В. И. КУЗЬМИН
I
1926-1937


В.И.КУЗЬМИН
ЗА СОЦИАЛИСТИЧЕСКУЮ РЕКОНСТРУКЦИЮ 1926-1937
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА СОВЕТСКОГО ГОСУДАРСТВА
ИЗДАТЕЛЬСТВО «МЫСЛЬ»
МОСКВА 1976


РЕДАКЦИИ
ИСТОРИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
10604-245
К 004(01 )-76 69'76
© Издательство «Мысль». 1976


ВВЕДЕНИЕ


В декабре 1975 года исполнилось 50 лет с момента принятия XIV съездом ВКП(б) курса на индустриализацию. Затем наступила полоса полувековых юбилеев других великих свершений социалистической реконструкции— курса на коллективизацию, принятия первого пятилетного плана развития народного хозяйства Союза ССР, великого перелома в социалистическом строительстве, построения— впервые в истории человечества — фундамента социалистической экономики, затем построения в основном социалистического общества в СССР. Наряду с постоянной необходимостью все более глубокого изучения прошлого опыта для уяснения путей и методов дальнейшего развития эти юбилеи придают особую важность рассматриваемому периоду истории советского общества.
Основную работу по созданию научно обоснованной программы социалистической реорганизации экономики выполнил В. И. Ленин. Во второй Программе партии, в таких ленинских работах, как «Очередные задачи Советской власти», «О продовольственном налоге», «О кооперации», «Лучше меньше, да лучше», и других раскрыта суть этой реорганизации. Опираясь на диктатуру пролетариата, командные высоты в экономике, плановое руководство хозяйственным развитием — с использованием товарно-денежных отношений, — нужно было обеспечить непрерывный и быстрый рост производительных сил страны, перевод всего народного хозяйства на базу крупной машинной индустрии и электрификации. Нужно было осуществить производственное кооперирование мелких товаропроизводителей, которых нельзя прогнать или экспроприировать. С ними надо было ужиться и переделать их, перевоспитать настойчивой организаторской и культурно-просветительной работой, умело используя силу примера социалистического хозяйства и мощные экономические рычаги, находившиеся в руках государства диктатуры пролетариата.
4


Преобразование экономики, намеченное Лениным, в основе отражало общие закономерности, свойственные любой стране, строящей социализм. Вместе с тем на опыте первых лет Советской власти Ленин показал и особенности нашей страны, связанные с преобладанием в экономике отсталого мелкотоварного производства и отсутствием в то время других социалистических государств. Необходимы были сжатые сроки преобразований, а вместе с тем особая осмотрительность и продуманность в их проведении, максимальная централизация государственного руководства хозяйственной жизнью, решительность и последовательность в последнем и решающем бою против российского капитализма, выраставшего из мелкого хозяйства, вплоть до возвращения к «экономическому террору», когда наступит подготовленное нэпом ускорение социалистического строительства.
Несмотря на отсталость и послевоенную разруху, на политическую и экономическую блокаду, организованную империалистами, Советская страна укрепилась на пути к социализму. В. И. Ленин имел основание в 1922 году заявить: «Из России нэповской будет Россия социалистическая» !. Эта уверенность вождя партии и народа была полностью подтверждена советской историей 20—30-х годов.
Глубокая разработка В. И. Лениным плана строительства социализма в СССР не избавляла партию от необходимости решать принципиальные проблемы создания нового общества, к которому советский народ шел неизведанным путем. В процессе поисков, обобщения накопленного опыта разрабатывалась политика социалистической реконструкции, развивалось вечно живое ленинское учение.
Активную роль в решении задач коренного преобразования экономики сыграло Советское государство. Исследование его экономической политики в период реконструкции имеет первостепенное значение для обобщения опыта социалистического строительства в СССР.
Специального труда, в котором была бы в целостном виде освещена экономическая политика реконструктивного периода, до сих пор не создано. Правда, имеется обширная литература по индустриализации СССР и коллективизации сельского хозяйства, раскрывающая 5


отдельные стороны данной проблемы. Существенно облегчают специальную разработку вопросов экономической политики Коммунистической партии и Советского государства исследование экономистами развития как отдельных отраслей и сфер экономики, так и народного хозяйства в целом, а также труды по истории экономической мысли в рассматриваемый период2.
Целостному рассмотрению проблем экономической политики партии и Советского государства в 1925—1937 годах способствуют также итоги дискуссии по вопросам эволюции нэпа в период реконструкции3. В ходе дискуссии выявились три основные точки зрения: нэп в развернутом виде продолжался до конца второй пятилетки и отмирание его произошло позднее; в конце 20-х годов нэп был заменен административными методами хозяйствования; в конце 20-х — первой половине 30-х годов нэп преобразуется в экономическую политику победившего социализма (порой с применением в трудных условиях тех лет чрезвычайных форм административного воздействия на экономику), и к концу второй пятилетки он исчерпал себя *. В ходе дискуссии прояснились некоторые важные теоретические положения и выявились новые факты.
К числу благоприятных факторов для освещения рассматриваемой темы относится расширение источниковедческой базы. Особо следует отметить значение фундаментального издания «Экономическая жизнь СССР. Хроника событий и фактов. 1917—1965» (М., 1967. Первое издание вышло в 1957 году).
При исследовании экономической политики Советского государства автор опирался прежде всего на решения партии, стенографические отчеты съездов и конференций, документы и материалы Всесоюзных съездов Советов, сессий ЦИК СССР, законы и распоряжения Советского правительства, официальные материалы Госплана и хозяйственных наркоматов. Использованы также материалы многочисленных статистических сборников и прессы, особенно газеты «Экономическая жизнь» и журнала «Плановое хозяйство».
Разработке проблем экономической политики партии и Советского государства в 1926—1937 годах способ-
Автор разделяет последнюю из перечисленных точек зрения. 6


ствуст также широкая публикация Документов и материалов руководящих партийных, государственных и хозяйственных органов. Среди них выделяется своей фундаментальностью серия сборников документов по истории индустриализации СССР (наряду с местными изданиями в нее включены четыре тома общесоюзных материалов, в большинстве из архивов Совнаркома, Госплана, Наркомфина) 4.
В существующей литературе крайне мало сказано о процессе разработки и развития экономической политики. Отрицательно сказывается разобщенность исследований социалистической реконструкции по проблемам индустриализации и коллективизации. Учитывая все это, автор ставит перед собой задачу раскрыть эволюцию экономической политики как единого процесса, показать превращение новой экономической политики, выражавшей особенности переходного периода, в экономическую политику победившего социализма, рассмотреть такие стороны этой политики, которые раскрывают взаимосвязь различных отраслей экономики (прежде всего промышленности и сельского хозяйства), например финансово-кредитная, торговая политика и т. п., показать, каким образом партия и Советское правительство учитывали конкретный опыт, уроки, которые давала сама жизнь. Таким образом ставится задача конкретно осветить использование партией и Советским государством объективных закономерностей исторического развития. При этом автор стремится раскрыть научное, классовое содержание экономической политики Советского государства в 1926—1937 годах, коренные, долговременные, а также чрезвычайные, кратковременные ее черты, общезначимое, пригодное для других стран и особенное, свойственное нашей стране, в опыте преобразования экономики-
Попытка решения этих сложных задач, предпринятая в данной работе, направлена против буржуазных и ревизионистских концепций советской истории, противопоставляющих марксизму-ленинизму политику социалистической реконструкции, отрицающих ее объективно обусловленный характер п воплощение в ней основных закономерностей строительства социализма.
Экономическая политика Советского государства освещается в историческом плане — по основным эта7


пам ее развития. Соответственно главы книги посвящены трем основным периодам социалистической реконструкции: ее началу— 1926—1929 годы, построению фундамента социалистической экономики — 1929— 1932 годы и завершению социалистической реконструкции во второй пятилетке — 1933—1937 годы. Главы строятся по проблемно-хронологическому принципу. При этом в каждой главе рассматриваются как изменявшиеся задачи экономической политики, так и многообразные методы ее осуществления.


ГЛАВА I
НАЧАЛО РЕКОНСТРУКЦИИ


1 Индустриализация и смычка
В конце 1925 года Советская страна подошла к новому этапу своего развития. Курс на индустриализацию, принятый XIV съездом партии, знаменовал окончание восстановительного периода в жизни нашей страны и начало наступления на капитализм в решающей сфере народного хозяйства — материальном производстве *. Решение этой задачи было сопряжено с преодолением огромных внутренних и международных трудностей. Советская страна, более трех лет воевавшая за право идти по социалистическому пути и потратившая пять лет на ликвидацию последствий империалистической и гражданской войн, оставалась еще отсталой в экономическом и культурном отношении.
Население СССР в 1926 году составляло 147 миллионов человек. Из них в городах и поселках городского типа жили только 26,3 миллиона. Большая часть населения относилась к мелкотоварному сектору, питавшему капиталистический уклад, который вырос за годы нэпа в абсолютных размерах. Затрудняла социалистические преобразования и культурная отсталость страны. Половина населения в возрасте от 8 лет и старше была неграмотной Ч
Велики были и международные трудности. Несмотря на ликвидацию внешнеполитической блокады и признание СССР многими мелкими и почти всеми крупными государствами (кроме США, которые установили дипломатические отношения с СССР лишь в 1933 году), страна строящегося социализма находилась на положении осажденной крепости, что отвлекало значительные средства на укрепление ее обороноспособности. Империалисты проводили своеобразную экономическую бло* О разработке партией курса на индустриализацию накануне и в период XIV съезда ВКП(б) см.: В. И. Кузьмин. Исторический опыт советской индустриализации. М., 1969, стр. 27—29.
10


каду СССР, затрудняя его внешнюю торговлю и использование им зарубежной технологии и кадров.
В этих условиях необходимо было добиться, говорилось в Политическом отчете ЦК XIV съезду ВКП(б), чтобы СССР не превратился в экономический придаток мировой капиталистической системы, а стал страной независимой в хозяйственном отношении, «базирующейся на внутреннем рынке, страной, которая послужит очагом для притягивания к себе всех других стран, понемногу отпадающих от капитализма и вливающихся в русло социалистического хозяйства»2. Такое международное значение придавала партия курсу на индустриализацию.
Советскому народу впервые в истории человечества предстояло осуществить социалистическую реконструкцию народного хозяйства. На новом этапе истории страны резко повышалось значение экономической деятельности партии и государства. Объективной основой этого процесса являлось постоянное расширение и укрепление социалистического сектора в экономике. Государству диктатуры пролетариата принадлежали ключевые, командные высоты: крупная промышленность, банки, механизированный транспорт, земля, средства связи, вся внешняя торговля и свыше половины внутренней как по опту, так и по рознице. Народное хозяйство СССР приближалось к довоенному уровню.
Сосредоточивая усилия на подъеме социалистической экономики, партия и правительство надежно оградили народное имущество от посягательств частного капитала. Еще в 1923 году законом было запрещено продавать и закладывать под кредит основные средства предприятий. С переходом к реконструкции были приняты меры к дальнейшему укреплению социалистической собственности. В июне 1926 года ЦИК и СНК СССР четко определили виды государственных иму- ществ, не подлежащих отчуждению в собственность частных лиц, общественных и кооперативных организаций, залогу и обращению на удовлетворение кредиторов в порядке взыскания. Был определен также порядок передачи этого имущества от одного государственного органа к другому и т. п.
Таким образом, укреплялась экономическая основа Советского государства. Наряду с этим переход к ре¬


конструкции потребовал более полной и достоверной информации о развитии народного хозяйства. Упорядочение всего дела учета и статистики в стране стало необходимым условием руководства социалистической реконструкцией. В 1926—1927 годах Советское правительство приняло ряд важных мер для улучшения работы Центрального статистического управления (ЦСУ). Для полного учета людских ресурсов в конце 1926 года была проведена первая Всесоюзная перепись населения. Все это позволило улучшить дело хозяйственного управления в стране.
Ведущую роль в механизме управления хозяйством играла Коммунистическая партия. Центральный Комитет В КП (б) (Генеральный секретарь И. В. Сталин) повседневно занимался вопросами хозяйственной политики. В ее разработке активно участвовали члены ЦК, секретари республиканских и местных партийных организаций, такие, как С. М. Киров (Ленинград), С. В. Косиор (Украина), И. Д. Кабаков (Урал), М. Д. Орахе- лашвили (Закавказье), А. Икрамов (Узбекистан), и другие.
Непосредственное руководство экономической политикой осуществлялось через государственные органы. В 1926 и 1927 годах в связи с борьбой против зиновьев- цев и троцкистов был значительно обновлен руководящий состав хозяйственных органов. Л. Б. Каменев был снят с поста председателя Совета Труда и Обороны * и несколько месяцев числился наркомом торговли, но он саботировал эту работу. Г. Я- Сокольников был освобожден от работы в Наркомфине. Вскоре последовало снятие Л. Д. Троцкого с хозяйственных должностей (Главэлектро и Главконцесском), И. Т. Смилги — из Госплана и т. д.
Вопросы хозяйственной политики разрабатывали ЦИК СССР (председатель М. И. Калинин), СНК СССР и СТО (председатель А. И. Рыков, до ноября 1930 года), Госплан СССР (председатель Г. М. Кржижановский, до ноября 1930 года), ВСНХ СССР (председате* СТО не являлся конституционным органом, а действовал на правах комиссии СНК СССР, но выносил обязательные к исполнению решения по очередным вопросам руководства экономикой. Ьго деятельность была эффективной помощью СНК СССР.
12


ли — Ф. Э. Дзержинский, а с октября 1926 года — В. В. Куйбышев), Наркомат внешней и внутренней торговли (А. И. Микоян), Наркомпуть (Я. Э. Рудзутак), Наркомфин (Н. П. Брюханов), Госбанк (А. Л. Шейн- ман), ЦКК—РКИ (до октября 1926 года В. В. Куйбышев, затем Г. К. Орджоникидзе).
Опираясь на повышавшуюся роль социалистического сектора в экономике, Советское государство укрепляло и расширяло плановое хозяйство. Еще в годы восстановления создавались первые планы для отдельных отраслей промышленности. С переходом к реконструктивному периоду стали составляться годовые контрольные цифры развития всего народного хозяйства, утверждавшиеся правительством с 1926/27 хозяйственного года*. По указанию февральского Пленума ЦК ВКП(б) 1927 года и IV съезда Советов СССР (апрель 1927) началась разработка пятилетнего плана. Подготовкой его занимались Всесоюзные съезды Госпланов: первый — в марте 1926 и второй — в марте 1927 года3.
С переходом к реконструктивному периоду роль плановых органов значительно возросла. Совет Народных Комиссаров СССР в июне 1927 года указал, что для плановых органов всех ведомств директивы Госплана в области методологии, программы работы и календарных сроков их выполнения обязательны. Госпланы союзных республик подчинялись Госплану СССР на директивных началах. Одним из главных факторов укрепления планирования являлся переход к крупному промышленному строительству, управление которым было сосредоточено в центре. В марте 1927 года создается комиссия по строительству при Совете Труда и Обороны, а в октябре СТО утвердил типовое положение о государственном управлении по постройке крупных предприятий, состоявшем на государственном бюджете и находившемся в ведении ВСНХ СССР.
Укрепление планового руководства экономикой выразилось также в переходе к твердому государственному бюджету. Одновременно уточнялись и регламентировались бюджетные права СССР и союзных республик. Это было определено в соответствующем положении, ут- * До 1930 года по старой традиции бюджетный и хозяйственный год начинался с 1 октября.
13


верждепном ЦИК и СНК СССР в мае 1927 года. Усиление централизации в государственном руководстве экономикой сочеталось с развитием прав и инициативы мест, прежде всего союзных республик. С целью создания устойчивости бюджетов союзных республик за ними закреплялось 99% доходов от основных налогов — сельскохозяйственного, промыслового и подоходного, а также ряд неналоговых доходов, поступавших на территории данной республики4.
Переход к индустриализации потребовал перестройки управления промышленностью. В сентябре 1926 года по постановлению правительства был реорганизован центральный аппарат Высшего Совета Народного Хозяйства СССР. При его председателе кроме президиума учреждался пленум из руководителей наиболее важных главков и крупных промышленных объединений, ВСНХ союзных республик и экспертов. В аппарате ВСНХ были организованы Плановое управление промышленностью (Промплан) и Главное экономическое управление (ГЭУ). Для руководства отраслями имелись главные управления и комитеты (Главметалл, Главэлектро и т. д.). Упразднялись многие существовавшие ранее подразделения. Одновременно уточнялось распределение прав и обязанностей между центральными и низовыми звеньями управления промышленностью.
Наиболее примечательным для наступившей полосы социалистической реконструкции было Положение о государственных промышленных трестах, утвержденное ЦИК и СНК СССР 29 июня 1927 года. Согласно ему усиливалось плановое руководство трестами. Если в предыдущем декрете (от 10 апреля 1923 года) говорилось, что тресты «действуют на началах коммерческого расчета с целью извлечения прибыли», то в Положении 1927 года было сказано, что трест действует «на началах коммерческого расчета в соответствии с плановыми заданиями»5. В этом существенном изменении формулы, определявшей положение треста в системе государственной промышленности, проявилось дальнейшее укрепление планового хозяйства страны при использовании товарно-денежных отношений.
Чем больше укреплялось социалистическое хозяйство, чем меньше зависело оно от частного рынка, тем быстрее складывались условия для более полного дей14


ствия объективных экономических законов социализма, сознательно используемых государством, и сокращалась сфера стихийных законов рыночной экономики. На этой основе и происходило превращение нэпа как политики переходного периода в экономическую политику победившего социализма. В целом же в 1926—1927 годах наступил расцвет специфически нэповских принципов, когда широко использовались коммерческие начала даже в развитии промышленности. Существовали государственные и смешанные (государственные, кооперативные и частные) акционерные общества, Положение о которых было утверждено в августе 1927 года, товарные биржи, реорганизованные в январе 1927 года в целях облегчения участия в них государственных трестов и организаций6. Проводились всесоюзные и местные съезды биржевой торговли.
Таким образом, система хозяйственного управления (и особенно управления промышленностью) перестраивалась в связи с переходом от восстановления к реконструкции народного хозяйства.
Индустриализация начиналась в сложных хозяйственных условиях конца 1925 года и первых месяцев 1926 года. Под руководством Л. Б. Каменева (СТО), И. Т. Смилги (Госплан), Г. Л. Пятакова (ВСНХ) и Г. Я. Сокольникова (Наркомфин) еще летом 1925 года был составлен преувеличенный промышленный план, основанный на огромном импорте оборудования и сырья за счет вывоза за границу большого количества хлеба. Но запланированный объем хлебозаготовок оказался нереальным. Урожай был ниже ожидаемого, вместо запланированных 600 миллионов пудов зерна удалось заготовить лишь 516,6 миллиона пудов7. Не были выполнены экспортно-импортный, валютный и кредитный планы и в конечном счете план развертывания промышленности. Вследствие этого резко обострилось несоответствие между денежным спросом, значительно возросшим в конце восстановительного периода, и массой промышленных товаров на широком рынке.
Быстрый рост платежеспособного спроса городского населения определялся повышением заработной платы со второй половины 1925 года при широком вовлечении в производство новых рабочих, расширением государственного и хозяйственного аппарата, приступом к ши15


рокому капитальному строительству, в особенности предприятий тяжелой промышленности. Росту денежного спроса городского населения способствовало и некоторое усиление частнокапиталистических элементов за первые годы нэпа.
Чрезмерное увеличение городского спроса, поглощавшего большую часть продукции промышленности, привело к сокращению притока промышленных товаров в деревню. Между тем деревенский спрос к концу восстановительного периода также резко возрос. Это обусловливалось общим ростом сельскохозяйственной продукции в 1925 году по сравнению с неурожайным 1924 годом, увеличением товарности сельского хозяйства в связи с проведением в жизнь решений апрельского Пленума ЦК ВКП(б) 1925 года, XIV Всесоюзной партконференции и III съезда Советов СССР, уменьшением обложения крестьянского населения и значительным ростом цен на хлеб, вызванным ошибочным форсированием кредитования хлебозаготовок. Деревня, остро ощущая нехватку промышленных товаров, тормозила проведение хлебозаготовок.
Обострение товарного голода в стране привело к общему подъему розничных цен на промышленные товары и продукцию сельского хозяйства, денежная масса на рынке превосходила нужды товарного обращения8. Особенно тяжело отразились на хозяйственном развитии трудности и просчеты во внешней торговле. Советскому правительству вместо хлеба пришлось вывозить за границу золотые запасы, чтобы оплатить заказанное ранее оборудование. В таких сложных условиях начиналось осуществление курса XIV съезда партии на индустриализацию.
Центральный Комитет ВКП(б) и Советское правительство глубоко проанализировали положение в стране. Комиссия, созданная Центральным Комитетом партии для подготовки Пленума по хозяйственным вопросам, собрала материалы и практические предложения от Госплана, ВСНХ, Наркомторга и Наркомфина. Кроме того, Совнарком получил письменные ответы от видных экономистов и работников Госплана на разосланную им анкету по вопросам хозяйственных трудностей и индустриализации страны. Комиссия разработала целый комплекс срочных мер по оздоровлению хозяйствен16


ной обстановки9. Эти материалы легли в основу решений апрельского Пленума ЦК ВКП(б) 1926 года и сессии ЦИК СССР (12—25 апреля) о путях преодоления хозяйственных трудностей и плане социалистической индустриализации страны.
Борьба с трудностями опиралась на возросшую экономическую мощь Советского государства. Государственные доходы возросли по сравнению с предыдущим годом почти вдвое. Сессия ЦИК СССР утвердила государственный бюджет по доходам в сумме 4 039 284 776 рублей, а по расходам — 3 921 471 885 рублей10. Однако в проведении политики индустриализации вначале пришлось взять более медленный темп, чем намечалось контрольными цифрами Госплана на 1925/26 хозяйственный год *.
Для ослабления товарного голода общий размер капиталовложений в государственную промышленность пришлось снизить с 931 до 822,4 миллиона рублей, уменьшить план импорта при некотором увеличении экспорта, увеличить сельхозналог с 240 до 300 миллионов рублей (преимущественно за счет дополнительного обложения кулачества), сократить денежную массу в обращении. Эти меры обеспечили перелом в хозяйственной обстановке: весной 1926 года хлебозаготовки пошли успешно; промышленность выполнила намеченный план; товарный голод был ослаблен; денежное обращение оздоровилось. Стало возможным приступить к индустриализации страны. Наметившиеся успехи народного хозяйства позволили расширить внешнеэкономические связи. Впервые баланс внешней торговли, которая все более подчинялась целям индустриализации страны, стал активным. «Импортный план отчетного года, — сказано в отчете о работе Советского правительства за 1926/27 год, — характеризуется резким преобладанием импорта для производственных целей» н.
Улучшились торговые отношения с пограничными странами — Латвией, Турцией, Ираном, Афганистаном, отказавшимися от экономической блокады. Наибольший рост советских закупок приходился в 1926/27 году на * Эти цифры были Госпланом недостаточно обоснованы, поэтому правительство их не утверждало («Пятнадцатый съезд ВКП(б)». Стсногр. отчет, т. 2. М., 1962, стр. 892).
17


Германию. Значительно возрос также импорт из США, хотя с ними у СССР не было дипломатических отношений. Особенно быстрым был рост импорта из Франции. Даже разрыв дипломатических отношений с Англией не остановил торговых связей с фирмами этой страны — настолько назревшим и жизненно необходимым было для зарубежных государств партнерство с Советским Союзом по экономическим делам. В таких условиях Советское правительство принимало меры для увеличения экспорта. Была установлена твердая обязательность выполнения экспортных поставок, усилено финансирование производств, работающих на экспорт (например, дополнительные вложения в лесоэкспортную и нефтепромышленность). Усиливалось развитие второстепенных статей экспорта при широкой инициативе мест (вывоз обработанных продуктов животноводства, продукции садоводства и огородничества, менее важных промышленных товаров). В связи с ростом внешней торговли было образовано акционерное общество «Совторгфлот» и принят ряд других мер по развитию морского судоходства.
Однако в целом в 1927 году экспорт и импорт были все же примерно в два раза ниже, чем в 1913 году. Слабо развивались и другие формы внешнеэкономических связей. Общая сумма иностранных вложений в 1926/27 году, превысив показатели предыдущего года всего на 7%, была очень мала — всего 52,5 миллиона рублей. Подавляющая масса иностранных капиталов (в виде концессий) была вложена в промышленность, но она составляла лишь 0,57% общесоюзных вложений12. Таким образом, иностранный капитал не принял участия в индустриализации СССР.
Опыт преодоления трудностей конца 1925 — начала 1926 года имел большое значение для дальнейшей разработки политики индустриализации. Уроки и выводы из этого опыта были сделаны на апрельском Пленуме ЦК ВКП(б) 1926 года, на XV конференции ВКП(б) (октябрь 1926) и на IV съезде Советов СССР (апрель 1927). Линия XIV съезда на первоочередное развитие тяжелой индустрии и завоевание экономической независимости СССР была развита и конкретизирована. Уже в январе 1926 года Ф. Э. Дзержинский предложил Особому совещанию по восстановлению основного капитала 18


при разработке планов развития промышленности исходить из курса XIV съезда. В противовес сторонникам Пятакова в Особом совещании, отстаивавшим идею «затухающей кривой» развития промышленности и ориентации ее на всемирное разделение труда, Ф. Э. Дзержинский потребовал переработать план развития металлообрабатывающей промышленности и металлургии, с тем чтобы «установить постепенный переход к полной независимости от капиталистических стран, производящих оборудование» 13.
Одновременно Советское государство стремилось расширить внешнеэкономические связи с капиталистическим миром, используя их в интересах индустриализации и завоевания технико-экономической независимости СССР.
Разработка принятого XIV съездом ВКП(б) курса на индустриализацию и других проблем экономической политики проходила в напряженной борьбе против троц- кистско-зиновьевской объединенной оппозиции. Экономическая платформа троцкистов, оснащенная фальсификаторскими ссылками на Ленина, псевдореволюцион- ными фразами, в сущности ориентировала Советскую страну на капиталистический путь индустриализации. Вместо курса на экономическую независимость СССР, первоочередное и преимущественное развитие тяжелой индустрии, осуществление индустриализации в тесном союзе с трудящимся крестьянством троцкисты отстаивали необходимость врастания в мировое капиталистическое хозяйство, приспособления структуры и темпов роста промышленности к рыночной конъюнктуре внутри страны, превращения крестьянства по сути дела в объект колониальной эксплуатации.
Демагогические фразы троцкистов о вреде национальной замкнутости и о курсе на мировую революцию, о нажиме на частника во имя ускорения индустриализации не могли скрыть сущность этой платформы, порожденной неверием в победу социализма в СССР, преувеличением сил капитализма, линии, направленной в конечном счете на раскол союза рабочих и крестьян, на гибель социализма в СССР. Поэтому разгром троцкизма был необходимым условием научной разработки задач и методов развертывания социалистической реконструкции.
19


Нанося главный удар по троцкистам, партия с первых шагов социалистической реконструкции народного хозяйства вела непримиримую борьбу против правого уклона, отвергнув бухаринские лозунги «обогащайтесь!» и «черепашьих темпов» развития промышленности.
Излюбленным приемом троцкистов и бухаринцев, как и всех противников партии, маскировавшихся под ленинцев, было широкое цитирование ленинских работ без учета исторических условий, в которых они были написаны, для протаскивания своих враждебных ленинизму взглядов. При этом высказывания Ленина, относящиеся к исторически изжившим себя обстоятельствам, трактовались ими как кардинальные, долговременные установки. Например, троцкисты манипулировали ленинскими цитатами о концессиях и госкапитализме, правые— о приспособлении темпов развития промышленности в первые годы нэпа к возможностям мелкого крестьянского хозяйства. Вместе с тем ревизионисты обходили основополагающие ленинские указания о возможности построения социализма в СССР и создании для этого всесторонне развитого индустриального народнохозяйственного комплекса, о необходимости догнать и перегнать самые передовые капиталистические страны, о способности рабочего класса СССР не только укрепить союз с мелким крестьянством, но и помочь ему перейти на путь крупного социалистического производства, победить вместе с ним капиталистические элементы в экономике. Таким образом, троцкисты и бухаринцы подменяли стратегические задачи тактическими и наоборот. Эти грубейшие нарушения марксистско-ленинской методологии были на руку классовому врагу.
Защищая ленинское идейное наследие, партия развивала экономическую стратегию, разработанную В. И. Лениным с учетом нового опыта. Вопросы стратегического порядка приобрели особое значение именно в начале социалистической реконструкции. Это объясняется, во- первых, научным, планомерным характером преобразующей деятельности партии и ведущей ролью марксистско-ленинской теории, освещающей путь практике; во- вторых, необходимостью распознать и отвергнуть классово чуждые модели развития СССР, навязывание которых Советскому государству усилилось со стороны врагов ленинизма в канун решающих боев против нэповского 20


капитализма; в-третьих, сравнительно постепенным развитием социалистической реконструкции до начала наступления социализма по всему фронту, что давало возможность наряду с повседневным вниманием к проблемам текущей политики обстоятельно рассмотреть долговременные перспективы страны.
Фокус всех политических и экономических проблем в середине 20-х годов сводился к вопросу о возможности победы социализма в СССР. Крупным вкладом партии в развитие ленинской экономической' стратегии являлась разработка политики индустриализации в полном соответствии с необходимостью обеспечить существование социалистического общества в стране, окруженной 'буржуазными государствами.
Кардинальной проблемой экономической политики партии было определение темпов индустриализации, и прежде всего роста тяжелой индустрии — основы независимой экономики и обороноспособности СССР. После завершения восстановительного периода темпы роста промышленности неизбежно несколько снижались, поскольку новое строительство требовало гораздо больших затрат, чем оживление старых фабрик и заводов. Но главное состояло в том, что и в новых условиях темпы роста промышленности должны были опережать наивысшие дореволюционные показатели и темпы зарубежных стран. В решениях XV конференции ВКП(б) сказано: «Необходимо стремиться к тому, чтобы в относительно минимальный исторический срок нагнать, а затем и превзойти уровень индустриального развития передовых капиталистических стран»-
Эта установка выражала экономическую стратегию партии на целую полосу исторического развития. Она пронизывает и решения IV съезда Советов СССР (апрель 1927), который в резолюции по докладу председателя ВСНХ В. В. Куйбышева потребовал «обеспечить максимально возможный темп накопления в народном хозяйстве средств, необходимых для фактического разрешения задачи индустриализации страны». Предусматривалось особенно быстрое развитие электростроительства, металлургии, топливной промышленности и транспорта 14.
Стратегической установкой партии было наиболее быстрое развитие тяжелой индустрии, и особенно ма- 21


шипостроспия как ключевой отрасли. Хотя к началу 1925/26 года на машиностроительных заводах было 40—60% незагруженных мощностей, в связи с перспективами индустриализации потребность в машинах и станках возрастала во много раз. Кроме того, существовавшие заводы имели отсталую технику, отличались большим универсализмом и крайне слабой специализацией. Поэтому требовалось коренным образом перестроить и значительно расширить машиностроение.
Первыми гигантскими стройками индустриализации явились Днепрогэс и Туркестано-Сибирская (Семире- ченская по первоначальному названию) железная дорога. 5 декабря 1926 года «Правда» сообщила, что СТО признал необходимым в текущем хозяйственном году приступить к сооружению этих объектов. Продолжая работу по уточнению и развитию плана ГОЭЛРО в связи с успешным ходом его 'выполнения и появлением новых проблем, Советское правительство в феврале 1927 года заслушало соответствующие доклады Госплана и ВСНХ. Быстро развивающаяся промышленность предъявляла повышенный спрос на электроэнергию, составлялись планы сельской электрификации. Поэтому правительство признало пятилетний план электростроительства, представленный Госпланом, минимальным. В марте 1927 года было принято постановление СТО о рационализации энергетического хозяйства промышленности. Главное внимание обращалось на электрификацию заводов и фабрик.
Всего на строительство промышленных предприятий и электростанций в 1926/27 году выделен миллиард рублей (из госбюджета и собственных средств промышленности). Темпы индустриализации неуклонно наращивались. Состоявшийся в феврале 1927 года Пленум ЦК ВКП(б) принял решение увеличить общий объем капитальных вложений в промышленность и электростроительство до 1100 миллионов рублей. В мае — июне Центральный комитет партии, а затем Советское правительство вынесли решение о подготовке к строительству новых металлургических заводов, в частности Тельбес- ского (ныне Кузнецкого). Форсируя развитие тяжелой индустрии, Советское государство одновременно заботилось и о производстве предметов потребления. Постоянное внимание уделялось наиболее крупной в те годы от22


расли легкой промышленности — текстильной, ускорялось развитие местной промышленности, производившей в 1926/27 году около 30,2% продукции всей планируемой промышленности (в 1924/25 году — 25,2%) 15.
Важным дополнением к фабрично-заводской продукции в условиях товарного голода были изделия кустарно-ремесленной промышленности. В мае 1927 года СНК СССР наметил меры по ее развитию на кооперативных началах, особенно в районах избытка рабочей силы. В экономически отсталых национальных районах (например, в Средней Азии) кустарная промышленность удовлетворяла традиционные местные потребности, а некоторые виды ее продукции (ковры, изделия чеканки) изготавливались на экспорт.
Немалое значение для решения вопроса о темпах промышленного развития СССР имела международная обстановка. В 1927 году над СССР нависла прямая угроза вооруженной интервенции со стороны империалистов Англии. Объединенный Пленум ЦК иЦККВКП(б), состоявшийся в июле — августе 1927 года, потребовал проведения «в кратчайший срок необходимых мероприятий по подготовке страны на случай осуществления империалистскими государствами экономической блокады или вооруженного нападения на СССР». 25 августа 1927 года Политбюро ЦК ВКП(б), рассмотрев вопрос о контрольных цифрах на 1927/28 год в связи со сложившейся международной обстановкой, увеличило намеченную Госпланом сумму финансирования промышленности из госбюджета с 450 до 500 миллионов рублей.
Партия твердо проводила принятый XIV съездом курс на быстрое превращение СССР из страны, ввозящей машины и оборудование, в страну, производящую их. Особенно быстро росли капиталовложения на расширение основных фондов машиностроения: в 1923/24 году— 20,9 миллиона червонных рублей, в 1924/25-м — 38,3, в 1925/26-м — 89, в 1926/27-м—134,6 миллиона червонных рублей 1б.
Наращивание вложений в промышленность обеспечивалось первыми успехами в решении проблемы накопления. Наряду со структурой и темпами развития промышленности эта проблема была одной из основных в экономической стратегии социалистической реконст23


рукции народного хозяйства. Исходя из ленинских указаний, партия вскрыла глубокие, свойственные лишь новому строю источники индустриализации, показала пути и каналы мобилизации средств, необходимых для создания материально-технической базы социализма. Апрельский Пленум ЦК В КП (б) 1926 года отметил: «Экспроприация непроизводительных классов (буржуазии и дворянства), аннулирование долгов, сосредоточение доходов от промышленности, госторговли (внутренней и внешней) и всей кредитной системы в руках государства и т. п. — сами по себе дают возможность такого накопления внутри страны, которое обеспечивает необходимый для социалистического строительства темп развития индустрии».
Обобщая опыт социалистического строительства, XV конференция ВКП(б) конкретно перечислила основные каналы накопления средств для индустриализации: «Темп расширения основного капитала будет зависеть: а) от размеров накопления обобществленной промышленности; б) использования через государственный бюджет доходов других отраслей народного хозяйства; в) использования сбережений населения путем вовлечения их в кооперацию, в сберегательные кассы, внутренние государственные займы, кредитную систему и т. п.» Центральное место в проблеме накопления принадлежало мобилизации внутренних резервов самой индустрии. XV конференция ВКП(б) определила пути решения этой задачи: «Главнейшими условиями в деле увеличения размеров внутрипромышленного накопления являются: решительное сокращение накладных расходов, ускорение оборачиваемости капиталов, всемерная рационализация промышленности, применение в ней новейших достижений техники, увеличение производительности труда и повышение трудовой дисциплины» 17. Только так можно было решить проблему накопления.
В 1926 году первостепенное значение приобрел режим экономии, причем партия рассматривала его не в качестве временной кампании, а как постоянное средство укрепления хозяйственной мощи СССР. Задачи снижения непроизводительных расходов, упорядочения организации производства и управления, улучшения работы транспорта, торговли, складского хозяйства и т. п. были определены в обращениях ЦК и ЦКК ВКП(б) и в по24


становлении ЦИК и СНК СССР от 11 июня 1926 года «О режиме экономии».
Режим экономии тесно связан с внедрением планового начала в экономику. В капитальном строительстве, которое разворачивалось все более широким фронтом, особенно велики были неоправданные расходы. Правительство постановило, что «промышленное строительство осуществляется лишь в том случае, если оно предусмотрено перспективным и производственно-финансовым планом». Было признано необходимым составлять ориентировочные производственные и исполнительные сметы при проектировании и осуществлении всякого рода строительства. Апрельский Пленум ЦК ВКП(б) 1926 года потребовал: «Стихийное сепаратное развертывание строительных работ, ведущее к распылению и неэкономному использованию средств, должно решительно пресекаться». Развернулась работа и по усилению режима экономии в промышленности. Но мобилизация вну- трипромышленных накоплений, повышение эффективности государственных предприятий нередко тормозились неупорядоченностью самого процесса производства. Намечавшаяся широкая техническая реконструкция народного хозяйства приходила во все большее противоречие со сложившейся в годы восстановления системой организации производства и разделения труда. Поэтому вскоре после развертывания кампании за режим экономии партия поставила новую задачу — развернуть рационализацию производства, добиваясь прежде всего механизации и специализации предприятий, установления стандартов изделия, организации производства непрерывным потоком и т. п. (Постановление ЦК ВКП(б) от 24 марта 1927 года) 18. Таким образом партия определяла стратегические направления своей технической политики в условиях индустриализации.
Одной из главных задач экономической стратегии партии было правильное решение вопросов социалистического труда. Руководствуясь ленинскими установками о великой смене труда подневольного трудом па себя, сочетании моральной и материальной заинтересованности в труде, партия взяла курс на формирование мощного производственного актива среди рабочих, который мог бы поднять за собой всю массу тружеников заводов и фабрик.
25


В борьбе за режим экономии, рационализацию и повышение эффективности социалистического производства участвовали широкие массы рабочих. Их численность (вместе с учениками) в крупной промышленности выросла с 1795,7 тысячи в 1924/25 году до 2439,2 тысячи в 1926/27 году19. И не менее пятой части их были вовлечены 1в массовую экономическую работу профсоюзов. Повсеместно на предприятиях действовали производственные совещания, создавались временные контрольные комиссии. Для решения наиболее актуальных вопросов производства во многих местах проводились производственные конференции трестов. Реализация рабочих предложений, вносимых на этих совещаниях и конференциях, находилась под повседневным контролем НК РКП. Была развернута целая система широкого привлечения рабочих масс к управлению производством — от предприятий до ВСНХ.
Активное участие рабочих в руководстве хозяйственным строительством повышало их чувство ответственности за работу социалистических предприятий, питало усиленно развивавшееся с первых лет индустриализации массовое изобретательство и, главное, помогало формированию нового отношения к труду. Этому способствовала вся политика Советского государства в области труда и заработной платы, направленная на охрану прав рабочих, повышение их заинтересованности в результатах труда. При этом приходилось преодолевать вредные уравнительские тенденции, отголоски эпохи «военного коммунизма», оживлявшиеся мелкобуржуазным влиянием на рабочий класс; но они теряли почву в обстановке быстрого и неуклонного улучшения благосостояния рабочих.
Особое внимание уделялось вопросам заработной платы. В сентябре 1926 года ЦК ВКП(б) утвердил предложение комиссии Ф. Э. Дзержинского о ее повышении на 3—9%. В постановлении указывалось, что «повышение зарплаты должно быть распространено только на рабочих, занятых в производстве». В связи с этим, а также в результате снижения цен в обобществленной и частной торговле к 10-летию Советской власти среднемесячная реальная заработная плата рабочих па 15% превзошла довоенный уровень (с учетом коммунальных услуг) 20.
26


Важной мерой улучшения положения рабочих был провозглашенный юбилейной сессией ЦИК СССР в октябре 1927 года переход в течение ближайших лет на 7-часовой рабочий день на основе рационализации и технической реконструкции производства без уменьшения заработной платы. Сокращение рабочего дня не только улучшало жизненные условия работающих, но и способствовало ослаблению существовавшей в те годы массовой безработицы *. Советское государство делало все возможное, чтобы смягчить ее вредные последствия путем улучшения деятельности бирж труда, организации временных работ, выдачи пособий безработным. Но огромный наплыв работников из деревни и недостаточное развитие промышленности не позволяли коренным образом решить проблему трудоустройства.
Забота о благосостоянии трудящихся проявлялась также в развертывании жилищного строительства. В июле 1926 года Объединенный Пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) по докладу наркома труда В. В. Шмидта постановил создать постоянный фонд рабочего жилищного строительства из бюджетных ассигнований, отчислений от прибыли предприятий и особого процента от Госстраха, с амортизационных сумм, поступающих по квартирной плате, из возврата ссуд на жилищный кредит. Вместе с тем Пленум принял решение о необходимости увеличения квартирной платы (она была чрезвычайно низкой, ее не хватало даже на текущий ремонт домов), оговорив при этом, что темп ее повышения должен находиться «в прямом соответствии с темпом общего роста реальной зарплаты рабочих и служащих»21. На основе успехов социалистического строительства увеличивались общественные фонды потребления трудящихся. Рабочие и крестьяне стали значительно лучше, чем до революции, питаться и одеваться.
В связи с развертыванием индустриализации все более важное место в политике партии стали занимать проблемы подготовки и обучения квалифицированных рабочих, использования старых специалистов и формирования советских кадров инженеров, техников, администраторов, работников науки. Политика партии по вопросам труда и благосостояния рабочих способство* На 1 апреля 1928 года в стране насчитывалось 1 576 тысяч безработных («Труд в СССР». Стат. сб. М., 1968, стр. 23).
27


вала повышению их трудовой активности в мобилизации внутрипромышленных накоплений.
Энергичная борьба за режим экономии, рационализацию производства, трудовое напряжение рабочих позволили за два хозяйственных года —1925/26 и 1926/27 — увеличить производительность труда на 26,7% при использовании лишь старой технической базы и еще недостаточно широко развернутой реконструкции. Однако даже такой значительный прирост производительности труда не обеспечил выполнения плана снижения себестоимости промышленной продукции. В 1925/26 году она даже повысилась на 2%, а в 1926/1927 году снизилась всего на 1,8% при плане 5%. В этом сказалось быстрое увеличение заработной платы, вздорожание сельскохозяйственного сырья вследствие повышения заготовительных цен на технические культуры и т. д. Тем не менее ввиду большого увеличения промышленного производства за счет вовлечения новых рабочих, а также значительного сокращения непроизводительных расходов в промышленности ее доходы намного возросли. Прибыли предприятий, переведенных на хозрасчет (общесоюзной, республиканской и местной промышленности), составляли на 1 октября 1926 года 626,2 миллиона рублей, а на 1 октября 1927 года — 707,5 миллиона22.
Внутрипромышленные источники накопления за 1925/26—1927/28 годы дали 3275 миллионов рублей (а за два предшествовавших года лишь 907 миллионов). Вместе с тем уже на первых этапах индустриализации начался приток средств из других отраслей народного хозяйства. От них промышленность получила за 1923/24— 1924/25 годы 304 миллиона, за 1925/26 — 1927/28 годы — 1386 миллионов рублей. Как видим, промышленность пользовалась в основном собственными средствами, характер капитальных затрат — преобладание реконструкции действующих предприятий — давал сравнительно быстрый эффект. Это имело огромное значение для дальнейшего развертывания индустриализации. Тем не менее с переходом к индустриализации Советское государство укрепляет и перестраивает рычаги перераспределения национального дохода. Изменяется законодательство о сельскохозяйственном, промысловом и подоходном налогах. Особенно важное 28


значение для финансирования индустриализации имела перестройка кредитной системы в соответствии с постановлением ЦИК и СНК СССР, принятом в июне 1927 года. Непосредственное руководство ею в целом поручалось Госбанку, что свидетельствовало об успехах планового хозяйства. Были определены функции других кредитных учреждений: Торгово-промышленного банка СССР, Акционерного банка по электрификации, кооперативных и коммунальных банков. Банка для внешней торговли. Плановое согласование работы кредитных организаций проводил Комитет по делам банков при Наркомфине. Большое значение имело также утвержденное ЦИК и СНК СССР в январе 1927 года «Положение о системе сельхозкредита», которое осуществлялось Центральным сельхозбанком СССР, сельхозбанками союзных республик, обществами сельхозкредита (местными сельхозбанками) и сельскохозяйственными кредитно-кооперативными организациями23. Таким образом устанавливался четкий порядок во всей банковской системе.
Наряду с внутрипромышленными накоплениями и перераспределением средств через бюджет важным источником индустриализации становилось привлечение средств населения. С 1927 года начали выпускаться займы индустриализации СССР (ранее проводились займы хозяйственного восстановления). Всего государственные займы (всех видов) дали в 1924/25 году 130,5 миллиона, в 1925/26 году—146 миллионов, в 1926/27 году — 319,2 миллиона рублей. Помимо займа индустриализации выпускались займы специального назначения — подъема железнодорожного транспорта, крестьянские, укрепления низовой кредитной системы в деревне. Была продолжена начатая еще в период восстановления реализация 8-процентного внутреннего займа (в 1926 году—100 миллионов рублей), облигации которого имели свободное обращение наряду с другими государственными и гарантированными правительством процентными бумагами.
Принимались меры для привлечения свободных средств населения в государственные трудовые сберегательные кассы. Сумма вкладов в них выросла с 33,5 миллиона рублей на 1 октября 1925 года до 187 миллионов на 1 октября 1927 года24.
29


Наличие обеспеченных источников средств для индустриализации позволило продолжить начатую еще в конце восстановительного периода линию на снижение промышленных цен. Этот вопрос был специально рассмотрен февральским Пленумом ЦК В КП (б) 1927 года. Пленум отметил, что «в проблеме цен перекрещиваются все основные экономические, а следовательно, и политические проблемы Советского государства»25.
Опираясь на успехи социалистического сектора, используя экономию от сокращения непроизводительных расходов, Советское государство настойчиво проводило меры по снижению розничных цен. Уже в апреле 1926 года при Наркомате внутренней и внешней торговли была образована межведомственная комиссия по данному вопросу. Соответствующие комиссии создавались при наркомторгах союзных республик. В июле правительство дало директиву снизить на 10% цены на такие дефицитные в то время товары, как текстильные, металлоизделия, кожевенно-обувные и стройматериалы. Но это в полной мере осуществить не удалось. В марте — мае 1927 года была проведена ударная кампания по реализации задания февральского Пленума ЦК ВКП(б) о снижении цен. В докладе наркома торговли А. И. Микояна Совету Труда и Обороны (июль 1927) подчеркивалось, что товарный голод в иной обстановке — при свободной игре стихийных сил рынка — привел бы к повышению цен. В СССР же государственное воздействие на экономику, активное участие масс позволили решить эту трудную задачу, причем, несмотря на снижение цен, накопление промышленности не отстало от плановых заданий 26.
В результате принятых мер к 1 сентября 1927 года отпускные цены на промышленные изделия по сравнению с уровнем 1 октября 1926 года понизились на 7%, а на товары личного потребления — на 8,9%. Всего за счет снижения отпускных цен промышленностью и удешевления товаропроводящей сети розничные цены были снижены на 9%. Ввиду трудностей со снижением себестоимости удешевление промышленных товаров производилось в значительной мере за счет уменьшения накладных расходов. Поэтому важно было сократить и рационализировать торговый аппарат. В 1927 году развернулась массовая работа по улучшению государствен-
30


ной и кооперативной торговли. В соответствии с постановлением ЦК ВКП(б) от 28 марта 1927 года «О вовлечении широких масс в дело снижения розничных цен» повышалась активйость пайщиков кооперации, усиливался контроль ревизионных лавочных комиссий, расширилась работа Советов, профсоюзов, органов рабоче- крестьянской инспекции по привлечению масс, и прежде всего работниц, крестьян и домашних хозяек, к делу снижения цен.
Основную работу по снижению цен проводила кооперация *. Вместе с тем укрепилась и государственная торговля. В августе 1927 года ЦИК и СНК СССР утвердили положение о государственном торговом предприятии (торге), действующем на началах коммерческого расчета в соответствии с плановыми заданиями. Каждый торг представлял собой единое предприятие, в состав которого входили магазины, конторы, отделения, склады и т. д.27
Снижение цен оказывало сильное влияние на государственную промышленность, побуждая ее активнее использовать внутренние резервы. Другим важным следствием политики снижения цен было воздействие на частный сектор в промышленности и торговле: нэпманы вынуждены были также удешевлять товары, а те, кто не выдерживал конкуренции с социалистическим сектором, закрывали свои предприятия **.
В целом же на первом этапе индустриализации важной задачей экономической политики партии оставалось использование частного накопления. В интересах его стимулирования ЦИК и СНК СССР в конце января 1926 года отменили ограничения размера имущества, могущего переходить в порядке наследования и дарения. Вместе с тем устанавливался налог с такого имущества. Это привело к некоторому усилению роста нэпманских элементов. Отметив довольно значительные, хотя и уменьшающиеся, позиции частного капитала в области торговли (22% во всем товарообороте и около 40% в роз- * Кооперативная торговля охватывала в те годы примерно 3/4 розничного товарооборота обобществленного сектора («Советская торговля». Стат. сб. М., 1956, стр. 24).
** Розничные цены па промышленные товары в частной торговле снизились к копну 1927 года па 7,6% (Л. И. Микоян. Результаты кампании по снижению цеп. М., 1927, стр. 11, 13, 14).
31


ПичпоЙ торговле), февральский Пленум ЦК ВКП((’ 1927 года подчеркнул вместе с тем, что «было бы пер^ оценкой своих сил и забеганием вперед, если бы 1^? ставили себе задачу теперь же совершенно вытеснив частный капитал с рынка и сконцентрировать в рук?? кооперации и госторговли все 100% товарооборота». НН государственное регулирование затруднялось, как отметила XV конференция ВКП(б), плохой постановке^ учета частнокапиталистических элементов. Поэтом^ СНК СССР 31 декабря 1926 года принял постаиовлени «Об учете деятельности частного капитала», возложив на ЦСУ обязанность разрабатывать соответствующие сведения, представляемые отдельными ведомствами ; предприятиями28.
Опираясь на успехи социалистической реконструкции. Советское государство постепенно усиливало натиск на частный капитал, применяло более решительные средства его обуздания. Учитывая возросшее значение кооперативной и государственной торговли, сессия ЦИК СССР (14—25 февраля 1927 года) сочла необходимым сильнее ограничить частного торговца. Сессия подчеркнула, что наряду с задачей дальнейшего преодоления частного капитала в торговле и промышленности экономическими мерами на первый план выдвигается задача подчинения его регулирующему влиянию пролетарского государства. С мая 1927 года временный налог на сверхприбыли частных предприятий стал постоянным.
За период с XIV до XV съезда партии доля частнокапиталистических элементов в городе упала в оптовой торговле с 9,4 до 5,1%, в рознице — с 42,7 до 32,6%, а в цензовой промышленности она снизилась не только относительно (3,9% и 2,4%), но и абсолютно (169 и 165 миллионов рублей).
Вытеснение частного капитала преимущественно экономическими методами свидетельствовало о хозяйственных успехах наступавшего социализма. В 1929 году Госплан так характеризовал развитие промышленности (до принятия первого пятилетнего плана): «1) 1918— 1921 гг. — период проедания капитала; 2) 1921 —1925 гг. — основное место занимает капитальный ремонт, но все еще нет расширенного воспроизводства, а в первые годы накопления ниже амортизационных отчислений... Лишь 1 октября 1925 г. размер капитальных затрат не-
32


олько превышает амортизационные отчисления; , 1925—1928 гг. — период расширенного воспроизвод- за. Капиталовложения идут как за счет накопления омышленности, так и через бюджетное финансирова- че и банковское кредитование. Печать реконструкции же лежит на этом периоде, захватив в 1927/28 г. уже ?е отрасли. Начинается новое строительство. Главное .. е же — в максимальном освоении старого основного капитала»29.
Эта характеристика первых лет индустриализации наглядно подтверждается следующими данными.
Направление капитальных работ в 1925/26—1927/28 годах (в %)*
Направление работ
1925/26 г.
1926/27 г.
1927/28 г.
Новое строительство . . . Расширение и реконструк¬
12,3
14,4
21,8
ция • ...
55,1
61,0
56,9
Капитальный ремонт . . .
19,4
13,7
11,7
Жилищное строительство .
13,2
10,9
9,6
100,0
100,0
100,0
К исходу первого десятилетия Советской власти были достигнуты заметные успехи в индустриализации страны. В 1927 году довоенный уровень был превзойден промышленностью на 11%. Изменилось и соотношение валовой продукции: в 1924/25 году 32,4% дала промышленность и 67,6%—сельское хозяйство, а в 1926/27 году — соответственно 38 и 62%. При этом происходил опережающий рост производства средств производства. Удельный вес группы «А» во всем объеме промышленной продукции возрос с 34,1% в 1924/25 году до 37,6% в 1926/27-м. Самыми высокими темпами развивалось машиностроение, создавая техническую базу завоевания экономической независимости СССР. Продукция обще-
* «Выполнение нятнлстнсго плана промышленности». М.—Л., 1930, стр. 43.
В. И. Кузьмин
33


го машиностроения увеличилась со 144 миллионов рублей в 1913 году до 180 миллионов (в тех же денежных единицах). Отношение импорта продукции машиностроения к внутренней его продукции в 1913 году составляло 84,4%, а в 1926/27 году —48,5%. В сельскохозяйственном машиностроении, возросшем почти вдвое по сравнению с 1913 годом, отношение импорта к внутренней продукции уменьшилось с 94,5% в 1913 году до 15% в 1926/27-м30.
Планомерное развитие социалистической индустрии свидетельствовало о том, что с переходом к реконструкции экономическая политика переходного периода начинает приобретать черты, характерные для победившего социализма. Вместе с тем в способах решения проблемы накопления политика индустриализации, особенно на первых порах социалистической реконструкции, широко опиралась на специфически нэповские принципы, в которых выражались особенности переходного периода, связанные с многоукладностью экономики страны.
В связи с переходом к индустриализации с особой остротой встал коренной вопрос экономической стратегии партии — укрепление ведущей роли крупной социалистической промышленности по отношению к миллионам единоличных крестьянских хозяйств. «Основной предпосылкой успеха социалистического строительства, — говорилось в резолюции XV конференции ВКП(б), — является упрочение хозяйственной гегемонии крупной социалистической промышленности над всей экономикой страны...»31
Эта гегемония являлась экономической основой диктатуры рабочего класса, действовавшего в тесном союзе с трудящимся крестьянством. Прежде всего необходимо было укрепить рыночную смычку социалистической промышленности и крестьянского хозяйства в своеобразных условиях перехода от восстановления к реконструкции народного хозяйства. Промышленность, не достигнув довоенного уровня по объему производства, тем не менее уже нуждалась в больших капиталовложениях для развертывания нового строительства. Валовая продукция сельского хозяйства в 1925/26 году составляла лишь 88,3% уровня 1913 года, а товарная — всего 63,6%. Крестьянство еще имело некоторые резервы для содействия переходу к индустриализации. И промышленность этому 34


помогала, выпуск промышленных товаров быстро возрастал. Наряду со снижением цен на промышленные товары были повышены заготовительные цены на многие сельскохозяйственные продукты. В результате этих мероприятий сузились «ножницы» промышленных и сельскохозяйственных цен.
Быстрый прирост производства предметов широкого потребления (от 31 до 87% за два года) приводил благодаря сужению «ножниц» цен и, следовательно, повышению покупательной способности крестьянства к увеличению потребления промышленных товаров в деревне. Мероприятия партии по усилению заинтересованности крестьян в развитии сельского хозяйства обеспечили расширение посевных площадей с 77 миллионов гектаров в 1922 году и 104,3 миллиона в 1925-м до 112,4 миллиона в 1927 году. Валовой сбор зерновых составлял (миллионов центнеров): в 1922 году — 503,1, в 1923-м — 565,9, в 1924-м —514, в 1925-м — 724,6, в 1926-м — 768,3, в 1927-м —72332.
Материальная заинтересованность крестьян в развитии своего производства росла. Спрос крестьянина на промышленные товары быстро увеличивался даже в неурожайные годы.
Несмотря на отдельные перебои, связанные с недородом и некоторыми ошибками хозяйственных органов, хлебозаготовки в первые два года индустриализации проходили неплохо: в 1926/27 году страна получила (через рынок) 11 318 050 тонн против 5 248 420 тонн в неурожайном 1924/25 году и 6 842 400 тонн в урожайном 1923/24 году. Однако росту материальной заинтересованности крестьянства в увеличении валовой и товарной продукции сельского хозяйства были поставлены жесткие рамки, связанные с использованием политики цен для индустриализации СССР. Расхождение промышленных и сельскохозяйственных цен, пресловутые «ножницы», составляя 1,22 (при соотношении в 1913 году = 1), служило важным каналом перераспределения средств на строительство тяжелой промышленности. Переплаты крестьян на разнице промышленных и сельскохозяйственных цен составляли в 1925/26 году свыше миллиарда рублей33.
Сам по себе товарный голод создавал тенденцию к стихийному росту цен на промышленные товары, увели35


чению «ножниц». С другой стороны, существовала сильная тенденция к повышению сельскохозяйственных цен, которую представляли как кулацкие элементы, так и (хотя в меньшей мере) мелкотоварный сектор деревни, занимавший большую часть населения СССР и дававший наиболее крупную долю совокупного общественного продукта страны.
Решающую роль в классовой борьбе в деревне по вопросам ценообразования играли цены на хлеб. Во-первых, потому, объяснял М. И. Калинин на IV съезде Советов СССР, «что зерновые хлеба являются основным и главным элементом образования цены всех остальных товаров, и, во-вторых, потому, что зерновые продукты у нас составляют львиную долю нашего сельскохозяйственного экспорта»34.
Концентрация товарного хлеба в руках государства с первых лет Советской власти являлась первостепенным элементом экономической политики. Теперь, в условиях реконструкции, необходимо было оформить это юридически. В январе 1927 года Совнарком СССР утвердил Положение о постоянном государственном хлебном фонде. Были установлены целевое назначение данного фонда, порядок образования, хранения и расходования его запасов 35.
Опираясь на государственный хлебный фонд и сосредоточив преобладающую массу промышленных товаров, Советское государство могло использовать существовавшие «ножницы» цен в интересах индустриализации и бюджета, одновременно борясь против тенденции к повышению как промышленных, так и сельскохозяйственных цен.
Переход к индустриализации, вызвавшей увеличение запросов города на сельскохозяйственное сырье и продовольствие, сопровождался вместе с тем постепенным изменением потребностей деревни. Возникают новые проблемы смычки города и деревни, которые в некоторой степени отражены уже в решениях XV конференции РКП (б) и IV съезда Советов СССР, ускоривших развитие технических культур и животноводства, механизацию и интенсификацию сельского хозяйства, развитие отраслей промышленности, перерабатывающих сельскохозяйственные продукты, рост совхозного и колхозного производства. «Развитие производительных сил сельско36


го хозяйства, — подчеркнул IV съезд Советов СССР,— не только не противоречит курсу на индустриализацию страны, но, наоборот, является важнейшим условием осуществления самой индустриализации».
В интересах расширения сырьевой базы промышленности и упрочения ее связей с сельским хозяйством Советское правительство повысило заготовительные цены на технические культуры. Вместе с тем устанавливались большие преимущества в обложении этих культур. Нормы доходности занятой ими десятины земли определялись в половинном размере против норм доходности десятины, засеянной зерновыми. Все это привело к заметному расширению производства основных технических культур36.
Важную роль играли проблемы интенсификации сельского хозяйства, особенно зернового производства, которые решались в те годы прежде всего за счет перехода от трехпольной системы полеводства к многопольной на основе правильных севооборотов, внедрения улучшенных сортов семян, расширения использования удобрений. Осуществлялись первые шаги тракторизации сельского хозяйства.
Вопросы экономической смычки города и деревни тесно связывались в политике государства с учетом особенностей социальных процессов в деревне. «В политических и экономических условиях СССР, — говорится в решениях XV конференции ВКП(б),— особенностью дифференциации крестьянства является то, что наряду с ростом кулацких элементов деревни и пролетаризацией некоторой части бедняцких хозяйств происходит экономический подъем другой части бедняцких хозяйств.
Середняцкая масса деревни, пополняясь экономически поднимающимися бедняцкими хозяйствами, остается по-прежнему главной силой земледелия». За два года (1925/26 и 1926/27) удельный вес середняцких хозяйств увеличился с 61,1 до 62,7%, а бедняцких сократился с 25,9 до 22,1%; кулацких хозяйств — увеличился с 3,3 до 3,9%, а батрацких — с 9,7 до 11,3% 37.
Особое значение имела взаимосвязь социальных и экономических проблем в таких регионах, как Средняя Азия и Казахстан. Земельноводная реформа, проведенная там в 1926 году, способствовала ликвидации остатков патриархально-феодальных отношений и расширила 37


влияние рабочего класса па сельское население этих республик.
В интересах укрепления союза рабочих и трудящихся крестьян Советское государство сдерживало рост кулачества, организовало широкую помощь бедноте. В этих целях проводилась перестройка налоговой системы. Апрельский Пленум ЦК ВКП(б) 1926 года выдвинул как ближайшую «задачу построения такой системы обложения крестьянского населения, которая, облегчая налоговое бремя для маломощных слоев крестьянства, по своему типу максимально приближалась бы к системе подоходного обложения». Эта задача была решена законом о сельхозналоге, принятым сессией ЦИК СССР в апреле 1926 года. Еще более резкий подоходно-классовый характер принял сельхозналог после того, как в апреле 1927 года ЦИК и СНК СССР внесли в него дополнения: для маломощных крестьянских хозяйств налог значительно уменьшался, а для зажиточных, напротив, увеличивался. Юбилейная сессия ЦИК СССР решила освободить от единого сельскохозяйственного налога, сверх уже освобожденных от него 25% маломощных крестьянских хозяйств, еще 10%. Таким образом, вся беднота и низшие слои середняков освобождались от налога.
Усиление классового начала ясно отразилось также в кредитной политике Советского государства. Система сельскохозяйственного кредита была направлена на расширение социалистического производства и подъем бедняцко-середняцких хозяйств. Колхозы и совхозы при кредитовании получали наибольшие льготы. Для них удлинялись сроки кредита, понижался ссудный процент и т. д. Немалые льготы имели середняки и в особенности беднота, которая пользовалась специальным фондом кредитования, правда небольшим по размеру (в октябре 1927 года около 35 миллионов рублей). Большим своеобразием отличалась кредитная политика в таких районах, как Средняя Азия, Кавказ и т. п., где потребовались уголовные меры против широко распространенного там ростовщичества38.
Особенно ярко классовый характер экономической политики выражался в машиноснабжении и тракторизации. Советское государство все более решительно ограничивало кулацкие хозяйства и поддерживало коопе38


рацию. В июле 1926 года СТО поручил экономическим совещаниям (ЭКОСО) союзных республик вести наблюдение за тем, чтобы при распределении тракторов «преимущество предоставлялось коллективным трактороис- пользователям». Затем в ноябре того же года при Наркомате внешней и внутренней торговли был создан Комитет по регулированию снабжения сельскохозяйственными машинами, а в декабре СТО постановил, что тракторы могут продаваться лишь государственным и кооперативным предприятиям. Объединениям трудящихся крестьян в покупке тракторов был предоставлен ряд льгот. Маломощным единоличникам благодаря улучшению условий кредита стала доступнее покупка недорогих сельскохозяйственных машин. Классовый характер использования новой техники в сельском хозяйстве проявлялся и в оказании производственной помощи беднякам и середнякам со стороны машинопрокатных, зерноочистительных пунктов и т. п.
Экономические и социальные аспекты классовой борьбы в деревне наиболее тесно переплетались в кооперативной политике Советского государства. XIV конференция РКП (б) обратила особое внимание на необходимость охвата кооперацией всех слоев населения, занимающихся сельским хозяйством. Следовательно, впервые после перестройки кооперации (в 1923— 1924 годах) легализовалось участие кулачества в ней, с тем чтобы регулировать все процессы хозяйственной жизни. Однако при этом строго предписывалось не допускать явно кулацкие элементы в правления кооперативных обществ39.
Опыт показал, что включение кулака в кооперацию не означает направления кулацкого хозяйства по руслу госкапитализма- В связи с укреплением в экономике командной роли социалистического сектора и крайне слабым развитием госкапитализма в промышленности торговая кооперация еще в условиях восстановительного периода определилась как социалистическая форма товарооборота. Участие кулака (причем неполноправное) в кооперации не придавало ей, даже частично, госкапитали- стического характера. И хотя на практике могли быть случаи овладения кулаками некоторыми ячейками кооперации, это происходило не по государственным за- конам, а вопреки им. Кооперативная политика была на39


правлена на то, чтобы парализовать влияние кулака, иметь с ним дело в кооперации лишь как с продавцом и покупателем.
С переходом к реконструкционному периоду перед кооперацией ставятся новые задачи. В августе 1926 года ЦК ВКП(б) признал необходимым проводить заготовки сырья для промышленности, а также снабжение сельского населения орудиями и средствами производства главным образом через систему сельскохозяйственной кооперации. Вскоре, в феврале 1927 года, постановление СТО признало целесообразным, чтобы коммерческие взаимоотношения сельхозкооперации и государственной промышленности определялись генеральными договорами между республиканскими кооперативными центрами и соответствующими предприятиями. Сокращалась и ставилась под централизованный контроль практика обязательного снабжения сельхозкооперацией сырьем государственных предприятий. Это могло осуществляться лишь по распоряжению СТО и ЭКОСО союзных республик40.
Решение таких сложных экономических задач в обстановке нэпа требовало вовлечения в кооперацию самых широких масс трудящегося крестьянства. В связи с этим была перестроена структура кооперации. Учредительный съезд Союза сельхозкооперации в июле 1927 года наметил основные задачи ее развития. Низовые звенья сельскохозяйственной и кредитной кооперации были объединены в сельскохозяйственно-кредитные товарищества. Особое внимание уделялось вовлечению в кооперацию бедноты — социальной опоры партии и Советского государства в деревне. Для этого при всех кооперативных объединениях были созданы (за счет прибылей и средств, ассигнованных из госбюджета) специальные фонды кооперирования бедноты.
При переходе к реконструкции кооперация испытывала серьезные финансовые затруднения. К концу 1925 года собственные средства потребительской кооперации были в 3 с лишним раза меньше заемных, а в сельхозкооперации даже в 5 с лишним раз. Советское государство предоставило кооперации большие долгосрочные и краткосрочные кредиты. Вместе с тем проводилось хозяйственное оздоровление кооперации. В результате сводные балансы потребительской и сельскохо- 40


зяйствеппой кооперации с октября 1925 по октябрь 1927 года увеличились соответственно с 1232 до 2084,8 и с 688 до 1299,3 миллиона рублей, а собственные средства возросли в потребительской кооперации с 296 до 558 миллионов, в сельскохозяйственной кооперации — со 110 до 249,2 миллиона рублей41.
Развитие кооперации в деревне являлось важным элементом подготовки социалистической реконструкции сельского хозяйства. Сеть сельскохозяйственной кооперации быстро росла. На 1 октября 1927 года в стране было 64 573 кооператива (35 000 на 1 октября 1925 года), в которых состояло 6905,6 тысячи членов (5361,4 тысячи на 1 октября 1925 года). Осенью 1927 года почти треть крестьянских хозяйств была охвачена сельскохозяйственной кооперацией (за два года до этого — менее четвертой части). Еще быстрее рос охват крестьянских хозяйств потребительской кооперацией — с 23 до 38% (за тот же период). Особенно важным был начавшийся поворот кооперации к производственным объединениям: удельный вес колхозов и простейших производственных объединений возрос в сельскохозяйственной кооперации с 29,2 до 55,5% 42.
Развивая кооперативную систему, партия особое внимание уделила социалистическим формам хозяйства — колхозам и совхозам. Колхозы, пережив трудные годы восстановления, когда их число сократилось, налаживали производство применительно к условиям реконструктивного периода. Необходимо было усилить воздействие их практического примера на единоличников, покончить с иждивенческими настроениями, упованием на государственную помощь, бытовавшими среди значительной части колхозников, и добиваться более высокой, чем в мелком хозяйстве, эффективности колхозного производства. Состоявшаяся в январе 1926 года 3-я сессия Всесоюзного совета колхозов предложила повсеместно оплачивать труд колхозников не по потребностям, а на основе личной заинтересованности. А в июне того же года 4-я сессия признала необходимым в интересах усиления социалистического накопления создать в колхозах неделимые фонды и привлечь колхозы к участию в образовании Советским государством специальных фондов по дальнейшему развитию коллективного земледелия.
41


Первый опыт колхозного и совхозного строительства в условиях реконструктивного периода был обобщен в постановлении ЦК ВКП(б) «Об итогах совхозного и колхозного строительства» от 30 декабря 1926 года и в декретах ЦИК и СНК СССР «О коллективных хозяйствах» и «О советских хозяйствах» от 16 марта 1927 года43. В них были намечены задачи по хозяйственному и организационному укреплению колхозов и совхозов на ближайший период, оказанию им необходимой помощи.
При переходе к реконструкции экономическая политика Советского государства в деревне решала сложную задачу — помочь промышленности выйти на дорогу крупных капиталовложений, значительно превышающих износ имевшихся фондов, хотя и не дающих на первых порах быстрого эффекта на внутреннем рынке. Это удалось благодаря использованию восстановительных резервов сельского хозяйства при помощи укрепления созданной к тому времени рыночной смычки государственной промышленности и крестьянского производства. Тем самым были подготовлены условия для развертывания широким фронтом социалистической реконструкции в деревне.
2 Стратегические установки
Подводя итоги первого десятилетия Советской власти, партия обобщила опыт своей экономической стратегии. Социалистическое строительство на рельсах нэпа, как показали объединенный октябрьский Пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) и XV съезд ВКП(б), состоявшийся 2—19 декабря 1927 года, прошло три этапа. На первом социалистические командные высоты в экономике были крайне ослаблены, частный капитал наступал. Мелкобуржуазная, мелкособственническая стихия в сочетании с частным капиталом представляла огромную угрозу делу социализма. На следующем этапе на основе роста социалистической промышленности и всего народного хозяйства произошла перегруппировка социальных сил и хозяйственных укладов в сторону усиления роли социалистических элементов, «хотя еще не настолько, чтобы достигнуть прочного союза с середняком и решительно 42


повести его за собой, оторвав его от кулака», как было отмечено в тезисах по докладу В. М. Молотова «О работе в деревне», одобренных октябрьским Пленумом ЦК и ЦКК ВКП(б). Дальнейшие успехи государственной промышленности и всего социалистического хозяйства, укрепление экономической смычки его с мелким крестьянским хозяйством, упрочение союза рабочего класса с трудящимся крестьянством в 1926—1927 годах позволили ХУсъсзду В КП (б) сделать вывод о том, что па третьем этапе нэпа «обобществленный сектор народного хозяйства определяет собой общее направление развития»44.
В стране складывались объективные предпосылки для перехода к новому этапу социалистического строительства— социалистическому наступлению по всему фронту, как в городе, так и в деревне. Наряду с этим все более глубоко раскрывалось крупнейшее противоречие экономического развития страны — между крупной социалистической промышленностью, базирующейся на машинной технике, и технически отсталым мелким крестьянским хозяйством, которое к тому же питало кулацкое производство, тянувшее развитие страны на капиталистический путь. Темпы промышленного роста ускорялись. Этого требовали и постоянная угроза империалистической агрессии, вполне реальная при разрыве дипломатических отношений с Англией и отсутствии их с США, при напряженности в отношениях с Францией и связанных с ней пограничных СССР государств — Польшей и Чехословакией.
Экономическая мощь капиталистических стран до декабря 1929 года нарастала. По наиболее важным отраслям тяжелой индустрии отставание СССР от развитых стран увеличилось: в то время как производство стали в Соединенных Штатах Америки составляло в 1928 году 164,6% по отношению к уровню 1913 года, в Англии — 111,2%, в Германии — 123,2%, во Франции — 134,8%, в Советском Союзе выплавлялось лишь 97,8% довоенного количества стали. Еще значительнее было отставание новых отраслей промышленности. Несмотря на ускоренный рост в СССР производства электроэнергии, превысившего довоенный уровень в 2,7 раза, ведущие капиталистические страны ушли еще дальше: США подняли потребление электроэнергии в 5,5 с лишним раза, Англия- почти в 5 раз. Увеличился по сравнению с до43


военным уровнем разрыв между СССР и крупнейшими странами Запада и в области химической и нефтяной промышленности 45.
Внутренняя обстановка в стране также настоятельно требовала дальнейшего ускорения темпов роста тяжелой индустрии. В городе в 1928 году насчитывалось более 1,5 миллиона безработных, а в деревне — 8,5 миллиона человек аграрного перенаселения. Основные фонды промышленности в период войны и восстановления народного хозяйства обновлялись медленно. Оборудование было крайне изношенным и устаревшим. По данным обследования в 1927 году котельного хозяйства, свыше половины котлов имели возраст старше 20 лет. Половина двигателей была произведена до 1911 года, а почти четверть их — до 1900 года. Ввиду изношенности оборудования на предприятиях в те годы нередко происходили аварии, остановки производства46.
Ускорение темпов индустриализации вызывалось также необходимостью коренной перестройки отсталой технической базы сельского хозяйства, насыщения его машинной техникой. Вместе с тем уровень сельскохозяйственного производства и особенно его товарность приходили во все большее противоречие с объективной потребностью расширенного социалистического воспроизводства. Сельскохозяйственное производство росло довольно быстро, пока решались задачи восстановления. Но после того как были освоены бывшие помещичьи, казенные и кулацкие земли, темпы роста его резко снизились. Посевные площади в 1926 году выросли на 5,8%, а в 1927 году — лишь на 1,9%. Продукция сельского хозяйства увеличилась в 1925/26 году на 19,2%, а в 1926/27 году — на 4,1%. По подсчетам Госплана, сельское хозяйство могло увеличить свою продукцию за пятилетие менее чем на одну треть47. Это внушало серьезные опасения, поскольку при господстве в деревне мелкого производства такой прирост не мог обеспечить повышение товарности сельского хозяйства, необходимое для удвоения промышленной продукции (согласно наметкам пятилетнего плана).
Процесс дробления мелкого хозяйства в деревне неуклонно развивался. В СССР в 1927 году было свыше 25 миллионов крестьянских хозяйств, в то время как в 1916 году (на сопоставимой территории) —лишь 21 миллион.
44


Ограниченность возможностей мелкого крестьянского хозяйства резко выразилась в его неспособности использовать передовую технику. В стране все еще насчитывалось 5,5 миллиона таких допотопных орудий производства, как соха. В 1926/27 году около трети поступивших в продажу сельскохозяйственных машин и орудий (по стоимости) лежали непроданными на складах торгующих организаций, несмотря па то что государство продавало их по низким цепам и в кредит *. Это было наглядным проявлением глубокого противоречия между производительными силами нового общества, ковавшимися в обобществленном секторе, и отсталыми мелкособственническими производственными отношениями в деревне.
Ограниченные возможности мелкого крестьянского хозяйства остро проявлялись и в наличии так называемого «аграрного перенаселения» — в деревне был избыток рабочих рук, несколько миллионов человек, не находивших себе применения в сельском хозяйстве. Господство мелкого производства в сельском хозяйстве обусловливало крайне низкую производительность труда. В деревне сосредоточивалось более половины всего населения, значительная часть которого могла быть высвобождена для работы в промышленности, а пока лишь увеличивала внутридеревенское потребление сельскохозяйственных продуктов, снижая товарность сельского хозяйства. Товарная часть зерновых продуктов в среднем за 1923—1927 годы составляла 8,4 миллиона тонн, между тем как в 1913 году—16,7 миллиона тонн. В таких условиях хлебозаготовки всегда проходили с напряжением, а в течение октября — декабря 1927 года вопреки обычному сезонному развертыванию хлебозаготовок произошло сокращение их. Вместо 51,2 миллиона центнеров в соответствующие месяцы 1926 года они составили 29,3 миллиона центнеров. Помесячные данные плановых хлебозаготовок 1927/28 года (в процентах к 1926/27 году) таковы: октябрь — 75%, ноябрь — 47%, декабрь--48% 48.
* Следует учитывать классовый характер машиноснабжения. Кулаки могли купить сельхозмашины и орудия, но в интересах социалистического строительства Советское государство ограничивало их в этом (см. В. И. Яковцевский. Аграрные отношения в СССР в период строительства социализма. М., 1964, стр. 300).
45


Срыв хлебозаготовок в последние месяцы 1927 года резче поставил проблему коллективизации сельского хозяйства. Это отразилось в изменении позиции комиссии Политбюро в процессе подготовки решений октябрьского Пленума, а затем XV съезда ВКП(б) по вопросу «О работе в деревне». Вначале, на первом заседании комиссии, ее председатель В. М. Молотов, имея в виду проводившуюся партией политическую линию в деревне, сказал, что «коренные или крупные изменения в этой линии вряд ли возникнут». Вместе с тем он подчеркнул, что нужно «взять более уверенный тон в деле развития социалистических элементов в деревне». Для более глубокого изучения вопросов было создано шесть подкомиссий, в том числе такая, как «Элементы социалистического строительства в сельском хозяйстве». В результате деятельности комиссии и ее подкомиссий основное содержание тезисов «О работе в деревне» существенно изменилось. На Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) 23 октября член комиссии Я. А. Яковлев отметил, что предложенные Политбюро тезисы правильно намечают назревший перелом в нашей работе в деревне. В. М. Молотов заявил, что «новый этап социалистического строительства в деревне— самая характерная черта той части тезисов, где говорится об очередных практических задачах партии в настоящий период»49.
Непосредственно перед XV съездом партии Центральный Комитет решил еще более заострить вопрос о социалистической реконструкции сельского хозяйства, тем более что далеко не у всех работников была необходимая ясность в вопросе об очередных задачах партии в деревне. В частности, X съезд Компартии Украины, состоявшийся накануне XV съезда ВКП(б), считал основным лозунгом партии в деревне борьбу «за многополье и переход на общественный севооборот». Это было подвергнуто критике со стороны ЦК ВКП(б).
Если ошибка в упомянутой выше резолюции являлась результатом недостаточного осознания новых задач, то иное отношение к назревшим вопросам социалистической реконструкции было у правооппортунистической бухаринско-рыковской группы. Характерно, что в первоначальном проекте резолюции по отчету ЦК на XV съезде ВКП(б), составленном единомышленником Н. И. Бухарина Марецким, не было сформулировано 46


принципиальное изменение политики партии в деревне. А. И. Рыков, прочитав проект, ограничился небольшими стилистическими поправками. Другие члены ЦК ВКП(б) доработали этот проект, вставив, в частности, слова о необходимости преодоления капиталистических элементов в деревне и фразу: «Необходимо поставить в качестве первоочередной задачи на основе дальнейшего кооперирования крестьянства постепенный переход распыленных крестьянских хозяйств на рельсы крупного производства (коллективная обработка земли на основе интенсификации и механизации земледелия), всемерно поддерживая и поощряя ростки обобществленного сельскохозяйственного труда». Подробно проанализировав состояние сельского хозяйства, XV съезд В КП (б) по предложению комиссии, созданной съездом в количестве 41 человека, в тезисы «О работе в деревне» внес следующее добавление: «В настоящий период задача объединения и преобразования мелких индивидуальных крестьянских хозяйств в крупные коллективы должна быть поставлена в качестве основной задачи партии в деревне» 50.
В решениях съезда не было указаний о наиболее целесообразной форме коллективизации сельского хозяйства *. Опыт масс и уровень колхозного движения еще не позволяли решить этот вопрос. Съезд рекомендовал развивать все существовавшие тогда формы производственного кооперирования на основе строгого соблюдения ленинского принципа добровольности, убеждения крестьян, широкой пропаганды преимуществ крупных объединенных хозяйств. Считая основной задачей своей работы в деревне подготовку к коллективизации, партия наметила вместе с тем мероприятия по развитию производительных сил бедняцко-середняцкого индивидуального хозяйства, предусмотрев проведение землеустройства, снабжение инвентарем малоимущих хозяйств на основе долгосрочного кредитования, прокат че* Содержание термина «коллективизация» в 1927 году было несколько иным, чем в последующие годы. На XV съезде под коллективизацией понималось не только создание колхозов, но и объединение некоторых производственных функций единоличных крестьянских хозяйств, например создание товариществ — мелиоративных, семеноводческих, машинных, развертывание контрактации («Пятнадцатый съезд ВКН(б)». Стеногр. отчет, стр. 1419).
47


рез кооперацию сельскохозяйственных машин, внедрение достижений агротехники в сельскохозяйственное производство.
Классовая установка партии на новом этапе существенно менялась. Вопрос «кто — кого» был в основном решен в области товарооборота. Торговая смычка города и дерёвни проходила в основном по линии социалистического сектора. Теперь вопрос «кто — кого» «переносится из области торговли, — как было подчеркнуто в Политическом отчете Центрального Комитета партии XV съезду ВКП(б), — в область производства, в область производства кустарного, в область производства сельскохозяйственного, где частный капитал имеет свой известный удельный вес и откуда его нужно систематически выживать». В борьбе с кулаками многие передовые крестьяне убеждались в неспособности мелкого хозяйства противостоять крупному кулацкому производству, которое, как подчеркивал В. М. Молотов в докладе «О работе в деревне», «экономически бьет маломощное и среднее хозяйство»51.
Вместе с тем кулаки, влияя на зажиточные слои середняков, были инициаторами саботажа хлебозаготовок, стремясь нанести удар по Советскому государству — защитнику интересов трудового крестьянства. Поэтому XV съезд указал, что Коммунистическая партия, опираясь на бедноту, укрепляя союз с середняком, пользуясь всей мощью хозяйственных органов, должна «развивать дальше наступление на кулачество и принять ряд новых мер, ограничивающих развитие капитализма в деревне и ведущих крестьянское хозяйство по направлению к социализму»52.
Необходимо было перейти к наиболее последовательному подоходно-прогрессивному обложению зажиточных слоев в целях большего изъятия их доходов в пользу государства, к ограничению снабжения кулацких хозяйств сельскохозяйственными машинами, постепенному сокращению земельной площади, сдаваемой в аренду, если она ведет к росту кулачества, к ограничению практики выделения на отруба и хутора и полному прекращению ее в случае роста кулацких хозяйств, к усилению контроля за соблюдением Кодекса законов о труде в отношении батраков и батрачек в кулацких хозяйствах, к лишению прав голоса на собраниях земель45


ных обществ всех, кто был исключен из списков избирателей в Советы.
Курс на коллективизацию и переход к форсированному наступлению на капиталистические элементы открывали новый этап социалистической реконструкции, поскольку главные трудности планирования возникали в наиболее обширной отрасли экономики, охватывавшей тогда большинство населения, — в сельском хозяйстве. Господство мелкобуржуазной стихии, в сельском хозяйстве и особенно значительная в то время подверженность его влиянию неблагоприятных природных факторов, так же как сохранявшаяся некоторая зависимость всей экономики от мирового капиталистического рынка и от внешнеполитического положения СССР, обусловливали в тот период «относительность значения плановых и цифровых предложений вообще», как подчеркнул XV съезд В КП (б) 53.
По мере подъема народного хозяйства, укрепления его социалистической экономики, накопления опыта борьбы с рыночной стихией Госплан переходил от планирования работы отдельных отраслей, производственных объединений к составлению контрольных цифр для всего народного хозяйства в целом. К необходимости долгосрочного планирования партия пришла, исходя из объективных потребностей социалистического строительства. Всего за два года перед XV съездом В КП (б) еще «были споры, — вспоминал председатель Госплана Г. М. Кржижановский, — нужны ли даже такие пятилетние планы и не следует ли остановиться на одних генеральных планах»54. Однако генеральные планы не могли конкретно увязать интересы различных отраслей народного хозяйства на отдельных этапах развития, а годовые «контрольные цифры» не давали нужной экономической перспективы.
Первые проекты пятилеток возникли еще в годы восстановления. Трудности подготовки пятилетнего плана осложнялись острой нехваткой преданных делу социализма, марксистски образованных кадров специалистов. На ответственных постах в Госплане и в ВСНХ широко использовались специалисты старой школы, которые не понимали коренных преимуществ социалистического хозяйства перед капиталистическим и в своей работе нередко ориентировались на приспособление к 49


рыночной стихии. К тому же немалая часть их мечтала о восстановлении капиталистического строя. Плановые наметки, исходившие из среды таких специалистов, оказывались резко заниженными55.
С переходом к реконструкции подготовкой пятилетних планов стали заниматься государственные и хозяйственные органы. Созданная в 1925 году при ВСНХ Особая комиссия по освоению основного капитала промышленности СССР (ОСВОК) представила проект плана на 1925/26—1929/30 годы. В начале 1927 года Госплан выпустил «Перспективную ориентировку на 1926/27— 1930/31 гг.». Делегатам XV съезда был роздан проект ВСНХ — «Контрольные цифры пятилетнего плана развития промышленности СССР (1927/28—1931/32 гг.)».
На рассмотрение съезда конкретные показатели пятилетнего плана не были вынесены. Представленные проекты не учитывали экономических последствий технической и социальной реконструкции сельского хозяйства и промышленности, а также не были конкретизированы в порайонном разрезе. Поэтому особенно важное значение приобретали директивы съезда по составлению пятилетнего плана, в которых были сформулированы стратегические задачи всей экономической политики партии в реконструктивный период: «Необходимо стремиться к достижению наиболее благоприятного сочетания следующих элементов: расширенного потребления рабочих и крестьянских масс; расширенного воспроизводства (накопления) в государственной индустрии на основе расширенного воспроизводства в народном хозяйстве вообще; более быстрого, чем в капиталистических странах, темпа народнохозяйственного развития и непременного систематического повышения удельного веса социалистического хозяйственного сектора». Эта задача, подчеркнул съезд, была «решающим и главным моментом' во всей хозяйственной политике пролетариата». Решая ее в соответствии с ленинской идеей построения экономически эффективного социалистического хозяйства, съезд потребовал осуществить всеобщую рационализацию производства, организации труда и управления народным хозяйством56. Важным методом решения этих задач являлось развитие творческой активности и инициативы трудящихся масс. «Эта работа по рационализации всего народного хозяйства, — говори50


лось в директивах, — своей главнейшей и решающей предпосылкой имеет широкое вовлечение в нее рабочих и крестьянских масс».
На съезде был поднят вопрос о соотношении темпов роста тяжелой и легкой промышленности, которое в первые годы индустриализации оставалось стабильным. Жизнь требовала усилить темпы роста тяжелой промышленности, и Центральный Комитет партии выдвинул эту задачу на съезде. Однако некоторые делегаты, ссылаясь на возникшие затруднения с хлебозаготовками, заявили о необходимости первоочередного капитального строительства в легкой промышленности. В одной из записок предлагалось указать в директивах, что тяжелая промышленность не может развиваться за счет легкой. В унисон с этим Г. Я. Сокольников заявил, что в первую очередь необходимо удовлетворить самые несложные. потребности населения, имея в виду необходимость покончить с нехваткой товаров на рынке, и только после этого «перейти к усовершенствованию техники, к увеличению основного капитала страны, к повышению технического уровня и т. д.»57.
Съезд расценил эти выступления как попытки пересмотра курса на индустриализацию. В. В. Куйбышев показал, что коренные потребности социалистической реконструкции народного хозяйства может обеспечить лишь преимущественный рост производства средств производства. Это давало выход и из временных хозяйственных затруднений, обострившихся осенью 1927 года. Оратор заявил: «Не может быть и речи о пересмотре принятой партией генеральной линии». В выступлении наркомвоенмора К. Е. Ворошилова было подчеркнуто, что отставание черной металлургии от других отраслей народного хозяйства, недостаточное по сравнению с главными капиталистическими странами развитие химии, авиа-, авто- и тракторостроения тормозят укрепление обороноспособности СССР. В директивах XV съезда ВКП(б) говорится: «В соответствии с политикой индустриализации страны в первую очередь должно быть усилено производство средств производства с тем, чтобы рост тяжелой и легкой индустрии, транспорта и сельского хозяйства, т. е. предъявляемый с их стороны производственный спрос был в основном обеспечен внутренним производством промышленности СССР»58. Та51


ким образом, ленинский курс на экономическую независимость СССР, который партия отстояла в борьбе против троцкизма, конкретизировался в требовании первоочередного ускоренного роста тяжелой индустрии.
Новый этап строительства социализма предъявлял возросшие требования к сельскому хозяйству. В директивах было сказано, что оно должно было: «1) обеспечить расширение потребления широких масс; 2) обеспечить такой рост экспорта, который был бы увязан в пятилетием плане с нуждами импорта и накопления валютных ресурсов; 3) увеличить покрытие промышленного спроса собственным сырьем». Съезд предписал также «увязать план культурного строительства с индустриализацией страны как неотъемлемую часть общего плана социалистического строительства СССР»59.
Итак, в решениях XV съезда партии содержалась программа широко развернутой социалистической реконструкции как в городе, так и в деревне, определялись принципы и методы экономической политики партии на новом этапе социалистического строительства.
На основе директив XV съезда ВКП(б) Госплан и ВСНХ СССР, плановые органы республик и областей совместно с хозяйственным и профсоюзным активом провели большую работу по составлению первого пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР на 1928/29— 1932/33 годы. Его подготовкой в Госплане непосредственно руководили Г. М. Кржижановский, Э. И. Квиринг, Г. Ф. Гринько, С. Г. Струмилин, а в ВСНХ СССР — В. В. Куйбышев, С. С. Лобов, В. И. Меж- лаук, М. Л. Рухимович. В составлении плана участвовало более 200 видных ученых, среди них А. Н. Бах, И. М. Губкин, И. Г. Александров, Д. Н. Прянишников, А. Е. Ферсман, М. А. Павлов, А. П. Карпинский. В 1928 году и до февраля 1929 года проводились конференции с участием представителей науки и практических работников по вопросам пятилетних перспектив изучения природных богатств, развития черной металлургии и машиностроения, реконструкции транспорта, химической, текстильной и местной промышленности, реконструкции сельского хозяйства, кооперативного строительства, местного хозяйства, подготовки кадров, развития основных экономических районов страны и другим.
Предварительные варианты пятилетки рассматрива52


лись на V Всесоюзном съезде плановых работников и IV Всесоюзном съезде инженеров и техников. В декабре 1928 года VIII съезд профсоюзов одобрил контрольные цифры пятилетнего плана. Разрабатывался он с учетом накопленного опыта и меняющихся условий развития страны. В 1928 году ВСНХ подготовил два варианта контрольных цифр промышленной пятилетки, увеличив капиталовложения в тяжелую промышленность, а также удельный вес тяжелой индустрии в промышленной продукции к концу пятилетки с 42,8% (1-й вариант) до 49,3% (2-й вариант). Тогда же был ликвидирован главный недостаток всех предыдущих вариантов пятилетки— «затухающая кривая» в распределении капитальных затрат по годам. Этот вариант был утвержден ВСНХ в декабре 1928 года60.
Госплан разработал одновременно два варианта плана— отправной и оптимальный. По объему планируемого на пять лет производства разница между ними составляла 20%. Отправной вариант готовился на случай неурожая, внешних осложнений или других неблагоприятных условий. Однако Центральный Комитет партии обратил внимание на то, что наличие двух вариантов пятилетки затруднит мобилизацию всех сил партии и рабочего класса на ее выполнение, может быть использовано оппортунистически настроенными элементами, особенно среди части хозяйственников, склонных к минимальным заданиям. Па расширенном заседании СНК СССР и СТО в конце марта 1929 года В. В. Куйбышев, А. И. Микоян, В. Я. Чубарь и другие выступили за принятие лишь оптимального варианта плана. Председатель Совнаркома А. И. Рыков предложил параллельно с ним принять также особый двухлетний план для «ликвидации несоответствия в развитии сельского хозяйства с потребностями страны»61.
Вскоре на комиссии Политбюро, созданной для рассмотрения тезисов доклада Рыкова на XVI конференции ВКП(б), он снова выступил со своей порочной идеей двухлетки по сельскому хозяйству. Становилось очевидным, что правые таким образом стремились отодвинуть пятилетний план, установки которого они не разделяли, и сосредоточить усилия на подъеме индивидуальных крестьянских хозяйств и «нормализации рынка». Главную задачу Советского государства Рыков видел в том, чтобы 53


«сохранить нэп». В своих замечаниях па его тезисы А. И. Микоян писал, что говорить только о нэпе, отвлекаясь от классовой борьбы на хозяйственном фронте, — «это значит тащить партию к 1921 году, когда надо было внедрять в сознание партии необходимость нэпа». Без связи с классовой борьбой, с ростом социализма трактовалась Рыковым суть пятилетки, которую он видел лишь в планируемых показателях роста производительности народного труда. Оспаривая это, А. И. Микоян писал: «Центральной идеей пятилетки является и должна являться программа постройки экономического фундамента социализма на основе развития производительных сил страны и подъема благосостояния трудящихся масс города и деревни»62.
Комиссия Политбюро не приняла тезисы Рыкова и 15 апреля вынесла на утверждение Политбюро свои тезисы. И на этой стадии обсуждения пятилетки правые выступили против большинства Политбюро. В письменных замечаниях Бухарина на тезисы комиссии предлагалось чрезмерно выпятить вопрос о нэпе и развертывании рыночных отношений между городом и деревней. Вместе с тем новым формам смычки — таким, как машинно-тракторные станции, колхозы, совхозы, контрактация, — отводилось второстепенное место. Бухарин предложил также записать в резолюции, что пятилетний план может быть выполнен лишь при условии недопущения административных мер в хлебозаготовках и ликвидации продовольственных трудностей63. Таким образом, у Советского государства были бы связаны руки в случае возможных внутренних и внешних осложнений и выполнение пятилетки было бы сорвано.
XVI конференция ВКП(б) утвердила оптимальный вариант пятилетнего плана, принятый затем V Всесоюзным съездом Советов (20—28 мая 1929 года). Помимо общего доклада правительства Союза ССР (сделанного А. И. Рыковым) проблемы пятилетки рассматривались также в докладах Г. М. Кржижановского и В. В. Куйбышева.
Пятилетний план исходил из установки XV съезда партии о сбалансированном развитии экономики и строительстве высокоразвитой тяжелой индустрии в качестве решающего условия всей социалистической реконструкции. Всего намечалось вложить в народное хозяйство 64,6 миллиарда рублей, что почти в 2,5 раза превышало 54


средства, отпущенные на тс же цели в предыдущем пятилетии. На капитальное промышленное строительство вместе с электрификацией предполагалось затратить 19,5 миллиарда рублей — в 4 раза больше, чем за предшествующие пять лет. Более чем три четверти этой суммы направлялось на тяжелую индустрию. При общем росте валовой продукции промышленности за пять лет в 2,8 раза производство средств производства должно было увеличиться в 3,3 раза, в том числе машиностроения— в 3,5 раза и сельскохозяйственного машиностроения— в 4 раза. Это были невиданные в мировой истории темпы развития промышленности.
К концу пятилетки намечалось довести выплавку чугуна до 10 миллионов тонн вместо 4,2 миллиона в 1913 году, добычу угля — до 75 миллионов тонн вместо 29,1 миллиона, производство электроэнергии — до 22 миллиардов киловатт-часов вместо 2 миллиардов, нефти — до 22 миллионов тонн против 9,2 миллиона тонн. Предусматривалось строительство 42 электростанций вместо 30 по плану ГОЭЛРО.
В царской России совсем не было автомобильной и тракторной промышленности. К концу пятилетки выпуск тракторов намечалось довести до 60 тысяч и автомобилей— до 150—160 тысяч в год. Производство минеральных удобрений увеличивалось до 8 миллионов тонн против 175 тысяч тонн в 1927/28 году.
Более высокие темпы развития промышленности в национальных республиках позволяли им в исторически короткие сроки достигнуть экономического и культурного уровня передовых республик. Народам Средней Азии и Казахстана, горцам Северного Кавказа создавались необходимые условия для перехода — с помощью промышленных центров страны и одновременно с ними — к социализму, минуя капитализм. Если в целом по СССР рост основных фондов промышленности по пятилетнему плану устанавливался в 289%, то в Белоруссии он должен был составить 422%, в республиках Средней Азии — 494, а в Казахстане — 549%. Так началась решающая фаза осуществления ленинского плана построения социализма. В обращении XVI партийной конференции говорилось, что выполнение пятилетки будет означать построение фундамента социалистической экономики в СССР64.
Конференция отметила: «Значительное усиление со55


циалистических элементов во всем народном хозяйстве, в производстве и товарообороте, при развитии сети машинно-тракторных станций и широкой практики контрактации, охватывающей к концу пятилетки 85% зерновых культур, означает укрепление руководящей роли рабочего класса и создает новую форму смычки города и деревни, ведущей к массовой перестройке сельского хозяйства на основе высшей техники и коллективизации». В итоге пятилетки основные фонды социалистического сектора должны были вырасти с 52,7 до 68,9% основных фондов страны, доля колхозов в валовой продукции сельского хозяйства — до 11,4%, а количество хозяйств, объединенных в сельскохозяйственной кооперации — до 85%.
Основное место в производстве сельскохозяйственной продукции и в хлебозаготовках к исходу пятилетки сохраняли за собой индивидуальные крестьянские хозяйства. По оптимальному варианту на их долю приходилось 84,6% валового сбора зерна и 57,4% его товарной части.
План намечал путь интенсификации и высокой экономической эффективности народного хозяйства. В частности, предусматривалось «понижение себестоимости промышленной продукции на протяжении пяти лет на 35%; снижение себестоимости строительства на 50%; повышение производительности промышленного труда на 110%, повышение урожайности на 35%». На этой основе имелось в виду преодолеть «товарный голод», снизить цены и повысить покупательную силу рубля на 15— 20% 65.
XVI конференция ВКП(б) и V съезд Советов СССР специально рассмотрели вопрос о путях подъема сельского хозяйства (докладчик председатель ЦИК СССР М. И. Калинин), отметив ограниченность возможностей мелкого крестьянского хозяйства, становившегося тормозом в деле дальнейшего подъема производительных сил страны. Конференция и съезд показали несовместимость капиталистического пути его укрупнения с интересами трудящихся масс. «Всемерно поддержать инициативу перехода целых сел и деревень к коллективным формам труда, всеми мерами преодолевая сопротивление кулачества развитию коллективных форм сельскохозяйственного производства и создавая условия экономической заинтересованности бедняцко-середняцких масс крестьян56


ского хозяйства в переходе к коллективным формам хозяйства» — так V съезд Советов СССР сформулировал основную установку работы в деревне, одновременно наметив конкретные меры помощи развертывавшемуся массовому колхозному движению. Конференция и съезд одобрили принятые правительством мероприятия по ускорению социалистической перестройки земледелия: строительство крупных зерновых совхозов, содействие укреплению колхозов, строительство МТС и т. д.
Особое внимание обращалось на перестройку налоговой системы в деревне применительно к задачам усиления социалистического наступления. Было одобрено освобождение от сельхозналога 35% самых маломощных хозяйств, предоставление новых льгот колхозам, возложение на верхние 4—5% хозяйств (кулаки) 30—45% всей суммы налога. Одновременно подтверждались мероприятия по налоговому облегчению середняков, которые наряду с проведенным несколько ранее повышением цен на хлеб должны были повысить заинтересованность середняка в дальнейшем подъеме сельского хозяйства. В частности, намечалось уменьшение налога не менее чем на 50 миллионов рублей, освобождение от налога на предстоящие два года всего прироста посевной площади в бедняцких и середняцких хозяйствах и льготы для тех, кто осуществлял мероприятия, предусмотренные декретом об урожайности. Сохранялось индивидуальное обложение наиболее богатой части кулацких хозяйств (от 2 до 3% хозяйств по всему Союзу) и вместе с тем категорически запрещалось применение статьи об индивидуальном обложении к середняцким хозяйствам66.
Решения XV съезда и XVI конференции ВКП(б), а также V съезда Советов развили экономическую стратегию партии, определили курс на развертывание социалистического наступления по всему фронту, которое активно готовилось партией и государством в 1928—1929 годах.
3 Наращивание темпов
К началу первой пятилетки экономическая стратегия и политика Советского государства были обстоятельно разработаны во всех их главных аспектах. Но жизнь выдви57


гала новые проблемы, особенно по части темпов и методов социалистического накопления, определения меры и форм сочетания потребления и накопления, конкретных путей осуществления расширенного социалистического воспроизводства при укреплении союза рабочих с трудящимся крестьянством.
Все более полно выявлялись возможности нового строя в развитии производительных сил страны: реальные темпы промышленного роста на первом этапе реконструкции (1926—1929 годы) значительно опережали плановые предположения. С другой стороны, резко обозначилась необходимость дальнейшего увеличения масштабов социалистического накопления. Неослабевающая угроза империалистической агрессии, обострение классовой борьбы внутри страны, растущая нехватка на рынке товаров производственного и личного спроса — все это понуждало ускорять темпы индустриализации. В сентябре 1928 года В. В. Куйбышев на собрании ленинградского партийного актива говорил: «Не дано нам историей тише идти, потому что если мы пойдем тише, если мы пойдем более робким шагом вперед, то следующий же год обнаружит целый ряд противоречий, еще более обостренных, чем они имеются теперь». Об этом ясно говорило состояние самой промышленности, особенно металлургии. К осени 1928 года потребности страны в черных металлах удовлетворялись лишь на 76,3%. Недостаток чугуна, стали и проката тормозил развитие машиностроения и в целом техническую реконструкцию страны67.
Политбюро ЦК ВКП(б) и СТО при рассмотрении в марте 1928 года промышленно-финансового плана на 1927/28 год отклонили предложения, внесенные А. И. Рыковым, поскольку в них не предусматривалось увеличение темпов развития строительства металлургических предприятий. Комиссии в составе Г. К. Орджоникидзе, В. В. Куйбышева, Г. М. Кржижановского было поручено изыскать необходимые средства. В результате ассигнования на расширение капитального строительства были увеличены на 20 миллионов рублей; из них на строительство Сталинградского тракторного, Керченского металлургического, Мариупольского трубного, Россельмаша и других предприятий отпускалось 10750 тысяч рублей. Кроме того, был создан финансовый резерв в сумме 7 миллионов рублей для ассигнований па развертывание 58


строительства Кузнецкого металлургического завода, Уральского завода тяжелого машиностроения и др.68
Важным новшеством промышленной политики в 1928 году была первая крупномасштабная постановка вопроса о развитии отечественной химии. При Совнаркоме СССР был создан Комитет по химизации советского народного хозяйства. К его работе привлекались ученые, инженеры. Пересматривалась система подготовки специалистов, намечалась широкая популяризация идей химизации СССР. Все шире развертывалось электростроительство: к 1928 году была выполнена программа «А» плана ГОЭЛРО. В июле 1928 года СНК СССР обязал ВСНХ сократить сроки строительства новых тепловых электростанций до трех лет, принять меры к подготовке будущих потребителей электроэнергии. Улучшалось планирование электрификации, особенно порайонно. Активно участвовала в этом научно-техническая общественность. Всесоюзный энергетический съезд избрал Комитет содействия составлению перспективных планов развертывания народного хозяйства на энергетической базе.
В крупной промышленности расходы на капитальные работы возросли с 1 354 до 1 614 миллионов рублей. Особенно важным было увеличение за год доли нового строительства в капитальных затратах с 13,9 до 26,9% 69.
Всего на развитие народного хозяйства страны в 1927/28 году сессия ЦИК СССР (апрель 1928) ассигновала 1 216 248 600 рублей; государственный бюджет был утвержден по доходам и по расходам в одинаковой сумме — 6 035 387 645 рублей *. Ускорение темпов индустриализации было закреплено в контрольных цифрах развития народного хозяйства на 1928/29 год. Пленум ЦК * Хозяйственная конъюнктура 1927/28 года — обострение товарного голода — потребовала ускоренного развития легкой и пищевой промышленности. Благоприятное положение с техническими культурами (после повышения в начале 1927 года заготовительных цен на них) позволило значительно расширить производство предметов потребления. В целях ослабления товарного голода развивалось и кустарное производство. В мае 1928 года СНК СССР расширил практику централизованного снабжения сырьем промысловой кооперации и увеличит помощь частной кустарно-ремесленной промышленности при одновременном усилении борьбы с капиталистическими элементами в ней. Развертывая социалистическую реконструкцию, Советское государство расширило производственное кооперирование кустарей и ремесленников (СЗ, 1928, № 30, ст. 267).
59


ВКП(б), состоявшийся 16—24 ноября, отметил ускорение роста промышленности в 1927/28 году на 22,5% против 18,2% в предыдущем году и 15,8% по плану. Было принято решение о дальнейшем расширении производства средств производства. Всего в народное хозяйство направлялось по постановлению сессии ЦИК СССР (декабрь 1928) 2 055,76 миллиона рублей. А государственный бюджет был утвержден по доходам в сумме 7 731,5 миллиона и по расходам — 7 631,5 миллиона рублей.
В 1928/29 году в отличие от предыдущего года тяжелая промышленность значительно опережала легкую и пищевую. Удельный вес затрат на промышленность в общих расходах государственного бюджета составлял в 1926/27 году 14,4%, в 1927/28-м — 21,8%, в 1928/29-м — 29,6%. Вложения в тяжелую индустрию в 1927/28 году составляли 69,2%, а в первом году пятилетки — 74,5% всех средств, вложенных в промышленность70.
Бурный рост промышленного и транспортного строительства поставил вопрос об изменениях в использовании земельного фонда страны, особенно в республиках, где наиболее широко развертывалось сооружение новых предприятий. В марте 1929 года ВЦИК и СНК РСФСР утвердили положение об изъятии земель для государственных или общественных надобностей, которое не распространялось на земли, находившиеся в ведении общесоюзных и объединенных наркоматов СССР, а также в пользовании по концессионным договорам. Землепользователям возмещались убытки, связанные с изъятием земель, а трудовым землепользователям предоставлялось преимущественное право в течение двух лет получить новые участки земли из государственного земельного или переселенческого фонда 71.
Развертывание крупного капитального строительства, создающего огромный производственный и потребительский спрос, но не дающего товарной продукции, осложняло задачу покрытия денежной массы, находившейся в обращении. Но это несоответствие, как указал ноябрьский Пленум ЦК ВКП(б) 1928 года, «не может и не должно переходить определенные границы, ибо подрыв дела индустриализации может угрожать и с этой стороны. Отсюда курс на смягчение, а в конечном счете на преодоление товарного голода». Эта установка была не* 60


разрывно связана с осуществлением принципов нэпа. Стремление обеспечить напряженные темпы индустриализации на основе этих принципов видно и в тех больших заданиях, которые были намечены Пленумом в области качественных показателей народнохозяйственного развития (например, 7-процентное снижение себестоимости в промышленности), в укреплении бюджетной и плановой дисциплины (рост государственного бюджета почти на 20% при увеличении национального дохода лишь на 10%)72.
Роль Советского государства в организации экономики неуклонно повышалась. Необходимость более полного использования средств и ресурсов на цели индустриализации потребовала совершенствования системы и методов управления народным хозяйством. Посредством неустанных поисков, проб, неизбежно сопровождающихся ошибками, приходилось добиваться правильных решений проблем управления, прежде всего оптимального соотношения централизации и децентрализации, плана и рынка. На начальном этапе реконструктивного периода имелись и особые трудности в разработке проблем хозяйственного управления: порой было нелегко определить, какие моменты централизации вызывались потребностями становления планового хозяйства, а какие были не оправданными пережитками «военного коммунизма», не искорененными еще в начале реконструкции.
Наиболее ясной была необходимость строжайшей централизации крупного промышленного строительства. Идя по этому пути, СНК СССР в июне 1928 года предложил Госплану при перспективном планировании особо выделять вопросы капитального строительства по каждой отрасли народного хозяйства, бороться против его затягивания и распыления средств. В годовые планы капитального строительства предусматривалось включать лишь объекты, имеющие окончательно утвержденные проекты, а также производственные и финансовые планы. Для непосредственного руководства строительством в составе главных управлений ВСНХ СССР образовывались особые отделы, ведающие капитальным строительством. Наиболее крупные стройки поручались особым строительным управлениям. Правительство вносило серьезные изменения в методы строительства, организуя переход от хозяйственного способа к подрядному. По61


скольку жизнь требовала огромного расширения капитальных работ, намечалось удлинить строительный сезон, переходя, где это целесообразно, на зимние работы, увеличить производство строительных материалов73.
Наряду с усилением централизации руководства децентрализуются некоторые оперативные функции управления— расширяются права трестов и предприятий, компетенция местных Советов и отраслевых ведомств, а также союзных республик в руководстве хозяйством*.
Главной задачей перестройки хозяйственного управления было повышение эффективности действующих промышленных предприятий. Огромное значение приобрели уроки и выводы, сделанные ЦК ВКП(б) из факта раскрытия в начале 1928 года крупной контрреволюционной вредительской организации в Шахтинском и некоторых других районах Донбасса. Апрельский объединенный Пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) 1928 года, специально обсудивший этот вопрос, указал пути дальнейшего улучшения партийного руководства хозяйственным строительством. В частности, нужно было улучшить использование в народном хозяйстве старых специалистов, усилить контроль за ними, заботясь при этом об условиях их труда. «Особое внимание, — подчеркнул Пленум, — необходимо сосредоточить на вопросе о подготовке новых кадров красных специалистов и значительном расширении использования их на производстве». На июльском Пленуме ЦК ВКП(б) того же года были намечены конкретные меры подготовки новых инженерно-технических кадров— расширение сети высших и средних технических учебных заведений, посылка «парттысячников» в вузы и т. п.74
Острота вопроса о внутрипромышленных накоплениях заставляла лучше использовать имевшиеся резервы. С завершением восстановительных процессов, полным включением бездействовавшего ранее оборудования и до тех
* Например, постановление СНК СССР от 20 февраля 1928 года «О порядке определения и распределения прибылей», от 14 июня— «Основные положения о плановых органах народных комиссариатов», от 5 сентября — «О порядке ежегодного планирования промышленности Союза ССР», постановление ЦИК и СНК СССР от 18 июля «Об изменении положения о бюджетных правах Союза ССР и союзных республик» (СЗ, 1928, № 17, ст. 147; № 37, ст. 342; № 44. ст. 393; № 57, ст. 508).
62


пор, пока не развернулась широким фронтом техническая реконструкция, особое значение приобрело усовершенствование имевшегося оборудования, а также улучшение организации производства и труда. В августе был опубликован приказ по ВСНХ «Организация рационализаторской работы». В. В. Куйбышев, отметив бесплановость и стихийность работы по реализации, потребовал активнее проводить специализацию и кооперирование производства, развивать стандартизацию, использовать иностранный опыт. С этой целью в главных управлениях, во всех трестах и на крупных предприятиях создавались бюро по рационализации из штатных инженерно-технических работников, широко привлекавшие рабочих-рационализаторов. Обстоятельную разработку вопросы рационализации производства, и прежде всего перехода от универсального к серийному и массовому производству и т. п., получили на третьем Пленуме ЦКК ВКП(б) в сентябре 1928 года75.
В первом году пятилетки значение внутрихозяйственных накоплений обобществленного сектора, в особенности социалистической промышленности, резко возросло. Напряженность положения требовала активнее использовать скрытые резервы производства. На предприятиях скапливались большие избыточные запасы сырья, материалов, полуфабрикатов. В 1929 году по инициативе ВСНХ и Наркомата путей сообщения началась широкая кампания мобилизации внутренних ресурсов промышленности и транспорта. СТО, одобрив этот почин, обязал эти ведомства в течение 1928/29 года поставить на службу народному хозяйству ресурсов не менее чем на 250 миллионов рублей76.
Важнейшей задачей было повышение производительности труда за год на 17%. При недостаточности новой техники и полном вовлечении старого оборудования первостепенное значение приобрел вопрос о трудовом напряжении рабочих. Между тем в 1928/29 году начались серьезные перебои в снабжении населения. Нехватка продовольствия и сырья была вызвана яростным сопротивлением кулачества и всего старого мира социалистическому наступлению. Чтобы обеспечить в таких условиях рабочих и служащих, правительство ввело весной 1929 года нормированное снабжение хлебом, а осенью — мясом, молоком, яйцами и рыбой.
63


В 1928/29 году замедлился рост реальной заработной платы рабочих и служащих. В этой обстановке усилились требования отсталой части рабочих повысить заработную плату несоразмерно с ростом производительности труда. Произошли конфликты на некоторых текстильных предприятиях, кое-где возникли даже забастовки, снизилась трудовая дисциплина.
Конечно, мелкобуржуазное влияние сказалось лишь на меньшинстве рабочего класса СССР. Но в условиях развертывавшегося наступления социализма всякие колебания и шатания в его среде были особенно опасны и недопустимы. Между тем ряд руководящих профсоюзных деятелей, абсолютизируя и чрезмерно выпячивая защитные функции профсоюзов, поддавался подчас тредъюнио- нистскому, правооппортунистическому влиянию. Некоторые работники фабзавкомов, местных профсоюзных организаций, органов Наркомтруда и суда неправомерно защищали заведомых нарушителей трудовой дисциплины и дезорганизаторов производства. На предприятиях число конфликтов между профсоюзами и администрацией особенно резко возросло в период кампании по перезаключению коллективных договоров в октябре 1928 — январе 1929 года.
Необходимо было, опираясь на мощный подъем политической и производственной активности основных масс рабочего класса, повернуть их внимание прежде всего к вопросам формирования социалистического отношения к труду. 21 февраля 1929 года ЦК ВКП(б) обратился ко всем парторганизациям с закрытым письмом «О поднятии трудовой дисциплины», призвав создать на предприятиях обстановку нетерпимости общественного мнения к прогулам, лодырничеству, плохой работе, шире привлечь рабочих к управлению предприятиями. В письме указывалось на необходимость укрепления единоначалия и ликвидации существовавшего на ряде предприятий «троевластия» и безответственности77. Позже эти установки были развиты в постановлении ЦК ВКП(б) (от 5 сентября 1929 года) «О мерах по упорядочению управления производством и установлению единоначалия», в котором четко разграничивались функции административно-хозяйственных органов, партийных и профсоюзных организаций. Решительные меры по укреплению трудовой дисциплины были приняты постановлением СНК
64


СССР от 6 марта 1929 года — администрации предприятий предоставлялось право налагать самостоятельно, без предварительной санкции конфликтных комиссий, любые взыскания, вплоть до увольнения *.
Укрепляя трудовую дисциплину, партия опиралась на выросшую силу рабочего класса. Численность рабочих фабрично-заводской промышленности увеличилась с 1921,3 тысячи человек в 1925 году до 2923,3 тысячи человек в 1929 году. За годы Советской власти коренным образом улучшилось материальное положение сбросившего ярмо эксплуатации рабочего класса. Экономическая политика партии материально стимулировала трудовой подъем. По всей стране осуществлялся переход на 7-часовой рабочий день. Заработная плата рабочих к началу пятилетки по сравнению с 1924/25 годом выросла почти вдвое, ее реальное значение превышало уровень 1913 года на 22,5%. Фонды, предназначенные для удовлетворения потребностей трудящихся общественным путем, составляли в 1929 году 35,5% фонда заработной платы. Повысился культурно-технический уровень рабочих. Так, средняя продолжительность школьного обучения у рабочих до 22 лет составляла 4,3 года, а старше 40 лет — 2,9 года.
Нарастание предпосылок трудового подъема было связано также с повышением политической активности рабочих. Все больше сознавая себя хозяевами страны, поддерживая партию в борьбе против маловеров и капитулянтов, они проникались твердой уверенностью в возможность построения социализма в СССР. В многочисленных организациях — Советах, профсоюзах, кооперации, комсомоле, рабоче-крестьянской инспекции — рабочие непосредственно участвовали в управлении государством. Только на выборных должностях было занято 17,8% всех рабочих78. На каждом предприятии имелось крепкое ядро рабочего актива, значительная часть которого занималась хозяйственными вопросами в производственных совещаниях, временных контрольных комиссиях, участвовала в конкурсах, смотрах, ударных бригадах.
* Эта поправка к Кодексу законов о труде 1922 года, согласно которому увольнение могло произойти только по решению РКК (§ 47, п. 2, примеч.), была принята еще в июле 1927 года в «Правилах внутреннего распорядка», но ввиду противодействия профсоюзных органов она не проводилась в жизнь (СЗ, 1929, № 19, ст. 167).
3 В. и. Кузьмин
65


Раскрывая огромные перемены в сознании рабочих, журналисты Я. Ильин и Ю. Галин писали в «Правде» 2 декабря 1929 года: «На наших предприятиях вырос новый тип социалистического рабочего, считающего все своим, болеющего душой за каждый замеченный им недостаток, берущего новые, невиданные темпы в производстве, соединяющего напряженную производственную деятельность с активной общественной работой. Можно сказать: если раньше у нас на предприятии был один директор и сотни рабочих, то теперь мы уже подошли к такому положению, когда у нас на предприятиях есть один директор и сотни рабочих с психологией директора, хозяина производства».
Партия правильно учла исторический момент, выступив с призывом к рабочим начать массовое социалистическое соревнование. Публикация в январе 1929 года в «Правде» и других газетах ленинской статьи «Как организовать соревнование?», затем — «Первоначального варианта статьи «Очередные задачи Советской власти»», обращение XVI конференции ВКП(б) к рабочим и трудящимся крестьянам страны и постановление ЦК ВКП (б) от 9 мая 1929 года, поставившее задачу превратить соревнование в постоянный метод социалистического строительства, привели к подъему соревнования как между предприятиями, так и на каждом из них.
Широко развивалось движение ударников, в котором особенно тесно связывалось участие масс в управлении производством с формированием нового отношения к труду. К концу 1929 года ударниками были примерно треть металлистов, около четверти горнорабочих и немного менее пятой части текстильщиков. Это свидетельствовало о несомненном переломе в отношении к труду со стороны масс рабочего класса, энергично выступавших против собственнической психологии и мелкобуржуазной распущенности, за торжество социалистических идеалов.
Трудовой энтузиазм сознательной части рабочих позволил сбить волну мелкобуржуазного воздействия, поддержать высокие темпы индустриализации страны. Несмотря на некоторое недовыполнение плана по качественным показателям, в особенности по снижению себестоимости из-за крупных недостатков работы промышленности в первом полугодии, а также в связи с перебоями в снабжении заграничным сырьем (хлопок 66


и др.) производительность труда выросла за первое полугодие 1928/29 года на 10%, а за второе полугодие, когда началось массовое социалистическое соревнование,— на 20% по сравнению с соответствующими полугодиями предшествующего хозяйственного года79. Это позволило партии сделать вывод о достигнутом переломе в напряженной борьбе за повышение производительности труда.
Весь хозяйственный механизм Советского государства был направлен на концентрацию постоянно возраставших капиталовложений в индустриализацию и укрепление союза рабочего класса с трудящимся крестьянством. Налоговая система в 1928 году была приведена в соответствие с новыми задачами, в частности был усилен низовой налоговый аппарат в целях полного обложения частного капитала, упрощены и централизованы взимание промыслового налога, исчисление и уплата акциза за товары, выработанные государственными предприятиями, предоставлено право Наркомфину распространять этот порядок на синдикаты, а также на кооперативные организации, производящие соответствующие товары80.
Государственный бюджет концентрировал все более значительные средства на финансирование крупного промышленного строительства и техническую реконструкцию. В 1925/26 году налоговые поступления дали государству 2 042,2 миллиона, а в 1928/29 году — 3 999,9 миллиона рублей, или 48% всех доходов. Интересам развертывавшейся индустриализации все больше подчинялась и кредитно-денежная система. Все кассовые функции бюджета передавались исключительно Госбанку СССР с ликвидацией особых казначейских частей, существовавших при учреждениях Госбанка, а также касс Наркомфина СССР и союзных республик. Переход к крупному капитальному строительству в промышленности обусловил создание в 1928 году Банка долгосрочного кредитования промышленности и электрохозяйства. С апреля 1929 года этот банк сосредоточивается на нуждах капитального строительства и финансировании государственного хозяйства за счет безвозвратных ассигнований из бюджетных средств81.
Наращивание темпов социалистического накопления побуждало к усилению государственного регулирования рыночных отношений. Это соответствовало коренным по67


требностям складывавшейся социалистической экономики *.
Развертывание индустриализации в условиях резкого повышения цен в частном секторе привело к некоторой перестройке государственной политики цен. Ввиду удорожания продуктов сельского хозяйства, вызванного кулацким саботажем хлебозаготовок, «ножницы» цен — отношение общеторгового индекса заготовительных цен на продукты сельского хозяйства к общеторговому индексу розничных цен на промышленные товары — составили в 1926/27 году 140,6, в 1927/28-м — 126,6, а в 1928/29-м — 110,7, в то время как план предусматривал сжатие «ножниц» в 1928/29 году лишь до 120. Еще выше поднялись цены на сельскохозяйственные продукты в частной торговле. Создалась угроза одному из важных источников индустриализации — перекачке средств из сельского хозяйства в промышленность. Поэтому в 1927/28 году правительство не снижало оптовые цены**. Вместе с тем было приостановлено снижение промышленных розничных цен82.
* Укрепляются синдикаты, занимавшиеся реализацией продукции входящих в них трестов и заготовкой для них основных видов сырья и предметов материально-технического снабжения. Снабжение несиндицированной промышленности и сбыт ее продукции осуществлялись с апреля 1928 года государственными торгами. Они же обслуживали кустарей и вели розничную торговлю в тех районах, где не была развита потребительская кооперация. По мере ее укрепления госторги переключались на розничную торговлю преимущественно товарами производственно-технического назначения. Важной их задачей было вытеснение с рынка частного скупщика. В августе 1929 года была четко определена компетенция госторгов, причем снималось замечание предыдущего постановления СТО (апрель 1928 года) о том, что их участие в розничной торговле является лишь подготовкой к ее передаче кооперации. Повышалась роль Советского государства и в регулировании кооперативной торговли — был установлен годовой срок действия генеральных договоров Центросоюза СССР с соответствующими синдикатами и трестами несиндицированной промышленности, усилено долгосрочное кредитование потребительской кооперации (СЗ, 1928, № 16, ст. 128, 129, 130; № 29, ст. 265; СЗ, 1929, № 45, ст. 394; № 51, ст. 463; № 54, ст. 510).
** В. И. Межлаук, замещавший председателя ВСНХ В. В. Куйбышева, когда тот был на отдыхе, писал ему 2 мая 1928 года: «Весьма любопытны прения в Политбюро по вопросу о понижении отпускных цен или изъятии у нас 70 млн. руб. Благодаря вмешательству Кобы дело нс прошло. Горячо за нас ратовали Михаил Иванович и Климент Ефремович» (Калинин и Ворошилов) (ЦПА ИМЛ, ф. 79, оп. 1, д. 796, л. 3 об.).
68


В первом году пятилетки государственные расходы значительно превысили плановые задания. Оказалось необходимым выделить крупные средства для поддержки массового колхозного движения. К дополнительным расходам привело и дальнейшее взвинчивание цен на частном рынке. Кроме того, потребовалось сверхплановое финансирование промышленности. Выделенная ей решением ноябрьского Пленума ЦК ВКП(б) 1928 года дотация из бюджета в размере 780—800 миллионов рублей оказалась недостаточной. В первом полугодии 1929 года ВСНХ неоднократно обращался в СНК СССР с просьбой о дополнительном финансировании. Затраты на капитальное строительство, главным образом в тяжелой промышленности, превысили план на 75—80 миллионов рублей. Для покрытия новых расходов было прежде всего усилено обложение частника в промышленности, а в сентябре .1929 года по всем секторам проводится однократное обложение реализации ряда товаров массового потребления — коровьего масла, рыбных изделий, сахара, полуфабрикатов текстильной промышленности (пряжа, вата и др.), мануфактуры83. Это практически снимало вопрос о снижении цен на данную продукцию *.
В условиях напряженного финансового положения Советское государство обращается к населению с призывом активнее помочь своими средствами социалистическому строительству. Увеличиваются размеры займов. В июле 1928 года был выпущен 2-й внутренний заем индустриализации на сумму 500 миллионов рублей, в декабре сумма этого займа в соответствии с выявившимися размерами подписки была увеличена на 50 миллионов. В сентябре и октябре были выпущены 11-процентный заем на сумму 300 миллионов и 8-процентный на сумму 400 миллионов рублей. 3-й заем индустриализации (июль 1929) дал 780 миллионов, в ноябре был выпущен еще один заем на сумму 123 миллиона рублей. Выпускались и другие займы. Новым в этом деле был переход к ограничению конвергируемых займов. ВЦСПС и ЦИК СССР обратились к рабочим и крестьянам с призывом без * Кроме того, в 1929 году были приняты меры против самогоноварения, сняты некоторые ограничения продажи водочных изделий и повышены государственные цены на пиво, вино, водку и табак («СССР. Год работы правительства». М., 1930, стр. 95, 237).
69


крайней необходимости не продавать облигации займов 84.
Хотя к середине 1929 года по размещенным среди населения облигациям займов было получено до 2 миллиардов рублей, все же этого оказалось недостаточно. Финансовый план по доходам в 1928/29 году был перевыполнен, но сверхплановые расходы оказались столь велики, что пришлось резко усилить денежную эмиссию *. Возраставшая напряженность экономического развития страны вынуждала активнее использовать различные источники накопления.
Развертывание социалистической индустриализации непосредственно сказывалось на внешнеэкономических связях СССР. В интересах накопления валюты для импорта оборудования Советское правительство в марте 1928 года укрепляет валютную монополию, резко ограничивает вывоз из СССР иностранной валюты, благородных металлов и драгоценных камней, а особенно советских денег. Без ограничения суммы разрешался лишь вывоз за границу выписанных в валюте СССР чеков и других платежных приказов. Напротив, ввоз в СССР иностранной валюты и драгоценностей всячески поощрялся. Пополняя свои валютные ресурсы, Советское государство усилило скупку золота и серебра внутри страны, повысив на них цены. Всеми проблемами валюты непосредственно занималось особое валютное совещание Наркомфина СССР.
Решению внутриэкономических задач способствовало и укрепление монополии внешней торговли. Это выразилось в двух кардинальных государственных актах. В декабре 1928 года ЦИК и СНК СССР утвердили Таможенный кодекс Союза ССР, позволявший усилить борьбу с контрабандой (этим непосредственно занималось Главное таможенное управление Наркомата внешней и внутренней торговли). В кодексе указывалось, что таможенные пошлины на привозные и вывозные грузы определяются тарифами, утвержденными Совнаркомом СССР. Непосредственный контроль за этим осуществлял Таможенно-тарифный комитет. Вторым крупным актом было 1 Рост денежного обращения за 1928/29 год вместо 200 миллионов по плану достиг 671,4 миллиона рублей («СССР. Год работы правительства». М., 1930, стр. 130).
70


утверждение в июне 1929 года Кодекса торгового мореплавания Союза ССР в связи с ростом советского торгового флота.
Большие надежды наряду с торговлей возлагались и на другие формы экономических связей с капиталистическими странами, в частности на подписанное в мае 1929 года между ВСНХ и американской автомобильной компанией «Форд» соглашение о технической помощи в налаживании производства автомобилей в СССР85. Однако впоследствии выяснилось, что своими силами эта задача решается лучше и быстрее, поэтому Советское правительство отказалось от американской помощи.
Мобилизуя средства для индустриализации, Советское государство опиралось лишь на собственные источники накопления. Трудности и успехи в решении проблемы накопления особенно ясно видны в экономических итогах развития промышленности в первом году пятилетки. Вследствие недовыполнения плана снижения себестоимости в 1928/29 году было недополучено 200 миллионов рублей прибыли. Эта нехватка покрывалась за счет других отраслей экономики. Государственный бюджет дал промышленности 874 вместо 804 миллионов рублей по контрольным цифрам. Из местного бюджета ею было получено 150 вместо 92 миллионов рублей по плану. Госбанк хотя и снизил краткосрочное кредитование с 321 до 306,8 миллиона рублей, все же выдал на покрытие финансового прорыва промышленности 64,5 миллиона рублей, которые следовало возместить из бюджета. Средства на уплату этого долга, как показали более поздние уточненные данные, были внесены союзной промышленностью еще до октября 1929 года.
Несмотря на недовыполнение плана, в решении проблемы внутрипромышленных накоплений произошел явный перелом. Три года подряд (1926/27 — 1928/29) существенно снижалась себестоимость промышленной продукции. Собственные ресурсы промышленности в 1928/29 году при бурно расширявшихся строительстве и реконструкции покрыли 41,5% всех расходов по финансовому плану (в 1927/28 году — 39,5%)86.
К исходу 1928/29 года Советскому государству удалось значительно расширить масштабы накопления в социалистическом секторе хозяйства. Было перекрыто падение накопления в частном секторе (в 1928 году он 71


давал около 52,4% всего производства материальных благ в СССР и 33,4% всех накоплений). Главное же было в том, что впервые советская промышленность на основе нэпа добилась решительного перелома в накоплении своих производственных фондов. В 1925/26 году это накопление (в миллионах рублей в неизменных ценах) составляло 1218, в 1926/27-м — 1 236, в 1927/28-м — 1 548, а в 1928/29-м происходит скачок до 2 151; при этом накопления в основные фонды возросли с 530,7 в 1925/26 году до 1762,6 в 1928/29-м, а в оборотные уменьшились с 687 до 389. В целом за 1928/29 год продукция крупной промышленности выросла на 23,7% против 21,4% намеченных по пятилетнему плану, как отметил ноябрьский Пленум ЦК ВКП(б) в 1929 году, рассмотрев итоги первого года пятилетки87.
Увеличился удельный вес производства средств производства в продукции всей промышленности. Создавались предпосылки для подъема сельского хозяйства.
Главная угроза строившемуся социализму исходила из деревни, где за годы нэпа на базе преобладавшего там мелкотоварного хозяйства вырастало кулацкое, капиталистическое производство. Кулаки применяли самые различные средства борьбы против социалистического наступления, вплоть до террора и мятежей, но наиболее опасной в те годы была попытка кулачества повернуть крестьянство против экономического сотрудничества с рабочим классом.
Ярче всего это выразилось в саботаже хлебозаготовок. Резкое уменьшение количества заготавливаемого зерна ставило под угрозу снабжение городов и Красной Армии, привело к сильному сокращению экспорта хлеба, что срывало импорт оборудования для индустриализации. Так, в 1913 году хлеба было вывезено 9,58 миллиона тонн, в 1926/27-м — свыше 2,17 миллиона тонн, в 1927/28-м — 0,34 миллиона тонн, в 1928/29-м — менее 0,01 миллиона тонн. А. И. Микоян говорил на июльском Пленуме ЦК ВКП(б) 1928 года, что экспорт хлеба в 1913 году давал «больше половины довоенного экспорта. А сейчас у нас хлеб составляет такую ничтожную цифру, что и в расчет принимать не приходится»88.
Обострение хлебозаготовительных трудностей привело к резкому ухудшению снабжения городского населения. Росли очереди за хлебом. Рост рыночных цен поста72


вил в трудное положение бедноту, которая, как правило, прикупала хлеб, а также все крестьянство потреблявших хлеб районов. Вместе с тем кулаки и торговцы хлебом наживались на повышении цен, укрепляли свои позиции в экономике.
На апрельском и июльском Пленумах ЦК ВКП (б) 1928 года был произведен глубокий анализ причин хлебных затруднений. Чрезмерное отставание сельского хозяйства от социалистической промышленности и полунатуральный характер значительной части мелких и мельчайших крестьянских хозяйств, использовавших отсталую технику, представляли коренную причину нехватки хлеба. Снижало товарную продукцию зерновых и увеличившееся потребление хлеба крестьянами (по сравнению с дореволюционным периодом), а также значительное возрастание со второй половины 20-х годов затрат зерна на фураж.
Некоторые конъюнктурные обстоятельства также затрудняли хлебозаготовки. Прежде всего выросший после трех урожайных лет и неоднократного снижения цен на промышленные товары платежеспособный спрос деревни, особенно ее зажиточной верхушки, значительно превышал предложение. Между тем это не всегда учитывалось в налогообложении. Кроме того, деревенский спрос расширялся за счет заработков сезонников, резко возросших с развертыванием капитального строительства. Были допущены и некоторые просчеты в планировании хлебозаготовок, в частности не было учтено снижение урожая в 1927 году. Немалые трудности для хлебозаготовок представляло чрезмерное отставание цен на зерно по сравнению с ценами на технические культуры и продукты животноводства. Большой ущерб нанесла конкуренция заготовительных организаций (государственных и кооперативных), подрывавшая единый фронт в проведении заготовительной работы.
Эти объективные трудности и допущенные ошибки были использованы кулачеством в борьбе против социалистического наступления. Правые уклонисты (Бухарин, Рыков, Томский и др.) считали, что главной причиной хлебозаготовительных трудностей является не чрезмерное отставание сельского хозяйства от промышленности и возросшее сопротивление кулачества, а нехватка товаров и ошибки хозяйственных органов. Такое замазывд- 73


ние резко обострившейся классовой борьбы затрудняло мобилизацию коммунистов на преодоление возникших трудностей.
Партия не скрывала от коммунистов всей серьезности создавшегося положения. Центральный Комитет в декабре 1927 года, в январе и феврале 1928 года обратился к местным партийным организациям с рядом директивных писем по вопросу о хлебозаготовках. Апрельский объединенный Пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) 1928 года подчеркнул, что хлебозаготовительные затруднения «нельзя считать случайностью» и что они создали «угрозу общехозяйственного кризиса». Ноябрьский Пленум ЦК ВКП(б) 1928 года указал на угрозу смычке рабочего класса с крестьянством89.
В сложившейся обстановке требовалось повысить роль Советского государства в регулировании экономического обмена между городом и деревней. Для ослабления последствий нехватки промышленных товаров, затруднявшей хлебозаготовки, Советское правительство предприняло сокращение денежной массы в деревне. Взыскивались недоимки по сельскохозяйственному налогу и другим платежам, требовалась досрочная уплата оставшихся сумм налога, вводился новый сбор — самообложение в размере 20% сельхозналога и т. д. Вместе с тем было проведено размещение 100-миллионного займа укрепления сельского хозяйства. С другой стороны, за счет городских фондов увеличились товарные фонды деревни, значительно усиливалось снабжение промышленными товарами районов, игравших главную роль в хлебозаготовках, особенно дефицитными товарами.
Но этих финансово-экономических мер было недостаточно для решения проблем хлебозаготовок. Дело в том, что организатор хлебозаготовительных трудностей — кулачество, выросшее и окрепшее за годы нэпа, удерживало в своих руках значительную, хотя и не основную массу товарного хлеба. Имея известный хозяйственный авторитет, оно вовлекало в саботаж хлебозаготовок и часть зажиточных середняков. Кулаки накопили немалые деньги и могли придержать хлеб, оборачиваясь на мясе и других продуктах животноводства, поскольку оно стало быстро развиваться.
Кулачество грубо ломало рамки нэпа, поэтому Советское государство стало широко применять администра- 74


тййные Меры хлебозаготовок, памятуя об указаний В. И. Ленина «карать внушительно всякий капитализм, выходящий за рамки государственного капитализма. . .»90.
План заготовок определялся централизованно Нар- комторгом. На основе общесоюзного плана задания распределялись по областям, губерниям и далее по округам, районам и селам. Кулаки, отказывавшиеся сдавать излишки зерна по государственным ценам, привлекались к уголовной ответственности. Характерным для этих чрезвычайных мер было широкое привлечение активистов из бедняков, которые помогали выявлять скрытые запасы зерна у деревенской верхушки.
Меры по нажиму на кулака были предложены ЦК ВКП(б) в письме ко всем партийным организациям «Первые итоги заготовительной кампании и дальнейшие задачи партии», опубликованном в «Правде» 15 февраля 1928 года. Одновременно вводился ряд льгот бедноте и маломощным середнякам, кроме того, им выделялось до 25% конфискованного с их помощью хлеба. Чрезвычайные меры против кулака, как подчеркнул ЦК ВКП(б), ни в коем случае не должны были задевать середняков: эти меры можно было применять лишь к хозяйствам, владеющим более чем двумя тысячами пудов товарного хлеба. Борьбу против кулачества партия вела на основе укрепления союза с трудящимся крестьянством. Апрельский Пленум ЦК и ЦКК ВКП(б), одобрив применение по инициативе Политбюро чрезвычайных мер, подчеркнул незыблемость основных принципов нэпа, поскольку последний «есть именно тот путь, по которому твердо идет партия и через который только и возможно социалистическое преобразование хозяйства страны»91.
К весне 1928 года произошел перелом на хлебозаготовительном фронте: за январь — март было заготовлено 278,5 миллиона пудов хлебопродуктов и маслосемян (в октябре 1927-го— 181,4 миллиона пудов). Кроме того, Советское государство успешно провело налоговую кампанию в деревне и реализацию займа укрепления крестьянского хозяйства. Но положение оставалось напряженным, так как хлебные запасы, за счет которых ликвидировались трудности снабжения населения и выдавалась крестьянам крупная семенная ссуда на пересев погибших во многих районах озимых, восполнить в должной мере 75


не удалось. К концу весны потребовалось увеличить заготовки хлеба. Для этого был расширен завоз промышленных товаров в деревню. Но бедняки и середняки уже ранее сдали почти весь товарный хлеб. К кулакам же широко применялись административные методы изъятия хлеба, порой задевавшие и часть середняков. Это давало повод антисоветским элементам распускать слухи о якобы предстоящей отмене нэпа. Поэтому июльский Пленум ЦК ВКП(б) 1928 года в резолюции «Политика хлебозаготовок в связи с общим хозяйственным положением» заявил: «Решительно отметая контрреволюционную болтовню об отмене нэпа с требованием отмены ограничений прав кулачества, целиком отклоняя линию отступления от решений XV съезда и продолжая (отнюдь не методами так называемого «раскулачивания») наступление на кулака, пленум ЦК заявляет, что нэп является такой политикой пролетарского государства, которая «экономически и политически... вполне обеспечивает нам возможность постройки фундамента социалистической экономики» (Ленин)»92.
Согласно директивам Пленума ЦК ВКП(б), Советское правительство воспретило применение чрезвычайных мер. Прекращалось принудительное изъятие хлеба у крестьянства и всякого рода запретительные меры в отношении базаров и внутридеревенского оборота. Было решено повысить заготовительные цены на хлеб. В связи с этим пришлось приостановить снижение промышленных цен. Это был менее благоприятный для пролетарского государства способ ликвидации «ножниц» между ценами на промышленные и сельскохозяйственные товары, но партия использовала все возможное для того, чтобы стимулировать подъем мелкого крестьянского хозяйства.
Вместе с тем Советское государство улучшало организацию всего дела хлебозаготовок и хлебоснабжения. В июне 1928 года в целях укрепления позиций государства и улучшения координации различных его организаций на хлебном рынке ЦИК и СНК СССР установили четкую структуру хлебозаготовительного аппарата и определили основные принципы его работы. Создавалось единое общесоюзное государственное акционерное общество «Союзхлеб» (путем слияния акционерного общества «Хлебопродукт» с «Укрхлебом» и рядом трестов). Устанавливался контингент основных заготовителей (по 76


всему СССР — «Союзхлеб», Центросоюз СССР, для РСФСР — Центросоюз РСФСР и «Хлебоцентр», для УССР — «Сельгосподарь» и «Вукоспилка»). Этим постановлением вводился порядок организации использования хлеба, снабжения потребительских рынков и т. д. Повышались права Наркомата внешней и внутренней торговли СССР в организации и регулировании заготовок, распределении и переработке хлебных ресурсов93.
Таким образом, в 1927/28 году Советское государство не ограничивалось административными мерами в заготовках, уделяя главное внимание овладению рыночным оборотом. Но получать хлеб через рынок становилось все труднее. Формы рыночной смычки, даже в организованном виде, стали недостаточными для обеспечения расширенного социалистического воспроизводства. А. И. Микоян писал в «Правде» 7 декабря 1929 года, что хлебозаготовки из урожая 1928 года, проведенные без применения чрезвычайных мер, были выполнены только наполовину. Единственным выходом являлось дальнейшее развертывание социалистического наступления, и прежде всего всемерное обуздание взбунтовавшегося кулачества.
Наступление не сводилось к чрезвычайным мерам в хлебозаготовках, а развивалось и по линии все большего экономического ограничения государством кулацкого хозяйства. По новому единому сельхозналогу (апрель 1928) значительно увеличивалось обложение эксплуататорской верхушки села и существенно облегчалось налоговое бремя для бедноты. В отношении наиболее крупных кулацких хозяйств было применено еще и индивидуальное обложение — в размере не менее половины общей суммы налога. Экономическое ограничение кулачества проводилось и по другим линиям: прекращалось государственное кредитование кулацких хозяйств, резко сокращалась продажа сельхозмашин и орудий и т. д. Трактора и другие сложные машины государство перестало продавать единоличным хозяйствам вообще, а остальной инвентарь кулакам продавался лишь в последнюю очередь. В ответ на это кулаки стали сокращать посевную площадь94.
В тесной связи с мерами обуздания кулачества применялись меры против частных торговцев, владельцев промышленных предприятий, мельниц и т. п., помогав77


Ших кулакам срывать хлебозаготовки; сокращалась продажа им изделий социалистической промышленности, уменьшалось кредитование, увеличивалось налогообложение и т. д. Это привело к дальнейшему вытеснению нэпманов из экономики. Доля частного капитала сократилась в валовой продукции промышленности за два года с 25,2 до 15,2%, а в розничной торговле — с 36,6 до 23,6% 95. Вместе с тем развивалась подпольная деятельность частника, спекуляция и т. п.
Усилившееся социалистическое наступление вело к ликвидации эксплуататорских элементов в экономике. Прежде всего это касалось остатков докапиталистических отношений. Были выселены проживавшие в родовых имениях несколько тысяч бывших помещиков, из казачьих районов — бывшие атаманы и т. п., наиболее крупные скотоводы-полуфеодалы из Казахстана. В 1928 году была проведена земельно-водная реформа в Хорезмской области Узбекистана, продолжалась ликвидация патриархально-феодальных пережитков в Дагестане, Кабардино- Балкарии и других национальных областях и республиках Кавказа.
Наиболее ярким выражением вытеснения эксплуататорских элементов из сферы производства были меры государства, затрагивавшие самую основу кулацкого хозяйства. В июле 1928 года ЦИК и СНК СССР сократили предельный срок аренды земли с двух севооборотов до одного при многополье, а при 3—4-полье — до 6 лет (раньше было 12 лет). Это закреплялось новым земельным законом, принятым 15 декабря 1928 года. С весны 1929 года вводились ограничения эксплуататорских поползновений кулачества в отношении батраков: устанавливался обязательный порядок заключения письменного трудового договора с ними, подлежащего регистрации в сельсовете, строго лимитировалась продолжительность рабочего дня .и т. п., батракам предоставлялся оплачиваемый нанимателем отпуск, были установлены четкие признаки кулацких хозяйств, к которым применялся КЗОТ. В октябре ЦИК и СНК СССР постановили, что кулацкие хозяйства обязаны страховать батраков. Тогда же райисполкомам было предоставлено право уменьшать предельный срок аренды до трех лет для тех хозяйств, которые, несмотря на оказываемую им помощь со стороны государства и кооперации, не обрабатывали сами 78


землю, а сдавали ее из года в год в аренду96. Все эти меры находились в рамках политики ограничения и вытеснения кулачества, выражали курс XV съезда ВКП(б) на дальнейшее усиление наступления на капиталистические элементы.
В трудных условиях возросшего политического и экономического напряжения в жизни страны Советское государство обеспечивало развитие сельскохозяйственного производства. Весной 1928 года, несмотря на сокращение кулацких посевов, в целом посевная кампания прошла успешно. Небольшое сокращение площади под зерновыми (всего на 2,4%) объяснялось главным образом гибелью озимых посевов из-за неблагоприятных погодных условий. Заметно выросла посевная площадь под техническими культурами, правда в размерах далеко не достаточных для индустриализации. Продолжался рост животноводства в бедняцко-середняцком секторе, хотя и более низкими темпами, чем в предыдущие годы. Сельское хозяйство отнюдь не деградировало, как утверждали правые, однако все больше тормозило дальнейшее развертывание социалистической индустриализации.
С учетом опыта хлебозаготовительных трудностей июльский Пленум ЦК ВКП(б) 1928 года наметил пути дальнейшего развития сельского хозяйства. Было решено, во-первых, при помощи широкого развития кооперации, обеспечения крестьян машинами, минеральными удобрениями, чистосортными семенами и т. д. добиться дальнейшего подъема производительности мелких и средних крестьянских хозяйств. Во-вторых, усилить проведение курса на строительство колхозов. В-третьих, развивать существовавшие и создать новые крупные зерносовхозы. Последние стали существенным дополнением в ряду источников товарного хлеба. Согласно постановлению ЦИК и СНК СССР от 1 августа 1928 года, новые совхозы, организованные в РСФСР и на Украине, должны были дать к концу пятилетки не менее 100 миллионов пудов товарного зерна. Эти совхозы объединялись в общесоюзный «Зернотрест», который подчинялся непосредственно СТО.
Большую часть валового и товарного хлеба, как и другой продукции сельского хозяйства, все еще давало мелкое крестьянское хозяйство, которое необходимо было стимулировать. Поэтому всемерно усиливалась помощь 79


бедняцко-середняцким хозяйствам, в особенности производственным коллективам.
Снижение сельхозналога и передача бедноте 25% конфискованного у кулаков хлеба значительно облегчили положение бедняцких хозяйств в условиях хлебного кризиса. Весной беднота и середняки получили семенную ссуду, кредиты из государственных и кооперативных средств. В сентябре 1928 года Советское правительство решило из общей суммы, направленной в 1928/29 бюджетном году на кредитование крестьян, не менее 40% предоставить бедняцким хозяйствам, из них половину в качестве фонда льготного кредитования. Все кооперативные организации, обслуживавшие деревню, обязывались ежегодно отчислять 15% чистой прибыли в фонд кооперирования бедноты. Для бедняцких хозяйств устанавливалась пониженная плата за пользование услугами прокатных, зерноочистительных и случных пунктов.
В интересах улучшения материального положения бедноты в сентябре 1928 года было принято постановление СНК СССР «Об обязательном взимании гарнцевого сбора». Натуральная плата за помол зерна на всех мельницах (государственных, кооперативных и частных) обращалась на местное снабжение, преимущественно крестьянской бедноты97.
Ноябрьский Пленум ЦК ВКП (б) указал на необходимость дальнейшего укрепления рыночных форм смычки города и деревни, считая, что «всемерное стимулирование хозяйственного интереса основных масс крестьянства является в настоящее время одной из центральных наших задач»98.
Особенностью рыночной смычки города и деревни в конце 20-х годов был ее все более организованный характер, что выражалось прежде всего в развитии сельскохозяйственной кооперации. К октябрю 1928 года она охватывала около 35% всех крестьянских хозяйств. При этом особенно быстро развивались простейшие формы производственной кооперации — машинные, мелиоративные, зерновые, хлопковые, животноводческие и другие товарищества.
Повышение роли кооперации обусловило целый ряд мер по ее организационно-хозяйственному укреплению. Была усовершенствована финансовая база кооперативных организаций. Они обязывались иметь запасной капи80


тал, предназначавшийся исключительно на покрытие убытков по балансу за истекший год. В 1929 году финансовая база сельскохозяйственной кооперации еще больше укрепилась, повысились темпы накопления ее паевых и неделимых капиталов. Вместе с повышением самоокупаемости кооперации Советское государство улучшало систему ее долгосрочного кредитования. В августе 1928 года при кооперативных банках в каждой союзной республике были учреждены общие и специальные фонды долгосрочного кредитования. Одновременно укреплялась низовая часть этой кредитной системы, когда правительство утвердило положения об обществах взаимного кредита и специальных обществах сельскохозяйственного кредита. Привлечению в них членов способствовали меры по обеспечению возврата внесенных вкладов.
Подготовка к решающей фазе социалистического наступления отражалась также в совершенствовании организационных форм кооперации. Эта цель предусматривалась в положениях о Всесоюзном Совете сельскохозяйственной кооперации и Всесоюзном Совете республиканских центров промысловой кооперации. В июле 1928 года в системе потребительской кооперации были образованы два Центросоюза — СССР и РСФСР. Сельскохозяйственная кооперация превращалась в непосредственного организатора производственных процессов: в сентябре стали создаваться специальные системы кооперации по основным отраслям (зерновой, хлопководческой, свеклосевной и т. п.). Первичной ячейкой их становилось специализированное товарищество поселкового типа.
На основе контрактации намечался переход к новому типу смычки города и деревни, развитие массовых форм производственного кооперирования крестьянских хозяйств прежде всего при возделывании технических культур. В мае 1928 года СНК СССР признал необходимым, чтобы хлопководческая кооперация от поручительства за хлопкоробов перешла к заключению договоров с государственными организациями на посевы хлопчатника и на сдачу хлопка-сырца рассортированными партиями. Деятельность ее направлялась на коллективизацию основных производственных процессов (обработка полей, применение машин, уход за посевами, водоисполь- зование и т. д.).
81


В 1928 году более организованной стала и закупка зерновых культур. Если раньше контрактация охватывала в основном технические культуры, то теперь в связи с хлебными затруднениями она была распространена и на зерновые. Были законтрактованы озимые посевы чистосортного и рядового зерна на площади 5 миллионов гектаров: земельные общества, производственные объединения и отдельные группы посевщиков брали обязательства расширять посевные площади, проводить агрикультурные мероприятия, сдавать зерно в определенные сроки. В соответствии с этим им выдавались денежные авансы, принимались заказы на удобрения, машины и орудия.
Новой чертой политики государства после XV съезда партии стало усиление мер перехода к производственному кооперированию единоличных хозяйств. В постановлении «О контрактации посевов зерновых культур в осеннюю посевную кампанию 1928 г.» (21 июля) Совнарком предложил заключать долгосрочные договоры с производственными объединениями и целыми селениями. Эти договоры «должны быть направлены, — говорилось в постановлении, — к планомерному преобразованию зернового хозяйства с постепенным обобществлением производства»99.
Контрактация способствовала изменению смычки между городом и деревней. Ноябрьский Пленум ЦК ВКП(б) показал конкретные пути экономического воздействия социалистического уклада на мелкотоварный в новых условиях: «Способствуя подъему индивидуальных середняцких и бедняцких хозяйств, давая широкий простор развитию их производительных сил, партия и Советская власть должны воздействовать на крестьянское хозяйство в возрастающей степени через производственную смычку с деревней (усиление тяжелой индустрии, сельскохозяйственного машиностроения, химической промышленности и т. д.), меняя ее техническую базу, способствуя через производственное кооперирование крестьянства укрупнению хозяйства, организуя все большее культурно-агрономическое воздействие совхозов на индивидуальное хозяйство, приводя в движение новые рычаги воздействия, например, методы контрактации и т. д.» 100
Наряду с контрактацией развитию экономической смычки с мелкокрестьянским хозяйством служило снаб82


жение деревни машинами и орудиями труда. Причем й в этом деле возрастала роль кооперации. Проходившее 4—9 марта 1929 года Всероссийское совещание по машинизации рекомендовало прочно связать кооперацию с сельскохозяйственным машиностроением, улучшить ассортимент и качество продукции этой отрасли промышленности, осуществляющей техническую революцию в деревне, строже проводить классовую линию в распределении машин и орудий. Вслед за тем Совнарком, определяя порядок кредитования середняцких хозяйств, предоставил правлениям кредитных товариществ самостоятельно решать, какую долю стоимости машин и орудий оплачивает наличными то или иное крестьянское хозяйство в зависимости от его платежеспособности. Тем самым открывалась возможность расширить продажу этого товара менее зажиточным крестьянам и ограничивать ма- шиноснабжение верхних середняцких слоев, смыкавшихся с кулачеством 101.
Через все виды кооперации и главным образом через сельскохозяйственную кооперацию, через контрактацию, а также с помощью государственных машинопрокатных и зерноочистительных пунктов, число которых только в РСФСР достигло в 1928 году 25 тысяч, государство во всевозрастающих масштабах регулировало мелкотоварное сельскохозяйственное производство, развивало экономическую смычку социалистической промышленности с деревней, постепенно подготовляя массовый переход единоличных крестьян к коллективизации.
Меры социалистической реконструкции сельского хозяйства осуществлялись при сопротивлении оппортунистов. В марте 1928 года, после того как специальной комиссии Политбюро удалось изыскать для колхозного фонда 20 миллионов рублей, председатель Совнаркома Рыков представил записку в Политбюро, в которой указывал, что на колхозы якобы тратится много денег, что выделенные средства все равно не будут израсходованы и не дадут нужного экономического эффекта. Он предлагал изъять из колхозного фонда 20 миллионов рублей *. Но ЦК не поддержал его.
* Об этом см.: «История Коммунистической партии Советского Союза», т. 4, кн. 1. М., 1970, стр. 600; Ф. М. Ваганов. Правый уклон в ВКП(б) и его разгром. М., 1970, стр. 113—114.
83


Вопреки правым партия все шире развертывала коллективизацию. В 1928 году увеличивается приток в колхозы деревенских бедняков, значительная часть которых убедилась в том, что колхозы дают реальное избавление от кулацкой кабалы и обнищания, тем более что государство предоставило им немалые преимущества и льготы *.
Обострение классовой борьбы в стране, острая схватка с кулаком, а также высокие цены на хлеб, нехватка семян, кормов и продовольствия (особенно в южных районах), сужение спроса на рабочие руки в деревне вследствие сокращения кулацкого производства — все это толкало бедноту в колхозы. Наиболее эффективным средством защиты ее интересов была организация ей помощи в переходе к крупному коллективному хозяйству. Для этого было решено увеличить размеры и расширить назначение прежних фондов кооперирования бедноты. В апреле 1929 года Совнарком СССР утвердил положение о фондах кооперирования и коллективизации деревенской бедноты при учреждениях системы сельскохозяйственного кредита. В сентябре этот вопрос был снова рассмотрен Совнаркомом. Но теперь данная работа приобрела более широкие масштабы — фонды создавались при всех видах кооперации, причем не менее одной трети этих фондов предусматривалось отчислить на ссуды для вступающих в колхозы бедняков и батраков 102.
Успех коллективизации в значительной мере определялся пропагандой преимуществ крупного социалистического производства в сельском хозяйстве. Этому способствовали меры партии и правительства по укреплению существовавших колхозов. Большое значение имел Всесоюзный съездов колхозов (июнь 1928), рассмотревший вопросы организации колхозного производства и труда, создавший руководящие органы колхозного движения во главе с Колхозцентром.
Колхозы достигли заметных успехов. Урожайность у них была выше, чем в единоличных хозяйствах. Но все же это были преимущественно мелкие товарищества * Особенно важным было решение СТО от 15 июня 1928 года о том, чтобы трактора в первую очередь распределять между крупными совхозами, коллективными хозяйствами и прокатными пунктами (СЗ, 1928, № 41, ст. 375).
84


по совместной обработке земли — в среднем по 12,5 двора и 41,7 гектара посева. Несмотря на большие льготы в получении кредитов и машиноснабжении, им не хватало инвентаря, лошадей и тракторов, они нередко распадались. К 1928 году они охватывали лишь 1,7% крестьянских хозяйств. Однако за год их число удвоилось, и ноябрьский Пленум ЦК ВКП(б) 1928 года отметил «первые значительные сдвиги в сторону обобществления сельскохозяйственного производства...»103.
С весны 1929 года партия и правительство резко повысили внимание к организационно-хозяйственному укреплению колхозов и совхозов, в июне ЦИК и СНК СССР приняли постановление «О мерах укрепления колхозной системы», усилив финансовую базу колхозных объединений и предоставив им оперативно-хозяйственную самостоятельность. В колхозах создавались неделимые фонды, колхозное планирование включалось в общегосударственное. Коренные проблемы организационно-хозяйственного укрепления коллективных хозяйств рассмотрело 1-е Всероссийское совещание крупных колхозов (1—8 июля 1929 года). Выражением роста социалистического земледелия и перспектив его перевода на более высокий уровень явилась организация в июне 1929 года Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени В. И. Ленина 104.
Советское государство расширяло подготовку социалистического преобразования деревни. Наиболее яркой демонстрацией преимуществ социализма было техническое перевооружение колхозного и совхозного производства, организация помощи новой техникой бедняцко-середняцким хозяйствам. Еще весной 1928 года по инициативе Хлебоцентра и Союза сельскохозяйственной кооперации в стране были организованы первые 13 тракторных колонн, составленные преимущественно из тракторов, конфискованных у кулаков во время хлебозаготовок. Работа тракторных колонн убеждала крестьян в выгодности машинной обработки полей, способствовала объединению бедноты и середняков в производственные коллективы.
В целом все формы государственного воздействия на развитие деревни были использованы в целях социалистической реорганизации сельского хозяйства. Это подкреплялось огромной организаторской работой партии 85


в массах трудящихся крестьян*, которая сочеталась с правильной экономической политикой и привела во второй половине 1929 года к коренным качественным сдвигам в деревне. Уже к началу октября в стране было 25 районов сплошной коллективизации с обобществлением 80% земли и объединением в колхозах более половины всех крестьянских хозяйств. Только в июне — сентябре 1929 года в колхозы вступили 911,7 тысячи крестьянских хозяйств, то есть примерно столько же, сколько за все годы Советской власти до этого 105.
Хотя в целом по стране колхозное движение оставалось еще по преимуществу движением деревенской бедноты, в ведущих зерновых районах именно осенью 1929 года произошел перелом в настроении середняцких слоев деревни, повернувших на путь колхозов. В авангарде коллективизации были те районы, где имелось больше колхозов и совхозов, где острее развивалась классовая борьба, лучше была поставлена организационномассовая работа и сосредоточены наиболее подготовленные кадры партийных, государственных, кооперативных и хозяйственных работников, где ощутимее всего сказывались плоды экономической политики советского государства. В частности, коллективизация развивалась быстрее всего в районах действия МТС.
Были пущены в ход наиболее глубинные факторы всего общественного механизма, обеспечивая переход к новому укладу жизни большинства населения — десятков миллионов трудовых крестьян. Пленум ЦК ВКП(б) в ноябре 1929 года отметил, что начало сплошной коллективизации «означает новый исторический этап в деле строительства социализма в нашей стране»™*.
Наращивая темпы социалистической реконструкции, партия перенесла центр тяжести своей борьбы на правый уклон, выражавший интересы кулацко-нэпманских элементов. Правые (Бухарин, Рыков, Томский, Марецкий, Айхенвальд и др.), рекламировавшие себя как крупных экономистов, проповедовали теории «врастания кулака в социализм» и «затухания классовой борьбы» по * По этой теме имеется обширная литература, наиболее обстоятельный обзор которой содержится в книге А. М. Чинчикова «Советская историография социалистического преобразования сельского хозяйства» (М., 1971).
86


мере расширения реконструкции, признавали возможность построения в СССР лишь «отсталого типа социализма» с сохранением частного хозяйства, «припаянного» к государственному сектору различными формами торговой кооперации. Фразы о защите интересов середняка, о сохранении нэпа были у них прикрытием отступления перед взбунтовавшимся кулаком. Их практические предложения, состоявшие в отказе от широкого развертывания нового строительства в тяжелой промышленности, перераспределения средств и ресурсов на нужды индустриализации и коллективизации, вели к сдаче позиций классовому врагу, к поражению социализма в СССР. Поэтому партия идейно громила правый уклон и развернула широкую борьбу за преодоление его на практике в центре и на местах.
Вторая половина 20-х годов ознаменовалась разработкой партией и Советским правительством на основе ленинских указаний научно обоснованной экономической стратегии на весь период социалистической реконструкции народного хозяйства. Одновременно эта стратегия осуществлялась практически. Наращивание темпов социалистической реконструкции обеспечило великий перелом в социалистическом строительстве: небывалое повышение производительности труда в промышленности благодаря массовому соревнованию рабочих, успехи в решении проблемы накопления для индустриализации, с одной стороны, и с другой — массовое вступление середняцких хозяйств в колхозы. Тем самым было подготовлено наступление социализма по всему фронту — не только в городе, но и в деревне.
Принципиальная борьба на два фронта — против троцкистов и правой оппозиции — позволила выдержать правильный курс развертывания социалистической реконструкции. Благодаря разгрому троцкизма партия приступила к созданию всесторонне развитой индустрии, укрепив союз с трудящимся крестьянством. Благодаря победе над правыми были ускорены темпы индустриализации и трудовая деревня вопреки кулацкому противодействию стала поворачивать на путь социализма. Практические мероприятия партии и Советского государства обеспечили развертывание социалистической индустриализации и подготовку коллективизации сельского хозяйства.
87


Неодновременность начала широкой реконструкции в городе и деревне, с одной стороны, облегчала, особенно на первых порах (1926—1927 годы), развертывание индустриализации, а с другой — углубляла противоречие между промышленностью и сельским хозяйством, развивавшимися на разных социально-экономических основах. Переход к индустриализации начался в условиях рыночной смычки пролетарского города и мелкокрестьянской деревни, но при этом потребовалось широкое применение внеэкономических мер для пресечения попыток кулачества сорвать рыночную смычку, для получения необходимого государству хлеба. Важным итогом этого периода, определившимся осенью 1929 года, был переход к новому типу экономической смычки города и деревни — на основе контрактации и начавшегося массового колхозного движения, которое переросло в сплошную коллективизацию ведущих зерновых районов страны. При этом выявилась громадная роль МТС в укреплении и дальнейшем развитии новых отношений между городом и деревней.
Таким образом, социалистическое наступление развернулось по всему фронту — как в городе, так и в деревне. По мере исчерпания рыночной смычки социалистической промышленности и мелкокрестьянского хозяйства отпадали специфические нэповские (обходные, связанные с частным рынком) методы экономической политики. Началось превращение нэпа в экономическую политику победившего социализма.


ГЛАВА II
ПОСТРОЕНИЕ
ФУНДАМЕНТА


1 Наступлений по всему фронту
Оптимальный вариант социалистической реконструкции подвергся существенным коррективам при его воплощении в жизнь. Основной причиной были яростные атаки внешних и внутренних классовых врагов. Силу их противодействия строящемуся социализму не удалось предугадать в полной мере из-за недостатка опыта создания нового общества. Трудно было также полностью учесть действие стихии внутреннего и международного рынка, от которой в тот период еще зависела советская экономика. Вместе с тем недоставало и практического опыта познания и использования всех возможностей, раскрываемых новым строем, для увеличения производительных сил.
Наиболее трудным было определение экономических методов решения тех гигантских задач, которые ставила пятилетка, и прежде всего способов и меры сочетания плана и рынка в механизме хозяйственного управления. При составлении пятилетки господствовало убеждение, сложившееся на опыте восстановительного периода и первых лет реконструкции, что коренное изменение народно-хозяйственных пропорций должно обязательно сочетаться с рыночным сбалансированием основных элементов экономики. Но жизнь показала, что совместить решение этих двух задач было невозможно, и предпочтение отдавалось той, которая изменяла прежде всего материально-техническую базу общества. Не удивительно поэтому, что первая пятилетка вскоре после ее принятия подверглась существенным коррективам в области как задач, так и в особенности методов ее выполнения. И партия успешно осуществляла эту перестройку, так сказать, на ходу только благодаря своевременному и полному учету требований практики, непримиримости в борьбе на два фронта — против троцкистов и правых — за последовательное проведение в жизнь ленинских установок.
90


Ведущим звеном социалистического наступления была индустриализация. Первоочередной причиной дальнейшего ускорения индустриального роста СССР явился лавинообразно нараставший спрос на средства производства, особенно в тяжелой промышленности, где, с одной стороны, резко усилился износ старого оборудования, участились аварии и остановки производства, а с другой стороны, широко развертывалось капитальное строительство и реконструкция. В докладе В. В. Куйбышева на V съезде Советов говорилось о недостаточности принятых темпов ряда ведущих отраслей группы «А». В мае — июне ВСНХ СССР предложил увеличить продукцию горнодобывающей промышленности за пятилетку не в 3,5, а в 4,6 раза, по металлопромышленности — не в 3,1, а в 3,3 раза, по цветной металлургии — не в 3,4, а в 4,4 раза, по сельскохозяйственному машиностроению— не в 4, а в 4,7 раза, по электротехнической промышленности— не в 4,9, а в 5,7 раза, по химической — не в 4,6, а в 6,1 раза и т. д.1
Кроме того, международные события властно напоминали о необходимости форсирования тяжелой индустрии в интересах оброны страны. В ходе военных действий на КВЖД, начавшихся 10 июля 1929 года, ЦК ВКП(б) и Советское правительство значительно увеличили ассигнования на нужды обороны страны, одновременно намечая экономическую политику на случай большой войны. Все это привело к повышению заданий пятилетки по тяжелой промышленности и отраслям, связанным с обеспечением военно-экономической независимости СССР. 8 августа 1929 года ЦК ВКП(б) принял постановление о «Югостали». Были вскрыты резервы повышения производства стали ежесуточно до 6 тысяч тонн (вместо 5,2 тысячи по плану) без дополнительных затрат, а с затратами— до 6,5 тысячи тонн. 18 июля 1929 года ЦК ВКП(б) принял постановление о цветной металлургии, капитальные вложения в которую доводились до 860 вместо 400 миллионов рублей по пятилетнему плану. Опережающими темпами развивалась цветная металлургия на востоке страны, особенно в Казахстане. Крупные коррективы в пятилетку среднеазиатских республик внесло принятое в тот же день постановление ЦК ВКП(б) «О работе Главхлопкома». В целях освобождения от импорта хлопка предусматривалось увеличение 91


социалистического сектора в хлопководстве, освоение новых площадей2.
Важное значение для пересмотра пятилетки имели также постановления ЦК ВКП(б) о работе Ленмаштре- ста и Севхимтреста. Значительные изменения произошли и в пятилетней программе сельскохозяйственного машиностроения и тракторостроения. Коллегия Главмашстроя предложила не только ускорить строительство Сталинградского завода и тракторного цеха на «Красном пути- ловце» в Ленинграде, но и построить в первой пятилетке еще два новых завода — Харьковский и Челябинский, а также резко увеличить по сравнению с планом производство комбайнов и сельхозмашин. Это было поддержано в сентябре Президиумом ВСНХ. В развитие лесного хозяйства и лесной промышленности кардинальные изменения вносило постановление СТО от 27 августа. Намеченный план предусматривал полное удовлетворение внутреннего рынка и расширение экспорта леса, что позволяло увеличить импорт оборудования для ускорения индустриализации СССР. В итоге этих мероприятий выполнение пятилетней программы намечалось на 4—4,5 года.
Взятые темпы роста промышленности были крайне напряженными. Ряд видных работников ВСНХ и Госплана сомневались в их реальности. С. Г. Струмилин на VI Всесоюзном съезде плановых работников (сентябрь 1929) говорил, что «отставание сельского хозяйства делает преждевременными разговоры о превращении пятилетки в четырехлетку или даже в трехлетку. Не надо делать скороспелых выводов на основании успехов отдельных участков народного хозяйства». В выступлении на пленуме ВСНХ в октябре того же года В. В. Куйбышев признал, что «не особенно прямо, не особенно открыто, в прикрытой форме возражали некоторые товарищи относительно тех заданий по количеству продукции, которые даются в плане Высшего Совета народного хозяйства». Вместе с тем, выступая против беспочвенного прожектерства некоторых хозяйственников, этот энергичный поборник ускорения индустриализации говорил: «Надо категорически возражать против предложения усилить эти темпы» 3.
Решая проблему темпов индустриализации в целом, ноябрьский Пленум ЦК ВКП(б) 1929 года учитывал значительное перевыполнение заданий первого года пя92


тилетки *, начало массового колхозного движения, перераставшего в ведущих зерновых районах в сплошную коллективизацию, развертывание социалистического соревнования в промышленности, на транспорте и в строительстве, внедрение новых форм огранизации труда (в частности, непрерывной рабочей недели, так называемой непрерывки). Пленум утвердил контрольные цифры на 1929/30 год: капитальные вложения в народное хозяйство возрастали до 13 миллиардов рублей (против 10,2 миллиарда по пятилетнему плану); прирост валовой продукции планируемой промышленности был намечен на 32,1%, а по отраслям группы «А» — на 45,1%. Особое внимание обращалось на развитие тех отраслей промышленности, которые обеспечивали техническую реконструкцию сельского хозяйства. Отметив, что «основная трудность колхозного строительства в настоящий период заключается в отсталости технической базы», Пленум одобрил решение ЦК ВКП(б) о строительстве двух новых тракторных заводов в Харькове и Челябинске, двух заводов комбайнов — в Ростове-на-Дону и в Сибири и общем расширении сельскохозяйственного машиностроения и химической промышленности4.
Контрольные цифры народного хозяйства были приняты сессией ЦИК СССР (29 ноября — 8 декабря 1929), утвердившей также бюджет СССР на новый хозяйственный год по доходам и расходам в одинаковой сумме — 11 671 100 тысяч рублей. На народное хозяйство было направлено 3 831 640 тысяч рублей. Значительно возрастали (в связи с уроками событий на КВЖД и общим обострением международного положения СССР) прямые военные расходы, намечавшиеся в сумме 1 046 800 тысяч рублей. Сессия ЦИК СССР рассмотрела также доклад В. И. Межлаука «О плане развития сельскохозяйственного машиностроения и строительства тракторных заводов», приняв предложение ноябрьского Пленума ЦКВКП(б).
Вскоре оказалось, что темпы капитального строительства в ряде важнейших отраслей тяжелой индустрии снова следовало повысить. Узловой проблемой экономи-
♦ Продукция крупной промышленности возросла на 23,7% против 21,4% по плану, в том числе отраслей группы «А» на 29,8% против 25,6% по плану («КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 322). 93


ческого развития страны становилась механизация сельского хозяйства. С ноября 1929 по июнь 1930 года Политбюро ЦК ВКП(б), СНК СССР, СТО неоднократно рассматривали вопрос о тракторостроении, о сельскохозяйственном машиностроении, о строительстве крупных заводов этих отраслей промышленности (Харьковский, Челябинский, Сталинградский тракторные и др.). В результате наметки пятилетнего плана были увеличены по производству тракторов и по сельскохозяйственному машиностроению более чем в 3 раза. Кроме того, Центральный Комитет партии обратил внимание на ускорение роста производства автомобилей, общего и транспортного машиностроения, электротехнической промышленности, также являвшихся ключевыми отраслями индустриализации страны5.
Повышение темпов роста оборонной промышленности /и машиностроения потребовало ускоренного развития черной металлургии. Подсчет выросших потребностей в ! металле в декабре 1929 года показал необходимость произвести к концу пятилетки более 17 миллионов тонн чугуна и 15 миллионов тонн проката. ЦК ВКП(б) поддержал инициативу уральской партийной организации о строительстве новых крупных металлургических заводов и организации производства качественной стали на древесном топливе. Было решено создать Урало-Кузнецкий комбинат, использовав местную руду и сибирский уголь. Одновременно развертывалось капитальное строительство и реконструкция предприятий черной металлургии Украины и Центра. Поэтому в принятом 15 июня 1930 года постановлении ЦК ВКП(б) «О реконструкции \ заводов черной металлургии» намечалось получить в \ 1932/33 году 17 миллионов тонн чугуна вместо заплани- I рованных 10 миллионов. В целях ускоренного развития черной и цветной металлургии особое внимание обращалось на расширение рудной базы страны, на усиление геологоразведочных работ.
В пересмотре программы производства металла особенно ясно видны недостаток опыта планирования и трудности учета в тех условиях наличных ресурсов и потребностей. Принятые показатели в основном ориентировались на растущие потребности экономики. Не было в достаточной мере обосновано, каким образом следовало повысить производство чугуна на старых заводах бо-
94


Лее чем в 2 раза, до 10 миллионов тонн, и около 7 миллионов тонн получить на новых заводах. Вместе с тем недостаточно ясно представлялись сами потребности и необходимые капитальные вложения, а также размер импорта оборудования для металлургических заводов, о чем прямо говорилось в докладной записке ВСНХ и объединения «Сталь», направленной в Совет Труда и Обороны в конце апреля 1930 года6.
Подобные трудности планирования возникали и в других отраслях промышленности. Тем не менее плановые задания были увеличены, поскольку вся внутренняя и международная обстановка требовала дальнейшего ускорения капитального строительства. Во второй поло- ' вине 1929 и первой половине 1930 года начинаются сдвиги ] в территориальном размещении промышленности. Курс ' на приближение промышленности к источникам сырья увязывался с национальной политикой — ускоренным индустриальным развитием республик Советского Востока, то есть тех районов, которые при царском строе искусственно удерживались на положении аграрно-сырьевых придатков экономики России. В марте 1930 года было запрещено строительство новых текстильных (хлопчатобумажных) фабрик в центральных районах; намеченное пятилеткой строительство этих фабрик решили перенести в Сибирь и Среднюю Азию, поближе к источникам сырья и новым контингентам потребителей.
Пересматривая пятйлетний план, ЦК ВКП (б) и Советское правительство намечали более быстрое изменение народнохозяйственных пропорций в пользу тяжелой промышленности. Индустриализация стала развиваться форсированными темпами. За октябрь 1929 — июнь 1930 года объем чистого строительства в народном хозяйстве увеличился на 64% по сравнению с предыдущим годом7. Этот беспрецедентный прирост в основном приходился на тяжелую промышленность, транспорт и электрификацию.
Возможности такого ускорения индустриализации планирующие органы видели в более полном использовании имевшихся резервов. Систематическое и значительное перевыполнение намечаемых планов на протяжении 20-х годов (кроме 1925/26 года) говорило о наличии таких резервов, которые вскрывало нараставшее массовое соревнование. Вместе с тем ликвидация в ре95


шающих зерновых и серьезное ослабление в других районах страны главного внутреннего противника социалистической индустриализации — кулачества и замена кулацкого товарного производства хлеба быстро нараставшим колхозным и совхозным производством обеспечили содействие сельского хозяйства форсированному росту промышленности. Важно отметить, что задания пятилетки в области тяжелой промышленности повышались в обстановке успешного выполнения хлебозаготовок, план которых впервые был выполнен необычайно рано — к 20 декабря 1929 года.
Ускорение индустриализации облегчалось отчасти новой конъюнктурой, возникшей на мировых рынках с декабря 1929 года вследствие кризиса перепроизводства. Вскоре в связи с тем, что кризис охватил весь капиталистический мир, существенно изменяется внешнеторговая программа, намеченная пятилеткой. Вопреки предложению А. И. Рыкова увеличить импорт тракторов и сельскохозяйственных машин был взят курс на увеличение ввоза станков и оборудования для заводов черной металлургии и сельскохозяйственного машиностроения. Это вызывалось необходимостью, так как было установлено, что «из оборудования, требующегося для реконструкции старых заводов, в 1930/31 г. только 31% может быть изготовлен вовремя в СССР»8. Советское государство стремилось использовать расширившиеся возможности импорта станков и оборудования для новых предприятий *.
Расширяются торговые связи СССР с развитыми капиталистическими странами. Уже в апреле 1930 года в Лондоне было подписано временное торговое соглашение с Англией, предусматривавшее предоставление СССР режима наибольшего благоприятствования. Практиковались и другие виды внешнеэкономических связей.
* Экономический кризис больше всего затронул в западных странах машиностроение, продукция которого падала иногда на 80—90% по сравнению с 1929 годом. Вместе с тем советские заказы машин и оборудования составляли порой 70—80% производительности некоторых отраслей промышленности. В Германии экспорт станков в СССР достиг 70% всего экспорта 1932 года, а экспорт кранов — 85%. В Англии удельный вес СССР в экспорте станков в 1928 году составлял 1,5%, а в 1932 году — 80% («XVII съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б)». М., 1934, стр. 510).
96


К маю советская промышленность использовала около 100 договоров о технической помощи с иностранными фирмами. Однако, развивая международные экономические контакты, партия вела курс на завоевание экономической независимости СССР, на победу социализма. Уже в марте 1930 года газета «Экономическая жизнь» открыла «кампанию за оздоровление импорта» и замену импорта внутренним производством, за полноценное использование импортного оборудования. В статьях председателя ВСНХ СССР В. В. Куйбышева .и наркома внешней и внутренней торговли А. И. Микояна были освещены задачи этой кампании.
Форсированная индустриализация потребовала огромного напряжения средств, полной мобилизации сил рабочего класса, всех трудящихся страны, и прежде всего использования внутренних возможностей промышленности. В поисках нераскрытых резервов хозяйственного роста большие надежды возлагались на переход к непрерывному производству, начатый еще с 1929/30 хозяйственного года. Были установлены очередность и порядок перевода различных отраслей промышленности на непрерывку, разработаны планы использования излишней рабочей силы и т. п. На всех предприятиях, переходивших на непрерывку (за исключением строительных и сезонных предприятий), вводилась 5-дневная рабочая неделя — 4 дня работы и один день отдыха. Другие праздники, сохранявшиеся до этого, отменялись. Нерабочими днями были только 22 января, 1 и 2 мая, 7—8 ноября. Это заметно увеличило возможности использования избыточной рабочей силы и ускорения таким образом роста производства.
Переход к социалистическому наступлению по всему фронту, форсирование индустриализации придали особое значение политике партии по вопросам труда. В первую очередь пришлось принять ряд неотложных мер по пресечению классово враждебного влияния на рабочий класс, ряды которого быстро росли.
Вредительство кулацко-нэпманских элементов, проникавших на заводы и фабрики, мелкобуржуазная распущенность значительной части новых рабочих — выходцев из крестьян и кустарей — неблагоприятно отражались на объеме производства и качестве продукции. Правительство оказалось вынужденным принять строгие 4 В. И. Кузьмин
97


меры. Еще в июне 1929 года была усилена материальная ответственность рабочих и служащих за причиненный предприятию ущерб; в ноябре была введена уголовная ответственность руководителей, инженерно-технических работников и рабочих за выпуск недоброкачественной продукции. Наряду с этим улучшается организация производства и стимулирование труда. В связи с обострением проблемы качества продукции СТО в декабре 1929 года решил организовать на каждом предприятии органы технического контроля за качеством продукции, подчиненные директорам предприятий. Продолжаются поиски эффективных форм материального стимулирования труда. В октябре 1929 года Совнарком СССР расширил практику денежного премирования за хорошие результаты производства.
Быстрое сокращение безработицы в промышленности сопровождалось усилением текучести рабочей силы. Для борьбы с ней были использованы рычаги материального стимулирования. В июле 1929 года СНК СССР предложил ВСНХ и ВЦСПС при предоставлении жилищ, направлении на курсы по повышению квалификации, продвижении на более важную работу учитывать трудовой стаж работника на предприятии и соблюдение им трудовой дисциплины. Жизнь заставляла принять решительные меры для преодоления острой нехватки рабочей силы. СНК СССР на основе постановления ЦК ВКП(б) (декабрь 1929) наметил в январе и феврале 1930 года мероприятия по планомерному обеспечению предприятий рабочей силой. Особое внимание при комплектовании трудовых коллективов новых заводов обращалось на создание крепкого пролетарского ядра, а в национальных республиках — на привлечение рабочих основных национальностей. ЦК ВКП(б) решил прекратить массовые и групповые мобилизации рабочих от станка на различные политические и хозяйственные кампании. Одновременно создавались условия для более широкого притока рабочей силы из деревни. В марте Совнарком СССР снял все запрещения на участие колхозников и трудящихся-единоличников в отхожих промыслах и сезонных работах в промышленных районах9. Но главным в политике партии по вопросам труда было развертывание творческой инициативы рабочего класса в борьбе за пятилетку.
98


В первом квартале 1930 года промышленность значительно недовыполнила план, особенно по снижению себестоимости и повышению производительности труда. ЦК ВКП(б) в обращении от 25 января 1930 года «Ко всем партийным, профсоюзным и хозяйственным организациям» указал на недостаточную работу общественных организаций и слабое проведение в жизнь директивы о единоначалии на производстве. В обращении, в частности, говорилось: «В то время как часть передовых рабочих, организуя ударные бригады, проводя договоры по социалистическому соревнованию, показывает образец трудового героизма и дисциплины, напряженно и упорно работая над выполнением взятых перед партией, перед пролетарской страной обязательств, значительная часть рабочих все еще работает по старинке, а часть из них халатно относится к производству, к трудовой дисциплине, к подъему производительности, допуская прогулы, небрежное отношение к машинам и т. д.». ЦК ВКП(б) одобрил инициативу ВЦСПС и ЦК ВЛКСМ о ленинском наборе новых ударных бригад.
В первую годовщину со дня опубликования обращения XVI конференции ВКП(б) о соревновании была развернута всесоюзная самопроверка рабочими выполнения принятых обязательств. Одновременно расширялось вовлечение рабочих в управление как в первичных звеньях путем организации производственных совещаний по участкам, цехам, бригадам и т. д., так и путем усиления рабочего контроля над наркоматами и другими государственными учреждениями, а также более активного участия профсоюзов в составлении контрольных цифр. Активное участие рабочих в управлении производством усиливало моральные стимулы к труду. Партия и правительство поднимали значение этих стимулов. В апреле 1930 года ЦИК СССР учредил орден Ленина, которым награждались отдельные граждане и коллективы за особые заслуги в социалистическом строительстве 10.
Форсированная индустриализация вначале ограничивала темпы производства предметов потребления. Трудности реконструкции деревни, усугубленные сопротивлением классового врага, снижали возможности быстрого развития легкой и пищевой промышленности. Вместе с тем для успешного проведения хлебозаготовок значительная часть предметов потребления снималась с город41
99


ского рынка и направлялась в деревню. Это создавало серьезные трудности в снабжении рабочих. Лимитировалось снабжение основными продуктами питания и товарами широкого потребления. Но советские рабочие сознательно шли на эти ограничения, понимая важность наступавшего этапа реконструкции, сознавая себя хозяевами страны.
Активно развертывалось массовое рабочее изобретательство. На предприятиях, в объединениях и трестах были созданы Бюро по реализации изобретений и содействию изобретательству (БРИЗы). В марте 1930 года СНК СССР определил твердые сроки внедрения изобретений и предложений, в случае недостаточности имеющихся фондов содействия фабрично-заводскому изобретательству разрешил включать капитальные затраты на это дело в соответствующие контрольные цифры11.
Возрастало содействие общественности развитию массового изобретательства. Было организовано Всесоюзное добровольное общество изобретателей. Творческая инициатива рабочих масс в борьбе за досрочное выполнение пятилетки повышала их ведущую роль в организации форсированного социалистического наступления. Так проявлялась поистине хозяйская, рачительная забота рабочего класса Страны Советов о развитии производства.
В новых условиях небывалую остроту приобрела проблема инженерно-технических кадров. В соответствии с решениями ноябрьского Пленума ЦК ВКП(б) 1929 года проводился набор парттысячников в высшие технические и сельскохозяйственные заведения, открывались новые вузы, перестраивались рабфаки. В июле все вузы и техникумы хозяйственного профиля были переданы из ведения Наркомпроса соответствующим наркоматам. В интересах привлечения на производство инженеров и техников в мае правительство установило им ряд льгот и мер поощрения: надбавки к зарплате за непрерывный стаж работы на предприятии, выравнивание заработной платы специалистов однородной квалификации в разных отраслях; инженерно-технические работники, занятые непосредственно на производстве, приравнивались к ведущим группам рабочих в отношении снабжения предметами потребления, улучшения жилищных условий, а также социального страхования 12. Эти меры касались как старых специалистов, большинство 100


которых не поддержало вредителей, так и быстро возраставшего отряда новых, подготовленных в советское время инженеров и техников.
Мобилизация усилий рабочих и инженерно-технического персонала на перевыполнение планов и ускорение темпов индустриализации была первоочередной задачей партии и Советского государства. Во имя решения этой задачи совершенствовались и методы экономического строительства. Государственный и кооперативный секторы становились абсолютно преобладающими в экономике страны. Усиливалась централизация в руководстве основными процессами экономического развития. При этом неоднократно ставился вопрос о расширении самостоятельности низовых звеньев хозяйственного аппарата в оперативных вопросах управления. Укрепление централизованного планирования с использованием товарно- денежных отношений намечалось в постановлении ЦК ВКП (б) от 5 декабря 1929 года «О реорганизации управления промышленностью». В связи с тем что фактическое руководство отраслями промышленности сосредоточивалось в синдикатах, занимавшихся не только торговлей, но и производственными вопросами, на их базе было решено создать специализированные объединения. Главки в составе ВСНХ, ведавшие отраслями, упразднялись. Вместе с тем расширялись права предприятий. Они стали юридическим лицом, получили необходимые средства. ЦК ВКП (б) потребовал последовательного проведения хозрасчета на предприятиях.
Эти директивы были развиты в феврале 1930 года в постановлении ЦИК и СНК СССР «О реорганизации управления государственной промышленностью». Одновременно перестраивалось управление железнодорожным, морским и водным транспортом па основах централизации и единоначалия. Изменялось и планирование электрификации страны. В Госплане были созданы сектор и совет энергетики для разработки единого общесоюзного плана энергостроительства, энергоснабжения и энергоиспользования. Менялась и организация лесного хозяйства. Вместо лесничеств и лесозаготовительных контор создавались лесхозы, а в лесных массивах, переданных в долгосрочное пользование лесообрабатывающей промышленности, — леспромхозы, входящие в леспром- тресты.
101


Быстрое расширение сырьевой базы тяжелой промышленности потребовало концентрации руководства геологоразведочными работами. Этим занялось Главное геологоразведочное управление ВСНХ СССР, действовавшее в качестве высшего геологического учреждения страны 13.
Проводившаяся по всем линиям централизация хозяйственного управления затронула и кредитную систему. Это нашло яркое выражение в укреплении роли Госбанка как учреждения, регулирующего денежное обращение и осуществляющего краткосрочное кредитование всех отраслей народного хозяйства. В уставе Государственного банка, утвержденном ЦИК и СНК в июне 1929 года, подчеркивалось, что он является единым банком Союза ССР, действующим на началах коммерческого расчета. Вскоре по инициативе ЦКК—РКИ Госбанком была подготовлена реформа всей кредитной системы. 30 января 1930 года ЦИК и СНК СССР отменили взаимный коммерческий кредит государственных предприятий. Вводилось прямое банковское кредитование, расширялась сфера безналичных расчетов *. В мае Совнарком признал необходимым участие Госбанка в рассмотрении и утверждении балансов государственных хозрасчетных предприятий и в распределении их прибылей. Вместе с тем суживалось значение кредита в финансировании предприятий: выделенные им ассигнования из единого государственного бюджета возврату не подлежали.
Несмотря на некоторые ошибки в этой реформе, вскрытые позже, все же в основном она вела к возрастанию экономической роли Советского государства. Эта тенденция все более отчетливо выражалась и в других вопросах использования товарно-денежных отношений. Кредитование товарооборота потребительской кооперации стало производиться Госбанком на основании планов, согласованных с Центросоюзом и местными центрами потребкооперации. Была упрощена система сельскохозяйственного кредита 14.
Итак, происходило существенное ограничение рыночных отношений в стране. Это ярко видно и в изменениях * Подробно об этом см.: М. С. Атлас. Кредитная реформа в СССР, М-, 1952, стр. 127—133.
102


организации товарооборота. В первые месяцы 1930 года были упразднены товарные биржи и фондовые отделы при них. С их ликвидацией, прекращением валютных сделок на рынке Госбанк СССР (вместе с Наркоматом внешней торговли) сконцентрировал все валютные операции. Устраняются и другие атрибуты относительной свободы рыночной стихии. В связи с усилением планового начала в товарообороте страны, повышением роли промкооперации в сбыте кустарной продукции и установлением достаточно прочных торговых взаимоотношений со странами Востока были упразднены Нижегородская и Бакинская ярмарки.
Централизация хозяйственной жизни выражалась и в том, что регулирование рынка изделий промышленности, в особенности тяжелой, изымалось из ведения Нарком- торга и передавалось Госплану, ВСНХ, Наркомзему и другим наркоматам. Полностью исключалось из ведения Наркомторга «регулирование внутрипромышленного оборота и оборота между государственными организациями, за исключением части промтоваров, идущей на широкий рынок, а также отраслей пищевкусовой промышленности». Это означало переход к централизованному распределению средств производства и той части предметов потребления, которая обращалась внутри государственного сектора. Вместе с тем повышалась роль государства в регулировании торговли. В состав отраслевых хозрасчетных объединений Наркомторга теперь включались (правда, как указано в постановлении ЦИК и СНК от 13 февраля, в добровольном порядке) также потребительская и сельскохозяйственная кооперация15.
Укрепление централизованного планирования опиралось на абсолютное преобладание социалистического уклада в экономике страны. Советское государство более полно использовало расширявшие свое действие объективные экономические законы социализма. Вместе с тем ликвидация рыночной стихии порой приводила к такому сильному ограничению товарно-денежных отношений, которое оправдывалось лишь особо трудными условиями социалистической реконструкции СССР.
Методы экономической политики определялись необходимостью мобилизации огромных средств для форсирования индустриализации. Имевшихся поступлений от народного хозяйства не хватало. В январе 1930 года ЦК 103


ВКИ(б) и Советское правительство изыскали добавочные финансовые ресурсы, в том числе от значительно увеличившихся доходов спирто-водочной промышленности. В феврале был выпущен государственный заем «Пятилетка в четыре года» как единый заем финансирования социалистического строительства. На него обменивались облигации первых трех займов индустриализации и займа укрепления крестьянского хозяйства (на сумму 500 миллионов рублей); для размещения выпускались облигации на сумму 350 миллионов рублей. Несколько ранее (в январе) был выпущен 9-процентный выигрышный заем на сумму 50 миллионов рублей 16. Использовались и другие формы привлечения средств населения и организаций: выпускались соответствующие обязательства-облигации под автомобили, тракторы, велосипеды, фотоаппараты и т. п.
Укрепление торговой и финансовой систем способствовало привлечению средств деревни на нужды индустриализации страны. Вместе с тем осенью 1929 года особенно резко обнаружилась недостаточность рыночной смычки города и деревни, возникла необходимость существенного пересмотра их экономических отношений по сравнению с наметками принятого на V съезде Советов СССР пятилетнего плана. Большие проблемы встали на фронте хлебозаготовок. Вследствие гибели озимых на Украине, Северном Кавказе и в Центральночерноземной области план хлебозаготовок пришлось уменьшить до 9 418 тысяч тонн (на 688 тысяч тонн меньше предыдущего года).
Нехватка хлеба остро ощущалась уже к моменту принятия пятилетнего плана. Но тогда еще не намечалось каких-либо принципиально новых путей ее преодоления. Многие хозяйственные руководители были убеждены, что хлебозаготовительные трудности — дело временное и что- они будут преодолены в результате мер, намеченных сессией ЦИК СССР в декабре 1928 года по повышению урожайности сельского хозяйства на 35%. Между тем анализ более полных данных об итогах весеннего сева, полученных уже после принятия пятилетки, оперативные сводки о дальнейшем развитии сельскохозяйственного производства и ходе хлебозаготовок выявили картину более глубокого, чем предполагалось, кризиса старого строя в деревне. С другой стороны, мас104


совое колхозное движение, развернувшееся как антику- лацкая лавина летом 1929 года, показало реальные возможности решения хлебной и всей продовольственносырьевой проблемы несколько иным способом, чем намечалось пятилеткой. Партия не могла искать выход из создавшегося положения посредством широкого импорта хлеба, как предлагали Бухарин и Рыков. Это означало бы снизить ввоз промышленного оборудования примерно на 100 миллионов рублей золотом, проявить слабость перед капиталистическими элементами, нанести ущерб престижу Страны Советов на международной арене, что затруднило бы и экономические сделки с зарубежными коммерсантами.
Нельзя было впадать и в другую крайность — применять, как предлагал Сибирский крайком ВКП(б), чисто административный нажим, изъяв в принудительном порядке у кулацко-зажиточной верхушки необходимое количество хлеба и оплатив этот своеобразный заем в течение двух-трех лет. Такая мера не была бы понята средним крестьянством. Центральный Комитет партии принял предложение Уральского обкома—организованными усилиями бедняцко-середняцкого большинства деревни заставить кулаков продать весь требуемый хлеб государству. Сельские сходы выносили постановления о распределении плана сдачи хлеба по хозяйствам. Кулакам устанавливались твердые задания, а избранные на сходах специальные комиссии из бедняков и середняков контролировали их выполнение.
Действия общественности подкреплялись Советским государством. В июне 1929 года ЦИК РСФСР разрешил сельским Советам в административном порядке штрафовать кулацкие хозяйства, которые отказывались продавать излишки хлеба государству, в пятикратном размере стоимости продуктов, подлежащих сдаче. Неуплата штрафа каралась конфискацией всего имущества кулаков и выселением их за пределы данного района. Таким образом, кулацкие хозяйства, срывавшие хлебозаготовки, в сущности подлежали ликвидации. Это осуществлялось в рамках политики ограничения кулачества и вытеснения (ставшего более интенсивным) отдельных его отрядов.
Всего в порядке твердых заданий у кулаков было взято примерно 3,5 миллиона тонн хлеба. Сокрушительный 105


удар по кулачеству помог выполнить и весь план хлебозаготовок в небывало короткие сроки — к 20 декабря 1929 года 17. Это было ярким свидетельством перехода к форсированным темпам социалистического наступления.
Такое решение проблемы хлебозаготовок опиралось на коренные изменения во всей системе экономической смычки города и деревни, и прежде всего в организации товарных отношений между ними. Решающая роль в хлебозаготовках стала переходить к контрактации, которая рассматривалась, как указал ЦК ВКП(б) в августе 1929 года, в качестве средства организации планового продуктообмена между городом и деревней и технической реконструкции сельского хозяйства. В 1929 году на проведение контрактации (без долгосрочной) Советское правительство отпустило 174 миллиона рублей.
За предыдущие два года контрактация охватила почти все сельскохозяйственные культуры. Помимо колхозов, с которыми договора заключались на несколько лет, первоочередными участниками контрактации были простейшие производственные объединения крестьянских хозяйств, а также земельные общества. Отметив эти новые черты контрактации, Совнарком СССР в октябре 1929 года раскрыл перспективы ее дальнейшего развития (связанные с предполагавшейся тогда быстрой ликвидацией товарного голода в стране): постепенное устранение денежного авансирования и замена его организованным снабжением крестьянства средствами производства и потребления. Таким образом, эволюция экономических связей города и деревни представлялась пока еще как постепенная трансформация довольно широкой свободы торговли, характерной для периода расцвета нэпа, в планомерно организованный товарообмен, переходящий в прямой продуктообмен, то есть мыслилась линия постепенного отмирания товарно-денежных отношений без сколько-нибудь значительного применения административных мер.
Развитие контрактации опиралось на резко возросшую организованность сельского рынка. Свыше 55% крестьянских хозяйств к концу 1929 года было охвачено сельскохозяйственными кооперативными объединениями различного типа, в том числе более 6 миллионов хозяйств входило в простейшие производственные объединения.
106


Свыше трети крестьянских хозяйств, обрабатывавших 24 миллиона гектаров земли, участвовали в контрактационных договорах, которые заключали земельные общества с государством 18.
Но мелкое крестьянское хозяйство было не в состоянии использовать новые производительные силы, которые ковал рабочий класс для деревни. Плодами индустриализации могли воспользоваться лишь крупные, кулацкие хозяйства, имевшие возможность применить машинную технику. Преобладавшие тогда простейшие производственные объединения крестьян не ликвидировали товарно-капиталистическую тенденцию мелкого хозяйства. Между тем кулаки прибирали к рукам решающую часть инвентаря и орудий производства. В производящих районах страны 10% хозяйств, принадлежавших по стоимости средств производства к высшим группам, сосредоточивали в своих руках от 35 до 45% всех средств производства. А деревенская беднота, которая составляла 30% хозяйств в этих районах, имела лишь 5—6% средств производства. Кулацкие хозяйства добивались большей рентабельности в использовании сельскохозяйственных машин, получая значительно больший урожай, чем бедняки и середняки.
Не только торговая кооперация, но и простейшие производственные объединения нередко давали наибольшие выгоды зажиточной части среднего крестьянства, стремившегося выбиться в кулаки. Кроме того, базируясь на мелком производстве, торговая кооперация была не в состоянии обеспечить продовольствием и сырьем форсированные темпы индустриализации. Достаточно красноречивым является такой факт: с 1928 по 1929 год включительно на закупку сельскохозяйственного сырья в капиталистических странах был затрачен миллиард рублей золотом. С другой стороны, лимитируемая отсталым состоянием сельского хозяйства, промышленность не успевала покрывать быстро увеличивавшийся спрос деревни на товары, особенно возросший в связи с ускоренным проведением хлебозаготовок, когда доходы крестьян выросли в последнем квартале 1929 года по сравнению с предыдущим годом на 70%. Поэтому, как отмечалось в отчете СНК и СТО, «почти исключительное снабжение деревни промпродукцией за счет оголения городов не ослабило напряжения па деревенском рынке» 19.
107


Социалистическое преобразование деревни развертывалось в условиях обострившегося недостатка промышленных товаров. Ожесточенное сопротивление кулачества политике заготовок сельскохозяйственных продуктов усиливало товарный голод. Вместе с тем вся внутренняя и международная обстановка, в особенности необходимость ускорения индустриализации, с одной стороны, и обострение классовой борьбы — с другой, диктовали необходимость форсирования коллективизации. Условия не позволяли вести колхозное строительство медленными темпами и постепенно, то есть сначала охватить подавляющую массу крестьян торговыми видами кооперации, затем простейшими производственными объединениями, а после этого различными видами колхозов.
Само трудящееся крестьянство благодаря успехам кооперации, первых колхозов и совхозов, участию в борьбе с кулацким саботажем хлебозаготовок, широкой разъяснительной работе партии было подготовлено к тому, чтобы перейти к сплошной коллективизации. Этому способствовала и политика партии по созданию новой материально-технической базы сельского хозяйства. Необходимость его быстрейшей технической реконструкции при слабости колхозов обусловила концентрацию машинной техники в руках государства с самого начала массовой коллективизации. Отметив удачный опыт МТС, организованной на базе тракторной колонны совхоза имени Шевченко Одесского округа на Украине, СТО в июне 1929 года признал своевременным широкое строительство МТС как одного из основных путей объединения индивидуальных крестьянских хозяйств в крупные коллективные. В августе правительство утвердило план строительства 102 МТС, а в связи с переходом к сплошной коллективизации было решено к весенной посевной кампании 1930 года иметь 159 МТС, а к осенней — еще 55. Для осуществления этой программы и эксплуатации МТС организовывалось акционерное общество «Всесоюзный центр машинно-тракторных станций» (Тракторо- центр). Наряду с ассигнованием государственных и кооперативных стредств на это дело привлекались и средства крестьянского населения, обслуживаемого данными станциями20.
Следует отметить акционерную форму владения МТС того времени. Советское государство надеялось широко 108


использовать товарно-денежные отношения в организации производственной смычки города и деревни по самым крупным и сложным орудиям сельскохозяйственно го производства, не говоря уже о менее важных орудиях труда. Это свидетельствовало о планах сохранения и развития специфически нэповских принципов не только в области обмена потребительскими товарами между городом и деревней, но и в более глубокой сфере — в сфере обмена средствами производства *. Такой подход проявился и в выпуске государством тракторных обязательств (обязательства на предъявителя стоимостью 50 рублей каждое, всего на сумму 50 миллионов рублей) для мобилизации средств на тракторостроение и для облегчения колхозам и другим производственным объединениям получения тракторов. Наряду с использованием товарно-денежных отношений в расширении производственной смычки города и деревни между ними стали развиваться натуральные формы обмена. В частности, применялась натуральная оплата колхозами и крестьянскими хозяйствами услуг, оказываемых МТС и прокатными пунктами. Эта плата поступала в фонд централизованных заготовок21.
Шли поиски форм использования машинной техники в колхозах. В начале января 1930 года ЦК ВКП(б) предложил сосредоточить МТС целиком на обработке колхозных полей. В течение последующих трех лет предусматривалось продать МТС колхозам. Кроме того, предлагалось проверить на более широком опыте организацию помощи техникой колхозам со стороны совхозов на договорных началах за оплату.
Достижения социалистической промышленности создавали все более мощную материальную опору для реорганизации сельского хозяйства. Уже к концу 1929 года стало ясно, что советская промышленность будет в состоянии в ближайшие годы обеспечить машинами основные процессы сельскохозяйственного производства. В начале 1930 года производство усовершенствованных орудий производства возросло в 6 раз по сравнению с довоенным временем, значительно увеличился их удельный * Поэтому для конца 20-х годов эту смычку правильнее противопоставлять не рыночной смычке вообще, а смычке по линии предметов личного потребления.
109


вес среди всех орудии производства сельского хозяйства. В деревне работали уже 70 тысяч тракторов. Машино- вооруженность сельского хозяйства возросла более чем в 2 раза по сравнению с 1913 годом — с 7 рублей на один гектар до 15 рублей.
Однако промышленность была еще не в состоянии сразу обеспечить все колхозы и совхозы машинной техникой. Более того, с началом массовой коллективизации техническая оснащенность в расчете на один колхоз стала снижаться. В связи с изменением экспортно-импортной программы тракторов из-за границы завозилось меньше, чем предусматривалось пятилеткой. Вместе с тем быстрый рост тяжелой индустрии и в особенности ускоренные темпы тракторо- и сельхозмашиностроения создавали необходимые условия для параллельного массового строительства колхозов и совхозов и новой технической базы для них22.
Экономическая подготовка партией и Советским государством поворота трудящегося крестьянства на путь социализма выражалась и в увеличении финансовой помощи колхозам в соответствии с указанием В. И. Ленина *. Всесторонняя и напряженная работа по созданию условий массовой коллективизации перешла с осени 1929 года в организацию широкого социалистического наступления не только в городе, но и в деревне.
Изменение экономических взаимоотношений города и деревни уже в начале первой пятилетки наряду с массовой тягой крестьян в колхозы явилось важной причиной крутого поворота в аграрной политике партии. Учитывая успехи социалистического строительства и тягу середняка в колхозы в ряде ведущих зерновых районов страны, ноябрьский Пленум ЦК ВКП(б) 1929 года взял курс на сплошную коллективизацию сельского хозяйства. В постановлении ЦК ВКП(б) от 5 января 1930 года было записано, что «в пределах пятилетия вместо коллективизации 20% посевной площади, намеченной пятилетним планом, мы сможем решить задачу коллективизации огромного большинства крестьянских хозяйств...». Но* В 1927/28 году на финансирование колхозного строительства было выделено 76 миллионов рублей, в 1928/29 году—170 миллионов. Кроме того, крупные средства (65 миллионов рублей) выделялись в фонд коллективизации («XVI съезд ВКП(б)>. Стеногр. отчет. М., 1930, стр. 32).
110


вые сроки коллективизации были установлены для более подготовленных к ней районов, где наметился поворот середняка в сторону колхозов (Нижняя и Средняя Волга, Северный Кавказ — не позже весны 1931 года, в других зерновых районах — не позже весны 1932 года).
ЦК ВКП(б) вел последовательную борьбу против правооппортунистического упования на самотек в коллективизации. Недостаток техники не должен был сдерживать развитие колхозного движения. Вместе с тем ЦК ВКП(б) предостерегал «против какого бы то ни было «декретирования» сверху колхозного движения, могущего создать опасность подмены действительно социалистического соревнования по организации колхозов игрой в коллективизацию». В последующих документах января— февраля 1930 года, в частности в постановлении «О коллективизации и борьбе с кулачеством в национальных экономически отсталых районах», в ряде писем и телеграмм ЦК ВКП(б) подчеркивал необходимость учитывать местные условия, не допускать шаблонного перенесения ее темпов и методов из основных зерновых районов в национальные республики и районы нечерноземной полосы. Центральный Комитет партии требовал глубоко обоснованного подхода к делу коллективизации23. Однако ввиду отсутствия опыта не только у отдельных работников, но и у всей партии в целом по осуществлению такого грандиозного преобразования, как социалистическая реорганизация сельского хозяйства, и в силу ряда других причин коллективизация сопровождалась крупными перегибами левацкого толка *.
Ошибки и извращения линии партии выражались в неоправданном принуждении части трудовых крестьян к вступлению в колхозы, в перенесении на незерновые районы темпов коллективизации, установленных для ведущих зерновых районов, в неоправданном переходе от артелей к коммунам, чрезмерном обобществлении скота (вплоть до мелкого и даже птицы), в создании малоэффективных тогда колхозов-гигантов, в задержке кредитов и лишении колхозников предоставленных им правительством льгот, в закрытии рынков и базаров, в раску• В литературе 50—60-х годов на этот счет высказывались различные суждения. Наиболее правильно и всесторонне эти причины раскрыты в «Истории КПСС» (т. 4, кн. 2. М.» 1971, стр. 61—69).
111


лачивании части середняков вместе с кулаками, в результате чего вместо 3—4% раскулаченных, установленных ЦК ВКП(б), раскулачивали местами до 15% хозяйств. Суть этих ошибок и извращений была сформулирована в обращении ЦК В КП (б) от 2 апреля 1930 года: «Политика укрепления союза с середняком при опоре на бедноту в беспощадной борьбе с кулачеством стала подменяться насквозь враждебной ленинизму политикой командования в отношении середняка»2^. Это грозило срывом социалистического строительства, разрушением главной основы Советского государства — союза рабочего класса с трудящимся крестьянством.
Быстрые и решительные меры, принятые партией, нанесли удар по перегибщикам. Множество дутых колхозов распалось*. Но в основных зерновых районах середняк твердо встал на путь колхозов. Там основная часть посева была проведена коллективными хозяйствами. А в незерновых районах единоличники после исправления перегибов энергично взялись за сев; вместе с тем там сохранилась определенная доля наиболее устойчивых колхозов, которые стали ядром нового подъема колхозного движения в этих районах.
Решающим средством развития коллективизации являлось организационно-хозяйственное укрепление колхозов. Ноябрьский Пленум ЦК ВКП(б) отметил, что даже простое сложение крестьянского инвентаря в условиях колхоза может дать большие экономические результаты. Пленум указал, что необходимо увеличить обобществленные и неделимые фонды, повысить трудовую дисциплину и производительность труда в колхозах. Рекомендовалось отказаться от распределения «по едокам», придерживаться принципа личной материальной заинтересованности колхозников в общественном производстве (сдельная оплата, нормировка работ, система премирования и ,т. п.) и развертывать массовое социалистическое соревнование. Первостепенное значение приобрел вопрос о колхозных кадрах, подготовка которых расширялась в учебных заведениях и на курсах, а также путем * На 1 июля 1930 года в колхозах осталось 23,6% крестьянских хозяйств (вместо 60—70%, числившихся в конце февраля). Это было большое перевыполнение пятилетнего плана, но вполне соответствовало директивам ЦК ВКП(б) от 5 января 1930 года («Социалистическое строительство СССР». Стат, ежегодник. М., 1936, стр. ХЕШ).
112


организации практического обучения в совхозах и крупных колхозах. Ноябрьский Пленум ЦК решил направить в деревню не менее 25 тысяч опытных организаторов-рабочих из промышленности. В целях централизации руководства сельским хозяйством Пленум рекомендовал создать общесоюзный Народный комиссариат земледелия. 2-я сессия ЦИК СССР (29 ноября — 8 декабря 1929 года) вынесла соответствующее решение. Наркомземом СССР был утвержден Я. А. Яковлев25.
Большое внимание организационно-хозяйственному укреплению колхозов, в особенности их материально- технической базе, уделялось в постановлении ЦК ВКП(б) от 5 января 1930 года. Вместе с тем ЦК ВКП(б) выступил против недооценки роли конной тяги и предложил временно, пока не хватает машин, создавать в колхозах конно-машинные и тракторно-конные базы. В качестве основной формы колхозов Центральный Комитет партии выделил сельхозартель, в которой обобществлены только основные средства производства. Тозы, обобществлявшие лишь труд колхозников, но не средства производства, являлись для большей части страны (кроме некоторых национальных районов) пройденной ступенью.
Обобществление лишь основных средств производства при сохранении приусадебного хозяйства (огород, скот, птица) объяснялось тогда необходимостью в первую очередь решить при помощи общественного хозяйства зерновую проблему. Ближайшим будущим колхозов представлялось господство коммун, в которых полностью обобществлены все средства производства. Поэтому ЦК ВКП(б) поручил Наркомзему СССР «в кратчайший срок выработать примерный Устав сельскохозяйственной колхозной артели, как переходной к коммуне формы колхоза, учтя при этом недопустимость приема кулаков в колхозы». В этом же постановлении намечались меры практической помощи колхозам в подготовке кадров и проведении землеустройства. Возрастала и финансовая поддержка коллективизации. Общая сумма кредитов по колхозному сектору была увеличена на 1929/30 год с 270 до 500 миллионов рублей*. Зато со* Существенной помощью молодым, еще неокрепшим колхозам была передача им имущества раскулаченных. К июню 1930 года его из


кращалось кредитование единоличного и других секторов 26.
После ликвидации перегибов усилилась работа по организационно-хозяйственному укреплению колхозов. В новом Примерном Уставе сельскохозяйственной артели обеспечивалось правильное сочетание интересов общественных, являвшихся главными, и личных. Колхозникам разрешалось иметь подсобное хозяйство, приусадебный участок земли, мелкий инвентарь, корову, мелкий скот, домашнюю птицу. 2 апреля 1930 года ЦК ВКП(б) принял постановление «О льготах для колхозов», которое предоставляло колхозникам значительные преимущества в налогообложении, при проведении различных сборов, погашении задолженности и т. п. Благодаря различным льготам финансовые ресурсы колхозов увеличились на 200 миллионов рублей. В целях усиления производственного кредитования сельского хозяйства Всесоюзному сельскохозяйственному кооперативно-колхозному банку было разрешено выпустить облигации займа на 50 миллионов рублей; кроме того, в апреле в годовом кредитном плане этого банка создавался резерв (свыше 10% общей суммы плана) для дополнительного кредитования сельского хозяйства. Из государственных фондов колхозам было выделено 10 миллионов центнеров семенного зерна в виде ссуды, а частично и в качестве безвозвратной помощи.
Партия учитывала тесную связь единоличного и колхозного производства с рынком. В постановлении от 14 марта 1930 года «О борьбе с искривлениями парт- линии в колхозном движении» ЦК В КП (б) потребовал «воспретить закрытие рынков, восстановить базары и не стеснять продажу крестьянами, в том числе колхозниками, своих продуктов на рынке»27.
Последующие мероприятия были направлены на поддержку единоличного хозяйства и в еще большей мере на укрепление колхозов. В апреле ЦИК и СНК СССР пресекли попытки отводить единоличным хозяйствам неудобные земли, незаконно уменьшать размеры их наделов. Было предложено организовать помощь колхозов, закончивших сев, маломощным единоличным хозяйствам.
стоимость превысила 400 миллионов рублей («XVI съезд ВКП(б)». Степогр. отчет, стр. 32).
114


Таким образом преодолевалось отставание единоличных крестьянских хозяйств в выполнении посевных планов весной 1930 года. Норма сдачи (продажи) хлеба колхозам зерновых районов была установлена от 74 ДО 7з валового сбора исходя из среднего урожая, а колхозам незерновых районов — не выше 7в части валового сбора. В целях повышения коллективной заинтересованности колхозников в результатах производства была установлена оплата их труда по трудодням. Категорически запрещалась оплата труда только деньгами. Применительно к задачам укрепления колхозов перестраивалась налоговая система. В утвержденном ЦИК и СНК СССР 23 февраля положении о едином сельхозналоге намечался переход к пропорциональному обложению доходов колхозов. После осуждения левацких перегибов в налоговой политике больше стала учитываться необходимость укрепления колхозов. Слабым колхозам предоставлялись большие льготы в налогообложении. В июле ЦИК и СНК СССР предоставили районным налоговым инспекторам право понижать наполовину налог с маломощных сельхозартелей, коммун и тозов.
С переходом к сплошной коллективизации повысилась роль сельских Советов в укреплении колхозов и развитии сельского хозяйства. Осудив ошибочные взгляды об отмирании сельских Советов в новых условиях, партия сохранила их как органы диктатуры пролетариата. В центре внимания сельских Советов, получивших свой бюджет, были поставлены вопросы экономической политики— участие в планировании сельского хозяйства, обобществлении сельскохозяйственного производства, налаживании правильной организации труда. Советы, как органы государственной власти, распоряжались земельными фондами, решали вопросы о ходатайстве колхозов о предоставлении им кредитов, наблюдали за выполнением колхозами обязательств перед государством (хлебозаготовки, контрактация, налоги и т. д.) 28. Таким образом, с первых шагов сплошной коллективизации партия и Советское правительство проводили последовательный курс на укрепление нового строя в деревне. Экономические мероприятия государства, касавшиеся колхозов и совхозов, — быстрое наращивание производственных мощностей тракторо- и сельхозмашиностроения, хозяйственная помощь селу в создании крупного социалисти-
115


Ческого производства, регулирование темпов и методов коллективизации — учитывали объективные законы социализма, расширявшие свое действие по мере перехода советской деревни на социалистический путь развития.
Переход к сплошной коллективизации по-новому поставил проблему капиталистических элементов в советской экономике, и прежде всего вопрос о самой многочисленной и мощной части эксплуататорского класса — кулачестве. Ноябрьский Пленум ЦК ВКП(б) высказался за недопущение кулаков в колхозы. Тем самым в сущности предрешился вопрос о том, как быть с кулачеством.
Социализм немыслим без ликвидации капиталистов как класса не только в городе, но и в деревне. Это является общей закономерностью социалистического строительства в любой стране. Однако методы такой ликвидации различны. Она в зависимости от конкретных исторических условий может проходить с различной степенью применения насилия над эксплуататорами, постепенно или скачкообразно и т. п.
Решение не допускать кулаков в колхозы исходило из того, что они встали на путь борьбы против Советской власти и колхозного строя. Поэтому были принципиально недопустимы любые попытки сгладить глубокие классовые противоречия, поддерживать идею ликвидации кулацкого хозяйства путем слияния его с колхозом. Сплошная коллективизация делала кулака «лишним человеком в деревне»: батраки вступали в колхозы, арендованные земли обобществлялись, кулацкие наделы мешали уничтожению чересполосицы. В районах сплошной коллективизации на очередь дня встала задача ликвидации кулачества как класса.
Решение ноябрьского Пленума ЦК о недопущении кулака в колхоз положило конец длительной дискуссии, начавшейся еще до XVI конференции ВКП(б), о судьбах кулачества в связи с развертыванием коллективизации. В ходе обстоятельного обсуждения этого вопроса партийные организации были теоретически подготовлены к ликвидации кулачества. Практической подготовкой к этому стала более чем трехлетняя схватка с кулаком на хлебном фронте, причем осенью 1929 года она приняла новый оборот: чрезвычайные меры, вновь примененные против кулака, в ряде случаев в связи со сплошной коллективизацией стали перерастать в ликвидацию 116


кулачества как класса, о чем говорилось в выступлениях на ноябрьском Пленуме ЦК ВКП(б). Пленум потребовал развертывать форсированное наступление на кулака. Быстрое выполнение хлебозаготовительного плана ломало яростное сопротивление кулачества. Тем временем созданная Пленумом комиссия Я. А. Яковлева, всесторонне рассмотрев вопрос о кулачестве, пришла к выводу о необходимости его ликвидации в районах сплошной коллективизации. Этот вывод был обнародован в речи И. В. Сталина на конференции аграрников-марксистов в конце декабря 1929 года29. Теперь уже нельзя было медлить с практическим решением такого чрезвычайно острого вопроса, касавшегося судьбы более 5 миллионов человек.
Поворот политики в отношении кулачества, начатый ноябрьским Пленумом ЦК ВКП(б) 1929 года, был отражен в постановлении ЦК ВКП(б) от 5 января 1930 года «О темпе коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству». В постановлении отмечалось, что успехи коллективизации, далеко превзошедшие наметки пятилетнего плана, создают материальную базу для замены кулацкого производства крупным социалистическим производством; это «дало партии полное основание перейти в своей практической работе от политики ограничения эксплуататорских тенденций кулачества к политике ликвидации кулачества как класса»30.
Всестороннюю разработку эта политика нашла в постановлениях ЦК ВКП(б) от 30 января 1930 года «О мероприятиях по ликвидации кулачества в районах сплошной коллективизации» и от 20 февраля того же года «О коллективизации и борьбе с кулачеством в национальных экономически отсталых районах». Проводя директивы партии, Советское правительство 1 февраля 1930 года запретило в районах сплошной коллективизации аренду земли и наем рабочей силы. Имущество кулаков (3—5% всех крестьянских хозяйств, как было указано в постановлении ЦК ВКП(б)) конфисковывалось и передавалось колхозам. Последующая судьба кулаков определялась в зависимости от их поведения и размера их хозяйства. Контрреволюционеры, террористы и т. п. привлекались к судебной ответственности, крупные кулаки высылались в отдаленные районы страны. Осталь- 117


иые переселялись на новые места в пределах данного района.
Кулачество яростно сопротивлялось наступлению социализма, пытаясь поднять массы трудового крестьянства против коллективизации. Одним из способов кулацкого вредительства была попытка организовать массовый убой скота. Поэтому ЦИК и СНК СССР уполномочили райисполкомы лишать права пользования землей кулаков, убивающих скот или подстрекающих к этому других, конфисковать у них скот и сельхозинвентарь и привлекать их к уголовной ответственности. Запрещалось принимать в колхозы те крестьянские хозяйства, в которых перед вступлением в колхоз убивали или продавали скот31.
Теперь стала ясной вся крутизна происшедшего поворота— прежняя политика по отношению к кулачеству заменялась принципиально иной. Начиная ликвидацию кулачества как класса, Советское государство исходило из того, что товарно-капиталистическая тенденция мелкого крестьянского хозяйства к перерастанию в кулацкое стала тормозом для расширенного социалистического воспроизводства. Кулачество ликвидировалось на базе сплошной коллективизации, то есть лишь в тех районах, где основная масса крестьян вступала в колхозы. В экономически отсталых национальных районах и в нечерноземной полосе ликвидация кулачества, как и сплошная коллективизация, должна была проводиться более медленными темпами. Наряду с осуждением искусственного форсирования коллективизации партия боролась и против забегания в раскулачивании.
Переход к сплошной коллективизации возвещал об окончании использования капиталистических элементов во всей экономике страны. Социалистическое наступление, развернувшееся по всему фронту, меняло положение частного сектора и в городе. Удельный вес нэпманов в промышленности быстро шел на убыль *, их позиции слабели вследствие коллективизации сельского хозяйства и ликвидации кулачества как класса, а также раз* Удельный вес частного производства в валовой продукции всей промышленности сократился с 10,5% в 1929 году до 5,6% в 1930-м («Социалистическое строительство СССР». Стат, ежегодник. М., 1436, стр. ХЫ1).
118


вернувшегося в соответствии с постановлением ЦК ВКП(б) от 11 февраля 1930 года производственного кооперирования кустарей. Для содействия этому делу и для согласования мероприятий всех ведомств в апреле был организован Комитет промкооперации и кустарной промышленности при СТО.
Вместе с тем при кооперировании кустарей были извлечены уроки из левацких перегибов начала 1930 года; учитывалась необходимость дополнения рыночной массы промышленных товаров кустарной продукцией, особенно в таких национальных районах, как Средняя Азия. В мае 1931 года ЦИК и СНК СССР понизили на треть налог с доходов от занятий кустарными ремесленными промыслами без наемного труда. Обложение промысловым налогом (в процентном отношении к обороту) вместо обложения по твердым ставкам мог вводить только Наркомфин. Все это стимулировало подъем мелкого кустарного производства32. Кооперирование кустарей было поставлено на более прочную основу.
Опираясь на успехи социалистического наступления в производственной сфере, расширялась кооперативная и государственная торговля; она почти полностью заменила частную*. Таким образом, и в производстве и в сфере обращения заканчивалось вытеснение нэпманов. Но методы борьбы с ними отличались от методов борьбы с кулачеством. Партия осудила как ошибочную попытку К. Я. Баумана к лозунгу ликвидации кулачества сделать дополнение «и нэпманов». Если к кулакам применялись административные меры (конфискация имущества, выселение), то нэпманы были вынуждены сами закрывать предприятия, главным образом потому, что они теряли источники снабжения, облагались большими налогами. Их предприятия стали убыточными.
Однако имелась и общая основа в методах преодоления капитализма и в городе и в деревне. Она заключалась в замене как кулачества, так и нэпманов укрепившимся социалистическим сектором народного хозяйства. Таким образом, социализм побеждал не вследствие запретительных мер по отношению к капитализму, а в ре* Удельный вес частника в розничном товарообороте сократился в 1930 году до 5,6% против 13,8% в 1929-м и 23,6% в 1928 году («Советская торговля». Стат. сб. М., 1956, стр. 14).
119


зультате роста государственных предприятии и кооперирования мелких товаропроизводителей. Наступление социализма естественным путем приводило к ликвидации условий действия объективных законов капиталистической экономики и расширению масштабов проявления экономических законов социализма.
В этот переломный момент развития страны для более успешного использования новых объективных закономерностей важно было теоретически обосновать поворот в политике партии, раскрыть качественно новый подход к решению главного вопроса социально-экономического развития страны — взаимоотношениям пролетарского города и мелкокрестьянской деревни.
На конференции аграрников-марксистов (декабрь 1929), в которой участвовали члены ЦК ВКП(б), был подвергнут критике ряд ошибочных теорий, укоренившихся среди части ученых. На первых этапах нэпа главное состояло в сочетании нового и старых укладов, в рыночной смычке социалистической промышленности и мелкокрестьянского хозяйства. На новом этапе, в обстановке развернувшейся технической реконструкции и ломки старых укладов, эти теории стали серьезным идейным препятствием на пути наступающего социализма. Теории «равновесия», «самотека», «устойчивости мелкого крестьянского хозяйства» сеяли опасные иллюзии о возможности перехода к социализму путем рыночного сбалансирования развития крупной государственной промышленности и мелкого крестьянского хозяйства, об автоматическом следовании мелкокрестьянской деревни за пролетарским городом. Это, отмечалось на конференции, противоречило жизни, подтверждавшей правоту марксистско-ленинской теории о неизбежности победы крупного производства над мелким, о расширенном социалистическом воспроизводстве, которое не могло длительное время опираться на мелкое хозяйство, о необходимости активно насаждать новый строй в деревне.
На конференции подчеркивалось, что важной особенностью СССР, облегчавшей победу крупного социалистического производства над мелким, была национализация земли, передача абсолютной ренты, а также возможности регулировать относительную ренту в руки государства. Этого не видели авторы ошибочных экономических теорий, считавшие обязательным предварительным усло120


Вием социалистической реконструкции решение всех рыночных проблем. На конференции подверглись критике попытки при помощи ссылок на «ножницы» промышленных и сельскохозяйственных цен заслонить коренное изменение положения трудящихся крестьян за годы Советской власти — избавление от помещичьего гнета, от необходимости нести расходы на покупку земли, ослабление кулацкой эксплуатации. Механизация сельскохозяйственного труда на базе совхозов и колхозов по-новому ставила вопрос о «ножницах» цен, являлась путем преодоления противоположности между городом и деревней. Партия раскритиковала и тех, кто отрицал социалистическую природу колхозов, преувеличивая элементы классовой борьбы в них. Было вновь подчеркнуто, что только через колхозы бедняцко-середняцкое крестьянство может приобщиться к социализму.
Осуждение антимарксистских, антиленинских аграрных теорий явилось теоретическим обоснованием развития экономической стратегии партии. Цельную программу форсированного социалистического наступления по всему фронту принял XVI съезд партии (июнь — июль 1930 года). Оценивая общие итоги развития СССР, съезд назвал период, истекший со времени XV съезда, переломным и обосновал крутой поворот в политике партии к форсированным темпам социалистического строительства по всему фронту — как в городе, так и в деревне. В политическом отчете ЦК партии, сделанном И. В. Сталиным, были резко противопоставлены две основные линии мирового развития — нарастающий подъем социалистической экономики в СССР и развернувшийся мировой экономический кризис во всех капиталистических странах.
Обострение противоречий империализма, с одной стороны, вызывало попытки экономической блокады СССР, затруднение советского экспорта, но, с другой стороны, в обстановке кризиса перепроизводства вынуждало довольно значительные группы буржуазии идти на расширение экономических связей со Страной Советов. Съезд взял курс на «самое широкое использование техники передовых капиталистических стран для ускорения индустриализации СССР». Имея в виду обеспечить валютой широкий импорт машин и оборудования, съезд поставил задачу: «Форсирование экспорта путем усиленного раз121


вертывания ряда отраслей промышленности и сельского хозяйства, работающих на экспорт».
Особенностью социалистической реконструкции СССР была необходимость в чрезвычайно короткие сроки создать новую техническую базу экономики при одновременной коренной перестройке социальной структуры вопреки ожесточенному сопротивлению кулачества, буржуазной интеллигенции и бюрократических элементов государственного аппарата. Основным методом решения этой трудной задачи являлось «ускорение темпов социалистического строительства и развернутое наступление на капиталистические элементы по всему фронту». Съезд призвал продолжить борьбу на два фронта — с примиренческим отношением к троцкизму, целиком скатившемуся «на контрреволюционные меньшевистские позиции», и с правым оппортунизмом, ставшим в период развернутого социалистического наступления главной опасностью. «Осуществление линии правых уклонистов, являющихся объективно агентурой кулачества, — говорится в решениях съезда, — означало бы срыв строительства социализма и восстановление капитализма в нашей стране»33.
Социалистическое наступление привело к краху капиталистических элементов в промышленности. Они существовали только за счет старого оборудования и шли, как было подчеркнуто в политическом отчете ЦК ВКП(б), «к своей гибели». А крупная социалистическая промышленность развивалась нарастающими темпами, и СССР находился накануне превращения в индустриальную страну. На съезде, особенно в докладе В. В. Куйбышева и в резолюции «О выполнении пятилетнего плана промышленности», раскрывались перспективы дальнейшего форсирования индустриализации. Если валовая продукция крупной промышленности за первые два года пятилетки должна была увеличиться на 43%, а тяжелой— на 58,4%, то после пересмотра эти показатели составляли соответственно 59 и 88%.
Намечалось, что тяжелая промышленность выполнит пятилетний план за три года. В тяжелую промышленность предполагалось теперь вложить столько средств, сколько планом намечалось на пять лет. Общая стоимость строившихся предприятий составляла 12 миллиардов рублей, в то время как действовавший основной ка122


питал промышленности нс достигал и 10 миллиардов рублей. Удельный вес нового строительства в капитальных затратах повысился с 21,8% в 1927/28 году до 37,8% в 1929/30-м. Главное внимание концентрировалось на таких отраслях, как черная металлургия (съезд решил довести выпуск чугуна в 1933 году до 17 миллионов тонн), машиностроение, топливная и химическая промышленность, электрификация, транспорт. В размещении промышленности намечался существенный сдвиг на Восток, планировался подъем экономически отсталых'национальных республик и приближение предприятий к источникам сырья. Наиболее ярко эта линия выражалась в решении создать новую угольно-металлургическую базу страны — Урало-Кузнецкий металлургический комбинат34.
Легкая промышленность развивалась значительно медленнее, кое в чем даже отставала от наметок пятилетнего плана главным образом из-за нехватки как отечественного, так и импортного сырья. Необходимость сбережения валюты для ввоза машин и оборудования вынуждала сокращать ввоз сырья. Нужно было налаживать собственную сырьевую, и прежде всего хлопковую, базу. Съезд потребовал укрепления сырьевой базы промышленности, а также увеличения производства предметов массового потребления.
Если по объему продукции промышленности пятилетка значительно перевыполнялась, то качественные показатели были не на высоте. По снижению себестоимости и росту производительности труда планы систематически недовыполнялись. Это тормозило снижение промышленных цен и повышение реальной заработной платы рабочих. В ряде отраслей промышленности заметно снизилось качество продукции, надежность изделий. XVI съезд ВКП(б) потребовал безусловного выполнения плановых заданий по снижению себестоимости и повышению качества продукции, росту производительности труда, рационализации производства. Основными условиями выполнения этих напряженных заданий съезд назвал трудовой подъем масс, расширение и значительное улучшение дела подготовки кадров, максимальное использование действующего оборудования и внедрение новой техники, усовершенствование системы управления промышленностью на основе укрепления единоначалия, внедрение принципов хозрасчета и обеспечение предприятиям мак123


симальной инициативы в деле выполнения плана, усиления технического руководства работой предприятий, улучшения и удешевления всей системы планирования и управления промышленностью35.
Ускорение темпов роста тяжелой промышленности было органически связано с необходимостью быстрого создания собственной базы производства машинной техники для колхозов и совхозов. Произошла переориентация плана с широкого импорта тракторов и сельскохозяйственных машин на усиленный ввоз оборудования для их производства. Программа строительства тракторных заводов была пересмотрена с таким расчетом, чтобы в последнем году пятилетки выпускалось не 55 тысяч тракторов, как намечалось планом, а 170 тысяч.
В дискуссии накануне XVI съезда партии Ю. Ларин, И. Дубинский и некоторые другие, а также автор одной из записок, поданных докладчику по отчету ЦК ВКП(б), высказывали мнение, что отведение такой роли машиностроению вообще и тракторостроению в частности якобы ведет к принижению плана электрификации как основы переустройства всей материально-технической базы страны; они ратовали за первоочередную электрификацию сельского хозяйства. В действительности же развитие самой электрификации во многом тормозилось недостатком машин и оборудования, поэтому форсированное развитие машиностроения облегчало электрификацию. Создание всесторонне развитой тяжелой индустрии без того притока капиталов и техники извне, на который рассчитывал план ГОЭЛРО, требовало концентрации сил и средств на развитие машиностроения. Оно поглощало большую долю производимой электроэнергии. Поэтому электрификация некоторых отраслей экономики, особенно сельского хозяйства, отставала от заданий плана ГОЭЛРО, хотя на его реализацию затрачивались немалые средства 36.
Однако жизнь, и в частности опыт США, говорил Я. А. Яковлев на съезде, показала, что главным средством осуществления технической революции в сельском хозяйстве в тот период являлась механизация на дизельном двигателе, тем более что опыты с электроплугом не привели к желаемым результатам. Таким образом, съезд творчески подошел к осуществлению плана ГОЭЛРО и директив XV съезда партии и в соответствии с новыми 124


условиями уточнил стратегические задачи технической реконструкции сельского хозяйства.
Опыт развертывания социалистического наступления по всему фронту потребовал существенных изменений и в трактовке проблемы хозяйственных отношений города и деревни. «Экономическая смычка между рабочим классом и основными массами крестьянства, — отметил XVI съезд партии, — приобрела по преимуществу производственный характер». Имелась в виду прежде всего однотипность производственных отношений, преобладавших в городе и деревне, и вытекающая из этого возможность преодоления рыночной стихии в их экономических связях.
Переход к сплошной коллективизации и ликвидация кулачества как класса устраняли социальную основу хлебных затруднений, и съезд отметил, что партия «успешно разрешила в основном зерновую проблему». Позже она возникла вновь, однако в ином значении. Но и на съезде партия не считала зерновую проблему полностью решенной: из-за общей нехватки зерна резко отставало животноводство, и съезд потребовал подтянуть его и вместе с тем быстро расширить производство технических культур для промышленности.
Преимущества колхозного строя уже сказались в развитии сельского хозяйства. Весной 1930 года не только МТС и старые колхозы, но и новые, не имевшие опыта, построенные на основе простого сложения крестьянского инвентаря, «сумели, — как было отмечено съездом, — значительно расширить свои посевные площади и пустить в ход заброшенные земли и целину». Первоочередной задачей партии в деревне оставалось дальнейшее развертывание коллективизации и ликвидация кулачества как класса. Одновременно намечалось ускоренное развитие зерновых и животноводческих совхозов. Предусматривались меры по организационно-хозяйственному укреплению колхозов: подготовка кадров, привлечение работников науки к делу подъема сельского хозяйства и колхозного строительства, совершенствование организационной структуры и увеличение кредитов колхозам до 1 миллиарда рублей, то есть вдвое по сравнению с 1929/30 годом37.
Крутой поворот деревни к социализму выдвигал проблемы социалистической организации труда в колхозах.
125


Это требовало больших усилий партии, всех сознательных масс колхозников в борьбе против старых взглядов на труд, против недобитых кулаков, стремившихся развалить колхозный строй. «В артели не завершается, а лишь начинается дело создания новой общественной дисциплины, дело обучения крестьян социалистическому строительству», — указал XVI съезд партии, поставив задачу изживать «мелкособственническую психологию, жажду частнохозяйственного накопления, унаследованную от поколений мелких частных собственников», на основе машинной техники и «культурного подъема всей колхозной массы». Одним из факторов дальнейшего развития коллективизации было совершенствование всей кооперативной системы в деревне. Съезд резко осудил попытки ликвидации низовых форм простейшей кооперативной организации (поселковые товарищества, специальные производственные сбытовые товарищества), потребовав немедленного их восстановления. Особо подчеркивалось значение потребительской кооперации и простейших видов производственных объединений для подготовки массового колхозного движения в незерновых районах.
Развернувшаяся сплошная коллективизация по-новому поставила вопрос об опоре Советской власти в деревне. Действительной и прочной опорой Советской власти на селе являлись колхозники. Вместе с тем партия предупреждала против какого бы то ни было игнорирования единоличного хозяйства. «Не травить единоличников, а оказывать им помощь и всячески привлекать к колхозу»,— потребовал XVI съезд ВКП(б).
Главное внимание съезда при разработке хозяйственной политики было сосредоточено на коренных задачах индустриализации и коллективизации. По этим вопросам были приняты специальные резолюции. Что же касается непроизводственной сферы экономики, то ее задачи были поставлены лишь в политическом отчете ЦК и в выступлениях делегатов: преодоление товарного голода в стране, острой нехватки ряда товаров, особенно продовольственных, ликвидация недостатков в системе снабжения рабочих. Для этого нужно было подтянуть производство предметов народного потребления — сельское хозяйство, легкую и пищевую промышленность. Выдвинув такую задачу, съезд выразил надежду, что недоста-
126


ток товаров широкого потребления будет ликвидирован. Это зависело и от правильного распределения имевшихся товаров. К тому времени обобществленный сектор (в основном кооперация) становился монополистом и в торговле, почти совершенно вытеснив частного торговца. По опту обобществленный сектор охватывал свыше 99% оборота, по рознице — свыше 89%. Необходимо было умело пользоваться завоеванной монополией на рынке. Поэтому работники потребительской кооперации были подвергнуты резкой критике за недостаточно чуткое отношение к нуждам рабочих, за ее зараженность «неким нэпманским духом» (плохое проведение директив партии и правительства о снижении цен, продажа товаров, выгодных лишь кооперации, а не потребителю), вследствие чего рабочие были вынуждены удовлетворять на частном рынке около 25% своих потребностей.
Поставив задачу ликвидации товарного голода, докладчик вместе с тем высказал мысль о том, что опережающий рост денежного спроса по сравнению с ростом промышленности будет «толкать ее вперед к расширению». Однако уже к XVI съезду ВКП(б) стало ясно, что такое опережение было чрезмерным и продолжало увеличиваться. За период от XV до XVI съезда партии объем промышленной продукции вырос на 30%, национальный доход — на 45%, а сводные балансы кредитных учреждений и сводный государственный бюджет удвоились. Партия была озабочена большой массой денег, находившихся в обращении. Предполагалось, что кредитная реформа (сосредоточение всего краткосрочного кредита в Госбанке и организация безналичного расчета в обобществленном секторе) не только приведет к укреплению Госбанка как общегосударственного аппарата учета производства и распределения продуктов, но и освободит из обращения большие массы денег38.
Повышая экономическую роль государства, партия добивалась расширения возможности экономического маневрирования в случае неожиданного изменения обстановки. Поэтому на съезде подчеркивалась необходимость создавать мощные резервы по всем отраслям народного хозяйства.
Наступление социализма по всему фронту по-новому поставило вопрос о нэпе. Главным в нем становилось не приспособление промышленности к рыночным запросам 127


мелкокрестьянского производства для укрепления экономической смычки между ними, а использование этой смычки в целях социалистической реорганизации сельского хозяйства.
Между тем в некоторых изданиях появились такие трактовки нэпа, которые были оценены как теоретическое выражение левацких перегибов. Е. Богушевский утверждал, что вопрос «кто — кого» в СССР уже решен, советская экономика представляет собой «сплошное социалистическое плато», нэп заканчивается, товарно-денежные отношения преодолеваются, возникают элементы социалистического продуктообмена. К. Розенталь противопоставлял нэп развернутому наступлению социализма по всему фронту, как штурму капитализма. А. Вайсброд объявил экономическую политику 1930 года «синтезом военного коммунизма и нэпа»39.
Вставал вопрос: не отменяется ли нэп в сложившихся условиях? Ленин указывал, что нэп вводится всерьез и надолго, но не навсегда. Партия ясно представляла себе необходимость в свое время окончания нэпа. Однако на той стадии развития страны принципы нэпа еще не исчерпали себя полностью, поскольку оставался значительный мелкотоварный сектор, который предстояло преобразовать в социалистический. В политическом отчете ЦК XVI съезду ВКП(б) показаны проблемы нэпа в условиях социалистического наступления по всему фронту. Там сказано: «Нэп предполагает вместе с тем на известной стадии развития наступление социализма на капиталистические элементы, сужение поля деятельности частной торговли, относительное и абсолютное сокращение капитализма, растущий перевес обобществленного сектора над сектором необобществленным, победу социализма над капитализмом (нынешняя стадия нэп)»40.
Цель нэпа состояла в том, чтобы упрочить рыночную смычку социалистической промышленности и мелкокрестьянского хозяйства, подготовиться экономически и политически к последнему уничтожающему удару по капиталистическим элементам, перевести крестьян на социалистический путь развития. В политотчете было сказано: «Переходя в наступление по всему фронту, мы еще не отменяем нэпа, ибо частная торговля и капиталистические элементы еще остаются, товарооборот и денежное
128


хозяйство еще остаются, но Мы наверняка отменяем начальную стадию нэпа, развертывая последнюю ее стадию, нынешнюю стадию нэпа» *.
Для уяснения эволюции нэпа на новом этапе социалистического строительства следует учесть указание декабрьского Пленума ЦК и ЦКК ВКП (б) 1930 года о том, что «наша страна, где социалистический сектор занял абсолютно преобладающую роль в народном хозяйстве, вступила в период развернутого социалистического наступления, в период социализма». Это означало констатацию не победы социализма, а успехов непосредственно социалистического строительства. В экономической политике Советского государства стали преобладающими не те направления нэпа, которые исходили из наличия многоукладное™, а такие, которые связаны с абсолютным преобладанием планового социалистического хозяйства. Опираясь на успехи социалистического строительства, партия и правительство повышали уровень государственного планирования. Это было проявлением закономерной тенденции перерастания переходной экономики в экономику победившего социализма. Декабрьский Пленум ЦК и ЦКК ВКП (б) и сессия ЦИК СССР впервые утвердили годовые контрольные цифры как народнохозяйственный план на 1931 год41.
Итак, с конца 1929 года, учитывая развитие внутренней и международной обстановки, мощный подъем творческой активности рабочих и трудящихся крестьян, Советское государство переходит к форсированным темпам социалистического наступления по всему фронту. XVI съезд ВКП (б) (июнь — июль 1930) всесторонне разработал экономическую стратегию в этом наступлении, опираясь на основополагающие указания В. И. Ленина, директивы XIV и XV съездов ВКП (б) и учитывая новые веяния жизни.
* В данной цитате отразилось широко распространенное в тот период мнение, что с окончанием нэпа и построением социализма будет ликвидирована не только частная торговля, но и всяческие формы товарооборота и денежная система. Накануне съезда в одном из своих выступлений в печати И. В. Сталин связал окончание нэпа с исчезновением товарно-денежных отношений. Впоследствии, при издании сочинений, И. В. Сталин исправил соответствующие места своих выступлений («XVI съезд ВКП(б)». Стеногр. отчет, стр. 34; И. В. Сталин. Соч., т. 12, стр. 307).
5 в. И. Кузьмин 129


2 Решающие победы
Задания по технической и социальной реконструкции народного хозяйства, намеченные XVI съездом ВКП(б), значительно превосходили первоначальные. Усилия партии и Советского государства, рабочего класса и всех трудящихся были сосредоточены главным образом па создании новой материально-технической базы и обеспечении победы социалистического уклада в сфере производства. Индустриализация являлась ключевой задачей развития экономики страны. Главным было досрочное выполнение строительной программы первой пятилетки, прежде всего в области тяжелой индустрии. Доля фонда накопления в народном доходе (как сумме фонда потребления и фонда накопления) резко поднялась: в 1928 году — 16,9%, в 1929-м —20,5, в 1930-м —31,5% 42.
После XVI съезда партии ускорилась индустриализация ранее отсталых районов страны. Изменялось размещение производительных сил, развивались специализация и кооперирование промышленного производства. Партия разбила националистические тенденции к созданию в каждой республике замкнутого хозяйственного организма (такие взгляды проповедовал, например, Садвокасов в Казахстане). Промышленность в национальных районах развивалась как органическая часть общей индустриализации СССР. Вместе с тем к середине 1930 года была преодолена правооппортунистическая недооценка возможности ускорения промышленного роста ранее отсталых районов. XVI съезд ВКП(б) признал необходимым «форсированное развитие в восточных районах (Урал, Сибирь, Казахстан, Средняя Азия) и других отраслей промышленности, опирающихся на местные сырьевые ресурсы (цветная металлургия, текстильная промышленность и др.)»43.
Выполняя решения XVI съезда ВКП(б), партийные организации республик Средней Азии и Казахстана лучше изучили местные ресурсы и переработали пятилетние планы, наметили на ближайшие годы новый курс индустриального развития. Например, V съезд Компартии Туркмении в июне 1930 года, еще до XVI съезда ВКП(б), исправил ошибки правительства республики и IV съезда 130


КПТ, состоявшие в недооценке развития промышленности, и прежде всего тяжелой. В январе 1931 года ЦК Компартии Туркмении, подвергнув критике предыдущие варианты планов проведения «затухающей кривой» промышленного развития, организовал пересмотр всей пятилетки с целью выполнения в четыре года 44.
В дальнейшей корректировке плановых заданий большое значение имели успехи геологоразведочных работ, особенно широко развернувшихся в начале 30-х годов. Первостепенное значение для ускорения промышленного строительства имело расширение топливной'базы. В постановлении ЦК ВКП(б) от 15 ноября 1930 года предлагалось обратить особое внимание на разведку нефтеносных площадей в восточной части СССР (в том числе в бассейне Эмбы) и быстро развивать новые районы, в которых обнаружена нефть. Развертывалась добыча нефти и в Средней Азии, особенно в Туркмении. Бурно развивалась в новых районах и добыча угля. В августе 1931 года было решено ускорить разработку карагандинских углей в Казахстане. ЦК ВКП(б) отметил, «что географическое положение Карагандинского бассейна, наличие огромных запасов углей, их коксуемость, благоприятный характер залегания углей требуют скорейшего создания на базе месторождений Караганды третьей мощной угольной базы СССР». В Средней Азии также расширялось использование угольных залежей (например, в Фергане), главным образом для нужд местной промышленности 45.
Развивалось и производство предметов потребления, строились предприятия пищевой индустрии — мясокомбинаты, хлебозаводы и т. п. В связи с недостатком сельскохозяйственных продуктов особое значение как для внутреннего потребления, так и для экспорта приобрело использование естественных ресурсов -сырья и питания. Охота и рыболовство были переведены по статистической классификации в разряд промышленных отраслей экономики. Началась коренная техническая реконструкция рыболовства, осваивались новые районы в открытых морях, повсеместно усиленно развивалось рыбное хозяйство.
Усиление темпов индустриализации было главной задачей социалистического наступления. Продукция крупной государственной промышленности увеличилась в 131


1929/30 году на 25%, превысив первоначальные задания пятилетки для этого года на 5% (за первый год пятилетки объем продукции увеличился лишь на 3% по сравнению с планом). Наиболее значительных успехов добилась тяжелая индустрия, давшая в 1929/30 году продукции на 13,8 вместо 12,5 миллиарда рублей по плану. Однако по мере дальнейшего развертывания промышленного строительства наращивать темпы индустриализации становилось сложнее. Их форсирование наталкивалось на большие трудности, обострившиеся уже к середине 1930 года. План капитального строительства за первые три квартала 1929/30 хозяйственного года был выполнен менее чем наполовину. Госплан СССР отмечал: «Важнейшая причина имевших место прорывов в капитальном строительстве промышленности заключается в организационных неполадках строительства, в процессе его подготовки и осуществления, главным образом в плановых неувязках, которые выявились чрезвычайно остро в разгар строительного сезона»46.
Планы строительства на самых ответственных участках часто пересматривались. Готовых проектов в срок не оказывалось, не хватало механизмов и строительных материалов, значительно ниже плановых заданий была производительность труда строителей. Большие трудности возникали при освоении новых предприятий. Показательным является пример с одним из гигантов индустриализации— Сталинградским тракторным. К середине 1930 года этот завод был построен, однако более полутора лет понадобилось для того, чтобы освоить новую технику, достичь проектной мощности. Подобная картина была нередкой в те годы.
Принятый размах индустриализации потребовал дальнейшего напряжения сил и ресурсов страны. Осенью стало ясно, что повышенные задания 1929/30 хозяйственного года не будут выполнены. ЦК ВКП(б) выступил с обращением о третьем годе пятилетки «Ко всем партийным, хозяйственным, профсоюзным и комсомольским организациям». Отметив огромные задачи по выполнению пятилетки в четыре года, ЦК ВКП(б) требовал осознать опасность «того серьезного прорыва, который обнаружился в ходе выполнения промышленностью установленного плана»47. В ликвидации создавшегося прорыва большое значение придавалось последним трем месяцам 1930 года, 132


которые были объявлены особым ударным кварталом *. Напряженная работа промышленности в особом квартале дала немалые результаты, но выполнить повышенные задания плана полностью не удалось.
Декабрьский Пленум ЦК ВКП(б) 1930 года и 3-я сессия ЦИК СССР (4—12 января 1931), учитывая необходимость перекрыть недовыполнение пересмотренных заданий пятилетнего плана, потребовали, чтобы 1931 год стал решающим в выполнении пятилетки за четыре года. Намеченные темпы были необычайно высокими. Народный доход планировалось повысить на 35% против 19% в 1930-м и 11% в 1929 году. Капитальные вложения в обобществленный сектор народного хозяйства возрастали с 10 до 17 миллиардов рублей. Особенно напряженными были задания промышленности — прирост валовой продукции на 45%.
В качестве трудных проблем хозяйственного развития Пленум ЦК выделил «выполнение плановых заданий по углю, по металлу, разрешение животноводческой проблемы и по преодолению одного из наиболее узких мест в народном хозяйстве — железнодорожного и водного транспорта». Упор делался на качественные показатели экономического развития. Если рост числа рабочих для планируемой ВСНХ промышленности предполагался на 10%, то рост производительности труда — на 28%, снижение себестоимости — на 10% при непременном повышении качества продукции. Намечалось также значительное снижение стоимости строительства (на 12%), улучшение показателей работы транспорта, повышение урожайности, дальнейший рост благосостояния трудящихся.
3-я сессия ЦИК СССР 5-го созыва утвердила единый государственный бюджет на 1931 год по доходам и расходам в одинаковой сумме — 21 774 миллиона рублей. На народное хозяйство направлялась большая часть этих * Перенос начала хозяйственного года с 1 октября на 1 января был связан с превращением страны из аграрной в индустриальную; сельское хозяйство теперь не определяло, как раньше, основные итоги юда. Поэтому для удобства учета и отчетности рамки хозяйственного года были совмещены с календарными. В постановлении СНК СССР «О народнохозяйственном плане на квартал октябрь — декабрь 1930 г.» были поставлены конкретные задачи преодоления в ряде отраслей отставания от пересмотренного пятилетнего плана (СЗ, 1930, № 51, стр. 525).
133


средств— 15 298 миллионов, на социально-культурные мероприятия—1230 миллионов рублей. Расходы Нар- комвоенмора были определены в 1 290 миллионов рублей 48.
Беспрецедентные капиталовложения в промышленность выражали экономическую стратегию партии, разработанную В. И. Лениным. Россия отстала от передовых стран Запада па 50—100 лет. Необходимо было за 10 лет ликвидировать это отставание, иначе Советской стране грозила катастрофа в надвигавшейся войне с империализмом.
Наибольшее внимание уделялось черной металлургии и топливной промышленности (в частности, своевременному пуску Магнитогорского комбината, а с конца 1930 года — механизации угледобычи). Вместе с тем продолжался начатый еще в 1929 году пересмотр пятилетки строительных работ в этих отраслях. В соответствии с директивой XVI съезда партии о получении в 1933 году 17 миллионов тонн стали в августе 1930 года было решено довести добычу угля к концу пятилетки до 140 миллионов тонн, в том числе коксующегося — до 36 миллионов. Намечалось ускорить строительство в Кузнецком, Подмосковном и Карагандинском угольных бассейнах и довести в 1932 году добычу нефти до 45—46 миллионов тонн, а для этого усилить, в частности, разведку нефти на Урале, Эмбе, Сахалине, в Поволжье и других восточных районах49.
Резкое расширение размаха нового строительства было характерной чертой экономической политики в период первой пятилетки. Таким способом Советское государство поддерживало высокие темпы индустриализации *. Под постоянным наблюдением ЦК ВКП(б) и Советского правительства находились гиганты машиностроения, определявшие выполнение всей пятилетней * Показательно в этом отношении постановление СНК СССР от 25 февраля 1931 года «О черной металлургии». Ввиду ее отставания намечалось дополнительное строительство на заводах Украины пяти доменных печей, каждая мощностью до 1,5 миллиона тонн, расширение мартеновских и прокатных цехов, строительство на Урале новых заводов литейного чугуна, а также расширение там производства качественного и высококачественного проката. Последнее имело особо важное значение для машиностроения. Эти работы велись в ударном порядке (СЗ, 1931, Ка 13, ст. 130).
134


программы, такие, как Московский и Горьковский автозаводы, Челябинский и Харьковский тракторные. Ускоренный рост машиностроения позволил развернуть техническую реконструкцию во всем народном хозяйстве (в том числе всех видов транспорта). Дважды на протяжении 1931 года на пленумах ЦК (в июне и октябре) рассматривался вопрос о железнодорожном транспорте, превратившемся в узкое место в условиях резко возросшего потока грузов в решающем году пятилетки. В 1931 году была развернута также коренная реконструкция речного и морского транспорта. Началось - техническое перевооружение пищевой промышленности, строились оснащенные новейшим оборудованием мясокомбинаты, консервные заводы и т. д.
В связи с размахом строительных работ и необходимостью расширения экспорта большое внимание уделялось развитию лесной промышленности. Управление ею с сентября 1930 года было сосредоточено в ВСНХ, поскольку лесное хозяйство стало рассматриваться как часть промышленности *.
За 1931 год продукция всей социалистической промышленности выросла на 21%, а тяжелой (планируемой ВСНХ)—на 28%. Ряд отраслей — нефтедобыча, электротехника, машиностроение, кондитерская и рыбоконсервная промышленность — выполнили пятилетку за 2,5—3 года. В целом этот год обеспечил выполнение пятилетки промышленностью в четыре года. Однако, несмотря на эти бесспорные успехи, задание увеличить объем продукции государственной промышленности на 45% не было выполнено. Но на необъятных просторах страны строилось множество крупных предприятий, вскоре они должны были дать продукцию. Поэтому на 1932 * Советское государство заботилось о рациональном использовании природных ресурсов и их охране. Постановлением СПК СССР «Об организации лесного хозяйства» от 31 июля 1931 года все лесные массивы СССР были разделены на две зоны — лесопромыслового значения, остававшуюся в ведении ВСНХ СССР, и лесокультурного значения, передававшуюся Наркомзему СССР. В последней предельный размер ежегодной вырубки леса ограничивался годичным приростом древесины, не допускалась концентрированная вырубка. Устанавливались меры для предохранения рек от обмеления. Все это способствовало лесовозобновлению, улучшению водного режима рек, борьбе с оврагами и песками в засушливой зоне (СЗ, 1931, № 46, ст. 313).
135


год были снова намечены очень высокие темпы роста промышленного производства. Прирост валовой продукции промышленности планировался в 36% (по группе «А» — 43% и по «Б» — 29%). Предполагалось увеличить производительность труда за год на 22% и снизить себестоимость продукции на 7%. На капитальные работы в социалистической промышленности ассигновалось 10 700 миллионов рублей против фактически израсходованных в 1931 году 8 200 миллионов *.
XVII конференция ВКП (б), одобрив основные показатели плана развития промышленности, предложила повысить объем капиталовложений в нее до 12 миллиардов рублей, в том числе в тяжелую до 9,2 миллиарда. Конференция отметила, что необходимо преодолеть продолжавшееся отставание черной металлургии за счет лучшего использования старого оборудования и ввода новых мощностей получить в 1932 году до 9 миллионов тонн чугуна, 9,5 миллиона тонн стали, развернуть производство качественных и высококачественных сталей, довести добычу угля до 90 миллионов тонн, выжиг кокса—до 13,4 миллиона тонн, шире развернуть реконструкцию нефтяной промышленности. Коренным условием выполнения плана было дальнейшее развитие машиностроения форсированными темпами. Особое внимание уделялось тем отраслям, которые обслуживали черную металлургию и угольную промышленность. Вместе с тем ускорялось развитие машиностроения для легкой и пищевой промышленности.
Особенностью народнохозяйственного плана 1932 года было резкое сокращение импорта оборудования, сырья и полуфабрикатов и связанное с этим создание ряда новых производств. С другой стороны, события на Даль* В 1932 году главное внимание партии и правительства было направлено на быстрейшее окончание строительства наиболее крупных предприятий тяжелой индустрии. В апреле СТО выделил в плане капитальных работ на 1932 год особо важные отрасли и объекты строительства как ударные. Они обеспечивались материальными ресурсами, рабочей силой, товарами ширпотреба и т. д. в первоочередном порядке (СЗ, 1932, № 27, ст. 168). Для развития промышленности требовалось неустанно расширять топливную базу. Важным мероприятием завершающего года пятилетки явилось постановление СТО «О Подмосковном угольном бассейне», наметившее превратить его в основную топливную базу промышленного развития Московской области (СЗ, 1932, № 11, ст. 61).
136


нем Востоке и возникновение крупнейшего очага мировой войны у границ СССР (захват Японией Маньчжурии в 1931 году) вынудили Советское правительство снова увеличить ассигнования на военные нужды. Объем капитальных вложений по всему народному хозяйству составлял 21 миллиард рублей. 2-я сессия ЦИК СССР 6-го созыва (22—28 декабря 1931) утвердила государственный бюджет по доходам в сумме 27 542 миллиона рублей и по расходам — 27 042 миллиона рублей (резерв — 500 миллионов рублей). На народное хозяйство направлялось 20 078 миллионов, на социально-культурные мероприятия — 1 557 миллионов; расходы Наркомвоенмора определялись в 1 278 миллионов рублей 50.
Наибольшую трудность в индустриализации представляло продолжавшееся отставание черной металлургии. Наряду с внутренними причинами (недостаточный рост производительности труда на стройках, медленное освоение новой техники на действующих предприятиях, затруднения с сырьем) немалую роль в срыве выполнения плана по черной металлургии сыграл отказ в 1932 году зарубежных контрагентов (прежде всего американских фирм) от своих обязательств по поставкам СССР оборудования. Как сообщала 19 февраля газета «За индустриализацию», выступая па конференции заказчиков и поставщиков оборудования для черной металлургии, созванной в связи с чрезвычайностью создавшегося в этой отрасли положения, Г. К. Орджоникидзе подчеркнул важность изготовления отечественного оборудования, поскольку лишь самую незначительную часть потребности в нем мог удовлетворить импорт.
Состоявшийся в сентябре — октябре 1932 года Пленум ЦК ВКП(б) отметил невыполнение намеченного плана, указав, что одной из причин этого было неудовлетворительное хозяйственное и административно-техническое руководство развитием черной металлургии, а также ослабление партийной и профсоюзной работы. Пленум потребовал улучшить снабжение отрасли сырьем, материалами, продовольствием, усилить подготовку кадров, развернуть производство оборудования для металлургии на Краматорском и Уральском машиностроительных заводах51.
Однако невыполнение плана по черной металлургии отнюдь не ставит под сомнение правильность пересмотра 137


заданий для пес, предпринятого XVI съездом партии. Учитывалось, что проектная мощность строящихся заводов вместо установленных раньше 6 миллионов тонн доводилась до 10 миллионов тонн. Доля нового строительства в черной металлургии возрастала из года в год — с 20,1% в 1928/29-м до 32,8% в 1929/30-м, 50,2%—в 1931-м и 61,1%—в 1932 году. Но при этом были допущены просчеты в планировании объема законченного строительства; вместо предусмотренного пятилеткой ввода в строй 40 новых доменных печей к концу 1932 года были построены лишь 16, а мартеновских вместо 70 — 38.
Затягивание ввода в строй предприятий черной металлургии видно из движения капитальных вложений: за 1928/29— 1932 годы были введены в эксплуатацию новостройки общей стоимостью 1 456 миллионов рублей, а остаток незаконченных на 1 января 1933 года капитальных работ составлял 1 379 миллионов рублей. Помимо этого возникали трудности в освоении новых и даже в работе старых предприятий, в значительной мере из-за ухудшения сырьевого снабжения. В частности, заметное снижение качества железной руды приводило к сокращению выплавки чугуна и стали. В таких условиях гарантировать быстрый прирост производства черных металлов можно было лишь дальнейшим расширением капитального строительства. Отвечая одному из выступавших на Пленуме ЦК ВКП(б) в 1932 году по поводу сомнений в целесообразности принятых масштабов нового строительства в черной металлургии, Г. К. Орджоникидзе говорил: «Развернули, но если бы имели возможность еще более развернуть — это было бы наше счастье»52.
При завершении первой пятилетки промышленность, строительство и транспорт требовали все больше машин и оборудования, несмотря на большой импорт и опережающий рост машиностроения по сравнению с другими отраслями. Положение обострялось тем, что импорт оборудования резко сократился, а отечественное производство было развито недостаточно*. На 1932 год потреб- * Особое внимание в этот период уделяется развитию станкостроительной промышленности, а также вводу в строй таких заводов, производящих инструменты и приборы, как «Калибр» и «Фрезер». Было решено также расширить в 1932 году производство дннамного 138


пости Наркомтяжпрома удовлетворялись лишь на 42,5%, Наркомлегпрома — на 30,2, Наркомлеса— на 21,9, Нар- компути — на 26,2, Наркомвода — на 26,6, Наркомсна- ба — на 30, Наркомзема — на 25% 53.
По-прежнему усиливается техническая реконструкция транспорта, связи и других частей инфраструктуры экономики. Особенно важными были решения партии и правительства «О Нижегородском заводе», нацелившие коллектив предприятия на перевыполнение заданной ему программы выпуска автомобилей, о строительстве канала Волга — Москва (1 июня 1932 года), двухпутной железнодорожной магистрали Донбасс — Москва и трех больших электростанций на Волге и Каме — возле Иваново- Вознесенска, Нижнего Новгорода и Перми54. Основная работа по осуществлению этих строек проводилась уже во второй пятилетке.
Ускоряя индустриальное развитие страны, партия и Советское правительство в годы первой пятилетки осуществили коренную перестройку всей системы управления промышленностью, транспортом и строительством. В 1930 году усилилась борьба против вредительской деятельности буржуазных специалистов, работавших в плановых и хозяйственных органах. Были раскрыты подпольные антисоветские организации «Промпартия», «Союзное бюро меньшевиков», «Трудовая крестьянская партия». Внутри ВКП(б) по-прежнему главную опасность представляла идеология правого уклона, на который ориентировались контрреволюционные специалисты, прямо заявлявшие о желательности для СССР руководства из правых уклонистов. С ними сомкнулись троцкисты, трубившие об авантюризме в политике партии, о необходимости отступить от политики форсированных темпов индустриализации и коллективизации. Против быстрых темпов индустриализации выступили участники фракционной антипартийной группы так называемого «лево-правого» блока, предлагавшие сузить фронт капитального строительства, отказаться от высоких темпов развертывания промышленности.
Центральный Комитет партии дал решительный оти трансформаторного железа, с тем чтобы в следующем году полностью освободиться от его импорта (СЗ, 1931, № 69, ст. 466; СЗ, 1932, № 3, ст. 16).
139


пор маловерам и оппортунистам. Представители «левоправого» блока С. И. Сырцов и В. В. Ломинадзе были выведены из Центрального Комитета партии, а Л. А. [Панкин— из Совнаркома. Ввиду неспособности А. И. Рыкова твердо руководить проведением курса на форсированную индустриализацию в сложных международных и внутренних условиях он был в декабре 1930 года выведен из Политбюро и снят с поста председателя Совнаркома СССР, где его заменил В. М. Молотов. Было коренным образом обновлено руководство и аппарат Госплана и ВСНХ. Председателем Госплана стал В. В. Куйбышев, ВСНХ возглавил Г. К. Орджоникидзе. Для укрепления планового и хозяйственного аппарата была организована специальная подготовка соответствующих работников — в Плановой и Промышленной академиях.
Дальнейший рост социалистической индустрии, возникновение новых отраслей и производств, с одной стороны, и с другой — необходимость укрепления централизованного начала хозяйственного руководства привели к разукрупнению хозяйственных органов, расширению отраслевого принципа в управлении. В декабре 1931 года ЦК ВКП(б) вынес решение о «дальнейшей конкретизации руководства как технического, так и общесоюзного с доведением последнего до предприятия». В январе 1932 года ВСНХ СССР был разделен на три наркомата — тяжелой, легкой и лесной промышленности. Во главе Наркомата тяжелой промышленности партия поставила Г. К. Орджоникидзе, Наркомата легкой промышленности— И. Е. Любимова, Наркомата лесной промышленности— С. С. Лобова. Перестраивалось и среднее звено хозяйственного управления. Громоздкие объединения (в некоторых насчитывалось по 100—200 предприятий) были разукрупнены, их стало значительно больше55.
Одновременно с перестройкой хозяйственного аппарата Советское государство проводит в 1931 году крупные экономические реформы, существенно изменившие методы хозяйствования и повысившие роль материального стимулирования коллективов предприятий и отдельных работников. Ввиду обострения трудностей в промышленности и на транспорте зимой и весной 1931 года ЦК ВКП(б) провел ряд отраслевых хозяйственных совещаний (по углю, стали, транспорту, торговле и др.) и два общих — Всесоюзную конференцию работников социали- 140


стичсской промышленности (январь — февраль 1931) и Всесоюзное совещание хозяйственников (июнь 1931). Причинами ухудшения работы промышленности и транспорта партия считала неумение многих хозяйственных работников перестроить методы руководства применительно к изменившимся условиям, познать и использовать новые объективные закономерности, порожденные решающими победами социализма в экономике. Одной из таких закономерностей было использование товарно-денежных отношений в плановом хозяйстве. Повышение рентабельности социалистических предприятий стало коренной общегосударственной задачей. Другой такой задачей было усиление роста производительности труда в борьбе с нехваткой и текучестью рабочей силы, возникших после ликвидации безработицы.
Главный недостаток руководства хозяйственным строительством конференция работников социалистической промышленности видела в плохом знании техники, в некомпетентности многих коммунистов-хозяйственников в специальных вопросах технического прогресса и экономики. Излагая установку Центрального Комитета партии, И. В. Сталин говорил на конференции: «Большевики должны овладеть техникой. Пора большевикам самим стать специалистами. Техника в период реконструкции решает все». Задача раскрытия и использования производственных резервов стояла в центре внимания совещания хозяйственников, где с докладами выступили В. В. Куйбышев (председатель Госплана) и Г. К. Орджоникидзе (председатель ВСНХ). Среди ораторов были члены ЦК партии, руководители крупнейших хозяйственных объединений. С речью «Новая обстановка — новые задачи хозяйственного строительства» выступил на совещании И. В. Сталин. Он суммировал предложения участников совещания в виде шести условий перестройки хозяйственного руководства. В целях ускорения роста промышленности предусматривались усиление механизации производства и организованный набор рабочей силы, ликвидация обезлички и непрерывки, преодоление уравниловки в заработной плате, изменение отношения к старым специалистам после репрессий против вредителей, ускорение подготовки советских специалистов, укрепление единоначалия и внедрение хозрасчета для расширения внутрипромышленных накоплений. На XVII конфе141


ренции ВКП(б) также были отмечены крупные недостатки прежде всего в организации труда (в особенности обезличка), в системе зарплаты (уравниловка), во внутризаводском планировании и техническом руководстве, громоздкость и оторванность руководящих хозяйственных органов от предприятий, недостаточно конкретное руководство предприятиями со стороны объединений, значительный перерасход фондов заработной платы, недостаточное внедрение хозрасчета, слабая проверка исполнения 56.
В этом глубоком анализе причин невыполнения повышенных заданий пятилетки виден огромный сдвиг по сравнению с оценкой положения осенью 1930 года, когда главным недостатком всей хозяйственной работы называлось неумение организовать и возглавить бурно растущую активность рабочего класса. Советское государство за 1931 год накопило очень важный опыт организации экономики.
Срывы в работе транспорта и промышленности заставили пересмотреть практику стимулирования предприятий. В январе СНК СССР внес существенные поправки в кредитную реформу; вскоре (в марте) Центральный Комитет партии созвал совещание по этому вопросу. Принимаются несколько постановлений в развитие этих поправок. «Основным недостатком в практике проведения кредитной реформы является подмена кредитования реальных сделок огульным кредитованием под намеченный план», — подчеркивалось в директивах ЦК ВКП(б) от 12 апреля 1931 года «О поправках к кредитной реформе». (После того как был отменен коммерческий кредит и установлено прямое банковское кредитование, банк кредитовал хозяйственные органы вне зависимости от результатов их работы, нередко покрывая крупные недостатки.) Утрата банками контролирующих функций привела к «беспечности хозорганов в отношении финансово-экономической стороны хозяйственной деятельности, фактическому уничтожению хозрасчета и системы договорных отношений, обострению финансовой напряженности в народном хозяйстве», — отмечалось в директивах ЦК.
Поправки к кредитной реформе состояли в том, что перевод денег со счета заказчика на счет поставщика Госбанк стал производить только в зависимости от дей- 142


ствитсльного выполнения договора. Госбанк лишался права самостоятельно, без согласия кредитуемой организации распоряжаться ее деньгами, но и она не могла их получить, не выполнив своих обязательств перед другими хозяйственными органами и государством. В июле 1931 года СТО провел разграничение между собственными средствами, которыми наделялись предприятия, и заемными (банковскими). Были установлены возвратность и срочность банковского кредита. Таким образом укрепилась финансово-экономическая база хозрасчета предприятий. А в декабре СТО определил порядок образования прибылей, остающихся у предприятий. Расширению экономической инициативы предприятий способствовало и упорядочение их расчетов с государством. Еще в сентябре 1930 года их многочисленные платежи были сведены к налогу с оборота и отчислению от прибылей. В декабре СНК СССР заменил централизованный порядок уплаты налога с оборота децентрализованными расчетами с отдельными предприятиями. С 1 января 1932 года вместо отраслевых ставок налога устанавливались ставки по группам товаров (в % к обороту) 57.
Реформа механизма стимулирования предприятий тесно связывалась с совершенствованием политики партии по вопросам труда. Одной из наиболее острых проблем было преодоление нехватки рабочей силы. Еще в октябре 1930 года ЦК ВКП(б) принял постановление «О мероприятиях по плановому обеспечению народного хозяйства рабочей силой и борьбе с текучестью». В нем впервые отмечен исторический факт полной ликвидации безработицы в СССР. ЦК ВКП(б) подверг резкой критике аппарат Наркомтруда (Н. А. Угланов), не сумевшего разобраться в новой обстановке, сложившейся в народном хозяйстве. Наркомтруд, как указывалось в постановлении, «вместо организации быстрого распределения и использования потребной рабочей силы содержал на пособии сотни тысяч безработных, которым выплачивал десятки миллионов рублей, не ведя никакой борьбы с летунами и симулянтами». Были разработаны мероприятия по вовлечению в производство новых слоев населения, по ускоренной подготовке кадров рабочих массовых квалификаций. Решено было закрепить на предприятиях квалифицированных рабочих, запретив на два года их выдвижение во всякого рода управленческие ап143


параты. Кроме того, расширялось стимулирование кадровых рабочих (предоставление им квартир в первую очередь, посылка в вузы, заграничные командировки, в санатории и дома отдыха, первоочередное снабжение дефицитными товарами и т. п.). Преимущества получали и члены их семей.
В декабре ЦИК и СНК СССР определили порядок найма и распределения рабочей силы — только через органы труда. Для борьбы с текучестью рабочей силы и в целях повышения трудовой дисциплины были предписаны строгие меры против дезорганизаторов производства, самовольно оставляющих работу, против тех хозяйственников, которые переманивали рабочих, и т. д. Намечалось также поощрение отличившихся работников.
С лета 1931 года стала расширяться практика организованного набора рабочей силы. Однако он не покрывал потребности промышленности. Поэтому государство стимулировало приток рабочей силы из деревни в города. Для отходников (колхозников и единоличников) в июле были установлены ощутимые льготы. Материально поощрялись колхозы, отпускавшие отходников. В сентябре 1931 года после уборки урожая были сняты все ограничения для приема новых рабочих. ЦИК и СНК разрешили предприятиям, учреждениям и организациям обобществленного сектора нанимать рабочих и служащих без обращения в органы труда.
Главный путь решения проблемы трудовых кадров — повышение культурно-технического уровня рабочего класса. Партия призвала партийные, профсоюзные и комсомольские организации к массовому походу за овладение новейшими техническими знаниями. На предприятиях был установлен специальный день технической учебы, появилась сеть технических курсов, кружков, вечерних школ. Новые рабочие сначала проходили вводный курс ознакомления с производством, приобретали основы специальности, а потом обычно включались в более сложные формы учебы. На заводах и фабриках были созданы комбинаты рабочего образования, появились заводы-втузы. Расширялась сеть фабрично-заводского ученичества. В 1931/32 году количество учащихся в ФЗУ достигло почти миллиона, увеличившись за год на 66%.
Партия одобрила инициативу комсомола, который выдвинул лозунг: «Дать право управлять станком только 144


тем, кто сдаст общественно-технический экзамен». В июне 1932 года правительство узаконило проведение таких экзаменов в отношении большой группы рабочих. К концу пятилетки для рабочих 225 ведущих специальностей был установлен обязательный технический минимум знаний 58.
С перестройкой методов хозяйственного руководства было связано и улучшение использования и подготовки инженерно-технических работников. Руководителям предприятий и учреждений было предложено всячески поощрять специалистов за изобретательность, умелое руководство, инициативу. Менялось отношение и к старым специалистам. В связи с бурным хозяйственным и культурным подъемом страны основная их часть повернула к сотрудничеству с Советской властью. Центральный Комитет ВКП(б) потребовал пересмотра дел осужденных и-приговоренных к принудительным работам специалистов за допущенные в работе неполадки и промахи. С тех, кто доказал своей работой преданность делу социалистического строительства, было предложено снять судимость, исключив соответствующие записи из их трудовых списков. Предусматривались меры по улучшению материально-бытовых условий жизни инженерно-технической интеллигенции, в частности строительство жилых домов, санаториев и домов отдыха.
Проблема инженерно-технических кадров была очень сложной. К началу пятилетки в промышленности имелось всего лишь 24,2 тысячи инженеров и техников со специальным образованием, менее 1% к общему числу рабочих. Этих сил было совершенно недостаточно, чтобы удовлетворить потребности грандиозной технической революции, развернувшейся в стране. Коммунистическая партия быстрыми темпами осуществляла широкую программу подготовки специалистов для промышленности, разработанную в 1928 и 1929 годах. Были открыты новые высшие технические учебные заведения. Общее число учащихся вузов с 176,6 тысячи в 1928/29 году возросло до 287,9 тысячи в 1930/31 году. На предприятиях, согласно постановлению Совнаркома от 21 июня 1931 года, развернулась сеть фабрично-заводских технических курсов, которые готовили главным образом техников. Коренным образом изменился социальный состав учащихся. К концу пятилетки почти три четверти студентов втузов и уча’ 145


щихся теникумов составляли рабочие. Каждый четвертый студент был коммунистом.
В связи с растущей потребностью в технически грамотных руководящих кадрах в 1931 году были созданы помимо Всесоюзной еще 12 промышленных академий в различных городах страны. Спустя год в них и в системе учебных заведений Наркомтяжпрома обучались 2370 хозяйственников. Важную роль в подготовке технических кадров сыграли также заводы-втузы и вечерние институты при предприятиях. За годы пятилетки промышленность получила 128,5 тысячи специалистов с высшим и средним образованием, причем 45% в этом пополнении составляли рабочие59. Так партия ускоренными темпами решила одну из важнейших проблем социалистической индустриализации — создание новой, советской производственно-технической интеллигенции, которая активно участвовала в строительстве социализма.
В ряду хозяйственных реформ 1931 года одно из наиболее важных мест принадлежит изменениям в организации труда и политике заработной платы. В июле было принято решение об упорядочении непрерывки, которое стало началом отказа от нее. Ликвидировалась обезличка, оборудование закреплялось за определенными работниками. Еще в мае был признан необходимым пересмотр всей существующей тарифной системы с целью внедрения сдельной работы. Затем создается комиссия по вопросам заработной платы под председательством секретаря ЦК ВКП(б) П. П. Постышева. По предложению комиссии широко внедрялась сдельщина и резко повысилась зарплата в таких решающих отраслях тяжелой индустрии, как черная металлургия и угольная, которые раньше далеко отставали от большинства отраслей легкой и пищевой промышленности по уровню зарплаты, а теперь обогнали их. В этих отраслях была повышена заработная плата рабочих ведущих профессий.
К исходу 1931 года уже сказались некоторые экономические результаты реформы заработной платы. Заметно уменьшилась текучесть кадров, особенно прочно закрепились на предприятиях квалифицированные рабочие. Это помогло укрепить трудовую дисциплину, повысить производительность труда. Однако уравниловка не была еще до конца преодолена, а в ходе реформы в ряде случаев допускался значительный перерасход фонда за146


работной платы. Вследствие этого рост заработной платы обогнал увеличение производительности труда, что привело к повышению себестоимости продукции по всей промышленности на 3,7%, а по тяжелой даже на 5,5%. Поэтому в ноябре Совнарком запретил руководителям хозяйственных органов при перестройке зарплаты превышать установленные плановые фонды60.
Реформа хозяйственного управления в конечном счете призвана была повысить производительность труда каждого рабочего. Добиваясь этого, партия опиралась прежде всего па политически активные слои рабочего класса, постоянно участвовавшие в государственном управлении. Самые широкие массы рабочих горячо поддерживали политику индустриализации. Однако на состоянии трудовой активности рабочих сказывался беспрецедентный рост их численности: в промышленности с 3 124 тысяч в 1928 году до 6 007 тысяч в 1932 году, то есть почти в 2 раза, а в строительстве в 4 с лишним раза — с 723 до 3 125,8 тысячи. Это создавало угрозу значительного снижения уровня сознательности рабочего класса.
Основным источником формирования рабочей силы для промышленности в те годы была деревня. Из 12,5 миллиона рабочих и служащих, влившихся в 1928— 1932 годах в народное хозяйство, 8,5 миллиона пришли из деревни. Состав рабочего класса сильно изменился. Его новые пополнения нередко приносили с собой груз старых, мелкобуржуазных взглядов и привычек и не намеревались закрепляться на производстве. «Накоплю на коровенку и вернусь в деревню» — так рассуждали многие. На предприятиях снова участились нарушения трудовой дисциплины, наблюдалось небрежное и неумелое обращение с дорогостоящей техникой. Все большую тревогу стала вызывать огромная текучесть рабочей силы. Серьезный ущерб наносили прогулы. В тяжелой промышленности, например, в 1930 году каждый рабочий прогулял по неуважительным причинам в среднем почти шесть дней, а в 1931 году — почти семь дней61.
Коммунистическая партия и Советское государство подымали революционную бдительность рабочего класса и были вынуждены применить меры принуждения к злостным лодырям и тунеядцам, дезорганизаторам социалистического производства. Ликвидировалась оплата брака, усиливались меры против прогульщиков и т. п. Но 147


$то были вспомогательные меры обеспечения трудовой дисциплины. Главное состояло в развитии социалистического соревнования, творческой активности и инициативы рабочего класса. Социалистическое соревнование охватило свыше двух третей рабочих. В 1930 году родились такие формы соревнования, как общественный буксир, встречный промфинплан, движение за самозакрепление рабочих на предприятиях, и многие другие. К концу второго года пятилетки число ударников увеличилось более чем в 2 раза по сравнению с началом 1929 года. К осени 1931 года в промышленности и на транспорте насчитывалось 20 тысяч ударных бригад, объединявших 3,5 миллиона ударников.
Огромное значение имело массовое техническое творчество рабочих. Оно не только способствовало решению текущих хозяйственных задач, но и являлось выражением перспективной тенденции культурно-технического роста рабочих в результате победы социалистического способа производства.
Осенью 1930 года ЦК ВКП(б) и Советское правительство предприняли ряд мер по улучшению всего дела реализации предложений и изобретений рабочих. ЦИК СССР принял новый закон об изобретениях. При СТО был организован правительственный комитет по изобретательству для увязки и координации работы низовых органов в промышленности, на транспорте и в других отраслях народного хозяйства. ВЦСПС организовал массовые добровольные общества изобретателей. В августе 1931 года были созданы фонды премирования за достижения по выполнению и перевыполнению промфинплана, а также за изобретения и технические усовершенствования.
Широко откликнулся рабочий класс Страны Советов на призыв партии мобилизовать внутренние резервы. В 1931 году в промышленности развернулось движение хозрасчетных бригад. К началу 1932 года их насчитывалось уже 155 тысяч, они объединяли полтора миллиона человек. Стремление к мобилизации резервов выразилось и в движении рабочих за сокращение импорта и развитие отечественного производства под лозунгом «Ни одной лишней копейки за границу». На многих предприятиях возникли бригады «Догнать и перегнать», имевшие целью достичь более высокой, чем в капиталистиче148


ских странах, производительности труда. Возникло соревнование по профессиям. Донецкий шахтер Никита Алексеевич Изотов выступил с инициативой, поддержанной па многих предприятиях, — передавать молодежи и отстающим рабочим опыт передовиков.
Социалистическое соревнование поднимало массы ко все более активному участию в управлении производством. Это проявилось, в частности, в движении плановых оперативных групп, широко охватившем промышленность. В июле 1931 года в среднем на одно предприятие приходилось 6,3 таких групп, а через год— 10,5. Значительно возросла трудовая активность инженерно-технических работников, 60% которых к концу 1932 года участвовали в социалистическом соревновании62.
Трудовой подъем рабочего класса на решающем этапе индустриализации имел ярко выраженный характер исторического подвига. Преодолевая временные лишения, нехватку порой самых необходимых предметов потребления, советские рабочие шли во главе всего народа, строя экономический фундамент социализма.
Повышалась и активность научно-технической интеллигенции, научных кадров в борьбе за индустриализацию страны. В 1929—1932 годах произошел крутой поворот советской науки к практическим потребностям социалистического строительства. Повысилась роль советских ученых в разработке технической политики, в решении экономических проблем развития СССР. В эти годы под руководством ВСНХ и затем отраслевых наркоматов перестраиваются научно-исследовательские и проектные учреждения, такие, например, как Теплотехнический институт и Институт торфа, Гипроуголь и др., создаются новые крупные научно-исследовательские центры. В систему объединения Всехимпрома весной 1931 года входило, например, 16 научных учреждений. На базе двух институтов физики в конце 1930 года создается Государственный физико-технический институт (во главе с академиком А. Ф. Иоффе). Под руководством академика А. Е. Ферсмана была развернута плодотворная работа по освоению богатств Кольского полуострова. Коллектив научных сотрудников, руководимый академиком С. В. Лебедевым, впервые в мире получил синтетический каучук. Перестраивала свою деятельность Академия наук СССР63.
149


Героическими усилиями советского народа, и прежде всего рабочего класса, за годы первой пятилетки был осуществлен решающий этап индустриализации страны. СССР, как отметил в 1933 году январский объединенный Пленум ЦК и ЦКК ВКП(б), подводивший итоги первой пятилетки, «из страны аграрной превратился в страну индустриальную, что укрепило экономическую независимость страны, ибо СССР получил возможность решающую часть необходимого оборудования производить на своих собственных предприятиях»64.
Промышленность выполнила пятилетку досрочно: за 4 года и 3 месяца — на 93,7%, а тяжелая индустрия — на 102%. Недовыполнение общей программы промышленности объяснялось осложнением международного положения СССР в связи с захватом империалистической Японией Маньчжурии в конце 1931 года. Пленум отметил правильность курса партии на форсированные темпы индустриализации, одобрил затраты 1,5 миллиарда валютных рублей на ввоз оборудования для тяжелой промышленности, а не на сырье для легкой промышленности, как предлагали правые и троцкисты, толкая партию на антиреволюционный, гибельный путь. Необходимо было всемерно ускорять развитие страны, которая намного отстала от вооруженных новой техникой империалистических государств.
Дополнительно к пятилетнему плану началось создание второй угольно-металлургической базы на Востоке, был построен ряд крупнейших индустриальных гигантов: Харьковский тракторный, Саратовский завод комбайнов, Горьковский завод револьверных станков, Московский инструментальный завод «Фрезер», несколько крупных авиационных и моторных заводов, Московский часовой, «Азовсталь», Новотульский металлургический, Никопольский и Первоуральский трубопрокатные, заводы синтетического каучука и другие.
Советское государство организовало новые, не предусмотренные пятилетним планом производства — комбайнов, гусеничных тракторов, машин для уборки технических культур, турбин (50 тысяч киловатт), электровозов, мощных паровозов, сложного оборудования для металлургии, сложных оптико-механических и контрольноизмерительных приборов, сверхтвердых сплавов и т. д. Были разрешены в промышленном масштабе сложнсй- 150


шис технологические проблемы, как, например, получение ванадия из керченских и уральских руд, ферросплавов, разных видов специальных и качественных сталей, селективной флотации полиметаллических руд, производства алюминия, синтетического каучука. Осуществлялась более широкая, чем намечалось пятилеткой, электрификация и химизация производственных процессов в промышленности и т. д.
Значительное расширение по сравнению с пятилетним планом капитального строительства и реконструкции промышленных предприятий — при условиях гораздо менее благоприятных, чем первоначально предполагалось, — стало возможным благодаря вскрытию дополнительных резервов, таившихся в недрах социалистического строя, благодаря творческому энтузиазму масс. Переход к форсированным темпам индустриализации был подготовлен за первые годы индустриализации (1926—1929). Развертывая широкое строительство новых предприятий, страна могла опереться па старые или реконструированные заводы и фабрики, возмещая первоначальные трудности освоения новых предприятий.
Выполнение пятилетки промышленностью было обеспечено большими капиталовложениями, составившими за 4 года и 3 месяца 23,3 вместо 18,8 миллиарда рублей, намеченных планом за пять лет. В результате объем промышленной продукции вырос более чем втрое по сравнению с довоенным уровнем и более чем вдвое — с уровнем 1928 года. Быстрые темпы роста тяжелой промышленности привели к коренному изменению основных народнохозяйственных пропорций. Удельный вес промышленности в продукции народного хозяйства вырос с 48% в 1927/28 году до 70% в 1932-м. Изменились пропорции внутри самой промышленности. Удельный вес производства средств производства увеличился за это же время с 44,5 до 53%, превысив задания пятилетки, которая первоначально не предусматривала преобладание отраслей группы «А» в общей массе промышленной продукции 65.
Новые отрасли были созданы за короткий срок. Предмет особой гордости партии и советского народа составляли созданные за годы пятилетки, оборудованные по последнему слову науки и техники такие гиганты, как Магпитострой, Кузпецкстрой, Уральский медный комби151


нат, Риддеровский полиметаллический комбинат, Волховский алюминиевый комбинат, Чернореченский и Березниковский азотные заводы, Днепрострой, Зуевская, Челябинская и Штеровская электростанции, мощные шахты в Донбассе, Кузбассе и других районах. Наряду с этим были реконструированы почти все крупные предприятия тяжелой индустрии.
Особенно быстрыми темпами — в 4,4 раза — поднялось за пятилетку машиностроение, превысив наметки для последнего года пятилетки на 57%. Теперь страна имела собственную тракторную промышленность, представленную Сталинградским и Харьковским заводами; заканчивалось строительство Челябинского тракторного. Было налажено производство сложных сельскохозяйственных машин и комбайнов на новых заводах (Ростсельмаш, Саратовский комбайновый, «Коммунар» в Запорожье, «Серп и Молот» в Харькове, Люберецкий). Почти на пустом месте была создана советская автомобильная промышленность, представленная крупнейшими предприятиями в Москве, Горьком и Ярославле. Далеко позади оказался довоенный уровень производства паровозов и вагонов. Стали создаваться мощные локомотивы. Было налажено производство крупных турбин и генераторов, оборудования для черной металлургии и топливной промышленности. Быстрыми темпами развивалось самолетостроение и авиамоторостроение. Промышленность все больше вооружалась советскими станками и инструментами. Таким образом, была создана собственная передовая техническая база для социалистической реконструкции всего народного хозяйства. Это способствовало вместе с тем укреплению обороноспособности страны и созданию условий для повышения благосостояния народа.
Развитие тяжелой индустрии, составляющее основное содержание индустриализации, сопровождалось подъемом легкой и пищевой промышленности. Производство легкой промышленности увеличилось на 50%, а пищевой— па 58% С6. Это были невиданные для капиталистического мира темпы. Причем развитие отраслей, производящих предметы потребления, обеспечивалось в основном как собственным оборудованием, так и во все большей степени отечественным сырьем.
В результате технической реконструкции и нового 152


Строительства коронным образом менялся облик отраслей группы «Б». Были построены крупные механизированные предприятия текстильной, обувной, кожевенной, швейной, рыбной, консервной, мясной промышленности. Возникали новые производства — радио- и фотоаппаратуры, патефонов, маргарина, комбикормов и т. и. В размещении легкой и пищевой промышленности раньше всего обозначился сдвиг к источникам сырья и районам потребления — на периферию, в национальные республики.
Однако, несмотря на большой рост производства предметов потребления, к концу пятилетки ощущалась острая их нехватка ввиду еще более быстрого роста потребностей населения. Положение осложнялось неудовлетворительным состоянием некоторых важных отраслей промышленности. Медленно росло производство хлопчатобумажных и шерстяных тканей, а сахара в 1932 году было произведено даже в полтора раза меньше, чем в 1928-м. Временные трудности в развитии легкой и пищевой индустрии объяснялись, во-первых, пересмотром экспортно-импортного плана. Удельный вес промышленного оборудования в импорте СССР резко возрос (1928/29 год —20,8%, 1930-й — 36,4%, 1931-й — 44,9%, 1932-й — 55,7%). В эти же годы импорт сырья, полуфабрикатов и вспомогательных материалов сократился (с 53,5 до 27,7%), хотя внутреннее производство их еще не было доведено до необходимого уровня: прежде всего требовалось высвободить валюту для закупки промышленного оборудования. Характерным является пример с хлопком. По оптимальному варианту плана предусматривалось к концу пятилетки произвести 19,1 миллиона центнеров хлопка и тем самым почти высвободить валюту для импорта оборудования. В действительности валовой сбор хлопка составил в 1932 году 12,7 против 8,2 миллиона центнеров в 1928 году. Тем не менее импорт хлопка был сокращен с 1 451 470 центнеров в 1927/28-м до 242 990 центнеров в 1932 году67.
Другой причиной замедленного роста легкой и пищевой промышленности было отставание сельского хозяйства. К концу пятилетки его валовая продукция намного отставала от плановых наметок. К 1933 году валовая продукция сельского хозяйства уменьшилась по сравнению с 1928 годом. Особенно тяжелым было положение 153


в животноводстве, продукция которого сократилась с 1929 по 1933 год более чем в 2 раза.
Валовая продукция сельского хозяйства (в % к 1913 году) составляла: 1928 год—124%, 1929—121%, 1930— 117%, 1931 — 114%, 1932— 107%. Сокращение валовой продукции произошло за счет животноводства. Продукция земледелия значительно увеличилась за годы сплошной коллективизации в сравнении с 1913 годом (в %): 1928—117%, 1929— 116%, 1930— 126%, 1932— 126%. Правда, урожайность несколько снизилась, объем продукции увеличился за счет расширения посевных площадей (в 1928 году до 113 миллионов, в 1932-м — до 134,4 миллиона гектаров) б8.
Основной причиной сокращения продукции животноводства и некоторого снижения урожайности земледельческих культур были трудности небывалой в истории человечества реконструкции сельского хозяйства, острота сопротивления кулачества, временами тянувшего за собой несознательную часть трудового крестьянства, ослепленную собственническими инстинктами, новизна дела организации крупного социалистического производства в деревне и, главное, общая напряженная внутренняя и внешняя политическая и экономическая обстановка того времени.
Рост потребностей государства в сырье и продовольствии намного опережал развитие сельскохозяйственного производства. Перераспределение значительной части продовольственных ресурсов в город не компенсировалось соответствующим увеличением массы промышленных товаров. Возникали трудности в материальном стимулировании сельскохозяйственного производства. Взять, например, такой важный общеэкономический вопрос, как обеспечение страны хлебом. В связи с ростом промышленности, городов, армии, а также числа работников сельского хозяйства, занятых производством технических культур, резко возросли потребности в хлебе внутри страны. С начала 1929 года по решению правительства во всех городах Советского Союза был установлен нормированный отпуск хлеба населению по карточкам. Вот данные о контингентах населения, находившегося па централизованном снабжении хлебом: 1930 год—26 миллионов человек, 1931 — 33,2, 1932 — 40,3 миллиона человек. Кроме того, около 10 миллионов человек снабжа154


лось хлебом из местных фондов. Вместе с тем в огромной степени расширился хлебный экспорт. Все это потребовало увеличить объем хлебозаготовок более чем вдвое, хотя валовой сбор зерна несколько сократился. Если учесть, что в 1932/33 году предполагалось получить 20 миллионов тонн товарного хлеба (из более чем 100 миллионов тонн валового сбора), то станет ясным, почему вопрос о материальной заинтересованности крестьян разрешался в годы пятилетки иначе, чем намечалось планом 69.
Трудности, вызванные переходом к форсированной индустриализации, отражались на сельском хозяйстве и в ином плане. К исходу пятилетки деревня испытывала острый недостаток в машинной технике. Повышенные в конце 1929 — начале 1930 года задания по производству тракторов и сельхозмашин не были выполнены. Вместе с тем импорт сельскохозяйственной техники был намного ниже плана. Хотя ее поступление в деревню было несколько выше первоначальных наметок пятилетки, тем не менее оно не могло перекрыть сокращения живого тягла в период коллективизации. В этих условиях большое внимание стало уделяться правильному использованию лошадей. Большие трудности возникли и с химизацией сельского хозяйства. Производство минеральных удобрений оказалось в 2 с лишним раза меньше намеченного. Кроме того, вместо планировавшегося значительного увеличения импорта удобрений произошло резкое сокращение его: 1929 год— 197 874 тонны, 1930-й — 155 893, 1931-й —45 890, 1932-й —2 167, 1933-й —501 тонна 70.
Недополучение сельским хозяйством машин и минеральных удобрений было связано не только с трудностями пуска новых предприятий, но прежде всего с резким изменением экспортно-импортных планов. Причем главным здесь было не временное ущемление запросов сельскохозяйственного производства, а более решительная его реконструкция в условиях строительства социализма в одной стране. Резко сократив импорт сельскохозяйственной техники и минеральных удобрений, Советское государство намного увеличило ввоз оборудования для предприятий, обслуживающих производственные нужды сельского хозяйства. Таким образом, под смычку города и деревни подводилась более прочная собствеп- 155


ная материально-техническая база. 148 тысяч тракторов, имевшихся к концу 1932 года в сельском хозяйстве, были большей частью советского производства. За пятилетку их количество возросло более чем в 5 раз, а по мощности— в 8 раз. Тем временем готовились к пуску новые заводы в Челябинске и Харькове, расширялось производство на Сталинградском тракторном и других пяти заводах. В деревню непрерывно нарастал поток новой техники.
Намного вырос за годы пятилетки завоз в деревню сельхозмашин, особенно посевных и уборочных. Промышленность освоила производство и поставляла деревне новый вид инвентаря — на механической тяге вместо конной. Быстро менялась вся материально-производственная основа сельского хозяйства. Стоимость ирригационных и мелиоративных инженерных сооружений (без учета затрат колхозов и крестьян) выросла с 827 до 1 544 миллионов рублей (в неизменных ценах 1926/27 года). Значительно увеличились основные производственные фонды сельского хозяйства. Стоимость неодушевленного инвентаря возросла с 2679 миллионов рублей в 1922 году до 4 286 миллионов в 1932-м (в ценах 1926/27 года) 71.
Развертывание крупного машинного производства в деревне способствовало огромному расширению посевных площадей, что позволило Советскому государству покрыть наиболее тяжелые издержки реконструктивной ломки сельского хозяйства. На базе колхозов и совхозов развивалось крупное зерновое производство, создавалось крупное социалистическое животноводство.
Коренные изменения произошли в производстве технических культур, посевная площадь под которыми возросла на 72,7%. Наряду с расширением посевов хлопка, льна, сахарной свеклы и т. п. был внедрен ряд новых культур (новолубяные — кенаф, рами, кендырь), способствующих сокращению импорта. Значительно выросло за годы пятилетки овощное хозяйство, было построено много теплиц и парников.
Таким образом, реконструкция сельскохозяйственного производства, опиравшаяся на успехи тяжелой индустрии, перевыполнившей первоначальные задания пятилетки, развивалась несколько иначе, чем мыслилось весной 1929 года, когда намечался скачок в повышении 156


урожайности и относительно постепенное расширение посевных площадей.
Изменения в развитии сельскохозяйственного производства были тесно связаны с переходом деревни на путь крупного социалистического производства, которое обеспечило растущие потребности страны в сельскохозяйственной продукции.
Осуществляя коренную социально-экономическую реконструкцию деревни, Советское государство опиралось на мощные экономические рычаги. Незыблемой опорой этого преобразования была государственная собственность на землю, серьезно облегчавшая коллективизацию мелких крестьян и ликвидацию капиталистических предпринимателей в сельском хозяйстве. Необходимо было укрепить положение колхозов, поднять их ответственность за эксплуатацию земли. Поэтому в сентябре 1932 года ЦИК и СНК СССР издали постановление «О создании устойчивого землепользования колхозов». Подчеркнув незыблемость собственности рабоче-крестьянского государства на землю, правительство решило закрепить за каждым колхозом землю, находящуюся в его трудовом пользовании, и запретило всякие переделы. Выходившие из колхозов крестьяне могли наделяться землей только из свободных государственных земельных фондов, границы колхозного землепользования оставались неизменными72. Таким образом улучшались возможности колхозов планировать производство на более длительные сроки, повышалась их заинтересованность в переходе к правильным севооборотам, в улучшении плодородия почвы.
Другим важным рычагом государства была концентрация в его руках новой машинной техники, на основе которой перевооружалось сельское хозяйство. Практический опыт колхозного строительства показал, что намеченная ранее (5 января 1930 года) перспектива—продать всю машинную технику колхозам в ближайшие три года — расходится с задачей быстрого развертывания технической и социальной реконструкции сельского хозяйства, установления в новых условиях целесообразных экономических отношений между городом и деревней.
Государство сосредоточило в своих руках дело технического перевооружения сельского хозяйства. 10 сентября 1930 года ЦК ВКП(б) принял постановление «О стро157


ительстве и руководстве машинно-тракторными станциями», согласно которому все кооперативные МТС и их ремонтные мастерские были переданы Трактороцентру. Раскрывая значение такого способа внедрения машинной техники в сельское хозяйство, ЦК ВКП(б) в постановлении «О производственной программе Трактороцентра на 1931 год» (29 декабря 1930 года) отмечал, что «в лице МТС выявлена и проверена на массовом опыте форма организации Советским государством крупного коллективного сельского хозяйства на высокой технической базе, в котором наиболее полно сочетается самодеятельность колхозных масс в строительстве своих коллективных хозяйств с организационной и технической помощью и руководством пролетарского государства».
По решению ЦК ВКП(б) развернулось строительство новых МТС. К концу 1932 года уже насчитывалось около 2500 МТС, они обрабатывали свыше половины колхозной посевной площади — 50,7 миллиона гектаров, тогда как пятилетний план намечал, что к концу 1933 года МТС будут обрабатывать лишь 3 миллиона гектаров, а через 10 лет — 25 миллионов.
Советское государство вместе с тем ставило колхозы и совхозы в более выгодное экономическое положение по сравнению с единоличниками, стремясь силой примера стимулировать коллективизацию. Немалую роль в этом сыграли крупные успехи колхозов в 1930 году, когда в стране был выращен небывалый урожай. Зерна было собрано 87,4 миллиона тонн против 71,7 миллиона в 1929 году, хлопка — 13,5 против 8,6 миллиона центнеров, сахарной свеклы — соответственно 151,7 и 62,5 миллиона центнеров. В этом небывалом по урожайности году валовой сбор хлеба в среднем на одно хозяйство в колхозе составил 42,6 центнера, а у единоличников — 28,9 центнера 73.
Наряду с воздействием примера крупных социалистических предприятий, все более оснащавшихся машинной техникой, дальнейшему развитию коллективизации способствовала налоговая и кредитная политика государства. В Положении о едином сельскохозяйственном налоге на 1931 год (март 1931) устанавливалось исчисление сельхозналога с каждого колхоза по его валовому доходу на основании годового отчета за окладной год. Полностью или частично освобождались от налога кол-
158


хозы маломощные или принявшие в свой состав маломощные хозяйства. Освобождались также и единоличники-бедняки. Колхозам предоставлялись и другие льготы по налогам, а также по кредитам.
Повышению роли кредита в коллективизации способствовала проведенная в декабре 1930 года централизация всего долгосрочного производственного кредитования сельского хозяйства Госбанком. Ему были переданы активы, пассивы и аппарат местных контор. Они вместе со средствами сельскохозяйственных кредитных товариществ образовали в Госбанке фонд долгосрочного производственного кредитования сельского хозяйства.
В интересах развития коллективизации колхозам предоставлялись и такие преимущества, как понижение нормы сдачи продуктов животноводства, оказывалась помощь в создании животноводческих ферм. Колхозы получали лучшую по плодородию землю, обеспечивались новой техникой. Вполне посильным при хорошем урожае 1930 года оказался для колхозников и единоличников план хлебозаготовок. Таким образом, экономические стимулы способствовали привлечению основных масс трудящегося крестьянства на сторону колхозов. В целом по СССР на 1 июля 1931 года было коллективизировано 52,7% крестьянских хозяйств. К концу года колхозы охватили уже около 62% всех крестьянских хозяйств и 76% посевных площадей, а вместе с совхозами — 80%. Одновременно развернулся второй этап ликвидации кулачества как класса — выселение кулаков из районов сплошной коллективизации. От весны до осени было выселено 265 795 кулацких семейств. Центральный Комитет партии констатировал, что в третьем году пятилетки произошла коренная перестройка сельского хозяйства, социалистические формы (колхозы и совхозы) одержали победу над формами частнособственническими, капиталистические элементы в деревне были разгромлены. Всего в стране к исходу первой пятилетки насчитывалось свыше 211,7 тысячи колхозов, 4337 совхозов и 2446 МТС.
По мере накопления опыта ведения крупного социалистического производства в сельском хозяйстве Советское государство продолжало совершенствовать колхозную экономику. Накануне весеннего сева 1931 года в постановлении VI съезда Советов СССР (8—17 марта) и в ряде решений правительства было твердо установлено, 159


ЧТО распределение доходов в сельскохозяйственной артели, которую съезд Советов законодательно признал «основной формой колхозного движения», осуществляется не по душам, а в соответствии с количеством выработанных колхозником трудодней. Применялась индивидуальная и групповая сдельщина в оплате труда. От работы скопом колхозы переходили к организации труда по бригадам, проводилась специализация труда колхозников в полеводческих и животноводческих бригадах.
В связи с резким сокращением поголовья скота в 1931 году ЦК ВКП(б) и правительство решили повсеместно организовать животноводческие колхозно-товарные фермы и инкубаторно-птицеводные станции. Намечалось увеличить посевные площади в зерновых совхозах и поднять производство в животноводческих.
В конце пятилетки начинается переход к новому этапу в колхозном движении. Теперь главное состояло в организационно-хозяйственном укреплении молодых, но еще не окрепших колхозов. В феврале 1932 года ЦК ВКП(б) принял постановление «Об очередных мероприятиях по организационно-хозяйственному укреплению колхозов». Подчеркнув необходимость укрепления артельной формы колхозов, ЦК ВКП(б) потребовал создать постоянные производственные бригады с закреплением за ними необходимых машин, инвентаря, рабочего скота, улучшить подбор бригадиров, поставить оплату труда колхозников в зависимость от его количества и качества, внедрить сдельщину и т. п. Обращалось внимание и на имевшиеся в ряде районов извращения в применении Устава артели— принудительное обобществление коров и мелкого скота у колхозников. Строго осудив эту практику, ЦК ВКП(б) в марте 1932 года предусмотрел оказание помощи колхозникам, не имевшим коровы или мелкого скота, в покупке и выращивании молодняка для личных потребностей, что явилось важной мерой подъема животноводства и вместе с тем способствовало укреплению нового строя в деревне75.
Главное же состояло в налаживании системы материального стимулирования труда колхозников, а также рабочих совхозов и МТС. В июльском постановлении Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) «Об уборочной кампании в 1932 году» в интересах проведения уборки в кратчайшие сроки и без потерь предлагалось обеспечить
160


непосредственную заинтересованность каждой бригады и отдельных колхозников в результатах своей работы. Повсеместно проводились бригадные (групповые) методы сдельщины, распределение доходов больше соответствовало количеству трудодней, выработанных каждым колхозником. Отменялись проводившиеся в 1932 году ограничения размеров выдачи натуральной части доходов по колхозам, выработавшим особенно много трудодней. Уже в ходе обмолота выдавался колхозникам аванс в счет натуральной части доходов в размере 10—15% фактически обмолоченного хлеба. Колхозы могли по своему решению производить выдачу денежных авансов в счет натуральной части доходов. Особенно резко подчеркивалась в постановлении недопустимость уравниловки в распределении.
Повышалась роль материальных стимулов и для совхозных механизаторов. В октябре 1932 года Советское правительство решило ввести единую систему оплаты труда трактористов в зависимости от их квалификации, мощности трактора, выполнения задания, стажа работы в данном совхозе. Были повышены ставки трактористов (в среднем на 45%), а также ремонтных рабочих (на 25%). В интересах подъема сельскохозяйственного производства перестраивалось управление государственным сектором, совхозами и МТС. 1 октября 1932 года ЦИК СССР решил выделить из системы Наркомзема СССР зерновые и животноводческие совхозы и организовать соответствующий наркомат. Наркомзем же сосредоточивался на обслуживании и руководстве колхозами. Одновременно происходила реорганизация управления государственным машинно-техническим хозяйством в рамках Наркомзема. Вместо единого Трактороцентра создавались специализированные трактороцентры (зерновой, хлопковый, свекловичный и т. д.) с соответствующими органами на местах (областными, краевыми) 76.
Организационно-хозяйственное укрепление колхозов и совхозов имело целью помочь им выйти на дорогу экономически эффективного развития. Советское государство вложило много средств, оказывая помощь социалистическим предприятиям деревни. В подъеме социалистического сельского хозяйства важную роль призвана была сыграть агробиологическая наука. Созданная в 1929 году Всесоюзная академия сельскохозяйственных
6 В. И. Кузьмин 161


наук внесла большой вклад в развитие колхозно-совхозного производства. Завершая огромную строительную программу первой пятилетки и приступая ко второй, Советское государство рассчитывало на повышение рентабельности колхозов и совхозов, добивалось повышения роли их собственных ресурсов в развитии сельского хозяйства, привлечения их средств для дальнейшего развертывания бытового обслуживания населения. В начале 1932 года проводится ряд мероприятий по мобилизации и использованию местных финансовых ресурсов.
В связи с преобладанием в деревне колхозов, пользовавшихся большими льготами, вносились некоторые изменения в положение о сельхозналоге. «Если бы были оставлены ставки 1931 года, то общая сумма налога на 1932 год уменьшилась бы по сравнению с 1931 годом»,— отмечалось в справке консультанта ЦИК СССР. Налоговые ставки с коммун и артелей повышались от 3 до 3,5 копейки и с тозов — от 4 до 5 копеек с 1 рубля валового дохода. Вместе с тем предусматривались значительные налоговые льготы колхозам, осваивающим целину, возделывающим такие ценные культуры, как кенаф, кендырь, рами и т. п., освобождались от налога доходы колхозов от продажи сельскохозяйственных продуктов через колхозные ларьки и базары. По-прежнему предоставляя льготы колхозам (по сравнению с единоличниками), государство теперь установило скидку с исчисленного оклада налога, а не одинаковый для всего Союза процент от валового дохода. Это заинтересовало колхозы в лучшей постановке учета и отчетности. Как и в 1931 году, колхозники и единоличники были в 1932 году обложены единовременным сбором на нужды культурного и хозяйственного строительства.
Основные фонды и оборотные средства специальных колхозных центров образовывались, как указывал СНК в марте 1932 года, за счет собственных накоплений. Государство оказывало помощь в их формировании путем долгосрочного (в основные фонды) или краткосрочного (в оборотные средства) кредита через соответствующие банки. Главное управление гострудсберкасс и госкредита выдавало долгосрочные ссуды на нужды местного хозяйства и культурно-бытовое строительство. С 1 июля 1932 года был введен налог с совхозов, исчислявшийся по валовому доходу от сдачи или продажи сельскохозяй162


ственной продукции. 25% поступлений от налога с совхозов обращались в бюджеты союзных республик, 75% — в местные бюджеты77
Крупное социалистическое производство прочно заняло преобладающее место в экономике деревни. Наряду с созданием собственной передовой базы технической реконструкции народного хозяйства это привело к построению фундамента социалистической экономики в СССР. Коренные изменения в экономике были тесно связаны с новой расстановкой классовых сил в стране, решающим этапом классовой борьбы.
В результате великих преобразований в стране капиталистические элементы города и деревни оказались разбитыми. Большая часть мелкой буржуазии стала тружениками социалистических предприятий и учреждений. Вопрос «кто — кого» был решен в пользу социализма, хотя классовая борьба против недобитого врага неизбежно обострялась в новых формах на отдельных участках социалистического строительства. Будучи вышибленными со своих производственных позиций, классовые враги расползлись по предприятиям и учреждениям, проводили вредительскую деятельность, старались подорвать социалистическую собственность, используя массовые хищения, разжигали мелкособственнические настроения в массах. Именно поэтому Советское правительство приняло декрет, опубликованный в «Правде» 8 августа 1932 года, «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности», где говорилось, что «общественная собственность (государственная, колхозная, кооперативная) является основой Советского строя, она священна и неприкосновенна, и люди, покушающиеся на общественную собственность, должны быть рассматриваемы как враги народа, ввиду чего решительная борьба с расхитителями общественного имущества является первейшей обязанностью органов Советской власти».
Обобщая опыт классовой борьбы в новых условиях, партия сделала вывод о необходимости укрепления диктатуры пролетариата для обеспечения победы социализма.
163


3 Проблемы торговли и финансов
Революционное преобразование сферы производства в итоге первой пятилетки было тесно связано с коренными изменениями в сфере обращения, с развитием новых форм распределения. Особенностью первой пятилетки был переход от преобладания рыночной, в значительной мере мелкотоварной, экономики к социалистически организованному использованию товарно-денежных отношений. Своеобразие первой и единственной тогда страны социализма, преодолевавшей вековую хозяйственную отсталость, обусловило специфические формы этой трансформации товарно-денежных отношений, которые приходилось ограничивать не только в частном, но и в обобществленном секторе народного хозяйства.
Задания пятилетки по обобществлению товарооборота оказались перевыполненными. По оптимальному варианту даже осенью 1933 года предусматривалось наличие 4,6% частного сектора во всем торгово-посредническом обороте и 12,1% в розничном. В действительности уже в 1931 году частник практически полностью был вытеснен из товарооборота.
Успех социалистических форм товарооборота определялся ростом товарных фондов Советского государства. «К концу первой пятилетки, — подчеркивал Госплан СССР, — в руках пролетарского государства были сосредоточены основные массы промышленных и сельхозтова- ров». Неуклонно возраставшее производство предметов широкого потребления увеличивало государственные рыночные фонды. В 1932 году текстильных товаров производилось почти в полтора раза больше, чем в 1928-м, кожаной обуви — более чем в 2,5 раза, резиновой обуви и керосина — в 2 раза, а консервов — более чем в 4,5 раза.
Несмотря на такое большое увеличение производства предметов широкого потребления, спрос населения на них ввиду необычайно высоких темпов накопления возрастал еще быстрее. И государство продолжало концентрировать в своих руках основные товарные ресурсы, уделяя особое внимание заготовкам сельскохозяйственных продуктов. Роль государства в организации заготовок усилилась. В феврале 1932 года весь заготовительный аппа164


рат был реорганизован. Этим делом вместо Наркомсна- ба * и Центросоюза стал непосредственно ведать организованный при СТО Комитет по заготовкам сельскохозяйственных продуктов, при котором создавались «Загот- зерно», «Заготлен», «Заготхлопок»78.
Особенно трудными были хлебозаготовки. Установленные Центральным Комитетом партии в апреле 1930 года нормы сдачи хлеба в размере от 74 до 7з валового сбора в основных зерновых районах и 7в в незерновых были значительно превышены. В среднем по зерновым районам колхозы сдавали от валового сбора'в 1930 году 31,5%, а в 1931 —37%. По всем районам Союза процент сдачи хлеба был таков: в 1930 году — 28,2%, в 1931 — 32,4%. В 1932 году было признано, что прежние расчеты являются заниженными, и установлена единая увеличенная норма товарного хлеба до 40—50% от валового сбора79. В условиях снижения урожайности в 1931 и 1932 годах это привело к острой нехватке продовольствия в ряде сельских районов страны (Украина, Казахстан) весной 1933 года.
Организация хлебозаготовок осуществлялась методом контрактации, условия которой существенно изменились по сравнению с первыми годами пятилетки. Теперь контрактация ввиду недостатка отпускаемых деревне товаров все больше принимала характер некомпенсируемых обменов с деревней. Вместе с тем жизнь требовала расширения материального стимулирования сельского хозяйства. Ликвидация кулачества и победа колхозного строя обусловили развертывание торговой смычки города и деревни на новой основе. Партия решила использовать товарно-денежные отношения для получения дополнительной (к заготовляемой по контрактации) продукции, чтобы таким образом усилить торговый интерес колхозников и единоличников к подъему сельского хозяйства.
В мае 1932 года ЦИК и СНК СССР приняли постановление «О порядке производства торговли колхозов, колхозников и трудящихся единоличных крестьян и уменьшении налога на торговлю сельскохозяйственными продуктами». Отменялись все существовавшие налоги и * В ноябре 1930 года Наркомат внешней и внутренней торговли СССР был разделен на Наркомвпешторг и Наркомснаб, последний ведал внутренней торговлей, а также пищевой промышленностью.
165


сборы на базарах, площадях, станциях железных дорог, пристанях (за исключением небольшого сбора за уборку базаров), резко снижались ставки арендной платы за помещения на базарах. Доходы колхозов и колхозников освобождались от обложения сельскохозяйственным налогом, а доходы единоличников облагались в размере не свыше 30% от государственного оборота. Торговля производилась по ценам, складывавшимся на рынке. Вместе с тем Советское правительство запретило открытие магазинов, лавок частными торговцами и потребовало всячески искоренять перекупщиков и спекулянтов, пытавшихся нажиться за счет рабочих и крестьян80.
Одним из уроков хлебозаготовительных трудностей 1932/33 года был вывод, что разрешение неограниченной колхозной торговли хлебом вело к ослаблению продажи хлеба государству. Повысить закупочные цены на хлеб и другие сельскохозяйственные продукты в интересах облегчения заготовок государство не могло, это поставило бы под удар интересы потребителя и вело бы к снижению темпов индустриализации. Поэтому осенью и зимой 1932 года было решено отменить контрактационную договорную систему и ввести имеющие силу налога обязательные поставки мяса и масла, а вскоре — в январе 1933 года — зерна и других сельскохозяйственных продуктов с оплатой по установленным ценам. Эта мера, естественно, суживала сферу товарно-денежных отношений, но вместе с тем и укрепляла их. После выполнения поставок и создания в колхозах необходимых фондов (семенного, страхового и др.) разрешалась колхозная торговля. Таким образом при недостатке промышленных товаров государство регулировало и упорядочивало систему торговых взаимоотношений между городом и деревней.
Крупные изменения за годы первой пятилетки произошли в организации обобществленного товарооборота. Прежде всего необходимо было перестроить применительно к новым условиям потребительскую кооперацию, которая охватывала в 1930 году две трети товарооборота страны и насчитывала 50 миллионов пайщиков. Оценив работу Центросоюза и органов потребкооперации на местах как неудовлетворительную, декабрьский Пленум ЦК ВКП(б) 1930 года нацелил кооперацию на первоочередное обеспечение важнейших участков социалистиче- 166


скоро строительства, увязку дела снабжения с выполнением производственных планов, лучшее удовлетворение запросов потребителей. Пленум одобрил мероприятия ЦК ВКП(б) и СНК СССР по развертыванию сети закрытых распределителей. В условиях нехватки товаров эта форма классового распределения продуктов позволяла гарантировать снабжение основной производительной и политической силы общества — рабочего класса. В деревне же восстанавливались выборные кооперативы там, где они были заменены сельскими лавками с назначенным заведующим, обеспечивалось преимущественное снабжение колхозников в тесной связи с успешным выполнением производственных планов и заготовок81.
Была развернута борьба за строгое проведение режима экономии, оздоровление и укрепление финансового хозяйства, искоренение злоупотреблений. Эта перестройка потребительской кооперации проводилась вместе с изгнанием из нее «торгашеского духа», очищением кооперативного аппарата от меньшевистско-эсеровских, бюрократических и других чуждых элементов, подготовкой и выдвижением новых, пролетарских специалистов-кооператоров, организацией широкого рабочего контроля над кооперацией.
Новые задачи встали перед потребительской кооперацией в 1931 году. Решающие успехи индустриализации и коллективизации могли быть закреплены и приумножены только при дальнейшем развитии товарооборота. Линия на усиление материального стимулирования в промышленности и на транспорте, принятая в 1931 году, предусматривала также новую перестройку организации товарооборота.
В начале 1931 года ЦК ВКП(б) провел Всесоюзное совещание кооперативных работников. Обобщив итоги этого совещания, ЦК ВКП(б), СНК СССР, Центросоюз в мае 1931 года выступили с обращением «О потребительской кооперации». Теперь перестраивалась оптовая торговля кооперации путем создания хозрасчетных специализированных объединений по важнейшим группам товаров при Центросоюзе, а также в республиках, краях и областях. Создавались оптовые склады. Одновременно расширялась розничная торговля кооперации благодаря отмене нормирования и бронирования продажи промтоваров (за исключением дефицитных). Восстанавливалась 167


система предварительных заказов потребительской кооперации промышленности. Точнее определялась сфера ее заготовительной деятельности. Кроме того, были приняты меры по усилению материальной заинтересованности работников кооперации, пополнению ее кадрами специалистов, для чего создавались краткосрочные курсы по подготовке и переподготовке 150 тысяч работников. Усиливалась партийная и профсоюзная работа в кооперативной системе.
Основное содержание документа было направлено на расширение использования товарно-денежных отношений в экономике страны. В обращении вскрывалась ошибочность предположения, будто бы уже назрели условия для непосредственного перехода к прямому продуктообмену. «Потребительская кооперация забыла, что вытеснение частника и частной торговли еще не означает уничтожения всякой торговли», — отмечалось в обращении. Наоборот, оно «предполагает всемерное развитие советской торговли и развертывание сети кооперативных и государственных торговых организаций по всему Союзу ССР».
В этом документе впервые партия заявила о том, что с победой социализма советская торговая система будет укрепляться, переход к прямому продуктообмену еще не произойдет, как мыслилось прежде.
Новая стратегическая установка партии относительно методов социалистического хозяйствования еще определеннее выражена XVII конференцией ВКП(б), отметившей, что развертывание товарооборота, и прежде всего розничной торговли, в новых условиях, а также проведение принципа хозрасчета во всей хозяйственной работе помогает выявлению огромных, еще не используемых резервов, ускорению роста социалистического накопления, укреплению материальной базы нового общества. Развертывание товарооборота способствовало также повышению материального благосостояния трудящихся. «Только на этой основе, — говорилось в решениях конференции, — возможно подготовить отмену нормирования отпуска товаров и заменить систему централизованного распределения развернутой советской торговлей»*.
* Это заявление конференции опрокидывало левацкие утверждения некоторых работников экономической науки о необходимости немедленного перехода к прямому продуктообмену и отмены денег.
168


Развивая ленинские взгляды на основе обобщения опыта социалистического строительства, XVII конференция ВКП(б) подчеркнула «антибольшевистский характер «левой» фразы о переходе к «продуктообмену» и об «отмирании денег». Конференция выступила и против другой крайности, подчеркнув «полную несовместимость с политикой партии и интересами рабочего класса буржуазно-нэпманских извращений принципа хозрасчета, выражающихся в разбазаривании общенародных государственных ресурсов и, следовательно, в срыве установленных хозяйственных планов»82.
Советская торговля не могла развиваться самотеком. Поэтапно расширяя в 1931—1932 годах использование товарно-денежных отношений, Советское государство усиливает контроль за торговой системой, и прежде всего за всеми видами кооперации. В марте 1931 года СНК СССР принял постановление о реорганизации системы сельскохозяйственной кооперации. Союз союзов сельхоз- кооперации ликвидировался. Руководство ее всесоюзными отраслевыми центрами в части организации сельскохозяйственного производства перешло к Наркомзему СССР, заготовительная работа — к Наркомснабу СССР. Вскоре был создан Комитет СТО по руководству всеми видами кооперации.
Усиливается роль государства в упорядочении товарооборота. С этой целью Советское государство возвращается к решению проблемы государственных резервов, временно отодвинутой форсированной реорганизацией экономики. В октябре 1931 года был создан Комитет резервов при СТО. Другим мероприятием по организации товарооборота было создание в том же году Комитета цен при СТО. В 1932 году роль государства в регулировании торговли усилилась. Вместо Комитета цен был создан орган с более широкими полномочиями — Комитет товарных фондов и регулирования торговли при СТО, который занимался распределением фондов продовольственных и промышленных товаров, установлением на них всесторонне обоснованных отпускных, оптовых и розничных цен.
В частности, Е. Преображенский в 1930 году писал, что переход к карточной системе означает изживание денежного хозяйства, и ратовал за немедленную подготовку к уничтожению денег.
169


Усиление государственного контроля над товарооборотом и деятельностью кооперации было тесно связано с изменением соотношения между государственной и кооперативной торговлей. По решению ЦК ВКП(б) в 1932 году розничная торговая сеть была расширена: Наркомата снабжения — на 67% и кооперации — на 20% 83.
Государственная торговля росла быстрее, все более выдвигаясь на первое место. В марте 1932 года Совнарком СССР принял постановление «О мероприятиях по дальнейшему упорядочению торговли», которое расширяло использование рыночных отношений в социалистической экономике за счет сужения сферы централизованного распределения. Развивалась оптовая торговля товарами производственного потребления, создавалась по всей стране сеть оптовых баз. Государственное централизованное распределение и нормирование временно сохранялось лишь на готовое платье, обувь, муку, хлеб, крупы, мясо, сельди, масла растительное и животное, сахар. В целом государственная и кооперативная торговая сеть выросла за пятилетку на 158 тысяч лавок и магазинов, товарная масса в розничной торговле увеличилась до 175% 84.
В этом факте отразился не только рост народного потребления, но и разрушение остатков натурального самообеспечения в крестьянском хозяйстве. Вместе с тем в торговле имелись еще крупные недостатки, выражавшиеся в механическом распределении товаров с применением принудительного ассортимента, в ведомственном росте издержек обращения, а также в случаях хищений и злоупотреблений в торговом аппарате. В целях устранения этих недостатков расширялась торговая сеть, особенно в рабочих районах и на новостройках, усиливалась связь торговли с производством, с одной стороны, и с потребителем— с другой, укреплялся кооперативный и государственный. торговый аппарат, улучшалось материальное обеспечение работников торговли, их заработная плата ставилась в зависимость от размеров оборота, длительности и добросовестности работы на данном торговом предприятии.
На исходе пятилетки произошло новое усиление роли государства в организации товарооборота в стране. В октябре 1932 года Совнарком СССР обязал наркоматы легкой и тяжелой промышленности завозить целый ряд то170


варов по предварительным заказам торгующих организаций. Одновременно были приняты меры к улучшению снабжения рабочих крупных предприятий. Оно переходило от потребительской кооперации непосредственно к заводоуправлениям, которым передавался весь аппарат закрытых рабочих кооперативов. Вместо них создавались отделы рабочего снабжения (ОРСы). Заборные книжки (талоны) выдавались заводоуправлениями работникам предприятий и членам их семей85. Из этих постановлений видно, что усиление роли государства в осуществлении товарооборота вызывалось как органическими потребностями складывавшегося социалистического общества, так и чрезвычайным положением, своеобразными трудностями социалистической реконструкции в СССР, выражавшимися в острой нехватке предметов первой необходимости и заставлявшими прибегнуть к их нормированному распределению и, наконец, к созданию закрытых рабочих кооперативов и ОРСов.
Раскрывая политический смысл этих мероприятий, сентябрьский Пленум ЦК ВКП (б) 1932 года подчеркнул важность всемерного развертывания советской торговли, в том числе колхозной, для укрепления союза рабочего класса с крестьянством. Пленум потребовал «решительного отпора антипартийной левацкой недооценке значения советской торговли» и указал, что «одержанная партией в борьбе с правым оппортунизмом победа в деле организации социалистической производственной смычки между городом и деревней не только не снимает, но выдвигает с особой силой задачу укрепления на этой базе торговой смычки города с деревней».
На январском Пленуме ЦК и ЦКК ВКП (б) 1933 года была показана коренная разница между торговлей на ранней стадии нэпа и развернутой советской торговлей. Первая широко допускала свободный частный товарооборот, лишь регулируемый государством. Вторая осуществлялась без капиталистов, малых и больших, базировалась в основном на социалистическом производстве. «Это особого рода торговля, — говорил И. В. Сталин на Пленуме, — которой не знала до сих пор история и которую практикуем только мы, большевики, в условиях советского развития».
Успехи индустриализации и коллективизации сельского хозяйства, разгром капиталистических элементов 171


изменили содержание смычки города и деревни, теперь они имели однородную производственную и социальную основу. XVII конференция, а затем объединенный Пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) сделали вывод о том, что фундамент социалистической экономики построен. Главными во взаимоотношениях города и деревни стали производственные связи, но это не означало отмены торговой формы их смычки. Успехи социалистического строительства подняли торговую форму смычки па новую, более высокую ступень, говорится в резолюции объединенного Пленума ЦК и ЦКК ВКП(б), «когда обеспечено как в городе, так и в деревне господствующее положение государственно-кооперативной, а также колхозной торговли и ведется систематическая борьба за искоренение спекуляции в торговле»86.
Победа социалистического способа производства дала возможность мобилизовать на развитие народного хозяйства за пятилетку 120,1 вместо 91,6 миллиарда рублей, намечавшихся планом. Таким образом, за 4 года и 3 месяца страна получила почти на треть больше финансовых ресурсов, чем предусматривалось на пять лет. Основной прирост — от обобществленного хозяйства, оно дало почти 3/4 всех финансовых ресурсов страны. Через бюджет было мобилизовано 91,3 миллиарда рублей. Доходы государственного бюджета увеличились с 8,8 до 38 миллиардов рублей. Большую роль в мобилизации и перераспределении ресурсов сыграл также Госбанк СССР, баланс которого вырос с 5,7 миллиарда рублей на 1 января 1930 года до 21,3 миллиарда на 1 января 1933 года.
Перевыполнение финансовой программы пятилетки, обеспечившее значительное расширение по сравнению с пятилетним планом фронта капитального строительства, означало существенное изменение методов финансовой политики. Мобилизация дополнительных средств проходила в крайне неблагоприятных международных и внутренних условиях. Задания оптимального варианта для тяжелой промышленности были выполнены с превышением в обстановке более трудной, чем предусматривал Госплан, считавший оптимальный вариант реальным при условии, что будет полноценный урожай, что удастся получить долгосрочные иностранные кредиты и расходы на оборону будут сравнительно небольшими. Эти предполо172


жения не оправдались: в 1931 году в ряде областей был серьезный неурожай, иностранные капиталисты отказались предоставить нашей стране кредиты, а ухудшение международной обстановки потребовало круто поднять обороноспособность СССР. Расходы на нужды Народного комиссариата по военным и морским делам быстро росли (в миллионах рублей): в 1928/29 году — 879,8, в 1929/30-м—1046, особый квартал 1930-го — 433,7, в 1931-м— 1288,4; в 1932-м — 1296,2. За годы первой пятилетки расходы на оборону, если учесть их полностью, возросли в 10 раз, в то время как по пятилетнему плану их намечалось увеличить менее чем в 2 раза87.
Особые обстоятельства были порождены мировым экономическим кризисом (конец 1929—1933 год). Вначале, когда кризис еще не перекинулся на сельское хозяйство, советские внешнеторговые органы рассчитывали получить значительный экономический выигрыш на разнице цен на промышленные и сельскохозяйственные товары. Но использование этого преимущества тормозилось неопытностью работников внешнеторговых органов СССР. На XVI съезде В КП (б) 3. М. Беленький (ЦКК) говорил об этом: «Мы имеем переплаты на целом ряде товаров, несмотря на то, что общая мировая конъюнктура должна была дать выигрыш для нас при покупке нами оборудования». И далее: «Мы реализуем наши товары на заграничном рынке дешевле, а закупаем товары для нашей страны по прежним ценам, т. е. дороже, чем можно было бы купить». Однако дело было не только в недостатках работы внешнеторговых органов. После заключения значительной части контрактов с зарубежными фирмами стали выясняться особые трудности для советского экспорта. Кризис привел к сокращению оборота в мировой торговле (примерно на 61,2%), к сокращению кредитов, обострению таможенной войны. Особо неблагоприятные условия сложились для торговых операций СССР ввиду усиления запретительных мероприятий против советского экспорта в 1930 и 1931 годах, клеветнических кампаний о «принудительном труде в СССР» и о «советском демпинге».
Неблагоприятным для нас было и соотношение цен на мировом рынке. Кризис привел к общему понижению цен, но на продукты сельского хозяйства — основные в экспорте СССР — цены понизились значительно больше, 173


чем на промышленные товары (основная статья импорта СССР). Особенно невыгодным для советского экспорта явилось падение цен на хлеб на мировом рынке. В 1929 году было вывезено 260 088 тонн хлеба, на 22 445 тысяч рублей; в 1930 году — 4 841 293 тонны (почти в 18 раз больше), а дало это 206 120 тысяч рублей (то есть больше лишь в 9 раз); в 1931 году было вывезено 5 177 882 тонны (в 20 раз больше), а дало это всего 156 558 тысяч рублей (только в 7 раз больше). Баланс внешней торговли (после некоторого улучшения с конца восстановительного периода) с развертыванием индустриализации стал пассивным, в 1931 году пассив достиг почти 300 миллионов рублей золотом, в 1932 году составил 134,8 миллиона рублей88. Несмотря на эти трудности, Советское государство умело использовало мировую конъюнктуру для ввоза промышленного оборудования, затратив на него валюты на сумму 1,5 миллиарда рублей. Но это, естественно, усиливало напряженность экономического положения внутри страны.
Немалые трудности возникали и в связи с огромным размахом индустриального строительства. Объем капиталовложений вырос в 1932 году по сравнению с 1928 годом по государственной промышленности более чем в 5,5 раза, а ввод в эксплуатацию — только в 4,5 раза; по тяжелой промышленности (поглощавшей более 4/б всех капиталовложений в промышленность) —почти в 6,4 раза, а ввод — немногим более чем в 5,5 раза.
Затягивание сроков строительства создавало огромные трудности в финансовой системе страны. К этому добавлялись также непредусмотренные в плане трудности освоения новых предприятий и повышения производительности труда на старых заводах и фабриках. Правда, эти трудности в значительной степени были связаны с ухудшением снабжения продовольствием и промтоварами в городах и, следовательно, являлись отражением уже отмеченных выше обстоятельств (влияние мирового кризиса, сокращение сельскохозяйственного производства, более значительное, чем было предусмотрено планом, превышение стоимости капитальных работ над стоимостью продукции вступающих в строй предприятий).
Производительность труда росла недостаточными темпами, а себестоимость не только в сельском хозяйстве, но и в промышленности, на транспорте, в строительстве вме174


сто планировавшегося снижения повысилась. Например, в черной металлургии в среднем себестоимость продукции выросла на 38%, чугуна —на 50%, стали —на 100%. При подведении итогов пятилетки январский Пленум ЦК и ЦКК 1933 года обратил серьезное внимание на проблему рентабельности социалистических предприятий. Появлялись предложения закрыть нерентабельные предприятия, распустить убыточные колхозы. Пленугл отверг такую позицию. Следовало не ликвидировать эти предприятия и колхозы, а добиваться их рентабельности. Вопрос о рентабельности решался исходя не из текущих, а из высших, перспективных интересов всего народного хозяйства89.
Вместе с тем нельзя было ослаблять усилий в борьбе против убыточности, за повышение прибыльности предприятий, тем более что народное хозяйство поглощало слишком много средств. Ввиду отставания роста производительности труда в интересах достижения планируемого объема промышленного производства пришлось за пятилетку увеличить количество промышленных рабочих вдвое вместо 40,7% по оптимальному варианту плана. Резко возросла также численность рабочих и служащих в других сферах народного хозяйства. В связи с этим, а также с повышением цен в стране и проведением большой тарифной реформы общий годовой фонд заработной платы вырос с 1928 по 1932 год примерно в 4 раза.
Накопления промышленности оказались намного ниже плановых наметок. По подсчетам работников Наркомфина, промышленность должна была дать за пятилетку 12 миллиардов рублей чистой прибыли, а дала лишь 6949 миллионов. Вместо 6,1 миллиарда поступлений по плану в бюджет от нее было получено лишь 4 миллиарда рублей.
Большую трудность в развитии финансовой системы представляла объективная тенденция повышения цен, инициатором которого выступил частный сектор. В отличие от наметок пятилетнего плана в стране произошло общее повышение цен. Рост цен на частном рынке, с 1930 года находившемся в подполье, намного обгонял рост государственных и кооперативных цен. Если в 1932 году индекс цен обобществленной торговли составлял 176,6, то общеторговый достиг 251,8 (1927/28 год= = 100).
175


Стихия мелкотоварного и капиталистического производства толкала к повышению цен на продукты сельского хозяйства. В первые годы пятилетки (вплоть до 1931) лезвия «ножниц» даже несколько сблизились. Но дальнейшее отступление перед давлением мелкобуржуазной стихии грозило срывом индустриализации. Поэтому, опираясь на монополию внешней и внутренней торговли, Советское государство несколько повысило цены на промышленные товары (вначале только на высококачественные). Наряду с существованием карточной системы расширялась коммерческая торговля, причем для деревни были установлены более высокие коммерческие цены, чем для города.
Наибольшую остроту проблема ценообразования приобрела к концу 1931 года — решающего года пятилетки, когда новое строительство и техническая реконструкция в промышленности, создание колхозов и совхозов приняли максимальный размах, и вместе с тем потребовались огромные средства на осуществление экономической реформы в промышленности, на транспорте и в торговле. Необходимо было увеличить государственные доходы, и прежде всего от торговли, тем более что розничные цены на товары широкого потребления были установлены несколько лет назад на пониженном уровне, а некоторые товары продавались даже по цене ниже себестоимости или без учета накладных и торговых расходов. Кроме того, следовало учитывать значительное повышение в 1930—1931 годах заготовительных цен на свеклу, лен, хлопок в целях усиления сырьевой базы промышленности и на некоторые продукты животноводства (свинина, молоко). Увеличение государственных доходов от торговли вызывалось также необходимостью быстрого расширения самой торговой сети и предприятий общественного питания.
Учитывая.все это, в декабре 1931 и январе 1932 года ЦК ВКП(б) и Советское правительство решили повысить цены на ряд товаров, продаваемых кооперацией! и госторговлей. Вынужденное пойти на временное и частичное повышение цен, Советское государство опиралось на энтузиазм рабочего класса, увлекшего за собой основные массы крестьянства. Трудящиеся страны сознательно шли на жертвы и лишения, чтобы быстрее преодолеть отсталость страны. Повышение цен па товары государ176


ственной промышленности было направлено на преодоление финансового прорыва, возникшего вследствие резкого превышения плановых заданий по капиталовложениям и роста цен на частном рынке.
Советское государство предпринимает и другие меры по восстановлению финансовой устойчивости. Наряду с постоянными налогами и в городе и в деревне неоднократно проводятся единовременные сборы на цели местного хозяйственного и культурного строительства. Расширялась мобилизация средств населения. Второй выпуск внутреннего займа «Пятилетка в четыре года» (июнь 1931) составил 1600 миллионов рублей, в то время как первый выпускался в сумме 500 миллионов (и 350 миллионов для конверсии). Сумма всех займов увеличилась с 1278 миллионов в 1929/30 году до 3269 миллионов в 1931-м. Ее удельный вес в доходах возрос с 9,2 до 12,9%. Форсировалось и привлечение средств населения через сберегательные кассы. В феврале 1931 года Совнарком предложил Наркомфину удвоить к 1 января 1932 года число сберегательных касс, обратив особое внимание на их организацию при фабриках, заводах, отдельных крупных цехах, совхозах, крупных колхозах, войсковых частях и т. д.
В 1932 году сумма займа «Пятилетка в четыре года» была увеличена вдвое — до 3200 миллионов рублей. В целом рост суммы государственных займов с начала индустриализации таков (в миллионах рублей): 1925/26год — 146, 1929/30-й— 1278,4, 1932-й — 3921,7. Вся работа по размещению займов и обслуживанию займодержателей была передана из учреждений Госбанка в систему Главного управления государственных трудовых сберегательных касс и кредита, ставшей к тому времени достаточно многочисленной и разветвленной. Это улучшило учет средств, поступавших от населения в добровольном порядке. Важным рычагом мобилизации средств как в городе, так и в деревне стала резко возросшая в натуральном и еще более в стоимостном выражении продажа водки. Вместе с тем значительно выросли налоговые поступления в бюджет Советского государства — с 1118 миллионов рублей в 1929/30 году до 2110 миллионов в 1931-м.
Но этих источников оказалось недостаточно. Поэтому пришлось значительно увеличить денежную массу в об177


ращении, особенно в городе. Целью такой избыточной эмиссии было расширение экономических позиций социалистического сектора в условиях недостаточно высоких его внутренних накоплений. На январском Пленуме ЦК и ЦКК ВКП (б) 1933 года Г. Ф. Гринько говорил о денежном обращении: «Мы перекрывали временами за его счет недобор ресурсов обобществленного хозяйства, для того чтобы не только завершить в назначенные сроки, но и ускорить сроки строительства пятилетки»91. В таких условиях денежных знаков постоянно не хватало. Особые трудности возникли с разменной монетой ввиду ограниченности ресурсов серебра, используемого как драгоценный металл и во внешней торговле. В феврале 1932 года ЦИК и Совнарком СССР решили выпустить в обращение разменную никелевую монету, имевшую хождение наравне с серебряной. За период с 1 января 1928 по I января 1933 года объем денежной массы вырос в 5 раз92, намного обогнав темпы роста производства и, следовательно, усилив явления товарного голода в стране.
Буржуазные экономисты в те годы предрекали безуспешность попыток Советского правительства укрепить товарно-денежные отношения в стране, поскольку денежное хозяйство СССР, по их мнению, было неизлечимо больным, а советская валюта не представляла никакой ценности. Опровергая эту клевету, партия в 1933 году на январском Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) отмечала, что советская валюта уже доказала свою ценность в процессе индустриализации, обеспечив импорт оборудования для многих крупных предприятий страны. Устойчивость валюты на советском организованном рынке, имеющем решающее значение в товарообороте, обеспечивалась прежде всего не золотым запасом, а более реальным фактором — громадным количеством товарных масс, сосредоточенных в руках государства и пускаемых в товарооборот по устойчивым ценам.
Животрепещущие вопросы укрепления денежного хозяйства Советское государство решало, опираясь на возрастающее применение социалистических принципов организации финансов. Декабрьский Пленум ЦК ВКП(б) 1930 года потребовал укрепления финансовой системы. Упрочение планового социалистического хозяйства позволило перейти к системе единого финансового плана, через который перераспределялось около 2/3 всего народ- 178


кого дохода. Пленум счел необходимым «укрепление червонца и решительную борьбу с недооценкой роли и значения финансовой системы на данном этапе социалистического строительства». Во исполнение решений Пленума 26 декабря 1930 года было принято постановление Совнаркома СССР «Об организации финансовой академии» для подготовки руководящих работников финансового аппарата и кредитной системы.
Одновременно перестраивались методы финансовой политики и структура финансовых органов. Еще в сентябре 1930 года была проведена налоговая реформа. Многочисленные платежи социалистических предприятий были унифицированы в налог с оборота и отчисления от прибылей для государственных и в подоходный налог для кооперативных предприятий. Кроме того, устанавливалась единая государственная пошлина и промысловый налог с частных предприятий, а также подоходный налог с населения.
В 1930—1931 годах, как отмечалось, были проведены крупные мероприятия в области кредита и хозрасчетных отношений. В 1932 году проводится дальнейшее упорядочение финансовой системы, определяются задачи и формы целевого финансирования по государственному бюджету. В системе Наркомфина создаются специальные банки долгосрочных вложений — Промбанк (финансирование капитального строительства промышленности и электрохозяйства), Сельхозбанк (финансирование социалистического земледелия), Всекобанк (финансирование капитального строительства кооперации), Цекомбанк (финансирование коммунального и жилищного строительства). Более четко оформляются и пополняются дополнительными средствами республиканские и местные бюджеты. Принципы хозрасчета распространяются и на транспорт. Устанавливается, что отчисления в доход государства от прибылей торговые предприятия производят в тех же размерах, что и промышленные. Более строгими становятся порядок и меры взыскания налоговых и других платежей в общегосударственные и местные бюджеты.
В конце 1932 года усиливается контроль за правильностью использования средств, отпускаемых по государственному и местному бюджетам. Эта задача возлагается на Наркомфин, который обязывался проводить соответ179


ствуюЩие обследования и ревизии. Вместе с тем повышается роль и расширяются права и обязанности главных и старших бухгалтеров хозяйственных предприятии и учреждений93.
Развитие торговой и финансовой систем Советского государства показывает пути и условия, в которых решалась задача распределения материальных благ в стране. Повышение жизненного уровня народа, являющееся основной целью нового общества, в обстановке первой пятилетки осуществлялось с огромными трудностями. Концентрация подавляющей массы сил и средств на строительстве всесторонне развитой тяжелой индустрии, отставание производства предметов потребления, в особенности сельского хозяйства, — все это обусловливало то, что в годы первой пятилетки в большей мере закладывались материальные основы для последующего крутого подъема благосостояния народа, чем удовлетворялись его текущие потребности.
И все же и в тех трудных условиях делалось немало для улучшения жизни трудящихся масс. В те годы быстро росли и усложнялись потребности городского и сельского населения. Возникла необходимость организовать производство одежды и обуви по заказам населения. Потребительская и промысловая кооперации, а также государственные предприятия организовали прием индивидуальных заказов на пошив и ремонт одежды и обуви, расширяли сеть соответствующих мастерских. Советскому государству нужно было также учитывать расширение новых экономических потребностей, вызванных, например, широко развернувшейся культурной революцией. В частности, остро ощущалась нехватка бумаги, а новостройки бумажной промышленности еще не достигли намеченного уровня производства.
Но самой актуальной задачей было преодоление недостатка предметов первой необходимости, который остро ощущался, потому что непомерно быстро вырос денежный спрос и увеличились потребности трудящихся, в особенности тех, кто переселился из деревни в город. Пришлось строго централизовать снабжение населения, проводить классовую, экономически наиболее эффективную в тех условиях политику распределения материальных благ, вести борьбу с торгашески-спекулянтскими элементами. Централизованное распределение предметов 180


народного потребления по решающим участкам народного хозяйства и регулирование их продажи на остальных участках осуществлялось через систему государственной торговли, и главным образом потребительской кооперации.
Особое внимание уделялось снабжению рабочих через закрытые распределители по предприятиям и путем прикрепления рабочих-пайщиков кооперации к магазинам. Была расширена самодеятельность рабочих в продовольственном снабжении путем организации предприятиями пригородных хозяйств (огородных, молочных, животноводческих) .
Несмотря на трудности в снабжении населения, первая пятилетка ознаменовалась историческими итогами в повышении благосостояния масс. В Советском Союзе была окончательно ликвидирована безработица, благодаря чему у всех трудящихся появилась уверенность в завтрашнем дне. Вовлечение трудящихся крестьян в колхозы свело на нет расслоение на имущих и неимущих, привело к уничтожению обнищания и пауперизма в деревне.
Улучшение материального положения трудящихся в годы первой пятилетки выражалось в таких фактах, как рост численности рабочих и служащих крупной промышленности вдвое (что превзошло наметки плана на 57%), увеличение народного дохода на 85%, повышение среднегодовой заработной платы рабочих и служащих крупной промышленности в денежном выражении на 67% (перевыполнение плана на 18%), хотя ввиду роста цен произошло некоторое снижение реальной заработной платы. Намного увеличилось удовлетворение потребностей трудящихся из общественных фондов. Фонд социального страхования вырос на 292% (перевыполнение пятилетнего плана на 111%). Общественное питание охватило свыше 70% рабочих решающих отраслей промышленности (в 6 раз больше наметок плана). Предприятия промышленности перешли на 7-часовой рабочий день94.
Постоянная забота Коммунистической партии и Советского государства о благе народа даже в наиболее трудные моменты индустриализации ярко видна в решении июньского Пленума ЦК ВКП(б) 1931 года о составлении научно обоснованного плана реконструкции Москвы, раз181


витии других крупных городов страны, строительстве новых городов и т. п. В декабрьском обращении ЦК ВКП (б) и СНК СССР в 1931 году о жилищно-коммунальном хозяйстве Ленинграда намечались усиленное развертывание жилищного строительства, прокладка новых трамвайных путей, улучшение водоснабжения, газификации города. Экономическая политика проводилась в борьбе с разного рода прожектерством, с непониманием насущных потребностей складывавшегося социалистического хозяйства. Еще в мае 1932 года в постановлении «Опере- стройке быта» Центральный Комитет партии подверг критике появившиеся в печати предложения о перепланировке существующих городов и постройке новых, с немедленным и полным обобществлением быта трудящихся (питания, жилья). ЦК ВКП(б) подчеркивал, что эти несвоевременные предложения ведут к неоправданной трате государственных средств и дискредитации самой идеи социалистического переустройства быта. В том же постановлении содержится указание о необходимости благоустройства рабочих поселков. ЦК ВКП (б) предложил Совнаркому СССР обеспечить развертывание общественного обслуживания быта трудящихся95.
Развитие различных форм удовлетворения потребностей трудящихся из общественных фондов вызывалось глубокими закономерностями перехода к новой общественно-экономической формации. Вместе с тем они позволяли эффективно преодолевать обострившийся в разгар индустриализации недостаток предметов потребления. Именно поэтому весьма широкое развитие, например, получила в начале 30-х годов система общественного питания.
Успехи экономической политики Советского государства сопровождались громадными достижениями в области культурной жизни. Грамотность населения выросла с 67% в 1930 году до 90% в 1932-м. Заканчивалось проведение обязательного начального обучения. Число учащихся в техникумах и рабфаках увеличилось с 264 тысяч в 1928 году до 1437 тысяч в 1932-м, в вузах — с 166 до 500 тысяч. Количество научных работников увеличилось вдвое96.
Конечная цель социалистического общества, как подчеркивали основоположники марксизма, — всестороннее развитие личности. В годы первой пятилетки закладыва- 182


лнсь экономические основы для решения этой задачи. Теоретически обобщая итоги пятилетки, партия сделала вывод о построении фундамента социалистической экономики в СССР. Эта задача как перспективная была поставлена В. И. Лениным. XVI конференция ВКП(б) определила пятилетний срок ее решения. Декабрьский Пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) 1930 года предсказал, что выполнение плана 1931 года обеспечит завершение построения фундамента социалистической экономики. Впервые вывод о том, что такой фундамент построен, был сделан на XVII конференции ВКП(б), а объединенный Пленум ЦК и ЦКК 1933 года и затем XVII съезд ВКП(б) дали всестороннюю характеристику этой великой победы партии и народа. Фундамент социалистической экономики включал в себя основные элементы нового способа производства: собственную передовую техническую базу, способную реконструировать всю экономику, господство социалистических производственных отношений не только в городе, но и в деревне. Это отразилось и на соотношении классовых сил в стране. XVII конференция ВКП(б) отметила: «Завершение построения фундамента социализма в СССР означает, что ленинский вопрос «кто — кого» решен против капитализма в пользу социализма полностью и бесповоротно и в городе и в деревне»97.
* * *
Экономическая политика партии с осени 1929 года направлена на ускоренное решение основных задач пятилетки. Вместе с тем переход к форсированию социалистической реконструкции выразился прежде всего в значительной перестройке, по сравнению с планом, очередности и темпов развития различных отраслей промышленности, в сосредоточении всех сил страны на более широком, чем намечалось планом, новом строительстве предприятий тяжелой индустрии. Другим выражением форсирования социалистической реконструкции была сплошная коллективизация сельского хозяйства и ликвидация на этой основе кулачества как класса. Эти принципиально новые стратегические моменты социалистической реконструкции, дополнили решения XV съезда и XVI конференции ВКП(б), а также V съезда Советов. Их проведение в жизнь осложнялось трудным международным поло183


жением СССР и обострением классовой борьбы внутри страны. Соответственно изменились методы экономической политики. Вместо оптимального сочетания накопления и потребления, быстрого улучшения материального положения масс пришлось пойти на временные жертвы и лишения, ограничивая себя в самом необходимом. Вместо постепенного изживания рыночных отношений переходной экономики, направляемой планом, пришлось в ряде случаев административным путем урезать сферу товарооборота. В этом наиболее ярко выражалась специфика развития СССР как первой страны социализма, преодолевшей вековую экономическую отсталость.
Однако неправильно было бы не видеть за чрезвычайными формами руководства экономикой начала 30-х годов закономерного, хотя и несколько форсированного сверху, процесса перерастания переходной экономики в экономику победившего социализма. Генеральный курс экономической политики Советского государства, намеченный В. И. Лениным и воплощенный в решениях XIV, XV и XVI съездов Коммунистической партии, успешно претворялся в жизнь и привел к построению социалистической экономики. Соответственно этому изменялись методы экономической политики — плановая экономика все более органично сочеталась с использованием товарно- денежных отношений.
В годы первой пятилетки партия обогатила свою экономическую стратегию принципиально важным выводом о необходимости укрепления товарно-денежных отношений в плановом хозяйстве по мере приближения к социализму, а не замены их прямым продуктообменом. В такой обстановке нэп из политики переходного периода все более превращался в политику победившего социализма.
Итоги первой пятилетки впервые в истории человечества показали, что государство диктатуры пролетариата, руководимое .Коммунистической партией, способно по заранее намеченной программе коренным образом перестроить самые глубинные социально-экономические основы жизни страны в интересах парода. Итоги пятилетки показали великую силу социалистического планирования, преимущества новой системы хозяйства. Основные задачи пятилетнего плана были выполнены и перевыполнены в труднейшей международной и внутренней обстановке.


ГЛАВА III
НА ЗАВЕРШАЮЩЕМ ЭТАПЕ


1 Вторая пятилетка
Первая пятилетка подготовила необходимые предпосылки для перехода к завершающему этапу социалистической реконструкции — создание мощной машиностроительной базы в СССР и победу социалистического уклада в деревне. Во второй пятилетке заканчивалось строительство многих крупных предприятий. Стихия внутреннего и международного рынка при выполнении планов второй пятилетки уже не играла такой роли, как прежде. На внутреннем рынке преобладала продукция планового производства, частнокапиталистическая торговля была ликвидирована. Роль внешнеэкономических связей СССР существенно изменилась: страна сделала решающий шаг в обеспечении своей технико-экономической независимости. Советское государство и в годы второй пятилетки руководствовалось ленинским указанием: развивая самостоятельную научно-техническую мысль, черпать обеими руками из сокровищницы мировой науки и техники, использовать производственный опыт развитых стран капитализма.
Опираясь на успехи первой пятилетки и накопленный богатейший опыт, особенно в области строительства тяжелой индустрии, Советское государство намечало стратегию экономического развития на все второе пятилетие, и прежде всего решение первоочередных задач хозяйственного строительства. Объективной потребностью советской экономики стало: продолжая быстрое индустриальное развитие, круто повернуть хозяйственные органы и общественность к достижению высоких качественных показателей производства.
Ускорение роста производительности труда и резкое снижение затрат труда и материалов стали общими задачами для всех отраслей народного хозяйства. Их решение было возможно на базе освоения новой техники, дальнейшего развертывания технической реконструкции и капитального строительства. Рабочий класс Страны Советов воплощал в жизнь лозунг партии — дополнить 186


пафос строительства новых предприятий (чем отличалась первая пятилетка) пафосом освоения быстро нараставших производственных мощностей, овладения новейшей техникой, которой вооружилась страна, еще в недавнем прошлом крестьянская.
Составление второго пятилетнего плана началось в разгар первой пятилетки. В 1931 году была образована во главе с В. В. Куйбышевым (председатель Госплана СССР) соответствующая комиссия в составе 15 членов президиума Госплана и ряда членов коллегии. Вскоре были созданы подкомиссии по естественным ресурсам и размещению производительных сил, социально-экономическим проблемам, технической политике, вопросам труда, быта и культуры. В мае состоялся пленум Госплана, посвященный второй пятилетке1.
Особо важное значение приобрел вопрос о темпах и пропорциях экономического развития. Его решение определяло многие черты экономической политики, и в том числе степень использования товарно-денежных отношений. С этим было связано применение принципов нэпа по отношению к отошедшему на второй план мелкотоварному сектору.
Проблема темпов развития промышленности была поставлена еще в годы первой пятилетки. Вначале, пока еще мыслилось полное осуществление увеличенных заданий первого пятилетнего плана по всем отраслям, в том числе по черной металлургии, намечались соответствующие темпы и на следующее пятилетие. В конце апреля в материалах по второй пятилетке, направленных В. В. Куйбышевым в Политбюро и СНК СССР (грубо ориентировочных, как подчеркивалось в докладной записке), предусматривалось получить в 1937 году 60—65 миллионов тонн чугуна. Эта наметка существенно изменилась во второй половине 1931 года. 11 августа в ЦК ВКП(б) и СНК СССР поступают две докладные записки В. В. Куйбышева — «Основные линии второй пятилетки» и «О темпах развития металлургии во второй пятилетке». Обострившиеся хозяйственные трудности вынудили значительно снизить предполагавшиеся задания. В частности, задание по производству чугуна во второй пятилетке снижается до 45 миллионов тонн, хотя еще предусматривалось «разрешить в основном задачу догнать и перегнать в технико-экономическом отношении передовые 187


капиталистические страны». Намечался также быстрый рост производства предметов народного потребления, чтобы «достигнуть уровень материального благосостояния трудящихся масс, оставляющий за собой уровень благосостояния наиболее обеспеченных групп рабочего класса передовых капиталистических стран».
Проект «Основных линий второй пятилетки» был рассмотрен в августе на совещаниях при Политбюро, а затем в Совнаркоме СССР. Было решено переработать рассматривавшийся документ «с учетом обмена мнений и, в частности, при определении программы производства стали исходить из отпуска чугуна на последний год пятилетки 25—30 млн. тонн (считая эту цифру предварительной)». Участники совещания решили также запросить мнение отсутствовавших И. В. Сталина и В. М. Молотова. Вскоре те же совещания приняли предложение И. В. Сталина об установлении «по выпуску чугуна точной цифры 25 млн. тонн в последний год пятилетки» и, кроме того, наметили цифру посевных площадей — 170 миллионов гектаров. В октябре 1931 года Госплан установил порядок работ над директивами на второе пятилетие, отметив, что план надо строить на основе балансовой увязки отраслей и полной материальной обеспеченности строительной и топливной программы, обратив особое внимание на изжитие дефицита по металлу, топливу и строительным материалам2.
Первый вариант нового пятилетнего плана был подготовлен к открытию XVII конференции ВКП(б) (февраль 1932). Конференция определила, что в 1937 году должно выплавляться не менее 22 миллионов тонн чугуна. В процессе дальнейшей работы над планом, исходя из определившегося уровня экономического развития к концу первой пятилетки, пришлось снизить первоначальные наметки темпов роста промышленности в целом и черной металлургии в частности (выплавку чугуна в 1937 году довести до 18 миллионов тонн). Стремление партии принять наиболее реальные, хотя и весьма высокие сравнительно с капиталистическими странами темпы экономического развития проявилось и на XVII съезде ВКП(б). Выступая в прениях по докладам В. М. Молотова и В. В. Куйбышева о втором пятилетием плане, Г. К. Орджоникидзе, возглавлявший Народный комиссариат тяжелой промышленности, предложил снизить на188


меченный ежегодный прирост промышленности с 18,9 до 16,5%, объем производства чугуна в 1937 году установить не 18, а 16 миллионов тонн3.
Как видим, резкое снижение первоначальных наметок по темпам экономического роста, в частности черной металлургии, было связано главным образом с учетом опыта и итогов первой пятилетки. Это ярко свидетельствует об особой сложности планирования на первых этапах рассматриваемого периода, о трудностях творческого поиска в этой области. Характерно, что задания первой пятилетки, которые составлялись в острой борьбе с минималистскими взглядами старых специалистов и различных оппозиционеров в партии, неуклонно повышались вплоть до самого последнего варианта. А первоначальные наметки второй пятилетки, напротив, были значительно снижены. Партия последовательно боролась против «головокружения от успехов», сурово осуждала беспочвенное прожектерство, которое проявлялось в начале 30-х годов среди работников Госплана*.
Преодолевая волюнтаризм и субъективизм в хозяйственном руководстве, партия добивалась повышения научного уровня планирования, которое полностью учитывало бы объективные экономические законы.
Следующий вариант новой пятилетки был готов к открытию XVII съезда партии. Подведя итоги первой пятилетки и подтвердив сделанный ранее вывод о том, что в СССР построен фундамент социалистической экономики, съезд отметил, что «СССР окончательно укрепился на социалистическом пути», что «впервые в истории человечества на деле доказана возможность построения социализма в одной стране». По своему содержанию и масштабам задачи второй пятилетки существенно отличались от первой. Вторая пятилетка намечала устранение возникшей ранее диспропорции роста между I и II подразделениями общественного производства. Объем промышленной продукции в 1937 году намечался в сумме 92,7 миллиарда рублей (в ценах 1926/27 года), то есть в 2,1 раза больше, чем в 1932 году. Более высокие темпы * Известно, что на XVIII съезде партии в отчете ЦК ВКП(б) работники Госплана предыдущего состава были подвергнуты резкой критике за такое необоснованное планирование («XVIII съезд ВКП(6)». Стспогр. отчет. М., 1939, стр. 18).
189


планировались по производству предметов потребления. Продукция отраслей группы «Б» должна была возрасти за пять лет на 233,6%, группы «А» (средств производства) — на 197,2%. Продукцию сельского хозяйства (в ценах 1926/27 года) намечалось удвоить (с 13,1 до 26,2 миллиарда рублей).
Основным фактором высоких темпов развития экономики становилось резкое улучшение качественных показателей. Рост производительности в промышленности намечался на 63% против 41% в первой пятилетке, то есть «в таких размерах, — как подчеркивал съезд, — при которых производительность труда становится решающим фактором выполнения намеченной программы увеличения продукции во втором пятилетии...». Одновременно планировалось снизить себестоимость промышленной продукции за пять лет на 26% и получить таким образом 13 миллиардов рублей экономии, значительно повысив качество и улучшив ассортимент продукции. Эта линия проводилась и в сельском хозяйстве, где предстояло от курса на расширение посевных площадей перейти к систематическому повышению урожайности, увеличению поголовья и продуктивности скота. Решение этих задач основывалось на развитии творческой активности трудящихся масс в социалистическом строительстве, на приобретенном за предыдущие годы производственном и хозяйственном опыте, на использовании имевшихся огромных резервов.
Главной хозяйственной задачей второй пятилетки, решение которой обеспечивало намеченные темпы развития, являлось завершение технической реконструкции всех отраслей народного хозяйства. Съезд указал: «Орудия производства, направляемые в народное хозяйство только за годы второго пятилетия, должны составить в конце второго пятилетия 50—60% действующих орудий производства во всем народном хозяйстве». Особенностью второй пятилетки в отличие от первой было осуществление технической реконструкции полностью собственными силами при опоре на созданную и быстро развивающуюся машиностроительную базу. Наиболее быстрым предполагалось развитие тех отраслей машиностроения, которые обслуживали транспорт (ставший узким местом экономического роста), легкую и пищевую промышленность и сельское хозяйство.
190


Большой народнохозяйственной задачей было преодоление отставания черной металлургии от возросших потребностей страны, и прежде всего обеспечение металлом машиностроения. Поэтому, если продукция машиностроения и металлообработки увеличивалась в 1937 году до 207% (по отношению к 1932 году), то производство чугуна — до 260%, стали — до 289%, проката—до 303%.
Оздоровление хозяйственной обстановки особенно ярко выражалось в области капитального строительства. На вторую пятилетку партия планировала объем капитальных работ по всему народному хозяйству в размере ,133,4 миллиарда рублей (в ценах 1933 года) против 50,5 миллиарда за первую пятилетку. Но эту задачу решить было легче, чем в предыдущие годы, поскольку продукция вводимых за вторую пятилетку в эксплуатацию новых и реконструированных предприятий оценивалась в 132 миллиарда рублей, то есть затраты на строительство и получаемая в результате продукция были примерно равны. Капитальные вложения в промышленность должны были составить 69,5 миллиарда рублей, а стоимость продукции вводимых в эксплуатацию предприятий— 69,1 миллиарда (в первой пятилетке было соответственно 25 и 15,4 миллиарда рублей).
Во второй пятилетке все отрасли народного хозяйства получали новейшую техническую базу и решающим звеном завершения технической реконструкции становилось освоение полученных машин и оборудования, максимальное использование их мощностей при минимуме затрат. Таким образом, достигалось более пропорциональное и экономически эффективное развитие по сравнению с первой пятилеткой. Это создавало возможности для расширения и совершенствования товарооборота, который планировалось увеличить за пятилетие в 2,5 раза. Предусматривалось расширить сеть розничной государственно-кооперативной торговли с одновременным проведением ее технической реконструкции, снизить средний уровень розничных цен против 1933 года на 35% 4.
Всесторонний учет и теоретическое обобщение опыта нэпа, практические задачи хозяйственного строительства требовали искоренения пренебрежительного, а порой и теоретически ошибочного отношения к торговле у некоторых хозяйственных работников и ученых-экономистов. Они считали, что для успешного экономического разви191


тия достаточно лишь увеличения производства товаров для удовлетворения потребностей и спроса населения. А иные по-прежнему отстаивали необходимость перехода в ближайшем будущем к прямому продуктообмену, отмены денег, которые якобы превратились в простые расчетные знаки. В период между XVI и XVII съездами партия провела немалую работу по разоблачению этих антинаучных взглядов. Теперь предстояло довести до конца эту борьбу и вместе с тем окончательно преодолеть высокомерное отношение к торговле со стороны части ответственных работников.
Учитывая имевшийся опыт, партия показала, что при отсутствии налаженного товарооборота промышленность и сельское хозяйство теряют стимул к производству, что торговля и деньги останутся еще долго, вплоть до завершения первой стадии коммунизма. И. В. Сталин говорил на XVII съезде партии, что «продуктообмен может притти лишь на смену и в результате идеально налаженной советской торговли, чего у нас нет и в помине и что не скоро будет у нас»5.
Переходом к более пропорциональному и экономически эффективному развитию, развертыванием товарооборота создавались необходимые условия для существенного повышения благосостояния трудящихся. Лишения и жертвы, которые выпали на долю советского народа в наиболее трудные годы индустриализации, не пропали даром. Теперь можно было более быстрыми темпами повышать уровень жизни трудящихся. Вместе с тем в результате победы социалистического уклада в городе и деревне повышение благосостояния трудящихся стало в прямую зависимость от производительности их труда. За годы второй пятилетки народный доход должен был вырасти в 2,2 раза, а фонд потребления в нем — в 2,4 раза. Планировалось снизить розничные цены до 35%, значительно повысить заработную плату рабочих и служащих. Одновременно увеличивались фонды общественного потребления трудящихся. Партия взяла курс на то, чтобы на базе успехов всего народного хозяйства, усиления смычки города и деревни, политического и организационно-хозяйственного укрепления колхозов сделать всех колхозников зажиточными.
В годы второй пятилетки складывался облик реального социалистического общества, основные контуры ко192


торого были предсказаны Марксом, Энгельсом, Лениным. К XVII съезду партии важное значение приобрел вопрос о формах распределения материальных благ и имущественном положении тружеников социалистического общества. Обобщая опыт новой экономической политики, наиболее полно раскрывший значение материальных стимулов в развитии социалистического производства, партия конкретно решала вопросы о формах распределения, о применении принципа «каждому по труду» с учетом имущественного положения членов социалистического общества. Были раскритикованы взгляды некоторых левацки настроенных руководящих работников и ученых, которые считали, что с приближением социализма в городе и деревне должны создаваться коммуны с уравнительным распределением, что осуществление лозунга сделать всех колхозников зажиточными якобы лишает партию опоры в деревне, поскольку исчезает беднота.
На съезде было показано, что такие взгляды выражают не марксистское, а мелкобуржуазное понимание равенства. Марксизм-ленинизм, отвергая уравниловку в области личных потреблений и быта, понимает под равенством в социалистическом обществе равное освобождение всех трудящихся от эксплуатации на основе свержения и экспроприации капиталистов, равную отмену для всех частной собственности на средства производства, после того как они переданы в собственность всего общества, равную обязанность всех трудиться по своим способностям и равное право всех получать оплату по труду.
Партия показала, что коммуны, созданные на базе недостаточно развитого производства, не являлись высшей формой по отношению к сельскохозяйственной артели, которая отвечала условиям и потребности социалистического общества, что подлинная коммуна, которая на деле явится высшей формой колхозного движения, может возникнуть лишь на базе высокоразвитой техники, изобилия продуктов, из развитой и зажиточной артели. Всякое искусственное ускорение перехода от артели к коммуне лишь во вред социализму. Жизнь показала непригодность таких скороспелых коммун, и они повсюду перешли на устав сельскохозяйственной артели.
Были разоблачены также левацкие попытки провести аналогию между лозунгом партии «сделать всех колхоз- 7 В. И. Кузьмин
193


пиков зажиточными» и бухаринским лозунгом «обогащайтесь». Раскрывая коренную разницу между ними, И. В. Сталин отмечал, что лозунг «обогащайтесь» касался верхушки единоличного крестьянства, стремившейся эксплуатировать основные его массы, и означал по сути призыв к восстановлению капитализма. Иное дело лозунг «сделать всех колхозников зажиточными», который еще раньше распространился на рабочих. Этот лозунг «дан в последней стадии нэпа, когда капиталистические элементы в промышленности уничтожены, кулаки в деревне разгромлены, индивидуальное крестьянское хозяйство оттеснено на задний план, а колхозы превращены в господствующую форму сельского хозяйства»6. Лозунг партии был направлен на искоренение эксплуатации, на то, чтобы добить остатки капитализма путем усиления экономической мощи колхозов и превращения всех колхозников в зажиточных тружеников.
Партия раскритиковала карикатурное левацкое представление о социализме как о всеобщем сокращении личных потребностей и снижении уровня жизни до уровня бедноты. Социализм возникает не на базе нищеты и лишений, а на базе бурного роста производительных сил, обилия продуктов и товаров, на базе зажиточной и культурной жизни трудящихся. Социализм означает не сокращение, а расширение, расцвет и полное удовлетворение всех потребностей культурно развитых трудящихся людей.
Выполнение второго пятилетнего плана в области хозяйственного строительства было неразрывно связано с решением исторических социальных задач. К этому времени произошли коренные изменения в социально- экономическом развитии страны. При переходе к нэпу экономика была многоукладной. Хозяйство преобладающего большинства населения по типу коренным образом отличалось от социалистического уклада, на который опиралась диктатура пролетариата. Теперь капиталистический уклад был ликвидирован, государственный капитализм не получил развития, натуральный уклад исчез, превратившись в мелкотоварный или социалистический, а мелкотоварный уклад отошел на второстепенные позиции.
Экономическая политика, принятая съездом, была нацелена на «ликвидацию многоукладное™ экономики Со194


ветского Союза и установление социалистического способа производства, как единственного способа производства, с превращением всего трудящегося населения страны в активных и сознательных строителей социалистического общества...». Завершение социалистической реконструкции народного хозяйства означало преодоление тех исторических условий, которые вызывали необходимость нэпа, и главного из них — разнотипности социально-экономических укладов в СССР. Раньше основной производственной базой инородных (по отношению к социалистическому) укладов было сельское'хозяйство; теперь, как подчеркнул XVII съезд партии, «по своей общественной форме сельское хозяйство становится однотипным с промышленностью, сельскохозяйственный труд превращается в разновидность труда индустриального, мощно возрастают транспортные связи между городом и деревней, значительно сближаются темпы роста производства промышленности и сельского хозяйства, сближаются уровни материального благосостояния и культуры трудящихся города и деревни».
По мере ликвидации противоположности между городом и деревней экономическая смычка между ними приобретала качественно новый характер. Они прямо смыкались на однородной социальной и технической основе. Тем самым полностью исчерпывалась необходимость таких окольных путей смычки (которые были характерны для нэпа) как свобода частного товарооборота, допущение капиталистических элементов и т. п. Вместе с тем оставалось существенное различие между городом и деревней: в первом подавляющее большинство составляли предприятия общенародные, государственные, во второй преобладали колхозы, которые, располагаясь на государственной земле и пользуясь государственной машинной техникой, олицетворяли собственность групповую, хотя, так же как и общенародная, социалистическую.
Основная задача второй пятилетки, как определил съезд, — «окончательная ликвидация капиталистических элементов и классов вообще, полное уничтожение причин, порождающих классовые различия и эксплуатацию, и преодоление пережитков капитализма в экономике и сознании людей...». Эта формула, перенесенная из решений XVII конференции ВКП(б), делает упор на искоренение источников капитализма в стране. Последующее
195


развитие показало, что окончательная ликвидация капиталистических элементов и классов вообще не совпадают по времени. Трудящиеся классы — рабочие и крестьяне— еще остаются после ликвидации капиталистических элементов, хотя они становятся принципиально иными, так же как и новая, советская интеллигенция *.
Решения XVII съезда пронизаны мыслью о необходимости укрепления Советского государства и повышения его роли в хозяйственной жизни. Нараставшая опасность империалистической агрессии вынуждала усиливать защиту страны. Вместе с тем приближение к социализму происходило в условиях завершающего этапа классовой борьбы внутри СССР. Съезд отметил, что завершение социалистической реконструкции и перспектива окончательной гибели капиталистических элементов «не может не вызывать обострения классовой борьбы, новых попыток подрыва колхозов со стороны кулачества, попыток вредительского саботажа наших промышленных предприятий со стороны антисоветских сил». Поэтому необходимо было укреплять диктатуру пролетариата, опирающуюся, как подчеркнул съезд, на растущий по мере приближения к социализму политический и трудовой энтузиазм народа7.
Необходимость укрепления Советского государства вызывалась всем ходом экономического и социально-политического строительства. На съезде были раскритикованы анархистские идеи о том, что по мерс приближения к социализму следует вести курс на отмирание государства. Партия подчеркивала, что самотеком победу социализма не обеспечить. Ее можно достичь, лишь укрепляя Советское государство как основное орудие построения нового общества, и прежде всего повышая роль государственного руководства хозяйственной жизнью, совершенствуя экономическую политику.
После съезда Госплан продолжил конкретизацию и обоснование нового пятилетнего плана развития экономики по отдельным отраслям, по районам, намечая при-
* Такая социальная структура советского общества зафиксирована в Конституции победившего социализма. XVIII съезд партии, также отметивший этот факт, указал, что СССР вступил после выполнения второй пятилетки «в полосу завершения строительства бесклассового социалистического общества и постепенного перехода от социализма к коммунизму» («КПСС в резолюциях...», т. 5, стр 339).
196


мерные погодовые показатели. 17 ноября 1934 года ЦИК и СНК СССР приняли постановление о второй пятилетке. Так завершилась огромная работа партии и Советского государства по составлению второго всеобъемлющего пятилетнего плана развития народного хозяйства. Это было большое достижение научного руководства обществом.
Помимо партийных и государственных работников, сотрудников различных хозяйственных ведомств, к разработке основных проблем плана были привлечены Академия наук СССР, около 200 научно-исследовательских институтов, много видных ученых, в том числе академики И. Г. Александров, Б. Е. Веденеев, Н. И. Вавилов, В. Р. Вильямс, И. М. Губкин, Н. Д. Зелинский, А. Ф. Иоффе, В. А. Обручев, М. А. Павлов, Д. Н. Прянишников, А. Е. Ферсман, О. Ю. Шмидт, А. Б. Чаплыгин, А. А. Чернов и многие другие. Отдельные проблемы разрабатывали свыше трехсот ученых и инженеров и весь коллектив Госплана. Наиболее ответственную работу вели В. В. Куйбышев (председатель Госплана), В. И. Меж- лаук (заместитель), Э. И. Квиринг, Л. И. Гайстер, Г. П. Смирнов, Б. В. Троицкий, И. А. Краваль, А. А. Трояновский, Б. С. Борилин8.
Пятилетний план подробно обосновал и конкретизировал директиву XVII съезда ВКП (б) о том, что основной хозяйственной задачей является завершение технической реконструкции народного хозяйства. Вторая пятилетка являлась завершающим этапом социалистической индустриализации. К исходу пятилетки предполагалось создать материально-техническую базу социалистического общества.
Выполнение первой пятилетки еще не привело к завершению индустриализации, не создало пока еще законченной хотя бы в общих чертах материально-технической базы социализма. Несмотря на то что к исходу первой пятилетки страна стала индустриальной — промышленная продукция преобладала над сельскохозяйственной, а производство средств производства над производством предметов потребления, — все же ряд важнейших отраслей народного хозяйства не преодолел еще полностью унаследованной от старого строя технической отсталости, в развитии экономики существовали огромные диспропорции.
197


Пятилетний план вскрывал эти диспропорции и намечал пути их устранения. Второе подразделение общественного производства (сельское хозяйство, легкая и пищевая промышленность) сильно отставало от первого по уровню технической оснащенности, основываясь в значительной мере на старых, дореволюционного типа орудиях труда и оборудовании. Отставал от бурных темпов промышленного роста и транспорт, нуждавшийся в коренном техническом переоснащении. Для их подтягивания необходимо было ускорить рост тех отраслей группы «Л», которые производили средства производства для группы «Б» и для транспорта, а также, естественно, продолжать форсированными темпами развитие станкостроения. В плане так и была определена эта технико-экономическая политика: «Выше средних темпов развития всего машиностроения развивается транспортное машиностроение (железнодорожное, автомобильное и судостроение), производство тракторов, станкостроение, производство оборудования для легкой и пищевой промышленности».
Большая диспропорция существовала и внутри самой группы «А». Производство предметов труда (металл, уголь, нефть) намного отставало от выпуска орудий труда (машиностроение). Поэтому план намечал более быстрый рост (по сравнению с тяжелой промышленностью в целом) производства оборудования для металлургии и добывающих отраслей промышленности. Машиностроение должно было обеспечить также быструю реконструкцию производства электроэнергии, химической и лесной промышленности.
Ключевым моментом технической политики партии являлось ускоренное развитие станкостроения, освоение свыше 200 типоразмеров новых сложных станков. Темпы развития станкостроения, намечавшиеся пятилеткой, видны из следующих данных: если производство средств производства возрастало по стоимости почти вдвое (на 97,2%), то выпуск металлорежущих станков увеличивался по количеству в 2,7 раза, а по стоимости — более чем в 5 раз (за счет повышения удельного веса наиболее совершенных станков — полуавтоматов и автоматов, шлифовальных, фрезерных, зуборезных и др.).
Техническая реконструкция захватывала все отрасли народного хозяйства. Она обеспечивалась прежде всего 198


строительством большого количества предприятий, выпускающих технику для всех отраслей экономики. Так, в машиностроении удельный вес нового строительства в капитальных вложениях возрастал с 45,3% в первой пятилетке до 69,6% во второй. С новых или полностью реконструированных за годы двух пятилеток предприятий намечалось получить 80% всей продукции.
Выражением подлинной технической революции в экономике был переход к механизации всех трудоемких и тяжелых процессов в промышленности, все более широкое развитие химизации народного хозяйства, завершение электрификации промышленности с особенно быстрым ростом энергоемких производств (прежде всего электрохимии и электротермии). Основой электрификации народного хозяйства было ускоренное наращивание мощностей районных электростанций, которые увеличивались за пятилетие в 2,5—3 раза. Особое внимание уделялось в пятилетием плане строительству новых и реконструкции старых предприятий легкой и пищевой промышленности на основе механизации и частичной автоматизации производства.
Для осуществления технической реконструкции требовалось выполнить напряженную программу капитального строительства. XVII съезд.партии определил первоочередные объекты. ЦИК и СНК СССР подчеркнули в соответствии с указаниями съезда, что размещение производительных сил во второй пятилетке будет более равномерным, приблизит промышленность к источникам сырья, обеспечит правильную специализацию сельскохозяйственных культур по районам и, что особенно важно для национальной политики, повысит значение союзных и автономных республик и автономных областей в хозяйственной жизни страны.
Наконец, важнейшим проявлением технической реконструкции, по сути ее основным звеном, как определил XVII съезд партии, становилось во второй пятилетке освоение новой техники. Эта линия закреплялась и конкретизировалась в пятилетием плане.
Быстрый рост индустрии должен был сопровождаться крутым подъемом сельскохозяйственного производства. Намеченного XVII съездом партии удвоения продукции сельского хозяйства планировалось достичь главным образом за счет улучшения качественных показателей — 199


повышения урожайности зерновых культур до 10 центнеров с гектара, хлопка-сырца — до 12, льна-долгунца — до 3,7, сахарной свеклы — до 200 центнеров; в животноводстве необходимо было повышать средний живой вес забиваемого скота, настриг шерсти и удойность. Эти задачи, как подчеркивало Советское правительство, можно было решить «лишь на базе полного завершения коллективизации и технической реконструкции сельского хозяйства». Именно поэтому предусматривалось дальнейшее организационно-хозяйственное укрепление совхозов и колхозов, повышение роли МТС, обслуживанием которых предусматривалось охватить к концу пятилетки все колхозы. Намечалось увеличение мощности тракторного парка до 8 200 тысяч лошадиных сил в 1937 году против 2 225 тысяч в 1932-м, парка комбайнов — до 100 тысяч, автомобилей — до 170 тысяч. Устанавливались конкретные задания по механизации основных процессов сельскохозяйственного производства: паров и взмета зяби — до 80% в 1937 году против 19% в 1932-м; уборки зерновых тракторными уборочными машинами—до 60% против 10% и т. д. Намечалось увеличение поставок минеральных удобрений для сельского хозяйства, расширение орошаемых площадей, а также внедрение передовой агротехники (перейти повсеместно к правильным севооборотам, охватить чистосортными посевами 75% посевной площади зерновых культур, а зябьевой вспашкой — 50% посевной площади).
Линия на повышение качественных показателей проходит по всем разделам второй пятилетки, сориентированной на крутой подъем производительности труда в промышленности и сельском хозяйстве. В пятилетием плане последовательно проведены установки на снижение розничных цен, опережающий рост товарооборота и реальной заработной платы по сравнению с увеличением численности рабочих и служащих и ростом фондов их заработной платы, подтягивание сферы культурного и бытового обслуживания населения к быстрым темпам роста производства и т. п.9 Вторая пятилетка должна была открыть более широкий простор действию объективных экономических законов социализма и основному из них — подчинению роста производства задаче максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей народа.
200


2 Нормализация хозяйственной жизни
На исходе первой пятилетки наряду с коренными прогрессивными сдвигами в экономике страны снова обострились трудности хозяйственного роста СССР. Главной из них была резкая диспропорция между огромными средствами, вкладывавшимися в народное хозяйство, объемом вводимых производственных мощностей в промышленности и количеством, а также качеством произведенной продукции. Недостаток квалифицированных кадров, отсутствие необходимого опыта руководства в таких масштабах крупным социалистическим производством тормозили использование огромных хозяйственных возможностей. Машиностроение — ведущая отрасль всей технической реконструкции — в 1932 году давало продукции лишь немногим более 2/3 своих производственных мощностей. В черной металлургии вместо 21,5 тысячи тонн чугуна, которые ежесуточно могли дать действовавшие домны, выплавлялось не более 18—19 тысяч тонн. Наибольшие трудности возникли в сельском хозяйстве, валовая продукция которого в 1932 году превышала уровень 1913 года лишь на 7% (главным образом вследствие того, что продукция животноводства сократилась до 75% по сравнению с тем же годом) 10. Вместе с тем сельское хозяйство переживало процесс быстрого технического перевооружения и социальной реорганизации, что создавало прочные предпосылки для его подъема.
Враги социализма эти трудности роста пытались представить как свидетельство несостоятельности политики партии. К. Каутский в брошюре «Большевизм в тупике» (1930 год) писал: «Этот безумный эксперимент не может иначе кончиться как ужасным крушением»11. Троцкий, предрекавший в буржуазной прессе крах первой пятилетки, после решающего рывка, сделанного СССР в создании тяжелой индустрии, несколько изменил тактику и стал доказывать невозможность для Страны Советов дальнейшего широкого строительства новых предприятий, необходимость перехода к капитальному ремонту по всему фронту экономики.
Вопреки злобным пророчествам и провокаторским подсказкам врагов партия и Советское правительство
201


смело и осмотрительно руководили переходом страны к новому, завершающему этапу социалистической реконструкции. Январский объединенный Пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) 1933 года и 3-я сессия ЦИК 6-го созыва в качестве основного звена экономической политики на все пятилетие выдвинули задачу — дополнить пафос строительства пафосом освоения новых предприятий и современной техники. Эти установки легли в основу второго пятилетнего плана.
В первые же два года пятилетки пришлось сосредоточить силы на преодолении чрезвычайных трудностей, особенно обострившихся зимой 1932/33 года. В этих трудностях выражались особенности бурного роста СССР, а также необходимость завершения социалистических преобразований. Изживали себя стихийно-рыночные стимулы развития экономики, вместе с тем обнаружилась неупорядоченность административного воздействия на нее. Жизненной потребностью социалистического строительства стала нормализация хозяйственного развития, рациональное использование созданных к тому времени предпосылок и огромных заделов в экономике.
Прежде всего необходимо было сосредоточиться на решающих участках народного хозяйства. В 1933— 1934 годах особое внимание уделяется угольной промышленности Донбасса, азербайджанской нефти, торфяной промышленности, добыче марганца, развитию химии, Краматорскому заводу тяжелого машиностроения, внедрению элсктрогазосварки, дизельных двигателей, новому строительству в металлургической промышленности. Проводится курс на резкое увеличение производства станков, переход от универсальных к специализированным станкам, налаживается производство шлифовальных станков-автоматов и полуавтоматов. В отраслях группы «Б» принимаются меры к подтягиванию бумажной, спичечной, стекольной, местной промышленности товаров широкого потребления, усиливается борьба за повышение качества продукции пищевой промышленности, расширяется жилищное строительство.
Развертывание огромного народнохозяйственного комплекса обнаружило серьезное отставание всех видов транспорта от потребностей страны. Поэтому с начала второй пятилетки вопросы строительства и эксплуатации железных дорог, их подвижного состава, развития вод-
202


кого транспорта занимают центральное место в хозяйственной деятельности партии и Советского государства. Начинается строительство московского метрополитена. Принимаются энергичные меры по модернизации других частей инфраструктуры, прежде всего связи.
Изменяются методы руководства промышленностью и строительством. Если в начале 30-х годов необходимость коренной реконструкции старых и создания новых отраслей экономики вынуждала ЦК ВКП (б) и Советское правительство непосредственно решать все основные* текущие вопросы экономического развития СССР, то теперь значительная часть этих задач передается на самостоятельное решение хозяйственных наркоматов.
В связи с превращением наркоматов в производственно-технические штабы, приближением хозяйственного руководства к предприятиям происходит дальнейшее разукрупнение наркоматов. В июле 1934 года было решено разделить Наркомснаб на два самостоятельных ведомства — Наркомвнуторг и Наркомпищепром, и в августе в союзных и автономных республиках были образованы народные комиссариаты местной промышленности.
Ликвидировались временные органы решения хозяйственных задач. В июле 1934 года был упразднен Комитет по химизации при Госплане СССР. Его функции, штаты и средства передавались Госплану СССР 12.
Отпадение необходимости централизованного государственного вмешательства по многим вопросам хозяйственного развития на местах позволило расширить экономические права низовых ячеек Советского государства. Был укреплен бюджет райисполкомов и сельсоветов. Райисполкомам передавалась часть предприятий местного значения.
Децентрализация ряда функций Советского государства была связана с более эффективным ведением хозяйства. По этому поводу М. И. Калинин говорил в январе 1934 года на совещании председателей сельсоветов и райисполкомов: «С администрирования — пусть не голого— перейти па линию хозяйствования и политики»13. Вместе с тем укрепляется централизованное руководство. Охватывая постоянно расширявшийся объем производства, централизованное планирование опирается во второй пятилетке на подробно разработанные балансы народного хозяйства.
203


Особенно показательно упорядочение руководства капитальным строительством. В апреле 1933 года центральные планирующие органы были освобождены от оперативных функций по регулированию и техническому нормированию строительства. Повышалось значение кредитной системы в регулировании промышленного строительства. Промбанк сосредоточивался на контроле за ходом и эффективностью строительства. Финансирование государственного капитального строительства, транспорта и связи становилось безвозвратным. Это укрепляло централизацию по основным вопросам руководства хозяйством. Важнейшие строительные объекты, как ударные, были взяты под непосредственное наблюдение и опеку правительства. Устанавливалась первоочередность снабжения их стройматериалами, оборудованием и т. д.
В конце 1934 года усиливается государственный контроль за строительством. Было запрещено производить строительные и монтажные работы без утвержденных технических проектов и смет, Наркомфин прекращал финансирование таких работ. Наиболее важные объекты включались в специальные титульные списки с указанием места, проектной мощности, времени начала и окончания строительства, сметной стоимости и размера капиталовложений на планируемый год. Эти титульные списки утверждались правительством.
Внедрение четкости и централизма характерно и для технической политики. В сентябре 1934 года СНК СССР установил порядок утверждения новых типов машин и оборудования, пускаемых в серийное и массовое производство. Был определен список этих изделий, подлежащих утверждению СТО по основным техническим характеристикам. Остальные типы машин и оборудования, вводившиеся в серийное и массовое производство, утверждались наркомом 14.
Интересам ускорения технического прогресса была подчинена проведенная в 1933—1934 годах перестройка оперативного управления промышленностью и транспортом. Глубоко изучив в начале 1933 года причины затянувшегося отставания угольной промышленности Донбасса, Центральный Комитет партии и Советское правительство взяли курс на коренное изменение аппарата и методов управления промышленностью. Прежняя структура и методы управления отражали накопленный за
204


годы нэпа опыт приспособления работы промышленности к рыночным запросам. Преодоление системы «главкиз- ма», как пережитка «военного коммунизма», и переход к промышленным объединениям на базе синдикатов наиболее ярко выразили основную линию развития управления промышленностью. Система объединений могла .бы сохраниться и далее при условии более широкого, чем это практически было допустимо в 30—40-е годы, развития товарно-денежных отношений. Но особые условия проведения технической реконструкции в СССР, необходимость быстрейшего создания новых отраслей промышленности требовали ограничения рыночных отношений. Встала проблема приближения центральных органов административно-хозяйственного руководства к делам предприятий.
Партия и правительство уже с 1931 года проводят линию на разукрупнение объединений. Опыт организации подъема угольной промышленности Донбасса показал эффективность централизованного руководства технической реконструкцией, освоением техники со стороны разукрупненных главков. Поэтому в августе 1933 года Совнарком СССР принял решение о ликвидации ряда объединений и трестов, а также специализации и разукрупнении главных управлений Наркомтяжпрома, а в марте 1934 года ЦИК и СНК СССР, исходя из указаний XVII съезда партии, постановили «ликвидировать в хозяйственном аппарате объединения, сократить количество трестов и расширить непосредственную связь центральных хозяйственных органов, начиная от народных комиссариатов, с крупнейшими подчиненными им предприятиями» 15. Отсюда видно, что наряду с централизацией новая перестройка управления промышленностью вела к упрощению и укреплению хозяйственного аппарата. Вместо четырехзвенной системы (наркомат — объединение— трест — предприятие) устанавливалась трех-, двухзвенная система.
Одновременно перестраивались система и методы хозяйственного управления. Начиная с постановления СНК СССР и ЦК В КП (б) «О работе угольной промышленности Донбасса» и особенно после указания XVII съезда партии проходила ликвидация функционального построения управленческих органов и перестройка их по производственно-территориальному признаку. Проводилась ли-
205


ния на сосредоточение всей полноты прав в руках руководителей предприятий и органов управления. Права низовых руководителей расширялись также в связи с устранением промежуточных звеньев управления. Таким образом, улучшились условия для укрепления единоначалия на предприятиях.
Упорядочение хозяйственного руководства обеспечивалось также дальнейшим развертыванием и укреплением форм и средств государственного воздействия на качество продукции. В июне 1933 года Совнарком СССР решил поднять дело стандартизации на более высокий уровень, сосредоточив его в научно-исследовательских институтах, которые оформляли свои работы в виде стандартов и впервые обязывались сопровождать каждый утверждаемый стандарт планом внедрения, а в июле было утверждено положение об органах стандартизации в СССР. Всесоюзный комитет стандартизации имел своих умолномоченных при ЭКОСО союзных республик (за исключением РСФСР), а также в автономных республиках, краях, областях и крупных промышленных центрах. Были образованы также комитеты стандартизации в наркоматах и ведомствах. Одновременно принимались строгие меры к повышению качества продукции. В декабре 1933 года ЦИК и СНК СССР постановили, что выпуск недоброкачественной и некомплектной продукции рассматривается как тяжкое преступление. Виновные руководители и специалисты привлекались к уголовной ответственности 1б.
Тесная связь перестройки хозяйственного управления с задачами завершающего этапа социалистической реконструкции видна и на примере транспорта. Здесь, как и в промышленности, расширялись права наркоматов, разукрупнялись и освобождались от функционалки органы управления, укреплялось единоначалие, совершенствовалась система материального стимулирования труда. В сентябре 1933 года Совнарком СССР упразднил созданный в годы первой пятилетки Комитет по перевозкам при СТО. Составление месячных и квартальных планов было возложено непосредственно на Наркомат путей сообщения и Наркомат водного транспорта; СТО утверждал эти планы.
Жизнь требовала дальнейшего повышения роли Наркомата путей сообщения. Поэтому в марте 1934 года 206


Совнарком СССР и ЦК В КП (б) решили возложить на него составление не только квартальных и месячных, но и годовых планов перевозок по всей железнодорожной сети СССР. Вместе с тем повышалась роль начальников железных дорог, которым передавалось планирование перевозок грузов местного значения. Были разукрупнены некоторые железные дороги, ставшие, как и пароходства, основной хозяйственной единицей транспорта, работающей на хозрасчете. Укреплялись положение и права руководителей низовых производственных звеньев. Начальник депо, вагонного участка, станции, дистанции стал единоличным, полноправным и непосредственно ответственным за выполнение плана руководителем.
Организационная перестройка административного руководства железнодорожным и водным транспортом подкреплялась особой помощью партии — в системе НКПС и НКвода были созданы политуправления и политотделы, а в низовые производственные звенья были посланы парторги 17.
Итак, начало второй пятилетки ознаменовалось крупной перестройкой структуры и методов работы хозяйственного аппарата. Происходило обусловленное приближением к победе социализма упорядочение хозяйственного руководства. В особых условиях форсирования технической реконструкции сохранялся жесткий централизм в управлении экономикой, но в отличие от первой пятилетки он приобрел более четкие формы.
Освоение новой техники, являвшееся одной из главных задач второй пятилетки, обеспечивалось также перестройкой политики Советского государства в области труда и заработной платы. Необходимо было поднять на уровень новых задач главную производительную силу общества. Это обусловливалось потребностями планового социалистического хозяйства. М. И. Калинин в речи на Челябинском тракторном заводе, опубликованной в «Правде» 14 июня 1933 года, указывал, что настоящая плановая работа должна охватывать не только технологию, но и состояние живых людей. Первоочередной задачей стало повышение квалификации рабочих и инженерно-технического персонала. В этих целях перестраивались школы фабрично-заводского ученичества, которые превращались в профшколы квалифицированных рабочих массовых специальностей с сокращением срока обу207


чения с двух лет до шести месяцев. Это было кратковременной мерой, рассчитанной на быстрейшее пополнение промышленности квалифицированными, технически грамотными рабочими.
На предприятиях по инициативе молодежи с октября 1933 года широкое распространение получила новая форма овладения техникой — сдача технического минимума. В. В. Куйбышев в январе 1934 года писал в журнале «Техника — молодежи», что это должно стать делом чести не только молодых, но и основной массы рабочих. Еще в июле 1932 года СТО постановил ввести обязательное обучение рабочих, обслуживающих сложные агрегаты, установки или механизмы, техническому минимуму знаний. Сначала технический минимум был введен для рабочих 225 ведущих профессий, а к середине второй пятилетки это стало основной формой повышения квалификации рабочих. Сдача гостехэкзамена была общегосударственным мероприятием. Одновременно в 1933— 1934 годах принимаются меры к повышению роли инженерно-технических работников. Перестраивается система высшего технического образования. При ЦИК СССР создается Всесоюзный комитет по высшему техническому образованию.
Особенно большая работа проводилась в начале второй пятилетки по повышению квалификации кадров хозяйственников. Число учащихся в системе промакадемий увеличилось за 1932—1934 годы с 458 до 1622. При втузах организовывались факультеты особого назначения, а затем вместо них институты повышения квалификации хозяйственников. Только в системе Наркомтяжпрома в этих институтах в 1935 году обучались 85 786 человек. Большую помощь в повышении квалификации и приобщении производственно-технической интеллигенции к научной деятельности оказывали научные инженерно-технические общества, созданные вместо НТО, и общество «Техника массам». В семинарах и кружках НИТО участвовало в 1934 году около 70 тысяч человек.
Осуществляя техническую реконструкцию народного хозяйства, Советское государство опиралось на быстро развивавшуюся в стране научно-техническую общественность. В июле 1933 года ЦИК СССР отметил по докладам Всесоюзной, Всеукраинской и Белорусской академий наук успехи в их приобщении к задачам обслуживания 208


социалистического строительства. В целях более тесной связи с практическими задачами, решавшимися государством, Академия наук СССР была передана в декабре 1933 года в ведение Совета Народных Комиссаров и переведена в 1934 году из Ленинграда в Москву. Научно- техническая общественность широко привлекалась к разработке текущей экономической политики. Так, в 1933 году состоялся ряд всесоюзных совещаний: специалистов по вопросам механизации земляных работ, специалистов по качественным сталям, дизельная конференция, Всесоюзное совещание хозяйственников, инженеров-техников, партийных и профсоюзных работников тяжелой промышленности. Улучшается использование инженерно- технических сил. В соответствии с постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 8 апреля 1933 года о работе угольной промышленности Донбасса производится массовая передвижка инженерно-технических работников из учреждений и канцелярий непосредственно на производство 18.
Повышение технического уровня производственных кадров было одним из рычагов освоения новой техники, другим таким рычагом стала коренная перестройка системы заработной платы, начатая еще в 1931 году. Образцом в этом деле также стала угольная промышленность Донбасса. С мая 1933 года там ликвидировались многочисленность и многообразие норм выработки и расценок, увеличивались расценки при переработке норм. Вскоре был создан специальный премиальный фонд для поощрения наиболее важных для производства категорий рабочих. Одновременно устанавливались новые, повышенные оклады для инженерно-технических работников.
Много делается для стимулирования работников такого ударного участка, каким стал в годы второй пятилетки транспорт. По примеру промышленных предприятий Советское государство взяло на себя непосредственно организацию снабжения работников транспорта. С июля 1933 года на железных дорогах были созданы отделы рабочего снабжения (вместо транспортной кооперации), в НКПС — ГлавОРС. Особая забота проявляется о новом в те годы виде транспорта — гражданском воздушном флоте. Для работников летноподъемного состава устанавливались специальные пенсии за выслугу лет.
209


Это способствовало быстрому пополнению рядов авиаторов и закреплению их на работе.
Новая техника осваивалась очень высокими темпами при неизжитых еще в массе работников, значительное число которых только что оторвалось от частного хозяйства, настроениях мелкобуржуазного индивидуализма и распущенности. Поэтому наряду со стимулированием труда повышается и ответственность за недоброкачественную работу. 17 марта 1934 года ЦИК и СНК приняли постановление «Об исчислении заработка работников по количеству и качеству выработанной ими продукции». При невыполнении нормы выработки по вине работника оплата труда стала производиться только по количеству и качеству выработанной продукции. Систематически не выполнявших установленные нормы увольняли или переводили на другую работу. Эти мероприятия способствовали подтягиванию наиболее отсталой части рабочих.
Помимо последовательного проведения принципа оплаты по труду Советское государство постоянно заботится о малообеспеченных слоях трудящихся. В мае 1934 года после повышения цен на пайковый хлеб (в связи с частичной гибелью посевов в южных районах страны) ЦК ВКП(б) и СНК СССР решили повысить заработную плату низкооплачиваемым рабочим и служащим. Вскоре был повышен необлагаемый подоходным налогом и сбором на нужды жилищного и культурно-бытового строительства минимум зарплаты рабочих и служащих. Одновременно понижались ставки этого сбора для малооплачиваемой части трудящихся города, зарплата которых превышала устанавливаемый минимум 19.
Социальные аспекты экономической политики партии и Советского государства особенно ярко выражаются в создании и использовании фонда социального страхования. В сентябре 1933 года распоряжение этим фондом (4,5 миллиарда рублей) было передано ВЦСПС, в связи с тем что Наркомтруд, который раньше им ведал, еще в июне 1932 года ликвидировался как государственный орган и влился в ВЦСПС. В апреле 1934 года правительство утвердило бюджет ВЦСПС по государственному социальному страхованию на 1934 год в сумме 5,05 миллиарда рублей. Часть этих средств была передана в распоряжение наркомздравов союзных республик.
210


Значение профсоюзов в деле удовлетворения бытовых нужд трудящихся резко возросло.
Изменялось положение профсоюзов и на производстве. Теперь они все более сосредоточивались на повышении квалификации и на развитии политической и трудовой активности масс, на контроле за проведением мероприятий Советского государства в области заработной платы и за использованием хозяйственниками инициативы рабочих в рационализации производства. В частности, в ноябре 1933 года были подведены итоги Всесоюзного месячника проверки реализации рабочих предложений, в ходе которого было внедрено 45 тысяч предложений с годовой экономией 81 миллион рублей.
Расширялась деятельность профсоюзов по вовлечению рабочих в управление государством. Об этом свидетельствовал, в частности, Всесоюзный слет шефских бригад и соцсовместителей в госучреждениях. Секретарь ВЦСПС Н. М. Шверник, приветствовавший слет, сообщил, что профсоюз работников госучреждений вовлек в рабочее шефство и соцсовместительство свыше 14 тысяч человек. Бурный рост народного хозяйства, создание новых отраслей промышленности, быстрое увеличение численности рабочего класса потребовали от профсоюзов более дифференцированного подхода к каждой отрасли хозяйства. В связи с этим 4-й пленум ВЦСПС постановил разукрупнить имевшиеся 47 профсоюзов на 154.
Профсоюзы усилили руководство социалистическим соревнованием. В начале второй пятилетки его развитие встретилось с некоторыми трудностями. Ввиду охвата соревнованием большей части рабочих и служащих появились две крайности. С одной стороны, противопоставление ударников остальной массе соревнующихся и расчленение самих ударников на категории с установлением для каждой из них различных материальных льгот и преимуществ (так было на железнодорожном транспорте). ЦК ВКП(б) в июле 1934 года отметил вредность и недопустимость деления ударников на категории. С другой стороны, во многих случаях стало принижаться звание ударника. Необходимо было в условиях широчайшего развертывания массового соревнования найти пути перевода его на более высокий этап развития— освоение новой техники. Одним из подходов к это-
211


Му было начавшееся в конце 1934 года по инициативе ударников завода имени Менжинского движение отлич- ничества. Теперь по инициативе менжинцев ударником считался лишь тот, кто не только выполнял план, по и давал продукцию отличного качества20.
Успех огромной работы партии и Советского государства по мобилизации хозяйственных резервов во многом зависел от соответствия планируемых и реальных темпов индустриального развития. В самом начале второй пятилетки ввиду обострения трудностей освоения новых крупных предприятий, общего осложнения по «цепной реакции» хозяйственной конъюнктуры возникла серьезная угроза срыва намеченных темпов роста промышленности. Общий прирост промышленной продукции в 1933 году составил лишь 5% вместо планировавшихся 16,5%. Более того, ввиду нового расстройства транспорта и обострения проблемы продовольственного снабжения уровень производства крупной промышленности в течение первых месяцев 1933 года был даже несколько ниже уровня предыдущего года. Но затем началось из квартала в квартал нарастание темпов, особенно по таким важным отраслям промышленности, как угольная, нефтяная, металлургическая. Поэтому на 1934 год были установлены более высокие плановые задания — по всей промышленности намечался прирост продукции на 19%, в том числе по тяжелой — на 21,7%, а по производству предметов потребления — на 15,8% 21.
Группу «Б» намечалось развивать быстрее, но все же менее высокими темпами, чем группу «А». Такое отклонение от установки второго пятилетнего плана на опережающий рост группы «Б» вначале было связано главным образом с резким отставанием сельскохозяйственного производства как сырьевой базы легкой и пищевой промышленности. Не испытывая подобных затруднений с сырьем, тяжелая индустрия успешно выполнила план 1934 года на 101% (по Наркомтяжпрому прирост продукции составил 26,7%). Иначе развивались отрасли группы «Б». Пищевая промышленность увеличила объем продукции на 21,4%, но годовой план не выполнила, а легкая промышленность дала прирост продукции всего на 5,2%, значительно ниже годового плана.
Другой причиной, затруднившей почти с первых шагов второй пятилетки реализацию директив XVII съезда 212


ВКП(б) об опережающем росте производства предметов потребления, было резкое увеличение военных расходов ввиду нарастания угрозы фашистской агрессии и начавшейся милитаризации экономики главных капиталистических стран, в особенности фашистских. По утвержденному ЦИК СССР своду единого государственного бюджета предусматривалось израсходовать в 1934 году на нужды Наркомата обороны 1 665 миллионов рублей. В действительности же было израсходовано в 3 раза больше — свыше 5 миллиардов. Почти в 2 раза были превышены и расходы на нужды Наркомата внутренних дел. Причем удельный вес расходов Наркомата обороны в общей сумме всех расходов составил 10,4%, Наркомата внутренних дел — 2,3%, в то время как на легкую и пищевую промышленность, вместе взятые, приходилось лишь 3,9% всех расходов22.
Сверхплановое расширение оборонной промышленности обостряло общий недостаток средств производства. Например, в балансе Наркомата тяжелой промышленности за 1934 год отмечалось, что черная металлургия нуждалась в электрооборудовании на сумму 29 098 тысяч рублей, а получила лишь на 16 046 тысяч; металлорежущих станков — соответственно 16 541 и 8962 тысячи рублей, кузнечно-прессового оборудования — 2 293 и 952 тысячи рублей. Подобная картина наблюдалась и по другим отраслям и наркоматам. Все это затрудняло выделение необходимых средств производства для группы «Б».
Отставание отраслей группы «Б» от запланированных темпов объяснялось также невыполнением планов предприятиями группы «Аг». Так, валовая продукция треста Союзпродмаш в 1933 году составила 97% объема 1932 года и 81,7% плана. Выпуск пищевого оборудования даже несколько сократился. Причинами невыполнения плана были недостатки оперативного руководства и планирования на местах, значительные невыходы на работу (14— 15% состава рабочих) и большой размер брака (3,5% к валовому выпуску). Еще более заметно отставало текстильное машиностроение23.
Таковы причины отхода в 1933—1934 годах от задания второй пятилетки об опережающем темпе роста группы «Б» по сравнению с группой «А». Однако, несмотря на непредвиденные осложнения, Советское го213


сударство с самого начала второй пятилетки настойчиво боролось за ликвидацию диспропорций в экономике, за подтягивание отставших отраслей народного хозяйства. В первом году второй пятилетки расходы на тяжелую промышленность возросли немного — с 9,76 до 10,008 миллиарда рублей. Их удельный вес в общей сумме расходов снизился с 31,7% в 1932 году до 28,9% в 1933-м; в 1934 году было израсходовано 10,36 миллиарда рублей, а удельный вес этой суммы во всех расходах снизился еще более значительно — до 21,4%. Вместе с тем быстро возрастали ассигнования на легкую и пищевую промышленность и особенно на различные виды транспорта. Например, на легкую промышленность было израсходовано в 1932 году 393,4 миллиона рублей, в 1933-м — 759,4, в 1934-м — 1176,4 миллиона рублей. Это и дало ускорение темпов роста отраслей группы «Б». Общий рост промышленной продукции в 1934 году снова ускорился (в целом 19%, по группе «А» — 25%, по группе «Б»—12%). Временная заминка в развитии промышленности, имевшая место в 1933 году, была преодолена 24.
Одной из причин ускорения роста индустрии был невиданный ранее ввод в строй новых предприятий. Уже в 1933—1934 годах резко изменилось соотношение между капитальными вложениями и стоимостью вводимых в строй предприятий. В первой пятилетке отношение между этими суммами составляло 62,8%, а в отдельные годы (1931 и 1932) еще менее. С началом второй.пятилетки соотношение меняется. Уже в 1933 году стоимость новых предприятий достигает 92,5% капитальных вложений, в 1934-м — 95,6%. Такое оздоровление экономического развития объяснялось политикой Советского государства прежде всего в решающей отрасли промышленности— тяжелой. Наркомфин СССР в своем отчете об исполнении государственного бюджета за 1934 год отмечал: «Капитальные вложения в тяжелой промышленности были направлены главным образом на окончание уже начатых строек».
В быстром росте промышленной продукции начиная с 1934 года сказалось достижение и превышение уже в 1933 году проектной мощности многих крупных предприятий, оснащенных новейшей техникой, таких, как Сталинградский тракторный и Московский шарикопод214


шипниковый заводы, домны «Азовстали» и Магнитки, Дзержинский завод, Березниковский комбинат, Горловский завод и т. п. Наркомфин СССР подчеркивал, что 1933 год стал переломным в деле освоения новых предприятий тяжелой промышленности. Успехи в производстве средств производства обеспечили быстрый рост всей промышленности.
Новый курс экономической политики наиболее ярко выразился в качественных показателях развития промышленности. В 1933 году заметно сокращается рабочая сила в промышленности и строительстве. Резко снизившийся приток работников из деревни не восполнял ее естественную убыль на заводах и фабриках *. К тому же с переходом ко второй пятилетке Советское государство стало способствовать расширению интенсивных и сужению экстенсивных факторов производства. Нарастают темпы роста производительности труда (в °/о к предыдущему году): 1932 год— 102,6, 1933-й — 108,7, 1934-й — 110,7. Одновременно наступил перелом в борьбе за экономическую эффективность: впервые после 1930 года началось снижение себестоимости по всей промышленности (с учетом лишь внутрипроизводственных факторов) в 1934 году, а в тяжелой — в 1933-м25. Все это благоприятно сказалось на общем состоянии экономики и способствовало подъему сельскохозяйственного производства.
Узловым вопросом аграрной политики ВКП(б) во второй пятилетке стало политическое и организационнохозяйственное укрепление колхозов и совхозов. После январского Пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) 1933 года и 3-й сессии ЦИК 6-го созыва, поставивших этот вопрос, он был подробно рассмотрен 15—19 февраля 1933 года на I съезде колхозников-ударников в связи с задачами весеннего сева. В целях улучшения государственного руководства социалистической реконструкцией сельского хозяйства в начале второй пятилетки реорганизуются Наркомзем и Наркомсовхоз. Была утверждена новая структура этих наркоматов, укреплено единоначалие и осуждена как неправильная наметившаяся в ряде мест тенденция к ликвидации районных земельных отделов.
* Одной из причин этого снижения явилось введение в 1933 году паспорт ной системы, ограничившей уход из деревни в город.
215


Укрепление нового строя в деревпе обеспечивалось соответствующим изменением экономической политики Советского государства. Необходимо было шире охватить совхозы и молодые, еще неокрепшие колхозы государственной плановой системой, наладить социалистический учет и контроль в сельском хозяйстве. В марте 1933 года в центре и на местах (до области) создаются постоянные государственные комиссии по определению урожайности и размеров валового сбора зерновых культур. В конце 1933 года по решению СНК СССР проводится общая инвентаризация всего имущества совхозов, МТС и колхозов, а затем всесоюзная перепись скота по состоянию на 1 января 1935 года.
Коренное преобразование структуры сельского хозяйства вовлекало его в орбиту прямого государственного планирования. С 1933 года составление планов сельскохозяйственных работ и внутриколхозное планирование стали обязательными. В январе 1934 года СНК СССР и ЦК ВКП(б) утвердили областям, краям и республикам план ярового сева по культурам с разбивкой по социально-экономическим секторам, а в марте была установлена типовая форма производственных планов колхозов на 1934 год. Совнарком и ЦК ВКП(б) придали особо важное значение своевременному принятию таких планов.
В условиях преобладания социалистического хозяйства в деревне планированием охватывался и единоличный сектор. В целях успешной организации весеннего сева в марте 1933 года было решено планировать посевные площади каждого крестьянского двора, организовать помощь единоличникам в ремонте инвентаря, в сортировке и триеровании семян, доводить до единоличников агроправила, устанавливаемые райисполкомами26. Это было наглядным проявлением эволюции нэпа в условиях завершающего периода социалистической реконструкции народного хозяйства.
На укрепление нового строя в деревне и подъем сельского хозяйства была направлена и финансовая политика Советского государства. Платежи деревенского населения росли медленнее, чем платежи городского. В 1934 году (по отношению к 1931-му) первые выросли на 160,3%, а вторые--на 207,3%. Соотношение первых и вторых было в 1933 году 44,6% и 55,4%, в 1934 — 40,9% 216


и 59,1%. Весь объем платежей деревни, включая сельхозналог с колхозов, в 1933 и 1934 годах (ожидаемое поступление) выглядит таким образом: сельхозналог — 756,7 и 780 миллионов рублей, культсбор — 704,2 и 718 миллионов, единовременный налог с единоличных хозяйств в 1934 году — 333,9 миллиона рублей.
Объем государственных вложений в сельское хозяйство в несколько раз превышал поступления от него. В 1933 году было вложено из бюджета и кредита (без краткосрочного кредита Госбанка) 4366,1 миллиона рублей, в 1934 году — 6907,5 миллиона, что составляло около 93% всех вложений в сельское хозяйство, в том числе 88% всех вложений из сводного (государственного и местного) бюджета.
Система налогообложения все более активно поддерживала социалистический уклад в сельском хозяйстве. Помимо различных льгот колхозам и колхозникам сам принцип обложения их сельхозналогом по относительно низким ставкам, в отличие от обложения по нормам доходности для единоличников и тем более от индивидуального обложения по действительной доходности, давал колхозному сектору преимущества. Единоличные хозяйства подвергались в 1934 году дополнительно (вторично после 1932 года) единовременному налогообложению по дифференцированным в зависимости от доходности ставкам, причем кулацкие хозяйства платили 200% оклада сельхозналога 1934 года.
Полностью облагался налогами только доход от зерновых и технических культур. Индивидуальные же хозяйства, резко сократившие посевы зерновых, перешли к выращиванию более прибыльных культур (овощей, фруктов и т. д.). Значительную часть доходов единоличников стали составлять неземледельческие заработки (например, извоз, обработка с использованием своей лошади огородов других крестьян, торговля), поэтому порой у единоличников доходы были выше, чем у колхозников. Этот вопрос в числе других, связанных с завершением коллективизации, был остро поставлен Центральным Комитетом партии на совещании членов ЦК, секретарей республиканских, областных и краевых комитетов партии в июле 1934 года. В итоге была пересмотрена система налогообложения, а также госпоставок в целях укрепления преимущественного положения 217


колхозников перед единоличниками. В этих чертах экономической политики выражались как общезначимые свойства заключительной стадии нэпа, требовавшие маневренного и энергичного государственного воздействия на процесс социалистической реконструкции деревни, так и особые трудности СССР, вызванные, в частности, недостаточно быстрым подъемом общественного хозяйства колхозов.
Укреплению нового строя на селе служила и перестройка системы страхования. В марте 1933 года ЦК В КП (б) отметил крупные извращения в страховании сельскохозяйственного имущества и посевов, прикрытие в ряде районов страховым актом вредительства кулацких элементов и бесхозяйственности. Были отменены ошибочные инструкции по страхованию. В системе Наркомфина создавалось самостоятельное управление Госстраха, на которое возлагалось страхование имущества колхозов, колхозников и единоличников. Не только в городе, но и на селе было разрешено добровольное сверхокладное страхование частных и кооперативных построек, предприятий, скота и т. д. Эти мероприятия переводили на новую, социалистическую основу решение жизненно важных проблем деревни, нередко страдавшей от различного рода стихийных бедствий (пожары, эпизоотии и т. п.).
Важным рычагом завершения социалистической реконструкции сельского хозяйства стала кредитная система Советского государства. В августе 1933 года Банк финансирования социалистического земледелия переименовывается в Сельскохозяйственный банк, осуществлявший долгосрочное производственное кредитование через 450 своих районных отделений. Обязательным условием такого кредитования было участие колхозов собственными средствами в затратах на кредитуемые государством мероприятия. Однако Советское государство взыскивало эти долги в зависимости от состояния колхозов. В декабре 1934 года, когда экономическое положение государства заметно улучшилось, колхозы были освобождены от уплаты старой задолженности Сельхозбанку, образовавшейся до 1 января 1933 года, на сумму 435,6 миллиона рублей27.
Таким образом, финансовая политика Советского государства, все мероприятия по перестройке палогообло- 218


жения, кредита, страхования и т. д. помогали колхозам обеспечить дальнейший подъем всего общественного хозяйства.
Основная работа по упрочению нового строя в деревне развернулась в самих колхозах и совхозах. Опорными центрами государства в деле политического и организационно-хозяйственного укрепления колхозов стали МТС. Число МТС росло высокими темпами: на 1 июня 1932 года их было 2115, а через два года уже 3326. В 1934 году МТС обслуживали преобладающую часть всех колхозов: по числу объединенных крестьянских хозяйств 58,4%, по размерам посевной площади — 63,9%. Техническая база сельского хозяйства росла особенно быстро. Тракторный парк МТС возрос за два года с 69 364 до 146732 машин, а совхозов — с 51 535 до 83 160 машин. Повышая экономическую роль МТС, Советское правительство в сентябре 1933 года приняло меры к улучшению использования тракторного парка. Были установлены правила приема и хранения, организовано использование и ремонт тракторов. За каждой бригадой МТС закреплялись тракторы, сельхозмашины и инвентарь. Вместе с тем определялись правила оплаты труда трактористов, был установлен гарантированный минимум оплаты их трудодня.
Проводилась работа и по реорганизации совхозного производства. В декабре 1933 года СНК СССР решил разукрупнить зерновые совхозы, установив, что площадь пахотоспособных земель одного совхоза не должна превышать 20—25 тысяч гектаров, а в совхозах со значительным пропашным клином—15 тысяч. Это стало возможным благодаря увеличению руководящих и квалифицированных рабочих кадров в сельском хозяйстве.
Именно государственные предприятия — МТС и совхозы послужили базой, на которой партия развернула новую чрезвычайную форму помощи города деревне — политотделы МТС и совхозов. За 1933—1934 годы были созданы 3368 политотделов МТС (17 тысяч работников) и 2021 политотдел в совхозах (8 тысяч работников). Они помогли колхозам и совхозам очиститься от классово враждебных элементов, подняли массы на борьбу за охрану общественной собственности и укрепление социалистических форм организации труда и его оплаты, за выполнение' обязательств перед государством. Полит219


отделы вырастили многочисленный беспартийный актив колхозников и работников совхозов. Это обеспечило решение важных задач, стоявших перед сельским хозяйством. С ноября 1934 года политотделы МТС были преобразованы в обычные партийные органы и слиты с райкомами партии.
Наряду с укреплением централизованного хозяйственного руководства сельской экономикой и применением таких чрезвычайных организационных форм, как политотделы, при переходе ко второй пятилетке было расширено использование рычагов экономической заинтересованности колхозов и колхозников в развитии производства. Партия и правительство строго следили за тем, чтобы не ущемлялись интересы колхозников при оплате их труда. Была пресечена тенденция создавать без согласия колхозников различного рода фонды (кроме установленных правительством семенных, страховых и фуражных) в ущерб той доле продукции, которая предназначалась для оплаты по трудодням. Вместе с тем совершенствовались формы материального стимулирования колхозников. В сентябре 1933 года СНК СССР разрешил выдавать колхозникам в счет выработанных трудодней наряду с натуральными также и денежные авансы в размере 20—30% от сумм, получаемых колхозами за реализуемую продукцию. В целях повышения личной заинтересованности крестьян в развитии сельского хозяйства коммуны переводились на устав сельхозартели, члены которой получали право иметь свою корову, мелкий продуктивный скот и домашнюю птицу.
Всесторонняя помощь колхозам со стороны государства, налаживание в них организации производства и труда способствовали дальнейшему росту коллективизации: по числу крестьянских хозяйств с 1 июля 1932 по 1 июля 1934 года от 61,5 до 71,4%, а по посевной площади — соответственно с 77,6 до 87,4%. Вовлечение в колхозы по различным районам страны было неравномерным. В одних, преимущественно зерновых, районах (Нижнее Поволжье, Степная Украина, Азово-Черноморский край) было коллективизировано 80—90% хозяйств, в ряде национальных районов (Закавказье, Дагестан, Молдавия) меньше половины.
Опираясь на социалистические предприятия в деревне, Советское государство усиливало борьбу за подъем 220


сельского хозяйства. Широко использовались экономические рычаги, внедрялись достижения науки и передовой практики. В освоении новых земель предусматривались, в частности, льготы колхозам нечерноземной полосы, поднимающим целину. Проблема регулирования миграции сельского населения приобрела уже в те годы большую остроту. В целях организованного освоения малонаселенных плодородных районов при СНК СССР был создан Всесоюзный переселенческий комитет. Вместе с тем принимались меры против стихийного отлива рабочей силы из колхозов. С марта 1933 года льготы предоставлялись лишь тем отходникам, которые заключали договор с хозорганами с ведома правления колхоза. Самовольно ушедшие исключались из колхозов. Эти меры способствовали организационно-хозяйственному укреплению колхозов и в какой-то мере упорядочивали высвобождение рабочих рук для промышленности, транспорта и строительства.
Злободневной проблемой сельского хозяйства — в особенности производства пшеницы — была борьба с засухой. В ноябре 1933 года в Ленинграде состоялась Всесоюзная конференция по искусственному дождеванию. Большая программа расширения орошаемых земель намечалась вторым пятилетним планом. В сентябре 1934 года СНК СССР намечает меры по дальнейшему развитию ирригации в засушливых районах Поволжья28.
В соответствии с заданиями второй пятилетки об ускоренном развитии легкой и пищевой промышленности Советское государство усилило внимание к их сырьевой базе — техническим культурам. В январе 1933 года проводится совещание по вопросам повышения урожайности льна с участием научных работников и передовых колхоз- пиков-льноводов. Организуется подъем производства свеклы. Важную роль сыграл съезд директоров МТС свекловичных районов по вопросам механизации полевых работ, подготовки кадров, повышения урожайности.
Особенно большие усилия прилагались для развития хлопководства в связи с необходимостью скорейшего высвобождения от импортной зависимости и подтягивания легкой промышленности. Много внимания уделялось культивированию длинноволокнистых сортов, борьбе с ошибочными теориями некоторых аграрников о невозможности в СССР выращивания египетского хлопка. 221


Этим сортом в 1928 году было засеяно лишь одно опытное поле (34 гектара), в 1934 году засевалось уже23,2тысячи гектаров. С осени 1934 года по указанию Совнаркома стала проводиться тщательная проверка качества хлопковых семян и волокна. Были установлены дифференцированные цены на семена в зависимости от их сорта и определены государственные стандарты на новые и старые сорта хлопчатника. В 1934 году высококачественными семенами хлопчатника было засеяно свыше 100 тысяч гектаров.
Стимулировались и другие отрасли сельского хозяйства, например шелководство. Предоставление налоговых и других льгот шелководам, повышение заготовительных цен на их продукцию, усиленный завоз промышленных товаров в шелководческие районы привели к увеличению заготовок коконов в 1933 году на 40% против 1932 года 29.
С самого начала второй пятилетки большое внимание уделялось животноводству, сильно пострадавшему в предыдущие годы. В целях использования личной заинтересованности крестьян в развитии животноводства с августа 1933 года была организована помощь колхозникам в обзаведении на льготных условиях коровами. Для этого выделялось около миллиона телок. Наименее обеспеченным колхозникам предоставлялся денежный кредит.
После XVII съезда, выдвинувшего подъем животноводства как ударную задачу всего социалистического строительства, усиливается борьба за увеличение общественного стада. В конце марта 1934 года состоялось Всесоюзное совещание передовиков колхозного животноводства по обмену опытом лучших колхозов и ферм в деле сохранения и выращивания молодняка, увеличения кормовой базы.
Кардинальное решение этих вопросов было намечено в резолюции «Об улучшении и развитии животноводства», принятой Пленумом ЦК ВКП(б) (июнь — июль 1934). Пленум решил превратить совхозы в образцовые хозяйства улучшенного и племенного скота, подчеркнув вместе с тем решающую роль колхозных товарных ферм в развитии животноводства. В разгар коллективизации основным источником расширения колхозного стада временно стали, экспроприация кулацкого и обобществление бедняцко-середняцкого скота при большом падеже его,
222


особенно молодняка. В новых условиях колхозные фермы должны были расширяться как за счет сохранения и выращивания молодняка, так и путем закупки скота у совхозов и самих колхозников. Одновременно Пленум ЦК ВКП(б) напомнил о необходимости в течение ближайших двух лет ликвидировать бескоровность колхозников.
Решающим средством подъема животноводства было социалистическое планирование. Пленум ЦК ВКП(б) потребовал «применить, по примеру государственного посевного плана, метод государственного плана развития животноводства» для совхозов, колхозов и единоличников. Социалистические методы подъема сельского хозяй-1 ства выражались и в планомерном внедрении достижений агробиологической науки в земледелие и животноводство. Пленум ЦК принял конкретные меры к расширению материальной базы ветеринарного обслуживания колхозов, подготовки кадров. Сельскохозяйственная академия и областные опытные станции были сориентированы на решение основных практических вопросов животноводства. В целях ликвидации отрыва ученых от практики правительство в июле 1934 года решило реорганизовать Сельскохозяйственную академию, определив основные направления и утвердив план ее работы30.
В 1933—1934 годах партия и правительство провели широкий комплекс мер по укреплению нового строя в деревне и подъему сельскохозяйственного производства. Плоды этой напряженной работы не замедлили сказаться. В 1934 году началось заметное увеличение сельскохозяйственного производства после сокращения его в предыдущие годы. И даже в животноводстве (кроме поголовья лошадей) в 1934 году наметился явный перелом. Особенно важным было состояние зернового производства. Посевные площади под зерновыми выросли в 1933 году по отношению к 1913 году до 108% и к 1932 году — до 102%, а в 1934 году — соответственно до 111 и 103%, составляя 104,7 миллиона гектаров. На VII съезде Советов СССР в отчете правительства отмечалось, что в 1933 году валовой сбор хлеба был на 590 миллионов пудов больше, чем в 1913 году (с той же территории), а в 1934-м, хотя урожай оказался ниже предыдущего года, сбор почти нс изменился ввиду уменьшения потерь при уборке. Несколько хуже было положс- 223


ййе с техническими культурами в связи с недостаточно высокой их урожайностью. Но посевные площади под ними увеличились по сравнению с 1913 годом в два с лишним раза 31.
Важно отметить, что подъем сельского хозяйства начался на базе колхозов, совхозов, МТС, все более убедительно показывавших преимущества крупного социалистического земледелия.
По мере приближения победы социализма в СССР существенно видоизменялись экономические отношения между городом и деревней, между государственным и кооперативно-колхозным секторами экономики. Помимо общезначимых черт, присущих складывавшейся плановой экономике, в этих отношениях проявились и некоторые особенности развития СССР, страны, только что преодолевшей экономическую и культурную отсталость и находившуюся в капиталистическом окружении. Наиболее важным был переход к обязательным поставкам сначала зерна, а затем и некоторых других видов сельскохозяйственной продукции, введение натуроплаты за работу МТС и вместе с тем совершенствование использования товарно-денежных отношений в обмене между городом и деревней.
Внедрение обязательных поставок колхозами части сельскохозяйственной продукции государству выражало глубокие потребности плановой индустриальной экономики победившего социализма в надежном, гарантированном обеспечении сырьем и продовольствием и вместе с тем исходило из учета необходимости развития производительных сил в сельском хозяйстве, как подчеркивалось в постановлении СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 19 января 1933 года «Об обязательной поставке зерна государству колхозами и единоличными хозяйствами». Прежняя, контрактационная система заготовок зерна уже не могла служить главным средством организации экономического обмена между городом и деревней. Дело в том, что контрактационная система хорошо действует в условиях рыночного обмена между сельским хозяйством и промышленностью. Однако в 30-е годы такой обмен ввиду размаха индустриализации и быстрого расширения оборонного потенциала страны был невозможен. В этом выражалось своеобразие развития СССР. Контрактация фактически превращалась в обязательные по-
224


ставки, с той разницей, что пределы изъятия сельскохозяйственной продукции не были фиксированными.
Переход к обязательным поставкам отражал как потребности города, так и интересы развития сельскохозяйственного производства, поскольку деревне гарантировалось оставление значительной части продукции, размеры которой возрастали в связи с успехами сельского хозяйства. Новый тип хлебозаготовок основывался па твердом и непререкаемом законе, обязательном к выполнению всеми колхозами и единоличниками. Это подчеркнули СНК СССР и ЦК ВКП(б) перед сбором урожая в июне 1933 года, указав, что поставки зерна государству должны быть развернуты с первых же дней обмолота.
На опыте хлебозаготовительной кампании 1933 года были внесены дополнения в систему хлебозаготовок. Во- первых, поставки зерна государству колхозами и единоличными хозяйствами производились с 1934 года только с той площади посевов, которая была установлена планом. Во-вторых, к обязательным зернопоставкам стали привлекаться и приусадебные участки колхозников. Кроме того были введены обязательные поставки мяса, молока и масла32.
Обязательные поставки являлись в основном внерыночной формой (поскольку заготовительные цены были низкими и не возмещали затрат колхозов) обмена между городом и деревней. Выше было сказано о безвозмездной помощи, оказываемой государством колхозному производству.
С переходом к завершению социалистической реконструкции упорядочиваются взаимоотношения колхозов и МТС. В феврале 1933 года утверждается Примерный договор между ними. Вместо прежней системы оплаты колхозами работ МТС по твердым расценкам устанавливалась оплата натурой в определенных процентах от урожая. Накануне уборочной кампании 1933 года СНК СССР и ЦК ВКП(б) указывали, что «натуральная оплата колхозами услуг МТС имеет важнейшее значение как для содержания и усиления существующих МТС, так и для покрытия расходов государства по созданию новых МТС», что договоры МТС и колхозов «имеют твердую силу закона». МТС получили право бесспорного взыскания натуроплаты с колхозов. Первый опыт показал, что при установлении размеров натуроплаты следует
В. И. Кузьмин 225


учитывать влияние природных факторов, поэтому в феврале 1934 года уменьшается размер натуроплаты для колхозов с пониженной урожайностью. Ставки натур- оплаты дифференцировались в зависимости от группировки колхозов по размерам урожайности.
Распоряжение полученным по натуроплате зерном было централизовано. Лишь небольшая часть его (5%) использовалась для снабжения и премирования работников МТС. Почти все зерно сдавалось на пункты Загот- зерно33.
Наряду с этим развивались и рыночные формы заготовок. Одной из них являлась организованная закупка хлеба. Потребительская кооперация закупала хлеб в строго добровольном порядке по повышенным на 20—25% ценам; при этом колхозы, колхозники и единоличники могли приобрести промышленные товары на сумму в 3 раза большую, чем стоимость проданного ими хлеба. Только за сентябрь — декабрь 1934 года по планам Нар- комвнуторга было отгружено для стимулирования хлебозакупок товаров на сумму свыше 700 миллионов рублей. Установленный правительством план закупок хлеба уже к 5 января 1935 года был выполнен на 93,1%. Объем и удельный вес закупок зерна быстро возросли. Если в заготовительную кампанию 1933/34 года было закуплено 25,3 миллиона пудов хлеба, то в 1934/35 — 219 миллионов (обязательные поставки тогда же составили 885,3 миллиона пудов, а натуроплата — 234,2 миллиона). Таким образом, закупки почти равнялись натуроплате и четвертой части обязательных поставок.
Рыночные отношения между городом и деревней наиболее широко развертывались в колхозной или базарной торговле колхозов, колхозников и единоличников. В новых условиях необходимо было четко регламентировать эту торговлю, не допуская противопоставления ее заготовкам сельхозпродуктов, как получилось в 1932 году. Колхозная торговля хлебом разрешалась только после выполнения плана хлебозаготовок в целом по республике, краю, области и полной засыпки семенных фондов.
Общие результаты перестройки политики заготовок видны в совмещении двух основных фактов: во-первых, подъема сельскохозяйственного производства при изъятии из деревни свыше трети зерна и значительной части других продуктов; во-вторых, обеспечения необходимого 226


продовольственного и сырьевого фонда для индустриализации СССР.
Неустанно заботясь о повышении благосостояния масс, готовясь к более широкому развертыванию товарооборота без нэпманов, Советское государство мобилизовало и дополнительные источники продовольственных ресурсов. Начиная с 1930 года всемерно развивалась собственная продовольственная база торгующих организаций, а также заводов и фабрик в виде пригородных хозяйств. Производство картофеля и овощей в этих хозяйствах возросло с 1932 по 1934 год с 1538,4 до 2885,5 тысячи тонн, мяса — соответственно с 17,3 до 38 тысяч тонн. Оказывалось содействие и развитию индивидуального огородничества, а также содержанию скота в городах и рабочих поселках34.
Первые успехи завершающего этапа социалистической реконструкции, оздоровление всей хозяйственной обстановки в стране ярко выразились в отмене карточной системы по хлебу и некоторым другим продуктам. Ноябрьский Пленум ЦК ВКП(б) 1934 года, рассмотревший этот вопрос, показал историческую обусловленность введения карточной системы. Когда форсировалась индустриализация, а социалистические формы земледелия были слабы, потребовалось ввести рационирование в снабжении по твердым ценам вопреки стихийному взвинчиванию цен на вольном рынке. Пленум отметил, что только благодаря этой системе государство, при ограниченности своих ресурсов, могло обеспечить снабжение городов и промышленных центров, а также районы, производящие сельскохозяйственное сырье35.
Централизованное снабжение охватывало 26 миллионов человек в 1930 году и 40,3 миллиона в 1934-м, среди них—18,6 миллиона рабочих, большая часть которых (11,5 миллиона) снабжалась по так называемым особому и первому спискам через систему закрытых рабочих кооперативов (ЗРК) и закрытых распределителей (ЗР). В 1933 году в целях улучшения снабжения рабочих и стимулирования их труда были организованы подчиненные администрации предприятий отделы рабочего снабжения (ОРСы), которым передавалось все хозяйство ЗРК.
По мере успеха социалистической реконструкции Советское государство подготавливало отмену нормировап- 227


ной системы распределения. Еще в 1931 году резко сократилась продажа промышленных товаров по карточкам и ордерам (за исключением костюмов, пальто и обуви). В 1932 году вторично сокращается круг нормированных товаров, в продажу поступают рыба, кондитерские изделия, яйца, молоко, овощи и др. По карточкам отпускались лишь хлеб, крупа, мясо, сельдь, жиры животные и растительные, сахар.
Другой линией подготовки отмены карточной системы было развертывание коммерческой торговли по повышенным ценам дефицитными промышленными и продовольственными товарами. Правда, в 1931 и 1932 годах коммерческая торговля также лимитировалась, как и снабжение по карточкам. Между тем необходимость сбить высокие рыночные цены заставила организовать с весны 1933 года свободную продажу продуктов, первоначально хлеба, а затем и других, в специальной сети государственных магазинов. Этот вид торговли стал к концу 1934 года образцом новой культуры обслуживания потребителя, своего рода школой развернутой советской торговли. Сеть магазинов коммерческой торговли в 1933 году выросла в 6 раз, рос и ее оборот. В 1934 году по кварталам это происходило так: I квартал — 1 504 миллиона рублей, II квартал— 1738, III квартал— 1 846 миллионов. В 1933—1934 годах создаются крупные специализированные торговые предприятия нового типа, такие, как «универмаги», «гастрономы», «бакалеи» и др. Они стали образцом обслуживания потребителя и оказывали влияние на производство потребительских товаров, способствуя повышению их качества и расширению ассортимента. Таким образом, государственная торговля занимала все большее место за счет сокращения доли кооперации. С 1932 по 1934 год розничный оборот Наркомвнуторга СССР возрос с 7 до 14,7 миллиарда рублей, а общий розничный товарооборот за то же время — с 40,3 до 60,8 миллиарда рублей (вместе с общественным питанием).
В связи с отменой карточек советской торговле предстоял серьезный экзамен. Правительство проводит ряд мер по устранению вредных наростов в практике снабжения, образовавшихся в период рационированного распределения предметов потребления. В июле 1934 года была установлена уголовная ответственность за обве- 228


шпвапие и обмеривание покупателей и т. п. В сентябре вводится обязательное клеймение весов, гирь, метров и иных измерительных приборов. Усиливается учет и контроль за работой торговли. С этой целью проводится Всесоюзная перепись кадров и предприятий оптовой и розничной торговли. В октябре 1934 года при Нарком- внуторге была учреждена государственная торговая инспекция, имевшая свои органы при местных отделах внутренней торговли.
К концу 1934 года благодаря успехам социалистической промышленности и сельского хозяйства, а также вследствие перестройки внешней торговли Советское государство сосредоточило в своих руках такие товарные фонды, которые позволяли начать отмену карточной системы. В частности, в централизованном распоряжении было около 1,5 миллиарда пудов хлеба; такого количества никогда еще не было в руках Советского государства.
Опираясь на успехи социалистической реконструкции, Советское государство решило начать замену системы централизованного распределения развернутой советской торговлей в соответствии с директивами о втором пятилетием плане, принятыми XVII конференцией ВКП(б). С 1 января 1935 года отменялась карточная система снабжения хлебом, мукой и крупой. Вместо двойных цен (нормированных и коммерческих) устанавливались единые розничные цены на эти продукты применительно к нескольким территориальным поясам. Эти цены были примерно на среднем уровне между высокими коммерческими и слишком низкими нормированными. В связи с этим повышалась заработная плата, пенсии и стипендии с сохранением преимуществ, установленных для отдельных групп и категорий рабочих по карточной системе снабжения. Одновременно в деревнях ликвидировалось нормированное снабжение хлебом в порядке так называемого «отоваривания» заготовок сельскохозяйственного сырья. Ввиду повышения нормированных цен в порядке компенсации повышались заготовительные цены на хлопок, лен, пеньку и т. д. Стала широко развертываться государственная торговля печеным хлебом, мукой и зернофуражом. В соответствии с этим по всей стране расширялась на 10 тысяч сеть лавок для торговли хлебом36.
229


Ноябрьский Пленум ЦК ВКП(б) 1934 года подчеркнул, что развертывание торговли по единым государственным ценам, «а также безусловная возможность в дальнейшем дополнительного снижения этих цен и вместе с тем снижения цен на промышленные товары» позволяют ускорить повышение благосостояния масс и тем самым способствуют «дальнейшему еще более быстрому росту сельского хозяйства и промышленности па основе укрепляющегося советского рубля и развертывающегося товарооборота между городом и деревней». Партия считала, что проводимая реформа должна «найти свое отражение в дальнейшем укреплении союза рабочих и крестьян и в победоносном продвижении вперед дела социализма в нашей стране»37.
На основе подъема народного хозяйства в первые годы второй пятилетки улучшилось финансовое положение СССР. Решающий сдвиг произошел уже в 1933 году. Доходы государственного бюджета выросли на 14% сверх плана, прежде всего за счет прибылей. В частности, тяжелая промышленность, опираясь на успехи в освоении техники, впервые после 1930 года стала рентабельной, перевыполнив план роста прибылей на 28%. Сверх плана вырос и налог с оборота вследствие роста товарооборота, развертывания коммерческой торговли и привлечения средств населения. Некоторое недовыполнение производственной программы частично компенсировалось повышением цен.
Улучшению финансов страны способствовало широкое наступление на бесхозяйственность. Впервые за несколько лет Советскому государству удалось возродить строгий режим экономии. Укреплялась финансовая дисциплина на государственных предприятиях, усилилась борьба против перерасхода фондов заработной платы, самочинного превышения контингента рабочей силы и ставок зарплаты. В феврале 1933 года было установлено, что каждой организации назначается на год, квартал и месяц плановый фонд зарплаты, а кассам Госбанка запрещалось выдавать средства сверх этого фонда. В 1933 году уже не было превышения фондов зарплаты. Другой мерой, сократившей потерю средств, было строгое соблюдение титульных списков и установленных смет в строительстве в соответствии с постановлением СНК СССР от 27 апреля 1933 года.
230


Однако внутрихозяйственных источников для нормализации финансовой системы было недостаточно. Поэтому по-прежнему практикуется выпуск государственных займов. В мае 1933 года была начата кампания по распространению займа второй пятилетки (выпуск первого года) на сумму 3 миллиарда рублей. Выпускаются дополнительные облигации 10-процентного займа 1930 года на сумму 600 миллионов рублей. Одновременно укрепляется система сберкасс (в 1933 году насчитывалось 26 миллионов вкладчиков — 14,4 миллиона >в городе и 11,6 миллиона в деревне). К борьбе за финансовую дисциплину широко привлекалась общественность. Во второй половине 1933 года по инициативе горьковской парторганизации развернулось соревнование 30 областей и республик за лучшее выполнение промфинплана третьего квартала.
Все это привело к серьезному укреплению финансовой системы СССР. Хотя расходы государства также превысили план, но превышение было меньшим, чем по доходам. Поэтому именно в 1933 году Советское правительство проводит крупную операцию, направленную на оздоровление денежного хозяйства. Впервые за многие годы денежная масса, находившаяся в обращении, не увеличивается, а сокращается с 8 413 до 6 861 миллиона рублей, то есть на 1 552 миллиона. Эта тенденция оздоровления денежного обращения закрепилась в 1934 году. При большом росте товарооборота (на 23%) и увеличении общей массы материальных ценностей, сосредоточенных в руках пролетарского государства, денежная масса в обращении выросла на сравнительно небольшую величину. Госбанк отмечал в отчете VII съезду Советов, имея в виду 1934 год: «Огромный хозяйственный оборот этого года был обслужен денежной массой, среднегодовые размеры которой почти не изменились».
Такое дальнейшее укрепление экономического положения непосредственно отражалось на состоянии финансов. Благодаря быстрому росту производства намного увеличился налог с оборота. Доходы от обобществленного хозяйства увеличивались и ввиду более широкого развертывания коммерческой торговли за два года — с 1,1 до 8,4 миллиарда рублей. Общая сумма налога с оборота и доходов от коммерческой торговли возрастала высокими темпами (в миллионах рублей): 1931 год — 231


11 643, 1932-й— 19 514, 1933-й — 26983, 1934-Й (ожидаемое исполнение)—37 615. Вместе с тем отчисления от прибылей государственных хозяйственных организаций за четыре года оставались примерно на одном уровне, хотя общая сумма прибылей промышленности, торговли, коммунального хозяйства и других хозяйственных организаций выросла с 1931 года с 5,3 до 7,6 миллиарда рублей, то есть на 43,5%. В частности, тяжелая промышленность снова, как и в 1933 году, перевыполнила (на 16%) план по прибылям. Нарком финансов Г. Ф. Гринько говорил на сессии ЦИК СССР в феврале 1935 года, касаясь стабилизации отчислений от прибылей при большом росте суммы самих прибылей: «Это объясняется тем, что мы систематически ведем линию на то, чтобы максимальную часть прибылей оставлять в распоряжении самих хозорганов» .
В целом доходы от обобществленного хозяйства выросли в 1934 году по сравнению с 1931-м более чем в 2,5 раза. Медленнее росло привлечение средств населения (примерно в 2 раза за тот же период). Это объяснялось ростом обобществленного хозяйства и улучшением работы социалистических предприятий и, естественно, сокращением удельного веса средств населения. Тем не менее советский народ с энтузиазмом поддерживал призывы партии помочь своими средствами социалистической реконструкции: с 1931 по 1934 год число займодержателей увеличилось с 8 до 45 миллионов. Возрастание помощи населения государству в абсолютных размерах было связано также с повышением благосостояния народа. Увеличение вкладов в сберегательные кассы также укрепляло государственные финансы. Вот данные о росте остатков вкладов физических лиц на 1 января каждого года (в миллионах рублей): 1931 год — 494, 1932-й — 729, 1933-й —974, 1934-й— 1 148, 1935-й— 1 636. За четыре года рост более чем в три раза!
Реформа торговли и системы снабжения хлебом значительно повысила роль денег в стимулировании работников всех отраслей народного хозяйства. Вместе с тем ее проведение было связано с финансовыми трудностями. Установление новых цен на хлеб и технические культуры и в связи с этим новых ставок гужевых перевозок, повышение заработной платы рабочим и служащим — все это привело к росту в отдельных отраслях промышленно232


сти издержек производства. Для стабилизации розничных цен Советское государство перераспределяло через бюджет доходы между различными отраслями экономики 38.
Переход к завершающей стадии социалистической реконструкции народного хозяйства ярко выразился и во внешнеторговых связях СССР. Создав собственную техническую базу для переделки всего народного хозяйства и учитывая продолжавшуюся дискриминацию в торговых связях со стороны главных капиталистических государств, Советская страна уже в конце первой пятилетки стала резко сокращать импорт. Это не означало стремления к автаркии. Но, опираясь на успехи в завоевании экономической независимости, СССР мог обойтись без ввоза многих товаров. Если в 1931 году импорт составил 1 105 миллионов рублей, а в 1932-м — 704 миллиона, то в 1933-м — еще более значительное снижение — до 348,2 миллиона, а в 1934-м — до 241,4 миллиона. Ввоз машин, аппаратов, а также электротехнических материалов происходил так: 1930 год — на 360 937 тысяч, 1931-й — на 12 118 тысяч, 1932-й — на 11 577 тысяч, 1933-й — на 5 502 тысячи и 1934-й — на 3 782 тысячи рублей. Одновременно сокращался экспорт, причем уже в начале второй пятилетки почти 3/4 советского экспорта составляли промышленные товары. Происходило характерное для развитых стран «облагораживание» экспорта, то есть более быстрый рост вывоза обработанных товаров, а не сырых продуктов. Все это отражало успехи индустриализации СССР и расширение внешнеторговых связей со странами Востока. Особенно важным для внутреннего положения СССР было резкое сокращение хлебного экспорта (в миллионах тонн): в 1931 году — 5177,8, в 1932-м— 1808,1, в 1933-м — 1759,6, в 1934-м — 841.
Более благоприятными стали и финансовые отношения с капиталистическим миром. Улучшение экономического положения СССР дало возможность резко сократить дорогостоящие фирменные кредиты. Стали понемногу развиваться чисто финансовые, банковские формы кредитования советского импорта. Кроме того, от ряда крупнейших фирм были получены предложения долгосрочного кредита на более приемлемых, чем ранее, условиях.
233


Но основная линия Советского правительства состояла в 1933—1934 годах в том, чтобы поскорее избавиться от значительной задолженности, образовавшейся за годы первой пятилетки. Этому способствовало улучшение внешнеторгового баланса. Впервые после 1929 года за 1933 год он был сведен с активным сальдо 146,7 миллиона рублей, а за 1934 год—185,9 миллиона. Значительно улучшился платежный баланс. В 1934 году резко сократилась иностранная задолженность. Огромный скачок сделала добыча золота в СССР. Вместе с поступлениями из «Торгсина» она увеличилась с 1931 по 1934 год в 6 раз. В результате существенно укрепилось валютное положение СССР39.
3 Вступление в социализм
В ходе выполнения второй пятилетки все яснее вырисовывались контуры'победы социализма в СССР. Всесоюзный съезд Советов в феврале 1935 года вынес решение о подготовке Конституции победившего социализма. В декабре 1936 года она была принята VIII Чрезвычайным Всесоюзным съездом Советов. А в декабре следующего года были проведены выборы по новой избирательной системе и созданы соответствующие новой Конституции органы государственной власти и управления.
Главным в 1935—1937 годах во всей политике партии и Советского государства, в том числе и в области экономики, было раскрытие принципов, методов и форм организации общественной жизни, свойственных победившему социализму. Наступил, как было отмечено на VIII съезде Советов СССР, «конец нэпа»40, исчерпавшего себя по мере ликвидации многоукладности и выполнения задач переходного периода. Нэп передал будущему богатейший опыт планомерного использования товарно-денежных отношений, развития производительных сил на основе укрепления личной заинтересованности в этом трудящихся масс и обеспечения общего роста благосостояния народа.
Общественная собственность на орудия и средства производства стала единственной экономической основой советского общества. Завершился начатый с переходом 234


к реконструкции процесс преобразования нэпа в качественно новое состояние — экономическую политику победившего социализма.
Торжество принципов социализма раньше и полнее всего произошло в методах социалистического строительства. К концу второй пятилетки сложилась четкая система управления социалистической экономикой. Партия воплотила в жизнь указания В. И. Ленина — обеспечить организацию учета и контроля над экономикой, «превращение всего государственного экономического механизма в единую крупную машину, в хозяйственный организм, работающий так, чтобы сотни миллионов людей руководились одним планом...»41. Структура и функции этого хозяйственного механизма выражали как общие принципы социалистического управления, так и особенности исторического пути нашей страны.
Решающим звеном социалистического хозяйственного управления является руководящая роль Коммунистической партии, авангарда рабочего класса, а затем и всего народа, проводящей в жизнь научные принципы марксизма-ленинизма. Общая стратегия партии в области экономического развития СССР на вторую пятилетку была определена директивами XVII съезда ВКП(б). Выполняя решения съезда, Центральный Комитет партии постоянно направлял экономическое развитие страны. Задачи промышленности и транспорта рассматривались на Пленумах ЦК ВКП(б) в декабре 1935 года и в феврале— марте 1937 года, сельского хозяйства — в 1935, 1936 и 1937 годах. Еженедельные заседания Политбюро редко обходились без рассмотрения тех или иных задач хозяйственного развития. В 1935—1937 годах членами Политбюро являлись А. А. Андреев, К. Е. Ворошилов, Л. М. Каганович, М. И. Калинин, С. В. Косиор, А. И. Микоян, В. М. Молотов, Г. К. Орджоникидзе, И. В. Сталин; кандидатами в члены Политбюро А. А. Жданов, Г. И. Петровский, П. П. Постышев, Я- Э. Рудзутак, В. Я. Чубарь, Р. И. Эйхе. Большое внимание этим вопросам уделялось Оргбюро и Секретариатом Центрального Комитета партии 42.
Повседневную партийную работу по руководству хозяйственным строительством возглавляли И. В. Сталин— Генеральный секретарь ЦК ВКП(б), секретари А. А. Андреев и А. А. Жданов, заведующие отделами 235


К. я. Бауман и Я. А. Яковлев. Большой вклад в разработку экономической политики внесли секретари крупнейших местных партийных организаций.
Опыт нашей страны со всей полнотой выявил закономерность укрепления Советского государства с победой социализма (а не отмирание его, как предполагалось ранее). Возросла роль государства в хозяйственной жизни на основе установившегося к середине 30-х годов всеобъемлющего социалистического планирования. Оно было направлено на осуществление второго пятилетнего плана, утвержденного ЦИК СССР в ноябре 1934 года, и годовых народнохозяйственных планов. В условиях осложнявшегося международного положения СССР и оперативного переключения части средств на оборону народнохозяйственные планы на 1935, 1937 и последующие годы утверждались Совнаркомом СССР, и лишь план на 1936 год был принят сессией ЦИК СССР. На сессиях ЦИК ежегодно рассматривался и утверждался бюджет Советского государства43.
На основе пятилетнего и годовых заданий Советское правительство намечало квартальные планы по капитальному строительству, финансам и всему народному хозяйству, организуя повседневную работу по их выполнению и оперативное руководство экономикой. Непосредственное руководство хозяйственной жизнью страны по- прежнему осуществляли ЦИК (председатель М. И. Калинин) и СНК СССР (председатель В. М. Молотов, заместители по вопросам экономики Я. Э. Рудзутак и В. Я. Чубарь). Несколько изменились высшие органы хозяйственного управления. Теперь отпала надобность в Совете Труда и Обороны как органе, до известной степени дублировавшем СНК СССР по хозяйственным вопросам. Для их подготовки в ноябре 1937 года был создан Экономический совет при СНК СССР, действовавший на правах его постоянной комиссии. Экономсовет рассматривал годовые и квартальные народнохозяйственные планы, внося их на утверждение СНК СССР, утверждал планы материально-технического снабжения, железнодорожных и водных перевозок, занимался вопросами цен, труда, зарплаты, решал другие хозяйственные вопросы оперативного характера. Функции военной защиты были выделены особо. В 1937 году при СНК СССР создается Комитет обороны. Усиление внимания к этим 236


вопросам выражалось в создании в декабре 1936 года общесоюзного Наркомата оборонной промышленности.
Укрепляются плановые органы СССР. Победа социализма, а также накопленный опыт планирования обусловили изменение в апреле 1935 года структуры Госплана. Были созданы отделы синтетического планирования, планирования отраслей народного хозяйства и ряд секторов. После ликвидации президиума Госплана при его председателе (до февраля 1937 года В. И. Мсжлаук, затем Н. А. Вознесенский) была образована Государственная плановая комиссия в составе 70 человек. Вскоре, в 1938 году, Госплан стал комиссией при Совнаркоме СССР. Это повысило его роль и значение44.
При перестройке хозяйственного руководства были ликвидированы различные комитеты и другие временные органы, создававшиеся при ЦИК и Совнаркоме СССР для решения ударных задач. Их функции (по стандартизации, изобретательству, топливу, коммунальному хозяйству, переселенческому делу) передавались частично соответствующим подразделениям Госплана, а преимущественно наркоматам.
Нужды производства были в центре всей перестройки. Об этом ярко говорит концентрация в ноябре 1937 года всего дела геологоразведочных и поисковых работ в Главном геологическом управлении Наркомтяжпрома СССР; научно-теоретическая разработка вопросов геологии поручалась Академии наук СССР. Использование достижений науки в строительстве нового общества занимало все большее место в жизни Советского государства. Поэтому возникла необходимость четко определить функции Академии наук СССР — главного штаба советской науки. В утвержденном СНК СССР в ноябре 1935 года уставе Академии наук основными ее задачами назывались всемерное содействие общему подъему теоретических а также прикладных наук, изучение и развитие мировой научной мысли. Устав вводил четкий порядок функционирования и пополнения Академии наук СССР45.
Свои директивы по хозяйственным вопросам Советское правительство проводило через Совнаркомы союзных и автономных республик, исполкомы областных и краевых Советов, а также через отраслевые хозяйственные наркоматы и ведомства.
237


С победой социализма происходит укрепление государственной собственности и усиливается централизация хозяйственного руководства. В апреле 1935 года ЦИК и СНК СССР подтвердили, что государственные предприятия, здания и сооружения не могут продаваться, а лишь передаваться от одного органа к другому Совнаркомом СССР или по его решению Совнаркомами союзных республик. В феврале 1936 года был утвержден порядок такой передачи. Аналогичные постановления, изданные в начале реконструктивного периода и допускавшие продажу и покупку предприятий, зданий и сооружений госорганами, отменялись. Это одно из прямых свидетельств исчерпания принципов нэпа в государственном хозяйстве, результат победы социализма.
Выражением потребностей победившего социализма явилось установление новых стабильных государственноправовых норм, регулировавших хозяйственное развитие, таких, как Устав железных дорог, Устав о дисциплине работников связи, Воздушный кодекс, Положение о пожарном надзоре и др.
Неустанно совершенствуется система хозяйственного управления. Высшие органы приближаются к низшим звеньям, чем обеспечивается конкретное руководство технической реконструкцией, усиливается централизация в решении главных вопросов развития предприятий. Продолжается разукрупнение промышленных наркоматов и ведомств, сокращение многозвенности управления, ликвидация «функционалки». Наряду с общесоюзными наркоматами пищевой, легкой и лесной промышленности создаются соответствующие наркоматы в союзных республиках, которым передавалась часть предприятий общесоюзного значения.
Продолжается переход от четырехзвенной системы управления (наркомат — объединение — трест — предприятие) к трехзвенной (главк — трест — предприятие) или двухзвенной (главк — предприятие). Крупные предприятия передавались непосредственно в ведение главков. Отраслевые главки также разукрупнялись по мере роста экономики. В 1935 году были организованы специализированные машиностроительные главные управления в системе Наркомтяжпрома (горного, легкого, среднего машиностроения). Разукрупнены были также главные управления Наркомата легкой промышленности46.
238


Улучшение управления хозяйством зависело от руководящих кадров. Во второй пятилетке была налажена стройная система их подготовки и переподготовки, особенно различные формы курсового обучения на предприятиях и при хозяйственных объединениях. Правда, с 1935 года сокращается сеть промакадемий и число учащихся в них. Зато быстро растут институты повышения квалификации хозяйственников. В 1934 году в системе Наркомтяжпрома в этих институтах обучались 52 117 человек, а в 1935 году — уже 85 786. Вместе с тем намного возрос выпуск специалистов из вузов и техникумов. Если за годы первой пятилетки вузами было выпущено 170 тысяч человек, то во второй пятилетке — 370 тысяч, техникумами— соответственно 291 и 623 тысячи. Темпы прироста количества студентов во второй пятилетке снизились по сравнению с первой, но значительно повысилось качество их подготовки, особенно после постановления СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 23 июня 1936 года, которое нацелило вузы на подготовку кадров, способных освоить новейшие достижения науки, использовать технику и по-большевистски связать теорию с практикой, производственный опыт с наукой.
В 1935—1937 годах в промышленность и транспорт вливаются подготовленные в советских условиях высококвалифицированные специалисты. Число инженерно- технических работников в промышленности возросло с 492 тысяч в 1932 году до 830 тысяч в 1937-м, а удельный вес их в общей численности работающих увеличился соответственно с 5 до 7% 47«
В народное хозяйство приходили новые, многочисленные кадры высококвалифицированных советских специалистов. Кроме того, во второй пятилетке благодаря честному труду большинство старых специалистов слилось с новыми в единый отряд советской инженерно-технической интеллигенции.
Повышение деловой квалификации хозяйственных работников облегчало укрепление единоначалия, ставшего особенно необходимым в связи с насыщением промышленности, транспорта и строительства новым оборудованием и внедрением сложных технологических процессов: Вместе с тем к управлению привлекались широкие массы трудящихся — передовиков производства, квалифицированных специалистов, опытных хозяйственников, пар- 239


тинных и профсоюзных работников. При наркоматах были созданы советы в составе 40—70 человек, не менее чем наполовину из местных организаций и предприятий. В апреле 1936 года Политбюро утвердило состав совета Наркомтяжпрома. В нем было до 300 человек (кроме директоров и технических директоров предприятий в него входили также начальники цехов и участков, мастера, представители втузов и научно-исследовательских институтов). Участие рабочих и служащих в управлении промышленностью и транспортом выражалось и в систематически созывавшихся совещаниях по отдельным отраслям: черной и цветной металлургии, химической промышленности, строительства, железнодорожного транспорта и др. В сентябре 1934 года состоялось Всесоюзное совещание работников тяжелой промышленности по вопросам выполнения годового плана48.
Огромную роль в привлечении масс рабочих и инженерно-технического персонала к управлению промышленностью играли профсоюзы, которым были частично переданы функции ЦКК — РКП, а также группы Комиссии советского контроля на особо трудных участках хозяйственного строительства. Уже в начале 1935 года действовали группы по организационным вопросам советско-хозяйственного строительства, пищевой промышленности, внутренней и внешней торговле, местному и водному транспорту, добыче цветных металлов.
Массовый неослабный контроль снизу за деятельностью органов управления промышленностью обеспечивал успешное проведение технической реконструкции. Эффективность участия масс в управлении крупным машинным производством во многом зависит от их культурно-технического уровня. Быстрое преобразование технической базы народного хозяйства, массовое внедрение в производство новейших образцов машин, самых современных технологических процессов предъявляли особые требования к квалификации рабочих. Но ввод новых производственных мощностей и насыщение народного хозяйства сложной техникой обгоняли темпы роста квалифицированных кадров рабочих. В 1932 и 1933 годах большая часть рабочих различных профессий имела средний производственный стаж от 3,3 до 10,4 года. Но затем темпы роста численности промышленных рабочих снизились (1928 год — 3 593 тысячи, 1932-й — 7 047 ты240


сяч, 1937-й — 9 124 тысячи). Зато намного возросли темпы подготовки квалифицированных рабочих. В 1933 году школы ФЗУ были реорганизованы в профессиональные учебные заведения для подготовки (из выпускников семилетки) квалифицированных рабочих массовых специальностей с коротким сроком обучения. В августе 1935 года срок обучения в школах ФЗУ по сложным профессиям тяжелой промышленности был увеличен до полутора-двух, а затем и до трех лет. Вскоре эти меры были распространены и на школы ФЗУ других отраслей промышленности. За пятилетку школы ФЗУ выпустили 1,5 миллиона рабочих (450 тысяч в первой пятилетке).
Однако подавляющее большинство квалифицированных рабочих обучалось не в школах, а непосредственно на производстве. Отметив большие успехи в освоении новой техники на основе обучения по программе техминимума и сдачи гостехэкзамена, декабрьский Пленум ЦК ВКП(б) 1935 года решил создать разностороннюю и всеохватывающую систему технической учебы. Постепенно обучение усложнялось, квалификация рабочих, овладевших техминимумом, повышалась. Эти мероприятия охватили широкие массы. В конце второй — начале третьей пятилетки технической учебой на предприятиях было охвачено 15 миллионов человек49.
Страна вступила в завершающий этап социалистической реконструкции. Техническая база народного хозяйства становилась все более современной, миллионы квалифицированных рабочих, подготовленных за годы Советской власти, трудились на государственных предприятиях. К концу второй пятилетки произошел крутой подъем благосостояния масс, выразившийся наиболее ярко в отмене карточной системы. Полоса жертв и лишений, связанных с ликвидацией отсталости страны, уходила в прошлое. Перед Советским государством открывались широкие перспективы индустриального развития в условиях социализма. Но для этого необходимо было хорошо использовать новейшую технику, насыщавшую социалистические предприятия, выжать из нее все возможное. Такая объективная потребность вполне назрела, и партия и Советское правительство ставят перед трудящимися СССР соответствующую задачу.
В докладе Г. К. Орджоникидзе на VII съезде Советов говорилось о больших неиспользованных резервах па но241


вых предприятиях, о нередких простоях высокопроизводительных станков и агрегатов. В мае 1935 года на совете при Наркомтяжпроме были подвергнуты резкой критике нормы выработки в промышленности. Г. К. Орджоникидзе, критикуя тех, кто цеплялся за старые нормы, говорил: «Технически обоснованных норм у нас нет, и то, что вы называете «технически обоснованной нормой»,— это не движение вперед, а это есть в лучшем случае отражение того, насколько мы сегодня освоили данный агрегат, а в худшем случае — это вчерашний день».
Проблема освоения новой техники, выдвинутая еще при подготовке второй пятилетки, теперь становилась в центре всего хозяйственного строительства. До этого главной задачей реконструкции было насытить народное хозяйство новой техникой, и партия в 1931 году выдвинула лозунг «Техника решает все!». Теперь, когда голод в области техники был изжит и ощущался недостаток кадров, умеющих использовать технику, партия выдвинула новый лозунг — «Кадры решают все!». Стране требовалось достаточное количество кадров, способных двигать вперед технику и пустить ее в действие50.
Призыв партии нашел мощный отклик у трудящихся СССР, и прежде всего в рабочем классе — авангардной силе строительства нового общества. Трудовой подвиг Алексея Стаханова, добывшего в ночь на 31 августа 1935 года 102 тонны угля вместо 7 тонн по норме (благодаря умелому использованию новой техники и рациональной организации труда), начал целую полосу стахановских рекордов как в угольной, так и в других отраслях промышленности. Ломали старые нормы и показывали образцы высокой производительности А. X. Бусыгин в автомобильной промышленности, И. И. Гудов — в станкостроительной, М. Н. Мазай — в металлургической, В. С. Мусинский — в лесопильной, Н. С. Сметанин — в обувной, Е. В. и М. И. Виноградовы — в текстильной, П. Ф. Кривонос — на железнодорожном транспорте, Ф. И. Мальцев — на строительстве, в сельском хозяйстве бригада П. Н. Ангелиной, колхозница М. С. Демченко и др.
Однако одними рекордами нельзя решить задачу освоения новой техники. Партия борется за широкое распространение почина стахановцев. С этой целью в Москве созывается (14—17 ноября 1935) Всесоюзное совещание стахановцев. Затем проводятся совещания 242


передовиков всех отраслей промышленности, по областям и районам. Непосредственную работу по расширению стахановского движения проводили партийные и профсоюзные организации. Наркомтяжпром и другие хозяйственные наркоматы мобилизовали административный и инженерно-технический персонал на организацию помощи стахановцам.
Переломным моментом по пути перехода от отдельных рекордов к их массовому освоению явился декабрьский Пленум ЦК ВКП(б) 1935 года, обсудивший вопросы промышленности и транспорта в связи со стахановским движением. Пленум подверг резкой критике тех хозяйственников и инженерно-технических работников, которые оказывали сопротивление стахановскому движению, призвал партийные и профсоюзные организации, руководителей предприятий и специалистов превратить стахановское движение в массовое постоянное движение по всей стране. В расширении движения на первых порах значительную роль играли так называемые стахановские сутки, пятидневки, декадники, месячники. Но главное состояло в более широком распространении опыта стахановцев. В начале 1936 года по приказу Г. К. Орджоникидзе на предприятиях Наркомтяжпрома были организованы курсы техминимума повышенного типа — стахановские (3—4-месячные), мастеров социалистического труда для рабочих-стахановцев (2-годичные), техминимума— для всех рабочих. В 1936 году обучались только в тяжелой промышленности 1 450 тысяч человек. Закрепляя подъем стахановского движения, Наркомтяжпром провел в апреле 1936 года повсеместную проверку соревнования на лучшую подготовленность к переходу на постоянную и систематическую стахановскую работу. Подобные мероприятия проводились и в других отраслях промышленности.
Стахановское движение опиралось на все более массовую основу социалистического соревнования. В 1935 году в нем участвовали 3/4 всех промышленных рабочих. Среди них стахановцы к ноябрю 1935 года составляли от 3,6 до 8%, а к августу 1936 года — уже от 20 до 28%. Темпы стахановского движения продолжали нарастать. Так, в ведущих отраслях промышленности в сентябре 1936 года насчитывалось 992,6 тысячи стахановцев, а к концу 1937 года — 1593,1 тысячи.
243


Подъем трудовой активности рабочего класса, его успехи в овладении новой техникой ярко выразились в скачкообразном росте производительности труда в момент разворота стахановского движения. Если за 1935 год производительность труда возросла на 13% по отношению к предыдущему году, то в 1936 году — на 21 % по отношению к 1935 году51.
Передовики производства были окружены атмосферой почета и всеобщего уважения. Наряду с материальными стимулами широко развивалось моральное поощрение. В ноябре 1935 года был учрежден новый орден — «Знак Почета», присваивавшийся за достижение высоких производственных показателей. В 1937 году были учреждены переходящие Красные знамена для вручения передовым коллективам. Воспитывается гордость за свою профессию. Ярким выражением этого было решение правительства удовлетворить просьбу рабочих и служащих Донецкой и других железных дорог об установлении ежегодно 30 июля Всесоюзного дня железнодорожника52.
Эпоха мощного взлета трудовой активности рабочего класса, овладевавшего новой техникой, породила мировые рекорды советских летчиков и полярников. В. Чкалов, Г. Байдуков и А. Беляков в 1936 году совершили беспосадочные перелеты из Москвы на Дальний Восток через Северный Ледовитый океан, затем через Северный полюс в Америку, а немного позже это сделали М. Громов, А. Юмашев, С. Данилин. 1 мая 1937 года самолет под управлением М. В. Водопьянова совершил посадку на дрейфующей льдине у Северного полюса, где была высажена группа во главе с И. Д. Папаниным (Э. Т. Кренкель, П. П. Ширшов, Е. К. Федоров). Советские люди первыми покорили Северный полюс. Эти подвиги символизировали завершение социалистической реконструкции народного хозяйства, овладение новой первоклассной техникой народом, построившим социализм.
Стахановское движение выражало новые качества рабочих, свойственные периоду победившего социализма. Оно положило начало ликвидации существенного различия между умственным и физическим трудом.
Развертывание стахановского движения, вскрывая огромные резервы в освоении новой техники, помогло партии решить одну из важных экономических задач, поставленную еще в марте 1935 года, — пересмотреть 244


устаревшие нормы выработки. Пленум ЦК ВКП (б) в декабре 1935 года отметил, что насыщение предприятий новой техникой значительно опережает по темпам процесс ее освоения и таким образом создает огромные неиспользованные резервы производства. Однако преобладание так называемых опытно-статистических норм стало «тормозом па пути дальнейшего роста производительности труда и заработка рабочих». Нормирование было передоверено малоподготовленным кадрам нормировщиков и тарификаторов. Пленум ЦК ВКП (б) предложил возложить нормирование на инженерно-технический персонал под руководством директоров предприятий. Пленум признал также необходимым повысить технические нормы и нормы выработки «с тем, однако, чтобы в условиях прогрессивной сдельщины нынешние расценки были сохранены, а фонд заработной платы ввиду роста стахановского движения был увеличен»53.
Эти решения последовательно проводились в жизнь. Состоявшиеся в начале 1936 года отраслевые конференции разработали конкретные меры по пересмотру норм выработки и расценок, что способствовало использованию плодов технической реконструкции и дальнейшему ускорению индустриального развития страны, прежде всего широко развернувшемуся капитальному строительству. В отличие от промышленности, уверенно снижавшей себестоимость продукции в годы второй пятилетки, строительство велось недостаточно экономно. Лишь в 1934 году наметился некоторый незначительный еще сдвиг. В 1935 году удешевление строительства шло чрезвычайно медленно. Вместо запланированной экономии в 2 миллиарда рублей строители сэкономили менее 200 миллионов. Кроме того, в течение ряда лет недовыполнялся план ввода в эксплуатацию многих объектов, что вело к значительному удорожанию строительства.
Производительность труда на стройках росла медленно. Основные кадры строителей, вчерашние колхозники и единоличники, не прошли школу крупного промышленного производства. Вместе с тем партийные организации строек, малочисленные по сравнению с промышленными партийными организациями, во второй пятилетке после огромного напряжения 1930—1932 годов несколько ослабили свою работу. Возникла необходимость срочно исправить положение. В декабре 1935 года Центральный 245


Комитет партии созвал совещание по вопросам строительства. Главным на нем был вопрос о механизации строительных работ и использовании новой техники. Отвечая некоторым ораторам, объяснявшим все недостатки нехваткой механизмов, Г. К. Орджоникидзе справедливо отметил, что корень недостатков в неумелом использовании имеющейся техники. Вместе с тем среди некоторой части руководителей строек существовала своеобразная боязнь механизации. «Почему существуют антимехапиза- торские настроения? — спрашивал Г. К. Орджоникидзе. — Потому что не умеют правильно организовать работу. Работу экскаватора, крана надо уметь организовать. Конечно, проще организовать работу грабаря, он пошел со своей лошаденкой и помаленьку работает».
По материалам совещания в феврале 1936 года партия и правительство приняли решения, открывшие новый этап в развитии капитального строительства. Основу борьбы за его улучшение партия видела в переходе «от кустарщины и партизанщины в строительном деле на путь крупной строительной индустрии», во внедрении подрядного способа строительных работ, которые должны вести специализированные организации (тресты и конторы), располагающие механизмами, транспортом, оборотными средствами, жилым фондом и постоянными кадрами строителей54.
В интересах лучшего использования строительных механизмов и повышения производительности труда с 1 марта 1936 года были введены новые нормы выработки, а также единые тарифные сетки, устранявшие уравниловку и разнобой в зарплате. Шире внедрялся хозрасчет. Улучшению строительных работ способствовало своевременное составление проектов и смет, а также мероприятия по развертыванию крупного промышленного производства строительных деталей, полуфабрикатов и конструкций.
Наведение порядка в строительстве содействовало экономии средств, что позволило осуществить крупные меры по повышению эффективности действующих предприятий. После отмены в 1935 году карточной системы была устранена множественность цен на потребительские товары, обеспечено стимулирующее воздействие рыночного спроса на развитие промышленности. Это дало возможность начать перевод тяжелой промышленности с го246


сударственных дотаций на полную самоокупаемость. Вплоть до 1936 года продукция тяжелой промышленности продавалась по ценам более низким, чем ее довольно высокая себестоимость, что объяснялось трудностью создания и освоения новых предприятий. Например, в каменноугольной промышленности при себестоимости угля 19 рублей за тонну отпускная цена составляла всего 9 рублей 65 копеек, а государственная доплата —9 рублей 35 копеек. Таким образом, половина расходов покрывалась за счет государственных дотаций. Увеличивать накопления для тяжелой промышленности за счет повышения цен на ее продукцию в таких условиях означало бы вызвать удорожание всех промышленных товаров, что ударило бы по интересам и государства и потребителей. На это партия пойти не могла.
Система дотаций из бюджета для тяжелой промышленности была необходимой в процессе индустриализации. Вместе с тем она имела и крупные минусы, порождала иждивенческие настроения, тормозила борьбу за повышение рентабельности. Между тем развитие товарно-денежных отношений в стране (и, в частности, отмена карточной системы на хлеб и другие продукты) позволяло усилить экономические стимулы в развитии промышленности.
Враги Советской власти пророчили провал этого дела, считая невозможным совместить плановое хозяйство с рынком *. Однако вопреки этим пророчествам в 1935 году себестоимость продукции всей промышленности снизилась на 6,7%, а тяжелой — на 20,3%, в 1936 году — соответственно на 10,2 и 26%. Это создавало необходимые предпосылки для отказа предприятий тяжелой промышленности от государственных дотаций. Первыми начали рабочие металлургического завода имени Кирова в Макеевке. Их поддержали другие предприятия. Одним из решающих условий снижения себестоимости продукции явился крутой подъем производительности труда благодаря стахановскому движению.
* Милюковская газета «Последние новости», издававшаяся в Париже, в передовой статье (3 июня 1935 года) заявляла: «Из всех разговоров и заданий по снижению себестоимости, которыми теперь так усиленно занялись в Москве, ничего дельного не выйдет». И далее: «Отказ от увеличения дотаций приведет к краху» (ЦПА ИМЛ, ф 85, он 29, д. 514, л. 1).
247


Для ускорения перехода на безубыточную работу Центральный Комитет партии и Советское правительство решили несколько повысить отпускные цены на некоторые виды промышленной продукции, а ее потребителям во избежание убытков выделить дополнительные денежные средства. С 1 апреля 1936 года отменялись дотации из государственного бюджета каменноугольной, рудной, лесной промышленности, некоторым отраслям химии, частично цветной металлургии и торфяной промышленности.
Переход тяжелой промышленности на работу без дотаций дал результаты уже в 1937 году: в общей сумме прибыли доля союзной промышленности группы «А» составляла 40%, а легкой и пищевой — 43%. Все это привело к повышению экономической эффективности промышленности: с 1933 по 1937 год ее финансирование за счет собственных средств возросло с 25,3 до 58,7% общей суммы затрат55.
В результате повышения рентабельности промышленности создались необходимые условия для расширения хозяйственной самостоятельности средних и низших звеньев управления предприятиями, дальнейшего повышения материального стимулирования, освоения новой техники. В 1936 году главным управлениям промышленных наркоматов были переданы наряду с производственными также сбытовые и снабженческие функции па основе хозяйственного расчета. Вместе с тем учреждались особые фонды директоров предприятий и начальников строек в размере 4% от плановой и 50% от сверхплановой прибыли, которые могли расходоваться на жилищное строительство, культурно-бытовое обслуживание работников, на премирование передовиков производства, на дополнительные капитальные работы, на рационализаторские мероприятия и техническую пропаганду. В конце 1936 и начале 1937 года подобные фонды были учреждены также на транспорте, в МТС, совхозах, коммунальных и торговых предприятиях56.
В итоге устранялись методы хозяйственного руководства, которые вызывались своеобразием переходного периода в СССР, трудностями индустриализации первой страны строящегося социализма. Вместе с тем расширение прав предприятий не означало возрождения нэпа, исчерпавшего себя с окончанием переходного периода.
248


Хозрасчет 1936 года — преемник нэпа, по не носитель его специфически переходных черт.
Еще раньше, в июне 1935 года, были образованы специальные фонды местной промышленности, предназначавшиеся для финансирования ее сверхплановых мероприятий. Совнаркомы автономных республик, краевые и областные исполкомы получили право устанавливать отпускные цены на те виды продукции местной промышленности, которых не касались соответствующие постановления СНК СССР и союзных республик56.
Опираясь па слаженный механизм хозяйственного управления промышленностью, транспортом, строительством, в основном уже соответствовавший эпохе победившего социализма, партия и Советское государство после VII съезда Советов главное внимание сосредоточили на выполнении пятилетки этими отраслями, определявшими итоги социалистической реконструкции народного хозяйства в целом и укрепления обороноспособности страны. Партия помнила указания В. И. Ленина о том, что, пока мировой капитализм «гораздо сильнее нас, он сможет во всякое время направить против нас свои силы, опять выступить против нас в войне. И нам поэтому нужно сделаться сильнее, а для этого нужно развить крупную промышленность, нужно поднять транспорт»57.
Изменившиеся международные условия поставили перед Советским государством новые проблемы, не нашедшие отражения во втором пятилетием плане. Поэтому народнохозяйственный план 1935 года претерпел существенные изменения. Были значительно увеличены ассигнования на транспортное машиностроение, строительство железных дорог (в особенности на Дальнем Востоке) и электростанций, на развитие нефтедобычи. Расширялись вложения в легкую и пищевую промышленность. Общий объем капитального строительства по группе «А» составлял к предыдущему году 93,7%, а по группе «Б» — 107,9%. Это соответствовало установке второй пятилетки на подтягивание производства предметов потребления. В целом капитальные затраты намечались несколько ниже уровня 1934 года, но значительно превышали первоначальное задание: вместо 18 миллиардов рублей (в неизменных ценах 1926/27 года), намечавшихся пятилетним планом, капиталовложения возросли в 1935 году до 21,2 миллиарда рублей.
249


Особенно большие изменения в пятилетку были внесены в связи с усилением угрозы войны против СССР при разработке поквартальных народнохозяйственных и финансово-кредитных планов 1935 и последующих годов. Бюджетные затраты по линии Наркомата обороны в 1937 году составили около 17,5 миллиарда рублей против намечавшихся по пятилетке 4,3 миллиарда общей суммы расходов на оборону и управление 58.
Усиленное развертывание оборонной промышленности, а также новые потребности технической реконструкции вызвали пересмотр планов развития машиностроения. Преимущественный рост машиностроения по сравнению с другими отраслями промышленности характерен не только для периода индустриализации, но и для победившего социализма. В этом состоит важное условие научно-технического прогресса всей советской экономики. Заканчивая социалистическую реконструкцию и переходя на путь индустриального развития победившего социализма, партия и Советское государство осуществляли установку В. И. Ленина, что социализм немыслим без техники, построенной по последнему слову новейшей науки. А такую технику поставляло советской экономике машиностроение.
Капиталовложения в машиностроение были резко увеличены по сравнению с плановыми заданиями за счет других отраслей промышленности. По плану капитальные затраты на машиностроение предусматривались в объеме в 8 раз меньшем общих капитальных затрат в промышленности. В действительности затраты на машиностроение оказались при почти неизменившейся общей сумме капиталовложений меньше ее лишь в 3,4 раза. Значительно были увеличены по сравнению с планом капиталовложения и в черную и в цветную металлургию, каменноугольную промышленность, электростроительство и пищевую промышленность59.
Одной из выдающихся побед второй пятилетки явилось вступление в конце июня 1934 года в строй действующих магнитогорского гиганта черной металлургии. Одновременно партия принимает меры для дальнейшего развертывания капитального строительства в этой отрасли. Закладывается завод «Амурсталь».
В связи с нуждами обороны и технической реконструкции расширяется добыча цветных и редких метал250


лов. В апреле 1935 года было решено немедленно приступить к строительству двух никелевых заводов на базе Норильских месторождений. Развивалась добыча цветных металлов в Казахстане, на Алтае и в других районах страны.
Успех технической реконструкции во многом определялся развитием топливной промышленности. Наладив в годы первой и начале второй пятилетки работу основных центров угольной промышленности — Донбасса и Кузбасса, Советское государство в 1935—1937 годах организует развитие новых районов добычи угля — Караганды и Подмосковного угольного бассейна. Одновременно совершенствуются старые шахты за счет внедрения новых орудий и технологии производства.
Успешное развитие индустрии, досрочное выполнение плана в 1936 году вместе с тем сопровождалось серьезными недостатками, вскрытие которых было необходимым условием развития победившего социализма. Особенно тревожные факты обнаружились во второй половине 1936 года. На фоне быстрого роста всех отраслей промышленности, перевыполнения плана по валу резко отставало производство ряда важнейших видов продукции. Например, в черной металлургии при общем небывало быстром ее росте значительно недовыполнялся план по многим видам проката. Это отрицательно сказывалось на всей экономике. 14 ведущих заводов черной металлургии обязательства по заказам недовыполнили почти на 20%. В трудное положение были поставлены предприятия и отрасли, обеспечивавшие общий подъем экономики и укрепление обороноспособности страны. Например, Магнитогорский комбинат удовлетворил заказы предприятий Главгормаша лишь на 40%, а заказы цветной металлургии и того менее — на 26%. Те же 14 заводов за пять месяцев 1936 года отгрузили 688 тысяч тонн проката без заказов. Широко практиковалась замена марок стали и различные нарушения стандартов. Это вело к перерасходу металла потребителями, хотя за перевыполнение плана по валу металлургам выплачивались немалые премии. Осенью 1936 года подобные факты были вскрыты и в производстве предметов широкого потребления предприятиями тяжелой индустрии, в текстильной и ряде других отраслей промышленности.
251


Зимой 1936/37 года хозяйственные трудности возросли. Небывалой силы бури и снежные заносы в ряде мест нарушали нормальный ход производства. В Баку ветром сорвало много нефтяных вышек, на многих стройках разбросало строительные материалы. Ввиду заносов была затруднена работа железнодорожного и автомобильного транспорта. Резко ухудшилось материально-техническое снабжение промышленности. Январские показатели промышленного производства 1937 года были ниже 1936 года.
На преодоление трудностей, вызванных разбушевавшейся стихией, были брошены все силы. Но нужно было победить не только стихию природы. Организовав преодоление чрезвычайных трудностей, партия и Советское государство направили силы народа на устранение более глубоких причин недостатков в работе промышленности. Материальные ресурсы государства были напряжены. Ощутимо сказывались крайне неблагоприятные условия 1936 года, снижение объема продукции земледелия. Особенно сильно отставали лесная промышленность и водный транспорт, недовыполнялся план по добыче угля и нефти, по цветным металлам. Непомерно дорогим оставалось строительство. Вскрытие этих недостатков переплеталось подчас с необоснованными репрессиями многих руководящих работников и хозяйственников, на которых возлагалась вина за прорывы в работе. Однако за этими наслоениями в постановлении СНК СССР от 29 марта 1937 года о народнохозяйственном плане на 1937 год и других отчетливо видно основное— раскрытие глубоких причин прорывов в экономике и принятие коренных мер по ее улучшению. Речь шла не о каких-то болезненных явлениях, органически присущих советскому народному хозяйству. Суть дела заключалась в том, что СССР подошел к концу переходного периода.
Новые задачи, вставшие перед страной, обусловили повышенные требования к экономике, а нужды быстрого роста оборонной промышленности в высококачественной и строго выдержанной по ассортименту продукции усиливали эти требования. Совнарком СССР установил, что «выполнение плана предприятия должно оцениваться не по валовой продукции, а по выпуску готовой и комплектной продукции установленного народным 252


комиссариатом для данного предприятия качества и ассортимента»60.
В условиях победившего социализма особую важность приобрел вопрос о методах работы хозяйственных органов. Практика выполнения заданий любой ценой подверглась резкой критике, осуждалось перевыполнение планов за счет срыва государственных заданий по удешевлению производства, широкого применения сверхурочных работ, плохой организации зарплаты и чрезмерных премий в конце года, перерасходов сырья и топлива, ухудшения качества продукции. Борьба за новые требования к хозяйственному руководству, выражавшие закономерности победившего социализма, являлась делом не одного года. Начатая в 1937 году перестройка не привела еще к быстрому успеху. План этого года промышленностью и транспортом не был выполнен ввиду некоторых диспропорций между отдельными отраслями, ухудшения использования мощностей из-за недостатка сырья и неправильной эксплуатации оборудования, нарушения технологических требований, что приводило к авариям и простоям. Проблемы капитального и текущего ремонта, ранее заслоненные другими задачами, теперь напоминали о себе, поскольку стало постепенно изнашиваться оборудование, вступившее в строй в период реконструкции. Но эти проблемы решались уже за пределами реконструктивного периода, в годы третьей пятилетки.
В целом за годы второй пятилетки промышленность, особенно тяжелая, находилась на крутом подъеме, расходы на строительство новых и реконструкцию старых предприятий превысили в 2 с лишним раза расходы в первой пятилетке61.
Одновременно ведется борьба за подтягивание производства предметов потребления. По пятилетнему плану предусматривалось уже в 1933 и 1934 годах сблизить темпы роста групп «А» и «Б» в промышленности, с тем чтобы с 1935 года, когда намечалось иметь достаточную сырьевую базу и в значительной мере осуществить техническое перевооружение легкой и пищевой промышленности, развивать группу «Б» более быстрыми темпами, чем группу «А». В действительности в первые годы пятилетки удалось ускорить развитие лишь пищевой промышленности, легкая по-прежнему 253


отставала, испытывая недостаток в сырье (хлопок, животноводческое сырье).
В 1935 году для группы «Б» были намечены темпы, почти равные группе «А». В планах 1936 и 1937 годов предусматривался еще более быстрый рост группы «Б» по сравнению с группой «А». Но такого опережения удалось добиться лишь в 1937 году, и то не столько за счет ускорения роста группы «Б», сколько вследствие замедления в развитии тяжелой промышленности. Сложившиеся условия не позволили выполнить директиву об опережающем росте производства предметов потребления.
Переключение с 1935 года (ввиду роста фашистской угрозы) дополнительных средств на укрепление обороны и развитие ключевых отраслей тяжелой индустрии отрицательно сказалось на производстве машин и оборудования для легкой промышленности и на строительстве предприятий этой отрасли. А сокращение импорта сырья для легкой промышленности (в связи с необходимостью сбережения валюты для укрепления оборонноэкономического потенциала) и обострение трудностей в сельском хозяйстве в первые годы второй пятилетки обусловили невыполнение плана старыми предприятиями. На протяжении второй пятилетки неоднократно отмечались крупные недостатки в работе легкой промышленности. Например, в хлопчатобумажной промышленности даже в 1936 году, когда ее производство быстро выросло (к октябрю на 27,1% в сравнении с соответствующим периодом предыдущего года), намного увеличилось количество второсортной продукции и брака. Начиная со второго квартала снижается производительность оборудования, резко возрастают простои из-за поломок, аварий, плохой организации ремонта. Устранение этих недостатков произошло в годы третьей пятилетки 62.
Дополнительным источником покрытия спроса на товары народного потребления оставалась кустарная промышленность, переведенная в первой половине 30-х годов на рельсы крупного кооперативного производства. В последние годы второй пятилетки была завершена в основном реорганизация промкооперации: усилена централизация планирования и материального снабжения, проведена децентрализация управления и загото-
254


вок; органы промкооперации были укреплены руководящими кадрами; было организовано много новых артелей, реконструированы кооперативные предприятия. Резко возросли капиталовложения и в эту отрасль производства.
Вместе с тем многие предприятия промкооперации уже в те годы стали государственными, были переданы Наркомату местной промышленности. Несмотря на это, валовая продукция кустарно-промысловой кооперации вследствие технического перевооружения ее предприятий, использования преимуществ крупного производства, мастерству кустарей росла быстрыми темпами, особенно в национальных районах, где были сильны традиции ремесла в изготовлении высокоценной экспортной продукции— ковроделие, шелкоткачество, чеканка по металлу и т. п. За годы второй пятилетки стоимость валовой продукции промкооперации возросла в Таджикистане в 3,5 раза, в Казахстане — в 2,5 раза, в Туркмении— в 1,8 раза. В Киргизии к 1939 году она увеличилась по сравнению с 1928 годом в 16 раз63.
Изменилась отраслевая структура промкооперации: стали развиваться отдельные отрасли на базе местного сырья и отходов от государственной промышленности— металлообработка, химическая, трикотажная и др. Закрепилась территориальная специализация. Кустарные мастерские превратились в крупные, оборудованные современной техникой социалистические предприятия, отличавшиеся от государственной промышленности лишь формой собственности на средства производства.
Программа индустриализации во второй пятилетке была выполнена успешно. Промышленность по общему объему продукции выполнила пятилетку досрочно, к 1 апреля 1937 года, то есть за 4 года и 3 месяца. Производительность труда в промышленности составила в 1937 году по отношению к 1932-му 182%. Валовая продукция промышленности выросла по сравнению с 1932 годом в 2,2 раза.
В годы второй пятилетки строились и полностью или частично вступили в строй такие гиганты черной металлургии, как Магнитогорский, Кузнецкий, Запорожский, «Азовсталь», Криворожский, Ново-Липецкий, Ново-Тульский заводы; в цветной металлургии — медные 255


комбинаты на Урале и в Казахстане, Риддеровский полиметаллический комбинат, Чимкентский свинцовый завод, оловянный завод в Восточной Сибири, несколько алюминиевых и никелевых заводов. Все шире становилась топливно-энергетическая база, увеличивалось строительство электростанций, поднималась химическая, а также легкая и пищевая промышленность. Особенно быстрыми темпами развивалось машиностроение. Среди построенных предприятий этой отрасли — крупнейшие Уральский и Краматорский заводы тяжелого машиностроения, Луганский паровозостроительный и Уральский вагоностроительный заводы. Всего за годы второй пятилетки было введено в строй 4500 новых крупных промышленных предприятий.
Быстрое увеличение промышленного производства, широкое капитальное строительство и возраставшая разбросанность предприятий и строек на огромной территории предъявляли все более высокие требования к транспорту. Капитальные вложения в транспорт увеличились по сравнению с первой пятилеткой в 2,6 раза, его основные фонды — на 81% (за предыдущую пятилетку только на 30%). На железных дорогах внедрялись новые типы паровозов — ФД, ИС, СО, а также большегрузных вагонов. Строились новые железные дороги, особенно много на Востоке страны. Водный транспорт осваивал Северный морской путь (для этого было создано Главное управление Севморпути — ГУСМП), реки Крайнего Севера — Индигирку, Колыму, Хатангу, нижнее течение Лены, Оби, Енисея. Большой победой советского народа было сооружение канала Москва — Волга (протяженность 127 километров), открытого для сквозного движения в июле 1937 года. Быстрыми темпами строились шоссейные дороги. Прокладывались многочисленные авиалинии. Развитие тяжелой промышленности позволило обеспечить транспорт новыми средствами передвижения — автомобилем и самолетом.
Вторая пятилетка явилась завершающим этапом социалистической индустриализации СССР. Удельный вес производства средств производства поднялся с 53,4% в 1932 году до 57,8% в 1937-м. Но и группа «Б» промышленности росла значительно быстрее, чем в первой пятилетке. В итоге второй пятилетки изменилось соотношение продукции промышленности и сельского хо256


зяйства: в 1932 году — 70,7 и 29,3%, а в 1937 году — 78,6 и 21,4% 64,.
Широкое развертывание промышленности и транспорта создавало необходимую основу для завершения социалистической реконструкции всего народного хозяйства. Партия последовательно выполняла указание В. И. Ленина — «перевести хозяйство страны, в том числе и земледелие, на новую техническую базу, на техническую базу современного крупного производства». Это, как и предвидел Ленин, обеспечивало классовую победу пролетариата над капитализмом, выраставшим из мелкокрестьянского хозяйства, укрепляло новый социальный строй в деревне, оздоровляло психологию бывшего единоличника, трудившегося в общественном хозяйстве. Ленин подчеркивал, что «такие величайшие перевороты в жизни десятков миллионов людей, касающиеся наиболее глубоких основ жизни и быта, как переход от мелкого единичного крестьянского хозяйства к общей обработке земли, могут быть созданы только длительным трудом.. .»65.
Огромную важность имело накопление невиданного в истории человечества опыта ведения крупного социалистического производства в деревне. В 1935—1937 годах сельское хозяйство продвинулось значительно вперед. Даже в неурожайном 1936 году валовая продукция сельского хозяйства была больше, чем в предыдущие годы, ввиду подъема животноводства, почти достигшего, а в 1937 году и превзошедшего уровень 1913 года. Резко выросло производство технических культур.
На заключительном этапе социалистической реконструкции, после разгрома кулачества, партии приходилось решать труднейшие проблемы упрочения нового строя в деревне, организационно-хозяйственного укрепления колхозов, совхозов и МТС. Основополагающее значение для их решения имел 2-й Всесоюзный съезд колхозников-ударников, состоявшийся 11 —17 февраля 1935 года и принявший Устав сельхозартели, в котором были провозглашены цели и задачи колхоза, четко указана степень обобществления средств производства, определена организация оплаты и дисциплины труда. Устав решал вопрос о членстве и средствах артели и управлении ее делами. Новый Устав имел цель обеспечить экономическую заинтересованность колхозников В. И. Кузьмин 257


в результатах своего труда. Но на практике интересы колхозников нередко ущемлялись. Так, проверка ряда колхозов Куйбышевской области установила, что отчисления в неделимый фонд достигали 30% и более вместо 10—20% по Уставу. Административно-управленческие расходы составляли 5—13% вместо 2% по Уставу. Кроме того, значительно были преувеличены расходы на текущие нужды. Для распределения на трудодень оставалось меньше 10% денежных доходов. Учитывая это, партия и правительство добивались более правильного составления приходо-расходных смет колхозов, обсуждения их на собраниях колхозников, как того требовал Устав.
Советское государство устраняло все временное, чрезвычайное в колхозном строительстве, устанавливало стабильный порядок. В марте 1935 года СНК СССР принял решение об упорядочении учета и финансов в колхозах. Всем организациям и предприятиям страны было предписано полностью погасить свою задолженность колхозам и не допускать ее впредь, отделениям Госбанка и Сельхозбанка категорически запрещалось списывать средства с текущих счетов колхозов без их поручения и накладывать аресты на эти счета. Одновременно укреплялась финансовая база сельсоветов. Большое значение для укрепления колхозного строя имело налаживание в 1935—1936 годах развернутой системы страхования скота, имущества и посевов колхозов и колхозников. Вместе с тем в связи с ликвидацией кулачества отменялись такие временные меры, как фонды помощи лицам, пострадавшим от кулацкого насилия, и т. п.
Укрепление колхозного строя тесно связано с аграрной политикой. Колхозы вели производство на земле, принадлежавшей государству. Это исключало возможность продажи земли, передачи ее в частные руки. Абсолютная рента через налоговую политику и систему госпоставок поступала в распоряжение Советского государства на цели упрочения всего социалистического строя, расцвета советской экономики и культуры. Но, не являясь собственниками земли, колхозы должны были иметь полную уверенность в пользовании ею. В июле 1935 года Совнарком СССР принял постановление о выдаче сельскохозяйственным артелям государственных 258


актов на бессрочное (вечное) пользование землей. И после того как Наркомзем провел соответствующие землеустроительные работы, было организовано со второй половины 1935 года и по 1937 год вручение колхозам актов о закреплении за ними земли (368,8 миллиона гектаров) в бесплатное и вечное пользование66.
Государственное хозяйство в деревне представляли совхозы, дававшие около 10% валовой продукции, и МТС, обслуживавшие к концу второй пятилетки 78,3% всех колхозов и 91,2% колхозных посевных площадей. Государство держало в своих руках новые производительные силы, что позволяло быстрыми темпами наращивать и обновлять машинную технику. Если в 1932 году в сельском хозяйстве было 148 тысяч тракторов, то в 1937 году — уже 456 тысяч. Основные процессы сельскохозяйственного производства были переведены на базу крупной машинной индустрии. В 1932 году из всех энергетических ресурсов села 77,8% приходилось на рабочий скот, 22,2%—на механические двигатели. В 1937 году соотношение изменилось: 66,7% энергоресурсов села приходилось на механические двигатели и лишь менее трети — на скот.
Государственные капиталовложения в сельское хозяйство за годы второй пятилетки составили 12 миллиардов рублей, капиталовложения самих колхозов — 9,8 миллиарда. Направив такие огромные средства в деревню, Советское государство усиливало контроль за их использованием. По мере приближения победы социализма все большее место занимают вопросы эффективности государственных предприятий на селе. Перестраивая управление ими, приближая к ним руководящие органы, правительство главное внимание уделяло повышению роли экономических рычагов в улучшении работы МТС и совхозов. В конце января Совнарком СССР определил четкий порядок финансирования совхозов и МТС. Краткосрочные кредиты им предоставлял Госбанк — под фактическую выручку за проданную совхозами продукцию и под оплату за работу (натуральную и денежную), полученную МТС. Тем самым в их деятельность постепенно внедрялся принцип хозрасчета. Наряду с этим укреплялась система долгосрочного кредитования и бюджетного финансирования через Сельхозбанк. Государство строго оградило право дирек259


торов распоряжаться собственными средствами совхозов и МТС67.
По мере укрепления финансового положения МТС они стали отказываться от государственных дотаций. Им была оказана в этом помощь. В октябре 1935 года правительство решило оставлять в их распоряжении 25% снятой дотации на улучшение быта рабочих. Одновременно расширялось экономическое и моральное стимулирование труда работников совхозов и МТС. Отменялась неправильная практика оплаты труда за время ремонта и простоев, более последовательно проводился принцип оплаты по труду. Была установлена система высоких премий и надбавок к основной зарплате при перевыполнении норм. В декабре 1935 года за трудовой героизм, успехи в деле поднятия урожайности, превышение на 100—200% установленных норм выработки на трактор и молотилку 1016 передовиков сельского хозяйства — трактористов и машинистов молотилок — были награждены орденами Ленина, Трудового Красного Знамени и «Знак Почета».
Новый, социалистический строй открыл мощный родник талантов, мастеров высокого урожая и продуктивности скота. Во второй пятилетке развернулось массовое соревнование тружеников сельского хозяйства. В те годы страна узнала имена М. С. Демченко, П. Н. Ангелиной, П. И. Ковардак, Файзуллы Юнусова, К. А. Борина и многих других. Пример передовиков не только вдохновлял широкие массы, но и учил продуманной, эффективной организации труда. Этому же способствовало все большее насыщение сельского хозяйства квалифицированными кадрами, подготовка которых велась в районных колхозных школах, на курсах механизаторов и т. п. За 1930—1936 годы было подготовлено свыше 3 миллионов колхозных организаторов и специалистов массовых профессий, а также 3,4 миллиона механизаторов*.
Накапливался опыт организации производства и труда по-новому. Партия и правительство организовали глубокое изучение и распространение его. Съезды колхозников-ударников в центре и на местах были наиболее широким форумом обобщения лучшего опыта. В эти годы проводятся также отраслевые совещания передовиков сельского хозяйства. В 1935 году Нарком- 260


зем созывал представителей свекловичных районов и работников колхозных животноводческих ферм. В ноябре 1935 года руководители партии и правительства приняли колхозниц-пятисотниц (М. Демченко, М. Гнатенко, А. Кожевая и другие колхозницы, собрав урожай свыше 500 центнеров свеклы с гектара, положили начало движению пятисотниц). В начале 1935 года было проведено Всесоюзное совещание по электрификации сельского хозяйства.
Эти формы периодического обмена опытом сочетались с постоянным изучением и распространением достижений передовиков. Не случайно, что к моменту победы социализма в СССР Совнарком СССР и ЦК ВКП(б) приняли решение организовать в Москве Всесоюзную сельскохозяйственную выставку.
Наряду с использованием опыта передовиков усиливалось внедрение достижений агробиологии в сельскохозяйственное производство, что также явилось одним из свидетельств торжества социализма. Большое значение в деле развития селекции и генетики имела 4-я сессия Академии сельскохозяйственных наук имени В. И. Ленина, заслушавшая в декабре 1936 года доклады Н. И. Вавилова, Т. Д. Лысенко и других ученых68.
Огромная работа, проведенная партией и Советским государством по социальной и технической реконструкции сельского хозяйства, принесла ощутимые результаты. После временного сокращения производства (по сравнению с 1928—1930 годами) сельское хозяйство встало на путь неуклонного подъема, несмотря на сильную засуху 1936 года. Среднегодовая валовая продукция сельского хозяйства за первую пятилетку превышала уровень 1909—1913 годов на 26%, а за вторую — уже на 32%. Большим достижением стал подлинный скачок в повышении урожайности технических культур. Несмотря на некоторое сокращение посевных площадей по сравнению с первой пятилеткой, темпы роста валового сбора технических культур были выше, чем в первой пятилетке. Однако сырья, особенно высококачественного, для легкой промышленности все же не хватало.
Перестраивается и зерновое производство. В среднегодовом выражении оно было немного ниже первой пятилетки, что помимо засухи 1936 года отчасти объясня9 В. И. Кузьмин 261


лось уменьшением производства таких кормовых культур, как овес (ведь конское поголовье сократилось в 1928—1937 годах с 32,1 до 15,9 миллиона голов, то есть в 2 раза), а также ячмень и рожь. Вместе с тем заметно вырос по сравнению с первой пятилеткой валовой сбор пшеницы. Валовой (амбарный) сбор зерновых составил в 1937 урожайном году 5 947 миллионов пудов*, то есть больше, чем в любой другой год дореволюционной и советской истории нашей страны.
Подъем сельскохозяйственного производства теперь обеспечивался методами, свойственными победившему социализму. Приметами новой эпохи являлось усиление в 1935—1937 годах внимания к качественным показателям сельскохозяйственного производства, и прежде всего организация широкого внедрения высокосортных семян. Но сортовые посевы расширялись с трудом. Земельные органы, привыкшие ориентироваться преимущественно на количественные показатели, не сумели выполнить задания второй пятилетки — довести сортовые посевы до 75% всей площади зерновых. Качество семян не отвечало установленным требованиям. Поэтому в конце июня 1937 года Совнарком СССР принял развернутое постановление «О мерах по улучшению семян зерновых культур».
Шла борьба и за другие качественные показатели земледелия, например большое внимание уделялось соблюдению требований передовой агротехники и повышению качества полевых работ. Это привело к росту обеспеченности озимых посевов парами с 46% в 1933 году до 63% в 1938-м, а яровых посевов зябью и парами— соответственно с 29 до 64%. Удельный вес сортовых посевов во всей площади зерновых вырос с 27,3 до 67%. И хотя задания пятилетки были недовыполнены, * «Экономическая жизнь СССР». Хроника событий и фактов, кн. 1. М., 1967; стр. 301. Эти современные данные ЦСУ СССР зна- чительно ниже тех, которые были опубликованы в статистических сборниках второй половины 30-х годов. Дело в том, что с 1933 года валовой сбор зерна определялся по так называемой видовой уро жайности хлебов на корню, без учета потерь при их уборке. Исходя из такого определения, устанавливались нормы госпоставок и натуроплаты МТС. Такой порядок понуждал к усилению борьбы с потерями и обеспечивал необходимый зерновой фонд в руках государства.
262


курс на качественные показатели, взятый партией, проводился неуклонно69.
В животноводство были внедрены государственные годовые планы. VII съезд Советов СССР потребовал от колхозов и совхозов осуществить замену «в ближайшие годы беспородного скота племенным и местным высокопродуктивным скотом». Налаживалось ветеринарное обслуживание, с сентября 1937 года стали организовываться в большом масштабе новые племенные рассадники. Уже к осени 1939 года все это дало заметные результаты. При быстром росте общей численности скота в колхозах и совхозах удельный вес породистого также возрос. Увеличению поголовья скота в стране способствовало и укрепление подсобного хозяйства колхозников. В 1935—1937 годах правительство разрешило совхозам продажу большого количества молодняка колхозам, а также колхозникам и единоличникам.
В те годы общественное хозяйство не могло еще решить задачу насыщения внутреннего рынка продуктами животноводства. В 1938 году у колхозов и совхозов было менее половины всего крупного рогатого скота, свиней, овец и коз, имевшихся в стране. Преобладающая масса необобществленного скота находилась в личной собственности колхозников. Иная картина была в земледелии. В 1938 году посевные площади совхозов и других государственных хозяйств занимали 9,1%, колхозов— 85,6%, приусадебные участки колхозников — 3,9%, рабочих и служащих — 0,8% и единоличников — 0,6%. Главное направление развития сельского хозяйства определяло общественное хозяйство колхозов и совхозов (94,7% всех посевных площадей).
В годы второй пятилетки завершился процесс коллективизации, колхозы и совхозы окрепли, общественное производство в сельском хозяйстве поднялось. Завершающие процессы коллективизации выражались также в массовом переходе тозов на устав сельхозартели, особенно в национальных республиках Советского Востока, где до 1935 года тозы были преобладающей формой колхозов. Полностью преобразование тозов в артели завершилось в Средней Азии и Казахстане в годы третье?! пятилетки. Сельхозартель стала единственной формой коллективного хозяйства по всей стране70.
263


4 Для блага народа
Победа социалистического способа производства обусловила изменение сферы обращения внутри государственного сектора экономики, между государственным и кооперативно-колхозным секторами, а также в розничной торговле. Ключевой проблемой было распределение наиболее важных средств производства (станки, машины, оборудование, металл, топливо, электроэнергия и т. п.), осуществлявшееся в основном внутри государственного сектора экономики различными органами снабжения и сбыта.
Правительство утверждало материальные балансы, подготовляемые Госпланом, и решало многие оперативные вопросы материально-технического снабжения. Далее фонды средств производства распределялись по двум каналам. Во-первых, через Союзснабсбыт, находившийся в системе Наркомтяжпрома, с оборотом более 4 миллиардов рублей. Из этой суммы на нужды самого Наркомтяжпрома шло всего 15—16%, остальное получали другие отрасли экономики. Во-вторых, основные потребности тяжелой промышленности в средствах производства удовлетворялись с помощью специального аппарата снабжения при каждом из 22-х главков Наркомтяжпрома. Такая отраслевая распыленность снабжения тяжелой промышленности противоречила задачам ее дальнейшего развития в условиях укрепления планового начала в экономике страны. Поэтому в системе Наркомтяжпрома в конце 1937 года был создан Главснабсбыт, целиком сосредоточившийся на распределении всех материальных ресурсов из правительственных фондов71. Это было связано не только с необходимостью упорядочения оптового товарооборота, но и с общей напряженностью экономической жизни в предвоенные годы.
В июле 1936 года созданные ранее (в конце 1934— начале 1935 года) в составе промышленных наркоматов всесоюзные и республиканские хозрасчетные конторы по сбыту продукции были преобразованы в отделы сбыта главных управлений соответствующих наркоматов. Вместе с тем в развитии оптовой торговли центральное место заняло расширение оптово-сбытовых баз промышленности, а также развертывание широкой сети оптовых 264


баз и складов Наркомторга и потребительской кооперации.
В связи с победой социализма завершается складывание системы экономического обмена между кооперативно-колхозным сектором и государственным, то есть в сущности между городом и деревней. Хозяйствуя на государственной земле и получая от государства всевоз- раставшую техническую и агротехническую помощь, революционизировавшую производительные силы деревни, колхозы обеспечивали город продуктами питания и сырьем для промышленности. Однако вопрос о заготовках сельскохозяйственных продуктов оставался острым, поскольку заготовительные цены были крайне низкими и колхозники непосредственно не были достаточно заинтересованы в выполнении плана заготовок. Государству было еще не под силу, неся огромные расходы на техническое перевооружение сельского хозяйства, решая другие сложные проблемы развития страны в условиях надвигавшейся войны, одновременно намного повысить заготовительные цены. Поэтому особенно важно было установить такой порядок заготовок, который стимулировал бы крестьян к перевыполнению плана. При этом партия исходила из указания Ленина о продовольственной диктатуре, о том, что изъятие части сельскохозяйственных продуктов необходимо вплоть до того времени, когда крупная индустрия «покроет потребности всего населения...»72. Такой характер обмена между городом и деревней в условиях ликвидации многоукладное™ в стране и полной победы социалистического способа производства был наиболее очевидным свидетельством построения социализма лишь в основном.
Укрепляя существующий порядок заготовок, Пленум ЦК ВКП(б) в июне 1935 года подчеркнул, что планы заготовок будут успешно выполнены лишь при условии строгой охраны убранного хлеба, ликвидации «пережитков кулацко-рваческих настроений, направленных к подрыву заготовок и ослаблению их темпов», широкой мобилизации масс тружеников деревни, хорошей организации всего заготовительного дела. Пленум подтвердил, что колхозная и индивидуальная крестьянская торговля хлебом и подсолнухами разрешается лишь после выполнения краем, областью или республикой 265


в целом установленного плана поставок этих продуктов, возврата ссуд и сдачи натуроплаты МТС. Вместе с тем было запрещено всем партийным и советским, в том числе заготовительным, организациям устанавливать для колхозов и единоличных хозяйств встречные планы по зернопоставкам помимо врученных им обязательств.
При подготовке весеннего сева 1936 года партия и правительство решили усилить стимулирование производства пшеницы: с 1 июля повышались заготовительные цены на нее, а за сверхплановую сдачу зерна колхозники стали получать премии-надбавки. Эти мероприятия способствовали развитию производства и экономических связей города и деревни.
Необходимо было навести порядок и в заготовке технических культур. В сентябре 1935 года ЦИК и СНК СССР признали контрактационные договоры (заключенные заготовительными организациями с колхозами, колхозниками и единоличниками) имеющими силу закона и установили меру ответственности за нарушение этих договоров.
После того как был налажен твердый порядок заготовок, их успех всецело определялся улучшением работы заготовительного аппарата. С этой целью обеспечивается финансовая база заготовок, чтобы рассчитываться со всеми поставщиками немедленно после сдачи ими продуктов. Вскоре, в августе, устраняется конкуренция со стороны децентрализованных заготовок — они сокращались и переносились в глубинные районы, . а через год перестраивается весь их аппарат. Были ликвидированы центральные, а также местные конвенционные бюро. Вместо них в Комитете по заготовкам сельхозпродуктов при СНК СССР создаются управления, а на местах — соответствующие секторы по закупкам и децентрализованным заготовкам незерновых сельхозпродуктов. Таким образом в структуре заготовительного аппарата устранялись пережитки специфически нэповской системы заготовок, действовавшей в условиях известной свободы частной торговли.
Перестройка работы заготовительных организаций, как и вся политика партии в области заготовок, помогла обеспечить возрастающее поступление необходимых Советскому государству сельскохозяйственных продуктов. Если из урожая 1933 и 1934 годов было заготовлено со266


ответственно 1 444,5 и 1 643,3 миллиона пудов зерна, то даже в неурожайном 1936 году— 1 557,8 миллиона пудов, из урожая 1935 года— 1 807 миллионов пудов, а заготовки высокоурожайного 1937 года дали 1 949,7 миллиона пудов, причем обязательные поставки составили 629,1, натуроплата МТС — 695,2, закупки — 219,6 миллиона пудов (остальное — гарнцевый сбор и другие мелкие поступления) 73.
Укрепление оптовой торговли в промышленности и системы заготовок сельхозпродуктов позволяло широко развернуть розничную торговлю для населения страны. Увеличение производства предметов народного потребления во второй пятилетке создало материальную базу широкого развертывания товарооборота. Централизованные рыночные фонды важнейших промышленных товаров в государственной торговле выросли в 1937 году по сравнению с 1932 годом почти в 2 раза, а продовольственных— более чем в полтора раза. Фонды ряда важных товаров (шерстяных и шелковых тканей, трикотажных изделий, кожаной обуви, масла животного, молока, яиц) выросли еще больше.
Сложились реальные возможности для полного отказа от рационирования потребления населения. С 1 октября 1935 года отменяется карточная система снабжения мясом и мясопродуктами, жирами, рыбой и рыбопродуктами, сахаром, картофелем. Они стали продаваться населению государственными и кооперативными магазинами по единым государственным ценам, дифференцированным по территориальным поясам. Одновременно были значительно снижены государственные розничные цены 1на хлеб, муку и крупу. С 1 января 1936 года отменялось нормированное снабжение непродовольственными товарами. А со второго полугодия 1937 года заметно (от 5 до 16%) снизились цены на промышленные товары широкого потребления.
Расширение советской торговли в условиях победившего социализма выражалось не только в отмене нормированного снабжения, но и в некоторой децентрализации планирования государственной торговли (уменьшение круга планируемых товаров, передача функций их распределения 1на места и т. п.). Правда, данная тенденция была кратковременной. В годы третьей пятилетки централизация товарооборота вновь усиливается, 267


но это объяснялось предвоенной обстановкой, обусловившей напряжение товарных ресурсов. Для нормальных же условий развития победившего социализма более характерным является тип развития торговли, складывавшийся в конце второй пятилетки. Вместе с тем укреплялось государственное руководство товарооборотом. В январе 1936 года были реорганизованы наркоматы внутренней торговли СССР и союзных республик, а также их местные органы. Их структура упрощалась и перестраивалась как в оптовой, так и в розничной торговле по группам товаров, нацеливая на более эффективную реализацию.
Вся организация розничной торговли перестраивается применительно к потребностям индустриально развитой страны социализма. В 1935 году был сделан еще один шаг по расширению государственной торговли, которая заняла монопольное положение в городе. Удельный вес государственной торговли во всем розничном товарообороте повысился с 59,6% в 1934 году до 77% в 1935-м. Это отражало закономерный процесс укрепления Советского государства и его хозяйственно-организаторской функции после победы социализма. Кооперативная же торговля использовалась лишь в деревне. Городская сеть потребительской кооперации передавалась системе Наркомвнуторга СССР. В связи с отменой карточной системы ему же была передана в 1936—1937 годах сеть ликвидированных тогда ОРСов (кроме прод- снабов на транспорте, в лесной, торфяной, золото-платиновой промышленности). В январе 1936 года на местах создаются розничные торговые организации государственной торговли (торги) 74.
Переход большей части товарооборота в руки государства потребовал перестройки системы кредитования капитального строительства — огромного количества новых магазинов, в том числе крупных — «универмагов», «гастрономов», «бакалеи» и т. п. Улучшается финансирование торговых строек. Вместо Всекобанка и Укр- банка, занимавшихся преимущественно кооперативной торговлей, в августе 1936 года создается более мощный Банк финансирования капитального строительства торговли и кооперации (Торгбанк), состоявший в непосредственном ведении Наркомфина. Капитальное строительство государственной торговли финансировалось из бюд268


жета, а кооперации преимущественно в виде долгосрочного кредитования.
Важным дополнением к государственной и кооперативной торговле являлась колхозная торговля, одновременно стимулировавшая подъем сельского хозяйства. Советское государство оказывало всемерное содействие ее развитию. В феврале 1936 года управление местными рынками передается из ведения органов Наркомхоза органам Наркомвнуторга. Обороты колхозной торговли быстро росли (в 1935 году—14,5 миллиарда рублей,, в 1937 году — уже 17,8 миллиарда, а если учесть и снижение цен, то фактически объем ее товарооборота вырос еще больше). Снижение цен на колхозных рынках являлось следствием успехов государственной торговли. Только в 1935 году полученная населением выгода от снижения цен в колхозной торговле составила 3,5— 4 миллиарда рублей.
Весь розничный товарооборот в стране возрос с 61,8. миллиарда рублей в 1934 году до 125,9 миллиарда в 1937-м, то есть более чем в 2 раза, а по сравнению с 1932 годом — более чем в 3 раза. Товарооборот развивался фронтально, как в городе, так и в деревне, причем в 1935—1937 годах торговля на селе увеличивалась быстрее, в результате чего ее удельный вес в общем розничном товарообороте страны, сократившийся с 32% в 1932 году до 26% в 1934-м, вновь поднялся до 31,2%.
Торговая система Советской страны после отмены рационированного снабжения все более соответствует условиям победившего социализма. Это подтверждается и другими данными из «географии» развертывания торговли. Ликвидация фактического неравенства ранее отсталых районов привела к тому, что в советских республиках и национальных областях, особенно в тех, которые миновали капиталистическую стадию развития, темпы роста товарооборота значительно опережали соответствующие темпы по стране в целом.
Показателем зрелости торговой системы Советского государства, освобождавшейся от чрезвычайных, затруднявших ее развитие форм организации, явилось расширение практики прямых договоров между торговыми организациями, с одной стороны, и оптово-сбытовыми базами или промышленными предприятиями — с другой. Торговля активно воздействовала на развитие про269


изводства. В 1936 году стал вводиться порядок предварительных заказов торгующих организаций на товары широкого потребления75.
Итак, Советское государство, построив впервые в мире социализм, открывало на практике такое его свойство, как необходимость широкого использования укрепляющихся, а не отмирающих товарно-денеж1ных отношений в плановом хозяйстве. При этом партия опиралась на ленинскую методологию решения вопроса о судьбах торговли и денег в процессе строительства социализма.
Наиболее обобщенное выражение развитие всей экономики— и сферы производства, и сферы обращения — находит в финансовой системе. Обладая всеми рычагами в экономике, Советское государство умело использовало финансовую систему для завершения социалистической реконструкции. Ярким показателем этого является финансовая политика в колхозной деревне, где налоговое обложение приближалось по типу к городскому. Принцип обложения по действительной доходности более последовательно проводится в отношении как колхозов, так и отдельных хозяйств колхозников и единоличников. Причем колхозники сохранили значительные льготы по уплате налогов по сравнению с единоличниками, а члены сельхозартелей облагались меньше, чем члены тозов.
Средства населения широко привлекались для завершения социалистической реконструкции. Вся сумма налогов и сборов с населения возросла за годы второй пятилетки на 33,2%, но это было значительно ниже темпов роста заработной платы рабочих и служащих и денежных доходов колхозников.
В значительных масштабах выпускались государственные займы. В мае 1935 года размещался третий выпуск государственного внутреннего займа второй пятилетки на сумму 3,5 миллиарда рублей. Четвертый выпуск этого займа в 1936 году (на сумму 4 миллиарда рублей) сопровождался обменом (конверсией) ранее выпущенных внутренних займов на облигации нового займа. В июле 1937 года в условиях дальнейшего осложнения международной обстановки был выпущен (на сумму 4 миллиарда рублей) Заем укрепления обороны СССР, проводившийся под лозунгом «двух-трехнедель- 270


ный заработок — в Заем укрепления обороны Союза ССР». В 1937 году от займов по подписке населения было получено 4,3 миллиарда рублей — на 78,2% больше, чем в 1932 году, а за всю вторую пятилетку поступило 18,1 миллиарда рублей. Кроме займов все более важную роль в укреплении финансов играли сберегательные кассы. Общая сумма вкладов в них населения возросла до 3 541 миллиона рублей — почти втрое по сравнению с первой пятилеткой.
Однако черты победившего социализма сказались в значительном сокращении доли средств населения в финансировании экономики: с 17,9% в общем объеме финансовых ресурсов в первой пятилетке до 12,5% во второй. Намного возросло значение накоплений обобществленного сектора, и прежде всего социалистической промышленности, которая в 1937 году дала 53,1% национального дохода. Они стали решающим источником развития всех отраслей экономики, глубокой и всесторонней их технической реконструкции. Промышленность отдавала в государственный бюджет средств на 85,1 миллиарда рублей больше, чем брала из него76.
В организации финансовой системы характерной особенностью победившего социализма было, с одной стороны, укрепление финансовой дисциплины и совершенствование аппарата Наркомфина и банков, а с другой — повышение роли экономических рычагов в руководстве народным хозяйством. В 1935 году вводится уголовная ответственность за выпуск различными местными учреждениями, предприятиями и общественными организациями всякого рода ценных бумаг и денежных суррогатов — облигаций займов, бон и т. п. (возможность таких действий допускалась постановлением ЦИК СССР от 3 июня 1930 года «О порядке выпуска в обращение денежных бумаг и денежных суррогатов», поэтому данное постановление отменялось). Усиливается контроль за расходованием денег. В 1935 году строже проводится выдача заработной платы — лишь по прямому назначению в соответствии с ходом выполнения плана. В интересах населения государство взяло под контроль и добровольные сборы, проводимые различными организациями, разрешив их только на основании официальных положений.
Денежное обращение укреплялось на основе крутого 271


подъема всей экономики. В 1935 году денежная масса в обращении выросла на 19,4% при росте товарооборота на 30,4%. Это свидетельствовало об ускорении оборота денег и укреплении рубля. В 1936 году масса денег в обращении выросла на 19,8% при росте товарооборота на 32,9%. Первостепенное значение для укрепления курса советского рубля имел отказ от метода двойного стимулирования производительности труда (денежная форма стимулирования — заработная плата и натуральная форма — пайковая система), переход к единому денежному методу стимулирования и неуклонно происходившее снижение цен в розничной торговле. Это явилось необходимой предпосылкой хозяйственной реформы в промышленности и строительстве, выразившейся в повышении роли экономических стимулов в развитии производства (отказ от государственных дотаций, создание фондов директоров предприятий и строек и т. п.).
В тесной связи с хозяйственной реформой укреплялась кредитная система. За 1935—1936 годы на основе общего подъема экономики значительно выросли кредитные ресурсы банков СССР. Это расширило возможность финансирования народного хозяйства. Опираясь на укрепление курса рубля, правительство СССР в июне 1936 года значительно понизило процентные ставки по операциям Госбанка, банков долгосрочных вложений и сберегательных касс. Это удешевило кредит и, как подчеркнул наркомфин Г. Ф. Гринько, выступая на сессии ЦИК СССР в январе 1937 года, «послужило добавочным толчком к снижению издержек производства и товарооборота и, следовательно, снижению себестоимости во всех отраслях народного хозяйства».
Наряду с совершенствованием кредитной системы на завершающем этапе социалистической реконструкции принимаются меры к укреплению финансовых органов. В мае 1936 года ЦИК и СНК СССР утвердили положение о Наркомфине СССР, на который возлагалось проведение установленной правительством финансовой политики и руководство финансами СССР. Укрепляется аппарат Наркомфина. В 1937 году были утверждены положения о налоговых и страховых инспекторах и ревизорах. Одновременно, после принятия новой Конституции, деятельность финансовых органов вводится в бо272


лее строгие рамки. Так, в апреле 1937 года ЦИК и СНК СССР решили отменить административный и ввести судебный порядок изъятия имущества в покрытие различных недоимок по налогам, поставкам с колхозов, артелей, кустарей и отдельных граждан, утвердив при этом перечень имущества, которое не могло быть изъято по суду (жилой дом, часть скота и т. д.).
Отражая быстрый и всесторонний подъем советской экономики, финансовое хозяйство страны укреплялось. Бюджеты 1935, 1936 и 1937 годов были выполнены с заметным превышением доходов над расходами. Курс рубля быстро повышался. В январе 1937 года Г. Ф. Гринько, напомнив о многочисленных пророчествах экономистов и политиков капиталистических стран о неизбежности краха денежного обращения в СССР и советского рубля, мог с полным правом заявить, что теперь буржуазные критики «уныло замолкли перед лицом неоспоримого громадного роста финансовой мощи СССР и укреплением советского рубля»77.
Таким образом, Советская страна ликвидировала в основном крупные прорывы, создавшиеся в финансовой системе за годы первой пятилетки. Однако и к концу второй пятилетки оставалось еще немало нерешенных вопросов. А. Г. Зверев, занявший пост наркома финансов СССР в январе 1938 года, вспоминает: «Первое, с чем я столкнулся, став наркомом, — беспрестанная, каждодневная критика нашего учреждения. Изучив обстановку, я пришел к выводу, что критика была справедлива. Государственная финансовая дисциплина нарушалась. Бюджетная инспекция, основной орган по осуществлению финансового контроля, не выполняла своего назначения»78. Предстояла еще огромная работа по укреплению и перестройке финансов, с большим напряжением выполнявших свою роль в грандиозной социалистической реконструкции советской экономики.
Опираясь на успехи социалистической реконструкции, Советское государство усиливает борьбу за повышение благосостояния народа. Во второй пятилетке началась реализация большой программы городского строительства. Прежде всего это касалось столицы СССР — Москвы, проблемы реконструкции которой неоднократно рассматривались Центральным Комитетом партии и правительством. В июле 1935 года ЦК ВКП(б) 273


й СНК СССР утвердили 10-летний план реконструкции Москвы и план на ближайшие годы. Была дана директива исходить из сохранения основ исторически сложившегося города, но с коренной его перепланировкой.
В значительно больших масштабах, чем в первой пятилетке, развернулось жилищное строительство. Расходы на него в 1933—1937 годах выросли почти вдвое по сравнению с 1928—1932 годами — с 7,6 до 15 миллиардов рублей. К этому делу подключаются специальные фонды заводов и фабрик, а в декабре 1937 года на Промбанк было возложено финансирование жилищно- коммунального строительства предприятий.
Развиваются и другие формы удовлетворения потребностей трудящихся из общественных фондов. Большое внимание уделяется улучшению обеспечения работников здравоохранения, просвещения, высшей школы. Повысился вклад государства и в формирование фондов общественного потребления. Профсоюзы были освобождены от внесения в госбюджет средств государственного социального страхования на нужды здравоохранения, жилищного строительства, а также от выплаты пенсий неработающим пенсионерам.
Новые черты экономической политики в социальной области тесно связаны и с принятием Конституции победившего социализма. Были отменены ограничения в пенсионном обеспечении по государственному страхованию, установленные для граждан, ранее лишавшихся избирательных прав в связи с социальным происхождением и прошлой деятельностью (исключая лиц, лишенных избирательных прав по суду).
Важной социальной задачей экономической политики этих лет являлась забота о малообеспеченных слоях населения в связи с некоторым повышением цен после отмены карточной системы. Осенью 1937 года была увеличена заработная плата работникам связи, низкооплачиваемым рабочим и служащим промышленности, повышены стипендии студентам.
Источником повышения благосостояния масс был национальный доход, который за годы второй пятилетки возрос более чем вдвое. Розничный товарооборот государственной и кооперативной торговли (включая общественное питание) в целом увеличился в 3 раза, а па селе более чем в 3 раза. Среднегодовая заработная 274


плата рабочих и служащих (денежная) возросла с 1427 рублей в 1932 году до 3047 рублей в 1937-м. Реальная заработная плата рабочих и служащих благодаря снижению цен во второй половине пятилетки поднялась не менее чем на 20%. Кроме того, значительно выросли? общественные фонды потребления. Быстрыми темпами повышалось благосостояние колхозников. Доход колхозного двора от общественного и личного хозяйства (в оценке натуральной части по ценам колхозного рынкам 1937 года) увеличился в среднем по СССР с 2132 рублей в 1932 году до 5843 рублей в 1937-м, при меньшем росте розничных цен 79.
Подъем социалистической экономики произвел ошеломляющее впечатление на зарубежный мир. Партия выполнила указания Ленина о том, что нужно обеспечить себя всем необходимым и вместе с тем черпать обеими руками из сокровищницы мировой науки и техники. Советская экономика встала на собственные ноги без помощи международного капитала.
Превращение СССР в могучую индустриальную державу, расширение дипломатических связей, вступление в Лигу наций в 1934 году и в некоторые международные организации позволило нашей стране развивать экономические отношения с капиталистическими странами на более выгодных, чем в первой пятилетке, условиях. В 1935—1937 годах подписываются важные торговые соглашения, основанные на принципе наибольшего благоприятствования, в частности с Чехословакией и Румынией. В августе 1937 года этот принцип был провозглашен в отношениях между США и СССР, торговые связи которых значительно расширились. Устанавливаются взаимовыгодные отношения с Данией, Бельгийско-Люксембургским экономическим союзом, Грецией, Турцией, расширяется торговля с Англией и Францией, возобновляются экономические связи с Канадой.
Одно из важных достижений внешнеторговой политики в рассматриваемый период состояло в получении долгосрочных кредитов на обычных условиях. Характерным является заключенное в июле 1936 года соглашение с Англией, по которому Советскому Союзу был предоставлен финансовый кредит на сумму до 10 миллионов фунтов стерлингов на пять лет по 5,5% годовых в качестве платы за кредит.
275


Советская внешняя торговля развивалась в сложных международных условиях, когда назревала вторая мировая война и уже развернули агрессию фашистские государства— Италия и Германия, а также их партнер — империалистическая Япония. Не имея надежных союзников на международной арене, стремясь побыстрее закончить индустриализацию, Советское государство активно использовало противоречия между империалистическими державами в целях создания благоприятных внешних условий для строительства социализма в СССР. В этих же целях проводилась политика широкого развития внешнеэкономических связей на взаимовыгодной основе, в том числе и с такими государствами, как Германия, Италия и Япония.
Весной 1935 года в Берлине между торговым представительством СССР в Германии и Русским комитетом германского хозяйства были подписаны соглашения сначала об общих условиях поставок товаров из Германии в СССР, а затем о предоставлении СССР германским банковским консорциумом кредита в сумме 200 миллионов марок и о размещении советских заказов немецким фирмам на ту же сумму. Развивались торгово-экономические отношения с Италией и Японией, •с последней особенно по вопросам рыболовства в территориальных водах СССР. Свидетельством стремления Советского правительства нормализовать политические и экономические отношения с Японией явилась продажа зависимому от Японии правительству Маньчжоу-го Китайско-Восточной железной дороги за 140 миллионов иен. По условиям соглашения треть этой суммы уплачивалась деньгами, а остальное — поставками товаров в течение трех лет.
Хозяйственные связи с государствами фашистского, «антикоминтерновского» блока поддерживать было не^ легко. Всемерно укрепляя экономическую мощь СССР путем правильного использования таких связей, Советское правительство вместе с тем не поступалось гуманными, революционными принципами своей внешней политики. Именно поэтому в ноябре 1935 года против Италии в связи с ее нападением на Абиссинию были применены экономические санкции на срок более 8 месяцев. Не проходили без соответствующих дипломатических мер со стороны Советского Союза и нередкие нарушения 276


этими государствами экономических договоров. Экономические санкции в виде прекращения закупок применялись и против других стран, занимавших враждебную позицию в отношении СССР.
Активизация внешней политики, развертывание Советским Союзом борьбы за коллективную безопасность и отражение фашистской агрессии основывались на завоеванной к концу второй пятилетки экономической независимости СССР. На той же основе в январе 1936 года был запрещен экспорт в страны, не обеспечивавшие возможность свободного использования выручки за экспортные товары80.
Структура и объем внешней торговли выражали долговременную тенденцию развития экономически независимой страны победившего социализма. В 1933—1937 годах удельный вес машин и оборудования в импорте резко снизился — с 64,3 до 27,3%. Вместе с тем в относительно .больших размерах ввозились станки (особенно сложные), а также цветные и редкие металлы, что было связано с курсом партии на форсированное укрепление обороноспособности страны. Структура экспорта также отражала успехи социалистической индустриализации. Резко снизился удельный вес сельскохозяйственного^ сырья в экспорте по сравнению с первой пятилеткой, возрастал вывоз машин и оборудования (за 1934—1937 годы с 23 до 49 миллионов рублей), а также черных металлов.
Общий объем внешнеторгового оборота неуклонно увеличивался. Вместе с тем экспорт значительно превышал импорт, хотя разрыв между ними постепенно сокращался.
Внешнеторговый оборот СССР (в миллионах рублей)
Годы
Экспорт
Импорт
1935
1609,0
1057,2
1936
1359,1
1352,5
1937
1728,6
1341,3
277


Обращает на себя внимание сокращение экспорта в 1936 году. Это было связано с неурожаем. Экспорт хлеба сократился с 1 519 тысяч тонн в 1935 году до 322 тысяч тонн в 1936-м, а после урожая 1937 года снова возрос до 1 278 тысяч. К этому времени поднялись мировые цены на хлеб, и выручка за вывезенный хлеб была относительно больше.
Получив в результате успехов социалистической экономики более широкие возможности для маневрирования на мировом рынке, а также накопив опыт ведения крупномасштабных торговых операций, Советское государство стало сводить внешнеторговый баланс без дефицита.
Победа социалистической индустриализации и завоевание экономической независимости СССР сказались и на валютной политике. В феврале 1936 года было лик-< видировано Всесоюзное объединение «Торгсин», которое за пять лет своего существования передало в кассу Госбанка иностранной валюты и драгоценных металлов на сумму свыше 270 миллионов золотых рублей. С ликвидацией «Торгсина» прекращалось функционирование на территории СССР иностранной валюты. Помимо хозяйственных успехов в этом факте сказывалось также нежелание капиталистов расширять экономические связи со Страной Советов.
В январе 1937 года Советское правительство рассмотрело вопросы валютной монополии в условиях победившего социализма. Было установлено исключительное право Госбанка СССР на совершение в пределах СССР сделок с благородными металлами, с иностранной валютой и денежными документами. Расцвет социалистической экономики, и в частности укрепление валютного положения СССР, отразился и на исчислении курса рубля. В феврале 1936 года один рубль был приравнен к трем франкам, а в июле того же года в связи с обесценением французского франка и отменой золотослиткового стандарта во Франции курс советского рубля стал исчисляться не на базе франка, а на базе доллара США (в соотношении 5 рублей 30 копеек за 1 доллар)82.
Эти успехи отражали общее укрепление экономики Советского Союза, в том числе его торговой и финансовой системы.
278


5 Великие итоги
Выполнение второй пятилетки было последним этапом в героическом пути советского народа к социализму. Переход командных высот народного хозяйства в руки пролетариата в результате победы Великой Октябрьской социалистической революции, военный разгром попыток внутренней и мировой буржуазии вернуть утраченные в нашей стране позиции, успешное восстановление экономики к середине 20-х годов открыли дорогу социалистической реконструкции народного хозяйства. Ее главные итоги в области экономики выражаются в создании материально-технической базы социализма, ликвидации многоукладности и превращении социалистического хозяйства в практически единственный и всеохватывающий тип хозяйства. Эти качественные сдвиги в экономике носили характер преобразований революционного типа. Их результаты особенно ярко обнаруживаются при сопоставлении уровня, достигнутого в 1937 году, с наивысшим дореволюционным показателем 1913 года, а также с исходным рубежом реконструкции.
С созданием материально-технической базы социализма в корне изменились народнохозяйственные пропорции*. В 1913 году (как и в 1925) продукция сельского хозяйства составляла около 60%, а в промышленной продукции преобладали предметы потребления. Иная картина была в 1937 году: соотношение промышленной и сельскохозяйственной продукции — 78,6 и 21,4%. Удельный вес группы «А» в промышленной продукции — 57,8%. Это была экономическая структура, характерная в тот период для наиболее развитых стран. Уровень дореволюционной России остался далеко позади. Валовая продукция всей промышленности увеличилась в 1937 году по сравнению с 1913-м в 5,88 раза, а по сравнению с 1928-м — в 4,46 раза, группы «А» — соответственно в 10 с лишним раз и в 6,5 раза, группы «Б» — в 3,73 и в 3,11 раза83.
Достижения советской промышленности были громадными. В ней появились новые отрасли, каких не бы* Для сравнения берется либо 1925, либо 1928 год, в зависимости от наличия статистических данных.
279


ло в дореволюционной России. Особенно значительны успехи машиностроения (сложные станки, комбайны, тракторы, автомобили, генераторы к турбинам, мощные электродвигатели, строительные машины). Почти заново была создана химическая промышленность.
За годы социалистической реконструкции были построены тысячи крупных и множество мелких заводов и фабрик, до неузнаваемости преобразились старые предприятия. Г игантской технической реконструкции подверглось все народное хозяйство. Не только промышленность, но и транспорт получили новейшее оборудование, созданное в основном за две пятилетки. Наряду со строительством и освоением новых дорог и путей это позволило транспорту выполнить ответственную задачу— обеспечить доставку в срок небывало огромного потока грузов. Грузооборот всех видов транспорта общего пользования (в границах до 17 января 1934 года) составил (миллиардов тонно-километров) в 1913 году 114,5, в 1928-м —119,5, в 1937-м—434,484.
Широко развивалась механизация в строительстве, охватывавшая большую часть земляных работ. В итоге реконструкции укрепилась обороноспособность СССР. Советская Армия насыщалась машинной техникой, новейшими видами вооружения.
Подлинная техническая революция произошла в сельском хозяйстве, перешедшем на базу крупной машинной индустрии. Об этом ярко говорит изменение структуры его энергетических ресурсов. Вплоть, до второй пятилетки главным видом двигателя в сельскохозяйственном производстве был с незапамятных времен рабочий скот. В 1928 году механические двигатели составляли всего 4% сельских энергетических ресурсов, а в 1937 году — 66,7% (трактора — 31,2%, грузовые автомобили— 14,5%, моторы комбайнов—13,4%, прочие механические двигатели — 7,6%). Основные полевые работы в сельском хозяйстве стали выполняться с помощью машин. Если в 1928 году пахота под яровые производилась на 99% конным плугом и сохой, то к 1937 году сохи исчезли вовсе, а 71% пахоты выполнялся тракторным плугом. Более чем наполовину был механизирован сев и почти наполовину уборка зерновых, молотьба— на 94%. Механизация технических культур по уровню опережала зерновые.
280


Именно поэтому, а также благодаря реализации других преимуществ социалистического производства и советского строя сельское хозяйство успешно перенесло крутую ломку самых глубоких основ его ведения. Социалистическое укрупнение сельского хозяйства заняло менее 10 лет, в то время как мучительное для большинства крестьян капиталистическое укрупнение растягивается на многие десятилетия. В трудных условиях необычайно быстрой реорганизации сельское хозяйство после временного сокращения производства в конце первой — начале второй пятилетки в 1937 году более чем на треть превысило показатели как урожайного 1913 года, так и любого другого предшествующего года советской и дооктябрьской истории85.
Одним из важнейших итогов социалистической реконструкции советской экономики явилось новое размещение производительных сил и быстрое развитие богатых природными ресурсами восточных районов страны. К 1937 году на востоке СССР стало добываться угля в 12,2 раза, а нефти — в 11 раз больше, чем в старой России. Производство чугуна увеличилось в 4,6, стали— в 5,7 раза. Восточные районы превратились в крупных поставщиков цветных металлов. Здесь была создана мощная база тяжелого машиностроения: производство оборудования для металлургической и угольной промышленности, станкостроение, инструментальное производство и т. д. В восточных районах за счет подъема целины стало шире развиваться зерновое производство. Большим достижением 'советских .республик Закавказья, Средней Азии и других районов страны было освоение новых и мало распространенных в дореволюционное время высокоценных технических и пищевых культур, таких, как хлопок, шелковый кокон, каучуконосы (кок- сагыз, тау-сагыз), цитрусовые, кендырь, кенаф, рис, чай и т. д. Более быстрое, чем по СССР в целом, экономическое и культурное развитие ранее отсталых районов Кавказа, Сибири, Средней Азии, Казахстана было обусловлено национальной политикой партии и позволило к концу второй пятилетки ликвидировать фактическое неравенство между народами СССР.
Коренным образом изменилось внешнеэкономическое положение СССР. Дореволюционная Россия экономически зависела от развитых капиталистических стран.
Ю В. И. Кузьмин
281


Иностранный капитал широко внедрился в экономику России. Царское и Временное правительства задолжали правительствам и капиталистам Запада огромные суммы. Но особенно тягостной была необходимость ввозить из-за границы наиболее важные для экономики средства производства. Так, в 1913 году 43% внутренних потребностей в машинах, 85%—в металлорежущих станках, 100%—в автомобилях, 46,9% — в хлопке-волокне удовлетворялось за счет импорта. К исходу второй пятилетки во много раз выросшее потребление машин в народном хозяйстве обеспечивалось почти исключительно за счет отечественного производства. Импорт машин в 1937 году снизился до 0,9%. В 1938 году было ввезено только 10,2% станков, 0,4% легковых и 0,03% грузовых автомобилей, 2% хлопка-волокна, употребленных в производстве86.
Все это означало, что СССР завоевал технико-экономическую независимость и мог обеспечить быстрые темпы развития народного хозяйства исключительно своими силами, хотя и не отказывался от взаимовыгодных внешнеторговых связей, не изолировался от мирового хозяйства. Форсируя индустриализацию, Советское государство преодолело экономическую отсталость страны. Если дореволюционная Россия занимала пятое место в мире по объему промышленной продукции, то Советский Союз уже к концу 30-х годов вышел па второе место.
Это свидетельствовало о наличии необходимой материально-технической базы социализма в СССР. Еще в прошлом веке Маркс и Энгельс пришли к выводу, что в наиболее развитых капиталистических странах того времени, особенно в Англии, экономика достигла уровня, позволяющего установить социалистическую организацию общества. Советские показатели конца второй пятилетки намного превышали их уровень. Это произошло именно потому, что партия настойчиво и последовательно руководствовалась указанием В. И. Ленина: «.. .единственной возможной экономической основой социализма является крупная машинная индустрия. Тот, кто забывает это, тот не коммунист»87.
Социалистическая реконструкция привела к историческим социально-экономическим сдвигам в стране. Изменение удельного веса социалистического хозяйства 282


в экономике страны за годы реконструкции характеризуют следующие данные (в %) '*:
Годы
Производственные основные фонды (включая скот)
Национальный доход
Валовая продукция промышленности
Валовая продукция сельского хозяйства (включая личное подсобное хозяйство)
Розничный товарооборот (включая общественное питание)
1924
35,0
35,0
76,3
1.5
47,3
1937
99,0
99,1
99,8
98,5
100,0
стические производственные отношения стали единственными. Это было надежной основой планового хозяйства страны. Советское планирование, опиравшееся на использование товарно-денежных отношений, стало все-
Таким образом, к исходу второй пятилетки была ликвидирована многоу клади ость экономики и социали- объемлющим методом хозяйственного управления. К исходу реконструктивного периода розничный товарооборот вырос в 2 раза по сравнению с его началом. После огромного напряжения и больших трудностей роста конца первой — начала второй пятилетки на основе победы социалистического хозяйства укрепилась финансовая система.
Коренным образом изменилась классовая структура общества. Еще в начале первой пятилетки в СССР насчитывалось несколько миллионов представителей эксплуататорских классов, они составляли в 1928 году 4,6% населения страны. Дальнейшее развитие привело к полному вытеснению частнокапиталистических элементов из промышленности и торговли, а трудящееся крестьянство перешло к коллективному ведению хозяйства. Тем самым была уничтожена почва для возрождения капитализма в стране. Одновременно был ликвидирован последний и самый многочисленный эксплуататорский класс — кулачество. На этой основе и
'('трапа Советов за 50 лет». М-, 1967, стр. 4. 283


сложилось советское социалистическое общество без эксплуататоров, состоящее из дружественных классов рабочих и крестьян и межклассовой прослойки — трудовой интеллигенции.
Огром1ные изменения претерпела в ходе индустриального преобразования главная социальная сила, обеспечившая его успех, — рабочий класс. Социалистическая реконструкция создавала материальную основу для культурной революции, ускоряла ликвидацию неграмотности и повышение образовательного уровня населения. Громадный рост численности тружеников промышленности сопровождался повышением их квалификации. С 1929 по 1939 год численность рабочего класса СССР возросла в 3 раза, а квалифицированных рабочих — более чем в 10 раз. В 1936—1939 годах обучением на производстве были охвачены 15 миллионов человек. Еще более быстрыми темпами создавались кадры инженерно- технических работников, число которых в промышленности с 1928 по 1940 год увеличилось со 137 до 1 023 тысяч. О повышении культурно-технического уровня работников сельского хозяйства особенно ярко свидетельствуют темпы роста численности механизаторских кадров. К 1928 году в деревне насчитывалось 18,2 тысячи трактористов-комбайнеров и шоферов, а в 1940 году — 1 401 тысяча.
Социалистическая реконструкция изменила не только экономическую, но и социальную географию. За годы пятилеток выросли старые и возникло множество новых городов и рабочих поселков. Удельный вес городского населения вырос с 18% в 1926 году до 33% в январе 1939 года. Ранее отсталые национальные районы стремительно догоняли развитые промышленные районы по социальной структуре населения. Там сформировались многочисленные кадры рабочего класса, колхозного крестьянства и новой интеллигенции88.
К концу переходного периода стали особенно ощутимы огромные завоевания социализма в повышении материального благосостояния советского народа. Остались позади годы лишений и жертв, вызванных необходимостью без помощи извне в необычайно короткие сроки создавать всесторонне развитую материально- техническую базу социализма. Правда, после отпадения внутренних причин ограничения потребления масс оста284


вались и даже усиливались внешние. В 1925/26 году расходы на нужды Наркомата по военным и морским делам составляли 638 046 тысяч рублей из 4 миллиардов всех государственных расходов; в 1929/30 году — соответственно 1 из 13,3 миллиарда; в 1932 году—1,3 из 38 миллиардов. Затем происходит резкий скачок расходов на оборону страны: в 1937 году они составляют 17 481 из 106,2 миллиарда рублей общих расходов государственного бюджета. И в дальнейшем — вплоть до начала Великой Отечественной войны — возрастает удельный вес этих затрат в государственном бюджете89.
Однако сила социализма и мощь новой экономики позволили Коммунистической партии и Советскому государству, выделяя постоянно и быстро нарастающие средства на оборону страны, вместе с тем добиться к исходу второй пятилетки крутого подъема благосостояния трудящихся. В сопоставлении же с капиталистическими странами и дореволюционным периодом особенно ярко обнаружились отличительные черты социализма в отношении к нуждам народа. В 1937 году народный доход на душу населения в нашей стране, перенесшей на своей территории две крупнейшие войны, противостоявшей политической и экономической блокаде капиталистических стран, вырос более чем в 4 раза по сравнению с 1913 годом, в то время как развитые капиталистические страны не достигли своего уровня 1913 года (например, США и Германия) или лишь немного превосходили его (Англия —на 9%).
Главное же состояло в том, что в СССР к исходу второй пятилетки все 100% народного дохода стали принадлежать трудящимся (в 1913 году — 25%, в 1928 году — 91,9%). Иная картина была в капиталистических странах; там доля трудящихся в народном доходе составляла 40—45%. Другим коренным показателем преимуществ социализма была полная и окончательная ликвидация уже в 1931 году безработицы и аграрного перенаселения. А в капиталистических странах бедствовали миллионы безработных: в 1937 году в США — 9 миллионов, в Англии — 2,6, в Германии — 2,6 миллиона.
Отличительной чертой социализма является также наличие мощных фондов обеспечения потребностей трудящихся общественным путем — расходы на жилищное строительство (при самой низкой в мире квартирной 285


плате), на здравоохранение, социальное обеспечение и т. д. Например, с 1927/28 по 1937 год только выплаты и льготы, полученные населением из государственного бюджета и за счет средств предприятий, возросли с 2 до 32 миллиардов рублей90.
Победивший социализм давал все более широкий простор присущим ему закономерностям. Главная из них — подчинение всего экономического развития страны благу народа.
Всемирно-исторические успехи Страны Советов не породили самоуспокоенность в партии и народе. Ведь СССР еще далеко отставал от наиболее развитых капиталистических стран по производству промышленной продукции на душу населения. Еще остро ощущалась нехватка жилья в быстро развивавшихся городах, недостаточно высока была и реальная заработная плата, а главное — над страной все больше сгущались грозовые тучи военной опасности. XVIII съезд ВКП(б), отметив факт построения социализма в основном, вместе с тем во весь рост поставил нерешенные задачи. Советский народ был полон оптимизма и твердо верил, что новый строй, созданный самими трудящимися — без эксплуататоров и против эксплуатации человека человеком,— выдержит любые испытания на пути к коммунистическому будущему.
* * *
На протяжении двенадцати лет реконструктивного периода экономическая политика партии и Советского государства была ведущим звеном претворения в жизнь ленинского плана построения социализма в СССР. Конкретизируя намеченные Лениным задачи и методы этого великого преобразования, приходилось решать много новых вопросов, выдвинутых жизнью. Выпавшая на долю советского народа роль первооткрывателя новых путей общественного развития, отмечается в Программе КПСС, потребовала «от него особых усилий, непрестанных поисков форм и методов строительства нового общества, проверки их в огне жизни»91.
На первом этапе социалистической реконструкции, в 1926—1927 годах, был разработан курс на индустриализацию страны. В эти годы партия на основе ленин-
286


ского плана построения социализма в СССР всесторонне разрабатывает свою экономическую стратегию. Были определены ее основные направления и задачи (внутренние и международные), обоснованы принципиальные установки по вопросу о структуре и темпах экономического развития СССР, источниках и средствах накопления, методах мобилизации рабочего класса и всех трудящихся на реконструкцию экономики. Важной задачей экономической политики стало упрочение, путем последовательного проведения принципов нэпа, рыночной смычки государственной промышленности, приступавшей к широкому капитальному строительству, и мелкокрестьянского хозяйства.
Опыт этих лет особенно много дает тем странам, которые лишь начинают модернизацию экономики— развитие крупной промышленности и укрупнение сельскохозяйственного производства. Пример Советской страны убедительно продемонстрировал преимущества социалистического метода при переходе к коренной реконструкции экономики, совершившемся в 1926—1927 годах. Командные высоты в экономике принадлежат уже немалому числу государств Азии, Африки и Латинской Америки. Однако этого еще недостаточно, как показывает жизнь, для быстрой индустриализации страны и переустройства сельского хозяйства. Важно осуществить поворот на путь коренной социальной реконструкции экономики в борьбе против классовых сил, отстаивающих подчинение страны империалистическим монополиям, сохранение архаичных хозяйственных форм.
Опыт восстановительного периода в СССР показал, что воспроизводство имевшейся многоукладной экономики даже при начавшейся технической реконструкции в отдельных отраслях не обеспечивает ликвидацию отсталости страны. Заслуга Коммунистической партии и Советского государства состоит в том, что они правильно оценили значение курса на индустриализацию для укрепления самостоятельности СССР и осуществления грандиозных социальных планов. Вместе с тем первый этап реконструктивного периода наглядно показал особую важность полного учета объективных закономерностей при переходе к индустриализации, а также необходимость укрепления экономической основы связи партии н государства с широкими трудящимися массами.
287


Ё этом духе корректировались экономические планы. Постепенное изменение народнохозяйственных пропорций, согласование темпов накопления с широким крестьянским рынком, использование частного капитала и направление его в русло государственного регулирования, особенно осторожный подход к решению проблем реконструкции экономически отсталых национальных районов — такая политика дала возможность рабочему классу увлечь за собой широкие массы мелких собственников-тружеников, составлявших тогда большинство населения страны. Была подготовлена почва для последующей изоляции капиталистических элементов, и главного из них — кулачества.
Когда был взят курс на коллективизацию сельского хозяйства, партия и Советское государство могли начать уже более крутой поворот экономики на новые рельсы. Советское государство приступило к широкому индустриальному строительству, намеченному первым пятилетним планом. И это определяло главное содержание экономической политики. Стало ясным, что возможности мелкокрестьянского хозяйства приходили во все большее противоречие с задачами индустриализации, а кулачество, пользуясь этим, намеревается расколоть союз рабочих и крестьян. Советское государство активнее использует те принципы нэпа, которые требовали держать в узде капиталистические элементы и ограничивать мелкобуржуазную стихию.
Применение чрезвычайных революционных мер в экономике вызывалось объективными потребностями строительства социализма. Оно наиболее резко выражало особенности развития первой страны социализма. Вместе с тем использование административного воздействия— необходимая мера для всех государств, имеющих ключевые позиции в экономике и ведущих революционную борьбу против сил реакции. Однако чрезвычайные меры не являлись генеральной линией партии.
Выход из опасного для страны чрезмерного расхождения в развитии крупной государственной машинной индустрии и основанного на мелком производстве сельского хозяйства состоял в его коллективизации. Это была центральная задача политики партии в деревие. Причем за два года— 1928—1929, особенно летом и осенью 1929 года, со всей очевидностью выяснилась невозмож288


ность дальнейшего связывания судеб реконструкции с ростом мелкокрестьянского хозяйства. Такой рост потребовал бы в первую очередь развивать те отрасли промышленности, которые обслуживают мелкое производство на селе, и затормозил бы развитие тяжелой индустрии.
Партия избрала иной путь, внося в этой связи существенные коррективы в первый пятилетний план. Была резко усилена поддержка массового колхозного движения бедняков и большей части середняков, применены строгие административные меры в отношении кулачества. Таким путем, а также опираясь на быстрый рост производительности труда и массовое соревнование рабочего класса в промышленности, удалось организовать великий перелом в социалистическом строительстве, проложить дорогу коренному решению проблемы накопления для форсированной индустриализации СССР. Был совершен переход к социалистическому наступлению по всему фронту — как в городе, так и в деревне.
Богатейший опыт развертывания в СССР социалистической реконструкции народного хозяйства в 1926— 1929 годах учит не только научно обоснованной осмотрительности, но и революционной смелости, когда развернулся последний и решительный бой против капитализма.
С переходом к сплошной коллективизации и ликвидации на этой основе кулачества как класса наступили решающие годы реконструкции. В 1929—1932 годах форсированными темпами был построен фундамент социалистической экономики. Огромная страна находилась в состоянии небывалого для мирных условий напряжения сил: гигантские индустриальные стройки по всей территории страны, много требовавшие, но пока еще ничего не дававшие, ломка всего уклада жизни и невиданное после окончания гражданской войны обострение классовой борьбы в деревне, трудности в снабжении населения, чрезвычайное напряжение финансовой системы — и все это в условиях постоянной угрозы империалистической агрессии. Для стран, переходящих к социализму, эти годы — пример революционного энтузиазма и энергии, беспощадной борьбы с классовым врагом, концентрации всей мощи социалистического государства на прсобразо- 289


вания экономики, от чего зависело и решение вопроса «кто — кого».
Проблемы хозяйственной политики, в большинстве своем поднятые еще раньше, теперь встали с небывалой остротой. Политика индустриализации всегда находилась в центре внимания партии, но в эти годы был сделан решающий шаг в ее осуществлении — создана собственная база технической реконструкции страны. Причем для этого смело использовались зарубежные новинки. Всестороннее обоснование роли машиностроения как ведущего звена всей технической реконструкции было особенно важно для победы социализма. По коллективизации и по главным показателям промышленного развития первая пятилетка была перевыполнена. Однако планы ряда отраслей народного хозяйства (например, черной металлургии) подвергались серьезным коррективам, поскольку в те годы не была еще преодолена зависимость Советского Союза от мирового рынка, не был ликвидирован анархический рынок внутри страны.
В те годы Коммунистическая партия впервые накапливала опыт гигантского строительства и освоения новой техники, организации экономических связей в государственном хозяйстве. В небывалых ранее масштабах приходилось налаживать производство в колхозах, совхозах и МТС, охвативших большую часть сельского хозяйства. Партия решила принципиально новый вопрос об укреплении товарно-денежных отношений на завершающих этапах переходного периода.
Примером масштабности и сложности решавшихся тогда вопросов служит внешнеторговая политика Советского государства, тесно связанная с экономической политикой внутри страны. Использование обстановки мирового экономического кризиса для того, чтобы ускорить индустриализацию страны и преодолеть за 10 лет отставание 100-летней дистанции, — один из образцов революционной смелости и научной обоснованности экономической политики партии.
Форсированное построение фундамента социалистической экономики с наибольшей полнотой показывает особенности развития первой и единственной в мире страны социализма. Развертывание грандиозного капитального строительства в тяжелой индустрии, возникновение диспропорций скачкообразного роста экономики, 290


максимальная централизация хозяйственной жизни и административное сужение сферы действия товарно-денежных отношений, учащение ошибок при отсутствии опыта, особенно в период такого невиданного по своему характеру и темпам развития, как годы первой пятилетки,— все эти исторически обусловленные явления не должны заслонять основного — закономерного отпадения черт и свойств экономики и политики, связанных с многоуклад- ностью, с переходным характером экономики и нарастанием нового качества общественно-экономической жизни по мере приближения к социализму.
Роль планирования, игравшего ведущую роль в этом великом преобразовании, необычайно возросла. Централизованное плановое руководство укреплялось с первых лет диктатуры пролетариата, особенно в период социалистической реконструкции. В 30-е годы всецело преобладающими в методах хозяйственного руководства стали методы директивного планирования.
В этот же период в основном уже сложилась отраслевая система управления хозяйством, свойственная победившему социализму, оформились хозяйственные отношения внутри социалистического сектора, укрепилось единоначалие. В годы первой пятилетки высоко поднялась творческая активность трудящихся, охваченных пафосом строительства социалистической экономики, сумевших побороть мелкобуржуазную распущенность в своих рядах и укрепить трудовую дисциплину благодаря правильной политике Советского государства, в частности в вопросах труда и заработной платы.
Все это означало, что нэп постепенно претерпевал революционное превращение в новое качество — экономическую политику победившего социализма. Методы наступления социализма по всему фронту в области экономики— это еще нэп, поскольку оставалось мелкотоварное производство, которое необходимо было перевести на рельсы социализма, используя рыночную смычку; и уже не нэп, поскольку преобладающими в экономике стали методы победившего социализма.
Полное исчерпание нэпа происходит на заключительном этапе социалистической реконструкции. Причем после построения фундамента социалистической экономики и решения вопроса «кто — кого» переход от нэпа к экономической политике победившего социализма осу291


ществляется уже не столько в виде крутой революцией* ной ломки отживших форм хозяйства, сколько путем более плавной эволюции по мере вовлечения в колхозы оставшейся части единоличников и в кооперацию — кустарей.
Уже не принципы нэпа, а принципы победившего социализма определяют главную линию, а затем, к концу переходного периода, все направления экономической политики Советского государства. Однако опыт нэпа не прошел бесследно для последующего развития страны. Между нэпом и политикой победившего социализма имеется органическая преемственность, состоящая в наиболее общих принципах, которые присущи деятельности социалистического государства и после окончания переходного периода, — планомерное использование товарно- денежных отношений для стимулирования хозяйственных органов, предприятий и работников в увеличении производительности труда, повышении эффективности и всемерного расширения производства, подъеме благосостояния народа.
Во второй пятилетке создались более благоприятные условия для реализации этих принципов. Вторая пятилетка— время жатвы богатого посева предыдущих лет, особенно первой пятилетки. Несмотря на дальнейшее возрастание капитального строительства, все же благодаря небывало огромному вводу в строй предприятий, по объему приблизившемуся к затратам строительства, экономическое развитие страны становилось все более пропорциональным, освобождалось от чрезвычайных централистских форм руководства экономикой.
Разработанная XVII съездом партии программа завершения социалистической реконструкции экономики включала в себя курс на более пропорциональное развитие отраслей, подтягивание чрезмерно отставшего производства предметов народного потребления, особенно сельского хозяйства. Это осуществлялось на основе завершения технической реконструкции народного хозяйства, перевода всех его отраслей на базу крупной машинной индустрии.
Досрочное выполнение промышленностью, прежде всего тяжелой, заданий второй пятилетки, экономические успехи социалистических предприятий в городе и деревне явились главным условием завершения реконструкции 292


народного хозяйства. Вместе с тем к концу переходного периода сложился хозяйственный механизм победившего социализма. Советское государство укрепило централизованное плановое руководство экономикой, разукрупнило органы хозяйственного управления, приблизив их к предприятиям.
Мощный подъем производительных сил, успехи социалистической реконструкции позволили отказаться от чрезвычайных форм организации хозяйственной жизни, сильно сужавших возможности использования товарно- денежных отношений (например, карточная система и т. д.). Поднялось значение экономических стимулов в работе предприятий. Партия проводила в жизнь сделанный XVII съездом ВКП(б) новый в теории марксизма-ленинизма вывод о сохранении товарно-денежных отношений в условиях победившего социализма. Благодаря всему этому укрепилась торговая и финансовая система Советского государства, более выгодными стали экономические связи с капиталистическими странами.
Задачи второй пятилетки и новая обстановка в стране обусловили иной подход Коммунистической партии и Советского государства к организации участия трудящихся масс в завершении социалистической реконструкции народного хозяйства. В эти годы была завершена перестройка системы заработной платы и нормирования в целях более полного использования новой техники. В развитии трудовой активности масс сущность нового этапа выразилась в стахановском движении, охватившем все отрасли экономики.
Второй пятилетний план подвергся существенным коррективам, вызванным больше всего изменением внешнеполитических условий. Наступление фашизма и нарастание угрозы войны против СССР вынуждали партию и Советское государство тратить быстро возраставшую сумму средств на оборону. Это затрудняло развитие мирных отраслей экономики и, в частности, явилось одной из причин невыполнения заданий второй пятилетки об опережающем росте группы «Б» в промышленности. Однако в целом вторая пятилетка была выполнена значительно лучше, чем первая, как по количественным, так и особенно по качественным показателям.
Важно отметить, что намеченная вторым пятилетним планом перспектива развития хозяйственного механизма 293


в главных чертах воплотилась в жизнь. В итоге второй пятилетки в СССР была создана материально-техническая база социализма, построено в основном социалистическое общество. Сбылось великое предвидение В. И. Ленина: Россия из страны нэповской стала страной социалистической. «Социализм, неизбежность победы которого доказана основоположниками научного коммунизма, социализм, построение которого начато под руководством Ленина, стал в Советском Союзе реальной действительностью»92.
Из всей истории социалистической реконструкции опыт второй пятилетки, и особенно 1935—1937 годов, наиболее поучителен для современной практики, поскольку, как отмечалось в Отчете ЦК КПСС XXIV съезду партии, «наше хозяйство того периода и современная экономика основываются на одном и том же типе производственных отношений, на одних и тех же экономических законах — законах социализма»93.
С тех пор минуло много лет. Социализм, построенный в нашей стране, выдержал испытание Великой Отечественной войны, обеспечил успешное восстановление и дальнейшее развитие народного хозяйства, постепенно перерос в развитое социалистическое общество. Далеко вперед ушла Советская страна. XXIV съезд партии проанализировал исторические сдвиги, происшедшие с тех пор в стране, и дал развернутую характеристику качественно нового состояния нашего общества — развитого социализма. Ныне, выполняя решения XXV съезда КПСС, утвердившего Основные направления развития народного хозяйства СССР на 1976—1980 годы, на десятую пятилетку, важно обратиться к историческому прошлому развитого социализма, к первым пятилеткам. Такой экскурс в историю раскрывает преемственность генеральной линии партии и помогает лучше осознать новые задачи.


источники И ЛИТЕРАТУРА
ВВЕДЕНИЕ (стр. 4—8)
1 См. В. И. Ленин. ПСС, т. 44, стр. 428; т. 45, стр. 309.
2 В. С. Лельчук. Социалистическая индустриализация и ее освещение в советской историографии. М., 1975; В. И. Погудин. Путь советского крестьянства к социализму. Историографический очерк. М., 1975.
«Построение фундамента социалистической экономики». М.г 1960; «Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.» М., 1963; «Основные закономерности построения социалистической экономики». М., 1967; А. Н. Малафеев. История ценообразования в СССР (.1917—1963). М., 1964; 3. В. Атлас. Социалистическая денежная система. Проблемы социалистического преобразования и развития денежной системы СССР. М., 1969; «Шаги пятилеток. Развитие экономики СССР». М., 1968; А. Д. Курский. Научные основы советских пятилеток. М., 1974, и др.
«История экономической мысли», ч. 3. М., 1970; Д. В. Валовой, Г. Е. Лапшина. Социализм и товарные отношения. М., 1972; А. М. Белякова. О темпах экономического развития СССР. По материалам дискуссий 20-х годов. М., 1974; Г. Г. Богомазов. Марксизм-ленинизм и проблемы товарно-денежных отношений в период строительства социализма в СССР. Историко-теоретический очерк. Л., 1974; Л. Д. Широкорад. Методологические проблемы политической экономии социализма в советской экономической литературе переходного периода. Л., 1974; В. Е. Маневич. Развитие теории планового ценообразования в советской экономической литературе. М., 1975.
3 «Ленинское учение о нэпе и его международное значение». М., 1972; «Новая экономическая политика. Теория и история». М., 1974.
4 «Индустриализация СССР. 1926—1928». М., 1969; «Индустриализация СССР. 1929—1932». М., 1970; «Индустриализация СССР. 1933—1937». М., 1971; «Индустриализация СССР. 1938—1941». М., 1973.
ГЛАВА I (стр. 10—88)
1 «Экономическая жизнь», 18 декабря 1926 г.
2 «XIV съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б). 18— 31 декабря 1925 г.» Стеногр. отчет. М.—Л., 1926, стр. 28.
3 «Экономическая жизнь», 11—20 марта 1926 г. и 27 марта — 2 апреля 1927 г.
4 «Сборник законов СССР» (далее — СЗ), 1927, № 37, ст. 373; № 18, ст. 201; № 64, ст. 655, 656; № 27, ст. 285, 286.
5 «Советы народного хозяйства и плановые органы в центре и на местах (1917—1932)». Сб. док. М., 1957, стр. 182—188; «Управле295


ние народным хозяйством СССР. 1917—1940». Сб. док. М., 1968, стр. 81, 133.
6 СЗ, 1927, № 6, ст. 56; № 49, ст. 499, 500.
7 «СССР. Год работы правительства». М., 1927, стр. 304—305.
8 ЦПА ИМЛ, ф. 78, оп. 7, д. 70, л. 5—7.
9 «История Коммунистической партии Советского Союза» (далее— «История КПСС»), т. 4, кн. 1. М., 1970, стр. 442.
10 «2-я сессия ЦИК СССР 3-го созыва». Постановления. М., 1926, стр. 6, 8.
11 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 2, д. 220, л. 155; «СССР. Год работы правительства». М., 1927, стр. 61—62, 123—124; «СССР. Год работы правительства». М., 1928, стр. 325.
12 «СССР за 15 лет». Стат, материалы по народному хозяйству. М., 1932, стр. 275.
13 «Экономическая жизнь», 21 января 1926 г.
14 «КПСС в резолюциях...», т. 3, стр. 365; «Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 1. М., 1967, стр. 615.
15 СЗ, 1927, № 11, ст. 108; № 20, ст. 234; «КПСС в резолюциях...», т. 3, стр. 375, 431; «Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 1, стр. 648—650; «Индустриализация СССР. 1926— 1928». Документы и материалы. М., 1969, стр. 125.
16 «КПСС в резолюциях...», т. 3, стр. 477; «Индустриализация СССР. 1926—1928», стр. 514; М. М. Макеенко. Очерки развития машиностроения в СССР в 1921—1928 гг. Кишинев, 1960, стр. 130.
17 «КПСС в резолюциях...», т. 3, стр. 366.
18 «Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 1, стр. 525—533, 605—611; СЗ, 1926, № 13, ст. 97; № 66, ст. 671, 672; «КПСС в резолюциях...», т. 3, стр. 314, 454.
19 «Социалистическое строительство СССР». Стат, ежегодник. М., 1934, стр. 306.
20 Цит. по: «История КПСС», т. 4, кн. 1, стр. 504; Г. М. Кржижановский. Социалистическое строительство. М.—Л., 1936, стр. 184.
21 «КПСС в резолюциях...», т. 3, стр. 352, 354.
22 «Индустриализация СССР. 1926—1928», стр. 67, 96—97, 127, 132, 133.
23 «Выполнение пятилетнего плана промышленности». М., 1930, стр. 133; «2-я сессия ЦИК СССР 3-го созыва». Бюллетень № 18. М., 1926, стр. 1—17; СЗ, 1926, № 63, ст. 473, 474; № 64, ст. 483, 484; СЗ, 1927, № 4, ст. 38, 39, 44; № 35, ст. 363, 364.
24 «Социалистическое строительство СССР», стр. 441, 470—471.
25 «КПСС в резолюциях...», т. 3, стр. 433.
26 СЗ, 1926, № 51, ст. 374; А. И. Микоян. Результаты кампании по снижению цен. М., 1927, стр. 6.
27 «Промышленность СССР за 10 лет». М., 1927, стр. 8; «Справочник партийного работника». Вып. 6, ч. 1. М.—Л., 1928, стр. 615— 617; СЗ, 1927, № 49, ст. 501, 502.
28 СЗ, 1926, № 6, ст. 37, 38, 39; 1927, № 2, ст. 25; «КПСС в резолюциях. ..», т. 3, стр. 442.
29 «3-я сессия ЦИК СССР 3-го созыва». Постановления. М., 1927, стр. 36; СЗ, 1926, № 42, ст. 307; 1927, № 25, стр. 273; «Пятнадцатый съезд ВКП(б)». Стеногр. отчет, т. 1. М., 1961, стр. 59; «Госплан СССР. Пятилетний план народнохозяйственного строительства СССР», т. 2, ч. 1. М., 1930, стр. 76.
30 «Промышленность СССР». Стат. сб. М., 1964, стр. 32; «Пят296


надцатый съезд ВКП(б)». Стеногр. отчет, т. 1, стр. 57—58; «Индустриализация СССР. 1926—1928», стр. 65.
31 «КПСС в резолюциях...», т. 3, стр. 364.
32 «СССР. Год работы правительства». М., 1927, стр. 241; «СССР. От съезда к съезду (апрель 1927 — май 1929)». М., 1929, стр. 51; «Социалистическое строительство СССР». Стат, ежегодник, стр. 176, 203.
33 «Итоги десятилетия Советской власти в цифрах». М., [1927]„ стр. 379; А. Н. Малафеев. История ценообразования в СССР (1917— 1963). М.» 1964, стр. 387; ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 2, д. 276, вып. 2, л. 87.
34 М. И. Калинин. Избранные произведения, т. 2. М., 1960, стр. 151.
35 СЗ, 1927, № 5, ст. 49.
36 «Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 1, стр. 633; «Социалистическое строительство СССР», стр. 211.
37 «КПСС в резолюциях...», т. 3, стр. 371; «История СССР», т. VIII. М., 1967, стр. 425.
38 «КПСС в резолюциях...», т. 3, стр. 319; «2-я сессия ЦИК СССР 3-го созыва». Постановления. М., 1926, стр. 24—46; СЗ, 1927, № 17, ст. 188, 189; № 48, ст. 490; «СССР. Год работы правительства». М., 1928, стр. 227.
30 СЗ, 1926, № 48, ст. 358; № 77, ст. 633; «КПСС в резолюциях. ..», т. 3, стр. 190.
40 «Известия ЦК ВКП(б)», 1926, № 35—36, стр. 3—4; СЗ, 1927, № 14, ст. 156.
41 «Основные задачи и пути развития сельхозкооперации». Резолюции Учредительного съезда Союза союзов сельхозкооперации. 7— 12 июля 1927 г. М., 1927, стр. 3—66; «Кооперация к XV съезду ВКП(б)». М., 1927, стр. 47, 50.
42 «Союз союзов сельскохозяйственной кооперации. Сеть сельскохозяйственной кооперации СССР». Сб. стат, материалов. М., 1929, стр. 7, 12; «Пятнадцатый съезд ВКП(б)». Стеногр. отчет, т. 1, стр. 101.
43 Я. Марусов. Справочник коллективиста. М., 1928, стр. 65— 66, 69—71; «Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 1, стр. 561—574, 590—597, 597—604.
44 «КПСС в резолюциях...», т. 3, стр. 506, 525.
45 «Контрольные цифры народного хозяйства СССР на 1928/29 г.» М., 1929, стр. 379.
46 М. А. Барун. Основной капитал промышленности. М., 1930, стр. 85—86.
47 В. Н. Яковцевский. Аграрные отношения в СССР в период строительства социализма. М., 1964, стр. 293; «Пятнадцатый съезд ВКП(б)». Стеногр. отчет, т. 1, стр. 62, 63.
48 «Достижения Советской власти за 40 лет в цифрах». Стат, сб. М., 1957, стр. 7, 154; «СССР. Год работы правительства». М., 1928, стр. 248—249.
40 «Партия и оппозиция». М., 1927, вып. 3, стр. 93; ЦПА ИМЛ, ф. 56, оп. 2, д. 44, л. 7, 28.
50 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 57. ЦПА ИМЛ, ф. 56, оп. 2, д. 41, л. 21—69.
51 «Пятнадцатый съезд ВКП(б)». Стеногр. отчет, т. 1, стр. 59; т. 2, стр. 1195.
297


62 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 63.
63 Там же, стр. 33.
54 «Пятнадцатый съезд ВКП(б)». Стеногр. отчет, т. 2. М., 1962, стр. 892.
65 С. Г. Струмилин. На плановом фронте. М., 1963, стр. 190— 215.
56 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 33.
67 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 47; «Пятнадцатый съезд ВКП(б)». Стеногр. отчет, т. 2, стр. 1129.
68 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 38.
69 Там же, стр. 41, 46.
60 «Индустриализация СССР. 1926—1928», стр. 500—502.
61 «Правда», 3 и 6 апреля 1929 г.
62 ЦПА ИМЛ, ф. 57, оп. 2, д. 17, л. 37, 40.
63 ЦПА ИМЛ, ф. 57, оп. 2, д. 17, л. 104.
64 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 201—203,252; «Пятилетний план народнохозяйственного строительства СССР», т. 1. М., 1929, стр. 142; т. 3. М., 1930, стр. 37.
66 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 203, 204, 206; «Пятилетний план народнохозяйственного строительства СССР», т. 1, стр. 102, 109; т. 2, ч. 2, стр. 329.
66 «Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2. М., 1967, стр. 36, 69—70.
67 «Торгово-промышленная газета», 25 сентября 1928 г.; «Пути индустриализации». Еженед. ВСНХ. 1928, № 21.
68 «Из истории борьбы ленинской партии против оппортунизма». М., 1966, стр. 493—494.
69 СЗ, 1928, № 25, ст. 222; № 44, ст. 401; «Экономическая жизнь», 4, 10, 23, 25 мая 1928 г.; «СССР за 15 лет». М., 1932, стр. 43; «Основные моменты реконструкции промышленности». М., 1930, стр. 57.
70 «3-я сессия ЦИК СССР 4-го созыва». Стеногр. отчет. М., 1928, стр. 764; «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 122; «4-я сессия ЦИК СССР 4-го созыва». Постановления. М., 1928, стр. 2; «Выполнение пятилетнего плана промышленности». Материалы к . докладу В. В. Куйбышева на XVI съезде ВКП(б). М.—Л., 1930, стр. 54, 55.
71 СУ РСФСР, 1929, № 24, ст. 248.
72 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 130, 135.
73 СЗ, 1928, № 20, ст. 183; № 33, ст. 297.
74 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 89, 113—117.
76 «Торгово-промышленная газета», 3 августа 1928 г.; «Правда», 11 сентября 1928 г.
76 СЗ, 1929, № 19, ст. 168.
77 «Известия ЦК ВКП(б)», 1929, № 28, стр. 2; «Решения партии и правительства' по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 8—14.
78 «СССР за 15 лет», стр. 226, 229, 246; «Пятилетний план народнохозяйственного строительства СССР», т. 1, стр. 144; «Труд в СССР. 1926—1930». Справочник. М., 1930, стр. 30—31, 35.
79 «Труд в СССР», стр. 24; «Статистическое обозрение», 1929, № 12, стр. 32.
80 СЗ, 1928, № 35, ст. 322; № 50, ст. 442, 443; № 53, ст. 469.
81 «Финансы СССР за XXX лет. 1917—1947 гг.» М., 1947, стр. 148; «Индустриализация СССР. 1929—1932». М., 1970, стр. 19; СЗ, 1928, № 42, ст. 376, 377; СЗ, 1929, № 30, ст. 372.
298


82 Л. Н. Малафеев. История ценообразования в СССР, стр. 120, 391; «СССР. Год работы правительства». М., 1929, стр. 74.
83 «Индустриализация СССР. 1929—1932», стр. 23; «СССР. Год работы правительства». М., 1930, стр. 157; СЗ, 1929, № 62, ст. 574.
84 СЗ, 1928, № 46, ст. 406; № 60, ст. 540; № 62, ст. 566; СЗ, 1929, № 2, ст. 5; № 21, ст. 186; № 45, ст. 391; № 49, ст. 442; № 71, ст. 675; «Труд», 16 апреля 1929 г.
85 СЗ, 1928, № 18, ст. 152; СЗ, 1929, Ха 1, ст. 1, 2; № 33, ст. 295; Хе 41, ст. 365, 366; «Горьковский автомобильный». М., 1964, стр. 18—20.
86 «Индустриализация СССР. 1929—1932», стр. 25, 26, 34, 35; «Выполнение пятилетнего плана промышленности».' Материалы к докладу В. В. Куйбышева на XVI съезде ВКП(б). М.—Л., 1930, стр. 82.
87 «Материалы по балансу народного хозяйства СССР на 1928/29 и 1930 гг.» М., 1932, стр. 29, 42, 86; «КПСС в резолюциях. ..», т. 4, стр. 322.
88 «Социалистическое строительство СССР», стр. 382—383; ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 2, д. 375, вып. 2, ч. 1, стр. 6.
89 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 80, 77, 127.
90 В. И. Ленин. ПСС, т. 44, стр. 397.
91 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 80.
92 Там же, стр. 108.
93 СЗ, 1928, Ла 33, ст. 295; № 37, ст. 339; № 44, ст. 400; № 46, ст. 412.
94 «Сдвиги в сельском хозяйстве СССР между XV и XVI партийными съездами». Стат, сведения о сельском хозяйстве за 1927— 1930 гг. М.—Л., 1930, стр. 13.
95 «Контрольные цифры народного хозяйства СССР на 1929/30 год». М., 1930, стр. 442—443; «Советская торговля». Стат. сб. М., 1956, стр. 14.
96 СЗ, 1928, № 44, ст. 394; «4-я сессия ЦИК СССР 4-го созыва». Постановления. М., 1928, стр. 2; СЗ, 1929, № 14, ст. 117; № 16, ст. 138; № 68, ст. 637; № 69, ст. 642.
97 СЗ, 1928, № 48, ст. 421; № 59, ст. 530; № 61, ст. 555.
98 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 129.
99 СЗ, 1928, № 11, ст. 93, 94; № 33, ст. 295; Ха 34, ст. 299; № 43, ст. 389, 390; № 44, ст. 391, 392; № 46, ст. 412; Хе 52, ст. 451; СЗ, 1929, № 61, ст. 565; № 64, ст. 604; Ха 65, ст. 610; «Экономическая жизнь», 25 июня 1928 г.
100 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 129.
101 «Сельскохозяйственная газета», 5—10, 14 марта 1929 г.; СЗ, 1929, № 20, ст. 178.
102 СЗ, 1929, Ха 26, ст. 239; Хе 60, ст. 557.
103 «Сдвиги в сельском хозяйстве между XV и XVI партийными съездами», стр. 23, 28, 141; «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 122.
104 «Справочник партийного работника». Вып. 7, ч. 1. М., 1930, стр. 390—391; «Резолюции Первого Всероссийского совещания крупных колхозов». М., 1929, стр. 1—10; СЗ, 1929, Ха 40, ст. 359; Ха 42, ст. 375.
105 «Правда», 4 октября 1929 г.; «Сдвиги в сельском хозяйстве между XV и XVI партийными съездами», стр. 21, 22.
106 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 323.
299


ГЛАВА II (стр. 90—184)
1 «V съезд Советов СССР». Стеногр. отчет. Бюллетень № 9. М., 1929, стр. 7—12, 17—18; «Правда», 20 июля 1929 г.
2 «Торгово-промышленная газета», 14 августа 1929 г.; «Правда», 25 августа 1929 г.; «Известия ЦК ВКП(б)», 1929, № 23—24, стр. 14—18.
3 «Экономическая жизнь», 5 и 15 сентября 1929 г.; СЗ, 1929, № 59, ст. 550; ЦПА ИМЛ, ф. 79, оп. 1, д. 515, л. 30; «Торгово-промышленная газета», 1 сентября 1929 г.
4 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 327, 328, 347.
5 «Индустриализация СССР. 1929—1932». М., 1970, стр. 586— 592; «XVI съезд ВКП(б)». Стеногр. отчет. М., 1930, стр. 49; «Справочник партийного работника». Вып. 7, ч. 2. М., 1930, стр. 202—210.
6 «Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2. М., 1967, стр. 202—207; «Индустриализация СССР. 1929—1932». М., 1970, стр. 592; «Справочник партийного работника». Вып. 7, ч. 2, стр. 194—196; СЗ, 1930, № 5, ст. 56; ЦПА ИМЛ, ф. 78, оп. 7, д. 145, л. 13—14; д. 146, л. 3.
7 «Индустриализация СССР. 1929—1932», стр. 138.
8 ЦПА ИМЛ, ф. 78, оп. 7, д. 145, л. 14.
9 СЗ, 1929, № 42, ст. 367; № 46, ст. 400; № 66, ст. 620; СЗ, 1930, № 1, ст. 8; № 2, ст. 9; № 6, ст. 69; № 14, ст. 147; № 18, ст. 206; «Партийное строительство», 1930, № 1, стр. 2.
10 «Справочник партийного работника». Вып. 7, ч. 2, стр. 116, 274—276; «К XVI съезду ВКП(б)». Материалы к организационному отчету ЦК ВКП(б). Вып. 2. М., 1930, стр. 8; «Профсоюзы СССР». Документы и материалы, т. 2. М., 1963, стр. 612—613; «Труд», 7 мая 1930 г.; СЗ, 1930, № 26, ст. 286—289.
11 «Вестник Комитета по делам изобретений», 1930, № 4, (66), стр. 53—55; «Изобретатель», 1930, № 4, стр. 55.
12 «Партийное строительство», 1930, № 11—12, стр. 87; 1931, № 15, стр. 62—63; СЗ, 1930, № 6, ст. 65; № 28, ст. 314; № 38, ст. 411.
13 «Социалистическое строительство СССР». Стат, ежегодник. М., 1936, стр. ХЫ1; «Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 136—142; СЗ, 1929, № 59, ст. 550; СЗ, 1930, № 5, ст. 56; № 12, ст. 136; № 14, ст. 148; № 15, ст. 157; № 32, ст. 346.
14 СЗ, 1930, № 8, ст. 98; № 28, ст. 316; № 33, ст. 359; № 38, ст. 332, 333.
15 «Государственный банк СССР». М., 1957, стр. 199; СЗ, 1930, № 10, ст. 120; № 17, ст. 181; № 18, ст. 209; ЦГАНХ СССР, ф. 5240, оп. 9, д. 252, л'. 5.
16 СЗ, 1930, № 8, ст. 96; № 12, ст. 137; № 35, ст. 379, 381.
17 «История КПСС», т. 4, кн. I, стр. 609; «Большевик», 1930, № 14, стр. 14.
18 «История КПСС», т. 4, кн. 1, стр. 605; кн. 2, стр. 43; СЗ, 1929, № 65, ст. 610; «Очерки истории коллективизации сельского хозяйства в союзных республиках». М., 1963, стр. 26, 27.
19 «Коммунистическая революция», 1929, № 10—11, стр. 169; Я. А. Яковлев. Вопросы организации социалистического сельского хозяйства. М., 1935, стр. 595—602; «Труды первой Всесоюзной конференции аграрников-марксистов», т. 2, ч. 1. М., 1930, стр. 60, 106,
300


108, 109, 145; Б. А. Абрамов. Коллективизация сельского хозяйства — великая революция в социально-экономических отношениях и во всем укладе жизни крестьянства. М., 1967, стр. 30; «За три месяца 1929 г. Деятельность СПК и СТО. I квартал». М.» 1930, стр. 87, 91.
20 СЗ, 1929, № 32, ст. 353; СЗ, 1930, № 10, ст. 130.
21 СЗ, 1929, № 47, ст. 411; СЗ, 1930, № 2, ст. 15.
22 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 384; «История КПСС», т. 4, кн. 2. М., 1971, стр. 43; «XVI съезд ВКП(б)». Стеногр. отчет, стр. 571, 576; «За три месяца 1929 г. Деятельность СНК и СТО. I квартал», стр. 7.
23 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 384,' 386; «Ленинский кооперативный план и борьба партии за его осуществление». М., 1969, стр. 103—111.
24 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 452.
25 Там же, стр. 356—359; СЗ, 1929, № 75, ст. 722.
20 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 385.
27 «Справочник партийного работника». Вып. 7, ч. 2, стр. 239; СЗ, 1930, № 18, ст. 195; № 26, ст. 296; «XVI съезд ВКП(б)». Стеногр. отчет, стр. 32; «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 397.
28 СЗ, 1930, № 7, ст. 85; № 13, ст. 143, 144; № 24, ст. 254—256; № 36, ст. 389; «Сельскохозяйственный информационный бюллетень», 1930, № 15.
29 «История КПСС», т. 4, кн. 1, стр. 209; кн. 2, стр. 50; И. В. Сталин. Соч., т. 12, стр. 166, 170.
30 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 384; СЗ, 1930, № 9, ст. 105.
31 «История КПСС», т. 4, кн. 2, стр. 52, 54; СЗ, 1930, № 6, ст. 66.
32 СЗ, 1930, № 25, ст. 281; СЗ, 1931, № 31, ст. 237; «Партийное строительство», 1930, № 7—8, стр. 77.
33 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 408, 410, 411, 417.
34 «XVI съезд ВКП(б)». Стеногр. отчет, стр. 26, 479, 724.
35 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 442—446.
36 А. Ханьковский. К победе социализма в сельском хозяйстве. М—Л., 1930, стр. 9—12; «Правда», 29 мая, 4, 9, 22, 27, 28 июня и 6 июля 1930 г.; В. И. Касьяненко. Завоевание экономической независимости СССР. М., 1972, стр. 98—101, 202—203; «Индустриализация СССР. 1929—1932», стр. 42, 43, 66, 68. См. также «XVI съезд ВКП(б)». Стеногр. отчет, стр. 290.
37 «XVI съезд ВКП(б)». Стеногр. отчет, стр. 571; «КПСС в резолюциях. ..», т. 4, стр. 409, 412, 453.
38 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 433, 449, 453, 456, 459; «XVI съезд ВКП(б)». Стеногр. отчет, стр. 25, 34.
39 «Большевик», 1930, № 5, 7—8; «Коммунистическая революция», 1930, № 16; «За индустриализацию», 21 января, 9 и 11 февраля 1930 г.; «Экономическая жизнь», 26 июня 1930 г.
40 «XVI съезд ВКП(б)». Стеногр. отчет, стр. 37.
41 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 490, 497; «XVI съезд ВКП(б)». Стеногр. отчет, стр. 290—291.
42 «Материалы по балансу народного хозяйства СССР за 1928, 1929 и 1930 годы». М., 1932, стр. 83.
43 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 442.
44 «К социализму, минуя капитализм». М., 1974, стр. 187.
301


45 «Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 247; «Справочник партийного работника». Вын. 8. М., 1934, стр. 472—473; «КПСС в резолюциях...», т. 5, стр. 26.
46 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 490; «Индустриализация СССР. 1929—1932», стр. 141.
47 «Директивы ВКП(б) по хозяйственным вопросам». М, 1931, стр. 765—774.
48 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 493, 495, 497; «3-я сессия ЦИК СССР 5-го созыва». Постановления. М., 1931, стр. НО.
49 «Партийное строительство», 1931, № 2, стр. 62—64; 1933, № 15—16, стр. 74—77; СЗ, 1931, № 4, ст. 58.
50 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 531—544; т. 5, стр. 12— 16; 25—26; «2-я сессия ЦИК СССР 6-го созыва». Стеногр. отчет. М., 1931. Бюллетень № 19, стр. 6—8.
51 «КПСС в резолюциях...», т. 5, стр. 60—62.
52 «Индустриализация СССР. 1929—1932», стр. 170, 172, 175, 291; ЦГАНХ СССР, ф. 7297, оп. 28, д. 71, л. 4; Г. К. Орджоникидзе. Избранные произведения, т. 2. М., 1957, стр. 409.
83 ЦГАНХ СССР, ф. 7297, оп. 21, д. 2, л. 1—2, 11.
54 «Партийное строительство», 1932, № 7—9, стр. 60; СЗ, 1932, № 7, ст. 40; № 19, ст. 101; № 21, ст. 127; № 31, ст. 193; № 44, ст. 263.
55 «Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 368—369; СЗ, 1931, № 45, ст. 309; № 72, ст. 485; СЗ, 1932, № 1, ст. 4.
56 И. В. Сталин. Соч., т. 13, стр. 41, 51—80; «КПСС в резолюциях. ..», т. 5, стр. 24—25.
57 «Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 297, 298, 343—346, 362—364, 367—368; СЗ, 1931, № 74, ст. 497; «Финансы и социалистическое строительство». М., 1951, стр. 97.
68 «Справочник партийного работника». Вып. 8, стр. 11; СЗ, 1930, № 60, ст. 641; СЗ, 1931, № 42, ст. 286; № 60, ст. 385; «Культурное строительство СССР». Стат. сб. М., 1940, стр. 107; СЗ, 1932, № 51, ст. 311.
59 «Справочник партийного работника». Вып. 8, стр. 444; «Итоги выполнения первого пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР». М., 1934, стр. 215; «Культурное строительство СССР». Стат. сб. ЛА., 1956, стр. 201; СЗ, 1931, № 42, ст. 288; «Кадры тяжелой промышленности в цифрах». М., 1936, стр. 14.
60 «XVII конференция ВКП(б)». Стеногр. отчет. М., 1932, стр. 20, 52—53; СЗ, 1931, № 67, ст. 447.
61 «Промышленность СССР». М., 1964, стр. 84; «Социалистическое строительство СССР». Стат, ежегодник. М., 1934, стр. 306—307; «Итоги выполнения первого пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР», стр. 174; «Тяжелая промышленность СССР за 1931—1934 гг.» М., 1935, стр. 131.
62 «История профдвижения в СССР». М., 1961, стр. 293; «Партийное строительство», 1930, № 23—24, стр. 67—68; «Труд в первой пятилетке». М., 1934, стр. 57; СЗ, 1930, № 48, ст. 503; СЗ, 1931, № 52, ст. 337; № 60, ст. 388.
63 «V Всесоюзный съезд инженеров и техников. 25 ноября — 1 декабря 1932 г.» М., 1933, стр. 15; В. Д. Есаков. Советская наука в годы первой пятилетки. Основные направления государственного руководства наукой. М., 1971, стр. 120—168.
302


64 «КПСС в резолюциях...», т. 5, стр. 66—67.
65 Там же, стр. 66; «Шаги пятилеток. Развитие экономики СССР». М., 1968, стр. 73.
66 «Итоги выполнения первого пятилетного плана развития народного хозяйства СССР», стр. 16; «Промышленность СССР». Стат, сб. М., 1964, стр. 36.
67 «Социалистическое строительство СССР». Стат, ежегодник, стр. 211, 381, 387; «Пятилетний план народнохозяйственного строительства СССР», т. 1, стр. 86.
68 «Сельское хозяйство СССР». Стат. сб. М., 1960, стр. 79; «Социалистическое строительство СССР». Стат, ежегодник, стр. 176— 177.
09 «Итоги развития советской торговли от VI к VII съезду Советов СССР». М., 1935, стр. 51; «Социалистическое строительство СССР», стр. 383; «Пятилетний план народнохозяйственного строительства СССР», т. 1. М., 1929, стр. 142—143; «Сельское хозяйство СССР». Ежегодник. М., 1935, стр. 216, 266, 630.
70 «Пятилетний план народнохозяйственного строительства», т. 2, ч. 1. М., 1934, стр. 287; «Промышленность СССР». М., 1964, стр. 142; «Социалистическое строительство СССР». М., 1936, стр. 692—693; «Промышленность СССР». М., 1957, стр. 32, 319, 367.
71 «Сельское хозяйство СССР». Стат. сб. М., 1960, стр. 409; «Итоги выполнения первого пятилетпего плана развития народного хозяйства СССР», стр. 140, 141.
72 СЗ, 1932, № 66, ст. 388.
73 «Социалистическое земледелие», 13 сентября 1930 г.; «Справочник партийного работника». Вып. 8, стр. 552; «Итоги выполнения первого пятилетнего плана», стр. 142; «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 491.
74 СЗ, 1930, № 59, ст. 626; СЗ, 1931, № 19, ст. 171; № 38, ст. 272; «Страна Советов за 50 лет». Сб. стат, материалов. М., 1967, стр. 116; «Ленинский кооперативный план и борьба партии за его осуществление», стр. 121, 122; «Сельское хозяйство СССР». Стат, сб., стр. 41.
75 «6-й съезд Советов Союза ССР». Стеногр. отчет. Постановления. М., 1931, стр. 19—21; СЗ, 1931, № 46, ст. 312; «Партийное строительство», 1932, № 6, стр. 71.
76 «Справочник партийного работника». Вып. 8, стр. 567—569; СЗ, 1932, № 71, ст. 435; № 74, ст. 453.
77 ЦГАОР, ф. 3316, оп. 25, д. 74, л. 31; СЗ, 1932, № 2, ст. 10; № 17, ст. 92, № 18, ст. 100; № 21, ст. 129.
78 «Пятилетний план народнохозяйственного строительства СССР», т. 1, стр. 149; «Итоги выполнения первого пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР», стр. 191; СЗ, 1932, № 10, ст. 53.
79 ЦГАНХ СССР, ф. 8043, оп. 1, д. 17, л. 42; С. П. Трапезников. Исторический опыт КПСС в осуществлении ленинского кооперативного плана. М., 1965, стр. 400.
80 «Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 389.
81 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 502—505; ЦГАНХ СССР, ф. 8043, оп. 1, д. 6, л. 151 —154.
82 «Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 301; «КПСС в резолюциях...», т. 5, стр. 40.
303


83 СЗ, 1931, № 16, ст. 151; № 63, ст. 415; № 64, ст. 421; СЗ, 1932, № 25, ст. 155; «КПСС в резолюциях...», т. 5, стр. 46.
84 «Правда», 11 мая 1932 г.; «КПСС в резолюциях...», т. 5, стр. 70.
85 СЗ, 1932, № 76, ст. 466; № 80, ст. 489.
86 «КПСС в резолюциях...», т. 5, стр. 34, 52, 69; И. В. Сталин Соч., т. 13, стр. 203—204.
87 «Построение фундамента социалистической экономики в СССР. 1926—1932». М., 1960, стр. 481; «Финансы СССР за XXX лет». М., 1947, стр. 51, 160; «Итоги выполнения первого пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР», стр. 10—11; «Вопросы истории», 1967, № 10, стр. 78.
88 «XVI съезд ВКП(б)». Стеногр. отчет, стр. 371; «Итоги выполнения первого пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР», стр. 11; «Капиталистические страны в 1913, 1920—1936 гг.» Стат, сб., т. 2. М., 1937, стр. 426; «Социалистическое строительство СССР». М., 1934, стр. 377; «Социалистическое строительство СССР». Стат, ежегодник. М., 1936, стр. 686; «XVII съезд ВКП(б)». Стеногр. отчет, стр. 511.
89 Подсчитано по стат, ежегоднику «Социалистическое строительство СССР». М., 1936, стр. 386, 390; ЦГАНХ СССР, ф. 7297, оп. 28, д. 73, л. 25; И. В. Сталин. Соч., т. 13, стр. 192— 194.
90 «Пятилетний план народнохозяйственного строительства», т. 1. М., 1929, стр. 142; «Промышленность СССР». М., 1964, стр. 84; «Социалистическое строительство СССР». Стат, ежегодник. М., 1934, стр. 319; А. Путилов. К вопросу о накоплении промышленности.— «Плановое хозяйство», 1932, № 2, стр. 12; А. Н. Малафеев. История ценообразования в СССР (1917—1963 гг.). М., 1964, стр. 121, 137, 164.
91 СЗ, 1930, № 12, ст. 137; № 35, ст. 379, 381; СЗ, 1931, № 3, ст. 41; № 37, ст. 268; СЗ, 1932, № 45, ст. 268; «Построение фундамента социалистической экономики в СССР. 1926—1932», стр. 503, 504; «Финансы СССР за XXX лет», стр. 148, 157; Г. Еремеева. Развитие сберегательного дела в СССР. М., 1958, стр. 71; ЦГАНХ СССР, ф. 8043, оп. 1, д. 4, л. 50; ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 2, д. 514, вып. 1, стр. 91.
92 СЗ, 1932, № 15, ст. 81; А. Н. Малафеев. История ценообразования в СССР, стр. 404.
93 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 496; Г. Л. Марьяхин. Очерки истории налогов с населения СССР. М., 1964, стр. 112; СЗ, 1930, № 46, ст. 476, 482; СЗ, 1931, № 2, ст. 23; № 75, ст. 505; СЗ, 1932, № 31, ст. 191; № 33, ст. 196; № 42, ст. 251; № 53, ст. 321; № 72, ст. 440.
94 «КПСС в резолюциях...», т. 5, стр. 70—71.
95 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 544; СЗ, 1931, № 70, ст. 468; «Справочник партийного работника». Вып. 8. М., 1934, стр. 733—734.
96 «КПСС в резолюциях...», т. 5, стр. 72.
97 «КПСС в резолюциях...», т. 4, стр. 252, 497; см. также т. 5, стр. 34.
304


ГЛАВА III (стр. 186—294)
1 ЦГАНХ СССР, ф. 4372, оп. 31, д. 133, л. 54—55, 62; В. В. Куйбышев. Избранные произведения. М., 1957, стр. 269—286.
2 ЦПА ИМЛ, ф. 79, оп. 1, д. 556, л. 2; ЦГАНХ СССР, ф. 4372, оп. 31, д. 137, л. 34—35; д. 64, л. 1, 7; д. 122, л. 2—3; д. 133, ч. 2, л. 7, 163, 166, 173; д. 64, л. 192—198.
3 «КПСС в резолюциях...», т. 5, стр. 37; «XVII съезд ВКП(б)». Стеногр. отчет. М., 1934, стр. 435—436.
4 «КПСС в резолюциях...», т. 5, стр. 129, 130, 132—133, 136, 140—141, 148.
5 «XVII съезд ВКП(б)». Стеногр. отчет, стр. 26.
6 Там же, стр. 31.
7 «КПСС в резолюциях...», т. 5, стр. 131, 148—150.
8 «Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2. М., 1967, стр. 490—506; «Второй пятилетний план развития народного хозяйства СССР (1933—1937)», т. 1. М., 1934, стр. 5, 545—552.
9 «Второй пятилетний план развития народного хозяйства СССР (1933—1937)», т. 1, стр. 13, 73, 91; «Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 491—496, 500, 503.
10 «История КПСС», т. 4, кн. 2. М., 1971, стр. 240; «Сельское хозяйство СССР». Стат. сб. М., 1960, стр. 79.
11 Цит. по: «3-я сессия ЦИК СССР 6-го созыва». Стеногр. отчет. Бюллетень № 1. М., 1933, стр. 13.
12 СЗ, 1934, № 36, ст. 287.
13 М. И. Калинин. Избранные произведения, т. 3. М., 1962, стр. 108.
14 СЗ, 1933, № 28, ст. 173; СЗ, 1934, № 15, ст. 105; № 45, ст. 354; № 46, ст. 364; № 54, ст. 414.
15 СЗ, 1933, № 58, ст. 346; «Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 469.
16 «Материалы и документы по истории стандартизации». Вып. 1. М., 1965, стр. 18—25.
17 СЗ, 1933, № 62, ст. 371; СЗ, 1934, № 16, ст. 117; № 73, ст. 447; «Справочник партийного работника». Вып. 9. М., 1935, стр. 152— 153, 158.
18 «Социалистическое народное хозяйство СССР. 1933—1940». М., 1963, стр. 138; СЗ, 1933, № 49, ст. 287; № 73, ст. 444; СЗ, 1934, № 22, ст. 175; «За индустриализацию», 26—28 мая 1933 г., 20— 28 сентября 1934 г.; «КПСС в резолюциях...», т. 5, стр. 91 — 94 95 97
19 СЗ,’ 1933, № 45, ст. 269; № 63, ст. 378; СЗ, 1934, № 15, ст. 109; № 35, ст. 249; «Справочник партийного работника». Вып. 9. М., 1935, стр. 219—224.
20 СЗ, 1933, № 40, ст. 238; № 57, ст. 333; СЗ, 1934, № 19, ст. 152; № 28, ст. 220; «Труд», 22 ноября 1933 г. и 10 марта 1934 г.; «Справочник партийного работника». Вып. 9. М., 1935, стр. 224— 238, 171; «За индустриализацию», 26 ноября 1934 г.
21 «Промышленность СССР». М., 1964, стр. 36; «4-я сессия ЦИК СССР 6-го созыва». Стеногр. отчет. М., 1934. Бюллетень № 28, стр. 7—8.
305


22 «7-й съезд Советов Союза ССР». Стсногр. отчет. Бюллетень № 1. М., 1935, стр. 29; «Индустриализация СССР. 1933—1937». М., 1971, стр. 61—62.
23 ЦГАНХ СССР, ф. 7297, оп. 3, д. 12, л. 12—13, 65, 67; оп. 21, д. 14, л. 7—57; «Индустриализация СССР. 1933—1937», стр. 275.
24 «Индустриализация СССР. 1929—1932». М., 1970, стр. 82; «Индустриализация СССР. 1933—1937», стр. 30, 43, 61, 76, 349; «Промышленность СССР». Стат. сб. М., 1964, стр. 36.
25 «Социалистическое народное хозяйство СССР. 1933—1940», стр. 184—185; «Социалистическое строительство СССР». Стат, ежегодник. М., 1936, стр. XXXV, 508.
26 «Важнейшие решения по сельскому хозяйству». Изд. 2. М., 1935, стр. 542; СЗ, 1934, № 8, ст. 52; № 14, ст. 97; № 18, ст. 140; № 21, ст. 167; «Справочник партийного работника». Вып. 8. М., 1934, стр. 587—588.
27 «Финансы СССР между VI и VII съездами Советов (1931— 1934)». Отчет Наркомфина СССР VII Всесоюзному съезду Советов. М., 1935, стр. 16, 18, 25; СЗ, 1933, № 57, ст. 332; СЗ, 1934, № 31, ст. 235; № 40, ст. 317; № 49, ст. 380; СЗ, 1935, № 1, ст. Г, «Источниковедение истории советского общества». Вып. 2. М., 1968, стр. 333; «На аграрном фронте», 1934, № 12, стр. 102—104; «История КПСС», т. 4, кн. 2, стр. 432—433; «Справочник партийного работника». Вып. 8. М., 1934, стр. 583—584.
28 «Социалистическое строительство СССР». Стат, ежегодник. М., 1936, стр. 258, 268, 278, 279; СЗ, 1933, № 21, ст. 116; № 34, ст. 205; № 38, ст. 231; № 49, ст. 286; № 53, ст. 306; № 58, ст. 344; № 60, ст. 361; № 74, ст. 453; СЗ, 1934, № 21, ст. 166; № 32, ст. 241; № 37, ст. 301, 302; № 40, ст. 329; № 44, ст. 349.
29 «Социалистическое земледелие», 9, 11, 12, 22 января 1933 г.; «Сельское хозяйство СССР». Стат, ежегодник. М., 1936, стр. 8; ЦГАНХ, ф. 7486, оп. 1, д. 198, л. 15; д. 533, л. 101; СЗ, 1934, № 43, ст. 339.
30 «Социалистическое земледелие», 27—29 марта 1934 г.; «КПСС в резолюциях...», т. 5, стр. 183—184; СЗ, 1933, № 52, ст. 303; СЗ, 1934, № 37, ст. 296-298.
31 «Сельское хозяйство СССР». Стат. сб. М., 1960, стр. 79, 127, 263; «7-й съезд Советов Союза ССР». Стеногр. отчет. Бюллетень № 1, стр. 32; ЦГАНХ СССР, ф. 7436, оп. 1, д. 516, л. 17.
32 СЗ, 1933, № 4, ст. 25; № 38, ст. 228; СЗ, 1934, № 8, ст. 52; № 18, ст. 139; «Справочник партийного работника». Вып. 8. М., 1934, стр. 639—640, 642—644.
33 СЗ, 1933, № 9, ст. 47; «Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 423—425; «Социалистическое земледелие», 20 февраля 1934 г.
34 СЗ, 1933, № 4, ст. 25; № 38, ст. 228; «Итоги развития советской торговли от VI к VII съезду Советов СССР». М., 1935, стр. 19, 21, 23; «История СССР», т. IX. «Построение социализма в СССР. 1933—1941». М., 1971, стр. 181; «Справочник партийного работника». Вып. 8. М., 1934, стр. 641—642.
35 «КПСС в резолюциях...», т. 5, стр. 195.
36 «Итоги развития советской торговли от VI к VII съезду Советов СССР», стр. 19, 41, 57, 58, 59; ЦГАНХ СССР, ф. 7971, оп. 1, д. 24, л. 91; СЗ, 1934, № 41, ст. 325; № 45, ст. 352; № 53, ст. 412.
37 «КПСС в резолюциях...», т. 5, стр. 198.
306


38 «Отчет народного комиссариата финансов об исполнении единого государственного бюджета Союза Советских Социалистических Республик за 1933 г.». Л., 1935, стр. 4—9; «Финансы СССР между VI и VII съездами Советов (1931—1934)», стр. 13, 15, 48; «4-я сессия ЦИК СССР 6-го созыва». Бюллетень № 13, стр. 10—13, 21, 26; СЗ, 1933, № 26, ст. 151; № 29, ст. 174; «Государственный банк СССР к VII Всесоюзному съезду Советов». М., 1935, стр. 16—17; Г. Ф. Гринько. Финансовая программа СССР на 1935 год. Л., 1935, стр. 5, 6, 11, 12 и др.
39 «Социалистическое строительство СССР». Стат, ежегодник, стр. 679, 684—687; Г. Ф. Гринько. Финансовая программа СССР на 1935 г., стр. 4; «Внешняя торговля к VII съезду. Советов СССР». Отчет Народного комиссариата внешней торговли. М., 1935, стр. 66.
40 И. Сталин. Вопросы ленинизма. Изд. 11. М., 1947, стр. 547. 41 В. И. Ленин. ПСС, т. 36, стр. 7.
42 «КПСС в резолюциях...», т. 5, стр. 212—226, 231—243, 253— 269, 290—302; «Партийное строительство», 1937, № 1—2.
43 «Постановления VII съезда Советов Союза ССР. 28 января— 6 февраля 1935 г.» и «Постановления 1-й сессии ЦИК Союза ССР 7-го созыва. 7—8 февраля 1935 г.». М., 1935 г; «2-я сессия ЦИК Союза ССР 7-го созыва». Стеногр. отчет. М., 1936; «3-я сессия ЦИК Союза ССР 7-го созыва». Сборник бюллетеней. М., 1937.
44 «История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941—1945», т. 1. М., 1960, стр. 487; СЗ, 1935, № 19, ст. 154; № 63, ст. 461; СЗ, 1937, № 75, ст. 365; «Плановое хозяйство», 1938, № 2, стр. 16.
45 СЗ, 1935, № 23, ст. 186; № 56, ст. 452; № 59, ст. 484; СЗ, 1936, № 33, ст. 304; № 37, ст. 322, 327; № 39, ст. 334; СЗ, 1937, № 67, ст. 305; № 73, ст. 357.
46 СЗ, 1935, № 28, ст. 221.
47 «Кадры тяжелой промышленности в цифрах». М., 1936, стр. 14; «Страна Советов за 50 лет». Сб. стат, материалов. М., 1967, стр. 279; «КПСС в резолюциях...», т. 5, стр. 270—281; «Труд в СССР». Стат. сб. М., 1968, стр. 91, 83.
48 «Индустриализация СССР. 1933—1937», стр. 623; Г. К. Орджоникидзе. Статьи и речи, т. 2. М., 1957, стр. 581.
49 В. 3. Дробижев. Советский рабочий класс в период социалистической реконструкции народного хозяйства. М., 1961, стр. 19; «Труд в СССР». М., 1968, стр. 81; «Социалистическое народное хозяйство СССР. 1933—1940», стр. 124, 128; «Культурное строительство СССР». М., 1949, стр. 107.
50 Г. К. Орджоникидзе. Статьи и речи, т. 2, стр. 619, 627, 673; И. Сталин. Вопросы ленинизма. Изд. 11, стр. 538.
51 «КПСС в резолюциях...», т. 5, стр. 233—235; «За индустриализацию», 8 декабря 1935 г., 1, 12, 15, 16, 28 января и 30 марта 1936 г.; «Экономическая жизнь СССР», т. 1. М., 1967, стр. 285, 288, 294; «История КПСС», т. 4, кн. 2, стр. 382.
62 «Известия», 26 ноября 1935 г.; «Индустрия», 21 ноября 1937 г.; СЗ, 1936, № 44, ст. 375.
63 «Индустриализация СССР. 1933—1937», стр. 622; «КПСС в резолюциях. . .», т. 5, стр. 234.
54 «Социалистическое народное хозяйство СССР. 1933—1940», стр. 107; «Совещание по вопросам строительства в ЦК ВКП(б)».
307


М., 1936, стр. 10—11, 192—193; «Партийное строительство СССР», 1935, № 11, стр. 32; «Постановления СНК СССР, ЦК ВКП(б) и СТО по вопросам строительства». М.—Л., 1936, стр. 51, 70, 80.
б » ЦГАНХ СССР, ф. 7297, оп. 28, д. 73, л. 25; ЦПА НМЛ, ф. 85, оп. 29, д. 513, л. 4; Ш. Турецкий. Себестоимость и вопросы ценообразования. М., 1940, стр. 99; «История ценообразования в СССР». Документы и материалы, т. 2. М., 1973, стр. 74; Н. Рябов. Социалистическое накопление и его источники в первой и второй пятилетках. М., 1951, стр. 142, 154.
56 «Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 587, 601; СЗ, 1936, № 62, ст. 457; СЗ, 1937, № 11, ст. 35; СЗ, 1939, № 34, ст. 296.
57 В. И. Ленин. ПСС, т. 42, стр. 115.
58 «Народнохозяйственный план на 1935 год». М., 1935, стр. 47; «Финансы СССР за XXX лет», М., 1947, стр. 170; «Второй пятилетний план развития народного хозяйства СССР (1933—1937 гг.)», т. 1, стр. 288, 421.
59 См. В. И. Ленин. ПСС, т. 36, стр. 300; «Второй пятилетний план развития народного хозяйства СССР (1933—1937)», т. 1, стр. 288; «Капитальное строительство в СССР». Стат. сб. М., 1961, стр. 66.
60 ЦГАНХ СССР, ф. 7486, оп. 1, д. 1111, л. 17, 78-91; д. 1120, л. 76—78; СЗ, 1937, № 24, ст. 98.
61 «Индустриализация СССР. 1938—1941». М., 1973, стр. 135— 136, 148, 150; «Народное хозяйство СССР в 1959 году». Стат, ежегодник. М., 1960, стр. 548.
62 «Второй пятилетний план развития народного хозяйства СССР (1933—1937)», т. 1, стр. 687; «Народнохозяйственный план на 1935 год», стр. 17, 79; «Сельское хозяйство СССР». Стат. сб. М., 1960, стр. 79; «Народнохозяйственный план на 1936 год». Изд. 2. М., 1936, стр. 392; СЗ, 1937, № 24, ст. 98; «Промышленность СССР». Стат. сб. М., 1964, стр. 36. «Индустриализация СССР. 1933—1937», стр. 49—50, 82, 98, 147, 237—238, 376—381; ЦГАНХ СССР, ф. 7486, оп. 1, д. 1120, л. 78.
63 «К социализму, минуя капитализм». М., 1974, стр. 211.
64 «Социалистическое народное хозяйство СССР. 1933—1940», стр. 167, 490; «Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР». М., 1939, стр. 19, 20, 115; «Промышленность СССР». Стат. сб. М., 1957, стр. 12, 25; «Промышленность СССР». Стат. сб. М., 1964, стр. 37.
65 В. И. Ленин. ПСС, т. 42, стр. 159; т. 37, стр. 357.
66 «Сельское хозяйство СССР», стр. 79; «Второй Всесоюзный съезд колхозников-ударников». Стеногр. отчет. М., 1935, стр. 238— 246; «Правда», 11—20 февраля 1935 г.; ЦГАНХ СССР, ф. 7486, оп. 1, д. 788, л. 7, 8, 12; СЗ, 1935, № 11, ст. 82; № 14, ст. НО; № 16, ст. 25; СЗ, 1936, № 46, ст. 398; № 50, ст. 407; № 61, ст. 453; СЗ, 1937, № 51, ст. 217; «История СССР», т. IX, стр. 154.
67 «Итоги выполнения второго пятилетного плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 96; «Народное хозяйство СССР». М., 1956, стр. 75; «Социалистическое строительство Союза ССР. 1933—1938». М.—Л., 1939, стр. 24, 84; «Сельское хозяйство СССР», стр. 387; СЗ, 1935, № 60, ст. 485; № 64, ст. 519; «Коллективизация сельского хозяйства. Важнейшие постановления партии и советского правительства. 1927—1935». М., 1957, стр. 520—524.
308


68 СЗ, 1935, № 11, ст. 83; № 21, ст. 164; № 32, ст. 253; № 34, ст. 293; № 44, ст. 366; СЗ, 1936, отд. 2, № 5, ст. 48; «Известия», 31 декабря 1935 г.; К. Р- Левыкин. КПСС — организатор колхозного производства. М., 1969, стр. 84—86; «Социалистическое земледелие», 18 января, 26 марта, 28 апреля 1935 г.; «Правда», 11 ноября 1935 г.; «Экономическая жизнь СССР». Хроника событий и фактов, кн. 1. М., 1967, стр. 293.
69 «Сельское хозяйство СССР», стр. 21, 127, 196—201, 263; «Экономическая жизнь СССР», кн. 1, стр. 189, 275, 278, 301; «Правда», 30 июня 1937 г.; «Социалистическое строительство Союза ССР. 1933—1938», стр. 94.
70 «7-й съезд Советов Союза ССР». Стеногр. отчет. Постановления, стр. 16; СЗ, 1937, № 59, ст. 253; «Социалистическое строительство Союза ССР. 1933—1938», стр. 103, 96; «К социализму, минуя капитализм», стр. 273—276.
71 ЦГАНХ СССР, ф. 7297, оп. 5, д. 2, л. 2, 4, 7.
72 В. И. Ленин. ПСС, т. 43, стр. 155.
73 «КПСС в резолюциях...», т. 5, стр. 213, 221, 226; СЗ, 1935, № 40, ст. 336; № 51, ст. 422; СЗ, 1936, № 9, ст. 71; № 50, ст. 408; «История СССР», т. IX, стр. 181; ЦГАНХ СССР, ф. 4372, оп. 38, д. 709, л. 144, 148, 152.
74 «Социалистическое народное хозяйство СССР. 1933—1940», стр. 538, 549, 553—555; СЗ, 1935, № 51, ст. 421; № 52, ст. 427, 428; СЗ, 1936, № 2, ст. 17, 19; СЗ, 1937, № 28, ст. 116.
75 СЗ, 1936, № 7, ст. 65; № 8, ст. 68; № 45, ст. 385; «Социалистическое народное хозяйство СССР. 1933—1940», стр. 549, 562, 570; «Советская торговля». Стат. сб. М., 1956, стр. 24, 31.
76 «Финансы и социалистическое строительство». М., 1957, стр. 22; «Ведомости Верховного Совета СССР», 1939, № 22; «Социалистическое народное хозяйство СССР. 1933—1940», стр. 590— 591; СЗ, 1935, № 24, ст. 195; № 30, ст. 232; СЗ, 1936, № 38, ст. 329; К? 40, ст. 339; СЗ, 1937, № 40, ст. 165; № 60, ст. 285; «Финансы СССР за XXX лет», стр. 53; М. В. Колганов. Национальный доход СССР. М., 1940, стр. 77; Н. Рябов. Социалистическое накопление и его источники в первой и второй пятилетках. М., 1951, стр. 154.
77 СЗ, 1935, № 30, ст. 234; № 33, ст. 286; № 34, ст. 295; «2-я сессия ЦИК Союза ССР 7-го созыва». Стеногр. отчет. М., 1936. Бюллетень № 14, стр. 2, 4; Я. А. Кронрод. Деньги в социалистическом обществе. М., 1960, стр. 350; М. Атлас. Развитие государственного банка СССР. М„ 1957, стр. 139; СЗ, 1936, № 29, ст. 268; № 33, ст. 303; СЗ, 1937, № 30, ст. 120, 122—125; А. Г. Зверев. Государственные бюджеты Союза ССР. 1938—1945. М., 1946, стр. 7, 40; «3-я сессия ЦИК СССР 7-го созыва». М., 1937. Бюллетень № 1, стр. 9, 13.
78 А. Г. Зверев. Записки министра. М., 1973, стр. 146.
79 «Народное хозяйство СССР в 1958 году». Стат. сб. М., 1959, стр. 111, 622; СЗ, 1935, № 12, ст. 92; № 35, ст. 306; СЗ, 1936, № 19, ст. 163; СЗ, 1937, № 22, ст. 88; № 49, ст. 205; № 65, ст. 293; № 71, ст. 340; № 73, ст. 354, 356; № 75, ст. 370; «Колхозы во второй сталинской пятилетке». М., 1939, стр. ПО, 114; «История СССР», т. IX, стр. 183; А. Н. Малафеев. История ценообразования в СССР (1917— 1963). М., 1964, стр. 208, 407.
80 «Документы внешней политики СССР», т. XVIII. М., 1973, док. 98, 105, 147, 319, 416, 451; т. XIX. М., 1974, док. 1, 15, 90, 230,
309


386; т. XX. М., 1976, док. 4, 5, 34, 109; «Внешняя торговля», 1936, № 15, стр. 3—4; «Экономическая жизнь СССР», кн. 1, стр. 276; «Правда», 12 и 24 марта, 23 июня, 31 июля 1936 г.; «Известия», 24 ноября 1935 г.; СЗ, 1936, № 3, ст. 28; СЗ, 1937, отд. 2, № 35, ст. 296.
81 Д. Д. Мишустин. Внешняя торговля и индустриализация СССР. М., 1938, стр. 80, 152; «Внешняя торговля за 20 лет. 1917— 1937». Стат, справочник. М., 1939, стр. 11, 15, 35.
82 СЗ, 1935, № 58, ст. 476; СЗ, 1937, № 8, ст. 25. См. также «Государственный банк СССР». М., 1957, стр. 195, 199.
83 «Социалистическое строительство СССР». М., 1934, стр. 10; «Промышленность СССР». М., 1964, стр. 32, 34, 37; «Социалистическое народное хозяйство СССР. 1933—1940», стр. 167.
84 «Народное хозяйство СССР. 1922—1972». Юбилейный стат, ежегодник. М., 1972, стр. 293.
85 «Социалистическое строительство Союза ССР. 1933—1938», стр. 24, 92—93; «Сельское хозяйство СССР». М., 1960, стр. 79.
86 «Страна Советов за 50 лет», стр. 44, 46, 60; «Социалистическое строительство Союза ССР. 1933—4938», стр. 28; А. И. Нот- кин. Материально-производственная база социализма. М., 1954, стр. 138, 139.
87 В. И. Ленин. ПСС, т. 44, стр. 50.
88 «Страна Советов за 50 лет», стр. 3, 250; «Вопросы труда в СССР», М., 1958, стр. 97; «Труд в СССР». М., 1968, стр. 40, 85; «Народное хозяйство. СССР. 1922—1972», стр. 289; «Народное хозяйство СССР в 1959 году», стр. 9.
89 «Индустриализация СССР. 1926—1928». М., 1969, стр. 48; «Финансы СССР за XXX лет», стр. 160, 170, 173, 180.
90 «Экономическое соревнование социализма и капитализма». М., 1939, стр. 32—34; «СССР и капиталистические страны». Стат. сб. за 1913—1937 годы. М., 1939, стр. 90; «Достижения Советской власти за 40 лет в цифрах». М., 1957, стр. 328.
91 «КПСС в резолюциях...», т. 8, стр. 206.
92 «КПСС в резолюциях...», т. 10, стр. 156.
93 «Материалы XXIV съезда КПСС». М., 1971, стр. 38..


ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение 3
Глава I НАЧАЛО РЕКОНСТРУКЦИИ . . 9
1 Индустриализация и смычка 10
2 Стратегические установки .... 42
3 Наращивание темпов 57
Глава II ПОСТРОЕНИЕ ФУНДАМЕНТА . . 89
1 Наступление по всему фронту .... 90
2 Решающие победы 130
3 Проблемы торговли и финансов . . 164
Глава III НА ЗАВЕРШАЮЩЕМ ЭТАПЕ ... 185
1 Вторая пятилетка 186
2 Нормализация хозяйственной жизни 201
3 Вступление в социализм 234
4 Для блага народа 264
5 Великие итоги 279
Источники и литература 295


Кузьмин В БОРЬБЕ
Валентин Иванович ЗА СОЦИАЛИСТИЧЕСКУЮ РЕКОНСТРУКЦИЮ 1926—1937
Экономическая политика Советского государства
Заведующий редакцией Редактор Младший редактор Оформление художника Художественный редактор Технический редактор Корректор
В. С. АНТОНОВ
Л. Д. ПЕТРОВ
Е. Р. ЗАЗУЛЬСКАЯ
А. Б. БОБРОВА
В. А. ЗАХАРЧЕНКО Ж. М. КОНОБЕЕВА С. С. НОВИЦКАЯ
Сдано в набор 4 августа 1976 г. Подписано в печать 28 октября 1976 г. Формат 84ХЮ87з2- Бумага типогр. № 1. Усл. печатных листов 16,38. Учетно-издательских листов 17,24. Тираж 6000 экз. А 08189. Заказ № 810. Цена 1 р. 55 к.
Издательство «Мысль». 117071. Москва, В-71, Ленинский проспект, 15
Ордена Трудового Красного Знамени Ленинградская типография № 5 Союзполиграфпрома при Государственном комитете Совета Министров СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли. 190000, Ленинград, Центр, Красная ул., 1/3


■