Текст
                    И ДРУГІЕ ВИДЫ
НАРОДНАГО ВРАЧЕВАНІЯ,
швап іа ВД и сщ шва.
СНегь исторіи
1992,
Вып. I—II.
Оттискъ изъ „Русск. Филоюг. Вѣстника’’.
ВАРШАВА,
ТИПОГРАФІЯ ВАРШАВСКАГО УЧЕБНАГО ОКРУГА.
1907.

ВВЕДЕНІЕ. Особыхъ изслѣдованій, посвященныхъ заговорамъ и въ русской, и въ европейской литературѣ не существу- етъ почти совсѣмъ. Единственная монографія на русскомъ явыкЬ, принадлежащая Крушевскому, написанная умно и со знаніемъ дѣла, построена на немногочисленныхъ фак- тахъ, и потому является въ настоящее время нѣсколько устарѣлой. Появившаяся же въ 1897 году статья Ѳ. Зе- линскаго „О заговорахъ41 совершенно отрѣшается отъ фак- тическаго матеріала, будучи всецѣло посвящена пересмотру общихъ положеній, высказанныхъ предшественниками. Дру- гіе изслѣдователи народнаго быта и словесности касались этого вопроса вскользь, между дѣломъ, высказывая иногда весьма цѣнныя, хотя отрывочныя, замѣчанія. Отсутствіе цѣльныхъ работъ о заговорахъ обуслов- лено множествомъ причинъ. На первомъ планѣ можно поставить недостатокъ библіографическихъ справочныхъ изданій, гдѣ можно было бы найти хотя указанія тѣхъ разнообразныхъ, многочисленныхъ, иногда рѣдкихъ и труд- нодоставаемыхъ изданій, откуда можно бы по крупицамъ собрать сырой матеріалъ. Не говорю уже о томъ, что матеріалъ этотъ не разобранъ, не разсортированъ; науч- ный анализъ не успѣлъ еще произвести въ немъ самыхъ
2 первичныхъ работъ. Научное изслѣдованіе произведеній народной поэзіи, народнаго творчества вообще началось у насъ очень поздно, а заговорамъ и. прочимъ „отречен- нымъ “ видамъ его естественно было занять послѣднее по времени мѣсто въ лабораторіяхъ ученыхъ. На Руси со времени принятія христіанства, какъ извѣстно, начинает- ся гоненіе на всю народную „словесностьсостоявшую въ тѣсномъ родствѣ съ язычествомъ Заговоры, закли- нанія и проч., конечно, должны были попасть во главу угла этой отверженной литературы, какъ навѣянной са- мимъ дьяволомъ. На нцф обрушивается цѣлая буря, и они прячутся отъ взоровъ гонителей, замыкаются въ устахъ только посвященныхъ и ревниво оберегаются по- слѣдними. Проникнуть въ эти таинственныя знанія не- посвященнымъ въ высшей степени трудно. Многіе изъ любителей и записывателей твореній народной мудрости принуждены бывали нерѣдко прибѣгать къ хитростямъ, чтобы заслужить довѣріе знахарей, шептухъ и прочихъ хранителей завѣтной старины. Оттого то такъ туго под- даются записи и въ настоящее время эти чародѣйскія формулы. Записывающій въ огромномъ большинствѣ слу- чаевъ можетъ воспользоваться лишь отрывочными, совер- шенно случайно добываемыми произведеніями этого рода. При такихъ условіяхъ становится понятнымъ, поче- му и понынѣ собрано матеріала такъ мало, что прослѣ- дить за постепеннымъ переходомъ того или иного заго- вора отъ одной народности къ другой, изъ одной мѣстно- сти въ другую нѣтъ возможности. Задача изслѣдователя при настоящемъ положеніи дѣлъ — группируя н изучая наличный матеріалъ, вскрывать хотя отчасти ,тѣ основы, на которыхъ созидалась вѣра въ чудодѣйную силу заговора, подглядѣть иногда, какъ бьется или билась мысль народная, стараясь оградить се- См. объ этомъ у Азбукина „Очеркъ л-рноіі борьбы", о, 232—3,
3 бя отъ могучихъ силъ стихійныхъ, исходя отъ своеобраз- наго міропониманія. А въ настоящее время это особенно интересно, въ виду тѣхъ новыхъ теченій и вѣяній въ наукѣ, которыя, пытаясь разъяснить многое, такъ назыв. „сверхъественное, мистическое44 и проч. путемъ научнаго анализа, пролива- ютъ значительную струю свѣта и на занимающій насъ вопросъ. Современная медицина начинаетъ открывать у своей загнанной еще въ недавнее время старшей сестры—„ду- рочки44 богатыя сокровища: врачи, еще недавно огульно издѣвавшіеся надъ пріемами народнаго врачеванія, начи- наютъ все громче и громче заявлять о цѣлебныхъ свой- ствахъ травъ, корней, камней и проч., которыми давнымъ давно съ успѣхомъ пользовался народъ. Та сила, которая въ заговорахъ играетъ первенствующую роль — внушеніе и самовнушеніе, разростается теперь въ наукѣ въ цѣлую теорію гипнотизма съ его разновидностями. Даже пресло- вутый „отводъ глазъ44 получаетъ нынѣ серіозное основа- ніе въ данныхъ, добываемыхъ экспериментальной психо- логіей, и наблюденіяхъ надъ нервными больными, при чемъ открывается возможность передачи чувствительности другому лицу или даже предмету, подмѣчается способ- ность человѣка жить, такъ сказать, двумя душами въ од- номъ тѣлѣ,—и вообще рѣзко измѣняется граница между возможнымъ и невозможнымъ, между плодомъ досужей фантазіи и продуктомъ научной мысли, точной науки. „Экспериментальное изученіе внушенія, — говоритъ одинъ изъ выдающихся современныхъ естествоиспытате- лей, — способствовало открытію, среди жизненныхъ про- цессовъ, присутствія самовнушенія и притомъ не только непосредственнаго его вліянія на волевые акты, но и не- подозрѣваемую до сего дня зависимость отъ него процес- совъ, изъятыхъ, въ нормальныхъ условіяхъ жизни, изъ- подъ вѣдѣнія и вліянія нашего сознанія, а слѣдовательно и нашей воли. Самовнушеніемъ могутъ быть вызваны: 1) ускореніе и замедленіе сердцебіенія, 2) кровоточивые
4 знаки (стигматы) и даже 3) періодическія кровоизліянія изъ различныхъ частей тѣла, наіір., у Луизы Лато“ *)• Позволю себѣ привести еще нѣсколько выдержекъ изъ того же автора, уясняющихъ затронутый вопросъ. „На нашихъ глазахъ зародилась новая наука экспе- риментальная психологія. Вундтъ въ Германіи и Шарко во Франціи первые повели ее по новому пути; особенна- го вниманія заслуживаютъ, по моему мнѣнію, факты, до- бытые относительно гипнотизма. Недавно еще послѣдніе относимы были серіозными людьми въ область бредней; въ настоящее же времи они засвидѣтельствованы спеціа- листами врачами, достойными довѣрія, и составляютъ до- стояніе точной науки". (С. 10—11). Изъ различныхъ способовъ вызова гипноза автора особенно занимаетъ главнѣйшій и интереснѣйшій изъ нихъ—словесное внушеніе. „Имѣются многочисленныя и большимъ числомъ на- блюдателей засвидѣтельствованныя показанія, что словес- нымъ внушеніемъ удается, по произволу, вызывать, какъ запоръ, такъ и поносъ, внушать рвоту, головокруженіе и сильную головную боль, или же, наоборотъ, прекратить эти страданія. Словеснымъ же внушеніемъ удается воз- буждать сильный и быстрый приливъ крови къ намѣчен- ной заранѣе части тѣла и производить этимъ сильное ея вздутіе; можно заставить даже сочиться кровь на опредѣ- ленныхъ заранѣе мѣстахъ, и притомъ даже черезъ опре- дѣленный промежутокъ времени (—полагаю,—и обратно, откуда—заговоръ крови—); удавалось, при помощи словес- наго внушенія, увеличить отдѣленіе молока у женщинъ, вызывать, а равно и прекращать менструацію, и неодно- кратно достигать исцѣленія отъ различныхъ недуговъ, не прибѣгая къ другимъ средствамъ". (С. 11). „Всѣ приведенные случаи гипноза черезъ словесное внушеніе имѣютъ общее между собою въ томъ, что здѣсь Фаминицынъ, А. „Современное естествознаніе"... С. 12.
— !) — происходитъ, по выраженію проф. Бехтерева, «непосред- ственное прививаніе тѣхъ или другихъ психическихъ со- стояній отъ одного лица къ другому, прививаніе, проис- ходящее безъ участія воли воспринимающаго лица и не- рѣдко даже безъ яснаго съ его стороны пониманія». Воля загипнотизированнаго лица, порабощенная гипнотизеромъ, замѣщается волей послѣдняго, нерѣдко принуждается къ поступкамъ, противнымъ склонностямъ и характеру вос- принимающаго лица". (С. 11—12). Если при современномъ взглядѣ на слово возможны при помощи его столь удивительныя воздѣйствія на чу- жую душу и на самого себя, что же должно было про- исходить въ тѣ времена, когда слово понималось, какъ двойникъ человѣка, и на ступеняхъ, близкихъ къ такому пониманію? Сколько случаевъ, способовъ очарованія (гип- ноза) было въ рукахъ людей съ сильной волей, всѣхъ этихъ шамановъ, колдуновъ, знахарей, шептухъ и проч., и какая, нужно полагать, это была могучая сила! Не да- ромъ она долгіе вѣка вытѣсняла, да и понынѣ еще какъ тѣснитъ научную терапевтику. Неудивительно, что она въ народномъ врачеваніи легла во главу угла, исподволь видоизмѣняясь, въ связи съ измѣненіемъ міропониманія, исподволь заполняясь новымъ содержаніемъ (постепенное преобладаніе христіанскихъ понятій надъ языческими, по- степенное сближеніе заговора съ молитвой, сначала апо- криѳической, а потомъ и христіанской), но упорно сохра- няя свое первенствующее мѣсто. Точная, строгая наука, сталкиваясь съ этимъ явле- ніемъ долго „отмахивалась отъ него и руками и ногами", какъ отъ своего рода наважденія. Однако, со временемъ пришлось констатировать фактъ существованія и такъ или иначе считаться съ пимъ. Часть такихъ явленій начина- етъ получать въ наукѣ права гражданства, для другихъ наука предпочитаетъ пока фигуру умолчанія ‘). ’) Извѣстенъ, ііаіір., разсказъ про®. Дю-Буа-Раймона, не- задолго до смерти, о слѣдующемъ случаѣ. Врачъ небольшого
— 6 — Такъ, многое изъ таинственнаго, загадочнаго въ за- говорахъ, считавшееся доселѣ плодомъ дикой фантазіи невѣжественныхъ массъ, безумными суевѣріями грубой толпы, начинаетъ въ настоящее время обливаться слабы- ми лучами неутомимой, пытливой научной мысли. Начинаетъ слегка приподыматься занавѣсъ надъ этимъ таинственнымъ уголкомъ человѣческой души, начинаетъ проникать глазъ изслѣдователя въ глубины ея, куда упря- тались, подъ вліяніемъ безконечныхъ гоненій, эти крайне любопытные процессы мысли. Этотъ высокій интересъ, заключенный въ исторіи жизни заговора и сродныхъ твореній, побуждаетъ автора внести хотя самую скромную долю въ его разработку, выполнить хотя черную работу, собравъ и сгруппировавъ возможно большее количество наличнаго сырого матеріала, и тѣмъ нѣсколько расчистить почву для будущихъ работ- никовъ на этомъ полѣ. Если трудъ мой вызоветъ къ жизни рядъ статей, за- мѣтокъ, изслѣдованій по данному вопросу, направитъ мысль научную въ эту сторону, я буду считать себя вполнѣ вознагражденнымъ за годы копотливаго труда. поморскаго городка очень долго не могъ поставить діагноза од- ной больной. Однажды, во сюь, читаетъ онъ во вновь вышедшей брошюрѣ способъ лѣченія подобной болѣзни. Примѣняетъ, про- снувшись, способъ этотъ, и больная выздоравливаетъ. Года че- резъ два въ одной новой брошюрѣ врачъ находитъ напечатан- нымъ то, что видѣлъ во снѣ. Съ авторомъ брошюры врачъ зна- комъ не былъ. Въ заключеніе своего разсказа профессоръ до- бавляетъ: „Наука не въ состояніи объяснить это явленіе, слѣдо-і вательно она должна умалчивать о немъ“.
ЧАСТЬ I. —00- ГЛАВА 1-я. Мнѣнія ученыхъ и изслѣдователей о заговорахъ *)’ Буслаевъ, приведя два сербскихъ заговора отъ не- жита по рукописи, писанной на пергаментѣ и полууста- вомъ, доставленной ему Григоровичемъ, говоритъ: „Такія заклятія носятъ на себѣ слѣды первобытной индійской мантры или величанія... по крайней мѣрѣ въ наименованіи миѳическаго существа и въ эпическомъ раз- сказѣ о какомъ-то миѳическомъ событіи. Заговоръ позд- нѣйшей эпохи теряетъ и эти послѣдніе остатки жрече- скаго періода, оставляя за собою только силу клятвы, цѣ- лебную или вредоносную, но совершенно забывая перво- начальныя обстоятельства заклятія41 („Ист. очерки14,1, 116). „Мантра переходитъ въ заклятіе еще въ эпоху Ведъ; заклятіе есть позднѣйшій видъ мантры... Съ теченіемъ времени заклятіе теряетъ мало-по-малу первоначальныя черты мантры, отрывается отъ эпическаго цѣлаго и забы- ваетъ величанія божествъ; но сила клятвы остается въ нерушимости, какъ сила вѣщаго слова... Брагмана, какъ обрядъ и обычай, долѣе удерживаются въ преданіи, такъ что силою обычая могли дожить до позднѣйшихъ временъ ’) Для краткости буду употреблять одинъ этотъ терминъ, какъ замѣну разновидностей, указанныхъ въ заголовкѣ моего изслѣдованія.
8 самыя заклятія... Знахари и вѣдьмы позднѣйшей эпохи, утративъ живую связь съ языческими божествами, вовсе не помнятъ мантры — если позволено здѣсь выразиться языкомъ Ведъ — всю сущность дѣла они полагаютъ въ языческомъ обрядѣ. Старина для нихъ, какъ и для всей массы народа въ періодъ эпическій есть страна чудесъ, откуда почерпаютъ они и силу и вдохновеніе" (іЬ. 119). „Заклинанія идутъ непосредственно отъ періода язы- ческаго.... стоятъ въ тѣснѣйшей связи съ первобытною эпическою поэзіею, входятъ въ древнѣйшій эпическій миѳъ, какъ отдѣльные эпизоды" (іЬ. 251). „Въ старину, хотя и презирали языческихъ боговъ, однако, не считали ихъ вовсе безсильными. И могла ли древняя вѣра въ ихъ дѣйствительное существованіе вдругъ исчезнуть или внезапно перейти къ просвѣщенному убѣ- жденію въ ихъ совершенномъ ничтожествѣ? Общее вѣро- ваніе отдаленныхъ среднихъ вѣковъ признавало языче- скихъ боговъ... злобными демонами, древнее владычество которыхъ должно было уступить мѣсто царству Бога ис- тиннаго. Языческія божества какъ бы отступили въ мрач- ное отдѣленіе, потерявъ свои благодѣтельныя для человѣ- ка качества, замѣнивъ ихъ въ воображеніи народа нѣко- торымъ дьявольскимъ могуществомъ, вражьимъ наважде- ніемъ" (ІЪ. 253). „Множество примѣтъ, заклятій или заговоровъ и дру- гихъ суевѣрныхъ обычаевъ и преданій, и доселѣ живу- щихъ въ простомъ народѣ, свидѣтельствуетъ намъ, что та поэтическая основа, изъ которой возникли эти разрознен- ные члены одного общаго или цѣлаго, была не собствен- но языческая и уже вовсе не христіанская, но какая то смутная фантастическая среда, въ которой съ именами и предметами христіанска,го міра соединялось нѣчто другое, болѣе согласное съ миѳическими воззрѣніями народнаго эпоса" (іЬ., И, 31). „Не надобно думать, чтобъ это смутное пониманіе христіанскихъ идей было достояніемъ одной только Руси;
9 оно господствовало въ средневѣковья и на ванадѣ, но при другихъ условіяхъ4* (ІЪ.). „Отличительной чертой этого смутнаго состоянія ду- ха было суевѣрное убѣжденіе въ какую-то чарующую, сверхъестественную силу, которая ежеминутно въ быту житейскомъ, въ томъ или другомъ важномъ случаѣ жиз- ни можетъ оказать свое необычное дѣйствіе... Захвачен- ная христіанствомъ врасплохъ народная фантазія, не очи- щенная отъ языческихъ представленій и запуганная ими, уже какъ наважденіемъ дьявольскимъ, но все-же, какъ отъ родной старины, не отказавшаяся отъ нихъ, есте- ственно должна была сойти съ своего свободнаго и твор- ческаго поприща, и, такъ сказать, сжаться въ болѣе тѣс- номъ кругу цѣлаго ряда мелкихъ суевѣрій, которыя, од- нако, тѣмъ не менѣе обнимали и доселѣ въ простомъ на- родѣ объемлютъ всю жизнь, всѣ крупныя и мелкія явле- нія ея“ (ІЪ. 32). Такъ еще Буслаевъ, мимоходомъ, сумѣлъ слегка при- поднять уголокъ завѣсы, хранящей тайны прошлаго, дать нѣсколько вѣрныхъ и тонкихъ штриховъ для той гранді- озной картины, которая постепенно обрисовывалась, хотя и невполнѣ ясными тонами, у дальнѣйшихъ изслѣдовате- лей. Это обстоятельство съ одной стороны, а съ другой— огромный авторитетъ Буслаева, какъ ученаго, направили по его дорогѣ, отчасти или всецѣло, и многихъ изъ позд- нѣйшихъ ученыхъ; такъ что нѣкоторымъ, съ нимъ несо- гласнымъ, напр., Потебнѣ, пришлось уже вступить въ борьбу съ цѣлой школой, съ сложившейся традиціей. Аѳанасьеву отправившись вслѣдъ за предшественни- комъ, совершилъ свой путь болѣе прямолинейно, и пото- му опредѣленіе заговора въ его толкованіи значительно сузилось. „Заговоры суть обломки древне-языческихъ мо- литвъ и заклинаній, и потому представляютъ одинъ изъ наиболѣе важныхъ и интересныхъ матеріаловъ для из- слѣдователя исторической старины. Безъ сомнѣнія они не могли дойти и не дошли до насъ во всей своей свѣже- сти, полнотѣ и неизмѣнности, наравнѣ съ другими устны- 2
10 ми памятниками и они подверглись значительнымъ измѣ- неніямъ—отчасти вслѣдствіе сокрушительнаго вліянія вре- мени, отчасти вслѣдствіе того разрыва, какой произвело въ послѣдовательномъ развитіи народныхъ убѣжденій при- нятіе христіанства. Несмотря на это заговоры сохранили намъ драгоцѣнныя свидѣтельства. Въ нихъ встрѣчаемъ мы много страннаго, загадочнаго, необъяснимаго съ перваго раза, что близорукіе любители народности привыкли при- нимать за безполезный хламъ, но что при болѣе серіоз- ной критикѣ оказывается отголосками поэтическихъ воз- зрѣній глубочайшей древности. Кто приступитъ къ изу- ченію заговоровъ сравнительно съ ведаическими гимнами, того непремѣнно поразитъ замѣчательное согласіе въ пред- ставленіяхъ, допускаемыхъ тѣми и другими. Различіе толь- ко въ томъ, что въ гимнахъ Ведъ представленія эти не утратили еще ни своей ясности, ни взаимной связи, а въ заговорахъ смыслъ ихъ уже окончательно утерянъ для народа. Такая вѣковая прочность заговорнаго слова уси- ливалась самымъ значеніемъ его въ народной жизни. „Въ то время, какъ загадки, пѣсни и сказки сдѣла- лись средствомъ развлеченія, усладою досуга, низошли съ своей эпической высоты, и потому удобнѣе могли быть подновляемы въ языкѣ и въ обстановкѣ главнаго содер- жанія,—заговоры удержали за собою тотъ строгій харак- теръ, который не дозволяетъ никакихъ намѣренныхъ от- ступленій и профанацій. Они не пригодны для забавы, и какъ памятники вѣщаго, чародѣйнаго слова вмѣщаютъ въ себѣ страшную силу, которую не слѣдуетъ пытать безъ крайней нужды, иначе наживешь бѣду. Заговоры поэтому вышли изъ общаго употребленія и оставили предметъ тай- наго вѣдѣнія знахарей, колдуновъ, лѣкарокъ и ворожеекъ; къ нимъ и обращается народъ въ тѣхъ случаяхъ, когда необходимо прибѣгнуть къ помощи страшныхъ заклятій. „Могучая сила заговоровъ заключается именно въ извѣстныхъ эпическихъ выраженіяхъ, въ издревле узако- ненныхъ формулахъ; какъ скоро позабыты или измѣнены формулы—заклятіе не дѣйствительно. Это убѣжденіе за-
11 ставило съ особенною заботливостью оберёгать самое сло- во заговора, хранить его, какъ святыню. Въ помощь па- мяти стали заносить заговоры на тетрадки, и рѣдкій на- родный лѣчебникъ или травникъ найдется безъ заговоровъ; подобныя рукописи, писанныя большею частью безграмот- но, составляютъ истинный кладъ науки. Къ сожалѣнію они не восходятъ ранѣе XVIII столѣтія; до-петровская Русь сурово относилась къ народному суевѣрію, и вмѣстѣ съ колдунами и вѣдьмами жгла ихъ волшебныя тетрадки" („Поэтич. воззр.“, I, 43—5). „Подъ вліяніемъ метафоричности языка глаза чело- вѣческіе должны были получить таинственное сверхъесте- ственное значеніе. То, что прежде говорилось о небес- ныхъ очахъ, впослѣдствіи, понятое буквально,—перенесе- но человѣкомъ на самого себя. Знойный блескъ солнеч- наго ока производитъ засуху, неурожаи и болѣзни; свер- кающіе взоры Перуна посылаютъ смерть и пожары; та же страшная сила усвоена и человѣческому зрѣнію. От- сюда родилась вѣра въ призоръ или сглазъ, общая всѣмъ индо-европейскимъ народамъ" (іЬ. 172). „Первыя молитвы (молить=молыти, молвити) народа были и первыми его пѣснопѣніями; онѣ являлись плодомъ того сильнаго поэтическаго одушевленія, какое уславли- валось и близостью человѣка къ природѣ, и воззрѣніемъ на нее, какъ на существо живое, и яркостью первичныхъ впечатлѣній ума и творческою силою древнѣйшаго языка, обозначавшаго все въ пластическихъ животрепещущихъ образахъ. Отъ священныхъ гимновъ Ведъ вѣетъ ис- тиннымъ неподдѣльнымъ духомъ поэзіи. Заговоры на- ши также исполнены мастерскими описаніями природы, въ нихъ замѣчается метръ и подчасъ народная риѳма" (ІЬ. 412—3). Несмотря на нѣкоторое суженіе общаго кругозора, Аѳанасьевъ въ значительной мѣрѣ содѣйствовалъ разра- боткѣ исторіи заговора, выдвинувъ въ достаточной уже мѣрѣ'впередъ силу слова и тѣмъ заставивъ дальнѣйшихъ
— 12 — изслѣдователей дольше и внимательнѣе остановиться на ея роли въ эволюціи заговора *). Таково, напр., сужденіе по этому вопросу Ор. Ѳ. Мил- лера: „Самое названіе (—заговоръ) уже показываетъ, что слову приписывается тутъ съ одной стороны совершенно практическое, съ другой—--чрезвычайное, могущественное значеніе. Посредствомъ заговора, по простодушному пер- вобытному вѣрованію, думали овладѣть тою или другою силою природы и, охвативъ ее, такъ сказать, словами, или нанести ее, наговорить на то или другое, и подоб- нымъ же наговоромъ что-либо вредное въ томъ или дру- гомъ притупить, пришибить, уничтожить, — заговорить" („Опытъ", с. 66). ъ „Въ собственномъ смыслѣ всѣ древнѣйшія пѣсни мо- литвеннаго содержанія — молитвы только въ переводѣ на позднѣйшій языкъ, первоначально всѣ онѣ были именно *) Къ числу непосредственныхъ послѣдователей Аѳанасье- ва, принявшихъ его точку зрѣнія почти безъ оговорокъ, иожно отнести: а) Иващенко, („Шептанія"): „Въ процессѣ шептанія, какъ выраженіи таинственнаго, священнаго знанія, лежитъ народное вѣрованіе въ чудодѣйственную силу слова и обряда, относи- мыхъ къ олицетвореннымъ или же просто стихійнымъ силамъ природы. Слѣдовательно, идея вѣрованія въ словесно-обрядовое врачевство является археологическимъ обломкомъ молитвенныхъ языческихъ возношеній къ доброму или злому (для человѣка) началу въ природѣ съ цѣлью воспользоваться помощью этого или другого и предрасположить ихъ къ себѣ". (С. 9-я). б) Помяловскаго: Заговоръ первоначально „простая мо- литва, въ которой человѣкъ проситъ божество пріостановить или прекратить извѣстное его или другого божества вліяніе на себя или на другого... Но уже въ очень раннее время молитва и просьба перешли въ приказаніе" („Эпигр. этюды", с. 51-я). Интересно, что та же точка зрѣнія встрѣчается и у ино- странныхъ изслѣдователей вопроса. Мнѣ пришлось натолкнуть- ся на нее у Аммана: „Можетъ быть, что древнія заклинатель- ныя Формулы не что иное, какъ Формулы окоченѣвшихъ мо- литвъ языческі го времени" („Ѵоіквве^еп", II, 198).
13 заговоры, основываясь на увѣренности въ томъ,, что ими враждебное будетъ непремѣнно заговорено, а благопрі- ятное наговорено, сообразно съ потребностью" (ІЬ. 67) Ч. „Могущественному дѣйствію словъ способствовало и соединявшееся съ ними могущественное дѣйствіе обряда, какъ „подражанье явленіямъ природы" (ІЬ.). Заговарива- лись излишнее сіяніе солнца, излишній дождь, а „низво- дилось съ неба посредствомъ слова и обряда" желаемое. „Если прежде всего человѣку нужно было заговари- вать тѣ періодически повторяющіяся болѣзни природы, отъ которыхъ страдала главная кормилица его — земля, то важно было найти средства и противъ тѣхъ... болѣз- ней, которыя вредили кормилицамъ другого рода — ста- дамъ" (ІЬ. 70). На этой почвѣ выростаетъ заговариванье коровьей смерти, которой преграждается путь въ деревни опахи- ваніемъ. „Большая часть заговоровъ... лѣчебныя... Это свой- ство ихъ заставило даже нашихъ духовныхъ людей древ- няго времени, по преданію привыкшихъ къ нимъ прибѣ- гать, вносить ихъ въ свои душеполезные сборники. Съ одной стороны выставляя остатки языческой старины въ черномъ свѣтѣ, они же сами съ другой стороны не мог- ли окончательно отказаться отъ нихъ, и легко успокаива- ли свою совѣсть тѣмъ, что видѣли силу заговора уже не въ прежнихъ языческихъ, а въ новыхъ, подставленныхъ ими въ замѣну, именахъ христіанскаго міра" (ІЬ. 72). Но колдовство не ограничивалось однѣми свѣтлыми цѣлями. Уже въ XI в., по свидѣтельству лѣтописца, были чернокнижники. „Заговоры (—нерѣдко) начинаются тѣмъ, что въ нихъ воображаютъ себя приходящими въ непосредственное об- щеніе съ явленіями свѣта: идутъ въ восточную сторону, одѣваются ясною зарею, то опоясываются, то обтыкаются *) Ср. Сггітт „МуіЬоІ", 1173,—6,-9.
14 частыми звѣздами, умываются медвяною росою, этими свѣт- лыми ключами ясной дѣвицы зари, утираются солнцемъ и пр.“ (ІЬ. 75). „Усмотрѣвъ за свѣтилами силу истреблять зло въ растительности (—солнце пожйгаетъ вредныя травы), пер- вобытный человѣкъ имъ же приписалъ истребленіе зла другого рода—болѣзни. Потому то онъ и требовалъ, что- бы мѣсяцъ сошелъ къ нему, снялъ его зубную скорбь и унесъ ее подъ облака... Съ теченіемъ времени свѣтиламъ приписано было и истребленіе зла нравственнаго" (іЬ. 76). „Могучія силы небесныхъ существъ могутъ сообщать- ся отъ нихъ самому незначительному предмету, въ кото- ромъ человѣкъ оставляется такимъ образомъ совершенно доступный и осязательный оберегъ отъ всякаго рода золъ. Такъ сила, воспринимаемая отъ небесныхъ свѣтилъ ма- терью сырою землею, производитъ травы" (ІЬ. 77), упо- требляемыя при лѣченіи, въ заговорахъ. „Есть заговоры, въ которыхъ, повидимому, обходят- ся и безъ помощи божественныхъ силъ, полагаясь впол- нѣ на одну силу своего собственнаго человѣческаго сло- ва. Посредствомъ слова хотятъ заимствовать у того или другого предмета свойства, которыя, будучи усвоены враж- дебнымъ предметомъ, уничтожали бы въ немъ зловред- ность. Такъ, заимствуя у мятелицы ея неспособность ле- тѣть прямо, хотятъ этимъ свойствомъ обезоружить стрѣ- лу и копье, заставить ихъ пролетать мимо (см. въ хре- стоматіи О. Миллера заговоры на желѣзо, сталь и проч. на с. 14-й). Съ другой стороны силою слова разлагаютъ стрѣлу на ея составныя части и отсылаютъ каждую изъ этихъ частей туда, откуда она взята" (желѣзо—въ землю, древко — въ дерево, перья — въ птицу, клей — въ рыбу) (ІЬ. 77 —8). „Сила слова желѣзная4*—говорится, по мнѣнію Мил- лера, въ буквальномъ смыслѣ, ибо въ сказкахъ (наприм. объ Ивасѣ и вѣдьмѣ) голосъ выковывается тонкимъ или толстымъ", смотря по намѣренію небесныхъ кузнецовъ, тѣхъ самыхъ, которыми выковывается золото молніи. Та-
15 кимъ образомъ и слово оказывается близкимъ по проис- хожденію къ небесному свѣту" (іЬ. 78). Слово въ заговорахъ „крѣпко какъ замокъ, и заго- воръ получаетъ такую замыкающую силу —помощью клю- ча, сбереженье котораго поручается не кому другому, какъ свѣтлымъ явленіямъ природы... При разыгравшемся воображеніи подобная сила слова становится сильнѣе во- ды, тяжелѣе золота, выше горы, крѣпче горючаго камня алатыря ‘)... подъ который, по многимъ заговорамъ, бро- сается ключъ отъ нихъ" (іЬ. 78). „Слову и силамъ природы... приписывается вліяніе не только на физическую, но и на нравственную сторо- ну человѣка. Отсюда—цѣлый рядъ заговоровъ отъ запоя" и другихъ недуговъ, „зависящихъ не отъ чего другого, какъ отъ направленія воли самого человѣка" (іЬ. 83). „Заговоры такого рода должны были образоваться въ ту отдаленную пору, когда человѣкомъ даже внутрен- ній міръ ставился еще въ совершеннѣйшую зависимость отъ внѣшнихъ вліяній, когда еще не пробудилось созна- ніе могущества свободной человѣческой воли" (іЬ. 84). „Всѣ уцѣлѣвшіе до настоящаго времени заговоры имѣютъ въ виду... обезпеченіе человѣческаго благосостоя- нія, благого исхода во всѣхъ обычныхъ занятіяхъ чело- вѣка. Первоначально кругъ заговоровъ долженъ былъ быть несравненно шире", обнимая собою и изгнаніе зимы, и заклинаніе весны, и вызываніе дождя, и „вызовъ каждаго новаго дня изъ ночного плѣна" (іЬ.). Миллеръ не соглашается съ Гриммовскимъ дѣленіемъ заговоровъ на 3 періода: 1) когда только приносились жертвы, 2) жертва соединялась съ молитвой и 3) заго- воръ совпадалъ съ молитвой * 2). „Даже первому (изъ наз- *) „Алатырь... миѳическій образъ самого солнца, этого на- стоящаго центра и источника всякой жизни.. Представленіе солнца горящимъ, свѣтящимся камнемъ положительно существо- вало и слѣды его сохранились у различныхъ народовъ" (ІЪ. 79). 2) См. Сггітт „ПеЬет Да» ПеЬеі" („Кіеінете 8сѣгіЙеп“, II, 460).
16 ванныхъ періодовъ) долженъ быть предпосланъ древнѣй- шій... когда еще и жертвъ не приносили, но совершали обряды, которые съ перваго взгляда могутъ въ настоящее время показаться жертвами, но были первоначально толь- ко подражаніемъ тому, что замѣчали въ природѣ, подра- жаніемъ, имѣвшимъ въ виду вынудить у нея повтореніе тѣхъ же явленій. Въ смыслѣ первоначальнаго обряда за- ключалось стремленіе овладѣть природой; тотъ же смыслъ въ заговорѣ, которымъ долженъ былъ уже изначала со- провождаться обрядъ и который служилъ предшественни- комъ молитвы. Если послѣдняя имѣетъ въ виду только добрую волю божествъ, если вся сила ея — въ надеждѣ на милосердіе, то заговоръ, относясь къ эпохѣ болѣе грубаго представленія о- божествѣ, долженъ былъ имѣть на него вліяніе просто принудительное" (ІЬ. 84) *). Со временемъ, съ просвѣтлѣніемъ человѣческаго міровоззрѣнія тѣ бѣды, которыя претерпѣваетъ человѣчество, объясняет- ся, какъ „наказаніе отъ боговъ за людское зло, — и вотъ тутъ то опять совершенно особое значеніе получила мо- литва, какъ средство умилостивленія боговъ" (іЬ. 90). „Цѣлый рядъ вѣковъ долженъ отдѣлять... позднѣй- шія представленія отъ того основного, древнѣйшаго, изъ котораго первонечально вытекла миѳологія. Это воззрѣніе заключалось въ томъ, что все въ мірѣ одарено также точно жизнью, какъ и самъ человѣкъ... Ежели все во- кругъ человѣка живо, то живъ и тотъ бездыханный трупъ существа ему близкаго, о которомъ онъ плачетъ, — но только, какъ объ отправившемся въ отдаленный путь... Умершаго считали и еще считаютъ живущимъ и за две- рями гроба" (ІЬ.). „За мертвымъ сохраняются всѣ обыч- ныя нужды,—желанія, чувства живого" (іЬ. 92). *) Въ Ведахъ говорится: „богамъ, чтобы получить охоту и силу дѣйствовать, нужны человѣческіе обряды и гимны". (См. Бенфея нерев. Ригь-Веды въ „Огіепі и. Оссіііегй", т. I, 1 —4; т. II, 2—3; т. III, 4, 5, 10, 16, 36, 39, 51, 59, 71, 83 - 4, 91, 93, 100, 103, 105, 113 и 116 (отд. I).
17 Первобытный человѣкъ, уясняя себѣ, отчего проис- ходитъ то или иное явленіе, „усматриваетъ въ нихъ дѣй- ствія особыхъ живыхъ существъ, и совершенно удовле- творяется тѣмъ, что считаетъ ихъ виновниками этихъ явленій. Эти особый существа, эти различные образы, созданные воображеніемъ, и ихъ сочетанія и составляютъ такъ называемые «миѳы» *)... Какъ созданіе творческаго' воображенія миѳологія своими образами удовлетворяетъ чувству прекраснаго, какъ отвѣтъ, хотя и ребячески про- стодушный, на вопросы ума, она удовлетворяетъ и чув- ству истины... Миѳы—эта простодушно-фантастическая по- пытка отвѣтовъ на умственные вопросы, существуетъ у всякихъ, даже у самыхъ грубыхъ народовъ, подобно тому, какъ не существуетъ народовъ, не имѣющихъ пѣсенъ44 (ІЬ. 14). „Въ эпоху первобытную,... эпоху почти рѣшительна- го несуществованія личностей, народы своими нравами, своею духовною жизнью мало разнятся между собою; по- тому первобытная пора ихъ устной словесности представ- ляетъ безъ всякаго умышленнаго заимствованія другъ у друга несравненно болѣе сходства, чѣмъ особенностей41 (іЬ. 18). „Устная поэзія неподвижна только въ сравненіи съ тою быстротою движенія, какою отличается вполнѣ развитая литература... Идеи и идеалы, увлекавшіе одно поколѣніе,... сохраняются въ теченіе долгихъ періодовъ44 (іЬ. 21). „Старое изъ устной словесности вполнѣ никогда не уходитъ, хотя это и не мѣшаетъ мало-по-малу вхо- дить въ нее новому... При такой ...живучести старины въ народной словесности, въ ней до сихъ поръ уцѣлѣли ос- татки даже самой архаической поры—миѳической44 (ІЬ.22). *) А. Веселовскій въ одномъ изъ раннихъ трудовъ своихъ склоненъ быль считать заговоръ „только сокращеніемъ, прило- женіемъ миѳа", какъ „усиліе повторить на землѣ, въ предѣлахъ практической дѣятельности человѣка тотъ процессъ, который, по понятіямъ язычника, совершался на небѣ не земными сила- ми44. („Замѣтки и сомнѣнія44..., с. 286). 3
18 Вотъ къ этой-то ранней порѣ и относитъ О. Ѳ. Мил- леръ возникновеніе заговоровъ, не соглашаясь съ мнѣні- емъ Афанасьева, будто „только позже молитва стала пе- реходить въ заговоръ .. Если въ заговорахъ есть, какъ справедливо указываетъ г. Афанасьевъ, молитвенныя об- ращенія въ ихъ настоящемъ смыслѣ, то это только пер- вые проблески религіозности,... по которымъ еще само божество нуждается въ . помощи человѣческихъ словъ и обрядовыхъ дѣйствій. Главное въ заговорѣ составляетъ могучая, замыкающая сила самого слова, въ поясненье которой приводятся самимъ г. Афанасьевымъ слѣдующія слова заговора: «сіе слово есть утвержденіе и укрѣпле- ніе, имъ же утверждается и замыкается... и ничѣмъ: нй воздухомъ, ни бурею; ни водою дѣло сіе не отмыкает- ся» *). Отсюда то и зависимость заговора отъ точнаго запоминанія самаго порядка словъ“ (іЬ. 12 — Дополн.). Я съ умысломъ подробно остановился на замѣчані- яхъ Ор. Миллера, чтобы показать ту черновую работу, какая- была набросана этимъ ученымъ для будущихъ из- слѣдователей вопроса, готовыхъ отнестись къ нему само- стоятельно и вдумчиво; воспользоваться ростомъ нашего отвлеченнаго языка для передачи, порою неясныхъ, хотя и близкихъ къ истинѣ, мыслей и положеній предшествен- никовъ. Но прежде чѣмъ перейти къ таковымъ, остано- вимся на сужденіяхъ лицъ, самостоятельно не обслѣдо- вавшихъ вопроса, но служившихъ проводниками въ обще- ство взглядовъ на этотъ видъ народной словесности, со- храняющимъ свою силу и понынѣ. Гг. Галаховъ и Порфирьевъ—вотъ тѣ главные водое- мы, отъ которыхъ расходятся по большимъ и малымъ тру- бамъ,— черезъ школу въ семью и общество, — взгляды и сужденія по вопросамъ литературы. „Первобытный человѣкъ, говоритъ Галаховъ * 2), счи- *) „Поэтич. Воззр.и, I, 421. 2) „Ист. русск. слов.“, I, 154.
19 талъ всю природу такою же оживленною и такъ же ра- зумно дѣйствующею, какъ и онъ самъ... Онъ вѣрилъ, что при помощи извѣстныхъ «заповѣдныхъ» словъ и дѣйствій можно овладѣть (свѣтлыми и темными) существами и го- сподствовать надъ ними. Считая все живымъ, человѣкъ, напр., и въ тѣни своей видѣлъ нѣчто живое, какъ бы часть самого себя; также точно онъ смотрѣлъ и на изоб- раженіе свое и даже на имя44. Обращаясь за содѣйстві- емъ къ свѣтлымъ или темнымъ силамъ природы, человѣкъ при помощи заговоровъ и наговоровъ, то накликаетъ доб- ро и зло, то останавливаетъ дѣйствіе таинственныхъ силъ, пытаясь подчинить себѣ иногда и самую природу. - Заго- воры послѣдняго рода „имѣли сначала, весьма обшир- ный кругъ примѣненія, и ими, вѣроятно, пользовался каждый, кто считалъ это нужнымъ. Но съ теченіемъ вре- мени, по мѣрѣ того, какъ понятія человѣка прояснялись, по мѣрѣ расширенія его знаній о природѣ, кругъ примѣ- няемости заговоровъ сокращается. Наконецъ эти таин- ственныя формулы перестали уже быть доступными всѣмъ и каждому; въ обществѣ выдѣлился особый классъ людей, вѣдающихъ таинственную силу обрядовъ и моленій41 (ІЬ.), колдуны (отъ «кладовати»=приносить жертву). „Заговоръ всегда имѣетъ характеръ чисто-личный и употребляется исключительно съ утилитарными цѣлями, въ домашнемъ обиходѣ14 (ІЬ. 155). „Первоначально заговоръ надо полагать, имѣлъ мѣрную, пѣсенную формулу44 (ср. лат. іпсапіаііо), остатки которой, несмотря на искажен- ныя надписи, уцѣлѣли и въ дошедшихъ до насъ загово- рахъ. Въ нихъ сохранилось также отчасти и древнее мі- росозерцаніе, прикрытое новой христіанской оболочкой. Преобладаніе въ русскихъ заговорахъ свѣтлаго начала надъ темными силами заставляетъ Г. отнести происхожде- ніе этихъ заговоровъ „къ тому времени когда вмѣстѣ съ увѣренностью въ постоянномъ торжествѣ солнечной силы явился кругъ народныхъ праздниковъ, посвященныхъ это- му божеству44 (іЬ. 157).
20 Порфирьевъ *) считаетъ заговоры или заклятья остат- комъ „еще языческой старины, когда были обоготворяемы разныя силы и явленія природы; когда вѣрили, что по- средствомъ молитвенныхъ словъ и обрядовъ можно прив- лечь къ себѣ ихъ благотворное вліяніе и уничтожить или остановить ихъ вредное дѣйствіе; когда думали, что фи- зическія явленія и разные вещественные предметы могутъ имѣть вліяніе и на нравственныя качества людей, на ихъ добрыя или дурныя дѣйствія". „Очевидно, что заговоры выродились изъ молитвен- ныхъ обращеній къ стихіямъ и силамъ природы, которыя во времена язычества произносились жрецами и впослѣд- ствіи перешли къ смѣнившимъ жрецовъ — колдунамъ и знахарямъ. Въ христіанскія времена вмѣсто свѣтилъ не- бесныхъ, стихій и силъ природы, съ молитвою о помощи въ всѣхъ дѣлахъ, въ болѣзняхъ и несчастныхъ случаяхъ, стали обращаться къ Спасителю и Богоматери, къ анге- ламъ и святымъ} но въ то же время и языческія молит- вы не забывались, только къ языческимъ представленіямъ въ нихъ примѣшивались христіанскія' понятія, и въ заго- ворахъ рядомъ съ краснымъ солнцемъ, свѣтлымъ мѣся- цемъ и матушкой сырой землей стали употребляться име- на Спасителя, Богоматери и святыхъ... Встарину загово- ры пользовались такимъ уваженіемъ, что помѣщались въ лѣчебникахъ и травникахъ, вмѣстѣ съ рецептами противъ разныхъ болѣзней" (ІЬ. 173). Послѣ всѣхъ вышеприведенныхъ мнѣній различныхъ изслѣдователей вопроса не нахожу нужнымъ дѣлать вы- писки изъ Крека * 2), такъ какъ онъ то же передаетъ въ болѣе сокращенномъ видѣ, почти безъ всякаго личнаго привнесенія и освѣщенія. Въ репйапі уже къ двумъ послѣднимъ (Галахову и *) „Ист. слов.“, I, 172. 2) „Еіпіейип^"... С. 800—8, 826—7.
21 Порфирьеву) приведу небольшую выдержку изъ одного весьма распространеннаго курса нѣмецкой литературы: ,.Ніег (іп йе^еергйсЬе) йоззеп СПапЬеп шкі АЬегц- ІаиЬеп іп еіпапйег: Йаз СгеЪеі ѵѵгпчі гиг ВезсЬѵгбгип^, иші (Ііе 8е^пиііоеп ѵѵисііегіе йав аііе Неібепіііит посіі іттег ібгі. Біеве СгеЬеіе шій ЙргіісЬе аЪег ЬгаисЫеп пісііі Ыовв Ьаіеп: ев ЬгаисЫеп аисіі йіе Сгеівііісііеп, ^еЫІісІіе ігаиеп ѵѵепі^віепв, иші СгеівЙісЬе всІігеіЬеп віе а и Г, Сг-е іпосіііеп, іпвоѵѵеіі Ьіег ѵоп ѴегГаввегп капп ^езргосііеп іѵегйеп, віе аисіі ѵегіаввеп... І)іеве рговаів- сііеп ціеііеп тіі (теіийі ипй Еогт іп (Ііе ІІісЪіииц’ йЬег, віе ІіеЬеп (Іеп еіио-етівсіііеп Веіт, ипй гесііі еіп Мегк- таі, ѵѵіе йав ѵогсІігівШсІіе Аііегіііит Іііег ѵѵеііег кііп^е, веІЪзі (Ііе КІіуЙітеп (іег АПііегаііоп коттеп Ьіег посіі ѵог" *). Таково мнѣніе образованной толпы, массы о загово- рѣ. Но, какъ то обычно всюду, гдѣ есть жизнь, гдѣ нѣтъ еще дыханія смерти, въ этомъ многоголосномъ и соглас- номъ кликѣ общественнаго мнѣнія, слышны отдѣльные голоса, идущіе съ нимъ въ разрѣзъ, и со временемъ, при извѣстныхъ условіяхъ, становящіеся въ свою очередь гла- сомъ народа. Однимъ изъ такихъ самостоятельныхъ голосовъ въ рѣшеніи нашего вопроса долженъ быть признанъ голосъ Крушевскаго. „Заговоръ есть выраженное словами пожеланіе, со- единенное съ извѣстнымъ обрядомъ и безъ него, пожела- ніе, которое непремѣнно должно исполниться" * 2). „Я упо- требляю слово «пожеланіе», а не «молитва», потому что послѣднее предполагаетъ божество, къ которому обращает- ся заговаривающій, а такого божества, какъ увидимъ, во- все не оказывается" (іЬ.). *) \Ѵоякетпад?2, Ж „беасЬіеЫе <1. й. Ьійег"... I, 408—9. 2) „Заговоры"..., с. 23-я.
22 „Въ явленіи заговора необходимо различать двѣ сто- роны: 1) вѣру въ возможность навязать свою волю бо- жеству, человѣку или извѣстнымъ предметамъ и обстоятель- ствамъ и 2) вѣру въ слово человѣческое, какъ самое силь- ное средство навязать кому-либо или чему-либо свою во- лю" (ІЬ.). „Что эти два интеллектуальныя вѣрованія необходи- мо причастны человѣческому уму на извѣстной ступени его развитія, — доказываетъ ихъ присутствіе у разныхъ, совершенно чуждыхъ другъ другу народовъ" (іЬ.). „Къ эпохѣ фетишизма (когда особенно сильна вѣра въ возможность навязать свою волю божеству) и слѣду- етъ отнести появленіе заговора" (ІЬ.). „На ряду съ заговорами, въ которыхъ человѣкъ об- ращается къ извѣстному существу, очень много такихъ, гдѣ такого обращенія нѣтъ, которыхъ вся сущность со- стоитъ въ сравненіи желаемаго съ чѣмъ-нибудь подобнымъ, уже существующимъ" (іЬ. 27). „Весьма многіе, если не всѣ заговоры—произведенія поэтическія (т. е. прекрасныя), а извѣстно, что всѣ наро- ды приписываютъ поэзіи, вѣщему слову небесное проис- хожденіе и чарующую силу" (іЬ. 28). „Самое содержаніе заговора заставляетъ допустить, что вѣра въ его силу>есть вѣра въ слово. Дѣйствіе, ко- торымъ весьма часто сопровождается заговоръ, составля- етъ далеко не существенную его принадлежность; значи- тельное число заговоровъ лишены дѣйствія. То же самое слѣдуетъ сказать и о предметѣ, къ которому обращается заговаривающій: его очень часто вовсе нѣтъ. Существен- ная часть заговора есть само пожеланіе. На это указы- ваетъ и языкъ: нѣмецкое ѴѴпішсЬ—значитъ и желанье и заклятіе" (іЬ. 29) *). „Въ концѣ почти всякаго заговора стоитъ часть, ко- ‘) Ср. русск.: „онъ знаетъ такое слово; знаетъ слово отъ пули, отъ сглазу" и проч.
23 торую можно было бы назвать закрѣпленіемъ. Часть эту я нашелъ только въ русскихъ заговорахъ; въ тѣхъ ино- странныхъ, которые мнѣ извѣстны, ея нѣтъ. Развѣ отне- сти сюда евр. аминъ—пусть будетъ такъ" (ІЬ.). „Она чаще всего выражается формулами: и слова мои крѣпки; будьте слова мои крѣпки и лѣпки до вѣку; нѣтъ моимъ словамъ переговора и недоговора; будь ты мой приговоръ, крѣпче камня и желѣза» и т. и. Здѣсь, ка- жется, самъ народъ засвидѣтельствовалъ, что силу заго- вора онъ видитъ именно въ словѣ" (ІЬ.). „Родившись въ отдаленную пору фетишизма и про- живъ до настоящаго времени, заговоръ претерпѣлъ мно- го .измѣненій... Прослѣдить исторію даннаго народнаго произведенія почти невозможно. Мы можемъ знать толь- ко произведенія до сихъ поръ живущія въ устахъ наро- да. Всѣ они представляютъ наслоенія; но наслоенія на- родныхъ произведеній тѣмъ отличаются отъ наслоеній гео- логическихъ, что слои самыхъ различныхъ эпохъ встрѣ- чаются въ нихъ другъ возлѣ друга, другъ съ другомъ пе- репутываются и производятъ самыя разнообразныя ком- бинаціи" (іЬ.). „Корень заговора;—вѣра въ слово,—скоро былъ по- забытъ; а заговоръ остался; народъ сталъ осмышлять яв- леніе, пріискивать ему разумное основаніе. Сюда слѣду- етъ отнести весьма частую въ заговорахъ формулу въ ро- дѣ слѣдующей: «не я говорю, не я выговариваю, выгова- ривая, отговаривая сама Божья матушка». Сила заговора здѣсь основывается на авторитетѣ божества. Въ другихъ заговорахъ она основывается на авторитетѣ заговариваю- щаго знахаря" (ІЬ. 30). „Только забвеніемъ того, почему самое слово обла- даетъ такой могущественной силой, можно объяснить по- явленіе такого божества, какъ албанская Ора, которая странствуетъ по землѣ, прислушиваясь къ мольбамъ и проклятіямъ людей и тотчасъ же ихъ исполняетъ, какъ скоро они дойдутъ до ея слуха" (ІЬ.). „Заговоръ часто имѣетъ при себѣ извѣстное дѣйствіе,
24 котораго значеніе не во всѣхъ заговорахъ одинаково. Какъ есть заговоры неимѣющіе при себѣ никакого дѣйствія, обряда, такъ есть обряды, не имѣющіе при себѣ ника- кихъ словъ. Между заговорами, имѣющими при себѣ из- вѣстное дѣйствіе, слѣдуетъ отличать заговоры, которыхъ сила основывается на словѣ, отъ заговоровъ, которыхъ сила основывается на дѣйствіи, которыхъ сущность со- ставляетъ дѣйствіе съ извѣстнымъ матеріальнымъ предме- томъ. Ихъ наряду съ обрядами сопровождаемыми сло- вомъ, вѣрнѣе назвать чарами, т. е. таинственными лѣкар- ственными средствами, которыхъ сила неотразима. Дѣлая это различіе, считаю нужнымъ оговориться, что оно мо- жетъ имѣть значеніе только для насъ: въ пониманіи пер- вобытнаго человѣка такое различіе не существуетъ; для него слово настолько же* матеріально, насколько и другіе дѣйствительно матеріальные предметы, употребляемые при заговорахъ44 (іЬ. 30—31). „Обыкновенно заговоръ начинается формулой: «вста- ну я, р. Б., благословись, умоюсь водою, росою, утрусь платкомъ тканымъ, пойду перекрестясь, изъ избы въ две- ри, изъ воротъ въ ворота, въ востошну сторону» и т. д. Это, очевидно, совѣтъ знахаря, описаніе того обряда, ко- торый долженъ упреждать самый заговоръ, а слилось оно съ заговоромъ позже, когда уже самъ обрядъ не совер- шался. Въ нѣкоторыхъ заговорахъ предписывается испол- неніе того же обряда44 (іЬ. 31). „Въ большей части случаевъ дѣйствіе вмѣстѣ съ нѣ- которыми словами заговора составляетъ сущность послѣд- няго и потому не можетъ быть разсматриваемо отдѣльно отъ заговора. Но можно указать болѣе употребительные или, такъ сказать, общіе обычаи, употребляемые при за- говорахъ. Къ такимъ принадлежитъ, напр., сдуваніе, ко- торое употребляется вмѣстѣ съ словами заговора при лѣ- ченіи болѣзней. Оно указываетъ на матеріальное пред- ставленіе болѣзней. На это указываетъ весьма распро- страненный обычай оплевыванія, которое употребляется не только при заговорахъ отъ различныхъ болѣзней, но
25 и при другихъ заговорахъ. Мнѣ кажется, что въ обрядѣ этдмъ слѣдуетъ видѣть остатокъ весьма обычнаго у раз- личныхъ дикихъ лѣченія болѣзней, замѣченнаго многими путешественниками, цитируемыми Тейлоромъ и Леббоккомъ. Лѣченіе это состоитъ въ высасываніи различныхъ вещей изъ тѣла паціента и выплевыванія ихъ; вещи эти счита- ются причинами болѣзней. Послѣ, когда значеніе всего обряда было позабыто, оплевываніе стало употребляться при различныхъ заговорахъ11 (ІЬ.). Наиболѣе глубокое опредѣленіе интересующаго насъ вида народнаго творчества далъ А. А. Потебня. Вопро- сомъ, этимъ особо онъ не занимался, но по свойству сво- ей работы научной старался всякій разъ основательно об- думать и пересмотрѣть всякій мелкій вопросъ, входившій въ его главную работу. Такъ, попутно, нѣсколько разъ касался онъ даннаго вопроса, и вмѣстѣ съ его духовнымъ ростомъ постепенно росло, очищалось, шлифовалось пони- маніе сути заговора, отлившись наконецъ въ тонкую, ши- рокозахватывающую и въ то же время рельефно очерчен- ную форму. Вотъ духовная почва, на которой опирались, возрастали и крѣпли его оригинальныя и самостоятель- ныя сужденія по разнымъ вопросамъ. „Въ какой бы сторонѣ языка и вѣрованій, да и во- обще народной жизни ни направлялось бы историческое изслѣдованіе, оно натолкнется на вопросъ о степени устойчивости преданія, о силѣ того, что съ одной точки представляется инерціей, а съ другой жизненностью, спо- собностью народнаго или племеннаго организма уступить внѣшнему вліянію не иначе, какъ превращая и ассими- лируя при помощи прежде познаннаго. Что внѣшнее, что внутреннее, гдѣ сила, гдѣ уступчивость; становиться ли изслѣдователю на сторону вѣтра или на сторону лозъ, которыя онъ клонитъ: это зависитъ частью отъ видимаго свойства данныхъ, которыми человѣкъ располагаетъ, частью отъ болѣе глубокихъ и труднѣе разложимыхъ пристра- 4
26 стій и отвращеній, навязываемыхъ впечатлѣніями всей жизни, принадлежностью къ извѣстному народу, литера- турному и ученому направленію и пр.“ *). Борьба этихъ литературныхъ и научнихъ. теченій съ самобытнымъ складомъ ума богато одаренной личности— интереснѣйшій вопросъ во всемъ творчествѣ Потебни. Попытаюсь освѣтить его хотя отчасти, поскольку то вхо- дитъ въ мою задачу. Коснувшись впервые вопроса о происхожденіи заго- вора въ эпоху господства миѳологической теоріи, Потебня отдалъ ей должную дань. „Заговоры,— вывѣтрившіяся языческія молитвы, со- провождаются иногда, (а прежде, вѣроятно, всегда) обря- дами, согласными съ ихъ содержаніемъ, т. е. символиче- ски изображающими его обрядами" * 2). Это опредѣленіе— родоначальникъ буслаевскому и Афанасьева, но оно не- долго удовлетворяло автора. Въ „Малор. нар. пѣс.“, гдѣ П. пришлось 2-й разъ высказаться по данному вопросу, встрѣчаемся съ сужденіемъ иного рода, съ опредѣленіемъ, прошедшимъ рядъ промежуточныхъ стадій, и съ указанія- ми этаповъ мысли по пути къ новому пониманію. Къ сожалѣнію мы не можемъ опредѣлить, какъ_ ра- но началась эта эволюція. Единственное указаніе на эти промежуточныя работы сохранилось въ университетскихъ лекціяхъ. Позволю себѣ подѣлиться съ читателями вы- держками изъ одного курса Потебни,— „Опытъ объ эле- ментарныхъ формахъ народной поэзіи", записаннаго въ 1875 г. студентомъ Скиндеромъ 3). «У заговоровъ съ молитвою очень мало общаго. Весь- ма немногіе изъ заговоровъ заключаютъ просьбу (благо- дарности и похвалы божеству въ нихъ совсѣмъ нѣтъ)". х) Потебня „Объяви, малор. пѣс.“, I, 124. 2) Потебня „О знач. н. с.“, с. 32. 3) Курсъ этотъ переданъ г. Скиндеромъ въ библіотёку Харьковскаго Истор.-ФиЛолог. Общества.
27 Общее у Молитвы и заговора—желаніе, „чтобы нѣчто Со- вершилось“. „Заговоръ—это словесное изображеніе сравненія дан- наго явленія съ желаннымъ,—сравненіе, имѣющее цѣлью произвести это желанное явленіе". Выборъ даннаго явле- нія случаевъ (первое попавшееся на глаза сравнивается съ желаннымъ). Влюбчивый человѣкъ, увидѣвъ пылающій костеръ и думая о любимой женщинѣ, говори^: «Такъ бы тлѣло и горѣло сердце по рабѣ Божіей (имя рекъ) во вся дни, во всякій часъ, всегда, нынѣ и присно и во вѣки вѣковъ»;—такая формула, вѣроятно, существуетъ ты- сячи лѣтъ. „Преобладаніе извѣстнаго настроенія мысли въ чело- вѣкѣ окрашиваетъ безконечное множество оттѣнковъ". Разные люди совершенно различно понимаютъ и окраши- ваютъ одни и тѣ же воспріятія: пасѣчникъ пригоняетъ всякое видимое имъ явленіе къ пчеламъ, пастухъ — къ стаду и пр. „Якъ до священника люди тиснутся, такъ бы мои пчелы тиснутись до моей пасци"; „какъ сходится на- родъ къ отцу по колоколу, такъ бы радѣло мое стадо на мой голосъ". Бываетъ и такъ, что самое слово, выражающее пришедшую въ голову мысль, можетъ навести на сравненіе, создать ассоціацію понятій: вспоминаетъ, положимъ, пасѣч- никъ при звукѣ колокола, что сегодня Благовѣщеніе Дѣ- вы Маріи о зачатіи, и мысль обращается къ постоянно- му предмету заботъ: «Подай, Господи, пчеламъ зачатье тустыи меды». Это типичный примѣръ: подобнаго рода за- говоры, даже вращаясь въ кругу опредѣленныхъ религіоз- ныхъ наименованій, могутъ свободно вырбстать внѣ сфе- ры развитого религіознаго богопочитанія. При неоднократномъ употребленіи въ связи такія двѣ половины случайной ассоціаціи начинаютъ исподволь срастаться: появленіе одной влечетъ за собою въ мысли другую и начинаютъ пониматься какъ причина и слѣд- ствіе. Отсюда—чары, т. е. умышленное изображеніе дѣй- ствія перваго члена ассоціаціи, умышленное воспроизве- деніе его съ цѣлью вызвать появленіе 2-го члена, что
28 При слабомъ различіи субъективнаго и объективнаго, ка- жется вполнѣ естественнымъ. Обрядъ и чары первоначально тоже никакого отно- шенія къ божеству не имѣютъ: сукъ въ деревѣ высохши выпадаетъ, чирій—бъ тѣлѣ; на этой почвѣ выросъ заго- воръ: «какъ сохнетъ сукъ, такъ сохни чирій», при чемъ чирій обводятъ высохшимъ сукомъ. • Иногда вторая поло- вина заговора явственно не изображается, но можетъ под- разумѣваться: мысль такъ сосредоточена на данномъ, на- болѣвшемъ явленіи, что оно даже на словахъ не упоми- нается, а лишь противоположное ему, желаемое, а связь между ними не договаривается: „На берегу сидитъ мать Пресвятая Богородица, нитки мотаетъ, раны кровавыя за- шиваетъ“—такъ было бы хорошо и въ данномъ случаѣ,— поэтому кровь должна уняться. Это одна изъ переходныхъ стадій, гдѣ могло уже получать значеніе религіозное міропониманіе. „Послѣ того, какъ образы небесныхъ существъ вслѣд- ствіе длинныхъ процессовъ явились конечными причина- ми земныхъ явленій, когда создалось представленіе о мо- гуществѣ боговъ,—заговоръ постепенно удаляется отъ пер- воначальной формы сравненія, при отсутствіи всякой просьбы, и переходитъ къ той формѣ, въ которой изобра- жена дѣятельность миѳическихѣ существъ и соединяется съ молитвой къ нимъ. Есть такіе заговоры, въ которыхъ изображеніе дѣятельности божества соединено, съ молит- вой. Еще болѣе поздняя форма состоитъ въ томъ, что первая половина совершенно исчезаетъ или, другими сло- вами, сжимается въ одно обращеніе съ существомъ и со- держаніе заговора становится молитвой. Такая форма воз- можна тогда, когда человѣкъ сроднился съ мыслью, что божество есть причина явленія: «Гой еси ты, Георгій Храбрый, исцѣли 'отъ недуга и пошли всѣ недуги на не- чистые гады». Эти наброски получили вскорѣ законченный, болѣе отдѣланный видъ в?і „Малорусской пѣснѣ по списку XVI вѣка“. „Оставаясь при мнѣніи, что заговоры вообще суть
29 обломки языческихъ молитвъ (Аѳан. „II. воззр.44, I, 43, 414), что чѣмъ болѣе заговоръ подходитъ къ молитвѣ, тѣмъ онъ первобытнѣе, мы впадаемъ въ ошибку... Въ мо- литвѣ человѣкъ обращается къ существу, которое’ по его мнѣнію, настолько человѣкообразно, что можетъ испол- нить просьбу, или нѣтъ, что оно доступно похвалѣ и благодарности или порицанію и мести... Хотя въ загово- рахъ почти нѣтъ слѣдовъ благодаренія, часть ихъ под- ходитъ подъ понятіе молитвы въ обширномъ смыслѣ,’ за- ключая въ себѣ привѣтствіе («добрий вечір тобі, місяцю, милий князю»...), изображеніе могущества божества, уп- рекъ: просьбу, угрозу; тѣмъ не менѣе значительная часть заговоровъ имѣетъ съ молитвою лишь то общее, что вы- текаетъ изъ желанія, чтобы нѣчто совершилось. Нельзя сказать, что они вообще отличаются отъ языческой мо- литвы тѣмъ, что «принадлежа къ эпохѣ болѣе грубаго представленія о божествѣ, имѣютъ, по мнѣнію говоря- щаго принудительное вліяніе» (Ор. Миллеръ „Оп. рус. сл.“а, I, 84), ибо, во-первыхъ, въ языческой молитвѣ врядъ ли можно разграничить принудительность и непри- нудительность; во-вторыхъ, въ заговорѣ можетъ вовсе не заключаться представленія о божествѣ. Опредѣленіе заго- вора, какъ выраженнаго словами пожеланія, которое дол- жно непремѣнно исполниться (Крушевскій, 23), — слиш- комъ широко. Оно не указываетъ на исходную точку раз- витія заговоровъ, какъ особой формы пожеланія, присо- единяетъ къ нимъ простыя формы проклятія и ругатель- ства, подъ условіемъ вѣры въ то, что онй сбываются, и, какъ увидимъ, существенные элементы причитаній по мертвымъ. Мнѣ кажется основную форму заговора лучше опредѣлить такъ. Это — словесное изображеніе сравненія даннаго или нарочно произведеннаго явленія съ желан- нымъ, имѣющее цѣлью произвести это послѣднее44 '), „Возникновеніе - заговоровъ связано съ созданіемъ *) Птѣебня „Малор. нар. п.44, 20—21.
30 категоріи причины изъ отношеній «сит кое» и «рові Ъос», въ частности изъ отношеній сходства. Вѣра въ воз- можность достиженія внѣшней цѣли посредствомъ субъ- ективнаго процесса сравненія и изображенія предполага- етъ низкую степень различимости изображаемаго (внѣш- няго, объективнаго), и изображенія (слова и личнаго дѣй- ствія вообще)... Въ частности для возникновенія вышепри- веденныхъ *) «присушекъ» необходимо, чтобы любовь пред- ставлялась дѣйствіемъ внутренняго огня, но вовсе не не- обходимо, чтобы внѣшній огонь, напоминающій объ этомъ внутреннемъ, сознательно представлялся божественною причиною личныхъ состояній, объясняемыхъ внутреннимъ огнемъ. Подведеніе частнаго явленія подъ общую міровую причину [напр. К—Илья=стрѣляющее божество—отстрѣ- ливаетъ уроки, приговоры, притки (вообще),—пусть и въ этомъ случаѣ будетъ то же] есть лишь одна изъ возмож- ностей “ * 2). „Двухчленность заговора, мнѣ кажется, лежитъ и въ основаніи другихъ его формъ, лишь повидимому болѣе простыхъ, а въ сущности относящихся къ первообразной приблизительно какъ, какъ опущеніе субъекта или преди- ката къ двучленному предложенію. Въ заговорѣ, съ одной стороны, можетъ остаться одно примѣненіе, одно пожела- ніе, одна молитва; съ другой—можетъ быть на лицо одно изображеніе символа (будетъ ли это явленіе, имѣющее божественный характеръ, облеченное въ человѣкоподобный образъ или нѣтъ), при которомъ примѣненіе' лишь под- разумѣвается“.’ Такъ, напр., «Ііхав Рахайло и Михайло на білому коню, вів три хорти, един білий, другий чер- *) „Въ печи огонь горитъ... и тлить дрова, такъ бы тлѣ- ло и горѣло сердце у №. (Майк. 426). Ьітііа иі Ьіс (Іиіевсіі еі Ьаес иі саега Іідиезсіі Ино еойепкще і&ві віс возіго БарЬпіз атоге (Ѵіг&. ЕЫ., ѴШ, 80),—какъ говоритъ женщина, прибли- жая къ огню два изображенія привораживаемаго: одно изъ илу, другое изъ воску". (ІЬ. 21). 2) ІЬ. 21—22.
I — 31 — ₽"• воний, а третій чорний: б. біжить—слези лиже; ч. б.— * кров лиже, а червоний б.—більмо лиже»—Вінок Русинам 4 на обжинок, 267; Ефименко въ „Чт. О. И. и Др., 1874, I, № 29-й—„по практикуемому способу объясненія зна- чило бы: вѣтры — псы, сопровождающіе небесныя грозо- выя божества, слизываютъ тучи и открываютъ солнце; а такъ какъ глазъ солнцеподобенъ, то пусть въ этомъ слу- чаѣ сойдетъ съ него бѣльмо" „Въ значительномъ числѣ наличныхъ заговоровъ (—видно—), какъ въ нихъ съ одной стороны желаніе, заранѣе опредѣленное лишь въ самомъ общемъ, спеціали- зируется подъ вліяніемъ случайныхъ воспріятій, съ дру- гой—въ этихъ воспріятіяхъ усматриваются тѣ или дру- гія стороны подъ вліяніемъ господствующаго настроенія. Напр. приколъ не имѣетъ отношенія къ пчеловодству, и въ другое время ни его видъ, ни его имя не возбудили бы въ человѣкѣ и мысли о пчолахъ, но когда человѣкъ, будучи озабоченъ своею пасѣкою, находитъ эту вещь, онъ говоритъ: «Якъ тое бидло було припъяте, немогло пій- ти відъ того міста нігде; такъ би моі матки не могли вийти відъ пасіки, від мене, р. Б.» (Чуб., I, 74). Лишь послѣ того, какъ случайно (хотя быть можетъ не безъ вліянія миѳической связи пчелы и быка, коня — О миѳ. зн. н. обр., 209 сл.) образовалось сочетаніе мысли о кон- скомъ прикольнѣ и сидѣніи матокъ въ пасѣкѣ, появленіе мысли о послѣднемъ, какъ желанномъ, вызоветъ въ со- знаніе и первое. Но тотъ разъ приколъ былъ налицо, и перь его нѣтъ; остается поискать нарочно. Съ теченіемъ времени возникаетъ требованіе: когда хочешь заговари- вать матокъ, чтобы сидѣли, найди «нриколень, що коня припинають, выймп его изъ земли и говори такъ: якъ тее бидло було припъяте» 2)... „Дѣйствіе, сопровождающее здѣсь заговоръ, представ- ляетъ простѣйшую форму чаръ. Чары—это первопачаль- ») ІЬ. 22. *) ІЬ. 22-3.
32 но дѣятельно умышленное изображеніе перваго члена за- ранѣе готовой ассоціаціи (именно того, съ чѣмъ было сравнено желанное), имѣющее цѣлью вызвать появленіе 2-го члена, т. е. сравниваемаго и желаннаго. Достигаемое этимъ болѣе живое представленіе желаемаго, при бѣдно- сти содержанія мысли и ея безсиліи отличать субъектив- ное отъ объективнаго, принимается за мѣру, необходи- мую для появленія желаемаго въ дѣйствительности, за мистическое осуществленіе желаемаго. Чары и первона- чально и до нынѣ могутъ не имѣть отношенія къ небес- нымъ и міровымъ явленіямъ, и въ этомъ смыслѣ требу- етъ ограниченія мнѣніе, что древнѣйшіе обычаи (СеЬгапсЬе) оказываются простыми изображеніями небесныхъ явленій (8скагіг „І)ег Цгврг. й. МуіЬ., ХѴІ)“ *). „Подобно тому, какъ пѣсня можетъ начинаться со случайнаго даннаго явленія, которое становится симво- ломъ, а также подобно тому, какъ ругательства получа- ютъ опредѣленное выраженіе подъ' вліяніемъ послѣдняго слова отвѣта"—(ср. Квитка „Та я ж ходив...—А бодай тебе ходило се та те“, или „Та вже ж ёго, тіточко, ви- пустили...—Випустили? От так ти випускай"...)—„подоб- но этому и въ заговорахъ образцомъ желаемаго, дающа- го направленіе мысли можетъ стать какъ чувственное вос- пріятіе, такъ и слово. Напр. въ Благовѣщенье то, что въ этотъ день празднуется—возвѣщеніе зачатія—даетъ по- водъ пчеловоду говорить: «повели, Господи, пчелам зача- тй ім густие меди» и проч.“ 2). „Гдѣ нѣтъ мысчи о сверхчеловѣческомъ могуществѣ и намѣренной міровой дѣятельности, тамъ, я думаю, нѣтъ мысли о божествѣ; въ противномъ случаѣ понятіе о бо- жествѣ расплывается въ понятіе о вещи и явленія. По- нятіе о божествѣ не исконно. Заговоры и чары,, видимо стоящіе внѣ сферы богопочитанія, хотя бы и воспроиз- веденные, даже созданные вчера и сегодня, могутъ быть Ч ІЬ. 23. 2) ІЬ. 23-4.
33 по своему характеру болѣе первобытны, чѣмъ такіе, за- вѣдомо древніе, какъ извѣстный нѣмецкій заговоръ XVIII вѣка (Буслаевъ, Оч., 250), въ коемъ первый членъ срав- ненія изображаетъ дѣйствія божествъ, и — чѣмъ подоб- ные этому русскіе заговоры съ несомнѣнными слѣдами языческихъ божествъ" ’). „Принимая все это во вниманіе, я имѣю въ виду поправку слѣдующаго мнѣнія: «Нѣкоторые заговоры, прежде самаго заклинанія или мольбы, предлагаютъ описаніе тѣхъ обрядовыхъ подроб- ностей, съ какими въ древности надо было приступать къ этому священному дѣлу: „вставала я, р. Б., въ крас- ную утреннюю зорю, умывалась ключевой водой, утира- лась бѣлымъ платомъ, пошла изъ дверей въ двери, изъ воротъ въ вороты, въ чисто поле" и проч.... По этимъ указаніямъ надо было вставать на зарѣ, выходить въ по- ле... умываться росою или ключевою водою, символомъ дождя, дающаго обиліе и счастье, кланяться на востокъ, гдѣ восходитъ верховное божество свѣта» и пр. (Аѳ. „П. В.“ I, 414—5)“ 4). „Подобно этому и Крушевскій (1. с. 31) о форму- лахъ «встану»... говоритъ: «это очевидно свѣтъ знахаря, описаніе того обряда, который долженъ былъ предупреж- дать заговоръ, а слилосъ оно съ послѣднимъ позже, ко- гда уже самъ обрядъ не совершался» * 2). „Конечно, когда воспроизведеніе возобладало надъ созданіемъ, когда заговоръ сталъ повторяться буквально, то явилось несоотвѣтствіе словъ: «встану я... умоюсь» и проч. съ дѣйствіями знахаря, который, произнося за- говоръ, вовсе невстаетъ, неумывается и проч. Такая же неправда — и въ началѣ пѣсни: «з-за ’ной мі гори»..., если пѣсня поется на пр. въ хатѣ, откуда никакой горы невидно. Въ обоихъ случаяхъ начала могутъ стать гото- •) ІЬ. 24. 2) ІЬ. 24. *) ІЬ. 25. б ,
34 выми общими мѣстами, легко прилаживаемыми къ любо- му тоже готовому содержанію. Но воспроизведеніе и услов- ность предполагаютъ созданіе и полное соотвѣтствіе мы- сли и слова. Если въ заговорѣ говорится: «встану»... и проч., то нѣкогда такъ и дѣлалось, при томъ не въ си- лу совѣта знахаря, а прежде чѣмъ сложились подобные совѣты. Изображенія дѣйствій невозможныхъ, имѣющія лишь символическое значеніе, на пр. порученіе себя по- кровительству высшихъ силъ—[«Оболокусь я оболокомъ; обтычусь частыми звѣздами» и т. п.—Аѳ. П. В. I, 611, въ родѣ того, что въ мр. заговорѣ: «Пресвята Богоро- дица стояла, мені въ помііц ставала»] *— могутъ разсма- триваться, какъ позднѣйшія наслоенія. Основная черта этихъ введеній видится мнѣ въ томъ, что въ нихъ мо- гутъ быть слѣды богопочитанія. Первоначально они — то же по отношенію къ существенному содержанію загово- ровъ, — именно къ первому члену заключающагося въ нихъ сравненія, — что начала пѣсень, какъ: «пійду я», «стану я», «сяду я»... по отношенію къ главнымъ моти- вамъ пѣсен?>. Это — выраженія сознанія того пути, сна- чала случайнаго, потомъ намѣреннаго, которымъ чело- вѣкъ приходитъ къ возможности сдѣлать извѣстное на- блюденіе, вспомнить, представить себѣ, войти въ извѣст- ное настроеніе, подвергнуться иллюзіи; это первоначаль- но— воспоминанія обстоятельствъ, при которыхъ соткал- ся заговоръ. Заговоры съ такими введеніями древнѣе тѣхъ, которые начинаются внезапно, какъ съ обрыва" *). „Даже въ заговорахъ явно-божественнаго содержа- нія вступленіе можетъ неимѣть никакого отношенія къ богопочитанію. Вотъ на пр. идетъ р. Б. въ скорби и пе- чали, идетъ, плачетъ и никто ее не спроситъ: «о чемъ?». Видится ей, что встрѣчаетъ ее Матерь Божія, распра- шиваетъ, утѣшаемъ, обѣщаетъ исцѣленіе отъ самого Хри- ста. Этотъ личный опытъ вспоминается при другомъ го- ’) ІЬ. 25.
35 рѣ своемъ или чужомъ. Образуется умыселъ воспроиз- вести это воспоминаніе и достигнуть того же результата, и возникаетъ заговоръ отъ напастей: «Иду я, плачу—ридаю, Матір Вожу совстрічаю. Б. Б. мя питае: „чего ти, р. Б., рожденна, молитвенна, кре- щенная плачеш-ридаеш?" — Я плачу-ридаю: велику на собі вражду маю, велику напасть, ненависть, остуду-пас- куду, пристріт и великий нижень (—? нежить? нежит?—) на собі маю, та незнаю, де відблагаю. — „Иди ти до рі- ки Ярдані! Сам Христос тя сціляе, очищае и заступае“.— Відялагай від напасти, ненависти, остуди-паскуди, при- стріту и великого ніжню» (Под. г. по р. Смотричу. Зап. студ. Ив. Стефановскимъ)" *). „Изъ этого примѣра видно также, что молитва и въ’ заговорѣ, въ коемъ изображаются дѣйствія божества, мо- жетъ имѣть второстепенное значеніе. Заговоръ могъ бы быть и безъ послѣдней части («відблагай») * 2). „Замѣченный въ пѣсенныхъ началахъ переходъ отъ изображенія дѣйствительной обстановки къ идеализиро- ванной [—- «Ой пійду я по-надъ Дунаями, По-надъ Ду- наями вода слоянами... Ой там козаченько коня напу- вае, | Коня із припоя (?), Сам заплакав стоя»...—] — обыченъ и въ заговорахъ: «встану я... пойду... подъ свѣт- лый мѣсяцъ, подъ луну Господню, къ тому (извѣстно- му, т. е. живо воображаемому, традиціонному) синему морю-окіяну. У того у моря лежитъ бѣлъ алатръ камень» {Гуляевъ „Оч. южи. Сибири», 47) 3). Нѣсколько лѣтъ тому назадъ появилась еще одна интересная работа, посвященная вопросу о заговорахъ,— студента Харьковскаго у-та Ѳ. Зелинскаго 4). Не вдава- ІЬ. 26. 2) ІЬ. а) ІЬ. 4) „О заговорахъ" (Сб. Ист.-фил. Общ.).
36 Ясь въ детальное изученіе матеріала по источникамъ, г. Зелинскій ознакомился съ важнѣйшими изъ работъ предшественниковъ, подвергъ ихъ посильной критикѣ и попытался установить свой взглядъ на нѣкоторыя сторо- ны этого сложнаго вопроса. „Въ заговорѣ мы всегда находимъ желаніе, съ цѣлью достигнуть (—исполненія? —) котораго и произносится заговоръ, находимъ сравненіе (отсутствіе же его такъ или иначе объяснимо) и словесное изображеніе этого сравненія" *). Опредѣленный отвѣтъ на вопросъ, когда возникаютъ заговоры, найдемъ только у одного Крушевскаго. Указы- вая на то, что человѣческому уму, на извѣстной ступени его развитія, причастны вѣра въ возможность навязать свою волю божеству, другому человѣку или извѣстнымъ предметамъ и обстоятельствамъ и вѣра въ человѣческое слово, какъ средство для этого, — онъ не приводитъ ни- какихъ доказательствъ, такъ какъ факты достаточно из- вѣстны и слишкомъ многочисленны. „Религія въ извѣст- ной фазѣ своего развитія характеризуется вѣрою въ воз- можность навязать свою волю божеству. Фаза эта — фе- тишизмъ. Къ эпохѣ фетишизма и слѣдуетъ отнести по- явленіе заговора». Нр,мъ кажется, что въ этомъ мѣстѣ. К-ій дѣлаетъ дальшую натяжку. Дѣло въ томъ, что, про- изводя заговоръ изъ особенностей первобытнаго мышле- нія, доказывая его зависимость отъ чисто-психическихъ причинъ, нѣтъ надобности относить возникновеніе заго- вора къ эпохѣ фетишизма" 2). „Если бы заговоръ велъ свое начало отъ эпохи хотя бы самаго низкаго богопо- читанія, то это въ немъ отражалось бы. Тѣмъ болѣе, если бы онъ вытекалъ изъ какого-либо религіознаго воз- зрѣнія, какъ напр. молитьа, то отношеніе его къ рели- гіи было бы его существеннымъ признакомъ, чего мы не видимъ въ опредѣленіи основной его формы, данномъ По- ») Ь. с. 13. ») ІЬ. 13—14.
37 тебней. Во многихъ заічіворахъ... мы Не находимъ даже никакого упоминанія о божествѣ, а эти то заговоры и являются ихъ типичными образцами и представляютъ изъ себя древнѣйшую форму. Въ виду всего изложеннаго вы- ше, мы относимъ возникновеніе вѣры въ силу слова и связанныхъ съ нею заговоровъ къ эпохѣ, предшествую- іцей самому раннему богопочитанію, словомъ, какъ вы- ражается Ор. Миллерь, къ тому періоду, когда не моли- лись и не приносили жертвъ; эпоху эту Леббокъ назы- ваетъ атеизмомъ; «подразумѣвая подъ этимъ терминомъ не отрицаніе существованія божества, но отсутствіе вся- кихъ-опредѣленныхъ идей по этому предмету» (Нач. цив., 88). Мы видимъ, что нѣкоторые современные намъ дикіе народы, стоящіе на самой низкой ступени развитія, не имѣютъ никакой религіи, никакихъ религіозныхъ обря- довъ, такъ какъ у нихъ нѣтъ никакой идеи о божествѣ, даже словъ для выраженія этого понятія, а между тѣмъ они имѣютъ Колдуновъ и знахарей, которыхъ авторитетъ опирается на колдовствѣ и заклинаніяхъ, составляющихъ одинъ изъ простѣйшихъ видовъ колдовства" *). Не находя „ни у одного изслѣдователя обстоятель- наго объясненія" * 2) тому, какъ возникъ заговоръ, г. Зе- линскій пытается предложить свою теорію: „Первобытный человѣкъ, наблюдая происходящія во- кругъ него явленія, часто видитъ два явленія, происшед- шія одно за другимъ, и запоминаетъ ихъ въ такомъ по- рядкѣ. Свойство памяти таково, что два явленія или пред- мета, находящіеся въ извѣстномъ отношеніи другъ къ дру- гу, ассоціируются между собою, т. е. такъ тѣсно связы- ваются между собою въ памяти, что, при воспоминаніи объ одномъ изъ нихъ вспоминается и другое. Отсюда про- исходитъ то, что разъ изъ двухъ ассоціированныхъ та- кимъ образомъ явленій снова происходитъ первое, то че- ловѣкъ, наблюдая его, тотчасъ вспоминаетъ о второмъ 4) ІЬ. 14. 2) ІЬ. 18.
38 и ожидаетъ его появленія. Т. о. появленіе перваго члена подобной ассоціиціи становится признакомъ скораго по- явленія 2-го .члена. Это и есть примѣта. Мы замѣтили, что вечеромъ солнце садилось въ тучу, а на другой день шелъ дождь; эти два явленія ассоціировались между со- бою, и всякій разъ, при видѣ солнца, садящагося въ ту- чу, намъ приходитъ мысль о дождѣ, и мы ожидаемъ его. Т. о. у насъ возникаетъ примѣта, по которой, если солн- це садится въ тучу, то на другой день будетъ дождь“ ’). Примѣта „это — первый членъ ассоціаціи, въ кото- рой при появленіи перваго члена ожидается появленіе второго" 2). Это — предшественница категоріи причины. „Возникновеніе заговоровъ связано съ созданіемъ категоріи причины изъ отношеній «сшп Ьос» и «рові Ьос», въ частности изъ отношеній сходства. Вѣра въ возмож- ность достиженія внѣшней цѣли посредствомъ субъектив- наго процесса — сравненія — предполагаетъ низкую сте- пень различимости изображаемаго (внѣшняго объектив- наго) и изображенія (слова и личнаго дѣйствія вообще" (Потебня „Мр. п.“, 22). „Въ случаяхъ обморока, апоплексіи и каталепсіи че- ловѣкъ не помнитъ, что съ нимъ происходило въ это вре- мя, а окружающіе видѣли его полное безчувствіе, безды- ханность. Это... укрѣпляетъ увѣренность въ томъ, что другое я можетъ покидать человѣка и снова возвращать- ся. Отсюда и до сихъ поръ существующее выраженіе о пробужденіи отъ обморока — прійти въ себя, въ то время какъ субъектъ въ экстаитическомъ состояніи оче- видно находится внѣ себя. Итакъ очевидно, что другое я можетъ покидать тѣло и возвращаться" 3). Въ эти отлучки души въ ея тѣло можетъ вселиться чужая, злая, вступать въ борьбу съ прежней хозяйкой и вызывать такимъ образомъ рядъ разстройствъ тѣла и ду- ‘) ІЬ. 18. а) ІЬ. 19. 8) ІЬ. 31—2.
39 ха, всякіе недуги, болѣзни, порчи и проч. Ътсюда— воз- можность, а потомъ и необходимость въ подобныхъ слу- чаяхъ заклинаній, колдовства. Изъ подобныхъ „весьма несложныхъ причинъ" воз- никаетъ заговоръ; „поэтому естественно какъ то, что мы встрѣчаемъ его у народовъ совершенно чуждыхъ другъ другу по своему происхожденію, такъ и то, что загово- ры разныхъ народовъ часто сходны между собою не въ одной только основной своей формѣ" *). „Заговоръ заключаетъ въ себѣ возникшее по ассо- ціаціи сравненіе, изображенное словомъ, какъ самымъ мо- гущественнымъ орудіемъ для произведенія сравненія" 3). „Самый простой заговоръ заключаетъ въ себѣ одинъ изъ членовъ сравненія, а самый сложный — всѣ пять (— обращеніе, введеніе, два члена сравненія и закрѣпле- ніе —). Средину между ними занимаютъ тѣ заговоры, которые образовались путемъ различныхъ соединеній ука- занныхъ формулъ. Желаніе придать болѣе силы заговору привело къ тому, что въ одномъ и томъ же заговорѣ на- ходимъ нѣсколько обращеній, нѣсколько закрѣпленій, нѣ- сколько членовъ сравненія" 3). Не стану вдаваться въ критическую и сравнитель- ную оцѣнку достоинствъ и недостатковъ этихъ разнооб- разныхъ взглядовъ и теорій. Въ каждомъ изъ нихъ есть дань своему времени, увлеченіе господствующимъ тече- ніемъ въ научныхъ изслѣдованіяхъ вообще (обыкновенно всегда то или иное направленіе, занявъ верхи мысли че- ловѣческой въ извѣстную эпоху, даетъ ей тонъ, направ- леніе, окраску, иногда не замѣчаемую самимъ авторомъ), и каждое изъ нихъ вноситъ свою долю свѣта въ обслѣ- дуемый, все еще очень темный вопросъ. *) ІЬ. 34. 2) ІЬ. 35. 3) ІЬ. 45.
40 Воспользовавшись плодами трудовъ каждаго изъ мо- ихъ предшественниковъ, я попытаюсь сдѣлать хотя не- большой шагъ въ глубь этого вопроса, поскольку то по- зволяетъ современный уровень науки и общей выработан- ности мысли и слова, являясь лишь выразителемъ въ од- ной изъ частныхъ областей знанія того новаго, къ чему подвинулась человѣческая мысль, неустанно пытливая, въ своихъ исканіяхъ истины. Думается, что картина исторіи всякаго духовнаго вопроса интересна сама по себѣ, — это одна изъ цѣлей вышеприведенныхъ многочисленныхъ выписокъ, а дру- гая— желаніе дать въ руки болѣе вдумчивому изъ чита- телей, болѣе стоящему на высотѣ современныхъ знаній— матеріалъ, при помощи котораго онъ могъ бы въ сравни- тельно короткое время оріентироваться въ данномъ во- просѣ и открыть путь для дальнѣйшей разработки его. Повторяю, цѣль моей работы — лишь попытка пере- вести добытые моими предшественниками результаты из- слѣдованій на языкъ современной научной мысли. Съ этою только цѣлью я и позволю себѣ въ дальнѣйшемъ изло- женіи возвращаться въ нѣкоторыхъ случаяхъ къ выше- приведеннымъ мнѣніямъ. Долженъ оговориться, что буду придерживаться въ основѣ того научнаго теченія, которое у насъ въ Россіи особенно ярко выражено проф. А. А. Потебней. Отправной точкой будетъ исторія языка въ связи съ исторіей мысли, такъ какъ на этомъ полѣ разыгрываются всѣ битвы научныхъ теорій. Къ этому основному вопросу и приступаю въ даль- шемъ изложеніи.
. ' ГЛАВА 2-я. Психологическія основанія возникновенія заговоровъ. Созданіе заговоровъ, точнѣе — творчество мысли на- родной въ этомъ направленіи не прекратилось и понынѣ *). Живучесть ихъ поразительна; для нихъ нѣтъ строго опредѣленной, отмежеванной эпохи, когда они народились и потомъ, исподволь развившись, существуютъ нынѣ лишь какъ культурное переживаніе. Слѣдуетъ, по-моему, искать не эпоху, когда они на- родились, а опредѣлить тѣ условія, при которыхъ они вообще легко создаются и живутъ привольно; а потомъ прослѣдить, какъ видоизмѣняются эти условія съ измѣ- неніемъ міропониманія человѣческаго; уловить важнѣйшіе моменты борьбы и взаимодѣйствія этихъ началъ. Правда, въ самомъ словѣ „заговоръ" указана от- правная точка—признаніе за словомъ человѣческимъ мо- гучей силы; но это — эпоха полнаго разцвѣта. *) См., напр., въ „Кіевской Старинѣ" 1900, II, 16—17 заговоръ отъ „скарлатины". 6
42 Попытаемся раскрыть, какъ и при какихъ условіяхъ могла вырасти эта вѣра въ мощь слова. Основной пріемъ современнаго мышленія — сравне- ніе (понимаемое, какъ сопоставленіе, потомъ—установле- ніе различій и соотвѣтствующій выводъ, умозаключеніе). Этотъ пріемъ присущъ и всякому мышленію, только, ра- зумѣется, въ разныхъ степеняхъ совершенства и слож- ности, сообразно духовному уровню мыслящаго. Намѣ- тить поворотные пункты по пути къ такому усложне- нію— и значитъ подойти къ сущности вопроса, отыскать ключъ къ рѣшенію этой сложной задачи. Во всемъ сложномъ мы легче разбираемся, когда су- мѣемъ отыскать въ немъ простыя части, входящія въ со- ставъ его; тогда видны становятся тѣ приспособленія къ этимъ основнымъ частямъ, которыя даютъ единство и цѣльность сложному. Въ данномъ случаѣ сравнительно простымъ по от- ношенію къ исторіи всякаго словеснаго (художественна- го) произведенія является эволюція слова. Слово— первичный источникъ сознательнаго мышле- нія, источникъ самосознанія, самоопредѣленія и разум- наго творчества. „Человѣкъ усваиваетъ образы внѣшняго міра въ формахъ своего самосознанія; тѣмъ болѣе — че- ловѣкъ первобытный, не выработавшій еще привычки от- влеченнаго, необразнаго мышленія, хотя и послѣднее не обходится безъ извѣстной сопровождающей его образно- сти. Мы невольно переносимъ на природу наше само- ощущеніе жизни, выражающееся въ движеніи, въ про- явленіи силы, направляемой волею; въ тѣхъ явленіяхъ или объектахъ, въ которыхъ замѣчалось движеніе, подо- зрѣвались когда-то признаки энергіи, воли, жизни" *), вообще человѣкообразности, близости къ мыслящему, го- *) Веселовскій, А. „Психологич. параллелизмъ", 1.
43 ворЯщему. существу. Слово сыграло довольно видную роль въ развитіи этого анимистическаго пониманія міра: оно служило центромъ, къ которому стягивалось все, въ чемъ подмѣчено было какое-ли'бо сходство; такъ создавалась группировка, дѣленіе на категоріи всего необъятнаго, что открывалось человѣческой мысли. Многое изъ казавшагося издали однороднымъ, при- тянутое словомъ поближе къ сознанію, стало терять свою обманчивую близость и связь; при ближайшемъ сопоста- вленіи обнаруживалась и разница; такъ исподволь выро- стало могучее орудіе человѣческаго ума — анализъ, ко- торый постоянно тревожитъ мысль, открывая для нея все новые горизонты, постепенно уготовляя почву для новаго міропониманія. На раннихъ ступеняхъ развитія человѣкъ съ тру- домъ отличаетъ себя отъ окружающаго; онъ слишкомъ тѣсно связанъ съ природой *). Яркіе примѣры этого со- *) Позволю себѣ привести здѣсь одинъ крайне любопыт- ный пережитокъ такого міропониманія, сохранившійся до не- давняго времени. Чуваши увѣрены, что извѣстными средства- ми можно перевести урожай съ чужого поля на свое. Вотъ одинъ изъ этихъ способовъ: Въ неурожайный годъ чуваши сна- ряжаютъ въ ближайшее урожайное поле свадебный поѣздъ со всей обычной обстановкой. Выбирается красивый парень; его одѣваютъ, какъ жениха, на общественный счетъ. Парень этотъ вмѣстѣ съ своей свадебной свитой, съ посаженымъ (старѣй- шимъ въ селѣ) во главѣ, садится въ телѣгу (куда кладутъ за- ступы и лопаты для поднятія на возъ земли-невѣсты) и ѣдетъ за пневѣстой“. Прибывъ на мѣсто, посаженый, обращаясь къ засѣянному полю, говоритъ: „Вотъ мы пріѣхали къ тебѣ съ кра- сивымъ и умнымъ женихомъ, богатая и дорогая невѣста. Зна- емъ, что у тебя сосчитать нельзя богатства, а у нашего жени- ха оцѣнить нельзя горячность любви къ тебѣ... Такъ полюби и ты, дорогая невѣста, нашего жениха и не откажи въ нашей просьбѣ. Возьми съ собою, дорогая невѣста, все твое приданое и съ полей и луговъ, изъ лѣсовъ и рѣкъ“. — Затѣмъ лопатами насыпаютъ въ повозки земли, сажаютъ на переднюю жениха и мчатся назадъ, къ своимъ нолямъ, гдѣ и разбрасываютъ при-
44 стоянія приводятся изслѣдователями психологіи ранняго дѣтства: путемъ многократнаго опыта научается ребенокъ сознавать общую связь частей своего тѣла и ихъ при- надлежность чему то единому, какому то особому „я“, отличному отъ всего другого; а понятія о собственности, въ широкомъ смыслѣ, развиваются очень поздно. Къ тому же этотъ немудренный опытомъ мыслитель, постоянно колеблющійся и сомнѣвающійся, встрѣчался въ своихъ повседневныхъ наблюденіяхъ съ явленіями, подрывавшими и подтачивавшими устои, едва намѣченныя упорными усиліями ума. Онъ видѣлъ рядомъ съ собою идущую тѣнь, то уве- личивающуюся, то уменьшавшуюся, а порой и совсѣмъ безслѣдно пропадавшую; глядѣлъ онъ въ глаза своего со- бесѣдника и видѣлъ тамъ другого, маленькаго человѣка; наблюдалъ онъ явленія сна и смерти, и въ его умѣ сно- ва вспыхивало сомнѣніе, есть ли его цѣльное „я“, какъ то показалъ уже рядъ опытовъ съ огнемъ, ощущеніемъ боли въ разныхъ частяхъ тѣла, отражающихся въ одномъ центрѣ и проч., въ дѣйствительности таковое. — И вотъ начиналась старая и вмѣстѣ вѣчно юная исторія — со- мнѣнія, двойственность, а въ результатѣ — пересмотръ во- проса вновь, и новая „научная" теорія. Длинный рядъ наблюденій, размышленій первой ста- діи принесъ свой плодъ:, рука, нога, голова мои ощуща- ютъ тѣ или иныя физическія воздѣйствія, значитъ онѣ составляютъ нѣчто цѣлое, связное, по входитъ ли въ со- ставъ это^о цѣлаго многое другое, что я подмѣчаю въ себѣ, но что помянутымъ воздѣйствіямъ не поддается? Я ушибъ тѣнь свою и мнѣ не больно, я уходилъ во снѣ везенную землю. При этомъ женихъ, подходя къ каждой повоз- кѣ, говоритъ: „Здравствуй, дорогая моя новобрачная, люблю я тебя больше золота, больше жизни моей, за мою ты любовь разверни свое приданое на нашихъ поляхъ и лугахъ, лѣсахъ и рѣкахъ".—Остатокъ ночи пируютъ (Золотницкій, „О старой чув. вѣрѣ", с. 255—6).
45 далеко-далеко, а всѣ ближніе увѣряютъ, что изъ дому я въ это время не выходилъ; я былъ въ водѣ и въ огнѣ, и сухъ, и обжоговъ не чувствую. — И тянутся верени- цей подобные вопросы, колебля едва сложившуюся увѣ- ренность въ единствѣ простыхъ частей, входящихъ въ со- ставъ „я“. Мысль кипитъ, мучится, борется и наконецъ съ торжествомъ вноситъ поправку, дополненіе въ старую теорію: да, вотъ тѣ явленія, конечно, составляютъ еди- ное, а вотъ эти новыя, можетъ быть, входятъ въ составъ другого цѣлаго, — создаваемаго по образу перваго. Міръ опять раздвоенъ: въ немъ есть существа, ко- торымъ свойственна физическая боль, которыя медленно передвигаются по землѣ, которыя ежедневно нуждаются въ пищѣ и питьѣ и т. п., а есть и иная категорія су- ществъ — незнакомцевъ, которымъ эти свойства не при- сущи, которыя надѣлены новыми, иными, и которыя под- лежатъ изученію. Разумѣется, эти незнакомцы унаслѣдовали многія черты отъ своихъ предшественниковъ: таково ужъ свой- ство мысли человѣческой.— Вотъ почва, на которой взро- сла вѣра въ двойниковъ, сыгравшая огромную роль въ новомъ міропониманіи, въ развитіи человѣчества, въ вы- работкѣ идеи божества; легшая въ основу духа и плоти, откуда выросли всѣ послѣдующія, вплоть до современ- ныхъ, — научныя теоріи. Атсііпеаи въ своемъ изслѣдованіи „Идея души въ древнемъ мірѣ“ отмѣчаетъ у Египтянъ существованіе вѣ- ры въ двойниковъ, стоящей на перепутьи къ созданію понятія о душѣ: „Египтяне вѣрили, что каждый изъ лю- дей имѣетъ своего двойника, существо вполнѣ тѣлесное, которое послѣ смерти человѣка остается на землѣ и ко- торое необходимо питать и поддерживать *); въ против- *) пДо настоящаго времени сохранился еще обычай ста- вить вечеромъ того дня, въ который погребли умершаго, на покути... или ра окнѣ стаканъ съ водой или водкой и краюш- ку хлѣба... Душа покойника приходитъ въ свой домъ ужинать.
46 номъ случаѣ оно послѣ долгихъ скитаній чахнетъ, уми- раетъ въ свою очередь и становится безплотнымъ видѣ- ніемъ... Двойникъ не есть еще душа: послѣдняя обитаетъ вмѣстѣ съ нимъ въ тѣлѣ человѣка, но гораздо менѣе ма- теріальна; послѣ смерти своего носителя она постепенно теряетъ свою тѣлесность, а голодная смерть двойника еще болѣе лишаетъ ее физической оболочки. Безсмертіе со- ставляетъ удѣлъ не всякой души, а только праведной" ’). Двойникъ и душа (духъ) долгое время замѣнялись одно другимъ, да и понынѣ бытуютъ наравнѣ въ языкѣ напр. австралійскихъ дикарей, у которыхъ душа (двой- никъ) представляется въ видѣ бѣлаго человѣка; такое по- ниманіе души живетъ даже у сравнительно культурныхъ народовъ и понынѣ: и теперь еще русскій простолюдинъ говоритъ, что душа вылетѣла изъ него въ видѣ голубя и проч. Станемъ на точку зрѣнія этого новатора, перваго самобытнаго мыслителя, отправившагося по этому пути, и попытаемся прослѣдить, какъ мѣнялся міръ въ его глазахъ. Если наблюденія его навели на мысль, что при немъ или въ немъ есть аііег е^о; а эти наблюденія по- падались на каждомъ шагу (тѣнь, отраженіе въ водѣ, об- миранія, истерика и проч.), — значитъ то же слѣдуетъ Обыкновенно вода за ночь убываетъ; но народъ смотритъ на это, какъ на несомнѣнное доказательство того, что покойникъ являлся и выпилъ воду" {Ящуржинскій, „Остатки языческихъ обрядовъ, сохранившихся въ малорусскомъ погребеніи" — въ „Кіевск. Стар." 1890, I, с. 130—1). — Въ Купянск. у. (Харьк. губ.) донынѣ душа представляется въ видѣ крылатаго суще- ства (пчелы) или пара, нока не вселится въ тѣлесную оболоч- ку. „Войдя въ тѣло растетъ вмѣстѣ съ нимъ, питаясь паромъ отъ той пищи, какою питается человѣкъ" (см. „Кіевск. Стар." 1892, іюнь, с. 354). *) „Веѵ. рЬіІозорЬідие", 1894, № 9 — въ „Вопр. филос. и психол.", 1896 г., кн. 2-я, с. 160—1.
47 предполагать и о существахъ близкихъ къ человѣку — о животныхъ (вѣдь и понынѣ жива вѣра въ возможность обращенія людей въ животныхъ; а нѣкоторыя изъ по- слѣднихъ считаются обращенными навсегда изъ людей за какой-нибудь грѣхъ *); легенды этого рода свойствен- ны всѣмъ народамъ). А тутъ къ услугамъ старыя, отбро- шенныя было, понятія о близости тѣсной, родственной всѣхъ царствъ природы,— и все въ ней опять оживаетъ, только по-новому: пусть въ этомъ камнѣ нѣтъ жизни,— въ этомъ я давно уже убѣдился, — цо онъ тоже отбра- сываетъ тѣнь; а эта новая величина для меня мало зна- кома; вѣдь и моя тѣнь обладаетъ не тѣми свойствами, что я; весьма возможно, что и тѣнь камня — нѣчто от- личное отъ послѣдняго. Такъ исподволь міръ населяется двойниками всѣхъ видимыхъ вещей и существъ; на этихъ то двойниковъ и переносится все непонятное, странное, неразрѣшенное усиліями мыслителя; имъ придается зна- *) „Медвѣдь былъ прежде человѣкомъ, но, по повелѣнію Господню, за убійство родителей, сдѣлался хищнымъ лѣснымъ звѣремъ11 {Ефименко, с. 172). — „Вѣра народа въ превращенія относится къ тому отдаленному первобытному времени, когда онъ видѣлъ въ камнѣ, деревѣ, животномъ превращеннаго чело- вѣка... Превращенія, какъ остатокъ миѳическаго міровоззрѣнія, существуютъ въ нашей сказочной поэзіи, если можно такъ вы- разиться, въ Формѣ статики и динамики. Нѣкоторые виды де- ревьевъ, камней и звѣрей понимаются, какъ превращенные на- всегда люди, другія же существа, по большей части миѳиче- скія, способны, по желанію, принимать различные образы, а рав- но и снова получать свой первобытный видъ11 {Ящуржинскій, „О превращеніяхъ въ малор. сказкахъ11). — Такою силою пре- вращать въ тотъ или иной предметъ и вновь возвращать че- ловѣческій образъ обладаютъ различныя существа: водяной дѣдъ, волшебники, вѣдьмы; позже—христіанское вліяніе —ста- рикъ-Богъ; Господь, или темная сила, Охъ, чортъ (на всѣ эти случаи подобрано г. Ящуржинскимъ большое количество при- мѣровъ — ІЬ., с. 446—452, а также въ апр. кн. „К. Ст.и 1891 г. на с. 82—96). — Клятва, проклятіе родителей тоже имѣетъ си- лу производитъ превращенія (іЬ., 452).
4’8 ченіе высшей силы *). Выдѣляются два начала, царящихъ въ мірѣ — видимое, хорошо (относительно) знакомое, тѣ- лесное, матеріальное, и нѣчто мало изслѣдованное и съ трудомъ поддающееся изслѣдованію, стоящее внѣ обыч- ныхъ законовъ природы, нѣчто высшее, духовное. Въ каждомъ существѣ, а потомъ и въ каждой вещи, живутъ вмѣстѣ, парой, оба эти начала, то мирясь другъ съ другомъ, то враждуя. По мѣрѣ воцаренія этого міровоззрѣнія разгоралась въ человѣкѣ борьба этихъ началъ, борьба духа и плоти, и въ это времц все яснѣе выдвигалось отдѣленіе человѣ- комъ себя, какъ личности, какъ особаго „я“ отъ всего окружающаго; это процессъ не законченный и понынѣ, да и, думаю, лежащій въ основѣ всего прогресса чело- вѣчества. По этой дорогѣ идя, мысль создавала раздѣльность существованія, признавала возможность особой жизни для человѣка и его частей, какъ я и моя голова, я и моя до- ля, и даже я и моя слюна. Дѣти прежде, чѣмъ прыгнуть съ возвышенія, плюютъ внизъ и говорятъ: „ты ся слын- ко забый, а я ни*‘, и потомъ увѣренно прыгаютъ, пола- гая, что ощущенія боли достанутся слюнѣ, а не имъ * 2). Слово, какъ объектъ наблюденія, конечно, стало очень поздно попадать въ упомянутый потокъ мысли, а потому ’) „Дремучій лѣсъ окружаетъ зырянъ. Этому лѣсу' они не знаютъ конца. По свойству первобытнаго человѣка, — все уподобить себѣ, одухотворить, — этотъ лѣсъ сталъ для него живымъ существомъ, могучимъ, таинственнымъ, грознымъ. Про- шли столѣтія, пока это грозное существо раздѣлилось въ умѣ некультурнаго человѣка на два существа: на лѣсъ, полный чу- десъ и тайнъ, и на суроваго хозяина въ немъ — бога лѣсовъ“ (К Жаковъ, „Языческое міросозерцаніе зырянъи — въ „Научн. Обсзр.“ 1901 г., № 3, с. 69). 2) „По слюнѣ злой духъ узнаетъ сокровенныя помышле- нія человѣка... слюнямъ даютъ чудесную способность говорить за людей, оставляющихъ оныя“ (Ефименко, „Опис. обыч. Арх. губ.“, с. 191).
49 и сочетаніе „я и мое слово" появилось на аренѣ — изъ послѣднихъ; но зато къ нему новый пріемъ примѣненъ былъ уже въ полной силѣ, и далъ блестящіе плоды: эта пара заняла царственное мѣсто; за словомъ, какъ паи- лучшимъ выразителемъ мысли, духовнаго „я“ въ человѣ- кѣ, признана была могучая сила; оно было взято какъ орудіе для борьбы съ темными силами, созданными этимъ міропониманіемъ, и постепенно наносило ему ударъ за ударомъ. Однако, какъ во всякой борьбѣ, и въ этой развивалась у обоихъ противниковъ все больше обособленность, стре- мленів' къ самобытности; а по мѣрѣ того, какъ она за- тягивалась — взаимная вражда. Слово, занимающее по существу своему нейтралитетъ, привлекалось и на ту и и на другую сторону, наполняясь то тѣмъ, то инымъ со- держаніемъ. На этой почвѣ выростало вѣрованіе въ на- чала доброе и злое, заправляющія міромъ и вѣчно борю- щіяся изъ-за власти. Это положеніе дѣлъ сохранилось и понынѣ, какъ хорошо памятное и знакомое, потому въ любомъ изслѣ- дованіи народной жизни съ какой бы то ни было точки зрѣнія, мы столкнемся съ этой теоріей въ болѣе-менѣе развитомъ видѣ; не говорю ужъ о произведеніяхъ народ- ной словесности, — гдѣ имъ отведено первенствующее мѣсто. Я приведу нѣсколько выдержекъ изъ писателей раз- ныхъ областей наукъ и различныхъ направленій, пытаю- щихся разъяснить суть суевѣрія, опирающагося на вѣру въ духовъ, раздвояющихъ-міръ, на религіозныхъ и на- учныхъ миѳахъ; а потомъ попытаюсь намѣтить, что и со- временное строго-научное мышленіе далеко не свободно отъ миѳическихъ элементовъ. Исторія суевѣрій — исторія общечеловѣческихъ за- блужденій. „Суевѣріе и чародѣйство — это первые наши шаги человѣческой мысли въ религіозной и научной об- ласти... Во всякомъ сколько-нибудь ясномъ изложеніи эволюціи религій и наукъ нельзя обойтись безъ обсужде- 7
нія суевѣрій различныхъ временъ, такъ какъ суевѣрія — это тѣ ошибочные пути, на которые человѣческая мысль невольно попадаетъ и черезъ которые пробирается, доби- ваясь яснаго и глубокаго пониманія" *). (с. 7).— „Грани- цы суевѣрія въ высшей степени неуловимы, и назвать ли какой либо взглядъ суевѣрнымъ, или нѣтъ, всегда зави- ситъ отъ точки зрѣнія, съ которой его разсматриваютъ" (с. 9). — „Большинство образованныхъ людей въ проте- стантскихъ странахъ считаетъ вѣру въ демоновъ, приви- дѣнія, домовыхъ и пр. суевѣріемъ уже потому, что и са- мо евангельское ученіе вовсе пе считаетъ вѣры въ су- ществованіе ихъ необходимымъ догматомъ.—Правовѣрный католикъ иначе относится къ этому вопросу... Католиче- ская церковь учитъ, что даже въ наши дни бѣсы могутъ вселяться въ людей... Такимъ образомъ, что одному ка- жется неопровержимымъ догматомъ, другой называетъ суе- вѣріемъ. Въ чисто-научной области наблюдается то же самое: и здѣсь рѣшеніе вопроса, считать ли’ какое-либо мнѣніе суевѣріемъ или нѣтъ, зависитъ отъ точки зрѣнія. Нельзя совершенно оспорить даже и возможность приго- товленія золота; многое говоритъ за то, что всѣ наши такъ наз. элементы, напр., металлы,— все это только ви- доизмѣненія единой матеріи. Слѣдовательно, вполнѣ воз- можно, что одинъ металлъ можетъ превратиться въ дру- гой— только не при помощи тѣхъ средствъ, которыми мы располагаемъ въ данный моментъ" (с. 9).— „Рѣшительно то же самое можно сказать и о суевѣріяхъ разныхъ вѣ- ковъ: называется ли какое-нибудь мнѣніе суевѣріемъ или нѣтъ, объ этомъ можно судить по развитію мысли въ данное время" (с*. 10). — „Совершенно таково же отно- шеніе суевѣрія къ религіи. Въ очень многихъ случаяхъ суевѣріе является только пережиткомъ болѣе ранней ре- лигіи; раньше служившее для всѣхъ предметомъ вѣры и признававшееся офиціально, послѣ, когда, соотвѣтствую- *) Леманнъ, „Илл. ист. суев. и волшебства".
щая религія уничтожается, продолжаетъ существовать какъ народное суевѣріе; высокочтимый богъ превращается въ презрѣннаго чорта44 (с. 11). Итакъ, „все, что не находится въ согласіи съ на- шимъ взглядомъ на вещи/есть суевѣріе44 (с. 13). — „Ни одного мнѣнія нельзя называть суевѣріемъ потому толь- ко, что оно находится въ противорѣчіи съ нашимъ тепе- решнимъ религіознымъ и научнымъ міровоззрѣніями. Оно суевѣріе только для насъ, но врядъ ли существуетъ хоть одно мнѣніе, называемое нами суевѣрнымъ, которое не составляло бы какой-нибудь части религіозной или науч- ной системы44 (с. 12). • „Суевѣріе—это теорія, а магія — дѣятельность, яв- ляющаяся результатомъ такой теоріи. Магія происходитъ отъ суевѣрія точно такъ же, какъ изъ какихъ-либо ре- лигіозныхъ представленій возникаетъ извѣстный культъ, опредѣленное богослуженіе, или какъ вслѣдъ за позна- ніемъ силъ природы идетъ ихъ примѣненіе. Если вѣрятъ въ существованіе демоновъ, т. е. духовъ, помощь кото- рыхъ въ томъ, чего инымъ способомъ нельзя достигнуть, можно купить или вынудить, то вполнѣ естественно, что въ такомъ случаѣ станутъ пробовать, нельзя ли добиться этой помощи. Всякій поступокъ, являющійся результа- томъ такого мнѣнія, есть магія. Если вѣрятъ, что злые духи могутъ причинять вредъ, то, конечно, ищутъ на- дежныхъ способовъ помѣшать этому, и вотъ вамъ чаро- дѣйство... Коротко и точно: каждый поступокъ, вытекаю- щій изъ суевѣрія, есть магія или чародѣйство^ Къ этому мы еще прибавимъ: всякое дѣйствіе признается за маги- ческое, разъ только его объясненіе исходитъ изъ суевѣр- ныхъ представленій44 (с. 13). — „Всюду, гдѣ только мало цивилизованный народъ сталкивается съ другимъ, вла- дѣющимъ болѣе развитой наукой, результаты послѣдней принимаются за магію44 (с. 14).—„Самый простой и есте- ственный поступокъ при желаніи можно объяснить, какъ чародѣйство: когда старуха во время пути переходитъ поле, то это, конечно, самый заурядный случай, но два
52 или три столѣтія тому назадъ это было опасно для жиз- ни. Если бы случилось, что ихенно изъ стада, которое паслось въ полѣ, одно животное спустя нѣкоторое время заболѣло, то было бы рѣшено, что, конечно, виновницей этой болѣзни является старуха. Она заколдовала скотъ, значитъ она вѣдьма" (с. 14). Такимъ образомъ, внѣ вѣры въ демоновъ, „всякій поступокъ, являющійся результатомъ суевѣрія, или объ- ясняемый суевѣрными представленіями, есть магія" (с. 15). „Само собою разумѣется, что относительность, кото- рую мы установили для суевѣрія, обязательна и для ма- гіи, разъ мы ее опредѣляли посредствомъ суевѣрія. А от- сюда слѣдуетъ, что всякое дѣйствіе или событіе, съ од- ной точки зрѣнія разсматриваемое за чудо, съ другой — является волшебствомъ" (с. 15). » „За всякимъ суевѣрнымъ представленіемъ является какое-нибудь наблюденіе, которое только невѣрно объ- ясняется. Суевѣвіе заключается въ ошибочномъ понима- ніи. Но если интересно указать на эти ошибки, на не- вѣрное объясненіе извѣстныхъ наблюденій, то не менѣе интересно найти тѣ физическія и психическія явленія, которыми были обусловлены эти ошибки" (с. 17). Дѣло въ томъ, что исходная точка вѣры и знанія одна — чувственное воспріятіе, поэтому у первобытнаго человѣка граница вѣры и знанія трудно уловима; при узости горизонта, у дикаря отношеніе къ нему ближай- шихъ предметовъ составляетъ предметъ вѣры; по мѣрѣ развитія человѣка границы вѣры и знанія становятся рѣз- че: въ любомъ языческомъ миѳѣ, напр. солнечномъ, на- ходимъ уже элементы знанія, но больше вѣры. „Суевѣріе одинаково во всѣ времена у всѣхъ наро- довъ; это страхъ передъ духомъ, который имѣетъ чело- вѣческія чувства и дѣйствуетъ по-человѣчески, присут- ствуетъ въ однихъ мѣстахъ и отсутствуетъ въ другихъ, сообщаетъ святость нѣкоторымъ мѣстамъ, но не всѣмъ;
53 милостивъ къ одному человѣку немилостивъ къ другому; доволенъ или сердитъ, судя по тому, достаточно ли ему оказывается вниманія и достаточно ли почитаютъ его; враждебенъ радостямъ человѣческой жизни, не доступенъ подкупу: — если отдать часть этихъ радостей, онъ позво- литъ остальныя. Вотъ въ чемъ заключается сущность суе- вѣрія, подъ какой бы формой оно ни скрывалось4* „Человѣкъ видѣлъ происходящія въ мірѣ перемѣны, но причины этихъ перемѣнъ оставались для него скры- тыми. Онъ не могъ разгадать, что двигало несущіяся надъ нимъ тучи, что зажигало въ*нихъ молнію и какь бы за- ставляло содрогаться вселенную страшными ударами гро- ма,... и онъ сталъ населять вселенную различными боже- ствами, приписывая имъ различное вліяніе на міръ и на собственное существованіе. На эти божества онъ есте- ственно перенесъ и свое отношеніе къ силамъ природы, свое удивленіе, свой страхъ и покорность. Ничтожный и слабый передъ могучей и неумолимой природой, онъ былъ также ничтоженъ и слабъ передъ созданными имъ самимъ божествами. И какъ въ природѣ было два начала: жизнь и смерть, добро и зло, — такъ и божества раздѣлялись на добрыхъ и злыхъ** 2). „Человѣкъ всегда считалъ своихъ боговъ за суще- ства сверхъестественныя, но подобныя ему и воплощен- ныя въ явленіяхъ природы. Они представлялись ему въ образѣ всепоглощающаго огня или очистительнаго пламе- ни, и онъ называлъ ихъ Вааломъ, Аполлономъ, то въ образѣ плодотворящей воды, а потому Астарту или Афро- диту, мать удовольствій, онъ производилъ изъ глубины болотъ. Измѣнялся человѣкъ, вмѣстѣ съ нимъ измѣня- лись и его боги; ихъ метаморфозы соотвѣтствовали его собственнымъ. Цивилизуясь самъ, онъ чувствовалъ по- требность совершенствовать и ихъ: онъ смягчалъ ихъ же- *) Рескгінъ, „Иск. и дѣйств.**, 80—-1. 3) Токарскій, „Происх. нрявств. чувствъ1*, с. 122—3.
64 стокіе нравы, возвышалъ ихъ грубые вкусы; когда тря- слась земля или ураганъ съ трескомъ ломалъ деревья и обрушивалъ скалы, (онъ говорилъ) какъ Илья въ пещерѣ на горѣ Хоривѣ: «Это не мой Богъ: Онъ въ сладкихъ и нѣжныхъ звукахъ, ласкающихъ ухо». Представляя себѣ боговъ въ человѣческой формѣ, языческіе народы, како- вы бы ни были ихъ вѣрованія и нравы, такимъ же об- разомъ очеловѣчивали природу. Въ средніе вѣка вѣрили въ стихійныхъ духовъ-гномовъ, пигмеевъ, ундинъ, смѣхъ которыхъ слышали въ журчаньѣ ручьевъ; въ воздушныхъ сильфидъ, которыя будто не что иное, какъ безкрылыя души. Индусъ узнавалъ себя въ животныхъ и растеніяхъ. Въ тоскливомъ крикѣ морской чайки, въ щебетаньи лас- точки, въ рѣзкомъ крикѣ коршуна, греки слышали раз- сказъ о трагической судьбѣ44 *). Это воззрѣніе (по тому времени — новая научная теорія), вростало въ жизнь все болѣе и болѣе, а съ его ростомъ разростался и міръ духовъ. • „Блуждающій мертвецъ есть основной, первоначаль- ный типъ сверхъестественнаго демоническаго существа, по которому народное воображеніе построило и всѣ остальныя44 а). Этотъ покинувшій землю духъ начиналъ рядъ стран- ствованій, невѣдомыхъ, недоступныхъ непосредственному наблюденію человѣка, и вотъ онъ для объясненія загадки примѣняетъ аналогію, свойства міра видимаго переноситъ и въ новый, невѣдомый. „Съ -развитіемъ ученія о -тѣняхъ усопшихъ выро- стаетъ само собрю очень легкое объясненіе всѣхъ тѣхъ перемѣнъ, которыя ежечасно обнаруживаются на небе- сахъ и на землѣ... Эти существа, которымъ приписывает- ся способность дѣлаться по произволу то видимыми, то невидимыми, и которыя обладаютъ и другими способно- *) В. Шербюлъе, „Иск. и природа41, с. 96. 2) Милорадовичъ, „Зам. о малор. демонологіи44, 204.
55 стями и силами, не имѣющими въ воображеніи перво- бытнаго человѣка никакихъ границъ, — вездѣсущи" *). Міръ духовъ, по мѣрѣ увеличенія переселяющихся въ него съ земли, становится все болѣе и болѣе насе- леннымъ, такъ что арабъ, напр., считаетъ „пустыню столь густо населенной духами, что когда онъ бросаетъ какую- нибудь вещь въ сторону, то проситъ извиненія у тѣхъ, кого, быть можетъ, задѣлъ при этомъ" 2). Послѣ призна- нія положенія дѣлъ такимъ, является вопросъ, что дѣла- ютъ эти духи, какое отношеніе ихъ къ людямъ, къ при- родѣ, ко всему окружающему? Вѣдь не могутъ же они быть заняты лишь тѣмъ, чтобы безцѣльно толпиться во- кругъ человѣка,— какъ думаютъ, напр., карены, — превы- шая численностью своей количество обитателей земли. Начинается разселеніе ихъ по всѣмъ царствамъ при- роды, по всѣмъ особямъ ея. „Воздухъ, говорятъ Ведда- хи, населенъ духами, каждая скала, каждое дерево, каж- дый лѣсъ, каждый холмъ, короче сказать, каждая черта природы имѣетъ своего мѣстнаго духа" 3). По мѣрѣ развитія въ человѣкѣ понятій добра и зла, — изъ дружественнаго и враждебнаго, пріятнаго и непріятнаго,— яснѣе означается грань, дѣлящая и новый міръ на двѣ части — злыхъ и добрыхъ, покровителей и недруговъ. Эти враждующіе лагери могутъ вступать ме- жду собою въ брань (ср. знаменитую битву боговъ — у Гомера), истреблять другъ друга, мстить тѣмъ людямъ, которые находятся подъ покровительствомъ врага-духа. Отсюда у людей — разнообразныя болѣзни, понимаемыя, какъ дѣйствія вселившагося злого духа, — особенно та- кія, какъ эпилепсія, бредъ, сумасшествіе и проч. Отсю- да же, съ другой стороны, — даръ пророчества, поэзіи и проч., какъ милости, оказываемыя своимъ любимцамъ ду- хами-покровителями. *) Спенсеръ, „Таинств. міръ", с. 10—11. °2) ІЬ., 10. 3) ІЬ., 8.
Вотъ почва для широкаго пользованія заговоромъ и наговоромъ, на которой стоялъ человѣкъ при смѣнѣ нѣ- сколькихъ теченій въ міропониманіи своемъ. „Если духъ врага вошелъ въ тѣло человѣка, то не можетъ ли онъ быть изгнанъ оттуда? Или нельзя ли сдѣ- лать такъ, чтобы ему стало невыносимо жить въ захва- ченномъ имъ тѣлѣ?" И вотъ, соотвѣтственно уровню развитія своего, че- ловѣкъ вырабатываетъ рядъ мѣръ для изгнанія этого вра- га, сначала тожественнаго по своимъ свойствамъ съ чело- вѣкомъ, потомъ человѣкообразнаго, а по направленію къ нашему времени принимающаго все болѣе отвлеченную форму, являясь въ образѣ демона, діавола-искусителя, въ видѣ „грѣха", болѣзни, процесса разрушительнаго и проч. Сначала пытаются этого врага отогнать отъ больно- го или выгнать изъ него сильнымъ шумомъ, звономъ или криками. — Такъ, въ Калифорніи, по Спенсеру, пугаютъ духа жестами, гримасами, лаемъ на больного, у Амери- канскихъ дикарей, по Тэйлору, — трещоткой, стрѣльбой изъ ружья, барабаннымъ боемъ и проч.; у кир’гизовъ ша- маны кричатъ на больного, бьютъ плетыо, кусаютъ его, плюютъ, размахиваютъ передъ нимъ ножомъ и т. п. „У Оканчачановъ лекарь старается выпихнуть злого ду- ха, надавливая изо всей силы обоими сжатыми кулаками на желудокъ больного паціента" * 2). Въ Петровскомъ уѣздѣ Черниговской губерніи проживаетъ отставной сол- датъ, который лѣчитъ больныхъ лихорадкой — произ- нося неумолчно въ теченіе часа площадныя ругатель- ства 3). — На этой доисторической почвѣ выросла еще въ глубокой древности научная гипотеза „о животномъ происхожденіи яда заразныхъ болѣзней", такъ какъ „нѣ- которыя медицинскія школы стремились видѣть причину опустошительныхъ эпидемій въ присутствіи въ воздухѣ *) Спенсеръ, „Основ. соціологіи", I, 256. 2) ІЪ., 257. з) См. „Черн. Губ. Вѣдом." 1889 г., № 91, ч. нсоф
57 чрезвычайно маленькихъ насѣкомыхъ, (— что, на мой взглядъ, очень недалеко отъ современнаго ученія о бак- теріяхъ, бациллахъ и проч*.—). Отсюда, между прочимъ, возникъ и рецептъ — прогонять эти существа шумомъ и криками" *). — Въ настоящее время снова медицину за- полонили микроорганизмы, и ихъ пытаются запугать, т.-е. заставить удалиться изъ даннаго мѣста жительства, или— погубить при помощи различныхъ непріятныхъ имъ средствъ: формалина, фенола и проч. — И здѣсь, какъ всюду на протяженіи исторіи, — новое есть перифразъ стараго, переложеніе его въ новыя формы и образы. Попытаюсь въ самыхъ сжатыхъ чертахъ давать та- кую историческую перспективу и для другихъ способовъ изгнанія духа. Если духъ поселился въ человѣкѣ и запугиванія на него не дѣйствуютъ, тогда пытаются различными спосо- бами „отравить его существованіе", вселить отвращеніе къ занимаемому имъ жилищу; его начинаютъ выкуривать, подкуривать, угощать отвратительными для него веще- ствами. Еще въ Библіи находимъ подобнаго рода указа- ніе: сжиганіе сердца и печени рыбы. У Плинія Младша- го найдемъ цѣлыя главы, посвященныя описанію веществъ, противныхъ той или иной болѣзни. Не мало подобныхъ рецептовъ и въ „Сокровищницѣ анатоміи" (1641 г.) Ви- карія. Въ современной народной медицинѣ подобный взглядъ на лѣченіе болѣзней сохраняется во всей силѣ. Такъ, въ Лубенскомъ у. Полтав. губ. для подкуриваній больныхъ понынѣ употребляются: „блекоты... порхавка... овечій калъ и другія вещества, производящія ѣдкій дымъ. Употребленіе кала вообще, — засыпаніе имъ бѣльма, ку- паніе дѣтей въ голубиномъ калѣ отъ сухотъ, обкладыва- ніе коровьимъ отъ ревматизма и свинымъ при боли гор- ла, — вѣроятно, на первыхъ порахъ также имѣло цѣлью *) Кащенко, И. „Современное состояніе вопроса о спосо- бахъ лѣченія продуктами жизнедѣятельности животнаго орга- низма" (въ „Рус. Мысли" 1894, III, 178).
58 возбудить отвращеніе въ духѣ" *). — Народная практика въ этомъ направленіи постепенно разрасталась, создавая для того или иного духа и особое противоядіе: полынь— гибель русалкамъ, осина и макъ—для вѣдьмъ и упырей (ср. у фламандцевъ характерное названіе звѣробоя — „Зааі—(іен (Іиіѵеі", т. е. изгоняющій дьявола). Въ основѣ этого, глубоко и надолго вкоренившагося, мнѣнія лежитъ пониманіе болѣзни, какъ дѣйствія внѣ- дрившагося духа злого; эта точка зрѣнія исподволь пере- носится на лѣкарство: „Тѣ средства, которыя мы теперь считаемъ естественными", въ народѣ и понынѣ не при- знаются таковыми: „дѣйствія, производимыя растеніями и ихъ продуктами на тѣло человѣка, приписывались ду- хамъ, живущимъ въ растеніи" 2). — „Простые люди ду- маютъ, что все, называющееся лѣкарствомъ, имѣетъ нѣ- которую сверхъестественную силу, нѣкоторое тайное влія- ніе; они думаютъ, что какъ скоро больной довольно на- питался лѣкарствами, тотчасъ долженъ быть здоровымъ" 3), т. е. духъ болѣзни не въ состояніи будетъ пребывать въ невыносимой для него атмосферѣ и удалится. Отсюда же оцѣнка дѣйствительности лѣкарства степенью его отвра- тительности: „чѣмъ отвратительнѣе лѣкарство, тѣмъ вѣр- нѣе оно дѣйствуетъ" 4). — Вообще „понятіе о встрѣчѣ • лѣкарствъ съ болѣзнью и о выходѣ послѣдней наружу подъ вліяніемъ непріятнаго ей лѣкарства пустило очень глубокіе корни въ умѣ народа. Больная съ сильнымъ страданіемъ слизистой оболочки вѣкъ разсказывала, что однажды случайно напилась смородины, и у нея вдругъ началась течь изъ уха; ее увѣрили, что это золотуха не взлюбила смородины" 5). *) В. Милорадоеичъ, „Народная медицина" (1900, I), 51. >) Спенсеръ, „Развитіе профессіи ", 159. 3) Енгалъгчевъ, „Домашній лѣчебникъ". С.-Пб. 1848 г. I, 167. *) Спенсеръ, „Развитіе профессіи...", с. 164. Б) Лозинскій, „Психологіи знахарства" (въ „Сѣв. Вѣсти." 1896, ѴШ, 62).
59 На позднѣйшихъ ступеняхъ отсюда вырабатывается понятіе, болѣе отвлеченнаго характера, — что злое иско- реняется злымъ; въ связи съ этимъ стоитъ и невыражае- мый, правда, въ отвлеченной формулѣ принципъ народ- ной медицины — БІшіІіа біппііЬпб спгапіиг, получившій бо- лѣе философское выраженіе міропониманія въ пословицѣ: „клинъ клиномъ вышибаютъ". Возвратъ научной медицины къ этому теченію мы- сли — гомеопатія. — Къ этому же разряду явленій, хотя и съ наслое- ніемъ болѣе поздняго характера-—-вліянія силы слова, мо- жетъ быть отнесено интересное наблюденіе г. Вербицка- го, сдѣланное среди Алтайскихъ инородцевъ: „Если дѣ- ти скоро умираютъ, то стараются дать имя какъ можно хуже, предполагая, что съ худымъ именемъ (— напр. „Уткоден", т. е. собачья зад...ца) долго будетъ жить" ‘). То же подмѣчено г. А. Житецкимъ и у калмыковъ: „По убѣжденію калмыковъ, смертность дѣтей происходитъ отъ дѣйствія злыхъ духовъ... и вотъ, чтобы ввести въ заблу- жденіе ихъ, даются имена животныхъ, бранныя и проч." * 2). Это — очевидное стремленіе сдѣлать обиталище для злого духа •— тѣло ребенка — отвратительнымъ, а какимъ образомъ имя замѣнило самый предметъ—объ этомъ нѣ- сколько ниже будетъ рѣчь. Допустимъ, что духъ изгнанъ тѣмъ или инымъ изъ вышеупомянутыхъ способовъ, что ему вселено отвраще- *) „Алтайскіе инородцы" (въ „Сбора, этн. и ст. и изсл., изд. Э. О. И. О. Л. Е. и Э, при Моск. унив." подъ ред. Ива- новскаго). М. 1893 г., с. 86. Ср. подобное повѣрье у Якутовъ. „Въ семействахъ, въ которыхъ мрутъ дѣти, иногда даютъ но- ворожденному какое-нибудь несоотвѣтствующее его полу про- званіе, съ цѣлью обмануть злого духа, напр. — мальчику — ку- сачанъ-кысъ = худая дѣвка" — В. Приклонскій, „Три года въ Якутск. обл."—въ „Ж. Ст." 1891, III, 65. 2) „Очерки быта астраханскихъ калмыковъ" (въ „Труд. Этн. О. Л. Е. и Э. при Моск. у-тѣ“, т. XIII, в. I), М, 1893 г., с. 27.
ніе къ данному предмету или человѣку,—да и то на вре- мя, — но вѣдь онъ можетъ возвратиться, или поселиться въ другомъ жилищѣ, которое тоже желательно оградить отъ злого вліянія. Тогда человѣкъ пришелъ къ рѣшенію, ограничивать сферу дѣйствій духа, а если возможно, то и совсѣмъ губить его: сталъ подвергать его заточенію или переселять его. Такъ, напр., во время приступа лихорадки больной сбрасываетъ свою рубашку и кладетъ ее подъ камень (Чуб. I, в. I, 118), а въ Лубенск. у. (II. губ.) лихорад- ку топдтъ „вмѣстѣ съ рубашкой (больного) въ рѣкѣ и кла- дутъ съ могильной землей на могилу “ ') и проч. Почти у всѣхъ народовъ, начиная съ древнѣйшихъ, встрѣтимся съ многообразными попытками переселить злого духа въ такое обиталище, надъ которымъ у человѣка — власть полная, гдѣ онъ можетъ этого духа карать и миловать, словомъ держать въ своихъ рукахъ. — Такое теченіе, та- кой укладъ мыслей находилъ себѣ богатую, уготованную почву въ ученіи о переселеніи душъ, сохранившемъ свою силу и въ эпоху христіанства и ведущемъ свое начало съ раннихъ ступеней развитія человѣка, когда сила ана- лиза въ немъ едва начала пускать свои корпи. Рядъ наблюденій надъ такими явленіями, какъ пре- вращеніе сѣмени въ растеніе, въ дерево, мертваго яйца птичьяго въ живое существо, какъ разнообразныя видо- измѣненія, превращенія въ мірѣ насѣкомыхъ: яичка въ червячка, червячка — въ куколку, а куколки — въ бабоч- ку, или еще болѣе быстрое измѣненіе живого въ мер- твое и обратно (хотя бы и кажущееся, для насъ — мни- мое или несуществующее), какъ, напр., живой бабочки, каіііша, только что порхавшей, въ мертвый листъ дере- ва, на который она сію минуту опустилась * 2), — все это *) Милорадовичъ, Ь. с., 53. 2) „Опустившись на вѣтку съ поблекшими листьями и сложивши крылья, каіііта не только походитъ на такой же листъ общей Формой, цвѣтомъ и крапинами, но при этомъ со-
61 исподволь создавало и укрѣпляло вѣру, что между жи- вымъ и мертвымъ грань зыбкая, что переходъ изъ одно- го въ другое вполнѣ возможенъ и дѣйствительно совер- шается въ мірѣ неустанно. Дальше — рядъ рѣшеній во- проса, — самыхъ разнообразныхъ, — какъ и для чего со- вершаются эти превращенія. Отсюда сдѣланъ былъ выводъ, что одно существо (— съ нашей точки — и предметъ —) можетъ вселяться или перевоплощаться въ другое, отсюда—новое подтвер- жденіе пониманія болѣзни, какъ вліянія, дѣйствій вселив- шагося духа,— о чемъ шла рѣчь выше. Однако здѣсь же и средство для избавленія отъ болѣзни, разъ она такого происхожденія. Рядъ вышеназванныхъ воздѣйствій на ду- ха поселялъ увѣренность, что надъ нимъ можно произ- водить и принудительныя мѣры, а значитъ и переселять его въ такіе предметы или существа, гдѣ и духу будетъ жить привольно и которыя не подпежатъ охранѣ человѣка. • Въ Индіи, при помощи магіи, перегоняли лихорадку въ лягушку, у многихъ современныхъ дикарей, по Тэй- лору, для изгнанія болѣзни вливается нѣсколько капель крови больного въ ротъ лягушкѣ. У нѣмцевъ сохрани- лось понынѣ повѣрье, что, обойдя три раза дерево, мож- но передать ему свою болѣзнь. Въ Бельгіи вѣрятъ, что можно передать зубную боль гвоздю, прикоснувшись имъ къ больному зубу и забивъ потомъ въ дерево. У русскихъ это вѣрованіе весьма живуче: можно по данному вопросу подобрать цѣлую литературу, нерѣдко богатую красивы- ми олицетвореніями, оживляющими всю природу. Обыкновенно вмѣстѣ съ этимъ переселеніемъ ста- раются приготовить духу и погибель. Во время приступа лихорадки больной носитъ хлѣб- ныя зерна въ рукавицѣ, надѣтой на руку, потомъ сѣетъ ихъ, а когда взойдутъ, растаптываетъ. Въ мочѣ лихора- * единенные отростки нижнихъ крыльевъ принимаютъ видъ сте- белька. Слетая съ вѣтки, она производитъ впечатлѣніе листка, обратившагося въ бабочку11 (Спенсеръ, „Происх. суевѣрій11, 42).
62 дочнаго варятъ три куриныхъ яйца и относятъ съ горш- комъ въ муравейникъ; когда муравьи съѣдятъ яйца, по- гибнетъ и лихорадка 1). „Въ Лубенск. у., искупавъ больное сухоткой дитя въ купели, въ той же купели вслѣдъ за нимъ купаютъ курицу, кошку или щенка. Животное должно погибнуть, а дитя выздоровѣть41 2). , Можно передать, вселить болѣзнь въ какой-либо пред- метъ, и черезъ него — лицу, воспользовавшемуся этимъ предметомъ, этой вещью. Въ Германіи часть волосъ и ногтей больного кладутъ на перекресткѣ (Сумцовъ, „Культ. переживанія44); кто подыметъ ихъ — на того бо- лѣзнь и перейдетъ. Въ Россіи особенно распространенъ такой пріемъ относительно бородавокъ: завязываютъ на ниткѣ узлы, по числу бородавокъ, и бросаютъ на пере- кресткѣ; на поднявшаго нитку перейдетъ болѣзнь. Если обтереть больного тряпкой или полотенцемъ, особенно при сыпныхъ болѣзняхъ, и бросить эту тряпку на доро- гѣ, — болѣзнь перейдетъ къ новому хозяину тряпки * 2 3). ’ Такимъ путемъ постепенно создавалось убѣжденіе, что во всякій предметъ можно вселить злого духа, ѵ. бо- лѣзнь, что черезъ всякій найденный или полученный въ даръ предметъ можетъ быть привита та или иная болѣзнь, что очень близко подходитъ къ современному ученію ме- дицины о заразности черезъ любой предметъ, побывавшій въ рукахъ больного извѣстными болѣзнями, черезъ воду, воздушныя теченія и проч. Итакъ, воздѣйствіе на третье лицо черезъ посред- ство любого предмета становится возможнымъ, отсюда — весьма распространенное съ древнѣйшихъ временъ у всѣхъ народовъ колдовство при помощи восковыхъ, ѵ. глиня- ныхъ фигурокъ, о которомъ нерѣдко говорятъ Платонъ,' *) Далъ, „О повѣрьяхъ, суев.с. 79. 2) Милорадовичъ, „Нар. обр. и и. Лубенск. у.“, 32. 3) Баловъ — въ „Фельдшерѣ14 1898, № 18, с. 472.
63 Овидіи, Горацій, Тертулліанъ и др. классическіе писате- ли, сохранившее свою силу и понынѣ. „Когда надъ больнымъ испробованы разныя средства лѣченія и они оказались безполезными, а спрошенный зур- хачи (знахарь) признаетъ, что причина болѣзни — дѣй- ствіе какого-либо злого духа на больного, тогда совер- шается еще церемонія выселенія или отвлеченія этого духа отъ больного... Приглашается въ кибитку больного гемонгъ, который дѣлаетъ-изъ тѣста фигуры свиней, коз- ловъ, обезьянъ, лошадей и проч...., разставляетъ ихъ на кошмѣ у изголовья больного, читаетъ молитвы и ведетъ продолжительныя бесѣды съ фигурами, передвигая ихъ въ то же время съ мѣста на мѣсто, произноситъ имя больного на эти фигуры и въ концѣ концовъ выходитъ изъ кибитки и забрасываетъ слѣпки" *). По словамъ нѣкоего Леона Герена, проживавшаго въ 1864—7 гг. въ Китаѣ, ему нерѣдко приходилось слы- шать, „что съ благословенія бонзъ туземцы нерѣдко при- бѣгали съ помощью восковыхъ фигурокъ къ умерщвле- нію недоброжелателей на разстояніи путемъ внушенія" 3). Въ вышеприведенныхъ случаяхъ фигуры замѣняли живое лицо, отсутствующій предметъ, — это вполнѣ есте- ственно, ничуть не странно для ума, слабо анализирую- щаго, съ трудомъ въ иныхъ случаяхъ проводящаго грань между мертвымъ и живымъ; это пониманіе близко род- нится съ вѣрою въ двойниковъ—духовъ изъ наблюденій надъ тѣнью, надъ отраженіемъ въ водѣ й проч. И эта вѣра сильна понынѣ: нашъ простолюдинъ понынѣ боится передать власть надъ собою снявшему съ него портретъ. • Въ дальнѣйшемъ движеніи мысли по этому пути ста- новится возможнымъ воздѣйствіе на цѣлое, овладѣвъ тою или иною частью его. Мнѣ думается, что переходной мостъ къ этому новому шагу былъ таковъ. При помощи многократныхъ наблюденій человѣкъ подмѣтилъ любимыя *) Житецкій, А. „Очерки быта Астраханск. калм.“, с. 29. 2) См. „Харьк. Вѣдом." 1896 г., № 77.
64 мѣста каждаго злого духа (болѣзни), гдѣ онъ поселяется обыкновенно на жительство въ тѣлѣ человѣка; путемъ опыта убѣдился, что нерѣдко отнятіе больного мѣста (вы- рванъ зубъ, выпалъ стержень нарыва и проч.) прекра- щаетъ и боль. Отсюда— заключеніе, что для прекраще- нія, или наоборотъ для вызова, возбужденія боли доста- точно произвести то или иное воздѣйствіе на извѣстную часть тѣла, и духъ вселится или покинетъ одержима- го имъ. Теченіе это все разрасталось, захватывая большій кругъ явленій, разливаясь въ ширь и глубь прежняго міросозерцанія, видоизмѣняя его согласно новому откры- тію, новой научной теоріи. Такія наблюденія, какъ пре- кращеніе болѣзни послѣ сильной испарины, толковались— что вмѣстѣ съ потомъ вышла болѣзнь, а значитъ при воз- дѣйствіи на потъ человѣка можно лѣчить его, или зара- жать. Умѣніе нѣкоторыхъ животныхъ (собакъ напр.) на- ходить по запаху тѣла, пота слѣдъ звѣря, человѣка; умѣ- ніе насѣкомыхъ (пчелъ, муравьевъ) отличать по запаху своихъ и враговъ; наконецъ умѣніе (хорошо знакомое и современнымъ дикимъ) по слѣду узнавать человѣка,— все это наводило на мысль, что владѣя потомъ человѣка, от- печаткомъ его ступни, его слѣдомъ, можно воздѣйство- вать при помощи этихъ предметовъ на самого человѣка. На этой почвѣ вырастаетъ цѣлый рядъ гаданій, все- возможныя колдовства у всѣхъ народовъ, получающія во многихъ случаяхъ освѣщеніе и съ современной научной точки зрѣнія, пройдя черезъ пониманіе ихъ, какъ чуда, какъ явленія сверхъестественнаго, потомъ понимаемаго, какъ величины мнимыя, призрачныя, кажущіяся, а пото- му отвергаемыя наукой, а нынѣ — получающія вновь по- чву и основы реальной жизни, въ области эксперимен- тальной психологіи, какъ явленія и слѣдствія гипноза. Подробно объ этомъ—нѣсколько ниже; а здѣсь при- веду для иллюстраціи одинъ примѣръ изъ жизни совре- меннаго Китая, и возвращусь къ исторіи дальнѣйшаго развитія очерченнаго уклада мысли.
65 „Въ Китаѣ, въ Гуанъ-си и Гуаиъ-дунѣ, существуетъ до сихъ поръ слѣдующій обычай: если воръ, убѣгая изъ обворованнаго имъ дома, на землѣ запечатлѣетъ слѣды своихъ ногъ, то пострадавшіе зовутъ опытнаго бонзу, ко- торый забиваетъ въ мѣсто, на которомъ оставленъ слѣдъ, бамбуковый колъ и, сосредоточившись, внушаетъ бѣгле- цу неотразимое желаніе вернуться къ мѣсту преступле- нія *).— Подобная возможность воздѣйствія на разстояніи подтверждается новѣйшими изслѣдователями эксперимен- тальной психологіи. Такъ, напр., А. Восімі въ своемъ „Ь’Ехіегіогіваііоп (1е ІавепвіЬіІііё" описываетъ свои опы- ты воздѣйствія на гипнотизируемаго черезъ восковыя фи- гуры: уколы этимъ послѣднимъ отзывались болью въ за- гипнотизированномъ; разстояніе изображеній первоначаль- но 5—6 метровъ, а потомъ опыты удавались и на значи- тельномъ разстояніи. Такое пониманіе самого себя,—а сквозь эту призму человѣкъ только и познавалъ міръ, — было перенесено и на животныхъ: если у человѣка храбрость живетъ въ сердцѣ, то значитъ тамъ она и у волка или медвѣдя, а слѣ- довательно недостатокъ храбрости у человѣка можетъ быть восполненъ поѣданіемъ сердца убитаго врага (при людо- ѣдствѣ) или убитаго звѣря; отсюда лѣченіе болѣзней раз- нообразными частями тѣла животныхъ * 2) (о чемъ такъ ча- сто говорится у Плинія и чѣмъ полны всевозможные лѣ- чебники болѣе поздняго времени, въ заговорахъ, въ чис- лѣ современныхъ народныхъ лѣкарствъ — этого типа не мало). Въ основѣ его — мысль: недостающее восполняет- ся преизбыточествующимъ, что, конечно, сохраняетъ свою силу и въ современной медицинѣ: при недостаткѣ жиз- *) „Харьк. Вѣд.“, 1896 г., Ла 77. 2) Въ послѣдніе 10—15 лѣтъ вопросъ этотъ сталъ считать- ся серьезнымъ и въ научной медицинѣ, гдѣ началась его разра- ботка (см. напр. въ „Научн. Обозр.44 (1901 г., № 3, с. 44—56)— статью И. Микусона „Соврем. взглядъ медицины на значеніе внутреннихъ органовъ животнаго въ борьбѣ съ болѣзнями44). 9
66 ненныхъ соковъ пытались дѣлать . Броунъ- Секкаровскія вспрыскиванія, нынѣ чахотку пытаются лѣчить выжатымъ изъ мяса животнаго сокомъ; а насчетъ царства расти- тельнаго и минеральнаго постоянно восполняется скудѣю- щій ими организмъ и больной и здоровый: недостаетъ въ крови желѣза — вводятъ его въ томъ или иномъ видѣ, мало солей — прописываютъ растворы ихъ, купанія въ нихъ и проч. Здѣсь — новое распутье: по старой, прямой дорогѣ мысль шла въ ширь, а на повороткѣ вступала робкими шагами къ умерщвленію нѣкоторыхъ, прежде полныхъ жизни самостоятельной, предметовъ въ окружающей при- родѣ; здѣсь начало болѣе-менѣе устойчиваго раздѣленія живого отъ неживого, сначала мертваго, потомъ быть мо- жетъ мертворождаемаго; здѣсь созданіе мертвой матеріи, которое крѣпко держится до послѣдняго времени, лишь на нашихъ глазахъ смѣняясь исподволь, въ области на- учныхъ изслѣдованій, съ усиліями проникающихъ въ жизнь, понятіемъ явленія, процесса, силы. Въ этомъ поворотѣ мысли лежалъ зародышъ и отдѣленія духа отъ живого вообще; въ немъ начало міру духовъ съ иною плотыо, чѣмъ у человѣка, а потомъ—и безплотныхъ, а еще даль- ше въ глубь новаго времени борьба духа и плоти, въ нѣ- которыхъ научныхъ теченіяхъ получающія примиреніе, почти сліяніе въ области, въ понятіи силы, — напр. все- объемлющей, по новѣйшимъ изслѣдованіямъ, силы дви- женія. При такомъ поворотѣ мысли, болѣзнь стали пони- мать не какъ вселеніе духа, а какъ вещество, дурно дѣй- ствующее на организмъ, какъ предметъ, брошенный въ тѣло злымъ духомъ; этотъ предметъ, это вещество, мо- гутъ быть удаляемы изъ тѣла (конечно, средства сначала примѣнялись прежнія; воздѣйствовали на духа, чтобы онъ унесъ свой злой даръ и проч.), — или же вселяемы, пе- реселяемы въ новыя помѣщенія; при этомъ за ними со- храняются прежнія свойства воздѣйствія на человѣка. Въ этотъ новый водоворотъ мысли постепенно попа-
67 даютъ и долго жившіе самобытно разнообразные .двойни- ки человѣка (— постепенно разрабатывавшіеся на преж- ней дорогѣ —), какъ я и доля моя, счастье мое, душа моя, какъ, наконецъ, я и слово мое. Въ народныхъ сказкахъ, пѣсняхъ мы встрѣчаемся со множествомъ разсказовъ, гдѣ доля и счастье (какъ нѣ- сколько раньше по времени, да отчасти и теперь, болѣзнь, сонъ, дремота и проч.) странствуютъ по свѣту, принимая самые разнообразные виды; какъ обладатель ихъ, двой- никъ, я, тоскуютъ, терпятъ неудачи и бѣды въ разлукѣ съ своими сожителями; какъ встрѣчаются потомъ съ ни- ми и снова вступаютъ въ союзъ и т. п. ‘). — Замерши, получивъ видъ того или иного предмета, вещества, эти доля, счастье и проч. сохраняютъ возможность странство- вать по свѣту при содѣйствіи живыхъ существъ и сохра- нять свое вліяніе на человѣка. Я приведу отрывокъ изъ одного характернаго раз- сказа „про щасте", стоящаго на уклонѣ между двумя сосѣдними теченіями мысли: двое несчастныхъ супруговъ идутъ искать по бѣлу свѣту счастья; послѣ долгихъ по- исковъ находятъ его въ видѣ щенка, но изъ этого щен- ка счастье перемѣщается въ рядъ другихъ существъ: „у васъ щаслывый собака... якъ клюнувъ ливень собаку, дакъ щастя перейшло въ пивня, а теперь у хлопчыка“, который съѣлъ кусокъ жаренаго пѣтуха 3). Позже всего стали для человѣка возможны наблюде- нія надъ жизнью слова, сначала, какъ отдѣльнаго суще- ства (въ видѣ, напр., эхо, откликавшагося на крики и призывъ человѣка), потомъ, какъ предмета, надѣленнаго *) См. 1) у Потебни „О долѣ и сродн. съ нею сущ.“ (въ „Древностяхъ", т. I, в. 2, с. 153—96; 2) у А. Н. Веселов- скаго „Судьба-доля въ народи, представл. славянъ" (въ „Разы- сканіяхъ въ обл. рус. дух. стиха", в. V, с. 173—260). а) См. „Кіевск. Старина", 1889, IV, 196—8.
68 удивительной, могучей силой, все возраставшей по мѣрѣ наблюденій надъ нимъ, по мѣрѣ роста опыта въ этомъ отношеніи, по мѣрѣ сознанія значенія его въ жизни че- ловѣка. Это было наиболѣе загадочное изъ существъ въ ря- ду двойниковъ человѣка; признаніе его за таковой, по- лагаю, явилось на позднихъ сравнительно ступеняхъ раз- витія: когда у человѣка выросли хотя зачатки отвлечен- наго мышленія. Слово вѣдь не проявляло рѣзко замѣт- ныхъ, физическихъ воздѣйствій на человѣка: болѣзнь би- чевала его, мучила; выздоровленіе сопровождалось пріят- нымъ чувствомъ избавленія отъ тяжкаго бремени; сонъ тоже давалъ себя ощутительно чувствовать, тѣнь была видна, имѣла опредѣленныя формы; но звукъ, слово про- падали гдѣ-то вдали, безъ всякихъ видимыхъ и осязае- мыхъ послѣдствій; даже такія понятія, какъ доля, счастье сравнительно легко получали конкретныя формы. Однако рядъ наблюденій надъ дѣйствіемъ крика пти- цы, рева звѣря, злобнаго ворчанія человѣка и проч. — на окружающихъ заставляли повнимательнѣе присматри- ваться и прислушиваться къ этому таинственному не- знакомцу. Стоя твердо на изложенной выше теоріи, по которой все въ мірѣ имѣетъ своего духа, своего двойника, что болѣзнь есть слѣдствіе воздѣйствій злого духа, — есте- ственнѣе всего было рѣшить, что голосъ, рѣчь, эхо — это все проявленія того же духа. — Въ Архангельской губерніи и понынѣ сохранилось вѣрованіе, что „эхо — откликъ нечистой силы": лѣшаго — въ лѣсу, домового — около дома, мельника — на мельницѣ и проч. *). Отсюда становится понятнымъ, въ какую могучую силу должно было разрастись слово, какъ орудіе вліянія злыхъ духовъ на людей: если ужъ слово человѣка оказывало удивитель- ное вліяніе на окружающихъ, какая же мощь предпола- галась въ звукахъ, въ голосѣ духа! ‘) Ефименко, „Опис. обыч; Арханг. губ.“, с. 186.
69 Когда же слово призвано было за особую часть ор- ганизма человѣческаго, попало въ разрядъ вещей че- резъ которыя легко воздѣйствовать на него самого, како- вы были выше слюна, потъ и проч., — то его стараются всячески охранять отъ постороннихъ вліяній. Отсюда очень распространенное у дикарей и сохранившееся отчасти у культурныхъ народовъ скрываніе имени своего изъ бо- язни, чтобы не украли его, а вмѣстѣ съ нимъ — и сча- стія, доли бывшаго обладателя имени. Эта вѣра пустила очень глубокіе и крѣпкіе корни: понынѣ въ менѣе обра- зованной средѣ сохранилбсь вѣрованіе „въ существованіе нѣкоторой внутренней связи между словомъ и вещью, — вѣрованіе, отъ котораго не могли освободиться даже са- мые образованные и сильные мыслью между древними греками*4 3). „Вѣра въ матеріализацію слова не утеряна и до на- стоящаго времени. На этомъ основана вѣра въ заговоры, вѣра въ то, что всякое благожеланіе и всякое проклятіе сбыиаются. Полагаютъ, что если мать произнесетъ такое проклятіе: «а щобъ ты дубомъ ставъ, а щобъ ты ками- немъ ставъ, а щобъ тебе лыхе взяло!», то такое прокля- тіе непремѣнно исполняется. Этимъ и объясняютъ про- исхожденіе различныхъ камней, имѣющихъ человѣкообраз- ную форму" 2). На этой почвѣ зрѣла и крѣпла вѣра и" въ силу че- *) Въ вѣдахъ, наир., встрѣчаемся съ пониманіемъ рѣчи, какъ текучей, струящейся жидкости (см. Овс,-Пуликовскій, „Опытъ изуч. вакхич. культовъ...", с. 65—6). — „Рѣчь можно было— по понятіямъ древности—видѣтъ, ибо «видѣть» и «слы- шать» были не то, чтобы совсѣмъ ужъ синонимы, но понятія весьма близкія одно къ другому—сливающіяся въ одномъ основ- номъ представленіи текущей жидкости. Подъ этой жидкостью понимались и звукъ и свѣтъ, и рѣчь, п. ч,- все это начала те- кучія, льющіяся, струящіяся. Мы и теперь говоримъ: потоки свѣта, струи лучей, волны звуковъ" (ІЬ. 80). 2) Ящуржиискій, „О превращеніяхъ...", с. 453—4. — Ср. легенду у кубинскаго, „Труды", I, 89.
ловѣческаго слова, въ его принудительную силу и воз- можность физическаго воздѣйствія имъ на ближняго, на животное и на предметы царства неодушевленнаго; здѣсь же—и его лѣкарственная сила при болѣзняхъ: какъ воз- дѣйствіе на духа, ее породившаго, какъ вліяніе на суще- ство или вещь, служащее источникомъ боли и мукъ и т. д. Неудивительно, что у различныхъ народовъ сохра- нилось множество легендъ, описывающихъ силу слова въ конкретныхъ образахъ. Мужъ съ радостью идетъ къ женѣ со словами: „Го- лубко моя!“ — „А вона—порх'ъ, и вылетила голубкою въ викно44 ’). „Однажды... мать послала свою дочь за во- дою на ключъ, находившійся далеко отъ юрты. Дѣвушка, нришедши на ключъ, заслушалась тамъ пѣнія пташекъ, прилетавшихъ пить. Мать, долго ждавшая свою дочь, на- конецъ потеряла терпѣніе и вскричала: «Чтобъ взяло ее солнце!» Едва успѣла опа произнесть это, какъ солнце, и мѣсяцъ стали быстро спускаться съ своихъ мѣстъ на небѣ, стараясь опредить другъ друга41, чтобы овладѣть дѣвочкой. Солнце уступаетъ мѣсяцу, п. ч. ночной путь послѣдняго „опасенъ безъ спутницы44. Съ той поры яви- лись на мѣсяцѣ пятна * 2). „Сербская вѣштица, когда хочетъ летѣть, мажетъ себѣ подъ мышками извѣстною мазью (какъ и наша вѣдь- ма) и говоритъ: «ни о трн, ни о грм (дубъ и кустарникъ тоже, какъ кажется, колючій) веѣ на пометно гумно!»., Разсказываютъ, что одна женщина, намазавшись' этой мазью, невзначай вмѣсто «ни о трн и нр.» сказала «и о трн» и полетѣвши поразрывалась о кусты44 3). х) Чубинскій, „Труды44, II, 94. — Ср. по этому вопросу интересную статью Н. Я. „Сила родительскаго проклятія по народнымъ разсказамъ Купянск. уѣзда Харьк. губ.44 (въ „Этно- граФич. Обозр.44 за 1899 г., кн. III, с. 41—53). 2) Шашковъ, С. „Шаманство въ Сибири44, с. 14—15. 3) Лотебнй, „Языкъ и мысль442, 177. Ср. варіантъ этого разказа (мужъ неудачно подражаетъ дѣйствіямъ и словамъ же-
71 Этотъ предметъ, эта вещь — слово — получало по- степенно въ ряду подобныхъ наблюденій, разсказовъ й преданій значеніе чего-то отдѣльно существующаго, по- степенно надѣлялось индивидуальными особенностями, вы- ростая въ живое существо — птицу, сокола, орла ’), — обладающее сверхъестественными, божественными каче- ствами, а впослѣдствіи получая видъ особаго божества, могучаго, властнаго. Въ вѣдахъ „Рѣчь изображается верховной и изна- чальной богиней, владычицей всего сущаго. Это своего рода Хбуод, который еѵ ^Ѵ... Она носитъ боговъ, т. е-. служитъ имъ опорою, основою. Ею сильны боги. Это она натягиваетъ лукъ Рудры. Вездѣсущая, всепро- никающая, она носится вмѣстѣ съ вѣтрами. Рождаясь въ устахъ людей, она находитъ себѣ грандіозное обнаруже- ніе въ океанѣ водъ небесныхъ, — въ раскатахъ грома слыиіенъ ея голосъ. Она вездѣ... Въ устахъ людей и въ пѣньи птицъ, и крикѣ звѣрей, повсюду обнаруживается частица ея бытія. Вѣстникомъ, глашатаемъ ходитъ рѣчь между землею и небомъ * 2). Вотъ крайне любопытный гимнъ Рѣчи, вложенный въ ея же уста: „Я шествую вмѣстѣ съ Рудрами, Васавами, Адитъя- ми и всѣми богами (или Вишвадевами; я Митру и Ва- руну обоихъ ношу, я (ношу) Индру и Агни, я (ношу) обоихъ Ашвиновъ. — Я Сому обильнаго ношу, я (ношу) Тваштара и Путана, Бхага; я даю богатства совершающему возлія- нія, ревностному, приносящему жертву, выдавливающему сокъ (Сомы). — Я царица, собирательница благъ, мудрая, пер- ны) у Л. Березина, „О миѳологич. вѣров. австрійск. южн. сла- вннъ“ (въ ж. „Знаніе11 1877 г., кн. IV, с. 52—3). *) Овсянико-Куликовскій, „Опытъ изуч. вакхич. куль- товъ“, с. 104—106. 2) Тамъ же, 119.
72 вая изъ (божествъ), достойныхъ поклоненія. Это меня бо- ги распредѣлили по многимъ мѣстамъ, (создавъ меня какъ) обитательницу многихъ (мѣстъ и какъ) путеводи- тельницу повсюду. — Мною вкушаетъ пищу тотъ, кто видитъ, кто слы- шитъ сказанное, — (сами того не зная), они при мнѣ со- стоятъ («О мнѣ живутъ»). Слушай! Слушайте! Я говорю тебѣ правду. — Я вѣдь сама собою это говорю, — излюбленное богами и людьми. Кого я люблю, того дѣлаю страшнымъ (мощнымъ), жрецомъ, поэтомъ, мудрецомъ. — Я натягиваю лукъ Рудрѣ— для стрѣлы, для убіе- нія того, кто ненавидитъ молитву. Я сообщаю людямъ боевое воодушевленіе. Я проникаю небо и землю. — Я возбуждаю (воодушевляю, привожу въ экстазъ) отца, въ головѣ его; мое рожденіе — среди водъ, въ океа- нѣ; оттуда возвысилась я надо всѣми существами и го- ловою касаюсь я самаго неба. — Я, какъ вѣтеръ, развѣваюсь, охватывая всѣ су- щества. Превыше неба, здѣсь превыше земли — столь ве- ликой я стала“ *). Не стану долѣе останавливаться на однородныхъ при- мѣрахъ, которыми изобилуетъ поэзія любого народа, раз- ныхъ эпохъ, различныхъ высотъ культуры: уже изъ не- многихъ приведенныхъ можно заключить, что за словомъ вскорѣ признано было первенствующее мѣсто въ ряду духовъ, которыми населенъ былъ міръ на этой ступени развитія, въ ряду божествъ, коими одержимъ был;ь че- ловѣкъ. — Набросанное въ общихъ чертахъ міросозерцаніе росло и крѣпло, опираясь на тогдашнюю научную тео- рію’— одухотвореніе міра; это былъ своеобразный, съ на- шей точки, пожалуй, несуразный, но все же научный методъ классификаціи явленій, какъ существъ, нредме- Овсянико-Куликовскій, Ь. с., с. 117—118.
73 товъ, подвластныхъ извѣстному духу, — дѣленія міра на отдѣльныя царства. Здѣсь языкъ сыгралъ безусловно важ- ную роль: имя, названіе духа, божества призывало въ мысли говорящаго подчиненныхъ этому духу.—Эпоха пан- теизма была лишь распространеніемъ въ ширь такого по- ниманія міра.— На дальнѣйшихъ же ступеняхъ развитія, при поворотѣ къ современному научному міровоззрѣнію, оно же — это слово — служило наиболѣе могучей опорой для смѣлыхъ новаторовъ съ одной стороны, давая имъ го- товыя формы, для наполненія новымъ содержаніемъ, уско- ряя переворотъ научной мысли, а съ другой выступало и упорнѣйшимъ врагомъ ихъ, пустивъ сильнѣйшіе корни въ массахъ .народныхъ, закрѣпивъ надолго права миѳи- ческаго (съ современной точки- зрѣнія) мышленія въ воз- зрѣніяхъ народовъ. Вообще слово, — съ тѣхъ поръ какъ за нимъ при- знана была сила, какъ опредѣлилось, что въ жизни че- ловѣка оно—величина крупная, — принимало самое жи- вое участіе во всѣхъ важныхъ моментахъ человѣческой исторіи, за нимъ оставалось рѣшающее значеніе. Попробую, хотя въ самыхъ краткихъ чертахъ, на- мѣтить роль его въ такихъ великихъ процессахъ чело- вѣческаго духа, какъ усвоеніе христіанства на почвѣ ста- рыхъ вѣрованій, и созданіе современныхъ взглядовъ на природу, гдѣ идетъ постепенный наклонъ отъ существа, вещи, матеріи — къ явленію, процессу, силѣ. Къ пониманію христіанства подготовлены были лишь выдающіеся мыслители передового народа въ древнемъ мірѣ—грековъ, пройдя черезъ такія горнила духа, какъ Сократъ, Платонъ, только люди, съ тонко развитымъ фи- лософскимъ міросозерцаніемъ, постигавшіе путемъ глу- бокаго проникновенія въ „суть вещёй“ идею единобожія. Но и въ средѣ этого тонко развитаго въ художествен- номъ отношеніи, воспитавшагося на образцовыхъ произ- веденіяхъ мыслителей — философовъ народа эти геніи яв- 10
74 лялись отщепенцами, чуждыми по своему міросозерцанію для „средняго интеллигента" того времени. Неудивительно, что и въ средѣ евреевъ, этого „из- браннаго" народа, миссіей котораго было храненіе и рас- пространеніе завѣтовъ Единаго Бога, проповѣдь Христа была встрѣчена враждебно: массы народныя не возвыша- лись надъ уровнемъ царившаго въ то время міропони- манія. Какой же удивительный переворотъ, какую кипучую духовную дѣятельность должны были вызывать начала хри- стіанства, попадая на почву, совершенно неуготованную, какъ то было съ новыми историческими народами, а осо- бенно съ Русью. Новыя понятія вливались въ формы старыя, вырабо- танныя въ языкѣ путемъ упорнаго и долгаго процесса установленія въ мірѣ гармоніи, связи, возможной цѣль- ности его частей на почвѣ одухотворенія всего сущаго. Конечно, это новое должно было вступать въ компро- миссъ со старымъ, отдавая ему на первыхъ порахъ по- чти все свое. Старое понятіе о добрыхъ и злыхъ духахъ, о до- бромъ и зломъ началахъ въ мірѣ нашло себѣ воплоще- ніе въ новыхъ образахъ Бога и діавола, между которы- ми раздѣлена власть надъ вселенной; постепенно могу- щество послѣдняго слабѣетъ въ пониманіи обращенныхъ ко Христу, и выдвигается 'всемогущество Божіе; однако на протяженіи долгихъ вѣковъ, вплоть до нашего време- ни, значеніе демоническаго начала сохраняется въ раз- личныхъ углахъ народнаго міровоззрѣнія, пройдя предва- рительно и черезъ богословскія сочиненія. Такъ, напр., блаженный Августинъ въ сочиненіи своемъ „О вѣдовствѣ демоновъ" говоритъ: „Откровеніе.... исходитъ или отъ Бо- га или отъ демоновъ; эти послѣдніе, благодаря своимъ сверхестественнымъ способностямъ, могутъ точно знать будущее и изъ различныхъ побужденій открывать его лю- дямъ". Приводя эти слова, Мищенко добавляетъ: „Та- кимъ образомъ чудесная сторона язычества принималась
75 христіанствомъ; измѣнены были названія, сообщены дру- гія формы, но сущность осталась въ цѣлости** *). Сохраняя въ силѣ значеніе вѣщихъ сновъ, видѣній, пророчествъ, христіанство придаетъ имъ исподволь значе- ніе Божьяго откровенія, а не вліянія демоновъ. Что же должно было происходить въ умахъ толпы новообращенныхъ, мало способной къ анализу, твердо стоящей на основахъ старой вѣры? Еще у древнѣйшихъ культурныхъ народовъ, по мѣ- рѣ выхода изъ подавляющей мощи природы, по мѣрѣ за- воеваній человѣка надъ нею, благопріятствующія ему, свѣтлыя начала въ мірѣ выдѣлялись въ особую группу божествъ, выдвигая культъ огня, свѣта; мало-по-малу эти отдѣльныя свѣтлыя божества собирались подъ главен- ствомъ солнца — бога свѣта и тепла, источника жизни на землѣ, выступающаго нерѣдко на защиту человѣка отъ темныхъ, грозныхъ стихій природы. „Солнце было естественнымъ путеводителемъ къ воз- веденію всѣхъ явленій природы къ одной причинѣ, къ обобщенію всего въ единомъ** * 2). — „Неопровержимости солнечной теоріи способствовала между прочимъ и недо- сягаемость солнца, между тѣмъ какъ всякое указаніе на земной предметъ, какъ источникъ или причину явленій, могло подвергнуться непосредственной провѣркѣ или опро- верженію** 3). Этой теоріей г. Воеводскій объясняетъ и тѣ слѣды монотеизма, которые найдены различными учеными (см., напр., НадМасК, „НошегівсЬе ТЬеоІо^іе**) у Гомера. Во всякомъ случаѣ, это была та тропа, по которой направлялась мысль человѣческая къ созданію единаго, свѣтлаго верховнаго существа, заправляющаго судьбами міра. И дѣйствительно, идея единаго верховнаго добраго *) БушеЛеклеркъ, „Изъ ист. культуры11.—/уіереводъ съ предисловіемъ и примѣч. Мищенко). С. 28. 2) Воеводскій, „Введ. въ миѳол. Одиссеи**, с. 195. 3) ІЬ., 196.
7’6 существа сравнительно легко укладывалась въ умахъ и сердцахъ язычниковъ, обращаемыхъ ко Христу. Но она постоянно ограничивалась, затемнялась, тускнѣла подъ вліяніемъ вѣрованій въ разрозненныя темныя силы, кото- рыми и понынѣ, полна природа для массъ народныхъ, для непросвѣщеннаго ума. У этихъ послѣднихъ не было такого видимаго еди- наго конкретнаго образа, въ которомъ онѣ могли объеди- ниться, потому онѣ представляются владѣтелями отдѣль- ныхъ уголковъ земного піара, пытающимися при всякомъ удобномъ случаѣ причинить вредъ, зло человѣку. Въ эпо- ху христіанства всѣ онѣ нашли себѣ воплощеніе въ об- разѣ діавола, искусителя, обольстителя человѣка, въ видѣ чорта, антихриста, врага Бога и людей. Подъ вліяніемъ ученія церкви старые боги, владыки царствъ земныхъ, тускнѣютъ, меркнутъ предъ величіемъ Божіимъ, переходя исподволь въ разрядъ темныхъ силъ, подъ власть дьявола, который, почуявъ свое могущество, пытается даже вступать въ борьбу съ Богомъ изъ-за вла- сти надъ міромъ. „Демоническое начало было однимъ изъ главнѣй- шихъ двигателей поэтическаго одушевленія съ самой ран- ней эпохи среднихъ вѣковъ и едва ли не до конца XVIII вѣка". Это одно изъ характерныхъ отличій искусствъ христіанскаго и классическаго. „Болѣзненное раздвоеніе, которое почувствовалъ въ себѣ человѣкъ, усмотрѣвъ въ своемъ тѣлесномъ составѣ присутствіе, злого врага бвоей души, постоянно наводило на мысль о сопутствующемъ ему демонѣ, постоянно пугало его воображеніе грозными страшилищами, и всякую данную радость растворяло для него горечью ожидаемой вѣчной гибели" ’). *) Буслаевъ, „Бѣсъ въ ист. московск. нравовъ", с. 1. (По- дробно и обстоятельно объ этомъ см. у Сг. Вовкоф, „вевсЬісЫе дез ТеиіёѣД? Ьеіргі^. 1869. В. I—II). Ср. также И. Матушев- скій, „Дьяволъ въ поэзіи. Исторія и психологія Фигуръ, олице- творяющихъ зло, въ изящной словесности всѣхъ народовъ и вѣ-
77 „Изъ встрѣчи двухъ чрезвычайно различныхъ міро- воззрѣній (— язычества и христіанства —) создалось то среднее состояніе, которое еще древніе учители русской церкви называли «двоевѣріемъ»... Процессъ двоевѣрія длился очень долго, не кончившись въ сущности и те- перь... Церковь... усиленно стремилась къ истребленію двоевѣрія, обличала его въ поученіяхъ, лѣтописи, цер- ковномъ законодательствѣ, предавала его проклятіямъ, но оно продолжало жить, отчасти потому, что невозможно было бы измѣнить міровоззрѣніе народа при тѣхъ скуд- ныхъ средствахъ обученія, какія тогда (да и послѣ) бы- ли, отчасти потому, что требованія учителей были чрез- мѣрны, поднято было гоненіе не только прямо противъ идолослуженія, но противъ всякаго увеселенія, противъ игры и пѣсни, которыя объявлены были дѣломъ бѣсов- скимъ (по старому византійскому представленію языче- ство было именно служеніемъ бѣсамъ)" ‘). — Подъ такими вліяніями „отношеніе между язы- ческими богами и діаволомъ доходило, какъ можно ду- мать по нѣкоторымъ даннымъ, до полнаго ихъ отоже- ствленія... «Людіе... влечаху его (— Перуна —) въ рѣку Волховъ, идѣже абіе погрязе въ глубину, и помалѣ яви- ся зъ воды; единъ же нѣкто человѣкъ верже на него палицею, онъ же вземъ палицу, верже нею на мостъ и уби тамо мужей килка; порази же слѣпотою Новгород- цевъ, яко оттолѣ въ сіе время, даже донынѣ, въ каждо лѣто на томъ мосту люди собираются, и раздѣлившеся надвое играюще убиваются» (Поли. С. Р. Л., II, 258, Ип. л.). Здѣсь Перунъ представляется одушевленнымъ во- площеніемъ діавола, — самимъ діаволомъ" а). „Этотъ взглядъ и послужилъ точкою соприкоснове- нія между вѣрованіями старой и новой религіи о духахъ: ковъ. — Этюдъ по сравиит. исторіи л-ры“ (въ „Русск. Мысли" 1901 -в., кн. VI, с. 67—96— начало). *) Пыпинъ, А. „Нач. рус. ли-ры“, с. 277—8. 2) -М. Азбукинъ, „Очеркъ литературы, борьбы...", 2 2—3.
78 божества древнихъ славянъ заняли по отношенію къ хри- стіанскому Богу второе мѣсто и здѣсь встрѣтились съ ученіемъ повой религіи о духахъ. Сближеніе между тѣмъ и другимъ было вполнѣ естественно: славяне привыкли къ политеистическому складу, по которому явленія при- роды имѣли нѣсколькихъ отдѣльныхъ представителей; объ- единеніе этихъ явленій подъ властью одного Міроправи- теля на первыхъ порахъ было непонятно для язычника— тѣмъ болѣе, что непосредственное впечатлѣніе представ- ляло ему въ природѣ нерѣдко враждебное отношеніе ме- жду явленіями, которое въ неразвитомъ сознаніи туго ми- рилось съ представленіемъ о единомъ началѣ, — и онъ съ охотою остановился на ученіи объ ангелахъ и свя- тыхъ съ одной стороны, и о демонахъ съ другой, кото- рое тѣмъ болѣе было ему по-плечу, что имѣло нѣчто ана- логичное съ прежними языческими понятіями о бѣлобо- гахъ и чернобогахъ *). Характерную попытку защитить * х) „Стараясь уничтожить народную вѣру въ зооморфиче- скую и антропоморфическую олицетворенность силъ, стихій и явленій природы, церковные учители внушили народу, на осно- ваніи греко-восточнаго христіанскаго міровоззрѣнія, что надъ каждой стихіей, надъ каждымъ явленіемъ природы Богъ поста- вилъ особыхъ духовъ, ангеловъ. Такъ въ церквахъ русскихъ съ XI вѣка читалось народу толкованіе Епифянія Кипрскаго на книгу Бытія, гдѣ подробно раскрывается мысль, что анге- лы приставлены управлять стихіями и явленіями природы. Толкованіе это, особенно то мѣсто изъ него, гдѣ говорится объ ангелахъ грома, молніи, вѣтра и проч., переписывалось во мно- гочисленныхъ сборникахъ и занесено было въ такіе сборники, которые преимущественно или даже исключительно наполнены статьями народнаго чтенія11 (Щаповъ, „Историч. оч. народи. міросозерц.“ изъ ч. СХѴІІ, с. 5), (каковы, напр., Лѣтопись Не- стора, I, с. 121, Соловецкій Сборникъ № 993, Соловецк. рукоп. № 219 и др.). Неудивительно поэтому, что въ „своемъ поэтиче- скомъ міросозерцаніи нарбдъ видѣлъ ангеловъ въ травахъ, цвѣ- тахъ и птицахъ: «Есть трава именемъ архангелъ, собою мала, на сторонахъ по Э- листовъ, тонка въ стрѣлку, четыре цвѣта: червленъ, зеленъ, багровъ, синь. Та трава вельми добра: кто ее рветъ на Иванъ-день сквозь златую или серебряную гривну
79 и объяснить существованіе стихійныхъ божествъ съ точ- ки зрѣнія христіанскихъ понятій представляютъ народ- ныя легенды о томъ, какъ дьяволъ былъ свергнутъ съ неба: когда были созданы ангелы и демоны, между ними завязалась борьба, въ которой побѣда склонялась то на ту, то на другую сторону. Наконецъ архангелъ Михаилъ свергъ съ неба сатанино воинство, и нечистая сила по- падала на землю въ различныя мѣста, отчего появились водяные, домовые и лѣшіе“ ’). Объ этой исконной, начавшейся еще „при сотворе- ніи міра“, борьбѣ началъ добраго и злого сохраняются и понынѣ сказанія въ народѣ, свидѣтельствуя наглядно, сколь глубоко внѣдрилось такое міропониманіе въ народ- ную жизнь. „Давно це було. Тоди ни людей, ни земли, ни де- рева, ни птьщи и ни якой живои твари не було на сьви- ти; іи уже описля Господь Богъ премудростію Своею со- творивъ, благословивъ и вовеливъ кожній свого дила бе- регти. Одна отъ тилько зозуля межъ итыцами, мовлявъ, якъ цыганъ межъ людьми, невседить на одному кодли, своей хаты, це бо то гнизда, не мае, а у чужи гнизда яйця несе. Такъ ій одъ Господа завитъ, кажуть, такий данъ, пюбъ не смила своимъ власнымъ хозяйствомъ гос- подарюваты, а шобъ тинялась по чужимъ куткамъ та вти- хи не знала видъ диточокъ своихъ. Бо кажна тварь, яка бъ вона проклятуща не була, отъ хочай бы и вовкъ, на що, вдается, кращого разбійника, а и той тишиться дичками своими. Эге! — а зозуля то це навить и не пты- ца, а такъ перевертень,— тьху! отъ шо вона!—Ото жъ тоди була скризь вода, а надъ нею перше небо, на ко- тримъ живъ Богъ и два іого прислужники: Мишка та Гришка, отъ якъ по манастирахъ може доводилось вамъ и та трава носитъ, и тотъ человѣкъ не боится дьявола ни въ ночь, ни злаго человѣка» “ (іЬ., 12). *) Аз&укинъ, Б. с., с. 233 (ср. у Аѳанасьева, „Поэтич. воззрѣнія11, II, 462).
80 бачити послушныкивъ, чи служенъ,—то при такому дили й ди стояли. А на самому неби, тамъ де теперъ живе •Божа Мати, живъ Сатанаилъ, и все Господови перечивъ. Що не схоче Господь зробити, то винъ, лукавый дей Са- танаилъ, визьме та и помишае, не дасть таки, прокля- тый, зробити. Ото и задумавъ Господь Богъ, якъ бы то іому стребити С-а, та не такъ то хоче стребити, якъ вид- няти ризу его, у котри, мовлявъ, уся сила сатанаилова седила.—Отъ одного разу С-лъ роздягся, положивъ ризу свою на камени и ставъ плавати на мори, бо дуже лю- бивъ проклятущій купатись, а Господь седить на своему неби та дивиться. Отъ и заспоривъ Господь Богъ зъ С-мъ: не достанетъ, Господь каже, дна морского, а С. каже: ба достану“. Сталъ сатана нырять, а Господь, Гришка та Мишка стали замораживать море. Вынырнулъ С., уви- дѣлъ толстый слой льда, сталъ оттаивать его и догонять Гришку, взявшаго ризу С-ла. Но Михаилъ обрубилъ ему крылья. „Отъ Сатанаилъ упавъ у море, а ризу іого М. съ Гришкою принесли до Бога. И у ди сами рызи пи- сля Іисусъ-Христосъ на хрести мучився, а зъ Мишки та Гришки Богъ зробивъ архангеливъ Михаила та Гав- ріила“ ‘). Въ апокрифахъ о сотвореніи міра (варіанты коихъ у различныхъ записывателей очень близки) тоже изобра- жается попытка борьбы сатаны съ Богомъ, но с-а здѣсь оказывается безсильнымъ: „Богъ посылаетъ Сатанаила на дно моря взять песку (и синяго камня)- и приказываетъ ему произнести при этомъ: «не я беру, а Богъ бере», но С. сказалъ: «не Богъ бере, а я беру» и не мбгъ вы- нести, и только на третій разъ, исполнивъ приказаніе Бога, захватилъ песку (и камня); Богъ посѣялъ песокъ, приказалъ ему расти, и такимъ образомъ создана была земля, а изъ синяго камня — небо“ * 2). *) Записано Ю. Остаржевскимъ въ Кіевѣ— см. „Кіев- ская Старина11, 1887 г. май, с. 196—7. 2) Сумцовъ, „Очерки...", с. -239.
81 Въ Галиціи, въ пасхальныхъ играхъ, донынѣ удер- жались отголоски этой вѣковой борьбы, перенесенной съ неба на землю: „Изъ группы парней, въ количествѣ около 20 человѣкъ, избирается Богъ' и «дідко» (т. е. чортъ); затѣмъ всѣ садятся въ кругъ, «дідко» же тѣмъ временемъ удаляется. Богъ беретъ кольцо и прячетъ его въ сжатой рукѣ одного изъ хлопцевъ и потомъ, призвавъ дідка, велитъ ему угадывать, у кого находится перстень, говоря при этомъ: «Выйди, дідко, изъ-за горы, будешь ѣсть пироги». Чортъ начинаетъ искать, и хлопецъ, у ко- тораго онъ не находитъ кольца, становится божьимъ, тѣ же, у которыхъ окажется кольцо, дѣлаются дідковѵіми. Такимъ образомъ, всѣ играющіе раздѣляются на двѣ пар- тіи — божьихъ и дидъковъгхъ. Тогда Богъ и дідъко стано- вятся впереди своихъ и хватаются руками за толстую палку, называемую булавой; начинается борьба при об- щемъ крикѣ: «наша булава!» Кто вырветъ изъ рукъ про- тивника эту эмблему власти, тотъ и считается побѣдите- лемъ, и сообразно съ этимъ всѣ кричатъ въ концѣ игры: «Богъ сильнѣе» либо: «Дідко сильнѣе!»“ 1). — „Укрѣпленію сближенія стихійныхъ божествъ съ христіанскими ангелами и святыми много помогло и гно- стико-богомильское ученіе объ ангелахъ міроправителяхъ и о сатанавлѣ, какъ самостоятельномъ представителѣ зло- го царства, занесенное къ намъ изъ Болгаріи въ самомъ началѣ христіанской жизни. Воззрѣнія эти больше подо- шли подъ уровень духовной жизни русскаго народа и бы- ли усвоены имъ очень скоро. Въ стихійныхъ ангелахъ и сатанаилѣ народъ узналъ уже знакомыя ему лица, при- нялъ ихъ съ особой охотой и даже назвалъ своими язы- ческими именами — («Еста два ангела громная — елен- скій старецъ Перунъ, Нахоръ (вар. Хорсъ) есть жидо- винъ; а два еста ангела молніина»—объясненіе грома и молніи въ „Бесѣдѣ трехъ святителей'1). — Для русскихъ * 11 *) • Карловичъ, И., про®. „Народныя пасхальныя игры въ восточной Галиціи" (см. „Харьковск. Вѣдом." 1900 г., № 96). 11
82 оставалось только найти какія-либо общія черты между прежнимъ божествомъ и христіанскимъ святымъ или ан- геломъ, а затѣмъ легко произвести замѣну одного дру- гимъ, причемъ безпрепятственно переходили въ кругъ христіанскихъ воззрѣній и множество побочныхъ языче- скихъ элементовъ,—заговоровъ, примѣтъ, заклинаній и пр. Найти такія черты было не трудно: не нужно было ни характеристики святаго, ни подробныхъ свѣдѣній о его жизни: достаточно было самаго мелочнаго подобія, — въ большинствѣ случаевъ — простого созвучія въ имени или частнаго біографическаго факта, чтобы замѣнить бога (— языческаго —) христіанскимъ святымъ “ 1). — Визан- тійская церковная литература въ нѣкоторыхъ случаяхъ тоже способствовала закрѣпленію и въ культурной средѣ ученія о стихійныхъ ангелахъ 2). Неудивительно, что на- родное міропониманіе воспользовалось этимъ теченіемъ цер- ковнымъ очень широко, населивъ міръ, во всѣхъ уголкахъ .1) Такъ, наир., пророкъ Илія низводитъ огонь и дождь на землю, возносится на небо на огненныхъ коняхъ и колесни- цѣ,—значитъ онъ то же, что громовержецъ Перунъ. Это и за- свидѣтельствовано въ памятникѣ XV в.—„Бесѣдѣ Епифэнія съ св. Андреемъ44—(см. „Ж. М. Н. Пр.“, т. СХѴІІ, с. 15); Іоаннъ Предтеча въ церковномъ языкѣ называется „денницей, пред- течей солнца44, отсюда, при содѣйствіи данныхъ языка, гдѣ кре- стить и купать — синонимы, — отожествленіе его съ Иваномъ Купалой; Власій, какъ говорится въ Прологѣ о Власіи, жилъ „въ нѣкоей пещерѣ горьстѣи, идѣже дивіи звѣрія кроткими благословеніемъ св. являются “ (ср. Четьи-Минеи), а потому — онъ скотій Богъ- Волосъ; дочери Ирода, трясавицы (12 лихо- радокъ), въ качествѣ темной силы вопіли въ русскую1 иконо- графію: въ XVII в. были иконы—побѣда ангела-хранителя надъ 12 трясавицами но молитвѣ св. Сисинія; это—12 обнаженныхъ разныхъ цвѣтовъ, сообразно народнымъ представленіямъ, жен- щинъ (см. Буслаевъ, „О нар. п. въ др.-рус. л-рѣ“ (въ „Изв. Ак. Н.“, т. VIII, с. 67). 2) См., напр., „Соловецкій Сборникъ44 № 993—въ „Ж. М. Н. П.“, т. СХѴІІ,і с. 3; у Нестора, подъ 6618 (1110) годомъ, о явленіи огненнаго столба въ Печерскомъ монастырѣ,—въ „П. С. Р. Л.44, I, с. 121—2.
83 — ангелами и демонами подъ разнообразными названіями. „Основываясь на стихѣ: «ангеломъ своимъ заповѣсть о Те- бѣ — сохранити Тя во всѣхъ путехъ Твоихъ», русскіе благочестивые книжники дѣйствительно наполнили весь міръ ангелами, такъ же какъ ранѣе онъ былъ наполненъ языческими богами; ангелы эти не только управляли сти- хійными явленіями, но и участвовали во всѣхь, даже са- мыхъ мелочныхъ, обстоятельствахъ жизни человѣка, при чемъ каждому роду дѣйствій человѣка приписывался свой ангелъ-покровитель" *). ' ' Народное творчество на этой почвѣ развернулось во вск>’ширь, создавъ богатую литературу апокрифовъ, духовныхъ стиховъ, заговоровъ, закрѣпивъ такимъ обра- зомъ на долгое время въ языкѣ и мысли власть < уще- ства, вещи, предмета, утвердивъ въ предложеніи главен- ство за подлежащимъ-существительнымъ, тормозя разви- тіе глагольности и связанныхъ съ этимъ строемъ рѣчи мыслительныхъ теченій. Изъ сѣмянъ христіанскаго ученія, досѣянныхъ на языческой почвѣ, вырастали на ней роскошныя туземныя растенія, какъ суррогатъ чистыхъ, высокихъ идей новой религіи, какъ дополненіе и разъясненіе многихъ вопро- совъ, всплывавшихъ въ умахъ обращенныхъ подъ влія- ніемъ старыхъ вѣрованій. Первымъ изъ таковыхъ являет- ся апокрифъ,—какъ домыслъ, какъ толкованіе прочитан- наго въ книгахъ церковныхъ, — зародившійся въ началѣ среди низшаго духовенства * 2) и начетчиковъ въ Священ- номъ Писаніи, а потому долгое время не подвергавшійся *) Азбукамъ, М., Ь. с., с. 240. — Ср., напр., „Сказаніе, кіиыъ святымъ каковыя благодати отъ Бога даны и когда па- мяти имъ" — въ „Ж. М. Н. П.“, т. СХѴІІ, с. 63. 2) „Просвирни и пономари, говоритъ Буслаевъ, заслужи- ваютъ почетное мѣсто въ исторіи народной поэзіи, и какъ Пуш- кинъ указывалъ чистоту русской рѣчи въ устахъ московскихъ просвиренъ, такъ историкъ литературы съ неменьшимъ уваже- ніемъ долженъ отозваться о поэтическихъ разсказахъ древнихъ русскихъ пономарей" („Ист. очерки", II, 198).
84 гоненію со стороны высшихъ духовныхъ властей: апокри- фами пользовались даже священники при составленіи про- повѣдей. Такъ выросталъ постепенно „обширный отдѣлъ литературныхъ памятниковъ, построенныхъ на канониче- скихъ сказаніяхъ ветхозавѣтныхъ, новозавѣтныхъ и на житіяхъ святыхъ, съ примѣсью къ библейскимъ сказа- ніямъ народныхъ преданій и вымысловъ", дополняющихъ и поясняющихъ „библейскіе мотивы съ точки зрѣнія на- родной психологіи и частныхъ особенностей народнаго быта" ’). Отсюда получалъ начало, спускаясь въ народ- ную среду и тамъ видоизмѣняясь и давая отъ себя но- вые побѣги, „богатый религіозный эпосъ, въ которомъ посреди заблужденій, анахронизмовъ и противорѣчій встрѣ- чается много замѣчательныхъ идей, смѣлыхъ и оригиналь- ныхъ мотивовъ, много въ высшей степени трогательныхъ и поэтическихъ картинъ. Поэтому эти сказанія были все- гда любимы, переходили отъ одного народа къ другому,- проникали въ искусство и литературу, доставляли, бсо- бенно въ древніе и средніе вѣка сюжеты для духовной поэзіи, живописи и скульптуры, и вообще имѣли огром- ное вліяніе на складъ тѣхъ религіозныхъ народныхъ по- нятій, которыя еще до сихъ поръ существуютъ въ на- родѣ" * 2). Въ народныхъ массахъ апокрифами питались духов- ные стихи. Это былъ путь, которымъ глубоко и прочно внѣдрялись принципы новой религіи въ жизнь народную, это былъ рычагъ для поворота стараго міросозерцанія. „На Руси стихи духовные возникли со времени уже христіанской религіи изъ стремленія разъяснить себѣ но- вые и неясные вопросы, предложенные народу религіей, которая не могла сразу найти себѣ полное и вѣрное объясненіе въ грубыхъ умахъ еще язычествующаго по убѣжденіямъ народа, представляя разрушеніе его старыхъ *) Сумцовъ, „Очерки...", с. 21о—16. 2) ІЫ<1.
85 идеаловъ. Выходъ былъ вполнѣ естественный: народъ обра- тился къ книгамъ и, не найдя въ нихъ многаго интерес- наго, пустилъ въ дѣло свою фантазію. Вотъ начало апо- крифическихъ сказаній, на которыхъ основывались и ду- ховные стихи" 1). „Духовные стихи есть явленіе не исключительно рус- ской жизни, но наши духовные стихи, сходясь въ сюже- тахъ съ произведеніями другихъ народовъ, рѣзко отли- чаются отъ нихъ въ обработкѣ этихъ сюжетовъ. Во всѣхъ нашихъ духовныхъ стихахъ представляется смѣшеніе чи- сто народнаго элемента съ книжнымъ: съ одной стороны они повторяютъ языческія преданія, вносятъ въ себя міровоззрѣніе до-христіанскаго народа, съ другой — слу- жатъ отраженіемъ книжной и преимущественно апокри- фической литературы. Основой нашихъ стиховъ были книж- ныя, апокрифическія сказанія, но обработка этихъ сказа- ній шла чисто народнымъ, безъискусственнымъ путемъ, что сближаетъ наши духовные стихи съ народными рус- скими произведеніями до-христіанской эпохи: въ нихъ мы видимъ тѣ же предметы, тѣ же воззрѣнія и предста- вленія, какія намъ хорошо знакомы изъ русскихъ бы- линъ" * 2). „По духовнымъ стихамъ можно видѣть нравствен- ную состоятельность христіанскаго русскаго народа; по нимъ можно слѣдить за постепеннымъ развитіемъ хри- стіанскихъ. идей въ той формѣ, въ которой онѣ привива- лись въ массѣ, а это знаніе подвигаетъ впередъ и разъ- ясненіе вопросовъ изъ исторіи политической и исторіи культуры цѣлой русской націи" 3). Благодаря духовнымъ стихамъ, добавлю, становились для сѣраго люда своими, близкими, родными высокіе за- вѣты Христа; а отсюда уже вытекало пользованіе моли- твой христіанскаго характера въ труднѣйшихъ, интим- ») Будде,Е. „Мѣсто и знач. дух. стиховъ",'с. 27. 2) ІЬ., с. 2. 3) ІЬ., 28.
86 нѣйшихъ случаяхъ частной, личной жизни, каковы, напр., заговоры. Въ разныхъ отдаленныхъ углахъ Россіи и понынѣ кипитъ борьба между отмѣченными міропон иманіями, и изслѣдователь застаетъ ее въ разныхъ стадіяхъ развитія въ зависимости отъ того, сколь давно и какъ успѣшно входитъ въ жизнь той или иной окраины христіанская культура. Россія въ отдѣльныхъ частяхъ своихъ разновремен- но принимала, даже внѣшнимъ образомъ, христіанство, растекалось оно медленнымъ потокомъ изъ Кіева на бли- жайшія окрестности. Если мы припомнимъ въ любой мо- ментъ исторіи, какую отчаянную и упорную борьбу ве- детъ всегда старое, отступая передъ новой силой, —намъ станетъ яснымъ, почему остатки стараго, языческаго, на- зовемъ болѣе широкимъ терминомъ—миѳическаго мышле- нія дожили донынѣ, хотя и въ измѣненномъ видѣ, даже въ относительно культурной средѣ, не говоря уже о мало цивилизованныхъ жителяхъ окраинъ, гдѣ эти вѣрованія встрѣчаются и въ чистомъ видѣ, разливаясь по всему горизонту его мысли. Такъ, напр., по понятію крестьянъ Курейско-Сер- гіевскаго прихода Холмогорскаго уѣзда, „вся природа, всѣ стихіи и явленія ея олицетворяются въ живыхъ обра- захъ — существахъ, и имѣютъ непосредственное роковое вліяніе на судьбу человѣка; въ (ихъ) рукахъ находится счастье. и горе людей. Каждое изъ этихъ таинственныхъ существъ, называемыхъ духами, имѣетъ свою опредѣлен- ную сферу дѣйствія и вліянія... Куда бы ни пошелъ (че- ловѣкъ), въ поле, въ лѣсъ, къ рѣкѣ, къ озеру1 или на гору,— вездѣ воображенію его представляются эти неви- димыя миѳическія существа, отъ которыхъ онъ не можетъ никуда уйти. Вѣря въ могучую^силу этихъ миѳическихъ существъ и боясь гнѣва ихъ, суевѣрный народъ всегда старается не раздражать, угодить имъ, умилостивить ихъ‘:. При входѣ въ новый домъ хозяинъ накрываетъ столъ, раскланивается на всѣ стороны и говоритъ: „хо-
зяюшко-господинъ, прими насъ на богатый дворъ, на бытье на житье, на богачество". Если домовой умило- стивленъ, все идетъ благополучно, иначе — въ домѣ заво- дится нежитъ. Купилъ крестьянинъ скотину, вводитъ во дворъ со словами: „Мохнатый звѣрь на богатый дворъ; пой, корми, хозяинушко, рукавичкой гладь"; на утро—, неприглажена скотина, значитъ не ко двору: нелюба до- мовому, и продается за безцѣнокъ. Моется въ банѣ — не стучитъ, не говоритъ громко, чтобы не оскорбить „бай- нушка", а вымывшись—оставляетъ ему вѣникъ и воды и уходя благодаритъ: „Спасибо тебѣ, байнушко, на пар- ной баничкѣ" и т. п. ’). Не говорю уже объ инородцахъ, у которыхъ хри- стіанство ложилось на еще болѣе ранній слой въ пони- маніи міра и гдѣ оно на туземной почвѣ дало самые при- чудливые плоды. Такъ, у чукчей, по словамъ „Якутскихъ Обл. Вѣдомостей" (1893 г.), на почвѣ вѣрованія въ за- гробную жизнь окрѣпъ древнѣйшій обычай убійства ста- риковъ, неспособныхъ къ труду, переродившійся нѣсколь- ко позже въ самоубійство таковыхъ — въ виду неминуе- мой гибели—, а нынѣ — въ фанатическое желаніе поско- рѣе свидѣться съ умершими родными. Особенно возра- стаетъ число самоубійцъ во время эпидемій и тяжкихъ несчастій: бѣды, скорби и-болѣзни приписываются чук- чами вліянію умершихъ вмѣстѣ съ злыми духами; для ихъ умилостивленія чукча и приноситъ себя въ жертву, заявляя роднымъ, что духи не даютъ ему покоя, зовутъ его къ себѣ. И вотъ начинается торжественное приго- товленіе къ этому событію, при томъ очень медленное— не менѣе 10—16 дней. Заготовляется новая одежда изъ бѣлыхъ оленьихъ шкуръ, новыя сани и сбруя для оле- ней, на которыхъ совершенъ будетъ послѣдній, путь. Обрекшій себя на смерть, надѣвъ новую одежду, садит- ся въ углу юрты и подаетъ знакъ, чтобы его лишили жизни, приставивъ копье противъ сердца, или ножъ *) Ефименко, „Опис. обыч. Арханг. губ.“, с. 193.
88 у горла, или же надѣвъ на шею ремень. Умерщвленнаго сажаютъ въ сани и увозятъ въ назначенное мѣсто; тамъ убиваютъ оленей, а трупъ привезеннаго сжигаютъ. При- сутствующіе, намазавъ лицо и руки кровью покойнаго, во время сжиганія обращаются къ нему съ мольбой, не забывать ихъ, и разъѣзжаются когда трупъ обратится въ пепелъ. Конечно, въ эти дебри духа свѣтъ Христова ученія дойдетъ не скоро, и долго въ такихъ углахъ будутъ та- иться живые примѣры тѣхъ видовъ пониманія міра, че- резъ которыя проходило все человѣчество, поднимаясь къ современному. Всѣ эти и подобные конкретные образы, оформли- ваясь постепенно въ сознаніи,. получаютъ нѣкоторое об- общеніе и закрѣпляются надолго, пожалуй еще болѣе крѣпко, въ языкѣ, въ обыденной рѣчи, гдѣ часто такъ трудно бываетъ отличить метафору, переносное понима- ніе отъ живой дѣйствительности, и гдѣ борьба миѳиче- скаго мышленія съ относительно научнымъ идетъ и въ настоящее время во всѣхъ слояхъ, упорная и горячая. Дѣло въ томъ, что постепенное „умерщвленіе" при- роды, постепенное уменьшеніе въ мысли предметовъ жи- выхъ, одушевленныхъ, т. е. существъ, влекло за собою и въ языкѣ стремленіе оттѣнить въ словѣ эту грань жи- вого и мертваго, духа и матеріи. Огромную роль въ этомъ вопросѣ сыграло то, что у насъ принято называть миѳомъ. , Если анимистическое пониманіе міра не давало хо- да анализу и обобщеніямъ мысли, представляя все жи- вымъ, все одинаковымъ, на одной плоскости и уровнѣ, то политеизмъ уже открывалъ широкій просторъ для установленія перспективъ въ мысли: „душа вещи пре- вращается въ божество, вещь теряетъ свою душу, и та- кимъ образомъ утрачивается самая возможность противо- поставленія вещи и ея души. Тѣмъ не менѣе возмож- ность возникновенія у индоевропейцевъ дуалистической точки зрѣнія не была уничтожена, потому что не всѣ
89 вещи потеряли свои души. Это случилось собственно съ тѣми, которыя мы называемъ неодушевленными; живыя существа естественно продолжали сохранять свои души и такимъ образомъ обезпечивали возможность будущаго философскаго различенія духа и матеріи11 *). Греческіе миѳы были уже широкимъ обобщеніемъ, они уготовали почву для научнаго анализа: отдавъ цѣлую область природы во власть особаго существа, божества, грекъ умерщвлялъ тѣмъ самымъ отдѣльные предметы и явленія въ этомъ царствѣ. Неудивительно, что миѳологія играла столь видную роль въ античномъ мірѣ: она удо- влетворяла не только религіознымъ, но и научнымъ по- требностямъ * 2). „Мы знаемъ съ достовѣрностью, говоритъ К. О. Мюл- леръ, что миѳы, какъ основаніе и почва поэзіи и искус- ства, впродолженіе столѣтій преимущественно занимали умъ греческаго народа: возможно ли поэтому составить себѣ понятіе о духовной жизни этого времени, не зная миѳовъ и ихъ происхожденія? Не только внѣшняя, но и внутренняя исторія греческаго народа будетъ подобна де- ‘) Овсянико-Куликовскій, „Очерки изъ ист. мысли11, с. 112. 2) Краткое изложеніе главнѣйшихъ теорій, предлагавших- ся въ разное время для объясненія происхожденія и сущности миѳа, можно найти у А. Введенскаго, „Художественное твор- чество, какъ принципъ объясненія миѳовъ11 (М. 1901 г.). Самъ авторъ считаетъ миѳологическій процессъ — процессомъ творче- скимъ, близко-родственнымъ съ художественнымъ, опирающим- ся на основной законъ (съ Формальной стороны) этого послѣд- няго—законъ „прогрессирующей подстановкой, впервые выдви- нутый Вг. Ск. Киікв (въ „Іпйисііѵе ИпіегвисЬип&ен йЬег <1іе Гишіапіепіаі^еяеіге <іег рвусЫвсЬеп Р1іапотепе“, В. I. Ііагт- 8Іа<К 1898) и въ нѣсколько измѣненномъ видѣ Формулируемый проФ. Введенскимъ такъ: „Изъ двухъ сходныхъ воспріятій, пред- ставленій, воспоминаній, эмоцій и т. д. творящая Фантазія все- гда предпочитаетъ тотъ психическій Феноменъ, въ которомъ су- щественные элементы (или комплексы элементовъ) даны въ бо- лѣе яркой, пластичной, рельефной, живой и подвижной Формѣ“ (стр. 22). 12
эд — реву безъ, корней, ^сли отбросить миѳъ, цадеь, нѣчто не- пригодное для науки, или если замѣнить этотъ единствен- но вѣрный источникъ произвольными догадками и химе,- рами" Въ жизни русскаго народа аналогичное значеніе имѣ- ли апццрифы, духовное стихи и цроц., служа, предвѣст- никами новаго, „научнаго." міропониманія. „Миѳъ самъ по себѣ, уже былъ продуктомъ большихъ усилій мысли, большого. творчества; въ нома. былъ сог бравъ умственный капиталъ, накопившійся вѣками; въ немъ хранились наблюденія,, сближенія явленій, сопоста- вленія образы, — цѣлое міросозерцаніе, которое давало мыслителямъ и матеріалъ, и мыслительные стимулы, и. от- правныя точки. Миѳъ, который, имѣлъ исторію очень слож- ную, на пути, своего развитій вырабатывалъ, и изощрялъ умы, какъ въ настоящее время это дѣлаетъ наука. Миѳъ создалъ великіе умы, древности, а. эти умы въ, свово оче- редь изъ миѳа сдѣлали философію и науку" 2). Скажу болѣе: миѳъ въ исторіи развитія- мысли бли- жайшій родоначальникъ послѣдующихъ научныхъ теорій и состоитъ съ ними въ тѣснѣй піемъ кровномъ родствѣ, „Миѳомъ является всякая научная теорія, насколько она оказывается несостоятельною съ точки зрѣнія болѣе - развитого научнаго сознанія" * * 8). Проф. Потебня еще опредѣленнѣе выражалъ эту мысль: „миѳъ есть старая научная теорія, отжившая свой вѣкъ и смѣненная новой". Значитъ, существенной разницы между миѳическимъ и научнымъ мышленіемъ нѣтъ, и если между ними борь- ба обостряется, если миѳъ пытаются втоптать ‘ въ грязь, считая его позорнымъ, болѣзненнымъ наростомъ человѣ- ческой мысли, если его насильственно и какъ можно ско- *) „Ргоіе&отепа" (1825 г.), с. 207. 2) 1 Овсянико-Куликовскій, Ор. сіі., с. 134. 8) Воеводскій, „Введеніе въ миѳол. Одиссеи", с. 183.
91 р‘ѣе пгітаютс'Л искоренить, — то все это лишь слѣдствіе врѣ&ды ме’ікду „отцами и дѣтьми", въ силу выростающей мёікДу нйми розни въ оттѣнкахъ міровоззрѣній; мы го- разд'о “Терпимѣе бываемъ къ „дѣдамъ", хотя ихъ строй мыслей, ихъ воззрѣнія гораздо болѣе чужды внукамъ: йд'ѣсь нѣтѣ Непосредственнаго столкновенія, а потому и обостренности противниковъ. БЛестяіц'ёё р’азвйтіе „миѳическаго" мышленія, какъ и вообще процвѣтаніе' въ народѣ активнаго творчества, Свидѣтельствуетъ 6 способности народа и къ серьезной Науййой работѣ, а потому гасить и тѣснить его нѣтъ осно- ванія: в'ѣдь тблько Перезъ эту старую форму вольется въ жизнь народную и новое,— для насъ, научное міропони- маніе, а разрушеніе этихъ формъ надолго задержитъ во- об'ще развитіе,—пока выработаются и формы, способныя при'йятЬ въ себя вливаемое въ нихъ *). Правда, измѣненіе старыхъ формъ по требованіямъ новаго содержанія должно произойти, но это дѣлается *) „Отдѣльныя понятіи по міровѣдѣнію въ народной мас- сѣ ‘Въ тойъ вйдѣ, вѣ какойъ мы ихъ встрѣчаемъ, Представля- ются мнѣ, “какъ естественный продуктъ научнаго стремленія къ изслѣдованію связи явленій и необходимой, при данной сум- мѣ матеріаловъ изслѣдованія, склонности къ антропоморфизму. Вотъ почему я давно пересталъ поражаться странностью ихъ, почему не сомнѣваюсь въ способности къ усвоенію болѣе точ- ныхъ Пріемовъ изслѣдованія со стороны людей, проявившихъ сЬЛ’онность Къ самостоятельному Изслѣдованію явленій въ Фор- мѣ, соотвѣтствующей наличности матеріала, но убѣжденъ въ безусловной безплодности непосредственной борьбы съ отдѣль- ными суевѣрными понятіями. Только долгое и постепенное освоеніе съ болѣе совершенною техникою изслѣдованія можетъ приносить серьезный результатъ въ этомъ отношеніи; отдѣль- ныя понятія находятся въ связи съ общимъ міровоззрѣніемъ... Ѳйй продуктъ умствё'внбй Жизни народа И наличныхъ средствъ изслѣдованія ѣ способны уступить мѣігто новымъ только въ ТОЙ мѣрѣ, въ какой эти новыя обнимутъ всю систему его мышле- нія, подобно тому, какъ старыя листья на черномъ дубѣ осы- паются только по мѣрѣ вскормленія его соками новыхъ" (Ѳ. Рылъ- скій, „Къ изуч. украин. міровоззрѣнія", с. 277—8).
92 вѣками, и вѣдь никто не разрываетъ рукой почку или бутонъ цвѣтка, чтобы поскорѣе увидѣть листы или пол- ный цвѣтокъ; столь же неумѣстно и насильственное втор- женіе въ глубочайшіе таинственные процессы духа чело- вѣческаго. — Ихъ можно наблюдать, изучать, поучаться, но отнюдь не разрушать и извращать, если не имѣется въ виду ихъ смерть. Измѣненія, эволюція въ этихъ процессахъ идетъ не- устанно; открытіе одного передового человѣка спустя нѣ- которое время становится достояніемъ группы, близкихъ къ нему по развитію и постепенно опускается въ массы, а въ то же время на вершинахъ мысли зрѣетъ новое те- ченіе, — и такъ постоянно. Наиболѣе яркимъ свидѣтелемъ тому служитъ языкъ: если присмотрѣться, въ немъ подмѣтимъ во всякій дан- ный моментъ пласты и слои различныхъ поколѣній, при- чудливо перемѣшанные, то враждующіе другъ съ другомъ, то идущіе ко взаимному примиренію и созданію новаго на старыхъ устояхъ. А состояніе языка — точнѣйшій и тончайшій показа- тель уровня мысли.—Съ тѣхъ поръ, какъ это положеніе, выработанное языкознаніемъ, стало подучать права граж- данства у старшихъ коллегъ этой юной науки, оно за- ставило повнимательнѣе присматриваться и прислушивать- ся къ творчеству массъ, народа въ разнообразныхъ обла- стяхъ знанія и съ немалымъ удивленіемъ на первыхъ по- рахъ и недовѣріемъ открывать тамъ первоисточники; кор- ни позднѣйшихъ научныхъ теорій. Сначала по этой до<- рогѣ пошли ближайшіе родственники науки о языкѣ — исторія литературы, этнографія, антропологія, а затѣмъ естествознаніе во всѣхъ ооластяхъ и даже философія. И вотъ со всѣхъ сторонъ потекли новые факты, наблю- денія, подтверждающія выводы изслѣдователей языка, что народная словесность есть своего рода энциклопедія зна- ній, что въ ней наряду съ отжившимъ для научныхъ те- орій, есть сохранившее всю свою цѣнность и для совре- меннаго состоянія науки, а не мало и такого, что явля-
93 ется для науки загадкой пока, хотя и слегка ужеосвѣг щаемой и раскрываемой. Все это заставило вновь пере- сматривать „разныя суевѣрныя бреднихранящіяся въ нѣдрахъ народнаго опыта, и согласно съ нимъ,—конечно всякій разъ освѣщаемаго съ точки господствующаго міро- воззрѣнія, — духовнаго творчества. „Отголосковъ миѳологической старины въ современ- номъ обществѣ гораздо больше, нежели можетъ показать- ся съ перваго раза, и подъ вліяніемъ событій, возбуж- дающихъ воображеніе, народная фантазія дѣйствуетъ но тѣмъ же законамъ и съ тѣми же пріемами, при помощи которыхъ она нѣкогда разрабатывала содержаніе націо- нальнаго эпоса. — Всѣ эти отголоски могутъ быть назва- ны переживаніемъ въ томъ смыслѣ, что они унаслѣдова- ны нами отъ болѣе или менѣе отдаленной старины. Но если подъ переживаніемъ разумѣть такой остатокъ про- шлаго, который утратилъ .живой смыслъ и имѣетъ только символическое значеніе, то едва лишь небольшая часть такихъ отголосковъ подойдетъ подъ это опредѣленіе; все же остальное окажется жизненнымъ проявленіемъ миѳо- логическаго міросозерцанія.—Эти отголоски должны быть собираемы съ возможной тщательностью, и при достаточ- номъ накопленіи матеріала внимательное изученіе ихъ должно дать съ одной стороны очень яркое представле- ніе о настроеніи и степени развитія эпохи, а съ другой важныя указанія для общихъ положеній антропологіи, и этнографіи11 Изслѣдованія въ области народной словесности, какъ болѣе простого сравнительно съ позднѣйшими развитыми формами человѣческаго знанія—литературой, искусствомъ и наукой—помогаютъ разобраться и въ этомъ сложномъ, намѣчая пути въ развитіи общихъ пріемовъ мысли, лежа- щихъ въ глубинахъ человѣческой психики. „Культурное развитіе всякаго народа, всякаго чело- вѣка характеризуется тѣмъ, что прежнее его міровоззрѣ- • *) Кирпичниковъ, А. „Очерки по миѳол.“, с. 42.
— — ніе расширяется, благодаря тому, что въ его Жизнь про- никаютъ новыя начала, или "создающіяся вновь изъ ста- рыхъ, или- выходящія изъ другой области, изъ другой культуры, изъ жизни иного народа. Эти начала, примѣ- няясь къ уже существующимъ, видоизмѣняясь въ зави- симости отъ нихъ, сами вносятъ измѣненія въ эти стар- шія начала и совмѣстно съ ними вырабатываютъ иныя начала культуры. При этомъ старыя начала не уничто- жаются, ни исчезаютъ вполнѣ изъ жизни, но, смотря по характеру новаго начала, они или живутъ рядомъ съ нимъ, или отходятъ постепенно на второй, третій, мо- жетъ быть, десятый планъ, или же продолжаютъ жизнь въ новой формѣ. Опредѣлить отношенія этиХъ началъ — дѣло научнаго изслѣдованія" *). „Приведу примѣръ общеизвѣстный — переживаніе старыхъ вѣрованій: языческія вѣрованія народа не поги- баютъ окончательно съ христіанствомъ у этого народа: вырабатывается двоевѣріе, языческую основу котораго можно указать послѣ болѣе или менѣе тщательнаго ана- лиза: у народа менѣе культурнаго старая основа сквозитъ больше, у болѣе культурнаго меньше" і). „Въ исторіи быта и вѣрованій съ преданіями и ми- ѳологіей мы находимъ ранѣе всего выраженіе отдѣльныхъ чертъ данной народности, находимъ мы ихъ еще рань- ше— въ языкѣ, тѣсно связанномъ съ бытомъ и религіей, неотдѣлимомъ отъ понятія о народности. Такимъ обра- зомъ съ исторіи языка, быта религіозныхъ вѣрованій и нреданій мы должны начинать изученіе литературы" * 2 3). Во всѣхъ этихъ процессахъ крѣпло и развивалось могущество слова и въ народномъ пониманіи, и въ пони- маніи представителей различныхъ научныхъ теченій. Выработавъ изъ наблюденій надъ словомъ, какъ двой- *) М. Сперанскій, „Дѣленіе исторіи русской л-ры“, стр. 197-8. 2) ІЬ., 198. ’) ІЬ., 201—2.
— — никомъ сцоего „я“, убѣжденіе о его огромной- роли- въ жизни на каждомъ шагу, создавъ своего рода культъ сло- ва, человѣкъ въ дальнѣйшихъ наблюденіяхъ, изъ другихъ источниковъ, при иномъ освѣщеніи міра, добывалъ все больше и подтвержденій, что слово, — это- сила великая; старое преклоненіе предъ его властью въ. христіанское время не только не ослабло, а напротивъ окружено было ореоломъ святости, сблизившись съ молитвой (— молити =молвити—); народная словесность на всемъ, своемъ ирог тяженіи проникнута этой основной мыслью. Всесторон- нія научныя изслѣдованія о языкѣ въ этомъ вопросѣ то- же не пошли въ разрѣзъ съ пони маніемъ народнымъ, какъ то было обычно во многихъ случаяхъ» когда стал- кивались народная и книжная мудрость въ объясненіи и его явленій. Напротивъ, чѣмъ глубже шло изученіи языка, тѣмъ ярче, рельефнѣе опредѣлялось, значеніе его въ исторіи развитія человѣка, въ созданіи и ростѣ чежы вѣка, какъ существа разумнаго. Языкъ признали наибо,- лѣе яркимъ выраженіемъ состоянія дуда и высоты мысли: „стиль — это человѣкъ", говорилъ Бюффадъ. Съ тѣхъ поръ, какъ въ наукѣ разработано значеніе языка при образованіи понятій, созданіи высшихъ отвле- ченныхъ идей, на которыхъ опирается все зданіе науки и философіи; когда созвали, что безъ выработанныхъ формъ языка нѣтъ хода и мысли, что. тотъ и другая со- ставляютъ неразрывное цѣлое, — за словомъ и въ наукѣ вообще признанъ взглядъ народа. „Идеи—живые ферменты, которые заставляютъ бро- дить стихію народнаго духа, побуждая его создавать и творить. У каждой эпохи есть своя наличность обращаю- щихся идей: это размѣнная монета мысли. — Какъ бы ни были многочисленны вѣтви, ихъ несетъ одинъ стволъ, онѣ исходятъ изъ одного корня. Какъ бы пн были мно- гочисленны, сложны и противорѣчивы ходячія идеи, онѣ кристаллизуются около немногихъ центральныхъ. Поэто- му всегда можно составить умственный инвентарь данной эпохи, прослѣдить развитіе его и обогащеніе идейныхъ
накопленій черезъ вѣка. При этомъ необходимо отличать тѣ идеи, которыя обращаются въ избранныхъ кружкахъ, являются достояніемъ немногихъ, исключительныхъ, опе- редившихъ вѣкъ личностей, идеи, такъ сказать, «келей- ныя» отъ идей*, обращающихся въ массѣ народа и обще- ства, вступающихъ въ сферу коллективнаго самосознанія народа; только эти послѣднія идеи входятъ въ жизнь и являются могучими двигателями, направляющими народ- ное жизненное строительство къ тѣмъ или инымъ цѣлямъ. Эти идеи претворяются въ чувство, въ безошибочный ин- стинктъ, и онѣ характерны для народа и эпохи.—Въ на- чалѣ исторіи мы находимъ ту дѣйствующую почву, ту ду- ховную’ «плазму», изъ которой и въ которой затѣмъ на- чинается ростъ и броженіе, творческій процессъ народ- ной осмысленной жизни. Броженіе вызываетъ идеи, но отъ характера почвы зависитъ, чтобы проросли на ней именно тѣ, а не иныя идейныя сѣмена; отъ природы «ис- торической плазмы» зависитъ то, что она воспринимаетъ именно эту вотъ идею и начинаетъ жить ею“ ’). „Идеи, образы, опредѣляющіе наше поведеніе и от- частй самый нашъ характеръ, внушаются намъ — частью обстоятельствами, частью другими людьми. Точнѣе, тамъ, і'Дѣ они особенно ярки* и сильны, они ощущаются нами, какъ какія-то психическія внушенія. Мнѣ нѣтъ нужды указывать на множество вѣрованій народныхъ, связан- ныхъ' съ такими явленіями,—вѣру въ глазъ, порчу, одер- жимость, въ любовныя чары, внушенія добрыхъ и злыхъ духовныхъ силъ; всѣ эти вѣрованія, что бы имъ ни со- отвѣтствовало, характерно выражаютъ самое ощущеніе психическаго вліянія или внушенія, связаннаго съ тѣми или другими образами, представленіями или идеями, опре- дѣляющими наше поведеніе. Съ самымъ словомъ, въ ко- торомъ выражается правило дѣйствія, связывается такое представленіе предписанія, велѣнія, внушенія. Внушитель- ’) Энгельгардтъ, Н. „Философія русскаго самосознанія11 (въ „Книжк. Недѣли14 1897 г., I, с. 253—4).
97 ное слово, свое или чужое, побуждаетъ насъ къ дѣятель- ности и опредѣляетъ ея направленіе: такое слово не толь- ко слышится нами, но и живетъ въ насъ‘: *). Вслѣдъ за отвлеченными философскими науками по- шли по этому пути въ пониманіи силы слова и науки прикладныя. Медицина современная пытается раскрыть, на чемъ опирается лѣкарственное, цѣлебное значеніе сло- ва, играющее въ народной врачебной практикѣ столь вы- дающуюся роль. А при этихъ разслѣдованіяхъ попутно освѣщались и такія „абсолютныя нелѣпости" въ народ- номъ міровоззрѣніи, какъ отводъ глазъ, передача чувстви- тельности другому субъекту или предмету и проч. * 2). *) Трубецкой, „Психологическій детерминизмъ", с. 509. 2) Доктору Лыоису, производившему въ Парижской боль- ницѣ СЬагйё опыты надъ гипнотическимъ раздвоеніемъ лично- сти, удалось съ одной паціенткой достичь того, что вся чув- ствительность ея перешла, по приказу Л-а, въ бокалъ съ во- дой. Стоило дотронуться до этой воды, и это тотчасъ же от- зывалось на помѣщавшейся въ другой комнатѣ. Когда начина- ли воду мутить, съ паціенткой дѣлались спазмы, оканчивавшія- ся глубокимъ обморокомъ, когда воду разливали. Затѣмъ Л. попытался чувствительность паціентки перенести на ея Фото- графическій портретъ. Результатъ тотъ же: прикосновеніе къ портрету отзывалось на паціенткѣ, даже царапина на рукѣ портрета съ точностью появилась и на рукѣ паціентки. Ср. также статью Е. Розъе „О внѣшнемъ отвлеченіи чув- ствительности" (помѣщенную въ первыхъ №№ „Ьа Мёйісіпе Мойегпе" за 1898 годъ). Приведу изъ нея нѣсколько отрыв- ковъ, по извлеченію въ „Новомъ Времени" за 1898 г., № 7860 (въ Иллюстр. прибавл.). „Субъектъ, находящійся въ глубокомъ гипнозѣ, становится чувствителенъ, если и не касаться его. Напр., если ущемить воздухъ на разстояніи 3—4 сантиметровъ отъ кожи субъекта, то человѣкъ почувствуетъ боль, и вы за- мѣтите, что ему дѣйствительно больно;... при чемъ на кожѣ можетъ иногда оказаться синякъ... Эта отвлеченная чувстви- тельность можетъ сосредоточиться въ различныхъ вмѣстили- щахъ, напр., въ стаканѣ воды. Приблизивъ руку загипнотизи- рованнаго субъекта, мы передаемъ этому стакану всю чувстви- тельность руки... Если мы коснемся воды, то загипнотизиро- 13
98 „Всѣ писатели, занимавшіеся исторіей магіи, гово- рятъ о талисманахъ, о чарахъ, о таинственныхъ словахъ, которые дѣлали посвященныхъ нечувствительными къ стра- даніямъ. Среди самыхъ жестокихъ мученій сохраняли они полнѣйшее спокойствіе, и ни однимъ движеніемъ, ни од- нимъ звукомъ не обнаруживали, что чувствуютъ боль ‘). И несправедливо, думаемъ мы, считать эти разсказы ча- ще всего за вымышленные: точные эксперименты, произ- веденные въ наше время, позволяютъ дать имъ болѣе вѣр- ное толкованіе. Дѣйствительно, мы увидимъ, что боль- шинство этихъ явленій возрождается снова въ гипнотизмъ. Если нѣкоторые обвиняемые переносили не блѣднѣя пыт- ки, то это потому, что они дѣйствительно дѣлались не- чувствительными подъ сліяніемъ одной только мысли, что у нихъ при себѣ превосходный талисманъ.— Когда при- чины внушенія не лежатъ уже болѣе въ насъ, но нахо- дятся внѣ насъ, то они обыкновенно вліяютъ на нашъ умъ незамѣтнымъ образомъ, и мы, уступая имъ, въ то же время сохраняемъ иллюзію свободы. Бываетъ иногда, что внушеніе осуществляется противъ нашей воли, осу- ществляется даже въ томъ случаѣ, когда нашъ умъ пре- красно сознаетъ его ложность и нелѣпость14 * 2). „Шарль Рише 3) дѣлалъ по этому поводу очень по-. учительные эксперименты надъ лицами, совершенно нор- мально мыслящими и не подверженными никакимъ невро- патическимъ припадкамъ. Такъ онъ говорилъ однажды г-жѣ Ы.: «Вотъ очень горькая вода, попробуйте' ее вы- пить».— «Я знаю, отвѣчаетъ она, что вода не горькая», ванное лицо почувствуетъ боль, какъ будто мы ^укололи ему руку... Отвлеченная чувствительность можетъ быть перенесена и въ другія вмѣстилища... Она предпочитаетъ жидкія тѣла, же- латинъ, воскъ, слабой плотности матеріи и животныя тѣла4*. 4) Рядъ такихъ примѣровъ приводится у Лпеі „Ь’АиІо- шаіівте рвусЬоІоЬідие14, на с. 212. 2) Ф. Томя, „Внушеніе14, с. 22. 3) См. „Веѵие рЬіІ08орЬіцие“, т. XXI, с. 321 и сл.
59 и подноситъ стаканъ къ губамъ; но она не можетъ рѣ- шиться попробовать воду и дѣлаетъ удивительныя гри- масы, какъ будто бы дѣйствительно дѣло шло о против- номъ рѣшеніи. Наконецъ, послѣ 2—3 минутъ колебанія, уступая настояніямъ всѣхъ присутствующихъ при этомъ лицъ, она рѣшается выпить, но не безъ новыхъ знаковъ отвращенія. — «Ну, говорятъ ей, зачѣмъ эти гримасы? Развѣ это ужъ такъ горько?». — «Нѣтъ, говоритъ она, но я не могу поступить иначе»и ’). Пьеръ Жане въ „Ь’Апіопіаіівпіе реусіюіо^ідие" при- водитъ нѣсколько подобныхъ примѣровъ: одна загипно- тизированная, по слову Жане, разрѣзывала воображаемый персикъ и ѣла съ видимымъ удовольствіемъ, другая — от- страняла входившаго (тоже воображаемаго) слона и за- бавлялась тѣмъ, что протягивала къ его хоботу кусочки хлѣба. Думается, что за подобными примѣрами внушенія и самовнушенія нечего ходить далеко: въ обыденной жизни съ ними встрѣчаемся очень часто: стоитъ нервному, мни- тельному человѣку сказать: «у васъ по шеѣ ползетъ гу- сеница» или «къ вамъ на башмакъ вспрыгнула лягуш- ка» и т. и., какъ на лицѣ его появляется выраженіе ис- пуга и отвращенія, а въ иныхъ случаяхъ на мѣстѣ, гдѣ проползла мнимая гусеница, появляется краснота и ощу- щается зудъ. Продолжая свои опыты въ такомъ направленіи, экспе- риментальная психологія научнымъ путемъ открывала рядъ послѣдствій гипноза, удивительныхъ, поражающихъ, но уже далеко небезъизвѣстныхъ народной медицинѣ, въ ли- цѣ шамановъ, колдуновъ, знахарей, ворожекъ, шептухъ и проч. Подъ вліяніемъ гипноза наблюдались, напр., круп- ныя измѣненія въ чувствительности субъекта: 1) потеря ея: врачъ-хирургъ говоритъ паціенту: ваша рука пара- *) Томъ, Ор. ей., с. 22—3.
100 лизована, — и, не вызывая страданій, дѣлаетъ глубокіе проколы и разрѣзы ’); 2) усиленіе ея: слышатъ на дале- комъ разстояній разговоръ, шопотъ; видѣть на очень боль- *) Принявъ за Фактъ, что сильное воздѣйствіе на нерв- ную систему (такъ называемый „шокъ"), можетъ вызывать по- терю чувствительности, частичную или во всемъ организмѣ, медицина пошла дальше: она стала искать въ организмѣ клю- ча, которымъ раскрывается это загадочное явленіе. Позволю себѣ привести нѣсколько выдержекъ изъ интересной статьи по данному вопросу — Солъе, „Чувство Физіологической жизни и страданіе" (въ „Научн. Обозрѣніи11, 1899, VII, с. 1268—75,— перев. Сидерской). Бываютъ случаи внезапнаго заболѣванія, какъ бы сотрясенія въ головѣ субъекта, послѣ котораго его са- мочувствіе кореннымъ образомъ измѣняется. „Онъ сохраняетъ всѣ свои интеллектуальныя особенности — идеи, сужденія, па- мять. Его органическія Функціи совершаются правильно. Но онъ перестаетъ ощущать органическія потребности — онъ не чувствуетъ ни голода, ни обремененія желудка... онъ воспри- нимаетъ всѣ ощущенія со всѣми оттѣнками въ области какъ кожной чувствительности, такъ и спеціальныхъ органовъ чувствъ. Чего ему недостаетъ, такъ это болевой чувствитель- ности. Онъ не вздрагиваетъ при сильномъ уколѣ, какъ бы уко- лоли не его, а кого-то другого" (с. 1271—2). Одинъ изъ такихъ больныхъ на вопросъ Солье, какъ себя чувствуетъ, отвѣчалъ: „я чувствую, что болѣе не существую", и могъ съ точностью опредѣлить точку черепа, гдѣ почувствовалъ сотрясеніе, вслѣд- ствіе котораго потерялъ чувство своего существованія: эта точ- ка мозговыхъ центровъ соотвѣтствовала центрамъ пищевари- тельныхъ органовъ и желудка въ частности. Подобная потеря чувства существованія (— анестезія —)... не влечетъ за собой ни тягостнаго, ни грустнаго настроенія" (с. 1269). — Это под- тверждается многочисленными разсказами людей, бывавшихъ „на краю жизни"; ве стану приводить народныхъ, а остано- влюсь на любопытномъ свидѣтельствѣ извѣстнаго проФ.-геолога Альберта Гейма: сорвавшись съ высокаго утеса и летя въ про- пасть, онъ ни на минуту^ не терялъ сознанія, при ударахъ о выступы и камни боли* совершенно не чувствовалъ и счи- талъ количество ударовъ; но въ эти нѣсколько мгновеній онъ отчетливо и ярко пережилъ вновь всю предшествовавшую свою жизнь. — Очень близокъ къ этому и разсказъ альпиниста сэра Вэмнера.
101 шихъ разстояніяхъ; 3) превращать ощущенія: считать хининъ сладкимъ, принимая его за сахаръ, запахъ наша- тыря — за духи; и вызывать сопутствующія дополни- тельныя ощущенія: быть пьянымъ отъ воды, выпитой вмѣсто ликера, вызывать на тѣлѣ нарывы, гдѣ приложе- на была бумага, вымазанная клеемъ, вмѣсто нарывного пластыря; [такимъ путемъ видъ, образъ (мнимый) лѣкар- ства, вызывая глубокое измѣненіе въ организмѣ, дѣйству- етъ, какъ само лѣкарство]; 4) загипнотизированный, на- конецъ, можетъ не видѣть предмета, находящагося пе- редъ его глазами, и' видѣть сквозь него, какъ сквозь пу- стое пространство, предметы, находящіеся за нимъ (это своего рода предвосхищеніе открытія рентгеновскихъ лучей). Даже область интеллектуальная, подъ вліяніемъ вну- шенія, можетъ испытывать сильнѣйшія измѣненія. „Я могъ, говоритъ Пьеръ Жане, заставляя М. пе- реноситься послѣдовательно во всѣ періоды ея жизни, отмѣтить различныя состоянія чувствительности, которыя она пережила, и причины всѣхъ измѣненій. Такъ, она теперь совершенно не видитъ лѣвымъ глазомъ и увѣ- ряетъ, что не видѣла имъ съ самаго рожденія. Если за- ставить ее возвратиться къ семилѣтнему возрасту, то она еще не чувствительна на лѣвый глазъ, но если внушить, что ей только шесть лѣтъ, то оказывается, что въ этомъ возрастѣ она хорошо видѣла обоими глазами, и можно опредѣлить время и весьма любопытныя обстоятельства, при которыхъ она потеряла чувствительность лѣваго гла- за. Память автоматически осуществила то состояніе здо- ровья, о которомъ субъектъ, повидимому, не сохранилъ никакого воспоминанія4' ’). Такимъ образомъ, благодаря усиленнымъ работамъ научной мысли, многія явленія, засвидѣтельствованныя па- мятниками народнаго творчества, но считавшіяся домы- >) Томъ, Ор. сіѣ, с. 29. ' Ао Х''
102 сломъ досужей фантазіи, становятся на почву дѣйстви- тельности. Самые пріемы для достиженія гипноза очень близки, въ основѣ почти тожественны съ тѣми, что употребляют- ся при заговорахъ: заставляютъ паціента устремить оба глаза неподвижно въ одну точку; смотрятъ ему присталь- но въ глаза; звонятъ въ гонгъ или бьютъ въ тамтамъ; пу- скаютъ неожиданно въ лицо сильную струю свѣта; по- вторяютъ многократно сряду какое либо дѣйствіе; при- тупляютъ мѣрнымъ непрерывнымъ раздраженіемъ чувстви- тельность; надавливаютъ слегка на такъ называемыя „ги- пногенныя зоны" и проч. ’). Въ основѣ всего этого ле- житъ цѣль — съузить поле сознанія, вызвать „судорогу вниманія" на одной вещи, и такимъ путемъ подготовить почву для воспріятія движеній, ощущеній, не задѣваю- ’) Въ послѣднее время врачеваніе при помощи мысли и воли,— духовнаго воздѣйствія на больного начинаетъ занимать въ ученой медицинѣ все болѣе почетное мѣсто, особенно у по- слѣдователей Шарко. Такъ, одинъ изъ его учениковъ — Бе- рильонъ попытался словеснымъ внушеніемъ отучить дѣвушку- рисовальщицу отъ крайне тягостной и вредной для нея при- вычки обсасыванія кистей съ красками. Б. приказалъ дѣвушкѣ, чтобы рука ея нѣмѣла всякій разъ, какъ станетъ подносить кистъ съ краской ко рту. При первой же попыткѣ возвратить- ся къ старой привычкѣ, дѣвушка осталась съ приподнятой онѣ- мѣвшей рукой, пока Б. не освободилъ свою паціентку, (см. „Вѣсти. Иностр. л-ры“, 1900 г., XI, с. 360—1). Врачу „вездѣ, на каждомъ шагу, приходится быть акте- ромъ; особенно это необходимо потому', что болѣзнь излѣчи- вается не только лѣкарствами и назначеніями, но и душою са- мого больного; его бодрая и вѣрящая душа — громадная сила въ борьбѣ съ болѣзнью, и нельзя достаточно высоко оцѣнить эту силу.. Могучую поддержку оказываетъ завоеванная (—вра- чомъ—) вѣра, удивительно поднимающая энергію больного и его окружающихъ. Больной страшно нуждается въ этой вѣрѣ и чутко ловитъ въ голосѣ врача всякую ноту колебанія и со- мнѣнія" {Вересаевъ, „Записки врача" — въ „Мірѣ Божіемъ", 1901 г., Ш, с. 132-3).
103 щихъ нашего „я“, не воспринимаемыхъ ни чувствомъ, ни мыслью, въ ихъ обычномъ состояніи. Современное научное мышленіе въ своемъ широкомъ потокѣ, уносящемъ субстанціи, вещи, матерію въ пучину явленій, процессовъ и силъ, иа разныхъ пунктахъ, въ различныхъ отрасляхъ наукъ, улавливало въ различныхъ уголкахъ и выносило на средину теченія отдѣльные фак- ты, наблюденія, проливающія свѣтъ на сущность, на осно- вы жизни этой могучей нынѣ, — и всегда признававшей- ся за таковую, — силы — внушенія, воздѣйствія словомъ на интимнѣйшія стороны человѣческаго духа, его психіи. Съ тѣхъ поръ, какъ стали въ наукѣ все сводить къ дѣйствіямъ, постепенно объединяемымъ въ движеніи, даю- щемъ волны звуковыя, свѣтовыя, тепловыя, электрическія, эѳирныя и рядъ промежуточныхъ между этими (но коли- честву колебаній въ секунду), пока неизвѣстныхъ, не да- ющихъ результатовъ, осязаемыхъ нашими органами, — это теченіе влилось мало-по-малу и въ область явленій психическихъ. Исходя изъ того основного положенія, что мысль, подобно звуку, свѣту, лучистой теплотѣ, электричеству и проч., есть лишь особый видъ энергіи, это направле- ніе научное пришло къ заключенію, что передача мысли отъ одного субъекта другому на разстояніи и безъ при- косновенія вполнѣ возможна (ср. новѣйшія открытія — телеграфъ безъ проволокъ и электрическая лампа безъ проводовъ). Такъ стали объяснять научно, обходя опасный под- водный камень „чудесности44 и „мистицизма44, многія та- инственныя явленія, долго бывшія паріями презрѣнны- ми въ кругу почтенныхъ научныхъ, „непоколебимыхъ44 истинъ. Долго собирали факты такого рода, повѣряли точ- ность наблюденія, собирали свѣдѣнія о научной благона- дежности лицъ, сообщавшихъ таковые, пока матеріалъ не сталъ достаточно богатъ, великъ настолько, что ужъ
104 былъ помѣхой стройности созданной системы міропо- ниманія. Тогда приступили къ объясненію ихъ, къ многочис- леннымъ экспериментамъ въ этой области. Еще въ нача- лѣ 80-хъ гг. появилась статья знаменитаго французскаго физіолога Шарля Ришв „Ьа вп^евНоп шепіаіе еі 1е саіспі сіе» ргоЬаЬіІііев", въ которой онъ на основаніи многочисленныхъ, произведенныхъ имъ, опытовъ, доказы- валъ, что мысль одного лица можетъ оказывать вліяніе на мысль другого безъ помощи какихъ либо знаковъ, до- ступныхъ нашимъ чувствамъ; степень воздѣйствія, разу- мѣется, у разныхъ лицъ различна. Цѣлымъ рядомъ фактовъ, собранныхъ въ протоколахъ лондонскаго „Зосіеіу Го г рвусЬісаІ гевеагвсЬ", основан- наго спеціально для изученія разнаго рода „таинствен- ныхъ" явленій, многочисленными опытами проф. Седжви- ка *) мнѣніе Рише подтвердилось блистательнымъ обра- зомъ: теорія вѣроятностей, примѣшавшаяся было къ объ- ясненію явленій даннаго порядка, потеряла всякое зна- ченіе, такъ опыты Седжевика давали 30°/о тамъ, гдѣ по теоріи вѣроятностей слѣдовало ожидать лишь 1—2°/0. Въ недавнее время, въ концѣ 1895 г., вышла въ свѣтъ очень интересная работа Лемана и Гансена,* 2), про- ливающая новую струю свѣта въ интересующій насъ во- просъ. Исходя изъ той точки, что мысль есть своеобразное движеніе, эти ученые рѣшились сконцентрировать мысли въ фокусѣ вогнутаго зеркала: на разстояніи 2 метровъ между фокусами поставлены были два металлическихъ зеркала на такой высотѣ, чтобы ухо экспериментатора находилось въ фокусѣ; въ такой позѣ ученые усѣлись другъ противъ друга и стали вынимать поочередно изъ *) „ЕхрегітпепЩ іп іѣои&Ы-ігапзГеіепзе" (Ргосеейіп^в оГ 8. Гог рауоЬ. гев.), ѵоі. VI. 2) „ІІѳЪег ипѵѵіІІкйгІісЬез Пизіегп" (РЫІоворІпвсЪе 8іи- йіеп, 11 В.).
105 мѣшечка двузначныя цыфры, давая волю движенію языч- ныхъ мускуловъ, которое необходимо для произнесенія названія вынутой цыфры, но ни въ какомъ случаѣ не до- пуская шопота. Результаты получились поразительные: изъ 500 случаевъ въ 166 угаданы были обѣ цыфры, въ 206—одна; при томъ числа воспринимались по частямъ: сначала одна цыфра или одинъ звукъ, одинъ комплексъ движеній, потомъ другой. Разстояніе постепенно увели- чивалось, изслѣдователи были отдѣлены другъ отъ друга занавѣской, наконецъ помѣстились въ разныхъ комна- тахъ;—количество угаданныхъ чиселъ, правда, уменьша- лось подъ вліяніемъ препятствій для движенія звуковыхъ волнъ, но все же превосходило далеко °/0, установленный теоріей вѣроятности. Разгадка явленія въ слѣдующемъ: звуковыя волны, образуемыя при невольномъ мускульномъ движеніи (безъ котораго не можетъ быть произнесено слово), отражаются отъ металлическаго зеркала и попа- даютъ въ ухо экспериментатора, находящееся въ фоку- сѣ ’).— Въ своихъ фонетическихъ изслѣдованіяхъ, кото- *) А извѣстный Французскій психологъ Поданъ (въ ста- тьѣ „Правдивыя галлюцинаціи" — въ „Веѵ. й. йеих Мопейев", 1892, XI) пошелъ еще дальше въ этомъ направленіи: „Всякая мысль сопровождается мозговымъ движеніемъ, передающим- ся міровому ЭФиру и сообщающимся мозгамъ другихъ лицъ, въ которыхъ оно принимаетъ свою первоначальную Форму мы- сли" (см. „Книжки Недѣли", 1892, ХП, с. 216). — Ср. также: 1) Любопытную замѣтку въ „Вѣстникѣ иностр. л-ры" (1897 г., XII, 245—6) относительно опытовъ г. Брандта надъ Фотографи- рованіемъ токовъ лучистой энергіи, исходящихъ изъ человѣче- скаго тѣла. 2) Статью Вл. Тюрина „О психографіи или такъ наз. Фотографированіи мысли" (въ „Научи. Обозрѣніи" 1897 г., № 4, с. 54—60), въ которой авторъ пытается дать объясненіе наиболѣе достовѣрнымъ опытамъ въ этой области, произведен- нымъ Робертсомъ (воспроизведеніе на Фотографической пластин- кѣ предмета, на который экспериментаторъ долго смотрѣлъ, токомъ свѣта изъ глазъ). Дѣло въ томъ, что сѣтчатая оболочка обладаетъ способностью нѣкоторое время Фосфоресцировать, т. е. глаза подобно стекламъ волшебнаго Фонаря проэктируютъ 14
106 рымъ отведена значительная часть книги, Л. и Г. уста- новили интересное наблюденіе: звуки, въ обыкновенной рѣчи, громкой, сливающіеся и похожіе другъ на друга, ясно различаются при произнесеніи ихъ шопотомъ. Это еще одно благопріятствующее условіе, помогаю- щее при интенсивности вниманія достигать столь блестя- щихъ результатовъ. — Не буду подробно останавливаться на этихъ тео- ріяхъ, — мнѣ хотѣлось лишь въ самомъ бѣгломъ очеркѣ показать, сколь могуча на всѣхъ стадіяхъ развитія чело- вѣческаго сила слова, на которой всецѣло виситъ и за- нимающій насъ отдѣлъ народнаго творчества, народнаго врачеванія. Мы прошли, хотя бѣгло, по полю, на которомъ мысль народная сѣяла сѣмена самозащиты противъ страшныхъ стихійныхъ силъ, противъ различныхъ бичей здоровья и благополучія. Передъ нами пока — лишь фонъ, на кото- ромъ люди разныхъ временъ и поколѣній вышивали раз- нообразный, — по уровню міровоззрѣнія, — узоръ загово- ра. Это лишь тѣ благопріятныя’условія, та почва уготован- ная, на которой ему расти привольно, а какъ онъ изъ дич- ка превращался въ культурное растеніе, какъ распускал- ся въ пышный цвѣтокъ, объ этомъ рѣчь въ ближайшей главѣ. свѣтовыя изображенія на пластинкѣ, какъ на экранѣ. (Быть мо- жетъ, это наблюденіе народа создало повѣрье, что въ откры- тыхъ глазахъ убитаго можно разглядѣть отраженіе убійцы).
ГЛАВА 3-я. Формальная сторона заговора Главный рычагъ, которымъ совершаются труднѣйшіе повороты и подъемы въ мысли человѣческой, какъ извѣст- но,— сравненіе; на немъ всецѣло опирается и схема вся- каго заговора, если поближе къ нему присмотрѣться. Но сравненіе—это орудіе далеко не первичной мысли, а про- шедшей долгій искусъ, мысли выработанной, снабженной значительной дозой анализа. Чтобы выяснить, какъ про- стѣйше складывался заговоръ, нужно пойти назадъ, въ глубь исторіи мысли, и тамъ подсмотрѣть, какъ и чѣмъ орудуетъ мысль, въ своихъ повседневныхъ работахъ; здѣсь и будетъ ключъ загадки. Человѣкъ познаетъ міръ непремѣнно сквозь призму своего „я“ въ различныхъ степеняхъ удаленія зтого яаи отъ наблюдаемаго или изучаемаго предмета (явленія, си- лы), въ зависимости отъ уровня развитія. Въ предыдущей главѣ указывались различныя стадіи близости человѣка съ природой, въ предѣлѣ нижнемъ доходящія до сліянія съ ней. Въ такомъ состояніи, разумѣется, о заговорѣ рѣ- чи нѣтъ: со стихійной силой человѣкъ вступаетъ въ ру-
108 копашную. А вотъ ужъ въ томъ пониманіи міра, которое принято называть анимизмомъ, найдемъ корни интересую- щаго насъ пріема мысли. А. Н. Веселовскій въ своемъ любопытномъ изслѣдо- ваніи „Психологическій параллелизмъ и его формы въ отраженіяхъ поэтическаго стиля" предлагаетъ называть этотъ процессъ параллелизмомъ и тонко раскрываетъ его сущность. „Дѣло идетъ не объ отождествленіи человѣческой жизни съ природою и не о сравненіи, предполагающемъ сознаніе раздѣльности сравниваемыхъ предметовъ, а о со- поставленіи по признаку дѣйствія, движенія: дерево хи- лится, дѣвушка кланяется,—такъ въ малорусской пѣснѣ. Представленіе движенія, дѣйствія лежитъ въ основѣ одно- стороннихъ опредѣленій нашего слова: одни и тѣ же кор- ни отвѣчаютъ идеѣ напряженнаго движенія, проникнове- нія стрѣлы, звука и свѣта; понятія борьбы, терзанія, уничтоженія выразились въ такихъ словахъ, какъ тогя, таге, р.арѵар.аі, нѣм. таЫеп“ 2). „Параллелизмъ покоится на сопоставленіи субъекта и объекта по категоріи движенія, дѣйствія, какъ призна- ка волевой дѣятельности. Объектами, естественно, явля- лись животныя; они всего болѣе напоминали человѣка: - здѣсь далекія психологическія основы животнаго аполога; но и растенія указывали на такое же сходство: и они рождались и отцвѣтали, зеленѣли и клонились отъ силы вѣтра. Солнце, казалось, двигалось, восходило, садилось; вѣтеръ гналъ тучи, молнія мчалась, огонь охватывалъ, пожиралъ сучья и т. п. Неорганическій, недвижущійся міръ невольно стягивался въ эту вереницу параллелизма: онъ также жилъ" 3). „Дальнѣйшій шагъ въ развитіи состоялъ изъ ряда перенесеній, пристроившихся къ основному признаку — *) См. „Ж. М. Н. П.“ за 1898 г., ІП, с. 1—80. а) Веселовскій, Ор. сіі., с. 1. а) ІЬ., 2.
109 движенію. Солнце движется и глядитъ на землю: у ин- дусовъ солнце, луна—глазъ; 8орЬ. АнІ. 860: ІерЬѵ бр.р.а; земля проростаетъ травою, лѣсомъ — волосомъ: у Гомера говорится о хбр.7] деревьевъ... Когда гонимый вѣтромъ А гни (огонь) ширится въ лѣсу, онъ снашиваетъ волосы земли.— Въ основѣ такихъ опредѣленій, отразившихъ на- ивное, синкретическое представленіе природы, закрѣпо- щенныхъ языкомъ и вѣрованіями, лежитъ перенесеніе признака, свойственнаго одному члену параллели, въ дру- гой. Это метафора языка; нашъ словарь ими изобилуетъ, но мы орудуемъ многими изъ нихъ уже безсознательно, не ощущая ихъ когда-то свѣжей образности; когда „солн- це садится", мы не представляемъ себѣ раздѣльно самаго акта, несомнѣнно живого въ фантазіи древняго человѣка: намъ нужно подновить его, чтобы ощутить рельефно. Языкъ поэзіи достигаетъ этого опредѣленіями, либо час- тичною характеристикой общаго акта, тамъ и здѣсь въ примѣненіи къ человѣку и его психикѣ" *). „Когда между объектомъ, вызвавшимъ игру, и жи- вымъ субъектомъ аналогія сказывалась' особенно рельеф- но, или устанавливалось ихъ нѣсколько, обусловливая цѣ- лый рядъ перенесеній, параллелизмъ склонялся къ идеѣ уравненія, если не тожества" 2). — Отъ параллелизма: птица движется, мчится по небу, стремглавъ спускается на землю; молнія падаетъ, движется — народныя повѣрья о похищеніи съ аеба огня склоняются къ отождествле- нію: птица переноситъ на землю огонь — молнію, молнія = птица" (іЬ.). „Такого рода уравненія лежатъ въ основѣ древнихъ вѣрованій, о происхожденіи людского рода: человѣкъ счи- талъ себя очень юнымъ на землѣ, п. ч. былъ безпомо- щенъ. Откуда взялся онъ? Этотъ вопросъ ставился впол- нѣ естественно, и отвѣты на него получались на почвѣ тѣхъ сопоставленій, основнымъ мотивомъ которыхъ было *) ІЬ., с. 2. ») ІЬ., с. 5.
110 перенесеніе на внѣшній міръ принципа жизненности. Міръ животныхъ окружалъ человѣка, загадочный и страшный; манила трепещущая тайна лѣса, сѣдые камни точно вы- ростали изъ земли. Все это казалось старо, давно жило и правилось, довлѣя самому себѣ, тогда какъ человѣкъ только что начиналъ устраиваться, распознавая и борясь; за нимъ лежали болѣе древнія, сложившіяся культуры, но онъ самъ пошелъ отъ нихъ, п. ч. вездѣ онъ видѣлъ или подозрѣвалъ. И онъ представлялъ себѣ, что его пра- отцы выросли изъ камней (греч. миѳъ), пошли отъ звѣ- рей (повѣрье, распространенное въ Средней Азіи, среди сѣверо-американскихъ племенъ, въ Австраліи), зародились отъ деревьевъ и растеній" *). , Эта идея отличается удивительной живучестью: прой- дя рядъ видоизмѣненій, она дожила донынѣ и бытуетъ въ устахъ народа, въ его поэзіи.—Прослѣдимъ хотя одинъ примѣръ въ различныхъ фазахъ его жизни. Сначала — тожество: Дафна — лавръ; Клитія, покинутая 8о1’емъ, томится въ образѣ цвѣтка (Оѵій., Меі., V, 97, XXI, 99); „въ египетской Легендѣ герой помѣщаетъ свое сердце въ цвѣтахъ акаціи, когда же, по наущенію жены, дерево срублено, оно умираетъ" (ІЬ. 7). Дальнѣйшая ступень: умираютъ два человѣка, на ихъ могилахъ выростаютъ два дерева, два цвѣтка, кото- рыя сростаются, переплетаются, производятъ плоды — дѣтей. Новая стадія: садятъ на могилахъ влюбленныхъ цвѣты, деревья. Отсюда возникаетъ въ пѣснѣ параллелизмъ, а потомъ сравненіе. „Чѣмъ больше человѣкъ познавалъ себя, тѣмъ болѣе выяснялась грань между нимъ и окружающей природой, и идея тожества уступала идеѣ особности. Древній син- кретизмъ удалялся передъ расчленяющими подвигами зна- ‘) ІЬ., с. 5—6,
111 нія: уравненіе молнія—птица, человѣкъ—дерево смѣни- лось сравненіями: молнія, какъ птица, человѣкъ, что де- рево и т. п.“ *). Дальнѣйшее развитіе образности совершалось на дру- гихъ путяхъ. Обособленіе личности, сознаніе ея духовной сущности (въ связи съ культомъ предковъ) должно было повести къ тому, что и жизненныя силы природы обосо- бились въ фантазіи какъ нѣчто отдѣльное, жизнеподоб- ное, личное; это онѣ дѣйствуютъ, желаютъ, вліяютъ въ водахъ, лѣсахъ и явленіяхъ неба; при каждомъ деревѣ явилась своя гамадріада, ея жизнь съ нимъ связана, она ощущаетъ боль, когда дерево рубятъ, она съ нимъ и уми- раетъ 2). „Требованія (суггестивности) присущи нашему со- знанію, оно живетъ въ сферѣ сближеній и параллелей, образно усваивая себѣ явленія окружающаго міра, вли- вая въ нихъ свое содержаніе и снова воспринимая ихъ очеловѣченными. Языкъ поэзіи продолжаетъ психическій процессъ, начавшійся на доисторическихъ путяхъ: онъ уже пользуется образами языка и миѳа, ихъ метафорами и символами, но создаетъ по ихъ подобію и новое. Связь миѳа, языка и поэзіи не столько въ единствѣ преданія, сколько въ единствѣ психологическаго пріема, въ агіе ге- поѵаіА. йісепсіі ((^>иіпѣ., IX, 1, 14): переходъ лат. ехііп- &иеге отъ понятія ломанія (острія) къ понятію тушенія— и сравненіе тембра голоса съ кристалломъ, который над- ломленъ (НиуяшавБ), древнее сопоставленіе солнце = глазъ и женихъ = соколъ народной пѣсни —- все это по- явилось на разныхъ стадіяхъ того же параллелизма44 3). Общій типъ простѣйшаго, двучленнаго, параллелизма таковъ: „картинка природы, рядомъ съ нею таковая же изъ человѣческой жизни; онѣ вторятъ другъ другу при различіи объективнаго содержанія, между ними происхо- *) ІЬ., с. 8. ’) ІЬ., с. 8—9. ») ІЬ., с. 9.
112 датъ созвучія, выясняющія то, что въ нихъ есть общаго. Это рѣзко выдѣляетъ психологическую параллель отъ по- втореній, объясняемыхъ механизмомъ пѣсеннаго исполне- нія (дорическаго или амбейнаго) и тѣхъ тавтологическихъ формулъ, гдѣ стихъ повторяетъ въ другихъ словахъ со- держаніе предыдущаго или предыдущихъ" *); это — рит- мическій параллелизмъ („солнце не знало, гдѣ его по- кой | Мѣсяцъ не зналъ, гдѣ его сила"), тавтологія, дѣ- лавшая образъ путемъ ритмичности, музыкальности, какъ бы яснѣе. Къ такому исключительно музыкальному, рит- мическому впечатлѣнію на извѣстной степени разложенія спускался и психологическій параллелизмъ. Основа послѣдняго — сопоставленіе двухъ мотивовъ, при чемъ одинъ подсказываетъ другой; они выясняютъ другъ друга, а перевѣсъ остается на сторонѣ того, ко- торый наполненъ человѣческимъ содержаніемъ. Это—пар- ность представленій, связанныхъ по частямъ, по катего- ріямъ дѣйствія (предпочтительно), парность предметовъ и качествъ. Когда подобная параллель вошла въ обиходъ обычая или культа, опредѣлилась и окрѣпла, она становится сим- воломъ, являясь самостоятельно „и въ другихъ сочета- ніяхъ, какъ показатель нарицательнаго" * 2). Отсюда — переходъ къ параллелизму формальному черезъ посредство: а) „умолчанія въ одномъ изъ членовъ параллели черты, логически вытекающей изъ его содер- жанія съ какой нибудь чертой 2-го члена;... умоліан- ное подсказывалось на первыхъ порахъ само собою, по- ка не забывалось" 3). При формально-логическомъ развитіи выраженнаго въ одномъ изъ членовъ параллели образа или понятія, другой отстаетъ, и связь затемняется: молодъ = зеленъ= крѣпокъ = веселъ = пляшетъ; отсюда: „Въ лѣсу дерево *) ІЬ., с. 9—10. 2) См. іЬ., с. 21, с. 24. а) ІЬ., с. 27.
113 безъ листьевъ, у матери дочь безъ пляски". Чередованіе связанныхъ по смыслу образовъ замѣняется созвучіемъ словъ въ двухъ членахъ параллели. „Языкъ народной поэзіи наполнился іероглифами, понятыми не столько образно, сколько музыкально, не столько представляющи- ми, сколько настраивающими; ихъ надо помнить, чтобы разобраться въ смыслѣ... За смѣшеніями явились созву- чія, довлѣющія сами по себѣ, какъ: коса == роса = краса" ’). Въ дальнѣйшей жизни члены параллели могутъ раз- вертываться въ цѣлую пѣсню; порой одна половина раз- вивается въ ущербъ другой, начиная бытовать особо, въ видѣ запѣва, какъ особой самостоятельной части пѣсни, сначала связанной узами напѣва и содержанія съ извѣст- ной пѣсцсй, потомъ съ рядомъ пѣсенъ одного напѣва, а потомъ прикрѣпляемой случайно, механически къ лю- бой пѣснѣ. „Параллелизмъ не только сопоставляетъ два дѣй- ствія, анализируя ихъ взаимно, но и подсказываетъ од- нимъ изъ пихъ чаянія, опасенія, желанія, которыя про- стираются и на другое. Липа всю ночь шумѣла, съ лист- комъ говорила; будетъ намъ разлука — будетъ разлука и дочери съ маткой" ®). — Въ приведенныхъ выше выдержкахъ кратко и мѣт- ко начертанъ общій путь формальнаго развитія всѣхъ видовъ пѣсеннаго творчества, всей народной поэзіи, а въ частности, конечно, и заговора, какъ особаго вида ея. „Основная формула заговора была такая же дву- членная, стихотворная или смѣшанная съ прозаическими партіями, а психологическіе поводы быд^ тѣ же: призы- валось божество, демоническая сила, на помощь человѣ- ку; когда-то это божество или демонъ совершили чудес- ное исцѣленіе, спасли или оградили; какое-нибудь ихъ *) ІЬ., с. 32. 2) ІЬ., с. 51. іб
114 дѣйствіе напоминалось типически (такъ уже въ сумерій- скихъ заклинаніяхъ), — а во второмъ членѣ параллели являлся человѣкъ, жаждущій такого же чуда, спасенія, повторенія того же сверхъестественнаго акта. Разумѣет- ся, эта двучленность подвергалась измѣненіямъ, во вто- ромъ членѣ эпическая канва уступала мѣсто лирическо- му моменту моленія, но образность восполнялась обря- домъ, который сопровождалъ реальнымъ дѣйствіемъ про- изнесеніе заклинательной формулы. Извѣстный мерзебург- скій заговоръ съ его многочисленными параллелями мо- жетъ служить представителемъ другихъ подобныхъ: ѣха- ли когда-то три бога, у одного изъ нихъ конь поранилъ ногу, но богъ исцѣлилъ его; такого исцѣленія ожидаетъ и молящій объ унятіи крови. Вмѣсто боговъ являлись святые, лица евангельской исторіи, казовыя событія кото- рой, расцвѣченныя фантазіей апокрифовъ, давали порой схему заговоровъ. Сотникъ Лонгинъ вынулъ гвозди изъ рукъ и ногъ Спасителя; пусть бы и у меня вышло изъ тѣла желѣзное остріе... Иначе: картина распятія дала образы для заговоровъ отъ кровотеченія, искажаясь до неузнаваемости въ лотышскомъ заговорѣ. Іисусъ Хри- стосъ идетъ по морскому берегу, три креста у Него въ правой рукѣ: первый — вѣры, второй — повелѣнія, тре- тій — исцѣленія. Кровь я тебѣ повелѣваю, — остано- вись^ *). Если эпическая часть получала особое развитіе, она какъ бы заглушала вторую часть параллели, приближая двучленный заговоръ къ одночленному параллелизму: „три сестрицы прядутъ шелкъ; выпрядайте его, на землю не роняйте^ съ земли не поднимайте; — у р. Б. К. крови не бывать". Въ такихъ случаяхъ заговоръ можетъ смѣ- шиваться, сливаться и перерождаться въ близкія по строю, родственныя формы народнаго творчества, — пословицу, загадку и проч., сжиматься до эпитета, бытовать въ ка- чествѣ поэтической метафоры и т. д. *) ІЬ., с. 51—52.
115 „Простѣйшій видъ одночленвости представляетъ тотъ случай, когда одинъ изъ членовъ параллели умалчивает- ся, а другой является его показателемъ; это — рагн рго Іого; такъ какъ въ параллели существенный интересъ отданъ дѣйствію изъ человѣческой жизни, которая иллю- стрируется сближеніемъ съ какимъ-нибудь природнымъ актомъ, то послѣдній членъ параллели и стоитъ за цѣ- лое “ ’). Въ дальнѣйшей жизни своей эти короткія одночлен- ныя формулы служатъ источниками символовъ, растяжи- мыми для новыхъ сближеній мысли, возвращаясь иной разъ къ первичной яркости и живости, „когда параллель- ная формула проникается не только личнымъ содержа- ніемъ опущенной, но и ея бытовыми, реальными отноше- ніями... Обращаются къ цвѣтку, розѣ, ручью, но разви- тіе идетъ далѣе въ колеяхъ человѣческаго чувства: роза распускается для васъ, она вамъ отвѣчаетъ, или вы жде- те, что она отзовется" * 2). Этотъ послѣдній видъ, такъ наз. метафора, является, какъ результатъ продолжительнаго стилистическаго развитія при содѣйствіи многочленнаго параллелизма, роль коего, — въ противоположность одно- членному,—разрушеніе образности, подготовленіе къ особ- ности нѣкоторыхъ стилистическихъ формацій. Многочленный параллелизмъ развивается „изъ дву- членнаго одностороннимъ накопленіемъ параллелей, добы- тыхъ при томъ не изъ одного объекта, а изъ нѣсколь- кихъ сходныхъ;... сводитъ параллели подъ рядъ, умцо- жаетъ объясненія и, вмѣстѣ, матеріалы анализа, какъ бы открывая возможность выбора: «Не свивайся трава съ былинкой, Не счастися голубь съ голубкой. Не свыкайся молодецъ съ дѣвицей» 3). „Такое одностороннее умноженіе объектовъ въ од- ной части параллели, указываетъ на большую свободу «) ІЪ., с. 56. 2) ІЬ., с. 60. «) ІЬ., с. 54.
116 движенія въ ея составѣ: параллелизмъ сталъ стилистико- аналитическимъ пріемомъ, а это должно было повести къ уменьшенію его образности, къ смѣшеніямъ и пере- несеніямъ всякаго рода... Такъ анализируетъ себя лишь успокоившееся чувство; но здѣсь же источникъ пѣсен- ныхъ и художественныхт> Іосі соішпипее44 *). Для разрѣшенія этой двойственности или множе- ственности является отрицательный параллелизмъ, гдѣ въ двучленной или многочленной формулѣ постепенно устра- няются одно или нѣсколько утвержденій, и вниманіе со- средоточивается на одномъ утвержденіи. „Формула начи- нается съ отрицанія либо съ положенія, которое вводит- ся нерѣдко со знакомъ вопроса. «Не бѣлая березка на- гибается, Не шапучая осина расшумѣлася, Добрый молодецъ кручиной убивается» 2). „Бѣлѣютъ цвѣты на горѣ; Черемуха ли это цвѣтетъ, или яблоня? Не цвѣтетъ ни черемуха, ни яблоня, А бѣлѣется сама братнина сестра“ 2). И въ томъ, и въ другомъ случаѣ двойственность, ко- лебаніе, сомнѣніе разрѣшаются въ утвержденіе. Отрица- тельный параллелизмъ — это значительный шагъ мысли впередъ, это своего рода „подвигъ сознанія, выходящаго изъ смутности сплывающихся впечатлѣній къ утвержде- нію единичнаго; то, что прежде врывалось въ него какъ соразмѣрное, смежное, выдѣлено, и если притягивается снова, то какъ напоминаніе, не предполагающее един- ства, какъ сравненіе. Процессъ совершался въ такой по- слѣдовательности формулъ: человѣкъ—дерево; не дерево, а человѣкъ; человѣкъ, какъ дерево. На почвѣ отрицатель- наго параллелизма послѣднее выдѣленіе еще не состоя- лось вполнѣ: смежный образъ еще витаетъ гдѣ-то вблизи, У) ІЬ., с. 55. 2) ІЬ., е. 64. 3) ІЬ., с. 67.
117 видимо устраненный, но еще вызывая созвучія. Понятно, что элегическое чувство нашло въ отрицательной форму- лѣ отвѣчающее ему средство выраженія: вы чѣмъ-нибудь поражены, неожиданно, нечаянно, вы глазамъ не вѣрите: это не то,' что вамъ кажется, а другое, вы готовы успо- коить себя иллюзіей сходства, но дѣйствительность бьетъ въ глаза, самообольщеніе только усилило ударъ, и вы устраняете его съ болью: то не березынька свивается, то свивается, кручинится твоя молодая жена" *). „Чередованіе положительнаго параллелизма, съ его прозрачною двойственностью, и отрицательнаго, съ его колеблющимся, устраняющимъ утвержденіемъ дастъ на- родному лиризму особую расплывчатую окраску. Сравне- ніе не такъ суггестивно, но оно положительно" 2 3). „Сравненіе не только овладѣло запасомъ сближеній и символовъ, выработанныхъ предыдущей исторіей парал- лелизма, но и развивается но указаннымъ имъ стезямъ; старый матеріалъ влился въ новую форму, иныя паралле- ли укладываются въ сравненіе и наоборотъ, есть и пере- ходные типы" 8). „Многочленному параллелизму отвѣчаетъ такая же форма развитого сравненія... съ тою разницею, что, при сознательности самаго акта, развитіе является болѣе син- таксически сплоченнымъ, а личное сознаніе выходитъ изъ границъ традиціоннаго матеріала параллелей къ новымъ сближеніямъ, къ новому пониманію образовъ и виртуоз- ности описаній, довлѣющихъ сами себѣ... Бытовыя впе- чатлѣнія, окружавшія пѣвца, вторгались въ его сравне- нія, и параллелизмъ обогащался сценами, всегда реаль- ныМй, если не всегда поэтическими" 4). 'Со временемъ матеріалъ сравненій „съузился, огра- ничился выборомъ, подсказаннымъ измѣненіями быта, от- *) ІЬ., с. 68. «) ІЬ. 3) ІЬ., с. 69. «) ІЬ., с. 71.
118 дѣленіемъ художественной поэзіи отъ народной, увлече- ніями моды, случайностью культурныхъ скрещиваній.... Съ сравненіями произошло то же, что съ тѣми парал- лельными формулами, которыя нарождались въ народной пѣснѣ и забывались, тогда какъ немногія пережили, от- ложившись въ прочныя очертанія символа, опредѣленна- го и вмѣстѣ широко суггестивнаго44 *). „Не все, когда-то живое, юное сохранилось въ преж- ней яркости, нашъ поэтическій языкъ нерѣдко произво- дитъ впечатлѣніе детритовъ, обороты и эпитеты полиняли, какъ линяетъ слово, образность котораго утрачивается съ отвлеченнымъ пониманіемъ его объективнаго содержа- нія. Пока обновленіе образности, колоритности остается въ числѣ ріа сіевідегіа, старыя формы все еще служатъ поэту, ищущему самоопредѣленія въ созвучіяхъ или про- тиворѣчіяхъ природы; и чѣмъ полнѣе его внутренній міръ, тѣмъ тоньше отзвукъ, тѣмъ большею жизнью трепещутъ старыя формы44 2). „Въ такомъ исканіи созвучій, исканіи человѣка въ природѣ есть нѣчто страстное, патетическое, что харак- теризуетъ поэта, характеризовало, при разныхъ формахъ выраженія, и цѣлыя полосы общественнаго и поэтическа- го развитія. Элегическое увлеченіе красотами природы, интимность Каіиг&еГпІ’я, жаждущаго отголосковъ, насту- пало въ исторіи не разъ: на рубежѣ древняго и новаго вѣковъ, у средневѣковыхъ мистиковъ, у Петрарки, Рус- со и романтиковъ, Франциску Ассизскому чудилась въ природѣ разлитая повсюду божественная любовь; средне- вѣковый аллегоризмъ, чаявшій во всемъ твореніи соот- вѣтствія и совпаденія съ міромъ человѣка, далъ схола- стическій оборотъ тому же строю мыслей; Петрарка ис- калъ тѣхъ же созвучій, но набрелъ на противорѣчія: онѣ лежали въ немъ самомъ. Такое настроеніе понятно въ эпохи колебаній и сомнѣній, когда назрѣлъ разладъ меж- ’) ІЬ., с. 74. ’) ІЬ,
119 ду существующимъ и желаемымъ, когда ослабѣла вѣра прочность общественнаго и религіознаго уклада и силь- нѣе ощущается жажда чего-то другого, лучшаго. Тогда научная мысль выходитъ на новые пути, пытаясь водво- рить равновѣсіе между вѣрой и знаніемъ, но сказывает- ся и старый параллелизмъ, ищущій въ природѣ, въ ея образахъ отвѣта на недочеты духовной жизни, созвучія съ нею. Въ поэзіи это приводитъ къ обновленію образ- ности, пейзажъ-декорація наполняется человѣческимъ со- держаніемъ. Это тотъ же психическій процессъ, который отвѣтилъ когда-то на первые робкіе запросы мысли; та же попытка сродниться съ природой, проектировать себя въ ея тайникѣ, переселить ее въ свое сознаніе; и часто тотъ же результатъ: не знаніе, а поэзія41 *). Этой исторіей жизни параллелизма въ значительной мѣрѣ раскрывается и жизнь, хронологическій, послѣдова- тельный ростъ заговора, во многихъ случаяхъ — разно- видности параллелизма. Такимъ образомъ, здѣсь уже на- мѣчаются нѣкоторыя основы для внутренней классифика- ціи заговоровъ, самаго труднаго вопроса въ дѣлѣ фор- мальной разработки этого вида народнаго творчества,— къ которому и перехожу въ дальнѣйшемъ изложеніи. ») ІЬ., с. 79—80.
ГЛАВА 4-я. Способы классификаціи заговоровъ. Такъ какъ изслѣдованія о заговорахъ являлись обык- новенно въ видѣ приложеній къ другому, замѣчаній меж- ду прочимъ, — вполнѣ понятно, что вопросъ о классифи- каціи ихъ почти не тронутъ. Наши крупные собиратели и записыватели загово- ровъ (Афанасьевъ, Майковъ, Ефименко, Романовъ, Шейнъ и др.) руководились обыкновенно при обозначеніи загово- ра названіемъ, заголовкомъ его въ устахъ знахаря или шептухи, а потомъ группировали свой матеріалъ сообраз- но этимъ названіямъ; нѣкоторые, встрѣтившись въ той же народной средѣ съ различными названіями этого вида народнаго творчества (заклятія, проклятья, заклинанія, за- говоры и проч.), на этомъ основаніи выдѣляли крупныя группы, или отдѣлы въ своихъ работахъ, не обращая иногда вниманія даже на то, что происходитъ при этомъ смѣшеніе родовыхъ и видовыхъ понятій (какъ у Помя- ловскаго— изъ заговоровъ и наговоровъ выдѣляются „при- вороты", какъ особая, самостоятельная группа). Конечно, для исторіи развитія методовъ и пріемовъ изслѣдованія всѣ эти попытки классификаціи представ- ляютъ большой интересъ, какъ исканія истиннаго пути впотьмахъ, въ области, почти нетронутой научнымъ ана- \лизомъ,— а потому я постараюсь исчерпать скудный ма- теріалъ этого рода, имѣющійся въ моемъ распоряженіи.
121 Помяловскій въ своихъ „Эпиграфическихъ этюдахъ44 пытается прежде всего положить рѣзкую грань между на- говоромъ и заговоромъ. „Заговоръ отличается отъ наговора своею сущностью, основнымъ понятіемъ: тогда какъ въ послѣднемъ накли- кается какое-нибудь зло или бѣда на человѣка, въ пер- вомъ они отвращаются; это есть не ітргесаііо, а Дерге- саііо. Очень можетъ быть, что первоначально это была простая молитва, въ которой человѣкъ просилъ божество пріостановить или прекратить извѣстное его или другого божества вліяніе на себя или на другого; слѣды этого могутъ быть видимы въ выраженіяхъ: пе ЬаЪеан Епіу- сЫаіп 8оіёгісЬі пхогет; ер.ос баіа ’лаі екеоВ-ера. Но уже въ очень раннее время молитва и просьба перешли въ приказаніе44, а потомъ заговоръ и наговоръ слились воедино подъ видомъ тарабарскихъ формулъ. „Выйдя та- кимъ образомъ изъ двухъ противоположныхъ понятій, за- говоръ и наговоръ сошлись къ одному пункту, представ- ляемому магическими реченіями44 *). — „Въ христіанскихъ заговорахъ заклинаніе употребляется единственно съ цѣ- лью остановить вліяніе злого духа, другія заклинанія у христіанъ не употреблялись44 2). — „Существуетъ еще рядъ памятниковъ христіанскихъ, которые, сходясь съ языческими наговорами по формѣ, тѣмъ не менѣе діаме- трально противоположны по содержанію44 3). Это — закли- нанія противъ болѣзней4). Кромѣ того, и у христіанъ встрѣчается, правда единственный, родъ чистаго нагово- ра— „на нарушителей тишины и святости могилы44 6). Такимъ образомъ устойчивости, строгихъ граней здѣсь нѣтъ. До тѣхъ поръ, пока наговоръ есть формула *) „Эпигр. этюды44, с. 51. 2) ІЬ., 56. 3) ІЬ., 67- 4) См. напр. образецъ такого наговора—заклинанія у По- мяловскаго на с. 67—8. 6) Помяловскій, іЬ., 155. 16
122 накликанія зла, она, конечно, рѣзко отличается отъ за- говора, и въ кругъ моего изслѣдованія не захватывается; но когда наговоръ является призывомъ гибели на засѣв- шую въ человѣкѣ болѣзнь, это есть уже врачеваніе не- дуга,-а значитъ—нѣчто, трудно отдѣлимое отъ заговора. Иващенко *) объединяетъ разнообразныя формулы на- роднаго врачеванія при помощи силы слова въ одномъ терминѣ — шептанія (очевидно по способу произношенія большинства таковыхъ формула). „Шептаніе... является словесно-обряднымъ врачую- щимъ орудіемъ въ устахъ избранныхъ лицъ, владѣющихъ имъ... Глаголъ шептати употребляется въ значеніи дѣй- ствительнаго, въ смыслѣ врачевать^ 3). „Всѣ шептанія распадаются на два большихъ отдѣ- ла. Въ первый изъ нихъ входятъ шептанія —замовлянья, или заклинанія, какъ словесно-обрядныя мѣры противъ постигшихъ человѣка болѣзней и неблагопріятныхъ слу- чаевъ въ жизни44 3). Отдѣлъ этотъ можно разбить на три группы: а) противъ болѣзней отъ неизвѣстной причины или предполагаемой, б) противъ болѣзней, причина ко- ихъ извѣстна и в) противъ неблагопріятныхъ случаевъ жизни. Второй отдѣлъ составляютъ „шептанья-примов- лянья или наговоры44, призывающіе добро или зло на че- ловѣка 4). „Мы видимъ въ заговорахъ, вообще, невѣжественное смѣшеніе духовныхъ и мірскихъ, святыхъ и суевѣрныхъ понятій. Невѣжеству народа, простотѣ его, а не злона- мѣренности, должно приписать такое суесвятство и ко- щунство. Таковы заговоры любовные, заговоры отъ уку- шенія змѣи и собаки, отъ пору ба или кровотеченія, отъ ружья или пули, отъ огня или пожара и проч. — Есть еще особый родъ заговоровъ, соединяющихъ въ себѣ мо- *) „Слѣды языч. вѣров.“. а) Иващенко, ор. сіі., с. 314, 315. 5) ІЬ., 317. 4) ІЬ., 318.
123 литву и заклятіе; сюда, напр., принадлежитъ заговорт идучи на судъ, гдѣ заговорщикъ испрашиваетъ себѣ всѣхъ благъ, а на противниковъ своихъ и неправедныхъ судей накликаетъ всѣ возможныя бѣдствія" *). Вопреки мнѣнію Порфирьева о тѣсной близости меж- ду собою языческихъ (а также и апокрифическихъ) мо- литвъ и заговоровъ въ народныхъ взглядахъ по этому вопросу сохранилось кое-гдѣ совсѣмъ иное пониманіе. Такъ въ пудожскомъ уѣздѣ строго различаются заговоръ (= слово) и молитва. Заговоръ „имѣетъ обязательную силу;... произнесенный безъ ошибокъ, обязываетъ къ со- вершенію извѣстныхъ дѣйствій духа, къ которому заго- воръ относится. Молитва имѣетъ лишь просительное зна- ченіе" * 2 3). „Въ записанныхъ мною заговорахъ, кромѣ обраще- нія къ болѣзни... заключается еще краткая характери- стика болѣзни и причинъ возникновенія послѣдней; напр. переполохи выхрови, блыскови, громови, урокы насміяни, наспивани, жыдивськи, цыганьски,— почему полезнѣе из- лагать заговоры вмѣстѣ съ болѣзнями, а не отдѣльно отъ нихъ" *). Значитъ, возможна еще классификація по причинамъ заболѣваній, каковую я находилъ у г. Аршинова 4). Болѣзни могутъ происходить: 1) отъ Бога (врожден- ныя, наслѣдственныя и неподходящія подъ прочія кате- горіи), 2) съ глазу (лихорадочное состояніе, общее не- домоганіе), 3) съ притки (по несчастной случайности— ушибъ, ожогъ и проч.), 4) отъ порчи (кликушество, ме- ланхолія), 5) отъ думы (нѣкоторыя душевныя болѣзни, головныя боли), 6) съ натуги (боли въ животѣ, въ пояс- *) В. Далъ, „О повѣр., суев...", с. 33—4. 2) Харузинъ, „Сборникъ свѣдѣн.", с. 345. 3) Милорадоѳичъ, „Народа, медицина...", I, с. 56. *) „О народномъ лѣченіи въ Казанск. у." (въ „Сборникѣ свѣдѣн."—Харузина), с. 245.
124 вицѣ), 7) съ вѣтру (простуда, свивая заушница), 8) при- сталыя (чесотка и др.). Аттап дѣлитъ обслѣдуемый имъ матеріалъ на 3 группы: 1) Неіінргйсйе, 2) ВенсЬѵѵогнп^н—ойег ХаиЬег- Гоппеіп и 3) КігсЬіесЬе 8е^еп ппй СгеЪеіе. — Неііергіі- сЬе — это заговоры отъ внутреннихъ и наружныхъ бо- лѣзней у людей и животныхъ, уже заболѣвшихъ; это по большей части заклинанія стариннаго характера, нерѣдко близкія къ церковнымъ молитвословіямъ. — Во вторую группу входятъ по преимуществу заговоры, имѣющіе въ виду силою волшебною или силою молитвы ослабить или уничтожить скрытую или явную власть злого человѣка, звѣря или силы природы, наконецъ — бѣдствія, наслан- ныя другимъ изъ зависти.— Послѣдній отдѣлъ самый мно- гочисленный; сюда относятся самыя разнообразныя фор- мулы, имѣющія въ виду предотвратить всякое бѣдствіе, всякое зло; нерѣдко такіе заговоры носятъ при себѣ въ видѣ записокъ—талисмановъ '). Первый крупный изслѣдователь заговоровъ — Кру- шевскій въ вопросѣ о классификаціи пошелъ вслѣдъ за записывателями, группируя заговоры по болѣзнямъ, или шире—по тѣмъ предметамъ, явленіямъ, противъ которыхъ они направляются. А. Браунъ 2) предлагаетъ такую группировку: 1) пер- воначальные тексты молитвъ, обращенныхъ въ заклина- нія; 2) заговоры книжнаго происхожденія: а) изреченія изъ священнаго писанія, б) наборъ словъ или точнѣе — членораздѣльныхъ звуковъ безъ значенія; 3) заговоры на- родные.— Искусственность и невыдержанность такого дѣ- ленія сознана самимъ авторомъ, который признаетъ эту классификацію не научной, а необходимой лишь для удоб- ства распредѣленія матеріала: Новѣйшій изслѣдователь вопроса — Зелинскій гово- ’) „Ѵоіквзе&еп11, с. 199. См. „Записки Нео-Филологическаго Общества" 1891 г,- в. 2-й, № 1, с. 10.
125 ритъ слѣдующее: „Если мы обратимся къ самымъ заго- ворамъ, если мы разсмотримъ ихъ форму, то, какъ мы раньше уже это видѣли, всѣ заговоры восходятъ къ той основной формѣ, которая установлена Потебней, и въ дальнѣйшемъ своемъ развитіи всѣ они одинаково ее из- мѣняли, такъ что едва-ли мы ошибемся, если позволимъ себѣ сдѣлать заключеніе, что дѣлить заговоры но формѣ нѣтъ никакого основанія. Съ другой стороны, содержа- ніе заговоровъ такъ однообразно, что прилаживается лег- ко къ какому угодно случаю жизни, и между двумя заго- ворами часто то лишь различіе, что у нихъ различныя явленія желанныя. Поэтому мы думаемъ, что всякая груп- пировка заговоровъ должна быть болѣе или менѣе искус- ственной и можетъ быть допущена лишь для удобства расположенія матеріала и его изложенія. — Изъ такихъ группировокъ, по нашему мнѣнію, въ настоящее время самая лучшая та, по которой распредѣлены заговоры въ сборникѣ Майкова" ’). Мнѣ думается, что для удобства обслѣдованія мате- ріала можно распредѣлить его по наичаще встрѣчающим- ся, и притомъ у различныхъ народностей, названіямъ бо- лѣзней, (каковы — лихорадка, сглазъ, кровотеченіе), а въ этихъ крупныхъ отдѣлахъ попытаться установить группи- ровку по степени древности заговора, руководствуясь его формальной стороной (—см. предыдущую главу—) и тѣ- ми психологическими основаніями возникновенія и эво- люціи заговора, которыя высказывались Крушевскимъ, Потебней и Веселовскимъ. Это, полагаю, болѣе естествен- ное дѣленіе; правда, могутъ быть и новообразованія по древнимъ образцамъ, но вѣдь главная, по-моему, задача изслѣдованія — установить не хронологическую дату дан- наго, единичнаго заговора (— Да это врядъ-ли и возмож- но, за рѣдкими исключеніями—), а прослѣдить типы ихъ *) „О заговорахъ14, с. 52—53. 17
126 развитія, по которымъ можно судить о пріемахъ человѣ- ческой мысли на данномъ пути; подмѣтить, уловить, не- возможности, законы развитія человѣческой мысли вообще. Конечно, было бы крайне желательно расположить весъ матеріалъ по такому внутреннему признаку, разстав- ляя вѣхи по пути роста мыслей и,-духа человѣческаго; но ври современномъ подборѣ матеріала и состояніи его разработки, я не признаю себя въ силахъ выполнить эту черезчуръ сложную задачу и указываю лишь на нее, какъ на одно изъ ріа йевійегіа для будущихъ изслѣдователей вопроса.
ЧАСТЬ II. —00— . ГЛАВА 1-я. Заговоры отъ лихорадки. „Лихорадка44—это и понынѣ названіе болѣзни, край- не неопредѣленной, могущей очень быстро покинуть боль- ного и способной разрастись до пагубныхъ размѣровъ, перерождаясь въ горячку, тифъ и проч. Не удивительно, что народная діагностика сваливала въ эту кучу множе- ство самыхъ разнообразныхъ болѣзней, объединяя въ этомъ названіи цѣлый сонмъ родственныхъ заболѣваній. Народ- ная медицина чуяла здѣсь своего страшнаго врага и бо- ролась противъ него всѣми возможными средствами: си- лами небесными, божественной помощью, и содѣйствіемъ дьявола, силами темными. Наряду съ многочисленными лѣ- карственными средствами противъ лихорадки, образовы- вался и разрастался цѣлый циклъ молитвъ апокрифиче- скихъ и заговоровъ противъ нея. Въ пониманіи народа лихорадка и понынѣ — живое существо, которое вселяется въ человѣка и мучитъ его, пока не будетъ изгнано какими-либо мѣрами. А такое 18
128 пониманіе болѣзни — канва для самыхъ причудливыхъ узоровъ народнаго творчества. Такой взглядъ присущъ и древнѣйшимъ народамъ, такъ называемымъ первобыт- нымъ; онъ, такъ сказать, общечеловѣченъ, а потому твор- чество каждаго народа въ этомъ направленіи могло быть самостоятельно и лишь слегка подталкиваемо и разогрѣ- ваемо внѣшними воздѣйствіями. Конечно, вполнѣ вѣроятно, что нѣкоторая доля влія- нія въ этомъ направленіи можетъ быть отнесена и на счетъ Востока, такъ какъ оттуда вообще шла широкая струя цивилизаціи въ среду позднѣйшихъ культурныхъ народовъ. Поэтому не лишены интереса для дальнѣйшихъ изслѣдователей вопроса мнѣнія гг. Мансветова, Буслае- ва, Веселовскаго, Сумцова и др., которыя становятся оби- • ходными. „Въ символикѣ древнихъ народовъ, какъ извѣстно, большимъ значеніемъ пользовались нѣкоторыя числа и тѣ знаки, въ которыхъ онѣ выражались. Между этими зна- ками ' крупная извѣстность выпала на долю числа семь и 12. Въ основѣ символики, связанной съ этими величи- нами и знаками, лежали разнаго рода космическія и астро- номическія представленія, которыя затѣмъ осложнялись и въ переработанномъ видѣ вошли въ область образова- тельныхъ искусствъ, народной литературы и религіи44 *).— „Въ основѣ числа 12 лежало представленіе о 12 знакахъ зодіака, подобно тому, какъ символика числа семь держа- лась на представленіи о 7 главныхъ планетахъ44 2), что и отразилось въ апокрифахъ, напр. въ Тевіашепіит 8о- Іотопін44. „Основа молитвъ и заговоровъ противъ лихорадки лежитъ въ суевѣріяхъ Востока. Г. Мансветовъ возводитъ источники заговоровъ отъ трясавицъ къ халдейскому уче- нію о 12 астральныхъ духахъ, вліяющихъ на человѣче- скую судьбу, ученію, усвоенному гностическими и мани- ’) Мансветовъ, „Византійскій матеріалъ...44, с. 4. »} ІЬ., 4.
129 хейсквми сектами, воспринятому въ извѣстномъ примѣне- ніи и христіанствомъ. Сложившись гдѣ-то наТВостокѣ, на границахъ Персіи и Сиріи, молитва о трясавицахъ вошла въ іудейско — каббалистическую литературу, напр., въ АІрЬаЬеінт вігасійін VIII в. и въ богомильскую литера- туру “ *). „Двѣнадцать трясавицъ (лихорадокъ) вымышлены бол- гарскимъ попомъ Іереміею и скоро были приняты суевѣр- нымъ русскимъ народомъ. Это 12 дочерей Ирода, кото- рыя ходятъ по бѣлу свѣту и терзаютъ свои жертвы" Однако, если основы этихъ заговоровъ лежали въ сказаніяхъ восточныхъ, разработка ихъ на новой почвѣ большею частью настолько оригинальна, что эти основы отходятъ на второй планъ передъ реальными наслоеніями новаго творчества. Если и встрѣчаются (большею частью въ рукописныхъ сборникахъ) названія лихорадокъ, напо- минающія объ ихъ иноземныхъ, чуждыхъ именахъ, то въ цѣломъ множествѣ заговоровъ, бытующихъ въ живомъ языкѣ, мы натолкнемся на названія чисто конкретныя, образныя, каковы: „поганка, трясця, гнитуха, витрова, водяна, пидтынныця, веретынныця" и проч.3). — „Болѣзни этой дано множество названій: лихоманка, трясучка, тря- савица, комуха, кумаха, иногда ее ублажаютъ, величаютъ Лихоманкой Ивановной, чтобъ не обидѣлась, или боятся ее назвать; на Украйнѣ различаютъ 99 видовъ лихора- докъ, смотря по тому, отъ чего она прикинулась, назы- вая ее: пидтъгннъѵця, если она человѣка застала соннаго подъ тыномъ, на сырой землѣ; веретеннѵщя, если баба допрялась до лихорадки; гноевая, если попала на спяща- *) Сумцовъ, Н. „Очерки...", с. 442. Ср. Веселовскій, „Ра- зыск. въ обл. рус. дух. стиха", в. VI, с. 51—52. 2) Добротворскій, М. „Русск. простонар. медиц.“, с. 14. (См. Буслаевъ, „Рѣчь о народной поэзіи въ др.-рус. л-рѣ“ 1859 г.)* 3) Нѣкоторыя названія, приводимыя напр. у Демича въ „Очерк. народи. медиц.“. — благая, добруха, матка и др. — воз- никли на почвѣ эвфемизма.
130 го на навозной кучѣ" — Число лихорадокъ называется самое разнообразное: 7, 9, 12, 25, 74, 77, 99. — Кромѣ того, имя Ирода въ народѣ — слово бранное, а потому и названіе болѣзней „Иродовыми дочерьми'* вполнѣ ре- ально, въ особенности если припомнить, что библейское сказаніе по этому вопросу очень живо, образно, — такъ и просится въ среду народныхъ. — Мало того, у различ- ныхъ народовъ лихорадка воплощается и въ различные конкретные образы: старухи, дѣвицы съ огненными воло- сами, худого, блѣднаго существа и проч. Все это заставляетъ призадуматься надъ тѣмъ, на- сколько сильно и глубоко восточное вліяніе, насколько ярки и осязаемы его слѣды въ современномъ творчествѣ народномъ. Многіе изъ изслѣдователей народнаго быта успѣли подмѣтить въ пониманіи народа глубоко' реальныя черты при опредѣленіи лихорадки, опирающіяся на основы ста- раго, нынѣ отживающаго міросозерцанія, чему сильно, конечно, способствовало охраненіе въ точности формулы заговора. Изъ многочисленныхъ устныхъ и письменныхъ свидѣтельствъ по этому вопросу видно, что народъ и по- нынѣ склоненъ признавать лихорадку живымъ существомъ, „духомъ". •Нерѣдко приходится слышать отъ крестьянокъ, что «лыхорадка бува одъ того, що лыхый духъ уберется- въ середыну, та й трясе», «лыхорадкы нехрещеного царя Ырода дочки; кожна жыве въ болоти». Ихъ бранятъ: «тря- сешь! бодай ты болотомъ трясла».— «Йе мижъ имы пля- совыця, та що одсикла Ивану Предтечи голову. Хто его почыта; до того вона не прычепытся». Другіе опредѣля- ютъ лихорадку кратко: «воно зло!» 2). „Очень многія болѣзни бѣлоруссъ представляетъ се- *) Далъ, „О повѣр., суев....“, с. 80. Милорадовичъ, „Народи. медиц.“, V, с. 163.
— 131 — бѣ въ человѣческомъ образѣ и этимъ объясняются нѣко- торыя странныя отношенія его къ той или другой болѣз- ни, какъ напр.—желаніе обмануть болѣзнь, схитрить пе- редъ нею, или наконецъ запугать ее. Лихорадку, напр., бѣлоруссъ представляетъ себѣ въ образѣ холодной кра- савицы, или наоборотъ — въ образѣ злой, безобразной старухи. Тетка-лихорадка, какъ и многія другія болѣзни, выходятъ изъ-подъ земли, именно весною, и шатается всюду, пока не наткнется на кого нибудь, спящаго на весеннемъ солнышкѣ. Если это ей удастся, то она под- крадется къ спящему, поцѣлуетъ его и уже не разста- нется съ нимъ ’).—„Двѣнадцать лихорадокъ на весь свѣтъ — это слишкомъ мало. Имъ приходится постоянно пере- ходить отъ одного къ другому по очереди, и вотъ поче- му лихорадка часто оставляетъ паціента, а потомъ опять является въ опредѣленный срокъ. Пользуясь этими ея от- лучками, можно иногда избавиться отъ нея хитростью. Разсказываютъ про одного, который, ожидая въ урочный часъ свою неотвязную гостью, вздумалъ притвориться мер- твымъ, легъ подъ образами, а домашнимъ велѣлъ причи- тать, какъ по умершемъ. Лихорадка повѣрила, что онъ умеръ, и больше къ нему не возвращалась" * 2). „Есть и въ Россіи повѣрье, что лихорадокъ 9, кры- латыхъ сестеръ, коихъ по временамъ нечистый спускаетъ съ цѣпи. Если одна изъ нихъ пролетомъ поцѣлуетъ че- ловѣка, то или губы обмечетъ, или же нападетъ тряса- вица. Покидая одного больного, чтобы потрясти друго- го, сестры даютъ каждому временный покой. Иные ма- жутъ себѣ лицо сажей и переодѣваются въ чужое платье, чтобы лихорадка, воротившись, не узнала. Поэтому и ско- рый отъѣздъ въ другое мѣсто, какъ народъ толкуетъ, иногда спасаетъ отъ лихорадки; она потеряетъ человѣка и не найдетъ его" 3). ’) Н. Харузинъ, „Сборникъ свѣдѣній...", 213. 2) Н Харузинъ, Ор. сіі., с. 215. 3) Далъ, „О повѣр. суев....“, с. 80 — 81.
132 У Демича ‘) находимъ то же объясненіе перемежаю- щейся лихорадки: „Сестры-лихорадки не могутъ справить- ся со всѣми заболѣвшими, а переходятъ отъ одного къ другому, возвращаясь къ каждому въ опредѣленный срокъ". „Сестры" эти надѣлены, вполнѣ конкретными черта- ми живыхъ, человѣкообразныхъ существъ: ихъ можно угощать, задабривать, обходить хитростью, обманывать. Такъ, въ Нижегородской губерніи больные лихорадкой приносятъ на перекрестокъ въ жертву 12 трясавицамъ 12 пирожковъ съ начинкой, запеченныхъ въ одинъ общій пирогъ, перевязанный поясомъ больного. „Въ Казанскомъ уѣздѣ, во время пароксизма, кладутъ штаны, рубаху, по- ясъ и крестъ больного подъ ступу, гдѣ толкутъ кудель, говоря: «Марья Иродовна отпусти его, не то я тебя подъ ступой заморю; коли ты не оставишь, я тебя не выпу- щу" а). — „Лихорадка — жидовка, а потому ее можно вы- гнать, вымазавшись свинымъ саломъ" 3). „Лихоманки выгоняются изъ ада морозомъ" и ищутъ по теплымъ избамъ виноватыхъ людей; онѣ „бываютъ то- щія, слѣпыя, безрукія, уроды такіе, что хуже смерти; не умѣютъ ни войти въ избу, ни отворить дверей; если го- лодны, то смирны и пошлы ДО того, что стоятъ пригорю- нясь у притолки, выжидая, не выдетъ ли кто изъ вино- ватыхъ" 4). февральскую лихорадку въ Костромской гу- берніи зовутъ кумахой; она живетъ въ дремучемъ лѣсу съ 12 сестрами; старшая разсылаетъ меньшихъ по свѣ- ту •— „людей знобить, грѣшное тѣло мучить, бѣлы кости крушить. Чтобъ умилостивить кумаху, выходитъ больной въ лѣсъ, Къ жилищу кумахи, сыплетъ вокругъ себя кру- пою, приговаривая: „Прости, сторона, Мать сыра-земля! *) „Очерки русск. народи, медиц.", с. 15. 2) Демичъ, Ор. сй., с. 35. 3) Демичъ, Ор. сй., с. 36. 4) Сахаровъ, „Сказ. русск. нар.“, с. 6-я.
133 вотъ тебѣ крупицъ на кашу, вотъ и тебѣ, к у маха!44 *). Не стану умножать выписокъ: уже и изъ приведен- ныхъ видно, что въ пониманіи народныхъ массъ лихо- радка — совершенно реальное, живое существо, прини- мающее въ различныхъ мѣстностяхъ своеобразныя, кон- кретныя формы. Сообразно съ такимъ взглядомъ вырабатывались и главнѣйшіе пріемы для лѣченія, точнѣе — изгнанія лихо- радки. Ее стараются выжить, какъ непріятнаго гостя, при помощи различныхъ отвратительныхъ или устрашающихъ средствъ; или, наоборотъ, ее пытаются задобрить уго- щеньемъ, лаской; наконецъ, ее стараются переселить въ другое существо или предметъ. У больного лихорадкой пытаются вызвать рвоту, на- дѣясь, что такимъ путемъ извергнется и лихорадка. (Сред- ство это во многихъ случаяхъ, —• особенно когда корень болѣзни заключается въ разстройствахъ желудка,— даетъ благотворные результаты). Съ этою цѣлью больнымъ да- ютъ пить смѣсь сажи и табаку, которую больной протя- гиваетъ черезъ чубукъ съ водой, цѣловать сквозь платокъ собачій пометъ и проч. Въ другихъ случаяхъ пытаются отравить существо- ваніе незванной гостьи нестерпимо-отвратительными запа- хами, выкуривая ее жжеными: волосами, конскимъ копы- томъ, летучей мышью, сушеной жабой, чешуей змѣи и др. Иной разъ болѣзнь „пытаются изгнать испугомъ, застращать41 ее: пускаютъ за спину уснувшему больному живую зеленую лягушку или сажаютъ „во время озноба въ жаркую печь, держатъ его тамъ до разслабленія, а за- тѣмъ, чтобы внезапно испугать, обливаютъ потѣющаго паціента водой и потрясаютъ его суставы44 * 2); а то под- вѣсятъ на шею больному амулеты, съ изображеніемъ ка- кого-либо чудовища, позднѣе — религіознаго характера, *) Сахаровъ, Ор. сіі., с. 31. 2) Демичъ, Ѳ. „Оч. рус. нар. медиц.44, с. 37.
134 или основанные на вѣрѣ въ силу слова; въ новѣйшихъ очень распространенныхъ амулетахъ видимъ соединеніе двухъ послѣднихъ элементовъ, — таковы записки, коро- тенькія, а иногда и длинныя молитвы, носимыя больнымъ на піеѣ до выздоровленія, или съѣдаемыя имъ во время приступа лихорадки. „На верхней коркѣ хлѣба написать нижеприводимыя слова и давать больному на утренней зарѣ понемногу ѣсть: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь. У началѣ бѣ Слово и Слово бѣ къ Богу, и Бохъ бѣ Слово» *). Вѣшаютъ больному на 3 дня, сожигая на четвертый, такую записку: „Молитвъ ради Пресвятыя Твоея Матери и всѣхъ Твоихъ святыхъ избави, Господи, раба Твоего №. отъ дѣвицы-трясавицы и знобицы. Ты еврейская кра- савица, отойди отъ р. Б. №., а если не отойдешь, то возь- мутся на тя 4 евангелиста: Матѳей, Лука, Маркъ и Іо- аннъ Златоустаго и будешь свергнута въ тьму зубовъ, гдѣ будеши во вѣки горѣть" 1 2). Слѣдующая записка носится до выздоровленія на шеѣ: „Во імя Отца и Сына и Святаго Духа. Виходя із моря- океана 77 дівиць прекрасниі: стретился ім преподобный Павхнутій; спросилъ іхъ: откуда ви, дівиці? Они отвеча- ли: із моря Океана, ідем въ мир і людямъ кости ломить, и въ жаръ бросать и въ знобъ превращать. I тогда прен. Павхнутій начавши іх наказывать, і даде ім по 77 ранъ. Они стали его просить: О препод. П., помилуй нас! Аще кто твое на себе носить или выписувать, і того будем от- бігать, пойдем по рікам, по морям, очеретами. — О преп. П., помилуй раба болезнаго №. отъ болезни лихорадки" 3). А вотъ еще записка, которая носится на шеѣ вмѣ- стѣ съ крестомъ 12 сутокъ, затѣмъ съ молитвою сжигает- ся въ печи: „Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Крестъ 1) Добровольскій, Б. „Смол. этн. сб.“, с. 173. 2) Чубинскій, Труды, I, с.119. з) Драгомановъ, М. „Малорус. пред.“, с. 26.
135 хранитель, крестъ всей вселенной, к. красота церковная, к. царямъ держава, к. ангеламъ слава, к. бѣсамъ язва, к. пречистый, ты ми буди помощникъ, р. Б. №.—Возму- тили воду въ морѣ двѣнадесять женъ, воду простудовую, что на горѣ Синайской, и вышли навстрѣчу имъ свв. от- цы: Зиновій, Евсигній, Филиппъ и евангелисты: Марко, Матѳей, Лука и Іоаннъ Богословъ и вопросиша ихъ: „Что вы есте за жены и куда идете?" — Онѣ отвѣщаша имъ: „Мы есмы жены трясавицы и дщери Ирода царя, идемъ человѣческій родъ мучити". — Во имя святые отцы: Зи- новій... Богословъ вземше тридесять прутьевъ желѣзныхъ и начата ихъ бити и мучити. Жены же трясавицы не можаху противляться и рекоша имъ: „О св. и грозный отцы, убѣжимъ мы отъ р. Б. №., на полтораста поприщъ". — Во имя свв. отцы Зиновіи... вопросиша ихъ: „Како имена Ваши?"— Онѣ же отвѣщаша: „Рофея, Апуша, Гу- ца, Дофелія, Синая, Густея, Котея, Комлея, Ломиха, Зно- биха, Трясовица и Битиха".— „Свв. отцы рекоша имъ: „Проклинаемъ васъ двунадесять Иродовыхъ дщерей име- немъ Господнимъ, Пресвятою Богородицею, апостоломъ Лукою и всѣми святыми отъ нынѣ и до вѣка".—Велико- мученникъ Артемій, избави и помилуй р. Б. К. отъ тря- совичной болѣзни, тебѣ бо дана благодать молиться за ны, аминь" *). Написать на бумагѣ, носить 3 дня на шеѣ, спалить и выпить пепелъ на водѣ; слова на запискѣ пишутся слѣ- дующія: „Господи благослови! Ишовъ св. Авраамъ съ свя- тымъ сыномъ Исаакомъ золотымъ мостомъ и встрѣтили дѣвицъ простоволосыхъ 74 и стали ихъ пытати: „Что вы за люди?"—„Мы де Иродовы дочки, идемъ въ христіан- скую землю людей мучити и красну кровь выпивати".— И взялъ св. Авраамъ со святымъ сыномъ Исаакомъ золо- тый жезлъ, стали ихъ бити и тлумити.— „О св. Аврааме и Исааче! не бій насъ, не тлу ми насъ" * 2). *) Щуровъ, „Знахарство на Руси", с. 166—7. 2) Чепа,, А. „Малорус. суевѣрія...", с» 127-я. 19
136 „Записать на бумажку нижеприводимыя слова, свер- нуть въ 8-ку, перевязать ниѣкой, и, не говоря ни съ кѣмъ и не оглядываясь на пути, бросить свертокъ въ рѣку: «Ишлы Ыродовы дочкы на свитъ окрашеный. Зустри- чае ихъ Божая Маты и пытае: „Куды вы йдете, Ыродовы дочкы?44 — На свѣтъ окрашенный. -— А чого жъ вы йде- те?— Тила въялыты, серця сушыты, червону кровъ збав- ляты и жовтую кисть ламаты р. Б. X. — Авраме, Авраме, визьмы ты сыхъ Ыродовыхъ дочокъ, зачыни йихъ зализ- нымы дверима и замкны зализнымы замкамы, щобъ воны на свитъ украшеный не ходылы, тила не въялылы, серця не сушылы, червовой кровы не збавлялы и жовтои косты не ламалы“ Написать на просфорѣ нижеслѣдующія слова и дать съѣсть больному: „Во имя Отца и Сына и Св. Духа. — Яко же святой Аркадій укроти львы въ пустыни, такъ и Ты, Господи, укроти трясавицу сію въ р. Б. Ы. Все- гда, нынѣ и присно и во вѣки вѣковъ. Аминь“ * 2). Сложить словами въ средину бумажку съ нижепри- водимыми словами, проносить на шеѣ три дня, потомъ сжечь ее и пепелъ выпить съ святою водою: „Эты отезамата, Стакоринъ фито, Станти міотероно44 и 9-й стихъ изъ псалма „Жи- вый во помощи44 3). Послѣдняго вида короткія „абракадабры44 весьма рас- пространены и въ Россіи и въ Европѣ. Приведу еще'нѣ- сколько примѣровъ: „1) Саторъ 2) Іисусъ арепо исусъ тенет сусъ опера усъ ротас . съ ъ *) Гринченко, В. „ЭтнограФич. матеріалы44 I, с. 256. 2) „Труды Этногр. Отдѣла44, V, с. 205. 3) Гринченко, В.9 Ор. сіі., с. 277—8.
137 3) Христосъ ристосъ . истосъ стосъ тосъ осъ съ ъ 4) Ав о Е-< ри 6 Бч то и то О ІИ то Ф Еч ТО 6 вори О сот Ь-» Еч і то О О то ь то Еч то „ АЬгайа^ог-|- АЪ гайа^о-]- АЪгайа^-}-АЪгайа4-АЪгай -|~АЬга-|-АЪг-]- АЬ-}- А+Атеіі-}-Атеп “ * 2 *). . ' \ АтаскаЪогит / \ АтасЬаЬоги / \ АтасЬаЬог / \ АтасЬаЪо / \ АтасЬаЬ / \ АтасЬа / \ АтаасЬ / ' \ Ата / \Ат / \А / \Л)- Вотъ еще двѣ греческихъ записки, — съѣдаемыхъ больными, — противъ лихорадки: — „Хрсато? еуеѵѴ'^Этг], X. ера-гстса-Э-т], X. еатаѵрю-Э-т], X. ета^т}, X. аѵеатт] трітдлеро? 8сюха)Ѵ тоо? бацібѵа?. бсбсреоуе хаі ао, рсуогсбрете трстасе 8аср.оѵе, хас асрт'дле- ріѵоѵ атсо тоо 8... о ес§ то оѵор.а... Пѵебр.ато$, ауздѵ“ 4 *). — ,,'Н ауа'гст] б Паттде, %аі отаѵ реккт} тараасеаЗ-ас тос^аае у’ [ігтаѵоіад гсс та Хрсатбѵ, т^ѵ отсераусаѵ Ѳеотбхоѵ, е. т. а. ’Ісоаѵтр/ тбѵ Прб8рор.оѵ еоЖетас. (Если больной не выздоравливаетъ, еще приписываютъ) еН тса- раиктрі? то 'тгаѵаусоѵ Пѵеора; а.|і^ѵ“ 8). *) „Воронеж. Юбил. Сборн.“, П, с. 89. 2) Виіікогозкі, „Харівкі еіпо§гарЬіс2пе“, с. 111-я. 8) КоЫвт, I. „ѴоІквЬгаисЬ, а.Ьег^1аиЬеп...“, с. 411-я. 4) Васильевъ, „Апесй. Сгг. —Вувап.“, I, 339. в) - ІЬ.
— 138 — Въ Германіи одно изъ наиболѣе распространенныхъ средствъ противъ лихорадки — АЬвсКтеіЬеп, гдѣ пишутъ только имя больного, лѣта его и ставятъ точку. Такъ, напр., Фераріусъ давалъ своимъ больнымъ бумажку съ надписью: '„противъ лихорадки" и велѣлъ отрѣзывать еже- дневно по одной буквѣ. Этимъ способомъ было однажды излѣчено 50 человѣкъ" ’). У различныхъ изслѣдователей быта нѣмцевъ приво- дится не мало подобныхъ записокъ. „ІѴаз, Бав, Етав. Веі, Воге, Кавеі, Кавеі" * 2 *). „Ѵеіі веЫа (5 разъ), рвіак веЫа (3 р.), ѴеІІ—веЫа" 8). „ЕіеЬег, ЫеіЬапв, Ы. іві пісЬі гп Напв“ 4). „Бпвеге Аііе Наі йав Каііе Ноіі (Іег ТепГеІ йіе аііе пісЬі, Ноіі ег аисіі йав каііе пісЬі" 5 6). „Бав ГгеЬег шій йеп БсЫпвв, Бепск, ісЬ іп (Іеп Еіпвв. Біе КгапкЬеіі шій йіе Реіп Боііеп Ьегапв пай пісЬі Ьіпеіп" ®). „Бег ЕпсЬв оЬпе Ілш^еп, Бег БіогсЬ оЬпе /шіуеп, Біе ТапЪе оЬпе СгаІІ, ЬіІГі і'ііг йав віеЬеп ппй віеЬгі^віегІеі ЕТіеЬег аІ1“ 7).' „О йп теіп’ ІіеЬе Аііе, БсЬйііеІі йісЬ йав Каііе, *•) Демичъ, Ѳ. „Оч. рус. нар. медиц.“, с. 26. 2) Минхъ, А. „Нар. обыч.“, с. 56. 8) Вагізск, „8а§еп, МагсЬеп...", II, 398. 4) МЯМепко/і, К. „8е^еп, Магсііеп...®, с. 513. Б) Вігаскелуап, „АЬег&І. аиз Ок1епЬиг^“, I, 69. 6) Вагізск, Ор. сіі., с. 414. ККикп и. Вскѵіагіг,, „МогййеиізсЬе За^еп...44, с. 439.
139 — 8о котт Напв Кіскеі п. Ъгеппе йісіі, 8о вскііііеіі йісіі йав Каііе пісііі" *). • „Бав РіеЪег шій йег ЗсЫпвв, 8епке вісЬ іп йеп Еіпвв! Біе 8сЬтег2еп піій йіе Рі іп, 8о11еп Ьегапв шій пісііі Іііпеіп. Іт Ыатеп....... Атеп" 2). „Ег^геввив Ліевив йе вупа&о^а іпігоіиіі іп'йотит 8ітопів. 8осгив аиіет 8утопів іепеЪаіиг та^пів ГеЪгі- Ъив еі го§аиіі іііит рго еа. 8іапв вирег іііат ітрегаиіі і’еіігі еі йітівіі іііат. 8іс ітрего ііЪі, ГеЪгів, іп п. р. еі Г. еі в. я., иі йеіпсерв поп ргевиттав ѵехагі Ь(ипс) Г(а- тиіит) Йеі К." 3).— Здѣсь же приводится еще нѣсколь- ко коротенькихъ надписей на яблокѣ (разрѣзанномъ на 3—4 части), на коркѣ хлѣба и проч.: а) „Іт паіпеп йев ѵаіегв іпсгеаіив раіег... ипй йев випв іттепвпв раіег... ипй йев Ьеііі&еп ^аівіев-еіегпнв раіег" 4). Ь) „О ЕеЬгів, отпі Іапйе соіепйа, о Іап^пог вапі- іаіів еі ^апйІ8. АвсгіЪепйав пох, рах, тах" Б) и др. У народовъ дикихъ наблюдаемъ способы лѣченія ли- хорадки путемъ непосредственнаго физическаго воздѣй- ствія на нее: надавливанія на желудокъ больного, стрем- ленія жестами удалить, выбросить болѣзнь. Въ формахъ 'менѣе грубыхъ тѣ же способы бытуютъ и понынѣ (даже въ средѣ культурныхъ народовъ): ее пытаются утопить— купаются въ сорочкѣ и оставляютъ послѣднюю въ рѣкѣ; *) Мвівг, Е. „БеиівсЬе 8а&еп“, с. 519. 2) Аттап, „Ѵоіквве&еп", с.*208.—Ср. Сггітт, „Муііюі.", прилож. XXXV. 8) Лтдегіе, „8е#еп ипй Неіішіііеі...", с. 174. 4) ІЬ. Б) 2/ѵпдегІв, Ор.' сіі., 175.
“— 140 —“ Зарываютъ въ могйлу, замариваютъ, душатъ — наваливъ сорочку больного тяжелымъ камнемъ и т. п. Наконецъ, цѣлымъ рядомъ способовъ, пытаются пе- редать лихорадку другому существу или предмету. * По народнымъ повѣрьямъ лихорадка поселяется на жительство сначала подъ ногтями, а оттуда уже распро- страняется по всему тѣлу. Отчасти поэтому, а можетъ быть и подъ вліяніемъ старыхъ понятій,—когда часть за- мѣщала цѣлое, когда часть человѣческаго тѣла, особенно конечности, являлись его двойникомъ, — бытуютъ понынѣ такіе способы лѣченія лихорадки, какъ, напр., приводи- мый г. Милорадовичемъ: срѣзываютъ- у больного ногти и волосы, заворачиваютъ въ бумажку, вкладываютъ ее въ клешню живого рака, и, пуская его въ воду, приговари- ваютъ: „Плыви, раче, за водою, беры трясцю за собою". Что же касается передачи болѣзни другому физиче- скимъ путемъ, — это пріемъ весьма распространенный и въ настоящее время: больного обкатываютъ круглымъ мя- кишемъ хлѣба или яйцомъ, куда переселяется болѣзнь, и эти предметы отдаютъ собакѣ или выбрасываютъ на дорогу: больной носитъ въ рукавицѣ, надѣтой на руку, хлѣбныя зерна, сѣетъ ихъ, а когда взойдутъ, раздавли- ваетъ, уничтожая такимъ образомъ болѣзнь ’) — и проч. Однако чаще всего и съ наибольшимъ успѣхомъ всѣ эти пріемы лѣченія выполняются при помощи слова, ко- торое постепенно заслоняетъ и даже вытѣсняетъ другіе способы: словомъ пытаются заставить болѣзнь бѣжать (такъ въ недавнер еще время на югѣ Россіи былъ знахарь, ко- торый лѣчилъ различныя болѣзни продолжительной пло- щадной бранью); тѣмъ же способомъ пытаются запугать ее, умертвить или переселить.—Все это мы и будемъ на- блюдать въ приводимыхъ ниже заговорахъ, относящихся къ различнымъ ступенямъ* міропониманія. Родиной лихорадокъ народъ считаетъ болота, рѣки, .Далъ, „О новѣр., оуев.“, 79.
—' 141 моря ’) и вообще сырыя, необитаемыя мѣста, и потому пытается силой слова водворить ихъ на мѣсто жительства, чтобы онѣ никому вреда не причиняли. „Иды соби на очерета, на болота, та на свои миста, де витеръ не віе, де сонце не гріе, де праведне сонечко не сходыть, де людськый гласъ не заходить; де люде не хрестятся. Тряси соби очеретамы, та своимы лыстамы44 * 2). „Лихорадка! ты прозирна, ты водяна, ты й витряна, надумана й ногадана. Пиды соби на воды, на витры, на огни и на дыма! Тутъ тоби у голови не стоять, жовтои кости не ламать! Пиды ты соби на огни, на дыма, на ве- лыки степа! Тамъ тоби буде хороше гулять и людей мор- ськыхъ знобыть 44 3). „Бипіихо, татарко, Б. цыганко, Б. жидівко!. Тутъ тобі ни гуляти, ЧервоноТ крови ни пити, Жовтои кости не ломити, Білого тила ни въялити. Іди соби на сине море; Тамъ тобі бувати, Тамъ тобі гуляти, Жовтими писками пирисипати, Водами переливати,— Очеретом трясти I болотами трясти. Я тебе заклинаю I на тем вічний ножем зарубаю. Іди соби —- де кури ни пьють, Де молодиці на гуляння ни ходятъ, *) Ср. напр. Крущевскгй, „Заговоры44, с. 53, или Чубин- скій, „Труды44, I, с. 118—120. 2) Милорадовичъ, „Народи. Медиц.44, V, с. 170. 3) ІЬ. ч
142 Де козак коня не напувае, Де дівчя коси не росплітае" 4). „Варагуша, отыйди ты, варагуша праклятая, атъ та- кова-та челавѣка— иди ты, праклятая, ниизжалыми даро- вали, кривыми згародами, на мхи, на балота, на скрипу- чій дирива" 2). Ср. старѣйшій чешскій заговоръ, находящійся въ ле- гендѣ о св. Прокопѣ XIII столѣтія: „Ѵу віепіё ргокіаіе! Войі пюсі кахні'і ѵеш, АЪуаІе віі ойіийіо ѵеп: Ыёкіегейе па ризсі ]йёіе, .А пікетп пе ёкойіе" 3). Нерѣдко также пытаются словеснымъ воздѣйствіемъ переселить ее въ какой-нибудь предметъ, напр. въ осину, которая будто въ лихорадкѣ, постоянно дрожитъ своими листами. Подходятъ къ первой попавшейся въ лѣсу осинѣ и, обгладывая съ нея кору, говорятъ: „Осинка, осинка, возьми мою трасьцынку, оддай мое здороуя" 4). Собираютъ въ теченіе 9 дней экскременты и всякаго рода выдѣленія больного въ чашку и ставятъ ее до вос- хода солнца въ дупло дерева, говоря: - „ЕіеЬег, ЕіеЪег ѵѵеісЬ’ ѵоп шіг АУа» йи шіг уаЬЩ, йаз &еЬ’ ісЬ йіг! 8іеі^’ іп йеп Вапт ипй ГгІ88 йісіі 8аіі. Меіп Ма^еп кеіпе Какгпп^ Ііаі - Гйг йісЬ, йп Ьбвев ЕіеЬегкіпй; ІЭгит котте Ііег ипй віеі$ ^'еасЬѵѵіікІ Іп йіевеп Вашп, іп йіевеп Вашп!“ 6). ’ *) Иващенко, „ПІептанія“, с. 175—6. 2) Добровольскій, В. „Смол. Этн. Сб.“, с. 172. 3) ЕгЪеп, „Севка иагікасііа", с. 52. 4) Шейнъ, И. „Матеріалы^ II, с. 544. ТДІіЖоскі, „ѴоІкв^ІаиЬе... 2і^еипег“., с. 165—6.
143 Передъ наступленіемъ припадка, подойдя къ бузинѣ до восхода солнца: „Сги^’п Могпі Еіеейег! Ніег Ьі-іп^і іп тіп Ееіѵег; Ве егаіе Ѵо^еі, сіе оесѵег йі Вег пеііт йаі тіг іп’п Еіи^і, Ип Дее§’ йаггоіі; сіоег сіе ЬисЬ (Ьий)“ *). К| По заходѣ солнца, подойдя къ фруктовому дереву: „ЕгисЫЬаит, ісіі кіа^е <1іг, К Меіп ЕіеЪег ріа^еі тіг; № Ев ріа^еі тіск Та^ ипй КасЫ; Вав 8ОІІ8І; йи Гга^еп хит з'п^аіеп Та^“ 2). Е” „ЕгисЫЪаига, ісіі кіа^е йісіі, і Вав ЕіеЪег ріацеі маісЬ; К Вег егеіе Ѵо^еі, йег ііЪег йісіі Яіе^і, Е" Вег пеЬте еа тіі яісЬ“ 3). Е, „КиввЪаит, ісЬ копмп т йіг! Е Книга еіпе.8 ѵоп йеп 77 "егіеі ЕіеЬегп ѵоп тіг, К ВаЬеі ѵгііі ісіі ѵегЪІеіЬеп іп Ыатеп... Киііе, мѵіПі йи хи 81а1Іе? Ц Егёкег, во §еЬе йи хи ДѴаіІе! р Ісіі хакі йіг йа8 хи Ви88, іга Ыатеп“ 4 *). Е> Обходя въ лѣсу вокругъ дуба: „Сгойеп аЪепй йи §ойе оііе, Іск Ьгеп^е йі йаі лѵагт ипй йаі ко11е“ 6). Обмывъ больного ХОЛОДНОЙ володой, выливаютъ эту воду въ кустъ со словами: „‘ѴѴепп йи ігіегзі, йи &еЬе іск йіг йіев АѴаавег! Ѵоікзтапп, яѴо1квшейісіпи, 95—6. 2) ІЬ., 96. 8) ІЬ. 4) Бігііпдег, „Ане 8сЬ\ѵаЬеп“, 1,447. — Ср. начало у Ргаііп, „СИаиЬе и. ВгаисЬ“, с. 194. 6) Киіѵп и. Бскгѵагіг, „ЫогййеиівсЬе 8а&еп“, 439 (Ср. по- чти буквально А. Кикп, „2иг (ІеиівсЬеп МуіЬо1о^іеи (я2еіівсЬг. Гйг йеиі. А1іегіЬшп“, В. IV, Ьѳіргі§. 1844, с. 390). 20
144 №шт (Не Нііге Дез кганкеп, ітД й’н.'Ь Ди зіе (Іег ЕгДе ііЬег Датіі (Іег Воае (=Ьатоп) іт ЬіеЬе Дев кгапкен ѵеггеске" Кладутъ на виски половинки луковицы и черезъ нѣ- сколько часовъ зарываютъ ихъ въ землю со словами: „1)аа ЬаІЬе ЬеЬеп (Іев Воней ^еЬеп тіг (Тіг, (Іяа Ьаі- Ье І8І посЬ іт ЬеіЬе Дез К,гапкеп! Кітт ЕгДе Дав §апге (ЬеЬеп), Датіі Дег Вбае ѵеггеске" 2). Зачерпнувъ правой ногой, опущенной въ рѣку, воды и выпивъ эту воду, приговариваютъ: „Іп Діевев ѴѴаееег і'геі ісЬ, СЬгіаіі Віиі апЬеГ ісЬ, * І)іе8 ТѴаввег ипД СЬгівй Віиі І8і Гйг Даз 8ІеЬеп ипД 8ІеЬпгі^8Іег1еі ЕіеЬег ^иі“ 3). — Принимая лихорадку за вполнѣ человѣкообразное существо, пытаются узнать ея имя, а черезъ эТо послѣд- нее легко уже воздѣйствовать и на обладателя его. (По- дробно объ этомъ см. въ 1-й части изслѣдованія). Съ этой цѣлью перебираютъ поочередно имена лихорадокъ,—точ- нѣе, съ нашей точки зрѣнія,—тѣ причины, отъ которыхъ можетъ зарождаться эта болѣзнь. (Мнѣ думается, соглас- но съ исторіей возникновенія словъ, поскольку мы мо- жемъ наблюдать этотъ процессъ на нашихъ глазахъ,— такія слова, какъ „веснянка", „трясуха", „ледзянка" и проч. смѣло могутъ быть считаемы за собственныя имена). „Чы ты гнетуха, чы ты трясуна, чы ты водяна, чы ты витрова, чы ты выхрова, чы ты подумана, чы ты по- гадана, чы ты наслана^ чы ты наспана, чы ты наідена, чы ты напыта, чы ты місцёва, чы ты прычтова, чы ты прызірна, чы ты прысільна, чы ты въ часу, чы ты въ по- лучасу, чы ты въ дни, чы ты въ полудни, чы ты въ но- чи, чы ты въ півночи?і Поты ты стояла, поты ты бу яла, *) УѴІівІоскі, „ѴоІкв^ІаиЪе... 2і§еипег“, с. 172. 2) ІЬ., 173. ?) Кикп и. Вскіоагів, „КогДДеиізсЬе 8а^еи“, с. 439,
145 — Новы я не знала: стала тебе знаты, стану тебе зъ костей .высылаты. Буду я тоби лыце залываты, буду тоби очи выпикаты, буду тебе молытвамы заклынаты, буду тебе зъ хрыстіяньской виры высылаты. Пиды соби де собакы не брешуть, де куры не поють, де .хрыстыяньскый голосъ не ходе. Колы будутъ ушакы роззівляться, тоди буде лыхо- манка подниматься, й гнетуха и трясуха" ’). Когда „веснуха" въ образѣ дѣвушки станетъ звать спящаго по имени, не слѣдуетъ откликаться, а пить от- варъ дубоваго листа, положивъ на порогѣ раскаленный уголь и приговаривая: „По первымъ-йеснянка, а вторая ледзянка, а трецця листодадница, а цатвертая косцяница, пятая квактухка, шоштая ноцндп*, семмая смутница! откатись, отвались отъ грудзеу и отъ бѣла цѣла, отъ буйной головы. Ты дзѣукой ня шляйся, на мяня ня ’зирайся, я у хацѣ ля- жу, на вуголь гляжу: какъ вуглю сгорѣць, такъ тобѣ у ко- тлѣ кипѣць. Бяги ня ’зирайся, назадъ ня вертайся, сту- пай у пни, у колоды, у гнилое болото, тамъ табѣ жиць, со мхоу воду пиць. Аминь" 2). Вотъ еще нѣсколько мелкихъ заговоровъ, гдѣ обра- щаются къ лихорадкѣ, какъ къ живому существу. „Каженка, каженка, пойди ты до воды, кого встрѣ- тишь, того и напади" 3). Рано утромъ, выворачивая рубашку съ лѣваго рука- ва, говорятъ: „Неіші, кеЬг (Іісіі, ЕіеЬег ѵешГ сіісіі. Іт Ыатеп СгоНев йев Ѵаіегв" 4). *) Чубинсній, „Труды", I, 119. — Ср. почти буквально у Кушелева-Безбородко, „Памятники стар. рус. л-ры“. В. III (С. П. 1862 г.), с. 167. Здѣсь объяснено, что ушаки —косяки въ дверяхъ. 2) Шейнъ, „Матеріалы", II, 545. 3) „Матеріалы (рукописные) Харьк. Предвар. Комитета ХП Арх. Съѣзда" (Изъ хутора Топольскіе пески, Купянск. у., Харьк. губ.). 4) Рёіег, „ѴоікзЙіитІісЬев". В. I, 232,
146 „Віе Нехе, йіе аііе, Віе Ііаі йав Каііе; №тт еіпеп 8іоск ипй всЫа^ йіе Аііе, 8о ѵег^еЬі іЬг йав Каііе. Іт Кашей...“ ’). „О шеіп ІіеЬе Аііе, Вав іві ^иі Гйгв Каііе. Аііе, ІіеЬе Аііе! 8сЬйііе1і Йісіі йав аііе, 8о котт Напв Ыіекеі ипй Ъгеппе йісЬ, 8о всЬііііеІі- ЙісЬ йав Каііе пісііі. ГіеЬег Ьіп, ГіеЬег Ьег. Ьавв йісЬ Ыіскеп піттег теЬг! ЕаЬг йегіѵеіі іп еіпе ѵѵіійе Аи, Вав 8сЬай'і йіг еіпе аііе Егаи. 8опві тивві йи іаЬгеп іп й’ КиііеШеск . 8сЬаи йапп. ѵіе йіг йіе НегЬег^вс1ітескі“ 2). Чтобы покончить съ заговорами, въ которыхъ моли- твенное начало не играетъ роли, привожу еще два заго- вора, стоящихъ особнякомъ среди прочихъ, типичныхъ однако и для другихъ разрядовъ, о которыхъ рѣчь ниже. Опора ихъ — скрытое сравненіе, предполагающее факти- ческую мощь слова: „Еіп Ѵо^еі оЬпе Ьип^, Еіп 8іог1і оЬпе 2ип^, Еіпе ТаиЪе оЬпе Сгаіі, 8о ѵегігеіЬе ісЬ йіе ЕіеЪег а!1“ 3). „Віе Віепеп оЬпе Ьип^е, Віе 8іогсЬе оЬпе 2ип^е, Віе ТаиЬеп оііпе Сгаііе, НіІЙ Гиг йіе 77 ЕіеЬег аііе. Іт патеп...“ 4). 7 ‘) Киіт. п8а&еп, ОеЬгаисЪе...", II, 204. 2) Вѵгііпдег, „Аив 8сЬѵѵаЪеп“, I, 447. 3) Киіт, „8а#еп, СгеЬгаисЬе...“, II, 104. Ватівсіі, „8а&еп, МагсЬеп“, (I, 396.
— Ш На перепутья къ заговорамъ молитвеннаго характе- ра, возникшимъ подъ христіанскими вліяніями и наибо- лѣе распространеннымъ, находятся обращенія къ предме- тамъ и явленіямъ внѣшней природы съ просьбой изба- вить отъ лихорадки. „Вечерняя заря-зарница, красная дѣвица, отгони отъ р. Б. Ы. Иродову дочку. Заря-зарница, молодая дѣвица, отгони отъ р. Б. Ы. Иродову дочку" (12 разъ) ‘). „Стпіег Могшей, ЬіоЬег, всЬбпег Та^, Мтт тіг йіе 77 ГіеЬег аЬ. ІсЬ \ѵеІ8 пісііі, ѴѴеІсЬев йав іві, НіІГ тіг ІІпвег ЬіеЬег Негг йевив СЬгівіив —|—1-“ 2). . „Оиіег Моі^еп, ЬіеЬег, всЬбпег Ноійегвіеп^еі, ІсЬ котт ги <1іг аів ѵѵіе еіп Еп^еі, ІсЬ котт ги Йіг аів ѵ'іе еіп 8атагііег; №тт сіи біе 77 ЕіеЬег тіі йег (=йіг)“ 3). Приведу еще два заговора молитвеннаго образца, стоящихъ нѣсколько особнякомъ, и тогда перейду къ за- говорамъ, развертывающимъ въ различной силѣ и степе- ни библейскія сказанія, или, по крайней мѣрѣ, имѣющія тамъ исходную точку. • „Іп потіпе раігів еі ЬІ еі врігііпв вапсіі, ай] иго іе Ггі^оге гпв рег раігё еі Шіпт еі врігііпт вапсіпт рег ігіа іевіітопіа, рег диаііиог іевіітопіа, рег XII ргорЬеіав, рег ап^еіов сеіі, рег сагйіпев типйі, рег диет Йеив Гесіі типйит віѵе Ьійиапив, віѵе ігійиапив, віѵе диайгійиапив, віѵе тегійіапив, віѵе посіигпив, віѵе іп йіе, віѵе іп посіе, иі ашрііив поп посеаіів івіо Ьотіпі Іео- іоііі п Іаіхев (саісев?) пес ігетогет аиів оіЬеив аиів *) Я Пушкинъ, „Молитвы и загов.", 167. Вітііпдег, „ѴоІкзіЬіітІісЬев аив 8сЬ\ѵаЬеп“, I, 209. 3) іь.
148 а^еаіив еіеівоп запсіпе йена, вапсіпз Гогіів, вапсіив еі іттогіаіів, (]иі іоіііз реесаіа типсіі тівегег іаі Ьошіпі Іеоіоііе. Атеп“ ')• „Е^о вит аІрЬа еі со, ргітив еі поиіввітив еі Гиі тогіиив еі вшп ѵіѵепв іп весиіа весиіогит еі ЬаЬео сіа- иов тогіів еі іиіегпі аіі сіотіпив оіппіроіепв. -]- Ргейсіо ѵоЬів ГеЬгіЬив сиіивсипдие сопбіііопів аііив ѵеі паіиге вііів рег ргесіит сгисійхі сіотіпі повігі Л. С. еі Ьеаіат Магіат Ѵіг&іпет, таігет еіиейет сіеі еі ботіпі повігі Л. С. еі рег поѵет сЬогов ап§е!о(гит), иі гесесіаіів аіа- шиіо 4еі -|- ЫМ еі атрііиз поп 1е<1аіІ8. Сіігівіив ѵіпсіі, СЬгівіиѳ ітрегаі, СІШ8ІИ8 ге§паі, СЬгівіив гереіііі таіит отпе 4- Сопвитаіит еві. Согрив СЬгівіі -|—|—1-“ а). Въ заговорахъ, близкихъ по формѣ къ апокрифиче- скимъ молитвамъ, присутствіе собственно молитвеннаго и церковнаго наслоеній замѣтно въ различныхъ степеняхъ. Большая часть ихъ тоже опирается на древнее міровоз- зрѣніе, при которомъ все принимало человѣкообразную форму. Лишь постепенно, съ распространеніемъ въ на- родѣ духа церковности, стали усиливаться привнесенія этого новаго направленія, оставаясь, однако, почти всегда неорганической его частью. Можно, конечно, съ нѣкоторой долей увѣренности утверждать, что названіе трясовицъ Иродовыми дочерьми сложилось у христіанскихъ народовъ подъ вліяніемъ еван- гельскаго сказанія, но основы этихъ сказаній, почва для воспріятія этого образа уготована была болѣе древнимъ укладомъ народной мысли 3). Этимъ только и можно объ- -1) Рір&г, „8е^еп ане 8.-Оа11ен‘!, с. 69. 2) іъ. 3) Веселовскій, приводитъ изъ АІрЬаЪеіиш Вігаеійіз одно еврейское сказаніе, весьма близкое по типу къ славянскимъ— о трясовицахъ: „Однажды пророкъ Илья встрѣтилъ Лилитъ (— первоздан- ная жена Адама—) со всѣмъ ея сонмомъ и спросилъ: Куда
149 яснить живучесть, излюбленность сказанія, переживаніе имъ вѣковъ, все въ новыхъ варіаціяхъ. „Изъ моря изыдоха 12 сестеръ, растрепы, распоя- сы,—попадается имъ на встрѣчу старецъ Антилесъ: „Ку- да вы, дѣвы, бѣжите?" — Мы бѣжимъ въ деревню Ы. къ рабѣ Ы.— тѣло помѣрить, костей поломать.—„Вамъ тамъ не мѣсто; вы бѣжите, дѣвы, во мхи и болота, тамъ вамъ питье и ложе — мягкая постель" Весь строй этого заговора — народный, даже обыч- ное въ такихъ случаяхъ имя святого замѣнено именемъ какого-то старца, быть можетъ — самого знахаря. Таковъ и нижеслѣдующій: „На морѣ на Океанѣ, на островѣ на Буянѣ лежитъ камень алатырь; на томъ камнѣ сидитъ три старца съ же- лѣзными прутьями. Идутъ къ нимъ на встрѣчу 12 се- стеръ-лихорадокъ. „Вы куда идете, грѣшныя, окаянныя, проклятыя?" — Идемъ въ міръ у людей кости ломать да силу вынимать.— „Воротитесь, грѣшныя, окаянныя, про- клятыя". — Мы тогда воротимся, когда эти слова будутъ всѣ знать да по три раза читать" 2). На дальнѣйшей ступени развитія начинается простая подстановка въ подобныхъ заговорахъ вмѣсто старцевъ именъ различныхъ библейскихъ лицъ и святыхъ, безъ привнесенія въ заговоръ чего-либо новаго. „Ложусь я р,. Б. Ы. благословясь, встаю перекре- стясь. Умоюсь бѣлехонько, снаряжусь хорошехонько, пой- идешь ты, злая, нечистая, съ твоимъ нечистымъ сонмомъ? — Она отвѣчала: „Илья, господинъ мой! я иду къ родильницѣ К, чтобы навести на нее смертный сонъ, похитить ея ребенка, выпить его кровь, мозгъ его костей, не трогая его тѣла". — Илья заклинаетъ ее именемъ Божіимъ, чтобы она стала без- гласнымъ камнемъ, а она молить его снять съ нея проклятіе, обѣщаясь удаляться отвсюду, гдѣ она услышитъ или увидитъ записанными свои 17 именъ, которыя и перечисляетъ". (Разы- сканія", VI—X, с. 52). ‘) „Грамотѣй", VI, 13—14. 2) Забылгінъ, „Русск, народъ", с. 362.
150 ду изъ избы въ дверь, изъ воротъ въ ворота, въ чистое поле, подъ восточную сторону, на окіянъ-море. На морѣ на окіянѣ, на островѣ на Буянѣ шелъ Моисей дорогою торною, тропою черною. Встрѣтились ему 12 дѣвицъ.— Что же вы за дѣвицы?—Мы дѣвицы-трясуницы, Иродовы дочери; а ты что есть на свѣтѣ?— Я есмь царь Моисей; выхвачу острый мечъ и хочу вамъ голову ссѣчь. — Ахъ, царь Моисей, не сѣки, не руби: не будемъ мы ходить, народъ морить, никто не увидитъ нашей пляски и до вѣ- ку тряски" ‘). „Шовъ св. Моисей черною дорогою, а на встрѣчу ёму 12 дивыць-трясыць.—Здравствуй, св. Моисей! —Здрав- ствуйте, дивыци-трясыци. —Вынимаеть Моисей свой мечъ, хочетъ ихъ быть и рубыть.—Стой, Моисей, не рубы, не наказывай. Кто эту молытву будеть знать, того лихорад- ки не будутъ ни трусить, ни знобить" * 2). „Стоить" дубъ на синемъ морѣ, а въ томъ дубѣ Иро- да. Было у него девять—7 дочекъ; шли онѣ по синему морю, а встрѣтили ихъ святые отцы Исакъ и Іаковъ.— „А куда ,вы идете, Иродовы дочки?"—Идемъ на бѣлую Русь, бѣлую кость крышить, горячую кровь лить.— Иди- те вы лучше на сыръ-боръ — сѣрое болото, крышите кур- чавье-пеньявье непотребное и забутте дорогу на святую Русь.—Иродовы дочки дорогу забудутъ, а р. Б. Ы. по- вѣкъ трясца йе будетъ" 3). „Ишли св. Аврамій и св. ’Сакій золотымъ мостомъ; сустрѣли яны 74 (въ К» 250-мъ—77, въ 253-мъ—12) жонъ. „Куды вы йдетя, жоны?—Идемъ мы на христіяньскій міръ — тресьти, колотити. — Св: Аврамій, возьми ты зо- лотый мечъ, позрубливай имъ усимъ головы съ плечъ! Святый Аврамій, не бяри зъ меча, не зрубавай намъ го- *) Калачовъ, „Архивъ", с. ,11. 2) ^Харьковскій Сборникъ1*, VIII, е. 8—9. 3) Могилевскія Губ. Вѣдом. за 1890 г. № 46. — Ср. почти буквальна у Романова „Бѣлор. Сборникъ", V, с. 170.
151 / ловы съ плечъ, — а хто ету молитву будя читать, ня бу- демъ яго вѣкъ чапать" *)• „На морѣ на окіянѣ, на островѣ на буянѣ лежитъ камень Алатырь, на томъ камнѣ сидятъ Никола, Петръ* и Павелъ съ желѣзными прутьями. Идутъ къ нимъ на встрѣчу 12 сестеръ лихорадокъ.—„Вы куда идете, грѣш- ныя?" спрашиваютъ Никола, Петръ и Павелъ. — „Идемъ мы въ міръ у людей кость ломать, да силу вынимать", отвѣчаютъ сестры лихорадки.—Воротитесь грѣшныя, про- клятыя окаянныя. — Мы тогда воротимся, когда эту моли- тву всѣ будутъ знать да по три раза въ годъ читать" а). „Встану я р. Б. Ы. благословись, пойду перекре- стясь изъ дверей въ двери, изъ воротъ въ вороты, пу- темъ-дорогой къ синему окіану-морю. У этого синяго мо- ря стоитъ древо карколистъ; на этомъ д. к. висятъ: Козь- ма и Демьянъ, Лука и Павелъ, великіе помощники. При- бѣгаю къ вамъ р. Б. Ы., прошу, великіе помощники К. и Д., Л. и П., сказать мнѣ: для чего выходятъ изъ мо- ря-окіана женщины простоволосыя, для .чего онѣ по міру ходятъ, отбиваютъ отъ сна, отъ ѣды, сосутъ кровь, тя- нутъ жилы, какъ червь точатъ черную печень, пилами пилятъ желтыя кости и суставы? Здѣсь вамъ не житье- жилище, не прохладище, ступайте вы въ болота, въ глу- бокія озера, за быстрыя рѣки и темны боры: тамъ для васъ кровати поставлены тесовыя, перины пуховыя, по- душки пересныя (?); тамъ яства сахарныя, напитки медо- вые, — тамъ будетъ вамъ житье-жилище, прохладище, по сей часъ, по сей день слово мое, р. Б. К, крѣпко" 3). „Ишовъ св. Авраамъ дорогою, зострічае вінъ 77 тря- совыць.—Куды вы идете? — Идемо жъ мы на Білую Русь людей мордувати и тіломъ труждати и кості ломати и кровъ морити.—Сину мій Самсоне, побіжи, побіжи, возь- *) Романовъ, „Бѣлор. сборникъ", V, с. 100. (Ср. №№ 254—6). 2) Воронежск. Юбил. Сб., (I, с. 91. з) Далъ, „О повѣр., суев.", с. 37. 21
152 ми залізную шину, та роспечи и розжени тихъ 77 про- пасныць-трясовьщь, нехай вони тіла не труждають, ко" стей не ломаютъ, крови не морють!—Св. Аврааме, не бий насъ, не лай насъ и не печи насъ, не лай же ти, мы будемъ кровъ морити, тіло труждати, кості ломати, людей мордувати; а хто буде твою свату заповідь знати, то ми ёго не будемъ минати.—Я відъ васъ знаю, одъ всіхъ од- мовляю, молитву читаю; не мучте біднихъ христянъ; тря- сить купъями, очеретами и болотами. Я одмовляю одъ р. Б.“ *). „Під дубом Маврійським Стояли святіі архангили — Гаврііл, Урііл и Сурііл. Убачили вони, як виходило з моря Сім простоволосих жінок. Святіі архангили підійпіли до іх I роспитувались: хто вони такіі? Вони і’м поодвічали: „Есть ми дочери Иродови, А йдем ми на хрестьяньску землю Жовтую хрестьяньскую кость ломить". — Святіі архангели попрохали росказать, Як іх имена.—Наши имена есть: Первая — Непа, хторая — Лета, Третяя — Лелія, четвертая — Желтяя, Пятая — Оленеса, шестая — Горита, Сёмая —- Маргарита; Всі ми огненіі“. Св. архангелм сказали: „Проклинаемо ми вас і заклинаемо В землю пустую, в землю безплодную, Де дівка косою не мае, Де козак на коні не гуляе И куди чоловічеське око не заглядае". *) Чубиискій, „Труды..." I, е. 120—1.—Ср. почти бу- квально ЁеЬог, Г. „Іійоѵа ІебЬа", IV, 194—5.
153 — Есть за морем дуб — У вись-високо, а в глиб-глибоко, Шд тим корней коиит-ключ; Той ключ усю землю одмикае, Всі немощі одбірае. Одбири ти, копит-ключ, болість У р. Б.“ »). „Подъ дубомъ, подъ дубовымъ листомъ лежаць три святители: первый — Михаилъ-Архангелъ, другой — Кузь- ма-Дземянъ, трецци — св. Моисей. — Св. Моисей соби- рался въ путь въ дорогу съ желѣзнымъ бичомъ, тропой череной, дорогой торной.—Устрѣцились съ имъ дзвѣнан- цаць дзѣу — наги, босы, растрепаны косы. Св. Моисей у ихъ спрашиваешь: „Дзѣвы, дзѣвы, куды вы идзеце?"— По свѣту ходзимъ — косьци супіиць и серце крушиць.— Св. Моисей на нихъ разсердіуся, хоцѣу ихъ биць, ко- лоць. Яны усѣ стали просиць: „Св. М., ни би, ни коли! Хто тэту молитву будзець зпаць и читаць, къ тому мы въ домъ не пойдземъ" 2). „На осіянскій гори, на святій земли йхавъ Михай- ло; у его сынъ Авраамій, на ёму великій чинъ. Ишовъ Авраамій-великій чинъ въ путь-дорогу, зостривъ винъ 77 женъ. — „Куды вы йдете, прокляти жены? — Мы йдемо, А.-в. чинъ, въ Рассѣю — ласо наидаця, сладко напива- ця. — Верниця же ви, прокляти жены, одъ нарожденого, молитвеного Ы. И якъ не зойдешъ, буде тоби те, що тій жени, шо въ святу недилю хлибъ пече, и те, шо тому мужу, шо въ пятныцю сіе та оре.—Пропасныця, пропас- ныця, ты витряна, ты водяна, ты наслана, ты ночна, ты полуночна, ты зорева, ты полузорева, изойди жъ ты зъ нарожденого Ы. И якъ ты не зійдепіъ, и мене не послу- хаешъ, ты корни роспускаешъ, гильля розвиваешъ, и я съ тебе повыкыдаю, зъ нарожденного, молитвенного Ы.— Тоби въ утробоньку не стояти, красной крови не пивати, *) Иваненко, П. „Шептанія", с. 176. *) ІДейиъ, II. „Матеріалы", II, 544—5.
154 жоВТои Кости не ламати, билого тила не сушити.—Я жъ тебе высылаю на очерета и на болота, де людскій гласъ не заходе, тамъ тоби пропадати" ')• „Атганяю васъ, трасцы, и смяротнаю, и унутрэнную, и павярхоуную, и касцявую, и рудовую, и листаадзѣ- ватную. и листападную, и гароховую, и асинавую, и ядленьцавую, и огнявую, и ледавую. Ишоу Исусъ Хрис- тосъ и апостолоу вёу, а ззаду Найсвентшая Матка ишла и рызами слѣдъ замела и трясцу уняла" 2). „Ишовъ св. Аврамъ путемъ, зострѣчае вбнъ 77 тря- совыць.— Куды вы идете, 77 трясовыць?—Идемо жъ мы на бѣлу Русь людей мордувати, и тѣломъ труждати, и кости ломати, и кровь морити. — Сыну мбй Самсоне, побѣжи, вбзьми залѣзную шину, та розпечи и розжени тѣхъ 77 трясовыць, нехай воны тѣла не труждають,.... не морять. Св. Авраме, не бій насъ, нехай же мы будемъ кровь морити...; а хто буде твою св. заповѣдь знати, то мы ёго не будемъ нападати и двбръ ёго будемо минати. — Я вбдъ васъ знаю, одо всѣхъ, одо всѣхъ одмовляю, молитву читаю, не мучте бѣдныхъ христьянъ; трясить купами, очеретами и болотами; я одмовляю одъ р. Б. №3). „Стоить дубъ на синемъ морѣ, а въ томъ дубу Иро- да. Було у него 9—7 дочокъ, ишли онѣ по синему мо- рю, и встрѣтили ихъ свв. отцы Исаакъ и Іаковъ.—А ку- да вы идете Иродовы дочки?—Идемъ мы на бѣлую Русь бѣлую кость крошить, горячую кровь лить. — Идите'луч- ше на сыръ-боръ, сѣрое болото, крошите курчавье-пѣ- нявье непотребное и забудьте дорогу на св. Русь.—Иро- *) Ивановъ, И. „Знахарство", с. 740. 2) Ф. Варенкъ, „Ргиусиупек йо іёсииісіѵѵа 1исІоѵге&ои (въ „Маіегуаіу Акайешіі, ишіе]еіпойсі ѵ? Кгакоѵѵіе).—Цитирую по библіогра®. замѣткѣ Е. Карскаго въ Ж. М. Н. Пр. 1900 г. кн. XII, с. 497. Ефименко, И. „Сб. млр. закл.“, с. 10—11. .„.А-Л*-1
156 — довы дочки дорогу забудутъ, а у р. Б. Ы. повѣкъ тряси,!/, не будетъ" ’). Св. Пахнутій, — повстрѣчавшій „дванадцять дѣвиць- красавиць, царя Ирода дочерей", изъ коихъ „перва огнен- ная, друга—тоже, третя легчае, 4-я гнутая, 5-я ломотна, 6—жовта, 7—скорпія, 8—сухяя, 9—злобая, 10—синяя, 11—пухлая, 12—глыхота и дневная, сестра ихъ старѣй- шая, моторнѣйшая и проклятѣйшая", — беретъ ихъ по парѣ, наноситъ имъ тяжкіе удары и отсылаетъ „на су- хый лѣсъ, на жовты пѣскы, къ своему царю Ироду" 2). „На гори на Голгохви стоявъ дубъ венерськый. Пидъ тымъ дубомъ сыдило симъ мученыкивъ: Архистратый Ми- хаилъ, Гаврыилъ, Урыилъ, Метотодымъ, Сызонтій, Кле- ментій, Иванъ-Предтеча — и выдилы дыво престрашне, чудное: и выйшло зъ моря 17 женъ, просто нагіе, распо- ясавше, роспущени волоса. Пидійшовъ къ имъ Иванъ- Предтеча, начавъ ихъ пытать:-хто 'вы таки? куды вы Иде- те?—Мы йдемо у градъ хрыстовый людей мучыты, кровъ пыты, тило томыты, смерти предаваты. Та де (= давъ) имъ Иванъ Предтеча своею тростю по ихъ головамъ, по сто ранъ заклинающихъ. — Ой Иванъ Предтеча! хто ва- ши буде имена нарычати, або хто буде надъ головою во- ду чытаты, то мы того не прикоснемся во вики виковъ, аминь" 3). „Ишло 77 напрасныць и силы на марганахъ и вкры- лыся вафоромъ. Прыходе св. Василь и пытае: „Шо есть вы за люде?" — Мы йе не люде, а враговы диты. Насъ послано по свитамъ и по людямъ червону кровъ пыть, биле тило знобыть, а жовту кость ломыть. Хто насъ бу- де почитать, такъ мы въ ёго по викъ не будемъ бувать, *) См. Этногр. Обозрѣніе, кн. VI, с. 217-я извлечено изъ „Южаммиа" 1890 г., № 86-й — Заговоры Черниговской губ. 2) Ефименко, И. „Сборникъ млр. закл.“, 11. 3) Милорадовичъ, „Народи. медиц.“, V, с. 170—1. — Ср. вар. въ „Кіевской Старинѣ" 1898 г., I, Документъ X (Рукоп. XVIII вѣка).
, __ ш _ червовой іи крови не будемъ пыть и билого тила зно- бить и жовтои косты ломыть. Св. Васыля буде почи- тать, — винъ враговськыхъ дитей не буде до неи допу- скать, нарожденои, хрещенои и молытвянои р. Б. К. буде спасать*' ’). „Ишовъ св. Порфирій у свій манастырь и зостричае 77 прекрасныхъ дивиць; ну и спрашуе: „Шо вы за пре- красни дивыци?" — Мы царя Ирода дочкы. — Куды вы идете?—Мы йдемо въ миръ кости ламать и въ огонь бро- сать и йижу одбирать. — Винъ ихъ ударывъ трема вда- рамы. Воны одъ ёго убижалы и воны ёму исказалы: „Хто буде твое имя спомынать,—и того будемъ убигать, а хто буде твое имя забувать, — и того будемъ нападать.— Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь “ 2). — Вотъ еще выписка изъ раскольничьей тетрадки новаго письма: „На горахъ Сунящихъ почивало 7 святителей: Луки, Марка, I. Богослова, I. Креститель, Николай Можайскій, Егорей Храбрый и Уарей святой. Увидѣли на морѣ пла- вающихъ лихоманки, Иродовы дочери, 12 сестеръ (—по- мещай воду съ пескомъ). Седмь святителей: Луки... свя- той спросили: „Какъ васъ зовутъ?" — И они имъ сказа- ли: „Зовутъ насъ: 1-я—Озноба... ражога... зѣвота... бле- вота... потегота... гнетучка... костоломка... вазья дорька... сонная... блѣдная... дутиха". — И взявши ихъ 7 святите- лей: Луки... бить и мучить и честить по 70 ранъ смерт- ныхъ; послали ихъ семь святителей...: «Подите вы въ' тем- | ные лѣса, на гнилыя клоды, и до сего р. Б. Ы. дѣла нѣтъ». Заключаемъ трижды евангельскихъ словъ" 3). Въ вышеприведенныхъ заговорахъ можно примѣтить, какъ постепенно церковные элементы проникали въ эту *) ІЬ., с. 171. 2) ІЬ, с. 171—2. *) Тихонравовъ, „Памяти, отреч. л-ры“, II, 352—3.
157 отверженную область творчества: сначала—лишь простая замѣна имени знахаря именемъ библейскимъ, потомъ по- является, иногда, при такомъ имени соотвѣтственный эпи- тетъ или обращеніе съ просьбой, мольбой, а затѣмъ — и привнесеніе соотвѣтственной обстановки. Однако всѣ эти привнесенія такъ и остаются чуждыми внутреннему смыслу: центръ тяжести лежитъ въ представленіи лихо- радки живымъ существомъ съ конкретными чертами, на которое можно воздѣйствовать словомъ. Въ приводимыхъ ниже заговорахъ книжно-церковные элементы приходятъ въ болѣе тѣсную, хотя все еще не органическую, связь съ основнымъ зерномъ текста, съ его смысловою сущностью; здѣсь все еще сильно ощущается наличность своеобразнаго міропониманія, творчества на- роднаго на свой ладъ. Такъ, напр., корень заговоровъ съ обращеніемъ къ св. мученику Сисинію — несомнѣнно въ церковныхъ ска- заніяхъ: исторія церкви говоритъ о 40 севастійскихъ му- ченикахъ, осужденныхъ пробыть въ озерѣ цѣлую зимнюю ночь *); въ числѣ ихъ былъ и Сисиній; къ тому же имя это въ исторіи церковной встрѣчается не разъ, — отсюда заключеніе: Сисиній зналъ „слово“ отъ мороза, а значитъ и отъ „трясавицы“. По этой канвѣ народная фантазія вышивала самые причудливые узоры. „Во имя Отца и Сына и Св. Духа. Аминь. — При Чермнемъ морѣ стоитъ столпъ каменный, въ томъ столпѣ сидитъ о. Сисиній, и воззрѣвъ на море и види — въ мо- рѣ восхищается вода до облакъ, а изъ моря идутъ 12 женъ простоволосыхъ, діавольскимъ видѣніемъ окаянныхъ. Вопроси у нихъ св. о. Сисиній: „Окаянныя, вы что за жены?“ — И онѣ ему рекоша: „Мы есмы тресовицы, дще- ри Филиповы, брата Ирода царя, усекшаго главу Іоанну Предтечеву; идемъ мучити родъ христіанскій. Обѣдню, *) См. подробнѣе объ этомъ у Е. Ляцкаго, „Къ вопро- су о заговорахъ отъ трясовицъ" (въ „ЭтнограФИЧ. Обозрѣніи“ за 1893 г., кн. XIX), с. 121—36.
158 утреню просыпаютъ, — то есть наши угодницы".— Помо- лися Богу святый о. Сисивій: „Господи, избави родъ хри- стіанскихъ людей отъ тресавицъ".—И посла Господь къ нему два ангела и четыре евангелиста: Луку, Марка, Ма- тѳея, Іоанна Богослова, идучи ихъ мучити тремя зубцы желѣзными, дающе имъ по три тысячи ранъ на день, и онѣ ихъ боятся. — Свв. великіе отецъ Сисиній и Михаи- ле, Іоанне, Лука и Маркъ, Матѳей и Іоаннъ Богословъ! за что вы насъ мучите? Гдѣ мы ваши имена заслышимъ, и отъ того роду бѣгаемъ за тридесять одно поприщъ.— И рече св. о. Сисиній: а ваши имена суть? — Діаволь- скія: первая рече: имя мнѣ Тресея; 2-я рече: имя мнѣ Гнетея (— ложится у человѣка въ грудяхъ, — грудицы и не даютъ ни ѣсть, ни пить); 3-я рече: имя мнѣ Ледея (та человѣка знобитъ, и не можетъ согрѣться); ...Гнедея (а Г. та человѣку не даетъ спать, приступаютъ и умомъ метутъ); ...Глухія (та человѣка пушитъ и утробу жел- титъ); ...Грудница (та у человѣка ложится на грудяхъ и находитъ грепотаю = хрипотою); ...Желтея (та, что жел- титъ, аки цвѣтъ будетъ; ...Огнея (та,, что разжигаетъ, аки смоленымъ древомъ); ...Ломея (та, что ломитъ, аки бури сухое древо); ...Корношы (та, что ручны и ножны жилы въ мѣсто влечетъ); ...Невея (сестра старшая, плесовица, усекнула главу Іоанну Предтечу; котораго человѣка изои- метъ, тотъ человѣкъ не можетъ живъ быть)" *)• „При мори чернѣмъ стояли архангелъ Сихайлъ и св. муч. Сисиній и видяша на морѣ востающія волны, воз- мутишася море отъ земли даже до небесъ; изыдоша изъ моря 12 женъ простоволосыхъ. И вопроси ихъ святыя мученики: Что есть вышли окаянныя? — Они же рѣша: Мы есть дщери Ирода царя.— Святый же рече: что есть вышли изъ моря? — Они же рѣша: Мы вышли родъ че- ловѣческій мучить за беззаконія разными муками.—И во- проси ихъ святый: како вамъ есть имена окаянныя? — Первая рече: имя есть мнѣ Огнія; 2-я рече: имя есть *) Вахинъ, „Народ, загов.“, с. 490—1.
159 мнѣ Ледія... Гнѣтія... .Ломанія... Желтія... Скарбута... Сухая Горбуша... Пухлая Мягара... Знобія... Синія... Тя- гота-Переперда; 12-я рече: мнѣ есть имя Дневія Иродіа- да;— сестра, ведьма, ихъ старшая и всѣхъ есть прокля- тѣйшая и лютейшая; аще въ который день поймайть че- ловѣка, то тотъ человѣкъ живъ быть не можетъ. — Ихъ придворный штатъ царя Ирода, Иродіаны служанки, по- гибшія во время пляски на льду: 1-я рече: имя есть мнѣ Носора-Чума... Слѣпота... Черная смерть... Проказа... Си- нія Чума... Шумля... Конь-Бѣлая-Смерть... Тоскуша... Са- махвала... Васьсса; 12-я рече: имя есть мнѣ Бздунея.— А царь-Иродъ червями изъѣдевъ за убіеніе великаго про- рока Іоанна Крестителя Господня. — Просими молитвою отнять силу отъ проклятейшихъ лихорадокъ. — Господь послалъ отнять у нихъ силу угрозныхъ мукъ. Налетѣлъ архангелъ Сихайлъ и сокрушилъ ихъ копіемъ, отъ чего изъкривлины. они, изуродовани и избиты, до конца ся му- чуть и поныня за грѣхи людей. Аминь“ *). Вотъ еще „молитва“ св. Сисоя (вм. Сисинія) по ру- кописи сельскаго лѣчебника конца XVIII вѣка, читаемая во время приступа лихорадки надъ больнымъ, который кладетъ поклоны, пока можетъ, приговаривая всякій разъ: „Преподобный отче Сисое великій, помилуя мя грѣш- наго": - „Стоитъ при Черъмномъ морѣ каменный столъпъ и на томъ столъпѣ сидитъ преподобный Сисой великій. И выйшли изъ Черъмнаго моря жены простоволосія, ока- янныя, образомъ — видѣніемъ мрачнимъ и вопроша ихъ св. великій Сисой: „Окаянныя, куда выйдете?"—Они же рекоша ему: „Ми дщери Ирода царя, идемъ родъ хри- стіанскій мучити, которій ко святѣй церквѣ не ходитъ, на утреню, на службу Божу и до вечерънѣ; Богу не мо- лится, лежитъ, аки мертвъ". — О окаяния^ а что якіе 4) Изъ рукописи начала XIX вѣка, сообщенной редак- ціей „Русскаго Филологическаго Вѣстника" за 1896 г., № 1-й, с. 22-я. ’ 22 .
160 вашѣ, окаянія, имена?"—Первая, рече: мнѣ имя Трелѣя; вторая рече: мнѣ имя Негрѣя... Зпобѣя,—я озноблю ро- да человѣческаго, то не можетъ согрѣтися... Ломѣя (ко- сти ломле; у человѣка кости ломитъ, какъ вѣтромъ сухое дерево вонъ выламливаетъ)... Пухлѣя... Коръкота (Кор- чѣя)... Желътунья (какъ желътой цвѣтъ въ полѣ цвѣтетъ, такъ на человѣка напуститъ желтость),.. Ледѣя (тѣло хо- лодно)... Монѣя... Сонѣя... Трасѣя... Невѣя, старъшая ихъ сестра усѣкнула главу Іоанна Предътече. Котораго я че- ловѣка начну мучити, то не буде живъ".—Заклинаю васъ Богомъ вседеръжителемъ, живымъ и страпінимъ, Пресвя- тою Госпожею Богородицею, Іоанномъ Предтечею, Кре- стителемъ Господнимъ и четырми евангелистами: Іоаномъ Богословомъ, Матъфтеемъ, Маръкомъ и Лукою и Святими Аръхангеламы: Михаиломъ, Гавріиломъ, Уріиломъ и Ра- фаиломъ: окаянная Трелѣя, окаянная Негрѣя... Невѣя, старъшая ихъ сестры, усѣкнула главу Іоанна Предтечи, проклинаю васъ: отъстушьтесь прочъ отъ р. Б. К., а бу- ди не отступитесь, то начну васъ мучить на дванайцять день; идѣте, проклятіе, во адъ вѣчній" *). „Сисой" здѣсь — очевидная подстановка другого име- ни, болѣе обычнаго для русскаго уха, вмѣсто Сисинія; всѣ вышеприведенныя „молитвы" исходятъ отъ общаго источника, вѣроятно, весьма популярнаго, такъ какъ ва- ріанты его находимъ и позже, записанными въ различ- ныхъ мѣстностяхъ. Такъ, Гуляевымъ въ южной Сибири записана была обширная „молитва" съ обращеніемъ къ Сисинію, перечисленіемъ именъ лихорадокъ, ссыланіемъ ихъ на сине-море, заканчивающаяся обращеніемъ къ Богородицѣ: „Отгони злую лихоманку за тридевять земель въ тридесятое пустое царство, отгони и отведи меня, Бо- жьяго человѣка К. Ключъ въ морѣ, языкъ въ ротѣ" 2). Очень близкій варіантъ также записанъ въ Ярослав- ской губерніи, гдѣ имя святого уже читается Сихеней а). *) Гринченко, Б. „ЭтнограФИЧ. матеріалы". В. I, с. 278—9. 2) Гуляевъ, С. Этногр. .очерки", е. 51—2. См. у Е. Якушкина въ „Молитвахъ и заговорахъ...".
161 Приведу еще нѣсколько, болѣе отдаленныхъ варіан- товъ. „Во имя Отца и Сына и Св. Духа. Аминь. При мо- рѣ чернемъ столпъ; вышелъ ізъ моря святы мученикъ Сисими и св. архангелъ Михаилъ: видеша — на морѣ во- стали волны; возмутишася морѣ і земля до небеси, і изы- доша ізъ моря 12 женъ окаянныхъ і простоволосыхъ. И вопросиша ихъ св. муч. Сисими: „Что есть злыя же- ны звѣрообразны?" — Они же рече ему: „Мы изъ моря вышли мучити родъ человѣчески, которыя къ заутрени рано не встаютъ и Богу не молятся, и кто въ праздники Господскіе не ѣстъ или ѣстъ рано, того мучимъ разными муками".— И вопроси ихъ св. муч. Сисими: „Какія вы, дѣвы окаянныя и какъ вамъ имяна?" — Первая же рече: „Мнѣ есть имя Гнетея... Тресея... Желтея... Пухйея... Огнея... Ледея... Ломея... Тресея... Скорчея... Знобея... Сухота... Невѣя, сестра жь ихъ страшная, проклятая, ко- торая человѣка поймаетъ и скорбитъ, и тотъ человѣкъ не можетъ живъ быти на свѣтѣ, семъ" 1). „Заклинаю васъ, окаянныхъ трясавицъ св. мч. Сиси- міемъ и св. Предтечею Іоанномъ и четырмя евангелиста- ми: М., М., Л. и I.: побѣгите отъ р. Б. (имрака) за три поприща. Аще ми не побѣжите, то призову на васъ св. Сисимія и св. архавгела Михаила хранителя и крестите- ля Господня Іоанна и учнутъ васъ мучить разными му- ками и дадутъ по 12 ранъ и будутъ говорить: „Крестъ христіяномъ хранитель, крестъ ангеломъ слава, к. царемъ держава, к. недругомъ и бѣсомъ и трясовицемъ прогна- тель и іюложитель и подаетъ болящимъ исцѣленіе" 2). — Перехожу постепенно къ заговорамъ, на кото- рыхъ сильнѣе, рѣзче отразилось знакомство составителя съ книгами религіозно-церковнаго характера. 1) Тихонравовъ, „Памяти, отреч. л-ры“, II, с. 351—2. (Изъ рукописи XVIII вѣка). Тихонравовъ, Ор. сіі., с. 352.
162 Ботъ, напр., современная рукописная „молитва", вра- щающаяся въ мѣщанской и купеческой средѣ: „Есть на морѣ Черномъ столпъ каменный; на тотъ столпъ к. посланъ отъ Бога св. великій пророкъ Елисей изгнать изъ моря щитоша (?) 12 женъ простоволосыхъ, окаянныхъ, водяныхъ дьяволовъ. И вопрошаетъ Елисей: что есть это видѣніе окаянныхъ дьяволовъ? Онѣ же ре- коша: „Мы есть Трясовицы и угодницы царя Ирода. И во- проси Елисей: окаянные вы дьяволы, почто вы пришли? Онѣ же рѣша: пророче, мы пришли мучити, толкати, ко- сти ломати, сердце и голову разжигати того человѣка, который много спитъ и, ложась, Богу пе молится, или кто заутрени просыпаетъ и, вставши, не перекрестится, или кто въ праздникъ блудъ творитъ, или въ нищетѣ хо- дитъ; какъ и угодникъ святой". — И возмолился Елисей о болящихъ: „Господи, избави родъ человѣческій отъ вся- кія болѣзни". И услышалъ Богъ молитву его и прислалъ къ нему на помощь 4 евангелистовъ: Л., Мр., I. и М. И начали евангелисты трясавицъ мучпти тремя прутьями желѣзными, дающими по 300 ранъ въ день. Онѣ же на- чали, вопіюще великими голосами, молиться св. христо- вымъ угодникамъ, архангеламъ и евангелистамъ, не му- чить ихъ и отпустить на судьбище ихъ: „Какъ заслышимъ мы имена ваши отъ человѣка, побѣжимъ отъ роду и пле- мени его и отъ крови его и никакими кознями не при- коснемся къ нему". — И вопрошаетъ Елисей: „Какъ ва- ши имена, окаянныя?"—Первая рече: мнѣ есть имя'Тря- совица, отъ меня не можетъ человѣкъ согрѣться. Про- рокъ и евангелисты проклята ее: буди проклята. 2-я ре- че: мнѣ есть имя Огневица... Іедея... Забывающа... Хри- пувита... Пухища... Истома... Костея... Желтея... Корчу- шаі- Гладѣя... Двѣнадцатая рече: мнѣ есть имя на всѣхъ Яда, надъ всѣми сестрами глава и всѣхъ болѣе прокля- тая, угодница царя Ирода, усѣкшая главу Предтечи, при- несшая ее на блюдѣ". И се проклята пророкъ и еван- гелисты. — Убѣгайте вы, ненавистницы, отъ р. Б.: пріи- дутъ на васъ архангелы,' Елисей, 4 евангелиста, будутъ
163 васъ мучить 3 прутьями желѣзными, давать по 300 ро- зогъ на день, приговаривая: „Ненавистницы рода хри- стіанскаго, не ходите вы къ р. Б., никакими муками его не мучайте, ни во главѣ его, ни въ сердцѣ, ни въ утро- бѣ; ни въ тѣло, ни въ утробу не входить и кости раз- ными муками Не мучить" Нижеслѣдующій заговоръ извлеченъ изъ старинной рукописи: „Во имя Отца и Сына и Св. Духа. Аминь.—Крестъ хранитель всей вселенной, к. красота церковная, к. ца- рей держава, к. воинственная побѣда, к. вѣрныхъ утверж- деніе, к. ангеламъ слава, а бѣсамъ язва, к. мученикамъ похвала и всѣмъ людямъ помощникъ, к. р. Б. К. помощь; к. трясавицы отгоняетъ! О крестъ пресвятый, буди и съ нимъ р. Б. К. О крестъ Гнь, такъ буди и съ нимъ р. Б. К. отнынѣ и до вѣку. Аминь. Небесныхъ силъ всѣ воинства, въ началѣ св. и великій Іоаннъ пророкъ и пред- теча, Креститель Гнь, а съ нимъ идутъ оо. Синовій, Фи- липпъ и Огафей, свв. евангелисты: М., М., Л. и I. Б. и проч. всѣ свв., —- избавьте его, р. Б. №., отъ злыхъ тря- савицъ.— Бысть бо въ черномъ морѣ волненіе и большое возмущеніе, и тогда изъ моря изыдоша 12 дѣвицъ, про- стоволосыя. Пошли онѣ по горѣ, а навстрѣчу къ нимъ идутъ свв. отцы Зиновей... Іоаннъ Богословъ и вопроси- ша ихъ свв. отцы: „Что вы за дѣвицы?"—И рекоша тіи: „Мы есть всѣ трясавицы, родныя сестрицы, христіанскій родъ мучительницы; отдася бо намъ человѣческій родъ мучить". Вопросиша ихъ свв. оо.: „Что вамъ имена суть?" — И рекоша тіи: Февея, Ивуя, Руниша, Дофея, Синея, Желтея, Чадлея, Гатея, Хампея, Кисленея, Зно- бица, Трясовица". — Свв. оо. взяша дванадесять желѣз- ныхъ прутій и начаша ихъ бити и мучити и давати но 12 ранъ. — Возмолишася проклятыя трясавицы: „О св. и великій Іоаннъ, прор. и предт., Кр. Гнь, и всѣ св. от- *) Московская Иллюстрированная Газета за 1892 г., № 65-й.
164 пустите насъ! Аще мы услышимъ имена ваши написан- ными гдѣ-нибудь, къ тому мѣсту не прикоснемся".—Того ради и написаша сію клятву ихъ, да не прикоснутся р. Б. Ы. — Аминь" *). „Шелъ св. Абрамій путьад и сынъ его Исакій; на- шли есину желѣза. Встрѣтили ихъ 77 радовыхъ (= Ша- говыхъ?) дочекъ. Абрамій говоритъ: „Куда вы идете?" — Онѣ же говорятъ: «Въ мірѣ искушать людей".—Абрамій говоритъ: „Исакій (Ъін), возьми есину желѣза, разбей ихъ". — Онѣ же говорятъ: „Абрамій (Ъін), не бей насъ, но кто твою заповѣдь будетъ знать, то мы десятаго бу- демъ брать".— Во имя Отца... Аминь.—Господи, спаси р. Б. отъ болѣзни. Громъ услышатъ и молніи всѣ люди боятся и трепещутъ. Однако 77 ’радовыхъ дочекъ, создан- ныя, отъ рода Божія отыдоша во славу Троицы и нынѣ и присно и во вѣки вѣковъ. Аминь.— Отыдоша отъ нихъ,— возмутится вода, всколыхается море, изыдутъ изъ моря 12 дѣвицъ; на встрѣчу къ нимъ св. Пафнутій! Спраши- ваетъ ихъ: „Что вы за люди?" — Онѣ ему говорятъ: Идемъ въ міръ людей мучить и терзать. — То послалъ Пафнутій ихъ желѣзомъ побивать, каждой изъ нихъ по 77 ранъ давать.—„Св. Пафнутіи, помилуй насъ! Кто твою заповѣдь будетъ знать, то мы отъ того человѣка отойдемъ прочь въ дальній край.—И во вѣки вѣковъ. Аминь" 2). „По край моря стоитъ столпъ каменный, на томъ столпѣ св. великій Исай. И возмутися море, и сташа на морѣ волны, и изыдоша 12 женъ простоволосыхъ. И во- проси ихъ св. в. Исай: „Что есте вы за жены?" — „Мы жены-трясавицы вышли мучить родъ человѣческій: кто - заутреню просыпаетъ въ середу и въ пятокъ блудъ тво- ритъ, и во дни Богородицы нечистъ ходитъ,—и того че- ловѣка мы имамъ мучити довольно". — Св. в. Исай помо- лися Господу Богу, и посла Господь Богъ 4 евангели- ’) Овсяниковъ, „Загов. противъ лихор.". 2) Си. „Курск. Губ. Вѣдом.“ за 1898 г., № 14-й и пере- печатку въ „ЭтнограФич. Обозрѣніи, 1898 г., № 2-й, с. 152—3.
165 стовъ: Л., Мр., М. и I. Б., и они начата бить тѣхъ женъ дубцами желѣзными и дата имъ по 3 тысячи разовъ и по 3 тысячи ударовъ. Онѣ же окаянницы возопиша: „Уже вы насъ не бейте, намъ милость свою покажите! Въ ко- емъ градѣ или въ коемъ родѣ имена ваша прославляютъ, и того града и того рода мы за семь поприщъ и за три дня будемъ бѣгать". — И вопросиша ихъ св. в. Исай и 4 евангелиста: „Что суть имена ваши?" — Имена наши суть: Обыдея, Блудея, Ломота, Харкота, Хрипота, Пуко- та, Желтуха, Глухота, Сухота, Тресея, Невѣя, Грѣста и всѣмъ сестрамъ старѣйшая, что повелѣла отсѣщи главу Іоанну Предтечѣ".—Господи Тису се Христе, Сыне Божій, помилуй раба (ѵ. рабу) своего К.! Славу Отцу... Аминь" ‘). „Заклинаю васъ, нечистыхъ духовъ и трясавицъ все- могущимъ Богомъ О. и С. и Св. Д., стыдите отъ меня р. Б. имяреко въ мѣсто пусто и безводно, идѣже Господь не присѣщаетъ, и болѣе меня не мучите окаянныя: Тря- сея, Огнея, Глядея, Авваркуша, Храиуша, Пухлея, Жел- тея, Авея, Хамея, Нѣмея, Глухея, Каркуша" 2). Эти сло- ва читаются 3 раза, затѣмъ символъ вѣры. „На горѣ Синайской, подъ дубомъ Мавританскимъ стояли свв. отцы, архангелы и ангелы: Михаилъ, Уріилъ, и Гавріилъ, и четыре евангелиста: Іоаннъ, Матѳей, Мар- ко и Лука, и Филиппъ и Косьма и Даміанъ. Тутъ вышли къ нимъ изъ моря седмь женъ, растрепаны власы. Свв. отцы вопросиша: „Что за жены и куда вы идете?"—Онѣ же отвѣщаша: „Мы жены трясавицы, дочери царя Ирода, идемъ христіанъ мучити: огнемъ палити, мразомъ зноби- ти и кости ихъ ломити, а имена наши: Лилія, Навія, Хри- стина, Ежея, Хулія, Мидія, Невунія, Огненная . и Злѣй- шая".-—Свв. отцы биша ихъ прутьями желѣзными, даша имъ по три стороны бѣжати и заповѣдаша къ христія- номъ ходити. „О проклятіи жены трясавицы и дочери не- *) А. Соколовъ, „Матеріалы" (въ „Трудахъ И. О. А. И. Э. при И. Каз. Унив.“, т. X, в. 3-й), с. 337-я, 2) ІЬ., в. I, с. 117.
166 честиваго царя Ирода, не могите вы ни единаго дня, ни единаго часа пребывати, и бѣгите отъ р. Б. К. за три дня и въ слѣдъ свой не озирайтеся; не могите вы, про- клятіи прикоснутися къ р. Б. К. ни въ градѣ, ни въ се- лѣ, ни въ подворьи, ни въ дорогѣ, ни на встрѣчѣ! Изба- ви, Господи, р. Б. К. отъ всякія скорби и трясавичныя болѣзни, всегда, понынѣ и присно и во вѣки вѣковъ. Аминь*4 *). „Во имя Отца... Аминь! Пречистая Мати, Госпоже! Поможи мнѣ хрибру отмовити р. Б. К. — Св. архистра- тигъ Михаилъ-архангелъ! поможи мнѣ хрибру отмовити р. Б. К. — Св. Пятниця! поможи мпѣ х. о. р. Б. К. — Стоить дубъ на распутьи; пѣд тим дубомъ стоитъ архи- стратигъ Михаилъ архангелъ, з огненимъ мечемъ. Тамъ грядеть тридевять Иродовыхъ дочекъ. К пимъ рече арх. Михаилъ арх: „Куды, тридевять Иродовы дочки, гряде- те?"— Грядемо ми до р. Б. Ы., его червовой кръви роз- жигати, его костей ламати, его сердце нудити: есть в р. Б. К. тридевять крюкѣвъ желѣзних, тридевять прутѣв же- лѣзних; буде вас на т. к. ж. кидати, буде на вас т. пру- тѣвъ ж. збивати. Пѣдѣть собѣ на сухій лѣса, на пустіи поля, где люди не заходятъ, где и людскій гласъ не за- ходить. Аминь" (3. р.) * 2). Св. Авксентій заключаетъ сестеръ-лихорадокъ въ "ко- лодецъ, потомъ выпускаетъ, выспросивъ предварительно помѣщаемый ниже заговоръ отъ нихъ: „Пресвятая мати Бугуродица, васаби у моимъ'нага- вори, абъ чомъ тибе буду прасить, буду малить. — Пу- мяни Госпади отца Аксентія у царстви нябеснымъ, сатва- ри яму Госпади царства нябесная, свѣтлый рай. — Скру- тилъ іонъ (= отча Аксентій) 12 систеръ у калодцы. — Сакрути отъ р. 12 сестеръ-лихарадыкъ (Арину, Польку, Катьку...). Отча Аксентій, тебе праіпу, тебе малю: вышли ’) Щуровъ, „Знахарство на Руси", с. 163—4. 2) О. Л., „Заговоръ отъ лихорадки" („Хибры")—руко- пись ХѴШ вѣка (въ „Кіевск. Стар." 1898 г., I), с. 10—11.
167 лихарадку па чести зъ кастей, зъ мащей, зъ жилъ и съ суставыу, изъ буйный главы, изъ ясныхъ вачей. Выходитя вы у пуховыя пярины, къ гаспадамъ: тамъ вамъ чай, ках- вяи и стульля мяхкая,—а то я буду прасить отца Аксен- тія: заганить васъ у маха, у гнилыи балота, гнилыи ка- лоды гладить" ‘). „У горыди, у Ііулани, Стаить святая яблынка, Падъ тэю святэю ябланкаю Ляжить три листа, У тыхъ листахъ трехъ апостылыу: У первымъ листу святога Кузьмѣ, У другомъ листѣ святога Михайли, У третьимъ листѣ святога Исимана! Къ св. ка Исиману Пришло 12 сястрицъ-дявицъ, разныхъ трисяницъ; Пришли яны ка св. къ Исиману, Раздѣтыя, распаясаныя. Св. Исиманъ У ихъ спрашиваетъ: „Куды вы идете?" — Мы идемъ у христіанску вѣру, Идемъ бить-калатить, Къ смерти варатить, Штобъ іонъ страдау-скорбѣу И смертію вумиръ. — Св. жа Исиманъ на ихъ жа узсирчауся; Аны жа пупугалися И называли св. Исимана Госпыдамъ: „Святой Исимаиъ-Госпыди, А не бей ты насъ 12-ми зелѣзными дубинами, А ня будимъ мы бить-калатить И къ смерти варатить". А св. Исиманъ атвѣщалъ: „Хто будить ету воду патереблять < / ’) Добровольскій^ В, „Смол. Эти. Сб.", с. 168-я 23
168 Три раза у день, То удалится и сакратятг^а 12 сястрицъ-дявчицъ. И разныхъ трисяницъ На вѣки вѣшныя. Аминь" ’). — Снявъ у лошади (для женщины — у „кобылы") съ передней ноги „дичъ, самую корачку", высушить, сте- регъ въ порошокъ, развести водою и, прошептавъ приво- димый ниже заговоръ, дать выпить больному. „Ты лихорадка с....а дочка, Ирадыва ты дочъ, пугу- била Придтечу Ивана чиризъ сваю пляску,—зрубили яму голыву: но тябе святая галава праклила и наслала пи- татца кала лѣсу, кала кустоу, кала лошади, кала живы и капытоу... Ты ступай, лихарадка, атъ р. Б. К., — я тя- бе высылаю праклятую— ступай ты ни путями, ни даро- гами — усе махами и патоками, да кривыми згародами — на лясы на дрямучіи,—тамъ ты живи-паживай, да назадъ ни бувай. Питайся ты камарами и машкарою, а только р. Б. Ы. астау. Аминь" * 2 3). „На сіянской гори, на брадованьскій земли пидъ Марьяновскымъ дубомъ, тамъ стоить два ангелы: архан- гелъ Гавріилъ, архистратигъ Михаилъ; пришло до ихъ 4 апостолы: -и Матвій, Лука и Иванъ. Тею путею гря- дыло 77 дивьщь-Иродыць. Взялы апостолы по 70 палыць желѣзныхъ, далы воны имъ по 70 тысячъ ранъ крывавыхъ: не йдить, мыръ и кровъ не пыйте, предъ нашимъ Госпо- домъ клялись божылысь; де цю молытву зачуемъ, въ домъ не прикосвымось поныни и присно и во вики виковъ. Аминь" 8). (Читать 3 утра натощакъ по 9 разъ). „Сылою честнаго и животворящаго креста Господня, молитвами Всепресвятыя Владычицы нашец Богородицы и Приснодѣвы Маріи, и молитвами св. архангела Рафаи- ла и преподобнаго отца Изосимы Соловецкаго, и моли- Добровольскій, В. Ор. сй., с. 170—1. 2) ІЬ., с. 172. 3) Сорокинъ, „Мѣстечко Дмитрова^", с. 17-й.
169 — твами свв. 9 мучениковъ, иже въ Кизикѣ чудо сосрѣто- ша-—двоюнадесять (трясавицъ), и рече имъ св. архангелъ Р—лъ: „Что вы окаяннѣйши и како имена ваши?" — И опѣ окаянніи отвѣчаста ему: „Мы единаго отца дще- ри— царя Ирода, и егда отецъ нашъ Иродъ отсѣче гла- ву Іоанна Предтечи—и тогда земля ножре насъ живыхъ, и пріятъ насъ къ себѣ сатана; по умертвіи же отца на- шего Ирода посла насъ въ міръ, людей вашихъ мучить, рода человѣческаго. П посемъ намъ всѣмъ имена суть: 1-я — Зябуха, 2 — Гнѣтница, 3 — Плѣтѣя, 4 — Мѣсора, 5 — Шашая, 6 — Чорная, 7 — Тѣнная, 8 — Дидо, 9—Ла- до, 19 — Олуга, 11—Утѣха, 12 — Переанда". И посемъ арх. Р—лъ бита ихъ жезломъ немилостивно и даша имъ по тысящи ударовъ; и онѣ окаянніи рѣкоша ему: Аще гдѣ будетъ твое имя написано, и мы къ тому человѣку не прикоснемся". Имя р. Б. К., такихъ (то) годовъ, ны- нѣ и присно и во вѣки вѣковъ. Аминь" ‘). „Кресту Твоему покланяемся, Владыко, и св. воскре- сеніе Твое славимъ. — Христосъ воскресе йзъ мертвыхъ, смертію смерть поправъ и сущимъ во гробѣхъ живетъ даровавъ. Спаси Господи и помилуй р. Б. К. отъ трясо- вичной болѣзни, — во имя Отца... Духа. Аминь. — Яко съ нами Богъ, — съ р. Б. Ы., буди на мнѣ крѣпкая и крестная сила заперта и заключена крестною силой и жи- вотворящимъ крестомъ Господнимъ и свв. ангелами: ар- хангеломъ Михаиломъ и Гавріиломъ и молитвами пречи- стыя Матери й молитвами св. славнаго пророка—Пред- течи Крестителя Іоанна и молитвами Артемія Верноль- скаго чудотворца, и молитвами св. Миропа-чудотворца. Отыдите отъ меня р. Б. К. проклятыя дванадесять Иро- довы дщери: Трясавица, Огневица, Знобѣя, Пералея, Горь- куша, Крикуша, Черькота, Пухлѣя, Желтѣя, Дрехлѣя, Дремлѣя (—12-я не названа—), и не приходите ко мнѣ р. Б. К. 12 дщерей Иродовыхъ ни до утрамъ, ни въ пол- день, ни къ вечеру, ни въ ночь, ни въ полуночь, ни въ... *) Тихонравовъ, „Лѣтописи рус. л-ры“, IV, 79—80.
І70 (не рй&обрано) и во вѣки вѣковъ, аминь (3 р.). Имрекъ дома нѣту — я Василій буду отписывать" *). „У недѣлю рано, якъ солнце сходило, Христа до Ра- туша приведено. Стали его вязати и въ стовпа мордова- ти. Стоить жидъ, трясетьця. „Чого ты, жиде, боисься?"— Я не боюсь, только въ мене руки и ноги трясутьця. Царь Давыдъ позагонявъ Иродовы дочки въ каменнй го- ри, ставъ ихъ каменовати и печатовати. Хто те можетъ . знати, одъ нынѣ и до вѣку у него не можетъ вона бу- вати“. (Перечисляя по порядку всѣ извѣстныя женскія имена): „Чи ты К.?" — Тутъ тобѣ не стояты, червовой крови не пити... тряси лугами и очеретами" * 2). „Св. Михаиле, архистратиже, безплотныхъ силъ вои- не, ангеловъ начальниче и человѣковъ наставниче, стань мени р. Б. К. на помичь! Ты еси знавъ Иродскихъ до- чокъ, за камъяны горы ставъ ихъ засылати и ставъ ихъ въ зализо кувати. Хто буде сіи слова именовати, до вику не буде ‘одъ нихъ напасти мати" 3). . „Благослови меня Господи раба Басилья Исусовы молитвы творити и стихъ проговорити. — Во городѣ, во Ерусалимѣ, во Б. церкви за престоломъ спала Мати Пресв. Богородица, спала-почивала 3 дня и 3 нощи. Не много Ей спалось, много во снѣ Ей видѣлось. — Приви- дѣлся Ей сонъ страшенъ и ужасенъ про Господа Бога и про Сына своего: будто мой Сынъ распятъ на горѣ, на лобномъ мѣстѣ злобномъ,. на древѣ кипарисѣ. Руки растняши, ноги прибивши, въ головѣ кедръ возложенъ, сквозь реберъ копье проложено, бѣги кровь и вода... Въ семъ дому чистота... Пойду я р. Б. К. изъ дверей въ двери, изъ воротъ въ ворота, въ чистое поле, на синее море. На с. м. стоитъ бѣлый дубъ Маврынскій; подъ тымъ д. Мавронскимъ сидятъ 12 сестеръ Иродовыхъ, всѣ про- стоволосы. На встрѣчу имъ идетъ батюшка Михаилъ ар- ’) Тихонравовъ, Ор. сіі., с. 80. 2) Ефименко, И. „Сб. млр. закл.“, с. 11—12. 3) Эварницкій, „Изъ запис. кн. этн.“.
— І71 _ хапгелъ и Гавріилъ архангелъ и спрашиваютъ: „Что вы за люди?" — Мы люди Иродовы дочери. — И сталъ онъ ихъ батюшка Михаилъ арх. и Гавріилъ арх. с прашивати: „Куда идете?" — Мы идемъ въ міръ кости ломити" ’). Не буду останавливаться на молитвахъ, вошедшихъ въ различные Евхологіи и Требники, — это выходитъ за предѣлы моего изслѣдованія, вращающагося въ кругу про- изведеній народнаго творчества, а не книжнаго. Конечно и изъ книжныхъ источниковъ многое попадало въ среду народную, но большею частью подвергалось здѣсь свое- образной переработкѣ, видоизмѣняясь подъ вліяніемъ но- выхъ творческихъ силъ иногда до неузнаваемости. Желающихъ ознакомиться съ исторіей развитія вра- чевальныхъ молитвъ, перешедшихъ къ намъ изъ грече- скихъ источниковъ и юго-славянскихъ литургическихъ па- мятниковъ, отсылаю къ интересной книгѣ-по этому во- просу А. Алмазова: „Врачевальныя молитвы". Одесса. 1900 г. — Авторъ пытается прослѣдить исторію развитія этихъ молитвъ, ихъ перехода изъ греческихъ источни- ковъ въ славянскіе и русскіе требники, вплоть до совре- менныхъ церковно-богослужебныхъ книгъ, гдѣ, напр., по- нынѣ сохранилась молитва „на всякъ видъ болѣзни"; а чѣмъ дальше пойдемъ назадъ, въ глубь исторіи, тѣмъ чаще будемъ встрѣчаться съ подобными. Такъ, напр., въ ' уніатскомъ требникѣ 1795 г. встрѣчаемъ „Чинъ лѣченія болѣзнующихъ огневицею: сіе есть фиброю" * 2). Позволю себѣ привести лишь одинъ образецъ моли- твы, заимствованной изъ книжнаго источника, попавшей въ народную среду и еще не переработанной ея жизнен- ными соками. *) Ив. Мамакинъ, „Заговоръ отъ лихорадки, лихоманкой и кумохой въ простонародьи называемой", (въ „Живой Ста- ринѣ" за 1892 г., в. 3-й, с. 148-я). 2) См. Е. Крыжатвскій, „Собраніе сочиненій", т. I. Кіевъ 1900 г., с. 43-я.
„Архитонось, рихтонось, токтии, иКьтіодсь, (О ТЙСИ- фе, ® кттое, кясисе, коситоне, глифенте, сияроуфосе, си- писи. Еригосиль, поритестомніи, калолистомните, роуре- стафории, сихаль (3 р.), іс, х~с ника» — Михаилъ, Га- вріилъ, Оуріиль, Рафаилъ, Сихаиль, Медохонь, Сисе- ній, Феюгни, Роуфа, Антипатре, Феостоуфе, Антимагне, Ѳеодотен, Ѳеоума. — Се въси святый, молиться къ вамъ рабъ божіи(и) імерекъ; да вашим(ми?) -молитвами изба- (ви)те его отъ ©дръжащаго недяга, отъ проклятой тря- савицѣ, въсегда і нынѣ и присно и въ вѣки вѣкъмь. Аминь.—Но с Христомъ ®ть долѣ (?) заклинаю тд, тря- савице, Господемь Нашимъ Ісусь Христомъ, молитвами святихь хернвимь, трепещдть,- серафими движатьса; за- чала* славы оужасадться. Избѣгни (Отъ раба Божиа іме- рекъ, ддше нечистый, молитвами пресвятыя владычицы нашеа богородица и приснодѣвы Маріа, молитвами свя- тыхъ апостолъ, пророкъ, мяченикь" *). Слѣдя за развитіемъ разнообразныхъ заговоровъ отъ лихорадки, мы можемъ прослѣдить и крайне любопытныя измѣненія в$ религіозныхъ взглядахъ, въ міровоззрѣніи русскаго народа. Здѣсь мы встрѣтимся съ лихорадкой и какъ съ живымъ существомъ, вселяющимся въ человѣка и мучащимъ его, — безъ всякаго отношенія къ христіан- скимъ воззрѣніямъ. Встрѣтимся, и во многихъ случаяхъ, съ этимъ существомъ, какъ представителемъ темной си- лы, діавольской, исчадіемъ сатаны, по своему характеру, основному, такъ сказать, тону, стремящимся причинить зло. Натолкнемся и на такіе заговоры, гдѣ лихорадки на- сылаются, какъ кара за грѣхи людей, за неисполненіе велѣній церкви, забвеніе святыхъ, которые и караютъ за это людей,* не чтущихъ ихъ памяти. Видимъ, наконецъ, и такихъ лихорадокъ, которыя вселяются по своей волѣ лишь въ неисполняющихъ обрядовъ и установленій цер- 1) Сырку „Отрывокъ млр. травника4', с. 11—12.
173 кви. Такимъ образомъ лихорадка изъ стихійнаго суще- ства, — съ которымъ человѣкъ борется всѣми своими си- лами въ эпоху своего подчиненія природѣ, находясь подъ тяжкимъ ея гнетомъ, — переходитъ, по мѣрѣ просвѣтлѣ- нія міросозерцанія, въ существо, подчиненное велѣнію свѣтлыхъ силъ, Бога и Его святыхъ, является исполните- лемъ ихъ воли и карателемъ человѣка за грѣхи. — Такую же, крайне интересную, эволюцію чело- вѣка по пути отъ мрака къ свѣту, отъ смерти къ жизни, можно прослѣдить и въ другихъ заговорахъ.
ГЛАВА 2-я. Заговоры отъ сглаза. Въ близкомъ родствѣ съ лихорадочными болѣзнями стоятъ происходящія отъ „сглаза", „урока", „прыстри- та“, „призора очесъ" и т. п. Вѣра въ такую силу „дур- ного" глаза восходитъ въ очень отдаленныя времена язы- ческой древности, но краски ея не полиняли и понынѣ даже у культурныхъ народовъ Запада, -— особенно въ Италіи *). *) Здѣсь вѣра въ порчу глазомъ очень сильна; лучшимъ предохранительнымъ средствомъ противъ нея считаются аму- леты въ видѣ роговъ или показываніе пальцами роговъ; Ср., напр., у Бурже въ „Космополисѣ" слѣдующе мѣсто: „Счастье въ картахъ наканунѣ дуэли — плохой признакъ, очень плохой... — Тѣмъ болѣе плохой, что былъ тутъ нѣкто.— замѣтилъ Пьетрапетроза, дѣлая пальцами «рожки», ограждающіе отъ ]ві- іаіига. Ни за что въ мірѣ онъ не произнесъ бы имени того лица, противъ дурного глаза котораго онъ пускалъ въ ходъ такое средство. Но Чибо понялъ, о комъ рѣчь, и, вынувши изъ кармана панталонъ часы, которые онъ такъ носилъ, по-англій- ски, на цѣпочкѣ, прикрѣпленной къ поясу, показалъ между бре- локами маленькій рогъ изъ золота. „Я весь вечеръ не выпу- скалъ его изъ руки", — сказалъ онъ" (Въ „Русской Мысли", 1893 г., кн. III, с. 171-2),
175 •Вѣра эта опирается на глубокіе корни міропонима- нія, считавшаго глазъ двойникомъ человѣка, сначала въ грубо матеріальномъ смыслѣ, — такъ, напр., человѣчекъ въ зрачкѣ принимался за аііег е§0, позднѣе — за душу обладателя глаза; постепенно это пониманіе одухотворя- лось, сохраняясь донынѣ въ выраженіяхъ: глаза — зер- кало души, въ его глазахъ отражается вся душа его и проч. Въ современномъ языкѣ, особенно поэтическомъ и народномъ, глазъ надѣленъ множествомъ разнообразныхъ эпитетовъ, сближающихъ его съ живымъ существомъ. Не удивительно, что менѣе анализирующее, ближе стоящее къ природѣ, пониманіе міра, подмѣчая, какое сильное вліяніе оказываетъ взглядъ человѣка даже на жи- вотныхъ (зачаровываетъ змѣй, укрощаетъ дикаго звѣря), приписывало ему самостоятельную жизнь, считало его особымъ существомъ,- вселяемымъ въ другое по манове- нію злой воли *). Эволюція пониманія этого образа такова: сглазъ счи- таютъ существомъ, надѣленнымъ способностью движенія нѣкоторой степенью своей воли; поэтому къ нему обра- щаются съ просьбой или приказаніемъ — оставить зани- маемое пристанище — тѣло человѣка и удалиться въ мѣ- ста необитаемыя; сначала это достигается силой слова — заговоромъ; позднѣе — обращеніемъ къ божественной по- мощи, которой исподволь подчиняются всѣ темныя силы, *) Ср. у Крушевсмаго'. „Дурное пожеланіе (прозоръ, сглазъ, позѣвота, урокъ) и вообще всякая болѣзнь, причина которой сразу не бросается въ глаза, называется у народа порчей.— Порчу производитъ, конечно, существо темное, заговоръ обра- щается къ болѣе свѣтлой силѣ... Порча — нѣчто матѳрьяльное: отъ нея ставится: «тынъ желѣзный, верья булатные на 120 верстъэ" („Заговоры", с. 66). ЛаКп въ „ПеЬег йеп АЪег&ІапЬеп <1ев Ьёвеп Віікв Ьеі йеп аііеп" тоже приходитъ къ заключенію, что матеріализація „сглаза" очень распространена. 24
176 тяготѣвшія надъ человѣкомъ въ сумерхи его духовной жизни. „Урокы-урочыща, чоловичи, жьночи, парубочи, ди- вочи! Идить вы соби на очерета, на болота, у свои ми- ста, де нарубокъ огню не креше, де дивка русой косы не чеше, де пивнячый гласъ не заходыть, де витеръ вер- бы не колыше. Пидить соби за витрамы, за дымамы и за темнымы лисамы“ *). „Урокы-урочыща! булы подумани й погадани, и на- слани, й заспаны, и вечирни, й прозирни, ночни, й полу- нични, й свитови, й витряни. Будутъ зъ витру и зъ во- ды и зъ пращи. Стала я ихъ вышиптувать и вызывать, и выклыкать, и на густи лиса, и на глыбоки яры одсы- лать“ 2). „Урокы чоловичи, жиночи, парубочи, дивочи, хлопья- чи, дивчачи, спытени, зъидени, вызвайи, вымовлени, на- звали, наслани, прозорни! Я васъ вышиптую, я васъ вы- зываю, я васъ выклыкаю на очерета, на болота одсылаю. Идить соби на очерета, на болота, на свои миста, де ви- теръ не віе, де сонце не гріе, де праведне сонечко схо- дыть, де людськый гласъ не заходыть, де люде не хре- - стяться. — Колы буде сухый дубъ розвываться, тоди мо- лытвяному, хрещеному К. будутъ урокы озываться“ 3). „Уроки и всѣ банные притки! сойдите съ К. и пой- дите на нечистые гады! Будьте вы, мои слова, крѣпки и лѣпки“ 4). „Сыйди, глазы сѣрый, Бурый, карыи, *) Милорадовичъ, „Народная медицина въ Дубенскомъ уѣздѣ Полт. губ.“ (въ „Кіевск. Стар." 1900 г., кн. III, с. 382—3) • 2) ІЬ., 383. ®) ІЪ. 1381—2. •4) С. Гуляевъ, „Этн. очерки Южной Сибири" (въ „Библ. для чтенія® 1848 г., т. 90), с. 51.
177 Надо усими черный глазъ, Сьійди уси пирятепы, Пирясуды, пиригаворы, . Атъ старыхъ, атъ малыхъ, Атъ нижинатыва, атъ перваженца, Атъ другаженца, Атыйди на етытъ часъ, На ету минуту, Уси хваробы, уси балѣзни, И съ пальчикыу, й съ сустаучикыу И съ буйнэй галавы, * И съ хрябетный касти, Атъ ретиваго серца“ *). „Урокы водяни, урокы витряни, урокы й подумани, урокы й погадани, урокы спытени, урокы зъидени! Тутъ вамъ не стояты, іи посты не ламаты, тутъ вамъ не ходы- ты, іи косты не домыты. Идить соби на очерета, та на велыки болота, де витеръ не завивае, де й сонечко не зогривае, де дивка косы не чеше, де парни на улыци не спиваютъ, де дивки косами не мають—одъ К., рожденои, молытвянои и хрещенои“ * 2). „Урокы-врочыща подумани, погадани, истритени, ис- пытени, изъидени, наспивани, насміяни, дидовы, бабыны, батьковы, матерыны, чоловичи, жиночи, хлопчачи, дивча- чи, попивськи, паламаривськи, цыганськи и жыдовськи! Тутъ вамъ не стояты, за плечыма не знобыты, поперека не домыты, голинокъ и колинокъ не крутыты, 70 су ста- вивъ не ломыты. Я шепчу васъ, я й вышиптую зъ тво- ей головы, изъ твоихъ ушей, изъ твоихъ вязей, изъ тво- ихъ щелепивъ, изъ твоихъ грудей, изъ твоихъ ребиръ, изъ твоихъ рукъ, изъ твоихъ нигъ, изъ твого хребта, изъ твого жывота, изъ твоихъ жылъ, изъ твоихъ пажылъ, изъ твоихъ 70 суставъ — вси урокы вышиптую. Я туды ци врокы ссылаю, де козакъ шаблею не махае, де дивка ко- ’) Добровольскій, „Смолѳн. этн. сборн.“, с. 174. 2) Милорадовичъ, Ь. с., с. 382.
178 сою не мае. Нарожденого, молытвяного, прычащеного р. Б. К., Господь Мылосердный, на помичъ посылаю!“ '). „Прыстрите и прыстритыще и врокы и врочыща, ви- тряный и водяный, и подуманый и догаданый и полы- шляный и запытяный и зайидяный и прылюбованый и прымылованый и батькивъ' и материнъ, и чоловичый и жиночый и хлопячый и дивчачый и ранній и денный и сутковый и трыдневый и годовый и лисовый и шляхо- вый! Я тебе вымовляю, я тебе вышепчу: що зъ нанявъ, що зъ цыганъ, що зъ жыдивъ, що зъ татаръ, — то я те- бе выловлю, то я тебе вышепчу. Щобъ ты не бувъ въ рукахъ, ни въ ногахъ... очахъ... плечахъ... грудяхъ... жывоти... жовтои кости... червоній крови.... сынихъ жи- лахъ... румяному лыцп... веселому серци у хрещеного, молытвяного, рожденого р. Б. Ы.— Бо тутъ тоби не сто- яты, часу не теряты, кости не ламаты, крови не розлы- ваты, руса волоса не въялыты, свитлыхъ очей не слипы- ты. Б иды соби тыхенько и легенько зъ хаты — зъ ды- момъ, а зъ двора—зъ витромъ одъ твоихъ рукъ, одъ тво- ихъ нигъ, одъ твоихъ очей, одъ твоихъ плечей, отъ тво- ихъ 70 суставивъ. — Вы лисы-лисыща, вы боры-борыща! возьмить соби нрыстритыща и урочыща, занесите йихъ на пущи, на нетри (?) и на сухи лиса, на быстри во- ды.— Тамъ люде не ходятъ и курь. не ноють и тваръ не реве. — А тоби дай Богъ креписть и легкисть — не одъ мене, а одъ Самого I. X. С. Б._ — на твои рукы, на твои груды, на твій жывитъ, на твои очы, и на твою кисть и на твои ногы и на румъяме лыце и на веселе серце в., м., х. и. Б. Ы.“ * 2). „Урокы-урочыща! тутъ валъ не етояты — рукъ не ’дбираты, пидъ груды не пидступаты, у бокы не шпыга- ты, въ чересла не подаваты, -у-поперекъ не рубаты, по жывоту не ходыты, не .знобыты, не тошныты, на очи не насту паты, прозиръ даваты, нарожденолу, молытвянолу, *) Милорадовичъ, Ь. с., с. 382. 2) И. Чу&имскій, „Труды", т. Г, с. 134—5.
179 — крещеному рабу ціи прозиры (ср. „призоръ очесъ") сци- ляты, ціи прозиры внычтожаты" *). Во имьа Отца и Сина и Свьатаго Духа, аминъ (3 р.). — Урукити, бурукити, да идити ф пусту гору, дету фтич- ка ни пеі, дету чувек не оди“ 2). „Фтйчка, фжркж пу небёту, вж устатж си мльаку носи: Какту сж пржскж мльакуту пубёлити камжни, тж і да сж пржскжт и на Ы. уруки сжрцету му, ут снжга- таму и кбкжлти му; да иджт в пусту гори тилилёіску, дёту питёл ни пеі, дету агни ни блеі, дету коти не ме- чи, дету мжгари ни ревё. Кузьмане и Даімёне, аз да ба- іа, виі да цирити" 3). Вотъ заговоры наиболѣе древняго, по типу, проис- хожденія. Этимъ, конечно, не утверждаю, что они древ- нѣйшіе: они могли образоваться и въ недавнемъ про- шломъ (состояніе народнаго міропониманія этому не пре- пятствуетъ), но для жизни ихъ и въ далекомъ прошломъ нѣтъ препятствій: чѣмъ древнѣе по складу своему міро- воззрѣніе, тѣмъ привольнѣе въ немъ живется подобному заговору. -'Приведу еще нѣсколько заговоровъ этого же вида, а затѣмъ перейду къ ближайшимъ разновидностямъ. Выломивъ изъ плетня заостренный колышекъ, «ба- буся» входитъ къ больному и шепчетъ, покалывая его въ различныхъ мѣстахъ: „Прыстритъ-прыстритыще! Я жъ тебе вызываю, я жъ тебе выклыкаю, я жъ тебе выговорюваю изъ твоихъ очей, изъ твоихъ плечей, изъ т. носа, изъ т. рота, изъ т. би- лого тила!. Тутъ тоби не стояты, жовтои кости не лома- ты, билого тила не. сушыты! Иды соби на очерета, та на болота, де пивни не спиваютъ, де собакы не лають, де дивки косы не мають. Тамъ тоби стояты, тамъ тоби ле- *) Милорадовичъ, Ь. с., с. 383. 2) „Сборник за нар. умотв.“, ѴШ, 146. •) ІЬ., VII, 143-4.
180 жаты, жовту Еисте ломаты, билое тило сушыты. Я жъ те- бе выклыкаю, я жъ тебе выговариваю41 *).' Выкачивая свѣжимъ куринымъ яйцомъ по различ- нымъ частямъ тѣла больного, въ надеждѣ, что болѣзнь переселится въ это яйцо, говорятъ: „Прыстритъ-прыстритыще, врокы-врочыщи, — изъ ти- мя, изъ мозгу, изъ выивъ, изъ бривъ, изъ очей, изъ пар- ка, изъ поперека, изъ слухивъ, изъ вухивъ, изъ пыскивъ, изъ очей, изъ чоловичкивъ (= зрачковъ), изъ носа, изъ губивъ, изъ грудый, изъ плечый, изъ яселъ (=десенъ), изъ горла, изъ сердца, изъ печинокъ, изъ легкихъ, изъ жовча, изъ кышокъ, изъ доловивъ, изъ локтигъ. изъ па- , хивъ, изъ колинъ, изъ стопнивъ, изъ передкивъ, изъ всей особы,! и съ буйной головы... Чи ты чоловичій, чи ты жи- ночій, чи ты парубочій, чы ты дивочій, чы ты хлопячій, чы ты дытячій, чы ты панській, чи ты цыганській, чи ты жидовській, чи ты собачій, чы ты вольчій, — оставь, не- въялы хрещеного, м. р. Б. Ы.41 (*). „Вызываю прыстритъ изъ ёго головы, зъ очей, изъ рукъ, изъ нигъ, изъ 70 жылъ и зъ 70 суставивъ, и вы- зываю, и выклыкаю: батькивъ и матерынъ, чоловичый й жыночый, парубочый й дивочый, хлопчачый й-малый дивчачый, витряный и водяный, полунощный и полуден- ный, и вечерній и вранишный, и зайиденый и запытаный и надбаный, подуманый и ногаданый и прысланый и на- сланый одъ лыхыхъ людей и лыхыхъ помысловъ, — иды соби легенько-тихенько на гныле колоддя, де пивнй не спивають, де гласъ христіянськый не заходе44 3). ’) Д. Эварницкій, „Изъ записи, кн. малорус.' этнографа41 (въ „Екатерин. Губ. Вѣд.“ 1890 г., № 43, ѵ. въ „Этногр. Обозр.44 кн. УІ, с. 200). Ср. еще, почти буквально, въ „Новороссійск. Телегр.44 1890 г., № 4781. 2) П. 'Трублаевичъ, ‘„Крестьянскіе заговоры-врокы41 (изъ Летичевск. у.)—въ „Подольск. Губ. Вѣд.41 1868 г., № 16, ч. нео®. ®) В. Ястребовъ, „Матеріалы по этногр. Новоросс. край44 (въ „Лѣтопис. Истор.-Филол. Общ. при Имп. Нов. у-тѣ44, т. III). Одесса, 1894 г., с. 113.
181 „Полумьяный (?), подуманый, изпытеный, изъиденый и заспаный! Я тебе вызываю и выклыкаю зъ жылей, зъ крыжей, зъ суставивъ, зъ пальцивъ, зъ нигтивъ! Пры- стритъ чоловичый, жиночый, парубочый, дивочый, хлопча- чый и дытячый, батькивъ и матерынъ" *). „Урокъ-урочыще! мужыче, жиноцьке, парубоцьке, ди- воцьке, подумане, ногадане и стрителыэе! Я васъ вызы- ваю, выклыкаю изъ жылъ, изъ прыжылъ... Ы.“ * 2). „Урокы, урокы! вы витряни, вы водяни, вы глазни, вы мужыцьки, вы жиноцьки, вы батькови, вы матерни, вы простудни, вы прозирни, вы нодумани, вы й погадани, вы пэрубоцьки, вы й дивоцьки! Я васъ вышиптую, я васъ выклыкаю и вызываю зъ ёго Ы., я васъ высылаю на бы- стрый огонь, де мали диты, де викна не закрыти: тамъ же вамъ бувати, тамъ же вамъ и гниздо звивати, а въ новорожденного Ы. въ устахъ не стояти, жовтои кости не ламати, червовой крови не пивати, щирого серця не вьялити, билого тила не сушити" 3). „Первымъ разомъ, добрымъ часомъ прыйшла одмов- ляты одъ пана р. Б. прыраженіе.— Чы ты прыстритъ чо- ловичый, чи жиночый, чы парубочый, чи дивочый?—Тутъ тоби не буты, тутъ тоби не жыты, червонои крови не пыты, билого тила не въялыти, червонои крови не пыты, жовтои кости не сушыты. Симдесятъ ще й шостая страж- да. Зъ Божымъ Духомъ" 4). е „Уроки урошныи, пупярешныи и стрѣшныи-пупя- решныи, на чомъ вы стали, на чомъ вы пристали? Ни на торный дароги, ни на мягкій постели, ни на питянни, ни на идянни, ай атъ злова чилавѣка, нинавистнаго глаза, атъ бѣлыга, атъ шѣрыга глазу и атъ синига глазу и атъ *) Комаровъ, „Нова збирка". Одесса. 1890 г., с. 113—4. 2) П. Ивановъ, „Знахарство, шептаніе и заговоры въ Старобѣльск. и Купянск. у. Харьк. губ." (въ „Кіевск. Стар." 1885 г., дек., с. 735. 3) ІЬ., 736. 4) М. Комаровъ, Ь. с., с. 112—3.
182 бѣлазорыга глаза, атъ кривога глазу и атъ сляпога гла- зу, атъ бѣкыва воЛыса, атъ русыва волыса, атъ чорныга в., атъ сивага в., атъ рыжига волоса,—атвидится, аткас- иитесь уроки атъ етыва раба-чилавѣка, выходите изъ ка- стой, изъ мащей, изъ жилъ... идитя вы за мхи, за бале- ты, за ржауцы-натопы! Ни ’трыгатца вамъ ни на малади- ку, ни на палнатѣ, ни на пирякраи мѣсица, ни на ’схо- ди витаха“ *). „Господзи баслови, Господзи пособи! Отъ присухъ, отъ недухъ, Отъ уроковъ, отъ пороковъ, И дзвѣнадцати царёвъ, И 12 королевъ, И 12 присухъ, И 12 недухъ. И откуда вы прикацилися? > И на что же вы спохвацилися? Или на радосьцяхъ? Или на зависьцяхъ? Или на спорныхъ? Или на вздорныхъ? Отъ красныхъ дзѣвиць, Отъ молодыхъ молодицъ, Отъ старыхъ старикоу, Отъ удалыхъ молодцоу, И отъ первожонца, И отъ другожонца, И от'ъ чорнаго глаза, И отъ чорнаго-подзадорнаго, И съ боку смотрящаго, Съ боку заходящаго. Вамъ тутъ не быць, не жыць, Притки-присч;ауки! *) В. Добровольскій, „Смоленскій ЭтнограФИЧ. Сборникъ" (въ XX т., „Запис. Импер. ГеограФ. Общ. по Отдѣл. Этногр.“). С.-Пб' 1891 г., с. 174.
183 Идзице вы на мхи, на болота, На гнилыя колода, На лѣса дремучіе, На мѣста топучія. Тамъ вашъ родъ-племени, Яства сахарныя, А рабу М. на здароуя" ’). „Першимъ разомъ, лепшимъ часомъ, поможи мѣ, Господзи, подзіуки зговорици зъ К., зъ гэтого стану, зъ чорныхъ очей; зъ шырокыхъ плечей, зъ синихъ жилъ, зъ жоутой косьци, зъ румяного лица, зъ чорного волоса. Мо (=можетъ быть) вы подуманные... погаданные... же- ноцкіе... дцѣвоцкіе... паробацкіе... свитальные... змеркаль- ные... поунечные... утринные,— по косьцяхъ дивы не хо- дзице, косьцей не ломице, личка не хмурице. Досюль же вы кололи и пороли, екъ мойго духу не чули, — цеперь же полюбице мой духъ: духъ мой легеньки и цёпленьки. Я жъ васъ прошу, молю, ссылаю и зговораю на сухіе лѣса, на ницыя лозы, гдзѣ вѣцеръ не вѣе, гдзѣ сонце не грѣе,' гдзѣ людзи не ходзюць, гдзѣ пташки не летаюць" 1 2). Во всѣхъ приведенныхъ выше заговорахъ „уроки4 представляются живыми существами, получившими свои имена отъ тѣхъ людей, предметовъ или мѣстъ, откуда можно было заполучить эту болѣзнь. Въ воздѣйствіи на болѣзнь это перечисленіе именъ (съ нашей точки — воз- можныхъ причинъ, источниковъ) болѣзни, для извѣстнаго состоянія міровоззрѣнія, имѣетъ огромное значеніе. Имя человѣка, — и всякаго существа, — его двойникъ; владѣя именемъ, можно воздѣйствовать на обладателя его. От- сюда— очень распространенный и понынѣ у различныхъ народовъ обычай скрывать имя новорожденнаго, переиме- новывать его, особенно—если дѣтд часто умираютъ, т. е. находятся во власти злыхъ духовъ. Такова, думается, 1) П. Шейнъ, „Матеріалы для изуч. Сѣв.-зап. края". Т. II. С.-П6. 1893 г., с. 531—2. 2) ІЬ., с. 534-5. иБ
184 основа этого детальнаго перечисленія, къ какимъ именно „урокамъ" обращается врачеватель. Съ этимъ перечисленіемъ мы встрѣтимся еще не разъ и ниже, въ заговорахъ, съ замѣтнымъ вліяніемъ церковности. А теперь обратимся къ такимъ, гдѣ уроки представлены какъ бы въ видѣ предмета, уже неодушев- леннаго, находящагося въ тѣлѣ и удаляемаго оттуда при помощи различныхъ существъ, къ которымъ и обращают- ся съ соотвѣтствующей просьбой или приказаніемъ; ино- гда лишь разсказывается о воздѣйствіи этихъ существъ на уроки. „Вылетѣлъ чорный воронъ изъ черного моря; очи у него червовые, носъ, когти и паногти; отогналъ онъ вроки и врочища отъ К., стрѣченые и поперечные, му- жичіе, женскіе, хлопочіе, дѣвчачіе и всякаго рода" „Летилы сорокы, ухватылы урокы зъ р. Б. Ы., по- неслы на лиса, на болота. Поты литалы, поки урокы про- палы... Зъ твоихъ рукъ, зъ твоихъ нигъ, зъ твоихъ пле- чей, зъ карыхъ очей, зъ веселой головы, зъ щирого сер- ця, зъ увсихъ суставивъ" * 2). „Въ чыстимъ поли сыне море. На с. м. стоить чор- ный явиръ; на ч. я. сыдыть чорный воронъ, — чорна го- лова, ч. очи, ч. бровы,. ч. кихти, ч. нихти. И винъ кры- чыть-покрыкае, кихтями-нихтями погрибае, урокы-урочыща одбирае.— Я знимаю и одбираю зъ хаты дымомъ, зъ дво- ра витромъ.—Идить соби на очерета та на болота, де й куры не ходятъ, де й дзвоны не дзвонять, де хрестьян- ськый гласъ не заходыть. — Тамъ вамъ пыты й гуляты, й роскошуваты, а тутъ не буты, червовой крови не пы- ты, жылъ не сушыты" 3). ') Малорусскія суевѣрія, коимъ мало кто вѣрилъ, собран. 1776 г." (рукопись А. И. 'Чепы)—въ „Кіевск. Старинѣ", 1892 г., янв., с. 128. 2) П. Ивановъ, „Знах. и шѳнт." (въ „Кіевск. Стар.“ 1885, дек., с. 734. — Ср. Чуб., I, 133. 3) Милорадовичъ, „Народная медицина въ Лубенск. у.“ („Кіевск. Стар." 1900, III, с. 381). — Ср. того же автора „Нар. обряды и пѣсни пѣсни*Луб. у.“/жс. 33.
185 „Ф името на света Божа Маіка да и де зечото тамо, дето петли не пеіат, дето кучета не лаіат, дето пилета не веджт, дето джрвета не никнат, дето вода не тече, тамо дето слжнце и месечина негреіат, в пусти гори, в пусти места и пусти каменаци“ *). „Цржнй квачка Дека куче не лае. С цржни пилишта, У пуста гора, У пуста гора, У пустелиіа, У пустелиіа, Цржна квачка, Дека петел пепое, Цржни пилигита, Дека кокошка некжца, Да некопат, Дека кон не оди, Да йзриіат, Дека магаре не гази, Да изкжцат“ * 2 3). „Ако е от чольак, Ако е от цжрни очи, Да излези прос пржсте, Да излези прос нехте, Да са размие, да са размине, Да му олекне, да оздравее, Да са избиери, като бисра ода, Да са очисти, като бисро сребро, Ако е от вжнкашино, Да са разнисе по пусти горе, Ііо пусти планини; Кжде льудье нема, Там да си разнисе, Там да остане. Да му улекпе, да са очисти, Да стане като чисто сребро“ ?). Вотъ еще одинъ варіантъ, гдѣ уроки и уносящій ихъ „вороны-сороки“ какъ бы отожествляются, смѣши- *) „Сборн. за нар. умотв.“, I, 78—9. 2) ІЬ.. V, 120. 3) ІЬ., IV, 105.
186 ваются, — если только не отнести это на счетъ небреж- ности въ записи. „Урокы- урочища, прыстриты -прыстритыща, сирыи чи, карыи очи, темный очи, вымовляю, выговорываю жов- ты кости, червоны, кости и твоихъ 40 суставивъ, — ни- колы не приходы. Тьфу, тьфу! — Сорокы-вороны, прыли- тайте, широко крылами махайте и въ густыхъ лозйхъ, по чорныхъ лисахъ, по велыкыхъ берегахъ, но найбиль- шыхъ купывахъ, по вайшыршыхъ очеретахъ, по черво- выхъ пискахъ, вышепомянутыхъ листахъ находиться, а сю- ды николы не приходить и не бувайте. Ху, ху, ху!“ ). „У моря калына, подъ калыною дивчына. Вона ны знала ни шиты, ни прясти, ни золотомъ вышывати, тиль- кы у мила и знала одъ р. Б. урокы и нрызоры выклика- ти и вызываты, на сухи лиса насылаты. Урокы и уро- чыци, чоловичи, жиночи, дитячи! вамъ, уроки-урочыща, у р. Б. Я. не стоять, жовтой кости не ломити, горячой крови не пыты, серця ёго не нудыты, билого лычка не сушыты. Вамъ идти на мхи, на темные луга, на густые очерета, на сухи лиса, куды люди не ходятъ" * 2). „Р. Б. Я. Встану, благословясь, Пойду, перекрестясь, Выйду въ чисто поле, Въ ч. п., въ океанъ-море. Въ о. м. стоитъ черный островъ, На томъ ч<о. стоитъ бѣлый камень, На т. к. стоитъ конь карій, ‘) 7?. Ііиіікоѵззкі, „2арівкі еіпо^гайсяпе и Бкгаіпу" (въ „2Ьі6г \Ѵіа(1ош.“ НІ, с. 114. — (Транскрипція русскими буква- ми). — Ср. почти буквально у 11. Ефимемка „Сборн. малор. за- клинА М. 1874 с. 26' 2) В. Ястребовъ, „Матер. по этногр. Новорос. края" (въ „Лѣтон. И.-ф. Общ. при Новор. у-тѣ“, т. III), Одесса 1894 г., с. 56. — Ср. почти буквально Линденбергъ, „Нѣсколько загово- ровъ" (въ „Кіев. Стар.“ 1894 г., ХИ, с. 495).
187 На т. к. каремъ сидитъ красна дѣвица Съ острыми ножами, съ саблями, съ рогатинами, Выгрызаетъ, закаливаетъ Всяки немочи, всяки хворости, Вси притчи, вси призоры И вѣтрены переломы. Отъ вѣтровъ, отъ вѣхаревъ и отъ всякихъ своихъ думъ. Отъ три девяти жилъ, Отъ тридевяти суставовъ, Отъ пупа пуповаго, И отъ сердца сердцевого Во вѣки вѣковъ. Аминь" *). — „Во имя Отца и Сына и Св. Духа. Есть слав- ное синее море, есть въ с. с. морѣ синей островъ, есть на с. о-вѣ синей камень, на т. с. к-и сидитъ синей че- ловѣкъ, у с. человѣка синей лукъ безтетивной, синяя стрѣла безъ перья. И отстрѣливаетъ синей человѣкъ си- нимъ лукомъ безтетивнымъ, синей стрѣлой безъ перья притчи и уроки, переломы и грыжиіца всякія, падежи и удары, и пострѣлы, всякую нечисть. — Есть славное се- ребренное море, на с. м. серебренный о-въ, на с. о. с-ый камень, на с. к. сидитъ с. человѣкъ, держитъ с. лукъ, лукъ безтетивный, натягиваетъ с. лукъ, накладываетъ с. стрѣлу безъ перья, 'отстрѣливаетъ с. лукомъ безтетив- нымъ и с. стрѣлою безъ перья’ притки и призоры, вѣ- треные переломы, падежи и пристрѣлы и грыжища. — Есть славное Мугай-море, на М.-м. есть М. о-въ, въ М. о. сидитъ М. птица, прилетаетъ къ р. Б. Ы., отдерыва- етъ ноктями, отклевываетъ носомъ, перьями отмахиваетъ притчи и призоры, и уроки, вѣтреные переломы и вся- кую нечисть. И полетаетъ та Мугай-птица черезъ огнен- ную рѣку, и сгорятъ у р. Б. имрека тый притчи, при- *) Е. Исполатовъ, „По горамъ и озерамъ Повѣнецкаго уѣзда" (въ ж. „Естествознаніе и Географія" за 1902 г., № 8, с. 17—18.
188 зоры и уроки, вѣтряные перелоги, падежи и пристрѣлы и всякая нечисть. Во вѣкы вѣковъ. Аминь“ *)• „Ас отидох при лев кое мжиіа, та ми излева лева брадва, та отидох въ лева гора, та отсекох лево држво, та направих леви бжкмица, та іа напжлних с лево вино, тржгнах и срешнах лев човек, дадох му та пи, од лево вино зыди испие леви уроки “ * 2). „Р. Б. Я. устаець ранешенька, мыецца бялепіенька, яыходзиць на васточную старону у вароты, изъ варотъ у чыстае поле. На чистымъ поли рѣка бяжыць, змываець травы и карэння, и камення, и пяски вырываець и уро- ки выганяець ІЯ. и устрѣчныя и папярэчныя, и радасныя, и зависныя, атъ синяга вока, атъ шѣрага вока, атъ чор- нага вока, атъ бѣлага вока, атъ дзѣвиды касатай, атъ младзицы хамлатай и атъ женнай, и атъ двухженнай, и атъ трохженнай, и атъ мужчины, и атъ женнага, и атъ двуженнага, и трохженнага, и атъ зубага, и атъ бяззубага, и атъ двухзубага, и атъ трохзубага. Тэта ва- дзица царица, атъ прыпамянутыхъ уродныхъ памач- ница“ 3). Особенно часто въ видѣ цѣлителя, уносящаго съ со- бой уроки, является вода, которой, въ разныхъ видахъ, пользуются почти при всякомъ заговорѣ отъ сглаза. Здѣсь . сошлись оба теченія — языческое, древнее и христіан- ское, усиливая другъ друга и возвышая значеніе воды, какъ цѣлебнаго начала. Въ народномъ пониманіи вода жива, какъ одушев- ленное существо: у различныхъ народовъ мы встрѣчаемъ человѣческія имена для источниковъ и рѣкъ, видимъ изо- браженія ихъ въ видѣ богинь, съ ними говорятъ, съ нимъ и понынѣ обращаются съ просьбой и проч. Въ Новый *) Рыбниковъ, „Пѣсни", ч. IV". С.-Пб. 1867 г., с. 261. 2) „Сборник за народни умотворения"... I, 79. 3) Ф. Варвнкъ, „Ргхусгунек йо Іесхпісіѵѵа 1искіѵѵе&о“ (ци- тирую по замѣткѣ Е. Ксрскаго въ Ж. М. Н. Пр. 1900 г., *ХІІ, с. 498).
189 годъ, набирая первое ведро (въ Бельгіи, напр.), броса- ютъ въ колодецъ щепотку соли и желаютъ „счастливаго года41. Въ заговорахъ понынѣ встрѣтимъ названіе воды тѣмъ или инымъ женскимъ именемъ. Добрый вечиръ (ѵ. день) водьще-Уляно! Дай мыни урокы-урочыща видшептаты, видигнаты! Пресв. Маты Бо- городыце. стань мыни на помочи и поможы мыни урокы- урочыща: батьковы, материны, чоловичи, жиночы, лару- бочы’, дивочы, хлопячы, дивчачы (— шептаты?). — Урокы- урочыща! вызываю, выкликаю изъ ёго рукъ, изъ его ногъ, очей, плечей, изъ 70 составивъ. Тутъ вамъ не сыдиты, жовтои кости не ламаты, червовой крови не въялыты, ко- ло серця не нудыты. Изыйдите на крутый берегы, на жов- тыи пискы, видъ хрещеного, мол., рожд. р. Б. К.41 *). „Царица-водзица, — Каверина, Марина! Омываетъ ты крутые берега, желтые пески, сырые кореньня, іперый камень, — омывай, очищай у р. Б. К. на чемъ яму уро- цы схватились,, нй пициньни, на ядзеньни, альбо на гу- ляньни и на кругованьни или на мягкимъ почиваньни, одъ ясныхъ глазъ и одъ черныхъ бровъ, или одъ безза- коннаго дзѣвичьяго нахожденьня. Будзьця уроцы малень- кіе, легонькіе, якъ павлиньпи пёрушки, якъ маково Зёр- нушко. Идзиця, бяжиця въ чистоя поля, въ цемные лѣ- са, въ шерые боры. Въ шерыхъ борахъ, въ цёмныхъ бо- рахъ ёсьць распрыкрасны хороши большой лугъ; на ши- рокомъ красивомъ лугу тамъ стоиць ракитовы кустъ; подъ р. к. сѣдзиць маменька, пироги пячець, васъ въ госьци зовець,—тамъ вамъ почиваньне уроцамъ: по кось- цямъ ни ходзиць, касьцей ни ломаць, ретивоя серце, лег- кіе печени не сушиць, суставоу не ломаць...44 а). , Ср. у Чубинскаго названіе воды собственнымъ име- немъ святой. „Свята вода Олыяно, очыщаешъ лугы и бе- *) П. Чубинскѵй, „Труды Этногр. эксиед.44. Т. I. С.-Пб. 1872 г., с. 133. 2) И. Шейнъ, „Матеріалы...14. Т. II. С.-Пб. 1893 г., стр. 535-6.
190 регы и кориння и каминня, очысты, Господи, и твою ду- шу и твое тило, и румьяне лице и веселе серце нарож- денному, м., х. р. Б. *)• „Ты земле Тытяно, а ты вода Уляна, очищала ты коринья и креминья, очищай его сердце и отъ крови, отъ костей, отъ нутра-живота“ * 2 3 *). „Царица-водзица, съ подъ утренней зари и съ подъ вечерней зари, сѣрый камень обмывала, круты бережки сдирала. Рабъ Б. К. рукой своей воду брау, рабу 1Я. из- мывау отъ всякаго глаза, отъ всякаго часа избавляу. Урокамъ по свѣту не ходзиць, р. Б. больной не быць. Аминь" 8). „Царица-водзица, красная дзѣвица, кацплася, вали- лася зъ Іордана-рѣки, омывала, обцисьцала круты берега, било коренье, шерое каменье,— омый, обцисьци р. ІЯ. отъ буйной головы, отъ ясныхъ воцъ, отъ русыхъ косъ, отъ румяна лица, отъ рецива серца, отъ хребтовой косьци, отъ еренной цасьци, отъ жилъ, отъ нажилъ, отъ суста- воу. Уроки и пороки, завистные и радостные, и спереду сустрякая, изъ зъ боку заглядая, съ заду нагоняя, и ста- рые старики, и молодые молодушки, и дзѣукинъ сынъ, и дзѣ^кина дочь, просциця, благословицл р. ІЯ. Я васъ посылаю, гдзѣ солнце ня свѣциць и мѣсяцъ ня блеснець, у мхи-болота, гнилыя колоды;—не сама собой, — Господ- ней могутой, Сусомъ Хрестомъ, Матерью Ііряцистой. Аминь" *). „Вадица, красная красавица! Хто етыю вадицыю па- мыитца, избавитца атъ 12 причинныхъ ссудныхъ глазо^... (—Обращаясь къ Богородицѣ и Зорямъ Марьѣ, Дарьѣ, Марѳѣ...—), Утишитя, сакратитя атъ 12 причинныхъ и атъ чародѣйскихъ и атъ асудныхъ глазоу — атъ сѣ- рыхъ, атъ бѣлыхъ и атъ красныхъ. Што ни іостъ на ’) И. Чубинскій, „Труды", т. I, с. 135. 2) П. Ивановъ, „Знахарство", с. 733. 3) Шейнъ, „Матеріалы", II, с. 533. •) ІЬ., с. 534.
191 свѣтѣ глазы, — усѣ утишитя, совратите и избаутя К. — укратитя у яго у нутрѣ, у живатѣ и у кастахъ, и ва усѣхъ тѣлесахъ, ува у симъ яго серцы...“ *) „Помогаешь бо, вода явленная, очищаешь ты, вода явленная, и луга и берега и середину! Очищай ты, во- да явленная, моего нарожденного отъ призора подумана и погадана, и встрѣчена, и водяного, и вѣтряного, и жи- ноцька и мужицька, и парубоцька, и дивоцька. Подити, вы, уроки, на сороки, на луга, на очерета, на болота, за моря“ * 2). „Ключъ-свѣча съ край свѣта выходилъ, круты бере- га вырывалъ, жолтый пясокъ вымывалъ,— у р. Б. суроцы умывалъ съ буйной галавы, зъ русыхъ бравей, съ ясныхъ ачей, ісъ румяныга лица, съ ретивага серца, съ бялыхъ рукъ, съ барзыхъ нохъ, сы спины, изъ сяредины, съ паль- цеу, съ суставыу, — суроца зависная, радосная, падума- ная, наглядная, денная, полуденная, нашная, нулунашная, вятохавая, маладиковая! Па сичасъ, па сію минуту мнѣ свѣтъ свитаить, заря заряить, мѣсяцъ Исходить. — Какъ ня будить вѣку канца, у р. Б. Ы. ни бывать суроцамъ па сій часъ, па сію минуту" 3). Послѣдній варіантъ уже приближается къ тѣмъ, въ которыхъ выдвигается па первый планъ сравненіе, какъ сила слова, непосредственно воздѣйствующая,—-куда и пе- реносится центръ тяжести. Но прежде чѣмъ перейти къ этому типу, я остано- влюсь на трехъ варіантахъ, стоящихъ нѣсколько особ- някомъ. (Кладутъ въ сосудъ съ непочатой водой тридевять углей): ‘) Добровольскій, „Смоленскій Этн. сборн.", с. 173. — Ср. іЬ., с. 179. (обращеніе къ водѣ). 2) В. Ііассекъ, „Очерки Россіи", кн. II. М. 1840, с. 19—20. Ср. Чубинскій, „Труды", I, 132). (Почти буквально). — То же у Ефимвнка въ „Сборн. малорос. закл.“. М. 1874 г., с. 27. 3) Добровольскій, „Смоленск. Этцогр, сборн.", с. 177. 26
192 „День добрый тоби! У мене дивка, а у тебе пару- бокъ: посватаймось, побратаймось. Тутъ тоби не стоять, жовтои кости не ламаты, червонои крови не томыты, щи- рого серця не нудыты. — Дубе, дубе, нелыне (?), я тебе зъимъ зъ гиллямъ зо всимъ,— гамъ! Урокы-урочыща, пи- дить соби на луга, на лиса дримучыи, на степы степу- чыи, де гласъ чоловичый не заходыть, де пивни не-спи- ваютъ, — п’ойды соби болисть очная41 *). — Быть можетъ, это одинъ изъ древнѣйшихъ по типу‘образцовъ, гдѣ от- но'шенія человѣка (шептухи) и болѣзни (урока) равно- правныя, вполнѣ человѣкообразныя. Въ слѣдующемъ заговорѣ сглазъ дѣлится какъ вещь между какими-то тремя братьями. „Було соби тры браты, шлы соби шырокою -доро- гою, .найшлы соби рукавыци-ваганыци и врокы. Пійшлы въ свитлыцю, силы на скамныцю и сталы подилятыся: одному рукавыци, .другому—ваганыци, а третёму—врокы подуманы, погаданы, батьковы, матерыны, сиры очи ди- вочы, хлопчачи и дивочи. Тутъ вамъ не буты, червонои крови не въялыты, серце не сушыты; идить же соби на очерета та на болота и на велыкыи пущи, де пивень не сцива, де чоловичый голосъ не заходе412). Послѣдній варіантъ изъ стоящихъ особнякомъ та- ковъ: „Иду межъ миръ мѵромъ мѵрованная, а зорями одя- гненная, мѣсяцемъ подперезанная, пречистая моя тварь, щобъ менѣ р. б. X. ввесь миръ радъ. — Я до васъ съ перцемъ та зъ паскою, а вы до мене зъ щирымъ сер- цемъ та зъ ласкою, до н., м., хрещ. р. Б. К., щобъ вы не задумалы, не загадалы лыхого слова сказать и, поду- мать44 3). *) Чубѵмстй, „Труды", I, 132—З.-^-Ср. почти букваль- но у Ефименко, „Сборн. малорос. закл.“. М. 18.74 г., с. 27—8. 2) Чубимсжій, „Труды”, I, с. 132. ®) И. Ефименко, „Сборн. малор. заклинаній44. М. 1874 г., с.- 25. — Ср. (буквально^ у Чубѵмскаяо, „Труды41, I, с. 132.
193 Сравненіе — это основной пріемъ мысли человѣче-' ской, вырабатываемый въ довольно позднее время, послѣ сопоставленія двухъ или нѣсколькихъ предметовъ ѵ. яв- леній и продолжительнаго наблюденія надъ ихъ жизнью рядомъ; — это выводъ, умозаключеніе изъ такого ряда предварительныхъ психическихъ процессовъ. Съ различ- ными фазами его мы и столкнемся въ дальнѣйшемъ из- ложеніи. Наиболѣе рельефные по формѣ тѣ, въ которыхъ союзы сравненія на лицо. „Якъ навбдлбгъ рукою не робыты, такъ моему лы- цю й тѣлу вбдъ ныкого не болѣты.— Якъ неба й земли намъ не мѣряты, такъ и мене не врокувати“ *). „ У рокы- у рочещя, Престриты-п-ыщя! Хоть най будутъ урокы чоловичи, X. н. б. у. жиночи; ' X. н. б. у. парубочи, X. н. б. у. хлопячи, X. н. б. у. дивочи, 3 X. н. б. у. дивчачи, Абы зныдилы, Якъ ныдіе виск на вогни, Пина на води, Роса на трави, Такъ абы зныдилы Вид чистого, Молытвяного ! Хрещеного * 2). „Всталъ я р. Б. Ы. благословлявъ, пошелъ перекре-, стясь изъ хаты дверьми, изъ двери воротами, да вышелъ *) ІЬ., 28. 2) Лоначевскійі „Сборн. пѣсенъ Вуковинск. нар.“. Кіевъ 1875 г., с. 106—7.
194 •въ чистое поле. Въ чистомъ полѣ есть сине море, на тымъ с. м. тыхая заводь, на той з. тыхій плаваетъ сѣрый гоголь. На т. с. гоголѣ не держится ни вода, ни роса,— такъ на р. Б. не держались бы ни уроки, ни призоры, ни лихіе заговоры,, ни вѣтрены пристрѣлы, ни ночные переполохи. Во вѣки вѣковъ. Аминь" ’). „Заговориваю я р. В. Ы. отъ стрѣшни, и попереш- ни, отъ озёвища, отъ притки, отъ приткиной матери, отъ чернаго рыжаго, черемнаго, завидливаго, урочливаго, при- кошливаго (= бросающаго нескромные взгляды на жен- щину), ' отъ глаза сѣраго, чернаго, отъ двоезубаго, отъ троезубаго, отъ двоеженца, отъ троеженца. — Какъ заря Амнитрія переходила и потухала, такъ и изъ р. Б. X. всякіе недуги напущенные исходили бы и потухали.— Какъ изъ булату, изъ синяго укладу камцремъ огонь выбиваютъ, такъ бы и изъ р. Б. Ы. всѣ недуги и порчи словами моими выбивало. — Ты притка, приткина мать, болѣсти, призоръ очесъ! подите прочь отъ р. Бд Ы. въ темные лѣса, на сухія дерева, гдѣ народъ не ходитъ, скотъ не бродитъ, птица не летаетъ, звѣрье не рвпцетъ.— Соломонида бабушка, Христоправушка, Христа мыла, пра- вила, намъ окатыши оставила. — Запираю заговоръ свой тридевятью тремя замками, т. т. ключами, и слова мои крѣпче кремня, острѣе булату. Аминь" * 2). „Пролетеше беле ]аребице, и пронеше беле млеко: из камена синапу, из камена расипа]у. Сама рука друпц рукав везе; сама сикира уроке сече; да се растворе уро- ци, као челе по цвету, као ло) по угдьену, као пена по *) В. Ястребовъ, „Матеріалы по этногр. Новорос. края". Од. 1899 г., с. 54.—Ср. буквально въ „Труд. Моск. этн. общ.“, *кн. V, в. 2«й. М. 1878 г., с. 217. Ср. тамъ же на с. 218 ко- нецъ заговора, подъ № 99: ...„Какъ съ гоголя вода катится, такъ и съ ней р. Б. Ы.—уроки и призоры, всегда, нынѣ и при- сно и во вѣки вѣковъ. Аминь". (Изъ дѣла 1714 года). 2) Г. Верещагинъ, „О народи, средствахъ врачеванія въ связи съ повѣрьями" (Вятск. губ., Сарапульск. у.) въ „Этногр. Обозр." 1898 г., кн. 3-я (ХХХѴШ-я), с. 148—9.
195 мутно) води; воду і>емо прегазити, уроки ^емо утопити: да увену, да усахну, да се више не по,іаве“ „На мори на кіяни сядзиць старушка на камяни зъ вогнивцомъ, съ кремянцомъ; суроцы-уроцы отсѣкала- отбирала и на моря отсылала. — Водица-царица! якъ ты латырь-камень разбивала, ницыя лозы подмывала, такъ етому молодзенцу . помоги давай, отъ уроцы музькёя, жен- ськія, ребяччія, дзявоччія...“ 2). „Первымъ разомъ, добрыми часомъ.—За синимъ мо- ремъ, за ширымъ боромъ, стоиць зялѣзный тынъ, подъ тымъ тыномъ рассыпанъ чорный макъ. Якъ того маку нихто не собярець, такъ р. Б. нихто не урячець. А- минь“ 3). „Господи Боже благослови! Вода-водица, красная дѣ- вица, какъ течешь, омываешь красны бережочки, желтые песочки, пенья и коренья, часты пустовья и бѣлы ка- менья, такъ омой у р. Б. Ы. притчи и уроки и моноко- сы и оговоры, вѣтряны переломы, изъ лицъ и изъ косицъ и изъ ясныхъ очей и изъ черныхъ бровей, изъ бѣлаго тѣла и изъ ретиваго сердца, изъ рѣзвыхъ ногъ и изъ бѣ- лыхъ рукъ. - Ключъ и замокъ словамъ моимъ“ 4). „Господу Богу помолюся, Прачистуй-Святой Мацеры поклонюся. — Якъ няжывумъ ня вставаць, вина кубкоу ня упиваць, такъ Ы. урокоу ня маць.—Вы сороки-воро- ны хватайце уроки и прыстрѣки, нясице по цемнымъ лѣ- самъ, по частымъ кустамъ, — прыцешные, прысмѣшные, прыдуманы, прымоуляные, прыговорные, прыпиваные, пры- ѣданые, поповськіе, панськіе, жыдоуськіе, цыганьскіе, муж- чыньськіе, хлопоцкіе, жаноцкіе, дзявоцкіе: поповскіе — *) М. Мили^іевгЛі., „Живот срба сел.ака“ (Гласник српског ученое друшства, кн. 37). У Београди 1873 г., с. 147—8. 2) Е. Романовъ, „Бѣлорусек. сборн.“. В. V. Вит. 1891 г., с. 149. ») ІЬ., 147. 4) пТруды Московек. Этногр. Общ.“, кн. V, в. 2-й. М. 1878 г., с. 217. ь
196 подъ рызами, паньськіе — подъ плащомъ, мужыцькіё — подъ шапкою, хлопоцкіе — подъ очепкомъ, дзявоцкіе — подъ платкомъ14 *). „Отговариваю Ы. отъ колдуна и колдуницы, отъ чер- наго и черемнаго (= рыжаго), отъ бѣлаго и русаго, отъ дѣвки самокрутки, отъ бабы простоволоски.—И какъ ни- кто не можетъ своего носа да глава откусить, такъ же бы не могли изурочить и испортить Ы., и ие могло бы за- разить его вѣтроносное язво.—Будьте мои слова крѣпки и лѣпки, и будьте мои слова единокупно, не въ догово- рѣ и переговорѣ; тѣмъ моимъ словамъ губы да зубы — замокъ, языкъ мой—ключъ. — И брошуя ключъ въ море; останься замокъ въ ротѣ. Бросилъ я ключъ въ синее море, и щука-бѣлуга подходила, ключъ подхватила, въ морскую глубину ушла и ключъ унесла11-* 2). „Прхгнале са чудни бра, ч^дни-почудени. Узеле чудни секире, чудпи-почудени, Очеле ф чудна гора,... Насекле чудни джрвета,... Заградиле чудна страга,... Накарале чудно стадо,... Надоили чудно млеко,... Надоили го ф чудни ведра,... Прецадиле го ф чудни чебри,... Подсириле го ф чудно сирене,... Сабрале го ф чудни цедила, Разрезале го с чудно ноже,... Чудно ноже черночиренче,... Разнеле го на девет страни. Да се разнесат почудишта И.: Като прах по пат, Като магла по Дунаф, Като жени от черкова, *) Шейнъ, „Матеріалы11, т. II, с. 535. 2) О. Гуляевъ, „Этногр. очерки Южной Сибири11 (въ „Библ. для Чтенія11, 1848 г., т. 90), с. 51.
197 Като маже от берии, Като невести от оро, Като коми от белилкья, Като булки от баньа“ *). „Урокъ седи под клепало, Урочица надъ клепало, Скокна урокъ, та фана урочица За червени калци; Урочица му се молеше: „Пушти ме, уроче, жив да си! Ла кьу да се растура, Като жени виз цжрква, Като прах по пат . Та кьу да отида в пусти гори, Дека сжлнце не грее, Дека ветар не духа, Дека пртел не пее, Дека куче не лае, Дека овци не блеіат, Дека кози не врештат" * 2). „Турчинъ ходи изъ село, в решето носи урехи; спжнж сж турчин, ржзсипжхж сж урехи; какту сж ржз- синжхж урехити, тжі да сж ржзсипжт и уроки ту на ди- тету. Аку гу урчасжлж жива, да и улетьж кусжтж; ако е мжж, да му улетьж мждо-ту“ 3). Въ иныхъ заговорахъ форма сравненія не такъ ясно выражена: то одинъ изъ союзовъ опущенъ, то нѣтъ обо- ихъ, а сравненіе выражается при помощи одного и того же сказуемаго въ сравниваемыхъ предложеніяхъ, то срав- неніе получаетъ видъ отрицанія или условія, при кото- *) „Сборник за народна умотворения“, кн. V, С. 1891 г., с. 116. 2) ІЬ., с. 155—6. 3) ІЬ., с. 156.
198 ромъ данное дѣйствіе или явленіе невозможно, но все-же основа ихъ — вѣра въ мощь слова — налицо. „Урокы-урочыіца, прыстриты-прыстритыща! Хоть най будутъ урокы чоловичи, х. н. б. жиночи, х. н. б. пару- бочи, х. н. б. хлопчачй, х. н. б. дивочи, х. н. б. дивча- чи, — абы зныдилы, якъ ныдіе воскъ на вогни, пина на води, роса на трави, — витъ хрещеного“ *). „Ночна-ночныця, панська прывитниця! замыкаетъ ты церквы, городы, вс и палаты, вси прыпалаты,—замкны (мій двиръ) всимъ врагамъ и звирамъ и видьмамъ, и одъ сквер- ныхъ глазъ, — отъ моего двора, отъ мого осла, отъ мого скота, отъ мого блызняго кумыра. Аминь“ * 2). „Голубые глаза, зеленые глаза, черные глаза изуро- чили. Урокъ! если ты можешь произрасти новые листья на деревѣ, упавшемъ въ полѣ и сгнившемъ, то урочь. Есть 77 птицъ: поцѣлуй у всѣхъ этихъ птицъ всѣхъ дѣтей, и тогда урочь. Есть 77 муравьиныхъ гнѣздъ: ко- гда у всѣхъ муравьевъ перецѣлуешь дѣтей, тогда уройь. На небѣ играетъ Кылчинъ-Инмаръ, играетъ съ золотымъ шаромъ въ рукахъ: если ты можешь выбросить изъ рукъ Кылчинъ-Инмара этотъ шаръ, то урочь“ 3). „До тѣхъ поръ, пока ты не вынешь у чернаго тете- рева почки, до тѣхъ поръ я не дамся тебѣ на съѣденіе.— Когда ты у 1000 медвѣдей когти' обратишь въ одно, то- гда только можешь урочить его. — Когда водяную траву и когда земную траву можешь срастить, тогда можешь *) Сг. Кирсяапко, „Ѵоікзтейісін1* [въ „Аш-Ог-ОцеіѴ — („МоиаівсЬг. Г. ѴоІквтеЛ.**) В. II. 1891], с. 63. (Передаю рус- скими буквами). 2) Г. Коваленко, „Къ народи, медиц. малорус.1* (въ „Этн. Обозр.“, кн. XI, 1891 г.), »с. 177. 3) П. Богаевскій, „Очерки религіозныхъ представленій во- тяковъ“ (въ „Этн. 0бозр.“, кн. IV, с. 125—6). — Ср. буквально у В. Михайловскаго, „Шаманство1* (въ „Трудахъ Этн. Отд. О. Л. Е. А. и Э.“ за 1892 г., с. 112).
199 этого человѣка урочить. Всего этого ты не сдѣлалъ еще, а потому оставь эту жертву “ ')• Съ тѣми же пріемами мысли мы встрѣтимся еще много разъ, перейдя къ заговорамъ, въ которые испод- воль, сначала лишь механически, а потомъ и органиче- ски, вростаетъ элементъ церковно-религіозный, прибли- жая постепенно заговоры къ формѣ молитвы. Старинныя, древнія формы заговора въ болѣе позд- нее время постепенно прилаживались къ новому міропо- ниманію сначала такъ, что привнесеніе новаго составля- ло нѣчто внѣшнее по отношенію къ старой основѣ. Име- на Божьи и имена различныхъ святыхъ приставлялись къ старому заговору, не оказывая вліянія на его содер- жаніе. „Господы мылостывый, святи отци-угодныкы: печср- ськи, ахтырськи, манастырськи, станьте мени въ помочи одъ К. очей и одъ ёго головы, и одъ ёго жовтыхъ ко- стей.—Урокы-урочыща! тутъ вамъ не стояты, жовтои ко- сти не ламаты, червовой крови не ссаты, а жылъ не тяг- ты, а серця не въялыты. Пидить соби на огни, на дыма, на велыки степы; тамъ парубокъ на билимъ кони не йиз- дыть, дивка косы не чеше. Тамъ вамъ буде пыття, гу- ляння и хороше маслування" 2). „Поможы мени, Мыколай угодныкъ, и ты, скоропо- мошныкъ, и ты, Варвара велыкомученьщя, одъ сихъ уро- нивъ шептать. — Я ихъ вызываю и выклыкаю: чы воны йесть жиночи, чы воны йе чоловичи, чы воны йе хлоііъя- чи, чы воны йесть насланіи, чы воны йесть подумани, чы воны йе погаданіи, чы воны йе заспаніи: Тутъ вамъ не буваты и жовтои кости не ламаты и червонои крови не ссаты. и билого тила не сушыты. Йдить соби на гу- *) И. Богаевскій, Ор. СЙ., С. 126. 2) Милорадовичъ, „Нар. мед. Луб. у.“ (Кіев. Ст., 1900 г., с. 386. 27
200 стіи очерета, на глыбоки болота изъ нарожденого, молы- твянаго и хрещеного р. Б. Ы.“ *). „Святи кыивски, охтырьскии, Манастырьськи, печерьськи, Переяславськи, и ты, Свята пьятинко, Простит и помилуйте. Господи Мылостывый, Сус Хрыстос! И сам Бог иде р. Б. Од урокив шынтаты и вышиптуваты, Видбавляты, вымовляты, И врокы-врочыщи, И подумани и погадани, И витряни, и водяни, И хлопъячи, и дивочи, Тутъ вамъ не жыты, Тутъ вамъ не буты, Червовой кровы не пыты, Жовтойи косты не ламаты, . Веселого серця не нудыты“ * 2), „Стань Господзи на помочь, Иресв. Бугуродзица, янгалы на радось. — Водзица-царица, красная дзявица, красная дзявица, прощаница,—просци р. Ы.—Заговарюю я урецы и прорёцы, стрѣшныи и попярешныи, зависныи и радосныи, жаноцкіи и дзявоцкіи,—шѣрое воко, красное воко, чорное воко, бѣлозорое воко и усякое воко,-и уся- каго часу и усякой годзины.—Идзиця вы, урёцы, на мхи, на болоты, на гнилыи колоды; тамъ вамъ гуляння-красо- ваньня, цесовыи вороты, пуховыя пярины, — а р. Ы. на доброе здоровье. — Ты водзица-царица, обмывала крутый бяражки и жовтыи пяски, шѣрое каменьня и бѣлое ко- ‘) Милорадовичъ, Ор. сіі., с. 386. 2) И. Иващенко, „ІПептанія“ • (прилож. къ ревер., номѣіц. въ I т. Трудовъ 3-го Археол. Съѣзда въ Россіи). Кіевъ, 1878, с. 172,—Ср. у Чубииышго, „Труды", I, 134, вар. і.
201 реньйя, — обмый р. Ы. Табѣ на синимъ мори слава. Во имя ’тца и Сына и Св. Духа. Аминь" ’). „Святая Мать Бугуродица Суса Христа порадила, ни видала ни криви, ни боли, ни якій муки надъ собою.— Слауна рика Бутя, слауна рика Саламанида выхадила съ вастока, съ биластока и са у сихъ четырехъ старонъ, атмывала крутый биряги, аткрывала жауты пяски. — Ат- крый Ы. р. атъ чирна глазу и сѣра глазу, сива глазу и крива глазу, желты глазу и кас'а глазу, и атъ усихъ раз- ныхъ глазоу.—Сахрани, Госныди и помилуй р. Б.“ * 2). „О Господзи Божа богослови, Г. Б. поможи! Г. Бо- гу помолюся и Пряч. Матцы преклонюся. Пряч. Маць приступая и отъ притчи помочи давая. — Ты жъ царица- водзица, прекрасная дзявица, Божжая помощница, водзи- ца-помошница, усяму свѣту помопшица! выцекала ты зъ синяго мора, узнималась со мховъ, зъ болотовъ, съ-подъ крутыхъ беряговъ, размывала ты жовтыя пяски, обмывала сырое кореньня, бѣлое каменьня, чорное кременьня,— обмый р. Б. притча и шпадча музьское и женьское, хло- печчая и дѣвоччая и паньское и цыганьское и жидовськое, и'вѣтряное и нутреное и наливное и наговорное и по- думное и погадное, и отъ усякыхъ отъ выплятковъ-чаро- дзѣйниковъ.—И я выговарюю,, вымовляю у р. Б. изъ буй- ныя головы, изъ ясныхъ вочей, изъ парныхъ бровей, изъ рецивбго сэрца, изъ силнаго живота, изъ кощей — изъ мощей, изъ жилъ—изъ нажилъ, и зъ волосу, и зъ голо- су. И выговарюю, вымовляю, на рѣки, на сутоки ссы- лаю. На р. на с. ляжыць бѣлый камянь, на томъ б. ка- мяни стояць. столы чесовыя, што на тыхъ с. скцерьци бя- лыя, поналиваны кубки винныя, тамъ стояць короваци че- совыя, на тыхъ к. подушки пуховыя. Тамъ табѣ, притча, гуляць, жовтыя пяски вымуваць, за столомъ сядзѣць, вин- *) Е. Романовъ, „Бѣлорусскій сборникъ", в. V, с. 14. 2) Б. Добровольскій, „Смоленскій Этногр. сборникъ" (въ XX т. Зап. Ими. Геогр. Общ. по Отд.). С.-Пб. 1891 г.
выя чары сопиваць и па чесовыхъ корвацяхъ у пуховыхъ подушкахъ отдыхаць, а у р. Б. ня бываць“ *). „Мать Пресв. Б-ца-Востошница, помоги и на помощь приступи! Водица-царица, всему свѣту помошница, какъ смываешь сырое коренье, сѣрое и бѣлое полѣнье, такъ смой и боль у р. Б. К. нутряную, головную, сердечную, костяную.— Вы же, уроки пререкающія: встрѣчныя, по- перечныя, заднія и поглядныя, жалостныя, радостныя, женскія и дѣвицкія, — идите вы на мхи, на балоты, на низкія лозы, гдѣ пѣвуны не пяють и гдѣ люди не хо- дють, — тамъ вамъ курганы и пуляны, а надъ р. Б. №. нѣтъ споруганья во вѣки вѣковъ44 * 2). „Урокы-урочыща! я васъ вышиптую, выклыкаю, Гос- пода мылосердного на помичъ прызываю! Господь зъ по- могамы, а я зъ словами. Я васъ вышиптую, выклыкаю зъ очей, зъ плечей, зъ рукъ, зъ нигъ, изъ 70 жылъ, изъ румъяного лыця, изъ щырого серця. Тутъ вамъ не стоя- ти, буйной головонькы не ламаты, румъяного лыця не иа- лыты, щырого серця не нудыты, 70 жылъ не спрягати п пидъ серденько не пидпираты. — Покы вы нудылы, покы вы ломылы, покы я Господа Мылосердного на помичъ не прыклыкала, Господь зъ помочамы, а я зъ словамы.—Я васъ вышиптую, выклыкаю на очерета, на болота вызываю. Идить соби ца очерета, на болота,—-тамъ вамъ столы до- стлани, кубкы попалывани, тамъ вамъ пыты-гуляты и рос- кошуваты, а отъ нарожденои, м., х. р. Б. №. утикаты44 3). „Господи! поможы мени приступити; не я присту- паю: ІІречыста Маты Хрыстова — изъ помощью, я — зъ рукамы и зъ Божымы словамы, святыми молитвами Св. Мыколаю, Божый угоднику, скорый помощнику! стань мени на помощи,— нарожденому, м. и хрещ. р. Б. №.— *) Романовъ, Ор. сіі., с. 16. 2) „Могилевскія Губ. Вѣдомости44 за 1890 г., № 46.—Ср. еще Добровольскій, „Смол. Сборникъ44, С.-Пб. 1891 г., на с. 175 и 176. 3) Чубинсній, „Труды44, т. I, с. 133.
— 203 лыговорыты, вышептаты, отослати нарожд., м. и хрещ. р. > Б. М- прыстриты-прыстритыіца, урокы-урочыща: чоловичи, жиночи, парубочи, дивочи, хлопьячи, дивчачи, мисяшни, д сонещни, шляховіи, витряніи, водяніи, прозирніи, поду- г мани, погадани, прымовлени, прыговорени, сказани, спы- тани, извидани.— Покы вы въ голова стояли, шумъ робы- ; лы, червону кровъ пилы, кости ломылы, жылы суиіылы, серце нудылы, печинку въялыты, покы вы кололи, покы вы породы, колючками брали, у плечахъ стояли, ппдъ ) груды пидпералы, стыскамы стыскалы, паруси пускали, ' животы таскали, — покы я васъ не знавъ, не вышеиту- . вавъ, не выкликавъ, не вызывавъ. А теперь я васъ .знаю, « вышептую, выклыкаю, вызываю, Господа небе&ного на по- мичъ прызываю.—Поможы мени, Г. н., поможы мени Ма- ! ты Хрыстова выговорити, отозвати, вышептаты, отослати ' п., м и х. р. Б. Ы. изъ его шумнойи головы, одъ румъя- ного лыця, одъ щырого серця, скорыхъ глазей, изъ вья- зей, изъ плечей, изъ грудей, изъ реберъ, изъ рукъ, лигъ, изъ жывотивъ, изъ ялытивъ т. е. внутрен. животъ), зъ понятыхъ бокивъ, одъ костей, одъ мощей, одъ жилъ, одъ пожилъ, одъ 77 суставъ, одъ опуху, одъ чорнои мазкы, одъ болисти, одъ тоски.—Гос- подь Исусъ Христосъ помагае, помичъ Свою посылае н., м. и х. р. Б. К. Аминь “ *). „Господы милостивый, вси святіи! Станьте мени на помочи Г. Б. Ы., Нарожденому, молытвьяному, хрещеному. — Там стояло чорне море, На чорним мори —чорный дуб, На ч. д,—чорный чоловик, И чорна одежа, и чорный тупоръ. Не йде й дуба затынаты, изъ пол., чеш. з’еІіОі, 5 * *) И. Манжура, „Сказки, пословицы и т. п., записан. въ Екатеривосл. и Харьк. губб.“, X. 1890 г., с. 152.
204 Не йде й моря запыняты, Иде уровня одпираты (врочыть) —- Чоловичых, жиночых, Парубочых, дивчачых, хлопячых. —Витряніи, водяніи, супротывніи, Наслана, наказани, прымовлени! И тут вам не стояты, Жовтои косты не ламаты, Червонойи кровы не пыты,— Из билого тила, из щырого серця, Из жовтойи косты!" ’). ^Господы праведный, Господы небесный, стань мени на помочи! Чужи жинкы-баранкы, ІЯ. (=больная) — вед- медка: ведмежи лапы, вовчи зубы, соколыйи очи. Соко- лыными очамы не дывлюся (—па дывлюся?—), ведмежымы лапамы одгребуся, вовчымы зубамы одгрызуся. — Хто що подумавъ и погадавъ, хай ёму самому станется зъ К. на- рожденои, м., х., — зъ ’іи очей, зъ ’іи плечей, зъ жовтои косты, зъ червовой кровы, зъ русой маеты; (зъ) К. на- рожденои, м., х. ссылаю, выклыкаю на очерета, на боло- та, де сонце не сходыть, витеръ не віе" * 2 3). „Пресв. Богородыце! стань мени на домочи, креще- ному, нар., мол. ІЯ. прыстритъ вышептаты — водяный, ви-' тряный, подуманный — изъ очей, изъ плечей, изъ рукъ, изъ нигъ, изъ суставивъ.—Не сушы, не въялы хрещено- му, нар. и мол. ІЯ. серденька" 8). До сихъ поръ мы встрѣчались съ заговорами, гдѣ молитвенное обращеніе стоитъ особнякомъ, ниже уви- димъ, какъ эти церковно-религіозныя начала исподволь внѣдряются въ самый заговоръ, становятся его суще- ственной частью. *) II. Иващенко, „Шептанія". Кіевъ 1878 г., с. 171. 2) Милорадовичъ, „Нар. медиц. въ Луб. у." („К. Стар.“ 1900. III, с. 383- 4). 3) М. Комаровъ, „Нова збирка". Од. 1900 г., с. 113.
205 „Пресв. Вце Бце! благослови и поможи мени. — Идешь ты золотымъ мостомъ, зустричавъ іи Самъ Сусъ Христосъ и спрашувавъ іи: «Куды жъ ты, Матиръ Божа, идешъ?»—Иду я до врожденого и до молытвяного, до р. Б., до Ы. — урокы одсылаты. — Будутъ урокы дидовы и бабыны, и батьковы и материны, и мужцчи, и хлопъячи, и дивчачи, и нападни, и супротывни, и подумани и по- гадани, и. стритени и спытени, и зъидени, и шляхомъ пе- рейдени, и витромъ пиднесени. — И покы воны знобылы, поты обморокъ у головоньки былы.— И я васъ вызываю; выкликаю, и я васъ одснлаю, де свитеръ не віе и сонце не грі!е и де хрестьянскыи гласъ не заходе,—одъ И. го- ловы и одъ паголовы, и одъ ёго серця, и отъ его пасер- ця, и одъ ёго румяного лыця, и одъ ёго карихъ очей, и одъ ёго плечей, и одъ ёго рукъ, и одъ ёго нигъ, и одъ ёго пальцивъ, и одъ ёго 70 суставцивъ, и одъ ёго жов- тои косты, и одъ червовой крови — не буде его сердень- ка нудити и червовой крови ссаты.— И я васъ вызываю и выкликаю — идить соби, куды огонь та дымъ, то туды й лышечко зъ нымъ“ —Произнося заговоръ, раскла- дыраютъ на „прыпичку“ огонь. „Господы! поможы одъ прызору шептати и молытву читати.—Отче нашъ...— Вода бигуча, вода котюча, и во- да Іорданьска берегы потопила и дуги поломила, нарож- деному, м., х. К. урокы отходила. А урокы водяни, ви- тряни и прозирніи. Во вики виковъ. Аминь. — Пресв. Бдя! великая помошниця, св. Николай угодникъ, скорый помощникъ, свв. апостолы станьте на помочи, Кіивськи, Охтырськи, Печерськи, Святогорськи, св. Митрофанъ Во- ронижскый, велыкый помощнику, Матеръ Божа двохруч- на, трехручна — поможите, благословите одъ усякои бо- лизни, отъ урокивъ. — Вн врокы врочыща—витряни, су- протывни, спытыни, ззидыни, мужыцьки, хлопьячи и див- чачи—тутъ вамъ ни стояты, щырого серця ны тошныты, *) • Милорадовичъ, „Народная медиц. въ Луб. у.“ (въ „К. Стар., 1900, ЛІ, с. 384-5).
206 жовтои косты вы домыты, червовой крови не пыты. — Хрыстамы забываю, молытвамы выкликаю, вызываю зъ твоихъ плычей, зъ твоихъ рукъ, зъ твоихъ нигъ, зъ тво- ихъ пальцивъ, 70 суставцивъ, зъ твоей головы. — Идить соби, врочкы-врочыци, на очерета, на болота, на гныли колоды, де й витеръ не заходе, де й пивни не спиваютъ, де й огни не горятъ, ладаны не курять, христыяньскій гласъ не заходе. — И во вики виковъ. Аминь “ ’). „Свв. угодяыкы Божыи! станьте мыни до помочы. Св. Володымеръ, св. Спаситель, св. о. Мыколай, св. Иванъ Креститель, св. влмце Варваро, невистка Хрыстова, и вси святіи—Кыевски, Печерскы, Почаевскы, Ерусалымскы, мо- настырски—стайте мыни до помочы. Не мій духъ, — Бо- жій духъ, не моя сыла, — Божая сила, не моя помичъ, не я дикарка,—самъ Господь динаръ моимы словамы, мо- имы молытвамы.— Хревденому, н., м., наименованному р. Б. Ы. прыстритъ измовляю изъ головы, изъ очей, изъ плечей, изъ рукъ, изъ нигъ, изъ всего тила, изъ жовтои кости, изъ червовой крови.—Тутъ тоби не буты, не жы- ты, кости не домыты, билого тила не знобыты. Иды со- би на очерета, на болота, та на дримучи лиса, де куря- чый гласъ не заходыть“ 2). Начало приводимаго ниже заговора тожественно съ. вар. Чубинскаго до словъ: „не знобиты“. — Дальше — иначе: ...„Пристритъ-прыстритыще, врокъ-врочыще—чолови- чый, жиночый и хлопъячый и дивчачый, батькивъ' и ма- теринъ, зо всякой птыци, зо всякой планеты, зъ витру, зъ воды, шляховый, испытяный, изъядяный, заспаный, на- сланый, полуднёвый, пидвечирковнй— я тебе замовляю, я тебе зсылаю изъ всихъ жилъ, изъ всихъ суставъ. Ро- зійдыся, разложыся, якъ дымъ по полю, якъ витыръ по морю, якъ мисяць на неби, якъ зори на неби; розійдыся *) „Харьк. Сборникъ11, в. VIII, Харьковъ 1894’ г. (Ма- теріалы для этногр. изуч. Харьк. губ. I. Старобѣльск, у.), с. 35. , 2) кубинскій, „Труды*1, т. I, с. 134.
207 ты, маковымъ зерномъ откотыся.— Тутъ тоби не жыты,— иды соби на очерета... заходыть" *)• „Господи помилуй (40 разъ). Господи I. X. С. Б. помилуй насъ грѣшныхъ! Пресв. Бца, и заступница, и по-, мощница, заступи и помоли за насъ грѣшныхъ.— Стану я помолясь, стану я перекрестясь, выйду изъ воротъ въ ворота, въ густыя поля, въ зеленые луга, въ океанскія моря. Въ океанскомъ морѣ красная Дѣвица, Мать Пресв. Бца Богу молилась—за насъ грѣшныхъ трудилась, Щел- кову нитку вынимала, коверъ вышивала, р. К. укрывала отъ великаго врага, отъ всякаго глаза,—отъ темнаго, отъ чернаго, отъ желтаго и отъ краснаго, отъ зеленаго и отъ сѣраго. — Подите притки-уроки въ чистыя поля, въ тем- ные лѣса, на окіянскія моря, за пень-колоду, за бѣлу березу, гдѣ люди не ходятъ, гдѣ птицы не летаютъ. Аминь" * 2). (— Читается 3 раза, причемъ плюютъ себѣ подъ ногу). „Шла Пресв. Бца, Божая Маты, здыбала та тры браты.— „Куды йдешъ, Пресв. Бце, Б. Маты?"— Иду до порожденого, хр., мол.. мыромъ помазаного Ы.—прыстритъ одмовляты.—Прыстритъ и прыстритыще, прыча и прычы- ще, пидвій и пидвійище, перелякъ и перелячыще, вихоръ и вихрыще, бешыхо и бешыхыще, — зъ чого ты взялось, зъ чого зробылось? — Иду на роздорожье, тамъ на роз- дорожьи — гныла колода, — тамъ тоби бушоваты, а тутъ не буваты, жовтои кости не ломати, червовой крови не пыты и би лого тила не въялыты нарожденого, м., имено- ванного Ы. — Въ цимъ не моя помичъ, а Самого Бога, не мій духъ, а Самой Матери Божои" 3). *) „Кіевлянинъ" (газета, издав. въ Кіевѣ) за 1866 годъ, № 24. 2) „Записки Юрьевск. .Сельско-Хозяйств. Общества" за 1862 г., в. II (М. 1862 г.), с. 40. 8) Е. ВиЫкогѵвкі, „Харіякі еіпо§га(іс2пе г Бкгаіпу" (въ „ХЬібг УѴіа<іот.“), III, с. 112—3. (Транскрипція). 28
—208 „Стоить дубъ, на дубови — каминь, на камини — Бо- • жая Маты кныгу чытае. Прыйшовъ до Неи Исусъ Хри- стосъ: „Маты моя! покынь кныгу чытаты, ходимо пры- стрита замовляты — раннишого, полуднёго, вечернёго и пивночного, витряного и водяного, подуманнаго и зага- даннаго, запытяного, зайидяного, — тутъ тоби не стояты, жовтои кости не ломаты, червонои крови не псоваты, го- ловы не клопотаты. — Иды соби на мхы, на болота, на муравськійи шляхы, гдѣ сирыи вовкы не проходятъ44 4). „Ы. срешнж пламеница, ломеница, чи гу срешнж Свьжта Мати Бугуродица иму каза: «Нидеі гу ломи, ни- деі гу кжрши, чи і кржстьану и миросану, Ристу Богу придадену. Иди ф пусту гори, дету слжнци ни изгріава, дету гадини ни одьат. Там и свьжта врачови и Кузман- Дамьан».—Аку е ут мжпі, да са пукни ф слабинити, аку е ут жинЖ, да са пукни и тьа ф слабинити44 * 2 3). — „Прес поле ми птиче лети. От крила му пресно млеко капе; та капе по дрЖвье, по каменье, та се каме- нье изпуцаіа и држвье узпосжнаа. От кого іе Ы. очи ва- нал; аку іе от жена боски и пукнали; аку іе от мома коси іо паднали. Ы. у цржкви отнесоіа, у престоле го туриіа, от уроци му пребаіаа, та му се уроци расту- риід44 8). „Ишовъ святый Петро и Павелъ зъ Преч. Бцею вы- сокихъ гиръ ворочаты, внызъ воды спускаты, зъ р. Б. урокивъ-прымовокъ зниматы — чоловичихъ й жиночыхъ, паробочихъ, дивочыхъ, дитячыхъ, витряныхъ, водяныхъ, подуманныхъ и примовленныхъ,—зъ очей карихъ, зъ очей сынихъ, зъ очей красныхъ, зъ очей билыхъ! — Бы зори- *) ' Е. Вгіілктовкі, 1. с., с. 112. 2) „Сборн. за народни умотвор.44, ѴП, 146. 3) ІЬ., ПІ, 142: Ср. іЬ. XII, 143.
— Ш — зореныци, ' божіи помоншыци! я — реччю, а вы — іго- моччю" ‘). „Въ имя Отца и Сына Св. Духа.—Преч. Маріе, М. Б., и зо всѣми свв. небеснымы силами! будѣте мнѣ на помоче—вроки излѣчити р. Б. К.—заранишніи, полудеш- ніи, вечерешни, вчерашній, муженски и женски, дѣвиче- скій, младенческій, материнскій и чужій, любовны, зале- жанный, застарѣлый. Не можете ся умножити, а ни пло- дити въ его тѣлѣ и въ составѣхъ, или въ главѣ, или въ жылахъ, але мусите ся ножемъ обрѣзовати и водою об- мывати и огнемъ обжигати отъ всего тѣла его и отъ всѣхъ жылъ его, отъ всѣхъ костей его. Буди во здравіе р. Б. днесь и заутра, на вѣки вѣкомъ. Аминь“ 2) „Въ имя... Духа. Пресв. М. Б. и вси свв.! станѣте мнѣ на помочи — вроки излѣчити р. Б. К. — ’Становляю три девятій вроковъ р. Б. И. въ его тѣлѣ, въ его главѣ, въ его’ мозгу, въ его ставокъ, въ его костехъ, и въ жы- лахъ и въ всѣхъ члонкахъ, три девятій вроковъ муже- скихъ и женскихъ, хлопячихъ, дивическихъ, заранниш- нихъ, обѣднихъ полуденныхъ, вечернихъ, заспалыхъ, за- лежанныхъ, бѣлыхъ очій, сѣрыхъ очій, чорныхъ очій, си- вихъ очій, ненавистныхъ очій. — Духу Святый! буди мнѣ на помочи, — раждени три девятій вроковъ въ р. Б. К. моцію Божію и Преч. Матере Божей моцію и всѣми свя- тыми небесными силами моцію — днесь и завсе и во вѣ- ки вѣкомъ, аминь“ 3). „Ишовъ Исусъ Христосъ черезъ трыдевять небесъ,— па святу землю ступае, урокы выклыкае одъ жовтои ко- сты, одъ билого тила. Ишовъ I. X. дорогою и ставъ изъ *) А. Шишацкій-Илличъ, „О заговорахъ" (въ Чернигов. Гѵб. Вѣдом." 1857 г., Лг 17, ч. нео®.). — Ср. — буквально — а) у Чубинскаго, „Труды", I, с. 132 и б) И. Ефименко, „Сб. млр. закл.“, М. 1877 г.,с. 26 и 26—7. еа) А. Петровъ^ „Угрорусскіе заговоры и заклинанія на- чала ХѴШ вѣка" (въ „Живой Стар." 1891 г., в. IV, с. 125—6). ») ІЬ., 126.
Й16 золотою палицею стричаты—ставъ урокы збираты зъ тво- ихъ плечей, зъ твоихъ жовтыхъ костей ’ нарожденого, м. р. Е. *). „Господу Богу помолюся и Преч. Матери поклоню- ся, и всимъ силамъ небеснымъ и отцямъ Печерьскимъ; стойте мени въ помочъ свв. печерськи Антоній и Ѳеодо- сій и вси свв. печерськи, угодники Божіи, станьте мени въ помочъ.—Иду я на золотый мистъ. Стрила мене Гос- подня Маты: «Куды ты йдешъ?»—Прыстриту топтати мѳ- лытвеному, х. р. Б. Ы.—На синему морю на камени во- ронъ сыдыть, лапамы розгрибае, хвостомъ розмитае, одъ хрещ. р. Б. всякий прыстритъ одганяе“ ®). „Богъ надъ землею, Богъ подъ землею. Помилуй, Господы, рабу Ы. одъ усихъ бидъ и напастей: одъ ско- ' тыны и одъ животины, одъ чорного и одъ билого глазу, одъ червоного и отъ сынего, — на всихъ межахъ и на всихъ рубижахъ, на всихъ хрестцхъ и на всихъ пере- хресткахъ. Сохрани Господи и помилуй р. К. отъ ков- дуна и ковдуныци... одъ мужыцького и одъ жиноцысого глазу, одъ парубоцького и одъ дивчачиго“ 3). „Заря ’Рина, заря Кяцярина, ранняя, вечерняя! Во- - да-водица, красная дзявица! упрашую, уговарюю р. Б. ІЯ. отъ притчи, отъ суроцы, скулы болючай, горючай, съ ч косьцей ломоты, зъ живота сухоты, — упрашую не самъ собою—Господними словесами,— стань ты, Господ'зи, на помочь, аргалП—на пораду, а Пряч. Маци—помочи да-, вари. — На синимъ мори алатырь-камень, на алат.-камни Пряч. Маць сядзѣла, Исуса Христа дзержала, Ирданьскою . *) Милорадовичъ, „Народи, медиц. - въ Дуб. уѣздѣ Полт. гу5.“ (въ „Кіевск. Стар.“‘1900 г., кн. III, с. 384). 2) Чубинскій, „Труды", I, с. 135—6. 3) П. Ивановъ, „Знахарство, шептаніе и заговоры' въ Старобѣльск. и Купянск. у. Харьк. губ.“ (въ „Кіевск. Стар.“ 1885 г., дек., с. 735.
— 211 водою змывала, сцирала р. Б. Ы. отъ притчи, отъ суро- цы, отъ худого, отъ лихого“ *). „Господзи баслови.,. А приснилось Богородзицѣ сонъ, гдзѣ была прибыла во градѣ Ерусалимѣ и. у церкви со- борной, — присніуся сонъ: Христа муцали, на купаресо древо распинали, буйну голову — обруцемъ, ряцивб сер- ца—копьемъ, а Маць Пречисты родала, на зямлю слёзу роняла. — А, хто С)дъ судіу? Святый Кузьма-Дземьянъ и Петръ и Павелъ. А куда слеза упала?—Усю землю про- шла, клюцеву воду дала.—А хто ту воду пьець- —отъ Бо- га не забытъ, у Христа не покинутъ и на вогнѣ не сож- женъ >и водой не затопленъ, и гадомъ не заѣдзенъ. — А вы, притки, присухи отъ красныхъ дзѣвицъ, отъ моло- дыхъ молодзицъ,. отъ вудалыхъ вудальцовь, и у си при- сухи, уси вяснухи, уси золотухи отвалицесь, откацицесь отъ буйной головы, отъ хребетной косьци, отъ жилъ, отъ нажилъ, и отъ мозогъ и отъ пяценокъ и отъ лещенокъ.— Не я пособляю, а Маць Прячистая Дзѣва — Ена басло- вляець, Ена помогаець. Аминь “ 2). „Басловъ Бжа! (3 раза).— Ёсь три царочки: первый царъ—земляный, другій царъ—ракувъ, третьцій царъ— вовкувъ. — Якъ етымъ царочкамъ за столикомъ не ся- дзѣць, хлѣба-соли не зьядаць, такъ етому чку уроцы не браць.— Не сама собою помагаюсь — св. Михайломъ-Ра- хайломъ, Божимъ угодничкомъ, помошничкомъ. Поможи, пособи!“ 3). „Маць Пресв. Богородзице-Востошница! помоги и на помочь приступи. — Водзица-царица, по усякому свѣту помошница.— Якъ жа ты смываешь сырое кореньня, сѣ- рое и бѣлое каменьня, такъ жа и смой боль у р. Б. сяр- дешную, грудную, головную (— сэрца унерадъ за усяго *) Е. Романовъ, „Бѣлорусск. сборникъ", в. V, с. 150. 2) Шейнъ, „Матеріалы", т. II, с. 532—3. 3) Романовъ, „Бѣлорусск. сборникъ", в. V, с. 15.
212 зачинаетца отъ плоци—), косьцявую, жильную, и пожиль- ную, и утробную, и у рукахъ, и у ногахъ. — Такъ жа вы, уроки прорекающія, устрѣшныя, попярешныя, жалост- ныя, радосныя, заднія и погляднія — идзиця вы на мхи, на болоты, па ниЦыя лозы, дзѣ пявувы не пяюць и дзѣ- люди ня ходзюць. Тамъ вамъ курганы-погуляны, а надъ р. Б. нема споруганьня во вѣки вѣкомъ. Аминь44 *). „Господу Богу помолимся, Пряч. Маци поклонимся.— И Маць Пряч., стань жа Ты на помочь и выговориць етыя сурёцы и музьскія и женьскія. — За горами и за полями ляжиць бѣлый камень; на т. к. сядзиць бѣлый лебедь безъ крылья и безъ перья. — Якъ етому лебедзю дзяцей не водзиць, такъ етымъ сурёцымъ тутъ ня быць.— Заговарюю и замовляю пяць вокъ: одно карое, другое ярое, третьця щѣрое, чацьвертое бѣлое, пятое дзявоччее — сына Н.“ * 2). „Господу Богу напёрадъ помолюся и усима> святымъ поклонюся, святымъ святоцкамъ, усимъ годовымъ празь- ничкамъ, большимъ, меньшимъ, кіявскимъ, пячерськимъ, усимъ ’Русалимськимъ, — станьтя мнѣ на помочь. Отцова молитва, мамкино порожденіе, Господне сотвореніе, бать- кино-маткино благословеньня. — Якъ ясному мѣсяцу изъ неба не сходить, такъ рабѣ Божаму тому лиха ня ’мѣть: и уроковъ и прироковъ — изъ жилъ, изъ нажилъ, изъ косьтей, изъ можжей, изъ усихъ нечаней, изъ буйныя головы, изъ ясныхъ вочей, съ черныхъ зъ бровъ, зъ лица румянаго44 3). „Ходзивъ Господзь по межахъ, збиравъ косьци муж- чиньскія, жаноцкія, хлопяцкія, дзявочкія, коньскія, коро- виччяя, овеччія и собаччія, кошаччія и птушаччія.—Ѣхавъ Сусъ X. на восливу, пріяжджавъ къ синяму мору, стано- вивсь на бѣлымъ камяни. — Якъ бѣлъ камянь ничого не боитца, такъ р. Б. не бойся ни хромосьци, ни ломосьци, *) Романовъ, „Бѣлорус. сборникъ44, в. V, с. 29 —30. 2) ІЬ., 21. 3) ІЬ. 20.
213 ни злыхъ людзей, ни проклятыхъ вочей, ни чародзѣйни- ка, ни ч—ицы, ни усякаго зла.—Спаси-помилуй св. вот- ча Микола, вяликій чудотворацъ“ *), „Помяни Господзи царя Давыда и усю кротось яго, и вяликую памяць яго. Судзержавъ царь Д. воду и зямлю и наши грѣшныя души, судзержай р. Б. уроцы. Здрастуй, во- дзица-царица, красная дзявица, рѣка К— Кацилася водзица по днямъ, по ночамъ и вячернимъ зарямъ, змывала водзица бѣлое каменьня, сѣрое каменьня,—змый жа, водзица, уро- цы р. Б. К. зъ жилъ, съ пажилокъ, съ косьцей, зъ мозжей, зъ буйныя головы, зъ ясныхъ вочъ. На синимъ мори, на лукоморъи, на вострови стоиць дубъ безъ сучковъ, безъ рожковъ, безъ вярхушки, безъ макушки; на томъ дубу сядзиць ястребъ безъ кокцей, безъ щжцей, и вой- страго носа и быйстраго крыльля. И якъ у етаго ястреба нема ни кокцей, ни нокцей, ни носа, ни крыльля, кабъ такъ у р. К. уроцы не було.—А нехай уроцы хуваютца на мхи, на болота и у гнилэя колоды. Тамъ имъ гу- ляньня, буяньня, а р. К. не чепаць" * 2). „Помолимся Господу Богу, Прачистой Мацери, усимъ свв. апостоломъ, свв. святочкамъ, годовымъ нразьничкамъ: устаньця у помочь и молиця Бога за насъ грѣшныхъ.— Ишла Маць Прач. по калиновомъ мосту, сярэбраной тросьциной попиралася. Сустрякая яе Самъ Господзь Богъ и съ Пятромъ съ Павломъ. — Куды йдзешъ, Маць Прачистая?—Иду къ р. Б. Ы. уроки замовляць и загона- риваць. — Тридзевяць уроковъ: якій ты урокъ?—Ци ты паньскій, ци цыганьскій, ци жидовскій, ци мущиньскій, ци бабській, цп хлопоцкій, ци дзявоцкій, удовцовъ и удо- винъ, и раньній, повдзеный и вячерній; ци заглядный, ци подвивный, ци приговорный. — Эй ты, урокъ, якій ты урокъ?—И шла рака крутыми берагами, жовтыми пяска- ми. Якъ быстрой рацѣ не стояци, такъ етому р. Б. уроку не дзержаци. Уняси ихъ, Господзи, на мхи, на болоты, *) Романовъ, „Бѣлорус. сбор.“, в. V, с. 27. 2) ІЬ., с. 145—6.
214 па ницыя лозы; тамъ имъ побываць, тамъ имъ погуляць, а етому р. Б. новѣвъ вѣшный уроку не дзержаць11 *). „Пойду я р. Б. К. благословясь и перекрестясь изъ избы въ избу, изъ воротъ въ ворота, подъ часты звѣзды, подъ свѣтелъ мѣсяцъ, на .Кіянъ-море. На кіянѣ-морѣ, на з/атомъ престолѣ, сидитъ самъ Господь, крестомъ кре- ститъ, рукой градитъ отъ причища, отъ урочища, отъ озевища, отъ стрѣчища и поперечища. Какъ Господь укрѣпляетъ нёбо и землю, такъ р. Б. X. (больного), укрѣ- пляю отъ 12 болей, отъ 12 скорбей. Слово мои запи- раю 77 ,замками, 77 ключами. Всѣ ключи въ воду бро- саются, всѣ боли унимаются. Аминь“ а). —„Сжбраа са чудна офчаре С чудни стада, С чудни вози, С чудни магарета, С чудни котичи Там намериа С чудна трека, - Чудни офци,- Чудни магарета. Чудна трева. Грабниле са чудни манари. Заградила чудно тжрло, Направиа чудни кошари, Там забраа чудно стада. Чудни магарета, чудни пцета. Издоиа чудно млеко, Сжбраа го в чудни цедила, Награбиа чудни манари, Насевоа чудни криваци, Надигнаа чудни цедила, *) Романовъ, „Бѣлорусскій сборн.“, в. V, с. 13—14. 2) Г. Верещагинъ, „О народныхъ средствахъ врачеванія въ связи съ повѣрьями11 (въ „ЭтнограФ. ОбозрЛ 1898 г., кн. 3 (ХХХѴШ), с. 149.
215 С чудни офци, С чудни пцета, С чудни чжбри, Отидава в чудна гора. Чудно ливагье Там накараа Чудни КОЗИ Да си пасжт Отишле са чудни офчаре, Насекао чудно пжркое, Чудно тжрло, чудно гжрло. Чудни кошари, чудни буцаци. , Чудни офци, чудни КОЗИ, Пренесоа чудни чжбри, Подсириа чудно сиренье, Станаа чудни офчари, Отидоа в чудна гора, Доідоа чудни офчаре, Турнаа ги на чудна рамжньа Занесоа ги в чудни цжркви, в чудни манастире. Тамо намериа Чудни попове, чудни дьяконе, Чудни цедила с чудно сирены. Чудни егумене, чудни калугере, Та расчетоа чудно сиренье, Като непьа по воду, Като моми по мжже. Чудни егуменье, чудни калугере, Растуриа чудни офчаре, Субраа са Чудни попове, чудни дьяконе, Като пра по вжзду, Като лискве по гора, —Така да се разнесжт укорите от Ы. да излезнут из глава, сжрце, плешки, мипіке, крака, пети, очи, уста, нос, кокале и от свбка става, па да идат у пуста гора телелеіска, дека нема ни- 29
216 какво диание: нити вол да муча, нити бивол да мука, нити сврака да крека, нити петел да пеіе, нити іагне да блей, нити мечка да реви,—там има чесни трапези, сви- лени месалы, ведра кована, чаши сребарни, вино черве- но, бели лебове, печени іаганца, там да идете, там да іадете, там да пиіете, а тука немате работа у Ы., че е кжрстено, миросано и у дурква носено. Аіде, уроди’, из- лезнете на Ы. из глава... свека става“ ’). „8ѵаіу, яѵаіу, яѵаіу рап яаяіпрй! Игкіа-Іі іё раина, рошаке; іё яѵ. Анна; иі-кЬиІ-Іі іё тіайепес, ро- такез іё яѵ. Ѵаѵгіпес: игкіа И іе гена, р. іё яѵ. Ма]- сіаіепа; игкпиіо 1і іё йііё, ротаке] пш яѵаіу Ѵііе“ 2 3). „Вѵѵі^іа ХосЪЙіі ігяу сбгескі тіаіа: ]ейпй ргаска, (1гиу;'і ягѵйска—а ігяесіа ро яѵѵіесіе сіюйяііа — игяекі осісуніаіа. Ойсуіі яе раніедеско і іети сіоѵѵіекоѵѵі ^гяея- пети. Яеяіій рапякі игяек — гѵІіАяе ро<1 ѵѵагкос, з'еяіія коЬіесу игяек—гѵіія-яе рой сЪияіке.— Хйгохѵая Магуа“ (3 раза) 8). „8теіа Оіоіца ігяу сбгескі тіаіа; )ейпа ргаіа, йги^а ІіаЙотѵаІа, ігяесіа игяек ойеудіа1а“ 4 5 *). „ЕаІясЬе Аи^еп, йіе йісЬ яеііп, яоііеп Ьаій яи Сггіш- йе &еЬпі 8сЫа(еп Ѵаіег, МиНег йеін, яоПяі йи яіііі ипй гиЬі§ яеіп! ХѴаясЪе, гѵаясЬе ппй §ейеіЬ’, Стой пдг, піе йет Теиіеі яеі" Б). „ІсЬ ЬеясЬѵѵег йісЬ таіі. Реі йет ѵгагп ипй ІеЬеп- йі^еп ипй аІіпаесМі^еп ясЬперГег ЬіттеІгеісЬя ипй егй- ігеісЬя ипй аііег УѴаяяег и. а. §еясЬерй йіе йаг упп яеіп. *) „Сборн. за нар. умотв.“, XII, 142—3. 2) К. ЕгЪеп, „Севка иагікайіа ѵ петосесЬ“ (въ „Саяорія Миееа кгаіоѵвіѵі сеяк'ё^о14, 1860, XXXIV), е. 58. 3) IV. ^іаткогѵвкі, ‘„Маіегіаіу бо еіпо^габі 1и<Іи роккіедо г оЬоііс КіеІси (въ „2Ьібг 1Ѵіабот.“, ІП. Кгакоѵѵ. 1878, с. 51. 4) „2Ь. УѴіабот.", т. IX. Кгакбѵѵ. 1889 г., с. 49. 5) Н. ѴЧівІоскі, „ѴоІк^ІаиЬе и. геіі&іовег ВгаисЬ ск 2і- ^еиисг“,^1891 г., с. 71.
217 Ѵп(1 реі эеіпеп аіп ^ерогп яші Ліезит СЬ-т ипй реі йет Ііеіііуеп ^еузі. йан йи таіі шій аііег зтегіг шій ѵѵеіа§, йівег аи&еп ѵегзіѵіпйеі ипй іййег ^езі. атеп“ *)• „АЪег Ъезсііѵѵег ісЬ йісіі таіі шій аііег ѵгеіа# реі йет ІеЬепйі^еп Сгоі -}- реі йет іѵагп Ѳоі -}- р. й. Ьеііі&еп Сгоі+реі й. Сгоі еііеѵѵ йісіі аиг пісЬіе ЬезсЬайеп Ьеі зеіпет ігоп сЬгаеиіи. реі Йег гаіпісЬаіі зеіпег ІіЬеп ти- іег запі Магіеп. йаг йи тауі Гойег уезі ипй сЬаіпеп зсЬайеп пісЫ епіиві йізет тепвсЬеп, ап зеіпеп аіі^еп. Атеп“8). „Негге Ѵаіег іези сЬгізі епрШег йіезет тепяеііеп аЬ зеіпеп аи^еп, аііеп зеіпеп ^ергезіеп ипй аііеп зеіпеп чѵеіа^еп ѵоп аііег зеіппеп йпзіегііаіі іѵапп йи іпіі ау- пет ѵѵогі еііі йіпсЬ іѵоі ^еіип тасЫ. атеп. атепи 3). — „Ье йіаЫе ѵепаіі й’іпѵепіег 1е іоппегге. Ье Ьоп ІЯеи йіі аих ргетіегз Ьоттез: пе сгаі^пег гіеп, сііадие Гоіз ди’іі йеѵга і'оппег, де ѵоиз ргёѵгепйгаі раг ип есіаіг; йе зогіе ци’еп Гаівапі ип зі^пе йе сгоіх, ѵоиз риггег соп]игег се таі поиѵеаи. Ѵоііа роигдиоі йериіз зе іетрз іоиі Ьоп сіігёііеп зе зі^пе диапй ип есіаіг а 1иі“ 4). „Молюсь (3 р.) противъ сглазыианія. Издалека ли ты, не издалека ли ты, съ бѣлыми ли, съ черными ли гла- зами ты, съ красными ли глазами ты; какой бьіФы вѣры ни былъ, самъ повреди своей головѣ!—Сдѣлай надъ этимъ благодатное знаменіе креста.— Того, кто повредитъ, пусть вѣнчаетъ рѣка съ ея бѣлыми камнями; пусть горячіе *) А. ВскдпЪасТі, „8е§ен“ (извлеч. изъ Мюнх. пергам.) въ „йейзсііг. Г. йеиізсѣ. АІіегіЬшп и. й. Ьійегаіиг“, т. XXIV). Вег- Ііп. 1880 г. с. 66. ’) ІЬ. 67. з) ІЬ. 4) „Мё1и8шеи (Ве§. йе шуіЬ. Ііі. рориі., ігайіі. еі Пза^ез), Рагіз, 1878, р. 369.
218 угли разгребутъ на груди у твоего сердца!— Сдѣлай надъ этимъ благодатное знаменіе креста" *). — „Мати Марія, бабушка Саломонія на нути-дорози стояла, Христа пиджидала, Христа Небесвого, Сына лю- безного. Стали жиды Христа роспивати, въ руки и воги гвозди забивати. Изъ вего кровъ текла, якъ быстра рика. Приходили жовы мѵроносыци и плакали, и ридали, его слезами обливали, и говорили: на кого ты васъ по- кидаетъ и оставляетъ?—Я васъ покидаю и оставляю на друга Христова Ивана Богослова!—Спаси и помилуй И. отъ всякого дурного глазу, отъ воды-потопа и одъ звиря идущаго". (Выливая оставшуюся воду подъ пятку дверей, добавляютъ): „Щобъ лыхо такъ крутылось, якъ крутиться двери" * 2). „Божа Маты на престоли стояла, молытву читала, но всему свиту розсылала и всимъ православнымъ хри- стіанамъ для помощи посылала.—Спасы, Господи, и по- мылуй отъ урокивъ нишныхъ и нолуношвыхъ, отъ ве- чирнихъ, деввыхъ и полуденныхъ.—Хрестомъ охрещаюся, х. ограждаюся, х. це горе проганяю. Одступыся ты, горе нерадывое, отъ четырехъ головъ храменныхъ... Тутъ есть домъ Божій. Тебе, горе, заклинати живымъ Богомъ, вія- кои пакости не сдилаты р. Б. К., на ‘ ёму Духъ Святъ сночивае, Тройця Свята просвищае.—Вд имя Отца и Сы- на и Св Д. Аминъ. — Царыця Иреблаженная, надежна Богородыця, пріятелище скорбящій радосте, поможы, яко немощна накормы, яко странна бида пса раздуты; яко жыволыше, вема мини помочи ни отъ кого, якъ одъ Бога, Матери Спасытеля небеснаго.—Господы Боже, милосерд- ный, создай же ты, Господы, милость Божу на насъ гриш- Гулбіани (свящ.), „Кр. очеркъ религ.-нравств. состоя- нія сванетовъ“ (въ „Сборникѣ матер. для опис. мѣстн. и плем. Кавказа", в. X. Тифлисъ 1890 г., с. 90. — Переводъ со сванет- скаго). 2) И. Ивановъ, „Знахарство, шент. и заговоры" (въ „Кіев. Стар." 1886 г., дек., с. 736).
219 ныхъ; возрадуй ты насъ, Гды, празнычкомъ святымъ, кра- снымъ яечкомъ, годовымъ празнычкомъ, порадуй ты, Гос- поды, р. Б. Ы. здоровьемъ. Аминь" *). „Стану я благословись, пойду перекрестясь и выйду я за ворота и на всѣ 4 стороны, поклонюся и помолюся и попрошу я у Господа Бога добраго здоровья на сего- дняшній день на р. Б. К.—Гдѣ бы пташечка не летала, гдѣ бы гнѣзда не вила, тутъ бы скорби и боли полетѣли и утихали.—И просимъ у Господа Бога добраго здоровья у всѣхъ свв. ангеловъ, Михаила архангела и Илья про- рока, Кузьмы-Демьяна, и прошу я васъ милости: и посо- бите, помогите. Ангелъ мой и сохранитель мой, и сохрани мою душу и сокрѣпи мое сердце, врагъ—отъ меня.— Есть надо мною Божій домъ, въ Б. дому Лука и Марко и за меня Богу молятса... Мати Марія, гдѣ она спала, пришли жиды пріятели, хочутъ истиннаго Христа уве- сти, хочутъ ему руки и ноги распіяти, тростью голову прошибати, св. кровь пропускати.—Кто это будетъ знати, трои въ день перебирати—отъ судьи судящаго, отъ мо- леньи палящаго, отъ грома гремящаго, отъ змѣи жалю- чія К. р. Б., не держались бы у него ни скорби и ни боли не держались бы у него, какъ бы рѣченька бѣ- жала, ни песками, ни кореньями, ни каменьями не дер- жались... Не ты нужаешься и полошишься, а скорби и боли полошатся и нужаются.“ (Чтобы самому не разсла- бѣть отъ наговора, добавляютъ), „Утренняя Марія, по- луденная Маремьяна, утреняя Ульяна, — этими словами какъ замкомъ запрешь себя" * 2). „Господи Боже нашъ; царю вѣковъ вседржители, и всесилне, сотвориви всдческад и устроивыи единимъ хотѣніемъ иже седмерицею ражженую пещь пламень юже въ вавѵлонѣ во хладъ преложивыи, отроки цели сохрани- *) „Харьк. сборникъ", в. ѴШ, X. 1894 г. („Матер. для этногр. изуч. Харьк. губ.“), с. 194. 2) И. Богаевскій, „Замѣтки о народной медицинѣ“ (въ „Этногр. Обозрѣніи", кн. I. М. 1889 г.), с. 102—3).
220 вый: врайу и исцелителю душъ нашихъ и покровителю на та надѣющимъ са и тебѣ молимо А претвори и про- гони всАкое дІАволское дѣйство и всякое сатанинское на- чинаніе и всякое прихотѣніе и придѣйство и желаніе по- хотное, и вредъ очесъ призора снишедшее б) злодѣевъ и лукавыхъ человѣковъ б>женй б> раба твоего има рек: Ты самъ владико человѣцолюбче, простри руку твою держав- ную и мишцу твою крѣпкую и посѣщающи посѣти соз- даніе твое сіе и ниспосли ему ангела мирна державна, души и тѣлу хранителя, ико (да) запретитъ и біженетъ б> него всакіи злодѣйственыи свѣтъ, всакіи узъ и при- зоръ б> пакостотворнихъ и завистлихъ человѣковъ дѣемое; ико да со тебе цѣлъ и здравъ соблюдаемъ со благодаре- ніемъ поетъ тебѣ: Господь помощникъ и не убоюся что сотворитъ мнѣ человѣкъ и паки неубоюся яла ико ты со мною если. ІДко ты еси Богъ державы моа крѣпкій вла- ститель, началник міра, отецъ* будущаго вѣка. Еи Господи возглаголи рабу твоему има рекъ и ©рѣши съ него вся- кій вредъ и огнь б> очесъ призора бывыи и иреждере- ченыА вса злыа вещи сохрани молитвами преблагослове- ныа и славныА владычицы нашед Бцы и приснодѣвы Ма- ріи и свѣтовидныхъ ангеловъ и всѣхъ святыхъ. Аминь“ *). „Пой то.? ср-Э-арр-Е, тіой тоі’5 хатЁ, той то? хахатоде- ріѵе; србуе ато та? 72, <рХЕ{За§ -сой толЗсоо р.ой хаі ар.е(?) ата Брт}, ста рооѵа, той то'СЕЕіѵб? оеѵ храСес хаі ахоХо? 8еѵ укоуаСес ѵа бр'^5 т’ ауріо -Э-ерсб ѵа тот)? алс’ то аср.а тоѵ: ѵа сраа алг’ .хЬ хреа? тоѵ (хаар.арсЕтас). ЕХода^х’ 73 хоора р.а? 73 тоѵау'іа атЕѴтзо-Э-тзхЕ хаі ото В-роѵІ хгг$ ѵм- Э-еое хаі тораааа’ оі аууЕХос, х’і ар/аууЕХо!. хаі срВ-ар- рнааос тт^Ѵ’ (уаорл-ріЕтас). хаі тоуЕі &срЕѴТ7]$ б ХрюВ-б? хаі тт)? Хе^ес т)Ѵ тау^с р.аѵа, тр х. р-т/сёра; ЕХооо^ха тгаіоірлѵ у5ЕѴІаВ'7/ла хаі ото 8-роѵІ рюо ха-Эчаа, хаі тіе- раоао’ оі аууЕХос хаі архаууЕХоі хаі <р-9-арр.Іааас р.Е‘ 4) М. Мили^еви^ „Живот срба сельака" (въ „Гласник српског ученог друшства", ки. V, свеска XXII). У Београду, 1867 г., с. 181—2. — Найдено въ книгахъ „цркви конатичк(уи.
221 (аао|харсётас). хаХе {ха.ѵа, хакё рлдтера §еѵ ебр&Ѳ^хб урсотіаѵбд аусаар.ЕѴ05 хаі тт^ѵ ауса ІІЕсртѵ) ХоотооруѵэдхЕ- ѵо;, ѵа тсар’ аХа-сас атс’ тт;Ѵ аксхт) ѵ) трса уоХХ" атс’ тѵ)Ѵ еХса хаі ѵа -ят) рла уора то Патт^р т)|х<оѵ, 86(0 <рорас§ тб Паттде '^|моѵ“ *). На заговорахъ, близкихъ по формѣ къ молитвѣ цер- ковной, сохранявшихся нѣкоторое время въ нашихъ бо- гослужебныхъ книгахъ, а также на заговорахъ—молит- вахъ апокрифическаго характера, останавливаться не буду; ограничусь лишь приведеніемъ двухъ образцовъ- этого ро- да изъ цитированной выше книги г. Алмазова „Враче- вальныя молитвы": „(О все бывша печава и прибѣгающа к тебѣ оуті/ бже истины единочады твои гмь вши ’ісѵ хмъ свѣто не- ’* Я ж »' ф- ѵ И V мецающи его посла еси в миръ про вѣти . сумрапыя тмы лютыя © всяко ©держанія зла споводити. тя моли ги призрі на раба твое шк. приходяща к тебѣ одръ”ма бо- лѣзнію (Очною, и (Осенена мрако1 темны просвѣти влко свѣто твои истины, і новѣли аггу свѣтлу хрантелю діш и тѣлу соблюсти свѣ <очию его. бе всяко вреда и свъ зра- ка е исцѣлі © одръжащая болѣзни, да во свѣте живый и хвалу тебѣ возаетъ оцоѵ і сноѵ и стму дхоу і прно" * 2). „'О Корю? тэдхбіѵ ’Ітроо? Хрсатб? алсеатесХе тоЦ етста 'яас§а§, раотбіСюѵ та /роса хаі аруора 'тсеХёхса. хаі [хауаіра? тріоѵтлхЕѵа?, сѵа хбуоасѵ то Хебхоцха, то ацха хаі тѵ;Ѵ аср.атСтДаѵ, тт]Ѵ ахотсаѵ, тт]Ѵ арауѵт^ѵ хаі тоѵ тебѵоѵ тб)Ѵ оу>'{)'аХ[іб)ѵ хаі то оахрооѵ, %а.І тоотсоѵ атеруо- р.ёѵ<оѵ Е'кесрост^аЕѴ аотбѵ б аруаууехо? МсуаѵД хаі ёра>- тт^се аотод?, Хёусоѵ тсоо отсауЕТЕ оі Етѵта тсасбЕ? [Заата- С«»ѵ та уроаа хаі аруора тгЕкёхса хаі [хауасра? ^хоѵтлхв- *) С. ІѴас/ізтиі^ „Бая аііе (тгіесЬепІавб іп вепеш". Вопп. 1864 г. (Современный заговоръ отъ дурного глаза, читанный старухами на о-вѣ Критѣ). 2) Алмазовъ. • Ор. сіі., с. 114.—По Требнику, рки. XVI в., Софійской библ., № 1101, л. 236 об.—237 об. (Общія замѣчанія о молитвахъ этого рода см. у него”же на стр. 49—^51).
222 ѵа?- ос де естоѵ адтф* Кйрсе, ^рсес? сжауор.еѵ ес? тбѵ добХоѵ тоб Э-еоб (6 десѵа?), сѵа хёсро)р.еѵ адтоб то аціа... ...хас тб дахрооу хас аѵта'кехрс-Ѳ'Ѵ) 6 аруаууеХо? МсуатД хас Хёуес аотос?' бтгауете, ес-згате тф ѵоаобѴтс ёѵ талера е'. есте аа(3(3атф ар^ате -зсособуте? тбѵ тбтсоѵ тоб тсрлоѵ атаороб, Хёусоѵ тт)ѵ едут^ѵ табтт)ѵ. — 'О Корю? тцішѵ ’Ь}- аоо? Хрсатб? Хоуусаѵ ёХа^еѵ ес? т^ѵ тсХеораѵ адтоб хас одх ё'згбѵеаеѵ хас обх ётраоііат^аеѵ хас одх ётсорбр.ааеѵ, обте хахбѵ ес? г/)Ѵ тгХ^у'^ѵ адтоб оо тбѵ ё'ЗТ^ргУеѵ хаі ос 6уі)аХр.ос тоб ЗобХоо тоб Феоб (б десѵа?) р.7/се аср.а храт^- асоасѵ, [лт; аср.атСтДаѵ, р.7] ахотсаѵ, [лт] арауѵтр? р.т; Хео- х<О|ла, р.7] аХХоѵ хахбѵ. ЕЕ? тб бѵор.а тоб тгатрб? хас тоб Тсоб хос тоб 'Аусоо Пѵебр.ато?. ѵА[лт)Ѵ. — Аса тсреарессоѵ тт/5 Деатосѵ^? тдлсоѵ Яеотбхоо хас аес'гсар'&ёѵоо Марса?, тб>ѵ ауссоѵ ёодб^соѵ хас 'зсаѵеоср'^р.соѵ атостбХсоѵ хас тоб аусоо хас г)-аор.атооруоб 'ЕррлХаоо хас тоб аусоо серорсар-- торо? тоб Котгрсаѵоб (?) хас ттаѵтсоѵ тйѵ ауссоѵ. ’Арст/ѵ. (Прсота Хёуе то Патер т;|лйѵ уора? у'. аѵатёХХоѵто? тоб т)Х(оо хата аѵатоХа? тгособѵта? тбѵ тбтгоѵ тоб тсрлоо отао- роб, хас дса тоб В-еоб уарсто? Еатас“ ’). — Въ заключеніи этой главы приведу нѣсколько мел- кихъ заговоровъ, стоящихъ особнякомъ, иногда близкихъ къ поговоркѣ. „На бѣломъ мори бѣлый камень лежитъ; на томъ камнѣ двѣ бабки живутъ, явы ни шьютъ, ни вышиваютъ, отъ суроцы помощи даваюіъ. Дай, Боже, на помощь К.“ * 2 3). „Ишло 2 бабы по воду съ двумя глеками; глеки побились, ураки минулись и яко маково зерно откатились отъ р. Б. К... И кто урекъ, и той утѣкъ“ а). г) ІЬ., 115--6. — (По Сборнику, ркп. XVI в., Ватикан- ской библ., № 1538, <р. 13—15). 2) Э. Волътв})ъ, „Литовскія легевды“ (въ „Этногр. Обозр.“, кн. VI, с. 201.—Ср. буквально— въ „Могилевск. Губ. Вѣдом.“, 1800 г., № 46. 3) „Малорусскія суевѣрія...“ (Рукопись А. И. Чепъг) — въ „К. Стар. 1892 г., янв., с. 126.
223 „Избави, Господи, отъ сѣраго глаза, отъ бѣлаго и чернаго глаза, отъ разноглазаго, отъ всякаго зла. Аминь" ’). „Ессіійпі, айавсіпп йіШі,— Са сІіІБви ё Іиосо ЬгиНи,-—• Са ЪЬівви рігессі<Ми— Е авваі ЪгиЙагмМи" * 2). — „Господи, Інсусе Христе Сыне Божій, помилуй насъ. Помилуй мя, Бладыко, отъ 40 языковъ, отъ ты- сячи глазъ, отъ женскаго, отъ мужескаго полу, отъ дѣв- ки отъ простоволоски, Гди I, X. С. Б. п. насъ. Аминь" 3). — „Кака родила, та тибе и отходила рожденнаго, крещеннаго К. Тутъ тебѣ не стоять, червонной крови не пить и рожденной и молитвенной1' 4 5). — „Якая мати породила, такая и отходила" 6). — „Лежала собака середъ дороги, роскыдала чотыри ноги, пятый хвистъ, шоста голова,—нехай тоби Богъ по- мога" 6). — „Иди, больо, и у гору, и у воду, у високе висине, у дубоке дубине, где певац не пева, где кока не ко- ко^е" ’’). — „Урокъ седи на столици, урочица под столицом; ‘) Е. Якушкинъ, „Молитвы и заговоры" („Тр. Яросл. Г. С. К.“, в. V, с. 162). 2) Т/і. Тгесів, „Ваз НеійенЯшт іи йег гбтізсЬеп КігсЬе". Т. II. СгоіЬа. 1890 г., с. 247. (Въ переводѣ съ калабрійскаго діалекта. „Уходи, всякое колдовство, п. ч. это мѣсто вѣдь не- навистно и это дитя достаточно ненавистно"). 8) „Записки Юрьевск. Сельек. Хоз. Общества", в. П за 1862 г. М. 1862 г., с. 40. 4) С. Брайловскій, „Способъ лѣченія отъ сглазу" (въ Азо- вѣ)- (въ „Жив. Стар." 1891 г., в. Ш, с. 224). 5) И. Ивановъ, „Знах. и шепт." (въ „Кіевск. Стар." 1885, дек., с. 734. 6) ІЬ., с. 735. ,) М. Мили\вви}х, „Живот срба сельака" (Гласник српског ученог друшства, кн. V св. XXII). У Београду. 1867 г., с. 179. 30
224 урок уриче, урочица одриче. Бежи, уроче, у гору, у воду; ту ти место низ’е“ ’)• — „Бела тица тичаше, бело млеко пушташе, на бело камеіье капаше; пукле му очи на плочи ко X. урочи" * 2 *). — „Урокъ седи над прагом, урочица под прагом. ІПто урок урече, урочица одрече. С]'ер ми ти у очи, а вештица у срце“ ®). — „Отрава оде у гору и у воду! Што си га упла- тило, иди!)и намъ на видело“ 4 * 6 *). — „Од црна ока, од плава ока: урок седи на прагу, урочица подъ прагом Нит урок чуе, нити урочица види“ в). — „Излела е змиіа Уд ёворову (=яворово) кореіье, Ут скьянувиту (=стѣновито) камаіьс: С едно оку вольану (=водено), 0 другу оку огньану; Буква са са вол>ану, Угаси огньану“ е). — „Арачишна, барачишна, да му пукнит две очипіта, коі тебе убарачия" ’’). — „Черна крава Черно теле отелила. Сама го отелила, Сама го олизала Сама му я лек дала“ 8). *) М. ЛГмлмЬевмЬ, Ор. еіі., с. 180. 2) ІЬ., 181. 3) ІЬ. (кн. 37, 1873 г.), с. 147. 4) ІЬ. 6) ІЬ., с. 148. 6) „Сборник за народна умотворения...* I, с. 90. ’) ІЬ., II, с. 173. 8) ІЬ., IV, с. 97. — Ср. тамъ же. кн. VII, с. 146.
— „Сини очи м°,лезьани, . Да испуват. да истрьаскат, Цжрви очи мелезьани Да испукат да испржскат, Чи е мжка на чольака" *). — „Сви се змніа на средорек: С едно око водено, с едно огнено; Пркна се водено, угаси огнено" * 2). — „Бран (=врагъ, дьяволъ) фжрчи по небото, Бранъ (=бранитель, ангелъ) седи на коминьа, Брани душа и тело, Да не иде Б. безредна" 3). — г Мишка ходи по полица, Тиква носы на гжзицы. Бакъ іа виде сичко село, Изукая, испукая, Петко уруци го не фанжа" 4 * 6). — „Дви змии: Едната огнена, другата воднена. Пукна са воднена, изгасна огнена. Как ги виде сичко сел„о, Изукая, испукая, Петко уруци го не фанжа ь). „Діадо оди по грьадица, тиква носи на брадица, па- дна тиква от брадица—распускнася. Да са пукнат іо- ' чите, коіто поглед ная К., като біал камеи на планина" с). ‘) „Сборник за народни умотворения“, кн. IV, е. 108. 2) ІЬ., V, 120. 3) ІЬ., V, 116. *) ІЬ., ХП, 149. в) ІЬ. 6) ІЬ., 152. — Еще около десятка подобныхъ мелкихъ за- говоровъ разбросано на с. 149—152.
— 226 — При этихъ заговорахъ, кромѣ обычнаго и почти ис- ключительно употребляемаго въ другихъ взбрызгиванія водой,'примѣняется слизываніе, подкуриваніе, смачиваніе слюной и др. пріемы.
ГЛАВА 3-я. Заговоры отъ крови. Нѣсколько особаго вида этотъ рядъ заговоровъ: здѣсь обращенія къ крови, какъ живому существу, сравнитель- но рѣдки; чаще силою слова, — обыкновенно при помо- щи параллели, сравненія,— пытаются унять кровь, заста- вить рану закрыться; позже, не довѣряя силѣ своего сло- ва, потерявъ вѣру въ него, какъ равнозначное дѣлу, об- ращаются къ инымъ силамъ — природы и божествен- нымъ — съ просьбой остановить, задержать кровь, какъ вещество (изрѣдка еще съ намеками на существо). Въ послѣднее время, — уже черезъ научныя воздѣй- ствія,—снова пріобрѣтаетъ силу вѣра въ могущество сло- ва, въ его способность остановить кровотеченіе или не позволить ему появляться при наличности причинъ, обык- новенно вызывающихъ его. Такъ, напр., проф. В. Чижъ говоритъ: „Распростра- ненная вѣра въ возможность остановить кровь нашепты- ваніемъ или колдовствомъ, можетъ быть, и имѣетъ разум- ное основаніе: нельзя отрицать, что подъ вліяніемъ пси- хическихъ причинъ въ нѣкоторыхъ случаяхъ кровотече- ніе можетъ остановиться. Я самъ видѣлъ опыты Дельфе- ба, внушавшаго загипнотизированнымъ, что разрѣзъ но-
228 жомъ йе вызовемъ йи боли, ни кровотеченія, и дѣйстви- тельно изъ ранъ не было кровотеченія, и загипнотизиро- ванные не чувствовали боли. Конечно, разрѣзы были не- большіе. Несомнѣнно, что у нѣкоторыхъ истеричекъ при глубокихъ уколахъ и даже разрѣзахъ не бываетъ ни ка- пли врови“ *). Въ матеріалѣ, мнѣ извѣстномъ, образцовъ древнѣй- шаго по типу, по пріемамъ мысли, вида заговоровъ, — гдѣ къ крови обращаются, какъ къ живому существу, просятъ ее пощадить больного, приглашаютъ переселить- ся въ другое жилище, встрѣтилось немного. „Кроу-кровушка, перестань цечы! Будзешъ у здоро- вумъ цѣлѣ и у жылахъ жици и разомъ Бога хвалици; а коль не перестанешъ цечы -да съ цѣла ици, то цебѣ не будуць обсарвоваци, але собаки будуць лизаци. Го- дзи жъ табѣ ици, ици годзи, бо у гэтаго человѣка, хво- рого, посоловѣли очи, да помлѣли руки, ноги“ 2). Приложивъ къ больному мѣсту сокъ болиголовы, смѣшанный съ бобовой мукою, вѣшаютъ эту смѣсь съ впитавшейся въ нее кровью на дерево и говорятъ: „Вбеег, ^еЬ’ йи іп Леи гоіеп ЛѴаІс!, іп <1. г. АѴаІйе іеі еіп гоіев Наия; іп <1. г. Н. лѵоіпіі еіп гоіег МавЬиг- сіаіо; (1. г. М. Ьаі еіп гоіе8 Вояв, (і. г. К. Ьаі еіпеп го- іеп ВсЬкеіГ; ^еЬ ипд ѵѵоЬпе іт гоіеп 8сЬлѵеіГ“ 3). Въ нижеслѣдующихъ заговорахъ обращеніе къ кро- ви—внѣшняя форма, не связанная тѣсно съ дальнѣйшимъ содержаніемъ заговора, цѣлящая сила коего опирается на другія основанія. „Віиѣ, йи воііяі еііііе віап, \Ѵіе (1:і8 хѵавяег іт Логсіап, 1)а ипвег Негг СЬгшіия І8І іп ^еіаиЙ. 2) Чижъ, „Тургеневъ, какъ психопатологъ11, с. 770—1. 2) Шейнъ, „Матеріалы11, II, 540. 8) ІѴІівІоскі, „ѴоІкв^ІаиЬе... /і^еипег11, с. 176.
229 ІУагі, йи 80ІІ8І пісЬі Ыиіеп ойег всітагеп, ВІ8 Магіа Йеп /лѵеііеп 8окп ѵѵіічі ^еЬагеп. Іт Катеп..." *)• „Віиі віеЬе зііііе. Сепке, Йав І8І Сгоііев УѴіИе; ЬаІ- іе &8іе, ѵѵіе еіп 8іеіп, йав аііев то^е Ьеіваттеп 8еіп“ * 2). „ІсЬ ва^е йіг, Віиі, 8іеЬе 8ІІ11, е8 ібі Магіа ІЬг ЛѴіІІ, еа І8І Магіа іЬг Ве^еЬг. 8еЬ Йи тіг пип ипй іттег. Іт Ыатеп...“ 3). „ІсЬ ревсЬхѵег йісіі, ріиі, реу йеп Ѵаіег ипй р. й. 8ип и. р. й. Ьеііі^еп Сгаіаі йав йи пісЫ Шезвеві, аіг йег Догйап Ноя, йаСЬгівіив іппе ^еіаий ѴѴагі" 4). „8іа, 8ап^иІ8, іп іе -|- вісиі Лекиа віеііі іп 8е. -|- 8іа, еап^иіб, іп іиа -|- зіеиі Девив віеііі іп виа -|- Віа, вап^пів іпйхиа, вісиі Девив в. сгисійхив" 5). „До іі сотапйо, вап^ие, Йа рагіе йі Сгіевп СЬгівіо, сЬе ѵеппе іп сгосіе, сЬе іп віеа Гетто пеііа ѵепа іиа, со- те івіеііе Сгіеви СЬгівіо пеііа Гейе виа. Атеп“ ®). Встрѣтимся и ниже нѣсколько разъ со словомъ „кровь" въ звательномъ падежѣ, этимъ намекомъ на бы- лую силу и знаменательность. На дальнѣйшихъ ступеняхъ міропониманія кровь — большею частью безъ яснаго указанія, существо ли это или вещество,—пытаются унять словеснымъ воздѣйствіемъ на нее, сопоставленіемъ съ такими предметами и явле- ніями, гдѣ появленіе крови невозможно. Но прежде чѣмъ перейти къ этому разряду, приве- ду заговоръ, стоящій особнякомъ, гдѣ „лютая “ кровь от- лична отъ обыкновенной и въ видѣ особаго вещества мо- жетъ быть изъята изъ тѣла. „На синему морю лютый змій реве.—Чого ты, л. з., *) Вагізск, „8а&еп, МагсЬен...“, с. 375. •*) РтаНп, „СИаиЬѳ и. ВгаисЬ...“, с. 195. 8) Мііііепко/, К., „Ве&еп, МагсЬеп“, с. 511. 4) 2ъпдегІе, „ёе&еп и. Неі1тіііе1и, с. 315. 5) ІЬіб. е) Веселовскій, „Замѣтки и сомнѣнія", с. 282.
230 реветъ?—Бо нема мени чимъ дитей году ваты.—Иды, лю- тый змѣю, у Ы. двиръ, визьмы одъ р. Б. Ы., молитвено- го и хрещеного люту кровъ, и будетъ маты, чимъ дитей годуваты" *). Перехожу къ заговорамъ-сопоставленіямъ, куда по- стеиенно вплетаются элементы молитвенные, христіанскіе, церковные. „Дернъ дерись, земля крѣпись, а ты, кровъ, у р. Б. К. уймись" * 2). „Ишла чорна корова чиразъ ровъ, ишла да стала,' кровъ ити иерастала" 3). „Ишла костя и а баба съ.камянои горы, съ камяною дойницею до костяной коровы. Колы съ камянои коровы молоко потече, тодй р. Б. Ы. кровъ потече" 4). (Наклонившись надъ камнемъ): „Изъ-пидъ каменои горы выйшла каменна дивка въ камъяну дійныцю камъя- ну корову доіты. Такъ якъ зъ каменои коровы молоко потече, такъ щобъ у К. кровъ потекла" 5). „Иде дивка на гору, та несе глекъ воды, тай стала. Дай, Боже, моему нарожденому, молитв., хрещ., щобъ кровъ стала" 6 7). „Ишла баба камьяна камьянымъ мостомъ, зъ камья- нымъ цинкомъ, зъ к. глекомъ; въ тому глеку вода роз- лылась, рожденому, хрещ. р. Б. К. кровъ унялась" ,). „На Оліянской гори тамъ стоявъ колодязь каминный; туды ишла дивчина каминпа, к—и видра, к—й короми- селъ, к—а коса, к—а она вся. Колы она зъ видти воду прынесе, тогды нехай зъ рожденого, хрещ. р. Б. Ы. кровъ потече" 8). *) Чубинскій, „Труды", I, с. 140. 2) Забъглинъ, „Русскій народъ", с. 290. 3) Романовъ, „Бѣлор. сборн.", V, с. 69. 4) Ефименко, „Сборгі. млр. закл.", с. 13. 5) Комаровъ, „Нова збирка", с. 110. в) Иващенко, „Шептанія", с. 178. 7) Коваленко, „О нар. мед. млр.", с. 178. в) Ке/юг, „Ьйіоѵа ІесЬа", с. 296 (транскрибировано).
231 „Ишовъ каменный чоловикъ черезъ каменный мистъ и нисъ каменный ципокъ, та спиткнувся на тыць, и ты, кровъ, стань каменемъ тыць“ (3X9 разъ) *).’ „Летитъ воронъ черезъ черное море, .несетъ нитку- шелковинку, ты, нитка, оборвись, а ты, кровь, уймись" * 2 3). „На мори, на ’кіяни, на вострови на буяни, стоиць Ху бъ, на томъ дубу дванадцать кокотовъ, на тыхъ коко- тахъ нитка. А ты, нитка, уворвись, у р. Б. кровь увой- мись“ 8). „Летивъ орелъ зъ чорного моря и нисъ руно зъ чер- вовой вовны нарожденому, мол. и хрещ. К. заткнуть кро- ваве джерело" 4). „Ляциць змія зъ двананцыци гылывами, зъ войстры- ми носами, — цюркнула у камень. Якъ съ каменя кровъ не капець, кабъ изъ руки ня канула" 5). „Ипіло три калѣчечки черезъ три рѣчечки. Якъ тѣмъ калѣчечкамъ той воды не носити и не пити, такъ бы те- бѣ, крове, нейти у сего р. Б. К." (9 разъ) 6 *). „Ишлы калины черезъ тры рикы и лозы рубалы: ру- жу сіялы, а розу витгыналы. Якъ тая роза не прынялась, такъ и ты, кровъ, не зъявляйся, угамуйся у хрещеного, молитв. и на имя нареченного" ’). „На неби два цары, на земли два паны сичуться, рубаються,—водяни рикы плывутъ" 8). „Ѣхалъ человѣкъ старъ, подъ нимъ конь каръ, по рытвинамъ, но дорогамъ, по притоннымъ мѣстамъ. Ты мать-руда жильная, тѣлесная, остановись, назадъ воротись. Старъ человѣкъ тебя запираетъ, на покой согрѣваетъ. *) Иващенко, „Шептанія", с. 179. г) Забылинъ, „Русскій народъ", с. 291. 3) Романовъ, „Бѣлор. сборн.", V, с. 68. 4) Манжура, „Сказки", с. 150. 5) Чепа, „Малорус. суевѣрія", с. 125. е) Чубинскій-, „Труды", I, с. 140. ’) ІЬ., 127. 8) Пуликовскій, „Маіег. йо еіио^г. Маіог.", с. 112 (тран- скрибировано).
232 Какъ коню его воды не стало, такъ бы тебѣ, руда-мать не бывало. Слово мое крѣпко" ’). „Иде чоловикъ рудый, кннь рудый, узда руда, удила руди, сидло руде, стримена руди, подпруга руда. И ты, руда, стій, не иды туда" (9 разъ не переводя духу)* 2 3). „Було соби красне море. Йихавъ чоловикъ краснымъ возомъ, красными возамы, красни колеса, красне ярмо, красна війя, красни прытыкы, красне море рубаты, хрещ., нарожд., молитв. К. кровъ замовляты" 8). „Стану благословясь, пойду перекрестясь, изъ две- рей въ двери, изъ воротъ въ ворота, изъ заворъ въ за- вора. Выйду въ цистой поле: встрицу несутъ мертвово, рѣжутъ ножами, сѣкутъ топорами и пилятъ пилами, — кровь не текётъ, не капнетъ. Такъ у сія р. К. кровь не текла и не канула чтобъ во вѣки вѣковъ. Аминь" 4 *). „Лягу, благословясь, стану перекрестясь; выйду въ чистой поле, — ѣдетъ изъ ч. поля богатырь, везетъ вос- трую саблю на плечѣ, сѣчетъ и рубитъ онъ по мертво- му тѣлу,—не тече не кровь, ни руда изъ энтова тѣла" 6). (Вторая половина сравненія не договорена). „Шли плотнички-работнички зъ вострыми топорами, кол(ол)и камевья,<—зъ-подъ каменья кроу не канула цер- вой волной. Кровъ замыкаю и кого заговориваю, р. Б. Ы., прости и благослови" 6). „На морѣ на окіянѣ лежитъ камень Алатырь; на- томъ к—ѣ Алатырѣ есть два орла орловича, два брата родные, — они рубятся, сѣкутся вострыми саблями; про- ’) Чубинскій „Труды", I, 127 (ср. у Ефименко, „Сборн. млр. закл.“, с. 214 (№ 74). а) „Матеріалы Предварит. Комитета по устр. XII Архе- ологическаго Съѣзда" (хуторъ Нижній-соленый, Купянск. у., Харьк. г.). < 3) Комаровъ, „Нова збирка", с. 109—110. ’) Колосовъ, „Замѣтки", с. 183. ®) Забылинъ, „Русскій народъ", с. 290. е) Шеищъ, „Матеріалы", Ц, с. 569,
— йзз — между йхъ йй руды ни крови, ни щепоты, ни ломоты. Такъ бы у р. Ы. не было ни руды, ни крови, ни щепо- ты, ни ломоты “ (3 раза) *)• „Встану я благословясь, лягу я перекрестясь и лягу въ чистое поле, во зеленое, стану благословясь... помо- рье, погляжу на восточную сторону: съ правой, съ вос- точной стороны летятъ три врана, три брата, несутъ трои золоты ключи, трои золоты замки. Запирали они, замы- кали они воды и рѣки и синія моря, ключи и родники; заперли они, замкнули они раны кровавыя, кровь горю- чую. Какъ изъ неба синяго дождь не канетъ, такъ бы у р. Б. К. кровь не канула. Аминь" *). „Два брата, Лука да Марко, рѣзались ножами да ру- бились топорами; между ними ни крови, ни руды. Какъ изъ камня воды, такъ бы изъ меня р. Б. К. не текла кровь. Аминь" 3). „Приду я р. Б. К. въ чистое поле, въ ч. полѣ тер.- новъ кустъ, подъ т. к. змій, и азъ змія пересѣку и скла- ду тѣло съ тѣломъ, суставъ съ с—мъ, жилу съ ж—ю, у р. Б. И. Сколь я переговорилъ борзо тѣ слова, столь бы борзо и скоро перепалась кровь горячая у р. Б. Ы. отъ юности и отъ сердца, отъ кости и отъ всякія силы сердечныя, во вѣки вѣковъ. Аминь" 4). „Отче благослови! Есть гора едонская, лютый змѣй повѣдаетъ (?). На холмахъ дерево упало на землю, не ка- нуло ни крови, ни пѣны, такъ же бы у молитвен. у р. Б. К. не кануло ни крови, ни пѣны, ни ушиной, ни мя- котной. Стань ты, рана, вся въ игольныя уши, Аминь" 5). „Віпі, віеііе 8ІІ11, еіііі, вйіі, ѵѵіе <іег нн^егесЬіе Мііі- Іег аш АЬепй \ѵі!1. Іш Ыатеп" е). * ) Тихонравовъ. „Лѣтониси рус. л-ры", IV, с. 78. Далъ, „О новѣр., суев.“, с. 36. * ) ЯкушкинЪ, „Молитвы и заговоры", с. 164. * ) іыа. іъ. 6) Кикп, „За^ев, СеЬгаисЬе", Ц, 197.
234 „Веі еіпет Вгпппеп віапй еіпе ВІите, віе Ьаі §е- ЫііЬеі, віе ЫііВеѣ іііекі теііг- ипй йіевев Віиі Ыиіеі аисіі пісЬі теЬг" *)• „Ев віеііеп йгеі ВйитсЬеп вііввеп Йіг еіпег ІіеЬег йаи Еііввеп; еіпе ігеі йеп МиіЬ, йіе апйеге йіе Сгіиі, йіе йгійе йіе зііік йав ВІиі. Іт Ыатеп“ * 2 *). „Ісіі §іп§ йигсЬ еіпе Сгавве, йа (апй ісЬ Віиі шій УѴаввег. Вав Віиі йав Ніи ісЬ всЫіевве, йав ЛѴаввег Іавв ісЬ Йіевве. Іт Катеп" 8). „2и Кегпваіет віейН еп Ваши, йег Ьоій йгеі Ьеі|ге, еепе Ьееві 2оЬЬ, йіе аппег КоЬЪ, йіе аппег ВіийвйгоЬЬ. Віий йи зоіій віеЬ’п. Іт Катеп" 4). „8е1і§’ іві йег Та&, в. іГ йіе Йіипйе, в. і. йіе УѴип- йе,- веіід-, ѵѵав ісЬ ва#. І)и воііві; пісій Ыиіеп, пісЫ всЬѵѵа- геп, пісЫ ѵѵеЬе іііип, пісЬі; хеЬгеп" 5 6 *). „ІсЬ Й'ІПЙ' йЬег еіпе Вгііске, лѵогипіег йгеі 8ігбше Ііеі'еи: йег егвіе Ьіев Сгиі, й. гѵѵеііе Ьіев ІПій, й. йгіНе Ь. ЕіріррецаЬп. Віиі, йи воііві вііііе віаЬп. Іт Катеп“ е). Перехожу къ заговорамъ, гдѣ исподволь, сначала внѣшне, въ запѣвѣ, а потомъ и въ сущность вплетают- ся церковные, христіанскіе элементы. „Во имя Отца и Сына и Св. Духа. Аминь.— Дернъ дернѣетъ, земля твердѣетъ, отъ дерна и земли нѣтъ ни крови, ни руды, ни щипоты, ни ломоты и ни болѣзни, тожъ и у р. Б. К. не было бы крови, ни руды, ни щ—ы, ни л—ы и ни болѣзни изъ -70 суставовъ и изъ 3 суста- вовъ, становыхъ костей, изъ-подъ пятныхъ жилъ. Аминь Царю небесному" ,). ') Кикп, в8а&еп, СгеЬгаисЬе", 11, 198. *) ІЬ., 200. 8) ІЬ., 197—8. 4) ІЬ., 198. 5) Ргакп, „СИаиЪе и. ВгаисЪ", с. 195. 6) Кикп и. Всіігѵагія, пЫогййеиІвсЬе Ва^ен" с. 438. ч) Харбинъ, „Сборникъ свѣдѣній", II, 8. 141.
— 235 — „Во имя Отца. Аминь. — Доселева было при Апари- нѣ царѣ небо мѣдяно и земля желѣзна, и не дала плоду отъ себя.—Какъ утихнулись и у жахнулись рѣки и ручьи и малые источники, такъ бы утихнулась и у р. Б. К. кровь горячая и щепота и ломота; и мною нособляеть сѣмъ и моимъ словамъ, какъ ключъ—небо, а замокъ- земля. Аминь" *). „Плило три рѣчки: одна водяная, другая молочная, а треття кривавая. Водяная протячи, и м—ая протячи, а кровь горучая сунимися и запячися.—Другимъ разомъ, Господнимъ часомъ. Плила рака морамъ, а въ той рацѣ три жилы: одна водяная, другая м—ая, а треття к—ая.-— Треттимъ разомъ, Господнимъ часомъ. Плило три рѣчки: одна..... а кровъ горучая сунимайся, запикайся" * 2 *). „Ишлы ликы черезъ тры рикы и лозы рубалы и ру- жу сажалы: не прынялась и кровъ унялась. Пускалы во- дяную, п—ы молошную и кровавую, замовляну и пору- бану, прыбытую и поризаную. Духомъ своимъ обнымаю, святого Бога уиомі.шаю, св. Мьіколая Чудотворца. Также я сей крови не пускаю, также я греблю гачу и денно, и полуденно и ночную и зирочную и мисячную. Чоло- викъ зъ духомъ, а я зъ помичьщ“ а). „Бигло тры калюжи черезъ тры ричкы; сталы рожу ломати, сталы щипать. Рожа не зойшла, христіяньска кровъ не пойшла. То процлятый млынъ, шо до службы у воскресиння моловъ, то проклята жинка, що до служ- бы хлибъ пекла, то проклята рана, шо зъ неи кровъ пойшла" 4). „Первымъ разомъ, добрымъ часомъ! Шовъ Сусъ Хр. зъ нябёсъ, нёсъ сотворящій хростъ и сухую трость. Якъ *) Забылинъ, „Русскій народъ", с. 290. 2) Шейнъ, „Матеріалы", II, 540. 8) Чубѵмстй, „Труды", I, 127. — Ср. почти буквально у Шишацкаго-Иллича, „О заговорахъ“. 4) Ястребовъ, „Матер. этноір. Новор. края", е. 105.
336 трости ня раскидатца, такъ крыви ня разливатца, костей ня ломати, жилъ ня сушити“ ’). „Ишоу Христосъ на Іордань чиразъ рику, чиразъ мостъ. Іордань стала, кровь диристала“ 2). „Іп СЬгівіі Сгагіеп віеііі еіп Ваит, ег Ьаі реЫіІііі, ипй Ыііііі пісііі шеЬг.—Віиііі, віеііе віііі ипй ІаиГ пісііі; те!іг“ а). „Віиі віапй, тѵіе Сіігівіив §ап$. Бег іт Стегісііѣ віікі ипй кеіп ГаІвсЬев Ѵгіііеіі 8ргісЫ“ (говорить 3 раза, по- томъ „Отче нашъ“) 4). „Віиі ѵегіав йеіп’п §аіі^, іѵіе ипвег Негг Сгоі йеп Мапп, йег іт СгегісЪі віігі ипй еіп Ывсіі Цгіііеіі вргісііі. Іт Матеи “ б). „Ез віеЬеп йгеі Вовеп аиі ипвепгв Негеп веіп СггаЪ. Біе егві іві тіій, йіе хѵѵеіі іві &иі, йіе йгііі віеііі йіг йеіп В1иі“ е). „Іп Сгоііев Сгагіеп віеЬп йгеі Вовеп, йіе егвіе Ііеівві Сгоііев Сііііе, йіе апйеге Сгоііев СгеЪІйіе, йіе йгіііе Сг—в ХѴіІІе. Віиі, ІсЬ ^еЪіеіе йіг, віеЬе вііііе. Іт Матеи “ „Іп Сгоііев Ііеііі^еп Сгагіеп віапйеп йгеі Ьеііі^е Вій- теп: йіе егвіе Ьіевв Сгоііев СгетиіЪ, йіе хіѵеііе Ь. Сг. Сгв- Ыиі, йіе йгіііе Ь. Сг. \Ѵі11е. 8ігбтепйев Віиі, віеііе вііііе. Іт Матеп“ 8). „АіИ ипвегт Неггп Сгоіі веіп Наирі, йа Ыііііеп йгеі Вовеп: йіе егвіе іві веіпе Ти^епй, йіе яѵѵеііе і. в. йи^пей, йіе йгіііе і. в. АѴШе. Віиі, віеЬ йи іп йег АѴипйе віііі, *) Рожановв, „Бѣлор. Сборн.“, V, с. 67. Шейнъ, „Матеріалы14, П, 539. 3) РтаНп, „ОІаиЬе и. ВгаисЬ", с. 195. 4) Вггііпдег, „Аив 8сЬѵѵаЬсп“, I, 443 (ср. Кикп въ 2еіі- всЬг. і. ѵег^І. бргасЬіогвсЪ.", XXIII, 49, ѴоІкзіЪ., I, 202, 480, Оегш, 17, 55). 59 Л/егет, БеиіасЬе 8а§сп, с. 522. ®) Вігііпдег, I, 443. ’) Кикп, „8а^еп ОеЬгаисЬе“, II, 199. 8) ІЬ., 200 (ср. Меіег, „&еЬгаисЬеи, № 474).
237 Давв Ди ѵѵеДег ^евсЬлѵИге, посЬ ЕііегЬеиІеп ^еЬеві. Ію Натеп“ *). „ЛиЙ' ѵпввегвв ЬорГі віопД 3 гбвеіі, Дг егві Ыіітеіі, Дв Ьаіві Ыйевіе, 8г апДег ^иеііі Дг 3 лѵіІДі; ДигсЬ Діе 3 гбвеіі ѵѵіііеп віопД Ди Ыиоіі вііііеп; іт Ыатен. Ашеп“ * 2 3). „Аиі ипвегет Негг Сгоіі веіп [>то ѵѵасЬвеп Дга Вбу- ваіа: егвіев ів БешиіЬ, гѵѵеуіев І8 8апЙтиіЬ, Дгіііев вііііі Діг Деіп В1иі“ 8). „ІсЬ §іп§ іп теіпев Сгоііев Сгагіеп, Дагіппеп 8іапДеп Дгеі Вовеп: Діе еіпе Ьіевв ВІиівігорЬеп, Діе апДеге ВІиів- іоріеп, Діе Дгіііе ВІиівііІІвіеЬп. АѴеппв Дег ІіеЬе Сгоіі гѵііі, Дав гаЫ’ ІсЬ Діг ги Сгиіе“ 4). „Негг Девив СЬгівіив, Діг віпД Дгеі Віишеп ^елѵасЬ- веп ипіег Деіпеп Неггеп: Діе егвіе Деіпе СгоііЬеіі, Діе апДеге Д. СгегесЬіі^кеіі, Діе Дгіііе Д. ^біііісііег \Ѵгі11е. Віиі, віеЬе вііііе “ 5). „Ат Ніттеі віеЬеп Дгеі Віишеп: Діе еіпе Ьеівві АѴоЫ^етиіЬ, Діе апДеге Ь. І)етиіЬ, Діе Дгіііе Ь. Сгоііев тііе, Віиі, вівЬе вііііе" 6 *). „Ев віеЬеп Дгеі Вовеп аиГ СЬгівіі Наирі; Діе егвіе іві гоіЬ, Діе гуѵеііе іві іоДі, Діе Дгіііе Ьеівві 8еѵі11а. Негг- Й'еЫііі, віеЬ’ вііііе" „К. аиі иивегв НеіІапДв Деви СЬгівіі веіп СггаЬ ѵѵасЬ- веп Дгеі Вовеп: Діе егвіе іві ѵѵеінв, Діе /лѵеііе іві гоіЬ, Діе Дгіііе іві Сгоіі, Дег Діг Деіп Віиі віеііеп іЬиі“ в). „АиГ ипвегв Неггп Деви СггаЪ, Да ѵгасЬвеп Дгеі Во- веп: Діе егвіе Ьеівві НоіГпип^, Діе апДеге СгеДиІД, Діе *) Мйіівпко^, П8а&еп, МагсЪеп“, с. 511. 2) Бйіоі^, „8ауеп, ВгаисЬе“, с. 546. 3) Вскотѵегік, „Аив Дег ОЬегрГа1г“, с. 234. ♦) КоЫ&г, „ѴоІквЬгаисЬ, АЬег^іаиЬеп44, с. 405. в) ІЬ., с. 407. е) ІЬ. ’) ІЬ., 408. 8) Меіег, „ВеиівсЬе 8а§еп“, с, 522,
238 Дгіііе Сгоіів АѴіІІе. Віиіі, ісЬ (уеЬіеіе Діг, віеЬ вііііе. Іт Натеп“ *). „Ев касЬвеп Дгеі Ковеп аиГ ипвегв Негг Сгоіів веі- иеп СггаЬ: Діе егвіе Ьеівві СНііе, сііе апДеге ВеЬіііс, Діе Дгіііе ІЭеіп ^бііІісЬег УѴіІГ. Віиі;, віеЬ іп Діевег УѴппДе ' віііі, Яа88 Ди пісЬі еііегві ипй пісЬі ^евсЬтѵйгві, ипД апсЬ ги кеіпет ВеіпЬгисЬ кегйві. Іт №атеп“ * 2). „Е| 'віепДі Дгеу гоо^оп аиЯ ѵп^егев ІіеЬеп Неггп &оіів ^гаЬ: Діе егві Ьйи^і &иоіі, Діе апДіег Ьаіві ѵѵоіі- ^етпоіЬ, (Ііе Дгіі девіеііі Діег ^еѵпі| Да| Ыиоі. Іт Ка- теп... §аивів 3)- „Ев віапДіеп Дгеу І)іі;2,е11 аиГ ѵп|егв ДасоЬв ^гаЬ: Діе егві Ьапві Ли^епДі, апДеге іи^епі, (Ііе Дгіі веіп ЛѴііІІ. Віпоі віапйі вііііі. Іт Катёп... Атеп“ 4). „Віиі, ѳШІ (ІісЫ 8о ѵѵа'Ьг, аів вісЬ Дег НіттеІ яйі- Ііаі, Давв шап Дет Та^іёііпег Дав Та^ІоЬп аЪпаІіш. Іт Жтеп“ 5 * *). „Ѵп^егв ІіеЪеп Ьег ^оіів 5 тіпДіеп, Діе віипДе и. ѵегЪипДіеп, віе Ыиоіеі піі, віе всітегеі піі, віе ваигеі піі, віе іаиііеі піі. Іт Катеп... Атеп“ е). „Лоііа’ппев Де Еѵап^еііві іаиііе йпвегп Неггп Яевит С11ГІ8І ат Еіивве ДогДап, тѵогаиГ Дав Дав Віиі ЫіеЬ віііі віаЬп“ ’). „Ппвег Негг СЬгівіив лѵагД ѵегѵѵипДеГ Дигсіі веіп Ъіііег ІеіДеп. 8еіпе ХѴнпДеп всііѵѵеііеп іЬт пісЬі, віе всЬтѵогеп іЬт пісЬі, віе Ьаііеп іЬт §аг пісііі кеЬ. 8о11 ев Діевет МепвсЬеп аисЬ пісЬі ѵѵеЬ іЬип“ 8). „ТіеГ іві Діе УѴипДе, Ьеііі^ іві Діе 8іипДе, Ь. і. Дег *) Меіег, „ВеиівсЬе 8а^еп“, с. 523. 2) ІЬ., 523 (ср. МйІІ&п1г<)$,. с. 511, № 11). я) Вітііпдег, „ѴоіквіЬитІісЬев аив 8сІтаЬепи, с. 205. 4) ІЬ, 206. 5) Меіег, Ор. сіі., с. 522. *) Вігііпдег, Ор. сіі., с. 207. ’) Зігаскетдап, пАЬег^1. аив О1ДепЬиг^“, I, с. 68. 8) Ргаііп, „ОІаиЬе и. ВгаисЬе", с. 195.
239 — Та§’, "'о Діе ХѴипДе ^евсЬеІіеп та§. Би воііві пісЬі ѵѵеі- іег всЬѵѵагеп, Ьів Діе Миііег Сгоііев ѵѵіі’Д еіп кіпД де- Ъогеп“ *). „ДЬевив ітотеі ІѴіпД ипД Меег, Дав Дав Віиі ^евііііеі ѵѵеЬг, Дав ег пісЬі ескі (всЬѵѵагі) ипД апсЬ пісЬі віескі ипД аисЬ пісЬі кеііі (всЬтегіх), ипД аисіі пісЬі хлѵеііі (вс1іѵѵе11і)“ * 2). „Віиі гіпп ипД гіпп піштег Ііпвег Негг ^оіі іві у’віогЬеп ипД віігЬі піттег“ 3). „Віиі гіпп ипД гіпп піттег, — ипвег Негг Сгоіі іві девіогЬеп ипД віігЬі піттег. Сгійсквеіі&е ХѴиікІеп, д— е ЗіипДеп, §—і$ ипД Ьеііі^ іві Дег Та§, \ѵо Діе Ы’_ Дищ?- ігаи Левит СЬгівіит ^еЬогеп Ьаі“ 4 5 6 *). „СЬгівіив іві іп ВеіІеЬет §еЬогеп, Сгоіі Ѵаіег, 8. ипД Ы. СЬ—в іві іп Дегиваіет §евіогЬеп.—Сгоіі Ѵаіег... Сгеіяі" 8). „СЬгівіив іві га ВеіІеЬет ^еЪогеп, ги ЫахагеіЬ ѵег- кііпДі^і; СЬгівіив іві ги Дегпваіет §-евіогЬеп. Біеве Дгеі Біпце віп ѵѵаЬг, — воіі Діг Дав Віиі іп Деіпеп ЛѴипДеп віаЬп. Іп Жтеп“ в). „СЬгівіив ѵѵаг ^еЬогеп, СЬ. лѵ. ѵегіогеп, СЬ. \ѵ. ѵгіе- Дег ГипДеп,—-Девив віеі тіг Дх Ыиоіі ипД Ьаіі тіг Діе АѴипДеп. Іш Катеп... Атеп“ ’). „СЬгівіив \ѵаг $еЬогеп, Дег Ьаіі Магіа ѵегіогеп ипД ѵѵіеДег ё’ейипДеп, аіво ѵегвіеі ісЬ Діг Дх Ыиоіі іп Деіпеп АѴипДеп. Іт Ыатеп“ 8). „Сг1йскве11і§ іві Діе 8іииДі, Да Д. СЬг. уеЬогеп іві, і. Д. 8., Да|] ег ^евіогЬеп іві, —і$ і. Д. 8., Да$ *) Ртакп, „СгІаиЪе и. ВгаисЪе", с. 195. 2) Зігаскег^'ап, „АЪег&І. аив О1ДепЬи㧓, I, с. 68. 3) Аттап, „Ѵо1квве&еп“, с. 204. «) ІЬ., с. 203. 5) Вііѵпгѵвгік, „Аив Дег 0ЬегріаІ2“, с. 234. 6) Кикпг А.,’ „За^еп, СгеЬгаисЬе“, II, с. 198—9. ’) „8а#еп, ВгапеЬе", с. 545—6. 8) ІЬ., 546,
240 ег Мійег егкіапйіеп І81. Іп сііекеп сігеуеп 8іііпйеп ѳе^пе ісіі йеп Мепескеп... йіевеп ѴѴппйеп, йа$ 8Іе піі хѵеіШег Ыпоіеп, посЬ девсііѵѵеггеп, Ьі§ йа| Магіа еіп апйегеп 8оЬп ^еіаііг,—ипй віе ѵѵігі кеіпеп теЬг ^еЬогеп, йагит воііеп еіе піі Ыиоіеп, посЬ ^евсЬѵѵегеп. Іт №теп... Атеп“ *). „Ен віпй йгеі ^Ійсквеіі^е 8іипйеп іп йіене \Ѵе1і ^екоттеп. Іп йег егвіеп еіипй’ іні Сгоіі ^еЬогеп, іп йег апйегп 8іипй’ іві Сгоіі ценіогНеп, іп йег йгіііег 8. і. Сгоіі лѵіейег ІеЬепйід ѵгогйеп. Леігі пеппе ісЬ йіе йгеі ^Шск- аеіі^еп 81. ипй нгіііе йіг К. йатіі йав Сгііейхѵаввет ипй йае Віиі, йаги Ьеііе ісЬ йеввеп 8с1іайеп ипй АѴітйеп. Іт Ыатеп44 * 2). „Бо имя... Духа. Жиды Христа роспинали, на крестъ рисковали, въ руки-ноги гвоздье колотили, въ ретивое сердце желѣзомъ кололи. Какъ у истинна Христа не бы- ла кровавая рана и щинота и ломота и опухоль; и какъ печь топится и изъ печи пламя пашетъ,—такъ бы у ме- ня-р. Б. Ы. кровь и рана утихала и переставала и во вѣки вѣковъ. Аминь44 3). „Во имя... Духа. Лежитъ Захарей праведный между церковью и олтаремъ, и какъ у святого кровь засыхала и замирала и окаменѣвала въ ручныхъ и въ ножныхъ и въ подпятныхъ жилахъ, іцепь и грыжа и разная сѣченая и молодая, такъ бы у меня р. Б. Ы. засыхала и замира- ла сѣченая, ветха и молода, всегда, нынѣ и присно и во вѣки вѣковъ. Аминь44 4). — „Господзи, Сусе Хрисце, Божа нашъ, прими жер- тву сію во ’ставленіе грѣховъ р. Б. И. Благослови мнѣ *) Вігііпдеп, „ѴоІквіЬйшІісЬев апа ЗсЬѵѵаЬеп44, в. 205. 2) Аттап, „Ѵоіквве^еп41. с. 203 (ср. М8В2, IV, 6, ХЬѴІІ, шіі Апт., 8. 460 Сггіпііп, МуіЬ., АпЬ. XXXII, 2в. Г. Ѵоіквкнпй ѵоп Ѵескепвіейі, II, 4, 8. 163; ВсЬбпѵѵегіЬ, Ш, 234—5; КнЬп, ТѴ., II, 197 Г.; А. Вігііп^ег, Апв 8сЬѵѵаЪеп, I, 442). 3) Ефименко, „Сборн; малор. заклинаній44, с. 213 (№ 76). 4) ІЬ. (ср. № 73).
241 кровъ замовляць. Ишовъ Сусъ Христосъ чересъ калино- вый мостъ, несъ сякиру съ собою; при дорожцы стояла калинка; ёвъ тую калинку дюкъ (3 р.). Якъ съ тыя ка- линки кровъ ня канула, такъ кабъ и зъ р. Б. №... кровъ ня канула. Стань, кровъ, унимись, жильная и пажильная, подумная, мысляная, вѣтряная “ *). Въ этомъ заговорѣ тѣсно переплетенъ христіанскій элементъ съ древнимъ по типу обращеніемъ къ крови, съ перечисленіемъ причинъ, отъ которыхъ могла произой- ти болѣзнь,—съ этимъ своеобразнымъ (какъ указывалось выше) перечисленіемъ ея именъ, какъ живого существа. Остальные заговоры изъ имѣющагося въ моемъ рас- поряженіи матеріала группируются болѣе-менѣе близко, тѣсно около двухъ мотивовъ—старика, унимающаго кровь, и дѣвицы, зашивающей рану. Стоитъ ли это обстоятель- ство въ связи съ миѳологическимъ освѣщеніемъ этихъ таинственныхъ существъ (— каковую попытку сдѣлалъ Крушевскій), таково ли происхожденіе этихъ древнѣйшихъ „божествъ*4, къ коимъ обращался человѣкъ съ моленіемъ о помощи, отвѣтить категорически трудно. Однако въ са- мыхъ заговорахъ очень мало данныхъ для прикрѣпленія этихъ расплывчатыхъ, неясныхъ образовъ къ громовнику и къ зарѣ. Быть можетъ, на распространенность этихъ мотивовъ оказывали вліяніе рано попавшіе въ народную среду писанные образцы. Къ тому же значительная часть заговоровъ этого рода не содержитъ въ себѣ рѣшительно никакихъ указаній на миѳическія существа и создались тѣмъ же путемъ, какой наблюдали мы и раньше: сопо- ставленіе раньше имѣвшаго мѣсто случая съ счастливымъ исходомъ и воздѣйствіе такого сопоставленія, въ силу мо- гучаго дѣйствія слова, на благопріятный исходъ настоя- щаго. Дальнѣйшій путь развитія — обычный; обращеніе ’) Романовъ, „Бѣлор. Сборн., V, с. 69.
— № — зй. помощью къ силамъ и явленіямъ природы, Элементы — молитвенный, христіанскій и церковный. Во главѣ заговоровъ этого отдѣла по своей древно- сти, молетъ быть поставленъ 2-й изъ „мерзебургскихъ отрывковъ": „Ріюі епёе Ццосіап ѵиогпп гі Ьоіиа. ди ииагі дето Ваідегев ѵоіоп йіп ѵпог Ьігепкіі. 1Ьй Ьі^иоіеп ВіпіЬ^ипі, Сгпппа ега виіеіег, іЬй Ъі&иоіеп Егііа, Ѵоііа ега втвіег, іЬи Ьідиоіеп ІТиодап, нб Ііе ииоіа совда: вбве Ьёпгенкі, абае Ыиоігеикі, адае Іідігепкі: Ьёп гі Ьёпа, Ыиоі гі Ыиода. 1і<1 гі §-е1ідеп, вбае ^еіітіда віп" Обратимся къ заговорамъ, гдѣ на помощь болящему такъ или иначе привлекается мужеское существо. „Ѣдетъ мужикъ Апиканъ, говоритъ онъ: какъ слюна моя не канетъ, такъ кровь у К. не канетъ" * 2 3). „Иихавъ старъ дидъ на каримъ кони. Ты, диду, устань, а ты, кровъ, иты переставь..." 8). „Иихавъ дидъ старъ, а пидъ нымъ кинь старъ, а ты, чирвона кровъ, стань. — На мори два браты сичуцьця, рубаюцьця, сестра прыйшла, кровъ не пійшла" 4 *), „Иихавъ гисть черезъ калынивт. мистъ поганенькою кобылкою, кобыла стала и кровъ стала.—А не станетъ, буде тоби то, шо тому чоловикови, шо въ нъятныцю сии- ва, а въ недилю нёгти зризуе — изъ жилъ, изъ суста- вивъ" 6). ’) Цитирую по 8скаи/^ег, „АІісЬосѣй. Ьійег.", с. 43. 2) Нрушевскій, „Йаговоры", № 153 (Другихъ однородныхъ отсюда не привожу: первоисточникъ ихъ—Майковъ). 3) Иващенко, „Шептанія", с. 170 (ср. Чуб., I, 127, 4). 4) „Харьк. Сборв.", VIII, с. 35. в) ІЬ., 170.
243 „Ѣхалъ св. Георгій, на червовомъ конѣ и въ черво- е номъ жупанѣ; сострѣлся со своимъ братомъ-булатомъ (?); Г втялись они острымъ мечемъ, и не втялись, втялись въ червовый камень. Якъ изъ того каменя кровъ не текла г и рана не болѣла, такъ бы въ К., р. Б., кровъ не текла Г и рана не болѣла*4 *). „Йихавъ св. Петро на билымъ кони, кинь бижыть, [ ажъ каминь сиче. Та буде проклята кровъ, котра по- I; тече“ а). Господы, благословы, Господы поможы! Йихавъ Сусъ Г Христосъ камянымъ мостомъ на осляти. Сиче-рубае, и ! кровъ' не протикае. Огонь-горыть и кровъ кыпыть, — огонь затухае и кровъ залывае нарожд., мол., хрещен. р. Б. 3). „Було соби два браты, риднесенькыхъ-ридныхъ, та ноставылы трость черезъ рику. Трость поломылась, кровъ затмилась. Бо й ны пиде, бо й ны пиде! Прычиста Ди- ва, ны пиде. А якъ пидешъ, то такъ тоди буде, якъ то- му чоловикови, шо въ недилю дрова рубае, .а въ нъят- ныцю писню спивае, а въ суботу ны вмываецця, и все дуже прысягаецця. Стань-перестань!44 4). „На Есіанській гори, на зимли на Таньській, тамъ два браты сичуцьця, рубаюцця. Прыйшовъ до ныхъ Исусъ Христосъ и Матырь Божа. Ни сичыцьця, братци, ны ру- байтыся. Якъ будете сиктыся, рубатыся, то такъ вамъ буде, якъ у недилю дрова рубаты, а жинци сорочки вы- кыдаты Во Имя... Аминь“ 5). „Йшло тры браты трома дорогами: иденъ Денисъ, другый Борысъ, третій Лывко. Сиклысь, рубалысь и кро- ви не пустылы. Бигло тры рички: идна водяна, друга смо- ляна, третья кривава. И кажу тоби: стань кривава, а якъ *) Чепа, „Малорус. суевѣрія11, с. 126. 2) Чубгтскій, „Труды44, I, 126. 3) Милорадовичъ, „Народи. медиц.44, II, 200. 4) Иващенко, „Шептанія14, с. 178—9. 5) „Харьк. Сборн.“, VIII, 39.
244 нё станетъ, то буде тоби тее, шо тому чоловикови, шо въ недилю до службы Божои въ гаи дрова рубае, що тій жинци, що въ ведилю на городи до службы Божои мор- кву копае" *). „Йихало тры браты: Петро, Павло и св. Гурій, ще иде самъ Господь на сывій побыли. Богъ кобылу мечомъ сиче, кровъ не тече,—такъ и ты, руда нейды; заиикайся, кровъ, заговоруйся кровъ, замовляю тебе не самъ своимы духамы — Господними наукамы. Ухъ, св. Духъ! Встань, Господы, на помичъ, евангели на радистъ, Пречыста Ди- во поможы" 1 2). Такова же эволюція мотива о дѣвицахъ, дѣвицахъ- сестрицахъ, о бабѣ, о бабѣ съ тремя дочерьми и проч. „Ипіла дивка Марія по воду, дивка впала, видра впа- лы, дивка впала, кровъ перестала" 3). —„На Осіяньській гори тамъ стоявъ колодезь камен- ный, туда и шла дивка каменна, камеи ни ведра, к—й ко- ромыселъ, к—а коса, к—а вона вся, колы вона видтиля воды прынесе, тоди съ рожденного, хрещ. р. Б. К кровъ потече" 4). „На морѣ Океанѣ, на о —вѣ на Буянѣ дѣвица крас- нымъ шолкомъ шила; шить не стала, руда перестала" 5). „Ляжиць на синимъ мори синій камень, на томъ ка- мяни сидзяць двѣ дзѣвицы, шовковыми нитками вышива- юць, у р. Б. К. кровъ замовляюць. Нитка порвалась, у р. Б. кровъ остановлялась" ®). „На морѣ на окіянѣ, на юстрцвѣ на Буянѣ стояла избушка, въ этой избушкѣ двѣ дѣвицы: одна плела шол- 1) Чубинскѵй, „Труды", I, 127—8. *) ІЬ., 128. а) Манжура „Сказки", с. 150. 4) Драгомановъ, „Малорус. цред.“, с. 28. 5) Забъглинъ, „Русскій народъ", с. 290. Романовъ, „Бѣлорусск. сборн.”, V, 160.
245 йомъ, другая—льномѣ. Ты, шелкъ, не рвися и ты, лейъ, не рвися; а ты, кровъ, переймися у р. Б. К. Аминьс ')'. „Йа мыри— на ’кіяни три дѣвушки сидятъ, нитычки придать. На нитычки ’тарвали, й. рабу кроу завизали“ * 2). „Тякеть рѣчка крававая, на тэй рѣчки бѣлэй каминь, на ёмъ три дявицы; яны шіють красныю нитачкыю. Йи- тычка вырвалась, кроу увырвалась“ 3). „На синимъ морѣ, во ’кеянѣ ляжыць бѣлъ камень, на тымъ камни сидзѣли три нанны-Ганны, красны шоукъ мотали, кроу останыуляли“ 4). „Ишло тры каликы черезъ тры рикы, тамъ седило тры бабы: одна піыла, друга запошивала, а третяя моли- твенному, рожд. и хрещ. К. кровъ замовляла“ 5 * *). , „ІсЬ пюг^епв іп еіпет Тган, да Ье^е^пеіеп пйг дгеі Ьеііі^е Лип^Тгаи’п: Діе еіпе Ьеівві. ВіиЬгбКе, діе ап- деге Ьеівві ВІиівіоИе, діе дгіііе Ьеівві Віиі—віеЬе— 8ііІ1е“ ®). „Ея каіпеп дгеі Лип&Ггаиеп ѵоп дег 8ипдНпі Ьег. І)іё еіпе вргасЬ; дав іві §иі, діе адеге ВргасЬ: д. і. §., діе дгіііе ЪевргасЬ діе АѴеЬкІа^е ипд дав В1пі“ ’). „Ев каіпеп дгеі Лип^іетп... Віе еіп, діе Ьіев НШе, діе апдге вргасЬ: Віиі, віеіі віі11е“ 8). „Ев §тп§еп дгеі Лип§Тегп ’еп ЬоЫеп \Ѵе$, діе егвіе паЬт дав гипде, діе хѵѵеііе п. д. ігиіі, діе дгіііе дгііскі ев піедег, дав ев пісЬі копипе тпедег. Іт Ыатеп“ 9). „ІсЬ §іп$ іп Леви Сгагіеп, да 8іапдеп дгеі Лип&іегп *) Тихонравовъ, „Лѣтописи рус. л-ры“, IV, 78. 2) Добровольскій, „Смол. этб. сборн. с. 203. 3) ІЬ., с. 202. 4) Шейнъ, „Матеріалы", II, 538. 5) Манжура, „ Сказки с. 150. е) Кикп, „8а§еп, СеЬгаисЬе", с 199. д) РтаКп, „СгІаиЪе и. ВгаисЬе" с. 195. ь) Кикп и. Зскгѵатіг, „ЫогдД. 8а^еп“, с. 437. 9) ІЬ., 438.
246 яагГе: йіе еіпе Іііеав ХіЬеІІа, йіе апйеге Сгойев ѴѴііІе, йіе йгіііе—Віпі, віеЬ вііііе. Іт Ыатеп" *). „Стану я р. Б. К. благословясь, пойду перекрестясь, изъ избы дверьми, изъ двора воротами, въ чистое поле за воротами. Бъ чистомъ полѣ стоитъ святъ окіанъ-ка- мень, на св. о.-камнѣ сидитъ красная дѣвица съ шелковой ниткой, рану зашиваетъ, щипь унимаетъ и кровь загова- риваетъ у р. Б. Ы. И чтобы не было ни щииоты, ни ло- моты, ни опухоли. Тѣмъ моимъ добрымъ словомъ ключъ и замокъ отнынѣ и до вѣку, аминь“ 2). „Воспоминаніе Господа. Господи помилуй (3 р.). Гос- подь помичъ, и я зъ рукою.—Ишла костяна баба зъ ка- мьянои горы, зъ камьяною дійныцею до камъянои коро- вы. Колы зъ камьянои коровы потече молоко, тоди зъ р. Б. кровъ потече" 3). „Отъ ножа, отъ кипариса, отъ синяго желѣза летѣлъ воронъ черезъ гору. Хочетъ воронъ не ниткой-суровин- кой,—шелковинкой шить-пошивать, кровавыя раны заши- вать. Какъ на той горѣ стоятъ 33 комнаты, а въ нихъ 33 дѣвицы — родныя сестрицы. Онѣ шыотъ-пошиваютъ, кровавыя раны зашиваютъ.—ѣдетъ царь, а ты, кровь, не кань" 4). ’ ‘ , „На горѣ на ’Сіявѣ, на рѣкѣ на Ирдани, стоитъ древа-купаресъ. - Падъ тымъ древомъ купареснымъ стаять сталы дубовый, нитясовыи; за тыми, за столами, за дубо- выми, за нитясовыми* сидятъ три сястрицы и дѣвицы-кра- савицы, и прядуть красный, разный шолкъ, прядуть, вы- прядаютъ и узоры набираютъ. Сястрицы-дявицы! прядитя красный, разный шоукъ, вы прядитя — и узоры набирай- тя, и красныга шоука на зямлю ни ураняйти, и съ зям- ли ни падымайтя. У раба крови пи бывать. Аминь" 5). ’) Ватізсіг, „8а§ец, МагсЬеп", с. 374. 3) Забъглинъ, „Русскій народъ*, с. 291. з) Иващенко, „Шептанія11, с. 179. 4) Манжура, „Сказки", с. 150. 5) Добровольскій, „Смол. »тн. сборн,", с. 202—-203.
247 „На морѣ на окіянѣ, на св. рѣкѣ на Ерданѣ бѣлъ- горючь камень выплываетъ; а на томъ камнѣ три дѣвицы — прекрасныя мастерицы, — въ рукахъ держатъ пяльцы, вся рѣки, вся источники, вся ручныя раны зашиваютъ. Тѣло нѣмо, кость отъ камня, жилы отъ древа-шелковпи- ка. Порвися горючъ кровъ уймися и запекися, яко у мер- тваго. Аминь “ *). „Выйшло зъ моря дви дивыци — становилось тры крыныци. Де I. X. свій кишъ иостановывъ, тамъ и кровъ остановивъ. Якъ не станетъ ты, крове, на тимъ мисти, тамъ и кровъ остановивъ. Якъ не станетъ ты, крове, на тимъ мисти, то будетъ ты проклята, якъ той чоло- викъ, що зъ дочкою въ Кіевъ иде, — то винъ и другого въ грихъ уведе" 2). „Господи Исусе Христе и Отецъ и Сынъ и Св. Духъ! — Есть великій окіянъ-море; въ томъ в. о. м—ѣ есть ка- мина изба, въ той к. избы сидить три сестры, самому Христу дочери. Больша сестра сидитъ у порогу на золо- томъ стулѣ, беретъ иглу булатну, вдѣваетъ нить Щелко- ву, зашиваетъ рану кровавую у р. Б. имрака! Не было бы не раны, не крови, не ломоты, не опухоли. Будь сло- во мое крѣпко" 3). „Во имя Отца... Духа. Аминь. Есть святое йоре- океанъ, на томъ св. м.-океанѣ сидятъ 33 дѣвицы, держатъ по золотой иглѣ, и въ иглахъ по шелковой ниткѣ и за- шиваютъ у р. Б'. Ы. кровавую рану и его щемоту и вся- кую болѣзнь сердечную; держатъ по золотому вѣнку, об- макиваютъ въ солену воду, замачиваютъ кроваву рану и его щемотную болѣзнь сердечную у р. Б. Ы. во вѣки вѣ- ковъ. Аминь" 4). „Господи благослови, Отче! Есть св. море-окіянъ; на томъ м.-о—ѣ есть бѣлъ камень, на т. б. к. есть златъ *) Тихонравовъ, „Лѣтописи рус. л-ры“, IV, 78—79. 2) Сорокинъ, „Мѣстечко Дмитровка", с. 16. з) Рыбниковъ, „Пѣсни", IV, 259. ’) Якушкинъ, „Молитвы и заговоры", с. 163. зз
248 стулъ, на т. з. с. сидитъ красная дѣвица. Прядетъ она шелковый кужель и шелковыя нитки, и тѣми нитками сшиваетъ жилу съ жилою, кожу съ кожею, кровь съ кровью, и рану сшиваетъ въ игольныя уши у р. Б. Ы. Унимаетъ та дѣвица кровь и ломотную щепоту, и всякую болѣзнь сердечную р. Б. К. Во имя... Аминь" ’). „Стану я р. Б. К. (—больной—) благословесь, дой- ду перекрестясь и выйду въ чистое поле, стану на вос- токъ лицомъ, на западъ хребтомъ и помолюся Госпожу Богу Нашему Іисусу Христу и Матери Пресвятыя Бого- родицы и всѣмъ святымъ.—Есть въ чистомъ полѣ океанъ- море, въ о.-м—ѣ есть алатырь-камень, на а.-к—ѣ сидитъ красная дѣвица и шьетъ золотой иголкой и шелковой ниткой, а зашиваетъ всякія моря и рѣки и всякіе мел- кіе источники, — такъ же бы у меня р. Б. зашивала кровавую рану и кровь горячую. И не текла и не капа- ла, отъ кости не щипѣло, отъ жилъ не пухло... Кое сло- во не договорилъ, то въ постѣнъ (— пользу —) поди, и переговорилъ, — въ постѣнъ поди.—Будьте слова эти спол- на и крѣпки на р. Б. Ы. Во имя... Духа" * 2). „Шелъ Господь съ небесъ съ вострымъ копіемъ, — ручьи-потоки запираетъ, руду унимаетъ, стрѣльную, ру- чебную, ножевую, топоровую. — Выйду я въ.чисто поле, - на чистое море; на ч. морѣ чистый камень, на ч. камнѣ стоитъ дубъ краколистый, подъ тѣмъ д. к —мъ сидитъ твердая красная дѣвица, самоцвѣтные шелки мотаетъ, ру- ду унимаетъ, не своими, Господи, мудростями, Твоими, Господи, Святыми молитвами.—На землѣ камень не рас- тетъ, у р. Б. имрака руда нейдетъ, крѣпче крѣпкаго камня, камень мѣсто ключа и замка, руду перекладыва- етъ, вода не канетъ. Аминь. Царя Небеснаго, Господа I.-Христа, Сыне Божій, помилуй насъ. Аминь" 3). *) Якушкинъ, „Молитвы и заговоры с. 163. 2) Ефименко, „Сборн. млр. заклинаній”, с. 211 (ср. іЬ., №№ 66—69). 3) Щаповъ, „Историч. оч. народъ, міросозерц?, с. 56.
249 -— Позднѣе на мѣстѣ дѣвицы появляются Богороди- ца и святыя. „Йихала Пречиста на билымъ кони, и зъ билымъ конемъ до билого каменя,—каменя рубати, крови замов- ляты. И стань, кровъ, каменемъ, а якъ не станетъ к—емъ, то буде тоби те, якъ тому чоловикови, іцо до службы дрова руба" „Ишла Св. Прач. Матка Христова горою, нясла во- ду дугою. Дуга, разогнися, вода, разольлися. Дуга разо- гнулась, вода разлилася, а у р. Б. кровь сунялася, печа- ной запяклася" * 2). „Ишла Матиръ Божа черезъ калиновый мостъ и ны- сла въ руци трость, трость поламала, кровь замовляла хрещеному, нарожд., молитв. Я. Не я замовляю, а Ма- тиръ Божа духомъ Своимъ небеснымъ" 3). „Отче нашъ... Ишла Пречыста Маты черезъ мистъ, поставила трость, трость стала, а кровъ перестала" 4). „Пресвятая Мать Бугородица на златую пряслицу пряла, нитку атарвала, кроу нанизала" в). „Аминь. На мори на акіянѣ, на о—вѣ на буянѣ ле- житъ горючъ камень; на томъ к—ѣ сидѣла Пресвятая Богородице, держала въ рукѣ иглу золотую, вдѣвала нит- ку шелковую, зашивала рану кровавую: тебѣ, рана, не болѣть, и тебѣ, кровь, не бѣжать" *). „На мори — на окіяни, на острови — на обояни сто- ить церковъ; а въ тій церкви стоить престолъ, за п—мъ сыдыть Пречистая Дива Марія, шые вона шовкомъ кри- ваву рану; шовку не стало и кровъ перестала" ’). „Господзи баслови! И съ восхода солнца и до запа- ’) Чубинскій, „Труды", I, 126. 2) Романовъ, „Бѣлорус. Сборн.", V, 66. 8) Ястребовъ, „Матеріалы по этн. Новорос. края", с. 103. 4) „Харьк. Сборн.", ѴШ, с. 192. в) Добровольскій, „Смол. этн. сборн.", с. 201. е) Щаповъ, „Историч. оч. народи, міросозерц.*, с. 58. ’) Иващенко, „Шептанія", с. 179.
— 250 — дй открылось 12 ключей, изъ 12 к—й процекала рѣка и среди той рѣки ляжиць бѣлъ камень, на б. на к —ѣ си- дзиць красна дзѣвица—ни красна дзѣвица, а Маць Пресв. Б—ца и у рукахъ Своихъ держиць животворную иголку, а въ ж. и. вздернута красная шелчинка, и животворной иголкой рану прокалываетъ и к—ою ш—ой рану заши- ваець, и кроваваго посѣка на свѣтѣ не бываець и Маць Пресв. Б—ца навѣкъ рану заживляець.— Лѣтнему цвѣту зимой не распускацца, а боли этой на-вѣкъ прекращац- ца. Аминь" ’)• „Ѣхавъ Илья на конѣ, тягъ ноги по землѣ, ноги пбднявъ, кровъ унявъ. Ишла Пречиста: одна зъ Кіева, друга зъ Чернигова, третя зъ Нижина, — несла сребну голочку, шовкову ниточку, рану зашивали, кровъ замов- ляли: «Кровъ зъ буйной головы, зъ румянаго лыця, зе ре- тивого серця, зъ жывота, зъ костей, зъ мозговъ, зъ чер- ныхъ косъ, зъ карихъ очей»" 1 2 *). „Ишла я калиновымъ мостомъ, пидперлась калино- вою палыцею. Застрила мене Божая Маты: «Куды ты, на- роженая, молытвяна, Ы.‘?>—Иду до нарожд., мол. К. кри- ви замовляты, Господа Бога прохаты. Мои слова, а Божа помичъ" а). „Чиризъ моря-окіянъ ишла Божжія Матирь. Стрѣуся зъ ёю Сусъ Христосъ, самъ Госпоть Бохъ. —„Куда, Бож- жа Матушка, идешь, куда золоти ключики нясешь?".— Ы. рабу кровъ замкнуть" 4). „Есть море-кіянъ, на м.-к. стоитъ островъ, на томъ о. воздвигнута церковь Климента, папы Римскаго, въ той церкви св. дѣвица, а имя ей Анастасія. Держитъ она у себя разныя иглы и толковою ниткою зашиваетъ она 1) Шейнъ, „Матеріалы", II, 539. 2) Ефименко, „Сборн. млр. заклин.", с. 14. й) Милорадовичъ, „Народи. медиц.", с. 200. 4) Добровольскій, „Смолен. этн. сборн.", с. 201,
261 рану кровавую, а рапѣ — болѣть и крови — ити заповѣ- дываетъ, и никакой скорби и болѣзни отъ тьмы тысячъ и отъ всякихъ враговъ и супостатовъ и отъ нечистаго духа къ нему р. Б. Ы. прикасатися не велитъ, нынѣ и присно и во вѣки вѣковъ. Аминь" ’). „Стану я р. Б. X. благословясь" и проч. и выйду къ „латырю-камню", на которомъ стоитъ „церковь соборная, въ ц. с—ой златъ престолъ, на з. п. сидитъ бабушка Со- ломонія — Христа повивала, щепоты-ломоты унимала, са- дести и болѣзни, порѣзы и посѣки отъ удару и отъ укла- ду и отъ булату унимала и запирала.—Какъ отъ латыря- каменя воды, такожде у р. Б. ни руды, ни садѣли (?), ни болѣзни; изъ курицы—молока, изъ пѣтуха—не яйца, не у р. Б. К. ни руды; какъ Илья пророкъ изсушилъ рѣки и источники, такожде бы у р. Б. твердо утверди- л?/сь руда, заключились въ море, ключи на небесахъ, замки достану, эти ключи и замки св. молитвами запру и укрѣплю посѣки и удары во вѣки вѣковъ" * 2). Въ заключеніе приведу два образца заговоровъ, сто- ящихъ на границѣ молитвы (апокрифической). „Іпі потіпе раігів... йапсіпв Неіуав навз ипй каіпоі ипй Ноев іт йав ріиоі ги йеп пав ІосЬегп пз йо Ьейип§’ ег гпоіеп гп Сгоі ипй вргасіі: тіп Сгоі ЬіИ тіг, ипй Ьегѵѵіп^ йав ріиоі, аін йег йогйап Ьеглѵип^еп уѵагй ее ЙісЬ 8апсі йоЬапв йагіп іоіх№ (ипй вргісЬ 3 РаіегпоБІег ипй 3 Аѵе Магіа)" 3). „Истощи кровь язвою изъ ребръ своихъ христе бо- же нашь присушилъ еси вся источники вражя недужныя побѣділъ еси всю силу неприязненную ты владыко вос- ’) Щуровъ, „Знахарство на Руси", с. 166. 2) Ефименко, „Сборн. млр. заклинаній11, с. 212. 3) Вігііпдет, „Аив ВсѣтѵаЬеп", с. 458.
252 хищеніи нынѣ присути (присушити) исгочники кровныя и побѣдити силу огневую и дати здравіе рабу твоему імярекъ волею и благодатію твоею отца твоего небесна- го господа нашего Іисуса Христа прославиша имя его свя- того яко благословися и прославися“ ’). * *) Каратыгинъ, „Апокрифцч. молитвы11, с. 445.
ГЛАВА 4-я. Заговоры отъ зубной боли. Въ основѣ почти всѣхъ „зубныхъ" заговоровъ ле- житъ мысль объ умерщвленіи того существа, которое, по- селившись въ зубѣ, мучитъ больного. Отсюда въ боль- шинствѣ заговоровъ встрѣчаемъ обращеніе къ мѣсяцу (лунѣ), отожествленіе коего съ мертвецомъ само напра- шивается: и внѣшній обликъ, и свѣтъ его въ ночное вре- мя и народныя повѣрья, (подмѣтившія въ очертаніи лун- ныхъ горъ изображеніе библейскаго братоубійства). За- тѣмъ выступаютъ на сцену его замѣстители: мертвецъ, Каинъ-Авель, заяцъ *) и др. Постепенно существо, сначала неопредѣленное, быть можетъ, таинственное, отливается въ образъ червя, точа- *) По индійскимъ повѣрьямъ богъ луны носитъ зайца, Будда помѣстилъ зайца на луну. — Очевидно, въ Индіи „два брата" (на лунѣ) были воспринимаемы въ образѣ зайца.—У Аѳа- насьева приведенъ цѣлый рядъ аналогичныхъ сказаній у раз- личныхъ народовъ. Шведы, алеуты видятъ на лунѣ изображе- ніе двухъ дѣтей, несущихъ на палкѣ большое ведро; въ Гер- маніи видятъ тамъ вора съ топоромъ въ рукѣ, онѣмѣвшаго за то, что рубилъ въ чужомъ лѣсу дрова на Свѣтлый Праздникъ и проч. (см. „Поэтич. воЗзр.“, I, с. 250—2).
— 254 — щаго зубъ. (Такое мнѣніе понынѣ упорно поддерживается даже въ средѣ болѣе-менѣе культурной, отчасти, быть можетъ, потому, что при убиваніи нерва зубного извле- кается „жилка похожая на тонкаго червя). Противъ это- го врага и ополчаются всякими способами: къ нему обра- щаются съ приказаніемъ или просьбою оставить больного; его выкуриваютъ, его застращиваютъ, его выживаютъ при- мѣненіемъ непріятныхъ для него средствъ. Отсюда — об- ращенія къ „зубной травѣ“, къ рябинѣ, къ дубу, груше- вому и другимъ деревьямъ и растеніямъ, а также — къ водѣ. < Особнякомъ, на переходѣ къ заговорамъ молитвенна- го характера, стоятъ обращенія къ зарѣ. Остальные заговоры пытаются уничтожить боль пу- темъ сопоставленія предметовъ и явленій, которые не мо- гутъ быть собраны во-едино,—путемъ отрицательнаго сра- вненія, какъ отраженія вѣры въ могучую силу слова. На позднѣйшихъ, по типу, заговорахъ все замѣтнѣе наслояется элементъ религіозный, церковный, и заговоры сближаются съ отреченными молитвами. Натираютъ зубъ щепочкой дерева, разбитаго молніей, привязываютъ ее ячменной соломенкой къ камню и бро- саютъ въ текучую воду, говоря: „ВсЬтегх, о ЙсЬтеги, іп шеіпет 2а1ш, Бііігте пісЬі во віагк Ьегап! СгеЬ’ ѵоп тіг о &еЬ Ьшапв,— Іві теіп Мппсі йосЬ пісЬі деіп Напв! Котт’ ги тіг пісЬі апГ ВевпсЬ, 8іеів ІсЬ йісЬ ,]’а ппг ѵегйпсЬ’; Котті йіев 8ігоЬ )еігі іп йеп ВасЬ, Коі^е (Іп іЬт ГгіейІісЬ пасЬ“ ’). 1 1) МПлвІоскі, „ѴоІквІаиЬе... Хі^еипег11, с. 178.
— 255 -— Потирая слегка больной зубъ и давая нить нагово- ренную воду изъ стакана, не бывшаго въ употребленіи, говорятъ: „О вы, зубы, зубы! чаму жъ вы не бѣлы, да руды? Хиба вы што кепско жевали, што хворобы достали. Пера- стаиьце жа вы хворэци, будзѣце якъ вельки панъ у га- реци. А коль не пераставеце болѣци, то мы будземо васъ желѣзомъ цегнуци. Идзи жа ты, хвороба, у шыроко поле, у сухіе лѣса, да у мокрые болота, а хворобы намъ жадной не треба, бо ена прышла отъ чорта, але не зъ неба“ ’). Поставивъ больного на дворѣ лицомъ къ молодику: „Мылодзикъ мылодэй, твой рогъ золотэй! Ци быу ты на тымъ свѣцѣ? — Быу. Ци видзіу тамъ живыхъ и мер- твыхъ?—Видзіу. Ци боляць имъ зубы? — Не.—Пихай жа ни боляць и мнѣ“ 2). „Молодзикъ молодый, у цебе рогъ золотый; у моры купаусе, намъ споказаусе. Спрашивау молодый у старо- го: „Ци боляць зубу у няжывого?“—Якъ пяжывого зубу не боляць, такъ у р. Б. К. штобъ ня болѣли“ 3). „Мѣсяцю молодый, на тобѣ хрестъ золотый! — Пы- таетця сынъ батька: „Чи болять зубы у нежывого?“ — Нѣ, не болять! — Пехай же и у хрещеного р. Б. К. не болять“ 4). „Мисяцю маю, чогось я тебе спытаю: „Чы болять въ мертвого зубы?“—Ни, не болять, не щемлять.—Щобъ не болилы и не щемилы у рожден., крещен. и молытв. р. Б. 5). ’) Шейнъ, „Матеріалы11, II, 541. 2) ІЬій. 3) ІЪ. 4) Ефименко, „Сборн, малор. закл.“, с. 5. Ср. Чубинскій, „Труды“, I, с. 124—5. 6) Чубгінскій „Труды“, I, с. 124.—Ср. Ефименко, „Сборн. млр. закл.“, с. 6. * 34
256 „Молодыкъ, молодивъ, де ты бувъ?“—На тимъ сви- ти.— Шо ты бачывъ?— Мертвыхъ людей.— Шо воны ро- блять?—Лежать.—У ихъ зубы не болять?—Не болять.— Шобъ и въ тебе не болилы нарожд., мол. Ы.“ *). „Молодзикъ, молодзикъ, двѣ ты учора бывъ? — На тымъ свѣци. — А што ты бачивъ? — Гробъ. — Ау гроби што? — Раба Б. цѣло мэртвое. — Ци боляць у того р. Б. зубы? — Нѣ, не боляць. — Кабъ жа и у гэтаго р. Б. не болѣли" 2). (Глядя на луну и звѣзды): „Быу на томъ свѣти? — Быу.— Мяртвыхъ видіу? — Видіу. — Што жъ яны? — Ли- жать замяртвѣуіии.—Штобъ и зубы замяртвѣли у Ы.“ 3). „Мисяцю, мисяцю, у тебе рогы золоти! чы бувъ ты на тымъ свити, чы бачывъ ты мертвыхъ людей? — Ба- чывъ.—Чувъ же ты, чы болять у мертвыхъ зубы?—Хто жъ - сваже, щобъ у мертвыхъ людей зубы болилы?— Дай же, Господы, щобъ въ мене р. Б., хрещен., нарож. и молы- твяного зубы николы не болилы.—Тоби на иидиовня, ме- ни на здоровля" 4). „Молодыкъ молодый, на тоби хрестъ золотый! кла- няйся старому, мертвому и жывому.—Болять у йцхъ зу- бы?— Такъ и у меня в). „Молодыче (Ьів), чы бувъ ты въ старого, чы болять- зубы у мертвого? — Якъ у мертвого ны болять, то такъ и у К не болилы и не щемилы и закамьянилы" е). „Пытаеця молодый мисяць старого, чы болять зубы у мертвого?—Якъ буде мертвый ногамы ходыть, ’рукамы робыть, устамы говорить, розумомъ думать, тоди будутъ у рожд., мол., хрещ. р. Б. Ы. зубы болить" ’). *) Милорадовичъ, „Народи. медиц.“, с. 319.— На этой же страницѣ приведено еще 5 почти тожественныхъ варіантовъ. 2) Романовъ, „Бѣлор. сборн.", V, с. 82. 3) Добровольскій, *„Смол. этн. сборн.", с. 197. 4) Ястребовъ, „Матер. этногр. Новор. края", с‘. 50. Б) Реког, „Ьійоѵа 1еёЬа“, с. 286. (Транскрибировано). 6) „Харьк. Сборникъ", ѴІП, с. 192. ’) Сорокинъ, „Мѣстечко Дмитровка", с. 16.
257 ...„Пытаецця молодыкъ у старого: „Ты бувъ за мо- рями, ты бувъ за водамы, ты бачывъ мертвого чоловика. Якъ у его не болять, не щемлять зубы, щобъ такъ и у мене р. Б. нЬ болилы, не щемилы'1 '). (Говорится къ мѣсяцу; въ избу возвращаются, пятясь назадъ): „Мисяцю старый, мисяцю молодый! бувъ ты за мо- рямы?— Бувъ. — Лежать люде не живи? — Лежать. — Не болять у йихъ зубы? — Не болять. Такъ у мене, хрещ., нарожд., молытв. Ы. нехай не болять" * 2). (Обратясь къ молодику, говорить не переводя духу, потомъ взять изъ-подъ правой пяты песку и приложить на ночь къ щекѣ, гдѣ болятъ зубы): „Пытая малади у ста- рого: Ци боляць зубы у няжывого? — Старый говорыць: Нѣ! — Няхай не боляць мнѣ" 3). „Пытаеться мисяць молодый старого: Чы болять зубы у умерлыхъ?—Ни не болять.— То такъ щобъ не болилы зубы порожденному, хрещ., молытвен., мѵромъ помазан- ному X. одъ цёго дня до вику" 4). „Батюшка младъ мѣсяцъ, золотые рога твои! Какъ рога твои золотые, такъ чтобы у р. Б. Ы. зубной болѣзни не было во вѣки аминь" 5). „Стану я р. Б. К. благословясь, выйду перекрестясь изъ избы дверьми, изъ двора воротми. Выйду я на широ- кую улицу, посмотрю и погляжу на младъ свѣтелъ мѣ- сяцъ. Въ томъ младу мѣсяцу 2 брата родные Кавель' и Авель.—Какъ у нихъ зубы не болятъ и <ве щипятъ, такъ бы у меня р. Б. Ы. не болѣли и не щипѣли" в). *) Ястребовъ, „Матер. этногр. Новорос. края", с. 107. 2) Комаровъ, „Нова збирка“, с. 108—9. (Говорятъ, уви- дѣвъ впервые молодикъ). 3) Демидовичъ, „Изъ обл. вѣров. бѣлорус.", с. 130. 4) В,и1лкогозкі, „2арізкі еіпо^гайсзпе", с. 112. (Транскри- бировано). 5) Минхъ, „Нар. обыч.“, с. 88. * е) „Труды Моск. этн. общ.“, кн. V, в. 2-й, с. 202.
256 „Мисяцю Адаме молодый! пытае тебе царь старый: Чы болять у мертвого чоловика зубы, чы ни? — Ни. — Колыбъ и въ мене не болиды, молытв., рожд. и хреще- пого" ’). „Мисяцю Адаме, бувъ ты на тимъ свити?—Бувъ.— Бачывъ мертвыхъ людей? — Бачывъ. — Шо въ йихъ зубы болять?—Не болять. —Такъ шобъ и въ р. №. не болилы, не щемилы, а якъ у камини стрымилы. — Судъ судомъ, викъ викомъ. Цему слову аминь.—Поможы св. Антоній" „Ты мисяцю Адаме молодикъ! пытай ты мертвыхъ и живыхъ: у мертвого зубы не болять?—У мертвого зубы николы не болять.—Кости задубилы, зубы занимилы, ни- колы не болилы" •), „Ты мисяцю Адаме молодыхъ! пытай ты у мертвыхъ: у васъ зубы не болять?—У мертвого зубы ннколы не бо- лять: кости задубилы, зубы занимилы,' николы не боли- лы.—Даруй, Господы. щобъ у мене р. Б., нарожд., мол., хрещ. №. зубы занимилы и николы не болилы" 4). „Мѣсяцъ Каинъ, гдѣ твой братъ Авель?—Твой братъ умре, и у р. Б. №. зубы уйми" 5). „Каинъ (3 р.)! вели спросить брата своего Авеля: не болять ли у него зубы?—Нѣтъ.—Такъ бы у р. Б. №.— нѣтъ.—Во имя Отца... Св. Духа. Аминь" 6). „Архангелъ Михаилъ, мисяць праведный, бувъ на тимъ свити?—Бувъ.—Бачывъ мертвыхъ людей?—Бачывъ. —Не болять йихъ зубы, не болыть йихъ жовтая кость, не болыть и чорная кровъ?— №. р. Б. щобъ зубы не бо- лилы и не щыміЬты, хрещен., нарожен. и молытовного" ‘) Иващенко, „Шептанія", с. 177. 2) „Харьк. Сборн.”. VIII, с. 192. 3) Линденбергъ, пНѣск. загов.”, с. 494. 4) Чубинскій, „Труды”, I, 125. — Ср. Ефименко, „Сборн. млр. закл.”, с. 6. > ®) Щуровъ, „Знахарство на Руси”, с. 163.. 6) Тихонравовъ, „Лѣтописи рус. л-ры”, IV, с. 77. Ср., по- чти буквально, у Добровольскаго, „Смол. этн. сборн.”, с. 197. Шишацкій-Илличъ, „О заговорахъ". Ср. почти буквалъ-
259 „Встану я р. Б. Ы. благословись и перекрестясь, пой- ду изъ дверей въ двери, изъ воротъ въ ворота, въ чистое поле, подъ красное солнце. Выйду я въ зеленыя луга, во зеленыхъ лугахъ стоитъ желѣзная баба, на этой бабѣ стоитъ милостивый Ной. Помолюсь и покорюсь милости- вому Ною: „Милостивый Ной! Сходи на тотъ свѣтъ: не болятъ ли тамъ зубы, не ноютъ тамъ скулы, не пухнутъ тамъ десны?" — Вотъ такъ бы у р. Б. И. не болѣли бы зубы, не ныли бы скулы, не пухли бы десны. —Будь въ моей статьѣ ключи и замки, въ вѣкъ по вѣку, отнынѣ до вѣку" '). „Мѣсяцъ ты, мѣсяцъ, серебряные рожки, золотые твои ножки. Сойди ты, мѣсяцъ, сними мою зубную боль.----- Марѳа, Марія и Пелагея, три сестры Лазаревы, пойдите къ своему брату Лазарю, спросите у своего брата Л-я, не болятъ ли у него зубы?—Не болятъ и у меня зубы.— Заговариваю я р. Ы., чтобы у него не болѣли по сей часъ, по сей день, по жизнь" і 2 3). „Молодыкъ, молодыкъ, тоби вповни, мыни на здоро- вья" 8). „Молодыкъ, молодыкъ! въ тебе рогы золоти: твоимъ рогамъ не стоять, моимъ зубамъ не болѣть" 4). „Ісіі вейе йеп Мопй шіі <Ігеі 8рііиеп, теіне Хаііпе воііеп ѵѵейег Ьііжеп, посіі всіпѵіігеп, ѵѵейег $агеп, посіі всйѵѵагеп, Ьів ісіі еіпеп Мопй вей’ тіі йгеі йріігеп Іт Иатеп...".5 6). „ІсЬ вей’ йеп Мопй тіі гѵѵеі 8ріІгеп; теіпе /аііпе воііеп шіей ѵѵейег віесііеп, посіі вейтеггеп, Ьів іей йеп Мопй вей’ тіі йгеі йрііиеп" 8). і но у Чубинскаго, „Труды", I, с. 125 и у Ефименко „Сборн. млр. закл.“, с. 6. ‘) Шустиковъ, „Троичина, Кадник. у.“, с. 129—130. 2) Чубинскій, „Труды", I, с. 124. 3) Коваленко, „О нар. мед. млрус.", с. 179. 4) Ефименко, „Сборн. млр. закл.“, с. 8. 6) КиКп, „8а^еп, СеЬгаисЬе", 205—6. 6) Меіег, „Веиізсйе На&еп", II, с. 519.
260 „Мопй, (Іи вріігяі йісЬ, шеіпе 2аЬпе бсіпѵііхеп тісЬ, 8ріІ28І йп ЙісЬ Ьеиі ойег іпогуеп, шеіпе Хаіпіе воП’п пісЫ гаеЬг 8сЬѵѵіІ2еп“ ’)• „ІсЬ ^гіівве йісЬ, Мопй тіі иуѵеі 8рііиеп: уіеЬ тіг, Мопй, йав шеіпе ХаЬпе ѵѵейег всЬлѵегеп, посЬ аіігеп. Іт Ъіатеп" * 2). „ІсЬ &гіІ88е йісіі, йп Ьеііев ЬісЫ (=Ѵе11топй) йіг йіе 2аЬп ипй йіг йіе СгіЙ, йіг йіе гоіеп ХѴигпіІеіп, йіе іп теіпеп 2аЬпеп веіп" 3). „Бег пеие Мопй ат Ніттеі йег ^Іііпе Ваит іп йег Егйе, Стой ^еЪе, йа88 тіг кеіп ХаЬп теЬг всіпѵіііі, посЬ всЬуѵіегі, во Іап^е, ЬІ8 кеіп пей ЬісЫ: теЬг ат Ніттеі \ѵегйе, йа8 гйЫ’ ІсЬ тіг ипг Вавв" 4). (Наговариваемую соль кладутъ на окно, чтобы на нее падали лучи мѣсяца; послѣ заговора кладутъ соль на боль- ной зубъ): „Младъ молодзикъ (Ьів) нарождаецца у цемныхъ но- чахъ, у вечернихъ заряхъ. Ня чуяу ёнъ пи стукоту, ни грухоту, ни заносныхъ лунъ, да ни солнышка.—Рабъ И. у утробѣ мацери зарождауся,—ни чуяу ёнъ ни стукоту, ни грухуту, ни краснаго солнца, ни яснаго мѣсяца. — Дай Господи, щобъ яго зубы не болѣли, и болѣзни въ себѣ ня имѣли. Аминь" 5). „Маладзикъ—маладый, мнѣ твой рогъ залатый на здароуя, а табѣ на прыбытэкъ. Есць у мори бѣлый ка- мень, а на-вярху сонца; камянь на вярху, сонца на перъи (= на облакахъ) на дно патанула (— Тутъ разумѣется отраженіе солнца на водѣ). — Дай же, Боже, кабъ и мае зубки патанули" 6). *) К'бЫет, „ѴоІкзЪгаисЬ, АЬег^1аиЬеп“, с. 407. 2) Ѵоіктапп, „ Ѵо'ікзтейісіп", с. 177. 8) Ргакп, „СгІаиЪе и. ВгаисЬе", с. 196. 4) КдЪІег, Ор. сіі., с. 408. 5) Шейнъ, „Матеріалы", II, с. 642. 6) , Карскій, „Библіогр. зам. о трудѣ Варенка", с. 497.
261 „Маладзикъ маладый, Ы. святый, бачыу ты Адама?— Бачыу. — Баляць яму зубы? — Нѣ. — Нехай не баляць и К. — Есдь у мори ракъ, а у дубѣ червякъ, калы яны сойдуцца медъ и вино пиць, нехай тады Ы. зубъ заба- лиць“ *)• „Мисяць у неби, мертвецъ у гроби, камень у мори. Якъ тры браты до-купы зберуться и будутъ бенкетъ ро- быты, тоди у мене зубы будутъ болиты" * 2). „Первымъ разомъ, Божимъ часомъ.— Мисяць на не- би, камень у мори, мертвый у гроби.—Якъ изыйдуця си тры браты хлиба-соли глытати, тоди буде болизнь мои зубы ламаты" 3). „Молодый молодыче! тоби въ сповни, мени въ здо- ровьи. — Есть у насъ тры цари: одынъ Небесный, дру- гой — земный, а третій у лиси. — Якъ зійдуться воны земли межувать, тоди въ нарожденного, молитв. Ы. зубы заболятъ" 4 *). „Мисяць на неби, рыба въ води, медвидь въ лиси, комаръ на крыши. Якъ сіи четыре братіи вмисти сойдуть- ся, тоди у молитв., хрещен. раба Б. (ѵ. рабы) Ы. будутъ зубы болиты. Нехай воны заниміють, закаменіють, затвер- діють на вики виковъ" 6). „Мисяць у неби, рыба у мори, вовкъ у поли. Колы ци браты зойдуцьця, тоди у мене зубы будутъ болить.— Ангелъ мій изъ Евангелія, съ главы; помощь моя отъ ан- гела" 6). (Надавливаютъ крестообразно больное мѣсто и сплевываютъ въ сторону). „Звиръ у поли, каминъ у мори, а мисяць на неби— и пособиты новорожденному, старому Ы.— Колы ци тры *) ІЬ.—Ср. Милорадовичъ, „Народи, медиц.", с. 320. 2) Линденбергъ, „Нѣск. загов.", с. 494. ,3) Коваленко, „О нар. мед. млрс.“, с. 179. 4) „Матеріалы Предварит. Комитета по устр. XII Архе- ологическаго Съѣзда". (Дост. свящ. Шостенко). б) ІЬ. (Изъ слоб. Куземовки, Купян. у., X. губ.). Б) „Харьк. Сборн.", VIII, с. 170.
262 браты зійдуцьця, тоди у новорожденной) (?), крещеного К. зубы болитымуть. Новорожд., крещ. Ы. червамъ ро- ты замовляты, щобъ ны зудилы въ зубахъ" *)., „Мисяць на неби, а дубъ на гори, а каминъ у во- ди.— Колы си тры браты у мисто зійдуцця, то тоди у ме- не будутъ зубы болиты" * 2 3). „Молодикъ молодый! у тябѣ рогъ золотый, на мори кунауся, намъ ноказався.—Табѣ на темныя ночи, а намъ на свѣтлыя вочи, вамъ па стояньня, а намъ на здоровья, вамъ на высоту, а намъ на красоту. — Первый царь — ясенъ мѣсяцъ на небѣ, другой царь — земянъ дубъ у по- ли, третьтій царь—бѣлый камянь у мори.— Скольки тымъ тромъ царомъ у кучи ня сходитца, стольки р. Б. зубамъ ня болѣть и кости не щамить и крыви ня пеувать.—Дай Богъ на помочь“ ®). „Царь молодзикъ на неби, царь ракъ на мори, царь дубъ на земли. Якъ етыя три царики у кучу ня сходзют- ца и не воюютца, кабъ ’^акъ раба зубы вѣкъ не болѣли, косьци не ломили.—Ляжиць мяртвецъ у гроби, ня чуець ни боли, ни ломоты, кабъ такъ у р. Б. на-вѣкъ боль не болѣла и косць не ломила" 4 5). „Мѣсяцъ на неби, мядзьвѣдзь у лѣси, рыба на мори. Якъ имъ у кучу не сходзитца, за ’днымъ столомъ не са- дзитца, съ одные чары вина ня пиць, съ одные чаши стравы ня ѣсь, такъ и Ы-мъ зубамъ ня болѣць" 6). „Мисяць на неби, а дубъ у земли, а щука у води. Якъ вы вси зійдетесь до-купы, то тоди нехай у мене зу- бы заболятъ" ®). „Мисяць на неби, каминъ на земли, а рыба въ мо- *) „Харьк. Сборн.", VIII, с. 37. 2) Иващенко, „Шептанія", с. 178. 3) Романовъ, „Бѣлор. Сборн.", V, с. 81—2. 4) ІЪ., 164. 5) ІЬ., 80. ®) Милорадовичъ, „Народи, медиц.", с. 319.
263 ри. Колы воны будутъ пыть та- гулять, тоди будутъ у ІЯ. и зубы рвать „Мисяць на неби, а • ведмидь* у ноли; а щука, въ мо- ри;-— Колы си тры браты до купы зійдутся, хлиба-соли зъидять, то • тоди въ нарожд., мол., хрещ*.' р. Б. И. зубы,, заболятъ-.— У мертвого зубы не-болять и./не щеилять, такъ» въ -нар., моя. Хрыстоваі р,- Б. К» зубы не * болять. и । не- щемлять. — Велыкомученыкъ Антонію/ свитый^зубамъ, врачъ и исцилытелю, избавъ, Господы, р. Б. одъ зубнойі болисти" 1 2). „Ка піеЪіе пііееіас, а ѵѵ шоггн каплей, уѵ роіп га]ас, уѵ (ІаЬголѵіе (ІаЪ. Лак іс іоѵѵаггувге піе яерЦ ві§ 2-воЬа апі оЬіайиіа, апі чѵіесгеггаіа, апі роігкіпія.рг, іак Ьу шо]е па лѵіекі піе Ьо1а1у“ 3). „Катіеп ѵѵ ѵѵойгіе, тіееіас па піеЪіе, піебгтесіг ѵѵ Іевіе. Лак сі іггу Ьгасіа \ѵ Іевіе оЬркі ]евё Ь(^(1а, аі- Ьо \ѵіесхегха, уѵіепсяав Ь^ііа то]е ковсі Іатаё і Ьоіеё ЦйаЛ 4). (Обращаясь къ молодику): „Князь на неби, а царь на земли, а камень на мори. Якъ тыи тры браты зійдуть- ся до-купы, такъ щобъ порожденному, мол., именованно- му, “мѵромъ помазанному ІЯ. зубы ни болилы“ 5). „Мертвеци во гроби, мисяць на неби и камень въ мори сходылысь до-купы, йилы, пылы, розмовлялы: чого болять зубы у р. Б. Ы.“ ®). „Мисяць на неби, мертвецъ у гроби, камень у мори. Якъ тры браты до-купы зойдуться и будутъ бенкетъ ро- быты, тоди у мене зубы будутъ болиты“ ’). 1) Милорадовичъ, Ор. сіі., с. 319. Ср. на с. 320-й еще 4 очень близкихъ варіанта. 2) ІЬ. 8) Виіікогозкг, „2ар. еіподг.“, с. 111. *) ІЬ. 5) ІЬ., с. 113 (транскрибировано). е) Чубинскій, „Труды“, I, с. 124. ’) ІЬ., с. 125. 36
264- — „Мисядь у неби, звиръ у лиси, рыба у мори; колы си тры браты до купы зійдуться, тогды у мене р. Б. мол.г хрещ. И. зубы будутъ болиты" ’). „Мисяцю, молодый княже, чы бувавъ ты въ старого, чы пытавъ ты его: чы болять у ёго зубы?— Щобъ у ме- не винъ викомъ, судъ судомъ зубы не болилы. Заець въ поли, а рыба въ мори, мисяць на неби. Колы будутъ тры браты въ купи гуляты, то тоди у мене зубы будутъ бо- литы" ’). „Мѣсяцю князю! васъ тры въ свѣтѣ: одинъ на не- бѣ, другой на землѣ, а третій въ морѣ — камень бѣлый. Якъ воны всѣ не можуть до купы збйтиться, такъ не мо- гутъ въ мене р. Б. Ы. зубы болѣти". (—По прочтеніи „Отче нашъ" и „Богородице Дѣво“, заключаютъ слова- ми:)—„Нехай тобѣ золота корона, а мспѣ счастья и здо- ровья" * 2 3 4). „Мѣсяцъ у небѣ, мертвецъ у гробѣ, камень у морѣ. Якъ 3 браты до-купы вберутся и будутъ банкетъ робыты, тоди у мене зубы будутъ болѣти" *). „Мѣсяцю, молодій княже! чы бувавъ ты въ старого? чы пытавъ ты ёго, чы болѣли въ ёго зубы?—Шобъ у ме- не вѣкъ вѣкомъ и судъ судомъ зубы не болѣли. Заець въ полѣ, а рыба въ морѣ, мѣсяцъ на небѣ: колы будутъ . 3 браты вкупѣ гуляты, то тоди у мене будутъ зубы бо- лѣти" 5). „Дубъ дзюравянный, камень камянный; кали яны сай- дудца у мѣста, нехай тады р. К. баляць зубы. Не я па- мачница, а Господзь Богъ стань у помачъ и Найсвеншая Матка Цудоуная духомъ своимъ, и я своимъ" ®). „Аминь (3 р.)! Мисяцю молодый! Було васъ тры ца- ’) кубинскій, „Труды®, I, с. 126. 2) ІЬ., с. 124. ‘ ®) 22/тлмнко, „Сборн. млр. закл.“, с. 4—5. 4) ІЬ., с. 5. . ,. ®) ІЬ. •) Царскій, „Библ. зам. о трудѣ Варенка", с. 497.
з- 265 ри: одинъ царь нейЙ'бй, другый — небесный, третій — во- дяный. Вы вмисти сьГДйлы, раду радылы: одъ зубивъ шеп- талы. Не я шепчу, Пресвята Дива Богородыця Шептала своимъ св. духомъ подымала и Ы. молытвамы отъ зубивъ помогала" ’). (Въ пятницу вечеромъ въ новолуніе): „Сге^іНяяеі яеіі йи шіг, о пеиев Ілсііі, йи каиняі іиг йіе Хаііп ипй йіг йіе ОіЙ (Ьів), йи каппа* аисЬ Йіг шеіне ёсЬтеггеп. Ев іѵисЬвеп йет Непп 3 Ьіііеп ат Неггеп: йіе егвіе тѵаг веіпе СИііі^кеіІ, йіе ятѵеііе веіпе Вагтііегхі^кеі^ Йіе йгіі- іе яеіп’ ^иіег УѴіІІе. Меіи Зсктегя аіеЬе аііііе" * 2). „Господи Ісусе Христе, благослови мнѣ р. Б. № сіе слово говорити и въ добрый конецъ привести. — Первый княжичъ—мѣсяцъ на вебѣ Адавьевичъ, другой—червякъ у дубѣ, третій—медвѣдь'у логовѣ, 4-й—камень у водѣ, 5-й—щука у водѣ. — Коли тіи 5 братбвъ, до-купы изы- шовшись, будутъ за однимъ столомъ сидѣти, пити, ѣсти, гуляти, добры мысли мати, суды судити, пересуды брати, тодй и въ р. Б. К. зубная кость, жовтая и бѣлая, будетъ болѣти.—И моему слову ключъ и замокъ. Аминь" 3). „Стану я р. Б. благословись и пойду перекрестясь, Шъ избы дверьми, и»ъ двора воротами, въ чистое поле, подъ восточную сторону, къ синему морю. И есть въ чи- стомъ полѣ, подъ восточною стороною лежитъ бѣлЪдубо- ва гробница и есть въ той б-ой гробницѣ Іюня-мер- твецъ. И какъ у того Іюня-мертвеца зубы не болятъ, мя- со не пухнетъ, червь зубовъ не точитъ, такъ же бы у ме- ня р. Б. №. зубы не болѣли, мясо не пухло и червь зу- бовъ не точила. Вѣкъ повѣки, отъ нынѣ и до вѣку.— *) „Матѳр. Предвар. Комитета XII Архоол. Съѣзда” (изъ хутора Соленаго Купянск. у., Харьк, губ.). *) Реіег, „V оІкзіЬйтІісЬее", II, с. 238. 3) Ефименко, „Сбо>рн. млр. закл.“, с. 3 (изъ стар. рукоп. лѣч. 1793 г.).
266 Будьте <мои . слова полны, недоговорны и переговориы! Которое, слово учитель не, доучилъ или самъ ученикъ по- забылъ, то. слово не отставай, въ тотъ же аминь, приста- вай. Аминь" *). „За моремъ дубъ, въ мори камень, въ земли ,мер- •жвець; якъ тымъ трёмъ царькамъ рмисуи* не сходыться, такъс щобзчу сего, р. Б. по смерть зубамъ.не болиты" * 2). (Найдя на. улицѣ.?.кость съ зубами, кладутъ,, ее въ до- мѣ на сухомъ мѣртѣ и „читаютъ заговоръ): „Кость ты моя, ,ікость рубная, из.бави ,деня отъ зубной ломовой болѣзни, , а я,»тебя избдвдю отъ, мркррты" 3). ч і(.Найдевную на, дорогѣ ко.рть завернуть, въ тряпку и спрятать,- гговоря): „Ты,, ікость, валяешься, а „у меня зубы <болятъ,-^такъгяите0я, .кость, прдниму,(и сохра^р въ.по- коѣ; (Тогда ты; ,не Дудрірь, валцтрся, .а модемъ зубамъ,ко- । нецъ будемъ, болѣть.. Корти сей не валиваться, а .дюймъ зубамъ, не баливать" 4 5). (Накалывая руки около локтя сукомъ дерева, гово- Л ,рить): „Ты, чирвдкъ-чирвя,чищап выхадцна верхнія вакио, въ. верхи ига вакна—па нижній вянецъ бирла:, тамъ табѣ будить -тепла, дамъ табѣ будитр мякка, што^а табѣ изва- роту іни.-було" б). . , . („Пры ,дорози стоить дереро ясьіна краера, ,,ца тымъ дереви ілежыть червякъ билыц,,ни дивъ, ри. мертвъ. Хе- ‘) „Труды Моск. Этн. Общ.“’, кн. V, в. 2-й, с.'2О1.— Ср. тамъ же №№ 21, 22, 23 и 24 — утоплый въ синемъ морѣ; — Иванъ-мертвецъ; убогой Лазарь; мѣсяцъ Генварь, Май-мѣсяцъ. • 2) Монтура, „С!ка§ки“, с. 151. 3) Тихонравовъ, „Лѣтописи рус. л-ры“, IV, 77.— Ср. бу- квально у Забъглина, „Русскій (на.родъ“,’ с. 365. 4) Овсянниковъ, „Загов. противъ лихор.". 5) Добровольскій, „Смол. Этн. сб.“, с. 197.
267 рьянъ — червякъ билый! поды спытай у мертвого чоловика: чы не болять въ его зубы? — Не болять (3 р,). — Такъ щобъ не болилы у р. Б. *). „Зубы-зубиіца, черви-червища! покы вы крутили, Іір- кы вы нудылы, покы вы тощнылы, покы вы горилы, покы вы болилы, покы я тебе (=болѣзнь?) не вызывала, покы я те(5е не выкликала, а теперь я тебе вызываю, теперь я тебе вы.клыкаю, вышиптую, и Маты Божы вызывае, и М. Б. выклыкае свойимъ духомъ позыхае и шептати, и помогать], и вызываты, и выклыкаты молытвяного, рожде- ногр К.“ ®). Подойдя къ извѣстному дубу въ лѣсу, по дорогѣ отъ „Веівее до 2а§бгяуси и прочитавъ 3 раза „Отче нашъ“ и 3 р. „2дгоѵѵаё Магу]а“, говорятъ: „Роѵѵіедх-іе ші, роѵѵіедя, т<У косііапу д§Ьіе, дакіт вровоЬет Іесгуё ѣу ічо] ё) §§Ьіе“ 3). (Поворачивая направо 3 раза грушевое дерево): „Вігп- Ьапт, ІсЬ кіа^е діг,—дгеі \Ѵигпіег, діе віесЬеп шіг, дег еіпе іві ё'г'ан, дег апдеге іві Ыаи, дег дгіііе іві гоіЬ. ІсЬ ѵѵоіііе уѵііпвсЬеп, віе 'ѵагеп аііе дгеі іоді. Іт Ыа- теп“ 4 * б). * (Прижавшись больною щекой къ кусту бузины): „Меіпе 2а1іпе іЬип тіг ѵѵеЬ, еіп всЬѵѵаггег, еіп ѵѵеіввег, еіп гоіііег, —ісЬ ѵѵоіііе, давв віе вісЬ ѵегЫиіеіеп. Іш Ыа- теп Сгоііев дев Ѵаіегв“ 3 р. 8). „Въ полѣ дубъ, въ морѣ камень, въ небѣ четыре бра- та, и когда тые четыре брата сойдутся на тотъ камень и *) Ястребовъ, „Матер. этн. Новорое. края", с. 49. 2) Иващенко, „Щептанія“, с. 177—8. — Ср. Чубинскій, „Труды I, с. 126, вар. м. 3) Згаткогсвкі, „Маіег. бо ѳіпо#г.“, с. 57. 4) Кикп и. Всккатіг, „КогскІеиШсЬе 8а^сп“ с, 441. б) Кикп, „Ва'геп аиа ’ѴѴеаН'а1еп“, с.
~ 268 — станутъ рѣчь говорить, тогда у меня р. Б' К. будутъ зу- бы болитъ.—Отъ жовтои кости и отъ червонои кости“ „Дубъ у лиси, каминъ у мори, пивень на сидали, чорна корова на обрри. Якъ тыи чотыры братыки до-купы зійдутБся, то щобъ тоди кисть забодала" ’). „За Ордань-рикою стойить билая береза, на мори- Окіяни лежыть билый камень, зъ березою никогда не схо- диться, такъ щобъ у сего р. Б. К. вично зубойъ не бо- литы“ 8). „Иверёнь-сукъ, Иверень-зубъ, тебѣ на землѣ не сто- ять, въ землю кореньевъ не пускать и вверхъ отростки не давать, а у меня р. Б. моимъ зубамъ не болѣть" * *). Даютъ зубную траву со слѣдующими словами: „Ми- сяць у неби, а звиръ у поли, а щука у мори; когда тры браты зійдутся, когда девьять хлибовъ пойидять, тогда у р. Б. К. зубы заболятъ" 5). Взять 3 корешка земляники, опустить въ воду и ска- зать 3 раза: „Какъ земляника эта засыхаетъ и завядаетъ, такъ чтобы и у р. Б. К. зубы замирали и занѣмѣли, что- бы черви и пути занѣмѣли по сей день и по сей часъ" 6). (Корешки положить на зубъ, а воду наговоренную пить). „Матушка-крапивушка, святое деревцо! Есть у меня р. Б. И., есть у него въ зубахъ черви, и ты оныхъ вы- • веди, а ежели не выведешь, то я тебя высушу; а ежели выведешь, то я тебя въ третій день отпущу “ ’). (Привя- зываютъ верхушку крапивы къ землѣ, а на третій день отпускаютъ). *) Ястребовъ, „Матер. этн. Новорос. края”, с. 107. — Ср, Чубинскій, „Труды", I, с. 126 и Манжура, „Сказки", с. 151. 2) Виіікоювкі, „2ар. еіпо&г.", с. 111 (транскрибировано). 3) Манжура, „Сказки", с. 151. 4) „Ворон. Юбил. Сборн.*, II, с. 94. Б) Марковичъ, „Знах. нов. типа", с. 422. •) „Труды Моск. Этн. Общ.“, кн., V, в. 2, с. 202. ’) Тихонравовъ, „Лѣтописи рус. л-ры“, IV, с. 77—Ср. бу- квально у Забѣлина, „Русскій народъ", с. 364.
— 269 „ІсЬ цеііе ги Деп ХѴаевегДцвв, віііі теіпеп ХаЬпе Ьбвев Віиі. Віе еіпе іві іѵеівв, Діе /лѵеііе іві всііѵѵагг, Діе Дгіііе іві гоіЬ. Мог^еп віпсі віе аііе Дгеі іоДі, Іш Катеп..." *). „Неиіе котте ісЬ шіД Ьбіе Діевеп Гіивв, еіп 8сЬее іѵигт ипД Дав Ъове Ое^ійіе, еіп всЬѵгаггег, еіп уѵеіввег, еіп гоіЬег. Ев котті Діе Миііег Дев Сгоііев ипД всЫа^і яіе» аііе Дгеі іоДі. Іт Ыащеп..." * 2). „Заря, зорюшка, заря вечерняя, какъ ты утихаешь- \ ся, какъ ты улегаешься, пускай у X. зубъ желанный ути- хается, улегается, съ буйной головы, съ ясныхъ очей, съ черныхъ бровей, съ ретиваго серца, съ жилъ, съ поджилъ, съ составъ, съ подуставъ. Зубище, зубище! иди ты на ду- бище; не пойдете на дубище, пойду къ Господу Богу, къ Михаилу Архангелу. М-лъ А-лъ возьметъ острую мечу, высѣчетъ; вырубитъ, корень вашъ вырубитъ съ сучьемъ, съ вѣтьемъ, съ зеленымъ листьемъ. Какъ дубу не стоять, зелеными вѣтвями не махать, такъ этому'зубу по костяхъ не. ходить, костей его не ломить, бровь его не томить. Во имя Отца и Сына и Св. Духа" 3). „Зара-зарица, Божжа помощница и. Прачистая Мати! поможи помогати.—На кіяни-мори стоить дубъ, подъ тымъ дубомъ камянь, на камяпи жарства, па той ж-и стоить тесовый столъ, на столѣ пярчастая скатярть, на той с-и стоить три кубки вина, перадъ тымъ виномъ сидить три царики: первый ц.—раковъ, другій—вовчій, третій—ясенъ мѣсяцъ. Якъ тымъ царикамъ трохъ кубковъ вина1 ня пи- вать, такъ у р. Б. косьтямъ-зубамъ ня болѣть" 4). *) Вагіаск, „8а§еп, МагсЬеп...", с. 430. 2) Кикп, „Ва^еи, 6еЬгаисЬе“, Ц, 206. 3) Ушаковъ, „Матер. нар. вѣров.", с. 182. 4) Романовъ, „Бѣлор. Сборн.“, V, с. 81.
270 Переходя къ заговорамъ съ молитвенной подкладкою, приведу здѣсь 4 заговора, стоящихъ особнякомъ: (Ударяя „малко по образуй, мать говоритъ): „Мо]е дете плаче одъ руке, а не одъ зуба" ’). (Положить на больной зубъ маленькую палочку, пред- варительно проговоривъ надъ нею): „Фалуима, Іулуима, Адалаима" ’). (Положить на больной зубъ ‘смѣсь изъ толченаго чес- нока и перца, предварительно проговоривъ): „Ангелъ, Авгулъ, Аминь" з). „Секрень выхрень. Якъ прышовъ, дай попавъ, ни- колы не буде що зъ городы". (Потомъ прочесть „Отче пашъ" и „Богородице Дѣво") 4). „Помолимся Господу Богу, Прачистай Матотцы Св., Святымъ усимъ апостоламъ и свв. святочкамъ годовымъ празьничкамъ. — Стоить на мори дубъ, а за морамъ ка- мянь. Якъ тымъ двомъ у кучу ня сходитца, такъ у р. Б. зубамъ ня болѣць. — Зубы-зубищи, станьця на днищи. Якъ камянь окамянѣвъ и онямѣвъ, такъ зубамъ окамя- нѣць и боли ня чуць. — Водзица-царица, пресвятлица,. Ульяна, по усимъ свѣту гуляла, сэрца узрадовала.— Отыйдзи! жилы и огонь и жаръ у ними.—Баба— Химися— усё лихо унимися" Б). „Пресвятая Богородице, св. отче Антонію, поврачу- вавъ Господу Богу отъ велыкойи болезности, отъ ломо- войи косты, одъ семи десять су ставивъ, — поврачуй на- рожд., хрещен. Ы. отъ велыкойи болезности, отъ ломо- войи косты, отъ зуба! — Щука въ мори, мій батько во 1) Милиі/евиі), „Жив. срба сел>ака", с. 139. *) Щуровъ, п8нах. на Руси", с. 163. з) ІЬ. . „Кіевлянинъ" (газета) за 1866 ГОДъ, № 26. 6) Романовъ, „Бѣлор. сборн.", V, с. 80.
271 грби. Отъ сей поры у нарожд., у хрещен. X. зубы не болитымуть" *). „Во имя Отца... Аминь.—Спроси у Лазаря четверо- дневного, не болятъ ли у него зубы, не ломитъ ли го- лову и не щемитъ ли сердце?—Какъ у него зубы не бо- лятъ и сердце не щемитъ, такъ бы у р. Б. имрка зубы не болѣли, голову не ломило и сердце не щемило. Аминь (3 р.). По твой вѣкъ, по мою смерть, по мой вѣкъ, по твою смерть" * 2). Касаясь мизинцемъ больного зуба, прочесть сначала „Отче нашъ", а потомъ: „Ишовъ Христосъ черезъ ряку Іордань, сказавъ ря- кѣ Іордань: «Стань!» А ты, зубъ, болѣть перестань!" 3). „Господы мылостывый! Св. мисяць на неби. Поможы мени, Маты Божа, си зубы зашептаты и съ пидъ йихъ червы выклыкаты. Червы-червышныкы! и не я ихъ выклы- каю и не я помичъ высылаю—-св. мисяць на неби и М. Божа па земли си зубы замовляла, и прызирни, и витря- ни, и хлопъячи и дивчачи,— и на Дунай—на море зсы- лала. И на Дунай — на мори й адъ и адыще изъ черво- нымы головкамы и зъ золотымы зубамы, и си червы по- видати, и си зубы замовляты. И мисяцю молодый, испы- тайся старого: чы болять у мертвого зубы? Ни болять, ни щемлять, якъ у рожд., хр. р. Б. Ы.“ 4 *). „Ишли три тмѣ поповъ, шили три тьмѣ ВОЛКОВЪ, ишлй три тъмѣ калоугеріи. ІАкь тыи три тъмѣ не могатъ изыи- тысь въ (е)-дино мѣсто и мсти из едного блюда и еди- нод оужицед, такъ бы не могли мене раба божіа імерекь зоубы болѣти. Силоа и моціа божІА и пречистой моцю и въсѣми сватыми моцю. Въ има отца и сына и СВАТОГО духа. Аминь" (3 р.)8). *) Драгомановъ, „Малорус. пред.“, с. 29. 2) Соколовъ, „Заговоры", т. X, в. 1-й (Матеріалы). 3) „Этногр. Обозрѣніе" за 1899 -годъ, кн. 1, с. 163. 4) Милорадовичъ, „Народи, медиц.", с. 320—1. ®) Сырку, ж0трыв. млр. травника", с. 11. 36
272 „Стану благословись, пойду перекрестясь изо дверей во двери, из ворот въ ворота, из завор въ завор; выйду я въ цистоё поле, приду къ синему морю, стану я на нашатырь-камень, сгляну я на восточную сторону. На горѣ на Ольфофѣ, на деревѣ кипарисѣ жидовьё Господа Исус’ Христа роспинали, — кости не болѣли и жилы не скомнули. Тако у сія р. К. кости не болѣли, жилы не скомнули. Как къ желѣзу сталь пристает, так мои слова къ дѣлу пристали во вѣки вѣковъ. Аминь“ *). (Погрызть больными зубами скотскую кость и, проговоривъ 3 раза: „Въ чес(т)ь св. Лавренція",— бросить кость въ огонь, гдѣ сгоритъ и болѣзнь). „Господи Ісусе Христе, Сыне Божій, помилуй насъ! — Господня храмина, тебѣ не' гарывать, тебе не гары- вать, у р. Б. К. зубамъ не балѣвать — отнынѣ до вѣку, во вѣки, аминь. Святой Духъ —аминь “ * 2 *). „ІсЬ пепі йеп БсЬтегг, \ѵіе СгоН Ѵаіег зеіпеп. 8оЬп ат Кгепхе ^епоттпеп. Іт Ыатеп...“ 8). „Ишло два планитныкы, два прыстритныкы, дви пла- планитныци, дви прыстритныци, и здыбае йихъ Дива Ма- рія, Матинка Хрыстова: „А де жъ вы идете, два планит- ныкы... пристритныци?“—Идемъ до хрещен., мыромъ по- мазаннаго Ы., вступимъ въ голову, въ зубы, въ 77 суста- вивъ, костивъ.—Нейдить вы, бо я буду вызываты, я буду честный хрестъ прыкладаты въ голову, въ зубы, въ 77 суставивъ. Аминь “ 4). „Имя свое (?) небеснаго Спасытеля прызываю и р. Б. рожд., мол., хрещ. Ы. зубы замовляю.—Мисяцю молодый, тоби хрестъ золотый. Мисяцю тоби на пидповня, дай, Господы, Ы. на здоровья. На мори каминь, на к-и цер- ква, а въ той церкви престолъ, за престоломъ лежыть чоловикъ безъ рукъ, безъ ногъ, безъ трехъ-освяты су- ‘) Колосовъ, „Замѣтки", с. 182. 2) Тихонравовъ, „Лѣтоп. рус. л-ры“, III, с. 77. 8) Ыгііпдег, „ѴоІквіЬіішІісЬев аив 8сЬѵѵаЬеп“, с. 448. 4) Чубинскій, „Труды", I, с. 126.
ж — [ ставъ. Колы той чоловикъ устане, та буде говорить, то „ тоди въ р. Б., рожден., молытвен., хрещен. Ы. зубы бу- - дуть болиты. Имя свое (= святое? — пропускъ титла?) Пречыстои Божои Матери Праворучнои Почаевской пры- ' зываю и р. Б., рожд., мол., хрещ. зубы замовляю. Мися- г цю молодый, тоби хрестъ золотый, мисяцю, тоби на пид- повня, дай, Господы, К. на здоровья. На неби мисяць, а въ поли вовкъ, а въ мори рыба; колы ти тры особы сойдуцця и будутъ говорыть, то тоди у р. Б. рожд., мол., хрещ. К. зубы будутъ болить" *). (Заговаривать натощакъ, дуть въ ротъ больному). „Вы святая святители, вы Божжія угодники и ско- рый помощники пумагитя и пасабитя, абъ чомъ васъ про- симъ—выганять боль изъ зубоу на щиры бары, на темный лясы, на мхи, на балоты, на гнилая калоды.—На щирыхъ барахъ, на темныхъ лясахъ, на мхахъ, на балотахъ, па гнилыхъ калодахъ стоить избенка, у той избенки ляжить тамъ р. Б. (имя послѣдняго похороненнаго на кладбищѣ). „Рабъ Божій мяртвецъ! балять ли у тябе зубы?“—Нѣтъ ни балять.—Ну, каму я загавариваю, нихай вѣкъ ни ба- лять.—„Маладикъ маладэй, піто мы тябе три дни ни ви- дали— идѣ ты дасюль былъ?—Быу я далеча—па томъ свѣти.— Каво ты тамъ видіу?— Видіу Бога, усихъ свя- тыхъ, усихъ мяртвыхъ.— Што ты зъ ими гаваріу тамъ?— Пра зубы. — Ти балять у ихъ зубы? — Нѣтъ, гаварили, ни балять.—Ну ня рушь у р. Б. К., и вѣкъ ни балять. Аминь “ 2). (Вечеромъ, послѣ появленія звѣздъ, вывести больного на средину двора, обвести ему больную щеку „явырнымъ“ корешкомъ, разрѣзать, послѣ заговора, ко- решокъ на три части и велѣть положить на зубу одну часть въ эту ночь, другую — утромъ, а 3-ю на слѣдую- щую ночь). (Завернуть въ полотно свекловичный листъ, отварить и держать отваръ па больномъ зубѣ, говоря): „Во имя *) Ястребовъ, „Матер. этн. Новорос. края", с. 108. 2) Добровольскій, „Смолей, этн. сборн.“, с. 196.
— 274 — Отца... Аминь, Сухо дерево въ селѣ., камень на небесахъ; не повреди, Господи, отъ камене кости у р. Б. имрека, сохрани, Господи, и помилуй отъ кости ломоты, скорби и лютой болѣзни. Св. о. Антоніе, зубной хранитель, со- храни и помилуй отъ кости ломоты у р. Б. имрека отъ кости ломоты, скорби и лютой болѣзни. Во имя... Аминь" *). (Наговариваютъ на соль, рѣдьку или еловый сучокъ): „На морѣ на окіянѣ, на о-вѣ на Буянѣ стоитъ соборная апостольская церковь; въ той соборной ап-ской це,ркви стоитъ Мать Пресвятая Богородица и преподобный Ан- типій, зубной изцѣлитель. Онъ проситъ и молитъ угод- никовъ Божіихъ о рабѣ Б. Ы.: Какъ у васъ, угодники Божіи, зубы не болѣли, такъ бы у р. Б. К. зубы не бо- лѣли. Во имя Отца... Аминь" а). (Наговариваютъ надъ чеснокомъ, одну половину ко- его кладутъ на больной зубъ, а другую — на жилу той руки, съ которой болитъ зубъ): „Во имя Отца... Духа!—Стану я р. Б. благословясь, пойду перекрестясь, отцемъ прощенъ, матерью благосло- вленъ, выйду я р. Б. имрекъ изъ избы въ избу дверми, изъ двора воротми въ чистое поле, въ томъ чистомъ по- лѣ идутъ путемъ-дорогою три святители Христовы: Авра- амъ, Исаакъ и Антипъ, зубной цѣлитель. При пути и при дорогѣ лежатъ мертвецы непогребепы. Спросятъ у нихъ святители Христовы: „Что вы, мертвецы, непогребенны, лежите при пути, при дорогѣ? Не болятъ ли у васъ бо- лѣлые зубы, не щенятъ ли кости, не точатъ ли 'черви; нѣтъ ли въ нихъ щипоты, ломоты и опухоли?"—И гово- рятъ мертвецы непогребенны: „Ой вы, святители Христо- вы, мы есмь мертвецы непогребенны, лежимъ при пути, при дорогѣ. Не болятъ у насъ болѣлые зубы, не щепятъ кости, не точатъ кости (черви?), и нѣтъ въ нихъ щепо- ты, ломоты и опухоли". — И такъ я р. Б. имрекъ помо- люсь и поклонюсь тремъ святителямъ Христовымъ: Авра- ‘) Соколовъ, „Загов.", II, с. 116—7. т] Тихонравовъ, „Лѣтоп. рус. л-ры“ III, с. 77.
- 275 —» аму, Исааку и Антипу, зубному изцѣлителю. Помогите и пособите мнѣ р. Б. К., чтобы не болѣли мои бѣлые зубы, не щепили бы кости и не точили бы черви, и не было бы въ нихъ щевоты, ломоты и опухоли — въ ста-то трехъ и двухъ составахъ, въ ста семидесяти двухъ и трехъ жилахъ, въ новомѣсяцѣ, въ полномъ и въ пере- кроѣ, въ новцбвомъ и верховомъ, въ нарожденномъ и въ схожой пятницъ?. Будьте мои слова и рѣчи сильныя и тѣмъ словамъ въ подтвержденіе ключъ и замокъ. Слава Отцу... Духу, нынѣ и присно и во вѣка вѣковъ. Аминь" *). „Св. Адамъ, св. Миколай, св. Спаситель, св. Власій, св. Ѳедосій, храбрый Ягорій, св. Иванъ Предтеча, св. Ми- трій, св. Митрохванъ, св. отче Андрій и Мати Марія, и пособите и помилуйте одъ усякойи болисты, одъ усякойи скорботи р. Б. К. — И звиръ въ поли, рыба въ мори, звизды на >неби; колы си тры брата до-купы зійдуцця, тоди у сего нарожден., намолытвяного К. зубы болиты муть" 1 2). „Св. Антонію, зубовый цилытелю, поможы мени! Мо- лодыче (Ьів)! пытаюся старого: чы болять зубы у мертво- го?—Ни, не болять.—Викъ викомъ, судъ судомъ у хрещ., рожд. и мол. р. Б. №“ 3). „Св. Антонію, зубовый цѣлителю, поможы менѣ! Мо- лодыче (Ьіз)! пытаюся старого, чы болять зубы у мертво- го?... “ 4 *). (Какъ предыд.). „Тосподы Боже нашъ безначальный! пошли, Господи, рабу Своему К. помощи—избавиться отъ болѣзни зубной, и ты, Царица, Госпожа, Пресвятая Богородица, закрой Своею ризою раба Своего №. — Къ тебѣ прибѣгаю, св. великомученнику Антипію, прошу, — защити р. Б. №. отъ зубной болѣзни. Аминь" 8). 1) Рыбниковъ, „Пѣсни", IV, с. 257—8. 21 Кушелевъ-Безбородко, „Памятники", с. 167. 3) Чубинскій, „Труды", I, с. 125. 4) Ефименко, „Сборн. млр. закл.“, с. 7. Б) Макая, „Нар. обыч.“, с. 88.
— 276 — ' „Антипъ, святый угодныкъ Божый просывъ Бога отъ болести костей, зубивъ“ (3 р.) ’). „Вег Негг йевив ѵѵагпе йіе ЕаЬпѵѵйіЬі^еп; (Іагіппеп ѵѵагеп ЛѴиппег — Дгеі ѵѵеівве, дгеі есЬѵѵагяе, Йгеі гоіЬе. Ег паііш йіе аікіегп яѵѵеі ипй всЫи^ віе Йашіі іойі. Вав ва^’ ісЬ Йіг ги Вив8е“ * 2). „Ве Ьіііі^е 8і ЙО8І іосЬ оеѵѵег йаі теЬг. Ѵпй ѵѵеЬпе- йе во веЬг. Лові, тѵаі всЬай йи? — О Ьеге, тіпе іЬепепеп йоЬи те ѵѵе! — йові, іск ѵѵііі ве йу ве^пеп. Вег лѵогте віпбі пе^еп: йіе вбіе уѵогт, йе §гаие ѵѵогт, йе Ьгипе ѵѵогт, йе ѵѵіііе ѵѵогт, йе Ьгипе ѵѵогт, йе ѵѵіііе ѵѵогт. Аііе йіе ік пісЬі Ьепбтеп кап, йе всЬаІ йе Неге СЬгіві Ьепбтеп. Ыетеі ,]’у ѵѵаіег іп йеп типйі ѵпй вруеі йе ѵѵог- те ѵр йе ^гипйі“ 3). „Ев кат еіпе йііпіег аив Еп^еііапй еіпе гове іги& віе іп іЬгег Ьапй. Віе йіе 8оппе ппіег^ап^, йіе ’ віеЬеп ипй 8ІеЪгі^8Іег1еі гапгове ѵегвсЬѵѵапй“ 4). „8. АрроІІопіа ѵеіе Опайе Ьёйвіа тасЬі Йи Ьіві ѵѵеІйісЬ йасЬ ѵпйе пасЬі. Апег йаі ТепепѵѵеЬе, іп аііег .^пайе,’віа ипв Ьу іго ѵпйе врайе“ 5). „вапсіа Ароіопіа ѵіг^о іиіі іпсіііа, си^ив рго СЬгівіі потіпе Йеиіев ехігасіі Гиегипі. Еі йергесаіа іиіі Воті- пит Йсвіпп СЬгівіит, иі диіситдие потеп виит вирег ве рогіаѵегіі, Йоіогет іп йепііЬив йевігиаі. Раіег еі Гіііив... Атеп“ 6). — (Въ видѣ чтенія изъ апокрифическаго евангелія.—: Наузъ на мѣдной бляхѣ): „йевіів йосеЬаі йізсіриіов виов, е'і іЬі вейеЬаі йасоЬив таіог... еі Реіпів, диі вейеЬаі вирег реігат тагтогеат, *) Ииіікоѵзвкі, п2ар. еіпо&г.”, с. 112 (транскрибировано). а) Ватівск, „8а§еп, МагсЬеп”, II, с. 428. з) ІЬ., с. 427. • 4) СгоЛеке, „ВеиівсЬе ВісЬіип^”, с. 243 (ср. буквально у Кикп и. Вскгоагіг, „Копій. 8а&еп“, с. 440), б) Вагіаск, Ор. сй., с. 427. в) В1апіг „Коіев 8. іогт. саЪаІ.”, с. 60.
277 іепеЬаі шапши виаш а сариі еиит е серіі сопігівіагі. Біхіі Йевив: „Реіге, диаге. ігівііз ев?“—ЕееропЙііі еі Ре- ігив е йіхііі: „(^иіа ѵеіив ѵегтеп, уиі ѵосаіиг §исіа еті- ^гапеа, йеѵосаі Йепіев шеов“. — Еевропйііі еі Йевив: , „Аіиго іе йе ѵегтепе рег потеп Йотіпі повігі Зеки СЬгі- віі, иі йесейаі аЬ ве еі аЪ отпі Ьотіпе, поп сопгойаі; еі (]ііі впрег ве рогіаѵегіі Ьос всгііішп аЬ отпі йоіоге йеп- іішп ІіЬегагеіиг, еі віе йі^піегів рег Ьппе іатпішп іііат. Атеп + атеп. + А^іов" (3 р.) ’)• „Реігив віапй шііег еіпет ЕісЬЬапт, йа кат шівег Негг СЬгівіпв ипй вргасЬ ги іЬт: „ХѴав іеЫеі йіг, — йи Ьіві во ігаигі§?“—Ба вргасЬ Реігцв: „ЛѴагит воіі ісЬ пісЬі ігаигі^ веіп: шеіпе ХаЬпе ѵѵоііеп тіг ѵегіаиіеп".— ВргасЬ ипвег Негг СЬгівіив: „СеЬ Ьіп іп йеп Сггипй, пітт ІѴаввег іп йеп Мшій ипй вриск ев ѵѵіейег іп Сггипй. Іт Катеп...“ * 2). „8апі Реіег вав аиі аіпеш віаіп ипй ЬиЬ веіп "ѴѴап^е іп йег Ьапі. Во сЬот ѵпвег Ьегге ѵпй вргасЬ сги уші: „Реіег, уѵав Ьавіи?“ — Ва вргасЬ в. Реіег. „Негге, Йіе ѵгіігш ЬаЬеп тіг, Йіе сгепйе йигсЬ^гаЬеп“. — Ва вргасЬ йег Ьегге: „ІсЬ Ьевіѵег еисЬ сгепйе (1. іѵіігт) реу йет ѵаіег опй реу йет вуп шій реу йет Ьеііі&еп &еіві, йаг ег (=іЬг) ЬіпііігсЬаіпеп ^еѵгаіі тег ЬаЬі, Реіго веіп сгеп- йеп сге ^гаЬеп.—Ауов (3 р.) іеіга§шаіоп“ 3). „Петар на камегіе мраморне нерадосн беше ва себе. Приде к нему Господ и рече Господ: рабе Петре, что ти тако нерадостен? •— И рече му Петар: Господе, приде ми чрев и гризе зубе мое. — И запрети Господ чреву и ре- че: изиди, чреву, из раба моего Петра. — Изиде чрев и бише зуби яко рождени, и рече Петар Господу: да васа- кому чловеку напишем сгу'у молитву. И рече Господ: на- *) Буслаевъ, „О славян. рукоп.“, с. 244. 2) Кикп, „8а#ен... анв ХѴеБІрЬаІеп“, с. 205. — Ср. Меіег, „СггЪтаисЬе“, № 476, \ѴоІ/, „Веііга^еи, I, 255, № 11.— Ср., по- чти буквально, Реіег, „ѴоІквіЬшпІісЬеБ”, с. 208. •) ОзѵэаІЛ ѵоп Кіпдетіе, „8е^еп“, с. 175.
278 пиши, Петре. Занрешта му Христос да не имат чреве уве- дити тко носи. И рече Господ: амин, амив. Господи, да будет на помошт рабу мо]ему (каже се име) и шти тро- пар и кондак месеца Априла дана ас. Сатвори молитву надъ вим“ *). (Положивъ челюсть на камень): „Радуйся, стѣво, и кореніе еи. Изміи Ги болѣзнь & моихъ челюстей и зоу- бовъ моихъ, да не оброушатсд стѣною въ вѣкъ, Хе Бже и дажль помощь Хё и здравіе, исцѣленіе главѣ и челю- стемь рабоу твоему К. млтвами стго сщенномнка Антипы и стыд Бца и стьГ безмезникъ Козмы и Даміана и всѣхъ стыхъ твоихъ, нынѣ и присно и во вѣки вѣковъ. Аминь“ 2). (Великому Антипѣ литургію створи и дай на службу по силѣ). *) Милиѣввиі), „Жив. срба сел>ака”, с. 164 (изъ старопе- чатнаго Псалтыря 1570 г.). 2) Тихонравовъ, „Пам. отреч. л-ры“, с. 356.
ГЛАВА 5-я. Заговоры отъ болѣзней, рѣже встрѣчающихся. Въ этой главѣ, представляющей лишь механически соеди- ненное цѣлое, намѣчаются двѣ части: одна, въ которой въ ал- фавитномъ порядкѣ перечисляются болѣзни и существующія противъ нихъ заговоры (если послѣднихъ большое количе- ство, — размѣщаются по системѣ, соблюдавшейся въ предыду- щихъ главахъ); другая, въ которой собраны заговоры, примѣ- няемые сразу къ нѣсколькимъ болѣзнямъ (повидимому, при неумѣніи поставить надлежащій діагнозъ въ виду сложности или новизны болѣзни, или недостаточной увѣренности самого знахаря въ своихъ познаніяхъ, при дѣйствіяхъ наугадъ). Первая часть представляетъ большія затрудненія при пе- редачѣ народнаго (областного, мѣстнаго, иногда случайнаго) названія болѣзни общепринятымъ терминомъ, особенно когда такихъ названій не встрѣчается и въ спеціальныхъ словаряхъ. Здѣсь, можетъ быть, не мало промаховъ, недочетовъ, испра- влять кои усердно прошу всѣхъ, кого интересуетъ выясненіе истины въ данномъ вопросѣ, заранѣе принося таковымъ свою искреннюю благодарность.
280 Антоновъ огонъ (гангрена, воспаленіе, каііе Вгапй, Ееиег, Вгапйлѵипйел). „СЬгівіив, йег Негг, ^ііщ йЬег Ьапй. Ек Ье^е^пеіе ііпп еіп каііез (ІевісЬі. СЬгівіив йег Негг вргасЬ: „ЛѴо уѵіііві йи, Ьіп, каііез (Іе8ІсЫ?“—.Ба» к. Сг. вргасЬ: „ІсЬ ѵѵііі іп йеп Мепвсііеп 1аЬгеп“. — СЬг. й. Н. 8.: „ЛѴаз ѵѵі1І8І йи іп йет МепвсЬеп іЬип?“—8еіп Веіп ЪгесЬеп, 8еіп ЕІеівсЬ е88еп, 8еіп Віиі ігіпкеп“. — СЬг. й. Н. 8.: „Каііез СгевісЬі, йа8 8ОІІ8І йи пісЬі іЬип! ЕгЬзеп тизві йи ігіпкеп, Кіевевіеіпе тивзі йи ез- 8еп, аиз еіпет Вгиппеп тиззі Йи ігіпксп, -— йагіп тиззі йи ѵегвіпкѳп.— Іт Ыатеп...“ ’). „Баз ѵѵаіі’ йа8 Ьіііеге Ьеійеп ипй 8іегЬеп ипвегев Неггп йеви СЬгізіі: Ееиег ипй \Ѵіпй ипй Ьеіззе Сгіиі ѵѵаз йи іп йеі-. пег еІетепіівсЬеп Сгеѵѵаіі Ьаві, ісіі ^еЬіеіе йіг Ъеі йет Неггп йези СЬгівіі, уѵеІсЬег ^езргосЬеп Ьаі йЬег йеп \Ѵіпй ипй йа8 Меег, йіе іЬт аиГз ЛѴогІ ^екогаат ^ехѵевеп; йигсЬ йіезе $е- уѵаііі^еп АѴогіе, йіе йезиз ^езргосЬеп Ьаі, Ніи’ ісЬ йіг, Ееиег, ЬеГеЫеп, йгоЬеп ипй апкііпйі^еп, йа88 йи йіщв йісіі зоіізі йісЬ Іе^еп тіі йеіпег еІетепйесЬеп Сгелѵаіі йег Еіатт ипй Сгіиі. Баз ѵѵаіі’ йа8 говепГагЪепе Віиі ипзегез ІіеЬеп Неггп Йеви СЬгізіі: Би, Ееиег ипй УГіпй аисЬ ЬеІ88е Сгіиі, ісЬ ^е- Ьіеіе йіг ѵѵіе Сгоіі ^еЬоіеп Ьаі йет Ееиег ипй йег Сгіиі йигсЬ веіпе Ьеііщеп Еп^еі іп йет Ееиег оіеп, аІ8 йіе йгеі Ьеііі^еп Мііппег СгійгасЬ ипй ееіпе Міі^евеііеп МівасЬ ипй АЬйепа^о, йигсЬ Сгоііее ВеіеЫ Йет Ьеііі^еп Еп^еі ЬеіоЫеп, Йаз8 8Іе 80І1еп ипѵегееЬгі ЫеіЬеп, ѵѵіе ез аисЬ ^езсЬеЬеп. Ако 8ОІІ8І ^1еісЬегѵеІ88’ йи Ееиег Еіатте ипй ЬеІ88е Сгіиі ЙісЬ Іе^еп, йа йег аІІтасЬіі^е СгоН ^езргосЬеп, аІ8 сііе ѵіег Еіетепіе затті Егйе ипй Ніттеі ^езсЬайеп Ьаі. Еіаі. (Зр.)4- -|— „Господи Боже, спасай отъ огня! Яко же спасавъ еси въ пещи огненной трехъ отроківъ Ан., Аз. и Михаила, не попу- ') А п п а п 3. „ѴоІкявеееп.. ВоЬтегѵѵаіа”, с. 208.— Заговоръ очень распро- страненный: начало ср. „Анз ЗсІиѵаЬеп’’, I, 448—9, 443, 459, 463, конецъ у Сг., МуіЬ., '973, Г. Ѵоіквкнпйе ѵ. Ѵеекепа.іейі, II, 4, в. 161, 3; 2в. Г. беиі. МуіЬ., IV, 106); весь текстъ ср. Сг. МуіЪ. 1042, прил. къ Ю43; ЛѴоІСэіІіигпег За^еп ОЪеп 8. 173; Кикп, ЛѴв. II, 203). г) Р е I е г, „ѴоІквШіішІісІіса”, II, 229—230).
— §81 стивъ тимъ не мало вредитися отъ пламени, и Даніила отъ устъ Львовыхъ избавивый и Мойсея одъ рукъ Фараоновыхъ, соблюдавъ и св. Феклу отъ огня и звірей, такъ же спошли и мени р. твоему Ы. отъ цёго огня и страданія, ціеи пламени го- рящои“ ’). „Ееиег, ісЬ реЪіеіе йіг, Еаее йи 8ОІІ8І 8іШе 8ІеЬп, 1 ІІпй пісЬі лѵеііег реіт. Іт Катеп...“ 2). „Вгапй, 8іе1і’ 8Іі11е, Ев І8І Сгойев ІѴіІІе, Вгапй, йи 80ІІ8І йііііе еіеЬп Ипй пісЬі ѵгеііег реЬп. Іт Катеп...“ 3). „ВІ8І лѵііікотеп, йи Геигірег Сгаві. СггеіГ пісій ѵгеііег, аІ8 ѵѵа.8 йи Ьаві. Бав гаЬІ ісЬ йіг Ееиег, іп йеіпег Вп88“ 4). „Вгапй Іаіі іп 8апй, Гаіі іп Еай тер, Іаіі рапг ипй раг УѴер“ 5). „Вгапй, ГаП іп 8апй Ьгепп пісій іппепѵгагі8, Ъгепп аи8\ѵаг(,8“ 6). „Ісіі реЬіеіе йіг, Ееиег, йи гѵоііееі Іереп йеіпе Сгіиі, Ьеі Леви СЬгівіі іеиегет Віиі, Йа8 ег йіг ип8 ѵегроеееп Ьаі, йіг ипееге 8йпй’ ипй Мівве1;Ьаі“ ’). „Вгапй, йа ісіі йісЬ Гапй, | 80 воііві йи ѵегвсЬтпйеп, | йіе Таи іт Сггаве, | ѵѵіе йег Тоіе іт СггаЬе“ 8). „ІсЬ ЬевргесЬе йіеееп Вгапй іп Край Сгойев: | Вгапй, ІаЬг аие йіе йег ІѴіпй, | йа88 йісЬ піетапй йпй“ 9). „ЛѴеісЬ аие Вгапй | Ипй реЬ пісЬі еіп! | Ег 8еі каіі ойег ууагт, | 8о 1а88 йеіп Вгеппеп 8еіп! | ВеЬіііе тіг (—йіг) теіп Віиі, Е1еІ8с1і, Магк ипй Веіп, | 8іе веіеп рго88 ойег кіеіп, | *) Щербина, „Наговора", с. 588. 2) Роеск, ѴѴ., „ЛЪег0аиІ>е.с. 118. 3) ІЬ. 1 4) РгаЬп, „СИаиЬе в. ВгаисЬ", с. 190. 5) ІЬ. 6) ІЬ. ІЬ. й) ІЬ., С. 194. ’) ІЬ.
282 8іе воііеп іп Сгоііев Катеп ипѵегіеіг ипй ѵѵоЫ Ьеѵѵагеі веіп. Іт Катепл'.“ ‘). „Вег Ніттеі іві ЬосЬ, Вег КгеЪв іві гоіЬ, Віе ТоДевЬапД іві каіі: Ватіі віііі ісЬ Діевеп ВгапД. Іт Катеп“ * 2). „Носіі іві Дег Ніттеі, Каіі іві (Іег ЫеЬеІ, Каіі іві йіе ТоіепЬапй, Ватіі ѵегігеіЬ ісЬ (Ііевеп ВгапД“ 3). „Вгапі, Вгапі, Ви ^еіві оеѵѵег Моог іп Ьапі, Міі туп ^евее^пеіе Напі, ВаДе ік Дйввеп Вгапі. Іт Катеп“ 4 5)>. „Аів ісЬ ііЪег деп ДогДап ё’іп^, . ГапД ісЬ еіп ТоіепЬапД, Ватіі віііі ісЬ Деп ВгапД“ 6). „ІсК^іп^ ііЬег 8апД ипй Ьаті ІТпД ГапД еіпе іоДіе МаппвЬапД. Ватіі віііі ісЬ (Ііевеп ВгапД. Іт Катеп“ 6). „Ев віапДеп Дгеі МаДсЬеп, Віе Ьаііеп (Ігеі Вгіеіе іп Дег НапД, . Віе еіпе ѵегвсЬѵѵапД, Віе апДеге ѵегвсЬѵѵапД, / Віе Дгіііе еііііе Деп каііеп ВгапД. Цпвег Негг СЬгівіив геіві ДигсЬ Дав ^апге ЬапД, *) М е і е г, „Оеиівсііе ваевп...”, С; 517. 2) ВагівсЪ, „ва^еп Магскеп...”, П, с. 385 (ср. почти буквально у Мй! 1 е п Ъ о Г „ва^еп, Магскеп”, с. 516). 0 3) Р г а Ь п, Ор. сіі., с. 194. 4) МйПепЬоГІ, „8а§еп МагсЬеп...”, с. 516. 5) Р г а'іі и, Ор. сіі.. с. 194. 6) К п 1і п, „ва^еп, ОеЬгаиске", с. 200.
283 Ватіі віііі ісЬ Деп каііеп ВгапД. Іт Катеп“ *). „Ев й’іп^еп Дгеі Неііі^еп ѵѵоііі ііЬег ЬапД, Ва Ье^е^пеіе іЬпеп Дег ЬбШвсЬе ЕеиегЬгапД. Ег вргасЬ: ВгапД, Ди воііві уѵеісЬеп ипД Дег ВсЬаДеп воіі всЫеісЬеп (3 р.) Іт Катеп...“ 2). „Ев ^іп^-еп Дгеі Ьеі1і§-еп ІѴеЬіа§-, аиі еіпеп 8сЬта1ёп ЛѴе^', Дег еіпе рЯііскі Дав ЬаиЬ ѵот Ваит, Дег апДге рйііскі Дав Сггав ѵот АѴе^, Дег Дгіііе пат Діе АѴеІііа^ ѵге^. Іт Катеп...“ 3 4 5). „СЬгівіив Дег Негг СгеЬі ІіЬег Дав ЬапД; Ег вібгі, ег ѵгеіігі. Еиг аіі Деіп’ ВгапД, Іі гаив ипД іі’ пеіп. Іт Ыатеп“ ?). „Ееиег Ди Ьеіввеві Еіатте, Діг ^еЬіеіеі Девив СЬгівіив, Дег іѵегіЬе Мапп, Давв Ди воііві вііііе віеЬп ипД пісЬі уѵеііег §-еЬп; іт Ыатеп Сгоііев Дев Ѵаіегв...“ 6). „Ипвег Негг Девив СЬгівіив іві реЬогеп іп ВеіІеЬет, ег- го^еп іп ЫагагеіЬ, ^екгеигі^еі іп Дегиваіет, Діе Дгеі віпД іѵаііг. ІІпвег Негг Д. СЬ. паЬт Діе всЬёпеп Дип^ігаиеп ап Дег НапД, ЬевргасЬ Діе БсЬлѵиІві ипД аисЬ Деп ВгапД ипД аисЬ Діе всЬтегяеп“ е). „Девив СЬгівіив ріп§' ііЬег ЬапД, Ье^е^пеі іЬт еіпЕеиег- ЬгапД; ВгапД, Ди воііві ѵегІбвсЬеп, воііві пісЬі лѵеііег Ггеввеп, Дав гаЬГ ісЬ Діг ги ^иіе. Іт Ыатеп...“ ’). „Сгоіі Дег Негг §іп§- ІіЬег ЬапД, Ьаі еіпеп Іеигі^еп 9 В а г 18 с Ь, „Ваёеп, МагсЬеп", II, с. 385. 2) КиЬпи. ВсЬѵѵагіг, „КогйаеиівсЬе*Ва^еп”,с. 441. ІЬ., с. 441 —2. 4) М е і е г, „Юеиівсііе Ва^еп”, II, е. 517. 5) К о 111 е г, „Ѵоіквіігаисіі, АЪег^ІаиЪеп”, с. 407. 6) Р г а Ь п, „(ПаиЬе и. ВгаисЬ", с. 194. ’) К5 Ы е г, „ѴоІквЬгаисЬ, АЬегеІаиЬе", с. 403— 4.
284 — Вгапй іп веіпег Напй; Вгапй Ьгепп’ апв ипй пісііі; еіп, йав 80І1 теіп Вгапй веіп“ *). „Вег ІіеЬе Негг йевиѳ ипй йіе Миііег Сгоііев ^іп^еп лѵоі ііЬег Ьапй; Ва Ье^е^пеіе іЬп’п йав дѵіійе Ееиег ипй йег каііе Вгапй, Віе ^іп^еп \ѵо1 йигсіі еіп’п угііпеп ЛѴаІй, Ва віапй еіп Віоск тіі ѵоііег Вгапй. Ва вргасіі йіе Миііег Сгоііев: ЬіеЬвіег Негг йевив, ^еЪіеіе йет ЛѴіІйГеиег ипй йет каііеп Вгапй, Вавв ег вііііе віек’ Ипй пісЬі ѵѵеііег ^еЬ’. Іт Иатеп“ 2). „ІІпвге ІіеЬе Егаи Миііег $іп^ ііЬег Ьапй, Ва Гапй віе еіпеп Ваит, йег Ьгаппі’, Вагаиі Іе^іе віе іЬге гесЬіе Напй, Іві §иі й'е&еп йеп ВоіЫаиГ ипй йеп каііеп Вгапй Іт ЬТатеп...“ 3 *). .„Магіа, ппвге ІіеЬе Ггаиеп §’іп^ йЬег йав Ьапй; іѵав іги§- віе іп іЬгег Напй?—Еіпеп ГеиегЬгапй; ег Ьгеппі ипв ипй Ьгеппі пісЬі, йав гаЬГ ісіі йіг гиг Вивве“ ‘). „Сгоіі ипй вапскі Реігив ^іеп^еп ііЪег Ьапй, Віе ваііеп еіпеп Вгапй. Вгапй, йи воііві пісііі Ьіігеп, Вгапй, йи воііві пісЬі всЬлѵіігеп, В. й. в. п. ^евсіілѵагеп, Вів йіе Миііег Сгоііев еіпеп апйегп ВоЬп ѵѵігй ^еЬагеп. Іт Ыатеп“ 5). „ІТпвег Негг Сгоіі ипй вапсі Реігив ^іп^ег иЬег Ьапй, Ва Гапйеп віе пісЬів, аів Ееиег ипй Вгапй іт Вапй, Ва вргасЬ вапсі Реігив: вігеске аив йеіпе гесЬіе Напй, . Ипй ‘••евеё'пе йеп Вгапй, *) КбЫег, „ѴоІквЪкаисЬ, АЪегеІаиЪеп", с. 404. 2) КиЬп, „Ва^еп, СекгаисЪе", с. 203. а) ІЬ. — (Ср. IVо 1 Г. „ХеііесЬгіП”,.1, 279; РгбЫ е, „Нагг- ЫМег", 81). *) КабЫег, Ор. сіі., с. 404. 5) М е і е г, „БеиІвсЬе Ва^еп”, с. 517. (Ср. МііІІепЬоГГ, яАив ВсЫсвгѵі^- Воівіет’’, с. 517, № 31).
285 Бака ег пісііі ісЬ посіі ит вісЬ Ггівві, Бав ЬевсЬѵуоге ппвег ІіеЬег Негг йевив СЬгіві. Іт Яатеп...“ *)• „Сгоіі ипй Реігив §еЬеп ііЬегв Ьапй, Віе веііеп Ьгеппеп еіпеп Вгапй. Вгапй, йи воііаі пісііі Ьгеппеп, Вгапй, йи аоііаі пісЬі аеп^еп, В., й. а. п. Ьіігеп, В., й. в. п. всіпѵіігеп, Вів йіе ІіеЬе Миііег Сгоііев Иігеп апйегп воііп аоіііе ^еЪагеп. Іт Катеп“ * 2). „Реігив й'іпё' ІіЬег Ьапй Ьаііе еіп ѵегЬгаппіе Напй, йав гаЫ’ ісіі ги Сгиіе ап йеіпет ЕІеівсЬ ипй В1иіе“ 3). „Реігив ипй йоЬаппеа СИпреп Ьеійе ѵѵапйеіп. Реігив паііт йеп Віаі іп йіе Напй, Батіі віііі ік йу йеп Вгапй“ 4). Бешиха5) [рожа, болячка; егувіреіов; гербанецъ (въ тяжкой Формѣ); Вове, Ніі^е, ВоіЫаиГ, БеЬеггбіе, Неіійіпк, Веіігове]. „Бепіыхо-бѳшышыще! подумана й погадана, изъ витру, воды и праци, чоловича и жиноча, и парубоцька и дивоцька, и хлопьяча и дивчача, и попивська, и панська и цыганьска, и горобыняча, и голубыняча; и вызываю и выклыкаю: и розій- *) К и Ь п, „Вакеп, СеЬгаисЬе", с. 201. 2) МйПепІіоі’Г, „Ве^еп, Магсѣеп", с. 517. 3) КбЫег, „ѴОІквЪгаисЪ, АЪегдІаиЪеп", с. 404. 4) М и 11 е п 11 о і Г, „Ва^еп, МагсЬеп’’,. с. 516. 5) Потебня сближалъ это слово съ румынскимъ „Ьезіке"; А. Погодинъ („Эти- мологическія замѣтки" въ „Рус. Филол. Вѣсти.", 1898 г., № 1—2, с. 3) сопоставляетъ „бешёга" (бсшиха) съ серб. „Ьеёііі" = мучить и съ цсл. „бечитисл" = бе(з)4-піти = безпокоить. — Иногда встрѣчается форма „бехъ" (для обозначенія болѣе легкой сте- пени заболѣванія) или „бешишникъ", какъ названіе существа мужескаго пола, про- изводящаго эту болѣзнь, которая „страхъ не любе мокроты", которая въ значитель- ной части имѣющагося у меня матеріала представляется живымъ существомъ. У Чу- бинскаго („Труды", I, 116) находимъ указаніе, что „бехъ — Иродовъ сынъ, а 11 бе- шыхъ — Иродовы дочки".
286 Дыся, и розступыся, иды на глубоки яры и на густи очерета, де дзвоны не дзвонять, де людськый гласъ не заходить — тамъ садысь и коренысь. Рожденій, м-ій И.“ *). „Бѳшихо, бешишище, може ты жиноцька, а можѳ ди- воцька, може парубоцька, я тебе вызываю, я тебе выклыкаю, я тебе посылаю — виды соби на болота, на очерета, де витеръ не віе, де сонце не гріе, де люды не ходють, де коровы не бродють, куды питушиный голосъ не долитае; тамъ соби ко- ренысь, тутъ тоби не стояты, билои кости не ломыты, черво- нои кровы не пыты, билого тила не супіыты нарожденного, крещен., молытв. К. не зводыты. Ть$у! сгынь, пропады!" * 2 3). „Бешыхо, чирячка, болячка, зализнячка!- Тутъ тоби не стояты и не роспухаты, сыномъ не сыпаты, чырякамы не кы- даты и ръ голову не быты, и въ зубы не трудыты, щырого серця не нудыты, семыдесяты суставъ не ломыты и билого тила не ялыты, нарожденого, м., хрещ., прычащен. Ы. не су- піыты. — Я тебе вышиптую, я тебе выкурюю за дымамы, за витрамы и въ ту пустыню одсылаю, де дзвоны не дзвонять, де хрыстіянськый голосъ не заходыть. Господы, поможы!" ®). „Бешыхо—б-щѳ! тутъ тоби не стояты, жовтои кости не ломыты, червонои кровы не пыты! Я тебе вызываю, я тебе выклыкаю, зъ ёго плечей, зъ ёго жовтыхъ костей, зъ ёго щи- рого серця и одсылаю на очерета, на болота, на велыкы ли- са,—тамъ соби селысь, тамъ соби остановысь, и на дыку пты- цю нападысь" 4). : „Бѣшиха, цыганка, б. поганка, б. нѣмкеня, сойды съ ра- бы Б. X. Иды соби на луга, на болота, на густые очерета, де пивни не спиваютъ, де собакы не брешутъ, куды христіан- ськый голосъ не доходыть" 6). „Ты бешъ, ты бешиха, ты водяна, ты витряна, ты назва- на, ты наслана, подумана, погадана, тутъ тоби не стояты, червонои кровы не пыты, жовтои кости ны ломыты, билого •) Милорадовичъ, „Народи. медиц.“, VII—VIII, с. 55. а) „Матеріалы Предварительн. Комитета XII Археологич. съѣзда"; доставле- но свящ. Харк. Свято-Духовской церкви Шостенко. 3) Ми л ор адо в и чъ, Ор. сіі., VII—VIII, с. 55. 4) ІЪ., с. 56. !) Ястребовъ, „Матер. этногр. Новорос. края", с. 105.
287 л>ыця ны сушыты. Иды соби на очерета, на болота, де люди -я>ы ходятъ, де людьскый гласъ не заходе, де пивни не спива- ютъ, де дивкы косамы ны маютъ (вар. — не роблять), тамъ йе -стара суха (вар.—мала) маты, вона тебе буде годуваты“ *). „Бешыхо—б-ще, болячка—б-ще! ты й водяна, ты й ви- тряна, и прозирна, подумана и погадана! тутъ тоби не стояты, жовтои косты не ламаты, розійдысь и ростечысь, якъ на сы- иему морю вода14 2). „Бешыхо—б-ще! рожо—рожыще! а зъ видкиль ты взя- лася, зъ видкиль сходыла? Чы ты зъ витру, чы ты зъ соньця, чы одъ лыхыхъ людей, чы зъ ллечей, чы зъ поганыхъ очей? чы загаданая, чы заспаная, чы запытяна, чы зайидяна? чы чо- ловича, чы жиноча, чы дивоча, чы парубчана, чы паньська, чы цыганьська? Я тебе вызываю, вымовляю и Бога благаю, чы ты зъ витра, чы ты зъ соньця, чы ты одъ .лыхыхъ людей, чы зъ плечей, чы зъ поганыхъ очей, иды соби на сухый лисъ, на безплодне дерево, тамъ будешъ сушыты и вьялыты, а по- рожденному, мол., мыромъ помазан. К. зупокой дай11 3). (Го- ворить 3 р., подкуривая дымомъ отъ гороха или пасхальной муки). (Окуривая и махая „верхомъ11 съ трубы): „Бышышнику, я тебе прошу, видстулыся.видъ мол., нарожд. Ы., бо ты тутъ укоренывся: пустывъ наросты по всихъ суставахъ и по 77 жылахъ, и покы я тебе не знала, покы я тебе и не зганяла; теперъ я стала- знаты, стала Матерь Божойи прохаты, стала М. Б. мыни въ помочи стояты. Розійдыся и по полямъ, и по морямъ, и по лисамъ, де люде не ходятъ, де витеръ не віе, де собакы не брешуть, по лугамъ по очеретамъ, де хаты пусти и де замки пусти11 4). (Потирая больное мѣсто, отворивъ дверь и 3 р. плюнувъ): „Ты, рожа, рожа! ты взросла и до цѣла грѣшнаго при- шла, — хучей жа росьци, да разцвѣтай и звяушы съ твару (—лица) продай11 5). *) Ястребовъ, „Матер. ѳтногр. Новорос. края”, с. 105. Ср. Чубии- с к і й, „Труды", I, с. 116. 2) Щ, (С. 56. 3) П ч 1 і к оте 8 кд, „йарівкі еіноегайсгпе’', с. 111 (транскрибировано).- ♦) Драгомановъ, „Малорус. пред.“, с. 27. з) Шейнъ, „Матеріалы", П,.с- 546. 38
288 „Рожа, рожа! рожа твоя Еожа, кабъ етой рожы у р. Б. ня быць“ *) (читать 3 р., предварительно положивъ на больное мѣсто тряпку съ высушенной лягушечьей икрою). (Подкуривая больного сухими лепестками розы, заставля- ютъ его прочесть Отче нашъ, Вѣрую и 2(Іга\ѵа8 Кгаіоѵпо, а потомъ говорятъ): „2ак1ёпат ѵаа, ракокіпісе, гигоѵѵпісе, ковіпісе, сіо Іева ЫиЬокёІіо, сіо (ІиЬи ѵуяокёко, (Іо йгеѵа 8іо]аіе1ю і ІейаіеЬо: іаш яеЬои шіаііе а ігІ8ке]іе, а іеіо овоЬё №. роко] (Іеііе“ * 2). (Подкуривая синей сахарной бумагой и „шматкомъ ка- глянкы“ съ рогача, кочерги и лопаты, говорить 3 раза каждый вечеръ): „Бешыха зъ позору, зъ витру, и болючая и сверблючая, и колючая! Я тебе замовляю, иды, соби въ море водою перелы- ваты, пискомъ пересыпаты, де парубокъ бороды не брые, де дивка косы не чеше“ 3). (Положивъ на больное мѣсто красный шерстяной платокъ, сжигаютъ на немъ 9 кусковъ льна и полученный пепелъ при- кладываютъ къ рожѣ, говоря): „Бешикга гнила, б. пухка, б. зъ ружи, марена, лыхымъ часомъ, б. замочена, б. запоганена, — тутъ йій не гориты, не болиты, не лупаты, не скипаты, але такъ зныдиты, як ныдіе вискъ на вогни, пина на води, роса на трави. Дымъ се рас- ходе“ 4). „Прыйды, Господы, помогать!, отъ бышыхы шептаты. — Бышыха, б-ыще, болячка, б-ыще, нежыть, не-ще, и подумана, и погадана и помыслина и наслана, тутъ тоби не стояты, щы- рого серця не тошныты, чырвоной кровы не пыты, жовтои косты не ломыты, пиды соби, де гилля ныдилля, де людьскый гласъ не заходе. Бышыха туркеня, б. нимкеня, б. руська, б. жыдовська и некрещена, и немолытвяна“ (12 разъ)5). *) Романовъ, „Бѣлор. сборникъ", с. 93. 2) ЕгЬеп, „Совка гаѣікаШа", с. 53. 8) Комаровъ, „Новазбирка", с. 106. 4) Лоначевскій, „Сборн. лѣсовъ", с. 104. Ср. буквально уКпрсгал- к о, „Ѵоіквтедісіп... іп Викотѵіпа’’, II, с. 61. •) „Харьк. Сборникъ" ѴШ, с. 36—37.
— 289 „Господы мылостывый, поможы мени, м. Божа, сю бе- шыху одгоныты и витряну, и прозирну, и часову, и мынутну, и подуману, и погадану, и прелюбовану, и зйидену, хлопчачу, и дивчачу, и жиночу, и парубочу, одъ рожденои, м., хрещ. р. Б. К.—Аминь" *). „Зара-зараница и вичерница, обыйди вокругъ свѣта, стань на помичь р. Б. болячку выговаривать, духомъ св. иссылати. Прачистую Матирь Божу призываю и своимъ духомъ выды- хаю исъ косьтей, изъ мощей,, изъ буйныя головы, изъ щирого сэрца, изъ румянаго лица, изъ русыхъ косъ, — синюху, бялу- ху, краснуху, весялуху, жиловую, косьтяную, молошницу. Я выговариваю и ссылаю, дѣ и люди ня ходятъ, дѣ й вѣтры не дуять, дѣ й пявни ня пяють, — тамъ уже столы Господни по- застиланы, ку