то-
го. что в подавляющем большинстве случаев
ее произведения даже печатают особо, не
так. как вообще печатают литературу. Ус-
тановился особый, мерзкий стандарт изда-
ния наших пьес. Изданная пьеса — это не
книга, не литература. Вся внешность тако-
го издания (не имеющего себе подобного в
нашей издательской практике) кричит:
«это не книга! не читайте! это можно толь-
ко представлять на театре!»
Подобное отношение, заслуженное изве-
стной частью драматургов, переносится па
драматургию как на жанр, и это-то и спо-
собствует ее снижению.
Бессилие романиста или новеллиста ра-
зоблачается гораздо очевиднее, чем бесси-
лие драматурга, ибо драматург, уйдя из ли-
тературы, «прячется» за постановку.
Пьесы, идущие в театрах, должны быть ли-
тературой для чтения наравне с романами,
рассказами, повестями и поэмами.
Допустимо ль показывать на сцене такие
пьесы, которые нельзя печатать в серьезном
журнале или альманахе, которые не могут
выйти отдельной книгой для чтения? Если
пьесу нельзя печатать, то тем более ее- нель-
зя ставить. Если пьеса не представляет са-
мостоятельной литературной ценности, то
никакой ценности для театра она представ-
лять не может. Пьесы должно читать.
Первое испытание драматического произве-
дения — это испытание чтением. Драматур-
гия, исключившая себя из литературы,
должна вернуться в литературу. Мы сами
не заметили, какая пропасть отделила лите-
ратуру от драматургии, какой обособленной
вдруг стала драматургия, и как. эта обосо-
бленность от литературы приняла даже
внешние, организационные формы!
Разрыв драматургии с литературой, утра-
та самостоятельности (бытие вне театра)—
вот в чем причина подмены в наших пье-
сах человека — профессией, конфликта —
хирургической операцией.
Когда драматургия приобретет не только
зрителей, но и читателей, тогда можно будет
поздравить ее с возвращением в литерату-
ру. Для этого ей придется набраться сил
для самостоятельного — вне всякой зави-
симости от театральных постановок — ли-
тературпого бытия.
..............     II	..... HiMni
Литературная газета
№ 57	------ б
Литературный
календарь
ГЕРОИ ХАСАНА ; Десятая книга
В КЛУБЕ ПИСАТЕЛЕЙ «Нового мира»
1809 г.
А. В. Кольцов
16 октября 1809 г. родился Алексей Ва-
сильевич Кольцов. Поэтическое дарование
Кольцова с наибольшей полнотой выли-
лось в песнях. Его стихи-песни органиче-
ски связаны с фольклором и существенно
отличаются от тех стилизованных подде-
лок под народность, которые сочинялись
его предшественниками — Нелединским-
Мелецким, Дельвигом и другими поэтами,
далекими от народа.
В стихах Кольцова «впервые увидали
мы, — писал Добролюбов, — чисто рус-
ского человека, с русской душой, с рус-
скими чувствами, коротко знакомого с
бытом народа, человека, жившего его
жизнью и имевшего к ней полное сочув-
ствие».
«Не на словах, а иа деле, — писал Бе-
линский, — сочувствовал он простому на-
роду в его горестях, радостях и наслаж-
дениях. Он знал его нужды, горе и радость,
прозу и поэзию его жизни».
Глеб Успенский в статье «Крестьянин и
крестьянский труд», пишет следующее:
«Поэзия земледельческого труда — не пу-
стое слово. В русской литературе есть пи-
сатель, которого невозможно иначе наз-
вать, как поэтом земледельческого труда
— исключительно. Это — Кольцов».
Кольцов, как он сам выразился, «при-
стально» собирал и изучал подлинно на-
родные песни (русские и украинские), за-
писывал пословицы и поговорки, меткие и
яркие слова народной речи. Живой род-
ник народного творчества питал звуки его
«самодельной лиры». Но песни, им сло-
женные, — не перепевы, не стилизация,
а самобытная поэзия, выросшая на почве
народного песнетворчества.
1869 г.
Сент-Бев о Гоголе
13 октября 1869 г. умер известный
французский критик и поэт Шарль Сент-
Бев. Основоположник и яркий выразитель
биографического метода в литературной
критике, он направил все свое внимание
на изучение личности писателя, мельчай-
ших фактов его биографии.
«Я всегда любил, — говорит он, — пе-
реписку, разговоры и биографии писате-
лей. Запасшись этими материалами, я
изучал личность писателя, вопрошал его
душу, заставлял его позировать перед со-
бой. Мало-помалу каждая из черт его
нравственной физиономии занимала свое
место, и взамен типа неясного, абстракт-
ного появлялся образ конкретный, индиви-
дуальный».
s Пользуясь этим методом, Сеит-Бев напи-
сал целый ряд острых критических ста-
тей о всех наиболее выдающихся предста-
вителях мировой литературы, в том числе
и о Гоголе.
В статье о Гоголе, малоизвестной ши-
рокому кругу русских читателей. Сент-Бев
уловил характернейшие черты его твор-
чества. Разбирая повести Гоголя, вышед-
шие в 1845 г. в переводе Луи Виардо, он
писал следующее: «До перевода г. Виардо
едва ли какой-нибудь француз прочел
оригинальное произведение г. Гоголя. В
таком же положении был и я. Однако на
моей стороне есть преимущество, на кото-
рое я настоятельно указываю: несколько
времени назад на пароходе, во время пе-
реезда из Рима в Марсель, я встретил
автора. При этом случае беседа его, обиль-
ная доводами, отличавшаяся точностью и
богатством наблюдений над нравами и
происшествиями обыденной жизни, дала
мне возможность схватить налету, так
сказать, предвкусить всю оригинальность
и реализм его сочинений. Гоголь, как
видно, прежде всего заботился о верно-
сти в изображении нравов, о правдивости
в воспроизведении жизни, о естественно-
сти, будь то в настоящем или в истори-
ческом прошлом; его интересует народ-
ный гений, и куда бы ни устремлялся
его взор, он любит обнаруживать присут-
ствие этого гения и изучать его. Так
г. Гоголь сообщил мне, что он отыскал в
Риме истинного поэта, поэта народного,
по имени Белли, который пишет сонеты
ва транстеверинском наречии. Мне при-
ходилось слышать, что умные русские
сравнивали г. Гоголя с Мериме и находи-
ли между ними сходство. Сравнения эти
всегда рискованны и дают лишь отдален-
ное я приблизительное понятие. Но верно
то, что г. Гоголь менее озабочен идеализа-
цией, чем наблюдением, что он не отступает
перед грубыми и нагими сторонами дейст-
вительности и. нимало не робея, резко и
глубоко проникает в ее нутро: он больше
всего интересуется природою и, вероятно,
много читал Шекспира».
Сент-Бев удивительно верно почувство-
вал преклонение Гоголя перед Шекспи-
ром, которого писатель-реалист постоянно
перечитывал и которого в одном из сво-
их писем назвал «глубоким, ясным, отра-
жающим в себе, как в верном зеркале,
весь огромный мир и все, что составляет
человека».
По газетным
столбцам
— В Тбилиси в издательстве «Федера-
ция» на грузинском языке вышли отдель-
ными книжками переводы шевченковских
поэм «Гайдамаки». «Сон» и «Катерина». К
юбилею поэта готовится выпуск сборника
избранных сочинений Т Г. Шевченко («За-
ря Востока»).
— Президиум союза советских писателей
Украины решил организовать новое изда-
тельство, которое начнет работать еще в
текущем году. В редакционный совет вош-
ли тт. И. Ле, А. Головко. М. Тардов (ди-
ректор), Ю. Смолич, М. Бажан, В. Сосюра,
Д. Гофштейн, А. Малышко и В. Охремен-
ко. Издательство будет выпускать литера-
туру на украинском, русском и еврейском
язьгках(«Соввтская Украина»),
— Азербайджанские писатели решили
провести с 10 ноября месячник, посвящен-
ный памяти М. Ахундова, в связи с 125-й
годовщиной со дня его рождения, 25 чле-
нов союза писателей будут выступать в
клубах и библиотеках с докладами о клас-
сике азербайджанской литературы. В сере-
дине ноября состоится торжественный пле-
нум союза писателей Азербайджана, на
который приглашены писатели братских
республик («Вышка»),
— Туркменский научно-исследователь.
ский институт языка и литературы гото-
вит к печати исследовательские работы
проф. А. А Вязигина о стихосложении
туркменской поэзии. Подготовляется к пе-
чати большой труд по исследованию ано-
нимных романов туркменских писателей
прошлых столетий Эту работу выполняют
старшие научные сотрудники института
тт. Ахундов и Гершуни («Комсомолец
Туркменистана»).
Литературная газета
6	---- № 57
Белинский о Пушкине
Ленинградское отделение Государствен-
ного издательства «Художественная лите-
ратура» выпускает второе дополненное из-
дание книги В. Г. Белинского «Сочинения
Александра Сергеевича Пушкина».
В отличие от первого издания, выпущен-
ного в 1937 г., в этом помимо классических
одиннадцати статей 1843—1846 годов, ре-
цензий Белинского 1831—1841 годов на от-
дельные тома сочинений Пушкина и пуш-
кинского «Современника», всех посвящен-
ных Пушкину библиографических и ин-
формационных заметок, в сборнике будут
помещены еще отрывки из статей и ре-
цензий Белинского 1834—1847 годов, в кЪ-
торых о творчестве Пушкина сказано толь-
ко мимоходом. В книге помещены также
отрывки писем Белинского 1837—1847 гг.
Редакция, вступительная статья и при-
мечания к этому изданию Н. И. Мордов-
ченко. Тираж издания 20 000 экз.
ЦВЕТУЩАЯ МОЛОДОСТЬ
Государственное издательство «Искусство»
к 20-летию ВЛКСМ выпустило литератур-
но-эстрадный сборник «Цветущая моло-
дость». В сборнике помешены стихотвор-
ные и прозаические произведения совет-
ских писателей. В первом отделе помеще-
ны стихи В. Маяковского. Вас. Лебедева-
Кумача, Сулеймана Стальского, Джамбула,
А. Суркова, С. Михалкова. А. Прокофьева,
М. Исаковского и других поэтов. В этом
же отделе помещены стихи испанского по-
эта Антонио Апарисио и китайского поэта
Эми Сяо.
Второй отдел открывается отрывками из
двух романов Н. Островского «Рожденные
бурей» и «Как закалялась сталь»; затем
помещены произведения Е. Герасимова,
М. Эрлиха, К. Финна, Н. Бочина, Л. Д0гу-
тинской, Б. Горбатова. Ю. Олеши, Л. Кас-
силя, Н. Огнева, Ильи Ильфа и Евгения
Петрова, В. Герасимовой, Г. Рыклина,
Л. Никулина, Мих. Кольцова и другие.
Тираж сборника 10 000 экз. Цепа в пере-
плете 6 руб.
«Указатель сказочных сюжетов»
В Государственном литературном музее
имеется большое собрание русских народ-
ных сказок. Наиболее интересные из них
— сказки Орловской губернии, записанные
в 1913—1915 гг. И. Ф. Калинниковым;
сказки Северного края, записанные М. Б.
Едемским в 1917—1924 гг.; приангарские
сказки 1910—1917 гг.. собранные А. А. Са-
вельевым Любопытны новые записи ста-
рых сказок и сказов, разрабатывающие со-
временную тематику, собранные юными
фольклористами — читателями газет «Кол-
хозные ребята» и «Пионерская правда»
(1934—1936 гг.). В фольклорном отделе
имеется около 1500 русских сказок, боль-
шая часть которых не опубликована.
В настоящее время научные работники
фольклорного отдела закончили научное
описание сказок и приготовили к печати
«Указатель сказочных сюжетов», который
выйдет в издании. музея.
Эта работа будет иметь большое практи-
ческое значение для изучения русских ска-
зок.
Книжная хроника
— В XIV томе собрания сочинений Стен,
даля, выходящем в Ленгослитиздате, печа-
таются: «Жизнь Наполеона» и «Воспоми-
нания о Наполеоне».
— В Гослитиздате печатаются все три ча-
сти «Божественной комедии» Данте —
«Ад». «Чистилище» и «Рай» в переводе
Д. А. Мина. Текст иллюстрирован извест-
ными гравюрами Г. Дорэ.
Ленгослитиздат выпускает дорогое изда-
ние знаменитой поэмы Данте в переводе
М. Лозинского. В печати находится первая
книга комедии «Ад». В этой книге будут
помешены репродукции с картин Ботичел-
ли.
— В издательстве «Заря Востока» выхо-
дит третья и последняя книга трехтомного
собрания сочинений классика армянской
литературы — А. Ширванзаде В третий
том вошли: большая автобиографическая
повесть «В горниле жизни», «Дневник
приказчика», рассказы — «Огонь», «Елка
Аке», «Возвращение героя». «Пожар на
нефтяных промыслах» и пьеса «Из-за че-
сти».
Александр Архангельский
Многие из нас, критиков, могли бы
поучиться у ма стера советской литера-
ту'гнной пародии Александра Архангельско-
го трудному искусству — коротко и исчер-
пывающе вскрывать самое существо раз-
бираемого художественного произведения,
его своеобразие. Мы, критики, видели в
лице Архангельского не только острого
поэта-сатирика, но и своего талантливого
собрата. Иная обстоятельная — пере-
пруженная цитатами — критическая мо-
нография не могла сделать того, что де-
лали некоторые пародии Архангельского.
Они четко, безошибочно раскрывали перед
читателем облик пародируемого художника
Они сразу же и надолго запечатлевали
в памяти читателя «особые приме-
ты» многих советских писателей. Паро-
дии Архангельского не только смешили.
Они учили. Учили литературном^ вкусу,
серьезному’, углубленному отношению к
художественному творчеству и — в ка-
ком-то смысле — представляли собою
своеобразную форму литературной крити-
ки. Только это была критика художест-
венными средствами.
Каковы же эти художественные сред-
ства? На первый взгляд этот вопрос зву-
чит неуместно. Ведь кое-кому может по-
казаться. что автору пародий не нужна
творческая индивидуальность, что он мо-
жет пренебречь ею, поскольку работает
на территории своей «жертвы» и опери-
рует ее же оружием. Не случайно приня-
то считать литературную пародию лег-
ким жанром. Мнение — в корне оши-
бочное. Легким этот жанр становится для
тех «юмористов», которые облегченно от-
носятся к своей роли и в пародиях видят
только ня к чему не обязывающее хихи-
канье иад слабостями того или иного пи-
сателя. Зато он по-настоящему труден и
ответственен для подлинного поэта-сати-
рика. который обращается к литератур-
ной пародии как к испытанному оружию
творческой идейной полемики. Именно так
в своей практике ощущал пародию Алек-
сандр Архангельский.
И на всем протяжении своей деятель-
вости он сохранил неповторимую творче-1
В ослепительном свете прожекторов, под
неумолчный треск киноаппаратов в го-
стиной Московского клуба писателей по-
является несколько скромных человек с
авиационными петлицами.
Их приветствуют стоя. Давно уже ма-
ленький зал клуба не слышал такой бур-
ной овации.
Изо дня в день скромно делают они
свое великое, историческое дело — охра-
няют дальневосточные рубежи. Это они
бомбили ошеломленных японцев на высо-
тах сопки Заозерной.
Наши гости не растягивают своих вы-
ступлений: говорили они коротко, без
ораторской жестикуляции.
Над их головами символически возвы-
шается огромная карта района озера Ха-
сан — точная копия приложенной к Хуп-
чуньскому соглашению карты, где толстая
красная линия проходит через гребень соп-
ки Заозерной.
Когда летчики готовились к вылету на
Хасан, им было дано устное задание —
«японцев разбомбить, сопку очистить и
не нарушить ни одного международного до-
говора».
Они с честью выполнили это чрезвы-
чайно сложное задание.
В дни, когда в Европе полным ходом
идет чудовищный торг за счет малых на-
ций, появление четырех летчиков в го-
стиной писательского клуба вызывает по-
пятное волнение.
Мы не торговались с агрессором. Един-
ственные в мире, мы нанесли ему прямой
удар.
В сибирской интервенции армия «вос-
ходящего солнца» уже потерпела пораже-
ние. Сейчас она понесла еще одно жесто-
кое поражение. Что будет дальше?
В своем докладе на вечере 12 октября
в Клубе писателей комиссар части
т. Тройна рассказывал о японском гене-
рале, который предлагал, имея 150-тысяч-
ную армию, пройти через Монголию на
Байкал и отрезать Дальний Восток. На
военном совете у него язвительно спроси-
ли, «каким же путем уважаемый гене-
рал собирается вернуться с Байкала?» На
этот вопрос доблестный рубака не сумел
ответить.
На худой случай у вожаков японской
авантюры имеется еше один путь: стили-
стика.
Война в Манчжурии в японских газетах
именовалась «неприятным инцидентом».
Война в Китае названа «напряженным
положением». По поводу «инцидента» на
озере Хасан японское радио сообщало, что
«о поражении не может быть речи».
Мы, однако, в простоте считаем, что,
когда армия бежит с поля сражения, оста-
вляя за собой порядочное количество уби-
тых и раненых и огромное количество ору-
жия и снаряжения, речь идет именно о
поражении.
Впрочем, дело не в стилистических тон-
костях.
На трибуне лейтенант Корнеев. Мы вни-
мательно следим за5 его словами. Обста-
новка полна драматизма. По боевой тре-
воге самолеты вылетают к границе. Сплош-
ной облачный занавес мешает ориентиров-
ке, по и делает наши машины невидимы-
Фильм «Ленин в Октябре»
на туркменском языке
Ашхабадская киностудия (Туркменская
ССР) выпускает на туркменском языке
фильм «Ленин в Октябре». Эта работа !
проделана режиссерами студии X. Агахано-
вым и А. Меляевым. Фильм будет показы-
ваться в кино-театрах Туркменистана в
дни празднования XX годовщины ленинско-
сталинского комсомола.
Ашхабадская киностудия уже выпусти-
ла на туркменском языке фильм «Парт-
билет». Фильмы демонстрируются на экра-
нах совхозно-колхозных клубов Туркмени-
стана.
сную индивидуальность требовательного
советского читателя с тонким литератур-
ным вкусом и живой публицистической
жилкой пламенного общественника.
Многолетний сотрудник «Крокодила»,
«Крестьянской газеты» и массового сати-
рического журнала «Лапоть», известный
тысячам читателей под псевдонимом «Ар-
хип», он вошел в нашу литератур-
ную сведу как автор подлинно советских
пародий, т. е. таких пародий, которые ли-
шены какой бы то ни было примени хи-
хиканья и дешевого зубоскальства. Юмо-
рист «по складу’ своей души, по самой
строчечной сути», он великолепно подме-
чал смешное в литературном произведе-
нии. Но к этому смешному он неизменно
подходил с серьезностью и глубиной.
Легко, доходчиво звучали и звучат сти-
хотворные пародии Архангельского, напи-
санные как будто в один присест. Но
сквозь эту легкость мы неизменно ощу-
щали большой, добросовестный труд ак-
тивного и взыскательного чтения. Оп был
превосходным читателем. Мы скажем точ-
нее — творческим читателем.
«Уметь читать и учить читать других
— одна из благороднейших задач крити-
ка» — говорил Сеит-Бев. Существуют, с
позволения сказать, «критики» и «паро-
дисты», не столько читающие книгу,
сколько вычитывающие в ней те места,
которые нужны им для разноса или для
осмеяния. Архангельскому’ было органи-
чески чуждо такое «чтение». Он читал
честно, всесторонне, углубленно, букваль-
но «вгрызаясь» в каждую строчку. Ни-
что не могло помешать ему правильно
читать: нп предвзятая репутация, ни
кулуарные, коридорные разговоры, ни
личные его взаимоотношения с тем или
иным писателем. Для него существовал
литературный Факт и оценивал он его.
руководствуясь своим зачастую безошибоч-
ным эстетическим вкусом и политическим
чутьем советского патриота. В результа-
ту его пародии возникают как литератур-
ный факт самодовлеющего значения!
Вышедшие в 1927 году отдельным сбор-
ми для японцев. У самого гребня Заозер-
ной занавес как бы раздвигается, и мы
видим черную, дымящуюся вершину сопки.
Японцы немедленно открывают интен-
сивный, но бестолковый огонь из зенитных
орудий и пулеметов. В результате ни один
советский самолет не был выведен из строя.
Японцы стреляют по «своей» скорости, по-
видимому, за скоростями советской авиа-
ции им трудно угнаться. Окончательно оша-
лев от перестановки дистанций, они откры-
вают заградительный огонь. Все это не
слишком утешительно для «непобедимой ар-
мии».
«Императорский воздушный флот» от-
сутствует. Ничтожный резерв Квантунской
армии не решился подняться в воздух.
Основная масса японских самолетов нахо-
дится в Китае, где их систематически
уничтожают китайские летчики.
Лейтенант Лельчицкий в момент боевой
тревоги находился в санатории. Он спе-
шит в свое подразделение. Настроение ве-
ликолепное. Летчики сидят у машин, с
нетерпением ожидая боевого задания. В
эти тревожные дни на базах у озера Ха-
сан полным ходом шли политзанятия и
даже был проведен шахматный турнир.
Лейтенант Лысиков летел на бомбарди-
ровщике. С великолепным юмором описы-
вает он растерянность самураев. Сопка
дымит — на этот раз от воздушной бом-
бардировки. Огневые точки противника
буквально стерты в порошок. Заозерная
вся окутана дымом и тучами земли.
Лейтенант Русанов дополняет эту кар-
тину. Молодые летчики, получив повре-
ждение в воздухе, доводят самолет до ба-
зы, совершают блестящую посадку и спа-
сают материальную часть. Один из них
находит у себя в меховом сапоге япон-
скую пулю «длинненькую, закругленную
на конце».
Женщины — жены командиров органи-
зуют караульную службу в тылу. С вин-
товкой на плече они охраняют колодцы и
общежития. Они работают в госпиталях и
столовых.
Выступивший в конце вечера Герой
Советского Союза полковник Серов дает
общую характеристику действий авиации
в борьбе с наземным противником и под-
черкивает ее роль на озере Хасан. Со-
ветская авиация великолепно выполнила
все свои задания, спасла для страны мно-
жество жизней и нанесла захватчикам со-
крушительный удар.
При долго длящейся овации в честь
летчиков председательствующий т. Финк
закрывает собрание. Перед глазами остает-
ся огромная карта, на которой жирной
красной чертой отмечен советский рубеж.
Вот она, та самая пядь земли, о ко-
торой говорил товарищ Сталин. Небольшая
бурая полоска земли. Невидимому, «непо-
бедимые» самураи надеялись, что Совет-
ский Союз и защищать не будет такую
ничтожную часть своей огромной терри-
тории. Этот «вариант», однако, прова-
лился с позором. Красная Армия сделала
свое дело.
Вечер 12 октября в Клубе писателей мно-
гих из нас взволновал и натолкнул на но-
вую тему. Теперь дело за литературой.
Лев РУБИНШТЕЙН.
Многотиражные издания
В ближайшие дни Государственное изда-
тельство «Художественная литература» вы-
пускает большими тиражами произведения
советских писателей.
Тиражем 50 ооо экз. выходит повесть
В. Катаева «Я, сын трудового народа».
Цена в переплете 1 р. 75 коп.
Первая книга «Испанского дневника» М.
Кольцова выпускается тиражем 100.000 экз.
Цена и переплете 1 р. 75 к.
В «Дешевой библиотеке» Гослитиздата
выходйт 47-е издание романа Н. Островско-
го «Как закалялась сталь». Роман издан в
двух книгах тиражем в 100 000 экз. каж-
дая. Цена за две книги 1 р. 30 к.
ником первые литературные пародии Ар-
хангельского сразу же создали ему’ имя
в литературной среде. С тех пор не толь-
ко у читателей, но и у советских писа-
телей произведения Архангельского поль-
зуются неизменным успехом. Характерно,
что даже художники, становившиеся жер-
твами язвительных насмешек пародиста,
не обижались на него. Да можно ли бы-
ло обижаться, когда Архангельский каж-
дой своей пародией обнаруживал редкое
по внимательности и добросовестности зна-
комство с их произведениями, когда он
как бы изнутри вскрывал все «секреты»
все «пружины» их творческого механиз-
ма. Смешные черточки, подмеченные Ар-
хангельским, доходили не только до широ-
ких читателей, они в конечном счете
убеждали и самого «осмеянного» Архан-
гельским писателя.
Раэнокачествеинь! литературные паро-
дии Архангельского. Разнородны по своим
стилевым приемам. Почти всеоб’емлющий
читатель всего того, что выходило из-под
пера советских писателей, он меньше все-
го хотел быть читателем всеядным. Прочи-
танное он подвергал строгому отбору. По-
мнится, как года два назад он, прочи-
тав работу одного критика, вместо паро-
дии на нее, дал буквальную выдержку из
нее. Бывают моменты, когда обыкновен-
нейшая цитата звучит злее самой талант-
ливой пародии. Пародист почувствовал
это и он, меньше всего стремившийся
демонстрировать свою талантливость, ус-
тупил. в интересах, дела, место цитате.
Михаил Кольцов когда-то рассказал об
одном общем собрании ленинградских шо-
феров, которые, обсуждая проступок свое-
го товарища^ в виде самой строгой меры
наказания потребовали «отвести этого шо-
фера к писателю Зощенко, пусть он с
него напишет рассказ». Как часто мы в
нашей литературной среде, замечая сти-
листический «проступок» того или иного
своего собрата, говорили: это достойно
пародий Архангельского!
Зло ненавидел Александр Архангельский
все штампованное, кокетливое, неискрен-
нее, и все же эта ненависть никогда не
переключалась в пустопорожнее остросло-
вие и злословие! Архангельскому было во
имя чего ненавидеть. Любовь к советскому
искусству, к его конкретным представите-
лям рождала лучшие пародии Архангель-
ского. Вот почему в большинстве своем
это — пародии дружеские. Они ставили
своей задачей не только вскрывать смеш-
ное, но и подчеркивать индивидуальное,
своеобразное, неповторимое, хотя бы оно и
сказывалось в отдельных смешных черточ-
ках. Пожелание Маяковского «чтоб больше
поэтов хороших и разных» — органически
близко Архангельскому. Его «Книга па-
родий» — это своеобразный парад ин-
дивидуальностей, выявляющий многообра-
зие стилей и жанров в нашей советской
литературе.
Все те, кто имел возможность встре-
чаться с Архангельским в последние го-
ды его жизни, с горечью наблюдали, как
тяжело было ему, темпераментному, пол-
ному . жизненной энергии поэту-публици-
сту’ не иметь возможности непосредствен-
но участвовать в литературных боях по-
следнего времени. И все же он, боров-
шийся в течение четырех с половиной
лет с туберкулезом в тяжелой форме, ни
па минуту не ощущал себя в стороне от
советской литературной действительности.
Он не только внимательно читал наши
литературные новинки, он продолжал пи-
сать ва них (с температурой в 39 граду-
сов!) преисполненные молодого задора па-
рода и эпиграммы.
Стихи Александра Архангельского бу-
дут перечитываться не рав. Многие из
тех произведений, которым посвящены
его пародии, устарели, преданы забвению.
По не устарели пародии Архангельского.
Может ли быть забыта та большая лю-
бовь к подлинному советскому искусству,
которыми они дышат? Может ли устареть
то исключительно добросовестное отноше-
ние к литературному творчеству, образ-
цом которого является многолетняя работа
мастера советской пародии Александра Ар-
хангельского?
А. ЛЕЙТЕС
Октябрьская книга журнала «Новый
мир», посвященная 20-летию ленинско-
: сталинского комсомола, открывается редак-
ционной статьей «Героический комсомол».
। В книге много стихов молодых совет-
ских поэтов — Е. Долматовского, М. Коче-
I нева, А. Ерикеева (в переводе М. Голод-
ного и М. Исаковского). Ф. Федорова,
К Симонова, М. Матусовского, А, Недого-
нова и А. Когана.
В отделе художественной прозы начи-
нают печататься: четвертая книга рома-
на Гладкова «Энергия» и романа В. Ло-
сева «Молодой человек», а также расска-
зы В. Федоровича «Аканф» и Б. Лапина
«Витька».
В отделе «Люди и факты» — рассказы
участников боев в районе озера Хасан:
Е. Лельчицкого. Н. Лысикова и А. Панфи-
лова; литературный портрет секретаря
адыгейского обкома ВКП(б) Нины Шовге-
новой, написаппый 3. Рихтер, очеркИ. Бер-
ковича «С. М. Киров на Астраханском
фронте» и «Письма в вечность» Л. Жари-
кова (письма девяти комсомольцев, осуж-
денных и расстрелянных деникинской
контрразведкой в 1920 году в Одессе по
знаменитому процессу «семнадцати»).
Статьи В. Ходакова — «Комсомол в Крас,
ной Армии и Флоте». И. Попова — «Фа-
шистская Германия и ее вооруженные си-
лы» и Н. Журавлева — «Роль авиации в
современной войне — составляют отдел
журнала «Если завтра война».
В отделе «Литература и искусство» —
воззвание чехословацких писателей и от-
вет советских писателей писателям Чехо-
словакии, статьи: И. Дукора «Здравствуй,
жизнь!» —- о молодых советских поэтах,
Ф. Кельина — «Испанская молодежь и ее
литература», П. Маркова — «Сорок лет
Художественного театра», Р. Пересветова
— о Музее МХАТ и три отрывка из гото-
вящегося к печати третьего и последнего
тома переписки А. П. Чехова с 0. Л. Книп-
пер.
«ОКТЯБРЬ»
Вышел № 7-8 литературного журнала
«Октябрь» на башкирском языке.
Передовая «Народ держать в мобилиза-
ционной готовности» призывает башкир-
ских писателей работать над созданием
оборонной литературы. Журнал указывает
на отсутствие в башкирской литературе ро-
манов, повестей, рассказов и очерков на
оборонную тему.
Отдел прозы журнала открывается пере-
водами отрывков из русских классиков и
советских писателей. В номере даны от-
рывки из романа «Хлеб» А. Толстого —
«Сталин в Царицыне» в переводе Б. Фай-
зи, отрывок из рассказа М. Горького «Ста-
руха Изергиль» в переводе Р. Нигмати, из
«Слова о полку Игореве» R переводе
Ю. Гарайя. Кроме того в журнале поме-
щен перевод «Метели» Пушкина.
В отделе поэзии помещены переводы
стихотворений Некрасова и Лермонтова.
Опубликованы также новые стихи башкир-
ских сказителей Фарраха Давлетшина и
Сайт Исмагилова и стихотворение поэта
С. Кудашева «Наш Горький».
Журнал отпечатан на хорошей бумаге,
но плохо оформлен.
ИЗВЕЩЕНИЕ
17 октября в Московском клубе писате-
лей состоится очередное 25-е производст-
венное совещание новеллистов. Начало в
8 час. вечера.
ПОПРАВКА
В предыдущем номере газеты в отчете о
заседании Президиума ОСП имеется ряд не-
точностей. Тов. В. Луговокой включен в ко-
миссию по изучению литературного наслед-
ства Стальского, а не в комиссию, создан-
ную по докладу ССП Армении.
500-летний юбилей Наваи отмечается не в
1940, а в 1941 году и для проведения юби-
лея создана комиссия ССП СССР.	I
В разделе о Бурят-Манголии вместо Агин- j
скоро округа сказано Ордынский. Последнюю
фразу раздела следует читать: «Поэту В. Ка-
вину поручено ознакомиться с творческой про-
дгкпией бурят-монгольских писателей» и т. д.
Неверно назван переводчик на карельский
язык «Слова о полку Игореве». Поэму пере-
вел тов. Королев.
Сотрудник, допустивший эти ошибки, в
работы снят.
Правление Союза советских писа-
телей со скорбью извещает о
смерти талантливого поэта
А. Г. АРХАНГЕЛЬСКОГО,
последовавшей после продолжи-
тельной и тяжкой болезни.
Угас человек яркого дарования, мастер
острого смеха, настоящий большой та-
лант.
Умер Александр Григорьевич Архан-
гельский.
Советский читатель знал и любил егв,
как автора великолепных пародий, эпи-
грамм, превосходных сатирических стихо-
творений.
Его любили за искрящееся остроумие,
за умный, разящий смех, за то, что ой
был настоящим художником-борцом, ак-
тивным строителем советской литературы.
С огромной страстностью Архангельский
бичевал косность, штамп и халтуру, опол-
чался против всяческих окололитератур-
ных прихлебателей и дельцов.
Его глубокие и меткие пародии подчас
стоили целой критической статьи, были
действенной и убедительнейшей крити-
кой. Он высоко и гордо нес звание совет-
ского сатирика, и только смерть застави-
ла его выпустить из рук верное перо.
До последних дней своей жизни, не-
смотря на длительную и тяжелую болезнь1,
Архангельский продолжал творить, как
человек, глубоко преданный своему делу.
Обаятельный образ Архангельского на-
долго сохранится в сердцах тех, кто знал
и любил его, читал и заучивал наизусть
его блестящие произведения.
Мы никогда уже не услышим, как
смеется Александр Архангельский, но
громко звучит и долго еще будет звучать
для советских читателей бодрый, жизне-
утверждающий смех Архангельского-поэта.
А. Фадеев, В. Катаев, К. Федин, В. Ге-
расимова, А. Караваева, Ю. Либедин.
ский, Л. Соболев, А. Гурвич, Ш. Сое-
пани, Б. Гроссман, Н. Замошкин,
А. Раскин, М. Слободской, Мих. Пус-
тынин, С. Швецов, В. Ардов, Н. Зарь-
ян.
ПАМЯТИ ДРУГА
Умер наш милый друг — Саша Ар-
хангельский. С ним связан большой пе-
риод нашей жизни.
Нам особенно тяжело терять друга, ко-
торый именно в последние годы широко
развернул свое сатирическое творчество я
от которого можно было ждать еще мно-
го высокоталантливых произведений.
Своим необыкновенным редакторским
чутьем, товарищеским участием и ценны-
ми советами он помогал нам в нашей4
работе.
Со смертью Саши Архангельского из
нашего коллектива ушел наш общий со-
автор, неоценимый редактор и самы®,
близкий друг.
КУКРЫНИКСЫ.
Письмо в редакцию
Почти ежедневно в московских газетах
печатается об’явление «Изучайте иностран-
ные языки», приглашающее в частности
покупать недавно выпушенный в Ленин-
граде издательством ГОНТИ «Элементарный
учебник итальянского языка». Уже при
беглом просмотре учебника у меня явилось
сомнение в его пригодности. Оказалось, что
составитель учебника не имеет никакого
понятия об употреблении предлогов, сою-
зов и местоимений и не умеет правильно
построить самую простую фразу. Небреж-
ность его дошла до того, что он позабыл
дать спряжения вспомогательных глаголов,
без которых, как известно всякому, ни в
одном романском языке нельзя проспря-
гать глагола В результате фразы, сочинен,
ные составителем учебника, написаны на
языке, который только он одив считает
итальянским.
На странице 16, строка 13 снизу он, ве-
роятно. хотел построить по-итальянски
следующую фразу: «Кабинеты начальников
длинны и широки» Фраза не слишком. lk
удачная, но он построил ее так, что неле-
пость ее еще усилилась. и смысл ее стал
таков: «Канцелярии, которые имеют на-
чальников, длинны и широки». Вероятно,
он хотел на странице 17. строка 4 снизу
сказать: «У добрых друзей моего отца нет
столь прекрасных книг, как у добрых дру-
зей моей матери» Однако мнимоитальян-
ская фраза составлена так. что она приоб-
ретает и другой смысл: «Добрые друзья
моего отца не имеют книг, столь же прекрас-
ных. сколь прекрасны друзья моей мате-
ри». Что предполагал стеать составитель
учебника на странице 17, строк» & снизу и
стр. 27, строк» 11 сверху, мы не знаем. Во
всяком случае для итальянца эти две фра-
зы имеют такой смысл: «Далеко от нао
находящаяся чернильница, стоящая на сто-
ле, находящемся от нас близко, бела». «На
около ли нас тот человек, который кричит
в саду?».
Спрашивается, кто редактировал эту че-
пуху? Кто разрешил выпустить в свет со-
вершенно безграмотную книгу? Перефрази-
руя одно из самых удачных суждений
составителя, резюмируем наше суждение об
этом элементарном учебнике так: есть ещз
издательства, «которые имеют канцелярии
длинные и широкие, но не имеют начали-
ников».
Проф. Б. ГРИФЦОВ. ।
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
В. СТАВСИИЙ, Е. ПЕТРОВ В. ЛЕБЕДЕВ-
КУМАЧ, Н. ПОГОДИН. 0. ВОЙТИНСКАЯ.
РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний пер., д. 26, теп. К 4-46-19 и К 4-34-60. ИЗДАТЕЛЬ: издательство «Советский писатель», Москва, Б. Гнездниковский, 10,
Уполномоченный Главлита В—424'38.
Типография газ. «Индустрия»
Москва. Цветной бульвар. W.