/ г

^/Сс^^сѵсѴ



пглчіыіі внлт-Лі утончитъ.

нѣлхецкаго

РЕУРГ

•пои 01 ѴІІЯІ1

ГУ

С.’ПЕТЕРЬУРГЬ.

/К МіМЬІІіТРЙЧ:’, ИИи:еГ г;) и.
сшоліасъ

первый великіи утопистъ.

Переводъ съ нѣмецкаго.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ»

Типографія В. Я. Мнлыитейна. Нижегородская, 31.

1<Ю5.
1.	Экономическое положеніе Англіи въ началѣ
XVI столѣтія.

Конецъ XIV столѣтія ознаменовался въ Англіи крестьян-
скимъ возстаніемъ 1381 года: оно не окончилось побѣдой
крестьянъ, но пораженіе было не таково, чтобы феодальные
правители послѣ него могли по старому держать крестьянъ
подъ ярмомъ. Крѣпости и честно въ Англіи .стало съ тѣхъ поръ
быстро приходить въ упадокъ, а вмѣстѣ съ нимъ и феодально*.1
земледѣліе.

Революція, происшедшая въ англійскомъ сельскомъ хозяй-
ствѣ въ теченіе XV и XVI столѣтій, характеризуется двумя
моментами: появленіемъ кали та л и с т и ч с с к а г о арена а-
тора и ростомъ скотоводства.

Послѣ того какъ крупные помѣщики лишились дарового
труда крѣпостныхъ крестьянъ и принуждены были пользо-
ваться наемнымъ трудомъ, самостоятельное веденіе хозяйства
стало для нихъ непосильнымъ бременемъ. Они предпочли
отдавать свои помѣстья въ аренду или частями, въ руки мел-
кихъ арендаторовъ, которые сами обработывали свои участки,
или же цѣликомъ капиталиста м ъ-п р е д и р и и и м а г е-
л я мъ, въ распоряженіи которыхъ находились средства и зна-
нія. нужныя для того, чтобы сдѣлать промыселъ возможно
болѣе доходнымъ. Наряду съ этимъ совершалось развитіе въ
другомъ направленіи. Извѣстно, что Англія славилась въ ту
пору овцеводствомъ и поставляла Европѣ лучшую шерсть.
По мѣрѣ развитія фабрикаціи сукна и улучшенія путей сооб-
щенія, особенно морскихъ, англійская шерсть завоевывала
себѣ все большій рынокъ. Къ концу XV столѣтія она имѣла
сбытъ даже въ Италіи п Швеціи*). Цѣны на шерсть поднима-
лись, п вмѣстѣ съ этимъ усиливалось стремленіе къ расши-
ренію овцеводства. Появленіе наемнаго рабочаго вмѣсто обя-

•) Это видно, между прочимъ, изъ двухъ торговыхъ договоровъ, ко-
торые Генрихъ VII заключилъ въ 1490 г. съ Даніей и Флоренціей, См.
<'гаік. ТЬо Ьі$1огу оГ ЪгИізЬ сѵштегсе, I, етр. 203, 204.
ваннаго работать на своего хозяина крѣпостного мужика тоже
содѣйствовало усиленію этого стремленія. Лозунгомъ стараго,
феодальнаго хозяйства было привлекать и прикрѣплять къ
землѣ рабочія силы, новое, капиталистическое сельское хозяй-
ство задалось цѣлью экономить, экономить на рабочей силѣ,
обходиться гдѣ только возможно безъ рабочихъ. А для этого
какъ нельзя лучше подходило овцеводство, основанное на паст-
бищномъ хозяйствѣ.

Но съ развитіемъ капиталистической формы производства
и расширеніемъ рынка для шерсти безгранично выросла и
жадность помѣщиковъ къ землѣ: не къ землѣ, населенной
людьми, а къ пастбищамъ, пустыннымъ участкамъ.

Жадность эта сказывалась съ тѣмъ большей силой, что
какъ разъ къ тому времени въ междоусобной войнѣ бѣлой и алой
розы, которая отчасти тоже была вызвана революціей англій-
скаго сельскаго хозяйства, почти совершенно погибла старин-
ная англійская знать.

„Новое дворянство было дѣтищемъ своей эпохи, для ко-
торой деньги были выше всего“ *). Феодальныя традиціи и
узы не стѣсняли его предпринимательскихъ стремленій.

Всюду, гдѣ они только были достаточно сильны, а это быва-
ло почти всюду, эти дворяне просто крали общинную землю у
крестьянъ, разоряли ихъ такимъ образомъ, или даже совсѣмъ
прогоняли съ земли, которую они превращали, въ выгоны для
скота. Полагаютъ, что число крестьянскихъ хозяйствъ, ко-
торыя исчезли при Генрихѣ VIII, достигаетъ 50,000. Вмѣстѣ
съ крестьянскимъ, разореніемъ приходило въ упадокъ также
немало мѣстечекъ въ сельскихъ мѣстностяхъ, которыя корми-
лись главнымъ образомъ отъ крестьянъ.

Слѣдствіемъ всего этого явился колоссальный ростъ проле-
таріата. Какъ на европейскомъ континентѣ, такъ и въ
Англіи съ концемъ XV столѣтія пришелъ конецъ „золотому
вѣку™ крестьянства, а вмѣстѣ съ тѣмъ „золотому вѣку" тру-
дящихся классовъ вообще. Но въ то время какъ на конти-
нентѣ ухудшеніе положенія крестьянъ выражалось главнымъ
образомъ въ увеличеніи ихъ бремени, а ростъ числа
безземельныхъ былъ тамъ явленіемъ второстепенной важности,
въ Англіи это ухудшеніе сказалось прежде всего въ ростѣ
п р о л е т а р і а т а.

*) К. Марксъ. Карйаі, I, 2 пзд., стр. 747.
Къ началу XVI столѣтія массовая нищета нигдѣ не при-
няла такой острой формы, какъ въ Англіи. Она занимала и
тревожила тамъ всѣхъ, кто только не извлекалъ изъ нея не-
посредственной пользы для себя. Тогда еще наличность не-
имущихъ массъ не составляла основы національнаго богат-
ства, не было еще крупной копиталпстической промышленно-
сти. а капиталистическая колоніальная политика, которой вскорѣ
суждено было сыграть такую видную роль въ экономическомъ
подъемѣ Англіи и которая была немыслима при отсутствіи
множества отчаявшихся, оторванныхъ отъ земли людей, на-
ходилась еще въ зачаточномъ состояніи. Общество еще не
покоилось па бѣдности массъ, какъ на основѣ, и всѣ классы
общества прилагали усилія къчея устраненію.

Попытки въ этомъ направленіи дѣлались самыя разнообраз-
ныя. Два противоположныхъ полюса представляли е р и т и ч е-
скій коммунизмъ и кровавое законодательство.
Что коммунизмъ нашелъ для себя подходящую почву въ описан-
ныхъ обстоятельствахъ, что вновь возродились лолларды и идеи
анабаптистовъ, это легко понять. Но историческаго значенія
они въ Англіи времени Мора не имѣли. Не было такихъ
крупныхъ, основныхъ конфликтовъ между господствующими
классами, которые дали бы коммунистамъ возможность открыто
воздѣйствовать на ходъ историческаго развитія. Это случи-
лось не при короляхъ изъ дома Тюдоровъ, а только въ слѣ-
дующемъ столѣтіи, когда Стюарты сѣли на англійскій тронъ.
Существованіе коммунистовъ сказывалось только въ мукахъ,
которыя выпадали на ихъ долю. Особенно въ послѣдніе годы
царствованія Генриха VIII участились указы противъ анабап-
тистовъ и казни этихъ еретиковъ. Въ 1535 и послѣдующихъ
годахъ поражаетъ преобладаніе голландцевъ среди нихъ * **)).

Но не одинъ только коммунизмъ подавлялся въ потокахъ
крови. Достаточно было быть безработнымъ, чтобы попасть
въ руки палача. «Кровавое законодательство противъ бродяж-
ничества» *♦) беретъ свое начало въ Англіи конца XV столѣтія.

*) ТЬ. СгозЬу ТЬе ійзіогу оГ іЬе Еп^іізіі ВарНзи, Ьошіои 1738, I,
стр. 33, 39,

**) Марксъ. КарИаІ, I. 2 изд., стр. 764. «Отцы теперешняго рабочаго
класса, говорить Марксъ дальше, были ыааазываемы за то, что ихъ
заставили превратиться въ бродягъ и нищихъ. Законодательство считало
ихъ преступниками <по собственной волѣ* и представляло дѣло такъ,
будто при доброй воли они могли бы продолжать работать при несуще-
ствующихъ больше старыхъ условіяхъ*.
Оно возникло при Генрихѣ VII, который царствовалъ отъ
1485 до 1509 г. и основалъ династію Тюдоровъ. Онъ, напри-
мѣръ, издалъ въ 1530 г. такое узаконеніе: «Старые, не спо-
собные къ работѣ бѣдняки получаютъ разрѣшеніе нищенство-
вать. Работоспособные бродяги, наоборотъ, наказываются
плетьми п тюрьмой. Ихъ слѣдуетъ привязывать сзади къ
тачкѣ и бить плетьми до тѣхъ поръ, пока кровь не потечетъ
изъ ихъ тѣла. затѣмъ они должны дать клятвенное обѣщаніе,
что они вернутся на родину или туда, гдѣ они жили послѣдніе
три года, и «займутся тамъ работой». Что за ужасная иро-
нія! Въ 1536 г. издается подтвержденіе старыхъ узаконеній,
и къ нимъ прибавляются еще новыя, болѣе строгія. Кто вто-
рично будетъ изловленъ какъ'бродяга, подвергается новому
наказанію плетьми и ему отрѣзается полъ ухъ, а пойманный
въ третій разъ/подвергается смертной казни, какъ тяжкій
преступникъ и врагъ общежитія». (Марксъ).

А что режимъ Генриха VII совсѣмъ не любилъ шутить,
видно изъ того, что въ его царствованіе было казнено
„72000 крупныхъ и мелкихъ воровъкакъ повѣствуетъ
хроника того времени.

Между этими двумя крайностями,—одной, считавшей бѣд-
ность и безработицу наказуемымъ смертью преступленіемъ,
и другой, стремившейся къ возрожденію древне-христіанскаго
коммунизма, — вращаются всѣ тогдашнія попытки, планы и
проекты разрѣшенія соціальной проблемы. Одинъ только един-
ственный человѣкъ—единственный во всѣхъ отношеніяхъ—
былъ настолько смѣлъ и дальновиденъ, что онъ возвысился
надъ общимъ ходомъ мыслей своихъ современниковъ и пред-
ложилъ въ качествѣ рѣшенія вопроса новый коммунизмъ, по
существу отличный отъ коммунизма древне-христіанскаго и
-еретическаго, означающій не возвратъ къ прошлому, а дви-
женіе къ новому общественному строю. Этотъ человѣкъ, воспри-
нявшій культурные элементы эпохи ренессанса и реформаціи,
первый представилъ картину новаго, небывалаго коммунизма,
современнаго коммунизма. То былъ Томасъ Моръ.

II.	Біографы Мора.

Большинство до сихъ поръ написанныхъ біографій То-
маса Мора, обладаютъ недостаткомъ, отличнымъ отъ того не-
-• 7

достатка, который присущъ описаніямъ мюнцеровскаго и
мюнстерскаго движеній, составленныхъ современниками этихъ
событій. Эти послѣднія описанія односторонни въ сторону об-
виненія и производятъ впечатлѣніе скорѣе произведеній про-
курора, чѣмъ твореній историка, а біографіи Мора, особенно
писанныя въ прежнія столѣтія, являются чрезвычайно одно-
сторонними панегириками. Отъ нихъ вѣетъ ѳиміамомъ, „но это
не ѳиміамъ, который благодарное потомство воскуриваетъ лю-
дямъ, подвинувшимъ по ихъ мнѣнію впередъ развитіе чело-
вѣчсства, а ладанъ, какой католическая церковь возжигаетъ
во славу своихъ святыхъ, чтобы затуманить чувства вѣрую-
щихъ" *). Моръ, какъ извѣстно, умеръ какъ мученикъ като-
лицизма. Со времени же реформаціи католическая церковь не
можетъ похвалиться изобиліемъ крупныхъ мыслителей и лю-
дей; неудивительно поэтому, что она не перестаетъ славосло-
вить Мора, чтобы такимъ образомъ прославлять себя. Однако
далеко не все, что Моръ дѣлалъ, заслуживаетъ прославленія
съ точки зрѣнія католической церкви, поэтому объективное и
всестороннее освѣщеніе его дѣятельности отнюдь не соотвѣт-
ствуетъ ея видамъ. Этимъ п объясняется односторонность,
всѣхъ біографій Мора.

Наиболѣе безпристрастной является старѣйшая изъ нихъ,
^написанная зятемъ Мора. Вильямомъ Роперомъ, вѣроятно въ
1557 году **). Роперъ въ продолженіе шестнадцати лѣтъ жилъ
въ домѣ Мора, онъ пишетъ честно, просто и трезво, и къ
его описанію можно относиться съ полнѣйшимъ довѣріемъ. Но-
Роперъ былъ слиткомъ ограниченный человѣкъ, чтобы понять
значеніе Мора и отмѣтить наиболѣе характерные факты изъ
его жизни. Если бы мы располагали только этой біографіей
Мора, мы бы, напримѣръ, не знали даже, что Моръ написалъ
„Утопію".

Въ смыслѣ умственнаго развитія значительно выше Ро-
пера стоитъ слѣдующій за нимъ біографъ Мора, Томасъ Стэпл-
тонъ, англійскій католическій священникъ, который въ изгна-
ніи, въ Дуэ, написалъ біографію Мора, изданную въ 1588 г. ***).

*) Каутскій. Томасъ Моръ. Стр. 102 нѣм. изд.

’*) <ТНе ЬіГе оГ $іг Тіютаз Моге ѵѵгкіеп Ьу Ьіз воп іи 1а\ѵ ІѴіШаш
Корег».

<’•*♦) Тгев ТЬотае вей гев ^езіае 81. ТЬотае Арозіоіів, 5. ТЬотае
АгсЬіерівсорі СапЬіагепзів еі Магіутів, ТЬотае Мои, Ап^ііае цпопгіаш
Онъ дополняетъ Ропера, останавливаясь подробнѣе на литера-
турной дѣятельности Мора, особенно же онъ цѣненъ тѣмъ,
что онъ собралъ и опубликовалъ богатый матеріалъ, состоя-
щій изъ писемъ Мора и его современниковъ. Но само его со-
чиненіе—не историческое произведеніе, а книга для легкаго
чтенія, это не историческій очеркъ, а сборникъ анекдотовъ,
легендъ и описаній чудесныхъ явленій.

Таковъ характеръ всѣхъ католическихъ жизнеописаній Мора
до нашихъ дней, поскольку намъ удалось съ ними познакомиться.
Какъ исключеніе должно быть указано новѣйшее сочиненіе о
Морѣ священника Т. Е. ВгісІ^еП'а: „ЬіГе апсі ѴѴгіііп&з оГ 8іг
Тіюгаав Моге (Ьопсіоп, 1891)“; хотя и въ немъ сильно ска-
зывается католическая точка зрѣнія и оно очень далеко отъ
правильной оцѣнки гуманиста, а тѣмъ болѣе соціалиста Мора,
оно все же составлено по современнымъ научнымъ методамъ,
безъ всякихъ неумѣстныхъ отступленій. Безпристрастнымъ
историческимъ описаніемъ это научное произведеніе совре-
меннаго католицизма признать нельзя; оно рисуетъ Мора
точно такимъ узкимъ католикомъ, какимъ является на дѣлѣ
самъ авторъ.

Надъ религіозной узостью, свойственной ВгкІ^еіѴу, сумѣли
подняться два другихъ біографа Мора изъ XIX столѣтія, о
которыхъ также слѣдуетъ упомянуть: Рудгартъ и Сибомъ *) **).
Рудгартъ написалъ добросовѣстную, прилежную и честную,
но незначительную п мелочную работу. Сибомъ трактуетъ
только о дѣятельности Мора, какъ гуманиста, и его описаніе
доведено только до 1519 года. Онъ смѣлѣе Рудгарта, зато
фантастичнѣе и пускается въ рискованныя гипотезы.

Подобно всѣмъ прочимъ біографамъ Мора и онъ не
сумѣлъ хоть сколько-нибудь понять значеніе его „Утопіи".
Такъ какъ всѣ эти господа не имѣли ни малѣйшаго представ-
ленія о соціализмѣ, то неудивительно, что они не поняли зна-
ченія этого произведенія для развитія соціалистической лите-
ратуры; равнымъ образомъ имъ не могло придти въ голову
изслѣдовать зависимость между „Утопіей" и соціальной сре-
дой, въ которой она возникла. Выполнить эту задачу иопы-

сапсеПагіі. Аніоге Тіюта Зѣаріеіопоэ. Мы пользовались кельнскимъ изда-
ніемъ 1612 года.

*) 6. ТВ. ВидЬагі. ТЬота? Могив. КйгпЪег^ 1Я29. Е. 8ееЬоЬт. Ох-

Іогсі КеГогтегв, Ьоіміоп, 2 изд. 1869.
тался авторъ этой брошюры въ своемъ уже упомянутомъ со-
чиненіи: „Томасъ Моръ и его утопія" *).

І||. Біографія Мора.

Томасъ Моръ родился 7-го февраля 1478 года, онъ про-
исходитъ изъ семьи члена Суда Королевской Скамьи (ʳ六8
ВепсЬ) въ Лондонѣ. Послѣ того, какъ онъ обучался латин-
скому языку въ школѣ св. Антонія и провелъ нѣкоторое время
въ домѣ архіепископа, позже кардинала Мортона, выдающа-
гося государственнаго дѣятеля, онъ въ 1492 году поступилъ
въ Оксфордскую высшую школу. Въ то время тамъ уже пре-
подавались гуманистическія науки, и Моръ съ страстнымъ
рвеніемъ отдался этимъ новымъ наукамъ. Впечатлѣнія, кото-
рыя онъ вынесъ оттуда, опредѣлили весь дальнѣйшій ходъ его
жизни. Но отецъ, противъ его воли, взялъ его изъ универ-
ситета п опредѣлилъ въ юридическую школу въ Лондонѣ; ему
пришлось подчиниться, и въ 1501 году онъ кончилъ школу
адвокатомъ; своей любви къ классической филологіи и искус-
ству, онъ однако навсегда остался вѣренъ; вскорѣ онъ про-
славился, какъ выдающійся ученый, и у него завязалисъ
дружескія сношенія съ наиболѣе выдающимися изъ тогдаш-
нихъ гуманистовъ, между прочими съ главой ихъ въ герман-
скихъ странахъ, Эразмомъ Роттердамскимъ, съ которымъ онъ
познакомился въ 1498 году.

Высшее гуманистическое образованіе является характер-
ной для Мора чертой, которая отличаетъ его отъ другихъ
соціа листовъ того времени. И среди нихъ были люди, не чуж-
дые гуманистическихъ знаній,—мы напомнимъ имена Гребеля,
Манца, Денка, Губмайера,—но все-таки образованіе ихъ было
по преимуществу богословское. Никто изъ нихъ не обладалъ
такими философскими знаніями, какъ Моръ.

Одно время, впрочемъ, и самъ Моръ какъ-будто склонялся
въ сторону христіанскаго—но не еретическаго—коммуни ма.

*) ТЬошаз Моге ипд. ееіпе ІЛоріе. Міі еіпег ЫвіогібсЬеп Еіпіеі-

I. Н. 5Ѵ. Віеіх. ѴІЦ. 344 8. Имѣется русскій переводъ:
Карлъ КаугскыиД’омасъ Моръ и его утопія. Переводъ съ нѣм. М. А. и
А. Т. Гегель.. ;Орб>Д905, 318 стр.	При.ч. перев.
Танъ, по крайней мѣрѣ, мы понимаемъ тотъ фактъ, что въ
теченіе 1501—1504 г.г. * онъ жилъ вблизи монастыря карте-
зіанцевъ, принимая въ немъ участіе въ религіозныхъ церемо-
ніяхъ, и имѣлъ желаніе стать монахомъ. „Онъ имѣлъ серьез-
ное намѣреніе стать монахомъ францисканскаго ордена?, раз-
сказываетъ Стэплтонъ, „чтобы служить Господу Богу въ совер-
шенномъ состояніи; но когда онъ обнаружилъ, что англійское
духовенство не отличается прежней строгостью нравовъ и
воодушевленіемъ, онъ отказался отъ своего плана*. Но Эразму
при этомъ сиграло роль и то обстоятельство, что онъ очень
серьезно относился къ обѣту цѣломудрія и пришелъ къ созна-
нію. что онъ ему не подъ силу.

Онъ снова обратился къ свѣтской жизни и въ 1505 же-
нился на Жанъ Коле, дочери сельскаго дворянина. Когда ока
умерла въ 1510 году, оставивши ему четырехъ дѣтей, онъ
вторично женился на Алисѣ Мидлтонъ.

Семейныя заботы заставили его подумать о заработкѣ, и
вотъ классически образованный ученый и религіозно настроен-
ный мечтатель обнаруживаетъ большія практическія способ-
ности дѣлового человѣка. Онъ составилъ себѣ имя извѣстнаго
адвоката и сталъ однимъ изъ довѣренныхъ лицъ лондонскаго
купечества. Капиталисты видѣли въ этомъ соціалистѣ лучшаго
представителя своихъ интересовъ.

Эти близкія сношенія съ лондонскими капиталистами
безусловно не остались безъ вліянія на соціалистическія воз-
зрѣнія Мора. Классъ купцовъ являлся тогда представителемъ
экономическаго прогресса, особенно въ Лондонѣ купцы играли
выдающуюся роль. Во времена Мора начало уже сказываться
вліяніе измѣненія въ путяхъ сообщенія съ Востокомъ. Центръ
тяжести экономической жизни Европы перемѣщался съ бере-
говъ Средиземнаго моря къ Атлантическому океану. Англіи
было еще тогда, правда, далеко огъ господства на морѣ, но
она стала принимать участіе въ міровой торговлѣ. Этому спо-
собствовало ея положеніе на наиболѣе оживленномъ торговомъ
пути того времени, у пролива, соединявшаго главнѣйшіе
центры тогдашней европейской міровой торговли: Лиссабонъ
и Антверпенъ. Наряду съ этими двумя городами и Парижемъ
Лондонъ тоже сталъ міровымъ городомъ.

При такихъ обстоятельствахъ Моръ проникся пониманіемъ
довременнаго ему экономическаго положенія, какъ рѣдко кто
въ его время. Его пониманіе шло гораздо дальше узкихъ
частно-хозяйственныхъ воззрѣній обыкновеннаго купца. Бла-
го даря своему глубокому философскому образованію и участію
въ политической дѣятельности онъ возвысился до пониманія
экономической жизни націи въ ея цѣломъ.

Дѣло въ томъ, что неутомимо-дѣятельный Моръ занимался
и государственными дѣлами. Уже въ 1504 г. онъ былъ изб-
ранъ вь парламентъ, къ сожалѣнію мы не знаемъ, въ какомъ
округѣ. Несмотря на свою молодость, онъ тамъ сразу занялъ
выдающееся положеніе. По словамъ Ропера, именно благодаря
ему парламентъ отклонилъ проектъ одного налога, внесенный
королемъ Генрихомъ VII. Генрихъ былъ страшно сердитъ за
то. что „безбородый юноша44 лишилъ его значительнаго дохода,
и такъ какъ неприкосновенность членовъ парламента тогда
еще не была обезпечена, то Лору грозила серьезная опас-
ность. Онъ долженъ былъ устраниться отъ общественной дѣя-
тельности, на извѣстное время онъ даже покинулъ Англію и
отправился въ Нидерланды и Францію, что въ свою очередь
расширило его кругозоръ и углубило его пониманіе соціаль-
ныхъ явленій. Онъ даже подумывалъ о томъ, чтобы эмигриро-
вать изъ Англіи, такъ какъ онъ чувствовалъ себя не въ безо-
пасности отъ мести короля. Но смерть его въ 1509 совер-
шенно измѣнила положеніе вещей. Со вступленіемъ на тронъ
новаго короля Генриха VIII начался, конечно, „новый курсъ*.
Мору не только не угрожала больше никакая опасность, но
какъ довѣренный лондонскаго купечества онъ былъ назначенъ
на важныя должности. Въ 1510 г. онъ былъ назначенъ помощ-
никомъ шерифа (своего рода гражданскій судья) Лондона, а
въ 1515 году онъ въ качествѣ представителя лондонскихъ
купцовъ участвовалъ въ посольствѣ, отправленномъ во Фланд-
рію для заключенія торговаго договора съ Нидерландами.
Шесть мѣсяцевъ онъ провелъ тогда въ Нидерландахъ. Тамъ
онъ бывалъ гораздо меньше занятъ, чѣмъ въ Лондонѣ, гдѣ
его поглощали адвокатская практика и судейскія обязанности.
Свободное время онъ употребилъ па то, чтобы написать
„Утопію44, изображеніе идеальнаго государства, свободнаго
отъ всѣхъ недостатковъ существующихъ государствъ, плодъ
соединенія въ одномъ лицѣ философскаго образованія съ эко-
номическими и политическими знаніями. Политическое обра-
зованіе въ то время отнюдь не было такъ распространено,
какъ теперь. Подавляющее большинство населенія интересо-
валось только вопросами мѣстной жизни и даже не имѣло возмож-
ности знакомиться съ вопросами обще-государственными. На-
чальное развитіе современнаго государства повсюду сопро-
вождается монополизаціей политики и политическаго обра-
зованія въ ,,высшихъ кругахъ с‘ общества.

Рѣдки были въ ту пору политическія знанія, а еще рѣже
было ихъ сочетаніе съ пониманіемъ экономическихъ явленій,
дѣловой освѣдомленностью и философскимъ образованіемч».
Ученые въ ту пору, какъ и теперь, были людьми книги, безъ
малѣйшей практической опытности, особенно ученые въ гер-
манскихъ странахъ. А государственные люди, принадлежавшіе
обычно къ аристократіи или духовенству, были совершенно
чужды пониманія экономическихъ вопросовъ и не имѣли широ-
каго философскаго образованія. Въ этомъ отношеніи со вре-
мени XVI столѣтія тоже не много измѣнилось.

Рѣдко было сочетаніе всѣхъ указанныхъ качествъ въ
одномъ лицѣ, а у Мора оно было единственнымъ въ своемъ
родѣ еще потому, что наряду съ этими качествами онъ обна-
руживалъ черты характера, собственно имъ совершенно про-
тивоположныя. Проникновеніе въ экономическую сущность
капитализма, поскольку онъ въ ту пору былъ уже развитъ,
не могло явиться слѣдствіемъ теоретическаго изученія, потому
что экономическихъ теорій тогда еще не существовало. Его
могла дать только практика, которая въ то время естественно
развивала въ человѣкѣ алчность и эгоизмъ. Что касается
политическаго образованія, то въ то время, когда ближайшая
будущность принадлежала абсолютизму, когда еще не было
почвы для образованія активной демократіи въ государствѣ,
условія полученія его были таковы, что приводили къ рабо-
лѣпству и безхарактерности по отношенію къ высшимъ, къ
жестокости и безжалостности по отношенію къ низшимъ.
Ученые, которые ничего не могли ждать отъ народа и хорошо
знали, что дѣло трудящихся классовъ на долгое время без-
надежно потеряно, жили, въ качествѣ ученыхъ, только мило-
стями сильныхъ міра сего и богачей: они уже слишкомъ легко
совмѣщали въ себѣ порчу нравовъ изъ міра торговли и по-
литики.

Еретическіе коммунисты не безъ основанія наряду съ
торговлей презирали и ученость, а въ большинствѣ случаевъ
и политику. Все это тогда было источникомъ людской испор-
ченности. ’
Тѣмъ болѣе феноментальнымъ является Моръ, который во
всѣхъ этихъ областяхъ игралъ выдающуюся роль. Онъ хорошо
понималъ, что абсолютизму и капитализму принадлежитъ бли-
жайшее будущее, онъ посвѣтилъ имъ свои силы, и при всемъ
томъ онъ остался простымъ, безкорыстнымъ человѣкомъ, онъ
былъ твердъ и безбоязенъ по отношенію къ высшимъ и ис-
полненъ любви и жертвоготовности ко всѣмъ угнетаемымъ и
эксплоатируемымъ. Въ этомъ отношеніи онъ не имѣлъ себѣ
подобныхъ, это привело его къ эшафоту, но это самое создало
ему безсмертіе.

Только такой исключительный человѣкъ могъ въ началѣ
XVI ст. написалъ такое произведеніе, какъ „Утопія*. Но
именно поэтому ей суждено было оставаться непонятой до
тѣхъ поръ, пока не настали условія, при которыхъ широкіе
круги оказались способными воспринять идеи высшаго соціа-
лизма, чѣмъ соціализмъ христіанскій. •

„Утопія* осталась непонятой, но она не прошла незамѣ-
ченной и оказала свое вліяніе. Дѣло въ томъ, что въ каче-
ствѣ введенія къ описанію своего идеальнаго государства,
Моръ далъ критику политическихъ и экономическихъ учреж-
деній своего времени, которая по рѣзкости и убѣдительности
доходила до крайнихъ предѣловъ того, что политикъ по приз-
ванію могъ тогда сказать, не рискуя головой*) Онъ оказалъ
вліяніе на многихъ политическихъ и соціальныхъ критиковъ
Англіи XVI столѣтія п позднѣйшихъ эпохъ**). Критика его
проникла даже въ народъ.

Сейчасъ по выходѣ своемъ въ свѣтъ «Утопія> обратила
на себя вниманіе въ кругахъ ученыхъ и политиковъ. За
первымъ изданіемъ, вышедшимъ въ 1516 г. въ Лувенѣ, по-
слѣдовало въ 1518 г. второе, изданное Фробеномъ въ Безелѣ,
въ 1520 г. третье въ Парижѣ, затѣмъ идетъ нескончаемый
рядъ изданій и переводовъ вплоть до сегодняшняго дня.

*) Критика господствующей политики писалась Моромъ, по замѣча-
нію Снбома, почти одновременно съ тѣмъ, какъ Маккіавеллп возводилъ»
эту политику въ систему. Сочиненіе Маккіевеллп «О правителѣ» появи-
лось за годъ до «Утопіи».

Такъ въ 1682 г. серъ ІѴіІИат РеНу ссылается въ своемъ очеркѣ
<оГ ійе ^го\ѵіЬ оГ Ше Сііу оГ Ьопсіои» на Утопію» Мора, въ первой
части которой показано, что «противно природѣ вещей, чтобы кто-нибудь
рисковалъ жизнью, членами или свободой (какъ воръ) для жалкаго су-
ществованія, когда умѣренная работа нога бы ему дать возможность
гораздо лучше существовать. Въ 1824 г. НоЬегі Зоийдеу> публикуетъ
свои «Соіодпіез оп Зосіеіу», разговоры съ тѣнью Мора.
Быстрое распространеніе первыхъ изданій достаточно
свидѣтельствуетъ о впечатлѣніи, какое произвела «Утопія».
Она сразу выдвинула Мора въ ряды первыхъ политиковъ
Англіи. Но ни кто изъ нихъ при Генрихѣ VIII не могъ оста-
ваться безнаказаннымъ, если онъ не служилъ королю и не былъ
ему преданъ. Менѣе всего могъ оставаться въ такомъ неза-
висимомъ положеніи человѣкъ, за которымъ стояло сильное
купечество могущественнаго Лондона. Еще до появленія «Уто-
піи» Мору было предложено поступить на службу короля. Онъ
отклонилъ это предложеніе по мотивамъ, которые онъ изла-
гаетъ въ этомъ своемъ сочиненіи. Теперь же. послѣ опубли-
кованія сочиненія, Генрихъ захотѣлъ во что бы то ни стало
привлечь выдающагося политика къ себѣ на службу, а для
Мора стало слиткомъ опаснымъ еще разъ отвѣтить отказомъ,
потому что этимъ онъ самъ записался бы въ ряды оппозиціо-
неровъ, которыхъ надлежитъ устранить. Не нужно забывать
при этомъ, что правленіе Генриха VIII было временемъ рас-
цвѣта королевскаго могущества и самовластія въ Англіи*).

Въ 1518 г. Моръ поступилъ на службу Королевскаго Двора
въ должности «Мазіег оГ Кециевіз». докладчика поступаю-
щихъ прошеній. Вскорѣ затѣмъ онъ былъ возведенъ въ дво-
рянское достоинство и занималъ различныя высшія государ-
ственныя должности, получалъ портфели разныхъ министерствъ,
какъ мы бы теперь выразились. На политическомъ поприщѣ
Моръ не разъ имѣлъ случай совершать отдѣльные хорошіе
поступки, но о политикѣ въ духѣ его „Утопіи", вообще о
какой-нибудь самостоятельной политикѣ не могло быть и рѣчи
для него. Онъ проявилъ себя въ качествѣ умнаго, честнаго,
добросовѣстнаго дѣлового министра. Выше этого онъ не могъ
пойти. Моръ не имѣлъ возможности вести самостоятельную
политику, но зато онъ никогда не сдѣлался безличнымъ
царедворцемъ. Онъ не боялся прекословить даже королю, тогда
то’іъ требовалъ отъ него чего-нибудь такого, что протнворѣ-
чило его убѣжденіямъ.

Изъ за. этого онъ сталъ мученикомъ католицизма. Какъ
первоначально и Генрихъ VIII. онъ былъ противникомъ ре-
формаціи, но не изъ религіозныхъ соображеній,—онъ неодно-

Причины этого явленія авторъ подробно выяснилъ въ своей кни-
гѣ о Т. Морѣ (стр. 157 п слѣд. нѣм. изд.. стр. 146 и слѣд. русск. пере-
вода), п повтореніе этпго здѣсь завело бы пасъ слишкомъ далеко.
кратно позволялъ себѣ критиковать католическія догмы и учреж-
денія съ не меньшей свободой, чѣмъ любой послѣдователь
Лютора или Цвингли; въ своей „Утопіи* онъ нарисовалъ
даже картину идеальной религіи, которая поднималась выше
условностей не только католицизма, но христіанства вообще.
Онъ провозгласилъ въ ней принципъ религіозной терпимости,
и позже онъ практически проводилъ его, оиъ принималъ къ
себѣ въ домъ и оказывалъ поддержку даже лютеранамъ.

Но какъ политическій дѣятель онъ не считалъ для Англіи
полсзнымч» отложеніе отъ папства. Со времени виклефова
движенія и великаго церковнаго раскола Англія факти-
чески была независима отъ папы; вліяніе папы на Англій-
скую церковь и польза, которую онъ изъ нея извлекалъ, за-
висѣли всецѣло отъ правителей Англіи, короля и парламента.
Въ Англіи начала XVI столѣтія не было ни малѣйшаго по-
вода для такого насильственнаго отторженія отъ папства, какъ
въ тогдашней Германіи.

Если въ качествѣ англійскаго политическаго дѣятеля Моръ
не видѣлъ надобности въ такомъ отдѣленіи, то какъ гуманистъ
и монархистъ оно долженъ былъ выступить его крайнимъ
противникомъ. Онъ любилъ народъ, но во такой же мѣрѣ ему
было непріятно всякое народное движеніе. Онъ не могъ себѣ
представить, чтобы полезное и дѣйствительное измѣненіе го-
сударственнаго строя могло произойти по чьему либо почину,
а не по волѣ правителя, и со своей точки зрѣнія онъ былъ
тогда вполнѣ цра-въ. Лютеранское же движеніе вначалѣ было
революціоннымъ народнымъ движеніемъ и перестало имъ быть
только послѣ ужаснаго народнаго кровопролитія, которое воз-
мущало Мора еще больше, чѣмъ 'само народное движеніе. Ни
того ни другого онъ не желалъ Англіи, и когда въ ней поя-
вилось лютеранское движеніе, онъ рѣзко выступилъ поэтому
противъ него, а также противъ другихъ демократическихъ
формъ реформаціоннаго движенія. Но это насъ сейчасъ тутъ
не интересуетъ, мы занимаемся здѣсь только отношеніемъ
Мора къ реформаціи Генриха VIII и его государственной
церкви.

Генрихъ VIII былъ, какъ и Моръ, враждебно настроенъ
противъ нѣмецкой реформаціи. Но вскорѣ она обнаружила
нѣкоторыя такія стороны, которыя пришлись англійскому ко-
ролю очень по вкусу: она давала нѣмецкимъ князьямъ воз-
молснос-ть конфисковать церковныя имущества; а такъ какъ
съ начала двадцатыхъ годовъ Генрихъ безпрестанно нуждался
въ деньгахъ, то поведеніе нѣмцевъ ему весьма понравилось.
Нѣмецкіе реформаторы къ тому еще разрушали существовав-
шія брачныя традиціи, допускали разводъ, иные даже много-
женство. Сладострастному Генриху это было на руку, и какъ
разъ соотвѣтствовало его политическимъ планамъ.

Для укрѣпленія союза съ Испаніей онъ женился на Ека-
теринѣ Аррагонской. Но съ тѣхъ поръ какъ Карлъ V сое-
динилъ въ своихъ рукахъ владѣніе Нидерландами, Испаніей
и Германской Имперіей, могущество Испаніи стало опаснымъ
для Англіи, и чтобы противостоять ему Англія стала склоняться
на сторону Франціи. Но разъ союзъ съ Испаніей пересталъ
быть выгоднымъ, то потерялъ смыслъ и бракъ со старой Ека-
териной. Генрихъ потребовалъ отъ папы, чтобы онъ его раз-
велъ съ супругой. Папа радъ былъ бы услужитъ, но онъ на-
ходился въ зависимости отт Карла V, который и слышать
не хотѣлъ о низложеніи испанской принцессы.

Этотъ случай показалъ Генриху, что папа не является
послушнымъ орудіемъ въ его рукахъ, и что церковь не слу-
житъ ему такимъ средствомъ господства, какъ его реформиро-
ваннымъ коллегамъ въ Германіи. V

Это даю толчокъ къ отдѣленію Англіи отъ католической
церкви; Генрихъ самъ объявплъ себя папой англійской цер-
кви и сталъ въ ней хозяйничать вполнѣ по своему усмо-
трѣнію.

„Нигдѣ съ такой откровенностью и безстыдствомъ, какъ
въ Англіи, не сказалось, что церковный расколъ явился
слѣдствіемъ только сладострастія „маніи величія и алчности
абсолютизма14.

Придворная знать и придворное духовенство, конечно, без-
прекословно послѣдовали примѣру Короля. Въ народѣ, напро-
тивъ, реформа Генриха ѴІП была очень непопулярна. Она,
правда, положила конецъ эксплуатаціи со стороны церкви, но
съ тѣмъ только, чтобы дать мѣсто еще худшей эксплуатаціи.
Англійская церковь являлась крупнымъ землевладѣльцемъ,
котораго наименѣе коснулось развитіе земледѣлія и возник-
новеніе капиталистической формы хозяйства; къ неимущимъ
она относилась довольно снисходительно. Теперь же громад-
ныя земельныя владѣнія монастырей, а затѣмъ гильдіи были
конфискованы и розданы корыстолюбивымъ временщикамъ
и не менѣе алчнымъ спекулянтамъ. Государственной каз
конфискація ничего не дала, но зато она довела до громад-
ныхъ размѣровъ массовый пролетаріатъ, это главное зло, отъ
котораго Англія тогда страдала.

Англійскій народъ, отнюдь не могъ питать симпатій къ
такого рода, реформѣ, наоборотъ, онъ все болѣе озлоблялся
противъ нея. Наконецъ, послѣ смерти Генриха А 711 и корот-
каго междуцарствія, которое только усилило хищничество,
народъ поднялся, низвергъ протестантскую камарилью и по-
садилъ на англійскій тронъ католичку Марію, дочь низложен-
ной Екатерины.

Только при ней реформація стала популярной, потому
что при ней очень обострились отношенія между Англіей іі
Испаніей, которая тормозила развитіе англійской торговли.
Рознь между обѣими странами стала національной, а вслѣд-
ствіе этого ненависть къ папѣ римскому, бывшему орудіемъ
въ рукахъ врага, тоже стала народной. <На почвѣ этой вражды
выросъ популярный протестантизмъ Елисаветы; тогда только
реформація въ Англіи стала національнымъ дѣломъ, при Ген-
рихѣ же VIII она была съ экономической точки зрѣнія просто
грабежомъ, совершеннымъ задолжавшимся государемъ и куч-
кой тоже задолжавшихся негодяевъ и жадныхъ спекулянтовъ-.

Моръ не дожилъ до этого времени, онъ умеръ въ самомъ
началѣ введенія реформаціи, но мы передали весь ходъ ея
развитія, потому что этимъ лучше всего выясняется отноше-
ніе Мора къ «реформацію Генриха VIII. Нельзя сдѣлать
большей ошибки, какъ объяснить поведеніе Мора въ этомъ
дѣлѣ такимъ образомъ, что Моръ былъ фанатикомъ католи-
ческихъ догмъ. Не узкій католицизмъ, а непреклонность ха-
рактера и любовь къ народу заставили его выступить про-
тивъ реформаціи въ Англіи. За это онъ умеръ мученической
смертью.

Въ 1529 г. Моръ занялъ должность лордъ-канцлера; онт
былъ первый не духовный и не дворянинъ по происхожденію
который добился такого высокаго поста. Дѣло о разводѣ тогдг
уже началось, и Моръ нисколько не скрывалъ, что онъ н<
одобряетъ поведенія короля. Если тотъ думалъ задобрить ег<
повышеніемъ, то онъ ошибся. Моръ пытался оставаться ней
тральнымъ въ борьбѣ между королемъ и папой, но въ концг
концовъ онъ убѣдился, что дальнѣйшее пребываніе въ доля;
ностя несовмѣстимо съ его честью. 11 февраля 1531 г. англій
ское духовенство признало Генриха главой церкви, годом*
позже Моръ сложилъ съ себя званіе лордъ-канцлера. При
тогдашнемъ положеніи дѣла это было въ глазахъ короля равно-
сильно возстанію и измѣнѣ, и Генрихъ не успокоился до
тѣхъ поръ, пока ему не удалось при помощи жалкихъ судей
устроить комедію процесса о государственной измѣнѣ надъ
бывшимъ канцлеромъ: благодаря наемному свидѣтелю про-
цессъ закончился присужденіемъ-обвиненнаго къ мучительной
смерти.

Кроткій король милостиво замѣнилъ ему мучительную
казнь обсзглавлепіемъ.

Безстрашно и спокойно умеръ-на плахѣ первый великій
утопистъ 6 іюля 1585 г., черезъ нѣсколько дней послѣ того,
какъ первая диктатура революціоннаго коммунистическаго
пролетаріата (въ Мюнстерѣ) была подавлена въ потокахъ
крови.

Нарождавшійся современный соціализмъ принялъ кровавое
крещеніе.

IV. ^Утопія*.

Моръ написалъ много сочиненій поэтическаго, историче-
скаго, философскаго, политическаго и теологическаго содер-
жанія. Насъ здѣсь интересуетъ только одно изъ нихъ, < золо-
тая книжка о наилучшемъ устроеніи общежитія и о новомъ
островѣ Утопіи» *).

Подобно сочиненію Платона о государствѣ, и въ «Утопіи*
взгляды автора излагаются въ видѣ разговора. Это не только
оживляе'гъ изложеніе и усиливаетъ производимое имъ впеча-
тлѣніе, но и допускаетъ большую свободу и смѣлость мысли.
Рѣзкая критика существующаго и хвала коммунизма ш* вы-
даются за воззрѣнія самого Мора; онъ напротивъ выставляеіъ
себя въ этомъ сочиненіи приверженцемъ существующаго
порядка вещей.

*) <Ье орііто геіриЫісае вЫи «Ісцие поѵа ітшіа Гіорі.і ІіЬеПіь
ѵеге аигеіи». Авторъ пользовался базельскимъ изданіемъ 1518 г. <’лг.ц.»
Оіоріа образовано изъ двухъ греческихъ словъ 00 (отрицаніе) и
(мѣсто), (такъ что по-русски Утопія означаетъ—страна. которая щ-
имѣетъ мѣста, не существуетъ па землѣ. Пер.). По-нѣмецки слови Уто-
пія переводятъ *Хіг«геіи1Ііеііи , мнѣ кажется болѣе правильнымъ иѵр«-
водъ «І.Гп1ащЬ (см. мое сочиненіе «Томасъ Моръ>, стр. 131 пьм. п.ц.,
стр. 123 русск. иор.).
Выразителемъ его настоящихъ взглядовъ является выдуман-
ная личность Рафаилъ Гитлодеіі.

Описаніе своего идеальнаго государства Моръ начинаетъ
съ дѣйствительности и незамѣтно переходитъ въ область поэ-
зіи. Онъ начинаетъ съ разсказа о посольствѣ въ Фландрію
въ 1515 г. Перерывомъ въ переговорахъ онъ воспользовался,
чтобы посѣтить Антверпенъ. И вотъ тамъ онъ однажды встрѣ-
тилъ на улицѣ своего знакомаго Петра Джайльса, который
ходилъ въ сопровожденіи незнакомца., моряка по виду. Это и
былъ Рафаилъ Гитлодей, родомъ португалецъ, спутникъ Аме-
риго Веспугп въ его первыхъ поѣздахъ въ Америку, куда
устремилось такъ много авантюристовъ со времени счастли-
ваго плаванія Христофора Колумба въ 1492 г. Рафаилъ раз-
стался со своими товарищами у береговъ Бразиліи и посѣ-
тилъ много невѣдомыхъ странъ, въ томъ числѣ и острою»
Утопію, на которомъ онъ прожилъ 5 лѣтъ. Оттуда онъ по-
ѣхалъ въ Индію и на португальскомъ кораблѣ вернулся
обратно на родину.

Моръ заинтересовался изъѣздившимъ столько странъ путе-
шественникомъ, и приглашаетъ его вмѣстѣ съ Джайльсомъ
къ себѣ въ домъ. Тамъ опи продолжаютъ начатый разговоръ.
Моръ высказываетъ удивленіе по поводу того, что Рафаилъ
не пользуется своими многосторонними знаніями, чтобы посту-
пить на службу какого-нибудь государя. Это даетъ поводъ
Рафаилу представить критику тогдашняго политическаго и
экономическаго положенія, о которой мы уже упомянули. Она
слишкомъ обширна, чтобы ее здѣсь передавать.

Какъ же помочь всей бѣдѣ, какимъ образомъ устранить
всѣ неурядицы? возникаешь вопросъ послѣ критики суще-
ствующаго.

«Откровенно говоря, дорогой Моръ», высказывается Глт-
лодей, «для меня нѣтъ сомнѣнія въ томъ, что тамъ, гдѣ
господствуешь частная собственность, гдѣ деньги .являются
мѣриломъ всего, справедливое управленіе и благосостояніе
государства является дѣломъ очень труднымъ, почти даже
невозможнымъ. Развѣ только. если считать справедливымъ
то, что все хорошее достается дурнымъ, а благосостояніемъ
такое положеніе, при которомъ все принадлежитъ немногимъ
избранникамъ, которые однако не чувствуютъ себя доволь-
ными, потому что всѣ остальные влачатъ поистинѣ жалкое
существованіе».
«Гораздо болѣе мудрыми и возвышенными кажутся мні
учрежденія Утопійцевъ, у которыхъ немногими законами дости-
гается хорошее управленіе, заслуги надлежащимъ образомъ
вознаграждаются, и всякій имѣетъ всего въ убыткѣ, хотя ми
у кого нѣтъ больше, чѣмъ у другого. Стоитъ сравнить съ
этимъ устройствомъ жизнь другпхъ народовъ, у которыхъ
безпрерывно фабрикуются новые законы и все-таки нѣтъ
хорошихъ законовъ, гдѣ каждый воображаетъ, что онъ вла-
дѣетъ тѣмъ, что онъ пріобрѣлъ, а на самомъ дѣлѣ безчислен-
ные ежедневно появляющіеся законы не въ состояніи обез-
печить за каждымъ спокойное владѣніе его имуществомъ,
какъ это видно изъ многихъ процессовъ, которые ежедневно
возникаютъ и никогда, не оканчиваются. Когда я думаю обо
всемъ этомъ, то долженъ признать, что правъ былъ Платонъ,
п я нисколько не удивляюсь, что онъ не хотѣлъ писать зако-
новъ для народовъ, отвергавшихъ общность имущества. Этотъ
мудрецъ понялъ, что единственный путь къ счастью общества,
лежитъ въ экономическомъ равенствѣ всѣхъ, а это по-моему
неосуществимо тамъ, гдѣ каждый владѣетъ своимъ имуще-
ствомъ на правѣ частной собственности. Потому что тамъ,
гдѣ каждый вправѣ йодъ разными видами и законными по-
водами скопить сколько онъ можетъ богатствъ, тамъ всѣ
богатства попадаютъ въ руки немногихъ личностей, а вся
масса, остальныхъ терпитъ нужду и лишенія. Участь тѣхъ и
другихъ въ большинствѣ случаевъ одинаково несправедлива,
потому что богачи обыкновенно алчны, лживы и безполезны,
а бѣдняки, напротивъ, скромны, честны и своей работой при-
носятъ больше пользы обществу, чѣмъ себѣ самимъ».

«Я поэтому твердо убѣжденъ, что равное и справедливое
распредѣленіе имуществъ и всеобщее благосостояніе невоз-
можны до тѣхъ поръ, пока не будетъ устранено право част-
ной собственности. Пока оно существуетъ, бремя и заботы
бѣдности будутъ выпадать на долю большинства людей и луч-
шихъ людей. Я согласенъ, что кромѣ общности имуществъ
существуютъ и другія средства, чтобы смочить зло, но не
чтобы устранить его совсѣмъ. Можно, налр., установить въ
законѣ, что никто не вправѣ владѣть землей и деньгами въ
количествѣ, выше опредѣленнаго, что король не долженъ имѣть
слишкомъ большой властп и равнымъ образомъ народъ не
долженъ быть слишкомъ надмененъ, что правительственныя
должности по должны пріобрѣтаться путемъ интригъ или под-
купа, пли покупаться за деньги, что съ ними не должны быть
связаны никакія почести: все это приводитъ къ тому, что
израсходованныя деньги опять выжимаются изъ народа, а
должности достаются самымъ богатымъ, а не наиболѣе спо-
собнымъ. Подобнаго рода законодательство способно нѣсколько
смягчить бѣдствія государства и общества, какъ неизлѣчимый
больной, скажемъ, можетъ довольно долго прожить при тща-
тельномъ уходѣ за нимъ. Но о полномъ выздоровленіи и
укрѣпленіи общественнаго организма не можетъ быть и рѣчи,
пока каждый является хозяиномъ своего имущества. Больше
того: тѣмъ, что Вы такими законами вылѣчиваете одну часть
общественнаго организма, Вы увеличиваете боли другой
части; помогая одному, Вы наносите вредъ другому, потому
что Вы можете дать человѣку только то. что Вы отняли у
другого».

„Я придерживаюсь противоположнаго мнѣнія въ этомъ воп-
росѣ44 возражаетъ Моръ, т. е. Моръ „Утопіи", надѣвшій на
себя маску Евгенія Рихтера XVI ст., а не настоящій Моръ,
взгляды котораго высказываетъ Рафаилъ. „Я думаю, что пръ
общности имуществъ люди никогда себя хорошо не будути
чувствовать. Откуда возьмется избытокъ, когда каждый будетъ
думать о томъ, какъ бы ему увильнуть отъ работы? Перспек-
тива заработка не будетъ заставлять человѣка работать, воз-
можность положиться на чужой трудъ вызываетъ лѣность. II
вотъ, когда появится нужда, а законъ не будетъ охранять за
каждымъ его благопріобрѣтеннаго достоянія, развѣ не начнутся
безпрестанныя возстанія и кровопролитія? Всякое уваженіе и
властью должно вѣдь изчезнуть, да я вообще себѣ не пред-
ставляю, какова будетъ ихъ роль тамъ, гдѣ всѣ люди
будутъ равны4*.

„Меня нисколько не удивляютъ такія воззрѣнія4', отвѣтилъ
Рафаилъ, ,.потому что ты или совершенно не представляешь
себѣ подобнаго общества или имѣешь о немъ смутное пред-
ставленіе. Вотъ если бы ты былъ со мной въ Утопіи и поз-
накомился бы съ тамошними правами и законами, какъ я.
(а я тамъ прожилъ больше пяти лѣтъ и никогда бы не уѣхалъ
оттуда, если бы не желаніе познакомить здѣшнихъ людей съ
этой страной)—тогда и ты призналъ бы, что никогда не ви-
дѣлъ лучшаго общественнаго устройства*1.

Такимъ образомъ разсказъ приводитъ къ описанію идеаль-
наго общества.
Присмотрится же къ нему поближе.

„На островѣ Утопіи, разсказываетъ Рафаилъ, находится
24 большихъ роскошныхъ города, которые по языку, обыча-
ямъ. учрежденіямъ и законамъ ничѣмъ другъ отъ друга не
отличаются. Они всѣ одинаково расположены и настроены
по одному плану, посколько этому не мѣшали различія мѣсто-
положенія.

„Внѣ города, на поляхъ всюду имѣются хорошо расположен-
ные дома, снабженные всѣми сельскохозяйственными ору-
діями. Они предназначены для горожанъ, которые по очереди
выселяются за городъ. Сельскія семьи насчитываютъ каждая
не меньше 40 членовъ, мужчинъ и женщипъ, къ каждому
двору приписаны также два раба. Представителемъ семьи
являются отецъ и мать дома, почтенные и опытные люди,
а во главѣ каждыхъ тридцати семействъ стоитъ филархъ
(или сифогрантъ).

..Ежегодно двадцать членовъ изъ каждой семьи возвраща-
ются въ городъ, послѣ того какъ они въ теченіе двухъ лѣтъ
вели земледѣльческую жизнь, а на ихъ мѣсто назначаются
двадцать другихъ изъ города; тѣ. которые уже проработали
годъ въ деревнѣ и освоились съ сельскимъ хозяйствомъ, обу-
чаютъ новичковъ, а въ слѣдующемъ году эти новички уже
руководятъ другими. Такого ]Х>да порядки введены съ тѣмъ,
чтобы не случилось недостатка въ съѣстныхъ припасахъ изъ
за того, что земледѣліемъ будутъ заниматься исключительно люди
неопытные. Смѣна земледѣльцевъ устроена ещ$ для того, чтобы
никому не приходилось противъ собственнаго желанія слишкомъ
долго заниматься утомительной и тяжелой сельской работой.
Но есть и такіе, которымъ особенно нравится деревенская
жизнь, и имъ разрѣшается оставаться дольше при землѣ.

Сельскіе жители обрабатываютъ поля, смотрятъ за скотомъ,
рубятъ лѣсъ, и изготовленные припасы они или возятъ въ
городъ или сплавляютъ водой, смотря по мѣстности. Кури-
ныя яйца они высиживаютъ при помощи особыхъ аппара-
совъ и т. д.

Хотя въ Утопіи точно опредѣлено, сколько пищевыхъ
продуктовъ нужно каждому городу съ областью, тамъ сѣютъ
хлѣба и разводятъ скота больше, чѣмъ требуется; излишекъ
уступается сосѣдямъ. Все, что сельскимъ жителямъ нужно
и чего они не могутъ сами себѣ добыть на. полѣ, или въ
лѣсу, они получаютъ изъ города, гдѣ власти имъ все нужное
охотно и безвозмездно уступаютъ; ежемѣсячно, въ праздникъ,
многіе изъ нихъ отправляются въ городъ. Когда приближается
жатва, фплархи земледѣльческихъ семей заявляютъ городскимъ
властямъ, сколько имъ нужно рабочихъ рукъ изъ города. Въ
назначенный день указанное количество рабочихъ приходитъ
изъ города., и при благопріятной погодѣ уборка хлѣба съ ихъ
помощью почти вся совершается въ теченіе одного дня.

„Всѣ жители Утопіи, мужчины и женщины, занимаются
земледѣліемъ и всѣ они знаютъ это дѣло. Съ дѣтства ихъ
пріучаютъ къ этому, отчасти теоретически посредствомъ пре-
подаванія въ школахъ, отчасти практически упражненіемъ
на тюляхъ вблизи города, гдѣ занятія земледѣліемъ устраи-
ваются въ видѣ развлеченія; они благодаря этому не только
научаются земледѣлію, но и развиваются физически.

„Кромѣ сельскаго хозяйства, которымъ, какъ сказано, за-
нимаются всѣ жители Утопіи, каждый изъ нихъ еще выби-
раетъ себѣ опредѣленное ремесло. Наиболѣе распространен-
ными являются обработка шерсти или льна, ремесла камень-
щика. кузнеца и плотника; другія ремесла встрѣчаются только
въ видѣ исключенія.

„Дѣло въ томъ, что одежду всѣ на островѣ носятъ оди-
наковаго покроя, различаются только мужское платье и жен-
ское, платье женатыхъ и холостыхъ. Покрой этотъ остается
всегда неизмѣннымъ, одежда удобна и красива, не стѣсняетъ
нисколько движеній и одинаково пригодна, въ холодную и
теплую погоду-. Платье каждое семейство само для себя при-
готовляетъ. Но кромѣ того каждый долженъ знать какое вы-
будь ремесло, и обязательство это распространяется не только
на мужчинъ, но и на женщинъ. Какъ болѣе слабымъ, имъ
поручаютъ болѣе легкія работы, обыкновенно обработку шер-
сти и льна. Болѣе тяжелыя работы исполняются мужчинами.

< Въ большинствѣ случаевъ всякій изучаетъ ремесло своего
отца, потому что у каждаго обыкновенно имѣется природная
склонность къ этому. Но если кто-либо предпочитаетъ заняться
другимъ ремесломъ, то онъ поступаетъ въ число членовъ
семьи, которая этимъ ремесломъ занимается, и при этомъ не
только отецъ, но и властп заботятся, чтобы онъ попалъ къ
честному и хорошему главѣ семейства.

Дому, кто уже изучилъ какое-нибудь ремесло, не возбра-
няется при желаніи обратиться и къ занятію другимъ ремес-
ломъ. и если онъ изучилъ оба, онъ можетъ заниматься ка-
кимъ ему угодно, за исключеніемъ того случая, когда городъ
будетъ имѣть большую надобность въ одномъ ремеслѣ, чѣмъ
въ другомъ.

„Высокой и почти единственной обязанностью сифогран-
товъ (филарховъ) является наблюденіе за тѣмъ, чтобы пи-
кто не ходилъ безъ дѣла, и чтобы всякій съ должнымъ рве-
ніемъ относился къ своему труду. Но изъ этого отнюдь не
нужно выводить заключенія, что жители Утопіи съ ранняго
утра до поздней ночи безпрерывно занимаются тяжелымъ
трудомъ, какъ вьючныя животныя. Это было бы хуже самаго
тяжелаго рабства, а все-таки такова участь рабочихъ почти
всюду, за исключеніемъ Утопіи. Сутки дѣлятся тамъ на
24 часа, и изъ нихъ тотько шесть назначаются для работы:
три часа утромъ до обѣда; послѣ обѣда полагается два часа
отдыха, затѣмъ идетъ работа въ теченіе трехъ часовъ и
послѣ того ужинъ. Приблизительно въ восемь часовъ вечера
(счетъ часовъ идетъ съ обѣда) жители Утопіи ложатся спать,
и спять восемь часовъ. Излишкомъ времени послѣ работы,
сна и ѣды всякій распоряжается по своему усмотрѣнію...
Чтобы не составить себѣ ложнаго представленія объ Утопіи,
нужно не упускать изъ виду слѣдующее: изъ того, что рабо-
таютъ всего шесть часовъ, можно, пожалуй, заключить, что
тамъ постоянно ощущается недостатокъ въ самомъ необходи-
момъ. На самомъ дѣлѣ наоборотъ: столь короткое рабочее
время не только достаточно, его даже слишкомъ достаточно
для того, чтобы въ избыткѣ выработать все необходимое и
все, что служитъ для удовольствія жизни44.

Въ подтвержденіе своихъ словъ Рафаилъ указываемъ, что
въ Утопіи трудъ не тратится напрасно, какъ въ суіцествую-
щемъ обществѣ,потому что тамъ все» цѣлесообразно устроено
и ведется надлежащимъ образомъ, а не безъ плана и смысла.
Къ тому еще въ Утопіи нѣть той массы праздношатающихся
пли занимающихся ненужными производствами, что въ Европѣ.

Въ Утопіи существуетъ общая трудовая повинность. Отъ
работы освобождены только главы общества, „но они однако
не отказываются отъ работы, на что имъ по закону предо-
ставлено право, чтобы личнымъ примѣромъ пріохотить граж-
данъ къ работѣ. Освобождаются отъ работы также лица, ко-
торыя по указанію священниковъ и по тайномъ избраніи
получили отъ народа, черезъ сифогрантовъ разрѣшеніе посвя-
тить себя навсегда исключительно наукѣ. Кто однако не
оправдываетъ возложенныхъ на него надеждъ долженъ вер-
нуться къ занятію ремесломъ. Но очень часто имѣетъ мѣсто
обратное явленіе, а именно: ремесленникъ въ свободное время
съ такимъ усердіемъ и успѣхомъ занимается пауками, что его
освобождаютъ отъ работъ и причисляютъ къ ученымъ". Уче-
ными замѣщаются всѣ высшія должности.

„Такъ какъ въ Утопіи всѣ занимаются полезнымъ тру-
домъ и такъ какъ всякое производство нуждается въ немно-
гихъ работникахъ, то очень часто у утопій цевъ оказывается
излишекъ во всемъ. Тогда массы народа отправляются за
городъ, чтобы заняться исправленіемъ дорогъ. Когда же нѣтъ
надобности и въ такой работѣ, то часто особымъ узаконе-
ніемъ уменьшается число рабочихъ часовъ*.

Сельскіе жители вырабатываютъ продукты для себя и для
горожанъ. Городскіе жители въ свою очередь занимаются
ремесломъ для города и окрестностей. Но наряду съ этимъ
регулированіемъ производства для каждаго города съ областью
Моръ предусматриваетъ—н это особенно замѣчательно—регу-
лированіе производства для всей націи.

„Каждый городъ ежегодно посылаетъ въ столицу острова
Амауротъ въ качествѣ депутатовъ трехъ мудрѣйшихъ стар-
цевъ, для обсужденія общихъ нуждъ острова. Они изслѣдуютъ,
гдѣ чего не достаетъ и гдѣ чего находится въ избыткѣ, и
избыткомъ однихъ удовлетворяютъ потребности другихъ. Это
производится безъ всякаго возмѣщенія стоимости продуктовъ:
одни города уступаютъ свой избытокъ другимъ, ничего за
это отъ нихъ не требуя, и въ свою очередь безо всякаго
покрытія получаютъ огь нихъ то, что имъ нужно. Весь
островъ представляетъ такимъ образомъ какъ бы одно семей-
ство*.

Денегъ въ Утопіи нѣтъ въ употребленіи.

Таковы характерныя особенности производства въ Утопіи.
Разсмотрѣніе нѣкоторыхъ другихъ особенностей, напримѣръ,
принудительнаго исполненія черныхъ работъ преступниками
или наемными рабочими изъ сосѣднихъ странъ—что было
довольно естественно, пока не было машинъ для исполненія
этихъ работъ,—торговыхъ сношеній съ другими странами,
завело бы слишкомъ далеко.

Какъ же при такихъ формахъ производства складываются
семейныя п брачныя отношенія?

О сельскихъ семействахъ мы уже говорили.
„Городское населеніе состоитъ изъ семей, которыя по
возможности составляются изъ родственниковъ. Когда жен-
щина достигаетъ законнаго возраста и вступаетъ въ бракъ,
она входитъ въ семью мужа. Дѣти мужскаго пола (п ихъ
мужское потомство! остаются въ своихъ семьяхъ. Во главѣ
каждой семьи стоитъ старѣйшій членъ ея. Когда онъ отъ
дряхлости впадаетъ въ младенческое состояніе, его мѣсто
занимаетъ слѣдующій за нимъ по возрасту. Но для того,
чтобы число гражданъ не выходило изъ извѣстныхъ предѣ-
ловъ. установлено, что ни въ одномъ семействѣ,—а ихъ въ
въ каждомъ городѣ, не считая сельскихъ, насчитывается
<»000,—не должно быть меньше 10 и больше 16 взрослыхъ
членовъ: число дѣтей не ограничено. Это правило легко про-
водится на дѣлѣ такимъ образомъ, что липшіе члены
слишкомъ большихъ семей распредѣляются между малыми
семьями*.

Чтобы избѣжать опасности перенаселенія устраиваются
колоніи.

Старѣйшій, какъ выше сказано, стоитъ во главѣ каждаго
семейства. Жены слушаются мужей, дѣти родителей, вообще
младшіе старшихъ.

„Каждый городъ раздѣленъ на четыре равныхъ участка.
По серединѣ каждаго участка находится базарная площадь
со складами всевозможныхъ продуктовъ. Туда всякое семей-
ствн доставляетъ всѣ’ свои издѣлія и тамъ все сортируется
и складывается въ опредѣленныя помѣщенія. Оттуда же каж-
дый отецъ или представитель семейства беретъ все, что нужно
для семейнаго употребленія, безъ уплаты денегъ, вообще безъ
всякаго вознагражденія. Почему въ самомъ дѣлѣ ему не да-
вать того, чего онъ хочегь? Всего имѣется въ изобиліи, и
нѣтъ основаній опасаться, чтобы кто-либо потребовалъ себѣ
больше, чѣмъ сколько ему нужно. Зачѣмъ онъ станетъ тре-
бовать лишняго, когда онъ увѣренъ, что никогда ни въ чемъ
не будетъ испытывать недостатка? Алчность и хищническіе
инстинкты развиваются у всѣхъ живыхъ существъ только
изъ-за боязни нужды, а въ человѣкѣ къ тому еще изъ-за
гордости: люди испытываютъ особое удовольствіе, когда имъ
удается превзойти другихъ расточительностью п тщеславной
роскошью. Въ Утопіи немыслимы такіе пороки1*.

[‘ядомъ съ базарными площадями расположены рынки
съѣстныхъ припасовъ, куда привозятся уже готовыя туши
мяса. Убой скота производится внѣ города у рѣки, чтобы
городъ не загрязнялся и воздухъ въ немъ не портился про-
дуктами разложенія, служащими источниками болѣзней.

„На улицахъ, на извѣстномъ разстояніи другъ отъ друга
находятся большіе дворцы, изъ которыхъ каждый имѣетъ
гвое особое имя. Въ нихъ живутъ спфогранты (представи-
тели 30 семей), и къ каждому дворцу приписаны Зо семействъ,
живущихъ по обѣ стороны его. Завѣдующіе хозяйствомъ этихъ
дворцовъ въ опредѣленные часы приходятъ на рынокъ, и
каждый изъ нихъ забираетъ тамъ сколько ему нужно про-
дуктовъ, сообразно численности семействъ, принадлежащихъ
къ его дворцу. Все отборное отсылается для больныхъ въ
общественныя больницы, которыя расположены внѣ города, и
устроены такъ хорошо, что почти всѣ предпочитаютъ лѣчитися
тамъ, чѣмч» у себя дома.

.,Въ опредѣленные часы, въ полдень и вечеромъ, вся слфо-
граптія по данному трубному сигналу направляется въ свой
дворецъ; исключеніе дѣлается для больныхъ, которые нахо-
дятся въ больницахъ или лежатъ дома. Послѣ того какъ
дворцы получили все нужное, никому не возбраняется уносить
съ рынка провизію, такъ какъ извѣстно, что никто не ста-
нетъ этого дѣлать безъ вѣскихъ основаній. Никто однако по
своей волѣ не готовитъ себѣ пищи дома, потому что это счи-
тается неприличнымъ, да и въ самомъ дѣлѣ, въ высшей сте-
пени глупо было бы трудиться дома надъ изготовленіемъ
плохой пищи, когда въ ближайшемъ дворцѣ можно получить
готовую хорошую пищу.

„Во всякомъ дворцѣ вся непріятная, тяжелая, черная ра-
бота исполняется рабами. Изготовленіемъ пищи занимаются
по очереди женшины каждаго семейства.

„Смотря по числу присутствующихъ, они разсаживаются
за тремя или большимъ количествомъ столовъ. Мужчины си-
дятъ вдоль стѣны, женщины по другую сторону стола, такъ
что если какая-нибудь изъ нихъ вдругъ почувствуетъ недо-
моганіе, какъ это часто бываетъ у беременныхъ женщинъ,
она безъ стѣсненія можетъ подняться и уйти въ дѣтскую.
Женщины съ грудными дѣтьми сидятъ въ особо для нихъ
устроенной комнатѣ, гдѣ постоянно имѣется огонь, теплая
вода и колыбели, такъ что всякая мать можетъ уложить своего
ребенка, распеленать его, высушить пеленки, и забавлять
ребенка игрой.
„Мать сама кормитъ своего ребенка,если только болѣзнь
не препятствуетъ этому. Въ случаѣ смерти матери или ея
болѣзни женщины спфогрантіи скоро достаютъ кормилицу для
ребенка, и это не бываетъ сопряжено съ трудностями, потому
что способныя на это женщины охотно идутъ въ кормилицы:
оказаніе такого рода услуги очень высоко цѣнится, и вскорм-
ленное дитя впослѣдствіи относится къ своей кормилицѣ,
какъ къ матери.

„Вмѣстѣ съ женщинами съ грудными младенцами въ дѣт- ;
скоп находятся и дѣти до шестилѣтняго возраста. Болѣе
взрослые мальчики и дѣвочки до брачнаго возраста, прислу-
живаютъ за столомъ старшимъ, имъ же, если они слишкомъ
молоды да этого, стоятъ молча и присматриваются. Они
ѣдятъ то, что имъ подаютъ со стола, и не имѣютъ опредѣ-
леннаго времени для ѣды...

/Гакъ живутъ въ городахъ Утопіи. За предѣлами горо-
довъ семьи живутъ на большомъ разстояніи другъ отъ друга,
поэтому они ведутъ отдѣльныя хозяйства, но нужды они
ни въ чемъ не испытываютъ,.-потому что ішъ всѣ съѣстные
припасы доставляются городскими жителями*.

Таковъ домашній бытъ утопійцевъ. Переходимъ теперь
къ вопросу о браки», который по какому-то курьезу разсмат-
ривается въ главѣ о рабствѣ: „Дѣвушки вступаютъ въ бракъ
не моложе 18-тп, а юноши не моложе 22 лѣтъ. Мужчины
пли женщины, которые до брака были изобличены въ прелю-
бодѣяніи, строго наказываются и имъ запрещается вступленіе
въ бракъ, развѣ только князь помилуетъ ихъ. Но такого рода
проступокъ является тяжкимъ укоромъ и для старшаго пли
старшей въ семействѣ, къ которому принадлежитъ провини-
вшійся, потому что въ этомъ усматриваютъ признакъ того,
что они небрежно относятся къ своимъ обязанностямъ. Этого
рода проступки въ Утопіи сурово наказываются изъ опасе-
нія, что очень немногіе захотятъ вступать въ брачный союзъ,
который ихъ на всю жизнь связываетъ съ опредѣленнымъ
человѣкомъ и налагаетъ извѣстныя обязанности, если можно
будетъ почти безнаказанно имѣть временныя связи.

„При выборѣ супруга у нихъ соблюдается обычай, кото-
рый намъ (Гитлодею съ товарищами) показался очень смѣш-
нымъ. Но они къ нему серьезно относятся и вч> точности
его выполняютъ. Передъ заключеніемъ брака почтенная мат-
рона показываетъ жениху его невѣсту, безразлично дѣвица-она
или вдова, совершенно нагую, а затѣмъ почтенный мужчина
показываетъ невѣстѣ жениха тоже нагого. ЗІы смѣялись надъ
этимъ и осуждали этотъ обычай, какъ неприличный. Они же,
напротивъ, дивились глупости всѣхъ другихъ народовъ. Когда
покупаютъ себѣ лошадь, говорятъ они. и дѣло идетъ о неболь-
шой суммѣ денегъ, то соблюдаютъ всевозможныя осторожно-
сти. покупатель внимательно осматриваетъ лошадь, снимаетъ
сѣдло и упряжь, чтобы посмотрѣть, не скрыта ли гдѣ-нибудь
язва. А при выборѣ супруги, отъ которой зависитъ счастье
пли несчастье всей жизни, люди поступаютъ наобумъ и свя-
зываютъ себя съ человѣкомъ, видѣвши только лицо его. Не
всѣ мужчины настолько умны, чтобы при выборѣ супруги
руководиться только ея духовными качествами, и даже муд-
рецы находятъ, что красивое гѣдо усиливаетъ привлекатель-
ность души. Платье несомнѣнно можетъ прикрывать нѣчто*
безобразное, что будетъ отталкивать мужа отъ жены тогда,
когда имъ уже нельзя будетъ разлучиться. Если мужъ обнару-
живаетъ этотъ недостатокъ только послѣ свадьбы, то ему не
остается ничего другого, какъ терпѣливо сносить свой жребій.
Они поэтому считаютъ весьма благоразумнымъ устранить
возможность такого обмана.

„Это установленіе въ Утопіи тѣмъ болѣе имѣетъ смыслъ,
что это въ тѣхъ краяхъ единственная страна, гдѣ совершенно
нѣтъ многоженства, а разводъ допускается только въ случаѣ
нарушенія супружеской вѣрности или невыносимаго іюведе-
денія одного изъ супруговъ: въ такого рода случаяхъ сенатъ
объявляетъ бракъ расторгнутымъ и разрѣшаетъ невиновной
сторонѣ вторично вступить въ бракъ. Виновный лишается
чести и неможетъ вновь вступить въ бракъ. Никто не вправѣ
развестись съ женой изъ-за того, что она подверглась болѣзни
или физическому недостатку; съ одной стороны они считаютъ
верхомъ жестокости покидать человѣка тогда, когда онъ больше
всего нуждается въ помощи и утѣшенія, а съ другой стороны
они • полагаютъ, что такого рода возможность лишила бы
человѣка всякой надежды въ старости, которая приноситъ
столько болѣзней и сама является болѣзнью.

яНо все-таки случается отъ времени до времени, что суп-
руги не могутъ ужиться другъ съ другомъ и находятъ себѣ
спутниковъ жизни, съ которыми они надѣятся прожить болѣе
счастливо: въ такихъ случаяхъ они по взаимному'соглашенію
расходятся и вступаютъ въ новые браки, однако не безъ.
разрѣшенія сената; разрѣшеніе дается только послѣ того,
какъ сенаторы и ихъ жены произвели тщательное разслѣдо-
ваніе даннаго случая; получить его не особенно легко, потому
что по ихъ мнѣнію слишкомъ большая легкость расторженія
браковъ является плохимъ средствомъ укрѣплять супруговъ
въ ихъ взаимной привязанности.

„Нарушители супружеской вѣрности наказываются самымъ
строгимъ рабствомъ. Но бываетъ, что раскаяніе провини-
вшагося и непоколебимая привязанность къ нему невиновнаго
супруга производятъ впечатлѣніе на князя и онъ дарить
преступнику помилованіе. При вторичномъ совершеніи пре-
любодѣянія, преступникъ наказывается смертной казнью".

Остается привести еще нѣсколько мѣстъ, характеризую-
щихъ положеніе женщины въ Утопіи: „Мужья наказываютъ
женъ, родители дѣтей, если только проступокъ не такого
рода, что заслуживаетъ обращенія къ властямъ.

„Никого не принуждаютъ противъ воли учавствовать вч»
войнѣ, которая ведется за границами страны. Съ другой сто-
роны, женамъ разрѣшается сопровождать своихъ мужей на
войну, такого рода поступки поощряются и вызываютъ по-
хвалы. На полѣ брани онѣ сражаются рядомъ съ своими
мужьями, окруженныя дѣтьми и родственниками, такъ что
рядомъ стоятъ люди, которые болѣе всего привязаны и готовы
помогать другъ другу. Для мужа считается большимъ позе-
ромъ вернуться домой безъ супруги, или сыну—безъ отца.

„Священный берутъ себѣ въ жены самыхъ выдающихся
женщинъ страны; женщинамъ самимъ тоже не закрытъ до-
ступъ къ священству, впрочемъ, ихъ рѣдко избираютъ въ
этотъ санъ, и то только пожилыхъ вдовъ".

По своему государственному устройству Утопія является
демократическимъ союзнымъ государствомъ, въ которомъ каж-
дый городъ съ областью образуетъ самостоятельный кантонъ.

Каждыя тридцать семей *) ежегодно выбираютъ изъ своей
среды должностное лицо, которое на ихъ прежнемъ языкѣ
называлось сифогрантъ, а теперь называется филархъ. Надъ
каждыми десятью сифогрантами и имъ подчиненными семьями
стоитъ высшее должностное лицо, транпборъ, или по новому,
протофилархъ. Всѣ 200 спфогрантовъ избираютъ князя:
послѣ того какъ они поклялись подавать голоса за достой-

Значитъ, но всякомъ случаѣ мужчины и женщины.
нѣйшаго, они тайнымъ голосованіемъ избираютъ еги изъ
числа четырехъ кандидатовъ, избранныхъ народомъ, по одному
въ каждомъ участкѣ. Князь пожизненно занимаетъ свою долж-
ность, если только онъ не подвергается подозрѣнію въ стрем-
леніи къ единовластію. Трапиборы избираются ежегодно, но
не смѣщаются безъ вѣскихъ основаній. Всѣ остальныя долж-
ности замѣщаются только на годъ. Транпборы засѣдаютъ съ
княземъ каждый третій день, а въ случаѣ необходимости и
чаще, они обсуждаютъ общественныя дѣла и разсматриваютъ
частныя тяжбы, которыя хоть изрѣдка, но возникаютъ и въ
Утопіи; на каждомъ засѣданіи поочередно присутствуютъ
два сифогранта... Подъ страхомъ смертной казни запрещено
принимать рѣшенія по общественнымъ дѣламъ гдѣ-либо внѣ»
сената или народнаго собранія. Это установленіе, говорятъ
они,, имѣетъ цѣлью предупредить возможность государствен-
наго переворота посредствомъ заговора князя съ траниборамп
и угнетенія народа. Если должны обсуждаться дѣла перво-
степенной важности, то они заранѣе должны быть сообщены
сифогрантамъ; тѣ обсуждаютъ ихъ съ подчиненными имъ
семействами, и принятыя рѣшенія сообщаютъ сенату. Бы-
ваетъ въ иныхъ случаяхъ, что вопросъ ставится на всеобщее
голосованіе жителей острова44.

* Каждый городъ ежегодно посылаетъ трехъ мудрѣйшихъ
старцевъ въ столпцу острова Амауротъ для обсужденія
общихъ дѣлъ. Этотъ сенатъ острова составляетъ, какъ мы
уже знаемъ, статистику потребленія и производства каждаго
города, и излишкомъ однихъ покрываетъ нужды другихъ.

Что касается функцій отдѣльныхъ должностныхъ лицъ,
то мы уже знаемъ, что „высокой и почти единственной обя-
занностью сифогрантовъ является наблюденіе за тѣмъ, чтобы
никто Не уклонялся отъ работы и чтобы всякій съ должнымъ
усердіемъ относился 'къ своему дѣлу44.

„Кто обнаруживаетъ особенно страстное желаніе получить
должность*, сказано въ другомъ мѣстѣ, „можетъ быть увѣ-
ренъ, что онъ ея никогда не получитъ. Они живутъ мирно,
ихъ должностныя лица не притязательны и не суровы. Ихъ
называютъ отцами и они обходятся съ гражданами по отече-
ски. Имъ добровольно оказываются знаки уваженія, но ни
оть кого это нв требуется44. Наравнѣ съ прочими должност-
ными лицами народъ выбираетъ и священниковъ. Они на-
блюдаютъ за нравами населенія и занимаются воспитаніемъ
юношества. Религія считается частнымъ дѣломъ каждаго.

„Законовъ у нихъ очень мало, такъ какъ при ихъ устрой-
ствѣ они не нуждаются во многихъ законахъ. Они рѣзко
осуждаютъ безконечное множество кодексовъ и комментаріевъ,
которые существуютъ у другихъ народовъ и все-таки не
достигаютъ цѣли".

Простотѣ внутренней политики въ Утопіи соотвѣтствуетъ
простота ея внѣшней политики. Они не заключаютъ догово-
ровъ съ чужими народами, такъ какъ знаютъ, что эти дого-
воры соблюдаются только до тѣхъ поръ, пока это выгодно.
Они полагаются на самихъ себя и на экономическую зави-
симость сосѣдей отъ нихъ.

„Къ войнѣ онѣ относятся съ отвращеніемъ, какъ къ звѣр-
ству. которое однако ни у какой породы звѣрей такъ не рас-
пространено, какъ у людей. Въ противность обычаямъ почти
всѣхъ народовъ, ничто у нихъ не такъ безславно, какъ воен-
ная слава. Въ употребленіи оружія ежедневно упражняются
у нпхъ не только мужчины, но въ опредѣленные дни и жен-
щины, чтобы въ случаѣ необходимости жители острова были
въ полной боевой готовности, но сами они никогда не пред-
принимаютъ войнъ, за исключеніемъ случаевъ защиты соб-
ственной страны или друзей отъ несправедливаго нападенія ~
или же для освобожденія угнетеннаго народа отъ тираніи...
Законнымъ поводомъ къ войнѣ они однако считаютъ и слу-
чаи угнетенія купцовъ дружественной націи на чужбинѣ подъ
законными поводами, посредствомъ дурныхъ законовъ или
ложнаго истолкованія хорошихъ".

Въ послѣдней фразѣ проглядываетъ въ добромъ Морѣ за-
правскій купецъ.

Прибавивши еще нѣсколько цитатъ, характеризующихъ
положеніе науки въ Утопіи, мы исчерпаемъ всѣ существен-
нѣйшія черты моровскаго утопизма.

Ученые пользуются, какъ мы видѣли, большими почетомъ.
Но занятія наукой отнюдь не является ихъ монополіей.
„Обыкновенно рано утромъ читаются публичныя лекціи,
посѣщать которыя обязаны только тѣ, которяе спеціально
посвятили себя наукѣ. Но на нихъ всегда присутствуетъ
много народу, мужчинъ и женщинъ, всякій кушаетъ то, что
болѣе соотвѣтствуетъ его наклонностямъ

„Общественныя учрежденія Утопіи тала вы, читаемъ мы
бъ другомъ .мѣстѣ, „что всѣ граждане имѣютъ возможность
посвящать свободное время, которое остается у нихъ по
исполненіи потребныхъ для общества работъ, свободной дѣя-
тельности и духовному развитію. Въ этомъ именно они видятъ
блаженство жизни".

„Такимъ вотъ образомъ*, заканчиваетъ Гитлодей свой
разсказъ, „я Вамъ по возможности точно описалъ обществен-
ное устройство, которое по моему разумѣнію является не
только наилучшимъ, но и единственно достойнымъ этого
имени. И въ другихъ странахъ толкуютъ, правда, о всеобщемъ
благѣ, но заботятся на самомъ дѣлѣ только о собой венномъ
благѣ, въ Утопіи же, гдѣ не существуетъ частной собствен-
ности, каждый дѣйствительно работаетъ только для общества;
и существуютъ вѣскія основанія, почему здѣсь человѣкъ
поступаетъ такъ, а тамъ иначе. Въ другомъ мѣстѣ всякій
вѣдь знаетъ, что онъ умретъ съ голоду, даже во время рас-
цвѣта государства, если онъ самъ о себѣ не будетъ забо-
титься; онъ вынужденъ поэтому предпочесть свое благо обще-
ственному. Въ Утопіи же, гдѣ существуетъ общность всего,
всякій можетъ быть увѣренъ, что онъ не будетъ терпѣть ни-
какой нужды, если только будутъ заботиться о наполненіи
общественныхъ складовъ. Ибо все у нихъ дѣлится поровну,
такъ что среди нихъ нѣтъ бѣдныхъ; они всѣ богаты, хотя
никто изъ нихъ въ отдѣльности ничѣмъ не владѣетъ. Въ
самомъ дѣлѣ, развѣ можетъ быть лучшее богатство, чѣмъ
беззаботная, радостная жизнь?

Въ Утопіи никто не долженъ быть погруженъ въ заботы
о своемъ существованіи, выслушивать безконечныя жалобы су-
пруги, думать о будущности сына и готовить приданое дочери.
Всякій знаетъ, что жизнь и благосостояніе обезпечены не
только ему, но и его сыновьямъ, внукамъ, племянникамъ и
всѣмъ родственникамъ, до самыхъ дальнихъ. О тѣхъ,
которые стали слабы и потеряли работоспособность, тамъ
заботятся такъ же, какъ о работающихъ. Я хотѣлъ бы видѣть
человѣка, который осмѣлился бы поставить на одну доску
это справедливое устройство съ правомъ другихъ народовъ.
Накажи меня Господь, если я у другихъ нашелъ хоть долю
права и справедливости. Что это за справедливость, когда
дворяне, ювелиры *) пли ростовщики, однимъ словомъ, всѣ
тѣ, которые ничего не дѣлаютъ или занимаются безполезнымъ
дѣломъ, живутъ роскошно и весело отъ своего бездѣлія или
ненужнаго дѣла, а поденщики, извозчики, кузнецы, плотники
іі батраки, которые работаютъ больше вьючныхъ животныхъ
и безъ работы которыхъ общество п года просуществовать
не могло бы, влачатъ такое жалкое существованіе и живутъ
хуже вьючныхъ животныхъ? Животныя не работаютъ такъ
много, они лучше кормятся и жизнь ихъ не омрачена забо-
той о будущемъ; а рабочаго угнетаетъ безнадежность его
работы и мучаетъ перспектива нищеты на старости. Зара-
ботокъ его такъ малъ, что онъ еле проживаетъ свой день,
и совсѣмъ п думать не можетъ о томъ, чтобы что-нибудь
скопить на свои старые дни. Развѣ не беззаконно и неблаг
годарно общество, которое надѣляетъ всѣмъ „благородныхъ44,
какъ они себя называютъ, и ювелировъ и тому подобныхъ
людей, которые, илп ничего не дѣлаютъ», или живутъ лестью
и производствомъ предметовъ роскоши, и съ другой стороны
нисколько не заботится о бѣдныхъ батракахъ, углекопахъ,
поденщикахъ, извозчикахъ, кузнецахъ и плотникахъ, безъ»
которыхъ оно не могло бы существовать? Послѣ того, какъ»
ихъ эксплоатпровали и выжали изъ нихъ всѣ соки въ юно-
сти, ихъ оставляютъ на произволъ судьбы, когда старость,
болѣзнь п лишенія ихъ разбиваютъ. Въ награду за ихъ
вѣрную службу и столь важныя услуги обществу, ихъ обре-
каютъ на голодную смерть.

«Больше того: Богатымъ мало того, что они умаляютъ
заработокъ бѣдняка своими недобросовѣстными ухищреніями,
они еще издаютъ законы, преслѣдующіе ту же цѣль. Безза-
коніе. выражающееся въ неблагодарности къ тѣмъ, которые
честно служили обществу, они сдѣлали еще болѣе отврати-
тельнымъ, придавъ ему силу закона и налѣпивъ на него
я рлыкъ справедливости.

„Клянусь Богомъ, когда я начинаю обо всемъ этомъ ду-
мать, то мнѣ кажется, что каждое изъ современныхъ госу-
дарствъ — это ничто иное, какъ заговоръ имущихъ; подъ
видомъ общаго блага они ищутъ своей собственной выгоды,
всяческими ухищреніями н окольными путями они стараются
обезпечить себѣ обладаніе незаконно пріобрѣтеннымъ и воз- **)

**) Во времена Мора ювелиры были мѣнялами и банкирами.
ложность получить за самую малую цѣну и эксплонтяровагь
работу бѣдняковъ. Клонящіяся къ этому постановленія иму-
щіе издаютъ отъ имени общества, т. е. и отъ имени бѣдня-
ковъ, и это они называютъ законами.

„Но послѣ того какъ они, эти несчастные, въ своей не-
насытной алчности подѣлили между собой все, что хватило
бы для цѣлаго народа, они далеко не испытываютъ того
чувства счастья, которое выпало на долю жителей Утопіи.
Эти послѣдніе не знаютъ денегъ и стремленія ихъ обладанію,
и этимъ уничтожена въ корнѣ цѣлая масса заботъ, уничто-
женъ одинъ изъ источниковъ преступленія. Кто не знаетъ,
что законъ сурово наказываетъ, но не можетъ искоре-
нить обмана, воровства, разбоя, смутъ, бунтовъ, возстаній,
убійствъ, отравленій, и что всѣ эти преступленія исчезли бы
съ исчезновеніемъ денегъ? Вмѣстѣ съ деньгами будутъ устра-
нены заботы, безпокойства, огорченія и безсонныя ночи.
Сама бѣдность, которая, повидимому, состоитъ именно въ
неимѣніи денегъ, прекратится, когда деньги выйдутъ изъ
употребленія".

V. Мѣсто Утопіи въ исторіи соціализма.

Кто прочиталъ это страстное и глубоко-продуманное обви-
неніе буржуазнаго общества и могучее восхваленіе комму-
низма, которымъ Гитлодей заканчиваетъ свое описаніе Уто-
піи, не можетъ уже сомнѣваться относительно характера
произведенія Мора, если онъ даже больше ничего изъ него
не читалъ,—такъ по крайней мѣрѣ можно было бы думать. Но
буржуазной учености суждено повидимому оказываться не-
вмѣняемой всякій разъ, когда ей приходится имѣть дѣло съ
соціализмомъ. И вотъ клерикальные и либеральные историки
съ одинаковой охотой видятъ въ Утопіи „веселую шутку ве-
селаго настроенія", „фантастическую игру воображенія въ
часы отдыха44, или же ученое развлеченіе, пародію на пла-
тоновскую республику.

Совсѣмъ другое представленіе объ Утопіи вытекаетъ изъ
разсмотрѣнія ея роли въ исторіи соціалистической мысли.

Коммунизмъ Мора далеко не является подражаніемъ пла-
тоновскаго коммунизма и въ основѣ своей отличается какъ
отъ него, такъ и отъ христіанскаго коммунизма. Источникомъ

з*
его является не антикварная книжная мудрость, а глубокое
пониманіе нуждъ и потребностей того времени. Подобно тому
какъ Англія при Генрихѣ ѴШ отличалась отъ Аѳинъ эпохи
пелопоннесскихъ войнъ, или отъ имперіи Цезарей, комму-
низмъ Мора отличался отъ коммунизма платоновскаго и древне-
христіанскаго.

Конечно, у него есть нѣкоторыя черты, общія съ пред-
шественниками, напримѣръ, высокое положеніе женщины,
живо напоминающее Платона, или общія трапезы; но ло су-
ществу своему онъ возвышается надъ всѣми предшествовав-
шими формами коммунизма.

До Утопіи былъ извѣстенъ коммунизмъ только обгцинный
и товарищескій'. коммунизмъ въ идеѣ и на практикѣ примѣ-
нялся только въ тѣсныхъ рамкахъ общины или корпораціи.
Моръ первый попытался примѣнить коммунизмъ къ нарождав-
шемуся современному государству, и этимъ онъ рѣзко отли-
чался не только отъ своихъ предшественниковъ, для кото-
рыхъ еще не существовало этого государства, но и отъ со-
временныхъ ему коммунистовъ, христіанско-демократическихъ
анабаптистовъ. Онъ первый провозгласилъ смѣлую идею объ
организаціи всего производства крупнаго національнаго госу-
дарства.

Въ этомъ заключается уже вторая существенная отличи-
тельная черта моровскаго коммунизма. На ней мы должны
нѣсколько подробнѣе остановиться.

Соціальное положеніе Англіи во время Мора во многомъ
напоминало положеніе Италіи во времена Гракховъ. ло отли-
чалось отъ него въ одномъ существенномъ пунктѣ. Въ Италіи
крестьянское хозяйство было вытѣснено экономически ниже
стоящей системой, хозяйствомъ, основаннымъ на рабскомъ
трудѣ. Поэтому тамъ видѣли только одинъ путь къ исцѣленію
государства: возрожденіе крестьянства, возвратъ къ прошлому,
а не развитіе въ сторону высшихъ формъ производства. Но
босяцкій пролетаріатъ („лумпеипролетаріатъ*) ничего объ этомъ
знать не хотѣлъ, онъ требовалъ хіѣба и зрѣлищъ, а не ра-
боты и обладанія средствами производства. Въ конечномъ
результатѣ одна часть общества погрузилась въ тупую без-
надежность, а въ другой обнаружились тенденціи къ комму-
низму потребленія.

Не то было въ Англіи XVI столѣтія. Тогда не только
было создано новое государственное устройство, но и былъ
совершенъ переходъ къ высшей формѣ производства, осно-
ванной уже на трудѣ не рабовъ, а рабочихъ, которые были
свободны во всѣхъ отношеніяхъ, не имѣли никакой собствен-
ности и не принадлежали къ хозяйству имущихъ, подобно
рабамъ, подмастерьямъ или батракамъ. До тѣхъ поръ боль-
шіе кадры свободныхъ неимущихъ людей, пролетаріевъ, со-
ставлялись преимущественно изъ паразитовъ, изъ босяцкаго
пролетаріата. Количество рабочаго пролетаріата было отно-
сительно очень ничтожно. На порогѣ XV и XVI ст. онъ на-
чалъ рости; наряду съ городскими поденщиками и рабочими
въ домашней промышленности, которыхъ эксплоатировали ка-
питалисты (купцы), образовался горнодѣльческій пролетаріатъ,
который добывалъ горныя богатства для капиталистическихъ
предпріятій (акціонеровъ); наконецъ, въ нѣкоторыхъ мѣстахъ,
главнымъ образомъ въ Англіи, образовался пролетаріатъ
сельско-хозяйственныхъ рабочихъ, которые продавали свою
рабочую силу или непосредственно землевладѣльцамъ, пли
капиталистамъ арендатірамъ.

Этотъ пролетаріатъ имѣетъ совершенно другія потребно-
сти, чѣмъ босяцкій пролетаріатъ. Послѣдній ищетъ не работы,
а хлѣба; если онъ возвышается до идеи коммунизма, то онъ
понимаетъ его, какъ общность предметовъ потребленія. На-
стоящій трудовой пролетаріатъ, который возвысился надь
уровнемъ босяцкаго не только въ экономическомъ, но и въ
моральномъ отношеніи, хочетъ только добытаго трудомъ
хлѣба. Его первое желаніе—работать. Въ извѣстномъ смыслѣ
это его стремленіе соотвѣтствуетъ стремленіямъ капиталистовъ.
Капиталисту нуженъ пролетаріатъ, который ищетъ работы, а
не подачки: благотворительность для него зло, потому что
ома уменьшаетъ притокъ свободныхъ рабочихъ рукъ на
рынокъ труда. Съ другой стороны, ему самому невыгодна
изводить голодомъ рабочихъ, которые сейчасъ ему самому не
нужны: они ему, быть можетъ, впослѣдствіи пригодятся, за-
тѣмъ, ихъ наличность постоянно вліяетъ на заработную
плату. А разъ безработные сами себя содержать не могутъ,
то для того, чтобы они не прибѣгали къ благотворительности и
не умирали съ голоду, существуетъ только одинъ исходъ:
дать имъ работу въ формѣ, которая не идетъ въ разрѣзъ съ
капиталистической эксплоатаціей.

При извѣстныхъ обстоятельствахъ право на трудъ ста-
новптся потребностью по только трудового пролетаріата., но и
класса капиталистовъ.

Право на трудъ въ капиталистическомъ смыслѣ было
впервые практически осуществлено въ Англіи при Елисаветѣ,
которая въ 1601 году издала законъ о призрѣніи бѣдныхъ,
обязывающій общины доставлять работу трудоспособнымъ
бѣднякамъ. Но это было не право па производительный,
цѣлесообразный и полезный трудъ, а право на безсмысленное
мученіе за жалкое вознагражденіе; рабочіе дома пѵогкіюпзе',
стали мучительными учрежденіями, изъ которыхъ рабочіе
всегда стремились перейти подъ ярмо капиталиста.

Задолго до того, какъ законодательство Елисаветы дала
нраву на трудъ капиталистическую формулировку, Моръ на-
шелъ условіе, единственно при которомъ это право на трудъ
можетъ быть осуществлено и создать всеобщее благо, какъ
его понимаетъ трудящійся пролетаріатъ. Условіе это состоитъ
въ общности всѣхъ средствъ производства.

Эта общность играетъ въ Утопіи совершенно другую роль,
чѣмъ во всѣхъ до него существовавшихъ формахъ сознатель-
наго коммунизма. Она образуетъ въ Утопіи основу обще-
ственнаго строя, между тѣмъ какъ въ прежнихъ формахъ
сознательнаго коммунизма эта общность, поскольку опа въ
нихъ вообще проявлялась, была, чѣмъ-то побочнымъ, слѣд-
ствіемъ коммунизма и р е дм е т о в ъ и о т р е б ле н і я.

У Мора, же именно этотъ послѣдній коммунизмъ имѣетъ
второстепенное значеніе; онъ, напримѣръ, признаетъ общность
трапезъ, но только для городскаго населенія, и то не въ
качествѣ обязательнаго, хотя п общепринятаго установленія.
Во всемъ остальномъ въ Утопіи господствуетъ частное до-
машнее хозяйство, приноровленное къ нуждамъ ремесла и
крестьянства,—высшаго техническаго совершенства во времена
Мора еще не достигли. Коммунизмъ Утопіи главнымч» обра-
зомъ является коммунизмомъ производства.

Это кардинальное отличіе коммунизма Мора ось комму-
низма его предшественниковъ влечетъ за собой существен-
ныя различія во взглядахъ на семью и бракъ. Моровскпе
идеальное государство не настроено враждебно къ семьѣ и
моногамическому браку, подобно государству Платона или
христіанскихъ коммунистовъ, у которыхъ допущеніе этихъ
институтовъ достигается путемъ логической непослѣдователь-
ности.
Но съ другой стороны общее владѣніе средствами произ-
водства находится въ противорѣчіи съ той формой семьи и,
брака, гдѣ глава- дома является господиномъ надъ женой и
дѣтьми, равно какъ надъ рабами и слугами. Это господство
экономически вытекаетъ изъ частной собственности и глав-
нымъ образомъ изъ права частнаго владѣнія средствами про-
изводства. Мужъ господствуетъ въ семьѣ, какъ обладатель
того, что необходимо для ея существованія. Тамъ, гдѣ нѣтъ
частнаго владѣнія средствами производства, отсутствуютъ
экономическія основы патріархальной принудительной семьи
и принудительнаго брака; въ каштипстическомъ обществѣ
онѣ не существуютъ для пролетаріата, а въ коммунистиче-
скомъ—для всего общества. Жена становится экономически
независимой ось мужа, дѣти становятся независимыми отъ
родителей. Въ томъ же направленіи дѣйствуетъ постепенное
устраненіе работъ по частному домоводству, вызываемое раз-
витіемъ техники.

Уничтоженіе права частной собственности на средства
производства отнюдь не влечетъ за собой уничтоженіе част-
ной семьи и брака, оно приводитъ къ существенному измѣ-
ненію ихъ характера. Узы. связывающіяся въ этомъ случаѣ
мужа и жеиу, родителей и дѣтей, могутъ быть разнаго рода,
прежде всего здѣсь должны сказываться сильно окрѣпшія въ
продолженіе долгаго культурнаго развитія чувства индиви-
дуальной плотской любви и отцовской любви, которая отнюдь
не такъ естественна, какъ материнская любовь.

Но семья и бракъ перестаютъ быть экономическими
учрежденіями, основанными на гоеподеівѣ мужа и отца.

Моръ непослѣдователенъ—и въ этомъ сказывается вліяніе
экономической отсталости его времени.---когда онъ сохраняетъ
принудительный бракъ и семью съ господствомъ мужа, но
сохраняя частный бракъ и семью, онъ въ своемъ родѣ логи-
ченъ и послѣдователенъ не менѣе Платона, который въ своемъ
идеальномъ государствѣ отвергъ эти установленія.

Еще одинъ пунктъ заслуживаетъ вниманія; отношеніе Мора
къ наукѣ.

Христіанско-демократическій коммунизмъ относился враж-
дебно къ учености, которая въ то время принадлежала вѣдь
къ средствамъ господства. Этотъ коммунизмъ вытекалъ на
изъ глубокаго научнаго пониманія вещей, а изъ инстинктив-
ной потребности и столь же инстинктивнаго возмущенія не-
— 40 —
имущихъ п эксплоатируемыхъ и сочувствовавшихъ имъ.
Онъ распространялся только па небольшія общины и потому
не нуждался въ наукѣ для своего осуществленія; для этого
достаточно было того дѣлового опыта, который даже низшіе
классы пріобрѣтаютъ изъ обыденной жизни.

Въ Утопіи наука играла крупную роль. Это такъ есте-
ственно въ идеальномъ государствѣ гуманиста. Но высокое
положеніе науки вытекаетъ тутъ не только изъ чисто личной
склонности автора. Соціалистическое устройство цѣлаго націо-
нальнаго государства, даже въ той простой формѣ, какую оно
имѣетъ у Мора, слишкомъ сложно, чтобы идея о немъ могла,
образоваться въ головѣ человѣка безт> философскаго образо-
ванія. Только мыслитель, который не только глубоко проникъ
въ экономическую и политическую структуру современнаго
ему общества, но и расширилъ свой кругозоръ и освободился
отъ предразсудковъ путемъ изученія общественнаго быта п
духовнаго наслѣдія прошлыхъ временъ; мыслитель, умъ кото-
раго изощрился въ изученіи наиболѣе высокихъ и смѣлыхъ
произведеній античной философіи, такъ что онъ привыкъ
доводить всякую мысль до ея крайнихъ логическихъ выво-
довъ п по начальнымъ даннымъ судить о конечныхъ резуль-
татахъ всякой тенденціи. — только такого рода мыслитель
былъ въ состояніи придумать для разрѣшенія соціальныхъ
проблемъ своего времени комминистпческШ быть, подобный
утопическому.

У Мора наука впервые послѣ Платона опять служить
коммунизму. Наука, которую христіэнско-дічмократическі й
коммунизмъ причислялъ къ своимъ врагамъ, сама кладетъ
основаніе новой, высшей формѣ коммунизма.

Но у Платона, въ соотвѣтствіи со всѣмъ аристократиче-
скимъ характеромъ его коммунизма, паука является монопо-
ліей аристократіи. Коммунизмъ Мора демократиченъ: его
породило по опасеніе распада аристократіи, а роетъ массо-
ваго пролетаріата. Цѣль его—устранить всякаго рода господ-
ство и угнетеніе, сдѣлать всѣ блага доступными для всѣхъ.
У Мора наука не является ни средотвомт. господства, ни
предметомъ наслажденія для немногихъ. Онъ открываетъ
всѣмъ доступъ къ наукѣ, этому высшему изъ благъ.

Въ его время еще не знали машиннаго производства, но
ему достаточно было установить планомѣрность производства
и одинаковую для всѣхъ трудовую повинность, чтобы каждый
долженъ былъ заниматься работой только нѣсколько часовъ
и имѣлъ послѣ того достаточно времени для научныхъ за-
нятій.

Такого рода мысль не могла родиться у христіанскп-демо-
критическихъ коммунистовъ. Она не только не соотвѣтство-
вала ихъ интересамъ, такъ какъ они отрицали значеніе науки,
онп даже думать не могли о томъ, чтобы настолько сократить
рабочее Время, какъ въ Утопіи. Маленькія общины, какія
они составляли виуч'ріі существующаго общества, нр могли
устранить непланомѣрности производства и эксплоатаціи въ
немъ. Если ихъ терпѣли, какъ въ Моравіи, то именно потому,
что они являлись хорошими объектами для эксплоатаціи. Онп
работали не только на себя, но и на своихъ господъ, помѣ-
щиковъ и князей, и работали поэтому не меньше тѣхъ, кото-
рые вели частное хозяйство; коммунизмъ лучше обезпечивалъ
и увеличивалъ ихъ благосостояніе, но не облегчалъ имъ ихъ
бремени труда. Наоборотъ, всюду имѣются указанія на трудо-
любіе богемскихъ братьевъ, моравскихъ анабаптистовъ, мен-
нолитовъ и т. д. *).

Итакъ, вотъ каковы особенности Утопіи Мора: примѣне-
ніе коммунизма къ цѣлому національному государству, ком-
мунизмъ производства, какъ основа общественнаго строя,
сочетаніе коммунизма съ частнымъ бракомъ и семьей и съ
наукой, безъ нарушенія демократическихъ основъ. Ими мо-
ронскій коммунизмъ отличается отъ всѣхъ до него существо-
вавшихъ формъ сознательнаго коммунизма: болѣе или менѣе
ясно выраженными мы ихъ находимъ, если и не всѣ вмѣстѣ,
во всѣхъ позднѣйшихъ формахъ коммунизма, которыя имѣли
хоть какое-нибудь значеніе.

„Утопія* Мора образуетъ начало современ-
наго со ц і а л и з м а.

Въ мелочахъ, конечно, она отражаетъ нѣкоторые отсталые
взгляды того времени.

Женщинѣ, напр., она отводитъ болѣе почетное мѣсто,
чѣмъ она. вообще занимала въ XVI ст., она напримѣръ от-
крываетъ ей доступъ къ наукѣ, но подчиненности женщины
мужчинѣ вообще она не устраняетъ. Она также привязываетъ

ѵ) У моравскихъ анабаптистовъ рабочій день продолжался отъ вос-
хода до захода солнца, съ перерывомъ въ одинъ часъ дляовЬда. ЕойсгіЬ.
І)ег Коніпіишбиіпя <[ѳг тГіЬгізс.Ііеп ѴѴіеііегШіН’ег, г.тр. 134.
каждаго къ опредѣленному ремеслу, съ извѣстными впрочемъ
исключеніями, и допускаетъ даже принудительныя работы.

Съ другой стороны, многія позднѣйшія соціалистическія
системы, особенно новѣйшія, отличаются большимъ богатствомъ
разнообразныхъ искусно-придуманныхъ учрежденій. По при
всей своей роскоши и современности эти соціальныя зданія
покоятся на тѣхъ же основаніяхъ, что Утопія. Дальше со-
ціализмъ не пошелъ въ своемъ развитіи вплоть до
дер вой половины XIX столѣтія. Въ нѣкоторыхъ позд-
нѣйшихъ системахъ замѣчаются даже шаги назадъ, онѣ,
иапр., строятся не на основѣ государства, а хотятъ соціализмъ
опять построить на коммунальныхъ или кооперативныхъ
началахъ.

Есть еще одинъ существенный пунктъ, въ которомъ Уто-
пія служила образцомъ для соціализма до указанной нами
эпохи: это существенное отличіе такъ и называется по ея
имени у т о п и з м ом ъ.

Мы видѣли, что Моръ былъ противникомъ народныхъ
движеній, и таковымъ онъ былъ не только какъ гуманистъ и
государственный дѣятель, но и какъ коммунистъ. Онъ нена-
видѣлъ коммунистическія народныя движенія, въ томъ числѣ
и движеніе анабаптистовъ. <Въ Германіи, писалъ онъ напри-
мѣръ Іоанну Кохлею, теперь ежедневно творится больше ужа-
совъ, чѣмъ когда-либо въ Африкѣ. Что можетъ быть чудо-
вищнѣе а н а б а п т и ст о в ъ'?>.

Это несочувствіе къ народнымъ движеніямъ характерно
для большинства позднѣйшихъ соціалистовъ до XIX столѣтія;
«но замѣчается у нихъ даже тогда, когда уже начало разви-
ваться могучее рабочее движеніе, и дѣло демократіи отнюдь
не было такъ безнадежно, какъ въ началѣ XVI вѣка. Но эти
•оіралисты смотрѣли на общество не. какъ на организмъ,
который постоянно развивается, а какъ на часовой механизмъ,
который разъ будучи извѣстнымъ образомъ построенъ, совер-
шаетъ постоянно одни и тѣ же движенія. Они не сравнивали
современнаго имъ пролетаріата съ тѣмъ, который былъ за
вѣкъ или полвѣка, до нихъ; они поэтому пе. видѣли, что онъ
движется впередъ, что этотъ классъ все выростамъ, что ему
принадлежитъ будущее. Они сравнивали пролетаріатъ съ иму-
щими классами, и приходили къ заключенію, что эти послѣд-
ніе настолько его во всѣхъ отношеніяхъ превосходятъ, что
н самостоятельномъ движеніи пролетаріата не можетъ бытьи
рѣчи, и только изъ высшихъ классовъ можетъ явиться сила
для осуществленія соціализма.

Въ Утопіи Мора коммунизмъ вводится просвѣщеннымъ
княземъ; впослѣдствіи просвѣщенный деспотизмъ потерялъ
повсюду свой престижъ, и тогда стали возлагать надежды на
буржуазную филантропію, на просвѣщенныхъ милліонеровъ
пли даже на чудесныя формулы, примѣненія которыхъ доста-
точно для введенія новаго строя. Классовая борьба пролета-
ріата по прежнему не пользовалась симпатіями, она не только
казалась безнадежной, она даже мѣшала соціалистамъ, такъ
какъ отталкивала буржуазныхъ филантроповъ, которыхъ стре-
мились привлечь къ соціализму.

.Рука, объ руку съ тѣмъ воззрѣніемъ утопизма. что рабо-
чій классъ неспособенъ самъ себя освободить, идетъ другая
его особенность: стремленіе представить детально разработан-
ную картину будущаго строя. Это было неизбѣжно. Утопизмъ
разсчитываетъ вѣдь не только на энтузіазмъ тѣхъ, которые
ничего не могутъ потерять, кромѣ своихъ цѣпей, но и на
энтузіазмъ и человѣколюбіе тѣхъ, которые себя вполнѣ хо-
рошо чувствуютъ въ современномъ обществѣ и гамп не
имѣютъ поводовъ быть имъ недовольными. Чтобы пробудитъ
человѣколюбіе нужно нарисовать яркую картину нищеты, о
размѣрахъ которой большинство имущихъ не имѣетъ ни
малѣйшаго представленія, нужно вообще рѣзко подчеркнуть
всѣ нестроенія современности. Потому критическая сторона
является обыкновенно наиболѣе блестящей въ сочиненіяхъ
утопистовъ и производить наибольшее впечатлѣніе. Но ея
одной недостаточно, чтобы поднять чувство человѣколюбія
до высоты того энтузіазма, безъ котораго немыслимо осуще-
ствленіе такой грандіозной задачи, какъ проведеніе въ жпзнь
коммунизма. Для этого нужны убѣдительныя доказательства,
что идеальный строй стоитъ того, чтобы и благородные надъ
нимъ потрудились. Чѣмъ рельефнѣе п жизненнѣе вырисовы-
вается картина будущаго общества передъ глазами человѣко-
любцевъ, тѣмъ большее впечатлѣніе это производитъ въ средѣ
имущихъ.

Всего нѣсколько лѣтъ тому назадъ мы сами на примѣрѣ
«Ьоокіп^ Ьаскѵагйз» Беллами*') могли убѣдиться, что за впе-
чатлѣніе производитъ такого рода наглядное описаніе,—мы

*) Имѣется русскій Переводъ іодъ назв. «черезъ двѣсти лѣтъ».
могли видѣть, какъ великъ, но вмѣстѣ съ тѣмъ непроченъ и
безсиленъ энтузіазмъ, вызываемый утопизмомъ. Утопія аме-
риканскаго писателя теперь уже окончательно забыта.

Независимо отъ агитаціонныхъ соображеній утописты
руководствуются еще однимъ соображеніемъ, когда детально
вырисовываютъ картину «государства будущаго», и это со-
ображеніе является здѣсь рѣшающимъ.

Потребность въ коммунизмѣ появляется всюду, гдѣ обра-
зуется массовый пролетаріатъ. Въ соотвѣтствіи съ характе-
ромъ пролетаріата, является ли онъ босяцкимъ пли трудо-
вымъ, его коммунистическіе идеалы складываются въ формѣ
коммунизма предметовъ потребленія или средствъ производ-
ства. Но появленіе массъ, безнадежно осужденныхъ на жизнь
пролетаріата, и возникновеніе коммунизма отнюдь не совпа-
даетъ съ наличностью условій, необходимыхъ для осуществле-
нія коммунизма.

До тѣхъ поръ, пока онъ не является необходимымъ ко-
нечнымъ результатомъ опредѣленнаго періода общественнаго
развитія, мыслимъ только одинъ способъ его осуществленія:
выработка возможно болѣе подробнаго плана новаго обществен-
наго устройства и собираніе нужныхъ для его осуществленія
средствъ. Общество мыслится въ видѣ зданія, формы кото-
раго вполнѣ зависятъ отъ архитектора и хозяина зданія, но
къ постройкѣ котораго можно приступить только, когда имѣются
на лицо всѣ планы и произведены всѣ разсчеты. Этого рода
пониманіе является характерной чертой утопизма.

Дѣйствительное экономическое и политическое развитіе
30-ыхъ и 40-ыхъ годовъ XIX ст. все болѣе подорвало это
воззрѣніе; окончательно, послѣдовательно и вполнѣ созна-
тельно опровергли его только Марксъ и Энгельсъ, которые
въ 1847 г. своимъ Коммунистическимъ Манифестомъ поло-
жили начало новой эпохѣ соціализма.

Не здѣсь мѣсто подробнѣе остановиться надъ этимъ, мы
имѣли здѣсь только въ виду указать, что вплоть до основанія
Марксомъ и Энгельсомъ научнаго соціализма,т. е. виродолженіе
больше 3 00 лѣтъ, соціалистическая мысль двигалась по
пуги, впервые намѣченному Томасомъ Моромъ.

Произведеніе, въ которомъ буржуазные историки усмотрѣли
шутку или забаву, составило эпоху въ исторіи человѣческаго
мышленія; въ исторіи соціализма оно положило начало эпохѣ,
длившейся много вѣковъ, опо обосновало соціализмъ въ формѣ,
— 45 —
непосредственно предшествующей той, которой суждено завое-
вать міръ.

Только когда сравниваешь это произведеніе съ экономи-
ческой отсталостью того времени, когда оно было написано,
и съ тогдашними ничтожными средствами соціальнаго поз-
нанія, понимаешь все значеніе перваго современнаго соціа-
листа.

Томасъ АІоръ не только одинъ изъ самыхъ привлекатель-
ныхъ. самоотверженныхъ, сильныхъ характеромъ и смѣлыхъ
людей, онъ одинъ изъ самыхъ геніальныхъ въ исторіи чело-
вѣчества.