/ZИ. Калинин
ЗТОмоглоttSежпмя
(Записки следователя)
МОРДОВСКОЕ
КНИЖНОЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
САРАНСК
1971

34с6
К17
Бывший начальник отдела уголовного розыска МВД
Мордовской АССР А. И. Калинин хорошо знает много ­
образную, трудную и интересную работу милиции. За
тридцать четыре года работы в Министерстве внутрен­
них дел Александром Ивановичем и его помощниками
раскрыто много сложных по своему характеру преступ­
лений. Многим людям помог А . И . Калинин встать на
верный путь, найти свое место в жизни.
В основе книги «Это могло не случиться» подлин­
ные события, происшедшие в разные годы на террито­
рии Мордовии.

ТЕНИ ОСТАВЛЯЮТ СЛЕДЫ
кто они?
Работники уголовного розыска имели о преступниках
очень скромные сведения. Известно было только, что они
вооружены, во время грабежа связывают людей, иногда
избивают их. Еще было известно, что преступники молоды.
Вот и все. За короткое время неизвестные сделали не­
сколько дерзких краж в разных районах республики. Это
свидетельствовало о том, что у них есть машина.
Кто эти преступники, где они скрываются,— все это по ­
ка оставалось загадкой...
ВСТРЕЧА В ВАГОНЕ
Я возвращался из командировки. В купе было шумно
и тесно. Все полки забиты мешками, сумками, чемодана­
ми. Люди ехали в город на рынок: завтра базарный день.
На каком-то разъезде в вагон вошел новый пассажир .
Это был молодой человек лет двадцати-двадцати пяти,
среднего роста. Когда он разговаривал или улыбался, во
рту у него сверкали две желтые коронки. Одет пассажир
в серый добротный пиджак, черные брюки, которые были
заправлены в хромовые, начищенные до блеска сапоги.
Он медленно шел по вагону и внимательно вглядывался
в лица пассажиров. Очевидно, искал знакомых. Потом
остановился около двери, повернулся к окну и стал
з

равнодушно смотреть на пробегающие мимо телеграфные
столбы.
Поезд подошел к станции-
—
Граждане пассажиры! — объявил кондуктор .— Н аш
поезд прибыл на второй путь. При выходе будьте осто­
рожны.
В тамбуре, впереди меня, стояли две женщины. Вещей
у них было много. Одна сошла на перрон, а другая стала
подавать ей чемоданы и сумки. Когда все вещи оказались
на перроне, из вагона вышла и вторая.
И вдруг я услышал крик. Быстро спустился по ступень­
кам:
—
Что случилось?
—
Украли чемодан!
—
Что в чемодане? Говорите скорее.
—
Разные вещи. Я в отпуск еду. Что же мне делать?
И тут я увидел того молодого человека. В руке он дер­
жал чемодан. Я побежал за ним.
Станция осталась где-то позади. Мы оказались на от ­
крытой безлюдной местности один на один. Преступник,
видимо, решил не сдаваться.
—
Стой, стрелять буду! — громко крикнул я.
Но он не остановился, думал, наверное, что у меня нет
оружия.
—
Стой, буду стрелять!
Только после второго выстрела он остановился, повер­
нулся ко мне и, тяжело дыша, поднял правую руку, в ко­
торой блеснул нож. Лицо его страшно исказилось.
—
Попробуй подойди!
Между нами всего несколько метров. Держу нарушите­
ля на мушке, хотя знаю, что выстрела не будет: в пистоле­
те случился перекос, и я, по существу, оказался невоору­
женным. Но задержанный, разумеется, об этом не знал.
—
Брось нож и иди вперед! — командую ему .
Он бросил к моим ногам нож, повернулся и нехотя по­
шел.
4

В дежурной комнате линейного пункта милиции задер­
жанного обыскали. Документов у него не было, зато за
голенищем сапога нашли завернутый в тряпку нож.
—
Зачем же второй? — спросил я его.
—
Затем зачем и первый. Про запас надо иметь. На
всякий случай... Если бы не такое мелочное дело, как этот
чемодан,— он презрительно посмотрел на него,— я бы вас
завалил. Но зачем, думаю, из-за пустяка человека губить
и самому зарабатывать вышку? Только не думал я, что
вы так быстро бегаете.
Разговор наш продолжался.
—
Ваша фамилия?
—
Иванов Иван Иванович-
—
Не лгите.
Он долго молчал, смотрел на меня, на пол, на потолок,
на дежурного милиционера, наконец глубоко вздохнул и
сказал:
—
Ну хорошо. Я объясню . Только лично вам . И не
здесь. В вашем кабинете . Здесь не буду. Не хочу...
БЕЖАТЬ ЛЮБЫМ ПУТЕМ...
В небольшой комнате, где находился задержанный, бы­
ло много таких, как он. Их привели постовые милиционе­
ры и дружинники за различные нарушения порядка. Ива­
нов равнодушно смотрел на эту пеструю компанию.
«...До утра тут не выдержишь, не хватит сил... Надо
бежать. Но как? Может, попроситься у дежурного: так,
мол, и так, надо бы на двор... А там уж обстановка пока­
жет, что делать...»
Но он тут же отверг этот вариант и стал искать другой,
более подходящий. В комнату вошел дежурный милицио ­
нер. Ему, очевидно, надоели крики пьяных, и он зашел,
чтобы успокоить их.
Момент выдался подходящий, Иванов шагнул к мили­
ционеру.
5

—
А на каком основании задержали меня? Почему я
должен сидеть вот с этими вместе? В чем моя вина? Если
сейчас же не переведете в другую камеру, я разобью себе
голову и скажу, что вы меня избили, и будете отвечать
за это.
Милиционер улыбнулся:
—
Я вас не задерживал. Вас задержал начальник уго­
ловного розыска, он и разберется.
Дежурный вышел.
«Надо сделать что-то, чтобы перевели в другую каме­
ру,— искал выход
Иванов. — Э х, достать бы нож или
бритву...»
Но в карманах ничего не было, только какой-то сор да
табачная пыль. Он уныло посмотрел в окно. Стекол в окне
нет, только металлические прутья. Иванов долго ходил по
камере, о чем-то думал, потом забился в дальний угол,
опустился на корточки и перекусил себе вену на руке.
Мне доложили о случившемся сразу же. Я вызвал де­
журную машину и поехал в милицию. Возле Иванова хло­
потал врач скорой помощи. Он сказал, что жизнь молодо­
го человека в опасности, и посоветовал отправить его в
больницу.
Через неделю позвонили из больницы и сказали, что
Иванова выписывают. Мы послали за ним своего чело­
века. Ну, а до этого дня я часто ходил к Иванову, интере­
совался его здоровьем у врачей, приносил скромные пере­
дачи, но на глаза больному не показывался- Позже мне
рассказали, что, придя в сознание, парень спросил, кто же
его навещал.
—
Есть, видно, человек, если так заботится. Попра­
вишься, узнаешь...
—
Где уж там узнать... У меня в городе никого нет: ни
родных, ни знакомых.
Однажды вечером, когда в палате все уже спали, Ива­
6

нов решил бежать. Не хотелось ему встречаться с работ­
никами уголовного розыска. Но как бежать? Что приду­
мать? В больничном белье далеко не уйдешь... Конечно,
одежду можно приобрести. Не так уж это и трудно . На
улице людей много, можно выбрать любой костюм... Но
как вырваться из этой чертовой больницы?
Он прислушался: в палате тихо, все спят. Иванов на
цыпочках вышел в коридор, подошел к двери. И вдруг до ­
рогу ему преградила дежурная сестра.
—
Вы куда?
—
Хочу прогуляться, не спится что-то ...
—
Если вы страдаете бессонницей, могу предложить
таблетку. А больничный режим нарушать нельзя .
Нехотя взяв лекарство, Иванов вернулся в палату и
лег в кровать. «Да, отсюда не так-то просто уйти, но уйти
надо во что бы то ни стало, любой ценой. Это единствен­
ный способ выбраться на свободу. Правда, мешает дежур­
ная. Но что дежурная? Ее без труда можно убрать». Но
где-то в подсознании жила другая мысль: «Здесь не тюрь­
ма, а больница. За тобой ухаживают, кормят... Нет, надо
постараться найти другой путь, другую дорогу...»
Он не заметил, как уснул.
РАЗГОВОР В КАБИНЕТЕ
Уже несколько дней длится допрос, а задержанный не
назвал даже своего имени. Он твердил одно и то же:
—
Я Иванов, понимаете? За что вы меня арестовали?
Я буду жаловаться! Вы еще ответите за все это...
Он, видимо, думал, что чем грубее поведет себя на до­
просе, тем скорее всем надоест и его отпустят.
—
Я должен вас предупредить: чистосердечное призна­
ние смягчит вашу вину.
—
Не верю я вам!—закричал Иванов и заерзал на
стуле.
—
Какие у вас основания не верить?
7

—
Знаю я вас всех! Вам бы только посадить человека
в тюрьму, а за что—это не так уж и важно.
—
Напрасно, напрасно... Всех мы в тюрьму не сажаем.
Сажаем только преступников. Скажите, правильно мы по­
ступаем или нет?
—
Мне все равно... Я знаю одно: правды у вас не
найти.
—
Неужто все равно? Преступники обкрадывают мага­
зины, взламывают кассы, убивают людей... Когда это, с
каких пор вы стали такими безразличными и равнодуш­
ными?
—
С тех пор, как первый раз попал в тюрьму. А тех,
которые обкрадывают кассы, убивают людей, я бы сам
посадил.
—
А карманных воров и тех, кто крадет чемоданы на
вокзалах? Что бы с ними сделали?
—
На меня намекаете? Но только учтите, карманными
кражами я теперь не занимаюсь. А чемодан мне не при­
пишите: у вас нет свидетелей. К тому же я и не думал его
красть. Просто хотел помочь гражданке. До такси донести .
За это она, может, рублик подбросила бы... А вы заподо ­
зрили меня... Поверьте, все было не так.
—
Как же мы можем поверить, если вы не верите нам?
—
Почему на каждом слове ловите меня? Что бы я ни
говорил, все берете под сомнение.
—
Нет, мы верим тем, кто говорит правду, кто любит
правду, за правду борется. Мы поверим и вам, если буде­
те откровенны... А вы еще ни одного слова верного не
сказали, фамилию скрываете, имя. И мы вынуждены
подозревать вас не только в краже чемодана, но и в бо­
лее серьезных делах. Итак, вопрос: где работаете, где жи­
вете, на какие средства существуете?
Наступила пауза. Иванов склонил голову, долго думал.
Наконец поднял глаза и тихо сказал:
—
Курить хочу.
8

Глубоко и жадно затягиваясь, он выкурил папиросу,
смял в пепельнице окурок и медленно проговорил:
—
Пишите...
ИСПОВЕДЬ БАГРОВА
—
Багров моя фамилия, по имени-отчеству Авенир
Александрович. Тридцать восьмого года рождения. Где
родился — не знаю . До двенадцати лет воспитывался в
различных детских домах Сибири. Родителей тоже не знаю.
Говорят, погибли при бомбежке в первый день войны. А
меня подобрали незнакомые люди и сдали в детдом. Там
установили возраст, дали фамилию, имя, отчество. Откуда
их взяли, не знаю. Помню лишь, что маленького меня зва­
ли Аликом. Может, я Алексей, а не Авенир? Кто его зна­
ет... Этим никогда не интересовался. Не было надобности.
Потом подрос немного, из детского дома сбежал. Через
год задержала милиция... Попал в детскую колонию. Око ­
ло трех годов провел там, а потом сбежал. И после этого
жизнь сложилась скверно: попал в тюрьму за хулиганст­
во. Просидел еще три года . Освободился, работал на
строительстве в Сибири. Не понравилось . Ушел. Потянуло
в Европу. Здесь теплее ... Вот и вся биография.
—
Как же вы оказались в наших краях?
—
В Мордовии бывал когда-то . Кое-кого знал. Вот и
остался. Учтите, это я только вам рассказал. Вижу, вы че­
ловек понимающий вроде. Только об одном прошу: поверь­
те мне хоть раз в жизни... Если не посадите меня в тюрьму,
а направите на работу куда-нибудь, я исправлюсь.
—
Хорошо. Машину водить умеете?
—
Могу. Нас учили в колонии . Только прав нет.
—
Пойдете в автохозяйство. Согласны?
—
Что вы! Лишь бы мне только поверили, что я рабо­
тать хочу. И не тыкали бы только без конца: вор, ху­
лиган...
9

—
Это будет зависеть от того, как вы себя поведете.
Отношение к труду, к людям определит ваше положение.
—
Это я запомню, очень хорошо запомню,— повторил
Багров.
—
А как с рукой?
—
Проходит. Вот еще по пути зайду в больницу, пере­
вяжу.
Не знаю почему, но я поверил этому парню. Как-то
нельзя было не поверить ему. Прежде чем его отпустить,
предложил ему десять рублей.
—
Это на первое время. В добрый путь. В автохозяй ­
стве зайдете в отдел кадров. Можете быть свободны.
—
А расписку, товарищ полковник,— растерялся в та­
кой обстановке Багров.
—
Никакой расписки. Слово дороже. Да,— остановил я
Багрова,— как себя чувствовали в больнице?
—
Хорошо. Мне кто-то даже передачи приносил, толь­
ко я не знаю кто. И, наверное, не узнаю.
—
А вы попробуйте узнать,— сказал я
и почему-то
улыбнулся.
Багров долго смотрел на меня с удивлением, потом
переступил с ноги на ногу и сказал тихо:
—
Спасибо, товарищ полковник. Я этого не забуду...
НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА
Багров купил сигарет, зашел в небольшой скверик, сел
на скамейку, закурил и стал вспоминать весь недавний
разговор. И чем дольше перебирал Багров в памяти дета­
ли беседы, тем больше убеждался, что жизнь у него сквер­
ная. Багров и сам понимал, что живет не так, как все. По-
нимать-то понимал, но начать жить по-новому не мог- И
вот сейчас ему хотят помочь. Легко или трудно будет
начинать новую жизнь, Багров не знал.
Он встал, спросил какого-то пожилого человека, как
найти автохозяйство, и не спеша пошел по улице. Он
10

представил себе, как зайдет в отдел кадров, как его там
примут и оформят по всем правилам, как он первый день
выйдет на работу. Да, как давно он по-настоящему не
работал...
Багров остановился, чтобы прикурить, и услышал за
спиной:
—
Куда спешишь, Орел?
Багров вздрогнул от неожиданности. Может, ослышал­
ся? Ведь в городе его никто не знает. Тем более его ста­
рую кличку...
Багров остановился. Его догонял высокий плотный па­
рень. Багров присмотрелся и все вспомнил: с этим парнем
он был в одной из детских трудовых воспитательных коло­
ний. Звали парня Саша Кудряш .
;
—
Здорово, старина,—протянул руку Кудряш.—как
здесь оказался?
Багров вначале растерялся, а потом ответ нашел
быстро:
—
Приехал к тетке недавно. Думаю устроиться на ра ­
боту. Вот сейчас тороплюсь в одно место. Ты извини, мне
некогда,— закончил Багров.
—
Да постой, поговорим. Что у тебя с рукой?
—
Так, ничего особенного. По пьянке. Упал и немного
зашиб.
—
Выпиваешь, значит? — допытывался Кудряш .
—
Бывает иногда,— небрежно ответил Багров.
Кудряш осмотрел Багрова с головы до ног, оценил:
—
Это хорошо. Приходи ко мне. Познакомлю со свои­
ми друзьями. Бутылочка всегда найдется. Приходи.
Они расстались. Багров шел и чувствовал себя сквер ­
но после этой встречи. Он ругал себя за то, что пошел по
этой улице. Сейчас ему нисколько не хотелось встречаться
со старыми друзьями. Не хотелось. Для этого и уехал в
Саранск. Думал, что здесь ничто о старом ему не напом­
нит. И вот на тебе...
В отделе кадров Багрова попросили написать автобиог­
11

рафию, заполнить анкету. Начальник отдела кадров, лы­
сый полный человек, сказал Багрову:
—
Работа у тебя хорошая. И люди у нас хорошие. Осо ­
бенно инженер. Он тебе поможет. Так что не бойся: осво­
ишь технику.
Уже наступил вечер, а Багров все бродил по городу.
Ему негде было ночевать. В отделе кадров насчет жилья
ему ничего не сказали, а сам он спросить не посмел. Рань­
ше Багров о жилье как-то не задумывался. Раньше все
было проще...
Он почувствовал усталость от всей этой дневной бегот­
ни и пошел к вокзалу, чтобы перекусить в буфете и отдох­
нуть в скверике.
'
Гкрле скромного ужина он лег на скамейку и заснул.
Проснулся поздно ночью. Было холодно, и сон больше не
шел.
ВЕРСИИ, ДОГАДКИ...
Работникам уголовного розыска пришлось проверить
десятки версий, поговорить со многими людьми, чтобы
хоть как-то напасть на след преступников. Однако след
этот пока так и не находился.
Оперативная группа еще раз выехала в село, где был
ограблен магазин. Сторож, пожилая женщина, долго и
сбивчиво рассказывала, вспоминая ту страшную ночь:
—
Видать, из города. У нас в селе так не говорят. Один
высокий такой, кудрявый, а может, и не кудрявый, но чер­
новолосый. Я бы его сразу узнала. Другой маленький, а
третий...
Возле магазина работники уголовного розыска нашли
обломок ножовки по металлу. На ней стоял заводской
штамп. Постепенно было установлено, что такие ножовки
получали многие школы республики. Несколько таких же
ножовок нашли и на станции юных натуралистов.
Работали здесь в основном женщины и девушки.
12

Подозревать их в чем-то не было никаких оснований. Одна
из них рассказала:
—
У нас и детей-то нет . Вот разве только у Гончаровой
сын есть. Александр, но все его зовут просто Сашкой. Ра­
ботает он в каком-то научно -исследовательском институте,
учится в техникуме. Я живу почти рядом с Гончаровыми.
К ним парни часто ходят. Одного Сидором зовут, а дру­
гого Виталием.
Мы проверили эти показания и узнали, что Сашка Куд­
ряш— в прошлом карманный вор
—
побывал в детской тру­
довой колонии. Вполне понятно, что эти сведения еще ни
о чем не говорили, однако за квартирой Гончарова решили
понаблюдать.
1
Поиски преступников шли и по другим направлениям.
ВСТРЕЧА СО СТАРЫМ ЗНАКОМЫМ
Зазвонил телефон. Я поднял трубку. Незнакомый голос
торопливо спросил:
—
Алло, кто слушает? Это вы, товарищ начальник?
Авенир говорит. Мне срочно надо вас видеть.
Через несколько минут он вошел в мой кабинет.
—
Вы меня не забыли, товарищ начальник? Я принес
долг. Поверили вы мне тогда. Спасибо .
—
И все? — спрашиваю его .
—
Нет, не все.
—
Тогда садись и рассказывай. Может, с работой не
в порядке?
—
Нет, что вы... Все хорошо . Норму перевыполняю, по­
лучил первую зарплату. Знаете, сколько?
—
Откуда же мне знать?
—
Больше ста рублей. Не поверите?
—
А почему же не поверить?
Авенир достал деньги и показал мне.
—
Куплю костюм недорогой, а остальные — на жизнь .. .
—
Только спиртным не увлекайся. Сам знаешь.. .
13

—
Знаю...
—
Запомни: если человек стремится к правильной жиз­
ни, всегда найдутся люди, которые помогут.
—
Слыхал я и раньше об этом, но почему-то не верил .
Теперь убедился.
—
Что же ты еще хотел мне рассказать?
СИДОР РАСКРЫВАЕТ КАРТЫ
—
Помните тот день, когда вы меня освободили?
—
Сейчас вспомню.
Я перелистал календарь и на листке за 15 августа на­
шел запись: «Багров Авенир. Направлен на работу в аВТО-
ХОЗЯЙСТВО».
—
Значит, прошло больше месяца? — уточнил Авенир.
—
Как видите. И за это время вы к нам ни разу не
заглянули? А мы беспокоились за вас.
—
Хотел, было, однажды зайти и рассказать кое-что, да
потом раздумал. А вот сейчас молчать не могу.— А ве ни р
уселся поудобнее, словно приготовился к долгому разгово­
ру.— Ког да
я вышел от вас, то встретил одного знакомого,
кореша по детской трудовой колонии — Сашку Кудряша.
Мы с ним в одно время дружили, ну и по мелочам зани­
мались кое-какими делишками. Просто так, баловались.
Выходили на дорогу и пугали пожилых людей. Иногда от­
бирали у них деньги, продукты. Заводилой был Кудряш.
И однажды нас накрыли... Если по совести сказать, то
Кудряш меня и научил воровать. Я подражал ему, хотел
быть таким, как он. Ведь Кудряш никого не боялся. Во
всяком случае, мне. так казалось. Только теперь я понял
цену его геройства: со старухами нетрудно справиться.
—
Так вот,— продолжал Авенир.— Я снова встретился с
Кудряшом. Вернее, он сам меня нашел. «Зачем нужен?» —
спрашиваю. — «Дело есть. Можно прилично подрабо­
тать».— «Да я и так,— говорю ему,— неплохо устроился».—
«Спину гнешь?» — с пренебрежением произнес Кудряш. —
14

Значит, завязал?» — «Нет,— говорю,— не завязывал
ине
развязывал».— «Брось притворяться».
Авенир немного помолчал.
—
Что ты хочешь от меня? — спрашиваю .
—
Знаешь, что, Венерка (он меня так называл), дело
есть, но компаньонов маловато. И оружие слабенькое. Хоть
бы один настоящий пистолет добыть. Помоги, ты свой па­
рень.
—
Какое же есть оружие? — интересуюсь-
—
Да так, пистолетик малокалиберный. Не буду от те ­
бя скрывать. Знаю, не продашь.
—
Брось ты чепуху молоть. Говори, что надо?
—
Айда со мной.
Повел меня Кудряш в какой-то подвал и показал ре­
вольвер. Барабан сварной, в гнезда вставлены втулки под
патроны от малокалиберной винтовки.
—
Да,— говорю ему.— Действительно, штука неваж­
ная. А для чего тебе оружие, если не секрет?
—
Мы людей убивать не будем, не бойся. Только так,
для страха. Правда, один раз ошибку допустили. Хотели
одного сторожа припугнуть, да нечаянно ранили. Потом
стали осторожнее действовать.
—
Ну что ж, оружия у меня нет. Но у друга моего
найдется. Только нет его сейчас, уехал в другой город. На
днях должен вернуться. Тогда и встретимся.
Вру все это я Кудряшу, а сам смотрю ему прямо в гла­
за, чтобы поверил. Спрашиваю:
—
А что же у тебя за товарищи?
—
Ребята верные. Хочешь с одним познакомлю? Пой­
дем.
Тут мне отказываться стало неудобно. Мы свернули в
какой-то переулок и зашли во двор незнакомого мне дома .
Друг Кудряша вышел навстречу из палисадника. Посмот ­
рел на меня недоверчиво, но все же подал руку и произ­
нес:
—
Сидор. Будем знакомы .
15

Через несколько минут он предложил выпить. Я со ­
гласился. Сидор принес пол-литра водки и закуску. Когда
бутылка оказалась пустой, я положил на стол пятерку.
—
За знакомство,— говорю .
Сидор сбегал в магазин. Кудряш опьянел первым.
Вскоре и у Сидора стал заплетаться язык. И они загово­
рили о предстоящем деле.
Я прислушался к их разговору и понял главное: они
задумали ограбить госбанк. Понял также, что для этого
уже все подготовлено. Нет только оружия.
Наконец Сидор замолчал и посмотрел на меня, будто
только сейчас увидел, достал из-под дивана пистолет —
маузер.
—
Что с этим пугачом сделаешь? Там ведь охрана зна­
ешь как вооружена?
—
Да-а -а,— поддакиваю Сидору.— Дельце
вы задума­
ли большое. Только осилите ли? Банк — не шутка.
—
Фу, плевое дело. Мы уже все разведали, все разра­
ботали. Так что, дорогуша, не трусь,— и он сплюнул на
пол.
—
Но за это вышку всем дадут,— говорю ему .
—
Ты, я вижу, нам не веришь,— сердито посмотрел Си­
дор сначала на меня, потом на Кудряша. — Т ак
я тебе ска­
жу: следов мы не оставляем, работаем в перчатках. Такси
всегда наготове. Шофер — парень свой. Мы не появляемся
где попало. Тут все обмозговано и обдумано.
—
А как же с хранилищем? Чем мы ломать его бу­
дем? Отмычкой, что ли?
—
Эх, браток, ты, оказывается, еще ничего не знаешь.
У нас такой автогенчик есть — сейфы любой толщины ре ­
жет.
—
Удивляюсь, где это вы всему научились?
—
Своя голова хорошо работает, в чужой не нуждаем­
ся. Да,— улыбнулся
Сидор,— ты не смотрел
картину про
милицию? Там такие же друзья, как мы, сейф взламывали.
—
Нет, не смотрел.
16

—
Шурик, как эта картина называется? — обратился
Сидор к Кудряшу.
—
«Дело пестрых»,— нехотя ответил Кудряш и закрыл
глаза, сладко позевывая.
—
Советую, мальчик, учиться, читать. Особенно иност­
ранных писателей. Там есть поучительные вещи.
—
У вас, я вижу, хорошая школа. Куда же вы деньги
девать будете? — спрашиваю Кудряша и Сидора.
—
Деньги? — переспросил Сидор.— Ден ьг ам
место най­
дется. На юг поедем, погуляем. В общем, хочется пожить
на широкую ногу.
Беседа затянулась. Я посмотрел на часы: было уже за
полночь. В квартиру зашли еще двое неизвестных мне лю­
дей. Они вышли с Сидором во двор и о чем-то разговари ­
вали. Вскоре вернулись.
Мне надоела эта компания, и я притворился сильно
пьяным.
—
Ну,— говорю,— спать пора. Вы как хотите, а я по­
дался к себе-
Но отвязаться от Сидора было не так просто.
„ЗА ТЕБЯ БУДЕМ ДУМАТЬ МЫ*
—
Подожди-ка, друг милый, мы еще ни о чем не дого­
ворились,— взял меня за плечо Сидор . Встал и Кудряш,
качнулся в табачном дыму, схватил меня за руку и запле­
тающимся языком забормотал:
—
Этот не подведет. С детства знаю . По колонии еще
знаю. Свой в доску. Брось это дело, Сидор...
—
Что вы от меня хотите? — говорю Сидору .— В
ком­
панию чтоб с вами вошел? Тут надо подумать. Как бы про­
маха не вышло...
—
Хороший ты малый, но, боюсь, как бы не повернул
оглобли назад. Учти: этот номер у нас не пройдет. Раз
мы тебе рассказали кое о чем, все должно быть железно.
Пролегавишь — смотри . Для нас это недорого стоит: два
2 А. И. Калинин
17

грамма свинца, и все,— небрежно сказал Сидор,—Как хо ­
чешь, не насилуем. Но предупреждаем: расчет будет ко­
ротким.
—
Дайте мне подумать,— говорю. — Т а ки е
дела сразу
не решаются.
Сидор громко и неестественно захохотал.
—
Тут и думать нечего. За тебя будем думать мы .—
Он взял нож и сильным взмахом воткнул его в стол. Гла­
за Сидора налились кровью. Мне уже трудно стало отка­
зываться, и я согласился, что пойду на дело.
Расставаясь, Сидор подал мне руку.
—
Приходи завтра вечером на «репетицию».
Авенир замолчал и посмотрел на меня, словно ожидая,
как я оценю его рассказ. Я молчал и тоже думал о том,
что только что услышал.
—
Вот затем и пришел, товарищ полковник,— снова за­
говорил Авенир. — П о нима ете, за последнее время я на­
учился ненавидеть преступников: они мешают нам жить.
По городу люди всякое о хулиганах говорят. А знаете,
сколько нареканий в адрес милиции? Говорят: никаких мер
не принимают, за что только получают деньги. Обидно мне
почему-то, товарищ полковник. Смотрю я на вас, на дру­
гих сотрудников милиции, день и ночь вы трудитесь. Для
кого? Не для себя же. Для людей. Защищаете права че­
ловека, государственную собственность. В общем, я поду­
мал и решил: пойду и все расскажу. Может, пригодится
вам.
Передо мной сидел совершенно другой человек. Трудно
было сравнить его с тем Ивановым, с которым я познако­
мился месяц назад.
—
Хорошо, Багров. Если бы все так поступали, помо­
гали уголовному розыску, может, меньше было бы у нас
краж и других преступлений. А теперь один вопрос: вы
окончательно решили порвать с прошлым? Только говори­
те откровенно.
—
Клянусь, товарищ полковник, окончательно.
18

Авенир закурил. Я тоже взял папиросу, верчу ее в
пальцах, чтобы мягче стала, а сам почему-то мыслями об­
ратился в прошлое. Сколько лет отдано борьбе с наруши­
телями! Вот сидит передо мной человек. И он, может быть,
даже не знает того, как радостно у меня на душе оттого,
что удалось поставить его на ноги, заставить поверить в
свои силы. Хорошо, что он понял свои ошибки. А ведь
сколько ещё людей, которым надо помочь найти твердую
дорогу к настоящей жизни.
Мою мысль, словно он прочитал ее, подтвердил Авенир:
—
Если бы вернуть прожитые впустую годы, я бы
начал все по-новому, по-другому. Вы открыли мне глаза
на правильную жизнь.
—
Это хорошо, Авенир, что ты понял. У нас с тобой
еще много дел впереди. Поэтому вернемся несколько на ­
зад. Знают ли Кудряш и Сидор твой адрес?
—
Нет, я им не говорил. И где работаю — тоже не
знают.
—
Хочу тебя предупредить: без нашего разрешения ты
из дому не должен выходить. С работой все уладим. У
тебя есть книги?
—
Нет.
—
Тогда что-нибудь найдем. Ты знаком с «Педагогиче­
ской поэмой» Макаренко?
—
Нам ее читали в колонии. Потом конференция была .
—
Хорошо. А «Как закалялась сталь» Островского?
—
Эту не читал.
Я попросил выдать Багрову из нашей библиотеки кни­
гу, еще раз напомнил, чтобы он никуда из дому не выхо­
дил, и мы пожали друг другу руки.
КОЛЬЦО СЖИМАЕТСЯ
Обломок ножовки, найденный на месте происшествия,
и ножовка, взятая на станции юных натуралистов, совпа­
дали по химическому составу металла и заводскому
2*
19

штампу. Это подтвердила экспертиза- На одном из сейфов
остались отпечатки пальцев Кудряша.
Цепь замкнулась. Осталось только назначить день, что­
бы арестовать преступников.
Поздно вечером сотрудники уголовного розыска собра­
лись в кабинете министра внутренних дел. На оперативном
совещании было предложено три варианта. Одни выска­
зывались за то, чтобы бандитов взять на улице. Другие
предлагали задержать их на квартире. Третьи подсказы­
вали арестовать преступников с поличным на месте пре­
ступления.
Все три варианта были вполне приемлемы, но при тща­
тельном разборе от первого и третьего мы отказались. Ре ­
шили брать преступников дома.
Для операции были созданы три оперативные группы.
Одна из них и отправилась к дому, где жил Сидор.
На стук никто не вышел. А уйти, не убедившись, есть
ли кто дома, нельзя. Достаточно одному из бандитов уз­
нать, что кто-то из его сообщников задержан, как все
остальные скроются. Ищи тогда ветра в поле.
Пришлось взломать дверь. Когда группа вошла в квар­
тиру, на улице послышались выстрелы. Я выбежал из до ­
ма. Ко мне тут же подошел пожилой человек:
—
Кто-то сейчас выпрыгнул с третьего этажа.
Мы вошли в комнату. В ней гулял ветер . Одно из окон
было раскрыто. На подоконнике лежала бельевая веревка .
Один конец её был привязан к отопительной батарее.
Постовой милиционер, специально оставленный под ок­
нами, дал возможность Сидору спуститься. И, конечно же,
Сидор никак не ожидал, что его здесь встретят.
Между Сидором и милиционером Василием Спириным
завязался поединок.
На помощь Спирину подоспели оперуполномоченный
уголовного розыска Григорий Андреевич Кравцов и стар­
ший оперуполномоченный Федор Михайлович Абдулаев.
Вскоре были задержаны и остальные преступники.
20

ВСЕ НАЧАЛОСЬ С ТОГО...
И вот они сидят в кабинете следователя. Прежде чем
начать допрос, еще раз просматриваю их биографии.
Виктору Сидоренко (он же Сидор) двадцать два. Си­
дит неподвижно, лицо бледное, растерянное, голова опу­
щена на грудь. Отвечать на вопросы отказывается, всю
вину сваливает то на Виталия Гурова, то на Гончарова...
Александр Гончаров (Кудряш) выделяется среди дру­
гих высоким ростом и волнистой черной шевелюрой. Очень
сожалеет, что жизнь прожита впустую...
Дураков, Мурашкин, Золов. каждому немногим боль­
ше двадцати.
Самый старший из группы—Елкин. Он оказался «опыт­
нее» всех: за плечами уже две судимости и семь лет лише­
ния свободы. У Елкина узкое продолговатое лицо, малень ­
кие, бегающие по сторонам глаза. Держится свободно и
независимо, прикидывается простачком — подергивает пле ­
чами, вопросов будто не понимает и поэтому часто пере­
спрашивает. Елкин работал шофером такси. О нем -то и
слышал тогда у Сидора Багров.
Вначале участники группы вели себя спокойно, даже
самоуверенно. Они думали, что против них нет никаких
улик. На одном из допросов Гончаров обхватил голову ру­
ками и закричал:
—
Я протестую, я требую прокурора! Почему меня за­
держали? За что, я у вас спрашиваю, меня задержали?
Допрос за допросом, очные ставки, вещественные дока­
зательства— и Гончаров признал свою вину.
В своем преступлении сознались и другие участники
группы. Чтобы смягчить свою участь, они рассказали все,
что знали.
Признание каждого было скучным и однообразным, и
каждый из них употреблял вначале исповеди одну и ту же
фразу: «Все началось с того...»
21

ЭТО МОГЛО НЕ СЛУЧИТЬСЯ
Еще в школе Виктор Сидоренко начал воровать. Воро­
вал тетради, учебники, вещи у одноклассников. Он часто
пропускал уроки, лгал учителям и родителям.
После девятого класса Сидоренко устроился учеником
слесаря на завод. Но и кипучая заводская жизнь как-то
не захватила Сидоренко. Днем он жил одной жизнью, ве­
чером — другой.
Гончаров работал на инструментальном заводе. Неза­
долго до ареста перешел в научно-исследовательский ин­
ститут. Как будто был, неплохим производственником, и
никого не интересовало, чем он занимается вечерами, с
кем дружит.
Когда рабочие завода, сотрудники института узнали об
аресте Сидоренко и других, они были очень удивлены: как
же все это случилось? Когда, в какой день молодые люди
встали на скользкий путь?
Вопрос, конечно, существенный. И очень жаль, что его
обычно задают очень поздно. Слишком поздно.
Не интересовались жизнью своих детей и родители.
Мать Виктора Сидоренко, Елена Петровна, в один из лет­
них дней собиралась на курорт. Денег у нее было доста­
точно, но она хотела иметь их больше: в дороге лишние
деньги пригодятся. Она спросила Виктора:
—
Сынок, у тебя нет денег? Я потом верну или куплю
тебе на юге что-нибудь модное.
—
Денег, мама, нет. Есть шерстяной отрез . Продай, он
мне не нужен.
Елена Петровна продала отрез, даже не поинтересо­
вавшись, где его взял сын. Мать видела, что Виктор при­
ходил домой поздно, часто пьяный, нередко приносил с
собой какие-то вещи. Видела все и молчала. Она даже зна­
ла, что в подвале хранятся награбленные сыном вещи.
Фаина Ивановна, мать Гурова, вела себя в уголовном
розыске, мягко говоря, странно:
22

—
Мой Виталий никогда вором не был и не будет! —
кричала она.— О н
не виноват. Ваши работники ошиблись,
возвели напраслину на ребенка... Он хороший мальчик, ти­
хий, рыбу любит ловить. Он целыми днями с ребятами на
реке пропадал. Даже ночевал там часто . .. Какие могут
быть кражи? Не понимаю. Вы плохо разбираетесь в лю ­
дях...
Виталий Гуров, пока мать говорила, сидел молча. А
когда она выговорилась, сказал:
—
Не надо, мама. Ты не права. Я виноват и во всем
сознался.
Фаина Ивановна вскочила со стула:
—
Подумай, что ты говоришь! Тебя заставили при­
знаться, заставили! Я знаю, я все знаю. Я буду жаловать­
ся! Я докажу, что ты честный мальчик...
Ах, эта материнская близорукость! Порой она мешает
увидеть, как вот в этом случае, что их дети идут не по той
дороге.
Отцы Сидоренко и Гончарова погибли на войне. Труд ­
ность воспитания детей легла целиком на плечи матерей.
Но это, конечно, не оправдание. Мы знаем множество при­
меров, когда дети, оставшись без родителей, стали настоя­
щими людьми. Им с детства внушили, что они должны
быть достойными памяти отцов, должны продолжать дело,
которое не успели завершить они. Трудности закалили их
характер, волю, убежденность.
У «героев» нашего рассказа получилось далеко не так...
ЭПИЛОГ
Мой рассказ подходит к концу. И я не могу не вспом­
нить всех тех, кто, не досыпая ночей, честно и зорко нес
и несет повседневную и трудную милицейскую службу.
Почти все работники уголовного розыска делали все, что­
бы как можно быстрее обезвредить эту группу.
23

Я вновь и вновь просматриваю толстые тома следствен­
ных материалов. Советский закон строго наказал преступ­
ников. Главарь банды Сидоренко приговорен к расстрелу.
Остальные участники группы осуждены на различные сро­
ки исправительных трудовых работ.
... Сейчас
я педагог. И, когда прохожу вечером по ули­
це, всегда вижу свет в окнах того кабинета, в котором
когда-то работал сам . Сейчас там работают мои товари­
щи, друзья, готовые всегда прийти на помощь людям. Они
охраняют мирную жизнь города, права советского челове­
ка, стоят на страже законов нашего государства.
***
Прошло несколько лет. Как-то в один из летних дней
я получил письмо. Внизу на конверте, как и положено, об­
ратный адрес и фамилия: В. Гуров . Я вскрыл конверт, на­
чал читать письмо и вспомнил Виталия Гурова. Как все
это было недавно и в то же время давно.
Вот что писал Виталий:
«Четыре года прошло с тех пор. О каком времени я го­
ворю, Вы знаете. Но я и сегодня, как и тогда, горько пе­
реживаю за все, что сделал плохого. Мне очень стыдно и
больно, что я так низко опустился и попал под влияние
хулиганов и грабителей...
Я понимаю, что Вам было противно копаться в гнилом
нашем прошлом, но я считаю, копаться в душах таких лю­
дей, как я и подобные мне, нужно. Это необходимо делать
для того, чтобы узнать, почему молодые парни могли так
низко пасть, чтобы остановить других от этого падения.
Когда юноше семнадцать-девятнадцать и он попадает в
круг «хороших и смелых» товарищей, то, сам того не за­
мечая, начинает подражать им. И знаете, когда я раньше
слышал рассказы о тех, кто ворует или грабит, то уже это
вызывало во мне внутреннюю неприязнь к подобным ти­
пам. Но частые встречи с ними позже постепенно сгладили
24

во мне волну возмущения, и незаметно для самого себя я
стал приобщаться к тому миру, в котором они жили...
Я сегодня уже в который раз перебрал всю свою жизнь
по косточкам, дал оценку каждому поступку. О многом ду­
мал, спорил с собой и с теми, кто вокруг меня. И пришел
к такому выводу: подобных людей нужно наказывать по
всей строгости наших законов.
На вашем языке, гражданин полковник, это называет­
ся раскаянием. Хорошо, что оно пришло. Жаль только,
очень жаль, что слишком поздно. А ведь было время и бы ­
ла возможность подумать о своей судьбе, жизни, пораз­
мыслить обо всем раньше. Мог бы жить правильно, с
пользой для себя, семьи, общества...
Теперь приходится за все расплачиваться. Расплачи ­
ваться очень дорогой ценой. Уходит молодость . .. Уходят
годы... Они больше никогда не повторятся, никогда не
вернутся. Уходят не так, как хотелось бы... Это огромная
потеря...
Мы часто к месту и не к месту говорим: человек живет
один раз. Это истина. Но ведь жить надо по-человечески, с
пользой, а не так, чтобы потом раскаиваться, как это де­
лаю теперь я, да и, наверное, не только я.
Я заканчиваю и об одном прошу: если Вам представит­
ся случай, познакомьте с моим письмом тех молодых лю­
дей, которые начинают жизнь бездумно. Пусть начинают
они свою жизнь смело, открыто и честно...»

МЕСТЬ И ВОЗМЕЗДИЕ
1
Первое воскресенье апреля выдалось солнечным и теп­
лым. Небо безоблачное, воздух по-весеннему свежий, бод­
рящий, на улицах много народу, как на празднике.
В этот день у Нины было прекрасное настроение, и она
решила отдохнуть, вдосталь поваляться в постели. Благо
в техникум не идти. Но разве усидишь дома в такую пору?
Нину тянуло на улицу. Она проехала немного на авто­
бусе и, когда он остановился, поправила платок, подняла
коротенький воротник зеленого демисезонного пальто и
вышла. В водах Невы сверкало солнце. Прохожие останав­
ливались на мосту и любовались этой картиной.
Нина прошла Дворцовый мост, вышла на площадь и
замедлила шаг. Она не знала, куда идти дальше. В Эрми­
таж в такой погожий день не хотелось, да и рано еще
туда. Невский для Нины всегда казался почему-то шум ­
ным. А сейчас хотелось побыть просто одной . Она свернула
в небольшой скверик, в котором часто отдыхала, выбра­
ла пригретую солнцем скамейку и села.
Как все-таки странно складывается жизнь . Вот так, од­
ной, Нине приходится проводить почти каждое воскре­
сенье. Приходится потому, что каждое воскресенье к
подругам Нины, с которыми она живет в общежитии в ком­
нате на троих, приходят ребята. Они вчетвером начинают
играть в подкидного. Играют долго, до одури. Потом это
26

надоедает, и парни начинают рассказывать какие-либо ис ­
тории, которые обычно сопровождаются громким хохотом.
Любка — та еще ничего, а рыжая солидная Клавка виз­
жит и смеется так, будто ей пятки щекочут. Тогда Нина
чувствует себя в этой комнате лишней и уходит, вот как
сегодня, в город. Правда, один раз она так, как бы между
прочим, сделала замечание подругам: не вдвоем, мол, жи­
вете. Так Любка промолчала, вроде не слышала. А Клавка
отбросила назад свои рыжие кудри и прошипела:
—
Ты завидуешь нам или злишься? Злишься-то на се­
бя. Найди парня — и не будешь скучать.
Нет, не может Нина найти с девчатами общий язык.
Интересы потому что, наверное, разные. Работает Нина в
другой бригаде, видится с девчатами редко, а вечером бе­
жит в техникум. Когда она приходит, девчат еще нет. Они
же возвращаются тогда, когда Нина уже спит и не слы­
шит, что они о ней говорят.
Вот уже третий год Нина живет в Ленинграде. К горо­
ду она привыкла, а к людям, которые живут в общежитии,
почему-то никак не может. Может, потому, что Нина про­
сто не приспособлена к таким условиям? Не раз уж она
вспоминала слова своей тетки, у которой с малых лет жи­
ла в небольшом селе под Рязанью:
—
Куда же ты едешь в такой большой город? Трудно
тебе, Нинка, будет. Трудно . В селе одна жизнь, в городе—
другая. А ты такая нелюдимка.. . Пропадешь . Подумай
прежде...
Нина и соглашалась с теткой и не соглашалась. Согла­
шалась потому, что в городе она никогда не жила. Но и
оставаться у тетки больше не хотелось. Спасибо ей и за
то, что с детства кормила ее, одевала, воспитывала как
родную дочь и выучила до восьмого класса.
Нина меньше знает свою мать, чем тетку. Она помнит,
как тетка приезжала в Мордовию и долго разговаривала
с матерью. Помнит слова матери:
27

—
В колхозе работать я не могу, больная. Отец уехал
от нас далеко (мать скрывала от Нины, что отец-то сидит
за воровство), житье послевоенное трудное. Вот Елизавета
Петровна и согласилась взять тебя к себе. Поживи пока
у нее, а потом видно будет, что и как.
Когда Нине исполнилось шестнадцать, за паспортом
она приехала домой. Перед отъездом сказала тетке, что
чужой хлеб ей стыдно есть. Она попробует заработать
свой. Тут как раз, будто специально, в селе появился весь­
ма говорливый, подвижный человек. Он набирал людей на
стройки Ленинграда. Нина попрощалась с теткой и уехала.
2
—
Можно вместе с вами тоже погрустить, подумать?
В сквере играли дети. Под весенним солнцем грелись
старушки, и Нина подумала, что это разговаривают дав­
нишние знакомые. Она обернулась на голос и увидела, что
рядом с ней сидит молодой человек. Правда, определить
его возраст было нелегко. Причиной этому были усы и бо­
рода. Ветер дул в спину, и незнакомец постоянно пригла­
живал длинные светлые волосы.
—
Я спрашиваю, можно с вами вместе тоже подумать?
Нине нравилось сидеть и одной. Никто не мешал ее
воспоминаниям. И вот на тебе! Этот глупый вопрос.
—
Вы всегда так или это первое в вашей жизни зна­
комство?— нехотя сказала Нина и посмотрела на незна ­
комца.
Он улыбнулся. Лицо его стало по -мальчишески весе ­
лым, и только глаза, серые, кошачьи, смотрели на Нину
настороженно, будто они принадлежали совершенно дру­
гому человеку.
—
Нет, не всегда,— он снова улыбнулся.— А что?
—
Ничего.
—
Что «ничего»?
?8

—
Так, ничего.
Он потрогал бороду, словно пробуя, на местё ли она,
вздохнул:
—
Ну вот, поговорили...
—
Можно продолжить, если хотите. Скажите, она не
фальшивая, эта противная борода?
Они посмеялись над этой Нининой остротой, и незнако­
мец ответил:
—
И усы тоже собственные. Не желаете убедиться?
Помолчали. Он нарушил молчание первым:
—
Есть идея: у меня два билета в кино. Приглашаю .
—
Покажите билеты. Если есть, я согласна пойти.
Незнакомец как-то равнодушно посмотрел на Нину, по­
лез в карман, достал пачку сигарет, закурил и сказал ви­
новато:
—
Нет у меня их. Но, если вы пойдете, будут.
—
Эх вы... Придумали бы что -либо поинтереснее.
—
Тогда отправимся в какое-нибудь кафе. Я еще не
завтракал. Вы, наверное, тоже. Скажу точнее: не завтра­
кали. У вас зубы вон какие голодные.
Нина сердито посмотрела на незнакомца, чуть улыбну­
лась уголками губ:
—
Не смешно. Нисколечко . Вы не клоун, случайно?
—
Не угадали, мадам.
Нине хотелось сказать что-нибудь колючее, чтобы этот
назойливый бородач ушел наконец.
—
Тогда, если верить вашей бороде, вы очень большой
ученый.
—
Не совсем точно,— невозмутимо ответил он.— Я все­
го-навсего строитель .
Нина так внимательно посмотрела на незнакомца, что
он даже удивился: чем вызвана такая реакция? Ему по­
нравилось ее милое юное лицо в веснушках, большие ка­
рие глаза на этом лице. Впрочем, как он убедился, перед
ним сидела вовсе не злая и острая на язык девчонка, а
довольно приятная и интересная девушка.
29

—
Вы правду говорите, что строитель? — спросила на­
конец-то Нина.
—
Правду. Только правду . Я работаю прорабом. А что
вас так удивило?
—
Я тоже строитель. Штукатур .
—
О-о,— обрадовался незнакомец,— тогда давайте зна ­
комиться Меня зовут Алексеем.— И
он подал руку.
Вскоре Нина уже знала, что Алексей тоже приехал из
села, но из какого, он не говорил, а ей неудобно было до­
пытываться. Город, правда, ему не особенно нравится, по­
этому Алексей живет в пригороде, снимает угол у одной
приятной на вид старушки. Сегодня приехал искать новое
жилье: у хозяйки вернулся из армии племянник, потому-то
Алексей оказался в центре. Есть возможность общежитие
выхлопотать, но общежитие он не любит. За городом луч­
ше, чище воздух, спокойнее. Нина, конечно, во всем сомне­
валась. Алексей вызывал у нее какое -то подозрение. И в
то же время возникало непонятное чувство: Нине он нра­
вился, ей даже казалось, что Алексей похож на какого-то
близкого человека.
Нина рассказала, что живет в общежитии на Петро­
градской стороне. А еще она хочет закончить техникум, а
потом строительный институт. Или стать архитектором.
Если, конечно, получится. А еще к Нине на майский празд­
ник обещалась приехать мама и привезти что-нибудь до ­
машнее, вкусное. Своего приготовления .
—
До мамы пока далеко, а до кафе близко. Я предла ­
гаю идти в кафе. Там и согреемся немного. Апрель хоть и
весенний месяц, но еще прохладно. Да и позавтракаем.
Правда,— он посмотрел на часы,— теперь уже пообедаем.
И знакомство наше отметим.
Нина согласилась. Она даже пообещала Алексею, что
разрешит проводить ее до общежития, если ей понравится
его поведение.
30

3
Приближалась полночь. Во многих домах уже погасли
огни. Где -то в последний раз вздохнула и затихла гармонь.
Анатолий был доволен этим вечером. «Эх, если бы и завт­
ра такой,— думал Анатолий.— Снова
хоровод, снова пес­
ни. Снова придет Надива. Правда, Надива и сейчас с ним,
идет вот рядом. Но ведь скоро придется расстаться. Прав ­
да, до утра только, но все равно расстаться. Только до ут­
ра, а завтра он скажет Надиве все. Завтра, обязательно
завтра. Сколько можно откладывать ? Да и мать уже ин­
тересоваться стала, долго ли еще будет ходить холо­
стяком.
Анатолий подружился с Надивой год назад, весной,
когда она привезла в поле трактористам обед. Правда,
Анатолий знал Надиву давно, с детства: они учились вме­
сте в средней школе- Она и тогда нравилась ему. Но такой
красивой он не видел ее никогда. Так засмотрелся на нее,
что Надива смутилась, опустила глаза и сказала:
—
Ешьте на здоровье. Обед сегодня должен быть вкус­
ный.
—
Если Надива готовила, то не смеем обижать хозяй­
ку,— шутили механизаторы...
И вот Надива сегодня рядом с Анатолием. Хрупкую ее
фигурку облегает изящное голубое платье. Походка стре­
мительная, словно Надива пытается куда-то убежать. Бе ­
лое лицо, обрамленное темными, как смоль, волосами, в
лунном свете кажется еще более красивым. А глаза На-
дивы — большие, карие, с каким-то интересным разрезом .
Изогнутые брови, длинные бархатные ресницы! Анатолий,
казалось, никогда не мог на них наглядеться.
Надиве Анатолий тоже нравился: высокий, лицо воле­
вое, умное, глаза голубые. Собранный, неторопливый, рас­
судительный. И в комсомоле он первый, и в работе пере­
довой. Отец Анатолия погиб на фронте, и Надива знает,
*31

что Анатолий помогает матери вести хозяйство, что любит
и уважает ее.
—
А я уже дома,— сказала Надива,— а ты почти пол­
дороги молчал. Думал?
—
Думал.
—
О чем думал? Расскажешь?
—
Расскажу. Слушай только внимательно. Ты очень
красивая и добрая...
—
Тихо, тихо, тихо,— Надива приложила палец к гу ­
бам Анатолия. — Се го дня
не надо. В другой раз. Ладно?
В другой раз. Сегодня меня ждет мама . Видишь, свет в
окне? Не спит, значит. Пока не приду, не успокоится. При­
ходи завтра на качели.
Анатолий хотел обнять Надиву и поцеловать, но она
вырвалась из его объятий, открыла калитку, оглянулась и
взбежала на крыльцо. Тихая сельская улица, луна, калит­
ка, Надива в голубом платье, ее застенчивая улыбка, чер­
ные, как смоль, косы с розовым бантиком — все это было
для Анатолия как в сказке.
Он постоял еще немного, а потом пошел домой...
4
С тех пор, как Нина познакомилась с Алексеем, он стал
иногда приходить к ней в общежитие. Но приходил редко,
раз-два в неделю. Все ссылался, что некогда: работа, да­
леко, да и Нина вечерами занята в техникуме. Но уж ког­
да Алексей появлялся, дверь ему всегда почему-то первой
успевала открывать Клавка. Прежде всего она несколько
секунд смотрела на него, потом небрежно здоровалась и
кричала громко:
—
Нинка, опять к тебе этот красавец пришел...
Нина краснела, выходила, извинялась перед Алексеем
за то, что ее подруга такая невежливая. И пока они раз­
говаривали с Алексеем, Клава с Любой одевались и
куда-то уходили. Клава обычно перед уходом говорила:
32"

—
Вот так совет мы тебе дали...
Алексей, конечно, не мог догадаться, что подразуме­
вали девчата под этими словами, но Нина переносила эти
насмешки болезненно. «Ну и шут с ними, с девчатами. Что
у них ребята лучше, что ли»,— думала в таких случаях
Нина.
Правда, если по-честному признаться, то и Алексей не
ахти какой, но, пожалуй, не уступит другим. Только ка­
кой-то молчаливый, замкнутый. Осторожный . Он, заметила
про себя Нина, тоже трудно сходится с людьми. Может,
поэтому их и потянуло друг к другу?
Нина не особенно тосковала, если долго не видела
Алексея, но без него было все же скучно. Очень он сейчас
вот нужен был. Неожиданно приехала мать. Нина уже рас ­
сказала о нем матери все, что знала.
—
Он еще придет, мама. День долгий... Но хватит о
нем. Как хоть твое здоровье? Что отец?
—
Меня ты видишь. Слава богу, жива. А отец нику­
дышный, пьет, болеет. Поехала бы со мной, дочка, пого­
стила бы... Давненько ты дома не была. Сходим к твоему
начальству, я поговорю, и тебя отпустят. Как ты думаешь?
Нина смотрела на худенькие натруженные руки мате­
ри, понимала, как ей трудно приходится, понимала, что
не может отказать матери в ее просьбе, но и уехать не
могла.
—
Ты на меня, мама, не обижайся- Нет сейчас у меня
времени. Вот через два месяца подоспеет отпуск, тогда и
приеду. На целый месяц приеду.
В дверь постучали. Нина открыла:
—
Алексей! — крикнула она громко и уже тише доба ­
вила:— Заходи скорее. Мама приехала.
Алексей прошел через небольшую комнату, подошел к
кровати, на которой сидела Нинина мать, поздоровался.
Нина заметила, что мать резко изменилась и приняла
Алексея холодно. Она чуть слышно поздоровалась и молча
снова села.
3 А. И. Калинин
33

—
Я сейчас стул дам, Алексей. Присаживайся,—Нина
стала убирать со стула учебники.
—
Нет, нет, не надо, Нина. Извини, я ведь не знал, что
у тебя гости. Я сейчас ... Я что -нибудь куплю. Извините
и вы, мамаша, что ненадолго покину вас,— и, пятясь, Алек­
сей скрылся за дверью.
-
Ну как, понравился он тебе, мама? — поинтересова­
лась Нина.
Вместо ответа мать попросила ее:
—
Разбери постель, дочка. Что-то мне нездоровится .
С дороги, видимо... Да подай воды, во рту пересохло.
Тут только Нина увидела, что лицо у матери бледное,
а руки слегка дрожат. Она уложила мать, поправила по­
душку и побежала в соседнюю комнату за таблетками.
Алексей в этот вечер так и не вернулся. Видя, что Ни­
на переживает, мать попыталась успокоить ее:
—
Может, в очереди задержался?..
—
Нет, мама. Он поехал в очень далекий магазин.
Только там есть конфеты, которые я люблю.
5
Через несколько дней после отъезда матери Нина
собрала вещи и, не оформив расчета, уехала из Ленин­
града. Мать, встретив дочь, удивилась. Стала расспраши ­
вать, почему приехала.
—
Оставь меня, мама, дай отдохнуть с дороги!
И дома Нину не покидали мучительные раздумья. «Да
как же он мог допустить такую подлость? Я не могу ос­
таться дома, в селе. Надо уехать. Обязательно уехать . Но
куда? В Ленинград возвращаться нельзя. Тогда куда же?»
Вспомнила Нина объявления об оргнаборе. «Проводит­
ся вербовка на Сахалин. Требуются штукатуры, маляры,
каменщики, кровельщики, плотники и другие...» —всплыло
в ее памяти.
На другой день Нина пошла к уполномоченному оргна-
34

бора, который находился в их селе, сдала паспорт, верну­
лась домой, собрала чемодан.
—
Ну, мама, до свидания, я поехала!
—
Что-что, дочка? Я, может быть, не расслышала?—
переспросила мать.
—
До свидания, говорю, я уезжаю!
—
Куда?
—
Мне надо уехать... Понимаешь, мама, надо уехать.
—
Ну хоть присядь, расскажи, чем я тебе не угодила?
—
Если дашь слово, никому не говорить, то скажу.
—
Что ты, детка, с каких это пор ты не стала мне ве­
рить?
Нина заплакала, подошла ближе к матери:
—
Алексей во всем виноват, он оказался таким подле­
цом. Я сейчас никому не нужна. Вот и уезжаю. Устроюсь —
напишу.
6
За разговором Надива и Анатолий не заметили, как
прошли весь путь от качелей до дома.
—
Ты мне что-то хотел тогда сказать . Не забыл? Я
тоже помню. Только и сегодня помолчи. Мне нужно с ма­
мой посоветоваться. Видишь,— показала Надива на окна,—
ждет меня. Я ей сейчас скажу, выйду и все тебе передам.
Скрипнула калитка, хлопнула дверь в сенях, и Надива
исчезла.
Анатолий повернулся спиной к ветру, прикурил и глубо­
ко затянулся теплым ароматным дымом сигареты.
—
Стой!—остановил Анатолия зычный голос. Сзади
подошел незнакомый человек. Повернувшись, Анатолий
увидел дуло оружия. В ночной тишине грохнул выстрел.
Анатолий не понял, что произошло, только спросил: «За
что?» Вместо ответа прозвучал второй выстрел.
Надива, услышав выстрелы, подбежала к окну. Явь или
сон? У нее потемнело в глазах, закружилась голова. Надива
3*
35

упала на подоконник, створки окна раскрылись. Пришла
она в себя лишь тогда, когда услыхала голос матери:
—
Надива, Надива, что с тобой?
Этой же ночью был тяжело ранен Иван Голиков. Его
жена, услышав выстрел, выбежала на крыльцо и увидела,
что муж лежит около дома.
Голикова побежала к шоферу колхоза. Тот завел ма­
шину и повез раненого в районную больницу. На операци­
онном столе, не приходя в сознание, Иван Голиков умер.
Третьей жертвой был Никита Бурков. Его убили в соб­
ственном доме.
Этой же ночью загорелись три дома колхозных акти­
вистов...
Это была поистине роковая ночь. Председатель сельсо ­
вета хотел сообщить о случившемся в милицию, но теле­
фонная связь с районным центром была прервана. О
страшной трагедии уголовному розыску стало известно
лишь тогда, когда привезли в больницу Ивана Голикова:
кто-то из врачей позвонил в Министерство внутренних дел
республики.
7
Происшедшая трагедия потрясла меня своей жестоко­
стью. За последние два десятилетия в этих краях ничего
подобного не было. Убийство, пожары — скорее всего это
похоже на месть. В тридцатые годы подобное случалось
часто. Но ведь с тех пор прошло немало времени. Закончи­
лась война. Кто же кому мстит и за что?
Я знал, что в лесах этого и других районов в годы вой­
ны скрывались дезертиры. Они убивали активистов, граби­
ли население, вредили, как могли, Советской власти.
Население этим врагам народа оказывало сопротивление.
Вполне допустимо, что это месть.
Я решил посмотреть архивы Министерства внутренних
дел республики. Узнал, что среди дезертиров были некото­
36

рые жители села, в котором произошла трагедия. Одну из
бандитских групп возглавлял уроженец этого села Нико­
лай Кончиков, а младший брат, шестнадцатилетний Тит,
был у него связным и по заданию узнавал, какая обстанов­
ка в 'районе, на фронте, информировал, когда и кто из
работников военкомата или милиции приедет в село. Тит
рассказывал и о том, кто помогал милиции вылавливать
дезертиров.
Органы милиции вели непримиримую борьбу с банди­
тами. Это была трудная работа. В одной из операций при
задержании дезертиров погиб начальник районной мили­
ции. Ночью в своем доме был убит председатель сельского
Совета. Подозрение пало на братьев Кончиковых . Но улик
против них было недостаточно, и дело прекратили.
Только в конце войны удалось задержать Кончикова.
Военным трибуналом он был осужден на десять лет испра­
вительно-трудовых работ. Через год Кончиков совершил
побег из лагеря, создал шайку, вовлек в нее братьев, неко­
торых жителей села и снова стал заниматься разбоем.
Однажды бандиты не поделили награбленное. В пере­
стрелке Кончиков был ранен. Банда разделилась на две
группы. Одну из них возглавил некий Серафим Борсаков.
Вражда между «вождями» бандитов продолжалась долго.
Николай Кончиков никак не мог примириться с мыслью,
что кто-то другой, а не он, будет главарем шайки. Он под­
караулил Борсакова и в перестрелке тяжело ранил его.
Шайка Борсакова прекратила свое существование, а вско­
ре и главаря ее задержали.
Братья Кончиковы, боясь предательства Борсакова, по­
кинули Мордовию. Они уехали в Киргизию, потом в Ка­
захстан, где продолжали заниматься вооруженными напа­
дениями. В одном из сел Казахстана они убили двух
жителей.
Лишь через два года органы милиции арестовали Ни­
колая Кончикова. Титу удалось скрыться . Проживал он в
Ленинграде на полулегальном положении, избегал встреч
37

со знакомыми, особенно со своими односельчанами, кото­
рых после войны немало приехало туда на восстановление
города. Органы милиции Копчикова особенно и не искали,
так как брат его, Николай, по делам, совершенным в Ка­
захстане, соучастие Тита скрыл.
8
Министром внутренних дел республики была создана
особая оперативная группа. В нее вошли в то время опера­
тивные уполномоченные отдела уголовного розыска под­
полковники милиции Павел Сергеевич Васильев, Василий
Михайлович Антипов и капитан милиции Дмитрий Степа­
нович Чекурин. В розыске преступников помогали нам рай ­
онные работники: подполковник милиции Михаил Петро­
вич Панферов, майор милиции Иван Прокофьевич Ягубкин
и капитан милиции Иван Терентьевич Буров.
Итак, мы приехали в село. Жители уже знали об этом
и собрались на площади возле здания сельского Совета.
Они стояли и ждали, что скажем мы. Мы же пока ничего
сказать не могли.
—
Разыскным собакам, конечно, тут делать нечего.
Следы все топтаны-перетоптаны . Давайте лучше начнем
осмотр,— предложил Антипов .
—
Согласен. Давайте начнем осмотр.
Обстановка в доме Амосовой скромная и простая. Пос­
ле взрыва бомбы стены в спальной комнате покрылись
копотью, обгорел угол деревянной кровати и обуглился
пол. Окно, через которое брошена взрывчатка, забито фа­
нерой. В комнате темно . На полу, среди осколков и мусора,
нашли десятка полтора металлических шариков различно­
го калибра, обгоревшие клочки газетной бумаги величиной
с детскую ладонь, тряпки, крупинки несгоревшего охот­
ничьего пороха. Стальные шарики мы нашли и в двух дру­
гих домах, которые преступники пытались поджечь.
—
Да, одно уже нам ясно: взрывчатку готовил один
38

и тот же человек. Подождем, что теперь скажут экспер­
ты,— сказал Антипов.
На другой день мы получили результаты судебно-меди­
цинской и криминалистической экспертиз. Пули, извлечен­
ные из трупов, оказались одинаковыми по способу изготов­
ления и химическому составу. На одежде, вокруг пулевых
отверстий, в поясках осаднений обнаружен порох. Значит,
стреляли с очень близкого расстояния. Патроны заряжены
черным охотничьим порохом. Вывод экспертов был катего­
ричен: трое убиты из одного оружия.
Вот и все, что мы пока знали. Кто убил людей, кто под­
жег дома активистов колхоза — ответа на эти вопросы по­
ка не было.
Ответа не было, но мы, как говорится, не падали ду­
хом. Мы знали, что в этом поединке не одиноки, что нам
помогут люди.
После того как был разработан развернутый план дей­
ствий, мы приступили к делу.
Прежде всего решили изучить жителей села, их взаимо­
отношения, привычки, склонности. Они друг друга хорошо
знали с детства, знали они наверняка, кто и как относился
к главарям банды.
После бесед с колхозниками Панферов и Ягубкин при­
ходили в сельсовет усталые и злые.
—
Фу, черт,— вздыхал Михаил Петрович,— от подоб­
ных бесед голова кругом идет. Такое говорят, что и концов
не найдешь. Сегодня одно, завтра — другое .. .
—
Боятся,— добавил
Иван Порфирьевич Ягубкин.—
Мести боятся. Некоторые так и говорят: вы вот уедете, а
нам жить здесь. И Кончиковы живы. Один, правда, в тюрь­
ме, но не вечно же он там будет. Другой — на свободе . А
кто еще за ними стоит, нам неведомо.
Повздыхают подполковник с майором и снова уходят.
И так каждый день.
—
Ничего, что-нибудь найдем,— улыбается каждый раз
Михаил Петрович, выходя из сельсовета.
39

И действительно, через несколько дней наши неутоми­
мые сыщики вернулись с очень интересными сведениями.
—
Кажется, что-то есть,—начал Михаил Петрович.
Мы сели за стол и приготовились слушать. А Михаил
Петрович снял фуражку, достал блокнот и, изредка загля­
дывая в него, начал рассказывать:
—
Мне думается, что все эти показания нужно еще раз
проверить, но и сейчас они довольно убедительны. Очень
многие жители подтверждают, что Копчиковы и Амосовы
жили между собой плохо. Особенно неприязненно были на­
строены Кончиковы. Оно и понятно. Амосова долгое время
работала председателем, а потом секретарем сельсовета.
Человек она принципиальный, честный, справедливый. Еще
такая деталь. Когда работники милиции приезжали в село
по делу Кончиковых, они, естественно, останавливались в
доме Амосовой как у председателя сельсовета. Ну, а раз
останавливались, то, разумеется, Кончиковы считали, что
Амосова доносит на них. Впрочем, как рассказывают ста­
рожилы, еще старик Кончиков угрожал Амосовой. И осо­
бенно развязно он повел себя, когда сынки убежали с
фронта.
—
Отец Кончиковых жив?—поинтересовался Чекурин.
—
Грозил Амосовой отомстить за сынков своих, да
умер. Упал в погреб и разбился.
—
Но и это еще не все,— многозначительно посмотрел
■на нас Панферов и открыл планшет.
Он достал письмо и передал его мне.
Я взял вырванный из тетради листок и прочел вслух: «А
чмы люди нового века, поэтому даем сразу сполна, когда
лопаются струны терпения, или отступаем временно...»
Подписи под текстом не было.
—
Что это такое?— спросил я Чекурина.
—
Письмо это незадолго до вот этой трагедии получи­
ла Амосова. Сегодня она нашла его. К сожалению, кто
прислал письмо, нельзя сказать. Можно только предпола­
гать или догадываться.
40

—-
Откуда же оно прислано?—поинтересовался Ан­
типов.
—
А вот это неизвестно. Амосова говорит, что помнит,
будто на конверте стоял штемпель: «Сокольники Тульской
области».
—
А что, если Амосова ошиблась?—усомнился Анти ­
пов.— Ч то, если письмо вовсе не из Сокольников и не Коп­
чиковым оно написано?
—
Никто пока Кончикова прямо не подозревает. Но
Сокольники можно запросить. Вдруг Кончиков каким-ни ­
будь образом там обосновался на жилье? Или, возможно,
еще кто-нибудь родом из Мордовии?
Мы помолчали, обдумывая каждый по-своему заявле ­
ние Панферова и реплику Антипова.
—
Но, товарищи,— нарушил молчание Павел Сергеевич
Васильев,— все факты говорят о том, что все же подозре­
вается нами пока Кончиков. А если так, то есть резон по­
знакомиться с его матерью. И вообще посмотреть, как она
живет. И нужно, пожалуй, запросить Сокольники. Пусть
проверят, не проживал ли в то время там Кончиков.
С предложением Васильева все согласились.
9
С Васильевым и экспертами-криминалистами мы поеха­
ли в дом Кончиковых. Большой, добротный, сделанный
будто навечно, он выглядел сейчас неуютным, мертвым.
Зря старались потомки Кончиковых: нормальная челове­
ческая жизнь в этом доме не сложилась. В одиночестве и
старости доживала свой век мать Кончиковых.
Эксперты занялись своим делом, а мы с Васильевым
решили побеседовать с Кончиковой. Старуха слышала пло­
хо и поэтому, как все глухие, говорила громко. Мы тоже не
жалели голоса, и беседа наша со стороны могла показать­
ся кое-кому странной.
—
Расскажите, мамаша, о сыновьях.
4L

Говорила она медленно, бесстрастно, будто не о своих,
;а о чужих детях.
—
Вы, чай, и сами знаете. Старший под Москвой жи-
Фет, о среднем, Николае, говорить нечего: лучше меня ос­
ведомлены. О Тите ничего не знаю.
—
Писем от него нет?
—
Нет, и никогда не было.
—
И за эти годы не приезжал ни разу?
—
Нет, не приезжал.
—
А вот люди говорят, будто недавно видели Тита в
*ееле.
Старуха недружелюбно посмотрела на Васильева, пото­
му что он задал этот вопрос, и сказала сердито:
—
Кто его видел, с тем и толкуйте. Я Тита не видела.
Во время беседы открылась дверь и один из сотрудни­
ков дал мне знать, что хочет сказать что-то важное.
Когда я вошел в комнату, все сотрудники, участвовав­
шие в обыске, стояли у стола. На столе лежали какие-то
газеты, тряпки, клочки бумаги.
—
Странно, но факт, Александр Иванович. Вот эти
тряпочки весьма схожи с теми, которые мы нашли в доме
Амосовой. Вот сравните. Правда, окончательное слово за
криминалистами, но определенные выводы можно сделать
и сейчас. Теперь вот эти газеты, особенно «Коммунар».
Помните, в доме Амосовой мы нашли клочки такой газе­
ты? Как могла попасть тульская газета в мордовское село?
—
А это уж нам, Иван Терентьевич, придется выяснить.
Впрочем, дай-ка газету .
Когда я вернулся на кухню, Васильев сказал мне тихо,
чтобы Кончикова не слышала:
—
Бесполезно с ней толковать. Ничего не знает. Но по
опыту чую: скрывает что-то.
Я показал газету Копчиковой.
—
Как она оказалась в вашем доме?
Кончикова развела руками:
—
Откуда же мне знать, сынок? Грамоте я не обучена.
42

Может, с базара привезла, может, еще откуда-нибудь. . .
—
А не Тит ли ее привез?
Старуха улыбнулась, сложила высохшие руки на груди
и сказала:
—
Коли вы об этом лучше меня знаете, нечего и спра­
шивать.
Разговаривать с ней дальше было бесполезно.
10
Через несколько дней мы получили ответ из Сокольни­
ков. Я быстро собрал работников.
—
Что-нибудь важное?—поинтересовался Васильев.
—
Вначале давайте послушаем, а потом решим, на­
сколько важное. «На ваш запрос сообщаем,—говорилось в
ответе,— что полгода назад на шахту No 37 поступил рабо­
тать электриком Кончиков Тит Павлович, 1930 года рож­
дения. В Сокольники прибыл из Ленинграда, о чем свиде­
тельствует листок прибытия в паспортном столе. В апреле
Кончиков уволился с работы и выписался. В листке убытия
записано: «В город Ленинград».
—
Вот и все. У кого какие мнения?
Какое-то время стояла тишина . Потом Василий Михай­
лович Антипов сказал:
—
Что ж, сообщение важное. Оно подсказывает нам
пути поиска.
Такой вывод Василия Михайловича открытием не назо­
вешь, но тем не менее все оперативные работники оживи­
лись. А Иван Терентьевич Буров то ли с сомнением, то ли
с удивлением спросил:
—
Так, это интересно. Что из этого следует?
—
А вот что. Во -первых, надо послать в Сокольники
нашего человека. Пусть товарищ проверит обстоятельно
все, что будет интересно в отношении Кончикова. Побы ­
вает на квартире, узнает, где он жил, как вел себя. Пого­
ворит с р-абочими,— заключил Антипов.
43

Предложение Антипова все поддержали.
—
Я считаю, что Кончикова надо искать не только от­
дельными запросами в те места, где он в прошлом прожи­
вал, но и объявить всесоюзный розыск как особо опасного
преступника,— высказал свое мнение Дмитрий Степанович
Чекурин.
Дмитрий Степанович — малоразговорчивый, скромный,
вдумчивый товарищ — зарекомендовал себя хорошим ра­
ботником уголовного розыска. Он раскрыл несколько
сложных по своему характеру преступлений. Без отрыва от
работы Чекурин успешно закончил высшую школу МВД
СССР.
—
И еще одно замечание: мы, думается, еще недоста­
точно опросили жителей села. Хотя бы тех, кто пострадал.
Не может быть, чтобы они не видели преступников,— до­
бавил Чекурин.
Застучали пишущие машинки. Во все концы страны
были посланы телеграммы о розыске особо опасного пре­
ступника. Работники фотолаборатории оперативно -техни­
ческого отделения размножили фотографии Кончикова.
Они были высланы во все областные и республиканские
центры страны.
11
Василий Михайлович сказал дежурному:
—
Пусть заходят по одному.
Вошла Анна Нуждина, мать Надивы, робко поздорова­
лась, так же робко присела на краешек стула.
—
Вы уже знаете, зачем вас пригласили в уголовный
розыск?—спросил ее Василий Михайлович Антипов.
—
Нет, не знаю.
—
Анатолий Климкин был убит напротив вашего до­
ма. Вы, может быть, подскажете, кто его убил?
Нуждина посмотрела на Василия Михайловича удив­
ленно, покачала головой.
44

—
Нет, не знаю.
—
А что вы вообще можете рассказать о том вечере?
—
Что могу? Ночью это было. Я уже спать легла. Слы ­
шу: дверь скрипнула. Слава богу, думаю, дочка пришла.
Потом слышу: окно открывается зачем-то . Может, Анато­
лию хотела что-то сказать. И вдруг как закричит. Я к ней.
Надива прижалась ко мне, плачет: «Мама, Тольку убили».
Я посмотрела в темноту и глазам не поверила: почти под
окном Толик лежит... Вот и все. — О н а
стала вытирать
платком глаза.
—
Почему же дочь после этой трагедии уехала из села?
—
Если б вы знали, как она любила Анатолия. Ну
мыслимо ли после всего этого ей находиться на месте? Вот
и уехала.
—
Куда?
—
К брату на Урал.
—
Адрес?
—
Не знаю.
Ефросинья Буркова еще с коридора вошла вся в сле­
зах. Василий Михайлович вспомнил фотографию Кончико­
ва и решил, что сестра очень похожа на него.
—
Сядьте, успокойтесь. Постарайтесь вспомнить ту
ночь и рассказать, как все было.
Прежде чем начать рассказ, Буркова долго всхлипыва­
ла, вытирала платком худенькое, бледное лицо.
—
С чего начать-то?—робко спросила она .
—
С чего хотите. Лучше с начала.
—
Ну, когда Никиту убили, я испугалась, вышла на
улицу, а потом...
Антипов перебил Буркову:
—
Как был одет убийца? Как выглядел?
—
Высокий такой, в шапке-ушанке, в серой шинели.
Да, кажется, в серой.
—
Минуточку,— снова перебил ее Василий Михайло­
вич.— К ак
же он ворвался в дом? Вы на ночь двери запи­
раете? Не так ли?
45

Буркова уставилась большими немигающими глазами
на Василия Михайловича, словно спрашивая его: действи­
тельно, как же неизвестный попал в дом?
—
Так как же он проник в дом?—повторил свой воп­
рос Василий Михайлович.
—
Через дверь. Да, через дверь. Кто-то постучал, я от­
крыла, думала, что соседи. Пока зажигала свет, он и выст­
релил в Никиту, а потом еще ножом его стукнул,— Бурко ­
ва закрыла лицо платком и заплакала.
Василий Михайлович подождал, пока женщина успо­
коится, закурил. Буркова неожиданно спросила:
—
А вы найдете его?
—
Кого это «его»?
<
—
Ну убийцу...
—
Если поможете, найдем. А вы, я вижу, не хотите по­
мочь. Не задумывались ли вы над тем, почему убийца не
тронул вас? Вы же свидетель.
—
Нет... Не знаю...
—
Не знаете. Что ж, вам придется подумать. Когда на­
думаете правду сказать, приходите. Распишитесь вот здесь.
На сегодня достаточно. Скажите, пусть зайдет жена Ива­
на Голикова...
12
На второй день из Москвы прибыли двое оперативных
работников: подполковник милиции Алексей Сергеевич
Муравьев и майор милиции Геннадий Николаевич Дубов.
Они порекомендовали провести ряд дополнительных меро­
приятий непосредственно в селе. Мы предпринимали всё
возможное, чтобы отыскать свидетелей и очевидцев пре­
ступлений, но желаемых результатов добиться не могли.
Алексей Сергеевич не мог долго находиться в Мордо­
вии, потому что он был в группе оперативных работников
центра, работавших по особым поручениям руководства
МВД СССР. Но хочу сказать, что и за то недолгое время.
46

что он провел с нами, Муравьев показал себя волевым, тре­
бовательным, бесстрашным товарищем, опытным оператив-
ньш работником уголовного розыска. Не считаясь со вре­
менем, он мог работать сутками. Муравьеву, как более
опытному товарищу, подражал и Геннадий Николаевич
Дубов. Но о нем мы скажем несколько позднее .
13
Наконец поступил сигнал из Красноярска: «Кончиков
Тит Павлович работает на строительстве ГЭС».
Я позвонил Васильеву:
—
Зайди, Павел Сергеевич, важное дело есть.
Не успел я, кажется, положить трубку, как Васильев*-
открыл дверь. Он вошел стремительно, с улыбкой на лице,,
будто уже знал, зачем его вызвали.
—
Чувствую, неспроста,— здороваясь, сказал он.— По г
лучено известие?
—
Получено. Откуда знаешь?
—
Чутье, Александр Иванович,— улыбнулся
Васильев..
—
Тогда читай, подбирай ребят, оформляй командиров­
ку— ив Красноярск . За Копчиковым уже ведут наблюде­
ние наши красноярские коллеги. Будь осторожен, Кончи­
ков довольно серьезный преступник.
14
Тит Кончиков вошел в кабинет осторожно. Волосы у
него были взъерошены, на щеках проступила рыжая щети­
на. Пиджак и рубашка изрядно помяты . Лицо осунулось,
под глазами мешки. Видно, он плохо спал.
—
Ну вот, Кончиков Тит Павлович, — сказал
я после
того, как мы внимательно осмотрели друг друга,— мы с
вами и встретились. Думали, не найдем? А вот, видите,
нашли.
4?

—
Для чего я вам понадобился, если за мной на само­
лете прилетели? Что, в чем-нибудь виноват? Вы задержали
меня незаконно.
—
Так-так, значит, незаконно?
—
Да, незаконно. И вы за это ответите.
—
Прежде всего я вас предупреждаю, давайте не бу­
дем волноваться и торопиться.
—
А мне нечего говорить. Работал в Сокольниках. На
Первомай ездил к брату в Москву, погостил у него пару
дней, а потом поехал в Сибирь: там больше платят. Рабо­
тал на строительстве Красноярской ГЭС... Вот и все . Боль­
ше нечего и рассказывать.
—
Все? Коротко и неубедительно. То, что работали на
строительстве Красноярской ГЭС, мы знаем. Знаем кое -
что и другое. А вот, может быть, по пути из Москвы еще
куда-нибудь заезжали?
—
Нет, никуда не заезжал.
—
Хорошо. Давайте уточним такую деталь. Вы утверж­
даете, что были у старшего брата в Электрогорске.
—
Да. Утверждаю . Документов, правда, у меня ника­
ких нет. Если бы знал, что придется перед вами отчиты­
ваться, справками бы запасся.
—
Мы с вас справок не требуем, а требуем, чтобы го­
ворили правду. Кстати, брат, к которому вы якобы ездили,
порядочный человек. Он не пошел по тому пути, который
избрали вы, младшие его братья... Вот протокол допроса
брата: «Тит у меня в городе Электрогорске был два года
назад проездом к новому месту жительства в город Со­
кольники. С тех пор я его не видел и писем от него не по­
лучал. Где он
'находится, не знаю». Что вы на это отве­
тите?
—
Врет он, врет. Был я у него в гостях на Первое мая,
в этом году.
—
Хорошо. Это не так уж и важно. Если потребуется,
проведем очную ставку, уточним. Когда были последний
раз в своем родном селе?
48

—
Года два тому назад.
—
И больше не были? А может, были, когда ехали,
предположим, в Красноярск?
—
Нет, в селе я был года два назад. Когда ехал в
Красноярск, в село не заезжал,— твердо ответил Кончиков .
Он молча вертел в руках фуражку и смотрел в окно.
—
Вот три протокола допроса членов паровозной
бригады. Они утверждают, что Кончиков 3 мая утром по­
дошел к паровозу, который стоял на разъезде, и попросил
машиниста подвезти его до станции Кварцево. «Несмотря
на то, что это не разрешается,— пишут члены бригады,—
мы, зная Кончикова как односельчанина, взяли его в по­
рядке исключения. Доехав с нами до Кварцева, Кончиков
сошел».
—
Что скажете на это?
Кончиков злобно посмотрел на меня:
—
Врут они. Никакой паровозной бригады я не видел
инезнаю.Дома в селенебыл.Яобэтомуженеразго­
ворил.
—
Хорошо. Давайте перейдем к более существенно ­
му,— говорю Кончикову.— Климкина Анатолия и Буркова
Никиту убили вы. Злоба и месть руководили вами . Помни ­
те, Анатолий однажды преградил вам дорогу, когда вы
пытались затеять драку среди молодежи села. Как комсо ­
молец, он не мог дальше терпеть ваши хулиганские выход­
ки. А Никита не мог простить вам того, как вы поступили
с Ниной. А за что вы подожгли дома активистов колхоза?
—
Никого я не убивал и никого не поджигал,— утверж­
дал по-прежнему Кончиков.— Э то
на меня односельчане
наговаривают. Что бы ни случилось в селе, всегда Кончи­
ковы виноваты.
—
Почему же так?
—
Не знаю.
—
Нет знаете. Вы много горя принесли жителям села.
Сколько вы крови человеческой пролили! Сколько вреда
принесли Советской власти.
4 А. И. Калинин
49

Потупив взгляд, Кончиков молчал.
—
Не знаю я ничего,— как будто он только и мог по­
вторять одну и ту же фразу.
—
Дело хозяйское. Кроме показаний свидетелей, мы
располагаем вещественными доказательствами. Уж они-то
врать никак не могут.
Кончиков пристально наблюдал за мной. Видимо, он не
верил, что есть такие доказательства. Я положил на стол
акт научно-технической экспертизы и обрывки газеты «Ком­
мунар».
—
Ну что? Тоже будем отрицать? Как оказалась туль­
ская газета в квартире Амосовой? Может быть, будем
ссылаться на чудо?
—
Не знаю, ничего не знаю. Я уже сказал, что гово­
рить ничего не буду.
—
А признаться вам все-таки придется, Кончиков.
—
Нечего мне признаваться. Ни в чем я не виноват.
Приписывайте мне что угодно. Пусть это все на вашей со ­
вести останется. Вам лишь бы обвинить человека. Раз по­
пал он к вам, значит, его нужно судить.
Я подошел к Кончикову, сел рядом, тихо спросил:
—
За что убили Ивана Голикова?
Кончиков сделал удивленное лицо и в свою очередь
спросил меня:
—
Какого Ивана Голикова?
—
Как будто не знаете? Своего соседа, который жил
недалеко от сельского Совета.
—
Я там не был.
—
И у матери в доме тоже не были?
—
Не был. А разве меня там видел кто-либо?
Я снова положил на стол акт научно-технической экс­
пертизы, которая установила тождественность кусков три­
котажной материи, обнаруженных в квартире Амосовой
после пожара, с теми, что мы нашли в доме Кончиковых.
—
Сейчас что скажете? Тоже будете ссылаться на
чудо?
50

—
Ничего я не знаю. Говорю вам честно, что я ничего
не знаю.
—
Значит, ваша мать оторвала от занавески кусок ма­
терии, завернула в нее снаряд со взрывчаткой и бросила в
дом секретаря сельского Совета Амосовой? Не так ли?
—
Авыматьнетрогайте!Она,какия,нивчемневи­
новата. Возраст не тот. Ей за семьдесят перевалило.
15
В камере Кончиков ни с кем не разговаривал. Слово­
охотливым он коротко отрезал:
—
Держи язык за зубами. Я ведь не спрашиваю, за что
ты арестован. Я — за спекуляцию. Ну, доволен?
.
Кончиков лег на нары, долго смотрел в потолок и ду­
мал: «Да, на этот раз попался основательно. Могут и рас­
стрелять. Дело серьезное, как сказал начальник. Но мы
еще посмотрим, чья возьмет. Надо только отстоять на суде
свою невиновность и добиться, чтобы дело вернули на до­
следование. Тем временем свидетелей можно предупре­
дить: если они меня завалят, друзья мои им за это отом­
стят. Эх, связаться бы со свидетелями. Хоть бы небольшую
записочку подбросить...»-
16
Щелкнул ключ, открылась дверь.
—
Кончиков! К следователю.
Кончиков держался бодро, самоуверенно. Он поздоро­
вался, с разрешения сел на табуретку и уставился глаза­
ми в пол.
—
Вот познакомьтесь со своим делом.
Кончиков читал медленно и внимательно. Когда закон­
чил, отодвинул папки на середину стола и сказал:
—
Подделочкой документов занимаетесь, гражданин
следователь. Я же еще при первой встрече сказал вам, что
4*
51

вы пытаетесь мне пришить дело. Вот посмотрите, как гру­
бо работают ваши подчиненные.
Кончиков раскрыл папку и горделиво посмотрел на ме­
ня. Я ужаснулся. Вместо того, чтобы написать «три обрыв­
ка газетной бумаги», было написано «два», а при упаковке
для отправки на экспертизу их оказалось три. По неопыт­
ности следователя, не представлявшего, что этот юридиче­
ский документ на суде будет играть немалую роль, он под­
чистил слово «два» и по нему надписал более яркими
чернилами—«три». Это сразу же бросилось в глаза под­
следственному.
—
Что ж, бывает и мы ошибаемся.
Кончиков не сдавался.
—
Это не ошибка. Это фальсификация. И я на суде до­
кажу, что это так.
На суде Кончиков пошел в атаку.
—
Органы следствия вынуждали свидетелей давать в
отношении меня ложные показания. Свидетели в большин­
стве люди неграмотные и малограмотные. И этим тоже
воспользовались работники следствия. Протоколы допроса
свидетелям читать не давали, заставляли только под ними
расписываться. Или вот протокол изъятия вещественных
доказательств. Посмотрите, какие там допущены исправ­
ления. Это ли не фальсификация, граждане судьи? Вы пре­
красно понимаете, что дело шито белыми нитками, лишь
бы осудить безвинного человека. Поверьте мне, я ни в чем
не виноват. Арестовали меня незаконно .
То ли речь Кончикова, то ли еще что повлияло на сви­
детелей, но на суде они от своих прежних показаний отка­
зались.
После совещания суд вынес определение: вернуть дело
на дополнительное расследование.
52

17
Наша оперативная группа собралась на совещание. По­
лучить дело на дополнительное расследование... Можно
было понять наше настроение.
—
Тут наша ошибка вот в чем,— высказал свое мнение
Геннадий Николаевич Дубов. — У нас недостаточно все-
таки веских доказательств, а основное — прямых свидете­
лей. Мы их должны найти. Они есть . А у нас получается,
что Кончиков — человек -невидимка: никто его не видел,
никто ничего не знает. А не знают потому, что боятся гово­
рить правду. Чувствуют, что Кончиков может вывернуться,
и отказались от своих прежних показаний. Вот мы и оказа­
лись по сути дела против Кончикова бессильными... Да тут
еще это исправление в протоколе.
Оперативная группа снова выехала в село. Мы собрали
дополнительные факты, допросили новых свидетелей.
На этот раз мы не торопились передать дело Кончикова
в суд. Нужны прямые свидетели. Таким свидетелем долж­
на была быть Екатерина Куркина, но она правдивых пока­
заний не давала.
Косвенный свидетель — жена Ивана Голикова, но она
тяжело болела и потому ничего существенного добиться от
нее мы не могли.
Но кое-какие новые доказательства и факты нам уда­
лось собрать.
Кончиков ознакомился с ними и сказал, будто делая
нам одолжение:
—
Ладно, убедили. Я действительно приезжал в село.
Приезжал помочь матери, повидаться с родственниками...
Только приехал не утром, как вы доказываете, а вечером.
Из Москвы. Поездом.
—
Но ведь в тот вечер пассажирские поезда из Москвы
не приходили,— возразил я ему.— В от расписание, можете
убедиться.
53

—
Не могу знать, почему такого поезда в вашем распи­
сании нет. Но я говорю вам честно... что приехал по ­
ездом,— не сдавался Кончиков.— П о до шел к селу, увидел
пожар. Потом услышал выстрелы. Впрочем, все могло
быть и наоборот. Не помню сейчас ... Тут мимо меня пробе­
жала какая-то женщина и все мне рассказала. Я и решил:
если меня увидят в селе, меня во всем и заподозрят. Весе­
лого в этом мало. И я снова вернулся на станцию, сел на
поезд и уехал обратно в Москву.
Кончикову снова было предъявлено обвинение, и дело
во второй раз рассматривалось в Верховном суде. И на
этот раз суд не вынес определенного решения.
18
Однажды ко мне в кабинет вошла средних лет жен­
щина.
Я предложил стул и, видя, что женщина чем-то взвол ­
нована, начал разговор издалека. Когда женщина немного
освоилась с обстановкой, перевел разговор в нужное мне
русло.
—
Вы ко мне с просьбой?
—
И не знаю даже... Начну лучше по порядку . Нет у
меня ни родных, ни знакомых. Сама на пенсии, но работать
еще могу. Только нигде со своей группой инвалидности не
устроюсь. Вот и хожу по деревням, помогаю людям: то
что-нибудь свяжу, то за детишками присмотрю...
—
Простите,— я перебил ее,— как вас зовут?
—
Зовут меня Евдокией Ивановной.
Она помолчала, подумала и как бы с осторожностью
спросила:
—
Может, и не стоит об этом рассказывать? Зря толь­
ко время отниму у вас.
—
Нет, нет не беспокойтесь, продолжайте,— успокоил
я Евдокию Ивановну.
—
Зашла я в одно мордовское село,— начала свой рас­
54

сказ женщина.— О ко ло
дома сидели пожилые женщины с
детишками. Одна из них спросила меня:
—
Далеко путь держишь?
—
В соседнее село,— говорю.— Да
вот беда случилась:
пчела укусила.
Самая пожилая женщина и говорит:
—
Пойдем ко мне, примочку холодную сделаем.
Вошли в дом. Вера Федоровна, так звали хозяйку,
компресс мне сделала, приготовила постель.
—
Вот здесь будешь спать,— говорит.— Только
прежде
поужинаем.
За ужином разговорились.
—
Родные у тебя есть?—спросила Вера Федоровна .
—
Нет,— отвечаю.— Муж на войне погиб. Вот так и
живу у добрых людей. А у вас какая семья?
—
Сноха с сыном. Мужа ее, моего сына, тоже убили
на фронте. Втроем и живем.. . Что же ты делать умеешь?
—
Вязать могу. Варежки, носки, платки, кофточки.
Шерсть сама пряду. Я без дела и дня прожить не могу.
—
Ты рукодельница?—удивилась Федоровна.— Э то
хо­
рошо. В селе у многих шерсть имеется. Как узнают про
тебя, отбоя не будет. И мы со снохой что-нибудь закажем...
Соседи узнали, что у Надеждиных квартирует вязаль­
щица, приходили полюбопытствовать. Моя работа многим
пришлась по душе. Начали приглашать.
—
Ко мне бы пришли на недельку,— попросила как-то
соседка Надеждиных Татьяна Сергеевна.
Отказать я ей как-то не могла. Пришла . Татьяна Сер­
геевна накрыла на стол. Графин самогона поставила.
—
Не пью я,— говорю хозяйке.
—
Ты немножко, пригуби хоть.
Сама-то выпила рюмку, другую, разрумянилась, разго­
ворилась. Между прочим, поведала о страшной прошло­
годней трагедии...
Я насторожился. Рассказчица заметила это, удивленно
посмотрела на меня.
55

—
Вы что же, не слышали?
—
Нет, слышал.
—
Тогда вам дальше и неинтересно слушать-то, вы­
ходит?
—
Я очень прошу вас, Евдокия Ивановна, продолжайте.
—
Так вот она и говорит: троих убили, троих подожгли.
Милиции на машинах видимо-невидимо понаехало . И в
форме, и в штатском. Одних полковников и подполковни­
ков было несколько человек. Все пожилые. Собаку на этом
деле, наверно, съели... Да только до сих пор преступников
найти не могут. Думаете, свидетелей нет?
—
Не знаю,— отвечаю ей.
—
Есть. Только мести боятся.
Через несколько дней пригласила меня к себе мать На-
дивы, Анна. Время было горячее, уборочное, и она попро­
сила помочь ей по хозяйству.
—
Ну и мастерица ты!—удивилась Анна, придя до­
мой.— Чистота
везде какая. Оставайся у меня. Осенью к
дочери с сыном уеду. Дом пока продавать не думаю. Ты и
хозяйничай. А не понравится мне у них, вернусь, вдвоем
жить будем.
—
А живут-то где они?—спросила я.
—
Где-то на Урале. Я не знаю.
Анна достала из-за божницы письмо, подошла ко мне.
—
На, поинтересуйся.
Я взяла конверт.
—
Ну прочитала?—спрашивает Анна.
—
Да, на Урале этот город,— отвечаю.
—
Эх, было счастье у Надивы, да злые люди вырвали.
В прошлом году это случилось,— вздохнула Анна.
И снова я услышала про ту страшную историю.
—
На глазах у бедной Надивы убили Толю-то.
—
Да как же это все произошло?—спрашиваю Анну .
—
Ночью-то дело было. Глянула я и глазам не верю:
почти под самым окном человек лежит. А Надива как по­
мешанная шепчет: «Вон он, убийца...» Я ее тормошу, спра­
56

шиваю: «Кто же он? Кто?» Дочь и отвечает: «Ты разве его
не узнала? Тит это. Куесь».
Евдокия Ивановна помолчала и, немного погодя, пояс­
нила:
—
Куесь — это по-мордовски змей.
19
Итак, адрес Надивы нам известен. Известны были и
подробности убийства Анатолия. Но это, разумеется, дале­
ко не полные сведения. Сейчас главное — допросить На-
диву.
Стали мы решать, как это сделать: вызвать ее или же
сотрудникам уголовного розыска поехать туда, где живет
Надива? Обговорили первый вариант: вызвать Надиву.
Однако позже мы отказались от него. Доводы выставлялись
такие: прежде чем Надива встретится с нами, она побы­
вает дома. Родственники и знакомые могут оказать на нее
отрицательное влияние, и Надива не даст правдивых по­
казаний. Ведь не зря же мать «не знала» адреса своей до­
чери...
Оставался единственно правильный ход: послать к На-
диве наших товарищей. Мы решили, что сделают это Ген­
надий Николаевич Дубов и старший следователь проку­
ратуры Мордовской республики Борис Иванович Чустов.
Борис Иванович проявил склонности к работе следова­
теля еще в юности. Он умел так держаться и так умело
строить разговор, что располагал к себе любого собеседни­
ка. А это очень важно в следственной практике .
О Геннадии Николаевиче Дубове хочется сказать особо.
Я как будто беседую с ним сейчас. Высокий, крепкий, как
говорят, косая сажень в плечах. Глаза большие, голубые,
шевелюра светло-рыжая. На его крупном лице я редко
когда видел улыбку. Но это никак
.не
свидетельствовало о
том, что Геннадий Николаевич был замкнутым, неразго­
ворчивым, нелюдимым. Он часто выезжал в различные
57

районы страны, чтобы помочь своим товарищам на пери­
ферии.
Но вернемся к Надиве. Дубову и Чустову пришлось
проявить большое искусство, чтобы расположить Надиву
для такой тонкой и осторожной беседы, не отпугнуть ее.
Надива дала развернутые и объективные показания: Ана­
толия Климкина убил Кончиков. Надива опознала его .
20
Я сидел в кабинете и анализировал материалы, кото­
рые мы дополнительно собрали о Кончикове. В дверь по­
стучали. Вошел дежурный по отделу.
—
Что у вас?
—
Товарищ полковник, с вами хочет побеседовать ка­
кая-то гражданка .
—
Скажите, что я занят. Направьте ее к Чустову или
Дубову.
—
Я ей говорил об этом, товарищ полковник. Она ска­
зала, что ей нужно видеть только вас.
—
Ну если так, пусть войдет.
—
Ефросинья Павловна? — удивился я, когда Буркова
вошла в кабинет. — П р о х оди те, садитесь.
Она долго молчала, прежде чем сказать зачем пришла.
Я не торопил ее.
—
Знаете, в тот раз я сказала вам неправду.
—
Какую неправду, о чем вы? — не понял я Буркову.
—
О смерти мужа... Это брат мой убил его .. . Тит . При
мне...
—
Что же тогда не признались?
—
Боялась... Он пригрозил мне, что и меня порешит,
если заявлю в милицию или людям расскажу.
Снова вошел дежурный.
—
К вам, товарищ полковник, еще люди.
—
Уж теперь-то я совершенно занят. Пусть примет
мой заместитель.
58

—
Но они говорят, что по одному и тому же вопросу,
что и эта вот гражданка.
Я ничего не понимал.
—
Может быть, вы объясните? — спросил я Буркову.
—
Мы все приехали. Мать Надивы, жена Голикова.
—
Пусть заходят все,— сказал я дежурному.
21
«Ну, Кончиков, теперь мы с вами поговорим по-иному.
И не думайте, что не найдем вас. Теперь -то вы не уйдете
от возмездия»,— так или приблизительно так рассуждал я,
идя на доклад к министру.
А через некоторое время в различные уголки страны
второй раз полетели телеграммы.
Вскоре Кончикова задержали на территории Грузии,
возле советско-иранской границы .
—
Вот мы снова встретились, Кончиков,— сказал я,
когда он вошел в кабинет.
Держался он подчеркнуто независимо, свободно.
—
Очень рад встрече,— ответил он и слегка наклонил
голову.— Сп асибо, что не забываете.
—
Не знаю, рады ли встрече вы, а я, признаться, очень
рад. Садитесь и рассказывайте . Рассказывайте, как уби­
вали, как поджигали, как стали преступником!
Он поднял плечи, удивленно посмотрел на меня:
—
Опять за старое? Вы же меня сами отпустили... По­
этому мне и рассказывать нечего. Не о чем...
—
Тогда слушайте. Я это сделаю за вас... После того,
как ваш брат, Николай, был задержан, вам каким-то об­
разом удалось скрыться и жить незаметно и тихо. Но вско­
ре вы объявились в Ленинграде. Правда, выглядели толь­
ко не так, как сейчас: бороды и усов не хватает, да и имя
было другое. В Ленинграде вы посягнули на свою племян­
ницу. Она жила не с матерью, вашей сестрой, а у тетки
под Рязанью. За эти годы Нина повзрослела и не знала,
59

когда встретила вас, что вы ее дядя, а вы прекрасно зна­
ли, кем доводится вам Нина. Мать тоже ничего не сказала
дочери: боялась.
Когда же у Нины вы встретились с ее матерью, вашей
сестрой, и узнали друг друга, вам ничего не оставалось
делать, как немедленно бежать. Магазин и подарки — от­
личный повод, чтобы бежать. Спокойная жизнь для вас с
этой минуты кончилась. Появился свидетель . Надо было
что-то делать, но четкого плана у вас не было. Когда вы
узнали, что Нина уехала из Ленинграда, план родился у
вас мгновенно — убрать свидетеля.
Вы приехали в село, зашли к своей матери, навели
нужные нам справки и узнали, что Нины в селе нет: она
уехала на Сахалин. Это вас устраивало. Был и еще один
свидетель — Никита, отец Нины. И вы решили рассчитать­
ся с ним.
А теперь немного истории. Отца вашего Советская
власть раскулачила. Забыть об этом он не мог до конца
дней своих. И не только забыть. Он жил жгучей нена­
вистью к новому строю, к людям нового общества. Он и
детей настроил против Советской власти.
В годы войны, в первые дни наших неудач на фронте,
он уверовал, что все встанет на прежнее место, то есть он
снова будет эксплуатировать «своих» батраков, как и
прежде. Уж тогда -то он жестоко отомстит тем, кто его рас­
кулачивал. Отец внушил эту мысль и своим сыновьям, за­
ставил их оставить поле боя и отсидеться в лесах до при­
хода немцев. Но не вышло по-вашему... У вашего отца была
звериная ненависть к новому строю.
Вы, Кончиков, давно собирались приехать в Мордовию.
Только не с повинной за свои грехи, а чтобы рассчитаться
кое с кем. Встреча с Ниной и ее матерью ускорила этот
приезд.
В селе вам оставаться было нельзя. Вы уехали в Со ­
кольники, устроились там на шахту и стали осуществлять
план мести.
60

Вы продумали все до мелочей, когда и как осуществить
свой коварный замысел.
Выписавшись в паспортном столе и указав, что едете в
Ленинград, вы приехали в родное село. Кустарниками, ов­
рагами, как зверь, пробирались от станции до села. День
провели у мамаши, а около полуночи вышли на улицу,
встретили Надиву с Анатолием. Спрятавшись в тени и
дождавшись, когда Анатолий останется один, убили его.
Вы бежали, думая только об одном: как бы не попасть
кому-нибудь на глаза. Но вас увидели. И узнали. Узнал
Иван Голиков.
Он крикнул: «Куесь? Куда ты? Куда бежишь?..» Так
он окликнул вас? Для Куеся это был не Голиков, а свиде­
тель. И Куесь, не задумываясь, стреляет в Голикова. Вы,
конечно, думали, что и второй свидетель убран с вашего
пути? Но вы и на этот раз просчитались. Голиков дополз
до крыльца и, когда вышла его жена, успел еще рас­
сказать ей о вас... Вы потом познакомитесь с показаниями
жены Голикова. У вас были свои счеты и с Никитой, сво­
им зятем. Вы тоже убили его . Показания эти тоже есть в
деле.
Наконец вы добрались до дома Амосовой и бросили в
в окно взрывчатку- Потом вы подожгли еще два дома
сельских активистов...
Затем вы, Кончиков, отправились на полустанок, по­
просили машиниста и членов бригады резервного поезда,
чтобы вас довезли до Кварцева. Ну а позже вы очутились
в Сибири. Решили там спрятаться, да не вышло...
Кончиков во время моего рассказа сидел молча и слу­
шал очень внимательно, будто речь шла не о нем, а о ком-
то другом, и он боялся пропустить хотя бы одно слово из
этого интересного повествования.
—
Что же вы молчите, Кончиков? — потревожил я его .
—
Ловко сочинили, ничего не скажешь. А проще гово­
ря, выдумали,—усмехнулся он.
61

—
Может быть, и так. Может быть. Только я упустил
один эпизод. Я его сейчас вам напомню. В Ленинграде и
Сокольниках вы жили не под своей фамилией, а под чужой.
Не так ли?
Кончиков побледнел, опустил голову и чуть слышно
прошептал:
—
Ваша взяла, гражданин начальник...
В третий раз предстал Кончиков перед Верховным су­
дом Мордовской Автономной Советской Социалистической
республики. Суд приговорил Кончикова к высшей мере на­
казания — расстрелу .
Заканчивая свое повествование, скажу, что раскрыть
преступление помогли не только названные мною в этой
книге товарищи, но и многие другие сотрудники уголовно­
го розыска и прокуратуры республики. Много было затра­
чено времени, много отдано сил и энергии, проявлено опе­
ративного мастерства, чтобы довести это дело до конца.
Дело Кончикова было одним из самых трудных в моей
следственной практике.

СОДЕРЖАНИЕ
Тени оставляют следы...................................................
3
Месть и возмездие........................................................
26

Калинин А. И.
К17
Это могло не случиться, (Записки следователя). Са­
ранск. Мордов. кн. изд. Управления по печати при Совете
Министров Мордовской АССР, 1971.
64с.
Редактор В. Ионова
Оформление Б. Милованцева
Художественный редактор Л. Попов
Технический редактор Е. Синяева
Корректор А. Коянкина
Сдано в набор 2/VII 1971 г. Подписано к печати Z7|X11 19? i г. IOJ2493.
Бумага 70Х‘0К132. No 1. ГЬч . листов 2,8. Уч .-изд . листов 2,68.
Тираж I0 00J экз. Заказ No 4060. Пена без переплета 9 коп.
Кнйжное отделение типографии „К^а^ный Октябрь»“ Упэавтения по
печати при Совете Министров Мордовской АССР, г. Саранск,
Московская, 115.