Автор: Курбак М.  

Теги: цивилизация   культура   прогресс   литература африки   биографии   литературоведение   биографии писателей   культура африки  

ISBN: 978-5-8243-1938-5

Год: 2015

Похожие

Идея культуры

Культурные повороты. Новые ориентиры в науках о культуре-Новое литературное обозрение

Китайская мысль

Социология литературы: институты, идеология, нарратив

Текст 
                    J
/
^. €Г\
и
Мария Курбак
т.
аксвелл
Мысли
постороннего


РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК
ИНСТИТУТ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ
Мария Курбак
Джон Максвелл
КУЦИЕ
Мысли
постороннего
с (
РОССПЭН
Москва
2015


УДК 008(68)
ББК 83.3(6)-8 Куцие Дж. М.
К93
Институт всеобщей истории
Российской академии паук
Иллюстрация на обложке -
автор Eric Lobbecke (Агентство FOTODOM)
Курбак М.
К93 Джон Максвелл Куцие. Мысли постороннего / Ма-
рия Курбак. - М. : Политическая энциклопедия, 2015.
173 с: ил.
ISBN 978-5-8243-1938-5
Эта книга о мире Джона Максвелла Куцие, самого известного
и самого неоднозначного южноафриканского писателя современ-
ности. Куцие не только мастер слова и «ловец человеческих душ».
Он еще и глубокий аналитик современной истории. В своих про-
изведениях он размышляет над проблемами, которые волнуют
сейчас не только ЮАР, но и многие другие страны. Проблемами
исторического «долга», платы - или даже расплаты - за истори-
ческое прошлое. Проблемами сосуществования и взаимовлияния
разных цивилизаций. Проблемами ожидания и наступления гло-
бальных перемен, сметающих старый мир. Проблемами людей,
попавших в шквал этих перемен. Он «в бесчисленных вариациях
показывает неожиданную причастность постороннего», написано
в Нобелевском дипломе Куцие. И действительно, Куцие заставля-
ет каждого читателя почувствовать причастность - иногда неожи-
данную - к его миру.
УДК 008(68)
ББК 83.3(6)-8 Куцие Дж. М.
© Курбак М., 2015
ISBN 978-5-8243-1938-5 © Политическая энциклопедия, 2015


Аполлону Борисовичу Давидсону
с искренней благодарностью
и любовью


Гражданин второсортной эпохи,
Гордо признаю я товаром второго сорта
Свои лучшие мысли, и дням грядущим
Я дарю их, как опыт борьбы с удушьем.
И. Бродский


«Он подвергает все сомнению»
Я пишу о душах, не находящих успокоения,
и они откликаются на мой зов
Дж. М. Куцие
Как обменяться и словом и мнением,
Если ты хочешь со всем населением
Поговорить по душам?
Дон Аминадо
«Он подвергает все сомнению, подвергает беспощадной
критике жестокий рационализм и искусственную мораль
западной цивилизации... Его интересуют ситуации, где раз-
личие между правильным и неправильным, хотя и кажется
предельно ясным, не играет никакой роли», - так объясняла
свой выбор Шведская Академия, которая в 2003 г. прису-
дила Джону Максвеллу Куцие1 самую престижную в мире
премию - Нобелевскую.
О Дж. М. Куцие в мире написано немало работ. Самый
известный, самый неоднозначный южноафриканский пи-
сатель современности. Первый писатель, дважды удостоен-
ный Букеровскои премии, и единственный, кто дважды не
явился на ее вручение. Несмотря на всемирное признание
Куцие, многие коллеги считают его затворником, интеллек-
туалом, аутсайдером. Он придерживается вегетарианства,
защищает права животных, не любит рассказывать о своей
личной жизни и обсуждать свои произведения. Его обви-
няют в «белом расизме» и антисемитизме. На его родине, в
ЮАР, многие считают Куцие предателем, который бросил
1 В русском языке закрепилось английское прочтение и написа-
ние фамилии писателя - «Кутзее», однако правильной является
транскрипция «Куцие», так как она больше соответствует произ-
ношению фамилии на языке африкаанс. Неправильной является
и встречающаяся расшифровка инициалов писателя как «Джозеф
Майкл Кутзее», поскольку имя автора Джон Максвелл.
7


свою страну и сбежал жить в более спокойную и благопо-
лучную Австралию.
Произведения Куцие переведены на множество языков
и издаются каждый год огромными тиражами. Но все же это
не тот писатель, которого можно назвать «популярным». От
чтения его книг вряд ли можно получить удовольствие. От
них мурашки бегут по коже. И дело не только в том, что он
создает «мрачную» и «депрессивную» картину действи-
тельности. Журналист английской газеты «Сандэй Тайме»
писал: «М-р Куцие видит самые темные пятна в сердце каж-
дого общества, и постепенно нам становится понятно, что
он пишет вовсе не о политике - он исследует природу же-
стокости, которая скрывается в каждом из нас»2. В романах
Куцие нет «гуманизма» - в них «пахнет дымом, ночными
рефлексиями, бессонницей, ужасом честных и предельно
жестких вопросов самому себе»3. Его произведения говорят
о «культуре отчаяния», тихом смирении с окружающим ми-
ром, каким бы ужасным он ни был, стремлении к истинной
свободе - свободе совести, свободе мыслящего человека.
Он учит нас смотреть на себя со стороны, обнажает наши
страхи и предрассудки. «Как человек на знаменитой карти-
не Магритта, который как бы рассматривает в зеркале свою
спину, в решающий момент герои Куцие стоят позади самих
себя, безучастные и неспособные участвовать с собствен-
ной жизни»4, - говорилось в пресс-релизе Нобелевского
комитета.
Но произведения Куцие - это не только откровенный
разговор о внутреннем мире человека. Это еще и «резкий,
почти хирургический взгляд на наше общество». «Его рома-
ны - аллегория того, что происходит с человеческой расой
в постколониальную эру. Они переносят нас из XX века в
новое тысячелетие, когда Западная Европа постепенно те-
2 Levin В. Construction of Apartheid // Sunday Times, 23 November
1980. P. 290-291.
* Константинова M. С привкусом преисподней // Спецназ Рос-
сии. № 3. Март 2004.
4 URL: http://www.nobelprize.org/nobel_prizes/literature/laureates/
2003/press.html
8


ряет свою власть в мире», - говорил о романах Куцие член
Британского парламента Джеральд Кауфман.
Конечно, основой для создания почти всех произведе-
ний Куцие и формирования его взглядов на мир стала Юж-
ная Африка. В XX веке она прошла огромный путь от апарт-
хейда (политики насильственного разделения рас, народов
во всех сферах жизни) до передачи власти в руки «черного
большинства» и попытки создать новую «радужную нацию».
На примере ЮАР Куцие заставляет нас задуматься над про-
блемами, связанными с межрасовыми, межэтническими и
сложными социальными отношениями. Над проблемами
исторического долга, платы - или даже расплаты - за него.
Над проблемами сосуществования, понимания (или непо-
нимания), взаимопроникновения разных культур, обычаев,
религий. Его герои - люди, попавшие в шквал перемен, сме-
тающий на своем пути все старые порядки общества. По-
бедители и побежденные. Люди, которые борются за свою
свободу от политической системы, будь то тоталитаризм
или современная демократия.
Один этот перечень (далеко не полный) свидетельству-
ет о том, что через судьбу далекой страны на самом южном
конце Африканского континента Куцие обращается к про-
блемам мирового масштаба, каждая из которых близка мно-
жеству людей из самых разных регионов мира, в том числе
и россиянам. И эти проблемы становятся все более актуаль-
ными с каждым днем.
Интерес представляют не только произведения Куцие,
но и его жизнь. Каждый из нас - представитель опреде-
ленной страны, эпохи, культуры, слоя общества. Для Ку-
цие проблема самоопределения оказалась очень трудной.
В журналах, газетах, отзывах Куцие, как правило, называют
«южноафриканским писателем», в то время как он сам не
раз просил избавить его от этого «ярлыка», тем более что
он считает себя больше частью европейской культуры и ев-
ропейских литературных традиций. В интервью известный
литературовед профессор Дэвид Эттвелл спросил Куцие,
как он соотносит себя и свои произведения с Южной Аф-
рикой. Куцие ответил: «Если посмотреть на себя со сторо-
ны, как на исторический субъект, я поздний представитель
масштабного движения европейской экспансии, длившейся
9


с XVI до середины XX века, движения, которое более или
менее достигло своих целей в завоевании и заселении Аме-
рики и Австралазии, но полностью провалилось в Азии и
особенно в Африке. Я говорю, что являюсь представителем
этого движения, потому что мои убеждения полностью ев-
ропейские, а не африканские»5.
Других африканских писателей Куцие предостерегал от
того, чтобы они не считали свою страну, ее исторический
путь и себя соответственно чем-то «особенным», «специфи-
ческим», не похожим на других в мире. На вручении премии
CNA6 за роман «В ожидании варваров» Куцие сказал: «Юж-
ноафриканский писатель должен научиться быть скром-
ным и принять тот факт, что его историческая судьба, как
и судьба его общества, не является ничем особенным, что,
несмотря на разные флаги, гимны и другие национальные
атрибуты, его принадлежность к метрополии, как и других
африканских авторов, которые пишут на английском, не
слишком отличается от того, что было 70 лет назад»7. Эти
слова он относил, прежде всего, к себе.
Как и многие представители своего поколения, Куцие
все время блуждает «в лабиринтах собственного "я"», му-
чаясь вопросом: кто же он? Европеец? Африканец? Афри-
канер? В переписке со своим другом, историком Германом
Гильоме (Hermann Giliomee) Куцие назвал себя «сомнева-
ющимся африканером». По происхождению он принадле-
жит к африканерам, но история и традиции этого народа
часто вызывают у него только стыд и отвращение. Англий-
ская история, европейские традиции ему более близки. Что
ж, такие противоречия раздирали души многих других, кто
родился в Африке, получил образование в Европе и, конеч-
но, перенял европейский опыт. Леопольд Сенгор - поэт,
философ, первый президент Сенегала - создал теорию
15 Kannemeyer J. C.J. М. Coetzee: A life in Writing. Scribe Publica-
tions, Victoria, Australia, 2012. P. 357.
6 CNA (Central News Agency Literary Award) - ежегодная лите-
ратурная премия, присуждавшаяся в Южной Африке авторам
поэзии и прозы на английском и африкаанс. Последний раз была
присуждена в 1996 г.
7 Ibid. Р. 357.
10


«негритюда» (обосновывающую исключительность всего
африканского). Однако образование он получил в Сорбон-
не, большую часть жизни прожил во Франции, служил во
французской армии, а позже был вице-спикером Нацио-
нального собрания Франции. И женился в итоге не на аф-
риканке, а на француженке. «Заклинаю вас не быть детьми
двух культур. Это разорвет вашу душу», - говорил в романе
«Сезон паломничества на север» суданский писатель Салих
ат-Тайиб. Сейчас, когда каждая страна стала многонацио-
нальной, почти каждый является ребенком двух (или даже
более) культур. А потому судьба Куцие и многих других
представителей африканской интеллигенции может быть
нам близка и интересна.
Работать с материалами этого автора непросто. Во-
первых, из-за огромного их разнообразия. Это и романы Ку-
цие, и его автобиографические произведения (не автобио-
графии в привычном для нас смысле), и критические эссе, и
лекции, которые Куцие читал в различных университетах, и
переписка автора, его редкие интервью. Собрать воедино и
представить общую картину взглядов автора при таком раз-
нообразии материала довольно трудно. Стоит также при-
нять во внимание тот факт, что взгляды Куцие не являются
чем-то однозначным, постоянным, устойчивым. Как и у лю-
бого другого человека, они менялись с возрастом, он не раз
противоречил сам себе.
В начале 1990-х Дэвид Эттридж, профессор всемирной
литературы Кейптаунского университета, в интервью с Ку-
цие задал ему вопрос, почему у него так мало автобиогра-
фических работ в привычном смысле этого слова. Куцие
ответил: «Потому что в более широком понимании все мои
работы автобиографичны: все, что вы пишете, и критиче-
ские эссе и романы, вы пишете так, как пишете именно вы».
Если задуматься, Куцие, пожалуй, прав. Выбор темы для
книги, выбор героев (романа или исследовательской рабо-
ты), выбор того, что именно ты хочешь о них рассказать, вы-
бор цитат, слов, построение предложений - все это может
иногда рассказать об авторе больше и даже честнее, чем со-
чиненная им автобиография.
п


Проблема честности и откровенности в автобиогра-
фии - вот, пожалуй, что еще удерживало Куцие от написа-
ния автобиографии. «Как же мне узнать, когда я говорю о
себе правду?» - спрашивал он себя. И сам продолжал: «Мы
должны выделить два вида правды: правдивость по отно-
шению к факту и правда, которая есть нечто выше этого.
[...] Но что такое правда по отношению к факту? Вы рас-
сказываете историю своей жизни, выбирая из резервуаров
своих воспоминаний, и в процессе этого выбора вы кое-что
теряете». То есть, выбирая те или иные сюжеты из своего
прошлого, вы пренебрегаете другими. Это неизбежно. Одни
факты включены в биографию, другие - нет. А потому ни-
какая автобиография не может быть полной и всесторонней
картиной жизни человека. Другая правда, считает Куцие,
это то, что приходит в процессе написания. Многие думают,
говорит Куцие, что «написание работы - простой процесс,
состоящий из двух стадий: сначала ты решаешь, что хочешь
написать, а потом - пишешь это. Но на самом деле все об-
стоит совсем наоборот, как многие из нас знают: мы пишем,
потому что не знаем, что хотим сказать. Процесс написания
открывает тебе то, что ты на самом деле хотел сказать».
Пожалуй, действительно невозможно создать абсолют-
но полную и достоверную картину жизни человека, будь
то биография или автобиография, полностью отразить все
стороны его творчества. Эта книга тоже не претендует на
подобное. Она скорее представляет собой взгляд автора на
жизнь и время Джона Максвелла Куцие. Этот взгляд не мо-
жет быть беспристрастным, ведь каждый видит в источнике
то, что ему ближе, то, что совпадает с его собственными мыс-
лями или же наоборот полностью им противоречит. Кроме
того, каждый из нас - дитя своего времени и своей страны.
Потому, конечно, эта книга - взгляд на творчество Куцие из
России, через реалии нашей страны, через ее историю.
Возможно, для читателя это исследование может быть
интересно и тем, что написано о нас с точки зрения истори-
ка-африканиста. В России о Куцие писали и раньше, однако
большинство работ - это литературоведческие исследова-
ния. В моей книге я старалась представить исторические
документы, не публиковавшиеся раньше в России, показать
12


жизнь Куцие и его произведения на фоне страны и эпохи, в
которых они создавались.
Борис Пастернак в стихотворении, посвященном Блоку,
немного язвительно заметил о некоторых ученых-«подха-
лимах»:
Не знал бы никто, может статься,
В почете ли Пушкин иль нет,
Без докторских их диссертаций,
На все проливающих свет.
В своей книге я не надеялась «пролить свет» на все твор-
чество Куцие и его жизненный путь (который еще, к сча-
стью, продолжается). Уверена, что независимо от выхода
моей (или иных работ) работы и всех других Куцие уже за-
нял свое достойное место в истории и литературе. Однако я
надеюсь, что читатели через эту книгу познакомятся с твор-
чеством Дж. М. Куцие здесь, в России, где его все-таки еще
очень мало знают. Увидят нашу историю и современность
глазами Куцие и глазами автора этой работы и смогут найти
среди мыслей Куцие о мире и человеке что-то близкое для
себя.


Он и его время
Не будем говорить плохо о нашей эпохе,
Она не страшнее предыдущих.
И хорошо не будем о ней говорить...
Не будем о ней говорить.
С. Беккет «В ожидании Годо»
Чем хуже этот век предшествующих? Разве
Тем, что в чаду печали и тревог
Он к самой черной прикоснулся язве,
Но исцелить ее не мог.
А. Ахматова
«Я один из 10 000 Куцие»
В 1974 г., когда готовился к выходу в свет первый роман
Куцие «Сумеречная земля», директор издательства «Рэвэн
Пресс» написал автору письмо с просьбой предоставить био-
графическую справку о себе. Куцие был в замешательстве и
ответил на письмо так: «Я не могу решиться на то, чтобы
предоставить некоторую информацию личного характера
вовсе не потому, что я против праздного любопытства, и не
потому, что считаю факты моей писательской биографии не
важными для моих работ (они и важны и не важны одновре-
менно), но потому что информация, которую Вы хотите по-
лучить, может навести на мысль об определенной идентич-
ности, в рамках которой я чувствую себя наиболее неловко.
Несколько слов о моих школьных годах, например, делают
меня частью английско-южноафриканской игры в социаль-
ные стереотипы и могут быть восприняты даже как компли-
мент тем садистским монстрам, которые руководили моей
жизнью одиннадцать лет. Что же касается моей семьи, я
один из 10 000 Куцие, и что можно сказать о них, кроме как
то, что их родоначальником был Якобус Куцие?»8.
8 Kannemeyer J. С. J. М. Coetzee: A life in Writing. Scribe
Publications, Victoria, Australia, 2012. P. 246.
14


Куцие родился и много лет прожил в стране, чей поли-
тический режим был ему противен. Поэтому можно понять
его нежелание связывать свою биографию с социально-
политической историей ЮАР. Однако все мы дети своего
времени и своей страны, все, что происходит в ней, наклады-
вает на нас отпечаток. Поэтому я предлагаю читателям не-
много ближе познакомиться с моим героем и его временем.
Джон Максвелл Куцие родился 9 февраля 1940 г. в
Кейптауне. Отец - Захариас Куцие (Zacharias Coetzee), или
Зак (Zach, Jack), как его называли в семье, - был адвокатом,
мать - Вера Хильдрэд Мари Вемэер (Vera Hildred Marie
Wehmeyer) - школьной учительницей.
Шла Вторая мировая война. Семья Куцие, как и многие
другие, постоянно испытывала финансовые трудности и
была вынуждена много раз менять место жительства. По-
ложение ухудшилось в 1941 г., когда Зак Куцие был исклю-
чен из Коллегии адвокатов по причине долгой невыплаты
взносов. После этого семья переехала в Йоханнесбург, где
отец Куцие несколько раз менял работу. Шла война, и Юж-
но-Африканский Союз, конечно, в ней участвовал на сто-
роне Великобритании. Не сумев задержаться ни на одной
из работ, Зак Куцие не нашел другого выхода, как уйти
добровольцем в армию - так можно было заработать хоть
какие-то деньги. В июле 1942 г. он присоединился к южно-
африканским войскам (6-й дивизии), воевавшим тогда в
Северной Африке, на Среднем Востоке и позже в Италии.
Семья осталась практически без средств к существованию.
Мать Куцие, будучи беременной, вынуждена была переез-
жать с сыном шесть раз за три месяца и постоянно искать
работу хотя бы на полдня.
В 1945 г., когда война закончилась, Зак Куцие вернулся
домой. Джон очень гордился отцом. В своем автобиогра-
фическом романе «Детство» он писал, как любил рассма-
тривать фотоальбом отца, где южноафриканские военные
стояли на фоне египетских пирамид или разрушенных ита-
льянских городов. Однако война существенным образом
повлияла на изменение политических настроений среди
южноафриканцев. Раскол случился, конечно, задолго до
этого. Англичане, жившие в Южной Африке, разумеется,
хотели воевать на стороне Великобритании, в то время как
15


некоторые африканеры, питавшие неприязнь к англичанам
еще со времен англо-бурской войны, поддерживали Третий
Рейх и, вероятно, хотели бы защищать его интересы.
Противоречия возникли и в правительстве: лишь не-
большой перевес в сторону пробританской линии Яна
Смэтса* помог Южной Африке разорвать отношения с Гер-
манией и вступить в войну на стороне антигитлеровской ко-
алиции. Во время войны националистические настроения
среди африканеров усилились на фоне недовольства во-
енными действиями англичан, «Брудербонд» (в переводе с
африкаанс - «союз братьев»), африканерская организация
с крайне националистическими идеями, активно выступа-
ла против противоестественного, как она считала, участия
Южной Африки на стороне англичан и призывала к смене
правительства. Им удалось получить поддержку Реформат-
ской церкви9, поэтому пропаганда усиливалась голосами
священников, тем самым получая все больше сторонников.
В семье Куцие политические споры происходили очень
часто. Участниками этих «дебатов» были, как правило, отец
Куцие, его мать и ее брат Норман. Джон был при этом, как
он описывает, на стороне отца, настаивавшего на том, что
«все англичане были хорошими, а все немцы плохими, что
* Ян Христиан Смэтс - военный, политик, премьер-министр
Южно-Африканского Союза с 1919 по 1924 г. и с 1939 по 1948 г.
9 Голландская реформатская церковь играла очень важную роль
в жизни африканеров. Кальвинизм был не просто их официаль-
ной религией, но также «гражданской религией». Африканеры
называли Голландскую реформатскую церковь «народной церко-
вью» - volkskerk - и всецело поддерживали ее главную стратеги-
ческую миссию - создание отдельных самоуправляющихся церк-
вей для «рожденных христианами» белых и новообращенных чер-
ный и «цветных». Африканеры верили, что их церковь является
«средством, с помощью которого Бог ведет и продвигает вперед»
их народ, что «церковь является гарантом сохранения националь-
ности» (Giliomee Н. "The Weakness of Some": The Dutch Reformed
Church and White Supremacy // Scriptura 83 (2003). P. 212-244.
P. 222). Позже эта вера соединилась с мифом об африканерах как
избранном Богом народе, а также о том, что Бог создал разные на-
роды и расы для того, чтобы они существовали раздельно.
16


Смэтс хороший, а нацисты плохие». Однако отношение к
отцу у Куцие было далеко не однозначным. «Его отец лю-
бит Объединенную Партию, его отец любит крикет и регби,
но, несмотря на это, он не любит своего отца. Он не может
понять этого противоречия, но у него нет никакого жела-
ния в этом разбираться. Еще до того, как он узнал его, то
есть до того, как его отец вернулся с войны, он решил, что
не собирается любить отца. Однако, несмотря на это, нелю-
бовь - это нечто абстрактное для него: он просто не хочет
иметь отца или, по крайней мере, отца, который живет с ним
в одном доме». Что касается матери, любовь героя Куцие из
его «Детства» кажется безграничной: «Она - единственная,
в ком он уверен. Она - стена, за которой он находится. Без
нее он был бы никем».
Несмотря на то что фамилия Куцие является одной из
самых распространенных фамилий африканеров в Южной
Африке, семью Куцие нельзя назвать типичной африка-
нерской. Родители Куцие, хотя формально являлись про-
тестантами и, как и другие, относились к Реформатской
церкви, но совсем не были набожными и не посещали цер-
ковь каждое воскресенье. Джон и вовсе назвался в школе
католиком, а чуть позже даже посещал школу Св. Джозефа
при католической общине. В семье Куцие говорили на «сме-
си» английского и африкаанс. «Я не могу вспомнить никого
из семьи моего отца, кто мог произнести предложение, не
вставив в него хоть одно английское слово»10, - вспоминал
Куцие. Ни мать, ни отец, как он утверждает, не прочли ни
одной книги на африкаанс. Куцие своим основным языком
всегда считал английский, на котором с ним разговаривала
мать. Она, хоть и не имела хорошего образования, говорила
на английском практически без ошибок.
После возвращения отца с войны, семья Куцие жила в
военном лагере Поллсмоор (Pollsmoor)11. В таких поселе-
ниях тысячи бывших солдат и их семьи дожидались обе-
10 KannemeyerJ. C.J. М. Coetzee... P. 58.
11 С 1948 г. Поллсмоор стал тюрьмой, самым известным заклю-
ченным которой был Нельсон Мандела (в Поллсмоор его напра-
вили 30 марта 1982 г. после 18 лет, проведенных в заключении на
острове Роббен недалеко от Кейптауна).
17


щанных правительством домов. Для проживающих предо-
ставлялись бараки с душем и туалетом, места для отдыха и
начальная школа для детей. Семья Куцие переехала в лагерь
в 1946 г., и Джон Куцие пошел в первый класс именно там.
Однако уже к концу того же года семья переехала сначала
в дом недалеко от Кейптаунского университета, а в 1948 г.
сменила место жительства еще несколько раз. В 1949 г. они
уже надолго обосновались в Ворчестере, городе в 110 км от
Кейптауна.
«Здесь проводится грандиозный эксперимент»
1948 г. стал переломным для Южной Африки. Африка-
нерская Национальная партия, пришедшая после очеред-
ных выборов к власти, узаконила так называемую доктрину
апартхейда (раздельного существования и развития). Ра-
совая сегрегация действовала в Южной Африке и раньше,
однако при апартхейде она стала узаконенной системой.
Главной целью апартхейда было «сохранить идентичность
и защитить будущее каждой расы», прежде всего, конечно,
белых. Как объяснял премьер-министр и глава Националь-
ной партии Даниель Франсуа Малан, «апартхейд основан
на вере африканера в свое божественное призвание и свою
привилегию обратить язычника в христианство, не уни-
чтожая в то же время его национальной идентичности». Но
для исполнения этой миссии африканер «должен сохранять
чистоту своей расовой идентичности»12.
Каждой расе отводилось свое место в иерархии: белым -
самое высокое, черным - самое низкое. Особое положение
белых, существовавшее и прежде, законодательно закрепля-
лось множеством привилегий, вплоть до резервирования за
ними рабочих мест в промышленности. Это устраняло для
белых проблему безработицы и призвано было сделать их
еще более прочной опорой режима. У черных не было права
участвовать в выборах. Даже система начального образова-
ния для них создавалась особая, дающая намного меньший
объем знаний. Согласно закону об образовании банту, при-
нятому в 1954 г., африканцы должны были обучаться в тес-
12 История Африки в документах: В 3 т. М, 2007. С. 461, 462.
18


ной связи со своими корнями и для того, чтобы «служить
собственному обществу во всех отношениях». «Для них нет
места в европейском обществе выше определенных видов
работ. Однако внутри их собственного общества все две-
ри для них открыты»13, - объяснял новый закон премьер-
министр Хендрик Фервурд. На практике образование
черных, конечно, отставало от образования белых, они не
могли претендовать на более или менее квалифицирован-
ную работу.
Политические организации, выступавшие против зако-
нов апартхейда, запрещались. Коммунистическую партию
запретили в 1950 г., Африканский национальный конгресс -
в 1960 г. Они продолжили деятельность как нелегальные.
За соблюдением расовых законов следила полиция, а также
органы цензуры. Отец Куцие сохранил верность Объеди-
ненной Партии. В «Детстве» Куцие писал, что именно неже-
лание его отца признать Национальную партию стало при-
чиной того, что он потерял работу «контролера печати» (по
сути, по распоряжению начальства он вскрывал некоторые
письма и следил за тем, чтобы в них не содержались секрет-
ные сведения). Однако, возможно, эти два факта не были
связаны напрямую. Некоторые исследователи утверждают,
что эта должность была просто упразднена, поскольку не
вписывалась в систему нового правительства.
* * *
Многое изменилось и в повседневной жизни Южной
Африки. Так, например, Куцие пишет, что раньше все вре-
мя слушал по радио новости из Англии: «Сначала там был
"Боже, храни Королеву!", потом шесть пикающих сигналов
из Гринвича, потом ведущий говорил: "Лондон, новости" и
читал новости со всего мира». При Национальной партии
английские передачи перестали транслироваться: «"Южно-
африканская радиокорпорация", - говорит ведущий и пу-
скается в подробное изложение того, что сказал д-р Малан
1} Five Shades of White: Interview with 2013 Alan Paton Award
Shortlistee Hermann Giliomee // URL: http://bookslive.co.za/
blog/2013/06/03/five-shades-of-white-interview-with-2013-alan-
paton-award-shortlistee-hermann-giliomee.html
19


в парламенте»14. Ходили слухи, что правительство хочет
издать указ о запрещении детям с африканерскими фами-
лиями учиться в англоязычных классах. Родители Куцие
говорили об этом взволнованно, вполголоса. Куцие с ужа-
сом ждал того дня, когда приедет инспектор и выгонит всех
«ненастоящих» англичан из его класса15. Он не представ-
лял, как переживет это, и винил во всем Малана: «Лицо Ма-
лана застыло в его сознании. Круглый, лысый, без намека
на понимание или прощение. Его глотка пульсировала как
у лягушки. Его губы сжаты»16. Он не мог простить Малану
и первый акт, который тот издал, когда пришел к власти в
1948 г.: запрет всех комиксов о Капитане Марвеле и Супер-
мене, разрешались только комиксы, в которых действую-
щими персонажами были животные.
С 1950-х в стране стало чувствоваться напряжение.
К этому времени были приняты основные законы апарт-
хейда - Закон о запрете смешанных браков (1949), Закон о
безнравственности (1950), Закон о борьбе с коммунизмом
(1950), Закон о расселении по расовым группам (1950),
Закон о самоуправлении банту (1950) и др. Страна была
разделена на зоны проживания белых, «цветных» и чер-
ных. Люди разных рас обязаны были не только жить, но и
учиться, работать, питаться, ездить отдельно друг от друга.
В 1958 г. премьер-министр Хендрик Фервурд, пришедший
к власти вскоре после Малана, в своей речи в честь 120-лет-
ней годовщины сражения на Кровавой реке17 сказал: «Мы
и Coetzee J. М. Boyhood. Scenes from Provincial Life. Penguin
Books, USA, 1997. P. 69.
15 Ibid.
16 Ibid. P. 70.
17 Сражение на Кровавой реке произошло 16 декабря 1838 г.
В ходе Великого Трека буры прибыли на землю зулусов и попы-
тались провести переговоры о получении части земель. Однако
зулусы предложение отвергли и перебили бурскую делегацию.
В ответ на это буры совершили акт возмездия, который и вошел
в историю под названием сражения на Кровавой реке. Бурами ру-
ководил генерал Андрис Преториус. Зулусы потерпели пораже-
ние, потеряв около 3 тыс. убитыми, буры потерь практически не
понесли.
20


будем продолжать сражаться за выживание белого человека
на южной оконечности Африки и за религию, которая дана
была ему, чтобы он распространил ее здесь. [...] В душе я
глубоко убежден, что мы боремся за выживание белой ци-
вилизации. [...] Белый человек на южной оконечности Аф-
рики - это аванпост белой цивилизации, и как таковой он
является авангардом ее сил, дислоцированным там, где нач-
нутся первые атаки»18.
В 1952 г. Зак Куцие получил хорошую работу, и семья
переехала в Кейптаун. Вера мечтала устроить Джона в са-
мую престижную государственную школу - Рондебошскую
среднюю школу для мальчиков. С помощью связей своего
брата она добилась собеседования там, однако Джон не был
принят. Как и в другие две хорошие школы по соседству. По-
следним шансом стал католический колледж св. Джозефа,
куда и был принят Куцие. «Настоящие англичане не ходят
в школы вроде св. Джозефа»19, - констатировал Куцие в ме-
муарах и описывал, как завидовал мальчикам, посещавшим
Рондебошскую школу. Как частная католическая школа,
школа св. Джозефа некоторое время могла себе позволить
некие «вольности». Так, несмотря на запреты правитель-
ства, в ней, по свидетельству Куцие, обучались «один или
два "цветных" мальчика из Юго-Западной Африки (сейчас
Намибия)»20.
В 1960 г. расовые законы стали еще жестче. Был при-
нят закон о регистрации населения, который стал крае-
угольным камнем апартхейда. На его основе была проведена
перепись большей части населения. Началось «гигантское
разделение людей на этнические группы»21. Куцие, хотя и
был в то время занят проблемами с учебой, не мог не ви-
ж Речь премьер-министра ЮАС Хендрика Фервурда на праздно-
вании 120-й годовщины сражения на Кровавой реке. 16 декабря
1958 г. // История Африки в документах. 1870-2000: В трех то-
мах. Т. 2.1919-1960. М.: Наука, 2007. С. 478.
m Coetzee J. М. Boyhood... P. 136.
20 Kannemeyer J. C.J. M. Coetzee... P. 64.
21 П. Вестберг о расовых законах ЮАС. 1960 г. // История Афри-
ки в документах. Т. 2. С. 494.
21


деть, «что в стране начинается смута»22. Он упоминает об
одном из первых протестов против этого закона в Трансваа-
ле, когда полиция открыла огонь по мирной демонстрации,
а затем, «как безумная, продолжала палить в спины разбе-
гавшихся мужчин, женщин, детей»23. Все происходившее
Куцие воспринимал как позор: «Вся эта история, от начала
до конца, ему омерзительна: сами законы, громилы-поли-
цейские, правительство, крикливо оправдывающее убийц и
поносящее погибших, и пресса, слишком запуганная, чтобы
говорить о том, что видит каждый, у кого есть глаза»24.
Расстрел демонстрации в Шарпевиле в 1960 г. стал
переломным моментом в жизни для многих жителей стра-
ны. Южноафриканский писатель Андре Бринк, который в
1960 г. учился во Франции, в своих мемуарах писал, что до
Шарпевиля он еще как-то старался оправдать африканеров,
увидеть даже «нечто героическое в отчаянных попытках ма-
ленькой нации противостоять всему миру», но «Шарпевиль
уничтожил все попытки оправдания»25. Даже вдали от Юж-
ной Африки Бринк размышлял: «Эти убийцы были моим
народом; режим, который не только сделал это возможным,
но и активно содействовал этому, был правительством, ко-
торому я присягал всего несколько месяцев назад»26. И хотя
сначала Бринк «не хотел иметь ничего общего с Южной
Африкой» из-за своего стыда за происходящее там, все же
он принял решение вернуться туда, чтобы помочь тем, кто
борется с режимом.
После Шарпевиля даже в спокойном Кейптауне, где
учился Куцие, начались демонстрации. В один из дней по-
лиция прервала проходившую в Кейптаунском универси-
тете консультацию, которую вел Куцие, и запретила сту-
дентам выходить из аудитории. Причиной была очередная
демонстрация рабочих, на этот раз организованная ПАК
22 Кутзее Дж. М. Молодость // Иностранная литература, 2005.
№10. С. 5-29. С. 27.
23 Там же.
24 Там же.
25 Brink A. A Fork in the Road. A Memoir. London, Harvill Seeker,
2009. P. 139.
26 Ibid. P. 140.
22


(Панафриканистский конгресс, организация африканцев,
в основном чернокожих, созданная в 1959 г.). Студенты
высыпали на улицу, несмотря на запреты. Лозунгами де-
монстрантов были «Африка для африканцев» и «Загоним
белых в море»27. Куцие смотрел на них и вспоминал, как в
детстве вместе с другими школьниками стоял на параде и
махал оранжево-бело-синим флажком (флаг Южно-Афри-
канского Союза, а потом и Южно-Африканской Республи-
ки с 1928 по 1994 г.), в то время как политики произносили
речи: «Три сотни лет истории, три сотни лет христианской
цивилизации на самом краю Африки: вознесем Госпо-
ду благодарность нашу!»28. И вот теперь на его глазах эта
цивилизация рушится. [...] Что он чувствовал? Смятение,
шок перед лицом этого «грозного воинства». Единственная
мысль, которая волновала Куцие - будут ли завтра уходить
суда? Он сделал свой выбор, решив, что «нужно убираться
отсюда, пока не поздно»29. Кроме того, Куцие боялся, что
его призовут в армию и он окажется «в одной палатке с де-
сятком головорезов-африканеров, будет есть вместе с ними
из жестяных банок тушенку и слушать по радиостанции
Спрингбок пение Джонни Рея*»30. И тогда уже у него не бу-
дет шанса бежать из страны.
Лондон, Техас, Нью-Йорк
В автобиографическом произведении Куцие «Моло-
дость» его герой бежит из Кейптауна прямо на следующий
день после событий в Шарпевиле. На самом же деле Куцие
был гораздо более благоразумным. Прежде чем уехать из
ЮАР, он получил степень бакалавра в 1960 и 1961 гг. сразу
по двум дисциплинам - математике и английскому языку.
27 Кутзее Дж. М. Молодость... С. 28.
'* Там же. С. 28-29.
и Там же. С. 29.
* Джонни Рей (Johnnie Ray) (1928-1990) - американский певец и
пианист, был очень популярен в 1950-х годах.
50 Кутзее Дж. М. Молодость... С. 29.
23


В 1962 г. Куцие уехал в Лондон. Он устроился програм-
мистом в одну из самых известных компьютерных компа-
ний - Ай-Би-Эм (IBM). Главным вопросом, который вол-
новал его работодателей при приеме на работу: навсегда
ли он покинул Южную Африку и почему? Куцие отвечал,
что возвращаться на родину не собирается, потому что «эта
страна катится к революции», которая произойдет через
пять лет. «Со времен Шарпевиля все так и говорят, - пишет
он в мемуарах "Молодость". - Шарпевиль ознаменовал на-
чало конца правления белых, все более безнадежного прав-
ления белых»31.
В автобиографии «Молодость» Куцие постоянно под-
черкивает свою аполитичность (или скорее «антиполи-
тичность»)32. В волнениях, вспыхнувших в ЮАР в 1960-е
годы, он, по сути, не становится ни на сторону правитель-
ства, ни на сторону Панафриканистского конгресса (ПАК)
или Африканского национального конгресса (АНК). Во
время Кубинского кризиса он, будучи в Лондоне, приходит
на митинг протеста против производства ядерного оружия
в Олдермастоне (место на юге Англии, графство Беркшир,
где находится научно-исследовательский центр атомного
оружия), но дает понять, что он только наблюдатель33. И во
время выступления очередного оратора, призывавшего к
уничтожению всего атомного оружия в мире, Куцие вдруг
ощутил себя Николаем Ростовым на поле под Аустерли-
цем* и так же, как он тогда, подумал, как несправедливо
было бы умереть здесь, в Лондоне, от бомбардировок. «Ка-
кая ирония! - говорил он себе. - Бежать от африканеров,
стремившихся силком затащить его в армию, от черных, со-
биравшихся загнать его в море, и попасть на остров, который
31 Кутзее Дж. М. Молодость... С. 29.
32 Coetzee J. М. Summertime. London, 2009. P. 228.
33 Кутзее Дж. М. Молодость // Иностранная литература, 2005.
№12. С. 115-190. С. 141.
* Возможно, Куцие имел в виду не битву под Аустерлицем, а
описанный Толстым бой под Шенграбеном, где Николай Ростов
пугается, впервые столкнувшись лицом к лицу с французами, и
думает: «Кто они? Зачем они бегут? Неужели ко мне? И зачем?
Убить меня? Меня, которого так любят все?».
24


того и гляди обратится в золу! Что же это за мир, в котором
он живет? Куда податься, где найти свободу от неистового
безумия политиков?»34 Это желание отстраниться от поли-
тики не мешало Куцие иметь вполне четкую позицию по от-
ношению к Холодной войне: он не понимал, что Британия
имеет против России, почему она встала на сторону США.
Ему было стыдно, что он, работав на Ай-Би-Эм, содейство-
вал созданию британского бомбардировщика ТСР-2. «За
этим ли приехал он в Англию, - пишет он, - чтобы содей-
ствовать злому делу, делу, которое никаких благ, даже вооб-
ражаемых, ему не сулит [...] он был бы не прочь сделать хоть
что-то, способное спасти Россию от бомб»35.
Куцие получал письма от матери, она не писала ему ни-
чего о том, что происходит в Южной Африке, а он демон-
стративно ни о чем не спрашивал. Однако его не могли не
волновать последние события на его родине. В1961 г. Южно-
Африканский Союз объявил себя республикой и вышел из
Британского Содружества. «Значение этого изгнания со-
вершенно очевидно. Англичане достаточно натерпелись от
буров и возглавляемой бурами Южной Африки - колонии,
от которой неприятностей было больше, чем проку. Если
Южная Африка тихо растает на горизонте, англичане будут
только довольны. А жалкие белые южноафриканцы, тесня-
щиеся у их дверей, будто отыскивающие родителей сироты,
им определенно не нужны»36, - пишет Куцие в мемуарах.
Его мать в противовес сыну считала, что проблема в том, что
никто в мире не понимает Южную Африку, что черным в
ней живется все равно лучше, чем в других странах, а к за-
бастовкам и протестам их подстрекают «коммунистические
агитаторы». Дурной славой Южная Африка обязана только
трансваальским африканерам «с их упрямой ненавистью и
ожесточенными душами»37. Куцие же винил в происходив-
шем всех африканеров и считал волну забастовок африкан-
и Кутзее Дж. М. Молодость. JSfe 12. С. 142.
b Там же.
:* Там же. С. 140.
<7 Кутзее Дж. М. Молодость. № 12. С. 150.


цев вполне справедливой: «Сколько он себя помнит, афри-
канеры попирали людей на том, заявляли они, основании,
что когда-то попирали их самих. Ну так пусть колесо повер-
нется снова, пусть на силу ответит еще большая сила. Он
рад, что убрался оттуда»38.
В Англии Куцие прожил до 1965 г. За это время поми-
мо основной работы программистом он успел защитить
магистерскую диссертацию (Master's thesis) по творчеству
американского писателя Форда Мэдокса Форда. В 1963 г.
Куцие женился на Филиппе Юббер (Philippa Jubber, 1939—
1991), у них родилась дочь Гизела (р. 1968).
В 1965 г., получив грант по программе научного обме-
на от фонда Фулбрайта, Куцие переехал вместе с семьей
в США. Он был рад продолжить обучение. В Лондоне он
вдруг осознал, что не хочет больше работать в сфере ком-
пьютерных технологий и математики. «Я не был творче-
ским математиком. Как я понял (пожалуй, слишком позд-
но), у меня нет настоящего таланта»39, - признавался он
в интервью. В Остине, штат Техас, он проработал четыре
года над своей диссертацией, посвященной стилистическо-
му анализу произведений Сэмуэля Беккета, написанных
на английском языке. Именно в это время, по некоторым
свидетельствам, Куцие начал работать над своим первым
романом - «Сумеречная земля». После этого ему удалось
еще пару лет, до 1971 г., преподавать английскую литера-
туру в Нью-Йоркском университете в Буффало. Он, несо-
мненно, хотел и дальше оставаться в США, тем более что
дети Куцие (Гизела и Николас) родились в США и имели
американское гражданство. Куцие делал все для того, чтоб
продлить американскую визу. Он получил многочисленные
предложения от университетов, которые предлагали ему ра-
ботать не только в США, но и в Канаде и даже Японии. Он
писал во все инстанции, указывая на то, что его дети, аме-
риканских граждане, будут вынуждены в ЮАР встроиться
в систему расовой дискриминации, учиться в школе среди
только белых, причем, скорее всего, они будут зачислены в
школу для африканеров. Писал, что ему придется нести на
Кутзее Дж. М. Молодость. № 12. С. 150.
Kannemeyer J. C.J. М. Coetzee: A Life in writing. С. 134.
26


родине наказание за публичные высказывания против ре-
жима апартхейда, что его не возьмут ни в один из четырех
университетов, где были факультеты английского языка и
литературы. В ответ на это власти США попросили Куцие в
письменном и документальном виде подтвердить все пере-
численное им. Он этого сделать в полной мере не смог, и ему
было отказано в постоянном виде на жительство. Одной из
причин отказа, возможно, было участие Куцие в акциях про-
теста преподавателей кампуса против Вьетнамской войны
(точнее, против подавления антивоенных акций путем вве-
дения в кампус войск Национальной гвардии). Кроме того,
программа Фулбрайт, по которой Куцие приехал в США на
учебу, предполагала обязательное возвращение студента на
родину и применение всех полученных в Америке знаний
для блага своего государства.
Возвращение домой и первые романы
В 1972 г. Куцие пришлось вернуться на родину. В это
время в ЮАР - разгар борьбы с режимом апартхейда и
усиление репрессий со стороны правительства. Газеты пе-
реполнены сообщениями об убийствах и погромах (в том
числе и совершенных на расовой почве). Отец Куцие, с од-
ной стороны, болезненно воспринимал все происходившее
в Африке, где он прожил всю жизнь: «Шуты - вот слово,
которое он использовал, чтобы отмахнуться от лидеров
африканских государств: мелкие тираны, которые всего-то
и могут, что менять свои собственные имена, разъезжать
с одного банкета на другой на роллс-ройсах, носить ру-
ританскую40 униформу, увешанную медалями, которыми
они сами себя наградили. Африка: место со страшно голо-
дающим населением, которым правят шуты, одержимые
w Руритания - вымышленная страна, где происходит действие
известного романа английского писателя Энтони Хоупа «Узник
Зенды» (1894 г.). «Руританский» в данном контексте является
синонимом «вымышленных», «известных только внутри этой
страны», «пародийный».
27


жаждой крови»41, - так Куцие описывает настроение отца
в романе-автобиографии «Летняя пора». С другой сторо-
ны, Зак Куцие стремился отгородиться от реальности - он
всегда открывал газеты сразу на странице спортивных но-
востей. Куцие вспоминал, как пытался привлечь внимание
отца к политике: «Они ворвались в дом во Францисктау-
не и убили всех», - энергично говорил он отцу. «Казнили
всех. Включая детей. Посмотри. Почитай репортаж. Он на
первой странице». Его отец пожимал плечами. Он (отец),
кажется, не может найти нужных слов, которые вмещали
бы все его отвращение, с одной стороны, к преступникам,
которые жестоко убивают беззащитных женщин и детей, и,
с другой стороны, к террористам, которые развязывают во-
йну от портов и до границы42.
Сам Куцие не осуждал отца - игнорирование происхо-
дящего не хуже, чем приступы гнева или отчаяния, считал
он. Но сам так вести себя он все же не мог. Из мемуаров Ку-
цие «Летняя пора»: «Он читает репортажи и чувствует себя
запачканным. Вот куда он должен вернуться! Где можно те-
перь в этом мире спрятаться, чтобы не чувствовать себя за-
пачканным? Чувствовал бы он себя чище в снегах Швеции,
читая на таком расстоянии о своем народе и его последних
выходках?»43. Желание убежать, спрятаться, укрыться от
политики, отрезать себя от жизни, от прошлого, от истории
своего народа постоянно звучит и в собственных воспоми-
наниях Куцие и в его романах.
Куцие вернулся в Южную Африку с едва начатой руко-
писью своего первого романа - «Сумеречная земля». Пи-
сать эту книгу он начал перед отъездом из Буффало. «Я на-
чал писать романы 1 января 1970 г. в городе Буффало, штат
Нью-Йорк. В 1970 г. в Нью-Йорке я решил писать книгу,
сказав себе: "если ты не сядешь за нее сегодня, то когда еще
ты сядешь за нее?"»44. Позже он признавался в интервью:
41 Coetzee J. М. Summertime... P. 4.
42 Ibid.
43 Ibid.
44 Kannemeyer J. C. J. M. Coetzee: A Life in writing. P. 203.
28


«Первая книга, "Сумеречная земля", была самой трудной
для написания, потому что я не знал, что делаю. Потом ста-
ло немного легче, но не сильно. И это неплохой знак. Если
книгу легко писать, то что-то в этом не так»45.
Судьба первого романа Куцие была непростой. Как
и многим начинающим писателям, Куцие было нелегко
найти издательство, которое захотело бы напечатать его
роман. Сначала он пытался опубликовать только вторую
часть книги - историю об экспедиции голландского путе-
шественника и охотника на слонов Якобуса Куцие. Однако
ему отказали сначала все «нормальные» южноафрикан-
ские издательства, потом и американские. Два издатель-
ства приняли рукопись, не ответив впрочем ни да, ни нет.
Когда Куцие дописал часть о «Вьетнамском проекте», он
прислал уже всю рукопись тем же двум издательствам.
И снова безуспешно. Расстроенный, Куцие направил руко-
пись в журнал «Контраст», главным редактором которого
был известный южноафриканский писатель Джейк Коуп.
В сопроводительном письме Куцие изложил сюжет романа
и то, что ему не удается найти издателя. Письмо заканчива-
лось очень печально: «Я сижу здесь со стопкой бумаг, о цен-
ности которых я не имею никакого представления; я буду
очень благодарен за оценку, которой я мог бы поверить»46.
Ответ Коупа не сохранился, однако в журнале рукопись на-
печатана не была.
В конечном итоге Куцие помог его коллега по Кейптаун-
скому университету. Он был поражен прочитанным и по-
советовал Куцие обратиться к Питеру Рэнделлу, который
на тот момент с двумя своими коллегами организовывал
маленькое издательство Ravan Press. Несколько книг это-
го издательства были вскоре запрещены в ЮАР, чем Ravan
Press привлекло особое внимание секретной полиции.
Многие книжные магазины боялись продавать продукцию
издательства. И это все, что слышал тогда Куцие о Ravan
Press. Отправив им рукопись, он написал им всего две стро-
ки: роман состоит из двух частей, и к рукописи прилагается
Ibid.
Kannemeyer J. C.J. M. Coetzee... P. 241.
29


форма для ее возврата автору. Куцие не надеялся на то, что
он все же найдет издательство. Однако, к его удивлению,
Ravan Press приняло рукопись, и в 1974 г. «Сумеречная зем-
ля» появилась на полках книжных магазинов.
В конце 1960-начале 1970-х в ЮАР начала функциони-
ровать жесткая система цензуры. С тех пор, как было объ-
явлено в печати, «ни один африканер больше не мог пойти,
купить, прочитать любую опубликованную книгу и решить,
нравится она ему или нет. Теперь есть орган, который дела-
ет это за него. Мы скажем, понравится ему какая-то книга
или нет»47. Многие книги были запрещены. Почти все «чер-
ные» южноафриканские писатели (особенно те из них, кто
писал на английском) оказались под запретом. Часть про-
изведений «мировой литературы» тоже стала недоступна
для южноафриканских читателей: Маркиз де Сад и Нико-
лай Гоголь, Жан Кокто и Максим Горький, Пабло Неруда и
Владимир Маяковский, Альберто Моравиа и Итало Каль-
вино, Михаил Шолохов и др. Природу этих запретов подчас
трудно было объяснить. Иногда были просто удивительные
примеры, когда цензоры, кажется, действовали по принци-
пу «я не понимаю книгу, поэтому я ее запрещу». Так, рус-
ское издание книги Гоголя «Ревизор» было запрещено, зато
английский перевод свободно продавался.
Куцие с презрением относился к цензуре. Однако в на-
чале 1976 г. он послал резюме, предлагая свою кандидатуру
в качестве работника цензурного аппарата. Разумеется, ему
было отказано. Позже в интервью он объяснял, что даже не
думал о том, что его резюме одобрят. Он это сделал только
потому, что «они объявили о желании сделать систему цен-
зуры более доступной для работы писателей и интеллектуа-
лов. Я не верил ни единому их слову и подал резюме. Я ду-
мал, моего опыта было достаточно, но они отвергли мою
кандидатуру»48. Кстати, некоторое время спустя, в 1982 г.,
директор по публикациям обратился к Куцие с официаль-
ной просьбой написать для цензурного аппарата отзыв на
книгу William Burroughs «Города красной ночи» (Cities of
<7 Kannemeyer J. C.J. M. Coetzee... P. 264.
48 Ibid. P. 272.
30


the Red Night). Куцие действительно написал отзыв, в кото-
ром выразил мнение, что книгу он не считает «нежелатель-
ной», хотя сам не относит данного писателя к «главным».
Отзыв заканчивался довольно резкими словами: «Как и
многие - возможно, большинство, - других писателей и ли-
тературоведов в этой стране, я не считаю систему контроля
над публикациями, которую мы имеем, желательной и не
хочу становиться ее частью»49.
«Вот самый великий южноафриканский писатель
современности!»
В декабре 1974 г. Куцие начал писать второй роман -
«В сердце страны». Книга является удивительным перепле-
тением реальности и действительности. В центре романа -
история девушки Магды, которая живет на ферме вдали от
города, вместе с отцом, его новой молодой женой и несколь-
кими черными слугами. История одиночества девушки, ко-
торая всеми силами борется за то, чтобы «не стать одной из
забытых историей людей». Едва закончив рукопись, Куцие
уже размышлял, как защитить ее от нападок цензуры. При-
чины для волнений действительно существовали: в романе
были сцены сексуального насилия, описание секса между
людьми разных рас, кроме того, в нем описывался старый
патриархальный уклад, когда черные слуги жили в доме
хозяев или рядом с ними. В романе отсутствовала расовая
сегрегация, поскольку действие происходило до установле-
ния апартхейда (примерно в начале XX в.).
Окончив рукопись, 27 июля 1975 г. Куцие направил ее
своему первому издателю - Питеру Рендэллу. В сопрово-
дительном письме он прямо указал на то, что текст может
быть запрещен, а потому сразу обратился к Рендэллу с во-
просами: готов ли тот предоставить цензурному аппарату от
лица издательства рукопись для одобрения? Как поступит
издательство, если его попросят сократить текст, убрав все
«нежелательные» фрагменты? И готово ли издательство
в принципе печатать книгу, которая имеет литературную
Ibid. Р. 273.
31


ценность, однако рискует оказаться под запретом? Изда-
тельство Ravan Press уже не раз сталкивалась с ситуацией,
когда опубликованные им книги были запрещены цензу-
рой. Поэтому Питер Рендэлл мог со всей ответственностью
дать Куцие ответ: «Если я сочту, что рукопись имеет огром-
ную ценность, мы опубликуем ее, несмотря на возможный
запрет Дирекции по контролю над публикациями»50. Чуть
позже Рендэлл в переписке с Куцие пообещал ему, что, если
цензура запретит «В сердце страны» для распространения в
ЮАР, он организует ее продажу в других странах: «Запре-
ты здесь могут стимулировать интерес [к книге. - М. К.] за
границей»51.
Куцие послал рукопись романа «В сердце страны» и в
Лондон, издательству Secker&Warburg. Издательство оце-
нило книгу и согласилось напечатать ее (без диалогов на
африкаанс, они были даны в английском переводе), одна-
ко Куцие пришлось приложить немало усилий для того,
чтобы уговорить Тома Розенталя (главного редактора из-
дательства в то время) выделить хотя бы часть книг для
распространения в ЮАР. Он даже предлагал послать книгу
напрямую цензорам, чтобы они дали ясный ответ, будет ли
книга запрещена. Розенталь, руководствуясь финансовы-
ми интересами, явно не хотел рисковать и тратить деньги
на отсылку книг в книжные магазины ЮАР, если их тут же
вернут оттуда назад. Куцие же был уверен, что роман не бу-
дет запрещен, поскольку в 1975 г. цензура главным образом
запрещала книги, в которых создавался негативный образ
сотрудников секретной полиции; запреты на изображение
межрасовых отношений в то время стали несколько мягче.
Опасаясь запрета книги, Куцие настоял на рассылке
экземпляров книги в журналы и газеты, чтобы рецензии
появились до официального выхода романа. Если бы тираж
изъяли, хотя бы что-то указывало бы на то, что книга во-
обще существовала. Куцие удалось все же уговорить Розен-
таля прислать некоторое количество экземпляров в ЮАР,
и 11 июля 1977 г. роман появился в книжных магазинах
10 KannemeyerJ. C.J. М. Coetzee... P. 284.
1 Там же. Р. 286.
32


Кейптауна. А 19 июля уже был изъят, оставалось только
ждать решения цензоров. Питер Рендэлл, узнав о случив-
шемся, с горечью писал Розенталю: «Иногда я думаю, что
только сумасшедший пытается опубликовать в этой стране
хоть что-нибудь, кроме туристического гида или книг по
садоводству!»52. К счастью, все закончилось благополуч-
но: в сентябре 1977 г. эмбарго на роман «В сердце страны»
был снят, книга свободно распространялась в ЮАР как в
английском, так и в южноафриканском издании. Хотя не-
задолго до выхода в свет романа Питер Рендэлл был снят с
должности руководителя издательства (на 5 лет). Узнав об
этом, Куцие направил 28 октября письмо Рендэллу со сло-
вами: «Я даже не знаю, поздравлять Вас или сочувствовать
Вам. Наверное, и то и другое. Вы без сомнения оказались
в самой почетной компании, если посмотреть на этот спи-
сок по прошествии лет. Но как это непросто жить при таких
обстоятельствах»53.
После ухода Питера Рендэлла издательство Ravan Press
продолжало свою работу. И на Кейптаунской книжной яр-
марке 1979 г. на стенде Ravan Press не было ничего, кроме
полок, заставленных экземплярами книг Куцие «Сумереч-
ная земля» и «В сердце страны». «Использовав такую стра-
тегию маркетинга, мы хотели заявить: вот самый великий
южноафриканский писатель современности»54, - объясня-
ли представители издательства.
Успехи и трагедии
Следующий роман - «В ожидании варваров» (1980 г.) -
принес Куцие мировую славу. Последующие работы при-
носили Куцие все большую известность и признание - в
1983 г. он был удостоен первой Букеровской премии за ро-
ман «Жизнь и время Михаэла К.». Куцие оказался первым,
кто получил Букера и отказался от присутствия на церемо-
нии оглашения имени победителя. Официально он объяс-
7,2 Ibid. Р. 297.
*' Ibid. Р. 301.
v' Ibid. Р. 310.
33


нил свой отказ тем, что сентябрь был очень загруженным
временем в Кейптаунском университете и он не хотел остав-
лять всю работу на своих коллег. Но настоящую причину он
объяснил в письме от 30 сентября 1983 г. Майку Кирквуду
(одному из руководителей издательства Ravan Press): «По-
сле некоторых раздумий я отказался: я не могу представить
себе ничего, что наводило бы на меня большее уныние, чем
Букеровский цирк»55. После получения известия о присуж-
дении ему Букеровской премии 27 октября Куцие выклю-
чил все телефоны, закрыл двери своего дома в Рондебоше и
уехал в Кейптаунский университет. Он не хотел общаться с
журналистами, гоняющимися за интервью с лауреатом, но
не имеющими, как правило, никакого представления ни о
нем, ни о его творчестве.
Если творческие успехи приносили все больше радо-
сти Куцие, личная жизнь несла множество разочарований.
В 1980 г. семья Куцие распалась. Он развелся со своей же-
ной. А в 1989 г. погиб сын Куцие Николас. Его смерть стала
трагедией для Куцие. Все местные средства массовой ин-
формации обсуждали и спорили о причинах произошедше-
го несчастного случая. Были мнения, что Николас покон-
чил с собой и что одной из причин тому было равнодушие
отца к его жизни.
Отношения с сыном у Куцие действительно были очень
сложными. Когда был опубликован роман «В ожидании
варваров», Николас очень гордился своим отцом, считал,
что он написал настоящий бестселлер. После этого развод
родителей в начале 1980-х стал для него полной неожидан-
ностью. В семье Куцие не принято было вовлекать детей в
семейные трудности, с ними никто не обсуждал проблемы.
Дети оказались абсолютно не готовы к тому, что родители
разошлись, хотя отношения между Джоном и Филиппой
давно не ладились. Джон никогда не пускал жену в свою
жизнь по-настоящему, она говорила, что Джон всегда был
«сосредоточен только на своих проблемах», подвержен при-
ступам меланхолии. Они поженились в США, и оба были
одержимы идеей «американского брака», где партнеры сво-
55 KannemeyerJ. C.J. М. Coetzee... P. 391.
34


бодно ведут каждый свою жизнь, могут заводить отношения
с другими, а потом возвращаться друг к другу, если захотят.
В реальности все оказалось немного иначе. Хотя Филиппа
не изменяла Куцие, он как-то сказал своему коллеге и другу
Филиппы, что он бы не обиделся, если бы тот имел интим-
ные отношения с Филиппой. Сам Куцие с 1974 г. несколько
лет состоял в отношениях с женой своего коллеги.
После развода дети несколько лет жили с Куцие, одна-
ко отношения между ними и отцом были напряженными.
Николас винил во всем отца. Он старательно пытался от-
городиться от отца, не принимал его образ жизни, правила.
Пока Николас жил с отцом, он окончательно распустился.
В школу не ходил, пропадал с друзьями, пил, курил, был
.замешан в ограблении. Позже, поступив в Кейптаунский
университет, он отказывался брать деньги у отца напрямую.
В письмах друзьям Куцие признавался, что сын - вечная
«головная боль» для него, что ему приходится организовы-
вать фальшивые счета, организации, чтобы перевести ему
деньги. Куцие мечтал о том, что однажды сын осознает, как
был не прав по отношению к нему, и придет мириться56.
Но этого не произошло. 24 апреля 1989 г. Куцие получил
сообщение по телефону от бывшей жены: «Николас умер».
В протоколе полиции отмечалось, что Николас «выпал» из
окна 11-го этажа. Также отмечались «многочисленные ра-
нения», однако причина была не указана. Рассматривалась
возможность того, что кто-то был причастен к смерти Нико-
ласа, однако подтверждений этому не было обнаружено. Ги-
зела говорила, что в ту ночь Николас остался один и слушал
музыку. Употреблял ли он наркотики или алкоголь, выяс-
нено не было. Куцие, который был несколько дней спустя
в квартире Николаса, увидел на подоконнике следы паль-
цев - сын цеплялся, пытаясь спастись. Куцие был убеж-
ден, что это была случайность, а не самоубийство. Никакой
предсмертной записки от Николаса не нашлось.
Знакомая Куцие, у которой он оставался пару дней до
похорон, вспоминала, что он плакал всю ночь. Когда ему по-
звонил друг Крис Перольд, у которого на тот момент были
'"'" ibid. Р. 454.
35


трудные отношения с дочерью Лизой, подругой детства Ни-
коласа, Куцие сказал в ответ на соболезнования: «Просто
помирись со своей дочерью. Прошу тебя, прими этот совет
от меня»57.
Один из романов Куцие - «В ожидании варваров» - за-
канчивается сном главного героя, где он видит детей, кото-
рые дружно лепят снеговика. Однако мечте Куцие о том,
что он увидит играющих внуков, вряд ли суждено сбыться.
Николас погиб, дочь Гизела страдает эпилепсией и склон-
ностью к депрессиям и алкоголизму. Куцие старается помо-
гать дочери. Но она по-прежнему живет одна в Йоханнес-
бурге, иногда навещает его, но чаще он вынужден прилетать
к ней, когда после очередного приступа эпилепсии она ока-
зывается в больнице с травмами, иногда очень серьезными.
В поисках «нового места»
В 1989 г. с приходом к власти Ф. де Клерка ситуация в
ЮАР коренным образом изменилась. Де Клерк взял курс
на постепенный демонтаж апартхейда, на привлечение
африканцев к управлению страной. В 1990 г. он освобо-
дил из тюрьмы Нельсона Манделу и легализовал АН К и
ПАК. Вместе с Манделой и членами других южноафрикан-
ских политических партий они инициировали создание но-
вой Конституции ЮАР. Куцие в то время не комментиро-
вал происходившее, однако позже в интервью и эссе он не
раз выражал восхищение действиями де Клерка, который,
по мнению Куцие, приложил огромные усилия для того,
чтобы предотвратить вмешательство армии в политиче-
скую и социальную ситуацию. «Было бы так просто прий-
ти к решению прибегнуть к помощи военных и сказать "мы
будем управлять страной". Я думаю, это [отказ от военных
методов. - М. К.] было триумфом разума»58, - говорил он.
После первых демократических выборов 1994 г. власть
в стране перешла к партии АНК, возглавляемой Манделой.
Переход власти от белых к «правительству демократиче-
57 KannemeyerJ. C.J. М. Coetzee... P. 455-456.
г,н Там же. P. 471.
36


ского большинства» - революция, по сути, - прошла удиви-
тельно мирно. Никаких кровавых столкновений, массовых
поджогов, протестов, убийств. В этом, конечно, была огром-
ная заслуга Манделы, который, выйдя из тюрьмы, встре-
тился с двумя президентами ЮАР, отвечавшими когда-то
за преступления режима апартхейда, с судьей, приговорив-
шим его к заключению, и призывал их: «Давайте вместе
строить новую Южную Африку!».
Конечно, от Куцие, который уже тогда был всемирно из-
вестным писателем, обладателем Букеровской премии за
роман «Жизнь и время Михаэла К.», ждали поддержки. Но
он, так страстно ненавидевший апартхейд, был разочарован
и новой властью. Вместо гимнов в честь создания «нерасо-
вого общества» Куцие пишет свой самый знаменитый ро-
ман «Бесчестье», отразивший «смену ролей» в Африке и в
мире, несущую не меньше проблем и трагедий, чем «власть
белых». Чем же Куцие не понравилась «новая Африка»?
Возможный ответ на этот вопрос он дает в своем романе-
автобиографии «Летняя пора». В нем коллега Куцие объ-
ясняет, что он [Куцие] чувствовал в то время: «Сама борьба
была справедливой, но новая Африка, за которую они сра-
жались, была недостаточно утопична для него». А что же
могло быть достаточно утопично? Она отвечает: «Закрытие
шахт. Уничтожение виноградников. Разоружение армии.
Отказ от использования автомобилей. Всеобщее вегетари-
анство. Стихи на улице. Такого рода вещи»59.
Куцие и сам признавался, что «смотрел на Африку
глазами романтика»60, а «в Южной Африке тогда [1990-е
годы. - М, К.], - говорил он в одном из интервью, - быть
идеалистом, конечно, являлось преступлением»61. Трудно
поверить, что Куцие, столько лет проживший в Южной
Африке, на самом деле был таким утопистом. Но он дей-
ствительно воспринимал все происходящее вокруг не так,
■"*' CoetzeeJ. М. Summertime. Р. 230.
w Ibid. Р. 231.
м CoetzeeJ. М. Doubling the Point. Essays and Interviews / Ed. by
David Attwell. Harvard University Press. Cambridge, Massachusetts,
London, 1992. P. 145.
37


как другие. Даже в новой Южной Африке он видел анар-
хию - пусть и не в том виде, какой она была во время борь-
бы против апартхейда. Одна из героинь «Бесчестья», соби-
раясь уехать из ЮАР, объясняет свой поступок профессору
Лури (главному герою романа): «Какой бы ни была ситу-
ация, вы хоть понимали, что к чему... А теперь люди про-
сто выбирают, какие законы они согласны выполнять. Это
же анархия. Как тут растить детей, когда кругом сплошная
анархия?»62. Очень похожую позицию Куцие выражал уже
напрямую чуть позже. В 2002 г., в ответ на письмо чешской
журналистки, просившей описать «анархию», которая тво-
рилась в ЮАР в конце 1980-х - начале 1990-х, Куцие напи-
сал: «Анархия - это слишком сильное слово... То, что было
у нас, - это демографическая и экономическая ситуация,
довольно обычная для Африки... миллионы молодых лю-
дей с плохим образованием и безо всякой перспективы в
жизни, плюс деморализованные и недостаточно финанси-
рованные органы правопорядка - полиция, суды, тюрьмы.
К этому всему еще нужно добавить упадок общественной
нравственности, выражавшейся в недостаточном уважении
к закону во всех слоях общества. [...] Южная Африка на са-
мом деле может быть замечательным местом жительства,
если в твоей крови есть тяга к приключениям - и, возмож-
но, фатализм»63.
В 2002 г. Куцие переехал на постоянное жительство в
Австралию. Он получил должность почетного профессора
английского факультета Университета Аделаиды. На этом
же факультете работает и нынешняя подруга Куцие, Доро-
ти Драйвер, которая помогает ему во всем. Журналисты, ко-
нечно, много обсуждали переезд писателя и связывали его
с тем, что АНК назвал роман Куцие «Бесчестье», после ко-
торого он был удостоен Нобелевской премии, расистским.
Безусловно, это повлияло на Куцие, но едва ли стало глав-
ной причиной эмиграции. Куцие не планировал покидать
ЮАР, несмотря на разногласия с властями. Даже в 1980-х
62 Кутзее Дж. М. Бесчестье / Пер. с англ. С. Ильина. М.: Ино-
странка, 2001. С. 16.
63 KannemeyerJ. C.J. М. Coetzee... P. 475.
38


он признавался в письме своему другу, профессору Дику
Пеннеру: «Как писатель, я не хочу уезжать в ссылку, хотя
бы потому, что я видел, что ссылка делает с писателями»64.
Однако Австралия, похоже, действительно покорила его.
Ему был близок ее пейзаж, атмосфера доброжелательности
и спокойствия. В своем письме австралийскому писателю
Дэвиду Мэлофу 13 декабря 1999 г. он писал, что вот-вот
уйдет из Кейптаунского университета на заслуженную пен-
сию. «Эта страна, - продолжал он, - находится на очень ин-
тересной стадии исторического развития [подразумевается
ЮАР. - М. К.]. Но это не лучшее место, где можно стареть.
С тех пор, как я впервые посетил Австралию в 1991 г., я чув-
ствую тягу к этой стране и этому пейзажу»65.
В 2006 г. Куцие получил австралийское гражданство, с
тех пор на своей родине он бывает нечасто. Причины тако-
го решения он, конечно, никому не объяснял, но его посту-
пок широко обсуждался как в самой Южной Африке, так
и за ее пределами. «Почему писатель, так страстно расска-
зывающий о своей родине, вдруг собирает вещи и уезжа-
ет? Является ли его переезд и получение австралийского
гражданства изменой родине или просто ответом стране,
чье новое правительство объявило его знаменитый роман
расистским? Или это просто еще один пример "утечки"
из страны белой южноафриканской интеллигенции по-
сле падения режима апартхейда? Или косвенное доказа-
тельство того, что Куцие исчерпал "южноафриканский
материал"?»66 - вопрошал журналист газеты «Нью-Йорк
тайме». На торжественной церемонии получения граждан-
ства Куцие сказал, что переехал в Австралию, так как «еще
во время первого визита в 1991 г. был очарован свободой и
доброжелательностью австралийцев, красотой самой стра-
ны и величием Аделаиды, чьим жителем он теперь имеет
честь являться»67.
,и Ibid. Р. 534.
,sr' Kannemeyer j. C.J. M. Coetzee... P. 536.
'* Donadio R. Out of Africa // The New York Times, 16.XII.2007.
(i7 J. M. Coetzee becomes an Australian citizen // URL: http://mg.co.
za/article/2006-03-06-jm-coetzee-becomes-an-australian-citizen.
html
39


В том же 2006 г., в другом интервью Куцие еще раз по-
яснил: «Я покинул Южную Африку не потому, что должен
был это сделать. Фактически я не могу сказать, что покинул
Южную Африку - страну, с которой у меня остается силь-
ная эмоциональная связь, - когда переехал в Австралию»68.
Куцие имел в виду, очевидно, что смена места жительства
не влияет на его связь с родиной, ее проблемы, история и
современная жизнь по-прежнему заботят его. Однако Ав-
стралия с ее спокойной политической и общественной
жизнью, с климатом, схожим с южноафриканским, с ан-
глийским языком в качестве государственного, является
для Куцие более комфортной сейчас, чем ЮАР. Южно-
африканский писатель Андре Бринк, когда его попросили
прокомментировать переезд Куцие, сказал, что «такой че-
ловек, как Куцие [такой замкнутый. - М. К.], будет нести
с собой источник своего вдохновения, и он не нуждается
в прямом взаимодействии со всем окружающим, как это
нужно мне»69.
В 2001 г. в интервью Энн Сасскинд спросила Куцие, бу-
дет ли он скучать по Южной Африке. Он ответил: «По чему
я буду скучать? Наверное, по жизни в обществе с огромным
количеством языков, на которых говорят люди: прогули-
ваться по улице и слышать множество языков. И еще я буду
скучать по Кейптаунскому университету. [...] Не как по ин-
ституту, а просто по атмосфере, где можно довольно свобод-
но находиться среди таких уверенных в себе, счастливых,
симпатичных молодых людей всех рас и слоев, думающих,
что весь мир лежит у их ног. Эту привилегию имеют далеко
не все пожилые люди»70.
Пожалуй, для Куцие эмиграция в Австралию стала фи-
налом долгих размышлений, чувства отстраненности и от-
чуждения, которое он испытывал на протяжении всей жиз-
ни в Южной Африке, да и в других странах тоже. Это стало
всего лишь реализацией того, что сам он называл «внутрен-
ней эмиграцией» - вариантом того, как, не имея возможно-
т Penelope Debelle. 2006. March 7 // URL: www.theage.com.au
69 The Jerusalem Post. 2006. January 19.
70 Kannemeyer J. C.J. M. Coetzee... P. 539.
40


сти покинуть страну и изменить обстоятельства, можно со-
хранить себя. В 1988 г. Куцие опубликовал отзыв на книгу
«Бегство белого мальчика» южноафриканского писателя
Кристофера Хоупа. Хоуп родился и вырос в Южной Афри-
ке, но в 1975 г. навсегда покинул ее и переехал в Лондон.
Куцие, кажется, находил много общего между своими раз-
мышлениями и взглядами Хоупа.
«Частично трагедией его [Хоупа] жизни в Южной Аф-
рике, он пишет, было осознание того, что на этой родине
африканеров-кальвинистов нет места для англоговоряще-
го католика с умеренными антисоциальными склонностя-
ми, который больше всего ненавидел "отупляющую, смер-
тельно утомительную принадлежность к высшему классу
общества". [...] Ощущение ссылки, которое мы чувствовали
в нашей собственной стране - это то, что никогда не поки-
дало меня. Мы были поколением, которое уехало в ссылку
задолго до того, как покинуло дом»71.
В 2003 г. Куцие получил самую престижную в мире пре-
мию - Нобелевскую. Президент Шведской Академии лично
номинировал Куцие на премию два года подряд - в 2001 и
в 2002 гг. Сам Куцие, как он утверждал, даже не знал о том,
что номинирован. После того как известие о том, что Куцие
получил Нобеля, распространилось по всему миру, писате-
лю пришло огромное множество поздравлений от друзей,
знакомых, от журналистов, коллег. Даже президент Табо
Мбеки, который в 1999 г. назвал Куцие расистом, переменил
свое мнение и заявил, что «снимает шляпу и прославляет их
Нобелевского лауреата». Но это мало изменило официаль-
ную позицию АНК по отношению к Куцие: представители
АН К заявили, что не видят никакого противоречия между
предыдущим их определением Куцие как идеолога расизма
и поздравлением его с получением премии72.
Несмотря на опасения организаторов церемонии вруче-
ния премии и официальных банкетов, Куцие посетил все
нужные мероприятия. Свою Нобелевскую речь он посвятил
Робинзону Крузо и его слуге Пятнице, разделенным милли-
онами километров и страшно одиноким. Через неделю по-
71 The New Republic. 13.6.1988.
12 Kannemeyer J. C.J. M. Coetzee... P. 559.
41


еле церемонии на одном из банкетов Куцие удивил гостей,
поделившись с ними очень личными переживаниями:
«В один день, вдруг, говоря совершенно о других вещах,
моя подруга Дороти внезапно воскликнула: "С другой сто-
роны, - сказала она, - как гордилась бы тобой твоя мама!
Как жаль, что ее уже нет в живых! И отец тоже! Как горди-
лись бы тобой твои родители!" [...]
Дороти была права. Моя мама была бы переполнена гор-
достью. Мой сын Нобелевский лауреат. Для кого, в конечном
счете, мы делаем все, что позволяет нам получить Нобелев-
скую премию, как не для наших матерей?
"Мама, мама, я выиграл приз"
"Это чудесно, мой дорогой. А сейчас ешь свою морковь,
пока она не остыла11.
Почему нашим матерям должно быть по девяносто де-
вять лет и они уже давно должны быть в могиле, пока мы,
наконец, не прибежим домой с призом, который загладил
бы все проблемы, которые мы им доставили?..»73
На протяжении многих лет журналисты создавали в
печати образ холодного, отстраненного Куцие, который не
дает интервью, не делится подробностями своей личной
жизни, не комментирует свои работы. Но друзья, родные
Куцие, его студенты и коллеги - все, кто общается с ним
ближе, говорят о другом Куцие - добром, очень отзывчивом
человеке с прекрасным чувством юмора, ответственно от-
носящемся к своей работе и с большим уважением к работе
других. После вручения Нобелевской премии в посольстве
ЮАР в Швеции был организован банкет в честь Куцие.
И журналисты были очень удивлены, когда посол сказала,
что она получила огромное удовольствия от беседы с Ку-
цие. По ее мнению, он скромный, не задающийся человек,
который очень терпеливо отвечает на вопросы.
После получения Нобелевской премии Куцие букваль-
но засыпали предложениями о поездках, выступлениях,
лекциях, интервью, фильмах, подписании деклараций и пи-
сем. Он почти всегда вежливо уклонялся. Он хотел посвя-
73 KannemeyerJ. C.J. М. Coetzee... P. 563-564.
42


щать максимум времени своей работе. Следующие книги
не заставили читателей долго ждать: в 2003 г. вышел роман
«Элизабет Костелло», в 2004 г. - «Медленный человек», в
2007 - «Дневник плохого года». Первые два из перечислен-
ных романов критики приняли немного «холодно», многие
отмечали, что предыдущие работы Куцие были сильнее «ав-
стралийских» романов. «Дневник плохого года» был при-
нят с восторгом. Интересная композиция, автобиографиче-
ские детали и поразительно тонкие размышления о жизни.
В 2008 г. «Дневник» в Южной Африке был номинирован
на премию M-Net Literary Award для произведений, напи-
санных на английском языке. Однако судьи не спешили от-
давать Куцие награду. У многих вызывало сомнения, может
ли Куцие, австралийский гражданин (хотя все еще имев-
ший южноафриканский паспорт) претендовать на премию;
может ли роман, в котором много австралийских реалий,
быть назван «южноафриканским».
Впрочем, за этими доводами, как считал журналист Ми-
хаэл Титлстэд, освещавший дискуссии судей, стояла личная
неприязнь к Куцие: «Причины этой неприязни трудно по-
нять (в конце концов, он величайшее литературное сокро-
вище Южной Африки). Его эмиграция, пожалуй, основная
причина враждебного отношения к нему. Южноафриканцы
чувствуют себя преданными... Другая причина враждебно-
сти состоит в том, что Куцие известен своими отказами уча-
ствовать в любых подобных литературных мероприятиях...
Он - просто кошмар для спонсора; его отсутствие на цере-
мониях вручения премий, будь они мотивированы фило-
софскими или психологическими причинами, представля-
ются как критика всей системы спонсорства»74.
Несмотря на все дискуссии, «Дневник плохого года» все
же был удостоен премии. Куцие, конечно, на ее вручение
снова не явился.
Куцие продолжает жить в Аделаиде, все реже соглаша-
ется ее покидать (исключения составляют редкие визиты в
7/1 The Journal of South African and American Studies, 2009. October.
10:04.
43


ЮАР к дочери, еще более редкое участие в литературных
фестивалях и велосипедные туры по Европе, которые очень
любит Куцие). Лучшим доказательством того, что он не зря
удостоен всех возможных литературных наград, является
появление все новых и новых работ, каждая из которых за-
служивает внимания читателей. Пожалуй, мало кто из писа-
телей и критиков может похвастаться таким разнообразием
тем, жанров, сюжетов, мыслей, идей в своих произведениях.
Ни одна книга Куцие не похожа на другую.


«Мозаика вопросов»
«Правда в том, что я всегда
недолюбливал видимый мир»
Дж. М. Куцие
«Реальный мир - не мой кумир»
И. Бродский
Первые романы
Один журналист назвал роман Куцие «Мистер Фо» «мо-
заикой вопросов». Пожалуй, подобное определение можно
дать всем произведениям Куцие. Невозможно описать все
вопросы и проблемы, которые он затрагивает в каждой сво-
ей работе. Каждая книга и эссе Куцие созданы по «своему
собственному рецепту», как отмечал Нобелевский комитет.
Не претендуя на то, чтобы охватить все сюжеты и слож-
ность характеров и мыслей, хотелось бы предложить общий
обзор романов Куцие и свое видение их.
Каждая работа Куцие - это попытка рассказать историю
души героев. Возможно, именно поэтому у Куцие так много
читателей по всему миру. В романе «Дневник плохого года»
Куцие пишет об одном из многочисленных писем, которые
приходят ему от читателей. В нем женщина сначала хвалит
писателя за то что его романы «будто о ней» написаны, по-
том становится более критична: он ничего не понимает в
женской психологии (особенно сексуальной), пишет она,
лучше бы всеми его персонажами были мужчины. Несмо-
тря на то, что в таком прочтении, считает Куцие, «присут-
ствует элемент паранойи», он в который раз, очевидно, де-
лает для себя вывод: «Что посеешь, то и пожнешь. Я пишу
о душах, не находящих успокоения, и они откликаются на
мой зов»75.
7Г) Кутзее Дж. М. Дневник плохого года. М.: ACT, 2011. С. 260.
45


В самом деле, герои Куцие, возможно, и стремятся к спо-
койной жизни, но души их не могут найти успокоения. Каж-
дый из героев обладает способностью мыслить независимо,
а это, как правило, обрекает человека на одиночество. Не
настаивая на своем видении, я бы сказала, что всех героев
Куцие объединяет именно это - одиночество. Они одиноки
физически, одиноки в своих мыслях, в своих чувствах. На-
верное, как и многие из нас.
Первый роман Куцие «Сумеречная земля» состоит из
двух частей: первая - «Вьетнамский проект» - рассказыва-
ет историю Юджина Дона, который занимается пропаган-
дой войны во Вьетнаме. Основой истории стала вышедшая в
1968 г. книга «Можем ли мы выиграть во Вьетнаме? Амери-
канская дилемма»76. Работа состояла из пяти докладов, три
из которых доказывали необходимость усиления американ-
ского присутствия во Вьетнаме, два - говорили о сокраще-
нии такой активности и о выводе войск. Куцие использовал
в качестве эпиграфа к первой части романа выдержку из
статьи Германа Кана, одного из защитников войны: «Оче-
видно, трудно не сочувствовать той европейской и амери-
канской аудитории, которая при демонстрации фильмов о
пилотах-бомбардировщиках, выказывающих свою откро-
венную радость после успешной бомбардировки напалмом
целей Вьетконга, реагируют с ужасом и отвращением. Од-
нако неразумно было бы ожидать, что правительство США
будет держать пилотов, столь боящихся урона, который они
могут причинить, что оказываются неспособны выполнять
свои задания или пребывают в глубокой депрессии, мучаясь
от осознания собственной вины»77.
Чувство вины перед историей - одна из ключевых тем
и в других романах Куцие. Юджин Дон объяснял свои по-
ступки так: «Я занялся войной во Вьетнаме лишь потому,
что хотел, чтобы она закончилась. [...] И я не хочу видеть
детей Америки, отравленных чувством вины»78. Впрочем,
76 Can We Win in Vietnam? The American Dilemma. Hudson
Institute, 1968.
77 Кутзее Дж. M. Сумеречная земля. СПб., 2005. С. 6.
78 Там же. С. 110.
46


сам Дон, кажется, не отравлен этим чувством, он уверен, что
все сделал правильно. «Мне намекают, что я себя опозорил.
Но я не сделал ничего такого, чего бы должен стыдиться.
Я просто сказал правду»79, - говорил он. Что касается вто-
рого главного героя того же произведения - Якобуса Ку-
цие80 - голландского колонизатора и охотника на слонов, -
он вообще считает себя всего лишь орудием в руках судьбы:
«Люди Компании лишь играли роль ангела с пылающим
мечом в драме Божьего мироздания. Мы можем черпать
утешение в этой мысли»81. Два сюжета связаны между со-
бой проблемой завоевания, навязывания власти одного го-
сударства другому. В случае с Я. Куцие речь идет о коло-
ниальном завоевании Африки, во втором сюжете - о войне
США во Вьетнаме.
Второй роман Куцие «В сердце страны» представляет
собой произведение совершенно иное и по тематике и по
форме. В нем практически нет действий - это набор «вос-
приятий» главной героини. Одни и те же происшествия
описываются несколько раз совершенно по-разному, и чи-
татель, так же как и главная героиня, теряется и не может
уже понять: где же заканчивается реальность и начинается
фантазия? Я бы сказала, что «В сердце страны» - это кни-
га об одиночестве. Магда, главная героиня, родилась и всю
жизнь прожила на ферме, вдали от других поселений, не
имея никаких контактов, кроме как со своим деспотичным
(в ее представлении) отцом и несколькими черными слуга-
ми. Загнанная в свой собственный мир, который по большей
части наполнен ее собственными фантазиями и несбыточ-
ными мечтами, Магда делает все, чтобы не оказаться «одной
7-' Кутзее Дж. М. Сумеречная земля... С. 72.
н,) Источником истории о путешествиях Якобуса Куцие стали до-
кументы, опубликованные Обществом ван Рибека (Van Riebeeck
Society), в частности дневники Якобуса Куцие Янсза (the
Journals of Jacobus Coetzee [1760] and Willem van Reenen [1791]
translated and edited by Dr. E. E. Mossop, 1935 // URL: http://
vanriebeecksociety.co.za/catalogue.htm
H] Кутзее Дж. M. Сумеречная земля... С. 233.
47


из тех, кто позабыт историей»82. Она готова нарушить соци-
альные границы, лишь бы вырваться из этого одиночества:
она убивает своего отца, становится любовницей своего
черного слуги, старается наладить общение с его молодой
супругой. Не найдя ответа на свои чувства, Магда создает в
своем воображении некую летающую машину, которая раз
в несколько дней говорит с ней на испанском языке (причем
Магда не владеет испанским). Одиночество, доведенное до
безумия. «Это что-то об одиночестве, о стремлении к любви,
об отношениях между господином и слугой и между белым
и черным, о человеческом мучении и жажде спасения», -
писал о романе Андре Бринк.
Герои Куцие, каждый по-своему, стремятся доказать, что
они не такие, как большинство. Разгневавшись на своего
черного слугу, Магда кричит ему (и себе, вероятно): «Я не
просто одна из белых, я - это я! Я - это я, а не другие. По-
чему я должна платить за грехи других?»83. Такое же возму-
щение испытывает Судья - главный герой романа «В ожи-
дании варваров». Осуждая пытки, которые полковник
Джолл и его подчиненные из Третьего отдела (нечто вроде
секретной полиции) используют по отношению к ни в чем
не повинным «варварам» (якобы угрожающим безопасно-
сти Империи), он снова и снова говорит себе: «У меня нет
и не было ничего общего с палачами, с теми, кто, как тара-
каны, затаились в темных подвалах. [...] Я должен доказать,
что между мною и полковником Джоллом лежит пропасть!
Я не желаю страдать за его грехи!»84.
Однако этот «бунт» героев остается только их внутрен-
ним бунтом. Окружающие продолжают в них видеть лишь
«одного из» - из белых, из привилегированного класса, из
хладнокровных «палачей». Вырвавшийся из оков долж-
ностных обязанностей, перейдя на сторону врагов-варваров,
Судья задумывается над словами столь ненавистного ему
82 Кутзее Дж. М. В сердце страны. СПб.: Амфора, 2005. С. 10.
83 Там же. С. 242.
84 Кутзее Дж. М. В ожидании варваров. СПб.: Амфора, 2004. С. 74.
48


полковника Джолла: «Вы, кажется, решили прославиться
в роли борца за свободу. [...] Но позвольте вас спросить:
вы действительно убеждены, что ваши сограждане видят в
вас именно то, что вам хочется?»85. И в самом деле, мест-
ные жители решили, что Судья просто сошел с ума. Он стал
для них шутом, над которым можно потешаться, бросать в
него камни. Но внутренне он приходит к мысли о том, что
никакими стараниями нельзя смыть с себя стыд за деяния
своих сограждан, бремя их преступлений ложится на плечи
каждого.
«История пустой души»
Главный герой романа Куцие «Жизнь и время Михаэ-
ла К.» (1983 г.) пытается найти спасение от всего того, что
происходит в его стране, отгородиться и жить своей отдель-
ной, пусть и абсолютно одинокой жизнью. Михаэль К. - по-
луидиот, обезображенный заячьей губой, - пытается довезти
свою умирающую мать до фермы в районе Принц-Альберта,
места, где прошло ее детство. Но в стране беспорядки: дей-
ствует чрезвычайное положение (на самом деле оно было
объявлено в ЮАР через два года после написания романа -
в 1985 г. - и действовало до 1990 г.), комендантский час,
посты охраны в каждом населенном пункте, Михаэлю и его
матери не удается получить пропуск для легальной поезд-
ки в Принц-Альберт. И вот Михаэль сажает мать в садовую
тележку и везет ее сам. В пути она умирает, ее кремируют, и
дальше он везет ее прах. Интересно, что Михаэл К. - един-
ственный небелый главный герой романов Куцие (правда, в
русском переводе эти данные по каким-то причинам не от-
разились; тем не менее в оригинальном тексте Куцие при-
водит карточку, заполненную Михаэлем, когда умерла его
мать: «Michael Visagie - CM - 40 - NFA - Unemployed86»,
где «CM» (Coloured Male) - «цветной мужчина», именно
Там же. С. 189.
Coetzee J. М. Life and Times of Michael К. London, 1983. P. 96.
49


поэтому героя задевают все события, происходящие в стра-
не. Но он не хочет в них участвовать. Он хочет отгородиться
от них, хочет среди этого хаоса завоевать себе местечко для
спокойной жизни - вне политики, вне истории. Он селит-
ся на заброшенной ферме, пытается вырастить тыкву... од-
нако его уединение не длилось долго: к нему приходят то
повстанцы, то полиция, его забирают в лагеря (речь идет
о неких лагерях, где люди проживали семьями и обязаны
были трудиться, чтобы получить еду). Но он не один ухо-
дит от этой войны: на его пути встречаются люди с, каза-
лось бы, похожей позицией. «Идет война, люди гибнут. А я
не хочу воевать. Я выбрал для себя мир. Ты понимаешь?
Я хочу мира со всеми»87, - говорит дезертир; «Это не моя
война. Пусть сами воюют»88, - заявляет охранник трудового
лагеря. Куцие оправдывает такую позицию безразличия и
ухода от всего происходящего, права человека на собствен-
ный мир, не связанный с настоящим и прошлым. «Ты не по-
корный узник, которого надо поместить в лагеря, - пишет
в письме к Михаэлу его врач, - и не закоренелый преступ-
ник, которому нужен жесточайший режим, нет, ты просто
человек, на которого нельзя наклеить никакой ярлык, твоя
душа, к счастью, не отравлена никакими догмами, ей неве-
дома человеческая история, и эта душа пытается расправить
крылья в своем каменном саркофаге»89.
Само название книги говорит о том, что для Михаэла его
жизнь и его время - слишком разные понятия, он не хочет
их связывать между собой. Но можно ли убежать от поли-
тики, от жизни? Нет, отвечает Куцие. Жизнь жестока, от нее
нельзя просто укрыться: солдаты, повстанцы, полиция, де-
зертиры, карательные отряды, трудовые и исправительные
лагеря - хаос, который царит в ЮАР, идет за героем романа
по пятам. В итоге он приходит к довольно странному и тра-
Кутзее Дж. М. Жизнь и время Михаэла К. М., 1989. С. 249.
Там же. С. 268.
Там же. С. 324.
50


гическому выводу: «Может быть, счастье в том, чтобы про-
сто не попасть в лагерь, ни в один из этих лагерей?»90.
«Мир состоит из множества островов»
В 1986 г. Куцие опубликовал один из своих самых проти-
воречивых романов - «Мистер Фо». По сути, это его версия
произведения Даниэля Дефо «Робинзон Крузо». Однако в
романе Куцие все иначе, чем у Дефо: действие происходит
именно на Африканском континенте, Пятница при этом не
компаньон, а слуга Крузо. Более того, Пятница в романе Ку-
цие не может говорить, поскольку у него нет языка (кто его
лишил языка - читатель так и не узнает. То ли предыдущие
рабовладельцы, то ли, возможно, сам Крузо). В романе при-
сутствует также женщина, которая затем перемещается в
Лондон, в дом писателя Фо (настоящая фамилия Дефо).
После смерти Крузо именно эта женщина берет в дом
Пятницу и пытается обучить его словам, языку, умению
выражать свои мысли. Однако из этого толку не выходит.
Элизабет показывает Пятнице элементарные картинки и
слова, которые, по ее мнению, должны отождествляться у
него с его домом - Африкой: пальмы, звери. Она пытает-
ся вложить в него свое представление об Африке. Можно
по-разному толковать роман. Возможно, молчание Пятни-
цы - некая метафора долгого «молчания» Африки, когда
на протяжении столетий о ней знали только то, что писа-
ли европейцы. Что касается ЮАР, то после установления
режима апартхейда и провозглашения независимости от
Британского Содружества она вплоть до середины 1990-х
оказалась в «блокаде». Внутри самой страны люди боялись
говорить правду, за это им мог грозить долгий тюремный
срок или изгнание.
Возможно, молчание Пятницы можно понимать и как
долгое вынужденное молчание тысяч людей, которых устра-
шениями и репрессиями заставляли держать свои мысли
при себе. «Мир состоит из множества островов», - гово-
рит Крузо. Как много людей в разных странах оказывались
Там же. С. 347.
51


в ситуации, когда были будто лишены языка, как многим
приходилось молчать. Некоторые так и умирали, не сумев
оставить никакого видимого следа от своих мыслей. Что ж,
правительствам такое положение часто бывает удобно. Как
рассуждала героиня «Мистера Фо»: «Мы осуждаем варвар-
ство тех, кто его искалечил, но разве у нас, его новых хозяев,
нет оснований испытывать втайне чувство благодарности?
Пока он остается нем, мы можем убеждать себя, что его
мечты для нас непостижимы, и использовать его по своему
усмотрению»91.
«Какое бесчестье!»
В 1990 г., накануне демонтажа апартхейда, Куцие печа-
тает роман «Железный век». Роман посвящен его мате-
ри, скончавшейся в 1985 г. в результате инфаркта, и сыну
Николасу, погибшему в 1989 г. Его героиня - престарелая
одинокая женщина, умирающая от рака, которая неволь-
но оказывается в эпицентре борьбы черных за власть в
ЮАР. Роман впервые отражает конкретное время и место -
ситуацию в ЮАР в 1986-1989 гг. Действие разворачивает-
ся главным образом в Кейптауне, однако главным событием
романа является восстание в Гугулету, которое произошло
в 1986 г. Гугулету - «неформальный» (неразрешенный пра-
вительством в то время) район Кейптауна, где проживали
только темнокожие африканцы. Основная часть его населе-
ния говорит на языке коса. 3 марта 1986 г. в Гугулету по-
лиция расстреляла семерых молодых африканцев, членов
«Умконто ве сизве» («Копья нации»), боевого крыла АНК,
«семерку из Гугулету» («Gugulethu seven»). По заявлению
властей, эти молодые люди собирались напасть на автобус с
полицейскими, которые и открыли по ним огонь.
Однако в романе Куцие все иначе. В Гугулету - насто-
ящее восстание, город горит, люди в панике, дома полны
трупов совсем еще молодых людей. Совершенно очевидно,
что в описании событий соединились впечатления Куцие о
предыдущих демонстрациях, свидетелем которых он был.
91 Кутзее Дж. М. Мистер Фо. СПб.: Амфора, 2005. С. 152.
52


Он повествует «из сердца страны» о том, что творится в ней
на самом деле: «О том, что происходит в школах, молчит
радио, молчит телевидение, молчат газеты. В мире, кото-
рый они показывают, счастливые дети по всей стране сидят
за своими партами и узнают, чему равен квадрат гипотену-
зы и что попугаи обитают в джунглях Амазонки. О собы-
тиях в Гугулету я могу судить только по тому, что знаю от
Флоренс [служанки. - М. К.] и что вижу, стоя на балконе
и глядя на северо-восток; к примеру, что сегодня Гугулету
не горит или если и горит, то не очень сильно. Страна все
время тлеет»92.
Героиня романа Куцие смотрит на движение черного на-
селения Южной Африки, прежде всего, не с политической и
не с идеологической точки зрения, а с общечеловеческой: ей
невыносимо жаль молодых людей, погибающих с их лозун-
гами. «Железный век. За ним следует бронзовый. Как дол-
го, как долго еще ждать, пока вернутся, следуя круговоро-
ту, более мягкие эпохи: век глины, век земли? Спартанская
матрона с железным сердцем, рожающая воинов для своей
отчизны. "Мы гордимся ими". Мы. Возвращайся со щитом
или на щите». Но, осуждая фанатизм черных, Куцие пока-
зывает и другую сторону: «Разве мало было у нас фуртреке-
ров, много поколений фуртрекеров, африканеров с угрюмо
сжатыми губами, марширующих, распевающих патриоти-
ческие гимны, отдающих честь знамени, готовых умереть
за отчизну? Ons sal lewe, ons sal sterwe93. Разве мало сейчас
белых фанатиков, проповедующих старый режим - дисци-
плину, работу, повиновение, самопожертвование - режим
смерти детям, среди которых многие еще даже не могут за-
вязать шнурки на ботинках? Все это один кошмарный сон1
Дух Женевы, торжествующий в Африке!.. Кальвин, возро-
дившийся в защитниках догмы, в охотниках за ведьмами и с
той, и с другой стороны»94.
Главная героиня романа, Элизабет, обвиняет политиков
Южно-Африканской Республики: «Я смотрела телевизор.
1,2 Кутзее Дж. М. Железный век. СПб, 2005. С. 57.
т Готовы жить, готовы умереть (африкаанс).
fM Кутзее Дж. М. Железный век... С. 74, 75.
53


Некто из племени министров и замминистров зачитывал
обращение к стране. Я осталась стоять, как всегда, когда я
их слушаю, - чтобы сохранить остатки самоуважения (кто,
когда его расстреливают, захочет сидеть?)»; «Прожить
под ними всю жизнь - какое бесчестие! Развернуть газету,
включить телевизор - все равно что встать на колени, чтобы
на тебя помочились»95. Она презирает всех политиков, все
они для нее омерзительны: «Тупые двоечники, сидевшие
на задних партах, выросли, и теперь им доверено управлять
государством... Новые африканцы, с внушительными живо-
тами и тяжелыми подбородками, сидящие на своих постах:
Кечвайо96, Дингааны в белой шкуре»97.
Но больше всего героиню «Железного века» возмущает,
что государство вмешивается в личную жизнь каждого, что
от него никак нельзя отгородиться: все граждане находятся
под постоянным контролем, под постоянным подозрением.
Действительно, после введения чрезвычайного положения
обыскам и тюремному заключению подвергались тыся-
чи людей. Большинство - безо всяких серьезных причин.
Чрезвычайное положение было объявлено в июле 1985 г., а
уже к концу ноября в тюрьмы попали около 16 тыс. чело-
век98. «Обыск только предлог, - рассуждает героиня рома-
на. - Настоящая цель - дотронуться, замусолить пальцами.
Дух злобы». Ее возмущает, что служба безопасности без ее
ведома приходит и перебирает все ее вещи. «Это мои вещи.
Мои, личные», - говорит она. На что полицейский отвечает,
что в этой стране «больше ничего нет личного»99.
В отличие от Михаэла К., Элизабет не может спокойно
смотреть на происходящие в их стране события. «Разве моя
вина, - говорит она, - что нынешнее время покрыло себя
позором? Почему именно мне, старой и беспомощной, тер-
95 Кутзее Дж. М. Железный век... С. 16-17.
96 Кечвайо - лидер зулусов, под его руководством разгромивших
в 1879 г. войска англичан, которые вторглись в Зулуленд.
97 Кутзее Дж. М. Железный век... С. 45.
98 Roger В. Beck. The History of South Africa. Greenwood Press,
Westport, 2000. P. 176.
99 Кутзее Дж. M. Железный век... С. 259, 264.
54


заемой болью, предоставлено одной выкарабкиваться из
этой бездны позора? Мне хочется обратить свою ярость
против людей, сотворивших это время. [...] Но почему я
должна мириться с тем, что моя жизнь все равно выбро-
шена, независимо от того, кто сейчас у власти в этой стра-
не? Она вторгается в жизнь человека, потому что такова
ее природа»100. Ответственность за жестокое обращение с
черными, за «бесчестье» времени и правительства страны,
по мнению писателя, ложится на плечи каждого ее гражда-
нина: «Все мы - потерявшие рассудок, одержимые бесами.
Когда безумие садится на трон, какой подданный избегнет
заразы?»101. Каждый из героев Куцие оказывается так или
иначе в ситуации, когда он вынужден «платить по счетам»
истории, отвечать за грехи предков. Кто-то, как героиня
«Железного века», ощущает эту ответственность: «Давным-
давно было совершено преступление. Как давно? Не знаю.
Но явно раньше 1916 г. Так давно, что я в него родилась.
Оно - часть моего наследства, часть меня, а я - его часть.
Как и за всякое преступление, за него следует расплата», -
признается она. И добавляет: «Когда я хожу по этой земле,
по Южной Африке, мне все время кажется, будто я ступаю
по лицам черных»102. Раковая опухоль, убивающая главную
героиню, служит метафорой постепенной моральной гибе-
ли страны, которая, как считали многие, после десятилетий
законов апартхейда окончательно потеряла свою человеч-
ность. Впрочем, не для всех это было моральной гибелью.
Некоторые белые, осознавая несправедливость своего по-
ложения в стране, вставали на сторону тех, кто протестовал
против апартхейда.
Русский герой южноафриканского романа
В переломном для ЮАР 1994 году, когда прошли первые
демократические выборы и власть в стране перешла к АНК,
Там же. С. 177.
Там же. С. 159.
Там же. С. 191,251.
55


Куцие опубликовал роман «Осень в Петербурге». Отойдя
от южноафриканских реалий, он перенес читателей в Пе-
тербург конца XIX в. По сюжету главный герой - Ф. М. До-
стоевский - в 1891 г. приезжает в Петербург из Дрездена,
спасаясь от своих кредиторов и пытаясь выяснить причины
неожиданной смерти своего пасынка - Павла Исаева. Кро-
ме того, он намерен забрать личные бумаги Павла из рук
царской полиции. В Петербурге Достоевский узнает о свя-
зи Павла с группой Нечаева и даже встречается с Нечаевым
лично. Финальная глава отсылает читателей к фрагменту
из романа Достоевского «Бесы», где Ставрогин признает-
ся в своих связях с несовершеннолетней девочкой. Куцие
переносит этот сюжет на Достоевского и его отношения с
маленькой девочкой Матреной (дочкой хозяйки квартиры,
где живет Достоевский).
Публикация «Осени в Петербурге» вызвала шквал
критики. Куцие обвиняли в искажении исторических
фактов, клевете, роман называли «актом литературного
терроризма»103. Куцие на критику не реагировал. Он счи-
тал, что имеет право как угодно распоряжаться историей,
и добавлял: «В "Бесах" имена персонажей - это не реаль-
ные исторические имена и герои вымышлены. Но никто
не может сказать, что "Бесы" не отражают историю России
1870-х»104. Возможно, Куцие выбрал период конца XIX в.,
поскольку тогда, в его представлении, Россия переживала
тот опыт, который был реальностью для ЮАР 1990-х. Эпоха
предчувствия великих реформ, резких изменений в стране,
эпоха раскола общества. Может, он сопоставлял нигилисти-
ческую группу Нечаева с военным крылом АНК Umkhonto
we Sizwe, вставшим на путь вооруженного сопротивления.
В обоих движениях участвовало много молодежи, которая
смотрела на мир иначе, нежели их родители. «Не "народ-
ная расправа" - "сыновняя": вот что лежит в основе всех
103 Zinik Zinovy in Times Literary Supplement, March 1994.
1(M Interview with Joanna Scott, "Voice and trajectory" / Salmagundi,
Spring-Summer 1997. P. 114-115.
56


революций»105, - рассуждает Достоевский. И добавляет
чуть позже о Нечаеве: «Он вслух говорит о наших детях то,
чего мы и помыслить-то не решаемся, наделяет голосом не-
что жестокое и тупое, пропитавшее собою молодую Россию.
Мы затыкаем уши, и тут он является с топором и заставляет
нас слушать»106.
Куцие начал писать «Осень в Петербурге» спустя два
года после смерти своего сына. Многое в сюжете перекли-
кается с биографией Куцие. На самом деле Павел Исаев
умер после того, как скончался Достоевский. Однако Ку-
цие хотел через вымышленную судьбу близкого ему писа-
теля передать свое горе. Не случайно Павел в романе погиб
при падении с высокого здания (Куцие даже хотел сначала
озаглавить роман как «Падение», но это название было ис-
пользовано другими писателями ранее, и он отказался от
него), как сын Куцие Николас. Многое в характеристике
Павла перекликается с чертами, которые были присущи
Николасу: трудные отношения с отцом, безответствен-
ность, пристрастие к наркотическим веществам, связи с
«дурной» компанией. «Осень в Петербурге» - это, прежде
всего, крик души, бесконечная боль от потери ребенка,
ужас от того, что ничего больше нельзя изменить. В разго-
воре со своей женой Куцие признавался: «Слова "Ваш сын
умер" звучат эхом в моей голове до сих пор, я слышу каж-
дое слово со всей их тяжестью и смыслом, слышу паузы
между словами с их таким же по тяжести значением. Они
не уходят: четыре удара, четыре тупых удара, грохочут в
моей голове»107.
Ужасные мысли о последних минутах жизни сына Куцие
передает через мысли Достоевского: «Мысли его устрем-
лены к смертной минуте Павла. И невыносимейшая среди
них - мысль о том, что в последнюю, в малейшую долю по-
следнего мига падения Павел отчетливо осознавал, что ему
уже не спастись, что он погиб. [...] Вот от чего хочет он за-
,,)Г> Кутзее Дж. М. Осень в Петербурге. С. 126.
"* Там же. С. 131.
"' Kannemeyer J. C.J. М. Coetzee... P. 465.
57


щитить своего сына - от знания, что тот мертв»108. Пожа-
луй, чувство, которое передает автор в этом романе, можно
выразить одной цитатой из него: «Панихида по умершему
ребенку не имеет конца».
Роман о меняющемся мире
На следующий год после формальной отмены апартхей-
да Куцие начал работу над романом «Бесчестье». В 1999 г.
роман был опубликован и вызвал шквал как положитель-
ных, так и отрицательных отзывов. Одни считали роман
блистательной, честной, необыкновенно глубокой и груст-
ной работой. Другие были разочарованы, обвиняли Куцие
в том, что он воплотил все старые страхи белых, что он не-
правильно отобразил «новую Южную Африку» и вредит
ее международному имиджу. Кратко о сюжете: профессор
Кейптаунского университета Дэвид Лури увлекается одной
из своих студенток - Мелани; об этой связи становится из-
вестно руководству университета, и Лури, которого отстра-
нили от преподавания, бежит от своего позора на ферму к
своей дочери Люси. Вскоре на ферму Люси совершается
нападение, трое черкокожих насилуют Люси и избивают
Лури. Узнав о беременности, Люси решает оставить ребен-
ка, перейдя под «покровительство» своего черного соседа
Петраса. Лури, так и не поняв причин поступка дочери,
остается, тем не менее, недалеко от нее и подрабатывает в
лечебнице для животных (он выбрасывает в печь трупы
усыпленных собак).
«Бесчестье» - это, прежде всего, книга о меняющемся
обществе, в котором идет переоценка моральных ценностей,
где люди пытаются начать новую жизнь в новых условиях
«многорасового» государства. Это книга о том, как труд-
но понять другого, особенно если он иной расы, этнично-
сти, национальности. В данном смысле очень символична
сцена, где Лури и Петрас вместе очищают землю на ферме
Люси. Землю, которую теперь она будет делить с Петрасом.
108 КуТзее Дж. М. Осень в Петербурге. М.: Иностранка, 2001.
С. 26.
58


Место, где Петрас стал тем «фундаментом», на котором бу-
дет строиться будущее этой земли. «Бесчестье» наполнено
пессимизмом: между героями нет понимания, нет желания
жить рука об руку; скорее - это тупик в диалоге культур.
Все вынуждены смириться с новой обстановкой и найти в
этой новой Южной Африке место для себя.
Когда роман «Бесчестье» был впервые опубликован, он
действительно вызвал шок. Южноафриканцы «открещива-
лись» от «неадекватно» изображенной в нем реальности,
иностранцы с ужасом думали: неужели такое будущее ждет
ЮАР, да и другие страны? Неужели всем придется, как
Люси, платить такой долг за право остаться на земле, ко-
торую считали своей? Сейчас многое изменилось в Южной
Африке. Истории, подобные той, что случилась с Люси в
«Бесчестье», уже стали обыденностью для ЮАР. По оцен-
кам правозащитных организаций (в 2011 г.), более 40 % юж-
ноафриканских женщин стали жертвами изнасилований109
(большинство из них - черные и «цветные»). Многие из
них, пережив страх, отчаяние и «бесчестье», выбирают тот
же путь, что и Люси: становятся любовницами или одними
из многочисленных жен состоятельных или влиятельных
людей, которые могут дать им защиту.
Его alter ego
Еще в 1990-х Куцие придумал персонаж для своего сле-
дующего романа - Элизабет Костелло. Костелло - тоже
писатель, автор девяти романов, двух томов поэзии, книги
о жизни птиц и множества публицистических статей. Она
стала своеобразным alter ego Куцие и появлялась не только
в качестве главной героини одноименного романа - «Эли-
забет Костелло» (2003 г.), но и выступала в качестве глав-
ных и второстепенных персонажей в других работах Куцие:
«Жизнь животных» (1999 г., написан от лица Костелло)
и «Медленный человек» (2005 г., тут Костелло второсте-
,nj' URL: http://content.time.com/time/world/article/0,8599,
2057744,00.html
59


пенный персонаж). Роман «Элизабет Костелло» - это ряд
сюжетов, рассказывающих о событиях и мыслях Костелло.
В него частично вошел роман «Жизнь животных», посколь-
ку представляет собой несколько лекций Костелло в защи-
ту прав животных. Пожалуй, одна из наиболее интересных
частей книги - «Африканский роман». Во время круиза
на теплоходе Костелло встречает нигерийского писателя
Эммануэля Эгуду. Самодовольный «позер», каковым его
считает Элизабет, выступает с лекцией о специфике рома-
на как литературного произведения, созданного в Африке
и об Африке. Костелло слушала его и не могла избавиться
от неприятного чувства: «Мы, мы, мы... - думает она. - "Мы,
африканцы... у нас в Африке... это нам чуждо...". Она терпеть
не могла это исключающее всех остальных "мы"»110. Как и
многие африканские писатели 1950-60-х, Эгуду учился и
жил в Европе и Америке, но от этого, как замечает Костелло,
не переменился: «Африканец - это особая личность, особая
судьба...» - считал он.
Эгуду - соединение множества вариантов «негритюда»,
он буквально помешан на идее о том, что все «африканское»
хорошо, а все привнесенное «политико-индустриальным
империализмом» (в том числе западные языки и литератур-
ные традиции Европы) - плохо и вредит Африке. Точка зре-
ния далеко не редкая и до сих пор владеющая умами многих
африканцев и африканской диаспоры (можно вспомнить,
к примеру, работы М. К. Асанте - одного из современных
идеологов афроцентризма, движение Л. Фаррахана «Нация
ислама» в Америке и организованный им же «Марш мил-
лиона черных» на Вашингтон в 2011 г., лозунги М. Каддафи
о том, что нужно изгнать всех белых из африканских стран
и говорить только на африканских языках). Когда Эгуду
спрашивают о том, можно ли считать «настоящими афри-
канцами» таких известных писателей, как А. Тутуола, Эгу-
ду сразу находит выход из положения и подстраивает свою
теорию под конкретный случай: конечно, Тутуола великий
нигерийский писатель, и хотя он и писал только на англий-
110 Кутзее Дж. М. Элизабет Костелло. СПб.: Амфора, 2004. С. 60.
60


ском, но «язык Тутуолы - это язык полуграмотного клерка
с начальным образованием, малопонятный неафриканцу»,
не признают его только «так называемые образованные
нигерийцы»111. Костелло, в свою очередь, считает главной
проблемой африканских писателей их стремление к «эк-
зотичности». «Африканские прозаики, возможно, и пишут
об Африке, но у меня такое чувство, будто они украдкой
постоянно оглядываются через плечо на потенциальных
читателей-иностранцев. Вольно или невольно, но они взя-
ли на себя роль переводчиков: они "объясняют" Африку
чужакам»112, - говорит она. Этот упрек в желании «объяс-
нить» Африку Куцие относил в свое время и к себе: в ин-
тервью с Д. Эттвеллом он признавался, что в определенный
период времени скатился до роли «комментатора» афри-
канских событий.
Не менее интересную тему поднимает Куцие в главе
«Проблема зла». Костелло принимает приглашение высту-
пить на конференции с лекцией по теме «Молчание, соуча-
стие в преступлении и вина». В момент получения пригла-
шения Костелло находилась под впечатлением от книги
Пола Уэста о Гитлере и его неудавшихся убийцах. Пол Уэст
в мельчайших подробностях описывал казнь заговорщиков,
не упустив ни одной известной ему детали. Костелло, пере-
силивая себя, читала книгу страница за страницей, «и ее
тошнило от этого, тошнило от самой себя, тошнило от мира,
в котором могли происходить такие вещи... Непристой-
ность! - хотелось ей закричать... Непристойность, потому
что такие вещи не должны иметь место, а если они име-
ли место, то их не следует выставлять напоказ, их следует
скрывать, прятать навсегда в недрах земли... если, конечно,
человек хочет сохранить здоровой свою психику»113. Стоит
ли историку или писателю действительно скрывать реаль-
ные факты, даже самые отвратительные, чтобы не трав-
мировать психику людей? Стоило ли описывать, печатать
1.1 Там же. С. 69.
1.2 Там же. С. 75.
ш Там же. С. 223.
61


страшные фотографии жертв фашистов, например узников
концлагерей, или такие вещи в самом деле должны быть на-
всегда погребены в истории? Костелло сравнивает писателя
с человеком, который находит бутылку с заточенным в ней
джинном. Такой джинн из истории часто бывает злом, ко-
торое лучше не выпускать: «Чтобы спасти человечество, -
считает Костелло, - ряд вещей, которые нам хотелось бы
увидеть (потому что мы слабые люди), должны оставаться
"за сценой"»114.
Мне кажется, что в данном случае Куцие едва ли согла-
шается со своей героиней. Возможно, он и хотел долгое вре-
мя держаться несколько в стороне от событий, происходив-
ших в Южной Африке, однако в романе «Железный век» он
в полной мере отобразил ужас гражданской войны, где каж-
дый день умирают, где под политическими лозунгами (не
столь важно, какими именно) умирают дети. Но, конечно,
трудно не согласится с тем мнением Костелло, что едва ли
«писатели, которые забираются в темные закоулки души,
всегда возвращаются невредимыми»115.
^На иностранной почве»
В 2005 г., спустя 2 года после получения Нобелевской
премии, Куцие публикует очередной роман - «Медлен-
ный человек». В основе сюжета лежит история о пожилом
человеке, Поле Рейменте, которого сбила машина во время
его велосипедной прогулки. Он получает серьезную трав-
му ног и вынужден передвигаться на инвалидном кресле
и пользоваться помощью сиделок. Некоторое время спу-
стя, после публикации романа, Куцие спросили о смысле
названия книги. Он ответил: «Помимо прямого смысла
слова "медленный" (как в словосочетании "скакать мед-
ленно"), у меня в уме были и другие отголоски: (1) мед-
ленный как в словосочетаниях "туго соображать" (slow on
the uptake), "долго понимать" (slow to get the message), не
114 Кутзее Дж. M. Элизабет Костелло... С. 235-237.
115 Там же. С. 226.
62


очень восприимчивый, (2) медленный как эвфемизм вы-
ражения "не очень умный", глупый, (3) гениальный обо-
рот медлительности, как у Ницше - "я учитель медленно-
го чтения"»116.
«Медленный человек» - роман о сложных отношени-
ях между персонажем и создавшим его автором (Реймент
оказывается созданием Элизабет Костелло, но зажившим
своей жизнью, пытающимся отвергнуть Костелло), между
любовью, желанием и реальностью, между эмигрантами
и гражданами страны. Реймент влюбляется в свою си-
делку, Марианну Йонкич, молодую замужнюю женщину,
переехавшую с мужем и детьми в Австралию из Хорватии.
Реймент разрывается между своим желанием добиться
хоть какой-то близости от Марианны и пониманием того,
что страсть его порочна и не имеет перспективы. Он даже
готов оплачивать учебу ее сыну. За такую заботу он по-
лучает абсолютное безразличие сына Марианны к «насле-
дию» Реймента: раритетные фотографии первых жителей
Австралии, которые коллекционирует Реймент, оказыва-
ются отсканированными, искаженными и обсмеянными
в интернете благодаря Драго. Разозлившийся Реймент
называет Йонкичей «хорватскими цыганами», которые
все у него украли. На что получает весьма справедливое
замечание Костелло: «Вы сами сказали... что храните эти
фотографии просто ради истории нации. Ну что же, Дра-
го тоже часть этой истории, не забывайте»117. Ругая «не-
похожесть» семьи Йонкич, их неумение принять австра-
лийский образ жизни и неумение правильно говорить на
английском, Реймент часто забывает, что сам - потомок
таких же иммигрантов. Как-то Реймент упомянул, что в
гостиной его отца-голландца, который перевез его мать
в Австралию, рядом стояли фотография королевы Виль-
гельмины в рамке и гипсовая статуэтка Девы Марии. И в
день рождения королевы он зажигал перед ее образом
свечу, как перед святой; по вечерам он крутил радиопри-
емник в надежде поймать хотя бы несколько слов из ра-
,,н KannemeyerJ. C.J. М. Coetzee. P. 584.
117 Кутзее Дж. М. Медленный человек. СПб.: Амфора, 2006.
С 279.
63


диопередач его бывшей родины118. Реймент иногда и сам
одергивал себя, когда пытался исправить манеры и речь
Марианны Йонкич. «Простите за этот урок английского
языка, я ведь тоже нащупываю свой путь, я тоже на ино-
странной почве»119, - писал он Марианне. Возможно, Ку-
цие и сам чувствовал, будто находился немного «на ино-
странной почве», переехав жить в Австралию.
Если «Медленный человек» вызвал мало восторженных
отзывов (многие даже стали говорить о том, что «австралий-
ские» романы Куцие уступают по качеству его «южноафри-
канским» работам), то следующее произведение было при-
знано блистательным большинством критиков и читателей.
^Дневник плохого года», опубликованный в 2007 г., со-
стоит из двух частей: «Твердые суждения» и «Второй днев-
ник». Обе части связаны единой «второстепенной» линией:
писатель, «Senor С.» (еще одно alter ego Куцие), получает
заказ на публикацию ряда своих суждений обо всем на све-
те: о политике, о государстве, о демократии, о терроризме,
о литературе, о детях, о птицах, о любви и т. д. В силу пожи-
лого возраста он не способен сам перепечатывать и редак-
тировать свои суждения, поэтому он нанимает секретаря -
молодую соседку Анну. Senor С. испытывает определенные
чувства к ней: влечение, интерес, желание, заботу - трудно
точно определить, но она становится одним из участников
его повествования: от ее лица рассказывается сюжет в пер-
вой части книги.
Описать все темы, затронутые Куцие в «Дневнике», не-
возможно: их десятки, и все они достойны внимания и ин-
тереса. При этом две части романа периодически перекли-
каются. Так, например, в сюжете про сон Senor С. в первой
части он пересказывает его Анне, и она советует написать
о нем. Во второй части «Сон» - отдельная глава. Писатель
видит сон, где он умирает, он осознает это, но ему отпуще-
но еще два дня на то, чтобы «еще немного пожить». Его со-
провождает на этом пути молодая девушка - единственная,
кто искренне ему сочувствует, но не обманывает: он ничего
118 Кутзее Дж. М. Медленный человек... С. 86.
1,9 Там же. С. 211.
64


не может изменить, его время вышло. Такой сон, пишет ав-
тор, мог бы стать сюжетом для книги, а назвать ее можно -
«Одиночество». Думаю, почти все романы Куцие могли бы
носить подобное название. И все они, пожалуй, переклика-
ются в одном: человек одинок перед лицом смерти. «Чело-
век цепляется за веру в то, что кто-то где-то любит его до-
статочно сильно - а значит, не отпустит, не расстанется с
ним. Но это вера ошибочна. В конце концов, всякая любовь
простирается лишь до определенных пределов. Никто с то-
бой твою судьбу не разделит»120, - пишет Куцие. Действи-
тельно, все герои Куцие одиноки - в любви, в чувствах, в
мыслях и особенно - в смерти.
Один из самых красивых мифов о любви - историю об
Эвридике - толкуют неправильно, считает Куцие. Это исто-
рия об одиночестве в смерти - и только. Эвридика в царстве
мертвых ждет и надеется, что любящий Орфей придет за
ней. И он приходит. Но его любовь оказывается недостаточ-
ной. Орфей оставляет возлюбленную в царстве мертвых и
продолжает жить дальше. Представление о загробной жиз-
ни греков кажутся Куцие правдоподобнее христианских: за-
гробный мир - «печальное царство теней»121.
После «Дневника плохого года» Куцие несколько лет
не публиковал романы. Зато следующее его произведе-
ние - «Детство Иисуса», опубликованное в 2013 г., вошло в
шорт-лист Букеровской премии и заставило предположить,
что Куцие может получить третий Букер (однако этого не
произошло).
Действие этой «странной, но интересной истории»122
разворачивается в неком испаноговорящем городке Новил-
ла. Все жители этого места - приезжие, по каким-то неведо-
мым нам причинам забывшие свое прошлое и покинувшие
родину, чтобы начать жизнь «с чистого листа». С такой же
целью прибыли в Новиллу и главные герои - 44-летний
12,1 Кутзее Дж. М. Дневник плохого года. М.: ACT, 2011. С. 255.
121 Там же.
т Tait Theo. The Childhood of Jesus by J. M. Coetzee - review //
The Guardian, Wednesday 27 February 2013.
65


Саймон и 5-летний мальчик Дэвид. Им, как и другим при-
езжим, дали новые имена, квартиру, помогли Саймону най-
ти работу. Однако на новом месте герои не прожили долго:
столкнувшись с законами, которым не в силах противосто-
ять, они бегут из города в поисках «нового места», где мож-
но начать все заново еще раз.
Так кратко можно описать сюжет романа. Но, как и в дру-
гих произведениях Куцие, сюжет не играет главной роли.
О чем же на самом деле эта странная история? В 2012 г., за
год до публикации «Детства Иисуса», Куцие приехал к себе
на родину - в ЮАР, чтобы выступить перед студентами
Кейптаунского университета (где он преподавал много лет)
и представить им свой новый роман. Для знакомства с кни-
гой он выбрал небольшой эпизод, где Саймон учит Дэвида
читать по-испански. Пособием для чтения являются «При-
ключения Дон Кихота» - иллюстрированное издание для
детей. Эта книга была вовсе не единственной в библиотеке,
но Саймон выбрал для Дэвида именно ее.
Куцие много раз в своих выступлениях и эссе выражал
восхищение творчеством Сервантеса, называл его «гиган-
том, на чьих плечах стоим мы, ничтожные писатели послед-
них лет». «Дон Кихот» был для Куцие примером того, как
уйти от реальности, которая кажется невыносимой. Как соз-
дать альтернативный мир, где чувства и эмоции важнее по-
литической обстановки и социальных норм. Саймон выбрал
именно «Дон Кихота», возможно, чтобы показать Дэвиду
пример героя, который не боится следовать за своей фанта-
зией, чтобы и Дэвид не отказывался от своего собственного
восприятия мира и не боялся отстаивать его. Прочитав пер-
вый эпизод, где Дон Кихот сражался с ветряными мельни-
цами, Саймон объяснил мальчику: «"Дон Кихот" - необыч-
ная книга. Женщине, которая дала нам ее в библиотеке, это
произведение кажется простой книгой для детей, но на са-
мом деле она совсем не простая. Она представляет нам мир
глазами двух персонажей - Дон Кихота и Санчо. Дон Кихот
считал, что борется с великаном. Для Санчо это была ветря-
ная мельница. Большинство из нас - возможно, не ты, но
все же многие из нас - согласятся с Санчо, что это ветряная
мельница. Как и художник, который изобразил тут ветря-
66


ную мельницу. И даже человек, который написал эту книгу,
согласится с ним». Но и видение Дон Кихота имеет право на
существование, как и фантастический мир мальчика, кото-
рый может, глядя на иллюстрации, придумать собственный
вариант истории о приключениях Дон Кихота.
Приключения Дон Кихота заканчиваются капитуляци-
ей воображения перед реальностью: он возвращается домой
и умирает, полный разочарований в том, что начитался не-
нужных рыцарских романов и поддался своим фантазиям.
Роман Куцие заканчивается надеждой: Саймон и Дэвид бе-
гут из Новиллы в поисках нового места жительства. На во-
прос Дэвида, что они будут «там» делать, Саймон отвечает:
- ...мы скажем «Доброе утро, мы вновь прибывшие и мы
ищем место у где можем остановиться»
-И?
- И это все. Искать место, где можно остановиться,
чтобы начать новую жизнь123.
По дороге они собирают «учеников» Дэвида - людей,
которые готовы поверить мальчику, воображающему себя
волшебником. Мальчику, для которого любой незнакомец,
готовый ему поверить, становится близким человеком. Ка-
кое «новое место» ищут герои? Наверное, страну, где есть
свобода для любых идей и фантазий. Найдут ли они такую
страну? На этот вопрос Куцие не дает ответ.
В новом романе Куцие действие происходит в месте, где
пет границ, паспортного контроля, где все приезжие, не зна-
ющие своих корней, где все говорят на одном языке и нет
никаких упоминаний о различиях в цвете кожи или строе-
нии лиц. Возможно, сейчас такой мир нам кажется утопией.
Но кто знает, может, эта «утопия» когда-нибудь станет на-
шей реальностью.
«Я тот, кто мечтает о свободе (как мечтает о ней всякий
узник) и кто воображает людей, вырвавшихся из оков и об-
ративших свои лица к солнцу»124, - говорил о себе Куцие в
121 Coetzee J. М. The Childhood of Jesus. London: Harvill Seeker,
2013. P. 277.
121 Coetzee J. M. Doubling the Point. Essays and Interviews / Ed. by
David Attwell. Harvard University Press, 1992. P. 341.
67


одном из интервью. «Детство Иисуса» - история о людях,
которые пытаются вырваться из оков норм и порядков ре-
ального мира и обрести свободу действий, свободу мышле-
ния и воображения. Остается надеяться, что в нашем мире
(или в будущем) найдется место и для таких людей.


«Когда люди станут
этнически неразделимыми...»
Как, скажите, искоренить презрение, особенно
если в основе его лежат такие ничтожные причины,
как разная манера вести себя за столом
и некоторое несходство в строении глазного века?
(Дж. М. Куцие «В ожидании варваров»)
Когда народы, распри позабыв,
В великую семью соединятся...
А. С. Пушкин
«Уже не европейцы, еще не африканцы»
Несмотря на общемировое признание, вокруг работ Ку-
цие не утихают споры. Чаще всего в центре дискуссий ока-
зывается отношение писателя и его героев к расовому и на-
циональному вопросу в Южной Африке и других странах
мира. На родине Куцие не раз обвиняли в расизме; европей-
ские читатели указывали на антисемитские высказывания
некоторых персонажей его книг125. Но самое главное, что ха-
рактеризует все работы Куцие, - это умение поднять вопро-
т В переписке со своим другом, писателем Полом Остеом Куцие
приводит письмо от некой дамы из Англии, которая обвиняет Ку-
цие в антисемитизме, ссылаясь на высказывания героини романа
Куцие «Медленный человек». «Это позор для писателя, занима-
ющего такое высокое положение, как Вы, и Вы должны прекра-
тить использовать антисемитские высказывания», - говорилось
н письме (J. М. Coetzee, Paul Auster. Here and Now. Letters 2008-
2011. New York: Viking, 2013. P. 94). Стоит заметить, что никаких
оскорбительных высказываний в книге не содержалось. Речь идет
о единственном эпизоде, где малограмотная героиня романа Ку-
иие использовала само слово «еврей» по отношению к кассиру
магазина.
69


сы, которые актуальны не только для ЮАР, но и для других
стран. Архиепископ Десмон Туту назвал Южную Африку
«микрокосмосом мира». Действительно, те проблемы, кото-
рые эта страна пыталась решить на протяжении нескольких
веков, сейчас обсуждаются практически в каждом уголке
мира. Как найти пути взаимопонимания, взаимоуважения
в этом новом мире, где смешались все расы, нации и куль-
туры? Куцие не дает ответа на этот вопрос, но его работы
заставляют задуматься о возможных путях решения этой
проблемы.
Куцие родился в семье африканеров. В отличие от боль-
шинства семей белых, у Куцие не было чернокожей няни и
«черных» слуг. Впрочем, судя по мемуарам Куцие, черных и
«цветных» друзей у его семьи тоже не было. Отношение Ку-
цие к своей собственной нации и к «небелым» южноафри-
канцам было отнюдь не однозначным. Не удивительно, что
проблема самоопределения, поиска своего места в многора-
совом и многонациональном южноафриканском обществе
является одной из главных в творчестве Куцие.
Семья Куцие с большим уважением относилась к англи-
чанам - это передалось и детям. Куцие в детстве отождест-
влял себя с англичанами, потому что их история вызывала
у него больше уважения: «Англия - это Дюнкерк и Битва за
Британию*. Англия - это исполнение своего долга и при-
нятие своей судьбы просто и тихо. Англия - это мальчик в
Ютландском сражении, который стоит с оружием, в то вре-
мя как над ним сгорает крыша. Англия - это сэр Ланселот,
Ричард Львиное Сердце и Робин Гуд с большим луком из
тиса и в костюме из сукна "линкольн"»126. Африканеры же,
по мнению Куцие, не имели столь великой истории: «Что
могли всему этому противопоставить африканеры? Дирки
* Битва за Британию - крупнейшее авиационное противостояние
Второй мировой войны, длившееся с 9 июля по 30 октября 1940 г.
В результате боев Королевским ВВС удалось отразить попытки
Люфтваффе вторгнуться в Англию с воздуха.
126 Coetzee J. М. Boyhood. Scenes from Provincial Life. Penguin
Books, USA, 1997. P. 129.
70


Ойса*, который скакал на своей лошади, пока ее не уби-
ли. Пита Ретифа**, которого одурачил Дингаан***. А по-
сле этого фуртрекеры [переселенцы-африканеры. - М. К.]
взяли реванш, расстреляв тысячи безоружных зулусов****,
и очень этим гордились»127. Немного повзрослев, Куцие
стал глубже изучать историю обеих наций, их присутствие
в Африке и постепенное превращение в особенный народ,
который Куцие называет «уже не европейцами, но еще не
африканцами»128.
В Южной Африке принадлежность к определенной на-
ции определялась не только родословной. Было множество
особенностей терминологии и определенное историческое
содержание, которое вкладывалось в определения каждой
национальности. Так, к африканерам относились не толь-
ко все те, для кого язык африкаанс являлся родным. Кро-
ме того, объяснял Куцие в одном из интервью, африкане-
ры имели особую культуру. В это понятие входила, прежде
всего, принадлежность к Реформатской церкви. Помимо
* Дирки Ойс (Dirkie Uys) - фуртрекер, герой Великого Трека,
переселения буров - потомков голландских коллонистов - в Цен-
тральные районы Южной Африки, приведшего к созданию двух
новых государств: Южно-Африканской Республики (Трансвааль)
и Оранжевого свободного государства. Поводом для этого пере-
селения стал захват англичанами Капской колонии Голландской
Ост-Индской компании в 1795 г. Был убит зулусами.
** Пит Ретиф (Piet Retief) - один из руководителей Великого
Трека, автор декларации независимости фуртрекеров от колони-
альных властей. Он провозгласил новое государство - Натал - и
определил место его будущей столицы, впоследствии получившей
название Питермарицбург. Ретиф и его делегация были убиты
Дингааном, лидером зулусов, во время переговоров, их тела были
оставлены на холме на съедение диким животным (так Дингаан
поступал со своими врагами).
*** Дингаан - лидер зулусов в 1828-1840 гг. Преемник Чаки.
**** Имеется в виду Сражение на Кровавой реке 1838 г., в кото-
ром буры уничтожили несколько тысяч зулусов в отместку за
убийство Пита Ретифа и его людей в Натале.
127 CoetzeeJ. М. Boyhood... Р. 129.
128 CoetzeeJ. М. White Writing. On the Culture of Letters in South
Africa. Yale University Press, 1988. P. 11.
71


культурного и языкового уровней был еще третий, не менее
важный - идеологический. С 1880-х, как говорил Куцие в
одном из интервью, это слово - «африканер»129 - было на-
полнено политическим смыслом и означало сначала про-
тивников британцев, а потом - противников черных, их
стали называть африканерскими националистами. Таким
образом, африканеры стали «эксклюзивным классом», счи-
тает Куцие130. «Люди, чьим родным языком являлся афри-
каанс, но которые не соответствовали религиозным, куль-
турным и политическим критериям, не могли быть приняты
в эту группу», - говорит Куцие, подразумевая, прежде все-
го, «цветных», которые говорили на африкаанс, но не могли
(и, вероятно, не хотели бы) относиться к африканерам.
Есть еще одна важная черта, которая, как считает Куцие,
объединяет африканеров в одну особую группу. «Белые юж-
ноафриканцы участвовали в разной степени, активно или
пассивно, в дерзком и запланированном преступлении про-
тив Африки. Те, кто идентифицирует себя как африканеры,
считают участие в этом преступлении своей отличительной
чертой. Поэтому они и придумали себе такое название»131.
Однако, признавая свое участие в этом преступлении (под
ним Куцие понимал, прежде всего, правление Националь-
ной партии и осуществляемую ею политику апартхейда),
африканеры не хотят нести ответственность за него.
129 Слово «африканер» переводится просто как «африканец». Ве-
роятно, таким самоназванием бывшие эмигранты из Западной Ев-
ропы хотели подчеркнуть то, что навсегда расстались со своим ев-
ропейским прошлым и рассматривали Южную Африку как свою
землю, а себя - как ее особую часть населения. Сначала название
«африканер» имело классовый характер: африканеры противопо-
ставляли себя голландцам, говорившим на правильном голланд-
ском языке. Африканеры же преобразовали голландский язык в
свой собственный - африкаанс. Желание добиться официального
статуса для своего языка (изначально африкаанс считался «ку-
хонным языком») было одним из ключевых пунктов программы
Национальной партии позже.
1Ю South African Writers. Interview //J. M. Coetzee. Doubling the
Point. Essaysand Interviews. Harvard University Press, 1992. P. 342.
131 Ibid. P. 342-343.
72


Анализируя историю своей страны, Куцие никогда не
считал происходившие там процессы чем-то уникальным,
характерным только для Южной Африки. Напротив, он ви-
дел мировую историю как некий единый процесс. В одном
из интервью в 1987 г. Куцие подчеркивал, что ситуация в
Южной Африке тесно связана с глобальным историческим
процессом, и добавлял: «Я с недоверием отношусь к тенден-
ции разделения европейского и южноафриканского кон-
текстов, потому что я считаю, что наш исторический опыт
по-прежнему един и во многом связан с колониализмом»132.
Возможно, именно поэтому Куцие так тщательно изучал
колониальный период истории Юга Африки, именно теме
колониализма в разных его проявлениях посвящены его
первые романы («Сумеречная земля», «В сердце страны»)
и эссе.
Когда Куцие жил в Лондоне, по выходным он часами си-
дел в библиотеках, изучая историю ЮАР. Куцие, возможно,
стремился понять, как белые оказались в Африке, на чем
основывалось их господство. Он читал рассказы о старом
Кейптауне и вылазках на внутренние территории, о разве-
дывательных экспедициях в пустыню Большое Кару, «где
путешественник мог день за днем совершать переходы, так
и не встретив ни единой живой души»133.
Но, несмотря на всю романтику этих рассказов, Куцие
пытался трезво оценить поступки колонистов и связать их
с современной ему ситуацией в Южной Африке 1960-х. Вся
история африканеров казалась ему абсурдом, как и их права
на землю и власть в Южной Африке: «Горстка голландцев,
высадившихся на вудстокском берегу, объявляют себя хо-
зяевами чужой земли, которую они и в глаза-то не видели; а
их потомки считают теперь эту землю своей по праву рож-
дения. Двойной абсурд, если учесть, что первый десантный
отряд неправильно понял полученный им приказ или сде-
П2 Цит. по: Watson Stephen. Colonialism and the Novels of
J. M. Coetzee // Research in African Literatures. Vol. 17. Mb 3.
Special Focus on Southern Africa (Autumn, 1987). P. 372.
ra Кутзее Дж. M. Молодость // Иностранная литература. 2005.
№ 12. С. 115-190. С. 173.
73


лал вид, что неправильно его понимает. Приказ состоял в
том, чтобы разбить огород и выращивать шпинат да лук на
потребу флоту Ост-Индской компании... Никто и не предпо-
лагал, что они присвоят лучшую часть Африки»134. В общем-
то, в этих рассуждениях есть большая доля правды: Ян ван
Рибек, сотрудник Голландской Ост-Индской компании, в
1652 г. действительно основал сначала продовольственную
базу на самой южной оконечности Африки для снабжения
судов компании, плывущих из Европы в Индийский оке-
ан - Капстад, который и стал позже крупнейшим портовым
городом.
В предисловии к первому сборнику своих критических
эссе «White Writing. On the Culture of Letters in South
Africa» Куцие описывал эпоху Великих географических от-
крытий и колониальных захватов как погоню европейцев
за мечтой найти новый Эдем - райский «сад», где человек
живет по законом природы, таким, каким его создал бог. Но
Мыс Доброй Надежды, пишет Куцие, хотя внешне и мог
быть таким райским садом, никогда не воспринимался ев-
ропейцами как таковой. «Кейп, напротив, принадлежал не
к Новому Миру, а к самому отдаленному концу Старого...
он был населен аборигенами, образ жизни которых мог вы-
зывать любопытство или отвращение, но отнюдь не восхи-
щение. Он не привлекал ни торговую компанию, которая
им управляла, ни жителей перенаселенных Нидерландов,
это было место, которое ничего не могло предложить ни
переселенцам, ни инвесторам»135, - отмечал Куцие. Кейп с
его восхитительной природой, омываемый океаном, мог бы
стать «царством райского сада», но вместо этого он оказал-
ся местом «деградации человека» в сторону все большей
жестокости.
Политика, которую проводили европейские колонисты
в Африке, считает Куцие, ничем кардинально не отличалась
от колониальной политики в других местах. Везде у евро-
134 Кутзее Дж. М. Молодость // Иностранная литература. 2005.
№12. С. 163.
ш Coetzee J. М. White Writing... P. 2.
74


пейцев была одна цель - утвердить свое право на наследо-
вание новых земель. Это «право» принадлежало им (по их
мнению) потому, что они знали, как лучше использовать
землю, которую они «очищают и населяют». Однако исто-
рия буров в Африке всегда подвергалась такому тщательно-
му и критическому изучению (которое продолжается по сей
день), потому что «их леность, их самодовольное невеже-
ство, их бессердечие по отношению к аборигенам, их посте-
пенное падение до уровня варварства, казалось, изменило
весь облик империализма»136.
Читая описания первых путешествий европейцев в
Южную Африку, Куцие обратил внимание на стереотипы
в отношении черных африканцев. При анализе рассказов о
лени готтентотов Куцие приходит к любопытному выводу:
с 1652 г. та леность черных, о которой пишут все колони-
сты, была своеобразным ответом аборигенов на новый, не
знакомый для них образ жизни европейцев. Европейцы же,
познакомившись с готтентотами и осудив их образ жизни,
постепенно скатились до их уровня, взяв у них самое худ-
шее - леность и жестокость. Неудивительно поэтому, пи-
шет Куцие, что пришедшая к власти в 1948 г. Национальная
партия была вынуждена взяться за радикальные реформы
южноафриканского общества. В основе этих реформ лежа-
ли два акта - Акт о безнравственности (1950 г.) и Акт о за-
прете смешанных браков (1949 г.), - целью которых было
оградить белых от смешения с черным рабочим классом, от
интимных контактов с черными и «цветными» женщина-
ми и склонить их к умеренной ленивой жизни и рождению
множества белых детей, которые «должны будут унаследо-
вать и защищать Белую цивилизацию на самом южном кон-
це Африки»137.
Документы о первых путешествиях белых колонистов в
земли готтентотов, бушменов и намаква легли в основу пер-
вого романа Куцие - «Сумеречная земля». Один из главных
сюжетов его - экспедиция 1761-1762 гг. голландского путе-
1 * Ibid. Р. 3.
ш Ibid.
75


шественника и охотника на слонов Якобуса Куцие. В образ
главного героя Куцие вложил черты, свойственные боль-
шинству колонистов того времени: смелость, жажду откры-
тий чего-то нового, властолюбие, жестокость, нетерпимость
по отношению к другим. Его встреча с готтентотами* и на-
маква - не диалог, а столкновение цивилизаций. Ничего
из образа жизни готтентотов не вызвало у Якобуса Куцие
уважения: «Я не увидел ни правительства, ни законов, ни
религии, ни искусства - за исключением развратных песен
и развратных танцев»138. Он называл готтентотов «утратив-
шим достоинство народом»139. О намаква Я. Куцие отзывал-
ся чуть лучше: «Этот народ представляет большой интерес
для антрополога»140. Но дальше и их Куцие определяет как
«народ без будущего»141. Однако при всем неуважении к
африканским народам герой не может не замечать, что бе-
лые, которые живут бок о бок с черными, постепенно пере-
нимают африканский образ жизни и привычки: «Различия
повсюду стираются: они возвышаются, мы опускаемся»142.
Взаимопроникновение культур, смешение народов неиз-
бежно: «Наши дети играют с детьми слуг, и неизвестно, кто
кому подражает. Как можно держать дистанцию в трудные
времена? Мы принимаем их образ жизни, следуя за своим
скотом, а они - наш»143.
Осознавая, насколько шатки основания для власти аф-
риканеров над большей частью остального населения Юж-
ной Африки, Куцие знал, что рано или поздно правлению
белых подойдет конец. Более того, ему казалось, сами аф-
риканцы прекрасно знали о том, что это неизбежно. Куцие
чувствовал, что и ему не избежать грядущей расплаты за
вину, которая лежит на всех белых за их жестокость по от-
ношению к другим расам. Он признавался, что ощущал на
* Сейчас термин «готтентоты» считается оскорбительным и заме-
нен на термин «кхойкоин» (Khoekhoen).
ш Кутзее Дж. М. Сумеречная земля. СПб.: Амфора, 2005. С. 206.
139 Там же. С. 249.
140 Там же. С. 250.
141 Там же. С. 251.
142 Там же. С. 117.
143 Там же. С. 118.
76


себе «исходящие от всех африканцев, даже от мулатов, токи
странной, насмешливой ласковости: им понятно, что, если
он воображает, будто ему удастся обойтись добропорядоч-
ностью и честностью, когда земля под его ногами пропита-
на кровью, а вся уходящая в глубокую старину история ее
оглашена гневными воплями, значит, он наверняка проста-
чок, нуждающийся в опеке»144.
Переход власти от белых к черным в 1994 г. стал на-
стоящей революцией не только в политической жизни
ЮАР. Перемены сказались абсолютно на всех сторонах
жизни общества. Теперь все жители всех цветов кожи и на-
циональностей стали равны в правах, спустя почти три века
сегрегации они стали снова жить бок о бок друг с другом,
работать вместе, пользоваться одним общественным транс-
портом, пляжами, ресторанами - то, что раньше было про-
сто немыслимым.
«Один поселенец - одна пуля»
В 1996 г. в свет вышел сборник эссе Куцие "Giving
Offence. Essays on Censorship" («Нанося оскорбление. Эссе
о цензуре»)145. Темой стала цензура и связанные с ней судь-
бы писателей, политиков и ученых разных стран мира в
XX в. Первая глава начиналась с анализа того, как в нача-
ле 1990-х изменилось отношение африканеров к термину
«поселенец» ("settler"). Именно в это время, после потери
власти, белые, как пишет Куцие, которые веками абсолют-
но равнодушно относились к тому, что думают о них чер-
ные и как они их называют, вдруг начали очень болезненно
воспринимать термин «поселенец» по отношению к себе.
Даже в одной из песен Панафриканистского Конгресса* и
ш Кутзее Дж. М. Молодость // Иностранная литература. 2005.
№10. С. 5-29. С. 15.
нг> Coetzee J. М. Giving Offence. Essays on Censorship. Chicago:
University of Chicago Press, 1996.
* Панафриканистский Конгресс (ПАК) - Образован в 1959 г. с
выходом из АН К (Африканского национального конгресса) воин-
ствующей Африканистской фракции, которую возглавлял Роберт
77


АНК «Один поселенец, одна пуля» ("ONE SETTLER ONE
BULLET") их задевала не столько угроза их жизни, сколь-
ко это слово - «поселенец», считает Куцие. Причина тако-
го оскорбления в особенном значении, которое это слово
приобрело в Африке. «Поселенцами называли тех британ-
цев, которые захватили земли в Кении и Родезии, людей,
которые отказались пустить корни в Африке, которые от-
правляли своих детей на учебу за границу и говорили об
Англии как о "Доме". Когда началось восстание May-May*,
поселенцы бежали. Для южноафриканцев, как белых, так и
черных, поселенец - это эмигрант, и неважно, что говорят
словари»146, - объясняет Куцие.
Первые белые поселенцы в Южной Африке называли
сами себя «христианами» в противовес жившим на этой тер-
ритории «дикарям» и «язычникам». Потом, пишет Куцие,
это противопоставление «христианин-язычник» приобрело
и другие формы: «цивилизованный / примитивный», евро-
пеец / коренной житель, белый / небелый. Но каждый раз,
подчеркивает Куцие, именно белым было необходимо при-
думать термин для себя и для других147. То есть подчеркнуть
разницу между собой и чужими, установить границу.
У небелых тоже были свои термины для европейцев, но
их мнение не бралось в расчет, пока власть была в руках бе-
лых. Но с середины 1980-х, когда власть Национальной пар-
тии начала значительно ослабевать, белые стали прислуши-
ваться к тому, как их называли черные. В общем, не было
ничего оскорбительного в самом термине «поселенец». Но в
современном дискурсе, отмечает Куцие, слово, пришедшее
из чужого для африканцев языка, с его историческим бага-
жом, который не нравился белым, это слово стало непри-
емлемым и раздражающим для южноафриканцев. Вместо
Собукве. ПАК отвергал межрасовое сотрудничество и не одобрял
мультирасовую направленность Хартии свободы 1955 г. Был за-
прещен в 1960 г.
* Произошедшее в 1950-е гг. восстание народов Кении против по-
литики англичан, практиковавших отъем земли у африканцев.
ш Coetzee J. М. Giving Offence. Essays on Censorship... P. 1.
147 Ibid.
78


того, чтобы постепенно утрачивать свое значение, термин
«поселенец» набирает все большую силу - силу оскорбле-
ния, установления дистанции, отчуждения. «Белым, кото-
рые слышат "ОДИН ПОСЕЛЕНЕЦ, ОДНА ПУЛЯ", бес-
сильным, чтобы игнорировать эти слова, бессильным, чтобы
остановить их, не остается ничего, кроме как обижаться и
чувствовать себя оскорбленными»148.
Куцие писал о чувстве обиды и оскорбления, которое ис-
пытывают африканеры, как мне кажется, с некоторой долей
осуждения. Возможно, африканеры действительно мало за-
думывались раньше о том, как их определения черных или
«цветных» могли задевать небелых. Но 1994 год большая
часть африканеров восприняла как национальное переми-
рие, очень многие искренне раскаялись в апартхейде и расо-
вых идеях. Они перестали петь свои расистские песни, они,
как истинные протестанты, надеялись получить прощение.
Однако прощения, кажется, не последовало. АНК до сих
пор винит во всех современных проблемах ЮАР апартхейд,
черные все еще считают, что к ним относятся с пренебреже-
нием («они до сих пор называют нас "банту"», - возмущал-
ся, например, мэр провинции КваЗулу-Натал в 2013 г.149) и
продолжают позволять себе расистские песни, оскорбляю-
щие белых.
«Бразильское будущее»?
Изменения в южноафриканском обществе, перемены в
социальной жизни ЮАР - как в университетской среде, в
столице, так и на окраине, на фермах, - отразились в романе
Куцие «Бесчестье». Люси, дочь главного героя профессора
Лури, насилуют трое черных. Вместо того, чтобы избавить-
ся от нежеланного ребенка, она оставляет его и принимает
покровительство ее «черного» соседа, родственника одного
из насильников. Люси соглашается стать одной из его жен
m Ibid. Р. 2.
м" Mail & Gardian, 6 OCT. 2013 // URL: http://mg.co.za/article/
2013-10-06-they-are-still-calling-us-bantus-says-ancs-mchunu.
html
79


взамен на защиту, которую он ей дает. Люси принимает
эти новые для нее нормы и понятия, в то время как ее отец
не может понять ее поведения. Для него будущий муж до-
чери - «чужак», неприятный, непонятный для него, вдруг
ставший жить «слишком близко»: «Мы живем слишком
близко к Петрасу. Это все равно, что делить дом с чужими,
делить звуки, делить запахи»150, - размышляет Лури про
себя. Он ощущает то же отношение к себе черных, когда по-
падает на их праздник: «Другие взгляды тоже были обраще-
ны к нему - к чужаку, к странному пришельцу»151.
Роман Куцие - о новой жизни в ЮАР после апартхей-
да. О тех трудностях, с которыми столкнулись и черные и
белые, теперь вновь ставшие жить вместе, бок о бок. Глав-
ный герой книги все время пытается совладать со своими
эмоциями, со старыми привычками относиться к небелым
как к слугам. Разозлившись на черного соседа своей дочери,
профессор Лури думает про себя: «В прежние времена мож-
но было бы поговорить с Петрасом начистоту. А поговорив,
выйти из себя, прогнать его и нанять кого-то другого». Но
«они живут теперь в новом мире»152. И в этом новом мире
нужно как-то бороться с предрассудками и находить пути
взаимопонимания с людьми, у которых другой цвет кожи.
Хотя это не так просто. «Как, скажите, искоренить презре-
ние, особенно если в основе его лежат такие ничтожные
причины, как разная манера вести себя за столом и некото-
рое несходство в строении глазного века?»153. Этот вопрос
прозвучал у Куцие еще в романе «В ожидании варваров».
Пожалуй, многим приходится задавать его себе, когда стал-
киваешься с человеком, воспитанным в другой культуре,
религии, с представителем другого народа или расы. Нам
всем, наверное, трудно понимать друг друга.
Выходом из «тупика непонимания» становится в романе
«Бесчестье» расовое смешение. «Результат изнасилования,
150 Coetzee J. М. Disgrace. Vintage Books, London, 2000. P. 127.
lf>1 Кутзее Дж. M. В ожидании варваров / Пер. с англ. А. Михале-
ва. СПб.: Амфора, 2004. С. 182.
152 Кутзее Дж. М. Бесчестье / Пер. с англ. С. Ильина. М.: Ино-
странка, 2000. С. 74.
1Г)3 Кутзее Дж. М. В ожидании варваров... С. 85.
80


ее ребенок смешанной расы, как думает Лури, будет дитя
этой земли»154. Сам Куцие, очевидно, тоже видел в смеше-
нии культур, рас, национальностей единственный путь, к
которому придет человечество. «Бразильское будущее» -
так он это называл: «Он с нетерпением ждал того дня, когда
никто в Южной Африке не сможет себя хоть как-то назы-
вать, ни африканцем, ни европейцем, ни черным, ни белым,
ни кем-то другим, когда родословные станут настолько за-
путанными и перемешанными, что люди станут этнически
неразделимы, можно сказать - я снова произнесу это непри-
ятное слово - "цветными"»155. Дети, которые соединят в себе
физически и духовно разные народы. Хотя для Лури такое
будущее его семьи казалось неприемлемым, страшным. Уз-
нав, что Люси не сделает аборт, он был в ужасе: «Какому
ребенку способно дать жизнь семя, семя, проникшее в жен-
щину не в любви, но в ненависти, бессмысленно смешанное,
извергнутое, чтобы ее запятнать, пометить, как метит со-
бачья моча? Отец, и не думавший породить сына. Значит,
этим и закончится, значит, так оборвется его род - подобно
воде, по капле ушедшей в землю? Кто мог подумать! День
как день, чистое небо, ласковое солнце, и вдруг все изменя-
ется, изменяется раз и навсегда!»156.
Отношение самого Куцие к «цветным» тоже нельзя на-
звать однозначным. В мемуарах он вспоминал, что в детстве
не верил в то, что в «цветных» есть хоть капля «белой» кро-
ви, хотя в учебниках по истории было написано, что «от-
цом» «цветных» был Ян ван Рибек. Они, как считал Куцие,
«чистокровные готтентоты без всяких примесей» (сейчас
«цветные» и сами о себе так говорят). Его мама тоже «по-
стоянно сплетничала со своей сестрой о "цветных", кото-
рые пытаются скрыть свое происхождение и выдать себя за
белых»157.
После переезда в Австралию Куцие не перестал интере-
соваться историей и современной жизнью ЮАР. На про-
тяжении нескольких лет он возглавляет жюри конкурса
1'' Coetzee J. М. Disgrace... Р. 216.
,v> Coetzee J. М. Sommertimes. London, 2009. P. 232-233.
1 ,(i Кутзее Дж. М. Бесчестье. С. 265.
1,7 Coetzee J. М. Boyhood. Р. 37.
81


лучших художественных произведений Юга Африки PEN/
Studzinski Literary Awards. Правда, и эта его деятельность
вызывает споры. В собрании работ лауреатов конкурса
2011 г. критики заметили полное отсутствие черных авторов
и тут же обратились к Куцие: «черные просто не стали побе-
дителями? Или, что более интересно, возможно они просто
не создали ничего стоящего по мнению щедрого судьи месье
Куцие?»158. Куцие впрочем на такие вопросы никакого вни-
мания, кажется, не обращает и ответа не удостаивает.
«Все виноваты. Все без исключения»
Куцие пристально следит и за событиями, происходя-
щими в мире, и не может не сравнивать их с тем, что наблю-
дал в Южной Африке, когда жил там. В опубликованной в
2013 г. переписке Куцие и Пола Остера* оба писателя живо
обсуждали проблему палестино-израильских отношений.
Куцие признавался, что не испытывает симпатии к сегод-
няшним израильтянам и особенно к тем, кто голосовал
за Нетаньяху159, но, прожив в Южной Африке в 1970-х и
1980-х годах, он не может не видеть сходства нынешней си-
туации в Израиле с тем, что происходило в то время в ЮАР.
С одной стороны, выводы из этого сходства звучат далеко
не оптимистично: «Я прожил большую часть своей жизни
в Южной Африке, где так много белых говорили о черных
в том же тоне, переходя от дружелюбного снисхождения
к прямому презрению и грубой ненависти, в каком сейчас
многие и многие израильтяне говорят об арабах. Есть "хо-
рошие" израильтяне (и я встречал их; они соль земли), так
,г>8 Kavish Chetty reviews African Pens 2011 // URL: http://www.
mahala.co.za/culture/african-pens/
* Пол Остер (Paul Auster) (род. в 1947 г.) - американский писа-
тель и переводчик, Автор бестселлеров «Нью-йоркская трило-
гия», «Тимбукту», «Храм Луны», «Мистер Вертиго», «Музыка
азарта» и других.
1Г)9 Биньямин Нетаньяху - действующий премьер-министр Из-
раиля (с 2009 г.).
82


же как были "хорошие" белые в старой Южной Африке. Но
и этом нет никакого утешительного урока. Если "плохие"
белые южноафриканцы потерпели поражение, то вовсе не
потому что "хорошие" белые убедили их в том, что их путь
неправильный, и заставили их раскаяться. Если "плохие"
израильтяне когда-нибудь проиграют, то это не будет след-
ствием того, что "хорошие" израильтяне заставят их сты-
диться. Тому будут совершенно другие причины, которые
пока скрыты от нас»160.
Впрочем, кое-что все же внушало Куцие оптимизм. Он
вспоминает, что среди южноафриканской интеллигенции,
в правительстве и вооруженных силах были люди, еще до
1980 г. знавшие, что власть белых не может длиться беско-
нечно. Но они заставляли себя молчать об этом, в то время
как власть переходила в руки последних фанатиков, правых
экстремистов. «Если нечто аналогичное происходит за ку-
лисами политической жизни Израиля, то, возможно, еще
есть надежда»161, - считает Куцие. Если многие израильтя-
не понимают, что в стране происходит на самом деле, то все
может измениться рано или поздно.
Современная же обстановка в ЮАР, волна беспорядков,
насилия и преступности, о которой пишут южноафрикан-
ские и европейские СМИ, кажется, не вызывают у Куцие
ужаса или даже удивления. Люди, порицающие нынешнее
правительство, как правило, сравнивают ситуацию в стране
со своими надеждами и ожиданиями (национального при-
мирения, настоящего равенства, урегулирования проблем
с преступностью и проч.). Особенно часто СМИ пестрят
сводками о новых нападениях черных на дома белых южно-
африканцев. Куцие смотрит на эти преступления иначе, чем
большинство южноафриканской интеллигенции.
Куцие связывает случаи насилия, изнасилования и же-
стокости с патриархальным прошлым Южной Африки.
В своем романе «Дневник плохого года» он пишет: «Люди
»идят то, что они называют волной криминала, обрушающу-
"" Auster P., Coetzee J. М. Here and Now. Letters 2008-2011. N. Y.:
viking, 2013. P. 146.
"" Ibid. P. 155-156.
83


юся на новую Южную Африку, и качают головами. Вот куда
катится эта страна, говорят они. Но эта волна не является
чем-то новым. Когда они сами закреплялись на этой земле
три столетия назад, выходцы из северо-западной Европы,
они практиковали ту же политику нападения и захвата (за-
хвата домашнего скота, женщин) в отношении отрядов или
племен, уже живших там»162. О жестокости, с которой гол-
ландцы когда-то осваивали и завоевывали Южную Африку,
закреплялись на ее землях, Куцие напоминает в своем пер-
вом романе - «Сумеречная земля». Якобус Куцие, голланд-
ский колонист и охотник на слонов, не стесняется никаких
средств для того, чтобы подчинить племена готтентотов и
бушменов, с которыми он столкнулся. Он с пренебрежени-
ем относится к их культуре, религии, традициям. Со своими
людьми Якобус Куцие совершает налеты на поселения пле-
мен, сжигая их дома, захватывая скот, убивая людей и наси-
луя их женщин и детей. «Только когда вы охотитесь на них,
как на шакалов, вы действительно сможете очистить кусок
земли»163, - с уверенностью говорит главный герой.
Может ли завоевание новых земель совершаться без
применения насилия в той или иной форме? Едва ли. Но по
прошествии времени память о цене завоеваний часто как-
то «сглаживается» в истории, в памяти потомков. Куцие же
считает, что вина за жестокость, за причиненное насилие не
может так просто раствориться в истории - она переходит
от поколения к поколению. И его герой Якобус Куцие это
тоже осознает: «Я, как и любой другой человек, не получаю
удовольствия от убийства; но я взял это на себя - спустить
курок, принося жертву ради себя и своих соотечественни-
ков, навлекая на темнокожих смерть, которой мы все жела-
ли. Все виноваты, все без исключения»164.
«Я - жертва, которую время казнит за все, что не сделали
предки», - писал еще во времена апартхейда один южноаф-
риканский поэт. Куцие и многие герои его романов ощуща-
162 Coetzee J. М. Diary of a Bad Year. London: Vintage, 2008. P. 104.
163 Кутзее Дж. M. Сумеречная земля / Пер. с англ. Е. Фрадкиной.
СПб.: Амфора, 2005. С. 121.
ш Там же. С. 225.
84


ли на себе бремя истории, тяжелое наследие преступлений
своего народа. В мемуарах «Летняя пора» Куцие откровен-
но говорил: «Наше присутствие здесь основано на престу-
плениях, в частности на колониальном завоевании, закре-
пленном затем системой апартхейда»165. Под словом «наше»
он, очевидно, подразумевал не только африканеров, но и бе-
лых вообще. Он хотел лично внести хоть какую-то лепту в
исправление исторической несправедливости. Вернувшись
в ЮАР из Америки в 1970-х, он своими руками строил при-
стройки к дому, считая, что таким образом он «делает то,
что люди вроде него должны были делать начиная с 1652 г.
[год основания Капской колонии на мысе Доброй Надеж-
ды], а именно - "черную работу"»166.
Такой трезвый взгляд на историю собственного народа
не может не вызывать уважения. К сожалению, чаще бывает
наоборот: люди гордятся подчас не самыми лучшими стра-
ницами своей истории, завоевание чужих земель и народов
все чаще выглядит как безусловное достижение, вне зависи-
мости от методов победы.
Многие американцы, судя по опросам, вплоть до по-
следних лет одобряли действия правительства США в Аф-
ганистане. Куцие, довольно долго живший и работавший
в Америке, не мог не удивляться такой лояльности: «Не-
возможно поверить, что в сердцах некоторых американцев
зрелище, когда честь их страны втаптывается в грязь, не
рождает мысли о смерти. Невозможно поверить, что никто
еще не строил планы убить этих преступников, занимаю-
щих высшие посты»167. Сейчас уже большинство граждан
США поддерживают решение президента Барака Обамы о
сокращении и постепенном выводе войск из Афганистана,
считая продолжение этой войны бессмысленным. Конечно,
в Великобритании до сих пор можно увидеть проявления
колониальной тоски по Британской Империи, где никогда
не заходило солнце. Но сейчас и Англия, и многие страны
Европы (бывшие метрополии) вынуждены жить бок о бок
lh;> Coetzee J. М. Summertime... P. 158.
m Ibid. P. 7.
,,i7 Coetzee J. M. Diary of a Bad Year. P. 40.
85


с огромным количеством эмигрантов из бывших колоний,
которые приносят с собой свой язык, свою культуру, свою
религию и не хотят принимать европейские ценности. Они
считают, что имеют право теперь получить компенсацию
за века колониализма. И добиваются своего. Италия уже
согласилась выплатить денежную компенсацию Ливии за
свое колониальное господство там. Сложно сказать, на-
сколько справедливы такие требования. Очевидно, если бы
все страны начали следовать той же тенденции, то Брази-
лия могла бы выдвинуть иски Испании и Португалии за три
столетия жестокого колониализма, Англия - от Италии за
почти пять веков римской колонизации, Россия - от Монго-
лии (за монгольское иго) и Крыма, ведь Крымское ханство,
по подсчетам некоторых специалистов, за два века (с XV по
XVII) продало в рабство около трех миллионов людей, пре-
имущественно русских, украинцев и поляков. Возможно, за
«исторические долги» стоит расплачиваться все же не день-
гами, а нести моральную ответственность за них. Впрочем,
каждая страна решает этот вопрос по-своему.
«Империя получила урок. Империя благодарит», - пи-
сал Киплинг после поражения англичан в англо-бурской
войне. Для России вопрос об отношении к своей импер-
ской истории, к политике завоевания и присоединения
новых земель остается актуальным до сих пор. Известный
российский историк Рой Медведев в одном из своих вы-
ступлений в 1989 г. замечал: «Мы не стесняемся говорить,
что Среднюю Азию Россия завоевала. Мы не стесняемся
выставлять в наших музеях знаменитую картину "Завоева-
ние Сибири Ермаком"... до сих пор в наших официальных
исторических трудах... мы пишем о том, что Эстония, Лат-
вия и Литва добровольно присоединились к Советскому
Союзу, что это была народная революция, что никакого на-
силия, никаких угроз не было... это - неправда»168. Нередко
«обеляются» даже самые, казалось бы, неудачные события
нашей истории. Русско-японская война представляется не
позорным разгромом русской армии, а всего лишь военной
кампанией, законченной слишком рано, «когда все преиму-
,6" Известия. 3 июня 1989. С. 2.
86


щества России лишь начали проявляться»169. Депортацию
чеченцев, осуществленную по указу Сталина в 1944 г., по
данным опроса на 2000 г., больше половины россиян назва-
ли «определенно правильным» делом или «скорее правиль-
ным» (причем большая часть этой группы - люди в воз-
расте 18-24 года)170. Параллели с историческим прошлым
и настоящим других стран (той же ЮАР) многим кажутся
оскорбительными и неприемлемыми. Ведь «мы, славяне, не
несем ни малейшей ответственности за то, что происходило
в Африке веками. Мы не имели там колоний, не торговали
черными рабами, не загоняли каких-нибудь гереро в пусты-
ню Калахари, обрекая десятки тысяч на гибель от голода.
Мы были свободны от всего - и от бремени господства, и
от бремени рабства»171. А вот «остальным белым придется
задуматься» над тем, как им придется платить по долгам
своего прошлого.
Конечно, и взгляды Куцие на историю собственного на-
рода не являются типичными для белых африканцев. Даже
сейчас среди африканеров появляются течения, сторонники
которых агитируют за создание «государства африканеров»
(они уже создали Оранию172, возможно, позже появятся и
другие подобные «государства»), пропагандируют свою
культуру и язык африкаанс. И это вполне справедливо, ведь
правительство открыто пропагандирует зулусскую куль-
туру, африканеры считают себя вправе пропагандировать
свою культуру, историю и язык. Можно ли этого избежать?
Нужно ли? Можно ли достичь гармонии между людьми,
живущими рядом друг с другом? Куцие считает, что нет,
пока существует в мире политика. Но вряд ли когда-нибудь
действительно настанет время, о котором мечтает Куцие:
время, когда государство как структура исчезнет вовсе.
т Сахаров А. Н. Размышления о русско-японской войне 1904-
1905 гг. // Вопросы истории. 2007. № 4.
170 Левинсон А. Умер сам // Неприкосновенный запас. 2003.
№28. С. 104.
171 Тугаринов А. Южноафриканские страсти // Киевские ведомо-
сти. 6 июля 2002.
т Поселение в ЮАР, в котором живут исключительно африкане-
ры. Население, по данным на 2007 г., около 1523 человек.
87


«Мы, люди, никогда не сможем отказаться от политики, по-
тому что политика слишком удобна и слишком привлека-
тельна как театр, в котором можно дать волю нашим наи-
менее благородным эмоциям, таким как ненависть, злоба,
раздражение, ревность, жажда крови и так далее. Другими
словами, политика - это симптом нравственного падения и
его выражение»173, - писал он в мемуарах «Летняя пора».
А потому всегда найдется человек (группа людей, госу-
дарство), которые будут стремиться к новым завоеваниям,
подчинению новых территорий, расширению границ, рас-
пространению своих идей. По-своему пророческими в этом
контексте звучат слова голландского колониста Якобуса
Куцие из романа «Сумеречная земля»: «Мир без меня не-
возможно себе представить»174.
«Ну они же... варвары!»
В каждой цивилизации есть свои варвары
Константин Кушнер
Термин «варварство» в научный оборот, как известно,
был введен еще в XIX в. для характеристики определенной
фазы развития общества (дикость - варварство - цивили-
зация). Ф. Энгельс несколько скорректировал эту перио-
дизацию, охарактеризовав варварство как период расцвета
и разложения родового строя и становления классового
общества. В современном мире термин «варварство», ка-
жется, утратил свое «историческое» наполнение. Сейчас,
как правило, его употребляют в переносном значении - как
характеристику грубости, отсталости, дикости. Часто - при
желании отгородиться от чужого, непонятного, от возмож-
ности «увидеть в другом Другого».
В книге Л. Кэролла «Алиса в Зазеркалье» есть такой ди-
алог о значении слов:
«- Когда я беру слово, оно означает то, что я хочу, не
больше и не меньше, - сказал Шалтай презрительно.
173 Coetzee J. М. Summertime... Р. 229.
17/1 Кутзее Дж. М. Сумеречная земля... С. 226.
88


- Вопрос в том, подчиняется ли оно вам, - сказала
Алиса».
Широкое употребление слова «варварство» привело к
потере его точного содержания, каждый вкладывает в него
то, что хочет, что удобно применительно к определенной си-
туации. Еще в 1940 г. Бертольд Брехт замечал: «Вы же зна-
ете, с варварами и обращаться можно по-варварски. Вот это
самое желание поступать по-варварски и заставляет пра-
вительства называть своих врагов варварами» («Культура
еды», 1940).
В работах Куцие тема «варварства» звучит постоянно.
Однако он смотрит на этот вопрос шире: что есть настоящее
варварство? Каковы критерии определения «прогресса»
и «регресса» общества, какое общество может называться
«цивилизованным»? Не является ли «варварство» неотъ-
емлемой частью цивилизации? И как проявляется жажда
жестокости и желание поступать по-варварски в каждом из
нас?
В основе сюжета первого романа Куцие «Сумеречная
земля» - история голландского колониста Якобуса Куцие,
попавшего к готтентотам, и, казалось бы, не связанная ни-
чем с ней история американца, пропагандирующего Вьет-
намскую войну, которая, в конечном счете, сводит его с
ума. Два человека, разделенных двумя столетиями, с двух
далеких друг от друга континентов - что их может объеди-
нять? История господства, власти одних людей над други-
ми, одной расы над другой, Европы и Америки над «третьим
миром», «цивилизации» над «варварством». Но власть, осу-
ществляемая не мирным путем, а путем насилия. Приводя в
качестве примера колониализм XVIII в. и войну во Вьетна-
ме XX в., Куцие говорит: жестокость людей и системы оди-
наковы во все времена. «Любая территория, по которой я
шагаю со своим ружьем, теряет связь с прошлым и обраща-
ется в будущее»175, - говорит Якобус Куцие. «Подавите это
атавистическое чувство вины! Давайте покажем врагу, что
он стоит обнаженный на умирающей земле»176, - призывает
американец Юджин Дон.
:> Там же. С. 168.
{i Там же. С. 68.


Куцие пытается проникнуть в душу колонизаторов, по-
нять их мысли. «Я продолжал свое исследование готтен-
тотов, пытаясь найти для них место в своей истории»177, -
говорит Якобус Куцие. Он, видимо, действительно был
искренне удивлен тем народом, с которым столкнулся. Его
традиции, образ жизни, мораль никак не вписывались в ев-
ропейскую историю. Причем это выражение - «включить в
историю» - означает для Куцие «завоевать», «подчинить»:
«Он угрожает включить меня в свою историю, в которой я
стану одним из эпизодов. Такова материальная основа бо-
лезни души господина»178. И больше того Я. Куцие поража-
ло равнодушие этих чернокожих к нему, европейцу, к этой
европейской истории, в которую они должны быть теперь
включены: «Их неспособность проникнуть в меня глубоко
разочаровала меня»179.
История войн и завоеваний - это еще и история взаимо-
действия с покоренными народами. История непонимания,
как утверждает Куцие. «Пропасть, которая отделяет нас от
готтентотов, - это христианство. Мы христиане, народ с
предначертанной судьбой. Они тоже принимают христиан-
ство, но их христианство - пустой звук»180, - говорит Яко-
бус Куцие. Дж. М. Куцие удается, анализируя исторические
события XVIII в., предсказать и процессы, которые могут
происходить в будущем, неизбежность слияния и «переме-
шивания» народов и культур, их взаимовосприятие, несу-
щие как хорошее, так и плохое обеим сторонам.
Проблема противостояния «цивилизованного» мира и
«варваров» продолжается и в книге «В ожидании варва-
ров». Американский историк С. Клингман назвал произве-
дение попыткой «увидеть настоящее глазами будущего»181.
Действие происходит в маленьком городке на границе
некой империи. Определить, где находится эта империя, не-
возможно: сначала мы видим пустыню, потом там же идет
177 Кутзее Дж. М. Сумеречная земля... С. 205.
178 Там же. С. 170.
179 Там же.
180 Там же. С. 118.
181 Clingman S. Novels of Nadine Gordimer. University of Massachu-
setts Press, 1992. P. 202.
90


снег, дождь. Основной сюжет книги сводится к следующе-
му: в империи распространяется слух, что варвары готовят
поход на нее, в городок прибывает с инспекцией глава Тре-
тьего отдела полковник Джолл, который организует кара-
тельные экспедиции против варваров, захватывает каких-то
случайных людей, дающих нужные показания под страшны-
ми пытками. Фигуре полковника Джолла противопоставля-
ется Судья, он изначально не верит во все слухи: «Мои соб-
ственные наблюдения подсказывали, что каждые 30-40 лет
слухи о варварах непременно вызывают всплеск истерии»182.
Куцие поднимает вопрос причастности человека к истории
своих предков и политики государства, в котором он живет.
Так, вначале Судья говорит себе: «Я должен доказать, что
между мною и полковником Джоллом лежит пропасть! Я не
желаю страдать за содеянные им преступления!»183.
Но в конце романа герой осознает, насколько он оши-
бался раньше: «Хотя мне нравилось думать иначе, я вовсе
не был этаким добродушным любителем удовольствий,
прямой противоположностью холодному и жестокому
полковнику Джоллу. Я был олицетворением лжи, которой
Империя тешит себя. [...] Я и он - две ипостаси имперского
правления, не более того». Итак, Судья, как и герои преды-
дущих романов Куцие, приходит к выводу о том, что за все
грехи прошлых поколений отвечать будет и он: «Я старался
жить вне истории. Вне той истории, которую Империя на-
вязывает своим подданным, даже заблудшим. Я ведь впол-
не искренне не хотел, чтобы бремя истории легло на плечи
варваров»184. Некоторые исследователи видят в описанных
Куцие событиях прежде всего южноафриканский контекст.
В частности, ему приписывают своеобразное предсказание
скорого перехода власти от белых к черным в ЮАР.
«Чем, по-вашему, эти варвары недовольны?» - спраши-
вает один из воинов имперской армии Судью. «Они хотят,
чтобы мы прекратили заселять их земли. Хотят, чтобы, в
конечном счете, их земли вернулись к ним. [...] Мы считаем
Кутзее Дж. М. В ожидании варваров. СПб., 2004. С. 16-17.
Там же. С. 74.
Там же. С. 254.
91


эти места своими, частью нашей Империи - наша застава,
говорим мы, наш город, наш торговый центр. Но они, эти
варвары, считают иначе. Мы живем здесь уже более ста лет,
мы потеснили пустыню и построили оросительные соору-
жения, мы разбили здесь поля, возвели крепкие дома, окру-
жили город стенами, но они все равно считают, что мы здесь
в гостях, временно...
- Но мы отсюда не уйдем никогда, - спокойно говорит
молодой человек.
- Вы уверены?»185.
И действительно, уже через 10 лет белые были вынужде-
ны отказаться от своего господства в Южной Африке. Но,
пожалуй, тут не только об Африке речь. Его метафорическая
Империя напоминает весь мир в его прошлом, настоящем и
будущем. Мир, застывший в ожидании «варваров»; их при-
хода ждут и готовятся к нему, их боятся, но опасность их
прихода - такое хорошее объяснение для любой жестокой
политики. Стоит изменить в названии романа слово «вар-
варов» на «террор» или «Третий мир», например - и вы по-
лучите сюжеты из истории США, России, Великобритании,
да и практически всей Европы в XX и начале XXI в.
«А кто эти варвары?»
Летом 2007 г. в американском журнале «Law and
Literature» была опубликована статья под названием «Все
еще в ожидании варваров: что нового появилось в теории
исключительности после 11 сентября?»186. Рассматривая
теракт 11 сентября как пример нападения «варваров»,
журналист Томас Крокер цитирует выступление прези-
дента Джорджа Буша: «Мы не видели такого варварства
долгие годы». «Варварство» - вот то слово, которое упо-
требляли политики, «мы снова находимся в ожидании
варваров», считает Томас Крокер. Только вот вопрос,
185 Кутзее Дж. М. В ожидании варваров... С. 83-84.
т Crocker P. Thomas. Still Waiting for the Barbarians: What is New
About Post-September 11 Exceptionalism? // Law and Literature.
Vol. 19. № 2 (Summer 2007). P. 303-326.
92


остающийся без ответа, пишет он: «А кто эти варвары?»187.
Действительно, одни называют варварами террористов,
другие - всех азиатов, африканцев, индийцев, третьи счи-
тают варварской политику США, ООН, Евросоюза, да и
России. Так, например, убийство Муаммара Каддафи за-
меститель Председателя Государственной думы РФ Иван
Мельников назвал «колониальным варварством в деко-
рациях XXI века»188, в то время как произошедшее ранее
вторжение российских войск в Южную Осетию в Европе
и Америке посчитали примером «русского варварства»189.
Многие даже недоумевают, почему Россия все еще входит
в состав «Большой восьмерки», являясь, «по большей ча-
сти, страной варваров»190.
В России выходцев с Кавказа и Средней Азии нередко
называют «новыми варварами», которых Россия много лет
пытается «цивилизовать». При этом сторонники этого мне-
ния считают, что именно ЮАР является для России приме-
ром того, как делать не надо: «варваров» цивилизовывать не
нужно, не стоит обращаться с ними как со «своими» и пы-
таться дать им свои «цивилизационные» ценности - с ними
нужно действовать только с положения силы191.
С моей точки зрения, Куцие ставит вопрос не только о
варварстве политики какого-либо государства, но и о вар-
варстве каждого человека. Жестокость проявляется, как
правило, по отношению к более слабому. Не удивительно,
187 Crocker P. Thomas. Still Waiting for the Barbarians: What is New
About Post-September 11 Exceptionalism... P. 322.
188 Иван Мельников об убийстве Каддафи: колониальное варвар-
ство в декорациях XXI века // URL: http://www.qwas.ru/russia/
kprf/Ivan-Melnikov-ob-ubiistve-Kaddafi-kolonialnoe-varvarstvo-v-
dekoracijah-XXI-veka.html
189 Четвирикова О. Объединенная Европа против «русского вар-
варства» // URL: http://weandworld.ru/russia/560-obedinennaya-
evropa-protiv-russkogo-varvarstva.html
190 Zigfeld Kim. How does Russia Rate G-8 Membership? //
American Thinker. 26 October 2013.
191 Самсонов А. Миф о Манделе. ЮАР как урок для России //
URL: http://topwar.ru/2013/12/13/mif-o-mandele-yuar-kak-urok-
dlya-rossii.html
93


что Судья из романа «В ожидании варваров» в начале про-
изведения находится на стороне «сильного» - государства,
которое вольно распоряжаться как угодно теми, кого счи-
тает своим потенциальным врагом (с варварами). Проявив
сочувствие к девушке-варварке, он оказывается «по другую
сторону» - он стал врагом, с которым теперь обращаются
соответствующе: пытают, бьют, унижают. Настоящими вар-
варами оказываются не кочевые племена, а вполне образо-
ванные люди, почувствовавшие в своих руках власть и силу.
«Мы здесь живем в мире, - говорит Судья, - и никакого
врага у нас нет. [...] Если, конечно, этот враг не мы сами»192.
Ощущение опасности нападения врага часто использует-
ся правительствами государств и сегодня. Ситуация «ожи-
дания варваров» бывает очень удобна: создав в обществе
истерию, можно заставить его принять как должное очень
жесткие законы и меры. Так, описывает Куцие, поступают
правительства США, Европы, Великобритании, Австралии
(и России, хотя Куцие ее не упоминает в этом списке), объя-
вив войну терроризму и Аль-Каиде в частности. Почти еже-
дневно они запугивают граждан рассказами о «варварской»
культуре ислама, где человеческая жизнь ничего не стоит.
Особенный страх вызывает то, что этот новый враг, в отли-
чие от предыдущих («старых советских врагов» для Амери-
ки и Запада и США для Советского Союза соответственно),
непонятен и иррационален. Более того, это конфликт на
принципиально другом уровне, поскольку террористы - не
враждебная армия, а вооруженная криминальная группи-
ровка, за которой не стоит определенная страна, а значит,
и методы борьбы с террористами могут быть абсолютно
любыми. Отсюда ответная жестокость в обращении с терро-
ристами. При этом полностью отрицаются любые положи-
тельные черты у «врага». В Австралии, пишет Куцие, даже
появился закон, запрещающий одобрительно отзываться о
террористах. «Давным-давно имели место войны, - пишет
Куцие, - в которых подвиги, совершенные противником,
признавались таковыми, оценивались по достоинству и за-
нимали место в памяти современников. Похоже, эта стра-
192 Кутзее Дж. М. В ожидании варваров... С. 128.
94


ница перевернута. В современных войнах признавать, что и
среди врагов бывают герои, невозможно даже в принципе.
Террористы-смертники в израильско-палестинском кон-
фликте или в оккупированном Ираке, по мнению Запада,
ниже, чем обычные партизаны... методы борьбы террориста-
смертника - если считать, что он вообще борется, - попро-
сту грязные»193.
Конечно, Куцие в данном случае, на мой взгляд, немного
«перегибает палку». Ведь мало кому придет в голову вос-
хищаться поступками Гитлера и его солдат, например, хотя
и среди них, очевидно, были люди, не лишенные смелости.
Однако, я думаю, Куцие не собирался призывать к тому,
чтобы восхищаться террористами и их методами. Скорее он
призывает к тому, чтобы задуматься. Картина мира намного
сложнее, чем она преподносится нам правительствами. Вар-
варство не зависит от степени «цивилизованности» обще-
ства - оно живет в каждом человеке и проявляется в действи-
ях, если человек не контролирует свои желания и эмоции.
Судью из романа «В ожидании варваров» его сострадание и
неожиданный для него взгляд на «чужих» как на таких же
людей, как и он, приводит в «тупик, выход из которого толь-
ко один - сложить оружие и открыть ворота города перед
народом, чью землю мы подвергли поруганию»194. Похожим
путем последовало и правительство ЮАР, положив конец
апартхейду, освободив из тюрьмы Манделу, сняв запреты
на деятельность политических партий, передав власть в
руки «черного большинства». Возможно, этот путь может
послужить в чем-то примером и для других государств.
т Кутзее Дж. М. Дневник плохого года. М.: ACT, 2010. С. 51.
т Там же. С. 180.


^и^^ари^^йдиммямниии^^^^^^в^^а
Куцие и Южная Африка:
проблемы взаимовосприятия
И увижу две жизни
далеко за рекой,
к равнодушной отчизне
прижимаясь щекой
И. Бродский
«Скучный* герой, «неподходящая» тема
В 2000 г. в английском журнале «Сандэй Тайме», а затем
в южноафриканском «Сандэй Индепендент» была опубли-
кована статья известного южноафриканского драматурга
Атола Фугарда. Фугард откликнулся на роман Дж. М. Ку-
цие «Бесчестье». «Я не читал ее [книгу "Бесчестье". - М. К.],
однако я уверен, что написана она блестяще... но я не могу
себе представить, что что-то может настолько же ввести
меня в состояние депрессии, как эта книга Куцие - "Бесче-
стье", - в которой я должен принять изнасилование белой
женщины как символ всего зла, совершенного нами в про-
шлом». И добавил: «Это просто бред»195.
В 2004 г., через год после того, как Куцие присудили Но-
белевскую премию в области литературы, в журнале «World
Literature Today» вышла статья южноафриканского журна-
листа Тони Морфета под названием «Читая Куцие в Юж-
ной Африке»196. Представляя себя, прежде всего, как «юж-
ноафриканского читателя Джона Куцие», он признавался,
что для всех читателей, но особенно для южноафриканских,
работы Куцие были «сложными, странными, непонятны-
ми», когда только появились. И до нынешнего времени, как
пишет Морфет, они вызывают дискуссии.
19Г' Van der Vlies A. J. М. Coetzee's Disgrace. Continuum, 2010.
P.71.
m Morphet T. Reading Coetzee in South Africa // World Literature
Today. Vol. 78. № i (Jan.-Apr. 2004). P. 14-16.
96


1;1.рг*.Ч п/ л; . • ol r>£l«<rllto».
GEBOORTESERTFFIKAAT.
15881
.. -
:
2-й.*- "
i
:!Г
....
.' '
. . :. irlJi Cost«
.».. !;»Ьглу Xjrslr.g It. Cnpe Provlnet
urey, i
rovine«
n View» 11
-
ll. Attorney
. ■
14th February, 1»4C
Mrabrty
OJ, It 40
iVynborg
K.K. K-.»rcV
*.'
■ 'J* 4]
Свидетельство о рождении Дж. М. Куцие.
//ят/ Ransom Humanities Research Center, University of Texas
Кейптаунский университет (главный корпус), где Куцие учился
с 1957 до 1961 г. и преподавал с 1972 до 2001 г.


I
Жена Куцие Филиппа Юббер с двумя детьми, Гизелой (слева)
и Николасом (справа). Lisa Perold
Гизела и Николас
Куцие, 1970 г.
Lisa Perold


Николас Куцие


f)
PUBLICATION
„ PUBLTС
■
WcwVl
)fU &^ L,
eader or'
faft.ir. /Ц4^
<^Ы&*^?}
л*Э»'г**>.
Ч&:
и^щ^ La, A*4rt4t(!. . .
2£**
^r*^
£*#*
<!<Jcv 6 4l^ (/u^Le*^ .
' "<£ #J/c
,**<rA~?*S. №ук¥У***М sÄSMliy. &4 f*i*spX^J,*t. .*~f
■.■'.. -able :
») : OZt^tätä.WX.W,
!. 47(2)(c) : Pages
(iv) .
(v) Sec. 47(2) -^V.4
(vi)
Отзыв цензора Реджинальда Лайтона на книгу Дж. М. Куцие
«В ожидании варваров» (1980 г.). Стр. 1.
Western Cape Archives and Records Service


I recomaend that the publication
*not undesirable;
*i.uidoairable within lihw meaning, uf .'Л'цЦцц 47(2)
for the following reaso4ft"5Lj* л д, -г^^^л^и^-*^- k^Aa^^^,^ Aj^
«'/в- -йчиь. /*^wkl^~ ^-ao^^oi^wl-V, Г -«д*_^-/л~% ^со-**и- £*Ja+^p . C&*~~, ^^J-U^J^ c^+
■^-tj+rry. *+*ty++±'.Qv+. A^i^vtk Н>*ч*+, кчьъ*(\*гнг. v^v. ^ CMC <Uv. 4Я*А«~.
READER/EXPERT ^j^ olut^<i^j^4±-JL<Ji~&/. . <^CC DATE
* «^^^u^^-^-X^Vr-^VV. . Сс^г DATE ,
Delete whichever is not applicable. / L*-*V-»' —у
Отзыв цензора Реджинальда Лайтона на книгу Дж. М. Куцие
«В ожидании варваров» (1980 г.). Стр. 2.
Western Cape Archives and Records Service


SVENSKA AKADEMIEN
!ш vnisiii SAtnш.шкош^Г
den 2 okrohcr 2003
i mmbsforniudw med
'ftresktittaiuidetAir
den 17 iwcraber Bj5 upprithde
' refamentet ЬеаШхПШ
axg to NoMpils i Utmtur
skAlltilldeUs
JMCOE7ZEL.
50m i ulilkAfbtkUdiudet fiAiiLsiAllef'
iitoiföiskApete öuenumpUiide-
ddAktMur
Нобелевский диплом, врученный Дж. М. Куцие за то,
что он «в бесчисленных вариациях показывает удивительную
причастность постороннего».
Harry Ransom Humanities Research Center, University of Texas


Дж. М. Куцие открывает первый Международный семинар авторов
в Центральном университете в Боготе, Колумбия. 8 апреля 2013 г.
ЕРА/ИТАР-ТАСС


Сложными романы Куцие были не только для простых
читателей. Куцие часто оказывался непонятым и среди сво-
их коллег, известных писателей. Так, Тони Морфет упо-
минает, что в 1974 г. Алан Пейтон, известный южноафри-
канский писатель, принес ему на рецензию первый роман
Куцие - «Сумеречная земля». Он прочел книгу на одном
дыхании, но признался: «Действие было напряженным и
захватывающим, тем не менее по мере того, как я читал, я
чувствовал, что смысл ускользает от меня. Я знал, он был
где-то, но где именно и в какой форме он был, так и осталось
для меня загадкой»197. Когда он поделился этими впечат-
лениями с Пейтоном, тот «презрительно усмехнулся. Это
было не по нему»198.
В 2003 г. о Куцие заговорил весь мир. Дважды лауреат
Букеровской премии, Куцие тогда получил самую престиж-
ную премию мира - Нобелевскую: «Романам Куцие прису-
щи хорошо продуманная композиция, богатые диалоги и ана-
литическое мастерство. В то же самое время он подвергает
все сомнению, подвергает беспощадной критике жестокий
рационализм и искусственную мораль западной цивилизации.
Он интеллектуально честен и занимается проблемами раз-
личения правильного и неправильного, мук выбора, действия
и бездействия». Решение Нобелевского комитета вызвало
дискуссии как на Западе (многие писали, что комитету не-
пременно нужно было выбрать писателя «третьего мира»),
так и на родине Куцие - в Южной Африке. Впрочем, спо-
рить о произведениях Куцие, причем на самом высшем
уровне, в ЮАР начали еще раньше.
Дискуссии в южноафриканском обществе вызывали и
предыдущие книги Куцие. В частности, книга «Жизнь и
время Михаэла К.». В 1970-1980-е гг. в южноафриканской
литературе чаще всего главными героями были смелые
люди, отважно боровшиеся с режимом апартхейда. Не уди-
вительно, что появление такого персонажа, как Михаэл К.,
который пытался просто убежать от происходящего в стра-
не и предпочел укрыться в своем мирке, вызвало непонима-
197 Ibid. Р. 14.
198 Ibid.
97


ние у многих читателей. В отзывах писали, что выбранная
автором тема «пассивного страдания» является «неподхо-
дящей для романа»199.
Брайен Бантинг в своей рецензии на книгу «Жизнь и
время Михаэла К.», опубликованной в журнале «Эфрикан
Коммунист» («The African Communist») отметил, что роман
представляет собой маленькую инструкцию «для того, кто
интересуется становлением и трансформацией южноафри-
канского общества»200. У Михаэла К., считает он, нет ника-
кого возмущения, никаких амбиций и никакой надежды. Он
скучен.
Но с самым серьезным обвинением выступила Надин
Гордимер. В своей рецензии на книгу Куцие она писала, что
автор неадекватно изобразил политическую борьбу черных
южноафриканцев за свои права. Книга Куцие, как счита-
ла Гордимер, представляет «отказ от принятия любых по-
литических и революционных решений», Куцие не желает
видеть активность чернокожей части южноафриканского
общества201. Правда, чуть позже в предисловии к сборнику
критических эссе о творчестве Куцие, она говорила о том
же романе несколько сдержаннее: «"Жизнь и время Миха-
эла К." - это жизнь и время миллионов черных южноафри-
канцев, которые были насильственно переселены, изгнаны,
вынуждены скитаться»202.
Куцие и Гордимер часто сравнивают - как их взгляды и
гражданскую позицию, так и их художественные произведе-
ния. Когда были опубликованы романы Куцие «Железный
век» и «История моего сына» Гордимер («My Son's Story»),
некоторые журналисты отмечали, что Куцие по-прежнему
предпочитает использовать аллегории и аллюзии, не гово-
ря напрямую о своем отношении к происходящему в ЮАР,
а это «поднимает книгу на уровень выше, чем просто по-
199 Enright D. J. The Thing Itself // Times Literary Supplement»
30 September 1983. P. 1037.
200 McDonald P. D. Op. cit. P. 319.
201 Gordimer N. The Idea of Gardening. Review on Life and Times of
Michael K. / New York Review of Books. 2 February 1984.
202 Huggan G., Watson S. Critical Perspectives on J. M. Coetzee^;
Macmillan Press, 1996. P. XL '■;
98


литический роман». Гордимер же наоборот стремится к
максимальному политизированию своего произведения,
приближению к реальности: «Книга хорошо читается, это
хорошая журналистика. Она информирует и объясняет. Но
она слишком банальная и прямая, чтобы претендовать на
статус хорошего искусства»203.
Сравнивали Куцие и с другим известным писателем
Южной Африки - Андре Бринком. При этом часто подчер-
кивалась приверженность первого «принципам искусства»,
в то время как Бринку приписывалось скорее морализатор-
ство. Сопоставляя романы Куцие «В ожидании варваров»
и «Перекличку» Бринка, некоторые журналисты отмечали,
что работа Куцие отличается «медленными, талантливыми,
основательными рассуждениями», в то время как роман
Бринка, кажется, «написан быстро»204. Но в той же статье
очень верно было подмечено: «Мы судим южноафрикан-
ских писателей... учитывая риски, которые они брали на
себя, разрушая стену их собственных разногласий между
самими собой и черной Африкой, которую мы воспеваем и
которой боимся. Мы любим их за то, что они представля-
ют южноафриканцев для нас. Они заменяют их нам в деле
сопротивления»205. Едва ли Куцие была бы лестна такая
критика, но все же и в ней есть некая доля правды. Ведь
действительно произведения южноафриканских писателей
были долго для всего мира одним из немногих источников
информации о происходивших в стране событиях. Сам Ку-
цие с некоторой горечью признавался: «Я покинул Южную
Африку, чтобы стать частью остального мира. Но сейчас я
понял, что для этого мира ценность моих романов состоит в
том, что я родом из Африки»206.
J,)i Annan G. Love and Death in South Africa // The New York
Review of Books. 8 November 1990. P. 8-10.
,M Kramer J. In the Garrison // New York Review of Books. 2 De-
cember 1982. P. 8-12.
** Ibid. P. 8.
"-"* Doubling the Point... P. 336.
99


«История зла. Наследие предков»
Особенно жаркие споры разгорелись вокруг романа
Куцие «Бесчестье». В 2000 г., через год после публика-
ции книги, АНК инициировал специальное расследование
Комиссии по правам человека по вопросу расизма в прес-
се (Human Rights Commission's Inquiry into Racism in the
Media). Результаты ее деятельности были рассмотрены на
специальном заседании 5 апреля 2000 г. Под удар попал и
новый роман Куцие. «В романе Дж. М. Куцие представляет
настолько грубо, насколько только может, восприятие бе-
лым человеком черных после падения апартхейда», - зая-
вил Джефф Хадебе, министр государственного предприни-
мательства. И продолжил: «Дж. М. Куцие утверждает, что
спустя пять лет после освобождения белые южноафрикан-
цы продолжают верить в некий стереотип африканца, ко-
торый определяет последнего как безнравственного, амо-
рального, дикого, жестокого, неуважительно относящегося
к частной собственности, неспособного к усовершенство-
ванию через обучение и движимого [...] темными сатанист-
скими побуждениями»207. Роман Куцие, как заявил Хадебе,
это воплощение «страхов белых», которые появились, ког-
да стало ясно, что белые теряют свою власть. «Предпола-
гается, что в этих условиях, может быть, лучше, что наши
белые соотечественники должны эмигрировать, потому что
находиться в постапартхеидной Южной Африке - значит
быть на их территории [территории черных], что приве-
дет к тому, что белые потеряют свои карты, свое оружие,
свою собственность, свои права, свое достоинство. Белые
женщины должны будут спать с черными мужчинами-
варварами»208.
Итак, главное обвинение против романа Куцие состояло,
в том, что Куцие намеренно изобразил всех черных персона-
жей примитивными людьми, не имеющими ни образования,
ни воспитания, ни уважения к чужой собственности. Вар-
207 SAHRC. Inquiry into Racism in the Media: Hearing Transcripts
XIV. 3/3,5 April 2000. P. 124.
208 Ibid.
100


варами, иначе говоря. Давал ли текст книги действительно
повод для таких обвинений?
В романе «Бесчестье» есть несколько черных героев,
которые играют значимые роли в сюжете. Один из них -
Петрас, человек, помогающий дочери профессора Лури по
хозяйству. Постепенно он превращается из слуги в равно-
правного соседа Люси, получает часть ее земли, строит свой
собственный дом по соседству и перевозит туда свою семью.
После того, как трое чернокожих врываются в дом Люси,
насилуют ее и избивают Лури, Петрас прикрывает преступ-
ников, поскольку один из них является его родственником.
Этот его поступок является наиболее спорным. Однако, как
считает историк Дэвид Эттвелл, такое поведение Петраса
не связано с цветом его кожи, а является следствием его
«исторической роли» крестьянина, чья миссия состоит в
том, чтобы приобретать больше земли, удаляться, насколь-
ко это возможно, от роли наемного рабочего или арендатора
и обеспечивать безопасность своей семьи, особенно сыно-
вей, в будущем209.
Другой фигурой, практически не упоминаемой крити-
кой, является Манас Матабене, профессор истории рели-
гии, возглавляющий расследование дела профессора Лури.
Хотя он играет весьма незаметную роль в книге, его позиция
и призывы к публичному покаянию явно перекликаются с
деятельностью Комиссии правды и примирения. Конечно,
о цвете кожи членов комиссии по расследованию дела Лури
не говорится напрямую, но по именам можно предположить,
что трое из них (Хаким, Фародиа Рассул и Десмонд Су орте,
декан технологического факультета) «цветные». В процессе
обсуждения дела никто из вышеперечисленных персонажей
никак не заостряет внимания на расовой стороне вопроса.
Единственное упоминание исходит от Рассул, которая по-
дозревает Лури в неискренности и говорит, что «он даже не
упоминает о страданиях, которые причинил, не упоминает
о долгой истории эксплуатации, частью которой является
содеянное им»210.
209 Attwell David. Race in Disgrace // Interventions. 2002. 4:3.
P. 335.
210 Кутзее Дж. M. Бесчестье. М: Иностранка, 2001. С. 74.
101


Что же касается троих мужчин, изнасиловавших Люси,
то упоминания об их расовой принадлежности в описа-
нии нападения отсутствуют. Первый момент встречи с
ними: «По тропе идут трое мужчин, вернее, двое мужчин
и юноша. Идут быстро, размашистой походкой сельских
жителей»211. Далее - описания их внешности уже у дома
Люси, где троица поджидает ее и ее отца: «Юнец неторо-
пливо отходит от клеток и присоединяется к товарищам.
У него плоское, невыразительное лицо и поросячьи глаз-
ки; он в цветастой рубашке, мешковатых брюках, желтой
соломенной шляпчонке. Оба его товарища в рабочих ком-
бинезонах. Тот, что повыше, хорош собою, на редкость
хорош - высокий лоб, лепные скулы, широкие, выпуклые
ноздри»212. Под такое описание может попасть человек
любой расы. Первое, что заставляет задуматься о расовой
принадлежности налетчиков, - это их язык (в русском
переводе это не отражено). Отрывочные предложения «Is
no one there» («здесь кто-нибудь есть?») и слово «Hai!»,
сказанные, когда насильник входит в туалет, где заперт
Лури. Впрочем, это тоже не доказывает их принадлеж-
ность именно к черным.
Первое конкретное замечание о расе этих троих сдела-
но самим профессором Лури. Ощущая свою беспомощ-
ность, Лури говорит себе: «Он говорит по-итальянски и по-
французски, но ни итальянский, ни французский не спасут
его здесь, в черном сердце этого Черного континента. Он
беспомощен - тетушка Салли, персонаж комикса, миссио-
нер в сутане и тропическом шлеме, с заломленными рука-
ми и опущенным долу взглядом ожидающий, когда дикари,
неспешно переговаривающиеся на своей тарабарщине, бро-
сят его в котел с кипящей водой. Труды проповедников -
какие следы оставила эта грандиозная попытка духовного
просветления? Он их, во всяком случае, не видит»213.
Всю картину происходящего мы видим глазами Дэвида
Лури. Именно он придает всему произошедшему расовый
оттенок. В словах же самой Люси есть рассуждения о стране
2.1 Кутзее Дж. М. Бесчестье... С. 125.
2.2 Там же. С. 126.
2.3 Там же. С. 130.
102


и изменениях, происходящих в ней, о законах истории, но
не о расе как таковой. Люси считает произошедшее с ней
своим личным делом, добавляя: «В другое время, в другом
месте его можно было бы считать затрагивающим интересы
общества. Но не в этом месте и не в это время. Это дело мое
и только мое»214. Что же касается Лури, то он видит в изна-
силовании некую месть черных за века порабощения, за их
страну, «где ухитрились вывести породу собак, которые на-
чинают рычать, едва учуяв запах чернокожего человека»215.
Именно от него исходит предположение о том, что его дочь
молча принимает произошедшее с ней, чтобы «искупить
преступления прошлого, страдая в настоящем»216. Люси же
это предположение открыто отвергает: «Ты заблуждаешься
на мой счет. Вина, спасение - это все абстракции. Я же ру-
ководствуюсь совсем не абстракциями»217.
Для Люси, очевидно, поступок троих насильников не
оправдывается или по крайней мере не исчерпывается
только тем, что они чернокожие. Она смотрит на это гораз-
до шире. Эта ненависть, с которой они совершали престу-
пление, не просто месть за прошлое. В насилии над ней как
женщиной Люси видит некую страсть, присущую всем муж-
чинам, независимо от их расы. Она прямо говорит об этом
своему отцу, намекая на его собственные поступки: «Может
быть, на мужчин ненависть к женщинам, с которыми они
спят, действует как добавочное возбуждающее средство. Ты
мужчина, ты должен знать»218. Действительно, если вспом-
нить начало книги, отношения профессора Лури с его сту-
денткой Мелани («цветной», кстати), то он действительно
совершал нечто подобное. Он сам отдавал себе отчет: «Не
изнасилование, не совсем оно, но все-таки он нежеланен, не-
желанен до мозга костей»219.
Дэвид Лури сам определил, что в основе его дела (обви-
нения в совращении студентки) лежит «право на вожделе-
214
21 Г)
216
217
218
219
Там
Там
Там
Там
Там
Там
же.
же.
же.
же.
же.
же.
С.
С.
С.
151.
150.
152.
С. 213.
С. 37.
103


ние». Право, которым обладает каждое живое существо - от
собаки до человека. Не удивительно, что в пример он при-
водит историю о кобеле, которого избивали за то, что тот
становился неуправляемым при виде суки. В итоге кабель
«запутался окончательно» и, почуяв запах суки, стремил-
ся куда-нибудь спрятаться. Такого пса, стыдящегося и ли-
шенного «права на вожделение», проще застрелить, считает
Лури. Этим он оправдывает и себя. Он стал «служителем
Эроса» и потерял благоразумие, о чем не жалеет. Это «во-
жделение» - естественный инстинкт, за который нельзя ка-
рать человека. Когда же дело касается его дочери, то Лури,
кажется, забывает о своей философии. Хотя те трое насиль-
ников, если следовать этой философии, имели то же право
на свои действия, что и сам Лури.
Спустя некоторое время после нападения Дэвид Лури
предпринимает очередную попытку поговорить с дочерью.
Снова пытается дать собственное понимание этой истории:
- Будь они белыми, ты бы говорила о них иначе, - про-
износит он. - Будь они белыми громилами, скажем, из
Деспетча.
- Ты полагаешь?
- Полагаю. Я тебя не виню, дело не в этом. Но в расска-
занном тобой присутствует нечто новое. Порабощение. Они
хотели обратить тебя в рабство.
- Нет, не порабощение. Усмирение. Подавление220.
Тут опять-таки есть некий спор между частным и общим.
Речь идет, с одной стороны, о ситуации в Южной Африке,
где после 1994 г. все перевернулось: власть белых смени-
лась властью «черного большинства», белые утратили свои
привилегии. Лури говорит, по сути, о желании черных в от-
местку «поработить» белых. Когда Люси предлагает ему по-
могать Петрасу в ведении хозяйства и «протянуть руку по-
мощи», Лури иронично замечает: «Протянуть Петрасу руку
помощи. Неплохо. В этом выражении присутствует некая
историческая пикантность»221. Люси же в этом «новом
220 Кутзее Дж. М. Бесчестье... С. 213-214.
221 Там же. С. 105.
104


мире» жила, как жили фермеры в прошлые годы, немного
приспосабливаясь к меняющимся условиям. Она чувство-
вала себя уверенно, ничего не боялась и считала себя вправе
жить на этой земле, где ее предки так же вели хозяйство.
«Фермер-колонизатор нового поколения», - рассуждает
о ней Лури. - «Чем больше все меняется, тем неизменнее
остается. История повторяется, только выглядит поскром-
нее. Возможно, и история кое-чему научилась»222. Может
быть, именно это стремление вести также спокойно «ко-
лонизаторскую» жизнь, не задумываясь о том, что у земли
появились новые «хозяева», и пытались, как считает Люси,
уничтожить ее насильники. Усмирить ее как «колонизато-
ра», подавить как женщину, как личность. И она принимает
эти условия. Она соглашается вступить в новую жизнь, хотя
ее слова, ее решение кажутся непонятными и безумными
даже ее отцу:
- [...] Начать с нулевой отметки. С ничего. Нет, не с ниче-
го. Без ничего. Без карт, без оружия, без собственности, без
прав, без достоинства.
- Подобно собаке.
- Да, подобно собаке223.
Жить подобно собаке. Если гуманизм и привычные че-
ловеческие ценности, плоды европейской культуры и про-
свещения больше не действуют, то это, пожалуй, единствен-
ное, что остается. Принять условия, по которым живут все
другие существа в природе. Примерно тот же путь пытается
выбрать для себя персонаж более раннего романа Куцие -
«Жизнь и время Михаэла К.». Михаэл тоже выбрал уход от
реальности, устроился в лесу, вырыл там нору и пытался
жить только тем, что вырастит. Но у него это не получилось.
Как сложилась дальнейшая судьба Люси, мы не знаем.
«Как трагично, - пишет в своей статье Дэвид Эттвелл, -
что появление в публичной сфере такого персонажа, как
Люси, ограничилось только такими грубыми прочтения-
222 Там же. С. 87.
т Там же. С. 273.
105


ми, как "Синдром Люси"*: идеей о том, что нужно платить,
чтобы жить как белому африканцу; или противоположным
мнением, сформулированным АНК, - идеей, что если белые
могут адаптироваться к постапартхейдной Южной Африке
только так, как это сделала Люси, то для них будет лучше
просто эмигрировать»224. Проблемы, затронутые Куцие в
романе «Бесчестье», безусловно, намного глубже.
Конечно, Куцие изображал «новую Южную Африку»,
перемены, которые произошли в обществе после падения
режима апартхейда. Его роман о том, как тяжело жить в
многорасовом, многонациональном государстве, как трудно
мириться с его историей угнетения и рабства, как тяжело
понять другого человека, даже близкого и родного. Куцие,
очевидно, хотел дать проблемы шире. Лури, помогающий
Петрасу по хозяйству, думает про себя: «В будущем, каким
его видит Петрас, нет места для людей вроде Люси». Но тут
же ловит себя на мысли: «Но это необязательно обращает
Петраса во врага. Сельская жизнь всегда отличалась тем,
что сосед злоумышлял против соседа, желая ему нашествия
вредителей, плохих урожаев, разорения»225. То есть он пред-
лагает увидеть не только внешнюю, самую простую сторо-
ну дела, но и просто общечеловеческую его сторону - то,
что веками испытывают люди вне зависимости от их расы
и места жительства. И даже в том, что произошло с Люси,
есть не только южноафриканский, но и общеисторический
контекст. «История зла, наследие предков» знакомы, навер-
ное, каждому народу. Куцие же намеренно воплотил стра-
хи расплаты за прошлое, ужас от непонимания и незнания
«варваров» (именно так, кстати, профессор Лури называл
своих насильников), от которых ожидают мести. В одном
из интервью он прямо назвал изнасилование в «Бесчестье»
* Подразумевается статья Дэна Рудта, в которой впервые по-
явилось это словосочетание - «Синдром Люси». См.: Roodt D.
Brief aan Beeld oor Carel Niehaus se anachronistiese tirade // Praag
Online: URL: http://www.praag.org/briewe.html (22 November,
2000).
224 Attwell D. Race in Disgrace... P. 340.
22Г) Кутзее Дж. M. Бесчестье... С. 159.
106


«самой ужасной колониальной фантазией, доведенной до
предела»226.
«Колониальные фантазии», вечные страхи,
«новая Африка»
Впрочем, это не было фантазией. В 1990-х гг. средства
массовой информации были переполнены сообщениями о
росте числа изнасилований в ЮАР. Но настоящей сенса-
цией стал доклад южноафриканской журналистки Шарлин
Смит, опубликованный в журнале «Мэил энд Гардиэн» в
апреле 1999 г. Она приводила статистику изнасилований в
Южной Африке и критиковала равнодушие новых властей
к жертвам227. Статью обсуждали по всему миру и, конечно, в
самой ЮАР. В другой статье, написанной для «Вашингтон
Пост», Смит заявляла, что «изнасилование является энде-
мической болезнью» Южной Африки и что нужно учиты-
вать роль, которую играют традиции и религия в этом яв-
лении. Изнасилование «стало основным способом передачи
(СПИД/ВИЧ-инфекций) молодым женщинам и детям»228.
Президент Табо Мбеки однако жестко раскритиковал ста-
тьи Смит, обвинив ее в расизме229. Во время прямого эфира
на радио ВВС в 2000 г. Мбеки спросили, как он борется с
возрастающим числом изнасилований в ЮАР. Последовал
ответ: хотя в ЮАР, как и во многих других странах, суще-
ствует «проблема изнасилований», было «очень много лож-
ных сообщений об этих вещах» и определенные статистиче-
ские данные были «подделкой»230.
226 Цит. по: Attwell David. Race in Disgrace... P. 336.
227 Smith Ch. Rape victims are not just statistics we are people too //
Mail and Guardian. 9 April 1999. P. 4-5.
228 Smith Ch. In The Washington Post. 4 June 2000.
229 AIDS: Mbeki vs Leon // The Sunday Times. South Africa. 1 June
2000. P. 13.
230 Thabo Mbeki answers your questions. Live webcast, BBC Talking
Point, 6 June 2000. Online: URL: http://news.bbc.co.uk/l/hi/
talking_point/forum/746464.stm
107


Интересно, что еще в 1980-е гг. южноафриканский уче-
ный Чарльз ван Онселен в своей статье писал о том, что
сенсационные публикации о количестве изнасилований
черными мужчинами белых женщин являются синдромами
«чувства опасности перед черными» - истерии, начавшейся
в XX в.231 Существует также мнение, что политики специ-
ально возрождают эту паранойю и «чувство опасности пе-
ред черными» накануне выборов, обыгрывая тот факт, что
большинство изнасилований являются межрасовыми (хотя
это совершенно не так, чаще всего жертвами изнасилований
становятся черные и «цветные» женщины и девушки). При-
мером могут служить плакаты Новой Национальной Пар-
тии, сделанные перед выборами 1999 г. В них говорилось,
что белые женщины подвергаются изнасилованию каждый
день, а также критиковалось «бесчувственное» отношение
АН К к этой проблеме.
В ответ на это АНК организовал уже упомянутые слу-
шания по проблеме расизма в средствах массовой информа-
ции. Южноафриканские масс-медиа обвинялись в том, что
продолжают изображать черных африканцев в негативном
свете, что особенно бросается в глаза, как было сказано, в
криминальных сводках и сообщениях о случаях изнаси-
лований. «Эти бесстыдные расистские журналисты [...]
не находят ничего лучше, чем изображать г-на Мбеки как
преступника и ВИЧ-инфицированного насильника белых
женщин»232, - возмущался министр государственного пред-
принимательства Джефф Хадебе. Как уже говорилось ранее,
роман Куцие «Бесчестье» тоже был представлен как расист-
ский. Однако же Хадебе не дошел до обвинений в расизме
Куцие лично. Но все эти события, безусловно, повлияли на
Куцие и его творчество.
231 Van Onselen Charles. The Witches of Suburbia // Studies in
the Social and Economic History of the Witwatersrand 1886-1914.
Volume 2. New Ninevah. Johannesburg, Ravan, 1982.
2:12 ANC News Briefing. «Mediaracism-ANC». Sapa, Johannesburg,
5 April 2000, online: URL: http://www.anc.org.za/anc/newsbrief/
2000/news0406.txt
108


В 1999 г. Куцие написал рецензию (или скорее свои
размышления) на мемуары южноафриканского писателя
Брейтена Брейтенбаха «Собачье сердце» («Dog Heart»).
В книге Брейтенбах описывает ужасающие нападения на
фермы белых, происходящие в «новой Южной Африке».
Куцие осуждает за это Брейтенбаха и считает его повество-
вания об этих ужасах излишними, лишь поддерживающими
и раздувающими предрассудки и страхи: «Постоянное по-
вторение жутких историй - вот механизм, который ведет к
параноидальным страхам белых быть выгнанными со своей
земли и загнанными в море. Зачем Брейтенбаху приспоса-
бливаться к этому процессу?»233.
Интересно, что для Куцие темы насилия, изнасилова-
ния и жестокости связаны с патриархальным прошлым
Южной Африки. В своей книге «Литература белых» он
демонстрирует, что патриархальная южноафриканская
литература рисовала образ «мужа-фермера» как храните-
ля принадлежавшей женщине земли, что было совершенно
утрачено во время колониализма234. Чтобы получить зем-
лю, завоевать ее, мужчина должен взять силой женщину,
живущую на ней, зачать ребенка, тогда женщина будет
принадлежать ему, а значит - к нему перейдет и ее зем-
ля. Такую патриархальную модель поведения Куцие вос-
создает в своих романах. В романе «В сердце страны» Маг-
ду, владелицу земли и дома, насилует ее же черный слуга.
После этого дом и хозяйство, по сути, переходят уже в его
руки, он становится хозяином. В книге «Сумеречная зем-
ля» Юджин Дон, составляющий «Вьетнамский проект»,
писал: «Мы разрезали их, мы проникали в их умирающие
тела. [...] Мы проникали даже глубже, чем прежде, - в их
женщин»235. В том же романе колонизатор Якобус Куцие
бесстрастно наблюдает за тем, как один из его людей наси-
лует готтентотского ребенка, он сам делает то же со схва-
ченной бушменской девочкой. И эти действия позволяют
213 Coetzee J. М. Stranger Shores... P. 312.
ш Coetzee J. M. White writing: On the Culture of Letters in South
Africa. New Haven: Yale University Press, 1988.
г:« Кутзее Дж. M. Сумеречная земля... С. 44.
109


им консолидировать свои силы и силы их жертв: «Теперь
вы сами стали силой, а она ничто, тряпка, которой вы ути-
раетесь, а затем выбрасываете»236. Сравнивая африкан-
ских женщин с голландскими, Якобус Куцие замечал, что
«у голландских девушек аура собственника. Прежде всего,
они сами собственность: это не просто сколько-то фунтов
белого тела, они приносят с собой еще и сколько-то мор-
генов земли, сколько-то голов скота, и сколько-то слуг, а
еще армию отцов и матерей, братьев и сестер. Вы теряе-
те свободу»237. В то время как с африканской женщиной
вы приобретаете все, что пожелаете, она же «может быть
жива, но она все равно что мертва»238, - рассуждает Я. Ку-
цие. Это иная модель отношений. Мужчина просто берет
то, что может взять силой: женщину, ее свободу, ее имуще-
ство, ее землю. Люси в «Бесчестье» после изнасилования
и после того, как она узнала, что беременна, больше не за-
нимается торговлей, хозяйством, своим домом. Она отдает
все, что у нее есть, соседу, родственник которого был од-
ним из насильников. Все, что у нее есть, переходит к нему
почти как собственность, она передает свое имущество и
остается без ничего - «как собака».
Куцие не зря вспоминает патриархальные традиции
общества (в своем их видении, конечно). Еще в мемуарах
«Детство» он с любовью отзывался о ферме своего деда,
для Куцие уже тогда ферма была «местом свободы»239. Но
он резко критиковал своих предков, которые, завоевывая
страну, уничтожили нечто, что было присуще африкан-
цам, - любовь. «В сердце несвободы потомков хозяев Юж-
ной Африки нет любви. Точнее: их любви недостаточно
сегодня, и этот недостаток существует с тех пор, как они
высадились на континенте; более того, их заявления, их
бесконечные речи о том, как они любят Южную Африку
всегда были направлены на землю, на то, что меньше всего
может ответить на любовь: горы и пустыни, птицы, живот-
236 Кутзее Дж. М. Сумеречная земля... С. 127.
237 Там же. С. 126.
238 Там же. С. 127.
239 Coetzee J. М. Boyhood... Р. 22.
110


ные и цветы»240, - говорил Куцие в своей речи во время
вручения ему Иерусалимской премии241 в 1987 г. Вместе с
тем настоящая любовь к земле, считает Куцие, это «брат-
ская любовь», которая «вытекает из совокупности свобо-
ды и равенства». Если не заплатить эту цену - эту «очень
низкую цену», - любовь поселенцев так и останется толь-
ко «сентиментальной тоской» по африканской природе.
Но африканеры выбрали иной путь, они создали свою «во-
ображаемую топографию»: семейную ферму, которой ру-
ководит «мужчина-патриарх», с предписанным правом на-
следования земли от отца к сыну, и, разумеется, с черными
рабами, обслуживающими их. Но «мечта» превратилась в
кошмар апартхейда, пишет Куцие: лагеря, тюрьмы, угнете-
ние граждан, насильственные переселения242.
Интересно, как Куцие описывает в своем романе «Бес-
честье» перемены в жизни и укладе нового южноафрикан-
ского общества. Черные и «цветные», долгое время жив-
шие отдельно, вдруг стали «слишком близко». Ощущение
«чужого», незнакомого, с которым нужно теперь жить
и работать бок о бок каждый день, - это было, вероятно,
тяжело для африканеров, большинство из которых стара-
лись даже не прикасаться без перчаток к тем вещам, ко-
торых касались черные. Как себя вести теперь, когда все
так резко изменилось? Лури, беседуя с Петрасом, ловит
себя на мысли: «В прежние времена можно было бы пого-
ворить с Петрасом начистоту. А поговорив, выйти из себя,
прогнать его и нанять взамен кого-то другого. Но Петрас,
хоть он и получает жалованье, уже не является, строго го-
воря, наемным работником. Трудно сказать, кем, строго го-
воря, он является. Пожалуй, лучше всего подходит слово
"сосед"». И с грустью делает вывод: «Они живут теперь в
240 Doubling the Point. P. 97.
241 Иерусалимская премия - литературная награда писателям,
которые своим творчеством отстаивают свободу индивидуума в
обществе. С 1963 г. присуждается Международной книжной яр-
маркой в Иерусалиме один раз в два года.
242 Barnard R. Dream Topographies: J. M. Coetzee and the South
African Pastoral // SAQ93 (1994). P. 38-45.
Ill


новом мире - он, Люси и Петрас. И Петрас знает это, и он
это знает, и Петрас знает, что он это знает»243. Теперь не
только Лури чувствует, что рядом с ним живет человек, в
котором ему все чуждо. Но он и на себе испытывает то же
чувство, находясь уже в доме Петраса, на его празднике:
«Другие взгляды тоже были обращены к нему - к чужаку,
к странному пришельцу»244.
Хотя тот же профессор Лури прекрасно осознает, что
теперь все изменилось, что нужно вести себя по-другому,
но все же, когда он выходит из себя, он не может контро-
лировать свое поведение - и привычки обращения с чер-
ными как с рабами вырываются наружу. Увидев в доме
Петраса одного из насильников, он кричит ему: «Кто
ты такой?» [...], однако слова его означают нечто иное:
«По какому праву ты здесь?»245. В бешенстве он называ-
ет парня «свиньей» и прибавляет себе в уме: «Преподай
ему урок, покажи ему, где его место»246. Но мальчишка в
ответ «быстро говорит что-то на коса», и Лури чувству-
ет свою беспомощность: он не может ничего понять, не
может ничего сделать. Его мир и его законы теперь бес-
сильны. И даже язык, на котором он говорит, теперь тут
будто чужой... «Он все больше убеждается, что в Южной
Африке по-английски всей правды не передашь. [...] Язык
закоченел, точно испустивший дух и затонувший в грязи
динозавр»247. Теперь уже он не может преподать никакого
урока ни тем насильникам, ни кому-либо еще. Теперь они
могут преподать ему свой урок, показать ему, кто хозяин,
где его место. Все это будто перекликается с самым нача-
лом романа, где Дэвид Лури приходит на студенческий
спектакль, где играет Мелани. «Комедия о новой Южной
Африке. [...] Основу катарсиса составляет, по-видимому,
один главенствующий принцип: все закоснелые старые
предрассудки вытаскиваются на свет божий и уносятся с
243 Куцие Дж. М. Бесчестье... С. 158.
244 Там же. С. 182.
245 Там же. С. 177-178.
248 Coetzee J. М. Disgrace... P. 206.
247 Куцие Дж. М. Бесчестье... С. 158.
112


порывами смеха»248. Однако новая реальность оказывает-
ся скорее трагедией, нежели комедией.
Куцие, кажется, никогда не волновало, что о нем пишут
и говорят и на родине, и за рубежом. Он писал только то,
что хотел и считал нужным. В одном из интервью он при-
знавался: «Пойдет ли мне на пользу читать это, пойдет ли
мне на пользу знать это, думать об этом? Мой вывод состоит
в том, что нет никакой пользы в том, чтобы слишком много
думать о том, что другие авторы пишут обо мне»249. Одна-
ко о своей южноафриканской читательской аудитории он
отзывался несколько скептично, считая, что она не в силах
уловить и оценить весь «подтекст» его книг: «Русские чи-
татели с начала XIX в. научились понимать намеки, аллю-
зии и нюансы [..,]. Такое читательское сообщество в Южной
Африке никогда не существовало»250. Впрочем, с иронией
Куцие всегда высказывался в отношении всех, кто о нем пи-
шет вообще: «Меня всегда поражало, когда меня описывали
как аллегориста, но, возможно, я знаю меньше, чем другие
люди»251. Действительно, бывает очень сложно понять, на-
сколько можно ассоциировать взгляды самого Куцие со
взглядами своих героев, на чьей он стороне.
В романе «Бесчестье», к примеру, все повествование ве-
дется от лица профессора Лури. Иногда его лекции по ли-
тературе напрямую перекликаются, даже повторяют эссе
самого Куцие о европейских писателях, размышления, ко-
торыми делился Куцие о системе образования в ЮАР, о
власти, ставят те же вопросы. Но иногда от того же Дэви-
да Лури исходят высказывания, прямо противоположные
взглядам Куцие. В частности, когда речь идет о защите жи-
вотных. Сам Дж. М. Куцие является активным защитником
окружающей среды, вегетарианцем, открыто выступающим
против экспериментов над животными. Когда же Лури по-
ш Там же. С. 35.
2/19 Scott J., J. М. Coetzee. Voice and Trajectory: An Interview with
J. M. Coetzee // Salmagundi. № 114/115 (Spring-Summer 1997).
P. 84.
ш Scott J. J. M. Coetzee. Voice and Trajectory... P. 94.
251 Ibid. P. 97.
113


падает впервые в клинику Бев Шоу, которая принимает,
лечит или усыпляет выброшенных животных, он цинично
говорит своей дочери: «Адепты защиты животных смахива-
ют на определенного пошиба христиан. Все такие добрые, у
всех такие благие помыслы, что через какое-то время тебя
охватывает неодолимое желание изнасиловать кого-ни-
будь или ограбить. Или хоть кошку ногой пнуть»252. Тут
сам Куцие явно ближе к позиции Люси, которая пытается
«разделить с животными некоторые из наших человеческих
привилегий»253. Куцие, по-видимому, в своих романах ско-
рее пытается размышлять на темы, которые его волнуют,
высказывая совершенно разные точки зрения и не занимая
какой-то конкретной позиции при этом. Это и делает его
романы такими глубокими и спорными в то же время. Ведь
классические произведения не дают ответов на вопросы.
Они их ставят, заставляя людей задуматься.
'т Куцие Дж. М. Бесчестье... С. 101.
т Там же. С. 102.


Куцие и южноафриканская цензура
Когда б писать ты начал сдуру,
Тогда б наверно ты пролез
Сквозь нашу тесную цензуру.
Как внидешь в царствие небес.
А. С. Пушкин
Подсолнух следит за солнцем.
Ромашка следит за подсолнухом.
Я слежу за ромашкой.
Цензура следит за мной.
Ф. Искандер
«Великий писатель, которого любят цензоры и ненави-
дят критики»254, - сказал о Куцие британский исследователь
Питер МакДональд. Дж. М. Куцие посвятил целую книгу
исследованию южноафриканской цензуры и писателям, по-
страдавшим от нее. «Цензура - это не то занятие, которое
привлекает интеллигенцию, утонченные умы», - писал Ку-
цие в предисловии к ней. Цензура, продолжал он, «переда-
ет власть в руки людей с субъективным, бюрократическим
способом мышления, что плохо для культуры и духовной
жизни общества вообще»255.
Куцие интересовала не сама структура цензуры, ее функ-
ционирование или феномен ее возникновения, а скорее
люди, работавшие на нее. Он представляет цензора, с одной
стороны, как властного чиновника, с другой стороны, как
некую сексуальную фигуру. В идеале, считает Куцие, писа-
тель должен относиться к читателю как к любимому чело-
веку, которому всеми силами стараешься понравиться. Но
2ГИ McDonald P. D. J. М. Coetzee and the Question of Literature //
Book History. Volume 7. 2004. P. 295.
m Coetzee J. M. Giving Offense: Essays on Censorship. Chicago:
University of Chicago Press, 1996. VII.
115


одновременно писатель является и тем, кому доставляют
удовольствие (если читатель остается доволен работой ав-
тора). Взаимоотношения же с цензором, по мнению Куцие,
это, по сути, акт насилия, когда писатель должен сближать-
ся с человеком, который ему неприятен. «Цензор - это ни во
что не верящий читатель, который добивается интимности
с автором, отталкивая фигуру возлюбленного человека, и
читает слова писателя с неодобрением»256.
Хотя Куцие анализирует и даже несколько осуждает ге-
роизацию авторами самих себя как борцов с режимом и, в
частности, с цензурой (в пример он приводит Александра
Солженицына и Андре Бринка), сам он не может избавить-
ся от шаблона, в котором писатель является врагом цензо-
ра. Ему было сложно смириться с тем, что ненавистные ему
цензоры так благосклонно к нему относились и действи-
тельно высоко оценивали его романы. Он посмеивался над
ними, рисуя комические образы раздражительных людей
«в черных костюмах, с выбритыми головами, сморщенны-
ми губами и красной ручкой»257. Однако Куцие редко упо-
минал, что он сам предлагал свою кандидатуру в качестве
цензора. «Комическими версиями "фигуры отца"» называл
он цензоров. Но в некоторой степени именно эти «отцы»
помогли Куцие беспрепятственно издавать свои произведе-
ния. Кем же были эти люди? И как складывались их отно-
шения с будущим Нобелевским лауреатом?
Южноафриканская цензура (1960-1980-е гг.)
В Южной Африке цензура официально существовала с
1931 г., однако тогда мнения цензоров носили лишь харак-
тер рекомендаций. Ужесточение цензуры произошло по-
сле прихода к власти Национальной партии в 1948 г. Офи-
циально она называлась не цензурой, а «контролем за
публикациями»258. Однако контролировались не только
публикации, не только книги, журналы и газеты, но и филь-
256 Coetzee J. М. Giving Offense... P. 38.
257 Ibid.
258 Ibid. P. 34.
116


мы, пьесы, футболки, брелоки для ключей, куклы, игрушки,
вывески магазинов - как писал Куцие, все, что «несло ин-
формацию, которая могла быть "нежелательной"»259. Если в
Советском Союзе, как пишет Куцие, на 7000 писателей при-
ходилось 70000 цензоров, то в Южной Африке на одного
писателя приходилось более 10 бюрократов, проверявших
его260. Состояние, в котором находилось общество при этом,
Куцие назвал всеобщей «паранойей».
Впрочем, сравнение южноафриканской цензуры с совет-
ской кажется не очень правомерным. Южноафриканская
цензура имела ряд существенных отличий, которые делали
ее ближе к системе российской царской цензуры. В частно-
сти, как и царская, южноафриканская цензура эпохи апарт-
хейда носила «карательный» характер. То есть произведе-
ния рассматривались цензорами только после их выхода в
свет (даже в тех случаях, когда цензорам присылали «рабо-
чие» варианты произведений). Во-вторых, южноафрикан-
ская цензура не была связана с судебной властью, то есть
никаких юридических последствий (арестов, репрессий,
ссылок и прочих видов наказаний) от запрета на произве-
дения не было. Более того, если в Советском Союзе запрет
на произведение автора означал для него почти всегда не-
возможность опубликовать еще что-либо и репрессии, то
в ЮАР судьба «запрещенных авторов» могла сложиться
по-разному. Некоторые, попав в «черный список», остава-
лись там надолго. Так, были запрещены около 15 романов
Джеймса Фэррелла. А Надин Гордимер, чей роман «Мир
чужих» был запрещен в 1958 г., получив мировую извест-
ность, издавалась в ЮАР практически без запретов. Цензура
могла «реабилитировать» книги по прошествии некоторого
срока, причем для этого вовсе не нужно было никакого об-
ращения от автора или издателя. Так, в середине 1980-х был
снят запрет на роман «Чрезвычайное положение» Ричарда
Рива. Что касается издательств, которые брали на себя риск
и печатали книги, объявленные «нежелательными», то им
т Ibid. Р. 34.
ш Ibid.
117


грозили в основном только финансовые потери (тираж под-
лежал уничтожению). Иногда главы издательств подверга-
лись угрозам секретной полиции, обыскам, редко получали
условные сроки, могли быть лишены южноафриканского
паспорта (Питера Рэндэла лишили паспорта на 10 лет). Од-
нако фактически ни одно издательство не было закрыто.
Конечно, огромный вред приносила не только офици-
альная цензура, но и ее последствия - самоцензура, которой
писатель подвергал себя сам. «Борьба против самоцензуры
всегда анонимна, незаметна для других, она заставляет че-
ловека чувствовать себя униженным, стыдиться. Она за-
ставляет читать свой собственный текст глазами другого
человека - ситуация, когда ты становишься судьей самого
себя, более строгим и более подозрительным, чем кто-либо
другой»261, - писал югославский писатель Данило Киш*.
Сам Куцие признавался, что для него «писать под надзором
цензуры подобно занятию любовью с человеком, которого
ты не любишь, с которым ты не хочешь никакой близости,
но который давит на тебя»262.
Как отмечал сам Куцие в одной из своих лекций, у цен-
зуры было две основных цели. Первая - убедить нацию,
прежде всего, белых, в том, что они не принимают участия
в моральном разложении Запада. Напротив, они остаются
сильной и возмужавшей нацией. Второй целью - убедить
в том, что коммунистическая пропаганда не проникнет в
страну, чтобы содействовать силам зла. «Иными словами, -
говорил Куцие, - у цензуры было два оружия - моральное
и политическое»263.
Первый орган цензуры был создан в Южно-Африкан-
ском Союзе в 1931 г. «Актом об увеселительных мероприя-
тиях» [«Entertainments (Censorship) Act»]. Цензуре подвер-
гались фильмы и театральные представления. В 1934 г., тем
261 Coetzee J. М. Giving Offense... P. 36.
* Киш Данило (1935-1989) - югославский писатель, поэт, драма-
тург и переводчик.
262 Coetzee J. М. Giving Offense... P. 38.
263 Выступление Дж. М. Куцие в Техасском университете в Ости-
не// URL: http://www.utexas.edu/know/2010/05/21/nobel_
laureate_coetzee/
118


не менее, под власть цензуры перешел также контроль над
книгами и периодическими изданиями. Впрочем, в то время
решение цензурного комитета носило характер рекоменда-
ций. В 1963 г. был принят «Акт о публикациях и увесели-
тельных мероприятиях» (Publication and Entertainments
Act). Именно этот документ стал краеугольным камнем
цензуры ЮАР. Его положения с небольшими изменениями
переходили в последующие Акты.
Он предписывал запрещать для продажи произведение,
если оно:
«5(2) (а) неприличное или непристойное или оскорби-
тельное или вредит нормам общественной морали;
(b) является богохульным или оскорбляет религиозные
чувства любой группы жителей Республики;
(c) подвергает какую-либо группу жителей Республики
осмеянию или презрению;
(d) наносит вред отношениям между любыми группами
жителей Республики;
(e) наносит ущерб безопасности государства, благополу-
чию, миру и порядку»264.
В 1974 г. к пяти указанным выше запретам добавился
еще один - (f) раскрытие хода судебной процедуры, во вре-
мя которой цитируются оскорбительные материалы265. Акт
сделал Комиссию цензоров независимым органом и наде-
лил огромной силой. В эту Комиссию входили по меньшей
мере девять человек, минимум шесть из которых должны
были иметь профессиональные знания в области искус-
ства, языкознания и литературы или иметь юридическое
образование266. Эти правила сохранились и для следующих
комиссий.
Акт о цензуре 1974 г. заменил Комиссию на Дирекцию
по публикациям (Directorate of Publications), которая те-
264 Publications and Entertainments Act // Statutes of The Republic
of South Africa 1963 with Alphabetical Table of Contents and Table
of Laws, Etc., Repealed or Amended by These Statutes. Part I -
Nos. 1-60. P. 282.
ш Coetzee J. M. Giving Offense... P. 185.
ш Coetzee J. M. Giving Offense... P. 278.
119


перь располагалась в Кейптауне (до этого главный офис
Комиссии был в Претории). Кроме того, новый Акт обя-
зывал цензоров указывать в списке запрещенных книг и их
авторов (список публиковался в правительственной газете
«Government Gazette») причины, на основании которых
такое решение было вынесено. Пиком жестокости цензуры
был 1973 г., когда Дирекция запретила 889 произведений
из 1230, которые были поданы на рассмотрение (примерно
72 %). Для сравнения: за время работы предыдущей Комис-
сии, по данным статистики на 1968 г., например, запрещено
было 426 публикаций (53 %)267.
Наиболее показательным было дело о запрете романа
Андре Бринка «Познание ночи» («Kennis van die Aand»,
1973) в 1974 г. Главным цензором книги был Т. Т. Клуте
(Т. Т. Cloete), известный литературный критик, поэт и быв-
ший член Брудербонда*. Главной причиной запрета было
описание сексуальных отношений между африканером и
«цветной». В докладе Клоте говорилось: «Роман необычно
сильный, приближенный к реальности и дающий представ-
ление о ситуации в современной Южной Африке»268. Но
при этом Бринк «изобразил белых южноафриканцев как
безответственных людей с садистскими наклонностями,
распущенных, слабых, беспринципных»269. Как известно,
Бринк писал свои романы сразу на двух языках - африка-
анс и английском. В предисловии к первому изданию рома-
на на африкаанс автор предупредил читателя: «Несмотря на
то что климат, история и все условия, в которых происходит
действие, могут напоминать реальность, в нынешнем кон-
267 McDonald P. D. Op. cit. Р. 52.
* Брудербонд - тайная африканерская организация, бывшая
столпом апартхейда и ставившая своей целью достижение и удер-
жание господства африканеров в стране. Это секретное общество
помогало африканерам вообще и своим членам в частности зани-
мать командные посты в экономике и политике и контролировать
общественно-политическую жизнь африканерской общины, а в
большой степени и всей страны.
268 McDonald P. D. Op. cit. Р. 57.
т Ibid.
120


тексте все, что описано в романе, является вымыслом»".
В предисловии к английскому изданию того же романа он
написал совершенно противоположное: «Ничего в этом ро-
мане не было придумано, климат, история и все условия, в
которых происходит действие, взяты мной из современной
Южной Африки»271.
В ответ на запрет Бринк написал своеобразное открытое
письмо, в котором обращался к уже умершему Стефанусу
Йоханнесу Паулусу Крюгеру, бывшему президенту Южной
Африки (1883-1900 гг.). В этом письме Бринк спрашивал,
могут ли «дядя Мерве, дядя Теунс и дядя Апи» - цензоры
Мерве Скольц, Клуте и Грове - быть «настолько широко
мыслящими, чтобы суметь перешагнуть через «искажения
литературы, которую они восхваляют, и искажения лите-
ратуры, которую они осуждают»272. Конечно, Бринк стра-
дал от того, что его книги не могли читать южноафрикан-
цы. С другой стороны, его не подвергли изгнанию, ссылке
или заключению. Он даже мог писать и открыто обсуждать
этот запрет. Можно ли представить, что в СССР, с которым
Куцие так часто сравнивал ЮАР, кто-то из «запрещенных»
писателей мог себе такое позволить?
К 1980-м годам давление цензуры начало постепенно
ослабевать. Это было связано, в первую очередь, с полити-
ческими и социальными реформами, проводимыми новым
президентом ЮАР П. В. Ботой. Цензорами стала прини-
маться во внимание литературная ценность произведений.
Именно на это время приходится работа и издание Куцие
двух своих знаменитых романов - «В ожидании варваров»
и «Жизнь и время Михаэла К.». Хотя книги Куцие не были
запрещены, тем не менее цензура не обошла их стороной.
Над каждой книгой трудилась целая группа цензоров, вни-
мательно сопоставлявших текст с требованиями цензуры.
В 1994 г. власть перешла к «правительству черного боль-
шинства». Для исследователей стали постепенно открывать
270 McDonald P. D. Op. cit. Р. 56.
271 Ibid.
272 Ibid. P. 57.
121


архивы времен апартхейда. Однажды, как рассказывает Ку-
цие, ему пришло электронное письмо от южноафриканско-
го ученого Германна Виттенберга. Он спрашивал, не желает
ли сам Куцие ознакомиться с докладами цензоров относи-
тельно его книг? «Я был в шоке. Я думал, что внутренняя
документация была уничтожена, но я ошибся. Многое со-
хранилось. Через неделю доклады лежали на моем столе», -
вспоминал Куцие273. Удивительно, но, как оказалось, писа-
тель не знал, что его романы тоже подвергались детальному
изучению цензурного аппарата.
Куцие и его цензоры
«В сердце страны»
Книгу «В сердце страны» Куцие считал потенциально
самым проблемным своим романом с точки зрения мораль-
ной стороны сюжета. В июле 1975 г., когда рукопись еще не
была завершена, он написал издателю своего первого рома-
на «Сумеречная земля» Питеру Рэндэллу и спросил, что он
думает о работе с книгой, которая, возможно, будет запре-
щена. Рэндэлл ответил, что, несмотря на финансовые труд-
ности издательства, «если я решу, что книга того стоит, мы
напечатаем ее, несмотря на возможный запрет цензуры»274.
Спустя два года Куцие снова написал Рэндэллу. На этот раз
он прямо указал три пункта из 266, по которым его роман
может быть запрещен:
№ 206 - эпизод, где Хендрик, чернокожий слуга, насилу-
ет Магду, белую дочь владельца фермы и главную героиню
романа;
№ 209 - эпизод, где Хендрик, невзирая на нежелание
Магды, «орально стимулирует» ее и затем совокупляется с
ней.
273 Выступление Дж. М. Куцие в Техасском университете в Ости-
не// URL: http://www.utexas.edu/know/2010/05/21/nobel_
laureate_coetzee.html
27/1 McDonald P. D. The Literature Police. Apartheid Censorship and
its Cultural Consequences. Oxford University Press, 2009. P. 310.
122


№ 221 - краткое описание Магдой другого полового
акта, при котором она чувствовала себя особенно «унижен-
ной», потому что «он сделал это сзади, как животное»275.
Но, несмотря на эти опасения, Куцие все же был уве-
рен, что в итоге его роман не будет запрещен. Его уверен-
ность была подкреплена мнением Клааса Стейлера. Стей-
лер был писателем, журналистом и редактором журнала
«Huisgenoot», позже он играл важную роль в диссидент-
ской «Гильдии писателей на африкаанс». До этого же Стей-
лер работал цензором и прекрасно знал структуру аппарата
цензуры изнутри. По его мнению, книга «В сердце страны»
едва ли могла быть запрещена, так как она «осуждает поли-
тическую тиранию и т. д., которых больше не существует»276
(то есть в книге идет речь о колониальном режиме, который,
по мнению цензоров, на момент написания романа уже пре-
кратил свое существование).
Книга вышла безо всяких искажений и сокращений. Все
диалоги, которые были написаны Куцие на африкаанс, так-
же были нетронуты. Беспокойства Куцие по поводу сцены
изнасилования тоже оказались необоснованными. Все трое
цензоров сочли ее спорной, но у каждого оказалась своя ин-
терпретация ее значения. Мерве Скольц: «Хендрик стано-
вится заметно наглее, потом спит с ней (сексуальные вза-
имоотношения между ними, показанные с ее точки зрения,
трогательно патетические)»277. Феншем придерживался
более делового и оптимистического тона: «Хендрик изна-
силовал Магду, но позже она достигает сексуального про-
буждения с ним»278. Анна Лоув, которая считала Магду тра-
гической героиней, писала в рецензии: «Чтобы отомстить,
унизить свою госпожу настолько, насколько это возможно,
Хендрик насилует ее, делает ее своей подчиненной. Даже
в этих условиях Магда старается сохранить хоть капельку
уважения, которого она была так долго лишена в жизни,
275 McDonald P. D. Op. cit. Р. 310.
ш Ibid. Р. 311.
277 Ibid.
278 Ibid.
123


как и духовную связь между ними тремя [ею самой, Хен-
дриком и Анной Маленькой, молодой женой Хендрика]. Но
безуспешно»279.
Что же касается двух других упомянутых в письме Куцие
эпизодов, их цензоры и вовсе не заметили. Анна Лоув обра-
тила внимание на эпизод, где Магда, современная Электра,
думает об интимности фермерской уборной и представляет,
как ее экскременты и экскременты ее отца «переплетаются
кольцами, красная змея отца и черная - дочери обнимают-
ся, засыпают и распадаются»280. Этот же эпизод был замечен
и Скольцем, который отметил затрагивание темы инцеста.
Однако Феншем не удостоил этот эпизод какого-то особого
внимания. Оба критика-мужчины, которые проявили боль-
шую бдительность и консервативность, чем Лоув, перечис-
лили еще ряд спорных моментов в романе, однако пришли
к полному соглашению относительно их интерпретации.
Речь шла об эпизодах, где Магда размышляет о своем теле и
сексуальной несостоятельности своей жизни (№ 87), ее не-
доуменном взгляде на эрегированный пенис Хендрика и ее
представления о сексуальных отношениях Хендрика и Анны
Маленькой (№ 217-22 и 228). Феншем был единственным
из трех цензоров, кто посчитал соблазнение отцом Магды
Анны Маленькой (№ 75) и провокационный стриптиз Хен-
дрика перед Магдой (№ 196) потенциально проблематич-
ными сценами, А Скольц был единственным, кто обратил
внимание на фантазии Магды о сексе с Хендриком (№ 167),
на детальное описание гниющего трупа отца Магды (№ 157
и 182) и на «черную комедию» похорон (№ 182). На самом
деле только два из упомянутых выше эпизода (№ 248 и 259)
могли действительно попасть под определение, сформули-
рованное в Акте о цензуре, так как в обоих случаях Бог об-
винялся в безразличии к страданиям людей.
В анкете, которую цензоры заполняли на каждую книгу,
была графа с названием «Отрывки, которые, возможно, мо-
гут быть рассмотрены как Нежелательные». Все три цензо-
279 McDonald P. D. Op. cit. Р. 310.
280 Куцие Дж. М. В сердце страны. СПб.: Амфора, 2005. С. 69.
124


pa перечислили страницы со спорными эпизодами. Что же
спасло книгу?
Спасла, в первую очередь, неопределенность времени
и места действия. Мерве Скольц считал, что «период вре-
мени - скорее всего, конец девятнадцатого века, место не
определено, можно сказать разве что, что это происходит
на ферме в колонии»281. Феншем считал, что местом дей-
ствия является «овцеводческая ферма в одинокой пустыне
(Кару)», а Лоув считала, что фоном является Южная Афри-
ка, время - «неопределенная колониальная эпоха, возмож-
но, полтора столетия назад»282.
Но важнее, пожалуй, другое. В своей рецензии на книгу
«В сердце страны» один из членов комитета Ф. С. Феншем
написал: «Несмотря на то что описаны сцены секса между
людьми разных рас и несмотря на то, что прослеживаются
следы "литературы протеста", роман настолько превосход-
но написан, настолько высоко интеллектуальным стилем,
что его будут читать только интеллектуалы, только они
будут получать от него удовольствие. Книга такого рода не
может быть признана нежелательной». То есть роман сочли
безопасным для продажи просто потому, что большинство
людей его или не купят, или не поймут.
Второй член комитета, Анна Бассель (Лоув), описала
этот роман как «философское эссе». Ее заключение звучало
так: «Я не могу особенно настаивать на том, чтобы рекомен-
довать этот роман для распространения». И далее: «Все то,
что скрыто в человеческом сердце, что хранит эмоции и под-
сознание, относится к проблемам не одного человека, живу-
щего в определенное время и в определенном месте»283. То
есть речь шла об универсальности проблем, поднятых Ку-
цие в романе.
Мерве Скольц назвал роман «выдающимся вкладом в
литературу Южной Африки»284 и добавил: «Трудная, непо-
нятная, многоуровневая работа, которую будут читать толь-
281 McDonald P. D. The Literature Police... P. 313.
282 Ibid.
283 Ibid. P. 315.
284 Ibid. P. 314.
125


ко интеллектуалы»285. И он был не так уж далек от правды.
Зачем запрещать книгу, рассуждали цензоры, которую про-
чтет лишь небольшой круг лиц? Ради справедливости стоит
отметить, что даже после успеха, который Куцие получил
благодаря двум последующим романам - «Жизнь и время
Михаэла К.» и «В ожидании варваров», - книга «В сердце
страны» так и не приобрела большой популярности среди
читателей.
«Жизнь и время Михаэла К.р
«Жизнь и время Михаэла К.» была опубликована в
1983 г. и изучалась только одним представителем аппарата
цензуры - X. М. (псевдоним - Рита) Скольц. В своем до-
кладе она перечислила ряд сцен, которые могли вызвать во-
просы, но подчеркнула функциональность каждой из сцен
в романе. Наиболее опасным эпизодом, по ее мнению, был
полицейский рейд в Яккалсдрифский лагерь для эвакуиро-
ванных, расположенный недалеко от Принс-Альберта. Из
романа следует, что в лагере находились мужчины, женщи-
ны и дети, которые были официально классифицированы
как «бродяги» и попрошайки. Капитан полиции Остхейзен
и его люди ворвались рано утром в этот лагерь и жестоко из-
били заключенных, невзирая на их пол и возраст. Капитан
не имел ни малейшего представления о том, в чем эти люди
обвинялись, но назвал их «преступниками, саботажниками
и лентяями»286. Скольц сочла эту сцену направленной «про-
тив армии и САП (южноафриканской полиции)»287.
Гораздо больше внимания цензор обратила на употреб-
ление писателем нецензурных слов. Особенно она отметила
случаи их использования в речи представителей полиции,
а также в эпизодах сексуального характера288. Но Скольц
видела в Михаэле К., прежде всего, классического траги-
ческого героя, и потому считала простительными даже от-
28Г) McDonald P. D. The Literature Police... P. 314.
286 Куцие Дж. М. Жизнь и время Михаэла К. С. 272.
287 McDonald P. D. The Literature Police... P. 310.
288 Ibid.
126


кровенные сцены, которые, по ее мнению, должны вызвать
у читателя только жалость: «Описание минета не является
оскорбительным - когда Михаэль соглашается на это, он
становится объектом для выражения таким образом сочув-
ствия». И далее: «Читатель почувствует только жалость и
симпатию, когда будет читать эти две страницы»289.
«Этот роман может быть воспринят на многих уровнях -
как сказка, как комментарий к положению человека в юж-
ноафриканском обществе или как роман-протест, но в этом
случае протестует он против того, как люди вовлекаются в
политический процесс против своей воли»290, - заключает
Скольц. «Роман затрагивает деликатные политические во-
просы. В нем есть ссылки и непочтительные комментарии
в адрес государства, а также полиции и методов, которые
она использует при выполнении своих обязанностей. Тем
не менее возможные читатели этой работы будут критиче-
ски мыслящими людьми, отличающимися интересом к ли-
тературе. Такие читатели будут рассматривать этот роман
как произведение искусства и осознавать, что, несмотря на
то что трагическая жизнь Михаэла К. проходила в Южной
Африке, его проблема универсальна и не ограничивается
только Южной Африкой». По ее рекомендации книга была
пропущена всеми инстанциями.
«В ожидании варваров»
Роман «В ожидании варваров», как и рассмотренный
выше роман «Жизнь и время Михаэла К.», рассматривал-
ся только одним экспертом - Реджинальдом Лайтоном
(Reginald Lighton, род. в 1903 г.), престарелым профессором
Кейптаунского университета. До этого он был учителем и
школьным инспектором, а к 1980 г. стал постоянным со-
трудником органов цензуры. Он работал на самую первую
Комиссию по контролю за публикациями сначала в каче-
стве одного из его членов, с 1970 г. в качестве заместителя
председателя Комиссии. Когда вступила в силу новая систе-
289 Ibid. Р. 315.
290 Ibid. Р. 314-315.
127


ма цензуры (1975 г.), он стал помощником и позже замести-
телем директора новой Дирекции по делам печати. Кроме
того, он и сам писал - в основном, морализаторские сказки
для подростков291. Удивительно, что Лайтон, который был
бюрократом и очень любил административную работу, со-
всем не строго оценил роман «В ожидании варваров». 7 де-
кабря 1980 г. Лайтон дал свой отзыв на книгу Куцие.
Начинался отзыв с краткого описания содержания ро-
мана: «На протяжении долгих лет престарелый Судья ведет
дела в маленькой приграничной крепости, [...] занимаясь
флиртом с женщинами и коллекционированием древно-
стей, игнорируя угрозу войны между варварами (пригра-
ничными норманнами) и Империей, которой он служит»292.
Далее Лайтон отмечает, что «место действия непонятно,
какой-то оазис в засушливом районе к северу от экватора,
где зимы снежные»293. Он подчеркивал, что «это точно не в
Южной Африке или ее окрестностях, там нет белого насе-
ления». «Нет никаких явных параллелей», - пишет он, хотя
«некоторые символичные вещи могут быть найдены»294. Ро-
ман Куцие, по мнению Лайтона, «мрачная, трагичная кни-
га», которая заканчивается описанием «кровожадного, но
непокоренного, возглавляемого Судьей народа, находяще-
гося "в ожидании варваров"»295.
Но на этом отзыв не заканчивался. Дальше было самое
главное. Лайтон писал, что роман «может быть рассмотрен
как нежелательный», почти все попадает под Пункт 47(2)(а)
Акта о публикациях 1974 г., в котором говорится о работах
«неприличных, или непристойных, или оскорбительных,
или наносящих вред общественной морали»296. Речь шла о
ряде сцен сексуального характера, содержащихся в книге.
Лайтон описывал все эпизоды сексуального контакта, назы-
вая их, «в общем, непонятными, описанными не ясно». Он
291 McDonald P. D. The Literature Police... P. 45.
292 Ibid. P. 45.
29:1 Ibid. P. 46.
ш Ibid.
2{* Ibid.
296 Ibid.
128


перечислил номера страниц, где речь идет о сексуальных
взаимоотношениях Судьи с девушкой из племени варваров
(30,40,44,55,63,66,149), с городской проституткой (42) и с
пожилой женщиной (151). Особенно он выделил сцену пол-
ного описания полового акта между молодым мальчиком и
проституткой (97). К «непристойностям» Лайтон отнес и
сцены жестокости, в частности публичной порки варваров,
совершенной полковником Джоллом и его людьми (103-8),
а также сцену повешения Судьи (115-16,119-21). В конце
доклада он перечислил, сколько раз в книге использованы
слова «fuck» («8 раз») и «shit» («6 раз»). Вообще, Лайтон
насчитал 22 момента, которые могут быть признаны «неже-
лательными». При этом сексуальные сцены в романе были
названы «не возбуждающими сексуальное желание»297.
Опасения у цензора вызвала и сцена, где Мендель зачи-
тывает приговор Судье, обвиняя его в некомпетентности и
даже предательстве. Это можно интерпретировать, по мне-
нию Лайтона, как подстрекательство к мятежу [47(2)(е)].
Не удивительно, что цензор не обошел своим вниманием и
комментарии самого Судьи: «Меры, определенные законом,
они будут применять против меня лишь до тех пор, пока это
будет их устраивать, а потом пустят в ход другие методы.
Такова практика Третьего отдела. Для тех, кто действует,
не считаясь с законами, судопроизводство попросту одно из
многочисленных средств достижения цели»298. Лайтон об-
ратил внимание и на характеристику Менделя в целом: «Та-
ким ничего не стоило примкнуть к преступному миру, равно
как и пойти в защитники Империи (а если уж выбирать, то
что может быть лучше службы в Третьем отделе!)»299.
Обрисовав все «проблемные» эпизоды, Лайтон отметил,
что ситуация, в которой оказался Судья, универсальна «для
всех людей, живущих в невыносимо сложных отношениях с
режимами, которые ставят интересы самосохранения выше
297 Cowell A. The Censor and the Censored, Linked by Literature //
The New York Times. May 29. 2010.
298 Куцие Дж. M. В ожидании варваров. СПб.: Амфора, 2005.
С. 139.
299 Там же. С. 140.
129


законов и благопристойности»300. Заключение цензора было
следующим: «Это что-то в стиле Кафки, где в главной роли
выступает донкихотский Судья, долгое время охраняющий
сторожевую крепость, который стремится к образу жизни,
если не образу действия, нормандских племен (варваров).
Но официальный глава Имперской полиции считает его
преградой на пути к своей цели подчинить племена варва-
ров. Таким образом, назревает напряженность между ам-
бициозными чиновниками и терпимым Судьей. Он теряет
пост и власть и терпит избиения. Смерть, жестокость и стра-
дание наполняют эту мрачную книгу. Сцены межрасового
секса почти везде неясные и точно не возбуждающие сексу-
альное желание. Место действия непонятно - "Эдгин" [уто-
пия в одноименном романе С. Батлера. - М. К.]. [...] Хотя
книга написана превосходно, она вряд ли обретет популяр-
ность. Круг ее читателей ограничится интеллигенцией, дис-
криминируемыми меньшинствами. В ней содержится масса
"оскорбительных" слов, но они являются общеупотребимы-
ми и оправданы контекстом. Мы [«я» зачеркнуто] утверж-
даем, что нет никаких убедительных оснований для того,
чтоб признать книгу нежелательной»301.
Роман был разрешен для продажи на территории ЮАР.
Состав цензурного аппарата ЮАР и личность цензора
В своей лекции в Техасском университете Куцие упоми-
нал о стереотипах, которые существуют в отношении цен-
зоров. «Вероятно, это какой-нибудь мужчина без особых
примет, бюрократ, который приходит на работу ровно в
8:30 утра, закрывает за собой дверь офиса и проводит день,
перебирая кипы книг, подчеркивая непристойные эпизоды
красными чернилами и ставя штамп "прошел" или "не про-
шел" на обложках; или пересматривает ленты фильмов, дер-
жа под рукой ножницы, уже приготовившись вырезать изо-
бражения грудей и задов; который, как только стрелка часов
300 McDonald P. D. The Literature Police... P. 312.
m Application for a Decision. Serial No. P80/11/205. Directorate of
Publications. Private Bag 9069. Cape Town.
130


приблизится к 17:00, выходит на дневной свет, садится на
автобус до дома, он везет его на какую-нибудь безымянную
окраину; который проводит вечер за просмотром старых ко-
медий по телевизору, потом надевает пижаму и засыпает, не
видя снов. Или если мы думаем о цензоре, который таким
образом подрабатывает, то представляем престарелых про-
фессоров, священников или тех, кто одержим моралью и
любит вмешиваться в чужие дела»302.
Но документы, регламентировавшие деятельность аппа-
рата цезуры Южной Африки, разрушают эти стереотипы.
Кем же были те цензоры, которые читали и судили книги
будущего Нобелевского лауреата? Все они являлись людьми
с высшим образованием, как правило в области литературы,
искусства и языкознания. Некоторые сами писали романы
или стихи. Но, что самое интересное, почти все они в боль-
шей или меньшей степени были лично знакомы с Куцие.
Анна Базель (псевдоним - Анна М. Лоув) (1913-
2003 гг.) была в нашем понимании профессиональной писа-
тельницей. В 1976 г. получила самую престижную премию
в области литературы на африкаанс - премию Гертцога
(Hertzogprys)303. Она была также тещей известного микро-
биолога и коллеги Куцие по Кейптаунскому университету.
Куцие немного знал ее. Он рассказывал, что однажды она
пригласила его на чашку чая в свой загородный дом. Они
были там вдвоем. По словам Куцие, они долго беседовали и
спорили о состоянии южноафриканской литературы. «Я по-
нятия не имел о настоящих отношениях, которые связыва-
ли нас двоих, о том, что она была моим цензором, до того
самого дня, когда эти документы попали на мой стол. Но к
этому времени она уже умерла»304, - вспоминает Куцие.
102 Выступление Дж. М. Куцие в Техасском университете в Ости-
не// URL: http://www.utexas.eduAnow/2010/05/21/nobel_laureate_
coetzee.html
ш URL: http://www.theliteraturepolice.com/biographies.html
:т Выступление Дж. М. Куцие в Техасском университете в Ости-
не// URL: http://www.utexas.edu/know/2010/05/21/nobeL
laureate_coetzee.html
131


Реджин Джон Лайтон (род. в 1903 г.) был учителем,
школьным инспектором и, наконец, профессором педагоги-
ки в Кейптаунском университете. Написал несколько при-
ключенческих романов. Работал в Кейптаунском универси-
тете в то время, когда Куцие там учился.
X. ван дер Мерее Скольц (1924-2005 гг.) - поэт, профес-
сор литературы на африкаанс в университетах Претории,
Амстердама и Кейптауна. В последнем он работал в то же
время, что и Куцие. У него был домик в местечке под назва-
нием Грейтон (Greyton). Там же жили и родители Куцие.
Однажды ван дер Мерве Скольц пригласил семью Куцие
на барбекю и, как вспоминал Куцие, «был очень приветлив,
очень добр»305. Хозяйкой дома была его жена, Рита, цензор
романа «Жизнь и время Михаэла К.».
Ф. С. Феншема (1925-1989 гг.) Куцие никогда не знал
лично. Феншем был профессором семитских языков в Стел-
ленбошском университете, а также очень плодовитым писа-
телем. Главными темами его романов были религиозные и
культурные ценности. Он был членом многих культурных
организаций, главой Африканерского кружка писателей
(Afrikaans Skrywerskring) в 1970-х гг.306
Дирекция по делам печати располагалась в Кейптауне.
Поэтому не удивительно, что большинство ее сотрудников
жили и работали в этом городе или неподалеку. Интеллек-
туальное сообщество в 1970-1980-е года было невелико,
особенно если ограничиться только белыми. Стоит ли удив-
ляться, что цензоры, судившие романы Куцие, были людь-
ми, с которыми он каждый день работал и жил бок о бок. Не-
смотря на их удивительную лояльность к романам Куцие,
он и сейчас очень резок в оценке их деятельности. «Снова и
снова они использовали в отношении меня положение за-
кона [имеется в виду Акт о публикациях 1974 г. - М. K.]t
созданного юристами для того, чтобы освободить учебники
305 Выступление Дж. М. Куцие в Техасском университете в Ости-
не// URL: http://www.utexas.edu/know/2010/05/21/nobeL
laureate_coetzee.html
306 URL: http://www.theliteraturepolice.com/biographies.html !
132


по медицине от строгой критики точного изображения об-
наженного тела или для того, чтобы позволить профессио-
налам, занимающимся изучением коммунистического дви-
жения, обсуждать работы Карла Маркса»307, - возмущался
Куцие в своей лекции. Удивительно, что осуждает он не
создателей закона и органов надзора за публикациями, а
именно самих цензоров. Не закон, получается, неправиль-
ный, а его исполнители неправильно его интерпретируют
и выполняют. «Они считали себя непризнанными героями,
которые берутся за грязную работу - никто не любит цен-
зоров, - чтобы защитить южноафриканскую литературу от
политиков и мещан»308. То есть эти люди думали, что луч-
ше они, со своим образованием и вкусом, будут заниматься
критикой произведений, чем ту же работу будут выполнять
люди, вообще не имевшие отношения к литературе. «Когда
эти люди вечером садятся в кресло у камина, открывают то-
мик Троллопа* или Остин, включают Моцарта, в их ногах
дремлет ирландский сеттер, они думают, что делают хоро-
шую работу, работу, которую нужно делать»309. Для срав-
нения Куцие вспоминает русского царя Николая I, при ко-
тором, как он считает, в России функционировала одна из
самых жестоких систем цензуры во всей Европе. Николай I
сам выступал в роли цензора Пушкина именно для того,
чтобы защитить великого поэта от бездушных бюрократов,
чтобы дать ему максимальную свободу действий внутри
существовавшей системы. «Подобно Николаю I, мужчины
и женщины, которых я упоминал как моих цензоров, счи-
307 Выступление Дж. М. Куцие в Техасском университете в Ости-
не// URL: http://www.utexas.eduAnow/2010/05/21/nobel_laureate_
coetzee.html
308 Ibid.
* Энтони Троллоп (1815-1882 гг.) - английский писатель, один
из наиболее успешных и талантливых романистов викторианской
эпохи.
309 Выступление Дж. М. Куцие в Техасском университете в Ости-
не// URL: http://www.utexas.edu/know/2010/05/21/nobel_
laureate coetzee.html
133


тали себя хорошими людьми, живущими в трудное время,
которые, с одной стороны, охраняли хрупкий обществен-
ный порядок, а с другой стороны, брали под свое крыло
писателей»310.
Хотелось бы вспомнить, что многие русские писатели
тоже в свое время работали на органы цензуры - С. Т. Ак-
саков, А. Н. Майков, И. И. Лажечников, Ф. И. Тютчев,
И. А. Гончаров. Пожалуй, каждый из них выслушивал в свой
адрес далеко не лестные слова от других писателей, но все
же чем-то их эта работа привлекала. Гончаров объяснял это
так: «Знаете, чем я стяжал себе реноме сурового цензора?
Борьбою с глупостью. Умных авторов я пропускал без спо-
ра, но дуракам при мне дорога в литературу была закрыта.
Я опускал шлагбаум и - проваливай назад. Да, я сам против
цензуры, я не сторонник произвола, я - литератор pur sang.
Но надо беречь литературу от вторжения глупости»311. Од-
нако в романе «Обыкновенная история» есть и такие слова:
«...я служил по необходимости (да еще цензором, господи
прости!)».
Одной из причин, по которой Куцие не стал еще одной
жертвой цензуры ЮАР, было и то, что цензоры зачастую не
были государственными функционерами, они не применя-
ли законы механически, бездумно. Сам же Куцие объяснял
лояльность цензоров так: «Я никогда не обладал такой по-
пулярностью, чтобы привлекать особое внимание цензуры,
как это было с Андре Бринком или Атолом Фугардом312,
Надин Гордимер или Этьеном Леру... Кроме того, мои кни-
ги слишком неконкретны, слишком изысканны для тех ме-
тодов цензуры, которые использовались»313.
3,0 Выступление Дж. М. Куцие в Техасском университете в Ости-
не// URL: http://www.utexas.edu/know/2010/05/21/nobel_laureate_
coetzee.html
311 И. А. Гончаров в воспоминаниях современников. Л., 1969.
С. 214.
3.2 Фугард Атол (р. в 1932 г.) - известный южноафриканский
драматург.
3.3 Doubling the point. P. 298.
134


От цензуры страдали многие писатели. Но, с другой сто-
роны, если книга запрещалась цензурой, это означало, что ее
воспринимали «серьезно». «Серьезно в том тупом смысле, в
котором понимали это слово цензоры, для которых суще-
ствовало только два слова - "Да" или "Нет"», - сказал Ку-
цие в 1990 г. «Но кто захочет услышать от цензора «Да»?314-
продолжал он. Однако получилось так, что Куцие услышал
от цензоров только этот ответ. И этот факт, безусловно, его
задевал: «Я считаю честью написать книгу, которая будет
запрещена в Южной Африке. Этой чести я никогда не был
удостоен и, честно говоря, не заслуживал этого»315.
™ McDonald P. D. The Literature Police... P. 316.
315 Coetzee J. M. Doubling the Point. P. 298.


Куцие и Россия
Он русский, а это нечто абсолютно незнакомое мнеш.
Дж. М. Куцие о Ф. М. Достоевском
«Он принимал все русское»
Середина 1960-х. Лондон. В маленькой съемной комна-
те на севере Лондона Джон Максвелл Куцие пил вечерний
кофе, ел скромный десерт и слушал радио. Очередная се-
рия цикла передач «Поэты и поэзия». На этот раз ее герой -
русский поэт Иосиф Бродский. Совсем недавно он обвинен
в тунеядстве и приговорен к пяти годам принудительных
работ в Архангельской области. Воображение молодого Ку-
цие (как он описывает в автобиографическом романе «Мо-
лодость») рисовало картины, как «человек его возраста,
поэт, как и он, целыми днями пилит бревна, старается хоть
как-то подлечить обмерзшие пальцы, обматывает тряпками
рваные сапоги, питается рыбьими головами и капустным
супом»317.
Сам Бродский не любил вспоминать трудности и лише-
ния, которые пережил в советских психушках, тюрьмах и
ссылке. «Я отказываюсь все это драматизировать!»318 - за-
являл он в беседе с известным российско-американским
историком культуры Соломоном Волковым. Бродский не
хотел создавать себе имидж «жертвы». «Мне повезло во
всех отношениях. Другим людям доставалось гораздо боль-
ше, приходилось гораздо тяжелее, чем мне»319, - говорил он.
3.6 Scott J. J. М. Coetzee. Voice and Trajectory: An Interview with
J. M. Coetzee... P. 99.
3.7 Кутзее Дж. M. Молодость // Иностранная литература. 2005.
№12. С. 146.
ш Волков С. Диалоги с Иосифом Бродским. М.: Эксмо, 2013.
С. 97.
3,9 Там же. С. 95.
136


Но для Куцие, ровесника Бродского, он был тогда образцом
мужественности и борьбы поэта за свою свободу - свободу
творчества и внутреннюю свободу, которую не мог уничто-
жить даже самый жесткий авторитарный режим. Закрывая
глаза, Куцие повторял строку из стихотворения Бродского,
которая никак не выходила у него из головы: «Так черен,
как внутри себя игла». Он верил, что может создать нечто
подобное, ведь «воображение его окрашено так же, как у
Бродского»320.
Интерес к русской истории и литературе появился у
Куцие еще в раннем детстве. В автобиографичном рома-
не «Детство» юный герой Куцие считал любовь к России
своей огромной тайной, которой ни с кем не мог делиться.
«То, что он предпочитал русских американцам, было таким
страшным секретом, который он не мог рассказать никому.
[...] В Ворчестере никто, кроме него, не любил русских»321, -
пишет он о себе. Но, конечно, Куцие преувеличивает: среди
африканеров симпатия к русским не была чем-то необыч-
ным еще со времен англо-бурской войны. Объяснение же
своей любви ко всему русскому писатель нашел и вовсе
странное: «Он выбрал русских, как когда-то выбрал рим-
лян: потому, что ему нравилась буква р, особенно большая
Р - самая сильная буква из всех»322. В трехтомнике истории
Второй мировой войны, который купил ему отец, он про-
читал про русский танк Т-34 и тут же признал его лучшим в
мире - «он [Куцие. - М. К.] принимал все русское»323, - при-
знается Куцие.
Россия казалась ему страной с невероятно героической
историей: «Он рассматривал фотографии русских солдат в
белой зимней форме, русских солдат с автоматами Томп-
сона, прячущихся среди руин Сталинграда, командиров
русских танковых дивизий, внимательно смотрящих в свои
320 Кутзее Дж. М. Молодость // Иностранная литература. 2005.
№12. С. 146.
321 Coetzee J. М. Boyhood. Scenes from Provincial Life. A memoir.
Penguin Books, 1998. P. 26.
322 Ibid. P. 27.
323 Ibid.
137


бинокли. Снова и снова он возвращался к картине, где рус-
ский пилот на пикирующем бомбардировщике летит над
горящей и разбитой немецкой танковой колонной»324. Юж-
ная Африка в сравнении с Россией казалась ему «страной,
у которой нет героев»325. В России же героем казался ему
даже Сталин: «Ему нравился суровый, но по-отцовски неж-
ный фельдмаршал Сталин, самый великий и дальновидный
военный стратег». Конечно, знания Куцие о России были
очень поверхностными, хотя тогда он так не считал: «Он
знал о России все, что было нужно: о ее огромной террито-
рии на тысячи квадратных километров, о месторождениях
каменного угля и стали, которые добывают тоннами, о дли-
не ее великих рек: Волги, Днепра, Енисея, Оби»326. Срав-
нивая русских и американцев, Куцие отмечал, что и те, и
другие не играют в крикет: «Американцы играют в бейсбол;
русские не играют ни во что, может быть, потому, что там
все время идет снег. Он не знал, что вообще делают рус-
ские, когда они не воюют»327. Даже собаку, которую ему по-
дарили, он хотел назвать Борзой, «потому что ему хотелось,
чтоб это была русская собака», но потом дал ей имя Казак.
Куцие с гордостью пишет, что никто не понимал значения
этого слова, и люди думали, что это "kos-sak", что в пере-
воде с африкаанс означает «пакет для еды»328. Русская ли-
тература, кажется, поначалу не вызывала у Куцие особого
интереса: «Россия, быть может, и породила нескольких не
лишенных интереса монстров, но, как художники, русские
ничему научить не способны. Еще с восемнадцатого сто-
летия культура была делом рук англичан и французов»329.
Впрочем, даже если верить этому замечанию, это все же не
мешало Куцие еще в детстве зачитываться Толстым, как он
признается в письмах.
324 Coetzee J. М. Boyhood... P. 27.
323 Ibid. P. 108.
326 Ibid. P. 27.
327 Ibid. P. 28.
328 Ibid. P. 50.
329 Куцие Дж. М. Молодость // Иностранная литература. 2005.
N910. С. 25.
138


В автобиографичном романе «Молодость» герой Куцие,
оказавшись в Лондоне, вечерами заслушивался радиопере-
дачами о поэтах, в том числе русских: «Одни лишь услы-
шанные по радио стихи, и больше ничто, наделяют его зна-
нием Бродского, исчерпывающим знанием. Да, именно на
это и способна поэзия. Поэзия есть истина. А вот Бродский
о нем, живущем в Лондоне, не знает ничего. Как сообщить
ему, замерзающему, что он с ним, рядом, день за днем?
Иосиф Бродский, Ингеборг Бахман, Збигнев Херберт:
с одиноких плотов, брошенных в темное море Европы, они
отпускают на воздух слова, и слова эти летят по эфирным
волнам в его комнату, слова поэтов его времени, вновь го-
ворящие ему о том, чем может стать поэзия, а значит, чем
может стать и он, слова, наполняющие его радостью от того,
что он живет на одной земле с этими людьми»330.
Но Бродский был не единственным русским «фаво-
ритом» Куцие. В сборнике критических статей, которые
писатель назвал «Чужие земли» («Stranger Shores»), три
связаны с русскими писателями: Бродским, Тургеневым и
Достоевским. Именно Достоевский стал главным героем
книги Куцие «Осень в Петербурге», его биография интере-
совала южноафриканского писателя больше других: он воз-
вращается к ней снова и снова.
Куцие и Достоевский
Эссе из сборника «Чужие земли» посвящено четырех-
томной биографии Достоевского, написанной Джозефом
Франком. Куцие рассматривает, в частности, последний
том - «Загадочные годы», в котором охватывается период
1865-1871 гг., когда Достоевский написал романы «Пре-
ступление и наказание», «Идиот» и «Бесы». Конечно, четы-
рехтомник Франка был для Куцие способом не только оце-
нить работу Франка, но и высказать собственное суждение
о жизни и творчестве Достоевского.
330 Куцие Дж. М. Молодость // Иностранная литература. 2005.
№12. С. 145.
139


Куцие, следуя за Франком, кратко описывает серьезные
финансовые проблемы, из-за которых Достоевский был
вынужден зарабатывать на жизнь своим ремеслом. Не из-
бегает он и оценки характера и взглядов Достоевского в
тот период времени. Куцие дает несколько цитат, подчер-
кивающих ксенофобию Достоевского: он жил в Германии
и писал, как он ненавидит немцев, жил во Флоренции и
писал, что ненавидит флорентийцев за шум на улицах по
вечерам, жил в Женеве и ругал швейцарцев за то, что в их
домах нет двойных оконных рам331. Не обходит он стороной
и тяжелый характер Достоевского, его страсть к игре, его
довольно пренебрежительное отношение ко второй жене -
Анне Сниткиной. Франк, кажется, во многом соглашается с
оправданием всех дурных черт Достоевского, которое всег-
да давала Анна Сниткина: «Нужно отделять его маниакаль-
ную страсть к игре от его личности, рассматривать ее как
нечто привнесенное извне, не относящееся к его истинному
характеру». Куцие же более строг в своих оценках: если де-
моны внутри Достоевского не были его собственными, если
он не был в ответе за них, то кто же был?332
Куцие дает очень высокую оценку работе Франка в це-
лом, особенно его анализу «Бесов». Однако, как он счита-
ет, «в биографических частях книги читатель теряет чув-
ство величия и развития Достоевского как человека». Зато
Куцие соглашается с оценкой творчества Достоевского, в
которой Франк дает лучшее объяснение феномену, кото-
рый М. Бахтин называл «полифоничностью». Это мастер-
ство Достоевского заставлять читателей улавливать не
один взгляд автора на события и героев романов, а сразу
несколько, причем часто противоположных, не является
чем-то техническим, искусственно созданным. Оно идет
«от моральных принципов самого Достоевского, от его
собственных идей, от него как от писателя»333. Характер
Достоевского, его взгляды, считает Куцие, были настоль-
331 Coetzee J. М. Dostoyevsky, The Miraculous Years // Stranger
Shores. P. 116.
332 Ibid. P. 118.
333 Ibid. P. 124.
140


ко сложными и противоречивыми, что эти противоречия
неизбежно выражались в авторском «многоголосии» его
романов. В своей оценке он близок к тому, что писал Брод-
ский в своем эссе «Власть стихий. О Достоевском»: «У хо-
рошего писателя всегда слышится диалог небесных сфер с
бездной... именно из нее [этой раздвоенности] и рождается
писатель, видящий свою задачу в сокращении дистанции
между пером и душой». Не этому ли хотел Куцие научить-
ся у Достоевского? Как можно сократить «дистанцию меж-
ду пером и душой»?
Куцие, как и многие европейцы, был очень увлечен
личностью Нечаева. В романе «Осень в Петербурге» Па-
вел Исаев является другом Нечаева и его последователем;
Нечаева Достоевский считает главным виновником смер-
ти пасынка, Нечаев преследует Достоевского, постоянно
вступая с ним в полемику и отстаивая свою идею народ-
ной мести. Хотя на русского писателя, безусловно, произ-
вело большое впечатление дело Нечаева, он был знаком с
«Катехизисом революционера», но, тем не менее, никогда
лично не встречался с Нечаевым и признавался в письме к
Каткову: «Ни Нечаева, ни Иванова, ни обстоятельств того
убийства я не знал и совсем не знаю, кроме как из газет.
Да если б и знал, то не стал бы копировать. Я только беру
свершившийся факт. Моя фантазия может в высшей сте-
пени разниться с бывшей действительностью, и мой Петр
Верховенский может нисколько не походить на Нечаева,
но мне кажется, что в пораженном уме моем создалось во-
ображением то лицо, тот тип, который соответствует этому
злодейству»334.
Интересно, что слова и идеи героев романа Куцие ча-
сто прямо перекликаются с сюжетом романа Достоевского
«Братья Карамазовы». В словах Нечаева слышатся аллюзии
к «легенде о Великом Инквизиторе», которую рассказывает
Иван Карамазов своему брату Алеше. Из этого сюжета Ку-
цие взял две основных идеи: идею о том, что «все позволено»,
т Земляной С. «Двойная звезда» российской провокации // Но-
вая газета. 2002-08-01.
141


и о том, что же есть истинная свобода для народа. Героиня
романа Куцие «Мистер Фо» рассуждала: «В наших сердцах
живет стремление к свободе, но кто из нас может объяснить,
что такое свобода?»335. В легенде, которую рассказывает
Иван Карамазов, Великий Инквизитор говорит сошедше-
му вновь на Землю Христу, что тот, дав человеку свободу
выбора, сделал его несчастным. И теперь «нет заботы бес-
прерывнее и мучительнее для человека, как, оставшись сво-
бодным, сыскать поскорее того, пред кем преклониться»336.
А те, кому они свою свободу отдадут, сделают их поистине
счастливыми, все решая за них. «Мы будем позволять или
запрещать им жить с их женами и любовницами, иметь или
не иметь детей - все судя по их послушанию, - и они будут
нам покоряться с весельем и радостью. Самые мучительные
тайны их совести - все, все понесут они нам, и мы все решим,
и они поверят решению нашему с радостию, потому что оно
избавит их от великой заботы и страшных теперешних мук
решения личного и свободного»337, - говорит Великий Инк-
визитор. «Тысячемиллионное стадо», готовое пожертво-
вать своей свободой ради того, чтобы кто-то за них решал,
что им можно делать, а что нет, во что им нужно сегодня
верить. «И мы скажем им, что всякий грех будет искуплен,
если сделан будет с нашего позволения»338. С блестящими
глазами Сергей Нечаев продолжает эту же мысль в разго-
воре с Достоевским: «И когда придет судный день, народ не
забудет ни о тех, кто страдал и умирал за него, ни о тех, кто
не шевельнул ради него даже пальцем»339.
У Нечаева своя легенда, оправдывающая ту же идею
вседозволенности. Он переигрывает сюжет о хождении
Богородицы по мукам: «Назавтра после судного дня, в ко-
торый все разрешится и запечатлеются врата адовы, Бого-
335 Куцие Дж. М. Мистер Фо / Пер. с англ. А. Файнгара. СПб.:
Амфора, 2004. С. 152.
336 Достоевский Ф. М. Братья Карамазовы. Минск, 1981. С. 289.
337 Там же. С. 295.
338 Там же. С. 295.
339 Куцие Дж. М. Мистер Фо... С. 120.
142


родица покинет свой небесный престол и спустится в ад,
чтобы молить о милости к душам проклятых. Она прекло-
нит колена и не встанет, покамест Бог не смилостивится
и не дарует прощение всем, даже атеистам, даже хулите-
лям Его. [...] В глазах Нечаева пылает торжество победите-
ля. Прощение для всех. От одной мысли голова начинает
кружиться»340.
Этот же вопрос об истинной свободе потом станет глав-
ной темой романа Куцие «Мистер Фо». Немой слуга Крузо
Пятница сопровождает героев романа от начала до конца,
представляя собой главную тайну. Мы так и не узнаем, кто
же лишил его языка: рабовладельцы или сам его хозяин
Крузо. Но Сьюзэн Бартон, главная героиня «Мистер Фо»,
как-то ловит себя на мысли: «Мы осуждаем варварство тех,
кто его искалечил, но разве у нас, его новых хозяев, нет ос-
нований испытывать втайне чувство благодарности? Пока
он остается нем, мы можем убеждать себя, что его меч-
ты для нас непостижимы, и использовать его по своему
усмотрению»341. Пока народ нем, власти могут распоряжать-
ся им так, как пожелают. Молчание и тихое подчинение вхо-
дит в привычку людей. Большинство, кажется, до сих пор
живет как народ из повести Салтыкова-Щедрина «История
одного города»: «Ежели нас теперича всех в кучу сложить и
с четырех концов запалить - мы и тогда противного слова
не молвим». А если даже народ взбунтуется, то в ответ по-
лучит часто только еще более жестокую власть. «Что в том,
что он [народ. - М. К.] теперь повсеместно бунтует против
нашей власти и гордится тем, что бунтует?» - рассуждает
Великий Инквизитор Ивана Карамазова. - «Это гордость
ребенка и школьника. Это маленькие дети, взбунтовавши-
еся в классе и выгнавшие учителя. Но придет конец и вос-
торгу ребятишек, он будет дорого стоить им»342. Писатель
Фо (всем известный Даниэль Дефо) в романе Куцие гово-
рил, что «свобода - это такое же слово, как всякое другое.
[...] Это лишь название, которое мы даем [...] желанию быть
340 Там же. С. 233-234.
341 Там же. С. 152.
ш Достоевский Ф. М. Братья Карамазовы... С. 292.
143


свободным»343. Но для самого Куцие именно это желание
было, пожалуй, главным в жизни: «У меня нет стремления
доказать какие-то идеи. Я лишь тот, кто стремится к свобо-
де», - говорит он. Свободе творчества и свободе личности.
Вокруг романа «Осень в Петербурге» до сих пор не ути-
хают споры: в Европе и Америке все написанное Куцие при-
няли, как говорится, «за чистую монету» и даже похвалили
за такие глубокие знания биографии русского писателя, у
нас же - наоборот: многие читатели разочаровались в Ку-
цие после выхода романа в свет. Конечно, понять «русскую
душу» - трудная задача для любого иностранца, тем более,
если он никогда не бывал в России, а жил в далекой Южной
Африке. Пожалуй, не стоит судить его очень строго за этот
опыт: многие ли писатели так интересуются внутренним
миром представителей другой страны, континента, расы?
Многие ли могут похвастаться таким щепетильным отно-
шением к воссозданию в своих книгах исторической и гео-
графической реальности (Куцие подражает языку XIX в.,
безошибочно указывает улицы Петербурга, по которым
ходят его персонажи, хотя Куцие никогда сам не бывал в
России)? Возможно, иногда исторические факты могут
стать второстепенными по сравнению с гениальным худо-
жественным вымыслом.
Роман «Мистер Фо» наполнен аллюзиями к произведе-
ниям Достоевского. Главная его героиня, Сьюзэн Бартон,
говорит с писателем Фо о смерти: «Помню, какой-то писа-
тель высказал предположение, что после смерти мы можем
проснуться отнюдь не среди сонма ангелов, а в заурядном
месте, похожем, к примеру, на баню в жаркий день, по углам
будут дремать пауки, и нам сначала покажется, что это
обычный воскресный день в сельской местности, и только
потом нас осенит, что мы пребываем в вечности». «Я не чи-
тал ничего подобного», - отвечает ей Фо.
Речь идет, разумеется, о «Преступлении и наказании»,
романе, который никто из героев Куцие и не мог читать -
он был написан на век позже, чем жил Дефо. Но загадоч-
ш Куцие Дж. М. Мистер Фо... С. 154.
144


ная фигура Свидригайлова и его представления о вечно-
сти «глубоко запали в душу» и Сьюзэн, и самого Куцие.
Роман «Мистер Фо», как и «Преступление и наказание»,
имеет эпилог. Он вновь отбрасывает нас к представлению
о том, что ждет нас после смерти. Мы не можем предска-
зать и то, что происходит с нами в этой жизни, - она ни-
когда не бывает такой, как мы ожидаем. Тем более нам не
суждено узнать, что будет с нами после и есть ли все же
какой-то другой мир. «Это вовсе не сельская баня. В тем-
ноте каюты вода стоит неподвижно, та же вода, что вче-
ра, в прошлом году, триста лет назад». Так выглядит веч-
ность, куда попадает героиня Куцие. Картина, не слишком
отличная от вечности в представлении Свидригайлова -
тоже маленькая комнатка (только не баня, а каюта) с во-
дой на полу, неподвижной, неменяющейся год от года, век
от века (как пауки, сидящие неподвижно по углам). Ни-
какой грандиозности. Нечто настолько обычное, что по-
ражает воображение.
Достоевский, Толстой и проблема
«искренности» героев
В романе Куцие «Дневник плохого года» упоминается
и еще один классик русской литературы - Л. Н. Толстой.
Особенно Куцие впечатлил образ Пети Ростова в «Войне
и мире», то, как реалистично и «загадочно свежо» он нари-
сован автором. Куцие надеется, что его читатель, осознав,
что он не помнит, кто такой Петя Ростов, подойдет к полке,
возьмет томик Толстого и найдет описание смерти Пети.
Именно по этому критерию он определяет классику: то, что
«стоит на книжной полке, ожидая, что его оттуда будут брать
тысячи и миллионы раз»344. Толстой для Куцие - «мастер
реализма», хотя он признается, что читать Толстого труд-
но, иногда даже хочется стыдливо отвести глаза, но, несмо-
тря на это, Куцие признается, что никогда не бросал читать
:ш Coetzee J. М. Diary of a bad year. New York, 2008. P. 189-190.
145


Толстого на середине345. Впрочем, Куцие ценит русского
писателя не только за его творчество, но и за его авторитет
как человека: «О Толстом говорили не только как о великом
писателе, но и как об очень авторитетном в обычной жизни
человеке, обладавшем необыкновенной мудростью», «за-
гадка авторитета Толстого как человека и как великого пи-
сателя все еще остается неразгаданной»346. Многие, пишет
Куцие, обвиняли Толстого в том, что он в последние годы
«начал впадать в дидактизм». Куцие же смотрит на это ина-
че: «Должно быть, он [Толстой. - М. К.] чувствовал, что не
талант его идет на убыль, а сам он освобождается от оков,
обольстивших его внешним блеском, и может теперь без по-
мех обратиться к одному вопросу, который действительно
поглотил его душу: как жить»347.
Но больше всего в творчестве Толстого Куцие интере-
совала проблема откровенности и честности. Об этом он
рассуждал в своем эссе «Откровение и двойные мысли:
Толстой, Руссо, Достоевский»348. Куцие разбирал «Крей-
церову сонату» Толстого, в которой главный герой с само-
го начала обещает поведать «все с самого начала». Осо-
бенно Куцие привлекали в повести те моменты, где герои
переставали владеть собой, полностью отдаваясь только
животным инстинктам. Так, он повторяет описание мо-
мента, где жена главного героя встречает скрипача. Куцие
цитирует мысли Позднышева (главного героя): «С пер-
вой минуты, как он встретился глазами с женой, я видел,
что зверь, сидящий в них обоих, помимо всех условий по-
ложения и света, спросил: "Можно?" - и ответил: "О да,
очень"». И потом описывает то же чувство в нем самом:
«Как вспомню про того зверя, который жил во мне тогда,
ужас берет». Вопрос, который волнует Куцие, - насколько
человек может быть честным даже с самим собой. «"Явля-
М5 Coetzee J. М. Diary of a bad year... P. 150.
346 Ibid. P. 150-151.
347 Кутзее Дж. М. Дневник плохого года. М., 2011. С. 301.
ш Coetzee J. М. Confession and Double Thoughts: Tolstoy,
Rousseau, Dostoevsky. Comparative Literature. Vol. 37. № 37
(Summer 1985). P. 193-232.
146


ется ли изображение Позднышева изображением честного
с собой человека?" И текст не отражает это [...] Но имеет
смысл задать другой вопрос: является ли сам Толстой, как
писатель и как знающий себя самокритик, честным перед
самим собой, когда [...] подразумевает, что Позднышев по-
нимает свою собственную историю, и поэтому его испове-
ди можно верить..?»349 Может ли человек вообще понять
даже то, что происходит с ним самим, почему он ведет себя
так, а не иначе? «Как я могу знать, когда я говорю правду
о самом себе?»350 - спрашивал себя Куцие в одном из ин-
тервью. А если нет, тогда мы не можем доверять никакой
исповеди, никаким признаниям. Как у Бродского: «И раз-
ница между зеркалом, в которое вы глядитесь, и теми, кто
вас не помнит, тоже невелика».
С точки зрения Куцие, человек, как бы он того ни хотел,
не может рассказать искренне любой эпизод из его жизни,
произошедший раньше. Никто не сможет в точности вос-
произвести все события, свои чувства, эмоции, не может
пережить все так, как переживал в момент раньше. Одержи-
мость Толстого идеей «истины», правдивости, считает Ку-
цие, и особенно эпилог «Крейцеровой сонаты», где Толстой
объясняет читателям то, что хотел сказать своим произве-
дением, только испортили повесть. «"Крейцерова соната"
абсолютно неинтересна с точки зрения возможной формы
исповеди, вместо этого мы видим догматический взгляд
на то, что значит говорить правду»351, - заключает Куцие.
Но это не отменяет для него интереса к исследованию
«Крейцеровой сонаты» и любви к Толстому и Достоевско-
му - двум писателям, к которым уважение Куцие остается
неизменным352.
Что касается Достоевского, то он, как считает Куцие,
тоже не раз пытался решить в своих произведениях про-
блему того, как заставить читателя поверить в «признания»
своих героев. В «Записках из подполья» герой пытается
:ш Coetzee J. М. Confession and Double Thoughts... P. 200.
350 Doubling the Point... P. 17.
•r,t Coetzee J. M. Confession and Double Thoughts... P. 262.
352 Coetzee J. M. What is the truth? // Doubling the Point... P. 243.
147


убедить в откровенности своих признаний, мотивируя это;
тем, что пишет для себя, а соответственно, у него нет при-,
чин врать. Однако Куцие, рассматривая рассказ героя о его
отношениях с проституткой Лизой, обращает внимание на
те эпизоды, где герой не может дать объяснения своим дей-
ствиям, мотивам и словам. Куцие подозревает, что герой
специально пытается выставить себя хуже, чем он есть на
самом деле. Герой хочет рассказать правду о себе, но поче-
му, спрашивает Куцие, он хочет это сделать? Зачем ему рас-
сказывать себе правду о самом себе?353 Другая причина «не-^
верия» Куцие в искренность героя Достоевского состоит в
том, что тот рассказывает свою историю спустя пятнадцать
лет после произошедших событий и не делает скидку на это.
Сам Куцие, стараясь не повторить той же ошибки, написал
все три тома своей автобиографии в третьем лице, подчерк-
нув тем самым различие между собой в момент создания
мемуаров и тем «собой», что был раньше, когда описанные
события происходили в его жизни. '
В «Идиоте» Достоевский решил немного изменить ситу-'
ацию и сделал откровение героя адресным. Во второй части
романа к князю Мышкину врывается Келлер с желанием
«рассказать князю всю свою жизнь». Мышкин был готов
выслушать Келлера, но заподозрил некий скрытый мотив за
этим желанием поведать о самых порочных своих делах: не
занять ли денег пришел Келлер на самом деле - спрашива-
ет Мышкин. Келлер, оказавшись сбит со своего настроя на
откровения, решает и в самом деле занять 25 рублей. Мыш-1
кин не осуждает его за это и признается, что сам страдает от
того, что часто две его мысли сходятся: «С этими двойны-
ми мыслями ужасно трудно бороться; я испытал. Бог знает,
как они приходят и зарождаются. Но вот вы же называете
это прямо низостью! Теперь и я опять начну этих мыслей
бояться». Куцие волнует вопрос: почему и Келлер, и поз-
же Лебедев выбирали именно Мышкина в качестве «испо-
ведника». И приходит к выводу: они не искали правды, не
искали судью их поступкам, они ждали от него прощения.
353 Coetzee J. М. Confession and Double Thoughts... P. 280.
148


Потому и верить им нельзя. Тем более что и князь Мыш-
кин, страдавший от «двойных мыслей», едва ли может быть
адекватным исповедником, считает Куцие354.
Совсем другое дело - исповедь перед лицом смерти.
Ипполит, который готовится к самоубийству, оставляет
свое «необходимое объяснение». Однако вся ситуация пре-
вращается в комедию, поскольку пистолет оказывается
не заряжен, а Ипполит в общем-то не находился в момент
«откровения» на смертном одре: он мог еще жить и даже по-
правиться. Куцие соглашается в Рогожиным: смерть не тре-
бует никаких дополнительных объяснений. «Единственная
правда - это молчание»355, - заключает Куцие.
Недоверие вызывает у Куцие и признание Ставрогина
из романа «Бесы», когда герой исповедуется Тихону (на-
стоящему священнику - лицу, достойному исповеди в от-
личие от других героев Достоевского, выступавших в этой
роли). Ставрогин передает свой рассказ о том, как когда-то
совратил совсем юную девочку и довел ее до суицида. Но
Тихон тоже задается вопросом о скрытых мотивах этого
признания: зачем его публиковать? Ставрогин, считает Ку-
цие, просто любуется своим преступлением, поскольку мо-
тивы его «были такими низкими, а страсть была настолько
плотской»356.
Откровения героев Достоевского, Толстого и Руссо,
таким образом, не вызывают доверия у Куцие. Очевидно,
Куцие пытался найти для самого себя путь к настоящему
откровению о себе. Но до конца, наверное, так и не смог от-
ветить на вопрос: как узнать, когда говоришь правду о себе?
Как можно закончить эту бесконечную исповедь? В своих
мемуарах он постарался решить эти проблемы: он составил
рассказ от третьего лица, в романе «Летняя пора» он заста-
вил других персонажей говорить о нем, причем якобы уже
после его смерти. Но не от всего он, конечно, смог себя убе-
речь. Как Ставрогин любуется своими низкими мотивами
т Ibid. Р. 287.
355 Ibid. Р. 286.
ш Ibid. Р. 289.
149


и поступками, так и Куцие описывает себя в молодости,
множество раз рассказывая только о самых непристойных
действиях: он использует женщин (иногда совсем девочек),
он не испытывает к ним никаких чувств и не интересуется
их чувствами.
Тургенев - пример для Южной Африки?
О третьем своем русском «кумире» - Тургеневе - Ку-
цие пишет по-особенному. В уже упомянутом сборнике
критических эссе «Чужие земли» автор смотрит на Турге-
нева и его творчество глазами известной южноафриканской
писательницы Надин Гордимер. В 1975 г., выступая перед
черными писателями, она привела им в пример Тургенева
как автора, «который на протяжении всей жизни верен идее
социальных реформ»357. С одной стороны, Куцие явно сожа-
леет, что эта речь Гордимер - последний случай, когда она
ставила европейского писателя в пример черным [в даль-
нейшем, как пишет Куцие, она поменяла свою точку зрения
и стала утверждать, что европейцы не имеют права давать
советы черным южноафриканским писателям, поскольку
их (черных писателей) может судить лишь их собственный
народ]358. С другой - он считает неуместным желание Гор-
димер в 1975 г. популяризировать роман «Отцы и дети» в
Южной Африке, где в это время самый разгар борьбы про-
тив апартхейда. Куцие пишет: «Это немыслимо, чтобы по-
сле 1976 г., года начала волнений, вспыхнувших в учебных
заведениях Соуэто, роман "Отцы и дети", прочтенный с осо-
бым вниманием к тому, что там действительно говорится об
отношениях отцов и детей, мог быть воспринят молодыми
представителями черной южноафриканской интеллиген-
ции как модель для подражания»359.
357 Coetzee J. М. Stranger Shores. Literary Essays. New York, 2001.
P. 217-218.
m Ibid. P. 222.
:m Coetzee J. M. Stranger Shores... P. 227.
150


Возможно, южноафриканцы в самом деле могли найти
нечто знакомое в романе Тургенева: ситуацию, когда в об-
ществе происходит раскол, появляется движение молодых
людей, которые желают разрушить все строе, отвергнуть
социальный и политический строй, «расчистить» почву и
«свой, новый мир» построить. Едва ли можно поставить
рядом российских нигилистов XIX века и, например, юж-
ноафриканское движение черного самосознания - слиш-
ком уж разный состав, мотивации, цели, условия и время
существования. Но все-таки сама атмосфера предчувствия
коренных изменений, возможной революции - это, по-
жалуй, могло быть близким южноафриканцам в конце
1970-х годов.
Куцие ставит под вопрос и другую возможную истори-
ческую параллель. Можно ли сравнить «неудачи русских
царей, от Александра II до Николая II, старавшихся уничто-
жить феодализм и остановить вестернизацию страны360 и в
то же время не допустить революцию», и «провалившиеся
попытки администрации Форстера и Боты проводить нера-
совую политику, модернизовать экономику, включить сред-
ний класс черных в электорат и опять-таки не допустить ре-
волюцию»? Могут ли, спрашивает Куцие дальше, события в
России 1905 и 1917 годов оказаться полезными для Южной
Африки 1990-х? Ответ на эти вопросы он не дает.
К счастью, переход власти от белых к черным в ЮАР
произошел довольно спокойно - без революции и крова-
вой гражданской войны, как предсказывали многие. Одна-
ко к власти пришли люди, которые имели опыт борьбы, но
многие из них плохо при этом представляли, как управлять
страной в мирное время. С подобной проблемой столкну-
лось и советское государство: кто был никем, тот стал всем.
Безграничная власть в руках людей, которые мало понима-
ли в экономике, образовании, дипломатии. Пожалуй, и все
360 Речь идет о реформах, направленных на отмену крепостного
права и дальнейшее освобождение крестьян, и о попытках не до-
пустить при этом распространения идей анархизма, социализма и
марксизма в обществе.
151


африканские государства, получившие независимость от
метрополий, вынуждены были преодолевать эти трудности:
своих кадров с достаточным уровнем образования не хвата-
ло, а новое поколение еще не успело вырасти.
Лучше всего подобную ситуацию описал южноафри-
канский писатель Питер Абрахаме в своем романе «Венок
Майклу Удомо», опубликованном в 1956 г., за четыре года
до «года Африки», когда сразу 17 стран получили независи-
мость, и за год до независимости Ганы (к этому времени она
уже получила внутреннее самоуправление). Главный герой
романа, которому удалось прийти к власти после свержения
колониально режима, обозначил три главных проблемы сво-
ей страны (эти же проблемы были у многих африканских
государств): «белые, бедность и прошлое»361. Однако он не
смог их решить, ибо нужно было найти компромисс между
притягательным для народа лозунгом «африканизации»
культуры, политики и экономики и реальной помощью, ко-
торую могли оказать белые. «Они нужны нам, нам нужны
их знания и опыт», - уговаривал герой своих соратников.
Но просто выгнать как можно больше белых и отречься
от всего европейского казалось более легким выходом для
африканцев. К счастью, Мандела и его последователи не
ставили себе цель выгнать из ЮАР белых (хотя, конечно,
отток белого населения произошел и продолжается до сих
пор). Однако другие африканские государства шли на это
(Каддафи призывал все африканские страны изгнать всех
белых, сам он изгнал из Ливии около 20 тысяч белых еще в
начале 1960-х годов, Иди Амин в 1972 г. изгнал из Уганды
всех индийцев).
Гордимер обращалась в 1970-х к русским писателям
XIX века (и прежде всего к Тургеневу), потому, считает Ку-
цие, что они (вольно или невольно) были «лидерами дви-
жений за изменения в обществе». От русских писателей она
переняла идею об «особом призвании писателя, его особом
даре и ответственности за него». Этот особый дар - нести
361 Абрахаме П. Венок Майклу Удомо: Роман / Пер. с англ.
В. Ефановой. М., 1965. С. 276.
152


истину, которая «выше исторической». Именно такую роль
хотела играть в южноафриканском обществе Гордимер.
Правда, вскоре, пишет Куцие, она сбилась с пути, не мог-
ла выбрать, кого она должна поддерживать: европейских
и русских писателей, чьи культурные традиции были ей
близки, или африканских, отрицавших европейский опыт и
представлявших в глазах Гордимер ее народ. И даже в пери-
од этих сомнений Гордимер брала пример с Тургенева: его
охватывал ужас от методов борьбы революционеров, одна-
ко революция всегда играла ключевую роль в его романах.
В 1976 г. (когда произошло восстание в Соуэто)362, счи-
тает Куцие, все изменяется, и в новой атмосфере Тургенев
оказался отвергнутым Южной Африкой и самой Гордимер.
Однако между русским классиком и южноафриканской пи-
сательницей Гордимер Куцие видит одно неизменное сход-
ство: «То, что люди, живущие за пределами России, знают
об истории этой страны XIX в., во многом почерпнуто из
романов русских писателей (и прежде всего Тургенева), так
же как и то, что большинство людей, не живущих в Южной
Африке, знают о ее современности, почерпнуто из романов
южноафриканских писателей, и прежде всего Гордимер»363.
«Те, кто придет нам на смену, будут судить нас, и судить
строго»364, - с горечью осознавал герой уже упомянутого
мной романа Абрахамса. Конечно, сейчас многие осуждают
Гордимер за то, что она «предала» свои идеалы, пыталась
подстроиться под черных писателей, стать «своей» сре-
362 Серия массовых протестов черных учеников против введения
африкаанс в качестве главного языка обучения в местных образо-
вательных учреждениях. Начались беспорядки 16 июня 1976 г. в
Соуэто, но затем были поддержаны и в других городах - Кейптау-
не, Порт-Элизабете, Кагисо. Везде жестко подавлялись полицией.
Число убитых колеблется от 170 до 700 человек по разным ис-
точникам. Многие страны осудили расправу властей над участни-
ками демонстраций (многие из них были школьниками), в ЮАР
были организованы митинги (в том числе и белого населения)
против насильственного подавления восстания.
363 Абрахаме П. Венок Майклу Удомо... Р. 223.
ш Там же. С. 256.
153


ди них. Однако Куцие призывает не осуждать ее. В конце
концов, не каждый белый мог (и хотел) осмелиться высту-
пать против правительства, которое давало белым все при-
вилегии в обществе. Нет ничего дурного в попытке Горди-
мер найти баланс между своим, европейским, наследием и
африканскими литературными традициями, встроить свое
творчество в «новую реальность» Южной Африки. Конеч-
но, это было нелегко.
Такой же трудный выбор стоял перед российскими пи-
сателями и поэтами после событий 1905 и 1917 гг. Алек-
сандр Блок, например, который принял революцию 1905 г. с
воодушевлением, сначала ругал интеллигенцию за то, что та
слишком далека от народа. Писал множество статей - «Ре-
лигиозные искания и народ», «Народ и интеллигенция»,
«Стихия и культура», где подчеркивал, что интеллигенция
«может и должна» сотрудничать с новой властью. Восслав-
лял революцию в стихах и поэмах. Но к концу жизни к нему
пришло разочарование. В одном из своих последних высту-
плений «О назначении поэта», посвященном 84-ой годов-
щине смерти Пушкина (которого, как и других классиков,
предлагалось «сбросить с корабля современности»), Блок с
сожалением говорил: «Покой и воля. Они необходимы по-
эту для освобождения гармонии. Но покой и волю тоже от-
нимают. Не внешний покой, а творческий. Не ребяческую
волю, не свободу либеральничать, а творческую волю - тай-
ную свободу. И поэт умирает, потому что дышать ему уже
нечем; жизнь потеряла смысл»365.
Куцие воспринимает русскую литературу и русских пи-
сателей своеобразно: он не читал их в оригинале, а перевод
может дать иное понимание произведения. Но каждый име-
ет право видеть в литературе то, что он видит, что кажет-
ся ему главным. Уже то, что южноафриканский писатель
холодными вечерами в Лондоне слушал стихи Бродского
и думал о нем, что в далекой Австралии в возрасте 69 лет
он снова сел читать Толстого, что почувствовал близость
жг> Блок А. О назначении поэта. М.: Советская Россия, 1971.
С. 160.
154


между ним самим и Достоевским, - это делает его ближе к
нам здесь, в России. Последние слова его «Дневника» зву-
чат так: «Читатель преисполняется благодарности к России,
России-матушке, за столь бесспорные, столь несомненные
для нас критерии, критерии, к достижению которых должен
стремиться каждый серьезный писатель, даже если у него
нет ни малейшего шанса приблизиться к ним, ибо, с одной
стороны, у нас пример Толстого, а с другой - пример До-
стоевского. Видя их пример, писатель будет совершенство-
ваться; я не имею в виду литературное мастерство, я говорю
о нравственном совершенствовании. Они упраздняют нечи-
стые посягательства; они проясняют взор; с ними твердеет
рука»366.
«Избежать статуса жертвы»...
Куцие интересовала история создания цензуры в России
и противостояния ей. Этот вопрос был для него актуален,
поскольку он, так или иначе, сравнивал ситуацию со свобо-
дой слова в царской, а затем и в Советской России с ситуа-
цией в Южной Африке времен апартхейда. Конечно, он не
всегда мог правильно понять какие-то реалии русской жиз-
ни, но обстановку всеобщего страха, замалчивания, террора
он, пожалуй, действительно мог себе представить. Южно-
африканское правительство тоже лгало и своим гражданам,
и зарубежной прессе, ЮАР тоже оказалась за «железным
занавесом» из-за своей политической системы. Поэтому
Куцие с пониманием относится к тем советским писателям,
которые были вынуждены воспевать в своих произведениях
и речах партию и Сталина, чтобы обезопасить себя и своих
родственников. «Кто из нас застрахован от соблазна всеми
способами держаться за жизнь?»367 - риторически спраши-
вает Куцие.
ш Coetzee J. М. Diary of a bad year. New York, 2008. P. 227.
%7 Coetzee J. M. Osip Mandelstam and the Stalin Ode //
Coetzee J. M. Giving Offense. Essays on Censorship. The University
of Chicago Press, Chicago and London, 1996. P. 105.
155


В своем эссе, посвященном Осипу Мандельштаму, и
«Оде Сталину» Куцие постоянно подчеркивает, что Ман-
дельштама власти довели буквально до сумасшествия: «Это
голос безумия, голос людей, сведенных с ума, говорил через
него»368. Куцие приводит цитаты из перевода на английский
«Воспоминаний» Надежды Мандельштам. Опираясь на них,
он пишет, что Мандельштам буквально экспериментировал
над собой, создавая «Оду», и тем самым разрушал свою пси-
хику. Но, несмотря на это, Куцие считает «Оду» невероят-
но талантливым произведением. Тут он близок ко мнению
Бродского, который называл «Оду» «самыми грандиозны-
ми стихами, которые когда-либо писал Мандельштам». Для
Бродского (и Куцие с ним соглашается) было очевидно,
почему Мандельштам был арестован именно после «Оды»:
«Будь я Иосифом Виссарионовичем, я бы на то, сатириче-
ское, стихотворение [имеется в виду стихотворение «Мы
живем, под собою не чуя страны...»], никак не осерчал бы.
Но после "Оды", будь я Сталин, я бы Мандельштама тотчас
зарезал. Потому что я бы понял, что он в меня вошел, все-
лился. И это самое страшное, сногсшибательное»369. Куцие
глубоко поразил известный разговор Пастернака и Стали-
на о судьбе Мандельштама, он воспроизвел его в своем эссе
(в пересказе Надежды Мандельштам). Особенно на него
произвел впечатление вопрос Сталина: «Но ведь он же ма-
стер, мастер?»370. На что Пастернак с грустью ответил: «Это
не имеет значения» и перевел тему: «Почему мы все гово-
рим о Мандельштаме и Мандельштаме, я так давно хотел
с Вами поговорить [...] о жизни и смерти». Сталин повесил
трубку. Если в Южной Африке «мастерство» писателя мог-
ло спасти его от репрессий и запретов, то в Советском Со-
юзе это действительно не имело значения...
ш Coetzee J. М. Osip Mandelstam and the Stalin Ode... P. 107.
ш Волков С. Диалоги с Иосифом Бродским. М.: Эксмо, 2013.
С. 40.
}7() Кстати, именно это слово - «мастер» - он использует для ха-
рактеристики Достоевского в своем романе. Оригинальное назва-
ние его не «Осень в Петербурге», а «Мастер Петербурга» («The
Master of Petersburg»).
156


Куцие сравнивает судьбу Мандельштама с судьбой юж-
ноафриканского поэта и драматурга Брейтена Брейтенба-
ха. В 1972 г. Брейтенбах опубликовал свое стихотворение
«Письмо с чужбины мяснику» («Letter to Butcher from
Foreign Parts»). Под «мясником» Брейтенбах подразумевал
Балтазара Джона Форстера, премьер-министра ЮАР. Цен-
тральное место в поэме занимает пассаж, обращенный к
«мяснику», в котором Брейтенбах задает откровенный
вопрос:
Готов ли ты быть спокойным перед лужами крови,
когда людей бьет озноб
и они обреченно дышат гибелью
в твоих руках?
Застревает ли сердце жестким комком в глотке,
когда ты прикасаешься к холодеющим конечностям
той же ладонью, которой гладишь грудь жены?371
Куцие сравнивает это стихотворение со стихотворени-
ем Мандельштама «Мы живем, под собою не чуя страны»,
за которое Мандельштам был арестован, а позднее сослан
в Воронеж. Именно там Мандельштам, находясь на грани
безумия (как считает Куцие, опираясь на воспоминания
Надежды Мандельштам), пишет свою «Оду» Сталину.
Брейтенбах тоже был арестован, спустя два года после пу-
бликации стихотворения (в Южной Африке оно, конечно,
сразу же было запрещено). Под давлением следствия Брей-
тенбах был вынужден публично принести свои извинения
Форстеру и отречься от своего стихотворения как «грубого
и оскорбительного»372. Судьба Мандельштама была трагич-
нее: в 1938 г. он скончался от тифа в одном из пересыльных
лагерей.
371 Брейтенбах Брейтен. Письмо с чужбины мяснику // Брейтен-
бах, Брейтен. Не пером, но пулеметом. Пер. с африкаанс Е. Вит-
ковского // URL: http://lib.ru/POEZIQ/BREJTENBAH/pulemet.
txt
372 Coetzee J. М. Emerging from Censorship // Coetzee J. M. Giving
Offense. Essays on Censorship. University of Chicago, London. P. 40.
157


Отношение Куцие к русским писателям нельзя назвать
примитивным или поверхностным. Ярким примером явля-
ется его эссе о Солженицыне - «Цензура и полемика: Сол-
женицын». Куцие пытается анализировать исторические
факты, обстановку в СССР, творческую среду, в которых
жил и писал Солженицын. Главная задача при этом для Ку-
цие - отделить реальность от мифа. Поэтому он рассматри-
вает и аргументы поклонников творчества Солженицына,
и его противников, и слова самого Солженицына. Куцие
ставит вопрос о том, насколько творчество писателя может
характеризовать его как человека. «Солженицын как чело-
век может обладать неприятным характером, может быть
предателем, в чем-то сумасшедшим, но, в конечном счете,
все упирается в качество его работы; работа может быть от-
делена от характера»373.
Не умаляя значения и таланта Солженицына, Куцие от-
мечает, что первый период его творчества (до присуждения
Нобелевской премии) можно назвать «временем стратеги-
ческого молчания» и «самоконтроля»374. Солженицын, пи-
шет Куцие, даже вырезал из романа «В круге первом» все
эпизоды, которые могли не понравиться советской цензу-
ре. То есть Солженицын боялся и хотел, чтобы его работа
была напечатана во что бы то ни стало. Куцие описывает
сложные отношения между Солженицыным и журналом
«Новый мир». Именно в этом журнале, главным редакто-
ром которого являлся Твардовский, была опубликована по-
весть Солженицына «Один день Ивана Денисовича», что
открыло совершенно новую эпоху в советской литературе.
Солженицын же не ответил достаточной человеческой бла-
годарностью ни Твардовскому, ни его первому заместителю
Владимиру Лакшину.
Куцие цитирует мемуары Лакшина, полные горьких за-
мечаний в адрес Солженицына: «Воспитанный в духе нена-
висти к сталинизму, Солженицын, сам того не осознавая,
:т Coetzee J. М. Censorship and Polemic: Solzhenitsyn //
Coetzee J. M. Giving Offense. Essays on Censorship. The University
of Chicago Press, Chicago and London, 1996. P. 120.
374 Coetzee J. M. Censorship and Polemic... P. 131.
158


тоже был пропитан ядом сталинизма»375. Куцие вспомина-
ет и вопрос, заданный Лакшиным раньше, в статье «Сол-
женицын, Твардовский и "Новый мир"»: «Он [Солжени-
цын. - М. К.] думает, что воюет с "режимом", с "идеологией".
Но не воюет ли он уже с многомиллионным народом, насе-
ляющим эту страну?»376. В 1967 г. главный редактор газеты
«Правда» в своем выступлении объяснял, почему Солжени-
цына не печатают в СССР: «Это психически ненормальный
человек, шизофреник»377, - цитирует Куцие.
Были и те, кто защищал Солженицына. Куцие вспоми-
нает об открытом письме, которое подписал тридцать один
выдающийся деятель западной культуры. В нем они осуж-
дали гонения советских властей на Солженицына, назвав
их «международным скандалом, [...] преступлением против
человечности»378. Но, как замечает Куцие, сам Солженицын
никак не отреагировал на это письмо.
Называя Солженицына «великим русским гуманистом
и писателем»379 и искренне сочувствуя ему, Куцие все же
заставляет задуматься, не обратить ли вопрос, который за-
давал Солженицын (а до него - Толстой, как считает Ку-
цие) властям - «кто на самом деле говорит от лица народа,
а кто лишь претендует на эту роль?»380 - к нему самому? В
своей речи во время первого визита в США в 1976 г. Сол-
женицын сравнил изучение истории России с археологи-
ческим изучением предыстории, эры, которая больше не
может говорить сама за себя: «Хребет российской истории
перебит, память провалена, речь отнялась»381, Современная
Россия, таким образом, оказалась без собственной памяти,
без собственного языка. «Он [Солженицын], - рассуждает
Куцие, - помнит за нее, говорит за нее, выступает против
375 Ibid.
376 Лакшин В. Солженицын, Твардовский и «Новый мир» // Ли-
тературное обозрение. 1994. № 12.
377 CoetzeeJ. М. Censorship and Polemic... P. 140.
378 Ibid. P. 141.
379 Ibid. P. 119.
380 Ibid.
381 Ibid. P. 142.
159


жестокости, которая разрушает ее память, и лжи, которая
замещает ее речь»382. Но за нее ли на самом деле он говорит?
И не слишком ли большую роль в истории он выбрал для
себя?
В эссе об Иосифе Бродском Куцие писал: «Любой це-
ной пытайтесь избежать статуса жертвы в собственных
глазах»383. Наверное, русские писатели служили для Куцие
примером того, как во времена диктатуры и репрессий су-
меть «сохранить лицо» не столько как писателя, сколько
как человека. Ведь это гораздо важнее.
ш CoetzeeJ. М. Censorship and Polemic... P. 142.
ш Coetzee J. M. Joseph Brodsky // Coetzee J. M. Giving Offense.
Essays on Censorship. The University of Chicago Press, Chicago and
London, 1996. P. 128.


Post scriptum
Чтобы сохранить рассудок,
нужно уметь сочетать
трагедию в сердце
с комедией в голове.
Г. К. Честертон
Написать заключение к книге - особенно если в ней идет
речь о человеке, его жизни, мыслях и творчестве - дело не-
простое. Пытаясь подвести некоторые итоги из написанно-
го, я задала себе вопрос: почему я заинтересовалась этим
человеком? Ведь ответ на этот вопрос может служить и
объяснением, почему этот человек может быть интересен и
кому-то другому.
М. Ю. Лермонтов в предисловии к «Герою нашего време-
ни» объяснял важность дневников Печорина так: «История
души человеческой, хотя бы самой мелкой души, едва ли не
любопытнее и не полезнее истории целого народа»384. У нас
сейчас, кажется, не очень модно писать об истории людей
(особенно если это не политические деятели) - важнее счи-
тается изучение глобальных исторических процессов, войн,
конфликтов. Несомненно, это интересно и необходимо. Но
разве есть для человека предмет более интересный, чем он
сам?
Конечно, романы Куцие необыкновенно хороши своей
широтой, огромным спектром тем и вопросов, над кото-
рыми они заставляют задуматься. Ведь Южная Африка и
ее реалии служат для автора материалом для того, чтобы
порассуждать над такими важными проблемами, как меж-
расовые, межнациональные, межэтнические отношения,
трудности понимания и восприятия «другого», отноше-
ния между писателем и государством, переоценка про-
:т Лермонтов М. Ю. Герой нашего времени. М.: Детская литера-
тура, 1971. С. 73.
161


шлого страны и многое другое. Не удивительно, что когда
на русском языке появился роман «Бесчестье», в одном из
отзывов на него были такие слова: «Не правда ли, это напо-
минает что-то до боли знакомое? Оруэлла? Кафку? Что-то
из нашего недавнего прошлого? Или из нашего неотдален-
ного будущего?»385. О романе «Жизнь и время Михаэла К.»
один из критиков писал: «Думаю, что, когда роман переве-
дут, многие читатели почувствуют, насколько эта "Южная
Африка" близка к родным осинам. Все то же, разве что лето
наступает в декабре»386. Ну а после романа «Осень в Петер-
бурге» Куцие даже стали называть «Достоевским черного
континента»387.
Но все же стоит признать, что большинство читателей
любят романы Куцие не только за это. Скорее их привле-
кает, как они (говоря словами Бродского) «обнажают пер-
вичную ткань жизни, и ткань эта неприглядна». Он не бо-
ится вытаскивать на страницы книг самые странные, самые
темные, неприятные желания, мысли и инстинкты людей.
Перефразируя слова сына героини одного из романов Эли-
забет Костелло - alter ego Куцие, как считают многие, - о
его книгах можно сказать, что в них «есть все: секс, страсть,
ярость, ревность... Он описывает все с таким глубоким про-
никновением в тайные закоулки человеческой души, что...
это граничит с непристойностью... Вероятно, именно поэто-
му он и состоялся как писатель»388.
Являются ли чувства и эмоции, характеры персонажей
Куцие частью его собственного внутреннего мира? Трудно
сказать. Многие знакомые обвиняли его в отстраненности
от мира, в «холодности», он и сам описывал себя в качестве
персонажа автобиографических романов как «холодного»
человека. Журналист Раин Мэлэн, который брал у Куцие
несколько интервью в начале 1990-х, окрестил его «прин-
жКовалева И. Журн. Итака// URL: http://www.ozon.ru/context/
detail/id/1150344/
386 URL: http://www.russ.ru/krug/inomarki/20031114_step.htm
387 Дейниченко П. Бур для Нобеля // Книжное обозрение.
03.10.2003.
.ж» КуТзее дж> м. Элизабет Костелло... СИ.
162


цем тьмы», а его работы назвал «наводящими ужас, излуча-
ющими изнутри холодный и страшный свет, наполненными
неразрешимыми вопросами»389. Возможно, Куцие намерен-
но создавал такой образ. В книге «Дневник плохого года»
он признавался: «Юношей я ни на секунду не позволял себе
усомниться в том, что, только отмежевываясь от большин-
ства и критикуя большинство, можно создать настоящие
произведения искусства. Какие бы произведения ни выхо-
дили из-под моего пера, в них тем или иным образом под-
черкивалось или даже превозносилось это отмежевание. Но
что, в конечном счете, это были за произведения? Книги,
лишенные духовности, как сказали бы русские; книги, кото-
рым не хватает широты, в которых нет радости жизни, нет
любви»390. Конечно, Куцие тут излишне строг к себе, но, мне
кажется, его произведения и в самом деле стали глубже, ког-
да он переносил в них свою боль, свои эмоции и чувства. Но,
конечно, и это не сделало Куцие по-настоящему «популяр-
ным» писателем. Впрочем, стоит ли этому удивляться? Се-
рьезная литература, заставляющая думать, - это литература
не для всех. Еще Тургенев когда-то, говоря о Пушкине как о
«народном поэте», одергивал себя: «Но... какой же великий
поэт читается теми, кого мы называем простым народом?
Немецкий простой народ не читает Гете, французский -
Мольера, даже английский не читает Шекспира». Может,
Тургенев не совсем был прав, может, что-то изменилось с
тех пор, однако определенная доля истины в его словах, не-
сомненно, есть391.
Близкие друзья Куцие и его родственники всегда отри-
цали его кажущуюся «холодность». Он очень гостеприимен,
очень отзывчив, особенно по отношению к молодым писате-
лям и исследователям. Хотя я не имела счастья пообщать-
ся с ним лично, но в электронных письмах Куцие в самом
деле проявлял отзывчивость даже ко мне, когда я, еще буду-
чи студенткой, обращалась к нему с вопросами и просьбой
489 KannemeyerJ. C.J. М. Coetzee... P. 422.
.wo КуТзее Дж. М. Дневник плохого года... С. 269.
т Твардовский А. Предисловие к сборнику стихов А. С. Пушки-
на. М: Художественная литература, 1983. С. 6.
163


прочитать мою статью о нем. То, что многие принимают
за холодность и отстраненность, правильнее, наверное, на-
звать сдержанностью и стремлением оградить свою личную
жизнь от других (особенно неквалифицированных журна-
листов, гоняющихся за сенсациями).
В последние годы Куцие начал давать интервью и от-
вечать на очень интимные вопросы о своей жизни. Так, он
поделился с биографом Кэннемейером рассказом о том, как
тяжело переживает (до сих пор, конечно) внезапную гибель
сына, тяжелую болезнь дочери, смерть родителей и первой
жены. При этом никогда в его словах, даже когда речь за-
ходила о разводе, он не позволял себе дурно отзываться
о бывшей супруге. «Мы с ней были женаты семнадцать
лет, не очень счастливых лет (но это ни в коем случае не
ее вина!)»392, - писал он своему другу после смерти жены.
Не каждый, увы, может так достойно относиться к своим
бывшим супругам. Чаще люди стремятся возложить вину
за неудавшиеся отношения на другого. Филиппа Юббер,
жена Куцие, всеми силами пыталась сохранить их брак. Но
Куцие не был готов допустить кого-то еще в свой мир, пусть
даже близкого. У нее, наверное, осталось чувство некото-
рого разочарования. Возможно, нечто похожее на чувство,
описанное Бродским:
Как жаль, что тем, чем стало для меня твое существование,
не стало мое существование для тебя...
С детьми тоже близкие отношения не сложились, хотя
Куцие, несомненно, старался уделять им время. Но их вос-
питанию, общению с ними он не отдавался полностью. Его
дочь Гизела, будучи уже взрослой, сказала в интервью,
что часто ощущала «отсутствие» отца, но не винит его за
это. Прежде всего, потому что для обвинений уже поздно,
детство прошло. А во-вторых, потому что «он старался,
он действительно делал все, что мог, при этом не жертвуя
собой»393. По-настоящему, конечно, Куцие увлечен только
работой - романами, эссе, преподаванием.
:т KannemeyerJ. C.J. М. Coetzee... P. 442.
383 Ibid. P. 325.
164


Почему Куцие сейчас стал делиться рассказами о своей
жизни и близких, передал свой личный архив для обществен-
ного пользования в Техасский университет? Возможно, он
понял, что годы идут, воспоминания стираются, но хочется,
чтобы люди, он сам и близкие ему, не забывались. А «если
любовь и можно чем-то заменить, то только памятью. За-
поминать - значит восстанавливать близость», как писал
И. Бродский в своем некрологе Надежде Мандельштам.
Однажды в интервью Куцие спросили, почему его книги
такие «мрачные». Он ответил: «Все, кажется, видят мрач-
ность и отчаяние в моих книгах. Я же вижу их иначе. Я рас-
сматриваю себя как того, кто пишет комичные книги, книги
об обычных людях, которые пытаются жить обычной, глу-
пой, счастливой жизнью в то время, как мир вокруг рассы-
пается на части»394. Возможно, именно поэтому книги Ку-
цие не теряют актуальность. Ведь они рассказывают о том,
как не потерять человечность, как «сохранить лицо», как не
переставать задумываться и размышлять, даже когда мир
вокруг «рассыпается на части».
ш Ibid. Р. 428.


Источники и литература
Работы Дж. М. Куцие
Auster P. Coetzee J. М. Here and Now. Letters 2008-2011. N. Y.:
Viking, 2013.
Coetzee J. M. Boyhood. Scenes from Provincial Life. USA: Penguin
Books, 1997.
Coetzee J. M. Confession and Double Thoughts: Tolstoy,
Rousseau, Dostoevsky // Comparative Literature. 1985. Vol. 37.
Mb 37. P. 193-232.
Coetzee J. M. Diary of a Bad Year. New York City: Vintage, 2008.
Coetzee J. M. Disgrace. Vintage Books, London, 2000.
Coetzee J. M. Doubling the Point. Essays and Interviews / Ed. by
David Attwell. Harvard University Press. Cambridge, Massachusetts,
London, 1992.
CoetzeeJ. M. Giving Offense. Essays on Censorship. The University
of Chicago Press: Chicago and London, 1996.
CoetzeeJ. M. Life and Times of Michael K. Vintage Books, London,
2004.
Coetzee J. M. Stranger Shores. Literary Essays. 1986-1999.
Penguin Books, USA, 2001.
CoetzeeJ. M. Summertime. London, 2009.
CoetzeeJ. M. The Master of Petersburg. Vintage Books, London,
2004.
CoetzeeJ. M. Waiting for the Barbarians. Vintage Books, London,
2000.
Coetzee J. M. White writing: On the Culture of Letters in South
Africa. New Haven: Yale University Press, 1988.
Кутзее Дж. M. Бесчестье / Пер. с англ. С. Ильина. М.: Ино-
странка, 2001.
Кутзее Дж. М. В ожидании варваров / Пер. А. Михалева // Аф-
рика: Лит. альманах. № 9. М.: Художественная литература, 1988.
С. 158-338.
Кутзее Дж. М. В ожидании варваров / Пер. с англ. А. Михале-
ва. СПб.: Амфора, 2004.
Кутзее Дж. М. В сердце страны / Пер. с англ. Е. Фрадкиной.
СПб.: Амфора, 2005.
166


Кутзее Дж. М. Дневник плохого года. М.: ACT, 2010.
Кутзее Дж. М. Железный век / Пер. с англ. М. Соболевой.
СПб.: Амфора, 2005.
Кутзее Дж. М. Жизнь и время Михаэла К. Романы. М.: Худо-
жественная литература, 1989.
Кутзее Дж. М. Жизнь и время Михаэла К. М.: Иностранная ли-
тература, 1989.
Кутзее Дж. М. Медленный человек / Пер. с англ. Е. Фрадки-
ной. СПб.: Амфора, 2006.
Кутзее Дж. М. Молодость // Иностранная литература, 2005.
№ 10, С. 5-29, № 12. С. 115-190.
Кутзее Дж. М. Сумеречная земля / Пер. с англ. Е. Фрадкиной.
СПб.: Амфора, 2005.
Кутзее Дж. М. Мистер Фо / Пер. с англ. А. Файнгара. СПб.:
Амфора, 2004.
Кутзее Дж. М. Осень в Петербурге. М.: Иностранка. 2001.
Кутзее Дж. М. Элизабет Костелло / Пер. с англ. Е. Бросалиной,
Ж. Грушанской. СПб.: Амфора, 2004.
Выступление Дж. М. Кутзее в Техасском университете в
Остине. URL: //http://www.utexas.edu/know/2010/05/21/nobel_
laureate_coetzee. html
Литература о Куцие
Annan G. Love and Death in South Africa // The New York Review
of Books. 8 November 1990. P. 8-10.
Attridge D. J. M. Coetzee and the Ethics of Reading. Literature
in the Event. The University of Chicago Press. Chicago and London,
2004.
Attwell D. Race in Disgrace // Interventions, 2002.
Attwell D. South Africa and the Politics of Writing. California,
1993.
Clingman S. Novels of Nadine Gordimer. University of Massachu-
setts Press, 1992.
Cowell A. The Censor and the Censored, Linked by Literature //
The New York Times. May 29, 2010.
Crocker P. Th. Still Waiting for the Barbarians: What is New
About Post-September 11 Exceptionalism? // Law and Literature.
2007. Vol. 19. № 2. P. 303-326.
De Beer J. Cape Library. Nov/Dec 2003.
Dipli S. Two cows, one enigma. J. M. Coetzee and the Ethics of
Reading.
167


Dovey Т. The Novels of J. M. Coetzee: Lacanian Allegories. Cape
Town, 1988.
Donadio R. Out of South Africa // New York Time. December 16,
2007.
Enright D. J. The Thing Itself // Times Literary Supplement.
30 September 1983.
Gallagher Sussan Van Zanten. A Story of South Africa:
J. M. Coetzee's Fiction in Context. Cambridge, 1991.
Gordimer N. The Idea of Gardening. Review on Life and Times of
Michael K. // New York Review of Books. 1984. 2 February.
Graham L. V. Reading the Unspeakable: Rape inj. M. Coetzee's
Disgrace //Journal of Southern African Studies. Vol. 29, № 2 0un»
2003). P. 433-444.
Critical Perspectives on J. M. Coetzee / Eds. Huggan Graham and
Stephen Watson, London: Macmillan, 1996.
Freiman M. J. M. Coetzee's allegory of writing in Life and Times
of Michael K.: Politics and the writer's responsibility // URL: http://
www.textjournal.com.au/april06/freiman.html
Scott J. J. M. Coetzee. Voice and Trajectory: An Interview with
J. M. Coetzee // Salmagundi, Spring-Summer, 1997. № 114-115.
P. 84.
Kannemeyer J. С J. M. Coetzee: A life in Writing. Scribe
Publications, Victoria, Australia, 2012.
Kossew S. Pen and Power: a Post-colonial reading of
J. M. Coetzee and Andre Brink. Amsterdam, 1996.
Kramer J. In the Garrison // New York Review of Books.
2 December 1982. P. 8-12.
Levin B. Construction of Apartheid // Sunday Times. 1980. 23
November. P. 290-291.
McDonald P. D.J. M. Coetzee and the Question of Literature //
Book History, 2004. Vol. 7.
Morphet T. Reading Coetzee in South Africa // World Literature
Today, 2004. № 1. Jan.-Apr. Vol. 78. P. 14-16.
Penner A. R. Countries of the Mind. New York, 1989.
Piding A. Coetzee, Writer of Apartheid As Bleak Mirror, Wins
Nobel // New York Times. 2003. October 3.
Popescu M. Waiting for the Russians: Coetzee's The Master of
Petersburg and the Login of Late Colonialism // Current Writing,
2007. Vol. 19(1). P. 1-20.
Roodt D. Brief aan Beeld oor Carel Niehaus se anachronistiese
tirade // Praag Online: URL: http://www.praag.org/briewe.html.
(22 November, 2000)
168


Smith Ch. Rape victims are not just statistics we are people too //
Mail and Guardian, 1999. 9 April. P. 4-5.
Smith Ch. In The Washington Post, 2000.4 June.
Urquhart Tony, Truth Reconcilation, and Restoration of the
State: Coetzee's "Waiting for the Barbarians" // Twenties Century
Literature, 2006. Vol. 52. № 1. Spring. P. 1-21.
Van der Vlies A. J. M. Coetzee's Disgrace. Continuum, 2010.
Van der Vlies A. South African textual culture. White, Black, read
all over. 2007.
Watson S. Colonialism and the Novels of J. M. Coetzee // Research
in African Literatures, Special Focus on Southern Africa, 1987. Vol. 17.
№ 3. Autumn.
J. M. Coetzee and the Idea of the Public Intellectual / Ed. by Jane
Poyner. Athens: Ohio University Press, 2006.
The Cambridge Introduction to J. M. Coetzee / Head, D.
Cambridge, 2009.
A Writer's Freedom // The Essential Gesture: Writings, Politics
and Places. Johannesburg: Cape Town, 1988.
AIDS: Mbeki vs Leon // The Sunday Times, South Africa, 2000.
1 June. P. 13.
Thabo Mbeki answers your questions. Live webcast, BBC Talking
Point, 6 June 2000. Online: URL: http://news.bbc.co.uk/1/hi/
talking_point/forum/746464.stm
Бондар А. Угол зрения Кутзее // Зеркало недели. 2003. № 41
(466).
Давидсон А. Б. Что это? Предостережение миру? // Иностран-
ная литература. 2001. № 12. С. 229-237.
Дейниченко П. Бур для нобеля // Книжное обозрение.
03.10.2003.
Залесова-Докторова Л. Жизнь Джозефа Максвелла Кутзее //
Звезда. 2004. № 3. С. 131-135.
Зверев А. В сердце лабиринта // Африка: Лит. альманах. № 9;
М.: Художественная литература, 1988. С. 150.
Константинова М. С привкусом преисподней // Спецназ Рос-
сии. 2004. Mb 3. Март.
Кузнецов И. Случай С... // Литературная газета. 2001. JSfe 8.
Лурье С. Звонок в Кейптаун // Дело. Еженедельник. СПб.,
6.10.2003.
Рощина Е. Оригинальная рецептура Кутзее // Библиотечное
дело. 2003. № 10.
Степанова А. Дж. М. Кутзее: «Идеальный нобелист»? // Рус-
ский Журнал. 14.11.2003.
169


Шульпяков Г. Тридцатая любовь Кутзее // Независимая газе-
та. 2001.10.25.
Эдельштейн М. Жизнь и время Джона К. // Новый мир. 2004.
№5. С. 171-175.
Дополнительные источники и литература
ANC News Briefing. "Mediaracism-ANC". Sapa, Johannesburg,
5 April 2000, online: URL: http://www.anc.org.za/anc/newsbrief/
2000/news0406.txt
The Journals of Jacobus Coetse Jansz [1760] and Willem van
Reenen [1791] translated and edited by Dr E. E. Mossop, 1935 //
URL: http://vanriebeecksociety.co.za/catalogue.htm
Brink, Andre. A Fork in the Road. A Memoir. London, Harvill
Seeker, 2009.
"Can We Win in Vietnam? The American Dilemma". Hudson
Institut, 1968.
Gordimer N. The Idea of Gardening. Review on Life and Times of
Michael K. New York Review of Books. 2 February, 1984.
McDonald P. D. The Literature Police. Apartheid Censorship and
its Cultural Consequences. Oxford University Press, 2009.
Publications and Entertainments Act // Statutes of The Republic
of South Africa 1963 with Alphabetical Table of Contents and Table of
Laws, Etc., Repealed or Amended by These Statutes. Part I - Nos. 1-60.
Roger B. Beck. The History of South Africa. Greenwood Press,
Westport, 2000.
SAHRC. Inquiry into Racism in the Media: Hearing Transcripts
XIV. 3/3, 5 April 2000.
Switching Languages. Translingual Writers. Reflect on Their
Craft / ed. by Steven G. Kellman. Lincoln, 2003.
A Writer's Freedom // The Essential Gesture: Writings, Politics
and Places. Johannesburg, Cape Town, 1988.
Брейтенбах Брейтен. Письмо с чужбины мяснику // Брейтен-
бах Брейтен. Не пером, но пулеметом / Пер. с африкаанс Е. Ва-
ковского // URL:http://lib.ru/POEZIQ/BREJTENBAH/pulemet.
txt
Бринк А. Сухой белый сезон. М., 1982.
Волков С. Диалоги с Иосифом Бродским. М.: Эксмо, 2013.
Давидсон А., Филатова И. Опыт консульских отношений меж-
ду СССР и ЮАР / Азия и Африка сегодня. 1998. № 1.
Достоевский Ф. М. Братья Карамазовы. Минск, 1981.
История Африки в документах. 1870-2000: В трех томах. М.:
Наука, 2007. Т. 2.1919-1960.
170


Лакшин В. Солженицын, Твардовский и «Новый мир»// Ли-
тературное обозрение. 1994. № 12.
Рив Р. Чрезвычайное положение. М., 1967.
И. А. Гончаров в воспоминаниях современников. Л., 1969.


Содержание
«Он подвергает все сомнению» 7
Он и его время 14
«Я один из 10 000 Куцие» 14
«Здесь проводится грандиозный эксперимент» 18
Лондон, Техас, Нью-Йорк 23
Возвращение домой и первые романы 27
«Вот самый великий южноафриканский писатель
современности!» 31
Успехи и трагедии 33
В поисках «нового места» 36
«Мозаика вопросов» 45
Первые романы 45
«История пустой души» 49
«Мир состоит из множества островов» 51
«Какое бесчестье!» 52
Русский герой южноафриканского романа 55
Роман о меняющемся мире 58
Его alter ego 59
«На иностранной почве» 62
«Когда люди станут этнически неразделимыми...» 69
«Уже не европейцы, еще не африканцы» 69
«Один поселенец - одна пуля» 77
«Бразильское будущее»? 79
«Все виноваты. Все без исключения» 82
«Ну они же... варвары!» 88
«А кто эти варвары?» 92
Куцие и Южная Африка:
проблемы взаимовосприятия 96
«Скучный» герой, «неподходящая» тема 96
«История зла. Наследие предков» 100
«Колониальные фантазии», вечные страхи,
«новая Африка» 107
172


Куцие и южноафриканская цензура 115
Южноафриканская цензура (1960-1980-е гг.) 116
Куцие и его цензоры 122
Состав цензурного аппарата ЮАР и личность цензора 130
Куцие и Россия 136
«Он принимал все русское» 136
Куцие и Достоевский 139
Достоевский, Толстой и проблема
«искренности» героев 145
Тургенев - пример для Южной Африки? 150
«Избежать статуса жертвы» 155
Post scriptum 161
Источники и литература 166


Научное издание
Курбак Мария
Джон Максвелл Куцие
Мысли постороннего
Ведущий редактор Н. Л. Волынчик
Редактор И. И. Филатова
Художественный редактор А. К. Сорокин
Технический редактор М. М. Ветрова
Выпускающий редактор Е. Д. Щепалова
Компьютерная верстка Т. Т. Богданова
Корректор Е. Л. Бородина
Л.Р. № 066009 от 22.07.1998. Подписано в печать 15.01.2015
Формат 84x108 / 32. Усл. печ. л. 5,5.
Тираж 300 экз. Заказ 321.
Издательство «Политическая энциклопедия»
127018, Москва, 3-й проезд Марьиной Рощи, д. 40, стр. 1
Тел.: 8(499) 685-15-75 (общий, факс), 8(499)709-72-95 (отдел реализации)
Отпечатано способом ролевой струйной печати
в ОАО «Первая Образцовая типография»
Филиал «Чеховский Печатный Двор»
142300, Московская область, г. Чехов, ул. Полиграфистов, д.1
Сайт: www.chpd.ru, E-mail: sales@chpd.ru, т/ф. 8(496)726-54-10


Мария Сергеевна Курбак -
кандидат исторических наук.
Сотрудник Центра африканских
исследований Института
всеобщей истории РАН.
РОССПЭН