АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКИ
Е. В. ПРИКАЗЧИКОВА
Кандидат экономических наук
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ
ВЗГЛЯДЫ
А. Н. РАДИЩЕВА
2-е, исправленное и дополненное
издание
ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР
Москва 1949 Ленинград

Ответственный редактор
доктор экономических наук
А. И. ПАШКОВ

ОТ АВТОРА
В 1949 г. исполняется 200 лет со дня рождения Александра
Николаевича Радищева.
Русский народ свято чтит память о пламенном патриоте,
первом русском революционере-демократе, посвятившем свою
жизнь борьбе против крепостничества и самодержавия.
Лживая дворянско-буржуазная русская историография,
боровшаяся против всякого проявления революционной
общественной мысли, на протяжении полутора столетий упорно
замалчивала экономические взгляды Радищева. Автору доставило
огромное удовлетворение «заново открывать» А. Н. Радищева
как выдающегося русского экономиста XVIII в., положившего
начало революционно-демократическому направлению
русской экономической мысли.
В настоящем издании дополнительно использован большой
архивный материал, что позволило шире и глубже осветить
экономические взгляды Радищева. Добавлена новая глава —
«Критика налоговой политики». Учтены замечания
рецензентов относительно отдельных неточностей и неудачных
формулировок, имевшихся в первом издании.
Февраль 1949 г. Е- Приказчикова

Г лава 1
ОСНОВНЫЕ ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ
РОССИИ В КОНЦЕ XVIII ВЕКА
В конце XVIII в. вопрос о путях дальнейшего развития
России стал острее, чем когда-либо раньше. Кульминационный
период развития крепостнической системы во второй половине
XVIII в. был в то ж,е время и периодом начала ее разложения.
Крепостное право продолжало распространяться вширь и
вглубь. Крепостническая эксолоатация принимала все более
грубые формы.
С другой стороны, развивался капиталистический уклад,
увеличилась роль наемного труда и товарно-денежных
отношений, возрастал и расширялся всероссийский рынок,
разлагалось натуральное хозяйство. «Так как руководителями и
хозяевами этого процесса были капиталисты-купцы,— писал
В. И. Ленин,—то создание этих национальных связей было
ничем иным как созданием связей буржуазных».х
В другом месте Ленин указывает: «...в крепостном
обществе, по мере развития торговли, возникновения мирового
рынка, по мере развития денежного обращения, возникал
новый класс — класс капиталистов».2 И далее: «Крепостное
общество всегда было более сложным, чем общество
рабовладельческое. В нем был большой элемент развития торговли,
промышленности, что вело еще в то время к капитализму».3
Этот противоречивый процесс экономического развития
приводил к резкому обострению основного
антагонистического противоречия эпохи между господствовавшим дворянством
и крепостным крестьянством. Задавленное крепостническим
гнетом крестьянство во главе с Пугачевым попыталось
улучшить свое положение. «...Все попытки мелкой буржуазии во-
1 В. И. Ленин. Соч., изд. 4-е, т. 1, стр. 137—138.
2 В. И. Ленин. Соч., изд, Зге, т. XXIV, стр. 367.
3 Там же, стр. 371.
о

обще, крестьян в частности, осознать свою силу, по-своему
направить экономику и политику кончались крахом».4 Тогда в
экономической литературе четко определились классовые
позиции, «два крайних воззрения на Россию времен
Екатерины»5— Радищева, с одной стороны, и Щербатова—с другой.
Нарастание антагонистического противоречия между
крепостным крестьянством и дворянством было главной, основной,
но не единственной причиной обострения классовой борьбы
того времени. По мере усиления разложения крепостнической
системы и развития в ее недрах капиталистического уклада
обострялась борьба между дворянством и купечеством
(представлявшим тогда и промышленную буржуазию), между
купечеством и «работными людьми», между купечеством и
крестьянством. Само дворянство не было однородным. Известная
часть дворян втягивалась в предпринимательскую
деятельность, была связана с купечеством и высказывалась за более
решительное содействие развитию промышленности и
торговли. Дворянская знать, чванливое привилегированное
родовитое дворянство враждебно относилось к одворянившимся
крупным купцам, получившим дворянское звание согласно
петровскому табелю о рангах. Возрастал новый эксплоататор-
ский класс, возвышению которого в начале XVIII в. не мало
способствовала экономическая политика Петра I. Обострение
классовых противоречий между помещиками и крепостными
крестьянами переплеталось с противоречиями между
господствовавшим эксплоататорским классом дворян-крепостников
и «хозяевами» нового капиталистического уклада — купцами-
капиталистами.
Со времени Петра I в России ускорилось развитие
промышленности, торговли; товарно-денежных отношений. Во
второй половине XVIII в. Россия обладала такими ведущими
отраслями промышленности, как металлургия, химия, текстиль, в
которых Россия не только не зависела от других стран, но,
наоборот, эти отрасли промышленности работали на мировой
рынок и в значительной степени держали в зависимости его
потребителей, не говоря уже о таких продуктах русского
экспорта, как пенька, лен, лес, сало, юфть, пушнина. «Не
могут они (иностранцы.— Е. П.) обойтись без них, как рыба
без воды; а дешевле нашего и в самой Северной Америке не
достанут, хотя выпуск оттуда подобных наши,м товарам и уси-
ляется»,6 — писал Екатерине II в 1794 г. анонимный автор
предложения «О поощрении полезных изобретений». Уже в
4 В. И. Ленин. Соч, изд. 3-е, т. XXVI, стр. 290.
5 А. И. Герцен. Соч., т. IX, стр. 270.
6 Центральный гос. архив древних актов (ЦГАДА), ф. XVI, д. 189,
ч I, № 6, л. 34.
6

1767 г. в ведении Мануфактур-коллегии было 64 доменных
печи и 380 молотов, 183 медеплавильных печи, 170 ткацких
фабрик с 11 471 станом.7
Железа вывозилось ежегодно несколько миллионов пудов
преимущественно на европейские рынки, главным образом в
Англию. «В 18 веке железо было одной из главных статей
отпуска России; железа вывозилось в 1782 г. ок. 3,8 млн.
пуд...»8 Проф. В. В. Данилевский отмечает, что «русский
металл составлял более трети того, что было необходимым для
Англии в те годы, когда появились первые фабрики Аркрайта
и когда началось всеобщее распространение металлической
паровой машины Уатта».9 Доменные печи на Урале в то время
были самыми мощными и экономичными в мире но расходу
топлива на единицу продукции. «Во времена оны крепостное
право служило основой высшего процветания Урала и
господства его не только в России, но отчасти и в Европе». 10
Русский поташ был вне 'конкуренции. Русские парусные полотна
считались самыми добротными и дешевыми, так что попытки
Англии освободиться в этом отношении от русской
зависимости в то время не дали положительных результатов. «Тщетно
старалась Англия превзойти таковыми же. Дешевизна
здешних парусных и других толстых полотен и их доброта
принудила дать здешним преимущество»,— сообщал Екатерине II
президент Мануфактур-коллегии Дм. Волков. u
Количество промышленных предприятий — мануфактур —
особенно увеличилось после указа 17 марта 1775 г. о свободе
предпринимательской деятельности. Этот указ разрешал «всем
и каждо;му добровольно заводить всякого рода станы и
рукоделия производить, не требуя на то уже иного дозволения от
вышнего или нижнего места». Русская промышленность
ограждалась от внешней конкуренции покровительственными
таможенными тарифами 1766 и 1782 гг.
Наряду с купеческой и посессионной мануфактурами
довольно широкое распространение получает вотчинная,
дворянская мануфактура по переработке сельскохозяйственного сырья
силами крепостных крестьян. Развивается и крестьянская
мануфактура, принадлежавшая богатеям из оброчных крестьян, 12
экоплоатировавших своих же собратьев-крепостных. Так
называемое «торгующее дворянство» начинает конкурировать с ку-
7 ЦГАДА, ф. XIX, д. 40, лл. 134 оборот, 136 и 117.
s В. И. Л е н и н. Соч., изд. 4-е, т. 3, стр. 424.
9 В. В. Данилевский. Русская техника, 1948, стр. 74.
10 В. И. Ленин. Соч., изд. 4-е, т. 3, стр. 424.
1' ЦГАДА, ф. XVI, д. 189, ч. II, № 33, л. 124.
12 См. К. Н. Щепе то в. Крепостное право в вотчинах
Шереметевых, М. 1947.
7

печеством не только своими мануфактурами, но во многих
случаях его представители покупают казенные заводы,
становятся во главе откупов и крупных торговых компаний (граф
Роман Воронцов, граф Шувалов и др.).
Купеческая мануфактура, основанная преимущественно на
наемном труде, занимала преобладающее место по
количеству предприятий и по стоимости выпускаемой продукции,
о чем свидетельствуют данные, приводимые М. Д. Чулковым
в «Историческом описании Российской коммерции». Купцы-
капиталисты все более подчиняют себе распространенные в
России крестьянские промыслы, выступая в качестве
скупщиков товаров, раздатчиков сырья и кредиторов-ростовщиков.
Укрепляется специализация районов страны, все более
выделяются промышленные Урал и центр. В Московской
губернии распространилось прядение и ткачество, в том числе
шелковых тканей, в Павловском уезде Нижегородской губернии —
металлообработка, в Костромской губернии — деревообработка,
в Кашинском уезде Тверской губернии — сапожное
производство, в Ярославском, Ивановском, Псковском уездах — льно-
обработка и т. д. Развивается торговое земледелие в
черноземных губерниях. Выделяются общероссийские торговые центры,
как Ирбитская и Макарьевская (позднее Нижегородская)
ярмарки.
При Екатерине II в 1768 г. впервые в России были
выпущены бумажные деньги — ассигнации — на 1 млн. руб.,
которые безусловно облегчали товарный оборот. Однако
неумеренное пользование этим средством обращения для покрытия
военных расходов привело к падению курса бумажного рубля до
68 копеек. В 1774 г. ассигнаций было выпущено уже на
20 млн. руб., в начале второй турецкой войны — на 100 млн.
руб., а в конце войны— на 150 млн. руб. Между тем
товарный оборот не возрастал в такой же пропорции.
Несмотря на активный внешнеторговый баланс,
вексельный курс в 80-х годах резко падал. Проблема вексельного
курса была предметом суждения специальных
правительственных комиссий, и ни один писатель, интересовавшийся
экономикой страны, не мог пройти .мимо нее. Государственный долг к
концу царствования Екатерины составлял около 200
миллионов рублей.
Однако значительный рост промышленности и торговли к
концу XVIII в. по сравнению с петровским периодом все же не
мог удовлетворить нужды страны. Вопрос о необходимости
широкого развития мануфактур по переработке своего сырья,
о развитии новых отраслей промышленности,^ о сочетании
земледелия с крестьянскими промыслами широко обсуждался в
литературе и в различных докладных записках того времени.
8

Еще в сатирическом журнале «Трутень» Н. И. Новиков
едко высмеивал структуру русского экспорта и импорта.
В Кронштадт прибыли французские корабли. «На них следую-
щия нужныя нам привезены товары: шпаги Французския
разных сортов, табакерки черепаховыя, бумажлыя, сургучныя;
кружевы, блонды, бахромки, манжеты, ленты, чулки, пряшки,
шляпы, запанки и всякия так называемыя галантерейныя
вещи; перья Голандския в пучках, чиненыя и нечиненыя;
булавки разных сортов и лротчия модные мелочныя товары; а из
Петербургскаго порта на те коробли грузить будут разныя до-
машния наши безделицы; как-то пеньку, железо, юфть, сало,
свечи, оолотны и проч. Многия наши молодыя дворяне
смеются глупости господ Французов, что онн ездят так далеко,
и меняют модныя свои товары на наши безделицы».13
Россия вывозила железо и ввозила изделия из него,
вывозила лен и ввозила тонкие полотна и т. д. Предметами
импорта являлись предметы дворянского потребления; кроме
перечисленных, также вино, кофе, сахар, пряности и пр.
Сетования на пренебрежительное отношение дворянства к
русским товарам слышались отовсюду, и немало предлагалось
различных проектов развития русских мануфактур, способных
удовлетворить нужды государства и изощренные вкусы
столичного дворянства.
Значение развития промышленности в России подчеркивал
М. В. Ломоносов. По его мнению, земледелием, скотоводством
и охотой могли довольствоваться лишь «древние праотцы
человеческого рода», и современное же общество не может
ограничиться этими узкими рамками производства. Теперь уже
главным становится развитие промышленности, особенно
металлургии. Металлов требуют военное дело, мореплавание,
торговля и другие государственные нужды. Добывание же
металлов и минералов требует заботы правительства и
организации производства на научной основе. «Металлы и минералы
сами на двор не придут, требуют глаз и рук к своему
прииску». Ломоносов был сторонником государственного
вмешательства в развитие хозяйства, продолжателем политики
Петра I.
Идеолог развивавшейся русской буржуазии М. Д. Чулков
ставил проблему экономической самостоятельности
государства в прямую зависимость от уровня развития
промышленности и внутренней торговли. «Словом сказать, сие правило
есть неоспоримо, что такой народ всех сильнея, который от
других не требует помощи; чего ради каждому Государю
надлежит стараться о сыскании всяких способов, чтоб все нуж-
13 Журн. «Трутень», л. I, 1772, изд. 7-е, стр. 34.
34 М. В. Ломоносов. Соч., т. VII, 1934, стр. 15.
9

ное иметь в собственной своей земле, дабы сколько возможно
от других народов не зависеть». 15
Со второй половины XVIII в., особенно после указа 1775 г.
о свободе предпринимательской деятельности, в литературе и
в докладных записках все настойчивее ставится задача
поощрять частное предпринимательство «всех родов людей».
Опираясь на мнение «лучших нынешних времян исчислителей в
Коммерции и политике», М. Д. Чулков считает важнейшим
стимулом развития промышленности конкуренцию
предпринимателей, при которой «каждый своего собственна™ интереса
более изыскивает, применяяся всегда к своему собственному
положению, не давая в том никому отчота, и определяя все по
своему изволу».16 В противоположность теории
меркантилистов Чулков утверждал, что государство может быть сильно
и богато без всякой внешней торговли, если только
собственные его мануфактуры находятся в цветущем состоянии.
Россия, по его мнению, имеет все возможности такого
всестороннего развития. Россия «в пределах своих почти все те пользы
имеет, которыя по целой Европе разделены, и она подлинно в
состоянии сама собою довольствоваться и наслаждаться своим
изобилием, весьма мало или со все,м ничего не заимствуя от
других Народов».17 «Одна Сибирь чего стоит» с ее
неисчерпаемыми богатствами, замечает Чулков.
Анонимный автор записки «О поощрении полезных
изобретений» (1794) отмечает, что русский народ обладает умом
изобретательным и что без широкой поддержки и поощрения
изобретательству для развития российских .мануфактур
«собственною выдумкою» нельзя «свергнуть уничижительное
название подражателей». Правительство должно поощрять
всякое полезное изобретение любого человека, независимо от его
звания, чина и состояния. Тогда всюду в России начнут
возникать новые фабрики и заводы, разовьются «неслыханный
дотоль рукоделия и ремесла». Благодаря такой поддержке
и свободе предпринимательской деятельности отдельные новые
предприятия «со временем претворятся во многолюдный
и богатыя мануфактурныя города,— подобно как в Англии
возросли Манчестер, Бирмингам, Шефильд и проч.,— из коих,
как из рассадника, новыя процветут насаждения».
«Приумножение способов ко трудам и деятельности умножит общий
скоп Государственнаго Богатства; а сие и в числе жителей
учинит приращение».18
15 М. Д. Чулков. Историческое описание российской коммерции,
т. VI, кн. 3, стр. 67.
16 Там же, т. I, кн. 1, Предисловие, стр. 29.
17 Там же, т. I, ден. 1, стр. 9.
is ЦГАДА, ф. XVI, д. 189, ч. I, № 6, лл. 32—33.
10

Президент Мануфактур-коллегии Дм. Волков, выражая
свое мнение «О нынешнем и желаемом состоянии мануфактур»,
писал Екатерине II в 1764 г.: «Главное областей богатство и
изобилие не в том состоит, что земля удобна ко всяким
произращениям, или что несколько искусных людей малыми
руками делают драгоценныя вещи; но в том где больше всякаго
рукомесла, а меньше праздности». Автор полагает, что
Екатерине надлежит продолжать дело Петра Великого, исполнить
его намерения и «крайне втом пещись, чтоб было кем
рукоделие в совершенство приводить и разпространять, и
чтоб было над чем великое число людей сползою
упражнять». Указывая на ненормальность такого положения, когда
богатая медью и железом Россия вынуждена ввозить пилы,
ножи, замки, котлы и другие металлические изделия, Волков
предлагает: «Предпочтительно всему надлежит стараться
поощрить и умножить всеобщее в государстве рукоделие. Сей
пункт составляет уже великую часть Государственной
Экономии». 19
Много внимания уделялось в литературе и в докладных
записках вопросам о роли промышленности в развитии всего
народного хозяйства, о размещении .промышленности, о
размерах -предприятий, о крестьянских промыслах и 'сочетании их
с земледелием и т. п. Покровитель А. Н. Радищева, президент
Коммерц-коллегии А. Р. Воронцов, высказывал мнение, что
«не столько надобно делать заведения огромных и
многолюдных фабрик, как умножения частных рукоделий и мастерств,
коим конечно и теперь большое начало уже положено
дозволением в селениях и городах каждому иметь фабричный
станы».20
Еще при Петре I были начаты поиски угольных
месторождений в Сибири и на Дону. При Екатерине II был разработан
«план к построению каменноугольных заводов при подгорьях
Валдайских, нащет горнаго общества, состоящего из 200 акци-
ев».21 Цена акции определялась в 75 руб. Для привлечения
мелких ебережений предполагалось каждую акцию разделить
«на 10 или на произвольное число частей». Акции свободно
покупаются и перепродаются. Общество должно было
организоваться на чисто капиталистических началах. «Всякому, какого
бы чина и достоинства он ни был, вольно по заплате за акции
денег, вступить в горное общество и в добыче быть
участником онаго»,— говорилось в плане-уставе. Труд должен быть
наемным, заработная плата сдельная, «с пуда». Общество
требовало монополии разработок на заявленном участке, а
w 1ДГАДА, ф. XVI, д. 189, ч. II, № 33, л. 125.
20 ЦГАДА, ф. XIX, д. 286, ч. IV, л. 209.
21 ЦГАДА, ф. XVI, д. 189, ч. II, № 31, л. 98.
И

владельцев земли обеспечить единовременной откупной
суммой. Но здесь-то и столкнулись интересы новой буржуазии и
крепостников-помещиков. Защищая дворянскую монополию на
землю и недра, Берг-коллегия потребовала от Общества
постоянной ренты для землевладельцев в виде 32-й доли добычи.
Помещики не поступились монополией на землю и недра. Так
дело и заглохло, несмотря на огромную потребность страны
«к добыванию сего не только для предбудущих времян, но и
ныне очень нужнаго продукта». Были произведены испытания
«боровицких углей», давшие блестящие экономические
результаты не только по сравнению с древесным топливом, но и по
сравнению с «аглицким углем». По таможенной ведомости
1785 г. только на петрозаводские заводы и для Петербурга
«чужестранного угля» ввозилось на сумму около 50 000 тыс.
руб. Английский уголь обходился 25—30 коп. с пуда,, а свой —
боровицкий — можно было получать по 10 коп. за пуд.22
Крепостническая Россия XVIII в. не смогла поднять такого нового
и важного для развития производительных сил дела, как
организация каменноугольной промышленности.
Крепостнический способ производства был связан с низким
рутинным состоянием техники. Крепостничество губило и
предавало забвению величайшие изобретения русских новаторов в
области развития производительных сил. Многих выдающихся
русских изобретателей и ученых, опередивших во многом
развитие .мировой науки, пришлось «заново открывать» в
советское время.
Русскому народу принадлежит приоритет великих
открытий и изобретений в области создания многих орудий труда,
обеспечивших переход от ручного к машинному производству.
Укажем два примера.
В 1763 г., за двадцать с лишком лет до Джемса Уатта
(1784), русский механик И. И. Ползунов изобрел первую в ,мире
паровую машину, а в 1764—1765 гг. построил первую
заводскую установку в г. Барнауле. Несколько позднее в
Кронштадте создал «огнедействующую машину» Роман Дмитриев.
В 80-х годах в Петрозаводске была построена «огненная
машина» для Воецкого серебряно-золотого рудника в
Олонецком уезде. Были и другие попытки перейти от водяного
двигателя к паровой машине.
«Однако в условиях феодально-крепостнического строя,
препятствовавшего должному распространению новых
машин, все эти начинания были обречены на гибель. Имя творца
первой в мире заводской паровой машины очень быстро
22 ЦГАДА, ф. XVI, д, 189, ч. I, № 13, лл. 75—76.
12

забыли правящие классы, не сумевшие ни справедливо
оценить, ни продолжить его труд».23
Не лучшая судьба постигла и другое мировой важности
изобретение. В 1760 г. предприниматель г. Серпейска Родион
Глинков создал первую в мире механическую прядильню с
водяным приводом, тогда как в Англии механическая
прядильная фабрика Аркрайта появилась только в 1771 г. И это
замечательное русское изобретение «в условиях
феодально-крепостнического производства... не могло получить
распространения... Имя Глинкова надолго было забыто, хотя он на десять
лет опередил английского предпринимателя как зачинатель
механизации прядильного производства».24 Имя Родиона
Глинкова, добавим мы, упоминается в экономической
литературе лишь в связи с его выступлением в защиту интересов
купечества в екатерининской Комиссии ло составлению нового
уложения и в связи с резким выпадом Щербатова против
мнения Глинкова.
«При крепостном строе не могла по-настоящему
развиваться промышленность»,— указывает товарищ Сталин.25
Нарождавшаяся буржуазия еще не поднялась до борьбы
за отмену всех феодальных привилегий дворянства. Новый
капиталистический уклад, возникавший внутри
крепостничества, сам еще в значительной мере использовал методы
крепостнической эксплоатации, внеэкономического принуждения.
Об этом свидетельствовало право купцов и заводчиков
покупать крепостных, предоставленное им Петром I в 1721 г.
Правда, это право было отменено преемниками Петра, но
прежде купленные и приписанные к заводам крестьяне
остались за предпринимателями, а купцы-капиталисты и их
идеологи не переставали добиваться дворянского звания, чтобы
тем самым получить право покупать крепостных.
Это был такой период развития капиталистического
производства, когда оно, вырастая в недрах
феодально-крепостнического общества, «еще не умеет найти свою собственную
истинную форму».26
Конкуренция между купеческой и дворянской
мануфактурами осуществлялась в рамках крепостнической системы. Но
наемный труд играл уже заметную роль, хотя не был еще
преобладающим. Наемные рабочие в значительной части были
крепостными оброчными крестьянами^ которые таким
образом «добывали деньги» на уплату казенных и помещичьих
сборов.
23 В. В. Данилевский. Русская техника, 1948, стр. 157.
24 Там ж е, стр. 162.
25 «История ВКП(б). Краткий курс», 1938, стр. 5.
26 К Маркс. Теории прибавочной стоимости, 1931, т. I, стр. 44.
13

Развитие крестьянских промыслов приводило ко все
большему отрыву ремесленников и отходников от земледелия, к
превращению их в постоянный резерв рабочей силы для
крупных мануфактур.
Проблема производительности труда в мануфактуре
особенно остро стала в конце XVIII в. В одной из докладных
записок (1794) говорится по этому поводу: «И чего можно
ожидать от фабрикантов маломочных, малосмысленных, но
устремленных только к исторжению корысти своей от пота
и бдения крепостных им работников?.. Чего ожидать и от
делателей, подавляемых нищетою, принужденных ко труду
наказаниями, отчаявшихся увидеть тень благосостояния своего
и едину отраду в лености, пьянстве, в побегах
поставляющих?»27 Автор записки предлагает ввести, по примеру Англии,
патентную систему, которая якобы излечит русскую
мануфактуру от всех болезней. Тогда вместо людей, за тяжелый труд
«едва награжденных хлебом насущным», будут машины
«ковать, резать, уяснять» (полировать, строгать.— Е. П.).
В одной ведомости Мануфактур-коллегии 1767 г. показано,
«сколько к каким фабрикам куплено крестьян и людей без
земель». Оказывается, что из купленных 21 286 человек
«в фабричной работе» было 8332, а остальные 12 954 человека
находились «в деревнях и в бегах».28
Даже такой яростный защитник дворянской
крепостнической мануфактуры, как князь М. М. Щербатов, находил вы-
годныхм для повышения производительности труда крепостных
рабочих платить им заработную плату. Невыгодно, писал
Щербатов, «чтобы неволею и почти из-за палки человек работал,
ибо в ткании всяких вещей, если кто -собственным своим
прибытком не побужден хорошо вырабатывать вещи, одним
куском напорченным более убытку приключит, нежели чтоб ему
надлежало в пол года заплатить».29
Товарно-денежные отношения в той или иной степени
охватывали все отрасли производства, все слои общества
и подрывали господство натурального хозяйства.
Проживавшее большей частью в городах дворянство стремилось
выжать из своих крепостных крестьян возможно больше
доходов. В нечерноземных губерниях распространялась оброчная
система, а размер помещичьего оброка повышался с 2 руб. в
середине века до А—5 руб. к концу века. Отдельные
помещики брали с крестьян-ремесленников по 25, даже 100 и
более рублей. Повысились подушная подать и оброк в пользу
казны с государственных крестьян. В черноземных губерниях
27 ИГАДА, ф. XVI, д. 189, ч. I, № 6, л. 43.
28 ЦГАДА, ф. XIX, д. 40, л. 212 оборот.
29 М. М. Щербатов. Соч., т. I, 1896, стр. 97.
14

усилилась погоня помещиков за барщинными днями. На юге
довольно широко применялась система месячины, т. е.
полное обезземеление крестьян и перевод их на положение
рабов, работающих на помещичьих плантациях.
Низкая .производительность подневольного труда и
обусловленная крепостнической системой техническая отсталость,
несмотря на усиление крепостнической экоплоатации, не могли
удовлетворить возросшие требования помещиков на доходы.
Все чаще раздавались жалобы на «оскудение» земледелия.
В 1765 г. было создано Вольное экономическое общество для
содействия развитию сельского хозяйства. Нельзя отрицать
большой роли этого общества в разработке
сельскохозяйственной экономии, изучении экономической географии и природных
ресурсов страны.
Понятно, что попытки рационализации хозяйства и
пропаганда научных методов земледелия не могли дать сколько-
нибудь заметных положительных результатов в условиях
господства крепостнической системы.
Задавленное крепостническим гнетом крестьянство не
могло стремиться к усовершенствованиям, потому что работало не
на себя, а дворянству усовершенствования и нововведения
были не нужны, потому, что все получалось даром и без того.
Таково отрицательное влияние крепостного права на технику
и производительность труда в народном хозяйстве в целом.
В конце XVIII в. издавалось немало переводных и
оригинальных русских работ о способах улучшения помещичьего
хозяйства, повышения его доходности путем внедрения
передовой агротехники, введения многополья и плодосмена,
улучшения сельскохозяйственных орудий, породности скота,
использования свободного от сельскохозяйственных работ
времени крестьян на первичную обработку сырья и т. п. Можно
указать такие работы, как А. Болотов «О разделении полей»;30
конкурсы Вольного экономического общества: «Что полезнее
для общества, чтобы крестьянин имел землю в собственности
или только движимое имение» (1766), «О распределении
известной суммы на годовой прожиток» (1772), «Как россиянин
посредственного состояния... все свои нужды... российскими
продуктами удовлетворить может» (1784); серия «Наказов
управителю имений», написанная по заданию Вольного экономического
общества Болотовым, Рычковым, Удоловым, Чулковым;
анкеты Вольного экономического общества «до земледелия
касающиеся»; газета «Сельский житель» (1778—1779);
«Экономический магазин... в пользу российских домостроителей и других
любопытных людей, издаваемый в Москве в университетской
30 «Труды Вольного экономического общества», 1771, ч. XVII и XVIJL
15

типографии у Новикова» (1780—1789); «Наставник
земледельческий» Боудена (1780) с предисловием Десницкого,
восхваляющего английскую систему земледелия; «Описание
практического английского земледелия» протоиерея Андрея Симбор-
ского (1781); «Новое земледелие» Андрея Рознотовского
(1784), пропагандирующее плодосмен с клевером, и др. Все
эти работы исходили из интересов помещичьего хозяйства и
не затрагивали крепостнической системы.
Идеологи крепостнического дворянства считали главной
причиной упадка земледелия отлив земледельческого
населения на неземледельческие работы — в промышленность,
торговлю, строительство. Прежде «'крестьяне все прилежали к
землепашеству, были сыты, но бедны, и хлеб толь дешев был,
что, не взирая на великое плодородие, никогда не мог
заплатить трудов земледельца»,— писал М. М. Щербатов. Теперь
крестьяне стали «ходить в другия работы», благодаря чему
«стали богатее деньгами, но земледелие упало и государство
от того претерпевает».31
В другом месте Щербатов сетовал на то, что хотя,
Вольное экономическое общество стремилось своими трудами
«все роды домостройства побуждать», все же земледелие
«совершенно упало». Он утверждал, что «сие происходит от
нерачения крестьян и помещиков» и от неимения хороших
надзирателей «над сим нужным трудом государству».32
Крепостнические методы борьбы с «оскудением»
земледелия подкреплялись царскими указами, безгранично
расширившими власть помещика над крестьянами. В царствование
Елизаветы был издан указ, предоставлявший помещику право
ссылать крестьян «за продерзостные поступки» в Сибирь на
поселение. По.мещик получал за сосланного зачетную
рекрутскую квитанцию, а сосланный на поселение крестьянин
становился свободным. При Екатерине в 1765 г. этот указ был
изменен .в пользу помещика, который мог ссылать по своему
произволу крестьянина не на поселение, а на каторжные работы; при
этом сосланный крестьянин продолжал оставаться
собственностью помещика и последний мог вернуть его на прежнее
место жительства. Радищев в своих дневниках описывает
бедственное положение этих поселенцев в Сибири.
В то самое время, как в Комиссии по составлению проекта
нового уложения в 1767 г. читался «Наказ» Екатерины, был
издан указ, запрещавший крестьянам жаловаться на помещика
под угрозой ссылки на каторгу. Таким образом, помещик был
31 М. М. Щербатов. Соч., т. I, стр. 491.
Я2 Там же, стр. 635.
16

обвинителем, единоличным судьей и исполнителем своих
приговоров над крестьянами.
Отсутствие узаконенной регламентации крестьянских
повинностей давало широкий простор произволу помещиков,
фабрикантов и чиновников в распоряжении трудом и
имуществом крестьян. Крестьяне, по меткому выражению Радищева,
«в законе были мертвы». Закон не защищал ни личных, ни
имущественных прав крепостных крестьян. Указами
Екатерины 1763 и 1783 гг. и указом Павла 1796 г. крепостное право
было распространено на Украину, Юг и Дон. По 4-й и 5-й
ревизиям процент крепостных крестьян составлял более
половины сельского населения, а в центральных губерниях —
Калужской, Тульской, Смоленской — более 80 %.
Крепостной крестьянин был в руках помещика таким же
обычным товаром, как скот, лен, пенька, хлеб и пр. Крестьян
закладывали, выменивали на борзых собак и скаковых
лошадей, продавали деревнями, семьями и в одиночку, с землей и
без земли. Крестьянская «душа» имела свою рыночную цену,
которая росла вместе с общим ростом цен. Так крепостное
право к концу XVIII в. достигло своего апогея.
Крестьянский вопрос и проблема экономической
целесообразности крепостного права были главной проблемой,
поставленной экономической литературой второй половины
XVIII в. То или иное решение этого коренного вопроса
определяло пути дальнейшего развития экономики страны. Здесь
был узел классовых противоречий, которые в литературе
выражались идеологами помещиков, крестьянства и
развивавшейся буржуазии.
Укрепляя свои экономические позиции, дворянство
добилось запрещения купцам покупать населенные земли и
крестьян к заводам и получило исключительную монополию
винокурения. В екатерининской Комиссии по составлению нового
уложения 1767—1768 гг. представители дворянства добивались
еще большего ограничения прав купечества и укрепления
своих крепостнических позиций. Они требовали исключительного
права на переработку всех «земляных произращений» и на
разработку недр, запрещения купцам скупать хлеб по
деревням и т. д. На основе земельной монополии и права
владеть крепостными крестьянами — главной производительной
силой феодально-крепостнического общества — реакционное
дворянство стремилось подчинить себе полностью и сельское
хозяйство, и промышленность, устранить конкуренцию со
стороны развивавшейся буржуазии.
В то же время русская буржуазия в лице купечестве!,
объединявшего и промышленников, не поднялась еще до
сознания противоположности своих интересов крепостническому
2 Е. В. Прика.ччикопп
17

способу производства. Главным требованием купечества было>
предоставление права «носить шпагу и покупать деревни».
Представители купечества считали, что только им, а не
дворянам или крестьянам надлежит заниматься
промышленностью и торговлей. Они добивались запрещения дворянам и
крестьянам торговать без записи в купеческое сословие.
В наказах с мест, которые привезли депутаты в
екатерининскую Комиссию по составлению нового уложения, были
заявлены требования и нужды всех слоев населения, кроме
крепостного крестьянства. Крепостные крестьяне не имели
представительства, и их нужды могли быть выражены лишь
косвенно представителями других сословий. Прямое
выражение требований и нужд крестьянства получалось в самой
острой форме борьбы — в побегах от помещиков и в
крестьянских восстаниях.
Вместе с усилением крепостнического гнета обострялись и
его противоречия, возрастало возмущение помещичьих
крестьян и «работных людей» на заводах и фабриках.
Отдельные бунты и вспышки местного характера (как московский
чумный бунт 1771 г., восстания крестьян в отдельных
губерниях и уездах, непокорность яицких казаков) вылились в
крестьянскую войну под водительством Пугачева.
Крестьянская война 1773—1775 гг. охватила огромную
территорию (в современных названиях): Свердловскую,
Оренбургскую, Куйбышевскую, Саратовскую, часть Тамбовской и Горь-
ковской областей и Башкирскую, Татарскую, Удмуртскую,.
Марийскую, Чувашскую, Мордовскую республики.
Выступление Пугачева, говорил товарищ Сталин,
представляло «отражение стихийного возмущения угнетенных классов,
стихийного восстания крестьянства против феодального
гнета».33
При этом следует иметь в виду, что Пугачев не был
противником самодержавия. Он выступал против господства
дворян и чиновников, «против помещиков, но за „хорошего
царя" ».34
Пугачев привлекал массы казаков, помещичьих крестьян,
приписных к заводам крестьян и «работных людей», башкир,
татар, калмыков и другие угнетенные народы своими
манифестами, воззваниями и «прелестными письмами» (листовками).
В этих обращениях к народу Пугачев призывал к
истреблению помещиков-дворян, называя их «злодеями, разорителями
и возмутителями империи» и провозглашал вечную вольность
крестьян от помещиков, передачу земли крестьянам и освобо-
33 И. В. Сталин. Беседа с немецким писателем Эмилем Людвигом,
1938, стр. 8.
34 Там же, стр. 9.
18

ждение их от рекрутских наборов, подушных и прочих
податей. Яицких казаков, калмыков и татар Пугачев именем царя
Петра III жаловал «рякою с вершин и до усья и землею, и
травами и денежным жалованьям, и свиньцом, и порахам и
хлебным провиянтам...» (воззвание от 17 сентября 1773 г.^.35
Население уральских заводов он жаловал «вольностью, без
всякого требования в казну подушных и прочих податей и
рекрутов набору» (май 1774 г.).36 Особенно же подробно
изложена программа Пугачева в воззвании к крестьянам Поволжья
(июль 1774 г.). В этом воззвании говорилось: «Всем
находящимся прежде в крестьянстве и подданстве помещиков, быть
верноподданными рабами собственно нашей короны и
награждаем древним крестом и ^мoлитвoю, головами и бородами,
вольностию и овободою, вечно казаками, не требуя рекрутских
наборов, подушных и прочих денежных податей, во владение
землями, лесными, сенокосными угодьями, рыбными ловлями,
соляными озерами, без покупки и без оброку и освобождаем
от всех прежде чинимых,— от злодеев, дворян, градских
мздоимцев и судей — крестьянам и всему народу налагаемых
податей и отягощениев... Кои дворяне в своих поместьях и
вотчинах находятся, оных, противников нашей власти,
возмутителей империи и разорителей крестьян, ловить, казнить и
вешать и поступать равным образом так, как они, не имея в себе
христианства, чинили с своими крестьянами, по истреблении
которых противников и злодеев дворян всякий может возчув-
ствовать тишину, спокойную жизнь, кои до века
продолжаться будут».37
В этих замечательных документах отражены заветные
мечты угнетенного крестьянства о свободе и -вольности, о земле
и всяческих угодьях, о своем независимом от помещика и его
поборов хозяйстве, о ликвидации самых ненавистных и
тяжелых повинностей — подушной подати и рекрутского набора.
Особенного внимания заслуживает отчетливо выраженное
требование освобождения крестьян и передачи крестьянам
помещичьих земель «без покупки и без оброку»,
характеризующее антикрепостническое направление крестьянского
движения. Требования самих крестьян в дальнейшем нашли свою
защиту и обоснование в экономических взглядах Радищева.
«Древним крестом и молитвою, головами и бородами»
Пугачев жаловал раскольников, привлекая их на свою
сторону. В крестьянской войне, кроме ее вождя Пугачева,
выдвинулись и его талантливые помощники — яицкий казак Чика-
35 Дубровин. Пугачев и его сообщники, т. I, стр. 246—247.
36 Там же, т. III, стр. 53.
37 Т а м же, стр. 112.
19 2*

Зарубин, заводской крестьянин Хлопуша, уральский рабочий
Белобородое, народный вождь башкир Салават Юлаев.
Пугачев и его соратники ясно представляли, что интересы
крестьянства в корне противоречат интересам дворянства.
В листовке Пугачева «Находящимся в городе Челябинске
всякого звания людям» (8 января 1774 г.) говорилось, что
якобы царь Петр III «соизволил при вступлении своем на
престол о крестьянах указать, чтоб у дворян их не было во
владении, но то дворянам нежели ныне, но и тогда не пользовало».38
По почину помещиков Казанской губернии в помощь
регулярным войскам, направленным на подавление восстания,
помещики на свои 'средства вооружали конные корпуса из своих
людей. Екатерина II «я к о помещица той (Казанской,—
Е. П.) губернии» объявила дополнительный рекрутский
набор «с дворцовых волостей, с каждых двух сот душ, всем
отдать по одному рекруту».39 Дело в том, что основные силы
регулярных войск в то время были заняты в войне с Турцией
и лишь после заключения мира были двинуты «на утушение
бунта». Екатерина II называла крестьянскую войну под
водительством Пугачева «политической чумой», «язвой XVIII
века», 40 отдавая себе отчет в экономическом и политическом
значении массового крестьянского движения против
крепостничества. Наряду с карательными экспедициями регулярных
войск Екатерина II пыталась действовать и другими мерами,
боясь, что Пугачев, поддержанный «фабришными или
барскими людьми», пойдет на Москву. Узнав о недовольстве
существующими порядками среди тульских оружейников, она
пыталась водворить спокойствие путем увеличения казенных
заказов. «О тульских обращениях здесь слух есть, будто там
между ружейными мастеровыми не спокойно. Я ныне там
заказала 90 000 ружей для арсенала: вот им работа года на
четыре,— шуметь не станут»,4l — писала она. Впрочем, она,
конечно, знала, что уральские рабочие отказывались делать
пушки для царских войск и делали их для крестьянской
армии Пугачева.
Стихийное восстание крестьянства против феодального
гнета в конце XVIII в. не могло быть возглавлено и
поддержано пролетариатом, который в то время еще не
сформировался, не выделился из крестьянства, и было подавлено
регулярными войсками.
38 «Русская старина», 1875, т. 13, стр. 275.
39 «Чтения в Общ. истории и древн. росс», 1860, кн. II, стр. 65.
40 См. «Записки о жизни и службе А. И. Бибикова», приложение,
стр. 115.
41 «Семнадцатый век», кн. I, 1868, стр. 123. Переписка Екатерины II
с кн. Волконским, письмо от 29 августа 1774 г.
20

Крестьянская война оказала сильное влияние на
представителей общественной мысли последней четверти XVIII в.
Противников крепостного права, как Радищев, она убедила в
необходимости и неизбежности революционной борьбы за
свободу, сторонников же и охранителей крепостничества она
толкнула не только на жестокие репрессии по отношению ко
всем «примкнувшим и колебавшимся» (манифест Екатерины II
против Пугачева), но и на дальнейшее усиление
крепостнического гнета, укрепление дворянской диктатуры.
7 ноября 1775 г. было опубликовано «Учреждение для
управления губерний». По этому «Учреждению», состав
провинциальной администрации стал дворянским не только по
правительственному назначению, но и по сословно-выборному
принципу. Гораздо меньшее значение имели горожане в
городских органах и судах-«расправах», еще меньшее —
государственные крестьяне. Крепостные крестьяне никакого
представительства не получали, они оставались «мертвы в
законе». Их господином, судьей и исполнителем попрежнему
оставался помещик.
Еще больше укрепила привилегии дворян «Жалованная
грамота дворянству» 1785 г. В ней подтверждалось право
собственности дворян на землю и недра, исключительное
право покупать населенные земли и владеть крепостными,
право основывать фабрики и заводы, продавать все, что
производится в имениях, свобода от податей и телесных
наказаний. Статья 33-я «Жалованной грамоты дворянству» особо
подчеркивает монополию на земли и недра: «Подтверждается
благородным право собственности дарованное милостивым
указом от 28 июля 1782 года, не только на поверхности земли
каждому из них принадлежащей, но и в недрах той земли и
в водах, ему принадлежащих, на все сокровенные минералы и
произрастения, и на все из того делаемые металлы, в полной
силе и разуме, как в том указе изъяснено».42
Напуганное восстаниями и особенно крестьянской войной
под водительством Пугачева, самодержавие стало всемерно
укреплять государственный аппарат, осуществлявший
диктатуру дворянства. Положение об учреждении губерний 1775 г.
и «Жалованная грамота дворянству» 1785 г. еще более
упрочили господствующее положение дворянства сверху донизу
во всем управлении государством. «Жалованная грамота
городам» 1785 г. предоставила купцам и мещанам право
участия в организации органов городского самоуправления и в
суде, но ни в какой степени не удовлетворила коренных
требований купечества.
42 «Русский архив», 1885, «Жалованная грамота дворянству 1785 г.»,
стр. 158—163.
21

Указом 1776 г. купечество было освобождено от поставки
рекрут и обязано было платить по 360 руб. вместо каждого
рекрута, а указом 1783 г. «в уважение на возвышение цен на
все вообще вещи» предписывалось собирать с купечества «по
500 рублей за каждого рекрута».
Крепостному же крестьянству правление Екатерины II
принесло лишь дальнейшее закабаление, усилив полный произвол
помещика над личностью и имуществом крепостного.
В одном из дополнений к «Большому наказу» Екатерина
предлагала Комиссии подумать в отношении «нижнего рода
людей», «сих всеобщих питателей, ...чтоб земли не остались
не оранными чрез их побег, то не можно ли сыскать средства,
чтобы, как говоря, привязать к земле и утвердить на ней сих
самых земледельцев».43
Передовые люди того времени видели отрицательное
влияние крепостного права на развитие производительных сил
страны и понимали необходимость улучшения положения
крестьянства как основное условие повышения
производительности труда. В литературе появляются различные проекты
решения самого острого вопроса эпохи — крестьянского
вопроса.
В 1766 г. Вольное экономическое общество объявило
конкурсную задачу, поставленную самой Екатериной II: «Что
полезнее для общества: чтоб крестьянин имел в собственности
землю или токмо движимое имение, и сколь далеко его
права на то или другое имение простираться должны».
В числе ответов на эту задачу была статья А. Я.
Поленова, в которой он критикует крепостное право и стремится
несколько облегчить правовое положение крестьян. В статье
«О крепостном состоянии крестьян в России»44 Поленов
описывает бедственное положение крепостных, которые, «не
имея ни малой от законов защиты, подвержены
всевозможным не только' в рассуждении имения, но и самой жизни,
обидам». Однако требования Поленова очень умеренны.
Освобождение крестьян возможно лишь после очень
длительного периода подготовки, воспитания и обучения крестьян,
развития лечебного дела и т. п. Практических результатов
это выступление не имело, но было одним из звеньев в
разработке крестьянского вопроса в экономической науке.
Значительно более решительными были взгляды другого
представителя передового дворянства — Я. П. Козельского.
Козельский сделал много переводов на русский язык
иностранных книг по истории, военному делу и философии. Из
43 Екатерина II. Соч., 1849, т. I, стр. 156—158.
44 «Русский архив», 1865.
О')

собственных работ Козельского наиболее интересны
«Философические предложения» (1768).
В 1767 г. в екатерининской Комиссии по составлению
нового уложения Козельский выступил по двум вопросам,
вызвавшим острую борьбу мнений. Он выступил в защиту
интересов дворян, получивших дворянство за выслугу чина,
против притязаний родового дворянства, требовавшего закрыть
доступ в дворянское сословие лицам из других сословий,
отменить петровский «Табель о рангах». Родовому дворянству,
кичившемуся своим происхождением, Козельский бросил
упрек в том, что исторически дворянство «получило свое
начало от самых незнатных фамилий за верность и
добродетели, а не за знатность рода». Борьба шла за удержание
своих позиций со стороны родового дворянства против
выступления буржуазии, за чины и деньги получавшей доступ
к командным высотам того времени.
Главное выступление Козельского по экономическим
вопросам было направлено в защиту интересов крестьянства
против чрезмерных поборов помещиков. В крестьянских
восстаниях и побегах Козельский обвинял самих помещиков. Он
поддержал выступление депутата Козловского дворянства
Григория Коробьина по вопросу о причине крестьянских
побегов, которая, по мнению Коробьина, «состоит в
неограниченной власти помещика над имениями своего крестьянина».
Коробьин требовал, чтобы законом было точно предписано,
сколько и чего крестьянин должен- платить помещику, над
остальной же частью своего движимого имения крестьянин
должен быть «полный господин». Козельский требовал
государственною вмешательства в отношения между
помещиком и крепостными, ограничения барщины двумя днями в
неделю и оброка в размере не более стоимости двухдневной
барщины. В отношении имущественных прав крестьянина
Козельский развил требование Коробьина еще дальше и
высказывался за предоставление крестьянам в наследственное
пользование обрабатываемых ими земель, чтобы крестьянин
не мог быть лишен земельного надела.
Козельский был противником роскоши на одном полюсе и
бедности на другом. Все члены общества должны трудиться,
и труд должен быть умеренным, не более восьми часов в
день. Причину низкой производительности труда Козельский
видел в чрезмерном труде работников, а не в его
принудительном, крепостническом характере. Козельский не ставил
вопроса о ликвидации крепостного права и должен
рассматриваться как представитель либеральных кругов дворянства,
искавших рациональной меры уступок требованиям
крестьянства с целью повышения производительности труда крепост-
23

ных и борьбы с крестьянскими побегами и восстаниями,
принимавшими угрожающий характер. Объективно требования
Козельского подрывали крепостническую систему.
Из интересов крестьян исходил прогрессивный мыслитель
конца XVIII в., разночинец Г. И. Попов, в своих письмах к
Екатерине II настойчиво предлагавший освободить крестьян
от личной зависимости от помещиков. Попов не был
противником существовавшего политического строя. Он
ограничивался преимущественно морально-религиозными доводами и
ни словом не обмолвился о предоставлении крестьянам права
собственности на землю. Он указывал, что свободные
крестьяне будут лучше выполнять свои обязанности перед
государством, платить подати и нести военную службу, и
советовал помещикам освободить крестьян во избежание
крестьянской расправы над помещиками.45 Интересы крестьян
защищали и неизвестные авторы рукописи «Благовесть Исраилю
Российскому, то-есть приверженным к богу староверам
Благочестивым», выступавшие против крепостного права.46
С резкими возражениями против Коробьииа и Козельского
выступал идеолог родовитого дворянства князь М. М.
Щербатов. Используя идеи естественного права, Щербатов
стремился доказать естественность сословного деления общества,
необходимость привилегированного положения дворянства и
неизбежность бесправия крестьянства. Щербатов осуждал
правление Екатерины II в своем памфлете «О повреждении
нравов в России». Это была критика справа, в
интересах реакционного родового дворянства, в целях укрепления
его диктатуры в политической и экономической жизни России.
Щербатов как образованный человек широко использовал
радикальную фразеологию французских просветителей, что
подкупило некоторых исследователей, видевших в Щербатове
чуть ли не пропагандиста идей французских энциклопедистов;
в России (А. Брикнер, Мякотин, отчасти — Плеханов).
Щербатов наиболее четко формулировал экономические
требования своего класса в борьбе с притязаниями
представителей купечества и крестьянства. Он резко выступил
против либерально настроенных дворян в отношении
имущественных прав крестьянства. Он доказывал пользу «разделения
разных родов людей, живущих в государстве, дабы каждой,,
зная свои правы и пределы оных, не вмешивался в должно-
45 См. публикацию К. Сивкова «Г. И. Попов — представитель
передовой общественной мысли в России конца XVIII века», «Вопросы
истории», 1947, № 12.
16 См. публикацию А. Велика и Ю. Кононова «Новый документ по>
истории русской общественной мысли конца XVIII века», «Вопросы
истории», 1948, № 4.
24

сти других».47 Дворянству должно принадлежать
исключительное право владеть землей и крепостными крестьянами,
право переработки сельскохозяйственного сырья и эксплоата-
ци.и недр. Государство, по его мнению, не справилось с
освоением секуляризированных церковно-монастырских земель, что
привело к упадку земледелия и вздорожанию
сельскохозяйственных продуктов. Для «поправления» земледелия и
поддержки обедневших дворянских родов Щербатов предлагал
«продать все государственны я и економи-
ческия деревни дворянам, щчитая кругом по
80 рублев за душу, мельницы и другия оброчныя статьи,
считая по нынешнему доходу проценту по 5 рублев со ста».4а
Таким образом, Щербатов требовал дальнейшего расширения
крепостного права, превращения государственных и
экономических (бывших церковно-монастырских) крестьян в
помещичьих крепостных. В этом он усматривал прямую пользу
государства. Старое родовое дворянство Щербатов признавал
единственной силой, способной удержать Россию от пороков
и бедствий, вызываемых развитием товарно-денежных
отношений.
Щербатов утверждал, что притеснения и разорение
приписных крестьян со стороны заводчиков вынудили «работных
людей» толпами уходить к Пугачеву, а у помещиков-де
крестьяне «все надлежащее благополучие имеют». Русские
крестьяне даже не чувствуют, заявлял Щербатов, что земля,
обрабатываемая ими, не им принадлежит. Францию нам нельзя
брать в пример, писал Щербатов в «Записке по
крестьянскому вопросу». Там крестьяне были недовольны своим
зависимым положением и после освобождения перешли на аренду
земли у сеньера за умеренную плату. Таким образам, и
крестьяне и сеньеры выиграли. В России же крестьянство якобы
довольно своими помещиками, а помещики никак не выиграют
от освобождения.
Щербатов с циничной откровенностью выставил главный
экономический довод крепостников против освобождения
крестьян: «Платеж, который можно будет получить с крестьян
за те земли, которые будут им предоставлены, никогда не
сравнится с тем доходом, который помещик получает со своих
крестьян... То, что прекрасно удалось во Франции, в России
оказывается неисполнимым».49
Щербатов резко осуждал статью 295 «Наказа»
Екатерины («Не может земледельство шроцветать тут, где никто не
47 М. М. Щербатов, Соч., т. I, -стр. 114.
48 Там же, стр. 668.
49 М. М. Щербатов. Неизданные сочинения, 1935, стр. 12.
25

имеет ничего собственного») за то, что такими статьями она,
по его мнению, способствовала «вторжению» вольнодумных
мыслей, которые привели к пугачевскому восстанию.
«Собственности у рабов не может быть»,— убеждает Щербатов.
Стремление крестьян к собственности — все это тщетные
мечтания, не совместимые с состоянием государства.
Щербатов пытается логическими, историческими и
экономическими доводами доказать, что «надлежит стеснить цепь,
связующую помещика и крестьянина, а не пытаться ее
порвать». Щербатова «в ужас приводит» одно только
предположение о возможности отнять у помещиков землю и передать
ее крестьянам в собственность.
В таком же крепостническом духе высказался и известный
поэт XVIII в. А. П. Сумароков. В 1766 г. он обратился с
письмом в Вольное экономическое общество, якобы за
разъяснением конкурсной задачи о собственности крестьян.
Сумароков спрашивает: «Должны ли дворяне крестьянам отдавать
купленные, жалованные, наследственные и прочие земли,
когда они не хотят, и могут ли в России землями владеть
крестьяне, ибо то право дворян? Что же дворянин будет
тогда, когда мужики и земля будут не ево? А ему что
останется? Впрочем свобода крестьянская не токмо обществу
вредна, но и пагубна, а почему пагубна, того и толковать
не надлежит».50
Идеологи реакционного дворянства стремились укрепить
крепостной строй и сохранить аграрный характер хозяйства
страны.
Из интересов помещиков исходил и проект освобождения
крестьян, изложенный русским посланником в Париже
Д. А. Голицыным в письме к отцу от 30 сентября 1770 г. Он
намечал освободить своих крестьян без земли и превратить их
в арендаторов помещичьих земель. Все заботы помещика при
этом должны быть направлены на то, чтобы вся его земля
была арендована крестьянами и «чтобы каждый крестьянин
имел участок земли достаточный не только для его
пропитания, но и для обогащения его; ибо, чем
состоятельнее он будет, тем за высшую цену он станет
снимать мою землю».51
Идеолог родовою крепостнического дворянства князь
М. М. Щербатов, наоборот, считал, что превращение
крестьян в арендаторов никогда не даст помещику того дохода,
который он получает с крепостных земледельцев.
50 А. И. Ходи ев. История Вольного экономического общества
с 1765 до 1865 года, СПб. 1865, стр. 25.
51 Сборник Московского главного архива министерства иностранных
дел, вып. 2, М. 1880, стр. 93—94.
26

Из всех деятелей и писателей XVIII в. только А. Н.
Радищев решительно стал на путь
революционно-демократической борьбы за политические и экономические интересы
крестьянства против всей системы крепостничества и
самодержавия. Недаром В. И. Ленин поставил Радищева первым в ряду
славных борцов освободительного движения в России,
которыми законно гордится русский народ.
Экономические взгляды Радищева коренятся в условиях
экономики и классовой борьбы в России в период высшего
расцвета крепостнического строя и начала его разложения и
могут быть поняты лишь на основании глубокого и
всестороннего изучения всех его произведений. Хотя сам Радищев и не
изложил свои экономические воззрения в виде стройной
системы, однако внимательное изучение его печатных и
рукописных работ дает исследователю полную возможность
построить такую систему, опирающуюся на его учение о труде
как главном источнике богатства общества и объединенную
одной общей идеей борьбы против крепостного строя.
Система экономических взглядов Радищева включает глубокую и
всестороннюю критику основ крепостнического производства;
разоблачение эксплоататорского характера богатства
помещиков, владельцев мануфактур и торговцев; обоснование
права собственности на землю тех, кто сам ее обрабатывает;
показ неизбежности революционного уничтожения
самодержавия и крепостничества; теоретическую разработку
проблемы протекционизма, проблемы денег, цены, прибыли,
кредита и процента, налоговой политики. Все вопросы
экономической теории и экономической политики Радищев ставил и
решал с позиций защиты интересов мелкого, свободного от
феодально-крепостнических пут производителя, собственника
средств производства в земледелии и промышленности,
защиты интересов трудового народа, в первую очередь
крестьянства, для дальнейшего прогрессивного развития
производительных сил страны.
К Радищеву восходят истоки борьбы в России за
революционную ломку помещичьего хозяйства и всех остатков
крепостничества, при которой «Основой окончательного перехода
от отработков к капитализму является свободное развитие
мелкого крестьянского хозяйства, получившего громадный
импульс благодаря экспроприации помещичьих земель в
пользу крестьянства».52 Радищев первый положил начало
революционно-демократическому направлению русской
экономической мысли.
В. И. Ленин. Соч., изд. 4-е, т. 3, стр. 11.
27

Глава 2
КРАТКАЯ БИОГРАФИЯ И ОБЗОР ПРОИЗВЕДЕНИЙ
А. Н. РАДИЩЕВА.
ЕГО ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ
Радищев был первым русским
революционером-демократом, самым решительным и непримиримым борцом против
самодержавия и крепостного строя, лротив насилия
помещиков и царских чиновников.
Ленин писал: «Мы гордимся тем, что эти насилия
вызывали отпор из нашей среды, из среды великорусов, что эта
среда выдвинула Радищева, декабристов, революционеров-
разночинцев 70-х годов...».1
Плеханов характеризует А. Н. Радищева как первого «в
ряду тех передовых учителей жизни, между которыми такое
видное место заняли потом Чернышевский и Добролюбов». 2
Великий русский писатель А. С. Пушкин видел в
Радищеве человека, «действующего с удивительным
самоотвержением и с какой-то рыцарскою совестливостию».Га
По своим идеям Радищев стоит на грани двух веков. Он
подытоживает и поднимает на новую ступень развитие
экономической мысли, борьбу против самодержавия и
крепостничества в XVIII в. Вместе с тем он является не только
предшественником декабристов, но зачинателем того
принципиально новою направления экономической мысли, которое так
блестяще развивали революционные демократы в XIX в.
в лице Герцена, Белинского и Чернышевского.
Радищев был горячим сторонником народной республики,
полного уничтожения крепостническою строя, ликвидации всех
феодально-сословных ограничений в праве собственности и
деятельности членов общества. Радищев обосновывает право
1 В. И. Ленин. Соч., изд. 4-е, т. 21, стр. 85.
2 Г. В. Плеханов. Соч., т. XXII, стр. 353.
?« А. С. Пушкин. Соч., Огиз, 1949, стр. 810.
о о

народа на восстание, право народного суда над
царем-тираном и установление республики на основе свободы, равенства
и добровольного союза народов Российской империи.
Радищев заслуженно считается родоначальником
философского материализма в России. Однако в объяснении законов
общественного развития он оставался на идеалистических
позициях. Он не понимал классовой природы государства и
исходил из учения об общественном договоре и естественном
праве, отстаивая при этом суверенное право народа
определять форму государственного устройства. В своих
политических требованиях он шел дальше идеологов французской
буржуазной революции 1789 г. Идеалом государственного
устройства для Радищева является народная республика,
которую в будущем создаст русский народ, сбросив иго
самодержавия. С этих позиций Радищев критикует Монтескье
за его теорию «разделения властей», представлявшую по
сути дела обоснование сделки между господствовавшей
дворянской аристократией и буржуазией за счет народа.
Критикует Радищев и Руссо, считавшего возможным
республиканское правление только в небольших государствах и
оправдывавшего самодержавие в пространных империях.
Радищев пишет: «Монтескию и Руссо, с умствованием много
вреда сделали. Один мнимое нашел разделение правлений,
имея в виду древния республики, Ассийския правления и
Францию. Забыл о соседах своих. Другой невзяв на помощь
историю вздумал, что доброе правление может быть в
малой земле, а в больших должно быть насилие».3
Опровергая утверждения сторонников самодержавия и
крепостничества, что народ сам, без чиновников и
помещиков, собой управлять не может, Радищев полагает, что
свободный народ сам из своей среды выдвинет более достойных
руководителей и государство от этого ничего не потеряет, а
лишь выиграет. «Не мечта сие,— пишет Радищев,— но взор
проницает густую завесу времени, от очей наших будущее
скрывающую; я зрю сквозь целое столетие».4
Радищев выступает как революционер с обоснованием
необходимости насильственного уничтожения самодержавия
и крепостного права. «Мы ополченные палицею мужества
и природы на сокрушение стоглавого чудовища... поползну-
лися на действие самовластия»,— писал Радищев в
«Путешествии из Петербурга в Москву».
3 А. Н. Радищев. Рукопись «Опыт о законодавстве», Архив
института истории АН СССР, Л., собрание Воронцовых, № 398, л. 159.
4 А. Н. Радищев. Соч., 1938, т. I, -стр. 368—369. В дальнейшем,
если не оговорено особо, цитаты из I том/а соч. Радищева даются по
этому изданию.
29

Эта книга была оценена современниками и последующими
писателями как призыв к революции. Вот наиболее яркие
оценки книги: «Совершенно явно бунтовская. Он бунтовщик
хуже Пугачева» (Екатерина II). «Набат к революции» (кн.
Екат. Дашкова). «Сатирическое воззвание к возмущению»
(А. С. Пушкин). «Это наши мечты, мечты декабристов»
(А. И. Герцен).
Прогрессивные взгляды Радищева дороги русскому народу.
В свое время и Плеханов писал: «Миросозерцание
Радищева, хотя и не тождественно с миросозерцанием передового
человека нашего времени, ...однако связано с ним узами
близкого родства».5
Мировоззрение Радищева складывалось в эпоху резкого
обострения классовой борьбы в России, когда «...монархи та
заигрывали с либерализмом, то являлись палачами
Радищевых и «спускали» на верноподданных Аракчеевых...».6 Это
определение Ленина в одинаковой мере относится как к
Екатерине II, так и к Александру I, в царствование которых
проходила деятельность А. Н. Радищева.
Александр Николаевич Радищев родился 20(31) августа
1749 г. в семье довольно крупного помещика. Одной
дворни в имении отца его — Аблязове в 3-ю ревизию насчитали
120 душ мужского и 109 женского пола, всех же
крепостных было около 3.5 тысяч душ обоего пола.7
Семья Радищева была очень многочисленна. У него была
шесть братьев и четыре сестры. Собственного недвижимого
имения он не имел, как гласит следственная запись, и жил
в Петербурге, в доме тестя, на свое жалование с семьей из
четверых детей. В обстановке распространенного в те
времена среди чиновников взяточничества и казнокрадства
Радищев резко выделялся честностью и неподкупностью. Даже
крайне обозленная его книгой Екатерина II вынуждена была
подчеркнуть, что автор «не сребролюбив».
Основные биографические данные Радищева, сообщенные
им сам!им, сохранились в следственных материалах по его
делу. «В службу вступил с молодых лет ко двору пажем», а
в 1766 г. в числе 12 человек дворянской молодежи был
послан «на казенном коште» в Лейпцигский университет для
обучения «Юриспруденции и другим к оной относящимся
Наукам».8
5 Г. В. Плеханов. Соч., т. XXII, стр. 333.
г> В. И. Ленин. Соч., изд. 4-е, т. 5, стр. 28.
7 П. Г. Любомиров. Род Радищева. В кн. «А. Н. Радищев-
Материалы и исследования», М. 1936.
8 А. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 157.
30

Радищев вернулся в Россию после пятилетнего
пребывания в Лейпцигском университете, полный нетерпения «видеть
себя паки на месте рождения», полный желания работать
вплоть до необходимости, если надо, «жертвовать и жизнию
для пользы отечества».9
После возвращения из университета в 1771 г. он был
Определен протоколистом в Сенат, а с 1773 ino 1775 г.
работал обер-аудитором в штабе главнокомандующего графа
Брюса. В 1775 г. по семейным обстоятельствам Радищев
вышел в отставку и в 1777 г. вновь вернулся на
государственную службу в Коммерц-коллегию на должность
асессора под начальство графа А. Р. Воронцова, с которым у него
установились вскоре дружеские отношения, продолжавшиеся
до самой смерти Радищева.10 В 1780 г. Радищев был
назначен в Петербургскую таможню «в помощь г. Далю», после
смерти последнего весной 1790 г. «советником таможни», т. е.
ее управляющим. Таким образом, Радищев был на
практической экономической работе в ведомстве А. Р. Воронцова
13 лет, до ареста своего в июне 1790 г. за «вредное
сочинение» — «.Путешествие из Петербурга в Москву».
В чем состояло «преступление» Радищева, Екатерина II
определила в своих замечаниях на его книгу: «Намерение
сей книги на каждом листе видно. Сочинитель оной наполнен
и заражен Французским заблуждением, ищет всячески и
выищивает все возможное к умалению почтения к власти
и властям, к приведению народу в негодование противу
начальников и начальству». u
Екатерина была особенно возмущена двумя идеями книги
Радищева: его ненавистью к самодержавию и его
стремлением доказать, что крепостное право должно быть и будет
уничтожено. Екатерина ясно увидела, что «сочинитель не
9 Там же, стр. 173.
10 А. Р. Воронцов писал своему отцу Р. Л.Воронцову Зиюля 1780г.:
«В проезд ваш по Пензенской губернии буде там увидите соседа нашего
Николая Афанасьевича Радищева, прошу его милостию своею не
оставить. Я очень люблю сына его, который при мне два года был в Ко-
мерц-Коллегии, а теперь помещен в Таможню, в помощники колежскому
советнику Далю. Я его Государыне рекомендовал, так как наиприлеж-
нейшаго человека и который со временем может полезным быть в
службе; сверх того самаго скромнаго и честнаго поведения. Николай Афа-
касьевичь может радоваться сему сыну». Через 10 лет, 12 сентября
1790 г. тот же А. Р. Воронцов писал тверскому губернатору Г. М. Оси-
пову: «...Радищев до несчастия своего издавна мне не токмо был знаком,
но и любил я его,... снабдите его всем нужным в пути, употребя на то
прилагаемыя при сем деньги» (Архив кн. Воронцова, кн. V, стр. 394,
«эУ /—о9о).
11 А. Н. Радищев. Соч. под ред. Каллаша, 1907, т. II, стр. 556,
приложение.
31

любит царей, и где может к ним убавить любовь и почтение,
тут жадно прицепляется с редкою смелостию». Прочитав же
вслед за «Путешествием» и «Письмо к другу,
жительствующему в Тобольске», Екатерина правильно связала эти
произведения, говоря: «Видно, что давно мысль его готовилась
по взятому пути, а французская революция его решила себя
определить в России первым подвизателем».
Страх перед возможностью революции в России особенно
ожесточал русское правительство против автора оды
«Вольность», включенной им в «Путешествие». «Ода совершенно
явно и ясно бунтовская, где царям грозится плахою. Кром-
велев пример приведен с похвалою. Сии страницы суть
криминального намерения, совершенно бунтовские»,— замечает
Екатерина. 12 Она считала доказанной приверженность
Радищева к французской революции.
Екатерина стремилась во что бы то ни стало убрать
Радищева. Это был видный чиновник, к моменту ареста
управляющий Петербургской таможни, обороты которой
составляли около трех четвертей всей внешней торговли
России. Радищев имел чин коллежского советника, был
награжден орденом Владимира 4-й степени, вращался в самых
различных кругах — литераторов, сановников, купцов.
С литераторами он был связан через «Общество друзей
словесных наук», организованное Н. И. Новиковым и
издававшее журнал «Беседующий гражданин», в котором
печатался Радищев. В то же время издавался и журнал
И. А. Крылова «Почта духов». Несомненно огромное влияние
Радищева на современную ему и позднейшую литературу.
Можно назвать молодых тогда писателей — Крылова и Пнина,
позднее — декабристов, Пушкина, Герцена и т. д.
Среди екатерининских сановников друг и покровитель
Радищева А. Р. Воронцов занимал либеральные позиции
«дворянской фронды» и в качестве такового был впоследствии
рекомендован Александру I. В связи с делом Радищева он
вынужден был уйти в отставку, но не переставал
поддерживать Радищева материально, в некоторой степени и морально
до самой смерти последнего.
Будучи управляющим таможни, Радищев был связан как
с руководящими чиновниками Коммерц-коллегии и сенатской
Комиссии о коммерции, так и с купеческими кругами —
русскими и иностранными. По свидетельству сына его,
П. А. Радищева, английские купцы предлагали даже оказать
материальную помощь семье А. Н. Радищева после его
12 А. Н. Радищев. Соч., под ред. Каллаша, 1907, т. II, стр. 561.
32

смерти. Через купцов, же он связался и с Петербургской
думой, с ремесленниками. В мае 1790 г., после выхода в
свет «Путешествия из Петербурга в Москву», когда шведы
угрожали Петербургу, Радищев намеревался стать во главе
ополчения, которое дума постановила создать за свой счет.
Во время следствия от Радищева настойчиво добивались
показаний о его сообщниках. Были подозрения на П. И. Че-
лищева, учившегося вместе с Радищевым в Пажеском
корпусе и Лейпцигском университете.
Екатерина II записала в своих замечаниях на книгу
Радищева, что он «себя определил начальником книгою ли, или
инако, исторгнуть скиптра из рук царей; но как сие
исполнить един не мог, показываются уже следы, что несколько
сообщников имел».13 Правда, несмотря на все «допросы с
пристрастием» палача Шешковского, А. Н. Радищев не
назвал ни одного человека и сам стремился выдать себя за
одиночку.
Член «Общества друзей словесных наук» С. А. Тучков в
своих записках сообщает, что в связи с делом Радищева
Екатерина затребовала «все описки членов, как тайных, так и
вольных ученых собраний, в том числе представлен был
список и нашего собрания. По разным видам и обстоятельствам,
большая часть членов лишены были своих должностей, и
велено было выехать им из Петербурга».14 Произведены были
обыски и изъятия книг у Новикова, а в 1792 г. и сам Новиков
был арестован и заключен в Шлиссельбург на 15 лет. В том
же 1792 г. 72-летний старик Г. И. Попов за письма
Екатерине с предложением освободить крестьян от личной
зависимости был заточен в Спасо-Ефимьевский монастырь, где
содержался под сильной стражей с запрещением писать. В 1793 г.
был заключен в Шлиссельбург известный просветитель
Ф. В. Кречетов.
Таким образом, уже по размаху репрессий можно судить
о том, как велико было влияние книги Радищева и как
страшны были освободительные идеи передовых людей XVIII в.
для господствовавшего класса самодержавно-крепостнической
России.
Радищев был заключен в Петропавловскую крепость.
8 августа Сенат утвердил решение уголовной палаты о
Радищеве. За то, что «сочинил и издал столь вредное, неистовое
и оскорбительное сочинение с намерением, чтоб оное
послужило поводом к произведению зловредного действия»,
Радищева, «лиша чинов и дворянства, отобрав у него знак ордена
13 А. Н. Радищев. Соч., 1907, т. II, стр. 564, приложение.
14 С. А. Тучков. Записки 1766—1808, СПб. 1908, стр. 43.
3 Е. V. Приназчикова 33

св. Владимира 4-й степени... наказать смертию, а именно...
отсечь голову». Лишь 4 сентября именным указом Екатерины
смертная казнь была заменена десятилетней ссылкой в
Сибирь, в Илимский острог. Узника заковали в кандалы, не
дали даже повидаться с детьми и холодной осенью без
теплой одежды повезли в далекий острог. Шубу ему дал со
своего плеча один из служителей крепости. Только по
настойчивому заступничеству А. Р. Воронцова кандалы были
сняты с Радищева в Нижнем-Новгороде. Воронцов же,
пользуясь своим влиянием, обратился с письменной
просьбой ко всем генерал-губернаторам губерний, через которые
должен был проезжать Радищев, чтобы последнему
оказывали всяческую помощь и облегчение его участи.
Заключение в Петропавловской крепости и длительное
ожидание смертной казни не сломили Радищева. Он
сохранил веру в народ, вражду к самодержавию и рабству,
уверенность в неизбежности революции. Уже по пути в Илимск
он писал:
Ты хочешь знать: кто я? что я? куда я еду? —
Я тот же, что и был и буду весь мой век:
Не скот, не дерево, не раб, но человек!
Дорогу проложить, где не бывало следу,
Для борзых смельчаков и в прозе и в стихах,
Чувствительным сердцам и истине я в страх
В острог Илимский еду. 15
Радищев сам понимал, что он прокладывает новый путь,
новую «дорогу» развития для своей родины.
Не сломила Радищева и Сибирь. О своих убеждениях ои
писал А. Р. Воронцову ,из Илимска: «Пускай глас мой не
переменился, пускай выя не стерта и носится гордо».
Тогда же Радищев писал, что он, может быть, и
признался бы в превратности своих суждений, если бы его убедили
«доводами, лучше тех, которые в сем случае употреблены
были. А на таковые я в возражение, как Автор, другого
сказать не умел, как что сказал, помню, что Галлилей
отрекся от доказательств своих о неподвижности солнца, и,
следуя глаголу Инквизиции, воскликнул вопреки здравого
рассудка: солнце коловращается». 16 Радищев до конца жизни
боролся за свои убеждения и не изменил их, несмотря на
все гонения и притеснения.
J5 A. H. Радищев. Соч., 1938, т. I, стр. 123.
16 А. Н. Радищев. Соч., 1941, т. II, стр. 5. В дальнейшем, если
не оговорено особо, цитаты из II тома соч. Радищева даются по этому
изданию.
34

Радищев возвратился из Сибири по указу Павла от
23 ноября 1796 г., с предписанием проживать в своей
деревне под надзором полиции.
Волею «самовластья» Радищев был отстранен от
государственной службы на целых 11 лет (1790—1801) и лишь с
воцарением Александра I был призван к работе в Комиссии
по составлению законов.
Но революционер Радищев не переставал служить
родине, отечеству ни на один день. Всю свою жизнь он оставался
борцом против рабства и «еамодержавства», убежденным
поборником вольности, которую «нам первый прорицал», по
его собственному выражению.
И самой своей смертью он бросил дерзкий вызов
самодержавию и крепостникам. «Что были для него убеждения,
это он доказал, возвратясь из ссылки. Вызванный самим
Александром I на работу, он надеялся провесть несколько
своих мыслей и пуще всего —мысль об освобождении
крестьян, в законодательство, и когда, пятидесятилетний
мечтатель, он убедился, что нечего думать об этом, тогда он
принял яду и умер!» 17
Радищев умер 12 сентября 1802 г. «Потомство за меня
отомстит»,— говорил он незадолго до смерти.
В оде «Вольность» Радищев оставил нам как бы эпитафию
к своему надгробию:
Под игом власти, сей, рожденный,
Нося оковы позлащенны,
Нам вольность первый прорицал.,8
Радищев был одним из образованнейших людей своего
времени не только в России, но и во всей Европе. О широте
его научной подготовки в области естествознания,
философии, истории, экономики, литературы и права можно судить
по разносторонности его литературных трудов, по его
дневникам и заметкам, переписке, юридическим проектам.
Екатерина II в своих замечаниях на книгу Радищева вынуждена
была признать, что он «знания имеет довольно и многих
книг читал».19
Об этом же свидетельствуют и его сыновья в биографии
отца. Его сын, П. А. Радищев, писал об отце: «Он был
человеком почти всесторонне образованным. Кроме глубокого
знания законов, он был силен в литературе; все классиче-
17 А. И. Герцен. Соч., 1919, т. IX, стр. 271.
18 А. Н. Радищев. Соч., 1938, т. I, стр. 15.
19 Архив кн. Воронцова, 1872, кн. V, стр. 407.
35 3*

ские авторы: латинские, французские, немецкие, английские,
итальянские были ему знакомы, равно как и все, что было
написано по-русски. Он был хорошим врачом и лечил,
особенно в Сибири, очень удачно. Химия была одно время его
любимым занятием».20
Химией Радищев занимался для изучения богатств своей
страны. Будучи в деревие, он производил анализы почвы,
определяя ее плодородие и пригодность под те или другие
культуры. В Сибири он производил анализы руд, минералов,
глин, почв и т. -п.
Еще будучи студентом, Радищев познакомился с
работами французских просветителей — Мабли, Рейяаля, Дидро,
Гольбаха, Гельвеция и др. Но он был не просто учеником, а
самостоятельным мыслителем, критически освоившим идеи
передовой науки своего времени.
Его библиотека представляла ценное собрание научных
книг, часть которых была куплена после его смерти
Комиссией по составлению законов Александра 1.2I Здесь были
сочинения Верри, Монтескье, Юма, Руссо, Блэкстона, Мабли,
Рейналя, Смита, книги по естественному и римскому праву,
финансам, политической экономии, 'кодексы Англии,
Франции, Германии, Австрии и пр.
Богатство научных взглядов Радищева выражено в его
литературных трудах. Радищев рано выступил на
литературном поприще.
Приведем краткий обзор наиболее видных произведений
нашего гениального писателя и выдающегося экономиста.
Одной из ранних его работ является перевод с
греческого брошюры А. Гики «Желании греков, к Европе
христианской» (1771),22 в которой Радищева интересует судьба
греческого «народа под турецким игом, его рабское состояние.
В брошюре указывается на былое благополучие и славу
греческого народа, «когда предки наши жили под державою
-вольности». Радищев снабдил перевод небольшим
предисловием, в котором указывает, что «Греки весьма жалостно и
чувствительно изображают бедственное свое состояние под
областью турецкою...». Перевод этот Радищев сделал в
период русско-турецкой войны, еще будучи студентом Лейп-
цигского университета.
В 1772 г. в новиковской журнале «Живописец» был
напечатан «Отрывок путешествия в ***. И. *** Т. ***».23
20 В. П. Семенников. Радищев, стр. 220.
21 См. «Дела и дни», 1920, кн. 1, стр. 397—402.
22 Напечатано впервые в собр соч. А. Н. Радищева, 1941, т. Н.
23 Журн. «Живописец», 1772, л. 5 и 14.
36

Статья подписана инициалами И. Т., но с полным
основанием приписывается А. Н. Радищеву. Собственно с этого
времени и считают начало работы Радищева над его
знаменитым «Путешествием из Петербурга в Москву». В
«Отрывке» описывается положение помещичьих барщинных крестьян
деревни «Разоренной».24 «Бедность и рабство
повсюду встречалися со мною во образе крестьян»,— пишет
автор. Вид деревни подтверждал «...сколь велики
недостатки тех бедных тварей, которые богатство и величество
целого Государства составлять должны».
Уже в этом раннем произведении выражено понимание
положения, что в 'крепостническом государстве основным
производителем, создающим «богатство и величество»
государства, является крестьянство. Здесь же ярко показаны
тунеядство и бесполезность помещиков, противопоставлены
интересы этих двух классов тогдашнего общества. Крестьяне
возвращаются с поля «в пыли, в поте измучены ... для
прихотей одного человека все они в прошедший день много
сработали», в то время как все остальные слои
крепостнического общества по существу живут за их счет. «Между тем
богачи, любимцы Плутовы, препроводя весь день в
веселии и пированиях, к новым приготовлялися увеселениям...
Игроки везли с собою в кармане труды и пот своих крестьян
целого года и готовились поставить на карту. Купец
веселился, считая прибыток того дня, полученный им на совесть,
и радовался, что на дешевый товар много получил
барыша». 25 Упомянуты здесь и врач, и стряпчий, радовавшиеся
своим довольно подозрительным доходам.
Путешественник отправился далее искать
«благополучные деревни» и «крестьян благополучных», но
Радищев их не нашел. Он их хотел сделать
благополучными, борясь против крепостного права.
В тот же период Радищев принимает участие в работах
«Общества, старающегося о переводе иностранных книг на
российский язык», организованного по указанию самой
Екатерины.
В 1773 г. Обществом издан перевод книги французского
утописта-коммуниста Мабли «Размышления о греческой
истории или о причинах благоденствия и несчастия греков».
Перевод сделан А. Н. Радищевым. Мабли принадлежал к
24 Сходный образ позднее дан у Некрасова, хотя и в другую эпоху:
«Подтянутой губернии, уезда Терпигорева, Пустопорожней волости, из
смежных деревень Заплатова, Дырявина, Разутова, Знобишина, Горелова,
Неелова, Неурожайна тож» («Кому на Руси жить хорошо»).
25 Л. Н. Радищев. Соч., 1941, т. II, стр. 349—350.
37

числу виднейших французских просветителей XVIII в. Так
же, как и Руссо, он считал источником всех бед в обществе
частную собственность, но выводы из этого сделал наиболее
прогрессивные.26
Перевод Радищева замечателен как трактовкой
отдельных слов, например, «despotisme»—самодержавство, «ty-
гап» — мучитель и т. п., так и собственными оригинальными
примечаниями переводчика. В примечаниях к тексту Мабли
Радищев обнаруживает хорошее знание истории и выявляет
свои демократические симпатии. В примечании к слову
«despotisme» Радищев осуждает самодержавие, оправдывает
суверенитет парода и право народа судить государя, как
преступника, если он нарушает договор, допускает
неправосудие.
Примечание показывает, что с самых первых своих
публичных выступлений Радищев заявил себя ярым
противником самодержавия: «Самодержавство есть
наипротивнейшее человеческому естеству состояние. Мы не токмо не
можем дать над собою неограниченной власти; но ниже закон,
извет общия воли, не имеет другаго права наказывать
преступников опричь права собственныя сохранности. Если мы
живем под властию законов, то сие не для того, что мы
оное делать долженствуем неотменно; но для того, что мы
находим в оном выгоды. Если мы уделяем закону часть
наших прав и нашея природныя власти, то дабы оная
употребляема была в иашу пользу; о сем мы делаем с
обществом безмолвный договор. Если он нарушен, то и мы
освобождаемся от :нашея обязанности. Неправосудие
государя дает народу, его судий, то же и более над ним
право, какое ему дает закон над преступниками. Государь
есть первый гражданин народнаго обще-
26 Энгельс пишет о Мабли: «... революционные вооруженные
восстания еще не созревшего класса сопровождались соответствующими
теоретическими выступлениями; таковы утопические изображения идеального
общественного строя в XVI и XVII столетиях, а в XVIII столетии — уже
прямо коммунистические теории (Морелли и Мабли)». («Развитие
социализма от утопии к науке». К. Маркс и Ф. Энгельс. Избр. соч.,
1940, т. I, стр. 177). Лучшей формой гоеудадотвенного устройства Мабли
признавал республику, в которой власть народа осуществляется через
выборных представителей. Свои социально-экономические взгляды
Мабли наиболее полно выразил не в той работе, которую перевел Радищев,
а в «Doutes proposes aux philosophes economistes, sur l'ordre naturel et
essentiel des societes ipolitiques» (1768). («Сомнения, предложенные
философам-экономистам относительно естественного и существенного
устройства политических обществ»). Эта 'работа Мабли была направлена
против одного из видных представителей физиократов Мерсье де л а
Ривьера.
38

с т в а ».27 Это примечание ярко выражает политические
взгляды Радищева на вопрос об отношении верховной власти и
народа. Радищев и здесь выступает самостоятельным,
оригинальным мыслителем, оправдывая суверенитет народа и
обращая внимание на сущность «самодержавства» в книге,
предназначенной для русских читателей.
В 1782 г. он написал «Письмо к другу, жительствующему
в Тобольске». Письмо это было напечатано отдельной
брошюрой в 1790 г. в собственной типографии Радищева. Написано
оно по поводу открытия в Петербурге знаменитого памятника
Петру I в 1782 г. Радищев в этом письме возражает
«женевскому гражданину» (Руссо) и дает высокую оценку
деятельности Петра: «И хотя бы Петр неотличился различными
учреждениями, к Народной пользе относящимися, хотя бы он
небыл победитель Карла XII, то мог бы и для того великим
назваться, что дал первый стремление столь обширной
громаде, которая яко первенственное вещество была без
действия», 28 т. е. дал толчок экономическому прогрессу России.
Снова возвращаясь к вопросу о самодержавии и крепостном
праве, Радищев утверждает, что «мог бы Петр славнея быть,
возносяся сам и вознося отечество свое, утверждая вольность
частную». Недостатком эпохи этого «столь властного
Самодержца, который изтребил последния признаки дикой
вольности своего отечества», является, по мнению Радищева, то, что
он не освободил крестьян.
В этом небольшом произведении Радищев четко
формулирует свое понимание борьбы с самодержавием,
необходимость революции. «Нет и доскончаетия мира, примера может
быть небудет чтобы Царь успустил добровольно что либо из
своея власти, седяй на Престоле».29 В этом Радищева убедил
опыт крестьянской войны под водительством Пугачева и его
разгром царскими войсками, а также опыт английской и
американской революций.
В 1789 г. в издании императорской типографии в
Петербурге вышла книга Радищева «Житие Федора Васильевича
Ушакова с приобщением некоторых его сочинений». В этом
произведении много моментов автобиографических из периода
студенческой жизни Радищева. Он бичует самовластие
государя, которое не знает никаких пределов, «кроме своей
воли или прихотей». По примеру государя и каждый
начальник мыслил, что «он такой же властитель частно как тот в
27 А. Н. Радищев. Соч., т. II, стр. 282.
28 А. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 150.
29 Та м же, стр. 151.
39

общем». Отсюда произвол чиновничества сверху донизу.
«Лесть, ласкательство, дары, угождения и все, что вздумать
можно, не только к самому тому, от кого исполнение прозь-
бы их (просителей.— Е. П.) зависит, но ко всем его
приближенным, как то к Секретарю его, к Секретарю его
Секретаря, если у него оной есть, к писцам, сторожам, лакеям,
любовницам, и если собака тут случится, и ту погладить не
пропустят».30
Обличая произвол, с одной стороны, и лесть — с другой,
Радищев делает общий глубокий вывод о неизбежности
революционного взрыва. «Человек много может сносить
неприятностей, удручений и оскорблений. Доказательством
сему служат все единоначальства. Глад, жажда, скорбь,
темница, узы и 'самая смерть мало его пугают. Не доводи его
токмо до крайности».
Радищев считает даже полезным для революции, чтобы
до поры до времени угнетатели не замечали накопления
условий для взрыва. Так доведенные до крайности
угнетенные массы скорее порвут свои узы. Такова мысль Радищева.
Написано это было по поводу стычек студентов с
гофмейстером Бокумом, обкрадывавшим студентов и
преследовавшим исключительно цели своего благополучия, но написано
после пугачевского восстания, после американской
революции, в начале французской революции. Материала для
обобщений у Радищева было достаточно и внутри России, и вне
ее. Уже в этом произведении обратили на себя внимание
резкие -политические высказывания Радищева по поводу
самодержавия.
«Книга наделала много шуму. Начали кричать: «Какая
дерзость, позволительно ли говорить так!» и проч. и проч.
Но как свыше молчали, то и внизу все умолкло. Нашлись
и беспристрастные люди, отдававшие справедливость
сочинителю»,—писал об этой книге Радищева его друг А.
М.Кутузов б декабря 1790 г. Е. И. Голенищевой-Кутузовой.31
К этим людям «надо отнести и А. Р. Воронцова. Когда
его сестра, Е. Р. Дашкова, указала ему, что некоторые
мысли Радищева могут показаться опасными, он сказал, что
«нельзя обвинять книгу ни в чем дурном».32 Кутузов был
прав, говоря, что Радищев «был человек необыкновенных
свойств, не мог писать, не поместив множество политических
и сему подобных примечаний, которыя, известно вам, не мно-
30 А. Н. Радищев. Соч., т. I, ст,р. 159.
31 Я. Л. Б аре ко в. Переписка московских масонов XVIII века,
1915, стр. 66.
32 «Записки кн. Е. Дашковой». СПб. 1906, стр. 221.
40

гим нравятся».33 Радищев не просто излагает биографию
своего умершего друга, но излагает и взгляды свои по ряду
острых вопросов.
В том же 1789 г. в декабрьской книжке журнала
«Беседующий гражданин», издававшегося «Обществом друзей
словесных наук», была помещена статья А. Н. Радищева
«Беседа о том, что есть сын отечества». Радищев с
возмущением показывает, что крепостные крестьяне лишены права
называться сынами отечества, патриотами. В России «они не
суть члены Государства, они не человеки, когда суть не что
иное, как движимыя Мучителем машины, мертвые трупы,
тяглый скот». Не принято о них говорить, что они
достойного сделали для человечества и «какую пользу принесло
Государству сие великое число рук?»34
Критикуя Аристотеля, считавшего такой общественный
порядок, при котором надлежит одним людям — меньшей
части — господствовать, а другим, «притом гораздо большей
части», быть рабами, установленным природой, Радищев
пишет, что природа тут ни при чем. «Не спорно, что гораздо
знатнейшая (большая.— Е. П.) часть рода смертных
погружена во мрачность варварства, зверства и рабства». Однако,
пишет Радищев, «причиною тому... род провождаемой жизни,
обстоятельства, в коих быть принуждены... насилие».
Следовательно, общественные условия жизни людей создают
разделение на господ и рабов, а именно насилие со стороны
господствующего меньшинства. «Не оправдывайте себя здесь,
притеснители, злодеи человечества, что сии ужасные узы суть
порядок, требующий подчиненности». Эта критика Аристотеля
по существу направлена против реакционных взглядов
современника Радищева — М. М. Щербатова.
Для идеолога 'Крепостнического дворянства Щербатова
сословное деление феодального общества было непреложным
законом. Щербатов по-своему толковал и использовал
учение о естественном праве и равенстве людей. Он доказывал,
что по природе своей все люди различны: «несть ни единаго
человека совершенно подобнаго другому... Кажется, сама
природа, предупреждая наши суемудрии и располагая
порядок общежития человеческаго, разными дарованиями
разных людей снабдила, яко мудро распределяя единых
быть правителями и начальниками, других добрыми
исполнителями, а наконец третьих слепыми действующими
лицами». 35
33 Я. Л. Б а р с к о в. Переписка московских масонов XVJU века,
стр. 66.
34 А. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 216.
35 М. М. Щербатов. Соч., 1896, т. I, стр. 222.
41

Основываясь на реакционном толковании естественного
права, Щербатов и ставил своей задачей борьбу против
стремления к равенству, против освободительного движения
крестьянства, «показать химеру равности состояний современных
филозофов»,36 т. е. нереальность учения просветителей о
природном равенстве людей и о необходимости социального
равенства. Патриот Радищев пишет, что для истинного сына
отечества «нет низкаго состояния в служении Отечеству; служа
оному, он знает, что o«h содействует здравоносному
обращению, так сказать, крови Государственнаго тела... и ежели
уверен в том, что смерть его принесет крепость и славу
Отечеству, то нестрашится пожертвовать жизнию; естьли же
сна нужна для Отечества, то сохраняет ее...».37 В таком
служении отечеству, доказывает Радищев, все его сыны
равны, и не может быть преимуществ у одного сословия перед
другим.
В этой статье Радищев резкими словами обличает
носителей политического и экономического господства
-крепостнической России. Разве может называться сыном отечества,
пишет он, человек, «терзающий ближних своих насилием,
гонением, притеснением... тех, кои осмелятся произносить слова:
человечество, свобода... собственность и другая сим
подобный?». Также недостоин называться сыном отечества и тот,
кто стремится «к захвачению богатства и владений целаго
Отечества своего, а ежели бы можно было, и целаго света,
и который с хладнокровием готов отъять у злосчастнейишх
соотечественников своих и последняя крохи,
поддерживающий унылую и томную их жизнь, ограбить, разхитить их
пылинки собственности; который возхищается р а достаю,
36 М. М. Щербатов. Соч., 1896, т. I, стр. 221.
37 А. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 221. Досужим домыслом
является утверждение В. П. Семенникова, что «Беседа» Радищева
навеяна масонским «Уставом вольных каменщиков» и что он был масоном.
Автор забывает, что масомы никогда не делали исходным пунктом своих
позиций политическую борьбу, борьбу за уничтожение крепостничества,
за признание и за рабом права на «честь». Если Радищев видел в
крестьянине равного себе человека и ставил его в смысле чистоты народных
нравов выше дворян, то масоны в подавляющей своей части разве что
использовали «подлых» для своих спиритуалистических сеансов (что не
плохо, между прочим, показано в книге О. Форш, «Радищев»).
Отрицательное отношение Радищева к масонству ясно выражено в
«Путешествии». Сами масоны и друг Радищева А. М. Кутузов подтверждали
различие своих религиозных я политических убеждений с Радищевым.
Поэтому нет оснований делать искусственные построения о
принадлежности Радищева к масонству, хотя бы и какого-то особого, никому не
известного толка. Московские и петербургские масоны, с которыми
соприкасался Радищев через Н. И. Новикова, в своих имениях хозяйничали
как самые заурядные помещики,— и водку гнали, и в солдаты крестьян
за непослушание сдавали, и продавали их.
42

ежели открывается ему случай к новому приобретению; пусть
то заплачено будет реками крови собратий его, пусть то
лишит последняго убежища и пропитания подобных ему соче-
ловеков, пусть они умирают с голоду, стужи, зноя; пусть
рыдают, пусть умерщвляют чад своих в отчаянии, пусть они
отваживают жизнь свою на тысячи смертей; все сие не
поколеблет его сердца; все сие для него не значит ничего; —
он умножает свое имение, а сего и довольно».38 Радищев
давал революционное толкование учения о естественном праве.
Члены «Общества друзей словесных наук» одобрили эту
статью Радищева, но не надеялись, что цензура пропустит
в печать «сочинение, писанное с такою вольностию духа».
Тогда Радищев взял на себя труд отвезти весь номер
журнала к цензору, «и успел в том, что сочинение его вместе с
другими было позволено для напечатания»,39 — вспоминает
член Общества С. А. Тучков.
«Вольностию духа» были проникнуты все произведения
Радищева, особенно же «Путешествие из Петербурга в
Москву».
Основное произведение А. Н. Радищева «Путешествие
из Петербурга в Москву» отпечатано в собственной
типографии Радищева в конце апреля — начале мая 1790 г. в
количестве 650 экземпляров. Печаталась книга домашним
способом, с помощью служителя Радищева и его сослуживцев из
Петербургской портовой таможни.40
Книга сразу вызвала «великое любопытство публики».
Несколько экземпляров автор роздал своим знакомым, часть
тиража отправил в книжную лавку купца Зотова, где она
была быстро распродана. Предчувствуя арест и обыск,
Радищев сам <ркег оставшиеся у него экземпляры, а подаренные им
книги были отобраны по распоряжению Екатерины II.
Несомненно, что многие знакомились с книгой по рукописным
спискам, отдельным фрагментам и выдержкам.41 По пути в Сибирь
в Кунгуре, Радищев обнаружил копию со своей книги. Из
радищевского издания уцелело лишь несколько экземпляров.
38 А. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 217.
39 С. А. Тучков. Записки, стр. 42.
40 У Радищева есть объяснение необходимости иметь свою
типографию. После разрешения Управы благочиния печатать «Путешествие» он
сделал в рукописи изменения и вставки без одобрения цензуры, пользуясь
домашним способом печатания. Относительно оды «Вольность» он в
«Путешествии» пишет, что ее не захотели печатать в Москве по двум
причинам: во-первых, «смысл в стихах неясен», и, во-вторых, «предмет
стихов несвойствен «а шей земле» (Соч., т. I, стр. 354). «За одно
название отказали мне издание сих стихов».
41 Из откликов за границей того времени приведем отзыв Массона
(«Memoires secrets sur la Russie etc.» Париж 1800, стр. 190): «Его книга
не прошла без пользы для родины. Несмотря на конфискацию, его книга
43

Главная идея книги — борьба против крепостничества и
самодержавия — выражена с такой остротой, что не могла не
вызвать реакции со стороны их охранителей. 13 июля 1790 г.
Екатерина предписала Брюсу: «Как известная зловредная
книга «Путешествие из Петербурга в Москву» в
благопристойном государстве отнюдь терпима быть не может, то и
прикажите наблюдать, дабы она нигде в продаже и напеча-
тании здесь не была, под наказанием преступлению сему
соразмерным».
Удар по самодержавию и крепостничеству, нанесенный
Радищевым, был настолько острым, что целый век, вплоть до
революции 1905 года, царская цензура препятствовала
распространению этого замечательного произведения.42 Даже
имя Радищева запрещалось упоминать в литературе. Когда
А. С. Пушкин написал статью «Александр Радищев», министр
Уваров, хотя и не нашел ничего «предосудительного» в статье,
все же не разрешил ее печатать под предлогом, что
нежелательно воскрешать имя умершего и «забытого» писателя.
Статья Пушкина увидела свет лишь спустя двадцать лет
после смерти автора.43
существует у многих соотечественников, и память о нем дорога всем
рассудительным и чувствительным людям». Он же сообщал, что
.книгопродавцам платили по 25 рублей, чтобы иметь книгу на час. См. журн.
«Минувшие годы», 1908, декабрь, статья П. Е. Щеголева.
42 В 1858 г. «Путешествие из Петербурга в Москву» было издано
А. И. Герценом в Лондоне; в 1876 г. Каспровичем в Лейпциге
перепечатано герценовское издание. В России до революции 1905 г. царская
цензура пропустила лишь изуродованное издание «Путешествия» Н. А. Ши-
гиным (1868), 100 экземпляров дорогого издания «Путешествия» А. С.
Суворина (1888) и рассчитанную на библиофилов перепечатку
«Путешествия» А. Е. Бурцева в V томе «Дополнительного описания t
библиографически редких художественно-замечательных книг и драгоценных
рукописей» <(1899). Сочинения Радищева в двух томах под редакцией
П. А. Ефремова (СПб., 1872) в количестве 1985 экз. были уничтожены
«путем обращения в массу» в июне 1873 г.; уцелело те более 15 экз.
В 1902 г. П. А. Картавов отпечатал «Путешествие» в количестве
2900 экз. Издание было уничтожено в июне 1903 г. «Царская цензура
XIX—XX вв. твердо держалась на почве указа 4 сентября 1790 г. и даже
превзошла его в строгости к столь вредному, на ее взгляд, писателю»
как А. Н. Радищев, и видела в нем потрясателя всех основ общества,
разрушителя церкви и государства». Лишь в результате революции
1905 г. «Путешествие из Петербурга в Москву» стало достоянием
широких читательских масс. О судьбе переизданий «Путешествия» см.
«Литературное наследство», 1933, № 9—10, стр. 356—357; «Путешествие из
Петербурга в Москву», 1935, т. II — Материалы к изучению
«Путешествия», стр. 322—346.
43 В Государственной публичной библиотеке, в Ленинграде хранится
экземпляр «Путешествия из Петербурга в Москву» с надписью рукой
А. С. Пушкина: «Экземпляр, бывший в Тайной канцелярии, заплачен
двести рублей» (см. «Путешествие из Петербурга в Москву», 1935, т. Н>
Комментарии, стр. 315).
44

Помещичья Россия ненавидела и боялась Радищева и
после проведения реформы 1861 г., потому что «Пресловутое
освобождение было бессовестнейшим грабежом крестьян,
было рядом насилий и сплошным надругательством над
ними... Вся вообще «эпоха реформ» 60-х годов оставила
крестьянина нищим, забитым, темным, подчиненным помещикам-
крепостникам и в суде, и в управлении, и в школе, и в
земстве». 44
В 1872 г. начальник главного управления по делам
печати М. Н. Лонгинов, историк русской литературы, считал
недопустимым печатание «Путешествия из Петербурга в
Москву», потому что книга в беспощадно резких чертах
изображает «злоупотребления помещичьей власти». А так
как «противопоставленные сословия помещиков и крестьян,
несмотря на измененные юридические отношения,
продолжают существовать и соприкасаются между собою», то
«воспроизведение прежних кровавых обид и несправедливостей
может только вызывать чувство мести».45 Очевидно,
«соприкосновение» помещиков и крестьян имело такой характер,
что помещики опасались, как бы из искры, брошенной
Радищевым, не возгорелось пламя восстания. Правящие классы
царской России принимали все меры к тому, чтобы не
допустить распространения революционно-демократических идей
Радищева среди трудящихся масс и сделать Радищева
«забытым писателем».
В «Путешествии» Радищев дает уничтожающую критику
основ политического и экономического строя России. Он
показывает, что «царь в народе зрит лишь подлу тварь»,
вскрывает основное противоречие между угнетателями-помещиками
и угнетенной массой крестьянства, а также дает блестящую
характеристику представителей различных классов тогдашнего
общества.
Класс помещиков рисуется резко отрицательными чертами:
жестокость, алчность, чванство, низкий уровень культуры и
морали, самодурство, безделие; ни одного положительного
штриха не находит Радищев в характеристике
господствующего класса. Не менее отрицательными чертами обрисованы
у Радищева и представители купечества, развивающейся
русской буржуазии: мошенничество, корыстолюбие, дикость,
пьянство и т. п.
Характерным чертам дворян, купцов, чиновников
Радищев противопоставляет достоинства характера, морали, нра-
44 В. И. Ленин. Соч., изд. 4-е, г. 17, стр. 94—95.
45 См. А. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 474. Примечания Я. Л. Бар-
скова.
45

bob простого народа, всю овою жизнь проводящего в труде,
нищете и лишениях.
Народ угнетается сообща самодержавием и
официальной церковью, «суеверием священным и политическим»,
подкрепляющими друг друга. В оде «Вольность» Радищев
говорит:
Власть царкжа веру охраняет,
Власть царе к у вера утверждает;
Союзно общество гнетут;
Одно сковать рассудок тщится,
Другое волю стерть стремится;
На пользу общую,— рекут.4В
Радищев награждает царя такими эпитетами, как
«крови нашей алчный гад», «злодей злодеев всех лютейший,
преступник изо всех первейший». Екатерина имела вое основания
написать в своих замечаниях, что «сочинитель не любит
царей».
Писатель выражает твердую уверенность в том, что
настанет время, когда восставший народ разрушит «престол
чугунный» и, собравшись на вече, установит новые законы
на основе свободы и равенства всех граждан. Он дает
«прорицание о будущем жребии отечества»,47 предвидит, что
сначала после революции Российская империя может
распасться на отдельные составные части, а потом из «недр
развалины огромной» возникнет добровольное объединение всех
народов империи, которые
Незыблемы свои кормила
Украсят дружества венцем,
На пользу всех ладыо направят,
И волка хищного задавят,
Что чтил слепец своим отцем.43
Это замечательное предвидение добровольного союза
освобожденных революцией от колониального гнета народов
на основе равенства и «пользы всех» является особенно
интересным для того времени — конца XVIII в., когда силы
революции в крепостнический период были представлены
лишь «бунтующим» крестьянством и не могли еще быть
возглавлены единственно до конца революционным классом —
пролетариатом. С грустью пишет Радищев, что время свобо-
46 А. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 4.
47 T а м ж е, стр. 361.
48 Там же, стр. 16.
4S

ды еще далеко, что, может быть, и внуки его еще не увидят,
как «человечество возревет в оковах, и направляемое
надеждою свободы, и неистребимым природы правом двинется...
Тогда тяжелая власть, развеется в одно мгновенье».49
Радищев предвидит также, что власть без боя не сдастся, она
еще попытается собрать «все свои силы, дабы последним
махом раздавить возникающую вольность».50 Но это ей уже не
поможет.
Величественным рисовалось Радищеву будущее России,
которая «даст закон», т. е. покажет пример окружающим
ее народам, как надо переустроить общество на новых
началах политической и экономической свободы, и как
безгранично будет распространяться влияние «на запад, юг,
восток» освобожденного народа, «в счастливой доле» строящего
свою жизнь.
И будет, вслед гремящей славы
Направя бодрственно полет,
На запад, юг, восток державы
Своей ширить предел; но нет
Тебе предела ниотколе,
В счастливой ты ликуя доле,
Где ты явишься, там твой трон;
Отечество мое драгое,
На чреслах пояс сил, в покое,
В окрестность ты даешь закон.51
Поэт сам комментирует свою оду и излагает
последовательно ход революционной борьбы, как она ему
представляется в будущем.
Радищев не обошел молчанием вопроса о силах,
способных совершить демократическую революцию в России. Такой
силой он считал крестьянство, а также «записных
мастеровых» и бурлаков. «Бурлак... многое может решить доселе
гадательное в Истории Российской».52 Поэтому он
сочувственно относился к крестьянским восстаниям, особенно к
крестьянской войне под водительством Пугачева, и
оправдывал расправу крестьян над помещиками «в бывшее
пугачевское возмущение». Радищев был убежден, что народ готов
к восстанию, надо только, чтобы появился «любитель
человечества», способный возглавить массы. Писатель обращается
49 Т а м же, стр. 362.
50 Та м же, стр. 361.
51 Т а м же, стр. 14—15.
52 Т а м же, стр. 230.
47

к царю: «Хотя во круг твоего престола все стоят преклонше
колена; трепещи, се мститель грядет, прорицая вольность».53
Взгляды Радищева на революционную роль крестьянства
объективно оправдывались общественно-экономическим
состоянием России того времени. Тогда в стране только
начали появляться отдельные наиболее передовые люди, как
Радищев, понимавшие необходимость организации народных
масс для революционного свержения крепостничества и
самодержавия. Если во Франции антифеодальную революцию
1789 г. могла возглавить буржуазия, то в России в конце
XVIII в. буржуазия как «класс для себя» еще не сложилась
и не была ни в какой степени революционной. Не было и
революционного пролетариата, способного возглавить борьбу
против самодержавно-крепостнического строя. Поэтому
Радищев возлагал все надежды на крестьянскую революцию.
Надежда на революционную силу народа и забота об
улучшении материально-правового положения крестьянства
придают специфическую окраску и экономическим взглядам
Радищева.
В стихотворении «Осмнадцатое столетие», написанном
значительно позднее «Путешествия», Радищев подводит
итоги борьбы и отмечает, что в XVIII в. «сил недостало» на
разрушение гнета, подавляющею «цветы счастья и мудрости
в нас», и возлагает надежды на новый век.
В «Путешествии из Петербурга в Москву» Радищев
высказывает свое мнение по ряду вопросов общественной
жизни. Он отстаивает свободу вероисповедания, слова, печати.
Проповедуя свободу и считая ее основой развития
производительных сил, писатель обвиняет царскую цензуру в том, что
она препятствует росту общественного сознания и науки.
Если будут выходить книги в свет «без клейма
полицейского», то от этого «не токмо не может быть вреда, но
польза», потому что «несмысленный урядник благочиния (цензор
от полиции.— Е. Я.) может величайший в просвещении
сделать вред, и на многия лета остановку в шествии разума;
запретит полезное изобретение, новую мысль и всех лишит
великаго».54
Самодержавные правительства запрещают свободу печати
потому, что «боятся иметь себе порицателей», поэтому
«вольность мыслей правительствам страшна»,— пишет Радищев.
Он убежден, что самая лучшая цензура — суд общества, «оно
дает сочинителю венец, или употребит листы на обвертки».
Цензура приносит особенный «вред в царстве науки». «Бес-
53 А. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 357.
54 Т а м же, стр. 331.
48

предельная польза» свободы печати в науке состоит в том,
утверждает ее поборник, «что все, что будет придумано,
изобретено, то будет известно; великое будет велико, истина
не затмится». В конце концов, никакая «наистрожайшая
полиция не возможет так запретить дряни мыслей, как
негодующая на нее публика».55 Чем тверже государство в своих
основаниях, чем оно «стройнее, светлее», тем оно больше
«благоволит в свободе мыслей и в свободе писаний».
Радищев указывает, что при строгости цензуры во
Франции просветительную литературу спасла распространенность
французского языка и возможность печатать книги за
границей. Без этого «Франция... недостигла бы до того величия в
мыслях, какое явили многие ея писатели».56
Прогрессивные мысли высказывает Радищев и о
воспитании. Прежде всего он считает необходимым обучение в
училищах на родном, народном языке. Он высмеивает схоластику
преподавания на латинском языке, что делает училища
«принадлежащими к прошлым столетиям». G особенной
иронией он отзывается об учениях «мартинистов»
(современных ему масонов), которые ничем не отличаются от
средневековых словопрений о том, сколько душ может
уместиться на игольном острие. Радищев отрицательно относится к
современной ему программе обучения, которая сводилась к
внедрению навыков светского лоска, «говорить обо всем
ничего немысля», подготовке к бездушной чиновничьей и
военной службе, на которой дворянин «с приятною улыбкою
отнимать будет имение, честь, отравлять и резать людей, не
своими всегда боярскими руками, но посредством лап своих
любимцев».57
Радищев дает положительную программу трудового
воспитания и обучения юношества, более стройную и
демократичную, чем программы Беллерса, Локка, Руссо,
направленную на воспитание не изолированной личности, а человека
для общества.
Прежде всего еще с детства отец и мать должны
стремиться привить детям не просто чувство обязанности по
отношению к родителям, а чувство сыновней любви,
преданности и дружбы. Всеми действиями детей необходимо с
первых их шагов руководить так, чтобы без заметного
внешнего принуждения добиваться от них выполнения правил
общежития и порядка. Обязательно надо закалять тело
физическими упражнениями, при необходимости не бояться пыли
55 Т а м же, стр. 335.
56 Т а м же, стр. 347.
57 Там же, стр. 283.
4 е. в. Прнкавчжиова 49

и грязи, холода и сырости. Полезна умеренность в пище,
«труды наши лучшая была приправа в обеде нашем». Одежда
должна быть опрятной и удобной, соответствующей возрасту
и занятиям. Главная цель — воспитать детей сильными,
ловкими, трудолюбивыми и умелыми.
Радищев устами крестицкого дворянина говорит своим
сыновьям, воспитанным по этой программе: «Вспомните, что
вы бегаете быстро, что плаваете не утомлялся, что
подымаете тяжести без натуги, что умеете водить соху, вскопать
гряду, владеете косою и топором, стругом и долотом; умеете
ездить верхом, стрелять... Небойтесь сказать ни кому, что
вы корову доить умеете, что шти и кашу сварите, или
зажаренной вами кусок мяса будет вкусен. Тот, кто сам умеет
что сделать, умеет заставить сделать, и будет на
погрешности снисходителен, зная все в исполнении трудности».б8
Радищев полагает, что обучение воинскому искусству
необходимо, но «не для нападения, жестокости и мщения», а для
защиты от нападающего врага.
Воспитание неразрывно связано с обучением. Главным в
обучении Радищев считал не отягощение памяти «мыслями
чуждыми,... излишними предметами», а понимание
изучаемого. Необходимо приучить учащихся рассуждать и усвоить
«пути к познанию», т. е. метод познания, самостоятельного
приобретения знаний.
Большое внимание уделяется изучению иностранных
языков для ознакомления с культурой и наукой различных
народов. «Преддверие учености, есть познание языков».
Трудности, которые надо преодолеть при этом, вознаграждаются
сторицею. Через познание иностранных языков мы
«усвояем... всех народов и всех веков изобретения и мысли, соче-
товаем и приводим в единую связь».59
Художественное воспитание, обучение живописи и
музыке Радищев признает важным элементом воспитания чувства
и разума.
В процессе воспитания и обучения важно преподавать
правила жизни личной и общественной. Правила личной
жизни состоят из физической культуры, личной гигиены, «ибо
чистота служит ко здравию», воспитания нравственности,
благородства, силы духа и любви к людям.
Уменью работать и зарабатывать средства к жизни надо
приучаться с юных лет, «кормяся делом рук ваших».
Излишняя нега, лень и неумеренность «губят тело и дух». Утром
полезно заниматься гимнастикой. Встав с постели, «приведи
58 А. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 287—288
59 Там же, стр. 381—382.
5G

уснувшие члены твои в действие упражнением, и
почувствуешь мгновенное сил обновление».
Главное — воспитание трудолюбия. В развитии всех сил
и страстей «к равновесию неиначе приближиться можно, как
трудолюбием». «Трудитеся телом; ...трудитеся сердцем,
упражнялся в мягкосердии... трудитеся разумом,
упражнялся в чтении, размышлении, разыскании истины, или про-
изшествий» (событий.— Е. П.).
Правила общественной жизни относятся к исполнению
народных обычаев, законов и добродетели. Радищев
отмечает, что в крепостническом обществе законы, нравы и
обычаи «наполнены противоречиями», не соответствуют
стремлениям к добродетели. «И от того трудно становится
исполнение должности человека и гражданина, ибо нередко оне
находятся в совершенной противуположности».60
Чем же в таком случае руководствоваться?
Радищев выступает и здесь поборником любви к
отечеству, истины, правды. Истина не живет во дворце царей,
говорил он. Носителем истины, правды, справедливости является
народ. Его интересы должны быть превыше всего. Обычаи
надо исполнять, если они не противоречат закону. Законы
государственные выше обычаев. «Закон, каков ни худ, есть связь
общества». Но правда, человечность, служение народу не
могут быть остановлены никакими законами. «Если бы закон
или Государь, или бы какая либо на земле власть, подвизала
тебя на неправду и нарушение добродетели, пребудь в оной
неколебим. Небойся ни осмеяния, ни мучения, ни болеэни, ни
заточения, ниже самой смерти... Ярость мучителей твоих
раздробится о твердость твою; и если предадут тебя смерти,
осмеяны будут, а ты поживешь на памяти благородных душ,
до скончания веков».61
Эту программу активной, настойчивой борьбы за правду
Радищев осуществлял до конца своей жизни.
Что же такое добродетель в понимании Радищева?
Не есть ли это уход в себя, самоусовершенствование
личности, к которой призывали Н. И. Новиков и русские массоны,
оставлявшие в стороне борьбу с главным злом эпохи —
крепостничеством и самодержавием?
Нет, добродетель Радищева иного рода. «Истина есть
вышшее для нас божество»,62 — заявляет Радищев. К
добродетели личной относится прежде всего сознание
собственного достоинства, отсутствие даже намека на раболепствование
60 Там ж е, стр. 292.
61 Там ж е, стр. 293.
62 Т а м же, стр. 390.
51 4*

перед власть имущими и знатными, скромность,
отзывчивость к нуждам окружающих, предпочтение развития разума
внешнему щегольству. Добродетель общественная — это
любовь к отечеству, вызывающая геройские подвиги. В качестве
примера такой добродетели Радищев приводит Курция и
Катона. Воспитание общественной добродетели в духе
понимания Радищева было главной целью всей его теории
воспитания и обучения юношества.
«Мысли Радищева о воспитании и по сей день могут
считаться прогрессивными»,— писал М. И. Калинин в статье
«О моральном облике нашего народа».62а
Верные подданные, пишет Радищев, любят не царя, а
отечество, и «всегда готовы на твое (царя.— Е. П.)
поражение, если оно отмстит порабощение человека»,—говорит
Истина царю в главе «Спасская Полесть». В то же самое
время писатель вынужден отметить, что «таковыя твердыя
сердца», которые мужественно говорят истину царю и
готовы на его поражение, хотя бы ценой собственной жизни,
«бывают редки; едва один в целом столетии явится на
светском ристалище».63 К таким редким в те времена людям
принадлежал сам автор «Путешествия».
В посвящении книги своему другу А. М. Кутузову
Радищев так определяет цель издания книги: «Я взглянул
окрест меня — душа моя страданиями человечества уязвленна
стала... бедствии человека произходят от человека».
Следовательно, надо прежде всего раскрыть, кто терпит «бедствия» и
от кого эти бедствия происходят. Надо взглянуть «прямо на
окружающие предметы», открыть истину общественных
отношений людей. «Я ощутил в себе довольно сил, чтобы
противиться заблуждению...— восклицает великий патриот,—
я почувствовал, что возможно всякому соучастником быть
во благодействии себе подобных». Автор надеется, что он
через книгу найдет последователей и соратников, «кто
намерение мое одобрит; кто ради благой цели, неопорочит
неудачное изображение мысли, кто состраждет со мною над
бедствиями собратий своей; кто в шествии моем меня
подкрепит; не сугубой ли плод произойдет от подъятаго мною
труда?» 64
Радищев прекрасно понимал, что не настало еще время
освобождения, что он кладет лишь начало длительной
освободительной борьбе, что ему не приходится надеяться
на снисхождение власть имущих. Но это его не смущало и
62а М. Калинин. О коммунистическом воспитании, изд. 2-е, 1946,
стр. 219.
63 А. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 254.
64 Там же, стр. 227.
52

не останавливало в стремлении высказать публично свои
«убеждения и доводы». «Недостойны разве
признательности мужественныя писатели, возстающие на губительство и
всесилие, для того (потому.— Е. Я.), что немогли избавить
человечества из оков и * пленения?»65 О деятельности таких
писателей, говорит Радищев, «потомство судит, оно
нелицемерно». История подтвердила правильность его слов.
Освобожденный советский народ в первые же дни революции с
благодарностью вспомнил выдающегося русского
революционера. Первый памятник, воздвигнутый советской властью, был
памятник Радищеву в Петрограде в 1918 г.
Таково общее содержание и революционное значение
выдающегося произведения русской передовой литературы
XVIII в.— «Путешествия из Петербурга в Москву».
Из поэтических произведений Радищева, кроме
революционной оды «Вольность» (1781 —1788), следует отметить
эпическую поэму о Бове (1798—1799), стихотворение
«Семнадцатое столетие» (1801), «Песнь историческую» (1802), а
также «Памятник дактилохореическому витязю» (1801),
который представляет собой научное исследование, высоко
оцененное А. С. Пушкиным,б6 о необходимости соответствия
стихотворной формы благозвучию русского языка. Часть этих
произведений написана уже после ссылки.
Во время ссылки в Сибири Радищев написал один из
первых научно-философских трактатов в России «О
человеке, о его смертности и бессмертии» (1792—1796), по которому
заслуженно считается родоначальником философского
материализма в России, как Ломоносов — родоначальником
естественно-научного материализма. Основной философский
вопрос об отношении бытия и мышления Радищев решает
материалистически: материя является первичным, а
сознание — продукт высоко организованной материи.
В своем философском трактате он писал: «какое себе
существо ни представь, найдешь, что первое, что ему
нужно, есть бытие, ибо без того не может существовать о нем
и мысль».67
Носителем мысли является мозг человека, высоко
организованная материя, а источником познания служат ощущения
человека. Радищев показывает, «что там, где лучшая бывает
организация, начинается и чувствование, которое, восходя и
совершенствуя постепенно, досязает мысленности, разума, рас-
65 Та м же, стр. 391.
66 См. А. С. Пушкин. Соч., Огиз, 1949, стр. 811, статья «Александр
Радищев».
67 А. Н. Ра дищев. Соч., 1941, т. II, стр. 77.
53

судка; что все сии силы, и самая жизнь, чувствование и
мысль являются не иначе, как вещественности совокупны; что
мысленность следует всегда за нею, и перемены, в ней
примеченные, соответствуют переменам вещественности...».68
Таким образом, Радищев утверждает материальность,
«вещественность» мира и зависимость мышления от «перемен
вещественности». Время и пространство он рассматривает как
формы существования материи, движение — как свойство
материи, которое «от нее неотделимо», нет материи без
движения.
Радищев развивает материалистическую теорию познания.
«...Чувственностию имеем мы представление о вещах, а
разумом получаем понятия, то есть познания их отношений...
Познания наши состоят токмо в сведении бытия вещей, в
пространстве и времени».69 Проверкой истинности познания,
по мнению Радищева, является повседневный опыт,
человеческая практика. «О умствователи! держитесь опытности и
пользу свою почерпайте из нее»,70—призывал наш философ.
В другом месте он пишет: «Что научает нас, что мы без
чувственности не могли иметь понятий, ...и что самые отвлечен-
нейшие понятия первое начало свое имеют в чувственности?
Ответ на сие самый легкий и простой: учит тому нас опыт».71
Радищев в своем трактате использует закон сохранения
материи, как известно, открытый великим русским ученым
М. В. Ломоносовым. «Природа,— пишет Радищев,—...ничего
не уничтожает, и небытие или уничтожение есть напрасное
слово и мысль пустая».72
В философских положениях Радищева имеются отдельные
гениальные попытки диалектического объяснения процесса
развития природы. Например, он писал: «Вещь, говорим,
переменяется, когда из двух противоположных определений,
которые в ней произойти могут, одно перестает, другое же
начинает быть действительным... Итак, утвердительно сказать
можем, что будущее состояние вещи уже начинает
существовать в настоящем, и состояния противоположные суть
следствия одно другого неминуемые».73 В качестве доказательства
этого положения Радищев рассматривает жизнь и смерть
человека.
Прогрессивные для XVIII в. философские взгляды
Радищева имели огромное значение для формирования его обще-
68 А. Н. Радищев. Соч., т. II, стр. 83.
69 Т а м же, стр. 77.
70 Та м же, стр. 82.
71 Там же, стр. 103.
72 Там же, стр. 102.
73 Там же, стр. 98.
54

ственно-политических и экономических идей. Он был одним
нз первых русских экономистов, обратившихся к анализу
существовавшего тогда способа производства и положения
классов в крепостническом обществе. Критика крепостнического
способа производства определила всю систему экономических
взглядов Радищева. Будучи идеалистом в понимании законов
общественного развития, Радищев в ряде своих экономических
положений отбрасывает господствовавшее идеалистическое
толкование и объясняет, например, разделение общества на
господ и рабов чисто материалистически, условиями
общественной жизни, «обстоятельствами, в коих быть принуждены»,
насилием господствующего меньшинства над массой
угнетенных. 74
Радищев не преодолел механистического материализма
XVIII в. Его материализм непоследователен до конца,
облечен в форму деизма, но он был глубоко прогрессивным для
своего времени. Радищев является продолжателем
материалистических традиций Ломоносова, которого очень высоко
ценил как первого великого русского ученого.
Будучи приглашен Александром I в Комиссию по
составлению законов, Радищев составил ряд юридических проектов
и записок, в которых обнаружил широкое и глубокое
знакомство с передовой юридической и экономической наукой своего
времени. Он составил «Проект для разделения уложения
Российского», «Проект гражданского уложения»75 (1801 —1802),
записки «О законоположении»,76 «О ценах за людей
убиенных», «Об отводе судей».77 В этих работах Радищев
высказывает прогрессивные идеи гражданской свободы против
всяческих феодально-сословных ограничений.
Весьма интересна оценка «Наказа» Екатерины II, данная
Радищевым в записке «О законоположении». Радищев писал,
что Екатерина вступила на престол, когда писали и издавали
свои знаменитые сочинения Монтескье, Беккариа, Блэкстон,
Вольтер. Ее «Наказ» «не что иное есть, как извлечение,
нередко слов в слово, из лучших тогдашняго времени о
законодательстве сочинений, хотя он многие имеет недостатки, что
во многих местах неясен». Положительное значение его
состоит в том, что Екатерина «в Наказе своем освятила
правила обществ непреложныя, цель оных, и намерение обнару-
74 См. выше, стр. 41. Обзор статьи «Беседа о том, что есть сын Оте-
«юства».
75 Впервые опубликованы в кн. «А. Н. Радищев. Материалы и
исследования», 1936.
76 Впервые опубликована в журн. сГолос минувшего», 1916, декабрь.
77 Опубликованы в собр. соч. А. Н. Радищева под ред. В. Каллаша,
1907, т. II.
55

жила».78 Радищев указывает, что Екатерина через «Наказ»
только обнародовала в России некоторые идеи просветителей
XVIII века, требующие общественного переустройства, но на
практике «в течение своего долговременнаго царствования, а
особливо при конце онаго, она отступила от многих своих
правил», выраженных в «Наказе».
Со времени издания «Наказа» прошло более 35 лет,
отмечает Радищев, «Россия в сие время много образовалась, и
многия видели мы перемены»,79 однако задача изменения и
исправления «законов обветшалых», направления их «для
пользы миллионов» все еще осталась нерешенной, в России
все еще не создан «закон для всех единый».
Радищев выписал из «Наказа» статьи 265, 266, 269, 271,
273, 275, 276, 280 (гл. XII —О размножении народа) и
статьи 294, 295, 313 (гл. XIII — О рукоделии и торговле),
относящиеся к положению крестьянства и состоянию
земледелия в России.
Цитируя эти статьи, Радищев тем самым подчеркивает в
александровской Комиссии по составлению законов, что со
времени издания «Наказа» положение крестьян не улучши*
лось, и делает вывод о необходимости устранить препятствия
к размножению населения и к увеличению народного
благосостояния.
В своих юридических проектах и записках А. Н. Радищев
теоретически разрабатывает ряд интересных экономических
проблем, как то: о собственности, об обмене, о кредите,
о проценте и его уровне, о металлических и бумажных
деньгах. По отдельным вопросам его высказывания значительно
опережали западную экономическую науку, например, в
определении сущности бумажных денег.
Определенности, четкому выражению и обоснованности
общественно-политических и экономических требований
Радищева способствовала его глубокая научно-теоретическая
подготовка.
Его руководящая государственная деятельность в течение
13 лет в одном из центральных экономических управлений
XVIII в.— в Коммерц-коллегии и в Петербургской портовой
таможне — требовала значительных экономических знаний.
Недаром фольклорист и беллетрист М. Д. Чулков после
поступления на работу секретарем Коммерц-коллегии стал
незаурядным для того времени экономистом и написал
огромный капитальный труд — «Историческое описание российской
коммерции от древних времен до ныне настоящего...». Князь
М. М. Щербатов, работая в сенатской Комиссии о коммерции,
78 «Голос минувшего», 1916, декабрь, стр. 79.
79 Там же, стр. 80.
56

писал статьи о состоянии торговли, о денежном обращении
и т. д. Граф А. Р. Воронцов как президент Коммерц-коллегии
писал теоретические и практические изыскания по вопросу о
вексельном курсе, о способах и мерах увеличения выпуска
железа за границу и т. п.
Радищев сам сообщает о своих экономических занятиях
после определения на службу в Коммерц-коллегию: «Когда я
определен был в Коммерц-коллегию, то за долг мой почел
приобресть знания, до торговой части вообще касающиеся, и
для того, сверх обыкновеннаго упражнения в делах, я читал
книги, до коммерции касающияся, возобновил паки чтение по
всей истории и путешествии и старался приобрести [сведения],
в Российском законоположении, до торгу вообще относя-
щияся...».80
Относительно теоретического изучения экономики сельского
хозяйства Радищев скромно сообщает, что он «мало читал...
экономических книг», хотя, как увидим ниже, прекрасно знал
экономику деревни.
Из собственно экономических работ Радищева
опубликованы: «Письмо о Китайском торге» (1792—1794) и
«Описание моего владения» (1798).81 Но свои экономические взгляды
он высказывал во многих работах, как-то: в «Путешествии
из Петербурга в Москву», в юридических проектах и
записках, в дневниках, в письмах, в большей части еще не
опубликованных рукописей.
«Письмо о Китайском торге» представляет собой
исследование о влиянии внешней торговли на внутреннее
производство. Свои теоретические положения Радищев подкрепляет
большим фактическим материалом таможенных ведомостей
и данными непосредственных наблюдений над развитием
производства и торговли в Европейской России и в Сибири.
Для своего времени эта работа представляет образец вдум-
80 А. Н. Радищев. Соч., под ред. В. Каллаша, 1907, т. II, стр.602.
81 Впервые напечатаны в Собрании оставшихся сочинений покойного
А. Н. Радищева, 1811, ч. VI. Датой 'Написания «Письма о Китайском
торге», начиная с 1-го издания 1811 г., считается 1792 г. Однако в одном
из писем к А. Р. Воронцову из Илимска от 3 июня 1795 г. Радищев
сообщает, что он, наконец, выполнил свое обещание и «вот уже более
шести месяцев как мое письмо (т. е. «Письмо о Китайском торге».—
Е. П.) написано, но так как oiho иа миого вышло за пределы обычного
письма, я решил не обременять вас грудой подробностей... хотя и поздно...
я прилагаю сокращенное изложение (le resume) моего длинного и
скучного письма» (перевод с франц. См. Соч., под ред. В. Каллаша, 1907,
т. II, стр. 548). Согласно этому письму (при котором была послана
записка «О торговле с китайцами», напечатанная там же,
представляющая выводы из «Письма о Китайском торге»), годом начала работы
Радищева над «Письмом о Китайском торге» есть основание считать 1792 г.,
а окончания — конец 1794 г.
57

чивого экономического анализа и обобщения явлений
экономической жизни. Работа была написана во время ссылки в
Сибирь по специальному заказу одного из главных
руководителей торговой политики — президента Коммерц-коллегии
графа А. Р. Воронцова. Воронцов настолько ценил
экономические знания Радищева, что и после осуждения и ссылки
его вел с ним деловую переписку и советовался по разным
вопросам. Несомненно влияние Радищева на практическое
решение ряда проблем торговли.
Радищеву была поставлена практическая задача: дать
заключение по вопросу о том, выгоден или не выгоден для
России Китайский торг и каково его влияние на вексельный
курс. Проблема вексельного курса в 80—90-х годах стояла
очень остро. Радищев отнесся к заданию с полной научной
добросовестностью и серьезностью. В этой работе освещается
большой круг экономических проблем: теоретические
положения об обмене и товаре, о деньгах металлических и
бумажных, о вексельном курсе и причинах его падения, о внешней
и внутренней торговле, о влиянии торговли на различные
стороны производства мануфактурного и крестьянского, о
покровительственной системе и ее роли в развитии
промышленности, дается критика меркантилизма и оценка учения
о свободе внешней торговли, оценка качества статистического
материала.
Уже один перечень поставленных вопросов показывает,
насколько серьезно решал Радищев данную ему задачу. При
этом он использовал русские и иностранные научные труды
о торговле вообще и о китайской торговле с Россией в
частности.
В «Письме о Китайском торге» Радищев поднимает
проблему протекционизма на уровень народнохозяйственных
задач, связанных со всем развитием производительных сил
страны, всех отраслей народного хозяйства. Интересы и
требования своей родной страны Радищев умел поставить и
осветить теоретически совершенно самостоятельно, учитывая
опыт западноевропейских стран.
Анализу «Письма о Китайском торге» в нашей литературе
мало уделено внимания. Принципиальная оценка Радищева
как сторонника свободы внешней торговли, данная Н. А. Фин-
кельштейном в статье «Письмо о Китайском торге»
Радищева» 82 и в «Примечаниях» ко второму тому сочинений
Радищева, не имеет достаточной аргументации.
82 См. «Ученые записки Свердловского гос. педагогич. ин-та», 1939,
и А. Н. Радищев Соч., 1941, т. II. Примечания к «Письму о
Китайском торге», стр. 366.
58

Вторая опубликованная экономическая работа
Радищева — «Описание моего владения» — не окончена. Полное ее
название: «Вот описание моего владения, поместья, вотчины,
деревни или назови как хочешь», указывает, что здесь имеется
в виду не имение Радищева «Немцово» в Малояросла-
вецком уезде Калужской губернии, а условная, типичная
оброчная деревня. По набросанному в начале работы плану
Радищев намеревался показать развернутую картину
экономики крестьянского хозяйства оброчной помещичьей деревни
средней полосы России. Но и то, что он успел написать,
представляет большую ценность как для выявления его
экономических взглядов, так и для характеристики уровня развития
производительных сил в крепостной деревне конца XVIII в.
В «Описании моего владения» Радищев приводит данные
о земельном фонде и землепользовании, описание средств
производства в строениях, скоте, орудиях и данные о их
стоимости, составляет баланс доходов и расходов деревни
и чистого дохода на душу населения, описывает все
земледельческие работы и промыслы крестьян своей «условной»
деревни, ставит проблему производительности труда и его
рентабельности, рекомендует меры к улучшению
сельскохозяйственного производства и вскрывает
социально-экономические причины его низкого уровня. Этот труд Радищева
является одной из первых попыток в России дать сводную
работу по экономике крепостного крестьянского
хозяйства.
В конце XVIII в. проблема сельского хозяйства и
крестьянский вопрос стояли в центре внимания общественных
кругов и литературы. Было издано много оригинальных
русских и переводных работ, в которых выяснялись причины
упадка земледелия и предлагались различные меры его
рационализации. Почти все эти работы исходили
исключительно из интересов помещика и были направлены к
усилению крепостнической эксплоатации.
Радищев же исходит не из интересов помещика, а из
интересов крестьянства. Этим определяется характер
поставленных в «Описании моего владения» экономических проблем и
направление их разрешения.
Прежде всего автор показывает низкий уровень развития
производительных сил и вскрывает
общественно-экономические причины их отсталости. Крестьянские «капиталы» крайне
недостаточны. Крестьяне работают «в поте лица своего», а
все же они очень бедны.
Радищев и в этой работе вскрывает отношения и
повинности крестьян к помещику и государству, полный произвол
помещика над имуществом и личностью крестьянина и снова
59

ставит вопрос о необходимости предоставить крестьянам
право собственности на землю. Так Радищев писал уже после
возвращения из ссылки, живя в деревне под надзором
полиции. Его взгляды на решение крестьянского вопроса
нисколько не изменились.
В этой работе Радищев ставит и освещает не только
экономические проблемы, он их увязывает с задачей развития
техники и агрономии и обнаруживает незаурядные знания в
области почвоведения. Он самостоятельно производил
химические анализы различных почв и на научной основе
пытался разработать систему рационального земледелия.
Как и в предыдущих своих произведениях, здесь он
показывает, что прогресс в сельском хозяйстве тормозится
господствующим в стране крепостническим способом
производства и охраняющим его самодержавием.
Для выявления экономических взглядов Радищева его
работа «Описание моего владения» имеет очень важное
значение.
В целом освещение и анализ «Описания моего владения»
в нашей литературе, пожалуй, впервые дал П. Г.
Любомиров. '83 Любомиров полагает, что Радищев неправильно
исключает из «крестьянских капиталов» избу и баню и поступает
якобы непоследовательно, включая в то же время коров.
Дело же в том, что Радищев ставит своей задачей анализ
крестьянского производства. Поэтому в «капитал» он
включает производственные постройки, сельскохозяйственные
орудия, скот и семена, т. е. стоимость средств производства.
С этой точки зрения упрек Радищеву в
непоследовательности не имеет оснований, поскольку изба и баня не являются
производственными постройками, а продуктивный скот
является средством производства.
Большой интерес представляют также дневники А. Н.
Радищева — «Записки путешествия в Сибирь» 84 и «Дневник
путешествия из Сибири»,85 а также его переписка с графом
А. Р. Воронцовым. В этих документах отражены
экономические взгляды Радищева, изучение им производительных сил
страны — ее естественных богатств, заводов, фабрик,
крестьянских промыслов и ремесел, состояние сельского
хозяйства. По пути в Сибирь и на обратном пути он, как «зритель
без очков», внимательно наблюдает занятия жителей, уровень
материального обеспечения коренных жителей Сибири и
83 П. Г. Любомиров. «Описание моего владения» Радищева.
В кн. «А. Н. Радищев. Материалы и исследования», 1936.
54 «Известия Отд. русского языка и словесности», «Известия
Академии Наук», 1906, т. XI, кн. 4.
85 А. Н. Радищев. Соч. под ред. В. Каллаша, 1907, т. II.
60

переселенцев, технику производства и состояние транспорта.
Он заходит в лавки и на базары, отмечает, где какие товары
продаются, откуда и куда направляются товарные потоки,
фиксирует цены и изучает изменение их уровня в
зависимости от близости или дальности крупных рынков, а также
влияние близости рынка на разложение натурального
производства. Собирая таким образом конкретные материалы о
состоянии производства, транспорта и торговли в Европейской
России и в Сибири, Радищев в письмах и дневниках ставит
ряд теоретических проблем. Ряд важных экономических
высказываний, особенно о роли скупщиков и церковников в
разорении коренного населения Сибири, имеется в недавно
опубликованном сочинении Радищева «Описание Тобольского
наместничества».86
Радищев очень интересовался экономикой Сибири,
положением ее коренного населения и «поселыциков»
(переселенцев из России). «Какая могучая страна! Нужно, чтобы
прошли еще столетия, но когда она будет населена, она сыграет
важную роль в анналах мира»,— писал Радищев А. Р.
Воронцову. 87 Он считал неправильным, особенно в отношении
Сибири, разделение Российской империи на губернии без учета
естественно-исторических и экономических условий развития
отдельных районов. Но для правильного, по соображениям
Радищева, разделения страны на губернии «не исправниково
искуство нужно, но головы и глаза Палласа, Георги,
Лепехина, да без очков, и внимания не на одни цветки и
травы».88 Называя имена знаменитых академиков,
исследователей естественных богатств России, Радищев тем самым
подчеркивает свою мысль о необходимости научного подхода к
разделению страны на административные районы.
Большой интерес представляют его воззрения на
налоговую политику и на влияние налогов на сельское хозяйство,
промышленность и торговлю. Эти взгляды изложены им в
рукописях: «О податях»,89 «О тарифе 1766 г. и пошлинах по
нему»,90 «О подушном сборе», «О земледелии Петербургской
губернии», «Опыт о законодавстве»,91 и других, тоже еще не
опубликованных рукописях.
86 «Советская этнография», 1947, VI—-VII, стр. 227—233. Публикация
А. И. Андреева.
87 А. Н. Радищев. Соч., под ред. В Каллаша, 1907, т. II, стр.500.
Письмо к А. Р. Воронцову от 24 июля 1791 г. из Тобольска.
88 Архив кн. Воронцова, кн. V, стр. 293.
89 Архив Института истории АН СССР, Л., собрание Воронцовых,
№ 868.
so T а м ж е, № 862.
91 Т а м же, № 398. В дальнейшем ссылки на эти рукописи будут
даваться с указанием названия и номера листа.
61

Главное назначение этих черновых материалов для автора,
повидимому, состояло в уяснении самому себе ряда вопросов
экономики, экономической политики и правового положения
различных сословий крепостнической России XVIII в. Как по
времени написания, так и по содержанию значительная
часть этих рукописей может рассматриваться как
подготовительная работа к «Путешествию», отчасти материал
использован в «Описании моего владения».
Эти документы еще раз свидетельствуют не только о
глубоком интересе Радищева к разработке экономических
проблем, но и о высоком теоретическом уровне постановки
указанных проблем и о ярко выраженной демократической
направленности их разрешения в интересах массы трудящихся,
вопреки требованиям официальных представителей власти и
идеологов крепостнического дворянства.
Радищев внимательно изучает состояние сельского
хозяйства, положение различных категорий крестьянства,
существовавшие в России того времени разнообразные окладные и
неокладные сборы и подати, формы их взимания, обложение
сельских жителей и горожан, способы «добывания денег»
крестьянами и ремесленниками на уплату податей. Он
подвергает резкой критике налоговую политику крепостнической
России.
Рукописи «О тарифе 1766 г.» и «О Гостином дворе, что
при Бирже» непосредственно связаны с практической
службой Радищева в Петербургской таможне.
Заканчивая общий обзор произведений выдающегося
русского патриота-экономиста, мы можем сказать, что не было
ни одного сколько-нибудь важного
общественно-экономического и политического вопроса, которой в той или иной мере
не рассматривался бы Радищевым. В целом в его
произведениях проблемы экономики и экономической политики
занимают преобладающее место.
Обзор произведений А. Н. Радищева показывает
разнообразие его литературных интересов, энциклопедичность его
знаний, глубокий патриотизм и беззаветное служение народу
писателя-борца XVIII в.
Все его произведения проникнуты одной общей идеей
борьбы против крепостничества и самодержавия, идеей
защиты прав и интересов народа против угнетателей, в первую
очередь интересов крестьянства.

Глава 3
КРИТИКА КРЕПОСТНИЧЕСКОГО СПОСОБА
ПРОИЗВОДСТВА. РЕШЕНИЕ АГРАРНОГО ВОПРОСА
Борьбу против самодержавия Радищев неразрывно
связывал с борьбой против крепостного права, как его
экономической основы. Основной экономический вопрос, который
проходит красной нитью через все работы Радищева, это
вопрос о крепостном праве, о положении крестьян и о путях
разрешения аграрного вопроса.
Критика произвола помещиков и чиновников, отдельных
сторон крепостничества и самодержавия была в России
и до Радищева. Жестокосердных помещиков и чиновников-
взяточников изобличали: И. Посошков в своих работах,
Новиков — в журналах «Трутень» и «Живописец», Коробьин
и Козельский — в своих выступлениях в Комиссии по
составлению нового уложения.
Эпиграф к «Трутню» 1769 г. ясно противопоставлял
отношения помещиков и крепостных крестьян: «Они работают, а
вы их труд ядите». Позднее в «Экономическом магазине»
Новикова указывались две причины отсталости земледелия:
«крайнее невежество наших земледельцев» и «неимение
собственности крестьянина», но тут же утверждалось, что «Сие
зло еще необходимо нашему отечеству.— Без просвещения
ума одна собственность и независимость ничего не сделают».х
Западные просветители, например Руссо, тоже считали
необходимым предварительным условием освобождения сделать
рабов достойными свободы и способными ее вынести.
Радищев стоял на принципиально иных позициях, чем
его предшественники и современники. Никто до Радищева не
поднялся до отрицания самой системы крепостничества и
самодержавия, самих основ феодально-крепостнического
строя. Радищев дал для своего времени наиболее последова-
1 «Экономический магазин...», 1784, ч. XVII, стр. 43.
63

тельную, глубокую и всестороннюю критику крепостного
права и обоснование необходимости его уничтожения.
Отсутствие какой бы то ни было государственной
регламентации крестьянских повинностей в отношении помещиков
делало неограниченной власть помещика над крепостными.
В «Описании моего владения» Радищев так характеризует
права помещика: он может продать крестьянина целой семьей
и поодиночке; может заставить работать, сколько хочет;
может наказывать крестьянина по своему произволу, так как
он его судья и исполнитель своих приговоров; помещик —
господин всего крестьянского имения и детей крестьян, он
распоряжается браками крестьян. «Итак, селянин, если имеет
употребление чего-либо, то делается только из благосердия
господина».2 Ни работой, ни имуществом, ни даже детьми
своими крепостной «крестьянин не распоряжается.
Те же мысли позднее необычайно ярко и решительно
выразил А. С. Пушкин в стихотворении «Деревня»:
Не видя слез, не внемля стона,
На пагубу людей избранное судьбой,
Здесь барство дикое, без чувства, без закона,
Присвоило себе насильственной лозой
И труд, и собственность, и время земледельца.
Склонясь на чуждый плуг, покорствуя бичам,
Здесь рабство тощее влачится по браздам
Неумолимого владельца.3
Радищев повсюду показывает паразитизм дворянства и
считает, что «не последним способом» к восстановлению
нарушенного в обществе естественного и гражданского права
является «умаление прав дворянства», особенно «всех
тунеядцев», окружающих царя. Усиление и расширение
крепостнического гнета Радищев объясняет «нажимом и ухищрениями»
наследственного родового дворянства.
Дворянство же в лице своего идеолога М. М. Щербатова
считало, что только дальнейшее расширение прав дворян
может обеспечить хозяйственный подъем России и что
крестьяне не должны иметь никаких прав собственности.
Щербатов требовал отменить петровский «Табель о
рангах» для того, чтобы оградить дворянство от «засорения» его
выходцами из других сословий. Радищев же считал «Табель
о рангах» устаревшим, потому что, по его мнению, настало
время ликвидировать вообще всякие преимущества
дворянства и сословное неравенство.
2 А. Н. Радищев. Соч., т. II, стр. 187.
3 А. С. Пушкин. Соч., Огиз, 1949, стр. 74.
64

Щербатов сравнивал рабское положение крепостных
крестьян в России с рабством в древнем Риме. Но он доказывал,
что «в России рабство не на таком основании», как у римлян.
«Российские крестьяне хотя есть рабы своим господам, хотя
земля, обработанная ими, принадлежит их помещикам, хотя
они имеют права и на имение их, но собственной своей
пользою побуждены, никто имение и земли своих крестьян не
отнимает».4 Защитник крепостного строя утверждал, что
в пугачевском восстании крестьяне «ясно показали, что они
более никакой свободы недостойны, что всякое разрушение
древней власти помещичьей над крестьянами может великое
разорение и гибель государству принести».
Радищев доказывал обратное тому, что стремился
утверждать Щербатов. Он вскрывал крепостнический путь
обезземеления крестьянства в форме перевода его на месячину.
Вольтер писал, что крестьяне, вообще простой народ,— это
волы, которым нужно ярмо, погонщик и корм. Радищев стоял
неизмеримо выше знаменитого просветителя по этому
вопросу. Он тоже сравнивал положение крепостного крестьянина с
участью вола в ярме, но не для того, чтобы признать
необходимость этого ярма, а чтобы показать всю несправедливосгь
крепостнического строя и призвать к его уничтожению.
Радищев выступил с обоснованием революционного
уничтожения крепостного права тогда, когда оно господствовало
не только в России, но и в ряде стран Западной Европы
В Пруссии в то время более двух третей населения было в
личной зависимости от господина или прикреплено к земле;
во Франции в личной зависимости оставалось небольшое
число крестьян (около 6'°/о населения), но сохранялись
огромные феодальные повинности и платежи помещикам и
государственная барщина; в Дании дворяне считали свои богатства
так же, как и русские помещики, по числу крепостных душ;5
в Венгрии барщина была также ничем не ограничена.
Радищев раньше, чем другие, понял направление
дальнейшего экономического развития России и стремился ускорить
вступление страны на этот путь. Он ясно видел, что все ранее
предлагавшиеся меры ограничения власти помещиков
встречают резко отрицательное отношение со стороны правитель
ства и идеологов дворянства.
Манифест Павла 1797 г. о трехдневной барщине Радищев
называл не законом, а лишь пожеланием, что вполне
соответствовало действительности. Помещики ничем не
обязывались его выполнять.
4 М. М. Щербатов. Неизданные сочинения, 1935, стр. 55.
5 В. И. Семе вс к и и. Крестьяне в царствование Екатерины II, т. I,
стр. 19.
5 В. В. Приназчикова
65

Радищев ярко показывает ужасающие формы
крепостнической эксплоатации. Он изучает положение различных групп
крестьянства в России, а именно: государственных,
экономических (бывших церковно-монастырских) и крепостных
помещичьих крестьян. Последних он разбивает на три группы, в
соответствии с формой эксплоатации: оброчных, барщинных и
состоящих на месячине. Положение государственных и
экономических крестьян было несколько лучше, чем положение
помещичьих. Первые платили определенные налоги и подати,
установленные государством, а последние — «то, что господин
захочет».
Государственные крестьяне платшш только обыкновенные
подати: подушные, казенный оброк, поставляли рекрут и
выполняли ряд натуральных повинностей, как, например,
перевозка почты, провожание колодников, поставки леса на
казенные заводы и в города для (присутственных мест и т. п.
За неплатеж податей их насильственно угоняли на казенные
заводы. «Казенных крестьян,— пишет Радищев,— можно
назвать приписными к землям на которых они жительствуют.
Переселять может их директор домоводства в ведении
которого они состоят. Земля, на которой живут почитается
казенною, и они оную имеют только на употребление. Селениям
казенным дано право покупать земли. Но можно ли сие
назвать собственностию?» 6
Этот вопрос -вполне уместен, так как «полное право
собственности может реализовать лишь свободный человек, а
казенный крестьянин таковым не являлся. Приписка
казенных крестьян к заводам, раздача их различным фаворитам
и царедворцам постоянно превращали государственных
крестьян в помещичьих крепостных.
Приписные крестьяне так же, как /и крепостные помещичьи,
не распоряжались своей рабочей силой, подвергались
крепостнической эксплоатации. Обычно деревни, приписанные
к заводу, поставляли рабочих на завод, обязаны были давать
подводы для нужд завода, рубить и подвозить дрова и т. д.
Радищев показывает экономические результаты приписки
деревень к заводам. Казенное село Успенское приписано к
Демидовскому заводу за 200 верст. Работа состоит в рубке
дров по 3!/2 сажени с души. Крестьянам дрова обходятся
по 1 рублю, а получают они от завода много меньше. В селе
Чауском живут крестьяне, приписанные к Колывановским
заводам, где они производят работу сверх подушных денег
и получают по 2 руб. 70 коп. на душу в год. Если крестьянин
6 А. Н. Радищев. Рукопись «О земледелии Петербургской
губернии», л. 107 оборот.
66

не сам идет на заводские работы, а нанимает за себя, то он
платит от 12 до 15 руб. Нормы работы таковы, что «самой
радивой может оную кончить едва в 10 недель». Некоторые
деревни приписаны к заводам, находящимся за 250, 280 и
даже 600 верст. Все это «делает заводские работы
отяготительными». 7 В результате из приписных крестьян «большая
часть бедны».
Радищев сравнивает положение государственных крестьян
с положением помещичьих оброчных крестьян, которые также
имеют в своем использовании землю, также делят ее между
собой по тяглам, так же как и казенные крестьяне, «оброк
разполагают по мере обработываемой ими земли», все свои
внутренние дела решают «миром» и даже «иногда с
дозволения помещичья покупают земли». Но между ними есть и
существенная разница: «Одно токмо есть различие и весьма
важное, есть то, что крестьяне казенные платят известную
подать, которую никто переменить не может без повеления
имп. Величества, а помещичей должен то платить, что
господин захочет».8
Все же оброчную форму эксплоатации крепостного труда
Радищев считает более легкой для крестьянина и более
способствующей развитию производительных сил страны, чем
барщинная. Оброчная форма способствовала
распространению крестьянской промышленности и обеспечению крупной
мануфактурной промышленности рабочей силой из отходников.
Радищев возражает тем крепостникам, которые в
оброчной форме взимания ренты видели главную причину упадка
земледелия. Крепостники считали наилучшей формой
организации помещичьего хозяйства барщинную систему, а Радищев
указывает, что «состояние крестьян, отправляющих земледелие
нащет господской, или попросту сказать состоящих на пашне,
есть наитягчайшее... В самом деле, если господин властен дать
крестьянину столько земли сколько хочет, если властен
заставить его работать сколько хочет, то с чем сравнить такого
земледельца? Одно его спасение, от конечного истощения и
смерти, есть корыстолюбие помещика. Вот его защита».9
Иными словами, если бы можно было выжимать
прибавочный труд из крестьянина, не давая ему даже минимума
средств существования, то помещики ничего бы не оставляли
крестьянину. Но тогда помещик лишился бы источника
получения богатства, источника удовлетворения своего
корыстолюбия.
7 А. Н. Радищев. Соч., т. II, 1907, стр. 33—34.
8 А. Н. Радищев. Рукопись «О земледелии Петербургской
губернии», л. 111.
9 Там же, л. ПО.
67
5*

В наибольшей степени -крепостнической эксплоатации
подвергались крестьяне, переводившиеся помещиками на
месячину. Пользуясь тем, что в законах нигде не было сказано
об обязанности помещиков наделять крестьян землей или не
лишать ранее предоставленной, некоторые помещики
черноземных губерний, особенно на юге, на Украине, обращали всю
землю под барскую запашку.
Радищев в главе «Вышний Волочек» характеризует форму
месячины, как перерождение феодально-крепостнического
производства в рабовладельческое. Помещик «отнял у них
(крестьян.— Е. П.) малой удел пашни и сенных покосов,
которые им на необходимое пропитание, дают обыкновенно
дворяне, яко в воздаяние, за все принужденныя работы, кото-
рыя они от крестьян требуют». Таким образом, крестьяне
полностью лишились средств производства, перестали быть
крестьянами в собственном смысле слова и превратились в
рабов.
Для увеличения своих доходов помещик «почел
уподобить крестьян своих орудиям, ни воли, ни побуждения неиме-
ющим» и «всех крестьян, жен их и детей заставил во все дни
года работать на себя», на барских работах,— пишет
Радищев. Если раньше свое «тощее пропитание» крестьяне
добывали на своем надельном участке земли, имели свой скот и
птицу, то после лишения их земельного надела они стали
получать «определенное количество хлеба, под имянем
месячины известное».10 Крестьяне, переведенные на месячину,
были лишены всякой собственности, как недвижимой, так и
движимой. «Следственно, у таковых узников небыло ни
коровы, ни лошади, ни овцы, ни барана. Дозволение держать их,
господин у них неотымал, но способы к тому».11
Помещик отнимал у крестьян-месячников «способы» к
приобретению собственности, потому что забирал у них не
только все прибавочное время, весь прибавочный продукт, но
и все средства производства. Эта хищническая, зверская
форма крепостнической эксплоатации подрывала
феодально-крепостнический способ производства, который характеризуется,
как блестяще определяет товарищ Сталин, тем, что «При
феодальном строе основой производственных отношений является
собственность феодала на средства производства и неполная
собственность на работника производства,— крепостного,
которого феодал уже не может убить, но которого он может
продать, купить. Наряду с феодальной собственностью существует
единоличная собственность крестьянина и ремесленника на
10 А. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 325.
11 Там же.
68

орудия производства и на свое частное хозяйство, основанная
на личном труде. Такие производственные отношения в
основном соответствуют состоянию производительных сил в этот
период...
Новые производительные силы требуют, чтобы у
работника была какая-нибудь инициатива в производстве и
наклонность к труду, заинтересованность в труде. Поэтому феодал
покидает раба, как не заинтересованного в труде и
совершенно неинициативного работника, и предпочитает иметь дело с
крепостным, у которою есть свое хозяйство, свои орудия
производства и который имеет некоторую заинтересованность
в труде, необходимую для того, чтобы обрабатывать землю
и выплачивать феодалу натурой из своего урожая».12
Пер-евод крестьян на месячину, а также превращение
огромного числа земледельцев в дворовых, в барскую челядь,
был регрессивным элементом в развитии крепостничества,
которое перерождалось в рабовладение.
Так же как и рабы в рабовладельческой системе, такие
крестьяне получали минимум средств существования от
своего господина.
«Те, которые неимели семейств,— пишет Радищев,—
месячины неполучали, а пообыкновению Лакедемонян пировали
вместе на господском дворе, употребляя, для соблюдения
желудка в мясоед пустая шти, а в посты и постные дни хлеб
с квасом. Истинные розговины бывали разве на святой
неделе». Для таких крестьян, иронически замечает Радищев,
«производилася так же приличная и соразмерная их
состоянию, одежда. Обувь для зимы, то есть, лапти делали они
сами; онучи получали от господина своего; а летом ходили
босы».13
Вследствие беспощадного ограбления крестьян
помещиком, наживавшимся на их труде, «неудивительно,— отмечает
Радищев,— что земледелие... (этого помещика.— Е. П.) было
в цветущем состоянии». Помещик «умножал свое имение»;
он прикупал все новых рабов; «считает их уже тысячами,
и славится как знаменитый земледелец».
Не многим лучше было и положение барщинных крестьян,
сохранивших свое надельное хозяйство. В главе «Любани»
Радищев рисует картину работы крестьянина, который шесть
дней в неделю ходит на барщину. Барские работы
выполняются в лучшее время года и дня, а на себя крестьянин может
работать лишь в праздники, по ночам и в дождливые дни.
Для того чтобы больше успеть запахать, крестьянин рабо-
12 «История ВКП(б), Краткий курс», 1938, стр. 120.
13 А. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 325.
69

тает на сменных лошадях, а себе ни отдыха, ни смены дать
не может. Радищев показывает отношение помещика к
крестьянину, как рабочей силе. Помещик «крестьян почитал
скотами, данными ему... да употребляет их в работу по
произволению». и
Дворяне, пишет Радищев, «пот и слезы невольников
обращают себе в прихоти», а крестьяне вынуждены питаться
хлебом, который «состоял из трех четвертей мякины и одной
части несеяной муки».15 Сахар крестьяне считали кушанием
боярским, потому что крестьянам «купить его не на что, а
бояре его употребляют для того что несами достают
деньги»,— говорит путешественнику крестьянка в главе «Пешки»,
В деньги помещик превращает «труды и пот своих
крестьян целого года»16 (разрядка моя.— Е. П.).
Крестьяне как главная производительная сила феодально-
крепостнического общества «богатство и величество целого
государства составлять должны»,— подчеркивает Радищев, но
сами крестьяне чрезвычайно бедны. Бедность же русских
крестьян не от них зависела, а «помещики их сами тому были
виною»,— указывает Радищев.
Вот как Радищев описывает внутренность крестьянской
избы: «Четыре стены до половины покрытыя, так как и весь
потолок сажею; пол в щелях, на вершок покрайней мере
порозшей грязью; печь без трубы, но лучшая защита от
холода, и дым всякое утро зимою и летом наполняющей
избу; окончины в коих натянутой шузырь смеркающийся в
полдень пропускал свет; горшка два или три; (щастлива
изба, коли в одном из них всякой день есть пустая шти!).
Деревянная чашка, и крушки тарелками называемые; стол
топором срубленной, которой скоблят скребком по
праздникам. Корыто кормить свиней, или телят, буде есть, спать с
ними вместе глотая воздух, в коем горящая свеча как будто
в тумане или за завесою кажется. К щастию кадка с квасом
на уксус похожим и на дворе баня, в коей коли непарятся,
то спит скотина. Посконная рубаха, обувь данная природою,
онучки с лаптями для выхода.— Вот в чем почитается, по
справедливости, източник государственнаго избытка, силы,
могущества», — заключает Радищев. А на другом полюсе —
баснословная роскошь дворцов крупного дворянства и
екатерининских вельмож. «Тут видна алчность дворянства,
грабеж, мучительство наше и беззащитное нищеты состояние».17
Таковы высказывания Радищева в отношении характера
14 А. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 271.
15 Т а м же, стр. 377.
16 Там же, т. II, стр. 350.
17 Т а м же, т. I, стр. 377—378.
70

распределения средств производства и предметов потребления
в крепостническом обществе. Радищев дает теоретически
правильное освещение происхождения богатства помещика как
результат безвозмездного присвоения труда крепостного на
основе монопольной собственности дворянства на землю и
личность крестьянина. По существу Радищев здесь намекает
на теорию физиократов и иронически замечает, что
«справедливости» в таком представлении об «источнике
государственного избытка» нет.
«Какая польза государству,— спрашивает Радищев,— что
несколько тысячь четвертей в год, более родится хлеба, если
те, кои его производят, щитаются на равне с волом,
определенным тяжкую вздирати борозду? Или блаженство граждан
в том почитаем, чтоб полны были хлеба наши житницы, а
желудки пусты?» 18
Характеризуя феодальный способ производства, товарищ
Сталин отмечает, что при крепостничестве «Эксплуатация
почти такая же жестокая, как при рабстве,— она только
несколько смягчена».19 Конкретные материалы Радищева
могут служить прекрасной иллюстрацией этого теоретического
положения товарища Сталина. Смягчение крепостнической
эксплоатации по сравнению с рабовладельческой состояло в
том, что при феодально-крепостном строе крестьянин имел
свое хозяйство на надельной земле. Радищев дает
теоретически совершенно правильное определение сущности
крестьянского надела как натуральной формы заработной платы за
все «принужденные работы», которые крестьянин производит
на помещика, и отмечает нищенский уровень этой платы как
«тощее прокормление», «необходимое пропитание».
Из всего этого Радищев делает следующий вывод об экс-
плоататорском происхождении богатства помещика:
«Богатство сего кровопийца ему непринадлежит. Оно нажито гра-
бежем, и заслуживает строгаго в законе наказания... Вместо
вашею поощрения к таковому насилию, которое вы
источником государственнаго богатства почитаете, прострите на сего
общественнаго злодея ваше человеколюбивое мщение.
Сокрушите орудия его земледелия; сожгите его риги, овины,
житницы, и развейте пепл по нива,м, на них же соверша-
лося его мучительство, ознаменуйте его, яко общественнаго
татя».20
Писатель-революционер призывает народ к уничтожению
крепостнической системы. Он оправдывает расправу крестьян
18 А. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 325—326.
19 «История ВКП(б), Краткий курс», 1938, стр. 120.
20 А. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 326.
71

над помещиками «в бывшее Пугачевское возмущение, когда
все служители вооружились на своих господ».21
Радищев вскрывает основную черту, характеризующую
крепостнический способ эксплоатации, а именно насилие,
внеэкономическое принуждение. Помещик не является
производителем хлеба и других продуктов, так как он «не сам себя
определил к сохе». Непосредственным производителем
является только крестьянин, помещик же «употребляет его
силы», т. е. его труд. Таким образом, пишет Радищев, между
господствующим классом помещиков и крепостными
крестьянами «никакой неможно быть связи, разве
насилие»22 (разрядка моя.— Е. П.). Экономической основой
этого насилия является феодальная собственность помещика
на землю и личная зависимость крепостных крестьян.
Радищев разоблачает страх помещиков перед
освобождением крестьян от крепостной зависимости. Он с иронией
приводит доводы крепостников против освобождения крестьян:
«Земледелие умрет, орудия его сокрушатся, нива запустеет
и бесплодным поростет злаком; поселяне неимея над собою
власти, скитаться будут в лености, тунеядстве и разъидутся.
Города почувствуют властнодержавную десницу разрушения.
Чуждо будет гражданам ремесло, рукоделие скончает свое
прилежание и рачительность, торговля изсякнет в источнике
своем, богатство уступит место скаредной нищете, великолел-
нейшия здания обветшают, законы затмятся и поростут не-
действительностию. Тогда огромное сложение общества,
начнет валиться на части, и издыхати в отдаленности от
целаго; тогда престол царский... сокрушится; тогда Владыка
народов почтется простым гражданином, и общество узрит
свою кончину».23
Нужно сказать, что это были те самые доводы, которые
действительно выставлял Щербатов в защиту крепостного
права.24
Опровергая эти доводы крепостников, в частности
Щербатова, Радищев доказывал, что свободный народ из своей
среды выдвинет более достойных руководителей, и если
даже возмущенное крестьянство физически истребит всех
«бесчеловечных господ своих», то государство от этого ни-
21 А. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 305.
22 Там же, стр. 319.
23 Т а м же, стр. 275—276.
21 В дворянско-буржуазной литературе мнение о неспособности
крестьян развивать хозяйство без помещичьего господства и надзора было
распространено и в XIX в., что неплохо в свое время подметил Энгель-
гардт: «Мужик глуп, сам собою устроиться не может. Если никто о нем
ие позаботится, он все леса сожжет, всех птиц перебьет, всю рыбу
выловит, землю попортит и сам весь перемрет» («Из деревни», 1885, стр. 398).
72

чего не потеряет, а только выиграет. Только дворянско-бур-
жуазные идеологи могли клеветнически утверждать, что
Радищев советовал помещикам освободить крестьян, якобы
потому, что опасался возмущения крестьян, склонных-де
полностью уничтожить достижения культуры.
В действительности Радищев открыто призывает крестьян
к восстанию и свержению власти помещиков.
Радищев считает своим гражданским долгом
«опровергнуть теперь сии зверския властителей правила» и показать
весь вред для общества системы порабощения человека
человеком. Вред крепостнической системы он разоблачает как с
точки зрения естественного права человека, так и исходя из
чисто экономических интересов страны.
Исходя из положения естественного права, Радищев
доказывает, что крестьяне такие же люди, как и дворяне,
«одинаковые с вами у них члены и чувства, и право в
употреблении оных у них должно быть одинаково». Следовательно,
одинаковы должны быть гражданские права у всех членов
общества. Порабощение человека человеком Радищев
называет зверским обычаем, преступлением, достойным отмщения
и наказания. «Может ли государство, где две трети граждан
лишены гражданского звания, и частию в законе мертвы,
назваться блаженными? Можно ли назвать блаженным
гражданское положение крестьянина в России?»—спрашивает
Радищев и тут же отвечает: «Ненасытец кровей один скажет,
что он блажен, ибо неимеет понятия о лучшем состоянии».25
«Свобода сельских жителей обидит, как то говорят, право
собственности»,— приводит Радищев коренной довод
крепостников и доказывает весь вред для общества этого феодально-
крепостнического права собственности.
В Комиссии Александра I по составлению законов
Радищев выступил в качестве члена Комиссии защитником
человеческих прав крестьянства перед законом.
В то время в Сенате обсуждался вопрос о внесении
поправок в установленные законом ставки оплаты помещикам
убытка за нечаянно убитых крепостных людей. Со времени
«Уложения» царя Алексея Михайловича эти ставки
неоднократно повышались, но не удовлетворяли аппетитов
крепостников. Комиссия сделала для Сената «заключение» о высоте
этих цен следующего содержания: «За убитаго
неумышленно... мужеска пола крестьянина надлежит постановить
сообразную за рекрута цену 360 р.; а за крестьянок, женщину
или девку, по 100 р. Буде же таковое неумышленное убивство
случится дворовому человеку или дворовой женке или девке,
25 А. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 315.
73

которые, по художествам, искусствам, ремеслам и трудам,
более иногда стоят, нежели лучший крестьянин и крестьянка,
то... оценять таковых дворовых людей, женок и девок, по
работе и по тому доходу, каковый каждый из них, чрез
искусство, рукоделье и труды, доставлял своему владельцу».26
Вот к этому «заключению» Комиссии Радищев и подал
свое особое мнение,— записку «О ценах за людей убиенных».
В этой записке так же, как и в других своих работах,
Радищев горячо восстает против превращения крепостных
людей в товар, против распродажи их семьями и поодиночке,
против капитализации дохода от них в случае их убийства.
«Мы не войдем в исчисление таких цен, определяемых
помещиками за убиенных и им принадлежащих людей: цена
крови человеческой не может определена
быть деньгам и»,27 — заключает Радищев.
С большой остротой и убежденностью излагает Радищев
экономические доводы против крепостного строя.
Как «зритель без очков», каким его считал А. Р. Воронцов,
он старается вскрыть содержание тех явлений, которые
наблюдает в обществе, поскольку это позволяет уровень науки
того времени.
Для своего времени Радищев дал замечательный анализ
характера труда при крепостническом способе производства.
Говоря о порабощении «земледелателей», Радищев
находит вредность его для общества прежде всего в низкой
производительности труда крепостных. Он
исходит из положения, что двигателем всех человеческих
начинаний является личная польза, материальная
заинтересованность. «Следуя сему естественному побуждению, все
начинаемое для себя, все что делаем без принуждения,
делаем с прилежанием, рачением, хорошо. Напротив того все
то, на что несвободно подвизаемся, все то, что не доя своей
совершаем пользы, делаем оплошно, лениво, косо и криво».28
Если все остальные сословия в России и имеют какой-либо
интерес к своей работе, то крестьянство в силу положения
своего считает, что ему «грешно было бы» с таким же
усердием работать на барина, как на себя. «У него на пашне сто
рук для одного рта, а у меня две, для семи ртов... Да хотя
растянись на барской работе, то спасибо не скажут»,—
говорит крестьянин путешественнику. «Барин подушных не
заплатит; ни барана, ни холста, ни курицы, ни масла не
уступит». 29
26 М. И. Сухомлинов. Исследования и статьи, т. I, стр. 626—627.
27 А. Н. Радищев. Соч., т. II, 1907, стр. 430.
28 Там же, т. I, стр. 318—319.
29 Там же, стр. 233.
74

Радищев пишет, что ни средства производства (земля),
ни продукты труда крепостному крестьянину не принадлежат.
Это положение в производстве лишает крепостного личной
заинтересованности в результатах труда. «Нива у них
чуждая, плод оныя им не принадлежит. И для того
обрабатывают ее лениво; и нерадеют о том, не запустеет ли среди
делания». 30 Крестьяне не заботятся о том, чтобы вырастить на
помещичьих землях обильный урожай, так как этот урожай
не улучшит материального положения самих крепостных.
Радищев сравнивает работу крепостною на барской пашне
с работой его же «на эемле, данной надменным владельцем
на тощее прокормление делателю». Здесь крестьянин
работает, не жалея сил, с упорством и необыкновенным
прилежанием преодолевает препятствия, трудится дни и ночи и
праздники, используя каждый час, свободный от барской
работы, «зане рачит о себе, работает для себя, делает про
себя».
Принцип личной материальной заинтересованности
Радищев защищал со всей последовательностью, как один из
важнейших стимулов повышения производительности
общественного труда во всех отраслях народного хозяйства.
В оде «Вольность» поэт восторженно воспевает
созидательную силу, величие и радость свободного труда.
Так дух свободы, разоряя
Вознесшейся неволи гнет,
В градах и селах пролетая,
К величию он всех зовет,
Живит, родит и созидает,
Препоны на пути не знает,
Вождаем мужеством в стезях...
Под древом, зноем упоенный,
Господне стадо пастырь пас;
Вдруг новым светом озаренный,
Вспрянув, свободы слышит глас;
На стадо зверь, он видит, мчится,
На бой с ним ревностно стремится
Не чуждый вождь, брежет свое;
О стаде сердце не радело,
Как чуждо было, не жалело;
Но ныне, ныне ты мое.
Господню волю исполняя,
До встока солнца на полях
Скупую ниву раздирая,
30 А. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 319.
/D

Волы томились на браздах;
Как мачиха к чуждоутробным
Исходит с видом .всегда злобным,
Рабам так нива мзду дает.
Но дух свободы ниву греет,
Бесслезно поле вмиг тучнеет;
Себе всяк сеет, себе жнет.31
Радищев метко называет помещичью землю мачехой для
крестьянина.
Причины упадка земледелия он видит не в отливе
крестьян на неземледельческие заработки, как утверждали
крепостники, а в том, что «принужденная работа дает меньше
плода», в то время как работа крестьянина на себя «даст
ему плод сугубый».
Радищев вскрывает влияние низкой производительности
принудительного труда на рост народонаселения.
Производство средств существования было бы вполне
достаточно «на насыщение граждан,— утверждает
Радищев,— если бы делание нив было рачительно, если бы
былосвободйо»32 (разрядка моя.— Е. Я.), Именно
господство крепостнической системы приводит к тому, что «нива
рабства неполный давая плод, мертвит граждан, им же
определены были природою избытки ея».
Высокое революционное сознание Радищева позволило
ему и в этом важнейшем вопросе вскрыть правильную
классовую подоплеку «теории» недостаточности средств
существования. В России «...крепостнические общественные порядки
направляли эти средства существования в руки кучки
крупных землевладельцев, минуя массу населения, размножение
которой подвергается изучению»,33 — писал Ленин целым
веком позднее, критикуя мальтузианство Струве. «Не ясно
ли, что та или другая система помещичьего хозяйства,—
оброк или барщина, размер повинностей и способы их
взимания и т. д.— неизмеримо более влияли на величину
достающихся населению «средств существования», чем
земельный простор, находившийся не в исключительном и
свободном владении производителей?» 34
Производительным трудом для общества в целом Радищев
считает такой труд, который создает больше продуктов, чем
нужно для содержания самого производителя. Низкий уро-
31 А. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 9—10. Слова: «господне»,
«господню» означают: «господское», «господскую».
32 Там же, стр. '319.
33 В. И. Ленин. Соч., изд. 4-е, т. 1, стр. 438.
34 Там же, стр. 437—438.
76

вень принудительного крепостного труда приводит часто к
тому, что «избытка своего делатель обществу не отдаст, не-
имея нужнаго».35 Создание этого «излишка» — прибавочного
продукта — Радищев ставит в прямую зависимость от
общественной формы труда, т. е. от того, работает ли
производитель на себя как собственник средств производства, или же
его труд является принудительным трудом на помещика.
В такой плоскости вопрос о производительности
общественного труда в русской экономической литературе впервые
поставлен А. Н. Радищевым. Посошков говорил о
необходимости «прибытка», но он не мог еще связать его
производство с общественной формой труда и предлагал лишь такие
отдельные рациональные приемы в организации труда, как
урочные задания и пр.
Радищев отстаивает свободный личный труд земледельца
на собственной земле и не признает за землевладельцами
права на присвоение прибавочного труда крестьянина.
Радищев не представлял крестьянство как однородную
массу трудящихся. Он неоднократно отмечал, что богатые
крестьяне имеют денежные накопления, нанимают батраков
на сельскохозяйственные работы. Они представляют
незначительную верхушку деревни, в то время как основная масса
крестьян бедствует и едва сводит концы с концами. Многие
крестьяне не имеют своих коров и крайне бедны. Причинами
разорения являются поборы помещиков, «скотский падеж,
совершенной неурожай и прочее, тому подобное».36
Выясняя вопрос «о причинах бедности крестьянской»,
Радищев, по его собственному выражению, «всегда находил,
что помещики их сами тому были виною».37 Помещичья
земля была «мачехой» для крестьян и многие из них уже
«не возделывают землю», оторвались от земледелия и
превратились частью в ремесленников, частью в постоянных
наемных рабочих.
Экономические противоречия крепостнического способа
производства, которые вскрывает Радищев, должны быть, по
его мнению, уничтожены вместе с крепостническим строем.
Чем дольше и сильнее накапливаются эти противоречия, тем
энергичнее, острее может оказаться взрыв. «Поток
загражденный в стремлении своем, тем сильнее становится, чем тверже
находит противустояние. Прорвав оплот единожды, ни что
уже в разлитии его противиться ему невозможет. Таковы
суть братия наши, во узах нами содержимые. Ждут случая
35 А. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 315.
36 Т а м же, т. II, стр. 183.
37 Там же, стр. 347.
11

и часа. Колокол ударяет... Смерть и пожигание, нам будет
посул за нашу суровость и безчеловечие».38
В нескольких местах своего «Путешествия» Радищев
обращается непосредственно к крестьянам с призывом к
насильственному уничтожению крепостнического способа
производства. Крестьяне, по мнению Радищева, шли за «самозванцем»
Пугачевым потому, что они «ничего толико нежелают, как
освободиться от ига своих властителей».39
Радищев опровергает «зверские властителей правила» не
только в крепостнической России.
Он бичует американских эксплоататоров-рабовладельцев.
Колонизаторы Америки, «злобствующие Европейцы,
проповедники миролюбия во имя бога истины»,— высмеивает
Радищев ханжество американцев,— уничтожили индейцев,
захватили земли Америки, «утучнив нивы ея кровию природных
ея жителей». После этого, пишет Радищев, они нашли новый
источник удовлетворения своей корысти «приобретением
невольников куплею», обращая в рабство негров. «Сии то неща-
стныя жертвы знойных берегов Нигера и Сенегала... вздирают
обильныя нивы Америки, трудов их гнушающейся». Радищев
отказывается назвать Америку «блаженною страною, где сто
гордых граждан утопают в роскоши, а тысящи неимеют
надежного пропитания, ни собственнаго от зноя и мраза укро-
ва».40 От Америки времен Радищева не далеко ушла
современная Америка с ее проповедью и политикой расовой
ненависти и угнетения.
Радищев приветствует американскую революцию, в то же
время резко осуждая рабство в Америке, сохранившееся и
после освобождения колоний, и хладнокровное уничтожение
туземного индейского населения европейцами.
Критика крепостнического способа производства
Радищевым была более глубокой и революционной, чем в
литературных выступлениях французских просветителей. Французские
просветители осуждали неравенство, крепостное право и
всесилие дворянства, но они, как правило, не призывали
непосредственно к революционным действиям. Революция
неизбежно следовала из их философских и экономических положений,
сами же они делали ставку на просвещенных монархов.
В качестве примера выступления, прямо призывавшего
народ к восстанию, можно привести завещание коммуниста-
утописта Мелье. Сельский священник Мелье в своем
завещании (1733) советует простому народу объединиться против
38 А. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 320. Аналогия с потоком,
прегражденным плотиной, еще ранее приводилась Я. Козельским.
39 Т а м же, стр. 320.
«•Там же, стр. 316—317.
78

своих врагов, знатных и богатых господ, взяться за оружие
и изгнать «тиранов и попов», не отдавать врагам своим ни
продуктов, которые народ производит, ни детей своих на
службу, землю превратить в общее владение. Это завещание
до 1760 г. ходило по рукам в рукописи. Вольтер напечатал
его лишь в той части, где автор высказывался против
религии и официальной церкви, но опустил
социально-политические и экономические взгляды Мелье и его призыв к
вооруженному восстанию.41
Будучи первым борцом и глашатаем революции против
самодержавия и крепостничества, Радищев в то же время н е
исключал возможности освобождения
крестьян путем реформы сверху, излагая все доводы в
пользу такой реформы: экономические (низкая
производительность подневольного труда и невыгодность для
государства низкою жизненного уровня основной массы населения —
крестьянства) и политические (естественное право крестьян
на уравнение в законе, возможность покончить с
крестьянскими возмущениями и т. д.). Более того, учитывая соотношение
сил в «верхах», «ведая, что высшая власть недостаточна в
силах своих» на то, чтобы сразу освободить крестьян, Радищев
«начертал путь... к постепенному освобождению земледельцов
в России».42 Проект этот состоит в следующем: прежде
всего освобождаются дворовые люди и помещику запрещается
снимать крестьян с земли, а «буде помещик возьмет
земледельца в дом свой для услуг или работы, то земледелец
становится свободен»; крестьянам дозволяется вступать в
супружество, не требуя на то согласия своего господина;
запрещается помещику брать выводные деньги и т. д.
Во-вторых, для обеспечения освобождения крестьян надо
изменить законы о «собственности и защите земледельцов».
«Удел в земле ими обрабатываемой должны они иметь соб-
ственностию; ибо платят сами подушную подать.
Приобретенное крестьянином имение ему принадлежать
долженствует; никто его онаго да не лишит самопроизвольно». Кроме
того, должно быть разрешено крестьянину приобретать
недвижимое имение, т. е. покупать землю.
Далее следует восстановить крестьянина в правах
гражданина и обеспечить законом защиту его личности и имущества.
«Надлежит ему судиму быть ему равными, то есть в
расправах, в -кои выбирать и из помещичьих крестьян»; запретить
наказывать крестьянина без суда, не лишать его имущества
без суда. Дозволить крестьянину «невозбранное приобретение
вольности, платя господину за отпускную известную сумму».
41 Ж. Me лье. Завещание, М. 1925.
42 А. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 322.
79

После этих постепенных изменений законодательства а
отношении личности и собственности крестьянина «следует
совершенное уничтожение рабства».
Что же представляет собой по существу этот «проект»
Радищева?
Радищев намного раньше своих соотечественников понял
тенденции экономического развития России и непримиримость
классовых противоречий между помещиками и крепостным
крестьянством. Как глубокий исследователь, исходящий из
анализа производства, он яснее других определял наиболее
эффективные и радикальные пути ликвидации
крепостнического строя, тормозившего развитие производительных сил
России.
Главным и решающим в борьбе 'Крепостных крестьян
против помещиков было уничтожение помещичьей собственности
на землю и свержение власти помещиков. Радищевский
«Проект в будущем» полностью выражал эти интересы
крестьянства. Он требовал:
1. Безвозмездной передачи всех земель,
обрабатываемых крестьянами на себя (а в оброчных имениях обычно
почти вся земля находилась в пользовании крестьян), в
полную собственность крестьян, без тени намека на
какую-либо компенсацию помещиков.
2. Полной ликвидации личной зависимости крестьянина от
помещика, без какого-либо намека на выкуп.
3. Уничтожения власти помещиков, восстановления
крестьянина в правах гражданина и ликвидации всех сословных
привилегий и преимуществ.
Все эти требования были революционны, ибо были направг
лены на ликвидацию помещичьей собственности и
помещичьей власти, на разрушение всего существовавшего
экономического и политического строя. Поэтому-то Радищев и не верил,
что его «проект» может быть осуществлен в России в
условиях XVIII в., назвав его «Проектом в будущем»
(разрядка моя.— Е. П.). В этом «проекте» автор «везде видел
гражданина будущих времен».43 Не случайно «Проект
постепенного освобождения земледельцев в России» изложен
43 А. Н. Радищев. Соч., т. I. стр. 322. Некоторые наши авторы
дают оригинальное, может быть, но совершенно неудовлетворительное
толкование этого «проекта». Одни (Шапиро, Смолянов) просто
сбрасывают «Проект в будущем» со счета Радищева под тем предлогом, что
Радищев нашел его в бумагах другого путешественника (Советская
книга, 1947, № 10, стр. 88—89). Другие (Барсков, Бабкин) объявляют
«Проект в будущем» иронией на екатерининское законодательство и на
этом основании не принимают его «всерьез» (Д. Бабкин.
Вступительная статья в кн. «А. Н. Радищев. Путешествие из Петербурга в Москву».
Лениздат, 1949, стр. 25).
80

Радищевым в «Путешествии» после революционных
призывов к насильственному свержению власти помещиков и к
ликвидации их собственности на землю. Напоминая о
восстании крестьян под руководством Пугачева, Радищев пишет,
что и теперь крестьяне «ждут случая и часа», чтобы снова
попытаться «освободиться от ига своих властителей», что
«время, вознесши косу, ждет часа удобности, и первый льстец, или
любитель человечества, возникши на пробуждение нещастных,
ускорит его мах. Блюдитеся». Крестьянство, по убеждению
Радищева, было готово двинуться на помещиков, нужны были
только вожди, «любители человечества», которые
пробудили бы, подняли бы угнетенных на революцию.
Таким образом «Проект в будущем» по содержанию
отнюдь не может быть назван либеральным.
Почему же революционер Радищев все же выдвигал и
проект решения крестьянскою вопроса путем реформ? Чем
объяснить эту непоследовательность?
Дело в том, что, будучи материалистом в философии,
Радищев оставался идеалистом в понимании общественного
развития. Переоценка всеми просветителями XVIII в. силы и
роли человеческого разума в преодолении общественных
противоречий не осталась чужда и Радищеву. «Он взывал к
разуму современников...»,— писал М. И. Калинин. Радищев не
верил в благодетельность «просвещенного абсолютизма» и
вместе с тем проявлял некоторые колебания в сторону
иллюзий о возможности убедить представителей власти в
необходимости справедливого решения крестьянского вопроса.
Следует подчеркнуть, что этот круг идей не занимал главного
места в системе его взглядов.
В «Проекте постепенного освобождения» Радищев считает
необходимым предварительным условием полного
освобождения крестьян предоставление им в полную
собственность той части земли, которую крестьяне получают от
помещика «на тощее прокормление» и обрабатывают на себя.
Это, так сказать, программа-минимум.
Вообще же концепция Радищева по вопросу о земле
сводилась к убеждению, что землею владеть имеет
право только тот, кто сам ее обрабатывает. Это
означает, что Радищев по сути дела требовал ликвидации
помещичьего землевладения в пользу крестьян, что он и
доказывает следующими своими рассуждениями: «Кто между
нами оковы носит, кто ощущает тяготу неволи? Земледелец!
кормилец нашея тощеты, насытитель нашего глада; тот кто
дает нам здравие, кто житие наше продолжает, не имея
права распоряжати ни тем, что обработывает, ни тем, что
производит. Кто же к ниве ближайшее имеет право, буде
{> JS. В. Лриказчикова
81

неделатель ея?».44 Для доказательства и большей
убедительности своего положения Радищев обращается к истории
общественного развития. «Мы в обществе живем, уже многие
степени усовершенствования протекшем»,— пишет он,— и
потому «запамятовали мы начальное онаго положение»,45 что
общество не всегда было таким, каков крепостнический строй.
В начале общества, пишет Радищев, землею владел только
тот, кто сам ее обрабатывал, «и обработывающий ее,
пользуется ею изключительно», т. е. весь продукт труда
земледельца 'принадлежал е.му. Теперешнее общество, доказывает он,
далеко ушло «от первоначального общественного положения,
относительно владений», а именно, получилось обратное даже
положение: кто землю не обрабатывает своим трудом,
владеет ею, а кто непосредственно работает на земле, лишен не
только земли, но и тех продуктов, которые он производит.
«У нас, тот кто естественное имеет к оному (владению
землей.— Е. П.) право, нетокмо от того изключен совершенно,
но работая ниву чуждую, зрит пропитание свое зависящее
от власти другаго!»,46 т. е. от помещика. Радищев зло
иронизирует над идеологами крепостнической системы:
«Просвещенным вашим разумам, истины сии немогут быть непонятны»,
но практически они, эти истины, не могут быть проведены в
жизнь до тех пор, пока существует крепостное право. К
сожалению, говорит он, приходится доказывать еще истины;
которые с точки зрения естественного права и общественно-
экономических интересов не требуют доказательства.
Радищев был самым решительным и непримиримым из
всех экономистов XVIII в. борцом за ликвидацию дворянской
земельной монополии и самым горячим защитником
крестьянской частной собственности на землю. Попытка некоторых
историков проводить параллель между Радищевым и
итальянским экономистом XVIII в. Верри не выдерживает критики.
Верри не стоял за ликвидацию помещичьего землевладения
в пользу крестьян. Доказывая пользу мелкого землевладения,
Верри требовал дробления крупных помещичьих имений
между всеми сыновьями в порядке наследования. Это совсем
другая классовая линия, чем линия, проводившаяся
Радищевым. Борьба против закона о единонаследовании была и в
России после смерти Петра I. Но из этого никак 1не
следовало, что противники права единонаследия защищали
интересы крестьян. Наоборот, у мелких помещиков положение
крестьян было еще хуже, чем у крупных.
44 А. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 314.
45 Т а м же.
АСл Т -л м ж е, стр. 315.
S2

Процветающим обществом или государством, замечает
Радищев, обычно считают такое, в котором имеется: 1)
«тишина и устройство», 2) «нивы в нем непустеют», 3) города
развиваются. Этих общих положений, говорит он,
недостаточно. Если «тишина» достигается невероятным
полицейским гнетом, если поля тучны от чрезвычайно тяжелого
труда крепостных, как в России, или рабов, как в Америке;
если города растут и строятся величественные здания таким
количеством затраты подневольного труда, как на пирамиды
в Египте, то такое «процветание», с точки зрения Радищева,
не свидетельствует о благополучном положении государства
и общества. В Америке, пишет Радищев, процветает
земледелие и скотоводство, расчищаются новые участки под пашни,
«везде видна строящая рука делателя, 1везде кажется вид
благосостояния и внешний знак устройства».
Но это внешнее благосостояние нуждается в исследовании.
И Радищев показывает, что такое развитие
производительных сил достигается за счет «крови природных ее жителей»,
ограбленных завоевателями, и за счет хладнокровного
убийства порабощением негров.
В «Проекте гражданского уложения» Радищев
обосновывает буржуазное право собственности, без всякого сословного
деления: «Всякой принадлежащий к обществу может
собственность приобретать сам или через другого по той
единственно причине, что он к обществу принадлежит и есть
его член». «Собственность — один из предметов, которой
человек имел в виду, вступая в общество; собственность стала
посредством оного такая гражданина принадлежность, что
умалить права его на оную было бы истинное нарушение
начального общественного договора».47
Все рассуждения Радищева о собственности направлены
к уничтожению феодальных стеснений, связывающих
дальнейшее развитие производительных сил.
Радищев считал право собственности важнейшим правом
гражданина.
Как известно, Руссо считал источником всех страданий
человечества частную собственность. Развитие науки,
искусства и ремесел, по мнению Руссо, лишь усиливает
неравенство. Идеальным и естественным в глазах Руссо было
первобытное общество, когда потребности людей были невелики
и их легко было удовлетворить. Но возврат к этому
естественному состоянию уже невозможен. Задача состояла, по
мнению Руссо, в том, чтобы правильной политикой устранить
крайнее неравенство в распределении собственности.
47 См. кн.: «А. Н. Радищев. Материалы и исследования», 1936,
стр. 119.

Мабли, Морелли, Мелье были представителями
коммунистического направления. Они также считали частную
собственность источником общественною зла, а выход видели в
превращении средств производства (земли, главным образом)
в общественную собственность небольших общин. Это были
незрелые, по определению Энгельса, теории,
соответствовавшие незрелому состоянию рабочего класса.
Радищев же видел главное зло не в частной
собственности как таковой, а в ее феодально-крепостнической форме.
Эту форму собственности он считал основной причиной
социальных бедствий в России и причиной, тормозившей
укрепление экономической мощи страны. Он боролся против
крепостного права и против дворянской монополии на землю, как
экономической основы крепостничества.
В его «Проекте в будущем» равенство в
имуществе понимается как равное для всех граждан право
приобретать собственность. «Ясность в положениях о
приобретении и сохранении имений... Межа, отделяющая гражданина
в его владении от другаго, глубока, и всеми зрима, и всеми
свято почитаема».48 Он не отрицает прогрессивного значения
науки, как Руссо, наоборот, приветствует ее.
Таким образом, в рассуждениях о собственности Радищев
самостоятельно решал вопрос о формах собственности,
которые, по его мнению, способствовали бы экономическому
развитию России.
Выше было показано, что Радищев уже видел начало
процесса расслоения крестьянства на основе проникновения
товарно-денежных отношений в крестьянскую среду. Он
приводил примеры тою, что из крестьян выходили
предприниматели — купцы, скупщики, закабаляющие непосредственных
производителей, крестьян и ремесленников; что крестьяне
имели неодинаковые доходы от земледелия и от крестьянской
промышленности: большая часть крестьянства бедна, но
появлялись среди них и богатеи, имевшие деньги «в кладу» и
нанимавшие работников, покупавшие землю, хотя бы и на
имя помещика; что равная подушная подать у одних
крестьян отнимала 6% их дохода, а у других — 50%. Уже одно то,
что Радищев обрисовал разницу в положении
государственных и помещичьих крестьян, показал неодинаковую тяжесть
различных форм эксплоатации крестьянства, дает основание
полагать, что он не считал крестьянство однородной массой,
в равной степени обеспеченной землей и другими средствами
производства. Он не был утопистом и трезво оценивал
реальные процессы экономического развития России на основе
48 Л. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 312.
84

внимательного изучения состояния сельского хозяйства,
промышленности и торговли, на основе изучения положения
различных классов тогдашнего общества и понимания их
непримиримых противоречий.
Радищев отмечал, что не только помещичьи крестьяне в
России, но и казенные крестьяне не были собственниками
земли. Земля принадлежала или помещикам, или казне, а
крестьяне получали наделы лишь во временное пользование.
Помещик или «директор домоводства» могли по своему
усмотрению переселять крестьян, даже вовсе лишать их
земли, а цари могли в любой момент превратить казенных
крестьян (и превращали сотнями тысяч) в помещичьих
крепостных.
В вышеперечисленных неопубликованных работах Радищев
описал механизм общинного землепользования и высказал
отрицательное отношение к нему, как препятствию к
повышению производительности земледелия. Он писал, что
казенные крестьяне «внутренно управляются сами», землю,
принадлежащую селению, разделяют между собой «по тяглам» или
«по венцам» (на женатых мужчин) — «все делается по
мирским приговорам». Так же и «крестьяне помещичьи, когда
бывают обложены оброком от своего господина,
обыкновенно пользуются всею землею к селению принадлежащею.
Землю между собой делят по тяглам... Владение их бывает
черезполосное, и нередко бывает, а особливо с умножением
душ, что делают новый земель раздел. Луга делят как
пашню. Лес имеют общий. Иногда с дозволенья помещичья
покупают земли. Внутренняя свои дела решают на сходах...».49
Здесь Радищев просто констатирует факт общинного
землепользования и переделов земли у казенных и
помещичьих оброчных крестьян, никак не выражая своего
отношения к этому явлению. Он кратко описал внутреннее
управление общины в России задолго до Гакстгаузена.50 Гакстгау-
зен смотрел на все глазами прусского помещика, Радищев же
показывает полную зависимость общинников от помещика.
Свое отношение к общинному землепользованию и
переделам земли Радищев высказал в рукописи «О подушном
сборе», в замечании на полях «N5: Хотя крестьяне с вла-
деемой ими земли платят, но и земля у них неравная
добротою. А дабы всем иметь равной участок в доброй земле они
ее переделяют что весьма худо для земледелия, но хорошо
49 А. Н. Радищев. Рукопись «О земледелии Петербургской
губернии», л. 109.
50 Гакстгаузен. Исследование внутренних отношений народной
жизни, и в особенности сельских учреждений в России, 1-е изд., 1847 г.
85

для равенства».51 В основном тексте, к которому относится
это замечание, Радищев пишет о фактической крайней
неуравнительности равных по закону взимаемых с крестьян
личных податей, при которых не принимаются во внимание
экономические возможности плательщиков. Замечание
Радищева о переделах связано с общей отрицательной оценкой,
которую он дает налоговой политике самодержавия в XVIII в.
(о чем см. специальную главу ниже), а именно: все личные
подати, из которых главной является подушная, имеют
внешнюю «личину» уравнительности, по существу же своему они
неуравнительны, потому что доходы крестьян не равны.
Крестьяне вынуждены своими средствами приспособляться к
этому казенному «равенству» путем переделов земель. Таким
образом, «в России совершается то, чего искали в древности
наилучшие законодатели, о чем новейшие непомышляют»,—
пишет далее Радищев, а на полях опять указывает: «Годовой
раздел земель у крестьян».52
Из всего основного текста и замечаний на полях в
рукописях Радищева ясно видно прямо отрицательное его
отношение к переделам земли. Не случайно, что ни в
«Путешествии» (1790), ни в «Описании моего владения» (1798), ни в
«Проекте гражданского уложения» (1801—1802) Радищев ни
словом не обмолвился об общинном землевладении, хотя
рассматриваемые рукописи были написаны раньше и служили
подготовительным материалом и для «Путешествия», и для
«Описания моего владения», и для юридических проектов.
Радищев во всех своих работах защищал право частной
собственности крестьян на землю и свободу мелких
самостоятельных производителей-крестьян от всяких форм феодальной
зависимости.
Решение Радищевым вопроса о собственности вообще и
на землю в частности соответствовало действительно
прогрессивному направлению развития России. Радищев положил
начало длительной борьбы за те демократические требования,
которые в эпоху 1905—1907 гг. сводились, по словам Ленина,
«...к созданию свободного и (насколько возможно при данных
условиях) зажиточного земледельческого крестьянства,
способного не прозябать, не маяться на земле, а развивать
производительные силы, двигать вперед сельскохозяйственную
культуру».53 Реально это была борьба за создание широкой
основы капиталистического развития России.
Решение Радищевым аграрного вопроса является
передовым не только для конца XVIII, но и для всего XIX в.
51 А. Н. Радищев. Рукопись «О подушном сборе», л. 59.
52 Tа м же, л. 62.
53 В. И. Ленин. Соч., изд. 4-е, т. 13, стр. 211.
86

Радищев является предшественником не только декабристов,
но и революционных демократов — Герцена, Чернышевского
и Добролюбова.
Известно, что правое крыло декабристов выступало за
освобождение крестьян без земли. Лишь левое крыло
декабристов во главе с Пестелем вступило на путь
демократического решения аграрного вопроса.
Защита равенства крестьян перед законом, равного права
частной собственности крестьян на землю, требование
свободы мелких самостоятельных производителей от всяких форм
феодальной зависимости были безусловно прогрессивным
явлением в русской экономической мысли XVIII в. Можно
сказать словами Ленина, что буржуазно-демократические теории
равенства «выражают передовой, революционный
мелкобуржуазный демократизм, что эти теории служат знаменем
самой решительной борьбы против старой, крепостнической
России. Идея равенства — самая революционная идея в
борьбе с старым порядком абсолютизма вообще — и с старым
крепостническим, крупнопоместным землевладением в
особенности». 54
Осуществление на деле требований Радищева неминуемо
ускорило бы развитие России по капиталистическому пути во
всех отраслях производства. Это способствовало бы, в
частности, подъему крестьянского сельского хозяйства,
наиболее отсталого вследствие крепостнических производственных
отношений.
Крепостное право тормозило развитие как всего народного
хозяйства, так и собственно земледелия.
В работе «Описание моего владения» Радищев исследует
экономику крестьянского хозяйства типичной для средней
полосы России помещичьей оброчной деревни. Рациональному
землепользованию мешает прежде всего дальноземелье и
чересполосица. Радищев совершенно правильно указывает на
относительность малоземелья в центральных губерниях как
следствие низкой техники сельскохозяйственного
производства в целом, низкопородности скота, примитивности орудий
и агротехники, крайней бедности всего «крестьянского
капитала» в строениях, скоте, орудиях и исключительно
низкой стоимости крестьянского труда. «Способы возделывания
у нас не весьма обильны, а потому и хлеба родится у нас
мало. Если крестьянин не семьянист, то он близко того,
чтобы быть нищим; если одинокой, да и почти всякой
крестьянин, богат, то конечно, не от земледелия. Они не знают,
каким образом оное обогащать может и вместо того, чтобы
прилежать к оному,— прилежат к торгу и когда богатеют, то
54 В. И. Ленин. Соч., изд. 4-е, т. 13, стр. 214.
87

богатеют оным».55 В описываемом имении плотность
населения составляет 25 человек на кв. версту, или 175 человек на
кв. милю. «Какая пустыня,— восклицает Радищев,— в
сравнении населения не токмо Мальты, но и других государств! Со
всем тем мы говорим, земли у нас очень мало». Только более
рациональное ведение сельского хозяйства и увеличение
количества земли, возделываемой крестьянином на себя, может
решить проблему малоземелья. Радищев исчисляет, что для
того, чтобы крестьянин мог собрать достаточное количество
хлеба «на прокормление его и его скота», а также и «на
продажу», он должен иметь земли не менее 15 десятин «на
ревизскую душу», а не 4 десятины, в том числе 2 десятины
пашни, как приходилось в описываемом автором имении.
Заслуживает внимания метод Радищева в изучении
экономики деревни. Прежде всего он изучает уровень развития
производительных сил, сообщает данные о земельном фонде,
о его распределении по угодьям и между отдельными
владельцами, о расположении земель с точки зрения близости
или дальности от усадьбы и о качестве почвы. Система
земледелия— трехполье. Земля разделена во всех полях на
полосы между отдельными крестьянскими хозяйствами по числу
душ, считая две души на тягло (мужчину и женщину).
Затем идет описание самого производства, т. е. по
порядку, начиная с весны, всех сельскохозяйственных работ, и
календарные сроки их выполнения. В нечерноземных губерниях
землю пашут под разные хлеба два и три раза, а в
черноземных — один раз.
«В сем случае жители низовых стран пред здешними
облегчены гораздо»,56 — пишет Радищев, потому что они
затрачивают значительно меньше трУда на обработку своих более
плодородных земель. Яровое сеют: ячмень, овес, гречу, горох,
лен и коноплю, озимое — рожь. Описывает он и огородные
работы. На огородах выращивают капусту, редьку, огурцы,
лук, морковь, репу, свеклу, «картофели или яблоки
земляные». Все эти работы Радищев называет «необильными», т. е.
примитивными способами возделывания земли, дающими
низкие урожаи.
Далее он приводит расчет рабочей силы и тягла на
пашню. Приходится на одну лошадь два селянина и 42/3
десятины земли. Очень интересен подробный расчет работы
крестьянской лошади за лето. «Вспахать, положим, каждую
десятину два раза и два раза боронить. Из 42/з две трети
возделывают в лето, то есть 47 сажен в ширину и 80 в длину.
Полагая на аршин три борозды, выйдет 423 борозды по 80
55 А. Н. Радищев. Соч., т. II, стр. 179.
56 Т а м же, стр. 176.
88

сажен длиною; умножив двумя, итак лошадь пройдет
2702/з версты сохою и 30 верст бороною, полагая две бороны
на сажень. Итак, лошадь в три раза летом, то есть в 12 дней,
совершит 300 верст, по 25 каждой день; приложи к сему
50 поездок за навозом, 4 за сеном, из коих две за 13 верст,
и всю уборку хлеба, то удивиться можно, как крестьянские
лошади могут сию работу исправлять, сообразя с тем зимний
корм — солома с малою посыпкою, а летом трава; приложи к
трудам ее все поездки в лес за дровами и другими нуждами,
подводы казенные общественные и господские».57 Показывая,
какому «худому жребию» подвержена крестьянская лошадь,
Радищев заботится не только о лошади, конечно, а прежде
всего о крестьянине, который проделывает всю эту работу.
Далее автор изучает основные средства производства —
рабочий скот, орудия, строения. Говоря о крестьянском
скотоводстве, Радищев подчеркивает, что «скотина вся очень
малоросла и нехорошей породы». Лошади стоят от 6 до 25 руб.,
150 лошадей — 2000 руб. Рогатый скот — от 5 до 12 руб.,
100 коров с телками и телятами — 1000 руб. Овцы от
1 руб. 50 коп. до 2 руб., 300 овец —500 руб. 70—100 свиней
стоят 200 руб. «Весь капитал в скоте состоит из 3700
рублей». Использование скота далеко не полное, уход за ним
очень плохой. «Рогатый скот в работу не употребляется, да
и употреблять не умеют». Овец «доить здесь не в
обыкновении», как и во всей средней полосе России. Крестьяне «мало
извозничают и дорогих лошадей не держат».
Показав, таким образом, «способ первый (средство.—
Е. Я.) ik возделыванию земли — рабочий скот», Радищев
описывает «орудия земледельческие — второй способ
возделывания». «Оне самые простые, таковы, каковы были, может быть,
за сто лет»,— подчеркивает писатель отсталость
сельскохозяйственной техники: соха с двумя тупыми сошниками,
деревянная борона в 36 зубьев, коса, грабли, серп и заступ для
огорода. «Такими бесхитростными орудиями возделывается у
нас земля. Всякому новому заведению противится и
предрассуждение, и малые крестьянские капиталы и нерадивость
земледельцов. Капитал, употребленный на таковые орудия,
очень мал и едва ли стоит 200 рублей, считая тут телеги и
упряжку конскую».58 Такова характеристика чрезвычайно
низкого технического уровня сельскохозяйственного
производства.
В соответствии с общим низким технико-экономическим
уровнем находятся и производственные постройки: «двот>
покрытый, весною и осенью очень грязной. Хлев, сарай оенной,
57 А. Н. Радищев. Соч., т. И, стр. 179.
58 Т а м же, стр. 181.
89

довольно непространной, и овин обыкновенной, весьма дурного
и опасного сооружения».59 На всю деревню стоимость этих
построек не превышает 1000 руб. Радищев не включает в
число «капитала крестьянского» стоимость избы и бани,
«которые нужны всякому состоянию» и не имеют
производственного назначения. И, наконец, последнее средство
производства — «задатки, земле даваемые», т. е. семена и удобрения.
Единственный вид удобрения — навоз, которого едва хватает
на одну седьмую часть земли, а «другого рода удобрения у
нас не знают»,— пишет Радищев.
Итак, стоимость всех средств производства определяется
Радищевым в 8200 руб. Работу земледельческую всех
мужчин, женщин и детей он оценивает в 2500 руб. в лето.
Описав последовательность и характер
сельскохозяйственных работ, состояние и уровень техники, Радищев
приступает к исчислению валового дохода от зерна, льна, пеньки,
продуктивного скота, выясняет «их росчет капитала с доходом,
от возделывания земли получаемым». Урожай в деревне
очень низкий — «третичный». За вычетом семян сбор
составляет: озимого — 500 четвертей, ярового—1000 четвертей.
Считая в среднем яровой хлеб по 2 руб. за четверть, а
озимой — по 3 руб., доход с хлеба получается 3500 руб. Доход
с коров (молоко, масло и продажные телята) — 600 руб.,
с овец — 250 руб., со свиней — 70 руб., с пеньки и льна —
580 руб. Таким образом всего дохода с земледельческого
хозяйства 360 человек населения деревни имеют 5000 руб.
Определив доходы и их источники, Радищев изучает
расходы деревни, в которые включает все казенные,
общественные и господские подати и внутридеревенское
потребление своих продуктов. Подати подушные, рекрутские и прочие
казенные и общественные составляют 400 руб., господский
оброк — 800 руб.; следовательно, только на уплату податей
и оброков деревня затрачивает 24% своего валового
дохода. На свое содержание деревня расходует хлеба и прочих
своих продуктов на 3070 руб., да «на мелочи всякие» 30 руб.,
куда, очевидно, надо включить расходы на соль и тому
подобные продукты. Таким образом, Радищев показывает, что
хозяйство крепостной оброчной деревни конца XVIII в. все
еще носит ярко выраженный натуральный характер.
Подавляющая часть продукта потребляется самими производителями
внутри хозяйства, за вычетом прибавочного продукта,
присваиваемого помещиками и государством, причем эксплоататор-
помещик выжимает из крестьянина вдвое больше, чем берет
крепостническое государство и местные власти.
А. Н. Радищев. Соч., т. II, стр. 181.
90

Крестьяне все необходимое производят для себя сами и
если продают продукты своего производства, то, за
исключением совершенно незначительной части деревенских богачей,—
не от избытка, а от нужды, на покрытие казенных и
помещичьих денежных поборов. Расходы крестьян на покупные
товары составляют крайне мизерную сумму — всего 30 руб.
из общей суммы расхода всей деревни в 4300 руб.
Чистого дохода от земледелия получается, по подсчетам
Радищева, всего 2 руб. на душу населения. Но это вовсе не
означает, как показывает Радищев, что каждый крестьянин
получает, хотя бы и ничтожное, превышение доходов над
расходами. «Сие исчисление, конечно, не увеличено,— пишет
он,— но если найдутся дворов десять, которые имеют,
капитала от 25 до 200 руб., то у других нет в кладу ни копейки...».60
Более того, многим крестьянам нехватает своего хлеба на
пропитание. Некоторые крестьяне ездят «с решетами и
кадушками в степные хлебные места, где товар меняют на
хлеб»,61 или уходят на всю зиму из деревни на любую
работу, лишь бы «с хлеба долой».
Наряду с земледелием описываемой деревни Радищев
внимательно исследует также различные крестьянские
«рукоделия и способы приобретения, особнящиеся от земледелия» 62
(подробнее о крестьянских промыслах см. главу ниже).
Из деревни, описываемой Радищевым, 50 человек уходят на
неземледельческие заработки. Их доход Радищев определяет
в 750 руб. Для деревни в целом это составляет немногим
более 2 руб. на душу населения, но значительно больше,
если считать на работника. Поэтому Радищев приходит к
заключению, что если крестьянин богат, то, конечно, не от
земледелия.
В своем замечательном анализе экономики крепостной
деревни Радищев не ограничивается внешней стороной дела,
т. е. только описанием производства, его техники и
исчислением доходов и расходов деревни. Отправляясь от анализа
производства, Радищев производит этот анализ в определенном
классовом аспекте, с выяснением положения общественных
классов в этом производстве — крестьянина, с одной стороны,
и помещика — с другой. На первой же странице «Описания
моего владения» исследователь указывает, что крестьяне
«согбенны до земли и в поте лица своего подсекают
волнующуюся жатву», даже с песнями возвращаются с поля после
победоносного труда, «надежные в прокормлении своем».
60 А. Н. Радищев. Соч., т. II, стр. 183.
61 Там же, стр. 186.
62 Т а м же, стр. 183.
91

Однако надежды производителей не оправдываются, их
губит крепостничество, отнимая плоды их труда. «Блаженны,
блаженны, если бы весь плод трудов ваших был ваш. Но,
о горестное напоминовение! Ниву селянин возделывал
чужую и сам, сам чужд есть, увы!»,— восклицает Радищев.
Он подробно разбирает обязанности крестьянина «против
господина» своего и обязанности в отношении государства.
Власть помещика над крестьянином настолько всесильна, что
только «не может господин,— иронически замечает
Радищев,— уволить селянина своего от Государственных
податей... заставить жениться на родне и в посты есть мясо».63
Блестящий для своего времени анализ экономики
крепостной оброчной деревни, данный Радищевым, является
большим вкладом в развитие русской и всей мировой
экономической науки. Радищев применил научный метод исследования,
всесторонне показал низкий уровень сельскохозяйственного
производства и вскрыл его социальные основы с
необыкновенной для того времени четкостью и ясностью.
Радищев, как и его предшественники и современники,
предлагает ряд мероприятий к повышению интенсивности
земледелия и его рационализации на уровне современной ему
агрономической науки. Прежде всего он считает, что
«огородное земледелие заслуживает внимания не только сельского
жителя, но и правительства», так как при этом меньшее
количество земли дает несравненно больше продукции. Затем
он рекомендует удобрение всей земли навозом и
минеральными удобрениями, правильный плодосмен и травосеяние,
улучшение сельскохозяйственных орудий, протравливание семян,
рядовой сев и т. п. При этом Радищев критически относится
к иностранному опыту, английской системе земледелия,
трудам Бордоской академии о плодородии земли. Он критикует
«опыты Толля и Дегамеля». Все эти опыты и улучшения
недоступны крепостному крестьянскому хозяйству, заключает
Радищев, которое имеет «бедственное хлебопашество», и даже
при употреблении зимнего времени на дополнительную работу
в различных промыслах «состояние земледельца
трудолюбивого может быть сносно, но только сносно, без избытка.
Таков счет крестьян Ярославских, Костромских и некоторых
других».64
Если бы даже и нашелся «благодетель рода
человеческого», который бы изобрел легкий и дешевый способ сделать
всякую землю очень плодородной, писал Радищев, то все
равно в крепостнической России он не имел бы успеха. «Если
63 А. Н. Р а д и щ е в. Соч., т. II, стр. 186.
64 Там же, стр. 180.
92

кто искусством покажет путь легкий и малоиздержестный к
претворению всякой земли в чернозем, то будет толикой же
благодетель рода человеческого, как Триптолем или Церера,
научившие смертных возделывать землю: но хотя бы он и
явился, благотворный сей Гений, Правительства наши не
уважут его трудов, и сей жизнодательный новый Ираклий
поживет неуважаем, презрен, в изгнании».65
Радищев докдзывает, что уничтожение крепостничества
даст огромный толчок развитию всех производительных сил
России.
Начатое Посошковым, продолженное Коробьиньщ и
Козельским требование частичного улучшения положения
крепостного- крестьянства Радищев блестяще завершает
обоснованием необходимости революционного уничтожения
крепостнического способа производства.
Он стремится теоретически обосновать свои экономические
позиции, отточить свое идеологическое оружие в борьбе против
крепостнической системы. В теоретических положениях
Радищев видел «пособие... мыслям, дабы не заблудить в...
суждениях» о вещах и делах весьма конкретных. Радищев не
ограничился критикой крепостнического способа производства.
В своих работах он поставил ряд других теоретических
проблем политической экономии, как-то: о происхождении
богатства не только крепостников-помещиков, но также владельцев
мануфактур и торговцев, об обмене и цене товара, о деньгах
и кредите, о налогах, о развитии промышленности.
65 Т а<м же, стр. 192.

Глава 4
О РАЗВИТИИ ПРОМЫШЛЕННОСТИ
Со времени Петра I промышленное развитие России шло
сравнительно быстрыми темпами на основе использования
принудительного крепостного труда. Радищев давал
положительную оценку экономической политике Петра I и считал,
что Петр справедливо называется Великим именно за его
преобразовательную деятельность, за то, что дал толчок
развитию производительных сил России.
Современник Радищева кн. М. М. Щербатов высчитал,
что Россия без Петра I достигла бы такого уровня развития,
на котором она находилась к концу XVIII в., лишь через
210 лет. Но Радищев доказывал, что производительные силы
России, в частности промышленность, получили бы
несравненно более широкое развитие не на крепостнической основе, а
на основе свободного труда непосредственных производителей,
собственников средств производства. Поэтому он указывал,
что Петр I мог бы «славнея быть», если бы утвердил
«вольность частную».
К концу XVIII в. Россия продолжала оставаться
земледельческой страной. В соответствии с уровнем экономического
развития России Радищев признавал земледелие основной
отраслью ее народного хозяйства, но не считал, что
общественное богатство создается только в земледелии, так как
если «первое начало всего благосостояния есть земледелие,
что в России едва ли не повсеместно сказать можно»,
пишет он, то в Сибири целые округа занимаются
исключительно «промыслом звериным», в других местах «собственным
рукоделием» и т. д.
«Рукоделие», т. е. промышленность, он рассматривает как
«настоящее общественное упражнение», как производство для
общества, основанное на общественном разделении труда.
Промышленность, земледелие и скотоводство он
противопоставлял низкой ступени общественного развития — «звериному
94

промыслу», охоте, кочевому образу жизни. Радищев советовал
«давать премию всем желающим оставлять жизнь лесную и
звероловную и, селясь на местах плодоносных, упражняться
в земледелии».
Указывая, что земледелие в России является
господствующей отраслью производства, Радищев отмечал и ее
промышленную отсталость. Предметами вывоза во внешней
торговле были продукты охоты, земледелия и скотоводства, и
лишь одна десятая часть вывозившихся через Кяхту
товаров составляли продукты «собственного рукоделия или
настоящего общественного упражнения». 1 Между тем при
соответствующей экономической политике «собственные
рукоделия» «в короткое время достигнут возможной степени
совершенства». ? Такой экономической политикой Радищев
считал покровительство развитию отечественной промышленности.
Радищев одним из первых в русской экономической мысли
поставил проблему протекционизма на уровень
народнохозяйственных задач. Известно, что система
покровительственных пошлин и жестких таможенных тарифов была
изобретением и экономической политикой меркантилизма.
Но меркантилисты подчиняли проблемы промышленного
производства задачам получения богатства в виде благородных
металлов через внешнюю торговлю. Для Радищева важнейшее
значение имеет увеличение производства для внутреннего
потребления, для повышения народного благосостояния.
Радищев писал уже в другую эпоху, когда меркантилизм в
экономической науке был преодолен и прогрессивные идеи
экономической науки выражались французскими физиократами
с их принципом laissez faire, laissez passer и английской
буржуазной политической экономией с требованием free trade.
Радищев же исходил из нужд и требований прогрессивного
экономического развития России. Поэтому он не мог стать на
позиции физиократов и Адама Смита в этом вопросе.
В последней трети XVIII в. в Англии произошел
промышленный переворот и ее индустрия вышла из стадии
мануфактурного периода, стала самой передовой
промышленностью. Ее конкурентная способность резко повысилась.
Радищев учитывает опыт экономического развития
передовых стран Запада. Он пишет, что Англия «поставила себя
в число первостатейных Государств в Европе» 3 именно
вследствие настойчивой протекционистской политики,
покровительственных пошлин и жестких таможенных тарифов. Англичане,
1 А. Н. Радищев. Соч., т. II. стр. 10.
2 Там же, стр. 18.
3 Там же, стр. 7.
95

продолжает Радищев, стали говорить и писать о свободе
торговли, о вреде всяческих преград лишь после того, как
укрепили свое промышленное господство.
Насколько правильно Радищев оценивал значение
протекционизма для промышленного развития Англии,
подтверждается мнением Ф. Энгельса по этому же вопросу. «Под
покровительственным крылышком протекционизма,— писал
Энгельс,— была высижена и развилась в Англии в течение
последней трети XVIII века эта система современной крупной
промышленности — производство при помощи машин,
приводимых в движение паром...
Тогда-то в стране Джона Булля приобрело популярность
учение о свободе торговли классической политической
экономии — французских физиократов и их английских
преемников — Адама Смита и Рикардо».4
Россия еще не достигла такого уровня промышленного
производства. Поэтому мнение о свободе внешней торговли
«в России в строительстве Государственном не принято, не
приемлется и принято быть не может»,5 — утверждает
Радищев. Свободный ввоз промышленных товаров в Россию
будет подрывать ее мануфактуры. Отсюда принципиальная
формулировка Радищева о необходимости политики
протекционизма. «Запрещение иностранных мануфактурных
произведений неминуемо родит мануфактуры дома, а без того
внутренние рукоделия могут прийти в запустение».6 Это свое
принципиальное положение Радищев подтверждает не только
ссылкой на опыт Англии, но и фактическим материалом из
анализа влияния прекращения Китайского торга на
производство в Сибири и в России.
Необходимость протекционизма он особенно тщательно
обосновывает в «Письме о Китайском торге». Задачей этой
работы писатель ставит «познание выгоды и пользы
государственной», а также подкрепление «доводами» своей мысли о
том, что прекращение торговли с китайцами «не великая для
государства потеря» с точки зрения народнохозяйственных
интересов. За семь лет последнего перерыва этой торговли
заметно увеличилось производство пестряди, ярославских и
ивановских полотен, крестьянского холста в Иркутской
губернии и Томской области. Все ранее вывозившиеся из
Китая ткани в количестве более 2.5 миллиона аршин в год были
полностью заменены русскими тканями.
4 Ф. Энгельс. Протекционизм и свобода торговли.— Маркс
и Энгельс. Соч., т. XVI, ч. 1, стр. 311.
5 А. Н. Радищев. Соч., т. II. стр. 7.
6 T а м же, стр. 33.
96

Ни охота на пушного зверя, ни земледелие, ни
скотоводство от прекращения торга не пострадали, а мануфактура
и земледелие выиграли. Увеличилось промышленное
производство не только в мануфактурах, но и в крестьянском
хозяйстве. Крестьяне стали больше сеять льна, разводить табак,
прясть и ткать, «заводить крестьянские станы». Конечно, ввоз
дешевых иностранных товаров выгоден «употребителям», но
при этом надо подходить не с узко коммерческой, а с
народнохозяйственной точки зрения, «не должно ли подумать, что
может от того или быть вред или подрыв»,7 — пишет
Радищев. Он считает особенно достойным сожаления, что в случае
возобновления Китайского торга низкая цена китайских
тканей «изгонит из употребления в Сибири многие Российские
рукодельные и мануфактурные товары»,® а ввоз табаку может
«подорвать изрядные рассадки сего растения в Иркутской
Губернии».9
Подводя итоги своим исследованиям Китайского торга
и влияния его на промышленное производство, Радищев
перечисляет выгоды от прекращения этого торга, а также и от
его возобновления. Все выгоды от прекращения торга лежат
на стороне производства и имеют крупное
народнохозяйственное значение, выгоды же от возобновления — на стороне
обращения и имеют более коммерческий характер.
В конце «Письма» Радищев спрашивает, понятно ли он
изложил и достаточно ли доказал свою мысль, что
«пресечение торга на Кяхте не есть такое зло, как кажется». С этой
же мысли он и начинал «Письмо», ставя себе задачей
обосновать необходимость протекционизма для «государственной
пользы». Радищев воздерживается от окончательного
заключения о выгодности или невыгодности данного торга,
вследствие недостатка материалов, хотя и «не одобряет торг сей».
Борясь против крепостнической основы производства
в промышленности так же, как и в сельском хозяйстве,
защищая интересы трудящихся масс, Радищев полагал
экономически наиболее целесообразным распространение
небольших промышленных предприятий по всей стране. Такое
мнение разделяли многие деятели и писатели того времени,
например А. Р. Воронцов, М. Д. Чулков.
Однако было бы ошибкой рассматривать отношение
Радищева к крупному производству как резко отрицательное. Он
лишь настаивал на таком сочетании, которое давало бы
средства существования возможно большему числу людей.
7 А. Н. Радищев. Соч., т. II, стр. 17.
8 Т а м же, стр. 33.
9 Там же, стр. 14.
7 Е. В. Ириказчикоьа 97

Радищев писал А. Р. Воронцову: «В[аше] Сиятельство],
конечно, того же мнения; если промысел, рукоделие,
искусство или упражнение какого бы рода ни было, питает
большее число людей, хотя бы оно и меньшее число капитала
пускало в обращение, или меньшее бы число производило
числительных богатств, то то искусство, рукоделие или
упражнение, или что бы то ни было, предпочтительнее тому,
которое, обращая великие капиталы или производя много
богатств, меньшее число людей питает.
Истине сей вы от меня доказательств не потребуете, столь
она очевидна, а для облегчения моего мог бы я оные
'выписать из многих хороших Авторов. Но если можно и давать
пропитание большему числу людей и оставлять всевозможное
обращение капиталов, то тем больше будет выгоды». 10 Из
этой цитаты ясно, что Радищев отдавал предпочтение
мелкому производству, но и не отрицал пользы крупного при
определенных условиях. Понятно, что в условиях
крепостнической России XVIII в. Радищев еще не мог вскрыть до
конца прогрессивное значение именно крупной
промышленности и концентрации капитала для борьбы против феодально-
крепостнического способа производства.
Радищев рассматривает необходимость развития
мануфактур и ремесел в России прежде всего с точки зрения
ликвидации крепостничества, образования класса
самостоятельных производителей и улучшения положения
крестьянства. Поэтому он придает большое значение развитию
крестьянского ремесла, связанного с сельским хозяйством. Он
считает, что домашнее производство сельских жителей,
основанное на их личном труде и собственных орудиях
производства, не обогащает ни одного капиталиста, но дает
добавочный к сельскому хозяйству заработок очень многим.
В то же время он отмечает, что организованные на
капиталистических началах крупные английские, французские и
русские мануфактуры, употребляя в работу сотни и
тысячи людей, дают им лишь «хлеб насущный» и обогащают
одного-двух предпринимателей за счет присвоения труда
рабочих.
«Обыкновенные манифактуры, не исключая Английских
и Французских, полезны тем, что дают пропитание многому
числу бедных граждан и за каждыми 200, 300, 500 или 1000
человек, получающих хлеб насущный, обогащают одного или
двух граждан; но шелковое рукоделие, как то оно в
Московской губернии существует, не обогащая ни одного, многим
10 А. Н. Радищев. Соч., т. II, стр. 20. Об отношении А. Р.
Воронцова к этому вопросу см. выше, стр. 11.
98

частным, и большею частию сельским жителям, доставляет
довольственное житие». п
Радищев боролся против крепостнической системы в
промышленности. Русская промышленность того времени была
в значительной части крепостнической, и противопоставление
ей массы мелких собственников объективно означало защиту
более широкой основы для развития капитализма.
Но Радищев противопоставляет мелкому производству не
только русскую крепостническую мануфактуру, но и
английскую и французскую мануфактуры, которые были
организованы на чисто капиталистических началах. Здесь он
выступает уже против капиталистической эксплоатации, указывая,
что эти крупные мануфактуры дают рабочим только «хлеб
насущный», т. е. минимум средств существования.
Положение мануфактурных рабочих в XVIII в. было более
тяжелым и бедственным, чем положение
крестьян-ремесленников и кустарей. Радищев это знал и по литературе, и по
непосредственным наблюдениям в России. Он мог знать
результаты не только крепостнической, но и капиталистической
эксплоатации мануфактурного периода развития
капитализма. А так как в России еще не было сложившегося
рабочего класса, то средство избавления от этой эксплоатации
Радищев усматривал лишь в обеспечении крестьянина
собственностью на средства производства, главным образом
собственностью на землю, в сочетании сельскохозяйственных
работ в летнее время с крестьянскими кустарными
промыслами и ремеслами в зимнее время. Этому сочетанию
земледелия с ремеслами особенно способствовало в России
«худое хлебопашество», не обеспечивавшее крепостного
крестьянина всем необходимым, отсутствие крестьянских
«капиталов» для ведения рационального и прибыльного сельского
хозяйства, потому что помещик обирал крестьянина, оставляя
ему «только воздух». Способствовала развитию крестьянских
промыслов и длинная зима, наличие у крестьян свободного
времени и свободных рабочих рук.
. В; противоположность утверждению крепостника
Щербатова о том, что крестьяне устремляются на внеземледельче-
ские заработки вследствие распространения среди них
«сластолюбия», желания «легкой работы», Радищев указывает,
что земледельца гонит на фабрики и заводы «костистая лапа
глада». 12 Крестьяне, уходя зимой из дома на промыслы,
«нетокмо собирают деньги, но сберегают в закроме своем то
количество хлеба которое бы употребили себе в пищу». 13
11 А. Н. Радищев. Соч., т. II, стр. ГЗ.
12 А. Н. Радищев. Рукопись «О подушном сборе», л. 54.
13 Там же, л. 53.
99
7*

Непостоянные отхожие заработки не обеспечивали
покрытия всех нужд работника и его семьи. Поэтому Радищев
полагал, что для страны в целом и для крестьянства в
частности «наивыгоднейшее употребление зимы, есть то где си^
мертвое для земледелия время употребится может на
рукоделии фабрики или заводы». 14 Радищев отмечает, что «для
споспешествования земледелию, а особливо для
прокормления поселян в годы худаго урожая...», заводы или фабрики
полезно было бы строить не только в крупных городах и
столицах, но и там, «где могли [бы] работать все те которые не
пошли бы работать в отдалении».
Настаивая на всемерном развитии промышленного
производства, Радищев вместе с тем обращает внимание на
крайне низкий уровень заработной платы рабочих в
мануфактурах. Известно также, что большинство помещиков, эксплоа-
тируя принудительный труд крепостных на вотчинных
фабриках, вовсе не платили крестьянам никакой заработной
платы. Дворяне-крепостники, «гордящиеся наукою... в
способах обогащать земледелателя», разрабатывали и в «Трудах»
Вольного экономического общества и в «Инструкциях
управителям имений» различные рационализаторские
мероприятия по использованию времени и сил крестьянина на работе
зимой и летом для своего обогащения, но не помышляли об
удовлетворении нужд работника и его семьи. Радищев же
настойчиво требует: «Дайте ему работу, но с работою и
плату. Тогда он будет иметь пищу, дом его согреется, тогда
птенцы его непогибнут от наготы или худыя пищи».15
Анализ крестьянских кустарных промыслов является
интересной составной частью взглядов Радищева на развитие
промышленности в России.
«Самые мануфактуры, фабрики, заводы, звериные
промыслы, извозы, поелику совершаются в зимнее время, суть
весьма полезны: ибо долговременная наша зима, оставляя
много праздного времени, не может лучше употреблена быть,
как на что либо полезное или нужное»,16 — писал Радищев.
Он высказывался за необходимость всяческого поощрения
«собственного рукоделия» крестьян, обеспечения их сырьем,—
если нет своего, то путем импорта. В пример он приводил
шелковую промышленность Московской губернии: «Если
полезно благоспоспешествовать рукоделиям без разбору, то
шелковым тканям надлежит отлично. Шелковые рукоделия
в России тем полезнее, что большею частию производятся
и А. Н. Радищев. Рукопись «О подушном сборе», л. 53 оборот.
15 Та м же, л. 54.
16 А. Н. Радищев. Соч., т. II, стр. 183
100

сельскими жителями и на их счет». 17 Для поддержания этой
отрасли он считал полезным ввозить шелк из Китая.
Вопросу об обеспечении промышленности сырьем и о
необходимости переработки своего сырья на русских фабриках
Радищев уделял большое внимание. Так, вместо вывоза
мерлушек он считал более полезным и выгодным для
народного хозяйства выращивать овец для получения шерсти
и заводить суконные фабрики; вместо вывоза юфти — строить
свои кожевенные и обувные предприятия. Прекращение
вывоза мерлушек «благое будет иметь действие, размножать
волну (шерсть.— Е. Я.) и способствовать может к заведению
или размножению суконных фабрик».18 Прекращение вывоза
юфти никогда не может вызвать сокращения скотоводства,
потому что разводят и забивают скот не для получения кожи,
а на мясо или сало. Если считать по стоимости продукты
животноводства — мясо, сало и кожу,— то Радищев полагает,
что «они содержатся в следующей пропорции: 47г—11/2—2А».
Радищев отмечал специфический характер развития
промышленности в России. Промышленность получила широкое
развитие в виде кустарных промыслов в деревне, она не была
отделена от земледелия, и крестьяне занимались такими
работами, которые в других странах уже стали городскими
занятиями.
В «Описании моего владения» Радищев перечисляет
«мужские рукоделия», которыми оброчные крестьяне
«приобретают деньги»: серебренники, канительщики, кожевники,
пильщики, кирпичники, каменщики, овчинники, портные,
плотники, извозчики, известники, мостовщики, лапотники.
«Общее рукоделие женщин есть: прясть и ткать; прядут лен,
шерсть, посконь, а конопли обращают в пеньку, которую
продают купцам...»; ткут сукна и холсты для себя и на продажу.
«В других землях,— пишет Радищев,— таковое исчисление
рукоделий имеет место между городовыми жителями, но
в России долгая зима, малое плодородие некоторых губерний
и худое хлебопашество преображают множество деревень в
города». 19 Рассматривая связь каждого из этих промыслов
с земледелием, Радищев отмечает, что многие крестьяне
«начинают выходить из звания земледельцев». Более
зажиточные из них считают, что «выгоднее в дом нанять
работника» вместо себя, а сами уходят на заработки. Кто не имеет
своего инструмента, тот идет к имеющему таковой «в
товарищи», или «в работники» из «половины, третей и четвертой
доли» дохода. Так, пильщики всегда ходят по-двое, овчинники
17 А. Н. Радищев. Соч., т. II. ещ). 13.
18 Т а м же, стр. 30.
,!) Та м ж е, стр. 184.
101

берут работников и т. д. Пильщики ходят по всей стране
(в Малороссию, Киев, Херсон, Саратов, Астрахань и
Петербург), пилят корабельный лес. «Любят сию работу по той
более причине, что живут на воле»,— отмечает Радищев еще
одну положительную сторону промыслов оброчных крестьян —
относительную независимость от постоянного надзора
помещика. Радищев подметил также и зарождение
капиталистической эксплоатации э этих крестьянских «товариществах».
Крестьяне, являющиеся владельцами инструмента, лошади
и прочих средств производства, «ходят хозяевами» и забирают
себе львиную долю общего заработка, отдавая своим
«товарищам» в три-четыре раза меньшую часть.
Радищев наблюдает все больший отрыв ремесленников и
отходников от земледелия, превращение их в постоянных
наемных рабочих. «Из всего вышесказанного можно видеть,—
пишет он,— что пильщики, каменьщики, кирпичники суть
худые земледельцы, потому что не живут дома и можно
сказать, что XU работников земли не возделывают...».20 Здесь
он отмечает чрезвычайно знаменательный факт влияния
развития крестьянской промышленности на разложение
феодально-крепостнической системы хозяйства. Если «!Д
работников земли не возделывает», то она, эта четверть, составляет
уже постоянную армию, из которой капиталистические
элементы черпают свои резервы рабочей силы для развития
мануфактурного производства.
В «Записках путешествия в Сибирь» и в «Дневнике
путешествия из Сибири», а также в письмах к А. Р. Воронцову
с дороги Радищев сообщает результаты своих наблюдений
над крестьянскими промыслами и занятиями. Занятие
извозом на дорогах, связывающих Россию с Сибирью через
Уральские горы, было более прибыльным для крестьян, чем
хлебопашество, хотя земли там много. Жители деревень и сел,
расположенных по берегам Камы и других рек, «делают
лодки», которых продают на караваны «великое множество»
по 3 и по 5 руб. за лодку. Многие нанимаются в бурлаки.
Часто бурлаки нанимаются зимой под задатки, заранее
запродают себя. Работа бурлаков очень тяжелая, заболевшие
отстают в разных местах, паспорта их остаются у нанимателей,
и они не могут уйти в другое место. За длительные простои
судов по вине работников с них вычитают по 50 коп. за день.
Одним словом, «много им притеснения»,— пишет Радищев.
Радищев отмечает специализацию отдельных деревень
или целых районов на одном каком-нибудь ремесле.
Например, в Московской губернии ткут шелковые платки, в Пав-
А. Н. Радищев. Соч., т. II, стр. 186.
102

лове и Ворскле производят металлические изделия, около
Тюмени — все кожевники и т. д. Вообще, «где много всякого
ремесла», там «целая деревня имеет всегда одно». Здесь
проявляется предпринимательская деятельность
купцов-капиталистов в форме раздачи сырья и скупки готовой продукции.
Материалы, характеризующие состояние мануфактурной
промышленности, крестьянских промыслов и задачи
дальнейшего промышленного развития России, собранные и изученные
Радищевым, вполне подтверждаются свидетельством его
современника и товарища, вместе с ним учившегося в Пажеском
корпусе и в Лейпцигском университете, П. И. Челищева.
В мае 1791 г. Челищев предпринял путешествие по
Северу России, проехал «сухим путем» 995, «да водяною
коммуникацией)» 3074, «итого четыре-тысячи шестьдесят-девять
верст» и в декабре того же года вернулся в Петербург.
Челищев собрал огромный материал о положении дворцовых и
экономических крестьян Олонецкой, Архангельской,
Вологодской, Новгородской губерний, о заводах и фабриках,
«пильных мельницах», крестьянских промыслах, торговле,
судостроении, транспорте и природных богатствах. В
Архангельске Челищев встречался с братом А. Н. Радищева,
управляющим Архангельской таможней, Моисеем Николаевичем
Радищевым.
Челищев отмечает отдельные попытки преодолеть
техническую отсталость промышленности. Главной двигательной
силой на «пильных» и других заводах тогда была водяная
энергия, но уже имело место и применение «огненных
машин». Он подробно описывает «вновь выплавленную в
Петрозаводске чугунную огненную воздушную машину»,
установленную для откачки воды из затопленного золотого рудника
у истока реки Выга из Выг-озера. Сравнивая новую машину
с установленной ранее в Кронштадте, «особливо дороговизну
и время на приведение в действо той с этою, почесть можно
сию за игрушку»,21 — пишет Челищев.
Челищев горько сетует на крайнюю недостаточность
развития русской промышленности и на хищническую эксплоа-
тацию природных богатств России иностранными
капиталистами, обвиняя правительство и царских наместников в
отсутствии заботы о развитии промышленности. «Почто не
обработываете сокровищь, сокрытых в недрах земных; у нас
их так много, а мы платим Агличанам за их миллионы,
Нирыберцам (нюрнбергцам.— Е. П.) за иглы даже тысячи;
что платим и Голландцам за сельдей, а сами имевши стер-
21 П. И. Челищев. Путешествие по Северу России, СПб. 1886,
стр. 27.
103

лядей, белую рыбицу, осетров, белугу, семгу и прочия
сокровища вод. Астрахань и Крым не могут ли нас снабдить
вином, шелком и шерстью? Урал и обширныя губернии любез-
наго нашего отечества могут ли когда изчерпнуться в рудных,
своих жилах? Твердый, проницательный и созидательный
разум Россиян требует только ободрения, чтобы затьмить в
науках, художествах и в рукоделиях все народы
европейские». 22 Организацию прядильных и ткацких фабрик Чели-
щев советует поручить женщинам, которым этот вид
промышленности хорошо знаком по их домашней работе.
Челищев приводит яркие примеры расслоения
крестьянства в связи с развитием промышленности и проникновением
капиталистических отношений. На Свири, в экономической
деревне Княжь-Бара он останавливался в доме крестьянина
Вдовицина, который «Собственным своим капиталом всякий
год строит против своего дому от 4-х до 6 самых больших
и середовых галиотов и, положив на них совсем исправную
хорошую оснастку, прежде возит в них из Петрозаводска в
Санкт-Петербург всякий тяжелый груз, как то: пушки, ядры
и прочее, за что и получает с казны хорошую плату, ибо
галиоты его поднимают большие от 12 до 16, а середние от
8 до 10 тысячь пудов, и, выручив он сею возкою без мала
что не все свои издержанныя на строение, оснастку и провоз
деньги, потом продает их петербургским и иностранным
купцам: большой галиот от двух до четырех, середний от полу-
торых до двух тысячь рублей, от котораго промыслу и
капитал хороший имеет».23
Строительство судов ведется наемным трудом крестьян
своей и других деревень. Работающие на верфях крестьяне
«снискивают... себе весьма бедное пропитание от делания
новых галиотов... Получая за работу с галиота пять и шесть
человек, в 6 и 7 месяцев на своем хлебе, от 3-х до 4-х сот
рублей, кроме оснастки и железнаго кузла...».24 Галиотов
разной величины на реках Паше, Сермаксы и Свири
ежегодно строилось от трех до четырех сотен.
При такой зверской эксплоатации крестьянства и со
стороны помещиков и со стороны
капиталистов-предпринимателей немудрено, что Радищев в своем литературном
«Путешествии», а Челищев в действительно совершенном путешествии
повсюду отмечали крайнюю бедность массы крестьянства,
несмотря на широкое развитие промыслов и ремесла в
подспорье к земледелию.
24 П. И. Челищев. Путешествие по Северу России, СПб. 1886,
стр. 274.
23 Там же, стр. 12—13.
24 T а м же, стр. 14.
104

Челищев проявил большую наблюдательность и вдумчивое
отношение к крестьянским промыслам. Он всюду стремился
описать, какими способами северные крестьяне добывают
средства на жизнь и уплату податей. Он перечисляет те же
крестьянские промыслы, что и Радищев. Несомненно влияние
радищевского «Путешествия» на Челищева.
Анализ кустарных промыслов в деревне — выяснение
постепенного отрыва их от земледелия, изучение роли мелкого
производства, специфического характера развития
кустарной промышленности и домашнего производства в России —
с такой широтой был впервые поставлен Радищевым в
русской экономической литературе.
Сто лет спустя Ленин с исчерпывающей ясностью показал-
возникновение и развитие капитализма из этой специфической
формы промышленности в России.

Глава 5
О ТОРГОВЛЕ И ЦЕНООБРАЗОВАНИИ
Радищев придает большое значение развитию торговли,
рассматривая обращение как важнейшее условие роста
производства. Он выясняет, что торговля возникла тогда, когда
производство стало превышать потребление непосредственных
производителей как в земледелии, так и в домашней
промышленности, когда появилось «изобилие плодов и
произведений», появилось «домашнее избытчество». Избытки своего
производства люди стали «менять... на таковыя, в коих был
недостаток. Сие произвело торговлю». х Следовательно,
торговле Радищев отводит подчиненную роль по отношению к
производству. Торговля зависит от производства. В свою
очередь торговля оказывает большое влияние на развитие
производства.
«Истина, доказательств, кажется, нетребующая, есть, что
в Государстве, изобилующем своими произведениями, корень
общественного благосостояния основывается на
беспрепятственном и скором обращении домашнего избытчества».2
Радищев указывает, что скорость обращения сокращает
издержки и, наоборот, при медленном обращении издержки
обращения и количество занятых в торговле людей больше. Свобода
внутренней торговли, беспрепятственное обращение продуктов
внутри страны, является, по мнению Радищева, истиной,
не требующей доказательств. В другом месте он пишет, что
торговля не терпит никаких преград и стихийно, как водный
поток, в обход всяким узаконениям и запрещениям, пробьет
себе дорогу, раз уже производство стало товарным.
Радищев различает двоякую природу вещей-товаров:
способность удовлетворять человеческие потребности и способ-
1 А. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 383.
2 Там же, т. II, стр. 5.
106

ность приносить прибыль, причем безразлично,
удовлетворяют ли вещи потребности, «необходимые как хлеб и рубаха»,
или «хотя бы то была прихоть».3
Участниками обращения в стране Радищев считает не
только собственно купцов, но и самих производителей и
потребителей. «Три рода людей участвуют обыкновенно в
торгах всякого рода, имеют от оных свое пропитание или оными
приобретают богатства. (Изъятия из сего быть могут, но
редки). Первые суть производители вещей или товаров, коими
торг производится; другие те, кои товар приводят в
обращение, то есть: покупатели или продаватели; третие те, кои, не
участвуя в собственности вещи, или с оною временно
обращаются». 4 Из этого не следует, конечно, говорит Радищев,
чтобы всякий товар всегда проходил через «трои руки».
«Иногда сам производитель есть и продавец товара и
доставляет его в место его употребления. Иногда товар пройдет
через десять рук», но обращение в целом сводится к
указанному действию «трех родов людей».
Участвующие в торговле — производитель, купец и
потребитель— являются собственниками товара, «суть оного
стяжатели», они «суть деятели торга и оного побуждения».
Люди же, временно с товаром обращающиеся и не
становящиеся в процессе обращения его собственниками, «суть оного
только пособия».5 К людям, временно обращающимся с
товаром и не становящимся его собственниками, Радищев
относит приказчиков, извозчиков, владельцев помещений,
сдающих кладовые под поклажу и принимающих товар на
хранение.
Это разделение всех агентов товарообращения на группы
в отношении собственности на товар Радищев проводит для
того, чтобы объяснить процесс ценообразования и
распределения прибыли.
Интересны теоретические рассуждения Радищева о цене
товара, о прибыли и ее происхождении. Он различает
истинную цену и прибавочную цену товара.
Истинная цена товара, по определению Радищева,
включает затраты в производстве и обращении продукта.
«Истинная его цена, или то, во что оной стоит или
производителю или продавателю и покупателю, или тому, кто его
временно имеет в своих руках, никому в прибыток быть не
может; потому что первой оного производитель, производя
его, имел в произвождении ущерб своего имущества; равно
3 А. Н. Радищев. Соч., т. II, -стр. 26
4 Там же, стр. 7.
5 Т а м же, стр. 8.
107

и все другие, продавая его или покупая, или же с ним
обращался, ущерб в имуществе своем имели».6
Первый элемент «истинной цены» в определении
Радищева — это затраты на средства производства. «Сие
относиться долженствует на всех, кои дают на произведение
вещи задатки; напр. земледелец держит скот, орудие, семена
и пр.; — фабрикант строит строение, припасы; — купец берет
деньги в рост и пр.; — извозчик держит лошадь, корм,
промышленник тоже».7 При этом Радищев устанавливает, что
в России вследствие крепостнического характера
производства труд крепостного ничего не стоит помещику (не
оплачивается им), и поэтому сама стоимость продукции обычно
определяется неправильно.
Так, анализируя экономику крепостной деревни, Радищев
пишет: «О задатках, даваемых земледельцами, их росчет
капитала с доходом, от возделывания земли получаемым,
сказать будет нужно что-нибудь, хотя в России (редко где
исключая) разве одни семена почитаются задатки (затраты
капитала.— Е. Я.), орудие и здания кое-когда, а работа —
ни за что».8
Сам Радищев учитывал стоимость средств производства
и рабочей силы. В описываемом имении крестьяне имели:
капитал скота 4000 руб.
» орудия. 200 »
» строения . 1000 >
» семян .... 3000 »
Всего . . . 8200 руб.
«Работу земледельческую за мужщину по 20,
женщину— 10, девок и ребят взрослых по 5 на лето, может
стоить в лето 2500 рублей».9
«Истинная цена», в понимании Радищева, означает, таким
образом, издержки производства. Поэтому она «никому в
прибыток быть не может»,— указывает он.
Прибыль составляет ту часть цены товара, которая
превышает издержки производства. Все, что в цене товара
содержится сверх издержек производства, Радищев называет
прибавочной или прирастающей ценой. «Вся
прибавочная цена товара есть прибыль всем тем, через чьи руки
А. Н. Радищев. Соч., т. II, стр. 8. «Продаватели или
покупатели», <в понимании Радищева, означала —- торговцы, перекупщики, в
отличие от производителей и потребителей.
7 Т а м же, стр. 8.
8 Та м же, стр. 174.
9 Там же, стр. 182.
108

оной проходил... Следственно, прирастающая цена
товара обращается в прибыток; следственно, чем больше ее
приращение, или чем товар дороже становится (по сравнению
с затратами на его производство.— Е. #.), тем больше от
оного прибытка». 10
Товар становится дороже на пути от производителя
к потребителю. Потребитель товара «его или истребляет или
пресекает его дальнейшее обращение», следовательно, он
оплачивает всю цену товара. В процессе обращения товар не
меняется в своем количестве или качестве, но меняется в
цене,— замечает Радищев. «Обыкновенно, хотя и бывает
изъятие, чрез сколько рук товар пройдет, толикократно он
усугубится, не в количестве своем или доброте, но в цене,
или сказать другими словами: чем товар более пройдет рук,
тем он становится дороже». И далее: «Чем более расстоянием
между производителя и употребителя, тем товар
прибыточнее, не то, что от него более барыша, но что большому числу
людей дает пропитание». u
Здесь Радищев поясняет, в чем состоит, по его мнению,
польза от увеличения «прирастающей цены» товара. Эта
польза состоит не в увеличении общей суммы барыша, а в
том, что прибыль раздробляется между всеми участниками
обращения и поэтому большее число людей получает свое
пропитание.
Таким образом, Радищев показывает собственно путь
реализации «прирастающей цены».
Но где она создается, за счет чего получается?
Из только что приведенных рассуждений Радищева нг
видно, что представляет собой по существу «прибавочная
цена». Здесь мы видим только, что цена товара состоит из
издержек производства и прибыли. Ответ на вопрос о том,
что представляет собой прибыль по существу, дают взгляды
Радищева на характер и происхождение
богатства эксплоататорских классов —
помещиков, владельцев мануфактур и торговцев. В результате ана
лиза труда при крепостническом способе производства он
приходит к выводу, что богатство этих классов есть результат
присвоения труда непосредственных производителей товара.
О богатстве помещика Радищев писал: «Богатство
сего кровопийца ему непринадлежит. Оно
нажито грабеже м»12 (разрядка моя.— Е. П.). Помещик
«не сам себя определил к сохе», а использовал «употребление
10 А. Н. Радищев. Соч., т. И, стр. 8.
11 Т а м же.
12 Там же, т. I, стр. 326.
109

естественных сил своих крестьян, прилагая оныя к обработы-
ванию земли». 13 Помещик вследствие этого имеет в виде
денег «в кармане труды и пот своих крестьян
(разрядка моя.— Е. П.) целого года». u Ясно, что богатство
помещика есть результат присвоения труда крепостных. Так же и
товар, привозимый из Америки через Петербургскую
таможню, произведен рабом-негром и есть результат
«превосходящих его силы трудов»15 (разрядка моя.— Е. Я.)»
Не менее ясно показывает Радищев и происхождение
богатства промышленников, владельцев мануфактур.
«Обыкновенные манифактуры, не исключая Английских и
Французских... за каждыми 200, 300, 500 или 1000 человек,
получающих хлеб насущный, обогащают одного или
двух граждан»16 (разрядка моя.— Е. П.). Следовательно,,
рабочие в мануфактурах, «бедные граждане», получают лишь
«хлеб насущный», минимум средств существования, а
владельцы средств производства обогащаются их трудом.
Прибыль торговцев, которые «доставляют товар в место
его употребления», происходит из того же источника,— иа
присвоения труда производителей. Радищев показывает это
на примере деятельности скупщика пушных товаров у
сибирских крестьян. Значительную долю их труда присваивают
представители торгового капитала. Среди
зверопромышленников «Один изо 100 или из 200 живет не в долг, другие все
наемники и работают на давших им задатки. Всю свою
добычу запродают заранее; а корыстолюбивые и
немилосердые торговщики пользуются
трудами и ими обогащаются»17 (разрядка моя.— Е.П.)
Чрезвычайно яркими красками рисует Радищев
грабительские методы обогащения купцов за счет рыболовов и
охотников в Сибири. «Сии зверския ростовщики выманивают
у них (рыболовов.— Е. П.) летом запасенную ими пищу за
дешевую цену, а при начале зимы продают им ее же
чрезмерно дорого». Так же грабят купцы и охотников, закабаляя
их дачей задатков под товар. «Купцы, разъезжая по
деревням, договариваются с крестьянами о поставке мягкой
рухляди, давая деньги в задаток... сим способом принимают
товары за столь низкою цену, что если из договоренного
половину только получат, то с немалым остаются барышем». 18
13 А. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 325.
14 Там же, т. II, стр. 350.
15 Та м же, т. I, стр. 324.
16 Та м же, т. II, стр. 13.
17 Там ж е, стр. 29.
18 Л. Н. Радищев. Описание Тобольского наместничества
(публикация Л. И. Андреева), «Советская этнография», 1947, VI—VII, стр. 229„
ПО

Радищев знает, что торговец получает прибыль
непосредственно из обращения, но не ограничивается описанием
поверхности явления, а показывает, что прибыль торговца имеет
своим источником труд непосредственных
товаропроизводителей. Прибыль, или «прибавочная цена», создается в
производстве и присваивается эксплоататорскими классами как часть
цены товара, превышающая издержки производства.
Теоретические рассуждения Радищева о «прибавочной или
прирастающей» цене товара и о происхождении богатства
эксплоататорских классов интересны тем, что они двигали
вперед развитие науки политической экономии как по
сравнению с меркантилистами, так и по сравнению с
физиократами. Известно, что меркантилисты оставались на поверхности
явлений и отождествляли богатство с деньгами. Физиократы
же признавали, что только труд в земледелии создает
новую стоимость, а труд промышленных рабочих считали
бесплодным.
Радищев представлял богатство в виде скопления
всевозможных товаров, а деньги рассматривал как всеобщее
выражение богатства, потому что они «всякой товар
представляют и на них всякой товар -менять можно». Анализ
производства привел Радищева к мнению, что «прибавочная
или прирастающая цена» создается в земледелии, в
мануфактурах, в ремесленном производстве и присваивается
помещиками, владельцами мануфактур и торговцами.
Величина прибыли зависит, по мнению Радищева, также
от скорости обращения. «Чем скорее обращение товара,—
пишет он,— тем прибыль их (участников торга.— Е. П.) чаще,
тем она и больше». 19 Отмечает он и влияние спроса и
предложения на величину цены товара, а значит, и на величину
реализуемой прибыли. «Если иногда малое количество товара
делает его дороговизну, то нередко и больший онаго расход
держит его в высокой цене»,20 — писал Радищев А. Р.
Воронцову.
В зависимости от роли агентов обращения в самом
производстве Радищев определяет их участие в распределении
прибыли. Она делится между участниками «очень неравно»,—
говорит он. Те, которым товар принадлежит, получают
больше, а те, которые имеют его в руках своих временно,
получают меньше. Радищев считает, что чем больше делится
прибыль, «тем оно полезнее: ибо большее число людей
имеют от того свое пропитание или умножение имущества».2I
19 А. Н. Радищев. Соч., т. II, стр. 10.
20 Архив кн. Воронцова, кн. V, стр. 295. Письмо Радищева от 15
марта 1791 г.
21 А. Н. Радищев. Соч., т. II, стр. 8.
111

Здесь та же забота о мелких товаропроизводителях, к
которым относятся торгующие крестьяне, «пропитание свое
добывающие потом лица своего», которые «торгуют только
своими произведениями».22
Радищев дает подробный анализ того, какое влияние на
различных участников торга оказывает приостановка
обращения при простом товарном производстве. Меньше теряют те,
для которых товар «не есть их собственность». К этой группе,
как указано выше, Радищев относит пособников торга —
извозчиков, приказчиков, владельцев складских помещений,
барж, постоялых дворов. Они и капитала своего не
лишаются, и труд легко переносят в другие области, «прилагают к
другой вещи». «Совсем другое действие,— пишет Радищев,—
лишения того, от чего прибыток свой имели, бывает в тех,
кому оное принадлежит; тогда тот у кого товар в руках
останавливается, уподобляется употребителю: ибо он хотя
невольно, но обращение вещи, останавливает, и нередко в руках
его она, теряя свою доброту, теряет свою и цену».23 При этом
собственно торговцы «лишены могут быть своего только
прибытка, а капитала только временно и случайно». Итак, купцы
страдают больше, чем их пособники, от приостановки
обращения, на тоже сравнительно легко переносят «искусство
свое на другой предмет», так как в то время в России еще
не было всеобщего кризиса перепроизводства с
банкротствами и полным разорением.
Более всех от приостановки обращения страдает
производитель товара. «Но действие лишения прибытка наиболее
падает на производителей оной (вещи, обращение которой
остановилось.— Е. Я.);... производитель лишается своего
ремесла или художества, когда в нем не настоит нужда и не
так, как другие, искусство свое на другой предмет обратить
не может, разве в долговременном последствии».24
Радищев з!десь по существу дает анализ результатов
приостановки акта Т — Д при простом товарном производстве как
для производителя товара, «когда в нем не настоит нужда»,
так и для торговца, который в таком случае «уподобляется
употребителю», потому что у него «товар в руках
останавливается».
Радищев усматривает некоторую пользу в такого рода
потрясениях для дальнейшего развития товарного
производства. Эти потрясения вызывают производство новых товаров,
товаропотоки идут в новых направлениях, устанавливаются
новые связи.
22 А. Н. Радищев. Соч., т. II, стр. 21.
23 Там же, стр. 8—9.
21 Там же, стр. 9.
J12

Радищев обратил внимание и на ту особенность мелкого
товарного производства, которую сто лет спустя на основе
огромного фактического материала блестяще осветил
теоретически Ленин, а именно, зависимость мелких
товаропроизводителей от скупщика товаров.
Они по существу превращаются в наемников представителя
торгового капитала, все свои товары запродают заранее под
задатки на кабальных условиях. Таким образом, Радищев
точно определяет источник обогащения торговцев как
присвоение труда товаропроизводителя.
В то же время Радищев постоянно подчеркивает, что в
России подавляющее количество товаров производится не
свободными людьми, а крепостными, вследствие чего эксплоа-
тация непосредственного товаропроизводителя неизмеримо
больше. Труд сибирских крестьян присваивается скупщиком
их товаров, но все же они живут лучше, чем помещичьи
крестьяне.
Огромное по тому времени скопление товаров в
Вышневолоцком канале на первый взгляд, по выражению Радищева,
представляет увеселительное зрелище. «Тут видно было
истинное земли изобилие, и избытки земледелателя; тут явен
был во всем своем блеске мощный побудитель человеческих
деяний, корыстолюбие».25 Но это лишь внешнее впечатление.
При углубленном изучении источников «избытков
земледелателя» радоваться не приходится, говорит Радищев, так как
«в России многие земледелатели, недля себя работают; и так
изобилие земли во многих краях России доказывает,
отягченный жребий ея жителей». Товары производятся
подневольным трудом крепостных, а присваиваются и продаются
помещиками.
В «равное негодование» приводил Радищева и вид
американских товаров на таможенной пристани в Петербурге, как
то сахар, кофе, краски и др. Последние произведены
американскими рабами-неграми, путем приложения
«превосходящих его (человека-раба.— Е. П.) силы трудов», и не
осушились еще «от пота, слез и крови их омывших при их
возделании».26
Радищев защищает интересы самостоятельных
товаропроизводителей, которые «торгуют только своими
произведениями». Крупные купцы, «великие капиталисты», «именитые»
откупщики рисуются у Радищева резко отрицательными
чертами, «ибо купец — всегда купец, ищущ своего прибытка; и
.из ста тысяч один, может быть, найдется, который бы
25 А. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 323.
26 Там же, стр. 324.
8 Е. В. Нрнказчпкова 113

наистрожайше наблюдал законы честности, хотя б на счет
своего кармана».27
Радищев видел положительные стороны развития
товарообращения в том, что большое число людей «имеют от Того
свое пропитание или умножение имущества». В условиях
феодально-крепостнического хозяйства вовлечение возможно
большего количества производителей в круг товарного
производства имело безусловно прогрессивный характер,
прокладывало путь новому способу производства.
Радищев тщательно собирал материал о состоянии
внутренней торговли в России. Он изучал уровень цен и их
изменение, направление товаропотоков, влияние торговли на
производство и, наоборот, зависимость торговли от состояния
производства. Так, например, он указывает, что барабинские
крестьяне бедны потому, что удалены от рынков сбыта хлеба.
Они даже недовольны бывают обильным урожаем, так как
местные цены на хлеб настолько падают, что крестьяне не
могут выручить деньги на уплату казенных податей.
Радищев подчеркивает значение широкого всероссийского
рынка для установления экономических связей отдельных
областей страны и для распространения культуры. «В
отношении торга все равно, что справа едут налево, что слева
направо, но не все равно в рассуждении образования и
научения. Сибиряки, посещая Москву, приобретают многие
понятия, каких не имели прежде, и все, что в путешествии есть
полезного, бывает не потеряно».28 В этом отношении он
придавал большое значение крупным торговым центрам —
Ирбитской и Макарьевской (позднее Нижегородской)
ярмаркам.
В различных работах Радищев отмечает, что
распространению внутренней торговли и установлению таким образом
экономических и культурных связей между отдельными
областями России того времени сильно мешало плохое состояние
путей сообщения. Неразвитость средств сообщения
способствовала сохранению замкнутых местных рынков, вследствие
чего образовались большие разрывы в ценах на одни и те же
товары.
Описывая длинный и трудный путь, которым отправляются
из России товары для Китайского торга и развозятся
китайские товары, Радищев высказывает предположение, что когда-
нибудь население Сибири изменит естественные условия и
создаст непрерывный водный путь из Сибири в Россию,
особенно, если сухопутная возка будет очень дорога. В одном
27 Архив кн. Воронцова, кн. XII, стр. 424.
28 А. Н. Радищев. Соч., т. II, стр. 33.
114

из писем А. Р. Воронцову из Сибири Радищев, следуя учению
Ломоносова, писал о возможности найти прямой водный путь
по северному побережью между Россией и Сибирью и даже
выражал горячее пожелание принять личное участие в
экспедиции по отысканию этого пути. Строительство судоходных
каналов он считал важнейшим делом. Человек,, которому
на ум пришло «сделать реку рукодельную, дабы все концы
единыя области, в вящее привести сообщение, достоин
памятника для дальнейшаго потомства»,29 — писал он. Радищев
намечал большую программу обследования состояния путей
сообщения в стране, чтобы решить, «какие средства сделать
их лучшими».
Внешнюю торговлю Радищев, как и его русские
современники, не считает единственным или даже самым важным
источником государственного богатства. Для благосостояния
государства прежде всего необходимо, как было показано
выше, внутреннее производство и обращение его продуктов.
«Следственно внешняя торговля,— пишет Радищев,— хотя и
может быть единым от источников его (государства.— Е. П.)
богатств, но не может посему никогда почесться необходимою
Государственной силы и могущества опорою, а потому
кажется в пользе общественной может заменена быть тем или
другим».30 Еще менее внешняя торговля является корнем
благосостояния такого государства, «какова Россия», где
главное занятие жителей — земледелие. И даже для Сибири,
основным занятием жителей которой была охота на пушного
зверя и где благосостояние зверопромышленников зависело
от добычи и продажи, Радищев не считал внешнюю торговлю
основой хозяйственного процветания.
Внешняя торговля не может быть, по мнению Радищева,
основным источником богатства потому, что внешний обмен
является эквивалентным. «Истина, хотя мало еще
распространившаяся и немногим она очевидною является, что
Государство в торгу точно столько же даст, сколько возьмет... если
я вещь получаю дороже, то больше за нее возвращаю». "л
В другом месте Радищев спрашивает: «Для чего
все торгующие державы богатеют? Если бы те которые
больше покупали теряли бы то бы оскудели. Но того не
видно».32
С позиций эквивалентного обмена во внешней торговле
Радищев критикует меркантилистов. «Россия за вино, сахар
29 А. Н. Радищев Соч., т. I, стр. 323.
30 Там же, т. II, стр. 5—6.
31 T а м ж е, стр. 31.
32 А. Н. Радищев. Рукопись «Опыт о законодавстве», л. 141
оборот.
115

и пр. дает железо, сало, пеньку и лен; Испания серебро и
золото. И чем в торгу сии металлы могут быть
преимущественнее? Единственно тем, что употребление их обширнее
и что в общем соглашении они всякой товар представляют
и на них всякой товар менять можно: ибо по конец всех
изысканий всякой торг есть меновой... На что же их
предпочитать в торгу другим произведениям, почто их почитать
истинными богатствами и гоняться за ними, нарушая даже
правила благоразумия? Или кусок золота или серебра
драгоценнее сока винограда и тростника сладкого?.. О вы,
проложившие путь умствованиям о благе народном, о благе
общественном, о 'благе Государственном, Платон, Монтескиё,
могли ли бы вы вообразить, что при вратах порубежных (т. е.
в таможнях.— Е. П.) произведения бессмертные вашего разума
могут на одни весы положены быть с произведением
алчности, исторгаемым ударами у обагренного кровавым
потом злосчастия!., совет таковой не в моем водворится
сердце».33
Хотя меркантилизм в экономической науке и был к тому
времени уже опровергнут физиократами и английской
политической экономией, все же Радищева нельзя просто объявить
запоздалым критиком меркантилизма. Дело в том, что в 80—
90-х годах XVIII в. в России остро стояла проблема
денежного обращения, вексельного курса, и в связи с этим все
государственные комиссии и отдельные деятели сводили эти
проблемы по существу к недостаткам внешней торговли, к
утечке золота и серебра за границу различными
«незаконными» торговыми оборотами. Вот против этого положения и
высказывается Радищев.
Развитие товарного производства внутри страны Радищев
рассматривал как главную задачу и основной путь
укрепления экономической мощи государства. «Внешняя торговля
хороша, когда дает пищу торговле внутренней»,34 — пишет
Радищев А. Р. Воронцову.
Радищев изучал и хорошо знал передовые экономические
теории своего времени, знал меркантилистов, физиократов и
работы А. Смита. Книга «Richesses des nations» в двух томах
была в его библиотеке.35 В одном из писем к А. Р.
Воронцову от 2 мая 1791 г. он упоминает о «книге англичанина
Смита» и сообщает, что хотел бы прочитать комментарии
Кондорсэ на эту книгу.36
33 А. Н. Радищев. Соч., т. II, стр. 32.
34 Архив кн. Воронцова, кн. V, стр. 308. Письмо к А. Р. Воронцову
от 8 мая 1791 г.
& См. «Дела и дни», 1920, кн. 1, стр. 397—402.
36 А. Н. Радищев. Соч., т. II, 1907, стр. 490
116

Радищев критически относился к той экономической
политике, которую защищали классики буржуазной
политэкономии. В «Письме о Китайском торге» он говорит о «новейших
экономистах» и об английских, в частности, требующих
свободы внешней торговли. «Два мнения существуют,— пишет
Радищев,— между политическими писателями о внешнем
торге; оба хотя клонящиеся к одобрению оного и расширению,
но разных предположений суть они заключения и разные из
оных истекают следствия...
Новейшее мнение писателей о внешней торговле есть
таково, чтобы свобода оной была ни чем неограниченна.
Мнение других есть стародедовское, и во всеобщем почти
употреблении... Изданы постановления, учреждения, тарифы
и весь таможенной причет. Англия с 8 Миллионами жителей
с таковыми учреждениями поставила себя в число
первостатейных Государств в Европе».37 Сравнивая и оценивая эти
два мнения, Радищев рассматривает их не отвлеченно, не с
точки зрения теории вообще, а применительно к условиям
России, к задачам развития ее производительных сил.
Радищев выступает убежденным сторонником ограничения
свободы внешней торговли, сторонником протекционизма. Он
твердо заявляет относительно требования свободной торговли,
что «оное в России в строительстве Государственном не
принято, не приемлется и принято быть не может».
Радищев на примере Франции 80-х годов XVIII в. знал,
какие трудности, разорения, банкротства и массовую
безработицу пережила французская мануфактурная
промышленность вследствие заполнения рынка английскими товарами.
А так как Россия в промышленном отношении стояла ниже
Англии, то свободный ввоз иностранных промышленных
изделий мог подрывать, тормозить ее развитие. «Если дешевая
цена стоит того, чтобы способствовала привозу сего
дешевого товара, не должно ли подумать, что может от того или
быть вред или подрыв, или же остановится наш товар
даваемой в заплату».38
К решению вопроса о внешней торговле Радищев
подходит не с коммерческой точки зрения и не с точки зрения
фискальной (сбора таможенного дохода), а с точки зрения
влияния ее на промышленное производство внутри страны, на
крестьянское хозяйство и развитие производства технических
культур.
Выше было изложено мнение Радищева о том, что от
прекращения Китайского торга «звериные промыслы» не по-
37 А. Н. Радищев. Соч., т. II, 1941, стр. 6—7.
38 Т а м же, стр. 17.
117

страдали, не пострадало и скотоводство, а земледелие
выиграло «размножением посевов льна» и производством холста,
а особенно выиграла текстильная промышленность —
Ивановская, Ярославская и другие мануфактуры. Из Китая ввозили
в год около 2.5 миллиона аршин тканей, на сумму более 200
тысяч рублей. «Все сие количество заменяемо было
Сибирским и Российским холстом и пестредью».39
Отмечает Радищев и выгоды возобновления торговли с
китайцами, которые окажутся на увеличении денежного
обращения и доходов крестьян от извоза, от продажи хлеба и
фуража, от повышения цен на пушнину и снижения цен на
чай, а особенно выиграет от ввоза дешевого китайского сырья
«шелковое российское рукоделие, столь выгодное, ибо
соединяется с земледелием». Хотя этот торг сам ло себе и меновой,
но скупка товаров для Китая и продажа китайских товаров
внутри страны увеличат денежное обращение, как считает
Радищев, «всею суммою товаров Китайских».40
В целом же Радищев не решается сделать заключение,
что же все-таки выгоднее: возобновить торг или нет. «Пользы
от него проистекающие, велики, согласен. Но как й часто
раскольник бывал во многих мнениях, то и в сем случае мне
вред от пресечения торга с Китаем не столь кажется
повсеместным. Думаю, что есть и некоторая полезность».41
Мотивирует он свою осторожность недостаточностью в его
распоряжении материалов для окончательного вывода, хотя и не
одобряет этот торг.
Убежденность Радищева в необходимости для России
покровительственных тарифов и ограничения свободы внешней
торговли подтверждается не только его теоретическими
положениями, но и его практической деятельностью. Будучи
помощником управляющего, а потом и управляющим
Петербургской таможни, через которую совершалось три четверти
внешнеторгового оборота России, он твердо и неуклонно
проводил политику ограничения свободы внешней торговли. Он
был активным участником составления тарифа 1782 г.,
повысившего пошлины на многие товары.
В записке «О тарифе 1766 г. и пошлинах по нему»
Радищев дает общую характеристику этого тарифа и его
недостатков, подробно разбирает, что нужно сохранить для
нового генерального тарифа 1782 г., что нужно изменить и
уточнить. Тариф, пишет Радищев, должен быть составлен
гак, «чтобы оной толкован не был, а исполняем по словесному
39 А. Н. Радищев. Соч., т. II, стр. 363, примечание.
40 Там же.
41 Архив кн. Воронцова, кн. V, стр. 294.
118

своему смыслу»,42 т. е. формулировки статей тарифа должны
быть очень четкими, не допускающими никаких
кривотолков, исключающими возможность злоупотреблений и
недоразумений при наложении пошлины на тот или иной
проходящий через таможню товар. Тогда «меньше будет случаев
купцам соглашаться с таможенниками и казну обманывать».43
Радищев уделяет много внимания поощрительной «уступке
в пошлинах» российским купцам, отправляющим
отечественные товары за границу на русских судах.
В своих письмах к А. Р. Воронцову о делах
Петербургской таможни Радищев неоднократно отмечает различные
увертки купцов, стремившихся «красть пошлину», обмануть
бдительность таможенных служителей или даже подкупить
их. Он лично принимал меры к пресечению злоупотреблений
как со стороны купцов, так и со стороны таможенных
чиновников и служащих.
Радищев был сторонником устранения излишних, чисто
бюрократических рогаток и затруднений в организации
внешней торговли.
Говоря о поощрительных пошлинах к вывозу русских
товаров на русских судах, Радищев придерживался вообще
мнения «что бы за исходом Российских произведений строго
смотреть в таможне не нужно».44
Деятельность Радищева в практической работе по
укреплению контроля над внешней торговлей ярко характеризуется
одним неопубликованным его рапортом 45 на имя А. Р.
Воронцова от 3 августа 1786 г. о выполнении возложенного на него
специального поручения. Дело было в том, что в Кронштадт-
42 А. Н. Радищев. Рукопись «О тарифе 1766 г.», л. 104 оборот.
43 Там же, л. 102 оборот.
44 А. Н. Радищев. Соч., т. II, стр. 25.
45 Об этом рапорте упоминается в «Примечаниях» к изданию
«Путешествия из Петербурга в Москву» 1905 г. Н. П. Сильванского и
П. Е. Щеголева. Там же приводится сопроводительное письмо к рапорту
Радищева гр. А. Р. Воронцова от 3 августа 1786 г. к гр. А. А. Безбо-
родко, но сам рапорт Радищева не приводится и не цитируется. Этот
рапорт до сих пор не опубликован. Он написан писарской рукой на
четырех листах с оборотом (8 страниц), с большим количеством ошибок
з орфографии и пунктуации, с небольшими поправками рукой А. Н.
Радищева. Подписан рапорт Радищевым того же числа (3 августа 1786 г.),
что и сопроводительное письмо А. Р. Воронцова. Рапорт адресован так:
«Его Сиятельству Господину действительному тайному советнику,
Сенатору, Государственной коммерц. коллегии Президенту и Кавалеру Графу
Александр Романовичу Воронцову
От коллегскаго Советника Радищева
Репорт»
Подпись рукой Радищева: «Александр Радищев» (ЦГАДА, ф. XIX,
ч. II, д. 240. Письмо А. Р. Воронцова — л. 164. Рапорт Радищева —
лл. 165—168.
119

ский порт прибыли за товарами шесть кораблей
французского королевского флота, командиры которых хотели
уклониться от выполнения полагающихся таможенных
формальностей и осмотра привезенных грузов. Вследствие этого им было
отказано в разрешении на погрузку русских товаров. Дело
дошло до французского посла Сегюра, который подал жалобу
Екатерине II, как он сообщает в своих записках. Надо
сказать, что в тот период французское правительство настойчиво
добивалось заключения с Россией торгового договора и
стремилось получить некоторые преимущества в отношении
пошлин на французские товары по сравнению с английскими.
Конфликт с королевскими судами в Кронштадте мог
неблагоприятно повлиять на ход переговоров. Для расследования
причин конфликта и принятия соответствующих мер на месте
и был послан в Кронштадт А. Н. Радищев. В своем рапорте он
подробно излагает ход дела и свои мероприятия, а также дает
оценку и свое личное мнение по этому вопросу. Жалобу
французского министра (посла) Радищев рассматривает как
домогательство французских офицеров под прикрытием
королевского флага «изъять себя из постановленных для всех
приходящих и отходящих российских и иностранных судов общих
правил», хотя эти корабли прибыли в порт с коммерческой
целью — закупить провиант для флота — и должны поэтому
рассматриваться наравне с купеческими судами. Радищев
сообщает, что он пригрозил командиру всех шести судов
маркизу де ла Галисониеру произвести «чрезвычайный досмотр»
судов, после чего добился полного выполнения всех
необходимых формальностей, подачи корабельных объявлений в
таможню и пр. Тут же он добавляет, что пока «неприметно
еще покушения провозить наберег какия либо вещи безпош-
линно».46 Препровождая рапорт Радищева графу Безбородко,
А. Р. Воронцов пишет: «Вы, я надеюсь, найдете, что г.
Радищев с разторопностию исполнил ему препорученное».
Граф Сегюр впоследствии в своих «Записках» признал, что
еще до этого конфликта был случай, когда такие же суда
закупали припасы для флота в Риге и отказались заплатить
требуемые пошлины. «Другие народы берут товары только на
торговые суда; мы же ошибочно полагаем, что маши казенные
суда с товарами могут пользоваться исключительными
правами». 47 Об улажении конфликта в Кронштадте Сегюр
вспоминает в «Записках»: «Наконец, мы согласились на сделку, по
46 ЦГАДА, ф. XIX, ч. II, д. 240, л. 166.
47 Записки графа Сегюра о пребывании его в России, СПб. 1865.
стр. 73.
120

которой положена была легкая пошлина на товары,
привезенные нашими суда,ми».48
Радищев проводил и в теоретической, и в практической
работе твердую линию, направленную на ограждение
развития промышленности и торговли в России от конкуренции
более развитых стран.
В "специальном докладе Екатерине II в феврале 1780 г.
Комиссии о коммерции, Коммерц- и Берг-коллегий,
подписанном также и А. Н. Радищевым, по вопросу о мерах для
увеличения вывоза казенного железа главное внимание
обращается на необходимость повышения качества экспортируемых
товаров, на увеличение выпуска сортового железа, на
устранение длительной бюрократической волокиты с оформлением
правительственного разрешения на покупку железа
иностранцами, а также на желательность упрощения процедуры
установления цен на казенное железо и на стимулирование
расширения продажи его на внутреннем рынке, «чрез что
выручка наличных денег безпрерывно происходить будет, а казна
станет всегда получать прибыль, делая хотя с малы,ми
барышами безпрерывный оборот в своем капитале и доставляя
внутри Государства немалую выгоду умеренностию цены на
товар всякаго состояния людям толь необходимо потребный».49
Когда Радищев был уже под следствием, с него, повиди-
дюму, потребовали отчет о деятельности в Петербургской
таможне. В делах Петербургской портовой таможни
сохранился подписанный А. Н. Радищевым «Краткой репорт о зборе в
С. Петербургской портовой таможне сего 1790 года в июне
месяце в казну... ефимочной и денежной суммы, что в росходе
и затем в остатке».50
Поступления пошлин с отвозных и привозных товаров
вместе с остатками на 1 июня составили: всего ефимков
58 пуд. 22 фун. 1474 золоти, и российскими деньгами
1 309 059 руб. 64!/2 коп.
Расход — перечисления в казначейство и другие казенные
ведомства и платежи отдельным лицам — ефимков 7 нуд.
35 фун. 113Д золоти, и 396 789 руб. 3972 коп. российскими
деньгами.
«Затем сего июля к 1-му числу в остатке ефимков весом
50 пуд. 27 фун. 27г золоти, и российскими деньгами
912 270 рублей 25 копеек».
18 Записки графа Сегюра о пребывании его в России, СПб. 1865,
стр. 125.
* ЦГАДА, ф. XIX, ч. IV, д. 286, л. 24.
50 ЦГАДА, ф. XIX, ч. III, д. 241, л. 254. Ефимок — старинное русское
название немецкого серебряного талера, в 90-х годах XVIII в.
оценивавшегося в два рубля.
121

О величине оборотов Петербургской портовой та,можни,
которой управлял А. Н. Радищев, можно судить по
следующим, вполне сопоставимым данным: по отчетной ведомости
Петербургской таможни за 1788 г. за подписью управляющего
Даля (предшественника Радищева на посту управляющего)
и сводной ведомости по всем 16 портовым и 13 пограничным
таможням за тот же год за подписью президента Ком,мерц-
коллегии А. Р. Воронцова.51 Из указанных ведомостей видно,
что по Петербургской таможне в 1788 г. было товаров в
отпуску на 20 351 937 руб. 19У4 коп., в привозе — на 15 474 396 руб.
12 коп. Пошлин было собрано 4 035 743 руб. 2274 коп. По
всем же таможням было товаров в отпуску на 29 040 027 руб.
937г коп., а в привозе — на 19 419 622 руб. 86 коп.
Пошлин было собрано 5 634 402 руб. 9074 коп. Из этих данных
следует, что через Петербургскую таможню проходила в
конце XVIII в. подавляющая часть всего внешнеторгового
оборота России в целом и отдельно по ввозу и вывозу товаров.
Сравнение ведомостей за ряд лет показывает, что в 90 х годах
ясно выразилась тенденция к замедлению темпов вывоза по
сравнению с ввозом, хотя внешнеторговый баланс России все
годы был активным.
Из всего сказанного выше с полным основанием можно
сделать вывод о том, что А. Н. Радищев отрицательно
относился к неограниченной свободе внешней торговли.
Свидетельство его сына, П. А. Радищева, написавшего в биографии
отца, что он был поборником свободы внешней торговли, не
подтверждается высказываниями самого А. Н. Радищева. Не
имеет оснований также и утверждение И. А. Финкельштейна
о том, что словам Радищева о неприменимости свободы
торговли к России «не следует придавать
принципиального значения (разрядка моя.— Е. П.), так
как Радищев в «Письме о Китайском торге» почти во всех
своих рассуждениях выступает сторонником свободной
торговли». 52 Это свое положение автор примечания ниче,м не
доказывает. Более того, оно противоречит всему содержанию и
поставленной самим А. Н. Радищевым задаче «Письма о
Китайском торге», а именно, доказать, что прекращение этого торга
не есть зло для России. Радищев выступает сторонником
свободы внутренней, а не внешней торговли, доказывая
необходимость покровительства промышленному развитию России
и защиты его от конкуренции более дешевых иностранных
товаров.
*> ЦГАДА, ф. XIX, ч. III, д. 241, лл. 160, 161.
52 A. Н. Радищев. Соч., т, II, стр. 366 (примечания).

Глава 6
О ДЕНЬГАХ И КРЕДИТЕ
Радищев уделял много внимания теории денег и денежного
обращения и дал оригинальную развернутую теорию денег.
Происхождение денег он выводит из торговли. Деньги
«изобретены» как средство обращения, устраняющее
неудобства меновой торговли. «Великия в меновом торгу
затруднения, побудили мыслить о знаках всякое богатство и всякое
имущество представляющих. Изобретены денги. Злато и
сребро яко драгоценнейшия по совершенству своему металлы,
и доселе украшением служившие, преображены стали в знаки
всякое стяжение представляющие».1 Радищев не мог дать
правильного объяснения происхождения денег. Что же
касается сущности денег, то его толкование приближается к
пониманию денег как всеобщего эквивалента. Как выше было
показано, Радищев считал золото и серебро товарами, как и
всякий товар. Но эти товары имеют преимущество перед
другими, а именно: «в общем соглашении они всякой товар
представляют и на них всякой товар менять можно».2
Драгоценность золота и серебра определяется HXi
свойствами, редкостью и трудностью их добывания. Если сами деньги
есть результат развития торговли, обмена одних, избыточных
товаров на другие, недостающие, т. е. результат разделения
труда в обществе, то, в свою очередь, появление денег,
«всякое богатство», «всякое имущество», «всякое стяжение
представляющих»,! усиливает разделение труда в обществе. В
погоне за богатствами, оставя «природное свое упражнение
земледелие», человек пустился в плавание, в «неведомые страны
для снискания богатств и сокровищ», «спустился под землю,
где искал «блестящих металлов», стал изыскивать «способы
добывать легчайшим образом большое число металлов по воз-
1 А. Н Радищев. Соч., т. I, стр. 383.
«Там же, т. II, стр. 32.
123

можности»,— говорит Радищев. Денежный материал, золото и
серебро, совершенные по своим овойствахМ металлы,
добываются тяжелым трудом человека. «Добывание металлов,
сокращая дни ископателей», делает дорогими эти. металлы.
В «Слове о Ломоносове» Радищев >с уважением пишет
о занятиях Ломоносова естественными науками, особенно
металлургией, и отмечает, что только с превращением золота
в деньги изменился характер накопления и его возможности,
по сравнению с натуральным хозяйством. Появилась
неограниченная возможность накопления богатства, жажда
богатства. «И тогда только по истинне, тогда возгорелась в сердце
человеческом, ненасытная сия и мерзительная страсть к
богатствам, которая яко пламень вся пожирающий, усиливается
получая пищу».3 Золото и серебро, «мертвыя по себе сокровища
в природном их виде»,4 только как деньги становятся
носителями богатства.
Деньги как средство платежа Радищев рассматривает при
анализе вексельного обращения и кредита. Радищев
понимает, что функцию мировых денег как всеобщего
платежного средства, всеобщего покупательного средства и
выражения богатства выполняют благородные металлы по весу, без
национального мундира. «Кусок серебра существа свое-го для
того не переменяет; например: 1 фунт серебра в России и
Голландии имеет тот же вес, хотя под разными названиями».
Национальные деньги надо сравнивать с другими только «по
истинному... весу». 5
Радищев первый в мировой экономической науке дал ясное
определение сущности бумажных денег как представителей
золота и попытался вскрыть законы бумажно-денежного
обращения. Адам Смит не видел принципиального отличия
бумажных денег от золотых, рассматривая бумажные деньги
просто как более дешевое орудие обращения. Радищев пишет:
«Фундаментальная в свете ныне монета есть серебреная или
золотая; бумаги есть монета сократительная, медная
раздробительная, та и другая суть марки. Следственно, что все
торговые исчисления и обороты долженствуют располагаться по
цене серебра и золота».6 Отсюда следует, что деньги как
3 Л. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 383. Ср.: «Вместе с
возможностью удерживать товар как меновую стоимость или меновую стоимость
как товар пробуждается жажда золота. С расширением товарного
обращения растет власть денег, этой абсолютно общественной формы
богатства, всегда находящейся в состоянии боевой готовности» (К. Map к с.
Капитал, т. I. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XVII, стр. 146).
4 Там же, стр. 385.
5 Т а м ж е, т. II, стр. 17.
6 Там же, стр. 16.
124

мера стоимости могут быть только полноценными
металлическими деньгами; бумажные деньги и разменная монета
выполняют свои функции в обращении, как знаки золота или
серебра, как их представители. Поэтому чрезмерный выпуск
бумажных денег приводит к расстройству денежного
обращения, к всеобщему повышению цен. На примере деятельности
Джона Ло во Франции Радищев показывает, что эмиссия
является созданием «мнимого богатства».
Указывая на зависимость бумажных денег от
«фундаментальной .монеты», Радищев попытался вскрыть законы
бумажно-денежного обращения, связав обращение ассигнаций с
объемом всего товарного оборота.
Исчисление объема товарного оборота Радищев
производит следующим образом. Сначала он определяет объем
производства: на 26 1млн. жителей в государстве производство
ржаного хлеба то 15 пуд. на душу составит 390 млн. пуд., общей
стоимостью в 80 млн. руб.; ярового хлеба — на 70 млн. руб.;
всего хлеба — на 150 млн. руб.; «все другие произведения
положим на столько же, то-есть на 150 мил. руб., что конечно
не много», — пишет он. Таким образом, сумма годового
производства составит 300 млн. руб. «Все возможное обращение
сих произведений... без излишества сумму сию удвоит»;
следовательно, годовое обращение выразится в сумме
600 млн. руб.
Исчисленный таким образом объем товарного обращения
Радищев проверяет подсчетом обращения не со стороны
товаров, а со стороны денег. «Сумму всех обращающихся денег
в России кажется можно без увеличивания определить на
200 мил. руб. Положим, что каждой рубль только пройдет в
год чрез трои рук, или, сказать то же другими словами,
представит три разные вещи,... то обращение годовое будет
600 мил. руб.».
Но и этим не удовлетворяется автор. Он делает еще одну
проверку. «Доходы Государственные положим гадательно, но
вероятно в 40 .миллионов рублей. Если мы их почтем 1/б всех
денежных в Государстве доходов, что конечно не чрезмерно,
то всех денежных доходов сделает 200 миллионов рублей или
сумма обращающейся монеты; если скажем, что вышед из
тех мест, где она собирается, она представит три вещи
(постепенно, то тоже будет сумма 600 миллионов рублей».7
Практической целью всех этих исчислений была задача
определить удельный вес Китайского торга во всем торгово.м
обороте страны. Незначительная величина торговли на Кяхте
дает основание Радищеву сделать отрицательный вывод
7 А. Н. Радищев. Соч., т. II, стр. 15—16.
125

о влиянии прекращения Китайского торга на понижение
вексельного курса.
Радищев показывает разрушительное влияние инфляции на
народное хозяйство вообще и на денежное обращение в
частности. «Прилив денег бумажных — зло; поток плотины
разорвавшейся покроет все торговое обращение, земледелие и
рукоделие будет томиться, и число монеты бумажной возрастет
до того, что цена ея будет меньше нежели лист бумаги, на
нее употребляемой».8
Выпуск в России бумажных денег в чрезмерном
количестве действительно привел в последней четверти XVIII в.
к общему повышению цен и к утечке серебра из обращения.
За 30 лет царствования Екатерины с 1762 г. внешнеторговый
актив составлял около 4 млн. руб. в год, всего получено, по
исчислению Радищева, 120 млн. руб. «И все сие серебро,—
пишет он,— в 2 или 3 года из обращения истребилося. Эпоха
уменьшению серебреных денег есть начало войны со
Шведами. Неужели каждой год война стоила 40 мил.? Может быть:
ибо умножением денег цена на все умножалася».9 Ясно, что
здесь речь идет о повышении цен в результате «умножения»
бумажных денег.
Радищев указывает, что неограниченный выпуск
бумажных денег «не для истиннаго пособия земледелию и
рукоделиям», а для увеличения доходов правительства приведет
к тому, что «скроются металлы драгоценные».,0
Военные расходы, содержание армии за границей, рост
паразитического потребления двора и его окружения — все
это изменяло платежный баланс не в пользу России, вызывало
нужду в иностранных займах, а внутри страны приводило
к ^усиленному выпуску бумажных денег и к падению курса
ассигнационного рубля.
Государство не может всегда торговать «в ущерб своего
числительного богатства»,— пишет Радищев. Но, с другой
стороны, не приходится рассчитывать и на то, что Россия
за все отпускаемые за границу товары будет получать
наличными деньгами. В России недостает многих мануфактур,
поэтому за товары ей будут платить товарами же. Не бывает
так в обращении, чтобы государство «всегда выигрывало
монетою». Положительный торговый баланс в России в
течение многих лет не помешал ни падению вексельного курса,
ни недостатку серебра в обращении внутри страны. «Числи-
8 А. Н. Радищев. О законоположении, «Голос минувшего», 1916,
декабрь, стр. 91.
9 А. Н. Радищев. Соч., т. II, стр. 31—32.
10 А. Н. Радищев. О законоположении. «Голос минувшего», 1916,
декабрь, стр. 91.
126

тельная сумма денег в России умножилась по крайней мере
одной третью всей массы,— указывает Радищев,— и если
вздорожали от того имения недвижимые, то несомненно
должно вздорожать и все другое. Какое же действие
размножение одновременное денег имело на торг вообще, мы видим
из состояния курса и из издержек последний войны в
сравнении с прежними». п
По мнению Радищева, «делание монеты» не должно иметь
никаких других целей, кроме «приведения богатства государ-
ственнаго в обращение». 12 Он резко осуждает Екатерину II
за излишний выпуск бумажных денег для «казенной прибыли»
и указывает, что «первыя ассигнации были представление
ходящей монеты,, а нынешния излишни». 13 Эти излишние
ассигнации «произвели дороговизну» и «потрясения» в
народном хозяйстве, «особливо в годы неурожая хлебнаго».
Вследствие грабительской финансовой политики Екатерины
«рудокопные заводы, монетные дворы, бумажные деньги суть
гидры народные»,— пишет Радищев, а «государь которой деньги
делает есть вор общественной, если не вор то насильствова-
тель». и Радищев указывает, что государственный доход
должен иметь своим источником не «делание монеты», а «да
будет участок из прибытков земных», т. е. должен иметь своим
источником рост производства в стране.
Повышение цен на все товары вследствие инфляции
Радищев отмечал не раз в бытность свою в Сибири. Излишний
выпуск ассигнаций привел к тому, что при размене их не только
на серебряные, но даже и на медные монеты образовывался
лаж. 20 ноября 1795 г. Радищев писал из Илимска А. Р.
Воронцову: «Белка очень вздорожала с тех пор, как китайцы
возобновили свои посещения Кяхты. Причина на мой взгляд
состоит не столько в обыте ее, сколько в редкости (количество
охотников не дает ей времени размножаться) и в избытке
денежной массы в обращении (rabondance du numeraire) (курс
был 35 в 1790 году и сейчас иногда 25 в Амстердаме),
которая притекла в Сибирь после возобновления торговли с
Китайцами и сделала то, что на медную монету платят лаж 5, 7,
10, а иногда и более». 15
11 А. Н. Радищев. Соч., т. II, стр. 31.
12 А. Н. Радищев. Рукопись «О податях», л. 60 оборот.
13 Т а м же, л. 59 оборот.
14 Там ж е, л. 60 обо(рот.
15 A. H. Радищев. Соч., 1907, лод ред. Каллаша, т. II,
стр. 528—529. В «Примечаниях» Н. А. Финкельштейна к «Письму о
Китайском торге» в изд. соч. Радищева, 1941, т. II, стр. 364 в переводе
цитируемого письма допущены грубые ошибки. Выражение «l'abondance
du numeraire» переведено как «избыток звонкой монеты», что является
бессмыслицей с экономической точки зрения; фраза «les especes de
127

Излишний вьшуск бумажных денег сверх потребности в
средствах обращения не,минуемо приводит к всеобщему
повышению цен и к исчезновению из обращения полноценных
денег.
Радищев пишет: «Мне кажется, что начинают почитать
доказанным, что невозможно, чтобы Государство какое либо
торговало всегда в ущерб своего числительного богатства; ибо
если положим, что оное равно 100, а Государство теряет
ежегодно в торгу 5, то в 20 лет таковое Государство должно
потерять всю свою монету и начинать повсюду торг меновной.
Или если бы Государство ежегодно выигрывало монетою,
напр. каждый год 5, умножая тем свое числительное
богатство, состоящее из 100, то чрез двадцать лет, оно, удвоясь,
удвоило бы всему цену; но сие умножение не бывает в сей
соразмерности и числительное богатство входит в Государство
по мере той, какую в нем имеет надобность».16 И далее он
берет пример России, в которой за 30 лет было получено
120 млн. руб. серебром, но оно «из обращения истребилося»,
вследствие огромных военных расходов, хотя «умножением
денег» за это время «цена на все умножалася».
Ясно, что Радищев имеет в виду огромные внешние
затраты, -на которые израсходовано полученное от внешней
торговли серебро, и «умножение» бумажных денег внутри
страны.
На острый недостаток серебра и медной монеты в
обращении при чрезмерном количестве ассигнаций указывали и
другие писатели конца XVIII в.
Если русский меркантилист Иван Посошков развивал
номиналистическую теорию денег, то Радищева следует
отнести к представителям товарно-металлической теории. Радищев
признавал внутреннюю стоимость денег, как и всякого товара,
но в то же время указывал на особенные свойства денег, как
товара, цменно на то, что «они всякой товар представляют и
на них всякой товар менять можно». Он критиковал учение
меркантилистов о деньгах, как о единственном виде
богатства, и противопоставлял ему богатство в товарной форме,
в виде массы потребительных стоимостей. Именно поэтому он
называл деньги «числительным богатством». Кусок золота и
серебра по своей внутренней стоимости не является более
драгоценным, чем соответствующее количество сока винограда
ci:ivre payent 5, 7, 10 et quelque fois plus d'agio» переведена: «за обмея
медной монеты платят 5, 7, 10, а иногда и более». Радищев
экономически правильно оценивал положение дел, а переводчик, видимо, не
будучи экономистом, явно исказил мысль Радищева.
16 А. Н. Радищев. Соч., т. II, стр. 31.
128

или бессмертных произведений Платона и Монтескье,—
писал Радищев.
Радищев дал правильное определение бумажных денег,
как не имеющих внутренней стоимости, представителей золота
и серебра, правильно подчеркивал, что мерой товарных
стоимостей могут быть только полноценные металлические деньги.
От своего понимания сущности денег и денежного
обращения Радищев приходит к объяснению причин падения
вексельного курса. Этот вопрос тогда стоял очень остро, и многие
деятели считали причиной падения курса прекращение
торговли с Китаем.
Радищев правильно указывает, что Китайский торг не мог
оказывать никакого влияния на вексельный курс, во-первых,
потому, что этот торг чисто меновой,17 и, во-вторых, потому,
что его удельный вес во внешнеторгово(м обороте России очень
мал. Объяснять падение вексельного курса закрытием
Китайского торга, пишет Радищев, стремятся лишь те, кто пытается
скрыть его истинные причины. Если бы торговали не на век-
сели, а на полноценные деньги, то никакого падения курса не
было бы.
Падение вексельного курса Радищев объясняет падением
курса русского ассигнационного рубля. «Если возьмем наш
рубль и противопоставим его Голландским деньгам, по
истинному его весу, то цена его *будет в 35 стиверов или немного
более. Для чего же ныне за рубль дают 27 и 28 стиверов?
Для того, что торгуют не на серебреной рубль, но на бумажки.
Приложи же к бумажному рублю промен на серебряной (т. е.
лаж.— Е. Я.), то выйдет прежний рубль; или торгуй на
серебряные деньги, то курс будет равен (al pari)».18
Курс понизился, утверждает Радищев, по той же самой
причине, по которой цены на все товары в стране повысились,
а именно от усиленного выпуска бумажных денег на
покрытие возросших военных расходов, требовавших до 40
миллионов рублей в год серебром, т. е. всей суммы государственных
доходов.
Радищев не рассматривает в связи с этим полного
платежного баланса России, поэтому его решение вопроса не
является исчерпывающим. Но в то же время его указания на
связь падения вексельного курса с непомерными (по сравне-
17 О меновом характере торговли на Кяхте писали Паллас, Лепехин,
Чулков. Радищев, безусловно, знал их работы. В меновом торге на Кяхте
и позднее, в XIX в., серебро служило лишь «мерой цен», «мерой
стоимости», как пишет Маркс, приводя кяхтинскую торговлю как пример
меновой торговли в XIX в. («К критике политической экономии», 1939,
стр. 103).
18 А. Н. Радищев. Соч., т. II, стр. 17.
9 Е. В. Приказчиком.-!
129

нию с доходом) военными расходами страны, особенно за
границей, а не только с балансом внешней торговли, были
совершенно правильны.
Отправляясь от понимания денег, как товара, с одной
стороны, и как капитала, подобного всякой другой
собственности, приносящей доход, с другой, Радищев дает свое опре
деление кредита и процента.
Радищев определяет вексель, как средство «для
усугубления быстраго в торговле обращения, чего древним народам
на ум не приходило». 19 Отмечая всевозможные
злоупотребления и злостные банкротства, он думает, что, .может быть,,
меньше было бы этих злоупотреблений, «ежели бы строгаго
взыскания по векселям не существовало». Радищев
высказывается, понятно, не за отмену взыскания то векселям вообще,
но против тех подчас диких форм, в которых это взыскание
тогда производилось.
Екатерина II пыталась изыскать способы
правительственного воздействия на вексельный курс с целью его
поддержания. Радищев не был сторонником государственного
вмешательства и искусственной поддержки курса. В 1784 г. от
Комиссии о коммерции был подан рапорт о вексельном курсе на
имя Екатерины, в котором говорится, что «властью вексельный
курс ни возвыситься, ни понизиться, не может». Воронцов
в своем особом мнении по этому вопросу также писал: «А чтоб
правительству хозяйствовать и распоряжать курсом, когда
оный состоит в руках целой Лондонской и Амстердамской
биржи», то правительство «к поправлению вексельного курса
властию своею никак с успехом и приступить не может», и
ссылался на пример Швеции. В 1765 г. правительство Швеции
приняло «узаконение для удержания .вексельного курса в
надлежащем равновесии», но из этого ничего не вышло. Воронцов
советует «оставить ныне поддерживание вексельнаго курса
собственному его обороту, так как то само собою поколику
возможно и делается каждый почти день на бирже».
Воронцов указывает, что торговля, в сколь бы цветущем состоянии
она ни была, одна не может покрыть «все те чрезвычайные
вне государства расходы»,, которые делает правительство.20
Между прочим, Маркс в письме к редактору «Вперед» от
21 октября 1876 г. указывает на попытку русского
правительства искусственно поддержать курс размена на лондонской
бирже. «Дело стоило ему около 20 миллионов рублей; это все
равно, как если бы оно бросило эти деньги в Темзу».
«Эта нелепая операция,— продолжает Маркс,— искус-
19 А. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 266.
2П ЦГАДА, ф. XIX, д. 286, ч. IV, л. 199.
130

ственная поддержка разменного курса средствами
правительства,— принадлежит XVIII веку. Нынче лишь финансовые
алхимики в России употребляют подобные приемы... Но это
в духе правительства, которое серьезно верит еще во
всемогущество государства».21
В «Проекте гражданского* уложения» Радищев подробно
рассматривает отношения собственности -со всеми
вытекающими из нее правами — владения, употребления и отчуждения.
«Подобно всякой другой собственности их (деньги.— Е. П.)
можно менять или продать, можно подарить, можно дать
в заем».22 По его .мнению, не должно стеснять свободы в
употреблении собственности, в чем бы она ни выражалась.
В связи с этим Радищев ставит «важный вопрос о лихве».
В то время была распространенной отдача денег в рост
частными лицами — купцами, дворянами, чиновниками. Острая
критика таких лихоимцев имелась у Чулкова, у Щербатова,
в сатирических журналах Новикова и в других выступлениях.
Правительственными указами еще при Елизавете был уста-
новлен максимальный «указный» процент — 6% годовых.
Радищев не защищает лихоимцев, но пытается дать
глубокое экономическое объяснение самого существа процента и
права взимания его, исходя из понимания права собственности
при товарно-денежном производстве и из соотношения наличия
денежных капиталов и спроса на них.
Занимать можно всякие вещи, но настоящим займом
Радищев называет только денежные займы. Заем бывает
благотворительный, безвозмездный и «с лихвою». Лихва, по
определению Радищева, есть плата за употребление занятого.
«Лихва деньгами называется процент».
Радищев определяет процент как цену денег. Если по
закону разрешено и обществом не осуждается, пишет он, по
соглашению договаривающихся сторон «назначать цену
переходящей из рук в руки собственности, то для чего же не
оставить на произволение договаривающихся назначать цену
деньгам».23 Он считает, что получение процента «само в
себе справедливо и не зазорно», потому что «если не бесчестно
получать прибыток от своего имения, то для чего же
уничижать и бесчестным в законе делать тех, которые получают
прибыток от имения своего в деньгах состоящего».24
Дав определение процента, как «цены денег», Радищев
не вскрыл еще иррациональности этою понятия. На том
уровне развития капиталистических отношений в России,
21 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XV, стр. 313.
22 «А. Н. Радищев. Материалы и исследования», 1936, стр. 130.
23 Та м ж е, стр. 130.
24 Там же, стр. 130—131.

которые исследует Радищев, у него не было еще необходимых
данных для правильного и окончательного решения
поставленного и,м «важного вопроса о лихве».
Радищев утверждает, что в стране со слабо развитой
кредитной системой и при недостаточном накоплении
денежных капиталов закон о максимальном уровне процента всегда
будет нарушаться и частные лица, отдающие в заем деньги,
за риск будут брать тем большие проценты, чем строже
запрещение. «Конечно бы лучше было,— говорит он,— если бы
деньги были дешевы и проценты низки. Но не закон может
назначить им цену, где чего много, там то и дешево».25
Уровень процента, пишет он далее, определяется самдм денежным
рынком, соотношением опроса и предложения на денежный
капитал.
«Когда число заемщиков равняется числу заимодателей
или сказать правильнее, когда капитал, назначенной для
отдач в заем, равен требованиям взять в заем, то проценты
будут умеренны. Если требования превышают капитал,
отдаваемый в заем, то проценты будут больше. Если капитал такой
превышает требования, то проценты будут низки».26
Таким образом, Радищев ©скрывает теоретически
экономический закон, определяющий уровень процента в той или иной
стране.
Общие рассуждения об уровне 'процента и экономических
законах, определяющих этот уровень, Радищев применяет
к России, где денежный рынок еще не был развит и не создал
себе разветвленной, организованной кредитной системы, где
еще преобладало частное ростовщичество. В России, говорит,
он, несмотря на запрещение, «проценты будут великие»
вследствие того, что «мало накоплено капиталов наличными
деньгами, от того, что накопленные капиталы гораздо (прибыльнее
и безопасно употреблять на приобретение недвижимых имений.
Примеры тому явные видим на откупщиках и подрядчиках и
в самых торгующих».27
В литературе того времени приводится много примеров
произвола родовитого дворянства и крупных чиновников в
отношении их заимодавцев, которых разными притеснениями,
преданием суду «за бесчестие дворянина» заставляли
отказываться от векселя, дать расписку в получении долга, да еще
и приплатить при этом за то,, что, дескать, дешево отделался
купец от дворянских притязаний. Такие примеры есть в
журналах Новикова, в жалобах и челобитных. Поэтому Радищев
25 «А. Н. Радищев. Материалы и исследования», стр. 131.
26 Там же.
27 T а м же.
132

имел все основания для своего времени утверждать, что в
России безопаснее вкладывать деньги в имение, чем отдавать
в заем.
Таким образом, в анализе денег и денежного обращения
Радищев не ограничивается постановкой задач экономической
политики, что преобладало у его предшественников и
современников — Ломоносова, Рычкова, Щербатова и Чулкова. Он
исследует теоретические проблемы денег, денежного
обращения и кредита. Его теория денег представляет дальнейшее
развитие политической экономии.
В вопросах развития кредита, как и во всех своих
экономических положениях, Радищев является прежде всего
противником феодально-крепостнических ограничений, поборником
политической и экономической свободы.
Теория денег Радищева представляет большой интерес как
одна из ступеней развития русской экономической науки.
В отношении сущности денег Радищев приближается к
определению их как всеобщего эквивалента. По сравнению со
своими предшественниками, он дает всестороннее
рассмотрение функций денег. В целом Радищев развивает товарно-
металлическую теорию денег. Радищев правильно определил
принципиальное отличие бумажных денег от металлических и
показал разрушительное влияние инфляции на народное
хозяйство. Точно так же правильно он определяет процент, как
«цену денег», хотя еще не вскрывает его источников, а
значит, и иррациональности выражения «цена денег».

Глава 7
КРИТИКА НАЛОГОВОЙ ПОЛИТИКИ
В системе экономических взглядов Радищева большое
место занимают проблемы налогов и налоговой политики.
Налоговая система, по мнению. Радищева, является одной из
центральных проблем экономической политики. Налоговая
политика оказывает стимулирующее или задерживающее влияние
на развитие сельского хозяйства, промышленности, внешней и
внутренней торговли, финансов. В крепостнической России
конца XVIII в. почти единственным источником
государственных доходов были многочисленные прямые налоги, окладные
и неокладные сборы с податных сословий — крестьянства,
купечества и цеховых рабочих в городах. Дворянство и
духовенство были освобождены от личных податей. Косвенные же
налоги, как пошлины на привозные товары, питейный и
соляной сборы и пр., уплачивавшиеся потребителями товаров, не
играли решающей роли.
Изучению и критике налоговой политики самодержавия
второй половины XVIII в. Радищев посвятил специальные
работы «О подушном сборе» и «О податях», сохранившиеся в
черновых рукописях, а также значительную часть
опубликованной записки «О законоположении». Приступая к изучению
проблемы налогов, Радищев четко определил свою задачу:
изучить на примере Петербургской губернии «все налоги»,
показать «способы на удовлетворение» их, отличить прямые
налоги, возложенные на члена общества «принуждением», от
косвенных налогов, которые платятся
«нечувствительным'образом» потребителями товаров, отделить и сравнить «тягости
земледельца от градского жителя». Такое подробное изучение
налогов предпринято Радищевым с определенной целью,
которую он формулирует так: «Если возможно назначим
средства пособить доброму и отвратить злое».х
1 А. Н. Радищев. Рукопись «О податях», л. 26.
134

Он ограничивается конкретным материалом Петербургской
губернии потому, что «Подати народные С. Петербургской
губернии суть единообразны с податьми других губерний как в
их существенности] так и в образе взимания».2
Радищев старается выяснить, когда сбор был установлен
и на какие цели предназначен. Из подробного перечня
сельских земских податей и городских податей видно, какой
разветвленной сетью поборов было обложено городское и
сельское податное население России, какие неисчислимые
злоупотребления допускались «позволенным и непозволительным
•образом».
Для большей ясности Радищев приводит сословный состав
населения и показывает, что всю тяжесть налогов несли
крестьяне и ремесленники в городах.
Говоря о сельских податях, Радищев указывает, что он при
этом имеет в виду только казенных крестьян, «ибо тягость
или льготу налогов поселян живущих на нивах помещичьих,
или как то называют их крепостных, исчислить неможно. Оклад
крестьянам есть прихоть помещика, а мера онаго его
корыстолюбие и безкорыстность».3
Важнейшие «сельские земские подати», на которых
подробно останавливается Радищев, это подушный и рекрутский
сборы, сбор с печатных паспортов, содержание дорог, постои
солдат, почтовый сбор. Из городских же налогов важнейшими
были: сбор с купеческих капиталов, подушный с посадских и
цеховых, содержание мостовых, сбор с клеймения хомутов,
почтовый, с недвижимых имений и пр.
Из косвенных налогов подробно разбираются таможенные
сборы, питейный и соляной. К городским казенным доходам
Радищев прибавляет стоимость работы приписных
мастеровых, «работающих на казенных заводах, в домах и
садах, в адмиралтействе», «положа за каждую душу средняго
возраста заработных денег 60 руб. в год».
Эта попытка Радищева определить в денежном выражении
величину прибавочного труда, которую создают крепостные
«записные мастеровые» в различных отраслях производства,
представляет очень большой интерес для выяснения
экономических взглядов Радищева.
Какой бы вопрос он ни поставил, какую бы проблему ни
анализировал, он всегда стремился выяснить, какое следствие
для непосредственного производителя, для трудящегося
человека влечет за собой та или иная постановка экономической
проблемы, то или иное мероприятие экономической политики.
2 А. Н. Радищев. Рукопись «О податях», л. 26 оборот.
3 Там же, л. 44.
135

В вопросах налоговой политики, как и в других вопросах
экономической теории и экономической политики, Радищев
строго выдерживает раз навсегда определенную им линию
резкой критики крепостнических форм. Объективно он защищает
буржуазно-демократический путь развития, защищает свободу
экономической деятельности крестьянства и ремесленников
в городах.
Принцип равенства всех граждан как равного права
приобретать и распоряжаться собственностью, установленный
Радищевым в «Путешествии» и в «Проекте гражданского
уложения», находит свое подтверждение в его рассуждениях о
налоговой политике.
Он резко отрицательно относится ко всем формам личных
налогов и повинностей и настойчиво ищет путей превращения
личных податей в подоходно-поимущественное обложение.
В подоходно-поимущественном обложении Радищев видит одну
из форм осуществления справедливости и равенства граждан.
Все личные подати, взимаемые поровну с каждого
человека, кажутся на первый взгляд уравнительными, пишет
Радищев, на самом же деле «всякая подать по числу душ
расположенная по существу своему есть неуравнительна».4
Неуравнительность всех подушных сборов состоит в том, что
они налагаются на человека «неизключая от платежа ни
младенца, ни престарелого, поставляя на равне богатаго и скуд-
наго, не сообразуяся с мощью каждаго».5
Подушная подать налагается в одинаковой сумме на
каждого плательщика, а между тем возможность платежа, доходы
плательщиков весьма различны.
Очень интересны рассуждения Радищева о различных
доходах и различных возможностях крестьян выплачивать
подати. «Ибо если кто сравнить только захочет двух земледель-
цов, из которых один живет близ большого города, а другой
за сто от онаго верст, тот скоро познает сколь способы их для
добывания денег неравны. Если же и нива их неравный дает
плод; если один сеет на черноземе, а другой на глине, то
жатва их будет весьма неравная. Но неравенство их может
состоять и в другом, один продаст четверть ржи по 5 руб.,
другой — 2 руб., у одного родилося 20, а другаго 4».6
Радищев здесь показывает, что в зависимости от
плодородия различных участков земли, от положения их в отношении
рынков сбыта и дифференциации цен на местных замкнутых
рынках и на более широких рынках в крупных городах доходы
4 А. Н. Радищев. Рукопись «О податях», л. 38 оборот.
5 А. Н. Радищев. Рукопись «О подушном сборе», л. 52 оборот-
6 Там же, л. 58.
136

земледельцев бывают различны. Вследствие этого у одних
земледельцев подушная подать забирает одну пятнадцатую часть
их дохода, у других — одну десятую, а у некоторых и половину,
«что в крестьянском положении чрезвычайно» (т. е. чрезмерно
много),— отмечает Радищев.7 По сути дела в этих
рассуждениях Радищева намечается постановка проблемы
дифференциальной ренты.
Какой же вывод делает Радищев? Он указывает: «Нашед
что доходы земледельцев] не могут быть равныя, увидим, что
несправедливо... требовать от них равныя подати».8 А если
равные подати при разных доходах «несправедливы», то как
исправить положение? Уравнять ли доходы или
дифференцировать подати по определенному принципу? Радищев дает
четкий и недвусмысленный ответ на этот вопрос, выражающий
необходимость дифференциации податей по подоходному и
поимущественному принципу.
Напомним, что идея равенства была важнейшей идеей во
всех построениях Радищева: люди равны по природе своей в.
силу естественного права, все члены общества должны быть
равны перед законом, закон должен быть «для всех един»,
важнейшее право гражданина — приобретать собственность —
должно быть одинаковым для всех людей без каких-либо
сословных ограничений. При этом приобретение собственности
должно основываться на личном труде непосредственных
производителей владельцев земли и других средств производства.
Так понимает Радищев равенство.
Это—буржуазно-демократическое понимание равенства. Требование его осуществления
было не только прогрессивным, но революционным явлением
на всем протяжении борьбы угнетенных масс трудящихся, в
первую очередь крестьянства, против
феодально-крепостнического строя. Радищев отстаивал не ту реакционную
«уравнительность» в имуществах, которую некоторые историки
пытаются ему приписать, а ту теорию равенства, которая имеет
«исторически-реальное и исторически-правомерное
содержание в борьбе с кр е по ст н и ч е ством»,— как писал
В. И. Ленин. «...Эти теории выражают передовой,
революционный мелкобуржуазный демократиз м,... служат знаменем
самой решительной борьбы против старой, крепостнической
России. Идея равенства — самая революционная идея в борьбе
с старым порядком абсолютизма вообще — и с старым
крепостническим, крупнопоместным землевладением в особен-
7 Дифференциация крестьянства и разная величина доходов помещика
от «кадиталистых» крестьян хорошо показаны в кн. К- Н. Щепетова
«Крепостное право в вотчинах Шереметевых», М. 1947.
8 А. Н. Радищев. Рукопись «О подушном сборе», л. 58 оборот.
137

яости».9 Именно крестьянские интересы и выражает
радищевское понимание равенства, для того времени глубоко
революционное и передовое. Поэтому Радищев резко отрицательно
относился к казенному «равенству» крестьян в обложении
подушными и прочими сборами «с ревизской души».
Радищев, конечно, не понимал, что его равенство не только
не исключает, а неизбежно порождает эксплоатацию человека
человеком и экономическое неравенство, так как отстаиваемое
им мелкобуржуазное производство постоянно и в массовом
масштабе рождает капитализм.
Исходя из своего понимания равенства, Радищев и решает
конкретный вопрос об изменении налоговой политики на
основе не феодальных личных повинностей, а буржуазного
подоходно-поимущественного обложения. Показывая
неуравнительность подушных сборов, Радищев ставит задачу исследовать
вопрос: «№.0 превращении подушнаго сбора в сбор
вещественной и поземельной. Также постой, мостовые, дороги». 10
Такое «превращение» подушных феодально-крепостнических
налогов в налоги подоходно-поимущественные, по мнению
Радищева, будет действительным материальным «уравнением»
плательщиков. «Уравнение в сем случае сделать думаю
нестоль трудно, как многие думают», п — пишет Радищев.
Некоторые зачатки такого «уравнения» он видит в фактически
производимом самими крестьянами распределении «между
собою подати по своему произволению», в разверстке на
мирских сходах общей суммы налога, причитающейся с селения,
не «по душам», а «по тяглам», или «по венцам», с учетом
количества «владеемой земли», доходов и мощности хозяйства». 12
Если подать берется с количества земли, то «в сем виде
подать сия довольно уравнительна»,13 — утверждает Радищев.
В связи с этим крестьяне, по мнению Радищева, и
переделяют землю «дабы всем иметь равной участок в доброй земле».
Таким-то образом «в России совершается то, чего искали в
древности наилучшие законодатели, о чем новейшие непомыш-
ляют», т. е. «годовой раздел земель у крестьян». и О чем же
должны «помышлять» новейшие законодатели? Фактическое
отступление от принципа личного обложения к поземельному
обложению по «произволению крестьян» Радищев рассматри-
9 В. И. Ленин. Соч., изд. 4-е, т. 13, стр. 214.
10 А. Н. Радищев. Рукопись «О подушном сборе», л. 58.
11 Там же, л. 59.
12 Там же, л. 53.
13 Фактическое отступление от установленного законом подушного
обложения при распределении податей рекомендовалось и в
«Инструкциях» управителям имений Волынского, Чулкова и др., так как самый
сбор податей при этом ставился на более прочную основу.
14 А. Н. Радищев. Рукопись «О подушном сборе», л. 62.
138

вает только как первый шаг к изменению налоговой системы.
Нужно итти дальше и пересмотреть, перестроить все
законодательство о налоговой политике: «Если еще на один шаг пода-
димся в перед, и то что сделано в малом распространим на
общее».15 О том, как это сделать, и должны «помышлять»
«новейшие законодатели». Примером правильного, по мнению
Радищева, распределения налога служит почтовый сбор в
Петербургской губернии. Близлежащие к столице уезды платят
больше, дальние — меньше, потому что жители дальних
уездов меньше пользуются почтовыми дорогами, их экономика
меньше связана со столичным городом. Этот сбор распределен
не по душам, а по «величине промыслов», указывает
Радищев. Радищев предлагает на содержание дорог брать больше
•с тех, кто дорогами пользуется; расходы на содержание
мостовых должен нести тот, «кто больше их портит», т. е.
имеющий лошадей, мостовые сборы следует разложить «по лоша
дям и каретам»; постои солдатские, сборы на пожарную
охрану, на ночных сторожей и пр. нужно определять не с жителя,
я с владельца строений, в зависимости от величины строения.
Нельзя, пишет Радищев, равнять жилье «об одной сажени» с
жильем «на тридцати саженях».
Единообразие обложения, одинаковые ставки налогов по
всему пространству России вредны, пишет Радищев, тормозят
развитие как земледелия, так и промышленности. Поэтому
«При расположении сбора земского, по губерниям округам,
можно брать в уважение местное положение, рукоделии,
промыслы, торговлю, и облегчать и ободрять всегда ту
которая пропитание свое и избытки свои от нивы своей или от
зависимости оныя имеет. При расположении сбора земскаго
по селениям, и по лицам облегчать надлежит того, что имян-
но в земле ищет свое богатство». 16 Таким образом,
доказывая целесообразность и необходимость перехода к подоходно-
поимущественной системе обложения, Радищев в то же время
требует облегчения тяжести обложения земледельцев и
большего обложения промышленников и торговцев. Это
требование вполне гармонирует с общей позицией Радищева,
направленной на всестороннюю защиту интересов крестьянства.
Сбор с паспортов тоже не должен быть единообразным, по
мнению Радищева. «Все те которыя отходят на промыслы,
особливо в рабочую пору, должны отягчатся податью», 17 —
пишет он. Тем же крестьянам, которые уходят на промыслы
«на зимние только месяцы, то давать [паспорта] безденежно».18
15 А. Н. Радищев. Рукопись «О подушном сборе», л. 59.
16 Т а м же, л. 60.
17 Т а м же.
18 А. Н. Рад и щ е в. Рукопись «О податях», л. 55.
139

Особенно возмущает Радищева такая подушная
повинность, как рекрутский набор, т. е. «подать, собираемая с
народа по числу душ натурою». Эта подать собирается не со всех
жителей, так как «дворянство, духовенство, купечество, худож^
ники изъяты из оной».19 Установленная законами норма
поставки рекрутов с 500 душ давно перестала соблюдаться
Рекрутов берут с «130, 120, 100 иногда и меньше». Кроме того,
«рекрутской набор не с душ в самом деле производится, но со
взмужалых лиц от 16 до 40 лет» мужского пола. А таких из
500 душ окажется не более одной трети, отмечает Радищев.
Таким образом, «рекрутской набор по числу душ нарушает
всякую в налоге препорцию».20
Рекрутский набор Радищев считает «наитягчайшим из всех»
поборов, которыми облагалось сельское население. Тяжесть его
состояла в том, что: 1) он «недобровольный»; 2) отрывает от
любимого «места своего рождения»; 3) отрывает от семьи
«навсегда может быть»; 4) производится по жребию и зависит
«от прихотей случая», а еще хуже когда «зависит от прихотей
начальства».21 Все это не может не вызывать «стенания» у
крестьян и «соболезнования» у сочувствующих их бедствиям.
Но дело не только в этом, пишет Радищев. «Прежде всего
заградим исход воздыханиям, да умолкнет сердце, глухи ко
стенаниям и чужды соболезнованиям о бедствиях рода
человеческого размыслим, что в мудровании государственном,
говорят, полезно»,— восклицает Радищев, понимая, что
воздыханиями мало кого можно было убедить в крепостнической
России. Гораздо большее значение имеют в данном случае
экономические доводы против рекрутчины. И Радищев
показывает губительное влияние рекрутских наборов на состояние
хозяйства, а главное — на рост народонаселения. Он
производит подробные расчеты результатов рекрутских наборов с
130—150 человек взрослого мужского населения в течение
10 и 20 лет и приходит к выводу, что они производят
настоящее «опустошение». На каждые 300 человек рекрутов
придется одна треть умерших естественной смертью (в мирное
время), «да предупреждается рождение 120 ч. людей, из сих
совершеннаго возраста достигло бы по-меньшей мере 40 ч.
Какое опустошение».22 Эти рассуждения Радищева о
рекрутском наборе дополняют его яркие картины в «Путешествии».
Останавливает свое внимание Радищев и на других видах
казенных доходов, не имевших формы личного налога. Важ-
19 T а м же, л. 38 оборот.
20 Т а м же, конец л. 38 и начало л. 40 (неправильно подшиты
листы).
21 Т а м же, л. 32—33.
22 Та м же, л. 40 оборот.
МО

нейшим из них являются таможенные сборы (пошлины,
лоцманские, дрягельские, ластовые, пени за нарушения и пр.); за
ними следуют питейный, соляной, доходы с казенных домен,
лесов (попённая плата). Все эти сборы Радищев называет
«вещественными податями» в отличие от подушных и
рекрутских, которые «возлегают прямо на члене общественном».
«Вещественные подати» неизмеримо легче личных и в особых
изменениях, по мнению Радищева, не нуждаются, «поелику
платятся единственно для приобретения собственных выгод,
хотя и стесняют, природную свободу в действовании, однако же
могут быть неощутительны в разсуждении собственныя пользы
от них произходящей».23 Большая часть из этих сборов в
конце концов «возлегает на тех, кто товар употребляет».24
В части этих доходов государства Радищев предлагает лишь
некоторые уточнения и устранение поводов к
злоупотреблениям. Например, обнаруженный тайно провезенный из-за
границы товар он рекомендует отдавать «поимщику» для
поощрения бдительности в охране границ, а в казну брать только
пошлину.
Надлежащей единицей обложения на доменных заводах
должно быть количество выплавленного чугуна, но так как
нормы выплавки в каждой доменной печи в те времена трудно
было «изчислить», то налог обычно брался в форме «известного
оброка», «чтобы чугуна выплавлялося как больше можно».25
За вырубку казенных лесов на «Пильные заводы»
взимается плата за каждое дерево (попённая), что позволяло
укрывать количество вырубленного леса, ибо исправник
(лесник) не может досмотреть один на несколько сот верст.
Радищев предлагает «продавать казенные леса по вольным ценам,
с осторожностью» и улучшить «присмотр за казенными
лесами». 26
«Питейный доход» составлял важную государственную
монополию. Однако Радищев не был ее сторонником. Он
предлагает в годы высоких цен на хлеб совсем закрыть этот
источник дохода, называя его «податью на хлеб». О том же он
писал и в записке «О законоположении».
Рассматривая доход от соляной монополии, Радищев
указывает на крайне плохую очистку соли, наносящую вред
народному здоровью, и предлагает ввести свободную продажу
соли в местах, где казна не получает выгоды, вследствие
дальности провоза.
23 А. Н. Радищев. Рукопись «О податях», л. 43.
24 Там же, л. 36.
25 Т а м же, л. 45 оборот.
26 Челищев приводит яркие примеры хищнического истребления
казенных лесов (см. «Путешествие по Северу России», стр. 62—63 и др.).
141

Вся налоговая политика государства должна «основаться
не на обещаниях каких-либо, но на народном капитале»,27 —
пишет Радищев. Для того чтобы иметь правильное
представление о «народном капитале» в стране и в соответствии с этим
«постановить некоторое в законе правило о налогах, дабы
народ ведал, что оно непременно и его никто не преступит»,
Радищев рекомендует произвести статистико-экономическое
обследование России и составить «следующия ведомости:
1-е. О количестве народа по губерниям и округам.
2-е. О количестве земель по губерниям и округам, с
описанием где земля какого свойства и произращения и образ
обработыванья.
3-е. О заводах рудокопных и других фабриках, мельницах
и проч. рукоделиях и вообще о образе прокормления
но губерниям и округам.
4-е. Об отлучающихся из домов по паспортам.
5-е. О числе обращающихся на заводах и фабриках и о
количестве их произведений, и кем и коликим числом
производятся работы.
6-е. О податях по различным их наименованиям.
7-е. Как где и какия суть господския подати, оброк или
земледелие, и сколько по округам крестьян на пашне и
на оброке, и каких владельцев, больших или малых.28
8-е. О налогах натурою по губерниям и округам: а)
рекрутский набор: как сделаны участки, оные прислать за три
набора; б) содержание дорог и как оныя разселены...
в) провожание колодников, сколько оно раз в году где
было, за три года; г) препровождение казны и рекрутов,,
и какие где берут подводы; X) содержание городской и
земской полиции: будошники, сотские, десятские и проч.
И нет ли других каких налогов; из сих ведомостей увидеть
можно, что народ иногда терпит для того, что не знает,
что платить должен».29
Далее в эту программу включены вопросы о выпуске
металлических и бумажных денег, об ипотеках и векселях, о
транспорте.
Эта интереснейшая программа показывает, как широко и
всесторонне Радищев охватывал народное хозяйство и как
глубоко он понимал взаимозависимость экономических явлений.
27 А. Н. Радищев. О законоположении, «Голос минувшего», 19\6Г
декабрь, стр. 91.
28 У «малых» владельцев положение крестьянина, отмечал Радищев,
исегда хуже, чем у «больших». У «малых» крестьяне всегда на барщине,,
у «больших» — чаще на оброке.
29 А. Н. Р а д и ще в. О законоположении, «Голос минувшего», 1916„
декабрь, стр. 89—90.
142

Последовательность постановки вопросов в этой программе,,
порядок составления общей картины состояния «народного
капитала» в стране глубоко продуман и экономически
обоснован. Первые четыре пункта должны дать в результате ясное
представление о состоянии производительных сил, «вообще о
образе прокормления по губерниям и округам», т. е., говоря
современным языком, о способах производства материальных
благ. Сюда Радищев включает население, земельный фонд и
способы обработки земли, все промышленные предприятия и
промыслы, а также состав промышленных рабочих. Пятый
пункт ставит специальную задачу выяснения
производительности труда промышленных рабочих. Шестой, седьмой и
восьмой пункты преследуют цель изучения разнообразнейших
денежных и натуральных податей и повинностей населения как
по отношению к помещикам, так и по отношению к государству.
Таким образом, Радищев убеждает, что только на
основании тщательного, по отдельным районам страны, изучения
состояния «народного капитала» и «способов прокормления»
можно установить «непреложное» положение о налогах,
которое не отягощало бы народ, а способствовало дальнейшему
развитию производительных сил. Вместе с тем надо добиваться
того, чтобы народ хорошо знал, «что платить должен», чтобы
иметь возможность лучше защищать свои интересы и
противостоять незаконным поборам и утеснениям.
Такова в целом стройная концепция Радищева в области
налоговой политики, строго выдержанная в духе борьбы
против феодально-крепостнической системы.
Каждый вид налога на сельских или городских жителей
Радищев рассматривает с точки зрения «отяготительности»
этого налога и влияния его на хозяйственную деятельность,
насколько «каждая отрасль доходов государственных стесняет
природную свободу действования, и руку движущуюся воль-
ностию костенеет».30 «Свобода действования», в понимании
Радищева, означает не отрицание необходимости
государственного вмешательства в экономическую жизнь страны, а
отрицание феодально-крепостнических форм этого
вмешательства. Всей своей системой экономических взглядов
Радищев доказывает необходимость такого государственного
вмешательства, такой экономической политики, которая на основе
признания буржуазно-демократического равенства граждан
способствовала бы прогрессивному развитию
промышленности, сельского хозяйства и торговли, оздоровлению финансов
и денежного обращения в России.
А. Н. Радищев. Рукопись «О податях», л. 59.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В лице А. Н. Радищева русский народ имеет самого
смелого, решительного и непримиримого борца XVIII в. против
самодержавия и крепостничества, а также крупного ученого-
экономиста, создавшего программу революционного перехода
от отживающего старого феодально-крепостнического способа
производства к буржуазно-демократическому строю.
Радищев во всех своих работах защищает интересы
крестьянства, добиваясь полной его политической свободы,
обеспечения его собственности на средства производства и полной
свободы экономической деятельности, уничтожения всяких
сословных .ограничений. В этом огромное революционное
значение экономических взглядов А. Н. Радищева.
Радищев непоколебимо верил в силу, мощь и способности
русского народа. Свой родной народ он характеризует такими
чертами: «Твердость в предприятиях, неутомимость в
исполнении суть качества, отличающие народ Российский...
предприимчивость и ненарушимость в последовании предприятого есть
и была первою причиною к успехам Россиян; ибо при самой
тяготе ига чужестранного (в период татарского нашествия.—
Е. Я.), сии качества в них не воздремали. О народ, к величию
и славе рожденный, если они (эти качества.— Е. П.) обращены
в тебе будут на снискание всего того, что соделать может
блаженство общественное!» 1
Что же нового дал А. Н. Радищев как экономист по
сравнению со своими русскими предшественниками?
Радищев первый в русской литературе дал
систематическую, глубокую и всестороннюю критику экономических основ
крепостнического способа производства и вскрыл его основные
черты. Он показал, что крестьяне и помещики — два
противоположных класса, что интересы их непримиримы.
Крестьянство является основной производительной силой крепостни-
1 А. И. Радищев. Соч., т. II, стр. 146—147.
144

ческого общества, остальные слои живут за его счет. Богатство
помещика не должно принадлежать ему. Оно результат
присвоения труда крепостных, нажито беспощадной эксшюата-
цией.
Радищев показал, что способом соединения рабочей силы со
средствами производства, формой принуждения к труду при
крепостничестве является насилие, внеэкономическое
принуждение. Показав противоречия крепостнического способа
производства, Радищев первый обосновал необходимость его
насильственного уничтожения, необходимость революции в
России.
Радищев научно вскрыл основу низкой производительности
крепостного труда и выдвинул принцип личной материальной
заинтересованности как основной стимул повышения
производительности общественного труда.
В аграрном вопросе он выдвинул положение, что земля
должна принадлежать тому, кто ее сам обрабатывает.
Предоставление крестьянам права собственности на землю он
рассматривал как основное условие освобождения крестьян.
Решение Радищевым аграрного вопроса было самым
передовым не только для XVIII, но и для всего XIX в. В этом
вопросе он стоит выше всех своих предшественников и
декабристов правого крыла. Революционные демократы XIX в. во
главе с Чернышевским развивали дальше идеи Радищева уже
на новом этапе классовой борьбы в России.
Исходя из задачи развития производительных сил России,
Радищев отстаивал необходимость покровительства развитию
промышленности и считал неприменимой в России теорию
свободы внешней торговли.
Радищев писал в эпоху, когда теории меркантилизма были
уже преодолены, критиковал взгляды меркантилистов на
богатство и производительный труд. Он защищал систему
протекционизма уже на новой ступени, исходя из нужд
обеспечения внутренних /потребностей страны продуктами
отечественного производства.
Не разделял Радищев и теоретических концепций
физиократов.
Экономические условия России, забота в первую очередь
об улучшении положения крестьянства, наложили свою
печать на взгляды Радищева на роль крупной промышленности
и концентрации капитала. Выступая за экономическую
свободу, т. е. объективно за буржуазный способ производства,
он в то же время боролся против обогащения
предпринимателей в крупных мануфактурах за счет присвоения труда массы
рабочих. Крупному эксплоататорскому производству Радищев
предпочитал собственное .производство мелких самостоятель-
Ю Б. В.Приказчиковэ J45

ных товаропроизводителей, основанное на их личном труде,
что вело к созданию широкой базы буржуазного развития
России. В то же время Радищев не видел
революционизирующей роли крупной промышленности в борьбе против
крепостнического производства.
В области налоговой политики Радищев требовал отмены
всех феодальных личных податей и повинностей и перехода
к дифференцированному подоходно-поимущественному
обложению.
Радищев не ограничивался критикой крепостнического
способа производства и решения задач экономической политики.
В своих работах он поставил ряд крупных теоретических
проблем политической экономии и дал их оригинальное и
передовое для своего времени положительное решение, как то: об
эксплоататорском происхождении богатства помещиков,
владельцев мануфактур и торговцев; о насилии как форме
принуждения крепостных к труду. Теоретическая разработка
Радищевым вопросов о производительности общественного
труда и его стимулах; об обмене, цене товара и прибыли;
о металлических и бумажных деньгах; о кредите и проценте;
о налогах — поставила русскую экономическую мысль на
вершину экономической науки в XVIII в.
Радищев был одним из первых русских экономистов,
обратившихся к анализу производства. Он исходил из
представления о труде как источнике общественного богатства и
связывал проблему производительности общественного труда с
общественной формой труда.
Таким образом, Радищев является крупным оригинальным
мыслителем и самым передовым экономистом XVIII в.,
положившим начало революционно-демократическому
направлению политической экономии. Этим определяется видное и
почетное место Радищева в истории русской и мировой
экономической науки. Борясь за буржуазный способ производства,
Радищев исходил не из эксплоататорских интересов
буржуазии, а из интересов трудящихся масс, расчищая своими
теоретическими положениями путь для революционной ликвидации
всех крепостнических форм угнетения народа.
Экономические взгляды Радищева, охватывающие
огромный круг различных проблем, представляют собой стройную
систему, строго выдержанную в духе борьбы за
демократическое развитие России, за полное уничтожение феодально-
крепостнического способа производства, за революционный
переход к буржуазному способу производства.
Оценка, данная Екатериной II Радищеву («он бунтовщик
хуже Пугачева»), оказалась более верной, чем оценка более
поздней буржуазной историографии. Совершенно справед-
146

ливо, что в отношении самодержавия Радищев был «хуже
Пугачева». Пугачев не отвергал самодержавия, он шел под
именем царя Петра III, так как народные массы тогда еще
не поднимались против монархии. Тогда еще крестьяне шли
против помещиков и «дурных чиновников», не верили в
милосердие и правосудие верховной власти монарха. Ведь история
России показала, что только в «кровавое воскресенье» 1905
года была окончательно «расстреляна» народная вера в царя.
А Радищев всеми своими произведениями, особенно же
«Путешествием», доказывал, что верховная власть должна
принадлежать народу; он призывал народ к вооруженному
восстанию против самодержавия и к установлению республики.
Его произведения проникнуты активной пропагандой
народной революции. А так как подавляющая масса народа
состояла из угнетенного класса крестьян, то понятно, что
Радищев возлагал надежды на крестьянскую революцию. Свободы
надо ждать не от советов различных деятелей, а «от самой
тяжести порабощения» — писал он. Екатерина правильно
тут замечает: «то есть надежду полагает на бунт от
мужиков».
Радищев боролся за буржуазно-демократическое развитие
России, к которому могла бы, по его мнению, привести
крестьянская революция. «Все революции в XVIII веке исходили
от крестьянства»,— писал Маркс. Субъективные стремления
и надежды Радищева совпадали с объективным положением
дела в России, поскольку другой революционной,
антикрепостнической силы в ней в то время не было.
Между тем в нашей литературе есть совершенно
неправильные оценки классовых позиций А. Н. Радищева. Так,
В. В. Святловский считает Радищева первым представителем
надклассовой интеллигенции.2 Неверно само понятие
«надклассовой интеллигенции», так как интеллигенция всегда
выражает интересы какого-либо класса. Не применимо оно и
к Радищеву, ибо он стоял не над классами, он нигде и ни
в чем не стремился при,мирять противоположные классы
помещиков и крестьян. Объективно борясь за
буржуазно-демократическое развитие России, Радищев представлял интересы
не буржуазии (купцов и промышленников), а интересы
трудящихся масс, в первую очередь — крестьянства.
Не менее ошибочной является характеристика Радищева
и оценка его книги «Путешествие из Петербурга в Москву»,
данная Б. Сыромятниковым.3 Последний называет Радищева
2 В. В. Святловский. История экономических идей в России,
1913, т. I, гл. V.
3 См. ст. «Радищев Александр Николаевич» в словаре Граната, т. 35-
стр. 437—444.
Е. В. Приказчикова
147

«первым и наиболее типическим представителем кающегося
дворянства», относит взгляды Радищева к
«буржуазно-либеральному направлению». Сыромятников утверждает: «По
существу Радищев был далек от каких-либо революционных
тенденций»; Радищев «не верил в способность толпы издавать
законы»; Радищев — «враг* гражданской войны»; Екатерина,
по мнению Сыромятникова, «ошиблась», объявив
Радищева «подвизателем» французской революции в России.
Отрицая наличие революционности не только всего
мировоззрения, но даже «революционных тенденций» у
Радищева, Сыромятников оценивает книгу «Путешествие из
Петербурга в Москву» так, что она «была таким образом
прежде всего апелляцией к власти автора «Наказа». После такой
оценки становится непонятным, зачем Екатерине
понадобилось так сурово расправиться с автором довольно
«безобидного» сочинения? Сыромятников так же, как и Святловский,
отрицает наличие материалистических философских взглядов
у Радищева. Источником такой оценки является ложное
мнение В. О. Ключевского, назвавшего Радищева
«ультралибералом с заграничным образованием».
Начиная с конца XVIII в. и на протяжении всего XIX в.
помещики-крепостники принимали все меры к тому, чтобы
предать забвению не только произведения, но и, самое имя
писателя-революционера. Дворянско-буржуазная
историография, усердно преклоняясь перед всем заграничным,
настойчиво распространяла лживые измышления о том, что
Радищев якобы не имел никакой реальной почвы в России, что
он только ученик и последователь западных просветителей
XVIII в.
К сожалению, влияние дворянско-буржуазной
историографии не преодолено и до сих пор в нашей литературе.
Яркие примеры совершенно неверной оценки Радищева в
духе пресловутого безродного космополитизма имеются и в
советской литературе. Так, известный исследователь Я. Л. Бар-
сков, своими трудами много сделавший для изучения
радищевского наследства, не избежал общепринятого в дворянско-
буржуазной историографии мнения. В статье «А. Н. Радищев.
Жизнь и личность» Я. Л. Барсков пишет: «Во многих местах
«Путешествия» чувствуется французское влияние и все-таки
легло оно, так сказать, на почву, возделанную немцами; даже
Руссо воспринят был Радищевым настолько, насколько
восприняли его Лессинг, Шиллер, Гете и другие писатели
Германии. Недаром в трактате «О человеке» Радищев
опровергает Гельвеция, Ламетри, Гольбаха и прочих материалистов,
заимствуя свои главные аргументы преимущественно у Плат-
нера и Гердера. Впоследствии к этим двум влияниям, из ко-
148

торых немецкое преобладало над французским,
присоединилось третье, шедшее с западных берегов Атлантического
океана; оно было сильнее двух первых, взятых вместе, это —
борьба северо-американских колоний за независимость».4
Такая же неверная оценка дана Радищеву во 2-м издании
«Истории СССР» под редакцией академика Грекова. Авторы
учебника пишут: «Литературная форма «Путешествия» была
взята Радищевым у английского писателя Стерна...
Радищев—ученик французских рационалистов и враг мистицизма,
хотя в некоторых его философских представлениях
материалистические идеи Гольбаха и Гельвеция неожиданно
смешиваются с идеалистическими представлениями,
заимствованными у Лейбница, которого Радищев изучал в Лейпциге. Его
идеи о семье, браке, воспитании восходят к Руссо и Мабли...
Общие мысли о свободе, вольности, равенстве всех людей
сложились у Радищева, по его собственным словам, под
влиянием другого французского просветителя — Рейналя».5
Выходит, по мнению историков, что Радищев ничего своего не
создал и был как бы чужеродным телом в истории русской
общественной мысли, что идеи Радищева никак не
обусловливались экономическими процессами и классовой борьбой в
России,
Подобная оценка Радищева, несомненно, ведет свое
начало от «казанской помещицы», как именовала себя
Екатерина II, писавшая, что Радищев дал только якобы
«...умствование, взятое однако из разных полумудрецов сего века,
как-то: Руссо, Аббе Рейналь и тому гипохондрику
подобные». 6 Екатерине нужно было показать «благополучие» в
своей империи, скрыть остроту классовых противоречий.
Поэтому она всячески стремилась доказать беспочвенность
революционных идей Радищева в России, утверждая, что эти
идеи заимствованы им с Запада. То, что сказала Екатерина
о Радищеве, продолжали и продолжают перепевать все
дворянские и буржуазные историографы вплоть до наших дней,7
борясь за сохранение дворянско-буржуазного господства от
революционных действий народа.
Задача советских ученых состоит в том, чтобы решительно
разоблачать эти лживые и вредные для народа космополити-
4 А. Н. Радищев. «Путешествие из Петербурга в Москву», «Аса-
demia» 1935, т. II. Материалы к изучению «Путешествия», стр. 93.
5 «История СССР», т. I, 1947, стр. 661.
6 Архив кн. Воронцова, кн. V, стр. 415—416,
7 Согласно своей клеветнической концепции о развитии русской
экономической мысли, Нормано считает, что «Путешествие» Радищева
навеяно английскими либеральными идеями (Normano, «The spirit of
Russian economics», New York, 1945, p. 12).
149

ческие концепции, в том, чтобы всесторонне вскрыть
действительное содержание взглядов Радищева и показать, что его
взгляды имели глубокие корни в тех процессах в русской
экономике и обусловленной этими процессами классовой
борьбе, которые совершались во второй половине XVIII в. Сам
Радищев дал ясное указание о самостоятельном творческом
характере своих произведений. В «Житии Ф. В. Ушакова»,
насыщенном автобиографическими моментами, Радищев
пишет, что его разум не мог оставаться «так сказать
страдательным, упражнялся только в изследовании мнений
чуждых». Он не принадлежал к числу людей, которые «приемлют
все, что до них доходит, и трудятся над чуждым изданием».
Радищев принадлежал к числу тех выдающихся русских
писателей и ученых, которые, говоря его же словами, «укрепив
природныя силы своя учением, устраняются от проложенных
стезей и вдаются в неизвестныя и непроложенныя».8 Радищев
был врагом всякого низкопоклонства, в том числе и перед
всем иностранным. Принижение его до уровня простого
подражателя оскорбляет чувство патриотизма и
национальной гордости русского народа.
Только представители революционной марксистской науки
правильно поняли и по достоинству оценили идеи Радищева и
определили его место в истории русского освободительного
движения. Недаром В. И. Ленин поставил Радищева первым
в ряду тех славных борцов за свободу, имена которых
составляют национальную гордость великого русского народа.
8 А. Н. Радищев. Соч., т. I, стр. 180—181.

ОСНОВНАЯ ЛИТЕРАТУРА
Маркс К. Теории прибавочной "стоимости, 1931, т. I, стр. 44.
Маркс К. К критике политической экономии, 1939, стр. 103.
Энгельс Ф. Протекционизм и свобода торговли. К- Маркс и
Ф. Энгельс, Соч., т. XVI, ч. 1, стр. 311.
Энгельс Ф. Развитие социализма от утопии к науке. К- Маркс
и Ф. Энгельс, Избр. соч., 1940, т. I, стр. 177.
Ленин В. И. Что такое «друзья народа» и как они воюют против
социал-демократов? Соч., изд. 4-е, т. I; стр. 137—138.
Ленин В. И. Экономическое содержание народничества и критика
его в книге г. Струве. Соч., изд. 4-е, т. 1, стр. 437—438.
Леяин iB. И. От какого наследства мы отказываемся? Соч., изд. 4-е,
т. 2, стр. 459—501.
Ленин В. И. Развитие капитализма в России. Соч., изд. 4-е, т. 3,
стр. 11 и 424.
Ленин В. И. Гонители земства и аннибалы либерализма. Соч., изд. 4-е,
т. 5, стр. 28.
Ленин В. И. Аграрная программа социал-демократии в перюй русской
'революции 1905—1907 годов. Соч., изд. 4-е, т. 13, стр. 214.
Лейиш В. И. «Крестьянская реформа» и пролетар'оки'-крестьянюкая
революция. Соч., изд. 4-е, т. 17, стр. 93—101.
Ленин В. И. О национальной гордости великороссов. Соч., изд. 4-е,
т. 21, стр. 84—88.
Ленин В. И. Речь на ©сероосииском съезде транспортных
рабочих. Соч., изд. 3-е, т. XXVI, стр. 290.
Сталин И. В. Беседа с немецким писателем Эмилем Людвигом,
1938, стр. 8—9.
сИстория ВКП(б), Краткий курс», 1938, стр. 5, 120.
Радищев А. Н. Полное собр. соч., редакция, вступительные статьи
и примечания В. В. Каллаша, т. I—II, изд. В. М. Саблина, М. 1907.
Радищев А. Н. Полное собр. соч., под ред. проф. А. К. Бороздина,
проф. И. И. Лапшина и П. Е. Щеголева, изд. М. И. Акинфиева,
т. I—II, СПб., 1907.
Радищев А. Н. Полное собр. соч., т. I—II, изд. АН СССР, М.—Л.,
1938—1941.
151

Радищев А. Н. Путешествие из Петербурга в Москву, 1905.
Радищев А. Н. Путешествие из Петербурга в Москву, т. I—H,
«Academia», 1935.
Радищев А. Н. О законоположении. Неизданная записка. С пред.
А. 3. Попельницкого, «Голос минувшего», 1916, декабрь, стр. 76—96.
Радищев А. Н. Проект гражданского уложения. В кн. «А. Н.
Радищев, Материалы и исследования», М.—Л. 1936, стр. 86—140.
Радищев А. Н. Описание Тобольского наместничества, «Советская
этнография», 1947, т. VI—VII.
«Радищев А. Н. Материалы и исследования», М.—Л. 1936.
Архив кн. Воронцова, кн. V, 1872, стр. 284—444; кн. XII, 1877,
стр. 403—446.
А ну чин Д. Н. Судьба первого издания «Путешествия» Радищева,
М. 1913.
Б а р с к о в Я- Л. Книги из собрания А. Н. Радищева, «Дела и дни»,
СПб. 1920, кн. 1, стр. 397—402.
Барсков Я. Л. Опись «Дела о Радищеве и Зотове», «Путешествие
из Петербурга в Москву», 1935, т. II, стр. 517—549.
Барсков Я. Л. Литературное наследство А. Н. Радищева и Н. И.
Новикова, «Литературное наследство», № 9—10, М. 1933, стр. 340—358.
Барсков Я. Л. Переписка московских масонов XVIII века. 1780—
1792, П. Отдел русского языка и словесности, 1915.
Богословский П. С. Сибирские путевые заметки Радищева, их
историко-культурное и литературное значение (Опыт изучения),
«Пермский краеведческий сборник», вып. I, Пермь 1924.
Герцен А. И. Княгиня Екатерина Романовна Дашкова. А. И.
Герцен. Полное собр. соч. и писем, т. VIIII, Птг. 1919, стр. 429—484.
Герцен А. И. (Предисловие). Полное собр. соч. и писем, т. IX,
стр. 275—277. О статье Пушкина «А. Радищев».
Григорович Н. Канцлер князь Александр Андреевич Безбородко
в связи с событиями его времени, Сб. «Имп. русск. ист. об-ва», т. 29,
СПб. 1881, стр. 93—95.
Данилевский В. В. Русская техника, Л. 1948, стр. 74, 157, 162.
Дашкова Е., кн. Застиюки, СПб., 1906, изд. Врублевского, стр. 221.
Дубровин. Пугачев и его сообщники, т. I, стр. 246—247; т. III,
стр. 53—112.
Екатерина II. Наказ Комиссии по сочинению проекта Нового Уложения.
Соч., т. I, 1849.
«История СССР», под ред. академика Б. Д. Грекова, чл.-корр. С. 3.
Бахрушина и проф. В. И. Лебедева, изд. 2-е, М. 1947, т. I, стр. 661.
К а л л а ш В. Рабства враг (Опыт характеристики А. Н. Радищева).
А. Н. Радищев. Полное собр. соч., 1907, т. I.
Кашин Н. П. Новый список биографии А. Н. Радищева, Чтения в
сОб-ве Истор. и древн. Российских», М. 1912, кн. II, отд. III,
стр. 1—26.
Ключевский В. О. Курс русской истории, ч. V, М. 1937.
152

Ключевский В. О. Очерки и речи, второй сборник статей, Птг. 1919.
Лозанова А. Н. К характеристике «Путешествия» и «Сибирских
путевых заметок Радищева (этнографические элементы)», «Уч. зап.
Саратовского ун-та» (педагогич. факульт.), т. VJI, вып. III, 1929,
стр. 251—259.
Лонгинов М. Новиков и московские мартинисты, М 1867.
Л о секи й А. Радищев А. Н., «Русский биографический словарь»,
«Притниц-Рейс», СПб. 1910, стр. 382—388.
Луначарский А. В. А. Н. Радищев, Птг. 1918.
Любомиров П. Г. «Описание моего владения», «А. Н. Радищев.
Материалы и исследования», стр. 193—209.
Любомиров П. Г. Род Радищева, «А. Н. Радищев. Материалы и
исследования», стр. 291—351.
Лященко П. И. История народного хозяйства СССР, т. I, M. 1947.
Материалы для истории дела Радищева. Соч. А. Н. Радищева, под ред.
В. В. Каллаша, т. II, М. 1907.
Маяковский В. В. Годы учеши А. Н. Радищева, «Голос
минувшего», 1914, март, стр. 1—42; май, стр. 83—104.
М я ко тин В. А. Из истории русского общества. Изд. 2-е. СПб. 1906,
гл. III, стр. 167—225.
Новиков Н. И. «Кошелек», еженедельный журнал, издаваемый
Н. И. Новиковым, СПб. 1774, М. 1858.
Новиков Н. И. «Живописец», журнал, издаваемый Н. И. Новиковым,
1772—1773, изд. 7-е, СПб. 1864.
Новиков Н. И. «Трутень», журнал, издаваемый Н. И. Новиковым,
1769—1770, СПб. 1865.
«Осмнадцатый век». Исторический сборник, изд. П. Бартеневым, М.
1868, т. I, стр. 123. Переписка Екатерины II с кн. Волконским.
Плеханов Г. В. А. Н. Радищев (1749—1802). Соч., М.—Л. 1925,
т. XXII, стр. 333—364.
Приказчикова Е. Экономические взгляды А. Н. Радищева, М.— Л.
1947.
Пушкин А. С, Александр Радищев. Соч., Л. 1938, стр. 737—740,
945—946 или Соч., М. 1936, т. V или Соч., Огиз. 1949, стр. 809—812.
Пыиин А. Н. Крылов и Радищев, «Вестник Европы», 1868, т. V,
стр. 419—436.
Радищев Н. А. А. Н. Радищев, «Русская старина», 1872, XI,
стр. 573—581.
Радищев Н. А. Александр Николаевич Радищев, «Р. Б.», 1858,
т. XVIII, стр. 395—432.
Радищев П. А. А. Н. Радищев. Новая редакция биографии его.
В. П. Семенников. Радищев, 1923, стр. 196—240.
«Русский архив», 1885. Жалованная грамота дворянству, стр. 158—163.
Сакулин П. Н. Русская литература и социализм, ч. I. Ранний русский
социализм, М. 1922.
Святловский В. В. История экономических идей в России, 1923,
т. I, гл. V.
153

Семевский В. И. Крестьяне в царствование Екатерины II, т. I—II,
СПб. 1901—1903.
С ем ев. с (кий В. И. Крестьянский вопрос в России в XVIII веке и
первой половине XIX века, т. I; «Крестьянский вопрос в XVIII в.
и первой четверти XIX ©ека», СПб. 1888.
Семенников В. П. Книгоиздательская деятельность Н. И. Новикова
и типографической компании, Птг. 1921.
Семенников В. П. Литературно-общественный круг Радищева,
«А. Н. Радищев. Материалы и исследования», М.— Л. 1936,
стр. 211—289.
Семенников В. П. Радищев. Очерки и исследования, 1923.
Симхович М. Радищев А. Н., «Большая советская энциклопедия»,
т. 48, стр. 76—81.
Спасский Ю. А. Н. Радищев и его время, «Октябрь», кн. 4, М. 1935.
Сухомлинов М. И. А. Н. Радищев. В кн.: «Исследования и статьи
по русской литературе и просвещению», т. I, СПб. 1889, стр. 539—671.
Сыромятников Б. Радищев Александр Николаевич,
«Энциклопедический словарь Граната», т. 35, стр. 437—444.
Тихонравов Н. С. Русская литература XVIII и XIX вв. Соч., т. III,
ч. 1, М. 1898.
Туманов М. А. Н. Радищев, «Вестник Европы», 1904, февраль,
стр. 637—703.
Тучков С. А. Записки, 1766—1808, под ред. и со вступит, статьей
К. А. Военского, СПб. 1908, стр. 42—43.
Финкельштейн Н. А. «Письмо о китайском торге» Радищева. «Уч.
зап. Свердловского гос. педагогич. ин-та», № 2, Свердловск. 1939,
стр. 261—276.
Ф и р с о в Н. Вопрос о причинах падения вексельного курса России
я о средствах к его возвышению в царствование Екатерины II. В его
книге «Исторические характеристики и эскизы», т. I, Казань. 1922,
стр. 188—241.
Форш О. Радищев (Биографический роман), Л. 1939.
Ходнев А. И. История Вольного экономического общества с 1765 до
1865 г., СПб. 1865, стр. 25.
Храповицкий А. В. Дневник, изд. Н. П. Барсукова, СПб. 1874.
Челищев П. И. Путешествие по Северу России в 1791 году. Дневник
П. И. Челищева, изд. под наблюдением Л. Н. Майкова, СПб. 1886.
Чечулин Н. Л. Очерк по истории русских финансов в царствование
Екатерины II, СПб. 1906.
Ч у л к о в М. Д. Историческое описание Российской коммерции с
древних времян до ныне настоящаго ... т. I, кн. 1, стр. 9 и 29; т. VI;
кн. 3, стр. 67.
Чучмарев 3. И. Участие А. Н. Радищева в журнальной литературе
его времени. К социологии его творчества, «Научные записки
кафедры истории европ. культуры», Харьков. 1927, т. II, стр. 95—123.
154

Шугуров М. В. О Радищеве, «Русский архив», М. 1872, стр. 927—
953 (в оглавлении — «Радищев и его книга. Исследование»).
Щеголе в П. Е. Из истории журнальной деятельности А. Н. Радищева.
1789, «Минувшие годы», 1908, № 12, стр. 191—209.
Щепе то в. Крепостное право в вотчинах Шереметевых, М. 1947.
«Экономической магазин или собрание всяких экономических известий,
опытов, открытий, примечаний, наставлений, записок и советов,
относящихся до земледелия... В пользу Российских домостроителей и
других любопытных людей образом журнала издаваемой 1780—1789»,
ч. 1—40, М., издатель Н. И. Новиков. Часть XVII, стр. 43, 1784.
Энгельгардт А. Н. Из деревни, 1885, стр. 398.

ОГЛАВЛЕНИЕ
Стр.
От автора 3
Глава 1. Основные экономические проблемы развития России
в конце XVIII века 5
Глава 2. Краткая биография и обзор произведений А. Н. Радищева.
Его общественно-политические взгляды 28
Глава 3. Критика крепостнического способа производства. Решение
аграрного вопроса 63
Глава 4. О развитии промышленности 94
Глава 5. О торговле и ценообразовании 106
Глава 6. О деньгах и кредите 123
Глава 7. Критика налоговой политики . 134
Заключение 144
Основная литература 151
Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета
Академии Hatjn СССР
Редактор издательства Л. Ф. Твардиевич. Технический редактор Н. А. Неврасва
Корректор А. К. Бессмергпнал,Е. А. Васильева Обложка художника И. А.Литсигию
РИСО АН СССР Кч 3821. А09Ш. Издат. JV? 2261. Тип. заказ № 2369. Подп. к печ.
26/VIII 1949 г. Формат бум. 70X108Vle. Печ. л. 93/4. Уч.-изд. 9,5. Тираж 7000.
2-я тип. Издательства Академии Наук СССР. Москва, Шубинский пер д. 10

ОПЕЧАТКИ
Страница
55
108
123
138
142
(
Строка
12 СН.
5 сн.
12 св.
20 сн.
21 сн.
Напечатано
слов в слово,
означала
стяжение
хозяйства».
разселены
Должно быть
слово в слово
означало
стяжание
хозяйства.
разделены
Е. В. Приказчикова. Экономические взгляды А. Н. Радищевп